Сергей Зверев

Батяня. Бой против своих

Глава 1

Лето девяносто девятого с самого начала выдалось хмурым и дождливым. Серое небо, частые ливни, пронизывающий до мозга костей ветер. Лишь изредка сквозь плотные тучи пробивались солнечные лучи, и тогда казалось, что вот-вот потеплеет, наступит настоящая летняя жара. Но ясные деньки надолго не задерживались, лишь дразнили: опять громыхал гром, рассекали небо высоковольтные разряды искристых молний. И пессимисты начинали поговаривать, что уже не распогодится, что все лето пройдет в дождях и сильных ветрах. Но у погоды свои капризы.

Один из таких капризов случился в конце августа. Обрушившаяся с неба жара буквально растопила угрюмые лица людей. Жители Нижнего Поволжья словно проснулись после долгой зимней спячки. Кто-то бросил все дела и уехал на дачу, кто-то отправился в деревню к родственникам, кто-то взял отпуск и просто наслаждался прекрасной погодой у себя дома. За пару дней все окрестные пляжи уже кишели людьми. То тут, то там вырастали, как грибы после дождя, небольшие кафешки, завлекающие посетителей прохладительными напитками и горячими чебуреками. Все в один миг словно ожило и расцвело — жаркое лето уверенно шагало по стране.

Но в военной части ВДВ, дислоцирующейся в Нижнем Поволжье, жизнь всегда шла по другим правилам, нежели на гражданке. Здесь время года сменялось только по приказу министра обороны, когда переходили на зимнюю или летнюю форму одежды и нормы расхода горюче-смазочных материалов. Будь то бесснежная зима, холодное лето, преждевременная весна или запоздавшая осень, десантники не отступали от планов подготовки. Это только на гражданке можно вставить в договор пункт о «препятствиях непреодолимой силы». В армии существование такой силы просто не принимается во внимание. Изнуряющие тренировки проходили при любых погодных условиях и температурах. Такая жизнь показалась бы привыкшему к гражданскому уюту человеку несправедливой и даже издевательской. Мол, зачем совершать кросс в изнуряющую жару, когда те же пять километров можно преодолеть по прохладе. Но только так можно было воспитать в молодых бойцах крепкую волю и твердый, не поддающийся суровым реалиям военной жизни дух.

Вот и в тот день, когда красная ниточка подкрашенного спирта на градуснике уцепилась за деление с отметкой «тридцать», а солнце смолило, будто паяльная лампа, на летном поле проходили зачеты по затяжным прыжкам с парашютом. Сегод — няшние испытания были особенными — нормативы сдавали не курсанты, а матерые офицеры спецназа ВДВ.

Почему офицеры? Они ведь и так уже все сдали во время учебы и умеют больше своих бойцов. Они элита и гордость вооруженных сил. Все имеют за плечами не менее сотни прыжков с парашютом, десятки боевых операций… Ответ банально прост — это не только проверка на сохранение навыков, но и традиция. А, как известно, в ВДВ традиции почитают и уважают больше, чем в других видах вооруженных сил.

Экзамены среди командного состава проводились регулярно. Десантники всегда подходили к ним с должной серьезностью и подготовкой, как и полагается настоящему российскому офицеру. Никто из командиров не хотел ударить в грязь лицом перед боевыми товарищами, а тем более перед курсантами. К тому же, если кто-то не сдавал норматив, то получал «неполное служебное…», а это автоматически означало конец карьеры. Поэтому атмосфера на земле, а особенно в небе, где каждый час раскрывались купола парашютов, была очень напряженной — каждый отстаивал право носить офицерские погоны и берет небесного цвета, а вместе с ними и свое право на будущее в элитных частях.

Деревянная трибуна, тянувшаяся вдоль кромки летного поля, походила скорее на трибуну футбольных фанатов. Сотни «голубых беретов» собрались на ней. Некоторые десантники вскакивали с мест, задирали головы и отдавали честь своим командирам, находившимся сейчас высоко в небе. Так они выражали свое уважение к ним.

Слева от трибуны, укрывшись в тени деревьев, на помосте расположились офицеры: бесстрастные лица, уверенные взгляды. Это были экзаменаторы, принимавшие нормативы по прыжкам с парашютом. Все, что происходило на земле, их мало волновало. Все внимание было приковано к небу, где один за другим открывались купола парашютов. Они сверялись со списками, делали пометки в блокнотах, присматривались то к одному, то к другому парашютисту, перешептывались. Сейчас судьба многих офицеров находилась в их руках.

«Ил-76», показавшийся из-за леса, описал круг над летным полем, зашел на посадку. Вскоре опустилась аппарель, чтобы забрать новую партию офицеров-десантников. Высокий мужчина с погонами майора протер рукавом рубашки запыленные линзы бинокля и закурил сигарету. Свой экзамен он сдал одним из первых — еще вчера, а теперь наблюдал за другими офицерами. Прыжки совершали не только его товарищи, но и офицеры других частей ВДВ.

Изучающий взгляд майора цепко, как объектив автоматической видеокамеры, зафиксировал в воздухе громадную тушу самолета, выплевывающего из своего металлического чрева офицеров-десантников. Они сыпались, будто косточки из переспелого арбуза. Это была предпоследняя группа, сдававшая затяжные прыжки.

Маленькие точки парашютистов возникали в небе одна за одной, как звезды в вечернем небе. Майор Лавров напряженно вглядывался в них, будто пытался рассмотреть с земли лицо каждого из офицеров. Он поправил на груди значок с изображением парашюта и цифрой «500». Такой значок выдавали лишь тем, кто прыгнул с парашютом более пятисот раз. Майор гордился им не меньше, чем боевыми наградами.

— Товарищ майор, разрешите обратиться! — раздался охрипший голос сержанта. — Если вы не сильно заняты, — это прозвучало уже не так официально.

Лавров криво усмехнулся и, не отводя бинокля от глаз, произнес:

— Ты бы ко мне еще строевым шагом подошел. Не на плацу. Свое и мое время попусту тратишь.

— Виноват, товарищ майор… — немного растерявшись, ответил сержант.

— Ну, вот опять, — Лавров сбил ногтем указательного пальца пепел на выгоревшую от солнца траву. — Обращайся!

Сержант облизнул пересохшие от палящей жары губы, обошел майора со спины, приблизившись к нему почти вплотную. Он попал в часть из учебки и знал этого высокого майора совсем недавно, но даже за короткое время успел увидеть в нем не грубого вояку, которых в учебной части было достаточно, а настоящего офицера ВДВ, сделавшего из службы смысл жизни. Все курсанты в части относились к комбату как к родному отцу и называли за глаза Батяней. Так и приклеилось к майору Лаврову это по-настоящему уважительное прозвище.

— Товарищ майор, — продолжал соблюдать субординацию сержант, — вы обещали провести внеплановые занятия по рукопашному бою. Ребята ждут.

Лавров, не отрывая взгляда от парашютистов, стремительно приближающихся к земле, незамедлительно ответил:

— Не волнуйся, сержант, сегодня на занятиях меня заменит старший лейтенант Барханов, он профессионал в своем деле.

— Товарищ…

— Сержант, — перебил майор, — кажется, ты что-то забыл.

— Разрешите идти?

— Построй личный состав для проведения занятий. До завтра.

— Есть, товарищ майор, — быстро проговорил сержант и побежал в сторону трибуны.

«Еще не уверен в себе, но далеко пойдет, — улыбнулся в душе Батяня, — научится сразу по делу говорить, и все с ним будет в порядке».

Не успел майор растоптать носком ботинка потухшую сигарету, как в небе стали раскрываться первые купола парашютов предпоследней группы экзаменуемых офицеров-десантников. Лавров приник к окулярам бинокля и напрягся, на его лице дрогнул мускул — один из офицеров по-прежнему продолжал падать, хотя остальные уже зависли на раскрывшихся куполах. Основной парашют, вытянутый вытяжным, трепыхался на фоне голубого неба светлым шлейфом — запутались стропы.

— Брезентовый «стол», живо! — крикнул майор группе курсантов, покуривающих за трибуной у запасного брезентового «стола».

— Товарищ майор, что случилось? — в недоумении спросил один из них, но уже готов был бежать, куда ему укажет командир.

— Живо! — на этот раз голос Батяни перекрыл гул самолета в небе.

Курсанты побросали сигареты и, ухватившись за брезентовое полотнище с крестом, со всех ног бежали за майором. Они еще не заметили, что происходит, но по напористому тону Лаврова уже понимали, в небе случилось что-то ужасное.

Батяня на ходу рванул тонкий ремешок бинокля — поднес окуляры к глазам. Теперь падающий офицер был виден так отчетливо, словно их разделяла какая-то сотня метров, а до падения оставалось секунд десять — не больше.

— Быстрее! — подогнал курсантов Лавров. — Вот здесь! Здесь он упадет! — командовал молодыми бойцами майор, указывая, где остановиться. — Растягивайте брезент!

Батяня точно определил место падения парашютиста.

— Двести… сто… пятьдесят… — тихо проговаривал Лавров, — тяните каждый на себя! Что есть сил, — он и сам уже вцепился в жесткий брезент.

Раздался хлопок, похожий на сильный удар ладоней друг о друга. Десантники пошатнулись, но удержались на ногах. Тело парашютиста попало прямо в центр брезентового круга, как и планировал Лавров.

— Как снег на голову, — рассматривая неподвижно лежавшего на «столе» парашютиста, произнес кто-то из курсантов.

Батяня коротко кивнул — молодые бойцы аккуратно опустили брезентовое полотнище на землю. Теперь парашютист находился в полной безопасности, если, конечно, остался жив.

— Где я? — подозревая, что он уже на небесах, прохрипел офицер-неудачник.

— На земле. Все в порядке. Я не ангел, а майор, — подмигнул парашютисту Лавров. — И угораздило же тебя, брат!

Офицер поморщился от боли, перевернулся на спину. Он уже хотел было приподняться на локтях, как майор Лавров отрицательно покачал головой. В таких случаях лучше пребывать в неподвижности, ведь сломанным может оказаться все что угодно — начиная от шейных позвонков и заканчивая лодыжкой. То, что ничего не болит, — еще не показатель. В первые секунды боли можно и не почувствовать.

— Не дергайся, браток, — Батяня осторожно опустил руку на плечо парашютиста.

Курсанты стояли в стороне, с изумлением наблюдая за коренастым мужчиной с монголоидными чертами лица, распластавшимся на брезентовом полотнище, — упасть с высоты в девятьсот метров и при этом выжить дано не каждому.

— Спасибо, что помогли, — бросил курсантам майор. — А теперь вызовите санитарный фургон, ему срочно нужна медицинская помощь.

— Пустяки! — отмахнулся парашютист и осторожно пошевелил ступней. — Спинной мозг не поврежден.

— Боль ниже пояса чувствуешь?

— Еще как!

— Тогда все будет хорошо.

Офицер прищурился, по его загорелому лицу пробежала чуть заметная дрожь.

— Холодно, — еле слышно проговорил он, — сигаретой не угостишь?

Батяня понимающе кивнул и достал из нагрудного кармана камуфляжной куртки пачку, прикурил, сунул сигарету в пальцы лежавшему.

— Что стряслось в небе? — спросил Лавров, хотя понимал, что вряд ли пострадавший способен сейчас анализировать, но надо было его отвлечь до прибытия медиков.

Парашютист глубоко затянулся табачным дымом и тут же зашелся кашлем.

— Со мной такое впервые, — вымолвил он, — даже не пойму, что именно произошло. Память отшибло. Помню, как пошел, а дальше…

— Не забивай себе этим голову. Вспомнишь. Главное, что все обошлось, — произнес Батяня, поглядывая в сторону трибуны, от которой уже катил санитарный фургон. — Сам-то ты откуда?

— Дальневосточный округ, — незамедлительно ответил офицер.

— Зовут как? — спросил Батяня, проверяя парашютиста на сохранность памяти.

— Майор Бутусов, — тяжело задышал офицер.

— Майор Лавров, — назвался комбат. — Где-то мы виделись и раньше.

Но продолжить расспросы парашютиста не пришлось, тот потерял сознание. Лавров вынул дымящуюся сигарету из его губ. Двое санитаров бережно погрузили на носилки неподвижное тело парашютиста и захлопнули дверцы машины. На просьбу майора взять его с собой медики ответили категорическим отказом, сославшись на нехватку места в машине. Но Лавров знал, что обязательно навестит пострадавшего парашютиста. Уж очень знакомым показалось ему лицо майора Бутусова.

Батяня раскрошил недокуренную сигарету и зашагал по летному полю, на ходу пытаясь вспомнить, где же он мог раньше видеть этого человека с неславянским разрезом глаз.

* * *

Тускло освещенный коридор госпиталя казался унылым и заброшенным. Стенки с волдырями отслоившейся краски, отваливающейся штукатуркой. Мерцающие, гудящие, словно мухи, лампы дневного света. Свисающие с пропитанного водой потолка провода. Кресла-каталки, брошенные прямо у дверей палат. Новое здание госпиталя обещали сдать вот уже три года подряд, потому в старом и не делали основательного ремонта. Отовсюду пахло медикаментами и хлоркой.

Майор Лавров мягко шагал по бесцветному линолеуму в непривычном для него, накинутом на плечи зеленоватом халате. Майор знал здесь каждый уголок — время от времени он навещал своих курсантов, получивших травмы во время учений или сдачи сложных нормативов.

— Здравствуйте, товарищ майор! — игриво заулыбалась дежурная медсестра.

— Привет, Маринка, — Батяня одарил девушку сдержанной улыбкой.

— Не припомню, кто из ваших ребят сейчас у нас?

— На этот раз моих здесь нет, — улыбнулся майор, опустив на стол коробку шоколадных конфет, — мне бы к майору Бутусову попасть.

— Это тот, у которого вчера парашют не раскрылся?

— Именно, — подтвердил Лавров. — Кстати, как он?

— Нога сломана, а в целом состояние удовлетворительное, — медсестра продолжала мило улыбаться, дольше, чем этого требовала простая вежливость. — Вам в двадцать первую.

Батяня не удержался и подмигнул девушке.

«Хороша, но, кажется, думает, что я на ней жениться собрался», — подумал Лавров и уже хотел было зайти в палату, как за его спиной раздался взволнованный голос медсестры.

— Может, завтра в кино сходим, товарищ майор? Мы с подругой собирались. Она не может. Жалко, если билет пропадет.

Батяня обернулся и не нашел в себе сил отказаться:

— Вообще-то…

— Тогда завтра в восемь у южного КПП, — девушка покраснела и тут же отвела взгляд.

Палата, в которую определили майора Бутусова, разительно отличалась от тех, в которых находились курсанты и сержанты. Здесь было все необходимое для больного человека — умывальник, отдельный туалет и даже небольшой телевизор, который разрешалось смотреть до полуночи. Да и место у дальневосточного гостя было самым лучшим, как принято говорить в больницах и госпиталях, «козырное» — у окна. Тут тебе и свет, и прохлада, особенно летом, когда в помещении стоит невыносимая духота, как сейчас. Вторая кровать пустовала. Майор оказался единственным старшим офицером, угодившим в госпиталь.

— Подфартило тебе, майор! — произнес Лавров, присаживаясь на угол койки.

Бутусов раскрыл глаза, отвернулся от стены и посмотрел в лицо десантника. На его губах заиграла улыбка, узнал:

— Думал, вновь медсестра со шприцем. Искололи задницу — не знаю, как сидеть потом буду.

— Как здоровье? — Батяня скосил глаза на загипсованную ногу офицера.

— Ерунда, врачи сказали, что через неделю смогу стать на костыли, а потом все срастется в лучшем виде.

Лавров с любопытством всматривался в лицо Бутусову. Вчера он так и не вспомнил, где встречал этого человека, даже начал сомневаться, мало ли бывает просто похожих. Теперь же, при тусклом освещении, он точно припомнил, что знал его раньше. Правда, где он с ним пересекался, оставалось пока для Лаврова загадкой.

— Ты чего так в лице изменился? — сказал Бутусов, ощущая на себе придирчивый взгляд Лаврова.

— Ты ведь «Рязань» заканчивал?

— А что же еще? Десантуру только там учат, — в недоумении ответил майор. — С тобой точно все в порядке? А то смотришь на меня, как новобранец на министра обороны.

— Ты в какой учебной роте был?

— В девятой. У нас еще ротный командир с еврейской фамилией. Как там его… — офицер из Дальневосточного округа нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Капитан Берштейн, — как-то само собой всплыло из глубины памяти и слетело с языка у Лаврова.

— Вот-вот, — закивал Бутусов. — Погоди, и ты его помнишь?

В памяти Батяни словно прорвало дамбу воспоминаний. Человек, которому он спас вчера жизнь и который сейчас находился перед ним, был его однокурсником по Рязанскому военному училищу.

— Ты еще отличником был, тебя начальство в пример ставило.

Бутусов громко засмеялся — повстречать через много лет своего однокурсника при подобных обстоятельствах дорогого стоит.

— Точно. А ты в какой роте служил?

— У ротного Рылеева.

— Ну и зверь… — выругался Бутусов.

— Ты тоже, когда тебя командиром отделения назначили, своих любил погонять, — неожиданно припомнил Лавров, — тебя даже побить собирались. Или побили?

Бутусов изменился в лице и, немного помешкав, ответил:

— Побили. Но командованию я так и не сказал, кто. В жизни всякое бывает, — он не стал переводить разговор на другую тему.

Десантники добрый час вспоминали своих общих знакомых, ротных командиров, смеялись над курьезными случаями, происходившими во время их учебы в Рязанском училище ВДВ. Майор Бутусов и майор Лавров нашли в своей теперешней карьере много общего и уже вели себя так, словно знали друг друга всю жизнь.

— Ну, и как там у вас в Уссурийском крае? — спросил Батяня, не переставая при этом смеяться.

Бутусов приподнялся на локтях, его лицо вмиг сделалось серьезным.

— Знаешь, Андрей, неважно, — причмокнул он, — в скорой перспективе китайцы заселят всю территорию нашего Дальнего Востока. Они, как саранча — все на своем пути переваривают. Ползут и размножаются, размножаются и ползут. Когда количество населения КНР превысит критическое число, они начнут искать новые земли. А это большая часть востока России, — на одном дыхании говорил Бутусов, — даже третья мировая война может начаться. Пусть наши политики и военные твердят, что самый наш злейший враг США и Европа, но на самом деле все наоборот. Америка и европейские страны — единственные наши союзники в борьбе с китайцами. Только вместе мы сможем остановить эту чертову миграцию саранчи…

— Да брось ты, — махнул рукой Лавров, — мы все равно до этого времени не доживем, да и наши дети тоже. А там и у китайцев бум рождаемости окончится. Чем богаче люди живут, тем у них детей меньше.

Офицер из Дальневосточного округа чуть подался вперед и заглянул в глаза Батяни. Лавров мельком отметил в его взгляде азиатскую хитрость, с такой же с экрана телевизора смотрели восточные дипломаты и политики — гости России.

— Не знаешь ты реальной ситуации у нас на Дальнем Востоке. По телику такого не покажут, а по радио не расскажут. Просто никто об этом пока еще всерьез не задумывается, — ухмыльнулся Бутусов. — У нас в некоторых поселках и райцентрах — больше половины китайского населения! В Хабаре на рынках уже ни одного славянского рыла. Кто нелегально живет, кто вид на жительство за деньги покупает…

Лавров выставил правую руку вперед, поднялся с койки и распахнул форточку. В душную палату ворвался поток свежего ветра.

— Не понимаю я тебя, Игорь, — покачал головой Батяня, запуская руку в темный пакет, с которым пришел в госпиталь, — отчего ты на них зло держишь? — ему не хотелось продолжать скользкую тему.

Со славянином, может, и продолжил бы, но на него глядели раскосые глаза.

— Я сам кореец, родился в Казахстане: туда Сталин еще до войны всех корейцев сослал, — Бутусов тяжело вздохнул, — родители потом вернулись под Хабару. Ты не смотри, что у меня глаза все время щурятся, да и кожа не совсем белая. Можно кем угодно по крови родиться. Но я российский офицер в душе, и этим все сказано.

— Вот за это давай и выпьем, — торжественно заявил Лавров, извлекая из пакета бутылку «Столичной», — все мы граждане одной страны.

— Ты просто читаешь мои мысли, — радостно отозвался Бутусов, — со вчерашнего дня мечтал. Как только запах спирта на ватке почувствовал, сразу понял, чего мне здесь не хватает.

Батяня понимающе кивнул и незамедлительно разлил спиртное по пластмассовым стаканчикам.

— Погоди, а как же? В спецназ ГРУ всех претендентов через сито просеивали. Сам помню. В анкете приходилось писать, не было ли родственников на оккупированных территориях. А у тебя, по сталинской терминологии, предки — враги народа. При Советах об этом до последних лет не забывали. Да и брали в десант только славян: русских, украинцев и белорусов.

Офицер ухмыльнулся и принял из рук Лаврова стакан.

— Не ты первый задаешь мне этот вопрос, — ни на йоту не обидевшись, произнес Бутусов, — все очень просто. Еще с начала восьмидесятых в ВДВ начали создавать небольшие мобильные группы диверсантов, которые в случае локального конфликта с КНР должны были забрасываться в тыл врага, — офицер залпом осушил содержимое пластмассовой емкости и продолжил: — Группы в основном комплектовались из монголоидов. Естественно, бурятов, корейцев, удэгейцев в ВДВ было очень мало, потому такие люди и ценились на вес золота. Можно сказать, мне повезло. Из-за «морды лица» и приняли. А потом снова стали негласно учитывать «чистоту крови», вот и засиделся в майорах…

Батяня был настолько поглощен рассказом Бутусова, что чуть не забыл про внеплановые занятия по рукопашному бою, которые он обещал провести в своей группе курсантов.

— … в ЗабВо и ДальВо офицер-десантник с монголоидными чертами лица и знанием китайского был элитой. Повезло, — закончил свой рассказ Игорь.

— Интересно, — Лавров бросил взгляд на настенные часы, — давай еще по пятьдесят, и я побегу.

— Наверное, я тебя утомил, — Бутусов всмотрелся в задумчивое лицо майора Лаврова.

— Нет, что ты, — проговорил Батяня, пряча в пакет початую бутылку водки и засовывая ее за стопку журналов в тумбочке, — такое не каждый день услышишь. За твое здоровье! — подняв стакан, сказал он.

— За ВДВ! — откликнулся Игорь. — И за тебя. Ты ведь мне жизнь спас.

* * *

Как всегда бывает после ЧП, тут же приняли запоздалые меры безопасности. После случая с нераскрывшимся парашютом отменили сдачу нормативов последней группой офицеров. Со складов доставили новые парашюты, по нескольку раз их перекладывали, перепроверяли стропы, искали на материи малейшие дефекты, дабы не повторить печальный подвиг офицера из Дальневосточного округа. Хотя печальным он был отчасти, майор-то выжил.

Но, несмотря на общее напряжение и волнение, сдача нормативов окончилась без чрезвычайных ситуаций. Когда экзамены завершились и Поволжье покинули последние гости, военная часть зажила привычной жизнью: учения по рукопашному бою, стрельбище, изнуряющие тренировки, прыжки…

На майора Лаврова навалилось много дел. Но он все-таки улучал несколько свободных минут в своем плотном графике и обязательно заезжал к Бутусову в госпиталь. Сидя на краешке больничной койки, он выслушивал истории из жизни дальневосточного офицера, делился своими. Через две недели майору Бутусову наконец разрешили стать на костыли, и он отбыл поправлять здоровье по месту службы в Хабаровск.

Летели месяцы, проходили годы. Многое случилось в жизни нашего героя. Батяня все так же воспитывал и тренировал курсантов, изредка ходил с медсестрой в кино. А через пару лет даже чуть было на ней не женился. Казалось, чего еще надо хотеть от жизни? Разве что более высокой должности и очередного звания. Но Лавров не рвался делать карьеру. Для себя решил, что лучше быть хорошим комбатом, чем плохим командиром полка.

Глава 2

Звездное небо, словно густо исколотая иголкой черная бархатистая бумага, расстилалось над просторами Уссурийского края. Сквозь узкий вырез полумесяца призрачный лунный свет лился на ниточку железнодорожного полотна, проложенного здесь еще в начале прошлого века. Казалось, что все спит, отдыхает и не найти на земле места, где было бы так тихо и спокойно.

Тишину природы и безмятежность пейзажа нарушил отдаленный грохот товарняка — рельсы завибрировали, земля отозвалась глубинным гулом, словно вот-вот должно было начаться землетрясение.

С приближением локомотива картина почти нетронутой цивилизацией природы дала трещину и рассыпалась. Вот уже вдалеке заблестели два ярких глаза электропоезда, зазвенел на железнодорожном переходе предупреждающий сигнал. Березы, тянувшиеся вдоль рельс, качнулись, будто хотели убежать прочь от железного зверя, несущегося в их сторону. Товарняк, подгибая под свое брюхо траву и проросший сквозь щебень подорожник, просвистел стрелою. За локомотивом пронеслась вереница вагонов.

Не успела природа оправиться от шума и грохота товарняка, как из-за леса, треща лопастями, выплыл вертолет. Пилот военного вертолета не первый раз пролетал над этими местами, поэтому вел себя уверенно, пренебрегая некоторыми правилами безопасности осуществления полетов — опустив винтокрылую машину чуть ли не до самых верхушек деревьев, прибавил скорости. Турбины загудели еще сильнее, и вертолет теперь шел над лесом, будто комбайн, бороздящий колхозное поле. Пригибались вековые деревья, летели сухие листья, кружилась поднятая мощным потоком воздуха отшелушившаяся кора.

— Хорошо идем! — восторженно воскликнул худощавый мужчина в очках и в штатском костюме. — Но ниже не надо. Я и так теперь местность на полигоне в деталях вижу.

— Это еще что. На прошлой неделе шли мы над озером, так все рыбаки в лодки от страха попадали. Вот это зрелище было…

Вертолет внезапно тряхнуло — зашелся вибрацией металлический корпус. Худощавый штатский моргнул, прижался спиной к стенке и ухватился обеими руками за края узкой лавки.

— Что это? — дрожащим голосом промямлил он.

— Первый раз, да? — бесстрастно поинтересовался пилот и, не дождавшись вразумительного ответа от пассажира, сам же ответил на свой риторический вопрос: — Это боковой удар ветра. Такое случается, когда попадаешь в перекрестный воздушный коридор — просека.

— А-а-а… — слегка успокоился худощавый, но глаза все равно щурил, словно готовился к следующему удару.

— Можете расслабиться, скоро пойдем на посадку, — видя, что пассажир уже не следит за ландшафтом, пилот решил немного разрядить обстановку и втянуть его в разговор. — Вы инженер-оборонщик?

— Да, — закивал головой очкарик.

— А что делаете? — ради интереса спросил пилот, огибая водонапорную башню, одиноко возвышающуюся над верхушками деревьев.

— Разрабатываю новую технику для нужд обороны, — бросил инженер расплывчатое.

— Круто, — присвистнул пилот. — А что именно, если не секрет?

— Именно что — секрет, — неожиданно разнервничался очкарик.

— Государственная тайна, понимаю, — даже не обидевшись, как можно мягче ответил пилот.

Вертолет еще несколько минут летел над лесом, раскачивая верхушки деревьев. Пилот взял влево, выводя вертолет к сопке. Полумесяц, выглядывавший из-за тучи, осветил длинный сплошной забор, увенчанный колючей проволокой. Вскоре внизу показались и первые строения, ярко освещенные прожекторами.

— Идем на посадку! — предупредил он инженера.

Внизу осветился круг посадочной площадки — на земле коренастый старшина в камуфляжной форме взмахнул красными флажками и, придерживая рукой пилотку, попятился к забору. Вертолет коснулся шасси забетонированной площадки.

Еще не успели остановиться винты, а к винтокрылой машине уже спешили.

— Здравствуйте, Виктор Владимирович, — произнес пожилой генерал-майор, открыв боковой люк вертолета.

Инженер бросил недоверчивый взгляд на лицо пожилого военного, словно припоминал, сравнивал его с воспоминаниями, протер носовым платком запотевшие линзы очков, несколько раз кашлянул.

— Генерал Высоцкий? — не слишком уверенно спросил он, щурясь от слепящего света прожекторов.

— Он самый. Если помните, два года назад мы встречались. Тогда я еще командовал дивизией. Вас ждет машина, — спешно проговорил генерал.

— Извините, у меня плохая память на лица, — немного рассеянно сказал инженер и добавил: — Так это вам, оказывается, в министерстве поручили обеспечить полевые испытания. Значит, теперь вы в должности заместителя начштаба округа. Поздравляю. А я-то думаю — знакомая фамилия.

— Рад видеть вас. Все, о чем вы просили, уже обеспечено. Заместитель министра, если и прибудет, то к окончанию испытаний.

Армейский «УАЗ» стоял прямо напротив посадочной площадки. Сержант-водитель заблаговременно открыл дверцу московскому гостю. Вертолет вновь затрещал лопастями, поднял облако пыли над посадочной площадкой и взмыл в небо.

— Как долетели? — простывшим голосом спросил генерал, когда шум утих.

— Полигон осмотрел. Все уже готово? — осторожно поинтересовался инженер Протасов, бережно кладя на колени серебристый кейс.

— Мои люди — да. А ваши — московские, не знаю, мне они не докладывают.

— И правильно делают. Вы будете удивлены.

— Даже не знаю… — генерал зашелся кашлем.

«УАЗ» дернулся с места и выкатил на дорогу — под колесами машины зашуршал гравий. Фары автомобиля выхватили из темноты фасад здания, вдалеке заблестели огни военной базы. Дорога была настолько узкой, что водителю почти каждые две секунды приходилось выравнивать руль, чтобы не улететь в кювет.

— Разрешите? — инженер вытащил сигареты.

— Сам курил, — признался генерал, — потому уважаю чужие слабости. Пожалуйста.

Инженер Протасов закурил ароматную сигарету и погладил ладонью крышку серебряного кейса. Но не успел он сделать и двух затяжек, как сержант резко надавил на педаль тормоза — отвалившийся от сигареты уголек упал московскому оборонщику на колено. Выругавшись, Протасов с неприязнью посмотрел на водителя.

— КПП, — словно оправдываясь, произнес сержант, — сегодня не наши на посту, а ребята из комендантского взвода.

Двое спецназовцев с автоматами спешили к остановившемуся «УАЗу». Завидев на переднем сиденье генерала, козырнули по-уставному.

— Куда выписан пропуск? — сурово спросил один из них, напряженно всматриваясь в запыленные стекла машины.

— Пятый сектор, — ответил сержант, показывая помятый пропуск.

— Проезжайте! — проверив документы, спецназовец поднял шлагбаум.

Как уже знал московский инженер Протасов, так называемый «пятый сектор» был опытным военным полигоном. Он перед командировкой внимательно изучал его по карте, как мог, рассмотрел с борта низко идущего вертолета. Территория, отгороженная от военной базы высокой сетчатой оградой, простиралась от подножия до вершины сопки. Здесь были все необходимые условия для проведения испытаний любой степени сложности.

Как только «УАЗ» въехал на территорию полигона, водитель остановился. Прямо за старыми воротами стояло успевшее почернеть и даже порасти молодыми деревцами бетонное здание командного пункта. Инженер Протасов выбрался из салона машины, осмотрелся по сторонам. За земляным валом виднелся с десяток «УАЗов».

Несмотря на позднее время, все было видно как на ладони: огромное несжатое кукурузное поле, полоска леса, силуэты учебных развалин и длинный, слегка погнувшийся шпиль, на котором, как на воинском мемориале, возвышались заржавевшие серп, молот и пятиконечная звезда. Отовсюду на него веяло заброшенностью и величием прошлого.

— Ну, как вам? — напряженно спросил генерал, проводя вспотевшей ладонью по небритой щеке. — Я предупреждал, что полигон в запущенном состоянии.

— Подходит, — скупо ответил Протасов.

— Тогда пройдемте внутрь командного пункта.

В тесном помещении было не продохнуть: свита офицеров; пара московских инженеров и ученых НИИ, прилетевших еще вчера утром для установки необходимого оборудования; несколько людей в штатском, но с военной выправкой.

Протасов прошел внутрь, протер носовым платком запотевшие линзы очков, посмотрел на стену — по центру висел большой плазменный монитор, подсоединенный множеством проводов к ноутбуку, станции космической связи и к двум камерам наружного наблюдения, выведенным за пределы командного пункта.

Московские инженеры недолго пошептались со своим только что прибывшим руководителем, доложили о полной готовности к испытаниям.

— Товарищи офицеры. Занимайте свои места! — пробасил генерал Высоцкий.

Четыре длинные скамьи со спинками, составленные друг к другу почти вплотную, заполнились сразу.

— Минутку внимания! — произнес генерал и громко кашлянул.

Гул голосов постепенно утих, а вскоре и вовсе сошел на нет. Генерал Высоцкий распрямил плечи и, ощутив на своей персоне повышенное внимание гостей, улыбнулся:

— Кто не знаком — Протасов Виктор Владимирович, — громогласно представив инженера, генерал тут же перешел на шепот: — Вам слово.

— Добрый вечер! — волнуясь, поприветствовал гостей Протасов. — Сегодня вы станете первыми людьми в истории нашей страны, которые увидят боевую машину будущего в действии. Я и мои коллеги пять лет трудились над разработкой этой многоцелевой универсальной машины. Нигде ранее ее не демонстрировали, ни в одной стране мира нет даже подобия того, что смогли создать мы. Это я заявляю с полной ответственностью.

Инженер подошел к ноутбуку и бережно положил рядом с компьютером серебристый кейс, щелкнули кодовые замки. Один из помощников, прибывший со взводом обеспечения два дня назад, устроился рядом, повесил на ухо наушник с отростком микрофона и негромко стал проверять связь.

— Они на подходе, — прошептал помощник, — готовность номер один.

— Сейчас вы сами убедитесь, — Протасов достал из кейса миниатюрный диск и тут же отправил его в дисковод ноутбука.

За спиной московского инженера вспыхнул экран плазменного монитора. Появилось изображение, передаваемое с камеры наружного наблюдения. Протасов дал увеличение — на фоне полумесяца зачернел расплывчатый силуэт, гости прищурились, пытаясь рассмотреть не слишком четкий объект.

— Это вертолет, — взял слово один из московских разработчиков, — он доставит на полигон груз.

За стенами командного пункта послышался стрекот приближающегося вертолета. Теперь гости отчетливо могли рассмотреть на экране монитора «Ми-24», тянувший под собой на четырех стальных тросах контейнер.

Через несколько минут всеобщего ожидания и любопытства вертолет завис над полем и медленно пошел на снижение. Подбежавшие спецназовцы выровняли качающийся над полем груз и аккуратно опустили его на землю. Отстегнув карабины от тросов, они разбежались в стороны. «Ми-24» взмыл в небо — на закрытом полигоне воцарилась гробовая тишина.

— При необходимости контейнер выдержал бы падение со стометровой высоты, — прозвучал комментарий помощника.

— Начинаем, господа! — воскликнул Протасов, активизируя компьютерную программу. — Я переключаюсь с инфракрасного режима в режим видимой части спектра. Микрофоны на полигоне работают.

Экран плазменного монитора резко погас. Зеленоватая картинка в инфракрасном свете сменилась реальной. В полумраке полигона послышалось какое-то движение. Гости насторожились — исходивший из темноты звук не напоминал привычное гудение двигателя, а походил скорее на тихое журчание. Противный скрип крышки контейнера, усиленный динамиками и эхом разлетевшийся в бетонном бункере, заставил всех встрепенуться.

— Свет, — скомандовал инженер Протасов.

Вспыхнувшие на вышках прожектора на мгновение ослепили гостей. Когда яркая вспышка рассеялась, камера наружного наблюдения передала на экран плазменного монитора ничем не примечательную картинку: огромное поле и лениво покачивающиеся на ветру стебли кукурузы. Доставленный вертолетом груз терялся среди стеблей.

— Где же он? — спросил кто-то из гостей.

Инженер в душе улыбнулся — разработанная им машина уже в первые минуты своей демонстрации доказала, что заметить ее издалека крайне сложно.

— Робот имеет минимальную высоту, поэтому и не попадает в поле зрения камер, — пояснил Протасов.

Инженер постучал рукой по корпусу ноутбука — его указательный палец мягко, но настойчиво вдавил клавишу «Ввод».

Вновь послышалось тихое гудение. Стебли кукурузы слегка качнулись. Над полем, как над гладью моря, показалась металлическая трубка с небольшой платформой — выдвижной штатив. Но самого робота никто так и не увидел.

— Словно перископ подводной лодки, — хмыкнул кто-то из военных.

— Или лох-несское чудовище, — развил тему генерал Высоцкий, рассматривая на экране плазменного монитора непонятный предмет.

Штатив блестел на свету, отливая то серебристым, то ярко-желтым оттенком. Шесть камер, закрепленных на небольшой круглой платформе, находившейся на самой верхушке штатива, постоянно пребывали в движении.

— Боевая модель робота «Т-191», — прервав долгое молчание, произнес Протасов, — это военный многоцелевой робот. На нем установлена новейшая электроника, он оборудован шестью выдвижными видеокамерами. Как вы уже смогли заметить, они находятся на штативе.

— А как он управляется? — не сдержав любопытства, спросил один из военных.

— Все очень просто, — ответил Протасов, кивая на ноутбук, — его движения контролируются с этого компьютера. Специальная программа поддерживает два режима управления: ручной и автоматический. При втором робот самостоятельно принимает решения и действует в соответствии с занесенными в программу правилами. Еще вопросы?

— А сколько радиус действия… — начал было спрашивать один из военных.

— Два километра, — перебил военного Протасов, — если робот оказывается за пределами этого расстояния, то сам переключается на автоматическое управление, — инженер коснулся миниатюрного джойстика на корпусе компьютера. — Также «Т-191» не боится перепадов температуры в пределах от плюс ста до минус пятидесяти градусов по шкале Цельсия, радиации и отравляющих веществ. Не нарушает воинских уставов, не устает, не капризничает, непривередлив в еде, не пьет и не курит, не ходит в самоволки, не склонен к дедовщине и написанию жалоб в Военную прокуратуру, а в случае его поломки Комитет солдатских матерей не станет подавать на Министерство обороны в суд… — усмехнулся инженер-разработчик.

— Как это не устает? — глуповато ухмыльнулся мужчина в штатском. — В нем что, вечный двигатель установлен?

— Работает на банальных литиевых аккумуляторах, аналогах тех, что используются в мобильниках, подзарядка от бытовой сети — 220 вольт. В боевых условиях — от передвижных дизель-генераторов при возвращении к месту дислокации. При необходимости может подзаряжаться и от солнечных батарей. Так что можно говорить, в каком-то смысле он не устает.

— А вооружение? — не выдержал нарастающего любопытства генерал.

— Пока робота не поставят в серийное производство, я не могу достоверно об этом информировать, — признался Протасов. — На сегодняшний день мы используем специально созданные модели стрелкового вооружения.

Высоцкий недоверчиво посмотрел на московского инженера:

— Тогда, может, посмотрим на вашего «Т…» — генерал запнулся. — «Т…»

— «Т-191», — подсказал Высоцкому кто-то из гостей.

— Да, на него… в действии. А то у нас в части уже какие-то легенды рассказывают.

Протасов улыбнулся и нажал несколько клавиш на ноутбуке.

— Прошу всех соблюдать спокойствие. Робот находится в учебном режиме и заряжен шариками для пейнтбола, — предупредил гостей московский инженер. — Сейчас он покажет, как может нести караульную службу.

Металлическая трубка, находившаяся до этого в движении, неожиданно замерла — экран плазменного монитора разделился на шесть одинаковых частей, в каждой из которых появилось свое изображение.

— Сейчас мы смотрим на мир его камерами, угол обзора которых — 360 градусов в горизонтальной плоскости и столько же в вертикальной, — Протасов щелкнул указательным пальцем еще по одной клавише, дернул на себя джойстик.

Из корпуса «Т-191» выехал кронштейн, но вместо камер на нем был прикреплен крупнокалиберный многоствольный пулемет.

— Режим — охрана объекта, — самодовольно заявил инженер, — что будем охранять? — Протасов нетерпеливо посмотрел на генерала. — Выбор за вами.

— Пускай будет этот бокс, в котором его доставили, — выбрал объект генерал.

— Нет проблем, начинаем! — Протасов склонился над небольшим экраном ноутбука, на который, как и на плазменный монитор, передавались картинки с видеокамер робота.

Высоцкий достал из нагрудного кармана увесистую рацию, вышел в эфир, отдал команду своим спецназовцам:

— Ваша цель добраться до металлического бокса и установить на нем условную взрывчатку. Цель операции ясна? Тогда приступайте.

Гости выжидающе посмотрели на экран плазменного монитора, на котором вот-вот должна была начаться прямая трансляция испытаний.

— Для удобства я заведу изображение и звук с камер, установленных на касках спецназа. Но примите во внимание, что робот располагает информацией только собственных «органов чувств», — вставил Протасов, — хотя и обучен сканировать радиопереговоры. Смысл слов не распознает, но источник радиоволн засекает. Но эту функцию для убедительности испытаний я отключаю.

На опушке соснового леса захрустел сухостой, колыхнулись кусты ольшаника, в командном пункте из динамиков зазвучали приглушенные голоса десантников спецназа ВДВ. В свете прожекторов по стеблям кукурузы проскользнула пара теней, тут же растворившихся среди стволов соседних деревьев. Два десятка десантников, вооруженных автоматами и приборами ночного видения, начали наступление. Генерал Высоцкий отдал команду на выключение света. Кукурузное поле и кромка леса погрузились во мрак — теперь робот и отряд спецназа ВДВ остались один на один. Представление начиналось.

— Ваш робот ничего не сможет сделать против двадцати десантников-профессионалов, — прошептал на ухо Протасову Высоцкий.

— Откуда такая уверенность, товарищ генерал?

— Они лучшие из лучших в нашем округе.

Инженер не стал спорить — он хорошо знал цену своему изобретению. Оставалось только доказать, что его робот действительно способен справиться с любой поставленной перед ним задачей, какой бы сложности она ни была. Протасов выставил на компьютере ручной режим управления роботом.

Шесть изображений на экране плазменного монитора приняли зеленоватый оттенок.

— Это камеры «Т-191» со встроенными приборами ночного видения. Режим включается автоматически, в зависимости от времени суток, — пояснял по ходу Протасов.

Среди военных уже не слышалось голосов и перешептываний — затаив дыхание, они с неподдельным интересом наблюдали за шестью изображениями, передающимися «глазами» робота. Даже генерал Высоцкий, уверенный в успехе своих людей, начинал понемногу сомневаться.

— Благодаря обзору в 360 градусов мы видим полную картину происходящего. Человеку не под силу охватить такой широкий сектор, — дернув на себя джойстик, продолжал Протасов. — Сейчас я привожу в действие самое надежное оружие робота — пулемет, наводка на цель — вручную, ведение ее в дальнейшем осуществляется уже автоматически, посредством «мозгового центра». Пулемет оснащен лазерной подсветкой цели — длина световой волны находится за пределами человеческого восприятия, и возможностью адаптации сигнала для одной из видеокамер. Сделано это для удобства оператора, сам робот «видит» в любом диапазоне. Сейчас вы в этом убедитесь.

На мониторе вспыхнула дополнительная картинка — инженер плавно повел джойстиком. Объектив одной из камер, словно бинокль с мощной оптикой, приблизил к зрителям опушку леса. Изображение стало настолько четким и реальным, что можно было сосчитать даже количество листьев на нижних ветках деревьев.

— А вот и десантники! — торжественно заявил инженер, увеличивая картинку.

На одной из картинок отчетливо вырисовывались фигуры троих мужчин с автоматами в руках. Прячась в сумраке ночи, они медленно взбирались на небольшую горку, поросшую мелким кустарником. Их лица были перепачканы грязью, а головы укрыты ветками.

— Почему робот не стреляет? — справедливо заметил один из военных.

— Он выжидает подходящего момента, чтобы с наименьшими затратами боеприпасов уничтожить замеченные им цели, — объяснил инженер.

— Выжидает он или вы? — спросил генерал.

— Я могу дать команду на немедленное уничтожение цели, но сейчас предложил программе следовать собственному алгоритму — самому экономному.

— Вот это да… — тут же пролетело в зале.

Уверенность генерала Высоцкого в победе людей над машиной укрепилась сразу же, как только он узнал в фигуре мужчины, попавшего в объектив камеры, командира отряда спецназа ВДВ.

«Они смогут», — успокаивал себя в душе генерал, хотя уже подозревал, что со своей задачей командир не справился — то ли робот был хорош, то ли десантники потеряли бдительность. Но второе можно было исключить полностью, так как отбирал он только настоящих профессионалов. Ориентироваться в их действиях было несложно, по громкой связи транслировались все переговоры.

— А вот и остальные. — Голос инженера Протасова, словно острие бритвы, прошелся по напряженным нервам генерала Высоцкого.

Теперь на мониторе плазменного экрана были видны абсолютно все десантники. Роботу оставалось только открыть огонь. Испытания, проходившие на закрытом полигоне, начинали вызывать у собравшихся в командном пункте гостей улыбки на лицах.

— Игра в кошки-мышки… Они что, его не видят? Ничего себе! Два десятка крепких мужиков с приборами ночного видения даже не подозревают, что их держат на мушке.

Протасов с радостью вслушивался в восторженные возгласы военных. Лучшей оценки его изобретению и дать было нельзя.

— До этого момента я удерживал его на месте — ввел команду не менять позицию. Теперь она отозвана. Сейчас мы увидим робота в бою, — заявил инженер, переводя управление машиной с полуручного на автоматическое.

Монитор плазменного экрана разделился на четыре больших картинки, по стеблям кукурузы чуть слышно зашуршали траки «Т-191». Выбравшиеся на кукурузное поле десантники ползли к металлическому контейнеру.

Высоцкий напряженно всматривался то в одно, то в другое изображение, словно пытался предупредить своих людей об опасности. На одной из камер зашевелилась кукуруза, из динамика раздался еле слышный хруст ломаемого побега. Робот открыл огонь — начали раздаваться глухие хлопки, похожие на звук лопающихся шариков. Через двадцать секунд в руке у генерала зашипела рация:

— Товарищ генерал, наши потери — пятьдесят процентов. Пришлось отойти… — донесся из динамика взволнованный шепот командира спецназа ВДВ.

— Продолжайте выполнять задание! — невозмутимо бросил Высоцкий. — Смените тактику.

— Есть! — рация отозвалась противным шипением.

— Это бесполезно, — ухмыльнулся Протасов, — давайте лучше сразу перейдем ко второму этапу испытаний.

— Продолжайте свою работу, Виктор Владимирович. А мои люди еще поборются, — гневно проговорил Высоцкий, не отрывая глаз от плазменного монитора. — И отключите изображение с камер моих людей. Вы ему подсказываете.

— Он действовал в автоматическом режиме. Но хорошо, товарищ генерал. Как скажете.

Некоторое время камеры робота не засекали никакого движения. Инженер даже немного занервничал — не случилось ли чего с его «Т-191», не сломался ли микрочип, не отказало ли автоматическое управление. Но все переживания Протасова оказались напрасными: вскоре десантники дали о себе знать.

Одна из камер среагировала на движение в стеблях кукурузы — консоль с крупнокалиберным пулеметом сработала мгновенно. Вновь прозвучали глухие хлопки. Двое десантников, выдавшие себя раньше времени, уже лежали на земле, вытирая с прозрачных щитков, прикрывавших лица, красные пятна краски.

«Осталось только восемь», — с досадой подумал генерал.

Но его подсчеты оказались поспешными — через пару секунд были ликвидированы еще пять. Все происходило настолько быстро, что генерал и собравшиеся у плазменного монитора гости не успевали уследить за молниеносными передвижениями робота.

— Продолжать! — скомандовал в микрофон рации Высоцкий.

Но отчаянный приказ генерала уже ничего не решал, исход битвы был предопределен. Робот тронулся с места и, скользя по полю, словно по льду, на своих миниатюрных траках двинулся в сторону бокса, к которому уже со всех ног бежали остатки десантного отряда. «Т-191» не упускал из виду никого и расстреливал все, что движется. Десантники, сраженные учебными пулями, показательно валились в кукурузу, взмахивая руками.

— Еще секунд пять, и от десантного отряда никого не останется, — победоносно заявил Протасов, наблюдая за монитором компьютера.

— Он сумел! — воскликнул генерал, всматриваясь в картинку, передаваемую одной из камер.

На изображении отчетливо вырисовался уцелевший командир отряда, приближающийся к намеченной цели — металлическому боксу. В его вытянутой руке уже чернела заветная взрывчатка. Но робот просто ждал подходящего момента, чтобы нанести прицельный выстрел. Раздался хлопок — на плексигласовом щитке командира спецназа ВДВ проступило пятно краски.

— Потери сто процентов, — сразу же передал по рации он.

— Возвращайтесь к командному пункту, — прохрипел в микрофон рации Высоцкий.

Тесное помещение командного пункта наполнилось взрывом аплодисментов и восторженными возгласами в адрес робота «Т-191». Протасов выжидающе посмотрел на генерала Высоцкого.

— Включите прожектора, — нехотя скомандовал тот.

Поле и кромка леса залились ярким светом, — ломая стебли и побеги кукурузы, к зданию командного пункта катил, шурша траками, непобедимый робот. За приземистой машиной, мелькающей в побегах кукурузы, еле поспевали уставшие спецназовцы. Их одежда и лица были перепачканы краской учебных шариков.

— Это еще не все! — самодовольно заявил инженер Протасов. — Кажется, товарищ генерал подготовил для нас еще один сюрприз.

Высоцкий сморщился и взял рацию в руки:

— Начинайте.

В темном небе над лесом появился тот самый вертолет, который несколько часов назад доставлял на поле груз с роботом.

— Сейчас мы станем свидетелями того, как «Т-191» самостоятельно переключится на режим противовоздушной обороны, — обратился к гостям Протасов, — внимание на экран!

На мониторе вспыхнула новая картинка, на этот раз размером во весь экран, появился нарисованный компьютером прицел. На изображении, передающемся с камеры слежения, «Ми-24» приобрел красноватый цвет. От него фейерверком отделялись тепловые ловушки.

— Робот включил тепловой датчик, — пояснил Протасов, — в данном случае прицел будет зафиксирован на топливном баке вертолета. Он обучен отличать вертолет от тепловых ловушек.

