Татьяна Луганцева

Куку Шинель

Глава 1

Молоденькая девушка в короткой юбочке с примятыми от сидячей работы рюшами и приталенном джемпере цвета кофе с молоком заглянула в кабинет своей начальницы.

Это происходило в частной стоматологической клинике «Белоснежка». Девушку-секретаря звали Вика, а начальницу – Яна Карловна Цветкова, и ее считали незаурядной личностью не только сотрудники, но и все люди, которых она встречала на своем жизненном пути.

В клинике царила непринужденная обстановка, и все это шло от Яны Карловны, правда, работали все очень плодотворно, так как уважали свою слегка сумасшедшую хозяйку, любили свое дело и хорошо за него получали.

В данный момент Яна занималась тем, что сидела, развалившись в кресле, водрузив длинные ноги в черных колготках и черных лакированных туфлях на высоченных шпильках на стеклянную поверхность ультрамодного рабочего стола. На ней были короткий джемпер легкомысленного розового цвета и кожаные черные шорты. Длинные светлые волосы были собраны в «конский» хвост, которым Яна изредка норовисто потряхивала. Макияж был очень ярким, ногти слишком длинными, и в целом Яна производила неизгладимое, хоть и не однозначное впечатление. Дополняли образ роковой женщины многоярусные бусы, браслеты и серьги угрожающего размера, переливающиеся всеми цветами радуги.

– Яна, к вам посетитель, по личному вопросу, – сказала Вика.

– Как он выглядит? – спросила Яна.

– Это молодая женщина неприметной внешности, одетая в серую кофту, серую юбку, серые туфли… и внешность такая…

– Серая? – уточнила Яна.

– Точно! Что-то ничего больше на ум не приходит… – смутилась Вика.

– Очень плохо, – вздохнула Яна, – по личному вопросу я предпочла бы принять яркого брюнета. Шутка! Пусть заходит! – махнула рукой Яна, убирая свои длинные ноги под стол и принимая благопристойную позу.

Вика исчезла, и в кабинет вошла женщина, столь метко описанная секретаршей. Она была не красивая, не страшная, не молодая, не старая, никакая. А это Яна не любила больше всего, так как не видела индивидуальности человека. Но женщину она узнала: та всегда была такой и нисколько не изменилась со студенческих времен. Да и имя у нее было запоминающееся и очень шло к ее образу невыразительной молодой бабушки.

– Арина Родионовна! – воскликнула Яна, вскочив с кресла, пулей подлетев к гостье и огрев ее по спине дружеским хлопком. – Привет! Сколько лет, сколько зим!

– Здравствуй, Яна, – смутилась дама, у которой, похоже, от пестроты визави зарябило в глазах.

– Аринка! Вот это да! Как я рада тебя видеть! Так давно никого из наших не встречала, и вот тебе на! Ты совсем не изменилась!

– Ты тоже, Яна…

– Ага! Все такая же высоченная дылда! – согласилась Яна с удовольствием, накручивая хвост на кисть руки.

– Ты все такая же яркая, красивая и худая… Словно время тебя обходит стороной, – Арина скользнула взглядом по фигуре Яны и сложила руки на своем слегка выступающем животе.

– Какое время?! Какие наши годы?! – снова стукнула ее по спине Яна. – Мы же еще молодые!

– Уже за тридцать, – поежилась Арина, на всякий случай отодвигаясь от бывшей сокурсницы на безопасное расстояние.

– И что? Ты так говоришь, будто нам уже за восемьдесят.

– До восьмидесяти я не доживу…

– Ты знаешь, как потрясающе выглядела в восемьдесят лет Коко Шанель? – Яна продолжала фонтанировать энергией, – она всегда радовалась встречам со старыми и новыми друзьями.

– К сожалению, я не Куку и не Шинель… – задумчиво ответила старая знакомая, а Яна закашлялась.

– Это точно… Эх, Арина, ты совсем не изменилась! Неисправимая пессимистка.

– Зато ты всегда была оптимисткой. Солнечный лучик всего нашего курса. И все наши мальчики в тебя были влюблены, – то ли ли обвиняя, то ли восхищаясь, сказала Арина.

– Ну уж не все… – покраснела Яна, – но некоторые были…

– Славка Рыбкин до сих пор не женился, все по тебе сохнет. И Абрамов Вовик не перестает тебя вспоминать.

– А мы с ним целовались, – Яна наклонилась к ее уху, заговорщицки шепча и подмигивая одновременно.

– С кем? С Вовиком или Славой? – заинтересовалась Арина, у которой даже лицо преобразилось и уши вытянулись, и сразу стало понятно, что, несмотря на свою внешнюю добропорядочность, сплетницей она была отменной.

– Эх! – тряхнула хвостом Яна. – Целовалась я с Сережей Артюхиным.

– Да ты что?! А мы и не знали…

– У нас был тайный роман, – вздохнула Яна, уносясь мыслями в далекое прошлое.

– Сережка… – наморщила лоб Арина, – он же с красным дипломом окончил, уехал в Америку… и пропал.

– Я тоже ничего о нем не знаю, да честно говоря и не пыталась что-либо узнать, все быльем поросло, жизнь меня закрутила…

– Говорят, он стал богатым человеком. Ох, умеешь ты, Яна, мужиков выбирать! Муж у тебя был богатый, а теперь, говорят, настоящий князь в женихах ходит?

– Подозреваю, Арина Родионовна, что побывала ты у меня дома и распила чаю с плюшками с моей домоправительницей. Хорошая женщина Агриппина Павловна, жаль только, что язык длинный. Небось она и подсказала тебе адрес, где я работаю? Мы же с тобой не общались последние…адцать лет.

– Так все и было, – заулыбалась Арина, – башка-то у тебя всегда варила.

– Не без этого, – самодовольно заметила Яна.

– Ну а это не брехня? – спросила Арина и всем корпусом подалась к Яне.

– Что?

– Про князя-то…

– А! Сущая правда! Карл Штольберг-младший, прошу любить и жаловать. Высок, красив, богат, впрочем, как все мужчины в моем роуминге, – начала перечислять Яна, – но есть один недостаток.

– Какой?

– То, что князь! Не люблю я этого, понимаешь? Живет он в Чехии в огромном замке, представляющем культурную и историческую ценность. Замок, заметь, свой, родовой. Ну и дел у него всегда выше крыши, благотворительность и все такое… А там еще и балы, и официальные приемы, тьфу! Я же, ты понимаешь, на это не гожусь. Вот уже года два он уговаривает меня уехать к нему, а я оттягиваю этот знаменательный момент. Так и живем, он в Чехии, я здесь, видимся нечасто, но я его люблю, это точно! Ладно, что мы все обо мне и обо мне, ты-то как, няня добрая моя… Обзавелась семьей?

– Нет… – опустила глаза Арина, она явно растерялась, не совсем понимая, почему нельзя уехать в Чехию, чтобы жить в настоящем замке с богатым красавцем.

– А что так? – полюбопытствовала Цветкова.

– Эх, Яна, не послушалась я в студенческие годы твоего мудрого совета выглядеть ярко и эффектно, выходить чаще на люди, вот и осталась в девках. Все интеллектом хотела взять… а ведь по одежке встречают.

– Это поправимо, не волнуйся! Ты вовремя меня нашла! Еще ничего не упущено!

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула Арина, глядя на раскачивающиеся серьги в ушах Яны и невольно задумываясь о том, почему они до сих пор не отвалились вместе с ушами.

– А чем ты занимаешься-то? – допытывалась Яна.

– Не всем же везет вырваться в Москву из нашего провинциального городка. Работала я в обычной стоматологии за государственную зарплату, а год назад умер отец, и я осталась одна…

– Сочувствую.

– Спасибо. Я тогда, чтобы сбежать из этого болота, продала нашу трехкомнатную квартиру и решила переехать в столицу. За деньги, вырученные от продажи шикарной квартиры, я смогла приобрести здесь только малогабаритную «однушку», но не жалею. Устроилась в частную клинику, стала неплохо зарабатывать и почувствовала себя человеком.

– Здорово! Значит, мы теперь живем в одном городе? Что же ты раньше меня не нашла? Я бы помогла тебе устроиться, и с работой тоже… да вот хоть ко мне…

– Неудобно было, да я сама со всем справилась, чем и горжусь. Да и не знала я, будешь ли ты рада меня видеть? – сказала Арина, опустив глаза.

– А сейчас тебе удобно? Что изменилось? Как ты вообще могла подумать обо мне такую гадость? Я своих не бросаю.

– Сейчас повод есть. – Арина попыталась уменьшиться в размерах, правда, ей это не удалось.

– Я вся внимание.

– Ты забыла? – вскинула на Яну светло-серые глаза Арина.

– Что? Я много чего помню, но не за все готова нести уголовную ответственность! Ха! Шутка!

– Что наша отвязная группа решила встретиться через тринадцать лет после окончания института в пятницу тринадцатого числа? – спросила, а заодно и напомнила Арина.

– Точно! Боже мой! Тринадцать лет прошло! Жизнь меня так закрутила, что я все забыла! С ума сойти! Тринадцать лет – как один миг!

– Вот я и пришла напомнить.

– А сегодня что? – испугалась Яна.

– Четверг, – деловито пояснила Арина.

– Так мы что? Должны ехать?

– Как хочешь, конечно… Но ребята соберутся в нашем кафе, а тебя, заводилы, не будет. Скажут – зазналась! – пожала плечами Арина.

– Я забыла, а вдруг и они забыли? – спросила Яна, не ответив на телефонный звонок.

– А вдруг нет?! Яна, неужели ты не поедешь?! – изумилась ее нерешительности Арина.

Дверь в кабинет открылась, и заглянувшая Вика сообщила:

– Звонит ваш бывший муж и напоминает, что вы обещали пообедать с ним.

Яна моментально очнулась от своих воспоминаний:

– Передай ему, что я абсолютно занята. Так прямо и скажи – абсолютно! Все, решено, Арина! Я еду с тобой сегодня же, и пусть пожалеют те, кто не придет на нашу встречу!

– Мне показалось или ты действительно избегаешь встреч с бывшим мужем? – спросила Арина.

– Он давит на меня морально, понимаешь? Меня не покидает чувство, что он надеется воссоединиться со мной и нашим сыном. Ричард – умный мужчина и видит, что в силу разных обстоятельств мы за два года так и не поженились с Карлом Штольбергом, а он рядом, он не чех и не князь…

– Да к тому же у вас ребенок общий, – вторила Арина, проникаясь жизненной ситуацией.

– Вот именно, но сердцу не прикажешь, и в нем у меня никто не живет, кроме моего печального рыцаря, то есть князя.

– Все-таки странная ты, Яна, все девушки мечтают о принце. Тебе такой принц попался в реальности, а ты этого не ценишь, все никак не приберешь его к рукам.

– Никуда он от меня не денется, мы – половинки одного целого, – заверила Яна, вскакивая с места. – Чего мы ждем? В путь! В пятницу! В тринадцатое число! На встречу, где все будут хвастаться успехами и рассматривать каждую морщинку! – Яна с горящими глазами и развевающимися волосами бросилась к двери, не заметив, как ее приятельница сплюнула три раза через левое плечо.

Глава 2

Огромная женщина, с большими грудями, высокой прической из свалявшихся волос, похожей на плохой парик или того хуже – валенок, стояла у каких-то рычагов с пластмассовыми красными набалдашниками и со злостью смотрела на Яну. Яна понимала, что где-то уже видела эту женщину, вернее, она ей кого-то напоминает. То ли ее домоправительницу Агриппину Павловну в годы ее не лучшего отношения к Яне, то ли руководительницу ее школьной практики на фабрике головных уборов, ужасающуюся криворукостью Яны и ее неумением пришить пуговицу к ткани. А больше всего эта женщина смахивала на учительницу физики, ненавидевшую Яну за то, что та не совсем понимала ее предмет, вернее, совсем не понимала и понимать не хотела.

Женщина еще раз сурово посмотрела на Яну и мощным движением большой натруженной руки включила сразу все рычаги с устрашающими набалдашниками. Тут же в голове у Яны заработали тысячи отбойных молотков и пара противно звенящих дрелей. Ей немедленно стало дурно, перед глазами поплыл какой-то конвейер, в воздухе запахло фабричной пылью, а во рту наравне с сухостью будто шуршал песок.

«Все-таки руководитель практики… лучше бы это была учительница физики… как-то спокойнее… интеллигентная женщина…» – мелькали обрывки мыслей в плохо соображающей голове Яны.

Женщина между тем открыла рот и неприятнейшим голосом заорала, перекрикивая все работающие механизмы:

– Цветкова, из какого места у вас растут руки? Я не могу вас посадить даже на пришивку пуговиц! Вы не женщина, вы – сплошное недоразумение! Надеюсь, что вы хоть гладить умеете? Смотреть сюда! Показываю один раз: берешь белье и гладишь его, да поживее, конвейер работает, белье не должно скапливаться! Пока работаешь, вспомни, как рассчитать напряжение при переменной силе тока! – строго проговорила женщина, и Яна покрылась липким потом.

«Неужели все-таки физичка?» – с трудом соображала она.

– Поторопись! – прикрикнула женщина. – А то не получишь аттестат.

Яну снова кинуло в жар, и она принялась разматывать огромный тюк влажного, серого белья. До ее слуха донесся грозный окрик дамы:

– Растяпа, шевелись! Это не мужчинам глазки строить! Здесь работать надо! Вы мужей меняете, детей рожаете, потом на принцев перекидываетесь! Несерьезно все это, Цветкова, несерьезно! Если вам некуда девать свою энергию, так приступайте к глажке. Перелопатите тонну белья – вся прыть сразу уйдет! Это я вам обещаю! Излечитесь от всех болезней!

«Все-таки это Агриппина Павловна», – ужаснулась Яна, запутываясь в мокрых дурно пахнущих простынях и невольно задумываясь, в чем их стирают, почему не проходит этот запах затхлости и плесени. Дама будто растворилась в воздухе, а вот грязного белья прибавилось еще больше, конвейер стал работать еще быстрее, закатывая Яну в грязные простыни.

У Яны закружилась голова, ее затошнило, затряслись руки, а где-то глубоко в подсознании зародилась спасительная мысль:

«Извините… какого рожна я должна учить физику и мучиться на практике, если я уже это делала в своей жизни? Да и с Ричардом я официально разведена. Я свободная женщина, что хочу, то и делаю! И все свои пятерки, четверки, тройки я уже давным-давно получила! Э… женщина, как вас там!? Я ничего никому не должна! Я даже не должна знать закон Ома!»

Но конвейер не останавливался, механизм грохотал все сильнее, а белье накрывало ее удушливой волной, запутывая и увлекая за собой по движущейся ленте под лязгающие зубцы работающих механизмов, словно в фильмах ужаса.

Яна вздрогнула и открыла глаза. Голова шла кругом, но самое главное, что она не могла понять, где сон, а где реальность. Потому что реальность или то, что предстало перед глазами Яны, когда она их открыла, была еще кошмарнее. Она лежала в гробу, а прямо над ней тянулась деревянная полка. Яна в ужасе повернула голову и увидела просвет до следующей стены. Пространство было ограничено, да что там говорить, это было четырехместное купе поезда, который явно куда-то мчался на всех парах. Она лежала на нижней левой полке, вытянувшись в струнку и сложив руки на груди, словно покойник в морге, без подушки, прямо на покрытии из искусственной кожи. А на ее тощей груди покоилась аккуратная стопка дорожного белья. Пахло оно совсем даже не «морозной свежестью», не «лугом и цветами Полесья», как обещает реклама стиральных порошков, а как в ее сне – сыростью и затхлостью. Яну удивило, что белье, а также сложенная вдвое подушка с разводами непонятно от чего и торчащими острыми перьями лежали на ней, а не наоборот.

«Вот я и попала, – заползла в голову Яны леденящая душу мысль, – кажется сбрендила… А интересно, бывает сон во сне?»

Она пошевелила бровями, а затем конечностями и присела на своем необустроенном ложе, аккуратно положив дурно пахнущие подушку и комплект белья рядом. Не было сомнения, что она находится в поезде и этот поезд действительно двигается. За мутным стеклом окна тянулся ничего не говорящий Яне пейзаж: бескрайние поля, деревни, растущие вдоль путей деревья, кустарники и линии электропередачи, режущие голубое небо на продольные полоски.

Голова у Яны болела и кружилась, а шея ныла от неудачного лежания на сиденье поезда. Она оглядела себя с неподдельным интересом, отметив колготки, зацепленные в нескольких местах, свою короткую, джинсовую юбку и явно чужой, мужской пиджак, а в придачу – нелепый, красный в белый горошек галстук, надетый прямо на голую шею. Других вещей и людей в купе не было. Яна ущипнула себя за худые коленки и поморщилась.

«Куда это я еду?! Ничего не помню… Господи, я – человек, потерявший память, много сейчас таких колесит по России, потерявших себя, семью, всех… Постой-ка, я знаю, что меня зовут Яна Цветкова, живу я в Москве, сын у меня Вовик… Вот только не помню, как я оказалась в поезде и куда еду? Предположить можно только, что я прибилась к группе бродячих цирковых артистов и еду с гастролями по бескрайней России».

Яна снова бросила тоскливый взгляд в окно, понимая, что местность за стеклом ей ни о чем не скажет. Поезд замедлил ход, Яна поднялась и на шатких ногах направилась к выходу из купе. На нее строго уставилась какая-то женщина, Яна даже испугалась и сразу же поздоровалась, боясь, что женщина поинтересуется, что она тут делает, а еще хуже – попросит у нее билеты. Яна пока не готова была ответить на этот, по сути, простой вопрос и предъявить билет. Женщина тоже испугалась, увидев Яну, и поздоровалась.

Яна некоторое время не хотела верить, что это она сама и есть, то бишь ее отражение в зеркале, но пришлось. Бледное лицо с размазанной тушью, лохматые, торчащие во все стороны волосы, припухшие веки и мятые щеки завершали образ неотразимой красотки. С трудом она открыла дверь из купе, так как не сразу вспомнила, что ее надо тянуть не на себя или от себя, а в сторону, и выглянула в коридор. Пара незнакомых людей в спортивных костюмах прошла мимо, Яна трусцой поспешила за ними. Уже в конце коридора она заметила хмурую женщину в форме проводницы и замешкалась.

«Спросить ее, куда мы едем, или не стоит? Нет, пожалуй, это будет звучать подозрительно. Непонятно, как я сюда попала, есть ли у меня билет, и мне лучше помалкивать, а то мой вопрос привлечет ко мне внимание. Еще ссадят с поезда, и я окажусь опять же неизвестно где. Если честно, я не знаю, что лучше? Ходить по земле неизвестно где или ехать в поезде в неизвестном направлении», – здраво рассудила она, вовремя удержавшись от рокового вопроса. Ее взгляд и рассеянный вид проводница оценила по-своему.

– Стоянка пять минут, мы опаздываем…

– Куда? – схитрила Яна, радуясь, что не совсем потеряла сообразительность.

– Куда-куда? По расписанию! – ответила проводница, возясь с титаном.

Яна на слабых, дрожащих ногах спустилась на платформу и осмотрелась. Помятый, не выспавшийся народ в тапках-шлепках и спортивных костюмах высыпал на перрон. Пассажиров обступили местные жители, занимающиеся коммерцией с особым размахом. Они наперебой предлагали уставшим и оголодавшим пассажирам минеральную воду, пиво, пирожки сомнительного производства, помятую клубнику, мелкую черешню и вездесущий «Доширак».

Яну тошнило от предлагаемого ассортимента, и, зная свой организм, она предположила, что явно перебрала спиртного. Но один мужичонка вцепился в нее мертвой хваткой, буквально повис у нее на локте. В одной руке он держал пакет с вареными раками, другой схватил Яну.

– Купите раков!! – заорал он ей в ухо так отчаянно, словно вопрос шел о жизни и смерти.

– Не надо… – попыталась высвободиться Яна, заметив, что у мужика и лицо одного цвета с вареными раками.

– К пиву!! – продолжал настаивать мужик, и Яна в глубине души его поняла. В том виде, в каком она пребывала в данный момент, ей действительно надо было опохмелиться пивом, то есть он правильно вычленил ее из толпы пассажиров.

– Сам ловил все утро вот этими самыми руками, сам варил. Купите, девушка, не пожалеете! Свежие раки фактически даром! – Мужчина угрожающе потряс пакетом перед ее лицом.

– Да я не хочу, – сопротивление Яны было очень слабым, так как у нее не ворочались ни язык, ни руки с ногами.

– Спасите меня!! – еще громче закричал мужчина, понимая, что поймать другого желающего купить раков до отправления поезда он не успеет, а опохмелиться ему надо было срочно. – Я же даром отдаю – по десять рублей за штуку! Умоляю! Они протухнут до следующего поезда!

– Что это за место? – спросила Яна, которую интересовал только этот вопрос.

– Хорошее, чистое место, экологическое, тут и заводов-то никаких нет, один совхоз, так что раки свежие. На, понюхай!

– Да я не про раков! Как это место называется?! – с отчаянием воскликнула Яна.

– Место-то? – опешил краснолицый. – Да… деревня здесь и станция «Черногрязь». Черногрязцы мы… – ответил мужик.

Яна с ужасом поняла, что и это название ей ни о чем не говорит, и ее уже не заботило, что она роется в карманах чужого пиджака, висящего на ее плечах.

– А до Москвы далеко? – задала Яна красномордому вопрос как уже близкому человеку.

– До Москвы-то? – покосился на нее мужик. – Да часов пятнадцать поездом, а что?! Дочка, да ты ж из Москвы едешь-то!

– Да я знаю, – Яна приняла безмятежный вид, – просто заснула и потеряла счет времени…

Она вытащила из кармана горсть смятых купюр и отдала мужчине, взамен получив красных раков.

Люди с кульками закупленной продукции засуетились и стали заползать в поезд. Состав дал гудок, Яна замешкалась, пытаясь рассмотреть на соседнем вагоне табличку, указывающую направление следования. Табличку ей рассмотреть не удалось, а вот отстать от поезда оказалось вполне реально. Электровоз стремительно набирал обороты, лестницу проводница уже убрала, кроме Яны, желающих попасть в поезд не осталось. Яна с обезумевшим видом бежала по перрону, наталкиваясь на местных торговцев с их корзинками и лотками и слыша вслед себе проклятия.

– Сумасшедшая! Куда бежишь? Пьяная, что ли?!

Перед ее глазами все плыло, вагон тоже уплыл далеко вперед, а она все бежала и бежала за набиравшим ход поездом, словно он был последним связующим звеном ее с действительностью. Яна не сразу поняла, что произошло, но она, словно самолет, набравший высоту, вдруг оторвалась от земли и полетела по воздуху, болтая длинными руками и ногами.

Глава 3

Кто-то очень сильный поднял ее за шкирку и втащил в тамбур уходящего поезда. Яна, почувствовав под ногами твердь, пусть и шатающуюся, с благодарностью посмотрела на спасшего ее человека. Им оказался молодой парень лет двадцати восьми с внушительной фигурой и очень своеобразным лицом. Яна никогда в жизни не видела более красивой линии подбородка и скул со слегка запавшими щеками. Очень темные, будто агат, глаза и черные волосы. В общем, это был типаж, который очень нравился Яне, как и большинству нормальных женщин. Но не со всеми мужчинами такого типа у Яны проскальзывала искра притяжения. Хотя в этот момент их притянула друг к другу не искра, а скорее мощнейший разряд молнии. Дело в том, что, когда молодой мужчина уже фактически втянул Яну в тамбур, кто-то дернул стоп-кран. По инерции парень что есть силы стукнулся плечом о стенку, так как не мог защитить себя от удара рукой, отдав ее Яне. Яна же, будучи очень легкой, взлетела, словно палочка проводника, указывающая на готовность или задержку отправления поезда. Состав со страшным скрежетом затормозил, Яну подхватило воздушной волной и кинуло прямо на ее спасителя, сбив его с ног и опрокинув на спину. В довершение всего она припечатала этого импозантного мужчину по голове пакетом с раками. Он и Яна затихли, боясь поверить, что все закончилось и они остались живы. А из вагонов раздавались людская брань, отборный мат, детский плач вперемешку с женскими стенаниями и повторялся интересующий всех вопрос: «Какая сволочь это сделала?!» Правда, этот вопрос перекрыл вопль отчаяния: «Клава! Какого черта ты вытащила бутылки водки из ящика?! Мать ети, они все разбились!»

Яна лежала лицом вниз, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях и проверяя способность шевелить руками и ногами. Ее длинные волосы накрывали их с мужчиной, словно покрывалом. Сердце красавца под Яниным телом стучало, как колеса поезда.

– Снимите пакет с моего лица, – хриплым голосом попросил он.

– Сами снимите, я боюсь пошевелиться, – ответила Яна.

– Я не могу. Одну руку я выбил, на другой вы лежите, – ответил он.

Яна и не подумала выполнять его просьбу. Неизвестно сколько бы продолжалась их идиллия, если бы в тамбур не ворвались двое изрядно подогретых спиртным мужиков. По мокрой и источающей спиртной запах одежде одного можно было сразу догадаться, что именно он стал невинной жертвой, потерявшей «белое золото», закупленное в дорогу. Его напарник в клетчатых шортах, больше походивших на семейные трусы, был абсолютно сухим, но от этого он не менее скорбел по преждевременной утрате горячительного напитка. Это просто-таки читалось в его маленьких, налитых кровью глазках. За двумя молодчиками маячило опухшее женское лицо с подбитым глазом. Видимо, это и была Клава, так необдуманно вынувшая дешевую водку из крепкой тары. Сине-зеленый фингал она, похоже, заработала уже давно, а вот разливающееся красное пятно под другим глазом схватила, видимо, совсем недавно за свою опрометчивость. Мужики долго думать не стали. Один из них грубо схватил Яну за волосы и оторвал от распластавшегося красавца.

– Вот эта зараза! Я сам видел, братан! Она бежала за поездом, из-за этой курвы рванули стоп-кран! Ты должна нам ящик водки или отдавай деньгами!

Пакет в руках Яны порвался, и раки посыпались на пол.

– Отпустите! Немедленно оставьте меня в покое! – завизжала Яна, явно не желавшая получить фингал, как Клава.

– Мочи ее, она и нажала стоп-кран! – вошли в раж мужики.

Молодой красавец в джинсах и некогда светлой футболке поднялся на ноги, правая рука его висела безжизненной плетью, а лицо было слишком бледным для здорового человека. По всей видимости, он получил приличный удар при остановке поезда и падении на него Яны.

– Отпустите ее, – приказал он алкоголикам, пытаясь перевести дух.

– Слышь, братан, – отвлекся один из них, – а ведь они… совокуплялись здесь, видел? Этот хмырь и дернул стоп-кран, чтобы его девка не опоздала! – Алкоголиков явно заклинило на выяснении того, кто виноват в их трагедии.

Внимание их рассеялось. Один продолжал трясти Яну, а другой грозно двинулся на молодого мужчину. Несмотря на то, что он был пьян, алконавт явно по молодости занимался борьбой, так как очень ловко махал руками и ногами. Но красавец сумел увернуться от него, сбить его с ног и добить уже на полу здоровой рукой. Клава закричала, склоняясь над вырубленным возлюбленным, а второй алкаш бросил почти не сопротивляющуюся Яну и кинулся на обидчика «братана».

Мужчины сразу же перешли в борьбу на полу, периодически то один, то второй оказывались в лидирующей верхней позиции. Слышны были страшные удары кулаками и стук тел о стены и пол тамбура. Отчаяние Клавы сменилось гневом, и она тоже набросилась на незнакомца. Яне показалось, что двое против одного – это не справедливо, и она кинулась на Клаву, вцепляясь ей в волосы, чтобы помочь красавцу. Яне удалось стащить с кучи-малы Клаву и обратить ее в бегство. Но этого ей показалось мало, она понеслась за Клавой по коридору с дикими воплями, кидая ей вслед подобранных с пола раков. Навстречу им уже спешили проводница, начальник поезда и милиционер. Один из раков попал в голову начальника поезда, сразу выбив из нее все мысли.

– Что это такое? Кто это разбрасывает раков? – удивился милиционер.

– Там двое выпивших мужчин избивают человека! – сразу же заявила Яна, смахивая с лица белокурые волосы.

– Я же говорю, что эта троица нарушает порядок, – пожаловалась проводница, косясь на подбитого раком начальника.

Милиционер трусцой побежал в тамбур, но там бой закончился. Оба алкоголика стонали, скрючившись на полу, а молодой человек стоял, прислонившись к стене, и тяжело дышал, держась за вывихнутую руку.

– Вот эти два негодяя! – указала на пьяниц проводница. – А этот мужчина выкупил все купе и едет очень скромно и тихо. Не пил, не гулял, ни в чем замечен не был, – добавила она.

– А вы кто, девушка? – подозрительно посмотрел на Яну молодой милиционер.

– Я-то? Я это… я успела впрыгнуть в этот вагон, но еду в другом… – не очень уверенно ответила Яна.

– Точно не являешься подружкой этой троицы? – уточнила проводница, уж очень Яна подходила им по имиджу.

– Первый раз вижу, – ответила Яна.

– Ладно, уберите своих раков и можете быть свободны, – мент не стал настаивать на наказании.

Они с начальником поезда и двумя вызвавшимися помочь пассажирами подняли алкашей и увели их в неизвестном направлении.

Яна хмуро посмотрела на спасителя и отметила, что из его носа сочится тонкой струйкой кровь. Его темные глаза тоже ее оценивали.

«Почему всегда, когда судьба сталкивает меня с красивым мужчиной, я выгляжу хуже бомжа. Ну и видок! Рваные колготки, неизвестно чей пиджак и пакет с раками!» – с ужасом подумала Яна и, вздохнув, принялась подбирать раков и выбрасывать их в окно.

– Можете сделать одолжение? – спросил красавец, и Яна, подняв на него глаза, с удивлением заметила, что он улыбается.

– Что такое? – нахмурилась она, выбрасывая последнего рака.

– Держите мою руку, только крепко, я вправлю плечо.

– Не вопрос, – ответила Яна и что есть силы вцепилась в его руку. Ладонь была широкая и теплая, Яна любила такие руки у мужчин, от них веяло силой и надежностью.

Следующие секунды ее жизни были не самыми приятными. Мужчина дернулся и стукнулся плечом о стенку, Яна, конечно же, не удержала такую мышечную массу, но жуткий хруст оповестил, что плечо все же вправлено. Мужчина не издал ни звука, только побледнел еще сильнее. Он прислонился к стене и вытер пот со лба.

Яна поняла, что терять сознание он не собирается, и расслабилась. Выглядела она со стороны очень комично, готовясь подхватить красавца на руки и не дать ему расшибиться еще раз.

– Услуга за услугу, – произнесла она.

– Что? – напрягся он.

– Куда идет этот поезд? – спросила Яна и тут же поняла, как ее вопрос звучит для постороннего уха.

Глаза мужчины стали еще больше и красивее, что заставило Яну занервничать еще сильнее.

– Я не понял? Что значит куда он идет? – спросил он и замолчал.

– Что-что? – передразнила его Яна, когда пауза затянулась. – А что такого? Простой вопрос: куда мы едем? Правдивый ответ – это все, что от вас требуется, неужели сложно помочь даме? – И она попыталась принять непринужденный вид.

– То есть вы хотите сказать, что я зря втащил вас в этот поезд? Вы так бежали… – удивился мужчина.

– Нет, втащили не зря… я точно ехала в этом поезде, и купе с моей сумкой где-то тут… просто я не знаю, куда он едет? Понимаю, это звучит дико, но считайте, что у меня амнезия, потеря памяти.

– Бедняжка, вы приложились головой?

– Еще раз назовешь меня бедняжкой, зайкой или деткой, и я снова вывихну тебе плечо, и твой вывих станет хроническим.

– Какие ты знаешь слова… хронический, – прищурился красавец, шмыгая носом.

– А я – медик! – с вызовом сказала Яна, принюхиваясь к запаху раков, источаемому ее одеждой.

– Не может быть! Вернее, не похоже.

– Что делать? – пожала плечами Яна, снова начиная нервничать от неизвестности, которая пугала ее больше всего. – Я помню, как меня зовут, где я живу, что у меня есть ребенок и даже кто я по профессии… не помню только, куда еду и сколько мне лет, – нагло врала Яна, понимая, что он моложе ее лет на семь.

– Ну хорошо… – улыбнулся парень своими красиво очерченными губами, при улыбке на его щеках образовались забавные ямочки, – думаю, что вы не помните еще одну вещь.

– Какую? – заинтересовалась Яна.

– Как вы попали в этот поезд!

– Ты – ясновидящий? – поморщилась она, нюхая руки, противно пахнущие тиной.

– Нет, я просто видел, как тебя вносили, – засмеялся он, тоже переходя на «ты». – Я обратил на вас внимание: не терплю, когда люди так напиваются.

– Ой-ой-ой, какие мы нудные и правильные, – поморщилась Яна. – Постой! Так меня несли?! Кто?

– Ты и этого не помнишь? Я имею в виду, с кем пила? – удивился парень и сразу же добавил под строгим взглядом Яны: – Тебя несли парень и девушка.

– Как они выглядели? – деловито поинтересовалась Яна.

– Вот этого я совершенно не помню, – серьезно сказал красавец, – я запомнил только тебя.

– Я такая заметная? – состроила ему глазки Яна, понимая, что в ее нынешнем положении это выглядит по меньшей мере глупо.

– Нет, просто твои длинные волосы волочились по земле, и я боялся на них наступить. А еще ты периодически приходила в себя и орала «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!». Кстати, поешь ты отвратительно.

– А я не певица! – огрызнулась Яна.

– Этот поезд идет в Анапу, – примирительно сказал парень.

– В Анапу? – тупо переспросила Яна, с ужасом понимая, что это ей ни о чем не говорит. От этого стало еще страшнее.

– Москва – Анапа, – подтвердил парень.

– У тебя нос разбит, – отметила Яна.

– Ничего страшного. Могу я узнать, как тебя зовут? Ты сказала, что помнишь свое имя.

– Яна. Яна Цветкова, – буднично ответила она, думая о том, что ни разу в жизни не была в Анапе и не имеет там ни одного знакомого.

«К кому я туда еду? И зачем?» – размышляла она.

– А меня зовут Евгений, просто Женя. Я как только протянул тебе руку, сразу же выбил плечо, поцарапал лицо раками, а затем получил удар в нос. Как считаешь, это плохой признак?

– Я сейчас думаю только об одном: что я делаю в этом поезде, – нахмурилась Яна.

– Тебе не говорили, что ты – роковая женщина?

– Кто это говорил, тот давно уже в могиле, – подмигнула ему Яна и пошла по вагону, потом в следующий и так далее в поисках купе, где она пришла в себя.

Путь ее пролегал по вагону-ресторану, где за небольшими столиками с белыми скатертями сидели люди, пили, ели и мирно беседовали.

И тут дикий крик «Яна, где ты ходишь, мать твою?» вывел ее из задумчивости.

Она рассеянно оглянулась и заметила какую-то блеклую женщину в светлом сарафане и мужчину лет тридцати пяти с кудрявыми черными волосами и смуглой, как у мулата, кожей. Яна мысленно перекрестилась, так как сразу поняла, что это и есть парень и девушка, несшие ее в поезд. Она их хорошо знала, это были ее однокурсники: Арина, она же Родионовна, и Сергей Артюхин.

– Господи! Аллилуйя! Я не одна еду в Анапу! – возликовала Яна, присаживаясь к ним за столик.

Глава 4

Только сейчас Яна заметила, что ее друзья тоже выглядят не лучшим образом. Всегда строго одетая и гладко причесанная Арина напоминала метелку. Русые волосы стояли дыбом, под глазами залегли круги, правда, не от усталости, а от размазанных теней. Даже ее светлый сарафан был надет на легкомысленную розовую кофточку в мелкое сердечко, в которой Яна сразу признала свою. А вот Сережа Артюхин очень сильно изменился с тех пор, как Яна его видела в последний раз. Когда-то он был просто красивым мальчишкой, а сейчас это был мужчина со слегка тронутыми сединой висками и с небольшим брюшком, вываливающимся из-под перетягивающего живот ремня. Короче говоря, от былой красоты не осталось и следа. На лице – морщины, а на некогда стройном теле – лишний жир. Яна даже испугалась, что и она, по его мнению, так же ужасно выглядит, ведь они были ровесники и даже когда-то испытывали друг к другу симпатию. Одет Сережа тоже был странно: в какие-то шорты цвета хаки и спортивную куртку «Адидас», почему-то с четырьмя полосами и нелепым капюшоном, на макушке которого болтался рыжий помпон с символикой «Долче Габана».

Однокурсники, похоже, обрадовались ее появлению.

– Янка, наконец-то! Присоединяйся! Почему ты идешь с того конца поезда? – удивилась Арина.

– Неудачно вышла покурить, – пошутила Яна, не переставая разглядывать Сергея.

«И с этим человеком я когда-то целовалась…» – невольно подумала она.

– Хорошо, что ты вообще очнулась, – прогундосил Сергей скрипучим голосом.

– А была вероятность, что я того? – насторожилась Яна. – Что, собственно, произошло?

– Ты ничего не помнишь? – спросила Арина. – Мы тоже не все… но основное восстановили в памяти.

– А я вообще – ноль! – заверила Яна, скользя взглядом по их тарелкам.

Они были наполнены омлетом с заскорузлой ветчиной и красным перцем, а вот четыре бутылки боржоми были уже опустошены. Не только ее в это утро, или скорее день, мучила жажда.

Сергей встал и подошел к импровизированной барной стойке.

– Четыре минералки, – икнул он, доставая деньги.

– Как он изменился… – протянула Яна.

– Ну мы тоже не помолодели, – Арина поправила торчащую вперед, словно козырек подъезда, челку.

Сергей вернулся с бутылками и стаканом для Яны. Он как-то смущенно смотрел на нее, словно не верил, что наконец-таки встретил ее после стольких лет разлуки.

– Здесь едут все наши? – уточнила Яна, оторвавшись от бутылки и срыгивая газ. – Извините!

– Извиняем. Придется, Серж, рассказать ей все, что было, – вздохнула Арина, обращая свои серые глаза к нудному пейзажу за окном.

– Мы с тобой выехали из Москвы на твоей машине на встречу выпускников, это-то хоть ты помнишь? Ты тогда еще трезвая была.

– Не-а, провал…

– Это уже хуже… – Арина продолжала вести неравный бой с челкой, – ты хоть помнишь, как я нашла тебя в Москве в твоей «Белоснежке»?

– Ага! – обрадовалась Яна.

– Вот! – не менее радостно откликнулась подруга. – Этим же днем мы уехали в Тверь, а конкретно, сразу же в ресторан «У Гоши». Я еще говорила – давай заедем к тебе домой, поздороваемся с твоей мамой. А ты в ответ: «Какая мама?! Я ее видела на той неделе, а вот своих сокурсников не видела миллион лет! К тому же у моей мамы наверняка вечерний спектакль! Так что гоните сразу к «Гоше»! Эту пламенную речь ты, конечно, не помнишь? – участливо спросила Арина.

Яна в ответ отрицательно покачала головой, сосредотачиваясь на пузырьках в бутылке: они завораживали ее, легко отрываясь от прозрачных стенок и лопаясь на поверхности.

– Ну так вот, приехали мы к «Гоше», и тут-то все и началось… – вздохнула Арина.

– В смысле? – напряглась Яна.

– Ты сама не верила, что соберется много наших… да и я была убеждена, что будет менее половины. Но не тут-то было… Боже мой! Яна, явился весь наш курс! Представляешь?

– Да ты что?! – удивилась та, словно ее там не было.

– Точно говорю! Все! Как же мы радовались! Плакали, целовались, обнимались! Спрашивали друг у друга, как сложилась жизнь, карьера? Какой фейерверк эмоций! Яна, ты блистала! Ты была чудом! Все так веселились, глядя на тебя! – Арина сложила руки на груди, с восхищением глядя на подругу.

Та рассеянно хлопала большими голубыми глазами, явно ничего не помня, но все равно ей было приятно.

– Ты была звездой, – кивнул Сергей, – это твое голубое с серебром платье, длинные волосы… Кстати, где платье? – спросил он.

– Ты меня спрашиваешь? – поежилась Яна. – Я даже не знаю, чей это пиджак.

– Пиджак мой, – Сергей выпустил сигаретный дым в потолок и задумался, словно вычисляя, кто мог покушаться на голубое платье Яны.

– Ты, Яна, выделялась в толпе сокурсников, – подтвердила Арина, – ты абсолютно не постарела, ни на грамм не поправилась, и морщин на лице у тебя не прибавилось. Девчонки с завистью рассматривали тебя, шептались, что ты вышла замуж за богатого и сделала кучу пластических операций.

– Какая чушь, – нахмурилась Яна.

– Ну ты же знаешь Алину – нашу главную сплетницу, она и начала войну против тебя.

– Войну? Так вот почему я ничего не помню! Меня что, огрели по голове?! Сколько ударов я выдержала? И самое главное, как я отомстила Алине? – гадала Яна.

– Нет, она начала невидимую войну, стала нашептывать про тебя всякие гадости. Ты же знаешь Алину. Подлая девица. Ну а дальше… – махнула рукой Арина и заковыряла вилкой в салате.

– Что? – похолодела Яна, почему-то вспомнив улыбку и глаза парня, который ее подсадил в поезд.

– Ты пользовалась успехом у всех мужчин нашего курса, все приглашали тебя танцевать. А Алина все нашептывала, что ты вся искусственная, ну ты и решила ей доказать…

– Чего? – не поняла Яна.

– Понимаешь, ты уже много выпила, расслабилась, – отвела глаза Арина, – да что там ты?! Все были на ушах!

– Что я сделала? – не хотела верить Яна жуткой догадке.

– Ты изобразила стриптиз на столе под всеобщее улюлюканье, – вздохнула Арина.

– Стриптиз!? – ужаснулась Яна.

– К сожалению, да… Да еще комментировала, сколько лишних подбородков у Розы, подруги Алины, сколько у самой Алины целлюлитных складок, и, мол, смотрите, какая я! Видит бог, Яна, я пыталась стащить тебя со стола, но какое там… Ты мне чуть черепушку не пробила своей шпилькой. Тебя просто занесло, не переживай, бывает… Но на тебя в тот вечер напала мания величия.

– Какой кошмар! – Яна закрыла лицо руками.

– Да нет, не все так плохо, – успокоила ее Арина, – правда, потом началась жуткая драма с битьем лиц, посуды и крушением мебели.

– В этом я тоже виновата?! – воскликнула Яна.

– Косвенно. Поклонники Алины, ну ты помнишь, эти ненормальные Гриша с Мишей, высказались не очень лестно о твоей красоте, а твои поклонники – об ее складках на животе, ну и понеслось…

– Я был на твоей стороне! – сразу же сказал Сергей, поднимая руки, словно сдаваясь.

– Ужас… во что же это вылился вечер выпускников, – поежилась Яна, тоскливо глядя в окно. – Извините, но вся эта заварушка не объясняет, почему мы едем в Анапу? Стоп! Мы в бегах?! – Закрыла рот руками Яна.

– До этого не дошло, – успокоила ее Арина, – ты же ничего не помнишь, откуда знаешь, что мы едем в Анапу? – поинтересовалась она, проявляя чудеса дедукции.

– Спросила, – буркнула Яна.

– Надеюсь, не у начальника поезда? – хмыкнул Сергей и сразу же присмирел под строгим взглядом Яны.

– Будете еще что-нибудь заказывать? – подошла к ним официантка.

– Может… фрукты? – неуверенно посмотрел Сергей на своих дам.

– Мандарины… а то что-то тошнит, – согласилась Яна.

– А мне виноград, – заказала Арина.

Официантка удалилась, а Арина продолжала рассказывать сказку «Что я делал прошлым вечером?».

– Еще до драки всеобщее внимание привлек Сергей, – покосилась на своего соседа Арина.

Яна удивленно вскинула брови: неужели что-то могло быть более впечатляющим, чем всеобщая потасовка в конце вечера?

– Сергей Артюхин – единственный из всех наших сокурсников, о котором вообще ничего не было известно. Ты, Серж, весь оброс легендами: говорили, что ты ушел в монастырь где-то в Тибете и даже умер.

– Может, Серега сам расскажет, что с ним было? – предложила Яна.

– Он стесняется, – Арина сразу отвергла предложение Яны и продолжила: – Так вот, Сергей появился в середине вечера и сразу же привлек к себе всеобщее внимание.

«Тем, что так изменился?» – невольно подумала Яна.

– Все обрадовались, что он жив-здоров, и, конечно, забросали его вопросами, где он пропадал все это время? – невозмутимо рассказывала Арина. – Оказывается, наш Сергей стал крупным бизнесменом, работающим во многих областях, я даже толком не поняла, в каких именно. Он долго жил в Америке и стал настоящим миллиардером. Так? – обратилась к нему Арина.

На Яну эта информация не произвела никакого впечатления, так как Карл Штольберг, ходивший у нее в женихах, был одним из богатейших людей в Европе, хотя за Сергея она порадовалась.

– Значит, ты не занимаешься медициной? – спросила она.

– У меня пара клиник в Америке, большая аптечная сеть, производство биологических добавок к пище, продажа медицинского оборудования, – Сергей наморщил лоб, словно вспоминая, все ли он перечислил.

– Молодец! А что тебя привело в Россию? Уж не встреча ли бывших выпускников? – спросила Яна, отпивая минералки.

– Я приехал за тобой, Яна. Я не смог тебя забыть, – просто сказал Сергей.

Яна выдохнула разом всю воду ему в лицо и удивленно захлопала ресницами.

– Такую, как наша Цветкова, точно больше нигде не найти, – со вздохом согласилась Арина, заботливо промокая лицо Сергея бумажной салфеткой.

– Вот и я искал очень настойчиво… Каких только у меня женщин не было! Сотни… нет, тысячи! И негритянки, и азиатки, и белокожие красавицы, и порядочные домработницы, и проститутки, – перечислял Сергей, а у Арины с Яной при этом все больше открывались глаза и рот. Особенно в этом списке Яну умилили «порядочные домработницы». – И я понял, что лучше Яны никого нет…

Та начала икать, думая о том, как оригинально Сергей вспомнил о своей былой привязанности, проверив на профпригодность тысячи других женщин.

– Если ты вернулся из-за меня, то зря, Сережа, извини… Хотя за эти годы у меня не было тысячи мужчин, но я нашла своего человека.

– Я крепкий орешек, бизнес закалил меня, и я просто так не сдамся, – Сергей пошатнулся на стуле и сказал подошедшей официантке: – Принесите мне пивка… литра так… два-три…

Яна поняла, что ситуация осложняется.

– Хорошо, вы мне все объяснили, но я не понимаю, что мы делаем в поезде?

– Сейчас дойдем и до этого, – успокоила ее Арина и вдруг оцепенела, прямо-таки превратилась в статую.

Яна выждала для приличия несколько минут, а потом прокашлялась.

– Арина, что с тобой? Сережа, у нее что, приступ?

Сергей повернул голову, но сфокусироваться на Арине не успел, так как все его внимание привлекли большой кувшин пива, поставленный на стол, и принесенные три кружки.

– Я не буду, – быстро сказала Яна, у которой до сих пор гудело в голове.

– Какой красавец-мужчина! – наконец-то «разморозилась» Арина. – Я никогда не видела ничего подобного… Ой, он смотрит сюда! Меня сейчас удар хватит!

– Какая ты слабая, – хмыкнула Яна и обернулась. Тот же час ее взгляд столкнулся с пронзительным взглядом красивых темных глаз. Евгений улыбнулся ей, приветствуя легким поклоном головы. Яна покраснела и отвернулась.

– Ой, он кивнул нам! Яна, ты его знаешь? Ты покраснела!

– Ничего страшного… у меня бывают эти, как его… приливы… климакс у меня, вот что!

– Какой климакс, ты с ума сошла? Ты же еще молодая!

– А у меня ранний, – Яна начала обмахиваться салфеткой, чтобы унять дрожь и жар.

– Он улыбается, – продолжала паниковать Арина, покрываясь пятнами.

«Еще бы, – подумала Яна, просто-таки спиной чувствуя его взгляд, – такая веселая компания. Неплохие у меня собутыльники, Арина в моей нелепейшей кофточке и Сергей – эдакий подпольный «Корейко» с помятым лицом. А еще два литра дешевого пива и пропавшие раки, из-за которых я чуть было не отстала от поезда и устроила заварушку…»

– Яна, – обратилась к ней Арина, – ты веришь в любовь с первого взгляда?

Та посмотрела на ее лоснящееся лицо с пивными усами и содрогнулась.

– Арина, держи себя в руках! В нашем возрасте нельзя искать любовь с первого взгляда… Надо уже голову включать!

– А она у меня как раз сейчас отключилась напрочь, – пожаловалась подруга, рукой смахивая пену с губ.

Сергей молча поглощал пиво, не обращая внимания на объект вожделения Арины, а потом буркнул:

– Вот такие вы, бабы, только увидите смазливое лицо и широкие плечи – сразу же таете.

– Да это мужчина моей мечты! – возразила Арина, заглатывая гроздь винограда целиком с палочками и косточками.

– Тебе не станет плохо после закусывания пива виноградом? – поинтересовалась Яна, чувствуя, как у нее под теплым мужским пиджаком по спине стекают капли пота.

– Мне очень хорошо, – Арина не сводила восторженного взгляда с Евгения.

– Как ты при таком темпераменте все еще не замужем? – удивилась Яна.

– Со мной это впервые, – заулыбалась Арина, кидая в рот все, что лежало в тарелках, причем и в чужих тоже. – Встреча выпускников пошла и мне на пользу.

– Сережа, хватит пить пиво! Какого черта мы едем в Анапу? – завелась Яна, понимая, что этот незнакомец нравится ей тоже, но она помнила о своем чешском женихе.

– Так мы едем к моему принцу! – громко заявила Арина, косясь на Евгения.

– К какому принцу? – ужаснулась Яна, понимая, что ее попутчики явно пьяны, и виной этому вовсе не это пиво. Видимо, они успели приложиться к бутылке еще раньше, пока она спала, а потом боролась с двумя алкашами и Клавой.

– Ты же обещала мне принца, – капризно поджала губы Арина.

– Я?! – ужаснулась Яна, поражаясь, до какой же степени она должна была допиться, чтобы нести такой бред.

– Я могу освободить тебя от данного публичного обещания, если ты познакомишь меня с этим мужчиной, – милостиво согласилась Арина, – не нужны мне никакие принцы.

– Но я его не настолько близко знаю, чтобы знакомить с другими, – передернула плечами Яна, вопросительно глядя на Сергея.

– Дело было так… – пояснил он. – Твои недоброжелатели в лице Алины и ее поклонников стали подтрунивать над Ариной. Мол, так и осталась старой девой. Почему же яркая Яна Цветкова не следит за своей подружкой? Могла бы и одеть ее как-нибудь повеселее и помоднее, и так далее, и тому подобное. Мол, сама богатая, а подруге помочь не хочет, все себе…

– Я, естественно, не могла не ответить, – зная себя, предположила Яна.

– Совершенно верно! А когда они напомнили, что у тебя у самой жених то ли граф, то ли…

– Князь, – подсказала Яна.

– Вот именно! Тогда ты и высказалась, что у тебя этих знакомых князей как собак нерезаных. Ты найдешь князя и для Арины.

Яна с замиранием сердца слушала Сергея и не понимала, кто ее тянул за язык. О каких вообще князьях шла речь? Она никогда не ходила с Карлом на светские рауты, никого не знала и почему вообще решила, что Арина может понравиться кому-то из аристократов?

– Какой ужас, надеюсь, все восприняли мое заявление как шутку? – робко спросила Яна.

– Как бы не так! – разуверил ее Сергей. – Народ делал ставки, все спорили и провоцировали тебя, говорили, что великой авантюристке Цветковой не удастся выдать Арину замуж за аристократа.

