Пол Андерсон

Моя цель - очищение

Мы встретились для решения одного делового вопроса. Дело было в том, что фирма Майкла хотела открыть филиал в районе Эвастона, а именно я являлся владельцем наиболее удобной для застройки территории.

Они предложил» вше довольно выгодные условия, но я отказался, тогда они значительно увеличили сумму, но я был непоколебим. В конце концов со мной решил встретиться сам босс. Хочу отметить сразу, что от встречи с ним я ожидал гораздо большего.

Это был типичный горожанин. По его напористой, хотя и не оскорбляющей достоинство собеседника манере общения, было нетрудно догадаться. что в свое время он так и не получил полного образования. Правда, было также заметно, что потом он, пытался наверстать упущенное, посещая вечерние курсы и дополнительные занятия. Читал он, по-видимому, много, но бессистемно.

Мы отправились,что-нибудь выпить и по дороге болтали о всяких пустяках. Он привел меня в один из таких баров, которых в Чикаго остались считанные единицы: маленький, обшарпанный, без музыкального автомата и телевизора. На стене была лишь одна полка, занятая полдюжиной шахматных коробок. Жулье и прочий сброд в такие места не заглядывал, это уж точно. Кроме нас в. баре находилось еще семь-восемь человек, которые своим видом и манерами напоминали профессоров на пенсии, некоторые из них что-то увлеченно читали. Несколько человек спорили о политике, а один юноша азартно выяснял с барменом, кто же все-таки оригинальней - Барток или Шенберг. Мы заняли свободный столик в дальнем углу помещения и заказали голландского пива.

И я попытался объяснить своему собеседнику, что не придаю чересчур большого значения деньгам и, к тому же, являюсь принципиальным противником того, чтобы бульдозеры перепахивали прекрасную равнину для того, чтобы воздвигнуть на ее месте очередную халабуду из бетона, хрома и стекла.

Майкл долго набивал трубку перед тем, как ответить. Это был худой стройный человек с длинной шеей и римским носом. В его смоляных волосах явственно виднелась седина, но глаза смотрели молодо и живо.

- Разве мои представители вам не объяснили, - после продолжительной паузы поинтересовался он, - что мы совсем не собираемся возводить квартал блочных свечек, по стандартному проекту? У нас есть проекты шести строений различного типа. При необходимости мы легко сможем его модифицировать…

Майкл достал карандаш и принялся набрасывать на бумажной салфетке эскиз будущего комплекса. Чем быстрее он говорил, тем явственней в его речи слышался какой-то странный акцент.

- Хотите вы этого или нет, - убеждал он меня, - но сейчас середина двадцатого века, и от массового производства в наше время никуда не денешься. Человечеству иногда приходится жертвовать красотами природы для удовлетворения своих насущных нужд…

Майкл убеждал меня упорно, но ненавязчиво, и мы, не отклоняясь от основной темы нашего диалога, успели просто поболтать.

- А здесь неплохо, - заметил я, оглядываясь по сторонам, - как вы считаете?

Он пожал плечами:

- Я часто заглядываю сюда, особенно по вечерам. - А это не опасно?

- Не идет ни в какое сравнение с другими местами такого рода, - с мрачной улыбкой ответил он.

- М-да… Вы, судя по акценту, не из наших краев?

- Да. Я приехал в Штаты только в 1946 году, как, э-э-э…дайте-ка вспомнить,., а! - как перемещенное лицо. Тэдом Майклом я стал только потому, что мне в конце концов чертовски надоело всем выговаривать по буквам свое настоящее имя - Тадеуш Михайловский. Я безо всякого сожаления отрекся от старого имени потому, что совершенно не сентиментален и вообще не привык жить какими-то призрачными иллюзиями. Я активный приспособленец к новым условиям жизни!

В тот вечер о себе он больше ничего не рассказывал. Позже мне удалось добавить несколько штрихов к биографии своего нового знакомого. О том, например, как он начинал свое дело, мне поведали конкуренты Майкла; некоторые из них просто недоумевали, как можно продать дом с центральным отоплением менее чем за двадцать тысяч долларов и получить при этом неплохую прибыль. Так вот Майклу удалось найти такой способ. И вообще, для эмигранта он начал в свое время весьма неплохо.

