Николай Леонов, Алексей Макеев

Бог огненной лагуны

Глава 1

Оперуполномоченные по особо важным делам Главного управления уголовного розыска МВД полковник милиции Лев Гуров и полковник Станислав Крячко молча стояли на пригорке и смотрели на тлеющие руины того, что совсем недавно было старинным трехэтажным зданием поселка Кукушкино, в котором размещался интернат для инвалидов. Всепожирающее пламя, с яростным гулом, треском и каким-то воющим повизгиванием всего полчаса назад бушевавшее внутри раскаленных им кирпичных стен, под натиском не менее яростных, толстых водяных канатов, вырывающихся из сопел брандспойтов, постепенно смирило свой свирепый нрав и, как раненый зверь, загнанный в клетку, съежилось и сникло. Не менее десятка пожарных машин стояло полукругом у сгоревшего здания, пожарные в брезентовых робах и защитных касках тащили рукава от уже погасших оконных проемов к тем, откуда еще вырывались чадные языки пламени.

Машины «Скорой помощи» без конца курсировали взад– вперед, увозя обитателей интерната, которым посчастливилось быть вовремя эвакуированными из стен казенного жилища. Несмотря на раннее утро, по периметру пожарища маячили кучки жителей соседних домов. Неподалеку стояла «Волга» местного РОВДа с мигалками. Из-за ближних домов показались два черных лимузина с тонированными стеклами. Они остановились в десятке метров от милицейской машины, и из передней персоналки с трудом выбрался тучный темноволосый мужчина за пятьдесят в черном демисезонном пальто нараспашку.

– Местные «бугры» прикатили, – с долей иронии отметил Стас, чуть приметным кивком указав в его сторону. – Это, я так понял, тутошний «пан голова» и его свита.

К «пану голове», выйдя из второй персоналки, присоединились еще двое столь же габаритных граждан. Эти были одеты в теплые плащи, тоже нараспашку. Глядя на них, можно было подумать, что это некая «фишка» местного чиновничества – ходить на сыром осеннем ветру с не застегнутой верхней одеждой и обязательно без головного убора. Начальство со знающим видом осмотрело пожарище и, что-то указывая друг другу, начало обсуждать происходящее. Было понятно и без слов, что собеседники выдвигают различные варианты причин возгорания. Торопливо шагая по лужайке, развороченной колесами мощных машин, к местному «ареопагу» приблизился милицейский майор и, махнув рукой к фуражке, о чем-то вкратце доложил.

Порасспрашивав майора, «пан голова» обернулся в сторону оперов и, секунду помедлив, поманил их к себе указательным пальцем. По всей видимости, он ожидал, что московские сыщики немедленно кинутся пред его «светлы очи». Но те, словно и не заметив начальственного жеста, продолжали осматривать догорающий дом и окружающую территорию. «Пан голова» недовольно покривился и что-то неприязненно буркнул майору, кивнув в сторону Гурова и Крячко. Тот, торопливо козырнув, что называется, «на полусогнутых» побежал в их сторону.

– Госпо... товарищи, с вами хочет пообщаться глава администрации района Павел Константинович Фролухин, – чуть суетливо сообщил он, приблизившись к операм.

– Если хочет, пусть подойдет. Мы не против... – пожав плечами и продолжая наблюдать за суетой у пожарища, невозмутимо ответил Гуров.

– Но... Он все же руководитель... Так сказать, хозяин этой округи... – Майор говорил запинаясь, с трудом находя, как ему казалось, нужные слова.

Крячко с нескрываемой иронией посмотрел в его сторону. Полчаса назад, когда они, прибыв сюда, познакомились с майором, тот выглядел куда более молодцевато.

– У хорошего хозяина интернаты не горят, – язвительно заметил Станислав. – Во-первых, чтобы из искры не возгоралось пламя, как следует должна работать пожарная инспекция. А во-вторых, пожарные должны быть на месте пожара в первые несколько минут, а не тогда, когда от дома остались одни головешки.

– Смотри... – Лев указал взглядом в направлении старой пятиэтажки под шиферной крышей метрах в семидесяти от них, слева от пожарища. – Видишь, вон у угла дома стоит очень занятная парочка? Тебе не кажется, что эти ребята тут вовсе не для того, чтобы просто поглазеть или кого-то спасать из огня? Что-то они мне не очень нравятся...

Майор, собиравшийся продолжить свои уговоры, от неожиданности осекся, даже не начав говорить, и тоже повернулся в сторону пятиэтажки.

– А почему этих людей вы считаете подозрительными? – удивленно спросил он у Гурова.

– Боюсь, на объяснения уйдет слишком много времени... – не отрывая взгляда от тех двоих, по виду – типичных бомжей, задумчиво ответил Лев. – Скажем так, интуиция подсказывает. Надо бы их прощупать... У вас под рукой свободных пары человек не найдется?

– Пара... – пренебрежительно хмыкнул майор. – Тут и одного хватит. Ну, так что, я посылаю на задержание своего человека, а вы, может быть, все же подойдете к нашему главе?

– Да, ладно уж, пошли, поговорим с их барином. – Стас вопросительно посмотрел на Гурова. – Пусть пошлет кого-нибудь. А то, чего доброго, эти «любознательные» возьмут, да смоются.

– Хорошо, давай подойдем... – согласился Гуров. – А вы, майор, поторопитесь – они, вон, уже навострились уходить.

Опера неторопливо направились к явно заждавшемуся их местному начальству, а майор, быстро подойдя к одному из пэпээсников, стоящему в жиденьком оцеплении, отдал короткое распоряжение, указав на сворачивающих за угол дома бомжей. Подойдя к «ареопагу», Гуров сдержанно поздоровался и показал удостоверение. Это же самое, но с ехидцей во взгляде, проделал и Крячко.

– Здравствуйте, господа пинкертоны, – платя им той же монетой, ответил и «пан голова». – Мне о вас майор Акимов уже доложил. Я бы хотел уточнить, каковы причины прибытия сюда сыщиков главка? Обычно сотрудникам такого уровня поручают дела особой важности. А тут... Нет, я понимаю, что этот пожар не из рядовых. Все же пятеро погибших и двенадцать с тяжелыми ожогами в реанимации – это серьезные цифры. И тем не менее...

– К сожалению, давать какую-либо информацию о целях и задачах своего визита в интересах следствия мы, в общем-то, не в праве. – Гуров сожалеюще развел руками. – Могу лишь сказать, что пожар с такими последствиями я бы не считал явлением заурядным. Пять человек сгоревших заживо, и еще неизвестно сколько кандидатов в покойники среди тех, кто получил ожоги, – эти цифры впечатляют. К тому же он в вашем городе не первый. В прошлом году, помнится, у вас тут сгорел детский сад. Благо, полыхнул ночью, и обошлось без жертв.

– Ишь ты, они уже и про это знают. Вы видите в происходящем какую-то систему? – сердито засопел Фролухин.

– Я пока не спешу с выводами, но кое-какие уже напрашиваются сами, – чуть заметно усмехнулся Гуров. – Например, у вас неважная система оповещения о чрезвычайных ситуациях – пожарные слишком поздно узнают о том, что где-то что-то горит. Во-вторых, не обеспечены удобные подъездные пути к таким ответственным объектам, как школы, больницы, к этому же интернату... Где это видано, чтобы все свободное пространство загромождали киоски, парковки машин, новостройки каких-то вилл?.. Это тоже слагаемые нынешней и, боюсь, что могу оказаться прав, будущих бед.

– И вы планируете обо всем этом доложить на самом высоком уровне? – помрачнел «пан голова».

– Мне думается, вас это вряд ли может испугать... – с сарказмом обронил Стас. – Благодаря имеющимся у вас «прихватам» можно пережить и куда более серьезную бурю. Кстати, что-то не видать ни Акимова, ни его сотрудника с задержанными.

Фролухин сделал вид, что язвительный демарш сыщика в донельзя потертой кожанке он пропустил мимо ушей. А вот замечание относительно исчезновения Акимова его заинтересовало.

– А что, Акимов решил кого-то арестовать? – повернулся он к Гурову.

– По нашей просьбе он пообещал задержать двух подозрительных граждан, крутившихся невдалеке от пожарища, – глядя на пятиэтажку, за угол которой вслед за пэпээсником пару минут назад свернул майор, ответил Лев.

В этот момент из-за пятиэтажки, что-то крича на ходу и размахивая руками, выбежал майор Акимов. Тут же около дома началась непонятная беготня. К майору подбежали двое пэпээсников с автоматами и, получив от него какие-то распоряжения, опрометью ринулись за дом, на ходу срывая автоматы с плеч. Туда же следом помчалась стоявшая невдалеке машина «Скорой».

– Ой, ой... – Стас стоял, уперев руки в бока и подозрительно глядя на происходящее. – Я так понял, случилось что-то непредвиденное и очень нехорошее.

Утирая со лба капли пота, к ним подошел вконец расстроенный майор Акимов.

– Блин! Эти бомжары сволочные завалили моего сержанта. Кто бы мог подумать?! – возмущенно развел он руками.

– Кто... – зло хохотнул Крячко. – Говорили ж тебе – посылай двоих. Ну, теперь все, упустили подозреваемых. Парень-то хоть живой?

– Жить будет... Возможно. Они в него нож с пяти метров из-за угла всадили, – Акимов обескураженно вздохнул. – Хорошо, лезвие задело пуговицу и вошло в грудь наискосок. А то бы сразу наповал.

– А «бомжары»-то, оказывается, подготовлены на уровне спецназа, – переглянувшись со Стасом, как бы про себя заметил Гуров.

– Да... Ножички метать умеют, – согласился Крячко. – А эти двое с автоматами отправились их преследовать?

– Да. Я отдал команду взять мерзавцев живыми или мертвыми, – горделиво сообщил майор.

– Никого они ни хрена не возьмут, – Лев безнадежно махнул рукой.

– Эт-то почему же? – с вызовом поинтересовался Фролухин.

– Да потому, что те метатели ножей, скорее всего, в данный момент абсолютно ничем не отличаются от нас с вами. Их «прикид» из рванья был не более чем маскировкой. Не удивлюсь, если у них и на лице была маскировка из фальшивой бороды и парика на голове. Избавиться от нее – дело десяти-пятнадцати секунд.

– Мать их, сволочей! – зло выругался Акимов. – Выходит, теперь и от свидетелей никакого толку? А я распорядился опросить всех, кто мог их видеть вблизи...

– И что же теперь делать? – Фролухин смотрел на Гурова теперь уже с затаенным уважением.

– Как можно скорее пустить по следу собаку. – Гуров, к чрезвычайному удивлению Стаса, достал из своего кармана пачку сигарет. – Хотя бы определить, в каком направлении они скрылись.

– Да, да. Это мы сейчас же организуем, – согласился Акимов и, достав из кармана прямоугольный брикет рации, торопливо приказал: – Терешенков? Давай быстро к дому инвалидов кинолога с собакой. Машина есть дежурная? Живо выполняй!

– А как вы считаете, какое отношение эти двое могли иметь к пожару? – Фролухин через плечо посмотрел на закопченные стены, из которых к небу все еще вздымались плотные клубы дыма.

– Думаю, что уже сейчас можно всерьез рассматривать версию поджога как основную. – Гуров стоял, дымя сигаретой и заложив руки в карманы. – А о том, чего ради могли поджечь здание, стоит подумать. На этот земельный участок ранее никто не претендовал?

– Как ни странно, нет. – Фролухин пожал плечами. – Ни одной заявки не было. Хм... А ведь могли поджечь и из-за участка. Могли... Выходит, схему «зачистки» территории от прежних построек здесь решили изменить. Обычно эти дельцы сначала делают заявку, а потом уже поджигают. Паскуды! Сегодня же примем решение не допускать под новую застройку мест пожарищ. Пустим их под скверы, в общем, под зеленую зону. Чтобы впредь не поваживать всяких «пиротехников» долбаных...

Невдалеке раздался гул машины, лихо пискнув тормозами, остановился японский автофургончик с логотипом одной из телекомпаний. С глухим стуком, откинув дверь, из фургончика стремительно выскочили долговязый парень в свитере и джинсах с микрофоном в руке и широкий, плотный крепыш с видеокамерой. С ходу вскинув свой агрегат на плечо, оператор начал снимать обгоревший остов здания, пожарные машины, людскую суету.

– А! Мать их!.. – с остервенелой досадой глядя на телевизионщиков, пробормотал Фролухин. – Принесла нелегкая. И откуда только успели узнать?

– Да у них в каждом микрорайоне свои платные информаторы, – со знанием дела пояснил один из его помощников. – Может быть, пока они снимают пожар, нам лучше уехать?

– Ага! Щас! – Фролухин издал короткий саркастический смешок. – Чтобы меня сняли садящимся в машину и прокомментировали, будто я сбежал, испугавшись вопросов? Нет уж, будем беседовать. Как говорится, пришла беда...

Тем временем тележурналист, стоя перед телекамерой на фоне дымящихся стен, что-то быстро прокомментировал в микрофон и решительно направился в сторону команды местных чиновников, разом погрустневших и даже несколько сникших. Следом за ним неотступно шагал с камерой на плече видеооператор. Ничуть не смущаясь хмурым видом районных управленцев, тележурналист лучезарно поздоровался и, направив микрофон с логотипом телекомпании в Фролухина, бойко поинтересовался:

– Что можете сказать о причинах пожара и его последствиях?

– Причины пожара пока устанавливаются, – неспешно, со значением в голосе заговорил тот. – По мнению специалистов, основных версий тут две – короткое замыкание и неосторожное курение в постели. К сожалению, не обошлось без жертв. Их число уточняется.

Уловив краем глаза появление своих подчиненных, устало идущих от пятиэтажки в их сторону, майор Акимов поспешил им навстречу, чтобы те не надумали устроить в присутствии телевизионщиков подробный отчет о безрезультатных поисках агрессивных беглецов. Камера тут же отследила его маневр. Оператор, как бы забыв о Фролухине, все внимание немедленно сосредоточил на майоре, хмуро выслушивающем доклад своих подчиненных. Было ясно, что тележурналисты уловили явную неувязку между нейтрально сглаженным комментарием местного главы и тем, что происходит на самом деле. Несмотря на значительное расстояние и громкий шум, доносящийся со стороны пожарища, до их ушей доносились обрывки доклада. Уловив слова «...скрылись в неизвестном направлении...», тележурналист тут же отреагировал на них вопросом, адресованным Фролухину:

– Судя по докладу сотрудников ППС, они вели преследование преступников, каким-то образом причастных к возникновению пожара?

– Без комментариев. – Фролухин изобразил улыбочку в стиле «а-ля Черчилль». – В интересах следствия данный факт осветить никак не могу.

Но едва он кончил говорить, оператор телеканала нежданно-негаданно сделал ему довольно жесткую «подножку». Поднеся к уху свой мобильный, который оповестил о чьем-то желании с ним пообщаться детской песенкой: «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку...» – тот немедленно отдал телефон корреспонденту.

– Павел Константинович, мне сообщили, что несколько минут назад невдалеке от пансионата был тяжело ранен сотрудник милиции, – тележурналист вернул телефон оператору и с нахальным сарказмом посмотрел на едва не скрежещущего зубами Фролухина. – Это говорит о том, что нельзя исключать и версию поджога?

– Исключать вообще ничего нельзя, – стараясь сохранить величественную невозмутимость (что давалось ему с большим трудом), со значением в голосе парировал «пан голова». – А что касается преследования криминальных элементов, то лучше пусть вам об этом расскажут сотрудники Главного управления уголовного розыска, – Фролухин, сохраняя позу вождя мирового пролетариата, выступающего с броневика, простер длань в сторону оперов.

Глядя в фиолетовый стеклянный глаз телекамеры, Гуров испытывал некоторую внутреннюю напряженность, но внешне был совершенно невозмутим.

– К сожалению, какие-либо подробности сообщить смогу вряд ли. – Гуров чуть развел руками. – Версий причин пожара несколько, нельзя исключать и поджог. Но лучше всего дождаться результатов экспертизы. Ну а что касается преследования неизвестных, то это действительно имело место. Сотрудник милиции пытался задержать подозрительных людей, но те оказали ему сопротивление и нанесли ранение в грудь.

– А кем бы они могли быть, эти неизвестные? – не убирая микрофона, продолжал напирать телевизионщик.

– Я оперативник, а не ясновидящий. – Лев усмехнулся. – Возможно, потенциальные мародеры...

– А возможно, и поджигатели? – телекорреспондент выжидающе прищурился.

– Без комментариев! – сам того не ожидая, Гуров весьма удачно спародировал Фролухина, вызвав этим довольно заметное оживление среди всех присутствующих, в том числе и свиты «пана головы».

Оператор одобрительно вскинул большой палец свободной руки: мол, прикол – что надо. Даже сам Фролухин изобразил кисловатую улыбку. Но было заметно, что это все же ощутимо задело его самолюбие. Он посмотрел на часы и, объявив:

– Господа, время вышло, мы опаздываем на планерку! Всем до свидания. Было приятно пообщаться, – быстро зашагал к машине.

– И последний вопрос, – корреспондент все еще рассчитывал выудить из Гурова что-нибудь «эдакое». – За последние полгода по стране прошла целая волна пожаров. Что-то около десятка – не менее. И горели в основном такие же социальные учреждения. Вы не находите, что это уже выходит за рамки случайности и становится какой-то очень нехорошей закономерностью?

– У нас в стране ежедневно случаются десятки пожаров в жилых домах, магазинах, на предприятиях... – Лев выразительно пожал плечами. – Согласитесь, и они, при всей своей случайности, в определенной мере довольно-таки закономерны. Разве не так?

Гуров сознательно лукавил – не так давно он уже и сам пришел к аналогичному выводу. Именно поэтому они и прибыли сюда, в подмосковный поселок Кукушкино, ни свет, ни заря поднятые сообщением из местного райотдела.

...Менее месяца назад, просматривая газеты (еще в институте Лев в какой-то мере освоил скорочтение, что позволяло ему за каких-то полчаса перелопатить ворох периодики), он наткнулся на корреспонденцию о загадочном пожаре в доме престарелых где-то на юге Сибири. Здание, которое незадолго до этого пожарные признали безопасным, среди ночи полыхнуло как свеча. Большую часть стариков прибывшие пожарные и добровольцы из соседних домов успели спасти, но некоторые из обитателей интерната рассвета уже не увидели. По мнению экспертов, причиной пожара стал невыключенный кипятильник. Однако корреспондент с мнением экспертизы не согласился, поскольку здание загорелось в третьем часу ночи, а дежурная по столовой уверяла, что в одиннадцать она проверяла все помещения, и нигде включенных электроприборов не заметила. К тому же возгорание произошло в помещении, которое было заперто на ключ.

Лев и до этого встречал подобные сообщения. И если ранее такие события воспринимались как обычная статистика чьих-то житейских драм, то теперь он вдруг почувствовал, что между всеми этими как будто бы разрозненными фактами есть какая-то непонятная связь. Он уже с недоверием стал относиться к официальным версиям происшедших пожаров. Чувствовалось, что разгул огня – вовсе не случайность, не просто чья-то халатность, а злая воля каких-то непонятных сил.

Зайдя к своему непосредственному начальнику и одновременно хорошему другу, генерал-лейтенанту Петру Орлову, Гуров поделился своими сомнениями.

– Я не думаю, что экспертизу пожаров проводили неумехи или заведомые фальсификаторы, – закурив из генеральской пачки, протянутой приятелем, размышлял Гуров. – Но у огня есть одно важное свойство – он гарантированно уничтожает большинство улик. И если некто злонамеренный, при этом очень хитрый и коварный, надумает поджечь тот или иной объект, он ведь постарается все обставить так, чтобы любая экспертиза пришла к однозначному выводу – загорелось по любой другой причине, только не в результате поджога.

– Но это всего лишь твои подозрения. – Петр побарабанил пальцами по столу. – Конечно, в логике тебе не откажешь, однако нужны хоть какие-то реальные факты. И вообще, что в данном случае ты хочешь предложить? Чтобы я поручил тебе расследование всех этих случаев?

– Ну-у-у, знаешь! – Лев рассмеялся. – Размечтался, однако... Тебе мой принцип, я думаю, хорошо известен – на службу не напрашиваться. И так головной боли предостаточно. Одно только расследование убийства зама губернатора чего стоит... Просто пришла в голову свежая мысль. Вот и захотелось ею поделиться. Ну а если бы ты вдруг сам заметил что-то наподобие, ты бы что, промолчал, не сказал бы об этом никому?

– Ладно, будем считать, что я принял это к сведению. – Орлов потушил окурок в пепельнице. – Подумаем, прикинем, в случае чего, решим, как тут быть.

– Кстати, есть еще один момент. – Лев сделал секундную паузу. – Не знаю, насколько верны мои наблюдения, но если в конце этой недели опять загорится что-нибудь из социалки, то... Можем считать, что действительно имеем дело с некими маниакально настроенными пироманами.

– А почему именно в конце этой недели? – Петр выжидающе воззрился на Гурова.

– Пусть пока что это останется моим секретом? Знаешь, не хочется выглядеть дураком, если вдруг окажется, что я ошибся.

Несколько дней спустя телефон на столе Гурова буквально взорвался истошным звоном. Стас, укладывавший в шкаф какие-то свои бумаги, едва не уронил на пол штабель скоросшивателей.

– Мать его, этот телефон! – нервно оглянувшись, сердито буркнул Крячко. – Сколько раз говорил, чтобы громкость звонка убавили?

Гуров в это время заканчивал отчет по успешно проведенному им расследованию убийства заместителя губернатора одной из центральных областей. Чиновника убил не киллер по заказу недругов и завистников, на чем настаивало руководство партии, в которой тот состоял на первых ролях, а его же собственная любовница, которую усопший надумал заменить на более молодую. Лев снисходительно улыбнулся и поднял трубку. Не далее как два дня назад тот же Станислав Крячко самолично перевел телефоны на повышенную громкость, мотивировав это тем, что «...звонят по важному делу – хрен услышишь, как они по-комариному пиликают!».

Как Гуров и догадался, звонил Петр.

– Лева, ты был прав на все сто. Мне только что позвонили из МЧС – опять пожар. В общем, зайди ко мне, поговорим.

– Ну-ка, ну-ка, что там стряслось? – Стас захлопнул дверцы шкафа и обернулся к Гурову.

– Где-то что-то загорелось... – с показным безразличием ответил Лев, направляясь к выходу.

Петр восседал за столом хмурый и озадаченный.

– Мать их так, уродов этих! – досадливо провозгласил он, увидев Гурова. – Теперь и сам вижу – дело тут нечисто. Кто-то, не пойму для чего, специально устраивает эти пожары. И ведь посмотри, какая география – Приморье, Якутия, Алтай, Урал... Просто, какая-то злостная целенаправленность. Только, на что?

– Да эти пироманы могут поджигать и без особых целей. Просто в порядке развлекухи. У отморозков свои представления о том, что нравственно, а что безнравственно. На сей раз загорелось-то где?

– В Волго-Вятском регионе... Есть такой райцентр – Демьяновск, там есть... вернее, теперь уже был, интернат для детей– инвалидов, или, как это называют сейчас, детей с ограниченными возможностями. Загорелся среди ночи. Хорошо, пожарная часть неподалеку, да и персонал оказался на высоте. Детей эвакуировали, а вот от здания осталась одна коробка. Кстати, что там за момент в прошлый раз ты имел в виду?

– Ты когда на календарь смотришь, что там замечаешь?

– Ну, как что? Дату, день недели, долготу дня... А что еще там можно заметить? Какие-нибудь праздники?

– Нет, фазы луны. Я как-то случайно обратил внимание, что пожары происходят или в дни полнолуния, или во время новолуния. Сегодня у нас как раз последний день новолуния.

– И как это может быть связано? Ты предполагаешь, что эти поджоги носят некий ритуальный характер?

– Вот именно. Но, может быть, кто-то и рассчитывает, что мы подумаем именно так.

– Тогда каков вообще смысл поджогов? – на лице Петра было написано крайнее недоумение.

– Мне это пока что совершенно непонятно. – Гуров встал и прошелся по кабинету. – Тут предполагать можно все, что угодно. Начиная от обычного скотства, как того же Оноприенко, который задался целью совершить на территории Украины цепь убийств, чтобы та на карте имела форму звезды, до терроризма с политическим подтекстом. Сам же видишь – худо-бедно, в Чечне постепенно все затихло, других горячих точек не появляется. Кое-кому, я так думаю, из-за этого плохо спится.

– Мысль резонная. – Орлов устало вздохнул. – Ну что, с замом губернатора закончил? Его пассия уже дала чистосердечное?

– Да, с этим вроде все. Почти все точки уже расставлены... – догадываясь, куда клонит Петр, усмехнулся Гуров.

– Вот и замечательно! – Орлов удовлетворенно потер руками. – Ну тогда, Лева, берись-ка ты за эту головоломку. А что? Ты автор догадки – тебе и колоть этот «орешек». Как смотришь на такой вариант?

– Как загнанная лошадь на предложение поучаствовать в дерби, – Гуров слегка поморщился. – Ну, друг, спасибо! Ну, умаслил!.. Это что же получается, я сам себе хомут подгадал?

– Подгадал... – Орлов посмотрел на него с явной укоризной. – Тут не «подгадал», а интересы дела требуют. Я, между прочим, не с кондачка предложил тебе заняться расследованием. После того разговора я поручил информационно-аналитическому отделу изучить материалы всех таких вот случаев возгораний. И что же ты думаешь? Они в один голос заявили, что действительно во всем этом сквозит элемент преднамеренности. Но, учитывая достаточно высокий уровень исполнения поджогов, этим занимаются вовсе не дураки. А тут еще из министерства минут десять назад дали цеу: провести расследование и найти виновных.

– А наши-то верхи с чего вдруг воспылали интересом к этим пожарам?

– К ним со слезной просьбой обратились из минсоца. Там почуяли, что дело для них пахнет керосином, что, того гляди, начнутся «разборы полетов» и отставки, поэтому решили ударить челом нашему шефу. Так что тут, как ни крути, а кроме тебя, Лева, мне на это направление бросить больше некого.

– Ладно... Но только тут такой момент – ездить придется очень и очень много. Надо бы еще пару ног – на одних своих не набегаюсь.

– Понял... Хорошо, работаете вместе со Стасом. – Петр решительно махнул рукой. – Скажи ему, пусть передает свою незавершенку... э-э-э... Кому бы? Да хрен с ней, сейчас придумаю, кому перепоручить. Все равно он основное уже раскрутил, остались кое-какие детали.

Когда Гуров вернулся в кабинет, Стас с кем-то оживленно беседовал по телефону. Уловив на его лице некоторую лиричность и задумчивую мечтательность, Лев сразу же понял, что у его приятеля на горизонте снова замаячила очередная «увлекуха». Впрочем, при появлении Гурова выражение лица и голос Стаса изменились радикально. Его брови сошлись на переносице, как грозовые тучи, из глаз сверкнули молнии, а голос зарокотал как раскаты грома.

– Обо всем, что покажется подозрительным, докладывать мне немедленно! – сурово закончил он и важно положил трубку.

– Что ж не добавил «целую»? – чуть скучающим голосом поинтересовался Лев, хотя чувствовалось, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– При чем тут «целую»? – с деланым возмущением вскинулся Крячко. – Ты же Амбару такое не говоришь?!

– Разумеется... – Гуров продолжал сохранять наисерьезнейшее выражение лица. – Но при чем тут Амбар? Ведь ты же общался, воспользуюсь аналогией, не с каким-нибудь «Чуланом», а с некой молоденькой, симпатичной «Шкатулочкой». Разве не так?

– Да, общался!.. – свирепо согласился Стас. – Но исключительно по служебным делам. Это мой новый агент, кодовое наименование «Киска».

– Верю, верю, служебно-разыскной ты наш котик! – не выдержав, Гуров рассмеялся. – Ох, Стас! Ну, кого ты хочешь провести? Ладно, хватит дуться. Хоть уж расскажи, кто она, чем занимается...

– Она историчка, преподает в университете... – разом остыв, чуть конфузливо поведал Крячко. – Позавчера уже поздно вечером ехал по делам, она проголосовала на Кутузовском. Ну, решил помочь человеку... Сам пойми – уже ночь, а молодая симпатичная женщина ловит попутную или такси. Ну, я и подумал: а вдруг сядет к какому-нибудь подонку? Где ее тогда будут искать?

– Правильно, Стас! Молодец. – Гуров одобрительно подмигнул. – Именно так и должен поступать настоящий пионер. Но, смею догадаться, проводы молодой, симпатичной незнакомки несколько затянулись. Скажем, до следующего утра...

– Да, Лева, проводы затянулись. – Стас картинно развел руками. – Так вышло... Зашли к ней на кофе, и оказалось, что у нее барахлит розетка. Когда починил розетку, обнаружил, что не фурыкает и сам кофейник...

– И ты ночь напролет все чинил и чинил почившую бытовую технику. – Гуров сочувственно вздохнул. – А на куда более интересное времени совсем не осталось...

– Осталось... – зажмурясь, Стас с хрустом потянулся. – Еще как осталось-то! Но тебе об этом что рассказывать? О женщинах мы с тобой говорим на разных языках. Ты лучше скажи, что хорошего услышал от Петра? Небось опять подкинул клевую, непыльную работенку?

– И не мне одному. – Гуров улыбнулся, заметив на лице Стаса тревожную мину. – Да, представь себе, ты тоже в числе «счастливчиков». Сегодня же передаешь дело кому-то из молодых, а сам активно включаешься в розыск неких таинственных поджигателей, которые за последние полгода пустили «красного петуха» по меньшей мере в семи местах. Причем поджигают эти мерзавцы интернаты, где живут и без того обездоленные люди – сироты, старики, инвалиды...

– Ну, ладно, убедил. – Стас безнадежно махнул рукой. – А я рассчитывал, что на выходные с Катей съездим к ней на дачу... Гм-гм... Да, ее Катей зовут. Ну вот, а теперь какие могут быть дела сердечные? Опять полезай в хомут...

Новый «хомут» ожидался не из легких и не из простых. Прежде всего полностью отсутствовала хоть какая-то доказательная база того, что пожары – следствие целенаправленных поджогов, а не воля случая. Одно только обследование мест происшествий, разбросанных по всей России, могло занять не одну неделю. А официальные данные, которые на местах собирались, зачастую с прицелом на подтверждение непреднамеренности пожаров, едва ли могли дать какие-то реальные зацепки.

Глава 2

И вот он, по сути спрогнозированный Гуровым, пожар в Волго-Вятском регионе. Лев и Стас тем же днем вылетели из Домодедова на стремительном «Як-42» и уже ближе к вечеру, проехав не один десяток километров на нанятом такси, были в Демьяновске у обгорелых руин интерната. Здесь, как и в Москве, осень еще не ощущалась, но было заметно прохладнее. На дороге поблескивали лужицы после недавнего дождя. Опера внимательно осмотрели пожарище, а затем заехали в местную пожарную охрану. В ходе разговора с ее сотрудниками и руководством они выяснили, что причиной пожара стало короткое замыкание электропроводки. Опера с этой версией в целом согласились, что – да, возможно, электропроводка и подкачала. Но было совершенно неясно: сама ли она коротнула или ей в этом кто-то умело подсобил?

На этот вопрос не смогли ответить ни пожарные, ни местная милиция, ни прокуратура. Начальник местной МОБ, совсем недавно назначенный на эту должность плотненький, кругленький старлей, объявил, что и тамошним участковым, и угрозыском проведено полное расследование обстоятельств, приведших к пожару. Но ничего такого, что говорило бы о чьем-то злом умысле, выявлено не было. Ничего конкретного не смогли сообщить и в прокуратуре, по случаю предвечернего времени уже почти опустевшей. В районную администрацию приятели решили не ходить – учитывая услышанное в предыдущих конторах, там едва ли могли добавить хоть что-то существенное. Без каких-либо осложнений, сняв два места в старинной одноэтажной гостинице, где постояльцев было раз-два и обчелся, они отправились к новому месту жительства погорельцев – воспитанников интерната. Детей разместили частично в детской районной больнице, частично в пригородном детском пансионате, бывшем пионерлагере.

У входа в больничный корпус их встретил молоденький милиционер, судя по всему, приставленный «для порядка». Узнав, кто и зачем пришел, он проводил оперов к старшей воспитательнице, которая уже собиралась уходить домой. Ею оказалась молодая, очень даже недурная собой особа, которая представилась как Наташа.

– Вы насчет пожара? – удивилась она. – Из самой Москвы? О-о-о!.. Смотри-ка! Хотите расследовать его причины?

– Да, уточнить – отчего же надумала загореться проводка, – пояснил Гуров. – У вас ее когда меняли последний раз?

– Давно... Как бы не лет пятнадцать назад... – Наташа задумалась. – Да, не меньше того. Так что, не новая. Вон, на днях ее даже проверял электрик из городских электросетей.

– Стоп! – чуть ли не хором воскликнули Гуров и Крячко, услышав о визите в интернат неизвестного электрика. – Что за электрик? Как он выглядел? – опера засыпали вопросами вконец растерявшуюся женщину, вовсе не ожидавшую такого напора по, как ей казалось, малозначащему поводу.

– Ой, я вам даже и не скажу. Его водил по зданию наш завхоз... – Наташа развела руками. – А был этот электрик как раз накануне пожара. Я из-за этого про него почти и забыла – тут был такой переполох, все так переживали...

– Где найти завхоза? – почувствовав, что наконец-то появилась возможность ухватить конец неуловимой ниточки, ведущей к реальным виновникам пожара, быстро спросил Гуров.

– Он сейчас должен быть дома, – женщина пожала плечами. – У нас больше половины сотрудников осталось без работы – и повара, и уборщицы, и вахтеры...

– Кстати, – Стас вскинул указательный палец, – кто из вахтеров дежурил в день визита электрика?

– Сейчас припомню... Значит, в ночь заступил Сабраев, а перед ним дежурил Дементьев. Да, да, точно – Дементьев.

– Их домашние адреса помните? – Лев посмотрел в окно, уже затянутое густыми вечерними сумерками. – Заодно и вашего директора.

– Помню, – кивнула Наташа. – Завхоз, его фамилия Калинский, живет здесь неподалеку, по улице Чапаева, дом тридцать. У него старенький кирпичный особнячок. А Дементьев живет дальше и в другой стороне. У нас этот район называется Лопуховкой. Там есть улица Свободы, дом шесть, квартира семнадцать. Там с десяток многоквартирных двухэтажек. Кстати, я сейчас иду домой в ту сторону, если хотите, могу показать. А что касается директора, то его сейчас здесь нет. Сегодня утром он срочно уехал к сыну – тот вроде бы тяжело заболел.

– Ну что, я иду к Дементьеву? – предложил Крячко, выжидающе глядя на Гурова.

– Давай, тогда я пошел к Калинскому, – согласился Лев, едва сдержав улыбку – его приятель и здесь остался верен себе.

Выйдя на вечернюю улицу, Гуров зашагал в направлении, указанном ему Наташей. Обходя лужи меж заборов, за которыми светили окнами типично деревенские дома, Гуров внимательно всматривался в номера, где прибитые к углам домов, где написанные краской прямо на калитках. То здесь, то там по переулкам с криками и смехом бегали компании ребятишек, играющих то ли в чижа, то ли в лапту. Почуяв чужака, дворовые собаки подняли истошный лай по всей улице. Прохожие с интересом смотрели на Льва – было похоже, что здесь в большинстве своем люди своих, местных, худо-бедно знали.

Миновав дом с цифрой 28, Гуров подошел к следующему, у калитки которого на лавочке сидели три женщины и о чем-то тихо переговаривались. Увидев их, Лев неожиданно почувствовал, что его сейчас ждет какое-то неприятное известие. Он поздоровался с женщинами и показал свое удостоверение, на которое те лишь мельком взглянули. На его вопрос, дома ли хозяин, одна из них, горестно вздыхая, сообщила, что не далее как три часа назад его сбила неизвестно чья легковая машина, которая сразу же скрылась.

– В область его увезли, Колю-то... Спина у него сильно поврежденная. Каб не перелом... В нашей-то, районной, таких лечить не берутся, – завершила она свой рассказ.

– А как же это могло произойти?

– Да он вроде бы пошел к свояку, – пояснила женщина. – Тот вон в той стороне живет, за шоссейкой. И вот только стал он дорогу переходить, а тут откуда ни возьмись машина легковая. И прямо на него. Он-то вроде бы в сторону хотел отскочить, да не успел – крепко его ударили боком машины, он под грейдер аж укатился.

– А что, это кто-то видел?

– Да люди ж там тоже живут. Увидели, подбежали, вызвали «Скорую». На ней его в область и увезли. Хоть бы уж калекой не остался. А то у Зойки и самой-то со здоровьем не ладится, а тут еще и мужик будет сиднем сидеть.

– Зоя – это его жена?

– Да, супружница евонная. Мы-то вот сестры, на хозяйстве вместо них остались. А Зоя с Колей уехала. Там же за им ухаживать надо будет – уж если у нас, в районной больнице, не хватает горшконосов, то там, в области, и подавно.

– А как бы мне повидаться с теми людьми, которые видели, как машина сбила Николая?

– Да вот пусть Поля вас проводит, – женщина кивнула в сторону той, что выглядела помоложе. – Тут недалече.

Минут через десять Гуров и Полина, пройдя через череду проулков, вышли к шоссе, по которому несколько часов назад опера проезжали на автобусе в сторону местной автобусной станции. По обеим сторонам шоссе тянулись ряды обычных деревенских домов. Полина, выйдя на дорогу, показала Гурову, где именно сбили ее брата. Несмотря на густые вечерние сумерки, на сером, растресканном асфальте были заметны темные пятна крови.

Затем они подошли к одному из ближних домов, окруженному высоким дощатым забором. На стук Полины в окно из дома вышла женщина лет сорока, одетая в старую болоньевую куртку и резиновые галоши, надетые поверх шерстяных носков.

– Ой, извините!.. – засмущалась та, увидев незнакомого человека. – Только что кончила убираться со скотиной, переодеться еще не успела... Я думала, ко мне одна Поля пришла по своему делу.

– Шур, это вот из милиции, из московской, он насчет пожара приехал. Хотел с Колей поговорить, а с ним вишь что приключилось. Ты расскажи человеку, чего видела-то...

– Да что видала? Видала только напоследок, когда Николай кинулся на обочину, а машина в его сторону вильнула и боком как ахнет! Он и покатился под откос. Я уж думала, что насмерть убился. А подошла – нет, еще дышит, только лежит без сознания. Ну, уж тогда сразу вызвали «Скорую»...

– Вы хотите сказать, что машина сбила его не случайно, а преднамеренно?

– Преднамеренно, преднамеренно!.. – закивала Шура. – Он же увертывался, а она аж на другую сторону дороги перескочила. И сразу же куда-то умчалась.

– А машина эта какой марки? Хотя бы какого цвета? Не запомнили?

– Да я в машинах не разбираюсь... Такая она, обыкновенная. А цвета темно-зеленого, почти черного. И окна зачерненные, ничего через них не видно.

– Милиция приезжала?

– А то как же! Правда, Николая уже успели увезти. А так, приехали, бумагу составили, я расписалась...

– А кто-нибудь, кроме вас, это видел?

– Да вроде бы и нет... – Шура пожала плечами. – Сбежалось-то потом много народу, да вот тех, кто видел, считай, и не нашлось...

Возвращаясь в гостиницу, Гуров напряженно вспоминал каждую мелочь, замеченную им в тот момент, когда они подъезжали к Демьяновску. Вот они едут по трассе... У обочины стоит белая «четверка» с откинутым капотом. Хозяин копается в моторе. У самой околицы через дорогу идет стадо коров, автобус останавливается, сигналит. Вот их обгоняет какой-то шальной мотоциклист, который, оставив за собой длинный шлейф синего дыма, уходит куда-то за поворот. Потом... Стоп! Вернемся к коровам. Вот они, перейдя дорогу, двумя живыми ручьями обтекают темно-зеленую «семерку» с тонированными стеклами, стоящую на боковом съезде... Точно! Это была «семерка». Жаль только, что из-за коров он совершенно не видел ее номера.

«Утром надо будет выяснить, велись ли поиски этой машины и каковы их результаты. Хотя... Кому здесь что нужно? Спишут на несчастный случай, сдадут в архив – и дело с концом. Надо будет выяснить, что с Калинским – жив ли, может ли хоть что-то рассказать?..»

Когда он, вернувшись в гостиницу, зашел в свою комнату, Стас уже сидел перед стареньким черно-белым телевизором, без явного интереса созерцая перипетии очередного безликого сериала.

– Ты вернулся? – Гуров стоял в дверях номера, удивленно глядя на своего приятеля. – А я было подумал, что до утра тебя увидеть уже не удастся.

– А с чего б это мне не возвращаться? – Крячко посмотрел на него с горделивым вызовом.

– Да мне так показалось, Наташа тебя уж очень впечатлила. Или я ошибаюсь? Ну, признайся, что ухаживать за ней пытался, но что-то не сложилось.

– Сложится тут!.. У нее муж и трое детей. Кстати, ты знаешь, сколько ей лет? Уже под сорок. А выглядит максимум лет на двадцать пять. Вот что значит здоровое деревенское житье. – Стас завистливо вздохнул. – А женщина она – м-м-м... Мечта!

– Не судьба... – Лев с ироничным сочувствием покачал головой. – Ну, ладно, об изюминках закончили, поговорим об иных «фруктах». Что там наш Дементьев?

– С жуткого бодуна. Пьет, паразит, беспробудно. Как его только держали на работе? Только лишь узнал, зачем я пришел, начал вымогать на опохмелку. А то, мол, двух слов связать не сможет. Ну, дал я ему на бутылку бормотухи – там неподалеку от него какая-то бабка торгует. Он сбегал, хлебнул. Вроде и в самом деле начал говорить. Правда, совсем не то, что нужно. Начал объяснять мне, за что ненавидит нынешнюю жизнь.

– Ну, учитывая то, как они здесь живут, это и неудивительно. – Гуров понимающе усмехнулся.

– Да у него случай особый... – Стас досадливо поморщился. – Он вроде бы раньше почти совсем не пил. Ну а лет десять назад его сын вернулся из армии полным инвалидом. Года два покатался на инвалидной коляске по поселку, а потом как-то осенью сам с моста прямо на ней свалился в речку. Вытащить не успели... А дочка поехала в Москву поступать в университет и пропала без вести. Вот он после этого к бутылке и начал прикладываться почти ежедневно. А потом и вовсе пошло-поехало.

– Конечно, жаль мужика, но я так понял, больше ничего тебе выяснить не удалось.

– Почему? Кое-что он все же порассказал... Правда, вначале, когда узнал, что я из Москвы, говорить вообще ни о чем не хотел. Чего он ей только не нажелал: и Тунгусского метеорита, и чуму, и проказу. Но потихоньку разговорился. В общем, хоть он и был в тот день подпитой, электрика все же разглядел. По его словам, мужик этот ему незнаком, хотя в Демьяновске большинство населения хотя бы мельком, но знает. Да тут всего-то тысяч восемь-десять человек. Роста этот электрик среднего, лет за тридцать, на лице рыжие усы и бородка, такая, скандинавская – «рамкой». Одет был в джинсовый костюм, на голове джинсовая кепка, из-под нее торчали рыжие волосы. В целом лица не запомнил, но мог бы при случае опознать.

– Понятно... – Гуров отсутствующим взглядом смотрел на экран телевизора. – Информации, считай, никакой. Ну а мне с завхозом Калинским поговорить не удалось по причине его отсутствия. В данный момент он в реанимации областной больницы. Где-то около четырех часов дня его сбила, причем, преднамеренно, темно-зеленая «семерка». Которую, кстати, мы видели, подъезжая к поселку двумя часами ранее.

– Охренеть! – Стас даже привстал с дивана. – И каковы же обстоятельства этого ДТП?

Выслушав повествование Льва, Крячко некоторое время задумчиво молчал.

– Ты считаешь, завхоза кто-то хотел убрать как опасного свидетеля? – наконец поинтересовался он.

– Пока не уверен. Хотя в пользу этой версии говорит многое. Если считать, что Калинский и в самом деле каким-то образом узнал что-то очень важное, то его могли убрать люди, причастные к пожару в интернате. Но с выводами спешить ни к чему. Завтра нужно будет созвониться с областной больницей, узнать, что там с Калинским. Если он в сознании, то съездить к нему и поговорить. Здесь, думаю, с Дементьевым проведем опознание персонала городских электросетей. Вдруг увидит что-то знакомое? И с земельщиками надо бы побеседовать – не претендовал ли кто на тот участок, где стоял интернат.

Ночь для оперов прошла неспокойно. Где-то за полночь в соседних дворах по непонятной причине вдруг началась собачья «перекличка». Сначала с подвыванием начинал лаять какой-то, судя по басу, крупный волкодав. За ним «эстафету» визгливо подхватывала дворняга, следом за которой глухо подхрипывал непонятной породы «ветеран» дворовой службы. Потом все начиналось сначала...

Стас, исходя желчью, ворочался под пахнущим карболкой одеялом, мысленно призывая на головы собачьих «манифестантов» все кары небесные. Лев, напротив, спал очень спокойно, лишь раз проснувшись, он пробормотал что-то наподобие:

– Вот глотки луженые! – и, повернувшись на другой бок, снова уснул.

Стас, который успел отоспаться сначала в самолете, а затем еще и в автобусе, слушая его размеренное дыхание, лишь завистливо вздохнул. Однако, словно вняв его мысленным призывам к тишине, собаки постепенно угомонились. С наслаждением смежив веки, Станислав наконец-то снова медленно погрузился в сон. Однако этой ночью пересмотреть все положенные сны он так и не смог.

Часу в пятом утра в коридоре гостиницы раздался грубый топот и чей-то пропитой голос заорал, сопровождая свои вопли громким стуком в дверь:

– Девочки! Открывайте! Это я пришел! Открывайте по-хорошему, а то ща дверь с петель снесу!..

Крячко в ярости вскочил с постели, запоздало сообразив, что стучатся не к ним, а в дверь напротив. Он сел на кровати, свесив ноги и протирая кулаками заспанные глаза. «Что за порядки?! – недоумевал он. – Где вахтерша, почему она пропустила неизвестно кого в гостиницу?» И тут он вспомнил, что дежурная, она же и горничная, и уборщица, и еще неизвестно кто, вчера мимоходом предупредила, что ночью ее на месте не будет. У нее заболела свекровь, и ей придется подежурить у постели больной.

А горлопан продолжал бузить, уже всерьез начиная ломиться в комнату напротив. Гуров тоже проснулся и, приподняв голову над подушкой, прислушивался к происходящему. В это время из-за двери приглушенно послышались возмущенные женские голоса. Женщины кричали, что сейчас вызовут милицию, на что непрошеный «ухажер» отвечал тупым, бессмысленным гоготом. Через шум и крики послышался голос еще одного визитера:

– Ну чё, не впускают? Ничего, и не таких обламывали. Ишь ты, недотроги выискались!

– Мать вашу, козлы тупорылые! – быстро надев брюки и туфли, Стас подошел к двери и, выглянув в коридор, сердито предложил: – Эй, может, свалите отсюда? Достали, блин!

Обернувшись к нему, двухметровый верзила недовольно скривился и, сплюнув на пол, презрительно изрек:

– Исчезни, чмо! А то я ща тебя самого раком поставлю. Чё, не понял?

Это уже выходило за всякие рамки. Вскипев, Стас распахнул дверь и, быстро взявшись руками за верхний дверной косяк, резко выбросил ноги вверх и вперед, нанеся мощный удар обеими ногами в голову бузотера. Верзила, издав какое-то бульканье, распластался по двери комнаты напротив и медленно сполз по ней на пол.

– Сука! Падло! Кровь пущу! – заверещал второй, ростом пониже, выхватив длинный острый нож.

Но всего мгновение спустя он его выронил из-за дикой, нестерпимой боли, пронзившей всю руку, после того как она оказалась в живых тисках, выкрутивших ее чуть ли не на полный оборот. Его вопль заглушил сухой, страшный хруст и треск связок и сухожилий. Но тут одним прыжком на ноги поднялся верзила, сжимая в руке увесистую свинчатку. Стас лишь краем глаза успел заметить его вскинутую руку. Однако ее тут же перехватил Гуров. Лев рванул захваченную руку по спирали в сторону и вниз, заставив верзилу нагнуться, после чего нанес коленом удар в правый подвздох и довершил ударом ребра ладони по основанию шеи.

– Ну и куда теперь эту свистобратию? – припечатав к стене второго хулигана, свирепо прорычал Стас. – В отделение?

– Да, наверное, туда.

Гуров подошел к старому, обмотанному изолентой телефону и набрал «02». Ждать ответа пришлось довольно долго. Наконец в трубке раздался заспанный голос:

– Ну кому там приспичило? Чего названиваешь?

– Тебе названивает полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска МВД, – вслед за Стасом тоже невольно начиная закипать, очень жестко ответил Лев. – Я нахожусь в гостинице. Только что нами, мною и полковником Крячко, были задержаны два злостных хулигана. Будьте добры прислать наряд и забрать их в отделение.

– Ты чё там несешь? Какой полковник? Хватит дурочку гнать! А то смотри, ща приеду, сам пойдешь в подвал. Понял?

– Значит, так. Даю тебе пять минут. Если через это время здесь не будет дежурного наряда, ты в лучшем случае вылетишь с работы. В худшем – пойдешь под суд. Дошло? Или как для особо тупого повторить еще раз?

– Это мы ща разберемся, кто из нас тупой! – возопил дежурный, со стуком бросив трубку.

Через несколько минут около гостиницы раздалось фырчание мотора и громкий писк тормозов. В дверь вальяжно ввалился толстый старший лейтенант лет сорока с гаком, в расстегнутом кителе и фуражке набекрень. Следом вошли двое сержантов с автоматами.

– Ну, и кто тут из вас тот шибко вумный полковник? Ты, что ли? – он неприязненно мотнул головой в сторону Гурова. – Обоих задержать до выяснения! – скомандовал он сержантам.

– Сан Саныч, вы что?! Это и в самом деле полковники из Москвы! – ошарашенно прошептал ему на ухо один из сержантов. – Я их вчера у Павла Федоровича видел...

– Да?! – старлей на глазах из важного и грозного обратился в растерянного и угодливого. – И... извините, товарищи... Ошибочка вышла. Тут у нас по ночам, бывает, телефонные хулиганы безобразничают, вот я и подумал... А этих мы сейчас заберем, заберем...

Сержанты вывели из гостиницы верзилу и его приятеля, а старлей шел следом, рассыпаясь в любезностях в адрес столичных гостей.

– Похоже, он старлеем и помрет, – саркастично усмехнулся Крячко, когда за тем закрылась дверь. – Беда, если на плечах по форме – голова, а по содержанию – задница.

В этот момент осторожно приоткрылась дверь, в которую совсем недавно ломились непрошеные гости. Из-за нее выглянула молодая женщина в косынке, через которую проступали закрученные на ночь бигуди.

– Ой, большущее вам спасибо! – вымученно улыбнулась она. – Если бы не вы, даже не знаю, что бы с нами было. Вы здесь со вчерашнего вечера?

– Да, мы только вчера приехали. Правда, ненадолго – сегодня, скорее всего, уезжаем, – оценивающе окинув взглядом соседку по гостинице, сообщил Станислав.

– Жаль... – сокрушенно вздохнула та. – Нам тут еще неделю обретаться. Мы тут всего два дня, но местным «гостеприимством» уже сыты по горло. Хоть собирай чемоданы и беги. Прошлой ночью было то же самое. Хорошо еще, тетя Валя была здесь, шум подняла, кое-как выгнала этих пьянчуг. Нам рассказывали, – женщина перешла на полушепот, – что тут вообще люди стонут от засилья бандюков. Сам-то глава района из этой же шайки-лейки. Правда, в тюрьме он не сидел, но все эти годы был тут главным рэкетиром и наркобароном. На выборах в районное собрание протащил своих «шестерок»... Говорят, для подкупа водку машинами завозили. Они его и выбрали главой. Ну а он теперь весь район под себя подмял – ему все дань платят. Его и за глаза-то никто по имени не зовет, только Батоном – кличка у него такая.

– Интересно дым пошел... – Стас потер небритый, щетинистый подбородок. – Вы знаете, мы сейчас планируем привести себя в божеский вид... Если вам это не покажется... м-м-м... с моей стороны нескромным, через полчасика мы были бы рады видеть вас у себя. Было бы очень даже неплохо побольше узнать о жизни здешней глубинки.

– А давайте, лучше вы к нам? – с некоторой лукавинкой предложила его собеседница. – Мы вас чаем напоим. Можем даже покормить. В гостинице буфета нет, столовой поблизости не замечалось, а магазины откроются неизвестно когда. Ну, как, вы не против?

...Неспешно уминая бутерброды с сыром и колбасой, приятели отхлебывали чай и слушали демьяновские были, ранее поведанные их соседкам дежурной по гостинице.

– Эти, что приходили, они не местные, – рассказывала Лида, которая и пригласила оперов в гости. – Из бывших тюремщиков. Тут в районе есть своя зона, общий и строгий режим. Вот зэки как на свободу выходят, так тут и оседают. А работы ни в городе, ни в районе никакой нет. Ну, они и промышляют кто во что горазд. Кто ворует, кто мобильники отнимает, кто облагает данью коммерсантов.

– А что же милиция? – отхлебывая чай, спросил Гуров.

– Да, сами ж видите, какая она тут, милиция... – грустно улыбнулась другая из обитательниц номера, назвавшаяся Таней. – Тетя Валя говорила, что раньше тут хоть и хватало всяких безобразий, но такого беспредела еще не было никогда. Батон, как стал главой, сразу же выжил прежнего начальника милиции и протащил своего. А этот – сам настоящий бандюга. У него, говорят, есть своя, личная шайка, которая грабит дальнобойщиков.

– А прокуратура? – снова спросил Лев.

– Одного поля ягода... – отмахнулась Лида. – Люди туда уже и не обращаются. Что толку? Бандюков лучше всяких адвокатов отмазывают на раз. Тем тут раздолье...

Как выяснилось из разговора, женщины были врачами из области, которых из-за нехватки местных кадров посылали сюда на своего рода вахту. Семейным делалась поблажка – срок командировки был не более недели. А холостых могли послать и на месяц, и на два.

– Сколько от нас из-за этого ушло молодежи – не сосчитать... – сокрушалась Таня. – Как только доходит очередь ехать сюда, сразу же кладут заявление на стол. У нас Демьяновск меж собой Дырьяновском называют. Ну а в самом деле, что тут хорошего? Порядка никакого, бытовые условия – первобытные. Одно слово – дыра.

Вернувшись к себе, Гуров некоторое время молча сидел на своей койке, задумчиво глядя в окно.

– Как считаешь, эта самая тетя Валя местных страшилок не переборщила? – сев на свою койку, поинтересовался Крячко.

– Не исключено. – Лев пожал плечами. – Но мне почему-то кажется, что если она в чем-то и сгустила краски, то все же это соответствует действительности.

– Я так понял, что раз уж местному криминалу все тут платят дань, то, возможно, платить приходилось и детдому? Что, если директор, скажем, уперся, заартачился, вот ему в назидание другим и пустили «красного петуха»?

– Я уже сам об этом думал. Конечно, маловероятно, чтобы кто-то надумал бунтовать в единоличном порядке. Но кто знает?..

– Как вернемся, надо будет через наше министерство и Генпрокуратуру решить вопрос о комиссии, чтобы как следует раздраконить здешний гадючник. – Стас вопросительно посмотрел на Гурова.

– Ну, конкретно по Демьяновску, я думаю, этот вопрос решим... – Тот саркастично усмехнулся. – Хреново тут другое – сколько же их всего по России, таких вот гадючников? Где набраться столько комиссий, чтобы их все раздраконить? Ладно, это потом. Давай на сегодня так. Ты берешь Дементьева и идешь в электросети опознавать электрика, если только такой там имеется. Я созвонюсь с областью, узнаю, как самочувствие Калинского. Надеюсь, он в сознании и сможет рассказать что-то конкретное. Если я уеду туда, тебе придется взять на себя визит к местным гаишникам и в земельный комитет.

– Добро... – Стас кивнул и, встав с койки, направился к двери. – Время уже полвосьмого, так что в самый раз.

По уже знакомому маршруту Гуров отправился пешком в центральную районную больницу. Идти к ней нужно было по центральной улице городка, образованной двух– и трехэтажными зданиями. К самой же больнице, как и вчера, пробираться пришлось по вдребезги разбитой улочке, изобилующей множеством рытвин и глубоких выбоин. В приемной главврача ЦРБ он застал его секретаршу – худенькую девушку в скромном сером костюмчике. Та известила Льва о том, что «...Василий Григорьевич в отъезде и сегодня его не будет». Но, проявив любезность, созвонилась с областной клиникой, куда поместили Калинского. К досаде Гурова, из клиники сообщили, что пострадавший в ДТП Калинский минувшей ночью скончался, не приходя в сознание.