– Ты обещала! – плаксиво заявила та.

– Хорошо… обещала… – Яна покрылась липким потом, пытаясь хоть что-то вспомнить – тщетно, но не доверять своим попутчикам у нее не было никакого резона, – так мы в Анапу за принцем едем? Или для начала решили позагорать? Не легче ли было сходить в солярий? А почему я ничего не помню? Я, конечно, могу предположить, что на вечере выпила, но я никогда не напиваюсь до полной отключки, хоть убей меня!

– Ты вчера позвонила своему Шлагбауману… – Арину совсем развезло от пива.

– Кому?

– Ну своему князю!

– Штольбергу, – догадалась Яна.

– Вот я и говорю – Штрубелю, – икнула Арина, наблюдая за скромно обедающим Евгением.

– Кому я позвонила?! – закричала Яна, до которой только сейчас дошел смысл сказанного. – Я в пьяном угаре еще и Карла потревожила этими бредовыми идеями? Какой ужас…

– Думаю, что твой Карл отреагировал очень даже нормально… Он проникся проблемой поиска одинокого аристократа для твоей одинокой подруги и нашел такого человека, – сказал Сергей, отрыгивая, – извините!

– Я так понимаю, что к нему мы и едем? Да, Карл интеллигент до мозга костей, он не мог отказать, – заявила Яна, наблюдая за Ариной.

Раньше она не замечала, что Арина косит и к тому же страдает нервным тиком правого глаза. Хотя… вполне возможно, что это она так строит глазки и подмигивает Евгению.

– Да, мы едем в Анапу, потому что твой Шт… неважно, посоветовал обратиться к своему хорошему знакомому, потомку русских князей Соболевых, эмигрировавших во Францию, но затем вернувшихся в Россию. У его друга есть титул, денег – море, дом в Париже, вилла где-то на островах, поместье в средней полосе России, которое скоро вернут истинному владельцу, и летняя резиденция под Анапой. Завидный жених? – спросил Сергей, толкнув Арину локтем и привлекая к себе ее внимание.

Зря он это сделал. Арина была абсолютно пьяна, внимание ее полностью было поглощено одним-единственным человеком, а кроме того, она не ожидала толчка локтем, поэтому благополучно упала на пол, задрав кверху ноги. Яна покраснела еще больше, став похожей на одну из сестер-вишенок из детской сказки «Чиполлино», а Сергей выругался и попытался поднять Арину. Яну насторожило, что сама она подняться не может.

«Еще сломала себе что-нибудь…» – испугалась Яна. Сергей тащил Арину за безжизненно торчавшие конечности.

– Что ты делаешь?! – воскликнула Яна. – Что за безобразие?! Поставь Арину на ноги!

– Она задыхается! У нее что-то в горле застряло! – закричал Сергей. – Надо вытрясти из нее это…

По его протрезвевшему лицу Яна поняла, что дело серьезное. Окружающие смотрели на их действия с нескрываемым ужасом и с праздным интересом. Яна краем глаза заметила, как к ним метнулась темная фигура. Евгений отстранил Сергея, легко поднял посиневшую от удушья Арину на ноги и, обхватив ее сзади, сильно надавил ей на диафрагму. Огромный кусок огурца пулей вылетел изо рта Арины и просвистел в миллиметре от лица Яны. Арина сразу же закашлялась, шумно задышала и, прокрутившись в руках Евгения, повисла у него на шее, преданно глядя ему в глаза. Говорить она пока не могла. Зато самой словоохотливой оказалась официантка в фартуке, перекрыв всех визгливым криком:

– Так, все! Хватит безобразничать! Что вы тут устроили? Всю посуду перевернули, еще немного – и вагон-ресторан разнесете! Оплачивайте счет – три тысячи – и уходите отсюда!

Никогда еще Яна не испытывала такого позора, никогда ее с треском не выгоняли из ресторана, пусть и на колесах. Она машинально сунула руку в карман пиджака и замерла. Всю имеющуюся в карманах наличность она уже отдала мужику с красным лицом.

– Не смей! – пафосно закричал Сергей, заметив ее движение. – Я не позволю, пока жив, ни одной женщине платить за еду, если она ела за моим столиком! – И он стал вываливать из карманов на стол денежные купюры всех цветов радуги. Здесь были и доллары, и евро, и фунты стерлингов, и еще черт знает какая валюта, не было только рублей.

У Яны полезли глаза на лоб, во-первых, от обилия банкнот (проскользнул даже белорусский «зайчик»), а во-вторых, из-за пренебрежительного отношения к деньгам. И в-третьих, Яну не могло не задеть, что Сережа не имел российской валюты, являясь русским.

– Я миллионер! – продолжал распаляться Сергей. – Я не потерплю такого ко мне отношения! Заберите все!!

– Молодой человек, – нахмурилась официантка, знавшая, что делать с перепившимися клиентами, – заберите свои бумажки и заплатите три тысячи рублей.

– Бумажки?! – завелся Сергей, и Яна поняла, что ему вообще пить нельзя. – Да это ваши рубли – бумажки! Это международная валюта! Я – человек мира!

Яна понимала, что она пропала, так как в купе, из которого вышла, не видела своего кошелька с деньгами. «Человек мира» в это время распоясывался все больше и больше, обвиняя всех в мелочности и предвзятости.

– Вы на территории России и расплачиваться можете только российскими деньгами, – настаивала официантка.

– Да плевать я хотел! У меня есть кредитки банков всего мира! – хвалился Сергей.

– Берем только наличные, – поджала губы официантка.

– Я заплачу, – подал голос Евгений и выложил из своего кошелька три тысячи рублей, чтобы предотвратить вызов милиции.

Яна чувствовала себя не в своей тарелке еще и от того, что Арина до сих пор висела у него на шее, и ему это явно не приносило никакого удовольствия.

Сергей еще долго разбухал, пока Яна с Ариной волокли его из вагона-ресторана. Яне повезло, что в отличие от нее ребята четко помнили номер своего купе, и ей не пришлось рыскать по всем вагонам.

– Безобразие! – не унимался Сергей. – Я так этого не оставлю!

– Все нормально, – успокаивала его Яна, косясь на безмятежно улыбающуюся Арину.

– Сергей – очень горячий парень, – выдала та загадочную фразу, – он и на встрече выпускников раздухарился, полез в драку. Девчонки накапали ему снотворного в коньяк, чтобы его угомонить и избежать более крупных неприятностей. А этот коньяк ты махнула, что называется, не глядя, по ошибке, и отрубилась. Но билеты в Анапу уже были заказаны, конечно, мы погорячились, собравшись на юг вот так спонтанно, но… сделай скидку: мы с Сержио тоже были пьяны и мыслили не совсем адекватно. Вот и завалились в вагон…

– Я, понятно, как всегда, влезла туда, куда меня не просят, ты, ясно, рада встрече с принцем на белом коне. А Серега зачем? – покосилась на него Яна, заметив, что он погружается в мирный глубокий сон.

– У него какой-то бизнес там… Он даже обрадовался, что все так совпало. И потом, он твердо заявил, что теперь не отстанет от тебя ни на шаг. Ты едешь в Анапу, и ему туда надо, – ответила Арина, мечтательно закатив глаза. – Если бы ты знала, какие крепкие объятия у этого парня…

– Он не обнимал тебя, а спасал жизнь, – Яне стало неловко, что они с Сережей, окончившие медицинский институт, оказались менее расторопны.

– Не знаю, что он делал, но мышцы у него стальные, – вздохнула Арина, мечтательно улыбаясь.

Яна выключила свет в купе и пошла к двери, не в силах больше терпеть храп Сергея и пустую болтовню Арины.

– Ложись спать! Хватит витать в облаках!

– А ты куда?

– Скоро приду, – ответила Яна.

– Ты что, злишься? Ревнуешь?

– Не говори ерунды! – ответила Яна, выходя из купе.

Глава 5

Яна не любила путешествовать, но если бы пришлось выбирать между самолетом и поездом, она, несомненно, выбрала бы последний. Она прошла по качающемуся вагону с лязгающими металлическими дверями в тамбуре, вышла в другой вагон и последовала намеченным курсом. Яна старалась не думать о том, каким диким взглядом посмотрела на нее официантка в вагоне-ресторане. Она все еще не могла переодеться в нормальную одежду за ее отсутствием. Яну радовало то, что паспорт с кредитками был при ней, а значит, по прибытии она сможет снять деньги сколько потребуется и купить себе одежду. Естественно, она шла к Евгению, но не с целью излиться ему в чувствах или сосватать не совсем адекватную сейчас Арину Родионовну, а просто поблагодарить за все, что он сделал, и пообещать вернуть потраченные деньги. Яна не любила оставаться в долгу. Наконец она оказалась в нужном вагоне и, чтобы не рыскать по всем купе, заглянула к проводнице и с совершенно серьезным видом спросила:

– У вас в вагоне едет мужчина, выкупивший все купе?

– Да! – испуганно кивнула проводница, роняя изо рта в чай крошки печенья.

– Безобразие! – выдала Яна. – Детям Анголы есть нечего, людям в общем вагоне сидеть негде, а он один на четырех полках! Какой номер купе, ему посылка! – не дала опомниться проводнице Яна.

– Семь… – икнув, ответила та.

– Можете продолжать пить чай, я сама разберусь, – козырнула ей Яна и размашистым шагом направилась к седьмому купе.

Предварительно постучав и услышав разрешение войти, Яна вошла внутрь. При встрече с Жениным пронзительным взглядом весь ее пыл улетучился. Она стояла посреди чужого купе и мялась как школьница, стараясь не поворачиваться к зеркалу, потому что на вопрос «Я ль красивее и умнее?» зеркало по идее должно было плюнуть ей в лицо и ответить человеческим голосом: «Надо меньше пить и не изображать стриптиз!».

– Здрасте, – поздоровалась Яна.

– Здравствуй, – ответил Евгений, улыбаясь одними глазами.

В джинсах, рваных на коленках, и белоснежной майке он лежал на нижней полке. В руках у него была книжка, а на шее болтались наушники от выключенного плеера. Парень явно со вкусом проводил время. Воспитание не позволило Евгению лежать в присутствии дамы, он встал, заняв сразу все пространство, и пригласил Яну садиться.

– У тебя нет никакой футболки… взаймы? – вдруг спросила она, забыв о том, что вообще-то шла не брать у него еще что-то, а наоборот, пообещать вернуть все, что должна. – А то я в этом пиджаке чувствую себя Олегом Поповым на арене. Уже чешусь вся.

– Конечно, – рассмеялся Евгений и достал из небольшой сумки, лежащей на верхней полке, футболку темно-синего цвета с аппликацией в виде черепа на груди. – Чистая.

– Верю. Да потом, все, что ты ни дашь, будет чище, чем то, что сейчас надето на мне, – обрадовалась Яна.

– Тебе подойдет, – усмехнулся он, разглядывая аппликацию.

– Верю на слово, – сказала Яна и буркнула, – отвернись!

Евгений отвернулся к зеркалу и с интересом уставился на ее изображение.

– Интересная ты особа, Яна. Врываешься ко мне в купе, просишь дать тебе одежду и тут же играешь в скромность.

– Да, я такая! – подтвердила она. – Глаза закрой! Не подглядывать! Я знаю твое слабое место, помни об этом! – намекнула она о его плече.

Евгений подчинился. Яна скинула ненавистный пиджак и быстро облачилась в футболку, которая повисла на ее худых телесах, словно знамя на флагштоке в безветренную погоду. По длине майка полностью закрыла ее мини-юбку, что снова придало Яне комический вид.

– Все, отбой! – заявила Яна и присела у окошка. – Я что зашла-то… во-первых, попросить прощения за все… ну ты ехал, никого не трогал, а тут я… и вся эта заварушка. Я не хотела, – Яна вскинула на него свои честные голубые глаза.

– Я верю, – ответил Евгений.

– И эти три тысячи… ты не обязан был платить за нас. Мои друзья несколько… не в себе, все мы на взводе… вечер встречи выпускников, понимаешь? – теребила край футболки Яна.

– Вполне. Я, как обычный обыватель, все очень хорошо понимаю.

– А Сергей вообще, говорят, миллионер… вот только рублей у него не оказалось. Но я за него отвечать не могу, я его не знаю… вернее, не видела много лет, и чем он занимается, понятия не имею… А три тысячи я тебе отдам, честное слово, вот увидишь.

– Яна, о чем ты говоришь? Какие три тысячи? Я уже забыл о них! Ты такая забавная, и я не хотел, чтобы тебя ссадили с поезда. Твои друзья тоже очень милые.

– Ты, правда, так считаешь? – вздохнула Яна с облегчением. Конечно, как она могла предлагать три тысячи человеку, выкупившему все купе, чтобы ехать в гордом одиночестве!

– Мне хочется тебя чем-то угостить, – посмотрел на нее Евгений, – но ты, наверное, наелась в ресторане?

Яна чувствовала, что он несколько смущен и скован, и это забавляло ее. Не может быть, чтобы такой молодой человек не знал, какое впечатление он производит на женщин. Уж кому и надо было краснеть и смущаться, так это ей, хотя в этом она тоже сейчас преуспела.

– А ты предложи мне что-нибудь такое, от чего я не смогла бы отказаться, – ответила Яна, наглея, положив ногу на ногу и откидываясь на сиденье, словно она находилась в модном ночном клубе.

– Могу предложить швейцарский сыр, шоколад и вино.

Яна задумалась, выдержит ли ее голова продолжение банкета, но ведь пиво она не пила. Женя между тем заявил с гордостью:

– Дело в том, что я – настоящий винодел.

– Сам гонишь вино? – поинтересовалась Яна.

– В промышленных масштабах, – ответил он. – Я являюсь владельцем самого крупного частного винодельческого производства. Фирма «Форос», слышала?

Яна смутилась.

– Я не такой знаток вин и заводов, их производящих, как тебе могло показаться… То есть я не всегда пьяна, просто так совпало, понимаешь?

– Фирма «Форос» – крупнейшая в окрестностях Анапы и одна из самых больших в Краснодарском крае. Я очень горд, что произвожу этот божественный напиток. Именно с нуля, не закупая сырье, а выращивая виноград и из него делая вино, шампанское, коньячный спирт, ну и немного сока для детей, из фруктов, выращенных в наших садах. Минимум концентратов и полное отсутствие искусственных красителей.

Евгений так захватывающе рассказывал о своем деле, что Яна заслушалась. Он словно выступал с лекцией перед аудиторией.

– Это не так просто… Вырастить виноград – это огромный, многолетний труд. Я посвятил не один год своей жизни изучению этого искусства. Каждую лозу надо взрастить с любовью в сердце.

– Я не сомневаюсь, – ответила Яна, – хоть я ничего и не знаю о винопроизводстве, но мне интересно.

– Честно? – Темные глаза Евгения зажглись внутренним светом. – Угостить тебя одним из лучших сортов моего вина?

– Ворваться в гости и обидеть хозяина отказом? Ни за что! Тем более ты так аппетитно рассказываешь о вине, что я уже захотела выпить, – согласилась Яна.

– Сейчас я тебя просвещу о своей работе и угощу, Яночка, обязательно. Только на второй год к виноградной лозе ставят шпалеры, такие палочки, на которые она потом будет наматываться, на четвертый год на лозу дают нагрузку, чтобы в будущем она выдержала тяжелые гроздья. Нужно все время следить за составом и увлажненностью почвы, поливать, если засушливое лето, ведь мы выращиваем не изюм. От того, как наполнится ягода влагой, зависят неуловимые свойства вина. А паразиты? – резко спросил Евгений.

– Что? – испугалась Яна.

– Паразиты, которые поражают виноград, и с ними наши аграрники ведут бой. А потом начинается сбор урожая, пора, которую ждут все. Именно урожай окупает все материальные и моральные затраты тружеников.

– Ты знаешь, как собирают виноград? – спросил Евгений.

– Не знаю, – честно ответила Яна, уже поняв, что эту лекцию ей придется выслушать до конца. – Наверное, машинами… такие большие поля…

– Машинами собирают второсортный мелкий виноград, который пойдет на столовые, дешевые вина. А виноград для дорогих, марочных вин собирают вручную. Гроздь к грозди, понимаешь?

– Ягодка к ягодке… поразительно, я этого не знала. Потому и вино бывает такое дорогое?

– И потому тоже… Эх, Яна, это такой увлекательный процесс… Я занялся виноделием в Европе, где жил некоторое время, а затем решил освоить огромные российские территории. Кстати, здесь можно выращивать большинство элитных сортов винограда, этим я и занимаюсь.

Евгений открыл чемодан на колесиках и достал бутылку вина, представив:

– «Каберне» сухое. Оцени его рубиновую окраску.

– Оценила. – Яне уже не терпелось оценить его вкус.

– Теперь надо оценить аромат, – сказал Женя, откупоривая бутылку, – у меня нет с собой дегустационных бокалов, поэтому придется довольствоваться пластиковыми стаканчиками, что уже плохо…

– Ничего, наливай скорее, змей-искуситель! – сказала Яна. – Ты действуешь как профессиональный дегустатор.

Евгений рассмеялся.

– В этом бизнесе я хочу знать все и надеюсь, что знаю. Почувствуй аромат сыра, вишневой косточки и смородинового листа.

Яна понюхала вино и, естественно, почувствовала только запах вина.

– Можно пробовать?

– Конечно. Один глоток языком к нёбу, чтобы задействовать все вкусовые рецепторы, и глоток…

Яна поняла, что ей еще учиться и учиться дегустировать. Ясно было только одно: вино очень хорошее.

– Я еду с международной выставки в Москве, и именно этот экземпляр взял «золото». Еще несколько моих образцов получили серебряные медали. Это очень почетно для такого молодого хозяйства, как наше, – похвастался Женя.

– Поздравляю, – сказала Яна.

Евгений достал и порезал сыр, а шоколад поломал кусочками.

– Угощайся, пожалуйста.

– Спасибо, знакомых виноделов у меня еще не было.

– Буду рад оказаться в числе твоих знакомых, – Женя посмотрел на нее поверх стакана с вином.

– Ты знаешь, как угодить девушке.

– Я могу прямо сказать, что я не против.

– Чего? – не поняла Яна.

– Вообще.

– Что вообще? – переспросила Яна, думая о побочном действии алкоголя, вызывавшем у нее полную тупость.

– Я готов спать с тобой уже сейчас, – спокойно сказал Женя.

Яна закашлялась, подавившись вином.

– Знаешь, я бы сейчас охладила тебя этим напитком богов, но жалко «медалиста». Там задействован не только твой труд, но и других людей. Кто позволил тебе так говорить со мной? Я дала повод? – оскорбилась Яна.

– Карл Штольберг, – растерянно ответил Женя.

– К… кто? – Яну чуть не хватил удар, меньше всего в эту минуту она ожидала услышать имя своего любимого мужчины.

– Карл Штольберг сказал, что со мной хочет познакомиться девушка Яна, направляющаяся в Анапу за потомком аристократического рода. Он даже описал твою внешность. Я, конечно, был не в восторге от этой идеи, но Карл мой друг, и я решил ему подыграть. Увидев тебя в несколько странном виде, я был ошарашен, но потом ты мне понравилась. Даже эта затея со знакомством уже не кажется мне столь нелепой. Меня к тебе влечет… – честно признался Женя.

Яна промокнула бумажной салфеткой вспотевший лоб.

– Как тебя зовут полностью?

– Евгений Эдуардович Соболев, – представился молодой человек.

– А Карл Штольберг что-нибудь говорил тебе о своей невесте?

– Да… говорил, что есть такая…

– Видимо, ты, господин Соболев, был после хорошей дегустации, когда беседовал с Карлом, и все не так понял. Его невеста – это как раз я – Яна Цветкова, а вот женщина, жаждущая принца, – моя подруга Арина.

Евгений не смог скрыть своего разочарования.

– Так это не ты?!

– Нет! – Яна с облегчением махнула головой. – А ты уже так откровенно стал меня соблазнять.

– Прости…

– Прощаю. Но, вообще, ты даешь! Сразу предложить девушке постель! С какими дамами вы общались, Дионис – бог вина? – съязвила Яна, добавив: – Кстати, Арина от тебя без ума.

– Сожалею, но вряд ли у меня что-то с ней получится, – честно ответил Женя.

– Она сегодня просто перепила, – заступилась за подругу Яна.

– Все равно, мне понравилась ты, но я не хочу переходить дорогу Карлу.

– Вот и держи себя в руках! А Арине сразу не давай от ворот поворот, ее надо сначала подготовить…

– Как скажешь, – улыбнулся Евгений, снова разливая вино.

– Тебе не удастся меня напоить, – предостерегла его Яна.

– И в мыслях не держал! Красное сухое вино полезно для организма, тем более такого качества. Оно стимулирует работу мозга, желудка, улучшает состав крови, кроме того, «Каберне» уменьшает радиоактивность и «согревает душу», – завел свою песню Женя.

– Радиоактивность? – задумчиво переспросила Яна. – Это хорошо… Почему ты сразу не признался, что и есть тот самый Соболев, к которому мы едем? Ты ведь слышал наш разговор в ресторане? – спросила Яна, отправляя в рот кусочек шоколадки.

– Растерялся от твоего вида и темперамента, – честно признался Евгений.

– Ага, и решил слинять, пока не поздно. Присмотреться и подумать, стоит ли признаваться, – догадалась Яна.

– Почти так, – опустил свои красивые глаза Евгений.

– И все-таки ты решил рассекретиться… Что же тебя на это подвигло? – спросила она, чувствуя в теле приятно разливающуюся теплоту.

– Ты очень внимательно и заинтересованно слушала мой рассказ о вине.

– Чем и подкупила? – догадалась Яна.

– Еще у тебя очень красивые глаза, фигура и…

– Стоп! – прервала его Яна, которой кровь снова ударила в голову.

– Что?

– Мне больше не наливать! Что-то меня повело, может, от ваших комплиментов?

– Это плохо?

– Это ужасно! Я четыре раза была замужем, правда, два раза за одним и тем же человеком, но меня все равно обвиняют в распутстве!

– Не может быть! – притворно округлил глаза Евгений. – По-моему, ты чиста как младенец, только я и домогаюсь тебя.

– Ой, не льсти себе, – вытерла рот Яна и, еще раз посмотрев в его красивые глаза, содрогнулась. – Лучше расскажи мне еще что-нибудь.

– Легенду?

– Вот! Люблю всякие легенды, сказки, былины и прочее, – Яна оперлась о локоть и приготовилась слушать. Она вдруг поняла, что смертельно устала.

– Когда-то давно в Азии жил богатый человек Джамшид, у которого было несколько жен. И он очень любил пить сок из гроздьев винограда. И каждая из жен по очереди должна была готовить ему его любимый напиток. Была у Джамшида любимая жена, он ожидал встреч с ней с нетерпением. Но была она самой неумелой и рассеянной и один раз забыла с вечера убрать в прохладное место любимый напиток мужа. Утром она и Джамшид обнаружили, что виноградный сок скис, и муж разгневался. Он прогнал нерадивую жену прочь из своих покоев и велел вылить прокисший сок в бутыль, написать на нем «яд» и поставить на солнце на видное место, чтобы другим женам неповадно было забывать о его пристрастиях. Неделя проходит, вторая, Джамшид не вспоминает о своей бывшей любимице. Тоскует по нему любимая жена, но нет ей прощения…

– Еще бы! Когда его гарем утешает, – Яна не выдержала и вставила свое веское слово. – Знаешь, если бы я была на месте брошенной жены, я бы послала этого Джамшида куда подальше… Нет! Я бы никогда не оказалась на ее месте.

– Я почему-то в этом не сомневаюсь, – кивнул Женя и продолжил: – Решила тогда впавшая в немилость жена покончить с собой…

– Так я и знала! Нет бы отравить этого бабника! – не унималась Яна.

– Подошла она к сосуду с надписью «яд» и отпила из него. Прошло некоторое время, и вдруг она ощутила, что ее тревога, плаксивость, подавленное состояние куда-то подевались, что ей стало значительно лучше, и вовсе она даже не умерла. Брошенной жене понравилось это новое для нее ощущение, позволяющее на время избавиться от тяжелых мыслей, и она стала…

– С периодичностью прикладываться к бутылке, – прервала его Яна, вечно даже в мыслях бегущая впереди паровоза. – Эта легенда рассказывает нам грустную историю о первом случае женского алкоголизма из-за изменщика-мужа, – закончила Яна.

– Не торопись, история имеет продолжение, – улыбаясь, сказал Евгений. – Джамшид заметил, как его жена повеселела, перестала плакать и горевать, как блестят ее глаза и какой у нее на щеках румянец.

– Ага, а еще какая шаткая у нее стала походка, – добавила Яна.

– Об этом легенда умалчивает, – хмыкнул Женя. – Джамшид позвал жену к себе в опочивальню и расспросил ее о причине столь разительных перемен, происшедших с ней. Она честно призналась ему в своем проступке.

– Дура! – не обошлась Яна без комментария.

– Приказал Джамшид принести сосуд с испорченным соком и попробовал его сам. Жена снова стала любимой, была прощена и водворена на супружеское ложе. Ты сейчас скажешь, что когда мужчина выпил, его тянет на…

– Аминь! – заключила Яна, во все глаза глядя на Женю. – И что?

– Что? – не понял он.

– История закончилась?

– Теперь да…

– И какая мораль?

– О пользе вина, ведь оно сплотило гаремную ячейку общества, – серьезно ответил Евгений. – А ты как думаешь?

– Гаремная ячейка общества! Ну ты даешь! – хохотнула Яна. – А я в этой легенде вижу много негативного!

– Да что ты? – удивленно поднял бровь Женя.

– Это ода подавлению депрессии алкоголем. Все зло от женщин, а зеленый змий – от нерадивой женщины-растяпы! Или, если будешь пить, – понравишься мужчине! Тебя бы с этой легендой на съезд феминисток, вот я бы порадовалась.

– Тебе не понравилась легенда?

– Очень понравилась! – заверила его Яна и посмотрела на часы, болтающиеся у нее на руке вперемежку с браслетами. – Ого!! – воскликнула она.

– Что? Поздно уже?

– Да нет… Вернее, конечно, поздно… заболтались мы… три часа ночи. Я удивлена видом своих часов. Фирма «Полет», я такие не ношу и никогда не носила… У меня были швейцарские, золотые…

– Кто-то тебя хорошо обул, – согласился Женя, – причем часы мужские…

– Ладно, хоть без времени не оставили, – сказала Яна, послала Евгению воздушный поцелуй и направилась к двери.

– Не останешься?

– Конечно, нет… Мои друзья меня заждались.

– Я уже говорил, что приглашаю вас всех пожить у меня в доме? – цеплялся за нее Женя.

– Говорил, да мог бы и не говорить, все равно мы к тебе бы и заявились. А где мы еще жить будем? – удивилась Яна. – Едем-то к тебе.

Евгений рассмеялся.

– С тобой не соскучишься.

– Не соскучишься – это точно, а вот как бы со мной не попасть в какую-нибудь неприятную историю, – туманно ответила Яна и вышла из купе, где узнала так много о винопроизводстве.

Конечно, все нормальные люди в три часа ночи спали крепким молодецким сном. Яна шла по пустым коридорам, стукаясь о стенки вагонов плечами.

«Что-то поезд стал больше шататься после выпитого вина», – решила Яна. Она подошла к своему купе и сразу же явственно услышала стоны, вскрики и хлопки. Яна так и застыла с протянутой рукой.

«Ничего себе дают… обрадовались, что меня нет. Главное, один из них клялся в вечной любви ко мне, а вторая – в любви с первого взгляда к Евгению. Вот это да, но врываться как-то не хочется, людей пугать… С другой стороны, что я буду здесь делать? Когда они там накувыркаются?» – размышляла Яна, стоя в тамбуре. Возвращаться к Евгению она не хотела, но потом поняла, что это единственное, что ей остается.

Яна поковыляла в обратном направлении. Но на полпути она передумала и пошла в вагон-ресторан. В кармане ее юбки лежала смятая сторублевая купюра.

– Можно мне что-нибудь? – попросила она полусонную официантку.

– Знаешь, сколько времени?

– Знаю… но вы вроде работаете…

– Что, в купе не можешь вернуться? – хмыкнула женщина. – Любовь-морковь?

– Почти… – уклончиво ответила Яна.

– Знаю я все… вот возьми ключ от моего купе в соседнем вагоне, мне все равно отсюда не уйти, – вдруг предложила женщина, и Яна с радостью согласилась.

Уже через пять минут она безмятежно спала на удобной полке в купе для персонала.

Глава 6

– Куда это она направилась? – спросил Сергей у Арины, имея в виду Яну.

– Не знаю, но руку даю на отсечение, что она понеслась к тому красавчику из вагона-ресторана. Я бы на ее месте сделала именно так, – ответила Арина, доставая пудреницу и пристально рассматривая себя в зеркало. – Чего мне не хватает во внешности, что есть у Яны? – спросила она. – Ведь чувствую, что и в ресторане он смотрел на нее, а не на меня.

Сережа оглядел ее с ног до головы.

– Глупости спрашиваешь… Такой, как Цветкова, вообще больше нет. Ты баба ничего, только…

– Что? – захлопнула пудреницу Арина.

– Какая-то не яркая, что ли… одежда серая, лицо… ну не серое, конечно, просто ненакрашенное и невзрачное. Неухоженная ты, Арина, вот что!

Лицо Арины вытянулось.

– Ничего ты меня припечатал!

– Я сказал правду, как ты и просила.

– Да… – задумалась Арина, – а вот Яна совсем другая.

– Ну, Яна! – закатил глаза Сергей. – Она – звезда! Яркая личность! Вот и учись у нее, пока вы вместе, тогда мужчины и на тебя начнут обращать внимание.

Арина шмыгнула носом.

– Я знаешь, о чем переживаю? Вот привезет меня Яна к этому потомку аристократов, то есть к моему принцу…

– И что? Надеюсь, мы доедем без приключений, – подал голос Сережа.

– «И что? И что?» – передразнила его Арина. – И что ему помешает влюбиться в яркую Яну, а не в неухоженную, как ты выразился, Арину?

– Извини, я не хотел…

– Молчи! Я все поняла! Что мне делать?!

– А что ты мне жалуешься? Если бы я выбирал между вами, конечно, я бы обратил внимание на Яну.

– Ну спасибо тебе еще раз! – Щеки Арины запылали огнем.

– Пожалуйста! Тебе надо брать чем-то другим, – пытался помочь ей Сергей.

– Чем?

– Хороший характер, забота, хозяйственность, делать ставку надо на это, поняла?

– Поняла, хотелось бы, конечно, красотой брать, но если не судьба… – Арина почти плакала.

– Может, выпьем? – предложил Сергей, решив перевести разговор в приятное для него русло, тем более что все его мысли занимало именно желание выпить, а не капризы бывшей однокурсницы.

– С ума сошел? Сколько можно пить? Ты же пиво недавно пил, – у Арины явно испортилось настроение.

– Что пиво? Вода… – Сергей достал из своей сумки бутылку коньяка. – Вот это уже теплее…

Арина с ужасом уставилась на бутылку, понимая, что ей придется коротать ночь с пьяным в стельку мужчиной.

«Где черт носит Яну?» – И тут раздался методичный стук в дверь. – Вернулась, ласточка! Легка на помине!

Арина вскочила и открыла дверь, тут же получив сильнейший удар в лицо. Она ахнула и, на мгновение потеряв зрение и ориентацию в пространстве, повалилась прямо на столик с едой. Сергей поднял глаза на ворвавшихся в купе людей и тоже получил по голове своей же бутылкой коньяка, вырванной из его рук. Он сразу же потерял сознание, распластавшись на койке, с темени его стала капать алая кровь.

– Идиот, зачем ты его так сильно вырубил? – прохрипел мужик с большим животом другому, более худому и молодому. – Мы же еще не сняли информацию! А эта баба явно не та…

– Вот у нее и спросим, – сплюнул жирдяй и схватил очумевшую Арину за горло, – говори, стерва!!

– Что?! – начала быстрее соображать Арина, так как поняла, что надо спасать свою жизнь.

– Где камень?! – еще ощутимее сдавил ее шею нападавший.

– К-какой камень? – сдавленно прошипела Арина, понимая, что стала невинной жертвой злого рока.

– Камень! Алмаз, дура! Не прикидывайся идиоткой! – Парень явно не шутил.

– Я ничего не знаю, – вытаращила она глаза.

– Значит, так… – вступил в разговор второй мужик, подтягивая джинсы, – слушай меня внимательно! Мы знаем, что камень у вас, и мы ни перед чем не остановимся, чтобы узнать, где он! Мы в этот камешек вложили всю жизнь, чтобы обеспечить безбедное существование себе и своим детям. На нем еще и кровь есть, так что нам точно нечего терять.

– Очень рада за вас, но я, честно, не знаю, о чем речь… – пыталась вести светскую беседу Арина.

– Этот камень передали долговязой белобрысой дылде, а она едет вместе с вами. Где эта баба? – Как ни странно, но слова Арины произвели на бандитов некоторое впечатление, и потная рука несколько ослабила свою хватку.

– Яна? – выдавила из себя Арина, поражаясь тому, что она опять страдает от своей знакомой.

– Меня не интересует ее имя, где эта шалава?! – прорычал толстопузый, на фалангах пальцев которого красовалось татуированное имя «Коля».

– Она может быть в третьем вагоне… – ответила Арина, сдавая Яну с потрохами, – у молодого человека по имени Евгений, больше я ничего не знаю, честное слово…

– Мне ничего не стоит придушить тебя прямо здесь! Никто не видел, как мы вошли, – снова перешел к угрозам толстопузый.

– Я, честно, больше ничего не знаю, – ответила Арина, обливаясь потом и слезами.

– Ладно, Вован, грузи этих обоих, на хрен, там узнаем, кто кого обманул и кто чего не досказал.

– Куда? Зачем меня? Я сказала все, что знаю, – простонала Арина.

– Молчи! У нас нет другого выхода, я уже объяснял, что значит для нас этот камень, мы не можем рисковать. – На Арину надвинулось потное, красное лицо. – Будешь кричать?

– Нет, честное слово.

– Смотри… – пригрозил ей бандит, – одно слово, и я тебя двину так же, как твоего дружка, и ты замолкнешь навсегда. Поняла?

– Да, – сглотнула Арина, которая смогла свободно вздохнуть, только когда ее отпустили.

Тощий Вован взвалил на себя безжизненно висящего Сергея. Коля выглянул в коридор и, подталкивая Арину в спину чем-то твердым и холодным, повел ее на выход, зло матерясь.

Арина с клокочущим в груди сердцем шла по пустому коридору в плотном окружении мужчин. Конечно, если бы им встретился кто-то, преступники бы сказали, что их приятель сильно напился. Что бы предприняла Арина – неизвестно, и судьба не предоставила ей шанса это проверить, так как им на пути не попалось ни одного человека. Когда они, спросив у проводницы номер, подошли к купе Евгения, Коля дернул Арину за локоть.

– Говори, что тебе нужна помощь! Говори что угодно, лишь бы он открыл купе.

– Я…

– Ну?! – угрожающе надвинулся на нее Николай.

– Помогите! Откройте, пожалуйста! Яна! Мне нужна Яна! – забарабанила в дверь Арина с совершенно обезумевшим видом.

– Тише, тварь! Нам посторонние не нужны! – щелкнул лезвием ножа Николай.

Дальнейшее плохо отложилось в памяти Арины. Как только открылась дверь купе, Николай сразу рассек воздух лезвием, распоров ткань рубашки и кожу Евгения. Почти сразу же бандиты вдвоем нанесли ему серию сокрушительных ударов, ввалились в купе, за волосы втащив следом и Арину.

По виду Евгения можно было понять, что он спал и, конечно, не ожидал «прихода гостей».

– Здоровый, черт, – оценил его физические данные Коля, сразу же дав команду напарнику: – свяжи его, Вован.

Несмотря на весьма плачевное состояние, Евгений попытался оказать сопротивление, за что сразу же получил мощный удар в челюсть и предупреждение, что еще одно лишнее движение – и они порежут «девку».

– Что вам надо? – спросил Женя, когда ему стянули руки за спиной.

– Им нужна Яна и какой-то алмаз, который, как они утверждают, находится у нее, – сказала Арина.

– Вот молодец! Правильно базаришь, – похвалил ее Николай, поглаживая живот.

– Здесь нет Яны и нет никакого алмаза, – ответил весьма спокойно Евгений.

– Где же эта белобрысая дылда? – сощурил глаза Вован, похрустывая костяшками пальцев.

– Я не знаю, а если бы и знал, то не сказал бы, – заявил Евгений.

– Короче, все ясно. В «непонятки» играть хотят, ну что ж, гаси их, Вован, нам здесь оставаться опасно, – вздохнул Николай, одаривая присутствующих тяжелым взглядом.

Глава 7

Яна проснулась, как ни странно, в очень хорошем расположении духа и просто-таки в отличном самочувствии. В окошко, прикрытое белой занавесочкой, светило яркое солнышко, что тоже сразу же настраивало на приятный лад.

«Вино действительно было классное, с утра голова не болит», – Яна вспомнила вчерашний вечер, вернее сегодняшнюю ночь, и сладко зевнула. Она поднялась с койки милостиво приютившей ее женщины, стянула длинные волосы потуже в хвост и оправила футболку Евгения с белым черепом на груди. Открыла купе и вышла наружу. Первая же попавшаяся навстречу проводница с нескрываемым удивлением уставилась на Яну.

– А вы… кто?

– Я – пассажир поезда! – гордо заявила Яна, не понимая причины ее удивления.

– А что вы здесь делаете? – спросила проводница.

– Как что? Еду в Анапу, – ответила Яна.

– Деточка, все пассажиры вышли час назад. Где ж ты была?

– Час назад? – оторопела Яна. – Я? Я была в служебном купе… то есть женщина из вагона-ресторана разрешила мне…

– Понятно, почему тебя не разбудили, моя сменщица не знала, что там едет еще один пассажир, – ответила проводница, вздыхая. – Ну что ж… море не убежит, догоняй других отдыхающих!

– Мои друзья! – спохватилась Яна и понеслась в свое купе.

«Наверное, меня уже обыскались и, надеюсь, что любовью заниматься они тоже закончили», – пронеслось у нее в голове.

Но купе встретило ее полным отсутствием людей.

«Точно, меня ищут», – решила Яна и принялась метаться по абсолютно пустому поезду, стоящему на запасном пути.

В расстроенных чувствах она добралась и до купе Евгения, но и там ее никто не ждал.

– Горемычная я, горемычная, никому-то я не нужна, – проговорила она вслух, обиженно выпятив нижнюю губу. – Как вообще можно было оставить меня одну? Уйти и не дождаться. Хотя, что им в депо сидеть, меня ждать? Всех пассажиров наверняка выгнали. Может, они подумали, что я вышла раньше и уже на месте? – сама себя успокаивала Яна. – Хорошо, что хоть сумка моя с паспортом и кредиткой на месте. Чего мне стоит самой добраться до дома Соболева? Адрес я знаю, – приняла решение Яна и покинула злосчастный поезд, соскочив на каменистую насыпь под палящие лучи южного солнца.

Работники железной дороги с удивлением наблюдали высоченную, худую девушку с длинными волосами, в мужской футболке и сабо на высоких каблуках, неловко ковыляющую по шпалам в сторону вокзала.

Она шла, поднимая за собой облако пыли, и больше походила на бомжа, бесплатно доехавшего до места назначения в багажном отделении. Кассирша в здании вокзала тоже заинтересовалась высокой девушкой, спокойно снимающей большие денежные суммы в рублях и долларах и так же спокойно рассовывающей купюры по карманам юбки и в трещащий по швам кошелек. Брови кассирши все больше ползли вверх. Она уже решила, что необходимо вызвать дежурного милиционера, чтобы потом получить премию за поимку особо наглой мошенницы. Но в банкомате закончились деньги, и Яна с оскорбленным видом удалилась. При выходе из здания вокзала ее сразу окружила толпа водителей местного розлива. Яне приглянулся один парнишка в клетчатой рубашке, и она решительно направилась прямо к его «Оке».

– Я только начинаю, – испугался парень, увидев ее.

– Ничего страшного, едем, – подбодрила его Яна. – Город хоть знаешь?

– Конечно! Я здесь вырос.

– Ну а что тогда смущаешься? На вокзале больше всех руками махал, внимание к себе привлекал!

Яна назвала адрес Жени, пытаясь согнуться в три погибели и свернуть ноги «кузнечиком», чтобы влезть в «Оку».

– Усадьба Соболева? – удивился парень, дав понять Яне, что действительно знает свой город.

– Угу, – буркнула она.

– Вы его знаете, я имею в виду хозяина, или вы просто едете посмотреть на красивую усадьбу?

– Вместе пили… то есть ехали в поезде, – кивнула Яна.

Парень уважительно, но несколько недоверчиво покосился на нее.

– Хороший виноград они выращивают и вино хорошее делают, уж мы, местные, в этом толк понимаем, – сказал парень, садясь за руль, – замечательно, что у вас нет этих ужасных чемоданов, которые не влезают в мою машину. Я из-за них все время теряю клиентов.

– Клиентов ты теряешь не из-за больших чемоданов, а из-за своей маленькой машины, – невозмутимо ответила Яна, оттягивая ворот футболки, чтобы пустить струю свежего воздуха.

– А почему вы без багажа? – спросил парень, отворачиваясь. – Это так необычно…

– Я случайно оказалась в Анапе, не думала, что поеду отдыхать, – пояснила Яна, тут же сообразив, что это трудно понять. – Поехали! Я надеюсь, что встречу своих друзей в усадьбе.

Парень завел мотор и довольно-таки шустро сорвался с места. Яна отвернулась к окну: пейзаж чужой полосы привлекал ее внимание, в поезде ей некогда было обращать внимание на такие вещи. Сразу же чувствовались дыхание юга, близость моря и соответственно отдыха.

– Много отдыхающих едут к нам в Анапу, – похвастался шофер.

– Да? Я здесь была еще ребенком, поэтому ничего не помню.

– Что вы! Сейчас тут все так же меняется, как и в Москве! Бизнес! – многозначительно покачал головой парень. – Очень много чего люди строят, скупают землю, квартиры… Полно москвичей.

– Так где много денег, там много и москвичей, – поддразнила его Яна, которая уже сталкивалась с мнением, что москвичи деньги просто «гребут лопатой». А тот факт, что деньги никому просто так не дают и москвичам приходится вкалывать с утра до ночи, чтобы их зарабатывать и потом с размахом тратить, никого не волнует.

– Точно! К москвичам есть какая-то нелюбовь, скорее из-за зависти, и в то же время, что бы мы без них делали? – хохотнул парень.

Яна смотрела на строящиеся коттеджи по обеим сторонам дороги. Многие из них выглядели непрезентабельно и весьма однотипно.

– Похоже, благодаря приезжим и у местных жителей появились деньги.

– И это хорошо. Наш город развивается на федеральном уровне. Строятся крупные санатории и дома отдыха, ведомственные и простые. Государство повернулось лицом к Краснодарскому краю, теперь это единственный российский черноморский курорт. Раньше-то, при Союзе, все деньги шли в основном на развитие здравниц в Крыму, вот сейчас и поплатились! Крым – чужое государство! – рассуждал парень, крепко держа руль. – Почему некоторые руководители страны, выбранные на ничтожно короткий срок в масштабах истории, считали возможным разбазаривать земли? Алясочку подарить или Крым, там, отдать…

Яна удивленно покосилась на него.

– Ты-то откуда все это знаешь? Небось даже в пионерах не успел побывать, ты же еще зеленый.

– А мне родители все рассказали, – ответил парень, сворачивая с основной дороги на второстепенную. – Сейчас эту степь проедем, потом незначительную часть виноградников господина Соболева, и у пологой горы будет его дом.

– А там еще есть дома? – заинтересовалась Яна, высовывая голову в окно и тут же проглатывая песок, летящий из-под колес: – Тьфу!

– Небольшой поселок, жители которого в основном заняты на виноградниках и на винном производстве Соболева. Там все есть… магазины, аптека, детский садик…

– До моря сколько? – продолжала плевать в окно Яна.

– Километров пять.

– Ого!

– Да… туда лучше на частном такси ездить. Могу оставить телефончик, – предложил парень, подмигивая Яне, – постоянным клиентам я делаю скидки.

– Ну и хитрец! Ладно, договоримся… – ответила Яна, прикрывая окно.

– А ты уже слышала о наших винах? – спросил водитель, решивший и дальше поддерживать беседу.

– Вот только этого не надо! Я уже выслушала целую лекцию от господина Соболева и о виноградниках, и о вине.

– Хорошо, не буду ничего рассказывать, – засмеялся парень, – он, говорят, фанат своего дела. Я завидую, что ты будешь жить в таком удивительном месте, – сказал он, сворачивая с дороги и останавливаясь.

Яна, кряхтя, вылезла из «Оки». Они стояли на небольшом возвышении, и их взору открывался великолепный вид. Длинная, невысокая гора с пологим склоном, вся покрытая густой, зеленой растительностью, которая кое-где прерывалась серыми каменистыми трещинами в породе. От чего образовывались эти трещины, трудно сказать. Возможно, горы раньше были выше, и сходившие ледники повредили верхний плодородный слой почвы вместе с растительностью. Может, эти места облюбовали сели и сходы камнепадов. В данный момент по одной из таких трещин струился красивейший водопад, который падал в чистейшее горное озеро. Именно в этом укромном и красивом месте расположился большой, вытянутый по периметру в виде буквы «П» двухэтажный старинный дом с современной, ослепительно-белой побелкой. По правую сторону вдоль озера и горы тянулись ряд небольших частных домиков и пара зданий, больше напоминавших бараки. Видимо, это и был пресловутый поселок. А слева и сзади от «белого» дома начинались виноградники.

– Красота, правда? – спросил парень. – Я тут редко бываю, но когда бываю, всегда любуюсь. Особенно хорош закат солнца, отражающийся багровыми и розовыми лучами от фасада белоснежного дома. Словно здесь живет какой-то добрый волшебник.

Яна просто-таки заслушалась.

– Действительно, необычное место, не зря я села к тебе в машину…

– Ага! И нет толпы отдыхающих, потому что нет рядом моря, – почесал затылок парень. – А можно я тебя провожу?

– Что так?

– Честно… хочу посмотреть, что внутри этого красивого дома, – ответил он, – ведь никогда больше такой возможности не будет. – Он смотрел на Яну большими светлыми глазами преданной собаки.

– Люблю честных, начал бы сейчас врать, отказала бы, а так – идем! – хлопнула его по плечу Яна. – Идем-идем! Не смущайся! У меня с Женькой, то есть с Евгением Соболевым, прекрасные отношения, и если бы не мой жених, кто знает? Я бы еще тут вино стала гнать на пару с ним! – размечталась Яна. – Надеюсь, что мои друзья уже там. Как тебя хоть зовут?

– Илья, – оторопел парень, видимо, не до конца веривший в то, что девушка в таком странном наряде может всерьез претендовать на роль хозяйки такого зажиточного поместья.

– А меня – Яна, – представилась она и стала спускаться с холма по крутой тропинке. – Машину здесь оставишь?

– А что ей будет? Специально сюда подъ-ехал, чтобы тебе вид показать, – ответил Илья.

– Спасибо, впечатляет! – кинула Яна через плечо, исчезая из вида: спуск оказался более крутым, чем она предполагала заранее. – А-а-а! Мать твою, Илья! На черта ты меня здесь высадил?! Все коленки ободрала!

– Я иду к тебе на помощь! – прокричал Илья и кубарем полетел за ней следом.

Глава 8

Вблизи дом Соболевых впечатлял размерами, большой территорией участка, красивейшей лепниной по фасаду и некоторым налетом старины, что всегда присутствует в старых постройках. Рядом с домом находился райский уголок, оазис для уставших путников: настоящий сад из кустов роз, жасмина, жимолости и еще множества экзотических кустарников и деревьев. Яркое цветовое великолепие разбивали строгие зеленые кипарисы и фонтанчики со статуями древнегреческих богов. Территория фактически не охранялась, обстановка вокруг была мирная и спокойная. Яна с Ильей подошли к двери из орехового дерева с латунными ручками и привлекли к себе внимание громким звонком, потрясшим весь дом. Что-что, а звонок был весьма современный.

– Ого! Прямо сигнализация… – поежился Илья, – такое впечатление, что это система противовоздушной обороны.

Яна с интересом посмотрела на Илью, только сейчас, казалось, разглядев его. Высокого роста, худой, с вьющимися светло-русыми волосами, трогательными большими голубыми глазами и располагающей улыбкой, он напоминал херувима, спустившегося на землю. Правда, после спуска с холма этот херувим имел несколько помятый вид: одежда запылилась, в волосах появились колючки и ссадины на локтях.

– А не пошел бы ты отсюда? – вдруг резко высказалась Яна.

– Чего так? – обиделся Илья. – Ты же разрешила войти с тобой в дом.

– Я о тебе забочусь… Ты же приятный парень, даже симпатичный, вот я и подумала…

– Что?

– Какого хрена ты связался со мной? Вернее, зачем я села к тебе в машину? – задумалась Яна.

– Мне повезло заработать триста рублей, – ответил Илья.

– Как твоя фамилия? – вдруг спросила она.

– Дятлов, – ответил парень, услужливо глядя на нее.

– Понятно, Илья Дятлов… оригинально. А знаешь ли ты, что связываться со мной опасно?

– Почему? – удивился он.

– А я почем знаю? По жизни так сложилось… Все время со мной что-то случается, все время я во что-то влипаю. А самое ужасное заключается в том, что неприятности, случающиеся со мной, автоматически перекидываются на людей, окружающих меня…

Илья рассмеялся.

– А знаешь, что мне кажется? Что ты очень высокого мнения о своей персоне. Я! Я! Я! Я лично не верю в такие глупости. То, что ты сама лезешь во что-то, твое личное дело. А то, что случается с твоими знакомыми, это просто совпадение, им собственную голову надо на плечах иметь.

– Больно ты умный, как я посмотрю, – покосилась на него Яна, – особенно для водителя «Оки».

– Да я же учусь, перешел на последний курс Краснодарского университета. Это так… в каникулы подрабатываю.

– Что-то нам долго не открывают. – Яна посмотрела по сторонам: – Дом огромный, может, вход еще где есть? Пойдем посмотрим!

– Пойдем, но в здании такой звонок, что мертвый бы услышал, похоже, сигнализация протянута через весь дом, – ответил Илья, проявляя чудеса дедукции, – скорее всего, нет никого…

– Куда же они все делись? – сама себя спросила Яна.

Она зашуршала по гравию своими сабо, обходя дом Соболева. Честно говоря, она чертовски хотела увидеть Евгения снова, понимая, что у нее к нему возникла симпатия, и в то же время осознавая, что ничего между ними серьезного быть не может. Конечно, напросились они к нему в гости не совсем обычным способом, да что там скромничать, по пьяни приехали женихаться. Яна решила, уже на трезвую голову, что долго злоупотреблять его гостеприимством они не будут, но хотелось бы просто попасть в дом, а не целовать закрытую дверь.

Ровные, усыпанные гравием дорожки огибали дом по периметру и расходились лучами между кустами роз, кипарисами и статуями. Во внутреннем дворике располагались беседки и открытый бассейн, явно современный.

Они с Ильей стучали во все встречающиеся на пути двери, но они были закрыты. Побелка забрызгала зеленую травку, растущую вдоль стен, что говорило о том, что ремонт дома, вернее, его покраска производилась совсем недавно.

– Красивый дом… Такое ощущение, что сейчас из него выйдет миловидная старушка в белом передничке и в кудельках…

– В чем? – не понял Илья. – С пудельками? А при чем здесь собаки?

