Валерий Карышев

Капкан для киллера – 2

Возвращение киллера

Греция, окрестности Афин. 31 января 1997 года. 17.50

Белоснежный джип «Тойота» стремительно мчался по дороге, ведущей к аэропорту Иллиниаником. Внизу, под обрывом, на морском берегу, виднелись многочисленные огоньки гостиниц, мотелей и увеселительных заведений. Лунная дорожка на водной глади отливала золотом.

В просторном салоне джипа сидели двое мужчин. Внешне они были удивительно похожи. Оба невысокого роста, атлетического сложения, кареглазые, с тонкими губами. Даже следы от удаления родинок на губе и шрамы на средних пальцах руки от сведенных татуировок практически полностью совпадали. Тот, кто сидел за рулем, продолжал бросать частые взгляды в зеркало заднего вида. Красный «Фольксваген Гольф», следующий за джипом, то приближался, то отставал. Наконец он исчез.

Пассажир, сидящий сзади, повернулся и посмотрел в заднее стекло.

– Кажись, отстали, потерялись... Кто это мог быть? – спросил он сидящего за рулем. Тот пожал плечами:

– Не знаю. Может быть, конкуренты.

– А может быть, бандиты или органы? – неожиданно проговорил пассажир.

Водитель бросил взгляд в зеркало, внимательно вглядываясь в его лицо. Затем, посмотрев на указатель, он резко повернул машину вправо. Джип съехал с асфальта и остановился на подстриженном газоне.

Через несколько минут они выбрались из машины. Один из них подошел к табличке с названием населенного пункта.

– Варибоди, – прочел он вслух. – Что это за место?

– Не знаю. Должно быть, какой-то небольшой курортный городок, – ответил второй.

Водитель прекрасно знал это место. Зона отдыха, наверное, самая популярная в греческой столице. Недаром именно здесь находилась резиденция греческого короля. Чуть выше, на горе, поблескивало небольшое, никогда не замерзающее озерцо. В летнее время там, в многочисленных кафе и барах, любили отдыхать и местные жители, и туристы. Но сейчас, ненастным зимним вечером, побережье было пустынным и унылым.

Водитель с пассажиром стояли рядом молча, словно прислушиваясь, не послышится ли снова шум автомобиля, преследовавшего их.

– Наверное, свернули на другую дорогу. – Пассажир неуверенно взглянул на водителя.

– А с чего это ты решил, что меня могут преследовать бандиты или органы? – спросил водитель.

– А что тут думать? Ты же не Владимир Кесов...

– А кто же я? – с деланым удивлением переспросил первый.

– Александр Солоник, беглый киллер из России...

– Вот оно, значит, что... – медленно проговорил первый мужчина, внимательно посмотрев в лицо своему собеседнику. – И давно ты об этом узнал?

– Нет, неделю назад... Осматривая одну из комнат, я увидел вырезки из газет, а потом уже нашел арсенал. И после этого мне стало ясно, зачем Солоник завел себе двойника, то есть меня.

– И зачем же? – улыбаясь, спросил водитель.

– А затем, чтобы потом, когда наступит день Х, убрать меня и выдать мой труп за свой. Так получается? – добавил пассажир, глядя в глаза собеседнику.

– И почему ты так спокойно говоришь об этом? – сказал водитель.

– Наверное, потому, что я, как бывший офицер-пограничник, тоже подготовился...

– Подготовился к чему? – переспросил тот, кого называли Солоником.

– К этой ситуации. То есть к моей ликвидации, – добавил мужчина.

– И в чем же твоя подготовка заключается?

Пассажир неопределенно пожал плечами:

– Есть такая пословица: кто первый начинает, тот и заканчивает...

– То есть ты хочешь сказать, что хочешь меня завалить? – водитель удивленно взглянул на пассажира.

– Я только вспомнил пословицу...

– Ладно, – махнул рукой водитель, – что мы с тобой все о смерти говорим! Пойдем, я покажу тебе одно место.

Он слегка приобнял пассажира за плечо и подошел к небольшому обрыву.

– Смотри, вон там, внизу, видишь? – Он показал рукой куда-то вниз...

– Куда же он делся? – выругался Свешников, вжимая педаль газа в пол. Маленький «Гольф» затрясло так, что казалось, автомобиль сейчас оторвется от трассы и взлетит.

Свеча выжимал из «Фольксвагена» все, на что тот был способен. Уже минут двадцать он преследовал белый джип, в котором, как подозревал бригадир урицкой группировки, наверняка сидел убийца его брата, человек, от судьбы которого в его, Свешникова, жизни зависело многое, если не все.

– Куда же он пропал, сукин сын? – обращаясь к своим попутчикам, воскликнул Свеча. – Ведь только что был здесь!

– Может, свернул куда-нибудь? – раздался неуверенный голос. – В отличие от нас он тут все дороги знает...

Это говорил здоровяк, сидящий на заднем сиденье. Но Свеча не слушал его. Он повернулся к пассажиру, сидевшему рядом с ним:

– Ну что, паскуда, говори, где Солоник? Где этот гад ползучий?

– Я не знаю никакого Солоника! – проговорил мужчина. – Я знаю только моего хозяина, Владимира Кесова! Он русский репатриант, бизнесмен. Полностью о его жизни я ничего не знаю. Я только консультировал его по хозяйственным вопросам на вилле, которую он арендовал.

Мужчина показал взглядом на связанные руки и добавил:

– Вы, ребята, лучше развяжите мне руки. Я вам все, что знал, сказал – и про белый джип, и про дорогу, по которой он должен был ехать. Больше, ей-богу, ничего не знаю!

– Может, он и вправду ничего не знает? – сказал один из пассажиров.

Свеча пристально посмотрел на сидящего рядом и медленно процедил сквозь зубы:

– Ну что ж, если ты ничего больше не знаешь... Значит, ты сам выбрал свою судьбу!

И тотчас же один из сидящих сзади набросил на его шею удавку и стал душить. Мужчина был бессилен что-либо сделать в этой ситуации... Через пару минут он перестал хрипеть, а его голова безвольно свесилась на грудь.

– Кажись, готов, – сказал здоровяк.

– Да вон же он, джип! – неожиданно сказал Свеча, вглядываясь в темноту. – Тихо, медленно выходим! Сейчас мы его тепленьким возьмем!

Все осторожно вышли из машины и медленно, почти беззвучно, стали продвигаться в сторону стоящего неподалеку белоснежного джипа...

Греция, городок Варибоди. 31 января 1997 года. 19.00

Олег Иванович Воинов, прилетевший из Москвы в составе секретной группы сотрудников Московского РУОПа, посмотрел пристально на человека, лежащего на пустыре, пропахшем машинным маслом и бензином. Лежащий человек был мертв. Он был одет в серо-зеленую сорочку в полоску, черные брюки и черные туфли. Никаких документов в карманах не было. Но личность убитого сомнений не вызывала. Несмотря на то что лицо было здорово разбито о камни, человек был очень похож на Солоника. Странгуляционная борозда на шее свидетельствовала об удушении или повешении. К такому же выводу через некоторое время пришла судебно-медицинская экспертиза. Смерть, по всей видимости, наступила в ночь с пятницы на субботу, то есть примерно за сутки до обнаружения тела. Воинов еще раз внимательно посмотрел на него, потом взял мобильный телефон, набрал номер и в течение десяти минут с кем-то говорил. После этого он резко захлопнул крышку «Моторолы» и подошел к своим спутникам.

– Значит, так, командир, – сказал он, – наша версия будет следующая...

– Версия? – переспросил один из сотрудников РУОПа.

– Да. Сейчас мы дадим информацию для прессы, – продолжил Воинов. – Прибыли мы в Афины слишком поздно. Солоник был уже мертв. Точнее, Владимир Кесов, греческий подданный. На самом деле это не кто иной, как беглый киллер, Александр Солоник. Он был уже мертв, – повторил Воинов. – Когда мы приехали в аэропорт, нам позвонили из Москвы, – Воинов говорил медленно, словно придумывая легенду на ходу, – и сообщили, что нас ждет записка. Записку мы нашли под деревянной собачьей будкой на одной из бензоколонок. Там было сказано, что Солоник – уже деревяшка. Когда мы приехали на место, то обнаружили его труп. Это было в местечке, – Воинов еще раз взглянул на указатель, – в местечке Варибоди. Кто его убил – мы, естественно, не знаем. Но то, что этот человек – Солоник, мы подтверждаем стопроцентно. Особенно ты. – Воинов посмотрел на одного из сотрудников, стоящего рядом. – Ты же с ним неоднократно беседовал в тюрьме, ты его и признал.

– Я не могу пойти на это, – неожиданно проговорил сотрудник РУОПа.

– Твою фамилию никто называть не будет, – успокаивающе сказал Воинов. – А то, что этот человек – Солоник, все должны подтвердить. Это приказ из Москвы. Все поняли?

Стоящие вокруг молча кивнули.

Воинов перевернул убитого лицом вниз. Затем он направился к машине. В серебристой «Вольво» 740-й модели сидели двое – водитель и высокий мужчина в белом плаще. Это был сотрудник российского консульства в Греции. Подойдя к нему, Воинов достал из бокового кармана сигарету, медленно прикурил и сказал:

– Теперь нужно вызывать греческих полицейских. Можно и прессу. Информацию о том, как мы нашли мертвого Солоника, – Воинов сделал паузу, вглядываясь в лицо мужчины, – мы с Москвой согласовали. Поэтому версия будет следующей...

Россия. Москва. 1 февраля 1997 года. 11.00

Черная «Волга» с тонированными стеклами мчалась по заснеженным улицам Москвы. Повернув в районе метро «Сокол» налево, «Волга» стремительно проехала несколько метров по улице Алабяна, затем повернула направо. Вскоре пейзаж за окнами машины резко изменился: каменные дома закончились, и появились заборы, за которыми располагались одно– и двухэтажные деревянные дома. Создавалось впечатление, что машина неожиданно из Москвы попала в небольшую уютную деревушку. Но это был знаменитый поселок художников Сокол.

Этот поселок давно утратил свое назначение. В небольшом оазисе, который находился практически в центре столицы, выросло несколько коттеджей. Кое-где еще оставались деревянные дома, но и они были переоборудованы. Среди новых обитателей поселка были в основном «новые русские» и вообще небедные домовладельцы.

Черная «Волга» остановилась у одного из домов. За массивным зеленым забором виднелся большой двухэтажный сруб, покрытый красной еврочерепицей. Из машины вышли мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, в черном пальто, худощавый, высокий, и двое упитанных мужчин, одетых в короткие куртки. Один из них держал в руке рацию. Подойдя к калитке, мужчина нажал на кнопку звонка и тут же посмотрел вправо, где виднелся глазок видеокамеры. Зуммер сработал тут же. Калитка автоматически открылась. Все молча вошли на территорию особняка. Мужчина в сопровождении спутников подошел к дому.

Высокий мужчина – в недалеком прошлом полковник КГБ, а ныне один из руководителей таинственной охранной фирмы, сформированной из бывших сотрудников того же ведомства. Куратор, как называли его сейчас, направлялся к своему начальнику, отставному генералу КГБ – Координатору.

Через несколько минут мужчина вошел в просторную комнату – приемную. Раздевшись и оставив своих спутников, выполнявших функции телохранителей, в этом помещении, он подошел к массивной деревянной двери и, приоткрыв ее, спросил:

– Разрешите войти?

Он обращался к пожилому седоволосому мужчине, сидящему за письменным столом.

– Входи, – разрешил тот.

Седой, невысокого роста мужчина, одетый в генеральские брюки с лампасами и свитер, бородатый, чем-то напоминающий Армена Джигарханяна, медленно встал и двинулся навстречу Куратору, протянув руку для приветствия.

– Ну, здравствуй, – сказал он. – С чем пришел?

– Здравия желаю, товарищ генерал, – четко, по-военному ответил мужчина, крепко пожимая протянутую руку.

– Вижу, что с плохой вестью пришел, – сказал Координатор, внимательно глядя в глаза Куратору.

– Да, – кивнул тот. – Контора стоит на ушах.

– В каком смысле? Ты был на Лубянке?

– Нет, это просто выражение наше, прежнее...

– Давай рассказывай, что у тебя стряслось!

– Племянник наш, который в Греции живет, Солоник...

– Что с ним? – насторожился генерал.

– Вчера поздно вечером получили информацию от нашего источника с Шаболовки... Они, в свою очередь, получили информацию, что наш племянник живет в Греции. Поехали его «принимать».

– И что, «приняли»?

Куратор сделал паузу, словно подбирая слова.

– Там непонятка дальше идет, – наконец проговорил он.

– Какая еще непонятка? – раздраженно переспросил Координатор.

– Короче, они приехали... Как они утверждают, он был уже мертв.

– И кто его?

– В том-то и дело, что неизвестно. То ли бандиты...

– Какие еще бандиты?

– Да этот, отморозок, мелкий авторитет, Укол...

– Укол, Укол... – Координатор помолчал, вспоминая что-то.

– Да он за ним давно охотился. А может быть, менты.

– А как они могли его арестовать – без Интерпола, без греческой полиции? – поинтересовался Координатор.

– В том-то и дело, что никак. У них даже оружия с собой не было.

– А может, они двойную игру ведут?

– Там еще не все понятно, товарищ генерал, – сказал Куратор. – У нашего племянника был двойник.

– Двойник? – Координатор удивленно поднял брови кверху. – Почему я об этом ничего не знал?

– Валерий Горчаков, бывший пограничник. Солоник завел его по своей прихоти.

– А почему с нами не согласовал?

– Это для меня больной вопрос, товарищ генерал... В последнее время он с нами ничего не согласовывал, я вам об этом докладывал.

– Да, помню, – кивнул головой Координатор.

– В общем, получается загадка с тремя неизвестными.

– То есть?..

– То ли это двойник его, то ли менты, то ли бандиты...

– А что, – нахмурился Координатор, – у нас никаких источников в Греции нет?

– В том-то и дело, что никаких.

– Но там же твой человек был?

– Он погиб, точнее – исчез. А до этого его навещали бандиты.

– Какие?

– Тот самый Укол.

– Укола стереть! – коротко приказал Координатор. – И желательно сделать так, чтобы все было чисто. Если, конечно, он виновен в гибели Василия – так ведь его звали, твоего работника?

– Так точно, – ответил Куратор.

– Что же дальше с неизвестными вырисовывается? – продолжил Координатор.

– В общем, получается, что мы располагаем информацией, что племянник может быть жив.

– А кто же тогда мертв?

– Двойник.

– Ты же только что говорил, что двойник мог его завалить? – Координатор недоверчиво посмотрел на Куратора.

– Я же говорю, что это загадка с тремя неизвестными.

– Что делать думаешь?

– Завтра в прессе будет информация об этом. Есть такое предложение. Туда наверняка поедет его адвокат. Нужно приконтачить к нему нашего человека, чтобы работал параллельно и узнал, кто погиб на самом деле.

– А зачем же нам мертвые? – улыбнулся Координатор. – Я предлагаю поставить вопрос не так: надо узнать, кто остался жив – он или двойник. С тем и будем дальше работать.

– У меня есть следующий план. – Куратор наклонился к Координатору поближе...

Москва. 2 февраля 1997 года. 10.30

Звонка мобильного телефона в салоне «БМВ» практически не было слышно. Притормозив и уменьшив звук магнитолы, Адвокат начал шарить по карманам, отыскивая телефон. «Всегда так, – думал он, – когда в дороге телефон звонит, никак не можешь вспомнить, куда его положил!»

Наконец Адвокат вытащил небольшой аппарат из бокового кармана брюк. Но телефон молчал. А звонок не унимался. Что за черт! Наконец, вспомнив, что в машине есть еще один телефон – стационарный, Адвокат откинул крышку подлокотника и достал оттуда трубку.

– Алло!

В трубке знакомый голос жены:

– Для тебя есть сюрприз!

– Что случилось?

– Твой основной клиент приказал долго жить!

– Не понимаю, о чем ты говоришь! Яснее давай!

– Сейчас во всех новостях только о том и говорят! Под Афинами нашли его труп.

– О ком ты говоришь? Я тебя не понимаю...

– Ты же адвокатом его был! Ты что, забыл?!

– Да ты что? Неужели...

– Остановись у киоска, купи газеты.

– Хорошо!

Положив телефон на место, Адвокат направился к ближайшему киоску. Остановившись, он выбежал из машины и спросил у киоскера:

– У вас есть сегодняшние газеты?

Киоскер удивленно посмотрел на Адвоката и как-то неуверенно сказал:

– Да, есть. Какие вам нужны?

– Давайте все – «Коммерсант», «МК», «Комсомольскую правду», «Известия», – все, что есть. – И Адвокат протянул в окошко деньги.

Через несколько минут он сидел в салоне машины и просматривал прессу. Почти все газеты давали одну и ту же информацию: 2 февраля под Афинами обнаружен труп беглого «киллера № 1» – Александра Солоника, погибшего при невыясненных обстоятельствах. Далее газеты сообщали, что Солоник был задушен удавкой. Сотрудники РУОПа, которые приехали арестовывать его, к сожалению, нашли его уже мертвым. Далее подробно излагалась версия про записку, про деревянную собачью будку и поиски.

Прочтя несколько раз одно и то же сообщение, Адвокат задумался. Что же это получается? Задушен и не оказал сопротивления? Адвокат вспомнил тот момент, когда, находясь в следственном изоляторе Матросской Тишины, в спецблоке № 9, Солоник неоднократно рассказывал ему о своей любви к оружию. Как-то он произнес загадочную фразу: «Если, дай бог, судьба распорядится так, что я буду на свободе, я никому живым не сдамся». Конечно, Адвокат знал, что Солоник очень любил оружие. И арсенал у него был немалый: многочисленные винтовки, автоматы, пистолеты. Говорили, что он носил с собой постоянно не менее двух стволов. Отсюда и кличка его – Македонский, – за умение стрелять с двух рук.

Как же так? И если его убили, то кто? Почему он не оказал сопротивления? Если это были враги, то наверняка с его стороны была затеяна перестрелка. А если это свои задушили? А какой смысл в этом? Правда, недавно в газете промелькнуло сообщение, что пару дней назад задержали одного из земляков Солоника. Может быть, через него «погоны» узнали о его местонахождении?

Странная, очень странная смерть...

Через несколько минут снова раздался телефонный звонок. На сей раз это был тот мобильный телефон, который лежал в кармане брюк. Звонили журналисты. Всех интересовало одно и то же. Господи, какие же наивные люди! Они думают, если Адвокат вел дело Солоника, то должен знать все подробности его гибели! Как будто он находился рядом...

– Ты же первоисточник, – говорили журналисты.

Да, был в свое время, когда был его адвокатом. Мог рассказать о его настроении, о его мыслях, о его внешнем виде, но только тогда, когда с ним встречался. А сейчас все происходит без участия Адвоката.

Правда, был момент, чего скрывать, когда он приезжал в Москву. Была возможность с ним встретиться. Это было уже после побега. Но Адвокат, поразмыслив, подумал тогда: предположим, встретится он с Солоником. А каков будет результат? Возможный арест? И он будет в этом виновен? Ведь в то время Адвоката «пасли» все спецслужбы, пытаясь выйти через него на покровителей и окружение Солоника. Нет, такая встреча была Адвокату не нужна. Конечно, соблазн увидеть своего бывшего клиента в совершенно другой обстановке был велик. Хотелось расспросить его о том, как он живет. Но это было слишком рискованно.

На все телефонные звонки журналистов, раздававшиеся один за другим, Адвокат отвечал одной фразой:

– Подождите, перезвоните позже. Я попробую выяснить подробности.

Конечно, Адвокат считал, что первым делом должна позвонить мать Солоника. Это был единственный человек, который мог быть его доверителем, мог поручить ему что-то узнать о Солонике. Но матери звонить было еще рано. Ведь только сегодня газеты опубликовали сенсационную новость...

Во второй половине дня Адвокат понял, что нормально работать он не сможет. Он поехал домой. Оттуда начал звонить в МИД, чтобы узнать телефон греческого посольства. Вскоре он уже набирал номер нашего консульства в Афинах.

Ответил мужской голос. Адвокат представился:

– Адвокат такой-то, того самого, который у вас погиб... А с кем говорю я?

Чиновник невнятно произнес фамилию. Было ясно, что это не консул, а один из рядовых сотрудников.

– Как бы мне подробнее узнать о гибели Александра Солоника?

– Вообще-то, он у нас проходит как Владимир Кесов...

– Хорошо, пускай будет Кесов.

– Знаете, я не в курсе, – ответил мужчина.

«Лукавит дипломат», – подумал Адвокат. В такой маленькой стране и такая сенсационная гибель! Да вся Греция об этом знает! А он – не в курсе...

– А кто в курсе? – спросил Адвокат.

– Генеральный консул.

– Как с ним связаться?

– Сейчас он в отъезде.

– Все ясно...

Адвокат подумал, что, конечно, он позвонит позже еще пару раз и ему так же вежливо ответят, что генеральный консул занят. С ним говорить просто не хотят. Вот они, российские дипломаты в действии! А если бы он был сотрудником правоохранительных органов, ему тут же разложили бы все по полочкам, дали бы исчерпывающую информацию.

Ладно, отчаиваться рано...

Адвокат знал, что дело Солоника вел один из отделов Московского РУОПа. Конечно, у него были знакомые в этой организации, хотя они, условно говоря, и стояли по разные стороны баррикад. Руоповцы ловили, а адвокаты, в силу своей профессии, защищали тех, кого они ловили. Каждый выполнял свою работу. Конечно, люди бывают разные. Есть такие, которые тебя и на дух не переносят. Ты пришел с другой стороны, значит, ты – враг, хотя на самом деле ты лишь адвокат, а не член группировки, не бандит. А то, что ты кого-то защищаешь, так на это тебя уполномочило государство. Это просто профессия. Поэтому чаще всего никакой помощи или, по крайней мере, сочувствия с противоположной стороны ждать не приходилось.

Но были и там люди, прекрасно понимавшие, что завтра они могут уйти из столь могущественной организации, стать такими же адвокатами. Поэтому они легко шли на контакт.

Адвокат вспомнил про своего знакомого Гришу. Это был сотрудник РУОПа и работал именно в том отделе, который занимался Солоником. Отношения с ним у Адвоката были нормальные. Они познакомились давно, совсем по другому делу. Был тогда иностранец, наркоман, попавший в поле зрения РУОПа по причине того, что одним из его дружков был вор в законе. А отдел, где работал Гриша, занимался именно законниками. Тогда и состоялось несколько встреч. По крайней мере, враждебного настроения со стороны оппонента из РУОПа Адвокат не чувствовал. Пару раз они встречались, успешно решали вопросы. «Нужно позвонить ему», – решил Адвокат.

В трубке раздался знакомый голос. Адвокат назвал себя зашифрованно, зная, что телефоны прослушиваются. Гриша сразу врубился, кто звонит.

– Нам бы встретиться, – осторожно произнес Адвокат.

– Это можно, – тут же ответил Гриша. – Минут через сорок, на углу... Нет, лучше в другом месте. Там есть кафе одно, знаешь?

– Конечно, знаю.

Подразумевалось кафе в гостинице «Академическая». Очень удобное место – первый этаж, «стекляшка». Сядешь за столик – вся улица просматривается.

– Договорились, – ответил Адвокат.

Как бы между прочим Гриша спросил:

– Ты один будешь?

– Конечно. А с кем я могу быть?

– Да так, мало ли, – уклончиво сказал Гриша. – Будь один обязательно.

– Я понял.

Через сорок минут Адвокат и Гриша уже сидели за столиком уютного кафе, держа в руках чашечки с кофе. Адвокат пристально смотрел на Гришу, а тот, в свою очередь, – на него. По лицу Гриши Адвокат понял, что он обладает какой-то информацией. Конечно, он этой информацией с ним делиться не будет – все же она секретная, для служебного пользования.

– Послушай, Гриша, – начал Адвокат, – ты, я думаю, понимаешь, из-за чего я пригласил тебя.

Гриша, улыбнувшись, кивнул головой.

– Я понимаю, дело это секретное. Но ты решай сам, что можешь сказать, а что – нет.

– А что тебя интересует? – спросил Гриша.

– Прежде всего – он это или не он, и кто его мог убить.

Гриша сделал паузу, обдумывая ответ.

– Это он, я уверен на сто процентов, – сказал он наконец.

– А ты сам, случайно, туда не ездил?

– Нет. Ездили мои друзья, из моего отдела, близкие друзья. Ты знаешь, – Гриша понизил голос и заговорил быстрее, – когда мы информацию получили, это было очень неожиданным для нас. Пятница, конец рабочего дня. А действовать надо было срочно. Тут же побежали к начальству. А все высокое начальство уже уехало. Остались только начальники отделов. Было принято решение ехать немедленно. Но, как сам понимаешь, ни паспортов, ни командировочных не было. Вот мы и скинулись, у кого какие деньги были, и выяснили, у кого с собой документы есть. Да и визы никакой у нас не было. Поехали в аэропорт, оттуда связались с МИДом. Они обеспечили нам «зеленую улицу». Визу сотрудники получили только на греческой таможне, уже в Афинах.

Адвокат осторожно спросил:

– Так кто же его сдал?

Гриша улыбнулся:

– Извини, этого я тебе сказать не могу.

– Но ты хотя бы знаешь этого человека?

Гриша снова улыбнулся и покачал головой. Было непонятно, что он хотел этим сказать – то ли не знает человека, о котором спрашивал Адвокат, то ли не может об этом сказать.

– А откуда ты знаешь, что убит именно он?

– Как откуда? Ребята, которые до этого с ним работали, его признали.

– Расскажи, что там дальше было.

– Ты уже, наверное, прочел про будки, записки... Когда тело нашли, то наши сотрудники подумали, что оно может быть заминировано. Они взяли проволоку, зацепили за ботинок и стали тащить – думали, что рванет.

– А дальше?

– А дальше – перевернули, смотрят: он. Лицо, конечно, поцарапано, потому что по земле тащили. Вот, собственно, и все.

– Погоди, я не понимаю... Если ты говоришь, что ваш источник вас проинформировал о том, что Солоник погиб, для чего ему нужно было поднимать шум? Отлежал бы он там какое-то время, нашли бы его потом греки, пока бы установили, он это или не он... Зачем тому, кто его сдал, или тому, кто сообщил, светиться? Значит, он был заинтересован в распространении информации о его гибели?

Гриша пожал плечами и промолчал, о чем-то думая.

«Погоди, – подумал Адвокат, – непонятно – руоповцы едут задерживать Солоника, Солоник проходит как грек Владимир Кесов, соответственно, он греческий подданный. Соответственно, возникает вопрос – на каком основании российские правоохранительные органы могли бы задержать греческого подданного? Положим, если даже он и Солоник, но по документам – Владимир Кесов. Выходит, никаких оснований нет. Это первое. Второе – было ли у них оружие? Ведь провезти оружие через таможню, через пограничный контроль иностранного государства достаточно сложно. Значит, они летели без оружия. То есть арестовать они его не могли. Могли, конечно, и голыми руками взять. Но Солоник-то вооружен! А вдруг они сами его и задушили?!»

Конечно, Солоник был занозой, пятном для правоохранительных органов. Сенсационный побег из тюрьмы – сколько погон слетело с плеч! Поймать его долго не могли. Конечно, для них поймать, а может, и убить Солоника было делом чести. Но, с другой стороны...

Адвокат пристально посмотрел на Гришу. Гриша поднял вопросительный взгляд, словно угадывая, о чем он думает.

– А ты сам-то о чем думаешь? – все же спросил Гриша.

– А что я знаю? Я в Москве находился, все узнал только из газет.

– Да ладно, – ухмыльнулся Гриша. – Неужели он тебе не звонил? Неужели ты с ним не встречался, когда он пару раз в Москву нелегально прилетал?

– Конечно, не встречался. Зачем мне это нужно?

– Да ладно, – снова улыбнулся Гриша, – у нас другая информация...

– Какая же?

Гриша пожал плечами.

– Что делать-то будешь? – неожиданно спросил Гриша. – В Грецию поедешь?

– Конечно, поеду, если ко мне мать или кто-то из его родственников обратится.

– Жена у него была...

– Да, была, гражданская. Но он с ней расстался, – уточнил Адвокат, стараясь дать понять Грише, что прежняя пассия Солоника никакого отношения к нему уже не имеет.

– Я в курсе, – коротко ответил Гриша. – Хорошо, жди звонка матери. Я думаю, она в ближайшее время на тебя выйдет. Вот и слетаешь в командировку в теплые края погреться. – Гриша протянул ему руку на прощание.

Действительно, мать Солоника позвонила ему через пару дней из провинциального городка Кургана. А еще через пару дней она уже была в Москве. Пожилая женщина, невысокого роста, внешне похожая на своего сына, сидела в его рабочем кабинете юридической консультации, комкая в руках платочек. Она приехала уже подготовленной, с кучей вырезок из газет и журналов.

– Мой сын – не киллер, это во-первых, – сказала она. – Это они – киллеры пера. – И женщина показала на многочисленные заметки и статьи, которые были аккуратно сложены в полиэтиленовый пакетик. – Я не верю, что он погиб. Надо ехать!

– Давайте поедем, – кивнул он головой. – У вас есть загранпаспорт?

– Паспорта у меня нет, – ответила мать Солоника. – Я уже узнавала. Паспорт можно оформить в течение двух-трех недель. А у вас есть паспорт?

– Да, у меня есть.

– Так езжайте вы. Я связалась со следователем Московской городской прокуратуры, который ведет это дело, и он обещал мне помочь...

– Помочь? – переспросил Адвокат. – В чем же?

– Ну, свести с российскими консульскими работниками. А они могут уже познакомить меня с теми греками, которые занимаются этим делом. Ну так что, поедете?

– Куда же мне деваться? – улыбнулся Адвокат.

– А у меня и денег-то нету, – неожиданно сказала мать Солоника.

– Я найду деньги на эту поездку. А вы-то как? Вам же тоже нужно ехать в Грецию, хотя бы для опознания...

– Я говорила об этом в прокуратуре.

Господи, какая наивность! Она, наверное, думает, что прокуратура обеспечит ее средствами для поездки в Грецию!

– А следователь только смеется, – продолжала женщина, – и говорит, что у него денег на такие расходы нет.

– Конечно, нет, – сказал Адвокат.

– Но здесь у Саши друзей много, ребят из Кургана. Бизнесмены, кто-то в разных охранных фирмах работает...

– Ясно...

– Может быть, у них попробовать денег достать?

Адвокат пожал плечами.

Через несколько дней мать привезла Адвокату официальную нотариальную доверенность. Он стал оформлять документы для поездки в Грецию, командировку через коллегию адвокатов, чтобы, не дай бог, не возникло никаких ненужных вопросов, выписал ордер, хотя он не понимал, какой ордер на территории Греции действует. Конечно, российский ордер там силы иметь не будет. Но на всякий случай...

Когда все документы были готовы, Адвокат через туристическую фирму оформил поездку в Грецию. Вскоре он имел на руках билеты и визу греческого консульства, знал название гостиницы, в которой должен был поселиться.

За день до вылета в Грецию Адвокату на мобильный телефон позвонил его клиент, Олег Нелюбин. Он был земляком Александра Солоника, тоже из Кургана. В начале девяностых они вместе перебрались в Москву. Олег занимался то ли коммерцией, то ли охранной деятельностью. Однако после знакомства с Адвокатом Олег стал часто обращаться к нему с различными просьбами, которые в основном касались проблем, возникающих с его помощниками. Они время от времени задерживались сотрудниками правоохранительных органов по поводу незаконного хранения оружия. Тогда Адвокат еще не понимал, что собой представляет Олег на самом деле. Ему тогда казалось, что эти ребята, являясь охранниками, должны были иметь лицензию на ношение оружия. Но по каким-то причинам документами, легализирующими ношение оружия, они не располагали. Но позже, вызволяя их из следственных изоляторов и отделений милиции, Адвокат выяснил, что это и была та самая курганская группировка, что орудовала в Москве в начале и середине девяностых годов. А лидером ее был не кто иной, как Олег Нелюбин. Но тогда четкой уверенности в этом у Адвоката не было.

Встреча с Олегом состоялась в тот же день в одном из небольших ресторанчиков в центре Москвы. Олег подъехал ровно в назначенное время, с многочисленной свитой. Оставив нескольких людей сидеть в машине с рациями, он вошел в зал и сел за столик Адвоката. Двое сопровождающих его телохранителей заняли позиции за столиком недалеко от выхода.

Тепло поздоровавшись с Адвокатом, Олег стал спрашивать, как дела, как здоровье. Получив утвердительные ответы, он улыбнулся и неожиданно спросил:

– Я слышал, ты собираешься в Грецию ехать, в Афины?

Адвокат сразу же насторожился: откуда Олег об этом знает? Наверное, мать Александра сказала ему об этом. Они ведь земляки, наверняка общаются между собой.

– Да, нужно ехать, – кивнул головой Адвокат.

– У меня к тебе просьба будет. Хотя у нас с Сашкой особых дел не было, но, сам понимаешь, земляк – вместе росли... Хотелось бы узнать, где он и что. Ты сам-то как думаешь – погиб он или нет?

Адвокат пожал плечами, не зная, как лучше ответить в этом случае.

– Поэтому я хочу тебя попросить. Ты, пожалуйста, пробей ситуацию, жив он или не жив.

– Как же я ее пробью? Как я об этом узнаю?

– С этим проблем не будет, – неожиданно сказал Олег. – Я дам тебе несколько телефончиков и адресочков. – И он достал из записной книжки заранее приготовленный листочек, аккуратно сложил его, зажал в кулаке и подвинул в сторону Адвоката. Тот тут же перехватил руку Олега. Таким образом, получилось что-то, похожее на сцену из гангстерских фильмов, будто они передавали друг другу очень важные сведения в спичечном коробке.

Адвокат положил листок в карман.

– Главный там – Костя Грек, – сказал Олег.

– А он что, грек по национальности?

– Нет, он русский. Просто кличка у него такая. Он с Саньком в последнее время был накоротке, находился в его ближнем окружении. Он был его личным переводчиком. Он давно в Греции живет, язык хорошо знает. В общем, он тебе все и расскажет.

– А на кого мне ссылаться?

– Конечно же, на меня, – улыбнулся Олег.

Адвокат тут же сделал вывод, что Олег неоднократно бывал в Афинах и, естественно, навещал там Александра Солоника и знал Костю Грека.

– Значит, узнай обязательно, – повторил Олег. – И еще... Девчонка одна с ним была. Я ее не помню, видел пару раз. В общем, узнай у Кости Грека, жива она или нет.

Адвокат утвердительно кивнул головой.

– А сам-то? Может, вместе поедем? – осторожно спросил он Олега.

Олег улыбнулся и посмотрел по сторонам.

– Мне никак нельзя... На мне сторожок.

– Сторожок? – переспросил Адвокат.

– В розыске я, – пояснил Нелюбин.

Адвокат покачал головой. Взглянув на часы, он дал понять, что пора расходиться, если основная часть разговора окончена. Все необходимые инструкции получены, незачем тут окружающим глаза мозолить. Но тут неожиданно в боковом кармане пиджака Олега зашипела рация. Он вытащил ее и нажал на кнопку:

– Алло!

– Олежек, ты?

– Да, слушаю тебя!

– Здесь это... то ли братва, то ли еще кто, на машинах подъехали. Что делать?

– Как что делать? Сидите спокойно. Вы же пустые! – И Олег нажал на кнопку окончания связи.

Установилась гробовая тишина. Адвокат чувствовал, что Олег уже никуда не торопится, а сидит и ждет. Ведь у Адвоката с собой было удостоверение, значит, на сегодняшний день он для Олега, конечно, если приехавшие – менты, а не братва, – в какой-то мере ангел-хранитель, то есть человек, который может им противостоять.

Через несколько секунд двери ресторанчика с шумом открылись, вошли несколько человек, двое из которых были в гражданской одежде, а остальные – в пятнистом камуфляже, в масках. На плечах у них висели короткие автоматы.

– Всем оставаться на местах! – послышалась команда.

Вскоре Адвокат сидел в черной «Волге». Справа и слева от него сидели двое мужчин в форме и масках, впереди – мужчина в гражданском. Машина тронулась и двинулась в неизвестном направлении.

Странное чувство овладело Адвокатом. Все произошло очень непонятно. Если это арест, то почему они не назвались, что за организация – РУОП, ФСБ, МУР? Непонятно... Если же это бандиты... Нет, на бандитов не похоже. Слишком уж все по-военному, все организованно. Да и будут ли бандиты действовать в открытую, среди бела дня? Второй странностью было то, что Олег и его люди как будто испарились. Убежать они не могли – Адвокат видел, как их задерживали и выводили из зала ресторана. Но ведь Олег и все его люди находились в розыске, у каждого из них был длинный «послужной список», и не оказывать сопротивления при задержании было просто неестественным. Это настораживало Адвоката. Но сейчас он не мог думать об этом. Сейчас нужно было думать о собственной судьбе. Куда его везут – в Лефортово, в Матросскую Тишину, на Петровку или на Шаболовку?

Наконец мужчина, сидевший на переднем сиденье, повернулся к Адвокату и, улыбнувшись, неожиданно спросил, словно прочитав его мысли:

– Ну что, господин адвокат, теперь, как вы сами видите, в ваших руках ваша дальнейшая судьба. Мы можем отвезти вас в Лефортово. – При этих словах он достал из бокового кармана наручники, как бы в доказательство того, что сейчас эти браслеты наденут на руки Адвоката и он станет арестантом. – А если хотите, то мы можем пойти по другому пути.

– Что от меня требуется? – тут же спросил Адвокат. Прежде всего его разбирало любопытство, чего же от него хотели эти люди.

– Очень немногое, – улыбнулся мужчина в штатском. – Сейчас вы встречались с уголовным авторитетом, с Олегом Нелюбиным. Он дал вам кое-какие телефоны и адреса. Как вы понимаете, мы пока в соответствии с законом обыскать вас не можем, так как у нас нет санкции на ваш арест. Но вы можете нам выдать их добровольно.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – попытался возразить Адвокат.

– Неужели вы такой непонятливый? – Неожиданно мужчина достал из кармана маленький диктофон и включил его. Адвокат услышал знакомый голос Олега, произносящий слова о телефонах, по которым Адвокату нужно позвонить в Афинах. – Вот эти сведения нас и интересуют.

«Ясно, – подумал Адвокат, – значит, они нас прослушивали!»

– А вы уверены, – сказал Адвокат, – что эта запись, которую вы дали мне прослушать, касается именно меня?

Мужчина не ожидал такого ответа и вопросительно взглянул на Адвоката.

– Что вы имеете в виду? – раздраженно спросил он.

– Как что? На этой записи монолог только одного человека. Моего голоса тут не слышно. Да и если вдруг он возникнет, то еще нужно доказать, что это именно мой голос и нет ли тут комбинации или наложения.

Мужчина замешкался.

– Послушайте, – продолжил он через несколько секунд, – мы можем пойти и третьим путем.

– И каким же?

– Сдать вас какой-нибудь враждебной группировке как человека, который должен спасти Солоника. А дальше, – мужчина улыбнулся, – не нужны никакие доказательства.

Тем временем машина начала плутать по переулкам Арбата. Вскоре они оказались возле того самого ресторана, откуда недавно отъехали. Мужчина снова повернулся к нему и, улыбаясь, неожиданно назвал Адвоката по имени-отчеству.

– Ну что, – сказал он, – считайте, что это небольшой розыгрыш, так сказать, проверка.

Адвокат удивленно взглянул на мужчину. Его мучило любопытство.

– Так кто же вы? – поинтересовался он.

– Мы – люди, которые ничего плохого вам сделать не хотят. Наоборот, мы в какой-то мере вас оберегаем...

Все это было очень и очень странно.

Через несколько минут Адвокат вышел из черной «Волги» и направился к своей машине, которую он оставил возле ресторана. В голове у него вертелась только одна мысль: кто это был – органы или просто нанятые Олегом люди для того, чтобы проверить его? А где же сам Олег?

Адвокат набрал его номер. Но мобильный Олега почему-то не отвечал...

На ровной, как стол, смотровой площадке с раскидистой пальмой стоял белоснежный джип «Тойота». Обе передние дверцы были открыты, фары были включены. Двое мужчин, похожие друг на друга как две капли воды, мирно беседовали, стоя у капота. Впрочем, говорил в основном один. Второй же слушал, наклонив голову, вроде бы в знак согласия, но скорее пряча от собеседника свои колючие глаза.

Закончив инструктаж, водитель испытующе взглянул на пассажира, словно пытаясь угадать по его взгляду, убедил ли он его. Но определить это ему не удалось – то ли из-за темноты, то ли потому, что пассажир избегал встречаться с ним взглядом.

Вскоре оба вернулись в джип. Перед тем как сесть в машину, водитель внимательно посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Лицо его стало сосредоточенным. Через несколько мгновений они сидели в машине. Один – за рулем, второй – на заднем сиденье. Тот, кто был за рулем, вставил ключ в замок зажигания...

Почти тут же из машины послышался глухой звук удара, затем – шум борьбы и чей-то сдавленный крик. Тут же все стихло.

Одна дверца джипа медленно открылась. Из нее вышел невысокий, атлетически сложенный мужчина. Короткая стрижка, правильные черты лица, на верхней губе – след от сведенной родинки. Подойдя к капоту джипа, он достал из кармана множество кредитных карточек, какие-то документы, небрежно просмотрел их при свете фар и снова сунул в карман. После этого он открыл заднюю дверь и достал из салона черный полиэтиленовый мешок, в какие обычно складывают мусор. Он вытащил из джипа еще теплое тело, затолкал его в мешок и бросил тут же, на смотровой площадке.

– Вот и все, – произнес мужчина, – ищите теперь Александра Солоника, Александра Македонского, Владимира Кесова и его двойника Валерия Горчакова! Нет теперь никого из них. Есть теперь новый человек. – И мужчина достал из бокового кармана два новых паспорта. Первый был паспортом Греции. – Есть теперь Николас Филандропулос и... – мужчина раскрыл второй паспорт, российский, – Валерий Верещагин. – Он вгляделся в фотографию, вклеенную в паспорт.

Спустя несколько секунд белый джип несся вверх, к небольшому озерцу. Там начиналась другая дорога. До нее было не более пяти минут езды...

Приметный белый джип с хромированными дугами рано утром подъехал к одной из улиц в центре греческой столицы и остановился у пятиэтажного здания, отделанного мрамором, в котором находился филиал одного из американских банков. Водитель – невысокий крепкий мужчина с отметиной на верхней губе и следом от сведенной татуировки на пальце – вошел в офис. Подойдя к кассиру, он протянул ей пластиковую карточку «American Express» и на скверном английском языке со славянским акцентом спросил, можно ли узнать, сколько денег осталось у него на счету. Спустя несколько минут сотрудница банка, дежурно улыбнувшись, назвала сумму. Посетитель удовлетворенно улыбнулся в ответ. Кредитная карточка удобна во всех отношениях – это общеизвестно. Тем не менее мужчина пожелал получить всю сумму наличными, что и было исполнено.

Загрузив пачки банкнот в большую спортивную сумку, мужчина кивнул на прощание кассиру и покинул зал.

Спустя несколько минут джип остановился у греческого банка. Водитель джипа проделал в нем ту же операцию.

Греческая столица постепенно оживала, наполняясь шумом, автомобильными гудками, говором толпы, призывными криками продавцов газет. Из дверей кофеен звучала музыка, завсегдатаи уже сидели за столиками и пили кофе.

А белый джип, с трудом маневрируя в автомобильном потоке, припарковался у бордюра. Сидевший за рулем отыскал взглядом таксофон, подошел к кабинке, вставил в прорезь магнитную карточку и набрал по памяти телефонный номер. К телефону долго не подходили. Звонивший набрал номер еще раз. Наконец он услышал знакомый голос.

– Привет! – произнес мужчина. – Узнала меня?

Услышав что-то в ответ, мужчина продолжил:

– Все идет нормально. Пассажира упаковали. Звони в российское консульство, как мы с тобой договорились, и сообщи им, где он лежит. Место я тебе называл. Помнишь его название? – Получив утвердительный ответ, мужчина улыбнулся. – После этого сама тут же уезжай. Денег тебе хватит. Я тоже отъеду на некоторое время. Потом, когда все уляжется, я вернусь и позвоню тебе по мобильному. А дальше мы с тобой начнем жить по новому плану. Новую жизнь начнем.

Женщина что-то сказала ему. Мужчина выслушал ее и ответил:

– Да, представляю, что начнется после того, как весь мир узнает о его гибели. Но никто не знает истины. Конечно, – мужчина усмехнулся, – кроме нас с тобой... Ладно, хватит. Давай прощаться.

Мужчина повесил трубку. Он вышел из телефонной кабины и сел в джип. Вскоре машина тронулась с места и скрылась...

Сотрудник российского консульства в Афинах Владимир Брунов, одновременно являющийся полковником службы внешней разведки, получил сенсационное сообщение от неизвестной девушки о том, что «киллер № 1» Александр Солоник, которого разыскивают все спецслужбы России, находится в небольшом курортном местечке Лагонисе, недалеко от Афин.

Владимир Брунов проанализировал сообщение. Что это – провокация? Вроде не похоже... Он и раньше получал информацию из своих источников, что Солоник, сбежавший из Матросской Тишины, находится в окрестностях греческой столицы. Но никто никогда не сообщал, где именно находится его вилла. А сейчас на листочке бумаги были записаны точные координаты киллера... Зачем же неизвестная девушка сделала это? Брунов вспомнил, что, судя по многочисленным публикациям, Солоник был неравнодушен к женскому полу. Вероятно, мотивом такого предательства является женская месть за какой-то нечестный поступок или за обман.

Подумав несколько минут, Брунов решил все же связаться с Москвой, со своим непосредственным начальством из службы внешней разведки, и передать по инстанциям эту новость. Пусть в Москве решают, его дело доложить... Конечно, Брунов знал, что в предместьях Афин, в очень престижном курортном местечке Лагонис многие русские купили или арендовали виллы. Многие из них, как он догадывался, были не в ладах с законом. Жили там и уголовные авторитеты, и беглые банкиры, сумевшие обмануть на различных финансовых «пирамидах» доверчивых российских вкладчиков, и другие мошенники.

Брунов быстро направился в аппаратную, где находились шифровальные машины, и вскоре отправил сообщение в Москву.

Илья Никитин, сотрудник ФСБ, первым получил от своего коллеги информацию о нахождении «киллера № 1» Александра Солоника в Греции. Он тут же проинформировал об этом своего начальника, генерала Смирнова. Реакция генерала, однако, была совершенно неожиданной. Он проявил полнейшее равнодушие к сообщению о местонахождении Солоника. Он посоветовал Никитину связаться с РУОПом или МУРом, так сказать, передать им эту информацию.

– Пусть они сами его ищут, – сказал генерал в заключение. – Нам он без надобности.

– Так кому же все-таки передать? – переспросил Никитин.

– Давай лучше на Шаболовку. Пусть они лавры пожинают...

Илья положил трубку. Теперь он быстро соображал, кому сообщать раньше – дежурному с Шаболовки, где находился Московский РУОП, или своему бывшему сотруднику, работающему сейчас в одной из охранных фирм, в которую Никитин тоже хотел бы устроиться. Наконец он решил сначала позвонить в РУОП, а потом уже бывшему коллеге.

Быстро передав дежурному по РУОПу информацию о местонахождении Солоника, Никитин вышел на улицу и, найдя ближайший телефон-автомат, набрал номер. Через несколько секунд он услышал в трубке знакомый голос и без лишних преамбул поделился новостью из Греции. Собеседник спросил только:

– Кому ты сообщил об этом еще?

– Никому, – соврал Никитин. – А генерал может в РУОП сообщить. И, кажется, они готовятся к его задержанию.

– Как ты думаешь, сколько времени им понадобится?

– Не знаю. Для них эта информация чересчур важная и срочная. Думаю, что они пойдут по «зеленой улице».

Куратор получил сообщение от Ильи Никитина, своего бывшего коллеги, который до сих пор работал в ФСБ, а у него получал второй оклад. Он стал анализировать ситуацию, которая была для него совершенно неожиданной. Как же они распознали Солоника во Владимире Кесове? С другой стороны, ничего удивительного в этой истории не было. В последнее время Солоник отнюдь не скрывал своей настоящей фамилии. Напротив, он часто называл себя проституткам, показывал хозяевам таверн книжку «Москва бандитская» со своей фотографией. Так что вычислить его было нетрудно. Говорить же с ним на эту тему было бесполезно, поскольку Македонский практически полностью вышел из-под контроля. Но сейчас было не до эмоций. Нужно было его спасать.

Куратор быстро взял мобильный телефон и набрал номер Македонского. Однако никто к телефону не подходил. Тогда он стал звонить на виллу, где находился его сотрудник по имени Василий. Но и вилла не отвечала. Что же случилось? Может, его уже взяли? «Нет, Никитин не может обмануть», – подумал Куратор, взглянув на часы. Им нужно еще часов шесть-восемь, не меньше, чтобы добраться до Афин и встретиться с Македонским... Нет, они еще не успели ничего сделать.

«Нужно предпринять вариант номер 2 и взять это дело под контроль», – решил Куратор и тут же стал звонить человеку, который также находился в Афинах и осуществлял негласное наблюдение за Македонским. На крайний случай был предусмотрен нулевой вариант, то есть ликвидация Македонского.

Куратор прекрасно понимал, что оставлять Солоника в живых и сдавать органам равносильно подписанию собственного смертного приговора. Конечно, Македонский заговорит и сдаст всех своих заказчиков. И тут может возникнуть множество проблем – и у него, и у Координатора...

Бросив в сторону виллы прощальный взгляд, приехавший человек глубоко вздохнул и направился в сторону белой «Тойоты», стоявшей неподалеку. Вскоре огромная машина медленно вырулила со стоянки.

Проехав немного, водитель припарковал джип и извлек из бардачка приготовленный заранее чистый лист бумаги и быстро нарисовал на нем подробный план: схему шоссе, направление разворотов, небольшое озерцо, кустарники и полянку с пальмой посередине. Во избежание недоразумения составитель схемы сделал несколько пометок по-русски: «Варибоди», «аэропорт», «шоссе», «озеро», «поворот». В багажнике «Тойоты» лежала деревянная коробочка, куда и была помещена схема, предварительно завернутая в целлофан.

До отправления самолета оставалось чуть больше двух часов. Мужчина еще раз посмотрел на часы и тронул джип с места. На этот раз он ехал на одну из загородных бензоколонок.

Унылый пустырь, пропахшая маслом и бензином земля, чахлая растительность, скучающие без дела рабочие и собачья будка неподалеку. Под ней и была незаметно спрятана деревянная коробочка со схемой.

Из Москвы, соблюдая все меры конспирации, вылетела группа задержания во главе с Олегом Ивановичем Воиновым. Однако в последний момент маршрут руоповцев изменился, и они вместо Греции очутились в Италии. Согласно информации, полученной по каналам Интерпола, Македонский должен был выехать в Рим. Но вскоре все встало на свои места, и самолет с четырьмя офицерами МВД приземлился в афинском аэропорту.

Этот вояж российских борцов с организованной преступностью выглядел достаточно странно. С какой целью руоповцы вылетели на поиски Солоника? Чтобы схватить киллера? Но для этого необходимо было согласовать все действия оперативников с соответствующими ведомствами Италии и Греции как минимум на уровне Генеральной прокуратуры и МИДа. Логичнее было бы провести совместную операцию сил правопорядка всех трех стран при участии Интерпола. Но отправляться в загранкомандировку без каких-либо полномочий...

Конечно, руоповцы понимали это, как и то, что действовать им придется на свой страх и риск. Но желание схватить легендарного киллера оказалось сильнее страха перед возможным скандалом.

В международном аэропорту Афин начались первые неожиданности. Через час после приземления, пока группа во главе с Воиновым проходила таможенный и пограничный контроль, а сотрудник российского консульства Брунов улаживал с греческими властями формальности, мобильник Воинова зазвонил. На сей раз звонил его непосредственный начальник из дежурной части с Шаболовки и сообщил, что только что из Греции позвонил другой источник и сказал, что есть новая информация. Начальник приказал Воинову ехать не на виллу Македонского, а совсем в другое место. Необходимо было направиться по одному из шоссе, расположенному недалеко от аэропорта, в сторону бензозаправки, где на пустыре, под собачьей будкой, должна якобы лежать деревянная коробочка с информацией о Македонском.

Перед тем как покинуть аэропорт, Воинов неожиданно услышал, как на греческом языке объявили посадку на самолет, отбывающий в Москву рейсом Аэрофлота. Сыщик автоматически бросил взгляд на вереницу пассажиров, медленно идущих к стойке регистрации. И тут один человек привлек его внимание. Это был крупный парень, немного сутулящийся, с постриженной наголо головой. Рядом с ним два здоровенных амбала тащили сумки. Все они были одеты в кожаные куртки и темные брюки. Лицо парня, шедшего впереди, показалось Воинову знакомым. Он внимательно всмотрелся в парня. Бог ты мой, да это же Свеча, лидер бригады беспредельщиков, которого он не так давно допрашивал на Петровке! Но он-то что тут делает? Свеча ведь «крестник» Солоника, и по всем криминальным раскладам, по информации, полученной от источника, Воинов прекрасно знал, что Свеча поклялся перед братвой убить Солоника в отместку за убийство его брата, вора в законе. Бросив вопросительный взгляд в сторону своих подчиненных, он понял, что сейчас ему не до Свечи, нужно торопиться задержать Македонского. Или, по крайней мере, – разобраться с этой странной запиской под собачьей будкой.

Закончив все таможенные формальности, группа Воинова села в консульскую машину. Машина направилась в сторону бензоколонки...

Вскоре руоповцы действительно обнаружили деревянную коробочку. Правда, опытные оперативники не очень поверили тому, что тело Македонского лежит в тайнике недалеко от дороги. Но выхода не было. Группа Воинова направилась к тому месту, которое было указано в схеме с надписями на русском языке. Схема оказалась точной. В указанном месте был обнаружен черный целлофановый сверток – мешок с трупом.

Руоповцам показалось, что тело может быть заминировано. Тогда Воинов обратился к своему помощнику:

– Давай-ка, возьми кусок проволоки или деревяшку, привяжи его за веревку и постарайся зацепить мешок, потом тащи его на себя.

– А зачем? – поинтересовался помощник.

– Как зачем? Если тело заминировано, оно рванет, а мы тем временем спрячемся.

Через несколько минут приказание Воинова было выполнено, и руоповцы тащили тело, завернутое в черный целлофан, зацепив его проволочным крючком на веревке. Пакет, волочась по земле, разорвался. Воинов увидел, как показалось лицо убитого.

Наконец руоповцы убедились, что труп не заминирован. Они осторожно подошли к телу. Перевернув пакет, они увидели...

Находка в Варибоди повлекла за собой настоящий информационный взрыв. В Греции не осталось ни одной газеты, которая не напечатала бы фотографии убитого. Заголовки подчас противоречили друг другу: «Лидер русской мафии в Греции», «Главный бандит России», «Секретный агент КГБ»... Иллюстрированные журналы помещали на обложках портреты убитого, коллажи с изображением Кремля и храма Василия Блаженного. Телевизионные каналы отдали для репортажей о погибшем киллере лучшее эфирное время. А слова «русская мафия» стали едва ли не самыми распространенными на греческом телевидении.

Однако прибывшим офицерам Московского РУОПа было не до сенсаций. Для Олега Ивановича Воинова смерть Солоника стала настоящим потрясением. Попади группа захвата в Грецию хотя бы на сутки раньше – и Македонский наверняка был бы пойман и этапирован на родину, что позволило бы Воинову сделать головокружительную карьеру. Теперь же нужно было искать выход из сложившейся ситуации. Этим и были заняты мысли Воинова во время перелета из Афин в Москву...

Греция, Афины. 20 февраля 1997 года

В середине февраля в Греции установилась достаточно мерзкая погода. Началась оттепель, обычная для этого времени года. С утра небо затянули свинцовые грозовые тучи. И зависли они над греческой столицей надолго. Хлестал ливень, пригибая к земле ветки деревьев. Вспышки молний зигзагами прорезали опустившуюся на город мглу и высвечивали черепицу кровель, мокрые мостовые, автомобили, медленно передвигающиеся по асфальту улиц.

Такую невеселую картину наблюдал из окна своего гостиничного номера Адвокат. Гостиница находилась в самом центре города, называлась она «Парк Авеню». Название это выбрано было не случайно. С одной стороны гостиницы находился большой парк, состоящий в основном из декоративных экзотических деревьев – там были пальмы, кипарисы и тому подобное. От парка гостиницу отделяла большая улица с интенсивным движением. С двух других сторон гостиницу окружали узкие переулки, заставленные многочисленными машинами.

Гостиница была построена достаточно давно и хоть и являлась четырехзвездочным отелем, но на самом деле уже устарела. Некоторые номера и коридоры требовали ремонта. Зато холл, ресторан и стойка администратора выглядели фундаментально и величественно.

Адвокат стоял у окна и размышлял. Только вчера он прилетел в Афины. С утра он обзвонил все телефоны, список которых ему в Москве передал Олег Нелюбин. Однако никто не снимал трубку. Видимо, после убийства все, кто знал Солоника, постарались выехать из Афин, чтобы не иметь неприятностей с греческой полицией и властями.

Но нужно было срочно действовать. В первую очередь необходимо было установить, действительно ли погиб именно Солоник, и при возможности посмотреть на него самому. Для этого нужно было попасть в морг. А чтобы попасть в морг, нужно было получить на это соответствующее разрешение полицейских органов. Но обращаться напрямую в греческую полицию Адвокат не мог по простой причине – он не знал греческого языка. Что же касалось английского, то Адвокат знал, что в Греции английский язык знают очень немногие. Даже в гостиницах на английском говорят с большим трудом.

Адвокат медленно ходил по комнате, раздумывая, как ему поступить дальше. Другого выхода не было – нужно было ехать в российское посольство, точнее – в консульство, и постараться через них связаться с полицией. Ведь первое сообщение в газетах и по телевидению было о том, что сотрудники российского консульства принимали участие в обнаружении трупа Солоника. Но звонить в консульство напрямую Адвокат не хотел. Он решил, что в консульстве нужно появиться неожиданно и желательно сначала выйти на чиновников консульского отдела.

Через некоторое время Адвокат спустился вниз, поймал такси и на английском языке попросил отвезти его в российское посольство. Таксист повторил адрес на греческом языке. Адвокат утвердительно кивнул. Через несколько минут машина стала медленно подниматься в гору.

Российское посольство, как и многие другие, располагалось в фешенебельном районе столицы, практически на горе. Место было очень живописным и никак не напоминало город, а было похоже на пригород: небольшие тихие улочки, отсутствие жилых домов, вследствие чего местность напоминала коттеджный поселок. Все особняки и виллы находились за массивными заборами. Часть из них принадлежала грекам. Многие из них, вероятно, были бизнесменами и политиками, то есть людьми высокодоходных профессий. Другая часть вилл и особняков принадлежала различным корпорациям и иностранным посольствам.

Наконец, поплутав по небольшим улочкам, такси остановилось. Таксист произнес слово «руссо», показав вперед. Адвокат расплатился и вышел.

Российское посольство в Афинах представляло собой большое трехэтажное здание из бетона и стекла, расположенное достаточно высоко. Перед зданием на высоком флагштоке развевался российский флаг. Крыша здания была усеяна спутниковыми тарелками, позволяющими принимать различные телевизионные программы, а также осуществлять спутниковую телефонную связь.

Подойдя к воротам, Адвокат нажал на кнопку звонка. Перед кнопкой был врезан глазок видеокамеры. Через несколько минут в громкоговорителе, расположенном рядом с глазком, что-то зашипело.

– Слушаю вас! – раздался мужской голос.

– Мне бы консула увидеть... – произнес Адвокат.

– Назовите себя!

Адвокат назвал только свою фамилию.

– По какому вопросу?

– Частное дело, – коротко ответил Адвокат.

– Сейчас узнаю.

Наступила тишина. Вскоре снова раздалось шипение.

– Сейчас никого нет, – ответил тот же мужской голос.

– А когда они будут? – спросил Адвокат.

– Не знаю. Они уехали обедать.

– А можно хоть пройти?

– Нет, это не положено. Вот там, напротив, автобусная остановка, вы можете посидеть там и подождать. Адвокат был ошарашен «любезностью» своих соотечественников. «Вот оно, русское гостеприимство! Приехал, значит, в Грецию, а тебя даже в родное посольство не пускают! Интересно, как же все происходит в других странах? – думал Адвокат. – Наверное, там таких порядков нет...»

Адвокат подошел к автобусной остановке и сел на скамейку. В принципе консула он уже видел в телевизионном репортаже о том, как был обнаружен труп Солоника. Это был худощавый мужчина с седыми волосами. Поскольку кадры были показаны недавно, то Адвокат мог предположить, что консул свою внешность изменить не мог.

Адвокат внимательно вглядывался во все машины, которые въезжали в консульство. Рядом с ним сидели две женщины и говорили между собой о чем-то. Это были тоже русские. Из их беседы Адвокат понял, что они тоже хотят обратиться в консульство по какому-то вопросу.

– Вы не знаете, – неожиданно обратилась к Адвокату одна из женщин, – как имя-отчество посла?

Адвокат пожал плечами.

– Кажется, ее фамилия Матвиенко, а имени-отчества я не знаю, – ответил он.

Адвокат не ошибся. В то время послом России в Греции была Валентина Матвиенко, впоследствии ставшая вице-премьером российского правительства.

Неожиданно Адвокат заметил, что в ворота посольства въезжает длинная «Вольво» цвета мокрого асфальта. На передних сиденьях сидели мужчина и женщина. Мужчина был седоволосым, в светлом плаще. «По-моему, это он», – подумал Адвокат.

Он выждал минут пятнадцать, чтобы въезжающий мог поставить машину на стоянку и подняться в кабинет. После этого Адвокат снова подошел к забору и нажал на кнопку. Вероятно, охранник узнал его.

– Сейчас, – раздался голос в громкоговорителе, – открываю.

Ворота медленно распахнулись. Адвокат вошел внутрь. Пройдя несколько шагов, он оказался возле массивных стеклянных дверей и по трем мраморным ступенькам поднялся в холл посольства.

Холл был достаточно просторным. Везде были развешаны ковры, стояли пальмы в больших кадках, висели чьи-то портреты. Под высоким потолком – хрустальная люстра.

За небольшим столиком у самого входа сидел человек, наблюдавший за дверями в монитор. Вероятно, это и был охранник. Он протянул руку, словно спрашивая документы. Адвокат вытащил свои российский и заграничный паспорта и отдал их охраннику. Тот взял документы, раскрыл их и записал фамилию, имя и отчество в книгу посещений, затем поинтересовался московским адресом. Адвокат назвал его.

– Одну минуту, – сказал охранник, – сейчас вас встретят. – Он снял телефонную трубку и набрал две цифры. – Борис Николаевич, – сказал он, – к вам пришли. Сейчас мы его проводим.

Охранник кивнул молодому человеку, сидевшему неподалеку, и сказал:

– Проводи до консульского отдела!

Вскоре Адвокат уже стоял около большой двери, на которой было написано: «Консульский отдел». Постучав, он вошел.

За столом сидел тот самый высокий мужчина с седыми волосами.

– Вы Борис Николаевич? – спросил Адвокат.

– Да, – мужчина внимательно вгляделся в лицо адвоката. – А вы?

– Я? – Адвокат назвал свое имя-отчество и достал свой загранпаспорт и адвокатское удостоверение.

– Слушаю вас! – сказал консул, рассматривая документы.

– Я приехал по делу Солоника, – начал Адвокат. Тот насторожился.

– А что вы хотели? – спросил он.

– У меня есть поручение от его родственников. – И Адвокат сообщил, что хотел бы с помощью российского посольства как-то опознать своего недавнего клиента.

Консул еще раз внимательно просмотрел все документы, затем сделал какие-то пометки на листе бумаги, зачем-то взял заграничный паспорт и, не спрашивая разрешения, сделал ксерокопию документа.

Адвокат предположил, что эта ксерокопия будет отправлена в Москву, в соответствующие органы. Как же, сенсационное дело, можно сказать, секретное, а тут явился человек и интересуется им!

– Вы не волнуйтесь, – тут же сказал Адвокат, – у меня все документы в порядке. Вот мое командировочное предписание, вот доверенность от матери Солоника...

Консул взял все документы и просмотрел их.

– Хорошо, – сказал он. – Но сейчас я вам ничего сказать не могу. Вы можете мне позвонить завтра утром? – Консул протянул Адвокату документы.

– Хорошо, обязательно позвоню. А какой ваш номер телефона?

Консул протянул Адвокату листок бумаги:

– Записывайте.

«Надо же, даже визитную карточку свою не дал! – удивился про себя Адвокат. – А если бы я представлял правоохранительные органы, то, думаю, отношение было бы другим...»

На следующее утро, как и договорились, Адвокат около полудня позвонил консулу.

– Ничем вам помочь не могу, – ответил консул. – Информацией мы никакой не располагаем, к тому же у нас очень щекотливое положение.

– В каком смысле?

– Он же по документам Владимир Кесов, не российский подданный, а гражданин Греции. А мы, как сами понимаете, вмешиваться в это дело не можем.

– Хорошо, а как же он может быть Кесовым, если во всех средствах массовой информации публиковали, что это Александр Солоник, беглый киллер из Москвы? – спросил Адвокат.

– Так-то оно так. Но, помимо прессы, существует дипломатический протокол. А по протоколу он гражданин Греции.

«Да, вот оно, дипломатическое хитросплетение, – подумал Адвокат. – Как опознать труп сотрудникам российских правоохранительных органов, так пожалуйста, Кесов или Солоник – нет никакой разницы. Все можно – поехать, опознать, сфотографировать, вызвать греческих полицейских. А если приезжает адвокат, представитель родственников, тут же – греческий подданный, извините, ничем помочь не можем...»

– Хорошо, я все понял. Но как же мне действовать? – спросил Адвокат.

– Не знаю. Я ничем вам помочь не могу, – холодно ответил консул и положил трубку.

Адвокат был вне себя. Но в принципе он ожидал такого развития событий. Единственным правильным решением будет сейчас найти переводчика. Но как это сделать?

Неожиданно ему в голову пришла блестящая мысль. Адвокат тут же позвонил в Москву, в туристическую фирму, и поинтересовался, нет ли у них в Афинах какого-либо представительства или филиала, желательно с людьми, которые знают греческий язык. И тут Адвокату улыбнулась удача.

Уже к вечеру в его гостиничный номер вошел невысокий мужчина с темными волосами.

– Меня зовут Николас, – произнес мужчина и протянул Адвокату руку.

Адвокат поздоровался с вошедшим и предложил ему кофе. Вскоре он уже знал историю Николаса.

Николас был мальтийский грек. Он приехал из Грузии восемь лет назад, получил греческое подданство и работал сразу в двух местах: переводчиком в одной из туристических фирм и продавцом в меховом магазине. Николас был доволен, что ему подвернулась возможность подработать. Но Адвокат пока не сообщал ему, по какой причине он прибыл в Грецию. Когда же он назвал имя своего клиента и сказал, что ему нужно сделать, лицо Николаса изменилось.

– Ты что-нибудь слышал об этом? – перешел на «ты» Адвокат.

– В Греции очень много писали об этом, но, если честно, я не очень-то в курсе, – стал оправдываться Николас.

– Мне прежде всего необходимо связаться с греческой полицией.

– У нас этим занимается министерство общественной безопасности, – поправил Адвоката Николас.

– Хорошо, пусть так. С чего начнем? Наверное, нужно туда ехать...

По реакции Николаса Адвокат понял, что тот уже жалеет, что впутался в эту загадочную историю с убийством беглого киллера.

Адвокат вытащил из бумажника стодолларовую купюру и протянул Николасу.

– Это аванс в счет оплаты за твои услуги, – сказал он.

Николас быстро взял деньги и положил в карман. Настроение у него улучшилось.

Вскоре они уже стояли возле здания с белыми колоннами, похожего на дворец. Это и было министерство общественной безопасности Греции – нечто вроде органа полиции и греческого КГБ, вместе взятых. Николас долго договаривался по телефону с каким-то греческим чиновником. Наконец чиновник разрешил пройти в здание.

Пройдя по коридору, Адвокат с Николасом оказались у двери. Это было что-то вроде бюро пропусков или картотеки. Николас снова стал разговаривать с какой-то женщиной, одетой в форму. Адвокат только разбирал фамилию Солоник. Наконец женщина подняла телефонную трубку и переговорила с кем-то.

