Ирина Щеглова

Снежное свидание

Глава 1

Предпраздничный облом, или Как меня бросил парень

Все было плохо. А стало еще хуже. Потому что Новый год накрылся!

Сказать, что я была в отчаянии – значит не сказать ничего.

Еще совсем недавно, буквально пару недель назад, у меня был парень, я витала в облаках, строила грандиозные планы и готовилась к празднику.

А потом все рухнуло. В одночасье. Бум! Нет, скорее: ба-бах!

Помню, как я бежала после уроков по школьной лестнице, весело болтая с Дашкой, как неслась по ступенькам, потом торопливо натянула куртку, скорее, скорее! Ведь он ждет меня!

Он действительно стоял на крыльце, я хотела прыгнуть сзади, закрыть ему глаза ладонями: «Угадай, кто это?» Но не прыгнула. Он говорил по телефону: «Да, заяц, конечно, я помню. Разумеется, приду. До вечера, чмок в нос». И еще всякие разные противные нежности, не хочу вспоминать.

Я стояла столбом за его спиной, а за мной стояла Дашка и тоже все слышала. Он медленно повернулся, по лицу скользнула довольно глупая улыбка. И как я раньше не замечала, до чего же глупо он улыбается. Он не испугался, даже не смутился, как будто ничего не произошло.

– Привет, – сказал он.

– Скорее – пока, – сквозь зубы произнесла я. Не оборачиваясь, дернула Дашку за руку и, больше не глядя не него, спустилась со школьного крыльца.

Он даже не окликнул меня.

– Что это было? – спросила Дашка, когда мы вышли со двора.

– Если бы я знала, – ответила я. До меня еще не дошло. Посто старалась уйти подальше от школы, от ненужных вопросов и взглядов, от него и его телефона.

– Лиса, я знаю, кому он звонил, – выдала запыхавшаяся Дашка. Это она меня так называет: Лиса, или Лиска. На самом деле меня зовут Василиса. Имя красивое, не спорю, только в школе за глаза кличут Васькой. А так – ничего.

– Он звонил той, белобрысой из соседней школы.

– Мне неинтересно, – отрезала я.

Ничего подобного! Мне было ужасно интересно, меня прямо-таки подмывало расспросить Дашку, что за белобрысая, откуда, давно ли они познакомились и почему Дашка знает о ней, а я нет. Но расспрашивать – значит показывать свою слабость. А мне сейчас требовалась вся моя сила воли, только чтоб не разреветься посреди сырого декабрьского города, на глазах у прохожих. Нет, нет, держаться! Дом совсем рядом. Уж там я наревусь всласть. Только бы дома никого не было.

Но Дашка не отставала.

– Что же теперь будет? – испуганно спросила она.

– Ничего, Даш, иди домой, а?

Мы стояли у моего подъезда и смотрели друг на друга.

– Ты как? – не выдержала Дашка.

– Нормально.

Едва сдерживаясь, чтоб не разреветься, я бросилась в подъезд, оставив на улице растерянную подругу.

Дома снова не повезло. Меня встретила мама.

Глава 2

Мне грозит поездка в деревню

Мама возилась на кухне. Выглянув в коридор, где я с остервенением пыталась стащить сапоги, она улыбнулась и сказала:

– Привет!

Еще она сказала:

– Иди обедать.

А когда я вышла из ванной с красным от холодной воды лицом, с трудом натянув на себя спокойствие, еле сдерживаясь, чтоб не зарыдать, села за стол, растянув губы в резиновой улыбке, когда я нашла в себе силы не завыть, не нагрубить, не сбежать в свою комнату, мама спросила:

– Как дела в школе?

– Нормально.

Она поставила передо мной тарелку. Почувствовав запах еды, я поняла, что есть не смогу. Но все-таки взяла ложку и повозила ею в супе, для видимости. Я думала: «Хоть бы мама поскорее вышла из кухни, хоть бы она больше не заговаривала со мной, хоть бы обед поскорее закончился!»

Сегодня был не мой день.

Мама села напротив:

– Какие у тебя планы на Новый год?

Ложка дрогнула, звякнув о край тарелки.

– Никаких.

В маминых глазах скользнуло легкое беспокойство и сразу же погасло, уступив место радости.

– Вот и хорошо, – сказала она, – дело в том, что я хотела попросить тебя поехать к моим тетушкам в деревню. Старушки там совсем одни. Мы с папой идем в гости, так что прибудем к вам первого января к вечеру или второго. А ты уж поезжай пораньше. – И она мило улыбнулась.

Вот это новость!

Гениально!

Я проведу Новый год в обществе двух деревенских бабушек и телевизора. Да, хуже придумать уже невозможно.

И что мне оставалось делать?

Ничего.

Я согласилась.

А потом, закрывшись в комнате, бросилась на диван и долго рыдала, до тех пор, пока слезы не кончились. Я все представляла себе своего парня. Нет, теперь уже не моего, а того, кто еще вчера считался моим.

Пашка из параллельного десятого класса. Мы начали встречаться с осени, после школьной вечеринки. С ним было весело. И еще: он казался таким надежным, правильным. Мне бы и в голову не пришло, что Пашка может предать вот так, запросто. А ведь мы так чудесно проводили время! С ним было очень легко. Мы даже целовались!

Может, я чего-то не понимаю? Пашка был первым парнем, с которым я встречалась всерьез. Возможно, я сделала что-то не так? Мне казалось, мы прекрасно понимаем друг друга. Выходит, ошибалась?

Представляла себе, как он гуляет сейчас по городу с незнакомой мне девчонкой. Я ее никогда не видела, знала только, что у нее светлые волосы. Примеряла к ней разные лица, ее облик все время плыл, размывался, неизменными были только эти белые волосы.

Так вот они гуляли вдвоем по нашим любимым улицам, держались за руки, смеялись, и он смотрел на нее так же, как когда-то смотрел на меня. Это было невыносимо.

Я переключилась. Вспомнила всех его друзей, как мило они со мной общались, совсем по-приятельски. Как мы готовились к Новому году, как это было весело – планировать праздник. Мы с Дашкой столько всего придумали, даже книжку купили с разными играми. Я знала, что надену, где мы соберемся, куда пойдем, что будем делать. Я все знала, но теперь мое знание не стоило ничего, потому что я больше в этом не участвовала. Мое место заняла другая.

А я еду к бабушкам в глухую деревню. Вот и вся моя жизнь.

На следующее утро притворилась больной и не пошла в школу. Мама обеспокоенно потрогала мой лоб, заставила смерить температуру, убедившись, что температура нормальная, все-таки разрешила мне побыть дома.

– Очень уж ты бледная, и глаза красные, – сказала мама. Велела пить чай с лимоном и медом и ушла на работу.

До полудня я не вылезала из-под одеяла, но не спала. Лежала и смотрела в потолок, грезила. Планы мести, один страшнее другого, роились у меня в голове. Вот бы явиться к Пашке и его компании прямо на Новый год и испортить всем праздник, а еще лучше – встретить эту блондинку из соседней школы и рассказать ей все, да еще и приукрасить так, чтоб она испугалась и бросила моего, то есть уже не моего. А, ну их!

Нет, надо встать прямо сейчас и пойти в школу. Он выйдет после занятий, и все ему выскажу.

Разумеется, я не встала и никуда не пошла. Лежала и страдала в одиночестве. Правда, не слишком долго. Кто-то позвонил в дверь.

Как была, в ночной рубашке, поплелась открывать. Оказалось, Дашка прибежала.

– Ты почему телефон отключила? – с порога завелась она.

Я вздохнула и молча посторонилась. Дашка вошла, посмотрела на меня сочувственно, стащила куртку:

– Что, совсем плохо?

Она держала куртку на весу, как будто не могла решить: остаться или уйти.

– Простыла, кажется, – соврала я. – Проходи, чего стоишь.

Повернулась и пошла на кухню. Дашка за мной.

– Было что-нибудь? – спросила я равнодушно, имея в виду школу.

– Нет, ничего особенного, – с готовностью отозвалась Дашка. Я хотела спросить, видела ли она моего, то есть, тьфу ты, совсем не моего, но не спросила. Вместо этого, хмуро глядя на ни в чем не повинную подругу, выложила свою новость:

– Я на Новый год еду в деревню.

– Вот как, – растерялась Дашка.

– Да, – безжалостно продолжила я, – мама попросила, там у нас живут родственники. Точнее, мамины престарелые тетушки. Им скучно, так что буду их развлекать.

Я нервно засмеялась.

– А что мне еще остается?! Проведу чудесные каникулы в глуши в обществе старушек. Будет время подумать. И вообще, это даже к лучшему, – закончила я.

Дашка растерянно моргала. Она сидела сжавшись и смотрела на меня с жалостью. Терпеть не могу, когда меня жалеют.

– Ну, что же ты молчишь? Не рада за меня? – Я смотрела на нее почти с ненавистью.

– Лиса, можно я поеду с тобой? – неожиданно спросила подруга.

– Ха! Тебя тоже привлекает Новый год в деревне? – опешила я. Еще бы, Дашка добровольно обрекала себя на то, на что я согласилась от безысходности.

– Я никогда не проводила Новый год в деревне, – призналась Дашка, – и потом, мне совершенно нечего делать здесь без тебя.

– Вот как? – Я задумалась. В самом деле, выходит, Дашка тоже пострадавшая. Ведь наши планы были общими. Не думаю, что она захочет провести праздник в обществе моего бывшего парня и его новой девушки.

– Ты уверена? – на всякий случай переспросила я.

Дашка пожала плечами.

– А родители отпустят?

– Конечно, отпустят! – воодушевилась Дашка. – Мы же едем в деревню к твоим бабушкам, что может быть безопаснее?

– Что ж, так и быть, поедем, – вздохнула я, – вдвоем все-таки веселее.

Глава 3

Сестры

Оставшиеся две недели я старалась не попадаться на глаза этому предателю, удалила номер из телефонной книжки и заблокировала его звонки и почту. Дашка по моему совету сделала то же самое.

Честно говоря, он, судя по всему, не особенно настаивал. В этом и заключалась главная обида. Я до последнего надеялась: вот, прямо сейчас, прозвенит звонок, подойду, он стоит за дверью, такой жалкий и униженный, в руках у него роза на длинном шипастом стебле, бледен, руки исколоты. И ах, он говорит: «Прости меня, Василиса». Нет, так бы он никогда не сказал, он бы сказал: «Заяц, хватит обижаться, я же только тебя люблю». Опять «заяц»! Он же и ее так назвал! Ненавижу зайцев! Прекрасные мечты разбивались на мелкие осколки и таяли, словно утренняя роса, слезы солнца. Как поэтично! Тоже мне – слезы солнца! – Я передразнивала сама себя. Не хватало еще, чтоб снова начала реветь…

Ну вот, реву, слезы сами по себе текут по мокрым щекам и не думают высыхать. Как он мог!

Правда, ревела я только в одиночестве. Как только появлялась Дашка и мы с ней выходили на улицу, лицо у меня становилось каменным. В школе я изо всех сил излучала дружелюбие и старалась поменьше болтать, а уж тем более – отвечать на вопросы.

Когда поняла, что от любопытных не отделаться, нагнала туману о каких-то невероятных приключениях и путешествиях. Дашка не отставала. Так мы и продержались.

Накануне я проинструктировала ее насчет того, что с собой брать, что надевать и чего брать не надо ни в коем случае.

В мой список необходимых для деревни вещей вошли: джинсы, теплые свитера, носки и колготки, удобная обувь, лучше всего ботинки на меху, шапка или платок, пижама, домашние тапочки, а также спортивный костюм, теплая куртка, варежки и далее стандартный набор мелочей, белья, косметики и прочего.

Выяснилось, что из всего перечисленного у Дашки имеются только джинсы и свитера. Она запаниковала.

– Ничего, – сжалилась я, – найдем полноценную замену.

– Вместо теплой куртки я надену короткую шубку, она мутоновая и очень теплая.

Градусник за окном показывал что-то около нуля. Вместо снега серое месиво. Конечно, куртка лучше всего. Но легкая Дашкина курточка не годилась для деревни, поэтому я подумала и одобрила шубку.

– У мамы есть белый платок, он из пуха, – доложила Дашка.

– Сойдет.

Итак, наши сборы завершились. И 31 декабря за мной зашла Дашка, закутанная, как младенец. Зато вид у нее был совершенно деревенский.

На мне были пуховик, джинсы, ботинки и лисья шапка с длинными ушами. Я засмеялась:

– Мы прямо как две неваляшки.

– А я и чувствую себя неваляшкой, – призналась Дашка.

Получив последние напутствия от родителей, сели в электричку и отправились в неизвестность.

Дашка прилипла к окну и смотрела на проносящиеся улицы и дома, потом их сменили деревья и станционные вокзалы, замерзшие реки, железнодорожные мосты, полустанки.

Мы мало говорили. Я наблюдала за людьми. Они входили и выходили, веселые, нагруженные сумками с провизией и подарками, они торопились к своим близким, друзьям, родным, даже пьяных еще не было. Все предвкушали праздник. Я не заметила угрюмых лиц, даже старушки куда-то торопились, живо семенили по проходам, толкая сумки с колесиками. Радость ожидания – у всех, кроме меня.

Чтоб хоть как-то отвлечься, я купила журнал с гороскопами. Прочитав его, расстроилась еще больше. Судя по всему, астрологи просто издевались надо мной. Они обещали полный романтических приключений праздник, незабываемые встречи и новую любовь. Где я все это возьму?

С досадой отшвырнула журнал. Дашка подхватила его и пробежала глазами свое предсказание. Естественно, она осталась довольна. Ей-то что! Никто ее не бросал. Она едет в гости. Наверное, напридумывала себе всякой экзотики. Ну, ничего, сама напросилась. Вот доедем, посмотрю, как она взвоет от скуки!

Вот такая я была злая и вредная. Вместо того, чтоб поблагодарить подругу за то, что она скрасила мое одиночество в новогодней ссылке, я злорадно предвкушала Дашкино разочарование.

– Приехали, – сказала, когда электричка замедлила ход.

Дашка с сожалением оторвалась от окна, сунула журнал в сумку и пошла за мной.

Мы выбрались на платформу, поднялись на мост, спустились и направились к автобусной остановке на привокзальной площади.

На площади развернулась предновогодняя ярмарка; палатки, киоски, машины, в глазах рябило от елочных игрушек, гирлянд, новогодних костюмов, ярких этикеток, множества людей.

Мы протиснулись сквозь толпу к своему автобусу, и вскоре он, кряхтя и переваливаясь, выехал с площади и, подпрыгивая на ухабах, повез нас дальше. Всю дорогу мы висели на поручнях, зажатые сумками, елками, свертками, коробками и пакетами, спинами и плечами, среди гомонящих детей и женских возгласов.

К своему стыду, надо признаться, последний раз я была у бабушек в начале прошлого лета. Да и то недолго. А ведь раньше я часто ездила с родителями в деревню. Я любила бабушек. У меня было много друзей среди местных ребят. Но постепенно деревенские развлечения перестали меня интересовать, как-то так вышло.

Конечная остановка. Выбрались наружу, и я поняла, что мы оказались совсем в другом мире.

Все вокруг: и магазин через дорогу, и церковь, и низкие домишки, и деревья – все было покрыто белым снегом. Небо расчистилось, снег искрился на солнце, так что было больно глазам. Дым из печных труб поднимался в морозное небо, на лапах елей лежали целые сугробы сверкающего снега.

– Красиво, – почти пропела Дашка, жмурясь. – Как в сказке.

– Угу, – только и буркнула я в ответ и потопала через дорогу. Дашка торопливо припустила за мной.

Дорогу я помнила хорошо.

Когда-то старшая из сестер, Натуся, показала мне прямой путь через детский садик, где она работала. Там была дыра в заборе. Сама же Натуся ее и проделала, садик граничил с огородом сестер. Потом был ремонт, дыру заделали. Так что нам с Дашкой пришлось обходить по улице.

Вот он, дом тетушек – на высоком фундаменте. Сам дом небольшой, с множеством окошек, глядящих во все стороны. Заброшенный палисадник, протоптанная дорожка к крыльцу. Мы с Дашкой тщательно потопали и обмели обувь веником.

В сенях я крикнула:

– Есть кто дома?

Обитая войлоком дверь распахнулась, выпуская наружу клубы пара:

– Ой, кто к нам приехал! Натуся! Иди скорей, гости у нас! – На пороге появилась улыбающаяся тетка-бабушка Клавдия, или Клаша, как ее называли у нас в семье.

– Заходите скорее, – поторопила она, – чтоб дом не выстудить.

Я толкнула растерявшуюся Дашку вперед и вошла следом.

Большая печь, казалось, негромко гудела, позвякивали крышки кастрюль, кухня была наполнена вкусными запахами. Сестры явно готовились к празднику. Меня расцеловали, Дашке по очереди чинно пожали руку.

Бабушки наперебой расспрашивали о том, как мы доехали, да как родители, да что в школе, при этом они успели освободить нас от многочисленных одежек. Несмотря на отвратительное настроение, я невольно улыбалась, позволяя неугомонным старушкам ухаживать за мной, как за маленькой.

– Какие молодцы! – восхищалась Клаша. – А мы уж и не ждали. Вам, молодым-то, в городе-то, конечно, веселее, я и сама, как была помоложе, все, бывало, в город ездила.

Дашу усадили, и она замерла на стуле, во все глаза разглядывая сестер.

Они совсем не были похожи. Старшая, Натуся, маленькая и худенькая, одевалась по-деревенски: темная юбка, кофта с рукавами, платочек, фартук. Клаша была выше, полнее, пышные, темные с сединой волосы красиво закалывала на затылке и носила городскую одежду.

Я вспомнила о гостинцах, спохватилась, раскрыла сумку:

– Вот, тут мама положила.

Бабушки замахали руками:

– Ишь, каких разносолов навезли! Ни к чему было тратиться, у нас всего припасено и приготовлено!

Но я видела, как раскраснелись они от удовольствия, с каким интересом рассматривали упаковки и коробки.

Сестры споро накрыли на стол «перекусить с дорожки».

– Ну, теперь закатим пир горой! – сказала Натуся.

И снова я вспомнила о том, каким у меня должен был быть этот Новый год. Вспомнила школьное крыльцо, и телефонный разговор, и «зайца». Помотала головой, чтоб разогнать дурные мысли. Надо чем-то себя занять, не пялиться же до ночи в телевизор. Вот если бы бабульки погадали мне на картах. Они знатные гадальщицы.

Я вяло щипала кусок булки.

– Что-то ты, Василиса, какая-то грустная, – заметила Натуся, – болит чего?

– Нет-нет, – отказалась я.

– Это у нее, должно быть, сердешная рана, – пошутила Клаша. Я вздрогнула, бабушка попала в точку. Так и есть, у меня была «сердешная рана», а такие раны, как известно, не лечатся.

– Бабушки, давайте мы что-нибудь поможем сделать, – предложила я, уходя от ответа.

– Нешто вы работать приехали? – возмутилась Натуся. – Аль мы немощные какие?

– Не обижайся, бабушка, я не в том смысле. Воды можем принести, в погреб слазить. Надо же чем-то заняться до вечера!

– Ну, коли так, то до колонки сходите, – согласилась Натуся, – а лучше прогуляйтесь по солнышку, пусть все видят, что у нас гости.

Сестры не позволили нам убрать со стола. И, прихватив по ведру, мы с Дашкой отправились «по воду», а точнее – «себя показать», как выразились бабушки.

Дашка шла за мной по тропинке, протоптанной в снегу, позвякивала ведром. У колонки мы остановились, поздоровались с соседкой. Поздравили друг друга с наступающим. Мы выслушали похвалы, мол, какие мы хорошие, не забываем бабушек и прочее, потом я снова поведала все городские новости, то есть, как обычно, разговоры у колонки заняли минут пятнадцать. Наконец мы набрали воды. Раскрасневшаяся на морозе Дашка не выдержала:

– Прикольно тут, – призналась она, – я же никогда в деревне не была, такая экзотика! Думала, так не бывает.

– Выходит, тебе нравится? – вздохнула я.

