Бхагаван Шри Раджниш (Ошо).

Дхаммапада: Путь Будды.

Том 1

Эта книга содержит серию бесед Ошо о «Дхаммападе» — сборнике изречений Будды. «Будда был понимаем очень неверно, и не только врагами, но и друзьями — на самом деле, друзьями даже более чем врагами. ...Я не перевожу Будду, потому что я не буддист, я не последователь. Я испытал тот же самый опыт, что и Будда, поэтому я говорю о Будде так, как я говорил бы о себе. ...Я безмерно люблю этого человека, потому что никто никогда не прикасался к таким высотам и глубинам, как Гаутама Будда. Он остается Эверестом, высочайшим пиком, которого когда-либо достигало человеческое сознание"

Эти беседы были проведены в ашраме Ошо в г. Пуна.

Глава 1. Мы - то, что мы думаем.

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Говори или действуй с нечистым умом,

и неприятности будут преследовать тебя,

как колесо преследует вола, тянущего повозку.

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Говори или действуй с чистым умом,

и счастье последует за тобой,

несокрушимое, как твоя тень.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

Как он сбил меня с ног и ограбил».

Живи с такими мыслями, и ты будешь

жить в ненависти.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

как он сбил меня с ног и ограбил».

Оставь такие мысли и живи в любви.

В этом мире ненависть

никогда еще не излечивала ненависть.

Лишь любовь излечивает ненависть.

Это закон, древний и неисчерпаемый.

И ты также уйдешь.

Зная это, как ты можешь участвовать в ссоре?

Как легко ветер опрокидывает тонкое деревце!

Ищи счастье в ощущениях,

потакай себе в еде и сне,

И ты также будешь вырван с корнем.

Ветер не может опрокинуть гору.

Искушение не может коснуться человека,

который пробужден, силен и скромен,

который владеет собой и помнит закон.

Если помыслы человека грязны,

если он безрассуден и полон обмана,

как он может носить желтые одежды?

Кто бы ни был хозяин своего существа,

светлый, ясный и истинный, —

он может носить желтые одежды.

Возлюбленные Бодхисаттвы... Да, именно так я смотрю на вас. Именно так вы должны начать смотреть на самих себя. Бодхисаттва означает «будда по сути», «будда в семени», «будда, который крепко спит, но обладает потенциалом пробуждения». В этом смысле каждый является Бодхисаттвой, но не каждого можно назвать Бодхисаттвой, — лишь в сердцах тех, кто стал на ощупь искать свет, кто начал страстно желать рассвета, это зерно более не зерно, а проросший побег; семя начало расти.

Вы являетесь Бодхисаттвами благодаря своему стремлению к тому, чтобы быть сознательными, чтобы быть бдительными, благодаря своим поискам истины. Истина не далека, но в мире есть лишь немногие счастливцы, жаждущие ее. Она близко, но ее тяжело, трудно достичь. Ее трудно достичь не из-за самой ее природы, но благодаря нашему вкладу во всевозможную ложь.

Мы укрепляли ложь в течение многих и многих жизней. Наши вложения столь велики, что нас пугает сама идея истины. Мы хотим избежать ее, мы хотим убежать от истины. Ложь это прекрасное убежище — удобные, уютные мечты. Но мечты есть мечты. Они могут на мгновение очаровать вас, они могут на мгновение поработить вас, но лишь на мгновение. И за каждым сном следует глубокое разочарование, за каждым стремлением следует глубокое поражение.

Но мы по-прежнему спешим к новой и новой лжи; если обнажается старая ложь, мы немедленно изобретаем новую. Помните, что лишь ложь может быть изобретена; истину невозможно изобрести. Истина уже здесь! Истина должна быть открыта, а не изобретена. Ложь не может быть открыта, ее приходится изобретать.

Ум очень хорошо чувствует себя во лжи, потому что тогда ум становится изобретателем, деятелем. И когда ум становится деятелем, возникает эго. С истиной вам нечего делать... и благодаря тому, что вам нечего делать, ум прекращается, и вместе с умом исчезает, испаряется эго. Это риск, наибольший возможный риск.

Вы пошли на этот риск. Вы предприняли несколько шагов — пошатываясь, спотыкаясь, бредя на ощупь, с остановками, со многими сомнениями, но все же вы предприняли несколько шагов; поэтому я называю вас Бодхисаттвами.

«Дхаммападе», учению Гаутамы Будды, можно учить только Бодхисаттв. Ему нельзя учить обыкновенное, посредственное человечество, потому что оно не поймет его.

Эти слова Будды исходят из вечного молчания. Они могут достигнуть вас, лишь, если вы воспринимаете их в молчании. Эти слова Будды исходят из безмерной чистоты. Пока вы не станете воспринимающим средством, скромным, лишенным эго, бдительным, осознающим, вы не будете способны понять их. Вы поймете их интеллектуально — это очень простые слова, настолько простые, насколько это только возможно. Но сама их простота представляется проблемой, потому что вы не просты. Чтобы понять простоту, нужна простота сердца, потому что лишь простое сердце может понять простую истину. Лишь только чистый может понять то, что исходит из чистоты.

Я долго ждал... и вот пришло время, вы готовы. Семя можно бросить в землю. Эти безмерно значительные слова могут прозвучать снова. Двадцать пять веков не существовало таких собраний. Да, были немногие просветленные мастера и немногие ученики — самое большее, полдюжины, — и таким небольшим собраниям преподавалась «Дхаммапада». Но такие маленькие собрания не могут преобразить все это громадное человечество. Это все равно, что ложками бросать сахар в океан — он не станет сладким, вы лишь зря истратите свой сахар.

Должен быть проведен великий, неслыханный эксперимент, эксперимент такого масштаба, чтобы им была затронута, по меньшей мере, существенная часть человечества, — чтобы могла пробудиться, по меньшей мере, душа человечества, центр человечества. На периферии посредственные умы по-прежнему будут спать, — пусть они спят, — но в центре, где существует разум, можно зажечь огонь.

Настало время, для этого пришло время. Вся моя работа здесь состоит в том, чтобы создать поле будды, энергетическое поле, в котором вновь могут быть произнесены вечные истины. Это редкая возможность. Такая возможность возникает лишь изредка за многие столетия. Не упустите ее. Будьте бдительны, внимательны. Слушайте эти слова не только головой, но и сердцем, всеми фибрами своего существа. Позвольте им затронуть всего себя.

После этих десяти дней молчания наступил действительно правильный момент, чтобы вернуть Будду, чтобы вновь позволить ему жить среди вас, двигаться среди вас, чтобы позволить ветрам Будды овевать вас. Да, его можно позвать снова, потому что никто никогда не исчезает. Будда больше не человек во плоти; несомненно, он больше не существует как индивидуальность — но лишь его суть, его душа теперь стала частью космической души.

Если многие, многие люди — с глубокой жаждой, с безмерной жаждой, с молитвенными сердцами — желают этого, страстно желают, тогда душа, исчезнувшая в космической душе, может вновь выразиться в миллионах проявлений.