Выйдя на улицу, Лев созвонился со Станиславом по мобильному.

– Стас, занимайся электриком. Я пойду к гаишникам и к земельщикам.

– А что с Калинским? – голос Стаса был преисполнен недоумения.

– Умер. Эта ниточка оборвалась. Очень жаль... Считай, у нас опять абсолютно ничего нет.

Минут через двадцать он вошел в местное отделение ГАИ. У входа в окошке маячило лицо дежурного, который с кем-то разговаривал по телефону. Чуть дальше у стены сидели двое сотрудников, лейтенант и младший сержант, видимо, только что вернувшиеся из поездки – у входа стояла сверху донизу забрызганная грязью «десятка» с маячками на крыше.

Увидев Гурова, дежурный положил трубку и, выглянув в окошко, сипловато спросил:

– Вы к кому?

В нескольких словах Гуров пояснил цель своего визита.

– Вот, полчаса назад сообщили, что еще ночью «семерку» перехватили в соседнем районе, – услышав их разговор, сообщил лейтенант. – Она, кстати, тамошняя. Водитель и пассажир задержаны.

– А что это за люди? – спросил Лев, внутренне воспрянув духом – он даже не предполагал, что подобное может произойти так скоро.

– Да два сопляка, обкурившиеся коноплей, – сердито насупился лейтенант. – Угнали чужую машину и решили, как это они называют, «продизелить» по району. Вот и «надизелили» – не за хрен угробили мужика. Специально, сучата, сбили...

Глава 3

Из ГАИ Гуров вышел с окончательно испорченным настроением. То, что еще вчера хоть как-то выстраивалось в некую условную версию, сегодня трещало по швам и расползалось. Теряя остатки оптимизма, Лев направился на центральную «авеню» Демьяновска, где, как ему объяснили гаишники, и располагался земельный комитет. В кадастровом отделе в его скверное настроение добавили ложку дегтя: на земельный участок, где располагался сгоревший интернат, не претендовал никто.

– Да и кто тут может претендовать-то? – безмерно удивилась сотрудница отдела. – Строительство в городе совсем зачахло. А те, что при деньгах, так они строятся не где-нибудь, а в микрорайоне, который у нас называется Долиной нищих. Это совсем в другом конце. Нет-нет, на эту землю желающих пока не находилось. Да и вряд ли найдется.

По пути в гостиницу Гуров зашел в продуктовый магазин, где набрал большой пакет продуктов. Стаса еще не было, и он, воспользовавшись электроплиткой на общей кухне, из полуфабрикатов и зелени, купленной у бабулек, торговавших неподалеку от гостиницы, приготовил несколько походных блюд. Ближе к обеду стол в их номере украсился бутылками лимонада, пива, салатами двух разновидностей, сервелатом, сыром и даже тортом, не считая иных всевозможных мелочей, наподобие фруктов. Услышав доносящееся из-за двери цоканье женских каблучков, Лев выглянул из комнаты и, увидев Лиду и Таню, идущих по коридору, торжественно провозгласил:

– Кушать подано! Прошу к столу.

Женщины переглянулись и смущенно уведомили Льва о том, что им очень неловко злоупотреблять его любезностью.

– Вы нам и так очень помогли, – ответила Лида, которая явно была побойчее, нежели ее застенчивая подруга. – А тут еще и стол накрыли... Не рассчитаемся с вами!

– Ну, то, что вас выручили, – это наша профессиональная обязанность. А приглашение к обеду – это просто... жест соседской взаимовыручки. Вам же еще надо что-то успеть приготовить, а потом на работу бежать. А тут уже все готово. Тем более что мы через несколько часов отсюда уезжаем. – Гуров приятельски улыбнулся, чем окончательно обезоружил дам.

В этот момент хлопнула входная дверь, и в коридоре появился Станислав. Он шел с кисловато-досадливой миной на лице. Но, увидев Лиду и Таню, мгновенно преобразился.

– Какие люди! – задорно воскликнул он. – День добрый! О чем речь держим?

– Таня и Лида любезно согласились с нами пообедать, – сообщил Лев, чем поверг Стаса в крайнее изумление.

– Дас ист фантастиш! – просиял Крячко, изобразив руками нечто замысловатое. – Брависсимо! А ты хоть что-нибудь приготовил? – неожиданно опомнился он.

– Не без того, – сдержанно улыбнулся Гуров. – Хорош хозяин, который приглашает гостей к пустому столу.

– Обалдеть! – Стас восхищенно раскинул руки, увидев уставленный стол. – Тогда вперед! Я проголодался, как тамбовский волк. Кстати, кто-нибудь знает, почему тамбовский волк всегда считался куда более голодным, нежели брянский? – глубокомысленно спросил он, подвигая дамам стулья.

– Потому что всегда задает слишком много ненужных вопросов, – невозмутимо сообщил Гуров. – Ему и охотиться-то, бедному, некогда, такому любознательному. Давайте выпьем этого замечательного пива, чтобы наша сегодняшняя неудача была последней, – предложил он, наполняя стаканы и кружки.

– А ты как догадался, что и у меня полный пролет? – Стас невольно почесал затылок.

– По твоему «жизнерадостному» лицу, едва ты появился в гостинице, – рассмеялся Лев.

Стасу, как и Льву, злокозненная Фортуна улыбнуться так и не пожелала. Когда они с Дементьевым зашли к начальнику электросетей, тот с ходу огорошил его известием о том, что ни одного электрика рыжей масти в его ведомстве не водится. Более того, не было и таких, чтобы носили бороду. Кроме того, никого из монтеров, контролеров и так далее последние две недели он в интернат не посылал... Вконец расстроенный Станислав, вручив алчущему вахтеру десятку на чекушку «бормотухи», решил проявить инициативу и обойти всех без исключения в данный момент отставных сотрудников интерната. Их адреса он взял в больнице все у той же Наташи. Но и это, по сути, не дало ничего, что помогло бы сдвинуть расследование с мертвой точки. Единственной, кто смог сказать хоть что-то интересное, была кастелянша, которая видела, как во время осмотра прачечной интерната завхоз на какое-то время выходил из помещения – его кто-то вызвал к телефону, а электрик тут же поднялся по стремянке к проводам и что-то вставил в распределительную коробку.

Обед прошел весело и непринужденно. Стас без конца подливал дамам пиво и порывался сбегать за чем-нибудь покрепче. Но Таня пить согласилась только лимонад, а Лида сразу же пресекла намеки на «крепенькое»:

– Вы что, Станислав?! Нам еще вести прием. А я уже сейчас «под креном».

В разгар обеда в дверь кто-то постучал. Гуров выглянул и увидел сурово нахмуренную горничную-дежурную-портье тетю Валю. Осуждающим взором Фемиды, которая сняла с глаз свою лицемерную повязку (дураку понятно, что, даже завязав глаза, богиня правосудия прекрасно слышит звон монет и шелест купюр), тетя Валя грозно поинтересовалась:

– С правилами проживания в гостинице ознакомлены? Тогда почему в номере попойка? Вы мне еще тут аморалку устройте!

– А кто сказал, что здесь попойка? – Стас удивленно развел руками. – У нас только лимонад. Где пиво? Это разве пиво? Попробуйте и убедитесь сами.

Он щедрой рукой налил пива в большую кружку и подал тете Вале. Та с опаской понюхала пену и уж хотела было запротестовать, но неожиданно для самой себя взяла кружку и со словами:

– Выпьем с горя, где же кружка? Сердцу будет веселей... – единым махом опорожнила ее до дна.

Закусив сервелатом, радикально подобревшая тетя Валя собралась уходить, напоследок уведомив постояльцев:

– Ну, ребятушки, ладно... Гуляйте... Только, ради бога, скромненько, без дебошей, без скандалов. Я зашла-то глянуть как тут и что. Сейчас пойду домой. Там у меня хлопот и за неделю не перехлопотать.

Гуров взял со стола несколько апельсинов, гроздь бананов и протянул их тете Вале.

– Вот, возьмите для вашей больной, – предложил он.

– Ну, спасибо. Внукам понесу... – женщина охотно приняла гостинцы. – А больная, что?.. Нынче под утро преставилась, слава тебе... Ой!.. Прости, господи, дуру грешную! Преставилась, царствие ей небесное. Да, вот кое-что для вас про пожар узнала. Люди говорят, что перед тем как пожар был, в интернат приходил какой-то рыжий, с бородой и усами. Вроде бы электричество проверял. А сам, как только Колька-завхоз отвернулся, провода запутал, чтобы они загорелись. Вроде бы на один провод все переключил – и плиты, и прачечную, и телевизоры. А в пробки толстые «жучки» вставил. Вот ночью от этого проводка и занялась.

– А почему он так сделал, для чего это ему нужно было, ничего не слышно? – спешно спросил Крячко.

– Да вроде это ихнее областное начальство подстроило. Они ж дают сюда на копейку, а у себя списывают на рубль. А тут – ревизия. Кому ж хочется в Пупуковку? Ну, это у нас так по-местному тюрьма называется. Вот они и наняли криминала, чтобы тот поджег интернат и с ним сгорели все его документы. А того рыжего наш пастух Игонька видел. Значит, брюхо Игоньке прихватило, и поскакал он в кусты. Сидит он, значит, в кустах, запором мается. Тут видит – идет по дороге рыжий, с бородой и усами. Озирается. Подумал, что никого рядом нет, и свою бороду и усы отцепил, парик снял, спрятал в сумку и пошел прямо на те кусты, где схоронился Игонька. У Игоньки с перепугу сразу запор прекратился. Ага! Он-то сразу понял, что раз мужик обличье менял, значит, где-то чего-то натворил. Ну а коль Игонька видел его такого, как есть, то тут и до убийства недалеко – свидетель... Но ничего, «рыжий» прошел мимо, его не заметил, завел где-то в кустах спрятанную машину и тут же уехал.

– А что за машина, какого цвета, модель? – непроизвольно внутренне напрягся Гуров.

– Ну, милый, тебе еще и номер скажи, и отпечатки пальцев предъяви... Об этом ничего не говорили.

– Так, Лева, наверное, давай закругляться. – Стас поднялся со своего стула. – Девчата, будьте здесь как дома. А мы пойдем побеседуем с Игонькой.

– Сидите, сидите, где вы его сейчас найдете? – урезонивающе махнула рукой тетя Валя. – Он со своими коровами может и на Рубановку податься, и за Калачево. Часов в шесть выходите к околице со стороны районной больницы, он обычно с того конца гонит стадо.

Мурлыкая себе под нос что-то лирическое, тетя Валя вышла из номера.

– Ну и отлично! – обрадовался Стас. – Значит, хочешь не хочешь, остаемся до завтра. Тогда мы сегодня забабахаем еще и классный ужин, при свечах... М-м-м!.. Это будет что-то!

– Ужин – это хорошо, но нам завтра нужно быть у Петра. – Гуров с иронией покосился в сторону Стаса. – Ты об этом не забывай.

– Петр – это ваш начальник? – с хитринкой улыбнулась Лида. – Он у вас очень строгий? Вы его боитесь?

– Ага, прямо аж пятки от ужаса инеем покрываются! – с сарказмом хохотнул Крячко. – Просто Лева, как завзятый однолюб, опасается, что какая-нибудь молодая и красивая может ненароком пошатнуть его моральные устои.

– Какие ужасные подозрения!.. – захохотала Лида. – Впрочем, Лев Иванович прав: моральные устои прежде всего. Мы за это обеими руками. Тань, ты тоже?

– Конечно... – Таня скромно улыбнулась, украдкой посмотрев на Гурова и как бы случайно коснувшись его руки своими легкими, тонкими пальчиками.

Лев вдруг почувствовал, как внутри полыхнуло жаром, а сердце заколотилось сильно, настойчиво, требовательно. В этот момент дверь снова распахнулась, и в номер заглянула все та же тетя Валя. На сей раз она выглядела очень озабоченной.

– Ребята, на вас нынче готовится облава, – сообщила она. – Ко мне только что зашла знакомая, говорит, что те охламоны, которых вы утром тут замесили, пошли к своему главарю, поплакались. Ну а он дал команду с вами разобраться. Так что вечером вам тут оставаться негоже.

– А что это за знакомая? Она-то откуда располагает такой информацией? – насторожился Гуров.

– Ну... Кто она – говорить не буду. Но то, что не соврала, могу побожиться.

– Постойте, постойте... – Стас недоуменно прищурился. – Как это они могли пойти поплакаться? Они ж должны сидеть в КПЗ.

– Да где там! – тетя Валя говорила отрывисто и зло. – Отпустили еще утром. Прокурор запротестовал – мол, незаконно задержали. Ну а начальник милиции и рад стараться... Он же у того пахана на побегушках. Как же! Лучший друг нашего Батона.

– Ни х-х...рена себе!.. – Крячко был одновременно и ошарашен, и разъярен. – Они тут что, совсем без башни?! Устроили бандократию!

– Как зовут этого пахана, где его найти? – внешне сохраняя спокойствие, но внутренне закипая, спросил Гуров.

– Да где ж еще, как не в кабаке! Это ресторан «Тройка». Он туда с обеда как завалится, так и торчит за полночь... Там без конца потасовки, визг, писк!.. Тьфу! Содом и Гоморра. А зовут его Талибом, потому что фамилия Тульбин.

– Расскажите подробнее, где этот ресторан находится, есть ли у Тульбина охрана, как он выглядит?

Выслушав тетю Валю, приятели решили, не откладывая в долгий ящик, немедленно заняться Талибом. Таня и Лида, посмотрев на часы, заторопились на работу. А опера, достав из дорожных сумок личное оружие, окольными улицами направились к «Тройке».

Даже издалека было заметно, как на крыльце ресторана, старомодного, вычурного фасона, околачивается дюжий верзила, судя по всему – охранник пахана. Обойдя ресторан с тыла, приятели подошли к его черному ходу. Со слов тети Вали они имели некоторое представление о расположении его помещений. Притаившись за штабелем пустых ящиков, они некоторое время прислушивались к происходящему внутри. Где-то далеко слышались голоса, заглушаемые буханьем разухабистой музыки.

Дверь черного хода была заперта на врезной замок старой конструкции. Стас, подобрав кусок сталистой проволоки, всего через пару минут заставил его капитулировать. Опера осторожно зашли в узкий коридорчик, загроможденный какими-то ящиками, и приоткрыли дверь, ближнюю от входа. За ней оказался склад, забитый всевозможными мешками, ящиками и коробками. За следующей дверью была довольно просторная комната с зарешеченным окном и несколькими дверями, на одной из которых была изображена мужская шляпа, а на соседней – дамская туфелька на шпильке.

– Вот это то, что нам и нужно. – Гуров достал из кобуры свой «штайр» и передернул затвор. – Когда-никогда, а сюда он заявится обязательно.

Войдя в тамбур туалетных комнат, опера увидели еще одну дверь, запертую на висячий замок. Вскрыть его труда не составило. Открыв дверь, опера увидели тесноватый чуланчик, заполненный всяким хламом. Войдя внутрь, приятели закрыли дверь чуланчика и стали ждать. Минут через пятнадцать в тамбуре появился какой-то подвыпивший бритоголовый тип в дорогом костюме. О чем-то канюча, за ним шла пьяная девица в вызывающе коротком наряде.

– Ну, Вася, ну ты же обещал... – страдальчески вздыхала девица, дергая бритоголового за рукав.

– Вот достала... – тот небрежно оглянулся. – Вроде никого... Ладно, давай!

Они вместе зашли в мужское отделение, с громким щелчком заперев за собой дверь.

– Ну что уж они такие стеснительные? – наблюдая через щель в филенке, разочарованно прошептал Стас. – Я думал, они прямо здесь будут...

– Тише, вуайерист ты наш озабоченный! – сердито фыркнул Гуров.

В этот момент в помещение вошли двое рослых верзил, по виду – типичных «быков» из окружения какого-нибудь криминального босса. Один из них попытался открыть дверь мужского отделения. Но она не шелохнулась.

– Эй, кто там заперся? А ну, вылазь! Живо! – заорал «бык», стукнув по ней кулаком.

Через некоторое время щелкнул запор, и из-за двери показалась «сладкая парочка».

– Давайте быстро отсюда! – заорал второй «бык». – Нашли где трахаться. Вон, в коридорчике дотрахаетесь. Все, все! Вас тут нет!

Едва парочка выскочила в коридор, в тамбуре появился крупный тип в дорогом кремовом костюме с обрюзгшей бульдожьей физиономией. Было заметно, что верхний край его левого уха как будто срезан. Как описала Талиба тетя Валя, это мог быть только он. «Бык» осмотрел мужское отделение туалета и коротко доложил:

– Порядок!

Талиб зашел в туалет, «быки» стояли в тамбуре, тупо глядя на дверь, за которой скрылся их босс. Они не успели ни услышать, ни среагировать, когда за их спиной, словно появившись из-под земли, возникли две крупные фигуры. Глухо прозвучали слившись в один два отрывистых удара, и «быки» безмолвно рухнули на пол. Опера быстро извлекли из их карманов оружие и подперли ножками бильярдного стола двери в коридорчик и со стороны зала. Распахнув дверь в мужское отделение, они увидели Талиба, который, что-то гнусаво напевая, стоял у писсуара.

– Вам чего?.. – недовольно оглянувшись, начал он, но мгновенно осекся, увидев двух рослых незнакомцев с мрачновато поблескивающими в руках боевыми пистолетами.

– Не дергайся, если жизнь дорога. – Станислав быстро проверил его карманы и из-под одежды достал пистолет, похожий на «беретту», только меньшего размера. – Ствол... А разрешение на его ношение есть?

– Вы... кто?.. – осипшим голосом спросил Талиб.

– Сейчас узнаешь... – зловеще усмехнулся Крячко. – Так на кого ты там приказал устроить облаву?

– А!.. Вы опера из Москвы? – догадался Талиб. – Чего вы хотите?

– Объяснить тебе кое-какие прописные истины. – Гуров смотрел на него в упор, отчего Талибу очень хотелось съежиться, чтобы стать маленьким и незаметным. – Вы тут что, совсем нюх потеряли? Вы кем тут себя возомнили, гниды уголовные? Вам что, устроить хороший шорох, чтобы потом до скончания века икалось?

– Да ни хера вы ничего не устроите... – придя в себя, Талиб презрительно усмехнулся. – Это вы что же, пришли меня попугать? Зря стараетесь. Оружие в ход не пустите – это я точно знаю. Дуйте отсюда, пока не расчухались мои ребята. А то, если они сейчас подвалят сюда, вас как минимум опустят. А то могут и без яиц оставить.

– Что?!! – Крячко от подобной наглости буквально осатанел. – Ах ты, паскуда! Ты еще смеешь пугать?! Не двигаться, урод! Руки за голову! Ну!!! Поднял, живо!

Поняв, что по части бравады он сильно перегнул, Талиб неохотно подчинился. Стас упер ствол пистолета ему в живот и одним рывком сорвал вниз висящий на подтяжках «нижний этаж» его костюма. Ошарашенный Талиб дернулся было, чтобы прикрыть ладонями свое оголившееся достоинство, но свирепая команда: – «Не двигаться!» – вынудила его вернуть руки на место.

– Вы что задумали? – теперь уже не на шутку перепугался Талиб. – Вы это... прекращайте. Ладно, давайте договоримся...

– Поздно... – Стас оглянулся и, увидев стоящую на полу у двери пустую бутылку из-под колы, зло рассмеялся. – А вот и то, что нужно. Так, ты говоришь, твои козлы нас опустят? Это тебя я сейчас опущу. В общем, так, ты сейчас вернешься в зал, но только с голой жопой и торчащей из нее вот этой бутылкой. Думаю, тебя там встретит бурная овация. Тебе после этого будет прямая дорога только в какой-нибудь гей– клуб – в этом кабаке уже не погуляешь.

– Не надо, мужики! Вы что?! Это же беспредел! – запричитал Талиб, испуганно глядя на Станислава. – Беру свои слова обратно. Мужики, извините, простите, не надо этого делать, не надо!..

– Информация – в обмен на неприкосновенность твоей задницы. – Гуров незаметно включил свой сотовый в режиме диктофона. – Конфиденциальность относительно местной публики гарантирую. Итак, я хотел бы знать, кто тут у вас в районе всех крышует? Ты, Батон или кто-то еще? – непререкаемым тоном спросил он.

Талиб, остекленело глядя в потолок, судя по всему, никак не мог собраться с духом, чтобы начать «колоться».

– Ты что, хочешь, чтобы я твои яйца малость деформировал? Живо выкладывай все, что знаешь! – рявкнул Стас, нацелив свою крепкую пятерню на его промежность.

– Прокурор района Шумдин... – тоскливо морщась, выдавил Талиб. – Под ним тут все ходят. Батон и я тоже в авторитете, но он и в области считается самым крутым...

Выяснив структуру и сферы приложения сил местного криминалитета, Гуров задал свой последний вопрос:

– Кто и зачем поджег интернат?

– Не знаю... – Талиб растерянно покрутил головой. – Ей-богу, не знаю. Матерью клянусь, своим здоровьем – вообще не в курсах, кому понадобилось поджигать этих убогих.

Быстро посовещавшись, Гуров и Крячко решили из ресторана немедленно уходить, прихватив с собой Талиба и обо всем услышанном от него сообщить Петру. Талиб, услышав о том, что опера забирают его с собой, занудливо заскулил:

– Вы же обещали...

– Обещали, что твой уголовный статус не будем нарушать, что на зону пойдешь если не орлом, то и не петухом. – Стас знаком распорядился, чтобы тот водрузил свои штаны на место. – А больше тебе ничего не обещалось. Пошли, и поживее.

Выйдя в коридор, Гуров увидел испуганно жмущуюся к стене все ту же «сладкую парочку».

– Быстро в эту дверь – она не заперта, и ходу домой, – посоветовал он. – Вы слышали много чего лишнего, а это чревато.

Те не заставили себя долго ждать, опрометью выскочив наружу. Выведя Талиба на улицу, Стас той же самодельной отмычкой аккуратно закрыл за собой замок. Едва они свернули за угол, за дверью черного хода послышался бешеный топот ног и встревоженные вопли:

– Где босс?!! Куда он делся? Вы, козлы, куда глядели?

Быстро связавшись с Орловым, Лев вкратце сообщил об итогах расследования причин пожара и криминальной ситуации в Демьяновске, включил аудиозапись показаний Талиба.

– Через министерство выйди на область, пусть немедленно шлют подкрепление. А то тут скоро может стать очень жарко, – закончил он.

Незаметно пройдя проулками к гостинице, опера завели Талиба в свой номер, где он остался под присмотром Стаса. Гуров вышел на улицу, чтобы контролировать обстановку снаружи. Присев на лавочку сбоку от крыльца за огромным, пышно разросшимся кустом боярышника, он неспешно закурил позаимствованную у Стаса сигарету, наблюдая за происходящим вокруг.

Мимо типично деревенского забора, окружающего гостиницу, время от времени курсировали местные жители. Кто-то шел из магазина с покупками, кто-то, «при параде», явно направлялся в гости. Чему-то смеясь, пробежала стайка мальчишек. Внезапно раздался гул мотора, и, вылетев из-за поворота, к гостинице подрулила синяя «Мазда», из которой выскочили двое парней и бегом кинулись в гостиницу. Гуров немедленно последовал за ними, на ходу доставая оружие. Закрыв за собой дверь, он жестко скомандовал:

– Стоять! Не двигаться! Руки на затылок. А теперь аккуратненько, не делая резких движений, лечь на пол лицом вниз. Руки и ноги врозь!

Проверив карманы «быков», Лев обнаружил у каждого из них по «макарову». Имелись и запасные обоймы. Неожиданно зазвонил мобильный одного из задержанных. Гуров поднес пистолет к его затылку.

– Возьми телефон и, если спросят про Талиба, скажи, что в гостинице его нет, а вы поехали дальше, – приказал он.

– Чего, Леха? – стараясь говорить непринужденно, хотя прыгающая челюсть мешала это делать, откликнулся «бык». – Нет, босса в клоповнике нету. Мы поехали дальше.

Связав их руки кусками бельевой веревки, Гуров препроводил задержанных в свой номер.

– Принимай пополнение! – объявил он, заталкивая бандитов в комнату.

Талиб и его подручные с угрюмым недоумением молча взирали друг на друга. Гуров, сев в «Мазду», отогнал ее за гостиницу, где с улицы заметить машину было невозможно.

Через полчаса к калитке подошла тетя Валя. Увидев Льва, она с грустным вздохом сообщила:

– Уехали наши-то красавицы. Уехали... А вот теперь и вы уедете. Опять буду в этой хибаре куковать совсем одна.

– А когда же они успели? – с явным внутренним облегчением спросил Гуров.

– Да вот вскоре как вы ушли. К ним на работу, чтобы проведать, как они тут устроились, приехал Лидочкин муж. Ну а как узнал, что тут творится, забрал их обеих с вещами и увез. Они к нам домой заезжали, чтобы мне ключи отдать. У нас как раз шли поминки. А у вас тут как?

– Воюем... – загадочно улыбнувшись, уведомил Лев. – Вы в наш номер пока не заходите. Там сейчас задержанные бандиты. Их охраняет Станислав. Вот, ждем подкрепления. Вы у себя в администраторской пока посидите, как будто ничего не знаете, а я подежурю здесь.

Еще через полчаса к гостинице подрулил «Соболь», из которого десантировались четверо спецназовцев в камуфляже, «брониках» и касках. Лев, доставая удостоверение, подошел к калитке.

– Вы полковник Гуров? – спросил рослый капитан и, взглянув на удостоверение, доложил: – Капитан Броднев. Прибыли в ваше распоряжение.

– Криминального авторитета и двух его подручных, которых мы задержали, можете забирать. Они здесь, в гостинице, их охраняет полковник Крячко. – Гуров направился к крыльцу. – Тут вот еще что... Согласно показаниям задержанного главаря, главная криминальная «скрипка» района – здешний прокурор. В числе криминальных заправил также глава администрации района и начальник райотдела милиции. Я имею намерение немедленно задержать их всех.

– Товарищ полковник... – капитан несколько замедлил шаг. – Разумеется, вы приказать вправе. Но задержать сразу троих чинов такого ранга без решения хотя бы областных инстанций – дело рисковое.

– Хорошо, попытаюсь уточнить. – Лев набрал номер Петра. – Снова я. Ситуация такова. Намереваюсь задержать всю местную криминальную верхушку. Как думаешь, министерство потом нам самим по голове за это не настучит?

– Лева, хорошо, что позвонил... – по голосу Орлова чувствовалось, что он сильно раздосадован. – Начальника милиции бери – наше ведомство дало добро. На него и раньше были серьезные сигналы. А вот прокурора и главу администрации взять не получится. Только что переругался с некоторыми здешними ведомствами. У этих сук связи нехилые. Придется погодить.

...Начальник милиции в чине майора при виде группы захвата, явившейся в его кабинет, был настолько деморализован, что некоторое время недвижно, как манекен, сидел с посеревшим лицом. Он лишь беззвучно хлопал ртом и испуганно смотрел на московских оперов, с которыми так приятельски общался всего сутки назад. Теперь между ними как будто пролегла бездонная пропасть.

– Ну что, даем чистосердечное? Усугублять не будем? – деловито поинтересовался Крячко, усаживаясь напротив. – Твой кореш Талиб на «чистуху» согласился.

– Да, да, конечно... – по лицу майора потекли крупные капли пота. – Я сейчас, сейчас...

Неуверенными руками он взял бумагу и авторучку. Но руки его слушались плохо.

– Вы позволите, я немного... приму для успокоения? – майор просительно посмотрел на Гурова.

– Примите, – неохотно согласился тот.

Майор достал из сейфа начатую бутылку водки и, кривясь, налил половину граненого стакана. Гуров стоял, глядя в окно, Стас сидел, барабаня пальцами по столу. Майор, мгновение помедлив, как ему думалось, незаметно для других, уронил в стакан маленький белый шарик, который тут же растворился. Однако едва он поднял стакан, рука Стаса мгновенно перехватила его запястье.

– Минуточку... – Крячко осторожно высвободил стакан и отставил в сторону. – Травиться надумал? Зря. Мы такую вероятность предусматривали. Пиши, коль уж согласился. А этот стаканчик пойдет как дополнительная улика.

Проводив группу захвата с задержанными, опера отправились на околицу городка, где вскоре должно было появиться стадо под водитетельством пастуха Игоньки. Время уже приближалось к шести, и в километре от околицы на заброшенном поле, густо поросшем бурьяном, показалась живая, пестрая масса важно вышагивающих животных. Игонька шел, как и подобает пастуху, последним, время от времени щелкая кнутом. Увидев оперов, он остановился, а затем медленно попятился назад.

– Постойте, мы из милиции! – достав удостоверение, крикнул ему Гуров. – Мы хотим вас кое о чем расспросить.

Но разговора с Игонькой не получилось. На все вопросы пастух лишь как болванчик тряс головой и испуганно повторял одно и то же:

– Не знаю я... Ничего я не знаю! Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю...

Поняв, что от него ничего не добиться, опера отправились в гостиницу.

– Трус долбаный! – зло ворчал Стас, пиная ногой консервную банку. – Знать бы, что придется иметь дело с таким слизняком, лучше бы с ребятами уехали на «Соболе». Небось уже и билеты взяли бы на самолет. Но самое хреновое – с соседками сорвалось. Как же не вовремя за Лидой приехал ее благоверный! Кстати, Лев, а Таня-то, я заметил, на тебя произвела очень даже мощное впечатление. Выходит, не я один такой впечатлительный, признайся. Ведь так же?

– Ну, произвела... – Гуров пожал плечами. – Но дело-то ведь не в том, что я слаб. Все дело в том, что она сильна именно как очень привлекательная женщина. Ты думаешь, отчего на наших норовят жениться иностранцы? Ведь просто красивых женщин хватает и у них. Но в наших природа заложила лишнюю изюминку. А это важнее всего.

Тетя Валя вышла провожать оперов до самой калитки.

– Уезжаете... – уже в который раз со вздохом повторяла она. – Может, еще когда-нибудь сюда завернете хоть на денек? Вот, приехали вы, и в нашем болоте как будто ветерком свежим повеяло. Теперь хоть знать буду, что есть еще на свете правильные люди в начальстве. Приезжайте, а? Может, еще кого арестуете? У нас же этого жулья – хоть бульдозером выгребай! Считайте, что весь Демьяновск вас приглашает...

Глава 4

После той поездки в Демьяновск Гуров и Крячко около недели изучали официальные материалы по происшедшим пожарам, посвященные им журналистские расследования, просматривали видеоматериалы телекомпаний, делавших репортажи на эту тему. И если в среде массмедиа царила разноголосица, каждый отстаивал свою точку зрения, в официальных документах преобладало единодушие. Комиссии, расследовавшие причины возгораний, как правило, находили причины, так сказать, нейтрального свойства – искрение электропроводки, невыключенные утюги, электроплитки и кипятильники, курение в постели и тому подобное.

Ну а в СМИ версий было не счесть. И пишущие, и снимающие выдвигали самые разные варианты причин, начиная от мести ранее уволенных работников, до лучей лазеров, испускаемых летающими тарелками злобных гуманоидов, ненавидящих человечество. Попалось несколько публикаций, авторы которых считали пожары своего рода развлекухой неизвестных (скорее всего, состоятельных) отморозков. Эти материалы Гуров просматривал уже поздно вечером в своем обычном режиме скорочтения. Предположив, что здесь имеется рациональное зерно, он решил обсудить прочитанное с Петром и Стасом. Но под утро последовал спешный вызов в один из подмосковных районов, где в поселке Кукушкино произошел пожар в доме инвалидов. Собираясь в пожарном темпе (коль предстоял выезд на пожар, можно ли было собираться как-то иначе?), Лев механически куда-то сунул газеты, и в считаные минуты под натиском во всех смыслах горячей информации прочитанное вечером в его необъятной памяти тихо кануло на какие-то второстепенные задворки. Уже собираясь уходить, он взглянул на настенный отрывной календарь. Под набранным мелким шрифтом заголовком «Фазы луны» зловеще красовался ровный кружочек – полнолуние.

...Когда упылило на своих персоналках местное начальство и отбыл микроавтобус телевизионщиков, к Гурову и Крячко снова подошел майор Акимов. Выглядел он крайне усталым, будто только что разгрузил пяток вагонов на соседней товарной станции.

– Кинолог с собакой прибыл... – хрипловато сообщил он. – Сейчас начнет работать по следу.

Из остановившегося у пятиэтажки «уазика» с мигалками и милицейской раскраской вышел худощавый парень в сером камуфляже, который вывел на поводке поджарого пса темно-серой масти.

– Идемте посмотрим, куда он нас приведет. – Гуров посмотрел на часы. – Досадно, конечно, но этих ножеметателей уже давно и след простыл. Боюсь, он может оказаться «остывшим» и для этого песика.

– Это почему же? – Акимов недоверчиво покосился в его сторону.

– Слишком много следов. Тут же топтались и топчутся сотни человек. Как собаке выделить единственный, тот, что нужен? Ладно, будем оптимистами...

Но пес смог взять след и, свернув за угол пятиэтажки, повел людей через небольшую аллейку в сторону расположенного неподалеку блока гаражей. Миновав несколько лабиринтов в недрах гаражного массива, он вывел к бетонной площадке перед одним из них, на которой ярко высвечивались свежие пятна крови.

– Здесь вот они, эти паскуды, и ранили парня... – Акимов зло плюнул. – Пристрелить их мало!

Нырнув в боковой проход между гаражами (скорее всего, именно оттуда и был брошен нож), пес побежал дальше, направляясь к дыре в бетонном ограждении территории гаражей.

– Мне так думается, – размашисто шагая вслед за кинологом, заметил Гуров, – метнувший нож был левшой.

– И что же вам дает основания сделать такое предположение? – скептически хмыкнул Акимов.

– Преступник находился с левой стороны от вашего сотрудника относительно направления, по которому тот двигался. Нож был брошен внезапно, из-за угла. Если бы этот метатель кидал нож правой рукой, ему бы пришлось выйти из-за угла целиком, и он тут же мог оказаться на мушке. А вот бросок левой гарантировал и внезапность, и практически полную безопасность для нападающего.

– Нам это что-то может дать? – майор в своем скепсисе был просто великолепен.

– Пока нет, – лаконично ответил Гуров. – Но в перспективе – вполне.

Выйдя из гаражного массива на проходящую мимо грунтовую дорогу, пес недоуменно закрутился, разыскивая одному ему ведомый оттенок запаха, оставленный опасными беглецами. По этой дороге за последние полчаса прошло не менее пяти машин и множество людей, что ему очень мешало. С трудом вновь выйдя на след, пес свернул вправо и повел по задворкам двухэтажных домов старой постройки. Здесь он и впрямь шел по следу очень трудно. Время от времени останавливался и, поскуливая, начинал ходить кругами, разыскивая нестойкую, то и дело обрывающуюся ниточку запаха. Миновав мусорную свалку, он свернул к простирающейся метрах в ста лесополосе, за которой неумолчно шумело шоссе.

– Скорее всего, дальше этой дороги нам делать нечего, – вслед за майором, ударился в пессимизм и Станислав. – Уверен – отсюда они свалили на машине, спрятанной где-нибудь в кустах.

– Да, видимо, наша экскурсия близится к завершению, – согласился Гуров.

Пес привел к прогалу в лесополосе, где на грунте, мягком после недавних дождей, четко отпечатались следы автопокрышек, которые вели к пологому склону шоссе, вдоль края которого не было никакого ограждения.

– Смылись, уроды! – в очередной раз остервенело плюнул майор.

– Тогда тем более нам тут не стоит топтаться. – Гуров взмахом руки дал всем понять, что нужно отойти назад. – Давайте, наверное, оставим кого-то из ваших сотрудников, чтобы кто-то случайно не уничтожил имеющиеся здесь следы и улики, – повернулся он к майору.

– Ламзин! – майор окликнул одного из тех двоих пэпээсников, которые незадолго до этого преследовали неизвестных. – Остаешься здесь до прибытия криминалистов. Прибудут ваши, из главка, или нам прислать своих? – спросил он Льва.

– Мы пришлем из главка, – прикинув, ответил тот. – Следы очень неважные. А выжать нужно бы максимум информации.

– Может, заглянем в здешнюю администрацию? – закуривая, предложил Станислав. – Надо бы прощупать вариант с земельными участками. Что-то мне районный «пан голова» особого доверия так и не внушил... – добавил он вполголоса.

– Давай заглянем... – кивнул Гуров. – Хотя, по правде сказать, чувствую, тут дело не в претензиях на земельный участок. Тут что-то другое... Но вообще-то прощупать ситуацию с землей в любом случае не будет лишним.

В двухэтажном особняке администрации поселка было уже достаточно людно. Глава поселка, лысоватый гражданин предпенсионного возраста в очках с золотой (или золоченой?) оправой, молча выслушал оперов, время от времени потирая переносицу, словно это помогало ему лучше усвоить услышанное.

– Мне кажется, – наконец заговорил он чуть дребезжащим тенорком, – конфликта из-за земельного участка здесь не могло быть даже теоретически. Место, где расположено здание интерната, в районе считается непрестижным, и на него никто никогда не покушался. Нет, нет... Тут, скорее всего, какие-то внутренние причины. Например, неисправная электропроводка, курение в постели...

– А какие места в поселке считаются престижными? – заинтересовался Стас.

– Ну, скажем, улица Блюхера – там неподалеку озеро, зеленая зона, есть несколько старинных зданий. Церковь, например... Вот из-за этой улицы тут чего только не было.

– И поджоги в том числе? – в лоб поставил вопрос Гуров.

– Ну... Было и такое. Правда, уже давно, – поселковый глава заметно напрягся, явно боясь сказать что-то лишнее. – Сейчас в основном решать такие проблемы стараются миром. Но это совсем другая история. Вас же интересует случившееся с интернатом инвалидов?

– Нас все интересует, – сдержанно уведомил Крячко. – А скажите, в настоящее время претенденты на улицу Блюхера есть? Только не говорите, что это коммерческая тайна.

– Ну, вообще-то есть... Но эти договариваются миром. Да! Исключительно цивилизованным путем, – глава клятвенно прижал руку к груди.

– А можно узнать, кто именно собирается строиться на той улице? – Гуров снова задал вопрос, несгибаемый, как лом.

– Э-э-э... Так-то я с ходу не припомню организации, частных лиц... – глава завздыхал и засучил руками. – К сожалению, моя помощница ушла по делам, а у нее ключ от сейфа. Вот если бы вы смогли зайти после обеда, то получили бы всю необходимую информацию.

– Да нет уж, – Гуров понимающе усмехнулся, – лучше как-нибудь в следующий раз.

– Да, да!.. – подхватил Крячко. – А уж вы к той поре, будьте любезны, попросите свою помощницу оказаться на рабочем месте вовремя...

Уловив в его словах явную издевку, глава поселка помрачнел и заметно сник. Опера вышли на улицу и, спросив у прохожего, в какой стороне улица Блюхера, коротко посовещавшись, пошли в противоположную. Шагая по аллее, Гуров буквально спиной чувствовал взгляд, нацеленный ему вслед.

– Как думаешь, этот дедуля в чем-то замешан или наподобие того Игоньки элементарно празднует труса? – закуривая, спросил Станислав.

– Скорее, второй вариант. – Гуров чуть поморщился, как если бы его обоняния достигло нечто, исходящее с грязной помойки. – Могу даже сказать, почему. Скорее всего, он бывший преподаватель математики. В школе его не любили ни коллеги, ни ученики. В конце концов, кто-то нашел повод от него избавиться. Теперь представь себе человека, которому за пятьдесят, а ему, по сути, податься некуда. Разве что в дворники? И вот ему повезло – поставили главой. Теперь он изо всех сил старается угодить абсолютно всем – и сильным, и наглым, и властным, и правым, и неправым. Лишь бы удержаться, лишь бы снова не оказаться на обочине.

– Считаешь, сейчас он кинется звонить во все концы о нашем визите? – Дисциплинированно бросив окурок в урну, Стас оглянулся.

– Уверен. Первый, кому позвонит, будет Фролухин. Ну а потом отзвонится всей остальной чиновной и криминальной братии – по рангам и ранжирам. Я поэтому и предложил сделать крюк – пусть думает, что мы на Блюхера не пошли.

Улица Блюхера и впрямь простиралась вдоль весьма живописного озера, за которым умиротворяюще светилась белизной стволов березовая роща. Деревенские дома – кирпичные, деревянные, под железом и шифером, тесно соседствовали с особняками, возведенными в новом стиле – в несколько этажей, со всевозможными наворотами, за высокими кирпичными и бетонными оградами. Увидев у одного из дворов женщину, вдоль палисадника подметающую улицу, опера решили подойти к ней. С первого же взгляда было ясно, что сельчанка не из разговорчивых. Но постепенно беседа все же завязалась. Узнав, кто эти двое прохожих, женщина горестно посетовала:

– Что нас спрашивать о жизни? Нет ее и не ожидается. Сживают нас отсюда живоглоты. Вот только вчера по задам шастал какой– то мутный. Что-то высматривал. Кабы опять кого не подпалили.

– А что, у вас случались поджоги? Кстати, сегодня сгорел дом инвалидов. Его, вы считаете, тоже могли поджечь? – абсолютно нейтрально поинтересовался Гуров, не выказывая и малейшего интереса.

– Ну, насчет дома инвалидов сказать ничего не могу... А вот на нашей улице за позапрошлый и прошлый годы было шесть пожаров. Уже ныне два дома еле успели потушить.

– Кто ж их поджигает-то? – спросил Стас, глядя на черный, обугленный угол одного из домов.

– А то вы не знаете! – женщина сердито нахмурилась. – Эти вот, фирмачи чертовы, что землю у нас скупают. Они ж тут строят настоящие поместья, а потом их продают всяким московским жуликам. Как же она называется, эта фирма? Вроде какой-то «Ленд Билдинг». Ко мне уже целую дорогу протоптали ихние уговорщики. Все наваливают горы златые, лишь бы с этого места съехала. А я куда подамся? Я в этом доме родилась, прожила всю жизнь, детей вырастила... А теперь – отдай им, таким хорошим. Одни тут согласились по дури своей. Так им столько заплатили, что и на землянку не хватит.

– Они у вас когда были последний раз? – По лицу Гурова было заметно, что он сейчас обдумывает какое-то важное решение.

– Дней пять назад, – припомнила женщина. – Приезжали трое таких расфуфыренных на здоровенной черной машине.

– А насчет этого «мутного» вам что-нибудь известно? – снова спросил Крячко.

– Нет, видела его единственный раз, но слышала, что как только он появится, так в селе обязательно пожар. Роста он среднего, в плащике таком, неприглядненьком, в кепочке... Вот в лицо его не видала – он за огородами был, а я со двора за ним, из сарая наблюдала.

– А вашим соседям эти фирмачи тоже предлагали продать свои дома? – Гуров оперся о штакетник, отчего со стороны могло показаться, что меж собой обсуждают деревенские новости какие-то старые знакомые, встретившиеся после долгой разлуки.

– Предлагали... Им же под каждое поместье надо таких вот наших дворов не меньше трех-четырех снести.

– Так объединились бы, дежурили бы по очереди. – Стас решительно, по-кавалерийски рубанул кулаком. – Дали бы им дрозда как следует!

– Ага! Дашь!.. – женщина грустно улыбнулась. – Один тут дед как– то поймал этих сволочуг. Так, бедный, и до утра не дожил. Милиция приехала, сказала, что помер от остановки сердца. А он в гробу лежал весь синий и опухший. Какое ж тут сердце? Да и кому тут с кем договариваться? Я – вдова уже три года, соседи – и вовсе старики... Они уж и говорят этим фирмачам: вы хоть сначала дайте нам спокойно умереть, а потом делайте, что хотите. Те в ответ только ухмыляются: мол, ничего, за этим дело не станет!

Перекусив в компании с шофером их служебной «Волги» в крохотной забегаловке на окраине поселка, опера отправились обратно в Москву. Как незадолго до этого им сообщили по телефону, криминалисты обследовали лесополосу, где были обнаружены следы колес неизвестной машины. Были найдены несколько окурков и пуговица от женского пальто, лежавшая как бы напоказ на стволе поваленного дерева рядом с местом стоянки машины.

– Куражатся, подонки! – сердито рассмеялся Стас, которому Гуров рассказал о находках криминалистов. – Показать захотели, какие они неуловимые. Мол, вот вам улика, ищите по ней, сколько влезет.

– Да, они просчитали, что их будут искать, и решили напоследок показать нам фигу. – Гуров был серьезен, но в его глазах поблескивали искорки веселого азарта. – Но, как известно, на всякого мудреца довольно простоты. Они решили схохмить, однако этим самым хоть на ноготь, но себя показали именно такими, какие они есть на самом деле. А это уже повод сделать некоторые выводы. Говоря по-народному, нутром чую, что это люди от тридцати до сорока, не лишенные соображалки. Возможно, даже с высшим образованием, хорошей спортивной и специальной подготовкой. Это не тупые уголовные «быки». Это если и банда, то такого, «богемного» пошиба.

Через час с небольшим Лев и Станислав входили в кабинет Петра Орлова. Тот выглядел вполне сносно, если не считать темных кругов под глазами. Судя по всему, из-за пожара в Кукушкине ему тоже как следует поспать не довелось.

– Ну, что там, в этом... э-э-э... Крякушкине? – ответив на приветствие, с ходу обрушил он свой самый главный, всем этим утром выношенный вопрос.

– В Кукушкине, – поправил его Гуров. – А что там может быть? Как в мультике про кошкин дом: он, как видите, сгорел, но зато весь город цел. В общем, уже сейчас, в том числе и на уровне тамошнего руководства, начинают дудеть о том, что это или электропроводка, или курение в постели. А на деле-то все обстоит несколько иначе...

Выслушав Льва, Орлов хмуро покачал головой.

– Понятненько... – вздохнул он. – У нас в активе уже два пожара, причем второй с жертвами, а воз пока и ныне там. До новолуния сколько осталось? Дней десять? Вот до той поры нам надо раскрутить этих пироманов по полной программе, чтобы сегодняшний пожар в этой цепочке был последним.

– Хорошенькое дельце! – возмущенно подал свой голос молчавший до этого Крячко. – Тебе прямо надо как по щучьему велению! Мы там и так сделали все, что могли. В конце концов, напрягли местный райотдел, чтобы они нашли свидетелей – вдруг кто видел машину тех двоих? Сегодня, ближе к вечеру, думаем опять съездить туда. К вечеру головешки остынут, надо будет вместе с пожарными порыскать по пепелищу – вдруг что удастся обнаружить? А ты говоришь – воз и ныне там...

– Есть еще одно соображение. – Гуров достал сигарету из пачки, лежащей на столе Петра. – Надеюсь, ты не осерчаешь, что я подрываю твои табачные закрома? – хитро улыбнулся он. – Так вот, после визита на пожарище мы с громкой помпой как бы уезжаем назад.

– Почему это «как бы»? – встревожился Станислав.

– Потому, что мы остаемся там, – торжественно объявил Лев. – Но нам потребуется хорошая, усиленная опергруппа – человек десять, не меньше. Как я понял, сегодняшней ночью возможен поджог жилых домов на улице Блюхера. И мы должны взять поджигателей с поличным.

– Людей я найду. – Петр несколько оживился. – Вот это уже что-то существенное. Вот это я одобряю! Давайте, мужики, явите оперскую хватку, покажите этим скотам кузькину мать...

Когда приятели вышли из кабинета, Станислав укоризненно пробурчал:

– И когда тебе пришла в голову эта «счастливая» мысль?

– Ты насчет ночной засады? – Лев сочувственно рассмеялся. – Понимаю, понимаю – Катя будет обречена в тиши квартиры обнимать холодную подушку. Так ведь и я сегодня оставлю в одиночестве свою «половину». Разница-то какая?

– Какая... Обыкновенная! От тебя Мария куда сбежит? То-то же. А у меня Катю уже сейчас норовят отбить! Нет, ты понимаешь, как получается: стоит мне кого-нибудь закадрить – тут же выстраивается очередь жаждущих оттеснить меня в сторону! Охренеть! Представляешь, из тех, с кем я встречался раньше, три давно уже замужем, одна даже вышла куда-то в Австралию, к четырем вернулись мужья, еще у трех новые любовники, причем такие, на которых и взглянуть-то жалко. Вот и с Катей точно так же: года два-три до этого была совершенно одна – ни одна зараза и близко к ней не подходила. Теперь соискателей ее внимания еле успеваю как мух от меда отгонять. Вот жизнь!..

– Ну что ж тут поделаешь? – Лев похлопал его по плечу. – Мужайся! Это значит, что такова твоя планида – находить и терять женщин. Кстати, в чем-то тебе можно даже позавидовать. Многие ли могут похвастать тем, что они как прожектора высвечивают женщин, достойных мужского внимания, но им несправедливо обделенных? Так что неси свой «крест» со смирением, достоинством и осознанием своей самости. Разве это плохо?

– А, ну тебя! Однолюбам меня не понять! – Стас демонстративно сунул руки в карманы и, сопровождаемый удивленным взглядом судмедэксперта Дроздова, насвистывая «сердце красавицы», запрыгал на одной ножке к своему кабинету.

Ближе к вечеру опера опять стояли у обгорелых руин интерната. Его закопченные кирпичные стены выглядели руинами крепости, пережившей нашествие кочевников. Из-за стен кое– где по-прежнему поднимались струйки дыма. С громким хрустом ломая сапогами обгорелые обломки шифера, внутри здания ходили эксперты, выясняющие причины возгорания. Судя по их репликам, очаг, откуда пожар распространился по всему зданию, возник в подвале. Выделенные местной администрацией подсобные рабочие разгребли завалы из мусора у входа в подвал, и эксперты попытались спуститься вниз. Но там было чуть не по пояс воды, набравшейся из прорвавшихся водопроводных труб, и той, что использовалась пожарными для тушения.

Подойдя к экспертам, опера поинтересовались их предварительными выводами.

– Можно сказать вполне уверенно, что возгорание произошло в подвале, – сообщил рослый, широкоплечий крепыш. – Конкретная причина пока непонятна – в подвал зайти удастся только завтра-послезавтра. Попробуем организовать откачку. Но впечатление такое, что там горело очень здорово. Если считать, образно говоря, в «напалмовом» эквиваленте, то там хранилось не менее канистры чего-то углеводородного.

– Тогда нужно обязательно повидаться с директором и теми, кто имел доступ в подвал... – Гуров заглянул в дверной проем, за которым в глубине тускловато отблескивала угольно-черная поверхность воды.

– С директором можете повидаться сейчас, – эксперт указал на «десятку» с тонированными стеклами, стоящую неподалеку. – Это его машина.

Подойдя к «десятке», Гуров выразительно и требовательно поманил к себе рукой. Дверца машины щелкнула, и из нее показался брюнет лет пятидесяти с седыми висками и объемным брюшком.

Лев достал удостоверение.

– Виктор Степанович Кононенко, – в свою очередь представился директор интерната. – У вас, я так понял, ко мне есть какие-то вопросы?

– Разумеется. Прежде всего мне хотелось бы знать, как охранялось здание интерната.

– Э-э-э... У нас на входе в вестибюле стоял охранник. В ночное время были еще и дежурные санитары.

– То есть контролировать прилегающую территорию охранник никак не мог... Понятно. Теперь меня интересует все, связанное с подвалом, – как был заперт, кто имел доступ, что там хранилось?

– Дверь, как видите по тому, что от нее осталось, была из толстых досок, обитых оцинкованным листовым железом, запиралась на большой навесной замок. Доступ туда имел я, наш завхоз, ну и... те, у кого была в том рабочая необходимость. Естественно, в присутствии завхоза. А хранились там кое-какие продуктовые запасы – бочки с соленьями, картошка и тому подобное. В одном из углов лежал штабель пиломатериалов – подвал был сухой, дерево не портилось. Что еще? Ну, железки кое-какие – арматура, уголок, листовое железо... А почему вас заинтересовал именно подвал, а не другие помещения?

– У вас там не хранилось ничего легковоспламеняющегося, наподобие канистр с бензином, баллонов с пропаном, ацетиленом, кислородных?

– Что вы! Боже упаси! – Кононенко отмахнулся и энергично помотал головой. – Ни в коем случае! Кстати, если мои слова у вас вызывают сомнение, пусть эксперты проверят подвал на наличие емкостей – их там не было даже пустых.

– Разумеется... – кивнул Гуров. – Что-то вы какой-то потерянный. Очень переживаете?

– Не знаю, как объяснить, – Кононенко беспомощно развел руками, – но я себя чувствую виновником гибели людей, потому что не смог их уберечь. Останки погибших уже собрали, сейчас их идентифицируют, а я вот приехал сюда и не знаю, почему не могу покинуть это место. Следователь прокуратуры в моих действиях состава преступления не нашел – я с ним сегодня уже встречался. Но что прокуратура, если внутри сидит свой прокурор?

– Вы никого не подозреваете в сознательном поджоге?

– Да кого подозревать? Если бы были недовольны мной, мстили бы мне лично. При чем тут обитатели интерната? Ну, были такие, кого я увольнял по статье... Но, мне кажется, при всех своих недостатках ни один из них на поджог не способен.

– Нам нужно поговорить с охранником, завхозом, с тем, кто был в подвале последний раз, с кем-то из ваших подопечных.

– Теперь, скорее всего, уже бывших, – горестно вздохнул Кононенко. – Маловероятно, чтобы меня после такого ЧП оставили на этой работе. Так с кем именно вы хотели бы поговорить?

– В любой конторе, больнице – где угодно, всегда есть люди, постоянно сующие свой нос в любую дыру. Они всегда все видят и знают: кто приходил, что приносил и так далее. Вот такие люди нам и нужны.

– А, ну так есть такие и у нас. Колясочник один, у которого хроническая бессонница. Он по интернату раскатывал день и ночь, все видел, все слышал, все замечал. У него и прозвище-то было – Шпион. – Кононенко невольно рассмеялся. – А так-то его зовут Вениамин Гусев. Он сейчас с частью пациентов интерната в центральной районной больнице.

– Ну, вот с него и начнем... – Лев повернулся к Стасу: – Ну что, ты тогда займись завхозом и охранником, а я съезжу к колясочнику.

Взяв у Кононенко адреса завхоза и охранника, Крячко отправился по поселку пешком. Гуров на служебной «Волге» поехал следом за «десяткой» директора интерната. Примерно через полчаса они въехали на территорию районной больницы, представляющую собой несколько пятиэтажных корпусов, огороженных решетчатым ограждением, с множеством клумб и беседок в тени деревьев. Лев еще издалека увидел раскатывающего взад-вперед человека средних лет в инвалидной коляске. Он сразу же понял, что это и есть тот самый Вениамин-Шпион.

– Вениамин, добрый вечер, как себя чувствуешь? – Кононенко обменялся с инвалидом рукопожатием. – Познакомься – это товарищ из уголовного розыска, Лев Иванович Гуров, он хотел бы тебя кое о чем расспросить.

Гуров тоже поздоровался с Вениамином, почувствовав, что у того, несмотря на худощавое телосложение, рука жилистая и крепкая.

– Скажите, Вениамин, вчера днем и вечером вы ничего подозрительного у вашего интерната не заметили? В первую очередь меня интересует, кто вчера заходил в подвал. Я имею в виду прежде всего посторонних.

– Да в подвал у нас заходят частенько. – Голос Вениамина был резким, с грубоватой хрипотцой. – Завхоз вчера несколько раз туда заглядывал. Но он обычно туда ходит как на склад. С ним раза два заходили повара за овощами. А уже вечером, когда начало темнеть, я заметил, как вдоль стены здания кто-то шмыгнул к подвалу, но тут меня позвала санитарка, попросила ей помочь.

– Вениамин у нас бесценный человек, – пояснил Кононенко. – Хоть и у самого проблемы со здоровьем, всегда старается помочь другим, особенно лежачим. Тем-то труднее всего...

– Ну вот, а когда я вернулся к окну, у подвала никого не было, – продолжил Вениамин свой рассказ. – Корпус-то у нас как бы буквой Г, и из крайнего окна хорошо виден весь двор и тамбур подвала. Я сначала подумал, что это кто-то из местных алкашей пришел воровать картошку. Ну, такое у нас случалось – пропьются до нитки, а потом идут воровать у тех, кого судьба и так обделила. Думаю, как выйдет с мешком, позову санитарок. Часа полтора наблюдал, но из подвала так никто и не вышел. Я уж начал потом думать – не померещилось ли мне? А вы считаете, что этот человек мог быть причастен к пожару в нашем интернате?

– Не исключаю... – согласился Гуров. – Вас у окна сколько времени не было?

– Да минут десять, не более... Что я там? Помог санитарке поменять простыни под Лешкой Аришиным... Виктор Степанович, а Лешка в ожоговом или?.. – Вениамин запнулся, его живой, подвижный взор замер.

– Не хотел бы говорить о грустном, но Лешки больше нет... – Кононенко со вздохом развел руками.