– С завитыми волосами, – поправилась Яна, – и выйдет с целым подносом румяных пирожков и домашним лимонадом. Такая бабушка из рекламы «Домика в деревне».

– Что-то не видно и не слышно твоих друзей, – прервал ее бред Илья, – а если следовать рекламе, то, скорее всего, все старушки из этого дома понесли яйца от курочек для изготовления майонеза.

Яна отвесила ему легкий подзатыльник, но ответить не успела. В это время наверху раздался громкий, хлопающий звук и треск стекла. После этого послышался громкий окрик:

– Сволочи! Сколько же можно воровать мои гортензии?! Ну я вам покажу, идиоты! Вы у меня еще попляшете!

И сразу вниз полетело содержимое помойного ведра. Очистки картошки покрывали голову и плечи Ильи.

– Опа! – ахнула Яна, глядя на часто мигающие под жижей коричневого цвета голубые глаза Ильи.

После этого из окна вылетело железное ведро, словно снаряд, и угодило точно в голову так и не успевшему отойти в сторону Илье. Он пошатнулся и упал на колени, явно получив легкое сотрясение мозга и на время потеряв ориентацию.

– Я вас уничтожу! – продолжал бесноваться кто-то наверху.

Яна испугалась, что сейчас в окно вылетит рояль или что-нибудь потяжелее. Кровь ударила ей в голову. Она схватила первый попавшийся камень подходящего размера и запустила им в окно, естественно, вдребезги разбив его.

– Прекратите безобразничать! Мы вам ничего не сделали! Мы умеем постоять за себя! – прокричала она. Ответом ей была тишина. – Черт! – озадачилась Яна. – Уж не пришибла ли я кого-нибудь? Илья, вставай! Пойдем в дом, посмотрим, кто тебя облил помоями, – и она потащила его за руку, несмотря на сопротивление.

– Мне как-то все равно… Я бы с удовольствием ушел отсюда…

– А вдруг человеку нужна помощь? Вдруг я его убила?

– Тем более надо сматываться!

– Студент, приди в себя, мы же должны оказать помощь! – одернула его Яна.

– А зачем ты пуляла этим кирпичом? – обиженно поджал губы парень.

– Я спасала тебя! Кто знает, что еще вылетело бы тебе на голову? – пояснила Яна. – Кстати, минутой ранее я предупреждала тебя об опасности нахождения рядом со мной, но ты проигнорировал мое предупреждение. Сам теперь и виноват.

– Я был неосмотрителен. – Илья потрогал свою голову и заковыляя вслед за бодро шагающей Яной. Она напоминала метательницу ядра, только что выполнившую удачный бросок и теперь желавшую оценить результат.

Они все-таки нашли открытую дверь и проскользнули внутрь. В отличие от обновленного белого фасада содержимое дома было старым и не отремонтированным. Честно говоря, евроремонт ему бы и не пошел, но излишняя захламленность его не красила. Хотя, может быть, они вошли в нежилую часть здания.

Яна громко чихнула от пыли и вышла из заставленной мебелью комнаты в коридор. Стены и потолок здесь были обиты панелями мореного дуба, что производило очень мрачное впечатление, и к тому же было очень темно. Небольшие круглые плафоны кремового цвета, развешанные по стенам в трех метрах друг от друга, не спасали положение. Рассеянный свет сразу же поглощался темными стенами и потолком. Дубовые панели стен периодически прерывались дверными проемами с такими же темными дверьми. Пахло старым домом и пыльной мебелью. Похоже, Илья думал о том же, что и Яна.

– Непонятно, как раньше строили. Не было ведь ни вытяжек, ни установок с микроклиматом, ни кондиционеров, так какого же черта они планировали такие длинные дома с узкими коридорами? Здесь же нет движения воздуха! Как барак! А внешний вид так впечатляет!

– Думаю, что комнаты много больше и просторнее, чем коридор, – ответила Яна, сворачивая за угол и упираясь в деревянную лестницу, – а потом, может, тут сто раз все перестраивалось и перепланировалось.

– В этом доме внутри все деревянное, и перекрытия тоже, так что если вспыхнет пожарчик, то мало не покажется, – буркнул Илья.

– Стоит этот дом лет двести и еще простоит, а ты эти криминальные мысли из головы выброси… – ответила Яна, поднимаясь на второй этаж, – ну кого я тут прибила? Эй, отзовитесь!

Коридор второго этажа выглядел значительно привлекательнее лишь из-за того, что стены были выкрашены в ярко-розовый цвет, а двери были белые. Одна из дверей открылась, и из-за нее выглянуло сморщенное лицо старого деда: седые всклокоченные волосы, темная одежда, опущенные плечи и недоверчивый, злой взгляд из-под кустистых седых волос. Он совсем не походил на милую, доброжелательную старушку, которую нарисовало ранее воображение Яны.

– А… ироды! Уже в дом забрались, – покачал он головой, правда, уже без особого пыла.

– Здравствуйте, – ответила Яна, узнав голос, проклинавший их из окна, – чего же вы хулиганите? Человека вот помоями облили.

– Человека? – подслеповато прищурился старик, всмотрелся в Илью и вдруг попятился обратно в комнату, крестясь и сплевывая через левое плечо. – Сгинь! Сгинь! Сгинь, нечистая!

– Да мы не сделаем вам ничего плохого! – пошла за ним Яна. – Мы хотели только узнать, что я разбила, и компенсировать убыток…

– Уходите! Не подходите ко мне! Господи, спаси меня! Что я вам сделал? Не трогайте мою душу!

– Что с ним? – испугалась Яна. – Может, он, того? Э… мужчина, вам помочь? – Она толкнула дверь, за которой укрылся дедушка, и они с Ильей оказались в первой комнате этого странного дома.

Яна была совершенно права, предположив, что комнаты в этой старинной усадьбе светлые и просторные. Во-первых, в глаза бросалось обилие света, так как одну стену украшали четыре огромных окна с широкими подоконниками. Во-вторых, дополнительное ощущение света и пространства комнате придавали высокие потолки с лепниной. Мебель тут была светлая и современная. Старый паркет сохранился в достаточно хорошем состоянии. Навесные легкие металлические стеллажи с открытыми стеклянными полками и мягкая массивная мебель светлого цвета не утяжелял и интерьер. Сморщенный старичок забился в угол этой комнаты и трясся в судорогах.

– Владимир Адольфович, не подходите ко мне! Я же ухаживал за вами, вытирал пыль, зачем вы возродились?! Не забирайте мою душу! Владимир Адольфович, у нас же были хорошие отношения!

– Кого он все время называет Владимиром Адольфовичем? – удивленно осмотрелась Яна и с улыбкой, которая должна была обозначать крайнюю степень расположения, обратилась к старику: – Любезнейший, здесь нет никакого Владимира Адольфовича. Меня зовут Яна, Яна Цветкова, а это – Илья.

– Свят! Свят! Свят! – перекрестился старик. – Как живой! Пожалейте меня! Оставьте на грешной земле…

– Да мы ничего вам не сделаем, – заверила деда Яна, осматриваясь, чтобы определить, куда мог влететь ее камень и что он разбил, так как она явственно слышала звук бьющегося стекла. Ее поиски были вознаграждены.

На паркете было рассыпано стекло из оконной рамы, а в углу валялись осколки от вазы. Сама ваза, до того как разбиться, скорее всего, стояла на широкой мраморной полке от камина. Камень, брошенный Яной, лежал рядышком.

– Прямое попадание, – вздохнула она, – надеюсь, эта ваза не очень дорогая была?

– Стояла отдельно на полке, то есть в гордом одиночестве, наверняка раритет, – Илья покосился на стонущего старика. Выглядел Илья ужасно: растрепанные волосы в колючках, перепачканная землей и соком травы одежда, и все это было щедро полито помоями.

– Вы не волнуйтесь, мы все вам возместим и все уберем, – сказала Яна, повышая голос: так непроизвольно поступают многие, беседуя со слишком старыми людьми, заранее подозревая их в глухоте.

– Сгиньте, ироды! – сжался старик, сотрясаясь в нервных конвульсиях.

– А ведь, похоже, в доме больше никого нет, – обратилась Яна к Илье, – что за люди? Оставлять психически больного, старого человека одного? Что же это за дела такие? За ним же присмотр нужен! Он сам опасен для окружающих.

– Я и присматривал, – прервал ее старик, – и за домом, и за Владимиром Адольфовичем.

– Опять за свое, – сокрушенно покачала головой Яна и принялась собирать черепки от вазы и осколки стекла.

– А где Владимир Адольфович? – спросил студент, предположив, что если старик говорит, что присматривал за ним, то пресловутый Адольфович тоже может находиться в доме.

– Нет! Нет! За что?! – завопил старик с новой силой.

– Может, кто-то из нас напомнил ему этого Владимира Адольфовича? – задумчиво предположил Илья.

– Ага! Особенно я! Просто вылитый Владимир Адольфович, – хохотнула Яна. – Или ты – тоже хорош! Видимо, некий Владимир Адольфович ходит все время в помоях, и ты сейчас очень на него похож, – добавила она.

– Знаешь, судя по тому, как этот старик испугался, я бы выдвинул версию, что этот пресловутый Владимир Адольфович умер.

– Умер! Умер! Вот именно – умер! – закивал дед, смотря на Илью безумными глазами. – Изыди, сатана!

Илья хотел что-то ответить, но ему помешали жуткий кашель и хрипы, которые просто-таки стали сотрясать тщедушную фигуру старика. Лицо его побледнело, руки с вздувшимися старческими венами судорожно ощупывали горло.

– Яна, ему плохо… – испугался Илья.

– Вот черт! – Кинулась к старику Яна. – У него приступ.

– Безумия? – уточнил парень.

– Сердечный! Беги скорее, вызови «Скорую»! – закричала Яна, пытаясь расстегнуть ворот рубашки старика и удобнее уложить его на пол.

Илья импульсивно выбежал из комнаты и понесся в неизвестном направлении. Он так испугался вида умирающего деда и крика Яны, что не сразу сообразил, куда бежать. Огромный дом, где тут искать телефон? Не преуспев в этом деле, Илья вытащил сотовый и вызвал «Скорую помощь». Яна между тем пыталась хоть как-то привести деда в чувство, но он периодически терял сознание, корчился от боли и ничего не говорил.

«Скорая помощь» в составе водителя, медбрата и женщины-фельдшера приехала через несколько минут, объяснив быстроту появления тем, что они были рядом на вызове. Женщина-фельдшер провела нехитрые исследования и констатировала:

– Инфаркт! Готовьте носилки, кордиамин, промедол и капельницу!

Мужчины подчинились, а фельдшер устало посмотрела на Яну.

– Как зовут?

– Яна.

– Да не вас! Его, – кивнула она на деда.

– Я не знаю…

– Сколько ему лет? Какие имеются хронические заболевания и медицинские противопоказания?

– Да я не знаю о нем ничего! Мне кажется, что он перед смертью, того… слегка тронулся.

– Вы ему кто? – подозрительно посмотрела на нее фельдшер.

– Никто. Мы так… прохожие… Вот обнаружили тело, то есть больного, и вызвали помощь.

Ну не могла же Яна сказать ей, что сначала дед окатил их из ведра помоями, а затем она запустила в окно камнем.

– Ну ладно… пусть в больнице разбираются. Взяли, ребята, и пошли!

– Да, кстати, по-моему, дед тронулся умом перед приступом, – повторила Яна. – Ему все время мерещился какой-то Владимир Адольфович и демоны, хотя, кроме нас с Ильей, здесь никого не было.

– Разберемся… ему уже лет девяносто, кто в этом возрасте не в маразме-то? – сказала ветеринар, уходя вслед за бригадой с носилками и думая совсем не о своей медицинской миссии. – На улице духота, а здесь еще хуже, давайте скорее, ребята.

– Ну вот… – развел руками Илья, когда они остались одни, – мы и попали в дом.

– Только при этом тебя облили помоями, а мы довели старого человека до инфаркта, но ни господина Соболева, ни своих друзей я здесь не наблюдаю, – резко ответила Яна.

– Ты на меня-то ничего не вешай, я камней в окно не бросал! Все неприятности идут от тебя, – сказал ей Илья.

– Ты еще недавно кричал, что все это – сущая ерунда! И потом, старик явно тебя испугался, – ехидно заметила Яна.

– Потому что я – мужчина, – пожал плечами Илья.

– Тоже мне – мужчина! – хмыкнула Яна и добавила уже более миролюбивым тоном: – Ладно, идти нам все равно некуда, прибери здесь да прими наконец-то душ, от помоев невозможная вонь! А я поищу кухню, что-нибудь перекусим, – сказала Яна и вышла из комнаты, где они повстречались со странным дедом.

Глава 9

Удивительным было то, что в огромном доме Яна так и не встретила ни души. Старые полы скрипели, кое-где сквозил ветер из открытых окон. Кухню Яна нашла на первом этаже справа от входа, и она сразу же порадовала ее взгляд, пролила, так сказать, «бальзам на душу». Уютные ящички из светлого дерева в резных панелях ручной работы, матерчатые, льняные скатерти с вышивкой, такие же занавески с милыми воланчиками, чехлы для подушек, валявшихся на скамейках и привязанных к сиденьям стульев, тоже с резными ножками и спинками. Современная техника, если и присутствовала на этой кухне, то была запрятана в деревянные ящики. Большой желтый плафон с матерчатым абажуром освещал эту уютную бабушкину кухню. Этот дом с множеством разностильных комнат напоминал большое деревенское покрывало, выполненное в стиле «печворк», собранное из разных кусочков тканей.

Яна открыла холодильник и обрадовалась обилию продуктов. Она решила быстро нарезать салат из овощей к ветчине, запеченной в фольге, которую нашла там же. Еще Яна выложила на деревянный круглый стол ломтики желтого сыра с большими дырками, зелень, оливки в мини-салатнике и сливочное масло со свежими булочками.

– Прекрасно! Думаю, что Евгений не возражал бы! У него добрые глаза и похотливый взгляд, а я знаю, как обламывать таких типов, – вслух сказала Яна и приступила к поглощению пищи. Было очень комфортно сидеть на мягкой подушке за круглым столом и смотреть в окошко на буйные заросли цветущих кустов.

– Красота! – Яна вдохнула полной грудью воздух с ароматом цветов и трав. – Вот она – деревенская жизнь!

– Э-э-э… ты так аппетитно ешь, можно и мне? – В кухню заглянул Илья.

– Конечно, садись! Здесь еды на полк солдат хватит!

Илья присоединился к ней. Он был чисто вымыт, распустил кудрявые волосы и облачился в какой-то короткий женский легкомысленный халатик лимонного цвета с зеленым поясом.

– Одежду постирал… не поеду же я в помоях, – пояснил он.

– Присоединяйся, – пригласила Яна, аппетитно чавкая и пытаясь улыбнуться, – не знаю, кого ты напомнил сумасшедшему старику, но мне ты напоминаешь ангелочка, такого херувимчика-гея по кличке Лимончик.

– Хватит смеяться, я не нашел никакой мужской одежды, – смутился Илья, – и так с детского сада страдаю из-за своей внешности. Мол, смазливый как девчонка! А разве я виноват? Я же настоящий мужчина!

– Я верю… верю, ты весьма симпатичный молодой человек. А мужественность определяется не внешностью, – сказала Яна.

– Вот с этим я согласен! Все определяется поступками человека. – И Илья захрустел бутербродом с ветчиной.

– Чайку? – спросила Яна.

– А есть что-нибудь покрепче?

– Ну ты и нахал! – протянула Яна, переставая жевать. – Возьми в холодильнике, я видела полбутылки какого-то спиртного.

– Ого… ром! – Илья достал бутылку и поставил на стол два стакана.

– Тебе сколько лет? – спросила Яна.

– Я уже совершеннолетний и могу пить, – засмеялся Илья, – мне двадцать три года.

– Ладно, наливай тогда… только мне разбавь соком, – попросила Яна.

– А ничего мы здесь устроились! – рассмеялся Илья после первого тоста.

– Я знаю, что нагло сюда ворвалась, – вздохнула Яна. – Оправдывает меня только то, что сам хозяин дома был не против моего визита и уж, наверное, покормил бы меня с дороги… А вот ты что тут расселся? Ты меня просто подвез!

– Не могу же я ехать в таком виде? Пусть одежда немного обсохнет, – ответил Илья, разбавляя ром ананасовым соком. – Я не виноват, что меня окатили помоями.

– Посмотри лед в морозилке! – попросила Яна и чуть не подавилась, потому что увидела, что на нее смотрит дуло двуствольной винтовки.

«А ведь все начиналось так хорошо», – подумала она, пытаясь проглотить кусок, застрявший в горле, так как запить его она уже не могла.

– Не двигаться! Сесть всем за стол и положить на него руки, чтобы я видела! – закричала пожилая дама в ночной рубашке и чепце. Такой Яна видела только в фильмах довоенного периода. Смотрела старуха при этом на Илью.

Почему она обращалась к Илье во множественном числе, оставалось загадкой, возможно, у пожилой женщины были проблемы со зрением. Это была маленькая и сухонькая старушка с кожей, на первый взгляд выглядевшей загорелой, но потом становилось понятно, что она просто очень обильно сдобрена старческими пигментными пятнами. Маленькие жилистые руки с вздувшимися венами крепко сжимали двустволку.

Илья, так и не дошедший до холодильника, замер на месте, а затем подчинился старушке.

– Кто вы? – спросила бабка, подслеповато щурясь.

– Мы здесь случайно… – начала Яна, понимая, что это их не спасет.

– Молчать! Не принимайте меня за старую дуру! Вы тут жрете, сидите на чужой кухне – и это случайно?!

– Мы помогли старому джентльмену, – сказала Яна, тревожно следя за дулом винтовки. Несмотря на плохое зрение старухи, дуло смотрело прямо Яне в грудь, что несколько выбивало ее из колеи.

– Что? Какому джентльмену? Петру, что ли? Где он?

– Вы только не волнуйтесь… Э-э-э… мамаша, вы опустили бы винтовочку, – покосился на Яну Илья, испугавшись, что как только бабка узнает, что Петра увезла «неотложка», так сразу же нажмет на курок.

– А ты, девочка, вообще молчи! Я со старшей разговариваю, – огрызнулась старушка, поворачиваясь к Илье.

Яна не выдержала и рассмеялась, а шофер надулся.

– Это молодой человек, его зовут Илья, а по возрасту здесь старшая – я, – пояснила Яна.

– А мне все равно! – огрызнулась бабка. – Что вы сделали с Петром?

– Может, лучше вызовем милицию? Самосуд – это незаконно, – осторожно сказала Яна, первый раз в жизни предпочтя общение с представителями власти беседе с сумасшедшей вооруженной бабкой.

– Нужны мне тут милиционеры! – презрительно хмыкнула бабка. – Я и сама разберусь! Хозяин Евгений Эдуардович мне доверяет.

– Вот, а мы как раз от Евгения Эдуардовича! – радостно воскликнула Яна. – Это он и предложил нам здесь пожить.

Бабка сплюнула в сторону.

– Никогда не поверю, чтобы Евгений пригласил к себе в гости такую странную парочку, тем более что он сам в отъезде. Врете вы мне все, ох, врете. Знаете что? – вдруг задумалась бабка, поправляя на голове чепец.

– Что? – переспросил Илья.

– А я вас сейчас подстрелю! Проникновение в чужой дом с целью наживы, покушение на мою честь, раз среди вас есть мужчина…

Илья начал громко икать от неожиданности и ужаса.

– Еще неизвестно, что вы сделали с Петром. – И бабка прицелилась.

Илья выдвинулся вперед в своем ярком халатике, загораживая собой Яну.

– Безумная старуха, ты не имеешь права убивать нас! Мы ни на чью честь не покушались и ничего не брали, можешь обыскать нас! Думаешь, что тебе по старости спишут двойное убийство?

– Я могу и пожизненное отсидеть, сколько мне осталось? – улыбнулась шальная бабка, размахивая винтовкой. – А моего благодетеля Евгения Эдуардовича не черните!

– Вы сами у него спросите, и он подтвердит, что пригласил нас к себе в дом, – выглянула из-за спины Ильи Яна.

– Хитрая какая! Я уже волнуюсь, где мой хозяин, он должен был давно приехать, а его нету… Не вы ли его и оприходовали?

– Никого мы не оприходовали, что вы в самом деле?! – Взорвался Илья. – Немедленно выпустите нас отсюда! Можете нас обыскать, мы ничего не украли!

– Ага, а что это ты надел халат невесты Евгения Эдуардовича Виолетты? – хитро прищурилась старуха. – Не смотрите, что я старая, я все примечаю и все знаю!

– Скажите спасибо вашему Петру, это он облил меня помоями ни за что! – выпалил Илья и обернулся к Яне: – Похоже, мои сведения об этой усадьбе устарели, а тебя тоже дезинформировали. Здесь теперь дом престарелых для выживших из ума бабок. Неплохое им государство жилище отвалило? Только непонятно, почему им выдают огнестрельное оружие и где санитары? Один за Владимира Адольфовича меня принял, вторая…

– Что? – взревела бабка. – Что вы сделали с Владимиром Адольфовичем? Побоялись бы судного дня, ироды!

Что Илья был не робкого десятка, Яна уже поняла, но то, что он сделал дальше, никак не укладывалось у нее в сознании.

– Хватит! – закричал Илья. – Не надо мне от вас ничего! И халатик свой заберите! – Он моментально скинул банный халат, представ перед женщинами в первозданном виде.

Яна обалдела, то есть потеряла дар речи, увидев его сзади, а бедная бабка – спереди.

Воспользовавшись их замешательством, Илья кинулся на вооруженную старушку и разоружил ее, заведя ей руки за спину и потом крикнув Яне:

– Чего стоишь столбом? Дай полотенце! Свяжем ей руки и унесем отсюда ноги подобру-поздорову!

Яне пришлось приложить немалые усилия, чтобы выйти из состояния столбняка и кинуться к нему с вафельным полотенцем, расшитым красными петухами.

– Как-то нехорошо связывать старую женщину… – усовестилась она.

– Ага! Лучше пусть эта ненормальная пристрелит нас ни за что! – ответил Илья.

– Теперь вы точно совершили покушение на мою честь и жизнь, – сказала старушка, удовлетворенно улыбаясь. – Связывайте, связывайте меня… это никого не спасет, я запомнила вас во всех подробностях, даже в интимных, – покосилась она на Илью. – Так что смогу описать орган, которым меня домогались, в деталях, как Моника Клинтона.

– Вот ведь стервозная бабка, – сокрушенно покачал головой Илья, снова облачаясь в женский халат.

– Пожалуй, я позвоню Карлу Штольбергу и поблагодарю его за рекомендацию обратиться к его ненормальному дружку, – в сердцах сказала Яна, которой не нравилось то, что они скрутили бабку.

– Ох, связался я с тобой! – сокрушенно протянул Илья.

– Карл? Карл Штольберг? – вдруг насторожилась старуха. – Откуда вы, бандиты, знаете Карлушу?

– Кар… Карлушу?! – икнула Яна, она никогда не слышала, чтобы кто-то так называл князя.

– Карлуша – замечательный человек! Я просто влюблена в него! Ему не надо трясти перед носом испуганной девушки причинным местом, чтобы вызвать к себе симпатию. Этот мужчина – вершина мечтаний любой женщины! Это истинный аристократ, благороднейшей души человек! Красавец, меценат, да что там говорить! Непонятно, откуда вы знаете его фамилию, и как только у вас язык поворачивается произносить ее, – в негодовании трясла чепцом старушка.

– А я его русская невеста! – с вызовом сказала Яна. – Вы ничего обо мне не знаете?

Слезящиеся глаза старухи расширились.

– Как же… как же… когда он посетил нас, рассказывал, влюбленный такой был… он Евгению помог завод поднять, все же было развалено перестройкой-то… Постой! Как тебя звать-то?

– Яна Цветкова.

– Точно! Такого не придумаешь! – Лицо бабульки выражало неподдельный ужас. – Неужели ты и есть невеста Карла? Какой ужас! Бедный Штольберг-младший!

– Почему же он бедный? Он очень даже не бедный, – поправила волосы Яна.

– Почему таким хорошим мужчинам попадаются недостойные женщины? Почему в жизни всегда наблюдается такая несправедливость? – вздохнула старушка, опуская плечи и полностью смиряясь с судьбой.

– Это чем же я – недостойная? – возмутилась Яна, а Илья заулыбался, так как настала его очередь злорадствовать.

– Что за манеры? Что за одежда? – скривилась бабулька. – К тому же ты находишься в обществе голого и очень сомнительного молодого человека, – пояснила она.

– Я этого молодого человека знаю всего полчаса…

– Тем более! Полчаса знаешь, а он уже разделся! Верткая девица! Бедный Карл… А внешне так похожа на его описание, – посмотрела на Яну старушка, – высокая блондинка, стройная… Какая же ты стройная, просто тощая! Измотана любовными игрищами!

«Какая продвинутая старушка, все знает и про игрища, и про Монику с Клинтоном», – подумала Яна.

– Развяжи ее, – сказала она Илье, – она ничего нам не сделает.

– Хотелось бы… но не сделаю, слишком я уважаю Карла, чтобы убить его невесту, тьфу! – тряслась от злости бабка.

– Вы это не очень-то, – пригрозил ей Илья, – между нами ничего не было. Меньше всего я хотел бы, чтобы из-за моей выходки разрушилась чья-то жизнь.

– Раньше надо было думать, когда трусы снимал, – буркнула Яна. – Она еще, чего доброго, сообщит Карлу, что я с голым мужиком время провожу. Что он подумает?

– И сообщу! – ярилась старушка.

– Карл мне доверяет, – не очень уверенно сказала Яна.

– А зря! – показала ей язык бабулька и метнулась к столу: – Что вы тут едите? – Ее реакция была непредсказуемой: – Я тоже хочу! – Она спокойно села за стол и принялась уплетать все, что Яна до этого выставила на стол.

У Яны от такого непосредственного поведения глаза на лоб полезли.

– А вы кто? – спросила у старушки Яна, устраиваясь напротив нее.

– Я? Меня зовут Инесса Филипповна, я живу в этом доме очень давно и помогаю господину Соболеву по хозяйству, – охотно ответила бабка.

– Похоже, что вы выполняете и функции охранника, дополнительно, – усмехнулась Яна.

– Приходится…

– А Петр? – спросил Илья.

– Он тебе не Петр, пацан, а Петр Натанович, – ответила суровая Инесса Филипповна. – Он тоже помогает мне по хозяйству, следит за прислугой, которая приходит по выходным убирать весь дом. А кроме того, он мой жених, – гордо произнесла старушка, стрельнув весьма озорными для ее возраста глазами.

Яна переглянулась с Ильей.

– Инесса Филипповна, тогда у нас для вас не очень хорошие новости. Петра действительно увезли на «Скорой помощи» с сердечным приступом, странно, что вы ничего не слышали.

Старушка оторопело уставилась на Яну, вилка застыла у нее в руке.

– Сердце? – спросила она.

– Да.

– Вот ведь напасть! Уже третий раз за последнее время, – сокрушенно взмахнула руками Инесса Филипповна и, быстро вскочив со стула, засеменила к выходу.

– Вы куда? – растерялась Яна.

– Как куда? Что за глупый вопрос? Конечно, в больницу к своему жениху!

– А мы? – неуверенно спросил Илья.

– А что вы? Оставайтесь в доме, раз уж вы здесь, заодно присмотрите за хозяйством. Надо учиться доверять людям, – неожиданно добавила Инесса Филипповна.

– Кто бы говорил! – не сдержался Илья, протягивая ей двустволку: – Заберите свою «пукалку».

– Оставьте себе, вы же на охране дома.

– А что, часто приходится отбиваться от воров? – удивилась Яна.

– Бывает, идиотов-то полно. Нет, конечно, если Евгений дома, то проблем никаких не бывает. У него по нескольким видам борьбы награды, а вот когда его нет, нам с Петей приходится туго, – вздохнула бабка. – Ну пойду собираться, а то жених не доживет до венца.

Уже в дверях она обернулась и строго посмотрела на Яну, видимо, определив ее за старшую:

– Пока не вернусь, дом не покидать!

– Слушаюсь! – козырнул Илья.

– Инесса Филипповна, – окликнула Яна, – у меня к вам последний вопрос: что нам делать, если мы встретимся с Владимиром Адольфовичем? Все его так боятся…

Бабка как-то странно посмотрела на нее.

– Не дай вам бог встретиться с ним! – Она перекрестилась и исчезла из кухни, напоследок громко хлопнув дверью.

– Все-таки странный домик и его обитатели, – заметил Илья, возвращаясь к столу, пристраивая винтовку между ног и наливая вторую порцию спиртного.

– Меня больше волнует, куда делись мои друзья и Евгений, причем одновременно? Ведь они ехали порознь, а пропали вместе, – сокрушалась Яна, подставляя ему и свой бокал.

– Знаешь, Яна, мне все больше кажется, что я тоже что-то слышал про Владимира Адольфовича…

– Прекрати, это не смешно! – поежилась Яна. – Ты же видел, что все, как только произносят это имя, сразу крестятся? Это неспроста!

– Я серьезно! – округлил голубые глаза Илья.

В это время в окно ворвался внезапный порыв ветра, занавески с легкомысленными воланчиками вспорхнули, и резко распахнулась дверь. Где-то раздалось жуткое завывание, словно в дом ворвалась стая волков, и явственно раздался скрип половиц.

Яна издала жуткий вопль.

– Ты слышал это? Кто-то идет!! Владимир Адольфович!

Илья икнул и нервно дернулся, а если учесть, что он сидел в обнимку с винтовкой, то неудивительно, что следующим звуком в этом старом доме был выстрел. В тот же момент погас свет и мелкие осколки разбитой пулей лампы щедро посыпали стол с едой, плечи и голову Ильи и Яны.

– Во… черт, – выдохнул парень, – чуть одно место себе не отстрелил…

– Только об этом месте и думаешь, – ответила ему Яна, не спуская взгляда с проема двери. В нем появилась Инесса Филипповна уже без чепца, а в джинсовом модном комбинезончике и с волосами, стоящими дыбом. Даже удивительно, насколько быстро старая дама переоделась.

– А винтовочку я заберу, мне так спокойнее будет, – проговорила она, подошла к Илье и буквально силой вырвала ствол из его сведенных судорогой рук. На прощание она испепелила их красноречивым взглядом и удалилась из темной кухни с гордо поднятой головой.

Илья пристыженно посмотрел на Яну.

– Ну не служил я в армии! И не умею обращаться с оружием!

– Это я заметила, зачем тогда его, я имею в виду оружие, брал? – строго спросила Яна.

– Ну я же все-таки мужчина… – почесал он затылок.

– Ты очень часто об этом говоришь, а мужчина-то определяется поступками, а не словами. Иметь причиндалы между ног – это очень и очень мало, – строго сказала Яна, словно воспитательница детского сада, отчитывающая провинившегося ребенка. – Оставил нас без оружия, – вздохнула Яна, болтая бокалом и слушая, как по его дну перекатываются осколки лампочки, словно стеклышки в детском калейдоскопе. – Чем теперь будем отстреливаться от Адольфовича?

– Ну тебя! Связался я с тобой! Прямо как в фильмах ужаса, заорала диким дурным голосом: «Ты слышал это?! Стреляй!»

– «Стреляй!» я не кричала, – заметила Яна.

– А я и не хотел, только у меня от твоего вопля тело судорогой свело, – пожаловался Илья. – Подумаешь, сквозняк! Да в таком огромном доме полно всяких звуков, шорохов и скрипов! Тут живут привидения, домовые и прочая нечисть.

– Спасибо, что просветил! А главный пахан у них этот Адольфович, я так думаю, – буркнула Яна, слыша, как от дома отъехала машина. – Инесса Филипповна покатила… Вот это женщина! В ее-то возрасте, неужели сама за рулем?

– Да что ей будет! Та еще бабка! – шмыгнул носом Илья, взял со стола бокалы и подошел к раковине, вылил остатки спиртного со стеклом, затем сполоснул их и повторил свой коктейль, только руки у него в этот раз заметно тряслись.

– Достать еще еды из холодильника? – спросил он у Яны.

– Спасибо, уже наелась, – ответила она и дотронулась до его руки, – не обижайся… я, если честно, тоже очень испугалась. Мало того, я хочу тебя попросить остаться со мной хотя бы до возвращения Инессы Филипповны. Мне здесь очень неуютно одной…

– Заметано! Спешить мне некуда, да и одежда моя еще не высохла, – согласился Илья.

После этого они убрались на кухне и, взявшись за руки, пошли искать комнаты, где им можно было бы поспать. Яна поняла, что ни за что не останется в этом старом доме в запертой комнате, поэтому, когда увидела огромную залу с уютными диванчиками, деревянной мебелью и современным плазменным телевизором, сразу же вцепилась в Илью мертвой хваткой.

– Все! Хватит шарить по этому жуткому дому, ни к чему хорошему это не приведет! Вот тут и заночуем, ты на одном диване, я на другом!

– Хорошо, – согласился Илья и плюхнулся на топчан. – Кино посмотрим? – Он нащупал под собой пульт.

– Я переживаю за своих друзей, – Яна устремила взгляд в потолок, – поезд давно пришел, я на месте… Где они?

– Не надо заранее так расстраиваться, может, они зашли в какой-то ресторан или Евгений показывает им город…

– Ага! Потеряв меня? Это же ненормально! Скорее они меня могут искать. Но я же знаю его адрес. Разве они не могут догадаться сюда приехать? – сокрушалась Яна.

– Давай так, – предложил Илья, – если завтра они не объявятся, я отвезу тебя в отделение, в смысле милицию, и там напишем заявление о пропаже людей…

– Какой ужас! Даже не говори мне ничего о пропаже, вдруг их уже нет в живых? – спросила Яна и сама же испугалась. – Ой, не хотела бы я… мои сокурсники, да и Евгений, похоже, неплохой человек…

– Кому надо их убивать, да еще всех троих? – удивился Илья. – Не бери в голову! Спи! Утро вечера мудренее.

– Как кому надо? Да мало ли! Вон нас двоих сейчас чуть не пристрелили! – возразила Яна.

– Д-а-а-а… – довольно протянул Илья, – что бы ты ни говорила, а именно мои причиндалы, как ты выражаешься, спасли нам жизнь. Отвлекли бабку, приняли огонь на себя…

Неизвестно, сколько бы еще Илья изгалялся, с трудом сдерживая смех, если бы Яна не запустила в него подушкой.

Глава 10

Яна, погруженная в невеселые мысли, да еще боясь этого странного и негостеприимного дома, думала, что не заснет никогда в жизни, но биологические часы сделали свое дело. Мирное посапывание Ильи, у которого с совестью, видимо, было все в порядке, тиканье старинных часов, треск половиц неизвестно по какому поводу, скрежет веток по стеклу окон, завывание ветра и напряженные нервы не помешали Яне заснуть. Ей ничего не снилось или не успело присниться, потому что она была грубо вырвана из летаргического состояния дикими воплями и даже физическим воздействием в виде хлопанья ее по щекам.

– Яна! Яна! Очнись! Хватит спать!

– А?! Что?! Пожар?! – вскочила она, ничего не понимая.

– Хуже! – выдохнул Илья. – Мы убили человека!

– Что, опять?! – спросонья спросила Яна, словно они только тем и занимались, что убивали людей.

– Мы осквернили его память, и нет нам прощения, – опустил голову Илья.

Он сидел с совершенно потерянным видом, с торчащими во все стороны волосами и все в том же нелепейшем халате. В комнате горел приглушенный свет. Илья устроился у Яны в ногах, руки его слегка подрагивали.

Яна проморгалась и попыталась определить, сколько времени. Часы показывали четыре тридцать, а за окном сквозь неплотно занавешенные шторы светила луна.

«Вот черт! – мысленно выругалась Яна. – Говорила мне мама: не садись с незнакомцами в машину. Парень-то с приветом оказался. А я его еще не отпускаю, боюсь. Кто кого должен бояться, может, он наркоман какой…»

– Что произошло, Илья? – как можно ласковее спросила она его, спуская ноги на прохладный старый паркет.

– Я понял, кто такой Владимир Адольфович, – выдохнул Илья, и Яна пожалела, что у нее под рукой нет ничего тяжелого. Разбудить ее ради этого пресловутого незнакомца, из-за которого они и так уже попали в неприятности, это уж слишком!

– Если это шутка… – протянула она с угрозой в голосе.

– Мне не до шуток, – отмахнулся Илья. Он откинулся на диване, воспользовавшись тем, что Яна убрала ноги, и начал заунывным голосом: – Я вспомнил… Владимир Адольфович Кудрявцев – это известнейший ученый-натуралист, геолог, биолог, химик и бог знает еще кто.

Яна зевнула, пытаясь сконцентрировать взгляд слезящихся глаз на размытом расплывчатом лице Ильи.

– Хорошо, что не маньяк и не патологоанатом, это радует. Ты что, лично с ним знаком?

Илья посмотрел на нее странным взглядом.

– Он умер в 1956 году.

– Понятно, почему никто не хотел встретиться с ним в наши дни, – не меняя тона, ответила Яна, нервно дергая голой ступней.

– Ты мне не веришь? – сообразил Илья.

– Что ты! Верю, конечно! Просто время не очень подходящее для бесед, полпятого утра.

– Извини, что разбудил, я просто в шоке. Нам же читали лекции о нем, о его работах и о его вкладе в науку. Просто это было на первых курсах, и я забыл.

– А где ты учишься? – спросила Яна.

– Я буду геологом… хотя не знаю, насколько хорошим, так как основное время я провожу в институтском театральном кружке.

– Понятно… – Сон стал немного отступать.

– Так вот, вырос Владимир Адольфович в Германии, но происхождение имел русское. Получил прекраснейшее образование, знал много языков, русский, конечно же, в совершенстве.

– Молодец, – похвалила его Яна, так как не знала, что еще сказать, и осеклась под строгим взглядом Ильи.

– Владимир Кудрявцев всегда тяготел душой к России, очень любил русских писателей и считал, что более богатой природными ресурсами страны просто нет на свете, – продолжал свой рассказ Илья.

– Это всем известно, – кивнула Яна, – много в ней лесов, полей и рек. Ну в смысле… ты понимаешь… А уж какая бескрайняя русская душа, так это известно каждому иностранцу! Молчу! Молчу!

– Владимир Адольфович, накопив большой багаж знаний, опыт, приехал в Россию для исследования ее природных ресурсов. Он получил разрешение на исследование наших земель от Петербургского университета. В те времена все научные исследования должны были вестись от какого-либо университета. Петербург был центром нашей научной мысли. Ученый обследовал все горки и минеральные воды, бьющие из них. Он брал пробы воды, грязи, твердых пород, потратив на исследования семь лет. Если учесть, что в те времена в этих краях не было не то что сервиса, а даже дорог, передвигались путники очень медленно в бричках, часто подвергаясь разбойничьим нападениям. Многие месяцы отважный ученый ночевал один в лесу или в горах, а согревал его только костер. Надо быть настоящим фанатиком своего дела, чтобы положить на исследование такой большой период жизни. Владимир Адольфович был настоящим ученым, он мог отключаться от действительности и погружаться в свое любимое дело целиком. До него никто даже и не пытался работать с таким надрывом и самоотдачей, – подчеркнул Илья, – поэтому он и достиг потрясающих результатов в профессиональной деятельности. Он доказал, что грязь из Чендурского озера, больше напоминавшего болото, обладает лечебным действием. Сейчас прямо на берегу озера расположена знаменитая лечебница. Лечат кожу, нервы, сердечно-сосудистую и иммунную системы. Он доказал целебные свойства воды, бьющей ключами из гор. Владимир Адольфович сдал нашу минеральную воду на исследование в Пятигорске в уже известную здравницу. Так вот, анапская вода оказалась ничуть не хуже по своему сбалансированному минеральному составу и оказываемому терапевтическому эффекту.

Теперь Яна поняла, что сон ушел от нее окончательно. Она с ужасом смотрела на Илью и не верила своим ушам. С парнем за несколько часов, что они не разговаривали, явно что-то произошло. Складывалось впечатление, что он сбегал в Ленинскую библиотеку и изрядно покопался в биографии Владимира Адольфовича.

– Ученый еще открыл залежи руд, что привело к разработкам в наших горах ценнейших металлов, – продолжал Илья, не обращая внимания на ее испуганный взгляд.

Яна слушала Илью и не знала, как ей реагировать на его рассказ. Да и звучала эта лекция в его исполнении несколько гротескно, если учесть, что он был во все том же банном дамском халатике.

Яна подавила зевоту и спросила:

– Илья, что произошло? Я спала три года и три месяца? Откуда столь разительные перемены? Когда я засыпала, ничто не свидетельствовало о твоих таких обширных познаниях об ученом-исследователе Кудрявцеве. Ты даже не знал, кто он такой, – отметила Яна. – Откуда вдруг в тебе проснулись энциклопедические знания об этом ученом в столь раннее время?

– Пойдем, – глухо сказал Илья, поднимаясь с дивана.

– Куда? – испугалась Яна, словно ей предложили проследовать на Голгофу.

– Кое-чего покажу, – туманно ответил Илья.

– Я уже видела! – быстро сказала она.

– Я не в этом смысле… – не поворачивая головы, ответил он.

Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Илья прошел в коридор и вышел на улицу.

– Куда ты идешь? Я так хорошо спала, – канючила ему в спину Яна.

Илья молча шел вдоль стены поместья, маня ее рукой, словно привидение. Ночью сад выглядел абсолютно иначе. Некогда яркие розы смотрелись зловеще и мрачно. Листва деревьев была наполнена шумами и шорохами, под ногами все время хрустел гравий и сухие веточки. Надо отметить, что такой огромный дом очень скудно освещался. Возможно, из-за экономии электроэнергии, а возможно, для того, чтобы всякие подозрительные личности не шатались вокруг него из боязни сломать ногу. Только расходящиеся лучами тропинки освещались неяркими ночными фонарями, врытыми в землю. Но сам выбеленный фасад здания горел ярким пятном в темноте, словно пропитавшись лунным светом, или в побелку были добавлены специальные краски.

Яне стало очень неуютно, она старалась не отставать от Ильи и зябко ежилась, по пояс окунаясь в густой утренний туман.

– Скажи хоть, куда мы идем? Может, вернемся в дом? – спрашивала она на ходу.

Илья вдруг резко остановился и, подняв голову, сказал торжественным голосом:

– Вот… читай!

Яна проследила за его взглядом и увидела большую мемориальную доску на углу здания. Она была из белого мрамора с четкими черными буквами, хорошо различимыми в утренних сумерках.

«В этом поместье жил и работал известнейший ученый Владимир Адольфович Кудрявцев с тысяча девятьсот сорок пятого по тысяча девятьсот пятьдесят шестой годы вместе со своим другом, бывшим владельцем поместья Соболевым Эдуардом Витальевичем. По завещанию ученый был кремирован и захоронен на территории усадьбы», – прочла Яна и вопросительно уставилась на Илью.

– Я вышел покурить, замерз и решил прогуляться вокруг дома…

– Я знаю, что ты не куришь! – уличила его Яна.

– Ну хорошо! Я не мог заснуть, страшно было. Подумал, что если заснем оба – нас прирежут во сне. Я решил охранять твой сон, но к утру начал дремать, вот и решил нарезать пару кругов вокруг дома, чтобы взбодриться, – смутился Илья. – Остановился перевести дыхание прямо у этой доски, прочел и сразу же вспомнил, что нам говорили об этом исследователе в институте.

– Это более правдоподобно, – согласилась Яна, перечитывая текст на мемориальной доске, словно он мог сообщить ей что-то новое.

– Хватит мне не доверять! Я сам в шоке!

– Хорошо, пусть этот ученый жил здесь в компании своего друга последние годы и умер черт знает когда. Почему ты говоришь, что мы его осквернили или даже убили? Илья, возьми себя в руки! Когда он умер, мы еще не родились, – зевнула Яна, – так что, спасибо ему за все и пошли в дом, я замерзла.

– Яна, ты не понимаешь, я же пошел искать место его захоронения. – Илья все еще выглядел очень расстроенным.

– Вот только не говори, что ты меня сейчас еще и на кладбище потащишь, – рявкнула Яна. – Я хоть и не робкого десятка, но лучше почту память ученого при дневном свете, договорились?

– Яна!! – истерично завопил Илья. – Дослушай меня!!

– Хорошо-хорошо, только не шуми, – сказала она, решив, что на него плохо влияет полнолуние.

– Я нашел мемориальную стену, где стояла урна с прахом ученого, но она на ремонте. – На шее Ильи дернулся кадык.

– Кто? Урна? – испугалась Яна.

– Стена!!! Да и вокруг все разрыто, не знаю, может, трубы меняют. Там табличка, что прах временно перенесен в дом…

– Ну вот, а ты переживаешь. Все хорошо. Отремонтируют и вернут останки, то есть прах, на место, – подбодрила его Яна. – Мы-то тут при чем? Мы препятствовать переселению праха ученого не будем, так что успокойся и…

– Это вряд ли… Понимаешь, Яна, стоял тут этот прах себе, стоял, никого не трогал… Кого же он тронет? Он же прах…

«Точно, парень двинулся», – подумала Яна.

– Пока не пришли мы. Ты ловким движением, то есть броском камня, разбиваешь урну с прахом, эти осколки я выбросил в мусорный контейнер… Прости господи, мало того, я еще смел все это… ну… прах веничком и бросил все туда же, в мусор, – закончил свое грустное повествование Илья и наконец-то посмотрел Яне в глаза.

Она вспотела и перестала ощущать холод, ей стало жарко, кровь мгновенно прилила к ее лицу.

– Что?! Мать твою!! Что же мы тут стоим как ослы!? Бежим!

– Куда? – удивился Илья.

– Куда ты все это выкинул? Ну, прости господи, профессора? – сглатывая слюну, спросила она.

– В мусорный контейнер, во внутреннем дворике, рядом с кухней, – вяло ответил Илья.

– Бежим туда! – понеслась на длинных ногах Яна, теперь Илья еле поспевал за ней.

– Какой смысл, Яна?! Что мы там будем делать? – вопрошал он.

– Как что? Соображаешь? Мы выкинули прах человека, да еще такого заслуженного! Это же кощунственно! Ну почему я иногда такая внимательная, а иногда мухи на носу не вижу? Стелу, где стояла урна, починят, и что туда поставят?! И кто в этом будет виноват?! Снова Яна Цветкова?! Какой позор! – кричала ему Яна через плечо, тяжело дыша от быстрого бега. Светлые волосы извивались по спине, а сабо шлепали по голым пяткам.

– Интересно, что мы можем изменить? – задал вопрос Илья.

– Может, склеим урну?

– Это нереально, она разлетелась на мелкие кусочки, – решительно ответил Илья.

– Можно хоть как-нибудь ее собрать? – продолжала канючить Яна. – Чтобы потом отдать мастерам и сделать заказ на изготовление копии.

– Это будет подделка, а той урне было столько лет… – пожал плечами Илья.

– Ну и что! Все лучше, чем ничего!

– Необязательно искать осколки, урна много раз была сфотографирована, копию можно изготовить по фотографиям. Меня волнует другой вопрос. Что мы положим в урну? Следуя твоей логике, немножко строительной пыли и песочка из детской песочницы. И пусть люди молятся над якобы прахом великого ученого, это не будет грехом и обманом…

– Прекрати! Мне и так плохо. – Яна остановилась у мусорного контейнера и перевела дух. – Может, хоть чего-то наскребем?

– Издеваешься? Чего я наскребу в мусорнике? Немного пищевых отходов? Чтобы от нее, я имею в виду от урны, еще и пахло нехорошо?

– Ну не может быть такого страшного конца у Владимира Адольфовича! – Яна выпятила нижнюю губу и стала напоминать маленького обиженного ребенка.

И Илья вдруг начал смеяться, сперва тихо, затем все громче и истеричнее. Яну это обидело.

– Знаешь, а я теперь верю, что ты не даешь покоя людям. Но никак не предполагал, что спокойно жить, то есть покоиться, ты не даешь и мертвым.

– Прекрати! Это был несчастный случай!

– Ага! Такой огромный дом, именно та комната, тот этаж, урна и – бац! Прямое попадание камнем! Молодец! Привет исследователю из Германии русского происхождения! Лучше бы он покоился в «неметчине», хотя, с твоими талантами, ты бы его и там достала. Верно, Цветкова? – Хохот Ильи стал просто гомерическим.

Когда Яна начала беспокоиться за его здоровье, Илья резко перестал смеяться и выдохнул:

– Ладно, я залезу в бак, посмотрю, нет ли какой кучки пепла, похожей на профессора, тьфу!

– Я тебе помогу! – вызвалась Яна, ощущая за собой вину, и тоже полезла в контейнер.

Она знала, что солнце на юге восходит быстро, но не думала, что настолько быстро. Однако это было не солнце: в глаза им с Ильей светили мощные электрические фонарики.

– Инесса Филипповна, тут какие-то бомжи или воришки роются у вас в помойке, – прокомментировал ситуацию приятный мужской голос.

Илья и Яна возвышались столбами в мусорном баке с видом застигнутых врасплох убийц. Видеть они ничего не могли, ослепленные ярким светом, они только слышали голоса.

– Уберите свет, – раздался знакомый женский голос, – я их знаю…

– Точно знаете? – не унимался мужской баритон.

– Да, я сама оставила их в доме. Это мои гости. Ребята, зачем вы роетесь в мусорном баке? В холодильнике же много еды, – сказала Инесса Филипповна спокойным голосом, и ослепляющий свет погас.

Яна проморгалась, но, кроме цветных кругов, перед глазами ничего не видела.

– Мы это… тут… мы…

– Сережку Яна случайно потеряла, вот мы и роемся в мусоре, – пришел ей на помощь Илья.

– Дорогую? – поинтересовалась Инесса Филипповна.

– Да так, ерунда, – махнула рукой Яна и попыталась не без помощи Ильи вылезти из контейнера. Он последовал за ней, судорожно отряхиваясь от гипотетического праха профессора.

Зрение постепенно к ним возвращалось. Яна разглядела Инессу Филипповну в джинсовом комбинезончике, мужчину в темном костюме, со строгим загорелым лицом, молодого парня в милицейской форме и симпатичную девушку.

Взгляд Яны сразу же задержался на этой девушке, мгновенно оценив все внешние данные. Среднего роста, средней комплекции, не блондинка, не брюнетка, одежда в коричневато-бежевом и сером тонах, и в целом она была вся такая средняя, но моложе Яны лет на десять.

– Здравствуйте, – испуганно поздоровалась девушка, поняв, что ее рассматривают.

– Привет, – ответила Яна.

– Друзья мои, – трагическим голосом произнесла Инесса Филипповна, – случилось непоправимое…

– Это точно, – прошептал на ухо Яне Илья, и она снова покрылась липким потом.

– В больнице от сердечного приступа умер мой жених Петр Натанович!

– О боже! – прошептала Яна, придвигаясь к Илье.

– И вот я в печали в сопровождении нашего участкового Тулина Ивана Дионисовича, да-да, такое вот странное отчество, хотя для наших винных краев… – махнула головой Инесса Филипповна. – Знакомьтесь!

– Яна Цветкова, – икнула Яна, – а это – Илья.

– Дятлов, – добавил тот, вытягиваясь в струнку, – Илья Дятлов.

– Это заметно, – хихикнула девушка усредненной внешности.

– Да… да… наш местный Шерлок Холмс любезно согласился подвезти меня вместе со своим помощником, – продолжала Инесса Филипповна.

– А эта девушка кто? – спросила Яна, видимо, еще не совсем протрезвев и явно позволяя себе лишнее.

– А эта девушка – невеста моего хозяина Евгения Эдуардовича Соболева, – приторно-сладким голосом ответила Инесса Филипповна, словно дразня Яну.