– Очень необычно, – ответила Дашка, – слушай, а расскажешь побольше о своих бабушках?

– Ладно, давай воду отнесем, потом расскажу.

Глава 4

О бабушках и не только

Натусю и Клашу я помнила столько же, сколько себя. Это сестры моей бабушки, маминой мамы. Моя бабушка – средняя сестра, она давно уехала из родной деревни, вышла замуж за дедушку и жила отдельно от сестер. У Натуси есть взрослый сын, двоюродный брат моей мамы, он тоже живет в другом городе. А воспитывали его сестры вдвоем. Потому что Натуся рано потеряла мужа. Клаша замужем вообще не была. В детстве она сильно повредила ногу и на всю жизнь осталась хромой. Правда, она никогда не унывала, да еще и других поддерживала.

Однажды я гостила у сестер летом и заболела. Была высокая температура, я лежала на кровати и страдала, с тоской глядя на яркую картинку за окном, – лето выдалось солнечным. Хотелось бегать, играть, купаться в реке, а вместо этого – постельный режим, лекарства, слабость, да еще и сыпь по всему телу. Я ужасно переживала из-за «прыщиков». Но приходила Клаша с работы, приносила в кульке бордовые крупные вишни, гладила меня по растрепанным волосам и утешала:

– Почто тужишь?

Я хныкала:

– Да-а-а, тебе хорошо, а я тут лежу-у-у.

– Немножко можно полежать, – успокаивала Клаша, – мне бы кто сейчас разрешил, я бы с удовольствием!

– Конечно, ты не болеешь! – ныла я.

– А ты разве болеешь? – удивлялась она.

– Доктор сказал – болею, – я обиженно шмыгала носом и меланхолично поедала сладкие вишни, – да еще эти прыщики! Я теперь некрасивая!

– Да что ты? – удивлялась Клаша. – Какие прыщики? Эти-то? Так они скоро совсем сойдут. А мы тебе сейчас косу-то расчешем, и будешь ты красавица-раскрасавица!

Она бережно расчесывала мои спутанные волосы, плела косу и рассказывала чудесные истории «из жизни». Правда, эти истории были больше похожи на сказки, потому что Клаша, таинственно понизив голос, повествовала о ведьмах и колдунах, она пересказывала вещие сны, передавала свои и чужие воспоминания о явлениях Святых Угодников, о таинственных и невероятных приключениях, чудесных исцелениях, о зле и добре, причем в ее историях добро неизменно побеждало, а зло всегда было наказано.

Все это я рассказала Дашке, пока мы гуляли по деревне. Подруга тихонько ахала.

– Ты помнишь какую-нибудь из тех историй? – спросила она.

Я усмехнулась:

– Я много чего помню: как ведьма заколдовала Митрофаныча, как его вылечил добрый знахарь, а ведьма потом пыталась переплясать свое зло на перекрестке. Между прочим, я ее видела. Про колдуна помню. Очень страшная история. И еще мои бабушки умеют гадать на картах и знают много разных старинных заговоров.

– Да ну! – Глаза у Дашки сделались круглыми, она даже моргать перестала.

– А вот ты сама у них и узнай, – посоветовала я, – чтоб не думала, будто я вру.

– Я не думаю.

Мы вернулись в сумерках. Окошки дома светились по-новогоднему, отбрасывая на сугробы золотые искры. С улицы исчезли последние редкие прохожие.

Мы вошли в дом. Сестры освободили большой круглый стол, накрыли его белой скатертью. Клаша трудилась на кухне, Натуся возилась с посудой, тщательно перетирая заветный хрусталь, который доставался с полок только по большим праздникам. Мне не терпелось как-нибудь улучить минутку и попросить Натусю или Клашу погадать мне на картах. Но вместо этого меня послали в погреб за квашеной капустой и мочеными яблоками, потом я помогала «резать салат по-городскому». То есть крошила картошку, огурцы, яйца и колбасу. Время бежало незаметно. Оглянуться не успели, как уже было десять часов.

– Пора, – торжественно сказала Клаша, – девочки, давайте переодевайтесь к столу. – И важно уплыла в свою комнату. Мы с Дашкой переглянулись:

– Ой, – пискнула она, – я же не взяла с собой ничего нарядного.

– Я тоже. Ладно, выкрутимся.

У меня с собой были вторые джинсы и голубая рубашка, у Дашки нашлись красная кофточка и черные брюки. Мы надели все это и посмотрелись в большое допотопное зеркало, вделанное в створку шкафа.

– Хороши! – хихикнула я.

– Нечего сказать, – согласилась Дашка.

В таком виде мы и явились к столу.

Сестры ждали нас. Натуся в коричневом шерстяном платье с неизменным платочком на голове. Клаша в шелковой блузке с многочисленными рюшами и серой юбке. Даже губы подкрасила.

В большой комнате тараторил древний телевизор, поблескивала мишура на елке, мигал огонек лампадки под темными образами в «красном углу». Остро пахло мочеными яблоками и салатом «Оливье».

Бабушки оглядели нас и, кажется, остались довольны.

Мы расселись у стола.

– Еще кого-то ждем? – спросила я.

– А как же, – подтвердила Клаша, – соседи зайдут: тетя Феня, Митрофаныч, Люба, да ты их знаешь.

Я покорно вздохнула. Конечно, я знала и старинную подружку сестер тетю Феню, и старика Митрофаныча, и врачиху Любовь Петровну.

Новый год приближался.

Глава 5

Двенадцать ударов

За окнами послышался скрип снега. К нам шли гости. Клаша встала из-за стола и заторопилась к двери. Мы тоже поднялись.

– Клаша, с наступающим! – послышались голоса. – А где Натуся-то?

– О, да у вас гости!

– Может, мы не вовремя?

– Проходите, проходите! – приглашала Клаша. – У нас радость сегодня, внучка с подружкой приехали.

В комнату вошел Митрофаныч – соседский дедок, небольшого роста, по случаю праздника одетый в выходной костюм. В руках у него была гармошка в потертом футляре. Митрофаныч осторожно сгрузил ее на диван, потом пригладил расческой редкие седые волосы, поздоровался с нами за руку, оглядел хозяйским глазом стол.

– Богато живете! – похвалил.

– Не жалуемся, – отозвалась Клаша, – чего и тебе желаем.

– Рассаживайтесь, без чинов, – пригласила Натуся.

Дашка наступила мне под столом на ногу.

– Тот самый? – шепнула и покосилась в сторону Митрофаныча.

Я едва заметно кивнула.

Между тем гости расселись. Полная круглолицая тетя Феня рядом со мной, за ней Митрофаныч, потом Любовь Петровна, дальше Клаша с Натусей, Дашка, и круг замкнулся – снова я.

Митрофаныч, поблескивая глазами на бутылки, расставленные в центре стола, предложил:

– Ну, что? Проводим старый год?

– Давай, Митрофаныч, – поддержала Клаша, – ты один у нас мужчина, тебе и карты в руки.

Гости и хозяйки радостно чокнулись и выпили залпом. Нам с Дашкой тоже капнули вина в хрустальные рюмки. Дашка все еще смущалась, но от еды не отказалась, навернула и салатику, и разварной картошки, и кусок курицы. Я повозила вилкой в тарелке и обошлась моченым яблоком.

Старики раскраснелись, заговорили громче, вспомнили прошедший год и прошедшую юность. Они то и дело обращались к нам, спрашивали о родителях. Митрофаныча интересовала работа отца, когда у него отпуск, поедет ли он в этом году куда-нибудь. Митрофаныч любил рыбачить с отцом. Старикам все было интересно, приходилось отвечать обстоятельно и подробно. Даша все время ерзала. Наверное, ей не терпелось самой порас-спросить старичков, но она не знала, с чего начать.

Клаша поглядывала на часы и на экран телевизора.

– Митрофаныч, сейчас президент будет говорить, готовься, – напомнила она.

– А я всегда готов! – напыжился он.

– Шампанское готовься открывать, – засмеялась Клаша.

Митрофаныч неловко взял бутылку, рассмотрел этикетку:

– Ишь ты, давно я их не открывал, баловство это. – Он покряхтел и начал осторожно снимать пробку.

Из телевизора послышался переливчатый бой курантов. Пробка вырвалась из бутылки, ударила в потолок. Старушки загомонили, потянулись с рюмками к шипящей пене.

Снова чокнулись, поздравили друг друга:

– С Новым годом!

– С новым счастьем! – Уселись.

– Вот и Новый год, – сказала Клаша, – что же, Митрофаныч, давай споем, что ли?

– Можно, – согласился он.

Я посмотрела на Дашку, она клевала носом.

«Вот и все, – подумала, – сейчас они споют „Ой, мороз, мороз“, потом еще что-нибудь, и разойдутся по домам. А мы пойдем спать».

– Что это молодежь приуныла? – внезапно спросил Митрофаныч.

– Нет, ничего, все нормально, – встрепенулась Дашка.

– Девочки, вы в клуб не пойдете, что ли? – поинтересовалась тетя Феня.

– И правда, – подхватила Натуся, – с нами небось скучно, пошли бы на гулянье-то.

– Куда? – не поняла Дашка.

– В местном клубе танцы устроили, – объяснила я. – Хочешь пойти?

– Я – как ты, – сказала Дашка.

– Какие девчонки нерешительные пошли, – посетовал Митрофаныч, – раньше-то, бывало, за уши от клуба не оттащишь, а теперь все манерные какие-то.

Старушки рассмеялись.

– Им одним боязно, – вступилась Натуся.

– Так мы проводим, – бодро заявил Митрофаныч. – Сейчас прямо и пойдем. Ну-ка, девочки, одеваться! Живо!

Он ловко тяпнул еще рюмку, вскинул баян на плечо.

– Орел! – пошутила Клаша.

– Кровь у них, у молодых, жидкая, – хорохорился дед. – Мы покрепче были.

Вскоре я и Дашка под предводительством компании бабушек и деда высыпали на ночную новогоднюю улицу. Кое-где во дворах запускали салюты, мигали огоньки гирлянд в окнах и на деревьях перед домами. Деревня праздновала.

Митрофаныч развернул гармошку.

– И-эх!

Цыганочка Аза, Аза,

Цыганочка черноглаза,

Цыганочка черная, ты мне погадай! —

гаркнул он на всю улицу.

Бабушки подхватили:

В роще моей

Пел соловей,

Спать не давал он теще моей.

В рощу пойду,

Убью соловья;

Спи теперь спокойно, теща моя!

Дашка прыснула, закрывая ладонями лицо.

Мы шли с музыкой и песнями, то и дело останавливались, поздравляли знакомых и незнакомых.

Глава 6

Старые друзья и новые знакомые

В результате до клуба добрались во втором часу.

Народу набилось так много, что мы с трудом протолкнулись к раздевалке. Но и здесь было не лучше: на каждой вешалке висело по нескольку пальто и курток, одежда была навалена на стулья и прилавок. Публика всех возрастов, от малышни до древних старушек, двигалась, сидела, стояла, смеялась, собиралась компаниями и разбивалась на парочки. Наши бабушки сразу же встретили других бабушек, которые работали в клубе. В результате нас отвели в подсобное помещение, где мы и смогли раздеться. Потом наши старики куда-то испарились, а мы с Дашкой протиснулись в зал, где вовсю гремела музыка и топтался празднично разодетый народ. Лопались хлопушки, сыпалось конфетти, летали спирали серпантина. Под потолком крутился зеркальный шар, разбрасывая лучи света.

– Вау! – только и произнесла Дашка.

– А ты думала, – со знанием дела подтвердила я, – дискотека – прошлый век.

– Же-е-есть! – восхитилась Дашка.

– Как сказала бы моя мама: заповедник гоблинов, – буркнула я.

Дашка засмеялась:

– Как? Заповедник гоблинов?

– А что же еще?

– Ладно, не придирайся, – попросила Дашка. – Зато тут весело.

Я не ответила, крутила головой в надежде увидеть знакомых девчонок или ребят. Дашка самозабвенно приплясывала рядом.

Кто-то тронул меня за руку. Я обернулась.

– С Новым годом! – заорал над ухом какой-то парень, стараясь перекричать музыку. Я с трудом узнала своего давнишнего приятеля. Не удивительно, ведь мы не виделись больше года. Я-то помнила шустрого и озорного пацана, с которым когда-то гоняла на велике, бегала на реку и в лес, даже дралась. Он изменился.

– Юрка, ты?

Он кивнул, улыбаясь до ушей:

– Какими судьбами?

– Вот, приехали с подругой в гости, – я повернулась к Дашке.

– Привет! – крикнул Юрка. – С Новым годом!

Дашка поздравила его, не переставая танцевать. Увлеклась подружка.

– Вы одни? – спросил Юрка.

– Да.

– Тогда идем к нам. – Он схватил меня за руку и потащил сквозь толпу. Даша вцепилась в другую мою руку, так и двигались, паровозиком.

Юркина компания расположилась у самой сцены. Все танцевали, образовав круг. Привилегированное место. Юркин старший брат исполнял обязанности диджея.

Стоило нам подойти, как девчонки недовольно поджали губки. Приревновали. В отличие от нас они были в платьях: розовый и голубой атлас, пестрота красок, множество бижутерии, завитые волосы, раскрашенные лица. Кажется, их было четверо, но я могла и ошибаться – в толчее всех не разглядеть. Юрка прокричал мне в ухо, как кого зовут, я, естественно, не запомнила.

Юркин брат поколдовал с аппаратурой, зазвучала медленная музыка, он спрыгнул со сцены и пригласил меня танцевать. Причем одна из девчонок, в голубом, покраснела от досады. Краем глаза я заметила, что Дашка танцует с Юркой. Девчонки сбились в кучку и хмуро поглядывали на нас. Еще бы! Явились две городские цацы, как снег на голову! Юркин брат что-то спрашивал, я отвечала, должно быть, невпопад. Чувствовала себя неловко под взглядами брошенных разнаряженных местных красавиц. Вот, испортила людям праздник…

Внезапно нашу пару разбил незнакомец:

– Саша, иди, займись музыкой, – посоветовал он Юркиному брату. Тот с неохотой отпустил меня. Незнакомец шутливо поклонился и даже сделал вид, как будто прищелкивает каблуками. Я довольно равнодушно взглянула ему в лицо, равнодушно отметила про себя «симпатичный». И так же равнодушно положила руки на его плечи. Последовал обмен поздравлениями.

Вместо медленной грянула стремительная попсовая песенка. Мы с незнакомцем отступили друг от друга. Я развела руками. Парень засмеялся:

– Сашка, гад! – крикнул он, повернувшись к сцене, и в шутку погрозил кулаком. Саша сделал вид, что не увидел.

Откуда ни возьмись подлетел Юрка, подмигнул мне:

– Уже познакомились? Это Глеб, он тоже из города.

Глеб обрадовался:

– Ты здесь в гостях? – спросил он.

– Ага, – вместо меня ответил Юрка. – Девушку зовут Василиса, а это ее подруга Даша. – Он подтолкнул Дашку вперед, за ее спиной маячил еще один парень. Глеб заметил его и перебил Юрку:

– Знакомьтесь, девчонки, это мой друг Олег.

Даша повернулась, улыбнулась Олегу и сказала:

– Мы уже познакомились.

Но Олег не обратил на ее слова никакого внимания, он не отрываясь смотрел на меня, взгляд у него был тяжелый. Светло-серые глаза чуть навыкате, как у рыбы, бледное лицо, тонкие белесые волосы. Он мне совсем не понравился. Я отвернулась от него и сосредоточила все внимание на Глебе. Юрка снова растворился в толпе, кажется, его потащила танцевать одна из атласных девочек.

– Давайте отойдем, чтоб никому не мешать, – предложил Глеб. И мы пробились к стене. Олег и Глеб чуть задержались. Я оглянулась. Олег что-то говорил Глебу, а у того лицо сделалось такое озабоченное и недовольное. Но он кивнул соглашаясь. Потом посмотрел в нашу сторону и снова улыбнулся как ни в чем не бывало.

– Что-то я раньше никогда тебя не видел, – заметил он, когда мы укрылись в углу.

– Я тоже тебя не видела.

Определенно, он был очень симпатичный. Густые русые волосы, открытое лицо, смеющиеся серые глаза. Если бы еще рядом не маячила рыбья физиономия Олега!

– Ребята, идемте же танцевать! – настойчиво просила Дашка.

Видимо, Сашка перестал обижаться, потому что включил медленную музыку.

Я едва успела заметить молниеносный взгляд. Олег и Глеб переглянулись, и Глеб пригласил Дашку. Олег решительно взял меня за руку. Я сжала зубы. Ладно, потанцую в честь праздника, сделаю одолжение.

Пока мы танцевали, Олег вежливо расспрашивал: где учусь, где живу. Я отвечала обстоятельно, не хотела показать, что он мне неприятен. В конце концов, он не сделал мне ничего плохого. Но когда музыка кончилась, я вздохнула с облегчением. Поспешно отстранилась от него и стала искать глазами Глеба с Дашкой.

Они подошли к нам довольные и веселые. Глеб даже за плечи ее приобнял, а Дашка вела себя так, как будто они с Глебом старые друзья. Мне сразу захотелось уйти в тихий домик с маленькими окошками. Натрескаться салату и уснуть перед телевизором.

Но у Дашки были другие планы.

– Вам тут нравится? – спросил Глеб.

– Не очень, – ответила я.

– Прикольно, – сказала Дашка и осеклась.

– Сбежим? – предложил Глеб.

Он нравился мне все сильнее, даже домой расхотелось. Еще бы Олег куда-нибудь провалился, и было бы совсем хорошо.

Дашка вся светилась от счастья.

Меня прямо-таки стукнуло.

– Дашка!

Ему нравится Дашка.

А мне, значит, предоставили Олеженьку с рыбьими глазами?

Кушайте с булочкой, не обляпайтесь!

Нет уж, спасибо! Сыты по уши!

Я разозлилась.

– Ну, так как? – не отставал Глеб. – Бежим?

Трудно было устоять против его улыбки.

Я посмотрела ему в глаза и подумала: «А вдруг?»

– Куда идем? – довольно бодро спросила я.

– К нам, – тут же отозвался Глеб.

Я покачала головой:

– Исключено.

– Почему?

– Знаешь, как-то неправильно это, мы вас впервые видим, и вообще…

Глеб растерялся:

– Девчонки, мы с самыми лучшими побуждениями. Правда. У моих родителей здесь дача. Точнее, они купили дом под дачу. Это совсем близко, несколько метров пройти.

Я раздумывала, Дашка, кажется, тоже колебалась.

Наконец я решилась:

– Если найдем наших бабушек и они нас отпустят, то пойдем к вам в гости. А нет, значит – нет.

– Ладно, – немедленно согласился Глеб. – А где их искать?

– Вообще-то, они в клубе были, – сообщила я. Глеб пошел вперед, прокладывая дорогу в толпе танцующих.

Пока мы пробирались к выходу, Дашка шептала умоляюще: «Ну, пожалуйста, Василисочка, пожалуйста!» Ух, как ей хотелось пойти с ребятами!

Первым делом мы нашли комнатку, где оставили наши вещи. Пока мы одевались, я довольно грубо заявила Дашке:

– Вот что, подруга, я, конечно, не против еще потусить, но имей в виду, мне этот Олег не нравится. Если ты рассчитываешь на то, что я буду с ним общаться, пока ты очаровываешь Глеба, то ошибаешься.

Дашка изобразила оскорбленную невинность, поджала губки, отвела глаза в сторону:

– Я вовсе и не думала, вот еще, – пробормотала она.

– Можно подумать, я не вижу, – огрызнулась я.

– Глеб сам меня выбрал, – парировала Дашка, – а тебе не мешало бы немного отвлечься, ты сама не своя.

– Еще бы я была своя! Меня парень бросил накануне Нового года! Если ты не помнишь.

Дашка вздохнула и промолчала. Мы выбрались из каморки, заваленной одеждой, и отправились на поиски бабушек. Олег плелся сзади и не подавал голоса.

– А позвонить нельзя? – спросил Глеб.

– Можно, наверное. – Я вспомнила, что у Клаши есть мобильник. Она же продвинутая. Домашнего телефона у сестер не было.