Ни один истинный мастер никогда не умирает, он не может умереть. Смерть не приходит к мастерам, она не существует для них. Поэтому они и мастера. Они познали вечность жизни. Они увидели, что тело исчезает, но тела вообще не существует: тело это лишь периферия, тело это лишь одежды. Тело это дом, жилище, но гость никогда не исчезает. Гость лишь движется от одного жилища к другому. Однажды и навсегда гость начинает жить под открытым небом, без всякого приюта... но гость продолжает существовать. Лишь тела, дома, приходят и уходят, рождаются и затем умирают. Но существует внутренний континуум, внутренняя продолжительность, — и она вечная, вневременная, бессмертная.

Когда бы вы ни полюбили мастера, — такого мастера как Иисус, Будда, Заратустра, Лао-цзы, — если ваша страсть тотальна, тотчас же — вы соединены мостом. Мои беседы о Будде это не только комментарий: это создание такого моста. Будда — один из самых важных мастеров, которые когда-либо существовали на земле — несравненный, уникальный. И если вы можете вкусить от его существа, вы будете бесконечно благословенны, блаженны.

Я безмерно рад, потому что после этих десяти дней молчания я могу сказать, что многие из вас сейчас готовы к тому, чтобы общаться со мной в молчании. Это высшее общение. Слова неадекватны: слова говорят, но лишь частично. Молчание говорит тотально.

Использование слов это также и опасная игра, потому что смысл слова останется со мной, он не достигнет вас; и вы придадите ему собственный смысл, собственный цвет. Оно не будет содержать той истины, для которой оно предназначалось. Оно будет содержать нечто другое, нечто гораздо более бедное. Оно будет содержать ваш смысл, не мой смысл. Вы можете исказить язык, — на самом деле, почти невозможно избежать искажения, — но вы не можете исказить молчание. Вы либо понимаете, либо не понимаете.

И в течение этих десяти дней здесь были люди лишь двух категорий: те, кто понимал, и те, кто не понимал. Однако не было ни единого человека, который понимал бы неправильно. Вы не можете неправильно понять молчание — и в этом красота молчания. Разграничение абсолютно — либо вы понимаете, либо вы просто не понимаете — нет ничего, что можно было бы понять неправильно.

Со словами ситуация противоположна: очень трудно понять и очень трудно понять, что вы не поняли; эти две вещи практически невозможны. Остается единственная третья возможность: неверное понимание.

Это были десять дней странной красоты и таинственного величия. В действительности я больше не принадлежу к этому берегу. Мой корабль долго ждал меня — я должен был уйти. Просто чудо, что я все еще в этом теле. В этом вся заслуга принадлежит вам: вашей любви, вашей молитве, вашей жажде. Вы хотели бы, чтобы я еще немного помедлил на этом берегу, и поэтому невозможное стало возможным.

В эти десять дней я не чувствовал себя единым со своим телом. Я чувствовал себя вырванным с корнем, дезориентированным. Странно быть в теле, если ты не чувствуешь, что ты в теле. И также странно продолжать жить в том месте, которое тебе больше не принадлежит — мой дом на другом берегу. И этот зов постоянно слышен. И из-за того, что я нужен вам, сострадание вселенной — вы можете назвать это состраданием Бога — позволяет мне еще немного побыть в теле.

Это было странно, это было красиво, это было таинственно, это было величественно, это было волшебно. И многие из вас почувствовали это. Многие из вас почувствовали это по-разному. Некоторые почувствовали это как очень пугающее явление, как будто смерть постучалась в двери. Некоторые почувствовали сильное замешательство. Некоторые были потрясены, совершенно потрясены. Но тем или иным образом это коснулось каждого.

Только вновь прибывшие были в некоторой растерянности — они не могли воспринять, что происходит. Но я чувствую благодарность и к ним. Хотя они не могли понять, что происходит, они ждали — ждали, пока я заговорю, ждали, пока я что-то скажу, они надеялись. Многие боялись, что я вообще больше никогда не буду говорить... Это также было возможно. Я сам не был уверен.

Слова становятся все более трудными для меня. Они требуют все больше и больше усилий. Я должен что-то сказать вам, и поэтому я продолжаю говорить с вами. Но я хотел бы, чтобы вы как можно скорее стали готовы к тому, чтобы мы могли просто сидеть в молчании... слушая пение птиц... или просто слушая биение своего сердца... просто присутствуя здесь, ничего не делая...

Приготовьтесь как можно скорее, потому что я могу прекратить говорить в любой день. И пусть эта новость распространится по всем дальним уголкам мира — те, кто хочет понимать меня только через слова, должны быстрее собираться, потому что я могу прекратить говорить в любой день. Непредсказуемо, в любой из дней, это может произойти — это может случиться даже на середине предложения. И тогда я не собираюсь заканчивать предложение! Оно так и останется повисшим в воздухе, навсегда... незаконченное.

Но на этот раз вы притащили меня обратно.

Эти изречения Будды называются «Дхаммапада». Это имя нужно понять. Дхамма означает многие вещи. Это слово означает высший закон, логос. Под «высшим законом» подразумевается то, что удерживает вместе эту вселенную. Он невидим, он невоспринимаем, — но он, несомненно, есть; в противном случае, вселенная распалась бы на части. Такая безграничная, бесконечная вселенная, разворачивающаяся так гладко, гармонично есть достаточное доказательство того, что должно быть некое подводное течение, соединяющее, связывающее все сущее — доказательство того, что мы не островки, что мельчайшая травинка соединена с величайшей звездой. Уничтожьте маленькую травинку, и вы уничтожите нечто безмерно ценное для самого существования.

В существовании нет иерархии, нет ничего малого и большого. И величайшая звезда, и мельчайшая травинка существуют как равные; в этом второе значение слова «дхамма». Второе значение — справедливость, равенство, неиерархическое существование. Существование абсолютно коммунистично; оно не знает классов, оно едино. Отсюда второе значение слова «дхамма» — справедливость.

И третье значение — правильность, добродетель. Существование очень добродетельно. Даже если вы найдете нечто, что не сможете назвать добродетельным, это, должно быть, из-за вашего неверного понимания; на самом деле существование абсолютно добродетельно. Что бы ни случалось здесь, всегда случается правильно. Неправильное никогда не случается. Что-то может показаться вам неправильным, потому что у вас есть определенное представление о том, что правильно, но если вы смотрите без всяких предрассудков, ничто не неправильно, все правильно. Рождение правильно, правильна смерть. Правильна красота, правильно уродство.

Но наши умы малы, наше восприятие ограниченно; мы не можем видеть целого, мы всегда видим лишь маленькую часть. Мы похожи на человека, который прячется за дверью и смотрит на улицу через замочную скважину. Он всегда что-то видит... да, кто-то движется, внезапно проезжает машина. Одно мгновение ее не было, на одно мгновение она здесь, в следующее мгновение она скрылась навсегда... Именно так мы смотрим на существование. Мы говорим, что что-то предстоит в будущем, затем оно приходит в настоящее, затем оно уходит в прошлое.