Не успел «Ми-24» приблизиться к полю, как прицел робота автоматически остановился на корпусе крылатой машины. Из боковины «Т-191» выехала самонаводящаяся ракета «земля — воздух». Эффектного старта не последовало. На экране загорелась табличка о подтверждении уничтожения цели.

— Я думаю, достаточно, товарищ генерал, — произнес Протасов, любуясь результатами своей работы. — Ракета хоть и без боеголовки, но вред принести сможет.

— Отбой! Возвращайтесь на базу, — приказал пилоту Высоцкий.

— Как вы видите — условная цель поражена! — выкрикнул из толпы один из московских инженеров.

Генералу ничего не оставалось, как признать свое поражение.

— Неужели он совершенно неуязвим? — спросил Высоцкий.

— Похоже, что да! — раздался голос того же московского инженера.

Гости вновь зааплодировали. На этот раз Протасов поднялся с места и поклонился. Его рука непроизвольно потянулась в сторону стоявшего рядом с ним генерала Высоцкого.

— Позвольте ваше оружие, для демонстрации.

Немного помявшись, тот все-таки вложил в руку инженеру именной «стечкин», как и положено по правилам хорошего тона — рукоятью вперед.

— А теперь прошу всех наружу, — подняв пистолет-автомат над головой, Протасов направился к выходу.

К удивлению гостей, робот оказался еще ниже, чем они его себе представляли, — металлический монстр с полметра высотой походил на гигантскую черепаху. Вместо лап — траки, вместо панциря — обтекаемый титановый корпус. На вид робот был легкий, и казалось, его можно перевернуть одной ногой. Однако гость, попытавшийся это сделать, тут же понял тщетность своих усилий — приземистый «Т-191» стоял на траках так же уверенно, как танк на гусеницах. На глазах у гостей и уже подтянувшихся к командному пункту десантников инженер Протасов вскинул «стечкин».

— Что он делает? — тихо спросил у одного из московских инженеров генерал Высоцкий.

— Заключительная фаза испытаний, — ухмыльнулся тот, — можно сказать, импровизированная.

Раздались выстрелы — корпус робота «Т-191» зашелся искрами, словно оголенный провод, попавший в воду. Когда патроны в обойме закончились, Протасов опустил «стечкин», вернул его законному владельцу.

— Титановый корпус обычным стрелковым оружием не прошибешь, — любуясь на свое детище, заявил московский инженер, — его только из «станкача» можно нейтрализовать!

— Вот это да… Интересно, сколько такой робот стоит? Нам бы таких на вооружение… — зашумели военные.

— А теперь, кто хочет осмотреть робота поближе, милости прошу, — Протасов щелкнул зажигалкой и закурил сигарету.

* * *

Быстрая река, зажатая с обеих сторон невысокими горами, буквально искрилась лунным светом, отчего складывалось обманчивое впечатление, что вместо воды в ней течет забродивший кефир. Каждый раз, когда в долину вдоль северного склона залетал порывистый ветер, лес, подступающий к узким, скалистым берегам реки, оживал: выворачивались белой изнанкой листья, потрескивали засохшие деревья, шуршали ветки, от чего у городского человека, оказавшегося в здешних местах, мороз пробегал по коже. Но даже когда погода не буйствовала, тут не было спокойно, в глубокой чаще леса завывали волки, отбивал чечетку дятел.

Однако этой ночью ни первого, ни второго в долине не наблюдалось — на смену природным звукам пришел человек. Шум музыки, вырывающийся из мощных автомобильных динамиков, гул разговоров, призывный звон стекла, смех. Они, казалось, доносились отовсюду. И, как это обычно бывает в предгорьях, любой, даже еле слышный звук разлетался эхом, множился, отраженный скалами, с каждым новым отражением становясь лишь немногим тише.

На берегу реки под брезентовым навесом за длинным деревянным столом из свежеструганых досок, заставленным хорошей водкой и средненьким коньяком, сидели десять мужчин с по-государственному важными лицами. В отдалении, сложенные с военной аккуратностью, высились штабельки чурок сухостоя. На сваленных бензопилами хвойных деревьях, еще пахнущих свежей, не успевшей затвердеть смолой, у костерка расположились бойцы комендантского взвода, осуществляющие охрану испытаний.

На большом мангале, который в темноте можно было принять за спортивный снаряд «козел», через который так или иначе доводилось прыгать каждому военному, уже доходила очередная порция скворчащего на раскаленных углях мяса.

— Сходи, холодненькой принеси! — приказал полковник — командир ВЧ, которой принадлежал полигон, демонстративно ставя под стол опустевшую бутылку водки.

Когда ящик остудившейся в речной воде водки был доставлен прямо к столу, военный поднялся с лавки и поднял над головой руку.

— Минутку внимания, — наполняя пластмассовый стакан спиртным, громогласно заявил он, — за новые технологии в отечественном роботостроении!

Собравшиеся за столом гости подняли головы.

— Подожди, полковник, — осипшим голосом возразил генерал Высоцкий, — тост у тебя правильный, но несправедливый. Во всем нужно учитывать человеческий фактор. Я предлагаю существенное уточнение, давайте выпьем не за сами технологии, а за людей, которые смогли создать робота. А точнее, за российских инженеров и ученых!

— За робота! — послышалось с другого конца стола.

Двое сотрудников ФСБ в штатском, стоявшие поодаль от стола, переглянулись. Казалось, что этих двух каменных истуканов ничего не волнует в жизни, что они напрочь лишены элементарных чувств. Поднеси к их лицу раскаленную кочергу, даже не шелохнутся, поставь перед ними раздетую Дженифер Лопес или стакан с водкой — тот же эффект. Таких ребят на службе ничто не берет.

— Может, присоединитесь, товарищи офицеры? — неожиданно обратился к ним седовласый полковник, которому стало жалко двух мужчин, не принимавших участие в праздновании. — Конечно, извините, что не по званию обращаюсь, но погон не вижу.

— Товарищ полковник, — холодным как лед голосом отозвался один из чекистов, — мы на службе.

Полковник нисколько не обиделся, а, даже наоборот, уважительно кивнул: мол, понимаю.

Инженер Протасов со скучающим видом сидел в самом конце стола, сжимая уже успевший нагреться от тепла его руки стакан водки. Происходящее вокруг его мало интересовало и нисколько не притягивало — он не любил шумные компании и чувствовал себя среди незнакомых людей неуверенно и немного скованно, даже разговор толком поддержать не мог. Он привык всецело отдаваться работе, остальное было для него недостойной внимания суетой. Но теперь ему хотелось выпить. Годы работы материализовались наконец в боевого робота, вот только подходящей компании не находилось.

— Вы не против, если я присоединюсь к вам? — раздался за спиной Протасова простывший голос генерала Высоцкого.

— Пожалуйста, — растерянно произнес московский инженер, отодвигаясь на край скамьи.

Генерал с трудом втиснулся в образовавшийся проем:

— Жаль, что у замминистра обороны не нашлось времени приехать на испытания. Вот уже целый день жду подходящего момента, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз, — признался генерал, косясь в сторону двух мужчин в штатском. — Эти ребята с вами?

Протасов коснулся губами краешка стакана и впервые за вечер сделал глоток водки. Сорокаградусная оказалась на удивление мягкой и не жгучей.

— Да. Так сказать, телохранители: меня и робота, — инженер криво усмехнулся. — Жаль, что дальнейшие испытания пройдут не под вашим патронажем.

Высоцкий прищурился и пристально посмотрел на московского инженера.

— Вижу, водку вы пьете неохотно и мелкими глотками, как коньяк, — бросив взгляд на недопитый стакан, сказал генерал, — я вас понимаю. Когда вокруг много незнакомых людей, и кусок в горло не полезет.

— Это точно, — проникнувшись доверием к простоватому Высоцкому, ответил Протасов.

Высоцкий широко улыбнулся и налил себе в стакан спиртного.

— Вы только не подумайте, что я ретроград какой-нибудь. Я нынешнюю ситуацию понимаю и главнокомандующего поддерживаю. России нужна профессиональная армия. Но неужели вы считаете, что в будущих войнах все станет делать электроника? А зачем же тогда мы, солдаты?

Протасов коснулся кончиками пальцев своего стаканчика.

— Солдаты должны жить! Жен любить, детей растить. Зачем им головы на войне складывать? — привел он свой испытанный аргумент.

— Солдаты на то и солдаты, чтобы умирать, — ответил генерал, полностью убежденный в своей правоте, — это уж кто и на что учился. Я срочников в виду не имел. А только контрактников, тех, кто добровольно армии судьбу свою отдал. Ваше здоровье!

Инженер под пристальным взглядом генерала собрался с силами и залпом осушил стакан. Водка пошла мягко, словно растопленное сливочное масло.

— Не так все просто, мы же не можем воевать по старинке, дожидаться, когда другие страны опередят нас, — ответил инженер и закурил сигарету. — Не зря же Министерство обороны отвело на создание этого робота пять процентов годового бюджета от разработки новых видов вооружений.

Генерал чуть не поперхнулся:

— Сколько?

— Речь идет о десятках миллионов долларов. Не считая стоимости прикладных исследований, — разоткровенничался с непривычки захмелевший Протасов.

— Круто. Деньги в стране сейчас есть. Нефтедоллары. Понимаю, — улыбнулся генерал, разливая водку в стаканы.

Мужчины выпили.

— Деньги, деньги: все теперь в них упирается. Раньше их никто не считал. Ну, кто считал, во сколько обойдется вторжение в Афганистан? А теперь? Боевой робот вещь хорошая, но это же сколько квартир для военных можно было построить, — возмутился Высоцкий.

— И я, и вы — люди подневольные, — улыбнулся Протасов. — Есть аналитики, они просчитывают, что государству выгоднее — квартиры или новые технологии.

— Не знаю, но, на мой взгляд, слишком дорого.

Когда бутылка водки наполовину опустела, Протасов, не привыкший пить, уже не мог сдерживать свой язык.

— Когда-то мобильные телефоны стоили не меньше «Жигулей». Сейчас они есть у каждого школьника, все дело в поточности производства. Когда мы научимся штамповать этих роботов, как хорошая сибирская хозяйка — пельмени, они будут стоить куда меньше.

— И сколько же? — прохрипел генерал, разливая остатки спиртного в стаканы.

— Не более восьмидесяти тысяч…

— Если рублей, я еще согласился бы, но вы привыкли к другим условным единицам, — пораженный цифрой, перебил инженера Высоцкий.

Протасов выпил и широко улыбнулся:

— Ровно столько же, сколько сейчас стоит хороший автомобиль бизнес-класса. Главное — наладить массовое производство.

— За такие деньги лучше ракет наштамповать, — заявил генерал, нанизывая на вилку дольку лимона, — или солдат-контрактников нанять.

— Прошлый век, сейчас в мире другие правила игры, — сказал Протасов, убеждая генерала Высоцкого в правильности своей точки зрения. — К тому же население Российской Федерации стремительно сокращается, в среднем — на семьсот тысяч в год. Скоро в армии будет некому служить! Не китайцев же нам по контракту нанимать.

— Тут вы в точку. Насчет того, чтобы штамповать — на это китайцы мастера, — отозвался седовласый полковник, который, как оказалось, слушал разговор с самого начала, но просто не отзывался, — эти что угодно наштампуют.

— Снижение рождаемости китайцам не грозит. Их и так более двух миллиардов по всему свету, — захмелевший инженер уже не мог остановиться, — армия КНР — больше, чем армии России, остальных бывших союзных республик и НАТО, вместе взятых.

Незаметно отставив допитую бутылку водки в сторону, Высоцкий взял со стола другую. Инженер уже не помнил, сколько он выпил, — перед его глазами все расходилось кругами, но, несмотря на то, что голова кружилась, он продолжал пить — успешно завершенные испытания и благодарный собеседник располагали к тому, чтобы расслабиться.

— Кстати, а почему робота именно на нашем полигоне испытывали? — спросил Высоцкий, выпив очередную порцию водки.

— Решено испытывать его в различных климатических условиях, от Крайнего Севера до… — невнятно произнес Протасов, — на днях, кстати… — инженер настороженно повернул голову в сторону костра.

Поймав на себе взгляды двух мужчин в штатском, он нахмурился, но тут же улыбнулся.

— В чем дело? — еле слышно проговорил Высоцкий, заметив в поведении Протасова внезапную осторожность.

— Ерунда, — махнул рукой инженер, — здесь одни свои, сто раз проверенные. Так вот, о чем это я?

Генерал пожалел, что стал спаивать трезвенника, — Протасов уже с трудом сидел на скамье, еще одна рюмка, и он просто уснул бы. Высоцкий отставил в сторону бутылку и уже хотел предложить Протасову прогуляться.

— Вспомнил, — неожиданно прошептал московский инженер, — на днях нас передислоцируют во Владивосток, испытывать робота в прибрежных условиях. Оттуда — на Камчатку. Испытания в долине гейзеров. И учтите, с боевым, а не с учебным вооружением.

— Это же у черта на куличках, — присвистнул генерал.

— Ерунда, нам выделен отдельный транспортник, — заплетаясь, произнес инженер, — сперва нас перебросят во Владивосток для учений, схожих с теми, которые сегодня прошли и у вас, но с боевым вооружением, а потом — под Петропавловск-Камчатский. Кстати, решено выбросить «Т-191» под Владивостоком на грузовом парашюте — посмотреть, как он себя поведет. С корабля — прямо на бал.

Протасову стало дурно. Генерал подхватил инженера под руки и отвел в сторону. Очистив желудок от алкоголя, инженер вернулся на свое место, но пить, а тем более говорить, он был уже не в состоянии. Его глаза прищурились, и он погрузился в сон, в котором все еще звучали музыка и тосты военных.

— Сынки, — шепнул генерал бойцам комендантского взвода, — человек он государственный, надо с почестями доставить в офицерскую гостиницу. А это, — он взял непочатую бутылку водки, — поставите ему на тумбочке у кровати.

Глава 3

Оранжевая полоса горизонта, затянутая сверху серыми тучами, тонула в опускающихся на землю вечерних сумерках. Прогремел гром, где-то вдалеке сверкнули одна за одной молнии — вот-вот должен был начаться проливной дождь. Тусклый круг солнца, словно ощутив приближение шторма, покатился за верхушки гор, уступая место уже просматривающемуся сквозь серую пленку неба бледному полумесяцу.

Военно-транспортный самолет, как ледокол, прокладывал себе дорогу сквозь налитые свинцом тучи. Несмотря на плохую погоду и приближающийся шторм, экипаж «АН-74» не собирался менять курс или приземляться на ближайший аэродром, чтобы переждать бурю, — насчет этого были даны строгие указания с земли. Груз, находившийся на его борту, должен был оказаться в определенном квадрате без малейшего отклонения от графика. Любая задержка могла стоить командиру погон и должности.

По белому корпусу «АН-74» в одночасье забарабанил мелкий град. Отсек военно-транспортного самолета наполнился шумом разбивающихся о металл ледышек. Круги иллюминаторов, как это обычно бывает во время обледенения, затрещали, словно пошли трещинами.

— …угроза обледенения… прошу разрешения снизить высоту, — полетело в эфир.

Получив разрешение на новый «эшелон», экипаж тут же принялся снижать самолет — зигзаги молний осветили застывшую впереди по курсу громадную черную тучу.

А в грузовом отсеке десантники старались не думать о том, что происходит за бортом.

— Перебор! — выругался старший лейтенант и положил на ящик веер карт.

Тусклый свет красноватой лампочки неожиданно потух — в отсеке воцарилась кромешная темнота.

— Это из-за шторма, — бросил лейтенант, с досадой поглядывая в темноту, — такое иногда случается.

— Черт, а у меня двадцать одно было, — раздался басистый голос майора.

— Докажи! — засмеялся один из десантников.

Майор чиркнул зажигалкой, демонстрируя в свете крохотного пламени пикового туза и десятку черв. Старшему лейтенанту ничего не оставалось, как отдать победителю две сторублевые купюры.

— Мужики, а что мы сопровождаем? — донесся из темноты голос капитана.

— Что-то важное, — задумчиво протянул майор, осторожно перебирая пальцами нагревшуюся зажигалку, — шестерых десантников к обычному грузу просто так не приставляют.

— Может, секретная бомба? — предположил лейтенант.

— А черт его знает, — поднявшись с деревянного ящика, невысокий майор с восточным разрезом глаз развел руками, — я знаю не больше вашего, этот груз надо сбросить с парашютом в заданном квадрате.

Некоторое время офицеры спецназа ВДВ молчали, вслушиваясь в гудение двигателей и в чечетку, отбиваемую по корпусу самолета льдинками. Кто-то из десантников чиркнул спичкой — в темноте засветился уголек сигареты.

— Пойду, груз проверю, — бросил майор, растворяясь в темноте грузового отсека.

— Тебе это надо? — безразличным голосом спросил капитан.

— На всякий случай, — загадочно улыбнулся майор. — Когда освещение отказывает, может отказать и что-нибудь другое.

Фюзеляж военно-транспортного самолета был заставлен деревянными ящиками из-под боеприпасов и небольшими картонными коробками с консервами. Рейс было решено использовать и для доставки продовольствия. Поэтому майор, прежде чем сделать шаг вперед, выставлял перед собой руку, двигаясь к хвосту самолета узким проходом на ощупь. Он захватывал пальцами страховочную сетку и продвигался дальше. Но все равно умудрялся зацепить ногой какую-нибудь коробку или трос. Тихо матерясь, он неторопливо прокладывал путь к поднятой хвостовой аппарели. Когда его правая рука коснулась в темноте холодного до боли в кончиках пальцев металла, уголки его губ растянулись в улыбке. В темноте полыхнул мертвенным зеленым светом циферблат часов.

— Вовремя, — прошептал он.

Оглянувшись и убедившись, что остальные десантники его не видят из-за коробок и ящиков, майор достал небольшой фонарь, вдавил мягкую на ощупь резиновую кнопку на пластмассовом корпусе. Тонкий луч света выхватил из темноты продолговатый пенал, метр в высоту и два в ширину, с закрепленным на нем парашютом.

«Вот и ты», — улыбнулся в душе десантник.

Он плавно повел рукой — луч света остановился на шести рюкзаках, аккуратно составленных возле переборки и притянутых к ней страховочной сеткой. Майор сразу узнал свой, хотя на вид все они были похожи как две капли воды. С тихим треском расстегнул «липучку».

— Майор, все в порядке? — донесся из темноты голос старшего лейтенанта.

— Сейчас, — отозвался майор, быстро перебирая пальцами по дну рюкзака, — пару секунд, тут крепление ослабло, подтяну…

— Я тебе помогу, — ответил тот же голос, — ноги затекли, хоть пройдусь немного.

— Не надо, я уже справился, — попытался отговорить его майор.

Но в темноте отсека уже слышались шаги старлея, пробирающегося сквозь лабиринт ящиков и коробок. Майор выключил фонарь и, спрятавшись за пеналом, вынул нож-стропорез. По его липкому от пота лицу пробежала дрожь, сердце отозвалось учащенным биением. И без того узкие глаза превратились в щелки.

— Ты где? — где-то уже совсем близко прозвучал голос старшего лейтенанта.

Майор осторожно выглянул из-за укрытия — ничего не подозревающий офицер стоял к пеналу спиной, напряженно вглядываясь в темноту. Его атлетическая фигура идеально вырисовывалась в пробивающемся сквозь иллюминатор свете. Майор затаил дыхание и бесшумно, словно кот, заметивший мышь, изготовился.

— Да что… — только и вымолвил старлей, медленно поворачиваясь лицом к пеналу.

Рука с ножом, мелькнувшая перед глазами старлея, сошлась змеей на его шее, полностью блокировав доступ кислорода. Острое лезвие стропореза описало под подбородком ровную линию, тут же набухшую кровью. Старший лейтенант дернулся, попытался позвать на помощь, но вместо крика из его перерезанного горла вырвался лишь приглушенный хрип и бульканье. Майор аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, опустил обмякшее тело своего сослуживца на пол отсека.

— Я же говорил тебе, что сам справлюсь, — зло прошептал он.

Вернувшись к своему рюкзаку, майор в спешке достал противогаз и серебристый, похожий на термос из нержавейки баллончик. Сквозь запотевшие «глаза» противогаза и до того темный отсек показался майору еще более мрачным и непроглядным, но десантник знал, что без защиты ему не обойтись.

Скрутив форсунку, майор метнул открытый баллончик в темноту, туда, где находились остальные десантники. Послышался звон ударяющегося о металлический настил баллончика, зашипел газ. Помещение грузового отсека за считаные секунды наполнилось острым запахом отравляющего вещества.

— Что это? Где противогазы? — доносились до майора встревоженные голоса офицеров.

Но смертельное действие газа было настолько быстрым, что даже не все десантники успели подняться со своих мест — едкий дым проникал в легкие, резал глаза, сводил судорогой ноги и руки. Кто хватался за шею, кто выпучивал глаза, все пытались задержать дыхание, но исход для всех был один и тот же — скоропостижная смерть. Хватило и того газа, который был вдохнут прежде, чем десантники почувствовали опасность.

Майор прошелся по отсеку. Убедившись, что все мертвы, он снял панель и резким ударом стропореза пробил трубку гидропривода. Струя гидравлического масла ударила в штабель ящиков. А потом майор принялся стучать в дверь кабины пилотов. Но на фоне гудевших двигателей стук прозвучал как еле слышный шорох.

— Течь! — придав голосу как можно больше эмоциональности, загорланил майор. — Течь!

Хитрость десантника сработала — за дверью раздались приглушенные гулом двигателей голоса:

— Давление в системе падает. Что там, черт возьми, происходит?

— Вроде течь… Надо проверить.

Щелкнул замок. Кулак майора молнией пролетел в образовавшуюся щель — пилот всхлипнул. Не теряя ни минуты, десантник схватил бедолагу за шею и буквально выбросил из кабины в отсек. Толкнул ногой дверь. Лицо штурмана застыло в ужасе и начало тут же белеть — нервно-паралитический газ заполнил кабину.

— Газы, газы, — захрипел штурман, извиваясь ужом в кресле.

«Сам сдохнет», — решил для себя десантник.

Самолет трясло. Майор с трудом стоял на ногах, ухватившись в последний момент за один из стальных тросов, удерживающих пенал с грузом в неподвижном состоянии. Выудив из кармана миниатюрный компьютер, десантник вцепился взглядом в светящееся изображение карты, по которой двигалась мигающая точка — транспортный самолет.

«Сопка, лес, болото… Нет, не то… Вот! Река Бурея, наименьшее удаление от границы с Китаем. Амур», — проговаривал про себя он.

Тяжело задышав в трубку противогаза, майор в спешке надел парашют, подобрался к пеналу, закрепил на его корпусе крохотный пеленг с небольшим радиусом действия. Включил механизм опускания хвостовой аппарели. Ледяной ветер ворвался в грузовой отсек, он рвал картон коробок, оголяя смазанные консталином бока консервных банок. В черную бездну за хвостом самолета летел мусор. Майор дождался, когда аппарель опустится, отцепил груз от стальных тросов, подтолкнул его — пенал со скрипом заскользил по полу и растворился в ночной мгле. Отсчитав про себя десять секунд, майор прыгнул следом.

Его тут же подхватил тугой поток воздуха, перевернул. Вверху мелькнули огни удаляющегося транспортника. Майор расставил руки, развел согнутые в коленях ноги, сумел выровняться в падении. Теперь его вращало только в одной плоскости — горизонтальной, как волчок. Рассмотреть что-либо в ночной темноте, да еще во время бури было нелегко. Слой грозовых облаков стремительно приближался. Однако майор умело ориентировался в воздухе — он знал приблизительную высоту, на которой необходимо открыть парашют.

* * *

Самолет бросало из стороны в сторону, словно подхваченный ветром полиэтиленовый пакет. Лопались страховочные сетки. Через распахнутый люк уже вылетали коробки, потрескавшиеся ящики рассыпались, ходила ходуном, стучала дверь кабины пилотов. Еще немного, полчаса полета, и от всего самолета остался бы только голый фюзеляж, и тот вскоре развалился бы на куски.

Гортань и легкие горели, словно по ним прошлись пламенем паяльной лампы. Штурман повернулся в кресле, с трудом приоткрыл слипшиеся глаза — сверху на него смотрел потолок кабины. И только через несколько секунд он понял, что все еще жив. Пальцы ног и рук сводила судорога. Штурман вздохнул полной грудью — на его счастье, едкий дым быстро выдуло сквозившим в чреве самолета ветром. Штурман с трудом повернул голову — раздался хруст шейных позвонков, но ему показалось, что это трещит лед, покрывший кожу. Его затуманенный взгляд замер на панели приборов, мигавшей разноцветными лампочками, будто новогодняя елка. Он не сразу вспомнил свое имя, не сразу сообразил, что самолетом управляет автопилот.

— А где?.. — ужаснулся он, заметив пустующее кресло пилота.

Вместе с этим пониманием к нему вернулась и память. Штурман вспомнил, что произошло с ним за последние минуты, перед тем как потерял сознание. Непослушными от мороза пальцами он сумел расстегнуть ремень, шатаясь в такт с самолетом, перебрался на место пилота.

Высота, на которой находился «АН», была низкой — метров четыреста, триста. Искусственный горизонт на гироскопе показывал, что самолет продолжает снижаться из-за неполадок в гидросистеме. Еще было время выровняться, если бы только по курсу не просматривались сопки. Штурман уже настолько пришел в себя, что осознавал, если не удастся поднять самолет до приближения к возвышенностям, то наступит конец. Он отключил автопилот. Но руки не слушались его, сознание то меркло, то постепенно светлело в глазах.

— Давай, родной! — отчаянно произнес штурман, потянул штурвал на себя.

Усилие вызвало боль, мужчина хватил воздух ртом и потерял сознание. Продолжая сжимать штурвал, штурман откинулся в кресле. Самолет не послушался штурвала. Стрелка высотомера медленно опускалась. «АН» тряхнуло, штурман открыл глаза. Мигающая лампочками панель двоилась, расплывалась перед глазами. Он, сжав зубы, сосредоточился. Давление в гидросистеме упало, и рули не слушались. Оставался лишь один выход, маневрируя двигателями, увести самолет в сторону. Штурман перевел левый двигатель на минимум и добавил тяги с правой стороны. В какой-то момент ему показалось, что спасение возможно — сопка медленно уходила.

Транспортник врезался чуть ниже макушки сопки, прогремел мощный взрыв. Ночное небо озарилось ярким пламенем. Охваченные огнем конструкции самолета с грохотом скатывались с горы, подминая под себя деревья и кустарник.

* * *

Утренний туман, волнами стелившийся по склону горы, неспешно рассеивался. В его серой, уже таявшей дымке блестели оранжевые мигалки техники, пригнанной сегодня с утра для того, чтобы пробиться к месту авиакатастрофы. За цепочкой бульдозеров, прокладывающих от грунтовки дорогу сквозь заваленный деревьями и поросший кустами склон, виднелись армейские «УАЗы», два фургона «Скорой помощи» и новенькие «ГАЗы» с эмблемой МЧС на бортах.

Верхушка сопки, в которую врезался военно-транспортный самолет, еще походила на кратер вулкана: клубы дыма, сползающая вниз гарь и летящий по ветру пепел. Показавшийся в небе вертолет описал круг над сопкой и пропал в столбе дыма.

— Чего стали? — зло прохрипел генерал Высоцкий в рацию, приспуская боковое стекло армейского «УАЗа» и выбрасывая окурок.

— Хвост самолета обходят, товарищ генерал, — тут же раздалось из динамика.

Поняв, что работы по обходу хвоста транспортника займут не одну и даже не две минуты, Высоцкий выбрался из машины и закурил, плюнув на свое здоровье. Утренний холод дрожью прошелся по его поседевшему затылку. Подняв ворот бушлата, он поставил ногу на ствол поваленного дерева, уперся в колено локтем и угрюмо посмотрел вниз — с высоты птичьего полета тянувшийся внизу участок свежепроложенной серпантинки казался ничтожно коротким и малым.

— Дай-ка бинокль, — бросил через плечо генерал.

Выбравшийся из армейского «УАЗа» капитан мрачно смотрел перед собой.

— Я так и думал, — выругался Высоцкий, рассматривая в бинокль штатскую автомашину, свернувшую с грунтовки, — журналисты уже здесь. На микроавтобусе катят с тонированными стеклами. Думают, что мы их за спецслужбы примем. Пускай наши люди внизу дорогу перекроют, лишние глаза и уши нам не нужны.

— Есть! — в руке капитана зашипела рация.

— Да, и еще. Если будут спрашивать, что здесь происходит, отсылай их в пресс-центр Министерства обороны, там знают, что в подобных ситуациях говорить. В любом случае, спровадь их подальше.

Капитан криво улыбнулся:

— Может, просто отобрать у них видеокамеру…

— Смеешься? Этих хреновых уродов лучше не трогать. Потом дерьмом измажут, не отмоешься.

— А что делать, товарищ генерал, если настаивать будут? Мол, свобода информации и все такое прочее… — капитану не слишком хотелось брать на себя ответственность, знал, что говорить с журналистами придется под прицелом камеры.

— Что? Что? — недовольно пробурчал Высоцкий. — Пошли их… и расставь людей по периметру. В случае крайней необходимости докладывать мне.

— Есть. Все сделаем.

Генерал растоптал носком ботинка сигарету и выжидающе посмотрел на бульдозеры, сталкивающие свежие стволы елей в ближайший от дороги овраг.

— Скоро тронемся? — спросил он у рации.

— Минут через пять, — ответил все тот же голос.

Высоцкий посмотрел вниз — «Фольксваген» с тонированными стеклами уже замер на обочине дороги, прижатый к земляному валу БТРом. Несколько рослых солдат стояли кольцом вокруг микроавтобуса и несильно стучали прикладами автоматов по кузову. Журналисты общались с капитаном через приспущенное стекло.

— Теперь они уже не такие наглые, — генерал сплюнул под ноги, — права, как прежде, не качают.

Настойчивости журналистов пришел конец — телестудия на колесах покатила вниз по серпантинке.

— Так вам и надо, журналюги хреновы, нечего на чужом горе деньги зарабатывать, — криво ухмыльнулся Высоцкий.

— Можно двигаться вперед, — машинист бульдозера спрыгнул на землю.

Большая воронка, сделанная упавшим самолетом, дымилась в вышине, словно ствол выстрелившего пистолета. По краям валялись куски покореженного металла, поломанные деревья покрывал толстый слой гари, в груде обломков с трудом угадывался самолет…

— Словно метеорит упал, — присвистнул генерал, выбравшись из машины.

Место катастрофы, где работали поисковики, находилось выше, дальше ехать было нельзя. К армейскому «уазику» уже спешил худощавый мужчина в очках, прилетевший на верхушку сопки на вертолете. Лицо инженера Протасова было осунувшимся. Темные круги под глазами говорили сами за себя.

— Здравствуйте, — вздохнув, произнес Высоцкий, — вот мы и снова встретились.

Узнав в военном генерала Высоцкого, инженер попытался придать себе более бодрый вид:

— Вы руководите поисками?

— Именно так.

— Сколько людей вы можете задействовать в поисках груза?

— Достаточное количество, — успокоил инженера пожилой генерал, — здесь все, кого можно было собрать за короткое время — сотрудники Министерства обороны, Федеральной службы безопасности, Министерства внутренних дел, МЧС, в конце концов. Бортовые самописцы найдут в течение ближайшего часа.

— Мне не нужен «черный ящик», мне нужен пенал, — настойчиво произнес Протасов, — вы же знаете, сколько стоит этот робот.

— По-моему, вам лучше будет поспать полчасика в моей машине. А потом выпьем кофе, все равно к месту падения технике сейчас не подобраться, — невозмутимо ответил Высоцкий, — а о ходе поисковых работ нам доложат сразу же, как станет что-либо известно.

* * *

— Итак, что мы имеем? — Инженер устало посмотрел на экран монитора и допил кружку остывшего кофе.

— «Черные ящики» пока не расшифровали, — проговорил фээсбэшник, бросая взгляд на настенные часы, — восемь обгоревших трупов, но их еще предстоит идентифицировать.

Протасов напрягся — он помнил, что сопровождение груза было поручено шестерым офицерам спецназа ВДВ. Если прибавить двух пилотов и штурмана, то трупов должно быть девять, а их — восемь. Что-то здесь не вязалось.

— Погодите. Пенал охраняло шесть человек. А, как я понимаю, в самолете были еще два пилота и штурман. Тогда где еще одно тело?

В просторном кабинете генерала Высоцкого повисла напряженная пауза. Смысл слов московского инженера начинал доходить до хозяина кабинета и эфэсбэшника. Здесь, среди «посвященных», уже можно было говорить открытым текстом, какого рода был груз, но пока еще срабатывал рефлекс обходиться иносказаниями: «пенал», «груз»…

— Возможно, — протянул чекист, — его просто еще не нашли?

— Может… — подал голос Высоцкий. — Как бы то ни было, надо дождаться окончания поисков.

— Что-то тут не так, — перебил генерала Протасов, — «Т-191» изготовлен из титанового сплава. Хоть что-то от него должно было остаться. А на месте авиакатастрофы ни кусочка робота.

Смекалка фээсбэшника заработала на полную мощность, словно ждала того момента, когда ей дадут нужный толчок:

— Если сопоставить исчезновение робота и одного тела, то можно прийти к выводу, что они между собой каким-то образом связаны.

— Не понял, — инженер Протасов никак не хотел верить в худшее.

Фээсбэшник невесело улыбнулся:

— Если робот не может похитить человека, то человек вполне на такое способен. Конечно, это только допущение. Надеюсь, что груз уцелел и мы обнаружим его после тщательного прочесывания местности.

* * *

Затолкав скомканный парашют под корни дерева, забросав его прошлогодней листвой, майор выбрался на опушку леса, настороженно прислушался — нет ли кого поблизости? Вдалеке, за горной грядой послышалось завывание волков. Десантник вытер рукавом вспотевший лоб и перевел дыхание:

«Уж лучше звери, чем люди».

Место, которое выбрал для десантирования офицер спецназа ВДВ, и впрямь было диким — ни линий электропередач, ни железнодорожного полотна. На многие километры лишь лес, болота да горы. Майор присел на обросший мхом валун.

— Посмотрим, что у нас получилось.

Как только на экране монитора загорелась подробная карта здешней местности, десантник заприметил красную точку, мерцающую всего в паре километров от того места, где находился он сам. Если бы груз оказался в четырех километрах, радиомаяк бы не «достал». Похититель робота и так рисковал, слабый сигнал могли засечь чувствительной аппаратурой. Сигнал прикрепленного им к пеналу миниатюрного пеленга фиксировался, и на экране появились точные координаты нахождения груза. Но праздновать победу было еще рано. Во-первых, предстояло добраться до груза, а во-вторых, существовала вероятность того, что парашют мог не раскрыться и пенал с роботом угодил в болото. При таком исходе дела все старания майора сводились к нулю — без техники тяжелый груз из трясины не вытащить. Но местность, если верить карте, была незаболоченной.

Не теряя ни минуты, офицер спецназа ВДВ закинул на плечо «АКМ», повесил на шею компьютер в защитном кейсе и заспешил в сторону гор, у подножия которых и находился пенал с ценным грузом. Вскоре мелкое редколесье сменилось густым осиновым лесом, сплошь поросшим кустарником. Вчерашний шторм преподнес майору подарок: сломанные нижние сучья и прибитый к земле кустарник лишь хрустели под ногами, не вставая преградой на пути десантника. Не делая остановок, майор чуть ли не бежал, чтобы поскорее добраться до сброшенного им этой ночью на парашюте пенала с роботом.

Проложенная штормом дорога вскоре вывела майора спецназа ВДВ к безлесной равнине, разделявшей осиновый лес на две части. Десантнику пришлось остановиться, так как под протекторами его ботинок захлюпал мутной водой мох. В воздухе пахло перегнившим деревом и болотной тиной. В шею майора укусил комар. Прихлопнув насекомое, он опустился на ближайший поваленный ствол и открыл крышку ноутбука.

— Не может быть, — произнес десантник, не веря своим глазам.

По его вспотевшей спине мурашками прошел холодок — пенал с грузом вполне мог затонуть в несуществующем, если верить карте, болоте. Худшие опасения начинали превращаться в реальность.

Решив не отчаиваться раньше времени, майор срезал ножом высокую тонкую осинку, обломал вершину и ветки, сделал шаг вперед. Конец самодельного щупа опустился на целый метр в зловонную жижу болота. Глубже погружать осиновый ствол не имело смысла — все равно не пройти.

Прятавшееся все утро за серыми тучами солнце наконец выглянуло, развеяв ярким светом полумрак леса и застывший над болотом туман. Майор присмотрелся — на некоторых участках болотного поля просматривались островки твердого дерна, по которым при желании можно было перебраться на противоположный берег, где, как надеялся майор, и должен был оказаться пенал с грузом.

Передвигаться по болотным «оазисам» было рискованно — ошибся на полшага и провалился в топь. Островки были не твердой землей, а ковриками из переплетенных корней болотных трав, они буквально плавали в трясине. Майор не раз слышал рассказы охотников, товарищи которых с головой уходили в зловонную жижу, при этом еще успевали исповедоваться богу. Поиски окольных путей займут по крайней мере полдня. Позволить себе такую роскошь он попросту не мог — по его расчетам, военные поймут, что груз похищен, ближе к вечеру, и тогда будут организованы крупномасштабные поиски.

Десантник попятился и, словно спортсмен, ставящий мировой рекорд по прыжкам с шестом, перемахнул на ближайший островок — подошвы его ботинок коснулись подрагивающего дерна. Уверовав в свои силы, майор отыскал взглядом еще один болотный оазис. Короткий разбег — и на этот раз благополучно. Больше всего он боялся, что не сможет вырвать шест из трясины, потеряет его. Майор уже собрался перепрыгнуть на третий островок, как заметил на противоположном берегу болота оранжевый кусок материи, выглядывающий из-под зарослей ольшаника. Его лицо расплылось в улыбке — кусок материи был фрагментом парашюта, закрепленного на пенале с грузом.

— Значит, не в трясине.

Когда цель видна, когда знаешь, что силы потрачены не зря, пробираться к ней значительно легче. Через час изнуряющих прыжков с островка на островок майор наконец выбрался на противоположный берег, запрокинул голову. За поваленными осинами отчетливо просматривался купол оранжевого парашюта, застрявший в двух стволах деревьев-великанов. Натянутые, словно гитарные струны, стропы удерживали над землей пенал с грузом. Спотыкаясь о стволы и коряги, майор уже бежал на свет оранжевой материи.

Глава 4

Многомиллионный город, словно разворошенное осиное гнездо, гудел в час пик: не стихающий визг тормозов, нудный писк клаксонов, шум голосов, лязг проносящихся по мостам электропоездов. Людские потоки заполняли все артерии и капилляры города. Жители спешили на работу, пробираясь по узким тесным улочкам пешком, на мотороллерах и велосипедах.

Нищета и богатство соседствовали здесь почти на каждом углу. Фешенебельные небоскребы с напыщенной гордостью смотрели на ветхие лачуги и сараи, на парковке бок о бок стоял надраенный до блеска лимузин и заржавелый велосипед, дешевую закусочную теснил дорогой ресторан. Конечно, такую картину можно увидеть и в любом другом городе мира, но в Пекине этого заметно больше, контрасты ощущаются повсеместно.

Красивое белое здание, спрятанное от посторонних глаз за высоким сплошным забором, даже в солнечные дни постоянно находилось в тени старых маньчжурских орехов и сосен. Аккуратно подстриженный газон пересекали бетонные дорожки — по прилегающей к зданию территории каждые полчаса проходил патруль. Видеокамеры наружного наблюдения, сосчитать которые не хватило бы пальцев рук и ног вместе взятых, прятались повсюду. Перелезть через забор, а тем более подобраться к зданию незамеченным, было просто невозможно. Повышенные меры безопасности и недоступность для глаз прохожих объяснялись очень просто — здание принадлежало китайской военной разведке.

Видеопереговорное устройство на пульте контрольно-пропускного пункта запищало так неожиданно, что невысокий охранник в солнцезащитных очках чуть не опрокинул на колени кружку горячего зеленого чая.

— Вы к кому? — спросил охранник, разглядывая на экране бледное лицо немолодого китайца в строгом черном костюме, сидевшего за рулем машины.

— Донг Син. Тридцатый кабинет! — коротко отозвался незнакомец.

— Минутку.

Охранник аккуратно положил солнцезащитные очки на стол, распахнул толстый журнал, сверил занесенный рукой напарника номер машины с тем, что значился под бампером автомобиля. Затем его взгляд остановился на трехзначном номере внутреннего телефона — список покоился под толстым стеклом на столе.

— К вам посетитель… Пропустить? — произнес он в трубку красного дискового телефона.

Охранник надавил на пульте синюю кнопку, щелкнул замок — раздвижные ворота разъехались. «БМВ»-«семерка» с тонированными стеклами молнией пронеслась возле КПП, свернула на аллею и притормозила у входа в здание. По лестнице спустился высокий стройный китаец.

— Последние два дня за тобой не следили? — нетерпеливо спросил он, хлопнув передней дверцей.

— Все чисто, — кивнул водитель «БМВ».

— Тогда поехали. Беседа в моем кабинете отменяется.

Бледный китаец Донг Син удивленно вскинул брови, но не стал спрашивать, почему. Они выехали за ворота.

— Решение было принято только что — на совещании, — пояснил сотрудник разведки, нервно глядя в зеркальце заднего вида, — и я не успел тебя предупредить.

Водитель «БМВ» пожал плечами.

— Боятся утечки?

— И это тоже.

Около часа он петлял по окольным улочкам, чтобы окончательно убедиться в отсутствии за ним слежки. «БМВ» свернула на одну из стоянок, а через полчаса двое мужчин как ни в чем не бывало прогуливались по главной площади города.

Место для важного разговора было выбрано водителем «БМВ» не случайно — площадь Тяньаньмэнь в любое время суток кишела туристами и продавцами китайских сувениров. Здесь спокойно можно было посидеть в ресторане за чашечкой чая и обсудить важные дела, не опасаясь, что за тобой ведут наблюдение. К тому же хозяин одного из таких ресторанов был другом бледного китайца.

— Проходите! — расплылся в улыбке владелец ресторана. — В конце зала направо желтая дверь. Вам туда.

— Спасибо, товарищ, — поблагодарил бледный китаец, опуская в карман владельца ресторана купюру. — Если заметишь необычного посетителя…

— Я знаю, где вас искать, и задержу его, — китаец понимающе кивнул.

Небольшая комнатка, выкрашенная в желтый цвет, была практически лишена мебели. В ее центре стоял лишь карликовый стол, две фарфоровые кружки и чайник. Вместо стульев на полу лежали две циновки.

— Здесь безопасно вести разговор, — проговорил водитель «БМВ», опускаясь на одну из циновок.

— Ему можно доверять? — покосившись на желтую дверь, с ноткой протеста в голосе спросил высокий китаец.

— Абсолютно…

— Если ты веришь ему, то я тоже, — произнес высокий китаец, усаживаясь на циновку.

Разлив по миниатюрным кружечкам заваренный чай, мужчины выпили. Теперь можно было переходить к делу.

— Пришлось ускорить похищение робота. Изменить план. Его перевозили на транспортнике. Несмотря на спешку, все прошло удачно, как мы и планировали. Наш человек уже выходил на связь. Сегодня же ты вылетаешь в Хабаровск, обеспечишь переправку груза в Китай. В любом случае нам нужен весь робот, до последнего винтика. И электроника, и механика, и вооружение.

Бледный китаец утвердительно кивнул — для него как для одного из секретарей консульства КНР в Хабаровске перевозка любого разумных размеров груза не могла стать проблемой — дипломатическая почта не будет подвергаться таможенной проверке. Риск был минимальным. Не удастся вывезти целиком, можно разобрать робота на части и переправить в Китай.

— Завтра с утра я с тобой свяжусь, — плеснув себе в чашечку еще чаю, ухмыльнулся бледный китаец.

— Китаю жизненно необходим успех в этом деле.

— Я все сделаю, как обычно, — ответил Донг Син.

* * *

Конференц-зал представительства МЧС в Хабаровске был переоборудован во временный штаб, в который стекались свежие данные, касающиеся крушения военного транспортника. Все проводилось в строжайшей секретности и закрытости — ни одного газетчика и телевизионщика. В центре собрались лишь проверенные люди, настоящие профессионалы в своей области: работники МО, оперативники Федеральной службы безопасности, сотрудники Министерства по чрезвычайным ситуациям и несколько экспертов.

— Что мы имеем на данный момент? — прервав долгое молчание, громко произнес генерал Высоцкий.

— Пока только расшифрованы записи с «черных ящиков», — проговорил фээсбэшник, — зафиксировано восклицание одного из членов экипажа: «газы». Анализ проб тканей погибших еще не завершен. После этого восклицания через минуту была опущена аппарель.

Генерал задумчиво посмотрел в потолок.

— Версии? — спросил он, окинув присутствующих в зале пристальным взглядом.

— Можно осторожничать, но мне кажется, в качестве рабочей версии надо однозначно принять, что борт самолета был отравлен газами, — предложил один из военных. — Так мы выиграем время.

— Вполне, другого объяснения этой короткой реплике пилота я тоже не нахожу, — согласился Высоцкий. — А вы что думаете?

Фээсбэшник развел руками:

— Согласен, но необходимо дождаться результатов. Первая мысль не обязательно — правильная…

Не успел он договорить, как на экране компьютера загорелась табличка, извещающая о том, что пришло новое письмо.

— Каких еще результатов? — спросил генерал, разглядывая побитое оспинами лицо фээсбэшника.

— Они только что пришли, — ответил сотрудник ФСБ, щелкая пальцем по левой кнопке мыши.

Инженер Протасов, до этого с поникшим видом наблюдавший за всем происходящим, оживился.

— Химический анализ и патологоанатомическое вскрытие подтверждают — борт действительно подвергся атаке нервно-паралитическим газом… — прочитал на одном дыхании фээсбэшник, — и еще. Уже собраны все фрагменты, установлены личности погибших. Отсутствует не только тело майора Бутусова, но и его оружие, также не найдено и остатков одного из парашютов. К сожалению, идентифицировать остатки парашютов невозможно.

— А где же робот? — не выдержал московский инженер. — Где он?

— Его не удалось найти.

Присутствующие в зале зашептались, обмениваясь мнениями.

— По-моему, картина ясна, — взял слово один из военных, — майор просто завладел роботом.

— Это маловероятно, — подал голос эксперт, — десантироваться из самолета, при этом захватив с собой пенал с грузом? Более вероятно, что его тело и пенал были выброшены из грузового отсека потоком воздуха, когда из-за повреждения гидросистемы открылась аппарель.

— Удачно десантироваться в штормовую погоду? Я согласен — маловероятно, — подтвердил второй эксперт.

Фээсбэшник постучал по столу костяшками пальцев.

— Прошу внимания, — громко произнес он, — вырисовываются два варианта. Первый: на борту самолета находился заряд ОВ, сработавший от таймера или на определенной высоте. Экипаж и охрана погибли. Цель диверсии — уничтожить разработку. Но майор Бутусов, допустим, находился в этот момент в хвостовой части и успел открыть аппарель — единственная возможность быстро сменить воздух в грузовом отсеке.

В зале зашумели.

— Я не закончил. Более вероятен второй вариант: один из офицеров, а именно майор Бутусов, предварительно отравил газами охрану и экипаж, после чего похитил робота и десантировался вместе с ним. Предлагаю продолжить разработку двух вариантов.

— По первому варианту работа и так ведется, — вздохнул генерал Высоцкий, — с отработкой второго варианта надо спешить. Похититель ждать не станет.

— Так где же его искать? — нетерпеливо выкрикнул из зала инженер Протасов.

— По показаниям самописцев мы знаем момент открытия аппарели и момент гибели самолета, знаем маршрут. Но неизвестно, в какой именно его точке произошло десантирование, ведь самолет летел с опущенной аппарелью до самой сопки. А это добрых двести километров. Не факт, что майор сразу десантировался. Мог выждать. Время упущено…

* * *

Первый день полковых учений в Нижнем Поволжье подходил к концу. На полигоне, в штабной палатке, где был организован временный центр связи, мерцали экраны нескольких компьютеров. Большинство офицеров уже разошлись, остались майор Лавров и капитан Бойко. Они сидели за вытянутым столом, допивая остатки остывшего кофе.

— …человеческий фактор играет в современной войне все меньшую и меньшую роль. Большие нагрузки на психику уже превысили критический для человека уровень, — положив правую руку на столешницу, уже в который раз за сегодняшний вечер повторил капитан.

Он считался «продвинутым», да и немудрено, командовал взводом связи, где все бойцы имели высшее радиотехническое образование.

— Техника тоже ломается, — настаивал на своем Батяня.

— Согласен, но современные средства обнаружения позволяют засечь любое передвижение и предупредить нападение. Солдат, будь он Рембо или Шварценеггер, на такое неспособен.

Допив остывший кофе, майор вынул из нагрудного кармана упаковку жевательных пластинок. Обертку зажал в кулаке. В воздухе запахло мятой.

— Технику всегда можно вывести из строя, даже если на ней установлена самая навороченная степень защиты, — скулы Лаврова пришли в движение.

— Это невозможно. На это способен только хакер или профессиональный программист. А системы защиты…

Батяня широко улыбнулся, продемонстрировав капитану передний ряд белоснежных зубов:

— Это проще простого.

Бойко насупился — вот уже несколько часов он не мог доказать майору Лаврову свою правоту, будучи на сто процентов уверенным в ней. Завязавшийся спор нужно было немедленно разрешать, иначе дискуссия грозила затянуться до утра.

— И как это сделать?

— Этого я не могу сказать — секрет фирмы, — старательно разжевывая резинку, ответил Батяня, — но могу убедить в своей правоте. Доказать можно только на практике.

— Даже так! — заинтересовался и «повелся» капитан.

— Я в одиночку смогу вывести центральный компьютер из строя через час, и никто, никакая охрана и никакие ступени защиты мне в этом не помешают.

Бойко в душе улыбнулся:

«Шутник нашелся. Ничего, пускай попробует».

— Но сперва я должен осмотреть его, — серьезно проговорил Лавров, кивая на центральный компьютер. — Я в электронике не очень силен, надо изучить, — разыгрывал из себя простака комбат.

— Пожалуйста. Только, чтобы ты ничего не нарушил, я сперва его выключу.