Я навел кое-какие справки и выяснил, что Майкл приехал в США по специальной визе, выданной ему за какие-то выдающиеся заслуги перед американской армией в конце второй мировой войны. Заслужить такую визу, как я понял, можно либо имея стальные нервы и молниеносную реакцию, либо чертовское везение.

Со временем знакомство наше укрепилось. Землю я в конце концов ему продал, но встречаться после этого мы не перестали. Иногда в баре, иногда на моей холостяцкое квартире, но чаще всего - в его двухэтажном доме на берегу озера. У Майкла была жена - разговорчивая блондинка - и двое прелестных воспитанных сыновей. Однако, несмотря на семейный уют, он производил впечатление очень одинокого человека. Я заменял ему друга.

Примерно через год-полтора после нашей первой встречи он поведал мне следующую историю.

Как-то Майкл пригласил меня на обед в честь Дня Благодарения. После обеда мы разговорились. Беседа затянулась, и мы проговорили до позднего вечера.

После того, как мы обсудили обширный круг разнообразных проблем, - начиная от шансов кандидатов на предстоящих выборах мэра города и заканчивая многообразием путей исторического развития цивилизаций на других планетах, - Амалия, жена Майкла, встала и, извинившись, ушла спать.

Было уже за полночь, но мы никак не могли разойтись. Честно говоря, я никогда раньше не видел моего друга таким возбужденным. Не знаю, дала ли его возбуждению толчок последняя тема нашей беседы, или какое-то отдельное слово, но его словно прорвало.

Наконец, наполнив не очень твердой рукой наши стаканы в очередной раз, Майкл встал и бесшумно пересек толстый зеленый ковер, направляясь к окну. Я подошел и стал рядом с ним. Мы смотрели через стекло на город, оплетенный паутиной рубиновых, аметистовых, изумрудных и топазовых огней. Рядом с домом тускло блестела темная бездна озера Мичиган. Ночь была настолько ясной, что, казалось, можно было рассмотреть мельчайшие детали пейзажа на много миль вперед.

Над нашими головами сияло хрустально-черное небо, в бездонных глубинах которого сидела на хвосте Большая Медведица, и Орион .шагал куда-то вдаль по Млечному пути. Я просто физически ощущал, каким ледяным холодом веяло на меня из Космоса.

Возвращаясь к прерванному разговору, Майкл запальчиво произнес:

- Уж я-то знаю, о чем говорю!

- Неужели? - слегка усмехнувшись, я опять отпил из стакана. Да, что ни говори, но «Кингз Рэнсон»- действительно благородный успокаивающий напиток, терапевтические свойства которого особенно хорошо проявляются именно в такую пору, когда земля вот-вот содрогнется от надвигающихся холодов.

- Что бы ты сказал, если бы я ответил - да, внеземные цивилизации действительно существуют? - Он испытывающе взглянул на меня.

- Я попросил бы тебя тогда объяснить свое утверждение.

Майкл криво улыбнулся:

- Я, как и ты, родился на Земле, - медленно произнес он. -Я - существо с земной философией и психологией. А человек, попавший туда, - он указал на звездное небо, - если бы он вернулся назад… Ты знаешь, он стал бы совершенно иным. Идеи другой цивилизации завладели бы его мозгом, проникли бы в его кровь! Он принес бы с собой что-то качественно новое, он смог бы вообще изменить жизнь на нашей планете!.. - горло его перехватило от волнения.

- Продолжай, - тихо попросил я, давая моему другу время успокоиться, - ты же знаешь, мне нравятся твои фантазии.

Он настороженно оглянулся по сторонам и внезапно залпом допил свое виски. Ему это было совершенно несвойственно. Было видно, что он колеблется, что-то взвешивая про себя.

Затем Майкл снова заговорил. В его хриплом голосе вновь появился сильный акцент:

- Хорошо, если тебе так этого хочется, я расскажу одну фантастическую историю. Рассказ как раз для темной холодной ночи - он тоже холодный и темный. Но, ради Бога, не воспринимай его всерьез!