Клаша откликнулась не сразу. Оказывается, они с Натусей уже были дома и спали сном праведниц. Я спросила, можно ли нам еще погулять. Клаша поинтересовалась только, где мы и с кем, и посоветовала не слишком задерживаться.

Я посмотрела на часы: половина четвертого! Интересно, Клаша знает, который час? Ладно, главное, чтоб бабушки не заложили нас родителям.

Ребята поняли, что нас отпустили. Обрадовались и потащили нас на улицу. Глеб схватил Дашку за руку, Олег оказался более сдержанным. Честно говоря, не знаю, что бы я сделала, если бы он прикоснулся ко мне. Ушла бы сразу, без разговоров.

Дашка и Глеб вырвались вперед, они дурачились всю дорогу, кидались друг в друга и в нас снежками, даже в снегу валялись. Вот кому было весело.

А я плелась сзади, вполуха слушая бубнящего Олега, и отчаянно завидовала Дашке. Вот так предсказание! И чего придираюсь? Романтическое приключение налицо, и новая любовь в комплекте. Хотелось выть от досады на саму себя.

Не успела, мы пришли.

Дом и вправду оказался недалеко. Почти такой же, как у сестер, только забор новый и фундамент пониже.

Внутри было тепло, но не от печки. Родители Глеба устроили газовое отопление. Мы увидели накрытый стол, букет из еловых веток в вазе, сдвинутые стулья, палас на полу. Совсем городская квартира.

Я заметила:

– Да у вас тут целая компания была.

– Конечно, – согласился Глеб, – ты же всех видела: Юрка, его брат, девчонки, еще несколько местных ребят. Честно говоря, они нам немного надоели, вот мы и решили удрать.

Глеб и Олег быстренько разгребли стол, унесли грязную посуду, достали припрятанную бутылку шампанского. Мы сначала отказались, но потом все-таки разрешили открыть. Глеб неумело отвернул пробку, она с шумом выстрелила, половина шампанского ушло пеной, но что-то все-таки осталось и было разлито в пластиковые стаканчики.

Олег неуклюже ухаживал за мной, накладывая на тарелку все подряд.

– На целую свадьбу наготовили, – сообщил он, – девчонки постарались.

Они действительно постарались: был тут и неизменный салат, и остывшая картошка, и котлеты, и всевозможные соленья, и, конечно, стандартный набор нарезок. Это уж ребята с собой привезли.

Олег настаивал, чтоб я попробовала шампанское с шоколадом, он предусмотрительно раскрошил шоколадку и бросил мне в стакан. После этого я к нему не притронулась.

Глеб развлекал Дашку, он ее все время смешил. Наверное, я тоже должна была смеяться, но смешил-то он не меня, а мою подругу. У меня же под боком сидел Олег. Тогда я из чистой вредности потребовала чаю. Глеб пошел на кухню, Дашка юркнула следом, якобы помочь.

Мы остались с Олегом одни. Он так напрягался, когда искал тему для разговора, мне казалось, я слышала, как скрипят его мозги. Глеб и Дашка явно не торопились возвращаться. Я не выдержала, резко встала, громыхнув стулом.

– Пойду посмотрю, что там с чаем, – заявила Олегу. Он сразу сник.

– Я тебя раздражаю? – спросил.

– Нет, что ты, просто у меня настроение плохое, – сквозь зубы процедила я.

Не стесняясь, вошла на кухню. Глеб и Дашка сидели рядышком, склонив друг к другу головы, как два голубя на жердочке. Дашка дернулась, увидев меня, покраснела.

– Глеб, я передумала, – заявила я. – Чай будет в другой раз, а сейчас нам пора домой.

Да, да, да! Я злилась. Подумала, что спугнула Глеба и Дашку, что они целовались, оставив меня с белоглазым и нудным Олегом. Я не хотела и не могла остаться в этом доме ни на секунду. Поэтому, не говоря больше ни слова, направилась к вешалке и надела куртку.

Глеб растерялся. Дашка быстренько оделась, кое-как завернув голову белым платком.

– Погодите, я провожу, – предложил было Глеб.

– Не стоит, – бросила я, – уже рассвело, дорогу мы знаем.

Он вышел за нами на крыльцо, добрел до калитки.

– Увидимся? – спросил.

– Как-нибудь, – ответила я.

Он стоял у калики, обхватив себя руками, замерзший и несчастный. Мне даже жалко его стало, но только на долю секунды. Зато Олег так и не появился. Наверное, сидел за столом и думал о том, какая же я нехорошая. Что ж, не только мне не везло в этот Новый год.

Дашка горестно вздыхала, но молчала.

До дома по прямой оказалось ближе, чем до клуба. Всю дорогу мы не проронили ни слова.

Дома я немного оттаяла. Все-таки Дашка не виновата. Глеб сам выбрал. Не надо было связываться с ними, вот и все. Дашка, по простоте душевной, стала извиняться. Она-то думала, что новые знакомые развлекут меня, а вышло еще хуже.

– Лиса, – осторожно произнесла Дашка, – тебе не кажется, что ты слишком серьезно ко всему относишься?

– Ты так говоришь, потому что никогда не влюблялась!

Дашка задумалась:

– Значит, Пашка – тот самый парень, с которым ты хотела бы прожить всю жизнь? – робко переспросила она.

Вопрос прозвучал неожиданно. Несколько минут мы сидели на диване, уставившись друг на друга.

– Не знаю, – честно призналась я. – Как-то не думала об этом.

Паша – муж! Мне стало смешно, я фыркнула и закрыла рот рукой, чтоб своим смехом не потревожить бабушек. Дашка тоже заулыбалась, как будто прочитала мои мысли.

Я оборвала смех и нахмурилась:

– Да, но не забывай, он все-таки бросил меня! – Это прозвучало пафосно. Я чуть сменила тон и уже более естественно сказала: – Мог бы сказать, что встречается с другой девчонкой. А так нехорошо, неправильно.

– Он тебе признавался в любви? – снова огорошила вопросом Дашка.

– Не-е-ет.

– Вот видишь, значит, Пашка не был твоим парнем. Вы нравились друг другу, встречались, дружили, не знаю, как лучше сказать об этом, но он не был влюблен, понимаешь? У ребят всегда так, сегодня одна нравится, завтра – другая.

– Да мы же целовались! – чуть ли не в полный голос выпалила я.

– Мало ли, – Дашка пожала плечами и покраснела, – мало ли кто с кем целуется.

– Ну ты даешь! – удивилась я.

Дашка замотала головой:

– Ты не подумай, я со всеми подряд не целуюсь. Вообще не люблю целоваться. Так, предполагаю.

Ах, вот как!

– Ты с Глебом целовалась? – быстро спросила я.

– Мы не успели.

У меня немного отлегло от сердца. Но Дашка тут же все испортила:

– А ты с Олегом?

– Да ты что! Дура! С этим белоглазым! Ни за что! – Я едва не сорвалась на крик.

Дашка вздохнула и пожала плечами:

– Почему белоглазым? – пробормотала она. – Он ничего.

– Дашка, что у тебя в голове?! – возмутилась я.

– Мозги, – невозмутимо ответила подруга.

Мы потихоньку разделись и легли спать. Я думала, что не усну, но, видимо, так устала, что не заметила, как провалилась в сон. Там был Глеб, точнее, его улыбка. Нет, нет, не подумайте, ничего общего с улыбкой Чеширского кота. Просто Глеб так хорошо умел улыбаться!

Глава 7

Новый год продолжается

Мы с Дашкой дрыхли до самого вечера.

Меня разбудили шум и голоса. Я открыла глаза и еще некоторое время соображала, где нахожусь. Потом до меня дошло. И голоса были знакомыми.

«Это же родители приехали!»

Я мгновенно вскочила и как была, в пижаме, побежала встречать.

Мама, папа и обе бабушки были на кухне.

– Привет, соня, с Новым годом! – крикнул папа, увидев меня.

Я чмокнула родителей в щеки. Мама велела мне немедленно умыться и одеться. В этот момент в дверях появилась смущенная Дашка. В отличие от меня, ей хватило ума переодеться.

В комнатах зажгли свет. За окнами синели ранние зимние сумерки. Целый день пропал, – подумала я, нехотя стягивая с себя уютную пижаму.

Родители привезли кучу подарков. В свою очередь, сестры торжественно внесли ивовую корзину, в которой для каждого из нас нашлись носки и варежки из козьего пуха. Дашка пришла в восторг, она прижимала к груди подарки и лепетала слова благодарности не переставая. Как будто никогда не видела носков! А Натуся тут же пообещала научить Дашку прясть. У сестер была настоящая старинная прялка. Меня в свое время тоже учили тянуть нитку и наматывать на веретено. Довольно нудное занятие.

Получив от родителей большой сверток, я чуть отвлеклась. Разворачивала шелестящую бумагу, открывала коробку, пытаясь угадать, что же там. Воображение рисовало почему-то старинные часы-ходики, с кукушкой и гирьками в виде шишек. Придет же такое в голову!

Но в коробке не было часов, там лежал костюм! О! Если бы кто знал, как я хотела этот костюм! Брюки и короткий жакет в тонкую полоску. Высший класс! Я вспомнила, как померила его в магазине и с надеждой взглянула на маму. Мама одобрительно кивнула, а потом посмотрела на ценник и нахмурилась.

Костюм был прекрасный до безумия, но и стоил он так же безумно. Мне оставалось только вздыхать.

И теперь я держала его в руках. Пальцы касались серебристо-серой ткани. Дашка ахала, Клаша улыбалась, Натуся сетовала на то, что «нынче все брюки да брюки». Родители смеялись, а у меня не было слов.

– Говорят, под Новый год что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается, – продекламировала мама.

Жизнь определенно налаживалась. Если бы Глеб увидел меня в этом костюме… Стоп! Почему я о нем думаю? Немедленно вон из головы!

Но изгнать Глеба было не так-то просто.

А что, если позвонить Юрке? Узнать, как они провели остаток новогодней ночи, договориться о встрече, а между делом расспросить о Глебе.

Юрке я позвонила, но дома его не застала, а номер мобильного постеснялась спросить.

– Наверное, он в клубе, – предположила я.

– Давай сходим, – предложила Дашка.

Я покачала головой:

– Родители не отпустят. Придется весь вечер сидеть дома и слушать «взрослые разговоры».

На огонек зашли Митрофаныч и компания. Их тоже одарили: Митрофаныч получил теплую рубаху, а тетя Феня и Любовь Петровна – по цветной индийской шали.

Больше всего я боялась, что кто-нибудь из стариков заговорит о нашем походе в клуб. Родителям бы это не понравилось, если учесть тот факт, что домой мы вернулись утром. Но о клубе почему-то разговора не было. У них нашлись более интересные темы для беседы. Митрофаныч насел на отца с вопросами об отпуске, а женщины говорили обо всем подряд: о здоровье, медицине, внуках, образовании, семенах и так далее, дальше я просто потерялась. Дашка забилась в уголок дивана и позевывала, прикрывая рот ладошкой, чтоб не заметили.

– Давай хотя бы попытаемся, – тихонько попросила она.

– Ничего не выйдет, уж я знаю своих родителей.

– Но еще не очень поздно!

– Отстань! Если тебе так хочется, сама спроси!

– И спрошу, – легко согласилась Дашка.

Наверное, мы слишком громко препирались, потому что мама спросила:

– Девочки, о чем вы там спорите?

Дашка изобразила на лице скромную улыбку, потупила глазки и ответила:

– Я хотела немного погулять перед сном, а Василиса отказывается.

Надо же, как вывернулась!

– На улице темно, – начала мама.

Но нас неожиданно поддержали:

– Ничего страшного, пусть выйдут, – сказал Митрофаныч. – У нас тут тихо.

– Весь день спали, надо проветриться, – присоединилась Клавдия.

И вот уже они все вместе насели на маму, папа только руками замахал и засмеялся:

– Делайте что хотите, я ни при чем!

– Не знаю, – растерялась мама.

Входная дверь стукнула, потянуло холодом. Я встала с дивана и побежала в кухню. Юрка стоял у входа, не решаясь пройти дальше.

– Кто там? – крикнула мама.

– Это Юра, мама, – ответила я.

– А, старый друг!

Юрку, конечно, пригласили за стол. Он смутился, попытался отказаться, но его все-таки усадили. Я села рядом и толкнула его ногой под столом. Взглянул вопросительно.

– Как ты догадался, что я приехала? – это специально спросила, чтоб родители не узнали о наших ночных похождениях, а то еще бабушкам достанется. Юрка сначала уставился на меня, потом до него дошло, заулыбался и ответил:

– Соседи сказали. Видели вас на улице. Вот, решил зайти, поздравить.

И началось. Взрослые всегда так, пока всю душу не вытрясут, не отстанут. И, главное, список дежурных вопросов не меняется: «Как дела?», «Как родители?», «Как ты учишься?», «Что собираешься делать после школы?» и так далее, все в том же духе. Тоска зеленая, неужели они сами не понимают?

Юрка ерзал, стрелял глазами по сторонам, отвечал односложно, ему явно хотелось поскорее отделаться от навязчивых взрослых.

Мне тоже хотелось, чтоб допрос закончился. Ведь не просто так Юрка зашел. Зачем? Как только наступила кратковременная пауза в разговоре, я быстренько вклинилась:

– Может, мы все-таки выйдем?

– Да! – подхватил Юрка. – Я как раз хотел пригласить вас погулять.

Мама тревожно взглянула на часы:

– Уже девять! Если вам так уж необходимо, идите, постойте во дворе, а завтра пойдем на лыжах. Нагуляетесь.

Я не стала спорить, надо было пользоваться моментом.

– Мы на полчасика! – крикнула я родителям уже от двери.

Наконец, мы вышли на улицу.

– Красота! – Дашка, задрав голову, залюбовалась звездным небом. – Как в сказке!

Мы с Юркой тоже посмотрели на небо.

Юрка равнодушно: что он там не видел! Это все городские восхищаются непонятно чем. Я из вежливости. Мне было не до неба.

– Ты сейчас куда? – спросила у Юрки.

– В клуб, наверное, – ответил он. – Думал вас с собой забрать.

– В другой раз, – вздохнула я. – Идем, проводим тебя до угла.

На улице никого не было. Для деревни неудивительно. Спать ложатся рано и встают затемно. А молодежь в основном в клубе тусуется.

– Как повеселились? – светским тоном спросила я у Юрки.

– Нормально, – ответил он. – А вы куда делись?

– Мы? – Я чуть запнулась. – Домой пошли.

Юрка с некоторым сомнением посмотрел на меня:

– Парни не понравились?

– Ну, – я пожала плечами. – А ты их откуда знаешь?

– Так мы еще летом познакомились, – с готовностью объяснил Юрка. – Родители Глеба дом купили под дачу. У нас теперь много дачников, ты же знаешь. Так вот, – неожиданно он рассмеялся, – представляешь, сначала чуть не подрались. Девчонок не поделили.

– С ума сойти! – воскликнула Дашка. – Как интересно!

– И почему же не подрались? – Я старалась не показывать особенной заинтересованности. Вроде бы просто болтала со старым приятелем.

Юрка снова засмеялся:

– Не из-за чего драться-то. Мы сначала подумали: городские наших девчонок снимать пришли. Мы к ним подвалили: кто такие, да что делаете в нашем клубе. А Глеб так, по-простому, поздоровался, сказал, как его зовут, Олега назвал. Короче, вроде и не за что им морду бить. Хорошие парни. А потом как-то сдружились. Глеб часто приезжает, когда с родителями, когда один или с Олегом. А мы за домом присматриваем, чтоб ничего не случилось.

– Понятно. И Новый год, значит, вместе встречали? – как бы между прочим ввернула я.

– Так мы давно уже сговорились. И с девчонками их познакомили.

Я вздрогнула:

– Надо же! Значит, они все-таки встречаются с вашими девчонками?

– Нет, – замотал головой Юрка. – Это просто хорошие знакомые, для компании пригласили.

– Ну да, ну да, для компании, – согласилась я. – Да и зачем им ваши девчонки, у них в городе есть.

Но Юрка не согласился:

– Нет, никого нету. Я бы знал. И времени у них мало. Они в спортивной школе учатся. Соревнования, тренировки.

Я удовлетворила свое любопытство, теперь надо было перевести разговор на Юрку, чтоб не подумал, будто я слишком заинтересовалась «городскими».

– Что же ты все о других? А о себе не расскажешь? У тебя девушка есть?

– У меня много! – Юрка то ли хвастал, то ли правду говорил, я не поняла. Но сразу насторожилась:

– То есть как это – много? Ты что же, сразу с несколькими встречаешься?

– Ага, – подтвердил Юрка.

Мы остановились на углу. Нам с Дашкой надо было возвращаться, а я так и не успела толком все выяснить.

– Выходит, тебе наплевать на чувства другого человека, – с горечью произнесла я.

Дашка хихикнула:

– Ну ты и сказала!

А Юрка внезапно напрягся.

– Почему это мне наплевать? – не понял он.

– Не притворяйся. Все вы одинаковые! – Я и сама не заметила, как меня понесло. Не хотела вспоминать о Пашке, да вот, вспомнилось.

– Потому! Раз ты запросто можешь встречаться с двумя девчонками и кружить головы обеим, значит, ты предатель!

– Я?! – опешил Юрка.

Дашка дергала меня за рукав: «Лиса, перестань, чего ты?»

– Что ты меня дергаешь?! – возмутилась я. Дашка отступила. Юрка пялился на меня во все глаза.

– Да ну вас! – Я резко развернулась и пошла к дому.

Опомнилась на крыльце. Надо было дождаться Дашку, иначе взрослые будут расспрашивать. Ждать пришлось минут пятнадцать. Дашка прибежала запыхавшаяся.

– Наговорилась? – ехидно спросила я.

– Должна же я была извиниться, – парировала Дашка.

– Извиниться? За что это?

– За твою грубость.

– Скажите, пожалуйста! Значит, я грубиянка, а Юрочка хороший? Может, и Пашенька хороший?

– Да при чем здесь Юрка? – Дашка не отступала.

– А, ты уже влюбилась? Влюбилась, да? Ну и беги к нему! Присоединяйся к атласным девочкам. Будете ходить за ним гаремом, нет, заячьей ротой!

– Лиса, что ты городишь? Я не собиралась.

Дашка чуть не плакала:

– Я же хотела как лучше. И вовсе я не влюблена в Юрку. Ты же набросилась на него ни с того ни с сего.

Она лепетала все это так жалобно, что мне стало стыдно. Я сама была во всем виновата. К тому же Дашка была у меня в гостях, а я над ней издевалась.

– Ладно, Даш, извини, я сорвалась. Давай забудем.

Дашка быстро закивала головой, соглашаясь.

– Конечно, конечно, понимаю, – лепетала она.

– Если хочешь, мы завтра можем вернуться в город с родителями. Как-то все по-дурацки получилось, не стоило тебе со мной ехать.

– Что ты! Я не жалею. Тут очень хорошо, и бабушки у тебя замечательные!

Я видела, она не лукавила. Да и мне, честно говоря, все нравилось. Все, кроме моего настроения. Но с собой бороться тяжелее всего.

Помирившись, мы вошли в дом. Родители все еще болтали с бабушками и гостями. У нас спросили только, ушел ли Юрка. Мы сказали – ушел.

Остаток вечера провели со взрослыми. А потом, когда все разошлись, долго не могли уснуть – выспались за день.

Я думала о Юрке и о том, какие же все мальчишки одинаковые. Вот, пожалуйста! Юрка, не стесняясь, говорил о своем отношении к девчонкам. Никакой серьезности и ответственности. Правда, он никогда не отличался серьезностью. Но я-то думала, что он повзрослел.

Потом я стала представлять, как отмечаю Новый год в обществе Пашки и его новой девчонки. Он сидел между нами, разговаривал по очереди, называл нас зайцами, или нет: зайцем первым и зайцем вторым. У нас были атласные платья: розовое и голубое, все в рюшах. Вдруг я поняла, что у белобрысой Дашкино лицо! Да и Пашка стал подозрительно похож на Глеба. Потом нас окружили танцующие девочки, все в атласе. Они порхали, как бабочки, стараясь догнать и схватить Юрку. Юрка убегал, прятался от них за портьеры, залезал под столы, но они все равно настигали его. Я кричала: «Прекратите немедленно! Как вам не стыдно!» Но они меня не слышали, потому что очень громко играла музыка.