На самом деле, время это человеческое изобретение. Всегда сейчас! Существование не знает прошлого, не знает будущего, — оно знает лишь настоящее. Но мы сидим у замочной скважины и смотрим. Человека нет, и внезапно он появляется; затем он так же внезапно исчезает. Теперь вам приходится создавать время. До того, как появился человек, он оставался в будущем; он был, но для вас он оставался в будущем. Затем он появился; теперь он в настоящем — он один и тот же! И вы не можете его видеть сквозь свою маленькую замочную скважину — он стал прошлым. Ничто не прошлое, ничто не будущее — все всегда настоящее. Но наш образ видения очень ограничен.

Поэтому мы продолжаем спрашивать, почему в мире столько несчастья, зачем это, зачем то... почему? Если мы можем увидеть целое, все «почему» исчезают. Чтобы увидеть целое, вы должны выйти из комнаты, вы должны открыть двери... вы должны отбросить это видение замочной скважины.

Именно это представляет собой ум: замочная скважина, очень маленькая замочная скважина. В сравнении с безграничной вселенной — что такое наши глаза, уши, руки? Что мы можем постичь? Ничего значительного. И эти крошечные фрагменты истины — мы слишком привязываемся к ним.

Если вы видите целое, все именно так, как и должно быть, — в этом смысл того, что «все правильно». Неправильного не существует. Существует лишь Бог; Дьявол — это создание человека.

И третьим значением слова «дхамма» может быть «Бог», — но Будда никогда не использует слова «Бог», потому что оно ошибочно связывается с идеей личности, а этот закон есть присутствие, а не личность. Поэтому Будда никогда не использует слова «Бог», и когда он хочет передать нечто о Боге, он использует слово «дхамма». Он обладает глубоко научным умом. Благодаря этому многие считали его атеистом, — он не атеист. Он величайший теист, которого мир когда-либо знал или узнает — но он никогда не говорит о Боге. Он никогда не использует этого слова, вот и все, но под словом «дхамма» он подразумевает в точности то же самое. «То, что есть», — вот значение слова «Бог», и в точности таково же значение слова «дхамма».

«Дхамма» также означает дисциплину — это разные измерения этого слова. Тот, кто хочет познать истину, должен во многих отношениях дисциплинировать себя. Не забывайте смысл слова «дисциплина» — оно просто означает быть способным учиться, быть доступным для учения, быть восприимчивым к учению. Отсюда произошло слово «ученик». Слово «ученик» означает человека, который готов отбросить свои старые предрассудки, отложить свой ум в сторону и смотреть на реальность без всяких предрассудков, без всякой предварительной концепции.

«Дхамма» также означает высшую истину. Когда исчезает ум, когда исчезает эго, что остается? Несомненно, нечто остается, но его нельзя назвать нечто — поэтому Будда называет это «ничто». Но позвольте мне напомнить вам, чтобы вы не поняли его неверно: когда он использует слово «ничто» (nothing), он подразумевает «не-нечто» (no-thing). Разделите это слово надвое; не употребляйте его как одно слово — разделите дефисом «не» и «нечто», — и тогда вы в точности знаете значение слова «ничто».

Высший закон это не нечто. Это не объект, который вы можете наблюдать. Это ваша внутренность, это ваша субъективность.

Будда согласился бы полностью с датским мыслителем Сереном Кьеркегором. Он говорит: Истина есть субъективность. В этом различие между фактом и истиной. Факт это объективная вещь. Наука постоянно ищет все больше и больше фактов, и наука никогда не достигнет истины, — она не может достичь истины по самому определению этого слова. Истина это внутреннее пространство ученого, но он никогда не смотрит на него. Он постоянно исследует другие вещи. Он никогда не начинает осознавать свое собственное существо.

Таково последнее значение слова «дхамма» — ваше внутреннее пространство, ваша субъективность, ваша истина.

Есть одна очень важная вещь — позвольте ей глубоко погрузиться в ваше сердце: истина никогда не бывает теорией, гипотезой; это всегда опыт. Поэтому моя истина не может быть вашей истиной. Моя истина это неизбежно моя истина; она останется моей истиной, она не может быть вашей. Мы не можем разделить ее. Истиной нельзя поделиться, ее нельзя передать, ее нельзя сообщить, ее нельзя выразить.

Я могу объяснить вам, как я достиг ее, но я не могу объяснить, что это такое. «Как» объяснимо, но необъяснимо «для чего». Может быть показана дисциплина, но не цель. Каждый должен прийти к ней своим собственным путем. Каждый должен прийти к ней в своем собственном внутреннем существе. Она открывается в абсолютном одиночестве.

И второе слово — пада. «Пада» также имеет множество значений. Первое, самое основное значение — путь. Религия имеет два измерения: измерение «что» и измерение «как». Об этом «что» говорить нельзя; это невозможно. Но об этом «как» можно говорить; этим «как» можно поделиться. Таково значение «пути». Я могу указать вам путь; я могу показать вам, какой дорогой я путешествовал, как я достиг залитых солнцем вершин. Я могу рассказать вам обо всей географии, топографии моего пути. Я могу дать вам подробную карту, но я не могу сказать, что чувствует человек, оказавшись на залитых солнцем вершинах. В точности так же вы можете спросить Эдмунда Хиллари или Тенсинга, как они достигли самой высокой вершины Гималаев, Гуришанкара. Они могут дать вам детальную карту своего путешествия. Но если вы спросите их, что они чувствовали, когда достигли вершины, они смогут лишь пожать плечами. Та свобода, которую они должны были испытать, невыразима; красота, благословение, бескрайнее небо, высота, красочные облака, солнце и незагрязненный воздух, и девственный снег, на который никто никогда не ступал... это невозможно передать. Человек должен достичь этих залитых солнцем вершин, чтобы понять.

«Пада» означает путь, «пада» также означает «шаг», «нога», «основание». Все эти значения важны. Вы должны двигаться оттуда, где вы сейчас. Вы должны стать великим процессом, ростом. Люди становятся стоячими водоемами; они должны стать реками, потому что лишь реки достигают океана. И это также означает основание, потому что это основная истина жизни. Без дхаммы, без той или иной связи с высшей правдой ваша жизнь лишена основания, смыла, значения, у нее не может быть никакой славы. Она станет упражнением в полнейшей бесполезности. Если вы не соединены мостом с целым, вы не можете иметь никакого значения сами по себе. Вы останетесь плывущим по реке бревном — сдавшись на милость ветров, вы не знаете, куда вы идете, и не знаете, кто вы есть. Поиск истины, страстный поиск истины создает мост, дает вам основание. Эти сутры, объединенные в сборник «Дхаммапада», должны быть поняты не интеллектуально, но экзистенциально. Будьте как губка: позвольте им впитаться, просочиться в вас. Не нужно сидеть и рассуждать; в противном случае вы упустите Будду. Не нужно здесь сидеть и непрерывно болтать у себя в уме о том, что правильно и неправильно, — вы упустите всю суть. Не беспокойтесь о том, правильно ли это, или неправильно.

Первое и основное — нужно понять, что говорит Будда, что пытается сказать Будда. Нет необходимости судить об этом прямо сейчас. Первая и основная необходимость — это понять в точности, что он имеет в виду. И красота этих сутр в том, что если вы поймете в точности, что он имеет в виду, вы будете убеждены их правдой, вы познаете их истину. Истина обладает своими способами убеждения людей; она не нуждается в иных доказательствах.