Минут через пять Адвокат с Николасом сидели в просторном холле первого этажа и ожидали чиновников из министерства, которые должны были к ним выйти. Двое мужчин в гражданских костюмах появились в холле минут через двадцать. Поздоровавшись, они сели рядом. Адвокат через переводчика начал объяснять, что является адвокатом Александра Солоника, погибшего в Греции, и вытащил греческую газету, которую купил в одном из киосков, показав на портрет своего клиента. Чиновники внимательно выслушали Николаса. Затем они сказали, что по документам он является Владимиром Кесовым, а то, что это Солоник, официально никто еще не установил.

– Но позвольте, – запротестовал Адвокат, – вот же, – и он показал на газетный лист, – везде уже написали – беглый киллер, Александр Солоник, а вы говорите, что не установили!

Чиновники возразили, что официально никто его не опознал.

– Я могу его опознать! – сказал Адвокат.

– Да, – кивнул головой один из чиновников, – но вы – адвокат, действующий на российской территории. А тут, извините, Греческая республика, и ваши полномочия тут недействительны.

– Хорошо, я найму греческого адвоката, – не унимался Адвокат.

– Ради бога! – с хитрой улыбкой продолжил чиновник. – Только пусть этот греческий адвокат принесет соответствующую доверенность от родителей Владимира Кесова.

Это был упреждающий удар. Адвокат понял, что никакой доверенности от родителей Кесова ни один греческий адвокат принести не сможет, так как их просто не существует. Есть родители Александра Солоника. А насчет Кесова – это большая проблема...

Он понял, что чиновники министерства общественной безопасности Греции сотрудничать с ним не хотят. Расстроенный, он махнул рукой Николасу. Они вышли из здания.

Но у Николаса настроение улучшилось. Он понимал, что его миссия практически закончилась.

– Николас, – спросил Адвокат, – что же мне делать дальше?

Тот пожал плечами:

– Единственное, что я могу посоветовать, – тут есть русская газета, «Омония», в ней много писали о Солонике. Если хотите, я могу вас туда подвезти. Только, – Николас сделал паузу, – есть одно условие. Я вас подвезу, а дальше вы сами идите. Я там появляться не хочу.

– Скажи мне вот что, – обратился к нему Адвокат, – почему вы все какие-то напуганные?

– Греция – очень маленькая страна, законопослушная. И все, что тут произошло, все эти убийства – их было несколько...

– Как несколько? – переспросил Адвокат.

– До убийства Солоника было несколько убийств. И после него – волна. Все в шоке. Извините, вы скоро уедете, а нам тут жить.

– Конечно, я все понимаю, – кивнул Адвокат.

Через несколько минут они стояли возле большого серого здания сталинского типа, где находилась редакция русскоязычной греческой газеты «Омония». Примечательным было то, что название газеты совпадало с названием площади, на которой находилось здание. На фасаде здания было прикреплено множество табличек с названиями офисов.

– Газета находится на седьмом этаже, – сказал Николас. – Как войдете, сразу направо. Вы увидите название на дверях. Ну что, – и он протянул руку на прощание, – не обижайтесь. Вы приехали и уехали, а мне тут оставаться... – снова повторил он.

Через несколько мгновений Адвокат выходил из лифта на седьмом этаже. Действительно, на большой деревянной двери висела табличка «Газета „Омония“. Пройдя по коридору, он обратился к женщине:

– Скажите, как мне увидеть главного редактора?

– Главного редактора? – переспросила женщина. – Прямо по коридору, налево, там увидите дверь.

Адвокат прошел по коридору и постучал. Услышав ответ, приоткрыл дверь. За большим столом у громадного окна сидел мужчина лет сорока – сорока пяти, среднего роста, черноволосый, худощавый и что-то писал. Он вопросительно посмотрел на вошедшего.

– Извините, – сказал Адвокат, – вы главный редактор?

– Я, – ответил мужчина.

– Разрешите представиться. – И Адвокат назвал себя.

– Как, вы – адвокат Солоника?! Да, да, я узнал вас, – ответил тут же редактор. – Садитесь, пожалуйста! – И он пожал руку Адвокату. – Позвольте представиться. Меня зовут Арис Пападимос. Очень хорошо, что вы приехали! – Редактор протянул Адвокату визитную карточку. – Рассказывайте, зачем вы приехали в Грецию.

Адвокат вопросительно посмотрел на редактора. Арис тут же сказал:

– Конечно, я вам помогу во всем. Но прежде я бы хотел, конечно, если вы позволите, взять у вас интервью.

– Интервью? – переспросил Адвокат. – Зачем?

– Мы же газета, не только источник информации, но и коммерческое предприятие. Ваш визит в Грецию по поводу столь сенсационного убийства вызовет ажиотаж и соответственно увеличение тиража. Так что вы уж извините, я просто обязан этим воспользоваться! Но я обещаю вам, что обязательно помогу во всем.

– Ну что ж, – кивнул головой Адвокат, – тогда слушайте. – И он коротко рассказал о своих приключениях, начиная от российского посольства и заканчивая министерством общественной безопасности Греции.

Арис внимательно слушал. Потом он задал Адвокату несколько вопросов, касающихся пребывания Солоника в тюрьме в Москве. Адвокат ответил на них.

Когда интервью было окончено, Арис сказал:

– Ну что, с чего мы начнем? Давайте прежде всего посмотрим виллу, где жил Солоник, а потом я постараюсь организовать неофициальный визит в морг, посмотреть на его тело.

– Да, но тут могут возникнуть сложности, – сказал Адвокат. – Ведь, как мне объяснили в министерстве общественной безопасности, у меня нет никакого официального допуска...

Арис махнул рукой:

– Что значит нет? В Греции все покупается и все продается. Было бы желание, все организуем. С чего начнем?

– Давайте с виллы.

– Отлично, – улыбнулся Арис. – Завтра утром я к вам заеду на машине. В какой гостинице вы остановились?

Адвокат назвал ему отель. Арис записал телефон, номер комнаты. Через несколько минут они попрощались.

На следующий день в десять утра в номер Адвоката вошел радостный Арис. Он улыбался.

– Вот. – Он бросил на журнальный столик пачку газет. Адвокат развернул одну из них, «Омонию». Там была напечатана его фотография. Заголовок был такой: «Исповедь адвоката русского киллера». Другие газеты были греческие. Но там также красовался портрет Адвоката.

– Что это? – удивился Адвокат.

– Как я и думал, – снова улыбнулся Арис, – тираж был моментально раскуплен. Греческие газеты перепечатали ваше интервью. Так что, как видите, успех ошеломляющий!

Адвокат улыбнулся. Тогда он еще не знал, что именно из-за этого интервью в дальнейшем у него возникнут серьезные трудности.

– Ну что, – Арис потирал руки от радости, – поедем на виллу?

Через несколько минут Адвокат уже сидел в машине главного редактора. Машина выехала из города и направилась вдоль длинной эстакады в сторону пригорода. С правой стороны – пляжи, небольшие гостиницы, а также ночные клубы, тянущиеся вдоль побережья моря. С левой стороны мелькали небольшие магазинчики, таверны.

Дорога заняла около получаса. Наконец машина, слегка притормозив, съехала с асфальта и оказалась на проселочной дороге. Дорога начала подниматься в гору. Среди узеньких улиц, каменных заборов и глухих стен домов обнаружился небольшой фешенебельный квартал. Здесь издавна селились состоятельные люди – подальше от суеты, от раскалившегося за день асфальта, от выхлопных газов. Роскошные коттеджи, занимавшие целый квартал, выглядели не то сказочными замками, не то декоративными, уменьшенными копиями древнегреческих построек.

Вилла, на которой время от времени жил Солоник, была расположена почти в самом центре этого квартала.

Через несколько минут машина остановилась. Арис вышел из нее и, обратившись к Адвокату, сказал:

– Тут нам нужно немного пройти пешком.

– Почему? – удивился Адвокат.

– Потом поймете. Пройдя несколько метров, они остановились у высокого забора. Особенность этого забора заключалась в том, что он был сделан внизу из белого камня, сверху же шла живая изгородь. Через забор практически ничего не было видно.

– Вот это и есть то, что нам нужно, – сказал Арис.

– Но ничего же не видно!

– Осторожно, – предупредил Арис, – не смотрите пристально. – И он показал на расположенные сверху на фонарных столбах видеокамеры. – И еще, обратите внимание: тут есть небольшой тротуар.

Адвокат посмотрел. Действительно, он заметил тротуар шириной около метра, окружающий всю виллу.

– Этот тротуар начинен электронной техникой, – продолжал Арис. – Малейшее движение – все записывается и прослушивается.

– Откуда вы это знаете? – поинтересовался Адвокат.

– Мы тут вели съемки после того дня, когда нашли его тело, – ответил Арис.

– А почему мы сейчас соблюдаем конспирацию?

– Сюда могут приехать в любой момент, так что нам светиться тут ни к чему.

– Как же разглядеть эту виллу? – спросил Адвокат.

– Можно подняться наверх, на пригорок, оттуда будет лучше видно.

Через несколько минут Адвокат и Арис поднялись выше. Теперь Адвокат понял, почему Солоник выбрал именно эту виллу. Во-первых, она находилась на горе, откуда прекрасно просматривались все близлежащие дороги. Нетрудно было догадаться, что Солоник большую роль отводил мерам безопасности. Расположение виллы давало ему возможность видеть все подступы к ней. Забор, снабженный видеокамерами, электронными датчиками, позволял контролировать неожиданные вторжения непрошеных гостей.

С пригорка хорошо было видно и саму виллу, и прилегающую к ней территорию.

Вилла представляла собой трехэтажное сооружение из белого камня. Два огромных балкона, точнее, площадки, выступали со второго и третьего этажей. Огромные окна, перед домом – большой бассейн. Возле бассейна – большой белый навес. Вход на виллу, как ни странно, находился сбоку.

Пока Адвокат рассматривал виллу своего бывшего клиента, Арис сфотографировал его.

– Зачем это вам? – поинтересовался Адвокат.

– Как зачем? Для следующей статьи, – улыбнулся Арис.

Адвокат отмахнулся.

Неожиданно Арис насторожился.

– Смотри, – сказал он Адвокату, перейдя на «ты», – видишь, вон там мужчина стоит, на нас рукой показывает!

С противоположной стороны виллы остановилась белая машина с тонированными стеклами. Дверь открылась, оттуда вышел мужчина плотного телосложения. На вид ему было лет пятьдесят – пятьдесят пять. Он стал внимательно смотреть в сторону Адвоката и Ариса. Затем он сел в машину.

– Нужно уходить, – заволновался Арис, – это не к добру!

– Кто это? – поинтересовался Адвокат.

– Скорее всего, это из греческой полиции. А там кто знает, может, и...

– Что, русская мафия? – улыбнулся Адвокат.

– Может быть, и они.

– Тогда они мне нужны. Мне нужно с ними переговорить.

– Не советую, – сказал Арис. – Лучше нам отсюда поскорее уехать!

Через несколько минут Адвокат и Арис уже покинули территорию фешенебельного района и ехали в сторону Афин.

– Смотри, – обратился Арис к Адвокату, – кажется, за нами «хвост»!

Адвокат обернулся. В нескольких десятках метров от них ехал тот же белый «Опель» с тонированными стеклами.

– Сейчас мы его проверим, – сказал Арис и резко повернул, поднимаясь в гору. «Опель» также повернул и поехал за ними.

– Скорее всего, это греческая полиция, – сказал Арис. – Ну что, господин Адвокат, у нас с вами будут приключения. Ничего, мы от них оторвемся! – И он прибавил газу. Через несколько мгновений машина стремительно неслась по широкой эстакаде в сторону Афин. Белый «Опель» немного отстал.

Вскоре машина подъехала к гостинице. Арис вышел из машины.

– Ну, давай прощаться, – сказал он и протянул Адвокату руку. – Встретимся завтра. У нас будет другая программа.

Адвокат попрощался с редактором и поднялся в номер. Удобно устроившись в кресле, он включил телевизор. Там шла какая-то греческая мелодрама. Ничего не понимая, Адвокат задумался. Незаметно для себя он заснул.

Проснулся Адвокат от негромкого стука в дверь. Он медленно встал, потряс головой, прогоняя остатки сна, и подошел к двери. На пороге стоял мужчина в темном пиджаке, темной рубашке, с рыжими волосами, плотного телосложения. На вид ему было пятьдесят-шестьдесят лет. Адвокат отступил назад. Перед ним стоял тот самый человек, который наблюдал за ним возле виллы Солоника.

– Здравствуйте, – обратился к Адвокату мужчина на чистом русском языке. – Можно мне войти?

Адвокат пожал плечами, не приглашая, но и не отказывая. Мужчина тем временем вошел в номер. В руке он держал какую-то газету. Подойдя к столику и креслам, он неожиданно протянул руку и обратился к Адвокату:

– Давайте знакомиться. Я – дядя Саши Солоника.

Адвокат удивленно посмотрел на него.

– Зовут меня Николай Васильевич, – продолжил гость. – Давайте присядем.

Адвокат медленно опустился в кресло. Появление дяди, о котором он никогда ничего не слышал, для него было полной неожиданностью. «Кто же это на самом деле? – подумал тут же Адвокат. – Полицейский? Нет, говорит по-русски, типично русское лицо. На грека он не похож. А может, это органы проверять приехали? Зачем тогда маскироваться? Впрочем, нужно послушать, что он хочет».

Дядя тоже оценивающе смотрел на Адвоката. Словно поняв, что Адвокат не доверяет ему, он широко улыбнулся и сказал:

– Да, я тут кое-что приготовил. – И выложил ту же газету «Омония», где красовался портрет Адвоката. – Через эту газету я узнал, что вы живете в этой гостинице, – будто оправдываясь, продолжил мужчина. – А вот наши фотографии. – Он вытащил из кармана несколько фотографий. Адвокат придвинул их к себе и стал рассматривать. На фото был изображен его бывший клиент Александр Солоник и мужчина, стоящий рядом. Это был собеседник Адвоката. – Это мы с Сашей три года тому назад, – комментировал фотографии мужчина, – когда он в Курган приезжал. Собственно, я эти фотографии как доказательства принес. Да, скрывать не буду, я видел вас сегодня у виллы, но подойти к вам не решился, поэтому мы решили поехать за вами. А потом мы вас потеряли. Но мне удалось выяснить, где вы живете.

Адвокат откашлялся и спросил:

– Собственно, чем я могу вам помочь?

– У нас с вами одна задача – определить, Саша это или нет...

– А что, есть какие-то сомнения? – спросил Адвокат.

– А разве у вас их нет?

Адвокат пожал плечами.

– Какие ваши планы? – продолжил гость.

– Возникли кое-какие трудности. – И Адвокат стал рассказывать о посещении российского консульства и греческого министерства. Дядя понимающе кивал головой.

– Знаете что, – сказал он, – у вас есть возможность пройти в морг и посмотреть, он это или нет?

От такого неожиданного вопроса Адвокат вздрогнул. Он не знал, как ему отвечать. А вдруг это какая-то провокация? А вдруг там будет подстава? Ведь он собирается проникнуть в морг нелегально...

– Я еще не знаю, – пожал плечами Адвокат. – Некоторые люди мне обещали помочь, но я не уверен, что все удастся, – неопределенно сказал он.

– Но вам же обещал греческий журналист! Как его зовут – Арис?

Адвокат понял, что дядя хорошо информирован.

– Да, обещал, – ответил он спокойно. – Но я еще раз повторяю, что не уверен, получится ли. Это ведь настолько сложно...

– Хорошо, – сказал дядя. – У меня к вам единственная просьба. Если вы все же проникнете туда, вы мне сообщите потом, он это или не он.

– Но вы же его родственник и можете официально этого потребовать...

– Видите ли, – сказал гость, – я, честно говоря, не прямой его родственник. Я двоюродный дядя. Да и с мамой его у нас сложились, скажем, не очень добрые отношения. Так что, как вы понимаете, я не представляю родственников его первого круга.

Адвокат насторожился. Откуда этот человек знает юридические термины? Впрочем, это не так важно.

– Да, самое главное, – добавил дядя, – я здесь как бы в командировке нахожусь, по делам своей фирмы. И мне крайне нежелательно, чтобы про меня писали в газетах. Вы понимаете, о чем я говорю?

Адвокат пожал плечами.

– Я имею в виду, что не стоит говорить о моем визите этому журналисту, Арису. Я вас очень прошу! – Гость встал и на прощание крепко пожал Адвокату руку.

Через несколько минут дядя покинул номер. Адвокату было непонятно, почему гость не оставил своего телефона, не спросил телефона Адвоката. Странно все это... Получается односторонняя связь. Он выходит на Адвоката тогда, когда ему нужно. Где же он находится? Но, с другой стороны, до отъезда Адвоката осталось несколько дней. Завтра, если удастся, он будет в морге, следующий день посвятит экскурсиям, а потом улетит в Москву. За два дня ничего случиться не должно.

На следующий день погода резко изменилась. Было по-летнему тепло. Температура поднялась до двадцати градусов. Все стало светлым и радостным.

Ровно в одиннадцать в дверь постучали. На пороге появился улыбающийся Арис. Он поздоровался с Адвокатом.

– Ну, как дела? – спросил он. – Все нормально?

Адвокат кивнул головой. Говорить о странном визите дяди Солоника он не стал. Не стоит подводить человека. Арис – журналист, он тут же напишет об этом, и таким образом Адвокат подставит дядю. Сейчас нужно спокойно выйти из сложившейся ситуации. Ведь непонятно, дядя это или нет, черт его знает... Поэтому лучше промолчать.

Вскоре они сели в машину и поехали в сторону окраины.

– Где морг-то находится? – поинтересовался Адвокат.

– На окраине города.

– Ты с кем-нибудь успел договориться?

– Нет, на месте договоримся, – сказал Арис. – Дело нехитрое!

Петляя по узким улицам Афин, Адвокат обратил внимание, что Арис специально едет так, чтобы можно было видеть дорогу сзади, словно оценивая, нет ли за ними слежки.

Организация движения в Афинах была на руку журналисту. Дело в том, что многие улицы были настолько узкими, что проехать там могла только одна машина. Поэтому греческие власти предусмотрительно сделали на улицах одностороннее движение. Никаких пробок, всегда можно легко проехать.

Наконец они выехали на прямую улицу.

– Вот тут и находится морг. – Арис показал на невзрачное серое здание.

Адвокат и журналист вышли из машины. Арис снова оглянулся.

– Вроде никого нет, – сказал он. – Ну что, пошли?

Вскоре они подошли к зданию. Арис что-то сказал на греческом языке охраннику, тот кивнул головой. Арис нажал на кнопку звонка. Через несколько мгновений в дверях появился мужчина, одетый в униформу то ли полицейского, то ли почтальона. Арис наклонился и стал что-то говорить ему по-гречески. Мужчина время от времени бросал взгляд на Адвоката. Вероятно, Арис говорил о нем. Наконец Арис сделал еле заметное движение рукой, и Адвокат понял, что тот передал охраннику деньги. Сотрудник морга кивнул головой и махнул рукой Адвокату – мол, проходите!

Вскоре все трое шли по узкому коридору. Сотрудник морга подошел к столику, открыл какой-то журнал и стал листать его, видимо, отыскивая нужную фамилию. Найдя ее, сотрудник ткнул пальцем в строчку и посмотрел на Адвоката. Адвокат посмотрел в журнал. Но вместо фамилии Солоника там было написано латинскими буквами «Владимир Кесов». Затем сотрудник морга слегка приобнял журналиста, и они направились дальше по коридору. Адвокат пошел за ними.

Вскоре они оказались в просторном зале, по стенам которого находились ячейки с написанными на них номерами. Сотрудник еще раз посмотрел на листок, подошел к ячейке с номером 36 во втором ярусе и потянул ящик на себя.

Адвокат посмотрел туда. В морозильной камере находилось тело, похоже, его бывшего клиента. Во всяком случае, сходство было большое. Лицо, фигура, рост – все то же. Но что-то было не то.

Арис шепотом сказал:

– Посмотри шрамы после операций или ранений на Петровско-Разумовском рынке!

Но Адвокат покачал головой. Атмосфера морга действовала угнетающе, и рассматривать отдельные части тела своего бывшего клиента у Адвоката не было никакого желания.

Через несколько минут Адвокат с журналистом молча вышли из морга.

– Ну, что? – тут же спросил Арис. – Он это или не он?

Адвокат пожал плечами:

– Вроде он. А может, и не он...

– Что это значит? Можно поточнее выразиться? – продолжал настаивать Арис.

– Понимаешь, вроде бы внешне это он. Но, с другой стороны, я чувствую, что-то тут не так.

Когда они сели в машину, Арис снова стал допытываться:

– Это его рост, его фигура, его лицо?

– Лицо очень изменилось.

– Да, я слышал, что, когда труп волокли по камням, лицо здорово повредили. Но ведь его можно узнать?

Адвокат молчал.

Вскоре машина остановилась возле гостиницы. Адвокат простился с Арисом.

Вернувшись в номер, Адвокат задумался. С одной стороны, безусловно, внешне это был его клиент. Но, с другой стороны...

Словно вспомнив о чем-то, Адвокат достал записную книжку и стал быстро набирать номер. Нужно было срочно позвонить матери своего бывшего клиента. Набрав курганский номер, Адвокат стал рассказывать о своих приключениях и потом перешел к главной теме – про морг. Мать сказала, что сама вылетит в Грецию в ближайшее время, так как паспорт уже готов, и сама посмотрит на тело.

Тут Адвокат решил задать главный вопрос:

– Да, кстати, здесь ваш двоюродный брат находится, Николай Васильевич...

– Какой еще Николай Васильевич? – недоуменно переспросила мать Солоника. – У меня нет двоюродного брата... А что это за человек? Чего он хочет?

– Нет, нет, не волнуйтесь, – быстро перебил ее Адвокат, – вероятно, я что-то перепутал. – И он положил трубку.

Теперь ему стало ясно, что Николай Васильевич, человек, который выдавал себя за дядю Солоника, таковым не является. Значит, кто-то интересуется им? Что же дальше делать? А вдруг это действительно провокация?

Поздно вечером в номере зазвонил телефон. Адвокат снял трубку.

– Это Николай Васильевич, – услышал Адвокат знакомый голос лжедяди Солоника. – Ну, как дела? Были в морге?

– Был, – ответил Адвокат.

– И что? Он это или не он?

Адвокат раздумывал, что ему ответить. Человек, который выдает себя за родственника Солоника, им не является. Впрочем...

– Вроде бы он, – сказал Адвокат.

– Что значит вроде?

– Ну, лицо, рост соответствуют. А что касается примет, ранений и шрамов после вырезанного аппендицита, то таких подробностей я не заметил.

– И что вы думаете делать дальше?

– В ближайшее время я собираюсь покинуть Грецию и вернуться в Россию, – сказал Адвокат.

– Я тоже уезжаю завтра. Очень печально все это... Ну что же, может быть, когда-нибудь еще увидимся, – добавил Николай Васильевич.

После этого разговора Адвокат еще несколько раз пытался обзванивать людей, номера которых дал ему Олег Нелюбин. Но никого так и не застал.

Следующий день был последним днем Адвоката в Греции. Они с Арисом сидели в ресторане и обсуждали возможные варианты. Арис решил не прекращать свое журналистское расследование. Он решил предпринять дальнейшие шаги.

– Сейчас еще не время, – говорил он. – Люди, которые знали Солоника, сейчас в отъезде. Но через два-три месяца они вернутся. И тогда я постараюсь выйти на них и узнаю что-нибудь новое.

В тот же день Арис проводил Адвоката в аэропорт. Перед самым выходом на поле Адвокат обратил внимание, что двое мужчин пристально смотрят в его сторону. Бросив ответный взгляд на них, Адвокат узнал в одном из них «дядю» Солоника. Тот стоял рядом с незнакомым парнем лет тридцати. Оба смотрели в сторону Адвоката и отходящего от него Ариса. Какое-то тревожное чувство возникло у Адвоката.

В самолете он думал только об этой встрече. Что она означала для него и для греческого журналиста Ариса Пападимоса? Тогда Адвокат еще не знал, что во время второй его поездки в Грецию этот «дядя» и другие люди сыграют роковую роль в его дальнейшей судьбе...

Москва. 23 февраля 1997 года

Сергей Свешников сидел в ночном клубе в окружении друзей и боевиков его группировки. Прошло не больше полугода, как Сергей из бригадира группировки братьев Лукиных после их убийства превратился в лидера собственной группировки. Сергей отмечал свое удачное возвращение из Греции.

Еще до этой поездки Свеча – так звали Сергея в криминальном мире – раструбил всем своим знакомым, что он едет в Грецию ликвидировать того злодея, беспредельщика, стрелка, который упаковал его двоюродного брата, вора в законе Глобуса. И теперь Свеча счел своим долгом собрать своих друзей и сподвижников и отметить итог своей поездки. Конечно, никто, кроме Свешникова и его ближайшего окружения, состоящего из трех человек, не знал, что какой-то неизвестный расправился с Солоником еще до их появления. Тем не менее Свешников счел возможным приписать это убийство именно себе. Оно для него было своеобразной ступенькой в его криминальной карьере. Поэтому практически все тосты и поздравления были адресованы Свече. Некоторые говорили, что он настоящий мужчина, он дал слово отомстить за брата и сдержал его. Другие прославляли его умение выследить своего врага. На самом же деле никто не знал, что информацию о местонахождении Солоника Свеча получил от одной греческой проститутки, которая до этого работала в одном из ночных клубов и с которой Свеча имел определенные отношения. Она просто позвонила ему в один из дней и предложила купить эту информацию за небольшую сумму. Свеча не преминул воспользоваться таким удобным случаем. Но, приехав в Афины, он опоздал. Солоник был уже мертв.

Среди приглашенных были и несколько воров в законе. Главной фигурой был законник Крапленый. Это был своего рода наставник Свечи. От него зависело дальнейшее продвижение Свечи по криминальной лестнице.

Размышления Свечи прервал несильный хлопок по локтю. Свеча повернул голову. Рядом с ним стоял, улыбаясь, его новый заместитель, Коля по кличке Боксер. В недавнем прошлом Коля был мастером спорта по боксу. Но восхождение на спортивный Олимп не состоялось, и Свеча подобрал его, сначала поручил ему роль своего телохранителя, а затем, когда увидел, что парень оказался надежным и смышленым, перевел его в ранг заместителя после того, как на нары сел прежний его заместитель, Укол.

– Что ты хотел? – раздраженно спросил Свеча.

– Смотри, Свеча, какие телки классные вошли!

– Где?

– Да вон, гляди!

Свеча перевел взгляд. Действительно, у входа в ночной клуб он увидел двух девушек в темных облегающих платьях на тонких бретельках. Одна была блондинка, другая – брюнетка.

– Надо же, – ухмыльнулся Свеча, – прямо как виски «Блэк энд Уайт»! Хочешь – светленькую, хочешь – темненькую...

– Шикарные соски! – сказал Коля Боксер, вглядываясь в фигуры девушек.

– Да, правда. Дорогие, наверное...

– А что, Свеча, может, снимем одну? А может, и двух? Все же такое событие отмечаем! Как ты?

– Да я не против. Пожалуй, можно договориться.

– Так я пойду?

– Погоди, – сказал Свеча. – Сначала я разгляжу их поближе. А то получится, как в прошлый раз – издалека все нормально, а вблизи... – Свеча сплюнул.

Он направился в сторону девушек, вглядываясь в их лица. И остолбенел. Бог ты мой! Одной из них была та самая путана, передавшая ему в Греции, в аэропорту, записочку с адресом Солоника. А что она тут делает?! «Ничего, сейчас я ее напрягу по полной программе, – подумал Свеча. – Что же она мне мертвого подсунула, да еще бабки срубила?»

Неожиданно кто-то цепко взял его за локоть.

– Свешников Сергей?

Свеча резко обернулся, но тут же расплылся в улыбке.

– Олег Иванович? Здравствуйте, – произнес он. – Что вы тут делаете? Или РУОП операцию проводит?

Мужчина, стоящий возле него, улыбнулся в ответ:

– Почему же операцию? Просто так пришли, отдохнуть, на тебя посмотреть...

– На меня? Так вы бы сказали, я бы и сам пришел.

– Разговор к тебе есть, – сказал Воинов. – Давай отойдем.

Свеча замялся и сказал тихо:

– Тут моя братва сидит, а вы – погоны... Как бы разговор нехороший не пошел...

– Хорошо, я жду тебя в туалете, – кивнул Воинов.

– А если я не приду? – нагло улыбнулся Свеча, решив, что можно немного поиздеваться над оперативником.

– Значит, завтра мы тебя отловим с наркотой или со стволом в кармане, – спокойно ответил Воинов. – А что, есть такая серьезная угроза?

Свеча пожал плечами, бросив взгляд на братву. Воинов, перехватив его, усмехнулся.

– А, на быков своих намекаешь? Так мы, знаешь, как поступаем с теми, кто бычарится?

– Знаю, – кивнул Свеча.

– Ну что, я жду тебя в туалете? – повторил Воинов.

Свеча молча кивнул и подумал: «Интересно, зачем сюда Воинов пришел?» Он помнил, что видел его в афинском аэропорту. Наверняка тот был там по тому же поводу, что и Свеча...

Войдя в туалет, он внимательно осмотрелся, бросил взгляд на нижнюю часть кабин, вычисляя, есть ли там кто-нибудь. Убедившись, что там никого нет, он подошел к умывальнику, рядом с которым стоял Воинов.

– Что вы хотели спросить, Олег Иванович? – произнес он.

– Ну что, ты Македонского грохнул? – неожиданно спросил Воинов, пристально глядя Свече в глаза.

Свеча не знал, что ответить.

– А вы как думаете? – сказал он быстро.

– Я думаю, что ты. Думаешь, случайно я тебя в аэропорту запеленговал?

– И что, вы теперь меня арестуете?

– Зачем же арестуем? Ты действовал не на нашей территории. Так все же ты это сделал или не ты?

Свеча неопределенно пожал плечами, раздумывая, что ему сказать.

– Конечно, я, – решился он. – Кому же еще? Вы же знаете, он моим «крестником» был, должником. А должок нужно было получить вовремя и сполна.

– А ты не боишься, – усмехнулся Воинов, – что его землячки из комсомольской бригады и с тебя тоже спросят по вашему раскладу?

– А чего мне их бояться? У меня у самого братва серьезная. А что, есть такая наметка?

– Ориентировочка, по-нашему. Да, есть такая. По Белокаменной слух прошел, что с тебя хотят спросить за убийство их землячка.

– Стукачи ваши настучали? – спросил Свеча раздраженно.

– Какое-то слово нехорошее ты употребляешь, – улыбнулся Воинов. – Это наши источники, информаторы. А ты не боишься, что и в твоей бригаде такие люди есть?

– Если и есть, то мы их найдем и закопаем на три метра под землю! Ладно, какая еще тема есть для базара? Или вы все-таки меня сейчас паковать начнете?

– Да зачем нам тебя арестовывать? Ты как бы не при делах вроде, культурно отдыхаешь, общественный порядок не нарушаешь, по карманам чужим не лазишь.

– Ладно вам! За кого вы меня держите? – начал раздражаться Свеча. – Тогда я пойду.

– Конечно, иди. К тебе больше вопросов нет, – махнул рукой Воинов.

Свеча вышел из туалета. «Странно, – подумал он, – зачем он спрашивал, кто убил Солоника? Его это интересует? Или хотел предупредить, что с комсомольцами война начнется? Вот и пойми ментов... Ладно, бог с ним».

Он вернулся к столику и тут же выпил полную рюмку «Абсолюта».

– Ну что, договорился? – спросил Коля.

Свешников непонимающе взглянул на своего заместителя и сказал:

– Ты про кого?

– Да про телок тех...

– Нет, я в туалет ходил, отлить.

– Так что, какая дальше программа? – спросил Коля.

– А дальше программа будет такая, – неожиданно проговорил густым басом Крапленый. – Ты, Сережа, меня до «мерина» проводишь? Я поеду, пожалуй, отдохну за город, соснами подышу. А вы, молодежь, погуляйте еще.

– Конечно, конечно, – засуетился Свеча и, сделав знак Боксеру и еще одному бригадиру, направился к выходу, сопровождая Крапленого и одного из его телохранителей. Выйдя на улицу, Крапленый остановился у подъезда и бросил взгляд на свою машину.

– Я смотрю, у вас тачка новая? – заметил Свешников.

– Да, «шестисотый» «Мерседес», спортивная модель. Летает как в сказке.

– Дорогая тачка! – уважительно протянул Сергей, глядя на Крапленого.

– Да, больше ста штук баксов стоит! – Потом, поняв скрытый смысл вопроса Свечи, добавил: – За долги у одного коммерсанта взял.

Свеча понимающе кивнул.

– Я тебе вот что хотел сказать, Серега. – Крапленый взял Свечу под руку и отвел его в сторону. – Как ты жить дальше собираешься?

– В каком смысле? – переспросил Свеча.

– Правильно или как?

– А что вы имеете в виду? – насторожился Свеча.

– Да всю твою лажу в отношении этого стрелка! Ты что думаешь, серьезные люди это воспримут правильно?

Свеча понял, что вор в законе Крапленый моментально понял, что никакого отношения к убийству Солоника Свеча не имеет. Он задумался.

– Это первый вопрос, – продолжал Крапленый. – А второй – что тут делает мусорок, с которым ты в туалете разговаривал?

Свечу словно током ударило. «Теперь он будет думать, что я стучу, – со страхом подумал он. – Что же мне делать?»

– Да это... это случайная встреча, – решился заговорить Свеча. – Он просто так пришел... Я его в греческом аэропорту видел. Может, меня пасет, может, из братвы кого...

– Ну-ну... – неопределенно протянул Крапленый. – Я вот что тебе, Серега, скажу. Ты подумай над моими словами хорошенько, а завтра давай-ка приезжай за город. Мы с тобой по парку погуляем, свежим воздухом подышим. Может, башку свою проветришь.

– Да, да, конечно, обязательно! – закивал головой Свеча. – Во сколько приехать?

– Где-то после двенадцати давай... Или ты в это время еще не встаешь? – с ехидством спросил Крапленый.

Свеча улыбнулся угодливо:

– Нет, я рано встаю!

– Все, пока, бродяга! Веди себя правильно! – сказал Крапленый, усаживаясь в свой «Мерседес».

Проводив вора в законе, Свеча вернулся к своему столику, где сидела братва. Он молча сел за столик, налил себе рюмку и залпом выпил. К нему придвинулся Коля Боксер.

– Ты чего такой грустный, Серега? – спросил он.

– Знаешь что, поехали к телкам! Давай, возьми пацанов и тех телок в тачку притарань! – сказал Свеча.

– Шеф, все будет сделано в лучшем виде! – ухмыльнулся Боксер.

Коля, прихватив с собой двоих боевиков, направился к столику, где сидели проститутки. Однако он вернулся через несколько минут и, удивленно вытаращив глаза, сказал:

– Слышь, пап, никого не нашел я... Может, они куда свалили? Или кто-то их снял, пока ты Крапленого провожал?

Свеча недовольно посмотрел на него.

– Бля буду! Ну, давай кого-нибудь еще снимем! Телок тут навалом! – продолжал Боксер.

Свеча ничего не понимал. Может быть, ему уже все начинает мерещиться? Слишком много встреч – и Воинов, и эта проститутка из афинского аэропорта... Он налил еще водки и выпил.

– Ладно, давай других! – махнул он рукой.

– Сейчас я их упакую! – сказал Коля. – Я быстро! – И он пошел к столику, где сидели какие-то другие девушки.

Минут через пять, когда девчонки уже сидели в черном «Мерседесе», Сергей Свешников стал прощаться со своей братвой, пожимая каждому руку. Так он обошел весь большой стол и в сопровождении одного из охранников направился к выходу. Спустившись на несколько ступенек, он хотел уже направиться к машине, у дверцы которой стоял улыбающийся Боксер, как вдруг услышал резкий визг тормозов и увидел мчащуюся темно-синюю «шестерку». Единственное, что успел заметить Свеча, что на «шестерке» не было номеров и что шла она без габаритных огней. В следующее мгновение сильнейший удар отбросил Свешникова на большое расстояние, и он потерял сознание...

После того как Свешников, сбитый машиной, отлетел в сторону, из «Мерседеса» и из ресторана выскочила вся братва. Все бросились к своему шефу. Кто-то кричал, кто-то вызывал «Скорую помощь». Никто не заметил, как со стоянки медленно тронулась и направилась в противоположную сторону черная «Волга» с тонированными стеклами...

Москва. 25 февраля 1997 года. 12.00. Офис одной из охранных фирм в центре Москвы

Куратор приехал на встречу с Координатором точно в назначенное время и ждал своей очереди. Наконец мужчина, выполняющий роль адъютанта и секретаря, приветливо улыбнулся ему и открыл дверь, при этом взглянув на наручные часы, словно сверяясь, точно ли в назначенное время он пригласил посетителя к шефу. Куратор встал и молча направился к двери. Через несколько мгновений он стоял в просторном кабинете у стола Координатора по стойке «смирно». Все было как прежде, только теперь на нем не было формы с синими околышами. Куратор ждал, когда Координатор обратится к нему.

– Ну что? – произнес тот, беря из пачки сигарету и прикуривая. – Рассказывай, какие у нас новости.

– Разрешите по порядку? – спросил Куратор.

Координатор кивнул головой.

– Значит, так. Адвокат позавчера прибыл из Греции.

– И что, раскопал что-нибудь?

– Нет, наш человек наблюдал за ним. Он посетил морг...

– Опознал?

– Пока неизвестно. Но там другой сюжет образовался. Один журналист, грек, копать очень активно начал. Но мы его контролируем.

– Он нам пока не мешает?

– Нет, пока не мешает.

– Как он информацию какую получит, так вы его и...

– Понял, – коротко ответил Куратор.

– Что еще нового?

– Вчера в ресторане авторитет Сергей Свешников по кличке Свеча отмечал похороны своего «крестника».

Координатор бросил на него удивленный взгляд:

– В каком смысле?

– Он пытается убийство Македонского приписать себе. – И, не дожидаясь ответа, добавил: – Конечно, он к этому никакого отношения не имеет. Но ему по криминальному раскладу это, так сказать, необходимо.

– И что дальше?

– Воинов, сотрудник РУОПа, разговаривал с ним в туалете.

– О чем?

– К сожалению, записать разговор не представилось возможным.

– Прокол у тебя опять, – покачал головой Координатор.

– Виноват! – коротко сказал Куратор.

– Что дальше?

– А дальше – Свешников попал под машину, выходя из кабака. Задавили, так сказать...

– Что же так неумело? – раздраженно сказал Координатор.

– Понимаете, товарищ генерал, дело в том, что это не мы его...

– Как это?

– Непонятно. Наши люди ждали его около подъезда, а кто-то нас опередил и на «Жигулях» его задавил у ночного клуба.

– Кто это, как думаешь?

– Ой, – махнул рукой Куратор, – врагов у него хватало. Кстати, там поднималась одна тема – о будущей войне с нашими...

– С кем? – недовольно поморщился Координатор.

– Ну, известная вам структура, бригада Олега Нелюбина, так сказать, наша подшефная организация... – начал объяснять Куратор, – пошел разговор, что они войну объявили бригаде Свешникова.

– А это так?

– В том-то и дело, что нет. Кто-то хочет их поссорить – то ли братва, то ли менты с Шаболовки.

– В общем, они свой пасьянс раскладывают, – сказал Координатор. – Кстати, про эту структуру. – Он посмотрел на потолок. – Кто знает о наших контактах?

– Кроме Олега и его заместителя Павла, никто из бригады не знает.

– Они года три уже работают?

– Так точно.

– Может, пора обновить состав? Как ты считаешь? – спросил Координатор, вглядываясь в лицо Куратора.

– Конечно, пора. Они нам уже без надобности, люди все засвеченные, досье на них имеется, братва стрелки на них положила. Пора менять. Как вы думаете с ними разобраться?

– Ну, это уже не по моей части, – сказал Координатор, – это больше по твоей.

– Если мы их всех сдадим? Как вы считаете? – осторожно спросил Куратор. – Сами понимаете, нам сейчас шума не нужно, да и крови тоже...

– А они точно ничего про нас не знают? Нас они не сдадут?

– Нет, нет, я за это ручаюсь!

– А где, кстати, Олег с Пашей?

– Они сейчас в Голландии. Олег в розыске, поэтому без моего приказа он в Москве не появится. А бригада, кстати, вышла из-под контроля.

– В каком смысле?

– Стала наезжать на многих коммерсантов без надобности, постреливать друг друга...

– Наверное, кушать хотят, – усмехнулся Координатор. – Олег им, наверное, денег не оставил, вот они и голодают!

– Может, и так...

– Хорошо. Давай сдавай их. Организуй сдачу, а потом, когда все успокоится, новых наберем, – сказал Координатор, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен.

– Слушаюсь! – сказал Куратор. Через некоторое время он вышел из кабинета Координатора и, пройдя несколько шагов, открыл дверь своего кабинета. Он сел за стол, открыл папку и достал оттуда листок бумаги. Там были написаны двадцать фамилий с номерами телефонов. Это были данные по группировке Олега Нелюбина, которой он руководил.

Куратор задумался. Три года назад они с генералом создали свою бригаду. Потом по Москве стали подшучивать, называя эту бригаду «комсомольской». Бригада выполняла различные поручения, которые не вписывались в рамки закона. Кого-то нужно было убрать, кого-то – припугнуть. Не посылать же на это дело офицеров! И генерал решил создать бригаду и покровительствовать ей. В свою очередь, эта бригада приносила и немалый доход. А теперь, значит, пришло ее время, нужно было с ней расставаться. Да, в общем, она уже была не нужна. Тем более что стала неуправляемой. Куратор уже имел информацию, но не стал доводить ее до сведения генерала, что бригада раскололась на три независимые группировки, враждующие между собой.

«Но как все лучше сделать? – думал Куратор. – И под кого их подставить?» Но тут же он вспомнил вчерашнюю встречу Свечи с Воиновым. Конечно же, под Воинова! Наверное, тот разыгрывает очередную карту. Ему так и мерещатся новые погоны... «Ну что же, мы ему в этом поможем», – подумал он и достал из ящика стола большой конверт. Оттуда он высыпал на стол фотографии, где были изображены молодые ребята, лет двадцати – двадцати пяти. Это были члены нелюбинской группировки, как их называли за глаза – «комсомольской». Назвали бригаду так потому, что все ребята ни разу не сидели на нарах. Бригада была сформирована в основном из бывших спортсменов.

Куратор подошел к телефону и, сняв трубку, вызвал своего адъютанта. Через минуту перед ним стоял высокий темноволосый мужчина.

– Здесь по комсомольской бригаде принято решение, – произнес сухо Куратор. – Будем ее сдавать. В РУОП, вот этому. – И он показал фото Олега Воинова. – Подготовь нейтральный вариант этой сдачи.

Адъютант кивнул головой, понимая, что подразумевается под «нейтральным вариантом».

Куратор протянул ему листок с фамилиями и телефонами членов бригады:

– Вот это все отдашь ментам.

...Здание РУОПа.

Олега Воинова вызвали к начальству к одиннадцати часам. Олег Иванович приоткрыл дверь кабинета и спросил:

– Разрешите, товарищ полковник?

– Входи, – сказал заместитель начальника РУОПа. – Садись, Олег Иванович, садись. Может, чаю хочешь?

– Нет, товарищ полковник, спасибо.

– Как твои дела?

– Ничего.

– Как себя чувствуешь? Акклиматизировался после поездки?

– Так уже почти три недели прошло...

– Послушай, я вот о чем хочу тебя спросить, – перешел на деловой тон полковник. – Что по Олегу Нелюбину и его группировке слышно?

– По моим данным, Нелюбин, – начал Воинов, – находится сейчас за кордоном, кажется, в Голландии. Мы уже дали на него заявку в Интерпол, но, если нужно, я готов повторить.

– Да, конечно, повтори. А что с его бригадой?

– Бригада, по моим данным, раскололась на три группировки. Воюют между собой, крысятничают, наезжают на чужих коммерсантов. В общем, Олег их голодными оставил.

– И у меня такая же информация, – неожиданно сказал полковник, взглянув на Воинова. – Причем крысятничают нагло. Многие коммерсанты обижаются и звонят нам. Пора их утихомирить. Кстати, есть мнение, – полковник поднял глаза кверху и указал пальцем на потолок, – что с этой комсомольской бригадой пора кончать. Особенно после беспредельного убийства младшего Лукина. Ты же помнишь, как это было – напротив Петровки, внаглую!

– Да, совсем оборзели! – кивнул головой Воинов.

– Нам подфартило, – продолжил замначальника РУОПа и достал из ящика письменного стола какие-то бумаги. – Вот запись телефонного разговора вора в законе из Тюмени и одного из московских криминальных авторитетов. Это служба ФСБ нам информацию перекинула. У них был перехват. Так вот, почитай, что тут написано.

Воинов взял листок и стал читать.

– Интересно, – сказал он, закончив чтение, и отложил листок в сторону.

– Видишь, как получается... Эту комсомольскую бригаду не берет ни одна московская группировка.

– Очень много крови на ней, – добавил Воинов.

– Да, крови много. Говорят, что-то около пятидесяти убийств...

– Я думаю, что цифра завышена, товарищ полковник, но тридцать будет точно.

– Так что дело о бандитизме стопроцентно высвечивается?

– Конечно, товарищ полковник.

– Так вот, это нам будет заслуга. Короче, руководство приняло решение их ликвидировать. Брать их будем. А радиоперехват нам на пользу. Нет, ты посмотри, что делают тюменские воры в законе! – неожиданно сказал полковник.

– Да, я слышал, тюменская «десятка»...

– Это что, десять воров в законе, что ли?

– Сейчас их там поменьше, по моим данным, – уточнил Воинов. – Но название они оставили старое.

– Так вот, они присылают своего человека, авторитета, Андрея Рождественского по кличке Рождество, который должен собрать эту комсомольскую бригаду под свои знамена. Так вот, ты этого Рождество прими на вокзале. Он сегодня приезжает. Видишь, тут номер вагона написан и даже место, на котором он едет, – сказал полковник. – Он, кажется, с женой едет. Ты прими его поаккуратней, привези на Шаболовку, разговор зафиксируй, пальчики сними, проведи беседу и скажи, что тут, в Москве, ему делать нечего. Пусть уезжает обратно в Тюмень или в Курган, откуда он там приехал... И объясни это ему подоходчивее. Ну, ты все понял, что мне тебя учить.

– Да, я все понял, товарищ полковник, – кивнул головой Воинов. – А потом что, отпустить его?

– Если на нем ничего нет, то отпусти.

– А если что-то найдем?

– Тогда закрой его по соответствующей статье. Но сам не химичь. Пусть все будет по справедливости.

– Я понял вас, товарищ полковник. Разрешите идти?

– Да, иди, – ответил полковник.

Воинов встал и вышел из кабинета. Он тут же вызвал двух оперативников, и они выехали в сторону Комсомольской площади.

Всю дорогу Воинов раздумывал. Да, расчет руководства был достаточно прост. По комсомольской бригаде, или группировке Олега Нелюбина, была принята резолюция всех арестовать и посадить на нары. Вероятно, они уже многим перешли дорогу. Воинов знал, что многие сотрудники РУОПа оказывают содействие коммерсантам, так сказать, занимаются их «крышеванием». Вероятно, эти жалобы стали поступать и на комсомольскую бригаду, которая выбилась из-под контроля. А если задержать этого авторитета, наверняка при нем будут какие-нибудь телефоны и адреса боевиков. «Вот с этими данными мы на них выйдем и всех их упакуем, – думал Воинов. – А с другой стороны, для меня это будет еще один повод. Не состоялся арест Солоника, так будет громкий арест его земляков и одной из самых кровавых группировок в Москве. Это тоже хороший задел для повышения...»

Вскоре машина остановилась у одного из вокзалов. Вызывать СОБР Воинов не посчитал нужным. «Подумаешь, один мужик с женой едет! Мы и вчетвером его примем!» – решил он.

Пройдя на вокзал, он отыскал на табло номер поезда и время его прибытия. Поезд не опаздывал.

– Знаешь, – неожиданно обратился он к одному из своих заместителей, Павлу, – ты давай в отделение милиции, пусть подтянут несколько человек в форме на всякий случай...

– Понял. – Заместитель тут же повернулся и быстрым шагом направился к отделению милиции вокзала.

Наконец подошел поезд. Воинов нашел нужный ему вагон и, подойдя к проводнику, предъявил удостоверение.

– Кто занимает места четырнадцатое и пятнадцатое? – спросил он.

Проводник быстро ответил:

– Они еще в купе.

Воинов приказал своим подчиненным блокировать выход. Оперативники встали с двух сторон купе. Воинов резко открыл дверь и вошел внутрь.

В купе сидели два человека: высокий парень лет тридцати, с русыми волосами, и миловидная девушка небольшого роста, смуглолицая. Парень доставал с верхней полки чемодан, а девушка что-то укладывала в сумку.

– Ну что, Андрюша, здравствуй, – улыбнулся Воинов. – Мы из РУОПа, за тобой пришли.

Тотчас же он получил сильнейший удар в челюсть. Высокий парень профессиональным боксерским ударом отбросил Воинова в коридор. После этого он обеими руками подтянулся за верхние полки и, раскачавшись, двумя ногами выбил стекло. В ту же секунду он выпрыгнул из купе.

От неожиданности Воинов растерялся.

– Догнать! – выхватывая штатный «макаров», закричал он.

Сотрудники вокзальной милиции и РУОПа устремились за беглецом. Воинов тем временем подошел к девушке и схватил ее за плечи.

– Ну что, красавица, сейчас мы твоего муженька запакуем! Или кто он тебе – хахаль? – грозно произнес он.

Вскоре Воинов уже сидел в кабинете начальника вокзального отделения милиции и допрашивал смуглолицую девушку, ехавшую в купе вместе с Андреем Рождественским. Звали ее Вика. Ей было на вид года двадцать три. Она была родом из провинциального городка и приехала в Москву в качестве гражданской жены Рождественского. Она была очень напугана, руки ее тряслись. На нервной почве она постоянно курила. Рядом, на диване, были разложены все вещи из сумок, а в руках Воинова была записная книжка.

– Ну что? – повторил вопрос Воинов. – С какой целью вы прибыли в Белокаменную? Ты скажи правду, Вика. Зачем тебе обманывать? К тебе у нас претензий никаких нет. Где искать твоего беглого супруга?

– Я не знаю, – ответила девушка.

– Почему он убежал-то? Мы же не хотели делать ничего плохого.

– Я ничего не знаю, – повторила Вика. – Спросите у него.

– Да, мы спросим, когда поймаем. А поймаем мы его обязательно, даю тебе слово! – Воинов поднял кверху указательный палец. – Я повторяю вопрос: с какой целью вы приехали в Москву?

– Андрей хотел развернуть бизнес, встретиться с земляками и организовать какое-то производство...

– Какое именно? Что он собирался тут производить?

– Не знаю. Он меня в это не посвящал.

– Так вот, по бандитскому делу твой гражданский супруг приехал. Группировочку под себя хотел забрать. Но мы ему этого сделать не дадим, я это тебе обещаю, – сказал Воинов. Он взял со стола записную книжку. – Это чья?

– Моя...

Воинов стал листать книжку. Он тут же обратил внимание, что записи в книжке сделаны не женским, а мужским почерком. Наконец он нашел страничку, где в два ряда были записаны имена и номера мобильных телефонов. Вот он, тот самый нужный список членов бригады Нелюбина! Вот она, удача! «Теперь мы их, как куропаточек, упакуем!» – подумал Воинов.

– Значит, так, Вика, – сказал он, – поскольку твой гражданский супруг скрылся и оказал сопротивление сотрудникам милиции, а у тебя документов никаких не обнаружено, мы тебя закрываем на десять суток для выяснения личности.

– А что тут выяснять? – заплакала девушка. – Я же назвала свое имя и фамилию – Вика Соколова. Вот телефон, позвоните в город!

– Нет, мы обязаны все проверять, Вика Соколова, – улыбнулся Воинов. – А ты пока посиди и подумай, где твой муженек может быть! – И Воинов встал, показывая, что разговор закончен.

Когда Вику увели, Воинов снял телефонную трубку и набрал номер замначальника РУОПа.

– Товарищ полковник, это Воинов.

– Ну что, задержали? – тут же спросил полковник.

– Нет, к сожалению, ушел.

– Каким образом?

Воинов рассказал ему, как Рождественскому удалось уйти из-под носа оперативников.

– Что-то не везет тебе в последнее время, Олег Иванович, – сказал полковник.

– Почему же? Я считаю, что мне сегодня очень повезло, – ответил Воинов.

– В каком смысле?

– У меня есть записная книжка со всеми фамилиями членов группировки Нелюбина и с номерами их мобильных телефонов.

– Прекрасно! Приезжай в штаб. С завтрашнего дня будем разрабатывать операцию по их аресту.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – Воинов положил телефонную трубку и улыбнулся.

Через несколько минут Воинов покинул вокзальное отделение милиции. Его машина мчалась в направлении Шаболовки.

Москва. 1 марта 1997 года. 14.20. Аэропорт Шереметьево-2

Среди пассажиров, прилетевших рейсом Афины – Москва, его было легко заметить. Светловолосый, крепкого телосложения, с мощными плечами, с хорошо развитой мускулатурой, он выделялся довольно резко. Волосы его были выкрашены в белый цвет, достаточно неестественный.

Мужчина медленно осмотрел зал прилета, подошел к стойке и стал заполнять таможенную декларацию. Без труда он прошел пограничников и перешел к стойке таможенников. Мужчина протянул свой паспорт сотруднику таможни. Тот взял его и вслух прочел:

– «Валерий Верещагин». Откройте, пожалуйста, ваш чемодан!

Пассажир положил на стойку чемодан и быстрым движением открыл замки. Таможенник взял небольшую палочку, напоминающую указку, и стал медленно переворачивать свитера, рубашки и другие вещи. Его внимание привлекла стопка иллюстрированных журналов. Таможенник вынул их и стал пролистывать. Все журналы были посвящены стрелковому оружию.

– Вы увлекаетесь оружием? – спросил таможенник. – Или вы снайпер?

– Почему вы так решили?

– Ваши журналы...

– Да, я увлекаюсь оружием, но я не снайпер. А что, в этом есть что-то странное?

– Нет, ничего странного нет. – И таможенник закрыл журналы. – Просто я в армии снайпером был, поэтому разбираюсь в оружии.

– Ну что же, приятно встретить человека, разделяющего твое увлечение, – улыбнулся Верещагин.

Таможенник просмотрел остальные вещи, затем вернул пассажиру паспорт и пожелал счастливого пути.

Через несколько минут мужчина покинул зал таможенного досмотра и оказался в зале, где находилось много встречающих. Но по его виду было ясно, что его никто не встречал.

Медленно пройдя по залу, мужчина подошел к газетному киоску, осмотрел витрины. Взгляд его остановился на раскрытом журнале «Огонек», где на развороте красовалась фотография Александра Солоника с подписью: «Убийство киллера номер 1». Незнакомец внимательно посмотрел на эту фотографию и, вытащив из бумажника деньги, протянул продавцу:

– Мне, пожалуйста, «Огонек» и пару сегодняшних газет.

Женщина-продавец отобрала газеты и стала искать журнал. Но больше экземпляров не было.

– Придется отдать с витрины, – сказала она. Посмотрела на мужчину и неожиданно добавила: – А вы чем-то похожи...

– На кого? – спросил незнакомец.

– Да вот на этого, на Александра Македонского.

– Так это я и есть, – ответил мужчина, широко улыбаясь.

– Да ладно вам, – махнула рукой женщина. – Его же убили, а вы вроде живой.

Мужчина взял журнал и газеты и отошел от киоска. Он направился к выходу, украдкой бросив взгляд на киоскершу. Та смотрела ему вслед и улыбалась.

Он подошел к стоянке машин. Тут же к нему подскочили несколько водителей-частников.

– Куда ехать? – спросил один из них.

– В центр, – ответил мужчина.

– Сто баксов.

– Идет.

– Багажа много?

– Нет, только чемодан и сумка.

– Тогда, может, в багажник положим?

Мужчина молча кивнул. Водитель открыл багажник машины, и тот положил туда чемодан. Он уже собрался сесть в салон, как неожиданно услышал:

– Одну минуточку, гражданин!

Мужчина обернулся. Перед ним стояли два милиционера...

Москва. 3 марта 1997 года. 19.00. Больница № 14

Дмитрий Зимин по кличке Зима, член нелюбинской преступной группировки, со своими боевиками Егором и Толяном ехали на вишневой «девятке» в сторону больницы. Сегодня им предстояло очень важное задание. Им нужно было добить преступного авторитета Сергея Свешникова по кличке Свеча. Еще неделю назад Олег Нелюбин позвонил Зиме из Голландии и приказал немедленно убрать Свечу, объяснив свой приказ тем, что якобы Свеча сам заказал его и киллеры уже его выслеживают.

Дима в последнее время был очень недоволен Нелюбиным. Олег неожиданно покинул Россию, ссылаясь на то, что он находится в «сторожке», то есть в розыске, денег не оставил. Время от времени он звонил Дмитрию на мобильный и отдавал приказы. Почти все они сводились либо к беспредельным наездам на коммерсантов, либо были связаны с убийствами членов враждующих группировок. Вот и сейчас Дмитрий Зимин предпринимал вторую попытку завалить Свечу. Первая провалилась. Дмитрий после этого устроил «разбор полетов» Егору и Толяну за прокол. Именно им было поручено убрать Свечу. Почему они выбрали именно этот злосчастный «жигуль» и не могли просто убрать Свечу, было непонятно. А может, Свешникову повезло... Да ладно, бог с ним!

Сейчас им нужно было добить преступного авторитета. Еще вчера Дима послал Толяна на разведку в больницу. Тот определил, что Свеча лежит в хирургическом отделении в очень тяжелом состоянии. Никакой охраны у него нет. Только иногда дежурят два-три боевика из его окружения. Но эту проблему Дима должен сегодня успешно решить. Он поглядывал время от времени на заднее сиденье, где лежали автоматы Калашникова, спрятанные под кусок материи.

Подъехав к больнице, Дмитрий заглушил двигатель.

– Ну что, поехали? – Он взял Толяна за руку. – Братишка, ты отвечаешь, что там никаких мусоров не будет?

– Ты что, Зима?! В натуре отвечаю! Никаких мусоров там в помине не было, только братва его дежурит, – сказал Толян. – Вчера два раза проверял!

– Смотри, Толян! Второго раза нам не простят, сам понимаешь!

Выждав момент, когда у служебного выхода никого не было, они вытащили автоматы, надели заранее купленные белые халаты и вошли в приемное отделение. На их счастье, там тоже никого не было. Увидев пустую каталку, братки быстро погрузили на нее автоматы и, прикрыв их белой простыней, направились к лифту.

– На каком этаже он? – спросил Дима.

– На пятом, – ответил Толян.

Лифт быстро поднял их на пятый этаж. Они выкатили тележку в коридор. Там было пусто. Только возле одной из палат на стуле сидел парень в черных брюках, в черной водолазке. Он дремал.

– Так, – тихо сказал Зима, – подъезжаем спокойно. Как только приблизимся, сразу начинаем работать!

Дальше события развивались следующим образом. Егор и Толян медленно стали подвозить каталку к дремавшему верзиле. Дима с автоматом остался у лифта прикрывать на всякий случай отход. Как только ребята подъехали к боевику, Толян выхватил из-под простыни автомат и нанес ему сильный удар по голове. Верзила, не успев даже крикнуть, медленно сполз на пол. Егор и Толян схватили автоматы, ворвались в палату и открыли стрельбу. Но Дима и тут допустил промашку. Хитрый Свеча прекрасно понял, что это была не простая автомобильная катастрофа, а покушение на его жизнь, так как на машине не было номерных знаков. Поэтому он предпринял меры предосторожности и расположился не в той палате, куда ворвались бойцы нелюбинской бригады, а напротив. А в палате был один из его боевиков, который в тот момент занимался любовью с санитаркой. Он и принял на себя весь огонь...

Как только послышались выстрелы, из соседней палаты, где на самом деле находился Свеча, выскочили два боевика и стали стрелять из пистолетов. Вскоре Егор и Толян, раненные, лежали в луже крови. Один из боевиков заметил Диму, стоящего у лифта. Боевики развернулись к нему. Но тот уже передернул затвор и выпустил по ним автоматную очередь. Боевики рухнули на пол. Теперь Диме нужно было уходить. Он стремительно выскочил на лестничную площадку и бегом стал спускаться вниз.

Остановившись на третьем этаже, он взглянул на окно, подумав, что можно выпрыгнуть туда. Но потом посчитал, что может разбиться, так как внизу был асфальт. Спустившись по лестнице, держа автомат наготове, Дима распахнул входную дверь и выскочил на улицу. До автомобиля ему оставалось метров двадцать, не больше. Но не успел он сделать и двух шагов, как наткнулся на ловко подставленную подножку. Выронив автомат, он растянулся на асфальте. Тут же к его виску приставили холодное дуло пистолета.

– Лежи и не рыпайся! – приказал властный мужской голос...

Москва. 4 марта 1997 года. 14.30. Здание Московской городской коллегии адвокатов

Адвокат вышел из здания в прекрасном настроении. День сегодня прошел замечательно. Во-первых, с утра следователь при предъявлении обвинения одному из его клиентов сдержал свое слово и не заключил клиента под стражу, взяв подписку о невыезде. Это было первой удачей. Второй же удачей было то, что Адвокат без сучка без задоринки отчитался по командировке в Афины. Ведь сдать финансовый отчет в бухгалтерию, где придираются к каждому пункту статей расходов, всегда очень тяжело. А тут еще загранкомандировка!

Адвокат взглянул на часы. Можно немного отдохнуть и расслабиться. Он подошел к машине, сел за руль, вставил ключ в замок. Машина стала прогреваться.

Адвокат сидел и думал, что сейчас он отдохнет в спортивном клубе, а вечерком можно будет поужинать где-нибудь в уютном ресторане... Его размышления прервал телефонный звонок. «Ну вот, – подумал Адвокат, – началось!»

Звонок был международным. Звонили из Афин.

– Алло! – раздался незнакомый мужской голос.

– Я слушаю! – ответил Адвокат.

– Адвокат, это ты?

– Я, а кто это говорит?

– Арис, журналист из Афин. Газету «Омония» помнишь?

– Привет, Арис! Как твои дела?

– Нормально. У нас тут такие новости! Ты сейчас можешь говорить со мной?

– Конечно. Что у тебя случилось?

– У меня все в порядке. Но события развиваются стремительно! Первым делом приехала его мать.

– Кого? Я не понимаю.

– Ну как кого? Твоего главного клиента, которого убили! Ты помнишь? Фамилию называть не буду...

– Конечно, помню, – сказал Адвокат.

– Так вот, приехала мать. Она находится тут уже шесть дней. Конечно, она сразу отказалась дать мне интервью.

– Ну, в этом ничего удивительного я не вижу, – сказал Адвокат. – Вероятно, у женщины большое горе. Зачем она будет тебе интервью давать? Ее можно понять.

– Да не в этом дело! Слушай дальше. Четыре дня назад она была на опознании в морге.

– И что? – заинтересованно спросил Адвокат. – Что дальше?

– А дальше и есть самое странное. Она быстро вышла из морга и ничего никому не сказала.

– Погоди, – перебил Ариса Адвокат. – Ты точно скажи – она опознала его или нет?

– В том-то и дело, что никто ничего не знает! На следующий же день она улетела в Россию.

– Так что же тут странного?

– А то странно, что через три дня были похороны его, официальные. Кстати, он похоронен на Третьем муниципальном кладбище. Хоронила его только одна женщина в черном, причем молодая... А матери не было! Ты смекаешь, в чем дело?

– Погоди, что же получается?

– А то, что, скорее всего, это не он, если мать не осталась на похороны и уехала!

– А что за женщина была на похоронах?

– Я не знаю. Вот если бы тебе посмотреть! Может быть, ты узнал бы ее...

– Да мало ли сколько у него любовниц было! – раздраженно ответил Адвокат. – Что, я их всех знать должен? Я никого из них не видел, кроме одной...

– А вдруг это она и есть?! – Ты на кого намекаешь, на Алену?

– Конечно, на нее...

– Не знаю. Трудно мне что-то сказать. А что ты собираешься делать дальше?

– У меня грандиозные планы. Теперь второе. Тут появился человек, который... – Неожиданно Арис понизил голос и сказал: – Я не могу сейчас говорить. Я тебе перезвоню позже. Жди моего звонка! – Он отключил связь.

Адвокат насторожился. Странный звонок! Конечно, журналист – человек эмоциональный, столько информации выдал, попробуй теперь проанализируй!

Снова раздался звонок. Адвокат схватил трубку. Но теперь звонил пейджер. Взяв небольшую черную коробочку, Адвокат нажал на зеленую кнопку. На экране высветилось сообщение: «Вас срочно просил позвонить следователь Московской прокуратуры Разумов». Внизу – телефон.

Странно, вроде никаких дел у Адвоката в Московской прокуратуре сейчас нет... Что это может быть?

Адвокат достал мобильный телефон и набрал номер.

– Мне нужен следователь Разумов, – произнес он.

– Да, я слушаю.

– Это адвокат... – и Адвокат назвал свою фамилию.

– Очень хорошо, что вы мне позвонили. Тут задержали одного клиента, и он уверяет, что вы его постоянный адвокат. Вы могли бы к нам приехать?

– Куда?

– Записывайте адрес.

– Я знаю, где находится Московская прокуратура.

– Нет, мы сидим в другом месте. Это отдел по расследованию убийств и бандитизму.

– Тогда я записываю. – Адвокат достал ручку и записал адрес.

– Вы можете приехать минут через тридцать?

– Я постараюсь.

– Отлично. Я вас жду, – сказал следователь.

Адвокат нажал на кнопку окончания разговора. Интересно, что это за клиент? Правда, вчера из-за границы звонил Олег Нелюбин, говорил о каком-то пареньке, у которого могут возникнуть неприятности и который может обратиться к нему. Может, это он и есть? «Ладно, что тут думать, – решил Адвокат, – через полчаса я все узнаю».

Москва. 4 марта 1997 года. 15.00. Офис охранной фирмы «XXI век»

Куратор медленно опустил трубку телефона на рычаг и задумался. Сидя в кресле своего рабочего кабинета, он стал анализировать только что закончившийся телефонный разговор с одним из своих сотрудников, бывшим майором 1-го Управления КГБ Замошкиным, который звонил ему из Афин. Информация была очень любопытная. Странный приезд матери Солоника, ее отсутствие на похоронах и присутствие там совершенно посторонней женщины наводили на мысль, что Солоник жив. Неужели он всех обманул и убрал своего двойника, чтобы выйти из игры? Тогда почему он не звонит сюда? С другой стороны, можно было предположить, что Солоник решил выйти из игры, вовремя спрыгнуть с поезда, чтобы не разбиться в дальнейшем. Или Солоник решил, минуя их посредническую организацию, работать напрямую с заказчиками? Очень странно... Прежде всего необходимо проанализировать сложившуюся ситуацию, а уже потом докладывать обо всем Координатору. Тут Куратор поймал себя на мысли – прежде чем докладывать, нужно разработать какие-то предложения. А предложение только одно – если Солоник жив, его нужно искать. И, возможно, его нужно убрать для безопасности, если, конечно, он не возобновит работу с ними.

Кроме этого, внимание Куратора привлекло сообщение Замошкина о том самом журналисте из греческой газеты, который начал вести собственное расследование. Попытка Замошкина выдать себя за дядю Солоника и выведать у Адвоката что-либо интересное оказалась безуспешной. То ли Замошкин не сумел это сделать, то ли Адвокат толком ничего не знал, но никаких сведений не было. Оставалось одно – затеять игру с журналистом, попробовать вытащить что-то через него. А может, направить его по другой линии? Во всяком случае, из телефонного разговора Ариса с Адвокатом, который Замошкин прослушал и записал, вытекало, что этого журналиста можно использовать в своих целях. «А что, – подумал Куратор, – если затеять с ним собственную игру и сделать его своим союзником, точнее, помощником? Пусть он ищет Солоника в Греции вместе с Замошкиным. Конечно, при этом он не должен знать, кто есть мы и кто есть Замошкин. А чтобы он искал, нужно организовать повод для этого. За этим дело не станет». А что же касается киллера... Да, Солоник может оказаться в России. Куратор вспомнил его непредсказуемые, абсолютно нелогичные ходы, которыми он ставил всех в тупик. А может, он уже тут? Надо срочно разослать его фотографию нашим людям. Пусть они наведут справки во всех местах, где он может появиться. И искать его нужно в Москве, именно тут. Именно сюда он должен приехать. Вот с этим предложением можно появиться и у Координатора!