Я раскурил великолепную сигару из запасов Майкла и, пустив клуб дыма к потолку, приготовился слушать. Майкл сделал несколько порывистых шагов взад-вперед по комнате, не отрывая глаз от пола, словно он что-то потерял и теперь пытается отыскать. Затем он наполнил свой стакан и сел рядом со мной. Я пытался поймать его взгляд, но мне это так и не удалось - Майкл смотрел, не отрываясь, на картину, висевшую на противоположной стене. Эта грубая мазня, выполненная в чрезвычайно мрачных тонах, бросилась мне в глаза еще во время моего первого визита в этот дом. Она, по-моему, не могла бы понравиться ни одному здравомыслящему человеку, кроме Майкла. Сейчас он глядел на нее и, казалось, черпал в ней силы и смелость для своего рассказа.

- В далеком-далеком будущем, - медленно начал он, - существовала одна цивилизация. Я не смогу сейчас тебе о ней рассказать, потому что ты все равно ничего не поймешь. Это все равно, что пытаться объяснить строителю египетских пирамид устройство современного города. Мало того, что не поверят ни единому твоему слову, вдобавок тебя просто не поймут! То, что для тебя является простым и понятным с детства, для жителей далекого прошлого - сплошная белиберда, и не более того! Я не имею в виду все эти башни, машины, здания - нет! Все это в конце концов можно как-то объяснить. Но как объяснишь, к примеру, тому же древнему египтянину поступки, мышление и убеждения современного человека? Люди вообще с трудом воспринимают чужое мировоззрение… А если вдобавок их разделяют века? Разве я не прав? Если я начну тебе рассказывать о людях будущего, пользующихся ослепляющей энергией, о генетических преобразованиях и страшных войнах, о говорящих камнях или о чем-либо еще, то ты, конечно, сможешь все это, или почти все, представить, но гонять до конца ты это не сможешь никогда.

Я только прошу тебя представить на мгновение, сколько миллионов раз обернулась наша планета вокруг солнца, сколько древних цивилизаций засыпано песком времени и забыто» сколько цивилизаций еще засыплет этот песок!.. И вот представь» что в далеком будущем люди начинают мыслить совершенно другими категориями и, пренебрегая вашими законами, логики и естествознания, изобретают способ путешествия во времени. В том будущем, о котором я говорю, каждый отлично знает, что миллион лет назад какие-то дикари расщепили атом. И лишь двое-трое из них побывали у нас, они жили в нашем времени, изучали его, а потом возвратились в будущее для того, чтобы занести информацию в центральный мозг, если, конечно, можно употребить этот крайне приблизительный термин. И - все! Больше нами никто не занимается. Ну, а из нас разве многие занимаются историей Месопотамии? Мы для будущего- лишь объект археологии, понимаешь? - Он сделал паузу и взглянул на свой стакан с таким видом, словно в нем находилось не виски, а какая-нибудь священная жидкость. Затем медленно поднес его к губам:

- Ну хорошо, - нарушил я паузу, - ради обещанного рассказа я приму твое вступление за правду. Но мне путешественники во времени представляются совершенно иными. Они должны быть невидимы, иметь специальные средства защиты от контакта с исследуемым обществом. Нy и все в таком роде. Они же могут своим вмешательством случайно изменить свое же собственное прошлое!

- Об этом можешь не беспокоиться, - заверил меня Майкл, - у них есть свой кодекс поведения. Они видимы и легко осязаемы, а попав, к примеру, в наше время, не путаются у всех под ногами и не орут на каждом углу, что они из будущего, а просто ведут себя как все нормальные люди нашего времени и собирают нужную информацию… Ну а, кроме археологических исследований, - продолжил он после небольшой паузы, - какую пользу обществу могут принести путешествия во времени?

- Ну… произведения искусства, - предположил я, полезные ископаемые… Представляешь, если вернуться в век динозавров, то можно добыть всю руду, например еще до появления на Земле человека!

- Подумай лучше, - охладил мой пыл Майкл. - Все виды энергии и металлов они получают, не прибегая к полезным ископаемым. Для их музеев, если, конечно, наше слово «музей» как-то «соответствует тому понятию, которое они вкладывают в это слово, достаточно пары критских статуэток, нескольких ваз эпохи правления династии Мингов, карлика времен Третьего Мирового Господства, ну и еще чего-нибудь.

Майкл надолго замолчал, потом напрягся, словно пере/ броском и вдруг неожиданно спросил:

- Помнишь, как называлась та французская каторга, которую они недавно ликвидировали?

- Остров Дьявола, - не понимая, к чему он клонит, ответил я.

