Джон Браннер

Предпочитаю молчать

Хескет знал камеру настолько хорошо, что она стала почти частью его тела. Правда, в ней не было ничего, что заслуживало бы более длительного изучения.

Расстояние от пола до потолка равнялось семи футам, от двери до противоположной стены - семи футам, от левой стены до правой - семи футам. В этом до неприятности симметричном объеме размещались две противоперегрузочных койки с пристежными ремнями и нечто вроде раковины, используемой для умывания и прочих гигиенических надобностей. Когда-то здесь же находился радиопередатчик с блоком субпространственной связи, но его убрали отсюда так давно, что теперь даже место на стене, где он крепился, отыскать можно было с большим трудом.

По суди дела (Хескет каждый раз вспоминал об этом, стоило ему обратиться мыслями к таким редким для него теперь темам), обстановка являлась точной копией внутреннего интерьера спасательной капсулы. Или, возможно, - поскольку карногам был свойствен экономический склад мышления, - она и была спасательной капсулой. Хотя чаще всего Хескету приходилось думать о вещах несравнимо более серьезных, чем размышлять о подобных малозначащих частностях.

Карног, который обычно приносил ему пищу, запаздывал.

Прежде такого никогда не случалось, и желудок, приученный к неизменной рутине, принялся урчать. Хескет терпеливо уселся на край койки, той, которой отдавал предпочтение (хотя между ними обоими не было никакой разницы). Но необычность происходящего не давала ему покоя.

Все шло нормально, в последние дни его рассудок не причинял ему никаких неприятностей. Поток мыслей тек также неторопливо, как вода из хорошо отрегулированного крана. Но сейчас он испытывал прилив эмоций: желание, чтобы они пришли поскорее и накормили его, чтобы он мог отойти ко сну с полным желудком.

Мысль, что в такой ситуации стоит что-нибудь предпринять, конечно же даже не пришла ему в голову. По той простой причине, что предпринять он ничего не мог.

Появился этакий зуд в спине, он изогнулся, чтобы почесаться. Когда неприятное ощущение понемногу прошло, он обнаружил, что его трясет, и это было странно. Одежда, которую он не менял с тех пор, как давным-давно попал сюда, после многочисленных стирок почти не грела, но карноги предпочитали теплый климат, и ему никогда не приходилось страдать от холода.

Когда его взяли в плен, то позволили сохранить наручные часы с календариком, поскольку выяснилось, что у него нет внутреннего ощущения времени, но неизменный распорядок жизни в его крохотной каморке служил точкой отсчета в его рутинном существовании и он нечасто глядел на циферблат. Но сейчас посмотрел и нахмурился, потому что положение стрелок говорило о том, что время кормежки давно прошло.

Так или иначе, как бы там ни было, но никто из них не показывался.

Наконец он поднялся, подошел к двери и прижался к ней ухом. Он знал, что там идет коридор, частично из-за того, что имел возможность его видеть когда его сюда отводили, хотя тот период он помнит теперь недостаточно отчетливо, а также потому, что ему часто приходилось слышать осторожные крадущиеся шаги карногов, проходящих мимо, так часто, что он сбился со счета. Теперь там тоже слышались звуки. Но это были не карноги…

Звуки были настороженными, что-то вроде неритмичных двойных ударов, и от них создавалось впечатление, что производились они чем-то большим и очень неловким. От звуков этих в голове Хескета зашевелились давным-давно уснувшие там мысли, а дрожь стала неконтролируемой.

Он вновь уселся на койку и обхватил себя руками, стараясь сохранить тепло тела. Звуки эти, подумалось ему, должны были иметь какую-то связь с сегодняшней задержкой пищи и он почувствовал вялое недовольство.

Какое-то время спустя нечто, издававшее эти звуки, приблизилось к его двери и остановилось. Послышались неуверенные шорох и шелест - кто-то неумелый снаружи пытался отворить запор, придерживающий скользящую панель; раздались резкое звяканье, что-то раскаленное добела и шипящее прошло сквозь замок и закончило свой путь ожогом на противоположной стене. Хескет вскочил, намериваясь бежать… Но бежать было некуда.

- Ну и ну, будь я проклят и испепелен! - обрушился на его уши громыхающий голос. - Человек!

Хескет медленно поднял голову и взглянул на фигуру в скафандре и шлеме в дверном проеме. Прошло немало времени с тех пор, как ему приходилось пользоваться словами, но его рассудок отфильтровал смысл произнесенного.

- Человек, - произнес он сам для себя, и хотя его голос прозвучал хрипло, само слово вспоминалось удовлетворительно. Он справился с целым предложением:

- Да, я человек.

- Ну и ну, будь я проклят, - повторил незнакомец. Он сделал шаг назад и оглушительно крикнул, звук его голоса эхом прокатился по коридору. Потом незнакомец протянул руку.

Но Хескет позабыл, что теперь следует делать.

Чужак пожал плечами, осклабился и откинул шлем. Втянул воздух, лицо его перекосилось, и он произнес тем же громогласным голосом:

- Парень, могу спорить, ты рад меня видеть! Меня зовут Уолтере - Второй Объединенный Флот. Сегодня мы вышвырнули из этого сектора карногов и решили поглядеть, чем же мы обзавелись. Слушай, и сколько времени ты проторчал в этой вонючей дыре, а? Впрочем можешь не отвечать - вряд ли ты помнишь.

- Мое имя Хескет, - очень спокойно ответил пленник, не пытаясь подражать крикам собеседника. - И я знаю, сколько времени я здесь нахожусь. Я нахожусь здесь двадцать восемь лет, два месяца и семнадцать дней.

Теперь в коридоре объявились и другие люди, настороженные, с оружием наизготовку, восклицающие от удивления так же несдержанно, монотонно и громогласно. Хескет, которому за все время его заключения не приходилось иметь дело с иными звуками, кроме собственных шагов по камере, журчания воды и крадущейся поступи карногов, забыл, какими оглушительными могут быть человеческие голоса. Всеми возможными способами он постарался защитить свои уши от их болтовни.

Ему вручили одежду, космический скафандр, он кое-как сумел облачиться в него, думая о мире, лежащим снаружи, о Вселенной, которая за эти двадцать восемь лет стала смутным воспоминанием. Но все это продолжало оставаться не совсем реальным из-за неприятных ощущений в желудке.

Его вели по коридору, а он лихорадочно шарил глазами по сторонам, надеясь отыскать свою миску возле одного из метровых карногов, валявшихся на полу. Заметив его состояние, Уолтерс ухмыльнулся:

- Приятно на них глянуть, когда они валяются вот так, кверху лапками, верно, Хескет? - прогрохотал он.

Хескет покачал головой, этот жест получился у него непроизвольно.

- Нет, - возразил он. - Я голоден.

- Мало того, что запихали тебя в конуру, так еще и голодом морили? Вот скоты! Ничего, доберемся до корабля, там ты быстренько придешь в норму.

Хескет возразил было, что его вовсе не заставляли голодать, что это люди разрушили тщательно продуманную карногами систему опеки над ним, но на это его, вместо ответа, запихали в тесную каюту, которая внезапно рванулась вперед, так что к голоду добавилось еще одно неприятное ощущение. Потом дверь каюты распахнулась и они оказались на поверхности погруженной в ночь равнины. Крупные алмазы звезд заплясали на черном небе и обрушились на разум Хескета: открывшееся пространство больно отдалось в глазах, привыкших за это время к объему в семь-на-семь и семь футов, и не успевших перефокусироваться.

Хескет потерял сознание.

* * *

- Доктор вкатил ему внутривенно хорошую порцию укрепляющего, так что он должен будет чувствовать себя неплохо, когда проснется. Но, разумеется, шок должен быть очень силен. Если вы смирились с тем, что придется умереть пленником, то после спасения, можно и свихнуться от потрясения.

Голос принадлежал Уолтерсу. Именно его знакомые интонации, а не слова привлекли внимание Хескета, когда он пришел в себя. Разговор подхватил другой голос, которому он уделил крайне мало внимания, разве что попытался выделить в нем то, что отличало его от голоса Уолтерса.

- Особенно спустя столько времени, - согласился иной голос. - В жизни не слышал о подобных случаях. Я поручил кое-кому просмотреть списки потерь за эти годы, но обнаружились пробелы в официальных документах, а на гражданские службы я не очень-то надеюсь… Легок на помине. Спасибо, Лал.

