Вера и Марина Воробей

«Фабрика слёз»

1

«Привет, подруга! Представляю, как ты удивишься, когда прочитаешь это письмо! Только я ничего объяснять тебе пока не буду, ладно? Потом расскажу, зачем мне это все понадобилось. Только ты не подумай, что у меня крыша поехала… Короче, приступаю к делу. – Каркуша вернулась глазами к началу, перечитала все, что успела написать, немного подумала и вновь застучала по клавишам: – Вчера я нашла в Нете объявление. Одна не очень известная телекомпания проводит кастинг на новый проект. Это будет реалити-шоу. Наверняка ты знаешь, что это такое. Но все же в двух словах поясню конкретно про это шоу. Оно будет называться «ЖЗР», что означает «Жизнь замечательных ребят». Странное название, да? Суть в том, что это игра без правил. Написано, что по ходу дела правила будут постоянно меняться. Всех участников (их должно быть семь пар) постоянно будут снимать камеры. Ну, это как обычно в таких шоу происходит. Победители (а их, как я поняла, будет двое) получат один миллион баксов. Только я не очень поняла, каждый по лимону или один на двоих. Но в любом случае неплохо ведь, правда? Еще написано, что сумма выигрыша – это единственное, что останется неизменным. Наверное, ты читаешь это все и думаешь: «А я-то тут при чем?» В том-то и фишка, что на кастинг допускаются только пары. Понимаешь? Две подруги или два друга. Я не знаю, зачем им понадобилось ставить такое условие, но, видимо, понадобилось зачем-то… Короче, кроме тебя, Клав, мне за помощью обратиться не к кому. Я пробовала закинуть удочку Незнакомке (помнишь, я писала тебе о ней?), но она не может из-за экзаменов. Да и вообще она довольно скромная девушка. Я, конечно, не хочу этим сказать, что ты нескромная, просто в твоем характере явно присутствует авантюрная жилка, а Незнакомка (хоть она и очень клевая, и как друг просто супер) ну совсем не авантюрная. Понимаешь?

Да, совсем забыла! Там написано, что хотя бы один из пары должен обладать какими-то явно выраженными способностями. И перечислено, например: музыкальными (вокал, владение каким-либо музыкальным инструментом), художественными (рисование, скульптура), артистическими, литературными (стихи, проза) или какими-либо еще. А у меня, сама знаешь, с талантами…»

– Ну ты скоро? – услышала Каркуша недовольный голос брата. – Вали давай! Занимаешься какой-то фигней, а мне контрольную по истории искусств надо скачать!

– Еще минуточку, Артем! – Катя молитвенно сложила на груди руки. – Ну пожалуйста! – Она выразительно посмотрела на старшего брата. – У меня тоже очень серьезное дело, правда.

– Короче, даю тебе ровно пять минут, поняла? – Артем бросил на сестру суровый взгляд, потом посмотрел на свои наручные часы. – Время пошло, – произнес он страшным голосом и вышел из комнаты.

Каркуша вздохнула, и ее пальцы забегали по клавиатуре еще торопливей:

«Артем гонит меня от компьютера, поэтому постараюсь быть предельно краткой, тем более что главное я тебе уже, кажется, написала. В общем, у себя я никаких явно выраженных талантов отыскать не могу. Нет, не то чтобы я считала себя бездарью. Кое-что я, конечно, умею, но мои способности скорее скрытые, чем явно выраженные, а ты офигенно рисуешь портреты. Мне кажется, тебя это может заинтересовать: миллионы телезрителей увидят, как ты умеешь несколькими штрихами передать главное, самую суть человеческого характера. Но если тебя это не заинтересует, то я просто обращаюсь к тебе с просьбой: приезжай и помоги мне. Пожалуйста! Очень тебя прошу пойти вместе со мной на этот кастинг. Я потом тебе все объясню. Мне правда это нужно. Очень-очень!

Если ты согласишься, то первый тур начинается третьего августа, а всего этих туров должно быть три. Проект запускается первого сентября и продлится два месяца. В школу ты не ходишь, а я отмажусь как-нибудь, если все пройдет удачно.

Пожалуйста, не отказывайся от моего предложения сразу. Знаю, что в первую минуту оно покажется тебе диким, но умоляю тебя, не спеши. Ты – моя последняя надежда. Короче, жду ответа. А если хочешь, можешь сама заглянуть на этот сайт и почитать, только я тебе все и так пересказала. Все, больше писать не могу, Артем стоит за спиной и нервно дышит…»

– Чего это я нервно дышу? – возмутился Артем, который и впрямь уже стоял у Каркуши за спиной. – Нормально я дышу. А твое время уже истекло, освобождай рабочее место.

Каркуша наскоро распрощалась с Клавой и, не перечитывая, отправила письмо.

«Клавочка! Лавочка, миленькая, пожалуйста, согласись! – мысленно умоляла подругу Каркуша. – Я тебя очень-очень прошу, Лавочка! Если бы ты только знала, как мне сейчас это нужно! От твоего согласия зависит вся моя жизнь!»

Катя посмотрела на часы. Стрелки показывали половину четвертого. В четыре часа у входа в метро «Спортивная» ее будет ждать Рома – человек, ради которого она и решилась отправиться на этот кастинг. Человек, ради которого Каркуша могла бы сделать все, что угодно. Во всяком случае, Каркуше сейчас казалось именно так…

2

Она пришла к метро на десять минут раньше. Беспокойно озираясь по сторонам, Каркуша, хоть ей и нужно было купить кое-какие мелочи в близлежащих палатках, решила никуда не отлучаться. А вдруг Рома придет и увидит, что ее нет? Додумывать до конца эту леденящую душу мысль ей не хотелось. Даже представить было страшно, что они могут сегодня не встретиться. Такого сильного чувства к парню Каркуша еще в своей жизни не испытывала, и оно пугало ее, выбивало из привычного ритма, заставляло совершать безумные поступки, к коим с легкостью можно было отнести отправку письма, которое она написала сегодня Клаве.

Клава Крик жила в Питере. С Каркушей они познакомились при довольно странных обстоятельствах: Клава просила в метро милостыню, а Катя, поддавшись внезапному порыву, позвала ее к себе домой, воспользовавшись отъездом родителей. Но почти с первой же минуты Каркуша почувствовала, что что-то здесь не так – уж очень не похожа была Клава, которая, к слову сказать, назвалась Вероникой, на нищенку: ни одеждой, ни манерой держаться и говорить… Вскоре выяснилось, что новая знакомая Каркуши и в самом деле никакая не нищенка, а дочь известной питерской киноактрисы Прасковьи Крик и что, стоя в метро с протянутой рукой, Клава выражает своеобразный протест. Против чего? Против того, что ее мама, карьера которой в последнее время круто пошла вверх, полностью погружена в свои личные проблемы и съемки бесконечных телесериалов и даже забыла поздравить дочку с днем рождения. Против того, что мама вообще, похоже, забыла, что у нее есть дочь… А ведь прежде они вдвоем часами бродили по питерским трущобам, выискивали дома под снос и выуживали из хлама, брошенного старыми жильцами, книги, потрепанные игрушки, а потом вместе в своей десятиметровой комнатушке, что была частью огромной питерской коммуналки, приводили в порядок книги, «лечили» игрушки. Которые, кстати, мама даже не взяла потом в их новую шикарную квартиру, купленную на гонорары от съемок столь ненавистных Клаве телесериалов. Все это, конечно, было лишь внешним проявлением того, с чем Клава нипочем не желала смириться, а именно – с потерей. Потерей близких, душевных отношений с мамой, потерей самого главного – взаимопонимания, любви, постоянной потребности друг в друге. Вернее, у Клавы-то эта потребность осталась, только вот ей казалось, что у мамы ее больше нет… Что успех и внезапно обрушившаяся на Прасковью Крик слава и большие гонорары так сильно вскружили ей голову, что теперь, кроме любовных интрижек да дальнейшего карьерного роста, ее уже ничего не интересует. Впрочем, это было не так. И когда (не без помощи Каркуши) Прасковья Крик приехала к ней домой, чтобы встретиться с дочерью, Катя поняла, что она любит Клаву. Очень даже любит. И что все, что говорила ей о маме новая подруга, есть не что иное, как очень сильное преувеличение, спровоцированное элементарной обидой.

Вероятно, Клава тоже смогла взглянуть на ситуацию другим, более взрослым взглядом, потому что на следующий день уехала вместе с мамой домой, в Питер, простив ей и забытый день рождения, и игрушки, которые та не захотела брать на новую квартиру.

После отъезда Клавы отношения между девушками не прервались – они общались по электронной почте, часто перезванивались, а на весенние каникулы Катя ездила в Питер. Побывав дома у Клавы и Прасковьи Крик, Каркуша увидела, что их отношения окончательно наладились, чему она была безмерно и искренне рада. Клава готовилась к поступлению в художественное училище – брала уроки у одного очень известного в Питере (да и далеко за его пределами) художника.

Каркуше казалось, что Клава немного влюблена в своего учителя. Во всяком случае, в каждом письме она так или иначе упоминала о нем, и Каркуша чувствовала, что от этих строчек веет какой-то романтической тайной. Прямых вопросов Клаве она, разумеется, не задавала, рассудив, что если та захочет, то сама обо всем расскажет при случае. Если только, конечно, влюбленность Клавы не была плодом слишком развитого воображения подруги.

Вообще-то Каркуша знала, что у Клавы есть парень. Его звали Кирилл. Они познакомились здесь, у Каркуши дома, в тот самый достопамятный приезд Клавы в Москву. Кирилл учился во ВГИКе на художника-постановщика и дружил с Артемом – старшим братом Каркуши. Похоже, он влюбился в Клаву с первого взгляда, что, впрочем, было неудивительно! Похожая как две капли воды на свою красавицу мать, Клава обладала исключительными внешними данными: огромные, всегда немного удивленные, василькового цвета глаза; аккуратный, чуть вздернутый носик; пухлые, не нуждающиеся ни в какой помаде ярко-розовые губы; чистая, будто мраморная, кожа; густые, пшеничного цвета волосы, которые Клава либо носила распущенными (волосы доходили ей до середины спины), либо забирала на затылке в хвостик.

Правда, в последнем письме Клава написала Каркуше, что «с Кириллом у нее не все так, как хотелось бы». Единственное, что удалось понять Каркуше, это что Кирилл внезапно начал безумно ревновать Клаву, и, как утверждала подруга, совершенно беспочвенно. Он начал требовать немедленного переезда Клавы в Москву, аргументируя это тем, что сам сможет подготовить ее к поступлению «ничуть не хуже дутых знаменитостей на час». Ясно, что таким образом Кирилл намекал на педагога Клавы, модного художника-портретиста Федора Львова. Из письма явствовало, что Клава поссорилась с Кириллом, высказав ему в лицо, «что на самом деле он просто завидует Федору» и ревнует Клаву. «А я не приемлю в людях именно эти два качества: ревность и зависть», – делилась Клава с подругой.

Каркуше трудно было рассуждать о таких вещах, но она, конечно, не стала писать об этом Клаве. А если честно, то она бы полжизни отдала, если бы Рома проявил по отношению к ней такие чувства. Пусть бы он хоть капельку ее приревновал, поставил бы ей какое-нибудь условие, заявил бы свои права на нее… Каркуша даже пыталась как-то искусственно разжечь в нем чувства, которые принято считать негативными. Она рассказала Роме, что один парень из школы (выдуманный, конечно) неровно дышит к ней, преследует, провожая каждый день после школы домой, постоянно звонит, забрасывает эсэмэсками весьма откровенного содержания. И что же? Рома абсолютно бесстрастно воспринял эту информацию. Единственное, что заставило его немного поволноваться, так это вопрос: не рассчитывает ли, случайно, Каркуша на него в том смысле, что он должен разобраться с этим парнем?

Но Каркуша ничего такого не имела в виду. Тем более что и парня-то никакого не существовало. Она просто хотела вызвать Ромину ревность, вот и все. Правда, через несколько дней Катя прочитала в одном журнале, что якобы ревность ни в коей мере не является доказательством любви, а скорее даже наоборот: ее наличие говорит об отсутствии чувства любви. В статье пространно говорилось о взаимодействии этих двух чувств. Главный вывод, который с великой радостью вынесла из прочитанного Катя, – что настоящая, в смысле глубокая, любовь, а не поверхностная влюбленность всегда свободна от ревности, потому что ревность есть не что иное, как проявление мелкособственнических инстинктов, которые отнюдь не говорят в пользу вашего избранника. Ну и все такое, в этом же духе.

Рома опаздывал уже на шесть с половиной минут. Можно было, конечно, позвонить ему на мобильный, но Катя, хоть и не считала, что подобные звонки роняют достоинство девушки, отчего-то оттягивала этот момент. Беспокойство росло с каждой секундой. Все напряженней всматривалась Катя в толпу в надежде увидеть знакомый силуэт.

«Позвоню через пять минут… Нет, через семь, – уговаривала себя Каркуша, то и дело бросая взгляд на дисплей своего мобильного телефона. – Вот если бы я опаздывала, обязательно позвонила бы… – Внутри начинало шевелиться некое подобие досады. – Давно бы уже купила карточку. – Каркуша вспомнила вдруг, что на счете у нее оставалось всего несколько центов. – Да и паста зубная кончилась… Торчу тут без дела уже пятнадцать минут. Сама виновата. Теперь-то уж точно отлучаться нельзя…»

Рома появился совсем не с той стороны, откуда ждала его Катя. Подкравшись незаметно сзади, он тронул ее за плечо.

– Ой! – счастливо улыбнулась Каркуша. – Ты разве не на метро приехал?

– На маршрутке. – Рома надвинул козырек черной бейсболки на самый лоб. – Извини, котенок, в пробку попали…

– Ерунда, – махнула она рукой и соврала зачем-то: – Я сама опоздала на пять минут.

– Вот и славно. – Это было излюбленное Ромино выражение, он употреблял его чуть ли не через слово. – Ну что, куда пойдем?

– Не знаю. Может, в кино? – робко заглядывая Роме в глаза, предложила Катя.

– Не, котенок, сегодня не получится, – развел руками Рома. – Обещал одному челу одну штуку передать, – туманно выразился он, провожая взглядом длинноногую блондинку в мини-юбке. – Красивая девушка, – беззастенчиво вздохнул он.

И хотя Рома не впервые позволял себе подобные штучки, Катя никак не могла к этому привыкнуть. На этот раз она, правда, промолчала, отведя глаза в сторону.

– Да ладно тебе, – слишком громко для людного места рассмеялся Рома. – Это прикол такой! Типа, шутка…

И поскольку Катя все еще стояла набычившись, нарочито глядя в сторону, Рома обнял ее за плечи, притянул к себе, хотел было поцеловать в губы, но в этот момент девушка резко запрокинула голову, поэтому поцелуй пришелся куда-то в шею.

– Ну не буду больше, – все еще хихикал Рома, теребя вялую Каркушину руку. – Не дуйся, слышь, котенок, хватит дуться, а то сейчас свалю… В смысле, уйду, – зачем-то пояснил он.

Каркуша резко повернула голову. В ее глазах читалось неподдельное отчаяние. Услышав эту, пусть даже произнесенную шутливым тоном, угрозу, она так искренне перепугалась, что даже не сумела этого скрыть. Впрочем, Катя никогда не умела скрывать свои чувства, хоть и понимала прекрасно, что это свойство натуры следует относить скорее к недостаткам, нежели к достоинствам.

3

С Ромой они познакомились примерно месяц назад в одном из дорогих ночных клубов, куда Каркуша попала, в общем-то, по чистому недоразумению. Ее друг Паша был приглашен на день рождения к своему однокурснику. По счастливому (для Каркуши, конечно) стечению обстоятельств Паша накануне поссорился со своей девушкой, и, чтобы не отправляться на тусовку в одиночестве, а возможно желая тем самым отомстить своей девушке, он позвонил Каркуше и предложил ей составить ему компанию. Недолго думая Каркуша согласилась. Во-первых, она считала Пашу своим настоящим другом и не могла отказать ему в такой невинной просьбе. А во-вторых, когда еще представится возможность побывать в таком шикарном, как она думала, заведении?

Вечер, в общем-то, оказался довольно скучным, если не считать, разумеется, ее знакомства с Ромой. Впрочем, он пришел гораздо позже, когда изрядная половина гостей (которые все, за исключением Паши, показались Каркуше излишне пафосными и напыщенными) успела как следует выпить, что позволило Роме выгодно выделиться на общем фоне. И потом, появление нового человека в компании, где все друг другу уже порядком поднадоели, всегда вызывает живой интерес. У Каркуши же этот интерес был не только живым, но еще и пристальным. Потому что с первого взгляда она вдруг с обжигающей ясностью поняла, что это ее человек. Еще ни разу в жизни с ней такого не случалось, чтобы, вот так вот взглянув на парня, сразу ощутить радостное смятение, почти восторг, горячую волну, поднимавшуюся откуда-то из самой-самой глубины ее существа.