«Почему-то я не удивлена, – спокойно подумала та, – стоит только мужчине мне понравиться, как я сразу же знакомлюсь с его невестой или любимой. И я всегда при этом выгляжу не лучшим образом: или измазана пометом, или навозом, или одета в старые ободранные вещи с чужого плеча, или, как сейчас, вся в помоях, только что вылезшая из мусорника».

– Очень приятно, – сказала Яна молодой девушке, изобразив улыбку на чумазой физиономии.

– Меня зовут Вита, – ответила девушка, рассматривая грязные коленки Яны.

– Вита? – переспросила Яна.

– Виолетта, – пояснила девушка.

– Очень приятно, – повторно буркнула Яна, только сейчас заметив, что следователь со своим помощником просто сотрясаются от еле сдерживаемого хохота, глядя на Илью, облаченного в уже не первой свежести лимонный халатик.

– Может, пройдем в дом? – вдруг предложила Яна на правах радушной хозяйки, которые ей никто, собственно, не давал.

– Нет, мы, пожалуй, поедем, – ответил Иван Дионисович, – если Инесса Филипповна утверждает, что все в порядке…

– В каком же порядке? – возмутилась Яна, подбочениваясь и мужественно терпя боль от наступившего на ее ногу Ильи, который всячески сигнализировал ей, чтобы она не проговорилась. – Пропали люди! – оттолкнула она его, – и я хочу сделать заявление!

– Какие люди? – округлила глазки Вита.

– Мои друзья и твой жених, – милостиво ответила Яна.

– А мой жених отошел в мир иной, – глубокомысленно заметила Инесса Филипповна. – Он давно уже готовился к встрече со своим кумиром – Владимиром Адольфовичем, и вот…

Илья закашлялся, нервно вытирая руки о халатик.

– Все-таки пройдемте в дом! – перекрыла всех Яна.

– А это правда, что Женя лично пригласил вас пожить у него? – спросила Вита у Яны.

– Правда! – гордо ответила та, решив не расстраивать Виту известием, что ее молодой человек заочно согласился познакомиться с другой девушкой и грязно приставал к ней. Очень любвеобильный жених был у Виты.

– А мы с ним живем в гражданском браке уже год! – выпалила Виолетта.

– Поздравляю, – ответила Яна, про себя отметив, что женщины часто называют гражданским браком ситуацию, про которую мужчины говорят: «Я абсолютно свободен и никому ничем не обязан, а если со мной живет женщина, так это же нормально. Я здоровый мужик и должен с кем-то спать».

Глава 11

– Почему такая несправедливость? – спросила Яна у понуро опустившего голову Ильи.

– Что ты называешь несправедливостью? – вопросом на вопрос ответил он. – В моем понимании это когда человека, который просто подвез рецидивистку, обвиняют черт знает в чем и не разрешают ему никуда выезжать!

– Я не рецидивистка! Я – жертва обстоятельств! – огрызнулась Яна.

Она ходила по комнате из угла в угол, отчаянно жестикулируя. Был полдень следующего дня. Яна смогла попасть только в местную лавочку, где напугала продавщицу заявлением, что она из Москвы и у нее нет с собой вещей, но есть деньги, и ей необходимо пополнить свой гардероб.

Продавщица беспомощно осмотрела ряды своего товара, где рядом с одеждой соседствовали продукты. Яна приобрела пару халатиков веселой расцветки, пару косынок им в тон, юбку необъятного размера, собранную на талии в складки, резиновые сапоги, которые, со слов продавщицы, должен иметь каждый местный житель во избежание укусов змей, «которых в этом году развелось превеликое множество». Еще Яна разжилась белой блузкой. Зачем-то она накупила бюстгальтеров явно не своего минусового размера. Довершением всего этого великолепия стала огромная шляпа с широкими полями и букетом пыльных искусственных цветов сбоку.

– А я все думала, кто же купит это чудо, тьфу, то есть шляпу, – сказала продавщица. – Из наших-то, местных, некому… Конечно, она дождалась своего покупателя, такую стильную девушку.

– Да? – не очень уверенно ответила Яна и на закуску решила прикупить спортивный костюм для Ильи, чтобы он чувствовал себя более вольготно, чем в женском халатике.

И вот сейчас Илья в этом спортивном костюме сидел в кресле и явно нервничал. Яна с сожалением заметила, что коленки на брюках у Ильи уже сильно вытянулись, рукава ему были явно коротки, и полосок по бокам брюк было всего две, хотя эмблема сообщала, что это «Адидас». В общем, Илья в спортивном костюме выглядел не менее странно, чем в женском халате.

Уже утром местный следователь с поэтичным отчеством Дионисович принял заявление от Цветковой и Инессы Филипповны о пропаже господина Соболева и друзей Яны Арины и Сергея. Яна дала показания о том, что они ехали в одном поезде и Соболев прекрасно знал, что едут они к нему, и непонятно, где он мог так задержаться, да еще с ее знакомыми. Инесса Филипповна очень переживала за своего хозяина и не могла даже предположить, куда он мог подеваться. На вполне уместный вопрос следователя о том, не угрожал ли кто Соболеву, она энергично затрясла головой.

– Что вы! Что вы! Конечно же, нет! Это – душа-человек! Он и мухи не обидит, наоборот, только добро всем делал. Он же здесь такое дело развернул! Наши люди наконец-то получили работу, стали денежки зарабатывать, да все молились на него! Кто же хочет, чтобы ему плохо было? Никто! – уверенно заявила седовласая домоправительница.

– А я как раз другого мнения! – ляпнула Яна.

– Что вы имеете в виду? – насторожился следователь.

– Когда один бизнесмен богатеет и у него прекрасно идут дела, кому-то это может не понравиться. Достаточно всего одного завистливого человека, – развила свою мысль Яна.

– Я понял, что вы имеете в виду какого-то конкурента Соболева?

– Можно и так сказать. Вино Соболева прекрасного качества, его хорошо берут, значит, другое вино, худшего качества, покупают с меньшей охотой, производитель его терпит колоссальные убытки, а это прекрасный мотив для… ой! Не хочу думать, что их убили! – побледнела Яна. – К тому же Евгений, как я поняла, не пользовался услугами телохранителя.

– Очень ладно рассказываете, – усмехнулся следователь, – мы проверим ваши фантазии, Цветкова. Только это не объясняет того, почему вместе с Соболевым пропало еще двое людей, не имеющих никакого отношения к его бизнесу.

Яне сразу не понравился тон следователя, которым он разговаривал с ней. Мол, какая-то непонятная московская выскочка. Что ты лезешь не в свое дело? Поэтому основной версии, к которой пришло следствие, она не очень удивилась. Со слов обладающего буйной фантазией господина Тулина дело было так.

Аферистка Яна вместе со своими сообщниками выслеживает богатую жертву. Цветкова, пользуясь своими внешними данными и богатыми актерскими способностями, соблазняет господина Соболева, возможно, чем-то усыпляет его или просто напаивает водкой. Вместе со своей бандой она ссаживает господина Соболева с поезда и прячет его в укромном месте, а может быть, и того хуже… Для чего? Для того, чтобы обчистить его поместье или потребовать выкуп.

Версия следователя Тулина была великолепна. Яна даже рот открыла от изумления, хотя из всей его речи ей понравились только две вещи.

Первое: она числилась руководителем шайки, значит, ее темперамент и организаторские способности были заметны даже местным представителям власти. Второе: несмотря на ситцевый халат в ромашку и резиновые сапоги, которые она надела сразу же на случай, если змеи заползут в дом, следователь решил, что она может соблазнить молодого, красивого, избалованного женским вниманием миллионера. Осознание этого факта было чертовски приятно.

В эйфории она даже не сразу поняла, как оказалась вместе с Ильей под подпиской о невыезде заложницей в этом большом доме. И вот теперь они с Ильей сидели в большой гостиной и обсуждали последние события.

– Я-то тут при чем?! – сокрушался он.

– А ты мой сообщник, – улыбнулась Яна.

– Я просто тебя подвез, ты у нас чистенькая, ты меня предупреждала. А я-то, самоуверенный идиот! Эх, Яна, зачем ты села в мою «Оку»?

– Извини, Илья, ты мне приглянулся. Вел себя скромно, вот я и решила, пусть студент подработает!

– С твоей жалостью мы скоро за решеткой окажемся. Обвиняют черт знает в чем! В убийстве! Ужас! Где этот чертов Соболев?! – кипятился Илья.

– Да, Дятлов, я бы тоже хотела это знать, – задумалась Яна. – А большего позора, чем тот, когда менты обыскивали дом вместе с Инессой Филипповной, чтобы обнаружить, что мы украли, я в своей жизни не испытывала.

– И ведь обнаружили, – вздохнул Илья, – нашу урну… Помнишь, как голосила домоправительница, куда делся прах?! Ужас! У меня до сих пор мороз по коже, – сказал Илья, вспоминая неприятную ситуацию.

– А когда мы все им рассказали, то сделали себе же хуже. Теперь нас обвиняют еще и в вандализме, – сказала Яна, – а ведь все так невинно начиналось…

– И не говори, никто не хочет отвечать за мое оскорбление: искупали в помоях – и будто так и надо! – махнул рукой Илья. – Совсем озверели! Хорошо что хоть в краже не смогли нас обвинить, ничего не нашли, да и черепки от урны – это не доказательство воровства, – сказал Илья.

Яна наконец-то закончила свои метания по комнате и села в кресло напротив Ильи, закинув один резиновый сапог на другой.

– Если бы они нашли хоть одно реальное доказательство нашей вины, мы бы уже были в тюрьме, неужели не ясно? Вон он как вцепился в нас, словно клещ… Оно и понятно: лучше всю вину свалить на уже имеющихся подозрительных людей, чем искать неизвестно кого. Да этот Тулин теперь будет из кожи вон лезть, чтобы доказать, что мы виновны в исчезновении Евгения. Мол, он отличился и задержал преступников по горячим следам. Ведь дело об исчезновении такого крупного бизнесмена, скорее всего, будут контролировать свыше. А наш Иван, извините, Дионисович, мечтает о продвижении по службе, это невооруженным взглядом видно, – заключила Яна.

Вывод Яны Илью не обрадовал.

– Да, попали. Ничего не скажешь.

– И не говори. Подтвердить наши слова и нашу непричастность могли Петр Натанович, который видел, что урну мы разбили не намеренно, и Евгений, которого мы не похищали и не убивали.

– Один точно умер, второй под вопросом, – мрачно произнес Илья.

– Типун тебе знаешь куда, – буркнула Яна, задумываясь, – хотя… это мысль…

– Что? Не пугай меня.

– Мы сами должны найти Евгения, моих друзей или их похитителей, – сказала Яна.

– Ты с ума сошла? Как мы это сделаем? – даже испугался Илья.

– Не знаю, еще думаю. Другого пути все равно нет. Иначе Тулин найдет зацепку, повесит все на нас и, что называется, сушите сушки, господа! Выход-то у нас какой, Илья? Нет его! Сами себе не поможем, и привет! Лет пятнадцать мы будем изолированы от общества.

– Хорошо-хорошо, я согласен. Только что мы можем? – спросил Илья, нервно щелкая суставами, что Яну просто сводило с ума.

– Прекрати ломать себе кости! Ужасная привычка! Надо походить по местным жителям, расспросить, не видел ли кто чего, не слышал ли? Небольшая надежда, но она есть. Как я уже говорила, другого выхода все равно нет. Мы будем выполнять работу милиции, так как я просто уверена, что Иван Дионисович такими глупостями заниматься не будет. А самое главное, знаешь что? – остановилась перед большим зеркалом Яна.

– Что?

– Надо выглядеть как местные жители, чтобы вызвать у них на подсознательном уровне симпатию и расположение. Понимаешь? Учись! Это психология! Ты-то местный, тебе проще… нищета и темнота.

От такой нелестной его оценки у Ильи даже челюсть отвалилась.

– Ты что? Хорошего же ты мнения о сельских жителях! То-то не любят вас, москвичей! Да я, между прочим, десять лет в колледже в Англии учился. В институте в Краснодаре на красный диплом иду, три языка знаю. Сам не могу к России привыкнуть после Англии, но так уж сложились жизненные обстоятельства. Хотя в Москве мои родители тоже квартиру имеют. Я, между прочим, в Англии лет в семнадцать получил премию, как самый стильный студент, а еще были оценены мои актерские способности. Я в пятнадцать лет сам заработал свой миллион, и сейчас я состоятельный человек.

– И ездишь на «Оке»?

– Не суди о людях по первому впечатлению. Ты думаешь, это моя машина? Она принадлежит моему дядьке по материнской линии, к которому я приехал отдыхать. Сам я езжу на «Мерседесе», «Феррари». Я вообще машины люблю.

– Верю, – ответила Яна, – теперь верю. Судя по перечисленным маркам машин… Да и волосы у тебя…

– Что с ними не так? – испугался Илья.

– Вроде художественный беспорядок, а если приглядеться, очень стильная и дорогая стрижка.

– Двести евро, – подтвердил Илья, – и все удовольствие.

– Ты гей? – вдруг спросила Яна, а Илья даже покраснел.

– Нет. Честное слово, нет. Ориентация у меня совершенно нормальная, правда, есть незначительные предпочтения, – он опустил глаза и замялся, словно решая, признаваться Яне или нет. Но она умела надавить.

– Говори все, Илья! Как на духу!

– Тоже мне – духовная наставница, – усмехнулся он, поднимая на нее свои красивые голубые глаза. – Я имел много женщин, но понял, что в человеческом и сексуальном плане меня интересуют дамы старше меня лет на десять-пятнадцать. И я не считаю это отклонением от нормы. И не смотри на меня так! К тебе я не буду приставать даже под страхом смертной казни! Я несколько трусоват, знаешь ли…

– Охотно верю, но сейчас ты поступил очень некрасиво, – сказала Яна. – Ты прямо заявил, что я много тебя старше.

– Да я не это имел в виду…

– Молчать! Я смертельно обижена! Ты что, не знаешь больное место женщин за тридцать? Еще любишь, идиот, проводить с ними время! Женщина в этом возрасте впервые сталкивается с первыми признаками увядания и находится в легком шоке, не зная, как продлить молодость и где купить лекарство от старения. Именно эта категория дам, еще не смирившихся, а активно ведущих заведомо провальную битву за молодость, делает богатыми тысячи производителей «чудо-косметики» от морщин, целлюлита и прочего кошмара. А тут появляется такой вот юнец, и вместо того, чтобы вселить в нее уверенность, что принял ее за свою ровесницу-девчонку, нагло заявляет, что любит женщин много старше себя. Дурак!

– Я согласен, что делаю все не так, – сказал Илья, – спасибо за совет, и, если честно, тебе я больше двадцати пяти не дал бы.

– То есть я даже слишком молода для тебя? – кокетничая, спросила Яна.

– Точно, – улыбнулся Илья.

– Ладно. Прощен, противный! – вздохнула Яна, которая сама-то, если честно, не особо парилась по поводу своей внешности, так как мужское внимание к ней не ослабевало, да ей и некогда было задумываться о своем возрасте. Жизнь кипела в ней, как и в молодости.

Илья встал и прошелся по комнате в своих растянутых спортивных штанах.

– По-твоему, похож я на местного жителя?

– Вылитый! – заверила его Яна. – А твоя трогательная улыбка и невинный взгляд должны подкупить любого. А я? Я – похожа? – закрутилась Яна в цветастом халатике. Она заплела на всякий случай косу и накинула на плечи косынку.

– Да уж, – почесал затылок Илья, – а вот с резиновыми сапогами явно перебор…

– Что ты! Это мера предосторожности! Сказали, что все местные жители ходят так, – возразила Яна.

– Ну если сказали… – не очень уверенно протянул Илья, оборачиваясь на шум в дверях.

С видом оскорбленной невинности в гостиную вплыла Инесса Филипповна.

– Идемте ужинать, раз уж свалились на мою голову…

– Не очень-то вы любезны, – сказала Яна, – даже перед милицией нас не защитили.

– А почему я должна вас защищать? – удивилась Инесса Филипповна. – Я вас, если честно, не знаю. Один раз уже поверила, оставила в доме. А вы вон что учудили – разнесли нашу местную реликвию!

– Да ничего мы не разносили! Вернее, мы разбили урну случайно, сразу же при встрече с вашим женихом.

– Вот этим вы его и доконали! Эта урна была местной реликвией, и как теперь поместье без нее? – задумчиво спросила Инесса Филипповна.

– Ну уж, думаю, поместье ценно не только этим, – возразила Яна. – Мы виноваты только перед Владимиром Адольфовичем, пусть земля ему будет пухом.

– И еще перед многими людьми, которые чтили его память! – выкрикнула Инесса Филипповна и взяла на тон ниже: – Ладно, все равно вы гости, а теперь еще и вынужденные гости. Моя обязанность – вас кормить.

Домоправительница сняла с плиты две сковородки и разложила еду по тарелкам. На ужин предлагалась жареная картошка и тушеное мясо с подливой и мелко нарезанной свежей кинзой.

– Спасибо, – ответила Яна, берясь за вилку с ножом, – а вы к нам не присоединитесь?

– Я не хочу есть, вернее, сыта по горло последними событиями, – ответила Инесса Филипповна, – и не надо меня утешать и говорить, что я еще найду себе мужа. Мне семьдесят лет, это был последний шанс… И не надо спрашивать меня о том, для чего мне в моем возрасте жених. Я не чувствую себя старухой и хочу, чтобы рядом был мужчина, который тоже бы это ощущал, – сказала Инесса Филипповна.

– Выражаю свои соболезнования, – вставила Яна и тут же получила достойный отпор.

– Ах, значит, ты считаешь, что я так стара и мне уже ничего не светит?! – проявила чудеса женской интуиции Инесса Филипповна.

Яна поняла, что спорить или доказывать старой даме что-либо абсолютно бессмысленно, да и ни к чему.

– Неужели вы тоже думаете, что мы причастны к исчезновению вашего хозяина? – поинтересовался Илья, с аппетитом поглощая вкусную еду.

Яна покосилась на него, подумав: «Не знаю, где он там, в Англии, учился, но манеры у него отвратительные».

– Если честно, я так не думаю, но кого волнует мое мнение? Я переживаю за судьбу Евгения Эдуардовича, и мне не очень приятно, что вы будете здесь жить без него да еще неизвестно, сколько времени, – честно сказала Инесса Филипповна.

– Ну это не наша инициатива! – возмутилась Яна. – Нам, может, тоже ваше общество не очень приятно. Я молюсь, чтобы вернулся Евгений с моими товарищами и все прояснилось. Эх, поняла я одну вещь! Ничего нельзя делать по пьяной лавочке, даже ехать куда-либо с благой целью.

Инесса Филипповна громыхнула чашками по столу и, поджав ярко-накрашенные губы, сказала:

– А не сходить ли вам развеяться?

– Мы же дали подписку.

– Я вас не в аэропорт посылаю, а совсем рядом. Надо обогнуть гору, пройти с километр, и попадаете прямо-таки в сказку, – хитро улыбнулась домоправительница.

– Как это? – заинтересовался Илья, вытирая пот со лба. Он задыхался в спортивном костюме, который оказался стопроцентной синтетикой, несмотря на обещание наличия хлопка на этикетке. Илья чувствовал себя заключенным в скафандр или обмотанным полиэтиленовым пакетом.

– А… это все наши народные умельцы, рисковые ребята. Как они у молодежи называются? Те, кому все время нужен выброс адреналина?

– Экстремалы, – подсказал Илья.

– Вот-вот, раньше они причиняли некоторое неудобство местным жителям, ну дебоширили, выпивали, шатались по улицам. Мелочь, конечно, но условные сроки у некоторых из них все же были. Такая шпана есть в каждом городе и поселке, – продолжала Инесса Филипповна. – Пока не появился в наших краях один интересный человек. Двадцать лет он был известнейшим каскадером. Акумов Руслан Олегович. Не слышали? Хотя имен каскадеров в мелких титрах никто не читает, но он и у вас в Москве зажигал. Про него здесь ходят легенды. Говорят, что все кости у него переломаны, но он не обращает внимания, ведь это издержки его профессии. Хотите сладкого? – вдруг резко поменяла тему Инесса Филипповна, чем даже Яну поставила в тупик.

Она не успевала следить за мыслями этой пожилой энергичной женщины.

– Что? А… сладкого? Можно.

Инесса Филипповна направилась к холодильнику и достала целый поддончик с ванильным мороженым, щедро политым вареньем. Но действия не отвлекали даму от основной мысли повествования.

– Так вот… Возраст Руслана Олеговича приблизился к сорока пяти, ему стало невмоготу исполнять эти головокружительные трюки, да и здоровье у него с возрастом не прибавлялось. А тут еще произошла нелепейшая случайность на съемках исторического блокбастера. Руслан Олегович упал с лошади и повредил позвоночник. Конечно, это непростительная ошибка для такого профессионала, но говорят, что Руслан не виноват в своей трагедии. Понесла его лошадь и понесла на съемочную группу, и ценой своего увечья Руслан спас других людей. После этой травмы он не смог вообще работать и ему потребовался длительный период восстановления. А где раньше люди поправляли здоровье? Правильно! На юге. А у нас еще и целебная грязь есть, и минеральная вода, и еще, что немаловажно, нет толпы отдыхающих. Вот Руслан Олегович и поселился здесь сначала для того, чтобы вылечиться и встать на ноги, он еще надеялся вернуться к делу всей его жизни. Но, встав на костыли, а потом сменив их на палочку, он остался здесь насовсем. Такого человека не привлек бы просто горный воздух, покой здешних мест и аппликации грязи. Ему нужно было дело, нужно было чем-то увлечься, во что-то влюбиться. Руслан Олегович собрал ребят с улицы и организовал с ними что-то вроде клуба по интересам. Своей семьи у него нет, вот он и отдал душу этим ребятам.

– Секция? Курсы каскадеров? – предположила Яна, с интересом слушая Инессу и следя за ее ловкими руками, которые раскладывали специальной ложкой мороженое шариками в красивые креманки в виде вафельных ярко-оранжевых рожков.

Затем Инесса стала посыпать мороженое дробленым орехом, натертым шоколадом и поливать его ликером «Куантро». Желудок Яны свело судорогой от желания попробовать эту вкуснятину, хотя она понимала, что хозяйка явно перебарщивает с ингредиентами.

– Нет, это не была спортивная секция в обычном понимании этого слова. Руслан Олегович проявил жилку бизнесмена. Он заинтересовал ребят каскадерскими трюками, восточными единоборствами, это несомненно, но еще увлек их историей.

– Историей? – удивился Илья, тоже внимательно слушающий Инессу, а также следящий за ее манипуляциями с мороженым с некоторым ужасом в глазах.

– Мужчины часто любят историю и фантастику, – сказала домоправительница и грохнула перед ними на стол десерт, – приятного аппетита, это мое фирменное изобретение. Девиз такой: добавок как можно больше, а вот мороженое должно быть без красителей и ароматизаторов, то есть классическое – сливочное или пломбир.

– Спасибо! – Яна с Ильей синхронно накинулись на десерт.

– Так вот, – села напротив них Инесса Филипповна. – Руслан Олегович решил воссоздать максимально приближенные к действительности рыцарские турниры. Это очень интересное действо. Конечно, в постановках Руслана есть большой элемент шоу, но они несут людям и историческую информацию. Эти парни тоже заразились идеей Руслана и полностью поддержали его. Он вложил в это увлечение все деньги, что накопил потом и кровью в течение своей профессиональной деятельности. Здесь, среди гор, выкупил уединенное место, отстроил там огромную арену с трибунами для зрителей, закупил коней, доспехи, обучил парней по умным книжкам всем премудростям рыцарского боя и устроил шоу. Сначала местные жители отнеслись к этой затее с большим скепсисом. Но потом оценили, ребята увлеклись, перестали шататься по улицам, хулиганить. А затем на это зрелище потянулись и туристы, пошел доход. Сразу же открылись киоски с сувенирами, кафе, магазины, появилась возможность заработать большому количеству людей. Раньше-то мы здесь туристов и не видели, море ведь далеко. А сейчас они хлынули, так что Руслан Олегович принес пользу нашему небольшому поселку, и его все уважают. Вот и вам предлагаю пойти посмотреть. Очень интересное зрелище, не пожалеете.

– Вы нас прикроете? – воодушевилась Яна. – Я с удовольствием пойду!

– Я с тобой, – отозвался Илья. – Когда у них начало?

– Если сейчас выйдете, то успеете, – сказала Инесса Филипповна, – они начинают, как только стемнеет, чтобы зрелищнее было.

Яна с сожалением посмотрела на недоеденный десерт.

– Идите, зря я вас вообще накормила. Там в конце представления устраивают настоящий средневековый пир и очень вкусно кормят. Главное, что порции просто гигантские, и все из соседнего совхоза – и мясо, и овощи. Так что наслаждайтесь представлением и нагуливайте аппетит.

Глава 12

Яна в три шага преодолела длинную лестницу, исчезла в своей комнате и спустилась с холщовой сумкой с изображением Микки-Мауса, которую тоже приобрела в местном «суперсельпо». Это была самая модная вещь в ее сегодняшнем гардеробе.

Она вышла вместе с Ильей и дружно двинулась в указанном направлении. Яна чувствовала прилив сил и не умолкала ни на минуту.

– Плохо все-таки быть под подозрением.

– Правда? Ты только сейчас это заметила? А я думал, что ты получаешь кайф от этой ситуации, – сказал Илья, – и даже сейчас радуешься, что вышла из дома без разрешения.

– Конечно, нет! Как это может нравиться? Как-то неуютно, приходится все время оглядываться, накладывать грим и менять парики… Шутка!

– Да что ты? – продолжал подкалывать ее Илья.

– Самое главное, что я сегодня могу позвонить своей лучшей подруге-адвокату и бывшему мужу, тоже адвокату…

– Ты что, их специально подбирала? – удивился Илья. – По профессии, чтобы тебя отмазывали от тюрьмы?

– Нет, это случайно получилось, но бог все видит. Я могла бы напрячь и своего друга Карла Штольберга с его штатом юристов… – продолжала Яна.

– Жуткая картина. Я имею в виду штат юристов, – сказал Илья, смеясь.

– Не перебивай меня. – Яна начала подниматься по широкой каменистой тропе, которая крутым серпантином поднималась по склону горы и уходила за перевал. – Я хочу сказать, что могла бы сейчас обратиться к ним за помощью, но ни за что этого не сделаю.

– Почему? Было бы очень кстати. Когда же еще нужна помощь, если не тогда, когда она нужна? – выдал каламбур Илья.

– Ага, объяснить своему жениху-князю, который, может, где-то подсознательно и сам сомневается, что я ему пара, что я по пьянке уехала черт знает куда, неизвестно с кем, уничтожила прах известного ученого, а теперь меня обвиняют в похищении и убийстве тех, с кем я, собственно, пила и ехала. Бред? Конечно, бред! Не каждый подогретый водкой русский человек поверит в такие рассказы, что уж говорить о рафинированном чехе?

– Он сам тебя послал к потомку дворянского рода, насколько я понял, – сказал Илья, подавая руку Яне и помогая ей взобраться на пригорок.

– Он не меня послал, а мою подругу. Вряд ли Карл обрадуется, узнав, что его друг пропал и его исчезновение, а то и убийство вешают на меня. К тому же мы выкинули в мусор урну с прахом – местную реликвию, что тоже не соответствует поведению княгини.

– Не казни себя сильно, с кем не бывает, – успокоил ее Илья.

– Эх, твоими бы устами…

Они вышли на самую высокую точку своего маршрута и посмотрели вокруг.

– Днем отсюда, наверное, открывается красивый вид, – предположила Яна.

– Днем возможно, – неопределенно ответил Илья, так как перед их глазами простирался только белый густой туман. В него даже спускаться было страшно, но обратной дороги уже не было, так как и за их спинами тоже сгущался туман.

– Какая все-таки на юге переменчивая погода, – отметила Яна.

– Что есть, то есть, – согласился Илья.

– Я на расстоянии метра ничего не вижу, как же мы будем смотреть представление? – расстроилась Яна.

– Только здесь можно наблюдать такое явление, – ответил Илья, – когда туман не стелется по земле, а наоборот, поднимается по горе вверх, чем напоминает шляпку огромного гриба вокруг ножки. Мы спустимся, и все будет хорошо, вот увидишь. Главное сейчас – не сорваться в пропасть.

– Да-да, это – самое главное! – согласилась с ним Яна и вцепилась ему в руку мертвой хваткой, намекая на то, что если и сорвемся, то вместе.

Шаг за шагом, метр за метром они преодолели зону «нулевой видимости», спустились с горы, словно с Олимпа, и вышли на дорогу, уводящую в лес. Только один деревянный указатель лаконично сообщал: «Рыцарский турнир».

Яна наконец-то выдохнула и расслабилась, ощутив, что у нее дрожат ноги. Все-таки нелегко передвигаться горными дорогами, и приятно было убедиться, что они хотя бы не заблудились. Илья же чувствовал себя совершенно спокойно. Яна невольно прониклась к нему уважением, хоть парень и намекал все время, что он не робкого десятка, но в реальности проявлял совсем другие качества. И еще неизвестно, как бы она себя вела, попади в такую ситуацию. Ведь Илье было намного обиднее, чем ей. Она-то влезла в это дело по своей дури, а он всего лишь подвез ее на машине до места, где был вынужден остаться, потому что на него вылили ведро помоев. Ничего более нелепого и дурацкого и придумать нельзя. А сейчас Илью за компанию с Яной обвиняли во всех смертных грехах. Она покосилась на его профиль и подумала:

«Да, держится он молодцом! А по попаданию в дурацкие ситуации Илья может соперничать со мной».

Они шли по весьма странной дороге, выложенной большими булыжниками, как это делали в старину. Словно организаторы рыцарского турнира уже при подходе к своей арене хотели создать должное настроение у зрителей, чтобы те прочувствовали дух той эпохи, того времени. Но Яна с Ильей почувствовали только, что по таким булыжникам очень неудобно идти. По левую сторону от них простирался глухой лес, в темноте выглядевший просто черной стеной, а с правой стороны тянулась заболоченная канава с белым, густым туманом, легшим на нее словно сброшенный с женского плеча шифоновый шарф. А за канавой был все тот же черный неприветливый лес. Низину со стоячей водой и туманом явно облюбовали лягушки и жабы, голосящие во всю глотку свою ночную оперу.

– Жутковато здесь, – отметила Яна.

– Я думаю знаешь, о чем? О том, что мы одни идем на их турнир! Где люди? Здесь, кроме лягушек, никого нет. Может, мы сбились с дороги? – засомневался парень.

– Указатель направлял сюда, – откликнулась Яна, сосредоточенно шагая по булыжникам.

– Мне еще один момент не нравится, – сказал Илья.

– Что именно? – спросила Яна.

– То, что мы очень далеко уходим от места, где должны быть по приказу милиции.

– Да кому мы нужны ночью? Опять ты за свое? Посмотрим и вернемся! Кроме того, Инесса Филипповна обещала нас прикрыть, если что…

– Это-то меня и пугает, она будет только рада от нас избавиться, – буркнул Илья, отмахиваясь от комаров, которых здесь было превеликое множество.

– А ты не забывай главное! Мы с тобой ни в чем не виноваты, и нечего на нас вешать убийства и похищение людей, – обиделась Яна, – мы имеем моральное право на свободу!

– Имеем моральное право на свободу, а реально загремим за решетку, – ответил Илья.

– Не будь пессимистом.

– А я, кстати, по натуре оптимист, – ответил Илья, добавив: – был, пока с тобой не познакомился, а сейчас я серьезно буду пересматривать свои жизненные приоритеты.

– Заметно, – продолжила перепалку Яна, но тут ее напугало какое-то движение в кустах. – О черт! Ты видел? – кинулась она к Илье.

– Что? Что видел? – напрягся парень.

– Там, в кустах, что-то шевелилось и горели два глаза. Я точно видела! – кричала Яна, вцепившись в него.

– Я ничего не вижу, – всмотрелся Илья, – давай пойду посмотрю.

– Нет!! Не хватало, чтобы я осталась одна! – не отпускала его Яна. – Идем скорее отсюда! – Она поволокла его дальше, невольно думая о том, что только нападения волков или какого-нибудь лешего ей и не хватает для полного счастья. Особенно поверит в их рассказ местный Коломбо.

Они с Ильей в убыстренном темпе поспешили в глубь леса.

– Рыцари, спасите нас! – закричала Яна, в первую очередь чтобы взбодрить саму себя.

– Ага! Бывшие наркоманы, рэкетиры и бездельники, нацепившие доспехи под чутким руководством травмированного каскадера. Спасите нас! – передразнил ее Илья.

– Это слова истинного оптимиста, – сказала Яна.

Глава 13

Опасения, что они не туда идут, развеялись сразу же, как только Илья и Яна свернули в сторону и увидели цепочку людей, тянувшихся по другой дороге. А у деревянной избушки стояла большая толпа.

– Похоже, что мы с тобой избрали не самую популярную дорогу к арене, – отметил Илья, читая на избушке «Касса» и вставая в очередь.

Яну же поразило не количество народа, а то, как этот народ был одет. Мужчины были в красивых, фирменных и дорогих джинсах, а некоторые – в костюмах с галстуками, словно собрались на ответственную пресс-конференцию. Ну а женщины блистали всеми цветами радуги, то есть прекрасными вечерними нарядами, украшениями и прическами. У Яны просто-таки рот открылся. Илья наклонился к ее уху и прошептал:

– Ну и как ты себя чувствуешь? Ничего себе сельские жители? Мы с тобой как два идиота: один в тренировочном костюме «а-ля физрук, не получавший два года зарплату» и ты в дешевом халатике «а-ля доярка», к тому же в резиновых сапогах.

– Что-то я и, правда, перегнула с одеждой, – согласилась Яна, чувствуя себя очень неуютно под любопытными и снисходительными взглядами окружающих. – Самое главное, что теперь мы не можем раствориться в толпе и вызвать у людей расположение к себе.

– Только жалость и пренебрежение, – согласился Илья и получил от Яны подзатыльник.

Какая-то девушка в переливающемся сиреневом платье набралась смелости или наглости и подошла к Яне.

– Вы актеры? Действие уже началось? Вы кого изображаете? Мне приглашать своего ребенка?

– С чего вы взя… хотя, – почесала затылок Яна, – нет, мы посетители этого турнира.

– Да? – удивилась девушка, разглядывая ее резиновые сапоги. – Извините…

– Да ничего! – подбодрила ее Яна, стараясь не смотреть на ухмыляющегося Илью.

– Никогда не чувствовал себя таким идиотом, – буркнул он, – «сельские жители», мать ети! Два дурака! Клоуны!

– Прекрати! Нормально мы выглядим! Не в Венскую оперу пришли, здесь нам так удобно! – сказала Яна, понимая, что изменить они все равно ничего не могут.

Илья купил билеты, и они отошли от деревянного домика к целому ряду лоточников, расположившихся вдоль высокой деревянной стены. Чего только здесь не продавали, начиная с исторических книг и буклетов и заканчивая кубками для вина, картинами и фигурками рыцарей. Яна не удержалась и приобрела себе небольшое керамическое панно с рыцарем на коне с мечом на изготовку. Она убрала панно в карман под насмешливым взглядом Ильи. Затем ворота приоткрылись, и из них под аплодисменты зрителей вышли разряженные скоморохи на ходулях и глашатаи с горнами.

– Представление начинается! Представление начинается! – заорали они противными голосами

Дети, которых, несмотря на поздний час, было много, завизжали от восторга. Скоморохи раздали детворе конфеты и разноцветные флажки, чтобы они смогли «болеть» за понравившихся рыцарей. Деревянные ворота открылись на всю ширину, и народ рванул в ожидании чуда. Яну с Ильей просто внесли внутрь и сразу же выдали по какой-то квадратной фанерке.

– Что это? – удивилась Яна. – Отмахиваться от мух или прикрываться от дождя?

– Наверное, защищаться от выпущенных стрел, накрываться ими как щитом, – сказал Илья.

Женщина в средневековой одежде и с обручем на голове, стоявшая в воротах, выхватывала из рук растерявшихся людей билеты и направляла всех на места. Яна с Ильей сели справа от центра в третьем ряду из пятнадцати возможных.

– Хорошие места, – отметила Яна, крутя головой, – ой!

– Что еще?

– Мы неправильно сели. Все садятся на деревянные фанерки, что выдали при входе! – пояснила Яна.

– Тьфу ты! – Илья поднял руку. – Деревянные лавки все в смоле. Дощечки нужны для того, чтобы не испачкать одежду! А мы уже плюхнулись!

– Вот, теперь ты меня поблагодаришь, что одежда у нас плохая, – заявила Яна, подкладывая под тощий зад фанерку.

Арена чем-то напоминала римский Колизей, но только была полностью из дерева и без крыши. Посередине она была засыпана песком, а над скамейками тянулась крыша. Лестницы были очень крутые, сидящие рядами люди друг другу абсолютно не мешали. Пахло сосной, горящим керосином и конским навозом. По всей окружности арены горели факелы, в свете которых роились ночные мотыли и комары, погибая в огне. Народа собралось очень много, заполнились все трибуны.

Специальный сигнал оповестил о начале шоу. В этом представлении были король и королева, восседающие на тронах, они же вели шоу. Как-то сразу Яна поняла, что в роли короля тридевятого королевства был сам господин Акумов собственной персоной. Подсказало ей это его лицо в шрамах, которые не скрывал даже грим, и наличие королевского посоха, под который была завуалирована обычная трость. Да и возраст у «короля» был подходящий для руководителя всей этой рыцарской братии. Не хватало только инвалидного кресла вместо трона и ордена каскадера за заслуги перед зрителем.

– Уважаемые дамы и господа, мы рады приветствовать вас на нашем рыцарском турнире, – начал он свою длинную вступительную речь, которую люди слушали не очень внимательно, все ждали собственно поединка.

Наконец на арену выехало четверо рыцарей в красивых доспехах и в плащах разного цвета. Каждый рыцарь принадлежал якобы к своему ордену. Король с удовольствием представил их публике.

Рыцарь «голубой речки» соответственно был в синем плаще. Рыцарь «черного дракона» в черном плаще. Рыцарь «восходящего солнца» в ярко-оранжевом плаще и рыцарь «изумрудной горы» в зеленом. Все они были как на подбор: молоды, красивы и сильны и в доспехах производили неизгладимое впечатление, особенно на молодых особ женского пола. Девушки улюлюкали, аплодировали и даже пытались свистеть, привлекая к себе внимание.

– А сейчас – наша сенсация! – сказал король. – Как всегда по пятницам к четверке наших рыцарей присоединяется человек, так сказать, из народа, прошедший жесткий отбор, чтобы соревноваться за корону победителя. Этот человек не скинет маски до конца турнира, так как он является своеобразным сюрпризом для присутствующих здесь дам. Может, это чей-то муж или жених посвящает своей даме сражение, а то и свою победу? Интрига? Конечно! – спросил король и сам ответил.

Вообще, Яне он как-то сразу не понравился, было в его облике и словах что-то неискреннее. А «королева» вообще напоминала мумию, не говорившую ни слова, только изредка моргавшую. На ринг выехал еще один рыцарь в красном плаще и железной маске-шлеме, полностью закрывавшем лицо. Физические данные его соответствовали данным других рыцарей.

– Вот он – наш таинственный незнакомец из народа! – оповестил король, рядом с которым кривлялись шуты с бубенцами на разноцветных колпаках. – Наш мистер Икс, решивший бросить вызов судьбе. Он будет сражаться наравне с остальными и в итоге выиграет или проиграет. Дамы и господа! Состязания рыцарей носят очень травматичный и реалистичный характер. Именно поэтому я должен предупредить, что вы, придя на представление, несете ответственность за то, что увидят ваши дети. Рыцари могут травмироваться совершенно по-настоящему и даже… погибнуть, – выдержал театральную паузу Руслан Олегович, и все прочувствовали серьезность происходящего. По трибунам пронесся вздох ужаса и предвкушения, Яна же надула огромный пузырь из жвачки и щелкнула им.

Горящие факелы бросали блики на металлические доспехи рыцарей, лоснящиеся мышцы коней, на порочное лицо Руслана Олеговича в гриме и безразличную физиономию его «королевы», словно отрешенной от действительности.

Девушка в наряде пастушки разносила по рядам соки, пиво, чипсы, шоколадки и соленые орешки, то есть совсем даже не средневековую еду. Яна, когда начинала нервничать, а она уже стала нервничать в предвкушении действа, всегда хотела есть. Поэтому она скупила у девушки все, что сочла нужным, и захрустела чипсами, запивая их «всякой гадостью», как высказался ее спутник. Сам Илья есть отказался. Бывший каскадер не давал отмашку для начала боя, а снова погрузился в исторический экскурс под разочарованный вздох зрителей.

– Именно так в старые времена простолюдин из народа мог вырваться из низших сословий и стать рыцарем. Правда, мало кому удавалось победить дворян, обученных с детства искусству боя на мечах. Но парни рисковали и часто расплачивались за свой смелый порыв жизнью. Вот и наш смельчак сегодня бросит вызов судьбе. Посмотрим в конце вечера, кто выйдет победителем!

– Да давай уже, мочи их всех! – заорала Яна не своим голосом, разбрызгивая пепси.

– Тихо ты! – покраснел Илья, стыдясь поведения своей спутницы.

– А что такого? Нечего тянуть резину. Хлеба дали, теперь нужно дать зрелищ! Все равно у них сценарий написан и все трюки поставлены, это же ежу ясно! Руководит всем профессиональный трюкач! И этот человек из народа – тоже их человек, – не унималась Яна, обращаясь к вокруг сидящим людям.

– Я бы попросил наших зрителей вести себя потише, – вдруг сказал «король», недвусмысленно косясь на Яну и Илью.

Илья покраснел, а Яна хрустела чипсами и как ни в чем не бывало пыталась махать королю рукой в знак приветствия.

– Ты за кого будешь болеть, когда они схлестнутся в кровавой бойне? – сделала страшные глаза Яна, обращаясь к Илье.

Тот растерялся:

– Я как-то не думал, за черного, наверное.

– А я за того, что из народа! – гордо сказала Яна.

– Заранее проигрышный вариант, – заявил Илья.

– А это как посмотреть! Может, и дадут ему выиграть, чтобы народу было приятно, – возразила Яна.

– Итак, дамы и господа! Наш турнир объявляется открытым! – оповестил всех Руслан Олегович. – Предварительно каждый рыцарь выберет себе даму сердца. В случае, если ее рыцарь выиграет турнир, именно его дама станет королевой турнира!

Последние слова Руслана потонули в людском гуле, в основном женском. Первый рыцарь сорвался с места и понесся по кругу с длинным копьем в руке, направляя острие прямо в зрителей. Яна испугалась, что он сейчас проткнет кого-нибудь или стукнет по голове, тем самым выбрав себе даму сердца, правда, уже в следующей жизни. Но рыцарь сорвал с железного крючка, висящего над ареной, венок из мелких цветочков и копьем аккуратно отдал его в руки симпатичной молодой девушки, привлекшей его внимание. Она чуть не умерла от счастья, ее спасли только молодость и здоровое сердце.

Зрители зааплодировали, одобряя его выбор. Девушки таили надежду, что еще три рыцаря и незнакомец будут делать свой выбор, а значит, у них остается шанс. Каждая хотела привлечь к себе внимание. Теперь-то Яна поняла, почему они все так принарядились. Свой выбор сделал второй рыцарь, задержав копье около выбранной девушки. Она что-то подвязала к его копью и послала воздушный поцелуй.

– Девушка заранее подготовилась, – усмехнулся Илья.

– Что? Что это? – заинтересовалась Яна.

– В старые времена дама сердца рыцаря должна была подарить ему на удачу подарок. Обычно это был кусочек вуали, скрывающей от посторонних глаз ее черты.

– Ты просто поэт, – удивленно посмотрела на него Яна.

– Я – романтик! – вздохнул Илья.

– Правда? Вот здорово! Ты – последний романтик… после меня…

– Вот уж не думал, что ты – романтическая особа, скорее… сумасшедшая.

– Интересно, что я тебе сделала, отчего ты меня так не любишь? – спросила Яна.

– Ты выбрала меня в качестве шофера.

– А ты и предлагал себя в качестве шофера.

– Я же не знал, что меня выберешь именно ты.

– Хватит пререкаться! На нас все смотрят! Третий рыцарь выбрал себе девушку, вон ту сексапильную блондинку. Эх, прошло мое время! Женщин за тридцать рыцари не выбирают! Кому мы нужны, «старые кошелки»?

– Князьям из Чехии, – буркнул Илья и схлопотал от Яны уже привычный подзатыльник.

Последний рыцарь сделал свой выбор, и девушки разочарованно вздохнули. Все это волнующее действо сопровождалось красивой музыкой. Яна на какое-то время отвлеклась от арены, чтобы налить себе кока-колы.

Внезапно перед ее лицом появилось железное копье, что до смерти ее напугало. Она вздрогнула и пролила липкий напиток на свой цветастый халатик. Она уставилась на острие копья, словно завороженная, чуть не заработав косоглазие.

– Тебя выбрали, не робей! – пихнул ее локтем Илья.

– Кто? Чего? Кого? – переспросила Яна.

– Твой герой – рыцарь из народа! Он же – инкогнито, – сдерживая смех, объяснил Илья.

Яне было не до смеха, она перевела взгляд ниже и увидела прелестный венок из искусственных незабудок. Она сняла его с копья и выдавила из себя улыбку, больше похожую на оскал. Рыцарь с закрытым лицом смотрел на нее, и от этого Яне стало жутко. Вообще-то, неудобно говорить с человеком, лица которого не видишь, хотя она могла оценить его красивую фигуру, а эта таинственность придавала происходящему особый шарм.

– Здрасте… – зачем-то сказала Яна и покраснела, – спасибо! Ой, подождите! Это, конечно, не кусочек фаты и даже не подвязка от чулок, а всего лишь носовой платок, и даже не грязный… так слегка.

Она ловко повязала на копье носовой платок, и рыцарь отдернул его назад. Зрители с интересом рассматривали выбор кандидата из народа, все больше склоняясь к мысли, что это подстава. Или рыцарь тоже тяготел к женщинам из народа. Яне не хватало только коромысла и ведер на нем.

– Вот видишь! – возликовала она, обращаясь к Илье. – И меня выбрали девушкой рыцаря! Сам бог мне велел болеть за него.

– Хочешь стать владычицей морской, то есть королевой турнира?

– А почему бы и нет? – тряхнула косой Яна.

После того как выбор был сделан, король дал сигнал к началу боя. Яну полностью захватило шоу, а вот Илья смотрел больше на нее, чем на арену.

– Чего ты на меня пялишься? – не выдержала она. – Видел, как «зеленый» вмазал «синему»?

– А ты ничего не чувствуешь? – вопросом на вопрос ответил Илья.

– Я чувствую радость, возбуждение и тревогу за своих сокурсников и Соболева.

– Я не об этом. Ты поранилась о копье, у тебя кровь на руке.

Яна вытянула вперед ладони и обнаружила, что одна из них действительно в крови.

– И правда кровь. Я и не заметила! Я вошла в раж от счастья. Вот что означает для женщины признание ее привлекательности и неповторимости! Вот гадость! И платок ему отдала. Чем вытереться?

– Возьми мой, – протянул ей Илья платок.

Яна тщательно вытерла руки и повернулась к Илье.

– Не хотела бы тебя огорчать, но я не ранена, даже царапины нет.

– А кровь откуда? – спросил Илья.

– Я не знаю. Я трогала копье, неужели с него? – Яна полностью отвлеклась от действия. – Вдруг он уже кого-то им убил?

– Ты что такое говоришь? – одернул ее Илья. – Они же не дерутся до крови, хотя…

– Руслан Олегович говорил, что и травмы, и смерти бывают, хотя, конечно, со смертями явный перебор, – почесала затылок Яна.

– Да он просто нервы зрителям щекотал, какие смерти? Кровь на копье свежая, что-то здесь не так.

– Я знаю, что кровь на копье, а не масло масляное, – передразнила его Яна, – чего тут не так?

– Хотя бы то, что тебя выбрали, – ответил Илья. – Извини, конечно, но ты сейчас способна привлечь внимание алкоголика, а не рыцаря. Это я тебе по дружбе честно говорю!

– Вот удружил, ничего не скажешь! Я – интересная женщина.

– А я и не утверждал обратного, просто мы сейчас так выглядим…

– Вот именно! Мы выделяемся из толпы! Вот меня и выбрали! – не сдавалась Яна.

– А мне кажется, что и этот выбор, и кровь на копье – знак!

– Знак чего? – спросила она.

– Я не знаю…

– Вот и молчи! – надулась Яна, уверенная, что ее выбрали просто как красивую женщину.

Глава 14

На арену, как, впрочем, и на зрителей, опустилась темная южная ночь. Факелы успели фактически выгореть и тлели тусклым, рассеянным светом. На арену вышли парни и девушки в черных одеждах с факелами на цепях и палках и начали ими интенсивно размахивать, вычерчивая в воздухе замысловатые фигуры, состоящие из огненных, разрезающих темень линий. Это было очень опасно и очень зрелищно одновременно и называлось английским словосочетанием «фаер-шоу», как шоу огня, хотя управлял им, конечно, человек.

После выхода молодых людей битва рыцарей продолжилась. Илья, Яна и все зрители видели, что их состязание было очень реалистичным, а может, так казалось. Они бились на мечах на земле врукопашную, на мечах и на конях, а также проходили сквозь какие-то препятствия – раскачивающиеся молоты, деревянные штуки, похожие на бревна с шипами, и другие не менее страшные снаряды.

Зрители подбадривали участников турнира, за которых болели, а четыре женщины в венках изредка бросали друг на друга испепеляющие взгляды, каждая хотела стать королевой турнира и сфотографироваться с любимым рыцарем на память. Весь поединок был поставлен по старинным традициям. Из двух пар выделились победители, которые и сошлись в финальной схватке. В финал вышли рыцарь в черном одеянии и Янин тайный поклонник «из народа». И вот они появились на противоположных концах арены на прекрасных гнедых лошадях, тоже облаченных в легкие кольчуги.

– Что-то твой рыцарь криво сидит на лошади, – прошептал Яне на ухо Илья, – хотя если учесть, что он истекает кровью…

– Прекрати! Глупая шутка! Хватит с нас ужасов! Я даже думать об этом не хочу! – оборвала его Яна и сжала кулаки за своего незнакомца в маске.

Фигура у него была мощная и внушительная, но ни в коем случае не грузная, а скорее спортивная. А вот в седле он держался действительно не очень уверенно, и этого нельзя было не заметить.

– Я не могу на это смотреть, выйду, покурю, – сказал Илья и быстро вскочил со своего места, а Яна не стала удерживать своенравного молодого человека, от переживаний забыв, что он не курит.

Тревожная музыка между тем оповестила о решающем бое, и рыцари тронулись навстречу друг другу, прикрывшись щитами, а копья выставив вперед. Топот копыт, гул трибун, глоток отваги и звук, решающий все, звук лязганья копьев. Копье рыцаря в черном сломалось в щепки о щит мистера Инкогнито и чуть не выбило его из седла.

На место рядом с Яной вернулся Илья, но ее сердце стучало в бешеном ритме схватки и все внимание было приковано к арене. Второй заход, удар, вот он – момент истины… и снова ничья! Третий круг, и под вздох трибун неизвестный рыцарь выбит из седла на землю.

Яна не смогла скрыть возглас разочарования, зато поклонники «черного» рыцаря зааплодировали и довольно засвистели. Рыцарь в черном плаще соскочил со своего коня и подошел к лежащему на спине незнакомцу, потерпевшему поражение. Черный мерзавец занес над поверженным врагом меч, который ему дали подсуетившиеся помощники. Половина зрителей, в том числе и Яна, ахнули от ужаса.

– Нет! Ты что делаешь, придурок?! – засвистела Яна в два пальца, как заправский болельщик. – Не смей убивать моего рыцаря!