Что-то зашелестело и голос продолжил:

- Ага, вот что-то вроде, подходящее! Абдул Хескет, сообщается его исчезновение с транспорта 62 965 примерно тридцать лет назад. А кроме того…

- Рассуждения штатского! - взволнованно произнес Уолтерс. - Мы не только отбили кое-кого у карногов, но и получили человека, который действительно в состоянии, хоть что-то о них сообщить!

- Улыбка судьбы, разве не так, сэр?

- Думаю, он приходит в себя, - предупреждающе заметил другой голос, и Хескет вспомнил, что его глазные яблоки мгновение назад вздрогнули.

После голубовато-белого освещения, используемого карногами, свет был слепящим желтым, но он смог разглядеть что помещение большое и чисто прибранное, а обоняние подсказало, что пахнет здесь не так, как в его камере. Госпиталь, вспомнил он. Все верно - я в госпитале.

- Теперь вы чувствуете себя получше, Хескет? - поинтересовался Уолтерс.

Хескет облизнул губы.

- Да, - ответил он, с трудом открыл глаза и заставил их оставаться открытыми.

Чье-то лицо смутно маячило над его койкой, другой человек неясно вырисовывался рядом.

- Это командор Вождев, - представил Уолтерс. - Он командует рейдом, в котором вас отбили у карногов.

Командор улыбнулся.

- Ну, Хескет, - произнес он, - вы, знаете ли, пожалуй, самый везучий человек в истории. Мы только что говорили, что ни разу даже не слыхали о человеке, который спасся бы от карногов. Вам выпало дьявольски трудное испытание, но теперь это все позади.

- Это не было настолько скверно, - ответил Хаскет. Голос командора, как и у всех прочих, был слишком громким и травмировал его барабанные перепонки. - Меня кормили, снабжали водой для мытья, я не испытывал холода.

- Но они двадцать восемь лет продержали тебя взаперти, в этой крохотной каморке! - возмутился Уолтерс.

- Это… это не по-человечески!

- Карноги - не люди, - безразлично возразил Хескет. Вождев быстро переводил глаза с одного на другого.

- Конечно, они не люди, - успокаивающе произнес он.

- Что ж, полагаю, первое, что вам бы стоило сделать, это рассказать обо всем, что случилось с вами, пока вы были в плену. Можете мне поверить, ситуация изменилась. Они бегут почти повсеместно. Но благодаря вам, как мне кажется, наша окончательная победа еще более приблизилась.

- Благодаря мне? - Хескет выглядел смущенным: абстрактные понятия вроде концепции победы беспокоили его.

- Подумайте, никто из людей не имел до сих пор таких выгодных условий для изучения карногов, - пояснил Уолтерс. - А ведь вы были сотрудником правительственной разведки, разве не так, до того как… хм… до того, как вас пленили?

Хескет ничего не ответил. Только слегка нахмурился.

- Не следует пока слишком сильно напирать на это,

- сказал Вождев Уолтерсу. - Как только доктор даст "добро", я попрошу доставить его ко мне, тогда подробно и поговорим с ним обо всем, что произошло. Надеюсь, он вскоре вновь вернется к нормальной человеческой жизни.

Хескет закрыл глаза.

* * *

Доктора звали Су. Он был невысок, отличался худощавостью и мягким голосом. Одно это заставляло Хескета относиться к нему лучше, чем к Уолтерсу или Вождеву, и он послушно позволил себя одеть, побрить и обследовать.

Появлялись и другие люди, но они не производили на него особого впечатления.

Однажды он увидел в зеркале свое лицо и был удивлен, обнаружив до чего же оно похоже на лица окружающих. Он решил попробовать научиться запоминать различия в их чертах. Они выглядели такими же безличными, какими были для него многочисленные устройства, которыми пользовался Су, чтобы определить его рефлекторную деятельность, установить метаболический уровень, изучить рисунок энцефалограмм.

Зеленая больничная одежда успокаивала. Но операционный стол, не менее массивный, чем его привычное, видавшее виды противоперегрузочное кресло - отличался крайним неудобством, а атмосфера деловитого безразличия утомляла, поэтому Хескет был чуть ли не рад, когда Су выключил наконец-то последнее из своих устройств и посмотрел на него.

- С вами все в порядке, - неторопливо произнес медик. - По сути дела, вы в гораздо лучшей форме, чем кто-либо мог надеяться. Легкие последствия шока, заторможенность реакции, но физическое состояние ничуть не хуже, чем, скажем, у меня.

Хескет ничего не ответил, и Су, выждав немного, пересек помещение в направлении аппаратуры связи.

- Лейтенант Уолтерс, пожалуйста, - позвал он и забарабанил пальцами по столу, ожидая ответа.

Неожиданно раздавшийся голос Уолтера заставил Хескета оглядеться в надежде увидеть его, потом он все вспомнил и успокоился. Частично.

- Уолтерс, если вы будете проходить мимо больничного отсека, то думаю, командор Вождев просил бы вас прихватить с собой Хескета.

- Через минуту буду, - ответил Уолтерс.

Ожидая его, Хескет поглядывал на медицинскую аппаратуру. Она его беспокоила. И по большей части не от того, что была незнакома, напротив, в определенной степени она была слишком знакома ему.

Он испытал, чуть ли не радость, когда появился Уолтерс, дружелюбный и громогласный, как и прежде. Он последовал за ним, не возражая, не пытаясь запомнить путь, которым они шли, пока Уолтерс вел его по коридорам, опускал и поднимал на лифтах; в конце концов они оказались в просторном помещении, стены которого казались иллюзорными из-за множества коммуникаторов и контрольных лампочек.

Здесь за пультом администратора восседал Вождев.

- Мистер Хескет готов повидаться с вами, сэр, - доложил Уолтерс.

Командор сбросил пачку бумаг в открытый ящик и, повернувшись вместе с креслом, жестом указал на стулья. Хескет сел, чувствуя себя неловко, поскольку стул был дюймов на шесть выше, чем койка на которой он привык сидеть.

- Значит так, вы начинаете становиться невероятно важной персоной, - заявил Вождев, нахмурившись. - Разумеется, мистер Хескет, я доложил о факте вашего спасения в ставку, и командование полно желания ознакомиться со всем, что вы можете сообщить нам так быстро, как только это возможно. Конечно, все потом придется подвергнуть анализу, но пройдет не меньше двух недель, прежде чем вы получите в свое распоряжение подходящий компьютерный центр, так что приходится делать то лучшее, на что мы способны.

- Я вас не понимаю, - произнес Хескет.

- Не понимаете? - Вождев выглядел неподдельно удивленным. - Я думал, что все это достаточно очевидно. Взгляните на это с иной стороны: нам до сих пор не встречался человек, только что вырвавшийся из карногского плена. Никогда ранее в наших руках не было кого-либо, имевшего возможность наблюдать за ними непосредственно. Подробная информация о них заслуживает выведения из боевого порядка крейсера класса "Б" и отправки его на базу в сверхскоростном режиме аварийной срочности. Именно это мы и осуществили. Так что по вашей милости свыше четырех тысяч солдат и один из наиболее мощных кораблей нашего флота вот уже, - Вождев взглянул на часы, - вот уже восемнадцать часов, как выведены из начавшегося сражения. Возможно, теперь вы поняли всю свою ценность…

- Это корабль? - спросил Хескет. И тут же добавил, не боясь показаться глупым: - Это корабль, да? Это не планетарная база?

Вождев на мгновенье утратил дар речи. Бросив на него взгляд, Уолтерс собой закрыл брешь:

- Да, все довольно сильно изменилось с той поры, Хескет. Конечно же, это корабль. С тех пор, как двадцать лет назад мы освоили привод Сан-Пина, практически не существует ограничений для того, что мы можем привести в движение. Да, мы способны даже планету запустить, я полагаю, если нам заблагорассудится.

Хескет не ответил. Уолтерс скривился и передернул плечами.

- Все верно, - с облегчением произнес Вождев. - Вы знаете какое значение имеют для нас ваши знания, Хескет. Для наших целей вы даже лучше, чем живой карног. Вы - бесценны. Вы - необходимы. Ясно вам?

Чувствуя, что этого от него ожидают, Хескет кивнул. Потом выдавил:

- Ладно… - И отчаянно попытался придумать что-нибудь, хоть что-нибудь о своих тюремщиках.

- Они … скользят, - беспомощно сообщил он. - Я мог их слышать в наружном коридоре, когда они несли мне пищу.