Красавцем в общепринятом понимании этого слова Рома не был. Для того чтобы назвать это лицо красивым, ему не хватало какой-то четкости. Черты его казались несколько размытыми, что ли… Вроде бы все в порядке: карие, правда, не слишком большие глаза, ровный узкий нос, красиво очерченные губы, волосы, хоть и не очень густые, но зато волнистые, светло-русые, собранные сзади в тоненькую косичку. Все, как говорится, на месте… И все равно оставалось ощущение некоторой неопределенности. То есть пока ты смотришь на это лицо, оно тебе нравится, во всяком случае, никаких негативных чувств явно не вызывает, а стоит только отвернуться или закрыть на секунду глаза, как ты уже, как ни стараешься, не можешь воспроизвести его в памяти. Словом, Ромино лицо было незапоминающимся. Впрочем, Каркуша очень удивилась бы, узнав, что кто-то считает лицо ее возлюбленного заурядным. А еще больше удивился бы сам Рома, осмелься бы кто-нибудь ему такое сказать, потому что сам Рома считал себя неотразимым красавцем. И не только считал, то есть думал так, но даже не стеснялся высказываться на этот счет вслух. Всегда, правда, в форме шутки, но, как известно, в каждой шутке есть доля настоящих чувств. И зачастую себялюбивые люди лишь прикрываются шуткой, когда хотят заявить о своих достоинствах в полный голос: я, мол, сказал, а уж вы сами решайте, всерьез я так думаю или просто прикалываюсь. В любом случае внимание окружающих обеспечено!

– А почему ты так уверен, что попадешь на этот проект? – спросила Каркуша, когда они с Ромой усаживались за столик одного из летних кафешек.

– Потому что я: а) талантливый, б) красивый, в) прикольный и яркий… Дальше продолжать? – Он вопросительно вскинул брови и, улыбнувшись, тихо, но с подлинным чувством добавил: – Но самое главное, я должен пробиться, просто не имею права упустить этот шанс и не упущу его.

– Но ведь упускал уже? – робко напомнила Каркуша. – И не раз…

Рома рассказывал ей, что принимал участие уже не в одном кастинге – и на «Фабрику звезд» пытался попасть все пять раз, и на «Народного артиста», и на «Семеро под солнцем», и еще куда-то. Каркуша не помнила названий всех этих реалити-шоу, которых на нашем телевидении развелось бесконечное множество.

– Я в курсе, – нервно дернул головой Рома. – Потому и не могу упустить этот.

Катя уже пожалела о сказанном – такой злобой горели сейчас его глаза. Ей хотелось как-нибудь перевести разговор на другую тему, но девушка понимала, что это будет выглядеть нарочито, совсем неестественно, а потому и сидела молча, вглядываясь в дно опустевшей чашки. Себе Рома купил сок, а Каркуше – кофе. Оба давно выпили свои напитки, но покидать кафе не торопились.

– Ты пойми, что я иду на этот проект не за славой, а за выигрышем. Славу, при наличии денег, я сам себе обеспечу, причем легко. Конечно, и засветиться с экрана телика не лишнее… Но это не тот проект, где тебя могут раскрутить, потому я и нацелен исключительно на выигрыш. Главное, пробиться, а остальное – уже дело техники.

– Вот ты все время говоришь «пробиться». – Каркуша осеклась вначале, но деваться было некуда: начала – значит, надо продолжать. – А мне так и хочется все время спросить тебя: куда? Куда ты все время стремишься пробиться? О какой раскрутке говоришь? Ты хочешь стать поп-звездой?

– Необязательно, – передернул плечами Роман. – Вообще-то я неплохо пою… Я же тебе говорил…

Рома действительно рассказывал Кате о том, что обладает прекрасными вокальными данными, правда, ей не довелось еще услышать, как он поет.

– И потом, – с убежденностью человека, хорошо понимающего, о чем идет речь, продолжал Рома, – для меня не важно, чем конкретно заниматься, вернее, это не главное. Главное – попасть в эту касту! Я имею в виду шоу-бизнес. Возможно, я не стану вокалистом, или, как ты выражаешься, поп-звездой, но у меня уже будет выбор. Если захочу, смогу стать продюсером, виджеем… Да мало ли кем? Создам собственную звукозаписывающую студию… Главное в наше время – это раскрутка. Если никто мне ее не сделает, я займусь этим сам. Но для раскрутки нужны деньги. И у меня они будут.

– А почему ты так хочешь попасть туда? – Каркушу давно волновал этот вопрос, но все никак не выпадало удобного случая его задать. И вообще поговорить на эту тему. – Я имею в виду шоу-бизнес.

– Потому что там – мое место, – отрезал Рома так, словно иного ответа на этот вопрос не существовало.

– Ясно, – несколько разочарованно протянула Каркуша, хотя многое ей по-прежнему оставалось неясным.

Впрочем, чего это она привязалась к нему? Если человек точно знает, что ему нужно, четко определил свои цели в жизни, ясно видит пути их достижения, что же в этом плохого? Наоборот, это очень даже здорово! Она вот, например, до сих пор не знает, чего хочет от жизни, или, как говорили в детстве, не знает, кем хочет стать, когда вырастет. Смешно звучит: «когда вырастет»! Уже выросла, а так и не поняла, к чему имеет склонность. А вот Рома определился. И она сделает все, что от нее зависит, чтобы ему помочь. На этот счет у Каркуши имелись некоторые соображения, а если говорить совсем уж прямо, то у Каркуши был вполне определенный план действий, к реализации которого она, кстати сказать, уже приступила. Только вот Роме об этом пока знать не полагалось. А вдруг ничего не получится, кем она тогда будет выглядеть в его глазах?

– А если все получится, как ты задумал… – осторожно, исподволь заговорила на волнующую тему Катя. – Ну, если ты пройдешь этот кастинг, окажешься на проекте, выиграешь главный приз… – Она старалась не смотреть на него, боялась, что он что-то почувствует, поймет, что она интересуется не из простого любопытства.

– И что же? – похоже, Рома уже начинал злиться. – Не пойму, чего ты от меня хочешь?

– Сейчас объясню. – Катя тщетно пыталась скрыть волнение. – Если ты добьешься цели, ты будешь счастлив?

– Глупый вопрос. – Рома так скривил физиономию, как будто съел что-то ужасно кислое. – Разумеется, я буду счастлив. Как может не быть счастлив человек, достигшей своей цели? Только я не люблю выражения типа «будешь счастлив», «безумно рад» и прочие фигуры речи, – снова скривился он и, то ли от досады, то ли просто так, по привычке, сплюнул через плотно стиснутые зубы.

Каркуша и сама почувствовала, как неестественно прозвучал ее последний вопрос, потому что тоже старалась избегать таких напыщенных фраз, но должна же она выяснить, насколько для Ромы важно то, о чем они говорили.

– А с кем ты пойдешь на кастинг? – почему-то Каркуша никак не могла остановиться, хотя и видела, что Рома был бы рад поговорить на любую другую тему. – Там ведь обязательно нужно идти с другом…

– Ну есть у меня один друг, Варлам. Прикольный чувак и пианист неплохой, но ты его не знаешь. – Теперь Рома говорил как бы нехотя, устало. – А почему тебя это так интересует, котенок?

– Просто… – Каркуша накручивала на палец резиновое кольцо, которое несколько минут назад нащупала в кармане джинсовой куртки. – Просто мне интересно все, что тебя касается, – неожиданно нашлась она, ни капли при этом не покривив душой.

– Спасибо, котенок, – улыбнулся Рома, хотя взгляд его и продолжал оставаться напряженным. Резким движением он отодвинул от себя пустой бокал, вытащил из кармана мобильник, взглянул на дисплей и сказал, нахмурившись: – Опочки! Мне уже нужно бежать. Извини, что не смогу проводить. Тебе еще чего-нибудь взять? – Этот вопрос был задан просто так, чтобы соблюсти приличия, и Катя, мельком отметив это про себя, встала:

– Нет, спасибо. Ты на метро поедешь?

– Куда там! – воскликнул Рома. – Тачилу придется брать!

– Что? – не поняла Каркуша.

– Ну, в смысле, тачку. На такси поеду, не успею иначе…

«Нет, все-таки я очень счастливый человек, – думала Катя, шагая к метро. – Ведь некоторые люди живут и даже не подозревают, что можно так любить! Сколько угодно на свете таких людей, которые о любви только из книжек знают и фильмов, а сами не способны испытывать это чувство… А бывают, что способны, но не знают об этом, потому что за всю жизнь не встретили своего единственного, предназначенного судьбой человека. Просто их дороги по жизни не пересеклись, вот и все! А моя дорога с дорогой Ромы пересеклась! А что было бы, если б Паша не поссорился со своей девушкой, не позвал меня в клуб? Как все-таки многое в нашей жизни зависит от каких-то случайностей! А может быть, это никакая не случайность? Может, кому-то могущественному там, на небесах, было угодно, чтобы мы с Ромой встретились?»

4

«Ну, привет! Ты это серьезно про какое-то там шоу? Или это прикол такой? Так вроде бы не первое апреля. – Каркуша с волнением прочитала первую строчку письма. Клава не стала задерживаться с ответом. Быстро пробегая глазами по строчкам, Каркуша пыталась понять главное: поддержала ли подруга ее безумную идею? Не содержится ли в письме категорического отказа? – Я, конечно, удивилась, чего уж тут говорить, – продолжала писать Клава. – И потом, ты ведь знаешь, что я вообще телевизор практически не смотрю, потому что не люблю. И о всяких там реалити и прочих шоу имею весьма приблизительное представление. Чего уж тут говорить! Своей просьбой ты поставила меня в очень трудную ситуацию: с одной стороны, не могу отказать подруге, тем более той, что однажды поддержала меня и помогла выйти из наикрутейшего штопора. Я это пишу, потому что по прошествии времени по-другому смотрю уже на те события. Понимаешь? Не знаю, что со мной было, если бы мы с тобой тогда не встретились и ты не побоялась бы привести меня к себе домой.

А с другой стороны… Напрягаю все свое воображение и не могу представить себя в роли участницы телевизионного шоу! Более неподходящей для такой роли кандидатуры, чем я, по-моему, отыскать трудно. Может, все-таки найдешь кого-нибудь другого, а? – В этом месте Каркушино сердце тревожно замерло. Между тем подруга ее продолжала: – Ладно, давай поступим вот как: я сейчас свободна – Федор (это мой педагог по живописи, о котором я тебе уже писала) уезжает в Париж, где будет проходить его персональная выставка. В общем, я могу нагрянуть к тебе в гости. Если честно, то и без всякого шоу собиралась это сделать. Давай обсудим все при встрече? Тем более что ты намекаешь на какие-то таинственные причины, которые побудили тебя принять участие в этой телефигне. А меня любопытство разбирает: что за причины такие? Заинтриговала, короче. В общем, пока что я тебе ничего обещать не стану. Уж больно неожиданное предложение ты мне сделала. Сердце подсказывает мне, что все дело именно в этих причинах, о которых ты почему-то не захотела писать. Может, при встрече расколешься?

Ладно. Завтра с утра рвану за билетом, а потом позвоню тебе.

Все. Целую тебя, подруга. Надеюсь, до скорого!

Твоя орущая Лавка».

Это была шутка, намекающая не необычное имя Каркушиной подруги – Клава Крик. Близкие называли Клаву Лавочкой. Вот и получилась «орущая Лавка».

Еще раз перечитав письмо, Каркуша решила, что все складывается даже лучше, чем она могла бы ожидать. Почему-то Катя ни секунды не сомневалась, что личная встреча с подругой значительно облегчит ее задачу и уж она пустит в ход все свое красноречие, чтобы убедить Клаву пойти вместе с ней на этот кастинг.

Все утро Каркуша металась по квартире как загнанный зверь. Можно было бы, конечно, набрать номер Клавы и спросить, купила ли она билет и не передумала ли вообще приезжать, но денег на ее телефоне осталось так мало, что едва хватило бы на звонок, а звонить с городского ей не хотелось.

«Все, сейчас сварю себе кофе и пойду куплю карточку», – твердо решила Каркуша, и в эту самую минуту ее мобильный телефон издал протяжный, нарастающий сигнал, который означал, что кто-то прислал Кате эсэмэс-сообщение.

– Приезжает! – От избытка чувств Катя даже поцеловала дисплей. – Завтра! В семь тридцать утра! – на всю квартиру орала она, позабыв от радости, что находится дома не одна.

– Ну ты чего? Совсем, что ли, крышу снесло?! – В комнату заглянул недовольный и заспанный Артем.

– Клава завтра приезжает! – Каркуша подбежала к старшему брату, за руку втащила его в комнату и принялась хлопать в ладоши, скакать вокруг него, радостно выкрикивая: – Приезжает! Ура! Приезжает!

– Вот ненормальная, – сквозь зубы процедил Артем и, взъерошив волосы, медленно поплелся в ванную. – Ну что за фигня вечно? – недовольно бурчал он. – Даже в каникулы отоспаться не дадут!

Городской телефон зазвонил в тот самый миг, когда кофе, образуя густую пенистую шапку, пополз вверх, к горлышку медной, с деревянной ручкой турки. Порывисто выключив газ, Катя кинулась в прихожую.

– Алло! – радостно выкрикнула она в трубку.

– Привет. – Голос Ромы звучал как-то непривычно: то ли помехи на линии были тому виной, то ли парень находился не в самом лучшем расположении духа. – Тут такое дело, котенок… Я тебе чего, собственно говоря, звоню…

Повисла пауза. Каркуша, решив, что связь оборвалась, закричала в трубку:

– Алло! Алло, Ром! Перезвони, пожалуйста! Я тебя не слышу!

– Зато я тебя отлично слышу, – недовольно, как показалось Кате, заметил Рома, после чего заговорил вдруг четко и достаточно громко: – Я сегодня не смогу с тобой встретиться и завтра тоже.

– Почему? – не смогла скрыть разочарования Катя.

– Кастинг сдвинули на неделю. Я случайно об этом узнал. А в интернете ни слова не написали. Я думаю, они нарочно это сделали, чтобы толпу не собирать. Ну понимаешь?

– Нет, – честно призналась Каркуша, лихорадочно соображая, успеет ли Клава приехать к назначенному сроку.

– Лишний народ отсеять хотят. А так придут только те, кто узнает. В смысле, такие, как я.

– А кто тебе сказал? Вдруг это неправда? – спросила Каркуша, стараясь не выдать своего волнения.

– Источники более чем достоверные, – уверенно возразил Рома. – У меня приятель в этих кругах вертится, если он сказал, значит, так и есть.

– А когда первый тур? – Катя нервно теребила провод телефона.

– Я же сказал, завтра. В десять утра. Правда, время еще уточнить надо.

– А где? По тому адресу, который на сайте указан? – продолжала проявлять интерес Катя.

– Ну да… – Теперь в голосе Романа слышалось напряжение. – А почему ты спрашиваешь, котенок? Тоже, что ли, хочешь пойти? – предположил он и неожиданно громко рассмеялся. – А что, клево было бы! – сквозь смех проговорил он.

Катя жутко смутилась. Только теперь ей пришла в голову, казалось бы, очевидная мысль: а что, если они с Ромой встретятся на кастинге? Да, пожалуй, даже наверняка встретятся! Особенно когда выяснилось, что народу там будет не так уж и много. Не то чтобы Каркуша раньше совсем не задумывалась на эту тему, просто она, по своему обыкновению, оттягивала решение проблемы до последнего момента. «Будем решать проблемы по мере их поступления!» – гласила любимая Каркушина поговорка.

Пауза слишком затянулась. Рома все еще продолжал хихикать. Надо было срочно что-то говорить.

– Глупости! Мне просто любопытно, – затараторила Катя, решив, что для пользы дела до самого последнего момента не станет открывать Роме своих планов. А уж когда эта встреча произойдет, обсуждать что-либо будет уже поздно. – А почему же мы сегодня не сможем встретиться? – резко сменила она тему. – Ты же говоришь, что кастинг завтра.

– В смысле? – опешил Рома. – Ну а подготовиться мне надо или нет, как ты себе это представляешь? Я-то думал, времени еще вагон, а тут такая измена…

Катя явственно ощутила, как ее лоб и кончики волос сделались влажными от пота. Ведь она и не подумала даже о том, что к кастингу надо было как-то подготовиться.

– Это ты у нас ветеран кастингов, – торопливо принялась оправдываться она. – Мне-то откуда знать! Ты что, программу какую-то специальную подготовил?

– Не то чтобы программу… – протянул Рома. – Так, номерок один с другом замутили. Он будет на клавишах играть, а я на гитаре и петь. Надо же показать, что мы собой представляем.

– На клавишах? – изумилась Катя. – Вы что, пианино туда потащите?

– Ну ты даешь! – снова рассмеялся Рома. – Ты когда-нибудь слышала такое слово «син-те-за-тор»? – с непередаваемой иронией в голосе поинтересовался он.

– Слышала, – буркнула Каркуша и решила больше не задавать Роме никаких вопросов.

– Ладно тебе, котенок, не обижайся. Смешно, в самом деле… Я просто представил, как мы с Варламом на горбу пианино прем… – И он опять заливисто и громко расхохотался.