Куратор поднял трубку телефона, чтобы договориться с генералом о времени, когда тот сможет его принять...

Москва. 4 марта 1997 года. 15.30. Здание Московского РУОПа

Олег Воинов сидел в своем кабинете и пристально смотрел на Дмитрия Зимина, известного под кличкой Зима.

– Ну что, Зима, говорить будешь? – спросил он. – Мы же тебя с поличным взяли!

Но Зимин, будто не слыша вопроса, отвернулся и повторял одно и то же:

– Пока не приедет мой адвокат, говорить ничего не буду.

– Но мы же с тобой не для протокола говорим! Ты же не в прокуратуре сидишь, мы же оперативные работники и просто ведем с тобой разговор!

– Какой еще разговор? – усмехнулся Зимин. – Начальник, ты чего? Я тут вообще не при делах. Какую бодягу ты мне пытаешься клеить? Я ничего не знаю, ни о каких убийствах! Да, автомат был – я его нашел, хотел отнести в отделение милиции, а тут вы меня своим «макаром» к земле прижали!

– Совсем у тебя, браток, крыша поехала! – сказал Воинов. – Ты хоть понимаешь, что, кроме убийства, которое совершили твои бандюки, тебе еще и статья по бандитизму заготовлена? Это двадцать пять лет! И ты думаешь, что тебе какой-то адвокат поможет?

– Я же сказал, что я не при делах! – повторил Зимин. – И пока не приедет адвокат, говорить не буду.

– Ладно, жаль, что у нас с тобой мало времени. Придется тебя сейчас в прокуратуру везти, под протокол. Но у нас с тобой еще будет время для задушевного разговора! – сказал Воинов, надевая Зимину наручники. – Поехали в прокуратуру! Там тебя следак ждет с твоим адвокатом.

Через несколько минут они спустились к машине. Зимин, зажатый двумя оперативниками, сел на заднее сиденье черной «Волги», Воинов – впереди. Машина направилась в сторону Московской прокуратуры.

Когда «Волга» проехала несколько метров, Воинов неожиданно обернулся и снова спросил:

– Ладно, не хочешь по этому эпизоду говорить – это твое личное дело. Скажи нам лучше про Нелюбина. Где он прячется?

– Понятия не имею!

– Вот тут ты не прав, братишка! – улыбнулся Воинов. – Мы твою трубочку изъяли, мобильник твой, связались с телефонной станцией и вычислили, что твой «папа», Олег Нелюбин, звонил тебе из города Амстердама, который находится в Голландии, в стране тюльпанов!

– Это ваше дело, менты, ваша работа, – сказал на это Зимин.

– Мы и дальше будем работать, – сказал Воинов. – Но ведь он тебя по всем параметрам подставил! Неужели ты этого не понимаешь?

– А какой смысл ему меня подставлять?

– А ты разве не знаешь, что у них сейчас идет программа сокращения штатов?

– Ты чего несешь, начальник? – удивился Зимин. – Какое еще сокращение штатов?

– Так вашей группировки уже нет. Она раскололась на небольшие бригады. Ты же сам это прекрасно знаешь. И вы друг друга уничтожаете, а потом будете набирать новых людей.

– Какой в этом смысл?

– А такой, что вы слишком много знаете, слишком много кровушки на вас, концов, так сказать. А так будет новая группировка, новые бойцы, незапачканные. По новой будете работать. Никаких стрелочек на вас, косяков – ничего не будет! Понимаешь, о чем я говорю?

– Да ты пургу гонишь, начальник! – усмехнулся Зимин.

– Хорошо, – сказал Воинов, – твое дело... – И он отвернулся к окну...

Москва. 4 марта 1997 года. 17.00. Здание Московской городской прокуратуры

Адвокат подъехал к красному четырехэтажному кирпичному дому через сорок минут. Сверив номер дома с адресом, он припарковал машину и направился к подъезду. Там он посмотрел на большую синюю табличку, висевшую на дверях: «Московская городская прокуратура. Отдел по расследованию убийств и бандитизма». «Серьезная контора», – подумал Адвокат, открывая дверь.

Войдя в здание, он сразу подошел к сотруднику милиции, стоящему возле стола, на котором лежала большая амбарная книга.

– Я к следователю Разумову, – сказал он.

– А документы у вас есть? – спросил дежурный.

Адвокат достал свое адвокатское удостоверение. Милиционер внимательно посмотрел на удостоверение, затем стал отыскивать запись в тетради. Наконец, найдя нужную, он сказал:

– Есть такой!

После этого он подвинул к себе телефон и набрал две цифры.

– Следователь Разумов? С проходной беспокоят. К вам адвокат пришел... Слушаюсь. – И положил трубку. Повернувшись к Адвокату, он сказал: – Прямо по коридору, через три кабинета. Там ваш следователь сидит.

Адвокат неторопливо пошел по коридору. Вскоре он остановился у кабинета с номером 15 и постучал в дверь.

– Входите! – услышал он.

Войдя в кабинет, Адвокат увидел сидящего за столом паренька со светлыми кудрявыми волосами, лет двадцати пяти – двадцати семи, в очках с золотой оправой.

– Вы адвокат... – И следователь назвал Адвоката по имени-отчеству.

– Да, я. А вы – следователь Разумов?

– Да, конечно. Проходите. – И Разумов указал Адвокату на стул. Адвокат сел на предложенное место.

– Документы ваши можно посмотреть? – спросил следователь.

– Пожалуйста, – Адвокат протянул ему свое удостоверение. Тот быстро просмотрел его, затем отложил в сторону.

– Тут вот такое дело. Задержали одного подозреваемого, а он утверждает, что вы его постоянный адвокат.

– И что в этом особенного или подозрительного?

– Он у нас никогда ни по каким делам не проходил. И непонятно, с какой стати вы являетесь его постоянным адвокатом, если раньше он не был ни в чем замешан...

– Но, товарищ следователь, адвокат может быть не только по уголовным, но и по гражданским делам. Может, он с женой разводился, может, наследство получал, может, квартиру делил – да мало ли вариантов!

– Да, это так. Только боюсь, что такими делами мои клиенты и ваши подопечные не занимаются...

– Как же его фамилия? – поинтересовался Адвокат.

– Дмитрий Зимин. Вообще-то больше он известен под кличкой Зима. Слышали о таком?

– Фамилия Зимин мне не говорит ни о чем. Но, может быть, мой клиент поменял фамилию?

– Как это? – удивился следователь.

– Например, взял фамилию своей жены, – улыбнулся Адвокат, понимая, что тут речь может идти не о смене фамилии, а о подделке документов.

Следователь, тоже улыбнувшись понимающе, сказал в ответ:

– Все может быть... Сейчас я его приведу, а вы дальше разбирайтесь.

Через несколько минут в кабинет вошел Дмитрий Зимин в наручниках, в сопровождении двоих конвоиров. Войдя в кабинет, он осмотрелся, бросил взгляд на Адвоката и, по указанию следователя, сел напротив него.

Воцарилась тишина. Адвокат заметил, что следователь внимательно смотрит на него, стараясь понять, знакомы ли они с подозреваемым. Конечно, Адвокат видел этого парня в первый раз. Но подводить клиента он не имел права. Бросив взгляд на парня, Адвокат сказал медленно:

– Да, припоминаю. Кажется, где-то я с ним встречался. И, по-моему, консультировал его именно по гражданским делам.

Зимин, тут же поняв уловку Адвоката, подхватил разговор:

– Конечно! Помните, мы у бензоколонки стояли?

«Господи, – подумал Адвокат, – какая еще бензоколонка? Сейчас следователь нас по отдельным комнатам разведет, и выяснится, что бензоколонки у нас были разные...»

– Так я могу, – Адвокат сделал паузу, – со своим клиентом поговорить две минуты с глазу на глаз?

– Конечно, – кивнул следователь, поняв, что время упущено. – Вы можете поговорить. Вам двух-трех минут хватит?

– Да, хватит. Нам нужно выяснить кое-какие детали. А дальше – все только в вашем присутствии.

Следователь встал и вышел из кабинета. Оставшись наедине с Дмитрием, Адвокат бросил вопросительный взгляд на парня. Тот понял, что этот взгляд означает вопрос: откуда ты, парень, и откуда ты меня знаешь? Он тут же взглянул наверх, предупреждая, что тут могут быть подслушивающие устройства, наклонился к самому уху Адвоката и прошептал:

– Я от Олега Нелюбина, от «папы». Он вам насчет меня должен был звонить.

– Понимаю, – кивнул головой Адвокат. – Все, вопрос снят.

Теперь Адвокату стало ясно, что это и есть тот самый человек, о котором хлопотал Нелюбин, звонивший вчера из Голландии.

– Что у тебя случилось?

– Тут двоих ментов вроде пришили... И моих пацанов положили наповал. Но я в отказе, ничего не говорил. Так сказать, мимо проходил.

– Хорошо. Сейчас, видимо, будет допрос. Если ты в отказе, то так и держи эту линию. Дальше будем думать. Понял?

– Конечно, понял, – Дима улыбнулся.

Вскоре вернулся следователь Разумов. За ним вошел незнакомый мужчина. Адвокат сразу заинтересовался этим человеком. Между тем Разумов прошел на свое место и достал из ящика стола листки, на которых было написано: «Протокол допроса». Он вставил один в пишущую машинку.

– Итак, давайте начнем допрос, – сказал он.

– Одну минуту, – сказал Адвокат, останавливая всю эту процедуру. – Здесь присутствует незнакомый мне товарищ. Я хотел бы узнать, кто он. – Адвокат с вежливой улыбкой посмотрел на незнакомца.

Разумов взглянул на мужчину, словно собираясь получить у него разрешение. Незнакомец молчал.

– Это наш сотрудник, Олег Иванович Воинов, – произнес Разумов. – Он будет помогать мне в расследовании этого дела.

Неожиданно в разговор вступил Зимин.

– Да это опер из Московского РУОПа! Он меня до вас допрашивал! И в этом плане они нарушили мои законные права! – гордо добавил Дмитрий, показав, что он хорошо подкован в области юриспруденции.

Но следователь тут же остановил его:

– Во-первых, не допрашивал, а беседовал. А при беседе присутствие адвоката совершенно необязательно. Так ведь, товарищ защитник?

Адвокат кивнул головой, соглашаясь.

– Итак, – сказал следователь, – давайте начнем с самого главного вопроса. Кто дал вам команду убить уголовного авторитета Сергея Свешникова, известного под кличкой Свеча?

Зимин задумался...

Примерно через два часа допрос был закончен. Адвокат вышел из здания прокуратуры. Неожиданно его кто-то окликнул. Адвокат обернулся и увидел того самого оперативника, который присутствовал на допросе, Олега Воинова.

– Здравствуйте! Я хотел с вами еще раз переговорить, – сказал Воинов.

– А о чем нам говорить? – удивленно переспросил Адвокат. – И какова ваша роль в этом процессе? Вы же не следователь.

– Мы, оперативные работники, тоже участвуем в следственных действиях. Только у нас немного другие задачи.

– И о чем же вы хотели меня спросить?

– Немного на другую тему... Вы ездили в Грецию на похороны Солоника?

Адвокат не ожидал такого вопроса.

– В Грецию я ездил, но не на похороны, а в связи с его гибелью. По-моему, вы прекрасно об этом знаете.

– Пусть вас не удивляет следующий вопрос, – помолчав, продолжил Воинов, всматриваясь в лицо Адвоката. – У вас есть твердая уверенность в том, что погиб и похоронен именно Солоник?

Адвокат не знал, как ему отвечать.

– Нет, у меня твердой уверенности в этом нет, – сказал он. – Я тела его не видел, в официальном опознании не участвовал...

Воинов улыбнулся. Адвокат понял, что Воинов знает о его неофициальном визите в морг. И он тут же сообразил, что ему нужно сказать.

– Но, как мне известно, вы его официально опознали и заявили прессе и телевидению, что убит именно Солоник?

– Мы его опознали специально, так сказать, из оперативного интереса, – неожиданно сказал Воинов. – А вы с ним когда в последний раз виделись? Он вам звонил?

– Я понимаю ваш вопрос. Это провокация? Или вы ставите надо мной психологический опыт, смотря на мою реакцию? Нет, он мне не звонил, и я ничего о нем не слышал.

Воинов покачал головой.

– Да, конечно... А вы знаете, что мы располагаем информацией...

Адвокат сделал удивленное лицо:

– Какой же?

– Что ваш подопечный или человек, который прикрывается его именем, находится в Москве.

Москва. 15 марта 1997 года. 23.50. Ночной клуб «Роллс», улица Красная Пресня

Илья Ройтберг, владелец стриптиз-клуба «Роллс», сидел в своем кабинете и просматривал книгу «черной» бухгалтерии. Не так давно Илья приехал в Россию из Соединенных Штатов Америки, точнее, вернулся на родину. В 1972 году Илья жил в Одессе и служил снабженцем в одной из небольших организаций райпотребсоюза. Потом, когда началась волна еврейской эмиграции, Илья быстро воспользовался этим и выехал сначала в Вену, а затем в США. Там Ройтберг занимался всем понемногу – был водителем такси, подрабатывал вышибалой в ночном клубе, пытался заниматься аферами с ценными бумагами. Однако, когда в России началась перестройка, Ройтберг сразу понял, что в мутной воде можно наловить много рыбы. Он вспомнил свой опыт работы в ночном клубе и приехал в новую капиталистическую страну, назвав себя опытным менеджером ночных клубов и казино. Поскольку появившиеся «новые русские» не имели опыта в игорном бизнесе, то прежняя профессия Ройтберга была востребована. Он вошел в долю с одним из предпринимателей, вышедшим, как и он, из теневого бизнеса, и стал совладельцем нового стриптиз-клуба «Роллс». В последнее время, правда, у Ильи были большие проблемы с «крышами». Дело в том, что ночной клуб имел весьма приличную часть доходов – неучтенку и представлял собой лакомый кусочек для криминальных структур. Поэтому время от времени клуб, как знамя, переходил от одной группировки к другой. Илья Ройтберг уже знал многих московских авторитетов и называл их по имени-отчеству. Со многими у него были приятельские отношения. И когда к нему приходили новые криминальные авторитеты и говорили, что клуб теперь переходит в их распоряжение, так как прежние криминальные структуры им должны, проиграли или просто продали свою долю, то Илья этому не удивлялся.

Но однажды к нему пришли незнакомцы. Точнее, они назначили встречу в одном из фешенебельных ресторанов. Придя на встречу, Ройтберг сразу понял, что это не обычные бандиты. И вскоре он убедился, что перед ним сидят то ли бывшие, то ли действующие сотрудники спецслужб. Первым делом они ему, для знакомства, так сказать, прочитали весь его «послужной список» как в России, так и в Нью-Йорке, с перечислением его многочисленных афер. После этого Илья понял, что перед ним серьезная организация, которая располагает большими возможностями. После этого было предложено сотрудничать, так сказать, «крышевать» его ночной клуб. Но Илья сказал:

– Я бы с радостью, но я не свободен, так как стою под братьями Лукиными...

– Ну, это не проблема, – услышал он в ответ.

Действительно, через некоторое время сначала один брат был убит при загадочных обстоятельствах, а вскоре около Петровки, 38, – и второй. Теперь его официальным партнером, «крышей», было некое охранное предприятие под названием «XXI век», с которым у Ильи Ройтберга был заключен официальный договор. Он пересылал им часть своей прибыли.

Вот и сегодня он подготовил причитающуюся им долю, записав ее в статье расходов бухгалтерской книги «черной» бухгалтерии. Илья внимательно посмотрел на цифры, словно жалея, что такую крупную сумму денег ему приходится отдавать. Но выхода у него не было.

Время приближалось к полуночи, и Ройтберг стал собираться домой.

Мужчина, который две недели назад прилетел из Греции, сидел на темном чердаке у небольшого окошка и смотрел в сторону улицы Красная Пресня на подъезд ночного клуба. В руке, опирающейся на мягкую подстилку, он держал винтовку с оптическим прицелом и большим глушителем, с лакированным под красное дерево прикладом. Время от времени мужчина поглядывал на часы. Стрелки показывали 23.55. Сейчас объект, за которым он второй день ведет наблюдение, должен выйти из ночного клуба.

Прищурившись, он поймал в прицел вход здания. Вот он увидел, как к зданию подкатил белый длинный «Линкольн», на котором ездил хозяин ночного клуба Илья Ройтберг. Теперь необходимо дождаться появления его самого и его телохранителей.

Мужчина прижал левую руку к прикладу и стал пристально смотреть в оптический прицел. Наконец стеклянные двери ночного клуба раздвинулись. На освещенном крыльце появился сам Ройтберг в сопровождении четырех телохранителей. Наблюдатель улыбнулся иронически: надо же, телохранители идут по бокам! Нет чтобы впереди и сзади! А так они предоставляют ему полную свободу действия.

Отыскав в прицеле лицо своей жертвы, он сделал выдох и, затаив дыхание, медленно нажал на спусковой крючок...

Два щелчка раздались практически одновременно. Он увидел, как объект стал медленно опускаться на землю. Кто-то из телохранителей бросился на него, закрывая собой. Но было уже поздно.

Убийца снова улыбнулся, положил винтовку около окна чердака и стал неторопливо спускаться по лестнице. Он прошел из подъезда во двор и, петляя, вышел в противоположный переулок. Пройдя несколько десятков метров, он подошел к стоящей в переулке машине, открыл ключом дверцу, сел за руль и, включив радио, нажал на педаль газа.

Машина тронулась с места и скрылась в темноте...

Таиланд, курорт Патайя. 16 марта 1997 года. 12.00

Сергей Свешников лежал на теплом песке у голубого моря под высокой зеленой пальмой и наслаждался отдыхом в экзотическом Таиланде. Прошло две недели после того, как он выписался из больницы, где на его жизнь вторично покушались.

Первым делом Свешников решил, что необходимо поправить свое здоровье и подлечить расшатавшиеся нервы. Ведь за короткое время ему пришлось многое пережить. Прихватив с собой четверых своих верных боевиков и двух проституток, он отправился в Таиланд. И вот уже почти две недели он нежится на теплом солнце, купается в море, лакомится экзотическими блюдами, трахает русских и тайских проституток.

«Вот жизнь! – думал Свешников. – Так бы все время лежать на песочке, купаться и ничего больше не делать!» Но, к сожалению, это невозможно, так как деньги периодически заканчиваются, и их снова необходимо добывать. А кроме своего преступного промысла, Свешников ничего делать не умел. Не идти же ему на завод слесарем!

Рядом с ним лежал Коля Боксер и о чем-то оживленно разговаривал с проституткой, привезенной из Москвы. «Тоже мне, – сплюнув, подумал Свеча, – стоило в Тулу с самоваром ехать! Тут полно таек, которые и стоят-то в десять раз дешевле!»

Неожиданно в пляжной сумке зазвонил телефон. Сергей вытащил мобильник, нажал на кнопку и громко сказал:

– Слушаю!

В трубке послышался голос Макса. Он звонил из России.

– Свеча, как делишки, братуха?

– Ничего, отдыхаю. Тут классно. Тридцать градусов, море – двадцать восемь. Что у тебя нового? Как бригада, как пацаны?

– Все нормалек. Только тут такие дела идут...

– Что за дела?

– Ты помнишь стриптиз-клуб «Роллс»? Братья его еще держали?

– Конечно, помню. Что, сгорел, что ли?

– Не-а. Здесь нам факт идет. Там еврей, помнишь, американец?

– Русский американец? Конечно, помню. Кажется, его Гринберг фамилия?

– Ройтберг. Так вот, вчера его завалили.

– Ну и что?

– Как что? Ты понимаешь, он же под ментами стоял или гэбэшниками – хрен их знает. Теперь мы можем как бы права на этот клуб предъявить.

– Погоди, я ничего не понимаю! – перебил Макса Свешников.

– Ну если его убрали и спецслужбы не могли за него заступиться, прикрыть его! Значит, все, клуб наш! Смекаешь?

Свеча помолчал, обдумывая услышанное. Действительно, по всему раскладу получается так. Убийство коммерсанта вовсе не означает, что «крыша» потеряла этот клуб. Тут есть свои, внутренние раскладки, которые Свеча прекрасно знал. Но в то же время предъява, то есть попытка поставить клуб под себя, у них имеется. Раньше они его держали, и кое-какие деньжата в этом клубе у них остались. Долю они имеют. Теперь можно ненавязчиво предложить своего директора. «Поэтому-то Макс и засуетился, – подумал Свеча, – в директора метит! Ну ладно, мысль неплохая...»

– Слышь, – обратился он к Боксеру, показав жестом, чтобы тот подставил ухо поближе. Тот быстро придвинулся к своему шефу. – Колян, давай бери билеты. Нам надо в Москву вернуться.

– Что случилось? – спросил Боксер, внимательно вглядываясь в лицо Свечи.

– Там это, место козырное мы скоро можем получить. Стоит поработать. – Он резко встал, распрямив спину. – Все, братва, завтра в Москву летим! – строго произнес он и тут же бросился, будто на прощание, в теплое море...

Москва. 16 марта 1997 года. 20.00. Район Крылатское, гаражи

Стрелку с братвой Андрей Рождественский назначил почти на самой окраине Москвы, там, где заканчивалась жилая зона и начинались гаражи жителей Крылатского. За ними проходила Кольцевая автодорога. Андрей прекрасно понимал, что в том случае, если стрелка окончится кровью, уйти в сторону области будет легко. По крайней мере, никто на машине за ним погнаться не сможет. Он все хорошо рассчитал.

Приехав за десять минут до стрелки, он сидел в машине вместе с двумя своими помощниками. Вот уже больше двух недель Андрей Рождественский, сумев спастись от ментовской засады в поезде, находился в Москве. Попытки собрать воедино своих земляков пока ему не удавались. Из всех встреч в его активе было только шесть человек, которые и составляли его окружение на данный момент. Они восприняли его как лидера и авторитета и согласились с ним работать дальше. Остальные разрозненные части бригады Олега Нелюбина всячески отвергали встречу. Уже было несколько стрелок с перестрелками, в одной из которых Андрей был ранен. И сейчас предстояла очередная встреча – с бывшей нелюбинской «тройкой», с которой необходимо было расставить все точки над «i» – либо они с ним, либо они лежат в земле. Именно в таком ключе ставил задачи перед братвой Андрей Рождественский.

Андрей нервничал, время от времени поглядывая на часы и поигрывая своим «ТТ». До стрелки оставалось десять минут. Он знал, что братва обычно приезжает точно в назначенное время. Это было признаком хорошего тона в криминальном мире.

Откинувшись на спинку, Андрей попытался расслабиться. «Господи, – подумал он, – бедная моя Вика! Просто ни за что попалась!» Менты подсунули ей наркоту, и теперь она проходила по статье за наркотики. Конечно, он понимал, что Вика не представляет для них никакого интереса. Нужен он. Ничего, рано или поздно все закончится. В конце концов, доказать они ничего не смогут, он нанял ей хорошего адвоката, и тот обещал развалить это дело...

Вдруг Андрей увидел, как по пустырю от гаражей подъехала красная «девятка» без номеров, с тонированными стеклами. Первыми из задних дверей выскочили два бойца и, увидев подъехавшую «девятку», заулыбались.

– Привет, Кирюха! Привет, братва! – проговорили они.

Из «девятки» вышли два здоровых парня в коротких куртках, из-под которых виднелись пистолеты. Андрей нехотя вышел из машины и подошел к ребятам.

– Здорово, братва! – спокойным голосом произнес он. – Ну что, подумали над нашим предложением?

– Слышь, Рождество, – произнес один из приехавших ребят, – а с чего вдруг мы должны тебя ставить старшим? У нас свои кадры есть. – Он нагло улыбнулся и подтолкнул вперед парня, стоявшего с ним рядом. Тот сказал:

– Ты здесь как бы новичок, не у дел еще. А мы в Москве уже четыре года работаем. И нас люди знают, и авторитет мы набрали кое-какой. А ты кто? Никто.

Андрей криво улыбнулся в ответ, обдумывая дальнейшие ходы. Приехавшие тем временем продолжали:

– Мы тут подумали с пацанами и решили так. Если ты хочешь с нами работать – пожалуйста, приходи. Мы тебя на правах бригадира берем в команду. Что же касается другой темы, то тут базара нет.

– Ты понимаешь, – продолжил один из ребят и погладил себя по животу, как бы нечаянно продемонстрировав ствол пистолета, торчащий из-за пояса. Андрей тут же оценил ситуацию. Теперь, выходит, если он сейчас уйдет ни с чем, то в глазах своей братвы будет как бы опущенным. Как же, его авторитет пошатнулся! Значит, нужно действовать, и быстрее!

– Хорошо, – сказал Андрей, улыбаясь. – У нас дело добровольное. Не хотите – живите как хотите. Не хотите работать со мной – значит... – Продолжая улыбаться, он резко выхватил из-за пояса серебристый пистолет иностранного производства и передал его бойцу, стоящему рядом с ним.

Ребята, приехавшие на стрелку, сразу напряглись. Они схватились за оружие. Но, увидев, что Андрей передал пистолет напарнику, немного расслабились. Это был коронный прием Андрея. Никто не знал о его коварстве. Дальше он будто заметил развязанный шнурок на своем ботинке, который предварительно развязал, сидя в машине. Он сделал так, что все тоже обратили внимание на шнурок. Андрей стал медленно опускаться вниз, будто бы для того, чтобы завязать его. Приехавшие на стрелку ребята, чтобы снять напряжение, достали из карманов сигареты. Кто-то уже поднес к сигарете зажигалку. И в этот момент Андрей выхватил из-за брюк второй пистолет и нажал на курок. Один за другим раздались три выстрела, и два парня, только что мирно разговаривавшие с Андреем, рухнули на землю.

В следующую секунду Андрей перевел дуло пистолета в сторону машины. Тотчас же из двери выскочил парень с поднятыми руками.

– Рождество, я с тобой! – закричал он. – Не убивай! Я с тобой!

Рождественский кивнул головой и опустил пистолет...

Москва. 17 марта 1997 года. 17.00. Кафе у станции метро «Сокол»

Олег Воинов сидел в черной «Волге» с тонированными стеклами и держал в руках рацию. Сзади него сидели оперативники, одетые в бронежилеты. Неподалеку стояло еще несколько машин, где сидели бойцы СОБРа. Сегодня был последний день операции по ликвидации нелюбинской группировки. Уже прошло две недели с того дня, как Воинов, расшифровав телефоны боевиков, стал вычислять их местонахождение с помощью пеленгующих устройств. Это была очень кропотливая работа. Долгое время Воинов мотался с оперативниками под прикрытием СОБРа и выслеживал боевиков, стараясь брать их в наиболее удобных местах.

Схема была достаточно простой. Едут боевики на своей машине. Их засекают и на пост ГАИ дают команду своим коллегам-гаишникам тормознуть боевиков, якобы для проверки документов. Как только машина тормозится и гаишник подходит проверять документы, машина тут же блокируется с двух сторон собровцами. Таким образом обычно и брали всех боевиков. В течение двух недель Воинов брал по два-три человека через каждые два-три дня, оставляя промежуток времени для концентрации и подготовки новой операции. И сегодня был последний день.

Целый день Воинов со своими сотрудниками отслеживали бежевую «пятерку», на которой ехали три последних боевика. Промотавшись за ними целый день по магазинам и рынкам, Воинов сделал вывод, что сейчас боевики заехали в кафе только перекусить. Он наблюдал через специальный бинокль, как боевики сидели за столиком и что-то жевали, запивая еду минералкой.

Воинов раздумывал, когда лучше начинать операцию по захвату последней троицы. Неожиданно его размышления прервала зашипевшая рация:

– Первый, ответьте Четвертому!

– Слушаю тебя, Четвертый! – сказал Воинов, нажав на кнопку рации.

– Когда брать-то будем?

– Погоди, пусть они выйдут.

– Слышь, командир, а ты не боишься, что на улице слишком много прохожих? Может, в кафе возьмем?

Воинов подумал.

– Давай, будем в кафе брать, – согласился он и тут же дал команду: – Все, ребята, берем их в кафе!

Тут же две машины со спецназовцами подъехали к дверям кафе. Через несколько секунд бойцы уже ворвались внутрь помещения. Воинов видел из машины, что на полу лежат растерянные и не ожидавшие такого развития событий бывшие боевики нелюбинской бригады.

Через пару минут Воинов вышел из «Волги» и вместе со своими оперативниками направился в сторону кафе. Войдя, он увидел испуганные лица посетителей, прижатых спецназовцами к стенам. Подойдя к лежащим на полу троим бандитам, Воинов взял каждого из них за волосы и повернул их лица к себе, чтобы удостовериться, кто находится перед ним. Сделав это, он достал из бокового кармана список и поставил крестики возле трех последних фамилий.

– Все, – сказал он, – вся компания в сборе! – И изо всей силы ударил по ладони своего заместителя, подводя этим жестом итог удачной операции.

Через несколько минут спецназовцы под дулами автоматов выводили боевиков из кафе. Воинов уже собрался сесть в машину, как неожиданно с другого конца улицы выскочила вишневая «девятка». Она резко затормозила, так же резко развернулась и понеслась в обратную сторону. Воинов, улыбнувшись, обратился к своему помощнику:

– Что это с ними? Как-то странно они ездят...

– Да пьяные, наверное! – усмехнулся Александр.

Никто из них не знал, что они практически предупредили об опасности Андрея Рождественского, который торопился на встречу с последней тройкой бывшей нелюбинской бригады. Теперь, увидев, что те упакованы ментами, Андрей развернул машину в обратном направлении...

Москва. 18 марта 1997 года. 11.00

– Как съездили? – спросил Куратор, вглядываясь в лицо генерала.

Координатор, затушив сигарету, внимательно посмотрел на Куратора, затем перевел взгляд на окно, как бы проверяя, какая стоит на улице погода, и сказал:

– Съездил я нормально. Меня всего четыре дня не было. Ты лучше расскажи, что известно по убийству Ройтберга, владельца ночного клуба.

– Честно говоря, мы сами были ошарашены, товарищ генерал! На следующий день я сам туда поехал, все проверил, осмотрел...

– И что? Какие твои соображения на этот счет?

– Прежде всего пропали деньги. Он нам на следующий день должен был деньги передать. Но связной, кассир, по каким-то причинам не смог в тот день с ним встретиться. А вечером и произошло его убийство.

– Ты хочешь сказать, что деньги...

– Нет, деньги заныкали его люди, тут вопросов нет. Сами понимаете, кто работает в ночном клубе. Они своего не упустят.

– Дальше что? – спросил раздраженно Координатор.

– А дальше следующее. Выстрел в Ройтберга был произведен с последнего этажа здания, стоящего напротив. Там расстояние примерно 460—470 метров и условия далеко не лучшие. Маленькое окно, на уровне двух кирпичей. Все это говорит о высоком профессионализме исполнявшего этот заказ.

– Твои выводы? – коротко спросил генерал.

– Я думаю, что работал наш грек...

– Македонский?

– Он самый.

– Погоди, а что о нем слышно?

– Тут тоже куча новостей. Мы получили от наших людей из Афин вырезки из газет. – И Куратор, быстро достав из папки вырезки, положил их на стол.

– Я не понимаю по-гречески! Что ты мне их показываешь?!

– Мы их перевели. Греческие журналисты утверждают, что убит не Солоник.

– А кто же?

– Один журналист...

– Что, опять из «Омонии»?

– Да, тот самый... Так вот, он написал, что убит не Солоник, а некий бывший офицер КГБ, работавший под прикрытием российского консульства.

– А что с его двойником? Не удалось его обнаружить?

– Нет. Тоже исчез...

Координатор поднялся из-за стола и стал нервно расхаживать по кабинету.

– Что еще у тебя? Вижу, на душе что-то есть...

– Так точно, товарищ генерал, – сказал Куратор, поворачиваясь в том направлении, в каком ходил Координатор. – Мне не дает покоя одна мысль...

– Какая? – поинтересовался генерал.

– Представьте себе, его тело, труп то есть, было найдено совсем не в том месте, где он был убит. Значит, имела место транспортировка. Более того, труп можно было бросить, и он пролежал бы месяц, два, – стал размышлять вслух Куратор, – но кому-то понадобилось немедленно сообщить о его смерти. Вот это мне и не дает покоя.

– Короче, – проговорил Координатор, – ты думаешь, что он жив?

– Да, определенно. И убийство владельца ночного клуба, нашего человека, и все, что связано с его гибелью, – все говорит в пользу этой версии.

– И что ты делаешь по этому поводу?

– Работаем, товарищ генерал, по всем направлениям! В Греции, по Москве отслеживаем все криминальные встречи, то есть работаем по полной программе.

– Ты лучше вспомни про нашу командировку в Южную Корею. Как тогда корейцы работали с мафией, вспомни! Может, применишь тот опыт в данной ситуации? – сказал генерал на прощание, протягивая Куратору руку.

Через несколько минут Куратор уже ехал в своей черной «Волге» и вспоминал, как несколько лет назад, когда еще существовал КГБ и когда он работал во 2-м Главном управлении, то есть в контрразведке, и в этом управлении был сформирован специальный отдел по борьбе с организованной преступностью, прообраз 6-го Управления Министерства внутренних дел, его, как сотрудника этого управления, направили в Южную Корею для обобщения опыта по борьбе с мафией. Тогда для него, полковника КГБ, было загадкой, при чем тут Корея. Действительно, в тот период, к концу 80-х годов, в Корее процветала мафия. Разгул преступности – уличной и организованной – был настолько широк, что она поразила практически все структуры общества и сферы экономики. Но тогда корейские спецслужбы разработали специальный секретный приказ и, получив санкцию правящего кабинета министров, в течение трех дней, без суда и следствия, отстреляли всех мафиози – в квартирах, на улицах, в ночных клубах – везде, где они попадались. Этому предшествовала кропотливая работа по сбору информации.

Полковник-стажер КГБ долго изучал корейский опыт. Потом, когда он приехал в Москву и доложил об этом своему высокому начальству, этот опыт им понравился.

Началась длительная работа. Сначала была составлена так называемая криминальная карта столицы. Решили начать с Москвы, где за каждым предприятием, за каждым районом вырисовывались определенные криминальные группировки. Затем были созданы досье на лидеров преступного мира. Кое-какую информацию взяли у коллег из милицейского ведомства.

Постепенно досье стали пополняться. Появились свои информаторы – как со стороны милиции, так и со стороны криминалитета. Было разработано несколько планов, по которым с московским криминалом должны были «разобраться» в течение нескольких дней. Операция была достаточно несложная, главное – внезапность. И все ждали своего часа.

К тогдашнему начальнику КГБ нынешний Координатор ходил неоднократно. Тот план в принципе одобрил, но сказал:

– Сейчас пока не время.

И это время так и не наступило. Потом начались события 91-го года, путч, ГКЧП, развал КГБ, и вся структура лопнула. Тогда полковнику и генералу предложили перейти работать в милицейское ведомство. Но они посчитали такое предложение унизительным для себя. Так была создана частная охранная фирма под названием «XXI век», куда вместе со всеми досье и архивом, наработанным за несколько лет, переехали самые толковые и самые проверенные работники КГБ. Естественно, чтобы жить, охранному предприятию необходима была финансовая подпитка. Поскольку денег никаких с Лубянки не захватили, то пришлось начинать с нуля.

Так и получилось, что охранное предприятие начало заниматься «крышеванием» богатых коммерсантов. Среди них были и крупные банкиры, финансисты. Единственное, кого не брали – это представителей теневой экономики и криминала – по принципиальным соображениям.

Постепенно деятельность охранной фирмы расширялась, появлялось все больше клиентов, так как информация о том, что бывшие чекисты работают качественно, надежно и, главное, без всяких подстав, быстро распространилась по Москве. Но работа требовала применения нестандартных приемов. И раньше КГБ практиковал так называемые политические убийства, или убийства под кодовым названием «несчастный случай», когда человек словно бы случайно попадал под машину, или падал со своего балкона, или тонул в ванне... Но сейчас жизнь и новые клиенты охранной структуры требовали более эффективных способов. Дело в том, что на них часто наступал оголтелый криминал, который действовал напористо. Таких под несчастный случай не подведешь. Лидеры криминальных структур имели свою службу безопасности и телохранителей.

Вот тогда-то и появились первые заказы на убийства. Вся сложность заключалась в том, что бывший генерал и бывший полковник не могли приказать своим лейтенантам быть исполнителями тех или иных убийств, пусть даже лидера криминального мира. Это не вписывалось ни в устав, ни в нравственные принципы российских офицеров. Тогда и начались поиски людей, которые могли бы взяться за это. Но брать людей из уголовного мира тоже было опасно. Поэтому перед полковником была поставлена задача найти такого человека, который хотя бы как-то был связан с органами, но никакого будущего не имел, то есть был бы загнан в угол. Так был найден и отобран будущий «киллер № 1» Александр Солоник.

После этого необходимо было подготовить его помощников. Тогда у Координатора родилась идея – создать свою мини-бригаду. Были найдены и опрошены бывшие земляки Солоника – Олег Нелюбин и Павел Зелянин. Те в свою очередь подобрали молодых ребят, но с тем условием, чтобы они не были ранее судимы. Пусть они будут бывшие спортсмены, комсомольские работники – не важно. Так и родилась бригада Олега Нелюбина. На самом же деле очень узкий круг людей знал, что Нелюбин подчинялся непосредственно Организации. Рядовые боевики об этом понятия не имели.

Но сейчас ситуация изменилась. Олег Нелюбин сам оказался в розыске. В последнее время он вышел из-под контроля. Видимо, его одолела алчность. Видя, как легко порой достаются деньги, он перестал считаться с Организацией.

Тогда Организация перестала его прикрывать. Моментально он попал в розыск и вынужден был бежать за границу. Его же бойцы, потеряв своего руководителя, стали делить между собой жирный кусок его наследства. В группировке начались раскол и разлад. Олегу неоднократно указывали, чтобы он утихомирил своих бойцов. И он обещал провести так называемое сокращение штатов, то есть полностью убрать группировку и набрать новых, молодых рекрутов. Но всемогущий «папа», лидер своей бригады, не смог ничего сделать. После ряда громких вызывающих убийств, а также «случайно» попавшей к ним в руки записной книжки с адресами и телефонами боевиков милиция взялась за группировку серьезно. В считаные секунды Московский РУОП вместе с МУРом провел операцию по их захвату и аресту. Через несколько недель вся группировка была полностью арестована и направлена в несколько московских СИЗО. На свободе остались только Олег и Павел Зелянин, которые прятались за границей.

Куратор не случайно вспомнил об этом. Он понял, что единственным надежным путем для того, чтобы найти Солоника в Москве, будет именно Олег Нелюбин. Теперь его необходимо срочно вызвать из Голландии и заставить быстро найти своего земляка и дружка. Именно об этом уже несколько дней думал Куратор, разрабатывая каждую деталь предстоящей операции.

Москва. 26 марта 1997 года. 19.40. Центр города, ресторан «Монако»

На встречу со своим наставником, вором в законе Крапленым, Свеча прибыл вовремя. Он вошел ровно в назначенное время в сопровождении своих телохранителей в небольшой уютный ресторанчик, находящийся в центре Москвы. Крапленый сидел за одним из столиков у окна и поглощал свой ужин, состоящий из кремового супа, нескольких овощных салатов и лангустов. На столе стояла бутылка белого испанского вина, которое законник пил небольшими глотками. Увидев вошедшего Свешникова, Крапленый указал ему рукой, чтобы он подошел к его столику один. Оставив охранников у входа, Свеча подошел к столику и, расположившись напротив Крапленого, пожелал ему приятного аппетита.

Первым разговор начал Крапленый:

– Давненько тебя видно не было! Что, на Багамах отдыхал?

– Нет, я в Таиланде был, – ответил Свеча, осторожно вглядываясь в лицо Крапленого и стараясь угадать его настроение.

– Какие планы? Чем заниматься собираешься? – продолжал законник.

– Я хочу разобраться по одной теме. Убит лох...

Крапленый посмотрел на Свечу внимательно, будто не понимая, что тот имеет в виду.

– Ну, коммерсант из ночного клуба «Роллс», слышали?

– Да, слышал.

– Вот я и хочу попробовать взять этот клуб под контроль, – сказал Свеча. – Как вы на это смотрите?

Тот посерьезнел:

– Не советую тебе лезть в это дело. Это тебе не по зубам. Мелок ты еще, да и по масти не вышел, чтобы на такие гиганты замахиваться!

– Да, но раньше же клуб был под нашим контролем, когда братья Лукины были!

– Лукины – другой масштаб, другой разряд. И время тогда другое было. Сейчас тебе не потянуть. Впрочем, я не знаю, твое дело. Я приказать тебе ничего не могу.

– Нет, ваше слово для меня закон! Как вы скажете, так я и сделаю! – угодливо улыбнулся Свеча, вспомнив, что дальнейшее его продвижение по криминальной лестнице полностью зависит от Крапленого.

Крапленый, словно раздумывая, взял бокал вина и неожиданно сказал:

– Ты жить-то как дальше думаешь?

– Правильно, по всем понятиям, – ответил Свеча.

– Это хорошо.

– Недавно послал бабки на подогрев в нашу подшефную зону, – сказал Свеча и достал из кармана листок, показывая Крапленому.

– Что ты мне какую-то квитанцию суешь? Достаточно твоего слова. Я тебе что, бухгалтерия? – неожиданно разозлился Крапленый. – Нет, Свеча, ты не обижайся, но не хватает тебе еще определенных навыков и имиджа, чтобы быть нашей масти, воровской! Я долго думал о тебе, говорил с другими законниками. В принципе все складывается в твою пользу, авторитет твой у братвы растет. Но, понимаешь, какое дело – по всем понятиям ты должен нанести ответный удар, а ты почему-то едешь на Багамы...

– Не на Багамы, а в Таиланд, – робко поправил его Свеча.

Крапленый усмехнулся, понимая, насколько недалек Свеча, если не отличает переносного смысла от прямого.

– Хорошо. Но ты помни – на тебя совершаются два покушения подряд. Одни и те же лица. Двоих вы убрали, понятное дело. Да и то не вы, а менты. Кстати, те менты, которые были в больнице и тебя охраняли...

– Не по моей воле, вы же знаете! Они сами поставили охрану! Только одного моего пацана, Гришу, зацепили.

– А остальные живы остались?

– Они в бронежилетах были. Эти беспредельщики открыли огонь, а стрелять толком не умеют.

– Там какой-то бригадир их попался?

– Да, кличка у него Зима.

– А почему Зима?

– Да фамилия у него Зимин вроде...

– Так что, ты с Зимой этим разобрался?

– Нет, его же приняли! Он сейчас, кажется, в Бутырке парится.

– Вот видишь, у тебя сейчас главный вопрос – нужно разобраться со своим «крестником». Сквитаться, понимаешь? Тогда будем говорить дальше. А эти казино и ночные клубы от тебя никуда не уйдут. Достигнешь моего уровня, когда я на пенсию уйду, – улыбнулся Крапленый, – вот тогда и насытишься нормальной жизнью. А сейчас, братишка, извини, но тебе надо долги отрабатывать.

Свеча послушно закивал:

– Я все понимаю. Но как я этого Зиму достану?

– А это ты, брат, сам кумекай, если, конечно, хочешь достичь наших высот, – сказал Крапленый, вставая из-за стола и показывая официанту, что он закончил ужинать. – Ты это, – неожиданно обратился он к Свече, – расплатись за меня. А то у меня с собой кредитная карточка.

– Так это же вроде ваш ресторан, – начал Свеча, но, увидев недовольный взгляд Крапленого, осекся.

После того как Крапленый вышел из ресторана, Свеча сел на его место и заказал себе бутылку «Абсолюта». Они стали пить водку с Колей Боксером. Коля рассказывал какую-то очередную хохму, происшедшую с кем-то из братвы. Но Свеча его не слушал. Все его мысли были связаны с последними словами Крапленого. «По-моему, – думал он, – законник затеял какую-то игру, и, кажется, не в мою пользу. Может быть, он собирается меня убрать? Почему он отказал мне в ночном клубе? Небось сам хочет его взять! А меня на какую-нибудь мелочовку отправить! Подумаешь. Зима! Но делать нечего, надо с ним разобраться...»

Москва. 4 апреля 1997 года. 02.00. Бутырская тюрьма

Дмитрий Зимин проснулся от скрежета ключа, открывавшего железную дверь его камеры. Приоткрыв глаза, Дмитрий заметил, что в камеру вошел здоровый парень, одетый в спортивный костюм. В руках он держал какой-то пакет. Медленно подойдя к свободной шконке, которая находилась напротив Зимина, он бросил на нее пакет. Дверь камеры тут же закрылась.

– Здорово, бродяга! – произнес парень в спортивном костюме, оглядывая камеру и Дмитрия.

– Ты кто? – спросил Зимин.

– Здорово! – повторил парень, пристально глядя в лицо Дмитрия.

Зимин слез со своей шконки, выпрямился и кивнул в ответ головой.

– А чего ты тут один сидишь, как в одиночке? – спросил вновь прибывший заключенный.

Дима пожал плечами:

– Да вчера в общей помахался с пацанами, вот и перевели сюда...

Зимин вспомнил о вчерашнем конфликте, возникшем в камере, в результате которого он был избит, но и обидчикам его досталось. Тогда руководство следственного изолятора посчитало, что зачинщика такой драки лучше изолировать.

– А что, тут фартовые условия! – сказал новичок, посмотрев на Зимина. – Давай знакомиться, братуха! Как зовут?

– Дима Зимин.

– А погоняло есть? – спросил парень, протягивая руку Зимину.

– Есть – Зима.

– А меня Питоном кличут. Слышал такого?

– Питон? – как бы вспоминая, повторил Дима. – Нет, не слышал.

– По какой статье-то чалишься?

– Покушение на убийство и бандитизм.

– Почему покушение?

– Да там одного должны были завалить с пацанами в больнице, а ему ментовскую охрану поставили. Пацаны постреляли, думали, что завалили ментов, а у них бронежилеты, те живы остались. Вот и вышло покушение.

– А бандитизм почему?

– Так в группе же, с оружием! – улыбнулся Зимин, словно чувствуя, что нашел нового товарища по дальнейшей тюремной судьбе.

Питон тоже улыбнулся и сплюнул.

– А с чего ты парня решил завалить-то? – неожиданно спросил парень, пристально глядя на Зимина.

Дмитрий насторожился, начиная догадываться, что перевод в эту камеру мог быть не случайным. А вдруг это ответ от Свечи и людей Олега? А может, это менты заслали человека, чтобы тот с ним расправился? Нужно быть очень осторожным.

Дмитрий ничего не ответил и отвернулся в сторону своей шконки, показывая, что разговор окончен. Теперь ему стало мерещиться, что этот здоровый парень подослан сюда специально, чтобы убрать его. «Ладно, что-нибудь утром придумаю. В конце концов, попрошусь обратно на общак. Там все же повеселее будет...»

Через несколько минут Зимин стал засыпать. Постепенно глаза его закрылись. Но неожиданно он проснулся от нестерпимой боли. Что-то резко сдавило его шею. Открыв глаза, он с ужасом увидел, что над ним склонился Питон и держит своими мощными руками удавку, затягивая ее на шее Зимина. Дмитрий попытался сопротивляться, но Питон еще сильнее затянул удавку.

– Ну, все, бродяга, прощаться будем! – сказал он, ухмыляясь. – Привет тебе от Свечи! Встретимся на небесах. Не обижайся, все там будем...

Это были последние слова, которые услышал Дмитрий Зимин в своей жизни...

Москва. 5 апреля. 12.00. Бутырская тюрьма

Адвокат пришел навестить своего подзащитного Зимина в это время, рассчитывая, что на визит в следственный изолятор ему понадобится четыре-пять часов. Уже стало обычным, что для того, чтобы попасть к своим подопечным, адвокатам приходилось отстаивать большую очередь. Многие его коллеги записывались в четыре-пять часов утра и стояли до девяти, пока не открывались двери картотеки. Тогда адвокаты, следуя списку очереди, получали карточки своих клиентов. Если ты не попадешь в первую двадцатку, считай, что до обеда в изолятор не попадешь. Следующая очередь могла появиться в четыре, пять, а то и в шесть часов вечера. Прокурорские работники, следователи и другие представители правоохранительных органов шли вне очереди.

Адвокат разработал собственную систему. Она была достаточно бесхитростная. Проезжая мимо следственного изолятора, всегда можно оставить там заявку на вызов клиента. А когда поедешь обратно, всегда можно проверить свою очередь – вдруг она уже близко. Так и сегодня Адвокат решил оставить заявку на посещение своего клиента Дмитрия Зимина. Подъехав примерно к обеду к следственному изолятору, Адвокат быстро заполнил требование и протянул его в окно картотеки. Он уже собрался уходить, чтобы вернуться часов в пять-шесть, так как раньше очередь все равно бы не подошла, как неожиданно его окликнула женщина-контролер, принимавшая заявки:

– Одну минуточку! – Она взяла листок с фамилией Зимина, что-то написала на нем красным карандашом и протянула обратно Адвокату.

На листке было написано: «В оперчасть».

– Что случилось? – удивился Адвокат.

– Я не в курсе, но вы можете туда пройти.

Адвокат с недоумением взял листок, достал удостоверение и стал подниматься по лестнице. Предъявив документы контролеру, он получил взамен оловянный жетончик типа того, что раньше выдавали в гардеробах, и медленно пошел по коридору. Мысли его были невеселые. Почему его вызывают в оперчасть? Вроде ничего такого он своему клиенту не передавал... Правда, клиент был недюжинной силы и очень конфликтный. Пару раз у него уже возникали стычки в камере. Наверное, опять подрался...

Вскоре он оказался у двери с табличкой «Оперчасть». Постучав, Адвокат вошел.

– Добрый день, – обратился он к майору, сидевшему за столом. – Я адвокат такой-то.

Майор внимательно посмотрел на Адвоката и, тут же вспомнив о чем-то, сказал:

– Да, да, одну минуточку!

Тут же он снял трубку телефона, набрал две цифры и спросил:

– Там следователь Разумов не ушел еще? Да, скоро будем! – И обратился к Адвокату: – Пойдемте!

– А что случилось? – спросил Адвокат.

– Нет, ничего, небольшая формальность. Минутное дело...

Закрыв за собой дверь, майор пошел по коридору. Адвокат – за ним. Теперь Адвокат терялся в догадках. Почему сюда вызван следователь Разумов?

Скоро они вошли в небольшую комнату. В комнате, напоминающей то ли медсанчасть, то ли перевязочную, Адвокат увидел, что за столом сидят несколько мужчин. Он сразу узнал следователя Разумова. Рядом – оперативник Воинов, еще какие-то незнакомые люди. Женщина в белом халате что-то писала на листе бумаги.

Адвокат с удивлением осмотрелся.

– Здравствуйте! – громко произнес он.

– А, здравствуйте! – радостно сказал следователь. Он встал, подошел к Адвокату и поздоровался с ним за руку. – Ну что, у нас, к сожалению, а может, и к радости, печальное известие. Ваш подопечный покончил жизнь самоубийством.

– Как? – удивленно спросил Адвокат.

Неожиданно в разговор вступил Воинов.

– Расскажи, – обратился он к майору, – какие там у него непонятки в камере случились.

Майор, который, вероятно, был начальником оперчасти, сказал:

– У вашего подопечного Зимина возник конфликт с неустановленными лицами в общей камере, где он находился. Затем мы его, как инициатора конфликта, изолировали в отдельную камеру. Дальше неизвестно, что с ним случилось. В камере он находился один. Утром его нашли повешенным у окна.

– А в камере никого не было? – спросил Адвокат.

– Нет, он там был совершенно один.

– Странно! – сказал Адвокат. – Очень странно!

– А вы сами что думаете, почему он повесился? – неожиданно спросил Адвоката Воинов.

– Откуда я знаю...

– У него на воле все нормально было?

– У него на воле никого не было. Он ни с кем контактов не поддерживал. Вы же знаете, как меня в это дело взяли.

– Да, конечно, знаю, – ответил Воинов, вспомнив, что Адвокат вошел в дело безо всяких приглашений родственников. – У погибшего действительно никого нет. Это нам хорошо известно. Вот видите, какая жизнь у этих бандюков короткая! Вошел в конфликт, не вписался в общие понятия, разборка, может, переживания какие, а может, ему смертный приговор вынесли сокамерники, и он сам решил руки на себя наложить... Черт его знает! Короче, вам необходимо сейчас расписаться под медицинским заключением о факте его смерти и провести опознание.

Женщина, писавшая что-то за столом, встала и, подойдя к столику, на котором лежало тело, покрытое белой простыней, медленно открыла лицо трупа. Адвокат подошел ближе. Да, перед ним лежал Дмитрий Зимин. На шее были четко видны следы от удавки.

– Вы подтверждаете, что это он? – спросил Воинов.

– Да, конечно, – кивнул головой Адвокат.

Вскоре Адвокат вышел из следственного изолятора. Его охватило какое-то неприятное чувство. «Странная смерть! – подумал он. – Почему так случилось? Попробуй теперь докажи, был ли Зимин убит или сам покончил с собой? Тюрьма все спишет...»

Неожиданно в его кармане зазвонил мобильный телефон. Адвокат услышал знакомый голос греческого журналиста Ариса.

– Привет, как твои дела? – сказал Арис.

– У меня нормально. Ну, почти нормально, – ответил Адвокат, не вдаваясь в подробности смерти своего клиента. – Что у тебя нового?

– У меня еще одна новость. Представляешь, пришло письмо!

– От кого?

– От него!

– Как от него?!

– Да, именно! От того, кого мы считаем умершим!

– Ну и что там?

– Пишет типа того, что не считайте меня умершим, я жив, скоро всплыву, и так далее. Короче, он – второй Робин Гуд.

– А ты точно знаешь, что это его письмо? Почерк его?

– В том-то и дело, что я не знаю! Тебе нужно приехать, посмотреть самому!

– Ты думаешь, я очень хорошо его почерк знаю?

– Так я вообще его почерка никогда не видел.

– Послушай, Арис, – сказал Адвокат, улыбаясь, – а может, ты затеял очередную сенсацию и сам это придумал?

– Да что ты! За кого ты меня принимаешь?! Зачем мне тогда тебе звонить?

– Да, логично, – снова улыбнулся Адвокат.

– Вообще, тут странные дела творятся. Я уже очень близко подхожу к основной теме, очень много интересного. Но по телефону об этом не расскажешь. Ты бы приехал сюда!

– Хорошо, обязательно приеду.

– Давай ближе к лету! Через месяц начинается курортный сезон, тепло будет. Заодно и отдохнешь! – стал приглашать его Арис.

– Кстати, это хорошая мысль! Обязательно приеду.

На этом они простились...

Голландия, Амстердам. 20 мая 1997 года. 13.00

Олег Нелюбин сидел в открытом летнем кафе и ждал Виктора Баулиса. В правом кармане Нелюбина лежал мобильный телефон, которым Олег время от времени поигрывал. Еще пятнадцать минут назад ему из Москвы позвонил человек от Куратора и потребовал, чтобы Олег немедленно возвращался в Белокаменную для поисков своего известного земляка. Однако Олег, хотя и пообещал сделать это, совершенно не торопился ехать в Москву, прекрасно зная, что тут же будет арестован, так как находится в розыске. Да и к тому же появление в Москве для Олега будет небезопасным, потому что слишком много криминальных структур имеют к нему претензии из-за своих убитых лидеров...

Олег перевел взгляд на Павла Зелянина, который сидел справа от него и что-то рассматривал в своей кожаной барсетке. Олег знал, что там лежит ствол, с которым Зелянин никогда не расставался. Недалеко от Зелянина сидел третий его знакомый, Максим Черновой. Олег время от времени поглядывал на часы. Человек, с которым у него была назначена встреча, почему-то опаздывал. Он раздраженно взглянул на Павла и спросил:

– Почему он опаздывает?

Павел ухмыльнулся и сказал:

– А чего еще от него ждать? Энимал!

Виктор Баулис по прозвищу Энимал, что по-английски означает «животное», бежал несколько лет назад из Латвии. Известность Баулис получил в середине 80-х годов, когда примкнул к самой влиятельной в Риге преступной группировке Ивана Харитонова по кличке Харитон. Баулис быстро продвигался по криминальной линии. Через месяц он стал правой рукой Харитона. Помогли ему в этом его прекрасные физические данные, за которые, кстати, он и получил свое прозвище. Но в 1987 году Харитона и его семерых друзей за драку с хоккеистом рижского «Динамо» Олегом З. упрятали за решетку. Виктору удалось скрыться. Вот тогда-то он и сбежал из Прибалтики, оказавшись сначала в Дании, а затем в Голландии.

Голландия была прекрасным местом, потому что Энимал уже давно употреблял наркотики, а в Голландии, как известно, наркотики продаются легально. Кроме того, отсюда недалеко до Прибалтики, которую он навещал время от времени нелегально. И, наконец, что было самым важным, – в Голландии после середины 90-х годов все чаще стали оседать русские, преимущественно из России. Вот тогда-то Энимал и организовал для них что-то вроде «крыши», взяв под свою опеку многие коммерческие структуры. Конечно, вычислить русское землячество, осевшее в Голландии, было нетрудно. Во-первых, оно было немногочисленным. Кто-то имел небольшие кафе, кто-то занимался торговлей, кто-то просто был челноком. Всех их Энимал взял на заметку. Через некоторое время у него был солидный доход от «крышевания».

Энимал появился неожиданно. Он хлопнул по плечу Олега и сел на заранее приготовленный стул.

– Здорово, братва! – сказал Энимал, поочередно поздоровавшись со спутниками Олега. – Что пьете? – поинтересовался он и заглянул в стаканы. Увидев, что в стаканах безалкогольные напитки, он разочарованно присвистнул и откинулся на спинку стула.

– Может, пивка закажем? – спросил он.

Олег серьезно посмотрел на него.

– Ну, что ты решил? – сразу перешел он к делу.

К столику подошел еще один прибалт, который был вроде телохранителя или порученца Энимала. Но Олега это не смутило. Он снова спросил:

– Что ты решил?

– Что-то я не понял, – протянул Энимал. – Ты в баре какие-то непонятки вешал... Кто кому должен платить? Я так и не понял.

Олег придвинул к себе стакан, помолчал и наклонился к собеседнику:

– Я же говорил тебе вчера! Ты, видимо, пива перебрал. Но могу повторить еще раз. Вчера я приехал по поручению одной серьезной структуры. Серьезные люди...

– Кто это? Солнцевские? Ореховские? Кто твои серьезные люди? – уточнил Энимал.

– Это не важно. Главное – это очень крутая структура. Так вот, расклад получился такой. Ты здесь имеешь довольно хорошую долю. Поэтому долю надо прислать в общак этих людей, которые будут тебе помогать по жизни решать серьезные проблемы.

Энимал усмехнулся:

– Смешно! Они где сидят-то, твои серьезные люди? В Москве, в Испании, на юге Франции? А я тут, в Голландии, первый человек! Ты меня понимаешь? И если я свистну, то за мной встанут такие же серьезные люди, которыми ты пытаешься меня напрячь!

Олег откинулся на спинку стула, словно определяя, как построить разговор дальше. Пока разговор не клеился. По виду собеседника Олег понял, что Энимал уже становится агрессивным.

– Ты кто такой? – спрашивал тем временем Энимал. – Ты тут ноль! Может быть, где-то ты и был кем-то. Но тут ты – ноль! А за мной серьезные люди, и у меня тут серьезный авторитет!

Неожиданно Энимал полез в боковой карман, будто вспомнив о чем-то и доставая оттуда какой-то предмет. Олег бросил быстрый взгляд на Павла. Тот уловил во взгляде приказ и моментально раскрыл барсетку, в доли секунды выхватил оттуда пистолет и выстрелил в Энимала. Тот стал медленно сползать со стула. Кровь выступила на белоснежной рубашке. Из кармана выпала рука с зажигалкой...

Олег бросил неодобрительный взгляд на Павла. Сквозь зубы он процедил:

– Уходим, быстро и тихо!

Они тотчас же встали и направились в противоположную сторону улицы, растворившись в толпе.

Через несколько минут возле распростертого на полу тела собралась большая толпа голландцев. Чуть позже подъехала полиция...

Доехав до гостиницы, Олег по полной программе отчитал Павла:

– Зачем ты его грохнул?

– Но, Олег, я думал, что он сейчас ствол достанет и будет нас гасить! – пытался оправдываться Павел. – Ты же так на меня посмотрел! Я думал – ты команду дал...

– Сколько со мной работаешь, а до сих пор не можешь определить, где команда, а где просто взгляд!

– А чего ты так смотрел на меня?

Олег и сам не мог объяснить, почему он так посмотрел на Павла...

– Что теперь делать? Надо уходить, пока не поздно, – сказал он.

– А кто нам что сделает? Мы же иностранные подданные! – сказал Павел, похлопав себя по боковому карману.

– Ладно, нужно сваливать. Звони Максу, пусть срочно забронирует три билета на рейс до Афин. А мы с тобой сейчас свалим.

Они быстро собрали свои вещи – несколько чемоданов и одну спортивную сумку – и стали спускаться вниз.

Подойдя к портье, Олег вытащил из кармана кредитную карточку и протянул ему вместе с ключом. С большим трудом он назвал по-английски номер комнаты, где они жили, и хотел было добавить, что хочет расплатиться, но, позабыв все необходимые слова, попытался на пальцах объяснить, чего он хочет.

Расплатиться Олег не успел. К нему вплотную подошли несколько человек в штатском. Рядом стояли несколько полицейских.

Через некоторое время Олег и Павел сидели в помещении голландского полицейского участка. Олег пытался объяснить, что он не русский.

– Ай эм грик, ай эм грик, – повторял он одно и то же и показывал полицейским свой греческий паспорт.

Полицейский взял паспорта, где были наклеены фотографии Олега и Павла и выведены греческие фамилии – Антонидис и Калацидис. Полицейский говорил что-то на фламандском языке, но Олег ничего не понимал. Затем полицейский стал звонить в какую-то контору и объяснять, что перед ними греческие подданные. Через час в участок приехал переводчик. Он заговорил с ними по-гречески. Вся беда заключалась в том, что ни Павел, ни Олег греческого не знали. Тогда полицейский сказал:

– Руссо мафия!

Олег отрицательно покачал головой.

В этот же вечер через Интерпол фотографии Олега и Павла, сделанные в полицейском участке, были направлены в Москву, в представительство Интерпола, для ознакомления российских правоохранительных органов с личностями задержанных.

Москва. 31 мая 1997 года. 10.00. Здание РУОПа

Олег Иванович Воинов сидел в своем кабинете, когда позвонил телефон. Подняв трубку аппарата, который связывал его с руководством РУОПа, Воинов назвал свою фамилию и стал ждать, когда к нему обратятся. Звонил замначальника РУОПа, курировавший отдел Воинова.

– Олег Иванович, зайди ко мне в кабинет! Тебя хорошее известие ждет!

– Что, премия полагается? – поинтересовался Воинов.

– А у тебя что, денег мало? – услышал он.

Закрыв свой кабинет, Олег направился по коридору к кабинету руководства. Вскоре он уже сидел в кабинете своего начальника.

Тот был немногословен. Он вытащил из ящика письменного стола папку и подвинул ее к Воинову.

– На, посмотри. Здесь двоих русских в Амстердаме задержали. Может, по твоей конторе проходят?

Воинов раскрыл папку. На него с фотографий смотрели два человека, которых он тотчас же узнал. Это были Олег Нелюбин и Павел Зелянин.

– Ну что, узнаешь?

– Конечно, узнаю! Это Нелюбин и Зелянин. Что, Интерпол их по нашей заявке задержал?

– Нет. Их приняли за убийство. Они какого-то Энимала завалили в Амстердаме.

– А нам они их выдадут?

– Готовь повторную заявку. По всем официальным инстанциям. Свяжись с прокуратурой, пусть готовят всю бумажную бодягу. Но я думаю, что, пока у них следствие не закончится, нам этих голубков в Москве не видать.

– А сколько примерно по времени это будет?

– Думаю, месяца через три-четыре ты можешь встречать их в Москве. А может, и сам в Амстердам полетишь, – сказал замначальника, передавая какую-то бумагу Воинову.

Через несколько минут Воинов покинул кабинет. Настроение у него было отличное.

Москва. 21 июля 1997 года. 18.00. Концертный комплекс на Красной Пресне

Павел Гусаков, совладелец ночного клуба «Парнас», приехал в свое новое кафе, чтобы пообедать. В последнее время у Павла Гусакова было много дел. Открыв со своим напарником ночной клуб «Парнас», Павел сделал так, что этот ночной клуб, который был одним из первых в Москве, имел огромную популярность. Такой успех объяснялся несколькими факторами. Во-первых, он был пока единственным ночным заведением в Москве. Во-вторых, он собирал в свои небольшие залы бесчисленное количество любителей ночного образа жизни. Первоначально денег на приглашение популярных звезд российской эстрады совладельцы не жалели, и клуб быстро раскрутился, принося баснословные прибыли.

Но с успехом пришли и проблемы. Естественно, клуб стал объектом криминальных разборок. Многие криминальные структуры претендовали на оказание своих услуг, точнее «крышевание», и на соответствующий доход. Произошло множество разборок с участием солидных криминальных структур.

За это время было убито немало криминальных авторитетов, претендовавших на роль хозяев этого заведения.

Постепенно в Москве стали открываться другие ночные клубы. В свою очередь интерес криминальных структур к клубу стал ослабевать.

В последнее время Павел Гусаков решил переориентировать свой бизнес. Он открыл несколько супермаркетов. В его проекте было открытие нового, по европейским стандартам, ночного заведения в центре Москвы, недалеко от Кремля. Этой идеей Павел и жил последнее время.

Закрыв свой ночной клуб на длительный ремонт, он, соответственно, не платил никаких денег покровителям, что вызвало злобную реакцию с их стороны. В одно время был достаточно тяжелый период, так как бригада Олега Нелюбина, которая претендовала на роль «крыши», очень досаждала Павлу, и он был вынужден даже нанять телохранителей. Телохранителей он взял не из какого-то охранного бюро, а бывшего фээсбэшника Владислава Быковского, с правом ношения оружия, который постоянно сопровождал Павла на всех встречах.

Вот и сегодня, выйдя из своего серебристого «шестисотого» «Мерседеса», Павел бок о бок со своим телохранителем направился в свое кафе, чтобы перекусить и отправиться на новую встречу. Следуя инструкциям телохранителя, Павел быстро направился к кафе и не обратил никакого внимания на сидящего недалеко на скамейке светловолосого мужчину среднего телосложения, который проводил молчаливым взглядом Гусакова до дверей, а потом посмотрел на наручные часы. Затем он встал, направился в сторону соседнего жилого дома и вошел в подъезд.

На трапезу у Гусакова ушло не более двадцати минут. Он съел свой любимый салат «Цезарь», выпил морковный сок и съел одно из любимых рыбных блюд с жареным картофелем. После этого Павел взял мобильный телефон, позвонил своему водителю и приказал через две минуты подать «Мерседес» к подъезду. Таковы были требования его охраны.

Ровно через две минуты Павел вышел на улицу. Его сопровождал телохранитель. Они шли практически бок о бок. Когда до машины оставалось несколько метров, из окна расположенного напротив дома раздались выстрелы. Огонь велся из автомата Калашникова с глушителем. Телохранитель растерялся, он не мог защитить подопечного от пуль снайпера. Через несколько секунд Гусаков лежал на асфальте, сраженный несколькими пулями наповал. Рядом лежал убитый телохранитель. Затем снайпер, который вел огонь, начал стрелять по кабине «Мерседеса». Водитель попытался выехать из-под огня, но двигатель был поврежден. А когда машина остановилась, пуля тяжело ранила водителя.

Самое интересное, что очевидцами этого расстрела оказались десятки человек – прохожие, посетители кафе, сидевшие за столиками на улице. Некоторые в ужасе упали на асфальт, остальные, опрокидывая столики, бросились внутрь кафе, под защиту бетонных стен. В этой суматохе никто не заметил, как из подъезда вышел светловолосый мужчина и, приподняв воротник легкой куртки, не спеша направился в сторону Краснопресненской набережной.

Примерно через час на место происшествия съехалось все милицейское начальство. Здесь были представители МВД, Генеральной прокуратуры, районной прокуратуры, сотрудники Федеральной службы безопасности. Среди собравшихся был и Олег Воинов. Рядом стоял замначальника РУОПа, непосредственный начальник Воинова.