Истина никогда не спорит: это песня, а не силлогизм.

Сутра:

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Вам говорили снова и снова, что восточные мистики верят в то, что мир иллюзорен. Это правда: они не только верят, что мир ненастоящий, иллюзорный, что мир это майя, — они знают, что это майя, иллюзия, сон. Но когда они используют слово сансара, они не имеют в виду тот объективный мир, который исследует наука; нет, вовсе нет. Они не имеют в виду мир гор, деревьев и рек; нет, вовсе нет. Они имеют в виду тот мир, который создаете вы, прядильное колесо вашего ума, колесо ума, которое продолжает и продолжает двигаться и прясть. Сансара не имеет ничего общего с внешним миром.

Есть три вещи, которые нужно запомнить. Одна — внешний мир, объективный мир. Будда никогда ничего не говорит о нем, потому что это не его забота; он не Альберт Эйнштейн. Затем, существует второй мир — мир ума, мир, который исследуют психоаналитики, психологи, психиатры. Будда мог сказать о нем немногое, совсем немногое — фактически, лишь одно: что он иллюзорен, в нем нет истины, ни объективной, ни субъективной, он находится между ними.

Первый мир — это объективный мир, который исследует наука. Второй мир — это мир ума, который исследуют психологи. И третий мир — это ваша субъективность, ваше внутреннее пространство, ваше внутреннее «я» (self).

Будда указывает на глубочайшее внутреннее ядро вашего существа. Но вы слишком увлечены умом. И пока он не поможет вам выбраться из ловушки ума, вы никогда не узнаете третий, настоящий мир: ваше внутреннее вещество. Поэтому он начинает с утверждения: Мы - то, что мы думаем. Именно этим является каждый: умом. Все, что мы есть, возникает в наших мыслях.

Просто представьте на мгновение, что все мысли прекратились... кто вы тогда? Если на мгновение прекратились все мысли, кто вы тогда? Никакого ответа не будет. Вы не можете сказать: «Я католик», «Я протестант», «Я индуист», «Я мусульманин», — вы не можете сказать. Все мысли прекратились. Поэтому исчез Коран, исчезла Библия, исчезла Гита... все слова исчезли! Вы не можете произнести даже своего имени. Все языки исчезли, и вы не можете сказать, к какой стране вы принадлежите, к какой нации. Когда мысли исчезают, кто вы? Чистая пустота, ничто, не-нечто.

Именно поэтому Будда использовал странное слово; никто не делал этого ни до, ни после него. Мистики всегда использовали слово «я» (self) для выражения глубочайшего внутреннего ядра вашего существа — Будда использует слово не-я (no-self). И я совершенно согласен с ним; он гораздо более точен, более близок к истине. Использование слова «я» — даже если вы используете слово «Я» с большой буквы — не отражает истины. Оно по-прежнему дает вам ощущение эго, и, написанное с большой буквы Я, оно может дать вам даже большее эго.

Будда не использует слов атма, «я», атта. Он использует противоположные слова: «не-я», анатма, анатта. Он говорит, когда прекращается ум, не остается никакого я — вы стали вселенским, вы переполнились и вылились из границ эго, вы есть чистое пространство, ничем не загрязненное. Вы — просто зеркало, отражающее ничто.

Мы есть то, что мы думаем. Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями. Своими мыслями мы создаем мир.

Если вы действительно хотите знать, кто вы на самом деле, вы должны научиться искусству прекращения ума, прекращения мыслей. В этом заключается вся медитация. Медитация означает выход из ума, отбрасывание ума и движение в пространство, называемое не-умом. И в не-уме вы познаете высшую истину, дхамму.

Движение от ума к не-уму есть шаг, пада. В этом вся тайна «Дхаммапады».

Говори или действуй с нечистым умом,

и неприятности будут преследовать тебя,

как колесо преследует вола, тянущего повозку.

Когда Будда использует выражение «нечистый ум», вы можете неверно понять его. Говоря «нечистый ум», он подразумевает ум, потому что любой ум нечист. Ум как таковой нечист, а не-ум — чист. Чистота означает не-ум; нечистота означает ум.

Говори или действуй с нечистым умом, — говорите или действуйте с умом, — и неприятности будут преследовать тебя... Несчастье это следствие, тень ума, тень иллюзорного ума. Несчастье это кошмарный сон. Вы страдаете лишь потому, что вы спите. И нет пути, избежать этого, пока вы спите. Пока вы не проснетесь, кошмарный сон будет продолжаться. Он может изменять свои формы, он может принимать миллионы форм, но он продолжается.

Несчастье это тень ума: ум означает сон, ум означает несознательность, ум означает неосознанность. Ум означает, что вы не знаете, кто вы есть, и в то же время притворяетесь, что знаете. Ум означает, что вы не знаете, куда вы идете, и в то же время притворяетесь, что знаете цель, знаете, для чего предназначена жизнь, — не зная о жизни ничего, и все же считая, что вы знаете.

Ум приносит несчастье настолько же верно,как колесо преследует вола, тянущего повозку.

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Говори или действуй с чистым умом,

и счастье последует за тобой,

несокрушимое, как твоя тень.

Помните снова: когда Будда говорит «чистый ум», он подразумевает не-ум. Очень трудно переводить слова человека, подобного Будде. Это почти невозможная работа, потому что человек, подобный Будде, использует язык своим собственным способом; он создает свой собственный язык. Он не может использовать обычный язык обычных значений, потому что он должен передать нечто необычное.

Обычные слова абсолютно бессмысленны применительно к опыту Будды. Но вы должны понять проблему. Проблема в том, что он не может использовать абсолютно новый язык; его никто не поймет. Это будет похоже на тарабарщину.

Именно таким образом начало существовать слово «тарабарщина» (jibberish). Оно произошло от одного суфия по имени Джаббар. Он изобрел новый язык. Никто не мог понять ни слова. Как вы можете понимать абсолютно новый язык? Он выглядел сумасшедшим, говорящим чепуху, полную чепуху. Вот как это происходит! Если вы слышите китайский язык и не понимаете китайского языка, то это полная чепуха.

Одного человека, уехавшего в Китай, спросили, как китайцы находят такие странные имена — Цзин, Цзун, Цзан.

Человек ответил: «У них есть такой способ: они собирают все ложки в доме и швыряют их вверх, и когда эти ложки падают... цзин! цзун! цзан! — какой бы звук они ни произвели, именно так они называют ребенка».

Но то же самое происходит, когда китаец слышит английский язык; он думает: «Какая чепуха!»

Если так происходит с языками, которые используют миллионы людей, что же происходит с Буддой, если он изобретает оригинальный язык? Его будет понимать лишь он сам, и больше никто. Джаббар сделал это — должно быть, он был очень мужественным человеком. Люди думали, что он сумасшедший.

Английское слово «jibberish» происходит от имени Джаббара. Никто не знал, что он говорит. Никто даже не пытался этого записать... как записывать? Нет алфавита. И то, что он говорил, совершенно не имело смыла, и мы до сих пор не знаем, какие сокровища мы потеряли.