Так громко, что Катя даже чуть отстранила руку, в которой держала трубку. Сейчас ее не волновал его смех и тот снисходительный тон, к которому Рома все чаще прибегал в общении с ней. Каркуша лихорадочно пыталась сообразить, что они с Клавой станут делать на кастинге? Чем смогут заинтересовать комиссию, если, конечно, Клава вообще согласится? Надежда была исключительно на Клаву. Может, она сможет придумать что-нибудь необычное?

– Ну пока, котенок, – Рома наконец перестал смеяться. – Я тебе позвоню.

«Когда?» – хотела спросить Каркуша, но, поборов себя, сдержанно попрощалась с Ромой, пожелав ему и его другу удачи на кастинге.

5

– И что, ты реально так в этого своего Рому втюрилась, что готова позориться перед миллионами людей? – И без того огромные глаза Клавы расширились и округлились.

– Я не «втюрилась», а влюбилась, – повысила голос Каркуша. – И не перед кем, как ты говоришь, позориться не собираюсь. Я просто пытаюсь помочь любимому человеку осуществить его заветную мечту и надеюсь на твою поддержку. А если ты не готова или элементарно не хочешь мне ее оказать, то так и скажи, а переубеждать меня ни в чем не надо, потому что я иду на этот шаг осознанно. Ясно?!

Катин голос звенел, готовый вот-вот сорваться на слезы. Они сидели на кухне, совсем как в тот вечер, когда Каркуша, повстречав Клаву в метро, привела ее к себе домой. На столе стояли пустые чистые чашки. На плите остывал давно вскипевший чайник. Подругам сейчас было явно не до чая.

– Все мне ясно, – миролюбиво заметила Клава. – Ты успокойся, не кричи. Я же не отказываю тебе в поддержке. Только все это как-то наивно, детский сад какой-то… Я имею в виду твой план. И потом, я одного никак в толк не могу взять, почему ты так уверена, что мы с тобой пройдем кастинг? Где гарантии, что нас возьмут?

– Если мы будем до завтрашнего утра перетирать все «за» и «против», вместо того чтобы придумывать номер для кастинга, то нас, разумеется, никуда не возьмут, – сквозь зубы процедила Каркуша, одарив подругу таким тяжелым взглядом, на какой только была способна.

– Хорошо, – после паузы произнесла Клава, выдержав Каркушин взгляд. – Допустим, мы придумаем номер, да еще такой, что все члены комиссии восхищенно ахнут, будут долго нам аплодировать, а потом скажут, что без нас их распрекрасное шоу… Кстати, все время забываю, как оно называется?

– ЖЗР, – угрюмо напомнила Катя и пояснила: – Жизнь замечательных ребят.

– Замечательно! – подхватила Клава и продолжила свою мысль: – Так вот, они, в смысле, члены комиссии, скажут нам с тобой: «Девочки, вы такие суперские, такие замечательные, что без вас, таких талантливых, наше шоу «Жизнь замечательных ребят» состояться просто не может! Без вас, девчонки, это будет не шоу, а просто полный отстой! Короче, мы вас берем!» И даже если вся комиссия с ума от счастья сойдет и вцепится в нас всеми руками и ногами, кто тебе сказал, что мы не вылетим после первого же голосования? Или не знаю, после чего там вылетают из этих шоу?

– Не вылетим, – сказала Каркуша и так посмотрела на Клаву, что той моментально расхотелось шутить и вообще продолжать эту тему.

– Хоть бы посмотреть на этого твоего Рому! – вздохнула Клава. – Ради кого я должна идти на такие жертвы? Взглянуть бы на него хоть одним глазком!

– Взглянешь, – сурово пообещала Каркуша. – И не далее чем завтра. А сейчас, если ты, конечно, не передумала, давай подумаем, что мы сможем показать.

Клава задумчиво почесала бровь и уставилась в окно отсутствующим взглядом. Каркуша нетерпеливо заерзала на табуретке.

– Мне бы хотелось, – спустя некоторое время заговорила она, – чтобы ты каким-то образом продемонстрировала свой художественный талант. Конечно, если ты сядешь и начнешь рисовать дружеские шаржи на членов комиссии, то это будет неприкольно… И потом, надо как-то и меня подключить… Хотя я даже не представляю, как это сделать. Ну почему я такая бездарная? – Каркуша досадливо сощурилась и подняла глаза к потолку, словно ожидая увидеть там ответ на свой вопрос.

– Это неконструктивно. – Клава резко поднялась и начала нервно прохаживаться по кухне. – Не бывает бесталанных людей. У тебя очень развито воображение…

– А толку? – уныло протянула Каркуша, радуясь в душе, что дело приняло совсем другой, деловой оборот.

Это означало, что Клава согласна принять участие в кастинге. Все остальное представлялось Каркуше малосущественным. Почему-то она нисколько не сомневалась, что им удастся придумать интересный и оригинальный номер. И, словно в подтверждение ее надежды, Клава вдруг замерла посреди кухни, а потом, хлопнув в ладоши, радостно выкрикнула:

– Придумала! Ура! Вернее, не придумала, а вспомнила! Классная фишка! Только нам придется кое-что изменить… Мама моя, в смысле Паша, этот фокус изобразила, когда в театральный поступала… Она рассказывала, что вся комиссия от смеха под стол рухнула! Слушай, – взглянула Клава на Каркушу. В ее глазах плясали огоньки. – Ты петь умеешь? Ну хоть чуть-чуть?

– Вообще-то, – вздохнула Каркуша, – мне в детстве медведь на ухо наступил. Все так говорят… А без пения ничего такого придумать нельзя?

– Без пения не получится, – тоном, не терпящим возражений, заявила Клава. – Ты будешь петь, а я рисовать! Это будет бомба, вот увидишь! Паша этот номер вдвоем с подружкой исполняла. Только у них никто не рисовал. Они вместе пели и жестами показывали то, о чем пели. А мы с тобой сделаем так: ты будешь блажить, а я рисовать.

– А почему мы в таком случае вместе блажить не можем? – уцепилась за соломинку Каркуша. – Ты же говоришь, что мама с подругой на пару пели?

– Можно, конечно, – неуверенно пожала плечами Клава, – только боюсь, что меня это отвлекать будет. Понимаешь?

– А мы попробуем порепетируем, может, и не будет тебя это отвлекать? – Каркуше до ужаса не хотелось петь в одиночку. Тем более что когда она говорила про медведя, который в детстве наступил ей на ухо, то была недалека от истины. Впрочем, это не мешало Каркуше дурным голосом орать по утрам в ванной весь репертуар ее любимой Земфиры. – А что будем петь? – живо поинтересовалась Катя.

– «Марш нахимовцев». Слышала такой?

– Никогда. – Каркуша отрицательно замотала головой. – Что еще за дрянь?

– Никакая это не дрянь. Раньше, во время войны и потом еще долго этот марш был очень популярен. Нахимов – герой, морской адмирал. Нахимовское училище, слышала о таком? Там морскому делу учат… – И, не дожидаясь ответа, с воодушевлением продолжила: – Стало быть, «Марш нахимовцев» – это марш моряков. А Паша рассказывала, что, когда она училась в школе, у них была такая игра, называлась «Зарница». Тогда была «холодная война», и Советский Союз боялся, что на него нападет Америка, вот детей и воспитывали в военно-патриотическом духе. Короче, класс, в котором училась Паша, был классом «Юных моряков», то есть нахимовцами. Они бегали по пересеченной местности с деревянными винтовками, маршировали строем и пели этот марш. А потом Паша вспомнила все это и приготовила очень смешной номер и поступила с ним в театральный институт. Потому что, она сама призналась мне, кроме этого офигенно смешного номера и красивых глаз, никакими особыми талантами ее Бог не наградил. Понятно?

– Пока не очень, – мотнула головой Каркуша. – Например, я не врубаюсь, почему именно этот марш надо петь. Что в нем такого особенного? Может, для начала ты мне его споешь?

Громко прочистив горло, Клава запела неожиданно высоким голосом:

– Солнышко светит ясное!

Здравствуй, страна прекрасная!

Юные нахимовцы тебе шлют привет!

В мире нет другой Родины такой!

Путь нам озаряет, словно утренний свет,

Знамя твоих побед!

А теперь припев, – объявила Клава и строго приказала Каркуше: – Запоминай!

Простор голубой, земля за кормой,

Гордо реет над нами флаг отчизны родной!

Вперед мы идем, с пути не свернем,

Потому что мы Ленина имя в сердцах своих несем!

– Бред какой-то! – возмутилась Катя. – Еще про Ленина на кастинге петь не хватало!

– Не хочешь про Ленина петь, пой про Сталина, – милостиво позволила Клава и добавила с улыбкой: – Кстати, в первоначальном варианте так и было: «Потому что мы Сталина имя в сердцах своих несем!»

– Спасибо. – Каркуша отвесила Клаве земной поклон. – Сталин – это круто! Это совсем другое дело! – с явной издевкой прокомментировала она предложение подруги.

– Короче, я вижу, тебя моя идея не вдохновила, – с едва уловимой обидой в голосе заметила Клава.

– Я не понимаю, в чем она, собственно говоря, заключается, и почему надо петь именно этот дурацкий марш?

– Идея, то есть в данном случае юмор, заключается в несоответствии пафосного текста, манеры исполнения и действий, которые этот текст будут сопровождать. А почему «Марш нахимовцев»? Ну, во-первых, это уже проверенный вариант, а во-вторых, я уж не знаю почему, но все вместе это на самом деле очень прикольно и смешно получается… А что, у тебя есть другие идеи? Давай обсудим, – с непередаваемой иронией предложила Клава и, подойдя к окну, демонстративно повернулась к Каркуше спиной.

– Нет, других идей у меня нет, – не стала лукавить Катя. – И тебе это хорошо известно. Но даже если так, почему мы не можем сделать то же самое, только взять для этого любую другую песню, более современную?

– Потому что это будет не смешно, – глядя в окно, отрезала Клава.

– А если мы споем твой марш, ты считаешь, все со смеху помрут, да?

– Человеческих жертв не гарантирую, но что номер получится неожиданным и забавным, ручаюсь. Впрочем, не хочешь – не надо. Мне же легче. Заметь, я не горю желанием корячиться в каком-то сомнительном шоу.

– Ладно. – Каркуша поднялась с табуретки, протянула руку к плите, щелкнула электрозажигалкой, под чайником вспыхнул огонь. – Рассказывай, что я должна делать, – обреченно вздохнула она.

Если бы у Кати возникла хоть какая-то идея взамен Клавиной или если бы существовала пусть даже незначительная вероятность того, что идея может появиться в будущем… Но ни на что такое Кате ни рассчитывать, ни даже надеяться не приходилось, а потому она решила, что лучше пусть будет сомнительный, нелепый, до ужаса странный номер, чем вовсе никакого.

6

Будильник зазвонил в семь утра. Спать девочки легли в третьем часу и перед этим чуть было не поссорились в пух и прах. Чем больше они репетировали номер, тем сильней в Каркуше росла и крепла уверенность, что все это полная дурь и идти с такой фигней на кастинг означает не только провалиться, но и опозориться перед комиссией и остальными участниками по полной программе. Клава не пыталась переубедить подругу, придерживаясь прежней, мудрой во всех отношениях позиции: не нравится, предлагай что-нибудь свое или просто откажись от идеи участвовать в кастинге. Ни первого, ни второго Каркуша сделать не могла, а потому скрепя сердце продолжала выполнять нелепые, на ее взгляд, указания Клавы и репетировать номер, который, по ее убеждению, сгодился бы разве что для исполнения на утреннике в детском саду, да и то в ясельной группе.

– Кать, Кать! – Клава подскочила первой и теперь трясла безмятежно посапывающую Каркушу за плечо. – Вставай давай! Нам еще прорепетировать надо, в магазин за бумагой и углями заехать… Вставай, Кать! Или ты передумала в телешоу сниматься?

Услышав заветное слово, Каркуша широко распахнула свои карие, почти черные глазищи. Сна в них теперь как не бывало:

– Что? Уже опаздываем? А сколько времени?

– Восьмой час, – спокойно ответила Клава. – Мне кажется, что раз уж мы решились на эту авантюру, то лучше приехать пораньше, чтобы попасть на прослушивание в числе первых, а не париться там целый день в ожидании своей очереди.

– Разумно, – одобрила Каркуша и, отбросив одеяло, резво вскочила на ноги.

Народу возле тринадцатого подъезда Останкино собралось столько, что у Каркуши закружилась голова. Их с Клавой план приехать на кастинг пораньше провалился. Все дело было в особых мелках, которые назывались сангиной и без которых, как уверяла Клава, им было просто не обойтись. После безрезультатного посещения нескольких магазинов девушки отправились в «Чертежник», где, к счастью, эти красновато-коричневые мелки имелись. Там же они купили большие листы ватмана, которые, по просьбе Клавы, продавщица разрезала пополам.

– Ну ни фига себе! – Клава ошарашенно озиралась по сторонам. – Надо же! Представляю, что творилось на кастингах каких-нибудь «Фабрик звезд», если на дурацкое, никому пока не известное шоу столько желающих попасть!

– Может быть, мы его и не встретим, – с непонятной для Клавы радостью заметила Каркуша.

– Ты о ком?

– О Роме. О ком же еще?! – несколько раздраженно фыркнула Каркуша.

– Слушай. – Клава медленно крутила головой из стороны в сторону. – Я чего-то не догоняю…

– В смысле?

– Ты заметила, что тут практически одни девочки?

Каркуша повнимательней пригляделась к толпе жаждущих попасть на телешоу.

– Действительно, – удивленно протянула она после некоторой паузы и внезапно обратилась к группе девушек, стоящих чуть поодаль: – Привет, девчонки! Как дела?

Одна из девушек, коротко, почти наголо остриженная, резко обернулась, обнаружив на своем лице маленькие, в круглой металлической оправе очки:

– Нормально…

– Тебя как зовут? – все в том же, каком-то развязно-оживленном тоне продолжала Каркуша.

– Маша… – Девочка не скрывала своего удивления.

– Я Катя, а это – Клава. – Каркуша указала рукой на подругу и, не дав девчонке опомниться, бойко поинтересовалась: – А вы давно приехали?

– К восьми примерно, а что? – Что-то заставляло Машу поддерживать этот разговор.

Ее подруги подчеркнуто отвернулись.

– А почему же вы до сих пор тут, на улице торчите? – и не думала униматься Катя.

– Потому что вначале мальчиков пропускали, где-то в восемь и начали…

– В восемь? – изумилась Каркуша. – А я слышала, что начало кастинга на десять часов назначили…

– Так и есть, – кивнула Маша. Казалось, она даже обрадовалась возможности поделиться важной информацией со свежим, только что прибывшим сюда человеком. – Вначале вообще на среду назначили, потом кто-то выведал, что на сегодня на десять утра первый тур перенесли, и кинул эту информацию на сайт… А они вообще лихо придумали: всех мальчиков с восьми до десяти пропустили и сказали, что кто не успел, тот опоздал, прикинь?

– Да… – неопределенно протянула Каркуша. – Значит, получается, что нужное количество мальчиков они уже отобрали?

– Нет, – резко замотала головой Маша. – Это был только первый тур, а тем, кто прошел, назначили на завтра, причем каждой паре надо явиться в строго определенное время… Почему-то они решили разделить мальчиков и девочек… К чему такие сложности, не понимаю… И вообще, что за дела? Вначале один день объявляют, потом без всякого предупреждения переносят кастинг на другой…

– Сволочи, – нараспев проговорила Каркуша, уже полностью погруженная в свои мысли.

С одной стороны, ее обрадовало то обстоятельство, что сегодня, скорее всего, встречи с Ромой удастся избежать. А с другой – ее так и тянуло позвонить ему и узнать, допущен ли он ко второму туру. А вдруг Рома не знал о переносе времени, вдруг он приедет сейчас? Беспокойство в душе Каркуши росло с каждой секундой.

– Ты чего дерганая такая? – спросила Клава, когда, удовлетворив наконец свое любопытство, Каркуша отошла в сторону, пожелав Маше и ее подругам успеха.

– Волнуюсь. Неужели непонятно? Я переживаю за Рому!

– А-а-а… – Клава с удивлением покосилась на подругу. – Тогда понятно. Ладно, давай очередь занимать или как тут вообще все происходит? Или что, если твой Рома провалился, допустим, то мы с тобой никуда не пойдем?

– Ты чего? – возмутилась Каркуша. – Конечно, мне бы очень хотелось оказаться на шоу вместе с Ромой, но даже если он… если он не прошел кастинг или, допустим, опоздал на него, это ничего не решает, я ведь тебе вчера весь вечер объясняла: я хочу помочь своему любимому человеку в осуществлении его мечты! Рома хочет заниматься шоу-бизнесом, для этого нужны деньги… С этой целью он решил пойти сюда… И я тоже с этой же… И даже если Роме не удастся попасть в число участников шоу, я должна это сделать за него. Понимаешь?

– Да ты не кипятись, подруга, остынь… – Клава смотрела на Катю с каким-то странным сочувствием. Так смотрят порой на тяжелобольных людей. – Я же не против… Уже и спросить ни о чем нельзя.

Пристроившись в хвост огромной, протянувшейся на несколько сотен метров очереди, девочки заметно приуныли.

Каркуша волновалась о том, удастся ли им вообще сегодня попасть на кастинг, успеет ли комиссия прослушать такое количество желающих? А Клава с тоской прикидывала в уме, сколько часов предстоит им проторчать тут под палящим, ожесточившимся к концу лета солнцем.

7

– Внимание всем! – на пороге подъезда, за металлическими прутьями забора, появилась худая, очень высокая женщина в строгом черном костюме – юбка чуть выше колена и классического покроя пиджак, правда с короткими рукавами.

Ее прямые ярко-рыжие, с медным отливом волосы были откинуты назад, в руках женщина держала мегафон, отчего каждое сказанное ею слово искажалось эхом, и нужно было напрягать слух, чтобы разобрать смысл.

– Мы отсмотрели уже четыре десятка девушек… – продолжала отрывисто выкрикивать она, – и пришли к печальному выводу: больше половины пар, со всей очевидностью, познакомились прямо тут, в Останкино… Не надо думать, что мы тут, я имею в виду комиссию, глупее вас и вам удастся кого-то обмануть! Не стоит тратить понапрасну свое и наше, между прочим, время! К кастингу допускаются лишь те пары, чье знакомство является продолжительным и тесным… То есть нам нужны подруги, а не люди, познакомившиеся пять минут назад. Это понятно?

Толпа отозвалась нестройным гулом.

– Так что… – Женщина все набирала обороты, с каждым словом ее речь все больше походила на лай. – Те, кто пришел сюда в одиночку, пусть немедленно разворачиваются и идут домой! У нас есть специальные тесты, безошибочно определяющие степень вашего знакомства. Это не последний проект! Будут еще и еще… Не надо думать, что для вас это последний шанс! Но наш проект – особый… Для нас крайне важно наличие именно близких подруг, какой-то истории отношений между ними. Поймите! Не ставьте себя в неловкую ситуацию! Не толкайте нас на грубость! Пожалуйста, не вынуждайте нас обижать вас! Только пары подруг! – Она выделила голосом два последних слова. – Таково основное условие кастинга! Это понятно? – взвизгнула женщина так, будто ее ужалила бешеная оса. Затем она, резко опустив руку, в которой держала мегафон, развернулась и в следующее мгновение скрылась за стеклянной дверью.

Какое-то время среди собравшихся царило потрясенное молчание. Стало ясно, что многие девушки и в самом деле пришли сюда в одиночку в надежде познакомиться с кем-нибудь прямо на месте, договориться, наспех обсудить некоторые детали, найдя таким образом выход из ситуации, не нарушая основного условия кастинга. Кое-кто из девушек, постояв еще немного, уныло потянулся к автобусной остановке. Правда, таких было совсем немного. Видимо, большинство все-таки решило испытать судьбу до конца. А вдруг, невзирая на строгое предупреждение комиссии, что так или иначе обман будет раскрыт, им все же удастся пройти первый тур?

В эту секунду Каркуша почувствовала, что ее сердце накрыла волна приятного тепла. Она даже глаза прикрыла, упиваясь чувством собственного превосходства. Наверное, это неточное слово, но сейчас Каркуше было безумно приятно осознавать, что она никого не собирается обманывать и что слова строгой, даже какой-то озлобленной на весь мир женщины, ее угрозы к ним с Клавой не имеют никакого отношения. Потому что они действительно самые что ни на есть настоящие подруги, а стало быть, никакие проверочные тесты на эту тему им не страшны! Хотя, кто знает, что там за тесты насочиняла эта комиссия. А вдруг они сплошь состоят из каверзных вопросов вроде: какую зубную пасту предпочитает ваша подруга? Или как зовут сестру ее троюродной бабушки?

Внезапно ощущение собственной правоты и непогрешимости сменилось в душе Каркуши ощущением смутной тревоги. Она заранее злилась на членов комиссии, придумавших вопросы для проверочных тестов, на которые не смогут ответить даже люди, дружившие с ясельной группы детского сада. А ведь если посмотреть правде в глаза, то они с Клавой знакомы не так уж и давно, меньше года. И если не считать нескольких коротких встреч за все это время, общаются в основном по телефону или шлют друг другу письма по электронной почте.

– Чего нахмурилась? – Клава легонько тряхнула Каркушу за плечо.

– Да так… – Катя вздохнула. – Подумала, что если у них там какие-то тесты суровые, то нас с тобой тоже могут принять за случайных знакомых… И доказывай потом, что ты не верблюд! Так ведь и слушать никто не станет, вот ведь что самое обидное…

– Давай будем решать проблемы по мере их поступления, – внесла более чем разумное предложение Клава.

Каркуша хотела было что-то возразить, но не успела, так как из подъезда стремительно вылетела все та же тощая женщина в черном костюме, только на этот раз без мегафона. Толпа мгновенно притихла. Между тем женщина миновала металлическое заграждение и, быстрыми шагами продвигаясь вдоль очереди, которая к этому времени выглядела уже более или менее стройной, принялась бесцеремонно выдергивать из толпы девушек прямо за руку. Надергав таким образом человек десять, в число которых попала и Клава (все происходило столь молниеносно, что подруги даже не догадались взяться за руки), женщина собрала их в круг:

– Так… – Глаза ее так и бегали по растерянным лицам девушек. – Ты с кем пришла на кастинг?

Вопрос был адресован хрупкой девчушке с короткой стрижкой, которой на вид можно было дать лет двенадцать, не больше.

– С Мариной, – тихо пролепетала та.

– Где Марина? – впилась в нее глазами женщина.

– Там, – неопределенно махнула рукой в сторону очереди девушка.

– Вот и ступай туда! – приказала женщина и чуть ли не выпихнула несчастную девчонку из круга.

– Следующая! – Она воззрилась на полную девушку с завитыми в мелкие кудряшки светлыми волосами. – Где твоя подруга?

– Здесь, – уверенно ответила девушка и указала рукой на девушку, которая стояла рядом с ней. – Мы вместе пришли.

– Как звать подругу? – наступала женщина.

– Даша, – последовал молниеносный ответ.

– Ты, что ли, Даша?

– Да, – невозмутимо ответила девушка. В отличие от своей подруги, она обладала высоким ростом, стройной фигурой и черными волосами, иглами торчавшими в разные стороны. – Меня зовут Даша… А что это вы кричите?

– Не нравится – досвидос! – грубо парировала женщина и, потеряв к Даше интерес, перевела взгляд на Клаву, которая даже слегка побледнела от страха.

– Ты? Где твоя пара?

– Вот! Катя! Катя! – закричала Клава, выглядывая из-за спины женщины.

Но Каркуша уже и так вплотную приблизилась к группе отобранных девушек.

– Я здесь! – заорала она. – Меня зовут Катя, а ее – Клава! Мы действительно подруги, можете не сомневаться! И мы готовы пройти все ваши тесты! И нас не смущает грубость обращения! Скажи, Клав!

– Иди сюда, – велела женщина на удивление спокойным голосом.

Каркуша сделала шаг вперед.

– А как твою подругу называют в школе? У нее есть какая-нибудь кличка? – Этот вопрос был обращен к Клаве. – Стоп! – Женщина подняла правую руку. – Не отвечай! – Она наклонилась к Кате, приказав: – На ухо, только очень тихо!

– Каркуша, – прошептала Катя, вдохнув запах терпких духов дамы и губами ощутив кончик ее прохладного уха.

– А теперь ты! – Тетка ткнула пальцем в сторону Клавы. – И тоже на ухо!

– Кар-ку-ша. – По слогам прошептала Клава и зачем-то пояснила: – Это ворона из передачи «Спокойной ночи, малыши!».

– О’кей! – кивнула женщина. – Обе отойдите в сторону и ждите, – отрывисто приказала она и обратилась к следующей девушке.

Катя и Клава стояли, крепко держась за руки. От потрясения девушки настолько растерялись, что не в силах были осознать, что самый первый, не тур даже, а незапланированный, по всей видимости, отбор они прошли успешно. Ведь строгая дама не сказала ни слова и не нашла нужным объяснить, чего им ждать. Впрочем, само слово «ждите!» и тон, каким оно было произнесено, вселяло надежду.

Тем временем, быстренько покончив с опросом отобранных девушек и выбрав из них всего одну пару, которая присоединилась к Каркуше и Клаве, женщина продолжила свое продвижение вдоль очереди. Теперь ее движения казались еще более резкими, а короткие, отрывистые фразы еще больше напоминали собачий лай:

– Из какого города? А подруга? Вместе приехали? Хорошо!

При этих словах у Каркуши перехватило дыхание: ведь они с Клавой из разных городов! Вдруг это обстоятельство вызовет у комиссии сомнение: как можно дружить, когда одна живет в Москве, а другая – в Питере? Но ведь можно же! И сколько угодно подруг живут в разных городах, и от этого их отношения не перестают быть по-настоящему близкими и доверительными. Ведь если есть родство и общность душ, то никакие расстояния не смогут их разрушить…

– Досвидос! – то и дело долетало до слуха девушек. – Досвидос!

Видимо, это сленговое словечко было излюбленным у этой странной женщины, хотя вовсе не подходило ее чопорному облику.

Процедура предварительного отбора продолжалась не менее часа, сопровождаясь возмущенными возгласами и даже рыданиями девушек и грубыми, лающими окриками удивительной во всех отношениях дамы. В итоге образовалась группа из десяти человек, то есть пяти пар девушек, предположительно близких подруг, которым в уже привычно-резкой форме было приказано прекратить все разговоры и следовать за дамой.

Помещение, где за длинным, покрытым темно-синей скатертью столом заседали члены комиссии, представляло собой довольно просторную квадратную комнату с белыми стенами. Кроме упомянутого уже стола, в углу стоял рояль черного цвета с круглым крутящимся стулом. Иных предметов мебели тут не было. Комиссия состояла из четырех человек: очень полного, совершенно лысого мужчины, возраст которого вследствие его габаритов определить было трудно; парня лет двадцати пяти с невероятно подвижным улыбчивым лицом, далеко посаженными друг от друга большими глазами и длинными, до плеч, пшеничного цвета волосами. Каркуше этот молодой человек понравился сразу. Почему-то ей показалось, что из всех собравшихся он самый нормальный человек. Также в комиссию входила уже знакомая девушкам женщина с грубыми манерами в строгом черном костюме и полногрудая, ярко накрашенная блондинка в летах, которая почти не смотрела на стоящих вдоль стены девушек, полностью поглощенная изучением лежавших перед ней бумаг. Она с выражением глубокой сосредоточенности поочередно брала в руки листки и, неспешно ознакомившись с содержанием, аккуратно откладывала их в стопочку справа. Время от времени пожилая дама смотрелась в зеркальце, которое тоже лежало перед ней поверх отложенных в стопочку листков, поэтому всякий раз, прежде чем положить очередной листок, она откладывала в сторону круглое зеркальце, неизменно бросая на свое отражение придирчивый, но совсем нестрогий взгляд.

Первым к участницам кастинга обратился лысый толстяк.

– В таком порядке, как стоите, слева направо, – заговорил он неожиданно высоким и, надо сказать, малоприятным голосом, – выходите парами в центр комнаты и называйте свои имена и фамилии.

Каркуша стояла третьей слева, Клава, соответственно, четвертой. Времени на то, чтобы собраться с мыслями, у них, таким образом, оставалось совсем немного.

– Ольга Ипатова, – громко представилась длинноногая блондинка в вызывающе короткой юбке.

У ее подруги – среднего роста тоненькой девушки с пышными каштановыми волосами, – напротив, оказался тихий, низкого тембра голос:

– Валерия Тихомирова, город Москва, – отрекомендовалась она.

– А вы, Ольга, тоже из Москвы? – влез с вопросом длинноволосый улыбчивый парень.

– Да, – кивнула Ольга.

Каркуша, Клава и остальные девушки видели сейчас только спины Ольги и Валерии, поэтому очаровательная улыбка Ольги, которой та одарила членов комиссии, укрылась от них, как и красноречивые взгляды Валерии из-под слегка опущенных ресниц.

– Не надо нам тут глазки строить и улыбаться! – взвизгнула дама в черном костюме. – Отвечайте на вопросы без всяких ужимок!

– Мира Германовна, – с мягкой улыбкой обратился к даме голубоглазый парень. – К чему такие строгости?

Видимо, парень был главней вспыльчивой и грубой Миры Германовны, потому что она, ничего ему не ответив, лишь поджала губы и уставилась на девушек, испепеляя их взглядом своих темных, злых глаз.

– Меня зовут Игорь, – представился парень. – Это, – указал он на сидящего справа от него толстяка, – Федор Михайлович, легко запомнить, как Достоевский… Мира Германовна, – при этих словах Игорь даже не взглянул на нее, – и Анна Павловна. – Он сделал почтительный жест рукой в сторону пожилой, сильно накрашенной блондинки. – Все мы, как вы догадались, представляем отборочную комиссию на реалити-шоу «ЖЗР». Кастинг будет проводиться в два тура. Самым главным является первый, на котором вы все в настоящий момент и присутствуете… Ольга и Валерия, – обратился Игорь к подругам, стоявшим в центре комнаты, – расскажите нам немного о себе: как давно вы дружите, где познакомились, о своих увлечениях… Словом, постройте свой рассказ так, чтобы нам было интересно слушать, и вместе с тем постарайтесь нарисовать перед нами полную картину ваших отношений, с самого начала и до сегодняшнего дня. Только делайте это вместе, у вас должен получиться дуэт, при этом старайтесь друг друга не перебивать… Пожалуйста!

– Мы познакомились в клубе, – начала Ольга. – Года три назад… Мы обе любим Вячеслава Питкуна и пришли на его концерт в клуб «Точка». Питкун – это лидер группы «Танцы минус», – пояснила Ольга и посмотрела на Валерию: дескать, теперь твоя очередь, продолжай!

Валерия, поняв подругу с полуслова, вернее, с полувзгляда, подхватила своим низким грудным голосом:

– Мы стояли с Ольгой рядом, прямо около сцены, и танцевали. Ну, в смысле, пританцовывали в такт музыке. Потом мне захотелось пить, а к стойке идти, пробираясь через толпу, было в лом, ну, в смысле, неудобно… И я спросила у Ольги, нет ли у нее чего-нибудь попить, потому что видела, как она отхлебывала из бутылки с минералкой…

– Спасибо, – прервал рассказ Игорь. – Расскажите нам теперь о своих талантах, и было бы очень неплохо, если бы вы нам что-нибудь показали, станцевали бы на пару или спели… В общем, что угодно! Полная свобода выбора! – Он широко улыбнулся и развел руки в стороны, после чего сидевшая слева от него пожилая Анна Павловна откинулась на спинку стула и принялась рьяно махать листком перед своим немалых размеров носом, будто отгоняя назойливых насекомых.

Ольга и Валерия переглянулись, последовало некоторое замешательство. Очевидно, девушки не были готовы к такому повороту событий и никакого специального номера для кастинга не приготовили. Ольга взяла Валерию за руку, притянула к себе и что-то шепнула ей на ухо. Валерия взглянула на Ольгу полными удивления глазами, что-то шепнула в ответ. Какое-то время девушки оживленно шушукались. Комиссия терпеливо ожидала. Прошло не менее пяти минут, прежде чем подруги робко запели нестройным дуэтом:

– Попробуй м-м-му, м-м-му, попробуй джага-джага!

Попробуй у-у-у, у-у-у, мне это надо, надо! —

зачмокали и заухали девушки, в притворном томлении вытягивая губы.

– Опять мне кажется, что кружится моя голова!

Мой мармеладный, я не права!

В этом месте подруги переглянулись, набрали воздуха в легкие, картинно закатили глаза к потолку и затянули по новой, только на этот раз громче и развязней:

– Попробуй м-м-му, м-м-му, попробуй…

Но тут пожилая Анна Павловна не выдержала и, впервые оторвав взгляд от своих бумажек, со всего маху ударила кулаком по столу и выкрикнула зычным, хорошо поставленным голосом:

– Довольно!

Справедливости ради следует заметить, что ни музыкальным слухом, ни певческим голосом Господь ни одну из подруг, к сожалению, не наделил, и их пение производило странное, если не сказать щемяще-жалкое впечатление. В эту секунду Каркуша с ужасом подумала, что их с Клавой «Марш нахимовцев» едва ли окажется более выигрышным. Вся надежда была на Клаву, на ее рисунки…

8

– Давайте начнем с представления, а уже потом, если возникнет необходимость, побеседуем, – обводя взглядом членов комиссии, предложил голубоглазый Игорь. Вероятно, он действительно был тут самым главным. – Давайте, девочки! – Он одобряюще кивнул Кате и Клаве.

– Можно, я стул возьму? – спросила Клава, указывая на крутящийся табурет, стоявший возле рояля.

– Разумеется, – улыбнулся Игорь. – Можете использовать все, что угодно, – великодушно разрешил он, словно, кроме стула, тут можно было еще хоть что-то взять.