- Да, мы знаем, что они скользят, - спокойно согласился Вождев. - Мы выяснили это, изучая их трупы. Лишь в таком виде они нам и достаются. Но это не то, что нам надо. Мы не можем достаточно долго держать карнога в плену, чтобы изучить способы его мышления - его психологию, короче говоря. А мы чертовски нуждаемся в такого рода знании.

- Они заботились, чтобы мне было тепло, - с сомнением произнес Хескет. - Там было теплее, чем у вас здесь. И снабжали едой, в раковине, что в углу. Там такой краник, если его повернешь…

- Это интересно. Им, должно быть, пришлось изобрести для этого новую технологию, - медленно проговорил Уолтерс. - Мы знаем, что вода действует на их метаболизм гораздо сильнее, чем крепкая кислота. Но, полагаю, мы должны знать об этом лет уже с пятьдесят.

Вождев фыркнул.

- Все верно. Факт первый: они проявили определенное беспокойство, чтобы оставить Хескета в живых. Но мы могли бы установить это хотя бы потому, что он находится теперь перед нами. Что еще?

- А воздух? - поинтересовался Уолтерс.

- Воздух был, - согласился Хескет. - Как вы думаете, чем еще я мог бы дышать?

Уолтерсу как-то не приходилось слышать, чтобы кто-либо обращался к командору в такой манере, казалось, он преисполнился праведного возмущения. Вождев покосился на него и терпеливо обратился к Хескету:

- Откуда поступал воздух? Хескет пожал плечами.

- Он уже был. Я не знаю откуда от брался. Я этого не видел.

- Должно быть они подавали его понемногу по трубам из запасных баллонов, - предположил Уолтерс. - Вот и все. Я глотнул воздуха в том помещении, сэр. Он - смердел!

- Это понятно, мы же сами прогнали кислород по всем туннелям, чтобы добить уцелевших, - заметил Вождев. - Они вас кормили, верно?

- Да. Регулярно. - Желудок Хескета все еще не пришел в норму. Он сделал ударение на втором слове.

- Ага! - обрадовался Вождев. - И как часто? Может, благодаря этому мы сможем установить период вращения их родной планеты. Это может оказаться крайне ценным.

Он выжидательно посмотрел на Хескета.

- Каждые двенадцать часов, - ответил Хескет. - Вот именно, каждые двенадцать часов.

Его собеседники разочарованно вздохнули.

- Должно быть, засекли период обращения стрелки на его часах, - пожаловался Уолтерс. - Я обратил внимание, что они все еще ходят, когда забирал его с собой. И за все эти годы не отстали, не убежали вперед, больше чем на несколько минут.

- Но все-таки шли неточно? - укоризненно спросил Вождев. Уолтерс виновато поглядел на него.

- Простите, сэр, я еще тогда отметил это несовпадения - сверил со своими часами. Его отставали на восемь минут и несколько секунд.

- Хм-м. Полагаю, сам факт, что ему позволили сохранить часы - это уже что-то, - по-прежнему недовольно заметил Вождев. - Что-нибудь еще, Хескет?

- Нет, больше ничего не приходит в голову.

- Вы хотите сказать, что вас запихали в ту каморку сразу же, как взяли в плен, а потом заперли и ни разу больше не полюбопытствовали, что вы и как? - требовательно спросил Вождев. Под конец этой фразы он стал высказываться почти по-человечески; у Хескета перестройка на новую тональность разговора потребовала определенного времени и он плохо расслышал последние слова.

- Это не может быть правдой, сэр, - решительно заявил Уолтерс. - Как я уже сообщал, между исчезновением транспорта, и временем, когда, согласно его словам, его взяли в плен, прошло свыше семи месяцев. Он не мог все это время находиться в спасательной капсуле - даже если допустить, что он пользовался регенераторами, ее жизнеобеспечения хватает на месяц, ну - на шесть недель автономного полета. А он назвал вполне определенный срок, который пробыл в камере, и часы его ходили, как я уже говорил.

- Вот так, мистер Хаскет, - резко произнес Вождев. - Что с тобой произошло за эти семь месяцев?

Хескет нахмурился.

- Не помню, - ответил он просто. - Это было так давно.

- Ладно, но уж ты наверняка помнишь, как туда попал?

- Да, конечно! Когда корабль взорвался, я как раз был в капсуле. Мне повезло!

- Не тогда началось твое везение, - жестко произнес Уолтерс. - Оно началось, когда я выломал замок в твоей конуре.

- Лейтенант! - резко оборвал его Вождев, и Уолтерс утихомирился, хотя вид имел возмущенный.

- Мистер Хескет, мы принимаем в расчет тот факт, что на вашу долю выпало нелегкое испытание, можете мне поверить. Мы понимаем, что просим от вас многое. Но все, что вы сумеете вспомнить, будет невероятно ценным для всей нашей расы.

- Это было так давно…

- Как об стенку горох! - заявил Вождев. - Уолтерс, что сказал Су о его состоянии?

- Что он, на удивление, в хорошей форме, если учесть все обстоятельства.

- Ладно, отправьте этого парня назад вместе с моими подразделениями, и сообщите доктору Су, что он учел не все обстоятельства. Я практически загубил ради него весь экипаж базы М-31, и буду выглядеть весьма глупо, если стану напрасно тратить свое время. И ваше - тоже.

Уолтерс поднялся, заставил встать Хескета, и они направились в госпиталь.

Лейтенант всю дорогу молчал, вышагивая с таким видом, словно возможность оказаться отмеченным благодарностью в приказе удалялась от него со сверхзвуковой скоростью.

- Ну, док? - поинтересовался Уолтерс. - Думаете карноги умудрились покопаться у него в мозгу и кое-что там заблокировать?

- Сомневаюсь, - ответил маленький, спокойный доктор, быстро закончив осмотр Хескета. - Больше похоже на то, что за время заточения он намеренно подавил в себе

некоторые болезненные воспоминания. Это, пожалуй, единственное объяснение, почему он так надолго смог сохранить уравновешенность. Думаю, командор поспешил взяться за дело. Дайте ему еще день-два, чтобы он успел сжиться с мыслью, что он человек, и уже не в полном одиночестве. Тогда некоторые из барьеров могут поддаться.

- И что бы вы порекомендовали нам сделать? Су ненадолго прикусил нижнюю губу.

- Почему бы не провести его по кораблю, не познакомить с большим количеством людей? Еще бы вы могли, - только сперва предупредите меня, если надумаете, - могли бы отвести его в спасательную капсулу и показать что на самом деле это не камера заключения карногов, а аппарат для выживания.

- Доктор, - неожиданно произнес Хескет, - не найдется местечка, где бы я мог хоть немного побыть один?

- Разумеется, - кивнул Су. - Я отвел вам кабину на госпитальном уровне, следующая дверь направо. Номер 421. Пойдемте, я покажу, где это. Мое помещение еще на несколько дверей дальше, так что если вам в любое время понадобится меня увидеть - смело заглядывайте, если даже меня там не будет, там обязательно окажется кто-нибудь из сотрудников. Сами увидите что…

Хескет вышел из помещения и закрыл за собой дверь.

- Ладно, пусть проваливает… - буркнул Уолтерс. - Ни намека на благодарность за то, что мы вытащили его из той дырищи!

- Возможно, мы не слишком-то и старались, чтобы он почувствовал благодарность, так-то, вот, - мягко произнес Су. - Оставьте его в покое! Это просто чудо, знаете ли, что он до сих пор в здравом уме.

- Ладно, вам виднее, - согласился Уолтерс. - Тут вы специалист.

* * *

Кабина оказалась неплохой. В ней имелась только одна койка, но как раз с той стороны, где ему нравилось, а кроме того, стул и раковина. Койка была высоковата, но он поначалу не обратил на это внимание, так как сразу повалился на нее и мгновенно погрузился в глубокий сон.

Он проснулся без каких-либо причин, потому лишь, что прошло определенное время, ополоснулся у раковины и снова улегся. Но что-то его раздражало. Наконец ему стало ясно, что желудок его пуст.

Он опустил ноги на пол и выжидательно уставился на поверхность двери, погрузившись в размышления, почему пища до сих пор не доставлена. Он просидел так, словно статуя, ожидая, довольно долго, потом в дверь слегка стукнули.

Он не пошевелился, поскольку дальше ничего не происходило.