Проблема Будды в том, что он должен либо использовать ваш язык так, как вы используете его, — и тогда он вообще не может передать свой опыт, — либо изобрести свой собственный язык, которого никто не поймет. Поэтому всем великим мастерам приходится держаться самой середины. Они используют ваш язык, но они придадут вашим словам свой цвет, свой аромат. Мехи будут вашими, но вино — их. Думая, что благодаря тому, что мехи ваши, ваше и вино, вы будете носить их столетиями. И есть вероятность того, что, думая, что это ваше вино, потому что мехи ваши, вы можете однажды испить от него, вы можете опьянеть.

Именно поэтому очень трудно переводить. Будда пользовался языком, который был понятен тем, кто его окружал, но он придавал словам определенный угол и поворот настолько тонко, что даже люди, знавшие этот язык, не были встревожены, не были шокированы. Они думали, что слышат свой собственный язык.

Будда называл не-ум «чистым умом», потому что если вы скажете «не-ум», тотчас же это станет невозможным для понимания. Но если вы говорите «чистый ум», тогда возможно некоторое общение. Постепенно он убеждает вас, что чистый ум означает не-ум. Но это потребует времени; очень постепенно вас нужно заманить и поймать в ловушку совершенно нового опыта. Но помните всегда: чистый ум означает не-ум, нечистый ум означает ум.

Используя эти прилагательные, чистый и нечистый, он идет с вами на компромисс, чтобы вы не встревожились раньше времени и не убежали. Вы должны быть искушены, соблазнены. Все великие мастера соблазнители — это их искусство. Они соблазняют вас таким образом, что постепенно, мало-помалу, вы становитесь готовыми выпить все, что бы они вам ни дали. Сначала они предлагают вам обыкновенную воду, затем, мало-помалу, нужно подмешивать вино. Затем воду нужно удалить... и однажды — вы совершенно пьяны. Но этот процесс должен быть очень долгим.

Когда вы глубже проникнете в эти сутры, вы поймете. Нечистый ум означает ум, чистый ум означает не-ум. И счастье последует за вами, если вы обладаете чистым умом или не-умом... и счастье последует за тобой, несокрушимое, как твоя тень.

Несчастье это следствие, как следствие и блаженство. Несчастье это следствие состояния сна, блаженство это следствие пробужденного состояния. Поэтому вы не можете непосредственно искать блаженства, а те, кто непосредственно ищет блаженства, потерпят поражение; они обречены на поражение. Блаженство может быть достигнуто лишь теми, кто не ищет непосредственно блаженства, напротив, они ищут осознанности. И когда приходит осознанность, блаженство приходит само собой, несокрушимое, как ваша тень.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

как он сбил меня с ног и ограбил».

Живи с такими мыслями, и ты будешь жить в ненависти.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

как он сбил меня с ног и ограбил».

Оставь такие мысли и живи в любви.

Нечто глубокой важности: ненависть существует с прошлым и будущим — любовь не нуждается в прошлом, не нуждается в будущем. Любовь существует в настоящем. Ненависть обращается к прошлому: кто-то обидел вас вчера, и вы носите это как рану, как пережиток. Или же вы боитесь, что кто-то обидит вас завтра — страх, тень страха. И вы уже готовитесь, готовитесь с этим столкнуться.

Ненависть существует в прошлом и в будущем. Вы не можете ненавидеть в настоящем — попытайтесь, и вы будете совершенно бессильны. Попробуйте это сегодня: сидите молча и ненавидьте кого-нибудь в настоящем, не обращаясь ни к прошлому, ни к будущему... вы не сможете. Этого нельзя сделать; по самой природе вещей это невозможно. Ненависть может существовать, лишь, если вы вспоминаете прошлое: этот человек сделал вам что-нибудь вчера — тогда ненависть возможна. Или, этот человек собирается сделать что-то завтра — и тогда возможна ненависть. Но если вы не обращаетесь ни к прошлому, ни к будущему, — этот человек ничего не сделал вам в прошлом, и он не собирается ничего сделать в будущем, он просто сидит здесь, — как вы можете ненавидеть? Но вы можете любить.

Любовь не нуждается в воспоминаниях — в этом красота любви и свобода любви. Ненависть это оковы. Ненависть это тюремное заключение — навязанное вами самому себе. Ненависть создает ненависть, ненависть провоцирует ненависть. Если вы кого-то ненавидите, вы создаете ненависть к себе в сердце этого человека. Весь мир существует в ненависти, в разрушительности, в насилии, в зависти, в конкуренции. Люди готовы перегрызть друг другу глотки либо в действительности, в реальности, в действии, либо, по меньшей мере, у себя в умах, у себя в мыслях, — каждый убивает. Именно поэтому мы создали ад на этой прекрасной земле, которая могла бы стать раем.

Любите, и земля вновь станет раем. Безмерная красота любви в том, что она не нуждается в воспоминаниях. Любовь исходит из вас совершенно без причины. Если вы изливаете блаженство, вы отдаете часть своего сердца. Вы делитесь песней своего существа. Щедрость приносит такую радость — поэтому человек делится! Щедрость ради щедрости, без всяких других мотивов.

Но любовь, которую вы знали в прошлом, это не та любовь, о которой говорит Будда, или о которой говорю я. Ваша любовь это не что иное, как обратная сторона ненависти. Поэтому у вашей любви есть воспоминания: кто-то был так мил с вами вчера, так добр, что вы чувствуете большую любовь к нему. Это не любовь. Это не любовь; это вторая сторона ненависти — это обращение к прошлому доказывает это. Или, кто-то собирается быть с вами милым завтра: то, как он улыбался вам, как он говорил с вами, как он пригласил вас завтра прийти к нему в гости, — он собирается быть любящим завтра. Возникает великая любовь.

Это не та любовь, о которой говорят будды. Это ненависть, замаскированная под любовь — именно поэтому ваша любовь в любой момент может превратиться в ненависть. Заденьте человека лишь немного, и его любовь исчезает и появляется ненависть. Она даже не достигает глубины кожи. Даже так называемые великие любящие постоянно борются, постоянно стремятся перегрызть друг другу глотки — пилящие друг друга, разрушительные. И люди думают, что это любовь...

Вы можете спросить Астху и Абхияну — у них такая любовь, что Астха получает синяк под глазом почти, что каждый день. Вот это борьба! Но когда происходит великая борьба, люди думают, что что-то происходит. Когда ничего не происходит, — ни борьбы, ни ссор, — люди чувствуют себя пустыми. «Лучше постоянно бороться, чем чувствовать себя пустым» — таково представление миллионов людей в мире. По крайней мере, борьба занимает вас, увлекает вас, дает вам чувство важности. Кажется, жизнь приобретает некоторое значение — уродливое значение, но, по крайней мере, некоторое значение.

Ваша любовь, в действительности, это не любовь: это ее прямая противоположность. Это ненависть, замаскированная под любовь, закамуфлированная под любовь, выдаваемая за любовь. У истинной любви нет воспоминаний. Она не думает о завтра, она не думает о вчера. Истинная любовь это спонтанный родник радости, бьющий в вас... вы делитесь ей... она изливается... без какой-либо другой причины, без какого-либо другого повода, кроме чистой радости делиться ей.