Клава установила стул в самом центре комнаты и, положив на колени лист толстого картона, кнопкой приколола к нему ватман. Коробочку с углями и сангиной она положила на пол. Каркуша, устроившись справа, так, чтобы видеть, что будет рисовать подруга, прочистила горло, готовясь объявить название номера. Так было определено на репетиции. Она делала это уже очень много раз, но то происходило дома…

«Только бы не сбиться и не забыть слова», – подумала она, а вслух произнесла:

– «Марш нахимовцев» в картинках, мимике и жестах.

Каркуша посмотрела на Клаву, та едва заметно кивнула, и они запели звонкими, задорными голосами:

«Солнышко светит ясное!» – Каркуша посмотрела вверх и руками очертила в воздухе большущий круг, а Клава, схватив брусок сангины, принялась быстрыми, размашистыми движениями что-то чертить на бумаге, затем она повернула лист, и все увидели огромное, расплывшееся в широкой щербатой улыбке рыжее солнце.

– «Здравствуй, страна прекрасная!» – продолжали горланить девушки.

Каркуша изобразила дружеское рукопожатие, пожимая в воздухе чью-то воображаемую ладонь, а Клава, отбросив на пол лист с солнцем, теперь демонстрировала комиссии здание Кремля, нарисованное углем, и купола собора Василия Блаженного, искусно выполненные сангиной.

– «Юные нахимовцы тебе шлют привет!» – без малейшей задержки следовала следующая строчка песни, которую Каркуша сопроводила скромным помахиванием рукой, зато Клава исхитрилась за несколько секунд нарисовать целую роту моряков, марширующих в бескозырках с ленточками, развевающимися на ветру.

Члены комиссии взирали на это действо в немом изумлении. Даже пожилая Анна Павловна, которую, казалось, ничем, кроме ее собственной физиономии и бумаг, заинтересовать невозможно, с неподдельным вниманием наблюдала за действиями девочек и чуть ли не приоткрыла от удивления ярко накрашенный рот.

– «В мире нет другой Родины такой! – гласила далее песня. – Путь нам озаряет, словно утренний свет, знамя твоих побед!»

Тут Каркуша широким жестом обводила всех членов комиссии, а Клава на этот раз ничего не показывала, а лишь продолжала что-то быстро и сосредоточенно рисовать, не прекращая петь.

Далее следовал припев.

– «Простор голубой!» – Каркуша приставляла ко лбу ладонь, восхищенно обозревая воображаемые бескрайние просторы, Клава по-прежнему рисовала, словно позабыв о комиссии.

– «Земля за кормой». – Все то же восхищенное осматривание красот природы из-под ладони.

– «Гордо реет над нами флаг отчизны родной!» – Тут Каркуша схватила один из уже показанных комиссии рисунков и начала ожесточенно размахивать им у себя над головой, в то время как Клава не выходила из состояния вдохновенного творческого порыва.

– «Вперед мы идем, с пути не свернем!» – Каркуша строила зверскую рожу, отчаянно маршировала, высоко поднимая колени и вовсю размахивая руками; все внимание она брала на себя, пытаясь отвлечь членов комиссии от Клавы.

Зато, дойдя до слов «потому что мы Ленина имя в сердцах своих несем!», Клава вскочила со стула и в патриотическом экстазе подняла высоко над головой портрет вождя рабочих и крестьян, прорисованный в профиль настолько детально, что даже характерные мелкие морщинки вокруг глаз были видны! Каркуша же трепетно прижимала обе руки к сердцу, косясь на портрет Ленина то ли с мистическим ужасом, то ли с раболепным обожанием.

Тут все члены комиссии буквально покатились со смеху. Все было именно так, как предрекала Клава, когда рассказывала о поступлении своей мамы в театральный институт. Хохотали все, даже непрошибаемая Анна Павловна, которая, кстати сказать, смеялась громче всех. У лысого толстяка, тезки великого русского писателя, даже слезы потекли от смеха, и он по-детски пухлыми и маленькими ладошками тер свои румяные щеки, пока они наконец не стали похожими на два огромных помидора. Злая Мира Германовна тоже преобразилась, и теперь она тихонько смеялась, прикрывая рукой рот, и уже не казалась такой злой и грубой. Напротив, трудно было представить, что эта милая хохотушка еще несколько минут назад повергала девушек в трепет и смятение своими лающими окриками и взвизгами, от которых на девичьих лбах выступали капли холодного пота. Как ни странно, сдержанней всех повел себя голубоглазый Игорь. Он лишь щурился и покровительственно улыбался, отчего вдруг стал похож на довольного и сытого кота.

Переждав, как и подобает опытным артистам, смех, Каркуша и Клава, согласно плану, установленному на репетициях, пропустили несколько строчек начала следующего куплета и заблажили вдруг дурными голосами:

– «Дело моряков – побеждать врагов! Доблести Нахимова всегда мы верны!» – Тут обе девушки синхронно наклонились и, подняв с пола два листа ватмана, которые Клава между делом ловко отложила в сторонку, пока Каркуша изо всех тянула одеяло на себя, резко и одновременно развернули их в сторону комиссии. На одном листе, который держала Каркуша, были изображены дружеские шаржи на всех четверых членов комиссии, причем все лица были узнаваемы и ужасно смешны. Каким-то неведомым образом Клаве в считаные мгновения удалось схватить и буквально несколькими штрихами изобразить самую суть каждого. Второй рисунок, находившийся в руках у Клавы, являл собой юмористический портрет подруг. И хотя лица девушек были обозначены лишь несколькими линиями, этот портрет вызывал изумление: как такое возможно сделать за несколько секунд? Клава изобразила и подругу и себя в матросских бескозырках с развевающимися на ветру ленточками.

– Можно поближе взглянуть на рисунки? – попросил Игорь, протягивая руку.

Каркуша и Клава ловко подобрали листы, разбросанные по полу. Через секунду комиссия наслаждалась творчеством Клавы.

Казалось, все забыли, что в комнате ждут своей очереди еще три пары. Громко переговариваясь, члены комиссии вырывали друг у друга листы ватмана. Напускное безразличие и строгость слетели с них как по мановению волшебной палочки, и теперь эти взрослые мужчины и женщины были похожи на нетерпеливых и шумных детей, не поделивших в песочнице игрушки.

– Вы где-то учились рисованию? – Федор Михайлович наконец оторвался от рисунков.

– Вообще-то нет, – после паузы ответила Клава, – если не считать последние полгода, когда я брала частные уроки.

– Что ж, недурно, – своим почти женским голосом пропищал толстяк. – Весьма и весьма…

– Вы тоже рисуете? – подал голос Игорь, глядя Каркуше прямо в глаза.

– Нет, увы, – не растерялась она. – Я пока только пою.

Ее ответ вызвал на лицах членов комиссии снисходительную улыбку. Только Анна Павловна продолжала самозабвенно изучать черты собственной физиономии, так остро и точно схваченные Клавой. Она разглядывала рисунок точь-в-точь как смотрелась в зеркало – придирчиво, но совсем нестрого.

– Скажите, – резкие нотки голоса Миры Германовны разрушили воцарившуюся было атмосферу всеобщего веселья и счастья. – А как давно вы знакомы друг с другом?

– Мира Германовна! – воскликнул Игорь, прежде чем одна из подруг успела открыть рот. – Не стоит, мне кажется… По-моему, с этой парой все ясно… Предлагаю отпустить их до завтра? – И Игорь вопросительно посмотрел на Федора Михайловича, потому что Анна Павловна была по-прежнему занята созерцанием Клавиного «шедевра».

– Легко, – добродушно согласился толстяк, вытащил из заднего кармана брюк носовой платок и осторожно приложил его к лысине.

– А как же анкета? – взвизгнула Мира Германовна.

Теперь, глядя на ее вмиг заострившиеся черты лица, было трудно представить, что эта злобная тетка способна от души хохотать, прикрывая ладошкой рот.

«Как все-таки быстро меняются люди!» – с безотчетной тоской подумала Каркуша, а в следующую секунду снова раздался визгливый голос Миры Германовны:

– Установленные правила существуют для всех без исключения! И я требую…

Но Игорь ее перебил.

– Дорогая Мира Германовна, – с непередаваемым сарказмом, нараспев проговорил он. – Я бы не посмел оспорить ваше утверждение, тем более учитывая, что вы меня старше, причем значительно… если бы не одно «но»… Оно состоит в следующем немаловажном, на мой непросвещенный взгляд, обстоятельстве: шоу «ЖЗР», согласно заявленному во всех СМИ слогану, является первым в истории мирового телевидения шоу без правил. Поэтому ваше возмущение по поводу якобы установленных кем-то правил считаю неуместным и, более того, противоречащим основной, то есть программной, идее нашей будущей программы. Прошу прощения за невольный каламбур…

И его лицо озарила столь лучезарная и обескураживающая улыбка, что слова так и застряли в горле Миры Германовны, заставив ее крупно вздрогнуть, а затем вскочить со стула и быстро зашагать к выходу. Громко хлопнув дверью, она скрылась за нею навсегда, во всяком случае навсегда для героинь нашего повествования, которые стояли в немом изумлении, как сомнамбулы уставившись на круглую позолоченную ручку двери, выкрашенной в белый цвет…

9

Каркуша спала неспокойно. Каждые полчаса просыпаясь мокрой от пота, она меняла футболку, падала на подушку и снова проваливалась в вязкие, словно расплавленная резина, сны, неизменно возвращаясь к одному и тому же эпизоду. Ей снилась белая с круглой позолоченной ручкой дверь, кто-то то и дело выскакивал, оглушительно ею хлопая, а потом вбегал в комнату и снова захлопывал дверь с такой силой, что та едва держалась на своих хлипких, никогда не смазывавшихся петлях. Дверь эта, приходя в движение, издавала такой протяжный и надрывный скрип, что даже во сне волосы на голове у Каркуши вставали дыбом.

Вчера она так и не позвонила Роме. Несколько раз порывалась, но почему-то нажимала на отбой прежде, чем Рома успевал взять трубку. Клава тоже считала, что со звонком следует повременить. Она не распространялась, почему так думает, а Каркуша не спрашивала. Сама же она объясняла себе свою нерешительность так: если Рома провалил первый тур, это известие только испортит ей настроение, но никак не повлияет на их с Клавой дальнейшие действия. Конечно, всей душой Катя желала оказаться на шоу вместе с Ромой, но даже если судьба распорядится иначе, ее это не остановит. Она будет продолжать борьбу и дойдет до конца в своей решимости помочь любимому человеку в осуществлении его заветной мечты.

Но сейчас, проснувшись ни свет ни заря, Каркуша вдруг поняла с отчетливой ясностью: прежде чем они с Клавой отправятся в Останкино, нужно обязательно позвонить Роме и все ему рассказать. Ведь народу после первого тура отсеялось очень много, гораздо больше половины… А вдруг во втором туре мальчиков и девочек не будут разделять? Почему-то ей так отчетливо представилась их встреча, изумленное Ромино лицо, его несколько пренебрежительный вопрос: «А ты что здесь делаешь?», что захотелось немедленно позвонить ему.

– Кому это ты? – Клава приподнялась на локте и смотрела на Каркушу удивленными, сонными глазами.

– Роме. Понимаешь… – принялась было объяснять Каркуша, но Клава перебила ее, указав на часы:

– С ума ты сошла, половина седьмого! Ты лучше подумай, что мы сегодня будем делать, если опять попросят что-нибудь показать… Прикол с нахимовцами уже не сработает.

Второй тур был назначен на десять часов, но еще вчера подруги решили, что приедут пораньше, чтобы сориентироваться в ситуации и увидеть, сколько человек в итоге осталось.

– Авось не попросят, – отмахнулась Каркуша.

Их яркая победа в первом туре, в результате которой приемная комиссия сократилась на одного человека, вселяла надежду и даже уверенность, что решение по поводу их пары уже принято. Впрочем, это вполне могло оказаться и не так.

– Слушай… – Клава задумчиво накручивала на палец русую прядь. – Ты знаешь такой танец, «Летка-енька» называется?

– Первый раз слышу…

– Вставай! – Клава резко откинула одеяло и первая спрыгнула на пол. – Раз, два! Туфли надень-ка! Как тебе не стыдно спать? Славная, милая, смешная енька нас приглашает танцевать!

Через пять минут подруги прыгали по полу, синхронно выбрасывая босые ноги то вправо, то влево.

– Может, мне глаза подкрасить, как ты думаешь? – спросила Клава, взглянув на себя в зеркало.

Каркуша с удивлением отметила про себя, что в настроении Клавы, которая раньше относилась ко всей затее с кастингом более чем скептически, произошли явные перемены: в ней проснулось что-то похожее на азарт. Кате так хотелось подколоть подругу, съязвить, задать какой-нибудь каверзный вопрос: «Я тебя не узнаю, подруга, в чем дело?» Но пошутить на эту тему Каркуша не решилась. Вместо этого она, покачав головой, произнесла:

– По-моему, глаза у тебя и так очень выразительные… Блин! – Катя медленно опустилась на пуфик. Девушки уже стояли в прихожей, полностью готовые к выходу. – Я же Роме так и не позвонила! Давай крась глаза, а я пока позвоню.

– Привет, Ром! – От волнения Катя говорила очень громко, почти кричала. – Слушай, ну расскажи, как у тебя дела? В смысле, ты прошел первый тур?

– Прошел…

По шуму, доносившемуся из трубки, Каркуша догадалась, что Рома идет по улице.

– Поздравляю! – искренне обрадовалась она. – А когда второй?

– Сегодня. Вот иду к метро…

– Здорово! – протянула Каркуша, лихорадочно соображая, как перейти к главному. – Можешь и меня тоже поздравить! – с преувеличенной бодростью заявила она.

– А тебя с чем? – исключительно ради приличия поинтересовался Рома.

– С тем же, с чем и тебя, – недолго думая брякнула Каркуша.

– Не понял…

– Ром, я тоже прошла первый тур. Я решила тоже попытаться… А не говорила тебе, потому что… Я даже не знаю, почему я тебе не говорила…

– То есть ты ходила на кастинг «ЖЗР»? – Теперь его голос звучал совсем не так, как в начале разговора.

– Ну да… И меня допустили ко второму туру… Вот мы с подружкой как раз сейчас собираемся в Останкино… Ты только не сердись, хорошо? Я потом тебе объясню, зачем мне это понадобилось…

– Да это твои проблемы. – Похоже, Рома еще не оправился от шока. Слишком уж неожиданным было для него то, что сказала Каркуша. – А ты уверена, что прошла первый тур? – задал он глуповатый вопрос. – Мне рассказывали, что у девочек все очень строго было… Там столько народу отсеяли…

– Уверена… Из-за нас с Клавой – это мою подругу так зовут – одна тетка даже поссорилась там со всеми… Мира Германовна. Помнишь ее, тощая такая и злющая? Короче, Игорь сказал ей…

– Слушай, – неожиданно перебил Рома, – давай ты потом мне это все расскажешь, мы же по-любому сегодня встретимся.

– Ром, – поспешила выкрикнуть Катя, – ну ты на меня не обижаешься?

– Да нет, просто ты меня удивила… Зачем было скрывать, не понимаю?

– Я и не думала ничего скрывать, Ром! – принялась горячо оправдываться Каркуша. – Просто я…

– Ладно, это уже не важно, – снова не дал договорить ей Рома. – Все, пока.

10

– Симонян, Карташева, Савельева, Марченко, Андреева, Крик! – Молоденькая ассистентка выкрикивала фамилии девушек.

На этот раз участниц кастинга вызывали поименно, по шесть человек.

– Проходите, присаживайтесь. – Игорь указал рукой на шесть стульев, выставленных вдоль стены.

«Хорошо хоть, стулья догадались поставить, – удовлетворенно отметила про себя Каркуша. – Интересно, а куда эта старушка подевалась, Анна Павловна?»

За длинным столом, накрытым темно-синей скатертью, теперь сидели двое – Игорь и толстяк Федор Михайлович.

Вначале девушек попросили встать и прогуляться парами по комнате. При всей кажущейся на первый взгляд легкости этого задания справились с ним не все. Пара подруг – высокие, чем-то похожие друг на друга девушки с распущенными волосами – явно не знала, куда им деть руки и как идти так, чтобы со стороны это выглядело красиво. Вероятно, поэтому они начали вдруг громко хихикать и толкать друг дружку.

– Савельева и Марченко, – обратился к ним Федор Михайлович, – подойдите к столу. Остальные продолжают прогулку.

Невольно прислушиваясь к тому, что говорилось за столом, Каркуша, потянув Клаву за руку, замедлила шаг.

– Не спеши, – шепнула она на ухо подруге. – Давай прохаживаться медленно.

– Не замедляем темпа, – будто подслушав ее, прогнусавил толстяк. – То есть как не читала? – Вопрос был обращен либо к Савельевой, либо к Марченко.

Вскоре обе девушки, опустив головы, покинули комнату.

– Стоп! – хлопнул в ладоши Игорь. – Можете занять свои места.