— Справедливо.

Вслед за центральным компьютером выключились и остальные. Батяня подошел к серому корпусу процессора, отодвинул его на край стола, вынул из разъема силовой кабель.

— Это питание?

— Естественно.

— Будет непросто, — неопределенно сообщил Лавров, пробуя другие разъемы. — Вот это сетевая разводка, а тут… Если я ошибусь, поправь.

«Конечно, непросто. А ты полагал, на компьютерах дуболомы работают?» — думал про себя капитан, наблюдая за нехитрыми операциями майора.

— Вроде бы все, — произнес Батяня, разжимая кулак. — Спасибо за консультацию, можешь включать.

Загорелись экраны мониторов. Капитан проверил систему, все функционировало. Полог на входе в палатку отошел в сторону.

— Разрешите?

— Войдите! — бросил Бойко.

— Товарищ майор, — обратился к Лаврову переступивший через порог вестовой, — вам надлежит срочно прибыть в штаб полка.

Майор вскинул руку — его взгляд застыл на маленькой стрелке командирских часов.

— Жаль, что наш спор так и не решится, — проговорил капитан.

— Ничего не отменяется. Через час центральный компьютер выйдет из строя, — пожимая руку капитану, пообещал майор. — А сейчас я должен ехать.

Проводив своего оппонента по спору до машины, капитан остановился у входа в палатку и закурил. В его голове никак не укладывалась фраза майора: «Через час центральный компьютер выйдет из строя». Бойко, конечно, не верил в это. Как можно вывести из строя замкнутую на себя систему, если не находишься возле центрального компьютера? Тем более, майор Лавров уже катил на «УАЗе» к штабу полка, расположенному в нескольких километрах от полигона.

«Физически сделать это просто невозможно. Может, он решил надо мной подшутить… Нет, комбат не из таких людей».

Несмотря на гарантию своей победы в споре, Бойко начинал сомневаться — уж больно убедительно и серьезно Лавров произнес обещание. Капитан решил, что час — не так уж много, и можно подождать. Он усадил за пульт своего заместителя и прошелся вокруг палатки. Тишина и темнота — вот и все, что он обнаружил.

— Товарищ капитан, — донеся из чрева палатки взволнованный голос старшего лейтенанта.

— Что такое?

— Вышел из строя центральный компьютер.

— Что? — не поверил своим ушам Бойко и забежал в палатку.

— Раньше такого с ним не случалось, взял и выключился. Будто кто-то отключил питание.

Поникший капитан стоял около потухшего монитора, теребя в руках связку ключей и нервно покусывая губы.

— Напряжение в сети есть?

— Освещение горит.

— Проверим на разъемах!

Капитан вынул силовой шнур, осмотрел полоски разъема, металл поблескивал в ярком электрическом свете.

— Дай тестер.

Стрелка тестера показала, что напряжение на полосках — обычные 220 вольт.

— Все провода на своих местах, — развел руками старлей.

— Вот тебе и техника… — сплюнув на землю, Бойко выругался.

* * *

Рабочий день заместителя министра обороны, курировавшего программу создания, а теперь и испытаний армейского робота, начался ночью. Сначала к нему поступила информация о потере связи с военным транспортником, потом о его крушении, пошли ежеминутные звонки из Хабаровска, ему докладывали возможные версии случившегося, и лишь к вечеру стало известно, что совсекретный робот, перевозившийся на борту разбившегося самолета, наверняка похищен. Дело начинало попахивать крупными неприятностями и возможной отставкой.

Вызов к министру обороны на ковер уже сам по себе не предвещал ничего хорошего. Не надо было иметь семь пядей во лбу или обладать даром ясновидения, чтобы догадаться, о чем пойдет речь в стенах начальственного кабинета.

Как только замминистра переступил порог и коснулся носком идеально начищенного ботинка узорчатого ковра, на его уши обрушилась длинная тирада. Он с завидной сдержанностью и невозмутимостью принял первый словесный удар.

В дальнейшем министр обороны говорил спокойно, но не останавливаясь, словно где-то внутри него была спрятана батарейка «Энерджайзер», при этом не жестикулировал, не поднимался с кресла, не закуривал сигарету, не хватался за хрустальную пепельницу, как это делает большинство недалеких чиновников. Министр смотрел на своего заместителя холодным змеиным взглядом, говорил внятно, вразумительно и тихо. Казалось, еще немного, и он остановится, спокойно переведет дыхание, промочит горло водой из графина, но…

Заместитель не выдержал взгляда, перевел глаза на портрет главы государства, висевший над столом. Обычно казавшийся спокойным, президент на этот раз смотрел с укором. За окном кабинета виднелся Новый Арбат, цепочки разноцветных машин, маленькие фигурки людей. На улице было лето. И замминистра позавидовал простым людям, прогуливающимся внизу по тротуару, попивающим пиво, ведущим пустые беседы. В один момент начальственный кабинет показался ему чуждым и даже пустым.

— Вы меня внимательно слушаете?

— Да, — отбросив посторонние мысли в сторону, заместитель мужественно и преданно посмотрел в глаза хозяину кабинета.

— О ЧП уже доложено президенту. И вы знаете, что он сказал?

В воздухе повисла непродолжительная пауза — зам, зная, что отвечать нельзя, вновь посмотрел на портрет главы государства.

— На все про все у нас неделя. К этому времени робот должен быть обнаружен, иначе полетят если не головы, то погоны.

Чьи именно полетят, министр не уточнил. Замминистра вздрогнул, каждый мускул его спины напрягся. Если информация дошла до самого верха, то рассчитывать на чудо уже не приходилось.

— Район несанкционированного десантирования уже вовсю прочесывается ВВ, опергруппами ФСБ и спецназом ГРУ, подключены поисковики МЧС… — доложил он. — Китайскую границу перейти невозможно. С нашей стороны к ней перекрыты все подходы.

— Но ведь и майор, похитивший робота, тоже профессионал и прекрасно знает, кто и как его будет искать. Спецназ ВДВ все-таки, — мстительно напомнил министр. — Не забывайте, нелегкое положение усугубляется высокими боевыми качествами похищенного робота. Так что срочно нужен человек, который сумел бы нейтрализовать похитителя. Вы, конечно, понимаете, что этот человек должен иметь подготовку на голову выше, чем тот, кто завладел пеналом с грузом. Желательно, чтобы он также был из ВДВ. Займитесь этим немедленно.

Замминистра выдержал паузу:

— Случившееся может стать очередным этапом испытаний робота в условиях, максимально приближенных к боевым.

В кабинете повисло молчание.

— Не лишено смысла. Но я этого не слышал. Можете идти!

Замминистра отлично понимал, что ситуация у него — хуже некуда. Если робота удастся отыскать и захватить в самый короткий срок, получится, что разработка не качественная. Огромные средства потрачены зря — человек сильнее машины. Если же не удастся — это докажет силу боевого робота, перспективность нового направления, но завершать программу будет уже не он, а кто-нибудь другой.

* * *

За окном просторного кабинета зажглись фонари Нового Арбата — на Москву опускались вечерние сумерки.

Аналитик Генштаба мягко прошел по ковру к самому столу заместителя министра обороны, в руках он держал с десяток папок.

— Давай быстрее, у нас не так много времени.

На столешницу стопкой легли личные дела десятка офицеров ВДВ. Хозяин кабинета придвинул к себе верхнюю папку, открыл.

— Майор Лавров… Афганистан, Чечня… — пробежав глазами по листу, прочитал он.

— Одна из лучших кандидатур. Послужной список впечатляет. Пользуется авторитетом у своих бойцов… — комментировал аналитик.

— Погоди, — остановил аналитика замминистра, — как я понимаю, в этих папках каждый пользуется авторитетом и имеет солидный послужной список. Что-нибудь конкретное, индивидуальное у него есть?

— Очень интересный факт. Раскопал буквально за час до визита к вам, — проговорил аналитик Генштаба. — Эта сука, майор, который похитил робота, лично обязан Лаврову жизнью. Может, Лавров не только сумеет разыскать и похитителя, и робота, но и путем переговоров склонит его к добровольной сдаче?

Замминистра задумался — мотивация вроде была серьезная. Это почти вдвое увеличивало шансы на успешный исход запланированной операции. Однако хозяин кабинета все еще сомневался:

— Это плюсы. Но у каждого человека есть и минусы. Иначе почему Лавров до сих пор только майор?

— Вы правы, — вынужденно согласился аналитик, — Лавров уж очень самостоятельный, можно даже сказать, временами неуправляемый, склонен воспринимать только поставленную задачу и конечный результат.

— В каком смысле?

— Во всем остальном он проявляет самостоятельность, игнорирует сомнительные с его точки зрения приказы и инструкции. Хотя… — аналитик почесал кончиком авторучки свой затылок, — результат неизменно великолепный, ни одного проваленного задания.

После недолгих раздумий замминистра произнес:

— Противостояние человека и машины… Программа — это безусловное выполнение приказа. Человек, склонный к самостоятельным решениям…

Аналитик неопределенно пожал плечами:

— Это можно расценивать как ответ?

— Пока не знаю, — еще больше засомневался замминистра и отложил папку с личным делом Лаврова на край стола, — давайте посмотрим других.

Зазвонил телефон без диска.

— Да! — коротко бросил в трубку замминистра, продолжая листать страницы личного дела очередного десантника. — Это хорошо, что самолет уже готов к вылету. А куда лететь — в Нижнее Поволжье, в Уссурийский край или на Смоленщину — я сообщу перед выездом из министерства.

* * *

В запертом изнутри кабинете комполка было душно и надымлено. Но форточку, а тем более окно, открывать никто не собирался. Важная беседа между замминистра обороны и майором Лавровым проходила буквально при закрытых дверях. Да и говорили они, не повышая голоса. Заместитель министра выглядел уставшим, оно и неудивительно. Бессонная ночь, сумасшедший день, ответственный выбор, от которого зависит карьера, и перелет из Москвы в Нижнее Поволжье.

— …я остановил выбор на тебе, майор, — прозвучало после пространной вводной, в которой замминистра обрисовал ситуацию.

— А почему именно я? — удивился Батяня.

— Ты — один из самых опытных офицеров. Боевые награды, участие в боевых действиях, отличный послужной список. Ни одного проваленного задания.

— Это есть и у других, — невозмутимо ответил майор.

Замминистра выглядел подавленно. Внутри него все закипало, а нервы начинали сдавать. На кону стояла его должность и судьба секретной программы, которую он курировал. Он был готов сделать все, только бы вернуть похищенного робота. Однако при этом не забывал и о том, что министр не отказался рассматривать поиски как этап испытания робота. Ему показалось, что майор просто набивает себе цену, торгуется.

— В случае удачи поставим тебя начштабом полка.

— Мне и комбатом неплохо служится, — абсолютно честно признался Лавров.

— Возьмем в Москву, в Генштаб… Что хочешь!

— Не об этом речь. Прикажете, я со своими бойцами отправлюсь в Уссурийский край хоть сегодня. Я офицер, присягу давал… Но ведь в ВДВ наверняка есть и более достойные офицеры.

Замминистра обороны и предположить не мог, что Лавров готов с подобной легкостью отклонить его предложение фантастического карьерного роста.

«Не перевелись еще в России решительные офицеры, — подумал он, — и всегда будут».

— Есть-то они есть, но именно ты мне нужен. Понимаешь, майор?

— Не совсем. Я должен знать причину.

— Меня предупредили, что ты настойчив. — И замминистра ничего не оставалось, как пустить в ход свой главный козырь. — Человек, похитивший робота, тебе жизнью обязан. Майор Бутусов, если помнишь такого…

Внешне Батяня оставался невозмутим, словно первый раз в жизни слышал эту фамилию. Хотя в памяти сразу же всплыло произошедшее на летном поле, когда майор с нераскрывшимся парашютом чудом не разбился. Человек, которого он спас от верной гибели, оказался в один миг его противником.

— Особый отдел не дремлет! Обычно личное знакомство, наоборот, предлог для отклонения кандидатуры. Но я понял ход ваших рассуждений. Когда вылетать?

— Сегодня, — посмотрев на часы, ответил замминистра. — У тебя два часа на сборы. Бери с собой, кого посчитаешь нужным. Времени у тебя — максимум шесть дней.

— Почему именно столько? — удивился майор.

— Мы подсчитали. Это — усредненное время марш-броска до Амура, прямо до китайской границы.

— А погранцы?

— Они предупреждены. Погранотряды на предполагаемом участке пересечения уже подняты, предупреждены и местные жители.

Лавров лишь ухмыльнулся:

— Это не поможет. Майор Бутусов — опытен, прошел спецподготовку именно для этого региона. Перейдет границу, а погранцы и глазом не моргнут. Я бы сам — перешел.

— Оно-то так, но в наших руках небольшой козырь — с похитителем еще и робот, который весит полтонны. Хоть он и самодвижущийся, но по пересеченной местности майор Бутусов вряд ли сможет гнать его своим ходом по прямой. Надо учитывать, что ему негде подзарядить аккумуляторы, только от солнечного света. Придется делать остановки, обходить препятствия.

— На это рассчитывать нельзя, — категорически покачал головой Лавров. — Надеюсь, пограничники информированы, что они, возможно, столкнутся с боевой машиной?

— К сожалению, сделать это не представляется возможным. Робот «Т-191» — секретный проект, государственная тайна. И потому для погранцов, ФСБ, милиции, которые задействованы в его поисках, пришлось озвучить несколько другую версию: майор в части был уличен в крупном хищении, расстрелял сослуживцев и командира, похитил документы и боевое имущество.

— Режим секретности работает против нас. Налицо недооценка угрозы поисковиками.

— И я понимаю, чем может закончиться столкновение тренированного спецназовца ВДВ, боевого робота и тех, кто попытается его задержать как «майора-дезертира». Поэтому и делаю основную ставку на тебя и твоих людей. Все остальные — как загонщики на охоте. Они просто не дадут Бутусову покоя, заставят нервничать, спровоцируют на ошибки.

— Надеюсь, мне сообщили правдивую версию? А то потом окажется, что этих роботов целый взвод.

— К счастью, более правдивой версии нет, — тяжело вздохнул замминистра обороны.

Глава 5

Идешь по тайге — перед глазами тянется однообразный пейзаж. Иногда кажется, что просто блуждаешь на небольшом пятачке. Сегодня — лес, завтра — лес, послезавтра — опять лес. Ручьи, берега, заросшие кустами, камни, покрытые мхом, сухостой, папоротники. Все места удивительно похожи друг на друга. Бесконечная вереница деревьев, проплывающая перед глазами. Взгляду не на чем отдохнуть, и человек подсознательно ищет простора. От постоянного напряжения появляется резь в глазах, и хочется идти с закрытыми веками. Но иногда среди темного леса нежданно появляется просвет. Неопытный путник рискует ошибиться и пойти на него, но в большинстве случаев просвет оказывается болотом или ветроломом.

Прорвавшись сквозь тучи, солнечные лучи упали на облака тумана, передали им свой нежный розово-золотистый оттенок. Проснувшаяся после долгой ночи природа возвращалась к жизни: высоко в кронах деревьев послышалось пение птиц, в сдавленном духотой воздухе опять появилась мошкара. Несмотря на пробудившееся солнце и прояснившееся над хвойным лесом небо, рассчитывать на хорошую погоду не приходилось — со стороны сопок тянуло ветром темные тучи. Тучи увеличивались, накатывались друг на друга, будто гребни волн. Сильный ветер гнал их к лесу. Вскоре утреннее солнце скрылось в них, на деревья посыпался частый дождь.

Ноги гудели от усталости, ныл старый перелом. Прислонившись к дереву, Бутусов запрокинул голову — в его вспотевший лоб врезалась пара крупных капель, сорвавшихся с успевшей намокнуть хвои, потом еще несколько — нужно было искать укрытие, передохнуть. Устроив под вывороченным ураганом корнем старой ели настил из лапника, он хрипло вздохнул и посмотрел на робота.

Только теперь Бутусов по-настоящему оценил труд инженеров-разработчиков, сконструировавших «Т-191». Специальная программа «Следовать за лидером» намного облегчала передвижения майора по тайге — робот послушно двигался за тем, у кого находился пульт-ноутбук.

Но, несмотря на положительные характеристики, имелся и существенный недостаток. Робот был рассчитан на непродолжительный автономный бой. Без подзарядки аккумуляторов хватало максимум на полуторасуточный марш. А если небо затягивали тучи, солнечные батареи робота становились практически бесполезными. Даже при солнечной погоде пришлось бы искать поляну, ведь свет ослабляла листва. Да и время на подзарядку терялось. Конечно, был предусмотрен и альтернативный источник энергии — электросеть. Но Бутусов не мог воспользоваться этой возможностью.

Майор выглянул из-за корня и посмотрел на серое небо — скорого просвета ожидать не приходилось. Выругавшись, десантник открыл крышку ноутбука, чтобы узнать степень разрядки аккумулятора. Приговор был не столь утешительным, как он предполагал: «До полной разрядки осталось пятьдесят процентов», — высветилось на жидкокристаллическом экране. Продолжать путь, не подзарядив робота, было бы опрометчиво — «Т-191» мог отключиться в самом неподходящем месте.

Десантник решил переждать непогоду и дождаться просвета. К тому же утомительный ночной марш-бросок по тайге вконец измотал его. Да и главную свою задачу — уйти подальше от траектории полета транспортника — он выполнил. Глаза сами собой слипались, а живот урчал, как поломанный водопроводный кран. Бутусов не мог себе позволить заснуть, не подстраховавшись. И хоть дополнительная разрядка аккумулятора угрожала затянуть путешествие, майор активизировал программу «Режим наблюдения». При такой функции «Т-191» расходовал в двадцать раз меньше энергии, нежели при боевой. Теперь при появлении человека робот мгновенно предупредил бы его. Бутусов завалился на импровизированную постель и с нескрываемой завистью посмотрел на стоявшего под дождем робота: «Мне бы его железные нервы».

Небо потемнело, сильно заморосило, на земле уже начинали появляться небольшие лужицы. Зашуршала под дождем трава, с деревьев посыпались редкие крупные капли. Все живое вокруг вмиг притихло — в лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом проливающейся с небес воды. Майор не понаслышке знал капризы здешней погоды. Еще в детстве он частенько уходил с отцом в тайгу поохотиться на соболя или оленя. Бывало, что ненастье застигало их в пути. Они так же укрывались под корнем дерева, разговаривали, пили чай, вскипяченный на тонких веточках. Отец всегда делился с сыном хитростями охоты, показывал, где и когда проходил зверь, учил определять размер животного по поломанным стеблям и оставленным в сырой земле следам. Сын схватывал на лету… Но сейчас все было иначе — Игорь Бутусов сам превратился в зверя, по следам которого шли натасканные охотники из ФСБ, МВД и военного спецназа.

Достав из рюкзака сухпаек, десантник с жадностью отломил ржаного хлеба, нарезал на коленях сушеной колбасы. Завтрак был готов. Утолив жажду несколькими глотками воды, майор завел на наручных часах будильник.

«Два часа вполне хватит, чтобы восстановить силы», — закрыв глаза, Игорь провалился в темноту.

Проснулся майор от слабого шороха в соседних кустах, вздрогнул, выглянул из-под корня.

«Неужели система оповещения у робота не сработала?»

Но страх его оказался напрасным — это были крапивники, миловидные рыжие птички, порхающие с ветки на ветку. Робот был способен отличить человека от зверя. Бутусов уже было расслабился, но из чащи донесся хруст сухостоя — четкий и пугающий.

«Это уж точно не птички, а что-то покрупнее», — подумал майор.

Робот еле слышно зажужжал — объективы камер на выдвижном штативе пришли в действие, корпус ноутбука отозвался короткой беззвучной вибрацией, предупреждая оператора, что засечена цель, предположительно, человек. Но Бутусов не спешил открывать огонь по невидимой для него цели — он просто выжидал. Поднимать шум значило выдать свое присутствие. А хруст тем временем приближался. Затаив дыхание, десантник пытался рассмотреть на экране компьютера нежданного гостя.

Одна из камер вывела довольно четкое изображение в инфракрасном диапазоне — метрах в трехстах от «Т-191» качались ветки ольшаника, сквозь сплетение прутьев мелькнули фигуры двух низкорослых людей, еще недоступные обычному зрению. Но робот уже вовсю сканировал окружающее его пространство во всем доступном ему диапазоне. Интерфейс программы управления был удобным. Оператору почти не приходилось «задавать вопросы», в таблице сами собой появлялись сообщения: «режим — наблюдение», «техника — 0», «человек — 2», «вооружение — 2, легкое стрелковое». Чуть в стороне еле заметно мерцали и другие — уже уменьшенные сообщения, которые при желании можно было тут же развернуть. В них сообщалось, что радиационный фон не превышает природный, что в радиусе ближайших десяти километров не зафиксировано ни одной воздушной цели. В случае изменения обстановки программа сама «вскрывала» эту информацию.

Бутусов перевел взгляд с монитора на кусты. Уже через несколько секунд он увидел двух мужчин. Они шли медленно, пытаясь создавать меньше шума, но сухие ветки прогибались и ломались под их весом. В руках одного из них Игорь рассмотрел винтовку, второй же волок на плече подстреленную косулю. Охотничье ружье висело на шее.

«Охотники-промысловики».

На руке Бутусова в самый неподходящий момент сработал заведенный будильник — писк электронных часов пролетел по лесу. Майор в спешке нажал на кнопку, писк прекратился. Глянул на экран ноутбука — охотники-промысловики уже смотрели в сторону его укрытия. Отключив робота с помощью джойстика, десантник дождался, когда штатив с камерами заедет обратно в корпус, и припорошил листьями ноутбук. Выбрался из-под корня. Взял автомат, но не поднимал ствол, держа оружие в опущенной руке.

— Кто здесь? — крикнул он.

— А ты кто? — Выбравшиеся из кустарника охотники-промысловики держали оружие наготове.

— Слава богу, люди, — Игорь изобразил на лице радость, — а то я думал, что зверь рядом ходит.

Мужчины расслабились — они и сами были не меньше удивлены, встретив здесь незнакомого человека. Опустили стволы.

— Ты из деревни пришел? — придирчиво рассматривая камуфляж, спросил один из них.

— Да, из Межгорной, — не спуская пальца со спускового крючка, назвал один из ближайших по карте населенных пунктов десантник, — а вы?

— Из фанзы, здесь недалеко. А ты далековато забрался.

— Вот уже четыре дня, как с приятелем вышли. Разделились. След взял, а вчера потерял, — соврал Бутусов.

— За кем идешь?

— За тигром.

— С автоматом? — прищурился второй.

Естественно, тигров, находившихся под строжайшей охраной, местные охотники иногда отстреливали. Но никто бы не стал признаваться в этом.

— Я же сам не охотник, а так, любитель животного мира. Посмотреть интересно на него в дикой природе. Но защищаться при случае надо.

Майор напрягся — охотники-промысловики оказались чересчур любознательными. Конечно, он мог прямо сейчас открыть огонь и уложить их здесь в лесу, но автоматную очередь могли услышать и его преследователи. К тому же промысловики могли стать и невольными информаторами. Бутусов справедливо полагал, что о нем под каким-нибудь благовидным предлогом уже сообщили по местному радио. А потому, как бы между прочим, он и спросил:

— Третий день по лесу шастаю, людей не видел. Что в мире делается?

Промысловики переглянулись.

— А может, у вас и радио нет?

— Новостями не интересуемся. А по радио только музыку и крутят. Зато телевизор смотрим, — похвалился один из охотников.

— Телевизор? — насторожился беглый майор. — Разве в фанзе электричество есть?

Так и выяснил для себя Бутусов, что в зимовье у промысловиков стоит небольшой, килограммов на сорок, дизель-генератор, от которого работают и свет, и цветной телевизор. «Тянул» он, правда, только ОРТ, а этот канал, как точно знал Бутусов, не включал в себя местные программы. Значит, промысловики ничего о нем знать не могли — во всяком случае, до сих пор не знали.

Решение пришло мгновенно — аккумуляторы робота долго не выдержали бы, еще километров пятьдесят, а потом потребуется подзарядка. С развернутыми солнечными батареями по тайге не проберешься, да и деревья не дают свету толком пробиться к земле. И вместо того, чтобы потом по нескольку часов заряжать боевого робота на полянке, стоило потерять даже полдня, чтобы завладеть портативным дизель-генератором. Наверняка у запасливых промысловиков найдется и топливо. И тогда подзаряжаться можно будет прямо на ходу. Проблема оставалась в одном — он не знал, где находится фанза. Но было несомненно, что с убитой косулей охотники возвращаются к себе домой, а значит…

— Раньше я в ВДВ служил, — заметив, что охотники пристально смотрят на камуфляж, проговорил Бутусов и выдавил улыбку. — Вот и решил тряхнуть стариной.

Лицо одного из охотников словно растаяло:

— У меня тоже брат в десантниках. Сейчас в Рязани, экзамены сдает… Ладно, мужик, давай! Удачной охоты на тигра, — подмигнул.

Когда незваные гости растворились среди деревьев, майор повесил ремень «АКМа» на правое плечо. Отпускать охотников далеко он не собирался. Чтобы не потерять в густом лесу тропинку к забросанному ветками роботу, Бутусов делал ножом-стропорезом засечки на деревьях, заламывал ветки деревьев, осторожно двигаясь по следу охотников-промысловиков.

* * *

Замминистра обороны и майор Лавров, уже выйдя из штаба полка, столкнулись на дорожке с капитаном Бойко. Тот резко изменился в лице — теперь он понял, почему его вот уже полчаса не пускали в здание. Встречать такого гостя лицом к лицу военному из провинции выпадает не часто. Учения и проверки не в счет. Подобные встречи всегда парализуют военного, будь он полковником, майором или подполковником. Подобное произошло и с капитаном — он банально растерялся, его язык стал непослушным, а голос дрогнул:

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться к майору Лаврову?

И тут в голове у капитана всплыло положение Устава, которое предписывало, наоборот, спрашивать разрешения у нижестоящего, чтобы обратиться к вышестоящему. Иначе — он сперва должен был сказать: «Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу генерал-лейтенанту». Но это бы было двойной глупостью в его положении. Бойко прикусил язык.

— Обращайтесь, но очень коротко, — бросил замминистра.

— Компьютер, как вы и говорили… — от волнения он назвал Лаврова на «вы».

Майор вспомнил о споре в палатке, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Извини, капитан, не предупредил перед отъездом, думал, быстро вернусь, — спохватился Батяня. — Я в пару разъемов жеваную бумагу засунул. Через час слюна высохла, и электрическая цепь прервалась. Пусть твои ребята гнезда иголкой прочистят.

— И это все… — ощущая на себе взгляд заместителя министра, капитан даже толком не смог раскрыть рта.

— Конечно, все, зато действенно. Успехов, капитан.

Замминистра и майор Лавров спустились по лестнице, забрались в припаркованный напротив здания штаба черный «Мерседес». На головной машине сопровождения нервно вспыхнула мигалка, и кортеж запылил по бетонке.

Капитан Бойко долго стоял на крыльце, нервно потягивая сигарету. Он даже не сомневался, что сегодня вечером напьется — то ли от переполняющих его эмоций, то ли с горя, за бездарно проигранный майору спор. Ведь он сам еще в школе практиковал подобные штучки, когда на перемене в патроны лампочек ставили капсюли из жеваной промокашки, а затем посреди урока светильники гасли один за одним.

* * *

По мере того как майор удалялся от того места, где оставил робота, лес становился все реже: ели сменялись кедром и черной березой. Между спичечными стволами березок уже проступала лесная калина с белыми цветами и желтая жимолость с узловатыми ветвями и морщинистой корой. Напоенный резкими ароматами влажный воздух казался обжигающим. Тучи уже пролились дождем, солнце не путалось в густых кронах деревьев, а проливало свет на каждый кустик, деревце и камешек. В ясном небе парили сойки, проносились над землей, во влажной траве и во мху копошились насекомые.

Майор черканул лезвием стропореза по изогнутому стволу кедра, отогнал надоедливого комара и, бесшумно ступая по травяному ковру, неторопливо побрел между березок. Он не знал, насколько далеко ушли охотники-промысловики, не знал, где находится их фанза, но согнутая трава и капли крови, оставленные подстреленной ими косулей, с легкостью решали все эти вопросы по ходу преследования.

Ровная травяная дорога неожиданно оборвалась, уступая место острым осколкам скальных пород. Сквозь узкие расщелины камней сочился ручей. Он был настолько маленьким и незаметным, что, если бы под ногами майора не хлюпнула вода, он прошел бы дальше. Повеяло прохладой и свежестью. Бутусов присел на корточки и, сняв с камня отслоившуюся от подошвы одного из охотников помятую травинку, зачерпнул ладонью, попил, прислушался — за деревьями ровно шумело. Это был верный признак того, что где-то поблизости порожистая река, ручей же чуть слышно плескался, огибая камни.

Пройдя по камням и обогнув небольшую горку, майор вышел к скалистому склону, поросшему лишайником и мхом. По дну расстилавшегося у ног ущелья текла небольшая река. Сверху, за кустами, ни ущелья, ни самого русла было не рассмотреть. Чуть ниже по течению река расширялась, упираясь в четырехкаскадный порог. Отыскав взглядом тропинку, ленточкой уходящую вдоль берега, Игорь начал спуск.

С другой стороны русла, метрах в двухстах, прямо над порогом, сбегающим пенистыми каскадами, виднелась фанза и крохотный сарайчик. Игорь подобрался поближе и спрятался за один из камней.

Фанза была старой, небольшой, но четыре высокие сваи, возносившие ее над землей на добрых два метра, придавали ей величественный, даже немного сказочный вид. Фасад украшали решетчатые окна, в переплетах поблескивало стекло, белели фанерные квадратики, желтела плотная бумага.

По одному виду запущенного строения чувствовалось, что здесь обитают мужчины-охотники, а его порог давно не переступала нога женщины. Одна из оконных рам была приподнята кверху — из проема стелился белый дым. Дверь не заперта — палка, которая ее придерживала в отсутствие хозяина, лежала на помосте. Значит, охотники-промысловики были внутри и, видимо, обедали.

«А вот и то, за чем я сюда пришел», — Бутусов заметил провода, соединяющие сарайчик и дом.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — дизель-генератор находится в сарайчике. Но майор не спешил подбираться к дому поближе — просто пока не было подходящего момента. Минимум, внутри сейчас находилось двое. Даже если сейчас он попытается выкрасть генератор, то неизвестно, чем это для него обернется. Пускай у него с собой автомат, но лишний раз нажимать на спуск не хотелось — выстрелы могли его выдать перед поисковиками. Нужно было запастись терпением. Оценить обстановку.

Дверь фанзы приоткрылась — двое охотников-промысловиков, вооружившись топором и пилой, скрылись в чаще леса, оставив двери неподпертыми. По всему выходило, что дома были только они и больше никого.

«Если и обнаружат пропажу, то ближе к вечеру, когда понадобится свет, — прикинул Бутусов, — а я к этому времени уже буду далеко».

Ловко перебираясь с камня на камень, десантник вышел к речному перекату. Поднявшиеся над водой брызги искрились, туманили взгляд. Майор перешел реку вброд и поднялся по склону горы, прислушался. Из чащи леса уже доносились удары топора.

* * *

Замысел Батяни был прост — выйти на курс погибшего самолета, на котором находился робот, снизиться над тем районом тайги, где опустилась аппарель военного транспортника, а уж там поставить себя на место похитителя и попытаться сориентироваться на местности. Примерную точку десантирования он уже определил по карте. Скорее всего, так поступил и его противник — ведь у того не было времени на подготовку. Это, конечно, не гарантировало быстрого нахождения робота «Т-191», но увеличивало шансы на успех операции.

Бескрайние просторы Уссурийского края, проплывающие под крылом военно-транспортного самолета, показались Лаврову даже немного родными. Он не раз пролетал в здешних краях: те же деревья-спички, нитки рек, сопки, низкие хребты… Ничего не изменилось.

Майор отвернулся от иллюминатора — на противоположной от него скамье сидели десять бойцов спецназа ВДВ, отобранных им для участия в операции. Волевые лица, твердые, уверенные взгляды, тренированные тела. Под их ногами теснились внушительных размеров рюкзаки жизнеобеспечения, забитые боеприпасами и провиантом. Десантники оживленно разговаривали, беспечно травили анекдоты, рассказывали истории. Казалось, что они собрались на отдых, а не на поимку предателя, похитившего боевую машину. Лавров знал цену этим разговорам «ни о чем», ребята просто снимали ими напряжение.

— …ты это серьезно? — во все горло засмеялся старлей Барханов.

Голова на мускулистой шее неспешно повернулась — на старшего лейтенанта грозно посмотрел один из десантников. Это был капитан Волков по кличке Вульф. Его внешность полностью оправдывала данное ему еще в Рязанском училище прозвище Вульф — Волк: зеленые глаза, выступающие скулы, вытянутый, как у волка, череп и жесткая пепельно-серая щетина короткостриженых волос наводили страх на младших курсантов и даже на сокурсников. Многие пугали легковерных девушек, приходивших на танцы, будто по ночам он обращается в настоящего волка и терроризирует окрестные деревни, находились и такие, кто верил в эту легенду. Но те, кто близко знал Волкова, не сомневались в том, что он добродушный — не злой, а свирепое выражение лица лишь «ошибка природы».

— Это было на самом деле, — пробасил Вульф, — я же сам из этих мест, сын охотника-промысловика.

— Так что ты там про тигра-людоеда еще соврать хотел? — спросил лейтенант Еременко.

— Можешь не верить, но когда я был мальчишкой, — продолжал свою историю капитан, — в окрестностях завелся тигр-людоед. Такими становятся те дикие кошки, которые были ранены и не могут полноценно охотиться. Тогда самой простой добычей для нее становится человек!

— Да ну, — донеслось с другого конца скамьи, — я только акул-людоедов видел, и то в кино, но чтобы тигр!

— А уж попробовав человечину хоть раз, — спокойно продолжил Вульф и широко, по-доброму улыбнулся, — тигры ни за что не станут охотиться на другую дичь, даже когда выздоравливают. Тигры, вообще, очень хитры и коварны, так что бесчинствовать и людоедствовать они могут по нескольку лет. Войдя во вкус, убивают уже не для прокорма, а для развлечения. Единственный выход — отстрел. Это даже браконьерством здесь не считается.

— А что с твоим тигром случилось? — нетерпеливо спросил Барханов. — Или он до сих пор бегает?

Капитан Волков гордо задрал подбородок, почесал громадной ладонью успевшую отрасти за несколько часов щетину.

— Отец его убил. Ему даже премию тогда дали! Сто рублей, между прочим. И шкуру разрешили себе оставить.

Отсек самолета наполнился ехидным молчанием, на лицах появились легкие ухмылки — история, рассказанная капитаном, показалась десантникам выдуманной, неправдоподобной. Все слышали много баек, но тигр-людоед и премия в сто рублей…

— Нашел кого пугать — десант! Ты, наверное, колониальных произведений Киплинга начитался, — бросил майор Лавров.

— Кого?

— Редьярд Киплинг, это который «Маугли» написал, — просветил Вульфа Лавров. — Тоже мне Шерхан нашелся! — И как бы оправдываясь, добавил: — Моя тетка в поселковой библиотеке работала, Киплингом зачитывалась.

— Тигры, наверное, во всем мире одинаковы. Вот человек и писал, что знал. Я тоже не вру, рассказываю, что слышал и видел своими глазами.

— В следующий раз что-нибудь пострашнее придумай, — произнес лейтенант Еременко.

— Ну Вульф, ну сказочник, — продолжал смеяться Барханов, — ты еще про оборотней расскажи.

— Да ну вас всех, — капитан без прежнего миролюбия посмотрел на товарищей, тема превращения человека в волка была для него запретной.

Голос пилота, вырвавшийся из динамика, сообщил, что до намеченного Лавровым квадрата предполагаемого десантирования осталось пять минут полета. Бойцы спецназа ВДВ переглянулись.

* * *

Небольшой поселок, раскинувшийся на правом берегу реки Лефу, имел вполне русское название — Веткино. Но многие населявшие его теперь жители вовсе не были похожи на славян: раскосые глаза, смуглые лица, предельно низкий рост. Китайцы уже давно облюбовали приграничные территории России, подступающие к КНР. Здесь на одного русского уже приходилось по два китайца и одному корейцу, и если бы не официальная граница, отделявшая страны друг от друга, то эта территория давно бы подчинялась Пекину. Правда, если бы провели поселковый референдум, еще неизвестно, как бы проголосовали азиаты. В России им легче было зарабатывать на жизнь, чем на родине. Половина из них, конечно же, даже не имела вида на жительство.

Местные власти закрывали глаза на прибывающих и прибывающих китайцев. За пару лет Веткино выросло — на месте старых развалюх появились двухэтажные дома, асфальт покрыл главную улицу поселка. На площади по выходным даже организовывали небольшой рынок.

Ни для кого не секрет, что каждый китаец, прибывший и сумевший закрепиться на территории чужой страны, тут же зовет своих родственников, а родных у одного китайца больше, чем у русского тараканов в квартире.

«Где китаец, там и Китай», — любят говорить в Поднебесной.

Поэтому было бы странным, если бы новые жители поселка не соорудили собственную неофициальную вертикаль власти, независимую от российской.

Пожилой китаец в пестром халате задернул занавеску. Его недавно возведенный дом стоял на отшибе, вплотную к подступавшей тайге. Просторный рабочий кабинет помрачнел. Настенные часы в виде скворечника щелкнули, в резном корпусе хлопнула дверца. Вылетевшая на выдвижной подножке кукушка пару раз пискнула и вновь скрылась в своем жилище. Китаец хмыкнул и допил апельсиновый сок.

Между указательным и большим пальцем его правой руки блеснула изысканная бензиновая зажигалка ручной работы. Он по привычке щелкнул колесиком и поднес небольшой огонек к чуть приоткрытым губам, но прикуривать не стал. Это был своего рода ритуал, испытание силы воли. Вот уже полгода, как заядлый курильщик уменьшал дневную норму сигарет на одну в месяц. И теперь вместо двадцати ему полагалось только четырнадцать. Аккуратно опустив зажигалку в оттопыренный карман халата, хозяин дома сел за письменный стол.

Как и все китайцы, Хан Вен был невысокого роста, с желтоватым, худощавым лицом. Только у него была одна маленькая особенность во внешности, которая отличала его от других соплеменников, — пухлые губы. В детстве над ним даже подшучивали, называя негром. Но по этому поводу он не комплексовал, даже наоборот — гордился, считая эту часть своего лица самой мужественной и привлекательной.

Несмотря на свои шестьдесят пять, он каждый день занимался зарядкой, постоянно поддерживая тело в отличной физической форме. Ни сутулости, ни усталости во взгляде, ни обвисших мышц на животе и руках у него и в помине не было. Но седые волосы, появившиеся несколько лет назад, выдавали его возраст.

Обычно в таком возрасте, как у Вена, у мужчин жизнь уже сложилась окончательно, и они «сбавляют обороты», пользуясь достигнутым или уходя на покой. Вен же продолжал вести энергичную жизнь, словно бы впереди у него было еще много сил и лет. Выстроенный им за последние годы бизнес не прощал отдыха и расслабления. Всюду нужно было быть первым. Другого места в жизни Вен не принимал.

Именно неустанный труд и сила воли сделали его тем, кем он стал. Теперь четыре десятка китайских огородников-нелегалов работали на него. Ни один охотник-китаец или кореец из поселка не мог сдать пушнину никому другому, кроме как Вену. Сбор и сбыт лекарственных трав, грибов и ягод тоже проходил через его руки. Два магазина из трех в Веткино принадлежали ему. Он был негласным главой поселка, его бессменным мэром.

Но все это далось ему нелегко. Еще десять лет назад он жил в Китае. В таком возрасте не каждому дано изменить свою жизнь. Но словно кто-то шепнул Вену, что надо продать все свое жалкое имущество, вытрясти из жестяной коробки все сбережения и, подкупив чиновников, перебраться в Россию. Чем он только не занимался! Работал в лесхозе, в сезон уходил с охотниками в тайгу, торговал на рынке, где потом открыл небольшое кафе. Он обнаружил в себе талант делать деньги и располагать к себе людей. Но город не был его стихией. Вен продал кафе и купил дом в поселке. Денег хватило еще и на то, чтобы сунуть взятку, — под огороды он сумел получить заброшенное колхозное поле, на котором работали менее удачливые соотечественники. Они буквально молились на работодателя Вена, хотя тот и платил им копейки, а жили они в дощатом бараке, но зато он не сдавал нелегалов властям. Бизнес расширялся, и Вен привлекал в свое дело все больше людей. Вскоре на него уже работало почти полпоселка. Люди тянулись к нему, некоторые даже переезжали в Веткино из окрестных деревень, понимая, что только под крылом у Вена, умеющего договориться с властями, будут чувствовать себя защищенными.

Из кухни в приоткрытую дверь кабинета потянуло запахами народной китайской кухни: жареной соленой рыбы и острыми, щиплющими ноздри специями. Во дворе на веревках и лесках сохли разноцветное тряпье и пойманная в соседней реке рыба. Гараж был открыт — два черных японских внедорожника, раздолбанная «Нива» и старенький армейский вездеход. Китаец-садовник длинными ножницами с точностью и педантичностью хирурга подрезал розовые кусты, аккуратно складывая обрезанные стебли и листья в целлофановый пакет.

Расшитые золотыми геральдическими драконами занавески колыхал легкий ветер. Под потолком звенели китайские металлические палочки, отбивая друг о друга причудливую мелодию. Вен прищурил и без того узкие глаза. На экране погасшего монитора, как в зеркале, отразилось его лицо и локон поседевших волос. Вен размял пальцы рук и включил компьютер, чтобы подсчитать вчерашнюю выручку.

К мелодичному перезвону металлических палочек примешивался звук радио, настроенного на местную волну. Музыка внезапно оборвалась, хотя до выпуска новостей еще оставалось десять минут. Зашипело, затрещало в динамиках. Хан Вен отвел взгляд от экрана монитора, встал с рабочего места и уже хотел было настроиться на другую радиоволну, как приемник отозвался позывными местной станции. Только после них, вместо музыки, прозвучал напряженный голос ведущего:

«Передаем экстренное сообщение: жители Ново-Бурейского района, будьте бдительны и осторожны. Без необходимости не посещайте тайгу. Из военной части дезертировал вооруженный майор, расстрелявший трех своих сослуживцев. Военные и силы МВД ведут его поиски. Информацию, касающуюся его местонахождения, сообщайте по телефону…»

Вен завел колесико громкости на максимум.

«…за поимку особо опасного преступника или сообщение о его точном местонахождении объявляется вознаграждение в российских рублях, эквивалентное пятидесяти тысячам долларов… А теперь вы можете услышать продолжение концерта камерного симфонического оркестра. Всего доброго».

Лицо Хан Вена приобрело озабоченный вид — брови сошлись на переносице, лоб сморщился сложенной в гармошку салфеткой. Казалось, что он постарел лет на десять или пятнадцать. Отхлебнув из стакана апельсинового сока, Вен вернулся на рабочее место, посмотрел в запыленный экран монитора — его лицо вновь приняло умиротворенный, расслабленный облик. Но ему было уже не до работы.

Он поспешными, даже резкими движениями включил калькулятор, перевел пятьдесят тысяч долларов в российские рубли, а затем по привычке — в юани по курсу пекинской валютной биржи. Высчитанная компьютером сумма привела Хана в некоторое смятение. На кону стояли большие деньги. Если ему удастся ими завладеть, он сможет расширить свой бизнес.

В руках бизнесмена зачернела миниатюрная рация — через некоторое время перед ним уже стояло пятеро низкорослых китайцев. Они уважительно поклонились хозяину и замерли в ожидании указаний.

Вен говорил не спеша, чтобы смысл слов должным образом доходил до его людей. Когда он закончил, китайцы вновь поклонились и скрылись за дверью. За окном рабочего кабинета Вена загудел списанный армейский вездеход на гусеничном ходу. Бизнесмен еще раз открыл на мониторе окно с калькулятором и с вожделением посмотрел на внушительную цифру — уголки его рта чуть-чуть приподнялись и вновь опустились.

Глава 6

Сильный порывистый ветер, врывающийся в хвостовой отсек военного транспортника, трепал одежду, резал глаза, мял лицо, искажая его в невообразимых гримасах, — Батяня стоял у опущенной аппарели, сосредоточенно разглядывая проплывавшие под брюхом самолета бескрайние просторы тайги. Его озабоченный взгляд цеплялся за верхушки деревьев, ловил силуэт самолета, отраженный в небесно-зеркальной поверхности озер, огибал болота, скользил по гладким склонам сопок.

Вот внизу мелькнули две нити речных рукавов, запутавшиеся друг в друге. Потом проплыло золотистое пшеничное поле, а за ним вновь пошел темно-зеленый бескрайний лес. Лавров отвел взгляд — все его усилия разглядеть что-либо необычное внизу ни к чему не привели. Ни обрывка парашюта, ни запутавшихся в ветвях строп, ни примятых посевов. Как и предполагал Батяня, майор Бутусов оказался достаточно предусмотрительным и осторожным, напрочь уничтожив следы своего приземления и приземления робота «Т-191».

— Может, еще рано? — послышался голос Барханова, пытавшегося перекричать свист ветра.

— Нет, все правильно. Где-то в этом месте он и должен был десантироваться.

— Откуда такая уверенность, майор? — пробасил на ухо Лаврову капитан Волков.

— Интуиция.

Капитан уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Лавров его опередил.

— Она меня еще никогда не подводила, — словно прочитав мысли Вульфа, ответил комбат.

Капитан улыбнулся.

— Аргумент.

— У тебя есть лучший?

Майор поднял правую руку — десантники медленно потянулись к аппарели. Старший лейтенант Барханов проводил взглядом спину командира, стремительно отдаляющуюся от военного транспортника, оттолкнулся от края аппарели и прыгнул следом. Над зеленым морем тайги раскрылись купола парашютов.

* * *

В сарае, по обе стороны от внутренней перегородки, находилось разное барахло: сломанная тумбочка, порванные матрасы, потрепанные соломенные циновки, обрезки звериных шкур. Майор прикрыл за собой дверь.

Сарай делился на две половины невысокой фанерной перегородкой. За фанерным листом и находилось то, за чем Бутусов сюда пришел, — переносной дизель-генератор.

Последние сомнения относительно габаритов дизель-генератора отпали сразу же, как только майор его увидел. К тому же одного взгляда было достаточно, чтобы понять — эта новенькая маленькая голландская штучка, стоявшая на коротких полозьях, работает не слишком бесшумно. Даже картонная коробка от нее еще хранилась в сарае. На ней был изображен мужчина с электрической цепной пилой в руках — дизель-генератор висел у него за плечами на брезентовых лямках, как рюкзак. Бутусов запустил руку в ящик, еще не распакованные из полиэтиленового пакета лямки лежали внутри.

Тут же стояли и канистры с топливом. Бутусов широко улыбнулся. Продев руки в лямки и забросив генератор за плечи, майор поднял канистры и хотел уже было уносить ноги, как за стенкой сарая раздался приглушенный шорох. Он насторожился, опустил канистры на пол, поднял автомат и приник глазом к щели в дощатой стене. Из леса донеслись знакомые майору голоса. За стеной сарая захрустели ветки — охотники-промысловики тащили к фанзе ствол сухостойной ели. Над верхушками деревьев с писком взмывали крохотные птицы.

Бутусову ничего не оставалось, как выжидать, надеясь, что промысловики направятся сразу в фанзу, не заглянув в сарай. Убивать их он не собирался. Но если бы охотники сунулись в сарай — он бы уложил их короткой автоматной очередью.

Вскоре охотники-промысловики подошли к фанзе и, сбросив на землю свежесрубленный ствол, закурили. Майор видел только их спины — они стояли от фанзы метрах в пяти-шести, даже не подозревая, что в сарае притаился человек, которого они всего несколько часов назад встретили в лесу.

Охотники перекинулись еще парой фраз и скрылись за дверью дома. Майор подождал еще немного, тихонько вышел из сарая, осмотрелся — дверь фанзы была закрыта, а за окнами мелькали силуэты промысловиков. Внутри дома оживленно разговаривали.

— Ты чего-нибудь пожевать приготовь, а я дров порублю, — донеслось из чрева фанзы.

— Давай! — раздался второй голос.

— Я быстро.

Бутусов с тяжелой ношей метнулся к кустам и, упав в зелень, притаился. За дверью фанзы что-то зашелестело, а через пару секунд вдруг зазвенела посуда, раздался крик. Кружки, тарелки и горшки летели на пол, разбиваясь вдребезги. Бутусов ничего не понимал — в доме происходило что-то странное.

— Помоги! — заорал один охотник.

— Не стой, мочи его топором, — истерично отозвался второй, тут же громыхнул выстрел и раздался душераздирающий крик.

Затряслись стены, заходили ходуном сваи, удерживающие над землей дом. Внутри фанзы все падало и ломалось. Стены вибрировали с такой силой, что казалось — в тайге началось землетрясение. Страх заставил Бутусова сорваться с места, он побежал к перекату. Его сердце стучало как отбойный молоток, а виски пульсировали в невероятно бешеном ритме, словно где-то в его голове поселился барабанщик. И только отбежав от фанзы, Бутусов посмотрел на дом.

Закрытое окно разлетелось — на узкий подоконник плюхнулось тело одного из охотников-промысловиков. Его окровавленная голова свисала наружу, а туловище все еще находилось в доме. Он с трудом приподнял голову. Взгляды майора и промысловика встретились. По спине Бутусова прошелся могильный холод.

— Помогите!

Охотник орал, цеплялся ногтями за остатки рамы, как утопающий за спасательный круг, пытался вывалиться наружу. Но невидимая Бутусову сила тянула его назад, буквально засасывала в дом. Внезапно промысловик дернулся — кристально прозрачный осколок стекла, выступающий из рамы, вонзился ему в шею и вышел уже красным из щеки. Тело охотника пропало в полумраке дома. Кругом воцарилась тишина.

— Да что же это такое? — бормотал майор, пятясь к перекату.

Вдалеке послышалось урчание двигателя. Сквозь редкие стволы деревьев Бутусов рассмотрел приближающийся к фанзе со стороны леса старый армейский вездеход. Оставаться здесь становилось с каждой минутой опасней. Спотыкаясь, согнувшись под тяжестью генератора и канистр, Игорь спускался вниз, то и дело оглядываясь. Под ногами шуршали мелкие камни, рядом шумела вода. Он двигался быстро, лишь бы поскорее убраться с этого ужасного места. Только добравшись до «Т-191», он мог почувствовать себя в безопасности.