Надо отметить, что многие зрители поддержали Яну в ее сердобольном порыве не причинять смельчаку физического вреда. Лицо Руслана Олеговича оставалось абсолютно бесстрастным, видимо, он надеялся на хорошую подготовку своих подчиненных. А вот «черного» рыцаря не остановили всеобщие крики о пощаде. Он что есть силы обрушил свой меч на противника, и у Яны появилась смутная догадка, что он хочет убить выскочку из народа. И убил бы, если бы тот в последний момент не собрался и в подкате не выбил меч из рук нападавшего.

Народ ликовал, интрига накалялась. Мужчины сцепились в последней схватке врукопашную. Было понятно, что их движения сильно сдерживает амуниция. Тяжелей всего приходилось тому, кто оказывался внизу под противником. Толпа зрителей просто озверела, словно находилась на финальном матче чемпионата мира по футболу между сборными Бразилии и Италии. И случилось чудо – то, что изредка бывало в древности, или справедливость, кому как хочется. Победил не известный никому рыцарь, причем безо всякого оружия, а просто вырубив противника двумя точными ударами кулаком в челюсть. «Черный» рыцарь дернулся и затих. Народ ликовал, приветствуя победителя, а сам герой даже не сразу смог встать на ноги, долго оставаясь на одном колене со склоненной головой.

Руслан Олегович, он же ведущий шоу, почему-то не спешил приветствовать победителя. Он сидел растерянный, напоминая свою полусонную королеву. Наконец он встряхнул головой и прокашлялся:

– Ну что ж… Уважаемые господа, вот и свершилось невозможное, не побоюсь сказать – чудо… В турнире опытных и маститых бойцов победил никому не известный рыцарь. Слава ему… слава… Выбранная им дама может подарить ему венец победителя, – выдавил из себя «король». Похоже, эти слова дались ему с большим трудом.

Зрители ждали награждения победителя.

– Твой час настал, – повернулся к Яне Илья и вполне серьезно добавил: – будь, пожалуйста, осторожна.

Только сейчас Яне стало как-то нехорошо и тревожно. Все взоры были обращены на нее. Она, глупо улыбаясь, в своем пестреньком халатике и резиновых сапогах неловко спустилась по высоким деревянным ступеням, вышла на арену, где ноги сразу стали вязнуть в песке, и пошла по направлению к победившему рыцарю.

Оказавшись в центре магического круга, Яна вконец растерялась. Она словно почувствовала всю энергию этого места, где рыцари понарошку или всерьез доказывали свою состоятельность.

Когда зрители увидели выбор неизвестного рыцаря во всей красе, они тоже несколько растерялись. Яна для того, чтобы хоть как-то сгладить впечатление от резиновых сапог, сдернула резинку с косы и распустила свои роскошные длинные волосы. Зрители оценили ее поступок и зааплодировали. Она же приближалась к рыцарю, во все глаза рассматривая его. В голове крутился целый рой мыслей.

«Он высок и широкоплеч, жалко, что не видно лица. Стоп! О чем это я думаю? Какая мне разница, как он будет выглядеть? У меня есть Карл Штольберг, и мне больше никакие рыцари не нужны! Он – единственный в моем сердце! Ведь я знаю, что если бы пришлось за меня сражаться, Карл бы первый вышел на арену и мог умереть за меня. Вообще, не понимаю, как девушки много веков назад могли влюбляться в рыцарей, не видя их лиц? А вдруг он снимет шлем и окажется, что он – урод? Хотя все равно волнуется кровь из-за того, что он победил ради меня. Мы, женщины, такие падкие на всякие там подвиги ради нас и вполне можем полюбить сильного и смелого урода. О чем это я опять? Как он тяжело дышит, даже сквозь кольчугу видно. Как горят его глаза в прорезях маски, кажется, они темные».

Яна остановилась, подойдя вплотную к рыцарю, и сверлила его глазами.

– Беги отсюда, – вдруг прохрипел он, чем очень удивил Яну. Казалось, что он вовсе и не рад ее видеть.

– Чего это мне бежать? – обиделась она, покраснев.

Она вдруг подумала о том, что парень, разглядев ее поближе, пожалел, что выбрал себе такое посмешище.

За разглядыванием фигуры победителя Яна не заметила, как к ним приблизился «король» со своей «отмороженной королевой». У нее был все такой же отсутствующий взгляд, а в руках бархатная подушечка темно-вишневого цвета с золотыми кисточками. На подушечке возлежал венец, явно антикварный или сделанный под старину. Зрители все еще аплодировали, довольные зрелищем и тем, как все закончилось.

– Девушка с длинными светлыми волосами, я ведь вас искал, – вдруг расплылся в улыбке «король», – а вы сами пришли к нам.

Яну слова ведущего шоу озадачили еще больше.

– Полагаю, вы Руслан Олегович? – спросила она.

– Ого! Какая осведомленность! Очень хорошо, что вы уже в курсе, – продолжал улыбаться «король», – может, вы и камень принесли?

Яна нервно одернула подол халата.

– Камень? Это тот, что за пазухой? Нет, я пришла к вам с чистыми помыслами.

– Оригинально, – рассмеялся Руслан Олегович, – значит, поговорим по-другому.

– Мне показалось или в вашем голосе прозвучала угроза? – спросила Яна, озираясь по сторонам, но не увидела ничего, кроме бьющего в глаза света и темной фигуры рыцаря.

– Я пытался тебя предупредить, но теперь беги, Яна, смешайся с толпой, и у тебя появится шанс выбраться отсюда, – прогундосил рыцарь из-под своей маски.

«Он знает мое имя?» – пронеслась секундная мысль в голове Яны, и тут она узнала этот голос.

– Женя?! – почти закричала она, узнав голос Евгения Соболева.

– Тише, – прошипел Руслан Олегович, который все это время говорил не в микрофон.

– Ты что тут делаешь?! – не унималась Яна.

Евгений Эдуардович Соболев не успел ей ответить. Не рискнув больше затягивать паузу в общении со зрителями, Руслан Олегович заорал в микрофон:

– Уважаемые дамы и господа! К сожалению, мы вынуждены прервать награждение победителя, так как только что он сказал, что серьезно ранен и по личным причинам не может снять шлем и рассекретиться. Возможно, он женат. Но, как говориться, победителей не судят! Браво смельчаку и спокойного вам всем отдыха, дорогие друзья!

Руслан Олегович повернулся к Яне и рыцарю и прошипел, отключив микрофон:

– Быстро за мной! Желательно прихрамывай, раненый! Здоровый, мразь! Не должен был победить, но что поделаешь? Ты, Яна, конечно, можешь бежать по совету своего друга, но хочу тебя сразу предупредить: во-первых, ты отсюда все равно не выберешься, во-вторых, ты никогда не увидишь своих знакомых живыми.

Яна не знала, что ей делать и что думать. Она словно сама стала участницей непонятного и пугающего ее реалити-шоу.

– Какие знакомые? О чем он? – обратилась она к Евгению.

– Арина и Сергей – твои однокурсники, – ответил он, пошатываясь.

– И они здесь?! – закричала Яна, округлив глаза. – Во дают!! Я с Ильей их везде ищу, ноги стоптала, в неприятности влипла, а они в шоу участвуют! Ты, Женя, не мог предупредить, что ли? Меня в твоем убийстве обвиняют, а ты тут мечом машешь! – от возмущения она даже побледнела.

– Ты что, не поняла, как это серьезно? – усмехнулся Руслан Олегович. – Что ж, сейчас я тебе объясню.

– Очень хотелось бы! – с вызовом ответила она.

– Идем!

Руслан Олегович «на бис» раскланялся с публикой и быстро пошел за дверь служебного входа на арену. Яна не отставала от него ни на шаг. Ее просто-таки распирало от возмущения и несправедливости. Евгений спешил за ней, тяжело дыша и гремя металлическими доспехами. Он что-то пытался говорить ей, но она не слышала его из-за рева трибун и стука собственного сердца.

Первым шоком для Яны явилось то, что как только она скрылась с глаз людей, двое проигравших Евгению рыцарей грубо схватили ее за руки и поволокли куда-то вниз по ступенькам. Мимо промелькнули низкий серый потолок, убогая лампочка на проводе, обшарпанная дверь и пыльный бетонный пол, на который ее кинули. Комната, где она очутилась, была похожа на каморку уборщицы.

Яна поняла, что при падении расцарапала щеку о мелкие острые камешки на бетонном полу, но решила не доставлять удовольствия уродам, так бесцеремонно поступившим с ней, и не заплакала.

– Яна! – кинулась к ней Арина и помогла подняться на ноги. – Все-таки они тебя нашли!

Яна откинула волосы с лица и посмотрела на подругу. Выглядела та просто ужасно. Грязное лицо с чистыми дорожками, тянущимися от глаз по щекам, говорило о том, что Арина много плакала. Нечесаные волосы, одежда, порванная в некоторых местах и тоже не блиставшая чистотой. Только тут Яна заметила сжавшегося в углу Сергея с совершенно затравленным взглядом и разбитым носом. В общем, по сокурсникам было видно, что они проводили время не на курорте.

– Что вы здесь делаете? – спросила Яна первое, что пришло ей в голову.

– Нас похитили, – заплакала Арина.

– Как похитили?! – ахнула Яна, потирая ушибленный локоть.

Арина, поминутно озираясь на дверь, быстро рассказала ей все, что с ними приключилось.

– Потрясающе, – прошептала Яна, – а я все это время дрыхла в купе работницы вагона-ресторана.

– Мы думали, что ты с Женей, – смутилась Арина, – но когда пришли туда, тебя там не обнаружили…

– А чего мне там делать? – фыркнула Яна. – Ну вы дали, ребята… Так пыхтели, что я в купе не смогла вернуться.

– Да нас душили! А ты что подумала?! – настала очередь Арины возмущаться.

– Ну вот видишь, что значит о других плохо думать, – глубокомысленно заметила Яна, осматриваясь. Комната явно располагалась под землей, об этом говорили отсутствие окон и заплесневелые, влажные стены. – Только я не поняла, почему вы меня искали? Я-то вам зачем?

– Да не нам, а им! – воскликнула Арина. – Они ищут тебя! Нас повязали как твоих друзей!

– Все из-за тебя! – вдруг закричал Сергей и накинулся на Яну, явно с целью не обнять, а скорее задушить ее.

Арина повисла на нем и еле-еле оттащила обезумевшего Сергея от Яны.

– Слава богу, – попыталась пошутить Яна, – а я-то думала, что вас пытали и Сергею отрезали язык.

– Нас действительно били, все время спрашивали, где ты, – всхлипнула Арина, – говорят, ты украла у них огромный алмаз, причем очень дорогущий… Отдала бы ты его, Яна, иначе они нас изведут! Жизнь-то дороже!

Яна растерянно махала длинными ресницами.

– Алмаз?! Ты бредишь?! Какой алмаз?!

– Яна, у тебя нет алмаза? – спросила Арина.

– Я о нем первый раз от тебя услышала, – честно ответила та, с опаской косясь на притихшего Сергея, злобно посматривающего на нее.

– Яна, не ври! Они убьют нас! Ты – последняя наша надежда на спасение, ты взяла у них алмаз…

– Да ничего я у них не брала! – закричала Яна.

– Посмотри на нее, она же ни в жизнь не признается! – истерично закричал Сергей. – Сразу уехала в Москву, мужиков меняет и, заметь, они все богатые! Простые рабочие нам не нужны! Алчная до денег и сейчас за счет наших жизней хочет нажить себе состояние!

– Я ничего не крала, – ответила Яна, хотя было понятно, что Сергей не поверит ни одному ее слову.

– А я ей верю, – вдруг сказала Арина, – с чего бы ей врать? Ведь ее тоже схватили, и ее жизни угрожает опасность. Они – просто банда ненормальных убийц под руководством этого клоуна. Может, они чего перепутали? Яна, скажи, что делать?!

– Я вообще в шоке и мало чего понимаю, так что не спрашивай меня ни о чем. Кстати, а где Евгений? Если они его схватили, почему он выступал на рыцарском поединке? – поинтересовалась Яна.

– Женя пострадал ни за что, вернее, за то, что познакомился с тобой, – ответила Арина, размазывая грязь по щекам. – Он в отличие от некоторых, – покосилась она на Сергея, – оказывал им очень активное сопротивление. Вот это – мужчина! Он даже если б знал, где ты, ни за что бы не сказал! – мечтательно закатила заплаканные глаза Арина и прошептала Яне на ухо: – Его даже пытали. А в турнире заставили силой участвовать из-за нас. Сказали, что или убьют меня с Сергеем, или он выйдет на арену.

– Зачем? – не понимала Яна.

– Они же потом сообразили, что похитили узнаваемого, богатого человека, и испугались. Вот и решили замаскировать его убийство под несчастный случай. Заставили Женю подписать бумагу о том, что он принимает условия сражения и не будет в претензии, если с ним что-то случится. Они его уже раненого запихнули в доспехи и вывели на бой, чтобы убить…

– Значит, это не шоу, все было по-настоящему, – ужаснулась Яна. – Какой ужас! А ведь Женя даже раненый их всех сделал. Он мне намекал на опасность, но я не поняла! Прав был Илья! Самовлюбленная дура! – выругалась Яна.

– Какой Илья? – спросила Арина.

– Да парень меня подвез и остался со мной по неосторожности, а затем уже и по необходимости, – ответила Яна и возликовала. – Знаете, а ведь мы спасены!! Илья пришел со мной на представление, он видел, что нас увели, он меня найдет. Он вообще изначально подозревал, что здесь что-то не то и…

Ее слова прервал резкий хлопок двери. К ним в подземелье бросили двух окровавленных мужчин, один из которых был Женя, а другой Илья.

– Этот хлыщ пришел с белобрысой, вместе с ней и сгинет. А может, он тот, кто прячет наш камушек по ее наводке, – прокомментировал один из бандитов.

«Целая банда под видом театрализованного шоу, хорошая идея – ничего не скажешь. Парни подобраны с криминальной жилкой, обучены, взяты под жесткий контроль старшего товарища. Хорошая вывеска, а внутри криминал. Какие еще дела они проворачивают? Грабежи? Заказные убийства, кражи, похищения людей или выколачивание денег? Все могут эти ловкие парни – современные рыцари! Ужас, да и только!» – пронеслось в голове у Яны, до которой наконец-то дошел смысл происшедшего.

Женщины посмотрели на окровавленных пленников и содрогнулись. Илья был избит и находился в состоянии нервного шока.

– На меня неожиданно напали, сбили с ног и колотили ногами! Что здесь происходит? – сплюнул он сгусток крови с разбитой губы.

На Евгения же вообще было страшно смотреть: все его тело было покрыто ранами, ссадинами и синяками. Если бы не моргающие глаза, можно было бы подумать, что он мертв.

– Ты в таком состоянии выиграл бой? – осторожно приблизилась к нему Яна.

– Почти в таком, – ответил он, пытаясь шутить, – сейчас мне добавили.

– А у Яны нет никакого алмаза! – встряла Арина, косясь на Илью.

– Почему-то я так и думал, – ответил Евгений, отводя рукой с бледного лба окровавленную прядь волос.

– И что делать? – спросила Яна.

– Ты же только что говорила, что парень, с которым ты приехала, вызовет подмогу, – напомнила Яне Арина.

– Уже вряд ли, – вздохнула та, пояснив: – Дело в том, что этот парень – вот он. Знакомьтесь – Илья.

– Не могу сказать, что мне приятно, – разочарованно протянула Арина.

– Я хочу сказать… – разлепил избитые губы Илья.

– После! – оборвал его Евгений, обращаясь к собравшимся: – Живыми они нас не выпустят! Надо что-то делать. У нас есть шанс…

– Какой? – взвизгнул Сергей.

– Здесь трое мужчин, – ответил Женя, словно это решало все.

– О чем ты говоришь? Ты себя видел? Смотреть страшно! Плюс этот сопляк, а я на рожон не полезу, сразу говорю! Я предпочитаю подчиниться их требованиям и, может быть, сохраню свою жизнь! – брызгая слюной, оповестил их Сергей.

– Слюнтяй! – бросила ему Арина.

– Хоть горшком назови, только в печь не ставь! – парировал он.

– Я хочу сказать, – снова подал голос Илья, но ему не дали договорить и в этот раз.

Дверь в их комнату открылась, и вошли трое мужчин с длинными мечами в руках. Мальчики заигрались в рыцарей, даже убивать людей решили средневековым способом. Яна не отрывала взгляда от лица одного из них, смутно показавшегося ей знакомым.

– Где раки? – спросил он у нее, не обращая внимания на остальных присутствующих.

«Точно! Это же тот мужик, у которого на какой-то станции я купила раков!» – вспомнила Яна, но это ее не утешило, а наоборот, насторожило.

– Раки? – переспросила она, чтобы потянуть время.

– Раки, раки! Ты купила их у меня, – напомнил ей мужик.

– Весь этот «сыр-бор» из-за раков? – Яна перевела взгляд на Руслана Олеговича: – Я же расплатилась за них…

– Дура! Вот именно! Если человек покупает раков, то для того, чтобы их съесть, так? – взревел мужик с красным лицом.

– Так, – пожала плечами Яна.

– И сжирает он их быстро, ведь в поездах нет холодильника, а раки – скоропортящийся продукт, так? – продолжал мужик под гробовое молчание окружающих.

Яна предполагала, что ее разговор с этим краснолицым идиотом выглядит как беседа двух сумасшедших.

– Так, – согласилась Яна.

– Ну и где алмаз?! – взревел мужик.

– Вот пока речь шла о раках, все было понятно, а вот про алмаз… – Яна растерянно оглянулась на избитых знакомых, но никто не мог ее поддержать, так как сами были, что называется, «не в курсе».

– Я должен был отправить алмаз дальше по этапу, но почувствовал слежку и принял единственно правильное на тот момент решение, – сказал краснорожий. – Я спрятал алмаз в таком месте, в котором его никто бы не стал искать, а именно в раке, и продал бабе, следующей в нужном нам направлении. Меня проверили, ничего не нашли и отпустили, что и требовалось. Дальше всего-то надо было снять ту бабу с поезда, забрать камень и ликвидировать ее, как свидетеля. А не обнаружить этот камень при поедании раков она не могла, он огромный. Только скажи, что ты его проглотила, и я выпотрошу тебе все кишки! – надвинулся на нее мужик.

Яна все это время с ужасом смотрела на Евгения, и по его взгляду было понятно, что он прекрасно знает, о чем она думает.

– Я бы обязательно его обнаружила, – поспешно согласилась Яна.

– Вот именно!

– Если бы я этих раков ела, – добавила Яна, и в комнате воцарилась зловещая тишина.

– Что? Что ты сказала? – еще больше побагровел красномордый. – Хочешь сказать, что ты отдала их кому-то другому? Быстро говори, с кем ела раков? С этими придурками? – махнул головой в сторону Арины и Сергея краснолицый. – Я вытрясу из вас камень, у кого бы он ни находился!

Бандит замахнулся на Яну, Евгений дернулся в ее сторону, и трое вошедших кинулись на него с особым упоением, словно только того и ждали.

– Я их выкинула! – закричала Яна, стараясь охладить их пыл. – Я ими отстреливалась от хулиганов, набросившихся на нас в тамбуре. Я выбросила всех ваших раков к чертовой матери! И нечего на меня так пялиться! Смотрите на этого с красной мордой – вашего главаря. Нечего ему было совать ваше сокровище непонятно кому! Если у него с умом напряг, то это катастрофа!

Бандиты просто онемели после ее речи.

– Как выкинула?! – икнул краснолицый. – Не верю ни одному твоему слову! Раков не выбрасывают! Врешь, зараза! Хочешь камень пригреть?!

Неизвестно, чем бы закончилась истерика краснолицего, скорее всего, он бы просто всех передушил собственными руками, а потом вспорол желудок каждому и искал бы свой алмаз. Но внезапно раздались топот ног, ругань, выстрелы и в подвал ворвались люди в спецодежде и масках. Завязалась обычная и жесткая драка. Все бандиты были повержены, скручены и обезврежены.

– Целы? – спросил мужчина в маске.

– Вы как раз вовремя, они собирались нас убить, – ответила Яна. – А кстати, кто вы и как здесь очутились?

– А это я хотел сказать уже давно, – подал голос Илья. – Не мог я поверить, чтобы нормальный человек выбрал Яну в ее нынешнем виде в королевы турнира, да и кровь на его копье мне не понравилась. Я сказал, что пошел курить, а сам вызвал милицию. Почему приехал спецназ, я не знаю…

– Ваш звонок был последней каплей, – ответил мужчина в маске. – Наш осведомитель уже давно сообщал, что под благовидным предлогом проведения шоу-вечеров здесь скрывается целая банда. И похищение из ювелирного магазина крупного бриллианта класса «премиум» – их рук дело.

– Почему это меня нельзя было выбрать в дамы сердца? – обиженно спросила Яна, из всего разговора ее мучила только эта фраза.

Евгений через силу рассмеялся.

– Я, будь в своем уме, точно бы никогда тебя не выбрал. Только не из-за внешности и одежды в сельском стиле, а зная твой характер!

– Выбрал бы, – упрямо повторила Яна, – куда бы ты делся. Смотришь на меня как кот на сметану.

Евгений покраснел.

– Что, так заметно? – фактически признался он.

– Еще бы! Я чувствую, когда нравлюсь, – ответила Яна, которая блефовала, но, судя по реакции Жени, попала в точку.

Глава 15

Не любила Яна похороны, кладбища и морги, не ее это была стихия, но не могла же она оставить Женю в трудный час, когда он хоронил своего верного слугу Петра Натановича. Тем более что она со своими знакомыми поселилась в его поместье. Главное, что и Илье, как человеку, вовремя сообразившему и вызвавшему милицию, тоже любезно разрешили остаться с ними. Медики, правда, настаивали некоторое время, чтобы Евгений залечивал свои раны под их присмотром, но он мужественно отказался, сославшись на то, что за время его вынужденного отсутствия у него и так скопилось много дел. В действительности же он не отходил от Яны, наслаждаясь каждой минутой общения с ней.

Яну разместили в просторной комнате с видом во внутренний дворик. Мебель была старой, из той категории, что делали на века, а текстильное оформление интерьера было очень красочным: ярким и простым одновременно. Рядом с ней поселили Арину, далее Сергея и следом Илью. В этом огромном доме было такое множество комнат, что при желании могли бы разместить целую армию, а не только четырех человек.

Инесса Филипповна обрадовалась возвращению хозяина, но несколько растерялась при появлении суматошных гостей. Конечно, в доме были и другие люди, обслуживающие его. Яна познакомилась фактически со всеми, что было характерно для нее: она умела находить общий язык со всеми людьми без исключения…

В данный момент она стояла за широкой спиной Евгения и старательно делала вид, что не замечает его скупых слез.

Похороны Петра Натановича уже состоялись, и на местном кладбище вырос еще один холмик из свежевскопанной земли, обложенный венками из похоронного бюро и цветами, купленными у подсуетившихся старушек. Должно было пройти время, чтобы холмик покрылся растительностью и стал похож на все могилы кладбища. Евгений стоял на пригорке у березовой рощи, окаймляющей погост, и курил. Яна с грустной физиономией стояла рядом. Яркое солнце отражалось сотнями солнечных зайчиков от металлических крестов и оград.

Народу на похороны Петра Натановича пришло мало. Инессе Филипповне в черной соломенной шляпке явно не ее размера стало нехорошо. Она в окружении двух подруг уехала назад в поместье. Еще пришли три старика, судя по удрученному виду, хороших знакомых Петра Натановича. Похоже, что родственников у умершего не было или он с ними не общался.

– Петр Натанович был очень хороший человек, – подал голос Евгений, – я знал его много лет и не помню, чтобы когда-либо у него было плохое настроение или чтобы он хоть раз на что-то жаловался. А ведь он был уже в возрасте, со своими болячками и, как выяснилось, с больным сердцем. Я был недостаточно к нему внимателен! – корил себя Евгений.

– Не говори глупостей! Старик выглядел вполне счастливым и ухоженным, – прервала его Яна. – Вот уж кому надо сокрушаться, так это нам с Ильей, – напугали его до сердечного приступа! Ничего не скажешь, приехали гости… Почему я все время сначала делаю, а потом думаю?

– Ты ни при чем, старик был не из пугливых! Сердечный приступ у него случился не из-за вас, – настала очередь Евгения успокаивать Яну.

– Инесса Филипповна говорила, что он был ее женихом, они даже собирались жить вместе, и тут на тебе! – вздохнула Яна.

– Правда? Я ничего такого между ними не замечал, – удивился Евгений, – правда, сейчас это уже не актуально…

– Простите… я не помешаю? – раздался за их спинами тоненький женский голосок.

Яна с Евгением обернулись и увидели невысокую женщину средних лет с неестественно подведенными черными бровями, затравленным взглядом и с маленькой театральной сумочкой в руке, что выглядело неуместно в данных обстоятельствах. Яна даже подумала о том, уместно ли на кладбище спрашивать людей: не помешаю ли я вам?

– Простите, вы родственники умершего Петра Натановича? Вас не было в больнице, и я решила, что, может быть, вы будете на похоронах, – сказала женщина, нервно открывая и закрывая свою нелепую сумочку.

– Мы не родственники, я просто оплатил похороны, – ответил Евгений.

Выглядел он, если честно, много хуже лежавшего в гробу аккуратненького и чистенького, всего в цветах Петра Натановича. Левый глаз Евгения заплыл, бровь была рассечена, щеки покрывали ссадины и кровоподтеки, словно он брился в пьяном состоянии опасным лезвием. Левая его рука была перевязана, он хромал на правую ногу, и весь его вид говорил о том, что человек страдает заболеваниями всех внутренних органов сразу. В принципе это было правдой, так как местные рыцари пытались сделать из него отбивную.

– Но вы хоть имеете какое-то отношение к Петру Натановичу?

– Самое прямое, – ответил Евгений, – это был мой друг, несмотря на разницу в возрасте.

– Тогда вы мне и нужны! – вздохнула женщина и представилась: – Меня зовут Валерия Максимовна, я – местный врач.

– То-то мне показалось ваше лицо знакомым! – воскликнул Женя.

– А вот я бы так не сказала, – поджала тонкие губы Валерия Максимовна. – Вы хоть и местный житель, но у себя на приеме я вас не видела ни разу, не удостоилась такой чести, не знаю, за какие такие прегрешения.

Женя попытался улыбнуться.

– Я здоров.

– Я вижу, – ответила доктор, критически осматривая Евгения, которого словно танк переехал.

– Нет, сейчас я, конечно, не в форме, но в основном я здоров.

– При моем скромном медицинском пункте есть перевязочная для обработки порезов и даже гипс для лечения переломов. Я – врач-универсал, жизнь всему научила, ну это я так, к слову. Заходите, если вдруг неудачно упадете с лестницы, – сказала Валерия Максимовна и покосилась в сторону кладбища, словно их там могли подслушивать. – Может быть, отойдем куда-нибудь, раз похороны закончились?

– Похороны закончились, но я не совсем понимаю, о чем вы хотите сообщить или поговорить? – спросил Женя.

– Поговорить, – быстро ответила Валерия Максимовна и зачем-то оторвала бусинку от своей нарядной сумочки. – Я хотела бы поговорить о Петре Натановиче.

Яна толкнула Евгения локтем, чтобы он был поприветливее с дамой.

– Тогда, конечно, пройдемте на выход, – пригласил ее широким жестом Евгений, словно являлся хозяином этих земель с усопшими жильцами.

– Я думаю, нам будет интересно узнать, что вы хотите сказать, – улыбнулась Яна, так как улыбка Жени перестала оказывать магическое действие на женщин.

– Я его лечила, – быстро начала разговор Валерия Максимовна, цепляясь рукой за рукав Евгения, словно боясь, что он убежит и не дослушает ее. – Но не из-за того, что он выбрал меня своим доктором, а потому что я в этом поселке – единственный врач, – словно извиняясь, сказала Валерия Максимовна.

– Очень приятно, что вы его лечили, мы и не думаем, что вы в чем-то виноваты, и не будем подавать жалобу на вашу профессиональную некомпетентность, – не нашелся что сказать Евгений.

– Понимаете, у Петра Натановича, несмотря на возраст, было очень крепкое здоровье. Старик фактически ни на что не жаловался, – сказала доктор.

– Всему же когда-нибудь приходит конец, не мог же он жить вечно, – заметила Яна.

– Я делала ему электрокардиограмму фактически насильно зимой, когда Петр Натанович пришел ко мне за бесплатными рецептами для Инессы Филипповны. Меня настораживал его возраст, и я хотела проверить состояние его здоровья. Он сдал анализы крови и мочи, и, знаете, все было в пределах возрастной нормы.

– И сердце? – спросила Яна.

– Оно в первую очередь, – кивнула Валерия Максимовна. – И не думайте, что я плохой врач, я, конечно, не кардиолог, но многолетняя практика сделала меня универсальным специалистом, – повторилась она.

– Вы хотите сказать, что смерть от сердечной недостаточности – ошибочный диагноз? – удивилась Яна.

– Вот мы и подошли к самому главному, – даже обрадовалась местная врач. – Он действительно поступил в медицинский пункт с сердечным приступом. Я сделала ему исследование, и оно показало, что ничего серьезного у Петра Натановича не было, так, небольшая стенокардия… Я вполне могла справиться с его приступом и с помощью лекарств. В нашей небольшой больнице терапевтического профиля всего пять койко-мест, есть кое-какая аппаратура и много препаратов. Я слежу за этим, – пояснила врач, методично отдирая бусинки от своей сумочки, невольно давая понять, что она очень волнуется.

– А главный врач в этой больнице тоже вы? – догадалась Яна, совершенно не собираясь обидеть Валерию Максимовну, но на ту это замечание произвело просто-таки ужасающее впечатление.

Она побагровела и гневно заговорила:

– А в чем меня все стараются обвинить? Да, в этой больнице я – главный и единственный врач, ну и что?! Здесь больше медиков на душу населения и не положено! Люди местные просто счастливы, что я у них есть, и мне пришлось очень многому научиться, чтобы помочь им с множеством проблем – от гайморита до геморроя, извините. Многие старики в город и не ездят, так как ноги плохо ходят, я для них – единственное спасение! Да, я здесь одна, и что?! Я не говорю, что панацея от всего, но уж основные заболевания лечить могу, не отправляя пациентов в город. Они тоже меня об этом просят и, между прочим, ценят! В помощницах у меня одна лишь Анна Ильинична, а попросту тетя Нюра. Медсестра с опытом работы шестьдесят лет, самой-то ей под восемьдесят уже, но она сноровку не потеряла. Как она делает уколы, так это просто песня! Для тети Нюры нет плохих вен, да она и сама на глаз диагноз может поставить, если меня нет, и оказать первую помощь! Да что бы без меня здесь старики со старухами делали?! Меня давно в город звали, но я их бросить не могу, прикипела к ним душой.

– Мы вас ни в чем не обвиняем, – сказал Евгений, – и, по-моему, это вы искали встречи с нами.

– Да, да, да, простите! – поспешно согласилась Валерия. – Я просто сильно нервничаю в последнее время, и вот результат, самой лечиться надо от нервов, – перевела дух доктор. – Оставила я Петра Натановича у себя, а на следующий день он умер. Тут-то на меня и посыпались шишки, что надо было мне старика сразу в больницу отправлять, что я просмотрела острый инфаркт, а у меня ни по одному анализу инфаркт не проходил. А теперь меня хотят лишить диплома врача, лишить дела всей моей жизни.

Евгений выдержал паузу, которая говорила о том, что они очень сочувствуют Валерии Максимовне, затем спросил:

– А чем мы можем вам помочь? Мы никаких жалоб не подавали. Петр Натанович был старым человеком, и мне, если честно, все равно, от чего он умер, от сердца или от почек. И не доверять вашей компетенции у меня оснований нет, – успокоил ее Евгений.

– Помочь мне можете только вы, – судорожно вздохнула Валерия Максимовна и покосилась на Яну, – я бы хотела поговорить с вами наедине.

Яна усмехнулась, а Евгений быстро ответил:

– У меня от Яны секретов нет. Кроме того, она тоже медик и скорее вас поймет.

Яна приняла решительную позу, показывающую, что идти она никуда не собирается.

– Если других родственников у Петра Натановича нет, то только вы можете дать разрешение на эксгумацию его тела, – пролепетала Валерия Максимовна, на глазах сжимаясь в размерах и бледнея.

Она предвидела гневный отказ со стороны Евгения, но ей ничего больше не оставалось делать для спасения своей шкуры. Почему-то ее просьбе больше удивилась Яна, у нее просто челюсть отвисла.

– Я, конечно, все понимаю, но побойтесь бога, его только что зарыли, и уже отрывать?

– Думаете, будет лучше, если подождем недельку? – уточнила врачиха, и у Яны мороз побежал по коже, хотя она понимала, что Валерия не шутит, а просто неудачно выразилась. – Сейчас… пока земля еще не спрессовалась…

– Насколько мне известно, проводилось вскрытие, и оно подтвердило смерть от острой сердечной недостаточности, я видел заключение о смерти, когда подписывал бумаги, – наконец-то «разморозился» Евгений, – так что я не вижу смысла.

– Вы не понимаете! – снова перешла на крик Валерия Максимовна, и бисер с сумки посыпался с новой силой.

– Вы успокойтесь и объясните, – решила поддержать ее Яна, понимая, что она находится в шоковом состоянии.

Они вышли на возвышенность с прекрасным видом на весь поселок и присели на скамейку в тени раскидистых каштанов.

Валерия Максимовна собралась с мыслями и продолжила:

– Дело в том, что вскрытие действительно было, но проводила его тоже я…

– Так вы еще и патологоанатомом подрабатываете? – ужаснулась Яна, сразу почувствовав свою ущербность, так как могла лечить только зубы.

– А что делать? – пожала плечами Валерия Максимовна, чуть ли не роняя слезу. – Городской морг переполнен, специалистов в этой области, где нельзя взять деньги с пациента за лечение, мало. Вот я и делаю сама вскрытие, коллеги меня только благодарят, что я им облегчаю работу. Они-то исследуют серьезные случаи – убийства, трупы после аварий. Летом еще одна проблема – много отдыхающих на море и много утопленников. У патологоанатомов появляется много работы, нужно доказать, что человек утонул сам, а не ему помогли. А тут я со своими стариками, которых знаю как облупленных и знаю, от чего они лечились у меня, – вздохнула врач и перевела дух. – Если честно, родственники сами иногда не хотят, и я вскрытие не делаю, если не замечаю ничего подозрительного. В этом случае мне показалось странным, что Петр Натанович умер, когда ничто этого не предвещало, и я взялась делать вскрытие… Не смотрите на меня так! Я знаю, что много на себя беру! За это и поплатилась, надо было сразу отправить его экспертам в город, но я не знала, что моя голова так быстро полетит с плеч. Я увидела инфаркт и по-честному написала заключение, а теперь мне инкриминируют, что я его пропустила… А я все думаю, ночами не сплю: что-то было в смерти Петра Натановича ненормальное. Вдруг я что-то упустила на вскрытии? Помогите мне доказать, что я была права, не отправив его в город! – взмолилась она и опустила глаза. – Ведь если честно, мертвые и живые – две большие разницы.

– Да что вы? – ехидно спросил Женя.

– Да! И с живыми у меня лучше получается! Эксперт-криминалист из меня никакой. Я поняла свою ошибку, не хочу лишаться звания врача, я хороший врач! Но доказать это я могу только с вашей помощью, не говорите сразу «нет». Подумайте, прошу вас! Подумайте и приходите сегодня вечером ко мне в гости! Помянем Петра Натановича, и вы сообщите мне свое решение. Обещаю, какое бы оно ни было, я его приму. Значит, судьба мне поплатиться за то, что сую нос во все дыры, извините! – Валерия Максимовна выпалила скороговоркой свой адрес и припустила с пригорка, только пятки замелькали. Яна с Евгением задумчиво смотрели ей вслед.

– Хитра, ничего не скажешь, приходите ко мне в гости! – сказала Яна. – Кто же воспользуется радушным приемом хозяйки, а потом скажет ей «нет»?

– Почему бы и нет? – возразил Женя. – Здесь вообще принято ходить друг к другу в гости, это же не город, тут совсем другой менталитет.

– А ты что думаешь? – обратилась Яна к Евгению.

– Я не знаю. Если верить Валерии Максимовне, Петра Натановича убили, но это же полный бред! Его не могли убить!

– Любого человека могут убить, – возразила Яна.

– Охотно верю твоему опыту, но Петра Натановича не могли вот так взять и убить! Не тот он был человек, понимаешь? Абсолютно неконфликтный и не злобный, он не имел врагов.

– Ага, и обливал незнакомих людей помоями! Это у него что, такой ритуал посвящения в круг своих друзей? – возмутилась Яна.

– Он спутал вас с ворами, – заступился за Петра Евгений.

– Так, может, он часто путал? – предположила Яна.

– И из-за этого его убили?! Бред! Петр Натанович всю жизнь жил здесь, и почему-то только сейчас кому-то понадобилось его убивать!

– Может, какому-то приезжему, который знал о вашем Натановиче нечто неприглядное…

– А кто к нам приехал? – спросил Евгений и сам же ответил: – Только вы…

– Ага, ты еще Илью обвини, что он убил старика за то, что тот облил его помоями! Или меня! Невеста Штольберга – маньячка! Получишь орден за спасение Чехии от кровожадной убийцы. Слава богу, хоть Арина с Сергеем в это время сидели в плену у местных бандитов, но об этом власти особо не распространяются!

– Я этого не говорил. Ну и фантазия у тебя! Я ответил на твое предположение, что убить Петра Натановича могли приезжие, – сказал Женя, вставая со скамейки и подавая Яне руку. – Пошли, я помогу тебе спуститься на твоих ходулях, учти, это – комплимент.

– Слушай, а что мы ссоримся? Валерия Максимовна – очень странная особа, может, никто его и не убивал? Это она так думает! – сказала Яна, которой не хотелось чернить память покойного.

– Человек сам просит об эксгумации, а результат может подтвердить еще раз ее профессиональную ошибку, – ответил Евгений. – К тому же я действительно слышал от своих стариков, то есть Петра Натановича, царствие ему небесное, и Инессы Филипповны, что у нас в поселке врач добрый, внимательный и хороший специалист. У меня зимой спину прихватило, старая травма, так Инесса Филипповна все уши прожужжала, чтобы я к Валерии сходил, а мне все некогда было. Все! Я принял решение, дам ей разрешение на эксгумацию. Петр Натанович был бы не против, если бы это могло помочь хорошему человеку. Кроме того, он был неверующим… Надеюсь, он простит, что мы его потревожили во благо ему же.

– И я думаю, если есть хоть один шанс из ста доказать, что Петра Натановича убили, то нужно наказать его убийцу, – откликнулась Яна. – Я думаю, что ты принял верное решение.

– Я тоже так думаю, поэтому сейчас мы зайдем в магазин, купим бутылку шампанского, торт и фрукты и пойдем к Валерии Максимовне в гости.

– Так быстро? – спросила Яна.

– А чего тянуть? Мы идем с доброй вестью, – отмахнулся Евгений и тут же нахмурился: – Надеюсь, Инесса Филипповна проведет поминки без нас?

– Она – хваткая женщина. Думаю, она справится, – кивнула Яна, – тем более что мы сейчас для Петра Натановича делаем доброе дело. Я имею в виду не то, что мы собираемся его повторно потрошить и ворошить его могилу, а возможно, докажем, что его убили. Убийца-то уже расслабился, сделал свое черное дело и думает, что пронесло? Ан нет!

Евгений покосился на Яну.

– А тебя никто никогда не хотел убить?

– Что за вопрос? Меня все любят! Не нравлюсь я исключительно плохим людям, им я не даю покоя, это точно! – Яна, вышедшая на равнинное место, явно пребывала в прекрасном расположении духа.

– Странно, а Карлу Штольбергу за что досталось? – спросил Женя. – Насколько мне известно, он – хороший человек.

– Он раньше был бабником.

– Понятно. И теперь ты ему мстишь?

– Не специально! И вообще, почему ты завел разговор о нем? – спросила Яна.

– Он звонил мне и спрашивал, как ты. Карл беспокоится, как прошла наша встреча и все такое…

– Что же ты мне раньше не сказал? – вспыхнула Яна.

– Вот говорю, не стану же я отчитываться об этом разговоре на кладбище? Да ты не беспокойся, я сказал, что все хорошо, что ты с друзьями отдыхаешь. Я не стал говорить, что тебе пока нельзя выезжать отсюда. Что ты ввязалась в какую-то историю с кражей огромного алмаза и так далее.

– Вот и молодец! – обрадовалась Яна, – я тоже не всегда расстраиваю Штольберга, то есть не всегда говорю ему правду.

– А в твоем случае говорить правду и расстроить – это одно и то же? – прищурился Евгений.

– Фактически да. Только ты не прав, я никуда не ввязывалась. Этот бандит сам толкнул мне раков!

– Почему именно тебе?

– Я откуда знаю?! Может, я такая видная и заметная, меня было легко запомнить, чтобы потом потребовать камень? – предположила Яна, любуясь местными красотами.

Не давала ей покоя лишь одна мысль, что в последнее время она только и делает, что оскверняет память умерших людей, начиная от великого путешественника и ученого и заканчивая скромным слугой. Была ли между ними связь – вот в чем вопрос.

Глава 16

Даже похороны не смогли настроить Яну на пессимистичный лад. Они с Женей постепенно приближались к поселку, с двух сторон от них раскинулись казавшиеся бескрайними луга с сочной травой, в которой росли ромашки, васильки, кисточки лаванды, зверобой, колокольчики и еще множество милых полевых растений, названия которых Яна не знала, но с удовольствием бы собрала букет. Перегревшиеся от солнца кузнечики оглушали своими трелями. Красивые легкие бабочки и озабоченные неторопливые шмели летали от цветка к цветку, совершенно не боясь людей, мирно шагающих мимо них.

– Поля не засеяны, – взглядом агронома окинула окрестности Яна.

Евгений хохотнул.

– Не все же идет под пшеницу. У местных жителей много скота, и эти луга – главный источник сена на зиму для их питомцев.

Яна некоторое время шла молча, о чем-то задумавшись. Она очень устала не столько от дел и длительных переходов, сколько от изнуряющего, палящего солнца. Непривычно ей было в таком климате, не прошел еще период акклиматизации.

– Знаешь, о чем я подумала? – вдруг спросила она у Жени.

– Я не телепат, – откликнулся он.

– Что я как-то неудачно сюда приехала.

– Ты о чем?

– Причем если Валерия Максимовна помогала, вернее, пыталась помочь и живым, и мертвым, то я действую как ее антипод. Приношу вред и живым, и мертвым. То, что я доставала многих живых, – это давнишняя история, а вот до мертвых дорвалась с таким размахом впервые. В первый же день разбила урну с прахом вашего ученого, теперь вот уже Петра Натановича эксгумировать будут…

– Это совпадение, – отмахнулся Женя, сдерживая улыбку.

– Хорошенькое совпадение… Кстати, что будет с урной этого Владимира Адольфовича Кудрявцева? – поинтересовалась Яна.

– По тем осколкам, что удалось собрать, местные мастера из фирмы «Рога и копыта», не смейся, отольют новую тару из металла. Туда положат то, что удалось отождествить с прахом, и урна будет водворена на свое законное место, так что не волнуйся, – ответил Евгений, – да и Петр Натанович без погребения не останется, в землю же и вернется, так что сильно так не переживай. Что-что, а мертвых мы не потревожили, им глубоко наплевать на наши телодвижения.

– Думаю, что и ты – неверующий, – подвела итог его речи Яна и переспросила: – Фирма «Рога и копыта»?

– Так точно. Хозяева – два брата – большие поклонники творчества Ильфа и Петрова.

– Их не привлекли за плагиат? – удивилась Яна.

– В этой глуши? Кому это надо, Яна? Я тебя умоляю! А потом, что здесь плохого? Пусть живет творчество.

– Да я не против… если они могут помочь, тем более…

– Так что знай: в этом маленьком российском городке есть фирма «Рога и копыта», и работает она с металлом. Большие мастера ребята! Делают все – от булавки до кованой ограды, от которой глаз будет не отвести.

– Ага, а в далеком Рио-де-Жанейро даже есть памятник Остапу Бендеру, – согласилась Яна, ничего не имеющая против фирмы «Рога и копыта».

Они зашли в самый крупный торговый магазин в городке и приобрели нужный им товар в неприлично большом количестве для трех человек и на очень приличную сумму денег, которую Евгений, не дрогнув, заплатил.

– Я что-то проголодался, – пояснил он.

– А прилично есть… то есть утолять голод на поминках? – поинтересовалась Яна, тоже чувствуя голодные спазмы.

– А почему нет? Хороший был человек – хорошо его и помянем! Кроме того, мы идем не совсем на поминки, – в миг развеял все ее сомнения Женя.

В магазине все его знали, улыбались и здоровались. На Яну же смотрели настороженно и недоуменно. Да, она мало походила на девушку Евгения Виолетту, но ее это даже радовало, если вспомнить, на кого была похожа его невеста.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Яна, когда они вышли из магазина.

– Ты думаешь, здесь много улиц? Это не Москва и не Нью-Йорк, – ответил Женя, размашисто шагая вдоль белых домиков с металлическими крышами. Вокруг каждого из них был разбит палисадник с садовыми цветами, а позади дома торчали ботва картошки, зелени «к столу», огромные листы бахчевых, светились инопланетными кораблями парники для экзотических бананов и ананасов. Что там говорить: наш человек не может без огорода и урожая, собранного своими же руками. Народ в общей массе не понимает расточительности иностранцев, засеивающих свою землю газонной травой или мелким клевером и раз в неделю проходящихся по ней газонокосилкой. А как же изматывающий труд на грядках?! Посеять, сто раз прополоть, двести раз полить, триста раз понервничать из-за плохой погоды, затем собрать урожай в три помидорины и радоваться до слез. У русского человека земля должна приносить пользу, то есть то, что можно съесть, а огромные площади «матушки-земли – кормилицы нашей», засеянной жесткой, короткой травкой, на которой даже сорняки не растут, вызывают лишь раздражение и непонимание. Так могут поступать только форменные лентяи.

Евгений свернул с одной маленькой улочки на другую и остановился у третьего по счету дома. Прохожих и просто сидящих без дела на лавках бабок не было. В это время работали и стар и млад. Калитка в доме была приветливо открыта, словно здесь все время ждали гостей или пациентов. Яна не могла не заметить красный крест, наклеенный с внутренней стороны окна. Валерия Максимовна просто сигнализировала людям, проходящим мимо, что в этом доме живет врач, жаждущий им помочь. Они поднялись по стареньким ступенькам крыльца и постучали в дверь, ответа не последовало.

– Я говорила, что мы рано идем, – сказала Яна, – хозяйка же захотела нас задобрить, а значит, она тоже понеслась в магазин за продуктами.

– Что ж, подождем во дворе, – кивнул Женя.

– Я пить хочу, сейчас умру от жажды, – заныла ему в спину Яна, решившая хоть немного покапризничать.

– Здесь во дворе каждого дома есть колодец. Пойдем, попьешь прямо оттуда, – не поворачивая головы, ответил Евгений.

– У меня в отличие от тебя не было ни деревенского детства с юностью, ни сельской зрелости, и думаю, что не будет и старости в стиле кантри, – не унималась Яна, прыгая по тропинке, выложенной камнями.

– Это ты к чему сказала?

– К тому, что я боюсь колодцев, господин помещик, – ответила ему Яна, пыхтя и отдуваясь от жары.

– Боишься, что тебя утащит водяной? – уточнил Женя, расплываясь в улыбке.

– Боюсь поскользнуться и упасть, – передразнила его Яна.

– Хорошо, я сам наберу тебе воды, я крепко стою на ногах, – ответил он.

– Ты – невозможный человек! – прокомментировала Яна. – Все бы язвить и оговаривать! То-то ты столько лет без жены, нашел бы себе такую, которая и рта не откроет, и командовал бы ею. Барские замашки! Я не отдам за тебя свою подругу! Зачем? Чтобы она потом меня материла? – возмущалась Яна под смешки Евгения.

– За что ты злишься? Я же согласился тебе помочь!

– Еще бы ты не согласился! Ты меня еще в гневе не видел! – заявила Яна.

Они прошли мимо стены дома и плотно посаженных друг к другу, а затем безжалостно подстриженных кустов сирени и боярышника к технической постройке, откуда доносился не совсем приятный запах, а вокруг летал рой мух.

– Фу! – не сдержалась Яна.

– Давно не чистили туалет, – деловито пояснил Женя.

– Я бы умерла от стыда, живя одна и вызывая службу по откачке этого… дерьма. Всем бы было понятно, чье оно, – сказала Яна, чем снова ввергла Евгения в веселье.

Они вошли во двор дома врачихи и ахнули.

Это был не обычный двор. Здесь не было плодоносящих грядок и плодово-ягодных кустов и деревьев. По всему периметру и по центру небольшого участка Валерии Максимовны располагались различные тренажеры, современные и не очень, вплоть до беговой дорожки с секундомером и измерителем пульса и расстояния.

Небольшой бассейн, больше напоминавший купель, видимо, для закаливания или занятий аквааэробикой, два милых фонтанчика, ряд скамеечек с горшками разноцветных фиалок вместо поручней и много разноцветных садовых фигурок гномов с улыбающимися, приторными лицами.

– Вот это да! – ахнула Яна, осматриваясь.

– Да, это ни на что не похоже, – согласился Евгений. – Вон колодец, пойдем попьем.

Они двинулись по зеленой лужайке к небольшому деревянному колодцу.

– Может, искупаться? – подумала вслух Яна, глядя на прозрачную воду в импровизированном открытом бассейне.

Она засмотрелась и наткнулась на спину Евгения, который словно окаменел.

– Черт, – выдохнул он.

– Что? – заинтересовалась Яна, подумав о буйной фантазии хозяйки дома.

– Не смотри, – не своим голосом сказал Евгений, но понятно, что для Яны это предостережение было пустым звуком.

Она выскочила вперед и чуть не упала, споткнувшись обо что-то.

На зеленой траве лежала в совершенно неестественной позе тщедушная Валерия Максимовна, вывернув шею и раскинув ноги. Зрелище было ужасающим. Кожа на ее лице и руках была неестественно бледной с какими-то темными пятнами, но самым ужасающим было то, что по ее большому, удивленно раскрытому мертвому глазу ползали муравьи, а Валерия Максимовна не моргала.

– О боже, – прошептала Яна, хватая мгновенно похолодевшими руками Женю за локоть.

Худую грудь врача пронзала металлическая палка с каким-то клеймом, словно кто-то насадил ее на спицу гриля. По светлой кофте Валерии разлилось темно-бордовое пятно крови. Рядом валялось пустое ведро, по всей видимости, хозяйка тоже шла к колодцу за водой.

– Шпалера, – тихо сказал Евгений.

– Кто? – испугалась Яна.

– Шпалера, – монотонно и все так же непонятно повторил он.

– Что? – снова не поняла Яна, которую начала бить дрожь, хотя она смутно помнила, что где-то уже слышала это слово.

– Палка, на которую вешают виноградную лозу, – убитым голосом ответил Евгений, указывая на металлический стержень, который проткнул несчастную, – и на ней клеймо моего виноградника.

– Что?! – воскликнула Яна. – Какой ужас!

– Я не думаю, что это самое страшное… Самое страшное то, что случилось с Валерией Максимовной, – ответил Женя, сделал над собой усилие, нагнулся и пощупал ее шею. – Холодная как лед.

– По ней видно, что она мертвая, – прошептала Яна, словно могла случайно разбудить усопшую, – можно даже не проверять…

– Мы же недавно видели ее, разговаривали, когда она успела остыть? – бормотал Евгений, не сводя глаз с эмблемы своего виноградника.