Немного погодя дверная панель сместилась, внутрь вошел Уолтерс. Обнаружив Хескета, он вздохнул с облегчением.

- Так ты здесь! А мы беспокоились. Док сказал, что уже несколько часов тебя не видел…

- Я голоден, - решительно заявил Хескет.

- Еще бы тебе не проголодаться! Столько часов проторчать здесь в одиночестве. Пошли-ка в кают-компанию, заодно познакомлю тебя с нашим народом.

- Пошли, - согласился Хескет, вставая.

Когда он отступил в сторону, чтобы пропустить своего сопровождающего вперед, Уолтерс подметил нечто неестественное в раковине возле двери, с трудом сглотнул и тогда только сказал:

- А для этого… для этого… хм… есть местечко в конце коридора. Там… ну… этим принято там заниматься… Ладно, думаю, никому не пришло в голову вас насчет этого просветить. Ерунда, тронулись.

В кают-компании было полно народа: множество лиц, настолько невероятно схожих, если не считать небольших различий в цвете кожи, множество имен, таких невероятно разнообразных. Их сочетания приводили в недоумение, а любопытные взгляды скоро начали утомлять. Наконец Хескета усадили за стол и пододвинули белую тарелку с множеством разноцветных предметов. Сперва он не обратил на них внимания, запахом и внешним видом они отличались от того, чем его снабжали карноги.

- Ты, кажется сказал, что проголодался, - с удивлением произнес Уолтерс, и Хескет, копируя движения тех, кто сидел за столиками неподалеку от него, взял с подноса нечто, выглядящее менее отвратительно, чем прочее и запихал в рот. На вкус это оказалось неприятным, но он заставил себя проглотить.

- Что-нибудь… попить, - попросил он у Уолтерса, наблюдающего за его поступками с нескрываемым удивлением. Лейтенант наконец-то просветлел и сделал знак официанту.

- Может это заставит тебя почувствовать получше, - заявил он, когда обслуживающий принес бутылку. - Это, пожалуй, самое роскошное, что у нас есть. Прямым путем с Земли, так-то вот.

Что-то светло-желтое, полупрозрачное потекло в стоящий перед Хескетом сосуд. После некоторой паузы он с сомнением приподнял его.

- Это… это не вода.

- Ясное дело, что не вода! Это наше лучшее белое вино. Попробуй - то, что надо.

Уолтерс ободряюще подался вперед.

Хескет с отвращением поставил бокал на место. Как объяснить, что в его персональной вселенной существовала только одна желтоватая, полупрозрачная жидкость - точнее, единственная, за исключением воды жидкость - и именно ее предлагали для питья?

- Нет, я не могу пить ничего, кроме воды, из-за… после всего этого времени. Наверное, лучше не пробовать.

Уолтерс выглядел явно обрадованным, обнаружив якобы рациональное объяснение странному поведению Хескета.

- Знаешь, ты, пожалуй, прав. Эй, стакан воды - вместо этого.

Пища утихомирила желудок Хескета и обед прошел без новых недоразумений. После него Уолтерс устроил ему экскурсию по кораблю.

- Почему бы не начать с энергоотсека? - предложил он, и они начали с энергоотсека - обширного пространства, прирученной энергии, дремлющей, порой потрескивающей при пробуждении в гигантских изолирующих сферах.

- Конечно, все это для привода Сан Пина, - пояснил Уолтерс. - Как я уже говорил, с его помощью мы можем перемещать планеты, если понадобится.

Потом они прошли к орудиям.

- Каждую из этих ракет мы окрестили карногским именем, - хмыкнул Уолтерс. - Если только они пользуются именами. Не знаешь?

- Не думаю, чтобы они разговаривали, - ответил Хаскет. - Так что имен они, очевидно, не имеют.

Уолтерс пожал плечами.

- В конце-концов нам-то какая разница.

Они направились в навигаторскую.

- Базы карногов, - Уолтерс указал на россыпь светляков на звездной карте. Огоньки были опасного красного цвета. - Теперь мы установили точное нахождение практически каждой базы в нашем секторе. В твои времена всплакнули бы от зависти, верно, Хескет? Нам тогда приходилось сражаться чуть-ли не в потемках.

- Где… на который был я? - поинтересовался Хескет.

- Здесь вот, - Уолтерс ткнул в зеленую точку. - Она отмечена зеленым с того дня, как мы тебя выручили. И очень скоро, смею надеяться, зеленой станет и вот эта. Потом - эта.

- Отведите меня, пожалуйста, в мою каюту, - хмуро и озадаченно попросил Хаскет.

Уолтерс не возражал. Но устроил так, что их путь назад пролегал мимо центров обслуживания, черед административную секцию, вдоль люков для высадки наземного десанта, по ангарам с межпланетными шлюпками, по комнатам отдыха, по…

Хескет сбился со счета.

А в конце концов обнаружил, что оказался в кабинете Вождева, и человек с тяжелым лицом задает ему те же вопросы, что и раньше.

- Вы меня об этом уже спрашивали, - невозмутимо ответил Хескет.

Вождев насупился и послал за Су.

- Это нам ничего не дало, - раздраженно выговорил он. Су покачал головой.

- Командор, поставьте себя в его положение. Двадцать восемь лет Хескет вынужден был думать о себе, как о уникальной личности. Вы не можете его заставить ощутить свою причастность к определенному народу вот так, сразу. Все это время его подсознание не было вовсе озабочено проблемами выживания. В конечном счете все сводится к тому, чтобы потребности личности пришли в соответствие с потребностями целого народа, тогда мы и сможем увидеть, как преграды начнут рушиться.

Он повернулся к Уолтерсу.

- Он не проявлял никаких признаков дружелюбия, хотя-бы к кому-нибудь из экипажа?

Уолтерс скривился.

- Не думаю, что его это интересует. Не думаю, чтобы он даже ко мне что-то испытывал.

- Я полагал, что к этому времени, он уже начнет делать различия, - пробормотал Су. - Что ж, случай уникальный…

- Но, надеюсь, он может знать хоть что-то для нас ценное? - настаивал на своем Вождев.

- Почти наверняка, - ответил Су. - Более того, если не забывать про эти исчезнувшие семь месяцев, то могу жизнью поклясться, что карноги воспользовались всеми имеющимися у них средствами, чтобы получить от него любую имеющуюся информацию. Так что…

- Вы думаете, они своего добились? - насторожился Вождев.

- Не исключено, - Су пожал плечами. - В таком случае, подсознательно у него может создаться ощущение виновности. Если он был уверен, что оказался полезен для врага, то вполне мог начать воспринимать себя как изменника. Одна мысль об этом достаточно омерзительна, чтобы вызвать подавление памяти.

- Но, если не ошибаюсь, мы располагаем методами, нейтрализующими подавление такого рода? - напомнил Уолтерс, и Су ответил энергичным кивком.

- Верно! Но если вмешаться и силой сломить его ментальное сопротивление, то можно разрушить и те опоры, на которых покоится сейчас его психическое равновесие. Не забывайте, он был в их власти очень долго. Может кончиться тем, что у нас на руках окажется сумасшедший.

- Остается лишь ждать, - заметил Вождев.

- Именно.

Молчание, вызванное этим замечанием было нарушено негромким, но настойчивым сигналом. Вождев вдавил клавишу на пульте.

- Слушаю.

- Неопознанный объект, движется сближающимся курсом на пределе чувствительности детектора, сэр, - послышался спокойный голос. - Положение: пятнадцать и восемь на сто и шесть. Переключаю схему курса на ваш экран.

Ослепительная голубая кривая подала признаки жизни на пластиковой панели, идущей над приборами пульта. Вождев мгновение изучал ее, потом распорядился:

- Желтая стадия готовности! Бросил через плечо остальным:

- Марш отсюда!

Они выскочили наружу.

- Вам лучше поспешить к себе, Уолтерс, - сказал Су.

- Хескета я заберу с собой, благо его каюта в госпитальном отсеке.

* * *

Где-то в переплетении пересекающихся коридоров они услышали как очнулся динамик оповещения, прокашлялся, потом раздалось:

- Вниманию всех! Карногский крейсер на сближающемся курсе. Двенадцать и девять на пять и сто один. Красная тревога, красная тревога.

Су припустил бегом, Хескет старался не отставать от него.

- Что… что случилось? - выговорил он.