– Жаль.... – лицо Вениамина болезненно исказилось. – Надеюсь, он не мучился...

Шагая к больничной парковке, Кононенко, как бы ни к кому не обращаясь, неспешно повествовал:

– В интернате пациентов более двухсот человек. И у каждого своя жизнь, судьба, симпатии и антипатии, проблемы и заморочки. Это, по сути, наше общество в миниатюре... – Он повернулся к Гурову: – Вот взять этого же Вениамина. Прекрасный человек – не озлобившийся, отзывчивый, работящий... Он ведь стал инвалидом всего лет семь назад. Был дальнобойщиком, ехал вечером по шоссе. Какой-то пьяный идиот на джипе выскочил на встречную и чуть было не попал ему под колеса. И вот Вениамин, чтобы не задавить людей, сидящих в кабине – а как потом оказалось, тот жлоб вез всю свою семью, – свернул в кювет и перевернулся. Склон там был длинный, машина кувыркалась, и у него произошел перелом позвоночника. Жлоб от суда сумел откупиться, а человек навсегда остался инвалидом. Жена, еще когда он был в больнице, подала на развод и выписала с жилплощади. Такая вот стерва оказалась. Родных никого. Ну, приятели-дальнобойщики и оформили его к нам. Навещали, бывало. Сейчас уже почти никто о нем и не вспоминает...

Гуров вопросительно посмотрел на Кононенко.

– Вы пытаетесь понять, для чего все это я вам рассказываю? – Тот невесело усмехнулся. – Просто, когда мы с вами представились друг другу, в ваших глазах я прочел диагноз, вынесенный в мой адрес: «Бюрократ». Да, я бюрократ. Но я – честный бюрократ. Да, мне не чуждо ничто человеческое. Но, заметьте, и в позитивном плане. Мои пациенты никогда не голодали, их не унижали и не били, они всегда спали на чистых простынях... В здании всеми правдами и неправдами своевременно выполнялся ремонт, спонсорские деньги шли строго по назначению. И вот теперь все это, что строилось, оберегалось и приумножалось, рухнуло в одночасье. Пансионату, я уверен, новое помещение выделят – людей на улице не оставят. Но я уже точно знаю, что руководить им будет другой. И я даже знаю, кто именно. Он давно рвался на это место, мечтая сделать из него персональную кормушку. Лев Иванович, я не хочу быть наветчиком, но поинтересуйтесь в областных инстанциях кандидатами на должность директора и первого по списку – а я уверен, он сейчас главный претендент – проверьте на непричастность к пожару. Этот человек ради наживы способен на многое, если не на все...

Кононенко скомканно, торопливо попрощался и, сев в машину, быстро уехал.

Когда Гуров вернулся к пожарищу, он увидел Станислава, который в лучах предзакатного солнца стоял все на том же пригорке, о чем-то беседуя с бородатым дедом в молодежном джинсовом прикиде. Дед говорил весьма эмоционально, размахивая руками и стуча себя в грудь кулаком. Подойдя поближе, расслышал окончание тирады, начатой дедом еще до прибытия Гурова.

– ...А я говорил, говорю и буду говорить: это упакостили спецом, чтобы убрать Степаныча.

Увидев Льва, Стас кивнул в его сторону:

– Вот Лев Иванович Гуров, наш лучший оперуполномоченный. Мы учтем ваше мнение и все факты тщательно проверим. Будьте уверены, мы не собираемся идти на поводу досужих мнений, а доверяем только подтвержденным фактам. Лев Иванович, это завхоз интерната, Михаил Семенович Дагин. Он тут показал кое-что интересное. Замок на двери подвала висит не так, как его вешал он. Михаил Семенович всегда вешал его скважиной к двери, чтобы в нее не попадала пыль и влага, а сейчас замок висит скважиной наружу. И еще. Несколько дней назад Михаил Семенович заметил какую-то подозрительную серую иномарку, которая крутилась невдалеке от интерната.

– Да, да, вон там она стояла, – закивал дед, указывая на грунтовую дорогу, ведущую по задворкам в сторону озера. – Я вначале-то и внимания на нее не обратил, а тут гляжу – она поехала, поехала, вышла на асфальт, обрулила вокруг нашего дома инвалидов и скрылась вон за теми домами, – он указал на квадрат пятиэтажек, расположенных метрах в трехстах.

– А марку машины не определили?.. Жаль. – Гуров еще раз прошел взглядом по описанному дедом маршруту подозрительного авто. – Ну хотя бы какой она была формы: длинная, короткая, высокая, низкая?

– Ну... такая... Вот как сейчас делают «десятки» и похожие на них машины. Я таких называю «беременными бегемотами». Вот это она и есть.

Отпустив деда, опера обсудили все, что удалось разузнать за эти часы. Крячко рассказал о встрече с охранником. Она вылилась в пустую трату времени – тот с ходу заявил, что ничего не знает и знать не желает. Завхоз, напротив, сам проявил горячую заинтересованность в раскрытии причин пожара и даже не поленился прийти со Станиславом к пожарищу. Своего директора он ценил и твердо был уверен в том, что пожар устроили его недоброжелатели, чтобы спихнуть с должности.

– А ты что думаешь об этом Кононенко? – поинтересовался Стас.

– Не хочу сказать, что у меня сложилось какое-то заоблачное мнение о нем, но доверие он все же вызывает. Во всяком случае, я не почувствовал фальши, когда он говорил о своих подопечных, о своей работе. Вот, кстати, надо бы проверить в соцструктурах, кого собираются поставить на его место. По мнению Кононенко, первый в списке кандидатов на пост директора – это человек, который мог быть причастен к поджогу. Завтра, наверное, этим займешься ты. Ну что, демонстративно уезжаем?

– Да, пожалуй... Вот только никак не пойму, как это – демонстративно? Дудеть, что ль, будем всю дорогу?

– Зачем? – Лев рассмеялся. – Тот, кому это нужно, я так думаю, нас и без этого видит. Просто сделаем вид, что никак не насмотримся на этот поселок. Порулим подле пепелища, пропылим по центру поселка и уж потом выедем на большак. Я договорился, чтобы опергруппу обеспечили приборами ночного видения. Пообещали с десяток выделить.

Глава 5

«Волга» вырулила за последние дома Кукушкина и вышла на шоссе, по которому в сторону Москвы стремительно мчался довольно плотный поток машин. На дальних подступах к МКАД он неминуемо обращался в затяжную, еле-еле ползущую пробку. Километрах в пяти от поселка Гуров распорядился:

– Включаем аварийку, сворачиваем на обочину. У нас пробито заднее правое колесо.

Уже научившийся понимать его с полуслова, водитель «Волги», сержант Анатолий, лишь ухмыльнулся в свои густые черные усы и быстро свернул вправо, на посыпанную мелким щебнем обочину шоссе. Выйдя из кабины, он присел у колеса, создавая видимость, будто ослабляет его крепеж. Гуров тем временем, в течение минуты внимательно отследив проносящийся мимо поток транспорта и убедившись, что явного «хвоста» за ними нет, объявил:

– Едем прямо вон к тому съезду вправо, метрах в пятидесяти от нас. По нему уходим за лесополосу и гоним обратно к Кукушкину.

Анатолий не стал вклиниваться меж несущихся мимо «Фордов», «Ауди», «Тойот» и прочих иностранных и отечественных металлоизделий, а, спокойно проехав по обочине, спустился с трассы и по хлипенькому асфальту помчался за лесополосу, которая неожиданно оказалась довольно обширной рощицей. Прорулив метров триста через чащобы по грунтовке, «Волга» оказалась километрах в полутора от Кукушкина.

– Отличное местечко, – одобрительно кивнул Крячко, выходя из машины и потягиваясь.

Лев достал сотовый и, созвонившись с опергруппой, объяснил, куда именно нужно подъехать. Ждать ее прибытия пришлось не менее двух часов. Когда уже совсем стемнело, а над горизонтом поднялась красная, как медный таз, луна, за деревьями послышался гул моторов. Блеснули фары, и на поляну выкатили милицейский «уазик» и следующий за ним «Соболь». Опергруппа, одетая в камуфляж, с приборами ночного видения и автоматами выгрузилась из машин. К этому времени Гуров и Крячко тоже успели переодеться в камуфляж.

Напомнив прибывшим о целях и задачах операции, Лев добавил:

– Скрытность и только полная скрытность – это единственное, что может гарантировать нам успех. Надо помнить, что мы сюда прибыли не сторожами, а охотниками, которым нужно добыть очень осторожного, хитрого стервятника. Малейший прокол с нашей стороны – и вся операция пойдет насмарку. Второй попытки у нас уже не будет. На той улице, где мы станем дежурить, три десятка домов. Вас – десять человек. То есть зона ответственности каждого – три дома. Переговорные устройства у всех в порядке?

– Так точно! – молодцевато доложил старший лейтенант, командир опергруппы.

Надев на голову радиопереговорные устройства, Гуров и Крячко пошли меж деревьев в сторону вечернего села, откуда доносился лай собак, громкая музыка и множество других шумов. Уже на ходу они договорились, что Стас будет курировать ряд домов, выходящих огородами к озеру, а Гуров со своими подручными будет обеспечивать безопасность другой стороны улицы. Впрочем, следовало бы отметить, что согласиться на такой вариант Стас вынудил Гурова, поскольку был уверен, что поджигатели к селу будут пробираться со стороны озера, и ему очень хотелось как следует отличиться. Гуров это понимал и, вполне снисходительно относясь к слабостям своего друга, без каких бы то ни было препирательств дал согласие.

Бесшумными тенями проскользнув вдоль огородных изгородей, опергруппа в течение нескольких минут заняла выгодные позиции. Теперь, учитывая возможности приборов ночного видения, едва ли мимо оперативников смог бы кто проскользнуть. Потянулись томительные минуты ожидания. Льву было заведомо понятно, что раньше двух часов ночи поджигателей ждать нет смысла. Но не хотелось и прошляпить – вдруг заказчики наймут каких-нибудь пьяных идиотов, против глупости которых спасует любая логика и хитрость?

Гуров сидел на здоровенном чурбаке, лежащем у плетня, и слушал тихую перекличку оперативников:

– Я Первый, у меня все спокойно. Из живности только собаки, людей не видно.

– Я Второй, все тихо. Веду наблюдение...

Поселок постепенно засыпал. Откуда-то из-за домов со стороны улицы донеслось пение. Видимо, шла компания девушек, звонкоголосо выводя к этой поре уже подзабытое:

– ...На теплоходе-е музыка играе-е-т, а я одна стою на берегу-у...

– Эх, хорошо поют девчонки! – мечтательно вздохнул в наушнике знакомый голос.

– Штык, прекрати засорять эфир! – стараясь говорить без эмоций, сдержанно уведомил Гуров. – Как понял?

Они со Стасом договорились, что позывной Крячко будет Штык, а Гурова – Затвор. Но и здесь присутствовал свой нюанс – автором позывных был все тот же неугомонный Крячко. Узнав, что он – Затвор, Гуров долго смеялся и поблагодарил Стаса за то, что тот не нарек его какой-нибудь Мишенью.

– Понял, Запор... то есть... тьфу! Понял, Затвор. Уже прекратил, – с оттенком укоризны, Штык издал очередной тягостный вздох.

Находиться в засаде для него было худшей из мук. Его непоседливая натура хронически не переносила долгой неподвижности, и он решил хотя бы немного поползать по-пластунски вдоль изгороди, образованной рядами проволоки, меж которой были заплетены всевозможные колючки – сучья боярышника, шиповника, дикого терна. Перемещаясь, как ему казалось, абсолютно беззвучно по высокой, еще зеленой и мягкой траве, он ползком миновал один огород, поравнялся с другим, огороженным полуразвалившимся дощатым забором и едва вознамерился ползти дальше, как неожиданно произошло нечто невероятное.

С громким воплем:

– Ах ты, сволочь! Ну, я тебе покажу! – из зарослей бурьяна с другой стороны изгороди взметнулось нечто большое, сердитое, с чем-то длинным в руках.

Стас и ахнуть не успел, как на его спину опустился толстенный дрын, который тут же взлетел вверх, чтобы опуститься на то же место с новой силой. Но не таков был опер Крячко, чтобы его могли вывести из строя каким-то там дрыном. В долю секунды Стас ушел вбок от разящего удара и, стремительно перехватив руки нападавшего, рванул его в свою сторону, отчего тот, совершив в воздухе пируэт, грохнулся в траву. Стас свирепо навалился на супостата, в последнее мгновение поняв, что это... женщина. Та, судя по всему, начав осознавать, что теперь счет не в ее пользу, голосисто заорала:

– Помо... – но последнее «гите» смогла лишь промычать, поскольку Крячко зажал ей рот ладонью.

– Тихо, дура! Чего разоралась? – зло зашипел он, продолжая крепко удерживать свою добычу. – Ты местная?

Кивком головы и сдавленным мычанием женщина подтвердила, что она кукушкинская.

– А какого хрена драться кинулась?.. – задал он, по сути, глупый вопрос, и тут же до него дошло, в чем причина. – Понял, понял... ты надумала караулить постройки, а меня приняла за поджигателя. Запомни: я из милиции, сам ловлю этих уродов. А ты со своей самодеятельностью чуть не сорвала нам операцию. Дошло?

– Штык, что там у вас происходит? – обеспокоенно окликнул Стаса командир опергруппы. – Помощь не требуется?

– Уже все в порядке, – отпуская женщину, откликнулся Стас. – Местная «амазонка» приняла меня за поджигателя.

Сидя на траве, женщина поправила волосы, и при свете луны Стас вдруг заметил, что она вовсе даже не какая-нибудь страшилка, к тому же совершенно не пенсионного возраста. Ну а «амазонка», пережив менее чем за минуту и ярость, и испуг, вдруг почувствовала вину перед этим сильным и совсем не злым мужчиной, которого так немилосердно огрела своей деревяшкой. В ней проснулось сочувствие и даже сострадание с примесью нежности.

– Вы меня извините, что я вас так ударила... – виновато прошептала «амазонка» и погладила его руку, а затем провела ладонью по его щеке. – Вам очень больно?

От ее руки едва ощутимо пахло яблоками, ромашкой и еще чем-то таким неописуемо женственным, что у Стаса перехватило дыхание, а в ушах зашумело, как в паровом котле.

– Кхм... Конечно, больно! Думал, спина пополам переломится, – он болезненно повел плечами.

Она села рядом с ним и, жарко шепча:

– Бедненький!.. Он нас защищать пришел, а я ему так плохо сделала... Давай я тебя пожалею!... – стала гладить по плечам, голове, покрывая быстрыми поцелуями его нос и щеки, к вечеру уже успевшие стать колючими.

Стас понял: еще немного, и он не выдержит. Ему придется или бежать прочь, или потом отвечать перед судом по весьма нехорошей статье... Впрочем, он вдруг почувствовал, что преисполнившаяся нежности «амазонка», похоже, и сама была не прочь пережить маленькое приятное приключение. Но тут, подобно ведру ледяной воды, в наушнике прозвучало:

– Я Третий, вижу объект. Со стороны озера, крадучись, движутся двое мужчин, которые несут какие-то предметы. Возможно, емкости с горючей жидкостью. Какие будут распоряжения?

«Амазонка», тихонько ахнув, замерла – она слышала сказанное оперативником. Стас, с трудом придя в себя, скомандовал:

– Первому, Второму, Четвертому и Пятому – незаметно перемещаться в сторону Третьего. Брать будем на огороде, когда мотивы их действий определятся окончательно. В случае сопротивления применять оружие, но стрелять только по ногам – живые нужны, – последнее он сказал специально для «амазонки» – ну, не мог он не показать этой провинциальной очаровательнице, какие крутые опера работают в столичном управлении.

– Я Затвор, – послышался в наушнике голос Гурова, – нужно найти транспорт поджигателей. Шестой и Седьмой – за мной, Восьмой, Девятый и Десятый – вправо.

Быстро перемещаясь вдоль уже спящего поселка, оперативники через приборы ночного видения внимательно всматривались во все машины, которые по какой-либо причине были припаркованы у дворов или обочин. Прочесав улицу Блюхера, обе группы вышли с разных ее концов к озеру, во многих местах обрамленному густой порослью кустарника и молодых деревьев. В это время на пределе громкости в наушниках и эхом, откуда-то со стороны огородов, раздались резкие окрики и жесткие, бьющие, как хлыст, команды:

– Стоять! Не двигаться! Куда?!! Стой, стрелять буду!

– А-а-а!.. Атас!!! Ё.......ь!!! – истерично послышалось в ответ.

Драчливо хлопнул пистолетный выстрел, на который уверенно, безапелляционно возразила короткая автоматная очередь. По всему поселку истошно, захлебываясь лаем, загорланили собаки, засветились окна близлежащих домов. Тут же где-то взревел автомобильный мотор, и Гуров услышал торопливый доклад по переговорному устройству:

– Я Десятый, вижу автомобиль «Нива Шевроле», который на форсаже уходит в сторону элеватора.

– Понял, – откликнулся Гуров, – далеко не уйдет.

Было ясно, что авто поджигателей движется в ту сторону, где остались скрытые в лесу их «Волга» и транспорт спецназа. Он быстро набрал на сотовом номер Анатолия.

– Говорит Гуров, – несмотря на критичность ситуации, Лев говорил буднично, без напряжения в голосе. – В вашу сторону движется «Нива Шевроле», которую нужно задержать. Срочно перекройте дорогу, ведущую к шоссе. Проявлять осторожность – ее пассажиры могут быть вооружены. Действуйте.

– Я Штык, – услышал он в наушнике голос Крячко. – Поджигатели задержаны и «упакованы». Одного при задержании ранили в руку – попытался пустить в ход пистолет. Держим круговую оборону от сбежавшихся со всего поселка «кабысдохов». Сколько ж их тут!

Его слова в полной мере подтверждал доносящийся собачий гвалт.

– Мы идем к вам, сейчас разберемся со всеми, – успокаивающе уведомил Гуров.

Запиликал его сотовый. Звонил Анатолий.

– Лев Иванович, «Ниву» остановили – взяли ее в клещи с двух сторон. В кабине пассажир и шофер, их задержали. Никаких документов у обоих нет, даже водительских, кто такие – говорить отказываются. Оружия не обнаружено. Какие будут распоряжения?

– Наручниками их состегните меж собой, ты оставайся там, карауль «Ниву», а «Соболь» и «УАЗ» пусть направляются сюда.

...Полчаса спустя Гуров и Крячко мчались в сторону Москвы. Только что удачно завершенная операция значительно повысила градус их настроения, приятели ощущали внутренний подъем и даже некоторое ликование. Впрочем, ликование ощущал в первую очередь Станислав. Лев, как человек более сдержанный, относился к успеху философски: получилось – замечательно, вдруг не получилось бы – продолжили бы ловить негодяев до победного конца. Рассказывая Гурову о перипетиях задержания поджигателей, Стас не оставил без внимания и пикантную историю своего нечаянного, но столь запоминающегося знакомства с «амазонкой» из Кукушкина.

Лев от души хохотал, слушая повествование приятеля о воинственном наскоке провинциалки, оставившей помимо синяков на спине, хоть и крохотную, но все же ощутимую занозу в любвеобильном сердце Крячко. Даже расставшись, он никак не мог забыть ее жаркого шепота и рук, пахнущих яблоками и ромашкой. Кстати, о своей сердечной травме он предпочел умолчать, так же как и о том, каких неимоверных усилий ему стоило отказаться от лукавого предложения «амазонки» зайти к ней попить чайку.

– ...Вообще надо сказать, – философствовал он, – урбанизация нас выхолащивает как биологических существ. Город из нас делает живых роботов, лишенных эмоций, индивидуальности в стиле, манерах, привычках... Например, наши дамы из числа суперэмансипированных горожанок зачастую злоупотребляют парфюмерией, что основательно подрывает к ним тягу нормальных, здоровых мужиков. Химия, она и есть химия. Нет, ну те же духи «Шанель» номер какой-то там... шесть, что ли? Штука для обоняния приятная. Но они маскируют живой, настоящий аромат женщины. Какое может быть у мужика влечение к флакону духов? А вот когда она после деревенской баньки, свежая, разгоряченная...

– Товарищ полковник, не травите душу! – не выдержав, взмолился Анатолий. – Уж так вы расписали эту «амазонку», что впору просить ее адрес... С какой стати? Так я с прошлой недели перешел в категорию холостяков. Да, такая вот приключилась ерунда – моя сбежала к своим старикам. Мол, коль уж зарплату приносишь смешную, так хоть бы как мужик был на уровне. А у тебя: то дежурство, то операция – дома хрен увидишь. А я еще молодая, хочу полнокровной жизни, буду искать другого. Забрала сына и – ходу.

– Сколько ему? – спросил Гуров.

– Пять... – Анатолий вздохнул. – Сначала хотел было его отсудить, а потом подумал: сидеть-то с ним кто будет? Впрочем, свою я особо и не виню. Тут тещенька поработала, грымза старая. Она с самого начала меня невзлюбила. Вот действительно, найти бы женщину понимающую, с характером... Да хрен с ним, пусть бы когда и дрыном перепоясала – мы тоже не святые. Но чтобы и душой могла согреть... Вот, где бы такую найти?

– Ну, найти такую, о которой мечтаешь, всегда нелегко... – Гуров покачал головой. – Кстати, на этот счет можно и в Москве, и в провинции споткнуться, а можешь, сам того не ожидая, найти настоящий клад. Но тут надо кое-что еще иметь в виду. В семье многое зависит и от нас, мужиков. Скажем, если муж сумел найти у жены такие струнки, чтобы она сама старалась его понять, поддержать, то семья состоялась. А если нет, то семьи не будет. Как думаешь? – повернулся он к Стасу.

Но тот не ответил – менее чем за минуту Крячко успел уснуть и, откинувшись на заднем диване, посапывал носом, временами чему-то улыбаясь.

На следующий день, ближе к обеду, приятели докладывали итоги операции генерал-лейтенанту Орлову. Еще до ее проведения они уведомили своего друга-начальника, что назавтра будут отсыпаться.

– Ты меня хоть к расстрелу приговаривай, – пресекая генеральские поползновения покуситься на их законные восемь часов сна, митинговал Стас, – а я буду не раньше двенадцати.

Но на работу пришел к одиннадцати. Для Стаса это было сродни пусть и небольшой, но, как ни верти, победе. Над самим собой, разумеется. Открывая дверь кабинета, он полагал, что Лев появится не раньше чем через час. Но, шагнув внутрь, он был вынужден признать, что несколько ошибся насчет приятеля. Гуров сидел за столом и с кем-то говорил по телефону.

– Привет... – разочарованно поздоровался Станислав.

– Привет, – положив трубку, Лев посмотрел на него с чуть удивленной улыбкой. – Что это ты такой взъерошенный и невыспавшийся? Неужто Катя спать не дала?

– Катя... Я ее еще и не видел. – Стас сердито отмахнулся. – Тут и без нее голова пухнет...

Хмурясь и поминутно раздражаясь, Стас поведал историю своей сегодняшней бессонницы. Прибыв домой уже почти под утро, он искупался под горячим душем и лег спать. Но всего полчаса спустя через форточку, еще с лета затянутую противомоскитной сеткой, донесся отчаянный призыв о помощи.

– Помогите! Помогите! Люди, прошу вас, помогите! – срываясь на отчаянный визг, умоляла, судя по голосу, особа лет двадцати.

Будучи человеком отзывчивым, особенно, если дело касалось прекрасного пола, Стас по-армейски, в считаные секунды, натянул треники с белыми лампасами, нашмыгнул вьетнамки и, прыгая сразу через лестничный пролет, пулей выскочил на улицу. Невдалеке от дома он увидел «четверку», в которую двое пухломордых парней в кожаных пиджаках заталкивали блондинистую девицу в длинном жакете и ультракороткой мини-юбке. Проделывали они это довольно сноровисто, но с некоторой ленцой, что позволяло их жертве цепко держаться за края кабины и оглашать округу жалобным криком.

Подбежав к машине, Крячко парой коротких ударов отправил в нокаут ближнего похитителя и, резко развернувшись к налетающему сбоку, заставил и второго распластаться на земле. Каково же было изумление Стаса, когда вместо слов благодарности он услышал:

– Ты чё наделал, козел?! – обнимая и пытаясь привести в чувство своих похитителей, заголосила «несчастная жертва». – Ты чё, в натуре, пацанов побил? Скотина!

– Ах ты, зараза! – люто вскипел Крячко. – Я те покажу, шалашовка долбаная, и «козла», и «скотину»!

Он достал мобильный и, быстро набрав номер своего райотдела милиции, коротко спросил:

– Алло, кто там? Володя? Это Станислав Крячко, главное управление. Ну-ка, организуй быстренько там дежурный наряд к моему дому. Да, злостное хулиганство... Жду.

Моментально поняв, что ситуация складывается не в ее пользу, девица бросила своих, как теперь понял Стас, компаньонов, и лихо пустилась наутек. Но не тут-то было. Крячко в два прыжка настиг беглянку и, несмотря на отчаянное сопротивление, отвел обратно к машине.

– Пусти! Чё пристал?! – ныла недавняя «жертва похищения». – Ты меня чё, в ментовку хочешь сдать? А может, не надо? Ну, извини, что нахамила... Искуплю! Слушай, давай, вон в тот скверик? Пять минут, и мы – квиты! А?..

– Ага! Пять минут – и триппер в придачу! – саркастично усмехнулся Станислав, с подсознательным удовлетворением обнаружив, что не испытывает к этой вульгарной особе даже тени влечения. – Поздно каяться... Кстати, вон уже и «карета» прибыла...

Фырча мотором, подъехал дежурный «уазик», из которого вышел хорошо знакомый Крячко старлей Володя и еще совсем молодой, широченный в плечах сержант. «Похитители» к этому времени уже пришли в себя и с трудом начали подниматься на ноги, болезненно морщась и ощупывая руками скулы и челюсти.

Крячко вкратце объяснил причины вызова наряда и, быстро составив с прибывшими протокол задержания, пошел досматривать сны. А милиционеры, посадив странное трио в кабину для задержанных, отправились восвояси. Но после этого Стас, несмотря на все усилия, уснуть так и не смог. Он часа два с лишним проворочался в постели, лишь раз, ненадолго, уйдя в забытье, после чего махнул рукой и стал собираться на работу. По пути он заехал в райотдел, где выяснил, что задержанные им – заурядные наркоманы, которые, обкурившись какой-то гадостью, сами не зная для чего, устроили во дворе их дома утреннее «представление». Более того, ни сами «похитители», ни их «жертва» толком так и не смогли объяснить, когда они попали в тот двор и чем собирались там заниматься...

– Ну а ты чего приперся так рано? – закончив свое повествование, кисловато поинтересовался Станислав.

– Чувство долга одолело... – рассмеялся Гуров. – Спал-то всего часа три. Проснулся – Мария уже на ногах. Ну, что уж я буду один валяться в постели? Собрался, позавтракал – и на работу. Уже успел пообщаться со следователем прокуратуры. Вчерашний «квартет» поджигателей начал давать признательные показания. В общем, плачут, рыдают, как Офелия, и все как один клянутся в том, что интернат они поджигать и не думали. И я им почему-то верю. Ну, не вписываются они в уже знакомый нам формат таких вот происшествий. Идем к Петру?

Орлов появлению оперов как будто и не удивился, и не обрадовался. Кивнув на приветствие, он с ходу разразился целой серией вопросов:

– Как дела, товарищи Мегрэ? Что там у вас в Кукушкине? Расследование возгораний хоть на волос сдвинулось с места?

– Дела у нас идут. В Кукушкине расследуем. На волос сдвинули, – в тон ему ответил Гуров. – Ну а теперь более подробно. Вечером взяли двух бродяг, нанятых строительной компанией «Ленд Билдинг» для организации поджогов жилых домов на улице Блюхера. Тут же, следом, был задержан представитель этой компании, который продолжает утверждать, что в Кукушкино ездил на рыбалку, а исполнителей в глаза не видел. Те дали признательные показания, его изобличили полностью. Прокуратура начинает проверку всех прежних дел этой компании. Есть подозрение, что в ее активе не только поджоги, но и махинации с жильем.

– Это все замечательно. Но мне более интересно было бы услышать, что сдвинулось в расследовании поджога интерната. Кстати, пожар в доме инвалидов и попытка поджога сельских домов – случайное совпадение или тут есть что-то общее? – Орлов щелкнул зажигалкой и задымил сигаретой.

– Скорее совпадение, – авторитетно уведомил Станислав. – Видимо, просто пересеклись «графики» у отморозков, которые спалили интернат, и у этих фирмачей. Отморозки ориентировались по луне, а у фирмачей подпирают сроки. Дело-то уже к зиме, а они никак не освободят от жилья облюбованные ими участки. Вот и поперли, как голодные на буфет.

– Тут, возможно, они еще хотели схитрить. – Лев, как из своей собственной, достал сигарету из пачки Орлова, лежащей на столе, и неспешно закурил. – Понадеялись на то, что сыскари, то есть мы, будут исходить из теории снаряда, два раза подряд не попадающего в одну и ту же воронку. Ну а мы эту теорию как-то даже и не вспомнили. И правильно сделали... А с поджогом интерната сдвиги есть, но не такие, о каких ты хотел бы услышать. Есть след машины, есть нож, которым был ранен парень из местного райотдела. Правда, как уже сообщили эксперты, отпечатков пальцев на нем не обнаружено. Видимо, метнувший нож был в перчатках. Пока это все улики.

– Мало. Очень и очень мало. – Петр в этот момент являл собой само разочарование. – Продолжаем топтаться на месте. А дни идут... Что у вас на сегодня?

– Стас снова едет в Кукушкино. – Гуров кивнул в сторону приятеля. – Сегодня эксперты продолжат обследование подвала. Думаю поучаствовать, посмотреть, что там да как, будет полезно. А я собираюсь встретиться с одним крупным специалистом в области психиатрии. Это сотрудник Института Сербского. Я с ним недавно созвонился, через час надо быть у него. Возможно, он подскажет новое направление поиска: психопаты и маньяки – это по его части.

Когда приятели уже выходили из кабинета, на столе Орлова зазвонил телефон. Гуров и Крячко как по команде оглянулись и замерли. У оперов на уровне интуиции появилось ощущение того, что этот звонок для них может быть необычайно важен.

– Да, слушаю... – буднично откликнулся Петр, однако мало-помалу его лицо из скучновато-раздосадованного начало превращаться в оживленно-оптимистичное. – Спасибо! Это очень интересная информация, – заключил он, опуская трубку на место.

– Ну, ну, ну... Что там за интересная информация? – нетерпеливо зачастил Стас, буквально впиваясь глазами в Орлова.

– Местный рокер из Кукушкина видел машину, которая выезжала из лесополосы примерно в то же время, когда велось преследование тех двоих. Так что, Стас, запоминай адрес: улица Твардовского, семь, квартира два. Зовут его Зубанов Юрий.

– А вот это действительно очень даже здорово, что нашелся-таки свидетель! – искренне обрадовался Гуров и, повернувшись к Стасу, задорно ему подмигнул. – Может, поменяемся направлениями поиска? Я – в Кукушкино, ты – в Сербского?

– Ну уж нет! – Тот хитровато ухмыльнулся и помотал головой. – Ни за что!

– Понимаю... – выйдя в коридор, Лев рассмеялся. – Надеешься повидаться со своей «амазонкой»? Эх, Стас! Нигде своего не упустит.

– С чего это ты взял? – застигнутый врасплох Крячко столь ненатурально начал отпираться, что тут же понял это и сам. – Гм... Ну а если вдруг случайно и встречусь, что тут такого? В конце концов, это наша работа – общаться с людьми, собирать информацию... Да ну тебя! Великий наш моралист... – обогнав Гурова, последние слова он проворчал себе под нос в надежде, что тот его не услышит.

Но Лев услышал и лишь добродушно усмехнулся, глядя ему вслед. В назначенное время Гуров вошел в уставленный книжными шкафами кабинет с табличкой на двери «Профессор Куликов Аркадий Александрович». Хозяин кабинета, не по-профессорски подвижный, с седоватой бородкой клинышком, вышел ему навстречу и уважительно подал руку. Опустившись в старинное кожаное кресло, Гуров почему-то вспомнил свою былую альма-матер. Как он давно заметил, у вузов, независимо от их профиля, всегда есть что-то неуловимо общее, академичное, чего никогда нет в любых других конторах.

Профессор сел напротив и тоже, окинув взглядом свои книжные богатства, понимающе улыбнулся.

– Да, вся эта масса фолиантов посвящена одному – человеческой психике, – покачав головой, констатировал он. – Одному из самых загадочных явлений нашего мира. И что самое парадоксальное, при всем обилии трудов на эту тему мы очень далеки от того, чтобы в полной мере понять, например, что такое человеческая мысль, как она рождается, что такое, в конце концов, наше «я»...

– Если только у нас вообще есть шанс хоть когда-нибудь понять, что это такое, – многозначительно заметил Гуров.

– Да... Есть абсолютные вещи, которые, возможно, нашему разуму и недоступны... Я обдумывал сказанное вами по телефону и пытался найти какой-то, скажем так, алгоритм решения поставленного вами вопроса. На мой взгляд, расследуемые вами происшествия, скорее всего, дело рук людей вполне вменяемых, то есть не являющихся нашими пациентами. Более того, эти люди располагают весьма обширными возможностями. Если учесть, что описанные вами пожары – следствие целенаправленных поджогов, то следует подумать о том, каким образом они координируют свои действия, находясь друг от друга на больших расстояниях.

– Вы считаете, что это не какая-то небольшая группка преступников, которая разъезжает из региона в регион, устраивая там пожары, а люди, живущие в различных городах, которые меж собой неким образом связаны и даже координируют свои преступления?

– Скорее всего, да... – кивнул профессор. – Ну, вопрос о вариантах связи лежит на поверхности. Например, есть сотовая связь, есть тот же Интернет, который позволяет в режиме реального времени практически мгновенно связаться с любой точкой земного шара. Думаю, в этом Америку я вам не открываю – вы и сами прекрасно знаете возможности современных систем. Вопрос в другом – что движет людьми, совершающими эти преступления, каковы стимулы, мотивы... У меня складывается впечатление, что есть замкнутый, узкий круг людей, о котором знают только они сами. Они располагают особой системой сигналов, которая позволяет им обмениваться информацией по открытым информационным каналам без риска быть разоблаченными. Предполагаю, что организатор этой, назовем ее «структуры» – а он, безусловно, есть! – человек очень и очень незаурядный.

– Вы, безусловно, правы... – Гуров задумчиво кивнул. – За всем этим явно высится какая-то призрачная, зловещая фигура.

– Кстати, вы читали роман Виктора Гюго «Человек, который смеется»? Там описываются развлечения благородных английских лордов, которые объединялись в клубы по интересам и творили порой такое, что может граничить только с психической патологией. Например, там описан так называемый «Клуб весельчаков», члены которого для развлечения среди ночи поджигали дома в лондонском предместье, где жила в основном беднота. Господам лордам казалось чрезвычайно забавным наблюдать, как охваченные ужасом люди пытались спастись из огня. Это пример извращенной морали всевластных негодяев. Вот и здесь я вижу нечто похожее – чудовищное честолюбие, замешенное на крайней озлобленности ко всему и вся. Этот человек, скорее всего, прекрасный организатор, он обладает мощным аналитическим умом. Но при всем том он вечный неудачник. Скорее всего, он совершенно одинок. И не случайно – у него, в этом я уверен, типичная паранойя.

– Что-то такое слышал об этой болезни...

– Да, болезнь очень коварная и опасная для тех, кто находится рядом. Внешне она чаще всего никак себя не проявляет. У человека, говоря по-народному, «все дома». Такие люди иногда в чем-то бывают талантливы и даже гениальны... Но при этом они внутренне подозрительны, злобны, мелочны, придирчивы, мстительны. Они прекрасно осознают, что их душа поражена недугом, и обычно стараются это тщательно скрывать. Но когда у них появляется возможность явить себя «во всей красе», то уж тут они раскрываются без остатка. И не дай бог параноик у власти. Самые кровавые диктаторы, самые жестокие деспоты – это они. Вообще власть для страдающих паранойей – как звук волшебной дудочки крысолова для крысы. Ради нее они готовы на все – на унижения, на муки, на любые преступления, лишь бы дорваться до этого заветного плода и сполна им насладиться.

– А если дорваться не удалось?

– Тогда и происходит то, с чем мы имеем дело – жаждой отомстить всему миру. Причем, мстит параноик изощренно, изобретательно, жестоко. Чаще всего его главной мишенью становятся самые незащищенные, самые обездоленные...

– То есть именно те, кто в общественном сознании нуждается в наибольшем сочувствии, поддержке, участии... – продолжил его мысль Гуров. – Этим самым они как бы причиняют обществу самую острую, самую ощутимую боль. Ну что ж, тут напрашивается единственный вывод, что мы действительно имеем дело с глубоко законспирированным гениальным параноиком. И найти его, я думаю, задача будет не из легких...

Глава 6

Станислав Крячко мчался на своем верном «мерине» в сторону Кукушкина, ощущая внутреннюю приподнятость. Он специально не стал брать служебную машину. Зачем эти казенные громыхалки, на крыше с мигалкой, если есть своя, надежная, добротная техника? Впрочем, реальные резоны, предопределившие его выбор, были несколько иными. Ну как встретиться с «амазонкой», если рядом постоянно ненужный свидетель? А встретиться с ней Стас в душе очень надеялся.

Крячко нажимал на акселератор, подпевая Сердючке, голосящей из динамика:

– Ай, нэ-нэ, нэ-нэ, ай, красавица! Ай, нэ-нэ, нэ-нэ, коса до пояса!..

Где-то на полпути к Кукушкину его захватил холодноватый, колючий осенний дождь. Даже не капли, а струи воды били в лобовое стекло. «Дворники», шустро мотаясь вправо-влево, едва справлялись с ее изобилием. У обочины дороги, махая рукой, стояла молодая женщина с мальчиком лет пяти. Стас, будучи человеком отзывчивым, сбросил газ и нажал на тормоз. Попутчики сели на заднее сиденье, поеживаясь и отфыркиваясь.

– Вам куда? – трогая с места, спросил он.

– Да хоть бы до нашего райцентра... – простодушно известила женщина, как будто Стас мог знать, какой именно ей райцентр нужен. – А так-то вообще нам в Кукушкино. Знаете такой поселок?

– Как раз туда и еду, – кивнул Крячко.

– А вы к кому, если не секрет? – чисто по-деревенски поинтересовалась попутчица.

– Вообще-то еду осматривать ваш дом инвалидов, я занимаюсь расследованием причин случившегося там пожара, – важно известил Станислав. – Ну и нужно повидаться с некоторыми свидетелями. С одним вашим рокером... Ну, мотоциклетчиком, значит. И... с одной тоже свидетельницей, она живет на Блюхера, дом пятнадцать.

– А! Так это вам нужна моя золовка Снежанка Привалова. Она сейчас должна быть дома... А что, она кого-то видела?

– Да, она дежурила по ночам у огородов и могла видеть кого-то из поджигателей, – поведал Крячко, пытаясь припомнить, чем золовка может отличаться от общеизвестной сказочной Золушки. – Кое-кого мы уже задержали, нужно показать ей фото – вдруг опознает?

– А-а... Снежанка – она такая! Эта и ночью куда хочешь пойдет. Ее даже Лешка, муж, побаивается. Он, кстати, сегодня должен вернуться из рейса. Он в дальнобойщиках работает. Вот, бывает, как уедет, так и неделю, и две домой не заявляется. А как только на порог, она ему допрос с пристрастием: сколько баб подвозил, скольких поимел... Я, его как увижу, тоже ругаю – бабник страшный. Она его как-то раз поймала на этом деле... Ох, он и винился перед ней, ох и плакался! Она его уже, было, из дома выгнала, да мы уговорили простить. Все ж таки пятеро детей. У меня двое, и то голова кругом идет...

Услышав про мужа, который сегодня возвращается из рейса, и пятерых детей «амазонки» Снежаны, Крячко моментально поскучнел, и его мечты о рандеву с ней как-то незаметно растворились в других мыслях и настроениях. Теперь поездка представлялась скучной и нудной, а затея ехать своим ходом – несерьезной и недальновидной... Попутчица тем временем рассказывала что-то еще занимательное из деревенской жизни, но Стас, слушая ее вполуха, лишь механически время от времени кивал в ответ.

– ...Так что этот Ромка тоже, можно сказать, оторви да выбрось. Семь пятниц на неделе, – подытожила женщина, завершив повествование о ком-то из своих поселковых.

– Постойте, постойте... Прослушал немного... – Стас чувствовал себя очень неловко. – Ромка – это...

– Ну, тот самый рокер, про которого вы говорили... – немного недоуменно пояснила попутчица.

– А! Понял, понял... – закивал Крячко, хотя, в сущности, ничего не понял, поскольку, когда его собеседница излагала о рокере Ромке что-то очень важное и интересное, он вместо того чтобы ее слушать, предавался внезапно нахлынувшей меланхолии.

Когда они были уже невдалеке от Кукушкина, дождь закончился так же внезапно, как и начался. Стас не поленился подвезти своих попутчиков прямо к подъезду их дома. Попытку расплатиться пресек решительным жестом.

– Денег не возьму! – коротко уведомил он.

– А может, тогда зайдете пообедаете? – неожиданно предложила женщина. – Я же вижу, что вы выехали в дорогу не пообедавши. Вадик, ну-ка пригласи дядю!

– Дядя, идемте к нам, – серьезно, по-взрослому объявил мальчик, по-детски открыто глядя на Станислава. – Мама варит очень вкусно.

Стас посмотрел на часы. Стрелка приближалась уже к двум. Под ложечкой и впрямь уже начало подсасывать довольно ощутимо, но был и риск разминуться с экспертами. Поэтому, секунду поколебавшись, Крячко с сожалением был вынужден отказаться от этого, более чем своевременного и полезного предложения.

Минут через пять он подъезжал к обгорелым руинам дома инвалидов. На мокрой земле, поверх вчерашних, были заметны свежие следы тяжелых машин. Видимо, здесь не так давно курсировали автобочки, которые откачивали подвал. Заглянув в его разверстый дверной проем, Крячко заметил бегающие по стенам лучи карманных фонарей, а из глубины подвала донеслись отзвуки мужских голосов. «Ага, – обрадовался он, – эксперты еще здесь». Осторожно переступая через груды мокрого хлама, обломки стен и обгорелые доски, Стас тоже спустился в подвал. Но это было излишне – эксперты уже направлялись к выходу. Поздоровавшись, Крячко поинтересовался результатами обследования.

– Да вот кое-что нашли... – один из экспертов показал какой-то хлам наподобие горлышка стеклянной бутылки с прикрученными к нему мягкой медной проволокой непонятными обгорелыми жестянками. – Думаю, это остатки кустарно изготовленного зажигательного устройства.

– Вот это-то нам и нужно! – обрадовался Станислав. – Это уже что-то существенное. Теперь уже можно уверенно сказать, что неизвестный, который вечером побывал в подвале интерната, оставил там зажигательное устройство. Окончательные результаты когда будут готовы?

– Дня через два... – пожав плечами, известил эксперт.

– Ребята, просьба выжать из этого мусора все, что только можно. Тут для нас важна каждая зацепка.

Стас попрощался с экспертами и поехал в сторону улицы, где проживал рокер Ромка.

Тот, как и подобает рокеру, оказался волосато-бородато– хрипатым типом, в кожаной куртке-«косухе», густо усаженной заклепками, из-за чего она казалась деталью не одежды, а мотоцикла. Когда Крячко подъехал к двору его дома, Ромка самозабвенно возился в гараже возле огромного черного мотоцикла, изукрашенного всякими коронами, черепами, драконами и прочими прибамбасами. Мотоцикл выглядел под стать своему хозяину и тоже казался долговязо-мосластым.

Об увиденной им вчерашним утром неизвестной машине Ромка рассказать смог немногое. Проезжая по дороге в сторону поселка, он едва не столкнулся с резко вылетевшей на дорогу серой машиной, скорее всего, иномаркой, как ему показалось, чешской «Шкодой».

– У нее на заду эмблема такая, что-то наподобие льва, вставшего на задние лапы, – морща лоб, с трудом припоминал рокер. – Вообще-то я в машинах разбираюсь не очень. Меня они вообще не интересуют. Вот если бы вы спросили про мотоциклы – тут бы я дал любую информацию. Любые эмблемы, типы двигателей, их характеристики, тип резины, трансмиссия – сколько угодно. А вот машины не по мне.

– А того, кто был за рулем, узнать смог бы? – с надеждой поинтересовался Стас.

– Как же я его узнаю, если у машины стекла тонированные до черноты? – Ромка пожал плечами. – Я из всего номера успел запомнить всего одну цифру – восьмерку. И то не помню, какая она по счету – первая, вторая или третья.

– А это цифра случайно не из регионального кода? – выжидающе прищурился Крячко.

– Нет, регион наш, по-моему, девяносто девятый, – убежденно заявил рокер. – Насчет этого все точно.

– А если честно, когда ехал, в состоянии был каком? Тройку от восьмерки отличал? – Станислав интригующе подмигнул. – Да не бойся, я не гаишник. И кстати, с тобой был еще кто-нибудь?

– Да, можно сказать, ехал я один. – Ромка, смеясь, отмахнулся. – Ну, была со мной моя «бортмеханица». Но она вряд ли что вспомнит. Ну а у меня состояние было нормальное. Правда, мы с ребятами ночью «погудели» от души. Но я ехал не на «автопилоте». Конечно, если бы этот остолоп не вынырнул перед самым носом – мне пришлось из-за этого выскочить аж на встречную полосу, – я бы на него, возможно, внимания и не обратил бы. Мало ли, кто и откуда выезжает? Ну а этот меня завел основательно. Я уж хотел было догнать и накостылять по шее, но не захотел рисковать своей «бортмеханицей».

Сев в свою машину, Крячко созвонился с Гуровым. Тот уже вернулся из Института Сербского и находился в техническом отделе управления, где обсуждал с компьютерщиками возможности поиска интересующих его сайтов в Интернете. Узнав от Стаса о результатах, полученных экспертами, и услышанном им от рокера, Лев тут же созвонился с Госавтоинспекцией, попросив установить по базе данных всех владельцев серых «Шкод», в госномере которых имелась восьмерка.

Когда Стас ближе к вечеру вернулся в управление, он увидел Гурова сидящим за столом с листами каких-то принтерных распечаток.

– Что изучаем? – плюхнувшись на свое место, небрежно поинтересовался Крячко.

– Данные по всем владельцам «Шкод», которые нас могут заинтересовать. – Лев взял один из листов кончиками пальцев и, приподняв, показал Стасу. – Имена, адреса, телефоны.

– И сколько их всего? – Крячко настороженно воззрился со своего места, всматриваясь в мелкий шрифт распечатки.

– Около сотни штук... – как о чем-то обыденном сообщил Гуров. – А что это ты так встревожился?

– Да чтобы их всех проверить, нам не хватит и месяца! – Стас скептически хмыкнул.

– А зачем их всех проверять нам лично? Дадим ориентировки участковым, районным дэпээсникам, пусть ненавязчиво проверят их алиби. Скажем, под «соусом» поиска некой машины, участвовавшей в ДТП и скрывшейся с места происшествия. – Гуров пожал плечами.

– Это мысль... – согласился Станислав. – Тогда надо разбросать машины по районам и начать рассылать ориентировки. Надеюсь, хоть к завтрашнему вечеру они их сумеют профильтровать?

– Да должны бы, – непонятно чему улыбаясь, Лев посмотрел на приятеля. – Ты-то что такой взбудораженный? Куда-то спешишь?

– Спешу! – демонстративно объявил Крячко. – Давай скорее кончать с этой хренистикой и – айда по домам. Хватит! Прошлую ночь промотались – до сих пор хожу как лунатик, теперь еще и сегодня не хватало сидеть тут допоздна.

– Вот, бери эти листы, быстренько разбирайся с обозначенным на них автотранспортом, и до завтра ты свободен. – Гуров изобразил великодушный жест.

– Да давай уж! – обреченно вздохнул Крячко, как на заклятого врага набрасываясь на распечатки.

Через час, отправив факсом по райотделам списки владельцев машин, алиби которых нужно было проверить, приятели отправились по домам. Впрочем, строго говоря, к себе домой отправился один лишь Лев Гуров. А вот Станислав Крячко, радостно пришпоривая своего «мерина», поскакал на ставшую ему горячо любимой улицу, где в одном из домов обитала химичка Катя, скромная, никем не замечаемая красавица. Но знал бы Стас, сколь каверзный сюрприз уготовила ему коварная проказница-судьба!..

В восемь ноль-ноль, открыв дверь своего кабинета – она почему– то оказалась не запертой, – Лев Гуров с удивлением увидел Станислава, с угрюмым видом восседающего за столом. Мрачно кивнув в ответ на приветствие приятеля, Стас вновь углубился в традиционное разгадывание сканворда, судя по всему, купленного по пути на работу.

– Что ж так, Стасушка, невесел, буйну голову повесил? – в иронично-сказочном стиле поинтересовался Гуров, садясь за свой стол. – Грусть-тоска тебя снедает, одолела молодца, глянь, вон даже спал с лица!.. Что такой надутый? Не позавтракал, что ли?

– Да ну тебя! – не выдержав, фыркнул Стас, но тут же снова принял печально-многозначительное выражение. – Тут у человека такое... А у тебя все хиханьки да хаханьки...

– А-а-а! Понимаю! – «догадался» Гуров. – Тебя забыли включить в список соискателей квартальной премии за раскрываемость...

– Да при чем тут премия?!! Век бы ее не видеть! – Выпалив последнее, Крячко несколько осекся – не переборщил ли? – Тут... Катя от меня ушла, – грустно закончил он.

– Катя? – Лев пожал плечами. – Ушла? Ну и что? Скатертью дорога. К тому же подобный финал уже как бы был запрограммирован. Только и всего, что она несколько ускорила события. Ты на ней что, собирался жениться?

– Какая разница? – Станислав скорбно смотрел в окно. – Но ты найди хоть одного мужика, который бы смирился с тем, что женщина предпочла ему какого-то недоделка...

– Где-то нечто подобное я уже слышал... Он что, и в самом деле, как ты выражаешься, недоделок?

– Еще бы! – горячо вскинулся Крячко, воздев стиснутые кулаки и по-орлиному сверкнув очами. – В общем, приехал к ней, звоню в дверь – никто не подходит. Звоню еще. Я же с улицы видел, что в ее окнах свет. Правда, он мне сразу показался каким-то подозрительным – как от ночника. После пятого или шестого звонка слышу – к двери кто-то идет. Открывает она дверь, вся такая разгоряченная, запыхавшаяся, кутается в халат, а за ней – это надо было видеть – стоит какой-то зачуханный хвощ, непонятно из какого гербария, в семейных трусах по колено, ноги враскорячку, руки на груди сложил, вроде бы что-то собой представляет...

– Но если по совести, то признайся, что не такой уж он и урод, хотя и типичный ботаник, – усмехнулся Гуров. – Ну, ведь так же?

– Лева, тебе его показать? – по-мальчишески запальчиво воскликнул Станислав. – Если я сказал – черт знает что, а не мужик, значит, так оно и есть! Ну вот, понял я ситуацию и уж не стал ей, этой дуре, так сказать, портить жизнь – сделал вид, что мы с ней почти незнакомы. Представился, мол, такой-то, такой-то, из главного управления. Дескать, нужно уточнить кое-какие ее показания. Этот: «Проходите, пожалуйста. Я вам сейчас пойду чаю поставлю». Я: «Да нет, лучше мы поговорим на лестничной площадке». Ну, вышли мы с ней, она – вот хоть бы покраснела, нахалюга, – объясняет, что этот Петя сделал ей предложение, они уже отдали заявление в ЗАГС... Ну и так это меня спрашивает, мол, у нас ведь все равно ничего бы не получилось, ведь правда же? А ей, понимаете ли, нужен законный муж, надежное плечо, о которое можно опереться...

– Стас, и ты хочешь сказать, что она не права? – Лев чуть заметно сочувственно улыбнулся. – Это вполне объяснимое желание любой нормальной женщины – чтобы был муж, стабильная семья, а не «сбежались-разбежались». Твоя ревность понятна – у взрослого дитяти отняли игрушку, которой оно еще не наигралось. Так что не отчаивайся. Красивых, трепетных и нежных на твой век хватит с избытком. Давай зайдем к Петру, обсудим наши сегодняшние дела. Кстати, кому-то надо будет съездить к социальщикам, выяснить, что там за претенденты на место директора кукушкинского дома инвалидов.

Генерал-лейтенант Орлов с кем-то спозаранок вел весьма напряженный разговор по телефону, что в общем-то было вполне привычным. Его собеседник, судя по энергичной мимике Орлова и жесткости используемых им выражений, являл собой особо твердолобый тип службиста, который свое предназначение видел лишь в том, чтобы тупо «прессовать» всякого, кто только подвернулся под горячую руку.

– ...А я вам заявлял и заявляю, что наши кадры решали и будут решать поставленные перед ними задачи. – Петр уже не говорил, а рычал по-тигриному. – У нас самая высокая раскрываемость, несмотря на то что нашим специалистам зачастую приходится браться за заведомо гиблые дела, на которых буксуют любые другие ведомства. Будет раскрыто, уважаемый Вольдемар Арнольдович, и это преступление. Да, до свидания! Было очень приятно пообщаться, – сердито рявкнул он и зло, со стуком, бросил трубку на аппарат. – Вот, пожалуйста, уже «погоняльщики» начали названивать ни свет ни заря. Что там у вас?

– Сегодня местные райотделы профильтруют весь контингент машин, похожих на ту, что была замечена в Кукушкине во время пожара, – сдержанно проинформировал Гуров. – С теми владельцами, у кого не будет явного алиби, начнем работать вплотную. Ну а с утра кому-то надо будет съездить в департамент, ведающий соцучреждениями, выяснить, кто претендует на место директора кукушкинского дома инвалидов. Есть подозрение, что пожар мог быть использован для смещения прежнего.

– «Кто-то» – это, скорее всего, я, – пессимистично вздохнул Станислав.

– Ну, почему же? – Лев покосился в его сторону. – Учитывая твои незаживающие душевные раны, съездить могу и я. Стас, смени выражение лица, а то на всех соседних рынках молоко прокиснет.

Последние слова Гурова заглушил пиликаньем его сотовый телефон. Лев посмотрел на монитор и увидел высветившийся на нем незнакомый номер.

– Алло, Лев Иванович, это говорит лейтенант Иваненков, из Демьяновска который. Этой ночью у нас тут опять был пожар, только на частной квартире. Ее хозяин повесился в своей спальне, а перед этим развел на кухне открытый огонь. Вот я и подумал – вдруг вам этот случай покажется интересным?

– А что он собой представлял как человек, этот ваш суицидчик?

– Да такой, знаете, забитый, затюканный... Нелюдимый, в общем. Ему уже почти под сорок, а он все холостяковал. Ему компьютер вместо и семьи, и родни был. Ага! Он, говорят, за ним сутками просиживал. Вот, может быть, от этого крыша-то и съехала.

Поблагодарив лейтенанта за информацию, Гуров с усмешкой посмотрел на Стаса.

– Не хотел бы расстраивать, но тебе и в самом деле придется ехать к социальщикам. А вот мне нужно срочно отправляться в Демьяновск.

Он рассказал об услышанном от лейтенанта Иваненкова и добавил:

– Возможно, я ошибаюсь, но то, что самоубийца был завзятым компьютерщиком, наводит на очень серьезные подозрения. Чую, что он каким-то боком имел отношение к поджогу интерната.

– Ну, давай, отправляйся. – Орлов согласно кивнул. – Там, кстати, сейчас большие перемены. Я вам еще не рассказывал? Эти двое, Талиб и задержанный вами начальник милиции, сообщили много чего интересного. В том числе и про своего кореша Батона, и про свою «крышу» в лице районного прокурора. Конечно, если бы мы не держали эту ситуацию на контроле, то, скорее всего, там бы нашли, как это дело «спустить на тормозах». Ну а теперь там идет раскрутка по полной. Правда, Батон успел бежать, где-то скрывается, а вот прокурора взяли прямо на рабочем месте. Им сейчас его коллеги занимаются... Так что, чего доброго, местное население выйдет встречать тебя хлебом-солью.

– Да нет, я постараюсь приехать туда очень незаметно, а потом так же втихаря уехать. Как там говорится? Служенье муз не терпит суеты? Наша сыскная муза тоже вряд ли нуждается в излишней шумихе.

...Через пять часов Гуров шагал по уже знакомому ему Демьяновску. Рядом шел лейтенант Иваненков.

– Я разыскал родную сестру этого компьютерщика, с которой он уже лет десять не контачил, – на ходу рассказывал лейтенант, то и дело раскланиваясь со знакомыми. – Его зовут Борзунин Артем, он родом из села Шляховка. Это километрах в тридцати от Демьяновска. Она там замужем, семья вроде нормальная, не алкаши. Что уж они не поделили – не знаю, но, по словам соседей, у него из родни, из приятелей практически никто никогда не бывал.