– Знаешь, когда человек умирает, он почему-то быстро становится тяжелым и холодным, это жутко, – клацала зубами Яна, – я в этом не сильна, была бы жива Валерия, она бы нам объяснила, почему так происходит. Ее убили сразу, как только она пришла домой. Женя, что делать?! Первое, что мне приходит в голову, так это смотаться отсюда, пока нас никто не видел.

– Ты что? Оставить ее здесь? Это бесчеловечно! Мы должны сообщить в милицию.

– Ага, хорошо тебе говорить, ваши местные менты уже обвинили меня в твоем похищении и убийстве и потом даже не извинились! Я представляю, с каким удовольствием они повяжут нас как убийц докторши!

– Но это же неправда!

– А кто знает правду?! Вытаскивай из нее колышек, и спасаем свои шкуры! Мы последние, с кем она разговаривала, и это подтвердят какие-нибудь люди на кладбище, и вот мы здесь с ее трупом! Мы будем первыми подозреваемыми! Нам надо уходить! – Яна впала в истерику, на нее ужасно повлияла бесчеловечная картина, развернувшаяся у них перед глазами.

– Мы этим подыграем убийце, – покачал головой Соболев.

– Какой же ты тупой, Женя! – выдохнула Яна. – Ты хочешь остаток жизни провести в тюрьме?

– А мотив? Какой у нас был мотив убивать Валерию Максимовну? – не унимался предприниматель.

– Тебе нужен мотив?! – воскликнула Яна и зашипела как гремучая змея: – Я сейчас скажу тебе мотив! С чем эта бедная женщина обратилась к нам? Напомнить? С тем, чтобы ты дал разрешение на эксгумацию трупа Петра Натановича, чтобы подтвердить: его убили, она на это рассчитывала. Не кажется ли тебе странным, что после этого предположения ее и убрали? Не понимаешь до сих пор? Очнись! Соберись и сконцентрируйся! Все говорит о том, что она была права, и убийца Петра Натановича, испугавшись разоблачения, убрал и Валерию Максимовну! Только он очень хитер, он и в первый раз не оставил следов, и во второй раз подозрение падет на нас! Теперь действительно установят, что твоего слугу убили, и убил его ты!

– Почему я? – удивился Женя.

– А кто еще? Он был больше всех связан с тобой, и врача ты убил… палка эта твоя же, откуда она могла взяться в хозяйстве у Валерии Максимовны? Понятно, что убийца принес ее с собой!

– Ты пугаешь меня…

– Я не пугаю, а предлагаю сматываться! Что, не убедила?! Мы уже ничем не можем ей помочь. Хорошо, давай сделаем анонимный звонок из телефона-автомата и скажем, что в таком-то доме находится труп. – Яна воровато оглянулась.

– Очень умно! А потом нас вычислят и впаяют еще и сокрытие улик, и бегство с места преступления! – Евгений наконец-то очнулся и потянулся за сотовым телефоном: – Я думаю, что принимаю единственно верное решение. И потом, я не последний человек в этом поселке, вряд ли меня заподозрят в убийстве.

– Ага! А вот меня с превеликим удовольствием! – воскликнула Яна.

– Я этого не допущу, мы все время были вместе.

– Слабое утешение. Два преступника обеспечивают друг другу алиби. Ладно, принял решение – звони! – Яна отвернулась и села на скамейку спиной к трупу.

Евгений по телефону сообщил о преступлении, назвал адрес, представился и пообещал оставаться на месте.

Яна хмыкнула и сказала, серьезно глядя на Евгения:

– Пообещай мне одну вещь!

– Если это не связано с сокрытием улик.

– Не связано, не связано, мистер Честность. Пообещай, что теперь сам подашь на эксгумацию тела Петра Натановича. Иначе я его отрою и докажу, что его тоже убили!

– Устрашающая картина, – Женя сел рядом. – А ты не боишься? Одна уже захотела вырыть его тело, и ты видишь, чем это закончилось.

– Я не боюсь! Я хочу знать, за что его убили? И кто эта тварь?

– На сей раз наши желания совпадают. Когда мы попадем в милицейский участок, я сразу же подам заявление на эксгумацию, – серьезно сказал Евгений и обнял Яну, – только и ты пообещай держаться ко мне поближе.

– Постараюсь, – вздохнула она, думая о том, что скажет Карлу, когда он позвонит. Ведь его простой вопрос: «Чем ты занимаешься на отдыхе?» – поставит ее в тупик, причем не в первый раз.

Глава 17

Иван Дионисович очень гордился тем, что имеет такое необычное отчество (от имени бога виноделия), и тем, что он живет в солнечном и плодородном крае виноделов, и тем, что он следователь. У него были прекрасная жена, двое детей, хороший дом, небольшая дача, автомобиль «Жигули». Но имелась у него одна проблема и она же тайна. Все мужчины в его роду умерли от алкоголизма.

Сам Иван Дионисович тоже был алкоголиком, и все окружающие знали об этом, только старательно делали вид, что ничего не замечают. Ему давали поблажку за то, что он был хорошим человеком и, как ни странно, неплохим специалистом. Поэтому начальство тоже закрывало глаза на некоторые странности в его поведении. С утра он уже нагружался вином и ехал на работу, пытаясь принять деловой вид. Но, по большому счету, Иван Дионисович не очень любил, когда его беспокоили, да еще по столь страшному поводу, как убийство.

Иван Дионисович, слегка пошатываясь, стоял над телом несчастной Валерии Максимовны и пытался сосредоточиться. Наконец он оторвался от созерцания трупа и посмотрел на Яну с Евгением, сидевших на скамейке и уже поведавших ему историю обнаружения тела.

– Она плохо выглядит, – вздохнул следователь.

– Она – труп, – ответил Женя.

– Ну и что? Трупы тоже бывают разные. Вот помню, бабульку одну солнечный удар хватил, так она была очень даже ничего… Ну да ладно! Дорогая наша доктор пала от руки маньяка… Почему сегодня? – отмахнулся от мухи следователь.

– А какая разница? – поинтересовалась Яна.

– Сегодня я несколько не в форме… С утра это… родственник один приехал, ну и мы выпили. Что в этом плохого? – сразу же стал оправдываться следователь.

– Мы ничего не говорим, – ответил Евгений.

– Это нормально, я же не знал, что придется ехать на убийство! Кто вообще мог придумать такое? Она хороший врач и мне советовала, не буду говорить что. Эх, жене моей лечила эту, как ее?… Экзему! И вот кто-то так… садистски и хладнокровно… Евгений Эдуардович, скажите что-нибудь! – попросил Иван Дионисович.

– Что?

– Что-нибудь, что могло бы отвести от вас подозрение. Вы – уважаемый человек, и мне бы не хотелось… вы понимаете?

– Я была права! – всплеснула руками Яна.

– Мы этого не делали, – мягко сказал Женя, – вы же знаете меня много лет. Разве я на такое способен? А эта женщина все время была со мной.

– Знаете, Евгений, из всех людей, кого я знаю, никто на такое не способен, но кто-то это сделал. И этот кто-то должен обладать недюжинной силой. Убили, по предположению покойной, сначала Петра Натановича, теперь вот ее саму. И извините, Евгений Эдуардович, но вы – первый подозреваемый на оба убийства.

– Что и требовалось доказать! – заявила Яна, вполне довольная собой.

– У меня нет прямых улик, чтобы посадить вас за решетку, но попрошу не покидать пределы города. И не советую вам обеспечивать алиби этой подозрительной женщине.

– Почему это я подозрительная? – возмутилась Яна. – Вы меня уже подозревали, а я оказалась чиста как слеза младенца.

– Это мы еще выясним, – кашлянул Иван Дионисович и с тоской посмотрел на колодец, – пить хочется… Вы можете пока идти, вам сообщат, когда нужно присутствовать на эксгумации. Что-то мне нехорошо, пусть поработают эксперты, отпечаточки… фотографии.

– Моих отпечатков вы там не найдете, я имею в виду на орудии преступления. Я не вешаю виноград на шпалеры и в руки их не беру, – сразу же сказал Женя.

– Посмотрим. – Следователь почесал живот и помахал им рукой, что означало конец беседы, то есть допроса.

Яна сразу потянула Соболева за руку, чтобы поскорее уйти с этого жуткого места, так как она уже всерьез боялась потерять сознание.

Благодаря тому, что столь жестокое убийство было впервые совершено в этом мирном поселке, его взяло под контроль вышестоящее ведомство, и расследование проводилось с большой скоростью.

Петра Натановича вырыли, еще не схоронив Валерию Максимовну. На повторную экспертизу тела прилетел титулованный судебный эксперт из Москвы. С ним-то и встретились Евгений и Яна, причем по обоюдному желанию и без милиции. Ивану Дионисовичу об этом даже не сообщили, по слухам, он снова утром встречал одного из своих многочисленных родственников.

Эксперт оказался очень даже симпатичным моложавым мужчиной средних лет. Одет он был дорого и модно, и, несмотря на специфику его профессии, Яна не уловила ни одного постороннего запаха, кроме дорогого одеколона. У него были умные печальные глаза, речь медленная и голос очень приятного тембра.

– Меня зовут Антон Алексеевич, – представился он и сразу перешел к делу: – Я хотел лично выразить вам благодарность за то, что вы разрешили эксгумацию тела.

– Знаете, мое мнение уже ничего не решало, правоохранительные органы тоже заинтересовались смертью Петра Натановича и сами бы добились повторного освидетельствования тела, – любезно ответил Евгений.

– Я все равно хотел поговорить с вами, – ответил Антон Алексеевич и закрыл лицо руками.

Через секунду до них донеслись его рыдания. Яна с Евгением переглянулись, совершенно ошарашенные. Уж чего-чего, а этого от эксперта-криминалиста они никак не ожидали. Чего он так расчувствовался, было непонятно. Неужели, несмотря на большой опыт работы, Антона Алексеевича так тронул вид трупа Петра Натановича, извините, не первой свежести, что он впал в отчаяние? Или, может, его привело в такое состояние обезображенное тело докторши?

Они сидели в городском морге Анапы в комнате с белой кафельной плиткой по стенам, железной раковиной в углу, дешевым столом, скрипящими стульями и нелепыми, цветастыми занавесками. Пахло сыростью, медикаментами и – смертью. Где-то лязгали железные инструменты, отчего Яна периодически вздрагивала, а Женя нервно откидывал волосы со лба. Где-то раздавались веселые голоса и легкая, популярная музыка из включенного радио.

Антон Алексеевич прекратил свою истерику, шумно высморкался в клетчатый накрахмаленный платок и посмотрел на приглашенных им людей заплаканными трагическими глазами.

– Простите, мне очень тяжело.

– Мы понимаем, – Яна покосилась на Женю, – у вас трудная профессия.

– Профессия не из легких, но мне никогда не приходилось делать исследования трупов своих знакомых. Это по-человечески очень тяжело.

– Вы знали Петра Натановича?! – ахнула Яна, радуясь возможности что-то узнать о прошлой жизни старика.

– Когда-то в институте у меня была большая любовь, можно сказать, первая, настоящая. Эту девушку звали Лера, Лерочка… – губы патологоанатома снова задрожали.

– Валерия Максимовна?! – ужаснулась Яна.

– Именно! Я предложил ей пожениться после института и поехать со мной на стажировку в Германию. Я хорошо знал язык и окончил институт с красным дипломом, вот мне и предложили. А потом я имел неосторожность сказать ей, что в будущем не собираюсь заниматься медициной, хочу окончить юридический факультет уже в Германии и стать адвокатом или просто заняться бизнесом. Я был молод и тщеславен, мечтал стать богатым человеком и имел возможность вырваться из Союза, который уже разваливался. Я имел на это право? – резко обратился он к Евгению, словно тот был парторгом, не выпускающим его за границу из родной страны.

– Я думаю, вы имели на это полное право, как и все люди, – ответил Женя.

– Я несколько опережал время и больше думал о себе и своей семье, а Лера была большой патриоткой и к тому же всю жизнь мечтала стать врачом, лечить людей. Она бы никогда не согласилась работать в коммерческой клинике, не смогла бы брать деньги за лечение. Лера была необычным человеком. Я так и видел ее или в приюте при монастыре, или врачом какой-нибудь миссии, спасающей голодных детей в Африке. Сытая жизнь жены адвоката была не для нее. Я сейчас понимаю это с высоты прожитых лет, а тогда я решил, что ее отказ выйти за меня – дурь, блажь и черт знает что такое. Я встал в позу, обиделся и уехал. Конечно, я в глубине души надеялся, что она пожалеет, одумается и приедет ко мне. Валерия не приехала, и наши пути разошлись на много лет. Я окончил юридический факультет, женился на немке русского происхождения, у нас родилось двое детей, и я вернулся в Россию. Мне не пришлось работать адвокатом, медицина оказалась предпочтительней. Я стал судмедэкспертом. Сейчас я профессор, преподаю эту дисциплину, заведую криминалистической лабораторией, и меня все устраивает в моей жизни. Лера осталась милым юношеским воспоминанием. Несколько лет назад я ее разыскал, мы стали изредка созваниваться, как старые приятели. Меня очень огорчило, что она так и не вышла замуж.

– Возможно, она все еще любила вас? – спросила Яна.

– Я думаю, что просто не нашлось человека, способного ее понять до конца. А я? Что я? Я оказался не лучше остальных. И вот несколько дней назад она позвонила мне в истерике и сказала, что совершила ошибку при вскрытии! Узнаю максималистку Леру! Я пообещал выехать сразу же, как только разрешат эксгумацию. Я знал, что она не успокоится, пока не исправит то, что, по ее понятиям, сделала не идеально. А потом, потом этот жуткий звонок… о том, что Лера пала жертвой какого-то маньяка, который, скорее всего, ранее убил одного из ее пациентов, – опять закрыл лицо руками Антон Алексеевич.

– Как вас нашли? – тихо спросил Женя, чтобы отвлечь его от страшных мыслей.

– У нее на столе в бумагах был мой телефон с указанием моей должности и согласием официально провести эксгумацию для повторного установления причин смерти. Местные власти этим воспользовались. И вот я здесь, только я бы все отдал, чтобы не видеть, что с Лерой сделал этот изверг.

– Вы говорите об убийце в мужском роде? – заметила Яна.

– Все свидетельствует о том, что такой удар этим, как его…

– Шпалерой, – подсказал Евгений.

– Вот-вот, мог нанести очень сильный мужчина. Эта железяка прошила тело насквозь, словно Лера была без костей, ведь у нее разбит, просто расплющен позвоночник и сломаны ребра. Удар был нанесен с близкого расстояния. Нет, я уверен, что сделать это мог только мужчина, а если женщина – то чемпионка по тяжелой атлетике.

У Яны просто кровь забурлила в жилах от желания узнать, кто тот мерзавец, так безжалостно расправившийся с Валерией?

– А Петр Натанович? – спросил Женя, заметив, что в глазах эксперта снова заблестели слезы.

– Смерть его наступила от инфаркта, – ответил Антон Алексеевич со вздохом.

– Лера ошиблась? В его смерти не было ничего криминального? – спросила Яна.

– Что? – вздрогнул Антон Алексеевич. – Простите, я задумался. Нет, у Леры был колоссальный опыт практикующего врача, и она не могла ошибиться. Она просто не разобралась во всех патологоанатомических тонкостях. Бывает инфаркт классический, органический, то есть естественный, если так можно выразиться. Поясню. Сама мышца сердца становится дряблой от старости, от болезни сосудов, обмена веществ и так далее, и тогда на миокарде образуется участок омертвения ткани – инфаркт. А бывает инфаркт извне, когда сама сердечная мышца в норме, сосуды ее тоже, а участок некроза образовался. Почему? Фактически причина этого одна, не будем вдаваться в тонкости, – резкая остановка кровоснабжения в ткани сердца.

– Тромб? – догадалась Яна.

– Почти, даже если бы тромб рассосался, с тем оборудованием, что я привез, я нашел бы его микроскопические остатки, но я не нашел ничего, – развел руками Антон Алексеевич.

– Воздух? – выдохнула Яна. Евгений между тем смотрел на них, ничего не понимая.

– Точно! Эмболия воздухом. Откуда он мог взяться? Только если кто-то ввел его старику внутривенно. Я просмотрел лист назначений лекарств для Петра Натановича и сосчитал количество внутривенных инъекций, что ему успели сделать. Их получилось двенадцать. Не доверять записям Леры у меня нет никакого основания. Я знаю, что она была аккуратистка и очень дотошная. После каждой выполненной инъекции она ставила своей рукой подпись. Тогда я внимательно изучил вены Петра Натановича. Даже если один укол идеально накладывается на другой, при специальном изучении их ходы где-то в стенках вены все равно расходятся. Так вот, Петру Натановичу за последние дни его жизни было сделано тринадцать внутривенных инъекций, – закончил свою речь Антон Алексеевич и замолчал. Повисла тяжелая пауза.

– Тринадцатая инъекция и оказалась роковой, – прошептала Яна.

– Я бы сказал, что она была пустой, так как содержала воздух, и это его и убило, – согласился Антон Алексеевич.

– Браво! Вы доказали, что его убили, – сказал Женя.

– Окончательно и бесповоротно. Весь отчет уже отдан органам милиции и местным судмедэкспертам, – сказал Антон Алексеевич. – Лера чувствовала это… и поплатилась.

– Я бы больше всего на свете хотела, чтобы нашли урода, кто это совершил, – сказала Яна.

– Инъекцию могла сделать и женщина? – предположил Женя.

– Вполне. Я не знаю, один человек это сделал или несколько, связаны убийства между собой или нет? – пожал плечами Антон Алексеевич. – Я сделал свое дело, теперь улечу в Москву с тяжелым сердцем.

– Вы сделали очень хорошее дело, – сказала Яна, – Лера просила об этом. Я, конечно, не работник милиции, но обещаю вам найти преступника! – Речь ее была пламенной и больше напоминала клятву вожака пионерской организации.

Антон Алексеевич внимательно посмотрел на Яну и вместо того, чтобы рассмеяться, серьезно сказал:

– Я вам верю, возьмите мою визитку, если что, звоните мне…

– Обязательно, – так же серьезно сказала Яна.

Глава 18

Яна знала, что Анапа – прекрасный курортный городок. Не Сорренто, конечно, и даже не Сочи с Ялтой, но все равно она хотела бы увидеть море, однако упорно оказывалась на кладбище.

На этот раз хоронили Валерию Максимовну и повторно Петра Натановича. Хоронить врача собрался весь поселок, организатором похорон и спонсором снова выступил Евгений, за что Яна ему была несказанно благодарна. Он богат и живет среди этих людей, конечно, он должен был взять расходы на себя. Семьи у Леры не было, но ее любили все без исключения. Хотя, стоп! По крайней мере, один человек ее не любил, раз смог столь безжалостно убить, вложив в удар столько силы и злобы. Многие жители поселка плакали, не стесняясь своих слез, даже мужчины. Бабульки, не переставая, крестились и причитали. То и дело раздавались возгласы:

– Святой человек была Валерия Максимовна! Ничего себе – все людям! Как же мы теперь без нее будем? Кто же нас лечить-то будет, да еще бесплатно? Да кто же поедет в эту глушь?! А Валерия Максимовна еще и специалист редкий была, знающий и чуткий. Да каким же надо быть иродом, чтобы этакое зверство сотворить? Да на кого же ты, лекарша, нас покинула? Да куда же люди смотрели?!

Похороны Петра Натановича проходили менее заметно, даже его немногочисленные друзья не пришли во второй раз, посчитав эксгумацию кощунством. Яна слышала досужие домыслы, что погибла их «святая докторша» из-за этого «старого черта», который связался с мафией, она же убрала его, а заодно и Леру, которой Петр доверился. На Евгения смотрели с плохо скрываемой неприязнью, но открыто в лицо никто ничего не говорил. Яне это все не нравилось.

Вместе с ними на кладбище пришли Илья и Инесса Филипповна, не перестававшая возмущаться:

– Впервые хороню человека во второй раз! Просто кошмар какой-то! Ни за что не пришла бы, если бы не бедная Лерочка! Какой-то зверь завелся в местных горах вроде князя Кетха.

– Кто? – не поняла Яна.

– Говорят, давно в этих краях правил грозный и кровавый князь Кетха – черкесский владыка. Вот он-то уж в методах истребления и пытках знал толк. Столько народа перегубил, на кол сажал да головы срубал! Зато его боялись и слушались, – блеснула Инесса Филипповна познаниями в истории.

Внезапно сознание Яны пронзила мысль – не может быть, чтобы убийца был не местный. «Вдруг он сейчас стоит в толпе рыдающих и наблюдает за делом своих грязных рук?»

– Чем я могу тебе помочь? – вывел ее из задумчивости Илья.

– Спасибо уже хотя бы за то, что спросил, – ответила она и сказала, задумчиво окинув взглядом фигуру Ильи: – А ведь ты тоже приезжий и вроде как не хилый мужик.

– И что?

– Может, это ты укокошил старика, а затем и Леру?

Илья рассмеялся, но тут же взял себя в руки, понимая, что его смех на кладбище кому-то может показаться кощунством.

– Значит, у тебя такие методы? Я имею в виду ловлю преступников? Вот так подойти и спросить в лоб, ты убил или нет? Скажи, и многие признались?

– Я вычисляю подозрительных лиц, – ответила Яна, проигнорировав его вопрос, – и ты тоже подходишь.

– Спасибо. Конечно, с моими физическими данными, вероятно, я и смог бы пронзить бедную женщину железякой, но вот сделать внутривенную инъекцию старику – ни за что! Нет у меня медицинских навыков, да и вообще, признаюсь тебе: когда у меня кровь из вены берут, я сознание теряю… Может, это твой красавец Евгений? Или ты к нему необъективна? – прищурил глаза Илья.

– Может, и необъективна, а может, объективна. Но он точно не дурак, чтобы взять свою фирменную как ее… неважно, и убить ею Валерию. Мол, все смотрите: это орудие преступления принадлежит маньяку Соболеву – прошу любить и жаловать! – сказала Яна. – К тому же он знает этих людей давно, зачем ему их убивать именно сейчас? А когда умер Петр Натанович, он вообще был в плену у бандитов.

– Может, у него приступ шизофрении или еще какое обострение? – пожал плечами Илья.

Внезапно стенания толпы нарушил душераздирающий крик:

– Дорогая вы моя! Как же я без вас?!

Затем раздался глухой удар и людские крики:

– Караул! Помогите! Она хочет, чтобы ее зарыли вместе с трупом! Выньте ее! Мужчины, ну что же вы стоите?!

Кое-какие мужики и Яна с ними кинулись на крики толпы. На гробе Валерии Максимовны, уже опущенном в яму, распласталась пожилая женщина, безудержно рыдая и вцепившись в крышку. Так как родственников у Леры не было, Яна почему-то сразу поняла, что это медсестра – тетя Нюра.

Илья с Евгением, оказавшиеся в толпе спасателей, страхуя друг друга, спустились к обезумевшей от горя женщине. Илья протянул ей руку:

– Держитесь!

Она подняла на него заплаканные глаза и закричала:

– Все! Дождалась! Спасибо, господи! Петр Натанович был прав, дух Владимира Адольфовича освободился! Заберите меня к себе и к моей дорогой Лерочке!

– Заберем, заберем, – пообещал ей Илья.

Старая женщина протянула ему навстречу руки, испачканные могильной землей, и со словами: – Здравствуйте, Владимир Адольфович, вы совсем не изменились! – позволила вытащить себя из могилы.

– Старуха тронулась от горя! – шептались люди.

Только Илья и Яна смотрели друг на друга, думая об одном и том же.

– Почему меня второй раз называют Владимиром Адольфовичем? – удивился он.

– Ты меня спрашиваешь? Я не знаю! – ответила Яна. – Первый человек, кто так встретил тебя, уже мертв, вторая – в истерическом припадке, нам не у кого узнать, – ответила Яна.

Внезапно к ней подскочила Инесса Филипповна и, схватив ее за руку, оттащила в сторону. Одета она была в какое-то длинное цветастое платье и черную траурную соломенную шляпку. Говорила она скороговоркой, вращая глазами и брызгая слюной от возбуждения:

– Яна, я тут слышала, что вы все каких-то преступников ищете?

– А вы кого-нибудь подозреваете? – оживилась Яна.

– В том-то и дело, что нет, но я знаю, как поймать убийцу, так сказать, «на живца»!

Не дав Яне опомниться, Инесса Филипповна понеслась в толпу людей и взобралась на пенек – импровизированный постамент. Каждый с этого возвышении мог сказать пару теплых слов об усопших.

– Дорогие мои земляки, – обратилась к собравшимся Инесса Филипповна, сняв свою несуразную шляпку и прижав ее к груди. – Я такое же пострадавшее лицо, как и все вы. Похоронили моего друга Петра Натановича и моего врача Валерию Максимовну. О Петре Натановиче я сказала много теплых слов в прошлый раз… – прервалась дама.

Яна поняла, как странно эти слова звучат для человека, впервые оказавшегося на похоронах Валерии. Словно у Петра Натановича было такое хобби, чтобы его хоронили несколько раз, чем, собственно, сейчас и занимались.

– Теперь я хочу сказать о Валерии, о Лерочке, о нашей доброй фее… – продолжала Инесса Филипповна, – ох, кто же будет измерять мне артериальное давление и лечить мою подагру? Но что же я все о себе и о себе? Перед нами огромная трагедия – кто-то лишил жизни еще молодую женщину, полную сил и желания помогать больным. Я не знаю, кто этот подлец, но обязательно вспомню что-то важное, что сказала мне Валерия Максимовна, когда я встретила ее в последний раз. Она предчувствовала, что ее могут убить, и поделилась со мной очень ценной информацией, и я вот-вот это вспомню, и тогда преступнику не уйти от ответственности!

У Яны даже в глазах потемнело от осознания того, как лихо Инесса Филипповна подписывает себе смертный приговор. Она красноречиво посмотрела на Евгения, и тот, правильно истолковав ее взгляд, сдернул свою домработницу с пенька.

– Довольно, Инесса Филипповна, вы уже сделали все, что могли! Вы просто не в себе!

«Да, давно этот мирный поселок не видел таких бразильских страстей. Одну увели в истерике, другую в состоянии героического самопожертвования», – подумала Яна и сказала вслух:

– Только толку никакого!

– Что? – не понял ее Евгений, уводя свою компанию, вместе с отличившейся Инессой Филипповной, с кладбища.

– Да так… я о своем, о наболевшем.

– Здорово я их, да? – блестели глаза у домработницы.

– Очень здорово! – усмехнулась Яна. – Мисс Марпл вы наша, знаете, что теперь вы в опасности?

– Ну вы же меня не бросите? – в глазах Инессы Филипповны промелькнул страх. – Я же этого и добивалась! Убийца выйдет на меня, тут-то мы его и схватим!

«Видимо, под старость все-таки сносит крышу. Лихая женщина, раз ее тянет на такие подвиги», – промелькнула мысль у Яны, и она обратилась к Евгению:

– Следить надо за вашей героической работницей, вызвавшей огонь на себя.

– Я понял, – кивнул Евгений.

– Не отходи от нее, – шепнула ему Яна, – так… на всякий случай.

Вернулись они как раз к ужину, но есть никто не хотел, все сели за стол с совершенно постными лицами. Повара подали котлеты с грибами и жареными картофельными крокетами, еще привезли тележку с салатами и соленьями по типу «шведского стола».

– Как много у нас в доме прихлебателей и дармоедов, – вдруг выдала Инесса Филипповна, чем ввергла присутствующих в шоковое состояние. Евгений покраснел, а Яна еще раз уверилась, что старуха несколько не в себе.

– Инесса Филипповна! – воскликнул хозяин дома, не найдя, что сказать пожилой даме.

И тут Сережа Артюхин, до этого молчавший, встал и пафосно произнес:

– Я не позволю оскорблять себя какой-то прислуге. Я – бизнесмен и могу заплатить за свое пребывание в этом доме.

«Ага, но только иенами или тугриками», – подумала Яна, которой не верилось, что Сережа несметно богат. Пока это проявлялось только на словах.

Арина решила поддержать своего сокурсника:

– Нас держит здесь только Яна. Мы приехали вместе и уехать должны вместе. Когда с нее снимут все обвинения, мы сразу же покинем этот гостеприимный дом. Нам самим не нравится такой отдых: все хоронят кого-то да допрашивают у пьяного следователя!

– Тихо! – зашипел на нее Сергей, озираясь. Впрочем, то, что он – трус, он уже успел всем продемонстрировать.

– Простите Инессу Филипповну, она сама не знает что говорит. Я рад принять вас у меня в доме, чем дольше вы пробудете здесь, тем лучше. Это честно, и уж, конечно, я не возьму у вас никаких денег, – сказал Евгений, чем немного разрядил обстановку.

Только Сергей продолжал корчить из себя оскорбленную невинность. Он с гордым видом встал и направился, но не на выход, а к тележке с салатами. Вернулся он с огромными порциями всего, что предлагали повара Евгения. Яна покосилась на Илью, который явно чувствовал себя не в своей тарелке и оставался в этом доме только по просьбе Яны.

– Мне с тобой надо поговорить после ужина, – шепнула она ему.

– Выходите в сад, госпожа, после вечерни, – ответил Илья.

Яна так и сделала. Переодетая в короткие шорты и ярко-розовую футболку, не прикрывавшую живота, она спустилась по одной из многочисленных лестниц во двор и оказалась в парке, раскинувшемся за домом. Илья уже ждал ее там.

– Хорошо, что ты надела такую яркую футболку, тебя издалека видно, – сказал он, выходя из тени.

– А ты просто как шпион, сидишь в кустах.

– Ты втайне от всех пригласила меня, вот я и подумал, что должен конспирироваться. Это что, романтическое свидание?

Яна понимала, что он шутит, но все равно заявила:

– Большая честь! Как там наша «подсадная утка»? Великая сыщица! Ловля «на живца» – с ума сойти! В ее-то возрасте! – то ли негодовала, то ли восхищалась Яна.

– Возраст тут ни при чем, ты такая же будешь! А Инесса Филипповна – активная женщина, ты же сразу это отметила.

– Чересчур! Она что, думает, что ее поступок не опасен? Этот маньяк ни перед чем не остановится! С какой жестокостью он убил Валерию! Представляешь, если теперь что-нибудь случится с Инессой?! – частила Яна, увлекая Илью за собой в глубь парка.

– Не волнуйся, я думаю, этого не случится, – усмехнулся Илья, – хозяин дома ни на шаг не отходит от своей домоправительницы. Кружит над ней, словно коршун над добычей. Дай бог, чтобы маньяк был не он.

– Прекрати говорить чушь! Я боюсь, что он не сможет помочь Инессе. Женя же весь в бинтах, раненый, и что он один против этого бугая, как определил убийцу патологоанатом.

– Судмедэксперт, – поправил ее Илья.

– Один черт! – махнула длинным хвостом Яна.

– А куда мы идем? – наконец задал главный вопрос Илья.

– Вот! – Она резко остановилась, и парень налетел на нее, чуть не сбив с ног.

– Прости.

– Ничего. Ты правильно сказал, что тебя уже два человека называли Владимиром Адольфовичем, один из них уже погиб. Остался второй человек, – Яна снова устремилась в путь.

– Мы что, направляемся к медсестре, которую увезли в припадке истерики? – поинтересовался Илья.

– Совершенно верно, надеюсь, приступ у нее уже закончился.

– А если она меня увидит и он у нее снова повторится? Может, я не пойду?

– Нет уж! Ты нужен мне для безопасности! Я не хочу идти одна. Короче, ты мне нужен как мужчина! – ответила Яна.

– Приятно это слышать, – вздохнул Илья и поспешил за ней. – Ты знаешь, где она живет?

– Да, я узнала, что дорога идет через парк, потом будет какое-то озеро, и напротив огромного дуба с раскрашенным детворой стволом будет ее дом, – ответила Яна.

Глава 19

Все оказалось не так гладко, как она предполагала. Парк был очень большой, а вместо озера они увидели какое-то болото, причем зловоние от него распространялось на десятки метров вокруг.

– Ничего себе пейзажик, – протянул Илья, – да и вонь-то какая. Вспомнил! Это же известное Чендурское озеро. Оно наполнено грязью, которую производят микроорганизмы, живущие только в нем. Кстати, Кудрявцев первым обнаружил эту грязь и доказал ее целебные свойства.

– Надеюсь, что нам не придется опробовать грязь на собственной шкуре вместе с ее целебными свойствами, – поморщилась Яна, осторожно ступая по берегу болота или пруда, но никак не озера.

Здесь из-за раскидистых кустов и высоких и густых деревьев всегда царили полумрак и прохлада, которая была бы приятной, если бы не гнилой запах из «чудодейственного» озера.

Яна с Ильей торопились поскорее пройти это гибельное место. Но озеро оказалось еще больше, чем старинный парк.

– Вот ведь попали! Знала бы я, как это далеко, ни за что бы не пошла, – отдышалась наконец Яна, – еще говорят, что здесь напрямую всего ничего, а в объезд час на транспорте! Идем уже час! Лучше бы ехали, честное слово! – продолжала возмущаться она.

– В этом-то и прелесть прогулки при луне, – усмехнулся Илья.

На поиски дуба в полоску они потратили тоже много времени, а когда нашли его, удивлению их не было предела: рядом с болотом стоял всего лишь один дом, этот дом и принадлежал медсестре Анне Ильиничне.

– Добрались! – вздохнула Яна и оперлась на плечо Ильи. – По-моему, я натерла ногу.

– Это не самое страшное, – ответил Илья.

– Почему ты меня все время подкалываешь? И Евгений туда же.

– Мужчины чувствуют твою феминистскую жилку.

– Я – феминистка?! – удивилась Яна.

– Ты просто подавляешь мужчин, сразу давая им понять, что прекрасно обходишься и без них, – пояснил Илья, – но при этом жизнь им отравлять все же успеваешь.

– Я всем хочу помочь, – оправдывалась она.

– Это чувствуется, – ехидно сказал Илья, но его прервал удивленный возглас Анны Ильиничны:

– Вы ко мне?!

– А разве здесь есть еще кто-нибудь? – спросила Яна и тут же предупредила: – Только не падайте в обморок, я опять с тем молодым человеком, на которого вы так странно отреагировали.

Анна Ильинична перевела взгляд на ее спутника и перекрестилась.

– Меня зовут Илья, – сразу же представился он.

– Владимир Адольфович, – гнула свою линию медсестра.

– А мы к вам как раз по этому вопросу, – обрадовалась Яна. – Почему вы все время называете Илью этим именем? Кстати, как вы себя чувствуете?

– Чувствовала я себя неплохо до вашего прихода. А почему его так называю, я лучше покажу. Идемте! – решительно кивнула головой Анна Ильинична и зашагала к своей избе.

Яна понеслась за ней как голодная собака, почувствовавшая сахарную косточку. Она многозначительно косилась на ноги полной женщины, указывая Илье на наконец-таки встреченную ими местную жительницу в резиновых сапогах. Тот только усмехнулся в ответ. Уже в дверях Анна Ильинична обернулась и внимательно посмотрела на Илью:

– Ну заходи, коль ты не призрак!

– Уверяю вас, я из крови и плоти, – заверил ее Илья и, шагнув мимо настороженной хозяйки дома, вошел в избу.

– Ущипните его, ущипните, – посоветовала ей Яна, следуя за Ильей, – и сразу все страхи пройдут.

– Вы идите на кухню, я туда альбом принесу, – сказала тетя Нюра и захлопнула за ними дверь.

Обстановка в доме медсестры оказалась весьма скромной. Илья с Яной опустились на жесткие стулья и сложили руки на поверхности деревянного стола, словно школьники в первом классе.

– Как здесь можно жить? Так неприятно пахнет, – сказала Яна, не ожидая, что хозяйка ее услышит.

– Ко всему привыкаешь! – ответила Нюра, входя в маленькую кухню и с грохотом бросая на стол толстую обтрепанную книгу, явно старинную.

– Самая большая реликвия в моем доме, – пояснила она, – никогда бы не показала ее вам, если бы не обстоятельства.

– Что это? – поинтересовалась Яна.

– Сейчас увидишь, – Нюра сдула пыль с книги и строго посмотрела на Яну, – много вас тут охотников за сокровищами ходит.

– В смысле?

– В смысле работники музея, которые искали хоть какую-то информацию об исследователе Кудрявцеве. Хотели создать музей, посвященный ему. Опрашивали всех, кто его видел и общался с ним, и меня в том числе, – с некой гордостью пояснила она.

– А вы с ним общались? – переспросила заинтригованная Яна. – И какой он был?

– Какой был? – усмехнулась хозяйка дома и резко выкинула руку вперед, как раньше делали дети в детских пугалках. – Да вот такой! Точь-в-точь! – указала она на Илью.

«Все-таки зря мы пришли, вряд ли чего путного добьемся, бабка-то совсем из ума выжила», – подумала Яна.

– Сами смотрите, – продолжала тетя Нюра, открывая альбом на одной из пожелтевших, пожухлых страниц и указывая коротким пальцем на фотографию.

Яна с Ильей одновременно склонились над альбомом, стукнувшись лбами. Яна увидела на старинной фотографии, черно-кремовой от старости, представительного мужчину с вьющимися волосами и усами, умными и добрыми глазами, в странной одежде с множеством оттопыривающихся карманов.

– Владимир Адольфович Кудрявцев, – гордо сказала хозяйка дома.

Яну поразило не то, что этот добродушный дядька является известным исследователем, и даже не то, что она видит человека, прах которого разрушила одним метким ударом камня. Ее выбило из колеи поразительное сходство этого ученого с Ильей. Словно они были братья-близнецы, но только один из них быстро состарился. Илья тоже молчал, как будто воды в рот набрал. Да и что тут можно сказать? Комментарии были излишни. Неудивительно, что люди, видевшие ученого воочию, смущались и терялись при встрече с Ильей.

– Дело в том, что этот великий человек имел одну странность. Он очень не любил фотографироваться. Путешествуя в молодости по Африке, Владимир Адольфович после общения с колдунами и шаманами проникся философией одного племени. Там ему внушили, что каждая фотография, портрет и прочее изображение человеческого облика воруют жизнь живого человека. Владимир Адольфович после этого фактически не фотографировался. Поэтому каждый снимок этого уникального ученого сам по себе уникален тоже! Музейный экземпляр! – похвасталась медсестра.

– Поразительное сходство, – наконец-то обрела дар речи Яна.

– А я о чем? Да я когда увидела этого парня, чуть с ума не сошла! Будто дух великого человека снова воплотился на нашей грешной земле! – И она молитвенно сложила руки.

– Боюсь, что воплотился он только во внешнем облике, – наконец-то «разморозился» Илья, – во всем другом я абсолютно обычен в отличие от этого ученого.

– Если фотографии так редки, почему бы вам действительно не сдать их в музей? – спросила Яна, все еще не в силах оторвать взгляд от старинного фото.

– Ни за что! – почти закричала хозяйка дома. – У нас тут не так давно нашлись «умельцы», которые хотели создать музей Кудрявцева на голом энтузиазме. Ходили по домам, собирали сведения, записи, фотографии, легенды и сказания об этом человеке. И что? А ничего! Мне они сразу не понравились, я и на порог их не пустила, все-таки интуиция меня ни разу в жизни не подводила. Некоторые старые дураки польстились на какие-то копейки, которые те платили за их сведения, причем идиоты отдавали все, что у них было, говоря: «Зачем это нам-то? Жизнь прожили, так и не пригодилось. Не оставишь же эту рухлядь в наследство детям? Уж помирать скоро, хоть новенький телевизор посмотрим на старости лет».

– Ого! Голый энтузиазм! – отметила Яна. – Так они еще и деньги платили за письма, фотографии и документы?

– Платили, хитрецы, поэтому старые люди все им и сплавили. Погнались за длинным рублем. А многие старики, знавшие Владимира Адольфовича лично, уже умерли, и их добро было благополучно складировано на чердаках и в подвалах. Хранимые родителями фотографии неизвестных людей и непонятные записки детям были абсолютно не нужны, и они их даром отдавали этим проходимцам. Я – другое дело, я ни листочка, ни фотографии не показала. Они меня просто-таки пытали и хотели купить, предлагали очень большие деньги, откуда-то узнали, что я была знакома с Владимиром Адольфовичем лично, – раздувалась от собственной значимости Анна.

– Да? – удивилась Яна.

– Вот-вот! Следопыты хреновы! Но от меня они ничего не узнали! Я – кремень! Дело в том, что Владимир Адольфович – моя первая платоническая любовь. Я была глупой девчонкой, а он уже умудренным жизненным опытом мужчиной с сединой.

– У вас был роман? – задала нетактичный вопрос Яна.

– Если бы! – закатила Анна глаза. – Я могла только мечтать об этом. Я ходила за ним как собачка и слушала его речи, открыв рот. Это был гениальный ученый, интереснейший собеседник и замечательный человек. Да что там! Я была влюблена без памяти! А он, конечно же, как порядочный мужчина не рассматривал мою кандидатуру всерьез. Потом Владимир умер, я сходила с ума от горя, но до этого никому не было никакого дела. Даже моя мать не одобряла, что я сохну по иностранцу, весьма странному и к тому же в летах. А я больше в жизни не встретила ни одного человека, хоть отдаленно напомнившего мне Владимира, вот так и осталась одна. Как это у вас называется? Роковая любовь?

– Наверное, – пожала плечами Яна, которую больше занимали другие проблемы. – Так что же случилось с собранными документами о Кудрявцеве?

– А все сгорело! – ответила Анна Ильинична, все еще с опаской косясь на Илью. – Весь их офис сгорел, а сами они исчезли. Милиция искала их, так и не нашла. А за неимением акта государственной экспертизы, что собранные документы и фотографии представляли историческую ценность, и дело заводить не стали. Так все пеплом, тьфу, мраком и покрыто до сих пор. Я думаю, что мошенники сами и подожгли все, а документы вывезли, было там что-то ценное, если за информацию деньги давали. Так что все, что осталось у меня, вообще бесценно, – хвасталась старуха.

– А как они выглядели? – спросил Илья.

– Кто?

– Люди, интересовавшиеся судьбой ученого, – уточнил он.

– А, да такие же, как вы! Проныры! Парень с девушкой, ничего примечательного! Единственная примета – парень рыжеволосый, а девушка слегка прихрамывала.

– Ничего себе – единственные приметы! Да это просто факел в ночи – рыжий и хромая! – воскликнула Яна.

– Или – хороший отвлекающий момент, – отметил Илья.

– Не нашли и следов их! – констатировала медсестра, с любовью ощупывая свой старенький фотоальбом. – Поэтому вся память о великом исследователе осталась в этих пяти посвященных ему фотографиях, в моем сердце и в урне с его прахом в поместье Соболева.

На словах об урне с прахом Яна закашлялась, и почти сразу же погас свет, погрузив весь дом в темноту.

– Что такое? – удивилась хозяйка дома.

– Может, пробки выбило? – предположил Илья, зачем-то шаря рукой по столу.

– У меня нет пробок, – возразила медсестра и хотела что-то еще добавить, но ей не дали. Грубый мужской голос, немного неестественный, громко произнес:

– Никому не двигаться! Всем сидеть на месте!

Яна икнула и схватилась двумя ладошками за рот, зачем-то извинившись перед неизвестным.

– Кто здесь?! – ахнула хозяйка дома.

– Молчать! У меня пистолет и прибор ночного видения, – сообщил злоумышленник и чтобы доказать, что он не блефует, выстрелил в потолок.

Звук выстрела вместе с секундной вспышкой в темноте произвел на людей магическое действие. Яне показалось, что она оглохла, а ее сердце перестало биться.

– Встать! – заорал пришелец.

Это несколько обрадовало Яну, значит, она не оглохла, оставалось проверить, работает ли сердце? Судя по всему, жизнь в ней не оборвалась.

– Так нам сидеть или встать? – решил уточнить галантный Илья, который, судя по его тону, совершенно не испугался.

– Я сейчас перестреляю вас как собак! – пригрозил злодей и повторил: – Встать! Старуха, веди всех в подвал, люк открыт!

Второй раз ему повторять не пришлось. Медсестра дрожащим голосом предложила Яне с Ильей следовать за ней и пошаркала в одном ей известном направлении. Яне с Ильей пришлось значительно хуже. Пока Яна, вцепившись холодными руками в Илью, дошла до места, она отбила все части тела обо все выступающие углы в доме тети Нюры.

– Теперь вниз, – скомандовал мужик, и Яна, натолкнувшись на спину Ильи, полетела куда-то вниз. Если бы не мягкое тело Ильи, на которое она благополучно приземлилась, она точно бы сломала шею.

– Вот черт! – взвыл он, пытаясь вылезти из-под Яны.

– Это мой подвал, – пояснила медсестра, хотя это и так было понятно.

– Сколько же метров я летела? – вздохнула Яна.

– У меня глубокий погреб, – ответила хозяйка, – несмотря на близость озера.

– Это чувствуется, – Яна терла спину, не обращая внимания на стенания Ильи.

Крышка над ними захлопнулась со страшной силой, словно крышка гроба, прерывая всякую связь с миром живых. Напавший на них неизвестный больше не сказал ни слова, только закрыл погреб на замок.

– Что же это за маньяк? – поинтересовалась Яна, пытаясь осмотреться. – И что ему нужно?

– Вот уж не знаю, – вздохнула откуда-то из угла медсестра, – до этого времени на меня и мой дом никто не нападал.

– Это пока вы не встретились с Цветковой, – пояснил Илья, пользуясь темнотой и тем, что Яна не может дать ему подзатыльник.

– Я тут ни при чем! – сразу заявила она. – Мне этот голос не знаком!

– Конечно, ты у нас всегда ни при чем, вот только, кажется, я ногу сломал, – буркнул Илья.

– Сочувствую, – ответила Яна, – похоже, что нам всем скоро сломают шею. Знать бы, за что?

– У меня и брать-то нечего, – откликнулась хозяйка.

– Я не думаю, что это вор, – ответил Илья.

– А кто? – в один голос спросили обе женщины.

– Не знаю, на убийцу он тоже не похож. Такое ощущение, что он хотел с нами аккуратно обойтись, чтобы не осталось никаких следов насилия.

– Зачем нас собрали здесь? – спросила Яна.

– Явно не для праздника и посвящения в пионеры, – ехидно ответил Илья.

– Альбом! – вдруг истошно закричала Анна Ильинична. – Моя реликвия! Эти подонки добрались и до меня! Я не сдалась добром, так они меня силой достали! Как я сразу не догадалась?! Выпустите меня, негодяи! – Старая женщина начала бросаться на стены и подпрыгивать вверх, как кенгуру.

Яна была ошеломлена не ее прытью, а тем, что Анна готова рисковать жизнью ради старых фотографий своего любимого. Сразу чувствовалось, что этой пожилой даме не хватало реальной, счастливой жизни.

– Успокойтесь, – подал голос Илья.

– Замолчи! Что ты понимаешь?! Я всю жизнь их хранила! Это все, что осталось мне на память о любимом человеке! Убийцы! Вандалы, выпустите меня отсюда! – Анна металась в совершеннейшем отчаянии, и перекричать ее Илья не мог.

Яна быстро осмотрелась. Подвал был достаточно глубоким и абсолютно сырым, что было неудивительно, если учесть место, где стоял дом. Все стены потрескались и были покрыты плесенью, пол в осколках какого-то кирпича и прочего мусора был влажным. Помещение было абсолютно пустое. То, что лестницу напавший на них человек вытащил, было понятно. Хотя они все равно бы не смогли выбраться, так как деревянную дверцу люка за ними закрыли на засов и замок.

– Прекратите истерику! – строго сказала Яна, отметив, что в подвале нет ни одного окна, даже на высоте, а освещение, весьма тусклое и условное, давала одинокая лампочка на потолке, которую преступник забыл выключить или просто не знал, где выключатель. – Мы не можем сейчас думать о каком-то альбоме, мы должны думать о том, как отсюда выбраться! – сказала Яна. – Даже если кто-то вспомнит о вас и придет сюда, мы не сможем подать голос, потому что тут ничего не слышно. А если все время кричать, сорвем связки и потратим все силы. Да, перспектива умереть от жажды и голода меня лично не прельщает. И за что? Хоть бы сказали причину! – надулась Яна.

Медсестра из всего ее отчаянного монолога вычленила только одну мысль, которая ей явно не понравилась.

– Что?! Как это – наплевать на альбом? Да я жизнь за него отдам! Сволочи! Да мне бы только добраться до них! Черт! Черт! Черт! В этом долбаном подвале нет ничего! Я всегда держала его пустым, ведь он все время затоплялся. Сюда бы какую-нибудь полочку или стеллажик! Я бы зубами выгрызла этот люк!

– Позвольте, я скажу, – снова подал голос Илья и снова был прерван истерическим выкриком хозяйки дома.

– Чувствуете?! Чувствуете?! Или мне кажется?

– Что? – не поняла Яна.

– Запах! Газ! Все – нам конец! – металась старая женщина.

– Что с ней? – испугалась Яна, глядя на невозмутимого Илью.

– Я это тоже чувствую… – несколько вяло ответил он.

– Что? – не понимала Яна.

– У тебя гайморит? – вопросом на вопрос ответил Илья. – Не чувствуешь запаха?

– Ну что-то есть, плесень или…

– Или! Это газ – радон. Он образуется в болоте и иногда прорывается в подвалы домов, расположенных рядом. Тогда хозяевам этих домов конец, – пояснил Илья.

– Очень приятно, – вздохнула Яна, – значит, им нельзя дышать.

– Конечно, нельзя! – снова закричала медсестра. – У меня никогда этого радона и в помине не было, и вот на тебе! Как раз когда нас здесь закрыли!

– А не кажется ли вам, что это не простое совпадение? – задал вопрос Илья.

– Кажется! – горячо подхватила Яна. – Нас хотят убить, но только так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Поэтому никого и пальцем не тронули, чтобы следов не осталось.

– Ага! А как мы без лестницы сюда попали, по доброй воле? – спросила Анна Ильинична.

– А вы не понимаете? Когда мы все надышимся этой гадости и помрем, убийца благополучно спустит лестницу к нашим хладным телам, – разыгралось у Яны воображение.

– Это плохо, – констатировал Илья.

– Чего уж хорошего?! – согласились женщины хором.

– Я имею в виду плохо, что этот зверь еще в избе, он будет ждать нашего конца, чтобы спустить лестницу.

Яна замерла.

– А что нам делать? Не можем же мы здесь сидеть и ждать, когда задохнемся?

– Не можем, просто перестаньте орать и привлекать излишнее внимание, – ответил Илья и пополз по стенке, ощупывая ее руками.

– Как можно молчать, если память о великом человеке разрушается с каждой минутой. Урну с прахом, по слухам, изувечили какие-то вандалы…

При этих словах Яна переглянулась с Ильей.

– Теперь вот последние фотографии украсть хотят, – закончила свою мысль тетя Нюра, закусив губу и тяжело дыша.

– Я могу все-таки сказать? – повысил голос Илья.

– Ладно, говори! Последнее слово умирающего, – разрешила Яна.

– Я взял со стола альбом с фотографиями, так что прекратите ныть, – обратился Илья к медсестре.

– Правда?! – обрадовалась та совершенно искренне, словно ребенок, бросилась к Илье, взяла фотоальбом и смачно поцеловала парня в щеку.

– Вы спасли меня! Мое сердце! Мою душу!

– Надолго ли? – усмехнулась Яна, про себя отмечая, что в критических ситуациях Илью лучше слушать, так как он головы не теряет.

Тетя Нюра схватила свою реликвию и стала баюкать ее как ребенка. Казалось, ее больше ничего не интересует, даже тот факт, что они сейчас задохнутся и умрут. Медсестра готова была умереть со своим альбомом в руках. Илья же не собирался умирать. Он продолжал ощупывать стену с маниакальной настойчивостью.