Птицы, поющие поутру, кукушка, кричащая вдалеке... без всякой причины. Просто сердце настолько полно радостью, что из него вырывается песня. Когда я говорю о любви, я говорю о такой любви. Помните это. И если вы можете двигаться в измерение такой любви, вы будете в раю — тотчас же. И вы начнете создавать рай на земле.

Любовь создает любовь в точности так же, как и ненависть создает ненависть.

В этом мире

ненависть никогда еще не излечивала ненависть.

Лишь любовь излечивает ненависть.

Это закон,

древний и неисчерпаемый.

Эс дхаммо санантано — это закон, вечный, древний и неисчерпаемый.

Что это за закон? Ненависть никогда не излечивает ненависть, — тьма не может излечить тьму, — лишь любовь излечивает ненависть. Лишь свет может излечить тьму: любовь есть свет, свет вашего существа, а ненависть — тьма вашего существа. Если вы темны внутри, вы постоянно разбрасываете вокруг себя ненависть. Если вы светлы внутри, если вы сияете, вы постоянно излучаете вокруг себя свет.

Саньясин должен быть сияющей любовью, сияющим светом.

Эс дхаммо санантано... Будда повторяет снова и снова — это вечный закон. Каков этот вечный закон? Лишь любовь излечивает ненависть, лишь свет излечивает тьму. Почему? — потому что тьма как таковая это только лишь отрицательное состояние; у нее нет собственного положительного существования. На самом деле, ее не существует — как вы можете излечить ее? Вы не можете ничего сделать непосредственно с тьмой. Если вы хотите сделать что-то с тьмой, вы должны что-то сделать со светом. Внесите свет, и тьма исчезнет, удалите свет, и появится тьма. Но вы не можете непосредственно внести или удалить тьму — вы не можете ничего сделать с темнотой. Помните, вы также не можете ничего сделать и с ненавистью.

В этом заключается разница между учителями нравственности и религиозными мистиками — учителя нравственности продолжают проповедовать ложный закон. Они продолжают проповедовать: «Борись с тьмой — борись с ненавистью, борись с гневом, борись с сексом, борись с этим, борись с тем!» Вот весь их подход: «Борись с отрицательным», тогда как настоящий, истинный мастер учит вас позитивному закону: Эс дхаммо санантано — вечному закону, «не борись с тьмой». А ненависть это тьма, секс это тьма, ревность это тьма, жадность это тьма, гнев это тьма.

Внесите свет...

Как появляется свет? Будьте молчаливым, лишенным мыслей, сознательным, бдительным, осознающим, пробужденным — именно так появляется свет. И в то мгновение, когда вы бдительный, осознающий, вы не найдете ненависти. Попытайтесь ненавидеть кого-нибудь с осознанностью...

Это эксперименты, которые нужно провести, не просто слова, которые нужно понять, — эксперименты, которые нужно провести. Именно поэтому я прошу вас не пытаться понять эти слова интеллектуально: станьте экзистенциальными экспериментаторами.

Попытайтесь ненавидеть кого-нибудь сознательно, и вы найдете, что это невозможно. Либо исчезает сознание, и тогда возникает ненависть, либо, если вы сознательны, исчезает ненависть. Они не могут существовать вместе. Их сосуществование невозможно: тьма и свет не могут существовать вместе — потому что тьма это не что иное, как отсутствие света.

Истинные мастера учат вас тому, как достичь божественного; они никогда не велят вам отречься от мира. Отречение отрицательно. Они не говорят вам, что вы должны уйти от мира, они говорят вам, как уйти в божественное. Они учат вас тому, как достичь истины, а не тому, как бороться с ложью. Лжи великое множество. Если вы будете постоянно бороться с ложью, это займет миллионы жизней, и все же ничто не будет достигнуто. А истина одна; поэтому истина может быть достигнута тотчас же; в этот самый момент это возможно.

И ты также уйдешь.

Зная это, как ты можешь участвовать в ссоре?

Жизнь так коротка, так моментальна, и вы растрачиваете ее на ссоры? Используйте всю энергию для медитации — это та же самая энергия. Если вы можете с ее помощью бороться, вы можете с ее помощью и стать светом.

Как легко ветер опрокидывает тонкое деревце!

Ищи счастье в ощущениях,

потакай себе в еде и сне,

и ты также будешь вырван с корнем.

Будда говорит: Помните, если вы зависите от чувств, вы останетесь очень хрупким — потому что чувства не могут дать вам никакой силы. Они не могут дать вам сил, потому что они не могут дать вам никакой постоянной основы. Они находятся в постоянном течении; все меняется. Где вы можете найти приют? На чем вы можете построить фундамент?

В одно мгновение одна женщина кажется красивой, в другое мгновение — другая женщина. Если вы просто решаете чувствами, вы будете пребывать в постоянном смятении — вы не можете принимать решения, потому что чувства постоянно изменяют свои мнения. В одно мгновение что-то кажется таким поразительным, в следующее мгновение это уродливо, невыносимо. А мы зависим от этих чувств.

Будда говорит: Не зависьте от чувств — зависьте от осознанности. Осознанность это нечто скрытое за чувствами. Видят не глаза. Если вы пойдете к окулисту, он скажет вам, что именно глаза видят, но это неправда. Глаза это лишь только механизм, посредством которого видит кто-то другой. Глаз это лишь окно; окно не может видеть. Когда вы стоите у окна, вы можете выглянуть наружу. И кто-то, проходя мимо по улице, подумает:

«Окно видит меня». Глаз это лишь окно, дверной глазок. Кто позади окна?

Ветер не может опрокинуть гору.

Искушение не может коснуться человека,

который пробужден, силен и скромен,

который владеет собой и помнит закон.

Медитация сделает вас пробужденным, сильным и скромным. Медитация сделает вас пробужденным, потому что она даст вам первое переживание самого себя. Вы не тело, вы не ум — вы чистое свидетельствующее сознание. И когда затрагивается это свидетельствующее сознание, случается великое пробуждение — как будто свернувшаяся кольцами змея внезапно развернулась, как будто кто-то спал, и его внезапно разбудили. Внезапно — великое пробуждение внутри: впервые вы чувствуете, что вы есть. В первый раз вы чувствуете истину своего существа.

И, несомненно, она делает вас сильным; вы больше не хрупкий, вы больше не подобны тонкому деревцу, которое может свалить любой порыв ветра. Теперь вы стали горой! Теперь у вас есть фундамент, потому что вы укоренены — никакому ветру не повалить гору! Вы становитесь пробужденным, вы становитесь сильным, и в то же время вы становитесь скромным. Эта сила не привносит в вас это. Вы становитесь скромным, потому что осознаете, что такая же свидетельствующая душа существует в каждом, даже в животных, птицах, растениях и скалах.

Существуют лишь разные способы сна! Кто-то спит на правом боку, кто-то спит на левом боку, кто-то — на спине... это всего лишь разные способы сна. У скалы один способ спать, у дерева — другой, у птицы — третий... но различие лишь в способах и методах сна; вне его, глубоко внутри каждого существа — то же самое свидетельствование, та же самая божественность. Это делает вас скромным. Даже глядя на скалу, вы знаете, что в вас нет ничего особенного, потому что все существование сделано из одного и того же вещества, сознания. И если вы пробуждены, сильны и скромны, это дает вам владение собой.