- А вы как думаете?.. Раз такой курс, то очевидно

- он готовится к атаке. - Су ловко притормозил сворачивая за угол. - Надеюсь, небольшой корабль. Мы достаточно далеко от зоны боевых действий. Скорее всего, разведчик…

В очередном коридоре загрохотал очередной динамик:

- Вероятность нападения! Вероятность нападения! Что-то сработало в голове Хескета, он резко остановился.

- Капсула, - выдавил он, задыхаясь. - Капсула… капсула… где капсула?..

На последнем слове его голос сорвался на крик, но Су лишь мельком заметил его задержку, а теперь и вообще исчез из поля зрения за поворотом. Отчаянный вопль Хескета растаял в воздухе.

Он замер на перекрестке, поворачиваясь то к одному, то к другому проходу, потом помчался в противоположную сторону. Голова его и конечности непроизвольно дрожали, пот градом катил по лицу, слепил глаза.

Могучий удар обрушился на корабль вдоль его продольной оси, Хескета сбило с ног, перевернуло. Он стукнулся головой об угол стены и несколько минут пролежал без сознания.

Когда он пришел в себя, глаза застилало смесью крови и пота, в голове мутилось от невыносимой боли. Он заставил себя подняться и огляделся. С первого взгляда вокруг ничего не изменилось, какие бы повреждения не нанес чудовищный удар, этого участка они не коснулись.

Его внимание привлек номер, спокойно поблескивающий на двери. Он почувствовал что-то знакомое, когда взглянул на него, потом вспомнил, что у него есть своя кабина, тоже с номером. Но те, что виднелись здесь все начинались с семисот и были для него бесполезны. Ему был нужен - 421.

Кто-то приближался бегом. Хескет глянул по сторонам и, увидев человека, тяжелыми прыжками приближающегося к нему, выкрикнул:

- Где четыреста двадцать первая кабина? Спешащий на мгновение задержался.

- Вниз на три этажа по желтому переходу до третьего перекрестка, потом пять раз направо, трижды влево и еще раз направо!

И он исчез.

До третьего перекрестка - или до третьего этажа?

Даже отрывочные воспоминания покинули его, когда Хескет добрался до конца перехода и свернул в красный коридор. Пятна дрожали перед его глазами, то пытаясь приобрести очертания номера "421", то превращаясь в "412" или в "214", то просто мешая ему видеть. Его пульс начал сбиваться, и раз, за разом стена коридора, по которому он бежал, начинала крениться и он соприкасался с ней головой.

Кто-то вылетел из-за поворота и наткнулся на него.

- Эй, парень, с тобой все в порядке? - раздался голос. Хескет отчаянно сражался со словами:

- Кабина 412… где?

- Госпитальная секция? Уровень "Д", свернешь направо, затем налево и она перед тобой. Не промахнешься.

Говорящий исчез.

Хескет пробежал еще немного. До следующего встречного. Он прохрипел:

- Кабина 412?

- Четыре один два - вон там! - произнес человек, резко махнув рукой в сторону. Ему было плохо видно из-за шлема со следящим экраном, и он не обратил внимания на состояние Хескета. - Но если тебе нужен Дюэ, то он на своем посту возле орудий, там справа.

Пошатываясь Хескет добрел до двери, на которую было указано. Она оказалась заперта. Силой, заставив глаза сфокусироваться, он обнаружил, что номер на ней вовсе не 421 и возмущенно повернулся, чтобы узнать у человека в шлеме, на что тот намекал. Но человек уже исчез.

- Слушайте все, - вновь заговорила система оповещения. - Докладываем о потерях. Крупным снарядом нам угодило в корму, как раз позади носового сектора батарей. Это вызвало взрыв и…

Осознание того, что вызвало удар, заставило взорваться и мозг Хаскета. Он лихорадочно зашарил глазами по сторонам в поисках двери, выкрашенной красным, означающей проход к спасательной капсуле, ничего не обнаружил и сжался в комок, пытаясь загнать пробудившиеся воспоминания обратно в глубины сознания.

- …нанесенных повреждений, - продолжал голос по системе оповещения, проходя мимо сознания Хескета - Рейдер находится в состоянии свободного падения позади нас и после двух прямых попаданий его управление нарушено. Конец сообщения.

Хескет продолжал сидеть съежившись, когда услышал медленные шаги, сдвоенные, словно бы связанные с выполнением тяжелой работы. Он осторожно приоткрыл глаза.

Двое вооруженных людей приближались к нему с носилками, на которых лежал плохо различимый человек. Кровь пятнами проступала на простынях.

Неустойчиво покачиваясь на ногах, Хескет спросил:

- Кабина 412 - это где?

Первый из санитаров с удивлением взглянул на него.

- Чудеса, какого дьявола вас выпустили из госпиталя в таком состоянии, если вы на ногах едва стоите! Эй, пойдемте-ка с нами!

Он послушно поплелся следом, но когда они свернули в коридор госпиталя, он отыскал номер, который так долго разыскивал, и приотстал. Как только дверь каюты мягко закрылась позади него, Хескет рухнул на койку, лицом вниз.

Что же с ним приключилось? Это головокружение, это сердцебиение, это непонятное ощущение в желудке - то ли переполненности, то ли пустоты, нисколько не похожие ни на одно их тех ощущений, что испытывал он за все эти годы?…

Он пролежал так, не решаясь пошевелиться, неисчислимо долгую вечность, время от времени постанывая. Потом открылась дверь и появился доктор Су в сопровождении медсестры, нагруженной стерилизаторами и бинтами.

- Хескет, что с вами приключилось? - поинтересовался врач. - Мои санитары сообщили, что обнаружили вас в весьма скверном состоянии.

Хескет перекатился на бок и что-то выдавил из себя. Но это могло быть и словом…

- Больно!

Пальцы Су профессионально ощупали его окровавленную голову.

- Царапина, - сообщил он, потом бросил сестре: - Можно не бинтовать, только промойте.

- Живот… живот мой, - простонал Хескет и Су нахмурился. Достав из стерильной упаковки диск с культурой, он быстро наложил его на кожу на предплечье Хескета, почти сразу отлепил его и поместил под объектив карманного диагноста. И присвистнул.

- Вот, проглотите-ка, - распорядился он, протягивая извлеченную из аптечки таблетку. - Это вас быстро приведет в норму. Обычная простуда, ничего более. Полагаю, прожив так долго в чертовски стерильной обстановке, вы частично утратили иммунитет. А так - ничего страшного.

Хескет заставил себя проглотить безвкусную таблетку. Но увидев, что Су повернулся, собираясь уйти взмолился:

- Не покидайте меня!

- Послушайте, у меня в госпитале шестьдесят человек, которых мы извлекли из под обломков носовой секции. Я сделал для вас все необходимое. Я просто не имею права тратить время на то, чтобы держать вас за ручку! - Но тут же лицо его несколько смягчилось. - Меня обнадеживает, что вы не хотите больше оставаться в одиночестве. Не тревожьтесь - эта пилюлька часов за шесть поставит вас на ноги…

Голос, прогремевший по ту сторону дверей, принадлежал Вождеву:

- Су, какого дьявола вы тут застряли? Вам пора оперировать Гурра Сингха!

- Сейчас, командор, - ответил доктор, направляясь к выходу. - Ему как раз дают наркоз.

* * *

Хескет не мог припомнить, когда он в последний раз чувствовал себя больным. Теперь же вирус мягко спеленал его галлюцинациями, погрузив в обессилевшую кому; он пришел в себя совершенно изнуренным, а в голове гудело от новых воспоминаний. Он застонал от них, открыл глаза и увидел стоящего возле постели санитара.

- Теперь с вами все будет в порядке, мистер Хескет,

- произнес служитель. - Не будите ли вы так добры встать и пройти в кабинет к доктору, сэр?

- Нет, - ответил Хескет и отвернулся.

Санитар смущенно удалился, но вернулся через несколько минут, на этот раз в сопровождении Вождева и Су. Командор стоял, упершись глазами в пол, пока доктор привычно и возможно нарочито небрежно вел осмотр. Потом он отступил в сторону и сдернул стерильные перчатки.

- Он выкарабкается, - произнес он, и голос прозвучал невероятно усталым. - Лихорадка прошла, инфекция под контролем.

- Отлично! - Вождев выдвинулся вперед. - Вы меня слышите, мистер Хескет?

Хескет воздержался от ответа.

Но Вождев оказался не в силах сдерживать себя и дальше.