- Точно. А теперь представь, каким страшным наказанием для преступника будет высылка в прошлое!

- Мне, вообще-то, казалось, - осторожно начал я, - люди будущего должны быть выше такого чувства, как жажда мести, да и преступлений к тому времени быть не должно… Даже сейчас уже человечество приходит к выводу, что жестокими наказаниями преступность не искоренить, - привел я последний аргумент.

- Ты действительно в этом уверен? - тихо спросил он меня. - Разве мы не видим, как параллельно со смягчением наказаний растет преступность? Тебя в свое время удивило, что я спокойно гуляю ночными улицами - настолько твое сознание въелось чувство опасности. А наказание - это очищение всего организма общества. В будущем, например, считают, что публичное вздергивание преступников на площадях в свое время очень повлияло на снижение уровня преступности и, что самое главное, именно эти публичные казни привели в дальнейшем к расцвету гуманизма в XVIII веке.- При этих словах он саркастически приподнял бровь. - По крайней мере, они так считают. И не имеет значения, правы они или нет. Просто люди будущего очень рационально подходят к исправлению собственных недостатков. Да и не это важно. Тебе сейчас просто нужно понять, что своих преступников они высылают в прошлое.

- Довольно жестоко по отношению к прошлому, - заметил я.

- Не так уж жестоко, если исходить из того, что все, что им суждено было сделать, уже произошло… Черт! Английский язык совершенно не подходит для объяснения таких парадоксов. Ты еще должен понять, что они не распыляются на всяких мелких жуликов. Человек должен действительно совершить какое-то ужасное преступление, чтобы его изгнали в прошлое. А ты же знаешь, что опасность преступления для общества зависит от того времени, в которое оно совершается. Убийство, пиратство, предательство, ересь, распространение наркотиков, рабство, патриотизм… Все это в разные эпохи наказывалось смертной казнью, в некоторые времена к ним было более снисходительное отношение, а кое-когда вообще считалось добродетелью. Вспомни историю!

Я несколько минут наблюдал за ним, думая про себя о том, насколько глубоки морщины, испещрившие его лицо. Наверное, он много пережил в своей жизни, если судить по обильной седине, совсем не соответствующей его возрасту.

- Хорошо, - наконец сказал я. - Согласен. Но, разве человек из будущего, имея в своем багаже такие знания…

- Какие знания? - перебил он меня и со стуком поставил свой стакан на подлокотник кресла. - Подумай! Ты что, знаешь язык вавилонян? Сможешь ли ты определить, какая династия правит в стране? Как долго она продержится? Кто её сменит? Каким законам ты должен подчиняться и какие обычаи соблюдать?

Можно, наверное, еще как-то помнить, что Вавилон захватят еще какие-нибудь ассирийцы или персы, или вообще черт знает кто, и будет грандиозное опустошение! Но когда? Каким образом это произойдет? Будет ли пограничная стычка незначительным конфликтом, или она приведет к войне не на жизнь, а на смерть? Кто победит в этой войне? Какими будут условия мирного договора?.. Конечно, есть в мире двадцать-тридцать человек, которые могут ответить на эти вопросы, не раскрывая учебника. Но ты же не один из них! Тебе даже учебника такого не дадут, уж будь уверен.

- Как только я мало-мальски выучу язык, - медленно произнес я, - я тут же пойду к ближайшему храму и скажу жрецу, что умею делать… м-м-м… фейерверк!

В смехе Майкла слышалась откровенная издевка:

- Каким образом? Ты что, забыл, что та в Вавилоне? Где ты возьмешь серу и селитру? Но даже если ты и убедишь жреца, и он достанет тебе все необходимое, то как ты изготовишь порох, который бы искрился, ноне взрывался? К твоему сведению, это целое искусство… Короче говоря, попади ты в прошлое, тебе пришлось бы либо драить палубу какой-нибудь галеры, либо с утра до вечера гнуть спину на плантации. Ну, как тебе подобные перспективы?

- Все верно, - согласился я.

- Они очень продуманно выбирают столетие, - Майкл подозрительно оглянулся на окно. Звезд с того места, где мы сидели, видно не было. Огонь в камине тачал постепенно затухать. За окном стояла непроглядная мгла.