* * *

На небольшой поляне, зажатой со всех сторон кедровым лесом, чернели силуэты огромных валунов. Их величественные тени неспешно ползли по траве, лениво перекатываясь с кочки на кочку. Высоко в небе еле заметно скользил яркий диск солнца, бросая на землю палящие лучи. В сдавленном жарой воздухе суетились рои мошкары.

Свесив ноги с валуна, майор Лавров активизировал прибор GPS. Мгновенно произошла связь со спутником, и на экранчике появились точные координаты местонахождения группы. Батяня ввел данные в ноутбук — на мониторе запульсировала красная точка, палец коснулся подсвеченного стекла. Лавров озабоченно смотрел на залитый солнцем экран ноутбука:

— Старлей, закрой тенью, ни хрена не видно.

Когда тень Барханова легла на компьютер, Батяня уже сумел рассмотреть на ноутбуке электронную карту. Раскрытый зонтик спутниковой антенны был сейчас главной деталью электронного устройства — за считаные секунды произошла связь, и на экране загорелось четкое изображение, передаваемое со спутника.

— Мы здесь, — процедил сквозь зубы Лавров, прикоснувшись указательным пальцем к еле видимой на экране в ярком солнечном свете пульсирующей точке, и увеличил изображение.

— Вокруг одни леса да болота, — неодобрительно покачал головой старлей, — придется опять гадостью от комаров мазаться. Лично я ее не переношу, а ты?

Но майор ничего не ответил. Он был поглощен изучением карты и ни на что, кроме как на экран ноутбука, не обращал внимания. Там совместились два изображения — карта и снимок, сделанный из космоса.

— Здесь есть несколько зимовий и одна деревня, — скользя взглядом по экранному изображению, говорил Батяня, — охотников мы и расспросим в первую очередь.

— Может, сначала наведаемся в деревню? — предложил лейтенант Еременко.

— Мертвый номер. Бутусов достаточно хитер и осторожен, чтобы двигаться вблизи поселков, дорог и деревень. Он лучше пойдет дебрями, потеряет время, зато останется незаметным, — пояснил комбат.

Капитан Волков по прозвищу Вульф широко улыбнулся и, по-дружески похлопав Еременко по плечу, обратился к Батяне:

— Майор, никто из нашей группы не знает эти окрестности лучше меня. Тут прошло мое детство…

— Давай только без лирических отступлений, — бросил кто-то из десантников.

— Дело в том, что здесь много старых охотничьих домиков и, скорее всего, некоторые не отмечены на карте, а из космоса их не разглядеть. Их-то и с сотни метров через чащобу не заметишь.

Майор наконец оторвал взгляд от монитора и пристально посмотрел на капитана:

— Что ты предлагаешь?

Вульф придвинул к себе ноутбук, развернул так, чтобы экран был виден всем десантникам.

— Болотистая местность, идти трудно, — указательный палец капитана соскользнул в нижний угол экрана, — но за ней в этих квадратах находится большинство охотничьих домиков. Добираться до них сложно, но выбора у нас нет. В этом направлении китайская граница. Если похититель десантировался здесь, то и ему пришлось преодолевать болото. Робот достаточно тяжел и обязательно оставил следы.

— Он прав, — неожиданно произнес Лавров, — на первый день зарядки аккумуляторов хватит, а потом Бутусов вынужден будет остановиться для подзарядки. Если мы не проверим болото, не заглянем в зимовья и охотничьи дома, Бутусов может от нас ускользнуть. Надо пересечь заболоченный участок по диагонали и отыскать след.

— Толково, — согласился старший лейтенант, — но времени у нас не так много, чтобы проверять каждый дом.

Майор думал недолго.

— Мы сделаем проще, — посмотрев на Барханова, сказал комбат, — разделимся на три группы. Пойдем параллельными маршрутами. Будем постоянно держать связь. Если что-то случится с одной группой, остальные придут ей на помощь в течение получаса. В конечном результате мы выйдем в заданную точку, — он щелкнул пальцем по монитору.

Десантники обменялись взглядами. До тех пор, пока командир не сказал слово «приказ», можно было обсудить предложение. Никто не стал возражать.

— Лейтенант Еременко, — громко произнес комбат, — бери с собой троих и двигайся на север. Проверишь охотничий домик в десяти километрах отсюда… Старлей, вы втроем обследуете южное зимовье. Капитан Волков, сержант Гунько и я проверим западное направление.

— Товарищ майор, разрешите сделать по-другому? — осторожно спросил Вульф.

— Чего тебе, Волк?

— Зачем терять время, если я в одиночку могу проверить один из охотничьих домиков. Тем более, там я охотился с отцом.

Майор почесал подбородок — оставлять одного десантника, без огневой поддержки группы было опасно. Но, судя по биографии и рассказам капитана, тот знал эту местность как свои пять пальцев.

— Валяй! — разрешил Лавров. — Но сам в бой не ввязывайся.

* * *

Хан Вен выключил компьютер, промокнул носовым платком заслезившиеся от многочасового сидения за экраном глаза и устало посмотрел за окно рабочего кабинета. На поселок опускались вечерние сумерки. В окнах поселковых домов загорался свет, слышались голоса жителей. После тяжелого трудового дня поселок Веткино возвращался к жизни.

— Чай? — мило пропела с порога кабинета молоденькая китаянка — дальняя родственница Вена, готовившая в доме еду.

— Как всегда.

— Значит, зеленый? — с почтением произнесла она.

— Из тех упаковок, что привезли на прошлой неделе из Пекина. На твой выбор.

Хан бросил выжидающий взгляд на экранчик рации — но та по-прежнему молчала, не было и пропущенного сигнала. Бизнесмен забеспокоился. Посланные им на поиски майора-дезертира люди вот уже как целых пять часов не давали о себе знать. Чутье подсказывало Вену — с ними что-то случилось. Нажав кнопку, он послал вызов и приложил крохотную трубку к уху, но на том конце невидимой линии никто не отвечал.

— Ваш чай, — девушка поставила на столешницу дымящуюся кружку из черной лощеной керамики, украшенную строгим иероглифом, состоявшим из двух знаков: «Страна» и «Гроза», что обозначало у китайцев Россию — «страна, откуда приходят грозы».

— Спасибо, — поблагодарил Вен. — Ты, возможно, останешься дома одна, мои планы на вечер изменились.

С прислугой он всегда был подчеркнуто вежлив, никогда не позволял себе говорить лишнего в ее присутствии. И неудивительно, служанка при всем уважении к хозяину болтлива, как все женщины, а секреты из дома выносить нельзя.

* * *

Майор Бутусов бежал уже не оглядываясь: спотыкался на камнях, обдирал плечи об острые выступы скал, сбивал в кровь локти. Тяжелые канистры тянули к земле. Он падал и снова поднимался, чтобы бежать дальше. И только когда майор поднялся на склон горы, он остановился. Вокруг него простиралась голая площадка, усыпанная камнями, лишь кое-где торчали обугленные стволы деревьев. Месяц или два назад здесь прошел пожар, трава успела отрасти, но даже кусты не пустили новой поросли.

Сердце так и порывалось выскочить из груди. Бутусов поставил на камни канистры с дизельным топливом, снял уже успевший натереть плечи генератор и тяжело задышал. Впервые ему пришлось так безрассудно быстро бегать. До этого он никогда не позволял себе выкладываться раньше времени, соразмерял силы, чтобы добраться до цели. Но то, что он увидел в фанзе, заставило его забыть о правилах и привычках, он мчался, пока слушались ноги. Теперь майор стоял на склоне, тяжело и хрипло дышал. Утраченные силы постепенно возвращались к нему.

Внизу простиралась узкая речка, гудел бурлящий за изгибом русла перекат. Восстановив дыхание, майор разогнулся — встал в полный рост. Мысли еще путались в голове. Перед глазами проплывала страшная картина, увиденная в охотничьей фанзе.

Бутусов чуть раздвинул ноги — от частого дыхания закружилась голова, он качнулся. Под подошвами ботинок заскрежетали мелкие камни. Левая нога похитителя робота неожиданно заскользила, как по льду, камешки потекли струей, срываясь с обрыва, забулькали в воду. Майор пошатнулся, словно пьяный, не удержался на своих двоих. Мелкие камни стремительно тянули его вниз. Игорь почувствовал, как его ноги проваливаются в пустоту, — еще чуть-чуть, и он сорвется со склона, разобьется о каменистый берег. Но в самый последний момент он ухватился за одиноко торчащую над склоном обгоревшую хвою, остановил падение и сел на землю.

Боль в ногах усилилась, по всему телу пробежала дрожь. Мышцы гнуло и ломало, словно майор несколько дней провел в тренажерном зале. Состояние, мягко говоря, было паршивым. Но Бутусов умел усилием воли притуплять восприятие боли — будь то легкий порез или сломанная нога.

«Ничего страшного не произошло, — попытался он убедить самого себя, — собери волю в кулак. В жизни тебе доводилось видеть вещи покруче. Смерть — это то, что случается с другими».

И, странное дело, но нехитрое самовнушение сработало. Бутусов, временно выбитый из колеи, вновь стал самим собой и даже криво улыбнулся. Он как десантник прошел полный курс психологической подготовки, но его инструкторам не приходило в голову готовить бойцов к подобным вещам, а все неожиданное пугает даже закаленных мужчин.

И тут донесся неразборчивый шум. Звук исходил из-за леса на противоположном берегу реки. Он постепенно нарастал и вскоре вылился в отчетливый и равномерный стрекот лопастей вертолета. Не надо было строить догадки, чтобы понять — это военные, брошенные на поиски. А даже если вертолет гражданский то наверняка он тоже участвует в поисках. Майор вскочил — вокруг одни камни да редкие обгоревшие деревья, пересчитать которые можно было по пальцам. А до спасительного леса оставалось добрых пятьсот метров. Спрятаться в лесу он уже не успевал, надо было срочно укрыться где-то здесь. Но где? Первое, что пришло на ум, — лечь на землю и притаиться. Но его камуфляжная форма, идеальная для лесных зарослей, среди камней и безжизненных обгоревших стволов была бессильна помочь. Бутусов выругался — на фоне серых скальных обломков его одежду сразу же заметят, как чернильное пятно на листе бумаги. А тут еще ярко-красный дизель-генератор!

Тем временем над лесом уже вырисовывался силуэт вертолета. Черная точка стремительно увеличивалась в размерах, приобретая четкие очертания. Майор затравленно глянул по сторонам, бросился вверх по склону, потом вниз, побежал к лесу, но тут же остановился: помимо самого себя, ему надо было спрятать еще дизельный генератор и канистры с топливом. Бутусову показалось, что он попал в лабиринт, хотя на самом деле находился на открытой местности. Куда ни пойди — повсюду заметят. Он запаниковал. Спасти его могло только чудо. Но чуда не происходило.

Он проклинал себя за то, что спрятал робота в лесу, что остановился перевести дыхание именно здесь — на открытой площадке. Но всех этих проблем не существовало бы, не поддайся он панике у фанзы. Ему казалось, что его уже заметили с воздуха.

Если бы «Т-191» был с ним, то от вертолета уже ничего бы не осталось. Один выстрел ракетой, и винтокрылая машина превратилась бы в груду металлолома. Но из оружия Бутусов имел при себе лишь нож-стропорез и автомат. Вещи, конечно, полезные в тайге, но абсолютно неэффективные, если собрался воевать с вертолетом. Это все равно что идти на танк с граблями.

Его мечущийся взгляд задержался на большом камне. Тот напоминал формой голову змеи. Расщелина под ним была довольно большой, но в то же время в ней не мог бы поместиться человек. Майор обернулся — вертолет уже был близко, и, если в течение ближайших десяти-двадцати секунд он не успеет спрятаться, его обязательно заметят — пока помогало выглянувшее солнце, наверняка слепившее наблюдателя.

В мгновение ока захватив трофеи, добытые у промысловиков, майор, пригнувшись, побежал к расщелине. Нервы взвинчены до предела, страх был столь велик, что ему уже мерещилось, будто вертолет висит у него прямо над головой и вот-вот раздастся пулеметная очередь. И тогда все для него будет кончено. На самом же деле вертолет еще летел над лесом.

Бутусов упал на землю, пропихнул в расщелину генератор и канистры. Потом выдохнул практически все, что было в легких, чтобы уменьшить размер грудной клетки, и с огромным трудом вжался в узкую расщелину. Места под выступом камня все равно было мало, особенно для коренастого майора, но зато теперь его накрывала жестко очерченная тень от камня. Влажная после дождя земля кусалась холодом, сырость врезалась в ноздри, отдавая гнилью, прелый мох набился в рот. Бутусову приходилось мириться с теснотой — он не мог вздохнуть, камень словно навалился на него всей своей тяжестью.

Предатель чуть повернул голову в сдавленном низким каменным сводом пространстве, глаза пришлось почти закатить, поднять голову выше не позволял камень, посмотрел в небо. Перед ним мелькнул лишь хвост низко пролетевшего над склоном вертолета. Бутусов не спешил выбираться из укрытия, хотя ему уже не хватало воздуха, он часто и хрипло дышал, набирая его мелкими глотками. Жалеть о том, что он не выбрался из-под камня, не пришлось — он поступил правильно. Вертолет развернулся и лег на обратный курс, завис над краем склона. Теперь Игорь мог видеть винтокрылую машину целиком.

Это был военный «Ми-24» со снятым с турелей вооружением. В кабине сидел молодой пилот. Люк был открыт. Из проема, утвердившись на торчащем из края борта штыре, выглядывал ствол крупнокалиберного пулемета. От оружия змеилась блестящая лента, уходившая в прямоугольный металлический ящик. Хмурая физиономия стрелка говорила об усталости, он угрюмо смотрел на камни. Пальцы лежали на гашетке. Если бы пулеметчик заметил малейшее движение внизу, не раздумывая, открыл бы шквальный огонь.

Майор затаил дыхание. Вертолет висел настолько близко, что казалось, до него можно дотянуться рукой. Ветер, поднятый винтом, гнал в глаза пыль. Но, к счастью Бутусова, он не мог сдуть спасительную тень нависавшего над ним камня. Узкая щель обзора создавала оптический эффект — все, что находилось вдалеке, казалось близким.

Но как бы оно там ни было, вертолет наконец развернулся и улетел прочь. Майор еще долго слышал стихающий стрекот лопастей. Когда звук, бивший по ушам, и вовсе сошел на нет, он рискнул выбраться из укрытия.

Напряжение спадало. Уверенность в себе возвращалась. Но майор ощутил себя в относительной безопасности, лишь когда вновь оказался в лесу. Густые кроны деревьев надежно закрывали его с воздуха. И тут он почувствовал, что увиденное им в фанзе отошло на второй план. Нет, он помнил все в мельчайших подробностях, но теперь уже мог спокойно анализировать изменившуюся обстановку. Тот, кто расправился с охотниками, вполне мог заприметить и его и теперь, прячась, идти за ним следом. Но в одно Бутусов верил без тени сомнения — робот защитит его от кого угодно.

Благодаря засечкам на деревьях, которые он оставлял, когда шел по следам охотников, Бутусов, не плутая, отыскал место, где замаскировал «Т-191». Теперь ничто не могло укрыться от электронного «взгляда».

Включив генератор, в бачке которого еще плескалось топливо, Бутусов воткнул разъем в один из портов робота — пошла быстрая подзарядка. Даже не посмотрев на циферблат часов, он тут же сверился с «внутренним хронометром» — с минуты на минуту должен был произойти сеанс связи с заказчиками похищения. Выкурив сигарету, майор запустил руку в карман и выудил из него спутниковый телефон, раскрыл «зонтик» антенны.

Выученная наизусть комбинация цифр, и на том конце линии тут же ответили — звонка ждали с нетерпением.

— Все в порядке… Иду по следам медведя, — произнес в трубку Игорь.

Майор выслушал короткую реплику заказчика похищения робота и ответил:

— Думаю, следует изменить пункт назначения… Да, я уверен, — с некоторым раздражением ответил Бутусов, — да, именно на лодке, не понесем же мы его на руках.

Такой телефонный разговор, если его кто-то и прослушивал, не мог вызвать излишних подозрений. Складывалось впечатление, что разговаривали двое охотников, пытающихся загнать медведя в ловушку, а потом переправить его по реке. Но это была маленькая хитрость, о которой майор и китаец договорились еще до похищения робота. Слово «медведь» означало «робот», а «лодка»… Все эти предосторожности были не лишними и не надуманными. Ведь не секрет, что прослушивающие устройства, сканирующие тысячи разговоров одновременно, могут быть настроены на кодовые слова, например, «уран», «оружие»… и стоит такому слову прозвучать, тут же включается запись, засекается точка, из которой ведется разговор. И наверняка после похищения робота российские спецслужбы добавили в сканирующую программу новые кодовые слова: «робот», «Т-191», «Бутусов», и если такие прозвучат в эфире, то автоматически телефонный разговор переводится на пульт диспетчера, а тот, в свою очередь, моментально передаст поисковикам координаты абонентов.

Майор выключил трубку и повертел незажженную сигарету.

«Последняя, и в путь», — решил для себя он.

Выпущенная им струя дыма повисла в застоявшемся воздухе, словно паутина между двух деревьев. Решение изменить маршрут далось ему нелегко — трудно отказываться от того, что задумал. Первоначально запланированный путь до Амура пролегал дугой — по болотам и густым лесам, куда многочисленные поисковики двинулись бы в последнюю очередь, а майор как опытный десантник знал все хитрости ведения боевых действий в лесу. Но теперь, после появления вертолета, он засомневался. Наверняка пилот, сидевший в кабине, заметил движение и только поэтому вернулся. Возможно, вертолет не стал надолго задерживаться потому, что пилот опасался атаки с земли. То, что он вообще появился здесь, могло означать — в лесу обнаружены следы робота. Теперь надо было сломать логику преследователей. Бутусов решил идти тем маршрутом, который казался на первый взгляд самым опасным и просчитываемым поисковиками.

* * *

Висевшая в ночном небе луна мягким фосфорическим светом озаряла лес. Легкий ветер колыхал траву, тревожил кустарники, лениво тянул по земле сухую листву и отслоившуюся от деревьев кору. Корявые тени веток, словно чьи-то уродливые пальцы, скребли изогнутыми ногтями землю. В кронах сосен уже смолкло пение птиц, даже дятлы и те пропали. Природа засыпала.

Капитан Волков обогнул невысокую горку, пересек длинное поле. Кедровый лес отодвинулся в сторону, и на его место выступили широкие и пологие увалы, покрытые кустарниковой порослью. Надоедливая мошкара и писклявое комарье остались позади. Отмахиваться и постоянно хлопать себя по щекам уже не приходилось — на открытой местности насекомых сдувало ветром.

Меж увалов змеилась довольно широкая тропа, поросшая редкой травой и подорожником. Тропа то круто принимала в сторону, то взбиралась на склон, то вновь огибала сопку. Вульф не сходил с нее, следовал замысловатым изгибам широкой тропы, стараясь держаться ближе к правому ее краю, где рос густой кустарник, — чтобы в случае чего укрыться в зарослях.

Внезапно его взгляд выхватил узорчатые следы, четко отпечатавшиеся в грязи. Капитан присел на корточки и провел рукой по рифленой поверхности чуть затвердевшей земли. В короткой вспышке фонаря рассмотрел: грязь даже в самых выступающих местах успела просохнуть лишь на несколько миллиметров — следы были достаточно свежие.

«Гусеничный вездеход. Но отпечаток не совпадает с траками робота».

Указательный палец капитана невольно коснулся спускового крючка «АКМа». Он прислушался — кругом было тихо, как на кладбище. Но на всякий случай десантник больше не включал фонарь. Подождал, когда его глаза вновь привыкнут к темноте, и осторожно двинулся вперед. Вскоре тропа оборвалась, передавая эстафету редкому сосновому лесу.

Небо покрылось тучами, заморосило. Впереди показался просвет, капитан сбавил темп, вскарабкался на камень — сквозь залитый лунным фосфором туманный просвет, заштрихованный сотнями дождевых капель, просматривалась фанза и небольшой, словно макетный, сарайчик. Вдалеке шумел перекат. В руке десантника зачернела рация:

— Волк на связи. Ответьте.

— Да, — донеслось тихо из динамика.

— Я на месте.

— Как закончишь осмотр дома, сообщишь, — снова прохрипел динамик.

— До скорой связи.

Обследовав сарай снаружи и не заметив ничего подозрительного, Волков направился к дому. Возвышающаяся на четырех сваях фанза сразу показалась десантнику пустынной и заброшенной, словно над ней взорвалась нейтронная бомба, — ни света из окон, ни шума людских голосов, ни даже храпа. Но в этом не было и ничего удивительного — как-никак, а на дворе ночь. Охотники-промысловики вполне могли еще не вернуться с охоты. Настораживало только поскрипывание приоткрытой двери. Так бывалые люди не поступают — налетит мошкары, до утра не заснешь.

Капитан подкрался к дому. У самого крыльца лежал ствол сухостойной хвои, от спила еще исходил резкий запах смолы, кору густо укрывали свежие опилки. Это и насторожило опытного десантника — хозяин фанзы ни за что бы не бросил под открытым небом нераспиленный ствол. Ведь дождь промочит дерево.

Взобравшись на галерею дома, капитан осмотрелся. Слева от входной двери виднелось распахнутое настежь окно. Оно светилось в лунном свете острыми осколками стекла, торчащими из внутренних краев рамы. Капитан вскинул автомат, подобрался к разбитому окну — в его ноздри врезался смутно знакомый запах, напомнивший о сыром мясе.

Он сделал шаг в сторону и дернул на себя дверную ручку, сам остался под прикрытием стены. Скрип ржавых петель эхом разлетелся по тайге. С крыши вспорхнула пара задремавших ворон. Каркая и шурша крыльями, они заложили над фанзой круг и растворились в ночном небе.

Капитан вскинул автомат, висевший на плече, а второй рукой, отведенной в сторону, посветил фонариком внутрь дома, где притаилась гнетущая тишина.

Дом молчал. Вульф не рискнул переступать порог. Прорвавшийся сквозь темноту луч света пробежал по стенкам, полу и перекрытиям. Щека десантника нервно дернулась — на полу валялись изуродованные части человеческих тел, повсюду виднелась кровь. Слепящий свет ручного фонаря замер на темно-красной луже. Верхняя часть туловища охотника-промысловика лежала в ней, посиневшие пальцы сжимали залапанную кровью рукоять топора, а мертвенно-прозрачные глаза смотрели в потолок. В комнате лежало еще несколько изуродованных, расчлененных трупов. Их лица были белы, как свежевыпавший снег. Если бы не раскосые глаза, десантник вряд ли бы распознал в них китайцев.

— Мать честная! — капитан непроизвольно перекрестился.

Луч света проплыл по залитому кровью полу и замер на исцарапанном подоконнике. На нем виднелись кровавые следы человеческих пальцев, подсыхали лохмотья кожи. Внизу, под самым подоконником, белел безголовый труп еще одного охотника-промысловика, а точнее, то немногое, что от него осталось. От кровавого зрелища даже у видавшего виды капитана подкатила тошнота, спазм сдавил горло.

Вульф отвернулся, упал животом на перила, а потом жадно хватил ртом свежего воздуха. В ночном небе вновь мелькнули вороны. Они пронеслись над рекой, покружили над обрывом и осели на ершистых верхушках сосен. Ни одна из них так и не осмелилась опуститься на крышу фанзы.

Капитан задумчиво посмотрел на черных, как ночь, ворон. Птицы чего-то боялись. Боялись кого-то, кто спокойно расправился с крепкими мужиками, перевернул в фанзе все вверх дном, забрызгал пол и стенки кровью. Кто бы это ни был, он был опасен, крайне жесток и скор на расправу, как вихрь. Следовало срочно связаться с майором Лавровым.

Опустив руку в нагрудный карман камуфляжной куртки, где покоилась рация, десантник замер. Дыхание и шелест травы прозвучали совсем рядом, вздрогнула деревянная лестница за его спиной. Капитан не сделал резкого движения — позади, несомненно, стоял убийца. Десантник плавно, почти незаметно поднял ствол «АКМа» на уровень груди, прислушался к бешеному стуку сердца и, отсчитав три его удара, резко развернулся. Напряженное лицо Вульфа выхватила из темноты яркая вспышка короткой автоматной очереди. Но десантник тут же убрал палец со спускового крючка, так и не расстреляв даже десятка патронов — за его спиной никого не оказалось.

— Что за…

Дальше все произошло настолько быстро и неожиданно, что Вульф даже не успел выстрелить во второй раз, — кто-то его сбил с ног, бросил лицом в настил, вцепился в затрещавший по швам камуфляж, прижал к доскам. Он даже не мог вытащить из-под себя автомат, рация отлетела к стене. Волков пытался вывернуться, бил ногами, извивался, но не мог ни выбраться из-под противника, ни сбросить его. Убийца в несколько раз превосходил его в силе и весе. Шансов у Вульфа было не больше, чем у мыши, загнанной в угол котом.

Ужасная боль внезапно пронзила шею десантника. Но тут же тот, кто прижимал его к настилу, ослабил хватку. Капитан смог перевернуться к нему лицом, но даже не успел увидеть. Что-то острое полоснуло по его лицу, глазам. Он вскрикнул — резкий ожог боли, и мир мгновенно потемнел, словно Вульфа заперли в темной комнате, без окон и дверей. Убийца не остановился — еще один молниеносный, острый колющий удар, из рассеченной артерии Вульфа забила, как из гейзера, кровь. Но он еще боролся, загрохотала автоматная очередь.

Победитель схватки отпустил свою жертву и так же внезапно, как и появился, исчез. Вульф еще слышал, как зашуршала трава, колыхнулись вдалеке кусты.

Хрипя и зажимая пальцами поврежденную артерию, десантник привстал на локте. Ослепший, теряющий силы, он медленно пополз по настилу, рискуя с него свалиться. Он шарил перед собой трясущейся рукой, скреб шершавые доски ногтями, пытаясь отыскать рацию. Из глазниц капала кровь, тело немело, сердце замедляло ритм, грозя остановиться. Но капитан упорно продолжал ползти, понимая, что жить ему осталось от силы несколько секунд. Пальцы его руки наконец коснулись корпуса рации. Он вдавил кнопку:

— Я видел… — все, что сумел передать в эфир Вульф.

Глава 7

Здание консульства Китайской Народной Республики в Хабаровске было возведено еще во времена СССР и изяществом архитектуры не отличалось. Со стороны улицы оно напоминало типовой райком партии. Серые стены. Крыша, залитая битумом. Окна, завешенные однотонными шторами. Единственное, что выдавало в нем официоз и государственность, был красный флаг с желтыми звездами, развевающийся на длинном флагштоке, увенчанном золоченым шариком.

В одном из кабинетов, залитом солнечным светом, густо висел табачный дым. На письменный стол, по обеим сторонам которого сидели двое китайцев, со стены смотрел портрет Мао. Добрый взгляд «великого кормчего» словно согревал всех жителей Поднебесной. Мужчины сосредоточенно изучали карту, закрывавшую всю столешницу, то и дело окунали в переполненную пепельницу окурки.

— Здесь, — руководитель охраны дипломатического представительства ткнул толстым пальцем в угол карты, — охотничья дача консульства. Имеет статус экстерриториальности. Именно сюда…

Пожилой китаец остановил собеседника жестом поднятой руки, второй же раздавил в пепельнице окурок. Узкие прорези его глаз чуть дернулись — удлинились, обозначив улыбку:

— Место доставки придется изменить. Русский майор несколько часов назад выходил со мной на связь.

— Его засекли? — забеспокоился охранник дипломатического представительства.

— Нет, но лучше перестраховаться, — произнес пожилой китаец, — российские спецслужбы могли меня вычислить и установить слежку.

Охранник задумался, а через пару томительных секунд ожидания ответил:

— Придется транспортировать по воде. А наши люди сумеют увести поиски на ложный след. Пусть думают, что майор пробирается к границе.

— Правый приток Амура, думаю, подойдет. Но как же водные патрули?

— Это не проблема, — злорадно ухмыльнулся охранник, — мы возьмем катер с дачи дипломатического представительства и под видом охоты-рыбалки подберем робота и майора. На воде у русских в этих местах только рыбная и экологическая охрана.

План был хорош — прогулочный катер не должен был вызвать повышенного внимания у экологической охраны. Поисковики же действовали большей частью на суше, о чем свидетельствовали агентурные донесения. Своих людей среди местного китайского населения у госбезопасности и военной разведки хватало. Пожилой китаец расплылся в улыбке, встал с места и похлопал по плечу охранника диппредставительства.

— Если все получится, я похлопочу, чтобы тебя представили к награде.

— Еще бы не получилось. Этот робот будет наш, — самодовольно заметил охранник, — Донг Син прилетает сегодня.

* * *

Звезды на небе сместились, было уже за полночь. Минуты летели за минутами, а группа во главе с майором Лавровым все еще продвигалась через низкорослый березовый лес. Белые в черную полоску стволы деревьев, казалось, никогда не кончатся. От их бесчисленного множества в глазах начинало рябить.

Проверять каждый куст, вслушиваться в малейшие шорохи или устраивать привалы было для десантников непростительной роскошью. Каждый час был на вес золота, ведь о теперешнем местонахождении майора Бутусова не было известно ровным счетом ничего. А срок, отведенный на его поиски, — ничтожно мал. Оставалась надежда на то, что кто-нибудь из местных видел его или хотя бы обнаружил след. Поэтому Батяня шел быстро, задавая темп всей группе. Десантники огибали небольшие горки, переступали через поваленные штормовым ветром деревья, продирались сквозь колючие кустарники.

— Может, сбавим темп? — старший лейтенант тяжело задышал в спину комбата.

— Еще немного…

— Майор, ты нас в гроб загонишь, — послышался голос Еременко.

— До гроба тебя жена и без меня доведет, — бросил через плечо Лавров.

Десантники еще некоторое время петляли среди деревьев и наконец вышли к озеру. До их слуха донеслось кваканье лягушек и стрекот кузнечиков, притаившихся в высокой траве. Судя по электронной карте, где-то здесь и находилось одно из зимовий. Комбат взобрался на невысокое дерево, расставил ноги на толстых ветках, одной рукой ухватился за ствол, чтобы не свалиться на головы Барханова и Еременко, достал мощный бинокль. Приложив окуляры к глазам, он словил в объектив крохотный огонек, пробивающийся сквозь заросли противоположного берега. Майор настроил резкость. Но темнота и густые заросли ухудшали обзор, делая охотничий домик почти невидимым.

— Еременко и Барханов, оставайтесь здесь и поддерживайте связь с другими группами. Если что-то случится, срочно докладывайте мне, — спустившись с дерева, дал указания майор.

Камыши трещали и шумели, и от этого шума ветер казался еще сильнее, чем он был на самом деле. В зеркальной поверхности озера отражалось звездное небо, раскачивающееся на частых невысоких волнах. Лягушки прыгали прямо из-под ног майора, издавая при этом резкие гортанные звуки. Андрей Лавров не обращал на них внимания, уверенно продвигался вперед. Когда он выбрался на высокий берег озера, то его взору открылся частокол, за которым просматривалась крыша охотничьего домика. Комбат подошел к забору, заглянул в щель между вкопанными в землю бревнами.

В окне дома, как в подсвеченном лампочкой аквариуме, суетились трое мужиков. Один что-то усердно нарезал на кухонной доске, второй копошился в почерневшем от гари шкафчике, третий тер тряпкой грязную посуду. На пожелтевших от дыма стенах висели охотничьи ружья и бушлаты. В углу стояло несколько пар резиновых сапог.

Входная дверь вскоре распахнулась. Вывалившие на улицу мужики с завидной скоростью накрыли во дворе стол: бутыль мутного самогона, трехлитровая банка огурцов, нарезанное тонкими ломтиками вяленое мясо, зверски изуродованная ножом банка килек в томатном соусе. Тут же появился старый радиоприемник с согнутой антенной — зазвучала быстрая веселая музыка. Перетащили и автомобильный аккумулятор, от которого работало освещение. Охотники сели на лавку, весело зазвенели рюмки — обмывали удачную охоту.

Ничего странного и того, что могло бы обострить подозрительность майора, не наблюдалось — охотники отдыхали, пили самогон, разговаривали. Надо было быстрее расспросить промысловиков, возвращаться к группе и приступать к осмотру следующего зимовья. Охотники вполне могли видеть в лесу майора Бутусова или заметить непривычные следы, оставленные траками робота.

Майор отряхнулся от земли и сухих листьев, подошел к высокой калитке и звучно постучал в одну из досок.

— Доброй ночи!

Мужики оглянулись. В такое время гости на зимовье обычно не появлялись. Раскрасневшиеся лица охотников напряглись — появление российского десантника в полной выкладке произвело на них неизгладимое впечатление — настоящий командос из голливудского боевика. Бесстрастный взгляд, волевое лицо, камуфляжная форма болотного цвета, «АКМ» на плече.

— Тебе чего? — спросил один из охотников-промысловиков, придирчиво рассматривая ночного гостя.

— Здорово, мужики, — Батяня сказал это приветливо, чтобы не возникло сомнений насчет его дружелюбия.

— Ну, привет! — ухмыльнулся второй. — Ты кто такой будешь?

Толкнув калитку, майор оказался в небольшом дворике, забросанном всевозможным мусором. Тут было все, начиная от пустых бутылок и заканчивая расколотым на две части фаянсовым вазоном. Казалось, что хозяева охотничьего домика не убирались здесь лет двадцать или того больше.

— Я из поискового подразделения. Ищем майора-дезертира, сбежавшего из военной части, — переступив через мешок с мусором, произнес комбат.

Один из охотников-промысловиков, в черной рубашке и подшитых на коленях кожей джинсах, поднялся с лавки. Его губы расплылись в располагающей к общению улыбке.

— Я Виктор, а это Миша и Олег, — представил себя и своих друзей мужчина в черной рубашке.

Двое охотников крепко пожали комбату руку. Лишь Миша остался сидеть на месте, так и не подал руки. Он недоверчиво рассматривал гостя в камуфляжной форме. Его серенькие глазки, словно два буравчика, сверлили майора Лаврова.

— Кое-что видели, сейчас расскажем. Миша, принеси гостю рюмку! — Виктор легонько похлопал товарища по плечу, тот был самым младшим из всей компании, и ему наверняка приходилось делать больше, чем другим.

Миша негромко выругался, но встал. Хлопнула дверь. Комбат покосился на бутыль самогона — пить и засиживаться за столом он не собирался. Но знал золотое правило — чтобы войти в доверие и расположить к себе любого человека, надо было с ним выпить. Времени на посиделки за столом, конечно, не оставалось, следовало до рассвета проверить несколько зимовий, но из охотников можно было выудить ценную информацию. Андрей Лавров чувствовал, что они чего-то недоговаривают.

— Вы встречали кого-нибудь чужого в лесу за последние два дня? — сразу перешел к делу Батяня, подсев к столу, автомат лежал у него на коленях.

— Чужие здесь не ходят. Но странные следы от гусениц видел. Я тут все вездеходы знаю. Их немного. А тут странные — узкие.

Лавров раскрыл карту.

— Где?

Не колеблясь, Олег ткнул пальцем:

— Километрах в пяти от фанзы. Здесь.

— Нарисуй, — комбат протянул короткий карандаш.

Олег довольно внятно изобразил на досках стола трак, точно совпадающий с рисунком гусениц робота.

Комбат склонился, изучая рисунок. Но тут дверь охотничьего домика приоткрылась — на пороге появился уже пьяноватый Миша, однако вместо рюмки он держал в руке ружье. Черный, как ночь, ствол оружия смотрел прямо на Лаврова.

— Не двигайся, сука. Я сразу понял, кто ты, — нервно бросил Миша.

— Ты чего? — в недоумении спросил Виктор.

Не спуская глаз с майора, Миша шагнул с крыльца на землю и замер, словно караульный-первогодок:

— Мужики, вы ему поверили? Это же и есть тот самый майор-дезертир. Я сегодня днем по радио слышал. Знаете, сколько обещали за его поимку? Пятьдесят косарей зеленых.

Виктор и Олег сразу же изменились в лице. Названная Мишей сумма могла сбить с толку даже преуспевающего бизнесмена. Что же говорить о простых охотниках-промысловиках, проживших всю жизнь в глуши тайги и не видевших больших денег. Тысячи долларов были для них чем-то мифическим и недосягаемым, тем, что они видели в американских фильмах и отечественных передачах криминальной хроники.

— Это же примерно по пятнадцать штук на брата, — присвистнул Олег.

— Вот это да, да за такие деньги… — произнес Виктор, выдергивая из колоды топор.

— Его надо разоружить, связать и сообщить в соответствующие органы, — говорил Миша, медленно приближаясь к майору.

Батяня сидел неподвижно, понимая, что если он сделает малейшее движение или попытается что-нибудь выкинуть, охотник-промысловик, не задумываясь, нажмет на спусковой крючок. Справиться с тремя подвыпившими охотниками он мог без особого труда, но Мишка вполне мог попасть в кого-нибудь из своих — к Лаврову подходили с трех сторон. Следовало доходчиво объяснить мужикам, что он совсем не тот, за кого они его приняли:

— Остыньте! Я из поискового подразделения и не меньше вашего хочу поймать дезертира.

— Заткнись, — зло прошипел Миша, полностью уверовав в свою правоту, — эту байку ты в комендатуре расскажешь.

— Если вы…

— Еще одно слово, и ты получишь заряд в спину, я оба ствола стальными шариками зарядил, — став за спиной комбата, Миша приставил ствол ружья к его затылку.

— Может, он правду говорит? — не слишком уверенно произнес Олег, сжимая в трясущихся руках длинный моток веревки.

— А чего он тогда один ходит? — прищурился Виктор и пригрозил товарищу топором.

Одной такой угрозы было достаточно, чтобы Олег замолк и покорно кивнул. Как человек слабовольный и податливый, он быстро менял свое мнение и переходил на сторону большинства.

«Ну и идиотское положение, — подумал Лавров, — никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь».

Доказывать и объяснять что-либо захмелевшим охотникам было уже бессмысленно. Если Олег еще сомневался, то Михаил и Виктор и вовсе не хотели ничего слушать. Их уже волновало только одно — денежное вознаграждение, обещанное за поимку майора-дезертира. Придуманная замминистра обороны легенда о сбежавшем из военной части майоре сыграла с комбатом злую шутку.

— Чего сидишь, Витек? Забери у него оружие и вещи. А ты, Олег, помоги ему, — взял на себя командование Миша.

Скосив глаза на автоматный ремень, майор призадумался. Даже при большом желании он не сможет воспользоваться своим «АКМом». Чтобы вскинуть оружие, снять его с предохранителя и коснуться спускового крючка, требовалось одна, от силы две секунды, а навести на цель — это еще время… Правда, стрелять он не собирался. Но ведь были еще пистолет, гранаты и нож-стропорез. Но с ними была та же беда, что и с автоматом. Пока он откроет кобуру, достанет нож или выдернет чеку, охотник с ружьем успеет продырявить голову кому-нибудь из присутствующих.

— Медленно подыми руки! — рявкнул Виктор, ухватив десантника за плечо. — И без глупостей, — тут же добавил он.

— Спокойно, я все сделаю.

Батяня каждый раз сжимал кулаки, когда Виктор забирал у него вещи. Десантнику хотелось подняться и врезать каждому охотнику по морде, но ствол ружья, упершийся в его затылок, словно подсказывал, что делать этого пока не следует. Он со злостью и даже с обидой на самого себя, что не может ничего поделать, провожал взглядом свой автомат, гранаты, рацию, бинокль, пистолет и нож-стропорез, с которыми приходилось расставаться.

— Ребята, у вас всего несколько минут, чтобы передумать…

— Это угроза? — засмеялся Виктор, вешая на шею трофейный бинокль.

— Предупреждение.

— Хватит базарить. Затащите оружие в дом, а его привяжите к дереву, — нетерпеливо бросил Миша.

Виктор занес вещи десантника в зимовье и, демонстративно покачивая биноклем на груди, направился к десантнику:

— Вставай, дезертир.

— Бинокль тебе придется вернуть.

— Давай поднимайся, а то мой топор окажется у тебя в голове.

Больше комбат ничего говорить не стал. Он медленно поднялся с лавки, краем глаза прикинул расстояние до Виктора — если попробовать пригнуться… Но ствол ружья по-прежнему холодил его затылок. Батяня про себя выругался — Миша ни на секунду не уходил из-за его спины.

— Только дернись, — словно в подтверждение его мыслям, пригрозил Михаил.

Но сдаваться было не в правилах комбата. Уж лучше рискнуть их жизнями, чем покорно выполнять дурацкие команды подвыпивших промысловиков. К тому же каждый должен отвечать за свои действия. А то получалось, что он зря теряет тут время.

Майор Лавров резко отвернул голову. Он почувствовал, как скользнул холодный ствол ружья по теплому затылку, потом услышал легкий щелчок. Раздался выстрел. Заряд просвистел у самого его уха, слегка обдал его жаром и с еле слышным треском застрял в бревенчатой стене охотничьего домика, отколов длинную щепку. Виктор и Олег в шоке посмотрели на дымящийся ствол ружья — только что их друг чуть не попал в них самих.

Громадный кулак Лаврова, словно молот, опустился на Мишину переносицу.

— А теперь моя очередь! — Если бы охотник не выстрелил, удар был бы менее мощным.

Хрустнул хрящ, и переносица охотника ушла в сторону. Миша хрюкнул и скорее опал, чем рухнул на землю. Ружье отлетело в темноту. Майор даже услышал, как оно мягко опустилось в траву.

— Получай, ублюдок! — донеслось из-за спины десантника.

В последнюю секунду, когда охотникам казалось, что встречи с Витиным топором избежать уже невозможно, майор легко отскочил в сторону. Обух топора сотряс воздух — лезвие вошло по самое топорище в бревно, служившее лавкой. Виктор выматерился и зло посмотрел на Олега:

— Чего стоишь? Вали дезертира.

Олег бросил испуганный взгляд на десантника и перебежал за стол, от греха подальше, хоть за ним никто и не гнался.

— Не трогай меня! Убью! — уже из-за стола завопил он.

Батяня просто отошел на шаг и спокойно смотрел на неудачников.

Крепкий, как медведь, Виктор рискнул, потянул за рукоять топора, но тот основательно прирос к бревну, став с ним единым целым. Этим замешательством и воспользовался Лавров — он нанес Вите несколько несильных, но точных ударов в голову. Охотник отпустил топорище, попятился, словно оправлялся от ударов, но неожиданно выпрямился. Лихорадочно блокируя удары комбата, он резким толчком плеча заставил десантника сгруппироваться и выкинул ногу. Этим и воспользовался Батяня.

Захватив ногу Виктора, Лавров резко толкнул его от себя. Размахивая руками и матерясь, охотник полетел к столу. Майор уверенно пошел на противника. Виктор с трудом поднялся с земли, принял боевую стойку и попытался нанести несколько ударов по надвигающемуся на него десантнику. Но удары получились вялыми и заторможенными. Комбат с легкостью блокировал один, второй, третий, четвертый… И когда Виктор выдохся, кулак Батяни врезался ему прямо в лоб. Охотник тяжело задышал, но по-прежнему стоял на ногах. Тогда майор ударил ему в грудь. На этот раз промысловик сдался и завалился на стол, подмяв под себя тарелку с мясом.

— Я же предупреждал, мужики. Не за того меня приняли.

Но охотникам было уже все равно, кто их отметелил — поисковик или майор-дезертир. Миша морщился и матерился, сжимая пятерней сломанный нос. Виктор лежал безмолвно. А Олег испуганно выглядывал из-за стола.

— Больше никто следы траков в тайге не видел? — поинтересовался Лавров.

— Нет…

— Так сразу и надо было говорить. Мой вам совет — встретите чужого, в драку не лезьте, просто сообщите.

В нагрудном кармане комбата зашипела рация.

— Мы слышали выстрел. Ты в порядке? — послышался из динамика голос старшего лейтенанта Барханова.

— У меня все нормально, стреляли по ошибке. Что слышно у вас?

— Срочно возвращайся, с Вульфом что-то непонятное.

* * *

Закостеневшие пальцы, словно изогнутые ветки высохшего дерева, обвивали черный, как ночь, корпус рации. Застывшие в предсмертном изгибе губы сверкали на лунном свете мертвенно-бледным глянцем, пугающим и отталкивающим. Кровавые круги на месте глазниц растеклись по лицу ниточками ручейков, как неудавшаяся яичница на сковородке.

Десантники стояли вокруг трупа безмолвно, заложив руки за спины, как на кладбище. Лишь изредка слышалось прерывистое дыхание и легкий кашель лейтенанта Еременко, подхватившего простуду. Каждый из собравшихся около фанзы офицеров спецназа ВДВ так или иначе был связан с этим человеком. Кто-то проучился с Вульфом на одном курсе училища, кому-то он приходился соседом по военной части, некоторые участвовали вместе с ним в боевых операциях.

— Чертовщина, — тяжело вздохнул Барханов, — этого не должно было случиться.

Майор Лавров закрыл глаза и опустил голову. Кто-то из десантников вынес из фанзы простыню и накрыл ею тело капитана. На белой материи проступили кровавые пятна. В воздухе повисла гнетущая пауза — каждый мысленно провожал боевого товарища в последний путь.

— Займитесь телами! — басом нарушил тишину комбат. — Мы уйдем, и нельзя, чтобы зверье добралось до них.

Часть десантников потянулась в дом. Другие торопливо взялись копать яму и стаскивать ветви, которыми собирались забросать временную могилу. Батяня неожиданно опустил руку на плечо старлея.

— Смотри!

— Что? — не понимая, что хочет показать ему комбат, спросил Барханов.

— Видишь провод, что ведет к сарайчику?

Старший лейтенант кивнул.

— Пошли посмотрим, кажется, я начинаю кое-что понимать.

Уже стоя в сарае майор продолжил, разглядывая коробку из-под нового дизель-генератора:

— На этом поддоне стоял генератор. А теперь его нет.

— Бутусов?

— Надо поговорить, — произнес майор.

Барханов понимающе кивнул. По тону командира он уже догадался, чего тот от него хочет. Опустившись на валуны у речного переката, старший лейтенант и комбат закурили. В стороне пенилась, бурлила вода. В другое время можно было закрыть глаза и пару минут послушать музыку природы. Но десантникам было не до отдыха. Кто-то зверски расправился с их боевым товарищем и ушел незамеченным. Поймать и обезвредить убийцу было для них долгом чести.

— Как ты думаешь, он на такое способен? — задал Лавров вопрос, который мучил его с первой секунды после того, как они обнаружили Вульфа мертвым.

Барханов жадно затянулся сигаретой — на его мускулистой шее дернулся вверх кадык. Сквозь тонкую щель губ вырвалась тонкая струйка дыма, тут же растаявшая в таежных сумерках.

— Не думаю, — без привычной уверенности в голосе ответил старший лейтенант Барханов, — но есть кое-какие соображения.

— Выкладывай! — нетерпеливо бросил комбат.

Повернув голову, старлей посмотрел в глаза командира. Так бы смотрел студент-отличник на преподавателя, теребящего в руках его зачетку, решая, поставить «отлично» или выписать смертельную для его безупречной репутации четверку.

— Что здесь точно произошло, к сожалению, мы пока не знаем, — начал старший лейтенант, — но есть факты. Трупы двух охотников-промысловиков, китайцев, капитана Вульфа и пропавший дизель-генератор. Неподалеку охотники видели следы робота.

Лавров лишь хмыкнул:

— Мы даже не знаем, что свело их в одном месте.

— Подожди, Андрей. Ты меня выслушай, а когда я закончу, можешь возражать что хочешь.

Батяня в знак согласия развел руками и пристально посмотрел на Барханова.

— Существует много вопросов, — старший лейтенант согнул первый палец, — что здесь делали китайцы? Второй — почему убийца так жесток? И третий, самый главный — кто на такое способен? Это же не расчетливое убийство, а кровавая бойня.

Действительно, вопросов была уйма, но ни одной зацепки, за которую могли бы ухватиться десантники, как назло, не подворачивалось. Убийца сделал свое черное дело настолько быстро и четко, что офицеры спецназа ВДВ даже не знали, с чего им начать.

— Может, это местные разборки между русскими промысловиками и китайскими охотниками? Не поделили территорию, а наш капитан стал этому случайным свидетелем.

— Навряд ли, — старлей почесал затылок. — Если бы это было выяснение отношений между охотниками, то враждующие стороны постреляли бы и разошлись. Зачем расчленять трупы? К тому же Вульф сразу бы сообщил нам о перестрелке по рации.

— Тогда как это объяснить? — бросив многозначительный взгляд в сторону фанзы, из которой десантники выносили тело одного из охотников-промысловиков, спросил майор.

Барханов растоптал носком ботинка окурок и зло сплюнул в траву. Он и сам был не прочь знать ответ на этот вопрос.

— Не знаю, как ты, но мне кажется, к этому все же причастен майор Бутусов.

— Не мог же он в одиночку уложить охотников и Вульфа. К тому же он не сумасшедший, не маньяк, чтобы уродовать тела. Невменяемых в десантуру не берут.

— Он-то не мог, но…

— Теперь я понимаю, куда ты клонишь, — перебил напарника Лавров.

— Именно, — согласился старший лейтенант. — Скорее всего дело обстояло так: охотники случайно наткнулись в лесу на Бутусова, и майор решил их убрать как ненужных свидетелей. Он проследил их до фанзы…

Майор не слишком одобрительно кивнул, объяснение хромало на обе ноги.

— Я точно не представляю себе, чем программисты зарядили боевому роботу мозги, но думаю, расчленять трупы и размазывать кровь по стенам его не учили. Это для войны — лишнее… Да и клыков у него нет.

— Если это не Бутусов, то?..

— Единственный, кто способен на такое, — дикий зверь. Медведь, — поделился своими соображениями Батяня.

— Вполне… — задумался Барханов. — Но вот что остается загадкой — откуда тут появились китайцы?