И я проснулась.

Меня разбудило радио.

Глава 8

Лыжная прогулка. Мы остаемся

Сестры уже встали. Натуся возилась с печкой, а Клавдия пошла кормить кур. Я полежала еще какое-то время, думая о своем сне. Спрашивается, к чему бы это? Приснится же такое! Может, у бабушек узнать? Они умеют сны разгадывать. Но как рассказать такой сон?

Я поднялась и подошла к Натусе.

– Ба, а к чему снится, когда видишь много народа в одном месте?

– Суета какая-то, – ответила Натуся, – слухи, сплетни. Не обращай внимания. Пустой сон.

– Пустой так пустой, – вздохнула я.

– А ты чего вскочила-то? Ай не спится? – Она ловко подкинула в разгоревшуюся печку полено.

– Не спится, – призналась я, – тебе ведь тоже не спится.

– Я совсем другое дело – привычная. А тебе отдыхать надо.

– Не хочется. – Я пододвинула к ней поближе табурет и уселась с ногами, прижав колени к подбородку.

– А коль не хочется, так мы с тобой сейчас чайку попьем.

Чайник стоял на печке. Дрова разгорелись, я сидела, не меняя позы, и смотрела на огонь. На него можно часами смотреть. И не надоест! Все время возникают новые картинки, вот прогорают и раскалываются багровые угли, вот занимается свежее дерево, огонь как будто пробует его на вкус, лижет то с одной, то с другой стороны и, распробовав, жадно пожирает, рассыпая искры, как слюну.

– Ба, тебя парни когда-нибудь бросали? – неожиданно для себя спросила я.

– Всяко бывало, – немного подумав, ответила Натуся.

– И что ты делала?

– Да я уж и не помню. Жалела, наверное, а потом забывала. А потом и замуж вышла.

– Всех забыла?

– На всех памяти не хватит, – усмехнулась Натуся. – Жизнь долгая, в ней много чего бывает.

Я видела ее темный профиль, седые волосы, забранные под платок, видела, как она сухой, тонкой рукой с крупной кистью подняла кочергу и пошуровала в печке, разбивая угли. Попыталась представить себе, как я буду выглядеть в ее возрасте, и не смогла. Она казалась мне древней, как мир.

– Ты совсем не страдала? – спросила я.

– Может, и страдала, как не пострадать. Тоже надо. А только я тебе вот что скажу, – Натуся отложила кочергу и повернулась ко мне. – Ежели он ушел, то завтра на его место еще лучший прибудет. А кто ушел, тот дурак! И не нужен он. Так-то вот!

Она чуть наклонилась ко мне и поманила пальцем, я подалась вперед, чуть с табуретки не полетела, а Натуся шепотом произнесла:

– Ты вот что запомни: он еще вернется, только поздно будет. – Она строго погрозила кому-то пальцем. – Запомнила?

– Да.

Я ей поверила. Сразу. Не знаю почему. Поверила и все. И развеселилась.

Закипел чайник. Вернулась Клавдия, впустив в комнату холодный воздух. Она поставила у печки ведро с углем, помыла руки. Мы уселись за стол, пили чай, потихоньку разговаривали.

А потом проснулись остальные.

Родители с утра пораньше потащили нас с Дашкой на лыжную прогулку по лесу. Они заявили, что я не вылезаю из-за компьютера, что я совершенно перестала двигаться, что нам с Дашкой не повредит свежий воздух и все такое.

Собирались мы нехотя.

Утро выдалось ясное, солнце слепило глаза, мороз щипался.

– Будем прокладывать лыжню, – бодро сказал папа. И мы пошли к лесу.

Оказалось, что лыжню уже кто-то проложил, причем совсем недавно.

– Тем лучше, – заметил папа и пошел первым. Дашка призналась, что она плохо ходит на лыжах, поэтому я была замыкающей, чтоб не потерять ее.

Дашка телепалась кое-как, поэтому скоро мы отстали от родителей и потеряли их из виду. Мне изрядно надоело мерзнуть, и я предложила Дашке вернуться в деревню, пока мы не слишком далеко отошли. Дашка радостно согласилась. Она сказала, что свою норму по потреблению свежего воздуха, по аэробной нагрузке выполнила. И даже перевыполнила.

Мы повернули назад и медленно поплелись к деревне. Едва выбрались на опушку, как справа от нас показалась группа лыжников. Они выехали из леса, остановились и стали снимать лыжи. Я смотрела на них из-под козырька ладони. Кто бы это мог быть?

Один из лыжников заметил нас и махнул рукой.

– Да ведь это Юрка, – узнала я.

– Он, – согласилась Дашка, – а с ним, кажется, и все остальные. Конечно! Вон Юркин брат Сашка, девчонки, Олег.

Я увидела Глеба. Он смотрел прямо на меня. Красавчик в настоящем лыжном костюме. И на меня накатило.

– Как романтично, – хихикнула Дашка, – прямо, свидание в снегу, или в снегах, как правильно?

– Ага, сейчас, как же! – Я даже сама от себя не ожидала, что так разозлюсь. – Разбежались, сейчас прямо в объятия кинемся, снежное свидание устроим!

Спортсмены, некогда им! Приезжают в деревню в свободное от тренировок время. А тут Юрочка, рад стараться, подгоняет им девчонок. Каких изволите? Беленьких, черненьких, полненьких, худеньких, высоких? Не нравятся? Других найдем.

– Пойдем отсюда! – Не говоря больше ни слова, я зашагала по укатанной в снегу дороге к деревне.

– Василиса, подожди! – Дашка бежала следом и кричала срывающимся голосом.

– Что с тобой? – спросила она, тяжело дыша, когда я наконец остановилась.

– Не хочу их видеть! – отрезала я.

Дашка обернулась:

– Смотри-ка, – сказала она, – ребята до сих пор там стоят.

– Пусть. Завтра поедем домой, хватит.

– Как хочешь, – сразу поскучнела Дашка.

– Ладно, – я сжалилась и тронула ее за руку, – идем.

Мы поднялись вверх по переулку. На ребят я так и не оглянулась.

Сестры были дома, сидели на диване, разложив вокруг родительские подарки: отрезы шерсти и шелка, байковые халаты, платки. И рассматривали новую карточную колоду. Карты с глянцевыми черными рубашками, расписанными, как цыганская шаль. На картинках вместо привычных дам и королей – персонажи из русских сказок: Иван-царевич, Финист – Ясный сокол, Кощей Бессмертный, Баба-Яга, Русалка, Дед Мороз, Снегурочка. – Смотри-ка, а вот и Василиса Прекрасная, – Дашка протянула мне карту-картинку.

– Красиво, – согласилась я, рассматривая карточную даму: девушку в высоком кокошнике, в богато украшенном сарафане, русая коса до пояса. Василиса сверкала драгоценными каменьями, золотым шитьем, парчой да бархатом.

– В таком наряде и шагу ступить нельзя, тяжелый, наверное, – добавила Дашка.

А я встрепенулась:

– Бабушки, погадайте!

Клаша с Натусей переглянулись и покачали головами:

– Ноне нельзя, – ответила Натуся. – Вот Святки придут, тогда и погадаем.

Я с досадой пожала плечами:

– Ну, разочек!

– Никак, – не поддавалась Натуся, – грех в пост гадать. Всю жизнь прогадать можно.

Заметив, что я расстроилась, Натуся успокоила:

– Погодите, оставайтесь на Рождество, мы с Клашей вам все обскажем, все гадания покажем. Женихов нагадаем – тьму-тьмущую!

Дашка засмеялась:

– Так много?

– Много – не мало, – резонно заметила Клаша. – Сгодятся на что-нибудь! – И она весело подмигнула. – Я смотрю, женихи ваши весь снег под окнами истоптали.

– Какой снег, под какими окнами? – опешила я. – К нам никто не приходил.

– Стало быть, кто-нибудь по дурости шалыганит, – согласилась Клаша.

Я бросилась к окну, но ничего не увидела сквозь стекло, сплошь затянутое ледяными узорами.

– Давай выйдем, – предложила Дашке. Накинув куртку и шубу, мы выскочили на мороз и, подскальзываясь на протоптанном снегу, добежали до палисадника. Действительно, в сугробах под стеной отпечатались чьи-то глубокие следы. Мы переглянулись.

– Ты что-нибудь слышала ночью? – уточнила я.

– Нет.

– И я нет. Странно. Может, воры?

Мы смотрели друг на друга и молчали. Нас прервали родители, вернувшиеся с лыжной прогулки.

– Вот они! Лентяйки! – весело крикнула мама. – А мы уже весь лес прочесали. Папа сразу сказал, что вы сбежали и давно дома сидите.

Вот счастливые люди! Никаких тебе хлопот! А что? Если ты взрослый, ходи себе на работу, получай зарплату. Зимой они на лыжах катаются, летом в море плавают. Делают что хотят, никто их не воспитывает. Только они воспитывают.

– Василиса! – Мамин голос сбил меня с мысли. – Вы завтра с нами едете?

Я посмотрела на следы под окнами, на Дашку, на родителей.

– Я бы, пожалуй, осталась. А ты как? – спросила Дашку.

– С удовольствием! – обрадовалась она.

– Отлично, – похвалила мама, – честно говоря, не ожидала.

Когда мы вернулись в дом, бабушки сразу сообщили родителям, что мы остаемся до конца каникул. Как они догадались?

– Гуляйте побольше, – посоветовала мама.

На следующий день они уехали.

Глава 9

Третий день Нового года. Бабушкины сказки

С утра Дашка осваивала прялку. Клаша достала из мешка клок серой козьей шерсти и начала ловко сучить нитку. Дашка смотрела завороженно. Со стороны ей казалось, что это очень легко. Но стоило самой сесть за прялку, как растерялась, забыла, как держать веретено, как скручивать нитку. У нее все падало из рук, так что она только зря дергала кудель. Клаша была терпелива.

– Этой прялке в обед сто лет, – говорила она между делом. – Ее еще наш папа нашей маме сделал к свадьбе. Мама у нас мастерица была. И прясть, и вязать, и вышивать, и кружево плести – все умела. А уж какой хлеб пекла! Такого хлеба вы отродясь не едали!

– А вы можете? – приставала Дашка с расспросами, забыв о кудели и прялке.

– Нет, – вздохнула Клаша, – секрет утерян. Вот прясть она нас научила. Сейчас-то мало кто умеет, а в прежние времена, если девка прясть не умела, так и засмеяли бы, и замуж никто не взял бы. На что такая безрукая? – Сестры рассмеялись.

– Клавдия Степановна, Наталья Степановна, а расскажите еще про старину! – взмолилась Дашка.

– Что же рассказать? – задумалась Клаша. Дашка, стесняясь, спросила:

– А как раньше женились, замуж выходили? Как вы вообще с парнями знакомились?

– Известно как, – пожала плечами Клаша, – на гулянье знакомились, потом сватов засылали.

– А было так, – Дашка замялась, – если парень девушке нравится, а она ему нет? Что тогда?

Сестры переглянулись.

– У нас в деревне ни одна девка замуж без присухи не выходила, – сообщила Клаша. Наговаривали невесты и на вечернюю зарю, и на утреннюю; и на воду, и на водку; так, чтобы наверняка. Заговоры разные бывают. Но надо помнить: если приворожить парня против его воли, только себе хуже сделать. Бывало, вцепятся две девки в одного парня, да так прижмут, аж искры летят! Одна бежит к ведьме, и другая бежит. Присухи, привороты, заговоры. Все средства хороши, только чтоб сопернице не уступить. Неважно, что потом всю жизнь с горьким пьяницей; зато – мой, мой и больше ничей! Бывали и такие, которые сыновей заговаривали, если невеста не нравилась. Что муж, что сын, а все одно: в ее доме должен жить, поэтому невестка-молодуха – первый враг. Конечно, часто оказывалось, что невестка свекрови сто очков вперед даст. Тогда уж мужику – только держись! Между двух огней сгорит синим пламенем!

Дашка ахнула:

– Что же это выходит, своих родных мужей и сыновей сглазили?

– У нас не говорят «сглазили», – пояснила Клаша, – либо «сделано», либо «наделано». Конечно, родному человеку зла никто не пожелает, однако же, когда найдет коса на камень, всякое случиться может.

Со свету сжить человека способов много. Если кто очень не нравится: иголку ему под подкладку, мелочь под порог; молодым – соломенную вязанку в подушку. Можно и к ведьме сходить, есть такие, что «на смерть» наговор делают, не погнушаются в храме свечку поставить «за упокой» на живого человека. Никакая медицина после такого наговора не поможет, сгорит человек. Так-то вот!

Была у нас одна такая ведьма. Злющая, да сильная; раньше-то против нее никто устоять не мог. Уж кого невзлюбит, до могилы доведет! Все по домам ходила, высматривала себе жертву. Пришла так-то к Митрофанычевым, за стол села и сидит, молчит, да на хозяев нехорошо поглядывает. Сам-то и не выдержал, прикрикнул на нее, мол, делать дома, что ли, нечего, по чужим дворам шастаешь да людей пугаешь!

Ведьма, казалось, только того и ждала. Зыркнула на хозяина и вышла вон. А у Митрофаныча с той поры рука сохнуть стала. По врачам да по больницам затаскали, а ему только хуже. Жена его потихоньку по бабушкам стала бегать, но только бабки и сами ведьму боятся. Не всякому под силу чужой наговор снять. А мужик совсем плохой стал, того и гляди помрет. Тогда врачиха, Любовь Петровна, присоветовала к колдуну одному обратиться. Он на хуторах жил.

Пришел колдун к Митрофанычевым, в дверях постоял и велел хозяйке три ведра воды принести. Та, конечно, к колонке сбегала, воду принесла, перед колдуном поставила, спросить боится, ждет. Колдун ведро воды поднял да и плеснул в комнату, до самого окна разлилась вода; он прошел в дом с другим ведром и снова плеснул, уже от окна к двери; вернулся и последнее ведро в комнату вылил. Приказал хозяйке полы не вытирать, с тем и ушел.

На следующий день больному легче стало, – закончила свой рассказ Клаша. – А ведьму вы с Натусей, надо быть, на перекрестке увидали. Бессильна она перед колдуном оказалась, свое зло назад получила, вот и отплясывала.

Дашка уставилась на меня:

– Ты видела ведьму? – ахнула она.

– Да я не помню уже, – призналась, – маленькая была. Мы с Натусей в магазин ходили, а на обратной дороге увидели тетку, она кружилась и притопывала. Я подумала – пьяная или сумасшедшая. Спросила у Натуси, чего это она? А Натуся меня за руку схватила и скорее увела оттуда. Дома бабушки наперебой пугали меня ведьмой. Но я мало что поняла.

– Клавдия Степановна, это правда? – не унималась Дашка. – Вы действительно верите в то, что рассказали?

– Тут такое дело: хочешь – верь, хочешь – не верь. – Она немного обиделась. – У Митрофаныча спроси, он поболее моего знает.

– Ладно, Клаша, мы верим! – Я сделала Дашке «страшные глаза», молчи, мол, если желаешь еще что-нибудь услышать.

Дашка поняла, быстро закивала «Верю, верю! Что там дальше про ведьму?»

– Так-то! – успокоилась Клаша. – Нельзя у ведьмы ничего брать из рук, и из дома ее ничего выносить нельзя.

– Почему?

– Потому, – строго глядя на нас, пояснила Клаша. – Ведьма себе замену ищет. Уйти ей просто так невозможно, вот и смотрит она, кому бы свое проклятие передать. Только найдя себе замену, сможет ведьма покой обрести, если вообще возможен для нее покой. Когда я маленькая была, жил тут у нас один колдун, все никак умереть не мог; мучился страсть! Когда отходил он, к его дому подойти боялись, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Вся избушка ходуном ходила, так он кричал. Вот ведь – мука какая! И воды подать некому; куда, какой страх! Неделю так промучился, а потом сквозь трубу дым черный как повалит! И огонь прям сквозь крышу! Стало быть, пришел хозяин-то за ним. Так и сгорел. Помнишь, Натуся?

– Помню, как не помнить, – согласилась старшая сестра.

Мы сидели как приклеенные и, раскрыв рты, слушали сестер. Уж на что я привычная, все равно уши развесила. Каждый раз так. Дома деревенские истории теряли свою яркость, тускнели, превращались в обычные сказки, но стоило приехать в деревню, прежний мир постепенно отступал, уступая место волшебной реальности, то ли выдуманной сестрами, то ли всамделишной, но как бы локальной, замкнутой в одной особенной деревне.

Наверное, мы бы так и сидели, забыв о времени. Но сестры спохватились, отправили нас в магазин «проветриться по морозцу». И мы отправились, немного очумелые. Всю дорогу говорили о всяких сверхъестественных явлениях, Дашка вспоминала сказки и легенды, вычитанные в разных книжках.

Мы зашли в маленький сельмаг, построенный, наверное, в незапамятные времена. Дашка споткнулась о высокий деревянный порог, я не успела предупредить ее. В магазине было жарко. У прилавка толкались мужики. Пока они расплачивались с продавщицей, Дашка шептала:

– Как ты думаешь, а домовой у них живет?

– Какой домовой? С чего ты взяла?

– Как же! – убеждала подруга. – Слышала, в каждом деревенском доме живет домовой.

В магазин кто-то вошел. Я не обратила внимания, потому что Дашка как раз напомнила о следах неизвестного под нашими окнами.

– Я слышала ночью, как кто-то ходит, а когда выглянула – никого.

– Что же ты меня не разбудила?

– А чего будить? – шептала Дашка. – Если бы я увидела, тогда конечно, а так подумала – приснилось или померещилось.

Рядом негромко кашлянули. Я подняла голову:

– Юрка? Привет!

– Привет, – улыбнулся Юрка. – А я уж думал – уехали.

– С чего ты взял?

– Вы вчера так торопились, прямо бегом убежали.

Я покраснела:

– Да так, знаешь ли, все дела…

– Какие дела на каникулах? – удивился Юрка.

– Девочки, вы что-нибудь покупать будете? – строго спросила продавщица.

– Ой, извините, – спохватилась я, поспешно полезла в карман за списком, прочитала и, пока продавщица выкладывала на прилавок покупки, снова повернулась к Юрке. Он, загадочно улыбаясь, слушал Дашку.

– В чем дело? – насторожилась я.

– Мы о домовых говорили, – с готовностью сообщила Дашка, – у Юры в доме живет потомственный домовой.

– Юрка, что ты гонишь? – возмутилась я.

– Честно, – хитро блестя глазами, уверял нас Юрка. – Я его даже один раз в руках держал.

Меня снова окликнула продавщица, я повернулась, чтоб расплатиться.

О чем говорили Дашка и Юрка, не слышала. Продавщица посоветовала свидания устраивать в другом месте. Я хотела огрызнуться, но передумала.

– Так что, вечером выйдете? – спросил Юрка, когда мы, закупившись, выбрались из магазина на улицу.

Я оглянулась по сторонам:

– А где же твои городские друзья? – ответила вопросом на вопрос.

– Я их не видел сегодня. – Юрка смотрел на меня исключительно честными глазами. Ох, знаю я этот взгляд. Юрка всегда так смотрит, когда хочет соврать. Но я сделала вид, что поверила.

– Мы пойдем, пока. – Я помахала рукой перед Юркиным носом.

Он стоял и напряженно смотрел нам вслед.

– Василиса! Так мы зайдем вечером? – крикнул он вдогонку.

Мы с Дашкой притормозили. Я вспомнила девчонок в атласе и тех, что были на лыжной прогулке:

– У вас уже есть с кем провести вечер, – смеясь, ответила я.

И все. Развернулась и пошла по переулку, размахивая тяжелой сумкой.

– Лиса, правда, что тебе Юрка сделал? Хоть бы телефон взяла.

– Вот еще, – фыркнула я. – Тебе надо, ты беги назад и проси у него телефон. Может, он тебя со своим домовым познакомит.