Воинов прекрасно знал, что убитый имел дружественные отношения с начальником РУОПа, поэтому расследование этого дела, как он представлял, будет взято под особый контроль.

Воинов, включенный в следственную группу, сразу приступил к осмотру места происшествия. Как только милиционеры отправили раненого водителя в больницу, оперативники быстро обыскали дом, откуда велась стрельба. В подъезде они нашли автомат «АК-47». Он был аккуратно прислонен к стене, и два десятка стреляных гильз лежали вокруг него. Теперь уже у следователей и оперативников вырисовывалась ясная картина, что возле дома убийцу поджидал автомобиль. А возле дома № 10 по Большому Пречистенскому переулку убийца выбросил из машины пистолет-пулемет «люгер» и перчатки. «Люгер» оставил на асфальте глубокую вмятину. На улице Заморенова оперативники нашли набитую тряпками картонную коробку из-под куриных окорочков, в которой убийца принес на место засады оружие. Все оружие, как показал осмотр, было хорошо пристреляно.

Обследовав оружие, через несколько дней Воинов пришел к выводу, что у снайпера, стрелявшего из «люгера», возникли проблемы. Заклинило один патрон. Тогда он воспользовался автоматом Калашникова. Но самое главное заключалось в следующем. Снайпер стрелял почти идеально. Это был настоящий профессионал. Из двадцати выпущенных пуль мимо цели прошло только шесть.

Тогда многие оперативники вместе с Воиновым сделали ошеломляющий вывод, который на первый взгляд казался неправдоподобным, что это дело рук Александра Солоника. Но он же был мертв!

В тот же вечер оперативники обыскали квартиру Гусакова на Остоженке, занимавшую половину этажа дома № 7. Там были найдены многочисленные контракты с коммерческими структурами и неподписанные протоколы о намерениях. Среди личных бумаг Гусакова оперативники нашли массу фотографий с известными людьми – с мэром Москвы, с начальником службы безопасности президента, с начальником РУОПа и другие. В квартире хранилась двустволка «ИС» с дарственной надписью от министра обороны России. Все эти предметы и фотографии говорили о значимости бизнесмена, имевшего обширные связи с высокопоставленными фигурами.

Воинов лишний раз убедился, что дело будет взято под особый контроль и ему необходимо будет показать свое рвение. Он решил допросить нескольких криминальных авторитетов, чтобы выяснить, кто мог заказать Гусакова.

Первым он решил «потрясти» Сергея Свешникова по кличке Свеча. Он быстро сбросил послание на пейджер одному информатору, который был в бригаде Свешникова, чтобы тот немедленно перезвонил ему. Через несколько минут в телефонной трубке Воинов услышал знакомый голос.

– Где твой «папа»? – спросил его Воинов коротко.

Источник назвал адрес новой квартиры, которую снимал Свеча со своей новой подругой. Воинов прекрасно знал, что такие крупные авторитеты криминального мира долго в одном месте не живут и часто меняют съемные квартиры, переезжая с места на место.

Прихватив с собой пару оперативников, Воинов тут же выехал по указанному адресу.

Москва. 22 июля 1997 года. 20.00. Новый Арбат, дом 8

Сергей Свешников переехал на новую съемную квартиру недавно. Он специально поручил подыскать ему новую квартиру в районе старой Москвы. Такой выбор Свешников сделал не случайно. И заняться этим поручил своему близкому помощнику Коле Боксеру, не посвящая в это дело парня, который занимался другими интендантскими вопросами.

Коля – единственный человек, которому доверял Свешников. А этих молодых ребят, недавно набранных в бригаду, всегда можно было скрутить и выбить из них нужную информацию. Коля же – парень-кремень. Он, правда, немного туповат, зато надежен и проверен. Так рассуждал Свешников, когда поручал ему подыскать для него новую квартиру.

Коля Боксер долго думать не стал. Он объездил несколько риэлторских фирм, посмотрел с агентами несколько адресов. Один из вариантов ему очень приглянулся. Это была шестикомнатная квартира в районе Старого Арбата. Хотя квартира находилась на первом высоком этаже, она имела большие преимущества. А преимущества, которые были необходимы Свече, заключались в том, что квартира имела два выхода – там был черный ход во двор, о котором никто не знал. Это было главным условием, которое Свеча поставил Коле при подборе квартиры.

Квартира представляла собой две соединенные между собой трехкомнатные квартиры. Она была после евроремонта, с дорогой сантехникой, с фирменными дубовыми дверями и с евроокнами, закрывающимися немецкими жалюзи. За аренду такой квартиры Свеча платил из общака пять тысяч долларов в месяц ее владельцам – супружеской паре, – которые на эти деньги безбедно жили на Кипре. Они сразу получили аванс за первые полгода аренды их квартиры.

Свеча лежал на огромном диване и смотрел телевизор, где передавали какое-то спортивное соревнование. За стенкой находилась большая ванная с душевой кабинкой.

В кабинке была устроена также турецкая баня. Сейчас там нежилась новая пассия Свечи – фотомодель Маша, с которой он познакомился в одном из ночных клубов и жил с ней уже неделю.

Время от времени Свеча поглядывал на часы. Через час к нему должен был заехать Коля Боксер, единственный человек из бригады, который знал его адрес, и они все вместе должны были поехать в один из ресторанов. Дождавшись рекламной паузы, Свеча встал, распрямился и заглянул в ванную посмотреть, скоро ли выйдет Маша.

Он увидел ее обнаженное тело, большую грудь, стройные ноги и красивую татуировку в форме розочки, расположенную на самом интимном месте, и тут же возбудился.

Одним движением он сорвал с себя спортивные брюки с футболкой и нырнул в душевую кабину. Поскольку она была просторной, то Сергею нетрудно было привлечь к себе Машу и выбрать удобную позу для занятия любовью.

Все заняло не более десяти минут. Сергей ополоснулся прохладной водой и с улыбкой сказал своей подруге:

– Давай поторапливайся, скоро Колян приедет. Поедем в кабак. Я проголодался.

Маша кивнула.

Свеча, завернутый в большое полотенце, подошел к встроенному шкафу и отодвинул дверцу, глядя на многочисленные пиджаки, рубашки и куртки, висевшие там и составлявшие его гардероб. Он долго выбирал, что ему надеть, потом решил, что лучше всего будет выбрать что-нибудь черное. Он достал черные дорогие брюки, черную атласную рубашку. Еще Свешников увидел коричневую замшевую куртку. Ее можно было не надевать, так как погода была теплой. Но без оружия ему было нельзя, а пистолет под рубашку не спрячешь, Свешников нехотя потянулся к куртке. В этот момент в дверь позвонили.

Свеча подошел к двери и через монитор видеокамеры увидел, что на лестничной площадке стоит женщина в халате. «Наверное, соседка что-то спросить хочет», – подумал Свешников и снял трубку домофона.

– Слушаю вас!

– Я соседка с верхнего этажа. Вы не могли бы мне открыть? У меня телефон сломался, а мне нужно позвонить срочно.

Свеча хотел было сказать ей, что телефона у него нет (он сразу снял телефонный аппарат, чтобы никогда не светить номер и не быть кем-либо запеленгованным), но тут же он вспомнил, что у него есть несколько мобильных телефонов, и решил дать женщине возможность позвонить.

Едва он открыл дверь, как в его квартиру влетели двое неизвестных с пистолетами. Женщины уже не было. Тут же Свешников получил сильнейший удар в челюсть, от которого отлетел в сторону. Но, будучи профессиональным боксером, он быстро мобилизировался и встал в боксерскую стойку.

Второй мужчина наставил на Свечу пистолет, но тут же был сражен мощным ответным ударом Свешникова.

– Ах ты, сука, ты еще бычаришься! – закричал на него первый мужчина и изо всей силы ударил Свечу рукояткой пистолета по голове. Свешников отлетел в сторону. Теперь он схватил за ножки журнальный столик и хотел швырнуть его в нападавших. Но в этот момент он услышал знакомый голос:

– Стой! Свеча, это же мы, свои!

Сергей бросил взгляд на третьего мужчину, входившего в квартиру. Это был Олег Воинов.

– Да вы что, ребята? – раздраженно сказал Свешников, опуская на пол журнальный столик.

Через час Свешникова привезли в знакомое ему место на Шаболовку, в здание Московского РУОПа. Его подняли в кабинет, где его ждал Воинов. Но, осмотрев кабинет, Свеча заметил изменения.

– Олег Иванович, у вас что, другой кабинет? – спросил Свеча, держась за разбитую челюсть.

Воинов уселся в кресло.

– Да, кабинет мне сменили, – ответил он.

– Говорят, вы недавно в кабаке новую звездочку обмывали? – показал свою осведомленность Свешников.

Воинов никак не отреагировал на этот вопрос. Он специально оставил в комнате своих оперативников, чтобы показать, что между ним и Свечой никаких отношений не существует, кроме сугубо официальных.

– Значит, так, – обратился к Свешникову Воинов. – Я тебя позвал по одному поводу. Ты про убийство Гусакова слышал?

– Как же не слышать, начальник? Слышал и видел, – выдержав паузу, ответил Свешников.

Воинов удивленно взглянул на него:

– Как видел? Где? Может, это ты его заказал?

– По телевизору, по ящику, – улыбнулся Свеча. – Где еще мне видеть? В газетах читал...

– А ты еще и газеты читаешь? – язвительно спросил Воинов.

– Обижаете, Олег Иванович! – сказал Свеча. – Я даже «Финансовую газету» читаю.

– И что же ты там находишь?

– Разное... У меня очень серьезные консультанты. И вообще, я теперь бизнесмен, – сказал Свешников, откинувшись на спинку кресла.

– Про твой кровавый бизнес я много раз слышал! Ты мне лучше скажи, за что вы Диму Зимина в Бутырке убили? – Воинов пристально посмотрел в глаза Свече.

Свешников никак не прореагировал. Он прекрасно знал, что неуязвим. Человек, который взялся за бабки завалить этого бригадира Зимина, был не кто иной, как Питон, боевик одной из подмосковных группировок. На его счету было несколько убийств, и терять ему было нечего. Поэтому люди Свешникова загнали ему несколько хороших дачек, деньги, наркоту – так сказать, «подогрели», – и заказали ему Зимина. Самое главное – Питон не знал, что заказ исходил от Свешникова. Он знал только посредников. А те сейчас в отъезде. Так что здесь волноваться Свече было незачем.

– А я-то тут при чем? – сделал удивленное лицо Свеча. – Какой еще Зимин? Не знаю я такого!

– Зимин организовал на тебя два покушения, одно из которых было в больнице. Тебе ли этого не знать!

– Послушай, начальник, если ты про того отморозка говоришь, так у них столько хвостов! Они половине Москвы должны! Вот кто-то и спросил с него должок, – развел руками Свешников, намекая, что у группировки, в которую входил Дмитрий Зимин, действительно было много врагов и кто-то из них воспользовался случаем, чтобы свести с Зиминым счеты.

– Ладно, – сказал Воинов, – в конце концов, сейчас дело не в Зиме. Меня интересует Гусаков. Ты мне про него лучше скажи. Если не ты, то кто его мог заказать?

– Понятия не имею, – сразу ответил Свешников.

– Ты про понятия мне брось! – резко проговорил Воинов. – Я знаю про ваш интерес к этому клубу. Вы одно время с нелюбинской группировкой воевали по этому поводу. Ведь было такое дело?

– Это при братьях Лукиных было. Я тогда еще был простым... – Свешников хотел сказать «боевиком», но остановился. – Простым пацаном. И я в те времена не в курсах был, с кем они воевали. Я тогда за баранкой сидел...

– Шестерил, короче, – с усмешкой сказал Воинов, зная характер Свешникова. Того покоробило от такого слова, но он промолчал.

– Олег Иванович, я вас что-то не понимаю, – сказал он, – у нас с вами вроде установились нормальные отношения, мы не первый год друг друга знаем. Вы меня проверили. А теперь по жесткому варианту начинаете бычарить?

Воинов понял вопрос. Но, взглянув на оперативников, он решил, что всего перед ними афишировать не стоит.

– А с чего ты решил, – спросил он, – что у нас с тобой могут быть нормальные отношения? Мы стоим по разные стороны баррикад. Ты с братвой шашни водишь, с ворами кружишься, а я на государство работаю. И зачем я тут сижу, разговоры с тобой пустые разговариваю? Лучше мы сейчас на твою квартиру поедем и прошмонаем ее хорошенько. Может быть, что и найдем. Как ты считаешь? – Воинов внимательно посмотрел в лицо Свешникова.

Свеча прекрасно знал, что его квартира пустая, так как оружие привозил либо его оруженосец, либо Коля Боксер. А то, что его забрали раньше того времени, когда Коля должен был появиться со стволами, было большой удачей, иначе сейчас на нем висела бы статья за хранение оружия.

– На понты меня, начальник, берешь? Не выйдет! – сказал Свешников, но тут же сообразил, что даже если у него отсутствует оружие или наркота, это еще не значит, что оно не будет найдено. «Нет, – подумал он, – лучше такой откровенной наглостью ментам не отвечать, лучше спокойно вести себя». Неожиданно он обратился к Воинову: – Как, вы сказали, фамилия того коммерса, которого завалили?

– Гусаков. Павел Гусаков, совладелец ночного клуба «Парнас». Ты в «Парнасе»-то был?

– Неоднократно. Там такие телки классные бывают! Правда, дорогие очень, по пятьсот баксов, даже по штуке стреляют. Но нам, естественно, скидка, – начал рассказывать Свешников.

Но Воинов тут же остановил его:

– Ты мне байки про баб не рассказывай! Я сам могу до утра по этой теме базарить. Ты давай мне конкретно про Гусакова говори – кто мог его в минус поставить? Подумай. У вас же терки и тусовки всегда бывают, вы же друг с другом общаетесь, перетираете разные вопросы и темы. – Воинов специально вставлял в свою речь блатные словечки, которые были более понятны Свече.

– Олег Иванович, я и вправду не в курсах, не знаю по этой теме ничего, – Свешников попытался перекреститься.

– Знаешь, Свеча, – проговорил Воинов, – я тебе это говорить не обязан. Но, как ты сказал, по старой дружбе, по старой памяти я все же скажу тебе и напрягу твои извилины. – Он сделал паузу. – Мы, естественно, изучили почерк этой заказухи. Так вот, ты сейчас очень сильно удивишься. – Воинов посмотрел в лицо Свече, ожидая реакции на его слова. – Ты знаешь, кто, по почерку, завалил Гусакова?

Свешников пожал плечами.

– Так вот. По почерку и по меткости исполнения это убийство смахивает на твоего «крестника», которого ты в Греции искал.

– Так он же это, вроде мертв! – Свешников тут же сообразил, о ком идет речь.

– Может, для кого и мертв, а для кого и жив, как видишь!

Настроение у Свечи изменилось. Он занервничал и задумался. Воинов тут же заметил его реакцию.

– Ладно, время позднее, – взглянув на часы, сказал Воинов. – Мы тебя тут на трое суток закроем, по-божески...

– Начальник, зачем на трое суток? – попытался протестовать Свешников.

– Для установления личности.

– Так вот же мой паспорт! – Свешников быстро достал из куртки общегражданский паспорт. – Вот моя личность!

Воинов взял паспорт и поднес его к лампе.

– Есть подозрение, что твой паспорт поддельный, – сказал он.

– Начальник, ты же меня знаешь! Я же Серега Свешников! Ты что, начальник?!

– Вот ты трое суток посиди и подумай, а потом мы с тобой по теме пройдемся.

Тут же Воинов дал команду оперативникам увезти Свешникова в ближайший изолятор временного содержания.

– Постой, постой, командир, не спеши! – запротестовал Свешников. – Ты не имеешь права! Все документы настоящие!

– Ты что хулиганишь? – Воинов привстал со стула. – Ты что, хочешь, чтобы тебя на десять суток за мелкое хулиганство оформили, за твою нецензурную брань?

– Какая брань? Я что, ругаюсь, что ли?

– Конечно, ругаешься. Ты даже не замечаешь, как у тебя матерные слова выскакивают, – серьезно сказал Воинов.

Свешников тут же сообразил, что намерения у Воинова серьезные и превратить три дня задержания в десять ему ничего не стоит. «Нет уж, – подумал он, – лучше я помолчу, отсижу свои трое суток. Больше приставать они не будут, у них на меня ничего нет».

Свеча прекрасно понимал, что все это делается для профилактики и сейчас на его место в кабинет приведут еще пару таких авторитетов, как он, и также их будут напрягать по этой теме, потому что у них работа такая.

Вскоре Свешникова вывели из кабинета, предварительно надев на него наручники...

Москва. 25 июля 1997 года. Петровка, 38, изолятор временного содержания

Свеча вышел из изолятора временного содержания ровно через трое суток, около полудня. Идя через проходную, Свеча демонстративно повернулся и плюнул в сторону стоявших за загородкой дежуривших милиционеров. Про себя он выругался в их адрес. Милиционеры никак не среагировали, только улыбнулись вслед покидавшему ИВС Свече.

Свеча опустил руку в карман в надежде нашарить там хоть какую-то мелочь, чтобы позвонить ребятам и попросить встретить его. Но, убедившись, что в кармане пусто, еще больше расстроился.

Неожиданно он увидел, как к нему подъезжает «шестисотый» «Мерседес» с тонированными стеклами. Переднее пассажирское стекло опустилось. Свеча увидел, что в машине сидит вор в законе Крапленый.

– Ну что, бродяга, выпустили тебя? – первым начал разговор Крапленый. – Залезай в «мерин», поехали обедать!

Свеча быстро сел на заднее сиденье. Помимо водителя Крапленого, в машине никого не было.

– Фу, как от тебя тюрягой пахнет! – поморщился Крапленый, обернувшись к Свече. – Давненько я не нюхал тюремного запаха! В последний раз во Владимирском централе с ворами парился. Ну ладно, ничего, ты молодец, – продолжал он. – Чтобы стать правильным жуликом, необходимо время от времени сидеть. Это, брат, наводит на определенные мысли и от земли тебя не отрывает, да еще и связи нужные завязываешь.

– В общем, одни плюсы! – улыбнулся Свеча.

Крапленый посмотрел на него внимательно и, помолчав, сказал:

– Ну, поехали. Дело у нас с тобой важное. Здесь недалеко хороший ресторанчик есть. Там пообедаем и дела обсудим.

Минут через тридцать Свеча уже сидел в небольшом итальянском ресторанчике рядом с Крапленым и с аппетитом уплетал заказанные им блюда. Он был очень голоден. За последние три дня он почти ничего не ел, только время от времени получал остатки от передач, которые приносили другим заключенным. Но поскольку Свеча никакого контакта с волей не имел, то, соответственно, братве и своей подруге не мог сообщить, где находится.

– Вот какое дело, Свеча, – начал Крапленый. – Я хочу послать тебя на переговоры. А то ты все по своим бандитским делам... Пора становиться нормальным бизнесменом.

– Я в этих делах ничего не понимаю, – растерянно ответил Свеча. – Чего мне туда идти-то?

– Ну, не все сразу становятся бизнесменами. Сначала нужно посидеть, послушать. Вот это и будет твоя задача. С тобой пойдет еще один мой коммерсант. Короче, есть центр на Красной Пресне, интуристовский. В этом центре есть классный ресторан. Я хочу его забрать себе. Но говорят, что он под чехами сидит. Кстати, директор там правильный, бывший секретарь райкома партии Краснопресненского района. Мой коммерс с ним попробует договориться. А ты только сиди и слушай. Набирайся ума! Только вот что тебе еще нужно сделать. – Крапленый достал из кармана пиджака изящную серебряную зажигалку. – Ты пару раз закури в присутствии этого директора.

– Зачем? – удивился Свеча.

Крапленый улыбнулся.

– Это же специальная зажигалка, с вмонтированным в нее фотоаппаратом. Мне ее один коммерс из шпионского магазина подарил. Короче, тебе надо его сфотографировать.

– Это запросто! – улыбнулся Свеча.

– И вот еще что. Потом дождись окончания рабочего дня и аккуратно проследи, где этот директор живет. Это на случай того, если переговоры забуксуют и он ни в какую не пойдет на контакт. Ты меня понял?

Свеча кивнул головой.

– И вот что. Ты своей братве, своим «шестеркам», ничего об этом поручении не говори. Понял меня?

– Конечно, понял.

Голландия. 25 июля 1997 года. 12.00. Международный аэропорт Амстердама

Самолет российской компании Аэрофлот приземлился ровно в назначенное время. Через несколько минут подали трап.

Среди пассажиров, прилетевших в Амстердам, был Олег Иванович Воинов. Его сопровождали еще двое оперативников. Пройдя несколько шагов по бетонной площадке аэропорта, они вошли в здание аэровокзала и направились в зал для транзитных пассажиров. Никаких формальностей им улаживать было не нужно, так как по порядкам транзитного зала пассажиры не должны были посещать территорию Голландии, а лететь дальше соответствующими рейсами.

Воинов поглядывал на часы. Сейчас должны подъехать голландские полицейские и подвезти для перевозки в Россию уголовного авторитета Олега Нелюбина, который просидел под следствием в Голландии больше двух месяцев. Все попытки голландских полицейских расколоть его на убийство Энимала провалились. Поэтому они решили избавиться от русского мафиози и передать его коллегам из России. Второго авторитета, Павла Зелянина, должны были переправлять тем же путем, но через три дня. Для этого в Амстердам прилетит другая группа оперативников.

Воинов стал наблюдать за пассажирами. Невдалеке показалась группа из шести человек: трое полицейских, двое в штатском. Между ними – знакомая крупная фигура Олега Нелюбина. Он был одет в светло-серый пиджак в полоску и синие спортивные брюки. В руках он нес что-то вроде плащевой куртки. Воинов сразу сообразил, что куртка просто прикрывала наручники. Подойдя вплотную к Воинову, один из голландцев – вероятно, это был переводчик – заговорил на чистом русском языке.

– Вот мы доставляем вам вашего земляка. Распишитесь, господа, вот тут, что вы приняли его. – И он протянул Воинову листок бумаги с отпечатанным на нем текстом.

Воинов расписался в указанном месте.

– Может быть, вас довести до трапа самолета? – предложил переводчик.

– Нет, спасибо, мы уж сами справимся, – улыбнулся в ответ Воинов. – Да, ключик от наручников отдайте! – добавил он.

Полицейский тут же достал из кармана ключи и передал их Воинову. Воинов посмотрел на них и улыбнулся: надо же, наручники точно такие же, как в России, только на них написано «Made in China».

– Да, в Китае сейчас производят все, – сказал Воинов, обращаясь к своим оперативникам. Потом он повернулся к Олегу и сказал: – Ну что, Нелюбин, поехали в Россию! Тебя там давно русская тюрьма ждет!

Через несколько минут они поднимались по трапу самолета, который должен был вот-вот взять курс на Россию.

Олег был молчалив. Только когда сели в кресла, он, посмотрев на Воинова, спросил:

– Куда меня, в Лефортово?

Воинов молча кивнул. На самом деле Нелюбина должны были везти в спецкорпус Матросской Тишины.

Вся операция по перевозке уголовного авторитета Нелюбина в Москву была строго засекречена. Сотрудники правоохранительных органов опасались налета, так как Нелюбин был лидером одной из самых кровавых и беспредельных группировок в Москве, и, возможно, либо его друзья, либо враги пожелают его отбить.

Поэтому все было продумано до мелочей. Микроавтобус с затемненными стеклами должен был подъехать прямо к трапу самолета, и Нелюбина должны были тут же посадить туда. Другой оперативник, находившийся в составе группы, должен был изображать самого Нелюбина. На него должны были надеть темный мешок, а прибывшие милиционеры – провести его через весь аэродром и посадить в черную «Волгу», так сказать, на всякий случай. Такой милицейский прием был традиционным. Если бы была предпринята попытка нападения, то, скорее всего, это нападение состоялось бы на «Волгу», где находился лже-Нелюбин.

Воинов посмотрел в иллюминатор в надежде увидеть знакомые очертания аэродрома Шереметьево. Но на самом деле перед его глазами оказался совсем другой аэродром. Он вопросительно взглянул на табло перед кабиной пилотов и тут же услышал голос стюардессы:

– Граждане пассажиры! В связи с тем, что над аэропортом Шереметьево в настоящее время сильный туман, наш самолет приземляется в аэропорту Быково. Всех пассажиров доставят экспрессом до Шереметьева.

«Господи, – заволновался Воинов, – что же делать? Ведь у нас даже оружия с собой нет! Его должны были подвезти к трапу самолета! А вдруг это сделано специально? А вдруг сейчас будет нападение?»

Москва. 6 августа 1997 года. 12.00. Центр иностранного туризма на Красной Пресне

Свеча сидел в просторном холле гостиницы и время от времени поглядывал на часы. Ровно в назначенное время в дверях появился Крапленый с молодым парнем, одетым в темный костюм, светлую рубашку и темный галстук. Крапленый подошел к Свече и поздоровался с ним, представил парня.

– Это мой коммерсант, Гера. Гера знает толк во всех ресторанных делах. А это Свеча, точнее, Сережа Свешников, – показал он рукой на Свечу. – В общем, давайте, ребята, с богом! – И он похлопал обоих по плечу.

Через несколько минут они прошли в сторону лифта и поднялись на один из этажей высотной гостиницы. Пройдя в комнату, где находился генеральный директор интуристовской гостиницы, Гера улыбнулся секретарше и сказал, что ему назначено.

Они вошли в просторный кабинет. Мужчина, находившийся там, выглядел достаточно солидно. Он был представительный, седоволосый. Свеча вспомнил слова Крапленого, что в прошлом он был первым секретарем райкома партии.

Сергей сел в предложенное ему кресло. Тем временем Гера начал подробно рассказывать о проекте, связанном со взятием в аренду или покупкой одного из ресторанов, находящихся в ведении интуристовской гостиницы. Директор слушал очень внимательно, время от времени делая какие-то пометки. Когда Гера закончил свой десятиминутный рассказ, насыщенный всевозможными выгодными предложениями, директор отодвинул листок и сказал:

– Знаете, я не против принять ваше предложение. Но я посоветовался с Моссоветом, – он сделал многозначительную паузу, – и они категорически возражают. Так что извините, но из этого проекта у нас с вами ничего не получится. Может быть, вам стоит обратиться в соседнюю гостиницу? – намекнул директор на гостиницу «Украина», находившуюся на другой стороне Москвы-реки.

Гера пожал плечами. Тут Свеча вспомнил, что ему необходимо сфотографировать директора. Он стал доставать из кармана зажигалку-фотоаппарат. Но к этому времени директор уже встал и протянул руку для прощания. Свеча быстро вытащил сигарету и поднес к ней зажигалку, но сигарета не зажглась – он взял сигарету не тем концом. Только фильтр слегка дымился. Директор с улыбкой посмотрел на него.

– Что, молодой человек, волнуетесь? – спросил он.

– Да, волнуюсь, – сказал Свеча и еще раз щелкнул зажигалкой. Директор с еще большим недоумением посмотрел на него. Свеча улыбнулся, махнул рукой и сунул зажигалку в карман.

– Ладно, на улице покурю, – сказал он.

Вскоре они вышли из гостиницы. Гера тут же достал мобильный телефон и стал звонить Крапленому, чтобы подробно рассказать о прошедшей встрече. Свеча стоял рядом и слушал, как Гера старался убедить Крапленого, что он пытался сделать все возможное, но поскольку в Моссовете против, то проект не осуществится. Наконец Крапленый попросил, чтобы Гера передал телефон Свече.

Свеча поднес трубку к уху и услышал знакомый голос Крапленого:

– Ну что, Свеча, все сделал, что я тебе заказывал?

– Да, все.

– Тогда вот что. Ты на тачке?

– Да, – ответил Свеча.

– Ты дождись окончания работы директора и запомни, где он живет. Понял меня?

– Да, все понял.

– Смотри, чтобы все правильно было! – сказал напоследок Крапленый.

Свеча простился с Герой и медленно пошел к своему «БМВ», поставленному на одну из стоянок недалеко от гостиницы...

Москва. 2 августа 1997 года. 10.00. Следственный изолятор Матросская Тишина, спецблок

Олег Иванович Воинов сидел в специальном следственном кабинете и ожидал, когда к нему на допрос приведут Олега Нелюбина. Это был первый допрос, и Воинов немного волновался. Сейчас главной его задачей было добиться психологического надлома арестованного Нелюбина, доказать ему, что все основные его подельники давно признались и ему светит серьезная статья о бандитизме. Кроме этого, нужно было получить от него кое-какие сведения. Воинов то и дело посматривал на часы, но Нелюбина пока не доставили.

Несколько дней назад, когда они прилетели из Голландии в Москву и их неожиданно вместо Шереметьева посадили в Быково, Воинов очень боялся, что арестованного попытаются отбить. Но все закончилось благополучно: вскоре подъехал их автобус, и Нелюбина доставили в изолятор.

Дверь открылась, и в кабинет в сопровождении двоих конвоиров вошел Нелюбин. Он молча кивнул Воинову и сел на стул, привинченный железными пластинками к полу.

Воинов взял у конвоиров листок и, расписавшись в нем, положил его на стол. Конвоиры вышли из кабинета.

– Ну что, Олег, как ты себя чувствуешь на новом месте? – спросил Воинов, вглядываясь в лицо Нелюбина.

– А чего? Тюрьма как тюрьма... А почему мне говорили про Лефортово? Это же «Матросска»!

– В Лефортово все места сейчас заняты, – язвительно ответил Воинов. – Может, в следующий раз мы тебе номер в Лефортове забронируем.

Нелюбин улыбнулся. Воинов постарался угадать настроение Олега. Он понял, что Нелюбин чувствует себя достаточно уверенно. Тюремщик сообщил Воинову, что пару дней назад Нелюбин через одного из сокамерников отправил на волю две записки по разным адресам. Следовательно, Нелюбин ищет связи с волей.

– Ну, Олег, давай с тобой поговорим, – начал Воинов. – Я буду с тобой откровенен. Ты прекрасно понимаешь, что сейчас находишься между двух огней.

Нелюбин удивленно посмотрел на Воинова.

– Прежде всего – это будущий приговор. Сто процентов, что ты будешь осужден по статье «бандитизм», так как все твои подельники признались.

Конечно, тут Воинов лукавил. Да, некоторые члены нелюбинской группировки дали признательные показания, но на эту статью они явно не тянули. Остальные же были «в отказе».

– Кроме того, ты хорошо знаешь, что криминальный мир столицы имеет на тебя очень серьезный зуб. И я не удивлюсь, если тебя в зоне настигнет их приговор. Да, собственно, что в зоне – на любой пересылке тебя могут завалить, и ты, как мне кажется, это прекрасно понимаешь.

Нелюбин только иронически улыбнулся и сказал:

– Я не могу понять, что это – допрос или беседа?

Воинов удивился:

– А в чем дело?

– Если это допрос, то где следователь, где мой адвокат? Я же написал заявление через тюремную администрацию, чтобы вызвали моего адвоката!

Воинов вспомнил, что тюремщик докладывал ему о том, что такое заявление было подано Нелюбиным в первый же день, как он оказался на нарах в изоляторе.

– Это первое, – продолжал Нелюбин. – А второе, и самое главное, – о какой банде вы говорите? Я не понимаю. Я – бизнесмен и занимаюсь бизнесом. Если какие-то мои земляки попались на бандитизме, это вовсе не значит, что я – их руководитель и должен быть привлечен к ответственности за бандитизм. Если у вас есть конкретные доказательства, то предъявляйте их, показывайте! А так все это – пустые слова. – И Нелюбин повернулся к окну.

– Я понимаю твою позицию, – проговорил Воинов. – Ты не хочешь признаваться. Но посмотри на вещи реально! У тебя нет никакого выхода.

– Ладно вам! – махнул рукой Нелюбин. – Выход всегда есть. Кроме этого, у меня есть кое-какие связи. Вы не думали, что за мной тоже серьезные люди стоят, которые помогут мне выйти из этой ситуации? А это так. Так что насчет пересылки и зоны вы другого пугайте. А я не очень удивлюсь, если через некоторое время буду на свободе. – Нелюбин неожиданно встал со стула, показывая Воинову, что разговаривать с ним он больше не будет.

Воинов пожал плечами.

– Смотри, вольному – воля, – сказал он спокойно, нажимая на кнопку звонка вызова конвоиров.

Москва. 13 августа 1997 года. 20.00. Подъезд жилого дома в районе Сокола

Свеча сидел в машине недалеко от подъезда и поглядывал на часы. Вот уже два часа он сидит и ждет директора гостиницы «Интурист», с которым он несколько дней назад проводил переговоры вместе с коммерсантом Герой по поводу аренды одного из ресторанов. Сразу же после неудачных переговоров Свеча встретился с Крапленым.

Крапленый рассказал ему о своем плане. Необходимо было устранить этого директора. Но Крапленый, как ни странно, акцию по ликвидации директора поручил не Свече, а какому-то наемному киллеру. В задачу же Свечи входило ликвидировать киллера. Вся беда заключалась в том, что Крапленый толком не мог объяснить, как этот киллер выглядит. Свеча недоумевал, как же Крапленый нанимает киллера и в глаза его не видел. Из рассказа Крапленого выяснилось, что на самом деле киллер вышел на него, но не сам, а через какую-то девушку.

Но самое интересное было то, что девушка вышла на Крапленого именно в тот момент, когда Свеча сидел в одном из ночных клубов и отмечал убийство Солоника.

Теперь Свеча смутно припоминал подробности того вечера и понял, что, скорее всего, эта девушка по описанию, которое дал Крапленый, и была та самая проститутка, которая дала Свече сведения о Солонике. «Какой-то ребус получается», – думал Свеча. Ему было совершенно непонятно, почему Крапленый решил убрать этого киллера. Может быть, Крапленый, как опытный вор в законе, опасался, что следующей жертвой может стать он, а может, просто не хотел оставлять свидетеля. Поэтому он и поручил акцию по ликвидации киллера Свече.

Свеча протянул руку под заднее сиденье машины и нащупал рукоятки двух пистолетов. Крапленый приказал ему взять с собой два ствола на случай, если один вдруг заклинит. Теперь нужно увидеть директора. Его адрес Свеча узнал в тот же вечер, аккуратно «проводив» его после работы домой. Директор жил в большом доме из желтого кирпича, ранее принадлежавшем то ли ЦК КПСС, то ли горкому партии. Теперь Свеча вглядывался в каждого прохожего, пытаясь вычислить, кто из них может оказаться наемным киллером.

Свеча знал, что директор возвращается домой между девятью и десятью часами вечера, не раньше. Поэтому в запасе у него еще около часа.

Тут внимание Свечи привлек высокий парень, ростом под два метра, в темном плаще, беззаботно прогуливающийся возле подъезда. «Уж больно у этого парня вид подозрительный, – подумал Свеча. – Но для киллера слишком высок... Впрочем, сейчас каждый хочет заработать...»

Свеча стал наблюдать за парнем. Через несколько минут Свеча увидел, как к подъезду подъезжает голубая «Вольво» с директором гостиницы. Директор вышел и направился к подъезду. Он прошел мимо высокого парня. Тот остался на месте. Свеча моментально понял, что акция скорее всего состоится в подъезде. Он тут же вытащил из-под сиденья два ствола, сунул их в карманы, выскочил из машины и, не закрывая двери, направился в подъезд.

Открыв дверь, Свеча рванулся к лифту, но неожиданно перед ним возник парень небольшого роста, лет тридцати пяти, светловолосый и наставил на него пистолет.

– Не меня ждешь, красавчик? – спокойно спросил он.

Свеча растерялся. Парень быстрым движением вытащил у Свечи пистолеты и сунул их себе в карманы.

– А теперь пошли к твоей тачке, – сказал он.

Свеча не ожидал такого поворота событий. Он пошел к машине.

– Садись за руль, – приказал парень. —Заводи. Поехали! Только не спеши, езжай аккуратно! – проговорил парень, усаживаясь на заднее сиденье и продолжая держать ствол возле головы Свечи.

Свеча был растерян. Какая-то несуразица получилась! А вдруг это подстава? Вдруг Крапленый решил заманить и ликвидировать его? Нет, вроде такого не должно быть. Просто произошел какой-то сбой.

Через несколько минут Свеча повернул в тихий переулок.

– Ну что, давай знакомиться! – сказал парень. – Тебя ведь Свеча зовут? Так кто тебе меня заказал? Давай говори быстро! – И он снова поднес к голове Свешникова ствол пистолета.

– Да что ты, братишка! Я тут не при делах! – попытался было оправдаться Свеча. – Я мужика должен был завалить...

– Ладно, эти сказки ты кому-нибудь другому рассказывай! Я-то в курсе. А про мужика не волнуйся, он жив-здоров. Его никто заваливать не стал. Я тебя сразу заметил, как ты подъехал, и сразу понял, что ты по мою душу. И ты считаешь, что я круглый идиот, чтобы после такого дела мужика ликвидировать? Так я не понял, кто тебе меня заказал? – Парень ткнул стволом пистолета Свечу в висок, а для убедительности взвел затвор.

Теперь Свеча занервничал. Руки у него тряслись. Он понимал, что убить его этому парню ничего не стоит. Что же делать?

– Крапленый тебя заказал. Вор в законе. Слышал, может быть?

– Крапленый? Не обманываешь?

– Нет, правда.

– Про Крапленого я слышал. Зачем он меня заказал?

– Понятия не имею. Я совершенно не в теме, мне просто сказали тебя завалить. Больше ничего не знаю!

– А что же ты меня тогда завалить согласился?

– Попробуй откажись! Тогда бы меня самого завалили, – на ходу придумал отговорку Свеча.

Незнакомец о чем-то раздумывал. Наконец он снова поднес пистолет к виску Свечи.

– Что же мне с тобой делать? Отпустить – заложишь... Или лучше все-таки шлепнуть?

Москва. 5 сентября 1997 года. 12.00. Следственный изолятор Матросская Тишина

Адвокат сидел в следственном кабинете с Олегом Нелюбиным уже более двух часов, переписывая текст будущего заявления об изменении меры пресечения, адресованного в районный суд. Адвокат обдумывал каждое слово, подбирая нужные, чтобы они были наиболее убедительными и весомыми. Олег торопил его с таким заявлением. Хотя это была шестая или седьмая их встреча за тот месяц, как Адвокат вернулся из отпуска и начал работать со своим прежним клиентом, но было видно, что в последнее время Олег очень изменился. Он стал просить Адвоката, чтобы тот как можно быстрее подал в суд заявление об изменении меры пресечения.

– Пойми, Олег, – пытался объяснить ему Адвокат, – это совершенно нереально! Ни один суд тебя не освободит!

– Сейчас мне должны передать бумаги, что я вице-президент одного банка и член совета директоров крупной коммерческой фирмы, – говорил Олег. – Я бизнесмен, я не знаю, о чем они говорят!

– Знаешь что, – неожиданно сказал Адвокат, достав из своей папки аккуратно сложенную газету, – на, почитай, что опять про вас пишут!

Олег взял газету и стал читать. Время от времени он улыбался.

– Да все это пурга! – сказал он. – Мало ли что они напишут! Тоже мне... А про Сашку-то – активный член нашей группировки!

Адвокат насторожился. Он прекрасно знал, что под именем Сашка проходит не кто иной, как его бывший клиент, Александр Солоник.

– А что, разве это не так? – спросил он.

Олег улыбнулся.

– Нет, мы с ним просто земляки. Мы давно друг друга знали. Но как он мог быть членом нашей бригады? Действительно, мы тусовались вместе, посещали разные места, отдыхать вместе ездили, – придвинувшись к Адвокату, стал рассказывать Олег. – Но он всегда работал сам по себе, а мы – сами по себе. Иногда, правда, он выполнял наши поручения, но в стрелках и разборках никакого участия не принимал.

– Да, я и сам в это верю, – сказал Адвокат. – Кстати, я хотел спросить... Когда я ездил в Грецию по поручению его матери, я тогда так и не смог определить, он ли погиб... Ходят противоречивые слухи, то ли он жив, то ли мертв.

Олег загадочно улыбнулся и ничего не ответил.

– Да, тут вот какая ситуация, – неожиданно заговорил он. – Я с воли получил информацию. – Олег еще ближе придвинулся к Адвокату.

Адвокат прекрасно знал, что, несмотря на то что Нелюбин сидел на спецу, то есть в полной изоляции, но, вероятно, через конвоиров или через чужих адвокатов, которые ходят к его сокамерникам, у него была связь с волей. Время от времени он получал какие-то известия и передавал свои поручения. Адвокат не знал, почему Нелюбин ни о чем не просил его. Вероятно, из-за того, что адвоката могут сменить, и ценная информация, которую он должен будет принести, может быть потеряна. Поэтому он и выбирал другие пути.

Адвоката это совершенно не волновало. Наоборот, он избавлялся от лишних хлопот.

– Так вот, – продолжал Нелюбин, – я получил информацию, что меня воры в законе заказали. И больше всех по этой теме хлопочет некий законник по кличке Крапленый. Поэтому сегодня вы можете отвезти заявление в суд?

Адвокат улыбнулся.

– Даже если случится чудо, – сказал он, – во что я совершенно не верю, и даже если тебя освободят в суде, неужели ты думаешь, что у ворот здания суда его люди не смогут исполнить приказ, который им даст этот человек? – Он специально исключил все имена из своей фразы. Но Нелюбин только улыбнулся.

– Мы тут тоже не зря сидим, – ответил он. – Сейчас с ним постараются разобраться мои люди, которые еще верны мне и остались на свободе. Если, конечно, они смогут это сделать...

Неожиданно Олег поднял взгляд вверх, в направлении лампочки, под которой, как предполагал Адвокат, могло быть замаскировано подслушивающее устройство.

– Ладно. – Адвокат посмотрел на часы. – Заявление я уже написал. Попробую его сегодня подать в суд. А ты, – он протянул руку Олегу на прощание, – жди и надейся. Вдруг нам повезет?

– Да, я надеюсь, – сказал Нелюбин. – Я думаю, что удача от нас не отвернется... – И он загадочно улыбнулся.

Москва. 22 августа 1997 года. 19.00. Кафе одной из пятизвездочных гостиниц

Свеча ждал, когда освободится Крапленый. Прошло уже две недели после того случая, когда Свеча попал в засаду. Тогда выполнить поручение Крапленого ему не удалось. Незнакомый киллер перехватил инициативу и чуть было не убил Свешникова. Свеча до сих пор не понимал, почему незнакомец не сделал этого.

Еще долго после того, как незнакомец отпустил Свечу, тот ездил на своей машине по городу, обдумывая каждое мгновение происшедшего с ним эпизода. Но главные мысли Свечи были о другом. Ведь он фактически сдал Крапленого. Теперь он был на волосок от смерти. Не дай бог, если об этом узнает Крапленый или его люди!

Прежде чем позвонить Крапленому, Свеча долго обдумывал, какой же вариант ему придумать. Наконец Свеча решил, что самым оптимальным будет сказать, что киллера он не дождался. Сидел до одиннадцати часов, а тот не пришел. Тем более, как подтвердилось позже, никакого убийства директора гостиничного комплекса в тот день не было.

Поэтому, когда Свеча докладывал на следующее утро Крапленому о случившемся и сказал, что просидел возле подъезда зря, Крапленый поверил ему.

На следующий день произошло убийство директора. Крапленый расстроился по поводу того, что Свеча не убрал киллера. Он предпринял меры безопасности. Теперь его постоянно сопровождали четверо телохранителей из охранной фирмы. В прошлом они были то ли спецназовцы, то ли работники какого-то секретного подразделения МВД. Работа заключалась в том, что они постоянно ездили за «Мерседесом» Крапленого на джипе. В момент, когда он выходил из машины, они блокировали подступы к Крапленому.

Свеча сразу обратил внимание на то, что на самом деле телохранители не могли спасти Крапленого от выстрела, которого он ожидал в любой момент. Тем не менее Крапленый продолжал бывать повсюду. Вот и сегодня он притащил Свечу на какие-то нелепые переговоры. На криминальном языке эти переговоры можно было назвать просто стрелкой. Но сейчас Крапленый, выдавая себя за бизнесмена, отошел от криминального лексикона.

Крапленый сидел за соседним столиком и о чем-то оживленно переговаривался с каким-то коммерсантом, который, как знал Свеча, тоже был из бывших криминальных авторитетов. Они решили, объединив свои капиталы, вложить их в выгодное дело, связанное с нефтью. Помощник коммерсанта сидел рядом со Свечой и, скучая, рассматривал проходивших мимо посетителей.

Когда переговоры были закончены, Крапленый ударил коммерсанта по рукам и, оживленный, подошел к Свече.

– Ну что, Свеча, – сказал он, – может, пойдем отметим?

– Вроде вы не пьете, – осторожно сказал Свеча.

– Сегодня можно сделать исключение. Конечно, в пределах разумного, – улыбнулся Крапленый. – Выгодное дело провернули. Серьезные барыши будут! Пойдем, братишка! – Он похлопал ладонью по стойке бара.

Через некоторое время Крапленый в сопровождении Свечи и своих телохранителей вышел из отеля. Они подошли к «Мерседесу». Крапленый стал прощаться со Свечой.

Сергей уже посматривал в сторону своего автомобиля, как неожиданно из-за машины возник худощавый парень в темной куртке и надвинутой на глаза темной бейсболке. Свеча тут же сообразил, что у непрошеного гостя дурные намерения. И он не ошибся.

Парень выхватил из-под куртки длинный пистолет с навернутым глушителем и, направив его на Крапленого, взвел курок. В этот же момент Свеча, сжавшись, резко нагнулся, боясь, что выстрел может зацепить его. Все происходило будто в замедленной съемке. Один из телохранителей попытался вытащить из кобуры пистолет. Вдруг парень выронил оружие и схватился за горло, облокачиваясь на крыло машины Крапленого. Из горла потекла кровь...

Свеча посмотрел на Крапленого и заметил, как тот продолжает движение руки. Теперь он понял, что Крапленый метнул свой стилет, которым он мастерски владел еще со времен своих воровских зон, где он провел немало времени. Холодное оружие было основным для законника. Крапленый не признавал ни пистолетов, ни автоматов.

Он всегда считал, что пики и стилеты – основное оружие. Их легко спрятать и легко вытащить. А на все доводы Свечи и других ребят, что все это прошлый век, что теперь все решают взрывы и снайперские выстрелы, Крапленый только смеялся.

– Конечно, – говорил он, – любого из нас могут достать. Все в земле будем. Но если ко мне киллер один на один подойдет, то я его завалю первым.

Тогда многие из его окружения, в том числе и Свеча, с улыбкой слушали эти слова. Но сейчас он продемонстрировал всем наглядный урок.

Свеча сразу стал разгибаться. Он видел, как спецназовцы обступили незнакомца. И впереди всех стоял Крапленый. Он вытащил из горла парня стилет.

– Говори, сука, кто тебя послал? Говори, гад! Все равно сдохнешь!

Но парень только шипел что-то неразборчиво. Спецназовцы не понимали, что делать. Один из них достал рацию и хотел уже вызывать «Скорую помощь».

– Ладно, – махнул рукой Крапленый, – мы с тобой, Свеча, уходим. А они пускай ментов вызывают. Но нас тут при этом не было!

Через несколько мгновений Крапленый уехал. Но часа через два он позвонил Свече и срочно вызвал его к себе в загородный коттедж.

Через сорок-пятьдесят минут после звонка Свеча уже сидел у камина напротив Крапленого.

– Вот видишь, как мои люди быстро работают? – сказал Крапленый. – Паренек, которого ко мне послали, богу душу отдал. А знаешь, что мне мои люди сказали? Это киллер по кличке Рождество. Он прибыл из Тюмени. В свое время он был в тех краях правой рукой Комсомольца.

– Какого комсомольца? – не понял Свеча. – Ну как же! Лидера группировки, Олега Нелюбина. Он сейчас в СИЗО сидит, а этого по мою душу заслал. Узнал, гад, что я маляву законникам послал со смертным приговором ему!

– Зачем тебе это нужно? – спросил Свеча.

– Как зачем? А кто за брата твоего, за остальных воров отомстит? Он же с твоим «крестником» был связан! – Крапленый недобрым взглядом посмотрел на Свечу.

Москва. 10 декабря 1997 года. 20.30. Московская городская прокуратура

Олег Воинов сидел в кабинете следователя Разумова и просматривал последние протоколы допросов членов нелюбинской группировки. Время от времени следователь Разумов бросал короткие взгляды на Воинова.

– Ну что, Олег Иванович, я смотрю, что тебя не очень вдохновляет это чтение? – спросил он наконец.

Воинов отложил исписанные листы и посмотрел в окно.

– Тебе не кажется, что Нелюбин очень изменился с того момента, как попал в «Матросску»? – спросил он.

Разумов внимательно посмотрел на Воинова.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты помнишь, как мы его привезли? Он был какой-то подавленный, растерянный, чего-то опасался. А сейчас посмотри на него – хвост распушил, уверен в себе, ничего не боится!

Следователь кивнул головой.

– На вопросы не отвечает, утверждает, что он бизнесмен... Эх, была бы возможность братву московскую подтянуть, чтобы они сказали, кто такой на самом деле бизнесмен Нелюбин!

– Они ничего не скажут, – ответил Воинов. – Даже его враги молчать будут. Есть у них такое неписаное правило: своих они не сдают.

Разумов покачал головой:

– А что ты дальше делать думаешь?

Воинов пожал плечами:

– Пока никакого конкретного плана нет.

– А ты никогда не задумывался о том, что за Нелюбиным могут стоять серьезные организации?

– Думаешь, воры в законе?

– Нет, не воры... У них принципиальные непонятки по этому поводу. По-моему, там наши коллеги.

Воинов удивленно взглянул на следователя:

– Ты кого имеешь в виду? ФСБ?

– Не обязательно... Может быть, какие-то службы из бывших сотрудников.

– А почему ты сделал такой вывод?

– Я со многими бойцами говорил... Говорят, что Олег постоянно намекает на какие-то сверхмощные связи в силовых ведомствах. Между прочим, они информацию от нашего брата получали.

Воинов взял сигарету, молча закурил, выпустил дым в потолок и сказал:

– В семье не без урода. Все продается, все покупается. Видимо, за бабки у ментов информацию покупали.

– Здесь дело не в ментах. Здесь повыше инстанция будет!

– Можно и повыше кого-нибудь купить...

– Нет, не в покупке дело. У них какой-то общий интерес.

Воинов посмотрел удивленно на следователя.

– Не знаю, какой там общий интерес. Я ему сейчас устрою петушиные бои! – И Воинов достал записную книжку.

– Хотелось бы узнать, что ты собираешься делать. – Да, я совсем забыл! – улыбнулся Воинов. – Какие могут быть тайны у оперативника от следственных органов! Хочу его немножко потревожить. Ты говоришь, он стал слишком уверенным в последнее время? Я ему эту уверенность сейчас посшибаю. Я договорюсь с тюремщиками, чтобы они его каждые четыре дня в разные камеры бросали.

– Зачем это? – не понял Разумов.

– Как зачем? У них целая процедура вхождения в камеру, завоевания авторитета... Вот пускай у него каждые четыре дня все сначала и начинается! Это все в нашей компетенции.

Но Разумов скептически улыбнулся и ответил:

– У тебя не такой уж большой выбор. Он же на спецу сидит, там не так много свободных камер, да и не во все камеры его можно двинуть... – Он намекал на то, что в некоторые камеры Нелюбину попадать нельзя, так как там сидят его враги и для него это может кончиться смертью.

– Да, я согласен, – сказал Воинов в ответ. – Но мы сейчас все выберем. Завтра с утра я приеду в «Матросску», просмотрю по журналам все камеры, кто там сидит и за что. И устрою ему светлую жизнь!

Разумов улыбнулся, придвинул к себе листок бумаги и стал что-то писать.

Москва. 22 декабря 1997 года. 19.50. Небольшой ресторанчик около метро «Таганская»

Свеча с Крапленым сидели за столиком в углу ресторанного зала, отделанного в старинном славянском стиле.

Свеча заметил, что Крапленый нервничает. Он держал в руках спичечный коробок, то подбрасывая его вверх, то крутя. В ресторане народу было немного. Заняты были всего несколько столиков. Крапленый специально выбрал место, чтобы рядом с ним никого не было. Вся его охрана находилась у входа в ресторан, внимательно наблюдая за всем происходящим.

Это тоже показалось странным Свече. Почему-то после покушения Крапленый не приблизил к себе охранников, а, наоборот, отдалил. Вероятно, сейчас у Крапленого была назначена какая-то конфиденциальная встреча.

– Кого ждем-то? – спросил Свеча.

– Важного человека ждем, Сережа. Очень важного! От него в дальнейшем все будет зависеть.

Человек, которого так ждал Крапленый, появился минут через пять. Это был высокий мужчина с лысиной, одетый в хороший костюм, черную рубашку, без галстука. Подойдя к Крапленому, он тепло поздоровался с ним. Крапленый даже встал из-за стола и похлопал пришедшего по плечу.

– Ну что, Палыч, садись! Может, что поешь или выпьешь? – предложил он, обращаясь к гостю. Но тот отрицательно покачал головой и бросил взгляд на Свечу.

– Этот мой человек, – тут же сказал Крапленый, – моя правая рука, можно сказать – будущая смена.

Палыч понимающе кивнул.

– Тут такое дело, – заговорил Крапленый, – человечек один, о котором мы с тобой по телефону говорили... Короче, он на спецу сидит. Олег Нелюбин. Запомнишь фамилию?

Палыч молча кивнул головой.

– Его, правда, сейчас тюремщики из одной камеры в другую кидают... Короче, надо вот что сделать... – И Крапленый, наклонившись вплотную к уху пришедшего мужчины, стал нашептывать ему что-то.

Свеча сделал вид, что ему все это совершенно безразлично, хотя, конечно, он очень хотел узнать, в чем дело. Он понимал, что незнакомец уйдет, и Крапленый расскажет ему то, что сочтет нужным.

Он не ошибся. Минут через двадцать, поговорив на отвлеченные темы и выпив чашку чаю, незнакомец, которого Крапленый называл Палычем, попрощался и ушел.

– Кто это? – спросил Свеча, глядя ему вслед и не в силах побороть свое любопытство.

– Это, Свеча, человек, который в свое время был моим ангелом-хранителем. Я когда-то в Бутырке сидел, он тогда там работал.

– Конвоир, что ли?

– Он в оперчасти служил. Я его тогда забашлял деньгами, раскрутил, развел, иными словами. После этого у него какие-то неприятности были, связанные с банкетом, – помнишь, в 1994 году авторитеты и воры пошли навещать Шакро-старшего?

– Да, помню. Но тогда я еще в Москве не работал...

– Он под следствием был, – продолжал Крапленый. – Короче, он уже в тюряге не работает.

– А чего тогда ты с ним терся?

Крапленый усмехнулся:

– Человек не работает, но это не значит, что он не имеет там связей. Все его кореша остались на местах – кто в Бутырке, кто в «Матросске». А я по нашему знакомому с ним базар держал. Надо же с этим Негодой заканчивать. Я планчик разработал...

– Ты хочешь сказать, что его менты валить будут? – удивленно спросил Свеча.

– Нет, это дело святое. Его только братва может сделать. Но менты должны помочь братве. Короче, со спеца его сейчас выдернут в общак. А там его уже наша братва с приговорчиком ждет... Так что этого спортсмена долбаного скоро не будет! – И Крапленый со злостью сплюнул особым воровским способом в сторону пепельницы...

Москва. 17 января 1998 года. 18.30. Следственный изолятор Матросская Тишина, общая камера № 72

Олег Нелюбин сидел на краю шконки и смотрел телевизор, стоящий на полке. Вот уже пять часов прошло с того момента, как его неожиданно со спеца перевели в общую камеру, где находились девяносто или даже сто человек. Для Олега этот перевод явился полной неожиданностью. Когда его кидали из одной камеры спеца в другую, Олег прекрасно понимал, что это ментовская тактика. В каждой камере Олег должен был выдерживать характер, завоевывать авторитет. Только что-то получалось – все начиналось с нуля. И каждый раз он не должен был допустить никакого прокола. При малейшем промахе малява по тюремным «дорогам», по тюремному телеграфу пойдет моментально. Тогда его уже могут встречать.

Но все перемещения Олег вынес спокойно. Ничего, рано или поздно у них лимит закончится! И действительно, он закончился. Сегодня его неожиданно перевели в общую камеру. Для него это было странным. Рядовые боевики из его группировки сидели на спецу, а он, обладающий колоссальной информацией, неожиданно оказывается в общей камере! Может быть, это не случайно? Может быть, с ним тут и разберутся?

Олег пытался всматриваться в лица и определить людей, которые могут пойти на это. Но обитатели камеры были разношерстными. Тут были и откровенные бандиты, и молодежь, попавшаяся по разным причинам – от наркоты до краж автомагнитол.

Конечно, Олег заметил, что были и серьезные ребята, бывшие спортсмены, такие же, как он. Они составляли определенный костяк камеры. В основном они были из подмосковных городов – Люберец, Долгопрудного, Домодедова, Подольска и других. Некоторых из них Олег встречал еще на воле, на разных стрелках и в ресторанах. Но сейчас говорить о том, кем он был и к какой группировке принадлежал, было совершенно нереально, так как это было равносильно подписанию собственного смертного приговора.

Так что Олег сидел спокойно и вел себя достаточно скромно, не высовывался. Неожиданно он услышал громкий голос:

– Эй, ты, носорог, отодвинься! Не стеклянный!

Олег обернулся посмотреть, кто это сказал.

– К тебе, к тебе обращаюсь!

Олег увидел, что на него смотрит здоровый парень, раза в полтора крупнее его, коротко стриженный, жующий что-то. Олег хотел было встать, но передумал. Конечно, его мастерство и звание кандидата в мастера спорта по борьбе самбо давали полное основание пойти и разобраться с обидчиком, назвавшим его носорогом. Но все же это общая камера, и на сегодняшний день Олег имеет статус новичка. И за него сейчас никто не встанет. А за здоровяка наверняка братва поднимется... «Так что лучше отодвинуться», – подумал Олег.

Он отодвинулся в сторону и, как ему показалось, дал возможность смотреть телевизор. Но здоровяк не унимался.

– Ты что, козел, русского языка не понимаешь? – снова обратился он к Олегу.

Олег увидел, что на него смотрят почти все обитатели камеры. Слово «козел» на тюремном жаргоне было очень обидным, и по всем параметрам и законам тюремной жизни Олег должен был на это ответить. Многие, кто сидел в камере, особенно молодежь, начали кучковаться, предугадывая, что сейчас начнется разборка.

«Что же делать? Надо все же разобраться с ним, – подумал Олег. – В конце концов, встану сейчас, нанесу первый удар между ног, а там сделаю мощный бросок, показав боевой прием. Пусть знает, на кого нарвался!»

Олег встал и направился к парню.

– Это ты мне? – спросил он. – Это ты меня так назвал? – Он подошел к парню вплотную.

– А чего? – нагло улыбнулся парень. – Не соответствует название, что ли? А по-моему, очень похож! И рога у тебя уже выступают. Ты что, там, на воле, говорят, крутым был? То ли бригадой руководил, то ли еще что? А тут другая жизнь, козел!

Олег схватил рукой парня за куртку и хотел бросить изо всей силы через себя, но неожиданно ему был нанесен сильный удар сзади каким-то железным предметом. Олег почувствовал, как перед его глазами все поплыло. Он упал на пол, и много, очень много ног стало бить его с разных сторон...

Избиение продолжалось достаточно долго, пока Олег не потерял сознания...

Москва. 20 января 1998 года. 10.00

Телефонный звонок разбудил Воинова ранним утром. Он снял трубку и услышал голос замначальника РУОПа, своего непосредственного руководителя.

– Воинов, ты что спишь? Почему не на работе?

– Я же вчера дежурил, товарищ полковник, отдыхаю. У меня сегодня отгул.

– Дежурил он, мать его! Не там ты дежурил!

Теперь Воинов понял, что начальник говорил с ним по громкой связи – видимо, в его кабинете находился кто-то еще.

– А что случилось?

– А он даже не знает, что случилось! Ну и сыщики у меня! Ну и оперы! Где же твой нюх, где интуиция? Проморгали вы клиента-то!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Воинов.

– В эти выходные твоего клиента, Нелюбина, в камере убили!

– Как убили?

– Я сам толком не знаю. В общем, сейчас не до отгула, сам понимаешь. Лети в «Матросску», узнавай там, разбирайся и сразу ко мне в кабинет с докладом! Жду тебя, никуда не еду. Я уже все встречи отменил.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – Воинов положил трубку.

Меньше чем через час он был в изоляторе Матросская Тишина. Что там творилось, трудно объяснить. Вероятно, то же самое было и после побега легендарного Солоника. Но на сей раз было убийство. Нет, убийства в следственном изоляторе и раньше случались. Но чтобы убить в общей камере криминального авторитета такого высокого уровня, как Олег Нелюбин, – такого не было никогда. Тем более он должен был находиться под строгой охраной и надзором, на спецу. А тут кто-то – то ли умышленно, то ли по ошибке – перевел его в общую камеру. Сейчас в следственный изолятор приехало много народу. Тут были следователи из Генеральной прокуратуры, из Московской прокуратуры.

Со всех тюремщиков, конвоиров, корпусных, сотрудников оперчасти и других, кто имел хоть какое-то отношение к этажу и камере, где сидел Нелюбин, брали объяснительные записки.

Объяснительная записка была взята и с Воинова, как с ведшего разработку по Нелюбину. Воинов написал, что он действительно собирался в порядке профилактики перемещать Нелюбина из одной камеры в другую, но все это должно было происходить только в пределах спеца, то есть небольших камер, где находился ограниченный контингент – не более десяти-пятнадцати человек в каждой. Об общей же камере никакого разговора не было.

Воинов полагал, что перевели Нелюбина в общую камеру случайно. В выходные дни пришел новый караул, и никто, видимо, не прочитал в его личном деле, что его нельзя перемещать в общую камеру. А может быть, все это сделали специально? Теперь никто уже ничего не докажет...

Через несколько минут привезли тело Нелюбина. Воинов посмотрел на него. Труп был полностью синий от множества нанесенных ударов. Видимо, избивали всей камерой. Но тем не менее, по общей версии сокамерников, которые сидели с Нелюбиным, все произошло на бытовой почве. Якобы Олег «приласкал» одного из заключенных – похлопал его рукой по заднему месту. А это было, по тюремным законам, на уровне опущения. Тот, к которому Олег притронулся, оказался не из робкого десятка – тоже спортсмен, как и Нелюбин. Он его и убил.

В эту версию Воинов не верил. Было ясно, что убивала вся камера. Ну, пусть не вся, но какая-то часть ее – точно. Теперь необходимо было определить, кто эти люди и чьи интересы они представляют.

Пробыв в следственном изоляторе около двух часов, Воинов вернулся на Шаболовку. Замначальника ждал его в кабинете.

– Ну, давай докладывай, – сказал он.

– В общем, ситуация такая получилась. На мой взгляд, это заказуха, – сказал он. – Пришла, видимо, малява с воли – с Нелюбиным разделаться.

– А официальная версия какая?

– Якобы бытовая драка. Нелюбин будто бы потрогал кого-то по мягкому месту, и тот нанес ему несколько смертельных ударов.

– А почему такого не могло быть? – удивленно спросил полковник.

– Да не могло изначально! Потому что Нелюбин – кандидат в мастера спорта по самбо. А этот парень – да, он крепкого вида, но Нелюбин с ним бы легко справился.

– А что за парень?

– Да один киллер из Долгопрудного...

– Киллер из Долгопрудного?

– Да. Кстати, на нем три трупа. Так что Нелюбин для него четвертый, и ему от него ни горячо, ни холодно. Поэтому он и взял на себя вину.

– И ты думаешь, что его на сто процентов заказали?

– Да, конечно.

– Почему ты так в этом уверен?

– Я его тело видел. На нем живого места нет.

– Кому это было выгодно, как думаешь?

– Пока не знаю. Я буду разбираться.

Полковник тяжело вздохнул:

– Поздно уже разбираться...

– В каком смысле?

– Нас отстранили от этого дела. Только что пришла телефонограмма из Генпрокуратуры. Теперь МУР будет вести это дело, Главное управление уголовного розыска. А мы все отстранены от этого дела.

– Как? Почему? – недоуменно спросил Воинов. – Мы находились практически...

Полковник махнул рукой, останавливая Воинова.

– Это ты можешь объяснять кому-нибудь другому, но не мне. – Он подошел к шкафу, открыл створку, достал оттуда початую бутылку коньяка и, взяв два стаканчика, налил Воинову и себе. Молча выпили. Полковник протянул Воинову кусочек лимона. – Так что мы с тобой, – сказал он, – теперь в этом плане безработные.

Воинов был ошарашен. Последние события – убийство Нелюбина и их отстранение – были для него очень странными.

– А вам не кажется, товарищ полковник, все происходящее очень странным? – высказал Воинов свои мысли вслух.

– Давно уже кажется.

Полковник подошел к телевизору, который стоял в углу, включил его, нажав на кнопку и сделав погромче. После этого он подвел Воинова к окну и на ухо произнес:

– Ты знаешь, какие про них слухи ходили?

– Про кого?

– Про группировку Нелюбина? Что это гэбэшная группировка.

Теперь Воинов понял те намеки, которые делал ему следователь Разумов.

– Два бывших генерала КГБ – сейчас они то ли как действующий резерв, то ли на пенсии, – продолжал полковник, – создали эту группировку. Взяли туда ребят несудимых. Кстати, другой лидер – бывший офицер Российской армии, «афганец».

– Это кто?

– Павел Зелянин. Кстати, он в этот день тоже погиб.

Воинов расширил глаза от удивления.

– Этот – вроде бы естественной смертью, в связи с сердечной недостаточностью.

– Так они же в разных камерах сидели?

– Правильно. Так его никто и не бил, он просто умер в этот же день. Это правая рука Олега Нелюбина, ты понимаешь?

Воинов ничего не понимал.

– Может, они ультиматум своим хозяевам поставили, что, если их не вытащат оттуда, они заговорят. Может, воры в законе, может, братва... Я не знаю, кто, теряюсь в догадках, – продолжал полковник. – Но то, что эта группировка стояла под ГБ, это точно.

– А им-то это зачем? – недоуменно спросил Воинов.

– Ну, как они могут приказать кому-либо кого-либо убрать? Вроде бы не по уставу... Хотя, как ты сам понимаешь, в старые добрые времена они занимались политическими убийствами. Но здесь-то политикой не пахнет. Так что вот такие дела! Ладно, иди, – полковник похлопал Воинова по плечу. – Если будешь какие-то объяснения писать по этому делу, думай над каждым словом. Не вреди своей карьере!

Москва. 21 января 1998 года. Район Старого Арбата

Свеча сидел в своей громадной квартире и смотрел телевизор. Маша, его подруга, с которой он жил последнее время, задерживалась. «Наверное, где-то в бутиках зависла», – думал Свеча. Пора уже было ехать в гости. Сегодня у девчонки Коли Боксера день рождения, и Свеча обещал обязательно приехать в один из ресторанов, где собиралась почти вся его бригада.

Неожиданно раздался звонок мобильного телефона. Свеча взял трубку и услышал голос Крапленого.

– Что делаешь? – спросил тот.

– Отдыхаю.

– Правильно делаешь! У нас хорошая новость. Помнишь, мы с тобой про спортсмена говорили? Так не жилец он больше. Его больше нет.

Свеча сразу понял, что речь идет о Нелюбине.

– Когда это случилось?

Но Крапленый, хорошо знающий все особенности российской криминальной жизни, неожиданно сказал:

– Понятия не имею, как это случилось. Говорят, в тюряге его замочили. Что-то на бытовой почве у них. Ты же знаешь, что там творится, сам два раза в ИВС сидел!

– Да, наверное, в коллектив не вписался, – сказал Свеча, понимая, что их может кто-то прослушивать.

– Да, Серега, я хочу сказать тебе, что устал очень сильно. Переутомились мы с тобой. Я в санаторий поеду, отдохну немного. И тебе тоже советую!

– Мне что, уехать, что ли? – спросил Свеча.

– Это ты сам решай. Но, наверное, у тебя нервы расшатались? Бери свою фотомодель и езжай куда-нибудь в Таиланд... Кажется, там ты себе местечко облюбовал?

– Нет, Бали, – специально сказал Свеча, как бы вторя Крапленому.

– Или Бали... Они там недалеко друг от друга находятся, – ответил Крапленый, показывая свое знание тех мест.

– Хорошо, так и сделаю. Сегодня только в гости съезжу, Коляна навещу и сразу пошлю ребят билеты взять.

– Нет, ты никого не посылай. Сам поезжай за билетами. Чтобы самолет был правильный, маршрут нормальный...

Свеча сразу понял, что ему не нужно афишировать, куда он едет. Уж больно осторожный стал в последнее время Крапленый... Но, наверное, он правильно делает. Береженого бог бережет.

Неожиданно раздался звонок в дверь.

– Кто-то в дверь звонит, – сказал Свеча. – Пойду посмотрю.

– А я тебя подожду, – проговорил Крапленый. – Меня очень волнует твое состояние!

Свеча, держа в руке телефон, подошел к двери и посмотрел в глазок домофона. На небольшом черно-белом экранчике он увидел человека, одетого в спецовку, с небольшим чемоданчиком.

– Кто там?

– Это сантехник, – ответил мужчина. – Ваша супруга меня днем вызывала. У нее там биде протекает...

– А-а, сантехник... Ну, заходи! – И Свеча приоткрыл дверь, впустил сантехника и тут же захлопнул ее.

– Кто там к тебе пришел? – раздалось в трубке.

– Машка сантехника вызвала. Биде у нее протекает!

– Ну-ну, – сказал Крапленый. – Когда сантехник уйдет, ты мне обязательно позвони.

– Ну так что? – обратился сантехник к Свече. – Я пойду, пожалуй.

– Конечно, братан, иди, смотри, что там по твоей части! – разрешил Свеча. – Послушай, а ты выпить не хочешь?

– Да мне не положено, – сказал сантехник. – На работе не пью.

– С каких это пор сантехники не пьют? – удивился Свеча. – А я выпью. Горе у меня, понимаешь... Человека я похоронил.

Сантехник сочувственно кивнул.

– Близкий человек был?

– Не то чтобы очень близкий, но нужный человек. Но, видишь, как в жизни бывает – сегодня ты жилец, а завтра... – философски изрек Свеча, направляясь к шкафчику, в котором у него находился бар. Открыв дверцу, он долго выбирал, что ему выпить. Выбрал бутылку «Абсолюта», налил немного в стакан и залпом выпил. Ему показалось, что пришедший к нему сантехник достаточно забавный и немного странный. Свеча достал второй стакан, налил в него водки, плеснул немного себе и хотел уже идти в сторону туалета, где находился сантехник, как услышал его голос.

– Хозяин, муфта протекла! Но я уже все сделал. Идите принимайте работу!

Свеча подошел, молча вытащил из кармана стольник и протянул сантехнику.

– Вы бы посмотрели, как я сделал, – сказал сантехник.

– На, прими лучше, – и Свеча протянул сантехнику стакан. Тот взял стакан. Свеча продолжил: – А чего там мне смотреть? Я этим биде не пользуюсь. Мне по фигу, работает оно или не работает. Машка в нем ковыряется.

Сантехник улыбнулся:

– Но вы же должны принять мою работу!

Свеча нехотя подошел к двери и хотел войти, но тут сантехник неожиданно изо всей силы толкнул его в ванную и тут же повернул ключ.

– Ты чего, парень? Ты чего шуткуешь? – закричал Свеча. – Я же тебе могу и по рогам врезать!

Но сантехник, казалось, не слышал. Свеча услышал шаги нескольких человек. «Ну все, попал! – подумал он. – Как же меня подставили!»

Он стал лихорадочно искать какой-нибудь предмет, чем можно было бы обороняться. Но ничего подходящего не обнаружил.

Через несколько минут дверь ванной открылась. На Свечу смотрело дуло пистолета с глушителем. Парень, одетый в черное, улыбаясь, произнес:

– Сережа, веди себя правильно, без шухера и понта, хорошо?

Свеча недоумевал. Перед ним стояли три человека. Двоим было лет тридцать—тридцать пять. Они были одеты в темное. Третьим был мужчина лет сорока пяти—пятидесяти, одетый в темный костюм и рубашку, без галстука.

– Свешников, давай знакомиться. Выходи, разговор будет долгий! – сказал этот мужчина.

Свеча, не понимая, в чем дело, прошел в комнату. Ребята, которые держали пистолеты, переместились к окну и к двери. Таким образом, путь к бегству был отрезан. Мужчина уселся в кресло, положил ногу на ногу и неожиданно обратился к Свече:

– Ну, давай знакомиться. Меня в определенных кругах называют Куратором. Я хотел бы, чтобы и ты меня называл именно так. Говорить свое имя-отчество тебе бесполезно. Хотя в сегодняшней ситуации, поскольку ты уже приговорен, я могу тебе раскрыться.

– Почему я приговорен? Кем? Ребята, откуда вы, что я вам сделал? – заговорил Свеча. – Если у вас есть ордер или какие-то документы, пожалуйста, предъявите!

– У нас ордер есть, – сказал один из парней, помахав пистолетом. – Вот наш ордер и вот наши документы.

– Ребята, вы что, из ментуры? Или из ФСБ? Так я это... Я ничего такого не делал! Я коммерсант...

– Нас это совершенно не интересует, – перебил его Куратор. – Впрочем, нас один человечек интересует. – И он, подойдя к журнальному столику, взял мобильный телефон Свечи, тут же прогнал меню и нашел телефон Крапленого. – Вот видишь, телефончик человека, который нас интересует, у тебя есть. Так что в принципе ты нам без особой надобности...

– Ребята! – Свеча понял, что наступил момент, когда его будут кончать. – Ребята, погодите! Я вам пригожусь! Не убивайте, я вас очень прошу!

Куратор вопросительно посмотрел на него:

– А может, и правда пригодишься? Может, ты будешь на нас работать? В принципе нам такие люди не помешают. Мы ведь за тобой, Сережа Свешников, давно наблюдаем, поглядываем за твоими связями... Впрочем, кое-что нам с тобой сейчас придется уточнить. Ты нам сейчас расскажешь все маршруты передвижения твоего шефа, законника Крапленого? Или не расскажешь?

– Все скажу! – засуетился Свеча. – Только не убивайте!

– Вот и хорошо, – сказал Куратор, доставая из бокового кармана блокнот с ручкой...

Москва. 22 января 1998 года. 10.00. Здание банка «Московский кредит»

Светловолосый мужчина стоял у окна дома, находящегося на реконструкции, и со скучающим видом смотрел на противоположную сторону. Метрах в двухстах от здания находился банк «Московский кредит».

Внимание мужчины концентрировалось на небольшом расстоянии от входа банка до черного «шестисотого» «Мерседеса», стоявшего в пятнадцати метрах от главного подъезда. Он знал, что человек, которого нужно убрать, должен появиться через некоторое время. И этот короткий путь должен стать для него последним.

Киллер взял ружье с оптическим прицелом и с навернутым массивным глушителем и наклонил его так, чтобы открытый правый глаз хорошо видел это небольшое расстояние. Теперь он ждал появления этого человека.

Минут через десять вор в законе Крапленый с чемоданчиком, набитым деньгами, которые он только что обналичил, вышел из банка, насвистывая что-то себе под нос. Охрана, состоящая из спецназовцев, шла по бокам. Незнакомец сразу вычислил их и улыбнулся. Затем он спокойно навел прицел винтовки на лоб Крапленому и, сделав небольшую паузу, нажал на курок.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Их никто не услышал. Крапленый вздрогнул. Его бросило на землю. Патроны были разрывные. От головы Крапленого практически ничего не осталось.

Спокойно положив винтовку на пол, киллер взял стоящее рядом ведро с малярной кистью и стал спускаться вниз. Он специально переоделся под маляра, так как знал, что, если даже начнется паника, его никто не остановит. Таких, как он, на этой стройке много. Пройдя несколько шагов, он автоматически посмотрел по сторонам. Все было спокойно.

В стороне, где лежал убитый, столпилось много людей. Поставив ведро у выхода, киллер медленно пошел в противоположную сторону. Сейчас ему нужно сделать еще несколько шагов, подойти к своей машине, открыть багажник, достать оттуда заранее приготовленный плащ, надеть его поверх спецовки и спокойно уехать...

Подойдя к машине, он открыл багажник, достал плащ, надел его и уже подошел к дверце, как вдруг неожиданно около него возникли две фигуры.

– Ну вот и состоялась наша долгожданная встреча! – обратился один из мужчин к киллеру, наставляя на него пистолет. – Садись аккуратней, не дергайся! Поехали, и без фокусов, договорились?

Он покорно кивнул. А что ему оставалось делать? Никакого оружия при нем не было. Достав ключи, он хотел уже вставить их в замок, как неожиданно один из мужчин сказал:

– Машину поведет он. – И указал на своего напарника.

Через несколько минут машина тронулась с места...

Московская область. 22 января 1998 года. Особняк на Рублево-Успенском шоссе

Координатор, Куратор и двое охранников сидели в полуподвальном помещении. Напротив Куратора сидел светловолосый. Он сидел на стуле, закованный в наручники. Тщательно подобранный свет был направлен на него так, что под яркими лампами было видно каждое движение его лица. Это был излюбленный прием Координатора.

Во-первых, это психологически давит на допрашиваемого, во-вторых, отлично видно каждое его движение. А по жестам Координатор был специалист. Он без труда определял, когда человек лжет, а когда говорит правду.

– Итак, – сказал Куратор, посмотрев на Координатора, – слушаем вас! Кто вы, рассказывайте подробно. И помните – от вашей правдивости зависит ваша дальнейшая судьба.

– Мне скрывать нечего, – проговорил мужчина. – Я вас сам искал. Зовут меня Валерий Верещагин, но настоящее имя – Валерий Горчаков, я бывший пограничник. В 1997 году Александр Солоник пригласил меня в качестве своего двойника. Потом, когда я понял, что он киллер и работает на вас, я сам стал искать встречи с вами.

Координатор удивленно посмотрел на Куратора. Тот, уловив его взгляд, подвинул стул ближе к незнакомцу и сказал:

– Давай-ка рассказывай все подробно!

– Хорошо, – кивнул головой Горчаков.

Греция, пригород Афин. Несколько месяцев назад

Было бы наивным полагать, что Валера Горчаков ни о чем не догадывался. Если достаточно неглупого человека, как он, нанимают для исполнения деликатной роли двойника, то следует непременно выяснить, кого же на самом деле он дублирует.

Во всяком случае, бывший пограничник с первого же дня знакомства ни на секунду не сомневался: московский «бизнесмен Саша» так же далек от мира бизнеса, как и он сам.

И Горчаков, стараясь не привлекать ничьего внимания, принялся осторожно расследовать, доискиваться, кто же на самом деле его хозяин.

Первые же результаты изысканий заставили двойника всерьез насторожиться. Человек, которого Валера временно дублировал, по всем документам числился греческим гражданином «Кесовым Владимиром, сыном Филаретоса и Марии, репатриантом из Рустави». Но сам почему-то представился Сашей. Да и на грека, пусть даже репатрианта из Грузии, внешне не очень походил. Одно это заставило Валеру активизировать поиски, и вскоре он выяснил еще одну любопытную подробность: на идентификационной карте «Владимир Кесов», он же «бизнесмен Саша», также значился греческим гражданином, репатриантом из Грузии, но уже Поповым Валериасом, «сыном Космоса и Анны». Горчаков был не так глуп, чтобы не додуматься до очевидного: уж если человек так тщательно скрывается, следовательно, ему кто-то или что-то угрожает. А если он нанимает двойника, то намерен рано или поздно подставить его вместо себя.

Во время московского вояжа хозяина Валера тщательно обследовал коттедж, и сделанные им находки впечатляли. В подвале дома хранился целый арсенал – четыре новеньких, в заводской смазке «калашникова» разных модификаций, с полдюжины иностранных пистолетов и револьверов, два «макарова» отечественного производства, дорогой арбалет с лазерным прицелом, три снайперские винтовки, «хеклер и кох», «РN 30-II» и отечественная «СВД», американская «М-16» с оптикой. Вдобавок девятимиллиметровый пистолет-пулемет «узи», несколько ящиков патронов разных калибров, гранаты, капсюли к взрывателям... Там же, в подвале, были обнаружены парики, накладные усы и бороды, инструменты для нанесения и снятия грима, подробные карты Греции, Италии, Испании, Германии и Швейцарии, оборудование для проявления и печати фотоснимков и сами фотографии. Людей, изображенных на них, Горчаков никогда не видел.

Неожиданно вспомнилось, что часто ближе к вечеру Саша надолго уходил в гараж за виллой. Однажды он вынес оттуда множество разнокалиберных гильз, судя по всему, свежеотстрелянных. Гильзы были закопаны во дворе виллы, и у Горчакова тогда хватило ума не спрашивать, откуда они. Правда, стрельбы из гаража слышно не было, но глушители, обнаруженные в подвале вместе с оружием, вполне объясняли и это обстоятельство.

После находки оружия поиски сделались более целенаправленными. Двойник тщательно обследовал гараж, где были обнаружены маты, поставленные вертикально к стене, наверняка чтобы не рикошетили пули. Валера сантиметр за сантиметром общупал салон джипа, проверил содержимое карманов в обширном гардеробе Солоника, перетряс все книги и обнаруженные видеокассеты.

В кармане одного пиджака двойник обнаружил несколько кредитных карточек, оформленных на имя гражданина Греции Владимира Кесова. Это было вполне объяснимо. Но как можно объяснить паспорт на имя гражданина России Валерия Максимова, найденный в тайнике за книгами, и кредитки «VISA», оформленные на это же имя? Тем более что в российский паспорт была вклеена Сашина фотография...

Первая догадка была столь же неправдоподобной, сколь и ужасающей: «бизнесмен Саша» – российский шпион, агент Службы внешней разведки или кто-то вроде этого. Однако, пораскинув умом, Валера отбросил эту мысль как вздорную и нелепую. Российский шпион не стал бы нанимать в дублеры случайного человека с улицы. Богатство найденного арсенала, документы на чужие фамилии и царская роскошь, которой окружил себя в афинском пригороде Лагонисе «Владимир Кесов», невольно заставили вспомнить зловещие слова «мафия» и «организованная преступность». Вне сомнения, «бизнесмен Саша» конфликтовал с российскими законами (а то с чего бы он вдруг уехал из России?), имел каких-то могущественных друзей (что вполне объясняло наличие самых разных документов, явно поддельных) и, естественно, врагов, не менее могущественных. Как понял двойник, рано или поздно его хозяин выставит этим самым врагам своего двойника.

Оставалось выяснить главное: кто же этот человек на самом деле, кого он боится, с кем контактирует и какие цели может преследовать?

Последующие дни Горчаков потратил на сбор информации. По логике, таковую можно было почерпнуть из газет и телевидения.

Правда, тут, в спокойной и тихой Греции, информация о российской мафии оказалась достаточно скудной. После долгих поисков Валера нашел выход: небольшая фирма, специализировавшаяся по компьютерным сетям, предлагала электронную подписку на любое периодическое издание любой страны мира.

Просмотрев на мониторе компьютера множество российских изданий, Горчаков вскоре наткнулся на любопытную информацию. В старом, за июнь 1995 года, номере «Известий» сообщалось:

ЗА КИЛЛЕРА – КРУПНАЯ НАГРАДА

Многие уже знают, что в ночь с воскресенья на понедельник из следственного изолятора номер 1, более известного как Матросская Тишина, бежал опасный киллер Александр Солоник, обвиняемый в расстреле сотрудников милиции на Петровско-Разумовском рынке в Москве, а также в заказных убийствах ряда уголовных авторитетов.

Дальнейшая судьба киллера просчитывается так. Скорее всего его постараются переправить за границу. Там Солоника, возможно, ожидает пластическая операция и комплект документов на другое имя.

А после отдыха – возвращение на Родину и очередное задание. Кто будет следующей жертвой убийцы-профессионала?

Сейчас в Московском ГУВД создан специальный штаб по поимке беглеца. Задействованы все оперативные службы. За сведения о Солонике и его спутнике Меньшикове обещано крупное вознаграждение.

Контактные телефоны, по которым можно сообщить конфиденциальную информацию...

Тут же помещалась фотография разыскиваемого: прямые волосы, хищный прищур, аккуратно подстриженные усики и шкиперская бородка.

«Александр СОЛОНИК», – лаконично значилось внизу.

Взглянув на фотоснимок, Горчаков едва удержался от возгласа удивления и ужаса. Человек, изображенный на фотоснимке, был не кто иной, как Владимир Кесов, он же Валериас Попов, он же Валерий Максимов, он же бизнесмен Саша из Москвы, он же его работодатель, он же – человек, которого он, Валера, подрядился дублировать.

Это было настоящее потрясение, удар, катастрофа. Наверное, никогда прежде Валера не находился в таком смятении.

Да, волею случая он, бывший офицер-пограничник, бывший грузчик, вышибала и экспедитор в недорогом афинском кафе, стал дублером одной из самых загадочных и зловещих фигур криминальной истории России. Давая согласие изменить внешность, чтобы иногда бывать там, где «бизнесмену Саше» бывать не с руки, Горчаков даже не представлял, насколько такое согласие способно изменить всю его жизнь.

Взяв себя в руки, Валера продолжил просмотр и скоро обнаружил заметку в солидных «Московских новостях» за июнь 1995 года. Выглядела она еще более устрашающе.

Милиция предпочитает не делиться информацией. Однако, как сообщил «МН» осведомленный сотрудник МВД РФ, скупость сведений диктуется прежде всего безопасностью сотрудников органов. По мнению источника, за Солоником стоят настолько крупные мафиозные авторитеты, имеющие выход на самый верх государственной власти, что сыщики изначально оказались под двойным ударом.

Выходя из виллы, Горчаков мельком взглянул на свое отражение в зеркале. Его передернуло: никогда еще собственное лицо не вызывало в нем таких чувств.

На следующий день двойник, запершись у себя наверху, размышлял, и размышления эти не были лишены четкой логики.

Отправная их точка была таковой: внешность уже изменена, и, чтобы вернуть первоначальную, потребуется новая операция и довольно продолжительное время. Следовательно, обратного пути в ближайшее время быть не может, это очевидно. Как, впрочем, и то, что рано или поздно Македонский выставит двойника вместо себя, имитируя собственную смерть.

Московская область, Рублево-Успенское шоссе, особняк

Куратор с Координатором внимательно выслушали рассказ двойника. Сделав небольшую паузу, словно обдумывая дальнейшие шаги, Координатор заговорил:

– А дальше что? Ну, решили вы, что Солоник – наемный убийца, что над вами нависла опасность. Дальше что вы делали?

– Первое желание, которое у меня возникло, – это задушить его в подвале виллы. С этой мыслью я ходил долго. Представьте, как была велика опасность! Недаром же он завел двойника. Я даже представлял в разных снах, как найдут мое тело, а сообщат, что это тело Солоника. Однажды произошло следующее. Солоник в очередной раз уехал в заграничный вояж, вероятно, исполнять какой-то заказ.

Я здорово напился, сидел на террасе и грустил. Неожиданно ворота открываются, заезжает Солоник. Увидев меня пьяным, он очень удивился. Знаете, есть такая пословица – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке... Ну, я ему все и выложил – все свои подозрения и открытия. Я начал его провоцировать – достал пистолет, который нашел на вилле, положил перед ним на стол и сказал: «На, убей меня сейчас! Что терять? Все равно я все знаю!» А сам трясусь – вдруг он на самом деле выстрелит? Он взял пистолет, подержал его в руках, потом отодвинул и сказал: «Знаешь что? Убивать я тебя не буду. Ты мне нужен». И тут же спросил: «А как ты догадался?» Я стал рассказывать, что догадался на самом деле не только я. Солоник усмехнулся и ответил: «Есть у меня такая черта – люблю похвастаться, не могу удержаться! Но, ты сам понимаешь, жизнь у меня неординарная. Вот иногда и распускаю язык, за что и страдаю! Но, впрочем, я согласен с тобой, что меня многие раскрыли. Значит, нужно что-то менять. Давай утром переговорим!» После этого я пошел спать. Долго не мог заснуть. Мне все время казалось, что он придет ко мне ночью и задушит. Но на самом деле все было по-другому. Утром он пришел ко мне, когда я протрезвел. Мы сели и разработали план.

– Какой еще план?

– План был следующий. Мы имитировали его смерть.

– А кто же погиб? – спросил Куратор, не дожидаясь дальнейшего рассказа.

– С трупом было проще. Он взял это на себя. Я не знаю, где он его достал. В Греции сейчас очень много бомжей, людей, о которых никто ничего не знает. Очень много приехало албанцев, болгар, цыган. Солонику нужно было найти человека, хоть немного похожего на него.

– Почему он действовал так уверенно? – спросил Куратор.

– По его дальнейшему плану, мы через одну проститутку должны были сообщить в российское посольство, что найден Солоник. Нужно было вызвать опергруппу в Грецию.

– Что вы и сделали?

Двойник кивнул:

– Да, так и получилось. Он все рассчитал правильно.

– Но каков в этом резон? – продолжал выяснять Координатор.

– Да очень простой. Опергруппа, которая несколько лет безуспешно искала Солоника, для которой он был чем-то вроде занозы, – они при любом раскладе сказали бы, что это его труп, чтобы снять с себя головную боль. На это Солоник и рассчитывал.

– Пока все складно получается, – усмехнулся Координатор. – Ладно, с опергруппой нам все известно. А дальше что?

– Где Солоник? Ты его замочил? – неожиданно спросил Куратор, вплотную подойдя к двойнику.

– Нет, что вы! Мы в тот день даже сцену правдоподобную разыграли – сели в джип, найденного албанца положили на заднее сиденье, подъехали на пустырь. Лицом по грязным камням прокатили, чтобы обезобразить, потом положили в мешок. Дальше я сел за руль, Солоник сидел сзади. В укромном месте я его сбросил.

– И ты хочешь сказать, что он остался жив?!

– Конечно. Хотя после того мы должны были связаться, но связи не было. Он исчез.

– Почему мы должны тебе верить? – спросил Координатор, внимательно вглядываясь в лицо двойника.

– Мы поддерживали связь через одну русскую проститутку. После того как мы расстались, она долгое время передавала мне инструкции Солоника.

– А что это были за инструкции? – поинтересовался Куратор.

– Я должен был приехать в Москву и установить кое-какие связи.

– С кем?

– С Олегом Нелюбиным. Но тогда я уже не смог этого сделать.

– И что вы решили сделать после этого?

– Понимаете, если честно сказать...

– Конечно же честно, – улыбнулся Куратор.

– Я захотел стать Солоником.

– И что?

– Прежде всего я стал вас искать. Но у меня это не получилось. Настолько все было законспирировано – где вы, что вы... Солоник мне ничего не рассказывал. Но желание было безумное. Тогда я через нашу связную нашел в ночном баре солидного мужика.

– Это кто?

– Крапленый, – сказал двойник. – И предложил ему свои услуги.

– Как Солоник?

– Нет, просто как высококвалифицированный киллер. Он дал мне первое задание. В принципе он ничем не рисковал.

– То есть ты хочешь сказать, что владелец клуба...

– Да, это моя работа, – кивнул головой двойник. – Затем был владелец клуба «Парнас», затем еще один человек, а потом уже и сам Крапленый. После этого вы на меня и вышли.

– А Крапленого зачем убрал?

– Я потом одного чижика у подъезда встретил, он мне и сказал, что по мою душу пришел, что Крапленый меня сам заказал.

Куратор взглянул на Координатора, словно оценивая правдивость рассказа двойника.

– Ну, хорошо, – сказал Координатор, – посиди пока в компании наших ребят, а мы пойдем поговорим.

Через несколько минут они поднялись на несколько этажей выше и вошли в одну из комнат.

– Что делать будем? – спросил Куратор.

– А что тут делать? – ответил Координатор. – Убрать его мы всегда успеем. Пусть поработает на нас. Но сначала мы проверим все, что связано с Солоником.

– Вы думаете, что Солоник жив?

Координатор пожал плечами:

– Боюсь, что у него теперь новые хозяева. Надо ехать в Грецию и выяснять все на месте. Думаю, мы будем использовать наших новых знакомых. У меня есть неплохой план.

– А с Горчаковым что будем делать?

– Пусть на нас работает. Но не сразу – сначала проверим.

Москва. 18 февраля 1998 года. 11.00. Здание РУОПа

Олег Воинов сидел в своем кабинете и держал перед собой чистый лист бумаги. Минул месяц после загадочного убийства Олега Нелюбина в следственном изоляторе. За это время произошло много изменений. Прежде всего было проведено служебное расследование. Его проводили представители Генпрокуратуры и Министерства внутренних дел. Как назло, поменялся министр.

Новый министр не очень благоволил к РУОПу, считая его организацией, чрезмерно вышедшей из-под контроля власти. «Трудно угадать, – думал Воинов, – в чем дело, может быть, этот фактор тоже повлиял на то, что новый министр поссорился с начальником РУОПа». И логическим завершением этого служебного расследования было взыскание, наложенное на Воинова, и перевод его из отдела заказных убийств в обычный отдел, занимающийся борьбой с наркотиками. Более того, после этого перевода Воинова практически не допускали к оперативной работе.

Он занимался канцелярской работой – работал на компьютере, вел переписку, заполнял бланки, схемы, писал протоколы. В общем, делал все то, что обычно выполняет стажер или новичок, у которого нет никакого опыта.

Воинов неоднократно порывался написать заявление об уходе. Вот и сейчас он держал перед собой чистый листок бумаги и хотел уже вывести заголовок: «Начальнику РУОПа. Рапорт об увольнении». Но неожиданно раздался стук в дверь. Дверь открылась, и Воинов увидел замначальника РУОПа. Конечно, теперь он уже не был его непосредственным начальником, но по старой привычке Воинов встал и поприветствовал старшего по званию.

– Что делаешь, Олег Иванович? – спросил замначальника.

– Да вот, сижу, думаю, как жить дальше, – невесело улыбнулся Воинов.

– Пойдем-ка на улицу. Там потеплело. Покурим, поговорим.

Воинов встал, вышел в коридор, закрыл кабинет и пошел вслед за полковником на улицу. Выйдя из здания, замначальника обернулся, словно проверяя, не идет ли кто за ними, и, неожиданно взяв Воинова под локоть, сказал:

– Я ведь, Олег Иванович, ухожу из РУОПа...

– Как? – удивленно проговорил Воинов.

– Точнее, если честно, то меня уходят. И не только меня, но и начальника.

– Владимира Ивановича?

– Да. Там у него с министром какие-то непонятки пошли. Сначала он ему повышение предложил. Но куратором этой должности стал человек, с которым Владимир Иванович не в очень хороших отношениях. И он отказался. Короче, нам дальнейшая работа в РУОПе заказана.

– И куда же вы теперь пойдете?

– Вот я и хочу сосватать тебя вместе со мной на мое новое место работы. Пойдешь ко мне?

– Так куда же вы идете? – допытывался Воинов.

– В налоговую полицию. Там сейчас многие ребята из ГБ бывшего работают, нашего брата тоже охотно берут.

– Эмвэдэшников?

Замначальника хмыкнул, специально подчеркивая разницу между эмвэдэшниками и сотрудниками РУОПа.

– Нет, руоповцев, наших. И вообще, ходят слухи, что РУОП расформируют. Там еще такая вещь неприятная...

– То-то я думаю, почему нас от дела-то отстранили по нелюбинской группировке!

Замначальника махнул рукой:

– Да там много других причин. Считают, что якобы мы занимаемся «крышеванием».

Но Воинов прекрасно знал, что это правда. Многие старшие офицеры, да и некоторые офицеры среднего звена, не говоря о начальстве, имели своих знакомых коммерсантов, и те отчисляли им деньги, а за это просили иногда либо прикрыть от откровенного криминала, либо выполнить ту или иную работу. В пределах разумного, конечно. Но пределы эти у разных сотрудников тоже были разными. Кто-то переступал порог дозволенного.

Воинов знал, что несколько человек уже сидели под следствием в Лефортове за превышение служебных полномочий, некоторые за вымогательство, а некоторые просто за откровенный рэкет. Как говорится, власть – это определенный соблазн, и Воинов это прекрасно понимал.

– Короче, спецслужбы, – продолжал замначальника РУОПа, – угадали какую-то связь между РУОПом и некоторыми коммерсантами, с которыми работал Олег Нелюбин. Одним словом, как ты сам понимаешь, все это сыграло решающую роль в нашей дальнейшей судьбе. Ну как, пойдешь со мной в налоговую полицию или тут останешься, компьютерщиком?

– Конечно, пойду, – сказал Воинов. – Кстати, можно спросить? Я как-то все не решался следователю звонить, он стал какой-то загадочный в последнее время. Что с нелюбинской группировкой?

– После смерти Нелюбина многие стали признаваться, рядовые боевики. Некоторые в «отказе». Пока все под следствием. То городской суд собирается их судить, то дело просят передать в область, в суд присяжных... Но суд до сих пор не начинается. А пока они получили небольшие сроки наказания.

– У меня тоже кое-какие новости есть, – сказал Воинов. – У меня там по делу проходил Сергей Свешников по кличке Свеча.

– И что с ним?

– В общем, исчез он куда-то. Труп не найден. Бригада его развалилась...

– Как это развалилась? У них же там вроде куратор был какой-то серьезный...

– Да, Крапленый. Его убили, примерно три недели назад. Вы разве об этом не слышали?

– Я в командировке был в то время.

– Убили Крапленого около банка. С деньгами нашли. Группировка вся потом разбежалась. Я думаю, Свешников испугался подозрений, что это он Крапленого убрал. Хотя надо сказать, что у него были неплохие отношения с Крапленым. В общем, он исчез.

– А ты про «Белую стрелу» слышал?

– Да, слышал что-то, – ответил Воинов. – А что в ней такого особенного? Я не очень-то верю, что в МВД или Федеральной службе безопасности есть секретное подразделение, которое убирает воров в законе и уголовных авторитетов, которых правовым способом достать не могут.

– Знаешь что, не надо наивно думать, что это подразделение находится на каком-то конкретном этаже в какой-то конкретной комнате, – сказал замначальника. – И что у них существует какое-то штатное расписание. Это подразделение может быть неформальным.

– То есть?

– Ну, например, мы с тобой возьмем сейчас и кого-то еще привлечем и начнем работать под «Белую стрелу», – сказал замначальника, улыбаясь и намекая этим Воинову, что в таком виде «Белая стрела» стопроцентно существует.

– К чему вы это сказали? Может быть, вы предлагаете мне перейти в «Белую стрелу»? – Воинов взглянул на замначальника. – Если вы мне такое предложение сделаете, то я готов его принять. Хоть с сегодняшнего дня! Какие-то деньги дадите, и я пойду мочить уголовный беспредел!

Но замначальника улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Нет, такого предложения я тебе не делаю, пока. Пойдешь со мной работать в налоговую полицию?

– Конечно, – ответил Воинов.

– Тогда так и решим, – и замначальника протянул на прощание руку.

– Вы что, на базу не вернетесь?

– Нет, меня вон там один человек ждет. – И замначальника показал на черную «Волгу» с тонированными стеклами. – Нужно кое о чем поговорить.

И замначальника направился к машине...

Греция, Афины. 24 августа 1998 года. Гостиница «Шератон»

Адвокат сидел в комнате у открытого балкона и всматривался в даль. Из окна многоэтажной гостиницы открывался вид на Афины. Рядом с Адвокатом расположились еще двое мужчин. Один из них – Олег Вакуловский, известный московский тележурналист, ведущий на телевидении популярную передачу «Российские тайны», второй – не менее известный телевизионный режиссер Игорь Иванов.

Адвокат прибыл в Грецию в составе съемочной группы для снятия передачи о своем бывшем клиенте Александре Солонике. Впоследствии этот фильм покажут по телевидению под названием «Красавица и чудовище». За пять дней пребывания в Греции съемочная группа и Адвокат встретились со многими людьми, которые так или иначе соприкасались с его бывшим клиентом. На сей раз все контакты с правоохранительными органами Греции были уже на уровне дружеского содействия. Если в первый свой визит Адвокат постоянно натыкался на бетонную стену непонимания, то теперь со стороны греческого телевизионного канала «Мега-Канал» было проявлено радушие и гостеприимство.

Однако выводы, которые сделала для себя съемочная группа, оказались настолько противоречивыми, что чаша весов все же склонялась к тому, что Солоник жив, несмотря на то что на 3-м муниципальном кладбище уже появился памятник из белого мрамора с золотыми буквами, высеченными на латинском и русском языках. Съемочная группа снимала эту могилу, но никто особо не верил, что в этой могиле лежит именно Солоник. Главная надежда Адвоката была на встречу с Арисом. Правда, Арис уже несколько раз звонил ему в гостиницу и говорил, что он сейчас готовит сенсационный материал, который взорвет всю Грецию, а может, и всю Европу, – о связи русской мафии с албанской. В настоящее время Арис находился в опасной для него командировке в соседней Македонии, которая была населена выходцами из Албании.

Адвокат с нетерпением ждал его возвращения, так как журналист неоднократно говорил ему, что он теперь нащупал нити, ведущие к Солонику, что тот жив и он даже знает людей, которые видели его воочию. Подробности Арис обещал рассказать при личной встрече. Она должна была состояться завтра.

К Адвокату подошел Олег и сказал:

– Как ты думаешь, если мы в монтаже... – И он подвел Адвоката к небольшому телевизору, где они с режиссером просматривали отснятые видеокассеты. – Вот если здесь, в это место, мы включим небольшой рассказ о группировке, в которую входил Солоник?

– Да ни в какую группировку он не входил! – сказал Адвокат. – Они были земляки, я же много раз говорил об этом! Встречались, тусовались вместе – да, но он не был членом группировки.

– Да, я понимаю. Но зритель не всегда это знает. Это будет экзотично, понимаешь? Что мы можем сказать про эту группировку?

Адвокат задумался. Действительно, прошло уже более полугода, как при загадочных обстоятельствах погибли Олег Нелюбин и Павел Зелянин. На самом деле Адвокат, когда увидел тело Олега, понял, что это было спланированное убийство. Но, к сожалению, следствие не приняло никаких версий, а остановилось на первой, бытовой. Да и кто будет расследовать убийство уголовного авторитета, кому это надо?!

Наконец Адвокат махнул рукой.

– Делайте что хотите, – сказал он. – Я же не могу вам приказывать, как кино снимать. В конце концов, это ваша прерогатива.

– Я же просто посоветоваться хотел...

– Считай, что посоветовался.

Вскоре они простились, и Адвокат вернулся в свой номер.

На следующее утро вместе с Олегом Адвокат поехал на площадь Омония – увидеться с прибывшим из Македонии Арисом. Стоя у подъезда, посматривал по сторонам, пытаясь заметить Ариса. Вся проблема заключалась в том, что площадь была не такая уж и большая, а в Афинах было бесчисленное множество автомобилей.

Несмотря на то что греческие власти предпринимали попытки, чтобы хоть как-то разгрузить афинские улицы, и ввели такой порядок, что по четным дням ездят машины с четными номерами, а по нечетным – наоборот, все равно машин не убавлялось. Поэтому помимо пробок в Афинах существовала еще и проблема парковки. И Адвокат наблюдал за пустыми местами, куда могла подъехать небольшая машина Ариса «Опель Корса». Наконец он увидел, как на другом конце площади мелькнула знакомая фигура. Это был Арис.

Арис улыбался и махал Адвокату каким-то пакетом. Адвокат видел, что Арис только что поставил белую малолитражку между грузовиком и какой-то легковушкой. Вот он захлопнул дверь. Сейчас, чтобы сократить путь, ему нужно перейти на другую сторону площади. Дело в том, что к площади Омония выходят несколько переулочков, движение по некоторым из них не регулируется светофорами. Адвокат смотрел, как Арис торопливо идет по направлению к ним. Через несколько мгновений они встретятся, и Адвокат узнает ту самую тайну, которую раскрыл Арис.

Тот вышел на небольшую улицу, чтобы перейти дорогу. Неожиданно раздался скрежет колес, и мотоцикл черного цвета с одетым в черный шлем с тонированным стеклом мотоциклистом на полной скорости врезался в Ариса. Арис отлетел в сторону, метров на пятнадцать-двадцать – настолько сильным был удар. Мотоцикл резко повернул и понесся в противоположную сторону.

Адвокат с Олегом тут же побежали к Арису. Через несколько мгновений они были среди прохожих, которые столпились у бездыханного тела греческого журналиста. Арис лежал неподвижно, голова была разбита о бордюрный камень. Из нее текла кровь.

Прохожие о чем-то говорили, размахивая руками, многие звонили по мобильным телефонам, вызывая полицию и «Скорую». Через несколько минут приехали и одни и другие. Ариса увезли.

Адвокат с Олегом вернулись в гостиницу.

– Как ты думаешь, это несчастный случай или заказное убийство? – спросил Олег.

Адвокат пожал плечами:

– Кто его знает! С одной стороны, несчастный случай – мотоцикл выскочил на большой скорости, не заметил человека. Светофора там не было, ты обратил внимание? А с другой стороны... Он же готовил сенсационный материал о русской и албанской мафии. Может, его поэтому и убрали?

– Но они могли и там это сделать...

– А может быть, – Адвокат помолчал, – может быть, они слушали наши разговоры о Солонике, и те, кто...

Олег вопросительно посмотрел на Адвоката. Тот, в свою очередь, посмотрел на потолок гостиничного номера, давая понять, что их могут подслушивать.

– Может быть, они его и убрали?

Теперь уже Олег пожал плечами.

– Да, жаль, не удалось нам разгадать тайну Солоника, – сказал он.

– Ничего, – улыбнулся Адвокат. – Слишком уж он заметная фигура, чтобы просто так, без следов, раствориться. Рано или поздно он появится, и мы раскроем его тайну.

Через несколько дней они вылетели в Россию.

Эпилог

Прошел год.

Олег Воинов все же ушел из РУОПа, так как новый министр МВД невзлюбил эту организацию. Тогда для них настали не лучшие времена – пришел новый начальник, который привел с собой своих людей.

Затем начались бесконечные проверки из главка, затем прошло несколько аттестаций офицерского состава. Некоторым было предложено уйти добровольно, в числе таких избранных оказался и Воинов, ему новое начальство припомнило неудачу с арестом Солоника.

Но без работы Воинов не остался, бывший замначальника РУОПа работал теперь в налоговой полиции. Воинову сразу предложили быть заместителем начальника подразделения физического прикрытия. Теперь в обязанности Воинова входило обеспечивать внезапные проверки и выемки документов во время оперативных действий. Про Солоника Воинов старался больше не думать, только время от времени с интересом читал газетные материалы о своем клиенте.

Сергей Свешников сразу после убийства вора в законе Крапленого попал в список главных подозреваемых по этому делу. Он был арестован сотрудниками второго отдела МУРа, и, пока шло следствие, Свеча несколько месяцев просидел в СИЗО.

За это время его бригада полностью развалилась – почти все боевики не верили, что их лидер Свеча выйдет на свободу, и перешли в другие группировки.

Но свершилось чудо, и Свешникова неожиданно освободили, следствие не сумело собрать прямых доказательств его причастности к убийству Крапленого.

Но на свободе у Свешникова начались проблемы с криминальным миром. Воры в законе, дружившие с Крапленым, посчитали, что у Свечи был прямой мотив убрать своего патрона: он, по мнению законников, претендовал на общак, хранившийся у Крапленого и загадочно исчезнувший после его смерти. Кроме того, законники не простили ему лживых заявлений, что он якобы завалил Солоника.

Свешников прекрасно понимал, что все приглашения законников приехать на стрелку закончатся для него смертью, поэтому уклонялся от них, как мог. Тем не менее он пережил несколько покушений на свою жизнь и в итоге был вынужден уехать из России сначала в Турцию, а затем на Кипр. Но там его как раз и встретила его прежняя братва, которая работала с законниками.

На следующий день Свешникова нашли выпавшим из номера гостиницы. Похоронили Сергея на родине, которую он покинул несколько лет назад в поисках красивой жизни.

Прошло четыре года после загадочной смерти Солоника в Греции, но интерес к его судьбе по-прежнему не угасал. Мало кто верил, что убит именно Солоник.

Приближалось новое столетие, но тайна Солоника оставалась нераскрытой. И тут произошли события, вновь заставившие Адвоката заняться этой темой вплотную...

Греческий контракт

Красноярск-2. 3 июня 2000 года. 14.15

Все, что происходило в тот день в Красноярском аэропорту, непосвященному могло показаться отработкой спецслужбами какой-то секретной операции. С утра аэропорт был оцеплен людьми в камуфляжной форме. Вся территория тщательно контролировалась. На крышах зданий засели снайперы.

Создавалось впечатление, что отрабатывается операция по освобождению самолета от заложников. Но на самом деле это было не так. Спецслужбы никаких тренировок не проводили. Все находились словно в ожидании какого-то важного события.

Через некоторое время в небе показался самолет. Сразу же все бойцы спецслужб получили по своим рациям команду, что объект приближается.

Минут через двадцать самолет выруливал на бетонную дорожку аэродрома, следуя командам диспетчера. Вскоре самолет остановился на стоянке. Тотчас же он был окружен спецназовцами в масках, с автоматами, а к главному трапу подъехало несколько машин с работниками спецслужб. Все ожидали, что с трапа сойдет какой-то важный гость.

Однако через некоторое время с трапа в окружении вооруженных людей в штатском сошел мужчина лет сорока – сорока пяти, коротко стриженный, с небольшой бородкой и усами, одетый в спортивный костюм. На руках его были наручники. Пройдя вперед под пристальным наблюдением бойцов спецслужб, мужчина хотел было сесть в машину, как неожиданно возле него появился корреспондент одной из крупных телекомпаний. Этим и объяснялся его допуск к столь тщательно охраняемому гостю.

Журналист быстро поднял микрофон и поднес его к лицу прилетевшего. Оператор, стоящий за его спиной, включил камеру. Лампочка, показывающая, что идет запись, зажглась красным светом. Представители спецслужб отступили, скрывая от камеры лица. Заранее было оговорено, что эти кадры покажут по многим телевизионным каналам.

Человек, у которого тележурналист собирался брать интервью, был не кто иной, как Владимир Татаренков, известный в криминальных кругах под кличкой Татарин. Он был только что доставлен прямым рейсом из Афин в Москву в связи с уголовным делом красноярского предпринимателя Быкова.

Через несколько минут Татаренков неохотно давал интервью. Первые вопросы касались его взаимоотношений с его бывшим приятелем Быковым. Неожиданно журналист перевел разговор на другого фигуранта.

– Скажите, Солоника вы убили? – вдруг спросил журналист, рассчитывая на эффект неожиданности и поднося микрофон поближе. Татаренков немного помолчал, словно обдумывая ответ, и сказал:

– Насколько мне известно, Солоника никто не убивал. Он жив.

– Откуда вы это знаете?

– Мне это сообщили высокопоставленные чиновники греческой полиции.

Журналист хотел задать еще один вопрос, но старший группы спецназа отвел его в сторону, показывая рукой на часы, – мол, время для интервью закончилось. Оператор тем временем опустил камеру, так как согласно договоренности не имел права снимать никого вокруг.

Татаренкова посадили в машину и отправили в один из следственных изоляторов Красноярска.

Старший, подойдя к репортеру, неожиданно спросил:

– Никакие лица в объектив не попали?

– Нет, только человек в маске рядом стоял. Больше никого.

– Когда вы это в эфир пустите?

Журналист взглянул на часы и ответил:

– На местном – где-то через полчаса. В Москве, на канале НТВ, – в шестнадцатичасовых новостях. Потом пойдет по спутниковому в другие страны.

Москва. 3 июня 2000 года. 16.20

Сегодня суббота, и у меня, адвоката, члена Московской городской коллегии адвокатов, законный выходной. Не надо ехать в суды, к следователю. Правда, с утра отдыха не получилось.

Один из клиентов, которого я консультировал по бизнесу, все же выдернул меня в Москву на очередную консультацию. Нет, я против этого ничего не имею. Такая уж работа – иногда приходится работать вечерами, а то и поздно ночью.

Особенно часто это было несколько лет назад, когда я активно работал по уголовным делам. Ночью тебя поднимают с постели. Приходится разыскивать арестованных клиентов по всем отделениям милиции и по изоляторам.

С тех пор многое изменилось. Я перешел на обслуживание бизнесменов, и жить стало гораздо спокойнее, без тех бесконечных переделок, в которые доводилось попадать раньше.

Проконсультировав своего знакомого бизнесмена, я возвращался на дачу. Машина неслась по московской Кольцевой автодороге.

Сейчас, когда эту дорогу реконструировали, ехать тут – сплошное удовольствие. Особенно в субботний день – машин мало, больше простора. Выбирай любую скорость и езжай, ни о чем не думая.

Я решил послушать новости и включил телевизор, находившийся в машине.

Автомагнитола повернулась другой стороной, и появился небольшой экран телевизора «Касио» – подарок одного из банкиров за успешно проведенную консультацию. Настроив свой любимый канал НТВ, я стал слушать последние известия и увидел эпизод, связанный с этапированием уголовного авторитета Татаренкова в Красноярск.

В недалеком прошлом его обвиняли в убийстве моего клиента Александра Солоника. Это было полным бредом. Я был уверен, что они даже не встречались. И жили они в разных местах. Солоник жил в Афинах, точнее, под Афинами, а Татаренков – на севере Греции, в городе Салоники. Но тем не менее интервью привлекло мое внимание.

Отвечая на вопрос, Татаренков сказал, что Солоник жив. От неожиданности я даже остановил машину. Первой мыслью было – зачем они пустили это в эфир? И при чем здесь Татаренков, проходящий по делу Быкова? И при чем здесь Солоник?

Мои размышления прервал звонок. Я взял трубку и услышал голос известного журналиста Олега Вакуловского, телеведущего и автора многих телевизионных передач, связанных с российскими тайнами. С Олегом мы были знакомы несколько лет и сняли вместе с ним фильм о Солонике. Естественно, судьба Солоника очень интересовала Олега, и я совершенно не удивился его вопросу:

– Видел интервью с Татаренковым?

– Да, только что.

– И что ты думаешь делать? Сейчас на дачу едешь?

– Да, хочу отдохнуть.

– Брось свою дачу! Ты где находишься?

– На МКАД.

– Давай поворачивай в сторону Рублево-Успенского шоссе, не доезжая Жуковки первый поворот, приезжай ко мне на дачу. Переговорим. Есть срочное дело. У меня появилась классная идея!

Я знал, что Олег, как журналист, человек достаточно азартный. Если что-то пришло ему в голову, то жди сюрпризов. Безусловно, он человек талантливый, и я верил, что у него родилась блестящая идея.

Передо мной встала дилемма – ехать на дачу или к Олегу. Я выбрал второе. Повернув машину на Рублево-Успенское шоссе, минут через пятнадцать я уже ехал по более узкой дороге, ведущей в сторону от престижного дачного поселка Жуковка.

А еще минут через десять я уже был на территории дачи, которую снимал Олег.

Он приветливо обнял меня и с ходу сказал:

– Я очень рад, что ты приехал! Проходи в дом, поговорим!

Через несколько минут я уже сидел на террасе дома Олега за столом, на котором дымился самовар, и слушал очередную идею Олега. А идея заключалась в следующем: нужно снять продолжение фильма о Солонике.

– Я уже договорился с руководством канала, – увлеченно говорил Олег. – Нам выделили деньги. Но понимаешь, какая ситуация... Тебе нужно пораньше туда поехать и провести кое-какую работу.

Я от неожиданности поперхнулся чаем.

– Какую еще работу?

– Ты послезавтра можешь приехать на телевидение? С тобой хотят встретиться мои директора, и мы обо всем договоримся. Фильм будет классный! Я уже придумал сценарий, как мы это дело будем распутывать. И самое главное, – Олег загадочно улыбнулся, – у нас есть люди в Греции и в России, которые помогут нам найти Солоника. Мы обязательно его найдем!

Я был заинтригован этими словами.

Москва. 7 июня 2000 года. Телевидение

Ровно в назначенное время я подъехал к одному из зданий, где находилась телевизионная компания. Здесь у меня должна была состояться встреча с директорами Олега.

Я прошел через проходную, поднялся на четвертый этаж и вошел в большую приемную. Там меня уже ждал Олег. Поздоровавшись со мной, он открыл большую дверь, ведшую в кабинет одного из телевизионных начальников.

За большим столом сидели несколько человек. Начальник сидел во главе стола. Увидев меня, он заулыбался, вышел из-за стола и протянул мне руку.

– Очень рад с вами познакомиться! Много о вас слышал, да и на экране видел.

– Спасибо. – Я обменялся с ним рукопожатием.

– Садитесь! – показал он мне на стул.

– Ну что, теперь все в сборе, – сказал Олег. – Нам руководство канала дало согласие. Вот подготовленная схема. Это режиссер, – показал он мне на мужчину, – ты с ним знаком.

Конечно, я узнал Игоря Иванова, с которым мы снимали первый фильм о Солонике.

– Этот человек, – начал Олег, но замолчал и не представил мне мужчину за столом. – Короче, здесь такая ситуация. Ты не мог бы оформить на работе отпуск и поехать немного пораньше нас, хотя бы недели за две? Надо провести подготовительную работу.

– Отпуск взять не проблема, – ответил я, так как сейчас дел стало меньше, да и период отпусков наступил. – Но в чем должна заключаться моя подготовительная работа?

– Мы хотим снять фильм, и у нас есть несколько определенных наметок. Вот. – И Олег протянул мне листок. – По этим наметкам нужно провести небольшое расследование.

– Но я же не специалист в этой области. Я все же адвокат... Как я буду проводить расследование?

– Мы все предусмотрели. – Олег улыбнулся.

– Разрешите вам представить, – в разговор вступил телевизионный начальник. – Знакомьтесь, это Максим Греков. В недавнем прошлом он работал по вашей теме.

– По моей теме? Я не понял вас...

– Я имею в виду – по Солонику.

Я сделал паузу.

– Вы знаете, сейчас уже пол-Москвы по Солонику работали. Столько сыщиков, столько оперативников, которые его ловили!

– Нет, этот человек действительно работал. И они его даже нашли. Кстати, сейчас он работает в службе собственной безопасности нашего канала. А до этого он работал в службе безопасности самого президента, когда ею руководил Коржаков. А там случайных людей не бывает, – многозначительно добавил начальник. – Вот вы с ним вдвоем и полетите. Каждый будет работать в своем направлении, естественно, при условии тесного взаимодействия.

Внимательно посмотрев на своего будущего напарника, я увидел, что передо мной сидит мужчина лет сорока—сорока трех, высокий, со светлыми волосами, худощавый. Мужчина протянул мне руку.

– Максим, – представился он.

Я в ответ назвал свое имя и пожал руку.

– Ну что, договорились? – сказал начальник, открывая сейф и доставая оттуда пакеты, вероятно, с оплатой моей будущей командировки.

– В принципе я не возражаю, – сказал я. – Заодно можно отдохнуть. Совмещу отпуск с полезной работой.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Олег. – Только при условии, что дело прежде всего!

– Конечно, – улыбнулся я в ответ. – Разве у меня есть другие варианты?

– Когда вы вылетите? – спросил Олег.

– Думаю, дней через семь-восемь, не раньше. Нужно будет оформить визу в греческом консульстве, заказать гостиницу через турфирму. – Хорошо, так и договоримся.

Через девять дней я сидел в уютном кресле российского самолета, взявшего курс на Афины. Рядом со мной сидел Максим Греков и внимательно читал какой-то журнал. Он был не очень разговорчив, все больше молчал и смотрел в окошко.

Вскоре появилась стюардесса, которая разносила пассажирам различные напитки. Мне стало интересно, что выберет мой попутчик. Максим даже пива не взял, только минеральную воду. Учитывая, что бывшие оперативники и сыщики злоупотребляют спиртными напитками – естественно, это можно списать на издержки их профессии: стрессы, засады, перестрелки, – я понял, что мой партнер этим не страдает. Я даже зауважал его за это. «А может, – подумал я, – этот человек действительно ас в своем деле? Может, мы и в самом деле сможем его найти? Слишком уж много тайн в последнее время вокруг Солоника кружится...»

Мы летели около сорока минут, а мой сосед не отрывался от журнала. Я решил нарушить молчание и, придвинувшись к нему поближе, сказал:

– Максим, что, статья очень интересная?

– Хочешь – почитай. – Он протянул мне журнал.

Я открыл журнал и прочел заголовок: «Тайна „Белой стрелы“.

– Да ну, все это бред какой-то, – махнул рукой я. – Что это за таинственная организация, отстреливающая уголовных авторитетов и рожденная в недрах спецслужб! Я в это не верю.

Максим внимательно посмотрел на меня.

– Почему же? – спросил он. – Может, она есть на самом деле?

– Все эмвэдэшники и кагэбэшники категорически это отрицают. Я же с ними часто в передачах снимался.

– Это так, – сказал Максим. – Но помнишь, фильм был – «Шизофрения»?

– Конечно, помню. С Абдуловым в главной роли. Спецслужбы устраивают киллеру побег, а потом используют для отстрела неугодных власти людей. Но это же фильм, фантазия!

– А ты знаешь, кто был консультантом этого фильма? Коржаков.

– Ну и что из этого?

Максим пожал плечами. По его жесту я понял, что, конечно, Коржаков не мог подписаться под полным бредом.

– Но ведь это все вымысел! – повторил я. – Не верю я в эту «Белую стрелу»!

Максим снова пожал плечами.

– Кстати, твоего клиента Солоника, – неожиданно сказал он, – тоже подозревали в принадлежности к этой организации.

Теперь замолчал я, поднеся палец к губам и предупреждая, что не стоит эту фамилию произносить так громко, даже в самолете, где двигатели заглушают звук. Максим, поняв меня, кивнул головой и отвернулся к иллюминатору. Он понял, что спорить со мной бесполезно, да и сам разговор беспредметный – никто из нас не может доказать свою правоту. Поэтому я повернулся в противоположную сторону и стал лениво рассматривать пассажиров.

Мое внимание привлекла девушка, сидящая недалеко от меня. На вид ей было лет двадцать пять. Она была невысокая, худенькая, с короткой стрижкой, с крашеными рыжеватыми волосами. Одета она была в облегающий свитер-лапшу, который подчеркивал ее фантастически большую грудь, и короткую кожаную юбку, не скрывавшую ее стройные ноги. Лицо у нее было очень симпатичное.

Девушка читала греческо-русский разговорник. Хотя она и привлекла мое внимание, но заговорить с ней я не мог, так как по проходу то и дело ходили пассажиры лайнера. Вскоре девушка встала, держа в руке зажигалку и сигареты, и направилась в сторону туалета.

Я тоже встал и направился к туалету. Тут я пожалел, что не курю, но стал искать предлог познакомиться с ней. Первое, что пришло мне в голову, это задать ей следующий вопрос:

– Вы не знаете, когда наш самолет приземлится в Афинах?

Девушка подняла изящную руку и посмотрела на свои часы – я заметил, что часы у нее были дешевые, – и сказала:

– Через полтора часа, если все будет благополучно.

– Конечно, все будет благополучно, – улыбнулся я, – если вы с нами летите.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ девушка.

– Я смотрю, вы не в первый раз в Грецию летите?

– А почему вы так решили?

– Вы разговорник читаете, делаете какие-то пометки...

– Да, вы правы. Я не первый раз в Греции.

– А что вы там делаете? Впрочем, если не хотите, можете не отвечать...

Девушка посмотрела на меня, как бы оценивая, и сказала:

– Я работаю. – И, как бы пресекая мои дальнейшие попытки выяснить, кем она работает, спросила сама: – А вы первый раз летите в Грецию?

– Нет, уже в третий.

– Тоже на работу?

– Да, в командировку.

Так мы проболтали с ней еще несколько минут. Я узнал, что девушку зовут Лика. Фамилии своей она не назвала.

Вскоре мы вернулись на свои места. Сидя в кресле, я еще несколько раз бросал взгляды в сторону Лики. Она замечала это и приветливо улыбалась мне. Максим тем временем закрыл глаза и дремал.

Наш самолет плавно приземлился в аэропорту Афин. А еще через некоторое время автобус подвез нас к большому стеклянному помещению. Это был зал регистрации прилета пассажиров. Я обратил внимание, что справа был вход, куда отправлялись все пассажиры. Что же касается российских туристов, для них был свой проход. Все пассажиры нашего самолета выстроились в длинную очередь, в то время как иностранцы беспрепятственно проходили в здание аэровокзала.

«Интересно, почему такая дискриминация российских граждан?» – подумал я.

Чуть позже я понял, что никакой дискриминации нет. Просто греческие власти, ведя активную борьбу с русской проституцией, отлавливали всех девушек в возрасте до 30 лет, у которых в кошельках не было приличной суммы денег. Конечно, ясно, что если девушка не имеет хотя бы ста долларов, то намерений вернуться в Россию у нее нет.

Это был правильный ориентир. Я обращал внимание, что наша очередь постепенно приближалась к выходу, а из нее выводили в специальную комнату русских девушек, которые не проходили какого-то короткого собеседования.

Тут я заметил, что недалеко от меня стоит Лика. Она забеспокоилась. «Наверное, тоже занимается тем же самым, – подумал я. – А я-то принцессу сочинил!»

Дошла очередь и до Лики. Вот она начала объясняться с представителем греческой таможни. Затем я увидел, как она достала кошелек и стала показывать ему какие-то карточки. Но таможенник только отрицательно качал головой и уже показывал ей, что она должна тоже пройти в тот зал, где сидели русские девушки, ждавшие специальной регистрации, и некоторых из них должны были вернуть обратно в Россию.

Я заметил, как она бросила на меня взгляд, молящий о помощи. Лика смотрела на меня практически в упор.

Не знаю, как это произошло, но я сделал шаг вперед и на ломаном английском языке стал объяснять таможеннику, что эта девушка летит вместе с нами. Я открыл свой кошелек и показал ему несколько кредитных карточек «Visa». Таможенник кивнул головой и поставил штамп прибытия в Грецию в паспорт Лики.

Через несколько минут мы благополучно прошли греческую таможню.

– Я вам так благодарна! – говорила Лика. – Вы меня спасли! Нет, конечно, я бы выпуталась, но несколько дней потеряла бы... Вы, наверное, подумали, что я проститутка?

– Нет, что вы! С чего вы взяли, – заговорил было я.

– Хотя я и работаю в ночном клубе и занимаюсь шоу-бизнесом, я к проституции никакого отношения не имею. Кстати, – добавила Лика, – вы же мой спаситель! Держите. – И она достала из сумочки визитную карточку. – Здесь название моего ночного клуба. Приходите после двенадцати, если будет желание. Я с вами с удовольствием встречусь еще раз.

– Спасибо. – Я взял карточку.

– Это вам спасибо! – еще раз повторила Лика, загадочно улыбнувшись...

Дальше события развивались по обычному сценарию. Выйдя из здания аэропорта, мы простились с Ликой, посадили ее в такси, сами же сели в другую машину и направились к гостинице, которая была заранее зарезервирована туристической фирмой.

Поднявшись в номер, я тут же пошел принимать душ. Максим пододвинул к себе телефон и стал кому-то звонить. Мне это показалось странным. Человек, который впервые приехал в Грецию, почти полтора часа сидит на телефоне и с кем-то переговаривается! Я не знал, звонил ли он в Москву или делал местные звонки. Вообще, у меня появилось такое чувство, что Максим собирается что-то делать параллельно мне, не ставя меня в известность.

Отогнав эти мысли, я решил, что дальнейшие события расставят все по своим местам.

Утром мы отправились в туристическую фирму, где без труда наняли русскоязычного переводчика. Обычно в туристических фирмах работает много русских, бывших эмигрантов, в основном понтийских греков – их еще называют русскоязычными греками. Таким переводчиком оказался двадцатипятилетний парень по имени Николас, которого в России звали Николай. Мы с Николасом отправились на виллу, которую в последнее время снимал Солоник.

Надо сказать, что нам сразу сопутствовала удача. Максим, выдавая себя за русского журналиста, с помощью Николаса легко вошел в контакт с соседями. Через несколько минут он уже имел информацию о последних днях Солоника.

Затем Максим остался с переводчиком собирать материал, а я поймал такси и отправился в гостиницу. У меня был собственный план расследования. Прежде всего мне нужно было прозвонить телефоны, список которых в прошлый раз мне дал Нелюбин.

Особо афишировать свои звонки перед Максимом мне не хотелось. Поэтому я, закрывшись в гостиничном номере, стал набирать номера. Но, к моему разочарованию, одни телефоны были отключены, а другие сменили владельцев.

Все же в конце дня меня ждала удача. Набрав номер переводчика Кости Грека, я услышал мужской голос. Трубку снял сам Костя.

Костя слышал обо мне и, как я понял из нашего разговора, сам собирался выйти со мной на связь. Я договорился встретиться с ним вечером. Решив не афишировать это, я договорился встретиться с ним в небольшом кафе, что находилось недалеко от нашей гостиницы.

В назначенное время я сидел за столиком и разглядывал посетителей кафе, пытаясь вычислить Костю, так как думал, что он пришел пораньше и наблюдает за мной. Вскоре к моему столику подошел высокий крупный парень с короткими черными волосами. На вид ему было около тридцати. Раньше он жил в Северном Казахстане вместе с родителями. Но когда в конце восьмидесятых многие российские греки стали возвращаться на родину, Костя с родителями тоже уехал. Уже около десяти лет он находился в Греции. Заработка стабильного у него нет, поэтому он и подрабатывает при случае. Когда он в одном из баров познакомился со своим будущим работодателем, а именно с Солоником – конечно, Костя не знал тогда, кто это, – то охотно начал с ним работать.

Первоначально в обязанности Кости входили услуги переводчика, закупка продуктов, поездки вместе со своим хозяином в различные места города и кое-какие домашние дела. Солоник выдавал себя за русского бизнесмена, у которого возникли большие проблемы в России. Но позже, когда Костя уже знал, кто скрывается под именем Владимира Кесова, он понял, что что-то в поведении Солоника было странным.

Позже Солоник сделал себе пластическую операцию, изменив нижнюю часть лица. Костя рассказывал, что первоначально Солоник соблюдал меры безопасности – ходил в кепочке, в людных местах появлялся только в исключительных случаях. Но потом произошли изменения в его поведении. Дело в том, что из России стали поступать газеты, Солоник поставил спутниковую антенну и смотрел российские программы.

Как-то в один из дней показывали по российскому телевидению документальный фильм о киллере Солонике. Вот тогда Костя и понял, что Владимир Кесов и Александр Солоник – одно и то же лицо.

Солоник особо этого уже не скрывал. Как-то они заговорили об этом. Костя сказал Солонику, что это его не касается, он получил работу и в любом случае будет работать дальше.

Солоника этот ответ устроил. Затем у него появилась мания величия. Позже, когда его связи стали все больше расширяться и он стал все чаще бывать в ночных клубах, выписывать себе проституток, встречаться с выписанными из России, он прямо говорил многим, что он и есть тот самый знаменитый «киллер номер 1».

Костя смотрел на него с удивлением. Несколько раз он даже спрашивал, зачем Солоник это делает. Солоник соглашался, что говорить этого не нужно, но он ничего с собой поделать не может. Он был человеком с болезненно развитым тщеславием. Неоднократно говорил Косте, что про него напишут книги, снимут фильмы, что он является легендой.

Однажды Костя был свидетелем сцены, когда владелец одной таверны, где часто ужинал Солоник, предложил ему разместить среди фотографий почетных посетителей и его снимок из книги «Москва бандитская». Солоник сначала дал согласие, а потом категорически отказался.

– В общем, – сказал Костя, – информация о том, что в Греции живет Солоник, была достаточно распространена.

Тогда я спросил Костю, что было интересного в последние дни жизни Солоника.

– Честно говоря, в последние дни я его почти не видел. Так получилось, что мой контракт с ним был приостановлен с того момента, когда рядом с Солоником появился незнакомый мужчина. Впоследствии я понял, что это его двойник. Где он его нашел, я не знаю. Он привез его из одной своей поездки. По-моему, его звали Валера.

– Почему ты решил, что это его двойник?

– Он был очень похож на него. Одного с ним роста, примерно такого же телосложения, лицо похоже. Потом Солоник сказал мне, что он временно расторгает контракт со мной, но потом обязательно возобновит. Я получил хорошее вознаграждение, так сказать, выходное пособие, и перестал ездить на виллу Солоника.

– А дальше?

– А дальше произошли те самые страшные события – якобы его смерть.

– Почему якобы?

– А потому, что я не верю в то, что он убит. Он постоянно ходил с оружием и ни с кем из незнакомых людей не контактировал. И потом, те, кто за ним стоял, были достаточно влиятельными. Они не могли допустить, чтобы его убрали. Слишком дорого он им обошелся...

– А что за люди за ним стояли?

– Он мне немного рассказывал, – сказал Костя. – Какая-то серьезная организация его опекала. После того как я узнал о его гибели, я решил, что отголоски этого могут коснуться и меня, и решил уехать из страны.

– Поэтому я и не смог тебя найти тогда, – сказал я.

Костя кивнул.

Мы посидели в кафе еще некоторое время, разговаривая на эту тему. Вскоре мы простились и договорились, что встретимся еще раз. Костя охотно согласился помочь мне в моем расследовании.

Вскоре в гостиницу вернулся Максим. У него тоже были новости. Максим сказал, что он от соседей узнал очень много. В основном они рассказывали об образе жизни Солоника, например о том, что сначала он вел достаточно скрытный образ жизни, а потом у него стали появляться друзья.

Часто из Москвы к нему приезжали какие-то ребята, как он говорил, его земляки. Пару раз приезжали солидные люди, совершенно непохожие на братву. Вероятно, это и были люди из таинственной организации, которая его опекала...

Также Солоник вызывал девушек. Сначала они были разные. Но в последнее время чаще стала приезжать одна и та же, имени которой соседи не знали. Но самое интересное было другое. Об этом ему поведал хозяин таверны, в которой часто бывал Солоник.

– Так вот, – продолжал Максим, – самое главное заключалось в следующем. Всю его деятельность и все приезды к нему контролировали греки.

– Греки? – переспросил я. – А кто именно?

– Пока неизвестно. То ли полицейские, то ли спецслужбы. Короче, если ехать в сторону местности, где живет Солоник, сворачивать с основной эстакады на проселочную дорогу, которая ведет наверх, к его вилле, то внизу, если ты обратил внимание, стоит киоск, где продают газеты и журналы.

– Конечно, не обратил, – улыбнулся я. – Я же не сыщик, а адвокат.

– Так вот, – продолжал Максим, не обратив внимания на мою иронию, – этим киоском владеет грек. А днем он работает полицейским.

– И что из этого следует?

– Ты же понимаешь, что он там не просто так сидит. Он отслеживает. Другое дело, неизвестно, на кого он работает. Но в ближайшее время я постараюсь это узнать.

– А ты сам с ним разговаривал?

– Разговаривал.

– Как же тебе это все удается? – удивился я. – Так быстро входить с людьми в контакт?

– А я знаю приемы. Потом тут играет большую роль психологический фактор. Место на отшибе, можно сказать, провинция. Для них появление российского журналиста – в какой-то мере сенсация. Плюс хорошее угощение за мой счет. Поэтому я быстро раскручиваю людей на разговоры.

– Так, значит, ты разговаривал с этим полицейским-киоскером?

– Да, конечно. И самое главное – я узнал у него вот что. Оказывается, накануне его гибели Солоник приезжал на виллу с кем-то на белом джипе. А затем к нему на виллу нагрянули люди в штатском. Полицейский, естественно, заинтересовался ими. Это были греческие спецслужбы. Они приехали его забирать.

– Как это?

– Да так. Говорят, его повезли в тюрьму. Полицейский завтра обещал узнать название тюрьмы, где сидел Солоник.

– Разве он сидел в тюрьме?

– Выходит, сидел. Мы обязательно все это распутаем! На следующий день мы должны были встретиться с полицейским-киоскером. Встав утром, мы быстро собрались и, сев во взятую нами в аренду машину и захватив с собой переводчика Николаса, отправились на встречу. Она должна была состояться на выезде из Афин, с правой стороны эстакады.

Приехав в назначенное место, мы простояли там минут десять. Потом мы заметили, что рядом с нами припарковался небольшой «Фиат». Из машины вышел грек небольшого роста лет пятидесяти-шестидесяти, коренастый, темноволосый.

Улыбнувшись, он тепло поздоровался с Максимом и Николасом, а затем протянул руку мне. Затем он вопросительно посмотрел на Максима. Тот сказал:

– Это мой коллега, тоже тележурналист.

Николас перевел. Грек кивнул головой. Вскоре мы сели в машины и отправились в афинский пригород Мениди. Там должна была быть тюрьма, где, как выяснилось, сидел некоторое время Солоник.

Вскоре мы нашли знаменитую тюрьму Амигдалезос. Она представляла собой длинное высокое желтое здание, обнесенное высоким забором. Теперь нужно было найти человека, который должен был дать нам информацию, действительно ли Солоник сидел в тюрьме, и если сидел, то узнать о нем подробности.

Для этого Максим, видимо, и пригласил с нами этого полицейского-киоскера. Выйдя из машины, он неожиданно повернулся ко мне и сказал:

– А ты возвращайся в гостиницу и сиди на телефоне. Мало ли что случится... Если через какое-то время меня не будет, то позвони по этому телефону, – и он протянул мне листок, заклеенный скотчем. Потом, улыбнувшись, сказал: – Но, если все будет нормально, ты листок не вскрывай.

– Так до которого часа мне тебя ждать? – уточнил я.

Максим посмотрел на часы:

– Ну, часов до семи. Если не будет моего звонка или я не приеду. Впрочем, это так, меры предосторожности. Я думаю, что все будет нормально.

Я поймал такси и отправился обратно в гостиницу. Поведение Максима показалось мне странным. Конечно, я понимал, что он хочет подстраховаться.

Всякое может быть, любая провокация. Я уже представил себе, как его вводят в здание тюрьмы, как ему на руки надевают наручники и отправляют в камеру... От таких мыслей мне стало не по себе.

Я достал из кармана листок с телефоном и положил его на тумбочку. Сам же расположился в кресле, решив немного отдохнуть.

Зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал голос Олега, журналиста из Москвы.

– Как у вас там дела идут? – спросил он.

– Пока ищем, – ответил я.

– Слушай, – неожиданно сказал Олег, – я не знаю, что и думать. Является ли это совпадением или нет... Дело в том, что после вашего отъезда в одной газете появилась статья о нашем герое.

– О Солонике, что ли? – спросил я.

– Фамилию можно было и не называть, – ответил Олег. – И так ведь ясно.

– Да, конечно, – согласился я, понимая, что это является определенной конспирацией. – Так что там пишут?

– Там муссируется такая версия, что его убийство взяли на себя ореховские. Даже называют киллера – Солдата.

– Солдата?

– Ну, какой-то у них боевик был, раньше служил то ли в десанте, то ли еще где, за что и получил кличку. Так что интересно – он признался. Как ты думаешь, случайно это или нет?

– Не знаю. Ничего сказать не могу. А ты что думаешь?

Олег помолчал и сказал:

– У меня просьба к тебе. Может быть, проверите эту версию?

– Как же мы ее проверим? Я же этого Солдата в глаза не видел.

– Но ты же адвокат!

«Конечно, – подумал я, – если бы я был в Москве, то можно было выйти на адвоката этого Солдата. У него ведь должна быть фамилия...»

– Там и фамилия называется, – словно прочитал мои мысли Олег.

– А как фамилия его?

Олег назвал. Я записал фамилию на листке.

– Может, ты в Москву позвонишь своим клиентам? – спросил Олег, намекая на мои связи в криминальном мире.

– Хорошо, я подумаю.

– Обязательно сделай! Нужно проверить эту версию. Я обязан проиграть это в кино. Я уже даже вписал ее в будущий сценарий.

– Хорошо, – сказал я. – Так и сделаем.

Говорить ему о том, что Максим пошел на встречу с тюремщиком, я не стал. Рано еще. Вдруг ничего не получится. Да и светиться по телефону я не хотел.

Положив трубку, я задумался. Странно, почему после нашего отъезда кому-то надо было опубликовать еще один раз версию, что Солоник мертв, да еще и предъявить убийцу? Это наводило на определенные мысли.

Но делать было нечего. Нужно было проверять эту версию. Я стал думать, кому можно позвонить, кто в той или иной мере был связан, хотя бы в прошлом, с ореховской группировкой.

Я прекрасно знал, что после смерти Сильвестра ореховская махина развалилась на мелкие бригады, которые начали бескомпромиссную войну за наследство и борьбу за коммерсантов, безжалостно истребляя друг друга.

Наконец, найдя фамилию моего бывшего клиента, я стал набирать номер его телефона. Телефон молчал. Тогда я вспомнил про одного коммерсанта, с которым он меня знакомил. Коммерсант занимался автомобильными делами, и как-то я обращался к нему по поводу запчастей для своей иномарки. Я тут же открыл записную книжку, которую постоянно носил с собой, и стал набирать его номер. Но тут неожиданно снова позвонил Олег.

– Послушай, – сказал он, – я вот что подумал. Ты, видимо, собираешься звонить?

Я удивился:

– Послушай, у тебя что, видеокамера в моем номере стоит?

Олег усмехнулся:

– А что, я угадал?

– Конечно, угадал.

– Ты взял с собой компьютер?

– Да, ноутбук всегда при мне.

– Интернет, по-моему, у тебя подключен?

– Да, конечно.

– Подключись, пожалуйста, я тебе сейчас по электронной почте пришлю отрывок из статьи. Может быть, что-то быстрее прояснится. Там фамилии есть, имена. По телефону как-то не хочется...

Через пять минут я достал из специальной сумочки ноутбук, раскрыл его, включил, вышел в Интернет. Вскоре на экране появилась отметка о получении сообщения, еще через несколько мгновений я увидел статью.

Действительно, в статье было сказано, что Солоник был задушен бригадой ореховских боевиков, которые гостили в тот день у него, что основная причина убийства в том, что Солонику заказали одного из лидеров этой группировки, а лидер узнал об этом. И, чтобы упредить нападение, он отдал команду своим боевикам. На одной из пирушек они удавили Солоника веревкой. А исполнителем этой акции был один из боевиков по кличке Солдат, который взял убийство на себя. Но самое интересное то, что в настоящее время Солдат находится под следствием. Он и признался оперативникам в совершенном.

Статья носила заголовок «Убийца Солоника раскрыт». Опять я задумался – кому же понадобилось публиковать эти материалы? Я прекрасно понимал, что сами по себе журналисты такую информацию раскопать не могут, значит, следственные органы или оперативники решили подкинуть им эту информацию. Но какую цель они преследовали?

Выключив компьютер, я снова включил телефон в розетку и набрал номер знакомого коммерсанта. Коммерсанта, владельца автомагазина и нескольких станций техобслуживания, звали Петром. Петя давно работал в районе Орехово-Борисово и, естественно, знал многих ореховских, так как сам начинал с ними. Но затем каким-то образом он сумел выйти из ореховской мафии и занялся бизнесом, естественно, отчисляя часть своей прибыли ореховской братве.

Петя был со многими на короткой ноге, поэтому статус у него был наполовину коммерсанта, наполовину коллеги. Он участвовал во всевозможных неформальных встречах братвы в качестве своего.

Наконец я услышал длинный гудок в трубке. Через несколько секунд мне ответил незнакомый мужской голос.

– Мне Петю, – проговорил я.

– Петю? – переспросил меня незнакомец. – А кто его спрашивает?

Я назвался. «Интересно, – подумал я, – помнит он меня или нет?»

Прошла пара минут. Наконец я услышал голос Пети.

– Привет! – сказал он. В голосе его слышалось удивление. – Как твои дела? У тебя все нормально?

– Да у меня-то все нормально. Ты как?

– Да слава богу. Я в бизнесе, – Петя специально подчеркнул, что никакого отношения к криминалу он не имеет.

– Я вот по какому поводу звоню... Ты прости, что к тебе обращаюсь, – сказал я, как бы предупреждая возможный ответ, – но другого выхода у меня нет. Ты читал газету?

– Да читал, читал! Ты сегодня уже третий мне звонишь с разговором! – раздраженно ответил Петя. – Я ничего не могу тебе сказать по этому поводу. А этого Солдата я в жизни не видел!

– Погоди, – остановил я его. – Мне от тебя много не нужно. Если не знаешь ничего, так закончим этот разговор.

– Конечно, не знаю!

Потом, что-то поняв или вспомнив, что не так давно он сидел по подозрению в одном преступлении, которого он не совершал, – а это была перевозка оружия – и я его вытащил тогда, он совершенно другим тоном сказал:

– Ты же знаешь, что я от этих дел давно отошел. Я чистый коммерсант. Как, кстати, твоя тачка?

– Тачка – прекрасно. Но не о ней сейчас речь. Я звоню тебе по другому поводу.

– Я уже догадался по твоему международному звонку. Ты небось там?

Я сразу подумал, откуда он мог узнать, что я звоню из-за границы. Но потом вспомнил, что у Пети стоит определитель номера и нетрудно вычислить, что мой звонок из Греции.

– Конечно, там.

– Но я на самом деле никого не знаю. Ты же знаешь, какая у нас тут ситуация...

Я понял, что Петя имеет в виду, что все разобщены и мало кто с кем общается.

– Я понимаю.

– Мои с ними не работали, – продолжал Петя. – Может, кто другой...

– А ты в эту версию веришь?

Петя замялся и ответил:

– Как-то не очень... Но я еще раз повторяю – я не в курсе.

– Хорошо, не буду тебя больше напрягать. Извини за звонок!

Неожиданно Петя, словно спохватившись, сказал:

– Погоди! Если уж ты там находишься, то я могу дать тебе одного человечка. Только, пожалуйста, на меня не ссылайся!

– Без вопросов, – ответил я.

– Я, сам понимаешь, ничего утверждать не могу. Он находится там, живет долгое время.

– Это сколько?

– Года четыре или пять. У него проблемы тут, в России, возникли...

– По какой линии, можно поинтересоваться?

– По обеим. И с братвой у него напряги, и менты его, по-моему, ищут. Короче, это Антон Борисов. По крайней мере, у нас он был под этой фамилией. Может, конечно, он сейчас какой-нибудь Папандреус стал, – хихикнул Петя.

– И как я его найду?

– Да проще простого! У него кабак есть, русский какой-то. Ты узнай. Они раскрученный кабак купили. Узнай у своих знакомых греков, и ты его найдешь.

– Сомневаюсь я в этом... Но спасибо и за это, – сказал я. – А с чего ты решил, что этот человек может его знать?

– Он давно работает и живет в Афинах, и я уверен, что человек, которого ты ищешь, наверняка у него бывал и он его знает. Только еще раз прошу – на меня не ссылайся!

– Ладно, пока, Петя! В Москву приеду – приду к тебе за запчастями, – улыбнулся я и положил трубку.

После разговора с Петей я уселся в кресло и стал размышлять. Теперь мне нужно найти в многомиллионном городе Антона Борисова. Впрочем, единственная возможность – через Костю Грека, переводчика. Я тут же набрал номер мобильника Кости. Вскоре я договорился встретиться с ним в одном из небольших кафе неподалеку от нашей гостиницы.

Костя пришел без опоздания. Я не стал рассказывать ему о сегодняшней статье по поводу убийцы Солоника, а начал издалека – много ли русских живут сейчас в Афинах, многие ли из них имеют собственное дело. Вскоре я уже узнал, что большинство русских приехало в Афины в конце восьмидесятых. В основном это были коммерсанты-теневики, которые, получив возможность покинуть страну, уехали за рубеж вместе с нажитыми капиталами.

Затем за ними потянулся криминалитет – те, кто в прошлом был их «крышей» и партнерами. Поэтому сейчас в Афинах достаточно большая русскоязычная колония. Что касается бизнеса, то им занимаются немногие. Есть кое-какие магазинчики, лавочки – от меховых до ювелирных.

– Ювелирных? – удивился я.

– Это очень громко сказано. Небольшая лавчонка с тремя прилавками. Впрочем, есть и солидные места, крупные магазины, которые держат русские, есть и рестораны...

– Кстати, про рестораны, – остановил его я. – Я бы с удовольствием отведал русской еды тут, в Афинах.

– Ну, ресторанов тут много...

– Сколько это?

Костя понял, что я кого-то разыскиваю.

– А кто тебе нужен? – спросил он.

Скрывать не было смысла.

– Мне нужен русский ресторан, который держит ореховский...

– Я знаю, кто тебе нужен, – улыбнулся Костя. – Я тебя с ним сведу. Это ресторан «Миша». Собственно, это не их название. Ресторан этот раньше держали греки. Он расположен в хорошем месте – рядом ночные клубы, побережье, автострада.

Что касается названия, то, я думаю, это в честь Михаила Горбачева. Он очень уважаемый здесь человек. Короче, греки открыли русский ресторан. Потом приехала русская мафия и перекупила этот ресторан. Я не знаю, откуда они, это тебе виднее... Но случилось непредсказуемое. Дело в том, что, когда владельцами ресторана были греки, он имел бешеную популярность. Там всегда было очень много людей, отличная русская кухня. Заведение было раскрученным и приносило большой доход, и, видимо, поэтому русская мафия купила именно этот ресторан. Но как только они его перекупили, пошла обратная реакция. Почти все Афины узнали, что этот русский ресторан держит мафия. Произошел резкий отток посетителей. Сейчас туда почти никто не ходит, его игнорируют. И я тебе не советую, даже если тебе очень туда надо...

– Да, Костя, – сказал я, – мне очень нужно туда поехать.

– Я подвезу тебя туда и покажу.

– Но тогда скажи мне вот что, коли я открыл тебе все карты: Солоник бывал в этом ресторане?

– Конечно. И не один раз. Он знал владельца этого ресторана...

– Кстати, кто владелец этого ресторана?

– Но ты же сказал фамилию? Антон Борисов. Они друг друга очень хорошо знали. Но только, – Костя сделал паузу, – я тебе об этом не говорил, и ты на меня не ссылаешься. Договорились?

«Да что же вы все так боитесь этого Антона?» – подумал я. Но вслух произнес:

– Хорошо, поехали в этот ресторан!

Вскоре мы сидели в машине Кости.

Нужный мне ресторан находился за Афинами. Костя остановил машину неподалеку и сказал:

– Вон за тем зданием сразу будет этот ресторан. – Он вышел из машины, постоял немного и спросил: – Как мы договоримся?

– Давай вечером созвонимся.

Костя взглянул на часы:

– Давай лучше я к тебе подъеду завтра утром.

– Договорились, – кивнул я, протягивая ему руку на прощание.

Ресторан «Миша» находился в хорошем месте. Рядом с ним – несколько ночных клубов с дискотеками, за ними – большие песчаные пляжи. Чуть дальше – несколько гостиниц. Неподалеку – оживленная автотрасса. Все говорило о том, что этот ресторан должен иметь большую выручку.

Внешне он ничем не отличался от многочисленных греческих таверн и представлял собой одноэтажное здание, выкрашенное в белый цвет и окруженное с двух сторон большими верандами, на которых стояли аккуратно расставленные столики под белыми скатертями. Веранда представляла собой крытую беседку, с крыши которой свисали вьющиеся растения.

Подойдя ближе, я увидел, что практически все официанты в ресторане – женщины. Если в греческих ресторанах официантами являются в основном мужчины, то тут – все наоборот. Я сразу понял, что это русские.

Войдя в ресторан, я поздоровался по-русски. Мне ответили тоже по-русски.

– Куда я могу сесть? – спросил я.

Девушка-официантка, которой на вид было лет двадцать пять—двадцать шесть, брюнетка, услужливо показала мне, что я могу сесть на любое место. Действительно, зал ресторана был почти пуст. Сев за столик, я заказал себе блюда русской кухни, по которой уже успел соскучиться, – борщ, грибы и холодный морс. Единственное исключение – я заказал греческий салат, в который входят свежие помидоры, огурцы, перец и кусочки брынзы, с лимоном.

Греки делают такой салат очень искусно, и, несмотря на то что он состоит из обычных продуктов, он имеет необычный вкус.

Приняв мой заказ, официантка собралась уходить, но я окликнул ее:

– Девушка, вы не могли бы позвать управляющего вашим рестораном?

– Что-нибудь не так? – засуетилась официантка.

– Нет, все нормально. Просто мне нужно с ним поговорить.

Через несколько минут ко мне подошел высокий светловолосый парень. Он приветливо поздоровался со мной и назвал свое имя. Его звали Кирилл.

– Я – менеджер этого ресторана, – сказал он.

– У меня вот какое дело, – сказал я. – Мне нужно видеть владельца вашего ресторана, Антона Борисова. – Я сделал паузу.

Кирилл тоже помолчал, будто оценивая меня. Наконец он сказал:

– А его сейчас нет. Как мне ему о вас сказать?

– А что, у вас есть связь? Конечно, хорошо бы ему позвонить. У меня дело очень срочное. Представьте меня следующим образом. – И я протянул ему свою визитную карточку. Я подумал, что Антон может сразу понять, чего я от него хочу. В конце концов, я решил сыграть ва-банк – либо он сочтет нужным со мной встретиться, либо будет меня избегать. Зачем тянуть? А то можно попасть в долгую историю – приезжать раз за разом, и каждый раз мне будут отвечать, что Антона нет, хотя он будет находиться в своем рабочем кабинете.

– Сейчас узнаю, – сказал менеджер, взял мою визитную карточку и вышел из зала. Я понял, что он пошел звонить Борисову.

Пока менеджер отсутствовал, я приступил к еде. Я обратил внимание, что девушки, обслуживавшие меня, смотрели на меня как-то по-особому, уже как на человека, который знает их хозяина. А может, мне это и показалось... Потом у меня появилась мысль: а может, он меня знает или я его? То, что меня в криминальном мире знают многие, никакого сомнения у меня не вызывало.

Принесли первое блюдо, второе, потом десерт, но ни менеджера, ни Антона Борисова не было. Я забеспокоился. Наконец я вызвал официантку и, расплатившись с ней, спросил:

– А менеджера еще раз можно увидеть?

Официантка тут же, словно ожидая этого вопроса, ответила:

– Человек, которого вы ждете, сейчас подъедет. Он просил, чтобы вы еще немного подождали.

– Хорошо, – улыбнулся я, – тогда, пожалуйста, принесите мне кофе.

Сидя за столиком, я то и дело поглядывал на стоянку, где парковались машины, угадывая, на какой машине приедет Антон Борисов. А вдруг он не приедет? Или с ним приедет братва и начнет со мной «игру в КВН» – что, откуда, почему, зачем приехал и все такое прочее.

В зал вошли двое крепких мужчин, на вид им было около тридцати лет. Они даже внешне были похожими – рост примерно метр восемьдесят, крупного телосложения, с широкими плечами, с короткими стрижками, оба в пиджаках, под которыми были надеты спортивные майки.

Уверенной походкой они подошли к моему столику и, не спрашивая разрешения, уселись рядом со мной. Оба внимательно смотрели на меня.

– Я Антон Борисов, – сказал один из них, протянув мне руку. Я пожал ее и назвал свое имя. – Слышал, много слышал, – улыбнулся Антон.

– Извини, Антон, – я сразу перешел на «ты», – что я вот так, без приглашения, без рекомендации к тебе пришел.

Антон пожал плечами и ответил:

– Нет проблем! Ничего страшного, все нормально.

– Мне нужно с тобой поговорить, – продолжил я, при этом бросив взгляд на парня, сидевшего с ним рядом.

– Ничего, – сказал Антон, – у меня от него секретов нет.

Тогда я решил начать издалека.

– Послушай, – сказал я, – мне твое лицо очень знакомо. Мы с тобой раньше нигде не пересекались? – На самом деле мне его лицо было совершенно незнакомо.

Антон отрицательно покачал головой:

– Мы не могли пересекаться, потому что я уже давно покинул Россию. А лицо знакомое – оно просто типичное.

– А ты давно в Греции?

Я специально задал этот вопрос, чтобы проверить, насколько он будет искренен со мной. Если скажет правду – разговор, скорее всего, получится. Если начнет крутить, то можно следующие вопросы и не задавать.

– Лет пять, – сказал он. И неожиданно добавил: – А ты что, приехал своего клиента искать?

– Да, – кивнул я, – ты угадал. Кстати, про клиента. Он тут бывал?

– Сашка-то? – спросил Антон, показывая, что Солоника он мог звать просто по имени.

– Да, он, а кто же еще?

– Много раз, – усмехнулся Антон. – Постоянно тут тусовались.

– Что ты можешь мне рассказать о нем?

– А что тебя интересует?

– Ну, с кем тусовался, с кем встречался?

– Сказать, чтобы много с русскими встречался, – будет неверно. Хотя практически все русские тут его знали. Я вообще-то удивлялся, почему его раньше-то не заложили при таких понтах, как у него!

– При понтах? – переспросил я.

– Да он почти всем говорил, кто он есть на самом деле. И про Петровско-Разумовский рынок, и про побег из «Матросски»... Я этого не понимал! Обычно люди, когда поддадут, пьяные говорят об этом. А тут – не пил совсем, трезвый... А так он парень нормальный. Ничего не могу сказать плохого.

– Ты знаешь, тут ходят слухи, – начал я осторожно, – что его убили, потом я слышу, что он жив... Сам-то ты что думаешь?

Антон пожал плечами.

– И самое интересное, – продолжал я, – что в убийстве подозревают ореховских.

– Ореховских? – с удивлением переспросил Антон. – Кого?

Я понял, что он не в курсе.

– Есть такая кличка – Солдат.

– Солдат? – Антон напрягся, вспоминая. – А фамилия его как?

Я назвал фамилию.

– Это в газетах пишут, – добавил я и вытащил из кармана распечатанную статью. Антон развернул листок и стал читать. Я наблюдал за его лицом. Выражение его лица менялось. Прочитав статью, он передал листок своему приятелю, ухмыльнувшись при этом.

– Ну что я могу сказать? По-моему, все это фуфло, – сказал Антон. – Ты же знаешь, что журналисты гонятся за сенсациями. Вот и нашли убийцу, да еще кого – Солдата!

– Так ты хочешь сказать, что не веришь в это? – спросил я.

– Скажу тебе откровенно – из ореховских сюда многие приезжали. Обстановка сейчас сложная, каждый за себя. Такого, как при Сергее Ивановиче было, давно нет. – Антон намекал на то время, когда все они были под знаменем Сильвестра. – Конечно, я общаюсь со многими, кто сюда приезжает. Пацаны многие тут дома себе купили. Но не могу сказать, что кто-то из них мог Сашку завалить. А ты как? – обратился он к своему спутнику. Тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Ни в жизнь не могли!

– Но ты понимаешь, – продолжил Антон, – что сами журналисты не могли такое придумать. Значит, им эту информацию органы слили.

– А про этого Солдата?

– Слушай, Адвокат, – сказал Антон, – ты же знаешь, как все эти дела делаются! Нашли человека, которого уже закрыли за какое-то преступление, добавили несколько эпизодов. Потом ему говорят, причем безо всякого пресса, – мол, давай бери на себя Солоника! Правильно? А на нем уже два или три трупа. И он в этом признался. Чего же ему четвертого не взять! Да еще такого известного! Святое дело. С почетом в зону войдет, в тюрьме в прерогативе будет. Как сам-то считаешь? – спросил он у меня.

Я вспомнил дело Листьева, дело Отари Квантришвили, когда действительно нашлись несколько человек, которые взяли на себя эти убийства.

– Да, – согласился я, – в этом смысл есть. Все разумно.

– Что ты! – сказал Антон. – Сейчас этот Солдат в тюряге сидит, как в шоколаде! В почете, в уважении, его братва там на руках носит, поскольку к Солонику многие имели претензии. Ты же понимаешь!

– Вот тут я с тобой не согласен, – помолчав, сказал я. – Видно, ты давно не был в России и ситуации там не знаешь.

Антон внимательно слушал меня.

– Сейчас нет такого уважения к киллерской профессии. Наоборот, люди, которые сидят по этим статьям, стараются вести себя потише и не афишировать это. Поэтому славу на убийстве Солоника и авторитет ты себе не заработаешь.

– Хорошо, Адвокат, – махнул рукой Антон, – так и быть, я тебе скажу... У нас, конечно, есть своя тусовка, базар по разным темам идет, – он перешел на криминальный жаргон, – но даю слово – а обманывать мне нет смысла, я тут не при делах, – не было вообще ни одной такой темы, чтобы на Сашку кто-то стрелки перевел, какую-то претензию к нему поставил, или предъяву готовил, или заказ получил. Я за это отвечаю! Единственное, – Антон перевел взгляд на своего напарника, – только из-за баб он мог погореть. Как ты думаешь?

Напарник молча кивнул.

– Из-за баб? – удивился я.

– А ты что, не знал? Сашка был крутой в этом смысле – трахал все, что движется, – сказал Антон, улыбаясь.

– А почему ты решил, что это могло произойти из-за баб? Он что, кидал их, не расплачивался?

– Нет, с проститутками у него все было нормально. Тут их навалом – вон, смотри! – И он кивнул на соседний столик, где сидели официантки и пили кофе. – Это они днем тут работают, а вечером они все... – Антон не договорил. – Все ночные клубы, все дискотеки – там только русские сидят. Правда, есть еще болгарки, албанки, но в основном наши – Украина, Молдавия, Белоруссия... Куча девчонок!

Я сразу вспомнил о проблемах, которые возникли на таможне в аэропорту у молодых русских женщин.

– И тут, – Антон опять взглянул на своего напарника, – одно могу сказать: он парень как бы... с понтами. Он всегда любил понты кинуть, что он богатый, что у него денег лом, что он такой-сякой... Может быть, какая-то потребовала, чтобы он на ней женился. Я не знаю. Но я думаю, что если его завалили, то заложила его русская проститутка.

– Хорошо. А как ты думаешь, он жив или нет? – задал я свой последний вопрос.

– Я думаю, что, скорее всего, Сашка жив. Просто ситуация такая, что он залег на дно. Ты же знаешь, он на воле всегда с двумя стволами ходил, близко к себе никого не подпускал чужого. Да и со своими тоже всегда ушки на макушке! Так что я думаю, что он не мог позволить, чтобы его кто-то так влегкую завалил.

– Антон, спасибо тебе! – сказал я. – Ты меня немного просветил.

– Да ладно! – улыбнулся Антон. – Не за что!

– У меня к тебе есть еще одна просьба. Тут, говорят, у него в последнее время постоянная девушка была, танцовщица какая-то...

– Да, знаю, – ответил неожиданно Антон. – Он с ней часто у меня бывал.

– А как бы мне ее увидеть? Ты не знаешь, где она?

– Так она работает в ночном клубе «78». Не знаю, какой у нее график, но, если к полуночи приедешь и пару-тройку дней поездишь, наверняка ее найдешь. Она там танцует. А где она днем тусуется – понятия не имею.

Я встал, протянул Борисову руку на прощание и сказал:

– Еще раз большое спасибо тебе, Антон! Ты мне очень сильно помог.

Неожиданно, словно решившись, он сказал:

– Знаешь что, если у тебя есть желание, давай сегодня вечерком в этот клуб вместе завалимся! Я тебе ее покажу.

– Это было бы здорово!

– Отлично. Тогда мы не прощаемся. Да, у тебя мобил с собой есть?

– Да, есть.

– Дай мне свой телефон.

Я быстро написал на листочке номер своего мобильника.

– А у тебя? – спросил я. Антон вытащил из кармана визитную карточку и положил ее на столик. На одной стороне карточки было написано по-русски, на другой – по-английски: «Антон Борисов, владелец ресторана». Я взял карточку. – А как у тебя дела по бизнесу?

– Ой, не наступай на больную мозоль! Одни убытки! Какие-то пидоры растрезвонили, что это ресторан русской мафии, и всех иностранцев и греков как ветром сдуло – никто не ходит! Вот, продавать его собираюсь...

Забегая вперед, скажу, что через некоторое время ресторан «Миша» был продан иностранцам. Те тут же поменяли название и кое-что еще поменяли.

Через несколько минут я сел в свою машину и двинулся с места. Но, бросив взгляд в зеркало заднего вида, неожиданно заметил, как почти одновременно со мной от противоположного угла отъехала белая «Хонда» и пристроилась за мной. На всякий случай я резко свернул в один из переулков. «Хонда» медленно поехала за мной. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений, что это был «хвост». Но кто может за мной следить?

Впрочем, мои телефонные разговоры уже наверняка запеленговали. А может, те многочисленные контакты, которые установил Максим в местах, где жил Солоник, или мои встречи уже стали известны греческим спецслужбам и они в качестве профилактики установили за мной наблюдение? Ладно, время покажет.

Я направился в сторону гостиницы.

В ночном клубе

Вечер в Греции наступает очень быстро. Уже в семь часов стало темнеть. Я одиноко ходил по пустому номеру, не находя себе места. Тут позвонил Максим. Он сказал, что задерживается и придет, скорее всего, утром. Единственное, что я успел у него спросить, это успешно ли ведется его поиск.

– Да, очень успешно, – ответил Максим. – Мне кажется, будет сенсационный материал! Так что ты не волнуйся, у меня все нормально. Утром я приеду и все тебе расскажу.

Я обрадовался: неужели наше дело сдвинулось, неужели скоро мы получим результат?

Просмотр телевизора особого интереса у меня не вызвал. Все программы были на греческом языке. И только одна по-английски – круглосуточный канал CNN.

Я раскрыл журнал, лежавший на столике. Это был коммерческий журнал с различной рекламой. Вскоре я нашел раздел «Ночные клубы» и стал изучать список, пытаясь отыскать тот, куда мы должны были пойти. На красочном буклете рекламировался ночной клуб «78». По-английски – подписи – дискотека, ресторан, бар, бассейн, короче, стандартная атрибутика обычного ночного клуба, ничего более.

Отложив журнал, я взглянул на часы. Было только восемь. До встречи с Антоном оставалось еще часа три, так как раньше одиннадцати он ко мне не должен был приехать. Я спустился вниз, в ресторан, и немного перекусил.

Наконец стрелки часов приблизились к одиннадцати. Зазвонил мой мобильный. Это был Антон. Он сообщил мне, что находится внизу, недалеко от гостиницы, и ждет меня в своей машине. Выйдя на улицу, я тут же увидел Антона, сидящего в машине вместе с тем же своим корешем. Они сидели в открытом «БМВ» желтого цвета. Антон приветливо поздоровался со мной.

Я сел в машину на заднее сиденье, и мы тотчас же тронулись. Мелькнула мысль: а откуда Антон знает, где я живу? Ведь я не называл ему своей гостиницы! Это меня немного насторожило.

Через несколько минут мы уже покинули греческую столицу и выехали по автобану на широкое шоссе, проходящее по побережью. С правой стороны замелькали длинные здания, напоминающие то ли ангары, то ли склады. Это и были ночные клубы. Перед каждым из них было много разнообразной растительности, и пропущенные по ним маленькие разноцветные электрические лампочки высвечивали название того или иного заведения.

Вскоре мы подъехали к зданию, на котором светилось название «78», наверху надпись «Диско».

– Что это значит? – спросил я.

– Это значит – танцевальный клуб, – объяснил мне Антон.

Мы быстро поставили машину на стоянку и вошли в большое, ничем не отличающееся от других клубов помещение, напоминающее большой ангар.

Вовсю играла музыка. В центре была большая танцплощадка с авансценой, на которой находились несколько диск-жокеев с аппаратурой. По бокам мелькали разноцветные огни прожекторов, меняющие свой бег в зависимости от ритма танца. Сбоку, перед сценой, где сидели диск-жокеи, виднелся пандус, на котором танцевали несколько девушек в купальниках. Справа и слева от центральной танцплощадки тоже имелись возвышения, напоминавшие пандусы. На них стояли многочисленные столики, за которыми сидели люди. На некоторых столиках танцевали девушки в купальниках.

Войдя в помещение клуба, я заметил, что народ там веселился вовсю под быструю греческую музыку, которая в последнее время становилась все более популярной среди местных жителей.

Тогда я еще не знал, что для раскрутки местной музыки были задействованы многие коммерческие структуры. Греки специально делали ставку на свою музыку, вытесняя в отличие от других стран англо-американскую попсу. Танцевальная греческая музыка была похожа на бразильскую и испанскую по ритму и гармонии. Молодежь была буквально помешана на греческом колорите.

Мы с Антоном стали выбирать место, куда можно приткнуться. Все столики были заняты компаниями. Места у плавательного бассейна также были заняты. Мы нашли единственный столик у бара, который был свободен. Заняв это место, мы заказали напитки. Я – апельсиновый сок, Антон со своим приятелем – какие-то коктейли.

Я повернулся и стал внимательно изучать женщин, присутствующих в клубе. Вскоре мое внимание привлекла группа девушек в купальных костюмах, резвящихся в бассейне. Среди них выделялась девушка с рыжими волосами, которая показалась мне знакомой. Я внимательно посмотрел на нее. Мой взгляд заметил Антон и сказал:

– Так вот же она плавает! Ее Лика зовут.

– Лика? – переспросил я. Господи, да это же та девушка, которая летела вместе со мной в самолете!

– Сейчас она закончит свое выступление, – сказал Антон мне в самое ухо, так как в клубе музыка играла очень громко, – и мы ее пригласим за наш столик.

– А разве это разрешается?

– Это же не Россия. Тут более демократичные порядки.

Тем временем вечер набирал обороты. Диск-жокеи, сменяющие друг друга, все более заводили посетителей греческими ритмами.

Нам принесли напитки. Антон, чокнувшись со мной и со своим напарником, выпил немного. К нему подошла какая-то женщина и, наклонившись, стала что-то говорить. Но Антон, похлопав ее по заду, отрицательно покачал головой. Женщина удалилась.

Я вопросительно посмотрел на него. Антон понял, что нужно дать разъяснения.

– Это местная «мамка», сутенерша проституток. Я ее хорошо знаю. Зинка из Донецка. Предлагала девчонок, но я отказался. У нас же сегодня другие задачи.

– В принципе, – улыбнулся я, – ты можешь этим воспользоваться. Одно другому не мешает. Главное, ты меня с Ликой сведи.

– Никаких проблем!

Скоро девушки закончили свое выступление и, надев халаты, лежавшие рядом с бассейном, удалились. Как только они ушли, Антон наклонился к своему напарнику и что-то прошептал ему. Парень тут же встал и направился в сторону кулис.

Через минут десять он вернулся в сопровождении двух девушек. Одна из них была Лика. Она была одета в черную маечку и короткую юбочку. Одежда плотно облегала ее тело, подчеркивая большую грудь и изящную талию. Подойдя к нашему столику, Лика, как мне показалось, не удивилась нашей встрече. Представившись, они сели на предложенные им стулья.

Антон сразу представил меня.

– Это... – он сделал паузу, как бы спрашивая, как представлять меня – журналистом или адвокатом. Но я взял инициативу в свои руки.

– Кажется, мы вместе летели в Грецию, – сказал я, напоминая Лике об инциденте в аэропорту.

– Да, – тут же ответила она и, обратившись к Антону, сказала: – Этот мужчина меня выручил.

– А что случилось? – спросил он.

Лика рассказала о проблеме с греческой таможней.

– Совсем оборзели! – покачал головой Антон, выслушав рассказ. – Вы тут побеседуйте, а мы пойдем потанцуем! – Он взял за руку девушку, которая пришла с Ликой. Они встали и пошли танцевать.

– Может быть, нам тоже потанцевать? – неожиданно предложила Лика.

Я растерялся. В мои планы входила именно беседа с ней, попытка подвести ее к разговору о Солонике. Но я понимал, что тут надо действовать очень осторожно.

– Что же, можно и потанцевать, – согласился я.

Вскоре мы уже танцевали быстрый греческий танец. Затем танец кончился, тут же зазвучала медленная музыка. По взгляду Лики я понял, что она совершенно не хочет уходить обратно к столику. И мы продолжили танцевать. Танцуя медленный танец, прижавшись к Лике, я ощущал ее грудь. Я обнял ее за талию. У меня возникло безумное желание...

Вскоре танец закончился, и мы вернулись к нашему столику. К тому времени за ним никого не было. Под моим стаканом лежала записка. Раскрыв ее, я увидел, что она была от Антона. Он написал, что они решили поехать в другой клуб, расслабиться. И приписал в конце, что он обязательно созвонится со мной.

Лика заинтересовалась запиской и быстро прочла ее.

– Я так и знала! – сказала она.

– Что ты знала?

– Видимо, поехали в другой клуб. У нас такой порядок – если девушка, которая работает в клубе, подсаживается за столик к посетителям, то эти посетители должны определенную сумму прислать владельцу клуба.

– Это что, – поинтересовался я, – мы как бы покупаем ее?

– Нет, это дело добровольное. Но таков порядок.

Я прекрасно понимал, что, приняв на работу русских женщин, администрация получала деньги и за их услуги, которые они предоставляли посетителям клуба.

– И что нам теперь делать? – спросил я. – Сколько я должен заплатить?

– Да ничего платить не надо, – ответила Лика. – Я попробую сейчас отпроситься, договориться. Чтобы уйти. Хотя сто процентов, что меня заложат...

– Хорошо.

Через несколько минут Лика вернулась, довольная.

– Все, уезжаем, – сказала она. – Поехали в другое место, более спокойное. Я заплатила немного.

– Да ты не волнуйся, – улыбнулся я, – мы тебе заплатим.

– А что взамен? – она пристально посмотрела на меня...

Вскоре мы поймали такси и поехали в таверну, где звучала спокойная греческая музыка. Танцующих не было. За столами сидели несколько компаний.

Мы сели за столик и заказали ужин. Лика была очень голодна.

– Я смотрю, у вас в Афинах проблем с тавернами и ресторанчиками нет, – заметил я.

– Да они на каждом углу! – ответила Лика. – И все такие уютные, с хорошей пищей! Я от греческой кухни просто балдею.

Мы долго сидели в этом ресторанчике, разговаривая на разные темы. Я никак не начинал разговор о Солонике, боясь, что спугну ее.

Через два часа Лика начала вопросительно поглядывать на меня, словно намекая на наше дальнейшее времяпрепровождение. Я осторожно положил руку на ее хрупкую кисть.

– Ну что, может, поедем ко мне в гостиницу? – предложил я.

– В гостиницу не могу. Вы там все на виду, – ответила она.

Я не понял ее ответа. Что значит, что мы на виду? И что она вообще о нас знает?

– Поехали лучше ко мне. Тут недалеко.

Вскоре мы вышли из таверны и поехали к дому, где жила Лика. Минут через двадцать мы остановились у небольшого трехэтажного каменного дома белого цвета. На первом этаже был какой-то магазинчик. На одном из этажей и находилась квартира, которую снимали Лика и ее подруга.

– Сегодня Анька в загуле, она с Антоном пошла, – сказала Лика. – Заходи! Вот эту квартиру мы и снимаем.

Я вошел в небольшую двухкомнатную квартиру. Первым делом я подошел к окну. Тут мое внимание привлекла знакомая белая «Хонда», которая стояла у подъезда дома, где жила Лика. «Странно, – подумал я, – что она тут делает? И почему же я раньше ее не заметил?» Какое-то неприятное чувство охватило меня...

На следующий день, примерно около полудня, я вернулся в гостиницу очень уставшим. Войдя в комнату, я увидел, что Максим еще не возвратился. Мне хотелось хоть немного поспать после бессонной ночи, проведенной с Ликой. Но тут зазвонил телефон. Я взял трубку. Какой-то человек стал что-то говорить мне на греческом языке. Я сказал по-английски, что не понимаю его. Человек помолчал, после этого в трубке раздался знакомый голос Максима.

– Максим, где ты? – тут же спросил я.

– Меня арестовали. Я не могу много говорить. Мне разрешили связаться с родственниками. Позвони в Москву и скажи об этом. Я нахожусь – запиши, пожалуйста...

Я быстро записал название места, где находился Максим.

– Максим, за что тебя арестовали?

– Приезжай с адвокатом. Не забудь – нужен греческий адвокат. Дела достаточно серьезные. Меня подставили. Все, больше не могу говорить.

В трубке раздались короткие гудки.

Нужно было следовать инструкциям, которые дал мне Максим. Я быстро нашел листок, запечатанный скотчем, и развернул его. Там был написан только номер телефона. По цифрам можно было понять, что это мобильный телефон. Я набрал номер. Вскоре я услышал мужской голос.

– Простите, – сказал я, – вас беспокоит... – И назвал свое имя. – Я здесь с Максимом в Афинах. Он просил меня позвонить.

– Что с ним случилось? – тут же последовал вопрос.

– Его почему-то задержали. По какому поводу, не знаю.

– При каких обстоятельствах?

Я коротко рассказал о его возможном визите в тюрьму.

– Что вы собираетесь делать?

– Максим сказал мне, чтобы я нанял греческого адвоката и подъехал к нему.

– Пожалуйста, сделайте это. Мы вам все расходы возместим, – сказал незнакомец.

– Извините, а с кем я говорю? – все же решил поинтересоваться я.

Незнакомец молчал.

– Вы начальник Максима? – решил подсказать ему я.

– В какой-то мере да. Я его куратор.

– А как вас зовут?

– Называйте меня Геннадием Михайловичем.

– Геннадий Михайлович, значит, я постараюсь к нему сегодня попасть.

– Да, пожалуйста, постарайтесь.

– А потом мне вам позвонить?

– Нет, звонить не нужно. Я сам позвоню вам.

– Тогда запишите мой телефон...

– Не надо, я его знаю. – Видимо, сообразив что-то, он поправился: – Не надо его называть. Наверняка нас слушают.

Я положил трубку. Странно, откуда он знает мой телефон? С другой стороны, Максим мог подстраховаться и дать ему мой номер. Однако нужно решать проблему с Максимом.

Спустя некоторое время я позвонил Косте Греку.

– Костя, давай встретимся! Через несколько минут мы уже сидели в уютном греческом кафе. Я рассказал Косте обо всех наших приключениях.

– Да, дело серьезное, – сказал Костя задумчиво, – если его арестовали. Может быть, действительно попытался пройти в тюрьму? У вас за это сажают?

– Да, был такой случай. – Я вспомнил инцидент с банкетом в Бутырке, когда в 1994 году группа авторитетов незаконно прошла в следственный изолятор, чтобы навестить своих друзей. – Тогда многих из них арестовали, но арестовали за наркотики, за хранение оружия. А просто арест за незаконное проникновение в изолятор – у нас такой статьи нет.

Костя неопределенно пожал плечами.

– Да что гадать! Надо нанимать адвоката греческого и идти к нему, – сказал я.

– Давай. Я вот чем могу тебе помочь. К адвокату я с тобой схожу, помогу найти хорошего. Только вот туда, где Максим находится... Покажи адрес!

Я показал ему листочек.

– Это Афинское полицейское управление, – сказал Костя. – Я туда пойти не могу. Мне же тут жить... Что, опять прятаться? Мы же тут на виду. Ты уедешь, а мне оставаться. После этого что будет? Слежки, проверки, вызовы... Сам понимаешь, Греция – маленькая страна...

– Хорошо. А как же быть с переводчиком?

– Переводчика они тебе обеспечат. В полицейском управлении есть несколько русских переводчиков.

Вскоре мы с Костей сели в машину и поехали в центр города. Через несколько минут мы подъехали к семиэтажному зданию, больше похожему не на офис, а на жилой дом. Здание было из серого гранита, с большим подъездом, который закрывали большие стеклянные двери. Около них висело несколько табличек. Можно было догадаться, что здесь то ли живут, то ли имеют свои офисы врачи, адвокаты и люди, занимающиеся частной практикой. Костя быстро посмотрел на таблички и ткнул в одну из них.

– Вот, – сказал он, – поднимись на шестой этаж и нажми на кнопку.

– А ты? – спросил я. – Я же не говорю на греческом языке...

– Не волнуйся. Этот адвокат говорит по-русски. Он вел некоторые дела русских. Поэтому я его и знаю. Ладно, успехов тебе! – И Костя протянул мне руку. – Созвонимся.

Теперь и мне стало страшновато.

– Послушай, – сказал я, – если со мной что случится, то есть если я не выйду на связь, позвони тогда домой! – Я быстро написал номера своего домашнего телефона и телефона Коллегии адвокатов. – Сообщи, что я здесь. Обещаешь? – Я вытащил из бумажника стодолларовую купюру. – Возьми на телефонные разговоры!

Но Костя махнул рукой:

– Не надо, я все сделаю. Ты только не волнуйся – ты же ничего не нарушал.

– Но Максим тоже ничего не нарушал, я в этом уверен. Но тем не менее он арестован.

– Все будет нормально. – И Костя похлопал меня по плечу.

Я нажал на звонок домофона и услышал фразу на греческом языке. Я пожал плечами, не зная, что ответить. Но Костя находился еще не очень далеко. Он быстро сообразил, что делать, подошел к домофону и ответил что-то по-гречески. Через несколько секунд загудел звонок зуммера, дверь открылась.

Я вошел в достаточно просторный подъезд. Греческие подъезды в отличие от московских очень красивые. Все отделаны мрамором, там стоят кадки с экзотическими растениями. У лестницы – коврик, идеально чистый. Я подошел к лифту и вызвал его. Вскоре я поднялся на шестой этаж.

Выйдя на лестничную площадку, я обратил внимание, что на этаже находятся всего две квартиры. На каждой висела табличка. С одной стороны – табличка с фамилией доктора, с другой – адвоката Гойко Джурича. Я нажал на звонок нужной мне квартиры.

Дверь открыла женщина, одетая в темное платье с белым передником. Я хотел заговорить с ней, но, так как не владел греческим, только улыбнулся ей. Женщина в ответ улыбнулась и показала рукой, куда я могу пройти.

Пройдя через большую прихожую, я оказался у огромной белой двери. Женщина открыла мне дверь и пригласила войти. Я оказался в огромной комнате, около сорока квадратных метров. По одной стене стояло несколько книжных шкафов, набитых книгами. Напротив – два больших окна с белыми шторами. В центре стоял массивный стол, рядом с ним кресло. Стол был завален книгами. За столом сидел мужчина лет сорока—сорока пяти, высокий, темноволосый, с усиками, похожими на мои. Он поднялся и пошел мне навстречу, протягивая руку.

– Здравствуйте, коллега! – сказал он.

– Откуда вы знаете?

– Ваш переводчик сказал мне, что вы адвокат.

– Да, я адвокат из Москвы. – И я представился, показав ему свою визитную карточку.

Мы заговорили на общие темы. Наконец я рассказал ему суть дела.

– Я приехал с товарищем по поводу подготовки к съемке фильма. Нам нужно было готовить материал, – сказал я.

Джурич пристально посмотрел на меня и неожиданно сказал:

– Вы собрались снимать фильм о Солонике?

– Почему вы так решили?

– Мне знакомо ваше лицо. Вас показывали по телевизору. И потом, русский, приехавший снимать детективный фильм, – скорее всего, сюжет будет о нем. Ведь события произошли совсем недавно.

– Да, – кивнул я. – И со мной был человек с телевидения. Его сейчас арестовали, якобы за шпионаж.

– Где он находится?

Я протянул ему листок. Адвокат посмотрел на запись.

– Это телефон Главного полицейского управления Афин. Ну что же, мои услуги будут стоить... – Он написал на листке цифры и протянул мне. Цифры были просто фантастические, с несколькими нулями.

– Это что, в долларах? – переспросил я.

– Нет, – улыбнулся Джурич, – конечно, в греческих драхмах. – Он быстро написал сумму в долларах. Сумма значительно уменьшилась.

– Ну что ж, у меня есть такие возможности.

– О'кей! Сейчас мы с вами все оформим. – Джурич достал книгу. «Прямо как у нас», – подумал я. Адвокат записал мои данные, имя и фамилию Максима и положил передо мной листок. Я достал бумажник, отсчитал деньги и положил их на небольшой серебряный поднос рядом с книгой.

Будто не обращая внимания на лежащие деньги, адвокат тут же снял телефонную трубку и стал набирать номер, который сообщил мне Максим. Через несколько мгновений адвокат дозвонился и стал говорить о чем-то с чиновником из полицейского управления. Говорили они минут десять. Затем адвокат положил трубку и жестом показал мне, что нужно ехать. Я тут же встал и пошел за ним.

Мы спустились вниз и сели в его новенький, еще пахнущий краской «Пежо-406».

Во время поездки Джурич стал интересоваться моей практикой. Я в свою очередь – его. Все же интересно, как работают иностранные адвокаты! Вскоре я узнал его историю. У него тоже русские корни. Его мать – русская. Зная в какой-то мере русский язык, он и занимается делами русских, которые постоянно живут в Греции или приезжают сюда.

– В Афинах живут примерно сто пятьдесят тысяч русских эмигрантов, – рассказывал адвокат. – Часто приезжают люди на время, по туристическим визам, но тут они эти визы продлевают. Основная категория дел – это нахождение на греческой земле с просроченными визами, контрабанда, наркотики, оружие и проституция. И кражи автомобилей, по которым чаще всего привлекают русских.

Вскоре мы подъехали к зданию.

– Вот, – сказал Джурич, – это и есть Главное полицейское управление.

Мы вошли в просторный холл. Сказав что-то охраннику в полицейской форме, адвокат показал мне рукой, что можно идти. «Здорово, – подумал я, – не нужно предъявлять никаких документов! Попробуй у нас попади в Управление внутренних дел Москвы! Тысячу раз нужно показать документы, пропуска, соответствующие листочки заполнить. А тут что-то сказал – и пожалуйста, проходите! Вот действительно страна демократии!»

Но тут я немного ошибался. На самом деле все было по-другому.

Вскоре мы поднялись на один из этажей и оказались у больших дверей. Адвокат постучал. Получив ответ, мы вошли в кабинет.

Кабинет был просторным. Там сидели несколько человек. Один из них был в полицейской форме с большими звездами, двое в штатском сидели рядом у стола. Джурич поздоровался с ними на греческом языке и протянул им руку. Было видно, что он уже бывал в этом кабинете. Показав на меня, он стал что-то говорить. Я понял, что он представил меня как русского адвоката. Полицейский, сидящий за столом, кивнул головой.

Получив разрешение присесть, мы сели, и Джурич начал говорить. Через несколько минут я узнал суть дела. Оказывается, Максим был задержан у военной базы НАТО, расположенной недалеко от Афин. Поскольку Максим не мог ничего толком объяснить, греческие власти с американскими военными, которые охраняли эту базу, посчитали, что Максим имел намерения проникнуть на эту базу. Сейчас Максим задержан и находится в одной из греческих тюрем как обвиняемый в шпионаже.

Я был шокирован.

– Этого не может быть! – сказал я.

В свою очередь полицейские стали интересоваться моей персоной. Я понял, что если я скажу, что приехал по заданию телевизионной компании на съемки фильма о Солонике, то только заработаю головную боль: ведь только назвав это имя, я автоматически попаду под их слежку, хотя, может быть, она за мной уже давно установлена. Но вторая опасность была в том, что я становлюсь соучастником или хотя бы свидетелем по делу Максима. Ведь мы приехали с одной целью, значит, я в курсе и, что самое опасное для меня, могу быть допрошен греческими следователями по этому поводу.

Нет, конечно, я не волновался. Никаких законов я не нарушал. Но быть в статусе допрошенного мне совершенно не хотелось по той причине, что это меня в дальнейшем очень сильно сковывало. Поэтому я сказал, что случайно оказался с Максимом в одном номере гостиницы, что прилетели мы по совершенно разным делам. Полицейские стали интересоваться, по каким делам прилетел я.

– Собираю материал для своей книги, – ответил я.

– А по каким делам прилетел Максим?

– По-моему, что-то связанное с кино. Но я в его дела не лезу. Мы случайно оказались в номере, – еще раз повторил я. Я почувствовал, что Максим еще не был допрошен и ничего по этому поводу не сказал.

Вероятно, полицейские были удовлетворены моим ответом. Я поинтересовался у адвоката, можем ли мы встретиться с Максимом. Адвокат задал этот вопрос полицейскому. Тот взглянул на часы и вскоре дал ответ. Суть его заключалась в том, что сейчас уже поздно. И в тюрьму, где разместили Максима, мы попасть уже не можем, так как приемные часы закончены.

– Но завтра в любое время вы можете с ним повидаться и поговорить, – сказал полицейский.

Я спросил, могу ли это сделать я.

– Конечно, – сказал полицейский, – никаких проблем нет.

«У нас бы сейчас, – подумал я, – точно не дали разрешения на встречу! А если бы и дали, то только в самом конце следствия. А тут сразу, с первого дня».

Вскоре мы покинули полицейское управление. Джурич сел в машину и предложил поехать поужинать в одном из ресторанов. Через несколько минут мы оказались в греческой таверне. Заказав кое-что из греческой кухни и напитки, мы стали разговаривать.

Настроение у меня было отвратительное. Надо же, ничего сделать не успели, а уже попали в переделку! Максим обвинен в шпионаже! Это не выходило у меня из головы.

Разговора не получалось. Вскоре мы простились.

Я вернулся в гостиницу, тут же набрал номер Геннадия Михайловича и коротко сообщил ему о результатах моей встречи.

– Этого не может быть! – тут же сказал Геннадий Михайлович. – Это провокация. Надо обязательно его оттуда вытащить! Сделайте все, что можно. Кто адвокат?

Я назвал фамилию и телефон адвоката. Геннадий Михайлович записал информацию.

– Завтра обязательно повстречайтесь с ним, – сказал он. – И еще: я же просил не звонить мне на мобильный телефон!

– Но вы же не звонили...

– Я бы позвонил обязательно. Просто вы опередили меня на несколько минут.

– Так что завтра?

– Завтра вечером я позвоню вам сам.

Я положил трубку.

Мысль о том, что Максима арестовали за шпионаж, не давала мне покоя. А может, действительно он прибыл для выполнения какого-то секретного задания? Может, для него поиск Солоника просто легенда, прикрытие, а на самом деле он российский разведчик? Но зачем он поехал на эту базу, что он там делал? Как он был арестован?

От усталости я немного прилег. Но ближе к вечеру зазвонил гостиничный телефон. Я подумал, что это может звонить Максим. Но в трубке раздался женский голос. Это была Лика.

– Как твои дела? Почему ты пропал?

– Нет, я не пропал. Все в порядке.

– Чем занимался?

– Работал.

– Все нормально?

– Да, все в порядке.

– Может быть, увидимся сегодня?

Я пожал плечами. С одной стороны, я очень устал от того напряжения и той неизвестности, в которой еще не так давно находился. Но желание увидеться с Ликой и снова заняться с ней любовью одержало верх.

– Давай, – сказал я. – А где мы увидимся?

– Давай где-нибудь поужинаем.

Я согласился. Я быстро принял душ, переоделся, вышел из гостиницы и сел в машину. Вскоре я был у небольшого греческого ресторана, где договорился встретиться с Ликой.

Лика пришла без опоздания. Она была одета в темное короткое платье по фигуре, свежая и веселая. Мы поцеловались и приступили к ужину. При этом мы говорили на отвлеченные темы. Максим и Солоник в разговоре не упоминались.

Лика взяла меня под руку и сказала:

– Ты не хочешь прогуляться по ночным Афинам?

Я неопределенно пожал плечами.

– Пойдем! – сказала она.

Мы вышли из ресторана.

– Знаешь, что я хочу тебе сказать? – Лика прижалась ко мне и говорила на ухо. – Что я хочу снова провести с тобой ночь.

– Хорошо, – сказал я. – Правда, я очень устал...

– Ничего, – Лика загадочно улыбнулась, дав понять, что справится с моей усталостью. – И еще вот что. Не знаю, заинтересует ли это тебя... Есть определенная информация.

– Какая информация?

– Вчера Анька проводила время с Антоном, как ты знаешь...

– И как, нормально провела?

– Дело не в этом. – Лика стала серьезной. – К Антону вчера приехали друзья из Москвы, по-моему, ореховские... Ну, Аня слышала краем уха, что говорили они о Солонике. Анька сделала вывод, что ребята его близко знали, может быть, даже жили у него на вилле.

– Погоди, – я остановился и внимательно посмотрел на Лику, – а откуда ты знаешь, что я интересуюсь Солоником? Почему ты мне это говоришь?

– Нетрудно было догадаться, с какой целью вы приехали и кто ты такой. Я тебя еще в самолете определила.

– А ты что, знала его? – спросил я.

– Может, и знала... – Лика улыбнулась. – Афины – город маленький, по крайней мере, что касается русскоязычного населения.

– И прекрасно! Давай рассказывай, что ты о нем знаешь.

– Нет, я тебе попозже расскажу. Поехали ко мне. Сейчас у меня нет настроения.

Вскоре мы вновь были у Лики в квартире.

Однако расслабиться, занявшись любовью с Ликой по полной программе, мне не удалось. Постоянно я вспоминал ее последние фразы. Какие-то люди приехали к Антону, о чем-то говорили, Лика знала его и что-то собирается мне сообщить, но не сегодня. Так что ночь получилась скомканной. В три часа я вернулся в гостиницу, сославшись на то, что мне нужно отдохнуть, так как завтра у меня очень важный день.

На следующий день ровно в одиннадцать часов я спустился в холл, где меня ждал Гойко Джурич. Он предложил мне сесть в машину.

– Да, кстати, – как бы между прочим спросил он, – у тебя есть какой-нибудь документ?

– Конечно, – я похлопал себя по карману, в котором лежали российский и заграничный паспорта.

– Отлично. Поехали в тюрьму!

Вскоре мы уже выехали за пределы Афин.

– А куда мы едем? – поинтересовался я.

– Это не тюрьма, – ответил Джурич, – а что-то типа следственного изолятора временного содержания при полицейском управлении. Он пока еще не арестован, а просто задержан. Кстати, у нас, коллега, в этом плане есть очень хорошая зацепка.

Вскоре мы подъехали к трехэтажному длинному зданию желтого цвета с декоративными решетками на окнах. Внешне нельзя было определить, что это тюрьма или следственный изолятор. Скорее, склад или офисное помещение, закрытое красивыми решетками от незаконного проникновения.

Подойдя к проходной, Джурич предъявил свои документы. Затем я показал свой российский паспорт. Охранник, стоящий в дверях, проверил документы, кивнул и нажал на кнопку. Металлические ворота плавно раскрылись.

Мы вошли в длинный коридор, затем свернули направо. Еще одна дверь, снова конвоир. Опять мы показали документы. Вскоре мы попали в большую комнату, разгороженную на две части то ли стеклом, то ли пластиком. Я догадался, что это была комната для свиданий. С одной стороны перегородки в маленьких кабинках сидели посетители, с другой стороны – арестованные или задержанные. У каждой кабинки находилась телефонная трубка. Это было средство для переговоров. У самого входа в комнату сидел полицейский с большой амбарной книгой.

Джурич подошел к нему и предъявил документы. Полицейский раскрыл их и стал записывать что-то в книгу. Затем он вопросительно взглянул на меня. Я понял, что мне тоже нужно показать свои документы. Я достал из кармана свой российский паспорт и передал его в руки полицейскому. Тот недоверчиво посмотрел на обложку паспорта и на меня. Конечно, можно было понять его недоверие. На обложке было написано: «СССР». Там был герб страны, которой давно уже не существовало.

Я пожал плечами. Гойко, уловив это, что-то объяснил на греческом языке. Наверное, он сказал, что мы до сих пор не поменяли паспорта на российские. Грек внимательно рассмотрел мой паспорт и записал данные, почему-то попросив назвать московский адрес. Я назвал его. Затем, не вернув мне документ, он показал рукой, что мы можем пройти.

Мы сели в свободную кабинку. Я увидел, что дежурный нажал на кнопку, поднял телефонную трубку и стал звонить кому-то, наверное, для вызова Максима.

Пока вели Максима, я осмотрел комнату. В ней, кроме нас, никого не было. Странно, подумал я, если мы попали во время свиданий, то в российских тюрьмах всегда очень много народу. Люди стоят в очереди на улице, чтобы попасть в эту комнату. Тут же – пустота.

Я вопросительно посмотрел на адвоката и спросил, почему никого нет.

– У нас нет проблемы с посещением, – ответил Джурич. – В любое время можно посещать арестованного, при этом не нужно спрашивать разрешения ни у следователя, ни у судьи. Таковы греческие законы.

– Это нормальные законы цивилизованного мира, – улыбнулся я. – У нас же все ограничено по времени и по числу.

Вскоре я увидел, как дверь открылась и в сопровождении полицейского появился Максим. Вид у него был неважный, усталый. Он подошел и слегка улыбнулся, жестом приветствуя меня. Затем, сев за столик, он взял телефонную трубку.

– Кто этот мужчина? – тут же спросил он.

– Это твой адвокат. Кстати, он говорит по-русски, – добавил я, предупредив, чтобы Максим обдумывал свои слова. – Так что у тебя случилось? Рассказывай.

Максим начал рассказ:

– Меня сначала развели на деньги, а потом подставили.

– Погоди, давай по порядку...

Но Максим перебил меня:

– Ты связался по тому телефону, что я тебе оставил?

– Да, конечно.

– Что тебе сказали?

– Чтобы я обязательно тебе помог. Вот, нанял адвоката. Я поддерживаю связь...

– Не надо называть имен, – предупредил меня Максим.

– Да, связь с этим человеком каждый день, он мне звонит или я ему.

Максим удивленно посмотрел на меня. Я понял его удивление.

– Но чаще он мне звонит, – добавил я, – на мобильный.

– Хорошо. Вот что со мной случилось. В тот день с киоскером-полицейским мы приехали в тюрьму. Тюремщик, с которым меня познакомили, стал уверять, что он знал нашего героя. – Максим специально не назвал фамилию. – С ним я и должен был встретиться. Естественно, эта встреча была не безвозмездна. Я дал ему пять тысяч долларов...

– Пять тысяч? – переспросил я.

– Немало, да? После этого они ввели меня, показали парня, вот в таких же условиях, как мы с вами сейчас сидим. Я смотрю – это совсем не он.

– Может быть, он как-то перевоплотился? – Я намекал на пластическую операцию.

– Да ладно, там близко ничего нет! Парень сидел за угон машины, тоже наш соотечественник. И никакого отношения к нашему герою он не имеет. Я, соответственно, сразу претензии к тюремщику. Даже не вытерпел, за грудки его схватил. Давай, говорю, деньги, что же ты меня обманываешь?

Вероятно, он сразу понял меня, сказал, что ошибка получилась, что его в последний момент перевели в другое место и что мы сейчас туда поедем. Дальше я ждал его у тюрьмы. К тому времени киоскер уже уехал. Я сижу в машине. Тюремщик закончил смену, вышел. Мы на моей машине поехали в сторону так называемой тюрьмы. Потом, когда уже подъехали, смотрю – колючая проволока, какие-то бараки, ангары, какие-то прожектора... Действительно, на зону похоже. Полицейский мне говорит: «Я тебя тут подожду, машину оставь и иди к проходной. Там тебе все расскажут». Я и пошел. Подхожу к проходной, называю себя, пытаюсь объясниться на английском... И тут меня задержали.

– Кто?

– Сначала американская военная полиция, я это на повязках прочел, а потом вызвали греков. Вот я и сижу теперь тут. Мне инкриминируют шпионаж. Это оказалась военная база. А я – русский шпион, – Максим развел руками, – незаконно пытавшийся проникнуть на нее. Короче, русский Джеймс Бонд...

– Да, подставили тебя классически! И денежки возвращать не надо...

– Да я его из-под земли достану!

– Сначала тебе нужно отсюда выйти. Хорошо, что мне делать дальше?

– Тебе нужно поддерживать связь с Москвой. Пусть они через свои каналы, через наших коллег постараются меня отсюда вытащить.

– Условия-то здесь нормальные?

– Да, это тебе не русская тюрьма.

– Ну что ж, говори со своим адвокатом и рассказывай все ему, а я пока подумаю. – И я передал трубку Джуричу. Он стал разговаривать с Максимом и что-то записывать.

У Максима мы пробыли почти два часа. Гойко записал все его показания. Я еще раз переговорил с ним.

– Скажи, Максим, – спросил я, – ты ничего не говорил полицейским о цели нашего приезда?

– Я ничего не говорил, но они обо всем знали.

– Как знали? – удивился я. Теперь мне было непонятно, почему же, если они знали, что истинная цель нашего приезда – собрать материал о Солонике, никаких вопросов по этому поводу они мне не задавали и легко проглотили легенду о том, что мы с Максимом познакомились в гостинице случайно?

Максим тоже пожал плечами:

– Да, непонятно. Но они точно обо всем знали и контролировали каждый наш шаг.

– Наверное, и белая «Хонда» – тоже их машина, – сказал я.

– Какая белая «Хонда»?

– Ладно, потом об этом. Завтра я обязательно постараюсь навестить тебя. А сегодня я попробую кое-что еще узнать, – сказал я, прощаясь с Максимом.

Мы сели в машину и поехали в сторону Афин. Довезя меня до гостиницы, Джурич простился со мной, сказав при этом, что сейчас он поедет в контору готовить соответствующую жалобу для передачи в судебные органы об изменении меры пресечения Максиму.

– Может быть, – сказал он, – понадобятся деньги для залога.

Я, наклонившись, сказал:

– Может быть, попробовать без залога. А эту сумму направить...

– Нет, – покачал головой Гойко, – взятки у нас не берут. По крайней мере, я не знаю о таких фактах. Это достаточно законопослушная страна.

Я открыл дверь в гостиничный номер и тут же услышал телефонный звонок. Я подумал, что это звонит Геннадий Михайлович. Но это оказалась Лика.

– Ну как? Видел своего друга?

Я не имел желания посвящать ее в подробности этого дела, поэтому ответил уклончиво.

– Тебе нужно срочно поехать к Антону, – неожиданно сказала Лика. – Он собирается уезжать.

– Хорошо, сейчас поеду. – И я положил трубку. Для меня было странным и подозрительным, почему Лика так интересуется моими делами и настаивает на встрече с Антоном. Но делать было нечего, нужно было собирать информацию.

Я набрал номер мобильника Антона. Но его телефон молчал. Я сел в машину и поехал в сторону его ресторана.

На стоянке рядом с рестораном я увидел машину Антона и понял, что он в ресторане. Других машин там не было. На открытой веранде, где еще недавно стояли столы, покрытые белоснежными скатертями, с такой же белой блестящей посудой, произошли резкие изменения. Официантки, одетые уже не в униформу, а в обычную одежду, собирали и упаковывали тарелки в картонные коробки.

– У вас что, ремонт начинается? – обратился я к знакомой официантке, которую помнил по своему прошлому посещению. Девушка улыбнулась мне и ответила:

– Да, что-то в этом роде...

– Я к Антону.

– Да, он тут.

– Может, проводите меня?

– Конечно, – снова улыбнулась официантка. Я пошел за ней.

Мы вошли в крытое помещение. Пройдя несколько шагов по коридору, девушка остановилась у двери и, слегка постучав, приоткрыла дверь. Я уже хотел войти, как официантка неожиданно вскрикнула и зажала рот руками. Я заглянул в дверь. Передо мной открылась следующая картина.

За столом, в кожаном кресле, распростерся Антон. На лице его застыло выражение ужаса. Из груди торчала пластмассовая ручка ножа, или «пики». От неожиданности меня затрясло. Я повернулся и, ничего не говоря, побежал к своей машине. Включив зажигание, я быстро направился в сторону гостиницы.

Влетев в номер, тщательно закрыл за собой дверь и тут же стал набирать телефонный номер Гойко Джурича. Адвокат начал было рассказывать мне, что уже подготовил жалобу, но я перебил его.

– Извини, коллега, – сказал я, – сейчас разговор о другом.

– А что случилось? – насторожился адвокат, уловив в моем голосе тревогу.

– Дело в том, что меня могут задержать.

– Что, по делу Максима?

– Нет, по другому. Я попал в неприятную историю, – сказал я, но не стал полностью посвящать его в детали сегодняшнего происшествия, рассчитывая на то, что все еще может уладиться. – Ну так что, коллега, поможешь?

– Конечно. Вопросов нет. Как мы договоримся?

Я сказал ему, что если через три часа я не позвоню ему, то ему нужно будет связаться с полицейскими органами и поинтересоваться моей судьбой. Мы договорились, что я буду перезванивать ему сам через каждые два часа.

Положив трубку, я сел в кресло и задумался. С одной стороны, у меня было подозрение, что меня просто подставили. Но кто это сделал, подведя под убийство Антона? Лика или греческие спецслужбы? А может быть, кто-то еще? Что же мне делать дальше? Может быть, срочно уехать из Афин?

Тогда меня точно заподозрят в причастности к убийству Антона. В конце концов, у меня есть железное алиби. Девушка-официантка пошла вместе со мной, она открыла дверь. Она видела, что Антон был убит до того, как я приехал в ресторан. Значит, все будет зависеть от этой девушки. А ведь я даже не знаю, как ее зовут! Ничего, если что, то я сумею все объяснить. Наверняка если приехала полиция, то всех девушек уже задержали.

Неожиданно в дверь гостиничного номера постучали. Я подошел к двери и прислушался. Но ничего определить не смог. Повернув ключ, я открыл дверь. В комнату тут же вошли сотрудник гостиницы – парень лет двадцати пяти, с испуганным лицом – и двое мужчин в штатском. За дверью стояли двое полицейских. Я понял, что пришли за мной.

– Простите, пожалуйста, – обратился ко мне парень на ломаном русском языке, – эти люди из полиции. Они просят показать ваш русский паспорт.

Я полез в карман пиджака. Лицо мужчины в штатском было очень напряженным. Я уже хотел достать паспорт, как мужчина опередил меня и, с любезной улыбкой отодвинув мою руку, сам достал документы. Наверное, он решил, что я могу достать оружие.

Достав паспорт, он показал его своему коллеге, стоящему рядом с ним. Затем, обратившись к сотруднику гостиницы, что-то сказал ему по-гречески. Парень с большим трудом перевел:

– Вас просят проехать с ними в полицейский участок. Небольшая формальность.

Я кивнул головой и спросил:

– Можно мне позвонить адвокату?

Сотрудник гостиницы перевел вопрос. Мужчины кивнули головами. Я тут же набрал номер Джурича.

– Меня арестовали, – коротко проговорил я и повернулся к мужчинам в штатском. – Куда я поеду?

– В Главное полицейское управление, – перевел мне сотрудник гостиницы.

Я сообщил это адвокату и положил трубку. И тут же на моих руках защелкнулись металлические браслеты...

Через несколько минут я в сопровождении полицейских ехал в то самое здание, где был вчера в качестве гостя.

Следователю, который стал допрашивать меня, на вид было лет пятьдесят. Он был смуглокожий, с темными волнистыми волосами. Рядом сидел переводчик, который, как я понял, постоянно работал в Главном полицейском управлении.

Вопросы, которые мне задавали, касались в основном Антона. Но я сразу предупредил, что на вопросы отвечать не буду, пока не приедет мой адвокат.

Пауза затянулась. Вскоре появился запыхавшийся Гойко. Он сел напротив меня. Полицейский по-гречески сказал ему, в чем я обвиняюсь. Глаза адвоката расширились от удивления. Он опять взглянул на меня, словно пытаясь прочесть на моем лице, так это или нет. Я отрицательно покачал головой и объяснил ему, что меня просто подставили.

– Итак, с какой целью, – обратился ко мне греческий переводчик, – вы хотели навестить господина Антона Борисова?

Я сказал, что главная моя цель была личная беседа и, предупреждая следующие вопросы, добавил, что у меня есть свидетель, который может показать, что к моему приезду Антон уже был мертв.

– Кто этот свидетель? Назовите имя.

– В том-то и дело, что имени ее я не знаю, но она одна из официанток, я могу ее узнать и описать.

Потом было какое-то пятиминутное совещание. После этого следователь сказал:

– Хорошо. Мы сейчас вас покажем всем официанткам, кого мы задержали, а вы узнаете ту девушку, которая провожала вас до дверей.

У меня появилась надежда, что все вскоре встанет на свои места. Через несколько минут я оказался в специальной комнате, где находились все сотрудники ресторанчика Антона. Там стояли шесть или семь девушек, несколько ребят, вероятно, повара. Я подошел к ним и стал вглядываться в лица девушек. Но, к моему ужасу, я не увидел нужной мне официантки.

– Ее здесь нет, – сказал я.

– Странно, где же она может быть? – спросил следователь.

Я понял, что попал в серьезную ситуацию. А вдруг эта девушка не официантка? Нет, такого не может быть! Я серьезно заволновался...

– Ну так где же эта девушка? Кто может подтвердить то, что вы непричастны к убийству? – снова спросил следователь.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Может, она испугалась и ушла.

Вдруг я услышал, как одна из девушек обратилась к следователю:

– Господин полицейский, я знаю эту девушку. Это Марина. Она у нас тоже работала, но у нее документы были не в порядке. Поэтому сразу после того, как все произошло, когда убили нашего хозяина, она быстро покинула ресторан.

– Марина? – переспросил следователь. – А как ее фамилия?

– Фамилии мы не знаем. Но она действительно с этим человеком шла в сторону кабинета нашего хозяина.

Еще несколько официанток подтвердили слова девушки. Я понял, что у меня появился шанс выпутаться.

– И после этого они сразу уехали?

– Да.

Я облегченно вздохнул. Теперь остается доказать, что я не убивал Антона. Мы ведь могли с этой Мариной войти, убить его и разбежаться...

Я вопросительно посмотрел на адвоката. Он, поймав мой взгляд, стал успокаивать меня.

– Не волнуйся, все будет нормально. Мы сейчас все докажем! – сказал он и похлопал меня по плечу.

Но, к сожалению, ничего нормального не получилось. После того как всех девушек отпустили, вернее, снова вызвали на допрос, меня отвели в какую-то комнату и закрыли там. Конечно, это была не тюрьма, но все-таки это был арест.

Я сел на единственный стул, стоящий у стола, и стал смотреть в узкое окно. Вот тебе и попал в переделку! Хорошая картинка получается. Приехали по делу два человека, один сидит за шпионаж, а другой подозревается в убийстве... Хорошая тема для будущих репортажей! Только кто в это поверит? Да и вообще, что об этом говорить, сначала нужно выйти на свободу. Интересно, как дела у Максима?

Примерно часа через полтора меня снова повели на допрос. На сей раз я, войдя в комнату, увидел там ту девушку, которая провожала меня до дверей. Я сразу успокоился и сел напротив.

Следователь стал задавать вопросы: узнаете ли вы его, как все произошло. Девушка рассказала, как мы с ней вместе подошли к двери, как она открыла ее и увидела мертвого Антона. «Повезло, – с облегчением подумал я, – значит, есть какой-то ангел-хранитель на небе!»

Через несколько минут вопросы закончились. Девушку увели в другой кабинет. Я же остался здесь.

– Теперь мы должны задать вам еще несколько вопросов, – сказал следователь. – Сейчас я свяжусь с начальством. С вами хотят поговорить.

– А где мой адвокат?

– Вам сейчас адвокат не нужен. Вы являетесь свидетелем.

Через некоторое время в кабинет вошли двое греческих полицейских. Приветливо поздоровавшись со следователем, они предложили мне пойти за ними. Я пошел по коридору. Мы поднялись двумя этажами выше и попали в просторный холл с огромными окнами.

Здесь все отличалось от интерьера того этажа, где я находился раньше. Было ясно, что тут сидит начальство. Холл был богато убран. На полу постелены дорогие ковры, множество цветов было расставлено на подоконниках больших окон-витрин. И дверей было мало. Они были сделаны из дорогого пластика под дерево.

Остановившись у одной из дверей, полицейские предложили мне войти. Я оказался в просторной приемной, где сидели два секретаря. Одна из девушек встала, также приветливо улыбнулась мне и открыла дверь, показав, что я могу войти.

В кабинете сидел мужчина лет пятидесяти-шестидесяти в гражданской одежде. За ним стоял греческий флаг. Полки были уставлены какими-то значками, статуэтками, напоминающими спортивные призы, по стенам развешано множество свидетельств, окантованных в рамки.

Мужчина холодно кивнул мне головой, не подав руки. Это был не очень хороший знак. Он показал рукой на кресло, дав мне понять, что я могу сесть. Я сел. Напротив меня сел все тот же греческий переводчик.

– Итак, как ваши имя и фамилия?

Я назвался и спросил:

– Я могу узнать, с кем я говорю?

Полицейский переводчик, не переводя моего вопроса, ответил на него сам:

– Вы разговариваете с исполняющим обязанности начальника греческой полиции генералом Янисом Пападакисом.

Я посмотрел на генерала и уловил в его взгляде враждебность. Конечно, такие же взгляды я ловил на себе и во время бесед с муровцами, руоповцами... И я прекрасно понимал свою роль в тех беседах. Я был адвокатом людей, которых они выслеживали, задерживали, арестовывали и сажали в тюрьму.

Конечно, ко мне было недоверие. Но это было в России. А что здесь? Я приехал сюда формально в качестве туриста, и на меня тоже смотрят, как на преступника.

Генерал назвал мою фамилию и поинтересовался, с какой целью я приехал в Грецию. Я тут же сказал, что отвечать буду только в присутствии адвоката. Генерал понял мой ход и сразу же добавил, что это не допрос, а беседа, после которой я буду освобожден. Это меня обнадежило.

– Итак, – продолжил генерал, – нам нужно выяснить, с какой целью вы прибыли в Грецию. Только давайте договоримся, что вы будете говорить честно и откровенно.

Да, ситуация складывалась безвыходная, что и говорить.

– Мы приехали снимать фильм о Солонике, – ответил я.

– Так почему же ваш напарник попался на шпионаже, а вы – как подозреваемый в убийстве? – вопросительно посмотрел на меня генерал.

Я пожал плечами. Раскрывать ситуацию, связанную с Максимом, я не захотел, а то еще, не дай бог, неофициальные контакты с тюремщиками будут истолкованы против нас.

– Что касается меня, не думаете же вы, что я пришел убить Антона как человека, знавшего Солоника.

– Но почему так? Может быть, вы пришли убить его с другой целью.

– С какой же? Какая у меня могла быть цель?

– А вы не знали, что в этот день Антон продал свой ресторан и получил большую сумму наличными в долларах? – Генерал снова внимательно посмотрел на меня, словно ожидая реакции.

– Конечно, нет. Откуда я мог это знать?

– И вас совершенно не удивило, что ресторан сворачивался? И Антон никогда с вами не делился своими планами?

– А почему он должен был со мной делиться? Мы едва с ним знакомы.

– Но вас видели с ним в ночном клубе. – И генерал назвал клуб «78», где мы познакомились с Ликой.

– И что? Мы просто отдыхали.

– Что вас интересует о Солонике? Его давно нет, он умер.

– У нас есть другие сведения.

– Какие?

– Сведения, что Солоник жив.

– И где же он находится? – усмехнулся генерал.

– Вероятно, какие-то заинтересованные лица прячут его.

– Поэтому ваш друг и стал его искать в тюрьме и входить в несанкционированные контакты с греческими полицейскими?

Я пожал плечами, чтобы ничего не отвечать и не подводить Максима.

– Так с чего вы взяли, что Солоник жив? – продолжал генерал.

– Согласитесь, очень много странного. Его мать отсутствовала на похоронах. Да и я не узнал его.

– А где вы его видели?

Господи, вот она, ловушка! Скажу сейчас, что видел его в морге, и опять меня за незаконное проникновение в полицейское учреждение привлекут... Нет уж, лучше я не буду об этом говорить.

– Ну как где – на фотографиях, в кинохронике, что показывали в России...

– И что, вы хотите сказать, что таким способом вы смогли определить, что это не ваш клиент?

– Конечно, не он. Широкие плечи, крупная голова. У него все было меньше.

Генерал усмехнулся, достал из пачки сигарету и тут же протянул пачку мне. Я не курю, но в этот момент я взял сигарету и неумело прикурил. После чего закашлялся. Вероятно, это в какой-то мере его развеселило, но он продолжил свои расспросы.

– Так почему же вы считаете, что Солоник жив? – повторил генерал.

Теперь я решил перейти на другой стиль беседы.

– Прежде всего, – сказал я, вспомнив о том, что писали в наших журналах и газетах, – в свое время российские правоохранительные органы были поставлены в известность, что в Греции в одной из гостиниц живет Солоник. Даже была названа фамилия Константина Эдуардовича Меликова, 1970 года рождения. Потом, насколько мне известно, российские правоохранительные органы проверили через адресный стол, что этот человек жил до 1994 года в Москве, потом неожиданно уехал в Донецк. Потом этот человек получил паспорт, по-моему, в Грузии. Как писали в газетах, – добавил я, – эти серии паспортов были каким-то образом похищены в независимой Грузии, и ими воспользовались люди, которые в дальнейшем получили греческие паспорта. Когда вам российские органы передали эти данные, то вы...

– Да, действительно, – сказал генерал, – я вспомнил эту историю. Было такое. Нам сообщили об этом человеке, что это на самом деле Солоник. Мы вызвали его в один из полицейских участков. Но человек, пришедший на встречу, был не Солоник.

– Конечно же, не Солоник, – кивнул я головой. – Ведь было бы странно – Солоник, которого разыскивали и могли на этой встрече задержать, пришел к вам добровольно на идентификацию!

Генерал, вероятно, не понял моего ответа.

– Я еще раз говорю, что Солоник мертв, – сказал он. – Мы нашли его тело, провели идентификацию и пришли к выводу, что он умер. Более того, он похоронен на Третьем муниципальном кладбище. Вы можете там видеть его могилу.

Я понимал, что в этих словах была, скорее всего, не информация, а установка, которой я должен был придерживаться в дальнейшем. Я пожал плечами, мол, вы можете говорить, а я имею право не верить в это.

Затем мы еще какое-то время говорили о Солонике и на другие темы. Наконец генерал встал, показывая, что беседа со мной окончена.

– Я могу быть свободен? – спросил я.

– Да, конечно, – ответил генерал, протягивая мне руку. – Я советую вам все же как можно быстрее уехать из Афин. Для нас его имя – это тоже в какой-то мере заноза. Греция – достаточно спокойная страна. И все, что произошло у нас, подобно взрыву. И мы сейчас хотим как можно быстрее забыть об этом. А ваш приезд, извините, – соль на рану. Я надеюсь, что мы с вами еще встретимся, но в более благоприятной обстановке.

Через несколько минут я покинул Главное управление полиции.

Вскоре я вернулся в гостиницу. Быстро набрал номер Джурича. Он приехал ко мне буквально сразу же.

– Ну, как твои дела? – поинтересовался он.

– Вроде бы отпустили. – И я коротко рассказал ему о беседе с генералом.

– Ты знаешь, – сказал адвокат, – этот генерал – достаточно известная личность. О нем много писали в газетах. Раньше он работал в одном из районов Аттики. Его подозревали в коррупции в связи с тем, что он покровительствовал многим игральным заведениям. Но в последний момент вместо того, чтобы отправить в отставку, его неожиданно повысили и назначили временно исполняющим обязанности начальника полиции.

После того как Гойко ушел, я сразу же снял трубку телефона, чтобы позвонить Лике. У меня к ней появилось много вопросов. Первый – почему она позвонила мне и так настаивала на встрече с Антоном? Может, она специально хотела подставить меня? И второе – почему она так интересовалась Солоником и при этом мне ничего не говорила о нем? Но эти вопросы я хотел задать ей только при личной встрече...

Но мобильный телефон Лики не отвечал. «Странно, – подумал я, – в чем дело?» Не оставалось другого выхода, как ехать к ней на работу, в ночной клуб, и поговорить с ней с глазу на глаз.

Но в ночном клубе меня ждало разочарование. Я долго искал ее, но Лики нигде не было. Подойдя к бармену, с которым, я видел, она разговаривала несколько дней назад, я не получил у него никакой информации, так как он не говорил по-русски, только пожимал плечами и разводил руками, когда слышал имя Лики. Наконец я увидел, что за одним из столиков сидит и пьет коктейль подруга Лики Аня.

Я подсел к ней. Аня сразу узнала меня.

– А Лика уехала, – сказала Аня, – еще вчера, сразу же, как началась вся кутерьма с Антоном. У нее же документы были не в порядке. Кстати, она вам несколько раз звонила, но дозвониться не смогла.

«Правильно, – подумал я, – и не дозвонилась, я же под арестом сидел...»

Расстроенный, я покинул клуб. Ничего не оставалось делать, кроме как завтра посетить кладбище, посмотреть на могилу Солоника и уехать в Москву.

К концу дня я был на Третьем муниципальном кладбище. Посетителей на кладбище почти не было, не считая нескольких облаченных в траур старых гречанок, стоявших у свежего холмика, да еще двоих мужчин неопределенного возраста.

Я подошел к белому мраморному надгробию, на котором было высечено: «Александр Солоник». Стоя у могилы, я стал размышлять о скоротечности жизненного бытия, о непредсказуемости жизненных сюжетов, о том, что человек еще недавно был жив, а сегодня уже лежит под мраморным крестом... А может, там все же не он лежит?

Постояв некоторое время, я уже собрался уходить, как почувствовал на себе чей-то взгляд. Я резко обернулся. Вокруг меня никого не было. Но я чувствовал, что нахожусь под наблюдением, что на меня, скорее всего, смотрят издалека, через сильную оптику.

Я еще раз осмотрелся и снова никого не заметил. Я решил, что если кто-то наблюдает за мной, то наверняка это греческие спецслужбы. Решив не дразнить гусей, я направился к своей машине, понимая, что нужно ехать в гостиницу. Тронувшись с места, я заметил, что сзади пристроилась все та же знакомая белая «Хонда» с затемненными стеклами. Значит, я не ошибся и «хвост» за мной установлен.

На следующий день я снова поехал в контору Джурича и провел там около двух часов. Мы говорили о перспективе дела Максима. Адвокат заверил меня, что в ближайшее время Максим будет выпущен, просто он в качестве наказания должен отбыть десять суток ареста за незаконное проникновение на территорию американской базы без разрешения, как ему объяснили.

– Такие уж наши порядки, – улыбнулся Гойко. – Больше никаких обвинений, тем более в шпионаже, ему никто предъявлять не будет. Все обошлось.

Я поблагодарил его, расплатился и попросил его все же проводить меня до аэропорта. Джурич понял, что я на всякий случай решил подстраховаться – мало ли что может случиться в последний момент! Он согласился.

Через некоторое время мы с ним прощались в греческом аэропорту. Пройдя беспрепятственно пограничный и таможенный контроль, я очутился на борту российского самолета. Тогда я почувствовал себя спокойно. Но впереди была Москва. Нужно было обязательно встретиться с таинственным Геннадием Михайловичем, который называл себя куратором Максима. Нужно выяснить многие вопросы...

Россия, Москва

На второй день моего пребывания в Москве мне неожиданно позвонил Геннадий Михайлович и попросил срочно с ним встретиться для обсуждения важного сообщения. Встретиться с ним мы договорились в одном из баров в центре Москвы.

Заняв столик в баре, находящемся напротив Госдумы, я сидел, зевая, и ждал прихода Геннадия Михайловича. Надо сказать, что его звонок был достаточно странным. Во-первых, он позвонил утром и дал мне на сборы не более часа. Во-вторых, когда я попросил его описать себя, чтобы я смог его узнать, он сказал, что хорошо меня знает и сам меня найдет.

Вскоре в дверях появился мужчина высокого роста, худощавый, со светлыми волосами. Войдя в зал, он внимательно осмотрел всех посетителей, затем направился к дальнему столику. Я уже повернулся, чтобы снова наблюдать в окно за подъезжающими к бару машинами, как неожиданно мужчина, словно что-то вспомнив, остановился около моего столика и назвал меня по имени-отчеству.

– Да, это я, – ответил я.

– Геннадий Михайлович просил вас подъехать со мной. Он тут рядом.

Я неопределенно пожал плечами:

– А далеко ехать?

– Нет, на моей машине поедем. Потом мы вас привезем. Так получилось, у него важная встреча. Вы смогли бы это сделать? Он очень просил.

– Хорошо, поехали.

Я расплатился, вышел на улицу и сел в черную «Волгу» с тонированными стеклами, которая тут же рванула с места и помчалась в сторону Лубянской площади. Потом мы плутали переулками и остановились у одной из пятизвездочных гостиниц в центре. Мужчина быстро припарковал машину, открыл мне дверь и предложил выйти. Мы вошли в вестибюль.

– Здесь на втором этаже, в одном из баров, – сказал мужчина. Мы стали подниматься по крутой лестнице.

Я обратил внимание, что мужчина, сопровождающий меня, время от времени поглядывает по сторонам, как будто проверяя, не следят ли за нами. Да и тогда, когда он вел машину, я замечал, как он смотрел в зеркало заднего вида. «Черт его знает, – думал я, – чем занимается этот Геннадий Михайлович!»

Может, это и есть тот таинственный Куратор, с которым был связан Солоник? В конце концов, для меня это сейчас не имело значения. У меня были моральные обязательства в отношении Максима, который до сих пор находился в Афинах. А поскольку он являлся непосредственным подчиненным Геннадия Михайловича, то я не вправе был отказываться от этой встречи.

Наконец мы оказались в небольшом баре. В нем было три человека. Двое из них, как я понял потом, являлись охраной. Сам же Геннадий Михайлович сидел за крайним столиком, спиной ко мне. Я подошел к нему и поздоровался.

Геннадию Михайловичу было на вид лет пятьдесят пять. Это был высокий, худощавый мужчина с черными волосами, в темном костюме, белой рубашке с черным галстуком и почему-то в темных очках.

Геннадий Михайлович первым начал разговор.

– Ну, как долетели? – спросил он.

– Все нормально, без приключений. А как Максим? – в свою очередь поинтересовался я.

– Максим? – Геннадий Михайлович сделал паузу, будто раздумывая, какую информацию он может мне сообщить. – С Максимом все в порядке. Через пару дней он будет в Москве. Правда, не обошлось без скандала. – Геннадий Михайлович достал из кармана пиджака газету и протянул мне. Это была греческая газета. Я увидел там фотографию Максима, где было написано: «Русский шпион, сотрудник КГБ».

– Он что, сотрудник КГБ? – поинтересовался я.

– Раньше работал. Но, как вы знаете, КГБ давно нет, а к Федеральной службе безопасности он никакого отношения не имеет. Только меня очень удивляет, как греки смогли раздобыть эту информацию. Он работал в одной из телевизионных компаний. Правда, контингент охраны этой компании составляли бывшие сотрудники КГБ, может, они провели аналогию...

– Я очень рад, что Максим вскоре будет в Москве. Уж больно непросто там все сложилось – его подстава и дальнейшие мои приключения...

– Да, я слышал об этом, – сказал Геннадий Михайлович. У меня сразу мелькнула мысль: «Откуда он мог это слышать?»

– Что вы намерены делать дальше?

Я пожал плечами:

– Что с Солоником? Что вы нашли? Каковы ваши выводы? – засыпал меня вопросами Геннадий Михайлович.

Я стал излагать свою версию. Рассказал о разговоре с генералом, который постоянно внушал мне мысль, что Солоник умер. Сам же все время наблюдал за Геннадием Михайловичем. Тот иногда улыбался какой-то иронической улыбкой.

– И что вы об этом думаете? – спросил он меня.

– Я думаю, что он все еще жив и где-то там.

– И кто его прячет?

Я пожал плечами:

– Не знаю.

Геннадий Михайлович снова улыбнулся:

– Ведь российские спецслужбы отправляли грекам информацию по Солонику. Отправляли они и номер его паспорта, когда он выдавал себя за уроженца Донецка, и пальчики, фотографии – все, даже указывали его местонахождение.

– И что же? – спросил я.

– Представьте себе, греки, как ни странно, никак на это не среагировали. Даже наоборот – стали тут же утверждать, что это не он и тот человек, на которого мы указывали, – не Солоник.

Я тоже иронически улыбнулся:

– Да половина Афин знали, что это он! Он ходил и говорил: «Вот, смотрите, какой я! Все меня ловят, а я в Греции тусуюсь!»

– Вот именно, – сказал Геннадий Михайлович.

– А какая ваша версия?

– Я думаю, что он в руках греческих спецслужб. Представьте себе, человек, которого разыскивают все российские спецслужбы, обладающий колоссальной информацией о заказчиках, о своих объектах, попадает в руки спецслужб Греции. Конечно, у них появится соблазн использовать эту информацию. Поэтому я и думаю, что они инсценировали его смерть, а теперь он является их заложником. Другой вопрос – будет ли он на них работать. Может быть, с него просто скачают информацию, может, попытаются перевербовать. Здесь несколько вариантов. – Геннадий Михайлович бросал на меня взгляды, наблюдая мою реакцию на сказанное им.

На самом деле меня мучил один вопрос – кто этот Геннадий Михайлович? Неужели он на самом деле возглавляет ту таинственную организацию, которая опекала и контролировала Солоника? Может быть, именно они и устроили тот сенсационный побег из Матросской Тишины, а затем использовали его в своих целях?

Геннадий Михайлович словно прочел мои мысли. Он посмотрел на меня в упор и сказал:

– Вы, наверное, интересуетесь, кто мы и кого мы представляем? Действительно, мы знали Солоника, но немного с другой стороны. Вы, наверное, слышали про легенды о «Белой стреле», что есть такая засекреченная организация, которая убирает криминальную элиту?

Я кивнул утвердительно.

– И что эта организация часто использует киллеров из уголовной среды? Так вот, это просто легенда. Нет такой организации.

Я неопределенно пожал плечами:

– А как же, например, фильм «Никита» или российский фильм «Шизофрения», где существует такой киллер и существует такая организация? А фильм этот, кстати говоря, консультировал сам Александр Коржаков, бывший начальник службы безопасности президента?

– Это все журналистские и киношные штучки, – улыбнулся Геннадий Михайлович. – Это красиво рассказанные истории. На самом деле в жизни все не так, все по-другому.

– Но у вас же тоже есть к нему какой-то интерес?

– Да, интерес есть, не скрою. Погиб один человек, близкий нам. Возможно, к его гибели имеет отношение ваш клиент. Вот мы и хотели с ним встретиться, узнать, кто сделал заказ и кто его исполнил, если не он. Не больше того. Никаких планов отомстить или сдать его российским органам у нас нет. Нам только нужна информация. Человек для нас очень важный и дорогой. К тому же с его гибелью кое-что пропало, и необходимо узнать хотя бы что-то.

– У него – вы имеете в виду Солоника? – переспросил я.

– Можно громко об этом не говорить, – сказал Геннадий Михайлович и посмотрел по сторонам. – Вполне достаточно говорить просто «он», и мы будем знать, кого имеем в виду.

Вскоре мы простились. Но через два дня из Греции вернулся Максим, и мы снова встретились, на этот раз втроем. Максим выглядел неважно. Видимо, сказалось нервное истощение.

Из его рассказа я узнал, что непосредственное внимание ему уделял сам генерал Янис Пападакис. Они сразу как-то распознали цель и мотив появления Максима в тюрьме. Все прекрасно знали, что Максим искал Солоника. В то же время генерал, так же как и мне, доказывал, встречаясь с Максимом, что Солоника нет, что он умер и что все эти поиски напрасны. Но Максим тоже пришел к выводу, что все это неспроста и греки просто его прячут. Но самое интересное – выяснилось, что в тон грекам выступают и русские спецслужбы. Они постоянно пишут, что Солоник погиб.

Я согласился с этим.

– Я думаю, что цель у них одна – чтобы побыстрее забыли о Солонике. В этом заинтересованы и греки, и наши спецслужбы.

– Правильно, – кивнул Геннадий Михайлович. – Но наша цель – найти его, так как он сейчас в заложниках у греков. И я хочу предложить вам эксперимент, достаточно рискованный.

Я удивленно посмотрел на него:

– Какой?

– Так получилось, что в силу определенных причин кино про него вы не создадите.

Мы с Максимом согласно кивнули.

– Поэтому единственный шанс – выступить на телевидении, взбудоражить общественное мнение.

– Каким образом?

– Сейчас на НТВ готовится новая передача «Независимое расследование» с Николаем Николаевым. Насколько мне известно, одна из первых тем будет посвящена ему. Вот вы, – он посмотрел на меня, – естественно, примете участие в этой передаче. И у меня будет к вам следующая просьба. Было бы здорово, если вы во время передачи скажете, что он жив.

– А зачем? – недоуменно спросил я. – Во-первых, это неизвестно точно. Во-вторых, какой в этом смысл?

– Смысл тут один: мы взбудоражим общественное мнение. Дальше уже наша работа. Тут есть одна хорошая задумка. Мы хотим загнать греков в угол. Возможно, нам это удастся...

Тогда я еще не понимал всей сложности комбинации, которую задумал Геннадий Михайлович. Но на его просьбу ответил согласием. Хотя, честно говоря, не представлял, в каком контексте я мог бы сделать такое сообщение.

Через несколько дней я действительно был приглашен на телевидение, на съемки передачи «Независимое расследование». Так получилось, что телевизионщики в основном собрали в студии работников правоохранительных органов. Здесь были и следователи, и прокуроры, и оперативники, словом, вся аудитория была промилицейского плана. Сильное впечатление на меня произвели милиционеры, пострадавшие на Петровско-Разумовском рынке, в которых он стрелял. Двое из них были инвалидами, один еле передвигался.

Когда я увидел его, мне стало безумно жаль этого человека, который просто оказался в неподходящий момент в ненужном месте и просто так, безо всякой причины, случайно пострадал. Конечно, я ему сочувствовал очень сильно и совершенно не защищал Солоника.

Дальше началось самое интересное. Передача была построена на том, что Солоник – это злодей, киллер, что это отрицательный человек. И каждый раз, когда выдвигался какой-либо тезис, все время ведущий апеллировал ко мне – мол, каково ваше мнение. Поначалу я отмалчивался, особо в эти беседы не встревал. Но когда заговорили о его первом изнасиловании, в котором он был обвинен спустя год, и дело это было раздутым и шитым белыми нитками, тут я не стерпел и начал его защищать.

Постепенно все негативное отношение к Солонику стало переходить на меня. Солоника-то нет, где он – неизвестно, а зато тут есть его адвокат, который попал в совершенно дурацкую ситуацию. Я – адвокат, и даже если я этого человека не понимаю, я все равно не имею права его критиковать.

Такова адвокатская этика. Я имею право лишь его защищать. Конечно, в каких-то случаях я могу промолчать, например, в связи с перестрелкой на Петровско-Разумовском рынке я не стал комментировать ничего. Но в связи с изнасилованием – я стал говорить, что это сфабрикованное дело, стал приводить различные доводы, то есть невольно стал защищать его. Я видел враждебные взгляды зрителей, которые сидели на трибунах в новой студии НТВ, соответственно, работники правоохранительных органов, приглашенные на передачу, тоже бросали довольно неприятные взгляды в мою сторону. Не знаю, как это получилось, но когда передача была окончена и операторы выключили свои камеры, ко мне неожиданно обратился один из помощников режиссера по поводу письма, которое Солоник прислал в газету «Омония». И тут меня словно прорвало. Я сказал:

– А с чего вы решили, что он мертв? Он жив.

Тогда я не знал, что эта моя фраза была записана. Спустя два дня, когда передача пошла, моя фраза о том, что Солоник жив, была выдана в эфир, причем сделано это было уже после титров.

Через несколько дней, как по команде, в нескольких газетах одновременно появились статьи о том, что Солоник жив. Многие журналисты стали разбирать всевозможные детали его гибели, склоняясь к мысли, что Солоник жив.

Тогда я не мог понять, неужели эту акцию организовал Геннадий Михайлович? Или у журналистов у самих возникли сомнения – вот, мол, адвокат сказал, что он жив, значит, действительно, что-то здесь не то.

Началась шумиха. Чуть позже состоялась очередная моя встреча с Геннадием Михайловичем. На сей раз он был один, без Максима.

– Максим отдыхает, – сказал Геннадий Михайлович. – Полежал сначала несколько дней в госпитале, теперь уехал отдыхать за границу. Слишком для него болезненно все это было. Отвык, бедолага, от экстремальных ситуаций. Ну что, я хочу вас поздравить. Акция, что мы задумали, удалась!

– Я догадываюсь, – сказал я, намекая на статьи журналистов.

– О Солонике стали писать не только российские, но и греческие журналисты, – добавил Геннадий Михайлович. – Короче, все это благодаря вам.

– Да ладно, – улыбнулся я. – Почему мне?

– Это вы сдвинули дело с мертвой точки. Но главное тут другое. Сейчас кто-то сумел поставить вопрос о том, чтобы его тело, в связи с последними событиями, было все же передано в Россию для экспертизы. Так что у нас к вам просьба. Вы могли бы снова выехать в Афины, проследить, чтобы со стороны греков не было никакой химии?

– Как вы представляете себе, что я буду там делать? – спросил я. – Я что, буду их контролировать?

– Нет, зачем же! У вас такой возможности не будет. Но ваш приезд для них будет определенной формой контроля. Они же не знают, насколько вы информированы, понимаете? Здесь это может помочь тому, что тело будет доставлено в Москву. Вы не волнуйтесь. На самом деле ваша роль другая. Но в силу определенных причин, мы пока не можем вам ее открыть.

– Но почему я должен соглашаться?

– Дело в том, что это совершенно безобидно и никакого нарушения греческих законов не будет. Но самое главное – ваш приезд будет истолкован определенными силами в нашу пользу. К сожалению, я пока вам не могу рассказать, – повторил Геннадий Михайлович, – всех подробностей операции, которую мы задумали. Но ваш приезд имеет для нас колоссальное значение. Есть такое понятие, как психологическое давление. Мы хотим вас использовать именно в этом качестве.

– Но на кого я должен давить?

– Я не могу вам этого сказать. Но гарантирую, что вы будете в курсе всех дел.

– Хорошо, – согласился я нехотя. – Но я боюсь, чтобы опять не возникло проблем с этим генералом, как его...

– Янисом Пападакисом? – подсказал Геннадий Михайлович. – Вы не волнуйтесь. С ним вопрос скоро будет решен. А опекать вас будет тот же самый адвокат. Мы ему уже перевели деньги. И переводчик у вас хороший будет.

– Там был хороший переводчик...

– Костя Грек? – неожиданно сказал Геннадий Михайлович.

– Да. А откуда вы знаете?

– Максим рассказывал. Теперь у вас будет другой переводчик, не хуже этого. Ну так что, летите?

Я пожал плечами:

– Оформление займет несколько дней. Они же визу не сразу дают... А так – я не против.

Вскоре мы простились с ним.

Несколько дней заняло оформление документов в Грецию. И вот я лечу в самолете в Афины. Какая-то внутренняя напряженность и неуверенность не отпускали меня. А вдруг сейчас мне готовят очередную провокацию? Уж больно недобрыми глазами смотрел на меня греческий генерал, начальник афинской полиции...

Вскоре самолет приземлился. На аэродроме меня встречал мой коллега, греческий адвокат. Он был предупрежден заранее о моем визите. Мы приехали в город, он разместил меня в хорошем отеле.

Вечером мы ужинали с ним в ресторане. Новостей было очень много. Греческий коллега сам уже интересовался судьбой моего клиента и собрал приличное досье. Оказывается, с момента поднятия шумихи в российской прессе о том, что, возможно, Солоник жив, греческая пресса и журналисты тоже отреагировали неадекватно. То тут, то там стали появляться статьи. В некоторых из них сообщалось, что, скорее всего, похоронен не Солоник, что он – заложник греческих спецслужб или каких-либо других, видимо, намекая на англичан или американцев, проводили параллель с Татаренковым, которого греки запросили обратно к себе, что таких значительных фигур просто так никто не отдает, так как они обладают огромной информацией.

Я привез письмо, где были собраны факты, все было разложено по пунктам. Оно говорило о том, что Солоник жив. Я отдал это письмо своему греческому коллеге, чтобы он перевел его на греческий язык. На следующее утро перевод был готов. Наш первый визит должен был состояться к тому самому генералу, начальнику афинской полиции Янису Пападакису.

С адвокатом мы договорились встретиться в одиннадцать часов утра. В назначенное время он подъехал, но лицо его было грустное.

– Что случилось? – спросил я. – Ты заболел?

– Нет, со мной все в порядке. Я боюсь, что к генералу мы с тобой не попадем...

– Как? Почему не попадем?

Адвокат вытащил из «дипломата» стопку газет и положил их на журнальный столик. На первых страницах была фотография генерала с крупными заголовками. Я увидел слово, похожее на русское «скандал».

– Что с ним случилось? Объясни, я же не знаю греческого!

– Его сегодня отстранили от обязанностей со скандалом. Обвинили в коррупции и покровительстве игорному бизнесу. Оказывается, в Аттике он, будучи начальником полиции, покровительствовал многим казино. Вездесущие журналисты раскопали эти факты, и это повлияло на его отставку.

Я был ошарашен. С одной стороны, хорошо, что с этим генералом, достаточно скользким, поступили должным образом. Но, с другой – все концы обрывались.

– Что же делать? Что теперь будет с нашим заявлением? – Я указал на переведенное письмо.

– А что делать? – сказал адвокат. – Поедем в управление и передадим письмо другому начальнику. Такие места не пустуют долго. Назначат нового!

Вскоре мы были в управлении полиции. Чиновник в канцелярии внимательно выслушал нас, взял наше заявление, зарегистрировал его и пообещал, что в ближайшее время, как только появится руководство, наше заявление будет рассмотрено и мы получим ответ.

Однако события развивались стремительно. Чтобы не утомлять себя ожиданием и не находиться в Афинах – мало ли что может произойти, – мой коллега пригласил меня в поездку на греческие острова. Действительно, сколько раз я посещал Грецию, а на островах не был ни разу. И мы решили побаловать себя отдыхом. Два дня пролетели незаметно.

Когда же мы вернулись в Афины, нас ждала сенсационная новость. За время нашего отсутствия могила Солоника, находящаяся на Третьем муниципальном кладбище, была ликвидирована. Точнее, греческие власти все же вытащили его тело из гроба, растворили в серной кислоте, а могилу сровняли с землей.

– Да они что, с ума сошли? – возмущался я. – Греция – православная страна, как же они могли сделать такое?

Адвокат стал связываться со своими знакомыми – с депутатами местного парламента, с журналистами, и вскоре мы узнали, что на самом деле в Греции существует такой закон. Если за могилой в течение трех лет никто не ухаживает, то по этому закону могила может быть ликвидирована. Но самое интересное было то, что этот закон ранее никогда, ни при каких обстоятельствах не применялся. Это был единственный случай... Теперь его смерть вызывала еще больше вопросов...

В этот же вечер я позвонил Геннадию Михайловичу и доложил о ситуации. Он был расстроен.

– Похоже, нас опередили, – сказал он. – Жалко. Операция была задумана неплохая. Ну ничего, у нас есть второй вариант. Будем действовать по другому плану.

– Но как я узнаю, что мне делать?

– Узнаете чуть позже. От меня придет человек, он вам все скажет.

На следующий день ко мне в номер кто-то постучал. Я открыл. На пороге стоял Костя Грек.

– Костя, проходи! – обрадовался я. – Ты куда в прошлый раз пропал?

– Так получилось, слишком ситуация была неопределенной... Если бы меня вычислили, то мне было бы плохо.

– Ты слышал о последних событиях? – спросил я, пропуская Костю в номер.

– Да, слышал. Поэтому я и пришел.

– Погоди, – остановился я, – а откуда ты узнал мой адрес? Как ты меня вычислил? Ведь в Афинах много гостиниц. Или ты за мной следил?

Костя улыбнулся, загадочно взглянул наверх и сказал:

– Голос с неба!

– Ладно, я в эти голоса не верю. Говори, откуда ты узнал мой адрес?

– Из Москвы люди позвонили, с кем раньше был связан мой хозяин.

Я понял, что, скорее всего, это и были люди Геннадия Михайловича.

– В общем, я в прошлый раз тебе самого главного не сказал... Не успел из-за убийства Антона Борисова. Все закрутилось так неожиданно... Та танцовщица, Лика, была связана с Солоником и после его так называемой смерти.

– Погоди, ничего не понимаю! Объясни толком.

– Вот смотри. В момент, когда появился двойник Солоника, я был временно отстранен от работы. А до этого с ним все чаще и чаще общалась Лика. Они еще в мою бытность часто закрывались с ней и о чем-то говорили.

– Может, просто любовью занимались? – предположил я, вспомнив о страсти Солоника к женщинам.

– Нет, тут другое. У Саши была другая комната для этого. Они о чем-то договаривались постоянно.

– Мало ли о чем!

– Интуиция подсказывает мне, что она связана с ним.

– Хорошо, – сказал я. – Какие твои предложения?

– Надо ее искать.

– Как же мы будем ее искать? – удивленно посмотрел я на Костю.

– Афины – не такой большой город, хотя населения тут больше десяти миллионов. Русских – сто пятьдесят тысяч. Через наших людей мы вычислим ее.

– А если она не в Афинах, а в другом городе?

– Это уже сложнее. Но все равно мы ее найдем.

На следующий день в газетах появилось сообщение, что на севере Афин убиты две полукриминальные фигуры, владельцы нескольких меховых магазинов. Один – полукриминальный авторитет Ихтимидия, другой – Кастория. Оба они – выходцы из Грузии. Это я узнал от Кости Грека, который утром ворвался ко мне в номер с пачкой газет.

– Вот видишь, он проявился! – закричал он.

– О чем ты говоришь?

– Надо срочно ехать в тот район и все там узнавать. Я уверен, что это его работа, его почерк!

Мы сели в машину и отправились на север Афин. Приехали туда мы вовремя – как раз успели к траурной церемонии. Хоронили этих зажиточных греков на престижном кладбище. Мы видели многочисленных родственников, друзей и знакомых, которые провожали их в последний путь. Неожиданно Костя схватил меня за руку.

– Посмотри туда! Посмотри! – И он указал на невысокую женщину, одетую в темное платье и шляпку с темной вуалью. – Это же Лика!

Действительно, мне показалось, что эта женщина похожа на Лику. В этот момент она тоже заметила нас. И тут же села в машину. Не успели мы приблизиться к ней, как машина уехала.

Костя махнул рукой.

– Я так и знал, что она тут будет!

– Погоди, что ты знал? – стал допытываться я.

Костя рассказал, что, еще когда Солоник был жив, он услышал его разговор с Ликой о том, что Александр очень хотел приобрести эти магазины, которыми владели грузины, и неоднократно с ними торговался. Но Ихтимидия категорически отказал ему в этой сделке.

– И что ты хочешь сказать, что потом он застрелил Ихтимидия? Прошло же несколько лет...

– Но кто-то же их убил!

Неожиданно к нам подошел какой-то мужчина и, обратившись к Косте, что-то стал говорить ему. Костя отошел вместе с ним в сторону. Я пошел к машине, на которой мы приехали. Я прекрасно знал, что лучше подождать тут, вдруг Костя что-то узнает. И интуиция не обманула меня. Костя вернулся радостный.

– Ну вот, кажется, появилась ниточка! – сказал он. – Этот человек не случайно подошел ко мне. Ведь многие знали, что я работал у Солоника на вилле.

– И что из этого следует?

– Так вот, представь себе – накануне смерти Ихтимидия получает письмо. Некто, – Костя сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, следя за моей реакцией, – назвавшись Солоником, поставил ему ультиматум – поделиться крупной суммой денег.

– И что дальше?

– А дальше – нелепая смерть. Два дня назад к нему в дом ворвались двое. Один из них расстрелял обойму автомата, убив Ихтимидия. Второй подстраховывал его в дверях. Потом они уехали. Их не нашли.

– Да, получается загадка, – сказал я задумчиво. – Я не очень-то верю в то, что это сделал Солоник. Но, скорее всего, кто-то использует его имя.

– А как тебе участие в похоронах Лики? – спросил Костя. – Ты видел, как она быстро уехала?

– Может, это была не она?

– Но почему тогда она уехала?

Я пожал плечами:

– Ты что, думаешь, что это мог сделать Солоник?

– Поживем – увидим, – ответил Костя.

На следующий день события продолжали развиваться. Костя сам вызвал меня на встречу в один из ресторанчиков. Он прибежал взволнованный и с ходу бросил мне пачку газет.

– Да что ты меня все газетами заваливаешь? – улыбнулся я. – Я же все равно не знаю языка!

– Да что тут читать! Видишь заголовок – «Русская мафия»!

– Ну, и что дальше?

– Еще двоих убили.

– Кого?

– Одного бывшего авторитета, который прятался от российского правосудия и Интерпола, второго – банкира, который набрал большое количество кредитов и прятался от кредиторов в Греции. И, что характерно, оба убийства произошли на виллах, где они жили. Это его почерк или того человека, который под него работает!

– Ладно, я понимаю, что ты вошел в азарт, – попытался остановить я Костю. – Откуда у тебя такая уверенность?

– Я в течение дня попытаюсь что-нибудь узнать, – сказал Костя.

– Каким образом?

– Есть у нас одно место, где собираются русские эмигранты. Одна небольшая православная церквушка, недалеко от площади Омония. Там каждый вечер с пяти до семи все собираются. Пьют кофе, обмениваются новостями. Я там потолкаюсь. Я многих знаю, что-нибудь услышу. А ты чем собираешься заняться?

– Я своего коллегу навещу, поговорю с ним, узнаю, как у него дела.

Вскоре мы с Костей простились.

Набрав номер адвоката, я спросил разрешение приехать к нему в офис.

– Конечно, – ответил он. – Всегда рад увидеть коллегу!

Но и у адвоката меня ждали новости.

– Во-первых, – сказал адвокат, – произошли странные события. Смотри, вот дата выдачи русских банкиров. Все это начинается после смерти Солоника.

– Что это? Я ничего не понимаю.

– Сначала русским властям выдают пирамидчика Дремова.

– Дремова? – переспросил я. – Кто такой Дремов?

– Ты должен лучше его знать. Дремов – это руководитель пирамиды «Тибет». Вот его арестовали и выдают российским властям. Но за ним ничего нет, никаких денег. В то же время Козленка – его тоже арестовали, не помню когда, – сколько времени российские власти пытались добиться его выдачи! И греческие власти всячески препятствовали этому. Как ты можешь это объяснить?

Я пожал плечами.

– Все потому, что у него есть деньги. Вероятно, греки хотели с помощью этих денег гарантировать ему свободу и неприкосновенность.

– Но его все же потом выдали?

– Значит, не договорились. Может быть, те настаивать стали. Все это не случайно!

– Все же я не понимаю, к чему ты клонишь.

– А к тому, что просто так интересующих их фигур греки не выдают. Рядовых авторитетов и боевиков, которые не представляют для них никакого интереса, – пожалуйста. Но знаковые фигуры, которые представляют для них интерес, прежде всего материальный, они стараются оставить у себя.

Теперь у меня появилось еще больше вопросов. Теперь я ждал информации от Кости. И он не обманул. Костя появился на следующий день, очень уставший.

– Я половину Афин объездил, с кем только не встречался! – сказал он.

– И что, какие результаты?

– Информация такая, что определенный круг людей, бывших пирамидчиков и криминальных авторитетов, в последнее время получают письма примерно такого содержания, что я, мол, Солоник, предъявляю вам ультиматум. Вы награбили много денег, и я предлагаю вам поделиться. И приписка – в случае отказа вас ждет судьба Ихтимидия и Кастория.

– И что ты хочешь сказать, что это дело рук Солоника?

– Нет, я этого не утверждаю. Скорее всего, появился человек, который выдает себя за него и пытается при этом заработать большие деньги. – Костя немного помолчал и продолжил: – Но самая большая удача впереди. Я нашел еще одну любовницу Солоника.

– Какую?

– Владелицу одного мехового магазина. Ее зовут Лена. Самое главное – ее магазин расположен недалеко от тех магазинов, которыми недавно владели Ихтимидия и Кастория. Поэтому я предлагаю тебе завтра поехать туда, так сказать, на разведку. Может быть, нам удастся вступить с ней в контакт и мы что-то у нее узнаем.

– Подожди, просто так, без подготовки, это дело начинать нельзя, – остановил я его.

Теперь мне казалось странным его поведение. Если в прошлый мой приезд Костя слишком осторожничал и всячески избегал резких движений, то сейчас он словно сорвался с цепи. У него было больше заинтересованности, чем у меня.

После ухода Кости меня ждало очередное событие. Позвонила Лика.

– Лика, это ты?

– Да, я. А что ты так удивляешься?

– Но ты так быстро исчезла в прошлый раз!

– На это были причины. Скажи, ты зачем опять приехал в Афины?

– А ты против?

– Нет, что ты! Просто интересно.

– По делам... Лика, мне нужно с тобой обязательно встретиться! У меня к тебе много вопросов.

Лика помолчала, словно раздумывая.

– Сейчас я не могу. Обстоятельства такие...

– Но почему ты тогда исчезла?

– А ты разве не понял? Из-за Антона. У меня с документами не все в порядке...

– Да, мне Аня говорила. Погоди, а где Аня?

– Ани больше нет... Она погибла.

– Как погибла? Когда, где?

– Не по телефону. Расскажу при встрече.

– Так когда мы увидимся?

– Пока не знаю. Я тебе позвоню.

– Погоди, а откуда ты узнала мой номер телефона?

– Узнала, – коротко ответила Лика и повесила трубку.

У меня в голове все перемешалось. Странная картина получается. Владелица мехового магазина, которая подозревается в связи с Солоником, Лика, которая тоже может быть с ним связана... Кто же связан с ним на самом деле и как на него выйти? Была подозрительной и странная активность Кости. А может быть, меня опять пытаются заманить в какую-то ловушку или подставить? Но какой в этом смысл?

Рано утром следующего дня ко мне в номер постучали. Я открыл дверь и увидел взбудораженного Костю.

– Я нашел, я ее нашел! – выдохнул он.

– Погоди, кого ты нашел?

– Владелицу мехового магазина! Собирайся, поехали! Надо успеть.

Я быстро оделся, собрался и через несколько минут уже сидел в Костиной машине.

– Как же тебе удалось ее найти? – спросил я, когда машина тронулась с места.

– Проторчал с русскими греками на нескольких тусовках, постепенно все выведал. Но мне там появляться нельзя. Мы сейчас с тобой поднимемся на гору, там улочка, а на ней ряд меховых магазинов. Я тебе издалека покажу. А ты пойдешь в магазин и выдашь себя за оптовика.

– За оптовика?

– Ну, за человека, который хочет купить большое количество шуб – норка, песец, на твое усмотрение. Самое главное – вызвать хозяйку. Сначала с тобой будет говорить ее продавщица. Но что касается оптовых закупок, то тут вопросы цен решает только хозяйка. Поэтому она обязательно к тебе должна выйти. А дальше, – Костя хитро улыбнулся, – все уже зависит от тебя. Постарайся как-то вывести ее на разговор, назначить ей встречу. А там мы придумаем план, как с ней дальше работать.

– Какой еще план?

– Есть у меня одна задумка...

Скоро мы поднялись на вершину афинской столицы. Тут было несколько небольших улиц с двух– и трехэтажными домами и рядом белоснежных вилл, огороженных высокими заборами. Остановив машину, Костя сказал:

– Вот на этой улице находится ее магазин. Зовут ее Лена. Магазин ее – четвертый по счету.

Я посмотрел на улицу. На первых этажах всех домов находились небольшие магазинчики со стеклянными витринами. В витринах были выставлены в качестве демонстрационных моделей манекены, одетые в шубы и меховые куртки. Это была так называемая меховая улица.

– Четвертый справа или слева? – спросил я, заметив, что магазины расположены с обеих сторон улицы.

– По-моему, справа.

– Хорошо. А что мне сказать, от кого я?

Костя задумался.

– Скажи, что ты от Тамары с вещевого рынка «Динамо», по ее рекомендации.

– Что хоть за Тамара?

– А я знаю? – улыбнулся Костя. – Тут часто оптовики приезжают, вот ты тоже по ее рекомендации. Да и не будут они тебя расспрашивать! Ты же коммерсант, приехал покупать. Им надо продать тебе товар. Ну что, идешь? А то они меня знают и могут сразу понять, что нам нужно. Я буду ждать тебя в машине.

– Хорошо, договорились.

Я направился вдоль улицы. Пройдя немного, остановился возле нужного мне магазина. Магазин – это слишком громко сказано. На самом деле это был первый этаж двухэтажного выкрашенного в белый цвет дома. Без труда можно было догадаться, что на втором этаже жили люди – может быть, владелица магазина, может быть, продавщицы. Магазинчик состоял из комнаты примерно метров сорока. Весь фасад его был сделан из стеклянной витрины и окантован пластиком. Внутри висели фонарики, которые освещали выставленные там товары. Здесь был и песец, и норка, короче, все, что может пожелать покупатель.

Я осторожно приоткрыл дверь. Тут же зазвонил колокольчик на дверях. Войдя в зал, я обратил внимание, что зал тоже состоял из многочисленных витрин, где висели шубы и меховые куртки. В середине был небольшой прилавок и два кожаных кресла, рядом – массивный дубовый столик.

Передо мной возникла молоденькая девушка лет двадцати трех, с милой улыбкой на лице и что-то сказала мне по-гречески. Я отрицательно покачал головой и сказал:

– Я русский.

– Добрый вечер! – тут же ответила мне девушка. Я понял, что это русская.

– Вот, пришел к вам в магазин...

– Очень приятно. Что вас интересует? Проходите, пожалуйста!

Я оглянулся, осматривая витрины.

– Может быть, хотите кофе, чаю или чего покрепче?

Я прекрасно понимал, что сейчас не сезон, туристов мало. И поэтому появление покупателя – большое событие.

Я молча подошел к дивану и сел.

– Чаю я бы выпил, – сказал я.

Девушка тут же вышла в другую комнату, прикрыв за собой дверь. Я осмотрелся. Товара действительно было много. Надо было входить в роль крупного покупателя. Достав из кармана толстую книжку-еженедельник и калькулятор, я положил все это на стол.

Вскоре появилась девушка с небольшим подносом, на котором стояли две чашки с чаем, сахар, сливки и небольшая вазочка с печеньем и орешками. Выставив все на столик, девушка уселась напротив.

– Вы приехали из России? – спросила она.

– Да, из Москвы.

– О, я часто бываю в Москве. Сама я из другого города, из Донецка...

– Давно в Греции? – поинтересовался я.

– Около года.

Теперь я точно знал, что это не хозяйка магазина, а просто продавщица.

– И как вам здесь?

– Ничего, привыкла. Климат хороший, зимы как таковой нет. Пятнадцать градусов тепла – вот и вся зима...

– Да, не то что у нас, – улыбнулся я.

– Так что вы хотели купить? Норку, песца, или у вас еще какие-то варианты?

– Вы знаете, я оптовик, мне нужно купить несколько шуб, около двух десятков...

Девушка заметно обрадовалась. Она поняла, что я представляю для нее огромный интерес.

– А какие? – опять спросила она.

– Можно норку, можно песцовые... Как вы считаете, какие лучше пойдут в продажу?

– Извините, – спросила девушка, – а вы, видимо, недавно занимаетесь продажей шуб?

– Да я вообще этим не занимаюсь, – выкрутился я, поскольку совершенно ничего не понимал в этом, – я как бы друг женщины, которая занимается продажей шуб. На рынке она в Москве торгует, на «Динамо». Сейчас по определенным причинам она приехать не смогла, вот меня и попросила.

– Хорошо, – сказала девушка. – Извините за вопрос, а вы как рассчитываться будете?

– Конечно, наличными! – ответил я.

– Хорошо. А то мы теперь только с наличными работаем. Сами понимаете, после событий в России...

– Ну так что, начнем подбирать?

– Давайте! – сказала девушка. – Какой фасон будете брать – классику, ламбаду?

Я пожал плечами. «Да, – подумал я, – попал! Какая там ламбада! Я ничего не понимаю в этих фасонах!»

– Вы знаете, – сказал я, – пока я ничего сказать не могу. Мне нужно с ней созвониться.

– Пожалуйста, вы можете сделать это отсюда! – сказала девушка и протянула мне трубку телефона.

– Давайте лучше на ваш вкус! Я запишу все, а потом из гостиницы позвоню хозяйке и все ей расскажу.

– Давайте!

Мы начали перебирать шубы. Я делал вид, что рассматриваю швы, ярлыки, пробовал прощупывать мех, короче, изображал из себя делового человека. Девушка время от времени улыбалась. Наконец мы отобрали пятнадцать шуб, которые якобы я должен был купить.

– Все, вроде бы все в порядке, – сказал я. – Давайте теперь поговорим о цене. – И я придвинул к себе калькулятор.

Девушка также взяла калькулятор и приготовилась считать вместе со мной.

– Погодите, – сказал я. – Я все же оптовый покупатель. Должна же для меня быть какая-то скидка!

– Да, конечно, – кивнула головой девушка. – Но, к сожалению, я не уполномочена решать такие вопросы. Это должна делать непосредственно хозяйка.

– Хорошо, тогда позовите хозяйку.

– Дело в том, что сейчас хозяйка в отъезде.

– Как же так! Я скоро уезжаю. Мне нужно с ней как-то связаться.

– Оставьте, пожалуйста, свой телефон. Она перезвонит вам, и вы обо всем договоритесь. Вы же помните эти шубы!

– Нет, я бы хотел с ней переговорить лично. Может быть, мы и в дальнейшем будем с ней сотрудничать...

– Я вам ничего не обещаю, – уклончиво ответила девушка. – Боюсь, что ее сейчас в Афинах нет.

– Жаль, – сказал я, вставая. Теперь я решил сделать вид, что сейчас уйду. Конечно, я рисковал. Но я чувствовал, что, поскольку моя покупка тянет на очень приличную сумму, девушка должна меня остановить.

– Давайте вот что сделаем, – сказала девушка. – Вы могли бы позвонить сегодня вечером мне? Я дам вам свой телефон. И вечером я скажу, когда приедет хозяйка.

– Кстати, как хозяйку зовут? Она гречанка?

– Нет, русская. Зовут ее Лена.

– Лена? Хорошо, давайте я позвоню вам вечером.

– А я постараюсь с ней связаться. Она в принципе звонит мне каждый день.

– А вас-то как зовут?

– Вера.

– А я – Борис.

– Значит, вы вечером мне позвоните?

– Во сколько?

– Часов в восемь. Мы допоздна работаем.

Я попрощался, вышел на улицу и быстро пошел к машине.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Костя.

– Вроде все сработало. Приняли меня за оптовика. Продавщица вызовет хозяйку, той сейчас нет. Хозяйка – Лена, все сходится.

– Вот видишь, все правильно я вычислил! – обрадовался Костя. – Нужно будет обязательно позвонить вечером. А теперь поехали!

Вечером я позвонил Вере. Меня ждало радостное известие.

– Хозяйка приезжает завтра, – сказала Вера. – Вы можете часов в двенадцать приехать, она с вами переговорит. Она очень заинтересована, чтобы наладить с вами постоянные контакты.

– Отлично! Завтра в двенадцать я подъеду! – сказал я.

Тут же я перезвонил Косте:

– Ну что, все в порядке. В двенадцать она будет.

– Отлично!

– Только как мы с ней будем говорить?

– До завтра еще много времени, – ответил Костя.

Целый вечер я размышлял, как мне вести себя завтра. Если выдавать себя за покупателя, тогда мне уж точно нужно купить товар. Но зачем мне эти шубы? С другой стороны, как мне что-то разузнать? И я решил, что лучше всего поговорить с ней не в магазине, а где-то в другом месте, и поставить вопрос ребром. Зачем тянуть? Все равно рано или поздно обман раскроется. А так, по крайней мере, я постараюсь вытащить из нее хоть какую-то информацию.

На следующий день к двенадцати мы на моей машине подъехали к магазинчику. Я оставил Костю в машине, но он сказал, что на всякий случай из машины выйдет и будет наблюдать за моими действиями из укромного места.

Вскоре я приоткрыл дверь магазина. Вера меня ждала.

– Хорошо, что вы пришли, – сказала она.

Я взглянул на часы.

– Ровно двенадцать, – подчеркнул я.

– Сейчас я вызову хозяйку. – Вера вышла за дверь. Вскоре дверь открылась... Бог ты мой! Не может быть! Я увидел идущую мне навстречу улыбающуюся Лику. За ней шла Вера. Я понял, что Лика просто называла себя Леной. Погоди, а может быть, тут что-то не так?

Но и Лика не ожидала увидеть меня. Я это понял сразу, так как улыбка моментально слетела с ее лица. Она хотела было повернуть назад, но я опередил ее и схватил за руку.

– Здравствуй, Лика, – сказал я. – Не ожидал тебя увидеть! Что же ты последнее время от меня прячешься? – И я посмотрел в сторону продавщицы. Она была очень удивлена происходящим.

Лика смутилась и сказала:

– Подожди, что ты прямо так сразу на меня налетел? – Она обратилась к продавщице: – Вера, ты можешь быть свободна.

Мы подошли к дивану. Я продолжал держать Лику за руку.

– Что ты меня держишь? Отпусти! – сказала Лика. – Я же никуда не денусь. Это мой магазин. Ты же его вычислил. Кстати, как ты это сделал?

Я хитро улыбнулся:

– Это мои профессиональные приемы. Знаешь, мне тут не очень нравится. Пойдем поговорим в другое место.

– Куда? Тут поблизости ни кафе, ни таверны, – сказала Лика, покачав головой.

– Тогда пойдем посидим в машине. Разговор у нас серьезный.

– Я понимаю, что шубы ты покупать не будешь, – улыбнулась Лика. – Ловко ты меня поймал на крючок!

– Но ты же прячешься от меня, звонишь, что-то недоговариваешь... Что мне еще оставалось делать? Пойдем, разгадаем все загадки!

– Ну что же, пойдем. А может быть, наверх поднимемся? – предложила Лика. – Там переговорим? – Она намекала на то, что там, наверху, у нас могут быть и другие отношения.

– Нет, – сказал я, – пойдем лучше к машине.

Мы вышли на улицу. В машине никого не было. «Молодец Костя, – подумал я, – ушел заранее!»

– Садись, – я открыл переднюю дверь. Лика села в машину. Я сел за руль и нажал кнопку закрытия дверей.

– Ты что, боишься, что я убегу?

– Ты так часто исчезала, что теперь я остерегаюсь. Итак, я тебя слушаю.

– А что, собственно, ты хочешь от меня услышать? – И Лика начала приближаться ко мне, пытаясь перевести разговор совершенно в другое русло.

– Нет, погоди, – я отодвинулся. – Мы с тобой должны поговорить серьезно.

– А почему вообще я должна с тобой говорить? – перешла в наступление Лика. – Ты тут никто. Тут Греция. Это в России ты что-то можешь, а тут другая страна, так что извини...

– Я могу и полицию вызвать, – сказал я. – У тебя уже с документами все в порядке?

– Представь себе – все в порядке. У меня частная собственность, свой магазин, свой бизнес. А ты с меня просто деньги вышибаешь, я так понимаю?

Я не ожидал такого поворота. Неожиданно я увидел, как Лика схватилась за горло, а лицо ее моментально стало наливаться кровью. Я с ужасом обернулся и увидел, что на заднем сиденье сидит Костя, который набросил Лике на шею капроновую удавку.

– Сейчас все расскажешь, красавица моя! Давно я хотел с тобой встретиться! – сказал тихо Костя.

Лика шипела и не могла произнести ни слова.

– Погоди! Ты ее задушишь! – сказал я. – Что ты делаешь?

Но Костя еще больше сдавил шею Лики. Мне уже казалось, что Лика вот-вот задохнется. Но тут Костя убрал удавку.

Как только это произошло, Лика тут же схватилась обеими руками за шею и стала хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Я видел, как ее лицо постепенно приходило в норму. Лика повернулась назад и увидела Костю. Казалось, она ничуть не удивилась.

– Я так и знала, что это ты! – со злостью выдохнула она. – Я так и знала! – И Лика нецензурно выругалась.

Костя только улыбнулся и похлопал ее по плечу.

– Куда же ты, красавица, денешься?

Теперь мне было ясно, что они прекрасно знают друг друга.

– А от тебя я этого совсем не ожидала, – Лика посмотрела на меня, покачав головой. – Я не знала, что ты с этим подонком заодно.

– Погоди, еще неизвестно, кто из нас подонок! – ответил Костя. – Ну что, будем говорить? Давай, что ты о Сашке знаешь? Его не обманешь. – И Костя кивнул на меня. – Говори!

– А если я не скажу?

– А если не скажешь, тогда я за себя не ручаюсь. – И Костя помахал капроновой удавкой. – А главное – начни с того, где его кредитные карточки. Он ведь их мне завещал!

– Это вранье! – сказала Лика. – Ничего он тебе не завещал! Это мне он деньги оставил!

– Погодите, – сказал я. – Я понимаю, что у вас меркантильные споры. Но меня интересует он сам. Давай рассказывай!

Лика потрогала рукой шею и начала рассказывать:

– Действительно, долгое время я была его любовницей. Мы с ним разработали план. Он прекрасно понимал, что рано или поздно его раскроют. План наш был такой. Мы инсценируем его смерть, вместо него погибнет двойник. Но потом все переигралось. Двойник, Валера, все узнал, и они с Сашкой что-то изменили.

– Погоди, – остановил я Лику. – Должен был погибнуть двойник. А куда денется Солоник?

– Он должен был уехать на некоторое время из страны. Он мне многим обязан, между прочим, – добавила Лика. – Хотя бы свободой, потому что это я его предупредила, что за ним наблюдают.

– А кто наблюдал?

Лика пожала плечами.

– Трудно сказать. И те и те...

– Что это значит?

– Ну, криминал и греки.

– А почему ты так решила? – поинтересовался я.

– Он же не скрывал, кто он. Налево и направо, всем девчонкам говорил, хозяевам русских ресторанчиков... Все знали, что беглый киллер Солоник живет на такой-то вилле. Поэтому меня удивляло, что его никто не арестовывал.

– И что дальше? – спросил я.

– А дальше, – Лика сделала паузу, – все получилось так, как вы уже знаете.

– Стоп, – сказал Костя, – ты эту лапшу вешай кому-нибудь другому, только не мне. Ты расскажи, как Сашу грекам сдала.

Лика посмотрела на него и по выражению лица Кости поняла, что ей нужно говорить правду.

– Я вынуждена была это сделать, – тихо сказала она.

Для меня это было открытием.

– Как это ты его сдала? – спросил я удивленно.

– Да сдала она его, просто ты этого не знал! – сказал Костя.

– Он меня обманул. Он обещал мне большую сумму денег и в последний момент платить отказался, сказал, что планы изменились, чтобы я подождала. Но я ему уже не верила. Я понимала, что он затеял какую-то другую игру.

– И что тогда?

– Я поняла, что его теряю, потому что он собирался уехать в Италию, а вместо себя оставить двойника.

– Погоди, а что с трупом?

– Об этом я ничего не знаю, – покачала головой Лика. – Короче. Накануне меня задержала греческая полиция. Меня повезли в полицейский участок. Ты же знаешь, – обратилась она к Косте, – у меня паспорт был левый...

Костя кивнул.

– Короче, они узнали, что у меня фальшивый паспорт, и мне грозило наказание. Полицейский обещал мне три года за подделку документов. И тут у меня не было выхода. Если я исчезну на три года, а после этого меня депортируют в Россию, то деньги, которые он мне обещал, я теряю полностью – короче, они мне сами предложили, чтобы я его сдала.

– А откуда они знали, что ты с ним была?

Лика улыбнулась:

– Слежка же была! Мне показывали по видео, как за ним ездили, как мы с ним встречались, так что отпираться было бесполезно.

– Так если они и так все знали, зачем им ты была нужна? Они бы просто приехали и взяли его...

– Так-то оно так, но у него всегда с собой было два пистолета. Он бы затеял стрельбу. И неизвестно, взяли бы они его живым либо потеряли бы кого-то в перестрелке. Поэтому им надо было застигнуть его врасплох, чтобы он был безоружным.

– И для этой цели ты им понадобилась?

– Да, – кивнула головой Лика. – Короче, я назначила ему встречу, он приехал, а они спокойно его взяли. Вот и все. После этого я вышла на свободу.

– А магазин у тебя откуда? – вмешался в разговор Костя.

– Магазин? Я купила его на свои деньги.

Костя засмеялся:

– На те деньги, которые ты зарабатывала, работая проституткой в клубе? Ты могла на эти деньги купить только одну шубу, да и то если работала бы в течение трех-четырех лет. Короче, ты хапанула его деньги, или тебе греки что-то отстегнули.

– Это к делу уже не относится, – сказала Лика.

Но я прекрасно понимал, что либо она присвоила кредитные карточки Солоника, либо действительно греки заплатили ей за оказанные услуги.

– Да, – сказал Костя, помолчав, – получается, что ты его сдала. А как же ты осталась танцевать в ночном клубе? И документы у тебя после этого стали нормальные...

– Да, документы стали нормальные. Они мне обещали это. А танцевать я осталась просто потому, что мне это нравится, я это люблю.

– Что ты любишь – перед мужиками раздеваться?

– В том числе и это, – улыбнулась Лика. – А что тут такого?

Но я понял, что Лика была завербована греческими спецслужбами, а танцевала она только по одной причине – чтобы потом стучать, особенно на русский криминал. Отсюда и ее тесная дружба с Антоном и с другими ореховскими, которые посещали Афины.

Теперь более-менее дело прояснилось. Но нужно было получить самое главное – чтобы она назвала тех греков, с кем она работает, то есть тех, кто имеет выход на Солоника.

– Хорошо, – я сделал паузу, – предположим, что тут можно тебе поверить. Но скажи тогда, и мы проверим, с кем же ты из греков работала?

Лика, помолчав, сказала:

– Их было много. Сначала те полицейские, которые меня задержали, потом они меня передавали по цепочке. В конце концов цепочка закончилась, и меня вывели на генерала Яниса Пападакиса. Но сейчас его сняли с работы...

– Ты что, хочешь сказать, что ты... – Я сделал паузу, подбирая слова.