– Но все же кто-то его, надо понимать, навещал?

– Иногда гости у него бывали, – кивнул лейтенант, – но себя они не афишировали. О них, я думаю, могла бы рассказать одна баба Даша. Это прямо-таки информцентр местного значения. Правда, она такой человек, что еще и не со всяким будет разговаривать. Бабка – кремень.

– Ну, давай попытаемся пообщаться с этим кремнем, – усмехнулся Гуров. – Но сначала надо бы посмотреть квартиру Борзунина.

Даже издалека было заметно, что в этой многоквартирной двухэтажке совсем недавно был пожар. Окна одной из квартир второго этажа зияли пустыми глазницами, вокруг них простенки почернели от сажи. Перед подъездом громоздились какие-то вещи. Скорее всего, это было имущество соседей, вынесших свое добро, чтобы спасти его от разгулявшегося пожара. То тут, то там стояли кучки людей, глазевших на происходящее. Кое-кто из жильцов уже начинал затаскивать вещи обратно. Появление Иваненкова и Гурова тут же было замечено всеми присутствующими. Донесшийся до уха Льва шепоток: «Это тот самый... тот самый...» – явственно дал ему понять, что в этом поселке особых секретов нет и быть не может. Его, как он понял, уже успели узнать.

Вслед за Иваненковым поздоровавшись с собравшимися, Гуров шагнул в подъезд. В нос сразу же ударил едкий запах гари. Грязные мокрые ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, были черными от растоптанных множеством ног обломков потухших головешек. Дверь квартиры Борзунина была сорвана с петель и, обугленная с внутренней стороны, валялась рядом на полу. В квартире царил обычный в таких ситуациях хаос. Черным было все: пол, стены, потолок. То здесь, то там валялись обгорелые ведра, тазы, миски, остов железной односпальной кровати, обугленные обломки мебели, какие-то мокрые тряпки... Быстро оглядев квартиру, Гуров обнаружил в углу обгорелые остатки того, что совсем недавно было компьютером. Системный блок валялся на полу, его бок был вмят. Видимо, на него наступил кто-то из пожарных. Сняв кожух, Гуров с огорчением констатировал, что жесткий диск и вообще все самое необходимое пришло в полную негодность.

– Вон на том крюке он повесился. – Иваненков указал на почерневший от сажи крюк, торчащий из потолка, на каких когда-то вешали керосиновые лампы. – Пожарные его там нашли уже обгоревшим. Он петлю сделал из крепкого изолированного провода, поэтому и не упал, когда кругом уже все полыхало. Веревка сразу бы перегорела...

– Здравствуйте... – раздался сзади незнакомый женский голос.

Гуров оглянулся и увидел круглолицую, кареглазую крепышку лет тридцати пяти, которая стояла в дверном проеме, с тоской взирая на черные, покрытые лохмотьями обугленных обоев стены квартиры.

– А, Эля! Приехала? – оглянулся Иваненков. – Вот, Лев Иванович, это Элеонора, сестра Борзунина. Твой-то где сейчас?

– Да поехал в похоронное агентство за венками, за покрывалом... Ну а я решила хотя бы взглянуть, где тут и как жил Артем все эти годы.

– А что за причина была вашей размолвки? – подойдя к ней, спросил Гуров.

– Ой-ей-ей... – женщина горестно вздохнула. – Уж не хотелось бы об этом прилюдно говорить, но, как видно, придется. Разругались мы с ним лет почти десять назад. Он году в девяносто первом в институт поступил на этого вот, по компьютерам который. Ну а там, уж не знаю, как это с ним получилось, стал он ненормальным. Ну не помешанным, а как бы вам сказать... Ну, вот есть такие, которые не с девчонками любятся, а с парнями.

– «Голубым», в общем, стал, – сдержанно прокомментировал лейтенант.

– Ну да, их вроде еще и так называют, – согласилась Элеонора. – Сразу-то мы об этом и не узнали... А он отучился, устроился там же, в области, где-то в банке. В армию его не взяли по здоровью. Ну, вот он работает там, живет, а мать его как увидит, так и шпыняет: чего ж, мол, не женишься? Ну, у него все отговорки да причины... А тут я к нему как-то заехала проведать, сели чаю выпить. Тут ему позвонили, убежал куда-то по делам. Ну а я, грешным делом, решила его фотоальбом поглядеть. Он у него на шкафу лежал, не спрятанный, открыто. Ну, стала я его перелистывать. Там он то в институте, то у себя на работе... В общем, все как у людей. И тут, гляжу, выпал из альбома конверт с фотографиями. Видимо, он его убрать забыл. Вытряхнула я из него фотки... Ой! Лучше бы и не заглядывала туда. На этих снимках он голый в постели с другими парнями. Мне аж дурно стало. И тут он сам приходит. Увидел, разорался, мол, кто мне разрешил в чужих вещах копаться... Ну, уж тут и меня разобрало. Я ему тоже всякого наговорила, собралась и ушла.

– До этого вы с ним виделись часто? – что-то обдумывая, спросил Гуров.

– Ну, не так уж и редко. Бывало, хоть раз в месяц он сам домой приезжал, когда и мы его навещали, возили гостинцев. Ну а после этого... Домой я вернулась сама не своя. Мой Гришка как увидел, невесть что подумал. Ну, наподобие того, что ехала я на попутной и попала в историю, сами понимаете какую. И никак не могу его переубедить – он у меня страх какой ревнивый. Ну, мне деваться некуда, пришлось ему рассказать по секрету все, как было. А у него какие секреты? Он же таких на дух не переносит. Объявил, что Артема, пока тот не переменится, видеть не желает и меня к нему больше не пустит. Рассказал кому-то из родни, дошло до наших стариков. Отец тут же слег. Через два месяца его не стало. Перед смертью наказывал, чтобы Артема на его похороны не звали. А через полгода за ним ушла и мать. Все так и говорили, что это все из-за Артема.

– То есть родня Артему всего этого не простила – и его наклонностей, и смерти стариков. – Гуров понимающе покачал головой. – А вот в юности у Артема что-то такое наблюдалось? И, кстати, смерть стариков, вы считаете, и в самом деле связана с ним?

– А то с кем же еще?! – Элеонора осуждающе посмотрела на Льва. – Не знаю, как у вас в Москве, а у нас такое позорищем считается несусветным. Притом Артем в семье парень был единственный, а раз жениться не стал, значит, все – род оборвался. Нет больше фамилии Борзуниных. Как такое пережить отцу? А смолоду у него ничего такого и близко не наблюдалось. У него ж и подружка была – они с ней еще со школы встречались. А вот как поехал в город, его как будто подменили. Все и говорят, что на него кто-то порчу навел. Ну а как еще это объяснить?

– И что же было дальше?

– Через год их банк вылетел в трубу. Такое тогда часто бывало. А из-за них свои деньги потеряли какие-то крутые. И чтобы хоть что-то вернуть, отняли все не только у банка, но и у его сотрудников. Машины поотнимали, квартиры...

– Интересно... И никто на этих крутых не пожаловался?

– Да кто ж захочет с бандой связываться-то? У нас и сейчас черт-те что творится, а уж тогда и вовсе был полный бардак. Остался Артем гол, как сокол. Позвонил мне – что, мол, делать? Мы тут посоветовались и решили отдать ему дом наших стариков – все равно пустует. Но ему-то с такой славой как в деревне жить? Ну, обменяли на эту коммуналку. Перебрался он сюда, зарабатывал починкой всяких там приемников, телевизоров, а как компьютеры пошли, тут его и вовсе работой завалили. Но и он с нами, и мы с ним все это время вообще не общались. А уж с кем он тут и чем занимался – я не интересовалась.

Узнав, что у Элеоноры есть фотографии Артема (они с мужем собирались заказать на памятник эмалевый портрет), Лев на всякий случай попросил одну из них. Затем Гуров спустился вниз и, узнав, кто ближайшие соседи Борзунина по подъезду, попытался выяснить хоть какие-то подробности о последних днях его жизни. Но разговорить соседей оказалось делом непростым. Большинство о нем и слышать ничего не желало из-за учиненного им пожара, а в том, что пожар – дело рук самого Артема Борзунина, не сомневался никто. Некоторые, особенно женщины, явно стеснялись обсуждать жизненные перипетии умершего. Но в конце концов одна из его ближайших соседок по коридору согласилась рассказать о жизни своего нелюдимого соседа.

По ее словам, Артем из квартиры выходил нечасто. Обычно это случалось, когда ему нужно было сходить в магазин за покупками, внести коммунальные платежи или встретиться с клиентами. В электронике он разбирался отменно, и поэтому к нему по этому вопросу обращались частенько и жители Демьяновска, и даже приезжали из соседних райцентров. Случались визитеры и из областного центра. Как правило, ему везли дорогую импортную аппаратуру, починка которой не давалась местным радиомастерам. Выполнял работу быстро и качественно, получая за нее по местным меркам неплохие деньги. О его тайном пристрастии знали многие, но в Демьяновске Артем в этом отношении себя никак не проявлял. К нему никто никогда не приходил, ни к кому не заходил и он сам. Даже клиентов никогда не впускал в свою квартиру. Когда ему приносили для починки аппаратуру, он забирал ее на пороге, а затем, уже отремонтированную, выносил и отдавал.

Но по меньшей мере раз в неделю он куда-то уезжал на целый день, а то и до следующего утра. Где он был все это время, с кем и как его проводил – никто не знал даже приблизительно. Ходили слухи, что он посещает известный в губернии ночной клуб «Кисс», который раз в неделю арендовали для себя геи и лесбиянки. Регулярно ездить туда Борзунин начал через год после переезда в Демьяновск, когда ему удалось купить хорошую «четверку». Было известно также, что он вел переговоры о покупке в пригороде областного центра отдельного дома. А здесь, в Демьяновске, все свое свободное время он проводил за компьютером. Случалось даже ночью из-за двери его коммуналки доносился частый, легкий перестук клавишей. О том, почему Борзунин покончил с собой, да еще и поджег квартиру, его соседка не бралась даже предполагать.

Нечто подобное в тех или иных вариантах Гуров услышал и от других соседей Борзунина. Причем, все как один начисто отвергали версию убийства. Минувшим днем к Артему не приезжали даже заказчики. А звуков борьбы или какого-либо иного шума, что в условиях никудышной звукоизоляции было бы услышано не только в смежных квартирах, не отметил никто. На всякий случай Гуров поинтересовался, не заметил ли кто, где был Борзунин в день, предшествующий пожару в интернате. И тут вдруг выяснилось интересное обстоятельство – в тот день он, вопреки своему обыкновению, куда-то уезжал, хотя двумя днями ранее также отсутствовал.

Покончив с расспросами, Лев зашел в расположенное неподалеку кафе, где подкрепился местными деликатесами – свиной обжаркой с гарниром из тушеной капусты и стаканом кофе с горячей булочкой. Короткий осенний день близился к концу. После обеда, который в какой-то степени одновременно был и ужином, Гуров направился в сторону районной больницы, куда пастух Игонька пригонял с полей поселковое стадо. Когда он вышел за околицу Демьяновска, уже начало смеркаться. В полукилометре от поселка, вздымая пыль и издавая голосистое мычание, навстречу ему шло стадо. Минут через десять, шумно сопя и содрогая землю топотом копыт, стадо начало разбиваться на живые ручейки, втягивающиеся в улицы и проулки поселка. Бойкая ребятня, оживленно перекликаясь, разбирала своих пеструх и буренок, направляя их домой.

Сзади неспешно брел пастух Игонька, время от времени лениво помахивая кнутом. Увидев Гурова, он как и в прошлый раз на мгновение замер, а затем медленно попятился назад.

– Послушайте, Игнат, вам еще не надоело валять дурака? – решительно направляясь к нему, строго поинтересовался Гуров.

– Чего вам от меня надо? – Игонька остановился, глядя куда-то в сторону. – Я ничего не видел, ничего не знаю...

– Если вы сейчас же не прекратите играть в молчанку, я буду вынужден задержать вас, как укрывателя и даже пособника преступника, который совершил поджог детского интерната. – Лев заведомо блефовал, но иного способа заставить трусоватого пастуха дать нужную информацию у него не было. – Вы что, хотите поехать со мной и какое-то время провести в следственном изоляторе?

– Нет, ничего я не хочу! Вы не имеете права! Вы... Ну, чего вы хотите от меня? – неожиданно сменил тон Игонька.

– Вы запомнили лицо человека, который при вас снял бороду и парик? Посмотрите, он не мог быть похожим вот на этого? – Гуров достал фото Борзунина и показал его пастуху без какой-либо надежды на положительный результат.

– Так... это... вот он самый и есть! – удивленно воскликнул Игонька. – А вы что, его уже поймали? Это... товарищ-гражданин начальник! А вот за то, что я его опознал, он меня не убьет? Вы меня в случае чего уж как-нибудь прикройте...

– Если бы даже этот человек кого-то и был способен убить, то теперь он этого сделать не сможет в любом случае, – снисходительно заметил Гуров, лишний раз поражаясь робости своего собеседника. – Сегодня ночью он умер, так что можете спать спокойно. Раньше здесь вы его никогда не видели?

– Не припомню... – обрадованный услышанным, Игонька пожал плечами. – Скотину-то он, поди, не держит? Вот оно и дело-то. Хотя... Постойте-ка, как-то раз я его видел. Ага! Я еще удивился, когда он бороду отклеил – морда чем-то знакомая. Он вроде по теликам тут промышлял.

– Ну, хорошо, будем считать, что к вам претензий больше нет. – Лев тоже был очень доволен – он даже не ожидал такой удачи. – Скажите, Игнат, как же вы при своей – не обижайтесь – вовсе не героической натуре рискнули стать пастухом? Ведь эта профессия требует определенной смелости. Вдруг на стадо нападут хищники? У вас же тут, я думаю, волков хватает?

– Волчишек-то? – прищурился Игонька. – Как же не быть – полно их тут. Только, знаете, сейчас они не злые. Это зимой с ними лучше не встречайся. А вот с человеком, скажу я вам, хоть зимой, хоть летом встречаться опасно. Человек, он нынче стал злее любого волка. Проглотит – не подавится.

Кивнув Игоньке на прощание, Гуров направился в сторону автостанции. Конечно, скорее всего, последний автобус в сторону областного центра уже укатил, но там обычно допоздна дежурили «таксовщики», для которых поздний пассажир был желанным подарком – плата в темное время суток возрастала существенно.

Кратчайший путь к автостанции пролегал невдалеке от улицы, на которой находилась та самая гостиница. Лев даже не заметил, как сами ноги повернули в ее сторону, и он через несколько минут стоял у входа. На стук вышла тетя Валя, которая после секундного радостного замешательства только и смогла сказать:

– Батюшки! Какого гостя бог послал!

Поздоровавшись, Гуров уведомил дежурную по гостинице о том, что просто мимоходом зашел проведать свое недавнее временное пристанище. Да и узнать последние районные новости ему тоже не помешало бы.

– Ой, а новостей-то у нас – прям, как в ТАССе! Все только и говорят про вас с Васильичем... Он-то что ж не приехал? Да... У нас тут все, как только тут начали всю эту хрень метлой мести, сразу сказали: спасибо тем двум москвичам, хоть они нашли управу на эту гнусь. Те-то, которых вы тогда тут уму-разуму поучили – все, как будто их тут никогда и не бывало. Конечно, и сейчас всякого хватает, но уж не так, как тогда, что и средь бела дня могли раздеть-разуть...

– А что вы слышали о сегодняшнем пожаре?

– А-а-а... Ну, про это всякое говорят. Он же, этот телевизионщик-то, ну, телемастер, он ненормальный был как мужик. Как бы это сказать? Ну, вроде как бы женщиной себя считал. Ну а под конец и вовсе начал крышей съезжать. Так-то он обычно целыми днями дома сидел, на компьютере клацал. А если где что загорелось – бегом туда. Вот просто стоит и смотрит, смотрит, смотрит... Люди там бегают, вещи выносить помогают, тушат. А ему – хоть бы хны. Он только посмотреть прибегал. Его попервоначалу даже в милицию вызывали – уж не он ли сам и поджег? Ну, как видно, доказать ничего не получалось. А тут, говорят, за несколько дней до пожара в интернате к нему приезжали двое таких крепких битюков. Были у него недолго, а когда выходили, сказали ему напоследок, что, мол, помни – ставка тут больше, чем жизнь. Прямо, как в том военном кине.

– А кто именно видел этих двоих? Кто-то из соседей? – У Гурова появилось ощущение того, что тут может крыться разгадка ко всей этой загадочной истории.

– Вот этого я и не знаю. Дошло-то до меня уже, почитай, через пятые-десятые руки... «Сарафанный телефон», как это у нас называют. А что, это очень важно?

– Это – важнее важного! Большущая к вам просьба: обязательно выясните, кто видел этих двоих. Кстати, а на пожаре у интерната Борзунина кто-нибудь видел?

– Вот! – тетя Валя воздела к потолку указательный палец. – Самое-то и оно, что там его никто и не заметил. Может, где за углом затаился, а может, и вовсе не приходил. Я уж сегодня слышала, что вроде бы это он интернат поджег. Из-за этого и вздернулся-то, что его совесть замучила. Ой, чуть не забыла сказать – вчера вечером вернулись Танюша и Лидочка. Здесь они сейчас. Может, позвать?

– Нет, нет, не стоит... – Гуров повернулся, чтобы уходить. – Привет им от меня большой передайте, и от Станислава тоже. А я пойду...

– Куда это вы пойдете? – выбежав на крыльцо, с радостным возмущением воскликнула Лида. – Что ж к нам-то не заглянули? Как не стыдно?! Ай-яй-яй! А мы слышим – тетя Валя с кем-то тут разговоры ведет. Я бы еще подумала – с кем? А Таня сразу угадала – это, говорит, Лев Иванович. И точно – вы!

– Здравствуйте, Лев Иванович... – выйдя на крыльцо, поздоровалась Таня, с тихим обожанием глядя на Гурова. – Спасибо, что навели в городе порядок. Спасибо, что заглянули к нам.

– Он еще пока не заглянул! – категорично объявила Лида. – Никаких отговорок – идемте к нам пить чай. Есть отличные пирожные. И вообще, что это за мода уезжать поздно вечером?

Несмотря на отговорки, Лида, крепко взяв Гурова за руку, повела его в номер. Таня шла следом, чему-то задумчиво улыбаясь.

За чаем и разговорами полчаса пролетели незаметно. Взглянув на часы, Лев встал, собираясь уходить.

– Уходишь? – неожиданно перейдя на «ты», с лукавой серьезностью спросила Лида. – А может, останешься?

Гуров посмотрел на нее и явственно прочел в глазах недосказанное словами: «Ну, что ж ты к нам так равнодушен? Мы так надеялись на эту встречу...»

– Оставайтесь, – просительно прошептала Таня, коротко из-под ресниц взглянув на Гурова.

– Девчонки, не рвите мне душу на части. – Лев грустно усмехнулся. – Я был бы рад сказать «да», но – увы – я женат. И этим все сказано... Да вообще-то и вы как будто не свободны?

– Ой, одно только название... – Лида безнадежно махнула рукой. – У меня со своим уже давно, как он сам назвал, свободные отношения. Он мне еще года четыре назад объявил, что живем вместе только ради детей, а любит он другую... Нет, он меня не обижает, заботится, жалеет... Он всех жалеет – и нашу кошку, и собаку, и меня с ними заодно. А у Тани муж уже лет пять как в Иркутске работает. Домой приезжает раз в год на две недели. Кто-то его там видел, говорят, уже завел вторую семью. Так что, Лева, с мужиками у нас напряженка. Не прикажешь же считать настоящими мужиками тех пьяных орангутангов, которым вы тогда со Стасом дали хорошего дрозда? Или тех слизняков, что ползают по Демьяновску в поисках бутылки или косячка? Ладно, будем считать, что этого разговора не было. Не неволим, все понимаем. Ты уж только плохо о нас не подумай...

– Ни в коем случае. – Гуров категорично качнул головой. – Вы – мое самое лучшее, самое светлое воспоминание о Демьяновске.

– Ну, и на этом спасибо! – рассмеялась Лида, вставая из-за стола. – Ну, что, Тань, давай проводим гостя. Жаль, такие встречаются реже, чем летом снег. Эх, был бы здесь Стас, он бы тебя уговорил!

Гуров продолжил путь к автостанции уже почти в полной темноте, мысленно коря себя за визит в гостиницу. С одной стороны, он оказался весьма полезен – удалось узнать нечто очень важное по расследуемому делу. К тому же забрезжила возможность установить, с кем незадолго до пожара встречался Борзунин. А вот с другой... Лев чувствовал себя очень неловко из-за того, что так обманул ожидания этих двух, бесспорно, милых, обаятельных женщин. Вдобавок, он боялся себе признаться в том, что ведь был, был тот миг, когда он едва не дрогнул, едва не согласился остаться. Он теперь и сам едва ли мог бы определить, кто ему нравится больше. Конечно, Лиде и Тане было бы нелегко соперничать с блистательной Марией Строевой. Но и в них таилось нечто такое, отчего у него слева в груди временами как-то странно щекотало и начинало сбиваться дыхание...

Как Лев и ожидал, желающие «подкалымить» у автостанции дежурили, несмотря на вечернее время. С ходу наняв более-менее приличную «шестерку», он сел на задний диван и, откинувшись на спинку, буквально заставил себя задремать.

В Москву он прилетел уже за полночь. Наняв такси, отправился домой. Несмотря на глухую ночь, возле его дома было достаточно оживленно. На лавочках, вместо дневного «фейс– контроля» пенсионерок, кучковались молодые парочки. Входя в подъезд, Гуров лишь ностальгически вздохнул, вспомнив давнюю пору своих первых встреч с Марией. Когда Лев, стараясь не греметь ключами, осторожно открыл дверь своей квартиры, в освещенной прихожей он с удивлением увидел Марию. Закутавшись в халат, в тапочках на босую ногу, она стояла, глядя на него с вопросительным укором. Ее взгляд как порыв сильного ветра, сбрасывающий с деревьев осеннюю листву, разом окатил душу, притушив все впечатления минувшего дня. Лев вдруг ощутил, что ему нужна только она одна, и больше никто другой.

– Доброй ночи! Ты что ж не спишь-то, счастье мое? – захлопнув дверь, Лев подошел к жене, намереваясь ее поцеловать.

Но Мария, недовольно нахмурясь, остановила его порыв, сурово отстранившись назад.

– Лев, я не понимаю, что происходит... – В ее голосе где-то там, далеко-далеко, звучали сдерживаемые ею слезы. – Ладно, ты был рядовой опер, во все дыры приходилось быть затычкой. Но сейчас-то почему ты и днями на работе, и ночами? То у вас засада, то у тебя сверхсрочная поездка... Что, нельзя было послать другого?

– Нельзя... – Гуров пожал плечами. – Приходится заниматься такими вопросами, которые другим никак не перепоручить. Да что стряслось-то? Это ты что же, с вечера не спишь, стоишь тут в прихожей?

– Нет, я спала. – Мария отвернулась и медленно пошла в залу. – Но мне приснилось... Вот что именно – не помню, но снился ты. И еще снилась какая-то женщина... Я проснулась словно от толчка и тут услышала, как загудел лифт, а потом раздались твои крадущиеся шаги.

– Ну да... – Лев, сбросив туфли и повесив ветровку, тоже вошел в залу. – Шел на цыпочках, чтобы не разбудить тебя. А что, надо было топать на весь дом?

– Лева, ты после той, первой поездки в этот... как его... Демьяновск? Ну вот, уже тогда ты вернулся немного не такой, как обычно. Что-то там произошло, ты кого-то там встретил. Ты и сейчас вот стоишь, весь аж светишься. Кто она?

– Кто? – Лев тихо рассмеялся и, притянув ее к себе за плечи, прошептал на ухо: – Скажу, но только по секрету. Это очень красивая женщина, необычайно обаятельная, можно сказать, пленительная. Зовут ее – не удивляйся – Мария, она известная актриса...

– Левка, не ври! – Мария попыталась освободиться из его рук, но он ее не отпустил.

– И вообще, знаешь, – в голосе Гурова зазвучали нотки веселого озорства, – мне известен один хороший способ, как доказать женщине, что ее не разлюбил и что она – единственная...

Он протянул руку к выключателю и решительно нажал на клавишу.

Глава 7

Для Станислава Крячко минувший день выдался довольно бурным. Еще когда он только отправился в областной департамент, ведающий «социалкой», с ним начали происходить всевозможные, по его же собственному выражению, заморочки и косяки. Лишь отъехав на своем «мерине» от управления, Стас, говоря официальным языком, едва не стал участником дорожно-транспортного происшествия. Какой-то козел на серой «Шкоде», вне всяких правил перестраиваясь из ряда в ряд, чуть не своротил переднее крыло «Мерседесу» и лихо загалопировал вдоль улицы, нахально прорвавшись вперед.

Этой борзоты Стас никак не мог стерпеть и, забыв обо всем на свете, ринулся в погоню. Хозяин «Шкоды», вовремя уловив его маневр и как бы даже обрадовавшись этому, начал отчаянно удирать, кидаясь с полосы на полосу, выскакивая даже на встречную, подрезая и притирая всех подряд. Впрочем, его боевого задора хватило лишь до поры, когда он осознал: уйти от преследователя ему не удастся. С этого момента «Шкода» повела себя испуганно и крайне нервно.

Несколько раз, едва не ткнувшись в слоноподобных «Лендкрузеров» и «Лендроверов», «Шкода» метнулась в первый попавшийся переулок, надеясь затеряться в лабиринте дворов. Но «мерин» словно привязанный мчался следом, не отставая ни на шаг. Увидев впереди себя тупик, хозяин «Шкоды» резко затормозил на обочине и спешно перепрыгнул на пассажирское место. Несмотря на тонированные стекла машины-беглянки, Крячко заметил этот маневр и понял, что именно тот задумал. Собственно говоря, так и оказалось на самом деле. Когда Стас открыл водительскую дверь, на пассажирском кресле увидел юнца нагловатого вида, как он сразу же понял, из «зажравшихся», который с ходу заявил ломким, щенячьим баском:

– Это не я! Меня похитили – насильно увезли в моей машине. Я все время сидел на этом месте и ничего не мог поделать. А преступник только что скрылся.

– Водительские права и документы на машину! Быстро! – потребовал Крячко.

– А ты кто такой? Гаишник, что ль? – пренебрежительно хмыкнул юнец.

– Когда ты узнаешь, кто я такой, долго будешь штаны отстирывать. И знаешь почему? – Станислав не спеша достал и развернул удостоверение. – Твоя машина копия той, на которой совсем недавно было совершено тяжкое преступление. Документы!

Он еще в самом начале заметил сходство этой машины с нужной им «Шкодой», но, к его огорчению, в ее номере не было ни единой восьмерки. И тем не менее уязвленный вызывающим тоном юнца, он решил того как следует проучить, объявив эту «Шкоду» в числе подозреваемых. Юнец, несколько скиснув, достал из кармана синенький ПТС и ламинированный техпаспорт на имя некоего Глатского Вениамина Михайловича. Судя по году рождения, указанному в техпаспорте, он явно не был хозяином машины.

– Водительские права, автогражданка? – хмуро потребовал Крячко. – Что, не имеешь? А машина чья?

– Папашкина... – недовольно кривясь, выдавил Глатский– младший.

– Та-а-к, значит, ездим, нарушая правила, без документов, да еще на разыскиваемой машине... – многозначительно констатировал он. – Ну, тогда будем вызывать госавтоинспекцию и экспертов для осмотра автомобиля.

– Ну и вызывай! – с мелкой, озлобленной мстительностью, нервно и отрывисто заговорил юнец. – А я сейчас попрошу приехать батю. Мы тогда еще посмотрим, кто из нас будет отстирывать штаны. Ты знаешь, кто мой батя?

– Плевать мне на то, кто твой батя. – Стас, окончательно вышедший из себя, еле сдерживался, чтобы не выдернуть ремень и не всыпать этому «крутому митрофанушке» столько, сколько тот заслуживал.

– Бать, это я, Джексон. Тут меня какой-то мент повязал, шьет дело, будто твоя машина в чем-то замешана... – достав дорогой мобильник, демонстративно громко, голосом типичного ябеды объявил юнец. – Да не знаю, чё он ко мне привязался. Да вот, тут он рядом стоит, вызывает гаишников и какую-то группу. Ага, ща... На, возьми, с тобой батя будет говорить, – он вышел из кабины и самодовольно протянул Стасу свой телефон.

– Не мельтеши... – отмахнулся Крячко, объясняя гаишникам, где именно он находится.

Затем он связался с судмедэкспертом Дроздовым и попросил того прислать специалиста по автотранспорту, чтобы тот как следует, детально обследовал «Шкоду». И лишь после этого взял мобильник юнца.

– Да, слушаю, – небрежно бросил он.

– Это говорит депутат Государственной думы Глатский, – величественно выдала трубка сытый, начальственный голос человека, не привыкшего к каким-либо возражениям. – Что там произошло? На каком основании задержан мой сын?

– А это говорит полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска. На каком основании, говорите? Оснований предостаточно... – Стас говорил чуточку даже скучающим голосом. – Опасное вождение на повышенной скорости, причем без водительского удостоверения, создание целого ряда аварийных ситуаций. Вы в курсе, что ваш сын водит машину, не имея на это никакого права?

– Ну, так что, это повод, чтобы задерживать ребенка и оказывать на него психологическое давление? И, кстати, что там за дело, о котором говорил Евгений?

– Ваша машина – копия той, которую видели на месте очень серьезного происшествия. – Крячко внешне был спокоен и даже безмятежен, хотя внутри все кипело и бушевало – он на дух не переносил людей такого сорта, которых именовал коротко и жестко – «жлобы». – Пока никто ничего не шьет, но с учетом сложившихся обстоятельств она будет обследована экспертом. Вопросы еще будут?

– Слушай, полковник, с огнем играешь! Я сейчас же выезжаю со своей охраной, и, когда буду на месте, ты о многом пожалеешь! – свирепо рявкнул голос из трубки, что на Станислава ровным счетом не произвело никакого впечатления.

– Мне, господин депутат, «тыкать» не надо – мы свиней вместе не пасли, – с явной издевкой в голосе парировал Станислав. – Впрочем, я бы с таким не то что свиней пасти, на одном бы гектаре не сел по нужде. Это во-первых. А во-вторых, как говорит мой лучший друг, не пугай ежа голой жопой. Что, хочешь привезти с собой кодлу охранников? Добро. Тогда я сейчас же вызываю группу спецназа, которая тебя вместе с твоими мордоворотами прямо здесь положит в грязь. Ну что, какие будут предложения?

– Я сейчас приеду... Передайте телефон Евгению, – уже совсем другим тоном угрюмо проворчала трубка.

Сникший юнец, даже не предполагавший, что кто-то может не испугаться его отца, объяснил Глатскому-старшему, как ехать к этому тупику. Прохаживаясь взад-вперед, Станислав неспешно закурил.

– Вам сколько нужно? – неожиданно спросил Евгений, тоже доставая сигарету.

Лоск с него уже сошел, и он выглядел заметно озабоченным.

– Чего? – от неожиданности Крячко даже не понял, что именно тот имеет в виду. – А, денег, что ль? – рассмеялся он.

– Да. Мы могли бы этот вопрос уладить, – Евгений чуть нервно стряхнул пепел.

– Мальчик, как же мало ты понял в этой жизни! – Стас покачал головой. – Ты что, всерьез полагаешь, что все на свете измеряется деньгами? Знаешь, это большое заблуждение тех, кто привык иметь дело с продажными холуями. Да, есть они и в нашей среде. И немало. Но мне о деньгах можно не говорить. И не потому, что я какой-то там святой. Нет. Просто я себя считаю человеком, а не тем, кто продает себя, будь то на панели или думской трибуне.

– Что вы имеете в виду? – недовольно насупившись, вскинулся Евгений.

– Вот сейчас со мной говорил твой отец. Как я понял, он людей презирает и не ставит ни во что. Люди для него – быдло. Но в Думе с трибуны он говорит правильные слова о проблемах простого народа, о благе государства и общества... То есть на людях он говорит совсем не то, что думает на самом деле. Проще говоря, лицемерит. А для чего? Чтобы иметь депутатский мандат, доступ к рычагам власти и возможность зарабатывать огромные деньги. Ну и как это можно назвать? По мне вон тот простой дворник – человек гораздо более достойный, чем те, кто лицемерит на трибунах, потому что он честно выполняет свою работу и продает свой труд, а не душу.

– Ой, да слышал я это много раз! А положи перед любым мешок баксов – хрен откажется. Вот сейчас валялся бы здесь брюлик каратов на сто... Вы что, пнули бы его ногой и прошли мимо?

– Не знаю... Бриллиантов пока не находил. А вот несколько лет назад здесь, в Москве, один мастер по швейным машинам, человек небогатый, взялся как-то починить старинный «Зингер». И надо же такому – нашел в ящике машинки тайничок, в котором была спрятана бриллиантовая брошь. Хозяйка о ней ничего не знала. Он мог бы взять драгоценность себе, и никто бы ничего не заподозрил. Но он отдал ее хозяйке. – Стас пожал плечами. – Почему? Объяснять слишком долго, да, боюсь, ты этого и не поймешь. Или не поверишь. Ведь так же?

В этот момент в проулке одновременно показались машина гаишников и «десятка», на которой прибыл эксперт. Вкратце объяснив ситуацию, Стас примирительно добавил:

– Ладно, ребята, давайте оформим задержание просто как езду без прав, с учетом отсутствия тяжких последствий.

Пожав плечами, капитан госавтоинспекции сел писать протокол. Когда по его требованию Евгений отошел к своей машине за личными документами, капитан, улучив момент, негромко поинтересовался:

– Разрулили сами? Что, пообещал компенсировать моральный ущерб?

– Нет... – Стас чуть улыбнулся. – Просто пацан вроде еще не до конца испорченный, думаю, кое-что до ума уже дошло. Зачем усугублять?

– Не уверен... – капитан скептически покрутил головой. – Такие ничего не понимают. Знаю я его папашу. Этого можно было и на пол-лимона раскрутить. Ну, это дело ваше...

Эксперт тем временем быстро сверил рисунок протектора «Шкоды» с найденным на месте происшествия. Рисунки были схожи, но все же отличались друг от друга. Чисто формально осмотрев салон, при помощи кисточек и салфеточек взяв какие-то пробы, эксперт отбыл.

Едва «десятка» главка скрылась за углом, раздался шум моторов, и со скрежетом тормозов в проулок влетели два черных «Лексуса». Из переднего важно выбрался высокий тип с короткой стрижкой и резкими чертами угловатого лица, на котором застыла брюзгливо-желчная мина. Следом за ним показался худоватый, остроносый типчик с кейсом в руках. «Адвоката притащил с собой...» – догадался Станислав. Из второго «Лексуса» выбрались двое двухметровых верзил, которые с холодноватым безразличием кашалотов, заплывших в дельфинью лагуну, взирали на происходящее.

– Ну и кто тут этот самый полковник Крючко? – высокомерно поинтересовался Глатский, пренебрежительно окинув взглядом Стаса, стоящего у машины гаишников в своей неизменно потертой кожанке.

– Моя фамилия – КрЯчко. – Стас демонстративно повернулся в сторону прибывших, уперев руки в бока и вызывающе глядя на Глатского. – Кроме того, прошу запомнить, что я не «этот самый», а «тот самый» полковник, который уже не одного зарвавшегося хвастуна, в том числе и с депутатским мандатом, отправил на нары. Так что, если у вас есть что сказать, я готов выслушать.

– Евгений, он к тебе применял какое-либо физическое воздействие? – депутат столь же демонстративно проигнорировал сказанное Стасом, переключив свое внимание на сына.

– Женя, он вас хватал за руки, пытался причинить боль или каким-то иным образом э-э-э... угрожал вам? – суетливо залебезил адвокат с егозливо-заискивающими нотками в голосе.

Капитан, заполняя бумаги, с любопытством посмотрел на Евгения, явно ожидая от того слезливо-жалобной кляузы. Тот, поймав его взгляд и, словно поняв, что тот о нем думает, неожиданно выдал нечто иное:

– Да нет, все нормально... Никто меня не трогал, никто не угрожал. В принципе, мы уже сами тут все разрулили...

– А, вы уже определились... – депутат с многозначительной ухмылкой посмотрел на Крячко.

– Нет, ты меня неправильно понял. – Евгению, судя по всему, стало неловко за своего отца. – Не в том смысле. Просто, по-людски, без бабок, без откатов. Я, наверно, зря тебя вызвал...

Глатский услышанным, судя по его лицу, остался очень недоволен. Растерянным выглядел и адвокат.

– Постойте, постойте, Евгений, вас он, возможно, запугал? Вы не бойтесь, здесь все мы, при нас он не посмеет...

– Я же ясно сказал – все в порядке! – уже начиная нервничать, сердито ответил подросток.

– Хм... – Глатский-старший, похоже, не знал, как же быть дальше. – Ну а вы что там рисуете? Со сколькими нулями? – спросил он у капитана.

– Минималка... – тот со сдержанной улыбкой посмотрел на депутата. – Оформили как езду без водительских прав по безлюдной улице.

Улыбка капитана добила Глатского окончательно.

– Леня, – бросил он через плечо, – «Шкоду» отгони в гараж. А ты едешь со мной. Поговорим дома... – многозначительно добавил он в адрес сына.

Когда «Лексусы» скрылись за поворотом, капитан сочувственно заметил:

– Ох, и попортит он вам крови – помяните мое слово. Такие добра не понимают. Вы, кстати, знаете, как его за глаза зовут подчиненные? Живоглотский.

Выехав из проулка, Стас вновь влился в поток машин, прикидывая маршрут, по которому удобнее было бы добраться до нужного департамента, поскольку в пылу погони он ушел от первоначального направления довольно-таки далеко. Чтобы поскорее стереть из памяти все недавние негативы, он включил радио и, пробежав по Fm-радиостанциям, неожиданно на одной из частот услышал мощные раскаты органа. Исполнялась знаменитая кантата Баха. Стасу, довольно равнодушному к классической музыке, это творение гениального немца нравилось независимо от погоды и личного настроения.

– Молодец, Иоганн Себастьян! – удовлетворенно отметил Стас. – А ну-ка, потешим твоим музоном честной народ!

Он включил приемник на полную громкость, и звук органа, вырвавшись через открытые окна «мерина», заглушил примитивное буханье попсы, вылетающее из сабуферов соседних машин. Их хозяева с удивлением оглядывались на странного водилу, который, чему-то нахально улыбаясь, стремительно мчался под музыку Баха, обгоняя и «чайников», и «шумахеров».

Найдя нужное ведомство, Станислав поднялся по ступенькам к стеклянному вестибюлю и, показав охраннику служебное удостоверение, вошел внутрь. Здесь, в царстве немного чопорных офисных костюмов, он казался задиристым, одичавшим котом, попавшим на выставку забалованных хозяевами, приглаженных котиков и кошечек. Выяснив у проходившей мимо барышни в элегантном костюмчике-сеточке, не столько скрывавшем, сколько подчеркивавшем ее женственное своеобразие, где находится кадровая служба, он, игнорируя лифт, легко запрыгал по ступенькам лестницы, покрытой ковровой дорожкой.

Сотрудница, к которой его поочередно отфутболили все сотрудники отдела кадровой службы, долго не могла понять, чего же хочет этот, совершенно нецивилизованного вида крепыш в потертой кожанке. Наконец сообразив, в чем дело, она достала какую-то папку, из которой извлекла отпечатанный на принтере лист бумаги, где значилось четыре фамилии.

– Ага... – Стас издал довольное хмыканье. – Вот это-то мне и нужно... Ну-ка, ну-ка, кто тут у нас?

Он разглядывал список с видом биатлониста, ищущего мушкой на мишени общеизвестное «яблочко». Это зрелище привело сотрудницу отдела в состояние тревожного волнения.

– А-а... К ним у милиции есть какие-то вопросы? – решилась спросить она.

– А? Что? Ах, да... Есть, есть... – Крячко с многозначительным видом покачал головой. – А у вас служебные характеристики на этих людей имеются?

– Конечно... – продолжая волноваться, сотрудница достала скросшиватели, в которых разыскала среди уймы подшитых бумаг отпечатанные на принтере листы с кратеньким текстом. Пробежав его глазами, Станислав пренебрежительно фыркнул:

– Блин, характеристики-то все на одно лицо, как в «Семнадцати мгновениях»: «Истинный ариец, характер нордический, стойкий...» Это не характеристики, а халтура. Ну, хорошо, предположим, что они и в самом деле объективны. Итак, первый по списку, а, значит, и главный претендент на место директора дома инвалидов некто Лысов. Вопрос о его назначении еще не рассматривался?

– Нет, он взял самоотвод и попросил вывести его из резерва. Да вообще-то пока еще никто и не ставит вопрос о назначении нового директора.

– То есть прежнего с должности не снимают? – чуть удивился Крячко.

– Ну, вначале было такое мнение. Но к руководству департамента поступило коллективное письмо от обитателей дома инвалидов, в котором они просили оставить Кононенко директором. Поэтому, скорее всего, он и останется на этой должности.

Задушевно распростившись с впечатлительной сотрудницей, Стас покинул кабинет и, прыгая через ступеньку, направился вниз. Он даже не подозревал, как долго после его ухода та время от времени бросала взгляды в сторону двери, словно ожидая, что на пороге кабинета вновь появится этот с виду неотесанный, грубоватый, но тем не менее довольно-таки обаятельный сыщик.

Времени до вечера было еще предостаточно, и Крячко решил распорядиться им рачительно. Он вернулся в управление и обзвонил райотделы, куда направлялись ориентировки на серые «Шкоды» с восьмеркой в номере. Большинство окончательных результатов еще не имело, но три района, где машин для проверки было всего ничего, результаты проверки алиби их владельцев уже имели. В одном районе все три «Шкоды» были «чистыми» – их владельцы имели железное алиби. А вот в двух других по одной машине, нуждающейся в более пристальной проверке, обнаружилось. Местные штабисты, с которыми общался Крячко, о хозяевах машин рассказать смогли немногое. Об одном сообщили, что это предприниматель, помешанный на инопланетянах, другой оказался философом без постоянного места работы, который несколько лет назад состоял в одной из группировок экстремистского толка. Взяв их адреса и контактные телефоны, Стас после короткого обеда в ближнем кафе отправился на своем отдохнувшем «мерине» к философу-экс– экстремисту.

Тот проживал в Балашихе, в однокомнатной квартире старой девятиэтажки. Через час езды он подрулил к дому, возле которого, несмотря на начавший моросить мелкий осенний дождь, под зонтиками в плащах-дождевиках сидели две старушки миролюбивого вида. Станислав прикинул, в котором из подъездов может обитать обладатель квартиры номер пятьдесят. Старушки, до того обсуждавшие что-то архиважное, разом замолчали и обратили свои взоры в его сторону. Выйдя из машины, Крячко направился прямо к ним. Он решил начать, с так сказать, предварительной рекогносцировки, выяснив у старушек все, что только можно, о жильце пятидесятой квартиры. Станислав изобразил улыбку «а-ля Бельмондо» в роли «Великолепного» и, поприветствовав собеседниц, вежливо поинтересовался, не знают ли те Родакова Павла Яновича. Старушки переглянулись, и одна из них, с синим зонтом в белый горошек, сдержанно известила, что таковой им известен, но тут же задала встречный вопрос:

– А вам-то он на что? То участковый к нему с раннего утра чего-то там домогался, то теперь вам он зачем-то понадобился... Вы кто будете-то?

Стас показал свое служебное удостоверение и примирительно заметил:

– Вас, я вижу, беспокоит, что к Родакову милиция проявляет повышенный интерес. Вы о нем что могли бы сказать?

– Да, в общем-то, все только хорошее, – категорично ответила вторая, под траурно-черным зонтом со сломанной спицей. – Живет тихо, с соседями не скандалит, пьянок у себя не устраивает. Вежливый, всегда пройдет поздоровается.

– А вы давно его знаете? – Крячко с благодарностью посмотрел на небо, которое внезапно прекратило разводить слякоть.

– Года четыре-пять, – подумав, ответила первая. – Так-то он, по-моему, из Тулы. Тут жил его дядя, отставной офицер. Старенький такой... Детей у него не было, жену похоронил. Ну и как стало совсем невмоготу, позвал Павла жить к себе. А у того за год до этого что-то с женой не заладилось, она его из квартиры выставила, и он жил по знакомым. Вот он тут и поселился. Год назад его дядя умер, а квартиру перед смертью оформил на Павла.

– А что за причина смерти этого дяди? – насторожился Станислав.

– Сердце... – коротко ответила вторая. – Да вы не думайте, он умер на наших глазах. Шел из магазина, присел отдохнуть на этом самом месте и упал на землю. Пока приехала «Скорая», он уже и все...

– А Павел сейчас дома?

– Должен быть... – пожала плечами первая. – В такую погоду он на улицу и носа не кажет.

Павел Родаков и в самом деле оказался дома. На звонок Стаса дверь открыл худощавый мужчина лет тридцати трех – тридцати четырех. На нем были застиранные джинсы и вылинявшая футболка когда-то оранжевого цвета. Появлению Крячко он не удивился и жестом руки молча пригласил гостя войти в прихожую.

– Здравствуйте, – с недоумением в голосе поздоровался Станислав. – Вы меня как будто ждали... Я из Главного следственного управления, меня зовут Станислав Васильевич.

– Добрый день, – со спокойной сдержанностью поздоровался тот. – Нет, я никого не ждал, но с первого же взгляда понял, что вы из органов. Ко мне наш участковый сегодня уже приходил, задавал различные вопросы, исходя из которых я понял, что его интересует мое алиби. Ведь и вы по этому же поводу?

– Хм... Приятно иметь дело с догадливым человеком, – усмехнулся Крячко.

– Да? А мне, учитывая мои прежние контакты с милицией, казалось, что все как раз наоборот – ей больше нравятся туповато-недогадливые... – тоже усмехнулся Родаков. – Проходите в комнату, присаживайтесь.

Станислав шагнул в комнату, одновременно служившую и гостиной, и залой, и спальней, обратив внимание на чистоту и порядок в жилище философа. Впрочем, здесь тоже имелась своя «фишка» – все стены были увешаны листами бумаги с отпечатанными на принтере сентенциями известных мыслителей – Спинозы, Канта, Декарта, Шопенгауэра, Аристотеля и других. Ему бросилось в глаза предельно логичное: «Я мыслю, значит, я существую», а также сгусток патерналистского сарказма: «Чтобы женщина меньше думала о политике, она должна чаще ходить беременной». Кто именно это сказал, он не стал всматриваться, но изречения показались ему весьма занятными.

– Похоже, вы о женщинах не самого высокого мнения? – Крячко указал взглядом на цитату.

– Смотря о каких... – как и подобает философу, Павел рассуждал сугубо философски. – Перефразируя революционного классика, скажем так: есть женщины и женщины. Та, которую я когда-то считал образцом женщины, на поверку оказалась мелкой натурой с жизненной позицией римского плебея: хлеба и зрелищ.

– Вы упомянули о контактах с милицией. Что это были за контакты?

– Вам разве не рассказали? Хм... Лет девять назад я состоял в патриотическом движении «Народное вече», которое было оппозиционным к тогдашней «партии власти». Собственно говоря, я был одним из его идеологов. Естественно, наша позиция не устраивала многие властные структуры уже хотя бы потому, что мы разоблачали разрушительную политику тогдашнего кабинета. И тогда к нам заслали провокатора, который где-то что-то якобы заминировал. Нас тут же взяли, как говорят на одесском Привозе, «общим гамузом». Вот тогда-то я и познакомился с милицией, прокуратурой и ФСБ. Нет, нас не били, не пытали... Нас просто прикрыли. Но я доволен тем, что наша недолгая деятельность все равно принесла хоть какую-то пользу. Через год или два тот кабинет был распущен, а к сегодняшней поре его глава вдруг стал ярым оппонентом нынешней власти. Жизнь все расставила по своим местам.

– И чем же вы занимаетесь сейчас?

– Пишу кандидатскую по философии. – Родаков указал на штабеля исписанной бумаги, громоздящиеся на столе у окна. – Вас интересует, чем зарабатываю на жизнь? Пишу статьи для философских и популярных изданий, занимаюсь репетиторством. На прошлых выборах в Госдуму работал райтером в предвыборном штабе одного из кандидатов. Платили отменно... Я вон даже смог купить себе хорошую «Шкоду». Правда, с рук... Кстати, участкового она почему-то очень интересовала.

– Некую «Шкоду» серого цвета с цифрой «восемь» в номерном знаке свидетели видели на месте одного чрезвычайного происшествия. Мы ее ищем, – с подкупающей откровенностью объяснил Станислав. – Поскольку вы не смогли достаточно внятно объяснить участковому, где были вечером четыре дня назад, мы вынуждены включить вас в число подозреваемых.

– Я был в загородном доме одного... человека... – несколько переменившись в лице, с трудом заговорил Павел. – Мы были вдвоем с женщиной. Сами понимаете, что ее имя, по понятным причинам, я назвать не могу.

– А если я дам честное слово, что ее репутация не пострадает? Подозреваю, вы не тот человек, который нам нужен. Но я хотел бы иметь веские основания так думать.

– Хорошо... Это жена того депутата, на которого я работал. Она руководила штабом, мы с ней виделись ежедневно, и я даже не могу сказать, с какого момента вдруг началось наше сближение. Когда прошли выборы и наш кандидат победил, он на радостях покатил с дружками в сауну. Идиот! А она среди ночи позвонила мне и попросила приехать в их загородный дом. Вот с того момента все и пошло-поехало...

– Фамилия депутата случайно не Глатский?

– Не-е-т, работать на этого высокомерного недоумка я никогда бы не стал. Даже за большие деньги. Фамилия моего бывшего, так сказать, босса Завихряев. Так-то он не злой, только что с ветерком в голове. Но вы мне обещали...

– Свое слово я помню, – строго уведомил Стас.

– Ну а чтобы вы уж точно ни в чем не сомневались, рискну позвонить ей. – Родаков набрал номер на сотовом и, услышав отзыв, как заметил Стас, словно посветлел лицом. – Здравствуйте, Людмила Анатольевна. Это я. Говорить можете? В общем, Люда, понимаешь, у меня сейчас человек из главка по уголовным расследованиям. Дело в том, что в тот вечер... Да, да, да... Где-то что-то произошло, и свидетели видели машину, похожую на мою. Я не хотел бы тебя во все это впутывать, но... – выслушав свою собеседницу, оборвавшую его на полуслове, он протянул телефон Станиславу: – Она хочет говорить с вами.

– Алло, здравствуйте, – голос в трубке был взволнованным, но очень приятного тембра, чего Стас никак не мог не отметить. – Я так поняла, требуется подтверждение алиби Павла. Так вот, могу официально подтвердить, что четыре дня назад он был у меня в загородном доме. Мне нужно куда-то подъехать, чтобы это засвидетельствовать документально?

– Нет, нет, это необязательно, – чуть заговорщицки уведомил ее Крячко. – Достаточно вашего устного заявления. Спасибо, что согласились пообщаться. Со своей стороны обещаю, что ни вы, ни Павел нигде фигурировать не будете.

Поблагодарив Станислава, Людмила попросила передать телефон Павлу. Выслушав ее, тот попрощался и с чуть растерянной улыбкой положил телефон на стол.

– Какая женщина! Боже мой, какая женщина! – задумчиво проговорил он и, неожиданно подойдя к стене, решительно сорвал с нее философскую сентенцию, с которой и начался его разговор с Крячко. – Конечно, Шопенгауэр – великий философ, но говорить о женщине в таком тоне даже он не имел никакого права.

Павел скомкал лист и швырнул его в мусорную корзину. Попрощавшись, Стас направился в прихожую, но неожиданно остановился.

– Вы ее любите? – Крячко обернулся и в упор посмотрел на Родакова.

– До этого момента сомневался, теперь уже нет... – с непонятной грустью констатировал тот.

– Ну, так пусть она разведется со своим обалдуем, женитесь на ней. – Стас пожал плечами. – В чем вопрос-то?

– В чем... – Павел остервенело стиснул руки. – Она женщина очень небедная. А я кто? Голоштанный философ, у которого жилплощадь менее тридцати квадратов... И если вдруг я рискну сделать этот шаг, то не покажется ли ей мое предложение примитивным, дешевым альфонсизмом? Вы со мной не согласны?

– Паша, – Крячко говорил с урезонивающей укоризной, – ты дурак. Вы с ней дров и так уже наломали с избытком. Так что доламывайте до конца...

Он вышел, оставив философа в растерянном недоумении. Похоже, тот впервые усомнился в том, что реальную жизнь можно втиснуть в рамки книжной философии.

К предпринимателю-уфологу Стасу пришлось тащиться в Дмитров. Туда Крячко прибыл, когда солнце уже перевалило далеко за полдень. Предприниматель жил в пригороде, в двухэтажном коттедже, окруженном плотным дощатым забором двухметровой высоты. На крыше коттеджа как-то необычно смотрелся купол обсерватории, по обеим сторонам которого в небо нацелились решетчатые параболоиды локаторов, скорее всего, добытых со списанной военной техники.

На звонок Стаса в дверь калитки к нему вышел представительный гражданин, за спиной которого хмуро маячил крупный ротвейлер. Несмотря на довольно прохладную и сырую осеннюю погоду, на хозяине были бесформенные пижамные штаны и клетчатая рубашка навыпуск с коротким рукавом.

– Вам кого? – величественно поинтересовался тот, с любопытством глядя на нежданного гостя.

– Беккер Анатолий Францевич? Здравствуйте, я из главка уголовного розыска, полковник Крячко Станислав Васильевич, – столь же величественно представился Стас. – Я хотел бы обсудить с вами некоторые очень важные вопросы.

– Милиция сегодня меня уже навещала. Но это, я так понимаю, была разведка боем, – саркастически усмехнулся хозяин. – Теперь настал черед, так сказать, «тяжелой артиллерии» в вашем лице. Ну, что ж, прошу, проходите. Не волнуйтесь, пес не агрессивный. Тарзан, на место! – скомандовал он.

Войдя в дом Беккера, Станислав мельком оглядел холл дома. Здесь все без исключения отражало увлечение хозяина. Под потолком висели прекрасно изготовленные модели как реально существующих космических кораблей, так и тех, что демонстрировались в фантастических фильмах. Вдоль глухой стены стояло несколько больших шкафов с книгами об НЛО и фантастикой. На других стенах висели картины, изображающие иные миры, стартующие и приземляющиеся летательные аппараты самых невероятных форм и конструкций.

– Занятные картины... – Крячко одобрительно кивнул. – Кто автор?

– Я... – Беккер со скромным величием развел руками. – Нравится?

– Замечательно. У вас, я вижу, талант, – оценивающе прищурился Стас. – А так-то, вообще, чем занимаетесь?

– Как явствует из моей фамилии – Беккер, что в переводе с немецкого означает «пекарь», занимаюсь хлебопекарным производством. У меня своя пекарня, кстати, очень популярная. Булки от Беккера здесь всегда нарасхват. Я домой-то только недавно пришел. Вот, пару часов отдохну и опять в бой.

– Скажите, – Стас решил, что настала пора переходить к тому, с чем он, собственно говоря, и приехал, – где вы находились вечером и ночью....

– Меня об этом наш участковый уже спрашивал... – перебил его Беккер, при этом лицо его стало озабоченным. – Боюсь, вы мне не поверите, но я был один, в глухом лесном массиве у озера. Свидетелей, увы, никого.

– Рыбалка, охота? – как бы ненароком спросил Станислав.

– Криптозоология... – чуть смущенно уведомил Беккер.

– ???

– Это наука о животных и вообще существах, которых как бы нет в природе. Ну, про шотландскую Несси вы уже слышали? Вот нечто подобное ищу в наших подмосковных лесах. Гм-гм... Вы не смейтесь, но, в общем, проверяю версию одного старожила, что на том озере водятся русалки. Сидел у озера в засаде с восьми вечера до пяти утра. Назад поехал, проколол сразу оба колеса. Домой вернулся уже к полудню...

– А вы там просто сидели, наблюдали или как-то это снимали на видео, фотографировали?

– Ё-моё! – обрадовался Беккер. – Все правильно! Как же я об этом забыл? На видеозаписи есть дата и время съемки! Вот, посмотрите!

Он достал из шкафа дорогую видеокамеру, извлек из нее лазерный диск и вставил в дисковод DVD-плеера. Засветился большой плазменный экран, и Станислав увидел широкое озеро, обрамленное густым частоколом леса. Было заметно, что съемка производилась вечером. В углу экрана белыми цифрами явственно высветились дата и время съемки.

– Ну, хорошо, – вставая с кресла, Стас пожал плечами, – будем считать это убедительным доказательством вашего алиби.

– Да вы постойте, постойте одну секунду! – Беккер торопливо нажал на кнопку пульта, ускорив изображение. – Сейчас вы такое увидите! Вот, смотрите!

Станислав остановился и вновь повернулся к экрану. Вечерняя темно-синяя гладь озера выглядела почти черной и таинственной. Внезапно метрах в тридцати от берега нечто большое вздыбило и расплескало воду, разогнав по озеру высокие круги волн, выбежавших на илистый берег.

– Вы видели?! – торжествующе воскликнул Беккер, указывая на экран. – Что это, по-вашему? Ну, уж во всяком случае, не окунь плеснул! Тут меня некоторые считают тронутым. Вот, пусть эти умники посмотрят и определят, что в нашем озере водится. Кстати, вам что, и в самом деле понравились мои полотна? Тогда давайте подарю вам одно из них. Вот это. Оно мне кажется самым удачным.

Несмотря на отговорки Стаса, Беккер снял со стены картину, изображавшую пейзаж то ли Марса, то ли Венеры, и буквально вложил ему в руки.

– Ага! И вот еще что! – хозяин дома прямо-таки горел желанием одаривать всех и вся. – Вот вам наши фирменные изделия, только что из печи! – Он достал из большой деревянной хлебницы несколько румяных, аппетитных булок и, положив в пакет, протянул Стасу.

– Ну, уж это и вовсе ни в какие ворота! – Крячко отступил назад. – Не дай бог, кто узнает, меня засмеют. Скажут: у Гоголя брали борзыми щенками, а сейчас начали брать картинами и булками. Нет, нет, нет!

– Я тоже читал «Ревизора» и могу сказать абсолютно уверенно, что это не взятка, – Беккер хитро улыбнулся. – Взяткой это было бы в начале нашего разговора, да еще если бы была установлена моя причастность к чему-то неблаговидному. А сейчас это рекламная акция. Вдруг буду где-то выставлять свои картины, вдруг в булочной увидите мою продукцию?.. То-то же!

Стас ехал назад, ощущая в душе некоторую неловкость. В салонном зеркале он видел картину, лежащую на заднем сиденье, и мучительно решал, как же с ней поступить. Уже подъезжая к Москве, он решил повесить ее в своем кабинете. «А что, – мысленно подбадривал он себя, – картина написана классно, сюжет оригинальный, ни у кого такого нет. Пусть завидуют!»

Подъехав к главку, Крячко обернул картину в большие газетные листы и решительно зашагал по ступенькам к вестибюлю. Не встретив никого из управленских любознаек и коротко бросив дежурному: «Вещдок!» – в ответ на его вопросительный взгляд, Стас с огромным облегчением вошел в свой кабинет. Некоторое время поразмышляв, он повесил картину сбоку от входа, чтобы избежать ее соседства с официальными портретами, наличие которых строго отслеживал комендант здания, майор Гуннский. Но едва Станислав направился к выходу, в кабинет очень некстати буквально влетел молодой стажер Федя, который, судя по всему, прибежал, чтобы, как это называл Стас, «умишка взять взаймы». Открыв рот, чтобы что-то спросить, стажер наткнулся взглядом на картину, да так и замер с раскрытым ртом...

Глава 8

Войдя в вестибюль управления, Гуров сразу же понял, что произошло нечто весьма неординарное. Коллеги смотрели на него с каким-то непонятным любопытством, даже дежурный поздоровался совсем не так, как обычно. Это Льва несколько озадачило. Было понятно, что дело не в нем самом. Скорее всего, что-то «эдакое» опять отчебучил Станислав. Подходя к своему кабинету, Гуров с удивлением увидел выходящих из него судмедэксперта Дроздова и нового опера, капитана Христофорова. Увидев Льва, Дроздов и Христофоров широко заулыбались и высказали признательность им со Стасом за то, что вносят в скучную, рутинную жизнь управления свежую струю современного искусства.

«Да что за хрень такая?» – теряясь в догадках, Гуров взялся за ручку двери, но дверь распахнулась, и навстречу из кабинета вышел майор Свиридов.

– Лев Иванович, здравия желаю, – поздоровался тот, пряча какую-то странную ухмылку. – Огромное спасибо за вернисаж – полотну цены нет.

Чисто механически ответив на приветствие, заинтригованный до крайности Гуров вошел в кабинет и с удивлением увидел Стаса, с невинным видом восседающего за своим столом.

– Ты уже здесь? – удивленно отметил он. – А что это у нас все как будто... – начал он говорить, но осекся на полуслове, увидев слева от себя полотно Беккера. – А это что такое? Откуда взялось? – Лев изумленно рассматривал инопланетный пейзаж, склоняя голову то направо, то налево.

Смущенно покашливая, Крячко поведал о своих вчерашних поездках. Рассказывая о поездке в Дмитров, он не стал упоминать лишь о пакете булок. Во-первых, они и впрямь оказались отменного качества, вследствие чего были использованы им по назначению за ужином и завтраком. Во-вторых, кто знает, как Лев отреагировал бы, с одной стороны, на факт незаконного взятия булок, а с другой – их эгоистичной дегустации?

Лев слушал Станислава, молча рассматривая странную, невероятную горную гряду, у подножия которой раскинулся город, совершенно непохожий на земные, в окружении древовидных растений немыслимого вида. В бледно-фиолетовом небе с двумя солнцами кружили птицы с когтистыми, кожистыми крыльями...

– ...Ну, вот я и подумал – чем плохая картина? Пусть висит... Тебе понравилась? – с энтузиазмом вопрошал Станислав.

– Очень... – усмехнулся Лев. – Тебе привет от Лиды и Тани.

– Ты их видел? Они что, вернулись в Демьяновск? – Стас даже заерзал от нетерпения. – Ну, не тяни кота за хвост! Ты рассказывай, рассказывай...

Но едва Гуров начал свое повествование, неожиданно зазвонил телефон. Генерал Орлов сурово потребовал их к себе. Судя по голосу, Петр был не то что не в духе, а даже более того – разъярен до крайности.

– Похоже, Живоглотский подгадил... Видимо, наплакался самому министру, – выходя из кабинета следом за Гуровым, задумчиво отметил Станислав.

Петр сидел за своим столом, напоминая ожившую динамо– машину, поскольку даже на расстоянии в кабинете чувствовалась наэлектризованность, а от самого генерала только что не сыпались фонтаны искр.

– Стас, что мне с тобой сделать, чтобы ты перестал подставлять управление? – прорычал он, даже не ответив на приветствие приятелей. – Ну почему так получается: как – Крячко, так ЧП, как ЧП, так – Крячко?! Да когда же все это кончится?!!

– А что, собственно, произошло? – спокойный, даже умиротворенный голос Гурова прозвучал явным диссонансом гневному рычанию Орлова.

– Как что?! – Свой свирепый взор Петр обратил в его сторону, при этом неожиданно почувствовав себя раскаленным гвоздем, упавшим в ведро с холодной водой. – Как что? Мне только что звонил замминистра, которому...

– Наябедничал чванливый говнюк, сынок которого вчера лихачил по улицам города, не имея водительских прав, – с едкой усмешкой перебил его Лев.

– Да, но зачем нужно было применять к пацану меры физического воздействия? – остывая на глазах, уже не столь сурово вопросил Петр. – Зачем нужно было надевать на него наручники, выкручивать руки, угрожать пистолетом?

– Что, что, что?.. – опера переглянулись.

– Что!.. То! Есть заявление задержанного тобой несовершеннолетнего Евгения Глатского, заявление его отца, в котором депутат Глатский живописует оскорбления в свой адрес с твоей стороны... – Орлов укоризненно посмотрел на Стаса и устало вздохнул. – Что ты там ему загнул про ежа и голую жопу? Есть акт судмедэкспертизы, установившей телесные повреждения у подростка, есть несколько свидетелей, видевших, по их определению, расправу. Вот так-то! Теперь вони будет на всю Москву. Не дадут дожить до пенсии, так твою...

– Да-а... А гаишник-то был прав. – Стас остервенело закурил. – Яблочко от яблоньки, как говорится, далеко не падает. А мне-то он, был момент, показался пацаном хоть в какой-то степени совестливым...

– Кто? Ты о ком это? – тоже прикуривая, Петр посмотрел на него исподлобья.

– Да про сына этого Глатского, – раздраженно обронил Станислав.

– О, время городских новостей. – Петр взял пульт телевизора. – Давайте-ка вместе поглядим, как нас с головы до ног окатывают помоями. Не мне же одному их хлебать?

Экран телевизора засветился, на нем замелькали кадры вступительной заставки. К удивлению Петра, о вчерашнем инциденте молодая, симпатичная дикторша почему-то ни разу даже не упомянула. Просмотрев сюжет о встрече мэра столицы с делегацией каких-то предпринимателей, строительстве очередного транспортного кольца, проблемах с электроснабжением города и тому подобное, опера несколько заскучали. Недоумевающий Орлов, без конца повторявший вначале: «Ну вот, сейчас, сейчас...» – под конец замолчал и лишь недоуменно взирал на экран, время от времени морщась и досадливо кривя рот. Неожиданно дикторша прервала плавный, заданный ход новостной ленты и уже неотрепетированно, вживую сообщила:

– Только что поступила срочная информация. Сегодня ночью бесследно исчез из дома сын известного предпринимателя, депутата Госдумы Вениамина Глатского, – на экране появилось фото подростка. – Пока никто не берется выдвигать какой-либо версии происшедшего. Возможно, молодой человек был похищен с целью выкупа, но не исключен и его побег из родительского дома. Милиция начала поиски пропавшего.

– Ни хера себе... – Петр был явно ошеломлен. – Вот это фокус-мокус!

– М-да-а... – Стас почесал кончик носа. – Нет, значит, в нем я все-таки не ошибся. Видать, папаша принудил его подписать липовую «телегу», вот парень и отреагировал...

– А вообще, с чего это все началось? – уже вполне миролюбиво Орлов посмотрел на Станислава.

– Ну, он меня вначале подрезал, а тут гляжу – серая «Шкода»... Ну и решил ее тормознуть – вдруг та, что мы ищем?

– Блин! Чокнемся скоро мы с этими серыми «Шкодами»! – Петр покрутил головой, как бы избавляясь от наваждения. – Кстати, в этом направлении хоть что-то вырисовывается?

Стас лишь раскрыл рот, как неожиданно зазвонил телефон. Орлов поднял трубку, некоторое время слушал молча, затем чему-то злорадно прищурился и спросил своего собеседника:

– Ошибки быть не может? Хо-ро-шо! Молодец! Объявляю благодарность! Ну, и насчет премии подумаем.

Он положил трубку и некоторое время молча смотрел на приятелей. Те тоже выжидающе смотрели на него.

– Так вот, ребятки, послала нам судьба сюрприз... – Петр интригующе улыбнулся. – Эксперт, который вчера обследовал «Шкоду» Глатского, обнаружил в салоне следы кокаина! Представляете? Ну, Глатский! Ну, погоди! С таким козырем можно выйти и прямо на министра. Что мы сейчас и сделаем. Ладно, ребята, инцидент будем считать исчерпанным. У вас что сегодня по плану?

– Проверка владельцев серых, не к ночи будь помянуты, «Шкод», – с долей сарказма сообщил Гуров.

– Кстати, что ты там говорил о благодарности и премии? – встав со своего места, Станислав подбоченился. – Это только эксперту? А тебе не кажется, что это же самое ты прямо-таки обязан навязать еще и только что незаслуженно обруганному тобой оперуполномоченному Крячко?

– При вас хоть ничего не говори! – Орлов почесал затылок. – Да ладно уж, включим и тебя...

Выйдя из кабинета Орлова, Стас покосился в сторону Гурова.

– Ну, давай, рассказывай дальше. Как там наши Лида и Таня?

Услышавшая последние слова секретарша генерала Верочка, которая в этот момент что-то писала, резко обернулась в их сторону и с вытянувшимся от изумления лицом, на котором было написано: «Как?! У нашего главного однолюба Гурова – роман на стороне? Потрясненько!» – долго смотрела вслед покинувшим приемную операм.

Узнав о перипетиях пребывания Гурова в Демьяновске, Станислав разочарованно вздохнул.

– Лева, ты лопух! – плюхнувшись на свое место, провозгласил он. – У тебя был такой шанс!.. Сразу две красавицы-провинциалочки, кровь с молоком, бездна нерастраченной нежности... А он взял и смылся! Впрочем, судя по твоему измученно-умиротворенному фейсу, Мария с лихвой вознаградила за это воздержание. Я прав? Счастливчик! И что ж мне так не везет? Ладно, давай делить направления – кому куда ехать. Двоих «клиентов» я вчера уже объехал, сегодня еще восьмерых подкинули.

– Дели, доверяю тебе. – Лев изобразил великодушный жест. – А я сейчас схожу к нашим компьютерщикам – пусть разыщут в сети интернет-провайдера, с которым работал Борзунин, и выяснят, с кем он вел электронную переписку, какие сайты посещал, и все такое прочее.

Когда он вернулся, Стас героически сражался с очередным сканвордом. Увидев Льва, Крячко лишь на мгновение оторвал голову от газеты.

– Все повышаешь свою «ерундицию»? – Лев иронично усмехнулся. – Направления поделил? Надеюсь, по-братски?

– Как это – по-братски? – насторожился Станислав.

– Ну, самые дальние и сложные – себе, что поближе и полегче – своему товарищу... – с наигранным пафосом уведомил Гуров.

– Именно! Именно так я и поделил, – едко отреагировал Крячко. – Итак, объявляю итоги «братской» дележки: мне – Дорохово, Воскресенск и Клин, по одному человеку в каждом, тебе – Ногинск, Кунцево, Бирюлево, Медведково и Королев – тоже по одному человеку в каждом. Ну, что? Хо-кей?

– Фут-бол и лап-та, – в тон ему ответил Лев. – Ладно уж, премудрый ты наш... Как разделил, так разделил. Я поехал. До вечера!

– Ага! – снова с головой уходя в сканворд, чисто механически кивнул Крячко. – Я тоже, сейчас... Сейчас...

Он опомнился лишь полчаса спустя. Взглянув на часы и вспомнив, что Лев уже давно отбыл по делам, он поспешно сунул газету в ящик стола и, коря себя за легкомыслие, помчался к выходу.

...Видавший виды «Мерседес» мчался по шоссе на юго-запад в сторону Дорохова. Его водитель жал на акселератор с усердием ковбоя, упирающего острыми шпорами во взмыленные бока своего коня. Лишь там, где интуиция подсказывала ездоку вероятность коварной засады гаишников, он несколько сбрасывал скорость. Однако едва те оказывались позади, педаль акселератора вновь упиралась в пол кабины.

Миновав стелу с фигурными буквами «Дорохово», Станислав покатил по улицам городка, выясняя у прохожих, где находится улица Элеваторная. Оказалось, это на окраине, где одноэтажный сектор плавно переходил в дачный массив. Здесь проживал экс-священник Янкин, лишенный своего сана за дела, далекие от богоугодных. В самом деле, две молодухи, через девять месяцев ставшие мамами после исповеди у отца Григория, и три расквашенных носа в ресторане после учиненного там протоиереем буйного дебоша, – повод для оргвыводов более чем достаточный. Теперь отставной батюшка занимался общепитовским бизнесом, и, надо сказать, вполне успешно.

Станислав застал Янкина в принадлежащем ему кафе, где тот в отдельном кабинете вкушал трапезу, попутно давая разнос своему шеф-повару.

– Ну кто, кто будет есть такой антрекот? – бушевал экс– протоиерей, пытаясь разжевать нечто, напоминающее по своей плотности обжаренный кусок автомобильной покрышки. – На, грешник, попробуй сам свою стряпню!

Янкин поддел вилкой оставшийся кусок антрекота и пихнул его в рот повару. Тот с мученическим видом задвигал челюстью, давясь и вздыхая. Расстриженный батюшка – крупный и мощный, с буйной шевелюрой на голове и густой черной бородой, внимательно за ним наблюдал. Станислав, незаметно вошедший в кабинет, дал о себе знать негромким покашливанием. Янкин оглянулся и удивленно поинтересовался:

– Вы ко мне?

– Здравствуйте, Григорий Алексеевич. – Стас с сочувственной ухмылкой покосился на побагровевшего от натуги повара и достал свое удостоверение. – Я к вам по делу.

– Хм... – Янкин пожал плечами. – Присаживайтесь, Станислав... э-э-э... Васильевич. Что за дело у уголовного розыска к бывшему духовному лицу? Кстати, ваш коллега вчера визит мне уже нанес. Догадываюсь – неспроста. Так что за вопрос?

– Где вы были в ночь с воскресенья на понедельник и утром понедельника до восьми утра?

– Покинь нас. – Янкин указал повару на дверь. – Антрекот выплевывать не смей! Проверю! А в связи с чем возник этот интерес к моему местопребыванию в означенные часы?

– Серую «Шкоду», похожую на вашу, видели в поселке Кукушкино во время пожара в интернате инвалидов.

– Слышал об этом происшествии. Но неужели меня могут подозревать в совершении подобного злодеяния? – Янкин категорично развел руками. – С какой стати мне этим заниматься? Нет, я, конечно, не голубиной кротости, но уж такого совершить не смог бы никогда.

– И тем не менее я должен знать о том, где вы были. – Крячко тоже развел руками. – Кстати, может быть, кто-то брал у вас машину?

– Ох, грехи наши тяжкие... – Янкин сокрушенно покачал головой. – Даже рассказывать неловко... Хорошо, сознаюсь. Той ночью я помогал своему бывшему коллеге, настоятелю прихода в соседнем селе Агафонове, как бы это сказать... В общем, подготовить материальную базу для свершения чуда. Ну, знаете, случается, иконы мироточат, сами собой загораются свечи и так далее... Он в Агафоново только приехал, храм в запустении, народ к спасению души охладел, все алчут благ земных... Как тут быть? Вот и поделился с ним, так сказать, передовым опытом. Можете заехать, убедиться.

– Скажите, Григорий Алексеевич, а что, мироточение икон – это всегда только лишь ловкость рук? – вставая, поинтересовался Стас.

– Ну, что вы! Что вы! Где-то, полагаю, происходят и настоящие чудеса. А какая может быть благодать чудотворения в захудалой деревне, от которой отвернул свой взор господь и о которой не хочет знать районное начальство? Тут только и остается имитировать святые чудеса своими грешными руками...

И вновь помчался «мерин» по подмосковным дорогам. Теперь Стас направлялся в Воскресенск, где проживал охранник ресторана, некогда уже засветившийся на поджоге. Узнав на КП ГАИ перед въездом в город, где находится ресторан «Экслибрис», Станислав покатил по улицам, с интересом озираясь по сторонам, – здесь ему бывать не довелось еще ни разу. Ресторан находился в стороне от шумного проспекта, отгородившись от гула машин сквером с уже пожелтевшей листвой. Подойдя к стеклянной двери ресторана, запертой изнутри, из-за которой доносились отзвуки музыки и множества голосов, Крячко выразительным движением пальца подозвал плотного охранника в черной униформе. Тот неспешно приблизился и вопросительно мотнул головой. Станислав через стекло показал ему свое удостоверение. Пробежав глазами, охранник приоткрыл дверь и, высунувшись, пояснил:

– У нас сегодня все занято – корпоративное мероприятие.

– А я туда и не рвусь. Мне нужен Прозоров Валентин. Есть тут такой?

– Да, это наш старший... – с задумчивой настороженностью ответил охранник. – Немного подождите, я его сейчас позову.

Стас на какое-то мгновение заподозрил, что Прозоров может элементарно сбежать, но тут же отверг это предположение: оно означало бы, что бегством он косвенно подтверждает свою виновность. И действительно, через пару минут в глубине вестибюля показался мужчина средних лет в черной униформе. Выйдя к Крячко, Прозоров посмотрел на него оценивающим взглядом и сдержанно поздоровался.

– Здравствуйте, Валентин Семенович. – Станислав, напротив, был располагающе приветлив (он решил сыграть на контрасте – тот ждет от него напора и жесткости, а на деле встречает приятельское понимание). – Вот, приходится вас беспокоить, отрывать от дел... Но куда денешься? Служба такая.

Он даже свое удостоверение показал как бы между делом. Но, похоже, по части психологических трюков Крячко несколько перестарался. Задушевность Станислава до крайности напрягла Прозорова, и тот даже отстранился назад. В его глазах появилось явное беспокойство.

– Да ничего, ничего... – встревоженно отмахнулся Прозоров. – Ничего страшного... Э-э-э... А что у вас за вопрос ко мне? Наш участковый ко мне уже приходил, спрашивал... что-то такое...

– Да, да, нас интересует, где вы были в ночь с воскресенья на понедельник? Да и в понедельник с утра тоже.

– А я могу узнать, с чем это связано?

– У вас есть автомашина марки «Шкода» серого цвета?.. Есть. Похожую машину видели на месте одного, так скажем, происшествия. Вот мы и уточняем, та ли это машина. Господи, что это вы так разволновались? Даже в лице переменились...

– Я?! – Прозоров торопливо провел ладонью по лицу, словно проверяя его наличие. – Да нет, я ничего... А в ту ночь... Даже не знаю, как вам сказать...

– Говорите, как знаете. Мне бы очень хотелось исключить вас из круга подозреваемых. – Стас попытался «подсластить пилюлю».

Но это «подслащение» для Прозорова оказалось горше полыни.

– Я – подозреваемый?!! Но в чем? – недоуменно засучил он руками.

– Вы слышали о пожаре в доме инвалидов в поселке Кукушкино? – Стас строго посмотрел на своего собеседника. – А в вашей биографии, увы, имеется факт сознательного поджога дома вашей тещи. Поэтому, само собой разумеется, вы один из основных подозреваемых. Итак, жду вашего откровенного, аргументированного ответа.

– Начну с поджога. – Прозоров наконец-то взял себя в руки. – Да, это было. Но этой ведьме следовало бы не дом поджечь, а башку оторвать. Она разрушила мою семью – развела с женой. Выпихнула ее замуж за какого-то ублюдка, который покалечил моего сына, за что его посадили на пять лет. За такое паскудство эта мразь должна была ответить. Но ей повезло – дом остался цел. Лишь снаружи обгорела глухая стена. Ну а мне – срок, пусть и условный. А где я был... Я могу рассчитывать, что это не станет оглашаться? Ездил на подработку. В общем, полгода назад я оказался должен крупную сумму денег. Получаю-то я неплохо, но этого бы все равно не хватило. И тут один знакомый пригласил меня в агентство... Гм...

– Смелее, смелее... – кивнул Станислав, неспешно закуривая.

– Агентство по оказанию услуг особого рода... Состоятельным, одиноким женщинам. – Прозоров конфузливо поежился. – Ну а что было делать? Я ведь и алименты плачу, и до сих пор выплачиваю компенсацию этой ведьме, да еще долг. Природа здоровьем меня не обидела, бабам вроде нравлюсь... Ну, вот и пришлось идти на такую вот панель. А вы бы что предложили? Взять потребительский кредит в банке? Ага! Один мой знакомый взял, да через два года остался без квартиры. Ободрали до нитки.

– Но мне нужно подтверждение этой версии лицом незаинтересованным, – теперь уже достаточно жестко уведомил Станислав.

– Ну, к своей клиентке я не пойду даже под дулом автомата. – Прозоров категорически замотал головой. – Это дама такого полета, что меня просто с землей сровняют... Я даже не рискну назвать ее фамилию – это уже риск для моего физического существования. Кто бы мог, кто бы мог подтвердить?.. О! Консьержка подойдет?

– Отчасти... – поморщился Станислав. – Едем к консьержке.

Они сели в машину Станислава и помчались в другой конец города, в элитный микрорайон местных толстосумов. Подойдя к подъезду одного из роскошных домов-башен, Прозоров нажал на кнопку вызова. Судя по всему, Прозорова здесь уже знали, поскольку без каких-либо расспросов металлическая дверь распахнулась. В центре подъезда в стеклянной будочке-призме восседала дама предпенсионного возраста. Выслушав Прозорова, она важно кивнула.

– Да, этот гражданин был в нашем доме с воскресенья на понедельник, – с некоторой торжественностью сообщила она. – Пришел около двадцати часов, отбыл в четыре часа утра. Чьим гостем был – сказать не могу без согласия принимавшей стороны.

Стас едва не рассмеялся, услышав последний фразеологический оборот. Он заподозрил, что некогда консьержка заканчивала что-то наподобие МГИМО – уж очень специфической была ее речь.

Теперь в «загашнике» Станислава остался всего один подозреваемый. «Мерин», вырулив на шоссе, помчался в сторону Клина. Уплетая купленные в придорожном кафе беляши, Крячко небрежно рулил кончиками пальцев левой руки и мурлыкал себе под нос что-то лирическое. Увидев на одном из перекрестков девушку с поднятой рукой, он затормозил, остановившись прямо напротив нее. Станислав никогда не вынуждал кого-либо бежать за машиной, считая это признаком свинства.

– До Клина возьмете? – бойкой синичкой заглянув в окно, спросила девушка.

Она испытующе глядела на Крячко, видимо, пыталась определить – стоит ли ей вообще садиться в эту машину.

– До Клина? Пожалуйста... – пожал плечами Станислав. – Вы что-то еще хотите спросить? Не маньяк ли я? Нет, не маньяк. Я полковник милиции. Впрочем, – добавил он, глядя на попутчицу, садящуюся в кресло, – среди полковников тоже встречаются всякие. Но я не из их числа! – с ироничной горделивостью заявил он, вызвав открытую, искреннюю улыбку юного создания.

По классификации Стаса, это была типичная «святая простота», еще толком не знающая жизни, не утратившая некоторой наивности и иллюзий. К таким он относился с покровительственной снисходительностью, без каких-либо далеко идущих намерений. Теперь ехать стало гораздо веселее. Достав из переложенного на заднее сиденье пакета очередной беляш, он настоял, чтобы и его попутчица, назвавшаяся Инной, подключилась к этому процессу. Приятельски болтая о всяких разностях, Стас «на автопилоте» следил за обстановкой на трассе, вовремя, где надо, притормаживая или, наоборот, прибавляя ходу. Внезапно Инна смущенно отвернулась от обочины дороги и заметно порозовела. В долю секунды краем глаза Стас уловил стоящего у края откоса дорожной насыпи пухлозадого ломовика, демонстративно справляющего нужду. Рядом стояла под стать хозяину толстобокая «Тойота». Если бы Крячко ехал один, он едва ли стал бы останавливаться. Разве что заочно обозвал бы этого беспардонного писуна непечатным словом. Но на фоне только что происходившего обсуждения творчества Блока, его феерической «Незнакомки» (Инна оказалась студенткой филфака университета) этот наглый боров выглядел крайне вульгарно и вызывающе.

Резко свернув на обочину и остановив машину, Стас вышел из кабины и твердым шагом направился к ломовику. Тот, заметив его приближение, неспешно упрятал в штаны свое «хозяйство» и с вызывающей ухмылочкой повернулся к Крячко. Он, видимо, понял намерения хмурого незнакомца в потертой кожанке, но, учитывая свои габариты, посчитал его противником не слишком серьезным. Однако уже пару секунд спустя до него дошло со всей определенностью, что незнакомца он явно недооценил. Не говоря ни слова, Станислав бесцеремонно развернул писуна лицом в сторону кювета и дал тычка подошвой ботинка в его пухлый зад, заставив наглеца, пробежавшись вниз по насыпи, скатиться на дно кювета, в пожухлый осенний бурьян. В тот же миг с воплем:

– Стоять, падла!!! Убью! – из «Тойоты» выскочил еще один амбал покрепче первого и, размахивая нунчаками, ринулся на Крячко.

Чуть отступив и отклонившись от удара, Станислав впечатал каблук ботинка в солнечное сплетение своего «оппонента». Тот с гыком переломился пополам, хватаясь за живот. Развернув нападавшего в сторону кювета, Крячко таким же макаром, дав под зад хорошего пинка, отправил и его вслед за первым. Все так же, храня молчание, Станислав с достоинством направился к своей машине.

– Ты, падло, тварь! Ты за это ответишь! – взбираясь по откосу, вопили пассажиры «Тойоты».

На брань и вопли, доносящиеся снизу, он с демонстративным презрением не обращал никакого внимания. Лишь раз Крячко чуть замедлил шаг и хмуро оглянулся через плечо. «Пострадавшие» тут же притихли и попятились назад. Сев в машину, Стас вырулил на дорогу, и «Мерседес» помчался дальше.

– Какой вы сильный! – со сдержанным восхищением отметила Инна. – В одиночку двоих таких бугаев не побоялись!

– Грош бы мне была цена, как оперу, если бы я их испугался. Так что вы там рассказывали о «Скифах»?..

И снова под колеса полетели километры пути, под восторженные рассказы Инны о Серебряном веке, о поэзии Блока, Ахматовой, Есенина... За разговорами Стас даже не заметил, как вдали показались городские окраины Клина.

– О! А я уже почти дома! – прервав на полуслове свой рассказ, радостно воскликнула Инна. – А вы к нам по работе или к кому-то в гости?

– В гости, так сказать, по работе... – усмехнулся Станислав. – Хочу повидаться с неким Разореновым.

– А-а-а... – Инна многозначительно покачала головой. – Слышала, слышала о таком...

– И что же вы слышали? – заинтересовался Стас.

– Ну, что это бандит, хотя выдает себя за предпринимателя – вроде бы он хозяин риелторской конторы. А услышала я о нем этим летом. Был связанный с ним громкий скандал. Говорили, что его задержали, когда он пытался увезти с собой в машине малолетнюю девочку. Но, правда, ничего серьезного доказать не удалось. Адвокаты сумели уверить в том, что у него не было каких-то таких намерений... Якобы просто хотел ребенка покатать. Суд его оправдал, а вот люди – нет.

– Понятно, – Стас задумчиво кивнул, – буду иметь в виду. Спасибо, что рассказали...

Распростившись со своей попутчицей на одном из городских перекрестков, он направился на улицу, где базировалась контора криминального риелтора Разоренова. Найдя шестиэтажное здание современной постройки, первый этаж которого был оборудован под офисы всевозможных фирм, среди нескольких металлических дверей с вывесками он обнаружил малоприметную табличку, извещающую о том, что здесь базируется риелторская фирма «Успех-XXI». Крячко нажал на кнопку звонка. Внутри запиликал замысловатый сигнал вызова. Дверь щелкнула и приоткрылась. Из-за нее выглянул мрачноватого вида охранник, который, вопросительно мотнув головой, неприязненно поинтересовался:

– По вопросу?..

– Хотел бы увидеть Геннадия Романовича, – столь же хмуро уведомил его Станислав, показав удостоверение.

– Геннадия Романовича в офисе нет и сегодня не ожидается, – еще больше помрачнев, буркнул охранник.

– А ты созвонись с ним и скажи, что, если минут через пятнадцать он здесь не появится, я буду считать его подозреваемым в совершении тяжкого преступления. Ваш участковый, которому было поручено проверить его алиби, доложил, что его хронически нет ни на работе, ни дома. А раз он скрывается, значит, есть из-за чего...

– Сейчас доложу... – покривившись, пробурчал охранник и со стуком закрыл дверь.

Минут через пять он появился снова.

– Входите, Геннадий Романович ждет у себя. Кабинет направо.

Войдя в не бедно обставленный офис, представлявший собой большую комнату, в которой за компьютерами сидели человек семь-восемь сотрудников, Крячко увидел справа от входа еще три двери, ведущие в соседние помещения. На ближней красовалась табличка «Директор ООО „Успех-XXI“ Разоренов Г. Р.». Хозяин фирмы оказался мордастеньким типом среднего роста в бежевом костюме. Держа короткими волосатыми пальцами дорогую сигару, Разоренов вальяжно пускал дым в потолок.

Представившись, Станислав без приглашения сел в кресло напротив и, глядя в упор на хозяина кабинета, небрежно поинтересовался:

– Меня интересует, господин Разоренов, где вы находились с восьми вечера в минувшее воскресенье до восьми утра следующего дня.

– Как и полагается настоящему мужику – в сауне, с девочками оттягивался... – Разоренов явно бравировал, стараясь поддеть своего не очень желанного гостя.

– С девочками-малолеточками? – едко усмехнувшись, уточнил Станислав.

– При чем тут малолетки? – не ожидавший такого намека, Разоренов дернулся и даже поперхнулся. – Никаких малолеток! Это все клевета и наветы! И вообще, если вы намерены задавать вопросы подобного рода, то отвечать на них буду только в присутствии своего адвоката.

– Кто из числа незаинтересованных лиц сможет подтвердить, что вы были в названное время именно в сауне? – вновь прозвучал вопрос, тяжелой, железобетонной плитой повисший над не на шутку разнервничавшимся Разореновым.

– Кто-кто... – довольно зло огрызнулся тот. – Конь в пальто! Тут кого ни возьми, все так или иначе могут считаться заинтересованными. Хотя... Есть, есть такой человек. Это мой конкурент, тоже владелец риелторской фирмы – «Запад», Юрий Люськин. Мы с ним чуть не столкнулись перед парковочной площадкой. Он думал проскочить в «Фиесту» первым, но не удалось, и тогда он уехал в другую сауну – вместе мы в одной забегаловке никогда не отдыхаем. Но там и пиво – фуфло, и девки – полный отстой. Гм-гм... Вот, а утром, когда я поехал на хату, мой водила какого-то бомжа отхерачил. Ну а чё? Идет, падла, ногой бутылку поддел, она отлетела и нижний порожек моего «Роллс-Ройса»» вроде бы даже чуть-чуть поцарапала.

– А где же ваша «Шкода»?

– На тюнинговке. Да «Шкода» – это так себе, баловство. – Разоренов пренебрежительно отмахнулся. – Я ее собираюсь продавать. Она уже неделю на СТО – пацаны там и движок, и ходовую доводят до ума... Завтра уже должна быть готова.

– Все понятно, вопросов больше нет. – Станислав, ощущая крайнее разочарование, поднялся и направился к выходу, но неожиданно обернулся. – Кстати, о девочках. Мы с моим коллегой и лучшим другом Львом Ивановичем Гуровым пару месяцев назад взяли одного серийного педофила. После первой же ночи, проведенной им в камере, даже врачи рыдали, штопая и латая его несчастную задницу. Если хочешь, могу прислать ее фото, какой она была до операции. Впечатляет. Пока!

Под аккомпанемент внезапно приключившегося приступа кашля Разоренова Стас вышел из кабинета. Он покинул нервозно сникшую и притихшую контору, размышляя о том, что Льву наверняка, как и всегда, сегодня Фортуна улыбнется куда как охотнее, нежели ему, вечно ею обделенному...

Вопреки прогнозам Станислава, в этот день капризная мымра Фортуна улыбаться не захотела никому. То ли не выспалась, то ли ночь провела не с тем и не так... Во всяком случае, этот день и у Гурова оказался, если и не потраченным впустую, то и не самым результативным.

Выходя из управления, Лев неожиданно для себя споткнулся. «Ну, все, – с досадой мысленно отметил он, – как сказала бы сейчас Мария, дороги не будет...» Первый, к кому он отправился, был бывший гаишник, ставший директором сельского клуба невдалеке от Красногорска. Завклубом, который только что закончил хозяйственные дела на своем немалом подворье (из-за высокого, обитого крашеной жестью забора доносилось многоголосое хрюканье и кудахтанье), выглядел усталым. Узнав, кто и почему к нему приехал, экс-гаишник невесело рассмеялся.

– Вот, гнида! – плюнув, он сокрушенно покрутил головой. – Это ж он решил меня подставить, засранец... Да я про участкового нашего. Он был у меня. Все докапывался, где машина, куда и зачем езжу... В общем, решил наши «терки» перевести на более серьезный уровень.

– У вас с ним не сложились отношения? – заинтересовался Гуров.

– Сложились, да не такие, какие надо бы... Я еще когда только сюда переехал, он уже тогда начал подкатывать, типа, займи до получки. На что хотел занять? На выпивку. Глотка-то просит, а на свои пить жалко. А уж когда я развел хозяйство, тут его и вовсе жаба засосала. Сколько он мне пакостил – и по работе, и по жизни... А тут такой подарок судьбы – появилась возможность подставить меня по полной. Я ж этой твари ясно сказал, по-русски: в воскресенье ездили к моей матери в гости. Она тут, километров за пятьдесят от нас, живет. Ночь провел дома, утром выгонял скотину – соседи видели. Чего еще надо?

Мысленно помянув непечатным словом недалекого участкового, Гуров отправился в Одинцово к хозяйке фотоателье, сына которой когда-то убили беспризорники. Дама оказалась энергичной, деятельной и, в полном соответствии со своим родом деятельности, весьма фотогеничной.

– А почему я кому-то должна была докладываться о том, где была и что делала? – выслушав Льва, напористо заговорила она. – Что, требуется мое алиби? Японский городовой! И в чем же это я могу подозреваться? В поджоге?! Ха! Ха! Ха! Глупее ничего не могли придумать? Ну, хрен с вами, уж алиби так алиби... Ту ночь я провела со своим парнем. С каким? С обыкновенным. Он еще действительно парень – ему всего двадцать восемь. Да, а вот мне уже сорок два. Он живет с родителями, которые обо мне и слышать не желают. Они ко мне однажды уже приходили и предупреждали, что убьют, если узнают о наших встречах. Так в глаза и сказали: «Сына тебе не отдадим, старая стерва, и не мечтай. А еще раз встретишься – башку оторвем».

– Серьезные граждане... – согласился Гуров.

– Вот именно. Я Андрюхе об этом рассказала и предложила расстаться. А он ни в какую... Я его, уж если говорить откровенно, в самом начале и нашла-то всего на одну ночь. Получилось как? Моего сына, кстати, тоже Андрюшку, ему было всего четырнадцать, забили насмерть какие-то отморозки. Родных никого, муж, сыну было еще пять лет, ушел к другой. Больше замуж так и не вышла. Вижу – годы уходят, старость на носу... С кем ее встречу?.. Вот то-то же. Решила рискнуть – иные рожают и постарше. На вечеринке у подруги познакомилась с Андрюхой. Он ей племянником доводится. Парень рослый, симпатичный... Ну, не рожать же мне от какого-нибудь синяка заугольного? А он с первого же раза ко мне как присох. Вот уже три месяца встречаемся. Врачи сказали, что у меня все протекает нормально. Ненормально только с его папашей и мамашей. Ну, уж что будет, то и будет... Ну так что, звоним Андрюхе?

Бригадир узбеков, работавших в Люберцах, признался в том, что в воскресенье после вечернего намаза решил почувствовать себя настоящим русским и надрался до чертиков. Проснулся уже в понедельник, обнаружив себя в бытовке, где хранились стройматериалы. Свидетелей его загула не было, поскольку он напился втайне от своих соплеменников – они бы его не поняли, поскольку до этого он очень жестко наказывал всякого, кто хотя бы раз выпил во время работы.

– Таваришь палковник, ну зачем мне делать тут какой-то плохой дело? – клятвенно прижимал он руки к груди. – Чтобы меня прогонять из Россия или в тюрьма сажать? У вас тут хорошо – есть работа, деньги платят. У нас дома совсем плохо – работа нет, деньги нет. Милостью Аллаха клянусь – никуда не ездил, пьяный был...

Хозяина ночного кафе в Жуковском Гуров застал за яростной экзекуцией, которую тот претерпевал от рук особы гренадерского роста с не по-женски увесистыми кулаками. Еще поднимаясь по лестнице на второй, административный этаж кафе, Лев услышал непонятные глухие удары, чьи-то охи и вопли. У спускавшейся сверху молоденькой официантки Гуров попытался выяснить, как ему найти директора и что за странный шум оглашает кафе.

– Директор – там... – девушка указала на дверь из полированного дуба. – Оттуда и шум. Но вы бы пока не заходили, а то и вам, чего доброго, перепадет, – сочувственно добавила она.

Однако Лев вошел. Дама, увидев постороннего, экзекуцию приостановила и свирепо поинтересовалась, кого это принесла нелегкая. Когда выяснилось, кого собой являет нарушитель уединения «сладкой парочки», экзекуция была немедленно отменена. В нескольких словах охарактеризовав своего сожителя «сволочью», «предателем» и «дешевым кобелишкой», дама уведомила Гурова в том, что сей гражданин, презрев ее любовь и доверие, надумал увлечься танцовщицами своего варьете. В часы, интересовавшие Льва, означенный «дешевый кобелишка» развлекался сразу с тремя красотками.

– Как со мной – так это не мужик, а шприц одноразовый! – потрясая кулаками, бушевала дама. – А тут – гляди-ка! – сразу трех телок ухитрился покрыть! Не потерплю! Изничтожу, как клопа поганого!..

Теряя остатки оптимизма, Гуров отправился в Щелково, где обитал последний из владельцев подозрительной серой «Шкоды» с восьмеркой в номере, работавший программистом в одной из фирм. Поскольку дело уже близилось к вечеру, программист находился дома. Он оказался молодым мужчиной баскетбольного роста лет тридцати. Позвонив в дверь квартиры, Лев увидел открывшую ему дверь молодую особу с малышом на руках. Еще один бутуз стоял рядом, держась за подол маминого халата. Женщина уведомила Гурова, что ее муж в данный момент находится дома, но страшно не любит, когда его отрывают от работы. Но, узнав, что за визитер пришел его навестить, она, очень этим удивленная, пошла за мужем.

Появившийся в прихожей программист был в трениках и широченной, свободно висящей на нем футболке с необычным текстом на английском: «Фак ю, Билл!» Он тоже был удивлен визитом Гурова.

– Ну, мне звонил какой-то мужчина, который представился нашим участковым, – пожимая плечами, рассказал хозяин квартиры. – Он спросил меня, где я находился в такое-то время. Но я подумал, что это чей-то неумный розыгрыш, и послал его подальше. А в чем дело-то?

В ходе дальнейшего разговора выяснилось, что и у компьютерщика имеется вполне приличное алиби – воскресным вечером он налаживал компьютер своего хорошего знакомого, после чего они вместе приехали домой к Рюрику (так звали программиста) и до часу ночи сидели за бутылкой хорошего вина. Гуров рассказал ему о компьютерщике из далекого Демьяновска, который подозревался в поджоге интерната. Выслушав его, Рюрик вспомнил, что около года назад в среде юзеров проскользнул слушок о возможном существовании в Интернете засекреченных информационных потоков, принадлежащих некой тайной группировке. Он тогда загорелся намерением их найти и расшифровать, и кое в чем преуспел – как-то раз ему удалось войти в закрытый, кодированный, сайт. Но считать имевшийся там блок информации не удалось – кроме ряби цифр на мониторе, он больше ничего не увидел. Теперь же Рюрик решил всерьез взяться за загадочный сайт и найти ключ к зашифрованной информации. Уже уходя, Лев поинтересовался глубинным смыслом надписи на его майке.

– Ах, это... – Рюрик рассмеялся. – Майку мне подарили знакомые в день рождения. Я так понимаю, автор слогана крепко обижен на какого-то Билла. Не исключено, что он имел в виду Билла Гейтса. Так что майка, можно сказать, самая юзерская.

Уже вечером усталый Гуров вернулся в управление. В кабинете он застал Станислава, уныло корпящего над очередным сканвордом.

– Ну что у тебя? – голос Крячко был безрадостным и тусклым.

– Ничего дельного. – Лев развел руками. – У всех алиби. У одного лишь узбека проверить не удалось. Поверил на слово – все же, Аллахом поклялся.

– И у меня по нулям... – Стас сокрушенно вздохнул. – Да, наверное, иначе и быть не могло. Мы ведь искали совсем не ту машину.

– Как это? – Гуров замер, вопросительно глядя на своего приятеля.

– Как... Когда я ни хрена ничего путного не надыбал, стукнуло мне в голову созвониться с тем рокером. Номер-то его у меня есть. Спрашиваю: а та машина, которую ты видел, была и в самом деле «Шкодой»? Он: а как же – на ней был налеплен лев, вставший на задние лапы. Это ж, говорит, вроде бы чешский герб? Я, ей-богу, чуть не обложил его в три этажа. При чем тут герб, говорю?! У «Шкоды» эмблема – стрела с крылом, а лев на французском «Пежо»! Блин!!! Не знать такой элементарщины! Он оправдывается: я же сразу предупреждал, что в машинах не разбираюсь. Обалдеть, сколько времени и сил угроблено впустую из-за этого охламона!

– Нет, Стас, охламонами здесь оказались мы с тобой. Нам бы уточнить детали, а мы с места поперли в галоп. Я понадеялся на тебя, ты – на него... Да, времени потеряно немало. Нетрудно представить, что завтра мы услышим от Петра... Считай, все надо начинать сначала.

Глава 9

Предположения Гурова оправдались полностью. Услышав о проколе с поисками машины, Орлов даже потерял дар речи. Он некоторое время смотрел в потолок, как бы надеясь увидеть на нем ниспосланные свыше некие вселенские истины, после чего, ударив кулаками по столу, смог лишь прошептать:

– Растуды т-твою!.. Вот так осчастливили... Мать его в кочерыжку!.. – и тут же перешел на свой обычный рык. – Это что же, выходит, мы оказались в полном пролете? Да-а-а... Ну, удружил нам этот ваш рокер, ну, удружил!

– Ничего, может, по Борзунину что-нибудь вынырнет, – меланхолически заметил Стас.

– По Борзунину вообще никаких сдвигов. Я вам еще не говорил? Ребята в сети нашли сайты, которые он посещал. Никакого интереса для нас это не представляет. Так себе, развлекуха для гомиков. Нашли его электронную переписку. Тоже ничего интересного – объяснения в любви с себе подобными. Все, тупик. А время-то работает вовсе не на нас... Сегодня уже пятница? М-да-а... Скоро что-то опять может полыхнуть. Мы дали распоряжение через наше министерство и МЧС, чтобы в предстоящие дни новолуния социальные учреждения охранялись по высшему уровню. Но ведь и поджигатели не дураки. Ни разу не повторились, твари!

– И на старуху бывает проруха. – Крячко явил знание русского фольклора. – Не сегодня завтра где-нибудь да прорвется...

– Да, скорее всего, так... – стоически согласился Гуров. – Я у гаишников вчера опять запросил базу данных – на серые иномарки «Пежо» с восьмеркой в номере. Они, правда, очень удивились, но обещали прислать сегодня с утра. Думаю, часов в девять список будем иметь. Надеюсь, он не окажется слишком длинным.

– А что это тебя взволновала его длина? – Стас подозрительно прищурился.

– А потому, что на сей раз весь список проверять будем сами. Надеюсь, нам ребят потолковее подбросят?

– Интересно, чем тебя не устроила прежняя схема проверки? – на лице Крячко было написано недоуменное недовольство.

– Тем, что мы ее переложили на людей и без того загруженных по самую завязку. Поэтому, как я убедился, некоторые подошли к делу сугубо формально. А иные и вовсе смудрили хрен знает чего. В Красногорске я поставил вопрос о служебном расследовании в отношении участкового, который надумал превратить наше расследование в способ сведения личных счетов.

Льва прервал звонок его сотового телефона. Объявился все тот же лейтенант Иваненков.

– Лев Иванович, здравия желаю! – услышал Гуров бодрый голос лейтенанта. – Вчера ко мне подходила Валентина Харитоновна... ну, та, что заведует гостиницей. Сказала, что нашла женщин, которые видели людей, приезжавших к Борзунину. Вроде бы обе запомнили их неплохо, есть возможность составить фоторобот.

– Отлично! – в голосе Льва непроизвольно прозвучали нотки ликования. – Молодцы! Буду ходатайствовать о служебном поощрении. У вас там есть специалисты по этой части?.. Ну и прекрасно. Подготовьте фотороботы и сбросьте их сюда по электронке.

– Ну, что там?.. Что? – наперебой сыпали вопросами Орлов и Крячко.

– Хм... – Гуров интригующе улыбнулся. – Сегодня к вечеру нам пришлют фотороботы двоих неизвестных, которые незадолго до пожара в Демьяновске были в гостях у Борзунина.

– Вот это уже результат! – Петр буквально расплылся в неудержимой улыбке. – Это уже что-то... Итак, каковы будут коррективы ваших планов?

– Мне кажется, менять ничего не нужно. – Лев пожал плечами. – Мы со Стасом займемся серыми, теперь уже «Пежо». Блин, впору со своей машины начинать – тоже «Пежо» и тоже серый... Как только поступят фотороботы, начинаем их разработку – проверим по всем базам данных. Если похожих на этих двоих не обнаружится, объявим в федеральный розыск.

– Может, стоит подключить Интерпол? – осторожно поинтересовался Крячко.

– Стоит... – согласился Орлов. – Вдруг они где-нибудь за рубежами засветились? Кстати, парни, все забываю у вас спросить. Последние дни без конца все только и судачат про какую-то невероятную картину, которую вы повесили у себя в кабинете. Что это за полотно?

– А-а... – Лев на мгновение задумался. – Ну да, есть у нас полотно на темы внеземных миров. Честно говоря, с этими заботами я что-то о нем и не вспоминаю. А вот кому на работе делать нечего, те и судачат.

– Ну да, да, есть картина. Мне ее презентовал для нашего управления пекарь-художник Беккер из... дай бог памяти...

– Ты говорил, он из Дмитрова, – подсказал Гуров.

– О, точно! Из Дмитрова, – обрадованно кивнул Станислав. – Между прочим, пусть я и не искусствовед, но мне эта картина куда симпатичнее, чем тот же хваленый «Черный квадрат» Малевича.

– Надо же! Прямо Никита Хрущев номер два... – Лев подмигнул Орлову.

– Ну-ка, давайте загляну к вам прямо сейчас. Хоть посмотрю, что там за народное творчество... – Петр поднялся из-за стола.

Опера во главе с Орловым проследовали через приемную, мимо ошарашенно отследившей их продвижение Верочки.

Войдя в кабинет, Петр с минуту разглядывал картину. После чего одобрительно кивнул.

– Неплохо, неплохо... – отметил он. – Написано в духе Алексея Леонова, нашего космонавта. Кстати, такие сюжеты очень нравились Сергею Павловичу Королеву. Мы с ним когда-то несколько раз, как это принято сейчас говорить, пересекались. Кое-кто считал его очень жестким руководителем. А по-моему, он был настоящим романтиком, даже фанатом космоса. Ну, что ж, пусть это полотно украшает наше управление. Случись, опять приедут иностранцы, будет чем козырнуть. А что? Пусть знают, что российской милиции не чужда тематика освоения Вселенной...

По кабинетам тут же разнеслось: «Шефу понравилось, он сказал, что сюжет как у космонавта Леонова!»

После визита Петра Гуров связался по телефону с гаишниками. Те сообщили, что согласно компьютерной базе данных в Москве и Московской области, как ни странно, имелось всего три сотни серых «Пежо», из которых с восьмеркой в номере было не более двух десятков.

– Так это же, можно сказать, совсем тьфу! – обрадовался Стас, принеся из приемной Орлова сброшенную по электронной почте распечатку данных. – Думаю, мы и вдвоем дня за два вполне справимся.

– Дай бог нашему теляти... – скептически усмехнулся Гуров. – А то у нас так бывает: чем больше оптимизма в самом начале, тем больше пессимизма ближе к концу. Оно ведь как? Идет, идет, а потом – бац! – на ровном месте, да мордой об асфальт. Так что не будем спешить с восторгами.

В этот момент с каким-то интеллигентским оттенком издал свою трель телефон на столе Гурова. Лев поднял трубку.

– Лев Иванович, здравствуйте! – услышал он знакомый голос. – Это Рюрик, программист, вы вчера были у нас дома...

– Здравствуйте, Рюрик, я вас помню. Что-то хотели сказать?

– Да, Лев Иванович! Есть очень интересная информация. Я вчера до полуночи сидел, пытался найти подходы к расшифровке этой абракадабры. И представьте себе – нашел! Пришлось разработать целую программу. Я применил один алгоритм, который придумал по ходу дела, и каша тут же сменилась читаемой картинкой. Если хотите, приеду к вам, покажу. Я списал информацию с сайта на диск.

– Огромное вам, Рюрик, спасибо! Информация и в самом деле очень интересная. Приезжайте немедленно, ждем!

– Кто звонил-то? Варяг Рюрик из стольного града Киева? – выжидающе воззрился Станислав.

– Ну да, тот самый. Сейчас прибудет в компании с Трувором и Синеусом. Я же тебе вчера рассказывал про парня, программиста, к которому заезжал по поводу проверки его алиби. Он сейчас сообщил, что есть важная информация по нашему делу. Ну, что ж, недаром говорят: что бог ни делает – все к лучшему. Выходит, не зря мы потратили время на эти серые «Шкоды»... В конце концов, найти такого спеца – уже удача.

Час спустя опера в компании с примчавшимся в управление Рюриком входили в кабинет Орлова. Тот их уже ждал, с интересом вглядываясь в долговязую фигуру спеца. Положительно оценив компьютер, стоявший в кабинете Петра («Классное железо!»), Рюрик отправил в системный блок переливающийся радугой компакт-диск и пробежался пальцами по клавиатуре. На мониторе компьютера тут же появилась виртуальная картинка с вполне мирным ландшафтом: на равнине виднелись какие-то строения – то ли поселок, то ли маленький городок, по дорогам бежали машины, шли пешеходы, в небе летели самолеты...

– И что это все означает? – Орлов недоуменно посмотрел на Рюрика.

– А вот что...

Гибкие пальцы Рюрика опять пробежались по клавиатуре, и один из виртуальных самолетиков тут же упал на здание с красным крестом – судя по всему, больницу, которую мгновенно охватило пламя. Из виртуальных языков пламени вверх экрана понеслись призрачные фигурки в саванах с крылышками. По дорогам к горящему зданию помчались пожарные машины. Пальцы Рюрика снова засновали по клавишам. Одна из пожарок тут же опрокинулась в кювет, еще две столкнулись и загорелись сами, перед четвертой образовался затор из невесть откуда взявшихся легковушек... Через минуту пламя погасло, на его месте возникло изображение дымящихся руин, рядом с которыми появилась надпись: «Ваш результат – 450 погибших». Рюрик вновь нажал на несколько клавишей, картинка тут же сменилась на другую. Теперь это был санаторий на берегу моря. В волнах плескались крохотные фигурки людей. На заднем плане синели лесистые горы.

– Ну а это сжечь удастся? – с неожиданным азартом в голосе поинтересовался Стас.

– Вот-вот... – прищурился Петр, рассматривая панораму виртуального игрового поля. – Тут придется попотеть, чтобы загорелось.

– Без проблем! – оптимистично объявил Рюрик, бегая пальцами по клавишам.

Некоторое время понаблюдав за ним, Лев неожиданно выдернул вилку питания системного блока из сетевого фильтра. Растерянно мигнув напоследок, экран монитора погас.

– Ты что, обалдел? – Орлов даже опешил при виде подобного безобразия. – Зачем выключил? Да и вообще, кто так с техникой обращается?

– Ну, ни хера себе, прибамбасы! – Крячко осуждающе посмотрел на Гурова.

– Лев Иванович, в чем дело? – Рюрик недоуменно развел руками.

– А вы в себе ничего такого странного не ощутили? – Лев пристально посмотрел в лицо каждому из них. – Вы ведь даже не заметили, как всего за несколько минут ваша психика изменилась до неузнаваемости. Вы что, не почувствовали, как вместо сочувствия к погибающим вдруг стали испытывать чуть ли не сладострастие при виде полыхающего здания и сгорающих в нем людей?

На несколько мгновений в кабинете воцарилась мертвая тишина.

– Ч-черт!.. Мать его так... – словно очнувшись от дурного сна, генерал Орлов провел ладонью по лицу. – Да, Лева, ты прав... Вот сейчас действительно заметил. Ни хрена себе, развлекуха для садистов! Страшная игра... Неловко признаться, но я подсознательно ощущаю желание ее продолжить. Это просто какое-то зомбирование...

– Согласен – вещь очень и очень опасная... – утирая выступивший пот, кивнул Крячко. – Когда появились руины и данные о сгоревших, вот, знаете, испытал такое, как при этих самых делах в момент концовки... Жуть! Интересно, кто и как смог разработать такую игру?

Рюрик устало опустился на кресло, рассеянно глядя в пространство.

– Я всегда считал себя человеком в компьютерной технике небездарным, – негромко сказал он. – Но тот, кто сумел разработать подобное, без преувеличения и натяжек – гений. Но это злой гений. И не дай бог, у этого человека появится возможность проводить массовое зомбирование через телеканалы – мир, я уверен, рухнет...

– Лева, кстати! – Орлов подозрительно посмотрел на Гурова. – А почему ты к воздействию этой игры на психику оказался более устойчивым?

– Один хороший человек пару лет назад научил несложным приемам, позволяющим противостоять любому психотропному воздействию. Жаль, в прошлом году его не стало. – Лев с сожалением вздохнул. – Видимо, поединок с Крапивинским, этим сатаной на службе у криминального капитала, отнял у него жизненные силы.