– Симонян и Карташева… – Он заглянул в лежащий перед ним листок. – Аня и Марина… У комиссии по поводу вашей пары возникли сомнения. Нас насторожил ответ Марины, когда ее в прошлый раз спросили, зачем она пришла на кастинг… Марина сказала, что месяц назад пыталась покончить с собой из-за несчастной любви и именно по этой причине решила принять участие в нашем шоу, чтобы, так сказать, отвлечься от грустных мыслей. Мы направили Марину на консультацию к нашему психологу. Его ответ оказался неутешительным. Побеседовав с Мариной, психолог пришел к выводу, что у нее неуравновешенная психика. Дело в том, что наше шоу… оно не совсем обычное, и поэтому нам нужны уравновешенные девушки с максимально здоровой психикой. Поэтому, Марина, мы не можем тебя взять, а следовательно, и тебя, Аня…

– Блин! – взорвалась Аня. – Вечно ты всех подставляешь! – чуть не плакала она. – Ну кто тебя за язык тянул? Подумаешь, чикнула себе по руке бритвой! Да вы не слушайте ее! – Аня подскочила к столу. – Ни с кем она покончить не пыталась! Я видела ее руку на следующий день! Царапина еле заметная там была, вот и все! Если бы она мне не показала, я бы и не увидела даже! Возьмите нас! Чего ты молчишь? – Она обернулась к подруге. – Скажи, что это все были твои обычные понты!

– Симонян и Карташева, – чуть повысил голос Игорь. – Вы свободны. Всего хорошего.

Ни слова больше не сказав, Аня метнулась к двери. Мгновение спустя Марина поднялась и демонстративно медленно проследовала за подругой.

– Девчонки, – обратился Игорь к Каркуше и Клаве, когда дверь за Мариной закрылась. – Мы вас берем.

Каркушино сердце радостно подпрыгнуло. На лице Клавы появилась едва заметная улыбка.

– Это однозначно, – продолжал Игорь. – Перед тем как вы подпишете контракт, нам бы хотелось узнать о причинах, которые привели вас на кастинг. Только, пожалуйста, говорите правду, – сказав это, Игорь так выразительно взглянул на Каркушу своими голубыми, далеко посаженными друг от друга глазами, что у той даже мурашки по спине пробежали.

Не дав себе времени на раздумья, она решительно произнесла:

– Это моя идея. Это я уговорила Клаву мне помочь… Но я бы не стала ничего этого делать, если бы не мой парень…

– В каком смысле? Твой парень тоже хотел пойти на кастинг?

– Не только хотел, но и пошел, и успешно прошел первый тур.

– Да?! – Игорь невероятно оживился и, отбросив в сторону ручку, подался вперед всем корпусом. – Как его имя и фамилия?

– Роман Березин, у него еще косичка такая сзади…

– Федя, ты помнишь такого? – Игорь посмотрел на своего коллегу.

– Сейчас поглядим, – пропищал тот и принялся рыться в каких-то бумагах, кучей сваленных на столе справа от него.

Тем временем Игорь продолжал интересоваться:

– А почему же вы сразу об этом не сказали?

– Нас никто не спрашивал, – нашлась Каркуша.

– Понятно, – неопределенно протянул Игорь, и тут Федор Михайлович, толкнув его в бок, объявил:

– Нашел, Игорек. Вот он. Роман Березин. У него тут стоит три минуса и один плюс. Я вспомнил, невзрачный такой паренек. Ничего особенного собой не представляет… А второй Николай Варламов. Тоже ничего интересного. Этот Николай играл на гитаре, и они вместе пытались изобразить что-то из «Битлз». Вспомнил?

Игорь напряженно наморщил лоб, отрицательно качнув головой:

– Три минуса, говоришь, и один плюс? А кто этот плюс поставил?

– Да я же и поставил, – признался Федор Михайлович и пояснил: – Нет, я видел, что это парни не для нашего шоу. Просто назло этой кикиморе Мире… Смотрю, она с таким ожесточением минус свой чертит, ну я подумал и поставил плюс… А на самом деле мне они тоже показались совершенно неинтересными, серенькие такие ребятки, без всякой изюминки, я бы сказал…

Каркуша хотела было заступиться за Рому, но, к счастью, не успела, потому что в эту секунду Игорь, глядя на дверь, закричал:

– Ирочка!

На пороге возникла ассистентка, словно стояла под дверью и только и ждала, когда ее позовут.

– Разыщите нам двух ребят по фамилии Березин и Варламов. Они нам срочно нужны. Роман Березин и Николай Варламов, – уточнил он.

– Да, неожиданный поворот сюжета, что и говорить, – заметил Игорь, делая в своем блокноте какие-то пометки. – Хотя кто знает, кто знает…

– Может, ну их, Игорек? – тоненько протянул Федор Михайлович, стараясь заглянуть Игорю в глаза. – Ну парней этих, а? Зачем они тебе понадобились? Говорю тебе, я назло Мирке свой плюс поставил. Достала она меня… А парни эти ну никакие, я тебе точно говорю… Стопудово никакие.

– Посмотрим, посмотрим… – загадочно проворковал Игорь. – У меня тут идейка одна возникла по поводу первой четверки…

– Ты хочешь этих подружек и тех двоих, что ли, соединить? – высказал предположение Федор Михайлович, кивнув в сторону Каркуши и Клавы.

Они разговаривали так, будто находились в комнате одни, совершенно не обращая на девушек внимания. В какой-то миг Каркуша даже подумала, что мужчины и впрямь о них забыли, поэтому она осторожно прочистила горло и робко произнесла:

– Рома очень талантливый парень, напрасно вы о нем так говорите… Его друга я, правда, не знаю, но Рома…

– А ты его что, в самом деле любишь? – поинтересовался вдруг Игорь. – Ты же сказала, что пришла на кастинг из-за него?

– Люблю, – ответила Каркуша, уставившись на носки своих красно-белых босоножек. – Я хочу выиграть главный приз и отдать его Роме, – зачем-то разоткровенничалась она.

– Это, в смысле, миллион баксов? – уточнил Игорь.

– Да, – последовал тихий ответ.

– А зачем ему столько денег?

– Он вам сам скажет. – Каркуша прикусила губу. Она ругала себя последними словами: вот вечно она так, не язык, а помело какое-то!

– Нет уж, раз у нас зашла об этом речь, будь добра, расскажи, – настаивал Игорь.

– Ну хорошо. – Катя резко выдохнула воздух. – Рома хочет раскрутиться, а для этого нужны деньги.

– А для чего ему раскрутка, он что, поет или музыку пишет? – не отставал Игорь.

– Он хочет создать собственную студию и записывать диски… – сказала Каркуша первое, что пришло в голову, только чтобы Игорь перестал ее пытать.

К счастью, тут отворилась дверь и в комнату вошли двое парней в сопровождении ассистентки Ирочки.

Лица у обоих выражали полную растерянность.

– Опочки! – воскликнул Рома, увидев Катю.

– Садитесь, ребята, – радушно предложил Игорь.

– Привет, – еле слышно поздоровалась Каркуша.

– Значит, хотите стать продюсером, молодой человек? – широко улыбаясь, обратился к Роме Игорь.

– Ну что за фигня?! Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится, когда ты мне утром позвонила! – с ходу набросился тот на Каркушу. – Чего она тут наплела?

– Значит, вы только сегодня утром узнали, что Катя тоже принимает участие в кастинге? – спросил Игорь, проигнорировав вопрос Ромы.

– Ну да, иначе бы я… Короче, я бы ее убедил, что ей тут ловить нечего!

– Вы так считаете? – не смог сдержать улыбку Игорь.

– Да… – подал голос Федор Михайлович. – Прямо цирк настоящий!

– А почему, позвольте узнать? – Игорь все пристальней всматривался в Ромино лицо.

– В смысле? – не понял тот. – Что «почему?»

– Почему вам кажется, что вашей девушке… ведь Катя, если не ошибаюсь, ваша девушка, Роман?

На это Рома лишь презрительно фыркнул, после чего Игорь повторил свой вопрос:

– Почему вам кажется, что Кате, как вы выразились, нечего тут ловить?

– Мне так кажется, – пробурчал Рома, злобно покосившись в сторону Каркуши.

– А с ее подругой вы знакомы?

– Первый раз вижу.

Николай и Клава одновременно заерзали на своих стульях, видимо почувствовав себя лишними.

– Кать, – по-свойски обратился к Каркуше Игорь, – ты тоже ведь не знакома с Николаем Варламовым?

– Не знакома, – покачала головой Каркуша. Сейчас она готова была разрыдаться.

– Ну что ж, – расплылся в улыбке Игорь. – Самое время, думаю, вам всем познакомиться, потому что с вашей четверки мы, по всей вероятности, и запустимся.

– То есть вы нас берете? – не поверил своим ушам Рома.

Теперь его лицо выражало неописуемый восторг. Даже Катя удивилась столь резкой перемене.

– Берем, – сказал Игорь, – но исключительно благодаря тому, что вы знакомы с Катей, потому что у вас с Николаем по итогам первого тура три минуса и всего лишь один плюс. С такими баллами у вас не было шансов попасть на шоу. Но Катя призналась, что пришла сюда ради вас, Роман. И мы с Федором Михайловичем посоветовались и решили, что это будет интересно – в смысле начать с четверки, в которую входят не только две подруги и два друга, но еще парень и девушка, связанные между собой личными чувствами.

Федор Михайлович хрюкнул в кулак, но от каких бы то ни было комментариев воздержался.

Рома уставился на Каркушу так, будто впервые увидел ее. Катя, напротив, старалась на него не смотреть. Впрочем, в душе она уже полностью оправдала своего любимого, найдя для его не очень-то красивого поведения сразу несколько объяснений.

«Просто он растерялся и не знал, как себя вести, – пыталась убедить себя она. – Все случилось так неожиданно, что любой бы на его месте растерялся… Рома думал, я сделала что-то не то, думал, что если я рассказала, что у меня на кастинге тут парень, то его не возьмут. Но вышло все наоборот… Но он же не мог этого предположить, вот и начал со злости на меня бочку катить. Но это ничего! Теперь-то все изменится! Самое главное, что нас взяли! Меня и Рому! А значит, все будет хорошо! Обязательно!»

11

– А почему вы сказали, что хотите запуститься с нашей четверки? – решила внести ясность молчавшая до сих пор Клава. – В Интернете же написано, что в шоу будут принимать участие семь пар.

– Забудьте про все, что написано в Интернете, – посоветовал Федор Михайлович. – У нас шоу без правил. И если честно, мы еще сами не знаем, сколько пар будет отобрано в окончательном варианте. Новые участники будут приходить к вам в дом постепенно, по мере того как мы их будем утверждать. Возможно, в итоге мы ограничимся пятью парами, а может быть, семью, посмотрим. Но начнем с вас.

– Теперь о самом шоу и о его названии, – воспользовавшись паузой, взял слово Игорь. – Это необычный проект, в чем вы, наверное, уже успели убедиться, и три буквы, которые составляют его название, расшифровываются не только как «Жизнь замечательных ребят»… Аббревиатуру «ЖЗР» можно читать еще и вот как: «Ж» – жадность, «З» – зависть и, наконец, «Р» – ревность. Три наиболее распространенных человеческих порока. Открою вам секрет, на этом мы не собираемся останавливаться. Через полгода планируется запустить проект «ЛТП»: «Ложь, трусость, предательство», ну и так далее, все в таком же духе.

На лицах ребят появилось недоумение. Игорь сделал вид, что не заметил этого.

– Итак, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Это шоу – провокация, шоу – проверка на вшивость, как угодно можете назвать. Поэтому вы должны быть готовы ко всему, к любым, самым невероятным заданиям. Правила по ходу дела будут меняться. Это тоже важно понять. Причем меняться они могут круто. Поэтому выражения типа «это не по правилам!», «мы так не договаривались!» можете сразу забыть… И еще: история, в которую вы намерены ввязаться, непростая история, возможно, вы выйдете из нее лютыми врагами, и к этому нужно быть готовыми. Но если вы этого не хотите, если вы боитесь разочароваться в своем друге, подруге, в любви и так далее, то еще не поздно отказаться, потому что мы намерены приложить максимум усилий, чтобы вызвать у вас именно эту реакцию – разочарование. Это мягко говоря. А если говорить откровенно, спровоцировать в вас такие чувства, о наличии которых некоторые из вас даже не подозревают.

Перед ребятами лежали отпечатанные на двадцати страницах экземпляры контракта. Вчера все четверо прошли медицинскую комиссию, специальный психологический тренинг и теперь должны были внимательно прочитать текст контракта, прежде чем поставить под ним свои подписи. Вернее, самостоятельно подписать контракт могли только двое – Роман и Николай, потому что им уже исполнилось восемнадцать лет. Каркуша же и Клава должны были отнести контракты родителям, чтобы те поставили под ними свои подписи. Клава уже решила поехать с этой целью к отцу, потому что тот уже несколько лет как перебрался в Москву.

– Итак, ваше решение? – произнес Игорь, дождавшись, пока все прочитают контракт. – Прошу по одному, в том порядке, в котором сидите. Пожалуйста, Роман. – И Игорь в упор посмотрел на Рому таким взглядом, какого раньше ни Каркуша, ни Клава у него не видели.

Это был взгляд уставшего от жизни человека, уже испытавшего все, что только можно было испытать, и в результате не получившего от жизни ничего, кроме нечеловеческой усталости.

– Я согласен, – проговорил Рома и быстро расписался на своем экземпляре контракта.

– Замечательно, – прокомментировал его действия Игорь и перевел взгляд на Николая.

– А у меня вопрос возник. – Николай пролистал несколько страниц и ткнул пальцем, указывая на один из пунктов контракта. – Вот тут написано, что участники шоу ни при каких обстоятельствах не должны терять человеческого лица... Мне не совсем понятно, что имеется в виду. Тем более из того, что вы вчера сказали, лично я понял, что усилия организаторов шоу именно на это и будут направлены – заставить всех нас потерять человеческое лицо.

– Ты правильно понял, – усмехнулся Игорь. – И все же вы не должны будете его терять. Мы рассчитываем… как бы это лучше сказать… – Он наморщил лоб. – Рассчитываем… вернее, горячо надеемся на ваше сопротивление.

– Понятно, – без особого энтузиазма протянул Николай и подписал контракт.

– Ну, наших милых дам я мучить не буду. А впрочем… – Он на секунду замолчал, потом как-то странно дернул головой и проговорил медленно и четко: – Хотите ли вы по-прежнему после всего, что услышали от меня, участвовать в шоу «ЖЗР»?

– Хотим, – в один голос ответили подруги.

– Что ж, – Игорь устало провел рукой по лбу, как бы подводя этим жестом черту под разговором. – Завтра в двенадцать жду вас с подписанными контрактами. А в пятницу в три часа запускаемся. До встречи.

– Котенок, ты меня извини за вчерашнее, ладно? – Они сидели в кафе недалеко от станции метро «Алексеевская», куда решили отправиться вчетвером, чтобы отметить победу на кастинге, поверить в которую никто из ребят еще был не в состоянии.

То, что с ними произошло, было похоже на сказку, на чудо, и будущие участники шоу «ЖЗР» ощущали себя героями какого-то фильма, а не обычными людьми, сидящими за пластиковыми столиками реального, ничем, надо сказать, не примечательного кафе.

Каркуша молча размешивала ложечкой кофе. Она совсем не обижалась на Рому и была счастлива от того, что невольно, пусть даже не желая того, помогла ему оказаться в числе участников шоу.

– А я не сержусь. С чего ты взял? – Каркуша наконец подняла глаза на Рому.

– Не, ну я так конкретно наехал на тебя… Но просто все так неожиданно произошло…

– Я понимаю, – улыбнулась Каркуша и предложила: – Давай забудем?

– О чем? – Клава с силой стукнула ложечкой по пластиковой поверхности стола. – О чем ты предлагаешь забыть? О том, что, если бы не ты, этих двоих и духу не было бы на шоу? Или о том, что он, – Клава злобно сверкнула глазами в сторону Ромы, – готов был тебя с дерьмом смешать при посторонних людях?

Каркуша знала, что Рома с первого взгляда не понравился Клаве, и все ее старания переубедить подругу вчера вечером не дали никакого результата.

– Послушайте, – осторожно начал Николай, он вообще по большей части молчал, отчего, возможно, и производил впечатление скромного, а главное, спокойного человека. – Мы еще не попали туда, а уже собачимся… Представляете, в кого мы превратимся через два дня, если все, чем грозил нам этот блондин, окажется правдой? Вам не кажется, что мы уже начали терять свои лица, в смысле, человеческие?

– Коля прав, – сказала Каркуша. – И потом, я в самом деле не обижаюсь на Рому, потому что все понимаю…

– Спасибо, котенок, – тихим, проникновенным голосом произнес Рома и с такой нежностью посмотрел на Каркушу, что у той на миг перехватило дыхание.

– Ах ты боже мой! – Клава чуть не поперхнулась кофе. – «Спасибо, котенок!» – передразнила она Рому и, презрительно фыркнув, уставилась на стеклянную дверь.

– Клав! – Катя умоляюще сложила на груди руки. – Перестань!

– Да противно! Это же сплошное лицемерие! – и не думала успокаиваться Клава. – Не понимаю, как ты этого можешь не замечать!

– Блин! – Рома отодвинул от себя чашку. – Где ты выкопала такую подругу? Слышь, девочка… – обратился он к Клаве, подавшись вперед. – Если ты не прекратишь ко мне цепляться…

– То что? – перебила Клава. – Что ты мне сделаешь? Морду набьешь?