– Что ты делаешь? – подошла к нему Яна, шурша подошвами по осколкам камней.

– Я думаю, что не случайно нас сюда сбросили и сразу же пошел радон.

– Мы уже поняли, что не случайно, – согласилась Яна, наконец-то почувствовав сладковатый и тяжелый запах, от которого кружилась голова и появлялся неприятный привкус во рту.

– Значит, сюда подвели трубу или прорыли ход, чтобы газ поступал в подвал, – пояснил Илья.

Яна молча присоединилась к нему, подсознательно соглашаясь с тем, что лучше что-то делать, чем спокойно умирать, лежа в углу.

– Чего вы копошитесь, словно крысы? – спросила тетя Нюра. – Все равно помрем.

– Нашел! – воскликнул Илья и закрыл рот ладонью. – Черт… Вот он, прорытый узкий ход, прикрыли, сволочи, какой-то фанерой. Ой, подкапывались под вас, тетя Нюра, специально подкапывались. И сегодня, видимо, решили вас сюда сбросить, а тут мы так удачно подошли.

– Очень удачно! – возмутилась Яна. – Вместе всех и сбросили!

Илья развернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Что? – испугалась она. – Что случилось? Со мной что-то не так? Газ вредно сказался на моей внешности?

– У вас, у баб, одно на уме! – улыбнулся Илья. – Я смотрю на тебя по другому поводу, – с некоторым сомнением произнес он, словно не зная, стоит говорить об этом или нет.

– По какому поводу? – спросила Яна.

– Ты единственная из нас, кто может пролезть в этот лаз, – пояснил Илья.

– Почему? – Яна с преданностью в глазах смотрела на него, по всей видимости, газ уже оказывал свое губительное действие на ее мозги.

– Потому что ты самая худая из нас и только у тебя есть шанс проползти в отверстие.

– Ага или застрять в нем навечно, – кивнула она.

– Ну что ж, по крайней мере, ты на какое-то время перекроешь доступ радона, – отозвался Илья и все-таки получил от нее подзатыльник.

– Какие у вас «теплые» отношения, – отметила тетя Нюра.

– Это единственный шанс для тебя и для нас, – сказал Илья, внимательно наблюдая за Яной.

– Ты серьезно? – наконец-то очнулась та. – Да ты что?! Куда я полезу?! А если этот лаз станет уже, и я действительно застряну? Назад мне не выбраться. Что, если меня засыплет сверху землей?

– Мы вытянем тебя за ноги, – не очень уверенно произнес Илья.

– Мы же не знаем, какой длины этот ход! – воскликнула Яна.

– Ну и что? Я не думаю, что он большой! – Илья подталкивал ее к черной дыре.

– Ты же говорил, что газ идет с болота. Вдруг я вылезу прямо в болото и там завязну? А вдруг этот бандюга еще не ушел и пристукнет меня сразу же, как только увидит?

– Я все понимаю, Яна, но еще немного, и мы все здесь задохнемся. Так что с богом, – сказал Илья и придал ей ускорение, запихивая в дыру.

Глава 20

«Если выживу, никогда ему этого не забуду», – решила Яна и поползла вперед, так как ей больше ничего не оставалось делать. Сказать, что лаз был узкий – это ничего не сказать. Тот, кто его выкапывал, явно не рассчитывал на то, что по нему будет ползти человек. Спасло ее только то, что проход оказался коротким, и Яна видела то, что с большой натяжкой можно было назвать светом в конце туннеля. Извиваться, чтобы легче было ползти, она не могла из-за узких стен. Яна смогла только ногтями цепляться за землю и сантиметр за сантиметром подтягивать свое тощее тело по направлению к свету. Этот сладкий, противный запах уже просто сводил ее с ума, голова кружилась, ее тошнило. Выползла она, подтвердив все свои худшие опасения, точно в болото. Ее тело окунулось в холодную, вонючую жижу, но она вскарабкалась на маленький островок земли с зеленой травой и осмотрелась. Позади располагался дом, впереди болото. Из живых существ в округе она увидела только пару квакающих жаб, которым целебная грязь явно не пошла на пользу, они как были в бородавках, так с ними и остались, и стайку каких-то мелких птичек.

Яну всю трясло: то ли от напряжения, то ли начал действовать газ.

«Они там долго не протянут», – подумала Яна, ощущая, как по ее голой лодыжке ползет что-то скользкое, длинное и холодное.

«Змея!» – мелькнула мысль, и Яна в ужасе одернула ногу. Но вместо змеи она увидела, что по воде плывет какой-то зеленый шланг. Ей не понравилось, что одним концом он был вставлен в то отверстие, из которого она выползла. Прямо на ее глазах шланг оттуда выскользнул, и в отверстие хлынула грязевая жижа, видимо, Яна нарушила конструкцию, которая подавала газ в подвал. Она поняла, что Илью с тетей Нюрой просто-напросто зальет грязью. Медлить было нельзя. Своей вылазкой Яна просто-напросто ускорила их кончину. Она встала на дрожащие ноги и побежала к дому, инстинктивно пригибая голову, как будто так ее было меньше видно. Она пробежала мимо какого-то баллона, к которому тянулся шланг, ступила на твердую почву и прижалась спиной к шершавой стене дома медсестры.

«Вдруг в доме убийца? Я не спасу их и погибну сама. Здесь рядом нет ни одного дома, пока я добегу за помощью, их зальет болотной жижей. Они словно в каменном мешке. Что же делать?» – судорожно думала она, а ноги уже несли ее в дом, где на них так подло напали. Она толкнула дверь, и та подалась с небольшим скрипом, который показался Яне просто раскатом грома.

В голове так шумело, что она не слышала стука собственного сердца. Мысль о том, как болото заливает Илью и Анну, подгоняла ее вперед. Она набрала в легкие побольше воздуха и вошла в избу. Скрипя половицами, она промчалась по коридору и комнатам и не обнаружила ни одной живой души. Яна кинулась к люку и с большим трудом открыла его, отодвинув задвижку и сбив замок бревнышком, взятым в сенях. Потом спустила найденную там же лестницу. Из люка показались хозяйка дома, а затем Илья. Они оба были измазаны в грязи наполовину, что говорило о том, что болотная жижа очень быстро заполняла подвал. Тетя Нюра с любовью прижимала к груди спасенный Ильей фотоальбом, казалось, ее даже не так радовало собственное спасение. Илья обнял Яну, поняв по ее виду, чего ей это стоило.

– Получилось! Молодец!

– С тобой мы еще поговорим, – отвернулась она от него, все еще обижаясь.

– А что за бревно у тебя в руке? Ты им убила кого-то? – напрягся Илья.

– Может, еще убью, – задумчиво посмотрела на него Яна, – а так я им замок сломала.

Илья огляделся, и в его глазах Яна не заметила страха.

– Здесь никого нет, – сказала она ему.

– Лучше уйти отсюда быстрее, пока убийца не вернулся, – сказал Илья.

– А вернуться он может, так как газ он подавал с помощью хитрой системы, и когда мы задохнулись бы, ему пришлось бы заметать следы, чтобы наша кончина выглядела естественной, – согласилась Яна.

– Ну да. А еще открыть подвал для пущей естественности, – поглядела на свой альбом медсестра.

– Вызовите-ка милицию! – громко сказала Яна и уселась в плетеное кресло, водрузив ногу на ногу. – У меня стресс! Я никуда не пойду!

– Яна, он может вернуться!

– Ну и что? Пусть! Только сейчас ему придется прибить меня на месте, в подвал он меня больше не скинет. Нас трое – он один! Илья, возьми себя в руки, ты же мужик! Тогда он нас взял на понт, сыграл фактор внезапности, но сейчас-то мы уже тертые калачи, мы встретим его во всеоружии. Пусть попробует отнять у нее альбом! Да она его одной рукой в болоте утопит! – покосилась Яна на медсестру.

– Ты с ума сошла! – воскликнул парень.

– Она такая, – согласилась тетя Нюра, улыбаясь своим мыслям и явно соглашаясь со всем, что только что сказала Яна.

– Я никуда не пойду! – повторила Яна, очень похожая на негритянку из-за грязи, только с ярко-голубыми глазами.

– Хорошо, – сдался Илья и сел рядом с ней.

– Ну что ж, милиция так милиция, – проговорила хозяйка и набрала заветные ноль два.

Когда вызов был сделан, она села рядом со своими товарищами по несчастью, заявив:

– Будем надеяться, что милиция появится быстрее маньяка.

– Мне уже все равно, это какая-то задница, извините за выражение, – проговорила Яна, с которой грязь падала прямо на чистые половицы избы, – не знаю, что я вообще здесь делаю? Какого черта мне все это надо? Сначала убийство бедного старика, потом Валерии, теперь вас, тетя Нюра, хотели пришить, да-да, не смотрите так на меня. Вы что, правда, думаете, что нас хотели убить из-за старых фотографий? Нет, тут дело серьезнее, вас «мочат» методично, со знанием дела, только непонятно за что!? Это словно бисер, обрывающийся с сумочки покойного доктора. Как бы теперь собрать все эти бусины в одну цепочку? – Яна была настроена весьма решительно.

Ее поражало, что тетя Нюра даже не посмотрела, что пропало у нее в доме, или, может, у нее нечего было брать. Она смахнула пыль с фотоальбома и открыла его, пролистывая страницу за страницей, проверяя каждую фотографию на ощупь.

– Простите, можно посмотреть вот этот снимок? – вдруг попросил Илья, как всегда, интеллигентно и тихо.

Тетя Нюра развернула к нему альбом, не рискуя вытащить ветхую фотографию из картонной рамки.

Это был портрет молодой женщины со светлыми глазами, светлыми волосами и в светлой одежде. Она напоминала ангела с рождественской открытки.

– Кто это? – заинтересовалась Яна.

– Я сначала хотела порвать эту фотографию, но потом решила оставить, это тоже история, – поджала губы медсестра. – Я не знаю, как зовут даму, но это реальная женщина и единственная, кого любил Владимир Адольфович. Он с ума по ней сходил, у них случился кратковременный роман, а потом таинственная дама исчезла. Владимир Адольфович ее везде искал, мне кажется, что он и ездил по России, чтобы найти ее, но это всего лишь мои предположения. Они подтверждаются тем, что до конца своих дней Владимир Адольфович хранил этот снимок, и это была единственная фотография женщины в его документах. Кроме того, Владимир так и не обзавелся семьей. Так что сия незнакомка с ангельским личиком разбила сердце моему любимому. Роковая красотка, я совсем на нее не похожа, никогда бы не имела никаких шансов в борьбе за его сердце, – грустно сказала тетя Нюра.

– Ее звали Роза, – тихо произнес Илья, – Роза Анатольевна Шагина.

– Откуда ты знаешь? – подняла на него удивленные глаза хозяйка дома.

– Такая же фотография хранится в нашем семейном альбоме. Эта женщина – моя бабушка… неужели это правда?

– Что? – оторопела Яна, а тетя Нюра, казалось, потеряла дар речи.

– Говорили, то есть ходили какие-то слухи, что мой дед взял ее в жены уже беременную. Факт этот тщательно скрывали, воспитывал родившегося мальчика дед как своего, потом бабушка родила двух дочерей и умерла от рака в возрасте пятидесяти лет еще молодой и красивой женщиной. Дед был много старше бабушки и пережил ее всего на два года. Перед смертью он сказал, что очень любил свою жену, что она была честна и порядочна по отношению к нему, но ее заставили выйти за него замуж. Ее отец – властный человек – спасал ее от позора, она забеременела от какого-то иностранца без гроша в кармане. Ребенок, которого бабушка родила уже в браке с моим дедом, был сыном этого иностранца и… моим отцом, а это значит… – Илья замолк.

– А это означает, что ты внук Владимира Адольфовича Кудрявцева, и это объясняет очень многое… – закончила его мысль Яна, и воцарилось гробовое молчание, которое прервалось лишь милицейской сиреной.

Глава 21

– Как-то нехорошо получилось, – вздохнул Евгений, почесав затылок.

Он сидел в своем кабинете, вальяжно развалившись в кресле. Ворот его белой рубашки был расстегнут, обнажая смуглую шею.

– Что такое? – отвлеклась от разглядывания его мужских прелестей Яна.

– Была плохая телефонная связь, – продолжал канючить Женя, поднимая бокал с красным вином.

– Не томи, – откликнулась Яна.

– Говорил мужской голос…

– Тебе угрожали? – напряглась Яна.

– Нет. С чего? Я думал, что звонил патологоанатом из Москвы.

– Антон Алексеевич? – уточнила Яна.

– Он. Ну я и стал спрашивать, как там результаты исследования праха из урны, что ты послала на анализ.

– А он что сказал? – Яна безмятежно болтала ногой в черном замшевом сабо с большой блестящей пряжкой.

– Ты знаешь… – Евгений задумчиво посмотрел на нее сквозь бокал, словно проверяя вино на цвет.

– Пока нет, – ответила Яна, которую забавлял вид выпившего Жени, пытавшегося принять серьезный и сосредоточенный вид.

– Так вот я и говорю, связь была плохая… Ну виноват я, что сделаешь?! Не сразу понял, что это звонит Карл Штольберг.

– Что?! Звонил Карл?! – воскликнула Яна.

– Вот именно, ты знаешь, он что-то очень разнервничался, – туманно сказал Женя.

Яна вопросительно хлопала глазами.

– Видимо, и у Карла связь была плохая, – продолжал выпивший Евгений.

– Ты о чем? – сглотнула Яна.

– Прикинь! Я так спокойно ему говорю о том, что исследуется твой прах! – Евгений засмеялся как человек не совсем трезвый. – А он решил, что это именно твой прах, ему стало плохо. Смешно, да?

– Очень, – хмуро ответила Яна, покрываясь мурашками при мысли о том, только представив, что пришлось пережить ее любимому.

– Ой, не могу, – отдышался Женя, – а когда я все-таки объяснил ему, что с тобой все в порядке, а это прах другого человека, причем умершего много лет назад, Карл просто-таки забросал меня странными вопросами.

– Какими? – Яна поняла, что еще немного – и у нее поднимется температура или ее хватит удар.

– Он у тебя тупой? – икнул Женя.

– Карл очень умный, – заявила Яна.

– Вот уж не сказал бы, – поморщился Женя, – может быть, я тебя просто ревную? – Женя вздохнул, не получив ответа. – Карл стал спрашивать, а зачем прах тронули? Зачем это Яне надо? Опять Яна во что-то ввязалась? В общем, ужас! – махнул рукой Женя, пролив порцию вина и даже не заметив этого, потом опустошил бокал залпом. – Прости, я тут дегустирую…

– Я вижу, так чем закончилась ваша беседа с Карлом? – спросила она.

– Тебя это интересует? – с трудом он сфокусировал взгляд на Яне.

– Если честно, то очень.

– Жаль…

– Что ты ему сказал? – с угрозой в голосе спросила Яна.

– Что я в тебя влюбился и у нас все хорошо! – честно ответил Евгений.

– Идиот! – не сдержалась Яна и, поняв, что разговаривать с ним в таком состоянии бесполезно, выбежала из комнаты и понеслась по дому, не видя ничего вокруг себя.

Остановилась она уже на улице, опустилась на пенек и попыталась отдышаться. Пот лил с нее ручьями, а по щекам к тому же еще лились и слезы. Яна обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, надеясь, что ее никто не видит. Поэтому очень удивилась, услышав циничное:

– Чего ты здесь раскачиваешься? Колдуешь, что ли?

Яна подняла взгляд и посмотрела на невыносимо насмешливое, как всегда, лицо Ильи.

– Ого! Да ты плачешь? Что случилось? – спросил он, и Яне даже на мгновение показалось, что парень стал более серьезным. – Еще кого-то убили? – живо поинтересовался Илья.

– Ты считаешь, что это смешно? – спросила она, вытирая слезы.

– Нет, конечно, мне вообще не до смеха, только что звонил твой эксперт из Москвы.

– Карл Штольберг?!

– Он что – тоже эксперт? – удивился Илья. – Я, вообще-то, имел в виду Антона Алексеевича. Как же он ругался, боже мой!

– Почему? – Яна сразу забыла про свои обиды.

– Ругал тебя, между прочим. Мол, неужели эта Цветкова с ума сошла? Прислала кровь человека с целью установления родства с объедками свиньи, грязью и пылью…

– Нечего на меня кричать! – взорвалась Яна. – Я его предупреждала, что будет много грязи, уж извини, это все мы собрали с тобой, рассыпав прах.

– Он все равно ругался, но в конце сообщил, что в этой горе мусора был обнаружен прах человека.

– Очень хорошо! – обрадовалась Яна.

– Как высказался эксперт, по такому праху и моей крови доказать что-либо еще года два назад было бы абсолютно невозможно. Но сейчас с появлением очень дорогостоящих реактивов такой анализ можно провести.

– Ну и что?

– Восемьдесят процентов за то, что я его внук! – ответил Илья, и глаза его засветились.

– Поздравляю тебя, – ответила Яна, все еще не осознав до конца то, что сказал Илья.

– Я сам еще не прочувствовал, что мой дед – известный исследователь! Класс! – ликовал Илья.

– Ты так радуешься, словно сорвал большое наследство!

– Мне наплевать, что нет наследства. Главное, я теперь знаю свои корни и что мой дед был великим человеком. Плохо, что он не узнал, что у него есть наследник, есть семья, так и умер в неведении.

– Это точно, он был бы рад, тем более что он очень любил твою бабушку, – согласилась Яна, а потом нахмурилась: – А вы, молодой человек, были не совсем со мной честны. Ты предполагал, что можешь быть внуком Кудрявцева и явно неспроста появился в этих местах. Знал и молчал! Да если я скажу об этом местной милиции, всех собак повесят на тебя!

– Не сердись, Яна, я не специально! Во-первых, я ничего не знал точно, это были всего лишь домыслы.

– Ты должен был мне сказать! Я сломала голову, думая, почему погибший дворецкий назвал тебя чужим именем. Я думала, что у него маразм! А ты молчал!! – распалялась Яна.

– Я сам удивился, узнав, что настолько похож на деда! Я же не видел его фотографии ранее! Прикинь, кто бы мне поверил, если бы я заявил без всяких доказательств, что являюсь родственником Кудрявцева? Яна, поверь, я никому не хотел зла! Мне не надо никакого наследства и общественного признания. Достаточно того, что я сам знаю, кто я! Ты помогла мне, и я этого никогда не забуду!

– Я не могу тебе доверять. Ты явился сюда узнать, на самом ли деле ты являешься родственником Кудрявцева? И как ты это собирался сделать, после того как ты сюда явился, и начались убийства?

– А зачем мне это надо? – пожал плечами Илья. – Убивать тех, кто знал моего деда, они даже чисто визуально могли подтвердить, что мы являемся родственниками. Мне же это совсем не выгодно. Подумай сама. А как я собирался проверить свои догадки? У меня не было конкретного плана, я бы сориентировался на местности. Но ты спутала все мои планы, встретившись со мной сразу, как только я здесь оказался. А дальше началось все это, и я уже сам ничего не понимал, – вполне искренне сказал Илья и присел перед Яной на корточки. – Я шел сообщить тебе эту новость и увидел, как ты вылетела из дома, словно ужаленная. Я даже испугался, ну и последовал за тобой. Тебя укусили, и кому-то надо начистить рыло?

– Евгений напился, никогда его таким не видела, – вяло ответила Яна.

– Ну и что? Он оскорбил тебя? – возмутился Илья.

– Он просто пьяный. Позвонил мой любимый человек, и Евгений зачем-то наговорил ему всяких гадостей. Вот я и расстроилась.

– Это твой иностранный князь? – уточнил Илья.

– Он.

– Плохо, ему не понять нашей русской ментальности.

– Мне кажется, что Карл уже давно понял «загадку русской души», только молчит из-за своего воспитания и чувства такта, – сказала Яна, вздыхая.

– Он не один год знает тебя и, если он умный, как ты говоришь, то не поверит каким-то пьяным бредням по телефону, – попытался успокоить ее Илья, потом сорвал ромашку и вставил Яне в волосы.

Она улыбнулась и осмотрелась. Неподалеку раскинулся ухоженный виноградник. Сама она сидела на пеньке, в небольшой березовой аллее. Сквозь белые с черным стволы просвечивало лазурное небо и ярко-зеленая трава.

– Красота-то какая! – сказала Яна и виновато взмахнула ресницами. – Только сейчас заметила.

– Хорошо, что слезы высохли, – улыбнулся Илья. – Хочешь, я пойду в свидетели и скажу твоему Карлу, что между тобой и Евгением ничего не было?

– Знаешь такого композитора Шуберта? – вопросом на вопрос ответила Яна. – Так вот, он жил в Австрии и, как ты понимаешь, очень любил музыку. А еще Шуберт любил слушать мужское пение высокими голосами, то есть любил теноров, что поделаешь?! Он ездил по сельским глухим местам, прослушивал молодых людей, выбирая обладателей высоких красивых голосов, и приглашал их к себе в дом, где часто собирались молодые люди и пели написанные Шубертом музыкальные произведения для высоких голосов. Тогда молодой композитор был еще небогат, но уже известен в определенных кругах. Пришло время, и Шуберт встретил свою музу, влюбился в дочку богатого мельника и пришел просить руки своей возлюбленной у ее отца. Знаешь, что ответил талантливому парню мельник? Что его дочка богата, а Шуберт беден, и что из-за этих юношей, собирающихся в его доме, ходят слухи, что сам Шуберт нетрадиционной ориентации. А у парня действительно не было женщин, потому что он до дочки мельника никого не любил и не разменивался по мелочам. После отказа отца возлюбленной, кстати, она тоже отвечала Шуберту взаимностью, но не посмела ослушаться родителя, Шуберт решил доказать, что слухи о его ориентации всего лишь глупые сплетни и он настоящий мужчина. Он пошел в публичный дом к проститутке, в те времена это было обычное дело, и многие мужчины захаживали в сие заведение. Там он заразился сифилисом и умер в возрасте тридцати одного года. Вот такая история. И кто теперь знает мельника и его дочь? А весь мир знает Шуберта. Мораль: не всегда надо кому-то что-то доказывать и оправдываться, получится еще хуже. Поэтому я не буду ничего доказывать Карлу, пусть думает что хочет. Меня все равно не покидает ощущение, что я не совсем та, что ему нужна.

– Ну же, Яна, не будь столь самокритична, – ответил Илья, – а история про австрийского композитора весьма поучительна. Я не знал, что он умер в столь раннем возрасте, да еще от такой болезни, не позволившей ему создать семью и оставить потомство. Меня поразил твой рассказ.

– Меня тоже, когда я узнала, – ответила Яна и решительным жестом откинула хвост волос на спину, словно отбрасывая свои грустные мысли и возвращаясь в реальность.

– Хочу пригласить тебя, – улыбнулся Илья, подавая ей руку.

– Куда? Обычно таким тоном приглашают в ресторан или в кафе выпить… – предположила Яна, вставая с пенька.

– Не все же Жене пить. Кстати, может, все-таки начистить ему рыло? – спросил Илья, – хотя я знаю, отчего он напился. Я же не идиот. Сразу увидел, какие взгляды он на тебя бросает. Не получил взаимности и психанул. Мне его жаль, – Илья хитро посмотрел на Яну.

– А ты для своего возраста слишком умный парнишка, – хмыкнула Яна.

– А ты сомневалась? Гены! – расправил плечи Илья и снова получил от госпожи Цветковой подзатыльник.

– Так куда ты собираешься меня пригласить? Морально я готова на многое.

– Да? – округлил голубые глаза Илья. – Даже завести со мной легкую интрижку?

– Все-таки ты – пошляк.

– Есть немного, – согласился Илья, – вообще-то, я хочу пригласить тебя на винзавод.

– Ого! Там и будем пить! Зачем нам ресторан! Правильно! – хохотнула Яна. – Надо брать сразу завод!

– Там сейчас проводится дегустация местных вин, портвейна и шампанского. Вход строго по пригласительным билетам, вот я и свистнул несколько, не смотри на меня так. Прикольно побывать на таком мероприятии, тем более я хочу отметить известие о своем родстве с Кудрявцевым. У меня до сих пор крыша на место не встала от этой новости.

– Это заметно, – кивнула Яна.

– Ну что ты дуешься? Евгений сам виноват, что напился, вот я и стянул приглашения. Кстати, два я отдал твоим институтским приятелям.

– Они тоже там будут?

– Конечно!

– Тогда идем, – согласилась Яна.

Илья взял ее под руку и повел мимо виноградников.

– Далеко идти? – спросила Яна, которая не любила пыльные дороги в самое пекло, а если быть честной, то прогулка на высоченных каблуках превращалась в пытку.

– Нет, закончатся виноградники, и начнется заводская территория, – успокоил ее Илья и снова лукаво посмотрел на нее, – наверное, ты разбила много сердец? Небось ими можно вымостить Красную площадь?

– Какой-то ты странный, зачем ты все переводишь на эротическую тему? – спросила Яна, почувствовав подвох.

– Не знаю, могу ли тебе доверять…

– Обижаешь! Я – могила, тьфу-тьфу-тьфу в свете последних событий, – ответила Яна.

– Ведь все равно не поверишь!

– А ты проверь.

– Мне нравится твоя подруга Арина, а она на меня вообще не смотрит, по-моему, не воспринимает меня всерьез. Я для нее всего лишь пацан, а вот кто ее активно «окучивает», так это хмырь Сережа. Я и иду на эту дегустацию из-за них, – признался Илья и при этом был совершенно серьезен.

Яна даже остановилась.

– Ты не врешь?!

– Я же говорил, что ты не поверишь, – в глазах Ильи промелькнуло разочарование.

– Да тебя не понять, когда ты прикидываешься, а когда говоришь правду! Но если это правда, то это плохо, – сказала Яна.

– Да уж чего хорошего-то? – согласился Илья.

– Плохо, что я потеряла нюх, раньше я всегда чувствовала такие вещи.

– Ты же не собака.

– То есть сноровку, раньше я любовные дела чуяла на расстоянии. А твое признание для меня – полная неожиданность.

– Значит, я хороший актер, к тому же, как ты выразилась, любовные дела у меня не ладятся, по-моему, я один желаю в них участвовать.

Яна задумалась.

«Вот так дела! Арина Родионовна и Илья! Нет, не вижу я эту пару, совсем не подходят друг другу, просто как день и ночь. Но похоже, что Илья не обманывает, он влюблен в Арину. Боже, но что их может связывать? Арина старше его, правда, он говорил, что не любит молоденьких девушек. Я тогда на эти слова не обратила внимания. Если честно, иногда я думала, что он подбивает клинья ко мне. Вот так вот, миссис Самомнение! Арина, Арина… Она без ума от Евгения, он высокий, плотный брюнет, этакий хозяин жизни. А что Илья? Худенький, блондинистый студент. Нет, совсем не катит. А что делать? Арина одинока и хочет любви, но смотрит не в ту сторону… А что, если повернуть ей голову в правильном направлении или прочистить очки?»

– А что тебе нравится в Арине? – спросила Яна у парня.

– Все, – лаконично ответил он, но все же решил расшифровать: – Ее естественная внешность, удивительные глаза и характер! Она спокойна, проста в общении. Я всю жизнь мечтал о такой женщине! Я был бы счастлив именно с такой…

Яна удивленно покосилась на него.

– А ты думала, что всем нравятся такие, как ты? – усмехнулся Илья.

– Это какие?

– Яркие индивидуальности, сводящие с ума. У меня в жизни, несмотря на молодой возраст, было много приключений, и я больше не хочу. Мне нужна Арина.

– О’кей, – согласилась Яна, – надеюсь, что это приключение будет последним в твоей бурной жизни.

– Я тоже на это надеюсь, – согласился Илья.

– Только я не думаю, что мы разгадали загадку происходящих здесь преступлений, – задумчиво произнесла Яна.

– А мы должны что-то разгадать? Разве это наша обязанность? – пожал худыми плечами парень.

– А кто будет? – вопросом на вопрос ответила Яна. – Я тебя умоляю! Вспомни, что сказал следователь, когда приехал к дому тети Нюры. Видел выражение его лица? Мол, когда уже все это закончится? Зачем меня опять дернули на вызов, никого же не убили? Подумаешь, кто-то запер людей в погребе и пустил газ! Ерунда! Никто же не пострадал! Еще он нас же обвинил, что спугнули преступника. Неужели мы должны были предупредить их по телефону, чтобы они устроили засаду, а не ехали с мигалкой? – сказала Яна и остановилась, вытирая пот носовым платком.

– Хорошо, что Женя чуть ли не насильно перевез тетю Нюру к себе в поместье. Нельзя ей было оставаться в своем домике на отшибе, – сказала Яна.

Парень внезапно засмеялся и, схватившись за живот, чуть не упал на землю.

– Ты чего? – спросила она, у нее самой бывали резкие перепады настроения.

– Ты представляешь – бедный Женя!

– Вроде он не бедный, – отозвалась Яна.

– Ага! Втрескался по уши в сногсшибательную блондинку, принадлежащую его другу, а вместо этого вынужден проводить время с двумя старушками, на одну из которых было совершено покушение, а другая, что называется, сама напросилась. Ой, не могу! Вот ведь прикол!

– Да уж, – не смогла удержать улыбки Яна.

– Охранник старушек! А что делать? Он здесь хозяин, мы уедем, а все местные жители вместе с маньяком останутся с Женей, – сказал Илья.

– Надеюсь, что маньяка к тому времени найдут! – возмутилась Яна.

– Я боюсь, что именно ты будешь ловить преступника, – сказал Илья и протянул ей руку. – А вот и завод!

Глава 22

Яна посмотрела вперед, и увиденное ее разочаровало. Огромная территория завода была огорожена по всему периметру бетонным серым забором. Завод, судя по размаху строительства и коммунистическим, старым лозунгам, развешанным на заборе, был построен давно, во времена Советского Союза. Над ним возвышались какие-то огромные металлические емкости – цистерны и трубы. Со стороны винзавод Евгения Эдуардовича Соболева напоминал какое-то химическое производство.

– Ого! Чувствуется размах! – отметила Яна.

– Говорят, что местное вино очень хорошее, – сказал Илья, – и завод выглядит очень даже неплохо.

– Да? – усомнилась Яна.

– Мне есть с чем сравнить. Я бывал на винзаводах во Франции и на Украине. Конечно, во Франции все выглядит более современным, но и здесь достаточно масштабно и чисто.

– Ты рассуждаешь прямо как специалист, – хмыкнула Яна.

Они подошли к железным воротам с красными звездами и нажали на кнопку звонка. Через какое-то время к воротам кто-то подошел шаркающей походкой, и они открылись. Хмурого вида седой мужчина в рабочем комбинезоне посмотрел на них недружелюбным взглядом.

– Мы на дегустацию, – сказал Илья.

– Чего с черного хода? – нахмурился мужчина. – Ходят тут, беспокоят, мне не платят за то, чтобы я экскурсии водил.

– Простите, мы не знали, какой вход здесь главный, – миролюбиво произнесла Яна.

– Привет, Сан Саныч! – раздался позади них веселый мужской голос.

Яна с Ильей расступились и пропустили маленького худого старичка с большими седыми усами, лысой головой и внушительной черной тростью с большим костяным набалдашником.

– Здравствуйте, Семен Юрьевич, – поздоровался Сан Саныч, – проходите!

– А эти молодые люди? – прищурился старик, которому Яна дала бы лет сто двадцать, если бы можно было реально дожить до такого возраста.

– На дегустацию, – нехотя ответил охранник.

– Чудно! Прекрасно! Скажи им, Саныч, кто я? – Семен Юрьевич попытался распрямить сутулую спину.

– А они на дегустацию, сами должны знать, – ответил охранник.

– Мы не профи, мы по приглашению, – помахала билетами Яна.

– Пойдемте, дорогуша, я как раз туда, – этот пожилой человек без комплексов увлек ее во двор винзавода, обнимая за талию.

– Вообще-то, со мной мальчик, – сказала она.

– Мальчик? – Старик растерянно остановился и посмотрел на Илью: – Ах да, конечно, мальчик тоже может идти с нами. Кого-то мне он напоминает, – прищурился старик.

«Начинается», – подумала Яна, а вслух сказала: – Он похож на одного киноактера.

– Ну да, – не очень уверенно протянул старичок и расплылся в улыбке. – Разрешите представиться. Семен Юрьевич Орлов – заслуженный дегустатор Краснодарского края, самый главный и самый титулованный. Эх, в каких я только странах не был, представляя наше вино и дегустируя импортное.

Старик заковылял к двухэтажному желтому дому с белыми окошками и чугунными резными перилами на крыльце. Внезапно его повело и если бы не Яна, подхватившая его под руку, старик бы растянулся на асфальте.

– Спасибо, дорогуша!

Только сейчас Яна четко почувствовала запах спиртного, исходивший от главного дегустатора Краснодарского края.

«Да он же совсем пьяный», – поняла Яна, и это обстоятельство нисколько не разочаровало ее, а скорее очень даже позабавило.

– Спасибо, деточка, – поблагодарил ее Семен Юрьевич, – профессия у меня сложная.

– Понимаю, – хмыкнул Илья.

– Да где уж вам понять! – Отмахнулся старик весьма неосмотрительно, так как снова потерял ориентацию в пространстве, и теперь уже Илья был вынужден подпирать его с другой стороны. – Я же главный дегустатор! Печать у меня, а бизнесменов, которые хотят делать вино, развелось видимо-невидимо. Вот и приглашают меня в свои фирмы и поят, то есть предлагают продегустировать. А я не имею права отказаться, понимаете? Вот вы можете выпить, можете не выпить, а я обязан это делать! Я работаю, я должен пропустить все это через себя, чтобы оценить, дать сертификат, лицензию, одобрить, или наоборот. А кому легко? Я же должен оградить остальное население от некачественного алкоголя! – распалялся дед, словно Яна с Ильей его в чем-то упрекали.

– А что, больше нет дегустаторов? – спросила Яна. – Так сказать, молодых и дерзких?

– Да где их взять? Я – человек старой закваски, старая школа мастеров своего дела. Сколько я перепи… перепробовал то есть… Да я на вкус могу отличить вино 1959 года от вина 1960 года, вот так! – продолжал хвастаться старик. – Многие это отличат?! Молодые! Да их еще и на свете не было в битвы за урожай! Как говорил мой учитель Казимир Витольдович, им бы наши рецепторы! А что мы – дегустаторы – пережили в годы горбачевской борьбы с алкоголизмом. Эх, сколько виноградной лозы было изничтожено на корню. Я тогда с горя дегусти… то есть просто банально пил водку и скучал по этому божественному напитку – вину. Кстати, этот завод и тогда производил вино в небольшом количестве, а для официальных лиц всегда было прикрытие – детские соки виноградные и яблочно-виноградные. Потом потребовалось много лет, чтобы, конечно, не приумножить, а хотя бы вернуть то, что погубили. Но сейчас вам повезло, вино льется рекой. Не скажу, что всегда качественное, но если надо напиться, то всегда есть чем.

– Верю вам, профессионалу своего дела! – с чувством сказала Яна.

– Молодец! – ответил ей старик и подмигнул. – Про нас говорят, что в молодости мы работаем языком, а в старости за это будет расплачиваться печень, – засмеялся Семен Юрьевич, но Яна и Илья не оценили его шутку.

Наконец они приблизились к желтому дому и обошли его стороной. Там уже стояла группа людей в ожидании экскурсии по заводу и дегустации портвейна и игристых вин. Яна сразу же увидела Арину с Сергеем, при виде Арины она просто обомлела. С ней за последнее время произошли разительные перемены и далеко не в лучшую сторону. Она стояла на каких-то нелепейших высоченных каблуках, и с непривычки ее коленки торчали вперед. Волосы Арины топорщились в странной стрижке. А лицо вообще напоминало помидор.

– Арина? – приблизилась к ней Яна с немым вопросом в глазах.

– Привет, – ответила та, покраснев еще больше, – ты тоже на экскурсию? Мы вот с Сергеем, раз уж здесь застряли, решили прогуляться по винзаводу.

Яна все еще не могла сказать ни слова, рассматривая подругу и совершенно ее не узнавая.

– Арина, извини, конечно, но почему ты так изменилась? – рискнула спросить Яна.

– А… это! – отмахнулась Арина и покосилась на Илью, словно он мешал ей признаться в чем-то.

Илья отодвинулся от них, причем Яна отметила, что его вид любимой женщины совершенно не шокировал.

«Любовь слепа», – вспомнила она известное выражение и снова пытливо посмотрела на подругу.

– Арина, в чем дело?

Та опять стыдливо зарделась, как девочка-первоклассница, застигнутая за чем-то неприличным.

– Да в местный салон красоты она сходила! – ответил за нее Сергей, имевший вид человека, которому срочно надо выпить, то есть опохмелиться.

– Салон красоты? – присвистнула Яна. – Ты уверена, что это был именно такой салон?

– Уверена, – по-идиотски захихикала Арина и снова покосилась на Илью.

– Я сделала себе эпиляцию, – прошептала она Яне на ухо.

– Чего? – спросила та, не понимая причины, заставившей ее старомодную подругу совершить такие подвиги.

– Всего! – глупо захихикала Арина, и ее тело свело какой-то судорогой.

– Ты чего? – поинтересовалась Яна, всерьез озабоченная душевным состоянием сокурсницы.

– Да мне как-то не очень хорошо, – откликнулась Арина, – болит половина тела, откуда волосы выдернули, трясет всю, температура поднялась.

Яна оторопела и невольно обратила внимание на тощие ноги Арины. Они вполне соответствовали общему хреновому виду хозяйки. Гусиная кожа и частые распухшие пятна по всей поверхности кожи. Кое-где даже выступила засохшая кровь.

– Больно? – поежилась Яна.

– Красота требует жертв, – лаконично ответила Арина.

– Дуры вы – бабы, – обобщил Сергей, пытаясь трясущимися руками раскурить сигарету.

– Это из серии «все мужики – козлы!» – парировала Яна.

– Да мы-то не все козлы, а вот вы, похоже, все дуры. Посмотри на нее, на кого она стала похожа! С чего это вдруг решила стать краше и моложе? И что – стала? – Сергей явно был весьма агрессивен.

– Это временные побочные эффекты, – с некоторым сомнением в голосе сказала Яна, защищая подругу.

– Наговорились?! – раздался над ухом скрипучий голос Семена Юрьевича. – Я могу начинать экскурсию?

– Простите, – смутилась Яна.

– А можно сразу приступить к дегустации? – предложил Сергей, и все засмеялись, восприняв это исключительно как шутку, только посеревшему Сереге было не до шуток.

– Идемте, я покажу вам завод, – скомандовал Семен Юрьевич и поковылял по территории. Яна заметила, что Илья пристроился рядом, незаметно поддерживая его за локоток. Они с Яной знали про героическую профессию главного дегустатора и про то, что он уже с утра выполнял ответственную миссию по предотвращению поставок некачественного вина на прилавки магазинов.

«Все-таки Илья – молодец!» – решила Яна, которой этот старик тоже казался весьма трогательным.

Семен Юрьевич стал с упоением рассказывать о своем заводе, когда он был построен, что на нем производилось, и так далее.

«Да, Семен Юрьевич любит свое дело», – отметила Яна, но ее занимал другой вопрос:

– Арина, ладно, ты сделала эпиляцию, но что у тебя с лицом?

– А что, все так плохо? – прошептала Арина.

– Знаешь, не очень хорошо.

– Я решила омолодиться, попала в салон на эпиляцию, а косметолог сказала, что у меня сухая увядающая кожа.

– Они умеют поднять женщине настроение, – согласилась Яна.

– И что все можно исправить, если она проведет мне курс чудо-омолаживающих масок, – добавила Арина, трогая кожу на лице. – Я, конечно, согласилась, мне наложили какую-то липкую жижу на лицо и включили релаксирующую музыку, чтобы я заснула или просто отдохнула под шум прибоя, – продолжала Арина, оказавшаяся вместе с Яной в самом конце толпы туристов. – Ты знаешь, я сразу почувствовала резкую боль и зуд на лице и подумала, что маска молодости начинает действовать. Откуда я могла знать, как оно должно быть? Я же первый раз в салон красоты попала. А потом косметолог спросила, хорошо ли я себя чувствую? Ощущаю ли я морскую свежесть? Такую легкую прохладу? Я и ответила, что вместо прохлады чувствую, как лицо жжет, словно утюгом. Косметолог приподняла край маски и ужаснулась. Она немедленно все сняла, долго мыла мне лицо, даже дала какие-то таблетки, сказав, что у меня аллергия на какие-то компоненты маски. Вот краснота и отек держатся до сих пор, но уже лучше, раньше даже глаза были опухшие и губы, как хобот у слона.

– Двум девушкам не очень интересно то, что я рассказываю? – подал голос Семен Юрьевич.

– Простите, – сказала Яна.

– В годы перестройки завод пришел в упадок, местное население осталось в нищете, без работы, – продолжил дегустатор-экскурсовод. – И если бы не местный бизнесмен Евгений Эдуардович Соболев, то этот завод никогда бы не воскрес к новой жизни. Вот уже несколько лет завод развивается, имеет свои виноградники, то есть свое сырье, что важно, расширяет ассортимент вин, установлена новая линия импортного производства для розлива вин в упаковках тетрапак. В общем, люди прониклись чудом преображения завода под чутким руководством нового хозяина.

Туристов провели по каким-то прохладным подвалам, где в железных канистрах и дубовых бочках хранилось, «доходило» и выдерживалось вино. Подвалы были сырыми, с запахом вина и плесени, особенно повлияла на психику экскурсантов пробежавшая в темном углу по своим делам толстая крыса. Не хотелось думать, что она вылезла из какого-нибудь чана с винным сырьем или вином. Несмотря на то, что сами емкости для вина были отремонтированы, обновлены и покрашены, пол в помещении был просто подлатан, но не отремонтирован полностью. Создавалось впечатление легкого ремонта, но никак не капитального.

Яна почему-то вспомнила дом Соболева, который тоже был отремонтирован снаружи, а внутри в некоторых помещениях требовал капитального ремонта.

– Тут, конечно, еще нужны огромные затраты, но главное, что процесс пошел на поправку, – перехватывая их недоуменные взгляды, сказал Семен Юрьевич, – зато какая территория! Какой еще советский размах! Маленьким заводикам, закупающим чужое сырье, то есть виноград, очень тяжело конкурировать с таким огромным производством.

Семен Юрьевич подвел группу к современному ангару, не вписывающемуся в общий вид завода.

– А это – новый ангар, установленный немцами с их линией упаковки. Половина продукции идет на экспорт в Германию, а вторая половина остается для России и стран ближнего зарубежья. А сейчас, друзья, вы можете зайти внутрь и минут двадцать понаблюдать за процессом разливки вина, а потом мы встречаемся все у желтого домика, где началась наша экскурсия. Можете даже зайти внутрь, подняться на второй этаж и расположиться за столами, приготовленными к дегустации, – сообщил Семен Юрьевич.

Люди послушной толпой двинулись в ангар, откуда доносились жуткие механические звуки. Сам главный дегустатор придержал за локоть Илью, а Яне с Ариной заговорщицки подмигнул. Сергей тоже присоединился к «своим», бросая тоскливые взгляды в сторону «желтого» дома. Смотреть, как льется литрами вино в коробки, сразу отправляемые в отдел сбыта, он был не в состоянии.

– Друзья, молчим и бежим за мной! – прошептал Семен Юрьевич и необыкновенно легкой походкой шустро побежал куда-то в сторону.

Молодые люди, весьма заинтересованные, последовали за ним и быстро скрылись из вида остальных туристов.

Семен Юрьевич с горящими задорным молодым огнем глазами свернул в помещение старинного вида с деревянными воротами и железными засовами, как в детских сказках. Ворота приятно скрипнули, и красивое здание поглотило старика с его спутниками.

– Зачем мы здесь? – спросила Яна, затаив дыхание и оглядываясь вокруг.

Низкий, старый и потрескавшийся потолок с остатками лепнины, арочные своды, приглушенное, не бросающееся в глаза освещение, пол, уложенный старыми плитками, сколотыми во многих местах. Под плиткой обнажился старый мраморный пол.

– Это вообще интересное здание, – хитро улыбнулся старик. – Строилось в конце восемнадцатого века как единственная в округе католическая церковь поселенцами-немцами и поляками, после революции ее переделали под конюшню, а затем ее поглотила территория винзавода, и она превратилась в склад готовой продукции.

– Как интересно, – откликнулась Арина и, расчувствовавшись, потрогала стены здания, словно они могли передать ей свои переживания.

– Ага, и только Евгений, нынешний хозяин, решил «выращивать» здесь игристые вина, в народе неправильно называемые шампанским. Причем делать это он начал и еще в одном помещении, построенном в годы правления Хрущева и не имеющем такой богатой истории. Там всегда делали вина.

– И что? – заинтересовалась Яна.

– Одинаковые приборы, купленные в одном и том же магазине в двух экземплярах, совершенно одинаковое сырье, собранное с одного поля и настоянное в одном чане, но представьте: вина, выдержанные в этом старом здании, получают международные награды, а вот вина, полученные в современном помещении, – нет. Вот в чем загвоздка! В вине из бывшего костела есть душа, а в другом вине нет, а ведь технологически все одинаково! Сами стены пропитывают напиток богов послевкусием страданий, любви и чувств, – ликовал дед.

– Круто! – согласился потрясенный Илья, а взлохмаченный Сергей облизал пересохшие губы. Ему в принципе было все равно, что пить, он бы сейчас выпил вино и из обычного ангара.

– А это наша волшебная лаборатория, – продолжил Семен Юрьевич, продвигаясь вглубь.

Яна, следовавшая за ним, даже ахнула, увидев огромные пространства по обе стороны от прохода и несметное количество перевернутых вниз горлышком бутылок из-под шампанского, наполненных игристым вином.

– Здесь напиток доходит до готовности, здесь он естественным путем насыщается газом и уже потом закупоривается на специальном аппарате, – поведал Семен Юрьевич.

– Бутылки выглядят просто волшебными фонарями, в которых бегают мелкие пузырьки, – прошептала Арина.

– Да, именно так делаются волшебные вина для свадеб, любовных встреч, Нового года и просто праздников. В тишине, при определенном наклоне, при заданной температуре и освещении. Трогать эти бутылки просто так нельзя, взбалтывать тем более, мало того что нарушится процесс, так еще и бутылка может взорваться. Сейчас, друзья мои, мы попробуем одну бутылочку, то есть продегустируем, – вовремя поправился Семен Юрьевич.

Похоже, что не только Сергея мучило похмелье, знатный дегустатор за годы тренировок вообще не выходил из этого состояния.

– Это не просто игристое вино, это – шедевр! Несколько золотых медалей на международных выставках. Я лично ездил с ним, уже не помню куда, возраст, знаете ли…

– Может, лучше пойдем на дегустацию? – продолжил канючить Сергей.

– Мы обязательно пойдем, молодой человек. А сейчас я для своих друзей откупорю одну бутылку. Проверим игристое на цвет, на игру пузырьков, на наличие осадка, – продолжил измываться над собой Семен Юрьевич. – Вот прекрасный экземпляр!

Старик вытащил из стройного ряда бутылок одну, рассмотрел ее в тусклом свете, удовлетворительно покачивая головой, словно он вынул алмаз чистой воды. Яна невольно заметила, как трясутся у него руки, и уже ощутила во рту скопившуюся слюну.

А дальше произошло то, что произошло. Слегка запотевшая, тяжелая бутылка выскользнула из дрожащих рук Семена Юрьевича и разбилась о каменный пол просто вдребезги, обдав «тайное общество любителей дегустации» брызгами. Все бы было ничего, если бы при падении бутылка с молодым игристым вином не задела соседнюю, а та, наклонившись, соседнюю с ней бутылку и так по цепной реакции, словно на конкурсах по раскладыванию домино при стартовом запуске. Никто уже не мог сделать ничего, чтобы остановить этот процесс. Дьявольский механизм был запущен, и началось представление под названиями «Симфония фонтанов», или «Слон в посудной лавке». Бутылки поочередно, словно петарды, взрывались, осыпая оторопевших людей стеклами и обливая реками, фонтанами и водопадами игристого вина. Яна закрылась своими длинными волосами, Семен Юрьевич заорал не своим голосом:

– Ложись!

А Илья сбил с ног находящуюся не в лучшей форме Арину и закрыл ее своим телом. Яна же, поддавшись общей панике, рухнула на холодный пол и закрылась всем, чем только можно, ощущая, как по спине стучат стекла и как намокает футболка.

Казалось, этот фейерверк не кончится никогда. Единственный, кто не поддался общему настроению и не стал прозябать на полу в ожидании затишья, так это Сергей. Он рванул к выходу со скоростью кометы, но все равно не ушел от возмездия. Ударная волна взрывов дошла до баллона с газом, который и взорвался со страшным грохотом. Световая волна, словно при ядерном взрыве, ослепила всех присутствующих и откинула Сергея на какой-то станок, похожий на пресс. Внезапное затишье всех оглушило. Яна еще некоторое время боялась поднять голову. Наконец она оторвала щеку от холодного пола, с ее длинных волос посыпались мелкие осколки.

– Ё… моё, – прохрипел Семен Юрьевич, сбрасывая с себя стекло, – весь запас шампанских вин… Миллионы рублей… медали… я пропал, нет, меня убьют.

Яна поднялась на дрожащие ноги, все еще инстинктивно пригибая голову, и огляделась. Все игристое вино по левую сторону было загублено, и вместо загадочно мерцающих бутылок ее взору предстали черные, торчащие как рогатины палки, на которых и были установлены бутылки. Все было залито вином и усыпано осколками.

Яна уже поняла, что они, вернее, конечно, Семен Юрьевич, виноваты в огромном ущербе, причиненном заводу Евгения. Но сейчас ее беспокоило не это. Яна кинулась к не шевелившемуся Сергею, он дышал, но был без сознания.

– Скорее «Скорую»! – закричала Яна, понимая, что Сергей не дождался своего звездного часа дегустации продукции завода.

Глава 23

Яна очень жалела, что не курит, так как именно сейчас хотелось сделать что-нибудь такое, что бы ее отвлекло, а вот что, она не знала. В длинных белых брюках-клеш она сидела в кабинете Евгения Соболева и раскачивала длинной ногой.

Таким она еще Евгения не видела, он орал и бесновался, брызгал слюной и снова кричал. Яна, Илья, Арина и следователь Иван Дионисович сидели здесь же и слушали эту гневную речь.

– С каким трудом мои люди растили виноград, собирали его, хранили в емкостях, ночевали на заводе! Наша дружная команда! Самое дорогое, что у нас было, – так это шампанское! Выдержанное и натуральное! Оно уходило на экспорт за приличные деньги! Какие затраты! Этот алкоголик Семен Юрьевич давно уже напрашивался на такие неприятности, но я не думал, что его профессиональная карьера закончится так бездарно и трагично. Это немыслимо! Я, конечно, не беден, у меня огромное имущество и завод, в который сколько не вкладывай, все сжирается и испаряется, как мороженое на раскаленной сковородке. Вы же видите, что мой дом требует капитального ремонта и завод тоже! Да, установлены новые линии, что-то сделано, но еще надо делать и делать! Мне зарплату людям платить!

– Евгений, успокойся, мы поможем, чем сможем, – прервала его гневную речь Яна.

– Да чем вы поможете?! И почему я не удивлен, что ты и вся твоя странная компания оказалась вместе со стариком в моем самом лучшем хранилище!

– В чем ты меня стараешься обвинить? – Яна от возмущения не знала, что ей возразить Евгению.

– Семен Юрьевич сам выбрал нас и пригласил на тот склад! Мы даже не знали, что там находится! – заступилась за Яну Арина.

– Именно вас он выбрал из всей толпы экскурсантов! Не кажется ли вам это странным?! – не унимался разъяренный Евгений.