- Угодно вам это слушать или нет, - взорвался он

- но свое вы получите! Я свое тоже получу, все, что сумею из вас выкачать! Это чертовски неприятное чувство - считать, что благодаря этой своей уникальности и незаменимости вы можете заставлять нас учитывать ваши личные симпатии и антипатии. Мы только что потеряли сорок славных парней во время этого нападения карногов и доктор борется за жизнь еще дюжины. Вы знаете про карногов достаточно, чтобы с этой войной разделаться поскорее, и мы с ней разделаемся, не считаясь со всякими там вашими желаниями!

Су устало покачал головой, пытаясь призвать его к спокойствию, и Вождев тут же обрушился на него:

- Довольно, доктор! Уолтерс! Идите сюда, не торчите в коридоре, точно дурак у витрины. Я приказал вам заставить этого человека интересоваться происходящим…

- Сэр, - произнес Уолтерс, оправдываясь, - я приложил все усилия, но оказался беспомощен.

- Ладно, заберите его с собой, покажите трупы и разрушения в носовой части! Если и это не напомнит ему, что он относится к человеческим существам и существует чувство долга перед своим народом, то придется пойти дальше и напомнить ему об этом более действенными способами!

Выполняйте - распорядился он уже более спокойным голосом. - Хескет встаньте и следуйте за Уолтерсом.

Плохо соображая, но повинуясь начальственному тону этого голоса, Хескет поднялся.

* * *

- Как мне кажется, - с горечью произнес Уолтерс, когда они протиснулись через наполовину забитый различным оборудованием коридор и выбрались на свободное место, - вы больше заботитесь о тех скотах, что держали вас в плену, чем о таких же как и вы людях! Я знал этих ребят до того, как их заморозило насмерть или разорвало на кусочки. Они были мне добрыми друзьями. Глядите!

Уолтерс выбросил вперед руку, ухватил за плечо человека в маске и при оружии и развернул его и заставил показать что тот несет в руках: ногу, руку, голову, причем не соединенные друг с другом.

- Твои друзья карноги сделали это - понял? Вооруженный носильщик отвернулся и побрел дальше

по коридору со своей ужасной ношей. Глядя ему вслед, Хескет почувствовал, как вновь подступает дурнота.

- Но что… что, собственно произошло?

- Так-то лучше, Пройдем сюда, я тебе покажу.

Возле люка стояли охранники, следящие за сохранением герметичности рядом с поврежденной секцией. Им было дозволено пройти. В наушниках скафандра голос Уолтера звучал странно незнакомым, но сохранял свою выразительность.

- Видишь ту здоровую черную штуковину в центре помещения?

Глаза Хескета оказались не в состоянии разглядеть что-либо как следует в представшем перед ним хаосе; он вытянул руку и указал на нечто черное, большое зловещее, выпирающее из груды искореженного оборудования.

- Это?

- Подарочек твоих приятелей, понял? Боеголовки этой ракеты достаточно чтобы разнести этот корабль на половину вселенной. Если бы наши тормозящие экраны не успели нейтрализовать ее до взрыва, нас пришлось бы собирать отсюда и до ближайшей опорной базы. Мы все были бы мертвее мертвого, все, не исключая тебя, а этого твои дружки не добились. Усвоил?

Хескет неловко пожал плечами.

- Такое со мной уже было, - сказал он. - Это должно быть случилось до того… до того, как меня взяли в плен… Но неужели для них не нашлось спасательных капсул?

Он с волнением ожидал ответа Уолтерса.

- Разумеется, у нас есть спасательные капсулы. Но что в них толку. Можешь на них взглянуть - болтаются снаружи корабля. Но они теперь - анахронизм. Какая разница, если ты забрался в капсулу, а рядом взрывается головка такой вот мощности? Тьфу! Тут потребуется корабль типа нашего, и несколько дней полетного времени, чтобы обшарить всю зону в надежде, что кто-то ухитрился уцелеть после подобного взрыва - и ты думаешь, кто-то решится на поиск предположительно спасшихся, когда имеется риск самим подвергнуться нападению? Не будь глупцом.

- Я… я думаю, капсулы можно засечь по их радиомаякам, - предположил Хескет.

- Ага, верно. Тут я согласен, такое возможно. Но ты с капсулой должен быть чертовски близко, чтобы твой передатчик услышали, и в любом случае возмущения после взрыва крайне быстро выводят радио из строя. Нет, в наши дни от спасательной капсулы никакого толку.

Он переключился на другую тему:

- Ну? Нагляделся? Говорить не надумал?

- Но я не знаю, что мне сказать! - умоляюще произнес Хаскет. Уолтерс только с раздражением отмахнулся.

- Что ж, пошли назад, - заявил он и начал выбираться из разрушенного сектора к уцелевшим секциям корабля.

Они уже шли назад по коридору, когда им попалась окрашенная в красное дверь, и Хескет замер, уставившись на нее.

- Да-да, это - спасательная капсула, - подтвердил Уолтерс. - Капсула на двоих, вроде той, на которой ты смотался. Ты-то смотался. А те бедняги в оружейном отсеке - они все погибли, что, не так?

Не обращая внимания на чувства своего спутника, Хескет попробовал справиться с пультом управления. Дверь мягко раскрылась. Он заглянул внутрь. Внутри все здорово изменилось, но, как сказал Уолтерс, капсулы стали теперь анахронизмом, а кому придет в голову модернизировать анахронизм?

- Доволен? - раздраженно произнес Уолтерс после длительной паузы. Хескет с неохотой захлопнул люк.

- Отведите меня в мою кабину, будьте добры, - попросил он, и Уолтерс повел его за собой в направлении госпитального отсека. Но когда Хескет увидел дверь с номером 421 и радостно поспешил к ней, то был удивлен, когда его ухватили за руку.

- Не так сразу, - процедил Уолтерс сквозь зубы. - Сперва заглянем в кабинет к доктору.

- Но… зачем? Со мной уже все в порядке… простуда прошла…

Хескет возмутившись, попытался отчаянно вырваться, но Уолтерс держал его, словно лягушку на поводке, и ему, волей-неволей, пришлось покориться силе.

Вождев сидел возле стола доктора и подписывал бланки, которые заполнял Су. Когда появились Уолтерс и Хескет, они оторвались от своего занятия.

- Ну? - поинтересовался Вождев. - Привело его это все в чувство?

- Я бы так не сказал, сэр, - виновато ответил Уолтерс. - Все, что его заинтересовало - спасательные капсулы.

- Разрыв кишечника, - спокойно произнес Су, заполняя очередной бланк. - Хескет, пока вы там прогуливались, а мы вас ждали, тут рядом умирали люди. То, что я сейчас заполняю, это свидетельства о их смерти. Вам это говорит о чем-нибудь?

- Пожалуйста, позвольте вернуться к себе в кабину, - отозвался Хескет. - Я чувствую себя достаточно хорошо.

- Вот и прекрасно, - с удовлетворением произнес Вождев. - Су, я ждал достаточно. В мозгу этого человека содержатся сведения, которые нам необходимы, и вы их добудете. Это приказ.

Су выглядел слишком усталым, чтобы протестовать.

- Серов! Куинцатлан! - окликнул Вождев и в кабинете тут же появились двое санитаров. - Заберите этого человека в операционную. Доктор Су объяснит, что с ним делать.

Хескета крепко ухватили за руки, силой поволокли по полу, в направлении двери, противоположной той, через которую он сюда входил. И едва лишь увидев то, что таилось за ней, он принялся кричать.

Но никто не обратил внимания на его протесты. Его распластали на жестком операционном столе, игла вонзилась в руку. Полнейшее спокойствие снизошло на него, вопли прекратились, сердцебиение успокоилось; но в глубине души он силился закрыть глаза, полный страха перед тем, что они собирались продемонстрировать ему.

Вождев развернул кресло и уселся поближе к столу; Су отдавал негромкие распоряжения своим ассистентам, которые вкатили аппаратуру и теперь прикрепляли чашечки датчиков к вискам и лбу Хескета.

- Чего он развопился? - спросил Вождев. Су провел рукой по затылку.

- Предполагаю, с ним так уже обращались.

- Думаете, когда он был у карногов? Ладно, но разве это что-нибудь меняет? На этот раз от него будет польза его же собственной расе, или я не прав?

- Логика этого пожелания не обязательно придется по вкусу его подсознанию, - ответил Су, и нечто в его голосе давало понять, что подобное пожелание могло бы прийтись не по вкусу и ему самому. Но он продолжал свои приготовления.