– Нет, я в основном работала с его помощником, Теодоракисом. Или это его адъютант, я не помню.

– Скажи, а когда ты последний раз с ним виделась?

– Несколько дней назад.

– Значит, когда я приезжал в Грецию, ты с ними говорила и обо мне?

– Да, они очень тобой интересовались. Я вынуждена была отвечать на их вопросы, но лишнего ничего не сказала.

– Хорошо. А что с Антоном?

– Ой, Антоном они интересовались очень давно.

– А кто мог его убить?

– Там много разных структур кружилось – и ореховские, и то ли одинцовские, то ли измайловские... Там много братвы с Антоном контактировало. Он ведь многим этот ресторан предлагал.

Я повернулся к Косте.

– Что делать будем? – спросил я.

– Где мои карточки? – продолжал наезжать на Лику Костя. Я понял, что разговор перешел в другое русло.

– Хорошо, – сказал я. – Вы поговорите тут, я не хочу присутствовать при ваших разборках. Только учти, Костя, у нас времени немного. Поговори, чтобы все было нормально. – Я имел в виду, чтобы он не распускал руки.

Я открыл дверцу и вышел из машины. Все эти их денежные склоки меня не интересовали. Теперь у меня была информация. Значит, на Солоника можно выйти через генерала. Но генерал ушел. Значит, нужно найти его бывшего адъютанта. И нужно установить самое главное – остался ли адъютант при генерале или обслуживает нового начальника. И как на него выйти?

Наконец Костя помахал мне рукой. Дверца открылась, из машины вышла Лика.

– Ну что, договорились? – спросил я Костю.

– Почти. Мы нашли компромисс.

Я повернулся к Лике:

– Ты извини, что так получилось. Но у нас не было другого выхода. Поверь, я с ним ни о чем не договаривался, – я имел в виду удавку, – я должен был спокойно поговорить с тобой.

– Я тебе верю, – улыбнулась Лика.

– Что ты дальше делать будешь?

Лика пожала плечами. По ее взгляду я понял, что, скорее всего, она постарается избавиться от магазина. А может, она постарается избавиться и от Кости? Оба они опасны...

Я вернулся к машине, сел за руль, завел машину и поехал в сторону центра. Мне нужно было добраться до гостиницы. Костя сидел молча и о чем-то думал. «Наверное, обдумывает свои денежные дела, – подумал я. Неожиданно у меня мелькнула мысль: – Стоп! Костя очень ловко набросил на нее удавку. А вдруг это Костя его задушил? Тот же был задушен удавкой! Ведь не каждый человек умеет управляться с этим инструментом. Но ведь мы установили, что задушен был не Солоник, а кто-то другой». Я уже с подозрением поглядывал на Костю.

Неожиданно в моем кармане зазвонил телефон. Я вытащил аппарат и поднес к уху:

– Алло!

Я услышал голос греческого адвоката:

– Куда вы пропали? Я его нашел и сейчас еду к нему на свидание. Присоединяйтесь!

– Кого – его?

– Да того, кого ты ищешь!

Что такое? Что за поворот?

– Ты можешь сейчас приехать ко мне в офис?

– Конечно! Сейчас приеду! – ответил я, резко разворачивая машину. – Я буду минут через пятнадцать.

– Что случилось? – спросил Костя.

– Да это по моим другим делам, – ответил я. – Тебя где высадить?

Костя пожал плечами:

– Ты куда-то торопишься?

– Да, у меня срочная встреча. – Я специально не стал говорить Косте, что мне звонил адвокат. Теперь я действовал отдельно.

Костя попрощался со мной. Но по его взгляду я понял, что он что-то задумал. Через несколько минут я уже подъезжал к офису адвоката.

– Ну что? – спросил я, войдя в офис.

– Задержали киллера.

– Солоника?

Адвокат пожал плечами:

– Не знаю. Задержали какого-то киллера, русского. Вроде из ореховской бригады. И он уже признался. Меня назначили его адвокатом.

– Почему тебя?

– У меня есть договоренность с полицией, чтобы они предлагали меня в качестве адвоката для русскоязычного контингента. Так что я сейчас еду с ним встречаться. И он уже дал показания, что он знал Солоника.

– Ты хочешь сказать, что это тот человек, который выдает себя за Солоника и мочит всех русских пирамидчиков?

– Получается, что да, – сказал адвокат. – Ну что, поедем?

– А как же я могу с тобой поехать? Я ведь не адвокат...

– У нас тут проще! У нас тут демократия, не то что у вас, в России.

– Но у нас же тоже демократия, – начал было я.

– Да ладно тебе, патриот! – усмехнулся адвокат. – Я назначен адвокатом, у меня есть допуск. Ты – мой русский гость, так сказать, стажер. Мы с тобой работаем по обмену опытом. Потом ты меня когда-нибудь поведешь...

– Боюсь, что такого не получится, – засмеялся я. – У нас с этим очень строго.

– Ладно, у нас тут все проще. Ты приедешь со мной как стажер. Хотя на всякий случай я тебе тоже оформлю документы. – И адвокат достал специальный бланк, видимо, являющийся ордером, и быстро вписал туда мою фамилию. – Видишь, ты помощник адвоката, стажер из России. Обмен опытом!

Такое стремительное развитие событий выбивало меня из колеи. Еще недавно у меня была информация о цепочке, связанная с Ликой. Теперь – новая информация о каком-то русском киллере, который утверждает, что хорошо знал Солоника...

Мы подъехали к небольшому белому зданию, на котором было написано: «Полиция». Припарковав машину, мы направились внутрь. Адвокат показал дежурному свои документы, вытащил листок, вероятно, являющийся ордером, кивнул на меня и что-то сказал по-гречески. Полицейский посмотрел на меня, потом приветливо улыбнулся и кивнул головой. Я понял, что мы можем пройти. Да, действительно, тут все проще. У нас попробуй проведи с собой чужого, да еще иностранца, в следственный изолятор! Хотя это был обыкновенный полицейский участок с несколькими камерами, в которых находились задержанные.

Вскоре мы шли по длинному коридору. Наконец мы оказались у большой решетки, в которой была видна дверь. Там сидел полицейский в форме и читал книгу. Как только мы подошли, он встал и поздоровался с адвокатом. Было ясно, что они уже знают друг друга. Я поинтересовался:

– Откуда он тебя знает?

– Я тут часто бываю. Именно в этот участок привозят задержанных.

Адвокат кивнул на меня и снова что-то сказал по-гречески. Но полицейского это не интересовало. Он открыл дверь и пропустил адвоката со мной.

Мы попали в небольшой коридор и открыли дверь с левой стороны. Там оказалась небольшая комнатка, в ней столик, четыре стула, небольшое окошко, закрытое решеткой, на котором висели белоснежные занавески, небольшой умывальник возле стены. Точно так же, как у нас в следственном изоляторе, только тут были занавески и очень чисто, словно после ремонта. Я присел на стул.

– Сейчас его приведут, – сказал адвокат.

– Так что это за человек? – спросил я.

– Этот человек попался на угоне машины. Его взяли у бара. Потом они его раскрутили, и он признался, что убил нескольких русских – одного банкира и одного авторитета. Короче, последние убийства. Ты, наверное, слышал об этом. И вот их он берет на себя. Самое главное – он утверждает, что хорошо знал Солоника.

– А откуда ты это знаешь?

– У меня же тесный контакт с полицией! – улыбнулся адвокат. – Они позвонили мне и сообщили.

Я усмехнулся по поводу дружеских отношений между греческим адвокатом и полицией. Для меня это было странным. У нас такого быть не может.

Вскоре дверь открылась, вошел парень среднего роста, худощавый, черноволосый, коротко стриженный, в куртке и джинсах. Он кивнул нам и без разрешения уселся на стул, уставившись на адвоката. Затем он перевел взгляд на меня.

– Ну, здравствуй, – сказал по-русски адвокат. – Я твой адвокат. – Он назвал свое имя. – А это, – адвокат хотел представить меня, но парень неожиданно сказал:

– А я его знаю. Вы адвокат Солоника.

Я кивнул головой.

– Откуда ты меня знаешь?

– Знаю, – улыбнулся парень.

– А ты-то кто?

– А я Петя из Кургана.

– Из Кургана? А говорили, что ты ореховский...

Петя улыбнулся:

– Они много чего говорят.

– Ну что, Петя, в чем тебя обвиняют? – спросил адвокат.

– Машину угнать хотел – да, это отрицать я не буду. Оружие, которое нашли в машине, мое, это тоже я отрицать не буду. Что касается убийств банкира и бандюка, то это я на себя не беру. Я никого не убивал!

– А почему же ты на себя это взял раньше? Почему сказал, что знал Солоника?

– Специально, чтобы внимание привлечь.

– Так ты его знаешь? – спросил я.

– Конечно. И жил с ним вместе, и часто бывал у него на вилле.

– А с кем он вместе жил?

– Нет, с ним никто не жил. Так, часто к нему в гости ребята приезжали, кого он приглашал, кому доверял. Девчонки приезжали. А так, чтобы кто-то постоянно жил, из местных, ну, тот, кто постоянно в Афинах живет, – поправился Петя, – такого не было.

– Хорошо, – сказал я. – А кто же у него жил? Антон погиб, ты знаешь?

– Да, Антона знаю. Там все из-за денег... Но я тут ни при чем, – тут же добавил Петя.

– Нет, мы тебя ни в чем не обвиняем. Но расскажи, кто с ним был, меня это очень интересует.

– Там ореховские много кружились. Был такой Пирожок, кличка такая. Он был в розыске в Москве, приехал в Афины. Вот они с Солоником часто контактировали, дружили, так сказать. А потом Солоник его похоронил.

– Как это похоронил?

– Пирожок стал наркотой очень увлекаться. Ну, короче, он передозировку большую взял, сердце, видимо, не выдержало. И его похоронили.

– А с Пирожком еще кто-то был?

– Да, были ребята. Но потом один то ли в Италию, то ли в Венгрию мотанул, – сказал Петя.

– А ты что?

– А я тут в Афинах остался. У меня денег нет.

– И чем ты занимался?

– Чем придется. Кражами в основном. Вот тачку хотел угнать, но не повезло. – Петя обратился к адвокату: – Как ты думаешь, сколько мне за это дадут?

Адвокат быстро открыл кодекс:

– Три-четыре года. А могут и пять. Как получится.

– А с оружием-то что? – спросил я.

– Но у меня же нож был, не ствол.

– А почему тебе стали предлагать взять на себя убийства?

– Это надо у них спросить. Откуда я знаю? Они сразу стали меня по полной программе раскручивать.

Адвокат хотел задать Пете какие-то вопросы, но я опередил его.

– Извини, коллега, – сказал я, – можно я поговорю с ним немного на свои темы, а потом оставлю вас, и вы будете говорить на свои темы?

– Конечно, – адвокат встал и подошел к окну, раздвинув занавески, стал смотреть на улицу.

– Значит, так, Петя, меня интересует несколько вопросов. – Я достал блокнот.

Наша беседа продолжалась минут десять-пятнадцать. Наконец, получив от Пети нужную мне информацию, я закрыл блокнот.

– Ну что, я подожду на улице? – спросил я адвоката.

– Да, конечно, – ответил он. – Я еще минут пятнадцать с ним поработаю, а затем мы вместе поедем.

Я протянул парню руку.

– Спасибо тебе, Петя, за информацию. Теперь мне многое стало ясно.

– Да не за что, – ответил Петя. – Если бы я что знал еще, то помог бы.

– Жаль, что мы в таких условиях встретились! Ты держись с оптимизмом. Думаю, что рано или поздно ты отсюда выйдешь. Все же у тебя опытный защитник, думаю, что пойдешь по минимуму. А может быть, и вообще удастся тебя отсюда вытащить.

Адвокат пожал плечами:

– Не знаю, будем думать...

Я вышел из комнаты, беспрепятственно прошел по коридору и оказался на крыльце. Подойдя к машине, я встал рядом, обдумывая полученную информацию. Неожиданно я заметил, что к полицейскому участку подъехала белая машина с тонированными стеклами. Какое-то внутреннее чувство заставило меня повернуться к машине. Бог ты мой, да это та самая «Хонда», которая преследовала меня, когда я во второй раз приезжал в Грецию!

Из машины вышли два человека. Один из них был худощавым, лет тридцати пяти, одетым в светлый костюм и белую рубашку, без галстука. Второй – в джинсах и в бежевой ветровке. Было видно, что это шофер. Он остался у машины, а человек в костюме прошел мимо меня, бросив на меня быстрый взгляд. Что-то в этом взгляде подсказало мне, что этот человек знает меня.

Мужчина прошел дальше, к полицейскому участку. Тут я заметил, что с крыльца спускается толстый полицейский с погонами на плечах. Я понял, что это начальник участка. Он протянул руку приезжему и поздоровался с ним. Затем он кивнул в мою сторону и стал что-то объяснять. Мужчина, похлопав начальника по плечу, прошел с ним внутрь помещения.

«Наверное, какое-то начальство на проверку приехало», – подумал я.

Я вновь посмотрел на машину. Шофер уже сидел внутри. Тут я заметил, что сверху на машине находился синий полицейский «маячок». Я решил, что это вышестоящий начальник из полицейского управления.

Вскоре появился адвокат. Лицо его было озабоченным.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Нет, с клиентом все в порядке. Боюсь, что у нас будут неприятности.

– В каком плане?

– Приехал помощник нового начальника афинской полиции.

– Погоди, а как его фамилия? Теодоракис?

– Да, – ответил адвокат. – Откуда ты его знаешь?

– Так это же бывший адъютант генерала Пападакиса!

– Все правильно. Но откуда ты это знаешь? – удивился адвокат.

Но раскрывать свой источник и говорить про Лику, про ее контакты с этим адъютантом я не захотел.

– Да так, слышал... И что он?

– Интересовался тобой. Откуда ты приехал, почему присутствуешь на допросе... Боюсь, что ты больше Петю не увидишь, его теперь, наверное, в другой участок переведут. Странно, почему они интересуются твоей персоной?

Мне это странным не казалось...

Мы сели в машину и поехали в сторону города.

Приехав вечером в гостиницу, я долго раздумывал над тем, была ли случайной моя встреча с помощником начальника полиции. И пришел к выводу, что встреча эта произошла неспроста и ничего хорошего мне не принесет.

На следующий день мои сомнения полностью оправдались. Уже с утра возле моей гостиницы я обнаружил стоящую белую «Хонду». Я сделал вид, что мне нужно идти в ту сторону, и приблизился к машине. Подойдя почти вплотную, я увидел в ней не капитана Теодоракиса, а каких-то двух незнакомых мужчин. Расстроенный, я вернулся к своей машине.

Первым делом я бросил взгляд в зеркало заднего вида. «Хонда» поехала за мной. Я свернул в первый попавшийся переулок. «Хонда» сделала то же самое, причем не особо скрывала своего присутствия, шла за мной на близком расстоянии. Ну что ж, сбылись мои худшие предположения!

Я остановил машину возле телефона-автомата, достал карточку и, набрав номер Джурича, сообщил ему о возобновлении слежки. Гойко расстроился, услышав мой рассказ.

Я сел в машину, обдумывая свои дальнейшие действия. Тут зазвонил мобильный телефон. Это был Костя. Он попросил о срочной встрече.

– Я не могу с тобой встретиться, – ответил ему я, – за мной «хвост».

– Отлично, – неожиданно сказал Костя, – это то, что нужно! Давай с тобой встретимся на площади Омония примерно через час.

– Я нахожусь недалеко, могу там быть и раньше...

– Нет, давай через час. Для меня это очень важная встреча. Я все тебе объясню, когда мы увидимся.

– Костя, ты, наверное, не понял меня. За мной теперь «хвост», белая «Хонда» ходит, они из греческой полиции. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

– Да, я все понял. Это очень хорошо, – снова повторил Костя.

Примерно через час я поставил свою машину недалеко от условленного места, где мы должны были встретиться с Костей. Вскоре я заметил, что метрах в сорока от меня припарковалась Костина машина. Я уже собрался выйти из машины и подойти к нему, как раздался звонок мобильного телефона.

– Ну что, я тебя вижу, – сказал Костя. – Ты к моей машине не подходи.

– Костя, что такое? Что за загадочные действия?

– И твою «Хонду» я тоже вижу, – добавил Костя. – Очень хорошо!

– Да что же тут хорошего?

– Понимаешь, у меня сегодня важная встреча с Ликой.

– А я-то тут при чем?

– Ты для меня как страховка.

– Да объясни ты, наконец, все толком!

– Да все наши финансовые дела. Мы с ней долго вели переговоры по телефону. И сегодня мы решили закончить все проблемы. Она должна мне передать очень важные документы. Но я ей не доверяю. Это очень опасный человек. Ты многого о ней не знаешь, я тебе не рассказывал. Антон – это дело ее рук, – неожиданно добавил Костя.

– Какой Антон? – удивленно переспросил я.

– Тот самый, владелец ресторана, который погиб.

Для меня это было полной неожиданностью.

– Я потом тебе все подробно расскажу, – продолжал Костя. – Сейчас самое главное – ты стой и делай вид, что у тебя неполадки с машиной. Как только я получу документы, а я думаю, что наша встреча займет минуты три, ты не спеша поезжай за мной. А там мы с тобой встретимся и обо всем поговорим.

– Хорошо, так и сделаю, если тебе это нужно.

Закончив разговор, я вышел из машины, открыл капот и стал делать вид, что у меня какие-то неполадки с двигателем. С противоположной стороны подъехала еще одна машина. Из нее вышла девушка. Это была Лика. Костя подошел к ней, они стали о чем-то говорить. Время от времени я бросал взгляды то на Костю с Ликой, то на белую «Хонду». Машина стояла на месте. Внимание пассажиров было сконцентрировано на мне, на Костю они не обращали никакого внимания.

Бросив очередной взгляд на Костю, я заметил, что он показал в сторону меня. Лика посмотрела в этом направлении и заметила мой взгляд. В глазах ее появилось удивление. Затем она что-то передала Косте. Он похлопал ее по плечу и быстро направился к своей машине. Тут же он сел за руль. Лика продолжала стоять на тротуаре. Неожиданно я перехватил ее взгляд. Она делала мне знаки, что сейчас позвонит мне по телефону. Я кивнул головой.

Костя отъехал метров на тридцать. Неожиданно раздался взрыв. Я повернулся на звук. Машина, в которой находился Костя, была объята пламенем. Оно охватило весь салон, и Костя, судя по всему, уже погиб.

Я стоял окаменевший. Тут я перевел взгляд на Лику. Она смотрела на горящую машину, не отводя глаз. Потом она сделала несколько шагов в том направлении, вероятно, чтобы проверить, остался Костя жив или нет.

Я повернулся в сторону «Хонды» и увидел, как один из мужчин достал мобильный телефон и стал кому-то звонить. Второй вышел из машины и направился в сторону горящего автомобиля. Я тоже посмотрел туда. Подходить к машине и смотреть на мертвого Костю, который еще недавно говорил со мной, у меня не было никакого желания.

Вскоре я заметил, как к Лике подошел мужчина, вышедший из «Хонды», и стал что-то ей говорить. Господи, неужели они заодно? Насколько тут все переплетено! Нет, нужно срочно уезжать отсюда!

Я сел в машину, развернулся и поехал. «Хонда» тут же поехала за мной.

Добравшись до гостиницы, я поднялся в номер. Минут пятнадцать я ходил взад-вперед по комнате, не в силах остановиться, соображая, что мне делать дальше. Наконец я решил, что мне нужно обязательно встретиться с Джуричем.

Тут же я набрал его номер и сказал, что мне необходимо с ним встретиться. Гойко ответил, что он меня ждет.

Вскоре я направлялся в сторону офиса адвоката. Белая «Хонда» неотрывно следовала за мной. Остановив машину недалеко от офиса, так как ближе места для парковки не было, я вышел и поднялся на шестой этаж.

– Гойко, – обратился я к адвокату, – представляешь, за мной «хвост»! Опять та самая белая «Хонда».

– Говори яснее!

Я рассказал ему про эту машину, рассказал про вчерашнюю встречу с помощником начальника полиции и про то, что сразу же после этой встречи слежка за мной была возобновлена.

Адвокат задумался.

– Да, тут совершенно очевиден фактор слежки.

– Это ясно. Но что они от меня хотят?

– Я думаю, что ничего. Ты для них особого интереса не представляешь. Это, скорее всего, просто психологическое воздействие.

– Почему ты так считаешь?

– Но они же не скрывают, что следят за тобой.

Я утвердительно кивнул головой.

– Знаешь, у меня появился план, – проговорил Джурич. – Я тоже расстроился после встречи с помощником. А что, если нам выйти на генерала?

– На какого генерала?

– Да на того самого Пападакиса.

– Но ведь его сняли!

– Да, сняли. Его понизили, отправили в захолустную провинцию.

– И что из этого следует?

– А то, что генерал был повязан с игровым бизнесом, покровительствовал нескольким казино. Помнишь, в газете писали?

– Помню. Обычный коррупционер. У нас в России таких знаешь сколько!

– Так вот, на этом и надо сыграть.

– Я не понимаю, что ты задумал! Но, вижу, ты вошел в азарт.

– У меня следующий план. Нужно организовать слежку. Я за это возьмусь. У меня есть хорошие детективные агентства, кстати, состоящие из бывших полицейских. Я организую слежку, и мы выйдем на владельцев казино, с которыми он связан.

– И что дальше?

– А дальше, – Джурич загадочно посмотрел на меня, – тебе предоставится возможность через казино заинтересовать генерала деньгами и после этого узнать, где находится Солоник. Как тебе моя схема? – улыбнулся он.

– А в этом есть резон! Если генерал на самом деле коррупционер и жаден до денег, то, естественно, если предложить ему большую сумму, он может согласиться.

– Ну вот, видишь! – обрадовался моей поддержке Джурич. – Значит, мой план хорош?

– Так-то оно так, но ведь он запросит немалую сумму, которая будет исчисляться в нескольких тысячах долларов, если ориентироваться на его аппетиты...

Джурич кивнул головой.

– А у меня таких денег нет, – продолжил я. – Так что цепочка может оборваться.

– Ничего, – сказал Джурич, – давай сделаем так. Начнем слежку, а дальше посмотрим, что делать. Мы ведь его можем и шантажировать.

– О чем ты говоришь! Какой шантаж, если на нем уже крест поставили? Он же и так разоблачен и, думаю, ничего уже не боится.

– Но надо же найти какой-то выход! – продолжал Гойко.

– Погоди, – сказал я, – по-моему, я придумал выход. – Я вспомнил про Геннадия Михайловича. – Если все удастся, то я обязательно свяжусь с Москвой, с одним человеком, и он, возможно, нам поможет.

Через пару дней Джурич организовал слежку за генералом, и вскоре мы обладали информацией о тех нескольких казино, где он часто бывает. Действительно, после своего понижения генерал не скрывал своих связей с казино. Практически каждый вечер он ужинал в том или ином ресторане, находящемся на территориях казино, и общался с их владельцами. Теперь Джуричу необходимо было выбрать кого-нибудь из владельцев. Я не вмешивался в этот процесс. И когда адвокат пригласил меня к себе на встречу, то по его радостному виду я понял, что он с кем-то договорился.

– Ну что, ты договорился? – спросил я.

– Да, все в порядке. Я договорился, и он переговорил с генералом.

– И что?

– Все удалось. Генерал клюнул. Теперь необходимо провести с ним переговоры и определить сумму, которую он запросит за информацию о Солонике.

– Тогда я буду созваниваться с Москвой.

– Да, а я проведу переговоры.

– Погоди, – прервал его я, – а что, ты сам собираешься с генералом встречаться?

– Нет, я этого делать не могу. Но у меня есть посредник, владелец казино, он может говорить с ним напрямую.

– Но если мы будем действовать через посредника, он определенно наварит на этой сумме!

Джурич удивленно взглянул на меня.

– Но платить же, как я понимаю, будешь не ты? У тебя же кто-то в Москве есть.

– Я пока ничего не знаю.

– Хорошо. Тебе одного дня хватит?

– Конечно. Я постараюсь дозвониться.

– А я за это время, – сказал Джурич, – постараюсь определить сумму. Только знаешь что? Давай сто тысяч долларов будем называть квадратом.

– А это еще зачем? – удивился я.

– Ну, например, если два квадрата – что это означает?

– Двести тысяч долларов.

– Правильно.

– Но для чего такая шарада нужна?

– Мало ли... Может, телефон прослушивается, может, провокация какая. Так вот, я скажу тебе, сколько квадратов, а ты поймешь, сколько денег нужно.

В этот же вечер Джурич позвонил мне и назвал сумму в пятьсот тысяч долларов. Именно столько требовал генерал за информацию о Солонике. Более того, за эту сумму он не только обещал дать информацию, но и показать одному из нас самого Солоника, живого.

Теперь необходимо было связаться с Москвой. В этот же вечер я позвонил Геннадию Михайловичу. Он сразу узнал меня.

– Что случилось? – сразу спросил он.

– Да ничего особенного. – И я коротко рассказал ему о последних событиях, связанных со слежкой, о выходе на генерала и о переговорах с ним.

Геннадий Михайлович внимательно выслушал меня, потом неожиданно спросил:

– А вы уверены, что все это так и есть? Нет ли в этой акции и в вашей будущей встрече какой-либо провокации?

– Да вроде нет... Если учитывать то, что этот человек, – я имел в виду генерала, – очень корыстный, то какой ему смысл подставлять нас? Надо проверить только гарантию. – Сделав паузу, я спросил: – А вам-то эта информация интересна?

– Чрезвычайно! – тут же ответил Геннадий Михайлович. – Настолько интересна, что я в ближайшее время высылаю человека на эту встречу. И все, что связано с гарантией и с процедурой передачи, мы продумаем.

– Да, я же не сказал вам самого главного! – Я вспомнил, что не назвал суммы, затребованной генералом. – Там очень большая сумма – пять квадратов.

– Каких еще квадратов? – не понял Геннадий Михайлович.

– Ну, пятьсот тысяч зеленых...

– Ничего, эта сумма нас не пугает. Вы где остановились?

Я назвал свой адрес.

– Прекрасно. Я думаю, что через пару дней к вам придет человек. А вы будьте очень осторожны. И никаких самодеятельных встреч с этим человеком сами не устраивайте. Тут должны действовать только профессионалы.

На следующее утро я решил позволить себе отдохнуть – съездить на машине на теплое озеро, которое никогда не замерзает и температура воды в нем круглый год около двадцати градусов тепла. Это элитное место, находящееся между морем и горами.

Я лежал на топчане на берегу озера и наслаждался отдыхом. Тут зазвонил мобильный телефон. Звонил адвокат Джурич.

– Как дела? – спросил я.

– У меня появился новый клиент. Вернее, клиентка, – сообщил Гойко.

– Ну что же, поздравляю! Она русская?

– Да, русская.

– Опять тебя выбрали? Наверное, в Греции мало адвокатов, которые говорят на русском языке? – улыбнулся я.

– Их вообще нет, – ответил Джурич и продолжил: – Так вот, про клиентку. Она тебя знает. И она хочет, чтобы ты пришел вместе со мной к ней в изолятор.

– Погоди, что за клиентка? О ком ты?

– Ты помнишь взрыв на площади Омония пару дней назад?

– Конечно, помню...

Как же мне его не помнить, когда при этом взрыве погиб Костя, с которым я общался очень тесно и долго! Тут же я сообразил, что эта новая клиентка – Лика. Так вот почему тот полицейский из «Хонды» подошел к ней! Значит, она все же арестована. А почему она хочет, чтобы я пришел к ней на встречу? Она что, рассчитывает, что я ее вытащу? Но каким образом? Я же здесь нахожусь как частное лицо и не имею никакого допуска.

– Так что, я могу надеяться на твою встречу с клиенткой?

Я помолчал, раздумывая. Но выхода не было.

– Кстати, – добавил Джурич, – она сказала, что хочет передать тебе очень важную информацию. Но она настаивает, чтобы пришел именно ты.

Перед моими глазами стояло улыбающееся лицо помощника генерала Яниса. Хотя, впрочем, если они заодно, так чего мне бояться?

– Хорошо, я приду, – ответил я. – Когда мы поедем?

На следующее утро, в одиннадцать часов, мы с адвокатом подъехали к Главному полицейскому управлению Афин, где в одной из камер следственного изолятора находилась Лика.

Без труда мы оформили документы для свидания. Вскоре я уже сидел в комнате, ожидая, когда полицейские приведут задержанную. Через несколько минут дверь открылась, и я увидел Лику. Внешний лоск пропал полностью. Она выглядела жалкой и какой-то поникшей. Увидев меня, она слегка улыбнулась, молча опустилась на стул и посмотрела на адвоката.

– Мы можем поговорить с ним один на один? – спросила Лика.

Гойко неопределенно пожал плечами:

– Почему нет? Без проблем.

Он поднялся и вышел в коридор.

– Ну вот, – сказала Лика тихо, – вам удалось все подстроить...

– Что именно подстроить? – поинтересовался я.

– Кто на меня полицейских навел? – Лика пристально посмотрела на меня. – Меня же сразу на площади задержали. Кто это сделал – ты или Костя?

– При чем тут я? – удивился я.

– Впрочем, да, ты этого сделать не мог. У тебя нет прямых выходов на полицейских. Но Костя тоже не мог этого сделать – слишком уж он их боялся. Но тогда кто же это сделал? Кто их навел?

– А с чего ты решила, что их кто-то навел? Может быть, они случайно там оказались?

– Может быть, и так. Теперь не это главное. Значит, так. Я не буду с тобой долго говорить. Но сейчас от тебя, – она внимательно взглянула на меня, – зависит моя жизнь. Я все понимаю, поэтому предлагаю тебе сделку.

– Какую сделку?

– Очень простую. Тебя же интересует этот человек, которого ты ищешь? – Лика подняла глаза к потолку, давая понять, что тут все может прослушиваться.

Я понял, что она имеет в виду Солоника.

– Предположим, да, – осторожно ответил я.

– Так вот, – Лика наклонилась ко мне и на ухо прошептала: – Я готова сказать тебе, где он находится, и даже указать место. Ты сможешь с ним встретиться. Но для этого ты должен дать показания в пользу меня, то есть заявить себя в качестве свидетеля и вытащить меня отсюда.

– Подожди, Лика, во-первых, почему я должен тебе верить? Ты уже столько раз нас обманывала!

– Сейчас я тебе дам информацию, которая послужит тестом на мою правдивость и осведомленность, – тихо сказала Лика. – Ты помнишь Антона?

– Конечно.

– Ты знаешь, кто его убрал?

Я отрицательно покачал головой.

– Его напарник. Знаешь, кто был его напарником?

– Нет, откуда же мне это знать?

– Некий Миша Кокшенов. Ты слышал о таком? Он из ореховской бригады. Но самое главное – Миша был близким другом Пирожка. Пирожок же считался другом Солоника. Потом он умер от передозировки.

– В принципе что-то сходится, – сказал я.

– И еще один у них в команде был – Зайцев. По-моему, его звали Борис или Геннадий, – добавила Лика. – Потом он сразу уехал – то ли в Чехию, то ли в Венгрию. Вот тебе информация.

– А почему Антона убрали?

– Из-за денег все дело.

– А какое отношение это имеет к нашему человеку? Почему я должен тебе верить?

– Пожалуйста! – неожиданно взмолилась Лика. Ее настроение резко изменилось. Она взяла мою руку и стала нежно гладить ее. – Я очень тебя прошу – вытащи меня отсюда! Я не могу тут находиться! Я этого не выдержу!

Мне стало жалко ее.

– Лика, понимаешь...

– Ты что, думаешь, что я виновата в смерти Кости? – прервала меня Лика. – Я этого не хотела! Костю убрали другие люди.

– Кто же? – тут же спросил я.

– Я не знаю. Но он был темной лошадкой и был связан с полицией.

– Но ты же сама недавно говорила, что Костя избегал полиции!

– Я имею в виду, что он был связан со спецслужбами греческими. Он был их информатором.

Я схватился за голову:

– Я уже устал распутывать, кто у вас тут информатор, кто – тайный агент!

– Я об одном прошу – помоги мне, вытащи меня отсюда! Умоляю тебя! Хочешь, я на колени встану?

– Погоди, Лика! Как ты представляешь, что я смогу тебя вытащить? Я же в Греции не адвокат, и у меня в этой стране никаких прав нет. Тут не признаются права российских адвокатов.

– Но я же прошу тебя быть моим свидетелем!

– Но что я могу показать? То, что ты стояла на улице, а в это время произошел взрыв?

– Но ты же адвокат! Придумай правдоподобную версию моей невиновности! Вся надежда – только на тебя!

Я посмотрел на нее еще раз. Вид у нее был очень жалкий. Но что я мог придумать?

– Хорошо, – сказал я. – Дай мне сутки на раздумье. Завтра мы опять придем, и я сообщу тебе свое решение.

– Конечно, конечно! Только обязательно приходите, при любом варианте, даже если это решение будет отрицательным! Ты даешь мне слово?

– Даю.

Лика подошла ко мне и поцеловала в щеку.

– Я очень прошу тебя! – повторила она.

Через несколько минут я вышел из комнаты. Джурич стоял у окна в коридоре.

– Все нормально, – сказал я ему. – Я поговорил с ней. Теперь буду думать. Ты как?

– Я остаюсь, мне же нужно с ней работать.

– Я поеду в гостиницу, хочу отдохнуть.

Я стал спускаться по широкой лестнице, ведущей к выходу. Пройдя несколько метров по направлению к своей машине, я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Я резко обернулся и тут же заметил его глаза – глаза помощника Пападакиса, который стоял у большой стеклянной витрины и наблюдал за мной. «Странно, – подумал я, – почему этот человек все время ходит за мной тенью?» Но вообще-то, что тут удивительного? Лика находится здесь, в его ведомстве, и он имеет к этому делу определенное отношение.

Целый вечер я ходил по номеру, спускался вниз и все время думал только о том, что предпринять для того, чтобы помочь Лике. С одной стороны, мне было ее жаль. Может быть, она и в самом деле не имеет отношения к этому взрыву? Но, с другой стороны, информация, которую она мне предоставила о Солонике, почему-то внушала доверие. В конце концов, я не знаю точно, привезет ли человек Геннадия Михайловича пятьсот тысяч долларов. А так мы уже будем обладать информацией и сможем проверить, насколько она достоверна.

На следующий день Джурич заехал за мной в гостиницу. Теперь мы решили ехать в следственный изолятор на его машине.

По дороге я спросил его:

– Как ты думаешь, она могла взорвать?

Джурич пожал плечами.

– Нет, я чувствую, что это сделала не она. Не женское это дело – машины взрывать. Правда, она могла и заказать его, – добавил Гойко. – Но в ближайшее время экспертиза все покажет.

– Экспертиза чего? – не понял я.

– Машины, коллега. Ты что, забыл, что в таких делах обязательно бывают экспертизы. Результаты, – Джурич посмотрел на свои часы с календарем, – могут быть уже через три дня. И будет ясно, что это – несчастный случай, взрыв... Так что все зависит от этого. А ты что надумал?

Я удивленно посмотрел на Джурича, пытаясь понять, знает ли он о нашей сделке с Ликой.

– Теперь я тоже подожду экспертизы, – уклончиво ответил я.

– А зачем ты тогда к ней едешь? – удивленно спросил Джурич.

– Я обещал к ней приехать при любом раскладе. И я привык свои обещания выполнять.

– Ну что ж, поехали дальше...

Вскоре мы были возле полицейского управления, поднялись наверх. Адвокат достал документы, показал их и собрался пройти по коридору в специальный отсек, где находился следственный изолятор, как вдруг его окликнул какой-то мужчина и попросил подойти к нему. Джурич подошел к нему, и грек стал ему что-то объяснять. Я видел, как изменилось лицо Джурича. Он покачал головой и, расстроенный, вернулся ко мне.

– Боюсь, нас ждет неприятное известие, – сказал он.

– Какое?

– Сейчас увидишь сам.

Мы поднялись на второй этаж и, пройдя несколько шагов, оказались возле двери. Джурич постучал. Услышав ответ, мы с ним вошли внутрь.

В комнате сидел мужчина и что-то писал. Увидев Джурича, он поздоровался с ним и предложил нам сесть. Затем мужчина стал что-то говорить по-гречески. Я наблюдал за адвокатом и видел, что его лицо снова стало меняться. Тут я не выдержал.

– Гойко, что случилось? – спросил я.

– Лика погибла.

– Как погибла?

– В камере повесилась. Самоубийство.

– Не может быть!

– Нам с тобой предлагают поехать в морг, на опознание. Ты поедешь?

– Конечно, поеду! – ответил я, не раздумывая, так как не верил, что Лика могла это сделать.

Всю дорогу до морга я не переставал думать о происшедшем. Нет, это какая-то ошибка! Может быть, девушка просто похожа на Лику, но это не может быть она!

Вскоре мы подъехали к моргу. Я узнал его сразу. Тот самый морг, в котором я был пару лет назад, пытаясь опознать в человеке, труп которого мне показали, Солоника.

Мы прошли по длинному коридору, вошли в тот же большой зал, у стен которого стояли ячейки морозильных камер. Работник морга, найдя нужную, выдвинул переднюю стенку. Перед нами, на металлическом поддоне, лежало тело, покрытое белой простыней. Сотрудник морга приоткрыл лицо. Да, это была Лика, но мертвая. Большой рубец на ее шее говорил о том, что она была задушена или повешена. «Да, – подумал я, – последняя ниточка, возможность связаться с Солоником оборвалась... Но бог с ней, с ниточкой, – Лику очень жалко».

Вскоре мы покинули здание морга.

– Ну что, – сказал Гойко, – я думаю, что тут не может быть и речи о самоубийстве. Я же говорил с ней. Никаких симптомов отчаяния не было. Наоборот, она была полна уверенности, что ей удастся доказать свою невиновность! Она даже убеждала меня, что скоро найдет свидетеля, который покажет в ее пользу.

Я понял, что Лика имела в виду меня.

– Я тоже считаю, что она не могла покончить с собой.

– Тогда кто это сделал?

– Погоди, – сказал я, – ты хоть знаешь, сколько с ней в камере человек сидело?

Джурич пожал плечами:

– Нет, я не знаю. Но она точно не в одиночке сидела. У нас с одиночками вопрос решается в особом порядке. Думаю, что для Лики такого не могло быть.

Вскоре я вернулся в гостиничный номер. Подошел к бару, открыл его. У меня было желание напиться, отключиться от реальности. Ведь за последние три дня я потерял двух человек. Сначала Костю, затем Лику.

Неожиданно раздался стук в дверь. Я открыл ее. Передо мной стоял незнакомый мужчина высокого роста, с темными волосами. Мне показалось, что я его где-то уже видел.

– Добрый вечер, – сказал он, входя в номер. – Вы один?

– Да, один.

Мужчина тут же вышел в коридор, а через мгновение на пороге номера появился улыбающийся Геннадий Михайлович.

– Ну, – протянул он мне руку, – как вы здесь?

– Как долетели? – спросил я.

Геннадий Михайлович тут же заметил открытую дверцу бара.

– Что, на выпивку потянуло? – спросил он. – Вы же не пьете...

– Да, не пью. Но сейчас что-то...

– Не надо, не надо, – сказал Геннадий Михайлович. – Алкоголь – это вред для организма. В мире, в котором мы с вами вращаемся, люди не пьют! – Он намекал на мафию, на мою недавнюю клиентуру, которая действительно, в силу своей жесткой дисциплины, почти не употребляла спиртных напитков.

Я кивнул головой.

– Что-то вид у вас очень подавленный, – заметил Геннадий Михайлович. – Мы на пороге больших событий, а вы расстроены. Ну что, сядем поговорим? – Он подошел к дивану. Я уселся на противоположной стороне.

Геннадий Михайлович подошел к бару, достал оттуда несколько бутылок минеральной воды, стаканы, налил себе и мне.

– Рассказывайте подробно про этого генерала, – сказал он, – что вы о нем знаете?

Через несколько минут я рассказал ему все, что знал о генерале. Геннадий Михайлович слушал меня молча, не перебивая и не задавая вопросов. Когда я закончил, он сказал:

– Все ясно. Надо встречаться.

– А деньги вы достали? – спросил я.

– Конечно. А для чего мы сюда приехали?

– А вы не боитесь, что генерал вас обманет?

– Нас? – усмехнулся Геннадий Михайлович. – Нас обмануть невозможно. Мы же профессионалы в этом деле.

– Но и он тоже не случайно погулять вышел...

– Не волнуйтесь, все будет нормально, – улыбнулся Геннадий Михайлович. – Вы можете договориться через вашего греческого коллегу о встрече с ним?

– Конечно, могу.

– Позвоните ему и скажите, что приехали люди из Москвы.

Я подошел к телефону, набрал номер и сообщил информацию Джуричу. Он в свою очередь должен был позвонить тому владельцу казино, который является посредником между ним и генералом.

Наконец все было согласовано. Встреча должна была состояться завтра, в двенадцать часов дня в одном из центральных банков Афин. Правда, генерал поставил условие, чтобы на встрече присутствовали с нашей стороны не более трех человек.

Геннадий Михайлович очень обрадовался назначенной встрече.

– Ну вот, – сказал он, похлопав меня по плечу, – завтра, максимум послезавтра все решится, и мы узнаем, кем на самом деле является тот человек, которого мы с тобой ищем.

На следующий день, ровно в полдень, на машине адвоката мы вместе с Геннадием Михайловичем подъехали к солидному афинскому банку, где была назначена встреча с генералом. Войдя в просторный холл, где высота потолков была около двенадцати метров, я обратил внимание на богатую обстановку. Этот банк являлся одним из крупнейших банков Греции. Народу было немного, все клиенты очень солидные.

Пройдя несколько метров, мы подошли к кожаным диванчикам и расположились возле столика. Время от времени мы посматривали на часы. Стрелки стояли на двенадцати. Вскоре двери автоматически открылись, и мы увидели, как в банк вошел генерал Янис Пападакис, рядом с ним еще двое мужчин. Конечно, одним из них был владелец казино. «Третий – наверное, его сослуживец», – подумал я. Они подошли к нам и поздоровались. Генерал заговорил.

Через несколько минут двое сопровождающих генерала неожиданно отошли в сторону и сели за столик неподалеку. «Странная игра, – подумал я. – Или генерал просто решил, что в этом деле ему не нужны лишние свидетели. А с нами... Почему же он оставил нас? Может быть, он с нами разберется потом так же, как разобрался...» Тут я поймал себя на мысли, что он мог разобраться с Костей или с Ликой.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я стал внимательно прислушиваться к беседе. Беседа шла активно. Основным переводчиком выступал Джурич. Он переводил все сказанное Геннадию Михайловичу, а потом его реплики – генералу, и наоборот. Они обсуждали основные гарантии. Генерал настаивал на том, что, прежде чем он покажет этого человека, то есть Солоника, он должен иметь деньги на своем счету. Геннадий Михайлович же ответил, что такой гарантией будет являться кредитная карточка на пятьсот тысяч долларов, которую он привез с собой. Тут он аккуратно вытащил из бумажника золотую карточку «VISA» на предъявителя и показал ее генералу. Генерал подержал ее в руках, словно изучая, затем кивнул головой и произнес:

– О'кей.

Геннадий Михайлович продолжил:

– Я вам передаю карточку – в этом банке или в любом, какой вы укажете, когда мой человек поедет с вашим человеком, и вы ему показываете того, кто нас интересует. Более того, это возможно только тогда, когда наш человек с ним поговорит. После этого он сообщает мне об этом, и я передаю вам карточку. Вас такой вариант устроит?

Генерал попытался сказать, что этот вариант слишком сложен.

– Но и сумма не маленькая! – тут же ответил Геннадий Михайлович.

В конце концов генерал согласился с предложенными ему условиями.

– Вот и отлично! – сказал Геннадий Михайлович. – У вас есть человек, который может поехать с моим представителем? – И он похлопал меня по плечу, давая понять, что его представителем являюсь я.

Я не ожидал такого поворота событий. Ничего себе! Но, с другой стороны, я в далеком прошлом был адвокатом Солоника и мог узнать его. Конечно, кто же еще мог поехать на такое серьезное задание, как не я?

Вернувшись в номер, я решил лечь пораньше. Но почти всю ночь не спал. Меня мучили то кошмары, то мысли о предстоящей встрече. Неужели завтра все определится и я увижу Солоника? А может быть, не его? А может, меня ждет провокация? Завтра – решающий день в этой длинной и очень запутанной истории. Завтра все закончится.

Заснул я под утро. В десять часов ко мне в номер постучал Джурич. Он улыбался.

– Ну что? Как твои дела? Выспался?

– Конечно, нет. Волновался очень.

– Я тоже волновался.

– Ты-то почему?

– Я же тоже стою на пороге больших событий! Все, поехали. – А куда мы едем?

– В морской порт. Так генерал сказал. Там нас будет ждать его человек, который будет сопровождать тебя на один из островов, где находится наш герой.

Мы сели в машину и поехали по направлению к порту. От Джурича я узнал, что дальнейшие действия будут следующими. Я сажусь на катер с тем человеком, еду на остров, где находится Солоник. К тому времени адвокат возвращается в гостиницу, забирает Геннадия Михайловича и везет его в тот же банк. Там Геннадий Михайлович дожидается моего звонка и передает генералу кредитную карточку.

– Да, – вспомнил Гойко, – телефон мобильный ты зарядил?

Я вытащил из бокового кармана трубку и посмотрел на дисплей. Телефон был заряжен наполовину.

– Нет, я об этом не подумал...

– Как же ты так! – укоризненно посмотрел на меня Джурич. – Тогда возьми мой.

– Нет, не нужно, думаю, что на один звонок мне заряда хватит.

Я вспомнил, что дня два не заряжал аппарат. Господи, почему так получается? Вот так приедешь, нужно будет передать важное сообщение, а телефон отключится! А откуда я еще позвоню с острова?

Адвокат ехал и тоже о чем-то думал. Вскоре мы подъехали к небольшой гавани, где у причала стояло несколько белоснежных катеров и яхт. Джурич достал листок и уточнил номер причала, куда мы должны были подъехать. Мы нашли восьмой причал и остановили машину.

– Теперь нам надо найти шестую парковку, – сказал Гойко, – или как там, на языке яхтсменов, это называется?

Я пожал плечами. Сейчас мне было не до яхтсменов и не до их языка.

Вскоре мы подошли к месту, где стоял большой катер, напоминающий глиссер. Около него стоял незнакомый грек, одетый в морскую форму. Вскоре я заметил, как к нам подъехала белоснежная машина «Ровер». Дверца открылась, из машины вышел – я не поверил своим глазам! – капитан Теодоракис... Так вот кто является доверенным лицом генерала!

Капитан подошел и поздоровался с адвокатом. Тот хотел представить мне приехавшего, но я кивнул головой – мол, не нуждаюсь в представлении.

Помощник улыбнулся.

– Ну что, – сказал Джурич, – условия следующие. Ты, как только он подведет к тебе его, говоришь с ним, убеждаешься, он это или не он, – он сделал паузу, – набираешь номер своего человека и даешь соответствующие инструкции. После этого твой человек передает кредитную карточку генералу. – Адвокат специально опустил имена и фамилии. – Вы же... – Гойко повернулся к Теодоракису и перешел на греческий язык, видимо, еще раз объясняя тому порядок дальнейших действий. Помощник изредка кивал головой.

Джурич похлопал меня по плечу:

– Вроде все. Не волнуйся, все будет в порядке.

– А вдруг какая-то провокация? – спросил я.

– Да брось! Такого не может быть.

Через несколько минут адвокат сел в машину и уехал. Мы молча пошли к катеру.

На катере были три человека – капитан, который выполнял обязанности матроса и штурмана, и мы с капитаном Теодоракисом. Катер завелся и медленно отошел от причала, направляясь в открытое море.

Путь до острова занял около сорока минут. Мы вышли в открытое море, затем повернули налево и стали пробираться мимо небольших островков. Сколько же таких островков в Греции! Говорят, больше тысячи, причем самых разных размеров. Надо же, как интересно – если хочешь скрыться, беги на острова. Кто там тебя найдет!

Время от времени я смотрел на помощника. Он сидел и читал газету, делая вид, что ему все совершенно безразлично.

Вскоре наш катер пришвартовался к маленькому деревянному причалу. Остров был небольшой, но обитаемый. Небольшие одноэтажные домики выглядывали из большого количества зелени. Рядом – песчаный пляж с зонтами. На причале нас ждали два человека.

Оставив на катере капитана, мы с помощником пошли вдоль причала. Теодоракис указывал мне рукой направление, куда я должен был идти. Вскоре мы подошли к небольшому дому, огороженному забором, на котором висела табличка «Private» – частная собственность.

Сердце у меня забилось чаще. Через несколько минут я увижу либо Солоника, либо какого-то другого человека.

Капитан что-то сказал по-гречески, нажав на кнопку домофона. Двери открылись. Мы пошли по нешироким каменным дорожкам. Пройдя несколько метров, мы оказались на просторной веранде. Бросив взгляд назад, я увидел, что вдоль забора ходят люди в униформе. Это была то ли частная охрана, то ли полиция. Но я не задумывался об этом.

Я сел в предложенное мне кресло. Капитан сразу прошел во внутреннее помещение. Его не было уже несколько минут. Я стал волноваться: а вдруг сейчас меня задержат? Или просто уберут, как убрали Костю и Лику...

Наконец капитан появился на веранде и показал рукой, чтобы я следовал за ним. Я поднялся и пошел. Вскоре я оказался в большой комнате. Там за столом сидел человек небольшого роста, крепкого телосложения, с короткой стрижкой, лицо напоминало... Да это же Солоник! Конечно, это он!

Я приблизился к нему.

– Саша, привет! – сказал я и хотел обнять его. Ведь сколько было тайн в его истории! Но человек как-то нехотя поднялся из-за стола и сухо поздоровался со мной. Я внимательно посмотрел на него.

– Ну как ты? – спросил я.

Человек заговорил. Но голос был незнакомый. Это был не Солоник. Странно получается – внешность похожа... Нет, похожа верхняя часть лица. Нижняя – не очень. Но я слышал, что он делал несколько пластических операций.

«Погоди, – подумал я, – ведь это все очень легко проверить!» Я стал задавать вопросы, связанные с его нахождением в следственном изоляторе Матросская Тишина, пытаясь получить точные ответы. Человек, с которым я разговаривал, явно путался в деталях и не мог ответить на мои вопросы. Нет, тут что-то не то!

Черт возьми, ну и ситуация! С одной стороны, вроде он, а с другой – конечно, это не он. Нас просто обманывают.

Теперь у меня не было никаких сомнений, что это подставной человек.

– Это же не он! – сказал я, обращаясь к капитану. К моему удивлению, Теодоракис ответил мне по-русски:

– Почему не он? Это он. Просто ваш клиент попал в автомобильную катастрофу, у него изменился голос, да и с памятью стало плохо... Вы же знали, как он любил ездить на мотоцикле! Он гонял на своем «Харлее» по всем Афинам!

Я пожал плечами. Теперь я был ошарашен тем, что Теодоракис говорит по-русски. Хотя что в этом особенного? Он работает с русскоязычной клиентурой и со временем выучил язык...

– Ну что, будем звонить генералу? – сказал капитан, доставая свой мобильный телефон.

– Хорошо, я позвоню, – ответил я и достал из бокового кармана свой аппарат. Набрал номер Геннадия Михайловича. В это же время капитан набрал номер, наверное, генерала. Мы стали говорить одновременно – капитан на греческом, я на русском.

– Ну что? – в трубке раздался голос Геннадия Михайловича. – Это он?

– Я не знаю. Внешность вроде его. Но голос и манера разговора другие. Главное – он не может точно ответить на мои вопросы, которые я задаю ему по пребыванию в «Матросске».

– И что из этого следует?

– Я не знаю. Может быть, вы с ним поговорите?

– А такая возможность есть? Погодите минуту... – сказал Геннадий Михайлович, видимо, согласовывая этот вариант с генералом. Вскоре капитан кивнул мне головой, показав, что я могу передать трубку человеку напротив меня. Я передал ему телефон.

Не знаю, о чем они говорили, только слышал, как человек, выдававший себя за Солоника, внимательно слушал, потом кивал, потом заговорил сам. Вскоре разговор был окончен, и трубка была возвращена мне.

– Ну что, Геннадий Михайлович? – спросил я.

– Все нормально, – ответил он. – Возвращайтесь.

– Так он это или не он?

– Я скажу при встрече. Вы свою работу сделали, и очень хорошо. Возвращайтесь в гостиницу. С вами свяжутся.

Я был в растерянности и ничего не понимал. Странно! Я положил телефон в карман. То же самое сделал и помощник. Вся процедура была окончена.

Помощник подошел к человеку, называвшему себя Солоником, похлопал его по плечу и сказал, что тот может идти. Тот встал и вышел. Нет, и походка не его!

– Ну что, – обратился ко мне Теодоракис, – поедем обратно.

Я кивнул.

Вскоре мы были на катере. Судно мчалось к афинскому порту. Всю дорогу мы молчали. Когда катер уже пришвартовался к причалу и мы сошли на берег, Теодоракис обратился ко мне.

– Видите, – сказал он, – как все просто получилось! Мы все вопросы решили.

– Но я же не уверен, что это он! – ответил я.

– Да он это. Он. Вы думаете, что мы будем держать какого-то переодетого двойника? Поймите, ни одна спецслужба любого государства не упустит момент завладеть таким важным агентом, точнее, суперагентом, который может предоставить нам колоссальную информацию. Вы думаете, мы его просто так выдадим? Сейчас никого нет, поэтому мы и инсценировали его смерть. А он теперь уже другой человек.

– Другой человек? – переспросил я.

– Да. Теперь он работает на другую страну. И у нас к нему другой интерес.

Мысли мои путались. А может, они вкачали ему какие-то медицинские препараты, и действительно у него все изменилось – и походка, и голос, и память? Теперь мне казалось, что это был настоящий Солоник...

– Да, кстати, – Теодоракис неожиданно взял меня за локоть и притянул к себе, – я все время мучаюсь одним вопросом. Что вас связывало с Ликой?

– С какой Ликой? – не ожидая такого резкого перехода, переспросил я.

– Ну как же! – широко улыбнулся капитан.

– А-а...

– Как нелепо она погибла! – продолжал улыбаться капитан.

Теперь у меня не оставалось сомнений в том, что ее убрали именно они. И убрали потому, что она могла помешать этой сделке. Другое дело, что, может быть, Лика знала другого Солоника? «Может, это тоже двойник или даже тройник? – думал я. – Нет, капитан инсценировал ее самоубийство. Не могла она это сделать!»

Капитан, будто прочитав мои мысли, улыбнулся.

– Вы знаете, чрезмерное количество информации иногда бывает опасным для человека, – сказал он. – Вы когда уезжаете в Москву?

Я пожал плечами.

– Наверное, завтра...

– Мы вас проводим. Как вам, еще не надоела белая «Хонда»?

– А зачем вы устроили слежку за мной? – спросил я.

– Мы? Мы никакой слежки не устраиваем. Наоборот, мы оберегаем вас. Вы же не знаете, что вас могло ожидать, если бы этой «Хонды» не было.

«Надо же, – подумал я, – они, оказывается, выступали в роли моего ангела-хранителя!»

– Ну что же, спасибо! – улыбнулся я.

Капитан протянул мне руку.

– Давайте прощаться, – сказал он.

– Рад был с вами познакомиться, – ответил я, но руки в ответ не подал. Капитан посмотрел на меня удивленно, пожал плечами и сел в белый «Ровер». Машина моментально уехала. Я же поймал такси и поехал в гостиницу.

Поднявшись в номер, я бухнулся в кресло. Почти тут же раздался стук в дверь. На пороге стоял тот самый мужчина, который приходил вместе с Геннадием Михайловичем.

– Ну, вы готовы? – спросил он.

– К чему? – удивился я. – Мы уезжаем. Мы летим через другую страну.

Я собрал вещи, расплатился за номер, спустился вниз и сел в машину, где уже сидел Геннадий Михайлович.

– Я не понимаю, куда мы едем, – сказал я.

– Мы летим через Франкфурт, – неожиданно ответил он.

– А что делать с билетами? У нас же билеты на завтрашний рейс Аэрофлота...

– Да бог с ними! Обстоятельства требуют, чтобы мы немедленно покинули Грецию.

Остальную часть дороги мы молчали. Я хотел спросить Геннадия Михайловича, о чем он говорил с тем человеком на острове и действительно ли он являлся Солоником. Но меня охватило волнение, так как я чувствовал, что Геннадий Михайлович и его спутник нервничают, время от времени поглядывая назад, словно проверяя, нет ли слежки. Поэтому и я стал дергаться.

Вскоре мы подъехали к афинскому аэропорту. Беспрепятственно купив билеты на рейс Афины – Франкфурт, мы прошли таможенный и пограничный контроль и сели в самолет.

Во Франкфурте мы пересели на самолет, следовавший в Москву.

Как только самолет набрал высоту, я не вытерпел, поднялся и прошел к тому месту, где сидели Геннадий Михайлович и его спутник.

– Геннадий Михайлович, я хочу с вами поговорить.

Он посмотрел на меня внимательно и сделал знак своему спутнику, чтобы тот освободил место рядом с ним. Как только спутник ушел, я сел рядом.

– Геннадий Михайлович, надеюсь, что мой вопрос не будет нахальным и навязчивым. Меня интересует только одно – это он?

Ответ, который я услышал, был для меня совершенно неожиданным.

– Да какое это имеет значение! – спокойно произнес Геннадий Михайлович. – Он это или не он... Главное – операция, которую мы спланировали, удалась.

– Какая еще операция? – растерянно спросил я.

– Все о'кей, – улыбнулся Геннадий Михайлович и похлопал меня по плечу. – Все удалось, все прекрасно.

– Как же удалось? Вы же оставили генералу пятьсот тысяч! Такую сумму – и за человека, в личности которого я совершенно не уверен!

– А с чего вы взяли, что мы дали ему эти деньги? – улыбнулся Геннадий Михайлович.

– Как это? Вы же должны были, по условиям, передать ему кредитную карточку!

– Мы так и сделали – карточку тут же передали генералу. Только нужно уточнить, что он не генерал, а полковник. Его понизили в звании.

– Значит, этот человек все же получил пятьсот тысяч долларов?

– Что, вам жалко такую сумму? – опять улыбнулся Геннадий Михайлович. – Не волнуйтесь, деньги вернулись обратно.

– Как это обратно?

– Не зря же у нас в России есть сильные хакеры, которые могут и в Пентагон залезть, и деньги скачать с кредитной карточки, которую мы вручили этому незадачливому полковнику...

Теперь я понял, что они провели бывшего начальника полиции. Да, действительно, за дело взялись профессионалы! Но тогда возникал вопрос: для чего в Грецию прилетал Геннадий Михайлович и зачем нужен был маскарад с Солоником? И был ли это Солоник? Я ведь не получил ответа...

Вскоре самолет приземлился. Мы прошли контроль и хотели выйти в зал ожидания, как неожиданно я увидел среди встречающих знакомую фигуру. Я всмотрелся. Да это же Сергеев из Второго отдела МУРа! Того самого отдела, который вел и Солоника, и курганскую группировку. Почему он нас встречает?

Сергеев тоже узнал меня и удивился.

В тот же момент я увидел, как группа людей вела парня в наручниках, видимо, с другого самолета. Лицо его было закрыто черным мешком. Точно так же в свое время вели Анатолия Быкова, привезенного из Венгрии. Вероятно, Сергеев почувствовал мой пристальный взгляд и подошел ко мне.

– Какая встреча! – сказал он и протянул руку.

Я поздоровался с ним.

– А вы тут зачем?

– Вот гостя встречаем... Кстати, ваш знакомый, – неожиданно добавил он.

– Какой еще знакомый?

Сергеев внимательно посмотрел на меня. Следя за моей реакцией, он сказал:

– Романа Зайцева знаете? Из ореховской бригады. Он был другом Пирожка, а тот в свое время был приятелем вашего Солоника и Саши Солдата, который находится сейчас у нас на Петровке. Так что, как видите, мир тесен. А вы что делаете тут?

– Да вот, во Франкфурт летал, на книжную ярмарку... – на ходу придумал я.

– Ну что же, – сказал Сергеев, – до свидания!

Он направился в сторону группы с задержанным.

Теперь я вспомнил слова Лики про ореховскую бригаду, про Зайцева, который уехал то ли в Чехию, то ли в Венгрию.

В тот же вечер по телевизору показали эту встречу. Вся информация, которую выдал мне Сергеев, полностью соответствовала той, которую передали в новостях. Действительно, это был боевик Роман Зайцев, который был доставлен из Венгрии и который разыскивался Интерполом и российскими спецслужбами за убийство около ДК Горбунова кунцевских боевиков и милиционеров около станции метро «Кутузовская», которые пытались его задержать. Я вспомнил еще раз слова погибшей Лики...

Прошло еще немного времени. Зазвонил мой мобильный телефон. Я услышал голос Геннадия Михайловича. Назвав меня по имени-отчеству, он сказал, что нам необходимо срочно встретиться.

– Есть дело, – добавил он.

Я тут же согласился поехать на встречу. Уж очень хотелось узнать у Геннадия Михайловича, что на самом деле произошло в Афинах и на том острове и с кем я говорил.

Встреча состоялась в том же баре, где мы встретились первый раз. Геннадий Михайлович приветливо встретил меня, но выражение лица у него было невеселым.

– Я решил к вам обратиться, по старой памяти, – сказал он. – Тут человека нашего задержали одного... Вы же адвокат? Вы можете взяться за это дело?

– А почему по старой памяти?

– А вы не догадываетесь? – улыбнулся Геннадий Михайлович. – Ну что, поможете?

– А за что его?

– Да так, пустяки... Пистолет перевозил, нашли. У вас же специализация на незаконном провозе оружия...

– Я, конечно, попробую.

Геннадий Михайлович протянул мне конверт, в котором лежали деньги.

– Нет, сначала я работу сделаю, а потом уже рассчитаемся, – сказал я, отодвигая конверт в сторону. – Так что это за человек? Как его фамилия, где он находится?

– На Новослободской, в следственном управлении.

– А зовут-то его как?

– Валерий Верещагин. – И Геннадий Михайлович протянул мне листок с информацией.

– Хорошо, сейчас я поеду в адвокатское бюро, оформлю бумаги и поеду к нему.

Вскоре я уже подготовил все нужные документы. Заполнив ордер, я поехал на Новослободскую улицу в следственное управление Главного управления внутренних дел.

Показав ордер следователю, я поинтересовался, в чем обвиняют моего клиента.

– Пока – в незаконной перевозке оружия, – получил я ответ. – Но чувствую, что за ним еще много всякого.

– Я могу узнать подробности задержания моего клиента?

– Конечно, – ответил следователь. – Честно говоря, попался он совершенно случайно, при операции «Перехват». Просто ехал на машине «БМВ», а накануне у одного из милицейских начальников угнали похожую, такой же марки. Вот и попался. Его остановили гаишники и работники уголовного розыска. А дальше провели досмотр и в багажнике нашли пистолет с глушителем и парик. Правда, ваш клиент утверждает, что все эти предметы ему не принадлежат. Мы подождем результатов экспертизы, посмотрим, что они покажут или, наоборот, не покажут...

– Хорошо, ситуация мне понятна. Я могу с ним встретиться?

– Да, конечно, можете. Только маленькая деталь – он в Бутырке находится.

– Это же рядом. Выпишите, пожалуйста, мне допуск на встречу с ним.

– Хорошо. Но я сейчас тоже собираюсь к нему на допрос, – сказал следователь, – так что допуск вам не нужен. Пойдемте вместе со мной. По моей ксиве пройдете.

Мы вышли из здания, прошли метров сто пятьдесят и попали в следственный изолятор Бутырка. Быстро заполнив документы, прошли в следственный кабинет. Теперь меня ожидала встреча с новым клиентом.

Следователь тем временем решил пообедать, предоставив мне возможность первым поговорить с задержанным.

Я вышел в коридор. Неожиданно я увидел, как с противоположной стороны движется группа людей. Походка одного показалась мне очень знакомой. И фигура, и рост... Все очень напоминало мне... Солоника. Лицо – нет, лицо было другим.

Вскоре конвоиры поравнялись с моим кабинетом. Один из них посмотрел в листочек, потом на номер кабинета и сказал: – Верещагин, тебе сюда!

Парень, показавшийся мне знакомым, вошел в кабинет. Я смотрел на него с удивлением.

– Здравствуйте, – сказал он, при этом улыбаясь. – Я Валерий Верещагин, ваш клиент.

Я был в шоке. Человек, находящийся в кабинете, говорил со мной голосом, очень знакомым мне голосом того человека, которого я искал несколько лет, которого считали погибшим в Греции. А сейчас я слышал тот же голос, видел ту же походку... Только лицо другое.

– Так вы Валерий Верещагин? – переспросил я его.

– Конечно, а кто же еще? – как-то странно улыбнулся мой клиент...

Content

Валерий Карышев
Капкан для киллера – 2

Возвращение киллера

Греция, окрестности Афин. 31 января 1997 года. 17.50

Греция, городок Варибоди. 31 января 1997 года. 19.00

Россия. Москва. 1 февраля 1997 года. 11.00

Москва. 2 февраля 1997 года. 10.30

Греция, Афины. 20 февраля 1997 года

Москва. 23 февраля 1997 года

Москва. 25 февраля 1997 года. 12.00. Офис одной из охранных фирм в центре Москвы

Москва. 1 марта 1997 года. 14.20. Аэропорт Шереметьево-2

Москва. 3 марта 1997 года. 19.00. Больница № 14

Москва. 4 марта 1997 года. 14.30. Здание Московской городской коллегии адвокатов

Москва. 4 марта 1997 года. 15.00. Офис охранной фирмы «XXI век»

Москва. 4 марта 1997 года. 15.30. Здание Московского РУОПа

Москва. 4 марта 1997 года. 17.00. Здание Московской городской прокуратуры

Москва. 15 марта 1997 года. 23.50. Ночной клуб «Роллс», улица Красная Пресня

Таиланд, курорт Патайя. 16 марта 1997 года. 12.00

Москва. 16 марта 1997 года. 20.00. Район Крылатское, гаражи

Москва. 17 марта 1997 года. 17.00. Кафе у станции метро «Сокол»

Москва. 18 марта 1997 года. 11.00

Москва. 26 марта 1997 года. 19.40. Центр города, ресторан «Монако»

Москва. 4 апреля 1997 года. 02.00. Бутырская тюрьма

Москва. 5 апреля. 12.00. Бутырская тюрьма

Голландия, Амстердам. 20 мая 1997 года. 13.00

Москва. 31 мая 1997 года. 10.00. Здание РУОПа

Москва. 21 июля 1997 года. 18.00. Концертный комплекс на Красной Пресне

Москва. 22 июля 1997 года. 20.00. Новый Арбат, дом 8

Москва. 25 июля 1997 года. Петровка, 38, изолятор временного содержания

Голландия. 25 июля 1997 года. 12.00. Международный аэропорт Амстердама

Москва. 6 августа 1997 года. 12.00. Центр иностранного туризма на Красной Пресне

Москва. 2 августа 1997 года. 10.00. Следственный изолятор Матросская Тишина, спецблок

Москва. 13 августа 1997 года. 20.00. Подъезд жилого дома в районе Сокола

Москва. 5 сентября 1997 года. 12.00. Следственный изолятор Матросская Тишина

Москва. 22 августа 1997 года. 19.00. Кафе одной из пятизвездочных гостиниц

Москва. 10 декабря 1997 года. 20.30. Московская городская прокуратура

Москва. 22 декабря 1997 года. 19.50. Небольшой ресторанчик около метро «Таганская»

Москва. 17 января 1998 года. 18.30. Следственный изолятор Матросская Тишина, общая камера № 72

Москва. 20 января 1998 года. 10.00

Москва. 21 января 1998 года. Район Старого Арбата

Москва. 22 января 1998 года. 10.00. Здание банка «Московский кредит»

Московская область. 22 января 1998 года. Особняк на Рублево-Успенском шоссе

Греция, пригород Афин. Несколько месяцев назад

Московская область, Рублево-Успенское шоссе, особняк

Москва. 18 февраля 1998 года. 11.00. Здание РУОПа

Греция, Афины. 24 августа 1998 года. Гостиница «Шератон»

Эпилог

Греческий контракт

Красноярск-2. 3 июня 2000 года. 14.15

Москва. 3 июня 2000 года. 16.20

Москва. 7 июня 2000 года. Телевидение

В ночном клубе

Россия, Москва