– Лиса! – обиделась Дашка. – С тобой невозможно разговаривать!

Мы и не разговаривали до самого дома.

Потом нам, конечно, надоело дуться друг на друга.

Вечером под окнами раздался свист.

– Это что за соловей-разбойник! – нахмурилась Натуся.

– Юрка, наверное, – предположила я. Кивнула Дашке: «Выйдем».

Юрка с братом топтались за калиткой. Глеба поблизости не наблюдалось.

– Погуляем? – без предисловия предложил Юрка. Гулять с ребятами и их девушками мне не хотелось.

– Холодно, – ответила я.

– Согреем, – хохотнул Юркин брат.

Я смерила его взглядом и отчеканила:

– Саша, по-моему, у тебя есть кого погреть!

– Отбрила! – еще пуще развеселился Сашка. Он распахнул полушубок и попытался обнять нас с Дашкой. Мы вывернулись.

– Что, неподходящая компания? – прищурился Сашка.

Юрка толкнул брата:

– Не заводись!

Я не нуждалась в защитниках. Подумаешь, Сашка! Напустив на себя побольше важности, я выдала:

– Саша, как тебе не стыдно. Тебя девушка ждет, а ты тут посторонним глазки строишь.

– Я жениться никому не обещал, – огрызнулся Сашка.

– Василиса, ты чего? – обиделся Юрка. – Мы же свои!

– В другой раз, – уже мягче ответила я. – Идем, Даша.

В сенях Дашка спросила:

– Почему ты не захотела пойти с ними? Испугалась, что нам, то есть нас, «сделают»?

– Не нас, а нам, – поправила я, – наделают или сделают, – добавила машинально и разозлилась. – Дашка, прекрати выдумывать! Никого я не боюсь! Не хватало еще, чтоб местные про нас говорили, будто мы приехали парней отбивать!

– А-а, – понимающе протянула Дашка, – тогда конечно.

Глава 10

Охота на домового

Я лежала в темноте и думала:

Колдуны, ведьмы, домовые… Какая чушь! Ведь правда же! Да еще этот Юрка. Тоже мне – мистик самоучка. Напугал и без того очумевшую Дашку. Да еще под окнами кто-то бродит по ночам. «Шалыганит», как говорят бабушки. Вот бы поймать этого «шалыгана» да всыпать ему! Ведь, скорее всего, сам Юрка и шатается по ночам. От безделья придумал людей пугать. Только меня не очень-то напугаешь, я пуганая. Сама в детстве баловалась. С тем же Юркой простыни набрасывали и бегали по деревне, привидений изображали. Потом Юрку отец выдрал, а мне сделали строгое внушение. Я выросла, а Юрка, выходит, за старое взялся. Ладно, я ему устрою домового!

Дашка посапывала во сне. Я, стараясь ее не разбудить, медленно встала с дивана и подошла к окну, так, чтоб мою тень невозможно было увидеть с улицы.

Плохо, что окна заиндевели, ничего не разглядеть. Зато и меня не видно. Уселась на стул под окном и стала ждать. Я была уверена, что ночной посетитель явится сегодня, особенно после того, как Юрка Дашке рассказывал о домовом. И вечером они с Сашкой ушли не солоно хлебавши.

Тикали часы, иногда что-то поскрипывало тихонько, дом спал вместе с хозяевами. Я изо всех сил напрягала слух, была уверена, что услышу звук шагов, но все-таки волновалась.

Я могла бы поклясться, что не задремала ни на секунду. Но в какой-то момент просто отвлеклась, задумалась и пропустила. О чем задумалась? Да так. Размечталась. Зачем-то снова вспомнила Глеба и его улыбку, Новый год, клуб, как мы танцевали…

Стоп! Что это было? Мне почудилось? Или действительно?! Да, точно! По стеклам прошелся луч света!

Я припала щекой к стене, боясь дышать. Несколько секунд ничего не происходило. Мое сердце так бухало по ребрам, что мне казалось, его удары слышны через стену, и тот, кто стоит сейчас под окнами, слышит меня.

Кто бы то ни был, он больше не выдавал себя. Замер, затаился. Что делать? Бежать на улицу? Все-таки ночь на дворе.

Разбудить Дашку?

Открыть форточку и заорать на хулигана?

Что это?

Я услышала то ли шорох, то ли шепот, не разобрать.

– Ва-си-ли-са, – на этот раз звук был более отчетливым. Конечно, я беззвучно рассмеялась.

Снова появился лучик света, он мигнул несколько раз и исчез. Фонарик! – догадалась я. И, не раздумывая больше, полезла открывать форточку.

– Юрка! Следующий раз кипятком оболью! – пообещала в морозный воздух. Теперь я заметила тень, метнувшуюся по палисаднику. Спрыгнула со стула, сунула ноги в тапки. Дашка заворочалась, подняла голову:

– Что случилось?

– Домового поймала, – весело ответила я и бросилась из комнаты к вешалке. Путаясь в рукавах, натянула чье-то пальто. Дашка, шлепая босыми ногами, подошла ко мне.

– Лиса, ты куда?

– На борьбу с предрассудками!

– Я пойду с тобой.

Я не слушала, распахнула дверь в сени, отодвинула засов, выскочила на крыльцо. Наверняка Юрка уже удрал, думала я, но меня гнал азарт. Побежала в палисадник. Если домовой не успел выскочить через калитку, он теперь там, через забор не полезет, потому что штакетник ветхий, он его повалит, а потом придется отвечать. Нет, я его поймала, голубчика!

В палисаднике никого не было, но я заметила, как тень скользнула вдоль стены. Ага! За угол свернул! Ну, погоди же!

– Дашка, окружай! – крикнула в запале.

Дашка с выпученными глазами застыла за моей спиной.

– А, ну тебя! – Я с досадой оттолкнула ее и побежала вокруг дома во внутренний двор. Ему некуда деться. Огород завален снегом, он выйдет прямо на меня! Мне и в голову не приходило, что кто-то другой, кроме Юрки, может ночью шептать под окнами, изображая нечистую силу.

Вот он! Тень метнулась к сараю. Негромко стукнула дверца. Я влетела следом и очутилась в полной темноте.

– Юрка!

На насесте забеспокоились потревоженные куры.

– Юрка, включи фонарь!

Вместо фонаря в темноте зажглись две зеленые точки. Я отступила к двери.

– Кто здесь?

Вместо ответа что-то мягко упало, зеленые точки приблизились, и я почувствовала чье-то прикосновение к ноге. Точки исчезли. Я стояла ни жива ни мертва, онемела и обездвижела.

Кто-то еще раз потерся о мою ногу, и я услышала:

– Мр-р-р-р-р.

– Мурка!

Колени стали ватными, я присела и провела рукой по пушистой спине кошки.

– Это ты меня пугаешь? Глупая!

Мурка самозабвенно мурлыкала и тыкалась холодным носом в ладони.

– Пойдем домой, – вздохнула я, поднимая Мурку на руки.

– Лиса, ты здесь? – послышался Дашкин голос. Подруга приоткрыла дверь в сарай и старалась рассмотреть хоть что-нибудь.

– Здесь, – отозвалась я, выходя наружу. – Вот, поймала нарушительницу спокойствия. – Я продемонстрировала Дашке довольную Мурку.

– Больше никого нет? – с сомнением переспросила подруга.

– Только куры.

– А почему ты звала Юрку?

– Я была уверена, что ночные пугалки – его рук дело.

У Дашки явно отлегло от сердца:

– Значит, это никакой не домовой?

– Почему же, – усмехнулась я, – настоящий домовой, зовут Мурка.

– Да, но следы-то под окнами не кошачьи, а человеческие, – напомнила Дашка.

Мы вернулись в дом и забрались под одеяла. Мурка устроилась у меня на груди и завела свою песенку.

– С хулиганами завтра разберусь, – пообещала я, засыпая под кошачью колыбельную.

Глава 11

День четвертый. Сны и их толкование

На следующий день только и разговоров было, как мы с Дашкой домового ловили. Сестры посмеивались.

– Может, это вам приснилось? – спросила Клаша.

Я обиделась:

– Один и тот же сон?

– А ты знаешь, к чему домовой снится? – спросила бабушка. Я покачала головой. Откуда мне знать?

– Если домовой снится, – начала Клаша, – надо спросить у него: к добру или к худу? Вот наша мама перед войной видела домового. Он упал к ней на грудь, душить. Она испугалась, но все-таки нашла в себе силы спросить. И домовой аж завыл: «К ху-у-ду-у!» – Не знаю, как воет домовой, но у Клаши получилось жутко.

Клаша не только разгадывала, она еще и видела вещие сны. Великая сонница была, еще смолоду. Один из самых знаменитых снов, она любила его рассказывать:

– Про комсомол кто из вас знает? – поинтересовалась.

Мы кивнули – слышали, мол, знаем.

– Так вот, когда нас, молодежь, в комсомол загнали, я все видела во сне поле большое и двоих мужчин высоких: один белый, а другой черный; к ним людей длинная вереница движется, и делят они тех людей между собой. Так-то делят, а некоторые посередке остаются. Я тоже к Белому было собралась, а он: «Нет, подожди». И осталась я ни с тем, ни с этим.

Потом так получилось, что комсомольский билет и другие документы она зарыла в саду, в жестяной коробке. И забыла.

Прошло время. Когда кинулась Клавдия да нашла свою коробку, там истлело все. В ту же ночь сон повторился, но теперь Белый ее к себе взял.

Паспорт она восстановила, а про остальное и не спросил никто. Да и возраст у нее уже был не комсомольский.

Другой сон не менее замечательный. Как-то умерла соседка, а они дружили. Клавдия в отъезде была, и старушку без нее схоронили. Клавдия как приехала, так к родственникам побежала:

– Рассказывайте, как схоронили, в чем?

– Все, – говорят, – честь по чести: и платье, и платочек, и тапочки.

– Эх, жаль, что я не видела, не проводила, – сокрушалась Клавдия, все боялась, что подружку не так обрядили, что будет она обижаться.

Ночью проснулась Клавдия, вроде позвал ее кто. Подошла к окошку, а там дедушка седенький стоит в платье, как у попа, борода длинная. Смотрит на Клавдию и спрашивает:

– Ты, раба божия, хотела посмотреть, как твою подругу без тебя обрядили?

Клавдия молчит, только головой кивает: я, мол.

– Ну, смотри.

И прямо с неба к окну Клавдии гроб опустился, а в гробу бабушка новопреставленная лежит. Глянула Клавдия и не испугалась. Все убранство у подружки в порядке, все как надобно.

– Посмотрела? – Старичок строго спрашивает.

– Да, – отвечает Клавдия, – спасибо.

– Ну, оставайся с богом!

И исчезло все. Стоит Клавдия у окошка, глаза кулаками трет. А потом смекнула, что не кто иной к ней являлся, как сам апостол Петр! Упала она перед образами, крестилась, крестилась. Утром, едва забрезжило, к соседям побежала.

– Знаю, – говорит, – в каком виде подружку схоронили.

И рассказывает: так-то и так-то. Соседи только дивятся.

– Совсем ты им голову заморочила, – ворчала Натуся.

А Клавдия улыбалась и подмигивала нам.

– К деньгам всегда грязь снится, – перечисляла, – особенно если много грязи, а еще лучше – говно.

Мы хихикали в ответ.

– К замужеству, то есть к честному браку – грибы собирать или видеть. А к незаконной связи – клубнику или вишню. Вам об этом лучше не думать. Новая обувь – это к жениху. Вообще, что-либо покупать, хороший товар, дорогой – это всегда к прибыли. Так же, как и волосы густые у себя видеть или шубу. К болезни сырое мясо снится, или голым себя видеть, или в постели. В подвенечном платье – плохой сон, сильная болезнь, а то и смерть. А вот если зуб во сне выпал – считай к смерти близкого человека.

Дашка морщила лоб, пыталась вспомнить, что ей снилось недавно. Натуся тем временем от себя добавила:

– К смерти не только зубы, но еще и если пчелы над цветами летают. Или крест над домом. Вот у нас случай был, когда электрика током убило, так его жена видела и пчел над черемухой, и крест над домом, прямо в небе.

Дашка поежилась. Наверное, представила себе и пчел, и черемуху. Надо об этом не думать, а то точно приснится. Да, теперь попробуй не думать, как в сказке о белой обезьяне.

– А тебе, Дашка, жених еще не приснился? – спросила Натуся.

Дашка отрицательно замотала головой.

– Почему жених?

– Как же! – удивилась Натуся. – Неужто не знаешь? На новом месте приснись жених невесте.

– Нет, – Дашка даже расстроилась. – Мы все время домового ловили, наверное, плохо спала.

Клавдия пустилась рассказывать о том, что вещие сны снятся на среду или пятницу. На среду перед сном надо загадать желание или задать вопрос, произнести: «Милая среда, приснись хлеб или вода. Если хлеб – да, если вода – никогда».

– И что это значит? – не поняла Дашка.

– А вот что, – терпеливо объяснила Клавдия, – приснится тебе хлеб – желание исполнится, а воду увидишь – забудь о нем. Я так всегда делаю. И ни разу не прогадала.

Дашка беззвучно шевелила губами и морщила лоб, повторяла слова приговора.

– На пятницу на женихов загадывают, – продолжила Клавдия. – Перед сном следует сказать: «Ложусь под пятницу, смотрю на матицу. Приснись не отец не мать, а с кем век вековать».

– А что такое матица?

– Балка, которая потолок держит, – ответила Клавдия и ни с того ни с сего спросила: – Дома-то иконы есть?

– Есть, у родителей в комнате, – не очень уверенно ответила Дашка.

– Клаша, ну при чем тут иконы! – возмутилась я. – Это же приговор, а не молитва.

– Много ты понимаешь! – обиделась Клавдия.

– А я все равно загадаю, – поддержала ее Дашка.

– На Святки обязательно приснится, – вмешалась Натуся.

– Почему на Святки? – спросила Дашка.

– Потому, – наставительно проговорила Клаша. – Время такое.

Чудеса происходили с Клавдией и наяву. В молодости работала она на заводе. Вторая смена заканчивалась поздно, Клаша не всегда успевала на последний автобус. Иногда приходилось ехать на попутке, а там уже добираться до дома через поле и лес. Темно и страшно ночью в лесу. Бежала Клаша по тропинке, вдруг смотрит – прямо перед ней стоит собака не собака, а зверь, больше на волка похож. Клаша замерла. Да вспомнила молитву, которой научила ее мама: «Николай угодник – ко мне, а злой зверь или человек – от меня». Вот она эту молитву и твердила. И не поняла, когда исчез волк, а рядом человек очутился – невысокий, худенький, в пальтишке. Он и проводил Клашу почти до самого дома. После такого рассказа Клаша посмотрела на нас, словно ждала вопроса.

– А дальше? – первой не выдержала Дашка.

– А что же дальше, уволилась я с завода и нашла работу поближе к дому. Секретарем в суде была до самой пенсии.

– А человека того больше не видели?

Клаша усмехнулась:

– Больше не видела.

Вечером мы отправились на поиски Юрки. Настроена я была весьма воинственно. Дашка могла развешивать уши и верить бабушкиным сказкам, я же смотрела на все происходящее гораздо реалистичнее.

– Почему ты так уверена, что именно Юрка дежурит под окнами? – пыталась узнать Дашка.

– У меня есть все основания!

Ответ, конечно, не самый вразумительный, но что я могла еще добавить? Мол, больше некому. А мало ли дураков по деревне шатается?! Нас многие видели. Может, познакомиться хотят, обращают на себя внимание таким способом. Кто их знает. Дашка так и думала. Но меня так просто не проведешь! Хочешь раскрыть преступление, ищи, кому оно выгодно! Вот так!

Дома ни Юрки, ни его брата не оказалось. Родители сказали: где-то гуляют. Я решительно зашагала к клубу. Дашка еле поспевала за мной.

– Но зачем Юрке понадобилось нас пугать? – не унималась она.

Да, действительно, зачем? Я даже остановилась. С чего я вообще взяла, что это Юрка? Если предположить, что он влюбился в кого-то из нас, то зачем знакомил с Глебом и Олегом? Выходит, сначала познакомил, а потом пожалел? А что, если это его брат? Я вспомнила, как Глеб разбил нас во время танца, Сашка потом разозлился, музыку переключил. Потом мы вообще сбежали с ребятами, не предупредив Юрку. Да, но ведь они же были с девчонками!

Как все запутанно!

Возле клуба мы никого не нашли. Я снова пожалела, что не узнала у Юрки номер мобильника.

– Я знаю, где они могут быть, – неожиданно заявила Дашка. – У Глеба!

– И что ты предлагаешь?

Дашка подмигнула с видом заправского заговорщика:

– Давай подкрадемся к дому и посмотрим.

– Вот еще!

– А что такого? Если они ходят под нашими окнами и следят за нами, то почему нам нельзя?

В ее словах был определенный резон, но если мы пойдем шпионить под окна к Глебу, то, выходит, мы ничуть не лучше Юрки и его компании!

– Да кто нас увидит, – беспечно отмахнулась Дашка.

Соблазн был слишком велик, и я поддалась.

И вот мы, как юные разведчицы, крадемся по улице вдоль заборов, стараясь не попадать под свет редких фонарей. Хорошо, что на улице в этот час почти не было народа, потому что выглядели мы крайне глупо. Честно говоря, я до последнего была уверена, что мы увидим дом с темными окнами. Но я ошиблась. Во всех окнах горел свет, было слышно, как играет музыка.

Мы переглянулись. Я прижала палец к губам и махнула рукой, показывая Дашке, чтоб шла за мной.

Я понимала: если кто-нибудь сейчас выйдет из дома, то сразу заметит нас. Но в то же время надеялась пробраться под окна. Услышать нас не могли, ведь в доме работал магнитофон или телевизор.

Итак, мы пробрались в палисадник и замерли в нерешительности. Снег! Мы оставим следы!

– Да ладно, – шепнула Дашка. – Вон метла стоит, заметем, и все.

Я кивнула. Мы приблизились к самой стене. Я велела Дашке подстраховать меня и полезла на фундамент. Иначе в окно не заглянуть. Дашка сзади держала меня за ноги. Было очень неудобно стоять на узком выступе фундамента. Держаться можно было за ставни или за наличник, но я боялась, что подниму шум, а тогда нас заметят. Оставалось полагаться на Дашку, только бы удержала.

Я осторожно заглянула в окно и ничего не увидела. Стекло заиндевело. Спрыгнула вниз.

– Что там? – шепнула Дашка.

– Ничего не видно.

Мы подошли к другому окну. Здесь нам повезло больше. Мне удалось рассмотреть часть комнаты и ребят, всех четверых. Судя по всему, они смотрели какой-то фильм. Музыка, выстрелы, взрывы. Громкость на всю катушку, даже мне было все слышно.

Я спрыгнула, отряхнулась. Дашка смотрела выжидательно.

– Ну?

– Что «ну»? Сидят вчетвером, кино смотрят.

– И все? – разочаровалась Дашка.

– А чего ты ждала?

– Не знаю. Что делать будем?

– Это я у тебя хотела спросить, ты же меня сюда притащила, – возмутилась я.

– Может, просто зайдем? – предложила Дашка.

– Еще чего!

И вдруг рядом раздались голоса и смех. Мы резко присели и чуть ли не ползком добрались до кустарника у забора.

Во двор вошли девчонки, не скрываясь, хохоча, и направились к крыльцу. Их было четверо.

– Видела? – От страха я была чуть живая. У Дашки стучали зубы. Мы слышали, как хлопнула дверь, дом наполнился радостными голосами.

– Им и без нас весело, – процедила я.

Дашка промолчала.

– Идем отсюда! – Я выбралась из кустов, быстро пересекла палисадник и вышла на улицу.

– А как же следы? – догнала меня Дашка.

– Перебьются! – бросила я через плечо. – У них там целые стаи девчонок. Мы ни при чем.

– Мы ни при чем, – повторила Дашка.

Настроение было испорчено окончательно. Мы вернулись домой. У меня было такое чувство, как будто история на школьном крыльце повторилась. «Кому мы тут нужны, – рассуждала я. – Приехали, уехали. Тоже мне – красавицы! Нарисовались – не сотрешь! И без нас хватает девиц. Очень кому-то надо за нами следить!»