– А! Это, помнится, дело «молотобойцев»! – вспомнил Станислав. – Он нам тогда здорово помог. Да-а... Хороший был старик. Но, мне так думается, тот суггестолог Крапивинский – просто шалунишка в сравнении с этим электронным «Франкенштейном». Тот мог заморочить мозги десяткам человек, а этот может довести до полного шизо миллионы...

– Сейчас съезжу с этим диском к профессору Куликову. Пусть он с ним разберется. – Гуров прошелся по кабинету. – Рюрик, вашей информации цены нет. Если вы не против, давайте сейчас зайдем к нашим ребятам в технический отдел, поделитесь с ними своей наработкой. И давайте будем в контакте. Вдруг вам удастся найти что-нибудь еще? Нам край как надо выяснить, где он прячется, этот злой гений... Я теперь на все сто уверен, что он напрямую причастен к пожарам в интернатах.

– Да уж хоть бы кого-то из участников игры выловить – и то было бы здорово! – грустно добавил Орлов, садясь на свое место. – Этого человека надо остановить во что бы то ни стало. То, чем он владеет, похлеще атомной бомбы. Страшно даже представить, если его разработки попадут в руки какой-нибудь Аль-Каиды или нашего вероятного стратегического противника. Апокалипсис обеспечен.

– Значит, Лева, ты сейчас – к Куликову... – Петр посмотрел на часы. – Стас тогда занимается поиском хозяина интересующего нас автомобиля. Могу дать пару человек в подмогу. Тебе хватит? – посмотрел он на Крячко. – А там вскорости и Лева подключится. Ладно, за работу!

Оставив Рюрика в техническом отделе, где асы программирования начали свой тарабарский разговор на сленге компьютерщиков, Гуров созвонился с профессором Куликовым. Тот был относительно свободен, и Лев, захватив с собой компакт– диск, отправился к нему в гости.

Выслушав повествование Гурова, профессор Куликов некоторое время сидел в глубокой задумчивости. Он вертел в руках плоскую коробочку компакт-диска и смотрел на радужные переливы света, играющие на его плоскостях.

– Да, дело тут гораздо более серьезное, нежели можно было предположить первоначально... – наконец проронил он. – Хорошо, Лев Иванович, наши специалисты проанализируют информационную составляющую этой видеоигры. Уверен, что сама игра – лишь видимая оболочка чего-то куда более изощренного и опасного. Здесь есть второе, а может быть, и третье информационное «дно». Вы себя как чувствуете?

– В целом – нормально, если не считать небольшой головной боли. Возможно, просто не выспался... – чуть поморщившись, Лев пожал плечами. – Не считать же, в самом деле, эту ерунду следствием того, что я был наблюдателем во время сеанса видеоигры?

– Как знать, как знать... – профессор задумчиво покачал головой. – Хорошо, будем надеяться, что это так и есть. Ну а что касается исследования видеозаписи, то, скорее всего, первые результаты будут готовы уже к вечеру. Ну а окончательные разве что завтра.

Попрощавшись с профессором Куликовым, Гуров отбыл в управление. Стас и приданные ему в подмогу опера уже отправились по своим маршрутам. На своем столе Лев нашел распечатку с данными владельцев серых «Пежо». Напротив трех фамилий из этого списка стояли галочки, поставленные авторучкой. Было ясно и без подсказок, что адреса оставили ему для отработки. «Ну, это еще по-божески! – мысленно отметил Гуров. – Ведь могли и больше подкинуть, чтобы не заскучал...»

Пообедав в кафе, Лев отправился проверять алиби владельцев французских «побратимов» своего «Пежо». Первым по списку был владелец серого «Пежо» с восьмеркой в номере, который проживал в Ногинске. В течение получаса, преодолев толчею автомобильных пробок, Гуров вырулил на МКАД и, промчавшись по Кольцевой около десятка километров, свернул вправо. Теперь он мог несколько расслабиться – на шоссе плотность машин была намного ниже, нежели внутри транспортного кольца. Далеко впереди, у автобусной остановки, он заметил одинокую мужскую фигуру. Человек явно никуда не спешил и, скорее всего, кого-то ждал. Мужчина в довольно-таки приличном костюме понуро прохаживался взад-вперед, держа в руках черную борсетку. Было совершенно непонятно, почему, несмотря на моросящий дождь, он не спрятался под крышей остановки.

Мчавшаяся впереди «Пежо» синяя «Сузуки», замедлив ход, свернула к мужчине, хотя тот даже не пытался проголосовать. Мужчина тут же оживился, он показал борсетку сидящему в «Сузуки» на пассажирском месте. Что было дальше, Гуров не видел, однако краем глаза успел заметить, как с громкой пробуксовкой «Сузуки» рванула с места и, обгоняя его, на бешеной скорости ушла вперед. Теперь в зеркало заднего вида он увидел мужчину, который бежал вслед, отчаянно размахивая руками.

Быстро затормозив, Гуров сдал назад и, приоткрыв дверцу, крикнул:

– Живо сюда! Мы их догоним!

Незнакомец, не раздумывая, запрыгнул в кабину и, заламывая трясущиеся руки, с отчаянием застонал:

– Боже мой! Боже мой! Что же теперь будет?

Гуров резко взял с места, и его «француз» стремительно помчался по шоссе, ежесекундно рискуя на повороте сорваться с мокрого асфальта и укатиться в кювет.

– Рассказывайте, что произошло, – Лев говорил твердым, непререкаемым тоном, и это как будто возымело действие – его попутчик перестал причитать и, захлебываясь от избытка слов и чувств, рассказал свою историю.

Мелкий коммерсант одного из подмосковных поселков решил расширить свой бизнес. Дела шли в гору, и он, взяв в долг большую сумму денег под мизерный процент, купил еще один магазин. Деньги ему ссудил знакомый его знакомого, который уже давно промышлял в сфере неофициального, частного кредитования. Правда, ходили слухи, что это деньги из бандитского общака, и уже не раз кое-кто из должников вынужден был расплачиваться за кредит не только всем, что у него имелось, но и собственной головой. Но знакомый уверил коммерсанта в том, что это не более чем злые наветы. Впрочем, коммерсанта насторожило то обстоятельство, что сам кредитор с ним ни разу не встретился, а деньги передал через своего посыльного. Однако он решил рискнуть. И вот, когда сделка уже была оформлена и завезен товар, магазин сгорел дотла в ночь перед открытием. Застраховать его новый хозяин не успел и поэтому тут же оказался перед жестоким выбором: или платить, или...

«Добрый человек» внезапно оказался безжалостным, неуступчивым кредитором. Продав свою старую торговую точку и обменяв трехкомнатную квартиру на однокомнатную, коммерсант едва набрал половину требуемой суммы. Пока он метался по знакомым и родственникам, собирая деньги, чтобы набрать вторую половину, «счетчик» в считаные дни сравнял остаток долга с первоначальной суммой. В довершение всех бед злосчастного коммерсанта, два дня назад бесследно исчезла его дочь-старшеклассница. Впрочем, уже на следующий день его известили, что девушка «в надежных руках» и что, если он деньги в срок не отдаст, она до скончания века будет отрабатывать отцовский долг на панели. И тогда отчаявшийся коммерсант взял кабальный кредит в одном из коммерческих банков, чтобы любой ценой спасти дочь. Он решил после освобождения спрятать ее у дальних родственников в Оренбурге, а там – будь что будет... Когда он сообщил своему кредитору, что деньги нашел, тот поставил довольно странное условие: ждать на тридцатом километре шоссе, у автобусной остановки, одному, без машины, где якобы и состоится обмен денег на девушку.

И вот такой неожиданный поворот событий – деньги отняты, дочь осталась в руках бандитов. Коммерсант, назвавшийся Леонидом Никольским, был в полном отчаянии.

– Господи, да за что ж мне такое? – без конца повторял он. – Что же делать, что же делать?!!

– Прежде всего взять себя в руки и прекратить нытье. – Гуров сурово оборвал причитания. – Вы никому не перешли дорогу? У вас были конкуренты?

– Ну, в какой-то мере – да, были... – кивнул коммерсант. – Но, в общем-то, мы все вопросы решали миром, без скандалов...

– Кто до вас был монополистом в торговле в вашем микрорайоне?

– Василий Фомич Дунин, очень приличный человек, – коммерсант недоуменно пожал плечами. – Мы с ним всегда – душа в душу.

– А почему вы не обратились за помощью в милицию? – снова спросил Лев, не отрывая взгляда от дороги, летящей ему навстречу.

– Сначала хотел, но меня отговорили. Сказали, что там все схвачено и что, если обращусь, уголовники могут вырезать всю нашу семью: и жену, и младшего сына.

– Кто отговорил, если не секрет?

– Василий Фомич. Он один из немногих, кто помог мне в трудную минуту – дал пятнадцать тысяч долларов безо всяких процентов на неопределенный срок... – с некоторой даже горделивостью сообщил коммерсант.

– Понятно... – задумчиво констатировал Гуров. – Он же вам порекомендовал и у кого занять денег. Верно? Та-а-к... Хороший человек, ничего не скажешь... – с иронией заметил он.

– Как вы думаете, они ее не убьют? – Глаза коммерсанта заблестели – было ясно, что он едва сдерживает слезы. – Она у нас такая умничка... Сейчас в одиннадцатом, идет на золотую медаль. Вот, недавно была районная олимпиада по компьютерам. Представляете, наша Иришка заняла первое место! Она в Интернете – как у себя дома... Господи! Заступись за нее!..

Гуров нажимал на акселератор, всматриваясь вперед, но «Сузуки» впереди видно не было. Она вряд ли могла уйти далеко в отрыв.

– Видимо, бандиты нас перехитрили. – Лев ощутил острую досаду. – Не исключено, они свернули на какую-то боковую, второстепенную дорогу и их теперь – ищи-свищи.

– Как?! Это что же, выходит, все пропало? – побледневший коммерсант вперил в Гурова мутный, бессмысленный взгляд.

– Почему пропало? – Лев пожал плечами. – Мне кажется, я уже понял, кто пустил вас по миру и у кого находится ваша дочь. Сейчас же едем к вашему Василию Фомичу. Нам в какую сторону?

– Вы считаете, что это он?! Не-е-ет! В жизни не поверю! – коммерсант отчаянно замотал головой. – Да у меня язык не повернется его спросить...

– А вам спрашивать и не придется, – снова перебил его Гуров. – О чем нужно, я сам спрошу. Ваше дело показать мне, где он живет.

– Постойте... Я как-то сразу и не сообразил уточнить – все в голове смешалось... – коммерсант настороженно посмотрел на Льва, словно только что его увидел. – А почему вы решили мне помочь? Кто вы?

– Полковник милиции. Той самой, где у бандитов «все схвачено», – с ироничной усмешкой сказал Гуров, аккуратно переходя с полосы на полосу. – Почему помогаю? Помните фразу о том, что вор должен сидеть в тюрьме? Вот и я придерживаюсь такого же мнения. Значит, вам неловко побеспокоить Василия Фомича... А свою дочь вы хотите увидеть?

– Хочу! – коммерсант истово мотнул головой.

– Тогда поменьше душеспасительных разговоров и побыстрее к нему. Пока не случилось непоправимого...

Машина вновь полетела по шоссе, свернув на одном из перекрестков к виднеющемуся из-за леса большому многоэтажному поселку. Быстро промчавшись по улицам, залитым дождем, «Пежо» притормозил у продуктового магазина «Папа Карло». Оставив коммерсанта в кабине, Лев взбежал по ступенькам и, войдя в магазин, поинтересовался у охранника, где бы мог находиться Василий Фомич.

– Он сейчас занят, – покосившись в сторону Гурова, суховато пояснил тот.

– Занят-занят... Мне ему нужно долг отдать! – Лев прикинулся «крутым меном» от коммерции. – Я через час улетаю «за бугор» и вернусь не знай когда.

– Ну, пройдите вон по той лестнице на второй этаж, там спросите, – неохотно указал охранник.

На втором этаже у двери с табличкой «Администрация» Гуров увидел еще одного охранника гораздо выше и крупнее первого, с широким, бульдожьим лицом. «Бульдог», как мысленно окрестил его Лев, хмуро взирал на нежданного гостя, отслеживая каждое его движение.

– Фомич, что, и в самом деле сильно занят? – полушепотом поинтересовался Лев, с таинственным видом приближаясь к охраннику, словно собираясь что-то сообщить по секрету.

– Сильно... – кивнул «бульдог», но в тот же миг, охнув, согнулся пополам.

Второй удар по основанию шеи обрушил его на пол. Посадив отключенного охранника у стены, Гуров осторожно постучал в дверь.

– Кто там? – послышался настороженный женский голос.

– Я! – подлаживаясь под тональность голоса «бульдога», откликнулся Гуров.

Из-за двери выглянула молодая, накрашенная особа, судя по всему, секретарша. Ойкнув, девица хотела захлопнуть дверь, но, увидев грозно поблескивающий ствол «штайра», осеклась и медленно отступила назад.

– Хозяин у себя? – прошептал Лев, указав глазами на дверь с табличкой «Директор».

– Да... – закивала побледневшая секретарша.

– Он там не один? Оружие имеют? Дверь в кабинет заперта? – Гуров пристально смотрел на перепуганную девицу.

– Двое... Имеют... Заперта... – с трудом выдавила секретарша.

– Сейчас подойдем к двери, и вы под каким-нибудь предлогом уговорите его открыть. Только без глупостей! – строго предупредил Лев.

– Василий Фомич, вам тут срочный факс... – открыв наружную дверь кабинета и постучав во внутреннюю, сообщила девица.

– Я же сказал: меня не беспокоить! – донесся из-за двери сипловатый тенорок. – Что там у тебя за факс? Если не по делу, сейчас же вылетишь на улицу!

Внутренняя дверь кабинета со щелчком подалась внутрь, но тут же, после мощного удара ногой, распахнулась настежь. Пожилой гражданин в респектабельном черном костюме кубарем отлетел в глубь комнаты. Второй из находившихся в кабинете, красномордый, в коричневой куртке, дернул было рукой к карману, но, увидев зрачок ствола, направленного в его сторону, заученно поднял руки с растопыренными пальцами.

Охая и немыслимо матерясь, хозяин кабинета с трудом поднялся на ноги.

– Ты кто такой?! Тебе чего здесь надо? – яростно засипел он, с ненавистью впиваясь взглядом в незнакомца.

– Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска. – Лев насмешливо смотрел на Дунина. – А ты, Шмот, я смотрю, так и не изменился. Все так же любишь легкие бабки срубить. Что это там на столе под газетой?

– Не твое собачье дело, ментяра!.. – Похоже, хозяин кабинета только сейчас узнал опера, который когда-то давно его изобличил и почти на десять лет упрятал в тюрьму.

– А твое, Шмот, дело плохо. – Гуров в ответ на хамский выпад Дунина лишь рассмеялся. – Теперь пойдешь на зону сразу по нескольким статьям. И за организацию поджога, и за мошенничество, и за похищение человека. Если, не дай бог, девчонку тронули и ты тому соучастник – будешь на зоне заведовать «петушиным гнездом». Обещаю!

– Да никто ее не трогал! – зло выпалил Шмот, запоздало сообразив, что выдал себя с головой.

– Твое счастье... – резюмировал Лев и, качнув пистолетом, скомандовал второму: – Руки на стол, расставить шире! Не убирая рук, отступить на два шага, ноги врозь и не двигаться.

Проверив карманы бандита, он достал из его куртки револьвер «кольт». Затем, состегнув руки Шмота и его помощника наручниками, Лев поднял газету и увидел на столе россыпь долларов. Тут же лежала знакомая борсетка. В ящике директорского стола Гуров обнаружил американский пистолет «фроммер».

– Отлично! – отметил Гуров, небрежно складывая деньги в борсетку. – Криминал налицо. Ваших пальчиков для доказательства тут хватит с лихвой – и на деньгах, и на борсетке, и на пистолете. Так, теперь меня интересует, где находится похищенная?

– На соседней улице, – угрюмо сообщил Шмот.

– Ну, тогда не будем терять времени. Едем! – Лев приглашающе указал стволом пистолета на дверь.

Когда они спустились по лестнице в торговый зал магазина, там наступила гробовая тишина. Продавцы, покупатели, охранники, кассиры молча замерли, наблюдая за невероятным зрелищем. Охранник у входа, опомнившись, ринулся в их сторону, но суровый окрик вернул его на место.

– Стоять! Не двигаться! – скомандовал Гуров, показав удостоверение. – Уголовный розыск! При попытке вмешательства оружие применяю на поражение. Всем ясно?

Сопровождаемые испуганными, изумленными, любопытными и даже злорадными взглядами, все трое вышли на улицу. Наблюдавший за ними охранник опрометью кинулся к телефону, набирая чей-то номер. Лев затолкал задержанных на заднее сиденье машины, где, достав еще одни наручники, сковал их руки, остававшиеся свободными. Сев за руль, он жестко потребовал:

– Адрес, быстро. И как туда проехать.

– Улица Свечная, дом шестнадцать, – зло пробурчал Шмот. – Сейчас прямо, потом направо и направо...

– Василий Фомич, так, значит, это – вы?!! – коммерсант с лицом, исказившимся от безграничного изумления и накатывающей ненависти, повернулся к Шмоту. – Ах ты, старая падаль! Я-то тебя считал человеком, а ты... Убивать таких надо!!!

– Заткнись, чмо! – зло буркнул Шмот. – Скажи спасибо, что пацаны твою девку «на хор» не поставили.

– Ублюдок! Мразь! Иуда! – в голосе Никольского буквально клокотала ярость.

Вскоре «Пежо» притормозил у угла богатого особняка, укрывшегося за высоким кирпичным забором.

– Сколько человек сейчас там может быть? Имею в виду, мужиков.

– Трое... – процедил сквозь зубы Шмот.

– Стволы?

– Есть у всех.

– Понятно... – Гуров ненадолго задумался. – Возьми свою мобилу, свяжись с хозяином и вызови его к воротам.

– Да пошел ты! – скривился Шмот. – Хочешь, чтобы я ссучился? Не дождешься!

– Хорошо. – Лев достал из кармана «фроммер» и, передернув затвор, снял пистолет с предохранителя.

– Ты что там задумал?! – не на шутку встревожился Шмот, наблюдая за Гуровым.

– Да вот, пойду подышу свежим воздухом, а эту хреновину нечаянно забуду на своем сиденье. А этот гражданин, который тебя сейчас любит до потери пульса, возьмет его посмотреть. Доходит? Нечаянно нажмет не туда, куда надо, нечаянно в кого-то попадет... Криминала тут никакого – непреднамеренный выстрел вследствие неосторожного обращения с оружием. Ну, я пошел...

– И тебе не жалко свою машину? Кровь потом сам будешь смывать? – пытаясь бравировать, Шмот судорожно силился изобразить язвительную ухмылку, но получилось нечто вымученное и убогое.

– Для пользы дела ничего не жаль. – Лев вышел из машины, положив пистолет на водительское место.

– Стой! – Шмот сник и, глядя вниз, уныло мотнул головой. – Ладно, твоя взяла. Набирай номер...

Подойдя к железной калитке, встроенной в стену рядом с воротами, Лев нажал на кнопку звонка. Во дворе послышались шаги.

– Шмот? – послышался чей-то прокуренный басок.

– Я, я!.. – с нетерпением в голосе негромко откликнулся Гуров.

Калитка без скрипа и писка плавно открылась, и из-за нее выглянул коренастый плосколицый тип с короткой черной бородкой, в которой уже проглядывала седина. Не давая опомниться, Лев молниеносно схватил чернобородого за ворот куртки и поднес к его виску ствол пистолета.

– Подручные где? – Гуров говорил негромко, но по искаженному испугом лицу схваченного им криминального «финансиста» крупными каплями побежал пот.

– Один во дворе, другой в доме... – с трудом ворочая языком, сообщил «финансист».

– Этого, что во дворе, зови сюда, – распорядился Лев. – Когда подойдет, пусть выбросит оружие.

– Антоха, сюда подойди! – в голосе «финансиста» явственно слышались нотки животного страха.

– Чё там, Сан Саныч? – подчавкивая, откликнулся чей-то снуловатый, тусклый голос.

Послышались шаги. За спиной «финансиста» в проеме калитки появился худощавый крепыш с едким, настороженным взглядом.

– Антоха, пушку выкинь, – уже более внятно приказал его главарь. – Выкинь, говорю! Ща обоих положат!!!

– Понял... – растерянно откликнулся Антоха.

Он что-то бросил в сторону. Послышался характерный звук металла, упавшего на асфальт.

– Теперь оба назад три шага и – кругом!

«Финансист» и его подручный выполнили команду безропотно. Проверив карманы обоих, Гуров достал из куртки главаря пистолет Макарова, а у его подручного очень кстати в кармане обнаружились наручники. Скрепив их меж собой, Лев подобрал пистолет Антохи.

– А теперь, ребята, говорим как на духу: где похищенная вами девушка? – Гуров говорил спокойно, но в его голосе таилось нечто такое, отчего оба задержанных невольно съежились.

– В доме... – снова оробело проблеял «финансист». – Но с ней все в порядке, она ничего...

– Да, да, конечно... – с сарказмом перебил его Лев. – Она безумно счастлива оказаться в роли заложницы. Второй подручный с ней?

– Да... – главарь понуро мотнул головой.

– Прямо – марш! – Гуров ткнул бандитов пистолетом.

Когда они уже подходили к входной двери особняка, неожиданно сзади раздался какой-то скрип, перемежаемый яростным собачьим лаем, и послышался женский голос, визгливо крикнувший:

– Взять!

Лев обернулся и увидел стремительно летящих на него двух крупных питбулей с оскаленными клыками. Его взгляд успел схватить распахнутую настежь дверь одной из хозяйственных построек, стоящих вдоль ограды, и сгорбленную фигуру женщины, скорее всего, старухи, выпустившей собак. Сливаясь в один, грянули два выстрела. Ощущая сожаление (что хорошего убивать бессловесных тварей?), Лев без промаха поразил обоих псов. Издав короткие взвизги, питбули, разбрызгивая по асфальту лужицы крови, по инерции несколько раз перекувыркнулись и замерли без движения. Но Гуров тут же едва не рухнул на асфальт, получив сзади два сильных удара – по затылку и сбоку, коленом в бедро, отчего левую ногу пронизала острая боль, и она на несколько мгновений перестала слушаться.

Его правое запястье было схвачено чужой, отнюдь не хилой рукой, и безотказный «штайр», выбитый резким ударом, полетел на асфальт. Насколько это было возможно, быстро увернувшись вправо, Гуров ударом головы в лицо мгновенно вывел из строя «финансиста», после чего двумя короткими мощными ударами в челюсть и переносицу нокаутировал Антоху. Он хотел подобрать свой пистолет, но тут сверху раздался чей-то хриплый, упреждающий окрик:

– Пушку не тронь!

Лев поднял голову и увидел на верхней, открытой террасе дома худенькую девушку с испуганным лицом, к голове которой какой-то небритый тип с хищным, недобрым взглядом прижимал ствол пистолета.

– Отойди-ка подальше от пушки! – скомандовал небритый. – Подальше, подальше! А теперь слушай мои условия. Сейчас ты выйдешь со двора, подгонишь к калитке свою машину. Оставишь ее с заведенным мотором и открытой дверцей. Потом отойдешь метров на полста. Понял? Иначе девке продырявлю башку.

– Хорошо, хорошо, сделаем по-твоему. – Гуров бочком начал отходить к калитке, не выпуская бандита и его пленницу из поля зрения.

«Финансист» в этот момент громко охнул, задвигался и попытался встать. Лев понял, что ситуация складывается не в его пользу. Если придет в себя и Антоха, то ему придется очень туго. Нужно было действовать быстро и решительно, не теряя ни секунды. Заметив, что небритый отвлекся, повернувшись к своему главарю, и, утратив осторожность, перестал прикрываться девушкой, Гуров стремительно выхватил из кармана пистолет, пару минут назад изъятый у «финансиста», и, в долю секунды сняв его с предохранителя, несколько раз подряд нажал на спуск. Выронив оружие, небритый повалился на пол. Девушка, съежившись, безмолвно стояла у перил террасы и с ужасом смотрела на лежащего у ее ног мертвого человека, который только что хотел убить ее.

Когда оба бандита – «финансист» и Антоха, – а также их пленница в сопровождении Гурова вышли на улицу, к дому «финансиста» торопливо подкатил «Форд», из которого выбрался солидный гражданин с толстенной папкой для бумаг.

– Господа, я адвокат Александра Александровича Збышина, – вальяжно объявил прибывший. – Меня зовут Даниил Виленович Жужжалов. Господа, я протестую по поводу задержания моего клиента...

Его тираду перебил подбежавший Никольский, который ринулся к дочери, отшвырнув адвоката в сторону.

– Доченька моя! Иришенька! Ты жива! Ты жива! Господи! – повторял он, обнимая дочь.

Девушка до этого момента воспринимавшая происходящее почти безучастно, неожиданно вздрогнула и разразилась безудержными рыданиями. Это был даже не плач, а душевный стон человека, с минуты на минуту ожидавшего своего конца. Адвокат, ошарашенный происходящим, недоуменно обратился к Гурову:

– Простите, кто эта девушка? Что с ней произошло?

– Ваш клиент держал ее заложницей, вымогая деньги у ее отца. – Гуров холодно посмотрел на адвоката. – Тут состав преступления, причем совершенного организованной вооруженной группой, налицо, так что доказать невиновность Збышина вам вряд ли удастся.

– Что, приехал защищать этих ублюдков, этих нелюдей?! – коммерсант свирепо посмотрел на Жужжалова. – Катись-ка отсюда, пока цел! А то как бы потом мне самому не понадобились адвокатские услуги. Только уже не твои!

– Александр Александрович, мы с вами увидимся чуть позже... – Жужжалов шустренько запрыгнул в свою машину, и «Форд» резко тронул с места.

В конце улицы раздался звук милицейской сирены. Гуров оглянулся и увидел мчащиеся в их сторону «Волгу» и «уазик» с мигалками...

Глава 10

В управление Гуров вернулся уже вечером. Помимо трех владельцев серых «Пежо», алиби которых оказалось в полном порядке, он побывал еще по одному адресу, где смог узнать нечто чрезвычайно важное.

Но до этого пришлось немало времени потратить на бумажное оформление задержания шайки вымогателей. Местные милицейские чины были не в восторге от того, что столичный сыщик в одиночку смог обезвредить нескольких вооруженных бандитов и освободить заложницу. Замначальника райотдела, крупнотелый майор, даже попенял Гурову, что тот якобы едва не сорвал давно разработанную ими операцию по разоблачению Збышина и Дунина, что тем самым подверг жизнь заложницы смертельной опасности.

– Вы же не станете утверждать, товарищ полковник, что мы тут зря штаны просиживаем?! – укоризненно выговаривал он Льву. – Мы работаем и, между прочим, имеем неплохие показатели по раскрываемости. Мы бы взяли и этих мерзавцев – будьте уверены!

– Ну да, конечно, взяли бы... Может быть. Правда, уже после того, как они расправились бы с девушкой, – саркастично парировал Лев. – Показатели у вас, возможно, и неплохие. Но в нашем деле важны не цифры на бумаге, а живые люди, которые нам или доверяют, или не доверяют. Вам не доверяют – в этом я уже убедился.

Затем Гурову пришлось пережить получасовое гостеприимство семьи Никольских. Особенно на этом настаивала Ирина, что и определило решение Льва – он не смог отказать своей «крестнице». Наотрез отказавшись от спиртного и подарков, Гуров согласился на элементарное чаепитие. В ходе застольного разговора в тесной квартирке, где еще не расставленные вещи лежали ворохом, он пояснил Леониду Никольскому, как ему удалось определить причастность к похищению Ирины «честного коммерсанта» Дунина, известного в определенных кругах как Шмот. Первые подозрения у Льва появились, когда Леонид назвал его имя и отчество. Но у вора и мошенника Шмота двадцать лет назад была другая фамилия – Чайнов. Гуров окончательно понял, о ком идет речь, когда Никольский рассказал о «бескорыстной помощи», оказанной ему Дуниным, – это был коронный трюк Шмота: для блезира помочь им же ограбленному, чтобы ограбить еще раз и остаться при этом вне подозрений. Услышав фамилию «Чайнов», супруга Никольского всплеснула руками.

– Так это же он мстил нам, собака... – гневно воскликнула она.

Она вспомнила, как много лет назад ее отец выступил свидетелем по делу некоего Чайнова, который занимался скупкой краденого. Но тогда жулику от суда удалось отвертеться. И вот теперь, годы спустя, тот решил свести счеты с родными уличившего его свидетеля.

Уже пришедшая в себя Ирина (от госпитализации она отказалась) рассказала о своем увлечении компьютером. На вопрос Гурова, не увлекается ли она электронными играми, девушка, изобразив гримаску пренебрежения, отрицательно мотнула головой:

– Это кому делать нечего, те и увлекаются. Вон, у нас в интернет-кафе есть такие, что могут сутками просиживать то с автогонками, то со «стрелялками»... Я даже не представляю, что тут может быть интересного?

– А у кого-нибудь из ваших знакомых нет такой игры... – Лев испытующе посмотрел на Ирину. – Она, надо сказать, очень безнравственная и по своей сути садистская. Там нужно сжечь как можно больше виртуальных больниц, пансионатов, детдомов и так далее, при этом добиваясь наибольшего числа жертв.

– О такой игре я как-то краем уха слышала. Но говорили о ней украдкой, шепотком, как о чем-то опасном и запретном. Вроде бы знакомый одного парня, правда, оба они не из нашей компании, участвовал в каком-то закрытом турнире через Интернет...

– Ирина, а как бы мне их найти, этих парней? – приятельски улыбнулся Гуров.

– Знаете, последний раз я была в интернет-кафе в эту среду... Как раз перед тем, как меня эти бандиты взяли заложницей. – Ирина, на мгновение вновь пережив тот страшный момент, порывисто вздохнула. – Так вот, опять-таки краем уха, услышала, что тот парень, который играл, во вторник вечером попал под машину. Те ребята еще говорили, что вот, мол, доигрался – шел по улице, не видел перед собой дороги...

– Так, так, так... – Лев отставил чайную чашку и о чем-то задумался. – Он жив?

– По-моему, да. Но, скорее всего, он в коме. До меня долетело, что, дескать, теперь валяется обмотанный проводами и шлангами.

– Вы с ним лично не были знакомы?

– Нет, я его видела всего лишь раз, и то со стороны. – Ирина сокрушенно пожала плечами. – Он был-то у нас раза два или три – не больше. А я как раз те дни туда не ходила. Я даже не знаю, как его зовут.

– А из ваших знакомых кто-то мог его знать хотя бы шапочно?

– Не уверена... Но давайте попробую обзвонить всех своих. Вдруг кто-то из них знаком с теми ребятами, которые общались с этим парнем? – предложила Ирина. – Па, дай свой мобильный. Мой-то эти гады отняли, а когда Лев Иванович меня освобождал, было не до телефона.

Набирая номера своих приятелей и подружек по интернет-кафе, Ирина выясняла, не знакомы ли они с описанными ею парнями. К ее огорчению, тех парней видели и помнили все, но никто не знал их имен. Они в кафе бывали редко и с местными общались мало. Наконец одна из подружек припомнила, что один из этих двоих как-то назначил ей свидание и оставил номер своего телефона. На свидание она не пошла, номер то ли выбросила, то ли потеряла...

– Жаннусь, очень тебя прошу, найди мне этот номер! – в голосе Ирины появились умоляющие нотки. – Он мне ну очень-очень нужен! Поищешь? Хорошо, буду ждать твоего звонка.

Гуров внутренне почувствовал, что, скорее всего, это именно то, что они искали последние дни. Особенно в глаза бросалось сходство череды событий: в Демьяновске – пожар, и следом самоубийство и пожар в квартире интернетчика. Здесь – то же самое: пожар в Кукушкине и ДТП с тяжелыми последствиями... «Не исключено, что-то наподобие пожара может случиться на квартире и этого игрока...» – выпивая по меньшей мере пятую или шестую чашку чаю с «энным» по счету ломтем торта, размышлял Лев.

Когда он уже начал подумывать о том, что пора бы откланиваться и ехать по другим делам, а парней можно было бы найти по фотороботу, составленному Ириной и ее знакомыми, неожиданно зазвонил мобильный. Ирина взяла телефон и, радостно просияв, что-то быстро записала на оказавшейся под рукой чистой салфетке.

– Вот, Лев Иванович, номер телефона, – девушка протянула салфетку Гурову. – Зовут парня Климом. Моя подружка сначала было подумала, что это прозвище, но оказалось, так он пишется и по паспорту. Его назвали в честь деда – тот вроде был какой-то знаменитостью.

Покинув дом Никольских, Лев созвонился с Климом. Парня его звонок очень озадачил.

– Простите, а чем я вдруг заинтересовал угрозыск? – настороженно поинтересовался он, узнав, кто с ним хочет увидеться.

– При встрече все объясню, – уведомил его Гуров. – Не беспокойтесь, у нас к вам никаких претензий. Нужно лишь уточнить кое-какую информацию. Расскажите лучше, как вас найти и где мы встретимся.

Клим назначил местом встречи кафе «Золотой орел» в соседнем поселке Шухино, где он и проживал. Примерно через полчаса Лев сидел за столиком, для проформы заказав чашку кофе, прикоснуться к которой после недавнего, более чем обильного чаепития уже не было никаких сил. Клим оказался сообразительным малым и, едва зайдя в кафе, сразу же направился к нему. На вид парню было около двадцати. Поздоровавшись, Клим сел напротив, выжидающе глядя на Льва.

– Дело у меня, Клим, к тебе такое... Я ищу парня, который несколько раз бывал в интернет-кафе «Юзер». Ну, то, что в поселке Озерном. Говорят, во вторник его сбила машина. Что тебе об этом известно?

– А, вот вы о ком... Зовут его Илья, фамилии не знаю. Он из Логина. Но точного адреса сказать не могу. Мы с ним познакомились-то как? Недели две назад сидели с моим другом Женькой в «Юзере». Смотрим – заваливает незнакомый мэн. Мы-то там тоже нечасто бываем, но хотя бы вскользь большинство тамошних юзеров видели. А этот явно там появился впервые. И подваливает прямо к нам. Ну, то-се, познакомились, как это обычно бывает... Стал он нас расспрашивать, как там да что. Кто там самый крутой по железу, кто, наоборот, ламер... Ну, мы ему, что знали, рассказали. Тут Женька пошел клеиться к одной девчонке. А Илья, смотрю, этому даже обрадовался. Хотя, если по совести, какой-то он зависший – тоскливый такой, нудноватый...

– А в чем это выражалось?

– Помните ослика Иа-Иа из мультика? Вот он – его копия. Даже внешне чем-то похож. Я так думаю, девчонки его за версту обегают. Когда Женька отгреб, я тоже начал подумывать – а не пойти ли лучше и мне к девчонкам? Я этого Илью в какой-то момент даже заподозрил: уж не «голубой» ли он? А оказалось другое... Стал он меня спрашивать, как я отношусь к настоящему адреналину, к настоящему риску и азарту. Гляжу на него и думаю: уж тебе ли говорить об азарте? Говорю: нормально отношусь. Бывал на ипподромах, закрытых собачьих и петушиных боях, один раз случайно попал даже на секс-ринг...

Гуров вопросительно поднял брови, но ни о чем спрашивать не стал.

– Так вот, стал мне Илья растолковывать, что он имел в виду. Дескать, есть и у юзеров в Интернете свои засекреченные сайты, которые доступны только избранным. И там происходят такие крутые игры, что секс-ринг – это просто детский лепет. Мол, если хочешь познакомиться поближе, вот, возьми диск, погоняй дома. Только никому об этом ни слова. Этим делом заправляют большие люди, в этой сфере крутятся большие бабки. Так что лучше держать язык за зубами.

– И что же ты увидел на диске?

– Да игра-то сама по себе – полный отстой. «Стрелялки» и то интереснее. В ней что? Надо сжигать дома – жилье, больницы, школы и прочее. При этом нужно не давать тушить то, что горит. Для разнообразия в ход идут и «магия», и инопланетяне – одни «за», другие – «против»... В общем, всякая чепуха. Правда, я сразу этого не заметил, но с какого-то момента на меня что-то нашло. Вот начал я кайф ловить от картинки на мониторе – и все тут. Соображалкой-то понимаю, что там в огне погибают пусть и виртуальные, но все же люди... А душа просто млеет от радости при виде того, как все горит и полыхает. Я даже не заметил, как кончился диск. Часа три просидел, не меньше. И вот когда выскочила итоговая цифра: ваш результат – сколько-то там тысяч жертв, я испытал просто запредельный кайф. А потом вдруг почувствовал какой-то вакуум, такую сосущую пустоту. Но при этом мне все равно хотелось начать игру сначала.

– И ты начал?

– Нет. – Клим чему-то нахмурился. – Понял, что дело тут нечисто. Убрал подальше этот диск, а через полчаса у меня началась такая ломка, как после геры.

– Тебе это знакомо?

– В какой-то мере... Один раз по дури попробовал. Этого хватило.

– И чем же все закончилось?

– Позвонил я Илье, сказал, что игра не по мне, пусть забирает свой диск. Ну и все. Встретились, диск я ему отдал... Он при этом почему-то был подавленным, разочарованным. В общем, выглядел кислее лимона.

– А после этого вы с ним еще виделись?

– Да, он в «Юзере» после этого еще как-то раз появился. По-моему, в этот понедельник вечером. Выглядел хреново, как будто у него собирались дергать сразу все тридцать два зуба без наркоза. Ко мне подошел, спросил, как жизнь, как дела. Ну, так, поговорили и обо всем сразу, и ни о чем конкретно. Хотя, мне показалось, он собирался сказать что-то очень серьезное и важное, но почему-то так и не решился. Быстро засобирался и уехал. Ну а мне его вдруг что-то жалко стало. Думаю, надо как-нибудь позвонить ему, что ли, а то или траванется, или в петлю полезет. Утром в среду звоню, а по его мобиле отвечает какой-то мужик. Оказалось, это больница. Сказал, что вечером Илью сбила машина, и он попал в реанимацию без надежды на выход из комы. Мне от такой новости стало аж не по себе.

– Номер Ильи с собой есть?

– Да, вот в телефоне... Записывайте.

– Говори, я запомню, – сказав это, Гуров внезапно резко обернулся назад и быстро осмотрел зал кафе.

– Что с вами? – удивленно спросил Клим, глядя в ту же сторону.

– За нами кто-то наблюдал. Причем, смотрел очень недобро. Ты не заметил, за тобой эти дни слежки не было? И вообще, чего-то необычного замечать не доводилось? – Гуров еще раз быстро оглянулся.

– Да нет, ничего такого не замечал... – Клим пожал плечами. – А как вы это почувствовали? Ну, чужой взгляд?

– Поработал бы сыщиком столько лет, как я, может, еще лучше моего стал бы такое улавливать. – Лев усмехнулся. – А ощущение чужого взгляда словами не передать. Это все равно, что глухому объяснять, как звучит нота до или ре.

– Мне, что ль, тоже в сыщики податься? – Клим вопросительно посмотрел на Гурова. – А то устроился супервайзером в гипермаркет – скоро крышей тронусь. Вроде и платят неплохо, но такая нудьговая работа... Надо будет на досуге подумать.

– Подумай, Клим, подумай. – Гуров выглядел озабоченным. – Но пока что, мне кажется, тебя нужно элементарно обезопасить.

– То есть?!

– Я думаю, слежка была не за мной, а за тобой. И не с самыми лучшими намерениями. Ты не смог бы недельку отсидеться дома, не выходя на улицу?

– Сложно... – Клим побарабанил пальцами по столу. – С работой-то как быть? У нас и заболеть проблема. А тут...

– А тут – на кону твоя жизнь. Дошло? Наверное, лучше потерять работу, чем голову. Тем более что ты от своего трудоустройства не в восторге. Разве не так?

– Вы считаете, все так серьезно? – Теперь тень тревоги отразилась и на лице Клима.

– Более чем. Ты сюда как добирался? На маршрутке? Тогда давай-ка отвезу я тебя домой и провожу до дверей квартиры. Иначе тебя могут подкараулить и в подъезде.

Минут через пятнадцать, доставив Клима домой, Лев позвонил по номеру телефона Ильи. Откликнулся женский голос, в котором звучали безмерная усталость и тоска. Гуров сразу же понял, что это кто-то из близких родственников. Скорее всего, мать пострадавшего. Женщина, горестно вздыхая, согласилась встретиться в вестибюле больницы, где она теперь дневала и ночевала.

Прибыв в Логино, Лев разыскал клинику, расположенную в окружении старых сосен и тополей. Несмотря на сырую осень, местность здесь смотрелась очень живописно. Найдя на территории больницы хирургический корпус, где размещалась реанимация, Гуров вошел в просторный вестибюль и снова набрал на сотовом тот же номер. Через несколько минут со второго этажа спустилась худенькая женщина с усталыми глазами, под которыми залегли глубокие тени.

Они присели на диван у большой пальмы в кадке, и женщина слабым, прерывающимся голосом рассказала историю своего сына.

Еще со школы Илья Курепов увлекался компьютерной техникой. Год назад он купил себе какой-то наикрутейший компьютер, от которого не отходил сутками. Он с детства был довольно замкнутым. Таким был и в школе, и в университете. А потом с какого-то момента он вдруг стал совершенно нелюдимым. Попытки матери познакомить его с кем-нибудь из своих студенток – она работала преподавателем престижного частного вуза – в надежде, женив Илью, хоть этим его как-то «очеловечить», оказались напрасными. Илья игнорировал все и вся ради компьютера и еще чего-то непонятного, что вошло в его жизнь и завладело всем его существом. Мать чувствовала, что над ним довлеет что-то очень опасное, но попытки что-либо выяснить постоянно упирались в глухую стену молчания.

Около полумесяца назад с ним произошло что-то и вовсе скверное. Что именно – мать не понимала, но постоянно видела своего сына угнетенным и подавленным. Не радовало даже то, что он, вопреки своему обыкновению, неожиданно начал посещать какие-то молодежные вечеринки, бывать в ночных клубах и молодежных кафе. После каждой из таких поездок он возвращался чрезвычайно напряженным, натянутым как струна, в любое мгновение готовая лопнуть...

Особенно мрачным он был в минувшее воскресенье. Вечером Илья куда-то уехал, вернулся после полуночи. Где был и чем занимался, как и обычно, не сказал. Но после этого до утра как одержимый метался по своей комнате. Потом успокоился и как будто даже начал улыбаться. Но мать чувствовала: близится какая-то развязка. В понедельник вечером куда-то поехал опять, но вернулся довольно скоро и не выглядел раздраженным. Утром во вторник Илья, чего не было уже очень и очень давно, неожиданно вышел проводить свою мать на работу. При этом попрощался так, как будто расставался навсегда. Когда она вернулась, его не было, а утром, обзвонив больницы, узнала – ее сына сбила машина, и он лежит в реанимации.

– Машину, которая сбила Илью, нашли? Вы не в курсе? – собираясь связаться с гаишниками, на всякий случай поинтересовался Гуров.

– А что ее искать? Этот шофер и доставил Илью в больницу. Уверяет и клянется, что Илья сам бросился под машину. Он вроде бы даже успел увернуться, чтобы не задавить колесами. Но Илья был слишком близко, и его ударило краем борта.

– Вот как?.. – Лев, ожидавший, что и здесь будет замешан этот сухопутный «летучий голландец» – загадочная серая иномарка, был чрезвычайно удивлен. – Тогда такой вопрос... Вы с того момента, как приехали сюда, дома еще не были?

– Нет... – женщина устало закрыла глаза. – Мне почему-то кажется, что, пока я здесь, жизнь из него не уйдет. А стоит отлучиться – его не станет.

– А за квартирой кто присматривает?

– Она поставлена на охранную сигнализацию. Вам что-то нужно посмотреть?

– Да. Я хотел бы посмотреть комнату вашего сына, и прежде всего его компьютер. Кстати, вы не замечали, он каких-либо дневников не вел?

– Не-е-т, что вы! Это он считал заведомой глупостью. Если хотите, я могу дать вам ключи – съездите без меня. Охрану я предупрежу.

Минут пятнадцать Лев колесил по улицам Логина, прежде чем удалось найти трехэтажный добротный дом старой постройки, где и проживали Куреповы. Здание притулилось на задворках нескольких девятиэтажек. Он поднялся на третий этаж и, открыв два замка, запиравших металлическую дверь, вошел в квартиру. Лев вытер ноги о коврик и вдруг заметил на полу чуть заметный след, оставленный чьим-то ботинком. «Размер обуви сорок третий. Судя по длине шага, сделанного от порога, рост не меньше ста восьмидесяти...» – почти автоматически отметил он. Гуров внезапно почувствовал, что безнадежно опоздал. Кто-то его опередил, и вполне возможно, из числа тех, кого они сейчас пытаются вычислить.

«След был оставлен мужской ногой, – размышлял Гуров, – и не более двух дней назад. А Илья дома отсутствует со вторника. К тому же он вряд ли стал бы разгуливать по дому в грязных ботинках. Но ведь и злоумышленники вряд ли заинтересованы в том, чтобы вот так оставлять явные следы своего пребывания. Что это? Непрофессионализм? Нет! В квартиру проникли даже не обычные взломщики, а спецы высокого класса, которые обычно досконально просчитывают каждый свой шаг, которые сумели обойти сигнализацию и открыть дорогие импортные замки входной двери. Такие если следы и оставляют, то только сознательно, как своего рода вызов сыщикам: мы не таимся, потому что не ставим вас ни во что! Или тут что-то другое?»

Походив по богато обставленной гостиной и не найдя ничего такого, что свидетельствовало бы о краже, Лев заглянул в одну из комнат. Это была, судя по всему, спальня хозяйки квартиры. Заглянув еще в одну комнату, он понял, что это и есть обиталище Ильи. Здесь воры расстарались не на шутку – в комнате царил хаос. На полу валялись книги, видеокассеты, личные вещи Ильи. Но ни одного компакт-диска заметно не было. То ли здесь их не было вообще, то ли их забрали воры. Гуров достал телефон и сообщил хозяйке квартиры об увиденном. После этого он связался с местным райотделом и вызвал опергруппу.

Было непонятно, что же конкретно искали неизвестные, но вид разобранного системного блока компьютера, в котором отсутствовал жесткий диск, говорил сам за себя. «Опередили, поганцы! Опередили...» – с досадой констатировал Лев. Осматривая комнату, он обратил внимание на рисунки, развешанные на стенах. Выполнены они были черной тушью в стиле Альбрехта Дюрера на готически-мистические темы. По уверенности линий, выполненных одним движением пера, можно было судить о том, что в Илье пропадал талантливый художник. На рисунках были изображены сцены из Страшного суда о муках грешных душ в жуткой бездне ада. Висели и просто изображения каких-то непонятных чудовищ, которые могли бы привидеться только в самом тяжком кошмарном сне. И на каждом рисунке, как его главное, тематическое обрамление – языки беспощадного, всепожирающего пламени. «Господи, и где ж он только все это увидел-то? Как он вообще мог жить среди этого немыслимого бреда?! – размышлял Гуров, рассматривая оскаленную пасть то ли какого-то демона, то ли самого Князя Тьмы. – Надо будет кое-что из этого взять с собой, показать профессору. Может, они дадут какие-то подсказки?»

О том, что Илья напрямую причастен к пожару в Кукушкине, Лев начал догадываться еще во время разговора с Климом. Теперь он твердо был уверен, что Илья – исполнитель поджога. Дождавшись прибытия опергруппы, Гуров отправился в управление. По пути он заехал в больницу, где сообщил матери Ильи о том, что распорядился выставить у палаты ее сына милицейский пост – по мнению Льва, неизвестные могли попытаться его убить. Оставил и свою визитку – вдруг выявится что-то новое?

...Крячко сидел в кабинете и с хрустом уминал большое красное яблоко. Попутно он с кем-то общался по телефону и рассеянно водил авторучкой по неизменному сканворду. Увидев Льва, Стас быстренько закруглился с разговором и, положив трубку, поспешил выдать серию вопросов:

– Ну, как дела? Что удалось накопать? Яблок хочешь?

– Дела – как сажа бела... – расхожей сентенцией ответил Гуров и устало опустился на стул. – Пока ничего дельного найти не удалось, но одного участника этой самой «пожарной» игры я, похоже, выявил.

– Лева, ты – супер! – Крячко восхищенно воздел крепко сжатые кулаки. – Я всегда в тебя верил. И кто же он, где он сейчас?

– Он сейчас в коме... Его сбила машина.

– Блин! Заметают, уроды, следы, чуть хоть какую-то ниточку зацепишь! – Стас яростно стукнул кулаком по столу.

– Да не они... Он сам бросился под машину, – пояснил Лев. – Кстати, я тут тоже кое-какое художество привез... Может, развесим?

Он разложил на столе рисунки. Стас, откусывая яблоко, неспешно приблизился и остолбенел, лишь мельком взглянув на них.

– Это что за жуть? Ужас! Кошмар! И какой только шизик додумался намалевать такую мерзость? Да-а-а... Постой, так ты что, всерьез хочешь развесить эту бредятину в нашем кабинете?.. Только через мой труп!

– Не понимаю, чем тебе не нравится эта графика? – Гуров выразительно пожал плечами. – К тому же благодаря этому художеству мы можем резко повысить раскрываемость. Любого подозреваемого можно будет просто привести сюда, и он тут же сядет писать чистосердечное. А? Как тебе мысль?

– Прикалываешься? Издеваешься? – До Стаса наконец дошло, что предложение Льва – не более чем шутка. – А я уж подумал... Кто ж автор-то этой хрени?

– Этот самый участник игры, который сейчас в реанимации. Зовут его Илья Курепов. Представляю, что сейчас он видит в своем больничном бреду... Думаю, если придет в себя, нарисует кое-что и пострашнее.

– Хм-м-м... Куда ж еще-то? И так с души воротит... – Крячко указал на рисунок, живописующий ужасы преисподней. – Это ж, я так понял, ад? А вот интересно, души оперов куда попадают после их кончины?

– Ишь, как тебя проняла эта живопись!.. – рассмеялся Гуров. – Тебя интересует, в рай или ад, учитывая заповедь «Не убий», которую операм временами приходится нарушать? Так это зависит от того, в связи с чем и почему они отнимали чужую жизнь. Мы ж как солдаты, постоянно на передовой. А в атаку, сам знаешь, идут со штыком наперевес, а не с пальмовой ветвью. Помнишь саблю воеводы, которую мне прислала шаманка Вера? В своей «сопроводительной» она что написала? «Воину, сокрушающему зло». То-то же.

– Ну, ладно, утешил, отец родной!.. – Стас беззаботно ухмыльнулся. – А то ведь гляди-ка, чего доброго всю сегодняшнюю ночь не спал бы, изнуряясь в душеспасительных молитвах...

– Я так понял, у тебя сегодня и без того ночь ожидается и бессонной, и изнурительной, – иронично усмехнулся Гуров. – Как ее зовут-то, твою новую даму сердца?

– Ё-п-р-с-т! Ты, блин, ясновидящий, что ли?!! – Крячко возмущенно хлопнул себя руками по бокам. – Ну вот как, когда ты это успел пронюхать?

– Ой-ей-ей!.. «Пронюхать»... Достаточно поглядеть на твою физию в тот момент, когда ты мурлыкаешь по телефону, и не то что ясновидящий, самый последний затупок поймет без подсказок: у нашего Стаса новый роман. Итак, слушаю...

Как Лев и догадался, очередной дамой сердца любвеобильного Станислава стала владелица одного из серых «Пежо» с «роковой» восьмеркой в номере. Автоледи оказалась киноактрисой второго плана, но тем не менее достаточно популярной, с перспективой выхода на первый. Узнав, что ее машина похожа на авто, которое разыскивается уголовным розыском, автоледи, как участница съемок очередного детективного сериала, тут же загорелась желанием принять самое активное участие в расследовании. С одной стороны, как и всякую женщину ее привлекали всевозможные «ужахи», а с другой – она надеялась, что участие в поисках и разоблачении таинственных негодяев поможет ей лучше войти в образ и сыграть пусть и эпизодическую, но все же – роль! – подруги частного детектива...

Из всех тех автовладельцев, которых объехал Стас со своими помощниками, ни один не подпадал под уже эфемерно сформировавшийся «габитус» предполагаемых злодеев. У всех оказалось надежное алиби. Но вот один из разыскиваемых «Пежо» найти не удалось. По адресу, указанному в базе данных, проживала семья, у которой в пользовании была красная «копейка», но никак не серая иномарка. Попытки выяснить, каким образом могла получиться такая «ляпа», ничего не дали. Гаишники только разводили руками и поминали нечистую силу...

– В общем, этот «Пежо» с восьмеркой мы объявили в розыск, – закончил свой рассказ Крячко. – Полный номер этой машины теперь известен, так что дальше первого поста ДПС им уже не проехать.

– Если только у них нет еще одного комплекта номеров с соответственно оформленными документами... – скептически заметил Гуров. – Кроме того, не стоит недооценивать и некоторые другие факторы.

– То есть? – насторожился Стас.

– Есть немало объездных дорог. Да и для кое-кого из стоящих с жезлом пачка баксов куда значимее, чем служебный долг. Могут быть и какие-то другие варианты. Заметь: мы имеем дело не с дилетантами. Это люди и подготовленные, и нестандартно мыслящие – они пока еще ни разу не повторились. Поэтому ловить их будет нелегко. Но, боюсь, даже изловив, мы рискуем оказаться в самом глупом положении.

– С чего это вдруг? – на лице Крячко отразилось крайнее недоумение.

– Ну, задержали мы этого подпольного гения, его каких-то там подручных, игроков... Как привязать их игру к реальным пожарам? Как доказать, что это именно они поджигают те или иные объекты?

– Хм... – Стас глубоко задумался. – Как?.. Ну, ты же у нас – голова, ты и придумаешь.

– Ну, ты даешь! – Лев невольно рассмеялся. – Прямо как в твоем анекдоте, где загулявший муж, не придумав причин своего опоздания, просит жену саму за него их придумать. Молодец! Главное – не теряться и держать хвост пистолетом. Что, с этим завтра к Петру и пойдем?

– Не с чем будет идти – пойдем и с этим, – Станислав нахально ухмыльнулся. – Ну, что, дело к ночи, пора по домам? Кстати, выходные у нас предусмотрены?

– Забудь это слово. Времени у нас – с гулькин нос, а через неделю начинается новолуние. Так что завтра быть здесь минута в минуту! Да, чуть не забыл! Фотороботы нам из Демьяновска прислали?

– А разве я про них не говорил? Прислали. Я приехал, они уже лежали в приемной у Петра. Вот, можешь и сам посмотреть. – Стас достал из ящика стола два синтезированных портрета предполагаемых сообщников злого компьютерного гения. – Я уже успел их проверить и по компьютерным базам данных. Среди наших «клиентов» ничего похожего найти не удалось. Петр отправил фотороботы в Интерпол, ну а я занялся рассылкой по электронке во все регионы. Считай, их уже ищут... – Стас зевнул, потянулся и направился к двери.

– И все же работаем пока слабо. Очень слабо! – Лев тоже встал, но в этот момент на столе зазвонил телефон...

Глава 11

Утром, входя в кабинет генерала Орлова, Стас, нахально улыбаясь, пропел что-то из полузабытого, «совкового» репертуара:

– И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди-и!..

– Это ты к тому, что ваш бой с криминалом принимает затяжной, оборонительный характер? – заметил Петр, чуть поморщившись, как от зубной боли. – Ну, выкладывайте, с чем пришли... Чем еще меня порадуете?

– Радовать пока нечем, – сдержанно уведомил его Гуров. – Но кое-какие наработки все же есть.

Он очень кратко сообщил о своих странствиях по Подмосковью, об установленном им исполнителе поджога интерната в Кукушкине. В этом плане обнаружились и иные, достаточно интересные обстоятельства. Вечерний звонок, задержавший Льва в кабинете, был от старшего опергруппы, которая осматривала квартиру Куреповых. По его словам, опера в комнате Ильи обнаружили зажигательное устройство, которое было установлено, скорее всего, во время проникновения неизвестных. Но оно почему-то не сработало, иначе пламя пожара уничтожило бы всю квартиру. Да и не ее одну. К тому же соседка, приходившая во время их визита покормить рыбок в аквариуме, слышала какие-то непонятные шорохи, доносившиеся из комнаты Ильи. Но поскольку входить в нее было строжайше запрещено, она решила не обращать на шум никакого внимания.

– И правильно сделала... – констатировал Петр. – А то у нас могло бы одним трупом стать больше. А мне перед вечером звонил Рюрик и сообщил, что этот хитрый сайт с «пожарной» игрой внезапно исчез. Как будто его никогда и не бывало. Наши парни в техническом отделе говорят то же самое.

– И что бы это значило? – озабоченно поинтересовался Крячко.