Метроном с крохотной светящейся точкой на острие вертикального маятника принялся тикать над головой Хескета, стимулирующие импульсы вновь заставили его закричать. И снова. Снова и снова.

А потом еще одно прикосновение иглы - и тьма.

* * *

Придя в себя, он обнаружил, что опять находится в своей кабине, а на стуле возле кровати сидит Су и дремлет. Шок пробуждения заставил его тут же вскочить, дико озираясь в поисках гипнотического оборудования, которое применили к нему.

Врач шевельнулся и открыл глаза.

- Успокойтесь, Хескет. Немного погодя все пройдет. Хескет взял себя в руки, но его напряженные глаза не

отрывались от лица Су - примерно так же пойманный зверь изучает ловца.

- Простите, - не к месту произнес Су. - Но уж так это выглядит. Вы кричали - вы об этом знаете?

Только сейчас Хескет понял, что его горло саднит и пересохло. Он попытался заговорить и обнаружил, что это больно.

- Вон, выпейте, это снимет раздражение, - посоветовал доктор и указал на стакан с белой жидкостью, стоящей на краю раковины. Хескет с сомнением взял его, словно еще не решив, воспользоваться им или нет, но сделав глоток, почувствовал, что боль стихает. Он поставил стакан на место, буркнув что-то в знак благодарности.

- Я не сторонник того, к чему пришлось прибегнуть, - сказал Су. - Вы это поняли? Но… когда карноги взяли вас в плен, они должны были подвергнуть вас обследованию, изучить вас и кое-чему благодаря вам научиться. Даже сам тот факт, что вы были живым, дышащим человеческим существом - возможно дал им больше чем они знали о нас до этого. Существовал один шанс на миллион, что вы вернетесь к нам в невредимости. Но…

Он безнадежно развел руками.

- Я бы предпочел оставить вас в покое, пока вы сами не вернетесь в норму в согласии с самим собой. Так и должно было случиться. Но они решили, что им необходимо как можно раньше узнать то, что вы можете им сообщить, и командор отдал приказ, чтобы я…

- Это еще не конец? - спросил Хескет.

- Да, боюсь это еще не конец. Мы попытались восстановить память о нескольких недолгих месяцах, о том, что произошло много-много лет назад, но вы так тщательно вымарали их из своего прошлого, что - не исключено - потребуется немало времени, чтобы вообще нащупать эти воспоминания.

Су обнаружил, что он не может больше выносить напряженную ярость взгляда Хескета и предпочел смотреть на пустое пространство стены.

Дверь открылась, заглянул санитар и сказал:

- Командор Вождев передает вам свои поздравления, доктор, и сообщает, что готов к следующему сеансу.

- Передайте ему, что я считаю, что Хескет к этому не готов, - ответил Су, не поворачивая головы.

- Слушаюсь, сэр. Командор предупредил, что он не намерен считаться с Хескетом.

- Ладно, - доктор поднялся. Хескет с осуждением посмотрел на него. - Черт бы все это побрал, Хескет! Я считаю, что есть и другие методы. Я в самом деле так думаю.

- Я знаю, что вы так считаете, - неожиданно согласился Хескет. - А где… Вождев?

- В операционной, я полагаю.

Он обнаружил, что Хескет намеревается покинуть кабину с ним вместе. Они вышли в коридор.

Вождев действительно оказался в операционной. Он нетерпеливо расхаживал взад и вперед по комнате. Стоило доктору появиться, как он заворчал:

- Где вас носило? Мы и без того угробили уйму времени на это!

Хескет молча осматривал помещение. Оно оставалось таким же, каким было и раньше. Метроном был готов начать свое постукивание над его головой, чтобы привести его в состояние транса. Он неторопливо поднял тяжелый приборчик и запустил им в Вождева.

Удар пришелся командору в грудь, и ответом на него послужила на мгновение полнейшая и ошеломленная тишина. Но Вождев тут же опомнился.

- Как? Эта скользкая, вероломная, маленькая…

Его кулак уже летел в лицо Хескету, когда Су пригнул его вперед. Но он оказался недостаточно быстр: удар всей силой пришелся по нему, и доктор отлетел к стене, ухватившись за плечо, по которому попал кулак.

- Если вы намерены повторить свой поступок, командор, - заявил он, как только справился с болью, - то я буду вынужден отправить подробный отчет на базу о вашем поведении и отстранить вас от командования. Вам ясно?

- Что ты сказал? - недоверчиво переспросил командор.

- Вы слышали. - Су помассировал пострадавшее плечо. - В случае необходимости я имею право удостовериться соответствует ли ваше психическое состояние занимаемой должности. Я думаю, любая комиссия сочтет мое решение правильным, если я сообщу, что вы подвергли опасности здоровье наиболее ценного из всех живущих ныне людей. Теперь, надеюсь, вы окажитесь в силах держать себя в руках, или же мне приказать выставить вас отсюда?

- Но… - Вождев, казалось, не мог поверить ушам своим. - Но вы же видели, что он вытворяет!

- Разумеется, видел, - заверил Су тоном резким и холодным. - И это было оправдано.

Хескет, наконец-то разобравшись в ситуации, неожиданно одарил маленького доктора улыбкой. И выразительно произнес:

- Вы мне нравитесь!

Су в ответ невесело усмехнулся.

- Я разонравлюсь вам достаточно быстро, - ответил он. - Не угодно ли на стол?

Хескет заколебался, взглянул на Вождева. Нахмурившись, командор все-таки в достаточной степени пришел в себя, чтобы устроиться на стуле, и Хескет, все еще сомневаясь, вскарабкался на стол.

А потом зазвучал метроном - и все началось заново.

На этот раз он очнулся в операционной. Вождев удовлетворенно потирал руки.

- Вот мы и добились кое-чего! Я же говорил Вам, Су, разве не так?

Хескет немного повернул голову и посмотрел на доктора, производящего весьма болезненное впечатление.

- Да, кое-чего мы добились, - согласился он. - Но я не уверен, что это такие уж успокаивающие новости.

- Какая разница, - Вождев пожал плечами. - База будет в восторге, узнав о них. Их конечно, расстроит, что они так долго недооценивали осведомленность карногов в человеческой психологии, но такого рода встряски для них время от времени необходимы.

- Ах, шли бы вы и подавали свой рапорт, - произнес Су. - Возможно это и поможет продвинуться.

Торжествующая улыбка Вождева исчезла словно иней под солнцем.

- Вы что-то сказали, доктор Су? - переспросил он. Доктор сделал вид что не слышит, он продолжал, как

бы обращаясь к самому себе:

- Доберется Хескет до базы, а там обнаружится, что от его мозга осталось…

Неожиданно он обнаружил, что Хескет открыл глаза, и подался к столу.

- Ну, - заботливо произнес он, - беритесь-ка за мою руку, и я помогу вам добраться до кабины.

- А санитарам вы это не можете поручить? - спросил Вождев.

- Могу, - ответил Су, помог Хескету спуститься на пол и вывел из кабинета.

Спотыкаясь, Хескет добрался до своей койки и свернулся на ней.

Су стоял рядом, в глазах его читалась жалость.

- Они должно быть очень плохо с вами обращались, - заметил он. - Почти так же скверно, как и мы сейчас. Но, разумеется, неведение служило им тогда оправданием.

Оставшись один, Хескет, спокойно вытянулся. Он обнаружил, что начинает припоминать. Он думал о пощелкивании и, сверкающем предмете, маячащем в поле его зрения - но это не было метрономом. Он думал об аппаратуре, подключенной к его телу - но это не был энцефалограф. Он вспомнил голоса, обращающиеся к нему, звучащие резко, невнятно, странно.

Потом он заснул и ему снились кошмары.

За ним пришли, когда он почти проснулся, и после этого события пошли стандартным путем: транс, пробуждение и боль в горле, краткий период напряженных раздумий и провал в беспамятство - радость его и блаженство.

- Как он может оставаться таким безразличным к карногам, после всего, что они с ним вытворяли? - спросил Вождев после очередного сеанса.

- А что хорошего он мог ждать от ненависти все эти двадцать восемь лет? - удрученно ответил Су. - Ему было не на что надеяться.

- В крайнем случае он мог думать о будущем, планировать побег.

- Побег! - с горечью повторил доктор и невесело рассмеялся.