– Рома! – Каркуша уже чуть не плакала. – То, что мы понравились комиссии, полностью заслуга Клавы… Потому что именно она придумала наш номер. Так что мы все здесь, если называть вещи своими именами, исключительно благодаря моей подруге.

– Не согласна! – тряхнула густыми русыми волосами Клава. – Ты тоже не ударила в грязь лицом на кастинге… Придумать мало, нужно еще и исполнить. Верно?

– Ребят, – снова вклинился Коля. – Давайте не будем выяснять, кто из нас самый крутой! Если честно, мне даже страшно подумать, что мы будем делать, когда эти телевизионщики начнут нас раскручивать на всякие там ревности, жадности и прочие пороки… Вы только представьте, что нас ожидает! Мы должны держаться друг друга, мы должны постараться стать командой, а вместо этого мы выясняем, кому надо в ножки кланяться и говорить спасибо! Так или иначе, но все мы вчетвером попали на шоу, какой смысл в этих гнилых разборках? Вот если вы меня сейчас спросите: «Колян, ну ты вообще рад, что попал на это шоу, рад тому, что завтра о тебе узнают миллионы людей, будут смотреть на тебя, болеть, переживать и все такое?» – я отвечу: «Почему-то я не рад». Вот вообще не рад. Конкретно не рад. Особенно после той речухи, которую тот чел ясноглазый толкнул. Не, я все понимаю, – уныло продолжал Коля, – что контракт уже подписан и все такое, что поезд ушел, что если я сейчас забью на это на все, упрусь рогом и скажу: «Не пойду ни на какое шоу, хоть вы меня на кусочки режьте!» – то этим я вам троим весь кайф обломаю. Я это к чему все говорю? – Он медленно обвел взглядом всех присутствующих: – Мы теперь, ребичи, в одной упряжке скачем! Как ни крути. И пока кого-то из нас из этого шоу не выпрут на фиг, это будет так, и никак иначе.

12

– И куда же вы смылись со своим Ромой? – спросила Клава, едва Каркуша переступила порог квартиры.

– Просто вдвоем побыть захотелось. А что такое? – В голосе Кати проскальзывали агрессивные нотки.

Как только они вышли из кафе, Рома сжал Каркушину руку и, обдав ее ухо горячим дыханием, прошептал:

– Котенок, а давай сбежим куда-нибудь? Вдвоем, только я и ты?

Не раздумывая, Катя согласилась. Они поехали в Сокольники, гуляли по парку, целовались, останавливаясь почти возле каждого дерева. А потом сидели на скамейке и ели мороженое, и Каркуше казалось, что это было самое вкусное в ее жизни мороженое. Рома еще несколько раз пытался вернуться к тому разговору, просил извинить его за грубые и несправедливые слова, называл себя последним кретином, но Катя мягко напоминала: «Договорились же забыть!» Потом, впервые за все время их знакомства, Рома проводил Каркушу до самого подъезда. Он даже вошел внутрь, и они еще раз поцеловались долгим поцелуем, прежде чем сказать друг другу «до завтра».

– Могла хотя бы позвонить, – с легким укором произнесла Клава. – Что нам было думать? Секунду назад были тут, оборачиваемся, а их уже нет! И телефон зачем-то выключила… Вы что, боялись, что мы за вами увяжемся? Очень надо! Не могли, что ли, по-человечески все объяснить?

– Да ничего мы не боялись, Лавочка! – Каркуше сейчас меньше всего хотелось ссориться и выяснять отношения. В эту минуту она любила всех людей на Земле, даже незнакомых, и всем им желала счастья. – Не сердись на меня! Давай лучше покружимся! – И Каркуша, откинув назад голову, протянула вперед обе руки.

Однако Клава и не думала принимать это неожиданное предложение.

– Что с тобой, подруга? – настороженно спросила она.

– Рома признался мне в любви, – счастливым шепотом произнесла Каркуша и, часто-часто перебирая ногами, развела в стороны руки и закружилась прямо посреди прихожей.

– Понятно… – Клава даже не пыталась скрыть разочарования. – А раньше у вас что, об этом речи не было?

– О чем? – Каркуша остановилась и уставилась на подругу недоумевающим взглядом.

– Ну, я имею в виду, это что, произошло впервые? Ну, что он тебе в любви признался?

– Именно эти слова: «Я тебя люблю» – Рома действительно сказал в первый раз. Раньше это только подразумевалось, а сказано было впервые, – ответила Каркуша, направляясь в гостиную.

Кружиться ей уже не хотелось.

– А ты уверена, что раньше это подразумевалось? – Клава была по-прежнему настроена против Ромы.

– Ну что ты к словам все время цепляешься? – возмутилась Катя. – Уверена, не уверена! Когда речь идет о любви, разве можно быть в чем-то уверенным?

– А ты уверена, что речь идет о любви?

– Все, хватит! – топнула Каркуша. – Я люблю его, и прошу тебя оставить свою иронию для кого-нибудь другого.

– О’кей, – вяло пожала плечами Клава.

Надо было собрать вещи по списку, который, к слову сказать, включал в себя не так уж и много пунктов. Список же запрещенных на шоу «ЖЗР» вещей был куда более обширным: все без исключения продукты питания, сигареты, спиртные напитки, средства связи, видео– и аудиоаппаратура, взрывчатые вещества и много чего еще.

После того как первой четверке участников были представлены режиссер, продюсеры, редакторы, а также стилист и психолог шоу, Игорь, который, как выяснилось, оказался одним из продюсеров, объявил:

– На счет каждого из вас положена определенная, так называемая стартовая, сумма, которую при необходимости частично или полностью вы можете потребовать в любой момент. В зависимости от выполнения вами заданий эта сумма может быть пополнена или наоборот. С вами будут общаться через установленные в помещении динамики три голоса. Послушайте. – Он взял в руки пульт, нажал на кнопку, и все услышали противный, скорее всего искаженный какими-то спецэффектами женский голос:

«Поздравляю вас, счастливчики. Вас приветствует Жадность. Приятно познакомиться. Надеюсь, мы очень скоро подружимся и вы начнете узнавать меня по голосу. Итак, до встречи на шоу «ЖЗР»!»

Последовала небольшая пауза, и из колонок послышался другой, более низкий, вкрадчивый, какой-то даже стелющийся женский голос:

«А я – Зависть. Наверное, многие со мной знакомы. Не так ли? Я так рада, так рада, что не могу даже сказать! Вы все такие красивые, такие молодые, такие милые… Ну что ж, до скорого, счастливчики!»

Ревность говорила скрипучим, пронзительным голосом, отрывисто и резко:

«Привет! Уж я-то точно без работы не останусь… Хи-хи-хи! Я буду стараться изо всех сил! Чао-какао!»

Последовал омерзительный чмокающий звук, который, по всей видимости, означал прощальный поцелуй Ревности, после чего Игорь выключил магнитофон.

– Иногда вы будете слышать также и мой голос. Ну это только в особых случаях, – с улыбкой заметил Игорь. – И прежде чем вы окажетесь по ту сторону, я должен объявить, сколько денег лежит на счете каждого из вас. – Он сделал паузу, прочистил горло, скользя внимательным взглядом по лицам ребят. – Итак, начну с барышень. Катя, на твой счет руководство положило тысячу долларов. Клавдия Крик, сумма, которой ты вправе распоряжаться на данный момент, составляет двадцать тысяч долларов.

Глаза Клавы расширились:

– А почему? Почему Каркуше так мало положили?

– Любопытное замечание, – сквозь зубы процедил Игорь. – Обрати внимание, ты не спросила, почему тебе положили так много! Словом, это не обсуждается. Просто примите как данность. Так, теперь юноши. Николай – пять тысяч долларов, у Романа Березина на счету лежит десять тысяч… – Игорь остановил взгляд на Роме и спустя несколько секунд добавил: – Только не в долларах, а в рублях.

– Триста баксов, значит? – прикинул Рома.

– Больше, если считать по курсу Центрального… – хотел поправить Игорь, но Рома его перебил:

– А почему? Почему такая несправедливость? У меня меньше всех!

– Повторяю, – с нажимом произнес Игорь. – Это не обсуждается, тем более что очень быстро все может измениться. Все в ваших руках, мои дорогие! Действуйте, дерзайте, словом, добро пожаловать на шоу «ЖЗР»!

В этот момент стена, напротив которой сидели ребята, начала медленно подниматься, и вскоре они с удивлением увидели огромное помещение неправильной формы, начисто лишенное углов. Дело в том, что гостиная, в которой участникам шоу предстояло провести большую часть времени, если смотреть на нее сверху, была похожа на осьминога, у которого на конце каждого щупальца имелся шар. В этих шарообразных углублениях стояли мягкие круглые диванчики, сама же комната по причине полного отсутствия мебели казалась просторной и светлой. Электрическая плита, мойка и разделочные столы, расположенные полукругом вдоль дальней стены, совсем не бросались в глаза, потому что, как и стены, были выкрашены в серебристо-сиреневый цвет. На потолке, имевшем форму полусферы, не было никаких люстр. Видимо, все осветительные приборы были вмонтированы в стены. Пол гостиной, благодаря какому-то особому покрытию, блестел и переливался всеми цветами радуги.

Именно так Каркуша представляла себе внутреннее убранство какого-нибудь межпланетного космического аппарата – обтекаемые формы, все очень функционально, много пространства и света…

– Добро пожаловать на шоу «ЖЗР»! – повторил Игорь и жестом пригласил ребят пройти в комнату.

Застыв в центре диковинной гостиной, они наблюдали, как медленно ползет вниз полукруглая стена, отделяя их от привычного мира…

13

Шел третий день их пребывания на шоу «ЖЗР». Ребята уже успели привыкнуть к камерам и друг к другу. Утро здесь начиналось с того, что их всех по очереди вызывали в тайную комнату. О том, что там происходило, распространяться запрещалось. Впрочем, у Кати ничего особенного и не спрашивали. Жадность, Зависть и Ревность, вернее, голоса, их озвучивающие, интересовались ее семьей, увлечениями, спросили как бы между прочим, насколько сильно она привязана к Роме, на что Каркуша со свойственной ей искренностью ответила, что очень привязана.

А вот Рома с самого утра ходил сам не свой. Катя сразу отметила это про себя и даже поделилась своими ощущениями с Клавой.

– Тебе не кажется, что Рома сегодня весь день какой-то странный?

– Делать мне больше нечего, как только за Ромой твоим наблюдать! – с презрительной ухмылкой ответила Клава.

Она так и не изменила своего мнения о Роме, хотя в общении с ним старалась этого не показывать.

Ближе к вечеру Катя все-таки решилась вызвать Рому на откровенный разговор.

– Что-то случилось? – Она бесшумно вошла в один из круглых закутков гостиной.

На коленях у Ромы лежал какой-то журнал, но мыслями он, похоже, был где-то далеко.

– Нет, все нормально… С чего ты взяла? – Он отшвырнул в сторону журнал и попытался изобразить на лице некое подобие улыбки. – Ты чего, следишь за мной, что ли? Неужели человеку нельзя уединиться?

– Можно, конечно, – опешила Каркуша. Она никак не ожидала подобной реакции на свой, в общем-то, безобидный вопрос. – Там дискотеку объявили, сказали всем участникам собраться в гостиной, сейчас включат музыку. Я подумала…

– Дискотеку? – С преувеличенной бодростью Рома вскочил на ноги. – Замечательно! Ты идешь? – на ходу бросил он Каркуше.

Окончательно смутившись, она медленно проследовала за ним.

В гостиной царила атмосфера праздника. Коля и Клава расставляли на столе бокалы, в центре красовалась огромная коробка шоколадных конфет.

Стол был складной и тоже круглый. Видимо, ребята успели его собрать и водрузить в центре гостиной за время Каркушиного отсутствия.

– Откуда это все? – рассеянно спросила Каркуша.

С самого утра ее не покидало смутное предчувствие беды.

– В тайной комнате все лежало! – с радостной улыбкой сообщила Клава. – А еще нам вот что подарили! – выкрикнула она и, подбежав к холодильнику, вытащила оттуда бутылку шампанского. – Приказано веселиться от души!

– А кто приказал? – Каркуша с недоумением посмотрела на подругу.

– Игорь, кто же еще? Пока вы там обнимались, – Клава выразительно посмотрела на Каркушу, – нам объявили, что сегодня, оказывается, праздник – наш третий день на шоу «ЖЗР»! И мы должны его отметить подобающим образом. Через три минуты все обязаны занять свои места за столом и ждать дальнейших указаний.

– Мы не обнимались! – с неожиданной агрессией заявил Рома. – Я просто читал журнал.

– Да мне-то что? – удивленно дернула плечом Клава. – Ладно, ребята, кто где сядет?

– А теперь откройте шампанское и наполните бокалы! – донесся откуда-то сверху торжественный голос Игоря.

Коля потянулся было к бутылке, но Рома опередил его, ловко и бесшумно разделавшись с пробкой.

– Первый тост провозглашает Роман Березин! – скомандовал голос Игоря.

– Вообще-то я не мастер тосты говорить, – неуверенно начал Рома, но голос его перебил:

– Это ты маме своей будешь рассказывать! Тост!

– Давайте выпьем за любовь! – неожиданно для себя самого брякнул Рома и почему-то посмотрел на Клаву.

Каркуша, все это время пристально наблюдавшая за Ромой, вздрогнула. Она пыталась поймать его взгляд, но Рома, как нарочно, постоянно отводил его в сторону.

– Клево! – Коля вытянул руку с бокалом. – Не очень оригинально, зато, наверное, от души! Короче, пьем за любовь, ребичи!

Послышался мелодичный звон. Каркуша и Клава лишь пригубили шампанское, чинно поставив бокалы на стол. Коля выпил половину, и лишь Рома осушил свой бокал одним махом.

– А теперь танцы, – объявил Игорь. – Кавалеры приглашают дам.

Каркуша не сомневалась, что Рома пригласит ее, поэтому в первую секунду даже глазам своим не поверила, когда увидела, что он, встав из-за стола, уверенной походкой направляется к Клаве.

– Вы позволите? – услышала она голос Коли.

Катя подняла голову, улыбка, застывшая на его губах, немного успокоила ее.

«Ясно, – подумала Каркуша, протягивая Коле руку. – Они, наверное, нарочно между собой договорились, что Рома пригласит Клаву, а Коля – меня… – Но тут же девушка мысленно возразила себе: – Но когда же они успели сговориться? Про дискотеку Рома от меня узнал, и я не видела, чтобы они с Колей о чем-то шептались. Может, взглядами успели обменяться?»

Подумав так, Каркуша вспомнила Ромин взгляд, которым тот посмотрел на Клаву, произнося свой тост. Что-то внутри у нее сжалось, в горле пересохло.

– Я хочу пить, – шепнула она Коле.

– Может, шампанского глотнешь? – предложил он.

Из динамиков вовсю лилась заунывная песня в исполнении группы «Би-2», названия которой Каркуша не знала: «Кон-кон-кон-кончится пленка, ты-ы-ы ждешь ребенка от меня…»

– Нет, лучше воды…

Коля проводил Катю к ее стулу.

– Сейчас принесу, – пообещал он.

То, что увидела Каркуша в следующий миг, просто не могло быть правдой. И хотя глаза ее запечатлели эту сцену в мельчайших подробностях, сердце отказывалось верить, готовое в любую секунду вырваться из груди.

Всем телом Рома прижимался к Клаве, в то время как она отчаянно сопротивлялась его напору, выставляя вперед руки. Потом он резко обхватил ее за талию, с силой притянул к себе. Каркуше стоило огромных усилий заставить себя усидеть на месте. В эту секунду ей показалось, что все это сон, нелепый кошмар, настолько невероятным было происходящее. Катя опустила глаза, и в этот миг раздался звонкий шлепок. Музыка стихла. Катя посмотрела туда, где только что танцевали Рома и Клава. Низко опустив голову, Рома прижимал ладонь к щеке. Клавы в гостиной уже не было.

14

– Тихо! Да тихо ты! Я на минутку… Не бойся…

– Убирайся отсюда, слышишь? – Клава тяжело дышала. – Я сейчас закричу! – предупредила она.

– Выслушай меня, умоляю! Только несколько слов…

– Не хочу я тебя слушать! И видеть тебя не хочу! Из-за тебя Катя со мной теперь не разговаривает! Что тебе надо от меня? Мало я тебе врезала? Могу добавить! Зачем ты это все затеял? Думаешь, я хоть одному твоему слову поверю? Я сейчас всех разбужу!

– Колян так дрыхнет, что его и пушкой не разбудишь, а Катька на диванчике устроилась, в самом дальнем закутке. Так что кричи не кричи, все равно никто не услышит. – Рома обдавал лицо Клавы жарким дыханием.

От него пахло арбузной жвачкой, и от этого запаха Клаву сейчас затошнило.

– Отпусти мои руки, слышишь, ты, придурок?! И не дыши на меня своей дерьмовой жвачкой! – потребовала она.