– Скорее всего, кто-то отследил, что на сайт было несанкционированное проникновение. – Гурова новость сильно огорчила. – Возможно, те, кто в это посвящен, пользуются какими-то кодами или паролями. Вот дьвольщина-то! Даже не знаешь, с какого конца к этой мрази подобраться. Теперь только одна надежда, что Илья все же придет в себя и прояснит ситуацию. Я вчера добился, чтобы его охранял местный райотдел.

– Что у вас на сегодня? – закуривая, спросил Орлов.

– Стас еще раз самым дотошным образом перелопатит базы данных по криминалитету – вдруг чьи-нибудь морды окажутся похожими на фотороботы, а я сейчас поеду к профессору Куликову. Нужно будет забрать результаты исследования компакт-диска и показать ему кое-какие художества, которые нашел в комнате Курепова.

– Опять художества? – Орлов покачал головой. – Что на сей раз?

– Мистика... Потусторонние мотивы, – сдержанно пояснил Гуров.

– Да там такое намалевано – не приведи боже! – заговорщицки склоняясь в сторону Петра, поведал Станислав. – Такого жуткого бреда отродясь не видывал. Мрак полнейший!

– Ладно, давайте делать хотя бы то, что возможно. До новолуния осталась неделя, а мы пока не нашли даже приблизительных подходов к разгадке этой проклятой шарады. – Петр сердито бросил в пепельницу едва раскуренную сигарету. – А ведь они наверняка не сидят сложа руки...

Зазвонил телефон. Петр поднял трубку и почти тут же взмахом руки остановил Гурова и Крячко, которые собрались уходить. Выслушав звонившего, он жестко опустил трубку на место и около минуты пристально смотрел на приятелей. Те, переглянувшись, терпеливо ждали его словоизвержения. И оно началось.

– Стас!.. Опять бесчинствуешь?!! – рявкнул Орлов. – Черт знает что! О тебе в министерстве уже сложилась персональная репутация Соловья-разбойника с большой дороги. Куда ни поедет, понимаешь, куда ни пойдет, с закона свернет на минутку... Ну на хрена ты вчера нанес телесные повреждения какому-то там фирмачу, у которого брат – руководитель округа столицы, и его шоферу?

– Огласите, пож-жалуйста, весь список обвинений, – удачно изобразив одного из героев знаменитой «Операции Ы», невозмутимо ухмыльнулся Крячко. – Или это уже все?

– Да, все! – уже не так уверенно рявкнул Орлов. – А этого мало?

– Не густо... – Стас пренебрежительно поморщился. – Да-а, значит, слабовато я повоспитывал этих двух пидаров с большой дороги. Нет, ну это ж надо – еду, как все люди, рядом со мной студенточка... Отставить пошлые комментарии! – теперь уже рявкнул Крячко, заметив, что Петр собирается съязвить. – Хорошая, порядочная девушка, читает мне Блока. И тут эта зажравшаяся свинья, стоит на виду у всего честного народа и, так сказать, орошает обочину. Я за эту девочку оскорбился, и за нас, за мужиков, что эта гнида в ее глазах всех нас опустила в дерьмо по самые уши. И то, что мой ботинок припечатался к его жирному заду, а не к морде – пусть воспринимает как подарок судьбы, а не ее кару. И уж если дело коснется разбирательства, то у меня – свидетель. Этого достаточно?

– Ну, раз свидетель... – Петр моментально остыл и несколько даже скис. – Ладно, ладно, не кипятись... Ну, и ты, Лева, тоже отличился... Вчера едва не сорвал операцию райотдела по задержанию особо опасных преступников, которые похитили человека с целью вымогательства. Есть труп, был риск гибели заложницы...

– Я ничего объяснять не буду, а тебе дам номер одного телефона. – Лев был серьезен, но по его глазам было видно, что он еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться. – Ты его сейчас наберешь и скажешь тому, кто откликнется, что Лев Гуров – нехороший человек, что он неправильно стрелял в подонка и неправильно освободил заложницу. А потом мне подробненько расскажешь, что тебе ответили с того конца провода. Идет?

– Гм-гм... Это номер родственников заложницы? – Петр с опаской посмотрел на телефон. – Ну, хорошо, оставь... Я потом... В общем, определимся. Ну все, все, хватит болтологии, приступаем к работе!..

Менее чем через час Лев вновь сидел в кабинете профессора Куликова. Тот протянул ему упаковку с компакт-диском и отпечатанный на принтере текст отчета о проведенном исследовании информационного содержания диска.

– Как я и предполагал, это трехслойный информационный «пирог»... – Профессор не спеша снял и протер свои очки. – Видимый пласт информации – это примитивщина. Жги, уничтожай, губи... А вот под ним таится нечто иное, куда более любопытное. Как человек грамотный, вы наверняка наслышаны о пресловутом «двадцать пятом кадре». Именно этот эффект здесь и использован. Причем на пределе возможностей. Но и тут ничего особо сложного. Просто сделана скрытая информационная подложка, воздействующая на центры мозга, ведающие сферой эротики, что позволило превратить примитивную компьютерную игру садистской направленности, саму по себе скучноватую, в нечто весьма азартное и возбуждающее низменные инстинкты.

– То есть это было состряпано с учетом теории Фрейда?

– Вот именно. Благодаря этой, так сказать, «маленькой хитрости» игрок-«поджигатель» в процессе творимого им бессмысленного виртуального злодейства ощущает то же самое, что испытывает заядлый болельщик, когда выигрывает его любимая команда, или ловелас в постели с любовницей – эмоциональный подъем за счет выброса в кровь эндорфинов. Таким образом, по меньшей мере четверть хоть раз сыгравших в эту игру от начала до конца гарантированно становятся от нее в той или иной мере зависимыми. А вот еще глубже имеется третий информационный пласт, создать который по зубам разве что сильнейшему специалисту в области психотехнологий.

– Мы и предполагали, что над этой игрой корпел не дилетант, а спец высокого класса, – кивнул Гуров.

– Да, похоже, тут работал даже не одиночка, а целая группа спецов... – Профессор откинулся в кресле и на несколько мгновений задумался. – Знаете, третий информационный пласт – это нечто, очень напоминающее «продукт» секретных лабораторий спецслужб. Вы, наверное, слышали о технологиях, позволяющих путем информационного воздействия на мозг при помощи особого кодирования как стирать в памяти человека огромные объемы информации, так и закладывать в нее новые.

– Слышал, читал... Как-то была даже телепередача на эту тему. Говорили, будто можно стереть или всю память без остатка, или избирательно какие-то конкретные «файлы». Помнится, выступали там крупные ученые, по-моему, даже внучка Бехтерева... Но, если честно, ко всему этому я отношусь в большей степени скептически.

– И совершенно напрасно, – грустно улыбнулся профессор. – В моей практике было немало людей, которые стали жертвами бесчеловечных экспериментов, произведенных над их сознанием. И таких пациентов год от года становится все больше и больше. Так вот, путем фрагментирования информации этого компакт-диска нам удалось выявить систему особых сигналов, которые, воздействуя на подсознание, формируют в мозгу человека дремлющую доминанту, способную активизироваться в любой момент под воздействием особого информационного «взрывателя».

– Вы имеете в виду, что человека без его ведома как бы программируют на какие-то действия, а потом, в нужный момент включив программу, заставляют выполнить ее?

– Да, именно так все и обстоит, – подтвердил профессор. – К сожалению, наши возможности не позволили установить, на что именно нацелена доминанта, внедряемая исследованной нами программой. Но, предполагаю, что это – императив совершить суицид. Самоубийство исполнителя для управляющего им негодяя – идеальный способ спрятать «концы в воду». Человек выполнил какое-то задание, сам себя уничтожил, а тот, кто все это организовал, остался в стороне. Изобретение дьявола – я бы это так назвал.

– А каким в данном случае может быть информационный «взрыватель»?

– Его носителем может быть обыкновенное электронное письмо. Человек получает по электронной почте некое послание, читает его, даже не подозревая, что с этого момента начался обратный отсчет последних часов его жизни. Через какое-то время он вдруг без видимой причины начинает испытывать подавленность, беспричинную тоску, неопределенные страхи... Все это постепенно нарастает, переходя в тяжелейшую депрессию. И на фоне ощущения своей бессмысленности, никчемности, беспросветности бытия он приходит к единственно верной, как ему кажется, мысли – уйти из жизни.

– Да, вы, безусловно, правы, – Лев щелкнул ногтем по пластмассовому вместилищу диска. – У нас есть уже два случая, когда подозреваемые в поджогах совершали суицид. Один, правда, жив, но находится в коме. Надеюсь, он выдержит и поможет выйти на организатора всей этой свистопляски. Вы сказали, что создание третьего пласта информации под силу только таким мощным структурам, как спецслужбы. Выходит, разыскиваемый нами имеет к ним какое-то отношение?

– Необязательно. Например, чтобы изготовить бомбу, террористу достаточно заглянуть на нужный сайт Интернета. Так же и информацию по нейропрограммированию человека можно найти, например, в специализированных изданиях. Секреты сейчас, увы, недолговечны. А уж если преступник и сам человек не бездарный, то ему достаточно намека, чтобы он самостоятельно додумал остальное. Кстати, советовал бы вам в данной ситуации быть крайне осторожным. Он ведь наверняка не исключает того, что однажды окажется разоблачен. И вот на такой случай может приготовить какой-то неприятный «сюрприз» в виде убивающей видеопрограммы, которую электронной почтой несложно отправить на компьютеры тех, кто за ним охотится.

– А такое возможно? – выжидающе прищурился Гуров.

– Если реальна перекройка памяти человека, то почему невозможно создание системы сигналов, приводящих к инфаркту или инсульту? На Западе уже не раз проходила информация подобного рода.

– И как же это может выглядеть в реальности?

– По данным некоторых изданий, внешне – это система абстрактных визуальных сигналов, возникающих на мониторе: цветных пятен неопределенной формы, рядов чисел, комбинаций различных пиктограмм... В зрительном нерве образуется определенная цепочка биотоков, которая вызывает диссонанс в работе эпифиза и гипоталамуса. А это прямой путь к параличу мозговых центров дыхания и сердцебиения. К тому же все это может быть подкреплено неуловимым для человеческого уха инфразвуком частотой пять герц. А о таком воздействии на человека вы наверняка наслышаны. Его еще иногда называют песнью ужаса, поскольку даже самые неустрашимые люди, попавшие в зону действия инфразвука, могут потерять рассудок или умереть от остановки сердца – столь сильный страх и даже ужас испытывают они в этот момент. Ну а комбинация визуального и акустического воздействия, безусловно, гарантирует стопроцентную летальность.

– Аркадий Александрович, взгляните на эти рисунки. – Гуров достал из папки листы с рисунками Ильи Курепова. – Как вы считаете, в них есть что-то характерное?

Профессор разложил листы на столе и некоторое время молча рассматривал изображенное на них.

– Да-а-а... – протянул он, то приближая, то отдаляя от себя отдельные рисунки. – Конечно, психика у этого человека явно нарушена. И даже очень сильно. Бред законченного алкоголика или наркомана в сравнении с этим – иллюстрации к «Мурзилке». Вероятнее всего, он уже довольно давно подвергся воздействию подобного кодирования. И доминанта самоуничтожения, заложенная в его подсознание, даже будучи не активированной, вершила свою черную работу, отравляя его рассудок постоянным ощущением смерти, стоящей рядом. Вы обратили внимание на три шестерки, постоянно встречающиеся во всех рисунках? Число, надо сказать, очень характерное...

– Нет... – Лев взял один из рисунков Ильи. – Где вы их заметили?

– Они угадываются в тех или иных элементах изображения – в изгибах языков пламени, в виде рассеянной мозаики, которая сливается в цифры, если рассматривать рисунок с определенного расстояния. Теперь видите?

– Вижу... Но что он этим хотел сказать? Я знаю, что шестьсот шестьдесят шесть – любимое число сатанистов и им подобных. Но тут-то оно с какого боку? Вы предполагаете, что организатор этой «зажигательной» игры – сатанист?

– Необязательно... – профессор пожал плечами. – Вы же не станете утверждать, что все эти оригинальничающие автовладельцы, которые за огромные деньги покупают для своих машин номера с тремя шестерками, обязательно сатанисты? Просто это люди с определенным взглядом на мир, со специфической шкалой ценностей. Так что Илья мог вносить эти элементы в рисунки даже неосознанно, давая выход тому, что на него давило изнутри. Например, в их среде это число могло быть каким-то паролем, кодом доступа на какой-то сайт. Случалось же у вас такое – привяжется какая-нибудь песня, причем, совершенно бессмысленная, и никак от нее не отделаешься? Она преследует и во сне, и наяву... Случается, человек говорит по телефону о каких-то делах и при этом ловит себя на том, что непроизвольно вставляет в разговор то, что постоянно вертится в голове.

– Та-а-а-к... – Гуров хлопнул себя ладонью по коленке. – Кажется, я догадался, где именно мог использоваться этот код!..

Он поблагодарил профессора и, попрощавшись с ним, вышел на улицу, где немедленно набрал на сотовом номер Рюрика. Тот в этот момент был на работе.

– Лев Иванович, – с места в галоп заговорил компьютерщик, – очень хорошо, что вы мне позвонили. Хочу обсудить с вами одно соображение. Я думаю, что исчезнувший сайт не уничтожен, а лишь временно удален или спрятан. Но в какие-то определенные дни, мне кажется, он должен появиться снова. И если брать во внимание привязку этих шизиков к фазам луны, то почему бы не предположить, что он появится именно сегодня?

– Почему сегодня, а не завтра?

– Так сегодня ночью по времени будет точно середина между полнолунием и новолунием. А? Как вы считаете? Логически это можно обосновать примерно так. Вполне возможно, что раз они играют всей своей компанией, значит, есть у них и победители, и проигравшие. Ну а тот, кто меньше всего погубил людей, в виде платы за проигрыш обязан что-нибудь подпалить по-настоящему. Но ему же нужно время, чтобы и объект присмотреть, и подготовиться. Так что...

– Откровенно говоря, я об этом как-то уже думал, однако пока не уверен, насколько эта версия верна. Но, в принципе, проверить ее не мешает. Теперь вот еще что... Как я понял, для проникновения на сайт «пожарников» вы использовали программу-отмычку. Но теперь защита от проникновения посторонних, если сайт вдруг и в самом деле появится, может быть усилена. Что, если попробовать такой код – три шестерки? Вроде и незамысловатый, но почему бы нет? Это сочетание цифр было обнаружено на рисунках Ильи Курепова. Вдруг оно там не случайно?

– Проверим, Лев Иванович. Ну что, до связи?

– Да. Только хотел бы предупредить вас вот о чем... Поскольку взлом сайта был произведен с вашего компьютера, эти «пожарники», вполне вероятно, вашим электронным адресом уже располагают. А воспользовавшись им, могут попытаться устранить вас как человека, который им потенциально опасен.

– То есть вы считаете, что на меня могут устроить покушение? – В голосе Рюрика появился оттенок тревоги.

– Да, но не совсем обычным способом. Никак нельзя исключать вероятности наличия у них программ-убийц, которые, воздействуя на подсознание, вызывают тяжелые патологии, ведущие к смерти.

– Я о таких программах слышал, но, честно говоря, не уверен в их реальности.

– И все же на всякий случай запрограммируйте свой компьютер на получение электронной корреспонденции так, чтобы вы ее считывали не как обычно, а с соблюдением определенной процедуры. Во-первых, во время просмотра корреспонденции отключите акустические колонки как возможные излучатели инфразвука. Второе. Визуальное изображение на мониторе без вашего подтверждения должно автоматически исчезать через пять секунд.

– Хорошо, Лев Иванович, – недоуменно откликнулся Рюрик, – сделаю по-вашему. Но... Вы и в самом деле уверены, что покушение такого рода возможно?

– Это мнение профессора Куликова, крупного специалиста в области психиатрии, – пояснил Гуров. – Ближе к вечеру давайте созвонимся.

Направляясь в управление, Лев обдумывал предположение Рюрика. Что, если сегодня и в самом деле сайт вынырнет из небытия и «пироманы-заочники» проведут свою дьявольскую игру, после которой где-то опять может возникнуть пожар, где-то опять погибнут люди? Этого допустить никак нельзя... Но удастся ли установить электронные адреса участников игры? Ведь этот ушлый гений-параноик вполне мог создать программы, препятствующие их распознанию... Черт бы его побрал! Нужно срочно выйти на интернет-провайдеров, чтобы те подсуетились и помогли выявить весь этот контингент...

Когда Гуров уже подруливал к служебной автостоянке управления, неожиданно дал о себе знать сотовый.

– Здравствуйте, Лев Иванович, это вас беспокоит Анастасия Сергеевна, мама Ильи Курепова... – услышал он женский голос. – Вы знаете, решила позвонить вам вот по какому поводу. Я вчера приезжала домой, осматривала квартиру и нашла одну такую вещь... В общем, когда по просьбе милиционеров я проверяла, все ли на месте, то заметила, что в книжном шкафу не там, где обычно, стоит один из томов Дюма. Я его не так давно перечитывала и хорошо запомнила, где именно он стоял. Взяла книгу, а в нее что-то заложено. Я открыла, а там... этот... как его? Ну, лазерный диск. Раньше его там не было, это точно. Кто его туда спрятал, я не знаю. Но думаю, что – Илья. Видимо, он что-то предчувствовал и хотел о чем-то сообщить. Решила позвонить вам сразу, а визитки-то и нет. Думала, что потеряла. Сейчас вот хотела уже ехать в управление, а тут – глядь, она в сумочке. Надо же быть такой рассеянной!

– Анастасия Сергеевна, спасибо, что позвонили. Как там Илья?

– Уже лучше. Врачи говорят, что есть большая вероятность выздоровления. Я сейчас в клинике, если хотите, можете приехать, когда посчитаете нужным, и забрать этот диск.

Когда Лев нажал на кнопку отбоя, телефон ожил снова. На этот раз был судмедэксперт управления Дроздов. В своей обычной, чуточку занудливой манере он сообщил, что отбывает по срочному делу в один из моргов южного округа. Часа полтора назад туда были доставлены два обгорелых трупа, которые находились в машине, обнаруженной в лесу. Судя по искореженным остаткам кузова, это был «Пежо» с номерным знаком, недавно объявленным в розыск.

«Вот так сюрприз! – невольно присвистнул Гуров. – Вот это находочка! Неужто это следует понимать так, что компьютерная шайка-лейка непонятно как пронюхала, кого именно сейчас мы ищем, и решила отдать и машину, и подозреваемых? Правда, уже после того, как с ними „поработал“ огонь. Однако и в самом деле ушлые ребята... Пока что они нас опережают. И здорово опережают!» Лев созвонился со Станиславом и поручил ему съездить с Дроздовым в морг и постараться там определить – те ли это, кто изображен на фотороботах, или же подстава – совсем другие люди. Сам он срочно отправлялся в клинику за компакт-диском.

Даже не заглушив мотор, Лев снова тронул с места и помчался в Логино, пытаясь предугадать заранее, что же может быть на обнаруженном диске. Не его ли так рьяно искали неизвестные, побывавшие в квартире Куреповых? Скорее всего, да. Не случайно ведь ими было оставлено зажигательное устройство, которое гарантированно могло уничтожить эту, надо полагать, важную улику.

Как назло, дорога то и дело оказывалась забитой автомобильными пробками. Яростно лавируя, Гуров прорвался к проходным дворам, через которые вышел на более спокойную улицу. Теперь его «Пежо» мчался на предельно допустимой скорости, временами довольно существенно ее превышая. Подъехав к воротам клиники, он показал охраннику свое служебное удостоверение.

– Что-то к нам сегодня «Пежо» зачастили, – открывая ворота, рассмеялся парень в униформе.

– Да?.. – Лев немедленно притормозил. – И давно здесь проезжал мой товарищ по несчастью?

– Почему по несчастью? – удивленно воззрился охранник.

– Есть такая старинная шутка, что тот, кто не имеет машины, мечтает ее купить, а кто имеет – продать. Так, кто и когда здесь проезжал на «Пежо»?

– Меньше минуты назад... – парень настороженно посмотрел в глубь двора. – Их было двое, крупные такие лбы. У них тут кто-то лежит после ДТП. Вон в ту сторону поехали, к хирургическому корпусу. А что, это...

– Да, возможно, это очень опасные люди. Вот, посмотри на эти фотороботы. – Лев достал из папки два листа с портретами разыскиваемых. – Это не они случайно?

– Ну да, они! – удивленно кивнул охранник.

– Если эти люди будут или выходить, или выезжать с территории, меня нужно немедленно известить вот по этому телефону. Сам задержать не пытайся – у них подготовка на уровне спецназа.

– Ничего, – усмехнулся охранник, – мы тоже кое-чему обучены...

Торопливо подрулив к стоянке у хирургического корпуса, Гуров увидел серый «Пежо», стоящий несколько на отшибе, почти под самыми окнами, как он догадался, отделения реанимации. Номер машины был без единой восьмерки, но Лев где-то на уровне шестого чувства окончательно понял: находка в лесу – хитрая уловка, чтобы выиграть время. Настоящая машина – здесь! Он по телефону вызвал группу захвата и, не теряя ни секунды, вбежал в вестибюль. Невдалеке от входа за стеклянной перегородкой сидела дежурная медсестра.

– Сюда только что входили двое высоких парней?

– Да... Они из районной прокуратуры... – растерянно ответила девушка. – Пошли наверх, в реанимационное отделение. Это в ту сторону, влево по коридору, почти до конца...

Недослушав ее, Лев помчался вверх по лестнице, прыгая сразу через несколько ступенек, огибая идущих вверх и вниз людей. Взбежав на второй этаж, он ринулся влево по не очень широкому коридору, вдоль которого ходили медсестры с подносами, покрытыми марлевыми салфетками, санитарки с ведрами и тряпками, выздоравливающие больные в пижамах... Где-то ближе к концу коридора уже издалека он увидел у двери одной из палат двух высоких, плечистых парней, стоящих к нему спиной, которые о чем-то дискутировали с плотным милицейским сержантом. Тот, судя по выражению его лица, хладнокровно реагировал на гневные пассажи «прокурорских работников», никак не желая допускать их в палату к больному.

«Молодец! Какой же молодец!» – успел отметить про себя Гуров, едва не сшибая с ног и встречных, и попутных. Один из парней в это время, краем глаза уловив его появление, что-то быстро сказал второму. Тот внезапно нанес кулаком удар милиционеру в голову, отчего тот рухнул на пол. Бандиты, выхватывая на ходу пистолеты, нырнули куда-то за угол. Лев, едва не скрежеща зубами, тоже достал свой «штайр», заведомо понимая, что в этих стенах применять оружие просто недопустимо. Он подбежал к коридорчику, в который свернули неизвестные, и, быстро выглянув из-за угла, понял, что они, скорее всего, уже внизу – коридорчик кончался лестницей, ведущей, по всей видимости, к черному ходу.

Сняв пистолет с предохранителя, он, невзирая на риск попасть под прицельный огонь бандитов, несколькими прыжками спустился вниз. Здесь действительно был небольшой тамбур, который заканчивался дверью, распахнутой настежь. Гуров выбежал наружу и увидел перед собой буйную молодую поросль клена и вяза, за которой виднелся железный частокол решетки ограждения. В этот момент где-то невдалеке, за стеной зелени резко взревел мотор, и прочь помчалась какая-то машина. «Мать вашу!!! Ушли, ушли, гады!..» – яростно плюнул Лев, продираясь через заросли по едва приметным следам тех, кто прошел здесь считаными секундами ранее. Когда он пробился к решетке, то стало ясно, что бандиты ушли и в самом деле – в ограждении оказался большой прогал, за которым на мокром асфальте тихого, безлюдного переулка виднелись широченные следы, скорее всего, джипа.

Лев обежал здание и увидел, как к воротам лихо подлетел «Соболь». Это прибыла группа захвата. Гуров оглянулся, и ему на глаза снова попалась машина, брошенная бандитами. Его тут же пронзила неожиданная догадка: случайно ли она оставлена здесь? А что, если?.. «Соболь» въехал во двор, из его кабины вышел молодцеватый капитан, который сообщил Льву, что группа в составе шести человек прибыла в его распоряжение.

– Уже поздно – успели мерзавцы скрыться, – Гуров слегка развел руками. – Но теперь возникла другая проблема. Бандиты смылись на другой машине, бросив свою здесь. Подозреваю, что бросили они ее неслучайно. Видите, вон тот «Пежо» стоит прямо под окнами? Возможно, он заминирован. У вас в команде есть специалисты по взрывным устройствам? Если в машине заложена мина с таймером, рвануть может очень скоро.

– Я когда-то проходил подготовку по разминированию, – задумчиво сообщил капитан. – Есть еще один из нашей группы... Никонов! Идем, посмотрим тот «Пежо», – вызвал он одного из своих подчиненных.

– Так, а остальные идут со мной, начинаем эвакуацию больных и персонала из этой части здания, – объявил Гуров, быстро направляясь к вестибюлю.

Через несколько минут в коридорах хирургического корпуса началась суета. По ним рядами двигались каталки, на которых лежали нетранспортабельные больные. За многими из каталок несли подставки, с закрепленными на них капельницами. Ходячие больные помогали эвакуировать тех, кто не мог передвигаться сам.

Подбежав к палате, где лежал Илья Курепов, Лев увидел стоящую у двери Анастасию Сергеевну. Женщина выглядела очень напуганной.

– Лев Иванович, эти люди приходили, чтобы его убить? – прошептала она бледными губами.

– Скорее всего, им был нужен тот компакт-диск, который вы нашли. Он, кстати, где?

– Вот, возьмите... – женщина достала из сумочки переливающийся радугой компакт-диск и отдала Гурову.

Лев заглянул в палату. Илья лежал под капельницей, его тело опутывали разноцветные провода, тянущиеся к стоящим рядом приборам контроля. Напротив него на кушетке лежал сержант, который только что начал приходить в себя. «А ведь тот-то ударил его левой!» – неожиданно вспомнил Гуров. Это означало, что он едва не задержал уже однажды «отличившихся» при нем негодяев. От этой мысли Льва даже передернуло – так нелепо упустить бандитов, которые буквально были уже в его руках... Но, помогая подбежавшим медсестрам эвакуировать из палаты Илью и милиционера, он несколько иначе посмотрел на недавнюю ситуацию. Да, действительно, он упустил бандитов. Но не открывать же ему было в самом деле огонь в больнице, где полно народу? К тому же отморозки своей цели достичь не смогли – диск им заполучить не удалось, Илья остался жив...

Когда ближайшая к машине часть здания опустела, уже успевшие осмотреть ее капитан и прапорщик начали свою тонкую, смертельно опасную работу. Гуров уже успел вызвать им подкрепление. Специалисты выехали немедленно, но, кто знает, когда они прибудут, и не сработает ли к той поре предполагаемый боезаряд в машине? Лев стоял метрах в тридцати, наблюдая за работой спецназовцев-саперов. Он сам не понимал, почему, но его глодало чувство, словно он в чем-то перед ними виноват, словно, послав их на верную смерть, сам отсиживался в укрытии...

Запиликал сотовый. Это звонил Станислав.

– Лева, это они! – радостно загорланил он. – По лицу, конечно, этого уже не установить, но по росту подходят. Так что...

– Стас, это подстава, – устало перебил его Гуров. – Они живы. Я их только что пытался взять, но эти сволочи оказались очень проворные. Смылись, твари! А их машина, правда, уже с другими номерами, здесь, на территории больницы. Боюсь, заминированная. А то, что нашли в лесу, – это попытка запудрить мозги, отнять у нас время, чтобы успеть забрать у Куреповых важную улику.

– Какую еще улику?

– Долго рассказывать. Ты давай в управление, я тоже скоро туда подъеду. Там все и обсудим.

В этот момент послышался довольный голос капитана:

– Все в порядке!

– Что, все чисто? Ничего такого нет? – Лев, ощутив огромное облегчение, вместе с тем вдруг почувствовал себя перестраховщиком, который зря раздул панику и взбаламутил множество людей.

– Нет, это-то как раз в наличии... – рассмеялся прапорщик. – Тут гексаген. Примерно килограммов десять. Так что все в порядке – мина обезврежена.

– Тут три взрывателя, – пояснил капитан, утирая со лба пот. – Один – дистанционный, проводной, другой – от зажигания автомобиля, третий – растяжка от крышки багажника...

Глава 12

Еще через час с найденным диском начали работать специалисты технического отдела управления. Вскоре в главк подъехал Рюрик. Он был крайне взволнован.

– Лев Иванович, вы были правы на все сто... – объявил он, едва появившись в кабинете. – Судя по всему, меня и в самом деле пытались убить. Вот ди-ви-ди-диск с записью сброшенного мне письма. В общем, как вы и советовали, звук я отключил и установил ограничитель с контрольным отключением монитора. И что бы выдумали? Едва я открыл одно из писем, вместо текста увидел какую-то непонятную чертовщину – мельтешение пятен, каких-то непонятных фигурок и рядов цифр. Я всего секунду наблюдал и вдруг почувствовал, что не могу оторваться от монитора, не могу даже двинуться... И тут – щелк! – все погасло, а у меня голова – ну просто разламываться стала, тошнота накатила... Вот так письмецо! Никогда бы в жизни не подумал, что такое возможно!

– Адрес отправителя определили? – Лев встал из-за стола.

– В том-то и дело, что нет! – Рюрик растерянно развел руками. – Я так понял, письмо содержало в себе самоуничтожающийся вирус, который, стерев адрес отправителя, и сам тоже бесследно исчез. Ну, это, я вам скажу, спец! Из спецов спец. Эх, его бы таланты, да в мирное русло...

– Хреново... – Гуров прошелся по кабинету. – Ну, что ж, как это ни называй, но они фактически начали боевые действия. Добро! Мы принимаем их вызов. Сейчас наши ребята из техотдела корпят над ди-ви-ди-диском, найденным матерью Курепова. Можете подключиться. Полагаю, там есть немало интересного, если удастся подобрать ключ к шифру...

– Лев, не знаю, как ты, а я проголодался как... Да, да, да, ты совершенно прав – как брянско-тамбовский волк! – объявил Стас, когда Рюрик скрылся за дверью. – Может, пойдем перекусим? Все равно, я так понимаю, происходящее в данный момент от нас не зависит.

– А!.. Пошли! – Гуров махнул рукой, направляясь к двери, но в этот момент напомнил о себе телефон.

– Петр, поди, по нас соскучился... – недовольно проворчал Крячко.

Он оказался прав – звонил Орлов, который жаждал лицезреть их в своем кабинете. Недовольно вздыхая, опера зашагали в сторону генеральской приемной. Петр, который только что получил пару громовых раскатов из министерства, сидел за столом и сам мрачнее грозовой тучи. Впрочем, проголодавшиеся опера выглядели ничуть не веселее. Когда Лев и Станислав переступили порог его кабинета, в повисшей под потолком, как бы сгустившейся тишине, как острые сабельные клинки, скрестились их взгляды. Эта безмолвная дуэль длилась всего несколько мгновений, но и их было достаточно, чтобы, пережив целый шквал предположений, настроений и чувств, Петр в конце концов недоуменно поинтересовался:

– А что это вы такие кислые, как будто уксуса напились?

– Жрать хотим! – сурово известил его Крячко. – Готовы даже уксуса напиться, чтобы червячок нас самих не загрыз.

– Так, а я тут при чем? – окончательно растерялся Петр, разводя руками. – Есть хотите – поешьте. У вас что, денег нет?

– У нас времени нет! И только потому, что стоит выкроить хоть какие-то минуты для обеда... а времени-то сколько?! – Стас демонстративно посмотрел на часы. – О-о-о!.. Уже третий час! Как тут же: дзынь-дзынь-дзынь!..

– А что прикажешь делать, – снова начиная закипать, Петр поднялся из-за стола, – если мне самому из министерства каждые полчаса: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь?! А доложить-то наверх нечего. Потому что некоторые, хронически проголодавшиеся полковники никак не могут поймать преступников!

– Ну, ладно, хватит собачиться... – Лев не спеша опустился в кресло. – О чем ты там хотел спросить?

– Прежде всего, какие наметились подвижки в этом деле?.. – Петр тоже сел на место. Ну и второе: какой вы видите ситуацию на этот момент с учетом того, что удалось накопать за последнее время?

– Значит, подвижки нужны?.. Да сколько угодно! – великодушно объявил Лев, изобразив широкий жест.

Он рассказал о своей встрече с профессором Куликовым, о происшествии в клинике, о начавшейся расшифровке ди-ви-ди– диска. Кое-что добавил и Стас, сообщив о работе с базой данных для установления личности людей, изображенных на фотороботе.

– Ну, так это же совсем другое дело! – Орлов заметно повеселел. – Да, жаль, что не удалось взять тех мерзавцев... Но ничего, будем надеяться, что расшифровка диска поможет выйти на их след.

– Что касается ситуации в целом, то, по-моему, она постепенно начинает складываться в нашу пользу. – Лев машинально взял со стола пачку сигарет и неспешно закурил. – Мы узнали о своем противнике уже достаточно много. Во-первых, мы имеем представление, кто это такие; во-вторых, знаем в лицо подручных главаря; в-третьих, можем прогнозировать их действия. Теперь мы уже точно знаем, что поджигатели – участники виртуальной игры. На мой взгляд, она придумана неким параноидальным талантом, с одной стороны, для своего, так сказать, самовыражения, а с другой – я в этом уверен, в ней есть и материальный интерес.

– То есть? – заинтересовался Петр, тоже закуривая и как-то механически протягивая пачку Станиславу.

– Думаю, организатор игры – человек вряд ли бескорыстный. К тому же в его руках чрезвычайно мощные рычаги психологического воздействия. Поэтому, скорее всего, участие в игре оплачивается игроками из своего кармана. Это обычная практика совмещения приятного с полезным. Не исключаю, что наиболее успешные участники игры имеют, так сказать, бонусы в виде освобождения от взносов или даже получения премиальных. Ну а проигравшие... Как сказали римлянам галлы: горе побежденным! Этим надо или платить в особо крупных размерах, или выполнять какие-то условия победителя. В нашем случае – поджигать объекты социалки. А может быть, и то, и другое.

– Возможен еще один вариант штрафных санкций для проигравшего, – Станислав, требуя внимания, выразительно поднял указательный палец. – Он должен найти еще одного участника. Вспомните – Илья пытался завербовать Клима, но неудачно. После этого с ним произошло то самое ЧП, когда он бросился под машину. Знаете, что мне напоминает эта игра? Все ту же финансовую «пирамиду», только более изощренную и нацеленную на убийство.

– Да, это резонно... – согласился Петр. – И тот игрок из Демьяновска с собой покончил, и вот этот пытался. То есть нашел еще одного такого же простофилю – играй дальше, не нашел – получи электронное письмо и лезь в петлю. Между прочим! Мы ведь тоже некоторое время были пусть и наблюдателями, но именно этой игры. Это что же получается? Выходит, и мы наподобие их запрограммированы на суицид, и нас тоже могут устранить таким же вот способом?

– Не думаю... – Гуров несогласно качнул головой. – Прежде всего мы смотрели-то всего ничего. А в индивидуальном варианте игра длится до трех часов. Так что можно спать спокойно. А вот кое-каким ребятам может не поздоровиться...

– Кого ты имеешь в виду? – пуская кольца дыма, прищурился Орлов.

– Рюрика и Клима. И тот и другой видели игру от начала до конца. Пусть они на нее и не подсели, но нет никакой гарантии, что в их подсознание не внедрилась программа самоликвидации. Кстати, за Климом охота уже велась. Благо, «пожарники» не знают его электронного адреса...

– А если уже знают? – мрачновато поинтересовался Стас.

– Тогда дело дрянь... – Лев достал сотовый. – Надо позвонить ему домой, выяснить, что там и как...

Он набрал номер Клима. Пошли гудки, но на том конце к телефону подходить никто не спешил. Наконец раздался щелчок и послышался женский голос. Чувствовалось, что женщина чем-то сильно взволнована. Лев представился и вкратце объяснил причину, побудившую его позвонить.

– Боже мой! Теперь я понимаю, в чем дело! – горестно воскликнула женщина. – Клим еще с вечера начал вести себя как-то очень странно. Он был очень напряжен, вздрагивал от каждого стука и даже не ложился спать. А сегодня утром заперся в ванной и не хочет оттуда выходить. Что же теперь делать? Я за него очень боюсь...

– Прежде всего нужно успокоиться вам самой. Постарайтесь установить с ним хоть какой-то контакт: разговаривайте через дверь, как будто ничего не произошло, – спокойно, доброжелательно, мягко. А я сейчас созвонюсь со специалистами, они скоро к вам приедут и обязательно помогут.

Лев набрал номер профессора Куликова и обрисовал сложившуюся ситуацию. Тот пообещал немедленно выехать и попросил как можно скорее передать ему диск с записью, сделанной Рюриком. Нужно было срочно проанализировать систему кодовых сигналов, вызывающих губительные изменения в организме человека, чтобы найти к ним, как он выразился, достойное противоядие.

– Эти мерзавцы даром время не теряют... – задумчиво констатировал Петр. – Вот интересно, а почему они послали этому пареньку электронное письмо со «взрывателем», а не убивающую программу, как Рюрику?

– Трудно сказать... – Лев пожал плечами. – Возможно, они стараются этой программой не разбрасываться и используют только в самых крайних случаях. Скажем, они не были уверены, что Рюрик до конца просмотрел игру и не в полной мере оказался «заминированным», поэтому ее и пустили в ход. А с Климом все более-менее определенно. Игру он проработал от начала до конца – об этом они могли знать, например, по особым, известным им «контролькам» на диске и поэтому, не рискуя лишней оглаской, задействовали «взрыватель». И он, как видите, сработал.

– Ну, ладно, парни, идите обедайте. А то на Стаса уже больно глядеть – весь извелся... – миролюбиво заключил эту подзатянувшуюся беседу радикально подобревший Петр.

Через час, выйдя из кафе, расслабившийся Стас неспешно закурил и, щурясь на солнце, клонящееся к закату, провозгласил:

– И жизнь хороша, и жить хорошо! Особенно, если хорошенько подкрепиться...

– Полностью солидарен и с тобой, и с Маяковским, и с Винни-Пухом... – в тон ему ответил Гуров. – Ну что, опять по коням?

– Да уж, поскакали... – с явной неохотой согласился Крячко. – Эх, хорошо бы: приходим, а у ребят полный ажур – диск расшифрован, мы имеем исчерпывающую информацию об этих долбаных «пожарниках»...

– Ой, нет... Чую, буксуют они безнадежно, – тягостно вздохнул Лев.

– Лева, ты когда-то обозвал меня «занудой с толстым носом». – Стас язвительно ухмыльнулся. – Теперь, вижу, ты сам начал нудить. Давай поспорим на «фугас» пива, что они по меньшей мере близки к разгадке?

– Давай... – спокойно согласился Гуров. – Если у тебя завелись лишние деньги, можем и поспорить.

Разбив руки, Стас хитро подмигнул:

– Надеюсь, тебе не надо напоминать, какое пиво я предпочитаю?

– Лучше будет, если о моих предпочтениях помнить будешь ты, – все так же невозмутимо парировал Лев.

Войдя в кабинет, Стас тотчас связался с техническим отделом. Услышанное повергло его в полное уныние – продвинуться в расшифровке диска компьютерным умельцам не удалось ни на йоту. Небрежно бросив трубку, Крячко молча направился к двери.

– Ты куда? – удивленно окликнул его Гуров.

– За пивом!.. – с оттенком безнадежной удали уведомил Станислав, покосившись в его сторону.

– Стоять! Кру-гом! На место шагом марш! – скомандовал Лев, глядя ему вслед.

– Н-не понял... – Стас недоуменно воззрился в его сторону. – Я же проспорил? Ну вот, выполняю условия пари. Чем тебя это не устраивает?

– В данный момент я пиво пить не буду – не до него. А если ты его купишь сейчас, к тому времени, когда будет до пива, оно пропадет – превратится в бурду. Так что остынь. Предлагаю компромиссный вариант: пьем фугас на двоих, но по завершении этого дела. Возражений нет?

– Вобла – твоя! – мигом нашелся Крячко.

– Убедил... – рассмеялся Гуров. – Ты мне вот что скажи – на чем споткнулись наши спецы?

– Говорят, полный тупик, – Станислав пожал плечами. – Тот алгоритм, что помог Рюрику расколоть шифр игры, здесь вообще не работает – этот шифр лишен какой бы то ни было логики. Они хотят обратиться к профессионалам из спецотдела нашего министерства и ФСБ. А что, есть какие-то соображения?

– Есть... Сейчас надо кое с кем созвониться. Сейчас, сейчас... – Лев набрал номер Анастасии Сергеевны и поинтересовался, в какой именно книге она нашла ди-ви-ди-диск?

– Это «Три мушкетера»... Я ее знаю уже почти наизусть, а все равно тянет почитать, – откликнулась та.

– А вы не запомнили, между какими страницами он был заложен?

– Надо посмотреть... – растерялась собеседница Гурова. – С ходу так и не припомню... Давайте я сейчас съезжу домой, книгу полистаю, поищу, а потом вам перезвоню. Вы согласны?

– Ты считаешь, что пацан не абы куда спрятал диск и книга – ключ к его расшифровке? – явил смекалку Стас, когда Лев закончил разговор с Куреповой.

– Уверен в той же степени, что и утопающий, хватающийся за соломинку, – отмахнулся Гуров. – Я не думаю, что и профессиональные дешифровальщики без ключа смогут быстро разобраться с диском. А тут уже и вечер на носу. По идее-то сейчас уже надо бы начинать поиск исчезнувшего сайта. Мы ведь не знаем, когда он появится, – есть только предположения... В общем, у нас пока что все строится сплошь на песке. Надеюсь, мы не ошиблись...

Потянулись минуты ожидания. Стас, чтобы скоротать время, достал очередной «дежурный» сканворд.

Прошло около получаса. Подкрепленный подсказками Гурова, Стас за это время исчерпал весь запас своих сканвордов. Раздался звонок телефона. Лев торопливо схватил трубку, но это звонил Петр. Он сообщил, что прибыл специалист-криптограф, ас, как его аттестовали в министерстве. Поделившись с Орловым своими догадками относительно возможного ключа к шифру, Гуров разочарованно положил трубку. Но тут телефон ожил снова. Это была Курепова.

– Лев Иванович, я нашла это место в книге! – Голос женщины звучал гораздо бодрее и даже с какими-то нотками радости, нежели незадолго до этого. – Но вы знаете, я этого сразу не заметила, там же лежала спичечная этикетка, на которой написано название какого-то интернет-сайта и рядом непонятный ряд цифр.

– Я немедленно еду к вам! – едва не прокричал Лев, кидая трубку и спешно выходя из-за стола.

– То, что надо? – с надеждой во взоре неуверенно спросил Крячко.

– Скорее всего – да! – выбегая из кабинета, на ходу бросил Гуров.

Он помчался по московским улицам, рискуя соприкоснуться с кем-то из соседей по дороге, тоже куда-то очень спешащих. На этот раз ему как будто везло – на всем пути к Логину пробок не оказалось ни одной. Взбежав на третий этаж и торопливо забрав на всякий случай еще и том Дюма, он немедленно отправился назад. Несмотря на максимально быструю езду по скользким октябрьским дорогам, в управление он вернулся через час с лишним, когда небо уже потемнело и на Москву опустились осенние сумерки.

Специалист по криптографии, пожилой усатый майор, взяв из «Трех мушкетеров» спичечную этикетку, немедленно сел к компьютеру и быстро нашел в Интернете требуемый сайт. Набрав код, указанный на этикетке, он его открыл. На мониторе появились три столбика то ли стихов, то ли какого-то ритуального текста. Столбик в центре был написан какими-то замысловатыми, ни на что не похожими закорючками. Слева – по-английски, справа – по-русски. Из русского текста явствовало, что это то ли молитва, то ли заклинание, адресованное некоему богу-разрушителю.

– Будем надеяться, это именно то, что мы ищем... – озабоченно пробормотал майор. – Попробуем поработать сначала с русским текстом, потом – с английским.

– А может быть, лучше сразу с английским? – неожиданно предложил Гуров, глядя на экран монитора.

– Можно... – согласился майор. – Но почему вы считаете, что сначала нужно с английским?

– Предполагаю, что на диске – электронные адреса игроков. А они, как известно, пишутся латинскими буквами, – пояснил Лев.

– Дельная мысль... – согласился майор. – Ну что ж, попытаюсь в качестве ключа использовать текст на английском. Только просьба – соблюдать полную тишину.

– Пошли к себе? – Стас толкнул Гурова в плечо. – В шахматишки перекинемся.

В кармане Льва неожиданно ожил сотовый.

– Блин! – Лев достал телефон. – Марии-то я позвонить не удосужился, не предупредил, что задержусь. Ну, теперь громы и молнии – все мои...

Он не ошибся – звонила действительно Мария. И хотя она старалась говорить очень сдержанно, нотки обиды проскальзывали то и дело.

– Лева, мы ведь договаривались, и уже не раз, – слушал он ее укоризненный голос, – что, если задерживаешься на работе, обязательно меня предупреждаешь. В чем дело?

– Счастье мое, – смущенно вздыхая, Лев пытался найти наиболее убедительные объяснения происшедшему и никак не мог их найти, – ну, закрутился с делами, завертелся... Кстати, сейчас ведь еще и не так поздно. К тому же я как раз только что собирался тебе позвонить. Стас – свидетель, если хочешь – он подтвердит.

– Ага, ага, подтверждаю! Могу поклясться на конституции Тринидада или даже Гондураса! – шутовски ухмыляясь, ерничал Крячко, шагая вслед за Гуровым.

Он был уверен, что Мария его не услышит, но ошибся.

– Понятно... – многозначительно констатировала она. – Ты передай Стасу, что своим Гондурасом пусть клянется перед очередной дурочкой, которую собирается охмурить. Привет вам от меня обоим – очень большой и горячий.

В трубке раздались короткие гудки.

– Ну, Стас, попал ты под раздачу! – Лев сочувственно покачал головой, глядя на сконфуженного приятеля. – Теперь она тебе этот Гондурас еще не раз припомнит. Кстати, ты заметил, как хорошо рифмуются «Стас» и «Гондурас»? Прямо хоть поэму пиши...

В ходе шахматной дуэли из трех партий в двух безоговорочную победу одержал Гуров, одну Станиславу с трудом удалось свести к ничьей. Когда в кабинете оперов вторично прозвучало убийственное «Мат!», победными фанфарами зазвонил телефон Гурова. На связи был Петр.

– Ну что ж, ребята, всех нас можно поздравить с успехом: майор «расколол»-таки шифр и – ты, Лева, был абсолютно прав – считал с диска ценную информацию. В общем, как ты и предполагал, на диске были записаны электронные адреса и какой-то банковский счет. Ко мне подойдите, определимся, как нам действовать дальше.

– Как же он не вовремя! – досадливо вздохнул Крячко. – Я сейчас придумал такую крутую комбинацию, что мог бы влупить тебе мат всего на десятом ходу. Ладно уж, пойдем, работа – это святое...

В кабинете Орлова сидели трое сотрудников технического отдела и Рюрик. Майора уже не было. На недоуменный вопрос Стаса Петр пояснил, что тот отбыл домой.

– Понятно... – отметил Стас. – Майор сделал свое дело – майор может отдыхать...

– Хватит брюзжать!.. – отмахнулся Петр. – Так вот, на диске оказалось всего лишь пять адресов. Ребята их домашние адреса уже пробили, все игроки из Москвы и Московской области. Но ведь мы-то знаем, что «пожарников» хватает и в других регионах, вплоть до Дальнего Востока. Какие будут соображения на этот счет?

– Самое простое – «пожарники» разбиты на ячейки, по нескольку человек, – пожал плечами Гуров. – Есть в них рядовые игроки, есть, так сказать, «бригадиры». Рядовые могут не знать вообще никого, кроме «бригадира». А тот знает кого-то рангом повыше. Ну а сколько ступеней в их иерархии, остается только гадать.

– Да, похоже на то... – согласился Орлов. – Раз уж у них «пирамидная» структура, то почему бы нет?.. Что можем предпринять в данном случае?

– Взять их, и дело с концом, – хмуро предложил Станислав. – «Попрессовать» как следует – расколются...

– А на основании чего ты их возьмешь? – Лев развел руками. – Мало ли у кого может оказаться тот или иной адрес?! Нет, тут придется действовать тоньше. Хотя и не без нарушения закона.

– Как это? – насторожился Петр.

– Если предположение Рюрика верно и сегодня у них состоится игра, их можно будет взять по факту участия в ней. Повод, конечно, спорный, но это уже хоть какая-то зацепка. – Гуров некоторое время помолчал, как бы собираясь с мыслями. – Но для того чтобы их уличить, нужно застать их за игрой. А для этого необходимо незаметно проникнуть в их жилище. Доходит? Сейчас уже поздний вечер. Где нам взять судебное решение на этот счет? Вот и придется выбирать между нарушением положения закона о неприкосновенности жилища и необходимостью спасения жизней тех, кто всего через неделю может погибнуть в огне пожара.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Петр сидел, понурив голову, о чем-то размышляя.

– Скандал может получиться колоссальный... – наконец проронил он. – Особенно, если хоть как-то будут затронуты члены семей игроков.

– Этот пункт, я думаю, во многом отпадает, – категорично заметил Гуров. – Игроки, как я понял, тоже ведь подбирались не методом случайного тыка, а по определенным критериям. Возьмем уже известных нам Борзунина из Демьяновска и Курепова. Что между ними общего? Во-первых, они высококлассные компьютерщики и люди при деньгах. Во-вторых, оба – обиженные судьбой насчет характера, и поэтому оба, как я понимаю, по своей натуре в значительной мере мизантропы. И если у Курепова есть хотя бы мать, то у Борзунина, по сути, вообще никого – родня от него отвернулась. И таких игроков– одиночек, я уверен, подавляющее большинство. Так что в этом отношении риск минимален.

– Другими словами, – заключил Петр, – есть предложение провернуть эту операцию под мою личную ответственность. И случись чего...

– У тебя есть предложение получше? – едко прищурился Станислав.

– Когда, по-вашему, может вынырнуть этот сайт? – вместо ответа спросил Орлов.

– В сказках нечисть когда выходит на оперативный простор? Правильно, в полночь. – Лев посмотрел на часы. – Вот сейчас надо бы по адресам уже известных нам игроков отправлять опергруппы, чтобы они заблаговременно изучили обстановку, подобрали ключи и отмычки... А как только появится сайт, сразу же по сигналу отсюда начинали операцию.

– Опергруппы... – Петр раздраженно покачал головой. – О них днем надо было думать! У меня людей-то сейчас шиш да маленько. Ну, дежурную опергруппу отдам, но ведь и адресов пять!

– О нас со Стасом забыл? – Гуров как перед схваткой размял кисти рук. – Мы пока еще в инвалиды не записались. Я могу и один съездить...

– Я тоже беру на себя один из адресов, – безмятежно ухмыльнулся Стас. – Вот и раскидывай еще на три адреса тех шестерых.

– Ладно, деваться некуда... Сейчас я ребят вызову, вы их хорошенько проинструктируйте и – вперед. – Петр встал из-за стола. – Ну а вы, уважаемые специалисты, – на свои рабочие места. Впрочем, вас, Рюрик, наверное, нужно отвезти домой...

– Нет, нет, – компьютерщик протестующе замахал рукой, – ни в коем случае! Уж коль они мне объявили войну, я их вызов принял. Буду здесь до конца.

...Лев подъехал на служебной «Волге» к одному из домов-«свечек» на улице Котлованной и некоторое время прикидывал, тот ли это дом, который ему был нужен. Водитель машины Анатолий, щипая усищи, тоже никак не мог разобрать номер, написанный от руки на стене дома.

– Лев Иванович, ну если сомневаетесь, давайте прорулим по всей улице, уточним номера, – пожимая плечами, предложил он.

– Времени уже маловато... – Гуров открыл дверцу машины. – Ладно, я пошел. Кейс свой оставляю здесь, только фонарик и отмычки возьму.

Он подошел к углу дома и только тогда смог убедиться, что это действительно дом номер восемнадцать. Найдя третий подъезд, он увидел у входной двери две темные фигуры, которые о чем-то вполголоса переговариваясь, возились с кодовым замком. Скорее всего, это были бродяги, которые надеялись пробраться в подъезд, чтобы там переночевать. К удивлению Льва, вскоре запищал зуммер, и дверь открылась. Следом за бродягами внутрь проскользнул и он, основательно тех переполошив. Но, сделав вид, что их не замечает, побежал по лестнице вверх, всматриваясь в номера квартир.

Поднявшись на шестой этаж, Лев увидел на одной из дверей номер пятьдесят пять. На часах было уже около половины одиннадцатого. Теперь нужно было ждать, ждать и ждать... Снизу послышались осторожные шаги. Это были все те же бродяги. Увидев его, они остановились. Их появление в расчеты Гурова не входило. Он указал им пальцем вверх.

– Быстро туда! – скомандовал Лев. – И чтобы на лестнице не вздумали отливать!

– А мы в мусоропровод, командир! – благодарно прошептал один из бродяг. – Все бу нормалек!

Они на цыпочках побежали вверх, а Гуров достал из кармана связку отмычек, прикидывая степень сложности обоих имевшихся в двери замков. Минуты тянулись невыносимо медленно. Наконец в кармане куртки заурчал вибратор сотового.

– Лева, есть контакт! – голос Петра переполняло ликование. – Он вынырнул-таки, появился, этот чертов сайт! Кстати, твои три шестерки ребятам здорово пригодились – открылся как миленький, без осложнений. Надеюсь, нашего вторжения они не засекли.

– Отлично! – вполголоса ответил Лев. – Начинаю работать...

Он ввел в скважину верхнего замка две особым образом изогнутые сталистые проволочки и, некоторое время поманипулировав ими, заставил замок поддаться вставленной следом плоской отмычке. Через несколько минут настал черед и нижнего замка. Гуров осторожно нажал на ручку, и тяжелая стальная дверь с тихим щелчком открылась. Он вошел в темную прихожую, ощущая некоторое внутреннее напряжение – все же нелегко было входить в роль домушника, до этого всю свою жизнь борясь с нарушениями закона. Включив фонарик с синим светофильтром, Лев его узким, призрачным лучом осветил прихожую. Тут были встроенные стенные шкафы для одежды и обуви, пол застилала, судя по узору, туркменская ковровая дорожка. Открыв дверь в зал, Гуров внимательно огляделся. В темноте было трудно что-то разглядеть. Но никакого движения в комнате не наблюдалось. Больше всего не хотелось, чтобы в доме оказалась сторожевая собака – это означало бы срыв операции. Но здесь, похоже, не водилось даже кошки. Справа от входа в зал он увидел еще одну дверь, ведущую в следующую комнату. Дверь была застеклена рифленым стеклом, и на нем мелькали световые блики. Значит, там кто-то был и, вполне вероятно, сидел за компьютером.

Лев на цыпочках подошел к двери и прислушался. Из-за нее доносились какие-то возгласы и шумовое сопровождение, характерное для компьютерной игры. Рука Гурова осторожно нажала на ручку двери, и та, с еле слышимым скрипом, показавшимся ему оглушительным скрежетом, подалась внутрь. Лев увидел сидящего спиной к двери толстячка, который, лихорадочно бегая пальцами по клавиатуре, то издавал какие-то торжествующие междометия, то сладострастно постанывал, ерзая на кресле. На мониторе компьютера Гуров увидел картинку с уже знакомым сюжетом – горели виртуальные постройки, к небу возносились силуэты человечков с крылышками за спиной. Тут же на подъездах застревали в невесть откуда взявшихся болотах пожарные машины, а бензовозы, напротив, таранили горящие здания, взрываясь с громким хлопком...

Игра настолько увлекла хозяина квартиры, что он не замечал ничего сущего. Он был весь там, где все горело и полыхало, где десятками сгорали люди, а он, всемогущий, как бог, обрушивал на них кару за карой... Лев достал из кармана сотовый и сделал им несколько снимков, отключив лампу-вспышку. Теперь, что бы и кто ни говорил, это уже была улика. Выйдя в залу и прикрыв дверь, Гуров набрал на сотовом номер Петра.

– Я на месте, игрок в Сети, – негромко сообщил он. – У меня появилось такое соображение. Давай никого задерживать не будем. Пусть ребята разыграют из себя обычных грабителей. Почему? Вдруг, у этих «пожарников» есть какая-то форма контроля за участниками игры? К тому же мы можем задержать их лишь на очень короткое время – ничего серьезного при всем желании им никак не инкриминируешь. Успеем ли выявить и задержать за это время главаря? А если нет и их выпустим, он тут же все будет знать. Поэтому под видом грабежа пусть заберут компакт-диски, ну и все такое прочее. Вдруг найдется то, что может дать информацию о его личности.

– Да-а-а... С тобой не только погон лишишься, но и на нары попадешь... – тягостно вздохнул Орлов. – Ну, уж ладно – куда теперь денешься? Затеяли эту авантюру, надо расхлебывать ее до конца. Сейчас свяжусь с остальными.