Если помыслы человека грязны,

если он безрассуден и полон обмана,

как он может носить желтые одежды?

Будда выбрал для своих саньясинов желтые одежды, так же как я выбрал оранжевые. В этом различие между моим подходом и подходом Будды. Желтое символизирует смерть — желтый лист. Желтое символизирует садящееся солнце, вечер.

Будда делал слишком большое ударение на смерти — это метод. Если вы делаете такое большое ударение на смерти, это помогает: люди начинают все более и более осознавать жизнь на контрастном фоне смерти. И когда вы напоминаете о смерти снова, снова и снова, вы помогаете людям пробудиться. Они должны пробудиться, потому что смерть приближается. Когда Будда давал посвящение новому саньясину, он говорил ему: «Отправляйся на кладбище — просто будь там и постоянно наблюдай похоронные процессии, наблюдай, как несут мертвые тела, сжигают... продолжай наблюдать. И постоянно помни, что то же самое произойдет и с тобой. Три месяца медитации на смерть, — и тогда возвращайся обратно». Это было началом саньясы.

Есть лишь два возможных пути. Один заключается в том, чтобы подчеркивать смерть, другой — жизнь. Потому что лишь две вещи есть в существовании — жизнь и смерть. Будда выбрал как символ смерть; отсюда — желтые одежды.

Оранжевое символизирует жизнь; это цвет крови. Я представляю утреннее солнце, ранний рассвет, розовеющее небо на востоке. Я подчеркиваю жизнь. Но цель одна и та же. Я хочу, чтобы вы были так страстно влюблены в жизнь, чтобы сама эта страсть к жизни сделала вас осознающим; сама интенсивность жизни делает вас пробужденным.

Смерть находится в будущем, а жизнь — сейчас, поэтому, если вы думаете о смерти, вы думаете о будущем. Если вы думаете о смерти, она будет логическим выводом: вы увидите, как умирает кто-то другой, вы никогда не увидите, как умираете вы. Вы можете представить, вы можете предположить, вы можете думать, но это будет мышлением.

Жизнь не нужно обдумывать; ее можно прожить. Она поможет вам быть без ума лучше, чем смерть. Таким образом, мой выбор гораздо лучше выбора Будды, потому что жизнь происходит прямо сейчас; вам не нужно идти на кладбище. Все, что вам нужно, это быть бдительным, — и жизнь повсюду вокруг... в цветах, в птицах, в людях, окружающих вас, в смеющихся детях... и в вас!.. и прямо сейчас! Вам не нужно думать о ней, вам не нужно предполагать ее. Вы можете просто закрыть глаза и почувствовать ее — вы можете почувствовать, как вас щекочет ее прикосновение, услышать биение ее пульса.

Но можно использовать оба метода: для того, чтобы вы стали медитирующим, можно использовать смерть, — я выбираю жизнь. И я подчеркиваю и повторяю, что мой выбор лучше выбора Будды. Сделанный Буддой выбор, символ смерти, помог этой стране стать мертвой, тупой, застывшей. Мой выбор, жизнь как символ, может оживить эту страну, — не только эту страну, но и весь мир, — потому что не только Будда выбрал своим символом смерть, ее выбрало и христианство — крест. Поэтому две величайшие мировые религии — христианство и буддизм — ориентированны на смерть. И из-за этих двух религий... Их влияние было колоссально: христианство преобразило весь Запад, буддизм преобразил весь Восток.

Иисус и Будда были двумя величайшими учителями, но выбор смерти как символа был очень опасен, он был бедствием. Я выбираю жизнь. Я хотел бы, чтобы вся эта Земля была полна жизни, большей и большей жизни, пульсирующей жизни. Но то, что говорит Будда о своих желтых одеждах, я сказал бы и о своих оранжевых. Он говорит: Если помыслы человека грязны, если он безрассуден и полон обмана, как он может носить желтые одежды?

Кто бы ни был хозяином своего существа,

светлым, ясным и истинным,

он может носить оранжевые одежды.

То, что он говорит о желтых одеждах, я могу сказать и об оранжевых: Кто бы ни был... светлым, ясным и истинным, он может носить оранжевые одежды.

Эс дхаммо санантано.

На сегодня достаточно.

Глава 2. Пустое кресло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Пустое кресло,

Молчаливый зал,

Явление Будды —

Как красноречиво!

Как редко!

Да, Субхути, это единственный способ представить вам Будду. Молчание — единственный язык, в котором он может быть выражен. Слова слишком слабы, слишком неадекватны, слишком ограниченны. Лишь пустое пространство... предельно молчаливое... может представить бытие Будды.

В Японии есть один храм, абсолютно пустой, в нем даже нет ни одной статуи Будды, и он известен как храм, посвященный Будде. Когда приходят посетители и спрашивают: «Где же Будда? Ему посвящен этот храм...», священник смеется и говорит: «Это пустое пространство, это молчание — вот Будда!

Камни не могут представлять его, статуи не могут представлять его. Будда не камень, не статуя. Будда это не форма — Будда это бесформенный аромат. Поэтому то, что эти десять молчаливых дней предшествовали беседам о Будде, не просто случайность. Это молчание было единственно возможным предисловием.

Субхути, вы правы: «Пустое кресло...» Да, лишь пустое кресло может представлять его. Его кресло действительно пусто, и этот человек, говорящий с вами, — пуст. Это пустое пространство, изливающее себя на вас. Никого нет внутри, лишь только молчание.

Поскольку вы не можете понимать молчание, оно должно быть переведено в язык. Именно из-за ваших ограничений я вынужден говорить; в противном случае это было бы не нужно. Истина не может быть высказана, никогда не была высказана, никогда не будет высказана. Все писания говорят об истине, они продолжают говорить об истине, продолжают ходить вокруг да около, но ни одно писание не способно выразить ее — потому что выразить ее невозможно по самой природе вещей.

Ее нельзя высказать — ее можно только показать. Она не может быть логически доказана, но ее может доказать любовь. Там, где логика бессильна, достигает успеха любовь. Там, где бессилен язык, достигает успеха молчание.

Я не могу доказать этого, но само отсутствие «я» внутри меня может стать абсолютным доказательством. Если вы действительно хотите понять Будду, вы должны подходить все ближе и ближе к тому молчанию, которым являюсь я, вы должны становится более и более близким, доступным, уязвимым для этого ничто, говорящего с вами.

Я не личность. Личность давно умерла. Это присутствие — отсутствие и присутствие. Я отсутствую как личность, как индивидуальность; я присутствую как средство, проход, полый бамбук. Он может стать флейтой, — лишь только полый бамбук может стать флейтой.

Я отдал себя целому. Теперь, какова бы ни была воля целого... если оно хочет говорить через меня, я доступен; если оно не хочет говорить через меня, я доступен. Его воля теперь — единственная воля. У меня нет собственной воли.