— Насколько я знаю, ближайший поселок с китайским населением находится в десяти километрах отсюда. — Майор поднялся. — Не будем терять времени. Генератор мог понадобиться только Бутусову, значит, он побывал тут. До резни, после, во время — это уже не так важно. Бери людей и прочеши окрестные леса. А я с Еременко пройдусь по берегу реки. Если Бутусов и следил за охотниками, то, скорее всего, делал это со скалистого берега. На его месте я поступил бы так же. Через полчаса встречаемся здесь!

Когда старший лейтенант Барханов со своей группой растворился в ночи, майор Лавров и лейтенант Еременко спустились к речному перекату. Внизу было намного темнее, чем наверху, — прогнувшиеся под собственной тяжестью ветки деревьев свисали над рекой с обрыва, сдерживая лунный свет. Десантники включили ручные фонари. Расплывчатые пятна света тут же зацепились за острые камни и медленно заскользили по гальке. Офицеры по неистребимой привычке ступали осторожно, стараясь создавать меньше шума, хотя майор понимал, что эта предосторожность излишняя. Убийца наверняка находился уже за несколько километров от этого места.

Пройдя по узкой тропинке, теснившейся меж двух каменных глыб, десантники оказались в замкнутом пространстве, тупике. С одной стороны плескалась река, с другой — возвышалась гора, касающаяся берега песчаным склоном. Тут берег резко обрывался к воде, передавая эстафету красивым и изящным, словно творение рук скульптора, скалам. Песчаный склон горы был крутым, чуть ли не вертикальным, но при большом желании преодолимым. Если майор Бутусов и проходил здесь, то должен был обязательно оставить следы. Ведь сырой песок не хуже влажной земли сохраняет на своей поверхности отпечатки подошв.

— Смотри! — прошептал лейтенант, направляя луч света на песчаный склон.

Догадка майора подтвердилась — на склоне виднелась петляющая цепочка следов, подошва такая же, как и у всех десантников. Но размер — меньше, чем у Волкова, значит, не он. Судя по отпечаткам, здесь проходили лишь один раз — когда спускались со склона. Не заставила себя долго ждать десантников и следующая находка.

Среди камней Батяня обнаружил окурок. Именно той марки сигарет, которые Бутусов просил принести ему в госпиталь, когда он оправлялся после неудачного прыжка с парашютом. Следы и найденная улика указывали на то, что в фанзе побывал именно майор.

— Возвращаемся, — твердо произнес Лавров.

— Подниматься будем? — рассматривая черную верхушку склона, удивился лейтенант.

— Он шел оттуда.

— Ладно, — пожал плечами Еременко, — ты командир, тебе и решать. А если он поднимался спиной вперед, чтобы сбить нас с направления?

— Еще раз глянь на следы! Так искусно имитировать нельзя. Нагрузка на пятку, прочерченная каблуком борозда.

— А где тогда следы робота?

— Найдем.

Шипение рации заставило десантников вздрогнуть.

— Майор, у самой кромки леса вблизи от фанзы мы нашли следы от траков армейского вездехода, — прошипел динамик, — довольно свежие.

— Куда и откуда он ехал?

— Пока могу только понять, что след сюда и обратный совпадают по направлению.

— Старлей, жди нас на месте.

Опустив брикет рации в просторный нагрудный карман куртки, десантник озабоченно посмотрел в лицо Еременко.

— Непонятка получается.

— Вы о чем, товарищ майор? — в недоумении спросил лейтенант.

— Пошли, по дороге расскажу. Если его подобрал вездеход, то на хрена ему тогда генератор?

Из-за горизонта уже выкатывался бледный диск солнца, стелясь по реке темно-золотистой ковровой дорожкой. Появившиеся от скал тени медленно поползли по берегу, догоняя темные силуэты двух мужчин в десантной форме.

* * *

Хан Вен подскочил с кровати, когда за окном послышался рев двигателя вездехода, возбужденный крик и торопливые шаги. Он успел только набросить халат. Во двор буквально влетел водитель вездехода.

— Заходи, — Вен хоть и волновался, но держался спокойно, знал, что только так сможет привести водителя-механика в чувство.

Бизнесмен отодвинул стул и, взяв за подбородок, поднял голову механика. Взгляды пожилого и молодого мужчин встретились. Зрачки водителя светились, как фосфорные, а правый глаз нервно подергивался.

— Что случилось, Чоу? Где остальные? — Вен сказал это нарочно по-русски, чтобы мозг у механика «включился», по всему было видно, что того «переклинило».

Лоб Чоу усыпали бисеринки пота, а руки трясло как с похмелья. Бизнесмен не выдержал и хорошенько тряхнул его пару раз за плечо:

— Что произошло?

Затравленным взглядом механик смотрел на стену, где висела небольшая картина, нарисованная на шелке. Хитрая, словно улыбающаяся, морда тигра с прищуренными глазами выглядела на полотне, как живая. Вен перехватил его взгляд.

— Тигр?

— Он выскочил… Потом я… — водитель даже не мог толком связать двух слов, схватился за голову.

Бизнесмен неторопливо пересек комнату, отодвинул стеклянную заслонку шкафа, зазвенели хрустальные стаканы.

— Выпей, а потом расскажешь все по порядку, — Вен протянул Чоу налитый до половины стакан с рисовой водкой. — Пей! — надорвал голосовые связки бизнесмен.

От внезапного крика Чоу вышел из оцепенения и тут же коснулся губами края стакана. Вен только видел, как дергается кадык и исчезает в стакане водка.

— Теперь говори, — твердо произнес Вен, — ты испугался и бросил товарищей?

Водитель поморщился и жадно хватил ртом воздуха.

— Можно сигарету?

Бизнесмен протянул водителю вездехода нераспакованную пачку. Простое занятие могло вернуть насмерть перепуганному молодому человеку ясность мысли. Но тот буквально расковырял целлофан, картон — сигареты посыпались на пол. Механик подхватил одну, сунул в губы. Даже не сделав попытки закурить, Чоу вновь откинулся на спинку, смотрел уже куда более осознанно.

— Их больше нет, — выдохнул он.

Хан Вен изменился в лице:

— В каком смысле?

— В обычном, — уже со странным спокойствием ответил водитель, — есть человек, и вдруг он уходит из жизни. Вот так. Они все мертвы.

Старый китаец не удивился перемене в настроении механика. Нервный срыв был налицо, сейчас Чоу мог и расхохотаться.

— Давай по порядку, вспомни, что и как случилось. — Вен нервно сжимал и разжимал пальцы.

Чоу напряженно смотрел на раскрасневшееся лицо хозяина и только сейчас почувствовал, что находится в безопасности, в кабинете главы китайской общины.

— Извините, хозяин… Я ничего не мог сделать… — начал оправдываться Чоу. — Мы поехали к фанзе у переката, хотели расспросить русских охотников. Уже стемнело. Я оставил вездеход на дороге и пошел с ребятами к дому. Света в окнах не было, и мы решили, что они еще не вернулись с охоты. Но Лан Лу предложил проверить дом, — Чоу обхватил голову руками и буквально взвыл, — лучше бы он этого не делал!

— Чего именно не делал? — насупив брови, спросил бизнесмен.

— Когда Лан Лу открыл дверь фанзы, — по спине водителя пробежали мурашки, — внутри мы увидели кровь и части человеческих тел. Все вокруг было забрызгано кровью, и мертвая тишина. Лан Лу и остальные прошли внутрь, а я остался снаружи. Это меня и спасло.

— Спасло от чего?

— Они включили фонарь. В самом углу комнаты затаился тигр. Он прижимал к полу человеческую ногу. Никто не успел даже выстрелить. Все произошло настолько быстро… В общем, я успел убежать, пока зверь расправлялся с ними, и вот теперь сижу перед вами. Я их бросил, хозяин!

Как только Чоу закончил свой рассказ, бизнесмен задумался. Истории о тиграх-людоедах он слышал не раз. Местные охотники были любителями потравить подобные байки. Однако рассказ Чоу не мог быть ложью. Тут хочешь не хочешь, а в тигров, питающихся людской плотью, приходилось поверить.

— Он больших размеров?

— Тигр как тигр, — отозвался водитель, — да я его толком и рассмотреть не успел.

Бизнесмен почесал затылок.

— Срочно собирай людей. Бери только лучших охотников поселка, — решительно проговорил Вен, — мы открываем сезон охоты на уссурийского тигра.

— Я туда больше не поеду. — Чоу замотал головой.

— Живо, я сказал! Собирай людей, едем. Только пока не болтай лишнего, я сам все скажу.

Водитель вездехода вскочил с дивана и, поклонившись хозяину, скрылся за дверью. Погибших было жаль, но на губах старого Вена уже играла азартная полусумасшедшая улыбка. Он верил, что сможет расправиться со зверем, убившим его людей, а заодно и неплохо заработать на этом.

Бизнесмен прекрасно знал цену уссурийским тиграм, охота на которых была строжайше запрещена. В Китае эти хищники стоили огромных денег, так как практически все их части использовались в народной медицине. А европейцы, американцы и японцы были помешаны на древних рецептах китайских целителей. Из высушенных и истолченных в порошок желез одного тигра можно было изготовить несколько тысяч порций снадобья.

Теперь под видом охоты на тигра-людоеда Вен мог пристрелить и несколько «невинных» животных. Не поймают — хорошо, поймают — можно объяснить, что ошиблись.

— Хозяин, люди собрались! — вскоре послышался из-за двери голос Чоу.

Хан Вен открыл маленьким замысловатым ключом дверцу дубового шкафа. Из тесного пространства на него смотрел карабин, купленный им несколько лет назад в одном из охотничьих магазинов Москвы. Его черный обтекаемый приклад так и манил, словно зазывал: «прикоснись ко мне».

Взяв с полки упаковку патронов и закрепив на корпусе карабина оптический прицел, бизнесмен подошел к зеркалу. Черная кожаная куртка и длинная снайперская винтовка в его руках гармонировали, дополняя друг друга. Хан Вен мрачно улыбнулся своему грозному отражению и зашагал к двери.

Вездеход загудел и, потрескивая траками по гравию, покатил по обочине главной улицы Веткина. Жители выглядывали из окон, выбегали во двор, выходили на дорогу. Каждому было интересно знать, куда же собрался вездеход, в салоне которого собрались лучшие китайские охотники поселка.

— Куда едем, хозяин? — бережно положив на колени помповое ружье, спросил один из китайских охотников. — На медведя?

Вен коротко сообщил о том, что случилось с его людьми и русскими промысловиками на фанзе.

— Сперва на фанзу, а потом отстреливать тигров! — посматривая в боковое окно, бесстрастно ответил бизнесмен.

Охотники напряглись — они отлично знали, что охота на тигров строго запрещена и сурово карается российским законодательством. И если их поймают за этим делом, влепят огромный штраф, выплачивать который придется чуть ли не всю жизнь.

— Но… — хотел пойти на попятную один из китайцев.

— Я знаю, — отмахнулся Вен, — по этому поводу можете не беспокоиться. В наших краях объявился тигр-людоед, и мы имеем полное право на его отстрел. Но охота — штука непредсказуемая — убили одного, второго, третьего. Подумаешь, ошиблись, с кем не бывает. Верно?

Вездеход выехал из поселка и покатил по проселочной дороге. Китайские охотники во главе с Веном уже заряжали ружья, готовясь к встрече с тигром-людоедом.

Глава 8

— Следы довольно свежие, — Батяня поднялся с корточек и вытянулся в полный рост, — здесь проходил вездеход. Но это не робот — траки намного шире.

— Как ты думаешь, кто это был? — спросил старший лейтенант.

— Может, и Бутусов, — неуверенно ответил комбат. — Если ему удалось раздобыть вездеход, то нам поймать его будет практически невозможно, зато с воздуха его вычислят быстро.

— В любом случае, будем надеяться на лучшее, — с надеждой произнес лейтенант Еременко.

Майор Лавров ослабил ремень автомата и взял оружие в руки. То же самое проделали и все остальные десантники.

— Передайте в штаб поисков информацию о возможном использовании вездехода. А мы поищем вокруг.

Приказ о том, чтобы двинуться по следу вездехода, пришел немедленно. Батяня не слишком воодушевился.

— Он не иголка, его с воздуха обнаружить проще, чем с земли, — но приказ обсуждать не стал, лишь уточнил задачу для бойцов — внимательно следить, нет ли следов робота у трассы движения вездехода.

Засветившееся над лесом солнце наполнило хвойную чащу ярким слепящим светом. Но, несмотря на солнечную погоду, было прохладно. По мере продвижения десантников лес становился реже и мельче, кое-где мелькали тупые вершины кедров и остроконечные ели, придававшие лесу угрюмый вид.

Колея, оставленная траками вездехода, постоянно забирала влево, и майору начинало казаться, что вскоре он вернется к тому же месту, от которого и начал. Но следы неожиданно повернули наконец вправо. Лес кончился. Колея забежала на увал, круто спустилась и зазмеилась по широкой дороге, по обе стороны от которой рос невысокий кустарник.

Дорога оказалась довольно раздолбанной и неудобной для продвижения. Приходилось постоянно держаться вплотную к кустам, в глубоких колеях блестела вода. Но мучениям десантников вскоре пришел конец. Дорога вывела их к открытому месту, поросшему мелким кустарником. Кое-где виднелись покрытые плесенью, подгнившие стволы поваленных деревьев. Скорее всего, пару лет тому назад здесь прошел ураган, вывернувший деревья с корнем. Что-то растащили на древесину лесозаготовители, что-то бросили гнить. И теперь сухие ветви шуршали и трещали на ветру. Майор дал команду на остановку.

Кусты и молодые деревца успели подняться высоко, десантникам оставалось только догадываться, какой величины эта лесная плешь. Все, что они видели перед собой, — сплошная стена, в одном месте которой чернела брешь. Эта брешь и была продолжением той дороги, по которой ехал вездеход.

— Ну-ка подсадите! — сказал старлей.

Сержант Порохня и лейтенант Еременко скрестили пальцы рук, соединили их друг с дружкой, получился своеобразный замок. Барханов уперся в их плечи руками, поставил ноги на «замок», оттолкнулся и вытянулся в полный рост. Пустошь, открывшаяся его взгляду, оказалась большой, почти круглой по форме — лишь на горизонте просматривался лесок, тонувший в утреннем тумане.

— Хреново, — спустившись на землю, доложил майору старлей, — даже конца дороги не видно.

Подоспело и сообщение из штаба поисков. Было зафиксировано продвижение вездехода навстречу группе. Комбата предупредили, что машина с местными китайцами вышла из Веткина. Был отдан приказ — задержать вездеход.

— Движемся навстречу.

Запах прелой листвы, подгнившей древесины ощущался здесь повсюду. Куда ни глянь — поваленные, поросшие грибами стволы, молодая лесная поросль. От этого однообразия казалось, что группа не продвигается вперед, а топчется на месте. Комбат сосредоточил взгляд не на дороге, а на покачивающемся в такт шагам стволе своего автомата. Подобный способ позволял ему сосредоточиться и внести в этот бесконечный процесс продвижения определенное разнообразие.

Десантники прошли уже с километр, когда вдалеке послышалось урчание двигателя. Шум постепенно нарастал.

— Дизель! — произнес в спину комбата Еременко.

— Понятно, что не бензин…

— Кажется, вездеход. Движется прямо на нас, — отозвался кто-то из десантников.

— Что делаем? — Барханов вопросительно посмотрел на майора.

Лавров ответил не медля:

— Устроим засаду. У тебя комплекты спецпроволоки? — обратился комбат к Еременко.

— Так точно, — отчеканил лейтенант.

— Растяните со старлеем проволоку. А все остальные укройтесь в зарослях. Огонь без моей команды не открывать.

Часть десантников вместе с майором Лавровым рассредоточилась вдоль дороги, спрятавшись в густых зарослях, а Барханов и Еременко прошли чуть вперед. Они быстро растянули на дороге спираль сверхпрочной проволоки-ловушки, специально предназначенной для остановки гусеничной техники. Это было практически единственное приспособление для борьбы с передвигающимся на гусеничном ходу роботом, но его теперь приходилось использовать не по назначению. Десантники укрепили каждый свой конец спирали и затаились на противоположных сторонах дороги. Оставалось только ждать. Проволока, изготовленная из сверхпрочного сплава, должна была намотаться на траки вездехода и надежно их заклинить.

Вот уже послышалась радиомузыка, доносящаяся из вездехода. Но громкий грохот двигателя глушил слова певицы, поющей что-то непривычное для русского уха.

— Эх, сейчас бы девушку под бок, — произнес кто-то из офицеров спецназа ВДВ.

— Тебе только бабы да выпивка, — ответил второй голос.

— А для чего тогда жить? — прохрипел третий.

— Тишина, — одернул своих людей комбат.

Вездеход шел по проложенной в мелколесье дороге ровно, словно моторная лодка по синей глади моря. Из открытых окон торчали стволы ружей, из кабины доносилась негромкая музыка.

Водитель Чоу даже не успел сообразить, что произошло с его машиной, — сначала вездеход тряхнуло, потом натужно загудел мотор, из-под капота повалили клубы густого дыма, и не успел он отжать фрикционы, как мотор заглох. Откуда-то сбоку раздался одиночный выстрел. Кусты колыхнулись, и на дорогу выбежали двое людей в камуфляжной форме. Стволы их автоматов поднялись как по команде и строго посмотрели на лобовое стекло вездехода, а точнее, на двух китайцев, находившихся за ним.

— Выйти с поднятыми руками! — выкрикнул лейтенант Еременко.

— Живо! — дополнил его требование Барханов.

Вен мигнул одному из своих, тот тут же выставил в люк ствол карабина, нацелил его на Барханова.

— Место и время такие, что разбираться лучше на расстоянии! — крикнул китайский бизнесмен. — Откуда мне знать, кто вы такие?

— Мы должны осмотреть машину! — отозвался Барханов.

— На это есть милиция и егеря. Военным мы не подчиняемся. К машине не приближайтесь.

— Черт, по большому счету он прав, — тихо выругался Барханов и крикнул: — Руки за голову и по одному выходите из машины — мы ищем дезертира!

— С нами его нет, — высунулся из люка сам Вен, — можете навести о нас справки, — и тут же что-то скороговоркой сказал по-китайски своим людям.

Мгновенно все бывшие в наличии стволы показались из окон. Майор Лавров сразу же понял, к чему клонится дело. Рисковать своими людьми он не собирался — тут же подал условный сигнал. Лейтенант и старлей мгновенно испарились с дороги.

— Выходите! — еще раз приказал майор Лавров, но сделал это уже только для очистки совести, после чего, выждав секунд пять, добавил: — Гранаты к бою!

Вместо того, чтобы подчиниться вооруженным людям, Хан Вен приказал своим людям открыть огонь — сдали нервы. Но, в отличие от китайских охотников, люди Лаврова действовали по заранее составленному плану. Ошибок и даже заминок у них не должно было случиться. В ответ прогремел залп одиночных выстрелов. Естественно, стреляли не в людей и даже не в технику, единственная цель, которую преследовал комбат, — дать возможность китайцам прикинуть в уме, сколько стволов им противостоит. Верхушки кустов, словно подрезанные серпом, полетели во все стороны. А выпущенные китайцами пули ушли в пустоту.

— Бросай! — пролетел над полем командирский бас Батяни.

У вездехода с подветренной стороны опустилось несколько гранат. Замолкли хлопки одиночных выстрелов, притихли голоса и музыка. Китайские охотники затаились в машине, попадали друг на друга, прятались за спинки сидений, понимая, что вот-вот рванет и они вместе с вездеходом взлетят на воздух. Прошло секунд десять, а взрыва так и не последовало. Из гранат валил полупрозрачный едкий дым, походивший на обычные испарения закипевшей в чайнике воды.

Используя замешательство противника, Лавров со своими людьми почти вплотную приблизились к машине, от нее их теперь отделял лишь один ряд кустов. Дым гнало на поднятое лобовое стекло, все, что не попадало внутрь, уносил ветер — вдоль дороги.

Туман слезоточивого газа обволакивал машину, просачиваясь сквозь открытые окна в салон и кабину. И только когда китайские охотники закашляли и почувствовали головокружение, то поняли, что гранаты на самом деле не боевые, а шашки со слезоточивым газом.

Наконец кому-то удалось распахнуть дверцу и выпрыгнуть наружу. Пихая друг друга локтями, китайские охотники рванули в дверной проем. Но снаружи их уже поджидали десантники. Подсекая ноги и заламывая китайцам руки, бойцы спецназа ВДВ отбирали у них оружие и мастерски укладывали на землю. Операция по извлечению китайских охотников из вездехода напоминала действия спецгруппы по освобождению заложников от террористов, которые так любят показывать в выпусках новостей.

Когда дым рассеялся, из зарослей вышел и майор Лавров. Смерив каждого из охотников пристальным, придирчивым взглядом, он безошибочно остановился напротив китайца в кожаной куртке. Этот немолодой человек с кожаной бескозыркой на голове выделялся среди остальных: дорогие вельветовые брюки, кожаная куртка, золотая печатка на пальце. Тогда как остальные были одеты проще: синие рубашки да потрепанные джинсы.

— Кто такие? — сурово спросил Батяня.

Лежа на животе, бизнесмен не мог видеть человека, задавшего этот вопрос. Зато он мог созерцать грязные ботинки на тугой шнуровке и фрагмент камуфляжных штанов с застывшими на плотной материи капельками грязи. Вен хотел было повернуть голову, чтобы заглянуть в глаза того, кто задал вопрос, но тут же почувствовал, как сверху кто-то надавил холодным стволом автомата на его затылок.

— Не знаю, как вам, но лично мне неудобно общаться, находясь в таком положении, — подчеркнуто вежливо ответил Вен, — мы быстрее поймем друг друга, если заглянем друг другу в глаза.

Майор хмыкнул — китаец вел себя достаточно нагло для человека, лежавшего мордой в землю под прицелом автомата. Но в то же время — неагрессивно.

— Хорошо, — согласился он. — Сержант, уберите оружие.

Порохня поднял «АКМ» и отошел от китайца. Почувствовав легкое покалывание в затылке, Вен перевернулся на спину и сел на придавленные к земле тонкие ветви кустов, затем поднялся на ноги. Его глаза оглядели майора с ног до головы.

— Вы не поняли вопрос? Мне повторить? — настойчиво спросил Батяня.

— Что вы, не стоит, — махнул рукой Вен. — Мы простые охотники из поселка Веткино. Знаете такой?

Комбат не переставал удивляться спокойствию этого пожилого человека.

— Что вы здесь делаете?

— Охотимся, — на лице бизнесмена мелькнула легкая ухмылка, — раз мы охотники…

— Вы сами сказали о взаимопонимании. Иначе мне придется вернуть вас в первоначальное положение.

Батяня кивнул сержанту. Тот сделал два шага по направлению к китайцу. Лавров пристально посмотрел на охотника, словно давал время прочувствовать перспективу.

— Хорошо, — лицо Вена сделалось бесстрастным, — сначала я отправил своих людей на поиски майора-дезертира. Наверно, вы знаете о нем.

— Именно его мы ищем, — бесцветным голосом ответил майор, — продолжайте.

— Мои люди проверяли одну из фанз, ее использовали для своих нужд русские промысловики и, если мой механик-водитель ничего не путает, наткнулись на тигра. Выжил только он один, мой механик Чоу.

Комбат сузил глаза:

— Где расположена фанза?

— У реки, там еще двойной перекат, — произнес бизнесмен, — в ней жили двое русских охотников.

Лавров поймал на себе вопросительный взгляд Барханова.

— Тигр, о котором вы говорите, убил ваших людей?

— Да, но не только… Снова повторю, сам я его не видел. Еще до приезда моих охотников он успел загрызть двух русских промысловиков, — Вен прикусил нижнюю губу. — Конечно, я понимаю, что история про тигра-людоеда кажется вам неправдоподобной. Но я не меньше вашего удивлен его появлением, такого давно не случалось в здешних местах.

Китаец говорил по-русски хорошо, но как-то витиевато, словно выучил язык не в быту, а по книжкам. Барханов прищурился и подозрительно взглянул на пожилого китайца:

— Если все, что говорит механик, правда, то кучу народа, умеющего обходиться с оружием, убил тигр? Скольких человек он загрыз?

— Двух русских охотников и моих людей, — бизнесмен без особых эмоций назвал и количество погибших.

— Сейчас я освежу твою память, — старлей вытянул в руке автомат и направил оружие на китайца, — ты забыл еще об одном…

Но майор потрепал товарища по плечу и покачал головой. Лавров нутром чуял, что китаец говорит правду.

— Отойдем, старлей.

Батяня и Барханов присели на гусеницу вездехода. Лавров дернул пальцем тонкую проволоку, намотавшуюся на катки и траки.

— Неплохая вещь. Останавливает надежно, — проговорил Батяня и полушепотом продолжил разговор: — Он говорит правду.

— Тебе не кажется странным, что тигр способен уложить стольких людей?

— Кажется, — признался Лавров.

— Я думаю, все-таки это был медведь. Тигров остались считаные единицы.

— С этим мы сейчас и разберемся. Лучше иметь китайцев в союзниках, чем в противниках. А?

Комбат поднялся с трака и, подойдя к пожилому китайцу, протянул ему руку:

— Майор Лавров.

— Хан Вен, — представился бизнесмен.

Не выпуская из своей ладони теплую ладонь китайца, Батяня произнес:

— Вен, вы, наверно, понимаете, что поверить в историю про тигра-людоеда мне и моим людям очень трудно…

— Я вас понимаю, — перебил десантника бизнесмен и, словно прочитав его мысли, продолжил: — Как только механик снимет вашу проволоку, поедем на моем вездеходе к фанзе, и я докажу вам, что это действительно сделал тигр.

* * *

Небольшой гражданский вертолет выкатили из ангара на взлетную площадку Хабаровского аэропорта, его уже осмотрели механики, и машина была готова принять на борт пассажиров, оплативших его аренду.

Пилот стоял возле ангара, разглядывая толпу людей, выходивших из терминала. На этот раз ему предстояло поднять в воздух китайцев, арендовавших его машину на половину смены. В отличие от других клиентов, китайцы заплатили наличными, и владельцы небольшой частной авиакомпании с радостью откликнулись на заманчивое предложение. В воздухе вертолету предстояло пробыть не более двух часов.

От общей массы людей, потянувшихся к трапу «Ту-154», отделилось четверо низкорослых мужчин. Трое из них сразу привлекли внимание пилота — широкие плечи, головы размером с футбольный мяч, крепкие накачанные тела. Четвертый же — худой, сутулый и немного бледный, шел впереди них. Его черный костюм, сидевший на владельце как влитой, бросался в глаза и тянул по крайней мере на пять сотен долларов. Солнечные лучи сверкали на корпусе его золотых часов, циферблат то и дело отбрасывал солнечный зайчик прямо в глаза пилота.

— Я Донг Син, — представился худой китаец, — а это мои помощники.

Пилот пожал влажную руку китайца и осторожно осмотрел трех головорезов.

«Не хотел бы я встретиться с этими ребятами в тайге или в темной подворотне», — подумал пилот.

— Прошу на борт, — гостеприимно пригласил он пассажиров.

Трое китайцев погрузили в вертолет пару увесистых сумок и заняли места в тесном салоне. Донг Син сел впереди и в упор посмотрел на пилота, словно тот ему был чем-то обязан.

— Маршрут не изменился?

— Нет, на дачу китайского консульства, — коротко ответил бледный китаец.

Пилот кивнул — он знал этот район как свои пять пальцев и смог бы, наверное, с закрытыми глазами доставить клиента, куда тот пожелает. Завращались лопасти, загудел двигатель. Шасси оторвались от бетонки, и вертолет взмыл в небо, оставив у земли густое облако пыли.

Бледный китаец проводил взглядом удаляющийся от вертолета аэропорт и вновь посмотрел на пилота. Внизу натужно зашумели двигатели «Ту-154», и громадная туша самолета стремительно пошла на разгон.

— Вот это машина!

Пилот набрал высоту и лишь тогда ответил на восклицание бледного китайца:

— Вы про что?

— «Ту-154». Красивое зрелище.

Пилот ухмыльнулся — китаец в черном костюме оказался разговорчив, чего нельзя было сказать о троих его товарищах, сидевших за спиной. Они мрачно молчали, даже не пытаясь пообщаться между собой. По их лицам можно было понять, что подобные полеты им не в новинку.

— На охоту? — чтобы поддержать разговор, спросил пилот.

— Вроде того, — глаза Донг Сина сверкнули, как два бриллианта под светом настольной лампы. — Наше начальство расщедрилось и решило дать нам недельку выходных. Что может быть лучше казенной дачи.

Пилот перехватил в зеркальце заднего вида пристальные взгляды троих коренастых китайцев. Их угрюмые лица говорили о чем угодно, но только не о том, что они собрались на долгожданный отдых. Пилоту, конечно, было все равно, кого он везет, — лишь бы платили деньги, но профессия обязывала присматриваться к людям.

— На кого пойдете?

Но бледный китаец уже отвернулся к боковому стеклу и, по-видимому, дремал. Гудела турбина, шумел ветер за бортом, пилот включил в наушниках радио.

«…премьер-министр России озвучил новый курс экономического развития нашей страны, — заговорил женским голосом радиоприемник, — в рамках встречи глав правительств двух государств…»

Пилот устало зевнул.

«А теперь новости Хабаровского края. До сих пор продолжаются поиски майора-дезертира, покинувшего военную часть. Преступник вооружен и очень опасен. Просьба всем, кому что-либо известно о местонахождении этого человека, звонить по телефонам…»

Пилот прибавил громкости.

«…напоминаем, что за полезную информацию будет выплачено вознаграждение, эквивалентное пятидесяти тысячам американских долларов. А теперь к другим новостям дня…»

Пилот уменьшил звук, и теперь радио только неразборчиво что-то шептало.

— Мы скоро? — Проснувшийся китаец уже протирал слезящиеся глаза.

— Через полчаса будем, — ответил пилот. — Слышали? — кивнув на радиоприемник, между прочим спросил он, звук был заведен и в наушники пассажира.

— Вы про что?

— Майор-дезертир. Сбежал из военной части, украл оружие и сейчас прячется в тайге.

— Ерунда, — отмахнулся бледный китаец, — такое нередко происходит. И у вас, и у нас. Сейчас, наверное, блуждает в лесу и думает, как ему сдаться. Лучше я еще немного вздремну. И отключите звук в моих наушниках, он мне мешает.

Остаток пути пилот провел в гордом молчании, изредка обмениваясь взглядами с тремя бугаями-китайцами, которым, как ему казалось, абсолютно все на белом свете было до лампочки.

Когда внизу показалась прозрачная река, пилот снизил вертолет, пошел над ней. Среди верхушек елок уже краснела металлочерепичная крыша китайской консульской дачи. Вот показался причал, у причала серебрился катер. Пилот сделал круг над рекой. За высоким забором дачи виднелась площадка с белым крестом посередине, вертолет пошел на снижение. Шасси мягко коснулись грунта, турбина смолкла, наконец-то стали видны лопасти винта. У дома одиноко стоял молодой китаец в просторном камуфляже — сторож.

— Можно выбираться, — жизнерадостно произнес пилот.

Трое крепко сложенных китайцев сноровисто выгрузили сумки. По повадкам они мало напоминали дипломатов, скорее десантников, покидающих вертолет в районе боевых действий. Вот только строгие костюмы портили впечатление.

— Держите! — бледный китаец протянул пилоту зеленую купюру.

Вообще-то брать деньги у клиентов в обход кассы авиакомпании было строго запрещено ее владельцами.

— Не надо, — неубедительно отказался пилот.

— Хорошая работа — это еще и чаевые. Деньги — лично от меня лично вам.

Пилот свернул купюру несколько раз и спрятал ее в кармашек для зажигалки.

— Когда вас надо будет забирать, можете сказать, чтобы прислали меня.

— Вертолет нам скорее всего не понадобится, — улыбнулся дипломат, — но если придется, не забуду, — и сунул визитку пилота в нагрудный кармашек пиджака.

Дождавшись, когда вертолет скроется за ближайшим лесом, Донг Син кивнул трем бугаям на сумки, а потом на дом. Те послушно исполнили указания своего шефа. В руке бледного китайца зачернела трубка спутникового телефона. С нею он и прошел в дом, огляделся. Сторож тревожно мял в руках кепку. Боялся, что гостю что-нибудь в его работе не понравится.

— Никто здесь не появлялся в ближайшие дни? — спросил дипломат.

Сторож лишь отрицательно покачал головой.

Бледный китаец своим ключом открыл дверь в комнату связи. Подключил трубку к внешней антенне, набрал номер и жадно вдохнул ноздрями запах — даже внутри дома густо пахло хвоей.

— Мы уже на месте… Готовы к встрече… — доложил он.

* * *

По дороге к фанзе Лавров присматривался к Вену, но глаза китайца, его жесты, слова свидетельствовали только о том, что пожилой мужчина сдержан, вежлив и предупредителен.

— Останови, — приказал он механику по-русски, — дальше пешком, — и добавил несколько слов по-китайски.

Барханов, не скрывая подозрительности, напомнил:

— Говорите так, чтобы все понимали.

— Извините, — мягко произнес Вен, — я всего лишь не хотел, чтобы затоптали следы.

Он вышел из вездехода, осмотрелся. Механик тут же побледнел и указал рукой на фанзу. Вен присел, расправил рукой траву.

— След тигра.

Лавров и Барханов присели рядом. В еле различимом круглом отпечатке было сложно узнать след гигантской кошки. Такой мог оставить и медведь, и торец жерди.

— Где тела? — Вен не удивился, что десантники пока еще ему не верили.

Ветки со свежей ямы были сняты. Покрывавшие тела простыни кое-где пропитались кровью, бурые пятна затвердели, словно брошенная на морозе мокрая тряпка. Даже трава возле ямы местами оказалась измазана.

Хан Вен опустился на колени возле ямы и отвернул одну из простыней в сторону, внимательно осмотрел покойника.

— Тигр напал сбоку, — бизнесмен остановил взгляд на правом плече трупа, где краснела глубокая царапина с развороченными краями, — сбил с ног и прокусил сонную артерию, затем рванул зубами клок мяса вместе с кожей, но не усердствовал. Даже не оторвал до конца. Он не голодный. Не прошло и минуты, как промысловик был уже на том свете. Можете посмотреть сами, майор.

Хан Вен подвинулся, освобождая место. Лавров в замешательстве оглядел шею охотника. Кусок шеи болтался на порванном сухожилии. Два красноватых углубления на посиневшей коже выглядели как укус гигантского вампира или оборотня.

— Вы хотите сказать, что тигр знал, где находится сонная артерия? — Лавров с сомнением прикусил нижнюю губу.

Он много раз видел увечья, нанесенные человеком, но со следами звериных зубов, когтей был почти незнаком.

— Тигр не может знать, он не человек. Он чувствует. Животный инстинкт и обостренное чутье хищника помогают ему обнаружить на теле добычи самые слабые места. Это просто. Так же комар находит участок с самой тонкой кожей и вонзает свой хоботок, — бизнесмен сделал шаг к следующему телу, убрал простыню. Но открылся не один труп, сползла простыня и с руки капитана Волкова.

На этот раз хладнокровие Вена, с каким он осматривал изуродованное тело русского промысловика, улетучилось. Бизнесмен изменился в лице и перевел взгляд на дом. Его лоб покрылся паутиной морщинок.

— Что-то заметили? — осторожно поинтересовался майор.

— Нет. Хан Чьжу, мой двоюродный племянник, — вздохнул бизнесмен, — лучший в своем деле.

— Как и наш капитан, — бросил кто-то из десантников.

На некоторое время в воздухе повисла гнетущая пауза. Лавров и Вен думали о том, что каждому из них предстоит известить самых близких людей погибших.

— Вы уверены, что это тигр? — прервал тишину Барханов.

Вен вышел из минутного оцепенения и с укором посмотрел на старлея.

— Тогда как это объяснить, старший лейтенант? — Вен нагнулся, с усилием развел мертвецу пальцы и вынул из них что-то бесформенное и полупрозрачное.

Бизнесмен расправил на ладони ржаво-рыжий комок шерсти. Барханов прищурился и осторожно взял находку пожилого китайца пальцами.

— Шерсть, — процедил сквозь зубы старлей.

— Верно, — криво ухмыльнулся Вен, — прежде чем умереть, ваш капитан боролся со зверем и вырвал для нас это доказательство. Не думаю, что он сделал это специально.

— Наверное, тигр крупный, — немного поразмыслив, произнес майор.

— Не то слово, — щелкнул пальцами бизнесмен, вспомнив историю пятилетней давности. — Один такой зверь два месяца подряд убивал скот в поселке, пока русский охотник его не подстрелил. Так тот тигр был высотой метр двадцать в холке, а длиной чуть меньше трех метров. Весил под три центнера. Этот крупнее.

Лавров снова задумался. Вроде бы теперь все становилось понятно. Комбат потрепал Барханова по плечу и отвел в сторонку.

— Столько времени потеряли, а «Т-191» так и не нашли, — завороженно глядя на пенящийся перекат, бросил комбат.

— Найдем, — сказал старлей.

— Твои слова да богу в уши.

За их спинами раздалось покашливание. Десантники обернулись. Сзади стоял Хан Вен. В его правой руке блестела жестяная фляжка. Судя по кривой ухмылке на его лице, он неслышно подошел к ним, что несложно для бывалого охотника, и, возможно, подслушал их разговор.

— Рисовая водка.

— Не откажусь, — утвердительно кивнул майор.

Когда небольшой глоток спиртного приятным теплом обжег горло и слабым покалыванием отозвался в желудке, Батяня облегченно вздохнул.

— Я слышал ваш разговор, — аккуратно начал бизнесмен, — но, кажется, вы ищете майора, а не «Т…» — китаец запнулся, не в состоянии повторить услышанное им минутой ранее.

Барханов про себя выругался и толкнул Лаврова в бок.

— Вам послышалось, — Батяня изобразил на лице удивление.

Вен смерил Лаврова подозрительным взглядом и хотел было открыть рот, чтобы задать десантнику следующий вопрос, но…

— Товарищ майор! — окликнул командира один из десантников. — Подойдите сюда, кажется, я обнаружил еще что-то.

Неожиданной находкой был след, скрытый за кустарником, на который никто не наткнулся в прошлый раз. Когда майор склонился над следом, то увидел отчетливый фрагмент рифленого трака робота.

Лавров пристально присмотрелся к отпечатку, будто рассматривал в невидимый микроскоп. Наконец поднял голову и произнес:

— Это, несомненно, наш беглец. Но почему мы не отыскали след от трака в прошлый раз? Кто осматривал этот сектор?

Глава 9

— Тигр-людоед… что-то не очень верится…

Рука с массивными командирскими часами на запястье грузно опустилась на дубовый стол. Минутная стрелка на фосфорном циферблате сравнялась с часовой. Хозяин кабинета причмокнул губами и посмотрел в окно. Его пальцы пришли в движение. Суставы выбивали дробь по столешнице. В глухом перестуке косточек пальцев о мореный дуб угадывалась позабытая мелодия дремучих советских лет.

Сидевший по другую сторону стола сутулый мужчина сдержанно улыбался своему начальнику — заместителю министра обороны, делал вид, будто стук пальцев его нисколечко не раздражает, а, наоборот, воодушевляет. Мало кто знал, что за этим слегка улыбающимся лицом и ровным взглядом скрывается не очень уравновешенная психика и вспыльчивый нрав. Но должность аналитика в Министерстве обороны Российской Федерации обязывала мужчину тщательно скрывать недостатки в характере, он умел держать себя внешне спокойно. Аналитику нередко приходилось иметь дело с самыми высокопоставленными чиновниками министерства. В их обществе он чувствовал себя стесненно и неуютно, словно деревенский житель, впервые увидевший огни большого города. Каждый такой доклад или встреча становились для него сущей каторгой. Ему проще было составить толстый отчет, чем с глазу на глаз беседовать с замминистра.

Пальцы хозяина кабинета неожиданно застыли в воздухе, так и не отстучав последние такты. Сутулый аналитик поднял взгляд, хотя и боялся встретиться с замминистра глазами.

Хозяин кабинета расправил плечи и с хрустом вытянул шею, словно собирался достать макушкой белевшую за его рабочим креслом стенку.

— Что-то ты сегодня мрачный, — замминистра обороны опустил голову, — небось, тоже думаешь — майор Лавров придумал историю про тигра, чтобы оправдать потерю капитана и задержку в преследовании?

Кабинет наполнился громким дыханием заместителя министра, ноздри раздувались, а покрасневшее лицо свидетельствовало — давление поднялось. Аналитик неопределенно пожал плечами и попытался улыбнуться. Но вместо улыбки вышло что-то несуразное. Почувствовав это, сутулый мужчина занервничал еще больше. Теперь ему стало мерещиться, что над ним издеваются. Даже президент — главнокомандующий и тот ухмылялся ему с портрета.

— Проверить информацию пока не представляется возможным. Вероятность невелика, но она существует.

— Ты-то чего оправдываешься? Озвучил информацию, доложил, вот и все, — уже спокойнее произнес хозяин кабинета, — в любом деле за себя отвечать надо.

Аналитик поднял голову. На этот раз у него получилось что-то похожее на улыбку.

— Каждый стремится представить дело так, будто все ему мешает, — сказал замминистра обороны. — Как продвинулись поиски, что об этом сообщил майор Лавров?

Аналитик чуть подался вперед и уперся локтями в колени.

— Вроде бы отыскали следы траков, — ответил он, — выяснили направление, но самого Бутусова и робота пока не засекли. Однако майор считает, что нельзя быть уверенным…

— Мне плевать — уверен он или не уверен, — вспылил хозяин кабинета, — мне нужны результаты. Понимаешь?

Аналитик покорно кивнул и прикусил нижнюю губу.

— Когда был последний сеанс связи?

— Три часа тому назад. Следующий — через час.

Заместитель министра почесал затылок и, причмокнув губами, произнес:

— Через сорок пять минут мы встречаемся в центре спутниковой связи. Я лично буду с ним говорить, и пусть он только попробует сомневаться. Есть след, будет и робот. Можете идти.

— Я сделал кое-какие выкладки. Возможно, они вас заинтересуют, — аналитик положил на стол тонкую папку и вышел из кабинета.

Замминистра придвинул к себе бумаги. Пяти минут чтения хватило, чтобы понять, аналитик не зря ест свой хлеб. Оценка ситуации сводилась к двум возможным вариантам развития событий, и оба были пессимистическими. Первый — группа майора Лаврова настигает Бутусова и без катастрофических потерь завладевает роботом. В результате — расследование и закономерная остановка программы создания боевого робота. Боевая машина, проигравшая человеку, не оправдывает своего предназначения. Второй вариант предусматривал уход Бутусова от преследования и появление его вблизи китайской границы. Там уже были сосредоточены значительные силы, но расчет делался исключительно на уничтожение машины огневой мощью. Потеря единственного экземпляра «Т-191» задерживала будущее производство минимум на год. Но, по мнению аналитика, второй вариант был предпочтительнее. Пожертвовать роботом, однако сохранить программу.

Заместитель министра морщил лоб. Ему предстояло сделать непростой выбор или решиться на третий вариант, о котором аналитик не упомянул и словом.

* * *

Южный склон возвышенности, по которому поднимались майор Бутусов и робот, был крутой и неровный, с множеством ям. К самой вершине горы по нему уходила еле приметная узкая тропинка, тонувшая в тени хвойного леса. Ветки гнулись и трещали под тяжестью многочисленных шишек, превращая тропинку в своеобразный туннель. Сквозь зеленый свод виднелось небо с плывущими по нему облаками, отсюда даже солнце выглядело немного тусклым и мрачным, как лампочка, выкрашенная в темно-желтый цвет.

Бутусов, будь он налегке, срезал бы путь, но приходилось сворачивать вместе с тропинкой. Иногда на его пути попадались поваленные деревья, скалистые выступы, и преодоление препятствий отнимало много сил и времени. Он уже давно оказался бы на перевале, если бы не робот с укрепленными на нем дизель-генератором и канистрами. Обтекаемый, без выступов корпус боевой машины не позволял толком закрепить не предназначенное для нее оборудование. То и дело веревочное крепление ослабевало, особенно во время преодоления препятствий, приходилось снова и снова перетягивать узлы. Но бросить дополнительный груз он не мог — генератор был идеальным источником питания для «Т-191».

Десантник запрокинул голову — в конце тропинки сквозь ветви деревьев проступала линия перевала. Майор собрался с силами и, стиснув зубы, ускорил шаг. Последние полкилометра дались ему нелегко, как финальная часть двухдневного марафона для бегуна. Но зато, когда лес расступился и на землю брызнул солнечный свет, Бутусов понял, что потратил столько времени и сил не зря. Обессиленный, майор остановился. Рядом с ним, как послушная собачка, пристроился и робот. Твердые, как камни, узлы веревки не хотели распутываться. Наконец генератор заработал. Бутусов убедился, что подзарядка пошла полным ходом, и прилег на землю.

Соседние вершины казались разобщенными островами, к берегам которых медленно накатывали волны густого тумана. Дымчатые гребни волн загибались кверху, нависали над склонами и, когда дул ветер, обрушивались на землю, заволакивая туманом зеленые леса и бледно-серые скалы. Через некоторое время волна рассеивалась, но ей на смену уже спешила следующая.

Бутусов подложил под голову руки и смотрел в небо, стараясь не вспоминать о том, кто он, куда спешит. Так быстрее восстанавливались силы. Плывущие по небу облака лишь с первого взгляда казались одинаковыми. Но каждый знает, если присмотреться и включить воображение, облака трансформируются в вещи, образы. Например, дракона, египетскую колесницу, леопарда — в общем, во все, что всплывет из глубин памяти.

Затяжной подъем вымотал окончательно. Бутусов не сомневался, что сделал правильный шаг в своей жизни, вот только бы выдержать, добраться, передать робота китайцам. Майор почувствовал себя таким беспомощным перед величием неба, перед наплывавшими на него облаками.

«Что бы ни происходило внизу, ничего не изменится там — вверху», — подумалось ему.

Воображение десантника нарисовало в небе выплывающий из тумана большой фрегат с колоннадой мачт, усеянных белоснежными парусами. Но тут в туманном море разыгрался шторм, и корабль стал разваливаться прямо на глазах. Сильный ветер гнул мачты, рвал в клочья паруса. Подхватившая фрегат волна тумана потащила его за собой на темные скалы дождевых туч. Облако-корабль несколько раз качнулось, налетев на темно-сиреневый пик. Облако рассыпалось, превратив судно в сотни матросов, тонущих в бушующем тумане моря.

Бутусов чувствовал, как его непреодолимо клонит в сон, и разрешил сам себе немного вздремнуть. Обычно ему хватало минут пятнадцати-двадцати, чтобы полностью восстановить силы. Он даже пропустил момент, когда провалился в сон. Хотя обычно отмечал его. Явь плавно перетекла в сон. Он еще видел обрывки облака, но они уже существовали только в его сознании, превращаясь в тонущих моряков. А потом Бутусова понесло по сверкающему огнями туннелю, в конце которого вырисовывался большой фрегат с белыми парусами…

Время, которое бывший десантник отпустил себе на сон, истекло. Сработал внутренний будильник. Бутусов открыл глаза и, ухватившись за автомат, огляделся. Душу все еще леденил страх, перешедший из забытого сна в реальность. Вокруг было тихо и спокойно. Густой туман по-прежнему переливался каскадами по склонам сопок. Фиолетовое от уходящего за горизонт солнца небо было затянуто тучами.

Бутусов вновь закрепил на титановом корпусе робота дизель-генератор, подобрал канистры и быстро стал спускаться по тропинке, уходившей змейкой по склону. За его спиной вновь зашуршали траки — робот не отставал от своего хозяина ни на секунду.

* * *

Замминистра открыл дверь, на которой золотилась табличка с понятным названием «Центр связи». За ней простирался зал, разделенный на отсеки прозрачными перегородками. За стеклами мерцала индикаторными лампочками и компьютерными мониторами громоздкая цифровая аппаратура. Ряды пультов, десятки телевизоров, компьютеров, факсов и модемов были окутаны паутиной оптико-волоконных проводов. Прямой, словно проведенный по линейке, коридор прорезал зал. Заместитель министра торопливо шел по нему.

Связисты и операторы вскидывали головы, смотрели на нечастого здесь высокопоставленного гостя, но работы не прерывали. Трещали факсы, принтеры, шипели модемы.

Наконец замминистра оказался в отсеке, где уже восседал аналитик. Рядом с ним расположился молодой, в звании лейтенанта, связист. При виде замминистра тот хотел подняться, но гость лишь махнул рукой:

— Продолжайте, — и опустился в кресло.

Лейтенант положил руки на клавиатуру, походившую на микшерский пульт с множеством клавиш и кнопок.

— Сколько осталось до сеанса связи?

— Пять-десять минут, — пожал плечами связист, — не все зависит от спутника.

— Да уж, разбежка… — раздраженно бросил замминистра обороны.

Связист пробежался пальцами обеих рук по клавиатуре, при этом нажав с дюжину кнопок, и на широком экране монитора загорелась табличка.

— Идет соединение со спутником, — пояснил он, — можете надеть наушники.

Связист протянул заместителю министра обороны большие наушники, по размерам не уступающие студийным.

— А поменьше нет?

— Они входят в комплект, — развел руками связист.

Замминистра нахмурился и надел наушники. Два мягких круга с дырочками плотно прилипли к ушам. Он зафиксировал миниатюрный микрофон, прикрепленный к корпусу наушников эластичной дужкой на уровне губ.

— Есть! — воскликнул связист и подал знак, поскольку через большие наушники звук снаружи не пробивался.

Замминистра вслушивался в потрескивание и шипение, перевел взгляд на аналитика. Тот тоже водрузил наушники. На нем, худощавом и костлявом, огромные черные диски смотрелись несуразно.

Первым в разговор с Лавровым вступил оператор, а затем передал слово замминистра.

— Майор! — произнес замминистра, выслушав сообщение о найденном отпечатке траков. — В десяти километрах к северу от вас было зафиксировано отраженное свечение, предположительно, развернутые солнечные батареи. Точные координаты вам уже сброшены. Направление совпадает с найденными вами отпечатками траков.

— Вас понял, — прозвучало в ответ, — мы выдвигаемся. Но я предполагаю, что это ложный след.

— Предполагать можешь что угодно. А теперь докладывай, что у тебя там происходит?

Десантник докладывал резко, будто рассекал предложения на куски. Произносимые им слова буквально вонзались в уши.

— Тигр? — поправил микрофон замминистра. — Это точно, майор?