– Дашка, – довольно резко спросила я, когда мы пили чай. – Тебе нравится Глеб?

– Он прикольный, – согласилась подруга. – И Юрка тоже симпатичный.

– Понятно, тебе все нравятся. Может, и Олежек тоже?

– Он очень хороший, – смутилась Дашка. – А что?

– Да так, ничего. Сашка тоже?

– Сашка нагловат, конечно, но он симпатичный.

Вот, пожалуйста! Поговори с ней! Олежек, оказывается, очень хороший!

– Я вообще не понимаю, почему мы не зашли к ребятам, – начала рассуждать Дашка. – Почему мы прячемся, бегаем? Ты все время злишься. На кого?

– Исключительно на себя! – отрезала я. – А насчет всего остального – как ты думаешь, у нас должна быть хоть капелька гордости?

Дашка вздохнула.

Я знала, о чем она думает: «Бедная Василиса! Парень бросил. Она теперь разочаровалась и злится на всех». Ну да! И что?! Если бы с ней случилось такое, интересно, как бы она себя вела? Это сейчас такая бесстрашная, море по колено, горы по плечо. А на моем месте? Я, может быть, чуть не влюбилась в этого Глеба. А он оказался ничуть не лучше моего бывшего. И Юрка тоже хорош! А ведь когда-то дружили с ним. Были не разлей вода.

Я страшно расстроилась, чуть не до слез. Накатило так, что чуть не наорала на Дашку. Ведь Глеб на нее повелся, а мне Олеженьку подсунули, чтоб не скучала. Да что же это такое!

Дашка чувствовала мое настроение. Как могла, утешала, старалась отвлечь, даже предлагала домой уехать, если мне совсем невмоготу. Но дома было бы еще хуже. Это я понимала. Надо взять себя в руки и перестать переживать из-за пустяков. И придумывать невесть что. А Юрка совершенно ни при чем. Наверное, какой-нибудь пьяный в наш двор забрел случайно. А я уж и навыдумывала себе.

Ночью неизвестный хулиган снова явился. Вся история повторилась. Сначала свет фонарика, потом голос позвал: «Василиса». Я, не скрываясь, распахнула форточку и громко сказала:

– Уже не смешно!

За моей спиной маячила Дашка. Голова в форточку не пролезала, пришлось довольствоваться тем, что видно: кусочком улицы за забором. Нарушитель спокойствия довольно лихо успел смыться. Я слезла с подоконника, ругаясь, забралась под одеяло и поклялась в жизни больше не подходить к окну.

– Пусть хоть примерзнет там!

Глава 12

День пятый. Графские развалины

После завтрака Натуся и Клавдия стали настойчиво выпроваживать нас из дома.

– Родители велели больше гулять!

– Что же нам, по улице шататься? – сопротивлялась я.

– Зачем? – удивилась Клавдия. – Своди Дашу к замку.

– Куда? – обалдела Дашка.

Пришлось объяснять. Когда-то за деревней на холме было большое графское поместье. Теперь от него почти ничего не осталось: полуразрушенный особняк, который местные почему-то называли замком, да часть кирпичной стены, окружавшей в давние времена графский сад.

У Дашки загорелись глаза:

– Давай сходим! Я ужасно люблю всякие древности!

– Да какие там древности, ничего интересного, – вяло сопротивлялась я. В свое время мы этот замок излазили вдоль и поперек.

Но делать было нечего. Согласилась, и мы пошли.

До развалин было неблизко. Километра три, наверное. Сначала по шоссе, потом нужно свернуть в сторону и взобраться на холм.

И всю дорогу Дашка донимала меня расспросами: что за графы, давно ли они ту жили, да как, да что. Утомила.

Графы были как графы. Кому-то из них когда-то за заслуги перед Отечеством сама царица Екатерина пожаловала землю и крепостных. Тот первый граф и приказал построить на холме особняк с башенками, похожий на средневековый замок.

Наследники первого графа редко приезжали в свое имение. Больше жили в столицах и за границей.

Правда, последний граф поселился почему-то здесь, осел на земле, обзавелся хозяйством. Вот о нем, точнее, о его дочери, сохранилась красивая легенда.

Графская дочь любила охоту. Однажды она отбилась от егерей и охотников, очутилась совершенно одна в густом лесу. А в те времена в лесах водились волки.

Вот один из волков, огромный черный одиночка, напал на графскую дочь. Волк бросился на коня, конь со страху встал на дыбы и сбросил наездницу. В общем, все кончилось бы очень плохо, не окажись рядом сын местного крестьянина. Он убил волка и спас графиню. Разумеется, они друг друга полюбили и стали тайком встречаться. О женитьбе не могло быть и речи. Старый граф ни за что не отдал бы дочку замуж за крестьянского сына. Так все это и продолжалось, не знаю сколько. А потом произошла революция. Граф и его дочь исчезли, уехали неизвестно куда, сбежали за границу. Их больше никто никогда не видел.

Я выпалила всю эту историю скороговоркой, пока мы шагали по тропинке вдоль шоссе. Дашка была в полном восторге. Никогда бы не подумала, что у нее такая романтическая натура.

– И это все? Неужели они так никогда больше не увиделись? – расстроилась подруга.

– Существует еще одна легенда, правда, она совсем уж из области фантастики.

В деревне ходили слухи, что старый граф, узнав о выборе дочери, насильно увез дочь и где-то держал взаперти. Она родила ребенка, девочку, а потом кто-то подбросил этого ребенка возлюбленному. Графская дочь то ли умерла, то ли сошла с ума от любви. А малышка выросла в крестьянской семье, так что в деревне и сейчас живут графские потомки.

– Какая трагедия! – Дашка остановилась, переживая услышанное. – Просто Ромео и Джульетта!

– Паоло и Франческа! – подхватила я. – Сказки все это!

Мы добрались до поворота на холм к усадьбе. На удивление тропинка была расчищена. Мы пошли по ней, взбираясь все выше. Я показала Дашке остатки кирпичной стены. Дорожка вела дальше, за деревьями уже был виден особняк.

– Кто-то явно ухаживает за усадьбой, – заметила я. И еще больше удивилась, обнаружив, что особняк окружен строительными лесами.

– Ничего себе! Реставрировать взялись! А я и не знала.

К нам подошел какой-то дедушка:

– Здравствуйте, молодежь. – Он смотрел строго, был трезвым и вид имел начальственный. Я подумала – сторож. И не ошиблась.

– Памятником архитектуры интересуетесь?

Мы поздоровались в ответ. И сказали, что очень интересуемся. Я в свою очередь спросила, кто он.

– Поставлен здесь заместо сторожа, по совместительству провожу экскурсии, – отрапортовал дед. – Чтоб, значит, любопытствующие не хулиганили и стройматериалы не растащили.

– Понятно, – сказала я, – а давно начали реставрацию? Я здесь больше года не была.

– С лета, – с готовностью ответил сторож, – как руководство деньги выделило, так и чинят. Внутри уже главный зал отреставрировали.

– Тот, где большой камин?

– Я смотрю, вы все знаете, – улыбнулся сторож, – а коли так, то могу провести, показать.

Дашка быстро-быстро закивала головой. Ей ужасно хотелось посмотреть.

Старик повел нас к дому. Вместо провала в стене теперь красовалась новенькая дверь темного дерева с металлической ручкой под старину. Дед торжественно извлек из кармана тулупа ключ и открыл замок. Он толкнул тяжелую дверь, и мы вошли в сумрачный зал. Я остановилась посередине, не веря своим глазам. Вот он – большой камин. Когда-то мы свободно прятались в нем, играя в прятки в развалинах. Теперь он был практически восстановлен. Вместо мусора и щебня под ногами каменные плиты пола. И над головой в провалах крыши не светилось небо. Теперь над нами лежали толстые балки перекрытий. Строители восстанавливали второй этаж.

– Хотят сделать все так, как в старину было, – рассказывал сторож, – эти художники, что здесь работают, отыскали дореволюционные фотографии дома. Мне показывали, – похвастался он.

– А что здесь будет?

Дед пожал плечами.

– Должно быть, музей откроют, – предположил он.

– А на второй этаж можно? – попросила Дашка.

– Нет, – покачал головой дед, – лестница не готова.

– А строители как туда попадают?

– Вот неугомонная! – усмехнулся сторож. – Они свою лестницу ставят, но я вас туда не могу пустить. Еще расшибетесь, а мне потом отвечать. Да и нет там ничего интересного. Голые стены.

Дашка разочаровалась.

Мы еще походили по залу, заглянули в камин. В общем, делать тут было особенно нечего. Развалины были гораздо романтичнее и таинственнее. А сейчас дом был скорее похож на новостройку. Загородные особняки куда богаче и больше. Мы собрались уходить. Но как только сторож распахнул перед нами дверь, мы увидели целую компанию на дорожке перед входом.

Они о чем-то громко разговаривали, смеялись, показывали пальцами, задирали головы. Но стоило нам появиться, как голоса смолкли. Что мы, что они замерли, уставившись друг на друга.

Я не знала, удивляться мне или принять случившееся как должное. Все были здесь: Глеб, Олег, Юрка, Сашка и девчонки, конечно, куда же без них.

– Опа! – первым не выдержал Юрка. – Какие люди!

– Судьба-а нас в неравном свела поединке-е! – насмешливо пропел Сашка.

– Знакомые ваши? – спросил сторож.

– Знакомые, – вздохнула я.

– А я думал, никто не придет! – Старик радовался новым гостям. Наверное, скучно одному караулить замок, хоть он графский, хоть новорусский. А тут – какое-никакое развлечение.

– Проходите, пока не закрыл, – пригласил старик. Вся компания нерешительно двинулась к нам, точнее ко входу.

– Спасибо! – поблагодарила Дашка сторожа.

– Не за что, – отозвался он, – приходите еще.

Мы расступились, пропуская ребят. Девчонки стрельнули в нас глазами и вошли первыми. Глеб чуть задержался, сказал «привет», но его толкнул в спину Сашка. Он все еще зубоскалил и подмигивал нам. Чего подмигивать-то? Дашка со всеми поздоровалась, как со старыми друзьями. Тоже мне! И только Юрка остался с нами.

– Как тебе? – спросил он, кивнув на дверь.

– Так себе. – Я пожала плечами.

– Детство вспомнила?

– Вспомнила.

– Чего не позвонила-то? Вместе бы пошли.

– Зачем?

– Странная ты какая-то, – Юрка изучающе смотрел мне прямо в глаза. – Вроде ты, а вроде и не ты.

– Ты тоже изменился.

– Никак не пойму, чего ты взъелась на меня?

Я поморщилась:

– Юра, я ни на кого не взъелась. Настроение у меня плохое. По жизни.

– Неприятности, да? – посочувствовал Юрка.

– Вроде того.

– А вы дождитесь нас, вместе на болота пойдем.

– А что там, на болотах? – встрепенулась Дашка.

Юрка посмотрел на меня:

– Ты про волка подруге не рассказала?

– Про волка я знаю, – подтвердила Дашка.

– Про статую?

Я закатила глаза:

– Юрка, хватит уже! Ты меня еще в детстве этой статуей пугал. Нет никакой статуи, мы там все обыскали.

– Какая статуя? – мгновенно среагировала Дашка.

И Юрка понес: мол, на болотах есть статуя черного громадного волка, приготовившегося к прыжку. Кто его сделал и когда, неизвестно. Но он там стоит в память о той роковой встрече графской дочери и ее возлюбленного.

– Очередная сказка, – отрезала я.

– Лисонька, ну пожалуйста! – взмолилась Дашка. – Пойдем, посмотрим!

– Пойдем, а? – присоединился Юрка.

– Да вы с ума сошли! Там же все снегом завалило, ни дорог, ни тропинок. И холод собачий. Дашка, я тебя летом отведу на болота, если захочешь, – пообещала напоследок.

Юрка и Дашка вздохнули хором. «Может, я становлюсь стервой?» – подумала и сразу же отогнала от себя эту мысль.

Сторож выпустил ребят из замка. Я взяла Дашку за руку.

– Пока, – бросила небрежно и потащила ее прочь чуть ли не силком.

Они остались, молчаливо глядя нам вслед. Даже девчонки не хихикали.

– Не хватало еще по болотам таскаться неизвестно зачем, – поучала я Дашку. Она молчала, сопела обиженно, топая следом за мной.

Чтоб как-то ее утешить, я сказала:

– Знаешь, раньше в этот замок влюбленные ходили.

– Да ну! – воскликнула Даша и сразу же осеклась. Я знала, о чем она подумала, потому что я подумала о том же: ребята пришли туда с девчонками. Четыре на четыре. Вот вам и влюбленные парочки. Выходит, я была права.

Дома Дашка пристала к бабушкам с расспросами о замке и легенде.

– Нет, – не согласилась Клавдия, – не легенда это, а чистая правда. Парень тот был сыном купца. Слепокуровы их фамилия.

– Не Слепокуровы, а Абакумовы, – поправила Натуся. – Абакумовы не из нашей деревни, это уж потом они породнились со Слепокуровыми.

– Так, так, – кивнула Клавдия и добавила, обращаясь ко мне: – Юрка и Сашка, дружки твои, вроде как родня Слепокуровым по материнской линии.

– Да какая родня! Десятая вода на киселе, – отмахнулась Натуся, – мы такая же родня. Наш дед был из рода Слепокуровых.

Они спорили, а мы с Дашкой переглядывались удивленно. Вот ведь какая история! Дашка не выдержала и спросила:

– Скажите, вы когда-нибудь видели статую волка на болотах?

– Я видела, – призналась Натуся, – еще девчонкой была, мы в лес бегали по ягоды, по грибы. Точно помню, был волк. Рассказывали, у нас тут жил художник, вроде дачника. Так он высек из камня. То ли по заказу Слепокуровых, то ли сам, не знаю.

– А с девочкой что случилось? С дочкой? – Дашке надо было убедиться в подлинности событий многолетней давности.

– А что, – оживилась Натуся, – ты о подкидыше? Был подкидыш. Слепокуровы воспитывали у себя приемную девочку. Люди поговаривали, что она графская внучка, а только толком не знал никто. Темная история.

– Выходит, все правда, – мечтательно произнесла Дашка.

Когда мы ложились спать, Дашка выдала:

– Лиса, ты ведь приходишься им праправнучкой?

– Что?! Дашка, ты совсем обалдела!

Но она улыбнулась таинственно и пожелала мне спокойной ночи.

Я для себя твердо решила: буду спать, даже если под окнами станут стрелять из пушек и включат прожекторы. С меня хватит!

Глава 13

Рождество и ряженые

Шестого вечером сестры засобирались в церковь на всенощную службу. Мы с Дашкой решили идти с ними. Нам совершенно не хотелось оставаться в доме одним. Ночные визиты пугали нас, хотя ни я, ни Дашка не признавались в этом.

Бабушки выдали нам по платку, потому что в церкви надо покрывать голову.

В церкви собралось много народу. Люди стояли плотно, мы протиснулись к свечному ящику.

– Ну-ка, девочки, у вас глаза позорче наших, будете записки писать, – велела Клаша.

– А что писать? Я не умею, – растерялась Дашка.

– Пиши: о здравии рабов божьих, а дальше имена в столбик.

– Чьи имена? – не поняла Дашка.

Я отняла у нее листочек бумаги:

– Вот, смотри.

Начертила вверху крестик, написала под ним «о здравии», а ниже – имена Дашкиных родителей.

– Поняла? Теперь пиши всех, кого хочешь.

– А-а, – протянула Дашка, – теперь понятно, я и тебя напишу.

Пока она старательно выводила буквы, я под диктовку бабушек вписывала имена «сродников и ближних рода со чады и домочадцы». Когда с записками было покончено, Клавдия собрала листочки и отнесла их в свечной ящик, вернулась и раздала нам свечи.

Служба началась. Служил молодой батюшка. Вместо хора пели две женщины, им подпевали прихожане.

Я повела Дашку к иконам, она беспрестанно крутила головой и шептала: «Очень красиво».

Народ все прибывал. В основном старики, такие же, как наши бабушки. Но и молодежи много. Вдруг я заметила Юрку. А вот и его брат. Девчонки о чем-то шептались друг с другом. Они не видели нас, я была уверена, но на всякий случай спряталась за колонной.

– Смотри-ка, Глеб здесь, – горячим шепотом сообщила Дашка. Я выглянула из-за колонны. Точно. Вот красавец Глеб и бледный прилизанный Олежек. Они стояли в стороне от своей компании, Олег смотрел в пол, Глеб – по сторонам.

«Уйти? Или остаться?» – Я никак не могла решить.

Между тем люди все приходили и приходили. Вскоре я потеряла из вида и Глеба, и Юрку, зато нашлись наши бабушки. Они деловито протолкались к нам и повели к батюшке на исповедь. Дашка сопротивлялась, она не знала, как надо исповедоваться, поэтому запаниковала. Но священник прочитал над всеми желающими молитву и благословил «ради праздника» причащаться.

– А дальше что? – шептала испуганная Дашка.

– Да не бойся, – успокаивала я, – делай как все.

Можно подумать, я специалист по причастию. Нет. Просто когда я приезжаю к бабушкам, они обязательно водят меня в церковь. Так что я привычная. Дашке, конечно, все в диковинку.

Но сестры не дали нам растеряться. Причастие прошло благополучно. Дашка со сложенными на груди руками выглядела очень умилительно. На лицах бабушек строгость и сосредоточенность. После причастия они торжественно поздравили нас с «принятием Святых Христовых Тайн».

Служба закончилась. Народ повалил на улицу, под крупные морозные звезды. Люди расходились, окутанные клубами пара. На улицах, несмотря на поздний час, было многолюдно. Там и сям играли гармошки. Навстречу шли ряженые, Дашка шарахнулась от них. Не мудрено. Нас окружили человек десять в масках, поверх пальто и курток повязанные женскими шалями, а то и занавесками. Парень в медвежьей маске, красном колпаке вместо шапки и вывернутом тулупе поднял руки в огромных рукавицах и шагнул на нас.

– Бу! – Он не выдержал и засмеялся.

Дашка пискнула от испуга.

– Не бойся, это ряженые, – шепнула я.

Ряженые весело грянули:

Христос родился,

В яслях повился.

Звезда воссияла,

Трем волхвам путь указала.

Приходили к Богу три царя,

Приносили Богу три дара!

Дари, дари, хозяин с хозяюшкой!

Натуся и Клавдия чинно полезли в карманы, достали по горсти конфет, ссыпали в протянутые пакеты, добавили туда же мелкие деньги.

Я взяла Дашку за руку и вывела из толпы.

– Для чего это? – спросила Дашка.

– Традиция, – ответила я.

– Да я не про то, – отмахнулась Дашка, – ты узнала их?

– Ряженых?

– Это же Юрка с компанией, – доложила Дашка, – вот я и думаю…

Меня словно пришибло. Вот, значит, как! Выследили нас! Дождались, когда кончится служба, и специально попались на глаза? Мне и в голову не пришло, что Дашка могла перепутать, что ряженые – незнакомые нам люди. Вокруг нас бегали дети с мешками и сумками, набитыми конфетами, во всех домах горели окна, ряженые горланили песни и колядки.

Какие-то ребятишки налетели на нас, загалдели:

Маленький мальчик

Сел на стаканчик,

Стаканчик – хруп!

Давай, бабка, рубль!

Их тоже одарили конфетами из бездонных бабушкиных карманов.

– Ох, очень хорошо! – похвалила Натуся. – Надо и вам, девоньки, поколядовать.

– Нам? – опешила Дашка.

– Ничего, – успокоила ее Натуся, – мы с вами будем, я смолоду столько колядок знаю! Куда там нынешним.

Домой мы пришли в третьем часу ночи. Сестры так устали, что сразу попадали и уснули.

Мне же никак не удавалось справиться с собой. Взбесили эти ряженые. Да еще Дашка со своими вопросами: «Сегодня уже можно гадать? Святки уже начались?» Она приподнялась на локте и горячим шепотом уговаривала меня погадать прямо сейчас. Я, чтоб она отвязалась, встала и, шаря в темноте по столу, нащупала зеркало.