Яну поразило то, что он был не столько опечален, сколько зол.

«Не знала, что в нем столько злобы!» – разочарованно думала она.

– Меня это не смущает! – подал голос Илья. – Непонятно, почему это так задевает вас?!

– Это кто там у нас голос подает? – издевательским тоном произнес Евгений, прищурившись разглядывая парня, словно Илья был размером с блоху. – На твоем месте я вообще бы молчал! Прихлебатель! Откуда ты взялся?! Таксист хренов! Не удивлюсь, что ты и есть маньяк! Что ты пристроился в моем доме?!

– Прекрати! – попыталась прервать его Яна, и теперь настала очередь Арины удивляться поведению Евгения Соболева.

– Не прекращу! Какой он потомок исследователя Кудрявцева? Посмотри на него! Хлюпик! Он не случайно появился в этом доме и предъ-явил свои права! Только ни на что не рассчитывай, родной, Кудрявцев был беден как церковная крыса. Мой дед просто пожалел его, ютившегося в окрестностях его поместья и ведущего ненормальный образ жизни! Он не мылся и не ел! Так что не знаю, для чего вам понадобились все эти экспертизы! Мой дед не упоминал господина Кудрявцева или его наследников в своем завещании.

У Арины просто рот открылся от такой неожиданной подлости Евгения.

– Не смей так говорить! – возмутилась Яна и оказалась первой, кто бросился разнимать сцепившихся Илью и Женю. Они и глазом не успели моргнуть, как парень кинулся на Евгения и сбил его с ног.

– Да сделайте что-нибудь! – прокричала Яна следователю.

Иван Дионисович, находившийся, как всегда, в заторможенном состоянии, откликнулся на ее просьбу неожиданным ревом.

– Ну-ка прекратите! Сидеть всем по местам! Не хватало мне еще мордобития при страже порядка! Я очень понимаю вас, уважаемый господин Соболев. Я предупреждал, что от приезжих одни неприятности! Мои коллеги даже завидуют, что от моего участка море далеко и соответственно очень мало чужих, а это прямо пропорционально малому числу преступлений. И вот вы, Евгений, приютили этих людей у себя, и что получилось? – бесновался следователь, держа рвавшегося в бой Илью.

Евгений откинул со лба волосы и сказал:

– Ну ничего, я предъявлю иск! Этого алкоголика уже задержали? – спросил он, имея в виду Семена Юрьевича.

– Сидит у меня в отделении, – кивнул смотрящий ему в рот следователь, – только откуда у него такие деньги?

– Жилье есть? Есть! – удовлетворенно ответил на свой же вопрос Евгений. – Пусть продает все и возмещает убытки. Он сам виноват!

– И ты оставишь старого человека на улице? – ужаснулась Яна. – Из-за шампанского?

– Из-за денег! – поправил ее Женя. – Виноват – отвечай. И вы ответите. Вы оказались совершенно не санкционированно в этом здании, я могу обвинить вас в попытке воровства.

– Можете, – продолжал стелиться перед Евгением Иван Дионисович.

– И я попрошу возместить мне причиненный ущерб, – продолжал Евгений, назвав такую сумму, что даже у Яны волосы на голове зашевелились.

– Даже если бы весь твой завод сгорел, не было бы такого ущерба!

– Мне лучше знать! – оборвал ее Евгений, который резко изменился за последние часы и был сам на себя не похож.

– Какой же ты мелочный!

– Мне все равно, как ты меня назовешь, – со злостью посмотрел на Яну Евгений.

– Но это нечестно! Я взываю к твоей совести!

– Мне причинен материальный ущерб, я запросил именно эту сумму, и никто не посмеет сказать другое.

– Женя, очнись! При этом взрыве пострадал человек! Сергей в реанимации! Ты ни слова не сказал о нем, а только о деньгах! – попыталась достучаться до него Яна.

– Он сам виноват! – лаконично ответил Евгений, отворачиваясь от нее и обращаясь к следователю. – Я считаю, что все эти лица должны понести наказание, то есть нести ответственность за мой ущерб.

– Я тоже так считаю, – сглотнул Иван Дионисович.

– И тот, кто сейчас находится в реанимации, тоже должен ответить! – добавил Евгений, чем окончательно добил Яну.

– Семена Юрьевича мы уже задержали, а сейчас, господа, прошу проследовать за мной, – прямо-таки с радостью в голосе сказал Иван Дионисович и махнул им рукой.

Яна молча встала, Арина и Илья последовали ее примеру, все трое испепеляли Евгения гневными взглядами, но его это абсолютно не трогало. А то, что Женя добавил в конце, вообще не вписывалось ни в какие ворота:

– Ты, Яна, позвони Карлу и расскажи, на какую сумму ты его подставила, ведь это его толстый чешский кошелек должен будет ее отсыпать. Может, Штольберг лишний раз подумает, захочет ли он в будущем оплачивать пьянки своей невесты, да еще в компании других мужиков?

– Ах, вот оно что? Поэтому ты и загнул такую сумму? – спросила Яна, смеясь. – Ты хочешь меня наказать или разлучить нас?

– А это пусть останется на моей совести! – откликнулся он.

– Останется, не переживай, – ответила ему Яна, показав язык, – идиот! Неужели ты думаешь, что можешь разлучить меня с моим мужчиной? С моим? – подчеркнула Яна.

– Я думаю, что нет такой силы, которая на это способна, – ответил ей Илья, – или только ты сама!

– А ты, пацан, оказался умнее этого противного, взрослого дядьки с красивой внешностью, – Яна хлопнула Илью по плечу и покосилась на Арину.

Ей все еще было непривычно видеть выщипанные брови на красном лице, припухшие губы, придававшие Арине наиглупейший вид и ее нелепейшую молодежную одежду. Внезапно до сознания Яны дошла одна шальная мысль.

«А ведь все изменения ее внешности не случайны. Она же по уши влюблена в Илью. Я точно потеряла квалификацию! Как я не заметила флюиды между ними?! Я была полностью поглощена своими проблемами и ничего не видела! А теперь все поняла! За Сергея Арина держалась, просто как за спасательный круг. Она влюбилась в Илью, и поэтому ее и понесло так омолаживаться. Чтобы Арина вдруг пошла в салон красоты и позволила над собой издеваться, должна быть весомая причина, и я ее разгадала. Вот это да! Ни она, ни он не догадываются, что симпатизируют друг другу. Зато я теперь знаю об этом и помогу ребятам, помогу, когда мы выпутаемся из этой истории. Хоть что-то хорошее должно случиться в конце концов!»

Обо всем этом Яна думала, когда Иван Дионисович выводил их из дома, словно преступников, и сажал в милицейскую машину. Яна оказалась в такой ситуации не первый раз, но она всегда испытывала дискомфорт, что уж было говорить об Илье с отличницей Ариной?

– Наверное, во всех милицейских «обезьянниках» такая бедная обстановка? – брезгливо поморщилась Арина.

– Не знаю, не с чем сравнить, – ответил Илья, – я в подобном заведении в первый раз.

Они сидели на скамейке в небольшом помещении с плохо оштукатуренными стенами и тупо смотрели на решетку, словно в зверинце, только без посетителей, пытавшихся запихнуть еду в клетку.

– А я бывала! – почти хвастаясь, ответила Яна и, поймав их восторженные взгляды, продолжила: – Знаете, где ограничение свободы, там и бедность. Мягких кресел и горячего шоколада не ждите. Все нормально! Деревянная скамья, решетка и никаких ковровых покрытий.

– А мы здесь долго будем сидеть? – спросила Арина, проникнувшись уважением к авторитету и осведомленности Яны в криминальном вопросе.

– Здесь? Суток пятнадцать, а потом пока не погасим долг… или… Да если честно, я не знаю всех юридических тонкостей.

– Что делать? – продолжала спрашивать Арина, явно не желая сидеть пятнадцать суток на этой жесткой скамье.

– Внести деньги, – вздохнул Илья, – причем не только за разгром цеха с дорогим вином, но еще и залог за досрочное освобождение, – весьма правильно предположил Илья.

– А это сколько? – с ужасом посмотрела на него Арина.

– Я не знаю, – смутился Илья, – надо спросить у Ивана Дионисовича.

– Он тоже заломит сумму, ссылаясь на своего дружка Евгения, – откликнулась Яна, и они снова погрузились в тягостное молчание. Где-то жужжала муха, тикали часы и грубо разговаривали люди.

– Мы что, так и будем здесь сидеть? – повторил свой вопрос Илья и тут же нарвался на грубость Яны.

– А что ты предлагаешь?! Плясать?! Не понимаешь?! Мы здесь из-за озверелости нашего «радушного хозяина».

– Как это подло, мстить таким образом женщине, которая не ответила ему взаимностью, – заметила Арина, нервно расчесывая ноги.

– Совершенно согласен, – ответил Илья, снова обращаясь к Яне, как к наиболее опытной в криминальных делах: – А всех пьяниц, бомжей, стащивших что-то на рынке, тоже везут сюда?

– А куда ж! Все здесь! Но не волнуйся, я чувствую, что тут сейчас только гости из Москвы, то есть мы, и ты – предок местной знаменитости!

– А если нам подкинут вонючих соседей? – испугалась Арина, еще более интенсивно чухаясь.

Тут же послышались шаркающие шаги, чей-то скрипучий голос, охи-вздохи и звяканье цепей.

Люди в клетке напряглись, ожидая увидеть толпу бомжей, жаждущих поселиться в их камере. Вместо этого они увидели Семена Юрьевича в самом плачевном состоянии. У него был такой вид, словно его ведут на расстрел, предварительно подвергнув изощренной пытке.

Милиционер, не обращая внимания на пленников, открыл клетку, запихнул туда великого дегустатора и звякнул замком.

Яна с Ариной кинулись к старику и усадили его на скамейку.

– Семен Юрьевич, вы в порядке?! Что с вами сделали?! Почему вы так выглядите?! Вас, часом, не пытали? – наперебой закидали его вопросами девушки.

– Здравствуйте, друзья! Как жаль, что мы встретились в столь грустном месте. Нет, со мной не делали ничего страшного, меня уничтожили морально. Я никогда не думал, что с таким позором закончу свои дни, да еще втяну в беду других людей.

– Не расстраивайтесь так, – Яна видела, что старик искренне горюет.

– Я потерял все, и все равно не могу погасить этот ущерб, – с надрывом дышал Семен Юрьевич.

– Я помогу, – вдруг выдала Арина.

– Хорошая девочка! – похвалила ее Яна и добавила. – Только совсем не знает, какую сумму Евгений заломил!

– Я тоже считаю, что это явный перебор! На такие деньги можно купить Лувр! – согласился Семен Юрьевич. – Конечно, это было прекрасное игристое вино светло-соломенного окраса со спокойной ароматикой, в которой просматривался вкус дуба, сена или скошенной травы, фруктов, красной смородины и изюма. А еще мелкодисперсная игра в бокале после разлива «игристого» сохраняется до суток! – Глаза великого дегустатора загорелись огнем, словно он выступал на конгрессе виноделов. Старик от действительности быстро вернулся на грешную землю. – Извините, что-то понесло меня.

Яна, Илья и Арина синхронно закрыли рты.

– Я ни за что не буду клянчить деньги у Карла Штольберга, – сразу сказала Яна, – Женя не дождется! И у бывшего мужа просить не буду, чего ради он должен мне помогать? Я сделала только одно доброе дело – родила от него ребенка, так это я и для себя постаралась, а потом благополучно испортила ему жизнь! Нет, Ричарду я тоже звонить не буду! Свою стоматологическую клинику продавать тоже не собираюсь не из-за себя, а из-за людей, которые там работают. А вот сбережения, что у меня есть, я могу отдать, но этого не хватит.

– У меня триста тысяч рублей! – выкрикнула Арина, проходясь ногтями по икрам.

– У меня миллиона два плюс две машины, правда, бывшие в употреблении, но дорогих марок, – откликнулся Илья.

– Да вы что?! Вы-то при чем?! Ребята, я вообще не понимаю, что вы тут делаете! Вы-то ни в чем не виноваты! Я все беру на себя! Это я нарушил должностную инструкцию и нанес ущерб заводу! Я не должен был вас туда водить! – воскликнул Семен Юрьевич, вскакивая с лавки и сотрясая кулаками в воздухе.

– Все берете на себя, – задумчиво повторила Яна, – тогда уж все и берите, пару убийств, одно покушение и разгром завода.

– Серьезно? – удивился старик.

– Конечно, нет! – Яна тоже вскочила и стала жестикулировать длинными руками. – Нормальный поселочек, ничего не скажешь! Убивают людей как мух и никто ничего не делает! А разбили несколько бутылок, так виновник сразу в тюрьму! – возмущалась Яна.

– У них тут есть местный царек, помещик Евгений Соболев, вот он все и решает, – откликнулся Илья, с опаской глядя на Арину, которая не переставала чесаться.

– Есть в этом доля правды, – согласилась Яна, – но я все равно знаю, что Евгений не причастен к убийствам.

– Я тоже так думаю, – согласился Илья, – он просто сноб, скупердяй и к тому же одержим ревностью!

Арина почесала под мышкой, как обезьяна в брачный период. Семен Юрьевич, будучи человеком без комплексов из-за многих лет употребления спиртного, спросил:

– Молодая леди, почему вы все время чешетесь? Не подхватили ли вы тут чего интересного?

Арина умудрилась, несмотря на красный цвет лица, покраснеть еще больше и пододвинуться к Яне:

– У меня после эпиляции все чешется, не знаешь почему? – спросила она шепотом.

– Откуда я знаю? Раздражение или волосы начинают отрастать и растут под кожу, – серьезно ответила Яна, напугав подругу и тут же успокоив: – Да ты не переживай! Кожицу сверху потом аккуратно снимем и освободим волосы для нормального, кустистого роста. И все ведь из-за любви, все из-за любви!

Арина покраснела еще больше, хотя казалось, больше некуда.

– К-какая люб-бовь? – заикаясь, спросила она.

– Т-такая люб-бовь! – ответила Яна, глядя на Илью, – ладно, проехали! Даже если мы все сложимся, нам все равно не хватит, что будем делать? Может, посидим здесь, пока им не надоедим?

– На это особо рассчитывать не следует, – откликнулся Илья.

– Все! Я больше не могу! – заявила Арина весьма авторитетно.

– Чего?

– Я хочу в туалет!

Яна постучала по железной решетке и прислушалась. Почти сразу на ее призыв явился милиционер с криво сдвинутой фуражкой.

– Чего шумим, алкоголики и тунеядцы?

– Девушка хочет в туалет, – заявила Яна.

– Начинается, – недовольно скривился милиционер, но в карман за ключом полез. – Идем, девочка, – усмехнулся он.

Арина понеслась за ним ноздря в ноздрю. Остальные остались загорать в камере. Самым удрученным казался Семен Юрьевич.

– Сейчас бы продегустировать, тьфу! Выпить бы! Например, «Пино Фран» двухтысячного года урожая с ароматом мака, легким привкусом полевых цветов и цитрусовым оттенком. Ой, что это я опять? Простите!

– Выпили уже, сейчас впаяют нам лет по пять за развал запасов игристого вина страны, – хмуро ответил Илья.

– А тут, кстати, кормят? – встрепенулась Яна, внезапно почувствовав острый приступ голода и слюнотечение от разрекламированного дегустатором вина с цитрусовым оттенком.

Она кинулась к решетке и заколотила по ней с новой силой. Уже с некоторым опозданием появился недовольный милиционер, несколько минутами ранее отводивший Арину в туалет.

– Что? Стадный рефлекс? Тоже в туалет! Может, сразу все пойдете? Или мне вас по очереди водить?

– Нас кормить собираются?! – воскликнула Яна.

– А! Кому жрать, кому с…ть. Дадут вам баланду, сейчас на довольствие поставят и дадут! – «успокоил» Яну милиционер.

– А что такое «баланда»? – культурно поинтересовался Семен Юрьевич.

Яне даже показалось, что он в конце фразы добавил – «сэр».

– А вот попробуете, так сказать, продегустируете и поймете, – хохотнул мент, что с его стороны было не очень прилично, учитывая почтенный возраст Семена Юрьевича.

– Что-то ваша подружка задерживается в туалете, – забеспокоился милиционер и пошел прочь походкой человека, от которого в жизни очень многое зависит.

Арина вернулась притихшая, загадочная, будто в ее жизни произошло знаменательное событие. К тому же она обеими руками держалась за живот. Яна с удивлением окинула взглядом ее фигуру, оценив весьма увеличившийся живот.

«Внезапная беременность? Газы? Украла туалетную бумагу?» – Мысли одна нелепее другой одолевали Яну.

Арина молча села на скамейку и сложила руки на коленках.

– Что-то случилось? – Илья тоже заметил в Арине перемены.

Та хранила загадочное молчание. Когда милиционер закрыл клетку и не спеша удалился, Арина заговорщицки прошептала:

– У меня очень много новостей!

– Интересно, какие могут быть новости у человека, сходившего в туалет? – удивилась Яна.

– Дело в том, что я там кое-кого встретила, – пояснила Арина, забыв почесываться.

– Кого можно встретить в туалете, да еще в милиции? – спросила Яна.

Арина воровато оглянулась и сказала:

– Я говорила с медсестрой Анной, – гордо сказала она.

Глава 24

Яна оторопело смотрела на Арину, чувствуя, что последние стрессы очень плохо повлияли на ее нервную систему, вернее, сказались на сообразительности.

– Тетю Нюру? – тупо уточнила она.

– Ее, – энергично кивнула головой Арина.

– Господи, а она-то что здесь делает?! Они держат ее в туалете? – Настала очередь удивляться Семену Юрьевичу, который был местным жителем и, конечно же, знал тетю Нюру.

– Я пошла в туалет, – начала терпеливо объяснять Арина, опуская некоторые подробности, – и услышала, как меня кто-то зовет. Конечно, я удивилась, потом подошла к окошку.

– Там тоже решетки? – сразу же сообразил Илья.

– Конечно! – пожала плечами Арина. – А ты что, думаешь, если бы не было решеток, так я бы убежала? Я бы не оставила вас, а кроме того, мне некуда бежать!

– Вот! Вот это правильно! – отметила Яна.

– Так вот, стоит эта тетя Нюра, меня высматривает. Сразу стала торопливо говорить. Она сказала, что в шоке от того, что нас задержали, не понимает, как можно задерживать людей, спасших других, то есть и ее в том числе. Она ушла из дома Евгения, так как смертельно на него обиделась, и поедет в областной центр жаловаться на местное самоуправство.

– Женя и ее бросил! Ведь на тетю Нюру покушались! Убийца-то может повторить попытку! – возмутилась Яна.

– Чувствую, что убийцами считают нас и думают, что никто больше опасности не подвергается, – ответил Илья.

– Еще тетя Нюра сообщила жуткую новость, – еще тише сказала Арина, – она работает в больнице…

– Сергей?! – догадалась Яна.

– Да, он умер, – еле шевеля губами, сказала Арина.

– Что?! – в один голос воскликнули Яна и Илья.

– Умер, у него ожоговый, то есть болевой шок, – сглотнула Арина.

– Какой ужас! – сказала Яна. – А мы-то ничего и не знали.

– Сегодня умер, а она сразу к нам, – пояснила Арина. – Я так расстроилась.

– Так что же это выходит? – охнул Семен Юрьевич. – При моей дегустации… еще и человек погиб?!

– Всего-то не хватает одной бисеринки… – сказала Яна, уставившись в одну точку.

– Так, а второй человек после взрыва сошел с ума, – покосился на Яну Семен Юрьевич, – и за все это отвечать нам, то есть мне.

– Дослушайте меня, – чуть не заплакала Арина, – Сергей умер фактически у тети Нюры на руках. Она сказала, что ее допрашивал Иван Дионисович, но она ему ничего не сказала, так как ему не доверяет. А сказать, что Сергей сообщил ей перед смертью, тетя Нюра захотела только Яне Цветковой. Браво, Яна, народ доверяет тебе! Вот, держи записку, – протянула ей Арина.

Яна выхватила у нее записку, словно голодная собака кость.

– Я-то, конечно, прочту, но боюсь, что ничем не смогу ей помочь, так как у меня сейчас связаны руки и ноги, в прямом и переносном смысле…

Яна поспешно развернула лист и прочла:

«Дорогая Яна Карловна! Я очень переживаю за вас и понимаю всю несправедливость происходящего с вами. Эти остолопы никогда не найдут убийцу моего любимого доктора Валерии, с которой я проработала самые счастливые свои года. Мужчина, с которым вы приехали из Москвы, умер сегодня утром и сказал мне буквально:

– Скажи матери, что все зря… Я ненавижу и не прощу! Зло всегда возвращается бумерангом! Я наказан!

Это все, Яна Карловна, я в своем уме и готова подписаться под каждым словом. Еще в его личных вещах нашли какое-то лекарство, вернее, даже не лекарство, а яд. Я, к сожалению, не помню его название, но это самый настоящий яд в концентрации, способной убить человека. Я уверена, Яна Карловна, что все эти сведения от вас будут скрыты, а меня убьют как свидетеля, хоть я и не призналась, что что-то знаю. Боюсь, что долго водить их за нос я не смогу. Если я погибну, мне не все равно, что эти душегубы не понесут наказания. У меня вся надежда на вас, Яна Карловна. И фотоальбом я завещаю вам».

– Да у нее мания преследования, – отметил Илья, когда Яна вслух прочитала это таинственное послание.

– Мне придется его съесть, – сказала Яна, – по всем законам детективного жанра и конспирации.

– Не спеши! Тетя Нюра смогла просунуть мне сквозь решетку еще вот это, – сказала Арина и принялась доставать из-под подола продукты и выкладывать их на лавку.

На лавке появились свиной копченый окорок, обсыпанный чесноком, специями и зеленью. Головка домашнего сыра с разнокалиберными дырочками. Ароматные буханки белого и черного хлеба, уже аккуратно порезанные на кусочки. Пучки зеленого лука, петрушки и редиски, которые своим сочным видом словно говорили, что они с собственной грядки и не поливались никакой гадостью. Тетя Нюра передала еще малосольные огурчики и целую бутылку водки. У сокамерников началось обильное слюнотечение.

– Семен Юрьевич, вы будете пить этот сорокаградусный напиток? – спросила Яна.

– Конечно, лучше бы выпить «Муската полудесертного» перед тем, как нас расстреляют, со светло-соломенной окраской с зеленоватым оттенком, с ароматом фиалки, изюма, увядшей чайной розы и чуть-чуть восточных сладостей, – снова размечтался Семен Юрьевич.

– Короче! – прервал его Илья, впервые отводя взгляд от Арины и сконцентрировавшись на еде. – Вы будете пить водку или нет? Простой вопрос – простой ответ!

– Конечно, буду, друзья мои, – вздохнул дегустатор, поправляя трясущимися руками волосы, – но помочь вам ничем не смогу, я – не профессионал в этом напитке.

– Да ничего, мы и так выпьем, без лекции, – заверил его Илья под смешок женщин.

Они были так голодны, что сразу же накинулись на еду, принесенную освободившейся от ложной беременности Арины. Эта их трапеза напоминала ритуал индейских племен. Только они передавали друг другу не трубку мира, а копченый окорок, сыр, хлеб, кусали зелень прямо с пучков и отпивали водку прямо из горла. О послании тети Нюры они не говорили, но это не означало, что Яна о нем не думала. Как она уже высказалась, у нее в голове складывалась некая цепочка, в которой не хватало фактически одного звена, но складывалось впечатление, что это звено и было самым главным.

Когда вся еда была уничтожена и выпита вся водка, они отвалились на скамейке, выпятив животы и прислонясь спинами к шершавой холодной стене.

– Мир праху Сергея, – сказала Арина.

– Мир, – согласилась Яна, – у него хоть была семья?

– Я не знаю, говорил, что нет, сами милиционеры пусть ищут, – ответила Арина.

Живительное тепло водки и волна сытости разливались по измученным несправедливым отношением телам. Самая разительная перемена произошла с Семеном Юрьевичем.

– Эх! Я бы мог стать дегустатором водки! Ничего в ней не понимаю, но после дегустации почувствовал себя очень хорошо!

– Да уж в ней, в водке, точно нет запаха изюма и экзотических фруктов, да и цвет у нее всегда один, – подал голос Илья.

– Не поэт вы, молодой человек, не поэт, хоть и находитесь рядом с такими прекрасными женщинами. В напитке можно найти все, надо только довериться себе, раскрыть все свои органы чувств до высшей точки.

– Вот этого нам как раз и не хватает, – ответила Яна и принялась нервно прохаживаться по камере. – Давайте решать ребус, раз уж нам предстоит долгое время провести в заключении.

Илья усмехнулся, Арина же не разделяла его радости, хмуро посмотрев из-под бровей.

– Мы, правда, на голодный желудок плохо соображали. Сергей умер, и когда человек умирает, он же хочет донести что-то важное…

– Или бредит, – возразил Илья.

– То, что передала нам тетя Нюра, совершенно не похоже на бред. Мы только что говорили о том, была ли у Сергея семья? И решили, что нет! Чем вы слушали записку? Он же просит передать матери, будто что-то сорвалось, матери! Значит, хоть она у него есть.

– Бедная мама узнает, что сын так нелепо погиб… – откликнулась Арина, стряхивая пищевые крошки с колен.

– А никого не волнует, что с ним была приличная порция яда? – спросила Яна. – Не кажется ли вам это странным? Вот вы прогуливаетесь с ядом в кармане? Всего лишь с одной дозой, чтобы отравить человека? – спросила Яна и получила отрицательный ответ. – А Сергей ходил с этим ядом, да еще сетовал, что у него не получилось… что?

– Ты хочешь, чтобы мы говорили о покойном плохо? А как же «или хорошо, или ничего»? – спросил Илья.

– Я думаю, что это не тот случай, иначе нам нечего будет сказать об убийце других, не менее хороших людей, – Яна продолжала метаться по камере.

– Что, если убийца – это он?

– Сережа?! – ахнула Арина.

– Ну да! Это предположение надо рассмотреть весьма серьезно. Евгений Соболев несколько раз говорил, якобы шутя, что все неприятности начались с моим появлением в его жизни. Но я ведь появилась не одна, со мной приехали и вы… и Сергей тоже. А дальше началось… Мог он убить Петра Натановича?

– Нет, – сразу ответил Илья, – в списке посетивших больницу Сергея не было. Последним Петра видела Инесса Филипповна.

Яна прислонилась лбом к стенке.

– Мог он убить Валерию Максимовну?

– Это теоретически мог, но там нет вообще ни одной улики. Силы бы у него хватило… но доказать это… – включилась в мыслительный процесс Арина и вдруг вскрикнула, закрыв рот руками.

– Что?! Мышь?! – проследила за ее взглядом Яна, но Арина смотрела сквозь пространство и время.

– Какая же я дура! Почему так устроена человеческая память? Я не думала, что Сергей может быть причастен к убийствам, и не вспоминала об этом раньше.

– О чем? – нетерпеливо постучала ногой Яна.

– В тот день, когда убили местную докторшу, Сергей куда-то уходил. Потом он сказал мне, что ходил в магазин за продуктами и ничего не купил, так как по растерянности забыл деньги. А потом у него в комнате я увидела какой-то глиняный пузырек с сильно пахнущим лекарством и на этикетке дата изготовления – тоже число. Я спросила, что это? Сергей занервничал и ответил, что это мазь, купленная в аптеке, от радикулита. Может, он, конечно, и в аптеке ее купил, но…

– Что?

– Я никогда не замечала, чтобы он жаловался на радикулит, рядом не было никакого чека, и пузырек не похож на те, что выдают в аптеке, – у Арины даже лоб вспотел от напряжения.

– Я знаю, что наша добрая фея, доктор Лерочка Максимовна, часто сама делала лекарства из народных средств и раздавала их пациентам, – добавил Семен Юрьевич.

– А приступ подагры Сергей мог разыграть, – закончил мысль Илья.

– Радикулита, – поправила его Яна.

– Один черт! – махнул рукой Илья.

– Идем дальше! – Яна взяла след и пребывала в состоянии нервного напряжения. – Значит, докторшу Сергей чисто теоретически мог убить…

– Я хочу рассказать легенду, – подал голос Семен Юрьевич.

– Не сейчас, – прервала его Яна, у которой мозги работали с такой силой, что, казалось, окружающие должны были слышать скрип извилин. – Покушение на тетю Нюру он тоже мог организовать.

– Чисто теоретически, – скептически добавил Илья.

– Неважно! Не перебивай! И вот он с ядом едет на дегустацию, чтобы кого-то отравить… Кого?

– Подсыпать яд в вино, которое будут дегустировать люди? – задумалась Арина. – Это нереально, яд был рассчитан на смерть одного человека.

– Кроме того, дегустационные бутылки открывают прямо при клиентах, подсыпать туда ничего невозможно, – профессионально заметил Семен Юрьевич.

– Тогда для чего ему этот яд? Для кого он? – растерялась Яна. – Есть ли связь между дворецким в поместье и тетей Нюрой, которая тоже могла бы стать хладным трупом?

– А докторша? – спросил Илья.

– Она вне конкурса! Ее убили только за то, что она стала доказывать, что смерть Петра Натановича – не что иное, как убийство.

– Убить хотели меня, – сокрушенно произнес Семен Юрьевич, добавив: – Есть поверье…

– Да прекратите мне о своем поверье! С чего вы решили, что вы тот человек, кому предназначался яд Сергея.

– А я могу это доказать! – надулся старик.

– Удивите меня! – согласилась Яна, хотя мало верила, что после водки Семен Юрьевич может сообщить хоть что-то вразумительное.

– Петр Натанович знал Кудрявцева лично, тетя Нюра тоже лично знала Кудрявцева… и я лично знал Кудрявцева, и самое главное, мы все видели вас, молодой человек, – обратился дегустатор к Илье. – Что вы думаете, раз я молчу, то ничего не соображаю? Уже пошел слух по поселку, что объявился наследник великого исследователя. Вам, Илья, и анализы делать было не надо, так как вы просто клон своего деда. Интереснейший был человек… – Семен Юрьевич довольно улыбнулся, видя, что его слушают с превеликим вниманием. – Вот вы думаете, что я обычный зазнавшийся пьяница, может, это и так, но я не всегда был таким. В молодости ученый Кудрявцев дружил со мной и очень доверял. Именно я был последним человеком, с которым он говорил перед смертью. А он был очень необычным человеком, очень…

– Не томите! – выкрикнула Яна.

– Не томлю, дорогая, не томлю… Я просто удивляюсь, насколько этот человек был дальновидным. Похоже, он знал, что его любимая женщина, которая промелькнула в его жизни светлым лучиком, покинула его с ребенком под сердцем, вернее, он этого не знал, он это чувствовал. Он не хотел осложнять жизнь своей любимой, поэтому и не искал ее, оставаясь верен своей любви, но верил, что когда-то отыщутся его родственники. Даже в этом Владимир Адольфович был гениален! Прошло столько лет, и вот являетесь вы, молодой человек! Разве это неудивительно? Все так предусмотреть!? Все, над чем этот великий человек работал, он оставил тебе, Илья! И сказал об этом только мне, – прослезился Семен Юрьевич, – я так горд этим обстоятельством! Так горд!

– И что же Владимир Адольфович оставил своему внуку? – поинтересовалась Яна.

– Я не за наследством приехал, – сразу предупредил Илья.

– Сейчас не об этом, – отмахнулся Семен Юрьевич. – Я уж думал, что не придется мне выполнить последнюю просьбу друга-ученого, его странную просьбу, но нет… дожил я до этого момента. Плохо, что сей торжественный момент происходит в КПЗ, но, как говорится, пути господни неисповедимы. В общем, он просил отдать одну маленькую записку своему наследнику, причем Владимир Адольфович вполне серьезно уверял меня, что эта записка обеспечит его наследникам безбедное существование.

– Что было в той записке? – спросила Яна. – И почему вы до сих пор молчали?!

– А ты что хотела? Чтобы я так сразу бы появился и рассказал вам все это?! Вы сейчас-то смотрите на меня с недоверием. Я должен был к вам присмотреться, разузнать, что вы за люди, чего хотите, чего ищете…

– Поэтому вы именно нас пригласили в цех с шампанским? – догадалась Яна.

– Конечно, проницательная барышня, я хотел с вами поближе познакомиться, сочтя за удачу встречу с Ильей и его знакомыми. Мы бы посидели вместе, выпили шампанского, подогретые пришли бы на дегустацию и остались бы после со мной, там бы я и открылся, – пояснил Семен Юрьевич.

– А если бы мы не пришли на дегустацию? – спросила Арина.

– Я бы нашел способ выйти на Илью, – заверил ее старик и ответил на немой вопрос в глазах Яны: – Это не было предсмертной запиской умирающего или планом зарытого клада. Это был небольшой листок, исписанный какими-то цифрами.

– Шифр? – напряглась Яна.

– Скорее формулы, не знаю… Поймите меня правильно, прошло столько лет, да я был молод и не верил, что кто-то объявится. Владимир умирал бы в нищете, если бы не его друг Соболев.

– Вы не сохранили его? – догадалась Яна.

– Я не стал его хранить у себя, так как Владимир Адольфович хотел хранить его лично. Он просил кремировать его тело и положить этот листок в урну. Я так и сделал, так что записка с цифрами Кудрявцева должна лежать в урне! – сказал Семен Юрьевич.

Яна с Ильей уставились друг на друга.

– Мы разбили ее и все выкинули в помойку, – сокрушенно сказала Яна.

– Как разбили?! Как выкинули?! Столько лет хранилось!! Так что все зря?! – забеспокоился дегустатор, подслеповато щурясь, словно ожидая услышать, что они пошутили.

Но Яне с Ильей было не до смеха. Они-то понимали, что потеряли последнюю весточку от великого деда Ильи.

– Так что, все зря? – снова спросил Семен Юрьевич.

– Ничего не зря! По большому счету, ничего страшного не произошло и никто не виноват, – не очень уверенно сказала Яна.

Илья помрачнел на глазах и притих.

– Да, Владимир Адольфович не мог предположить, что у него будут такие глупые наследники, – сокрушенно покачал головой дегустатор.

– Подождите, я собирал, то есть подметал прах, там действительно был листок бумаги, маленький, старый и сложенный, – поднял лицо Илья.

– И что ты с ним сделал?! – закричала Яна. – Выкинул?!

– Подожди… нет… я машинально подобрал его и засунул в карман, – вспомнил Илья.

– В какой карман? Джинсов?

– Ты забыла, что меня облили помоями? Я тогда был в душе и надел этот дурацкий халатик. Послание деда должно быть там, если халат не постирали или не выкинули! – обрадовался Илья.

– Я сейчас же вызову сюда Женю… Нет! Я на него обижена, вернее, не могу полностью доверять! Мы попросим о встрече с его домработницей Инессой Филипповной, пусть она принесет сюда этот банный халатик. Узнав, что оставил в наследство тебе, Илья, великий исследователь, мы пойдем в тюрьму с чистой совестью, тем более что мы нехорошо поступили с его прахом, но думаю, что внука-то он должен простить, тем более что в гробу ему не надо переворачиваться.

– Яна, прекрати! – подавляя смешок, сказала Арина.

– Все! Решено! Зовем Инессу, – сказала Яна и прислонилась лбом к решетке.

– Не торопись, дитя мое, – предостерег ее от необдуманного поступка Семен Юрьевич, – есть у меня еще одна история, так сказать, в запасе…

– Она столь же интересна и познавательна, как первая? – спросила Яна.

– Еще более поучительная, – хитро сощурился старик и умоляюще посмотрел на Арину: – Есть еще «белое золото»?

– Ну что с вами сделаешь? Есть еще одна бутылка, – вздохнула Арина и достала вторую бутылку водки.

– Может, после рассказа? – забеспокоилась Яна.

– Да я вынослив к спиртному, вся жизнь прошла среди…

– Мы знаем, – кивнул Илья, прерывая его воспоминания.

– Ну так вот… Я же не всегда имел пристрастие к «напитку богов». Был я молод, привлекателен, – Семен Юрьевич по второму кругу пошел, – и был влюблен, между прочим! Знаете в кого?

– Даже не догадываемся, мы в те времена с вами не были знакомы, – ответила за всех Яна.

– А между прочим, вы ее знаете. Это была Инесса Филипповна, шустрая такая, активная, задорная, люблю я таких веселых женщин, понимаете? Или после дегустации меня на них тянуло? Уж не знаю, – почесал затылок Семен Юрьевич.

«Сокамерники» приготовились к долгому, нудному рассказу на тему «из воспоминаний хмельной юности». Но судя по количеству убывающей в бутылке водки, это было лучше, чем если бы человек стал буянить.

– Вскоре узнал я, что веселится она не только со мной, а с половиной поселка. Петр Натанович тоже был моим соперником. Я, конечно, как человек гордый, бросил ее, ну и покатилась наша Инесса. В общем, не знаю, как вы, молодежь, к этому относитесь, но у нас такие назывались «шалава». Говорят даже, что Инесса нагуляла от кого-то ребенка и отдала его в богатую бездетную семью то ли за деньги, то ли так… Возрастом сын этот подходит под вашего Сергея. Откуда я знаю продолжение истории? Так я говорю, время бежит как песок, засыпая старые узоры и чертя новые… Люди меняются, пересматривают свое отношение к другим людям, к жизни и своим поступкам. А ведь есть поступки, от которых мороз идет по коже, за которые нельзя расплатиться даже на том свете. И чем ближе к концу жизни, тем больше «сосет под ложечкой», хотя это может быть всего лишь страх за свою душу. Хочется отмыться и очиститься. Вот пришла ко мне как-то Инеска, эх, непутевая баба! Так никто на ней и не женился, вот она дурака этого старого Петра все-таки окрутила под старость. Вроде они хотели официально пожениться, для Инессы это было словно навязчивая идея: хоть в старости, но чтобы штамп в паспорте появился. Дождалась, когда он в маразм впал, и окрутила! – Семен Юрьевич затрясся в гомерическом хохоте.

– Тише! – шикнула на него Арина.

– Да, ну так вот, о чем это я? Ах да! Пришла она ко мне и призналась, что больше всего в жизни жалеет, что сына отдала. Мол, единственную родную душу променяла на гулянки. Опомнилась! И вроде как захотела с ним отношения наладить. Я ей, мол, дура, не лезь! Уже раз жизнь ребенку поломала и опять хочешь?! А она за свое, нет, я понимаю, что его не вернуть, но я обеспечу его материально. Я сделаю его миллионером, так и сказала, и сын мать не будет поминать дурным словом. Я еще тогда подумал, что и невеста у Петра Натановича с приветом. О каких материальных ценностях она говорит? Всю жизнь в прислугах! Теперь-то я понимаю. Этот старый дурак Петруха поведал ей, что Кудрявцев пообещал сделать своих наследников миллионерами и что тайна спрятана в доме, то есть в поместье Соболевых. Вот она и устроилась к Евгению прислугой и уже пять лет ищет клад… Я так смеялся, когда Инесса перекапывала сад под видом ландшафтных работ. Смех, да и только!

– А вы хорошо ей отомстили, – задумалась Арина.

– Да, я такой! Рога, что она мне наставила, очень долго причиняли мне боль и страдания.

– А меня волнует другой вопрос. Как Петр Натанович узнал о завещании Кудрявцева, если путешественник доверил его только вам, что следует из вашего первого рассказа? – спросила Яна.

Семен Юрьевич внезапно покраснел, словно юноша, в первый раз приглашающий девушку на танец.

– Дегустировал я как-то кагор десертный белый, выдержанный, с большим содержанием сахара и шестнадцатью процентами спирта. Этот напиток просто насыщен ароматами: смородина, шоколад, чернослив, ваниль, фиалка и даже чуть-чуть листа табака. Его, кстати, именно из наших краев заказывает православная церковь. Но, кажется, я опять отвлекся! Пил я этот кагор с моим другом – соперником Петром Натановичем, ну и проговорился, что есть такой листок с циферками и что спрятан он в доме, но не сказал где. Я, конечно, виноват, но самое главное все-таки не выболтал…

– А кому вы еще сообщали о записке Кудрявцева? – спросила Яна.

– Клянусь – никому! – поднял руку Семен Юрьевич. – Только Петру Натановичу, а он, видимо, рассказал своей старой любви Инессе Филипповне. Вот ведь штука – судьба! Кто искал много лет, не нашел, а кому предназначалось – сразу и расколол урну-то!

Яна снова села, понимая, что почти все бусины в этом жутком ожерелье собраны.

– Так вы предполагаете, что именно Сергей и был брошенным когда-то сыном Инессы Филипповны?

– Это легко проверить. Я не знаю вашего Сергея, но немного знаю о ребенке Инессы. Она же уезжала и разыскивала ту семью, в которую отдала сына. Приехала гордая, что ребенок ее не пропал, что он окончил медицинский институт и даже живет за границей. Ну?

– В самую точку! – ахнула Арина и посмотрела на Яну. – А ведь Серега объявился на встрече выпускников, уже зная, что мы поедем сюда. Именно он вынудил меня разыскать тебя и чуть ли не силой привезти на встречу. Я-то не обратила внимания на его настойчивость, все знали, что он еще со студенческих времен влюблен в тебя. А ведь он, наверное, навел справки о поместье Соболевых, о том, что его владелец Евгений дружит с неким Карлом Штольбергом, а девушкой того по счастливой случайности оказалась его бывшая сокурсница. Сергей понял, что это знак! Боже, Яна, он же напоил нас до бесчувствия. Зная твой неуемный темперамент, сам же стал подначивать тебя выдать меня за «принца». Сам же дал наводку на Евгения и попросил позвонить Штольбергу. Так он вместе с нами приехал сюда якобы случайно, по пьяни, и, получилось, что к Инессе Филипповне он не имеет никакого отношения. А вот зачем он так срочно рванул сюда и именно сейчас? – задумалась Арина.

– Возможно, из-за меня, – поднял голову Илья. – Я уже приезжал в этот поселок и бродил вокруг поместья, где был захоронен прах Кудрявцева.

– Искал свои корни? – уточнила Арина.

– Вроде того, Инесса Филипповна могла меня видеть.

– Точно! Заметь: все люди, которые ранее знали Кудрявцева, увидев тебя, впадали в шок от вашей внешней схожести. Одна Инесса Филипповна не отреагировала, потому что она уже видела тебя и успела пережить свой шок. Она-то и запаниковала, поняв, что Кудрявцев не бредил, говоря о наследстве и о своих наследниках. Вот она скорее и вызвала своего сыночка, у которого, как мы поняли, дела за границей шли не очень хорошо, и он был на мели. Мол, спасай свои деньги, объявился наследник и надо что-то быстро решать! – почти прокричала Яна.

– Как мы хорошо все повесили на мертвого человека, – недовольно заметил Илья.

– Этот человек ехал сюда за убийством! Ведь он не явился к Инессе открыто, а придумал себе легенду, – возразила Яна.

– Скорее всего, он решил убрать объявившегося наследника. Он не мог предположить, что Яна сама притащит его в поместье Соболевых и ему уже не удастся убрать Илью по-тихому, незаметно.

– Так вот почему ты с радостью согласился меня отвезти! Ты знал, куда ехать! – возмутилась Яна.

– Тогда бы ты меня и слушать не стала, – ответил Илья.

– Так же, как и меня без этого устного предсмертного послания Сергея к своей матери, – подтвердил Семен Юрьевич. – Всему свое время, хоть он и не назвал ее имени, теперь-то мы догадались, о ком речь…

– Первым Илью увидел Петр Натанович, который сразу же узнал знакомые черты, но не смог тогда адекватно среагировать, да и сердце у него прихватило. Инесса Филипповна, в кои-то веки получившая возможность реабилитироваться перед брошенным сыном, не могла допустить, чтобы Петр Натанович разболтал всему городку, что видел Владимира Адольфовича в молодом варианте. Тогда Инесса Филипповна пошла в больницу к своему кавалеру и порешила его… А что? Сколько у нее в жизни было кавалеров! Сын ей стал наконец-то дороже их всех, и она доказала это таким страшным способом. Конечно, ее сожитель спокойно позволил ей сделать якобы успокаивающий укол, ведь она неоднократно делала ему уколы в поместье. Но на этот раз Инесса Филипповна принесла шприц, наполненный смертью. Все прошло гладко, старый человек умер от сердца, тем более что до этого уже загремел в больницу с приступом. Ну насчет Валерии тоже все понятно. Она вынесла себе смертный приговор, высказав Инессе Филипповне, может, даже у нее на приеме или на кладбище, свои предположения, что она ошиблась в причине смерти старика. Лера заявила Инессе Филипповне – убийце Петра, что добьется его эксгумации и докажет, что его убили. Естественно, Инесса и ее сынок-уголовник не могли этого допустить, ведь начнут копаться в причине убийства Петра Натановича. И на убийство Леры отправился профессионал. Она была молодая, сильная женщина, ходившая по горным дорогам, и Инесса Филипповна не могла бы с ней справиться. Заодно они решили подставить Евгения, выбрав эксклюзивное орудие преступления. Все убиты, все хорошо, но тут случается новый прокол. На похоронах Илью узнает медсестра Леры, и Инесса опять решает действовать. Она привлекает внимание к себе, тем самым замяв инцидент с тетей Нюрой, мол, у нее случилось временное помешательство. Выход Сергея во второй раз, мать подсказывает ему, как инсценировать несчастный случай, используя особенности болота и место жительства медсестры. Вот уж действительно, семейка, родственнички… Как я раньше не подумала, что Инесса на похоронах столь театрально привлекла к себе внимание, а убийца почему-то не повелся на это и накинулся на совсем другую жертву, – Яна перевела дух, от умственного напряжения у нее даже стены поплыли перед глазами.

– И вот остался я один… яд в кармане Сергея многое объясняет… – вступил дегустатор. – Эх, Инесса, Инесса, никого не пощадила. Я ведь после дегустации пью, а на дегустации держу себя в руках, только язык мочу, привкус одного вина от другого перебиваю содовой водой, которую готовят специально для меня. Инесса это знала, именно туда наверняка и хотела подсыпать яд…

– Значит, разбив «игристое», вы спасли себе жизнь? – прищурилась Арина.

– Выходит, что так… Эх, хорошо водка пошла, никакой баланды не надо. Представляете? Сейчас принесут «баланду», а мы – сытые! – довольно ухмыльнулся Семен Юрьевич.

– Хорошо мы тут все объяснили, – вздохнула Яна, – как теперь доказать это тугодуму Ивану Дионисовичу?

– А ничего доказывать не надо! – раздался голос за решеткой, и в камере возникла продолжительная пауза.

Эпилог

– Иван Дионисович? – сглотнула Яна. – А мы тут…

– Пьянствуете и обсуждаете меня? – уточнил милиционер.

– Да мы…

– Не надо! Я тоже еще в шоке! Я слышал все, о чем вы говорили…

– Как это? – спросил Илья.

– А так… У нас тут прослушка. Да, не смотрите так, это сделано с самыми добрыми намерениями. Преступники, сидя здесь, могут о чем-то переговариваться и вывести следствие на правильный путь. Вот и вы наговорили с три короба, я аж вспотел.

– Я и не сомневалась, что вы не поверите! – воскликнула Яна, судорожно пытаясь вспомнить, не сболтнули ли они чего лишнего?

– Отчего ж, все вполне логично, я даже на время, как выражается Семен Юрьевич, расхотел дегустировать, – ответил Иван Дионисович и открыл замок. – Выходите!

– Вы серьезно?! – переспросила Яна.

– Здесь не шутят, – ответил следователь и направился в свой кабинет, звякая ключами. – Я так понимаю, что вы уже наклюкались, так что есть не хотите?

– Только пить! – подал голос Семен Юрьевич.

– Хватит вам в самом деле! Допились уже, ущерб, нанесенный заводу, с вас все равно никто не снимает. А сейчас подождем.

– Кого или чего? – спросила Яна, сидевшая между Ариной и Ильей.

– Ангела-спасителя, – усмехнулся следователь и с тоской в глазах посмотрел на кувшин с жидкостью, подозрительно похожей на белое вино.

«Узники» начали томиться мучительным ожиданием неизвестно чего. Наконец в кабинете следователя Тулина громом средь ясного неба прозвенел телефонный звонок.

– Да? – Иван Дионисович поднял трубку так стремительно, что стало понятно, что он тоже ждал этого звонка и каких-то новостей.

– Да? Да?! Да! – с перерывом в несколько секунд и с разными интонациями произнес Иван Дионисович и удовлетворенно улыбнулся: – Пусть зайдет.

Все синхронно повернули голову в сторону двери, словно в ожидании чуда. С гордо поднятой головой в кабинет вошел Евгений Соболев с пакетом в руках.

– Я не совсем понимаю ваших странных просьб… – начал он и осекся под взглядами Яны и ее друзей.

Иван Дионисович встал из-за стола, взял пакет и вытащил лимонный халатик. С видом фокусника он засунул в его карман руку и вытащил пожелтевшую, смытую бумажку. Дрожащими от возбуждения и злоупотребления спиртным руками он развернул ее. Яна и остальные узники не выдержали и обступили милиционера, всматриваясь в текст.

– Интересное завещание, – проговорила Яна, – ни одного слова наследникам, одни только голые цифры. И ради этих цифр столько смертей?

– Это не просто цифры, это открытие в науке, тянущее на Нобелевскую премию, то есть огромные деньги, – сказал Илья.

– Держите! Вы – наследник! – сразу же отстранился Иван Дионисович, отдавая Илье бумажку, словно боясь оставить на ней свои отпечатки пальцев.

– А что это? – спросила Яна.

– Это формулы, которые существенно улучшат состав бетона с использованием местного цемента. А бетон – это строительство, лучшего цемента, чем местный, нет во всем мире, – ответил Илья.

– Как ты это понял?

– Я изучал высшую математику…

– Ты же говорила…

– Я везде успел! – оборвал ее Илья.

– Это же миллиарды, если действительно получится улучшить то, над чем бьются много лет, – побледнел Евгений.

– Если это так, я верну вам деньги за все убытки, – сразу сказал Илья, чем вызвал еще большее уважение Яны и еще большее обожание Арины.

– Да ладно, я не буду настаивать на вашем аресте, – отвел глаза Евгений.

– А я думаю, Илья, что ты прав, таким людям лучше отдавать все сполна, чтобы не быть должником!

– Алло? – поднял трубку Иван Дионисович. – Что? Понял! – Он посмотрел на собравшихся: – Ну что ж, я отпускаю вас, так как сейчас ко мне приведут на допрос Инессу Филипповну, и надеюсь, мне удастся подтвердить все то, к чему пришли ваши светлые головы.

– Я что-то пропустил? – Евгений чувствовал себя ущербно.

– Боюсь, ваше величество, что вы останетесь без прислуги, – ответила Яна. – Пойдемте, друзья! Арина, похоже, что ты нашла принца без моей помощи. – Она обратилась к своим спутникам: – Эх, выродилась Россия-матушка. Раньше были люди! Настоящие помещики, дворяне, меценаты, но всех вырубили под корень. Остались мелкие осколки, сквалыги и никчемные личности, прикрывающиеся красивой внешностью. Спасибо тебе, Илья, ты – истинный самородок, настоящий наследник своего деда, тоже не стремившегося к богатству, а просто желавшего помочь людям. А теперь я позвоню патологоанатому в Москву и сообщу, что выполнила свое обещание. Мы знаем, кто тот негодяй, который так безжалостно убил его знакомую. Но мы не скажем ему, что этот гад удостоился столь красивой смерти – от взрыва шампанского!

– Взрыв шампанского – это ты, Яна, – сказал Илья, наконец-то осмеливаясь взять Арину за руку.

– А вот был я когда-то на дегустации в Париже, так там пробкой от шампанского одному типу… – завел свою песню дегустатор, но его уже никто не слушал.

Content

Татьяна Луганцева
Куку Шинель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог