Вера и Марина Воробей

За красивые глаза

1

– Ну, ведь я уже ходила гулять с Мотей, теперь твоя очередь!

Катя стояла посреди комнаты с раскрасневшимся от возмущения лицом и настойчиво протягивала поводок старшему брату.

– Я занят, не видишь?

Артем сидел за компьютером, откинувшись на спинку стула, и лениво щелкал мышкой.

– Ну конечно, занят! А то я не вижу, что ты опять пасьянс свой раскладываешь. Не можешь, что ли, оторваться, с собакой погулять?

– Пусть твоя собака потерпит десять минут! Так ей и передай.

И тут Мотя так посмотрела на Катю, что девочка не выдержала и, схватив поводок, решительно направилась к двери.

– Да ну тебя на фиг! Пошли, Моть! – Она пристегнула поводок к ошейнику. Собака принялась прыгать и скулить как ненормальная. – Да идем, идем, не суетись! Дверь закрой! – крикнула Катя, обращаясь на этот раз к брату, потом повернула несколько раз замок и, вся взъерошенная, выскочила на лестничную площадку.

Собака с неожиданной силой рванулась к лестнице. Видимо, ей действительно было уже невмоготу. Несмотря на свои довольно скромные габариты, Мотя была мощной и сильной собакой. Почувствовав, что падает, Катя ухватилась за перила. Но тут, непонятно каким образом, нога ее соскользнула со ступеньки и оказалась зажатой между двумя железными перекладинами. Мотя сделала еще одну попытку вырваться из рук хозяйки, но та держала поводок крепко, и в следующую секунду девочка почувствовала острую боль под коленом. Она выпустила из рук поводок, пытаясь выдернуть ногу, и неожиданно кубарем покатилась по лестнице…

«Бедная Мотя! Кто же ей откроет дверь?» – это было последнее, о чем успела подумать девочка, прежде чем потерять сознание…

– Катя, Кать! Ты слышишь меня? Ну, открой глаза, Катенька! Господи, что же я надел! – Красивые глаза Артема застыли от ужаса. – Ну что смотрите? Вызовите «скорую»! Она не дышит! – крикнул он высунувшейся из двери соседке.

Он сидел на коленях, наклонившись над младшей сестрой, и трепал ее по щекам. Но Катя была неподвижна и ни на что не реагировала.

…Артем Андреевич Андреев или, как его называли друзья, «Три А», был парнем заметным и циничным. Иногда Катя задумывалась: а нет ли тут ошибки – что, если одного из них перепутали в роддоме? Настолько брат с сестрой были непохожи. Причем Катя была почти точной копией мамы, а вот ее брат даже отдаленно не напоминал ни одного из родителей. Стало быть, вывод напрашивался сам собой: в роддоме перепутали не ее, а Артема.

Самой примечательной деталью его внешности были глаза. Голубые, окаймленные черными пушистыми ресницами, они ярко выделялись на бледном, почти бескровном лице Артема и составляли предмет зависти любой девчонки. Соломенного цвета волосы, вкрадчивый голос, немного замедленные движения и холодная, подчеркнуто отстраненная манера держаться делали Артема похожим на шведа или датчанина – уроженцев холодной Скандинавии с соответствующим темпераментом. Казалось, ничто на свете не может вывести его из себя, заставить потерять над собой контроль, закричать, в конце концов…

Катю же, напротив, часто захлестывали эмоции, сдерживать которые она даже не стремилась. В результате за ней прочно закрепилась репутация «человека без тормозов». О таких еще говорят, что у них в одном месте шило. Всегда энергичная, веселая и шумная, она могла «подбить» класс на любую авантюру. И редкий день проходил без того, чтобы Каркуша (эту кличку придумал ей Юрка Ермолаев) не попала в какую-нибудь историю. Ведь свой несколько крупноватый с горбинкой нос она совала «во все дыры». Постоянно растрепанная, с черными короткими волосами и удивленным взглядом карих глаз, Катя Андреева всем своим видом и вправду напоминала непоседу Каркушу из передачи «Спокойной ночи, малыши!». Впрочем, чуть длинноватый нос нисколько ее не портил, скорее, он придавал ее лицу особую изюминку, делал еще обаятельней и забавней. И хотя Катю Андрееву не без оснований называли «девочкой-аварией», она была искренним и непосредственным человеком.

От большинства сверстников Каркушу отличали непомерно развитые воображение и фантазия. Если б к этим качествам добавить хоть чуть-чуть усердия и силы воли, то из Кати наверняка получился бы отличный сочинитель сказок. Поражала легкость, с которой Каркуша выдумывала свои небылицы. Так, опоздав однажды в школу (в тот раз она явилась в класс за пять минут до конца урока), Катя заявила, что попала в пространственно-временную дыру. Встретив же изумленный взгляд Буравчика, Каркуша пояснила, что это вполне обычное дело, и уж кому-кому, а учителю физики стыдно не знать таких элементарных вещей. Из вдохновенного рассказа Каркуши следовало, что наши пространство и время полны этих самых дыр.

– Вот катит по рельсам трамвай, – размахивала руками она. – Обычный такой, самый, можно сказать, заурядный трамвай… Останавливается, открывается дверь. Ты в него – прыг и едешь себе. А на самом деле это никакой не трамвай, а ловушка, капкан! Выходишь на следующей остановке – а тебя, оказывается, два года уже родственники ищут! Мне еще повезло в этом смысле – видите, как быстро они меня отпустили!

– Интересно, – озадаченно нахмурил брови Андрей Егорович. – И кто же они, эти «они»?

– Обитатели параллельных миров! – не моргнув глазом, парировала Каркуша.

Артем не только внешне являл собой полную противоположность сестре – он страдал совершенным отсутствием воображения. При этом он собирался стать актером и учился во ВГИКе, на втором курсе!

– Одного понять не могу, – поражалась Каркуша, побывав на учебном спектакле студентов ВГИКа. Она не умела лицемерить и всегда говорила то, что думала. – За что тебя в этом институте держат?

– За красивые глаза! – самодовольно и нагло улыбнулся Артем.

– Я бы такого бездаря давно в шею выперла! – продолжала рубить правду-матку Каркуша. – Ходишь по сцене как истукан!

– В кино, да будет тебе известно, не талант главное, а внешность! – высокомерно поучал он младшую сестру.

И на это Каркуше возразить было нечего – Артем и вправду обладал исключительной внешностью.

Не трудно догадаться, что девушки сходили по нему с ума. Порой даже в буквальном смысле слова. Однажды, когда Катин брат учился еще на первом курсе, девушка, которая была старше его на два года, чуть не покончила с собой из-за того, что Артем ее бросил. Она выпила полпузырька какого-то сильнодействующего снотворного, но, к счастью, ее удалось спасти. Предсмертная записка, которую оставила Аня (так звали эту девушку), каким-то непонятным образом стала достоянием общественности, и потом ее содержание передавалось из уст в уста: «Артем, ты ни в чем не виноват, но жить без твоей любви не могу. Это просто бессмысленно».

Поначалу Артем жутко перепугался. Его даже в милицию несколько раз вызывали. Но потом, когда все благополучно закончилось (не считая того, что Аня бросила институт и уехала домой в Томск), он ощутил себя настоящим героем, не испытывая даже намека на чувство вины – оно было ему неведомо.

2

Катя лежала в трехместной палате отделения травматологии. У нее было сломано левое нижнее ребро и правая нога. Причем перелом ноги оказался сложным – со смещением. И поэтому Каркуша лежала «на вытяжке» – ее правая нога находилась на одном уровне с головой. К спинке койки было прикручено приспособление, которое медсестры почему-то называли «журавлем». На самом же деле приспособление состояло из сплющенной трубы, кожаных ремней, на которых и висела Катина нога, и гири, которая крепилась с другой стороны. Именно гиря служила противовесом и поднимала ее ногу на один уровень с головой. В таком положении Катя находилась уже третью неделю. Лечащий врач обещал «снять ее с вытяжки» в пятницу.

Впрочем, сломанная нога являлась отнюдь не единственной причиной, по которой Каркуша практически была лишена возможности двигаться. Даже дышать ей приходилось теперь с осторожностью. Если раньше Каркуша совершенно автоматически, как и все люди, набирала в легкие определенную порцию воздуха и также автоматически выдыхала ее, то теперь буквально каждый вздох она делала осознанно. Потому что любой, более или менее глубокий вздох отзывался нечеловеческой болью в грудной клетке. И уж совершенно невозможно было кашлянуть или чихнуть! Таким образом давало о себе знать сломанное ребро. Хорошего, в общем, мало…

Артем навещал ее довольно часто. Не то чтобы он чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Как мы уже говорили, к самобичеванию он был совершенно не склонен. Скорее, Артем делал это по велению долга. Почти каждый день родители возвращались с работы очень поздно, в это время посетителей в больницу уже не пускали, а ведь кто-то должен был приносить Кате фрукты и соки да и вообще справиться о ее самочувствии. Нет, родители, конечно, тоже приходили в больницу, но Артем все же бывал у Кати значительно чаще.

Явился он и в пятницу. Брат привык видеть ее лежащей с подвешенной ногой, и очень удивился, застав сестру сидящей на кровати.

– Я же тебе говорила, что в пятницу меня снимают с вытяжки! – напомнила она. – Врач сказал, что начиная с сегодняшнего дня меня надо активно «расхаживать». – Теть Рай, – обратилась Каркуша к соседке по палате. – Можно я заберу на полчасика ваш костылик?

– Бери, Катюш, – приветливо отозвалась полноватая женщина, с волосами, выкрашенными в рыжий цвет.

– А как же твое ребро? – попытался было увильнуть Артем.

«Расхаживание» сестры в его планы не входило. В пять часов у метро его должна была ждать девушка. Очень симпатичная, хотя и увешанная с ног до головы всякими фенечками, цепочками и браслетами. «Под хиппи косит!» – решил Артем и подкатил к ней с какой-то банальной фразой вроде: «Вам не кажется, что мы уже встречались?» Юная хиппи оказалась девушкой сговорчивой и милой. Свидание было назначено.

– А ребро у меня уже почти не болит, – сказала Каркуша и в подтверждение своих слов оперлась локтями о спинку кровати и, кряхтя, поднялась на одну ногу. Вторую, в гипсе, она держала на весу.

– Сядь! – испуганно прикрикнул на нее Артем и вздохнул: свидание с очаровательной хиппи со всей очевидностью накрывалось медным тазом.

Для Артема всегда было крайне важно, какое впечатление он производит на окружающих, какого мнения они о нем будут. Хотя на самом деле ему было глубоко на этих самых окружающих наплевать. Обеих Каркушиных соседок Артем называл про себя тупыми коровами. Однако мысль, что после его ухода они будут с осуждением покачивать головами – дескать, такой-сякой, бесчувственный, не мог больной сестре уделить полчаса, – заставила его выполнить Катину просьбу.

Ольгу Ганичеву они встретили в самом конце длинного, плохо освещенного коридора. Каркуша уже совершенно выбилась из сил. Оказалось, что передвигаться при помощи костыля – совсем не так просто, как могло бы показаться со стороны. И потом Каркуша ведь смотрела вниз, а не по сторонам.

– Катя?! – окликнула ее девушка, когда они с Артемом почти уже было проковыляли мимо.

– Ольга? – в свою очередь удивилась Каркуша. – А ты-то что здесь делаешь?

Судя по одежде, девушка принадлежала к числу посетителей, а не больных.

– А у меня подруга в пятой палате. – Ольга привычным движением головы откинула назад длинные русые пряди. – Упала с велосипеда и сломала руку. На ровном месте, представляешь?! Мы вместе катались. И ладно бы, на скорости, а то ведь как две черепахи ползли! А тебя как угораздило? – Ольга с сочувствием смотрела на Каркушину гипсовую ногу и костыль.

– А… – отмахнулась Каркуша. – Как-нибудь потом расскажу.

Ей совсем не хотелось вспоминать сейчас ту нелепую историю.

– А ты в какой палате лежишь? – спросила Ольга.

– В тринадцатой.

– Тогда я зайду к тебе завтра, ладно? – Ольга чуть наклонила голову, и от Каркуши не ускользнуло, каким взглядом посмотрела она на ее брата.

– Заходи, конечно. Я буду рада.

Они попрощались, и Ольга, бойко стуча каблуками по деревянному полу, заспешила к выходу.

Ольга Ганичева считалась самой красивой девушкой в школе. Серо-голубые, посаженные далеко друг от друга глаза всегда оставались грустными, даже когда Ольга улыбалась. Ярко-розовые, по-детски немного надутые губы придавали ее милому лицу особенную трогательность. Длинные, доходящие до середины спины светло русые волосы почти всегда были распущены. Высокая и стройная, Ольга всем остальным цветам предпочитала черный. Она часто ходила в облегающих, чуть расклешенных брюках и широких, непременно ручной вязки, свитерах. Улыбка настолько меняла ее лицо, что хотелось все время придумывать что-нибудь смешное, лишь бы только Ольга еще раз улыбнулась. Но чаще она оставалась серьезной. Ее ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать болтушкой. Задумчивая, молчаливая и замкнутая, девушка просто притягивала к себе взгляды окружающих, и, казалось, весь ее облик хранил в себе какую-то тайну. Поклонники ходили за ней толпами. Но Ольга могла любого поставить на место. Причем делала это необидно, но в тоже время твердо и совершенно определенно. Всерьез она ни с кем не встречалась. Во всяком случае, в школе все думали именно так.

Каркуше всегда нравилась эта печальная девушка. И она бы очень хотела подружиться с ней. Но веяло от Ольги какой-то неприступностью, и казалось, что ей вообще никто не нужен – ни друг, ни подруга…

– Кто это? – спросил Артем, едва Ольга скрылась за дверью.

– Незнакомка, – ответила Каркуша. – Вообще-то ее Ольгой зовут, но с легкой руки Ермолаева ее теперь только так все и называют. В смысле, блоковская «Незнакомка». Знаешь это стихотворение?

– Разумеется, – обиделся Артем. – А она что, твоя одноклассница?

– Нет, она в десятом учится. А чего это ты так оживился? За ней знаешь сколько парней бегает?!

– А она?

– Что она?

– Ну, встречается с кем-нибудь? – допытывался Артем.

– Не знаю… Кажется, нет… Чего ты привязался ко мне? Пойдем в палату. Не видишь, я еле стою?!

3

Незнакомка пришла, когда на улице уже начинало смеркаться.

– Привет! Извини, что так поздно… Писала сочинение и увлеклась, – немного смущаясь, объяснила она.

– Со мной такого не бывает! – Каркуша подтянулась на руках: ей хотелось сесть, но, похоже, без посторонней помощи с этой задачей справиться было трудно.

– Тебе помочь? – спросила Незнакомка своим глубоким, низковатым голосом и, не дожидаясь ответа, подхватила Каркушу под мышки. – Слушай, тебе, наверное, ходить нужно? Пойдем, я тебе помогу?

– Не-е, – замотала головой Катя. – Артем придет, тогда и похожу. Он обещал костыль принести, а то неудобно все время у тети Раи просить…

– Ну что за ерунду ты говоришь, Катюша? – возмутилась рыжая тетя Рая. – Бери на здоровье!

– А этот Артем… Он твой парень? – как бы между прочим поинтересовалась Ольга.

– Нет, брат. А что?

– Да так… – вздохнула Незнакомка, и Каркуше показалось, что это был вздох облегчения.

– Понравился? – Каркуша никогда не отличалась чувством такта.

Но Незнакомка не выглядела смущенной. Она медленно провела рукой по своим шелковистым волосам и сказала задумчиво:

– У него очень интересное лицо… Особенно глаза… – Ольга внимательно посмотрела на Каркушу: – А ты на него почему-то совсем не похожа.

– Это в том смысле, что у меня лицо совсем не интересное? – криво усмехнулась Катя.

– Вовсе нет, – последовал серьезный ответ. – У тебя как раз очень яркая и необычная внешность… Просто вы с Артемом не похожи.

– Надо же, какая наблюдательность! Ты и видела-то его всего несколько секунд! – съехидничала Каркуша.

Но Незнакомку, казалось, ничем было не пронять. Она посмотрела на свои длинные, с безукоризненным маникюром пальцы, потом – на Катю и произнесла с затаенной грустью в голосе:

– Знаешь, ровно год назад я рассталась с одним парнем… Вернее, он со мной расстался. И после этого у меня внутри как будто что-то треснуло, понимаешь? Даже смотреть ни на кого не могла… Целый год. А вчера, когда я вас встретила в коридоре, тебя и Артема, – зачем-то уточнила Ольга, – почувствовала вдруг… Даже не знаю, как это назвать… – Незнакомка говорила тихо, почти шепотом. Ведь они были в палате не одни. – Я, конечно, не верю в любовь с первого взгляда… Но вот тут вот, – она коснулась рукой груди, – будто бы что-то екнуло.

– Знаешь, Оля, – перебила Каркуша. – Мой брат… Он такой человек… – Катя запнулась в поисках нужного слова. – Короче, это не то, что тебе нужно, – твердо заключила она.

Катя всегда говорила только то, что думала.

– А откуда ты можешь знать, что мне нужно? – вскинула брови Незнакомка.

Каркуша бросила на нее быстрый, как бы оценивающий взгляд, потом отвернулась и, насупившись, уткнулась в одну точку. Сейчас в ней говорила обида. Катя прекрасно понимала, что, если б не Артем, Незнакомка ни за что не зашла бы сегодня к ней. К сожалению, это был далеко не единственный случай, когда с Каркушей начинали дружить, надеясь через нее наладить отношения с братом. Почти все девчонки в классе по очереди влюблялись в Артема. И потом, Каркуша отлично знала своего брата. Даже врагу не пожелала бы она стать его девушкой! А Незнакомка, напротив, очень нравилась ей.

И тут раздался настойчивый стук в дверь. А через секунду в палату, гордо неся на плечах свою красивую голову, вошел Артем.

На секунду на его лице отразилось удивление, но он быстро взял себя в руки и сказал в своей обычной прохладно-отстраненной манере:

– Всем салют!

Незнакомка кивнула, потупила взгляд, и щеки ее вспыхнули.

Только теперь Каркуша заметила в руках брата длинный, обернутый плотной полиэтиленовой пленкой предмет. «Костыль», – догадалась она.

– Я вчера вас, кажется, не познакомила, – как бы через силу улыбнулась Катя. – Это мой брат Артем…

– Ольга, – опередила ее Незнакомка, протягивая Артему руку.

Резко дернув головой, Артем откинул назад челку, затем опустился на одно колено и, не выпуская из рук костыля, склонил голову к руке Незнакомки.

– Ой, прекрати! – отвернулась Катя, которая терпеть не могла напыщенности и неестественности.

Ольга же засмущалась еще больше. И теперь у нее горели не только щеки, но и уши.

Спустя несколько минут все трое медленно продвигались по длинному коридору: Каркуша с костылем – в центре, Артем – справа, а Ольга поддерживала ее слева.

– Ой, мне же еще к Нелли нужно зайти! – вспомнила Ольга, когда они поравнялись с палатой, в которой лежала ее подруга. – Ее завтра уже выписывают…

«Круто же она на моего братца запала!» – подумала Каркуша.

До этой минуты она была уверена, что Незнакомка вначале зашла к своей подруге, а потом уже к ней.

– А ты долго там сидеть собираешься? – спросил Артем.

– Да нет, – пожала плечами Незнакомка.

– Тогда, если ты не против, я тебя подожду…

– Где? – живо откликнулась Ольга.

– У Катьки в палате.

Каркуша сидела на своей койке, положив гипсовую ногу на стул. Артем нервными шагами мерил палату, всякий раз доходя до середины и поворачивая назад.

– Ну что ты его ругаешь? – вмешалась в их разговор всегда молчаливая тетя Валя – вторая соседка Каркуши. – Понравилась парню девка, тебе-то что?

– Ой, теть Валя, вы же его не знаете! – с досадой бросила Катя и крикнула, обращаясь на этот раз к Артему:

– Учти, если ты… Короче, я все тогда Ольге про тебя расскажу, понял?! Пудри мозги своим актрисам, а моих подруг оставь в покое!

– Не суй свой длинный нос куда не следует! – грубо огрызнулся Артем.

– Это у меня длинный нос? – Каркуша охнула, схватила стоящий возле стула костыль и, не долго думая, запустила им в брата. Тот успел увернуться.

В это самое мгновение отворилась дверь, и застывшая на пороге Незнакомка увидела, как костыль, с невероятным грохотом стукнувшись о противоположную стенку, рухнул на пол.

– О господи! – в ужасе вскричала рыжая тетя Рая. – Ты же его убьешь!

– Катя! – кинулась Ольга к побледневшей Каркуше.

– Артемка! – одними губами прошептала Каркуша, спрятала лицо в ладонях и заплакала.

– Истеричка ненормальная, – четко, почти по слогам, проговорил Артем и решительно направился к двери.

– Что же ты сидишь? – всхлипнула Каркуша, поднимая на Незнакомку мокрое от слез лицо. – Беги за ним, а то не догонишь!

И по интонации, с которой она это сказала, нельзя было понять, хочет ли Каркуша, чтобы Незнакомка кинулась вслед за Артемом, или она говорит это в сердцах.

Притихшие соседки напряженно ожидали дальнейшего развития событий. Сейчас им казалось, будто они участвуют в одном из бразильских сериалов. Ведь столь бурное проявление эмоций для размеренной и скучной больничной жизни и вправду большая редкость!

Ольга сидела рядом с Каркушей.

– Может, выйдем в коридор? – предложила она, проводя рукой по растрепанным волосам Каркуши. – Не бойся, он уже ушел.

Катя рассказала Незнакомке все. Даже то, что не собиралась говорить. Ее будто бы прорвало. Вспомнила она и ту историю с однокурсницей Артема, которая пыталась покончить жизнь самоубийством. Ольга слушала ее внимательно, не перебивая.

– Я таких эгоистов в жизни не встречала! Он пустышка! Мыльный пузырь, понимаешь? – сгущала краски Катя. – Только если мыльный пузырь лопнул – и все, никому от этого ни холодно, ни жарко, то Артем как шаровая молния: все на своем пути уничтожает! Он сеет вокруг себя несчастья! Помнишь, ты спрашивала, где это меня угораздило? – Каркуша кивнула на свою гипсовую ногу.

Девочки устроились на кожаном диване в холле.

– Помню, – кивнула Незнакомка.

– Так это я Артемке должна спасибо сказать!

И она поведала еще одну невеселую историю о своем старшем брате.

– Но ведь это же случайность! – возразила Ольга, когда Каркуша замолчала. – Я-то думала, он тебя толкнул, или еще как-нибудь…

– Фактически толкнул! – не сдавалась Каркуша, – только не физически… Ведь была его очередь гулять с собакой!

– Не физически – не в счет, – сказала Ольга и надолго задумалась о чем-то.

Тем временем Каркуша лихорадочно соображала, какие же еще привести доводы, как уберечь Незнакомку от совершения непоправимой ошибки. Нужен был последний – решающий – аргумент. И Кате показалось, что она нашла его.

– А как долго ты встречалась с тем парнем? Ну, помнишь, ты рассказывала?

– Полгода, – после паузы ответила Ольга.

– А мой братец через месяц тебя бросит. Это в лучшем случае! – жестко отрезала Каркуша.

В глазах Незнакомки появилось смятение.

– Мне кажется, ты сейчас просто злишься на брата… А ты никогда не думала, что все эти истории в его жизни происходили оттого, что он по-настоящему никого любил?

– Да он просто не способен на это чувство! – все больше распалялась Каркуша. – Это такой дефект личности! – припомнила она выражение, которое недавно вычитала в одном журнале. – Таких людей сколько угодно! Они просто не умеют любить! Некоторые рождаются дальтониками, некоторые запахов не чувствуют, а эти лишены способности любить! И от них нужно держаться подальше!

– Знаешь, мне кажется, что Артем совсем не такой, каким ты его выставляешь. – Незнакомка подняла на Катю свои серо-голубые, полные грусти глаза. – Он полюбит, вот увидишь! Просто он еще не встретил… свою половинку. Вернее, возможно… – Ольга запнулась и опустила глаза.

– Короче, ты хочешь сказать, что ты и есть та самая половинка?

Ольга молчала.

– Бред! Кошмар какой-то! – возмутилась Каркуша. – Думаешь, ты одна такая? Да все они, все, что были до тебя, точно так же думали! И что? Артем вытер об них ноги и дальше пошел!

– Прекрати! Не могу больше тебя слушать! – повысила голос Ольга.

– Ты ко мне больше не придешь? – совсем другим голосом спросила вдруг Каркуша.

– Ну что ты! – улыбнулась Ольга. И от этой улыбки у Каркуши сразу как-то потеплело на душе. – Я тебе еще надоем!.. А у тебя есть велосипед? – неожиданно спросила Незнакомка.

– Есть, только он старый…

– Ну, ничего. Вот выпишут тебя, будем вместе кататься!

В ответ Каркуша неожиданно весело рассмеялась:

– Представь: я такая, с этой дурой, – она приподняла загипсованную до середины бедра ногу, – на велике! Одной рукой рулю, а второй – костылем от земли отталкиваюсь!

Тут обе прыснули заливистым смехом, и все, кто сидел в холле, – а таких было человек пять, – разом, как по команде, повернули головы в их сторону.

4

Артем и Ольга были в квартире одни. Родители в это время еще не вернулись с работы. Каркушу сегодня выписывали из больницы, и через полчаса они собирались ехать за ней. Вместе. По такому случаю ребята решили прогулять занятия: Артем – институт, а Ольга – школу.

Незнакомке нравилось бывать у Артема дома, особенно в его комнате. Все тут было как-то необычно: и полное отсутствие традиционной мебели, и то, что сидеть приходилось не на диване или стульях, а на расстеленном на полу татами, который доходил до середины комнаты. Ей нравились рисунки и смешные надписи на стенах, оклеенных белыми, без всякого узора, обоями. Артем сказал, что каждый, кто переступает порог его комнаты, должен в обязательном порядке оставить свой автограф на стене. Специально для этого у него имелась пачка толстых разноцветных фломастеров. Незнакомка пообещала, что обязательно подумает, что написать или нарисовать. Ей хотелось сочинить что-нибудь оригинальное, чтобы Артем, глядя на ее автограф, вспоминал о ней с нежностью… Ольге казалось, что, если она прочитает и изучит все, что написано на стенах, она лучше узнает Артема. Нравилась Незнакомке и люстра, сделанная из стеклянных бутылок. Когда однажды она спросила, каким образом Артему удалось их сплющить, он загадочно ответил: «Секрет фирмы», – и тут же пообещал подарить ей на день рождения точно такую же.

Артем вообще был склонен давать разные обещания. И делал это так часто и с такой легкостью, что выполнить их или хотя бы запомнить обещанное было просто невозможно. Да он, казалось, и не озадачивал себя такими пустяками.

– Ты посиди пока, а я пойду соберу Катькины вещи. Она мне тут целый список накатала. – Артем достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок.

– Только быстрей, – попросила Ольга. – Я обещала, что мы ровно к трем приедем.

Незнакомка вскочила на ноги в ту же секунду, как за Артемом закрылась дверь. Быстрыми, неслышными шагами приблизилась она к противоположной стене.

«Настоящему индейцу завсегда везде… Сам знаешь что, Тёма!» – прочитала, шевеля губами, Ольга. Надпись привлекла ее внимание размером и цветом букв – они были крупные, написанные ярко-зеленым фломастером. Эту строчку из популярной песни Ольга помнила, и звучала она так: «Настоящему индейцу завсегда везде ништяк». Вот только, кто ее поет, не знала. Далее следовала подпись: «Твикс», число и год: «15 мая, 2002 год». Незнакомка скользила взглядом по стене, пытаясь из всего множества пустых, ничего не значащих для нее слов найти что-нибудь интересное. Были тут даже иероглифы, не говоря уже о посланиях на английском языке.

«Как много у него друзей!» – с грустью подумала Незнакомка. Ведь у нее самой было всего две подруги – Нелли, а теперь еще и Каркуша. За то время, пока Катя лежала в больнице, девочки успели привыкнуть друг к другу и по-настоящему сдружиться. Ведь Незнакомка каждый день приходила к Каркуше, и они подолгу разговаривали обо всем на свете. Теперь обеим казалось, что они знакомы уже лет двести!

«Пусть всегда будет А.А.А. и я! И.Я.», – гласила оранжевая надпись, выведенная каким-то замысловатым, похожим на готический, шрифтом. Ольга поняла, что прописные «И. Я.» – это инициалы писавшего (или писавшей?), а «А.А.А.» означало «Артем Андреевич Андреев». Слева крупными синими буквами было написано: «Темик, ты – супер! Твоя А.Н.»

– Интересно? – услышала Ольга прямо у себя над ухом и, вздрогнув, резко обернулась.

«Как же он так незаметно подкрался?» – подумала она, а вслух спросила:

– А кто это, «твоя А. Н.»?

– Моя А. Н.? – наморщил было лоб Артем, но тут же небрежно отмахнулся: – А, не помню… Ты посмотри, сколько их тут. – Он развел руки в стороны. – Что я, по-твоему, всех помнить должен?

«Так он и про мою надпись кому-нибудь скажет», – с грустью подумала Незнакомка, но тут же, испугавшись своей мысли, спросила:

– А Твикс?

– Твикс – это мой однокурсник, – ответил Артем, и Ольге послышалось в его голосе плохо сдерживаемое раздражение. – Ты бы лучше взяла фломастер и сама что-нибудь изобразила, вместо того чтобы читать, что другие пишут…

– В следующий раз, – пообещала Ольга. – Нам пора.

«Как же звали ту девушку, которая из-за него хотела покончить с собой? – пыталась вспомнить Незнакомка. – Кажется, Аня… Надо будет спросить у Каркуши».

– Ну что, пойдем? – Он подошел совсем близко к Ольге и уверенно положил руку ей на талию.

В ту же секунду дыхание Незнакомки сбилось, а сердце точно ухнуло куда-то вниз. Она почувствовала, как его рука плотнее прилегла к ее спине.

– Ты когда-нибудь целовалась? – касаясь губами ее уха, шепотом спросил Артем.

– Да, – ответила Ольга и покраснела.

– Сколько раз?

– Один… Пойдем, уже пора. – Она попыталась отстраниться и высвободиться из его объятий, но Артем вдруг с неожиданной силой прижал ее к себе. Теперь уже обе его руки крепко обхватывали ее талию.

– А когда ты поняла, что я тебе нравлюсь? – Руки Артема опускались все ниже.

– Отпусти! – Незнакомка упиралась ладонями в его грудь.

– Сначала ответь на вопрос, – сказал Артем и поцеловал Незнакомку в шею.

В следующий момент Ольга резко толкнула его в грудь и, отскочив к стене, сказала:

– Ненавижу, когда начинают руки распускать!

– А тот, с кем ты целовалась, он что, по стойке «смирно» стоял? – попытался съязвить Артем.

– С ним мы полгода встречались, прежде чем он меня поцеловал…

– Ты в каком веке живешь, девочка? – криво усмехнулся Артем и так посмотрел на Ольгу, что та невольно поежилась.

– Так ты идешь в больницу или нет? – с вызовом спросила она.

Артем, почувствовав вероятно, что перегнул палку, сменил тон:

– Ну ладно… Просто ты такая красивая… Я таких еще не встречал… – Изображая смущение, он потупил взор. – И все-таки, когда ты поняла, что я тебе нравлюсь?

– В больнице, – тихо отозвалась Ольга и уточнила: – В самый первый раз.

Артем не смог скрыть самодовольной улыбки. Именно такой ответ он и ожидал услышать.

5

Сегодня она решила рассказать отцу об Артеме. Так уж повелось в их семье: всеми секретами Ольга делилась не с мамой, а с папой. И даже в детстве, когда случалось, ее обидит кто-нибудь во дворе, она бежала к папе и, вся в слезах, рассказывала ему о своих бедах. Папа никогда не ходил за нее заступаться, но всегда умел найти такие слова, от которых Ольге сразу становилось легче, и обида сама собой куда-то улетучивалась. Всякий раз отец внимательно выслушивал ее и объяснял, что сильный человек никогда не станет никого обижать. Ему это просто не нужно. Поэтому тот, кто так поступает, достоин жалости, а не наказания. Скорее всего, его никто не любит, такого человека, вот он и старается изо всех сил привлечь к себе внимание.

– А тебя, Олька, все любят! – улыбался он. – Поэтому ты у нас такая красивая и добрая!

И уроки она делала с папой, и в зоопарк ходила с ним, и на каток. Поэтому не будет преувеличением сказать, что воспитанием Ольги занимался отец. Наталья Александровна, Олина мама, работала адвокатом. И, возвращаясь домой, увлеченно рассказывала дочери и мужу о каких-то сложных, запутанных процессах, часами обсуждала по телефону профессиональные проблемы. В основном она занималась имущественными спорами. Из восьмидесяти шести судебных процессов Наталья Александровна проиграла лишь два. И теперь она могла позволить себе выбирать, за какое дело браться, а за какое – нет. Не жалея ни времени, ни сил, Олина мама делала карьеру. Ее называли адвокатом от Бога. Коллеги откровенно завидовали ее успеху и… гонорарам.

А Юрий Алексеевич был врачом-психиатром. И хотя его работа тоже требовала от него полной отдачи, на Ольгу у него всегда оставались и время и силы. Юрий Алексеевич работал в Медицинском институте имени Пирогова. Он был доктором наук, профессором, и его уважали и любили все – и сотрудники, и больные, и студенты, которым он читал лекции. Ольга знала всех папиных сотрудников по именам и обожала бывать у него на работе. Ей нравилось чувствовать вокруг него ореол всеобщей любви и вместе с тем понимать: как бы хорошо отец ни относился к окружающим людям, больше всех на свете он все равно любит ее, Ольгу. В его кабинете всегда было полно народу. Почему-то именно здесь устраивались ежедневные чаепития. Каждый доктор неизменно приходил со своей чашкой, хотя их в кабинете Юрия Алексеевича было больше, чем достаточно (психиатры, если только это не касается их работы, народ рассеянный). Еще тут было много книг и коряг – диковинной формы корней растений, из которых Юрий Алексеевич в свободное время мастерил разные интересные штуки. Еще Олин папа любил петь. Почти к каждому празднику Юрий Алексеевич вместе с другими врачами кафедры готовил концерты для больных. У него был тенор, и в дуэте с доцентом Селецким, обладателем густого баритона, они пели городские романсы и арии из известных оперетт. Были в их «бригаде» и самодеятельные танцоры, музыканты и чтецы…

Однако в последнее время Юрий Алексеевич очень сильно сдал. Весь он как-то осунулся, сгорбился и так резко похудел, что некоторые знакомые не узнавали его на улице. Всегда живой взгляд его зеленых и каких-то детских глаз потускнел, и даже голос и тот изменился.