- Ладно, но почему он не испытывает злости теперь, когда его уже спасли? - настаивал на своем командор, и Су бросил на него короткий, тяжелый взгляд.

- Успокойтесь, он вновь начинает понимать, что такое ненависть.

- Отлично! - воскликнул командор, и Су понял, что суть намека от него ускользнула.

Сеансы продолжались. После каждого в голове Хескета становилось чуточку яснее. Как верно подметил Су, он вновь научился испытывать ярость, но это было еще не все. После очередного сеанса он с любопытством взглянул на маленького доктора.

- Скажите, вам действительно неприятно этим заниматься? - поинтересовался он с ноткой удивления в голосе.

- Мне это ненавистно, - искренне заявил Су.

- Не отчаивайтесь, - сказал Хескет. - Вскоре все это вам не понадобится.

Доктор с недоумением посмотрел на него.

- Что вы хотите этим сказать? Что вы начинаете вспоминать осознанно, а не только через подсознание? Я верил, что у вас это пробудится - тогда можно будет просто задавать вопросы, а не копошиться у вас в мозгу такими методами.

- Вскоре этого не понадобится, - повторил Хескет, убеждая себя, что и так уже сказал слишком много. Но не мог заставить себя остановиться. - Знаете, я… убегал дважды.

- Вы дважды и убежали, - согласился Су. - Сперва с разбитого корабля, а потом - с базы карногов.

- Нет, - возразил Хескет и нахмурился. - Это же не было бегством, верно? Ну, когда явился Уолтерс и забрал меня с собой, я про это.

- Если говорить точно, то да, - кивнул Су. - Это - спасение, а не бегство.

- Это я и подразумевал, - произнес Хескет, и Су посмотрел на него с недоумением.

Да, конечно же, - молча повторил про себя Хескет. Я убегал дважды. Я в самом деле убегал дважды.

- Ладно, - произнес Су, после некоторой паузы. - Как бы долго это еще не продолжалось, самое худшее позади.

* * *

Хескет наилучшим образом понимал, что худшее позади. Но понимал он и то, что предстоящее будет достаточно скверным, что без той новой ясности, что была навязана его мозгу, он может поддаться тому, что скрывалось в нем. И он продолжал с этим бороться, хотя уже в достаточной степени овладел собой, чтобы подчиниться неизменной рутине: транс, бодрствование, дремота, транс…

Прогресс наблюдался крайне медленно. Притаившиеся в глубине, на самых низких уровнях подсознания Хескета, таились сведения, накапливающиеся там слой за слоем, загнанные туда мозгом в его инстинктивном стремлении к самозащите. Сами эти воспоминания, от которых страдал его рассудок, становились явными сравнительно быстро, но то, что скрывалось за ними, было несравнимо более важным - память о том, чем ему приходилось невольно заниматься и его реакция на это.

Каждый новый факт всплывал с большим замедлением, чем предыдущий, и раздражение Вождева росло изо дня в день.

И настало время, когда оно вырвалось наружу. - Сейчас мы всего в двух днях от Базы, - кричал он на Су, - а вы все еще не можете вытряхнуть эту труху из его головы! Как вы думаете, что они скажут, когда увидят…

- Вот именно, - произнес Су. - Вы опасаетесь, что Хескет, вопреки всему не пойдет на пользу вашей карьере; вы начинаете бояться, что переоценили собственное рвение. Вы начинаете подумывать, что как бы там не решили, что это из-за вашего необузданного нетерпения для человеческой расы навсегда утрачены знания, содержащиеся в мозгу Хескета. Такое может случиться - более определенно сказать не могу, поскольку недостаточно компетентен. Но одно я знаю наверняка: если вы будете и дальше обращаться с Хескетом так же, как до сих пор, вы его прикончите.

Хескет неловко спустился с хирургического стола и подошел к Су, который, казалось, находился на грани срыва.

- Все не так плохо, как кажется, - успокаивающе произнес он. - Все уже позади.

- О чем это он? - Вождев, не уверенный, что сказанное было адресовано Су, решил сменить объект своего внимания.

Хескет презрительно покосился на него и продолжал обращаясь к доктору:

- Просто необходимость в этом отпала. Вам больше не придется этим заниматься, вы понимаете?

- Если бы не он, - Су кивнул на Вождева. - Я бы за такое и не взялся.

- Так я и думал. А теперь идемте. Посетим спасательную капсулу.

Су удивленно поднял на него глаза.

- Вы… вы полагаете, что такой род стимуляции может теперь полностью вернуть вам память? - поинтересовался он.

- Не исключено, - осторожно ответил Хескет. - В любом случае это путь наружу, разве не так?

- Не совсем с вами согласен, - с трудом ответил Су. - Но это может сработать, почему бы и нет. Ладно, но это будет последним сеансом! Хескет, простите меня… но я себя чувствую так, словно живьем сдираю с вас кожу.

- Да ладно, - отмахнулся Хескет. - Это была его глупость, не ваша.

Вождев побагровел, но Су одним свирепым взглядом заставил его замолчать.

- Договорились, Хескет, - сказал он. - Тут неподалеку, на уровне "С" есть одна спасательная капсула,

которой можно воспользоваться. Проверим и этот способ…

Пока что все идет отлично, - подумал Хескет.

Все вместе они покинули кабинет. Су шел первым, следом за ним Хескет, Вождев угрюмо замыкал шествие. Что-то начинало проясняться в голове Хескета: новое знание, новые цели наполняли его.

Они добрались до капсулы и он воплотил свои намерения в дело. Он ни разу не поднимал руку на Вождева с тех пор, как швырнул в него метроном, но постоянно мечтал об этом. Теперь он мог это себе позволить: он резко повернулся и ребром ладони ударил по горлу командора. Как он и надеялся, удар оказался достаточно сильным. Вождев не мог даже крикнуть, поскольку кадык оказался вдавлен вовнутрь, а дыхательные пути деформированы.

- Но зачем… - начал было Су, с запозданием осознав случившееся.

Хескет недоуменно взглянул на него.

- Я думал, вы уже поняли! - произнес он. - Ладно, не столь важно. Через минуту вы все узнаете. Идемте.

Не двигаясь с места, Су таращил глаза на Хескета, в голове его крутились самые дикие предположения.

Хескет понял: им нельзя задерживаться - в любую минуту мог кто-нибудь появиться и помешать им. Сперва надо было действовать, а объясняться потом.

Он осторожно ударил доктора снизу по подбородку, подхватил, не давая упасть на пол, и через люк втащил в спасательную капсулу. Потом уложил и пристегнул его к койке, и задействовал стартовое устройство.

Как только капсула вырвалась наружу, он поднялся с койки, на которой устроился сам, и с удовольствием осмотрелся. Он знал окружающее настолько хорошо, словно это были части его собственного тела. В определенном смысле - так оно и было.

Один лишь предмет раздражал его - вделанный в стену радиопередатчик. Он потянул его на себя, но тот оказался прикрепленным слишком надежно, чтобы его можно было оторвать. Тогда Хескет взобрался на койку и принялся колотить по передатчику ногами, пока он не отделился от стенки. Лопаясь, провода искривились.

Он запихал передатчик подальше под койку, чтобы его не было видно, уселся и принялся ждать, пока Су придет в себя.

Через несколько минут доктор зашевелился и застонал, и Хескет успокаивающе заговорил с ним.

- Все в порядке, док. Теперь все будет хорошо.

Су приподнялся и огляделся. Понимание начало приходить к нему.

- Какой же я был непроходимый, слепой глупец! - с удивлением выговорил он. - Конечно же! Вы ведь говорили, что убегали дважды, верно? Сперва - с разбитого корабля, а потом из-под надзора карногов. И каждый раз бегство вы ассоциировали со спасательной капсулой. А я-то еще подумал, что под вторым бегством вы подразумеваете бегство из капсулы.

Он разразился смехом.

- Ну что ж, теперь все ясно. Им придется немного повозиться, разворачивая корабль и пытаясь обнаружить нас, но как только они поймут, что случилось, им не потребуется много времени, чтобы нас выследить - по нашим же радиосигналам…

Еще не договорив, он повернулся и начал выискивать радиопередатчик.

- Не надо беспокоиться, - произнес Хескет, не понимая, почему Су неожиданно обхватил голову руками, а плечи его поникли - Они наверняка прокормят нас обоих. Так что теперь все будет хорошо.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

06.01.2009

Content

Джон Браннер
Предпочитаю молчать