– Иди сюда, – велела Дашке. Она вскочила.

– Гадание с зеркалами, слышала о таком?

– Нет.

– Сейчас, только надо второе зеркало найти.

– А если со стены снять? – предложила Дашка.

Вдвоем мы сняли со стены старинное зеркало в деревянной раме. Потом я нашла в столе огарок свечи, зажгла его. Дашка с тревожным любопытством наблюдала за мной, прижимая к себе зеркало.

– Ставь сюда, – распоряжалась я. – Зеркала должны быть напротив друг друга.

Дашка подчинялась беспрекословно.

– Предупреждаю, это очень страшное гадание, – пугала я подругу. – У тебя кольцо есть?

Дашка поспешно стянула с пальца серебряный перстенек. Я принесла с кухни стакан с водой:

– Клади сюда кольцо.

Перстенек упал на дно стакана. Установила стакан между зеркалами, бесцеремонно дернула Дашку за волосы.

– Ой, зачем это? – пискнула она.

– Так надо!

Дашкин волос я тоже опустила в воду и усадила ее перед зеркалом. Подумала немного, не забыла ли чего. На самом деле, не очень хорошо помнила, как надо правильно гадать с зеркалами. Но раз уж взялась, надо было продолжать.

– Так, смотри в зеркало и повторяй за мной: «Суженый мой, ряженый, явись ко мне наряженный».

Дашка с дрожью в голосе повторила.

– Три раза!

– Что? – растерялась Дашка. – А что будет-то?

– Ты заговор повторяй и смотри в отражение твоего кольца, прямо в него. Коридор бесконечный видишь?

– Кажется, вижу.

– Хорошо. Но как только увидишь еще что-нибудь, сразу закрывай зеркало полотенцем.

– Зачем?

– Так положено.

Дашка сосредоточилась и трижды повторила про суженого. При этом она пристально смотрела в одну точку, видимо, в зеркальное отражение.

Я стояла со свечкой чуть сбоку и держала наготове полотенце. По поверью, из зеркала мог выскочить не суженый, а нечистый, от него и следовало закрываться полотенцем. Несколько минут мы провели в полном молчании. Потом мне показалось, что зеркало мутнеет. Рука со свечой дрогнула. Дашка взвизгнула и швырнула в зеркало полотенцем. Я отшатнулась. Дашка вскочила и бросилась на кухню. Я за ней.

Мы спрятались за дверью и стояли там дрожащие то ли от страха, то ли от холода.

– Ты чего побежала? – шепнула я.

– А ты?

– Я за тобой. Увидела что-нибудь?

– Не знаю.

Я выглянула из-за двери. В неровном свете свечи комната выглядела таинственно и страшно. По ней метались тени, черная гладь зеркала на столе притягивала взгляд. А потом послышались шаги. Честно говоря, я чуть в обморок не грохнулась. Вся потом покрылась от страха.

Шаги приблизились и в комнату вплыл кто-то белый.

Из состояния ступора меня вывел голос Клавдии:

– Девочки, что не спите?

Она стояла посреди комнаты и разглядывала наше гадательное сооружение. Мы, все еще трясясь, выползли из-за двери.

– Гадали, что ли? – спросила Клавдия зевая. Мы опустили головы.

– Испугались? Еще бы! Это гадание страшное!

Она подошла к столу, подняла перевернутый стакан, протерла полотенцем разлитую воду. Я осторожно приблизилась и помогла Клавдии повесить на место второе зеркало.

– У нас одна девушка так-то вот гадала, – приговаривала Клавдия, возвращая Дашке колечко, – и не успела зеркало закрыть, тут ее нечистый по щеке и ударил.

Дашка охнула.

– Да, – продолжила Клавдия, – так щека и осталась красная, на ней пятерня отпечаталась. Девушка та замуж, конечно, не вышла.

Клавдия перекрестила все углы, потом нас с Дашкой, пожелала спокойной ночи и отправилась спать.

Перепуганные, мы забрались под одеяла и долго лежали без сна, прислушиваясь к шорохам и звукам дома.

Мне грезилась несчастная девушка, получившая пощечину от мнимого суженого. Потом в окнах посветлело, я успокоилась и уснула.

Глава 14

Святочные забавы

На следующий день с самого утра сестры принялись готовить разные вкусности. Нас с Дашкой то и дело гоняли то в погреб, то в сарай, то в магазин.

Забегала тетя Феня, интересовалась насчет вечера. Вообще бабушки вели себя как девчонки. И мы волей-неволей попали под их настроение: бегали, суетились, готовились сами не зная к чему.

Я знала одно: начались Святки.

Деревня ликовала.

К вечеру старенький термометр показал больше двадцати градусов мороза. Все покрылось переливающимися ледяными чешуйками – так причудливо замерз снег. Под редкими фонарями сугробы вспыхивали синими искрами.

Собрались бабки, тетя Феня и Любовь Петровна в новых шалях, Митрофаныч, конечно, с гармошкой. Нарядились кто во что горазд и пошли с «музыкой» по деревне.

Митрофаныч рьяно раздувал мехи старой гармошки. Они свистели и сипели на все лады, но певуньям это не мешало.

– Играй, играй, рассказывай, под елочкой скакал! – горланил Митрофаныч.

– О том, как черноглазая свела с ума! – вторили бабки.

– По-моему, вы все перепутали, – вклинилась я, – при чем здесь елочка, кто скакал? Если зайчик, то это из другой песни.

– Много ты понимаешь! – Митрофаныч широко повел плечом, кивнул бабкам и снова запел про елочку черноглазую.

Дашка беззвучно смеялась, зажимая рот ладонью.

Первым делом зашли к тете Фене, где нас ждал накрытый стол с блинами и бутылкой «белой». Феня сделала вид, что в упор нас не узнает.

– Ой, кто это? Не иначе, заморские гости?

Сестры и Мирофаныч затянули:

Рождество твое, Христе Боже наш,

Возсия мирови свет разума,

В нем бо звездам служащии

Звездою учахуся,

Поклонятися Тебе, Солнце правды,

И тебе ведети с высоты Востока.

Господи, Слава Тебе!

А потом, почти без паузы:

Святый вечер,

Добрый вечер,

Добрым людям на здоровье.

Феня смотрела на нас: голова чуть набок, руки под грудью.

– А что же вы, девоньки, не поете? Не пляшете? Хозяев не потешите?

Сестры вытолкали нас вперед: «Давайте».

Колядки, как назло, вылетели из головы. Дашка тихонько запела:

– От улыбки хмурый день светлей…

Деваться было некуда. Я подхватила.

– Вот молодцы! – восхитилась тетя Феня, когда мы закончили. – Порадовали.

Потом гости и хозяева выпили, Феня собралась, и мы снова оказались на улице.

Я старалась держаться позади, чтоб меньше внимания обращали:

Отворяйте ворота!

К вам пришел Коляда!

Что ты, баба, наварила?

Что ты, баба, напекла?

Подавай сюда!

А я девочка

В красной юбочке.

Престарелые «девочки» в красных и не только красных юбочках действительно лихо приплясывали и веселили хозяев.

К нам присоединились еще несколько старух, компания получилась большая и пестрая. Направились к клубу. Там на площадке перед входом тусовалась чуть ли не половина деревни. Массовое гуляние, одним словом.

Кто-то обхватил меня за плечи, я попыталась повернуться, но держали крепко.

– Угадай? – раздалось над ухом. Голос был глухой, незнакомый, зато рукавицы, огромные, не по размеру. И вывернутый наружу мехом тулуп.

– Превед, медвед, – сказала я.

– Здравствуй, Василисушка, – прогудело в ответ. Меня развернули, и я увидела перед собой медвежью маску. Ряженый, напугавший Дашку. Я без слов быстро подцепила маску и сдвинула с лица.

– Глеб?!

Я почувствовала, как мое тело напряглось, будто натянутая струна, тронь и зазвенит.

– Здорово! Да?! – Конечно, это был он, я же чувствовала!

– Забавно, – ответила я. – Я думала, ты уехал.

– Что в городе делать? Каникулы, – он развел руками.

– Даша там, – я махнула рукой в сторону. Улыбка медленно сползла с Глебовых губ.

– Я хотел, то есть я думал, – замялся он.

– А где же Олежек? – притворно удивилась я.

– Он? Где-то здесь, – чуть слышно ответил Глеб.

– Вся компания в сборе?

Глеб опустил голову:

– Василиса, мы тогда так и не поговорили. Глупо вышло.

– Ты о чем? – Я нарочно наморщила лоб, как будто не поняла.

Люди парочками и целыми компаниями обходили нас, они шутили, смеялись, пели. Из дверей клуба то и дело кто-то выходил. Или заходил. Сыпали искрами бенгальские огни, визжали девчонки. Где-то потерялась Дашка. Мы с Глебом стояли в маленьком людском водовороте, он силился что-то сказать, я ждала.

– Василиса, я хотел попросить прощения, – выдавил он.

– За что?

– Ты знаешь, за Новый год, и потом…

Договорить не дали. Откуда-то появился Сашка в обнимку с двумя девчонками, по-моему, это были другие девчонки, хотя тех, новогодних, я не запомнила, в памяти остались только их платья.

– Чего вы тут застряли! – закричал он. – Пошли!

У девчонок блестели счастьем глаза, они весело смеялись и поглядывали на нас с любопытством.

Откуда-то вынырнул Юрка, он тащил за руку Дашку, за Дашкой уныло шествовал Олег.

– Я же говорил, что они придут! – во всеуслышание заявил Юрка. – Вот, пожалуйста! – Он картинно взмахнул рукой, как будто фокусник после удачного трюка с кроликом и шляпой.

Я нахмурилась.

– Василиса, не смотри на меня, как на врага народа, – выпалил Юрка.

– Вот ты мне нужен! – фыркнула я.

– Айда в клуб! – Юрка решил не обращать на меня внимания. И правильно сделал, потому что я уже вскипала.

Не дав мне опомниться, Юрка, подхватив Дашку с одной стороны, а Олег – с другой, поволокли ее ко входу. Сашка с девицами ринулись следом.

– Пойдем? – мягко спросил Глеб.

Я пожала плечами: «Что же с вами делать, идем».

В то же время я разрывалась на части. Бабушки обещали устроить нам вечер с гаданиями. Если мы вернемся поздно, то сестры лягут спать, и снова ничего не узнаю. Не то чтобы я верила во все эти гадания, но надо же было воспользоваться случаем. Когда еще удастся.

Глеб шел рядом, не поднимая головы. Дашка, наверное, с упоением плясала в толпе народа. Олег не преследовал меня. И вообще, мне казалось, что-то неуловимо изменилось. Хотелось моргнуть. Возможно, мне все это мерещилось. В голове мелькали мысли, что-то не состыковывалось, не выходила общая картинка. Я никак не могла собрать воедино, правильно соединить новогодний пазл.

Кто с кем? Почему сначала Олег, потом Юрка, потом Сашка? И при чем здесь я вообще? Какую роль во всей этой головоломке играет Глеб?

Меня бросил парень, это точно. Я хорошо помнила свои слезы и нежелание ехать в деревню. Так почему сейчас я думаю обо всем, что произошло, как будто это было не со мной, а с кем-то другим? Мне было совершенно наплевать на моего бывшего парня и на его белобрысую. Но не наплевать на то, кто нравится Глебу! В конце концов! Я или Дашка? Или одна из местных девчонок? Но не могла же вот так просто взять и спросить у Глеба? А он, как назло, замолчал, слова не добьешься! Может, переживает из-за Дашки? Я же так и не дала им побыть одним.

Незаметно посматривала на Глеба. Он снял медвежью маску, нашел место в раздевалке для наших курток, помог мне раздеться. Сдержанно похвалил мой новый костюм. Вот спасибо! Думала, что неотразима в нем.

– Глеб, я ненадолго, – предупредила, – у нас сегодня есть важное дело.

Он грустно кивнул.

Я ловила на себе завистливые взгляды девчонок. Уж они-то первым делом обратили внимание на костюм.

Когда мы нашли наших ребят, Дашка, как я и думала, веселилась и танцевала вовсю. Она успела подружиться с девчонками. Завидев меня, девчонки сразу же подбежали знакомиться. В обычной одежде, джинсах и кофточках, они выглядели гораздо лучше, привычнее. И вообще, хорошие девчонки оказались: Валюша и Аня. Юркины одноклассницы. Не сдержалась и спросила, где их подруги. Они никак не могли сообразить, о ком я. Наконец выяснилось: на Новый год в клубе были одни девчонки, а в замке – другие. Я немного оттаяла. Призналась, что никак не могла запомнить всех.

– Так мы же не общались, – сказала Валюша, – теперь-то ты нас знаешь.

– Теперь – да.

Налетел Юрка. Закатил глаза, схватился за сердце:

– Улетно выглядишь!

– Юрка, не паясничай!

– Да я же честно!

– Правда, очень красивый костюм, тебе идет, – подтвердила Валюша, Аня с ней согласилась. Пришлось рассказать им историю костюма, правда, о цене я умолчала. Как-то неловко было.

Девчонкам очень хотелось поболтать. Они и не скрывали своего интереса к нам. За несколько минут я узнала о них почти все, даже то, что у Ани есть парень, которого она проводила в армию осенью, а Валюше нравится Сашка. А Сашка присматривает за Аней, пока не вернется ее солдат. Ни у Юрки, ни у Саши НЕТ ДЕВУШЕК. Выходит, я зря ругалась с Юркой? Подумать только, стоило мне поговорить с девчонками тогда, в клубе, и не было бы никаких недоразумений. Я слушала девчонок и думала: определенно, у меня не все в порядке с головой. Интересно, как я выглядела со стороны, когда воспитывала Юрку? Бедная Дашка, она вынуждена была все время извиняться за меня!

Кстати, где она?

Я покрутила головой, но ни Дашку, ни Олега, ни Юрку не увидела. Сашка сидел за пультом. Глеб поднялся к нему. Они говорили о чем-то, наверное, о музыке.

Глеб! Почему он не с Дашкой?

– Гадать собираетесь? – спросила Аня.

– Да, собирались, – рассеянно ответила я.

– А давайте вместе! – предложила Валюша.

Я замялась:

– У меня здесь две бабушки, они обещали научить.

Девчонки обрадовались.

– Нас примете?

Саша спрыгнул со сцены, подслушал и сразу же начал хохмить:

– О, на женихов гадать будете? А вы знаете, к кому идете? Это же сестры Переславцевы! Они вас заколдуют!

Я поняла, что мои бабушки весьма популярны в деревне. Вон какая слава о них идет! Девчонки не испугались, а развеселились еще больше.

– Возьмите нас с собой! – просили они.

– Да, пожалуйста. – Я даже смутилась немного. – Думаю, бабушки будут рады. Они гостей любят.

Олег привел Дашку, вернулся Юрка.

Девчонки тут же стали отваживать ребят: «Все, сегодня мы заняты! Идите домой! Наш вечер». Сашка требовал, чтоб ему тоже разрешили гадать на невест.

– Несправедливо! – шутливо возмущался он. – Я тоже хочу!

Юрка предложил переодеться в женскую одежду:

– Мы тоже будем гадать на женихов!

– Да ну вас! – хохотали девчонки. – Мы завтра вам все расскажем.

В конце концов мы договорились, что ребята проводят нас до дома и уйдут. По дороге Глеб держался рядом со мной. Дашка с Олегом отстали. Сашка с Юркой хохмили и прикалывались.

Когда подошли к калитке, мне даже расхотелось гадать. Пожалуй, я бы лучше провела этот вечер с Глебом.

Глава 15

Первый встречный. Суженый-ряженый

Сестры не спали. Сидели за столом, склонившись над картами.

Мы с Дашкой и девчонками поспешно разделись и потихоньку уселись рядом с бабушками. Девчонки, смущаясь, поздоровались.

– А, явились! – обрадовалась Клаша. – Мы вас уж заждались!

– Погадайте нам! – заголосили мы с Дашкой одновременно.

Натуся хитро подмигнула:

– А и давайте-ка пораскину.

Я с нетерпением дождалась, когда в руках у Натуси окажется новенькая колода. Подумав, бабушка отложила карты и достала старые, с бахромой, затертые, так что едва можно было различить масти.

– Не могу я с этими, новыми, – призналась бабушка, – старинные надежнее.

Затертые до бахромы карты аккуратно раскладывались сухими, коричневыми, морщинистыми руками. Много этим рукам на своем веку поработать пришлось. Вот туз пиковый лег «на сердце», валет пик «под сердце». И еще чернота: девятка с дамой.

– Удар мне, что ли? – спрашиваю.

– Где? – спешит оправдаться Натуся. – Нет никакого удара. Тута тебе любовь и королей марьяжных целая куча. Женихов-то! Известие получишь, денежное. – Она говорила, а сама посматривала на меня быстро-быстро. – Понимаешь расклад-то? Кто научил? – спросила настороженно. И ее птичья лапка с пергаментной кожей будто ненароком смешала карточный крест.

– Что же ты не сказала мне ничего? – возмутилась я.

– А чего говорить, ты и сама все увидела, – ответила Натуся.

Увидела. Что и говорить. Меня Клавдия давно выучила, так что в картах я разбираюсь. Пустые хлопоты и черная меланхолия – вот что у меня на сердце. Я из-за этой черноты не замечала ничего вокруг. Тешила свою обиду.

Девчонки удивленно смотрели на меня и Натусю. Они не понимали, в чем дело, о чем мы говорим, почему Натуся не стала мне гадать до конца. Натуся не дала им опомниться, похвасталась:

– Я очень хорошо по картам вижу, если кто потерял чего или украли. Сразу скажу, где искать.

– Карты что – картинка, – поучала Клаша, – ты на человека смотри, он сам тебе все расскажет.

– А мне, а мне! – упрашивала Дашка.

Ей гадали на бубновую даму. Я ревниво следила за раскладом, карты у Дашки гораздо веселее моих. Она была окружена королями всех мастей, но к себе никого близко не подпустила, ни на сердце, ни под сердце. Девчонки слушали бабушек не проронив ни слова. Сестры менялись, передавали колоду друг другу, переговаривались, посмеивались чему-то, известному только им. Я видела, что они беззастенчиво врут девчонкам, прямо-таки сказки рассказывают. Но тем нравилось, и я подумала, что не стоит вмешиваться. Бабушки мудрее нас.

Рассказав нам о карточных женихах, сестры предложили сбегать в сарай и поймать курицу.

– Это старинное гадание, – поведали они.

– А мы знаем! Мы знаем! – всполошились наши новые приятельницы.

– Кур не пугайте! – напутствовали нас сестры, когда мы с шумом ссыпались с крыльца и бросились к сараю. Бедные куры уже мирно спали на насесте. Стараясь не слишком шуметь, Валя осторожно сняла пеструшку и на вытянутых руках понесла в дом.

Сестры там временем освободили стол на кухне и разложили по углам: горсть пшена, стакан с водой, колечко и зеркало.

Недовольной курице спутали ноги и опустили на стол. Она покачалась недоумевая, потом заметила пшено и, добравшись до него, лениво клюнула. Мы смотрели во все глаза не понимая, как это можно объяснить. Курица села рядом с зерном и задремала.

– Ну что, – усмехнулась Клавдия, – жить будешь безбедно, но и не так, чтоб богато, – поведала она нашей подружке, – мужа себе отхватишь хоть и с ленцой, но все-таки и с добром. – Валюша улыбнулась и, как мне показалось, вздохнула с облегчением.

– Несите другую, – распорядилась Натуся.

Теперь настала очередь следующей курицы и следующего предсказания. Вторая курица то ли испугалась, то ли растерялась, а может, была слишком нервная, только она стала метаться по столу, чуть не сшибла стакан, ткнулась в зеркало и вдобавок ко всему клюнула кольцо.

– Жизнь у тебя будет бурная, – сообщила Натуся Ане, – замуж выйдешь рано, сам-то будет красавец, но не богатый. Заставит тебя поволноваться.

Девчонка испуганно кивнула, глядя на шуструю курицу.