- Когда человека приговаривают к забвению, собираются все эксперты по разным эпохам и сообща решают, какая эпоха наиболее всего подходит для приговоренного. Ты только на мгновение представь себе, что должен пережить привередливый интеллектуал, попади он в эпоху Гомера! Да это же будет для него сплошным кошмаром! Но жестокий грубиян там прекрасно приживется и, в конце концов, падет на поле брани как прославленный воин. Это, как ты знаешь, таиболее вероятныи исход для мужчин того времени. Так вот, чем опаснее преступник, тем суровее эпоха, в которую его отправляют. И там он должен перенести все- трудности, испытания, опасности, ностальгию. Боже! - внезапно воскликнул. Майкл. - Самое страшное - это ностальгия!

По мере того, как он продолжал свои рассказ, лицо его становилось все мрачнее и мрачнее. Желая его немного успокоить, я заметил:

- Но, наверное, осужденному делается прививка какой-нибудь вакцины от всех древних болезней? Поступить иначе - значит, обречь его на верную смерть.

- Да, вакцина!- - Майкл внезапно хрипло расхохотался.

- Она до сих пор действует в крови одного из изгоев! Представь - его забросили ночью в безлюдное место, машина времени тут же исчезла, и он остался, один. Совершенно один, отрезанный, от своего времени, от своей прошлой жизни! Все, чао он знает -это то, что ему выбрали эпоху… ну, в общем, с характеристиками, которые полностью соответствуют его преступлению…

Черты лица Майкла вновь затвердели, в комнате воцарилась гробовая тишина. Казалось, что все звуки застыли в воздухе Было лишь слышно, как тикают часы на каминной полке. Машинально взглянув на них, я отметил, что ночь подходит к концу и скоро рассветет.

- Какое же преступление ты совершил? - спросил я. -А какое это имеет значение? - безучастно ответил он.

Мой вопрос, казалось, его нисколько не шокировал. - Я же тебе уже говорил, что то, что считается преступлением в одну эпоху, легко сходит за героизм в другую. Если бы у меня получилось то, что я задумал, то все последующие поколения превозносили бы мою память, мое имя стало бы легендой! Но у меня ничего не вышла

- И все-таки, ты, наверное, причинил боль многим людям. Наверное, все человечество будущего ненавидело тебя.

- Наверное, - согласился он и через минуту продолжил: - Но все, о чем я тебе рассказал - лишь моя фантазия, не более того. И рассказал я все это лишь для того, чтобы убить время. Запомни это.

- Я это знаю. А сейчас я просто подыгрываю тебе, - улыбнувшись ответил я.

Напряжение в комнате немного спало. Майкл расслабился и, вытянув свои длинные ноги по ковру, начал поуютнее устраиваться в кресле. Потом он внезапно спросил:

- А как тебе удалось установить, что я якобы совершил очень страшное преступление?

- Твое прошлое. Уже здесь, в нашем времени. Когда и где тебя высадили?

- В августе 1939 года недалеко от Варшавы, - произнес он таким замогильным голосом, какого я не слышал ни разу в своей жизни ни от кого,

- Не думаю, что тебе очень хочется рассказывать о военных годах.

- Ты прав.

Тем не менее, собрав всю свою решимость, он начал свой рассказ именно с этого периода:

- Они просчитались. Неразбериха, которая возникла при немецком наступлении, позволила мне сбежать из полицейского участка. Правда, прямиком оттуда я попал в концлагерь. Постепенно я начал разбираться в сложившейся ситуации. Конечно, я ничего не мог предусмотреть, опираясь на исторические сведения, - это по плечу лишь нашим историкам или тем, кто всерьез интересуется подобными вещами. Я вступил добровольцем в немецкую армию, но вскоре понял, что войну они проиграют. Тогда я перешел линию фронта и, попав к американцам, выложил им все, что мог разузнать за время службы у немцев. Так я стал работать на американскую разведку. Рискованно, конечно, есть немало шансов на такой службе схлопотать пулю. Но, как видишь, - все обошлось. Меня пронесло. Я закончил войну, имея много друзей, которые потом помогли мне перебраться сюда. Ну, а все остальное - лишь следствие моего прошлого.

Моя сигара погасла. Я зажег ее снова. Сигары у Майкла были отменные. Их ему поставляли из Амстердама.

- Как зерно на чужой почве, - сказал я.

- О чем ты?