– Папа, ты должен срочно лечь на обследование! – настаивала Ольга. – Скажи, у тебя что-нибудь болит?

– Душа! – отшучивался Юрий Алексеевич, прижимая к себе дочь.

– Скажи, это из-за мамы?

– Нет, мама тут ни при чем.

– Ты за месяц килограммов на семь похудел, папа!

– А ты считаешь, было бы лучше, если б я поправился на семь килограммов? Вон, люди бешеные деньги платят, чтобы сбросить вес, а твой отец одним усилием воли справился с этой проблемой! Слушай, Олька, а может, нам с тобой запатентовать мой метод? Мы же миллионерами станем!

Наталья Александровна, казалось, не замечала происходящих с мужем перемен. И когда Ольга поделилась однажды с ней своим беспокойством, она сказала так, будто речь шла не о ее муже, а о каком-нибудь соседе по лестничной клетке:

– Но ведь Юра – далеко уже не мальчик… Сама понимаешь…

Олин папа был старше мамы на двадцать один год. Недавно ему исполнилось пятьдесят шесть лет.

– Ты должна заставить его сдать анализы! Меня он не слушает… – не отступала Ольга.

– Анализы? – рассеянно переспросила Наталья Александровна. – Возможно, ты и права… Я, конечно, поговорю с ним, но ведь Юра – врач… Полагаю, если б что-то угрожало его здоровью, он бы давно уже принял надлежащие меры…

– «Надлежащие меры»! – с досадой передразнила Ольга. – Ты скоро вообще на своей работе разучишься по-человечески разговаривать!

– Не забывай, пожалуйста, что я твоя мать! – Наталья Александровна повысила голос. – И если б не моя работа, над которой ты позволяешь себе иронизировать, твое увлечение велоспортом не пошло бы дальше развешивания на стенах цветных картинок. Извини…

Наталья Александровна подарила дочери на день рождения велосипед «GT», стоимость которого превышала две тысячи долларов. По правде говоря, это был не велосипед, а настоящее чудо! О таком Ольга и не мечтала. Да, она сама сказала, что хотела бы получить в подарок (все-таки ей исполнялось шестнадцать лет!) новый велосипед. И девятый класс она, как и обещала родителям, закончила без троек. Да и четверка-то была всего лишь одна – по алгебре. Но когда, проснувшись утром, Незнакомка обнаружила в прихожей серебристого красавца с передним и задним амортизаторами, кучей скоростей, титановой рамой, что делало такой внушительный с виду велосипед легче шоссейного, восхищению ее не было предела. Просто не верилось, что это сокровище – теперь ее! От велосипеда пахло новой резиной и машинным маслом. Поначалу Ольга даже ездила на нем с опаской – боялась запачкать – и всякий раз, возвращаясь с прогулки, долго протирала губкой каждую спицу. У папы тоже был велосипед. Не такой, конечно, а самый обыкновенный, старенький. Однако он его вполне устраивал, и по воскресеньям они просыпались чуть свет, вытаскивали с лоджии велики и ехали кататься. Иногда Оля с папой уезжали так далеко, что возвращались домой на электричке (сил на обратную дорогу уже не оставалось), когда на улице было совсем темно. Это было чудесное время! Они ели на трассе шашлыки, купались в каких-то подмосковных речках, названия которых иногда значились на дорожных указателях, и, прислонив велосипеды к дереву, часами сидели на берегу, думая каждый о своем. Ольга любила не только разговаривать с отцом, но и молчать.

– Папа, а ты любишь маму? – как-то спросила она.

День выдался жаркий, они сидели на поваленном дереве, свесив ноги в воду. На них были надеты одинаковые желтые футболки и белые с красными козырьками кепки, будто они являлись членами одной команды. Юрий Алексеевич любил покупать себе и дочери одинаковые вещи. Конечно, это касалось исключительно их спортивного обмундирования.

Казалось, этот вопрос, прозвучавший столь неожиданно, не удивил отца. Впрочем, ответил он не сразу.

– Конечно, люблю. – Юрий Алексеевич сорвал длинную травинку и принялся наматывать ее на указательный палец. Получилось три с половиной витка.

Ольга тоже сорвала травинку, но она оказалась значительно короче папиной, и хватило ее лишь на два неполных витка вокруг пальца.

– Люблю, – повторил папа, потом еще немного помолчал и добавил: – Как же мне не любить маму, ведь она подарила мне тебя…

– Я не об этом, пап… – Ольга выбросила травинку. – Вы никуда не ходите вместе, да и разговаривайте так редко, что…

– У мамы очень тяжелая работа, – мягко перебил ее Юрий Алексеевич. – Ты же сама видишь, как она устает…

– Вижу, – уныло подтвердила Незнакомка и, вдруг резко вскинув голову, сказала: – Вы уже год спите в разных комнатах.

– Я не хотел тебе говорить раньше времени, но раз уж ты сама начала… – Юрий Алексеевич посмотрел на Ольгу. Взгляд его был серьезен и строг. – Мама полюбила другого человека… И честно призналась мне в этом.

– Что же она не уходит к нему жить? – спросила Ольга, глядя на ребристую от ветра поверхность речки.

– Он женат.

– Ах, он женат! – чтобы не расплакаться, Незнакомка с силой потерла глаза тыльной стороной ладони. – Видеть ее не хочу!

– Перестань! – Папа опустил руку на Олино плечо и легонько притянул ее к себе. – Не будь такой злой. Ну что теперь поделаешь? По-твоему, было бы лучше, если б мама меня обманывала?

– И что же, теперь всю жизнь так будет? – Больше Ольга не могла сдерживать слезы. – Она будет любить какого-то там «другого человека», а жить с нами?

– Нет, – твердо ответил Юрий Алексеевич. – Мы встречались… втроем. И он сказал, что намерен в ближайшее время решить проблемы со своей семьей, и тогда… мама уйдет к нему…

– Скорей бы! – Незнакомка уткнулась лицом в папино плечо и разрыдалась громко, безудержно, совсем как в детстве.

– Только пообещай, что этот разговор останется межу нами, – гладя ее по голове, негромко попросил отец.

С тех пор прошло несколько месяцев. И ничего в их жизни не изменилось. Первое время Оля не могла разговаривать с мамой, а та и не настаивала ни на чем. И этот подарок на день рождения… Теперь она была уверена, что мама подарила ей такой дорогущий велосипед, чтобы хоть как-то загладить свою перед ней вину. Поначалу Незнакомка хотела отказаться от подарка, но папа уговорил ее не делать этого. Бесчисленное количество раз Ольгу так и подмывало спросить, почему же мама продолжает жить с ними. Но она сдерживалась. А теперь, когда со здоровьем отца вообще происходило что-то непонятное – он таял прямо на глазах, – заводить подобный разговор было просто невозможно. Как бы он ни пытался скрыть свое истинное отношение к тому, что происходило в их семье, Ольга знала: в глубине души папа очень переживает.

А сегодня Ольга решила рассказать отцу об Артеме.

6

– А почему ты не пригласишь его к нам? – спросил Юрий Алексеевич, воспользовавшись возникшей паузой.

– Я приглашала, – призналась Незнакомка. – Но у него времени нет… Занятия допоздна…

– Стало быть, ему девятнадцать?

Ольга кивнула.

– На актера учится?

– Да.

– Красивый, наверное, парень…

– Очень, – призналась Ольга.

Отец надолго замолчал. Незнакомка тоже не знала, что еще сказать. Ей казалось, она может говорить об Артеме бесконечно, а вот начала – и поняла, что рассказывать в общем-то и нечего… Конечно, если б они познакомились с папой, было бы совсем другое дело! Тогда бы и говорить ничего не пришлось.

– Я тоже должен тебе кое-что… – Юрий Алексеевич запнулся и поднял на нее полные грусти глаза.

Олино сердце сжалось в комок. «Как же он изменился, – подумала она. – Вид прямо изможденный какой-то… А руки такие худые стали…»

– Только пообещай, что не будешь плакать… Во всяком случае, при мне…

– Да говори же! – не выдержала Незнакомка.

Она чувствовала всем сердцем, что сейчас должно произойти что-то страшное, непоправимое.

– Плохи мои дела, Олька… – сказал отец, глядя куда-то в сторону окна. Потом он повернулся к ней, прерывисто вздохнул и попытался изобразить на лице подобие улыбки.

– Папа! – Она вцепилась в его руку.

– В общем, Олька, я с тобой месяца полтора еще пробуду… Или даже меньше… Предлагают на операцию лечь… Но я-то знаю, что уже поздно… И потом, все эти операции и облучения только продлевают страдания… всех.

…В ушах раздался звон. Тонкий, противный. Контуры окружающих предметов вдруг дрогнули, покачнулись, а в следующую секунду к ней вернулось на миг ощущение ночного кошмара. Проснувшись среди ночи, Оля не помнила свой сон, да и помнить-то там было нечего… Сон этот не имел сюжета и вообще не содержал в себе никаких событий. Ей приснилось чувство. Такое с Ольгой и раньше случалось, когда снились не события, а именно чувства, состояния души. Однажды ей приснилось даже, что она… размер. В том сне она то разрасталась до бесконечности (при этом ее телесная оболочка отсутствовала), а то вдруг сужалась, сжималась вся до ничтожно малой крупицы…

Чувство или состояние, которое приснилось ей сегодня, Оля, наверное, не смогла бы назвать одним словом, потому что никогда раньше не испытывала ничего подобного. Она даже пошевелиться вначале боялась. Все мышцы были скованы оцепенением, а душа – леденящей пустотой утраты. Еще это можно было бы назвать чувством или ощущением отсутствия того, кто всю жизнь, с самого рождения, находился рядом. Ощущение это было настолько непривычным, нереальным даже, что Олина душа, казалось, не-способна была вместить его в себя. Счастливая от осознания того, что это только сон, через какое-то время Оля снова заснула, а наутро само воспоминание об испытанном ночью кошмаре бесследно, казалось, стерлось из ее памяти. Но вот сейчас оно вернулось. В ушах продолжало звенеть, и если бы это состояние продлилось дольше, Оля, скорее всего, потеряла бы сознание. Но ощущение утраты самого дорого человека на свете было столь же сильным, сколь и мимолетным. Видно, правда, что Господь посылает человеку только то, что тот способен пережить…

– Ты должен лечь на операцию! – слабым голосом потребовала дочь. Слезы медленно катились по ее щекам.

– Если бы это давало хоть какую-то надежду… – Отец встал, прошелся до окна, а потом, вернувшись, заговорил совсем другим голосом – приподнятым и значительным: – А теперь послушай меня… Мы же с тобой точно знаем, что здесь, – он обвел глазами стены своего домашнего кабинета, – ничего не кончается… А возможно, только начинается. Ты запомни то, что я сейчас скажу: я тебя никогда не брошу. Никогда, – повторил он, отвернувшись.

Ольга поняла: папа не хочет, чтобы она видела его слезы.

– Связь людей не прерывается… смертью, – снова заговорил папа. И голос его на этот раз был твердым. – Я это точно знаю. Я буду тебя оберегать и помогать тебе во всем… И ты, Олька, обязательно почувствуешь это. Обещаю.

Почему-то Ольге стало не по себе от его слов. Она почувствовала, как по позвоночнику и по рукам пробежали холодные змейки мурашек. Невольно Незнакомка передернула плечами. И хотя раньше они с отцом часто говорили на такие темы – что происходит с душой человека после его физической смерти, – сейчас ей было невыносимо больно продолжать этот разговор. И тогда она спросила, понизив голос почти до шепота:

– А мама знает?

– Нет, – покачал головой папа. – Я подумал, ты должна узнать об этом первой.

Оля часто вспоминала потом этот разговор. Каждое слово отца будто врезалось, впечаталось в ее память. И голос, каким он все это произносил, и его похудевшее, с выпирающими скулами лицо, потускневшие глаза, все еще сохранившие свое детское выражение, которые смотрели на нее в тот миг с отчаянием и непередаваемой нежностью…

– А с Артемом твоим я все-таки должен познакомиться… Ты меня слышишь? – дотронулся до ее плеча папа.

– А? – Ольга вскинула голову.

Сейчас она улетела в своих мыслях далеко-далеко, в детство. Дело было зимой, и они все вместе – папа, мама и она, маленькая, – стояли на автобусной остановке. Уже давно стемнело. С неба густо падали крупные снежинки. Таких крупных она больше никогда не видела. Оля замерзла. Папа держал маму за руку. Их автобус все не подходил. И тогда ей пришла в голову мысль (почему-то это запомнилось на всю жизнь), что родителям и без нее хорошо, что они о ней забыли и что вот сейчас придет автобус, папа с мамой в него сядут и уедут, даже не посмотрев в ее сторону, а она останется на остановке. Одна. И вскоре ее засыплет снегом с головой, а утром, когда люди поедут на работу, будут думать, что это сугроб. И с такой отчетливой ясностью встала перед глазами эта картина, что Оля от страха закричала. Будто то, что представилось ей, уже свершилось. Помнила она, как перепуганные и ничего не понимающие родители кинулись к ней, начали успокаивать. Папа взял ее на руки, и только тогда она, обхватив руками его шею, затихла.

Повинуясь внезапно возникшему порыву, Ольга повернулась к отцу и, совсем как тогда, обхватила руками его шею и замерла у него на груди. Оля слышала, как гулко бьется его сердце. Сердце, которому осталось… «Прекрати! – одернула себя Незнакомка. – Не смей об этом думать!»

– Хорошо, что скоро каникулы, – сказала она вслух.

– Каникулы – это всегда хорошо, – согласился Юрий Алексеевич.

И так обыкновенно, спокойно звучали их голоса, будто ничего не произошло пять минут назад, будто не предстояло им скорой разлуки.

– Все дни буду с тобой проводить. С утра до вечера. – Ольга коснулась рукой небритой папиной щеки.

– Боюсь, твоему Артему это вряд ли понравится, – попытался пошутить папа.

– Пойдем погуляем! – неожиданно предложила Ольга.

Отец согласно кивнул, и они на цыпочках, чтобы не разбудить маму (ведь шел уже первый час ночи) прошли в прихожую, не зажигая свет, сняли с вешалки плащи (ведь на улице было прохладно, да к тому же моросил дождик), на ощупь нашли зонт и тихонько покинули квартиру.

7

Незнакомка вздрогнула – так неожиданно и резко раздался звонок. Хорошо, что мама всегда отключает на ночь в своей комнате телефон. Папа посмотрел на Ольгу. В глазах его читалось недоумение. Она лишь плечами в ответ пожала. Трудно было предположить, кому могло прийти в голову звонить им в такой час.

– Это тебя, – сказал Юрий Алексеевич, протягивая дочери трубку.

Минут пятнадцать назад они вернулись с ночной прогулки. Все уже было сказано, и теперь отец и дочь молча отогревались чаем.

– Алло? – не скрывая удивления, проговорила Ольга.

– Это я, Артем, – отозвались на том конце провода. – Извини, если я тебя разбудил…

Голос его звучал необычно: Артем как-то странно растягивал слова, делал неуместные паузы.

– Ты знаешь, который сейчас час? – спросила Незнакомка.

– Не-а, – захихикала трубка. – Счастливые часов… как там? Не покупают, что ли?

Только теперь она догадалась: Артем был пьян. Причем сильно. Оля растерялась: она не знала, что нужно делать в таких случаях, как себя вести, что говорить. И еще ей было ужасно стыдно перед отцом: ведь только сегодня она распиналась, рассказывая, какой ее Артем замечательный, умный, внимательный, красивый и добрый…

– Послушай, киска, если я не увижу тебя через пять минут, то умру!

Она терпеть не могла, когда Артем называл ее «киска», или «зая,» или еще как-нибудь в этом роде, но говорить ему об этом сейчас было глупо, и Незнакомка сдержалась, хотя это и стоило ей больших усилий.

– Я тебе завтра позвоню, – стараясь говорить как можно спокойнее, пообещала она.

– Завтра будет слишком поздно! – с наигранным пафосом предупредил Артем. – Мы тут у одного товарища сидим… В двух шагах от твоего дома. Короче, жду тебя через пятнадцать минут на углу, возле магазина «Спорт».

– Как ты себе это представляешь? – спросила Ольга. – Что я скажу родителям?

– А ты потихоньку свали, они и не услышат…

– Это невозможно, – твердо ответила Ольга.

– Ну смотри, как бы тебе не пришлось потом об этом пожалеть! – с угрозой в голосе произнес Артем, а в следующую секунду раздался щелчок и короткие гудки.

Ольга опустила трубку. Она сидела, боясь поднять глаза. Ситуация требовала объяснений, но она даже не представляла себе, что сказать отцу. Он первым прервал затянувшуюся паузу:

– Ну и зря… Он же хотел встретиться с тобой? Я правильно понял?

– Да. Причем немедленно… – Только теперь она посмотрела отцу в глаза.

– А если у него что-то случилось? Я бы мог проводить тебя…

– Давай закроем эту тему, – попросила Оля и, услышав, как резко прозвучал ее собственный голос, добавила мягче: – Прошу тебя…

– Как скажешь… В конце концов, это твое личное дело.

Они встретились с Каркушей на большой перемене. Незнакомка сама подошла к ее классу.

– Ну как первый день занятий? – спросила Оля.

– Нормально, – пожала плечами Каркуша. – Только сижу и ничего не понимаю… Особенно на алгебре. Теперь придется на каникулах заниматься. Экзамены мне перенесут…

– Я тебя подтяну. И по алгебре тоже, – твердо пообещала Незнакомка и спросила вдруг: – Слушай, а у тебя сегодня сколько уроков?

– Шесть.

– Правда? – обрадовалась Ольга. – А ты после школы домой?

– Не знаю… Наверное… А что?

– Мне нужно тебе рассказать что-то очень важное…

– Ну, давай встретимся после уроков и пойдем ко мне, – предложила Каркуша.

– А Артема не будет?

– Нет, он так рано никогда не возвращается.

– Вот и отлично! – с облегчением вздохнула Ольга.

Каркуша как-то странно покосилась на нее, но от вопросов воздержалась.

…По пути они почти не разговаривали. Такой потерянной Каркуша никогда еще не видела Незнакомку.

– Рассольник будешь? – спросила Катя, заглянув в холодильник. Они сидели на кухне.

– Нет, – ответила Ольга. – Ты ешь, не обращай на меня внимания.

– Скажи, это ты из-за Артема так переживаешь? Вы что, поссорились? – не выдержала Каркуша. – Кстати, он вчера не ночевал дома.

– Я знаю, – махнула рукой Ольга. – Он мне звонил… ночью. Хотел встретиться…

– Ну дает! – покачала головой Каркуша.

– Только твой брат тут ни при чем, – тихо сказала Ольга.

Каркуша захлопнула дверцу холодильника, так ничего и не достав оттуда, и уселась на табурет возле окна. В глазах Каркуши был вопрос: «Что случилось?» Оля мысленно ответила: «Сейчас соберусь с силами и все расскажу».

Каркуша была знакома с Олиным отцом. И хотя они виделись всего два раза, он ей сразу понравился. Общаться с ним было легко, и совершенно не чувствовалась разница в возрасте.

Рассказ Незнакомки получился сбивчивым и… очень коротким. Каркуше хотелось броситься к подруге на шею, начать ее успокаивать, утешать… Но она сидела, как каменное изваяние, закрыв ладонями рот.

– Я сделаю себе кофе? – Незнакомка подняла на нее полные слез глаза.

В ответ Каркуша лишь отрешенно кивнула. Она знала, что для Незнакомки значит отец. Ведь о чем бы ни шла речь, та буквально через каждое слово вспоминала его: «Я должна посоветоваться с папой…» или «Вот если бы тут был мой папа…». И все в таком же духе.

– Артему скажешь? – выдавила наконец из себя Каркуша.

– Не знаю пока… Еще не решила.

– Кстати, он очень изменился… В лучшую сторону. Это твоя заслуга.

– Угу, – грустно покачала головой Ольга. – Ты бы слышала, как он со мной вчера по телефону разговаривал. Кажется, он перед этим выпил…

– Это возможно, – не стала спорить Катя. – Знаешь, я тут на днях совершенно случайно услышала, как он расхваливал тебя по телефону своему другу. Я так удивилась! Раньше-то он… – Каркуша запнулась. Ей хотелось сказать Незнакомке что-то приятное, хоть чем-то утешить ее. – Наверняка он сегодня же прибежит к тебе извиняться… Хотя тебе сейчас не до него, конечно…

Разговор не клеился: все это были не те слова, искуственно как-то все получалось, и Каркуша пожалела, что вообще в такую минуту завела речь об Артеме. «Лучше бы уж молчала!» – мысленно отругала себя Катя.

– Папа хочет познакомиться с Артемом, – сказала Незнакомка, медленно размешивая в чашке сахар. – А я вот после его вчерашнего звонка не знаю даже…

– Пусть только явится сегодня! – решительно заявила Каркуша. – Я ему устрою по полной программе!

И прежде чем Незнакомка успела ей ответить, из прихожей раздался звук поворачиваемого в замке ключа.

Катины глаза удивленно округлились.

– Может, мама с работы отпросилась пораньше? – шепотом предположила она.

Но это была не мама.

– Оп-па! – Артем так и замер на пороге кухни с желтым пакетом под мышкой. – Какая встреча!

– Прогуливаешь? – Каркуша устремила на брата враждебный взгляд.

– Башка на куски раскалывается после вчерашнего… – признался тот и виновато покосился на Ольгу, которая с подчеркнуто безразличным видом смотрела куда-то за окно, никак не прореагировав на его неожиданное появление.

На самом деле она, с удивлением прислушиваясь к себе, думала в эту минуту об Артеме и об… отце. «Как же можно быть такой бессердечной?! – мысленно упрекала себя Незнакомка. – Только вчера я узнала такое… а теперь сижу вот тут и изо всех сил пытаюсь скрыть свою радость! Нет, все-таки Артем мне очень нравится… Наверное, я его люблю…»

– Ну ладно, – засуетилась вдруг Каркуша. – Вы тут посидите пока, кофейку попейте, а мне нужно в магазин сбегать…

– Катя! – вскинула Незнакомка свои красивые, четко очерченные брови, а после сделала их «домиком», от чего ее лицо тут же приобрело слегка капризное и в тоже время жалостливое выражение.

– Правда-правда! – энергично закивала Каркуша. – Я просто забыла совсем… Стиральный порошок кончился, а у нас стирки – целый таз… Не веришь – сама посмотри… Ну скажи, Артем…

Но Артем, даже не посмотрев в сторону сестры, молча выдвинул из-под стола табурет и сел рядом с Ольгой у окна.

– Сердишься? – Он заглянул ей в глаза.

Незнакомка резко отвернулась, а Каркуша, потоптавшись с минуту в дверях, схватила пакет и выпорхнула в прихожую. Ольга и Артем слышали, как через несколько секунд за ней захлопнулась входная дверь.

Артем взял с подоконника Олину руку. Пальцы ее были холодными и будто увядшими.

– Ну посмотри на меня, зая! – тихо попросил он.

– У меня есть имя. Сколько можно тебе об этом говорить?

– Прости, – окончательно смутился Артем. – А я, между прочим, наврал про голову… Ничего у меня не болит. Сбежал из института, чтобы тебя поскорее увидеть. – Голос его звучал проникновенно и тихо. – Извини меня за вчерашнее… Выпили с другом, понимаешь… А я ему до этого все уши про тебя прожужжал… Вот он и говорит: «Если ты ей сейчас позвонишь и она придет, значит, и вправду любит тебя, а если нет, то не любит». А я, дурак, завелся… – Артем, не переставая, гладил Олину руку.

– Поспорил, значит, на меня? – брезгливо отдернула руку Незнакомка.

Щеки ее моментально вспыхнули.

– Да никто на тебя не спорил, дурочка! – горячо оправдывался Артем.

– Сам ты дурак! И пьяница! И прогульщик! – отчитывала его Незнакомка, однако ни злость, ни даже обида в ее голосе уже не звучали.

Артем хотел еще что-то сказать, но, передумав, молча положил голову ей на колени, и Ольга, сама от себя не ожидая этого, запустила пальцы в его густые, цвета спелой пшеницы волосы. Они были мягкими, шелковистыми и теплыми.

– А кто вчера трубку поднял? – шепотом спросил Артем.

– Папа, – ответила Ольга.

– Кошмар! Представляю, что он обо мне подумает! Ты же говорила, он у тебя профессор, значит, весь такой правильный до ужаса!

Даже теперь Артем оставался верен себе. Ведь в любой ситуации его прежде всего волновало, что о нем подумают окружающие.

– Дурак ты, – грустно покачала головой Незнакомка. – У меня знаешь какой отец?! Он даже хотел меня вчера проводить к тебе…

– Супер! – прокомментировал Артем и неожиданно прошептал, приподнимая голову с ее колен: – Пойдем в мою комнату!

И таким взглядом смотрел он сейчас на Ольгу, что ей стоило немалых усилий убрать со своего колена его отяжелевшую руку и подняться с табурета.

– Мне пора. – Незнакомка решительно одернула задравшийся свитер.

– Ну, Оленька! – Он тоже встал. – Я так спешил к тебе, лекцию по истории театра прогулял, а ты… – Одной рукой он обхватил ее плечи, а вторую положил на талию.

…Когда на пороге появилась взъерошенная и запыхавшаяся Каркуша, влюбленные целовались.

– Ой, извините… – Каркуша метнулась было к двери, но Незнакомка остановила ее:

– Кать, ты проводишь меня?

– Ты как всегда вовремя! – раздраженно бросил Каркуше Артем.

– Прекрати! – сказала Ольга.

В эту минуту она почувствовала, что не может больше оставаться в этой квартире ни секунды. Незнакомка не могла поднять глаза на Каркушу. И не от того, что та видела, как они с Артемом целовались, а потому, что она могла целоваться, когда ее отец… Последней предательницей чувствовала себя Незнакомка, когда Катя, дотронувшись до ее руки, спросила в прихожей:

– Ты сказала ему об отце?

– Нет, – покачала головой Оля. – И ты не говори, ладно?

8

Ольга привстала, поправила клетчатый плед, которым был укрыт папа. Он лежал с закрытыми глазами, дышал ровно, спокойно.

«Заснул», – подумала Незнакомка, закрывая книгу. В поисках закладки она пошарила рукой по тумбочке, заглянула под стул: может быть, та упала? И в эту минуту отец окликнул ее:

– Ну и что там случилось с нашим Чиком?

Поспешно Незнакомка открыла книгу, перелистнула несколько страниц. Они читали сейчас одну из его любимых книг – «Ночь и день Чика». Папа вообще любил Фазиля Искандера, а про Чика особенно, хотя повести эти и считались детскими. Сейчас была ее очередь читать, а папина – слушать.

– «Чик лежал на спине, глядя в потолок и прислушиваясь к поскрипыванию ставен. По потолку, слегка озаренному уличным фонарем, время от времени проходили таинственные тени. Чик стал следить за ними, стараясь отвлечься от неприятных мыслей, – низковатым и глубоким голосом читала Незнакомка. – Он и раньше замечал эти тени, но никогда не знал, откуда они берутся. Вот проскользнули две тени, а вот целая вереница теней печально прошествовала и растворилась у него над головой. Некоторые тени, дойдя до середины потолка, как бы вспомнив, что они что-то забыли, нерешительно возвращались обратно. Иногда ему казалось, что их кто-то окликнул, и вот они возвращаются. Ему казалось, что он даже угадывает смысл этого бесшумного оклика – мол, подождите, сейчас не ваша очередь…» – дочитав до этого места, Незнакомка прерывисто и грустно вздохнула.

– А я вот помню… – Юрий Алексеевич прокашлялся и продолжил: – В детстве я тоже самое чувствовал, что и Чик. Эти тени на стене так будоражили мое воображение, что иногда даже страшно становилось, и я укрывался тогда с головой и засыпал. Помню, как пробегали они по потолку, а я лежал и думал, откуда же берутся эти тени и куда исчезают днем. Боялся, что они навсегда в моей комнате поселятся… А с тобой, Олька, такое бывало?

– Не знаю, – пожала плечами дочь.

Эти рассуждения о тенях навеяли на нее совсем иные мысли. С невыразимой печалью смотрела она сейчас на отца. Казалось, что каждый день уносит с собой частицу его жизни. Юрий Алексеевич слабел на глазах. Его мучили сильные боли. Боли, вынести которые человеку было невозможно. И каждый вечер к ним приходила медсестра и делала отцу обезболивающие уколы, после которых он засыпал. Ампулы она всегда забирала с собой, объясняя это тем, что за каждую обязана отчитаться. Теперь отец все больше времени проводил в постели. Начались летние каникулы, и целые дни Оля могла находиться рядом с папой. Они читали вслух книжки, разговаривали, вместе смотрели телевизор. Иногда они выходили гулять в сквер, что находился буквально в двух шагах от дома. Правда, папу эти прогулки с каждым разом утомляли все сильней. Он теперь вообще очень быстро уставал, чем бы ни занимался.

С тех пор как заболел папа, Наталья Александровна стала гораздо больше времени проводить дома. Почти каждый день она бегала после работы на рынок и приносила свежие овощи и фрукты, готовила отцу разные салаты, терла морковь, делала соки. За большие деньги она покупала где-то «чудодейственные» лекарства. Юрий Алексеевич ругал ее: «Ты бы, Наташенька, лучше на курорт съездила, чем шарлатанам деньги дарить!» Удивительная, почти невероятная вещь, но теперь им троим снова было хорошо, как раньше, когда Оля была маленькой… Они обсуждали какие-то передачи, фильмы, шутили, смеялись, и о своей работе Наталья Александровна почти ничего теперь не рассказывала.

По вечерам к Незнакомке приходила Каркуша заниматься алгеброй и геометрией. С Артемом Ольга теперь виделась гораздо реже, чем раньше. Однажды, после занятий, Каркуша сказала Ольге:

– Артем замучил меня вопросами! Он-то думает, что ты к нему охладела… Спрашивал даже, не появился ли у тебя кто? Почему ты не расскажешь ему об отце?

– Понимаешь, Кать… – вздохнула Незнакомка. – Это трудно объяснить, но ты поймешь, я знаю… Я, конечно, все вижу и понимаю умом… про папу, но смириться с этим все равно не могу! И никогда не смогу… Верю в чудо какое-то! Поэтому и не хочу никому говорить, что папа… И Артему не скажу. – Незнакомка перевела дыхание и продолжила: – Мне кажется, что если все вокруг будут думать, что с папой все в порядке, он и вправду выздоровеет. – Она тряхнула головой и, понизив голос, заговорила снова: – Мысль, а тем более слова, они же материальны… Пусть думают, что все у нас хорошо, – произнеся это, Ольга так посмотрела на Каркушу, что сердце у той сжалось и защемило.

– И еще… – Незнакомка откинула назад волосы. Голос ее дрожал, из последних сил она сдерживала подступившие к горлу слезы: – Я не хочу, чтобы меня жалели… И не хочу, чтобы папу моего жалели, понятно?

С Юрием Алексеевичем Артем так до сих пор и не познакомился. Теперь этого не хотела Ольга.

«Вот поправится папа, тогда и познакомлю их,» – сама себя уговаривала Незнакомка, и на какое-то время на душе у нее становилось спокойнее. Будто и в самом деле она верила в то, что все будет именно так…

Сегодня они должны были все втроем – Артем, Ольга и Каркуша – отправиться на дискотеку, которая устраивалась в честь окончания учебного года во ВГИКе. Один раз Незнакомка уже не сдержала данное Артему обещание, когда не пошла на показ учебных работ, и сейчас она понимала: надо или рассказать ему обо всем, или идти.

– Если ты не пойдешь на дискотеку, я с тобой три дня не буду разговаривать, – пригрозил Юрий Алексеевич. – Учти, Олька, я серьезно, – добавил он, встретив скептический взгляд дочери.

– Да мне и надеть-то нечего, – слабо сопротивлялась Незнакомка. – И вообще, ты же знаешь, пап, ну, не любитель я всяких там дискотек и презентаций.

– Будь я на месте этого несчастного Артема, давно бы уже тебя бросил! И не посмотрел бы, что ты такая красавица, – улыбнулся Юрий Алексеевич.

Он понял: Оля на дискотеку пойдет.

9

Незнакомка зашла за ними в половине шестого. Дверь открыл Артем.

– Ну ни фига себе! – не смог сдержать восхищения он.

А Незнакомка и в самом деле выглядела просто умопомрачительно! В кожаных обтягивающих темно-зеленых брюках, трикотажной клетчатой рубашке с разрезами с обеих сторон, которая удивительно освежала ее лицо (ведь все привыкли видеть ее в черном), и кожаной же, под цвет брюк, кепке с кокетливым маленьким козырьком, Ольга была похожа на девушку, сошедшую со страницы модного журнала.

– Не то что эта! – презрительно фыркнул Артем, когда его сестрица нарисовалась в дверном проеме большой комнаты. – Вырядилась, как попугай, и счастлива…

В красной расклешенной юбке до самого пола, ярко-зеленой кофте с отложным, очень большим воротником и желтых с длинными носами туфлях, черноволосая Каркуша очень смахивала на цыганку. А яркий грим, массивные клипсы в виде колец из желтого металла только усугубляли это сходство.

– Кру-уто! – протянула Незнакомка, разглядывая подругу так, будто видела ее впервые. – А что, мне нравится! – улыбнулась она, вдоволь насладившись этим экзотическим зрелищем. – Только, знаешь, я бы, пожалуй, блузку поменяла… У тебя есть что-нибудь белое или розовое?

– Белая, кажется, есть, – обиженно пожала плечами Катя.

И хотя идея поменять блузку пришлась ей явно не по душе, они вместе с Незнакомкой отправились в ее комнату.

– Постой! – Артем поймал Ольгу за руку. – А ты иди своей дорогой! – бросил он притормозившей на пороге Каркуше, и, когда та скрылась, нежно притянул к себе Незнакомку и шепнул ей в самое ухо:

– Предки сегодня на даче ночуют… Пойдем потом к нам?

– Не знаю… Боюсь, не получится. – Незнакомка склонила голову набок и прищурилась. Нет, все-таки Артем был чертовски красив! Ей так нравилось смотреть на него – просто смотреть и ничего не говорить…

– Но почему? – Он недовольно скривил губы и заметил обиженно: – Ты, Оленька, совсем меня стала забывать… А мы, мужики, народ такой… – Он усмехнулся. – За нами глаз да глаз нужен!

Почему-то Незнакомку покоробила эта шутка. Она передернула плечами и, легко толкнув Артема в грудь, попыталась высвободиться из его объятий. Но он только крепче сжал кольцо своих рук у нее на спине и, откинув назад голову, сказал:

– Мое дело – предупредить, – и неожиданно расцепил пальцы так, что Незнакомка чуть равновесие не потеряла.

В эту минуту из-за дверей выглянула Каркуша:

– Ну, чего вы тут? Успеете еще наговориться! Пойдем, Оль!

Окинув критическим взглядом гардероб подруги, Незнакомка сняла с вешалки белую с длинными рукавами блузку.

– Примерь-ка.

Та, недовольно поморщившись, приложила блузку к груди:

– Думаешь, подойдет? Не слишком ли строгая для такой юбки?

Блузка и в самом деле была очень простой и строгой: воротничок-стоечка, впереди – сверху донизу – маленькие перламутровые пуговки, рукава – на манжетах.

– По-моему, как раз то, что надо, – уверенно сказала Ольга. – Она подчеркнет экстравагантность твоей юбки. Надень! А так масло масленое получается… И сочетание цветов – не очень…

Вздохнув, Катя стянула с себя ярко-зеленую кофточку и надела белую.

– Ну как? – Незнакомка подвела Каркушу к зеркалу.

– Да, вроде ничего… – без особого энтузиазма ответила Катя и с сожалением посмотрела на зеленую кофточку, безжизненно раскинувшую рукава на диване.

– А по-моему, здорово! – подбодрила ее Незнакомка.

В таком наряде Каркуша сразу перестала быть похожей на цыганку и вообще выглядела куда эффектнее, хоть и сдержанней.

– Сюда бы еще туфельки белые, – мечтательно протянула Ольга, покосившись на несуразно длинные носки желтых Каркушиных туфель.

– Ты что, решила из меня школьницу начальных классов сделать? – скорчила недовольную мину Катя.

Однако через минуту она вынула из-под шкафа обувную коробку, в которой оказались плетеные белые босоножки на невысоком каблучке.

– Класс! Это то, что нужно! – прищелкнула пальцами Оля.

– Слушай, а у тебя гель для укладки волос есть? – вдохновилась Незнакомка.

– Откуда?! – Каркуше уже порядком надоела эта игра в модный салон.

– А у мамы? – не унималась Ольга.

– Не знаю… у нее там целый косметический магазин! – ответила Каркуша, направляясь к двери.

Она поняла, что Незнакомка не успокоится, пока не осуществит все, что задумала.

– Эй, ну вы скоро там? – Артем заглянул в комнату сестры.

– Это ты Оленьке своей скажи! – шагнула ему навстречу Каркуша. – Пропусти!

Минут через пятнадцать Незнакомка с удовлетворением взирала на плоды своего труда. Все-таки ничто так не меняет людей, как новая прическа! Длинную Каркушину челку Незнакомка зачесала назад и в таком положении зафиксировала ее гелем. А на затылке, наоборот, слегка приподняла волосы, придав им объем. Теперь Катя выглядела несколько старше, но зато открытый лоб придавал ее лицу совершенно новое выражение.

– Слушай, Оль, какая я, оказывается, умная! – произнесла Каркуша, с самым серьезным видом изучая свое отражение в зеркале. – Бр-р-р! Аж страшно…

В обществе таких обворожительных спутниц Артем чувствовал себя окрыленным. Всю дорогу – и в метро, и потом, до самого института, – он без умолку болтал, рассказывал анекдоты и актерские байки, запас которых казался Незнакомке неисчерпаемым. Каркуша тоже выглядела счастливой. Она ловила на себе восхищенные взгляды парней и всякий раз потихоньку дергала Незнакомку за рукав: видела, мол, как он на меня посмотрел?! Незнакомка все видела, конечно, и была очень рада за подругу, но вот только самой ей с каждой минутой становилось все грустней и грустней. И хотя мама, узнав, что Ольга уходит на дискотеку, обещала вернуться с работы пораньше, на душе у Незнакомки было тревожно и тяжело.

В какой-то момент она чуть было не повернула назад – так остро и внезапно защемило в груди сердце. Оле представилось вдруг, как ее отец, худой и бледный, лежит в постели, глядя в телевизор тоскующим взглядом, а она, вся расфуфыренная, веселая и беззаботная, идет на танцы…

«И ведь буду танцевать!» – с какой-то отчаянной злостью на себя саму подумала Незнакомка.

– А ты чего скисла? – взял ее за руку Артем. – Мороженое будешь? – спросил он, когда они проходили мимо палатки, торгующей мороженым.

– Спасибо, – отрицательно покачала головой Ольга.

– Я буду! – не растерялась Каркуша.

– Уж ты-то, понятное дело, никогда не откажешься! – недовольно процедил Артем, но мороженое младшей сестре все-таки купил.

10

Эта девушка, высокая, с распущенными, пышными и выкрашенными в огненно-рыжий цвет волосами, подошла к ним в перерыве между третьим и четвертым танцем. Незнакомка, Каркуша и Артем стояли раскрасневшиеся и возбужденные. От недавней Олиной тревоги, казалось, и следа не осталось.

– А ты, оказывается, классно танцуешь! – похвалил ее Артем.

Незнакомка не успела ответить, потому что как раз в этот момент к ним, покачивая бедрами, туго обтянутыми кожаной мини-юбкой, подплыла она.

– Что же ты, Артем, не познакомишь меня со своей восьмиклассницей? – спросила рыжая девушка, поглядывая на Незнакомку как бы сверху вниз, хотя на самом деле они были почти одного роста. – Кстати, какая из них она? – капризно растягивая слова, поинтересовалась девица.

На миг лицо Артема удивленно вытянулось, но он тут же взял себя в руки и произнес в своей обычной отстраненно-вежливой манере:

– Познакомься, Оля, это Ирина. Она – будущий кинорежиссер.

– Очень приятно, – улыбнулась Незнакомка.

– А это – моя младшая сестра Катя. – Похоже, появление здесь этой, в общем-то симпатичной, девушки совсем не входило в планы Артема.

– А с чего это вы решили, что Ольга – восьмиклассница? – вступилась за подругу Каркуша.

Во-первых, Ольга действительно училась в десятом, а не в восьмом классе, а во-вторых, на вид ей можно было дать лет семнадцать…

– Я не в буквальном смысле. – Ирина смерила Каркушу высокомерным взглядом. – Песенка есть такая у Виктора Цоя… «Восьмиклассница» называется. Не слышали? – Она тряхнула своей рыжей шевелюрой. – Хотя где вам! Вы, наверное, кроме Алсу и Бритни Спирс, ничего не слушаете!

– С чего вы взяли? – опешила от такой наглости Каркуша.

– Да у вас это на лицах написано, – криво усмехнулась Ирина.

В этот момент зазвучала музыка. С первых же аккордов подруги узнали группу «Танцы минус». Песня называлась «Половинка». Каркуше она нравилась, а Ольге не очень.

– Ну и кто это играет? – непонятно к кому обратилась Ирина, позвякивая массивной цепочкой, болтающейся у нее на поясе.

Ирина была одета во все черное и кожаное. Ее куртка-косуха и коротенькая юбка были щедро украшены металлическими заклепками, «молниями» и всякими непонятного назначения брелоками и висюльками. Высокие сапоги, сделанные из грубой кожи, оканчивались широкими ботфортами. Одеждой, цветом волос и несколько вызывающей, если не сказать вульгарной, манерой держаться Ирина выделялась на фоне остальных студентов, пришедших на дискотеку. Но именно к этому она, по всей видимости, и стремилась.

– Ну, угадайте с трех раз название группы, – напомнила Ирина.

– Чего ты к ним привязалась? Рокерша, блин!.. – подал голос Артем. – Тебя трогал кто-нибудь? Нет. Вот и иди своей дорогой.

– Фи, какой грубиян! – с деланной обидой надула губы Ирина. – Кстати, забыла тебя спросить: как ты себя чувствовал после той нашей вечеринки? Я лично оттянулась по полной программе!

После этих слов Артем как-то нервно дернулся и посмотрел на Ольгу. Но та, казалось, пропустила мимо ушей слова Ирины и была всецело поглощена созерцанием танцующих пар.

– Эта группа называется «Танцы минус», солиста зовут Вячеслав Питкун, а песня – «Половинка». Еще вопросы будут? – Каркуша смотрела на Ирину с вызовом, не скрывая своей антипатии.

Она прекрасно понимала, что Незнакомка только делает вид, что не услышала слов Ирины про загадочную вечеринку, и теперь Каркуша хотела только одного – чтобы эта наглая девица поскорее оставила их в покое.

– Пойдем потанцуем! – неожиданно предложила Ирина и настойчиво потянула Артема за рукав. – Вы не обидитесь, если я на пару минут украду вашего кавалера? – обратилась она к Незнакомке, состроив самое невинное выражение лица, на какое только была способна.

– Да не бери ты в голову! – успокаивала подругу Каркуша, когда Ирина с Артемом отошли. – Ты же видишь, она – полная дура… Болтает всякую чушь, а ты веришь!

Едва ступив на площадку для танцев, Ирина буквально повисла у Артема на шее. Она прижималась к нему всем телом и что-то шептала в самое ухо, не забывая при этом поглядывать в сторону Незнакомки и Каркуши.

– А ты заметила, как он напрягся, когда она про эту вечеринку сказала? – дрогнувшим голосом спросила Ольга.

– Да нет вроде… – соврала Каркуша.

И в этот момент к ним подошел очень симпатичный худощавый парень. Волосы его были собраны сзади в хвостик.

Парень широко улыбнулся:

– Можно вас пригласить на танец?

Подруги переглянулись. Непонятно было, кому именно он адресовал свой вопрос. Тот, тут же поняв причину их замешательства, осторожно дотронулся до Каркушиной руки и спросил:

– Это вы, если не ошибаюсь, сестра Артема Андреева?

– Вообще-то да, – засмущалась Каркуша. – Только песня скоро закончится…

– А как насчет следующей? – наклонил голову набок парень.

– Ну хорошо, – снисходительно согласилась Каркуша.

– Меня Павлом зовут, – сказал парень, прислоняясь спиной к стене.

– А меня – Катя, а это – Ольга, – защебетала Каркуша, радуясь возможности уйти от неприятного разговора про таинственную вечеринку Артема. – А вы на каком отделении учитесь?

– На операторском, – просто ответил парень. – Кстати, я вашего брата в клипе рекламном снимал. Он вам не рассказывал?

– Нет, – удивленно ответила Катя.

Вообще-то Артем никогда не отличался особой скромностью. И тот факт, что он не похвастался и скрыл от девочек свое участие в съемках рекламного клипа, выглядел очень странно.

– Сглазить, наверное, боится, – предположил Павел. – Клип-то еще не приняли…

– Я всегда говорила, что место Артема – в рекламных роликах! Его за одни только глаза снимать будут… А что он рекламирует в вашем клипе?

– Мыло, – ответил парень и уточнил: «Цветы России» называется… – И вдруг спохватился: – Только не говорите ему, что знаете, а то он меня убьет!

– Заметано, – улыбнулась Каркуша и предложила вдруг: – А давайте на «ты» перейдем, а то уж больно как-то церемонно…

– Согласен, – кивнул Павел.

А в это самое время Ирина, все теснее прижимаясь к Артему, шептала, обжигая его ухо своим горячим, насыщенным алкогольными парами дыханием:

– Ну и зачем ты притащил ее сюда?

– Тебя забыл спросить, – не слишком любезно ответил он, уткнувшись носом в ее рыжие волосы. От них пахло карамелью. – Ты же говорила, что не пойдешь на дискотеку…

– Передумала! – ответила Ирина и пояснила тут же: – Решила проверить: воспользуешься ты моим отсутствием или нет.

– Ну и как, проверила?

– Проверила, – кивнула Ирина и, прижавшись к нему щекой, сказала, предварительно подбавив в голос несказанной грусти: – А я, между прочим, скучала…

– Оно и видно! – неопределенно бросил он.

– А хочешь, я расскажу ей, как мы с тобой круто повеселились в тот вечер? – Ирина слегка откинулась назад и так громко расхохоталась, что пары, танцующие рядом, повернули в их сторону головы.

– Считай, что ты уже это сделала! – недовольно заметил Артем.

– Нет, я все подробно, в красках опишу… И все, что ты мне говорил… В том числе и про нее!

– Какая же ты сволочь! – зашипел Артем, отстраняясь от Ирины.

– Да, не бойся, глупенький… Я же пошутила! – хихикнула она и, как ни в чем не бывало, положила голову на его плечо, но уже в следующую секунду резко вскинула ее снова: – Слушай, а что, она тебе и вправду нравится?

Артем угрюмо молчал.

– А как же я? – допытывалась Ирина.

– Ты – это совсем другое… К тебе у меня влечение просто…

– А к ней, значит, чувство?

– Ну что ты привязалась ко мне? – Он недовольно передернул плечами. – Я тебе, кажется, никогда ничего не обещал…

– Скажи, а у вас с ней уже было? – прищурилась Ирина.

– Отстань! – Артем попытался расцепить ее руки.

Но Ирина еще крепче сжала их на его шее.

– Так было или нет? – упрямо повторила она свой вопрос.

– Ну нет… Дальше что? – не выдержал ее натиска Артем.

– То-то я смотрю, что это ты с ней так нянчишься… Со мной – раз, два – и готово! А теперь вот даже и разговариваешь-то через губу… Ох! – нарочито горестно вздохнула Ирина. – Все-то вы, мужики, одинаковые… Даже скучно…

– Слышь, я пойду, а? – перестав топтаться на месте, изображая танец, сказал Артем.

– Куда это? – Ирина удивленно округлила глаза. – А у меня есть ключ от семнадцатой аудитории, – неожиданно заявила она и в доказательство своих слов вытащила из кармана ключ и помахала им прямо перед самым носом Артема.

– Ну, и что ты этим хочешь сказать?

– А то, что если ты немедленно не пойдешь со мной, то через пять минут этой овце станет известно о твоих подвигах!

– Ты с ума сошла! Она же еще ребенок! – возмутился Артем и даже тряхнул Ирину за плечи.

Но та, нимало не смутившись этим, продолжила в прежнем угрожающем тоне:

– Мое дело предупредить… А чего ты, собственно говоря, испугался? Как роман крутить с двумя девушками сразу – это пожалуйста, а как ответить за измену – тут мы сразу в кусты!

– Ты не сделаешь этого! – злобно процедил Артем.

– А вот и посмотрим! – выкрикнула Ирина и, оттолкнув от себя парня, резко рванула туда, где стояли Незнакомка, Каркуша и Павел.

Пробираясь между танцующими парами, Артем плечом оттиснул Ирину за спину и предстал перед удивленными глазами Незнакомки одним мгновением раньше. Бросив Павлу дежурный «привет», он обратился к Ольге умоляющим голосом:

– Ты извини, малыш, но мне нужно срочно поговорить с Ириной… Подожди меня здесь…

– Ты чего, братик, совсем того? – не стала скрывать возмущения Каркуша и покрутила пальцем у виска.

– Хорошо, что у меня нет младшей сестры! – не без ехидства заметила Ирина и, небрежно бросив Артему: «Короче, жду тебя на лестнице», – вразвалочку двинула к выходу из зала.

– Что все это значит, Артем? – срывающимся голосом спросила Незнакомка. Ольга смотрела ему прямо в глаза, и они совсем не казались ей красивыми – суетливо бегающий взгляд, какой бывает у человека, которому есть что скрывать, был очень неприятен. – Может быть, ты мне все-таки объяснишь, что случилось?

Артем как-то затравленно зыркнул в сторону выхода, быстро, будто опасаясь, что кто-то может это увидеть, притянул Незнакомку к себе и, чмокнув в щеку, сказал:

– Потом… Ты не волнуйся, все в порядке… Дождись меня, ладно?

Ольга молча опустила голову, и Артем, коснувшись напоследок ее плеча, быстро зашагал к выходу. По пути он оглянулся два раза, но это могли видеть только Каркуша и Павел, потому что Незнакомка по-прежнему стояла с опущенной головой.

«… Ты оставила мне половинку себя», – подходил к финалу песни грустный голос Вячеслава Питкуна, и эти слова странным образом были созвучны тому, что происходило сейчас в душе Незнакомки. Да, именно это она сейчас и чувствовала – будто кто-то разрезал пополам ее сердце и, оставив в груди лишь половину, вторую унес с собой.

«Куда они пошли? – мысленно терзалась Ольга. Чувство ревности, уже однажды испытанное ею, вернулось теперь с утроенной силой. – Зачем ей так срочно понадобился Артем? Если им нужно поговорить, почему этого нельзя было сделать здесь? И почему он так странно себя вел?» Понятно было, что Артем что-то скрывает от нее, но вот только что? Самые неутешительные догадки настойчиво лезли в голову Незнакомке.

Заиграла новая мелодия. На этот раз это была быстрая, ритмичная и зажигательная песня в стиле «техно». Такую музыку Незнакомка терпеть не могла.

– Да не расстраивайся ты так, – попыталась успокоить подругу Каркуша, однако ее плечо уже неудержимо начало дергаться в такт музыке. – Сейчас вернется, вот увидишь!

– Я в порядке. – На Ольгином лице отразилось подобие улыбки. – Вы идите, танцуйте…

– Правда?! – не смогла сдержать радости Катя. – А ты точно не обидишься?

Во-первых, Каркуше и впрямь очень хотелось попрыгать, а еще больше ей хотелось это сделать вместе с Павлом.

– Идите, – повторила Незнакомка. – Я в коридор выйду, а то здесь душно…

И поскольку в зале действительно было очень душно, Катя не стала спорить.

– Мы только один танец, Оль, и сразу к тебе! – немного извиняющимся голосом пообещала она и решительно взяла своего спутника под руку. Павел и не думал сопротивляться, он только успел на ходу весело крикнуть Ольге:

– Да плюнь ты на него! Посмотри, сколько вокруг классных ребят!

«Не надо было мне сюда идти!» – принялась ругать себя Ольга, как только Каркуша с Павлом ушли танцевать. Двигаясь медленно и нерешительно, она пробиралась к выходу, подошла к окну и не заметила, в какой момент по щекам покатились слезы. И лишь когда одна слезинка капнула на белый подоконник, превратившись в маленькую круглую лужицу, она всхлипнула и закрыла лицо руками. Сейчас ей было жалко себя, и своего отца, и даже маму…

Об Артеме Незнакомка старалась не думать, но чем больше старалась, тем неотступнее к сердцу подступала тоска. Это было ощущение конца. И еще ей казалось, что такое уже однажды с ней было. «А ведь и вправду было… – С горечью Незнакомка вспоминала свой первый и, увы, неудачный роман. – Почему же я такая невезучая?» Оля перевела дыхание и, опустив указательный палец в собственную слезинку, вывела на подоконнике: «Артем». А поскольку тот оказался пыльным, буквы выделились на нем достаточно четко. И, будто бы испугавшись чего-то, Оля быстро провела по подоконнику ладонью. Вскоре вместо слова «Артем» остались лишь грязные разводы.

11

Ее разбудил телефон. К счастью, родители не проснулись. Папа всегда после укола спал крепко, а мама, как мы уже знаем, имела привычку на ночь отключать в своей комнате телефон. Машинально Ольга глянула на часы. Было только двадцать минут двенадцатого. А ей казалось, что уже глубокая ночь.

– Алло, – отозвалась Незнакомка глухим, еще не проснувшимся голосом.

– Куда же ты пропала? Мы с Пашей по всему институту тебя искали! Хоть бы предупредила! – кричала в трубку Каркуша.

– Извини, так получилось. – Меньше всего Незнакомке хотелось сейчас оправдываться и объяснять, почему она ушла с дискотеки, никого не предупредив. Да и была ли в том необходимость? Ольге казалось, что и так все предельно ясно.

Внезапно Каркуша как-то странно ойкнула, а затем в трубке послышались посторонние звуки – шуршание и громкая возня. Потом наступила тишина, и Незнакомка даже подумала, что связь прервалась.

– Алло! Ну где ты там? – крикнула она в трубку.

– Оля… – изменившимся, каким-то даже не своим голосом закричала вдруг Каркуша. – Я тебя очень прошу: приходи! Артему плохо!

– Что с ним? – испугалась Незнакомка. Все это казалось ей странным: если Артему действительно плохо, почему Катя не сказала об этом сразу? И почему так резко изменился ее голос? Ольга почувствовала, как учащенно забилось сердце. – Да не молчи ты!

– Умоляю, приходи! – сдавленным голосом повторила Каркуша, в трубке что-то щелкнуло, а вслед за этим послышались короткие гудки.

В следующую секунду Ольга дрожащими пальцами набирала Каркушин номер. Но к телефону, как долго она ни держала трубку возле уха, никто так и не подошел.

Незнакомка включила верхний свет, схватила первое, что попалось под руку, – те самые кожаные брюки, в которых она ходила на злополучную дискотеку, и клетчатую рубашку, – натянула все это на себя и, стараясь не шуметь, прошла в ванную. Там она наскоро умылась ледяной водой, почистила зубы и причесалась. Маму Ольга решила не будить, надеясь в скором времени вернуться домой. Затем она юркнула в прихожую и, не зажигая света, точно так же, как и тогда, когда они ночью ходили с папой гулять, нащупала на вешалке ветровку, переобулась, провернула ручку замка и, никем не услышанная, выскользнула за дверь.

С каждой секундой девушке становилось все тревожней. Она шла очень быстро, сердце колотилось в такт шагам, в какой-то момент она даже перешла на бег. Предчувствия были самыми недобрыми. Этот телефонный разговор был более чем странный… И почему Каркуша не взяла потом трубку, ведь она перезванивала несколько раз? Но почему-то Ольга переживала больше не за Артема, хотя в разговоре и прозвучала фраза, что ему плохо, а именно за Каркушу.

Бегом поднявшись по лестнице, – Каркуша и Артем жили на третьем этаже, – Незнакомка нажала на кнопку звонка. Дверь открылась тут же, будто кто-то стоял и караулил у «глазка», когда она позвонит. Что угодно ожидала увидеть Ольга, но только не то, что увидела. На пороге стояла и нагло улыбалась… Ирина. Та самая рыжая девица, что увела на дискотеке Артема.

– Пришла?! – с непередаваемыми интонациями в голосе поинтересовалась она.

И в эту секунду из большой комнаты вышла и застыла в дверном проеме Каркуша. Не сразу подняла она на Ольгу заплаканные и полные отчаяния глаза.

– Прости меня, – слабым голосом произнесла Каркуша. – Она приставила ко мне пистолет. Сказала, чтобы я говорила что угодно, лишь бы ты пришла! – И Каркуша безжизненно уронила голову, будто сил ей хватило лишь на то, чтобы сказать эти слова. Но через мгновение она снова подняла голову, и Ольга увидела, что по ее щекам текут слезы.

– Пи-сто-лет? – медленно, по слогам выговорила Незнакомка, словно выходя из оцепенения.

Все это было похоже на кошмарный сон. И тут она вздрогнула. Вздрогнула от хохота, громкого, наглого, неуместного. Она медленно повернула голову и с ужасом увидела совсем близко, в нескольких сантиметрах от своего лица, черное дуло. Оно дрожало и прыгало, потому что Ирина вся сотрясалась от безудержного, истеричного хохота. Потом, все еще продолжая смеяться, она опустила руку с пистолетом, другой достала из кармана пачку сигарет, зубами вытащила оттуда одну и, медленно поднеся к сигарете дуло пистолета, нажала на курок.

Раздался сухой щелчок, и из дула выскочил дрожащий синеватый язычок пламени. Ирина прикурила, засунула пистолет за пояс кожаной юбки и, вытянув в трубочку накрашенные ярко-красной помадой губы, с наслаждением выпустила изо рта тонкую струйку дыма. Наконец она перестала хохотать. Впрочем, в ушах Незнакомки еще долго звучал, будто усиленный эхом, ее дикий, отрывистый, похожий на лай, смех.

– Дурочки! Зажигалки испугались! – сказала Ирина, делая глубокую затяжку. – А чего это мы, собственно говоря, в прихожей стоим? – невинно захлопала ресницами она. – Пойдемте в комнату, разговор есть.

Повинуясь Ирине, будто та все еще держала их под прицелом настоящего пистолета, Каркуша и Незнакомка проследовали в комнату. Подруги присели на краешек дивана. Катя выглядела подавленной и уставшей. Ольга все еще не могла унять дрожь в руках и ногах. Ирина же, казалось, чувствовала себя превосходно. По-хозяйски развалившись в глубоком кресле, она перекинула ногу на ногу и, глядя задумчивым взглядом куда-то в сторону окна, безмятежно курила.

– А где Артем? – почти беззвучно спросила Ольга.

– Спит. Она, кажется, подсыпала ему какой-то гадости… – ответила Каркуша так, будто Ирины здесь не было. И, поскольку та сидела по-прежнему, не обращая на них внимания, продолжила шепотом: – Я еще там, на дискотеке, заметила, что с ним что-то не то… Глаза безумные, ноги еле передвигает… Точно подсыпала.

– Подсыпала, – подтвердила вдруг Ирина так, точно речь шла о каких-то пустяках. – Подсыпала, потому что он мешал осуществлению моего плана.

– Нужно врача вызвать! – вскочила с дивана Незнакомка.

– Я хотела, но она телефон отключила и не подпускала меня к нему, – тихо отозвалась Каркуша.

– Только врачей мне тут не хватало! – тряхнула рыжей шевелюрой Ирина. – Да ничего с ним не случится… Проспит пару суток, и все… Обыкновенное снотворное, только доза слегка превышена, – хихикнув, сказала она.

– У него аллергия на лекарства! С детства! – Каркуша опять была готова расплакаться.

И Ирина, видимо, почувствовав это, закричала вдруг:

– Кончай базар! Надоело мне с вами возиться. Вот уйду, и вызывайте тогда кого угодно, хоть министра здравоохранения! – и рассмеялась низким раскатистым смехом над своей же шуткой.

– Что тебе от нас надо? – взяла себя в руки Незнакомка. В нужную минуту она умела это делать.

– Не от вас, а от тебя, деточка, – резко повернулась в ее сторону Ирина. – Мне надо, чтобы ты оставила Артема в покое! – раздельно и медленно проговорила она. – И если ты не сделаешь этого, я за себя не отвечаю! А на что я способна, вы уже, наверное, обе поняли!

– Да уж, – не смогла сдержаться Каркуша.

Но Ирина, пропустив ее замечание мимо ушей, в упор уставилась на Незнакомку.

– Запомни, девочка, он – мой! Мы с Артемом встречаемся уже полгода. И спим. – Она резко дернула головой. – И я не собираюсь ни с кем его делить. Тебе это ясно?

Незнакомка молчала. И тогда Ирина, понизив голос почти до шепота, заговорила снова:

– Помнишь ту ночь, когда он позвонил тебе? Так вот, это я ему приказала позвонить. И он, как видишь, послушался.

– Под дулом пистолета? – одними уголками губ улыбнулась Ольга.

Как ни странно, сейчас, слушая Ирину, она внезапно ощутила уверенность в себе и какое-то странное безразличие ко всему происходящему. Беспокоило лишь одно: Артему срочно нужна помощь.

– Попридержи язык! – нервно дернула плечом Ирина и с силой раздавила окурок о дно прозрачной пепельницы. Все ее движения были резкими, какими-то рваными. – Он же не такой дурак, чтобы испугаться зажигалки! Кстати, он мне ее и подарил. Я ему сказала тогда: если она придет, значит, любит тебя. Тогда я отваливаю в сторону. А если нет, ты посылаешь ее, то есть тебя, – уточнила Ирина, ткнув в сторону Незнакомки пальцем, – куда подальше. Ты не пришла, и он дал мне слово, что бросит тебя, а сам не бросил. – И Незнакомка услышала в голосе Ирины обиду.

– Ты врешь! – встрепенулась Каркуша.

– Да не вру, не вру, – устало махнула рукой Ирина. – Я никогда не вру. Вот очухается он, и спросишь у него сама. – Внезапно она резко подняла голову и заговорила горячо, почти не делая между словами пауз, в глазах ее появился нездоровый, пугающий блеск: – Я ненавижу, когда меня обманывают! Никому этого не прощаю. Даже матери родной! С трех лет помню все случаи, когда мне что-то обещали и не выполняли потом! И всю жизнь буду помнить. Он же слово нарушил! Он меня обманул! – Она сжала кулаки, замолчала на секунду, будто захлебнувшись собственным гневом, а потом перевела дыхание и сказала с каким-то горьким сожалением в голосе: – Зря ты тогда не пришла! Ничего бы этого не было. Ни-че-го! Уж я бы слово сдержала, можешь не сомневаться! Ну теперь-то ты видишь, что все по-честному? – Ирина подняла на Ольгу полные слез глаза.

– Бред какой-то, – качнула головой Незнакомка. – И ты, чтобы восстановить справедливость, решила его отравить?

– Да никто его не травил. Говорю – обычное снотворное, просто чтоб под ногами не путался… Он бы нам только помешал, – шумно выдохнула воздух Ирина.

– Зачем же он тебе нужен, если он такой обманщик? – осторожно спросила Каркуша.

Почему-то сейчас она почувствовала острую жалость к этой несуразной и уж конечно же не вполне нормальной девушке.

– Я хочу, чтобы у моего сына были такие же красивые глаза, – заявила Ирина так, будто эта фраза была давно заготовлена ею и она только ждала случая, чтобы произнести ее вслух. После этого Ирина решительно поднялась с кресла, резко рванула вверх язычок «молнии» на куртке и направилась в прихожую. Уже у самой двери она обернулась:

– Может быть, я сама его брошу потом… Но обманывать себя никому не позволю! Никому!

Через несколько секунд Каркуша и Ольга, которые так и остались сидеть на диване, услышали, как за Ириной захлопнулась входная дверь.

12

Вопреки ожиданиям, «скорая» приехала быстро. Врач вместе с санитаром с силой хлопали Артема по щекам, но его голова безжизненно откидывалась из стороны в сторону. Они подносили к носу Артема ватный тампон, смоченный нашатырем, но и это не помогло.

– Артемка! Ну проснись! – трясла его за плечо Каркуша.

Незнакомка, понимая, что она не в состоянии оказать реальную помощь, сидела, притихшая, на стуле возле окна. Вскоре врач понял, что терять время опасно. С помощью санитара он переложил Артема на носилки, и они понесли его в машину.

– Скажите, а он… придет в себя? – вцепилась Каркуша в руку врача.

– Не мешай, – отмахнулся тот. – Давно он спит-то?

– Где-то с час, наверное, или чуть больше…

– Откачаем, – уверенно заключил доктор. – Еще и не таких откачивали.

– Что же я скажу родителям? – всхлипывала Каркуша, когда «скорая» уехала.

– Придется правду рассказать… – вздохнула Ольга. – Кстати, а как эта Ирина оказалась у вас дома?

– Понятия не имею, – пожала плечами Каркуша. – Я позже приехала. Меня Паша на машине подвез. Захожу, а они уже здесь. Оба. Сидят и пиво пьют. Я еще там, на дискотеке, обратила внимание, что у Артема глаза ненормальные, а вот когда они смылись оттуда, я даже не заметила.

– Понятно… – протянула Незнакомка.

– А потом он спать пошел… Хотя «пошел» – это сильно сказано. Еле дополз до кровати… Оль, – Каркуша понизила голос, – а ты не очень обижаешься, что я тебя сюда вытащила? Понимаешь, все так неожиданно произошло… Она услышала, наверное, что я с тобой разговариваю. Трубку из рук вырвала, достала пистолет (я же не знала, что это зажигалка!) и шепчет на ухо: «Говори, что хочешь, но только чтобы через пять минут эта… была здесь!» И в бок дулом мне тычет… – Каркуша закрыла руками лицо.

– Перестань, – попросила Ольга. – Даже не думай об этом. Ну что тебе еще оставалось делать?

– Слушай, – Каркуша заглянула Незнакомке в глаза, – а ты веришь этой Ирине? Ну, про ту ночь?

– Да, – опустила голову Незнакомка.

– Но по ней же психушка плачет! Ты что, не видишь? Паша рассказывал, что ее в институте все считают ненормальной. Потому что она два раза себе вены резала, а однажды даже с балкона сиганула, прикинь! Они какой-то праздник отмечали… Новый год, кажется. Слава богу, что комната была на втором этаже. Так что она только то ли руку, то ли ногу себе сломала. Но сам факт! Кстати, он ее тоже в том клипе про мыло вместе с Артемом снимал, – не к месту добавила вдруг Каркуша.

– Я согласна, эта Ирина, конечно, не в себе. Она истеричка, и все такое… Но ведь ты спросила, верю ли я ей? Так вот… – Незнакомка сделала паузу, заправив за ухо упавшую на лицо прядь волос. – Я ей верю. И все было именно так, как она рассказала.

– Ну и что ты теперь будешь делать? – тревожно спросила Каркуша. – Бросишь его?

– Если это можно так назвать…

– Из-за того, что она тебе угрожала?

– Да при чем тут это? Я ее совершенно не боюсь… Но вот в одном просто не могу с ней не согласиться…

– В чем же, интересно? – заморгала черными ресницами Каркуша.

– Я тоже не хочу и не стану мириться с тем, что меня обманывают. Но главное даже не это… – Ольга бросила на Каркушу цепкий взгляд. – Ну, она, предположим, не в себе. Какой с нее спрос? Но вот Артем… Как же он мог согласиться позвонить мне той ночью? Значит, он был согласен с поставленным Ириной условием? Понимаешь?

– Да ведь он был пьяный, ты сама говорила!

– Это не оправдание, – отрезала Незнакомка. – И давай больше никогда к этой теме не возвращаться.

– Понятно, – шмыгнула носом Каркуша. – Теперь, значит, ты и меня тоже… бросишь?

– Ты с ума сошла? – Глаза Незнакомки округлились.

Она смотрела на Каркушу с искренним недоумением.

– Ну а что? – уныло продолжала Каркуша свою мысль. – Ходить к нам перестанешь…

– Допустим, ну и что с того? Просто теперь ты ко мне будешь чаще приходить! – Незнакомка улыбнулась и положила руку Кате на плечо.

– Вообще-то, – протянула Каркуша, – я на твоем месте точно так же поступила бы. Мне, конечно, его жалко, и я ужасно переживаю сейчас… Но, что тут говорить, Артем поступил подло.

– И ты оказалась права, – продолжила в ее же тоне Незнакомка.

– В смысле? – не поняла Каркуша. – В чем это я оказалась права?

– Когда говорила мне, что твой брат – мыльный пузырь, сеющий вокруг себя одни несчастья. Видишь, я все помню… – Она грустно улыбнулась.

…Домой Ольга вернулась в седьмом часу утра. Тихонько закрыв за собой входную дверь, она, стараясь ступать бесшумно, уже шагнула было за порог своей комнаты, как раздался голос отца:

– Олька! Ты уходишь или только что пришла?

Досадливо вздохнув, Незнакомка открыла дверь папиной комнаты или, как они привыкли называть ее, домашнего кабинета.

– Все понятно, – улыбнулся папа, оценив внешний вид дочери. Ведь на ней были надеты те же самые вещи, в которых она уходила вчера на дискотеку. – Тогда садись и рассказывай!

– Сделать тебе чаю? – Она погладила отца по руке. – Ой! Какие у тебя руки холодные! Ты не замерз?

– Ты зубы-то мне не заговаривай! – шутливо погрозил пальцем отец.

– Ой, пап… Да нечего мне рассказывать, – вздохнула Незнакомка.

Внезапно она почувствовала сильную усталость. Сказывалась бессонная ночь и нервное напряжение, в котором Ольга ее провела.

– Так я тебе и поверил! – продолжал шутить папа. – И нечего глазки опускать! Впечатление такое, что ты не танцевала там, а вагоны разгружала… А ну давай колись!

– Я ушла с дискотеки, пап… – призналась Незнакомка.

– А где же ты тогда была всю ночь?

– У Кати.

– Насколько я понимаю, Катя живет в одной квартире с Артемом… – сощурился Юрий Алексеевич. – Что-то ты недоговариваешь…

– Артема дома не было, – соврала Ольга.

Сейчас ей совсем не хотелось пересказывать отцу все события этой ужасной ночи. Впрочем, по пути домой Ольга решила вообще ему об этом не рассказывать. Зачем беспокоить лишний раз тяжело больного человека?

– Ничего не понимаю, – вздохнул папа. – Значит, вы вместе с Катей ушли с дискотеки, а Артем остался там?

Ольга кивнула.

– Вы что, поссорились?

– Ну, вроде того… Только ты не волнуйся, пап… Артем мне вообще-то давно уже разонравился, просто я не хотела тебе об этом говорить.

– Не думал, что ты у меня такая ветреная, – огорчился Юрий Алексеевич. – Мне казалось, у вас с Артемом все серьезно… Ты так хорошо о нем говорила…

– Папа милый, я так устала! – призналась Незнакомка и опустила голову. – Я не ветреная, честное слово! Давай лучше чайку попьем?

– Чайку, говоришь? Что ж, давай попьем.

– Да не переживай ты так! – сказала Ольга, поднимаясь со стула. – Он того не стоит, поверь.

– Что же мне еще остается? – грустно улыбнулся Юрий Алексеевич. – Я, между прочим, всегда тебе верил. Поверю и на этот раз. В конце концов, ты уже взрослый и почти самостоятельный человек.

– Знаешь, чего я хочу больше всего на свете?

– Понятия не имею.

– Чтобы ты выздоровел.

– Эту тему мы уже обсуждали, – со вздохом заметил Юрий Алексеевич.

– А сказать, чего я хочу на втором месте? – и, не дождавшись ответа, продолжила: – Чтобы человек, которого я полюблю, был похож на тебя.

– Нашла красавца! – засмеялся папа.

– Я имею в виду не внешне. – Ольга наклонилась к отцу и чмокнула его в щеку. – Хотя ты у меня очень даже симпатичный…

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, Каркуша прибежала к Незнакомке около часа дня. Ольга еще спала.

– К тебе Катя пришла, – заглянула к ней в комнату мама. – Только вы потише, ладно, а то папе плохо…

– Что с ним? – вскочила с кровати Ольга.

– Боли очень сильные… Он даже попросил, чтобы я вызвала медсестру.

Обычно боль обострялась к вечеру. Это известие очень сильно расстроило Ольгу, хотя отец и говорил ей, что боли будут прогрессировать и иначе не бывает…

– Спишь? – спросила Катя, входя и усаживаясь прямо на ковер, расстеленный на полу.

– Проснулась уже, – ответила Ольга. – Отцу хуже стало.

Каркуша лишь вздохнула и опустила голову.

– Ты посиди тут, я к нему зайду, ладно? – уже в дверях обернулась Незнакомка.

– Конечно, я вообще-то на минутку забежала…

– Олька, милая, привет, – сдавленным голосом произнес отец. Взгляд его был напряженным, лицо бледней, чем обычно. Чувствовалось, что он с трудом превозмогает боль.

«Господи! Чего я бы только не отдала, чтоб облегчить его муки! – с тоской подумала Ольга. – Пусть хоть часть его боли перейдет ко мне! Сделай же что-нибудь, Господи! Помоги моему папе!»

– О чем ты сейчас подумала? – спросил Юрий Алексеевич и, повернувшись набок, глухо застонал. Первый раз он не смог сдержаться при дочери.

– Да так, – ответила Ольга. – Ни о чем.

– Знаешь, ты лучше сейчас уйди, – попросил папа. – Тем более, я слышал, к тебе Катя пришла…

– Хорошо. – Тыльной стороной ладони Ольга вытерла предательскую слезинку.

– И не вздумай тут сырость разводить! Ты же мне слово дала, помнишь?

– Помню, – кивнула Ольга и вышла за дверь.

13

Сколько раз Незнакомка пыталась представить, как она будет жить без папы, и ни разу из этого ничего не получилось. Ну, не могла она понять это, принять, осознать, смириться…

– Ты не слушаешь меня! – донесся до нее, как будто откуда-то издалека, голос Каркуши.

– Извини.

Катя была у Артема в больнице и на обратном пути решила зайти к подруге, поделиться новостями. Только что она рассказала, что Артему сделали промывание желудка, переливание крови и что-то еще. Сейчас он чувствовал себя, как говорят врачи, удовлетворительно.

– Представляешь, он ничего не помнит. Говорит, что провал в памяти наступил с того момента, как он оставил тебя в зале и ушел с этой Ириной. Там она, наверное, и подсыпала ему эту гадость.

– А ты рассказала, что было дальше? – лишь бы только не молчать, спросила Ольга.

Все мысли ее были сейчас об отце. Хотя, услышав, что с Артемом все в порядке, она вздохнула с облегчением. Все-таки она переживала о нем.

– Пока не стала, – ответила Каркуша и пояснила: – Врачи сказали, что ему нельзя волноваться, что он еще очень слабый. Они вообще не хотели меня пускать! Еле уговорила… Да! Как же я забыла! – хлопнула себя по лбу Каркуша.

– Что такое? – насторожилась Незнакомка.

– Выхожу я, короче, из палаты, вижу – мент стоит… Вы, спрашивает, Екатерина Андреева, сестра потерпевшего? Я, отвечаю. Он представился: «Оперуполномоченный Губин». Я почему запомнила: певец такой есть, Губин. Знаешь?

Ольга нетерпеливо кивнула.

– И давай меня расспрашивать: что да как?

– А ты?

– Рассказала, естественно, – с какой-то даже гордостью ответила Каркуша. – Выяснилось, что это не обычное снотворное, как эта Ирина нам с тобой заливала, а сильнодействующее. И если бы мы хоть полчаса еще протормозили или «скорая» приехала позже, Артемка вообще мог умереть, ясно? Так что теперь на нашу красавицу будет заведено уголовное дело, а нам с тобой придется давать свидетельские показания. Он, кстати, попросил у меня твои координаты.

– И ты дала? – недовольно поморщилась Незнакомка.

– Телефон дала, а адрес, сказала, что не помню, – виновато опустила глаза Каркуша. – Ты пойми, это же называется покушение на жизнь! – Она снова посмотрела на Ольгу.

– Но ведь она не собиралась его убивать! – возразила та.

– А откуда нам знать, собиралась или нет? Вот пусть и разбираются теперь, – голосом, не терпящим возражений, заявила Каркуша и, заметив, что Незнакомку не слишком радует перспектива давать свидетельские показания, поспешила ее успокоить: – Да ты не волнуйся. Ну, сходишь один раз в милицию. Я с тобой пойду. Зато этой Ирине будет наука.

Через три дня Юрия Алексеевича положили в больницу. Теперь он ослабел настолько, что обходиться без постоянного медицинского ухода не мог. Папа лежал в отдельной одноместной палате, в которой имелась еще одна свободная кровать, и Ольга иногда оставалась в больнице на ночь. Она приезжала сюда на велосипеде, специальным замком приковывала его к отопительной трубе в холле, а потом, проведя весь день с отцом, поздно вечером, когда на улице уже было темно, садилась на своего железного коня и мчалась домой по ночным улицам. Ольга гоняла на велике уверенно и лихо. Она лавировала между машинами, а когда их не было, так разгонялась, что порой ей самой становилось страшно. Ветер свистел в ушах, а она все крутила, крутила педали и щелкала рычажком переключения скоростей. Но именно в экстремальном катании на велосипеде находила Ольга спасение в этот невыносимо трудный период своей жизни. В такие минуты, когда она развивала бешеную скорость (а это было возможно лишь в ночное время), Незнакомке удавалось, пусть на короткое время, уйти от своих грустных, безысходных мыслей. Сливаясь с велосипедом в единый организм (или механизм?), она будто растворялась в упругом воздушном потоке и ни о чем не думала. Порой, остановившись посреди дороги, Ольга обнаруживала себя далеко от дома, а иногда даже в совершенно незнакомом районе, среди чужих, безразличных к ее беде и совершенно одинаковых домов.

14

Так случилось и на этот раз. Будто опомнившись, Ольга резко нажала на тормоза. Раздался пронзительный визг. Она слезла с велика, оглянулась. Улица была незнакомой и пустынной. Сколько же она ехала? Полчаса? Час?

Внезапно Незнакомка ощутила сильный голод. Даже голова закружилась. «Неудивительно, – с каким-то отстраненным безразличием подумала она. – Я ведь сегодня ничего не ела. Только чай целый день пила». Она снова села на велосипед и поехала. Только теперь медленно, чтобы можно было разглядеть по пути горящие неоновым светом вывески. Наконец Незнакомка увидела именно то, что искала. «Сказка» – светились на одном из домов яркие оранжевые буквы, а рядом, справа, была изображена чашка с дымком. Подъехав ближе, Оля прочитала вывеску: «Кафе-бар». Несмотря на столь поздний час, кафе работало. Теперь требовалось найти что-то, к чему можно было бы приковать велик. Кроме фонарного столба, ничего подходящего Незнакомка не обнаружила. Впрочем, стальной жгут, которым был снабжен ее велозамок, позволял проделать эту операцию без особых хлопот.

Внутри кафе царил полумрак. Расположенные вдоль стены столики отгораживались друг от друга деревянными рамами, на которые была натянута легкая, наподобие шелка, ткань. Получалось что-то похожее на ширму, на каждой из сторон которой был изображен сюжет какой-нибудь сказки. Таким образом художник хотел, по всей видимости, оправдать название кафе. Ольга бросила рюкзак на стул и огляделась. Целая толпа то ли карликов, то ли троллей, нарисованных на ширме, смотрели на нее не слишком-то дружелюбно. На столике, застеленном зеленой скатертью, горел светильник в форме свечи. Проходя к стойке, Ольга обратила внимание на компанию из четырех человек, по-свойски расположившуюся за одним из столов. Состав компании был исключительно мужским. Парни вели себя довольно шумно и на ее появление отреагировали бурными возгласами, из чего Незнакомка сделала вывод, что ребята, видимо, не совсем трезвы. Еще за одним столом сидели парень с девушкой, остальных посетителей Незнакомка разглядеть не успела, но таковые в кафе имелись.

«Надо же! – с удивлением подумала Ольга. – Кто-то еще по кафе ходит! Наверное, они все живут где-нибудь поблизости…»

Прочитав меню, она остановила свой выбор на салате «Столичный», а подумав с минуту, купила еще два бутерброда – с сыром и колбасой. Но не успела Незнакомка сесть, как тут же, отделившись от веселой компании, к ней подошел один из тех парней.

– Не желаете ли присоединиться к нам, милая барышня? – стараясь казаться галантным кавалером, спросил он.

– Нет, спасибо, – ответила Ольга, принимаясь за салат.

Но парень и не думал оставлять ее в покое. С грохотом вытащив из-под стола стул, он бесцеремонно рухнул на него и, подперев подбородок рукой, уставился на Ольгу тупым пьяным взглядом.

«Ну и пусть смотрит – жалко, что ли? – с досадой подумала Незнакомка. – Лишь бы не трогал!»

И тут парень, словно прочитав мысли девушки, внезапно перехватил ее руку. От неожиданности Ольга вздрогнула. Салат с вилки упал прямо на скатерть.

– Невежливо отказывать хорошим людям! – прогундосил парень и скривил лицо, изображая улыбку.

Незнакомка отдернула руку и хотела уже было подняться из-за стола, как тут услышала у себя над головой голос:

– Тебя, кажется, сюда никто не приглашал!

Ольга посмотрела вверх. Справа от нее стоял темноволосый молодой человек в джинсовой куртке. Как же он так подошел, что она даже не заметила? Опустив руку на ее плечо (что могло означать только одно: сиди спокойно!), парень тихо сказал:

– Быстро встал и пошел на место!

«Сейчас будет драка,» – обреченно подумала Ольга. Проклиная себя за то, что вообще сюда зашла, она с замиранием сердца ожидала развязки.

И тут произошло невероятное: парень, тот самый, который минуту назад схватил ее за руку, поднялся из-за стола, задвинул на место стул и, извинившись, сделал именно то, что ему приказали, – отправился на свое место.

– Спасибо.

– Да ну, ерунда, – улыбнулся парень. Невольно Ольга отметила про себя, что у него очень хорошая улыбка – открытая и искренняя. – Будет лучше, если я с вами посижу… – сказал он. – Если, конечно, вы не против!

– Пожалуйста, – пожала плечами Ольга и, дождавшись, пока парень устроился напротив, сказала: – Потрясающе, как вам удалось утихомирить этого… – Она кивнула в ту сторону, куда ушел подвыпивший парень. – А вы, случайно, не гипнотизер?

– К сожалению, нет, – засмущался молодой человек. – Этот отморозок частенько сюда заходит… Как выпьет, так и начинает ко всем цепляться…

– А вы тут работаете? – Теперь Незнакомка могла как следует разглядеть своего защитника.

Широкоплечий, коротко подстриженный, с открытым улыбчивым лицом, ямочками на щеках, зелеными и какими-то детскими глазами, он кого-то напоминал Незнакомке.

«Отца! – мысленно обрадовалась она. – Этот парень похож на папу… Вернее, на папины фотографии двадцатилетней давности!»

– Вечерами подрабатываю, – после паузы ответил он на ее вопрос. – Барменом и по совместительству – вышибалой. – И он опять улыбнулся.

– А днем чем занимаетесь? – Незнакомка забыла про свой салат, впрочем, как и про бутерброды. С первых минут знакомства она почувствовала себя легко и свободно. Так, будто они уже сто лет были знакомы.

– Днем я учусь, – просто ответил парень и пояснил: – В университете на психологии. А вы чем занимаетесь, если не секрет?

– В школе учусь, в десятом классе, – ответила Ольга.

– Вообще-то одной ходить по ночам в такие места небезопасно, – серьезно заметил парень и спросил: – А родители не волнуются, когда вы так поздно возвращаетесь?

– Мама уже, наверное, спит, думает, что я у папы осталась, – вздохнула Ольга. – А папа… – Она помолчала немного и вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила: – А папа в больнице умирает!

Первый раз она произнесла вслух эти страшные слова. Раньше, когда речь заходила об отце, Незнакомка говорила, что он болен, но никогда и никому, даже самой себе, она не сказала бы, что папа умирает. А ведь это было именно так.

– А как вас зовут? – неожиданно спросил парень.

И Ольга была очень признательна ему за это, потому что, если б молчание продлилось еще секунду, она бы точно расплакалась.

– Ольга. А вас?

– Сергей. Ну, вот и познакомились. А вы, Оля, наверное, где-нибудь поблизости живете? – спросил Сергей.

Он чувствовал, что сейчас нужно как-то отвлечь ее, занять разговором.

– Не думаю, пожалуй нет… – ответила Ольга, как-то странно озираясь по сторонам. – А где мы находимся, то есть это кафе? Тут есть метро поблизости?

– Есть, – сдвинул брови Сергей и пристально посмотрел Ольге в глаза. Так обычно врачи смотрят на пациентов – внимательно и слегка настороженно. – «Юго-западная». Только до нее вообще-то прилично. А вы сюда как, на машине приехали?

– На велосипеде, – ответила Ольга.

– Понятно… – протянул Сергей. – А живете где?

– В районе «Фрунзенской».

Сергей покачал головой и, присвистнув, предложил:

– Давайте-ка, Оля, вот как поступим: я сейчас договорюсь, чтобы меня подменили, и отвезу вас домой на машине.

– А велик куда же? – с сомнением покачала головой Незнакомка.

– Да, это проблема, – наморщил лоб Сергей. – В багажнике он, конечно, не поместится… А какой у вас велосипед?

– Хороший, – ответила Ольга и, указав рукой на выход, сказала: – Я его к столбу приковала.

– Пойду посмотрю, – сказал Сергей, поднимаясь.

Не прошло и трех минут, как он вернулся, улыбающийся и довольный:

– Все в порядке. Только придется ваш классный велик слегка демонтировать.

– Это как? – насторожилась Ольга.

– Да не волнуйтесь! Просто снимем переднее колесо, и тогда он поместится в багажник без проблем. Так едем?

– Едем, – решительно кивнула Ольга.

– Тогда подождите еще минутку! Я быстро!

Как удивительно порой складывается жизнь! Ну, могла ли Незнакомка предположить, что судьба приведет ее в это кафе и что там она встретит Сергея – человека, которого по-настоящему полюбит потом и который так же по-настоящему полюбит ее?

– А ты с родителями живешь? – Оказавшись в машине, они, не сговариваясь, сразу почему-то перешли на «ты».

– А почему ты спрашиваешь? Из-за машины?

– Ну, не только, – пожала плечами Ольга.

Хотя на самом деле наличие у совсем еще молодого человека такой шикарной машины было странным. И именно этот факт побудил Незнакомку задать вопрос о родителях.

– Я живу с бабушкой. Родители погибли в автокатастрофе два года назад. Поехали в Италию в отпуск… Водитель автобуса, в котором они ехали, не справился с управлением и врезался в фуру.

И хотя Незнакомка могла видеть сейчас только профиль Сергея, она заметила, как лицо его будто окаменело вдруг, а глаза потеряли цвет. Помолчав с минуту, Сергей сказал:

– Это отцовский «джип». Целый год в гараже простоял. Думал продать, а потом получил права, и вот… – Он печально улыбнулся и посмотрел на Ольгу.

– А хочешь, я завтра снова к тебе в кафе приеду? – спросила она и удивилась собственной смелости.

– Хочу.

15

Всего за неделю Незнакомка так привыкла к Сергею, что стоило им расстаться на несколько часов, как она начинала по нему скучать. Сегодня она собиралась познакомить Сергея с папой. Как и договорились, он зашел за ней утром. Они сидели за маленьким кухонным столиком. Возле оранжевой в белый горошек сахарницы лежала повестка из милиции. Вчера вечером Ольга вынула ее из почтового ящика. И сейчас она рассказывала Сергею невеселую историю про дискотеку, Артема и ненормальную Ирину. Сергей слушал ее очень внимательно, заметно нервничал, а когда речь заходила об Артеме, даже кулаки сжимал:

– Эх, встретить бы мне этого Артема на узкой тропинке!

– Да перестань! – улыбнулась Незнакомка. – Он и так пострадал… Мне его даже жалко…

– А мне ни капельки! – не стал кривить душой Сергей.

– Кстати, этой Ирине ничего не будет. Выяснилось, что она несколько лет стояла на учете в психиатрическом диспансере. Мне Каркуша рассказала. Но в милицию все равно придется пойти…

– А этот Артем опять к тебе клеится? – сверкнул глазами Сергей.

– Звонил пару раз, – отмахнулась Незнакомка. – После того как из больницы вышел…

– И что? – резко выпрямил спину Сергей.

– Да ничего. Я сказала, что не хочу его видеть, объяснила, почему…

– А он?

И в этот момент в прихожей раздался звонок.

– Катька, наверное, – предположила Ольга. – Больше некому.

С Каркушей Сергей был уже знаком. Как-то поздно вечером Незнакомка вместе с ней зашла к нему в кафе. Потом он отвез их домой, а наутро позвонил Ольге и сказал, что у нее очень классная подруга. Но это оказалась не Катя.

Не дожидаясь приглашения, Артем шагнул в прихожую.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– Давай в другой раз… Я сейчас ухожу. – Ольга прекрасно понимала, что встреча Артема с Сергеем нежелательна, и старалась делать все, чтобы ее предотвратить. – Я сама позвоню тебе вечером, – пообещала она. – А сейчас уходи!

Но тут в прихожей появился Сергей. С первой секунды он понял, что это и есть тот самый Артем.

Тут бы Артему промолчать да убраться поскорее, но он, не сумев верно оценить обстановку, «полез в бутылку»:

– А! Ну, понятно теперь, почему ты от меня бегаешь! Это ж кто такой? Что за новый персонаж?

– Пойдем, я тебе сам о себе расскажу? – почти миролюбиво предложил Артем.

– А не боишься, что я тебе рыло начищу по полной программе? – Артем решительно вынул из карманов сжатые в кулаки руки.

– Жди меня внизу, – последовал лаконичный ответ.

Сергей вернулся неожиданно быстро. И пяти минут не прошло.

– Ты его не сильно?.. – заглянула ему в глаза Ольга.

– Да я б и пальцем его не тронул, если бы он меня не толкнул, – оправдывался Сергей. – Просто объяснил бы на словах, что к чему… А так пришлось врезать пару раз. Да не переживай ты, – сказал он, встретив ее встревоженный взгляд. – Не сильно. А он, представляешь, поднимается, отряхивается и спрашивает меня: «За что?» Во артист!

– И что ты ему ответил?

– За красивые глаза, говорю… Теперь-то он точно от тебя отвяжется. Короче, мы идем или нет? – Сергей старался перевести разговор на другую тему.

– Идем.

– Тогда одевайся!

В ответ Ольга кивнула и поспешила в свою комнату. Она вообще старалась во всем слушаться Сергея, и это нисколько ее не унижало, потому что все его рассуждения казались Ольге разумными и, в отличие от ее собственных, вполне взрослыми.

Находясь под воздействием сильнодействующих уколов, большую часть суток Юрий Алексеевич проводил теперь во сне, и Незнакомке с Сергеем пришлось дожидаться, пока он проснется.

– Привет! – улыбнулась Ольга, заметив, что папа открыл глаза.

– Олька! – слабым голосом отозвался Юрий Алексеевич.

– Сереж! – позвала Незнакомка, открывая дверь. – Папа проснулся.

И когда Сергей вошел в палату, сказала, обращаясь к отцу:

– Это Сергей, о котором я тебе рассказывала, а это – мой папа, Юрий Алексеевич.

Они обменялись коротким рукопожатием.

– А мы по вашему учебнику психиатрию изучаем, – усаживаясь на стул, сообщил Сергей.

– Интересно. – Юрий Алексеевич пригладил рукой волосы. – Значит, вы, Сергей, будущий врач?

– Психолог, – уточнил Сергей. – Но преподаватель нам сказал, что экзамен по психиатрии будет принимать только по учебнику профессора Ганичева.

– А как фамилия преподавателя?

– Мирошниченко.

– А! – оживился Юрий Алексеевич. – Коля Мирошниченко… Как же, помню… Ученик мой.

– Да, – подтвердил Сергей. – Он о вас много рассказывал. Про ваши лекции, концерты для больных… Кстати, Николай Дмитриевич недавно защитил кандидатскую диссертацию.

– Молодец! Очень за него рад. Так и передай ему, – едва заметно улыбнулся Юрий Алексеевич и, посмотрев на дочь, попросил неожиданно: – Олька, будь другом, смотайся в магазин за соком.

– Конечно, – живо откликнулась та. – А какой купить?

– Томатный.

– Ты же его терпеть не можешь! – Брови Незнакомки поползли вверх, а глаза удивленно округлились.

– Ну, тогда апельсиновый… – стушевался папа.

– Сказал бы прямо, что хочешь с Сергеем поговорить, – обиделась Незнакомка, закрывая белую с большим матовым стеклом дверь.

– Пододвинь стул поближе, – попросил Юрий Алексеевич, как только они с Сергеем остались вдвоем, а когда тот исполнил его просьбу, тихо сказал: – Береги мою Ольку.

– Обещаю, – немного помолчав, ответил Сергей и тут же повторил твердо: – Обещаю.

Больше до самого возвращения Ольги они не сказали друг другу ни слова. Однако неловкости при этом ни тот, ни другой не ощущал совсем.

16

Они плыли по какому-то мерцающему розовым светом пространству. Именно плыли, а не летели. И снова ей приснился сон, лишенный не только сюжета, но даже и действия. Впрочем, действие все-таки было, ведь они плыли. Как и в тот раз, Незнакомке приснилось состояние, чувство. Будто бы она знала, что папы уже нет на свете и в тоже время он был. Так явственно, ощутимо, почти даже зримо чувствовала Ольга вокруг себя сверкающий, искрящийся кокон. И она была внутри этого кокона, и знала, что это и есть папа. А еще внутри, как бы со всех сторон сразу, раздавался тихий-тихий хрустальный звон. Будто бы сотни маленьких колокольчиков звонили одновременно и немного печально. И этим звоном тоже был ее папа… Еще она знала наверняка, что колокольчики слышны только ей, и даже тот, кто плывет рядом, держа ее за руку, их не слышит. А человека, который плыл рядом, звали Сергеем. И там, во сне, Ольга знала, что так будет теперь всегда. Всегда будет папа, Сергей и она. И ощущение папы сливалось с ощущением Сергея. И саму себя она чувствовала и папой и Сергеем одновременно. Все трое они будто бы были единым существом… Или просто состоянием… Или чувством… В эту ночь Ольге приснилось что-то противоположное тому, что уже снилось когда-то.

Сергей зашел за ней ровно в три, как и договорились, а Каркуша явилась, как всегда, неожиданно. Мамы дома не было, и они сидели втроем в большой комнате. Кто-то, Незнакомка не знала, кто именно, – Каркуша или Сергей, – включил телевизор, и тот работал сам для себя, потому что никто даже не смотрел в его сторону.

– Ну, ты даешь! – протянула Каркуша с непередаваемыми интонациями в голосе.

Слова эти были адресованы Сергею.

– Фингал у моего братца вот такущий! – Она очертила вокруг своего правого глаза внушительных размеров круг. – Ну и поделом, – заключила Каркуша примирительным голосом. – Не будет в следующий раз нарываться.

– Вообще-то я не хотел… – принялся было оправдываться Сергей.

Но Каркуша не дала ему договорить, резко поменяв тему разговора.

– А эту Ирину из института все-таки выперли, прикинь! – взглянула она на Ольгу и, не получив никакого ответа, сказала, махнув рукой: – Тоже поделом, я считаю. А Артем, представляете, обои у себя в комнате поклеил! – снова перескочила с темы на тему Катя. Вообще-то это было ее обычной манерой, к которой даже Сергей успел уже привыкнуть, не говоря уже об Ольге.

– Ну надо же! – удивилась Ольга. – Он так гордился прежними! И все послания, что ли, заклеил?

– Начисто! – подтвердила Каркуша. – Решил, наверное, начать новую жизнь…

Незнакомка посмотрела на Сергея и в двух словах рассказала ему, чем были знамениты прежние обои Артема. Тот слушал ее несколько рассеянно: казалось, этот человек и все, что с ним связано, не вызывало у Сергея ни малейшего интереса. Внезапно выражение его лица изменилось. В глазах появился живой интерес.

– Слушайте, да вот же он! – выкрикнул Сергей, ткнув пальцем в телевизор.

Подруги, как по команде, резко повернули головы к экрану.

Там, весь облепленный радужными, переливающимися мыльными пузырями, шел Каркушин брат. В следующее мгновение, материализовавшись из пены, подобно Афродите, появилась… рыжеволосая Ирина. Молодые люди медленно и как-то даже сомнамбулически двигались навстречу друг другу. Звучала завораживающая лирическая мелодия. Лица обоих выражали неземное блаженство. Одеждой им служила густая, налипшая на их красивые тела пена. Все свободное пространство кадра занимали кружащиеся на фоне голубого неба мыльные пузыри. Затем камера медленно «наехала» на руки Артема. На каждой ладони у него оказалось по кусочку мыла «Цветы России». На этом кадре клип заканчивался.

– Да уж! – тряхнув головой, оцепенело протянула Каркуша. – Сладкая парочка!

Незнакомка только покачивала головой.

– Тот самый клип, про который Павел рассказывал.

– Я поняла, – сказала наконец Ольга.

– Мне кажется, Артемка себя нашел. Самое то для него, – иронично заметила Каркуша, после чего вскинула вдруг голову на настенные часы. – Ой, ребятки, мне пора! – вскочила она с кресла. – Мама просила в химчистку зайти, а она в четыре уже закрывается! Все, чао-какао!

– А он тебе правда ни капельки не нравится? – спросил Сергей, когда Незнакомка, проводив Катю, вернулась в комнату?

– Кто? – Ее большие, широко посаженные друг от друга глаза стали еще больше.

– Артем, – чуть помедлив, сказал Сергей. – Может, он телезвездой станет скоро…

– Ну и на здоровье, – пожала плечами Ольга.

Она подошла к Сергею и положила руки ему на плечи. Тот нежно и как-то осторожно, будто Ольга была чем-то очень хрупким, обнял ее.

– Я тебя люблю, – сказал Сергей, проводя рукой по ее распущенным волосам.

– И я тебя тоже… – Она прижалась к нему и сказала тихо, почти беззвучно: – Пойдем, а то папа будет волноваться. Я сказала, что сегодня мы приедем к четырем.

Внезапно Незнакомка отскочила в сторону и, глядя на Сергея будто бы оценивающим взглядом, спросила:

– А слабо2 тебе на велике прокатиться?

– Но у меня его нет. – Сергей растерянно развел руками.

Фраза эта прозвучала настолько наивно и даже жалобно, что Незнакомка не смогла сдержать улыбки.

– Поедешь на папином! – решительно заявила она и шагнула к балконной двери.

Там, покрытый приличным слоем пыли, стоял велосипед Юрия Алексеевича. А когда Сергей взялся за раму, чтобы втащить его в комнату, и, случайно задетый, звякнул звонок, Ольга подумала, что так папин велик благодарит их за то, что о нем наконец-то вспомнили…

Голос на другом конце провода звучал тревожно и настойчиво:

– Добрый день. Вас зовут Людмила Черепахина?

– Да, – ответила она, слегка опешив.

– Это «Служба спасения». Александр Торопцев, заведующий отделом самоубийств. Телефон нам дали в редакции телекомпании «Драйв».

Люся знала, что телефоны сотрудников сообщают кому-то лишь в самых исключительных случаях. Сердце, сбившись с ритма, сделало несколько гулких ударов. Внезапно Люся почувствовала, что ей не хватает воздуха. Мысли вихрем проносились в ее голове. Первой была: «Что-то с мамой!» Но словосочетание «отдел самоубийств» никак не могло относиться к ее маме…

– Что случилось? – отозвалась она вдруг охрипшим голосом.

– Вы можете оставаться дома. Это ваше право, – объявил тот, кто представился Александром Торопцевым, и слегка замявшись, продолжил: – Тут на крыше шестнадцатиэтажного дома подросток… По всей видимости, один из ваших фанатов… Он грозится броситься вниз. Сейчас с ним работает наш психолог, – отрывисто, словно каждым словом вколачивая гвоздь, говорил спасатель. – Он сказал, что не сделает этого, только если вы приедете сюда… Но повторяю: вы вправе не предпринимать никаких шагов… Подросток находится в состоянии сильного аффекта и может в любую секунду привести свою угрозу в исполнение. Рядом со мной стоит его мать…

– Я все поняла. – Люся умела моментально мобилизоваться. Этому она научилась, работая на телевидении. – Диктуйте адрес. Я пишу.

– За вами приедут, – пообещал спасатель немного потеплевшим голосом. Чувствовалось, что он был рад ее согласию.

Положив трубку, Черепашка метнулась в свою комнату. Ведь она никуда сегодня не собиралась и даже умыться еще не успела. Неожиданный звонок застал ее в пижаме и тапочках.

«Господи! Что же я скажу этому парню? Смогу ли я предотвратить беду?» – Она не на шутку разволновалась. Натягивая джинсы, Черепашка с удивлением отметила про себя, что у нее даже руки дрожат.

«Я должна немедленно успокоиться! Я ничем этому парню не смогу помочь, если сама буду дергаться! Хорошо, что там есть психолог. Он скажет мне, как себя вести!»

Через пятнадцать минут в прихожей раздался требовательный звонок. Но это уже совсем другая история…

Content

Вера и Марина Воробей
За красивые глаза

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16