Сестры успокоили Аню, по их словам выходило, что предсказание не такое уж плохое. Когда они в молодости гадали, то у одной девушки курица то в стакан окуналась клювом, то к зеркалу бросалась. И что вы думаете: муж у этой девушки всю жизнь пил и гулял.

Я посмотрела на Дашку, ее передернуло. Испугалась, что ли?

– А вы чего же? – обратилась к нам с Дашкой Клавдия.

– Мне курицу жалко, – призналась Дашка. И все засмеялись. Я тоже отказалась от куриного предсказания. Мало ли что.

Тогда сестры велели нам налить воду в большой таз и написать на клочках бумаги мужские имена. Потом из бумажек сложили кораблики и опустили в таз.

– Садитесь вокруг, – распорядилась Клавдия. Мы расселись на полу. Она же поднесла к корабликам зажженную свечу и подожгла их. Легкие кораблики заметались по воде. Часть прибилась к краям, часть сгорела и утонула.

– Доставайте те, что ближе всего к вам, – велела Клавдия.

Возле меня сбились в кучку сразу три кораблика. Они потухли. Я выловила все, развернула мокрую, почерневшую бумагу. На одной не смогла ничего прочесть, на другой красовалось имя Павел. Я вздрогнула. Пашкой зовут моего бывшего. А на третьей записке было написано – Глеб. Я сама и писала имя.

У девчонок оказалось по записке с именем Саша. Они посмеялись над предсказанием и друг над другом. Дашке достались Юра, Олег и еще какой-то Владимир.

– Владимира точно не знаю, – честно призналась она.

– Уступи мне Юрку, – пошутила Валюша.

– Да, пожалуйста! – Дашка протянула через таз мокрую бумажку.

– Теперь у меня оба брата! – похвасталась Валюша.

– А моего парня Сережей зовут, – разочаровалась Аня.

– Ничего, – успокоила Натуся, – немножко напутали, бывает.

Потом мы выскочили на крыльцо и стали бросать наши сапоги и ботинки через плечо за спину. Вот уж смеху было! Сапоги улетели через забор в огород, и мы искали их все вместе в сугробах. Мой ботинок упорно указывал на дом тети Фени. Это всех страшно развеселило, потому что у тети Фени был внук лет восемнадцати, наверное. Я его видела пару раз мельком. Длинный такой, темноволосый парень. Но его звали Лешей, и я сказала, что Леша ко мне не приплыл.

Извозившись в снегу, довольные, раскрасневшиеся, мы вернулись в дом.

– А теперь выходите и спрашивайте имена у первых встречных мужчин, – рассмеялась Клавдия.

– Теперь пусть Василиса первая идет! – начали требовать девчонки.

– Давай, иди, посмотрим, кто тебе попадется, – приговаривали они, выталкивая меня на улицу.

– Да там нет никого, – упиралась я. – Поздно уже.

Но девчонки не отставали. Я подчинилась и нехотя вышла за калитку. Улица действительно была пуста. Ни одного прохожего. Я вздохнула с облегчением и хотела было вернуться.

В этот момент от забора отделилась тень и двинулась в мою сторону. Тень принадлежала мужчине, я это поняла, потому что смотрела именно на тень, а не на человека. У меня возникло желание немедленно уйти в дом. Я испугалась. А вдруг это тот самый хулиган, который пугает нас по ночам. Снова спрятался под окнами и наблюдал за нашими играми в гадания. Но если я испугаюсь и убегу, девчонки засмеют. Вздохнув поглубже, я набралась смелости и громко крикнула:

– Добрый вечер, извините, как вас, ой, то есть тебя… Глеб?!

От неожиданности или от испуга, уж не знаю, только я шарахнулась назад, левая нога в домашней тапочке предательски соскользнула с утоптанной дорожки, и я со всего маху шлепнулась в сугроб у калитки. Глеб бросился поднимать, но, видно поторопился, потому что вместо того, чтоб меня вытащить из снега, сам завалился рядом.

Я повернула голову и увидела его лицо, он снова улыбнулся своей незабываемой улыбкой:

– Извини, я напугал…

– Да, в общем, нет, – я уставилась на него во все глаза, мистика какая-то! – Ты что здесь делаешь?

– Если честно, тебя жду.

– Ты что, так и не уходил отсюда? – Я совершенно растерялась. Еще бы, я ожидала увидеть того самого пресловутого первого встречного, какого-нибудь припозднившегося соседа или прохожего. Но я не могла и представить, что Глеб станет ждать меня возле дома. Глеб выбрался-таки из сугроба, поднял меня, начал отряхивать. Я стояла как истукан, хлопая глазами.

– И правда снежное свидание, – пробормотала себе под нос.

– Что? – не расслышал Глеб.

– Да так…

Девчонки толпились на крыльце и кричали: «Лиса, с кем ты там разговариваешь? Имя узнала?» Я досадливо отмахнулась от них и снова посмотрела на Глеба.

– Василиса, ну извини, я понимаю, неудачно вышло, – торопливо объяснялся он.

– Да что вышло? – не выдержала я.

Девчонки уже подбежали к нам, но, увидев Глеба, сначала опешили, а потом расхохотались.

– Разыграли, да? – наскочила на него Валюша. – Где остальные?

– Я не хотел, – оправдывался Глеб.

И тут из-за дома с громкими криками выскочили Юрка и Сашка.

– А! Ура! – орал Юрка. – Купились, да? Купились?

– Я так и знала! – заявила Валюша. – Вот прямо чувствовала, что вы за нами следите.

Дашка радостно захлопала в ладоши. Но, увидев мое лицо, стушевалась.

– Глеб, это правда? Вы следили за нами? – Я все еще не пришла в себя, а потому говорила медленно. Все происходило как во сне. Пиковая масть, записки, сонные куры, Глеб, Юрка, домовой…

– Объясните же мне, что тут происходит! – потребовала я.

– Да ну их, – с напускной обидой сказала Аня, – они нам все гадание испортили.

Но по всему было видно, что девчонки очень довольны результатом. Даже Дашка радовалась. Одна я ничего не понимала.

– Вы что, все сговорились? – напустилась я на Юрку.

– Ага, – признался он.

Попробуйте на такого обижаться. Стоит, рожа довольная, улыбка до ушей.

Я слегка толкнула его и тоже засмеялась.

– Разыграли нас, да? – спросила я.

– Я отказывался, – твердил Олег, – все-таки вы просили, чтоб мы не мешали.

– У кого я теперь спрошу имя? – причитала Валюша.

– У меня, – выпятил грудь Сашка.

Клавдия выглянула на улицу и пригласила всех в дом. Глеб замялся, взглянул вопросительно. Вместо ответа я взяла его за руку.

Ребята ужасно замерзли, пока следили за нами. Конечно, они ничего не слышали, но почти все видели. Особенно их повеселило куриное гадание. Когда мы все вместе пили чай, Сашка потребовал поведать о том, что же нам предсказали куры. Никто не признался. Пока все спорили, я наступила под столом Юрке на ногу и прошептала в ухо:

– Это ты домового изображал?!

– Чего? – искренне удивился он.

– Не чегокай! Кто под окнами каждую ночь фонариком светил?

– Василиса, честно, не я!

Час от часу не легче! А кто же?

Глеб сидел рядом со мной, с другого бока. Он, наверное, что-то слышал. Наклонился ко мне и попросил на минуточку выйти с ним, поговорить.

Я поднялась, недоумевая. Мы вышли в холодные сени. И он там признался мне во всем. Оказалось, это Глеб дежурил под окнами.

Первого числа, когда мы с Дашкой дрыхли после бессонной ночи, Глеб чуть не поссорился с Олегом.

Дело было так: на Новый год в клубе, когда мы только познакомились, Олег, оказывается, первым меня заметил. Именно он попросил Юрку познакомить его со мной. Но получилось так, что он подошел ко мне позже Глеба. У мальчишек очень сложное понятие о дружбе. Олег потребовал у Глеба, чтоб тот отступился от меня. Глеб не соглашался, Олег настаивал. В конце концов договорились. Глеб дал возможность Олегу первому пообщаться со мной, но с одним условием: если Олег мне понравится, тогда Глеб не будет иметь никаких претензий. А если Олег меня не сможет заинтересовать, тогда уже Глеб начнет действовать. Вот так все запутано.

Вместо того чтоб дать мне возможность самой выбрать, они устроили какой-то цирк. Глеб не думал, что я настолько разозлюсь на него и на Олега. Мало того, он вообще не понял, из-за чего мы с Дашкой убежали домой. И только когда он вернулся к Олегу, тот в расстройстве сообщил о моем невозможном характере и о том, что у него ничего не вышло. Это у меня невозможный характер?!

Глеб не знал, где мы живем, он понесся к Юрке и расспросил обо мне. Потом мы столкнулись на лыжной прогулке. Глеб обрадовался, думал, что сможет поговорить со мной. Но мы с Дашкой даже не подошли к ним.

В тот вечер Глеб снова пришел к нашему дому и караулил под окнами в надежде, что я выйду.

Олег бродил за ним и переживал из-за друга. Они на пару мерзли под окнами, вместо того чтоб просто зайти к нам. Короче говоря, Глеб страдал не меньше меня.

Это я теперь такая умная, а сама-то шпионила за ребятами. Но об этом не стала рассказывать. Ни к чему.

Юрка видел, что с Глебом творится что-то неладное, и пытался помочь. Он придумал историю с домовым, вспомнив, как мы с ними бегали в простынях. По своей инициативе Юрка решил вытащить нас с Дашкой из дома и помирить меня и Глеба. Но ему не удалось, тогда Глеб вообще впал в уныние.

Они следили за нами постоянно. Когда мы с Дашкой пошли к замку, Юрка увидел нас в окно. Он ухитрился уговорить Сашку и Валюшу с Аней. Все вместе они нагрянули к Глебу и вытащили его вместе с Олегом. Двух других девчонок они просто встретили по дороге, случайно. Так что никаких влюбленных парочек не было. Если бы я не злилась на весь белый свет, то мы смогли бы поговорить еще в замке.

Надо отдать должное Юрке, он старался нас помирить.

Он строил грандиозные планы, он клятвенно заверил своих друзей в том, что на Рождество осуществит придуманный им план. Но и этот план с треском провалился. Несмотря на то, что Юрка все тщательно, по его мнению, продумал. Он знал, бабушки непременно пойдут в церковь. Насчет меня и Дашки такой уверенности не было, поэтому ребята решили проверить, будем мы на службе или нет. Если бы мы остались дома, они явились бы к нам ряжеными. Но мы пошли на службу. План спешно изменился, нас ждали по дороге домой. И снова ничего не вышло. Юрка растерялся. Глеб постеснялся бабушек, да и меня он побаивался.

Если бы не случайная встреча возле клуба, если бы не девчонки, Валя с Аней, то у Юрки вообще ничего не получилось бы.

Когда Глеб мне все это рассказывал, я сначала разозлилась, потом удивилась, потом мне стало смешно. Я вспомнила, как ловила ночью домового, а на самом деле гоняла по двору Глеба с Олегом.

– Вы что, ненормальные? – не выдержала я. – Зачем вы все это делали?

– Ты мне очень нравишься, Василиса, – просто сказал Глеб, – с тех самых пор, как я тебя увидел.

Как только он сказал это, дверь открылась, появилась лохматая Юркина голова и сказала:

– Вы тут не померзли?

Нет, он все-таки дурак!

Я так и хотела сказать. Но дверь распахнулась пошире. Вышли Валя с Аней:

– Василиса, извини, только уже поздно, нам домой надо, – призналась Валя.

А Дашка добавила:

– Бабушки спать пошли, мы вас ждали, ждали…

Вот это да! Сколько же мы проговорили?

– Ребята, вы идите, я догоню, – попросил Глеб.

Юрка нахально улыбался, пожимая нам руки. Наверное, чувствовал себя непревзойденным мастером интриги. Сашка, не спрашивая, чмокнул меня в щеку, воспользовался моментом. Только Олег не сказал ничего, он вопросительно смотрел на Глеба. Ведь им вместе надо было идти.

Выручила Дашка:

– Народ, вы идите, а мы с Олегом еще посидим, да, Олежек? – спросила она. Тот кивнул благодарно, распрощался с ребятами, и они с Дашкой пошли провожать наших друзей к калитке.

– Что скажешь, Василиса? – спросил Глеб.

Что я должна была сказать? Что должна была ответить этому парню с чудесной улыбкой? Что он мне тоже сразу понравился? Или выложить ему историю о том, как меня перед Новым годом бросил Пашка? А может быть, пожаловаться на Олега, на Дашку, на Юрку? Или спросить, кто из местных девчонок ему нравится больше всего? Может быть, надо было сразу уточнить, есть ли у Глеба девушка, или поинтересоваться, как часто он бросает своих подружек?

Нет. Ничего такого я не спросила. Поумнела.

Собралась с духом и сказала:

– Знаешь, Глеб, все так неожиданно.

И не соврала ни капли. Я не ждала его признания, не знала, что нравлюсь ему. Просто очень этого хотела.

Говорят, под Новый год что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается.

– Скажи хотя бы, что ты не слишком сильно обиделась, – попросил Глеб.

– Я не слишком сильно обиделась.

Это тоже было правдой. Какая уж тут обида, если я ликовала, если готова была броситься ему на шею и визжать от счастья. И представить себе не могла, что все так обернется.

– Мы сможем увидеться завтра? – попросил Глеб.

Я прятала от него глаза, потому что из них через край выплескивалось счастье. Хотя в сенях было темно, он все равно не смог бы разглядеть мои глаза, но все-таки старалась не смотреть прямо на него.

– Только днем, а не ночью, – у меня дрогнул голос. Это я так пошутила. Глеб понял и обрадовался.

– Извини. Конечно. Мы зайдем за вами? Когда? Утром, днем? Может, в лес сходим? – Он засыпал меня вопросами. Как будто боялся, что сейчас передумаю, откажусь с ним встречаться, снова надуюсь.

– Позвони, – предложила я.

Вот так все просто. Мы обменялись телефонами.

Вернулись Дашка с Олегом. И мы распрощались с ребятами до завтра.

Когда остались одни, Дашка, блестя глазами, принялась выспрашивать, что да как. Я загадочно молчала или отвечала односложно.

– Не хочешь рассказывать, не надо, – обиделась Дашка, – намекни хотя бы: у тебя все нормально?

– У меня все хо-ро-шо-о! – пропела я, схватила Дашку за руки и закружила по комнате. Мы повалились на диван, зажимая друг другу рты, чтоб бабушек не разбудить.

– Чудная ты, – заявила Дашка.

– Почему?

– Да так.

Когда мы наконец улеглись спать, Дашка произнесла полушепотом:

– Волшебная ночь, волшебный праздник, волшебные каникулы!

Я вздохнула улыбаясь. Потому что была абсолютно согласна с моей подругой.

Глава 16

Вместе!

Оставшиеся до конца каникул дни мы провели все вместе. Учили Дашку ходить на лыжах. В овраге за деревней по крутому склону ухали вниз на санках. После таких катаний домой возвращались мокрые, облепленные снегом, но счастливые. Еще Юрка водил нас на реку, там в широком месте был расчищен лед, и детвора гоняла на коньках. Коньки нашлись у девчонок и у Юрки, так что мы менялись и катались по очереди.

Олег оказался терпеливым учителем. Он осторожно и медленно возил Дашку, придерживая ее за руку. Странное дело: он больше не казался мне таким уж противным. Высокий, немного бледный мальчишка, спокойный, молчаливый, даже приятный. Но, честно говоря, мне было не до него. Все мое внимание было обращено на Глеба. Про себя я окрестила его «новогодним подарком». И единственное, чего мне хотелось, так это чтобы он не исчез из моей жизни.

Но «подарок» и не думал исчезать.

Мы снова посетили графский замок. Только на этот раз ходили туда вдвоем. Старенький сторож узнал нас, впустил в зал с большим камином, где ничего не осталось ни от прежнего дома, ни от той невозможной трагической любви графской дочери и купеческого сына.

От сторожа мы услышали еще одну версию местной легенды. Она мало чем отличалась от предыдущих. Господа охотились, молодая графиня заблудилась, матерый волчище бросился на ее коня. И если бы не егерь, оказавшийся неподалеку, она бы погибла. Итак, спаситель графской дочери стал егерем, но история от этого не изменилась. Судьба разлучила влюбленных, разметала в пожарах войн и революций. Остались развалины графского замка, черный волк на болотах да красивая и грустная легенда.

Мы постояли у камина держась за руки. Так принято. В графские развалины приходили и приходят влюбленные. Много лет. Приходят, потому что верят в то, что их любовь будет такой же верной и сильной, как у графской дочери и деревенского парня. Хотя, по-моему, любовь или есть, или ее нет. Несильной любви не бывает.

Аня рассказывала, как они приходили сюда с ее парнем. Мы с Дашкой допытывались, что Аня чувствовала в тот момент. «Не знаю, – призналась она, – ничего не чувствовала. Серега предложил пойти, я и пошла». Странные они, деревенские. И отношения у них странные. Я спросила Аню, любит ли она Сергея. Она сказала: «Люблю». – «Хочешь замуж за него?» Она ответила: «Хочу». – «Тебе же только пятнадцать!» Но Аню не так-то просто сбить с толку. «Ну так что же? – улыбалась она. – Моя мама в восемнадцать замуж вышла». – «И что хорошего?» – «А что плохого?»

Мы с Дашкой отступили. В самом деле, что мы можем знать о том, что правильно, а что нет. Мы думаем об учебе, выбираем институты, мечтаем о блестящем будущем. А Ане хочется семьи, детишек, домика со светлыми окошками на высоком фундаменте.

Когда мы с Глебом были в замке, я напомнила ему о черном волке. Мы еще раз расспросили сторожа. Он подтвердил: да, действительно, была статуя. Но как она попала на болота, куда потом делась, неизвестно.

«Знаешь что, – предложил Глеб, – давай летом пойдем на болота и поищем статую черного волка. Возможно, нам повезет». Разумеется, я согласилась.

Каникулы закончились. Как ни грустно, но пора было возвращаться домой. Дашка тепло благодарила бабушек, а они приглашали ее приезжать когда вздумается.

Аня и Валюша просили хоть изредка звонить, обещали приехать в гости, как только выберутся в город.

– Приезжайте все вместе, – предложила я.

– Лучше вы к нам, у нас вольготнее, – сказал Юрка.

Перед отъездом я позвонила родителям и попросила не заезжать за нами.

Мы возвращались вчетвером на электричке. Дашка всю дорогу чирикала, как птичка, Олег смотрел на нее, и по его лицу скользила неуверенная улыбка. Дашка кого хочешь заговорит. Что бы я без нее делала…

Она полезла зачем-то в сумку и извлекла оттуда забытый номер журнала с новогодними гороскопами. Ребята посмеялись. Не верили в гороскопы, гадания и всякие там «бабушкины сказки».

– А предсказание-то сбылось, – подмигнула мне Дашка.

Вместо эпилога

Пашка подошел ко мне в первый же день занятий.

– Как провела каникулы?

– Отлично!

Он усмехнулся:

– Что делала?

– Меня не было в городе.

– А-а-а.

– Извини, я тороплюсь.

На крыльце меня ждал Глеб.

Взяла его за руку, и мы ушли не оглядываясь. Хотя, признаюсь, очень хотелось увидеть физиономию Пашки. Но я удержалась. Говорят, нельзя оглядываться назад, дурная примета.

Интересно, откуда Натуся знала о том, что так будет?

Content

Ирина Щеглова
Снежное свидание

Глава 1 Предпраздничный облом, или Как меня бросил парень

Глава 2 Мне грозит поездка в деревню

Глава 3 Сестры

Глава 4 О бабушках и не только

Глава 5 Двенадцать ударов

Глава 6 Старые друзья и новые знакомые

Глава 7 Новый год продолжается

Глава 8 Лыжная прогулка. Мы остаемся

Глава 9 Третий день Нового года. Бабушкины сказки

Глава 10 Охота на домового

Глава 11 День четвертый. Сны и их толкование

Глава 12 День пятый. Графские развалины

Глава 13 Рождество и ряженые

Глава 14 Святочные забавы

Глава 15 Первый встречный. Суженый-ряженый

Глава 16 Вместе!

Вместо эпилога