С каждым словом командира спецгруппы лицо замминистра делалось все более озабоченным. То, о чем докладывал майор Лавров, казалось нереальным. Поневоле складывалось впечатление, что десантник все это придумал, чтобы объяснить неудачу в поисках Бутусова и похищенного робота.

— Значит, так, майор, — выслушав Лаврова, отозвался замминистра обороны, и тут же в наушниках зашумело, — китайцев задержать и передать в руки местным военным. А про тигра ты мне не заливай. Повтори приказ, я должен быть уверен, что ты правильно меня понял.

— Вас не слышу, помехи, — голос майора с треском врезался в уши замминистра, оператор лихорадочно двигал ручки настройки.

— Китайцев задержать. И если ты не уверен, что перехватишь Бутусова, лучше сразу скажи об этом…

— Вас не слышно, повторите! — вырвалось из наушников, и тут же шум в эфире стал невыносимым.

Аналитик бросил взгляд на монитор — индикатор сигнала стоял на максимуме. А это значило, что Лавров, скорее всего, прекрасно все слышал, но делал вид, будто у него проблемы со связью.

— Майор, — на этот раз уже заговорил аналитик, — вы со своей группой…

— Я вас не слышу… Повторите…

В наушниках раздался жуткий треск — замминистра и аналитику пришлось их тут же снять. На экране монитора горела табличка с лаконичной надписью: «сигнал потерян».

— Восстановите связь! — замминистра отодвинул кресло и посмотрел на аналитика.

— Ваше мнение, — аналитик глядел на оператора.

— Я считаю, он намеренно отключился.

— Этот выскочка возомнил себя Рембо, — беззвучно опустив кулак на стол, прошипел замминистра обороны.

Сидевшие за перегородкой связисты и операторы дружно делали вид, что не замечают происходящего в соседнем отсеке. Испепеляющий взгляд заместителя министра обороны так и не нашел на ком остановиться.

Аналитик виновато повел плечами: с одной стороны, был виноват он сам, с другой — замминистра. Один порекомендовал майора Лаврова, а второй его утвердил.

— Я давал вам на него характеристику, выбирали вы его сами, — неуверенно напомнил аналитик.

— Ты мне это брось, — замминистра побагровел, — срочно высылай вертолет, замени Лаврова и его людей другой — резервной группой.

Аналитик изобразил на лице преданность:

— Сегодня же они приступят к поискам.

— Хотя, на всякий случай… пусть и группа Лаврова продолжает действовать, — произнес замминистра и тихо-тихо добавил: — Может наконец робота можно будет испытать в настоящем, не в учебном бою.

* * *

— Вен, — позвал майор Лавров, когда окончился сеанс связи, — что вы собираетесь предпринять в дальнейшем?

Китаец чуть заметно улыбнулся.

— Я думал, вы нас задержите.

— В другое время так бы и сделал.

— Тигр. Только он меня теперь интересует, но, если нам повстречается майор-дезертир, мы сообщим, — китайский бизнесмен не мог поверить, что его и соплеменников отпускают.

— Возможно, еще увидимся.

— Надеюсь.

Вездеход затарахтел двигателем и вскоре скрылся на лесной дороге.

Десантники, растянувшись цепью, двинулись сквозь лес. Все радиопереговоры Лавров запретил, общались только жестами, передавая их по цепочке. Майор присел у довольно свежего отпечатка трака, оставленного на раздавленной кротовой земляной горке. Барханов опустился рядом.

— Не нравится мне этот след, — Андрей Лавров ковырнул пальцем грунт.

— Мне тоже, словно специально для нас оставлен, и неглубокий, а робот полтонны весит. Но передали же координаты отраженного свечения. Все совпадает. Да и снимок из космоса ты получил.

— Зачем ему солнечные батареи, если есть генератор? И погодка не лучшая. Не может он задерживаться надолго.

Барханов пожал плечами:

— Поймаем — спросим. Может, звуком генератора боится себя выдать?

Чем ближе подходили к тому месту, где, по данным аэрокосмической разведки, было засечено свечение, тем осторожнее действовал Батяня. Когда оказались на расстоянии, доступном средствам обнаружения «Т-191», Лавров дал приказ всем остановиться.

— Старлей, — подозвал он к себе Барханова, — разделяемся на две группы, ты заходишь в тыл. Я людьми рисковать не хочу. В настоящий бой ввязываться не стану. Растягиваете проволоку, а я обозначу ложный бой, тут же отступлю. Он пойдет на вас и остановится. После чего останется только ждать. Если, конечно, робот там.

Барханов с половиной группы уже исчезал среди деревьев, когда Лавров, сделав с десяток шагов, краем глаза заметил какое-то движение в лесу. И не на земле, а в кроне высокой сосны. Черный силуэт мелькнул на фоне светлого ствола и исчез. А затем среди лапок блеснула оптика. Майор не рассуждал, но все его действия были строго продиктованы опытом. Он не останавливался, зная, что снайпер не станет стрелять сквозь ветви, — пуля могла задеть за них и отклониться. Он не поворачивал головы, следил боковым зрением. До открытого участка оставалась лишь пара шагов. В самый последний момент Лавров резко ушел за ствол и вскинул автомат. В кроне сосны полыхнул выстрел. Пуля вспорола кору на дереве, за которым укрылся Батяня. Выстрелить он не успел. Низкорослый человек в черном облегающем трико соскользнул с сосны по веревке и бросился бежать, петляя среди деревьев. Лавров не успевал прицелиться. Противник был чрезвычайно юркий, подвижный. Он исчез буквально за несколько секунд, растворился в лесу.

Все замерли, вслушиваясь. Стрелка, продолжай он свой бег, неминуемо выдал бы звук, но лес молчал. Барханов короткими перебежками приблизился к Батяне.

— Он здесь, — прошептал майор.

— Я понял, — кивнул старлей.

Остальные уже залегли, изготовились к стрельбе. До рези в глазах Лавров всматривался перед собой.

— Он один? — беззвучно шевельнулись губы старлея.

— Думаю — да. Но это не Бутусов. Наш «общий друг» крупнее.

— Тогда кто?

— Поймаем — узнаем, — усмехнулся майор.

Из зарослей раздалось два выстрела — один за одним. Стреляли не прицельно, и это сразу же насторожило Лаврова. Его противник не походил на того, у кого могут просто так сдать нервы. Батяня наконец увидел, в чем дело, и тут же дал знак — оставаться на своих местах. Впереди виднелись тонкие лески растяжек. Стоило двинуться дальше, и… Десантников просто заманивали в ловушку.

Лавров опустился на землю и пополз, он вжимался в траву, автомат держал в руке. Теперь, удалившись в сторону, он уже видел противника. Низкорослый, в черном трико и в маске с прорезью для глаз, он сидел под старым деревом на корточках, сверху свисала тонкая веревка. Винтовка с оптическим прицелом висела за спиной.

— Ты мне живым нужен, — пробормотал Лавров и пополз дальше.

Он рассчитал все верно, полз с подветренной стороны, и шуршание травы не долетало до противника. Барханов же просто тянул время, по его команде десантники меняли позицию, изображая, что вот-вот двинутся вперед, на растяжки.

Еще двадцать метров Лавров прополз, передвигаясь в страшном напряжении, буквально по сантиметру. Замер, приподнял автомат.

Мужчина в черном резко повернулся, в прорезе маски мелькнули раскосые глаза. И тут он буквально взлетел в воздух, перевернувшись в полете через голову. Выстрел Батяни, а метил он в ногу, не достиг цели. Больше прятаться не имело смысла. Лавров бросился догонять. Низкорослый петлял среди деревьев, мгновенно меняя направление. Майор уже почти настиг его, когда противник взбежал на два метра по стволу, оттолкнулся ногами и в полете ударил комбата каблуком в голову. Удар был сокрушительной силы. Лавров рухнул в траву. Уже лежа, он вскинул автомат и выстрелил. Но черный силуэт мелькнул среди деревьев на веревке, как маятник. Через секунду низкорослый уже карабкался с ловкостью белки по стволу.

Батяня приподнял ствол, поймал в разрез прицела сук, за который беглец должен был непременно уцепиться.

— Черт, высоко — разобьется. — Он так и не выстрелил.

Беглец легко подтянулся, вспрыгнул на сук, уходивший к соседнему дереву.

— Стой! — крикнул Батяня.

Низкорослый раскинул руки и, балансируя, побежал по толстому суку. Барханов и двое десантников, преодолев растяжки, уже заходили с другой стороны.

— Ты окружен! — крикнул старлей.

Мужчина в черном остановился, глянул на нацеленные на него стволы, а затем, скрестив руки на груди, качнулся и полетел головой вниз.

Когда Батяня подбежал к нему, тот был еще жив. Скрюченными в судороге пальцами пытался вытащить из гранаты кольцо, но не успел, замер. Лавров сорвал с него маску. На траве лежал молодой китаец.

— Надо было живым брать, — процедил сквозь зубы комбат.

— Он сам выбрал смерть. Шею сломал, даже рук при падении не выставил, — Барханов зло сплюнул в траву.

Через пять минут группа Лаврова уже обнаружила на поляне раскрытый серебристый зонтик — муляж солнечной батареи и спрятанный в зарослях каток на длинной ручке с нанесенным на него рельефным рисунком траков робота.

— Он уводил нас с правильного маршрута, — скрежетнул зубами Батяня.

* * *

Дождь уходил к горизонту. Порывистый северо-западный ветер разогнал серые тучи, выглянуло солнце. Заблестела, заискрилась на деревьях смоченная водой листва. Над тайгой запылала яркими цветами радуга. Один ее конец утопал в серой дымке тумана, а другой мостиком спускался к вершине одной из сопок.

Звериная тропа, по которой спускался Бутусов, несомненно, вела к реке, но она иногда углублялась в лесные заросли настолько, что десантнику приходилось сгибаться в три погибели. Только так он мог пройти под густо сплетенными ветвями. Приземистый робот легко двигался вслед за ним. Вскоре лес расступился, и тропа резко исчезла. Перед бывшим десантником открылась долина, дно которой полностью было занесено окатанными камнями. Среди них поблескивала тоненькая ленточка ручья. Скорее всего, тут еще недавно протекала река, но потом ушла в новое русло, оставив оголенным каменистое дно. Окружавшие старое русло высокие берега с причудливыми линиями обрыва кое-где напоминали застывшие человеческие фигуры, которым кто-то приказал охранять это место. Редкие скалы походили на птиц, животных. Взбирающиеся на обрывы гирлянды ползучих растений придавали этому мрачному месту живописность. Зрелище было красивым и почти сказочным. Бутусов с минуту не мог оторвать глаз от долины, смотрел как завороженный. На карте здесь значилась река. И теперь, вместо того чтобы продираться через лес, можно было воспользоваться открывшейся возможностью. Правда, существовал риск быть замеченным на открытом пространстве. В случае чего и спрятаться негде.

Пение жаворонка, промелькнувшего в небе, вернуло Бутусова к реальности. Он обернулся — за его спиной возвышалась поросшая хвойным лесом гора, с которой он только что спустился. На самой ее верхушке клубилось облако тумана.

Майор перевел дыхание и целеустремленно посмотрел вперед. Идти оставалось недалеко. Бутусов запустил пальцы под лямки рюкзака, галька захрустела под ногами. Камни прогрелись на солнце, ветер давно высушил их после недавнего дождя. Камни хрустели, расползались, ботинки оставляли глубокие следы. Бутусову пришлось сбавить темп. Робот скользил за ним, словно ничего не весил. Невдалеке мелькнула темная полоска. Майору сперва показалось, что это просто потемнело на мгновение в глазах. Но потом полоска мелькнула еще раз, еще… На камнях извивалась змея. Она быстро скользила по гальке. Бутусов остановился, пальцы обхватили рукоятку ножа-стропореза.

Длинная темная полоска приближалась к нему с невероятно большой скоростью, словно ее гнало ветром. Бутусов присмотрелся. Змея была здесь не одна, он насчитал еще пять штук, гревшихся на камнях, — поблескивала, переливалась на солнце, пестрая кожа.

Змея проскользнула в каком-то шаге от Бутусова, даже не повернула в его сторону голову. Теперь пришлось идти очень осторожно. Змея не тронет человека, если только тот не наступит на нее.

Каменная долина буквально кишела пресмыкающимися, выбравшимися из нор и расщелин, чтобы погреться на солнце: змеи, ящерицы. Теперь бывший десантник чувствовал себя более уверенно, змеи сами избегали с ним встречи. Вибрация и скрежет гальки, тихое гудение электродвигателей тревожили их.

Лишь только одна, крупная, около метра в длину, изогнулась, зашипела, приподняв голову, и замерла, словно окаменевшая. Бутусов шел прямо на нее. Камни отзывались тревожным перестуком. Змея качнулась и отползла в сторону.

Галечная долина закончилась, старое русло огибало холм. Тут, между поросших березами берегов, зеленела ряской тихая заводь. А за бело-черными стволами деревьев искрилась на солнце голубая вода. Без сомнений, это был правый приток Амура и то место, откуда Бутусова должны были забрать китайцы.

Усталость больше не чувствовалась, бывший десантник шагал к воде. Березовую рощу Бутусов миновал быстро и вскоре уже стоял на берегу реки, касаясь носками ботинок кристально-прозрачной воды. Река текла тихо, почти бесшумно. Солнце четко отражалось в ней, и казалось, светят два солнца: одно сверху, а другое снизу — из глубины. То же самое происходило и с облаками, нельзя было понять, где они отражаются на самом деле — небесные в воде или подводные в небе.

Майор втянул ноздрями свежий, бодрящий речной воздух и посмотрел на робота. «Т-191» находился в режиме наблюдения и предупредил бы своего хозяина о приближении опасности.

Бутусов выудил из рюкзака самооткрывающуюся консервную банку и дернул за металлический язычок, в точности такой, как на пивных жестянках. Металл хрустнул, и крышка, изогнувшись, отскочила. Спрессованный мясной рулет выглядел аппетитно, но ему явно не хватало специй.

Насытившись, майор почувствовал, что вот уже почти неделю не был в душе. До этого он не ощущал собственного запаха. Теперь от него разило, как от бомжа, просящего милостыню в одном из московских переходов. Майор бросил взгляд на часы и отметил, что до сеанса связи с китайцем еще целых три часа, а до этого времени он успеет искупаться и привести себя в порядок.

Сбросив с себя пропитавшуюся потом одежду, Бутусов с разбега бросился в неглубокую реку. Вода на отмели оказалась теплой, как парное молоко. Бывший десантник выплыл на середину реки, тут же почувствовал на себе силу течения. Здесь вода была значительно холоднее. Прохлада дала ему возможность вновь почувствовать себя свежим и полным сил. Он пару раз нырнул и вышел на берег.

Помыв одежду, развесив ее на ветвях, бывший десантник присел под березку, закурил сигарету и погрузился в водоворот своих мыслей. В скором времени — через пять-шесть часов он должен был стать настоящим долларовым миллионером. Шесть миллионов американских долларов, обещанные китайской разведкой за робота, уже лежали на счету в одном из заграничных банков, оставалось только узнать номер счета и пароль.

Бутусов даже успел придумать, на что потратит эти деньги. В первую очередь он собирался купить небольшое бунгало на тропическом острове в Океании, открыть пляжное кафе, обзавестись семьей и жить так до конца дней своих. А оставшиеся деньги отдать своим будущим детям. Чтобы им не пришлось проходить через все то, что преодолел он. Чтобы они не знали такой страны, как Россия, где большие деньги, как он считал, зарабатываются лишь двумя способами — политикой и бандитизмом.

Майор с силой вдавил окурок в землю и посмотрел на одежду. Штаны, майка и рубашка уже подсохли на ветру. Одевшись, бывший десантник выудил из кармана трубку спутникового телефона, развернул антенну.

— Я на месте, — произнес в микрофон Бутусов. — Черный катер? Хорошо, буду ждать.

* * *

Шелохнулись кусты, дрогнули ветки — короткая толстая шея тигра пришла в движение. Темно-рыжая шерсть в тонких черных полосках заволнилась в унисон ленивой кошачьей походке. Сильный хвост резко ударил по кустам. Тигр негромко рыкнул и устало зевнул. Хищник отряхнулся от налипших на его спину и брюхо сухих листьев, вальяжной походкой побрел по лесу.

Его массивные задние лапы спружинили и оторвались от усыпанной сухими листьями земли. Сытый тигр просто испытывал избыток сил, он грациозно пролетел по воздуху и приземлился у одной из сосен. Зверь мотнул головой и впился в кору дерева когтями передних лап так, словно это был не ствол дерева, а кусок свежего мяса.

Скрежет когтей, треск коры разносились по всему лесу. Тигр с особой тщательностью затачивал свое грозное оружие, инстинктивно чувствуя, что в скором времени ему придется умертвить очередную жертву. Но идти на охоту он пока не спешил. Около кустов, припорошенная сухими листьями и клочками сырой земли, лежала полуобглоданная человеческая рука.

Вспомнив о своем припасе, хищник развернулся и посмотрел на горочку сухих листьев, от которой попахивало кровью и сырым мясом. Его спина выгнулась мостиком, а шерсть чуть поднялась вверх. Тигр облизнулся и опустился на землю, приняв позу египетского сфинкса. Запах чуть протухшего мяса не давал ему покоя. Прыжок — и его острые зубы уже сжимали человеческую руку с посиневшими пальцами и прилипшими к ним мокрыми листьями. И так же неторопливо и лениво, как он вышел из кустов, тигр побрел по лесу, затянутому утренним туманом.

Сочившаяся из руки кровавая жидкость быстро собиралась в крупные капли, они сперва скатывались на «подбородок» тигру, а уж потом соскальзывали на землю. Сам того не зная, хищник оставлял за собой кровавый пунктир.

Где-то далеко, за верхушками деревьев прогремел гром. С криками и шелестом крыльев в небо взмыла стая птиц. Тигр остановился, поднял голову и, словно почувствовав приближение дождя, укрылся от надвигающейся стихии под вывернутым с корнем деревом. На землю упали первые капли — редкие, но крупные. Не прошло и десяти секунд, как вновь ударила молния, на этот раз ближе. Дождь по-прежнему не усиливался, даже трава не промокла, только крупные капли блестели на листьях.

Тигр разжал зубы — рука упала на землю. Придавив ее лапой к земле, он приступил к трапезе. Хищник не был голоден, но вскоре от руки осталась лишь горочка тщательно обглоданных костей и крапинки кровавых брызг, заляпавших мох. Тигр зевнул.

Когда хищник проснулся, на небе уже горели яркие влажные звезды. Над лесом беззвучно пролетела стайка летучих мышей. Они мелькнули среди верхушек деревьев, «зарисовались» на фоне яркой луны и исчезли из поля зрения зверя. Тигр поднялся на лапы — кисточки его ушей внезапно подпрыгнули вверх. Поблизости что-то шелестело и фыркало.

Мягко ступая по земле, хищник уже крался на звук. Его гнал не голод, а любопытство ночного охотника. За одним из деревьев опять что-то зашелестело, потом дернулись кусты и во все стороны полетели сухие листья. Маленький черный комок быстро перебирал лапками и постоянно фыркал. Тигр изготовился для прыжка. Комок замер.

В три легких прыжка хищник достиг притаившегося беглеца и опустил на него лапу. Колючие иголки ежа впились в подушечки лапы, и, по-звериному всхлипнув, тигр отскочил в сторону. Вновь раздалось фырканье, зашуршали листья, и комок растворился в темноте.

После неудачной охоты на ежика тигр со злобным рычанием побрел по лесу. Зверь хищно осматривался по сторонам, сверлил глазами темноту. Иногда останавливался, вслушивался в отдаленные звуки, жадно втягивал воздух. В его желудке булькнуло — тигр понемногу успел проголодаться.

Скитания по ночному лесу так и не принесли хищнику долгожданной еды. А голод тем временем нарастал, заставляя тигра двигаться быстрее.

Когда рассвело, а в небе вместо луны загорелось солнце, хищник вышел из леса. Перед ним простиралась долина, дно которой было усыпано галькой, и отыскать тут какую-нибудь живность было нереально. Но внимание тигра привлек слепящий свет, исходивший с другой стороны речной долины.

Неожиданной находкой для тигра оказалась длинная змеиная шкура. Ее блестящая чешуя, в которой играли лучи солнца, заставила принюхаться. Он осторожно потрогал сухую шкуру лапой, понял, что та несъедобна. Хищник хотел было уже возвращаться в лес, как над холмом что-то вновь блеснуло. Притом так ярко, что тигр на мгновение ослеп. Рыкнув и недовольно тряхнув головой, он пошел на свет.

Глава 10

На первый взгляд лиственный лес казался редким и легко проходимым. В принципе, оно так и было, но как только вездеход углубился с проторенной дороги в чащу, деревьев и кустарника стало больше. Хан Вен выругался и, взяв в руки снайперскую винтовку, выбрался из машины.

— Ну, чего расселись? — громко произнес бизнесмен. — Дальше идем пешком.

Китайские охотники нехотя вышли из вездехода и смотрели на бесчисленное множество стволов, переплетенных веток. Кусты подступали друг к другу почти вплотную, видимость — минимальная. Пробраться сквозь плотные заросли можно было, но с трудом, с шумом. Идеальное место для внезапного нападения опасного хищника.

— Может, лучше вернуться в поселок и взять с собой загонщиков? — неуверенно проговорил кто-то из охотников.

— Тигр очень коварен.

— Если он так легко расправился с русскими промысловиками и нашими людьми, что ему стоит загрызть одного из нас?

— Верно! — заключил четвертый охотник.

Вен смерил всех неодобрительным взглядом:

— Тигра боитесь? Я никого не принуждаю идти со мной.

Охотники неловко пожали плечами и опустили глаза в землю — каждый боялся признаться в собственной трусости.

— Значит, так. Я никого не держу, — сказал бизнесмен, — те, кто со мной, пошли. Те, кто передумал, можете возвращаться домой. Вездеход будет дожидаться нашего возвращения в этом самом месте.

Передняя дверца вездехода приоткрылась, на землю спрыгнул водитель Чоу. У него в руках чернело помповое ружье. Сделав несколько шагов вперед, он остановился за спиной у бизнесмена.

— Чоу, ты остаешься, — произнес пожилой китаец.

— Я своими глазами видел этого тигра и еле унес ноги, — водитель поднял ружье над головой, — но, несмотря на это, я взял в руки оружие и пойду охотиться. Знаете, почему?

Охотники молчали. Вен с удивлением смотрел на водителя вездехода — тихий и неприметный Чоу, державший в руках ружье от случая к случаю, говорил теперь так, словно уже много лет охотился на тигров.

— Я вам отвечу, — громко произнес он, — это чудовище убило наших с вами товарищей. А вы, как последние трусы, боитесь его и хотите закрыться в своих домах. Кто знает, может, он уже затаился на окраине поселка и дожидается, когда выйдет ваша жена или ребенок…

Бизнесмен благодарно взглянул на Чоу, но каблуком наступил на носок его ботинка, давая понять, что не стоит говорить дальше. Водитель притих и опустил ружье.

— Видите! — громогласно заявил Вен. — Человек, не имеющий за плечами опыта охоты, идет со мной, не думая о собственной жизни. И все ради того, чтобы отомстить за наших товарищей, — бизнесмен повернулся к Чоу и по-дружески потрепал его по плечу.

Китайские охотники стояли в раздумьях, наблюдая, как двое мужчин постепенно исчезают в зарослях. Позади них стоял вездеход, и стоило кому-нибудь запрыгнуть в кабину, завести мотор…

— Я так не могу, — сказал здоровенный китаец в темно-серой майке, — Чоу прав.

Сначала Вен и Чоу шли рядом, с трудом протискиваясь между близко растущими кустами и деревьями. Никто из них не оборачивался. Плотные заросли тянулись недолго, вскоре деревья расступились, китайцы вышли на поросшую мхом поляну. В глаза бизнесмена и водителя ударил слепящий солнечный свет.

— Ты с чего это так разговорился? — в упор посмотрев на Чоу, спросил Вен. — Я же тебя не просил.

— Не знаю… Так получилось. Как будто кто-то внутри меня тумблер, отвечающий за страх и трусость, вырубил.

— А этот тумблер у тебя обратно не включится? Скажем, когда ты тигра увидишь, — прищурился Вен.

Водитель вездехода развел руками и слегка смутился.

— Не знаю. Надеюсь, что — нет.

— Ладно, это я так, к слову, — сказал Вен. — Вообще, ты молодец. Даже у меня таких убедительных слов не нашлось бы. Жили б в Китае, тебя б непременно назначили на должность работника по идеологическому воспитанию. Как тебе такая перспектива, а?

— Вроде ничего, — лицо Чоу залилось румянцем. — Так что, никто за нами не пошел? — спохватился механик-водитель.

— Плохой из тебя охотник, если ты лес не слышишь. Вон и наши трусы.

На поляну вышло еще четверо китайцев. Самый здоровенный из них прошел чуть вперед и протянул руку Вену.

— Извини…

— Извиняться тебе пришлось бы, если бы мы потом в поселке встретились. А в тайге чего только не случается. — Бизнесмен коротко пожал руку и повернулся к здоровяку спиной. — А теперь — вперед! Вслушиваться в каждый звук.

* * *

Складки волн с пенящимися гребнями разбегались от носа черного катера, катились к берегам. Сутулый китаец в оранжевом комбинезоне рыбака, со спиннингом в руках, лишь успевал провожать взглядом камни. За полчаса он насчитал порядка трех сотен камней, похожих на человека.

Вместе с Донг Сином на борту катера находилось еще трое: тоже китайцы, тоже в оранжевых комбинезонах и со спиннингами. Единственное, что отличало их от сутулого, — крепкие накачанные фигуры. Даже под плотными комбинезонами проступали их рельефные, словно сглаженные вершины гор, мускулы.

Сутулый китаец чуть отмотал катушку, приподнял спиннинг и швырнул леску с грузилом за борт катера. Бело-красная блесна пролетела по воздуху около шести-семи метров и булькнула в воду. Судно шло на такой скорости, что и самой быстрой рыбе было бы за ним не успеть. Рыбак даже не смотрел на то, как блесна кувыркается в пене за катером.

Но ничего глупого, а тем более бессмысленного в отсутствии у Донг Сина интереса к улову не было. Облачившись в оранжевые наряды, вооружившись спиннингами, китайские разведчики отправились по реке подобрать похитителя сверхсекретного робота. Рыбаки не должны были привлечь особого внимания поисковиков, брошенных на поимку майора Бутусова.

Как и опасался Донг Син, вскоре впереди появились смазанные легким туманом очертания какого-то судна. Сутулый секретарь консульства достал бинокль, приник к окулярам. Развевающийся за кормой бело-сине-красный флаг подсказал китайцу, что это российские пограничники.

Донг Син тут же приказал заглушить мотор и лечь в дрейф. Один из амбалов повернул ключ в замке зажигания и выровнял рулевое колесо, похожее на штурвал самолета. Мотор захлебнулся, легкий дымок поднялся над машинным отделением. Катер немного осел, его закрутило течением.

Российское судно с гербом на левом борту тоже сбавило ход и подошло к китайскому катеру. Четверо мужчин в оранжевых комбинезонах неспешно подняли глаза, делая вид, что лишь недавно заметили приближение пограничников.

Двое мужчин в камуфляжах зацепились баграми за борт китайского катера и перебросили узкий металлический трап, дорожка которого сплошь была покрыта бугорками, словно его изрешетили пулями. Донг Син смерил российское судно недовольным взглядом и смотал спиннинг. Двое пограничников в камуфляже, с «калашами» в руках, перебрались на китайский катер.

— Лейтенант Ванеев! — представился тот, что был выше ростом. — Ваши документы.

Сутулый закрепил спиннинг между леером и бортом, протянул лейтенанту четыре паспорта, аккуратно упакованных в целлофановый пакет.

— Что ловится? — спросил сержант, пока его командир листал документы.

— Плохая рыбалка, нет ничего, — на хорошем русском ответил сутулый, — река словно вымерла. Вот думаем на правый приток податься. Может, там чего словим.

— Там тоже мертво. Только что сами оттуда, — сказал лейтенант. — Держите. Удачной рыбалки, — и он возвратил паспорта. — Мужчину в военной форме не видели?

— Нет. Но мы по берегам особо и не смотрим. Могли и пропустить. Рыбалка — дело такое. Только за блесной и следишь.

— Понятно. Отдыхайте.

Один из китайских амбалов помог пограничникам вернуть трап на борт их судна и с дружеской улыбкой на губах помахал им вслед рукой.

— Они не идиоты, чтобы так просто оставить нас в покое, — произнес сутулый, провожая настороженным взглядом белый катер с триколором.

* * *

Повсюду гудели осы и пчелы, с шумом носились мохнатые шмели, задевая цветы черно-оранжевыми брюшками. В траве сновали проворные жуки, подпрыгивали на уровень человеческого роста кузнечики. Правда, взлетев над землей, передвигались они порывисто, и разобрать, прыгают они или летают, было практически невозможно. Там, где была тень, резвились, потрескивали прозрачными крыльями стрекозы с огромными голубыми глазами.

Лишь только китайские охотники пересекли поляну и вошли во влажный лиственный лес, в воздухе появились маленькие черные мушки. На вид они были безобидны, но те, кому доводилось часто ходить на охоту и забредать в глухие места, знали, чего можно ожидать от этих крохотных созданий. Мушки были очень назойливыми и докучливыми. Кто-то называл их гнусом, кто-то «бичом тайги». Но как бы ее ни называли, после укуса такой мушки открывается кровоточащая ранка, она зудит, и чем больше расчесывать, тем сильнее становится зуд. К тому же гнус лезет в глаза, забивается в уши, волосы, в рукава и нестерпимо кусает шею. В итоге лицо распухает. Единственное спасение от этой мошки — металлическая или волосяная сетка, закрывающая все лицо.

Вен остановился и, расстегнув рюкзак, вынул пластмассовую маску с металлической сеткой. Надел на голову. Чоу и другие охотники проделали то же самое. Теперь китайцы стали похожи на сборную по фехтованию, вот только вместо рапир с набалдашниками они держали в руках огнестрельное оружие.

— Как я ненавижу эту мошкару, — рассматривая облепивших плотную металлическую сетку мошек, произнес здоровенный китаец.

— Прорвемся, — махнул рукой второй.

Но как только китайские охотники углубились в чащу, гнуса стало в несколько раз больше. Теперь мошки уже сбились в стаи, они покачивались полупрозрачными черными столбами. Иногда казалось, что это вовсе не мошки, а подвижный прозрачный занавес, невероятным образом появившийся посреди леса.

Чем дальше шли китайские охотники, тем гуще и темнее становился лес. Сходившиеся высоко над их головами пышные ветви деревьев загораживали солнечные лучи, от чего в лесу было сыро и темно. Застоявшийся воздух пах гнилью и настоем прелой листвы, под ногами хлюпали лужи. Вскоре к гнусу присоединились и комары, они проникали в самые узкие щелки и нещадно жалили охотников.

Бизнесмен остановился, вскинул руку, его взгляд скользнул по земле. Вен сделал несколько шагов и нагнулся — на грязи темнел четкий отпечаток большой кошачьей лапы. Вен опустил руку и вложил свою ладонь с растопыренными пальцами в углубление на земле. Лапа тигра оказалась почти такой же по размеру.

— Настоящий великан. Издалека пришел, в здешних местах таких давно не было.

Китайские охотники с опаской посматривали по сторонам, словно уже слышали прерывистое дыхание тигра-людоеда, спрятавшегося поблизости. О повадках этих хитрых хищников китайцы были наслышаны. Нередко тигр, ощутив, что идут по его следу, делал петлю и спокойно дожидался преследователя в засаде, возле своего же следа.

— Тигр ушел на север, — ступая по следам зверя, говорил бизнесмен, — при этом что-то тащил с собой в зубах.

Дорожка кошачьих следов и редкие подсохшие кровавые пятна на листьях, траве вывели охотников на редколесье с примесью черной березы и липы. Рои гнуса и комарья остались позади, и китайцы смело сняли маски. Здесь следы обрывались, словно тигр растворился в воздухе.

— Черт, земля сухая, — выругался Вен, — вот теперь думай, куда он направился.

Здоровенный китаец нахмурил брови и задумчиво посмотрел себе под ноги:

— Если бы я был тигром, то пошел бы на юг.

— Это почему же? — удивился бизнесмен.

— Он многое натворил здесь. И теперь должен уйти туда, где меньше людей. Переждать. Ближе к границе мало кто живет. Надо идти в южном направлении, ближе к правому притоку Амура.

— Ты раньше здесь часто бывал?

— Доводилось. Еще позапрошлым летом на оленя ходил.

— Тогда чего мы стали? — нахмурил брови и задумчиво посмотрел себе под ноги Вен. — Тигр рано или поздно оставит еще один след.

Китайские охотники долго петляли по лесу, след то появлялся, то вновь исчезал. Через некоторое время ветки над головами расступились, и солнечные лучи хлынули ярким дождем на поваленные деревья. Это был бурелом. Сотни стволов лежали на земле, как поверженные солдаты на поле битвы. Пройти сквозь такой лесной затор было непросто, и китайским охотникам пришлось потратить немало времени, чтобы оказаться на противоположной стороне бурелома. Правда, продвигались они азартно, тигр оставил на поваленном дереве следы когтей и клочок шерсти. Так что направление было выбрано верно.

За буреломом зеленел поросший мхом и лишайником холм. За ним поднимались в небо клубы густого, ватного дыма. Перевалив через холм, охотники остановились — перед ними простиралось болото. Оазисы твердой земли, выпиравшие из зловонной мутной топи, были покрыты невысокой ершистой травой. С болота веяло перегнившим деревом и сыростью.

— Что ж ты о нем раньше не сказал? — спросил Вен, настороженно всматриваясь в испарения.

— Болото небольшое, — отозвался здоровенный китаец, — через него есть переход. За мной.

Охотник прошел у кромки топи, прищурился. В одном месте желтела относительно сухая полоска земли. Она состояла из множества кочек, расположенных друг от друга так близко, что они сливались в небольшой мостик, теряющийся в тумане.

Ощупывая почву сломанной веткой, здоровенный китаец осторожно зашагал по мостику. Его силуэт еле угадывался в тумане. Вен с сомнением посмотрел на подрагивающие в болотной жиже кочки, сделал шаг, за ним — второй. Травяной покров оказался довольно твердым и с легкостью выдерживал его вес. Пройдя метров двадцать, он уже ступал без опаски, след в след с идущим впереди. Кочки сменились набросанным в трясину сухостоем. Не минуло и двадцати минут, как Вен очутился на другом берегу болота, густо заросшем травой.

— Давайте сюда, — помахал он рукой остальным, — только осторожно. Не забывайте смотреть под ноги!

Трое других охотников и Чоу еще брели сквозь туман. Бизнесмен злился в душе на их нерешительность. Наконец на болоте остался один только Чоу, он неуверенно ступал по тонкой полоске покачивающегося дерна, как акробат по натянутому над манежем канату.

— Чего ты там застрял? — крикнул ему здоровенный китаец.

— Быстрее! — подхватил второй.

— Не надо, пускай идет, как может, — осек их Вен, — трупов с меня хватит.

Но крики товарищей уже задели самолюбие Чоу. Водитель вездехода поднял глаза и посмотрел в прозрачную дымку тумана. Лица охотников, смотревших на него с берега, показались ему ухмыляющимися и надменными. Но на самом деле такими их видело его воображение.

«Чем я хуже остальных?» — подумал механик.

Чоу ускорил шаг и тут же пожалел об этом. Его правая нога скользнула по влажной траве. Он потерял равновесие, взмахнул в падении руками и свалился в трясину. Попытался выбраться, но грязь, покрытая мутной водой, сразу же засосала его по пояс.

— Не двигайся, — закричал во все горло бизнесмен.

Но механик уже запаниковал, нарушив главное правило для попавшего в болотную ловушку, — чем больше двигаешься, тем быстрее тебя засасывает.

Неподалеку от места, где стояли китайские охотники, росло невысокое сухое дерево. Вен что есть силы врезал по нему ногой. Тонкий ствол поддался удару и треснул у основания. Подхватив длинную палку, напоминавшую шест, с которым спортсмены преодолевают высотные препятствия, бизнесмен со всех ног бросился к утопавшему в болоте Чоу.

— Помогите… Помогите, — звала на помощь торчащая над трясиной голова.

Хан Вен в два прыжка преодолел расстояние в шесть-семь метров и приземлился на той же самой кочке, с которой минуту назад соскользнул Чоу. Утопив в болото половину шеста, бизнесмен произнес:

— Спокойно. Главное, нащупай под водой палку, а там все будет в порядке.

Но водитель вездехода не мог ничего сказать — нижняя часть его лица уже находилась в мутной воде, поэтому в ответ он смог только моргнуть. Воцарилось тревожное ожидание. К удивлению охотников, наблюдавших за происходящим с берега, Чоу довольно скоро отыскал конец шеста, утопленного Веном в трясине. Ухватившись за палку, механик рванулся, на мгновение его рот оказался на воздухе. Прозвучал отчаянный крик:

— Тащите!

Вен тянул шест, затаив дыхание, сухое дерево могло в любой момент переломиться. Наконец обессиленный Чоу упал грудью на подрагивающий дерн. От волнения он не мог произнести ни слова, лишь хрипел и отплевывался. Вен взял его за шиворот и поставил на ноги.

— Извините, хозяин, — прошептал Чоу.

От потрескивающего костра к верхушкам деревьев уходила тонкая струйка дыма. Раскрасневшиеся от жара огня лица китайских охотников усыпали бисеринки пота. Вверху над огнем, наброшенная на длинную жердь, сушилась мокрая одежда Чоу.

— Ничего, с любым из нас такое могло случиться, — здоровенный китаец похлопал водителя вездехода по плечу, — в следующий раз не обращай внимания на шутки.

— Я сам виноват.

Вен поднялся с бревна и, запрокинув голову, посмотрел в сумеречное небо. Сумерки в лесу всегда наступают рано. На юге сквозь верхушки деревьев еще виднелись кое-где клочки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились ночные тени. Бизнесмен тяжело вздохнул и вновь опустился на бревно.

— Переночуем, а рано утром выдвинемся в путь. Подбросьте дров.

Сушняк занялся быстро. Пламя рванулось к небу, унося с собой тысячи ярких искр. Теперь можно было укладываться спать. Дикие звери обычно боятся огня.

— Дежурим по очереди, каждый по одному часу, — распорядился Вен.

По мере того как потухал костер, все темнее становились выступавшие из темноты кусты и стволы деревьев. Пять мерцающих в тусклых всплесках огня фигур медленно ворочались у потрескивающих углей. И лишь темный силуэт, в котором угадывался здоровенный китаец, неспешно проплывал с ружьем между деревьев.

* * *

День склонялся к вечеру. По бледному небу медленно ползли легкие розовые облака. Дальние горы, освещенные последними лучами уходящего за горизонт солнца, казались багровыми.

Майор Лавров перешагнул через поваленное на тропинку дерево и остановился. Идущие за ним десантники замедлили шаг, замерли в ожидании. Пока еще никакой команды не прозвучало. Сообщения о том, что в тайге обнаружены следы траков, о том, что засечены блики солнечных батарей, о том, что видели мужчин в военном камуфляже, поступали одно за другим. Замминистра настаивал на проверке каждого из них, правда, теперь он сам не выходил на связь, а только передавал приказания текстом. Комбат не обращал на них внимания, в тайге наверняка действовало несколько групп, отвлекающих внимание преследователей Бутусова. Десантники двигались на юг.

— Так мы можем проколоться! — еле слышно произнес Лавров.

— Что ты сказал? — переспросил Барханов, ему показалось, что он ослышался.

— Мы неправильно высчитали алгоритм действий предателя.

Старлей нахмурился:

— Ты случаем на солнце не перегрелся?

— Наверное, лучше бы перегрелся, — скользя взглядом по экрану компьютера, ответил Батяня, — но мы определенно промахнемся, если и дальше будем двигаться в прежнем направлении.

Барханов переступил через дерево и опустился рядом с комбатом. Его указательный палец заскользил по гладкой поверхности экрана.

— Вот Амур, вот граница с Китаем, — показывая на жирную синюю линию, разделявшую два государства, сказал старлей. — Если продолжим идти тем же путем, что и шли, вскоре подойдем к границе.

Лавров кивнул:

— Правильно. Но ты хотя бы на несколько минут поставь себя на место Бутусова.

— Только тем и занимаюсь. Ну… Поставил.

Старший лейтенант произнес эти слова так серьезно и вдумчиво, что ему показалось, будто он на самом деле на некоторое время влез в шкуру майора, укравшего секретного робота. От этого непривычного чувства ему сделалось немного не по себе.

— Отлично. — Комбат ткнул пальцем в жирную синюю линию на экране: — Сейчас тайга вдоль Амура кишит погранцами, военными и ментами, как городская канализация дерьмом. Так?

Барханов согласился.

— А теперь подумай. Какой смысл майору самому идти к ним в лапы? Через них не прорваться.

— Если у меня есть робот, то… — Барханов вдруг замолчал, понимая, что чуть не сказал глупость.

— Именно, — улыбнулся Батяня, — какой резон майору осуществлять прорыв, подставлять под пули робота, если робот — его единственная надежда покинуть Россию. Если повредится какой-нибудь микрочип или, не дай бог, материнская плата, обещанных денег ему не видать. Китайцев интересует в роботе все до последнего винтика. Иначе бы Бутусов его давно выпотрошил и ушел с электронной начинкой в рюкзаке. Теперь понимаешь, почему майор не рискнет пойти к границе?

Брови старлея дернулись и гармошкой сошлись над переносицей:

— Хорошо, убедил. Но тогда где…

— Смотри, — Лавров ткнул пальцем в карту, — правый приток Амура, тридцать километров до границы. Вокруг горы да болота. Здесь, кроме катеров рыбохраны и рыбацких лодок, на многие километры ни души. Место для Бутусова просто идеальное. Есть два варианта: или его подберут сообщники, или же он закопает робота, замаскирует его до лучших времен.

— И ты предлагаешь прочесать весь берег?

Батяня покачал головой:

— Было бы неплохо. Но местность непроходимая, людей у нас немного. Майор будет прятаться неподалеку в тайге, чтобы не светиться у самой реки. Поэтому целесообразней разделиться на две группы. Ты и еще несколько человек пойдете по тайге параллельно берегу. А я с остальными пойду вдоль самой реки. Держаться друг от друга будем на расстоянии двух-трех километров, чтобы в случае чего успеть соединиться.

* * *

Ночь выдалась тихой, даже осины замерли и не трепетали листьями. В прохладном воздухе носились неясные таинственные звуки, словно кто-то шептался и вздыхал. Где-то капала с листьев вода, чуть слышно трещали кузнечики. По темному небу, усеянному тысячами звезд, вспыхивали едва уловимые зарницы. Лучи от ручных фонарей неровно ложились на землю, скрещивались и тут же разбегались в стороны. Пользоваться ими приходилось, чтобы не пропустить следы траков робота. В приборы ночного видения их было не засечь.

Майор Лавров, лейтенант Еременко, сержант Порохня и двое младших лейтенантов шли высохшим руслом ручья, петляющим среди кедров и лип. Еще месяц назад на этом месте журчала неглубокая речушка, но засуха сделала свое дело. Теперь под ногами вместо воды хрустели ветки и шуршали камушки.

Лавров время от времени останавливался, снимал с пояса рацию, перекидывался парой фраз с Бархановым, узнавал местонахождение его группы и продолжал путь. Идти ночью по лесу было небезопасно, поэтому десантники постоянно держали свои «АКМы» наготове. Вскоре русло сузилось, сделало несколько крутых поворотов, и вдалеке заискрилась лунным светом вода. Десантники ускорили шаг.

Берег реки оказался крутым и волнистым, как американские горки. Каменные глыбы высотой в человеческий рост громоздились, их навалы уходили на несколько метров вниз, пропадая основаниями под водой. Над берегом толпились холмы и увалы, покрытые кустарниковой порослью.

Лавров взобрался на одну из глыб, уперся ногами в каменистые выступы и посмотрел в бинокль, даже не пришлось пользоваться прибором ночного видения. Свет луны, отражающийся в реке, освещал все вокруг нее, словно по берегам стояли столбы фонарей, как вдоль автомагистрали. Красивая панорама развернулась перед глазами комбата. Там, где был юг, — чернели горы, где север — расстилалось бесконечное низменное пространство, заросшее лесом. Но все эти красоты мало интересовали Батяню. Он устремил взгляд, усиленный мощной оптикой бинокля, на реку.

До самого горизонта на реке было пусто и спокойно, как посреди океана в ясную безветренную погоду: ни одной волны, ни лодки. Все это казалось немного странным, даже неестественным. Словно это была вовсе и не река, а что-то искусственное, как нарисованный театральный задник.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Еременко.

— Ни хрена. Словно все вокруг вымерло.

Выудив из кармана помятую пачку сигарет, лейтенант укрылся за камнем и закурил. Его обветренное и усыпанное веснушками лицо озарило тусклое пламя зажженной спички.

— Может, передохнем пять минут, раз впереди по курсу никого не наблюдается? — присев на камень, спросил сержант Порохня.

— Нету времени, — покачал головой комбат, — выдвигаемся прямо сейчас.

Младший лейтенант вдавил на корпусе своего ручного фонаря резиновую кнопку-пуговку. Слепящий луч света врезался в каменную глыбу, на которой стоял, как памятник на постаменте, майор Лавров.

— Фонари не включать, — комбат спрыгнул с камня, — с этого времени будем идти в темноте.

Бесконечные каменные глыбы, обойти которые можно было разве что по воде, заметно замедляли передвижение всей группы. Но Батяня старался не останавливаться и не сбавлять темп, чтобы идущие за ним десантники ни на секунду не расслаблялись и выкладывались на полную катушку. Конечно, и сам комбат был не прочь сделать остановку, но идущая по тайге параллельно его группе группа старшего лейтенанта Барханова ни в коем случае не должна была вырываться вперед. Иначе избранная Лавровым тактика оказалась бы совершенно бесполезной. В случае, если его группа спугнет Бутусова с роботом, беглец должен наткнуться на Барханова и его людей. Или же — наоборот.

Пройдя с километр, десантники заметили, что каменные глыбы под их ногами начинают приобретать зеленоватый оттенок, — это было видно даже в неверном лунном свете. Камень становился скользким. Виной был лишайник. Группе Лаврова пришлось сбавить темп, а вскоре и вовсе остановиться.

— Дальше прежним темпом не пройдем, — покачал головой Батяня, разглядывая поросшие лишайником каменные глыбы.

— Эх, была бы лодка… — мечтательно протянул Еременко.

— Привал на пять минут, — приказал майор Лавров, — решим, каким путем пойдем дальше.

Лейтенант и трое других десантников облегченно вздохнули, сбросили с плеч тяжелые рюкзаки и, словно сговорившись, приникли губами к узким горлышкам своих фляжек.

Еременко сел на камень и принялся разминать словно налитые свинцом от усталости ноги.

— Товарищ майор, а что, если мы не выполним задание? — как бы между прочим спросил он.

Батяня поднял голову и обрушил свой тяжелый взгляд на Еременко. По спине лейтенанта пробежался холодок, и он опустил глаза.

— Этого не случится, — в голосе комбата не было угрозы, лишь убежденность. — Движемся по лесу на минимальном удалении от берега. При первой возможности спускаемся к воде. Вперед. Хватит задницы просиживать.

Правда, продвижение по лесу не сулило успеха, из поля зрения то и дело ускользала бы вода, но прямо по курсу зеленели каменные глыбы, облепленные скользким лишайником. Вряд ли Бутусову удалось бы забраться туда вместе с роботом.

— Товарищ майор! — быстро проговорил один из младших лейтенантов. — Там какие-то огни на реке… — и он показал рукой за спину комбата.

Батяня повернулся. Вдалеке, у самого горизонта, словно восходящая в небе звезда, искрился крохотный огонек. Свет был настолько далеким и размытым, что было непонятно — светит он с воды или это просто разожженный кем-то костер на противоположном берегу. Пять минут ожидания, и стало понятно, что источник света все же движется. Строить догадки Лавров пока не стал, тут же приказал всем рассредоточиться по берегу.

Еременко и двое младших лейтенантов скользнули спинами по покатой глыбе, словно это был не камень, а водяная горка в аквапарке, и укрылись в просторной расщелине. Сержант вскарабкался на склон, подтянулся на толстой ветке кедра, взмахнул ногами и исчез в кроне. А майор тем временем залег на самой высокой каменной глыбе, высматривая в бинокль огонек света.

С каждой минутой свет становился все ярче и ярче. Теперь комбат мог видеть расплывчатые очертания небольшого судна. Однако рассмотреть людей на его борту пока не мог — слепили прожектора. Но чутье, которое не раз выручало Лаврова, подсказывало, что это не случайная встреча.

Вскоре послышалось и гудение двигателя. Катер медленно, но уверенно приближался к десантникам. Выждав несколько секунд, Батяня выпустил в небо две сигнальные ракеты. Красные шлейфы пламени взмыли ввысь и заискрились на фоне звездного неба. Этот знак знают все без исключения — сигнал бедствия.

На катере наверняка заметили сигналы бедствия, во всяком случае, на крыше кабины рулевого управления вспыхнул дополнительный прожектор. Выстреливший из него луч света сначала заскользил по воде, а потом по каменным глыбам на берегу. Пятно света замерло на фигуре майора Лаврова, сжимающего в руках две использованные сигнальные ракеты. Комбат прищурился и замахал руками, призывая катер пристать к берегу. Любой рыбак или охотник в здешних местах наверняка бы поспешил на помощь.

Еще натужней загудел двигатель, и катер прибавил скорости, пытаясь подальше отойти от берега. Прожектор на крыше кабины рулевого управления погас, и Батяня остался стоять в темноте, видя перед глазами лишь два ярких круга.

Комбат, подняв руку с автоматом над головой, выпустил в небо предупредительную короткую очередь. Снова вспыхнул прожектор, круг света заскользил по береговой линии, и с катера открыли ответный огонь. Но Лавров предвидел такой поворот событий и уже лежал за камнем, прижимаясь щекой к прикладу «АКМа». Выпускаемые с борта судна пули лишь врезались в камни, высекая об их поверхность фонтанчики искр.

Круги перед глазами майора уже рассеялись, и теперь он отчетливо видел людей на борту катера. Трое китайцев на палубе нещадно выстреливали обоймы карабинов. Четвертый же китаец находился в рулевой рубке, наблюдая за всем происходящим через толстое и, как показалось Батяне, бронированное стекло. На коротком флагштоке порывисто колыхалось красное знамя КНР с желтыми звездочками в левом верхнем углу.

Обстреливать судно, принадлежащее другому государству, было рискованно, впоследствии от командования могли последовать «меры». Но Лавров не собирался исполнять сомнительные пункты дипломатического протокола. Он уже не сомневался, что у людей на борту катера совесть нечиста, а потому главной задачей считал задержать его. А потом, если он будет прав… победителей не судят…

Комбат три раза свистнул. Берег реки озарился четырьмя автоматными вспышками. Через долю секунды к ним присоединилась пятая, это был сам Лавров. Люди майора и он сам стреляли поверх катера и впереди его, стараясь не задеть даже флаг. Китайцы на борту засуетились и укрылись за рулевой кабиной, отвечая одиночными выстрелами.

— Подойти к берегу! — закричал во все горло Батяня. — Впереди река перегорожена сетью!

Автоматные очереди уже ложились на воду перед самым носом катера.

Голос майора пролетел над рекой, эхом отозвался в нагромождении камней. Лаврову показалось, что он даже на некоторое время заглушил треск автоматных очередей. Дело довершила граната, выпущенная из подствольника. Она разорвалась практически под днищем катера, подняв убедительный фонтан брызг. Китаец в кабине рулевого управления что-то крикнул в ответ и на несколько секунд поднял руки вверх. Другие демонстративно положили на палубу оружие и вышли к борту. Двигатель загудел слабее, и катер свернул к берегу.

Майор выбрался из укрытия. Группа прекратила огонь.

— Всем, кроме рулевого, руки держать за головой! — кричал Лавров подплывающим к берегу китайцам.

Глава 11

По ночному небу, усыпанному звездами, будто наперегонки бежали отдельные темные облачка. И это казалось фантасмагорией, ведь внизу не было ветра. Их рваные края топорщились, словно грязная вата. Барханов опустил глаза и поправил сползшую на край плеча лямку автомата.

Тропа, по которой шла его группа, постоянно виляла среди толстых стволов кедра и густого кустарника. Иногда, когда оказывались на открытом пространстве, десантники останавливались, смотрели вниз со склона, не переставая удивляться той высоте, на которую они смогли взобраться за столь короткий промежуток времени.

Когда земля под их ногами наконец выровнялась, а деревья и кустарник остались позади, взору десантников открылась длинная возвышенность, дугой уходящая на многие километры к северу. Свет луны пробирался в глубину редкого неподвижного леса и ложился по склонам длинными полосами, отчего казалось, что на земле кто-то раскатал рулоны бумаги. Это зрелище поражало своей волшебной, завораживающей красотой. Так и казалось, что видишь не реальный пейзаж, а рассматриваешь фотоснимок в альбоме, посвященном здешним природным достопримечательностям. Но интерес десантников к местности был сугубо профессиональным и коренным образом отличался от интереса туристического. Вместо кнопки «мыльницы» приходилось держать палец на спусковом крючке, а за спиной тащить не спальный мешок и упаковку консервов с емким и понятным названием «Завтрак туриста», а боеприпасы и рюкзак жизнеобеспечения.

Барханов повернулся лицом к своей группе. Пробежался взглядом по измученным лицам и понял, что ребятам срочно необходим короткий отдых.

— Привал! Курить только в укрытии, — распорядился он.

Опустившись на землю, каждый занялся своим делом. Кто подтягивал автоматный ремень, кто отхлебнул из жестяной фляжки воды, кто закурил, а кто закрыл глаза и вовсе растянулся на траве, как на мягкой кровати у себя дома. Лишь один старлей озабоченно всматривался в полосу леса. Где-то там внизу, за черной пеленой продвигалась группа майора Лаврова.

Барханов укрылся за вывороченным деревом, зажал в кулаке сигарету, чиркнул зажигалкой. Не успел он прикурить, как в отдалении послышались хлопки выстрелов, следом взорвалась граната. И почти тут же в нагрудном кармане его жилетки завибрировала рация. Сжимая зубами желтоватый фильтр сигареты, старший лейтенант вдавил кнопку на черном корпусе рации. Радиус действия был небольшим — километров двадцать, максимум тридцать, если учитывать, что группа Барханова расположится на возвышенности.

— Да, Андрей, — ответил он, предполагая, что на связь с ним вышел Лавров.

Рация молчала и потрескивала, Барханов уже собирался повторить: «Да, Андрей», но на том конце провода все же заговорили:

— Старший лейтенант Барханов?

Старлей насторожился. Голос был ему совершенно незнаком, да и доносился он через треск и хрипы. О смысле слов больше приходилось догадываться.

— Возможно.

— Где вы? Почему не выходите на связь? — напористо спросил незнакомец. — Передайте микрофон майору Лаврову!

— С кем я говорю? — так же напористо ответил Барханов.

Рация долго не отвечала, и старшему лейтенанту даже показалось, что незнакомец отключился. Но как только он об этом подумал, динамик начал выплевывать слово за словом. Слова сливались в предложения, плавно переходящие в короткие фразы нецензурного содержания. Потом и вовсе пошел один сплошной мат.

— Ты кто такой? — не выдержал старший лейтенант.

— Заместитель министра обороны, твою…

Последнее слово прозвучало так громко, что Барханову пришлось отнести рацию от уха и прикрыть динамик ладонью. Старлей неожиданно для себя поверил, что незнакомец, так бесстыдно сыплющий матом, и есть тот, кем назвался. Думать о том, при помощи какой техники удалось просканировать частоту, через какие ретрансляторы завели в доступный ему эфир голос замминистра, не было ни сил, ни желания. Теперь положение старшего лейтенанта, если выражаться словами его комполка, было неловко-дерьмовым. Неловким, потому что Лавров проигнорировал последний сеанс связи. А дерьмовым — потому что на том конце линии его ответа ожидал высокий чиновник.

— Не было возможности, товарищ генерал…

— Где майор Лавров?

— Он с другой группой. Связи с ним нет.

— Я отстраняю его. Временно командование переходит к вам. Вам на замену вылетела другая группа. С вертолетом возвращаетесь в Хабаровск. А Лавров, если не обеспечил связь, пусть остается и продолжает поиски.

Старший лейтенант про себя выругался и хотел было возразить, но тут вспомнил, как в таких ситуациях учил его поступать майор Лавров.

«Главное — увести ответом в сторону и прервать связь».

В любом случае хуже не будет, и Барханов решился впервые в своей жизни возразить на столь высоком уровне:

— Оперативное руководство возложено на генерала Высоцкого. От него приказа я не получал. Пока не прибыла смена, мы двумя группами ведем преследование. Конец связи, — Барханов выключил рацию и тут же перевел ее на резервную частоту, о которой было заранее договорено с Лавровым.

— Круто вы… товарищ старший лейтенант, — бросил кто-то из десантников.

— Я бы так не смог, — подхватил второй.

Старлей улыбнулся. Рация вновь зашипела, но на этот раз с ним на связь выходил Батяня.

* * *

— …правильно сделал, старлей, на твоем месте я поступил бы точно так же, — поддержал напарника Лавров, — весь ваш разговор я слышал. А теперь давай сюда — и внимательно. Срочно выдвигайся на юг — сворачивай к реке. Уверен, где-то близко от вас находится Бутусов с роботом. Катер постараюсь задержать как можно дольше… Да, и будь осторожен.

Комбат выключил рацию и задумчиво посмотрел в толстое стекло кабины рулевого управления, за которым его люди уже держали под прицелом четверых китайцев. Они стояли, заведя руки за затылки. На их мрачных лицах читалась ненависть к русским десантникам, и лишь сутулый Донг Син ухмылялся.

«Это их главный», — решил Лавров.

Майор вышел на палубу, прошелся вдоль китайцев, смерив каждого изучающим взглядом. Трое амбалов с грубыми неотесанными чертами лица явно были охранниками. Комбат остановился напротив сутулого и навис над ним, как Пизанская башня.

— Мы дипломаты. Палуба катера экстерриториальна, — заученно произнес китаец, — вы не имеете права…

— Все это правильно, но флага на корме мы в упор не видели. Ночь. А теперь объясни, какого черта вы не остановились и открыли по нам огонь?

Сутулый тут же перестал ухмыляться, и его лицо сделалось совершенно серьезным:

— Мы приняли вас за майора-дезертира.

Батяня сжал пальцы в кулак и осмотрелся по сторонам. В самом конце палубы лежало четыре спиннинга и стояло ведро, в котором находилась бездыханная рыба. Судя по ее вялому виду, она была поймана в реке не сегодня.

— Рыбачите, значит?

— Я сотрудник китайского консульства и в свободное время рыбачу со своими охранниками, — сутулый скосил глаза на трех амбалов.

— А я папа римский, — бросил сержант Порохня.

— Не верите, — Донг Син вновь ухмыльнулся, — документы в кармане моего комбинезона. Как только вы с ними ознакомитесь, я думаю, все недоразумения отпадут сами собой. Мы ошиблись, и вы ошиблись. Я согласен на взаимное погашение претензий.

— Отпадут они или нет — решать нам, — напомнил китайцу лейтенант Еременко.

— Пожалуйста, — ответил сутулый, — но вы усугубляете непростую для себя ситуацию.

Батяня пролистал паспорта китайцев, с пристрастием пограничника проверил все необходимые печати. Нашел даже вложенное под обложку разрешение на ловлю рыбы, выданное местной рыбохраной. Но самое главное таилось внутри удостоверения, на красной поверхности которого был вытеснен герб КНР. Сверив лицо на фотографии с лицом главного китайца и бегло ознакомившись с содержанием документа, Лавров понял, что сутулый сказал правду, Донг Син — дипломат. Десантник выругался, так как придраться было совершенно не к чему.

Китайцы были защищены юридически и обладали дипломатической неприкосновенностью. Задержать их майор не мог, хотя и подозревал, что это именно те люди, которым поручено транспортировать совсекретного робота. Конечно, здесь на реке, в тайге он мог плюнуть на их неприкосновенность и задержать их. Но робота и Бутусова на борту не было, и он, майор Лавров, окажется в незавидном положении и, мало того, может разжечь дипломатический скандал между двумя странами. Брать на себя такую ответственность комбат, понятное дело, не хотел. Единственный выход — тянуть время, пока группа Барханова ведет поиски Бутусова с роботом. Лавров уже не сомневался, что предатель находится неподалеку.

— Можете опустить руки, — распорядился Батяня.

Сутулый бросил пару слов по-китайски. Амбалы вытянулись в полный рост и с яростью смотрели на десантников.

— И не думай дернуться… — пригрозил одному из них Порохня.

— Они не понимают по-русски, — ухмыльнулся дипломат, — их работа охранять резиденцию, а не переводить.

В рубке катера запищала бортовая рация. Лавров напрягся — скорее всего выходил на связь майор Бутусов. Комбат сделал шаг к рации и пригрозил сутулому пальцем.

— Будешь говорить так, будто ничего не случилось!

— Пожалуйста! — на удивление спокойно ответил китаец.

Майор взял один наушник. Вопреки ожиданиям Батяни, на связи оказался вовсе не Бутусов, а руководивший поисками совсекретного робота генерал Высоцкий. Комбат узнал его по охрипшему голосу.

Дипломат смотрел на лицо десантника, не скрывая переполняющей его в этот момент радости. Еще до того, как причалить к берегу, он успел связаться со своим консульством, а те, в свою очередь, связались с командованием военного округа.

— Есть, товарищ генерал!

Батяня отложил наушник и выключил рацию. Негромко, так, чтобы этого не слышал Донг Син, выругался. Генерал приказал немедленно оставить катер с китайцами в покое.

— Напоследок я осмотрю катер! — решительно произнес комбат.

Сутулый почесал подбородок:

— С какой кстати?

— Как поисковое подразделение мы имеем полное право проверять каждое судно. С вашего, конечно, согласия — вы же экстерриториальны. Не отказываетесь сотрудничать?

— Не вижу смысла.

— В сотрудничестве?

— В осмотре.

— Откуда нам знать, вдруг вы перевозите на своем борту скрывающегося майора-дезертира или похищенное им имущество?

— Абсурд… Не более пяти минут. Иначе мне снова придется пожаловаться вашему начальству.

— Командованию, — поправил майор. — Пяти минут будет достаточно, — улыбнулся в душе Лавров, — откройте трюм.

Один из амбалов наклонился, дернул металлическую ручку люка, и в палубе зачернело прямоугольное отверстие, из которого пахнуло бензином и горелым маслом.

— Машинное отделение, единственное место, где возможно хоть что-то спрятать.

Лавров приказал своим людям не спускать глаз с китайцев, а сам, вооружившись фонариком, полез вниз. В машинном отделении было грязно, под ногами хлюпала вода. Луч света выхватил сплетение труб, топливный бак, в прикрученных к стеллажам металлических ящиках покоились десятки перепачканных в мазуте гаек, болтов, прокладок и гаечных ключей. Майор прошел чуть вглубь. Нагнул голову, прополз под трубой и очутился в кормовом отсеке. Практически все его пространство занимал двигатель. То, что двигатель карбюраторный, а не дизельный, Лавров понял еще по звуку, когда только услышал катер на реке. Тогда просто отметил это для себя, как отмечал и другие детали. Теперь же знание должно было пригодиться.

Отыскав в кармане бумагу, десантник тщательно ее прожевал и, когда та намокла, аккуратно разделил ее на три части. Пристроив фонарик на одну из труб, он вытащил разъем прерывателя, затолкал кусочки мокрой бумаги в гнезда электрической цепи. По подсчетам майора, через полчаса, максимум — сорок минут бумага должна была высохнуть и прервать циркуляцию тока в цепи, и тогда катер неизбежно остановится. Тот же самый финт, который он применил в споре с капитаном-связистом.

— Пусто! — захлопнув крышку люка машинного отделения, сказал Лавров и изобразил на лице кислую мину.

— Мы же не бандиты, — развел руками дипломат, — рыбачим…

— Счастливого пути, — уже с берега крикнул комбат.

Заурчал двигатель, забурлила под гребным винтом вода, и китайский катер готов был двинуться по реке.

— Товарищ майор, почему…

Комбат жестом остановил лейтенанта Еременко.

— Мотор у катера скоро заглохнет, но его продолжит сносить течением. Поэтому делаем бросок, не сбавляя темпа. Мы сократим дорогу, срежем изгиб русла.

* * *

В березовой роще стояла мертвящая тишина, нарушаемая только однообразным тихим жужжанием камер робота. Выдвижной штатив с шестью камерами, возвышающийся над кустарником, как перископ подводной лодки над гладью моря, неспешно поворачивался вокруг своей оси, фиксируя малейший звук, движение. Тусклый свет луны, проливающийся на металлическую трубку, предательски искрился и поблескивал. Так его могли заметить издали или с неба, поэтому Бутусов набросил на штатив плащ-палатку. Под плотной коричневой материей блестящий металл стал незаметен. Сделав ножом на плащ-палатке прорези для камер, майор-предатель осмотрелся по сторонам, чтобы найти укрытие, в котором он смог бы отсидеться до прибытия китайского катера.

Именно это место указал ему сотрудник китайского консульства во время последнего сеанса связи. О встрече с российскими десантниками не упомянул и словом. Бутусову самому пришлось вытянуть из него признание. Сделал он это осторожно, ведь говорить приходилось иносказаниями — упомянул, что слышал выстрелы. Донг Син сказал, что беспокоиться незачем, десантники не успеют подойти раньше катера.

Отыскать в березовой роще надежное укрытие было нелегко, если вообще возможно. Это в горах всегда найдется какая-нибудь пещерка, выемка или камень. А роща, где сейчас находился Бутусов, буквально вся была пронизана лунным светом. Не прятаться же за стволом или в колючих кустах?

Но такое место здесь все-таки нашлось. Бутусов обнаружил его почти случайно, когда его нога неожиданно провалилась в пустоту. Десантник включил фонарик и нагнулся. Луч света осветил припорошенную сухими листьями ложбину. Она была глубокой и узкой, как окоп. Трава буквально сходилась над ней сводом.

Майор осторожно спустился в нее и прислонился к земляной стенке. Достал ноутбук, откинул крышку и виртуозно защелкал пальцами по миниатюрной клавиатуре, как пианист по клавишам рояля. Экран компьютера разделился на шесть ровных частей, в каждой из которых появилось свое изображение. Изображения были зеленоватого оттенка, так как камеры робота автоматически перешли в режим ночного видения. Потом лег на спину и закурил. Над ложбиной поднялась струйка белесого дыма, затем еще одна. Они сплелись, словно две нитки, и поплыли по воздуху к верхушкам деревьев. Но на полпути налетел ветер, и они тут же разорвались. Конечно, курить, когда ты скрываешься, это недопустимо для разведчика, но Бутусов не боялся быть обнаруженным первым. Технические характеристики робота позволяли выявить противника на большом расстоянии — прежде, чем тот почувствовал бы запах сигаретного дыма или засек тлеющий огонек.

Бутусов вдавил окурок в землю и мечтательно посмотрел в звездное небо. С минуты на минуту мог прибыть китайский катер, который заберет его с этого забытого богом места. Он получит деньги, «чистые» документы, купит билеты, а там…

Вдруг на одном из сегментов экрана что-то мелькнуло. Ноутбук завибрировал, предупреждая об опасности. Майор сперва подумал, что ему померещилось, но тут же ввел режим укрупнения. Нет — не померещилось. К нему подбирались со стороны невысокого холма. Теперь и другие камеры зафиксировали появление противника. Все они развернулись к холму. Теперь во всех секторах экрана можно было разглядеть светлые пятна — лица с горящими глазами. Бутусов занервничал, худшие его ожидания начинали сбываться. Десантники, вооруженные автоматами, шли цепочкой, держась друг от друга на расстоянии шагов десяти-пятнадцати.

Бутусов выругался и переключил робота с ручного на автономное управление. Теперь «Т-191» был предоставлен самому себе и должен был стрелять во все, что движется и напоминает собой человека. Единственным исключением был сам майор — разработчик программы предусмотрел этот момент. Робот не открывал огонь лишь по тому, у кого в руках находился пульт-ноутбук.

До прибытия китайского катера оставалось совсем немного.

* * *

Десантники продвигались молча, напряженно вслушиваясь в звуки ночного леса. Время от времени останавливались, обмениваясь условными знаками. И тут к звукам природы добавился еще один — в разбавленной лунным светом темноте что-то зажужжало, завибрировало, словно зазуммерил невидимый мобильник. Командиру группы даже не пришлось отдавать команду, десантники мгновенно залегли, вжались в землю, прислушиваясь к тревожному звуку, который не мог издать ни один лесной зверь, а только…

Из бездонной темноты, в которой тонули, исчезали стволы вековых деревьев, полыхнул ярко-оранжевый вращающийся крест, и обманчивое ночное спокойствие рассыпалось, разбитое вдребезги стрекотом пулемета. Пули срывали мох, впивались в землю, лишь немного не доставая до залегших десантников.

— Не стрелять! — крикнул Барханов, поняв, что стоит кому-то приподнять голову, и робот моментально попадет в цель.

Однако умную машину-убийцу обмануть было сложно. Если цель была недостижима, робот менял позицию. Огненный крест погас так же внезапно, как и возник.

— Все целы? — не поднимая головы, прохрипел старлей и выплюнул набившиеся в рот сухие иголки.

Отозвались все, кроме одного, того, кто лежал справа от старшего лейтенанта. Извиваясь ужом, Барханов пополз, вслушиваясь в еле различимое жужжание, доносившееся из темноты. Рука старлея тронула липкий мох.

«Кровь», — сообразил он.

Сержант Горский лежал на спине. Пуля вошла точно в кадык, прямо над вырезом плотно стянутого бронежилета. Уже машинально, не веря в чудо, старлей приложил два пальца к артерии.

«Мертв», — таким был жестокий ответ.

В широко раскрытых неподвижных глазах десантника раздвоилась отраженная луна. И только рука Барханова потянулась, чтобы закрыть убитому веки, как что-то хрустнуло метрах в тридцати от него, и в узкой полосе призрачного лунного света проплыли траки узкой, почти игрушечной гусеницы. Наступила тишина.

Старлей лежал, вжавшись в мох, укрывшись за телом убитого товарища. Он буквально чувствовал, что в его сторону смотрят бездушные глаза-объективы, изучают. Он лежал, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

Старший лейтенант понимал, что перед ним бесчувственная машина, но от этого понимания становилось лишь страшнее. Человек еще может колебаться — нажать на спусковой крючок или нет. Робот же был создан для одного — защищать своих и убивать чужих. А сегодня Барханов и его бойцы были для него чужими.

Ухом, прижатым к земле, старлей уловил легкую вибрацию — робот уходил, не сделав выстрела! Затаивший до этого момента дыхание Барханов жадно хватил ртом воздуха и тут же почувствовал, как учащенно забилось в груди сердце. Он мог быть уже мертв, но, к его удивлению, робот оставил его в живых.

«Может, камеры не сработали, или робот принял меня за труп, — Барханов поймал себя на мысли, что думает о роботе, как о живом существе, но иначе он не мог, годы службы в десанте приучили всегда ставить себя на место противника, — нет, такая высокотехнологичная машина не могла купиться на дешевый трюк, который раскусил бы любой десантник-первогодок. Хотя…»

— Ты цел? Смотрю, и ты не шевелишься. Ну, думаю, и тебе хана, — прошептал подползший к командиру группы лейтенант Крюковский.

— Он реагирует только на движение, — запуская руку в рюкзак, ответил старлей, — если прикинуться трупом, не дышать и не дергаться, робот тебя не тронет.

Лейтенант сглотнул:

— Откуда такая уверенность, старлей?

— Я же жив.

— Может, и так… Но если лежать, не дышать и не двигаться, то ни хрена и не сделаешь.

Барханов не собирался спорить — на это просто не оставалось времени. Протянув Крюковскому моток проволоки, он произнес:

— Бери с собой Гунько, растяните проволоку-спираль и замкните периметр вокруг робота. Он хоть и пуленепробиваемый, но остановить его можно. Из кольца ему некуда будет деться. Намотает на гусеницы и встанет. А если мы его обездвижим, справиться с ним будет гораздо легче.

— Твои слова, старлей, да богу в уши.

— Я с сержантом Рохиным отвлеку его огнем, а вы держитесь от него подальше. Зря подставляться под пули не стоит.

— Есть!

Лейтенант Крюковский и сержант Гунько расползлись в противоположные стороны. Им предстояло окружить проволокой-спиралью огромную территорию, проползти вне досягаемости телекамер робота. В любом случае, когда круг замкнется, роботу из него уже не вырваться. Таким был план Барханова.

Но любой план хорош лишь на бумаге или в голове, однако на местности исполнителя всегда подстерегают неожиданности и непредвиденные обстоятельства.

Крюковский первый столкнулся с ними. Соскользнув в низину, он буквально уперся в густые заросли черемухи.

«Если этот напичканный электроникой урод рванет через кусты, он примнет спираль густыми ветками, пройдет поверху…» — и лейтенант коротко выругался матом.

Пришлось обползать заросли. Тончайшая, сверхпрочная проволока с легким шуршанием выскальзывала из упаковки. И теперь у Крюковского не было уверенности, что ее хватит замкнуть периметр.

Еще одна короткая автоматная очередь прозвучала за спиной лейтенанта. И тут же ей ответила такая же короткая — пулеметная.

«Барханов или Рохин? Долго им не продержаться».

Крюковский вовсю работал локтями, поглядывал в темноту. Где-то там за пригорком полз и сержант Гунько, и лейтенанту хотелось верить, что участок тому достался более ровный и чистый. А ведь предстояло еще и встретиться в темноте, замкнуть кольцо. Рацией не воспользуешься — робот сканирует эфир, сразу засветишь свое местоположение. А в темноте периодически вспыхивал вращающийся крест многоствольного пулемета. Лейтенант слегка сжал упаковку — в ней осталось менее половины от всей проволоки, могло и не хватить. Но теперь можно было ползти быстрее, стало ясно, что робот или не замечает его, или просто реагирует на более актуальную опасность — стрельбу короткими очередями, которую попеременно вели то Барханов, то Рохин, удерживая автоматического убийцу на месте.

Острый конец тонкой проволоки выскользнул из упаковки, оцарапав запястье. Крюковский выбросил руку в темноту, пытаясь его поймать, но вместо тонкой металлической нити нащупал влажный, хлюпающий мох. Проволока была потеряна. Лейтенант ощутил холод в душе.

«Эту чертову проволоку и днем-то толком не разглядишь, а ночью и подавно».

Он полз, выставив перед собой руку, пока наконец пальцы не коснулись мгновенно согревшейся в ладони проволоки. Закрутил ее, завязал за ствол дерева, верхушка которого четко виднелась в лунном свете. Теперь оставалось встретить сержанта Гунько. В случае чего проволоку можно было и немного подтянуть — спираль все-таки. А в ночном полумраке попеременно возникали вспышки выстрелов…

…Наконец-то Барханов сумел убедить себя, поверил в то, что воюет не с человеком, а с машиной, вместо настоящих мозгов у которой — электронные. А значит, рассуждает она по четко заданным параметрам — по заложенной в нее программе, и неспособна разгадать непредвиденную хитрость противника. Пусть она и просчитывает ситуацию наперед, но не может быть машина умнее и хитрее своего создателя — человека.

«Робот видит вспышку выстрела, а самого бойца — нет. Тот за бугром. Куда он будет стрелять? Конечно же, в направлении вспышки — быстро и незамедлительно!» — примерно так рассуждал Барханов.

Намотав ремень автомата на руку, он выставил оружие над бугром и нажал спуск. Короткая очередь из трех пуль ушла «в молоко». Тут же убрал автомат и откатился в сторону. Старлей не просчитался — выпущенная пулеметная очередь снесла мох, шрапнелью разбрызгала песок точно на том месте, где только что был ствол автомата. Послышался шорох траков — робот приближался.

— Делай, как я! — крикнул Барханов.

А сержанта Рохина и не надо было учить, он схватывал на лету. Ведь десантура — это в первую очередь умение быстро соображать, мгновенно принимать нужные решения. Без этого умения не выжить.

— Ну, иди сюда, жестянка, — процедил сквозь зубы Рохин, выпуская из-за укрытия короткую очередь.

Робот сразу же переключил свое внимание на второго противника, пулемет дернулся на кронштейне и коротко плюнул огнем. Но за мгновение до этого сержант уже перекатился за дерево, легко уйдя из-под обстрела.

«Сработало», — почему-то без особой радости подумал Барханов, словно предчувствовал, что робот способен обучаться и долго его обманывать не удастся.

Т-191 уже двигался на сержанта.

— А теперь моя очередь, — Барханов, удерживая автомат на вытянутой руке, а сам прячась за деревом, нажал на спуск.

Пули, чиркнув о корпус робота, рикошетом ушли в кусты.

«Ты смотри, не целясь, попал», — Барханов сжался в комок за деревом, приготовившись к атаке.

Пулеметная очередь просвистела совсем рядом. Робот торопливо, если такое определение может относиться к бездушной машине, двинулся к дереву. Теперь сержанту предстояло переключить внимание на себя. Он, лежа на спине, поднял оружие. Но на его неприцельные выстрелы робот уже не реагировал. Скорее всего в его электронных «мозгах» сложилось следующее решение: расправиться с противниками поодиночке.

Сержант перевернулся на живот.

«Ну, иди, иди сюда».

Рохин приподнял автомат и выстрелил — на этот раз прицельно, насколько это позволяла сделать ситуация. Убрать оружие он не успел. Пулемет мгновенно развернулся на кронштейне, полыхнул огнем. Автомат буквально вырвало из руки сержанта. Покореженное оружие отбросило метров на пять.

Барханов, оценив ситуацию, открыл огонь, на какое-то время переключив внимание робота на себя. Но стоило сержанту проползти два шага к своему оружию, как машина-убийца развернула пулемет в его сторону.

— Не высовывайся, — крикнул Барханов.

Робот словно раздумывал — за кого приняться в первую очередь. С еле слышным жужжанием пулемет поворачивался. Воспользовавшись этим, Рохин схватил за ремень и дернул автомат на себя. Но оружие было изувечено — затвор заклинило намертво.

Завращались катки, зашуршали траки. Робот буквально мчался к укрытию сержанта. Понимая, что медлить больше нельзя, Рохин сорвал с пояса осколочную гранату, вырвал чеку, бросил, вжался в землю. Полыхнул взрыв.

Барханов видел, как робота подняло взрывной волной и тут же опустило боком на мох. Гусеницы беспомощно «месили» воздух. Камеры дергались на выдвижном штативе, словно в конвульсиях.

Сержант мотнул головой, сбрасывая окативший его песок. Торжествующая улыбка появилась на его лице. Казалось, что все позади и…

Но Рохин недооценил своего противника, позабыв, что имеет дело не с грудой железа, а с высокотехнологичной машиной для убийств, — пулемет выровнялся на кронштейне, камера зажужжала и повернулась в сторону ликующего сержанта. Короткая очередь, и он уже лежал на земле, зажимая простреленную ногу.

— Отползай! — крикнул Барханов, понимая, что Рохин уже не боец.

Робот загудел, «пытаясь» встать на траки, но гусеницы беспомощно наматывали на себя воздух. Казалось, что так может продолжаться довольно долго, как это бывает с перевернутой на крышу игрушечной машинкой — колеса крутятся, а сама она не едет, и пока человек не вмешается, ничего путного из этого не выйдет. Но, в отличие от примитивной игрушки, у робота хватало собственных сил и ресурсов, чтобы справиться с этой задачей.

Электронный «мозг» мгновенно отыскал в слотах памяти нужную программу, активизировал ее — скрежетнули пневмоцилиндры, отбрасывая лючок, еще сильнее завертелись гусеницы и, спружинив в землю специальным штырем с упором, «Т-191» встал на траки.

«Вот черт, он еще и вставать умеет», — быстро убрав голову за дерево, выругался Барханов, оглянулся. Рохин уже исчез за пригорком.

Оставалось надеяться, что робот последнего его перемещения не заметил или просто про него «забыл». Но бесчувственная машина-убийца, напичканная самой современной электроникой, не заметить, а тем более забыть, не могла. Если цель зафиксирована, то эта цель должна быть обязательно уничтожена. А после ликвидации сержанта следующей его целью являлся Барханов.

«Безоружных раненых он не добивает, — сообразил старлей, — хоть за это спасибо конструкторам».

Робот заскользил по мху, направляясь к дереву, за которым притаился десантник.

«До ближайшего укрытия метров десять. Если побегу, эта жестянка меня подстрелит, если останусь сидеть за деревом, тоже убьет, только чуть позже… Лучше встретить его лицом к лицу», — последняя мысль далась старлею особенно трудно.

Когда робот был совсем рядом, он выпрыгнул из-за укрытия, в полете нажал на спуск. Но вместо треска длинной автоматной очереди оружие отозвалось короткой. Барханов, опустившись на землю, еще раз надавил на спуск, автомат отозвался глухим щелчком, словно был не настоящим, а игрушечным.

«Рожок», — поздно спохватился старлей, вскакивая на ноги.

Зато пулемет робота прозвучал громко и убедительно. Барханов не успел прыгнуть, он дернулся и ощутил жгучую боль в предплечье — все остальные пули утонули в бронежилете. Командир группы неестественно низко согнулся, подобрал под себя ногу и рухнул в кусты. Хрустнули ветки, рядом упал автомат. Барханов замер и затаил дыхание.

Словно бульдозер, уравнивающий горку песка, робот повертелся на месте и подъехал к кустарнику, чтобы «убедиться» в окончательном уничтожении цели. Но тут вдалеке что-то мелькнуло. Это и спасло жизнь потерявшему сознание Барханову. Все внимание робота переключилось на другой объект.

Включился логический анализатор распознавания — одна из камер зафиксировала тепловое пятно. За кустами даже суперсовременная оптика не могла толком «рассмотреть», что это такое.

«Вес около двухсот пятидесяти килограммов. Длина превышает высоту в четыре раза. Температура объекта тридцать шесть градусов», — путем подбора анализатор пытался определить принадлежность объекта.

Пока выяснилось только одно — живое существо, но не человек. Верхний предел живого веса для людей составлял в его памяти — двести килограммов. Из всех животных программа предписывала уничтожать только собак и лошадей.

«Металлические предметы отсутствуют».

Это и довершило дело. «Поняв», что перед ним не человек и оружия не наблюдается, робот поступил так, как предписывала ему электронная программа, — не стал стрелять. К тому же существо не было настроено по отношению к нему агрессивно. Да и объект надолго в кустах не задержался. Но робот был самообучающимся. Неподвижного Барханова он оставил в покое, ведь десантник уже не угрожал его существованию, а поскольку в памяти не нашлось аналога объекту, весившему более двухсот килограммов, то он просто «обязан» был выяснить для себя, с кем столкнулся. Будь он живым, объяснил бы это для себя как простое человеческое любопытство — сбор информации с прицелом на будущее.

Робот пришел в движение и устремился вслед за тепловым пятном. Гусеницы с легкостью пронесли его сквозь кустарниковую поросль, подняли на горку, и он запетлял среди деревьев. Логические анализаторы и камеры передавали информацию в электронный «мозг», тот моментально ее обрабатывал и высчитывал кратчайший путь до объекта. Но робот не гнался за целью, а шел на опережение, чтобы подстеречь его в наиболее выгодной для наблюдения точке.

Так бы оно и случилось, но объект неожиданно остановился. Робот резко вильнул и поехал через кусты. Когда до неподвижного объекта осталось незначительное расстояние — метров десять-двенадцать, робот и сам остановился. Кустарник закачался, как на сильном ветру, и из него показалась морда тигра. Но на дальнейшее изучение хищника роботу не хватило времени, анализаторы уловили новую опасность, и робот двинулся в другую сторону. Животное больше не представляло для него интереса, он лишь отметил в памяти его характеристики и присвоил порядковый номер.

«Два человека. Металлические предметы присутствуют, предположительно оружие — „АКМ“. Расстояние до целей двести метров. Уничтожить. Немедленно», — обработал электронный «мозг» информацию, поступившую только что от одной из камер.

Робот буквально сорвался с места и, проехавшись возле тигра, устремился в березовую рощу, где его анализаторы зафиксировали два тепловых излучения…

…Периметр проволоки-уловителя был замкнут. Натянув и закрепив на одном из деревьев два конца проволоки, сержант и лейтенант уже хотели возвращаться назад — к Барханову, как в стороне, где остались их товарищи, полыхнул взрыв.

— Осколочная граната, — определил Гунько.

— Быстрее! — скомандовал Крюковский.

Но идти, а тем более бежать они не могли — камеры робота их засекли бы тут же. Извиваясь ужами и вспарывая подбородками мох, лейтенант Крюковский с сержантом Гунько быстро ползли к холму, откуда доносились короткие автоматные очереди и всхлипы пулемета.

Не проползли десантники и ста метров, как выстрелы стихли, будто их вовсе не было, — в лесу воцарилась гробовая тишина. Сержант и лейтенант тревожно переглянулись. Прекращение стрельбы могло означать одно из двух: либо Барханову и сержанту Рохину удалось обезвредить робота, либо робот убил их.

— А что, если?..

— Тише! — прошептал Крюковский, выставив перед собой автомат. — Подождем. Если выстрелы возобновятся, значит, наши еще живы, если нет…

Десантники пролежали в кустарнике с десять минут, но автоматы старлея и сержанта по-прежнему молчали. Лишь в воздухе пищали комары, которых здесь было больше, чем звезд на небе.

Робот появился так бесшумно и неожиданно, что лейтенант и сержант даже не успели нажать на спуск. Две короткие пулеметные очереди, и…

«Т-191» победоносно проехался возле тел, повертел камерами и, не зафиксировав объектов, подлежащих уничтожению, растворился в темноте.

«Занять выжидательную позицию. Вести наблюдение…»

Глава 12

Вот уже полчаса Бутусов наблюдал на экране ноутбука схватку робота с десантниками. Правда, назвать это схваткой можно было с большой натяжкой. Происходившее в ночном лесу скорее напоминало учения с загодя известным результатом, где в роли жертв выступали десантники, а в роли хищника — машина-убийца. Он следил за боем и ловил себя на мысли, что в душе находится на стороне десантников — своих преследователей. Было до слез обидно, что опытные бойцы не в состоянии противостоять машине. То и дело у него возникало навязчивое желание поуправлять роботом самому, но он понимал, что если возьмет управление в свои руки, то навряд ли будет в состоянии расправиться со всеми десантниками. Ведь у него не шесть глаз, за всем не уследишь, пока он поймет, что видит, пока определит цель, пока выстрелит… Без его помощи робот сделает это намного быстрее. Потому майор довольствовался изображением на экране ноутбука, выступая в качестве постороннего наблюдателя.

Робот действовал четко и отлаженно, как часовой механизм. Холодный цифровой расчет и колоссальные возможности делали его практически непобедимым. Он мгновенно фиксировал цель, наводил прицел и уничтожал противника. Правда, случилась одна заминка — одному десантнику удалось бросить в него гранату и опрокинуть на землю. Но, к удивлению Бутусова, робот оказался сконструирован таким образом, что мог самостоятельно вставать на «ноги».

И когда уже майор считал бой выигранным, одна из камер робота зафиксировала неизвестный, не заложенный в электронную память объект.

«Не понял? Что такое…» — майор увеличил изображение.

Вытянутое темное пятно — метра три в длину медленно передвигалось по кустарнику.

«Может, это такой эффект от близко идущих двух человек? Но почему он не стреляет?»

Бутусов прикусил нижнюю губу, выжидая, когда робот приблизится к тепловому пятну. На одном из сегментов экрана появились размытые очертания объекта, и прежде чем Бутусов успел что-то рассмотреть, камеры повернулись в сторону двух десантников.

«Что же это такое?.. Ладно, хрен с ним, сейчас не рассмотрел, потом рассмотрю. Он обязательно вернется. Выбор приоритета опасности за роботом, а он доказал, что на него можно положиться».

Майор приготовился к кульминационному моменту — ликвидации оставшихся десантников. Как только робот их убьет, он свяжется с китайцем, сядет на катер и…

И тут вверху, над самой головой раздалось грозное сопение. Одновременно Бутусов почувствовал, как ему на голову посыпалась земля, рванулся к автомату. Но тигр оказался проворней — зверь прыгнул, намертво придавил жертву лапами к дну ложбины. В глазах майора отразился ужас — только теперь он сообразил, кто был тем светлым пятном на экране. Вместе с этим к нему пришло и понимание — смерти не избежать. Но все равно Бутусов боролся до последнего. Все-таки он был десантником.

Тигр не спешил, понимая, что жертве от него не уйти. Зловонное дыхание хищника окатывало Бутусова, он что было сил бил ногой, но тигр, казалось, и не чувствует его ударов. Людоед лениво облизнулся, зарычал, открыл пасть и вонзил клыки в шею. Майор издал непонятный звук — то ли писк, то ли неудавшийся крик о помощи. Струя крови, брызнувшая из сонной артерии, ударила в глаза хищника. Тигр ослабил хватку и отшатнулся. Хрипя и харкая кровью, Бутусов полз к автомату. Но на полпути его рука ослабла и онемела, так и не дотронувшись до оружия.

Хищник тряхнул головой, облизал окровавленную пасть, перевернул лапой бездыханную жертву. В узкой ложбине ему было не развернуться. Тигр схватил добычу зубами и потянул за собой. Уже выбираясь на траву, хищник задел задней лапой ноутбук. Компьютер в блестящем металлическом корпусе отлетел на несколько метров назад, ударился о дизель-генератор и утонул в горочке прошлогодней листвы.

По лесу разнесся победный рык людоеда, треск раздираемой плоти, хруст разгрызаемых костей.

* * *

Сутулый Донг Син перегнулся через леер, свесил голову. Из-под выреза комбинезона выскользнула цепочка с продетой в нее монеткой и тут же стала болтаться в такт раскачивающемуся катеру. Китаец нервно теребил цепочку пальцами. Встреча с российскими спецназовцами не выходила из его головы. Он нутром чуял, что эти ребята точно знают, кого разыскивают, и официальная версия о майоре-дезертире — не для них. А теперь и Бутусов занервничал в разговоре по рации. Информацию о ночной встрече скрыть не удалось.

Поднялся ветер — вода стянулась складками волн. Катер резко качнулся, налетев на гребень. Рука непроизвольно дернулась — цепочка натянулась от натуги и разорвалась. Золото блеснуло в лунном свете и булькнуло в воду.

Сутулый рассеянно похлопал по шее, словно надеялся, что цепочка осталась на месте. Но вместо привычных согретых теплом тела золотых звеньев его пальцы коснулись голой шеи.

Для него была не так дорога сама цепочка, как старинная монета с квадратной дырочкой посередине, подаренная ему отцом. Эта монетка была своеобразным амулетом, оберегающим его семью от бед и невзгод на протяжении многих лет, и передавалась от отца старшему сыну. И вот теперь этот символ, которым дорожили его предки, лежал на дне чужой реки.

Дипломат испугался не на шутку. Будучи человеком суеверным, он свято верил в семейную легенду, которая гласила — если потерять монетку, вся ее сила, которая оберегала человека, носившего ее, исчезнет, и с ним непременно случится несчастье.

— Скоро будем на месте, — послышался грубый голос одного из амбалов.

Дипломат опустил руку в карман, нащупал холодный корпус пистолета, его пальцы машинально обвили рукоять, он незаметно для других вынул оружие. Блестящий глушитель придавал крохотному, похожему на дамский пистолет оружию угрожающий вид. Донг Син бережно протер пистолет носовым платком и опустил его обратно в карман. Оружие придало ему сил и уверенности.

Убивать дипломату-оборотню доводилось довольно часто, что было неотъемлемой частью его нелегкой профессии. Иначе в китайских спецслужбах долго не продержишься. Среди своих нередко обнаруживали иностранных шпионов, врагов народа, готовых продать Западу секретную информацию, и просто людей, которые слишком много знали. Все они числились в черном списке и раньше или позже подлежали уничтожению без суда и следствия как неблагонадежная часть китайского общества. Китай бурно развивался в последние годы по капиталистическому пути, но власть в стране прочно держала коммунистическая партия. И стиль работы спецслужб практически не изменился со времен Мао.

Сутулый был одним из тех, благодаря кому этот список уменьшался на несколько фамилий в год. Сперва он делал это с сомнением и неуверенностью. Но как только его неуверенность чуть не лишила его жизни на очередном задании, сутулого словно подменили. Потом, каждый раз нажимая на спуск, Донг Син уже не испытывал жалости к человеку, которого должен был убить. Выстрел из оружия стал для него привычной рутинной обязанностью, как для кассира пробивание чека.

На этот раз его «клиентами» должны были стать Бутусов и три охранника, плывшие с ним на катере. Майора он был готов убить прямо сейчас, без раздумий. Предавший своих предаст и новых друзей. Но три китайца, к которым он успел привыкнуть, успел убедиться в их преданности, они-то были совершенно ни в чем не виноваты…

«Свидетелей остаться не должно… Не должно», — сутулый не переставал повторять приказ своего начальства.

— Через пять минут выходим на точку, — донеслось из кабины рулевого управления.

Дипломат опустил руку в карман, но передумал убивать прямо сейчас.

«Пускай лучше подстрахуют меня на берегу. Вдруг русский что-то задумал… А когда все окажутся на катере, я кончу каждого поодиночке».

Вынув руку из кармана, сутулый зашагал по палубе. Не успел он сделать и двух шагов, как катер дернулся, словно напоролся днищем на отмель. Судно дернулось еще раз. Из машинного отделения послышалось натужное «кашлянье» двигателя. Дипломат покачнулся и вцепился в леер, как попугайчик в прутья клетки. Мотор всхлипнул и замолчал — из приоткрытого люка машинного отделения повеяло запахом непрогоревшего бензина.

— Мало нам было пограничников и десантников, так вот еще… — сутулый начинал верить, что легенда о монетке сбывается.

— Мотор заглох! Завоздушило. Попробую продуть топливопровод, — пожал плечами один из амбалов.

Дипломат занервничал, понимая, что операция находится под угрозой срыва, починка катера приведет к потере времени. Но катер продолжало нести течение. Опоздание предвиделось небольшим, минут на пятнадцать. Река здесь была мелкая. Двое охранников уже орудовали баграми, отталкивались от дна, направляя движение. Третий возился с двигателем, но никак не мог обнаружить причину внезапной поломки.

Дипломат перешел к левому борту, со стороны которого медленно проплывал лесистый берег, и стал напряженно смотреть в темноту.

Вдалеке вспыхнул огонек, потом еще один, словно кто-то на берегу включал и выключал фонарики. Затем долетели и звуки выстрелов. Сутулый мысленно отсчитал время от вспышек до звука и прикинул, что их отделяет около трех километров. Катер проплыл метров триста, четыреста, автоматные и пулеметные очереди звучали уже почти непрерывно. Планы сутулого не изменились — следовало повременить с убийством троих охранников. Они могли ему еще пригодиться.

— Живо за оружие! Что с двигателем?!

То и дело включался стартер, но каждый раз из выхлопной трубы вылетало облачко несгоревшего бензина.

— Не могу понять. Я свечи заменил…

Один из охранников уже орудовал багром у красного металлического ящика с надписью «Песок». Крюком он подцепил засыпанное песком кольцо. Багор сработал как рычаг, под двойным дном оказался тайник. Амбал вытащил из ящика завернутый в брезент громоздкий многоствольный пулемет и несколько «АКМов». Охотничьи карабины не лучшее оружие в настоящем бою.

— При подходе к точке — занять позиции!

Двигатель чихал, но заводиться не собирался. Донг Син склонился над люком.

— Делай что хочешь, но двигатель должен работать.

Охранник с багром только успевал вытирать пот со лба, тяжелый катер не так-то легко было удерживать вблизи берега. А если дать ему выплыть на середину реки, то дна багром уже не достанешь. Дипломат бросился в кабину, включил рацию — следовало немедленно связаться с Бутусовым и узнать, что происходит на берегу. Пользоваться прежней частотой было опасно, пришлось перейти на резервную. Но сколько Донг Син ни вызывал майора, тот не отвечал. Это сильно озадачило китайского дипломата, ведь российский майор был человек слова — если сказал, что будет ждать на берегу, значит, так оно и есть. К тому же продолжающаяся перестрелка свидетельствовала — он там. А катер оставался для него единственной возможностью покинуть территорию Российской Федерации. Приходилось надеяться на то, что Бутусову просто некогда ответить.

* * *

Под тяжелыми ботинками комбата хрустели ветки, слышались почти беззвучные ругательства. Десантники понимали, что промедление недопустимо, там, впереди, ждали их боевые товарищи, и опоздать — непозволительная роскошь, если не преступление. На счету была каждая минута, секунда. В любой момент группа Барханова могла вступить в бой с роботом. А пятеро десантников против самой современной машины-убийцы в мире — все равно что рота солдат против штурмовика.

Ветки царапали лица, кора западала за воротник, досаждали гнус и писклявые комары.

— Боже, когда эта каторга закончится! — тяжело дыша, пробурчал Еременко.

— Может, и никогда, — ответил ему в спину сержант.

— Уже закончилась.

Деревья расступились. Батяня развел кусты, словно это была штора, и вышел на поляну, за которой поблескивали сколами камни.

— Скоро подошвы отвалятся, — подал голос сержант, замыкавший колонну, — дым от них во всяком случае уже идет.

— В реке остудишь. Утешай себя мыслью, что мы пять километров срезали, — тихо отозвался комбат.

— Я уже начинаю жалеть, что отца не послушался и в десант пошел. Он меня в военные юристы прочил.

Лавров, вместо того чтобы ответить на незамысловатую шутку, лишь увеличил темп.

— Майор, вот ты мне скажи. Почему, когда кто-то изобретает какую-то хреновину, от этой хреновины потом страдают другие?

Батяня недолго думал над ответом на этот несложный для него вопрос. То, о чем сказал сейчас Еременко, преследовало его всю жизнь.

— Потому что он сам хреновина.

— Понятно, — чуть не подвернув ногу, хмыкнул лейтенант.

Площадка на перевале оказалась ровной и гладкой, как дно тарелки. Ни камней, ни кустарника, ни деревьев — кругом одна трава. При этом такая крохотная, словно еще вчера по ней прошлись газонокосилкой.

Вдалеке, утопая в темном небе, виднелись верхушки гор, подсвеченные тусклым лунным светом. Слева блестела река. На ней в отдалении поблескивал дрейфующий катер, который десантникам удалось опередить. Внизу простиралась кромешная темнота.

— Осталось только спуститься, — произнес майор, — полминуты, и выдвигаемся.

По опыту он знал, что после затяжного подъема нельзя сразу же начинать быстрый спуск. Нужно перенастроить организм. Ведь работать придется другим группам мышц. И дело не в усталости, при необходимости тренированный человек выдержит нагрузку, дело в координации движений. Это то же самое, что пересесть с велосипеда на байдарку.

Но не прошло и отведенной на отдых половины минуты, как внизу застрекотал пулемет, за ним отозвался автомат. Звуки были приглушенными, майору сперва показалось, что стреляют за соседней горой.

— Это группа Барханова. Опаздываем, — покачал головой Батяня, — но будем надеяться, что они продержатся до нашего прихода.

Комбат выхватил бинокль. Оптика все-таки «рассмотрела» крохотные вспышки выстрелов в лесу, мелькающие возле самого берега. Майор мысленно просчитал расстояние до этого места и понял, что сможет там оказаться со своей группой не раньше чем через двадцать минут.

— Вперед!

Спускаться с горки было не легче, чем подниматься на нее. Зато значительно быстрее. Десантники с быстрой ходьбы перешли на бег.

Они перепрыгивали через поваленные деревья, огибали ямы. На бегу можно было запросто споткнуться и кубарем покатиться вниз, но выручала сноровка, хватались за стволы деревьев, служащие им своеобразными тормозами.

А выстрелы тем временем становились все громче и громче. Комбат заметил, как над лесом, в котором полыхали вспышки, кружат потревоженные птицы. Как только выстрелы стихали, они вновь исчезали в кронах. Но стоило возобновиться стрельбе, тут же покидали насиженные места.

— Опоздаем… — хватая ртом холодный ночной воздух, твердил на ходу Еременко.

— Успеем, — подбадривал себя и своих людей Батяня.

В лесу прогремел взрыв.

— Быстрее!

Десантники наконец сбежали с горки и запетляли среди деревьев. Выстрелы уже звучали совсем рядом, и казалось, что стоит пробежать метров сто, двести, как окажешься в самом центре боя. Правда, это был обман слуха, звук отражался от высоких берегов, приходил с реки. Поэтому Лавров ориентировался лишь на вспышки. Внезапно выстрелы прекратились, вокруг стало тихо и спокойно, словно и вовсе ничего не было.

Пробежав небольшой лес, десантники выскочили к долине, усыпанной щебнем. В самом ее конце виднелся небольшой холмик.

— Приготовить оружие, рассредоточиться, — скомандовал майор.

Выстрелы вновь возобновились. Но на этот раз стрелял только пулемет.

«Пулемета ни у кого из наших нет, одни автоматы. Не может быть…» — в голову Батяни пришли самые худшие мысли.

— Товарищ майор, смотрите, — тронул его за плечо кто-то из десантников и поднял руку над головой.

Комбат повернулся, запрокинул голову. Над той самой горой, с которой они только что спустились, летел вертолет. Только теперь его звук достиг долины. Причесывая верхушки деревьев и стрекоча винтами, «Ми-24» пошел над лесом. Вертолет резко снижался. Казалось, что вот-вот он встретится с землей. Но в самый последний момент пилот выровнял машину, не долетев до земли буквально двадцати — двадцати пяти метров. Трава и кустарник гнулись в потоках воздуха, шелестели. «Ми-24» пронесся над долиной, обдав десантников потоком ветра.

— Это еще кто? — провожая вертолет взглядом, спросил лейтенант.

Батяня уже понял, кто и зачем прилетел на этом вертолете.

«Замминистра обороны слов на ветер не бросает».

— Резервная группа, наши сменщики, — пояснил комбат, — вот только появились они не в самый подходящий момент…

* * *

Сквозивший меж стволов деревьев холодный ветер наконец вернул Барханова к жизни. Его указательный палец машинально согнулся, но вместо спускового крючка щелкнул по воздуху. Приоткрыв глаза, десантник увидел над собой звездное небо, заштрихованное колючими ветками кустарника. Только теперь он сообразил, что лежит на спине в кустах. Попытался вспомнить, что случилось с ним после того, как он пошел на робота с автоматом. Но память как отшибло.

Старлей повернул голову — автомат лежал неподалеку. Это придало ему сил, ведь если осталось оружие, то, значит, еще не все потеряно. Но как только он потянулся к нему рукой, его плечо пронзила жгучая боль.

«Вот ублюдок, все-таки зацепил», — почувствовав сочившуюся из раны кровь, выругался Барханов.

Приподнявшись на локте здоровой руки, старлей перевалился на бок, зацепил пальцами ремень автомата, подтянул оружие к себе. Его палец, словно иголка в ушко, прошел в скобу под корпусом «АКМа», лег на спуск.

«Надо подняться».

Превозмогая боль в плече и сильное головокружение, старлей с трудом сел. К горлу тут же подкатил комок тошноты. В глазах на некоторое время прояснилось — наступило временное облегчение. Первым делом Барханов перезарядил рожок.

Его пальцы сошлись на застежках-липучках — деформированный пулями бронежилет скользнул по вспотевшему телу и опустился на землю. И как только Барханов увидел в нем следы от пуль, понял, что не зря нацепил на себя защиту. Если бы он этого не сделал, все пули, которые сейчас находились в бронежилете, сидели бы в его теле.

«Сержант Гунько и лейтенант Крюковский… Я же послал их разматывать проволоку. Может, они еще живы?»

Старлей скосил глаза на раненое плечо — его следовало немедленно чем-нибудь замотать, чтобы остановить кровь. Потому что та хлестала из раны, как вода из плохо закрученного крана.

Затрещала по швам майка. Туго стянув повязку на ране, Барханов завязал узел. Материя тут же пропиталась кровью.

«Подсумок. В нем остались еще рожки».

В подсумке действительно оказалась пара рожков. Заткнув их за пояс, старлей попытался вновь надеть бронежилет, но раненая рука не слушалась, ему удалось лишь накинуть его, но не застегнуть.

«Хрен с ним», — Барханов не стал продолжать.

Теперь он был готов к бою с роботом. Но старлей понимал, что долго продержаться в таком состоянии не сможет. Кружилась голова, раненое плечо постоянно давало о себе знать, отбирая у десантника последние силы. И если в течение ближайших часов ему не окажут медицинскую помощь…

«Ерунда, главное приложить этого металлического ублюдка, а там будь что будет».

Старший лейтенант обмотал ремень автомата вокруг здоровой руки и пополз. Вся его надежда была на то, что проволоку успели размотать, замкнув кольцо вокруг робота, и теперь предстояло выманить его. Вокруг было непривычно тихо и спокойно, а ведь еще несколько минут назад здесь трещали автоматные очереди, захлебывался пулемет, рванула граната. Все, что напоминало о недавней перестрелке, были исцарапанные пулями стволы деревьев и гильзы патронов, на которые только и успевал наступать локтем старлей.

Углубившись в лес, Барханов замер. Его рука зацепилась в траве за металлическую проволоку — она не была натянута, лежала спиралью.

«Кажется, у них получилось».

Старлей взял проволоку в руку, слегка подергал в надежде, что кто-то из его товарищей уцелел и сейчас, как он сам, гадает — живы ли остальные. Проволока так и не отозвалась. Вдалеке послышался приглушенный шум, словно где-то включился гигантский вентилятор. Старлей даже не сразу понял, что это, сперва ему показалось — просто шумит в голове. Но по мере приближения звука Барханов узнал: «Вертушка…»

Вдалеке, сквозь верхушки деревьев, он уже видел мелькание вертолета. Узнаваемый силуэт — «Ми-24». Барханов сначала обрадовался, что наконец подоспела долгожданная помощь, но тут же понял, роботу не составит трудностей сбить вертолет.

«Надо предупредить пилота».

Старлей больше не прятался, он вскочил и, не жалея ног, бросился к берегу — открытое пространство было лучшим местом, с которого пилот мог заметить подаваемые ему сигналы.

Робот пришел в движение. Логический анализатор зафиксировал в небе большое тепловое пятно. Оно быстро приближалось, двигаясь над самым лесом.

«Воздушная цель. Уничтожить», — вынес вердикт электронный «мозг».

«Т-191» проехал под деревьями и, отыскав в лесу небольшую поляну, над которой светился кусок звездного неба, остановился. Железный щиток на металлическом корпусе щелкнул и отъехал в сторону. Зажужжал привод, и на кронштейне выехала небольшая, словно игрушечная, ракета с красной боеголовкой. Электронный «мозг» высчитал траекторию полета…

Барханов выбежал на берег, запрокинул голову. Над рекой показался вертолет — вспыхнул конусовидный прожектор, и ровный, словно вычерченный циркулем, круг света заскользил по воде. Старлей начал махать рукой, призывая пилота разворачивать машину и улетать прочь.

Когда десантник попал в поле зрения прожектора, «Ми-24» завис над рекой. Щурясь от слепящего света, Барханов продолжал подавать знаки. Но пока пилот понял, чего хочет от него человек на берегу, над лесом уже заискрилась ракета.

Оставляя извилистый шлейф дыма, она прочертила на фоне звездного неба полукруг и встретилась с вертолетом. Прогремел мощный взрыв — в небе вспыхнул огненный шар. Старлей упал на землю, прикрыл голову здоровой рукой.

Охваченные огнем конструкции разлетелись. Часть их рухнула в реку, а часть опустилась прямо на деревья. Сухие листья и ветки мгновенно вспыхивали, ветер погнал пламя по верхушкам. Огонь перекидывался на растущие вблизи деревья. Разгорался верховой пожар.

Барханов приоткрыл глаза — в кронах деревьев дергались языки пламени. На берег наплывал удушливый запах гари.

«Вот черт, не понял меня».

Старлей вскочил на ноги, и тут у него возникло ощущение, что кто-то смотрит ему в спину. Обернулся и почти мгновенно выстрелил. Очередь со звоном разбилась о бронированный корпус робота — пули ушли рикошетом в лес. Дернулся ствол пулемета. Короткая очередь — Барханов сложился перочинным ножом и рухнул на камень.

* * *

Даже летом в тайге разжечь пожар не так-то легко — брошенная в сухую траву непотушенная сигарета скорее всего погаснет, а если оставить на солнце пустую бутылку, то сфокусированный ею луч вряд ли подожжет мох. Шансов на это — один из сотни. Совсем другое дело, когда на лес упадут полыхающие обломки вертолета, прольется топливо. Тогда огонь распространяется с невероятно большой скоростью, охватывая километры территории. А если еще поднимется ветер…

Огненный шар вспыхнувшего топлива отделился от упавших на верхушки деревьев конструкций «Ми-24» и словно покатился по лесу. Предрассветный ветер шумел, пламя дергалось как в конвульсиях, пожар увеличивался в размерах. Сперва горели только верхушки деревьев, но вскоре уже полыхали сухая трава и опавшие листья. Огонь несло ветром. Он шел по листве быстро, а когда добирался до травы, набирал еще большую скорость. Жар возносил дымящуюся листву, трещала хвоя. Огонь перебрасывался с дерева на дерево.

Пал подошел к кустам. С сильным треском и шумом взвилось огромное пламя. Деревья превратились в сплошной факел, но только на несколько секунд — сухая хвоя обгорела и погасла. Зато старые, высохшие деревья горели на корню.

Всюду стоял густой белый дым. Испуганные животные спасались бегством. И во всем этом хаосе нельзя было разобрать — где земля, а где небо. Везде был огонь, огонь и огонь.

Пламя быстро сожрало все сухое, покатилось дальше, почти не затронув березовую рощу, расположенную с подветренной стороны. Пожар у реки заметно ослабел, и охваченный огнем лес в один миг превратился в сотни догорающих деревьев.

Группа Лаврова сбежала с холма и резко остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. То тут, то там трещали пылающие деревья. В воздухе летал пепел. От земли к обгоревшим верхушкам деревьев поднимались, извиваясь, сотни струек сизого дыма.

— Мать честная, — на одном выдохе проговорил Еременко.

Пожар выжег не весь лес. Огненный шар пала прокатился только по центральной его части, оставив за собой дорожку выжженной травы и кустов. Эта дорожка была настолько ровной, что казалось — пламя кто-то специально направлял.

— Вперед, — приказал Батяня.

Продвигались медленно, пытаясь вычленить из всех звуков подозрительные, рассмотреть в дыму движение. Нервы у каждого были напряжены до предела. Все прекрасно понимали: где-то поблизости находится робот. И если вовремя его не заметить и не успеть укрыться, можно считать себя трупом.

Лавров шел мелким шагом и вдруг почувствовал, как зацепился ногой за проволоку. Комбат опустил глаза — на грязных носах его ботинок змеилась покрытая гарью проволока.

«Барханов».

— Это же проволока группы старлея, — произнес один из сержантов, тоже заметивший тонкую нить металла.

— Может, робот намотал ее на траки? — сказал Еременко, не убирая пальца со спуска автомата.

Но на это Батяня уже не надеялся. Он понимал, что подоспел поздно. Лавров слишком хорошо изучил технические характеристики робота, чтобы надеяться на обратное.

— Сделаем то, чего не успела доделать вторая группа, — решительно произнес комбат, — завалим этого металлического ублюдка. Он здесь.

Майор потянул проволоку на себя. Она поднялась над землей, конец был намотан на дерево.

— Я пойду по ней один, отыщу другой конец и замкну периметр. Ждите меня здесь.

— Может, тебя подстраховать? Одному же трудно будет… — спросил Еременко.

Ничего не ответив, Батяня прошагал по выжженному участку земли, дальше лес был практически не тронут огнем, раздвинул ветки кустарника, и тут же его камуфляжная форма гармонично слилась с растительностью.

— Товарищ лейтенант, — взволнованным голосом произнес сержант Порохня, — движение.

Еременко обернулся. Среди догорающих стволов деревьев отливал огненными языками металлический корпус робота. Машина-убийца на большой скорости направлялась к ним.

— Кажется, я знаю, что делать, — немного подумав, ответил Еременко, — не двигаться.

Робот катил по выгоревшей траве. Во все стороны от вращающихся гусениц летел пепел. Его камеры торопливо поворачивались на платформе, выискивая вокруг новые цели.

Но Т-191 был запрограммирован таким образом, что реагировал на тепловое излучение объекта и на его движение. А после пожара источников теплового излучения было неисчислимое количество — догорали стволы деревьев, полыхали кустарники, дымился мох. И на каждое тепловое пятно он обращал внимание. Логический анализатор буквально сходил с ума. В разгоряченном воздухе практически невозможно было вычленить тепло, излучаемое телом человека.

Десантники стояли у догорающих деревьев, почти прижавшись спинами к раскаленным стволам. Проволока лежала у самых их ног. Было горячо и невыносимо душно — по всему телу текли ручьи пота. В руках автоматы, рядом на земле рюкзаки.

Робот остановился всего в трех-четырех метрах от десантников, все замерли. Каждый из десантников боялся даже вздохнуть, чтоб не привлечь внимание машины-убийцы. Камеры вглядывались в дым, чуть заметно поворачивались на кронштейнах. Постояв немного на месте, робот зажужжал и покатил обратно.

— Ф-у-у, пронесло, — вытирая вспотевший лоб ладонью, вздохнул лейтенант.

Огонь стихал, но это значило, что вскоре робот сможет различить — где находится человек. Еременко сообразил, что с минуты на минуту они станут заметными.

«Надо найти укрытие. Не дать роботу раньше времени выбраться за периметр».

* * *

Течение реки несло китайский катер к месту встречи с российским майором. Дипломат стоял у кабины рулевого управления, всматриваясь в темноту, время от времени озаряемую вспышками от пулеметных и автоматных очередей. Худшего развития событий он и предположить не мог, ведь до этого думал, что все пройдет без сучка и задоринки.

«Теперь понятно, почему Бутусов не отвечает на вызовы. Наверняка он отстреливается от поисковиков. Или сам управляет роботом. Будем надеяться, что он уцелеет и к тому времени, когда я подплыву к берегу, он уже будет меня ждать».

Из-за перевала появился вертолет. Оперативная обстановка менялась в худшую сторону. Китаец понимал, что скорее всего это спецназ, прилетевший на помощь российским десантникам. Если они высадятся на берег, то операцию можно считать окончательно проваленной.

Но тут произошло то, чего Донг Син и трое охранников не ожидали. Над верхушками деревьев что-то заискрилось, словно подожгли фейерверк, и в небе появилась ракета. Шлейф света длинной, чуть неровной линией ушел высоко в небо, описал на фоне звездного полотна полукруг и с огромной скоростью устремился вниз.

Китайцы на катере, не отрывая глаз от неба, следили за пугающим, но одновременно привлекательным зрелищем. Когда ракета и вертолет встретились, полыхнул огромный огненный шар. Сутулый довольно причмокнул.

«Робот стоит тех сил, которые мы вложили в его похищение».

Как только на лес посыпались охваченные огнем конструкции вертолета, деревья зашлись ярким пламенем. На губах дипломата заиграла улыбка, походившая скорее на ухмылку:

— Приготовиться.

Амбал поднял на руках тяжелый крупнокалиберный пулемет — сквозь комбинезон, плотно облегающий тело, проступили бугорки мышц. Лицо напряглось. Палец лег на гашетку. Двое других охранников разошлись в противоположные концы катера и вскинули автоматы. Судно несло течением к берегу…

«…Цель уничтожена», — зафиксировал логический анализатор.

Казалось, на этом робот должен «успокоиться» и оставить взорвавшийся вертолет в покое, но в его программе были заложены параметры, отвечающие за тотальное уничтожение цели. А именно — если он стрелял в технику, в которой находились люди, то должен был зафиксировать уничтожение не только самой техники, но и объектов, находившихся внутри нее. Ведь «Т-191» конструировался и разрабатывался не только для войны с людьми, но и с танками, БТРами, самолетами, вертолетами… В общем, робот был многофункциональным и мог вести бой с любым противником, будь то человек или машина.

Поэтому робот развернулся и поехал к месту крушения вертолета, чтобы «убедиться» — выживших не осталось. Огонь, бушевавший за березовой рощей, «спутал ему карты». Дым, жар не давали сориентироваться. Пока две камеры пытались разобраться с творившимся в лесу, две — следили за небом, две — изучали реку. Происходившее на воде заставило «Т-191» отклониться от заданного маршрута. Заскользив траками по выгоревшей траве, он устремился к берегу. Логические анализаторы зафиксировали приближающийся металлический объект. Зажужжали под титановым корпусом механизмы — в сторону отъехал железный щиток.

«Катер. Вооруженные люди. Уничтожить».

Как только дипломат увидел над лесом очередную ракету, то сразу же осмотрелся по сторонам — не появился ли в небе еще один вертолет. Тут с его губ сошла улыбка, а по спине пробежал холодок.

«По кому он стреляет на этот раз?»

Ответ на свой вопрос Донг Син узнал сразу же, как только высоко в небе ракета вильнула и с огромной скоростью устремилась к его катеру. Китаец вовремя сообразил — в запасе у него секунда, две, чтобы покинуть судно. Если сделать этого он не успеет, его ждет та же участь, которая постигла тех, кто летел на вертолете.

Дипломат бросился к борту, оттолкнулся ногами от палубы и, перемахнув через леер, полетел головой в воду. Его охрана сообразила слишком поздно, сутулый уже исчез за бортом. Прежде чем они успели покинуть судно, в катер врезалась ракета.

Вспыхнул бензин — взрыв получился мощным. В воздухе полыхнули десятки огненных вспышек — рвались хранившиеся на борту гранаты и пулеметные патроны.

Уже находясь под водой, сутулый ощутил сильнейший удар в спину. Казалось, вода вокруг вот-вот вскипит. Сквозь толщу воды до него долетели приглушенные взрывы. Дипломат отплыл, сколько было сил, посмотрел вверх. Через размытое зеркало воды виднелись языки пламени и искореженные конструкции катера. Сутулый не стал бы сейчас всплывать на поверхность, но воздух в легких подходил к концу. Пуская ртом пузыри и учащенно работая ногами, дипломат поплыл вверх.

Жадно хватив ртом приличную порцию воздуха, Лонг Син осмотрелся по сторонам. От катера остались только обломки да разодранный в клочья китайский флаг. Кое-где на воде краснели его обгоревшие кусочки. Перед глазами дипломата стоял туман, и ему казалось, что все вокруг него окутано облаком дыма…

Логический анализатор робота зафиксировал уничтожение цели. Теперь камеры вместо большого теплового пятна видели размельченные, разбросанные на поверхности реки. Вновь включилась программа, отвечающая за тотальное уничтожение цели — на катере, как и на вертолете, тоже находились люди. И теперь робот должен был убедиться в их гибели.

Загудели камеры — в лупоглазых объективах, отражаясь, заскользили охваченные огнем обломки катера. Но, кроме небольших тепловых пятен — догорающих конструкций, на реке не было ничего, что несло в себе опасность для робота. Программа посчитала миссию выполненной, и робот уже собирался покинуть берег, как на поверхности воды стало проявляться еще одно тепловое пятно. Голова дипломата все еще была мокрой, кожа не согрелась, но теплое дыхание выдавало его.

«Человек. Оружие», — отметил робот.

Сутулый плыл к берегу, держа в руке над водой пистолет с глушителем. И, наверно, если бы он был знаком с техническими характеристиками робота, то никогда бы не достал оружия, а тем более старался бы время от времени нырять, чтобы вновь намочить голову. Но откуда ему было знать, что машина-убийца не может распознать мокрого человека, так как тот почти не излучает тепла. И как только вода на щеках дипломата стала подсыхать, а кровь согрела кожу, на берегу полыхнул пулемет.

Голову Донг Сину буквально снесло, его тело пошло на дно. Последним исчез под водой пистолет, зажатый в поднятой руке. Логические анализаторы зафиксировали уничтожение очередной цели, и робот, заскользив траками по песку, завилял среди деревьев.

Глава 13

— Только что он взорвал катер, — выглядывая из-за поваленного ствола дерева, произнес сержант, — и теперь возвращается.

Десантники уже успели перебраться за проволоку. Лейтенант Еременко прикусил до крови нижнюю губу. Пальцы его нервно забарабанили по холодному корпусу автомата.

— Что делаем?

Еременко понимал, отходить сейчас бессмысленно — робот сразу же их заметит, как только они выберутся из укрытия.

«Единственный вариант — дать ему бой, заманить за проволоку. Тогда он намотает ее и остановится».

— Приготовиться. Огонь открываем по моей команде.

Когда робот был в двадцати — двадцати пяти метрах, над поваленным стволом дерева вспыхнули автоматные очереди. Десантники стреляли, не жалея патронов, в надежде, что одна из пуль сможет найти в титановом корпусе робота слабое место, брешь. Но вскоре выстрелы прекратились. Вреда машине они не нанесли. Десантники, даже те, у кого оставались патроны, поменяли рожки на полные.

— Ну же — двигайся ближе.

Тут же всхлипнул пулемет. Сержант Порохня схватился за раненую руку — его палец соскользнул со спускового крючка и повис в воздухе. Казавшееся прочным бревно буквально крошилось от выстрелов. Еременко понял, что укрытие, из-за которого они отстреливаются, недостаточно надежное.

— Отходим по одному за пригорок!

Пулемет вновь плюнул огнем. Одного десантника подкосило короткой очередью сразу же, едва он вскочил на ноги. Сержанту и Еременко удалось подхватить раненого и укрыться за старыми деревьями, они оказались вне поля зрения робота. Штатив с камерами плавно повернулся, сканируя выгоревший склон, но десантников на нем уже не было. Лейтенант и сержант находились по ту сторона пригорка.

— Почему майора так долго нет? — прижимаясь к земле, словно у самого себя спросил Еременко.

— Может, его… — бросил сержант.

— Кажется, робот понял, где мы, и едет сюда. Скотина, точно целит туда, где еще нет проволоки, — прошептал лейтенант.

— Что будем делать? — взволнованно спросил сержант.

В голове Еременко неожиданно возник план. План был рисковым и опасным, но если все пройдет гладко, они смогут обмануть робота.

— «Дым» есть? — решительно спросил лейтенант.

— Ну, — ответил сержант.

— Слушай сюда…

Через холм перелетело две шашки, потом еще одна. Край березовой рощи заволокло облако густого серого дыма. Десантники вскочили на ноги, но прежде чем показаться на верхушке холма, Еременко провернул колесико бензиновой зажигалки и поджег копну сухой травы. Если робот что-то и видел через густой дым, то обязательно должен был открыть огонь по тепловому излучению, выделяемому огнем. Но пулемет молчал.

— Не видит.

Сбежав с холма, десантники окунулись в самую гущу дыма. Они старались бежать рядом, чтоб не потеряться в завесе. Но тут произошло непредвиденное. Налетевший с реки ветер колыхнул занавес дыма, и тот поплыл, рассеиваясь по березовой роще, воздух становился все более прозрачным. Вновь послышалось тихое жужжание. Еременко и сержант замерли, с опаской осмотрелись по сторонам. Но робота так и не увидели. На их счастье рядом оказалась небольшая ложбина. Туда и спрятались десантники.

Согнув левую руку в локте и почувствовав горячей щекой холодный приклад автомата, лейтенант плавно повел стволом «АКМа» поверх ямы. Его сердце бешено колотилось, а указательный палец уже сжимал спусковой крючок.

Пули срезали обгоревшие верхушки кустов, царапнули стволы деревьев, со звоном ударились обо что-то металлическое.

— Он чуть левее от нас. Метрах в сорока-пятидесяти.

— Может, его гранатой?

Лейтенант покачал головой.

— Чтобы гранатой, надо подобраться к нему ближе, а это практически невозможно, — Еременко призадумался, — хотя ее можно использовать как отвлекающий маневр.

Десантники напряглись. Вновь послышалось жужжание, но на этот раз звук приближался, становясь более отчетливым. Лейтенант краем глаза выглянул из укрытия. Впереди было дымно и темно. Лишь слышалось жужжание. Сержант осторожно поднял голову.

Плюнул огнем пулемет. Лейтенант в ужасе посмотрел на забрызганную кровью одежду, протер лицо. Поднес ладони к глазам — они были в крови товарища. И прежде чем Еременко успел сообразить, что робот их засек и надо срочно искать новое укрытие, пулемет выстрелил вновь.

Еременко вскочил на ноги и, петляя среди деревьев, побежал к берегу, на котором чернели валуны. Короткие пулеметные очереди ложились прямо у него по пятам. Лейтенанту удалось добежать до камня, закатиться за него и перевести дыхание.

«Вот ублюдок».

Лейтенант отщелкнул рожок, подсчитал — на что может рассчитывать. Число патронов было ничтожно малым — четыре.

«Если робот пойдет на меня, то я не смогу…»

Но, судя по утихающемуся жужжанию, робот, вместо того чтобы приближаться к нему, отдалялся. Превозмогая страх, Еременко выглянул из-за укрытия. Машина-убийца уходила в лес.

* * *

Сверху гребень хребта казался краем громадной чаши, а долина — глубокой ямой, дно которой терялось в темноте. Следы тигра вели в долину, и Хан Вен со своими людьми стали спускаться по склону. Крутой спуск был завален буреломом и покрыт осыпями, но охотник-здоровяк знал эти места как свои пять пальцев и вскоре отыскал тропинку.

Быстро спустившись по ней, китайцы пересекли долину и оказались на скалистом берегу. Вен остановился, присел на корточки. На одном из камней трепетало на ветру несколько ворсинок шерсти.

— Он пошел к реке, — произнес бизнесмен.

— Чую, он где-то рядом, и если нам повезет, к утру будет нашим, — сказал охотник-здоровяк.

Скалистый берег вскоре закончился, и следы пошли в гору. Китайские охотники долго петляли по извилистой звериной тропе, и, когда наконец взобрались на верхушку холма, за соседним перевалом раздались выстрелы.

— Что, черт побери, там происходит?

— Может, кто-то охотится? — пожал плечами Чоу.

— С автоматами…

Раздался взрыв. Китайцы стояли как вкопанные, прикидывая, что происходит.

— Надо проверить, — решился наконец Вен, — вдруг это десантники, которые ловят дезертира…

— Вот пускай сами русские друг в друга и стреляют, нам-то какое дело до их разборок?

— Вы как хотите, а я пошел, — ответил бизнесмен и быстро зашагал к перевалу.

Охотникам ничего не оставалось, как пойти вслед за Веном, — ослушаться своего негласного хозяина они не решались.

Первое, что увидели китайцы, когда спустились с холма, — догорающий лес и десантников, отстреливающихся из-за поваленного ствола дерева. Сразу же залегли. Но то, что они увидели потом, привело их в шок. Приземистая металлическая машина на гусеницах с пулеметом стремительно передвигалась по лесу.

— Теперь понятно, что спер дезертир… — процедил сквозь зубы бизнесмен.

— Такое я только в фильмах видел, — на одном дыхании проговорил охотник-здоровяк.

Внезапно робот развернулся и направил ствол в сторону китайцев. Охотников словно парализовало — они лежали на открытой местности, не в состоянии двинуться. Пулемет полыхнул огнем. Одного убило на месте. Вен спохватился и, навалившись на Чоу, прижал его к земле. Тут же в нескольких сантиметрах над их головами просвистели пули.

— Получай, — охотник-здоровяк выстрелил.

Но помповое ружье было для робота все равно что укус комара для человека. И пока охотник накачивал свое оружие для следующего выстрела, робот выпустил короткую пулеметную очередь. Здоровяк вскрикнул, но все же успел выстрелить. Один из китайцев сглотнул слюну, бросил ружье на землю, вскочил и побежал куда глаза глядят. Робот провожал его камерами, так и не выстрелив в него.

— Что это такое? — от испуга Чоу начал заикаться.

— Не знаю… Но это в десять раз опаснее тигра.

* * *

В лесу трещали автоматные очереди, захлебывался пулемет, но комбат то полз, не оборачиваясь, то бежал, понимая, что дорога каждая минута, если не секунда. Найденный конец проволоки он тащил за собой, Батяня понимал, что чем скорее он соединит концы, тем больше будет шансов поймать робота.

Майор пробрался сквозь колючий кустарник, взбежал на горочку. Проволока натянулась, а второго конца он так и не отыскал. Лавров осмотрелся по сторонам — значит, промахнулся, и местность останется открытой с одной стороны. Он принялся туго наматывать металлическую нить на ствол. И когда оставалось только завязать ее на узел, чтобы та не сорвалась, как за его спиной хрустнули ветки и послышалось сопение.

Батяня оставил проволоку — его рука машинально потянулась к ремню автомата, он готов был выстрелить с разворота.

«Тигр», — краем глаза увидел комбат и резко развернулся.

Дальше он видел все как в замедленной съемке. Ему казалось, что он способен рассмотреть летящие пули и сосчитать их количество. Тигр, мчавшийся на него, вздрагивал от зарядов, впивавшихся в его тело, кровавые брызги разлетались от свежих ран.

Животное прыгнуло. Лавров успел выхватить нож и вонзить его в брюхо хищника, он провернул нож прежде, чем его прижало к земле. Хищник конвульсивно вздрогнул, из разрезанного живота вывалились переплетенные друг с другом кишки. Тигр порывисто задышал, расставаясь с жизнью. Слабеющая лапа чуть приподнялась — блеснули когти. Лавров уже ничего не мог поделать. Его придавливала к земле туша хищника, он не мог освободить руку с ножом.

Совсем близко раздался выстрел. Из головы зверя брызнула ровная струйка крови. Людоед отвалился в сторону, растягивая по траве кишки. Лавров откатился к дереву. Тигр затих на прошлогодней листве.

Комбат повернул голову — на горочке, под березой, стоял на одном колене Вен. В его руках блестел тщательно отполированный приклад снайперской винтовки. Убрав глаз с оптического прицела, он поднялся на ноги.

— Хороший выстрел, — майор встал в полный рост, быстро подхватил автомат.

Бизнесмен улыбнулся казавшейся бездушной восточной улыбкой и сбежал с горочки. Его взгляд остановился на поверженном тигре, вытянувшемся на земле во всей своей страшной красе — словно трофей-шкура на полу гостиной охотника-профессионала.

— Бывали и получше… Я выстрелил поздно. Он уже был мертв.

— Надо уходить, — поторопил Лавров.

— Что это за металлическая черепаха…

— Боевой робот, он…

Но ответить до конца Батяня не успел — на пригорке уже блестел металлом механический убийца. Зажужжали камеры, дернулся на кронштейне ствол пулемета.

— Уходим в разные стороны! — прокричал майор.

Вен быстро догадался, что к чему, и сломя голову бросился в чащу леса. Застрекотал пулемет. Китаец только и успевал считать выстрелы, перебегая от дерева к дереву. Когда пулемет смолк, Вен собрался с духом и вновь рванул вперед. Его нога неожиданно провалилась в кучу сухих листьев, за что-то зацепилась. Бизнесмен потерял равновесие и упал. Открыл веки — перед его глазами что-то загадочно мерцало. И это видение казалось абсолютно нереальным здесь, в предрассветном лесу…

Пожилой китаец наверняка не сумел бы избежать смерти, если бы не Лавров, — автоматная очередь заставила робота сменить приоритет. Батяня, укрывшись за поваленным деревом, приподнял оружие. Робот изменил тактику нападения, он подбирался к нему не в открытую, а рывками — от укрытия к укрытию. Майор сделал пару одиночных выстрелов, пытаясь поразить камеры, но резкие движения машины не давали как следует прицелиться.

«Ну все, хана», — подумал Лавров, по его подсчетам в рожке оставалось не более десятка патронов.

Стрельба из автомата лишь оттягивала время. Вот и прозвучал последний выстрел. Майору показалось, что робот торжествует.

«Т-191» съехал с горки и устремился к дереву, за которым скрывался майор. У Батяни было катастрофически мало времени, но он все же рискнул сделать то, что задумал. Майор Лавров высоко подбросил бесполезный теперь автомат. С такой тактикой сопротивления механический убийца столкнулся впервые. Летающие «АКМы» не значились в его памяти. На всякий случай следовало уничтожить странную воздушную цель, ведь она значилась в памяти как оружие.

Пользуясь моментом, Лавров выпрыгнул из-за укрытия и побежал к берегу. Расстрелянный в полете автомат упал на землю. «Т-191» зафиксировал его падение и внезапно повернулся, словно «сообразил», что его обвели вокруг пальца. Дернулся ствол пулемета.

Комбат бежал, не оборачиваясь, не петляя, но когда услышал звук падения автомата, тут же вильнул за дерево, и вовремя. Пулеметная очередь вспорола кору. Еще один рывок, на этот раз пули прошли у самой головы. Послышалось совсем близкое жужжание гусениц.

«Так от него не уйти. Вот же дрянь…»

Лавров прыгнул, в кульбите ушел в кусты. Срезанная очередью листва посыпалась на него. Пригнувшись, майор рванул к реке, уже не надеясь на спасение.

«Ублюдок… Нет, добраться до нагромождения камней, по которым он не проберется, не успею», — молнией мелькнула мысль.

Батяня краем глаза отметил прибрежную яму, ее поверхность густо укрывала ряска. Издалека она прежде казалась ему просто островком сочной травы. Дольше оставаться на открытой местности было нельзя, на ней робот имел явные преимущества.

Лавров с разбегу прыгнул в яму, даже не зная, глубокая она или воды там на пару ладоней. Выставленные вперед руки прорезали тонкий слой воды и мягко вошли в глубокий ил. Окунувшись с головой в жижу, Лавров замер. Болотистая яма была неглубокой — метр, полтора, ее дно он уже ощущал ладонями. К поверхности пока не выносило. Лавров поджал к груди ноги и обхватил руками камень, чтобы не всплыть, остаться в спасительной грязи подольше. Странные звуки слышались в его ушах: гудение, бульканье, пощелкивание. Понять, что же происходит наверху, было невозможно.

Майор пробыл в жидкой грязи, насколько позволял кислород в легких, и приготовился всплыть. Он уже прощался с жизнью, так как понимал: лишь только его голова появится на поверхности, робот тут же выстрелит. Оставалось надеяться, что все же удастся схватить воздуха и погрузиться вновь, а там подоспеют товарищи.

Батяня вынырнул, вздохнул, пересилил себя и открыл глаза — прямо перед ним на краю ямы стоял робот. Камеры смотрели лупоглазыми объективами в упор, но пулемет почему-то не приходил в движение. Складывалось впечатление, что в машине-убийце сели аккумуляторы или закончились патроны.

Но на самом деле с роботом было все в порядке. Просто его логические анализаторы не могли распознать объект, оказавшийся перед ним, Лавров не излучал тепла. Густая холодная грязь, покрывавшая его с головы до ног, сделала его на время «невидимым». И «Т-191» не мог зафиксировать противника, хотя стоял прямо напротив него — на расстоянии вытянутой руки.

«Холод», — до майора мгновенно дошло, почему робот его не видит.

В голове десантника, как в калейдоскопе, промелькнули кадры из фильма «Хищник», где главный герой, обмазавшись грязью, сделался для пришельца с другой планеты невидимым. А ведь Хищник, как и робот, тоже реагировал на тепло.

«Никогда бы не подумал, что сказки становятся явью и мне придется оказаться в шкуре Шварценеггера».

Майор осторожно зачерпнул в пригоршни грязи, одна из камер дернулась, реагируя на замедленное движение, зажужжала и посмотрела прямо в глаза десантника. Повернулись и другие, чтобы лучше «рассмотреть». Дрогнул ствол встроенного пулемета. Батяня не стал испытывать судьбу и резко бросил грязь прямо в объективы камер. Тут же упал ничком.

Ослепший, обезумевший робот открыл беспорядочную стрельбу. Уже слышались крики и стрельба подоспевших товарищей. Но так же внезапно, как и начал стрелять, пулемет захлебнулся. Лавров осторожно поднял голову и посмотрел над собой. Робот стоял неподвижно.

— Все кончено. Больше он не двинется, — издалека послышался знакомый майору голос.

Комбат сел. С пригорка спускался Хан Вен. В его руках поблескивал серебристый корпус ноутбука, а на губах играла улыбка.

— Ты сумел его выключить? — сплевывая грязь, спросил Лавров.

Бизнесмен хмыкнул и поставил ноутбук на землю.

— А что в этом такого, на экране все по-русски написано, программа простая, как все, что делают для военных, — продолжал улыбаться китаец. — Правда, пока разобрался, нужные кнопки нашел, время прошло… У меня дома компьютер стоит, немного управляться с ним умею. Не сложнее, чем в компьютерной игре. Но и тут бы ты обошелся без меня, у него боеприпасы были на исходе. Предупреждение об этом мигало.

* * *

Искры костра взлетали над огнем и тут же гасли. Зарево освещало лица мужчин, сидевших на валунах. У реки на камнях виднелись прикрытые плащ-палатками тела погибших. Мертвый Бутусов лежал отдельно от остальных. Чуть в стороне стоял робот. Но даже теперь, когда его камеры не двигались, а ствол пулемета был направлен в небо, выглядел он по-прежнему устрашающе, и казалось, что вот-вот зажужжат механизмы, полыхнет огнем ствол… Однако управляющий им ноутбук был выключен и лежал на коленях у Лаврова.

— Через час ждать «вертушку»? Хорошо, — майор выключил рацию и задумчиво посмотрел на охваченные огнем поленья.

Вен сделал глоток рисовой водки из жестяной фляжки и передал емкость Чоу.

— Ваш лейтенант мне жизнь спас. Если бы не он, даже и не знаю, что бы сейчас с нами было.

«Ребят положил. Барханова так и не нашли. Может, в реке?» — с горечью подумал Батяня.

Лавров бросил полный ненависти взгляд на машину-убийцу:

— Была б моя воля, я его вообще бы на хрен взорвал.

— Так в чем проблема? Можно его в костер засунуть.

Майор пожал плечами и отвернулся к огню. По вспотевшему лбу побежали капельки пота.

— В самом роботе. Он же марионетка. У кого ниточки, тот и правит бал. И судить надо не безмозглую машину… — комбат ткнул пальцем в сторону робота, — а человека, направившего эту гребаную машину против своих.

За спинами мужчин колыхнулись кусты, хотя ветра не было. Майор обернулся, направляя ствол автомата на источник звука.

— Так и инвалидом стать недолго, — раздался охрипший голос.

Губы Батяни расплылись в улыбке — охрипший голос принадлежал Барханову. Кусты хрустнули под ботинками, и к костру вышел старший лейтенант. Языки пламени осветили черное от сажи лицо и перевязанное майкой плечо. Старлей сбросил бронежилет и опустился на камень.

— Второй раз за день его снимаю. Надеюсь, последний. Как я устал, — его рука нашла ладонь Лаврова и крепко сжала.

— Ну ты… — Лавров не мог подыскать нужных слов, чтобы описать свою радость, он изучал следы от пуль в бронежилете старлея.

Барханов скосил глаза на робота — по его спине пробежали мурашки.

— Он отключен, можешь не дергаться, — успокоил его комбат.

Старлей сплюнул на землю и, достав помятую пачку, закурил не менее помятую сигарету.

— Эта жестянка чуть меня не грохнула. Два раза лопухнулась, попав в бронежилет.

— На, выпей! — предложил десантнику Чоу.

Лавров поймал на себе пристальный взгляд Вена и вопросительно посмотрел ему в глаза.

— Значит, этот робот и есть майор-дезертир? — В узких глазах бизнесмена читалось недоверие к русским. — Почему сразу не сказали?

Батяня скривил губы.

— Извини, что пришлось соврать, но государственная тайна… Черт с ней, вы сами все видели…

— Ерунда, главное, что все худшее позади, — произнес Вен. — Тигр убит, ваш «дезертир» обездвижен, а остальное меня не касается. И вообще, все ваши русские секреты мне по барабану. Я только здесь живу и бизнесом занимаюсь.

Бизнесмен поднялся с камня и, взяв в руки охотничий нож, склонился над громадной тушей тигра. Чоу — безразличным взглядом, а десантники с интересом наблюдали за манипуляциями Вена, тот орудовал ножом над тигром, как хирург со скальпелем над пациентом. Не прошло и получаса, как шкура со зверя была снята.

— Она твоя. Ты его убил, я только дострелил, — протянув шкуру Лаврову, улыбнулся Вен. — Выделать сумеешь?

— Даже не знаю.

— Тогда я ее для тебя выделаю…

Немного помешкав, Батяня принял неожиданный подарок. Но оставаться в долгу комбат не любил.

— А это тебе, — Лавров расстегнул кожаный ремешок.

В ладонь бизнесмена легли командирские часы с эмблемой ВДВ — расколотое стекло блеснуло, отразив огонь.

— На память, — добавил майор.

В небе над выгоревшим лесом появился вертолет.

* * *

Потрескавшаяся от времени бетонка забрала в лес. Под колесами «УАЗа» зашуршали иголки. О тент били ветками горбившиеся над бетонкой сосны. В боковые окна ударил прямым лучом солнечный свет, ослепляя водителя и двух пассажиров. Магнитола затрещала, словно пробудилась после долгого молчания. Динамики выплюнули неразборчивый женский голос.

«Курс российского рубля по-прежнему стабилен… делать прогнозы… мировые банковские структуры…»

Машину тряхнуло на стыке плит. Магнитола затрещала еще сильнее, но женский голос стал звучать разборчивей. По крайней мере можно было дослушать целиком предложение.

«А теперь я передаю слово моей коллеге Марии Нечаевой. Сейчас она ознакомит вас с новостями Уссурийского края. Всего доброго».

— Сделай громче, — тронул плечо водителя пассажир с заднего сиденья.

Водитель-сержант кивнул и повернул железный штырь, на котором когда-то крепилось маленькое колесико, регулирующее громкость. И теперь другой, более задушевный женский голос произнес из динамиков:

«Майор-дезертир, скрывавшийся в тайге, наконец задержан силами местного управления МВД и охотников-добровольцев. Как заявил пресс-секретарь краевого управления МВД, операция прошла четко и слаженно. Раненых и убитых нет. Только младший сержант Прохоров при задержании дезертира сломал ногу. Но, как утверждают врачи…»

По салону машины прокатилось длинное ругательство. Водитель сплюнул в окно и обернулся к майору Лаврову.

— Это как же так, товарищ майор?

— Как всегда — врут. А ты что хотел? Думал, они наши со старлеем имена назовут? — пробасил Лавров.

Барханов ударил кулаком по колену.

— Эти сволочи все что угодно расскажут, но только не правду… — вздохнул водитель.

— Именно к одной из этих сволочей мы сейчас и едем, — дипломатично заметил Барханов, — и настоятельно тебя прошу, комбат, при встрече лишнего не наговори. Потом жалеть будешь.

Майор повернулся лицом к старлею:

— И это говорит тот, кто послал замминистра на…

Машину вновь тряхнуло. В багажнике зазвенели канистры и стеклянные банки — неприличное слово из трех букв слилось с этим звоном, старлей увидел только открывающийся рот Батяни. Водитель уже делал вид, что вообще ничего не слышит.

— Во-первых, я не так говорил. А во-вторых…

— Ладно тебе гимназиста из себя корчить, — произнес Батяня. — Может, сказал по-другому, но смысл все равно один и тот же.

— Да ну тебя, — махнул рукой Барханов, — вырвалось, теперь жалею…

— Не переживай. Замминистра наверняка про этот разговор уже забыл. Мало, что ли, его по всем вооруженным силам…

— Все, хватит, — жестом руки прервал его старлей, — проехали тему.

Водитель притормозил у тронутых ржавчиной металлических ворот. Из невысокого щитового строения КПП выбежал солдат и, отодвинув массивный засов, толкнул решетчатые створки ворот в стороны. Те заскрипели, и часовой, замерев на обочине, отдал честь. Водитель вдавил педаль акселератора.

На заброшенном танкодроме было пусто и просторно. От поросшего травой и ромашками поля веяло не испорченным выхлопными газами танков и пороховым дымом запахом природы. В центре поля, нарушая естественную природную гармонию, возвышался большой коричневый шатер, чуть просвечивающий в солнечных лучах. Шатер был типовым навесом, под которыми на центральных улицах крупных городов размещают пивнушки. Единственное отличие — отсутствие на нем марки пива и рекламного слогана.

Рядом с шатром, играя в лучах солнца, стояла черная «Волга» с тонированными стеклами. «УАЗ» притормозил сбоку от легковушки, хлопнули дверцы.

Старлей Барханов и майор Лавров выбрались из машины. Офицер комендантского взвода повел гостей под навес. Только теперь десантники поняли, почему встречу назначили именно здесь. В отгороженном от всего остального помещения пластиковой перегородкой кабинетике находился раскладной стол, на нем высилась замороженная бутылка хорошей водки, большая тарелка, на которой горочкой лежали аппетитные шашлыки на шпажках.

Доклад был оборван на полуслове.

— Присаживайтесь! — кивнул на раскладные стулья заместитель министра обороны.

Десантники присели и осмотрелись по сторонам. Полог, служивший дверью кабинетика, был поднят. В глубине помещения стоял наполовину разобранный робот. Возле металлической машины суетились двое людей в гражданском. Их сосредоточенные лица, нетренированные тела выдавали в них сотрудников конструкторского бюро завода-изготовителя.

— Инженеры приводят машину в порядок. Будет работать как новенькая.

От этих слов десантникам стало не по себе.

— Как рука? — замминистра выразил на лице сопереживание, хотя на самом деле думал о другом.

— В норме, — скупо ответил старлей.

Замминистра обороны причмокнул и потер ладони. Его взгляд остановился на запотевшей бутылке.

— Как вы видите, нашу встречу я решил провести в неформальной обстановке, так сказать, без галстуков, — и он свернул с запотевшей бутылки пробку, — все лучше, чем в душном кабинете…

Лавров покачал головой:

— Извините, но днем мы не пьем.

Замминистра не обратил внимания на замечание десантника и разлил водку в три рюмки:

— Выпьем за память тех, кто не вернулся с задания…

Барханов и Лавров обменялись взглядами. Быть приглашенными заместителем министра обороны на такой «пикник» было признанием заслуг, и выпадала такая возможность лишь раз в жизни. Но десантники договорились заранее, что будут вести себя с замминистра холодно и разговаривать только по делу.

— Все недоразумения остались в прошлом, — чуть заметно улыбнулся хозяин.

Старлей сделал условный знак майору, мол, держи себя в руках. Лавров нехотя взял рюмку.

— Помянем товарищей.

Старлей и Лавров выпили.

— Вы показали себя настоящими профессионалами, и, пожалуй… — замминистра почесал подбородок, — я могу озвучить предварительные итоги комиссии. Потери признаны оправданными, операция приравнена к действиям в боевых условиях…

Но десантники его слушали вполуха, рассматривая холодными взглядами полуразобранного робота, над которым колдовали инженеры. Замминистра понял, что сломить отчуждение ему так и не удастся. Впрочем, офицеров, сидевших перед ним, он видел скорее всего последний раз в своей жизни. Главное для него было достигнуто — робот возвращен в относительной целости и сохранности, а министр пообещал, что программа будет продолжена. Техника зарекомендовала себя в бою с лучшей стороны.

«Перейду к делу», — решил он.

— Вы видели робота в настоящем бою, можете дать квалифицированные советы конструкторам. — Лицо чиновника побагровело. — Конечно, вы, можно сказать, проигнорировали промежуточный приказ… Но главное — всегда результат. Цель достигнута…

Майор про себя выругался. Он не понимал, как можно так говорить, ведь результат достался ценой жизней. А то, что достигнуто кровью в мирное время, нельзя называть результатом, скорее — это провал.

— …испытания будут продолжены…

— Вы собираетесь и далее совершенствовать эту штуку? — Барханов понял, что их с Лавровым молчание затянулось.

— Естественно. Если отбросить обстоятельства, то «Т-191» показал неплохие результаты, — цинично заметил замминистра. — Вот, товарищи инженеры обещают установить на объективы камер омыватели незамерзающим раствором и щетки, как на автомобиле. И тогда грязь ему не помеха. Предстоит внести кое-какие изменения в программу…

Заметив, что десантники не воодушевлены такой перспективой, чиновник сменил тему.

— Вы сделали… очень важное… дело, — произнес замминистра, прожевывая кусок мяса, — обычно про такое не спрашивают. Но что бы вы хотели в качестве награды?

Лавров посмотрел на раскрасневшееся лицо генерал-лейтенанта. Он был уверен, назови сейчас любую просьбу — та будет тут же исполнена. Отодвинув на центр стола рюмку водки, Батяня, немного поразмышляв, ответил:

— Я попрошу вас проследить, чтобы семьям погибших были выплачены все компенсации, предоставлено все положенное, в том числе и жилье. Одного вашего звонка будет достаточно, чтобы им не пришлось собирать ненужные бумаги.

— Это само собой: и похороны, и быт… — быстро ответил замминистра. — Но что вы хотите лично для себя? Подумайте. А пока ваше слово, товарищ старший лейтенант.

— У меня пожеланий нет, — ответил Барханов.

— Мы что-нибудь придумаем, — прозвучало многообещающе. — А вы, майор, уже решили?

— Свое пожелание я озвучил. Остальное — на ваше усмотрение…

«УАЗ» пересек поле, выкатил на высыпанную щебнем дорогу. И когда машина выскочила за ворота полигона, майор закурил.

— Как ты думаешь, старлей, если бы ты попросил присвоить тебе звание полковника, минуя все остальные, он согласился бы?

Барханов хмыкнул и, приспустив ветровое стекло, подставил лицо струе ветра.

— Конечно, уставом это не предусмотрено. Но предложение заманчивое… — мечтательно протянул Барханов. — Полагаю, сказал бы, что надо подумать. Но дело в том, что он знал, у кого спрашивает. Ни ты, ни я — просить не станем.

— Я тебе вот что скажу. Когда хотят что-то дать, то не спрашивают, а просто дают.

Лавров, закрыв глаза, обратился к шоферу:

— Поставь-ка что-нибудь хорошее.

Сержант понимающе кивнул и, покопавшись под сиденьем, воткнул в магнитолу кассету.

— Угадал, товарищ майор? — напряженно заулыбался он.

«Давай за жизнь… давай за нас… и за десант, и за спецназ».

— По-моему, имеет право на существование, — не слишком воодушевленно проговорил старлей.

Майор Лавров задумчиво смотрел в окно.

Content

Сергей Зверев
Батяня. Бой против своих

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13