- Ты же знаешь. Руфь в изгнании. К ней плохо относились на родине, но ностальгия ее мучить все равно не переставала.

- Я этой истории не знаю.

- Она есть в Библии.

- Ах, да! Мне, наверное, стоит перечитать Библию. - Его настроение круто изменилось, передо мной в кресле сидел подтянутый, уверенный в себе человек - тот Майкл, которого я привык видеть.

- Да, - сказал он, проглотив остаток виски, - в прошлом у меня было немало упущений, да и условия теперешней жизни меня тоже мало радуют. Вот ты, например, наверняка вернешься назад, когда, пойдя в туристический поход столкнешься с отсутствием горячей воды, электричества и многих других вещей, без которых, как утверждают их производители, просто нельзя жить. Мне бы тоже сейчас хотелось бы иметь аппарат для уменьшения земной гравитации или клеточный стимулятор, но этого у меня нет, и я прекрасно научился обходиться без этих столь необходимых для меня вещей. Но вот тоска по своему времени, по своему дому… Можно привыкнуть ко вкусу чужой еды, к чужому языку и чужим обычаям, ко всем этим мелким дрязгам, которыми вы постоянно занимаетесь сейчас и которых не избежать в будущем. Но в будущем все будет иным - все абсолютно. Путь, который пройдет цивилизация, можно сравнить лишь с путем солнца за миллионы лет!

По своей ли воле люди во все времена перекочевывали с места на место? Мы исчисляем свой род от того поколения, которое сумело противостоять любой стихии, вынести все испытания и, прочно осев на одном месте, дать начало своему роду! - глубокая морщина пролегла между его бровей. - Я приспособился ко всему. Назад я уже не вернусь, даже если меня амнистируют и пригласят вернуться. Я ненавижу те методы, с помощью которых они правят страной.

Я допил виски и, ощущая на языке его божественный вкус, лениво поинтересовался:

- Значит тебе здесь нравится?

- Да, - твердо ответил он. - По крайней мере, пока. Я преодолел эмоциональный кризис. В этом мне помогла моя работа сейчас и стремление выжить - в прошлом. У меня было все эти годы слишком мало времени, чтобы жалеть себя. Сейчас мое дело, моя работа увлекают меня все больше и больше. Это увлекательная игра, в которой даже если что-то и не удается, человека все равно не наказывают высшей мерой! Я нашел здесь то, что безвозвратно утеряно людьми будущего. Я клянусь, что ты даже понятия не имеешь, насколько прекрасен и экзотичен город, в котором ты живешь! Только вдумайся - в то же самое время, когда мы здесь беседуем, всего в пяти милях отсюда, возле атомной лаборатории, на часах стоит солдат, а неподалеку от него в подъезде замерзает бродяга. А еще где-то идет оргия на вилле миллионера, где-то священник готовится к утренней молитве, недавно в город приехал арабский торговец, не спит шпион из России, прибывает корабль из Индии!.. - Он немного успокоился и, посмотрев на двери, ведущие в спальню, продолжил нежным, взволнованным голосом: - А моя жена? Мои дети? Нет, я не вернусь! Моя жизнь - здесь!

Я последний раз затянулся сигарой:

- Ты действительно неплохо приспособился к этой жизни!

Майкл, у которого от моих слов окончательно улетучились остатки плохого настроения, улыбнулся:

- Ты, я вижу, всерьез поверил во все эти россказни?

- Ты знаешь, - да! - ответил я и, затушив в пепельнице сигару, поднялся из кресла. - Уже поздно. Собирайся. Нам пора идти!

Вначале он ничего не понял. Но, когда до его сознания дошел смысл моих слов, он вскочил с кресла, словно разъяренный кот: - Мы?!

- Конечно, - сухо ответил я, доставая из кармана пистолет с парализующими капсулами. - Остановись. Против этой штуки ты бессилен. Мы просто проверяли тебя. Ну, а теперь - пошли!

- Нет, - чуть слышно промолвил он, кровь отхлынула от его лица. - Нет, нет, ты не сможешь этого сделать, это будет нечестно по отношению к Амалии, к детям…

- Это тоже входит в твое наказание.

Я высадил его в Дамаске за год до того, как войска Тамерлана разорили этот прекрасный город.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

01.01.2009

Content

Пол Андерсон
Моя цель - очищение