Игра длилась около пятнадцати минут, хотя Гуров ожидал, что она продлится все три часа. Испепелив последний из имевшихся у него объектов, толстячок выжидающе воззрился на экран монитора. Через несколько мгновений одновременно с торжественными аккордами, издаваемыми колонками, на нем появился текст: «Поздравляем, вы – победитель сегодняшней игры, ваш результат – 15 объектов и 5387 жертв».

Хозяина квартиры в этот момент как-то странно передернуло, и он заизвивался в кресле, словно мучимый сладкой истомой, вздыхая, охая и постанывая. Льва тоже передернуло, но от внезапно накатившего отвращения. «Извращенцы ублюдочные, все у вас не как у нормальных людей!..» – подумал он, намереваясь обнаружить свое присутствие, но в этот момент из колонок раздался механически звучащий женский голос:

– Ваш приз – одна тысяча долларов США, она зачисляется на ваш игровой счет. Четыре последующих игры вы освобождаетесь от внесения залога. Теперь, как победитель, вы можете отдать распоряжение проигравшему, который будет обязан его выполнить. Вот схема местности, где он проживает. На ваше усмотрение он может фламинировать следующие объекты: номер один – детский дом, живых субъектов – сто пятьдесят единиц; номер два – районная больница, семьсот субъектов; номер три – интернат престарелых, двести пятьдесят субъектов. Подтвердите свой выбор нажатием клавиши.

Гуров не отрываясь смотрел на экран монитора. На нем была схематическая карта какой-то местности, но без каких-либо обозначений или названий. Лишь у трех кружочков оранжевыми язычками пламени светились цифры – 1, 2 и 3. Лев изо всех сил напрягал свою цепкую память, заставляя ее впитать в себя каждый изгиб синих жилок-рек, черных жилок-дорог, мозаику пятнышек-озер и кружочков-городов. А толстячок, некоторое время поколебавшись, ткнул пальцем в одну из кнопок клавиатуры. На экране осталась гореть цифра 2.

– Поздравляем вас. Вы сделали очень удачный выбор, – бесстрастно известил механический женский голос. – Видеоматериал о фламинировании объекта вам будет предоставлен в установленный срок. Хвала великому разрушителю – богу огненной луны!

Изображение на мониторе тут же исчезло, сменившись обычным окном с ярлыками папок. Тяжело сопя, как после напряженной работы, хозяин квартиры повернулся назад и испуганно вскрикнул.

– Вы кто? Вы что здесь делаете? Я сейчас позову соседей, милицию!.. – с визгливыми нотками зачастил толстячок.

– Ты жить хочешь? – придав голосу угрожающую хрипотцу, с типично «блатной» интонацией угрюмо спросил Гуров.

– Да, конечно, да! – закивал тот.

– Тогда не дергайся и не верещи. Кто-нибудь в квартире еще есть?

– Нет, нет, я живу один... – с трудом ворочая непослушным языком, сообщил хозяин квартиры.

– Бабки, побрякушки – сюда гони. И без фокусов – замочу, не пикнешь! – пригрозил Лев, мысленно сам поражаясь тому, как легко вошел в роль грабителя.

Пройдя следом за толстячком в залу, где тот включил большую хрустальную люстру, он равнодушно сунул в карман пачку долларов и пригоршню золотых кружочков, вынутых хозяином квартиры из тайничка в серванте.

– Это все? – пренебрежительно поинтересовался Лев.

– Да, но я вам дал пять тысяч долларов и золото для изготовления зубных протезов... Дома больше ничего нет. Клянусь!

– А ты что, зубы, что ль, вставляешь? – Гуров изобразил суперменскую ухмылку.

– Да, у меня небольшой частный кабинет. Моя «крыша» – здешний авторитет Арнольд. Завтра мне нужно будет отдать ему э-э-э причитающееся... Теперь вот не знаю, смогу ли набрать нужную сумму... А вы не могли бы черкнуть ему записку о том, что эти деньги взяли вы?

Гурова едва не разобрал смех, но тут ему в голову ударила шальная мысль – а почему бы попутно не взять за жабры и этого Арнольда? Он молча подошел к столу и, взяв авторучку и лист бумаги, размашисто, нарочито коряво написал: «Арнольд! Бабло я взял, суши весла. Если недоволен, забивай стрелку. Жду. Жора Тамбовский». Ниже он написал свой служебный телефон и протянул бумагу трепещущему дантисту.

– На, отдай ему. Ежели меня дома не будет, пусть вякнет на автоответчик. Так, говоришь, это все, что есть дома? Но мне этого мало. Раз больше ничего нет, заберу-ка я твой комп.

– Ради бога, лучше возьмите что-то другое, – взмолился хозяин квартиры, – но компьютер, пожалуйста, оставьте... Он – вся моя жизнь!..

– Да?.. – Лев изобразил пренебрежительную ухмылку. – Я видел, ты от него прямо, как от бабы, тащился... Это что ты там за хрень-то смотрел? Вроде не порнуха, а кряхтел, будто поймал отпадный кайф...

Смущаясь и ежась, дантист поведал «грабителю» историю своего знакомства с братством «бога огненной луны». Полгода назад в магазине электроники, где он выбирал комплектующие для своего компьютера, к нему подошел молодой человек. Завязался разговор. Говорили на самые разные темы, но больше всего о компьютерах. Новый знакомый, его звали Илья, юзером был отменным. Он дал дантисту много полезных советов, а когда узнал, что тот совершенно одинок, пообещал как-нибудь заглянуть в гости. Заехал он через пару дней и привез с собой ди-ви-ди-диск с необычной видеоигрой. Вначале дантиста она шокировала, но постепенно увлекла, и он к концу уже не мог от нее оторваться.

– Вы знаете, – конфузливо признался дантист, – у меня с детства проблемы в общении с женщинами. Но я же живой человек... Ну, по-разному пытался их решать. И вот только в ходе этой игры я вдруг получил то, чего до этого не мог себе даже представить. Это было что-то потрясающее – ощущение своего всемогущества, безграничной свободы, полета, невероятного наслаждения...

Убедившись, что он игрой увлекся, Илья рассказал о некоем братстве, образованном гениальным человеком, которого все зовут Богом – столь велик его ум и безграничны таланты. Войти туда может не всякий, а лишь избранный, и вот он на эту роль вполне подходит. Дантист охотно согласился. Но после того как Илья ушел, его почти месяц никто не беспокоил. Он уж было подумал, что о нем забыли, но однажды к нему снова пришел Илья и сообщил, что он принят. Правда, пришлось на какой-то счет, названный Ильей, перечислить тысячу долларов в качестве вступительного взноса. Да и потом два раза в месяц на этот же счет перечислять по двести пятьдесят баксов. Но это дало ему право участвовать в увлекательнейшей, порождающей бурю эмоций коллективной игре.

– Если бы вы только знали, как я жду этого дня! – прижимая руки к сердцу, повествовал дантист. – Если бы вы могли ощутить хотя бы десятую долю того наслаждения, какое испытываю я.

– Ни хера себе, наслаждение... – скептически хмыкнул Гуров. – Ты ж там настоящим мочиловом занимаешься! Вон, я же видел, как чего-то ты там палил и слюни при этом пускал.

– Но это ведь всего лишь виртуальная игра! Там все условное, не настоящее. Да если и настоящее, какое мне дело до того, сгорел там кто-то или нет?

– Ну, ты садюга! А этого самого Бога ты хоть когда-нибудь видел? Какой он из себя? И вообще, где он обретается?

– Нет, его я не видел. И где он может быть, я не знаю... – дантист развел руками. – Этого не знает даже Илья... Бог – он и есть бог. Он везде. Может быть, даже здесь?!

– Ладно, не пудри мне мозги... Дисочек тот дай-ка поглядеть... – Гуров понял, что больше ничего дельного от дантиста он не услышит. – Может, и сам кайф поймаю?

Сунув в карман упаковку с ди-ви-ди-диском, он направился к выходу, напоследок предупредив:

– Сиди тихо, как мышь! Сдашь ментам – мои кореша из тебя фарш сделают!

Но дантист, чрезвычайно обрадованный тем, что грабитель уходит, не причинив ему вреда, поспешил заверить, что и не помыслит обратиться в милицию.

Глава 13

Этой ночью Гурову удалось лечь спать только под утро. Вернувшись в управление, он застал там почти всех, кто выезжал к игрокам-«пожарникам». Двум парам оперативников не повезло. У одних не хватило сноровки открыть замки входной двери в нужную квартиру, другие, едва начав вскрывать замок отмычкой, услышали за дверью басовитый лай сторожевого пса. Это также сделало невозможным выполнение операции. Лишь одной паре оперов удалось проникнуть в квартиру игрока. В соответствии с рекомендациями, переданными им Орловым по телефону, они вполне убедительно разыграли из себя пробравшихся в дом грабителей. Игрок, которому едва исполнилось восемнадцать, сидел за компьютером, так же как и дантист, сопя и охая от пароксизмов интимных переживаний.

Впрочем, от этого «пожарника» тоже особо много узнать не удалось. Завербовал его все тот же Илья, в игре он был всего второй или третий раз.

– Мать у него каким-то бизнесом занимается, живет у любовника. А сын вот дурью мается, – рассказывал стажер Федя, который входил в опергруппу, работавшую по этому адресу. – Ну а раз мы «грабители», вот взяли деньги – пятнадцать тысяч, и забрали все компакт-диски, – пожимая плечами, он выложил на стол и то и другое.

Однако больше всего удивило и Петра, и Гурова отсутствие Станислава. Шел уже третий час ночи, а от него не было ни слуху, ни духу. Это не могло не встревожить, и Лев решил ему позвонить – в любом случае, он в это время уже должен был покинуть квартиру игрока, если, разумеется, ему туда удалось проникнуть. Поэтому звонок мобильного его бы уже не демаскировал. Конечно, следовало взять во внимание еще один вариант – Стас мог запросто отправиться прямо домой или, познакомившись в дороге с какой-нибудь «очаровашкой», до утра застрять у нее. Однако Гуров знал, что даже при всей своей любвеобильности Крячко старался избегать подобных ситуаций. Впрочем, как говорится, чем черт не шутит?..

Лев набрал номер Стаса. Пошли гудки, но телефон никто не брал. Лишь после восьмого или даже десятого гудка раздался измученный голос Крячко, перемежаемый тяжким дыханием, словно тот тащил на себе, по меньшей мере, рояль.

– Лева... потом... завтра... Ох-х-х...

– Ну, что?.. – лицо Петра являло собой само ожидание.

– Что-что... «Очаровашка», блин, что же еще?! Тьфу! Мы тут за него переживаем, а он, поросенок, с ухажеркой кувыркается.

– Ну, завтра я задам ему перцу! Он у меня тут по-другому будет кувыркаться! – Орлов погрозил кулаком. – Короче, по домам.

– Еще один момент, – окликнул всех Гуров. – Федя, завтра вместо моего телефона поставь другой, с автоответчиком. Вполне вероятно, позвонит некий Арнольд, криминальный авторитет, занимающийся рэкетом. Он, так сказать, «забьет стрелку» Жоре Тамбовскому, то есть мне. Надо будет взять группу спецназа и замести всю шайку этого Арнольда.

Несмотря на бессонную ночь, Гуров на работу прибыл всего лишь на час позже обычного. Когда на пороге возник Стас – потухший, измятый, с черными кругами у глаз и синяком на шее, Лев невольно расхохотался – до того уныло и даже скорбно выглядел его приятель.

– Смеешься?.. – Крячко укоризненно покачал головой. – Нет бы посочувствовать... Ой, блин! Еще одно такое приключение – и меня можно будет списывать на металлолом.

– Извини, если обидел. А вообще-то, что с тобой произошло? Когда я тебе позвонил, то понял, что ты занимаешься с очередной красоткой... Или я ошибся? Не скажешь же, что тебя в этот момент пытали?

– Лева, в гробу бы я видел такую любовь! – Стас плюхнулся на свое место и устало закурил. – Ну да, был с женщиной. Но скажу о ней так: гестапо – отдыхает. Это была не любовь, а зверское изнасилование. Меня, естественно...

– Хм... И где ж ты такую подцепил?

– Где?! Сам как дурак к ней пришел. Да, вот именно, она – участница игры. Значит, вскрываю ее входную дверь, пробираюсь в квартиру. Смотрю – в спальне у компьютера кто-то сидит. Я сначала подумал, что это парень – худенький такой, остроносый, волосы шапкой... Потом присмотрелся – женщина, лет двадцати восьми – тридцати. Внешность вполне приятная...

– И ты в тот момент вдруг подумал – а не худо бы к ней подъехать с какого-нибудь боку? – подхватил его мысль Гуров.

– Ну, было, было... Знал бы я, чем все это обернется – хрен бы вообще туда пошел. В общем, как и все эти «пожарники» сжигает она на экране все сущее направо и налево, только вся при этом какая-то нервная, даже злая. А когда игра закончилась и ей пришло сообщение, что заняла она какое-то там место, то даже заругалась. Типа, ну и стоило ли мусолиться из-за вшивых пятнадцати минут? Мол, только раздразнили, козлы. И тут, как будто что-то почуяв, оборачивается ко мне... Я думал, она там ойкнет, засмущается, начнет выяснять, кто такой и зачем... Хрена! На ее лице засияла такая ведьмачья радость, что мне аж жутковато стало. Показалось, что у нее даже глаза зеленым огнем загорелись. Ага!

– И ты вдруг опять сообразил: а не дать ли деру?

– Именно... Но было поздно. С каким-то диким воплем она накинулась на меня, как тигр на добычу. Вроде и худенькая, а за грудки так мотанула, что я, себя не помня, полетел на пол, благо, он застелен толстым ковром. Иначе после мог бы вообще не встать. Ну а потом... Да что потом? Сам понимаешь, что было потом.

– Слава богу, на себе такого не испытывал, – теперь уже сочувственно улыбнулся Гуров. – Но если тебе с ней было так плохо, ты что же, не в силах был вырваться и уйти?

– Да я ж тебе говорю – настоящая ведьма! Как у Гоголя в этом, как его? В «Вие», вот. Может, у нее гипноз – не знаю. Но у меня руки-ноги отнялись... Уж лучше бы кое-что другое. Так ведь все наоборот! Вытворяла она со мной, что хотела, я уж не знал, когда этому будет предел... Думал, что до самых петухов. Впору было самому закукарекать, чтобы скорее сошло наваждение. Ну а когда она закончила-таки, повалилась рядом и захрапела, я свои шмотки в охапку собрал и чуть ли не на четвереньках за дверь. Одевался уже на лестничной площадке.

– Вот, блин, незадача! – Лев сокрушенно покрутил головой. – Выходит, из всех этих пяти только у одного и удалось добыть что-то стоящее. Хре-но-во... Ладно, будем довольствоваться и этим. Ну, еще и за тебя можно порадоваться...

– Издеваешься?!

– Я в том смысле, что у тебя ближайшие пару месяцев дела сердечные рабочего времени отнимать не будут. Ведь так же?

– Так, так, проницательный ты наш... А кто и что добыл-то?

– Да мне удалось у одного игрока, дантиста по специальности, увидеть на мониторе карту территории, где намечается поджог районной больницы. Он оказался победителем и указал объект, который должен поджечь проигравший. Кстати, это паскудство у них именуется «фламинацией». По-моему, по латыни флама – пламя, огонь... У испанцев есть такой танец – фламенко. Вот они от этого слова и образовали вроде бы наукообразный термин. А на деле – полный садизм.

– И чем ты сейчас занимаешься?

– Ищу на карте, где она может быть, эта местность. Там-то, на мониторе, названий никаких не было. Вот и думай, где это – то ли средняя полоса, то ли Дальний Восток. Начал с прилегающих к Москве областей. Но пока что не нашел ничего похожего.

– Ну а найдешь, что думаешь делать?

– Как мы уже знаем, ко всем проигравшим приезжают помощники главаря. Видимо, чтобы проконтролировать – не вздумают ли те увильнуть и отказаться от поджога. Помнишь, они засветились в Демьяновске? А потом, я так понимаю, снимают на видео сам пожар, чем они, скорее всего, занимались в Кукушкине, чтобы послать видеозапись победителю. Так вот, у нас есть возможность, выявив поджигателя, выявить и подручных главаря. А уж потом без особых проблем можно...

– ...Взять их и выйти на него самого, – заулыбался Стас так радостно, словно главарь был уже в его руках. – Класс! Слушай, Лева... гм-гм... Про то, что со мной приключилось, лучше, если знать будешь ты один. Хорошо? Петру, как мне кажется, об этом рассказывать вовсе не обязательно.

– Само собой... – понизив голос, заговорщицки подмигнул Гуров. – Разве я посмею подмочить репутацию нашего общепризнанного мачо?!

– Да ну тебя! – отмахнулся Станислав, смеясь и потирая ноющую шею.

Неожиданно зазвонил телефон Гурова, издавая свою трель как бы вкрадчиво, но с несколько угрожающим оттенком.

– А вот и Петр по нашу душу... – как всегда с ходу угадал Лев. – Доброе утро, слушаю.

– Доброе, доброе... – громыхнула трубка голосом Орлова. – Наш клоун появился? Давай его ко мне. У тебя как там успехи?

– Пока никак. Ищу... Да нет, нет, ты можешь не беспокоиться, память у меня пока еще не отшибло – та схема постоянно перед глазами. Главное, найти на своей карте что-то похожее. Слушай, у тебя нет атласа областей средней полосы России?

– Есть... Сразу-то что ж не спросил? Зайди и возьми. Тогда уж ко мне давайте оба.

– Пошли, их превосходительство ждут-с... – Гуров встал из-за стола.

– Надеюсь, не приговорит к трем годам строгого расстрела... – поднимаясь следом, пробормотал Крячко.

Войдя в кабинет и еще раз поздоровавшись, Лев взял приготовленный Петром атлас и углубился в его изучение. Тем временем Орлов, лишь сердито буркнув в ответ на нарочито беззаботное «Приветик!» Станислава, начал выполнять свое обещание по части «выдачи перца».

– Стас, ну сколько можно, а?! – гневно вопрошал Петр. – Ты самый безответственный человек, какого я только знаю! Как можно было предаваться аморальным развлечениям, в то время как твои товарищи, твои, между прочим, друзья...

– Есть, нашел! – заглушая начальственный рык генерала, радостно воскликнул Гуров. – Вот он, этот райцентр, в двухстах километрах от Москвы. Как он называется? Ага, Житное.

– Ты не ошибся?! – мгновенно забыв о разносе, метнулся к нему Орлов. – Точно это он?

– Петр, обижаешь! – Лев торжествующе улыбнулся. – Точнее быть не может. Ну, что, мужики, начинаем новый этап операции. Чую, тут у нас осечки быть не может.

– Как говорится, твоими бы устами да мед пить... – озабоченно резюмировал Петр, тоже склоняясь над картой. – Ну, что, надо будет ставить на уши весь тамошний личный состав...

– Ага, – саркастично заметил Крячко, – и на каждом фонарном столбе повесить объявление, что мы начинаем операцию по задержанию поджигателя Житненской районной больницы...

– Ты считаешь... – Орлов хмуро посмотрел в его сторону.

– Да, он прав, и я с ним полностью согласен, – убежденно кивнул Лев, вставая из-за стола. – Ниточка, которую нам удалось зацепить, слишком тонка, чтобы мы могли ею рисковать. Не дай бог, хоть какая-то утечка информации, и все, уйдут как караси в тину. Где гарантия, что этот поджигатель не работает при местном райотделе каким-нибудь слесарьком или кем-то наподобие? А вдруг у него там сват или брат?

– Опять вдвоем на «передовую», господа самодеятельные «рейнджеры»?.. – Петр выпрямился и потер пальцами зажмуренные веки. – Как предполагаете действовать?

– Под благовидным предлогом ляжем в ту больницу. – Лев пожал плечами. – Ну, скажем, как бы на обследование, чтобы иметь возможность перемещаться по всей территории. Изучим обстановку, предполагаемые места наиболее вероятной закладки зажигательного устройства. Персонал больницы о нас тоже ничего не должен знать. Для главврача придумаем какую-нибудь подходящую версию. А вот для нашего техотдела задание будет особое. Нужно будет выявить всех имеющихся там интернетчиков, в том числе и в областном центре, причем именно тех, кто выходил в Интернет в известное нам время. Ну, это на тот случай, если нам никого не удастся там засечь. Кстати, на дисках, взятых мною и Федей, что-нибудь обнаружилось?

– Ничего дельного... Порнуха и боевики. Да, это им придется попотеть... – тягостно вздохнул Орлов, словно перелопачивать интернетчиков предстояло лично ему самому, и, внезапно спохватившись, озадаченно потер лоб. – Так, о чем это я говорил? Ах да... Гм... Лева все перебил как нарочно. Ладно, Стас, надеюсь, выводы ты уже сделал и хотя бы в этом Житном не отличишься. Ну, ты понимаешь, о чем я...

Выйдя из приемной, где Верочка заканчивала чрезвычайно важную процедуру – сушила лак на ногтях, Стас оглянулся на Гурова и, благодарно улыбнувшись, отметил:

– Что значит – настоящий друг! Лев, признайся, ведь ты еще до моего прихода нашел это Житное, но специально приберег его до особого случая? Ну, ведь так же?!

– Возможно, – загадочно усмехнулся Гуров. – Сегодня у нас воскресенье... Давай сейчас едем по домам, собираемся и – вперед. Сегодня вечером мы уже должны будем пополнить контингент пациентов районной больницы поселка Житное. Наша легенда: мы – коммерсанты, которые приехали отдохнуть на берегах тамошней речки Тернухи, порыбачить, пожарить шашлыки... Собрали поздних грибов, наелись, и нам стало плохо. Твой мученический внешний вид залог того, что нам безоговорочно поверят.

– Версия отличная... – согласился Стас, впрочем, без особого энтузиазма. – Но это же означает, что нам устроят промывание желудка, клизмы, внутривенные вливания...

– Зачем?! – Лев постучал себя по лбу. – Это для медперсонала и больных. Для главврача будет другая версия. Мы – коммерсанты, которые согласились стать свидетелями по уголовному делу, связанному с наркоторговлей. И вот, чтобы нас до суда уберечь от цепких лап наркомафии, решено было спрятать под видом больных в их районной больнице. На этот счет Петр нам сейчас состряпает соответствующую бумагу. Эта версия нам полностью развязывает руки – мы можем этим объяснить любые наши перемещения по территории. Например, мы отслеживаем, не появились ли засыльные наркомафии, которые могут прибыть по нашу душу. А полезли в подвал – заранее присматриваем места, чтобы спрятаться и заранее изучить пути отступления.

– Лева, ты – гений! – восхитился Стас, очень довольный тем, что ему не будут делать клизму. – В тебе пропадает великий режиссер. Ты мог бы снимать такие закрученные детективы, что всякие там «Властелины колец» и «Гарри Поттеры» отдыхали бы... А я в них играл бы главные роли, – скромно добавил он под смех Гурова.

...Появление в Житненской районной больнице двух рослых, суперменистых рязанских коммерсантов для ее обитателей не осталось незамеченным. Особенно для незамужних медсестер. После беседы с главврачом больницы коммерсантам отвели отдельную палату на первом этаже. Причем ее окна выходили так, что хорошо был виден весь больничный двор и служебные пристройки. К удивлению медперсонала, вопреки общим правилам, одежду коммерсанты кастелянше сдавать не стали – им разрешили оставить ее в палате. Странным больным почему-то не были назначены хоть какие-то процедуры. Разве что термометрия и общий, поверхностный осмотр.

Пройдя процедуру оформления, «рязанцы» отправились прогуляться по территории, накинув куртки поверх полосатых больничных пижам. Новые пациенты для чего-то осмотрели некогда являвшийся старинной барской усадьбой больничный корпус, который по крыльям и этажам был разбит на основные отделения – терапию, хирургию и инфекционное. В пристроенном сзади к основному белокаменному корпусу большом деревянном флигеле размещался даже родильный дом. Этот флигель новичков почему-то заинтересовал особенно. Вероятно, с учетом наличия под флигелем большого подвального помещения. К тому же, если со стороны парадного входа, обрамленного белыми полуколоннами, был обширный, открытый двор, то со стороны флигеля к ветхой больничной изгороди почти вплотную подступали заросли клена, березы и рябины.

После прогулки непонятные пациенты вернулись в палату и что-то там долго тихо обсуждали. К этому времени подошло время ужина. Несмотря на то что «рязанцев» поместили в больницу с подозрением на отравление грибами, ужин им назначили такой же, как и всем, а не какой-нибудь диетический. К тому же еду принесли прямо в палату, как каким-нибудь министрам. К удивлению соседей по коридору, «рязанцы» не стали коротать вечернее время у телевизора, а завалились спать. Об этом обитатели больницы узнали от дежурной медсестры, которая, заглянув в палату «рязанцев», чтобы провести термометрию, услышала столь дружный храп «отравленных грибами», что поняла и без подсказок: термометрия этим двоим нужна едва ли. Однако никто из больных не мог даже и близко предположить, какие события развернутся на территории больницы и за ее пределами предстоящей ночью.

Впрочем, об этом не знали и сами «рязанцы». Кстати, представиться именно рязанскими коммерсантами предложил Гуров. По его мнению, к ним, как к москвичам, мог бы быть слишком пристальный интерес. А рязанцы – что? – такие же провинциалы, как и сами житновцы. Кроме того, визитеры из Москвы могли вызвать настороженность у поджигателей, если те вдруг имели какую-то связь с работающими в больнице.

Осмотрев территорию больницы, наиболее вероятным объектом поджога опера определили родильный дом. Поскольку поджигатель для изучения подходов и обстановки в целом, скорее всего, мог появиться ночью, они решили отоспаться с вечера. Часу в одиннадцатом вечера Гуров проснулся и, разбудив Стаса, быстро переоделся из больничной в свою одежду. Потягиваясь и яростно зевая, следом за ним переоделся и Станислав. Опера свернули одеяла так, чтобы со стороны казалось, что под ними кто-то лежит. После этого, бесшумно открыв ветхую створку окна, они, стараясь не шуметь, выбрались наружу.

Прячась в тень от света единственного фонаря, установленного у ворот, и бледных отблесков луны на ущербе, опера двинулись в разные стороны, чтобы обогнуть здание больницы с обеих сторон. Минут через пять они почти одновременно приблизились к ограждению со стороны флигеля. Тут же, после короткого совещания вполголоса, приняли решение разойтись метров на пятьдесят, причем так, чтобы обоим был хорошо виден и флигель, и тыл крыльев основного корпуса. Наиболее вероятно, что поджигатель мог появиться только с этой стороны.

Потянулись минуты и часы ожидания. Где-то далеко слышалась музыка – видимо, гуляла местная молодежь. Доносился приглушенный расстоянием гул автомобильных моторов. Иногда слышались неразборчивые голоса. Ночь выдалась довольно прохладной, и опера очень скоро поняли, сколь опрометчиво поступили, не взяв с собой чего-нибудь наподобие теплого тулупчика. Когда холод начал пробирать весьма основательно, Стас, не выдержав, покинул свой пост и, подойдя к тому месту, где спрятался Гуров, шепотом окликнул:

– Лева, ты еще живой? У меня уже зуб на зуб не попадает!

– Предложения? – лаконично откликнулся Гуров. – Костер разводить не будем в любом случае.

– Зачем костер? Надо принести из палаты одеяла: и теплее, и в смысле маскировки лучше – они ж коричневые.

– Молодец, правильно рассудил. Дуй за одеялами, а я пока что один погляжу за обстановкой.

Замотавшись в одеяла, опера почувствовали себя гораздо уютнее. Правда, и тут было не без некоторого минуса: Станислава немедленно потянуло в сон, и ему приходилось без конца протирать глаза, поскольку они постоянно норовили сомкнуться. А рот, напротив, никак не хотел закрываться из-за зевоты. Чтобы скоротать время, Гуров, как человек философского склада, неспешно анализировал события последнего времени, прикидывая варианты их возможного развития.

Когда луна переместилась в западную часть небосклона, невдалеке от Стаса что-то тихо прошелестело в зарослях. Он насторожился и стал всматриваться в черную темень глухой ночи. Он уж начал было думать, что ему всего лишь померещилось, но шелест повторился снова. Теперь было совершенно очевидно, что это не ежик, вышедший на последнюю осеннюю охоту, перед тем как залечь в зимнюю спячку.

Шаги приближались. Хрустнула ветка. На какое-то время все затихло, затем снова послышался шелест. И тут Станислав заметил темный силуэт, скользнувший через дыру в заборе и направившийся к флигелю. Неизвестный двигался тихо, пригнувшись, то и дело озираясь по сторонам. Первым движением Стаса было ринуться следом и скрутить подозрительного визитера в бараний рог. Но он вдруг сообразил, что поджигатель мог прибыть не один. Что, если где-то неподалеку крутятся и посыльные главаря? Их-то было бы взять гораздо предпочтительнее. Поэтому он решил выждать, пока тот пойдет назад, чтобы потом, незаметно проследовав за ним, выявить посыльных.

Побродив около флигеля минут десять, неизвестный пошел обратно. В этот момент у Крячко в кармане беззвучно задребезжал вибратор сотового. Он нажал кнопку включения связи.

– Стас, я его вижу, – услышал он шепот Льва. – Идем за ним, только чтобы не спугнуть. Заходим с двух сторон и берем в первую очередь подручных главаря.

– Ага... – чуть слышно ответил Крячко и, когда неизвестный углубился в заросли, на цыпочках двинулся следом.

Идти пришлось довольно долго. Иногда Стасу под ноги попадались сухие ветки, но выручало то, что поджигатель шел, уже не таясь, и шум его шагов заглушал все остальное. Когда заросли закончились, Крячко увидел черный «Опель», стоящий на проселочной дороге. Неизвестный приблизился к машине. Ее дверцы распахнулись, и из «Опеля» появились две крупные фигуры. Послышался недовольный голос:

– Чё так долго лазил-то?

– Понимаете, – подобострастно заговорил поджигатель, – надо было все как следует осмотреть, прикинуть... В общем, фламинация должна пройти успешно. Пристройка к объекту деревянная, в ней родильное отделение, так что число жертв будет максимальным... Способ воспламенения, который не вызовет подозрений, я уже продумал.

– Ну вот, это совсем другое дело... – хрипловато прокашлял другой. – А то заладил – не смогу, боюсь... Все, садимся, едем!

«Пора!» – решил Стас и с воплем:

– Стоять, суки, не двигаться! Руки вверх! Всех положу! – выскочил из своей засады.

Одновременно с ним с другой стороны из зарослей ураганом вылетел Гуров, держа наготове пистолет, уже снятый с предохранителя.

– Лечь на землю! Стреляю на поражение! – крикнул он на ходу.

– Сдал, козел! – взвыл один из бандитов и резко ударил поджигателя по горлу ребром ладони.

Тот, хватая ртом воздух, упал на землю, дергаясь и громко хрипя. Второй бандит в долю секунды левой рукой выхватил что-то из-за пазухи и, падая на землю, вскинул ее в сторону Гурова. Но его категорично опередил «штайр» Льва, расколов ночную тишину резким, раскатистым выстрелом. Издав отчаянный вопль, бандит покатился по траве, оставляя на ней пятна. Его напарник, не обращая внимания на оружие в руке Станислава, со злобным возгласом кинулся на него с длинным, сверкающим даже в темноте лезвием. Чувствовалось, что этот человек ножом умеет работать профессионально. Не ударяясь в дуэлянтство, Стас аккуратно влепил из своего «макарушки» пулю нападающему в мякоть ноги, мгновенно выведя того из строя, но не задев крупных артерий. Бандит ткнулся лицом в землю, и тяжелая нога, опустившаяся ему на спину, заставила его распластаться, забыв о сопротивлении.

– С этим что? – деловито поинтересовался Гуров, указав на недвижимо лежащего поджигателя.

– Этот готов, – столь же деловито сообщил Стас. – Хрящи гортани перебиты, задохнулся от отека.

– Ну, ничего, нам и этих хватит, – поднимая с земли пистолет, выпавший из руки бандита, все так же спокойно отметил Лев. – Кстати, обрати внимание – вот они, живые «фотороботы». Долго же мы вас ловили! Ну что, будем паковать? Хотя, нет. Поджимает время. Если сейчас отвезем их в СИЗО, то пока их там подлечат, адвокаты нам с ними работать не дадут. А информация нужна как воздух... Ну, что, парни, колоться будем?

В ответ полилась самая отборная брань.

– Смотри-ка, господа бандиты изволят сердиться... – сурово рассмеялся Станислав. – Вы не очень-то усердствуйте в выражениях, а то я могу оскорбиться и попрессовать вас, несмотря на то что вы раненые. Ну, так как, разговор состоится?

– Пошел ты на хер, ментяра долбаный! – зло прохрипел бандит, прижатый к земле его тяжелой ступней.

– Вы, козлы, еще за эту стрельбу будете отвечать... – кряхтя от боли, промычал второй. – Вы по закону были обязаны...

– То, что мы делать обязаны, я знаю и без подсказок криминальных ублюдков, – неожиданно жестко перебил его Гуров. – А теперь кончаем жевать сопли и начинаем отвечать на конкретные вопросы. Вопрос первый: кто ваш главарь?

– Да на ... тебя я видел! – истерически взвизгнул первый, порываясь вырваться из-под ботинка опера. – Хоть заживо сожги – не скажем.

– О! А это идея! – обрадовался Станислав. – Сейчас привязываем их к деревьям, подальше друг от друга, обкладываем дровами и заключаем пари: кто заговорит первым. Лев, ты как?

– Неплохо... – согласился Лев, без особой натуги подняв за шиворот и брючный ремень раненного им бандита. – Я думаю, идея в самый раз. Как говорят на Востоке: тигры гнева мудрее, чем клячи наставлений. Этих увещевать и совестить бесполезно. Люди конченые. Так что, парни, будем вас фламинировать. Вы же, уроды, хотели, чтобы сгорели роженицы с детьми? Ну вот, теперь на себе ощутите, насколько это «приятно».

Он без натуги отнес шестипудового верзилу к одному из молодых, не очень толстых деревьев метрах в тридцати от машины и, посадив его спиной к стволу, завернул руки за спину и сковал их там наручниками. Затем невозмутимо начал собирать хворост и валежник, обкладывая им бандита. Тот встревоженно задергался и, кряхтя от боли в простреленном плече, начал разбрасывать ногами уложенные Гуровым дрова. Лев, принеся еще охапку, саркастично рассмеялся:

– О, да ты, никак, жить хочешь? Да-а-а... В общем, фламинироваться не желаешь... Понятно. Других убивать и веселее, и безопаснее – чужое не болит. Зато свое... Нет уж, голубок, коль решено вас фламинировать – обжалования уже не предусмотрено. Стас, у тебя там как дела?

– Все путем... Клиент упакован и не рыпается. Слушай. Лева, а на хрена это мы с тобой завязались с этими дровами? А не проще ли набрать бензина из бака и их оросить горючим? Ну, мы же не садюги – это ж сколько они будут мучиться, пока разгорится сырой валежник? Тут мы их скорее не фламинируем, а закоптим. По-моему, бензин – это самое то.

– Согласен... – бодро откликнулся Лев. – Шланг ищи, тут где-то под ногами валялась бутылка из-под пива. И никто не узнает, где могилка моя... – с ироничной печалью пропел он.

Похоже, это добило и без того деморализованных бандитов. Прикованный Львом неожиданно завопил:

– Помогите!!! Помогите!!! Помогите!!!

Раненный в ногу тоже вдруг со всхлипом заголосил, скрежеща зубами:

– Вы не менты, вы – отморозки! Вы что думаете, никто ничего не узнает?! Вас же самих свои же на нары отправят.

– Это тебя не трахает, – открывая бензобак, с зевотцой откликнулся Станислав. – Что с нами будет – касается только нас самих. Тем более что через десять минут вам будет все равно.

– Зовите, зовите на помощь... Придут люди, мы им объясним, кто вы такие и зачем сюда прибыли, – язвительно заметил Гуров. – Я думаю, вам после этого фламинация покажется раем.

В ночной тишине что-то тихо забулькало, в воздухе запахло бензином.

– Ну, хватит! Хватит! – душераздирающе возопил ближний из бандитов. – Давайте ваши вопросы, будь оно все проклято!

– Вопрос все тот же – кто главарь, его место жительства, – непререкаемым тоном потребовал Гуров.

Растеряв весь свой гонор, бандиты поведали, что они служат не главарю, а учителю высших истин, подлинному гуру, которого зовут Таракашин Валентий Трофимович. Гуру Таракашин, по их словам, проживал в воспетом некогда Бологом, которое «где-то между Ленинградом и Москвой». Узкий круг его учеников именовал своего гуру не иначе как богом. По части программирования ему и впрямь не было равных. В кратчайший срок он мог создать любую программу, причем столь изощренную, что справиться с ней было вряд ли кому по силам. Его вирусы периодически пополняли всемирную Сеть, и высоколобые спецы месяцами вынуждены были искать противоядие к тому, что он создавал, можно сказать, играючи.

Откуда он родом, какова его основная профессия – не знали даже самые приближенные. Так же оставалось загадкой, был ли он хоть когда-нибудь женат, да и вообще, была ли в его жизни хоть одна женщина. Его подручные впервые увидели своего будущего гуру в колонии для малолетних, где тот вел физику в тамошней школе. Человеком Таракашин был властным, умеющим подчинять себе других. За несколько лет в стенах колонии из ее воспитанников он сколотил что-то наподобие закрытой группировки, подчиненной ему безоговорочно. По мере освобождения ее членов он помогал им трудоустроиться и приобрести жилье, «отмазывал» от службы в армии. Однако, будучи сам физически хорошо подготовленным – Таракашин имел высший дан по тхеквондо, – он заставил всех пройти подготовку по силовым единоборствам в закрытых, высокооплачиваемых секциях. Откуда у него столько денег, никто не знал, но, поговаривали, что Валетий, как его за глаза именовали прочие из непосвященных, качал их из Интернета, будучи феноменально подкованным по этой части.

Одним из самых трудных условий гуру был жесткий запрет на создание семьи, поскольку он сам, судя по всему, был законченным женоненавистником. Впрочем, кое-какие послабления все-таки были. Гуру не возражал, если его ученики встречались с замужними женщинами, и это, в перспективе, вело к распаду семей. По характеру он был чрезвычайно скрытный и замкнутый. И если о нем никто не знал ничего, то он о других знал все. Его власть над учениками была безграничной и непререкаемой. Впрочем, некоторые все же пытались выйти из подчинения.

– Сколько вас всего у Таракашина? – перевязывая бандиту простреленное плечо, поинтересовался Гуров.

– Было восемь, сейчас осталось пять, – кряхтя от боли, сообщил тот. – Трое не удержались и сошлись с незамужними девками. Сделали они это одновременно, видимо, рассчитывая поставить его перед фактом и добиться отмены табу. Но просчитались – на следующее же утро их всех, вместе с женами, нашли обугленными в сгоревших квартирах.

– А... Помню, было, было... Года три назад прошла такая информация в газетах и на телевидении, – закуривая, кивнул Стас. – Тогда еще все недоумевали: что за странный случай – три молодые пары в одну ночь одинаково погибли. Кое-кто утверждал, что они члены какой-то тоталитарной секты. Хотя... В принципе они, по сути, не ошиблись.

– Ну а кто сжег строптивцев, вы, конечно же, не знаете... – с недоверчивой иронией заметил Лев, завязав концы бинта.

– Этого мы действительно не знаем... – заговорил бандит с простреленной ногой. – Хотя тут и дураку понятно, что сделал это наш учитель, гуру. Он не сентиментален и, наверное, не простил бы ослушания даже родному брату. Фламинация ослушников состоялась в день полнолуния. После этого он объявил о начале эры «бога огненной луны» и любые свои действия согласовывал с лунными фазами. Самыми важными он считал новолуние и полнолуние.

Начав говорить, подручные «гуру» уже не могли остановиться. Их как будто прорвало, словно они вышли из-под какого-то наваждения. О замыслах учителя они знали немногое – своими мыслями он ни с кем не делился. Но по тем крупицам информации, которую все же удавалось заполучить, они у него были вселенскими. Он мечтал, используя возможности всемирной информационной паутины, создать некий, не подчиняющийся никому, кроме него, «всемирный искусственный разум». Эдакий «бунт машин», организованный одним-единственным человеком и им же управляемый.

Человек необычайно властолюбивый, он, скорее всего, мечтал и о какой-либо форме господства над человеческим сообществом. И обеспечить ему это должны были компьютерные информационные технологии. Он с упоением воспринимал любую информацию о совершенствовании Сети Интернета, о ее расширении в России. Он был убежден, что все это приближает его к задуманному. Умея без проблем незаметно проникать в любые компьютерные системы, он с чьих-то серверов скачал программы психологического программирования человека. Но при этом значительно их усовершенствовал и усилил. Случилось это два года назад. И тогда он начал разрабатывать программу «Хаос», нацеленную на дестабилизацию обстановки в России.

Он создал сеть во многом подчиненных ему игроков, которых от Белгорода до Владивостока насчитывалось не менее сотни человек. Они служили материалом для отработки методик провоцирования массовой смуты и терроризма «все против всех». Как планировал он действовать дальше, подручные не знали, но как-то раз услышали от своего «гуру»: «Если мне будет суждено уйти в никуда, следом за мной уйдет и весь мир».

– Улавливаешь мысль? – Лев посмотрел на Станислава. – Похоже, этот параноик намеревается устроить всемирную катастрофу. Причем, я в этом уверен, самым примитивным способом – столкнув ядерные потенциалы двух сверхдержав. Я, конечно, не знаю, насколько защищены от проникновения извне военные компьютерные системы и каковы реальные возможности этого бесноватого, но в любом случае дело пахнет керосином. Его надо сейчас же, немедленно брать, пусть даже и по-партизански. Иначе... Мать его так! – неожиданно что-то вспомнив, выругался он.

– Что такое, ты о чем? – удивленно спросил Станислав.

– Парни, у вас мобилы не включены? – спросил Гуров, пристально глядя на бандитов.

– Нет, мы не успели... – заговорили те, доставая свои телефоны. – Хотя гуру приказал о каждом сбое в выполнении его задания докладывать немедленно.

Лев внимательно осмотрел внешне, казалось бы, ничем не примечательные мобильники.

– Вы их купили сами или он их вам дал?

– Телефоны нам дал он, – кивнул один из подручных «гуру».

– А что такое? В чем, собственно говоря, проблема? – Стас недоумевающе воззрился на Гурова.

– В том, что они могут незаметно включаться от звука чужого голоса и автономно передавать информацию на компьютер Таракашина. Вспомни, они ж нам только что рассказывали: он обо всех знает все. Откуда? Скорее всего, через их же мобилы.

– Туды твою мать!.. – ошеломленно прошептал бандит с простреленной ногой. – А я-то все думал... Вон тут чего! Вот так «бог», «всеведущий» и «всезнающий»!..

– Видишь? Он даже своих, по сути, верных рабов использовал втемную, – саркастично рассмеялся Лев. – В какие часы он ложится спать?

– У него обычно режим жесткий – с одиннадцати вечера до шести утра. Лишь в те дни, когда проводятся игры или фламинация намеченных объектов, он не спит почти всю ночь, – наперебой заговорили подручные «гуру».

– Так... Сейчас же, немедленно мчимся в Бологое. Сейчас третий час ночи. Туда – около трехсот километров. Значит, давая сотни полторы в час, мы будем иметь какой-то выигрыш во времени. Если только этот «гуру» не встанет раньше времени и не прослушает аудиозапись, переданную мобилами. Но и на это тоже надо время.

– На чем едем-то? – деловито спросил Стас, выразительно посмотрев на «Опель».

– Едем на твоем «мерине», – твердо ответил Гуров. – Мне не хотелось бы взлететь на воздух где-нибудь на полпути к Бологому. А эти мобилы лучше всего спрятать где-нибудь здесь, в лесу. Как улики они нам еще пригодятся, но я не уверен, что и в них не заложено граммов хотя бы по двадцать пластита. В замкнутой кабине на нас этого хватит вполне. Вы, парни, поедете с нами до самого конца. Понимаю, что вам и больно, и трудно. Но вы причинили людям столько зла, что теперь настала пора искупать перед ними свою вину, в том числе и болью, и кровью...

Пересев на стоянке из «Опеля» в «Мерседес» Станислава, опера и их подневольные пассажиры помчались по пустынной ночной трассе. Поскольку дорога была каждая секунда, Лев и Станислав не стали заходить в больницу за своими сумками. Даже брошенные ими одеяла остались валяться в зарослях у изгороди. Посадив на заднее сиденье бандитов, Гуров состегнул их меж собой наручниками. Те на это никак не отреагировали, хорошо понимая, что доверять им опера не имеют абсолютно никаких оснований. В пути они поведали и о том, почему был фактически убит Борзунин, доведен до суицида Курепов, в связи с чем была начата охота на Клима. Почуяв опасность, Таракашин начал заметать следы, причем самым радикальным образом, стремясь физически уничтожить тех, кто или слишком много знал, или кого он, как, например, Борзунина, заподозрил в отступничестве.

В ярком свете фар лента дороги стремительно летела под колеса автомобиля. Чтобы ненароком не уснуть за рулем, Стас включил приемник. Передавали новости. Минувшим днем в Архангельске прохожий спас двух малышей, провалившихся в водоем после того, как те надумали прогуляться по первому льду. На Камчатке вновь ожил вулкан. Доллар по отношению к рублю опять потерял несколько копеек... Мир жил своей обычной жизнью. И никто даже не подозревал, что все это с какого-то мгновения может обратиться в нуль, потому что где-то, в неком виртуальном пространстве, зрела общая страшная беда, которая могла и не произойти, но имела и шансы вырваться из общепланетного ядерного «ящика Пандоры» по злой воле очередного параноика, возомнившего себя богом.

Периодически встречая на пути стационарные посты ГИБДД, где в ночное время полагалось обязательно отмечаться, Крячко, скрежеща зубами, останавливался по требованию вскинутого полосатого жезла, а Лев, высовываясь из окна, торопливо совал дэпээсникам под нос свое удостоверение и скороговоркой объявлял о срочном задании государственной важности, после чего «Мерседес» мчался дальше. Когда время уже приблизилось к шести и на востоке забрезжил поздний осенний рассвет, машина ворвалась на оживающие окраины Бологого.

– Куда едем? – не оборачиваясь, быстро спросил Стас.

– Сейчас прямо, на третьем светофоре направо. И там уже не сворачивать до конца, – пояснил один из их пассажиров.

– У Таракашина есть какие-то охранные системы? – задал свой вопрос Гуров.

– На лоджии установлена камера видеонаблюдения за улицей, – сообщил другой. – Он живет в трехкомнатной квартире на верхнем этаже пятиэтажки. На первом и четвертом живут двое из наших. Они контролируют подъезд, и, если к Таракашину (подручный впервые за все время назвал своего «гуру» по фамилии) приходит кто-то незнакомый, они его блокируют и выясняют, кто и зачем явился.

– На крышу возможность есть взобраться? – последовал очередной вопрос.

– Да, на глухой стене дома есть пожарная лестница.

– А как на крыше определить, где квартира Таракашина?

– Над его лоджией установлено сразу три «тарелки» спутниковой связи.

– Ты собираешься проникнуть к нему через лоджию? – Стас, руля по уже заполнившейся улице, быстро посмотрел в сторону Льва.

– Именно. Возьму твой буксирный фал и взберусь на крышу. Ты пойдешь в подъезд. Позвонишь в дверь и тут же по сотовому пошлешь мне сигнал. Прибегут его охранники. Уверен, к двери пойдет и он сам. Я десантируюсь на лоджию и беру его на мушку. Иного выхода у нас нет. Время уже – седьмой час, скорее всего, он обо всем уже знает. Но вряд ли может предполагать, что мы находимся не где-то, а у его дома. Единственное, что нам поможет, – фактор внезапности.

Подрулив к дому, указанному подручными «гуру» со стороны глухой стены без окон, опера, порекомендовав своим попутчикам сидеть в машине смирно и не делать глупостей (собственно говоря, это было излишним – шокированные огнестрелом, потерявшие немало крови и измученные дорогой, те едва ли были способны на побег), опера вышли из кабины. Взяв из багажника длинный буксирный фал с крепежными крюками на концах витой синтетической веревки, Гуров со второй или третьей попытки удачно закинул крюк на нижнюю ступеньку лестницы, до которой от земли было не менее трех метров. Демонстрируя отличную спортивную форму, он легко по веревке добрался до лестницы и быстро полез наверх, захватив с собой фал.

Стас тут же пошел к подъезду. Набрав нужный код на замке входной двери, он вошел внутрь. Легко взбежав на пятый этаж, он никого не встретил по пути, однако уже на уровне третьего услышал хлопок двери на первом этаже и чьи-то быстрые шаги на лестнице. Крячко достал пистолет и, сняв его с предохранителя, сунул в карман куртки. Металлическая дверь в квартиру номер двадцать четыре представляла собой нечто из ряда вон – делали ее, скорее всего, по индивидуальному заказу. Станислав нажал на кнопку звонка и тут же ненадолго включил на своем сотовом номер Гурова. Буквально пару секунд спустя на площадку между четвертым и пятым этажами взбежал крупный парень лет двадцати пяти, следом за которым выскочил другой из квартиры на четвертом этаже.

– Ты кто такой и чего тебе тут нужно? – бесцеремонно спросил прибежавший снизу.

– А вы кто такие? Я, вообще-то, не к вам пришел. Хотя познакомиться придется и с вами.

– Это с какого хрена мы с тобой будем знакомиться? – столь же бесцеремонно задал свой вопрос другой.

– А с такого хрена, юноши, что я ваш новый председатель ТСЖ. Поняли? Обхожу должников по коммуналке...

Его перебил донесшийся откуда-то из-за двери глухой удар, сопровождаемый звоном битого стекла.

– А, сука! Ментяра, падло! – истерически завопив, парни выхватили из-под одежды пистолеты.

Однако их опередили два оглушительных хлопка «макарова». Роняя из рук оружие, парни безвольными манекенами покатились вниз по ступенькам. Не теряя времени, Стас спрыгнул на площадку и, проверив карманы охранников, у одного из них нашел связку ключей. Подобрать ключи к замкам не составило труда, и несколько секунд спустя Крячко, пролетев прихожую, оказался в гостиной. Его взгляд схватил Гурова, недвижимо стоящего перед раскрытой дверью в другую комнату. Лицо Льва посерело и исказилось гримасой крайнего напряжения душевных сил.

Теперь Стас и сам вдруг почувствовал, что атмосфера комнаты насыщена чем-то беспредельно угрожающим, как бы потусторонним. У него появилось ощущение того, что сию же минуту под ногами образуется пустота и он рухнет в самую жуткую и кошмарную бездну. У него перехватило дыхание, по телу забегали холодные мурашки. Он понимал, что обязан немедленно заглянуть в ту комнату и сделать все возможное, чтобы это леденящее душу безумие немедленно прекратилось. Но не было сил заставить себя сделать в ту сторону хотя бы шаг.

Ему на мгновение вспомнилось, как когда-то в далеком детстве он с компанией своих пятилетних сверстников, играя на старом кладбище, наткнулся на склеп, вскрытый бродягами, судя по всему, надеявшимися найти в нем золотые украшения. Напуганные дети, подталкивая друг друга, так и не решились подойти и заглянуть в мрачный, разверстый зев склепа, о котором по деревне ходили самые страшные слухи. Но сейчас в любое мгновение мог погибнуть его друг. Зажмурясь и стиснув зубы, Стас торпедой ринулся вперед, сбив Гурова на пол.

Тот, сделав тяжелый вздох, издал мучительный стон и, непослушной рукой достав из кармана «штайр», не глядя, несколько раз подряд выстрелил в глубь страшной комнаты. Раздался звон битого стекла, что-то зажужжало электросваркой и громко хлопнуло... Ужас тяжким, косматым зверем, навалившийся на обоих оперов, тут же бесследно растаял. Чувствуя себя совершенно разбитым, ощущая нестерпимую головную боль, Стас с трудом поднялся на ноги. Держась за виски, поднялся на ноги и Гуров. Его зрачки все еще были расширены, то ли от пережитого ужаса, то ли от такой же головной боли. Утерев с лица струящийся холодный пот, Лев снова вскинул руку и выстрелил еще раз, после чего пистолет сухо клацнул бойком – в обойме кончились патроны.

– Стас, стреляй по тем двум компьютерам... немедленно! – прерывающимся голосом крикнул он.

Крячко, уже несколько пришедший в себя, выхватил «макаров» и, подскочив к входу в страшную комнату, опорожнил остаток обоймы в системные блоки и мониторы, на экранах которых мелькали какие-то графики и диаграммы. В комнате запахло горелой изоляцией. Перед компьютером, распластавшись на столе, лежал нескладный, сухощавый человек с ежиком седоватых волос на голове и желтой проплешиной на затылке. Несостоявшийся «бог» виртуального зла был мертв.

– Скорпион, ужаливший сам себя... – лаконично прокомментировал Гуров, подойдя к нему и проверив пульс на шее.

Он поднял и перевернул «гуру» лицом вверх. Взглянув на мертвеца, Стас с отвращением плюнул.

– Ну и рожа! – лаконично оценил он. – Настоящий Вий!

И в самом деле, желчное, преждевременно сморщившееся и обрюзгшее лицо «бога», и без того малопривлекательное, было искажено столь явным ужасом и одновременно запредельной злобой, что Гуров, не выдержав, накрыл его валявшимся на полу пиджаком. В этот момент со стороны прихожей донесся хлопок, что-то громко загудело и затрещало.

– Лева, – выглянув в гостиную, крикнул Стас, – горит прихожая! Надо срочно смываться, иначе как бы не загорелось и здесь!

Словно в ответ на его слова, в разных углах квартиры вспучились шипящие клубки пламени, быстро охватывая пол, стены и потолок.

– Быстро на лоджию, иначе заживо сгорим!

Опера, из последних сил цепляясь ослабевшими руками за фал, с неимоверным трудом взобрались на крышу. Подняв за собой конец с крюком, Гуров с размаху ударил им в раму соседней лоджии. Соскользнув с ее деревянного переплета, крюк высадил стекло. Почти тут же послышалась брань, и рослый мужчина в тельняшке выглянул из лоджии, видимо, думая, что это кто-то бросил камнем снизу.

– Эй, слышишь меня? – задыхаясь от усталости, окликнул его Гуров. – Срочно вызывай пожарных и спасай вещи – у соседа горит квартира!

Тот, увидев дым и прокомментировав это соленым морским словечком, спешно исчез в глубине квартиры. Когда Лев и Станислав спускались вниз по пожарной лестнице, вдали послышался рев пожарных сирен.

...Неделю спустя поправившиеся от крайнего нервного истощения, причину которого медицинские светила санатория, где подлечились опера, так и не смогли определить, Гуров и Крячко сидели в кабинете своего приятеля и начальника генерал-лейтенанта Орлова. Тот, по такому случаю достав из своего сейфа бутылку хорошего коньяку, торжественно объявил:

– Рад и горжусь тем, что возглавляю ведомство, в котором служат такие замечательные мужики и лучшие на свете опера. За вас, друзья!

Когда рюмки опорожнились, Петр добавил:

– Буду ходатайствовать о награждении вас «Орденом мужества». То, что вы предотвратили, заслуживает и более высокой награды. Вчера смотрел новости и на тот случай, если вы их не видели, записал для вас на видео.

Он заправил в видеоблок телевизора кассету. На экране появилось изображение диктора, сообщающего последние новости. Быстро перемотав ленту, Петр нажал на кнопку пульта.

– Вот с этого места послушайте... – кивнул он в сторону экрана.

– ...Теперь новость, претендующая на роль сенсации, которая к нам поступила менее минуты назад. Безусловно, данная информация нуждается в серьезной проверке, но, как стало известно от американских военных, в последних числах октября наша планета вновь оказалась на грани ядерного апокалипсиса. По неизвестным пока причинам, спутники американской противоракетной обороны вдруг передали на землю сигнал о том, что на территории России произведен массовый пуск ракет стратегического назначения. Американское военное ведомство немедленно отдало приказ об отражении возможной ядерной атаки на территорию США и срочной подготовке к контратаке всех стратегических ядерных сил, в том числе морского и воздушного базирования. Но всего несколько минут спустя обнаружилось, что никаких ракет, летящих в сторону Америки, нет и в помине. Произошел непонятный сбой в работе электроники. Ученые бьют тревогу: человечество стало заложником бездушных машин, ошибка которых может всем нам обойтись слишком дорого...

Неожиданно издал заливистую трель телефон на столе Орлова. Петр поднял трубку и, выслушав говорившего, сердито возразил:

– Да они только-только оклемались! Неделю были на лечении. Ну и что? А-а-а... САМ... Гм-гм... Ладно, попробую, – он положил трубку и, задушевно глядя на приятелей, извиняющимся тоном выдохнул: – Тут вот такое дело, мужики...

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Бог огненной лагуны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13