– Нормальная жвачка, – обиделся было Рома, но уже в следующую секунду заговорил быстро и горячо: – Я с первого взгляда влюбился в тебя! Как только увидел там, в комнате, помнишь? У меня даже ноги ватными стали… Со мной никогда еще такого не было, правда!

– Ну да! – усмехнулась Клава. – А в парке ты, видимо, Каркушу принял за меня, да? Мне Катя рассказала, как ты перед ней там распинался!

– Просто мне ее жалко стало, – признался Рома. – И я не знал, как ей об этом сказать.

– О чем? – Клава смотрела на него с ненавистью.

– О том, что я полюбил другую!

– Да пошел ты! – Наконец Клаве удалось высвободиться из его цепких рук. – Ты мне противен, ясно? С самого начала противен был, а теперь вообще… Я завтра же отсюда свалю, если ты не оставишь меня в покое! И что только Каркуша в тебе нашла?

– Нет! Не уходи, Клавочка! – испуганно прошептал Рома. – Дай мне шанс, умоляю!

– Оставь меня! – Клава вскочила и, как была, в одной футболке выбежала из спальни.

Обхватив голову руками, Рома сидел на полу, мерно покачиваясь всем корпусом из стороны в сторону.

– Что же теперь будет? – тихо спросил он себя, затем резко вскинул голову и, глядя прямо в неподвижный круглый глаз камеры, повторил: – Что же теперь будет?

– Увидишь! – пообещал ему чей-то загадочный шепот.

Рома даже не пытался понять, кому этот шепот принадлежит: Жадности, Зависти или Ревности. Сейчас больше всего на свете ему хотелось оказаться дома, в своей маленькой, обклеенной постерами комнате.

– Кать! Катя! – Клава трясла подругу за плечо. – Я знаю, что ты не спишь! Я ни в чем не виновата, я тебя клянусь! Ну, пожалуйста, посмотри на меня, Кать! Скажи хоть что-нибудь!

– Я специально ушла, чтобы вам не мешать, – произнесла Каркуша, приподнимаясь на локте. – Я не обижаюсь на тебя, Клав… Честное слово… Вернее, уже не обижаюсь. Так что ты себя не сдерживай! Я знаю, что он тебе нравится… Он просто не может не нравиться…

– Ты с ума сошла! – так и села на пол Клава. – Кто мне нравится? Этот козел Рома? Да если хочешь знать, меня чуть не вырвало, когда он начал мне о любви своей в уши дуть! Катька, тут что-то не то, я тебе точно говорю!

– В смысле? – Катя подняла на Клаву заплаканные глаза.

– Ну не верю я ему! Ни одному его слову не верю! Никого он не любит, кроме себя! Ему для чего-то это все понадобилось. Понимаешь?

– Я понимаю, Клав… – Каркуша села, подтянув к подбородку колени. – Тебе в этой ситуации не совсем комфортно, потому что мы подруги, и все такое… Но ты не волнуйся, я не буду вам с Ромой мешать. Я приняла решение: я ухожу с проекта завтра утром.

– Да не нужен он мне! – чуть ли не в голос выкрикнула Клава. – Но самое интересное, что я ему тоже не нужна! Стопудово! Я такие вещи всегда чувствую, Кать! Меня не обманешь… Этот Рома затеял какую-то гнилую игру. Ты помнишь, когда он утром вышел из тайной комнаты, ты еще сама говорила, что заметила, якобы с ним что-то не так...

– Помню… – В глазах Каркуши появился интерес. – Он показался мне странным.

– То-то и оно! Весь день ходил такой задумчивый и молчаливый, уединялся, ни на кого не смотрел даже… А потом вдруг как будто муха его в задницу укусила – страстью неземной ко мне воспылал! Да не бывает такого, Катюх! Это ему точно голоса в тайной комнате что-то напели… – В запале Клава принялась грызть ногти.

– Прекрати! – Каркуша шлепнула ее по руке. – Знаешь, мне тоже, если честно, показалось странным, что он вдруг так резко, ни с того ни с сего… Еще вчера глаз с меня не спускал, а тут вдруг… А знаешь, в какой момент я поняла, что с ним что-то не то происходит?

– В какой? – Клава придвинулась поближе.

– А вот когда он этот свой тост «за любовь» поднял. После этого он впервые на тебя по-особенному посмотрел… Хотя, может, он и раньше так смотрел, а я не заметила?

– Не смотрел он на меня никак! – уверенно произнесла Клава. – Он вообще в мою сторону избегал смотреть. Между нами возникла взаимная неприязнь. Блин, что ж за фигня творится на этом шоу?

Внезапно все светильники разом вспыхнули, ослепив девушек ярким светом, а из динамиков послышался нарастающий звук, больше всего напоминающий вой сирены. Через несколько секунд он достиг такой силы, что Катя и Каркуша вынуждены были зажать ладонями уши.

15

– Всем собраться в гостиной! Тревога! Внимание! Тревога! Всем участникам шоу немедленно собраться в гостиной! – звучал со всех сторон наводящий страх голос.

– А теперь внимание на экран! – приказал голос, когда все четверо уселись за неубранным с вечера столом.

До этой минуты, сколько ребята ни пытались нажимать на кнопки, экран оставался мертвым. Сейчас же он вспыхнул, зазвучала музыка, и все увидели надпись ярко-желтыми буквами во всю ширину экрана: «ИСКУШЕНИЕ РОМАНА».

Каркуша и Клава обменялись взглядами. Лицо Ромы сделалось мертвенно-бледным. Коля отчаянно тер глаза кулаками. Видно было, что он еще не проснулся окончательно.

В следующий миг все увидели Романа, стоявшего в тайной комнате, и услышали голос, который игриво произнес:

– Привет, Ромашка! Узнал меня? Нет? А жаль… Впрочем, не беда! Я – Жадность.

Как и все помещения этого дома, тайная комната имела округлые формы, ее стены, пол и потолок были выкрашены в темно-фиолетовый, почти черный цвет. В самом центре стоял круглый серебристый пластиковый табурет, на который и опустился Рома, когда за его спиной бесшумно сомкнулись створки автоматических дверей.

– Я вот тут прикинула, – несколько развязно продолжала Жадность. – Несправедливый, блин, расклад! По идее, вы все тут на равных должны быть, верно? Тогда почему тебе бабла меньше всех досталось? Причем это ж деньги, которые у вас уже никто не отнимет, если только вы сами добровольно их не отдадите… Сечешь, что к чему, Ромашка? Что за дискриминация? Коляну какому-то пять косарей зеленых, а тебе деревянными десять?! Чего молчишь?

– А что тут скажешь? – неуверенно промямлил Рома.

– Нет, ну ты как вообще? Смирился, что ли, я не пойму?

– А что я могу сделать? – Рома задрал голову, очевидно в поисках источника звука.

– Не ожидала я от тебя, Ромашка! – В голосе Жадности появились нотки разочарования. – А с виду такой парень боевой! Тебе для чего голова дана? Чтобы ты ею соображал, а не кивал. Ясно? Хочешь совет?

– Ну давай… – Похоже было, что Рома еще не освоился в этом помещении, потому что он то и дело с опаской озирался по сторонам.

– Не надо ставить перед собой грандиозные цели, например выиграть главный приз… – продолжала Жадность. – Начни с малого! Продвигаться всегда лучше маленькими, но верными шажками! Чуешь, куда клоню?

Рома отрицательно замотал головой.

– Ты че, тупой или только прикидываешься?

Рома обиженно поджал губы.

– Нечего дуться! Ты, Ромашка, слушай и запоминай. Твоя задача выманить у Клавки все ее баксы, а именно двадцать штук.

– Не-е-е, – замотал головой Рома. – Это нереально… Она вообще в мою сторону не смотрит! Как я буду у нее деньги выманивать?

– Конечно! – взвизгнула Жадность. – Чего она будет на тебя смотреть, если ты с ее подружкой шуры-муры крутишь? Вот скажи честно, она тебе очень нужна, эта Каркуша? Клавка-то по сравнению с ней красавица! Да и без всякого сравнения… Клавка очень даже красивая девушка…

– И что ты предлагаешь? Бросить Катю и начать ухаживать за Клавой? – вяло поинтересовался Рома.

– Умный мальчик, – похвалила Жадность, но вдруг, резко поменяв тон, заговорила жестко и грубо: – Я тебе не предлагаю, мальчик! Я приказываю, понял? Это твое первое задание. Мне нужны деньги, мне нужно много денег! И ты достанешь их. Ты должен бросить свою Каркушу и охмурить Клавку. Ты должен сделать так, чтобы она сама отдала тебе свои двадцать кусков. А как ты будешь это делать, меня не касается. Даю тебе два дня, если ничего за этот срок не сделаешь, считай, что тебя на этом шоу нет. Можешь идти.

Обалдев, Рома поднялся с табурета, неуверенно шагнул к двери, но металлические полукруглые створки и не думали раздвигаться. Рома попытался толкнуть дверь, но это ровным счетом ни к чему не привело.

– Не спеши, голубчик! – послышался вкрадчивый шепот, и в ту же секунду все узнали голос Ревности. – Я тоже припасла для тебя пару слов.

Рома попятился.

– Садись, – потребовала Ревность. – В ногах правды нет.

Рома сел.

– Ты должен заставить Каркушу ревновать! Хочу, чтобы эта краля приревновала тебя к своей подружке. Хи-хи-хи!

И Рома услышал, как актриса, которая озвучивала Ревность, потерла ладоши.

– У тебя получится, я знаю! А теперь… пошел вон!

У Каркуши даже в ушах зазвенело, так неожиданно громко прозвучали последние слова, усиленные многократным эхом.

И тут все увидели, как металлические створки бесшумно разъехались и через секунду тайная комната опустела, а еще через секунду раздался едва уловимый щелчок, и экран телевизора погас.

– Ну и как вам кино? – довольно миролюбиво поинтересовался голос Игоря.

После увиденного Катя не могла заставить себя посмотреть на Рому. Впрочем, сейчас ей вообще не хотелось ни на кого смотреть.

Игорю никто не ответил.

– Не знаю… – с усмешкой заметил Игорь. Сейчас он разговаривал своим обычным голосом. – Лично мне киношка понравилась. Короче, мои дорогие, дело с нашим шоу обстоит так: эти три дня были пробным, так сказать, шаром. В эфир мы не выходили. Программа пойдет в эфир с завтрашнего дня, но зрители, к сожалению, будут лишены удовольствия познакомиться с Романом Березиным. Вместо него к вам завтра присоединится другой юноша. Спасибо, Рома. Свои десять тысяч рублей ты получишь незамедлительно.

В этот момент откуда-то сверху посыпались деньги – зеленоватые десятирублевые купюры. Они падали приблизительно равными порциями и, кружась, опускались на пол. Не дожидаясь окончания этого представления, Роман встал. Стена медленно поползла вверх.

Ни с кем не попрощавшись и даже ни на кого не взглянув, ступая прямо по денежному ковру, он быстро пошел прочь.

– Что ж, – вновь раздался голос Игоря, когда стена за Ромой опустилась на свое место. – В связи с тем, что вы только что увидели, и подведя итоги трех дней, руководство шоу «ЖЗР» приняло следующее решение: на счет Клавдии Крик положить дополнительно две с половиной тысячи долларов, Каркуша получает пятнадцать тысяч. Таким образом, у нее на счете теперь шестнадцать тысяч долларов. Сумма на счете Николая Варламова остается прежней.

– Я ухожу! – Катя вскочила на ноги. – Я не хочу принимать в этом участие!

– Ну что ж, ты вправе так поступить, Катя, – проговорил после паузы Игорь. – Разумеется, мы найдем тебе замену, но я предлагаю тебе пятьдесят тысяч долларов, если ты изменишь свое решение.

– Я ухожу, – упрямо повторила Каркуша, не поднимая глаз.

– Сто тысяч долларов! Только за то, чтобы ты осталась! Подумай, это серьезные деньги…

Коля и Клава, не мигая, уставились на Каркушу.

– Нет, – покачала головой Катя. – Я здесь не останусь.

– Я тоже! – выкрикнула Клава и встала. – Я тоже хочу уйти!

– А ты, Николай? – спросил Игорь чуть дрогнувшим голосом.

– Я пойду дальше, – ответил Коля и виновато покосился на девушек.

– И все же… – Игорь немного помолчал. – Катя и Клава, я последний раз предлагаю вам остаться. Если вы сейчас скажете «нет», то это будет вашим последним словом на шоу.

– Нет, – в один голос ответили Каркуша и Клава.

Полукруглая стена снова поползла вверх. Девушки решительно шагнули к ней.

16

Прошла ровно неделя с того дня, когда Каркуша и Клава добровольно покинули шоу.

– Пожалуйста, не уезжай! – попросила Каркуша, когда Клава заикнулась о том, что неплохо бы ей подумать о возвращении в Питер. – Поживи еще немного… Мне сейчас так одиноко!

– При одном условии. – Клава строго взглянула на подругу.

– Каком?

– Если ты пообещаешь, что не станешь ни при каких обстоятельствах звонить этому подлецу.

– Рома не подлец, – отчаянно возразила Каркуша. – Он просто слабый. И потом, ведь это было задание! Он просто выполнял задание!

– Да, это была проверка на вшивость, и он ее не выдержал! Ты что, по-прежнему любишь его? – Клава уставилась на Катю своими огромными синими глазами.

– Нет, – не сразу ответила Каркуша. – Не люблю, но мне его жаль. Мне кажется, что Роме сейчас очень плохо, ему сейчас необходима поддержка. Понимаешь?

Клава не успела ничего ответить, потому что в эту секунду зазвонил телефон.

Услышав в трубке знакомый голос, она прошептала:

– Это Рома!

– Мне только что позвонил Игорь… – сказал Рома, заметно волнуясь. – Ну помнишь? Игорь – продюсер шоу…

– Помню, конечно, – отозвалась Каркуша. – И что?

– Он сказал, что вернет меня на проект при условии, что я смогу уговорить тебя.

– В каком смысле уговорить? – Теперь уже и Катя заволновалась. – Что я должна сделать?

– Тоже вернуться. Если ты согласишься вернуться на шоу, меня тоже возьмут.

– А разве так можно? Это же против правил…

– Ты что, забыла, что это шоу без правил? Игорь дал мне час. Ровно через час он позвонит, и я должен буду дать ответ. Пожалуйста, помоги мне, котенок!

– Нет. – Каркуша размазывала по щекам слезы. – «ЖЗР» – это плохое название. Знаешь, как я бы назвала это дурацкое шоу?

– Как? – Клава сидела рядом, положив руку на плечо подруги.

– «Фабрика слез». Знаешь, из меня за всю жизнь столько слез не вылилось, как за эти две недели…

– Да пойми, они же просто издеваются над людьми! – со злостью выдохнула Клава. – Неужели ты пойдешь?

– Я не знаю… – Каркуша прерывисто всхлипнула. – Не зн-а-а-ю! – в голос заревела она.

Через семь минут истекало время, отпущенное девушке на раздумье…

– Слышишь, если ты еще хоть раз позволишь себе хоть одно неуважительное слово в адрес этой девушки…

– То что? – Рома стоял с независимым видом, засунув руки в карманы джинсов. – Что будет-то, если я позволю? Кто ты такой вообще, чтобы мне указывать? Чего ты лезешь в наши отношения?

Николай замахнулся было, но тут же опустил руку.

– Что, очко играет? – усмехнулся Рома. – Слабо?

– Ты используешь эту девушку! Это подло! – задыхаясь от волнения, выкрикнул Николай. – Ты пользуешься тем, что она наивная и чистая…

– Ой-ой-ой! – с издевкой протянул Рома. – Держите меня! «Наивная и чистая»! Ты что, с луны свалился? Забыл, какой на дворе век?

– Я люблю ее! – четко проговорил Николай, глядя Роме прямо в глаза.

– Какая жалость! – продолжал ерничать Рома. – У нас прямо треугольник классический образовался: Коля любит Катю, а Катя любит Рому, а Рома любит…

– Да никого ты не любишь, – в сердцах выдохнул Николай. – Ты не способен на это чувство, потому что ты – моральный урод и ничтожество. И я сделаю все, чтобы Катя это поняла!

– Стоп! – послышалось откуда-то сверху. – Неплохо! А теперь повторите, пожалуйста, этот кусок, только не сначала, а со слов Николая: «Ты используешь эту девушку! Это подло!» И побольше чувства, Николай! Вложи в эту фразу больше эмоций! В этом месте я тебе не поверил!

– Блин! – выдохнул Николай, обхватив голову руками. – Как я вас ненавижу! – застонал он, медленно сползая по стене на пол. – Я не хочу! Я устал! Я больше не могу! Отпустите меня!

Из динамиков грянул шквал аплодисментов, затем послышался свист.

На лице Ромы застыла растерянная улыбка.

– Так это что, подстава была? – Он во все глаза пялился на Николая. – Ты выполнял задание, да?!

Тут дверь в мужскую спальню распахнулась, и в комнату влетела…

…И в комнату влетела Каркуша. Но, к сожалению, здесь придется сделать паузу, потому что это уже совсем другая история.

Content

Вера и Марина Воробей
«Фабрика слёз»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16