Поэтому вы найдете множество противоречий в моих словах — потому что я не могу ничего изменить. Бог противоречив, потому что бог есть противоречие. Он содержит полярные противоположности: он — свет и тьма, зима и лето, жизнь и смерть. Иногда он говорит как жизнь, иногда — как смерть, иногда он приходит как лето, иногда — как зима... что я могу сделать?

Если я вмешаюсь, я искажу его. Если я попытаюсь быть последовательным, я буду фальшивым. Я могу быть правдивым, лишь, если я останусь доступным для всех противоречий, которые содержит бог.

Это кресло, Субхути, несомненно пусто. И в тот день, когда вы сможете увидеть, что это кресло пусто, что это тело пусто, это существо пусто, — вы увидели меня, вы соприкоснулись со мной. В действительности именно в этот момент ученик встречает мастера. Это растворение, исчезновение... капля росы, вливающаяся в океан, океан, вливающийся в каплю росы. Это одно и то же! — мастер, исчезающий в ученике, и ученик, исчезающий в мастере. И тогда воцаряется глубокое молчание.

Это не диалог! Вот в чем восточные религии достигли высших вершин, чем христианство, иудаизм, ислам — потому что христианство, иудаизм, ислам продолжают цепляться за идею диалога. Но диалог предполагает дуализм, двойственность. Ислам, христианство, иудаизм — религии молитвы. Молитва предполагает, что существует Бог, отдельный от вас, и вы обращаетесь к нему.

Поэтому стала такой известной книга Мартина Бубера — «Я и Ты». Это суть молитвы. Но «я» и «ты»... диалог требует двойственности. И как бы прекрасен ни был диалог, это раздвоение, разделение, это еще не единение. Река еще не впала в океан. Возможно, она подошла очень близко, остановившись на самой грани, но она отступает обратно.

Буддизм это не религия молитвы, это религия медитации. И в этом различие между молитвой и медитацией: молитва есть диалог, медитация есть молчание. Молитва должна быть обращена к кому-то — реальному ли, нереальному, но она должна быть к кому-то обращена. Медитация это вообще не обращение; человек должен просто впасть в молчание, человек должен просто исчезнуть в ничто. Когда человека нет, есть медитация.

Будда есть медитация — в этом его аромат. В эти десять дней мы оставались в молчании, мы оставались в медитации. Главное было сказано. Те, кто не услышал главного... теперь я буду говорить для них.

У этой медитации, воцарившейся здесь на десять дней, было небольшое отличие — и в этом различие между моим подходом и подходом Будды — различие небольшое, но огромной важности. И это должно быть понято вами, потому что я не просто комментатор Будды. Я не просто вторящее ему эхо, я не просто отражающее его зеркало; я — отклик, не отражение. Я не ученый, я не собираюсь подвергать его высказывания научному анализу — я поэт!

Я видел то же самое ничто, которое видел он, и, несомненно, я видел его по-своему. У Будды свой образ, у меня — свой: образ видения, бытия. Оба эти пути достигают вершины, но пути разнятся. У моего пути есть небольшое отличие — небольшое, но глубоко важное, помните.

Это были не только десять дней молчаливой медитации — это были десять дней музыки, молчания и медитации. Музыка — это мой вклад. Будда бы этого не позволил. По этому поводу мы могли бы повздорить. Он не разрешил бы музыки; он сказал бы, что музыка это беспокойство. Он настаивал бы на чистом молчании, он говорил бы, что этого достаточно. Именно здесь мы согласились не соглашаться.

Для меня музыка и медитация это две стороны одного и того же явления. Без музыки медитации чего-то недостает; без музыки медитация становится туповатой, не живой. Без медитации музыка это просто шум — гармоничный, но шум. Без медитации музыка это развлечение. Без музыки медитация становится все более и более отрицательной, она приобретает устремленность к смерти. Поэтому я настаиваю, что музыка и медитация должны идти бок о бок. Это придает новое измерение — им обеим. Обе они обогащаются друг другом.

Помните эти три М в точности как вы помните три Р (прим. пер.: дети в начальной школе изучают три R, то есть чтение, письмо и математику, начинающиеся в английском языке на букву «r»: Reading, (w)Reading& (a)Riphmethics, как это произносят дети). Первое М — математика; математика это чистейшая из наук. Второе М — музыка; музыка это чистое искусство. И третье М — медитация; медитация это чистая религия. Когда эти три М встречаются, вы достигаете троицы.

Мой подход научен. Даже если я делаю нелогичные утверждения, я делаю их очень, очень логично. Если мои утверждения противоречивы, я противоречу себе логичным образом. Что бы я ни сказал, за этим стоит математика, метод, определенный научный подход. Я не ненаучная личность. Моя наука служит моей религии; наука это не конец, но прекрасное начало.

И еще мой подход — художественный, эстетический. Я не могу вам помочь, пока это энергетическое поле не станет музыкальным. Музыка это чистое искусство. И если она соединяется с математикой, она становится невероятно мощным инструментом для того, чтобы проникнуть в ваше внутреннее пространство. Конечно, он не совершенен, пока медитация не становится высочайшим пиком, чистейшей религией.

И мы стараемся создать высочайший синтез. Это моя троица: математика, музыка, медитация. Для меня это тримурти — три лица Бога. Вы можете достичь божественного в одном его лице, но тогда ваш опыт божественного не будет столь же богат, как если бы вы достигли его в его двух лицах. И все же в нем будет чего-то недоставать, пока вы не достигнете всех трех лиц. Когда вы познаете божественное как триединство, когда вы прошли через все три измерения, ваш опыт, ваша нирвана, ваше просветление будут наибогатейшими.

Будда настаивает на одной лишь медитации; это одно из лиц божественного. Мухаммед настаивает на молитве, музыке, пении; поэтому Коран несет в себе качество музыки. Ни в одном другом писании нет такой музыки, как в Коране. Само слово коран означает: «Распевай! Пой!» Это было первым откровением Мухаммеда. Нечто из запредельного воззвало к нему и сказало: «Читай! Распевай! Пой!»

Ислам это второе лицо Бога. А есть религии, которые приближаются к божественному через его третье М: математику. Джайнизм это религия, в чистейшем виде представляющая третий подход. Махавира говорит, как Альберт Эйнштейн. Не случайно Махавира был первым человеком, заговорившим о теории относительности. Спустя двадцать пять веков Альберт Эйнштейн смог доказать ее научно, но Махавира увидел ее в своем прозрении.

Когда вы читаете Махавиру, его утверждения абсолютно логичны, математичны. Джайнские писания, сухие, арифметические, лишены сока. Это еще одно лицо божественного. В мире существовали лишь три типа религий: религии математики, представленные джайнизмом; религии музыки, представленные исламом, христианством, индуизмом; и религии медитации, представленные буддизмом, даосизмом.

Мои усилия здесь направлены на то, чтобы дать вам тотальную религию, которая содержала бы в себе все три М. Это очень многообещающее приключение. Этого никто никогда не пытался сделать; поэтому мне будут противодействовать сильнее, чем кому-либо другому. Вы идете рядом с опасным человеком, но путешествие обещает быть невероятно прекрасным. Опасности, трудности не обезображивают путешествие; напротив, они делают его невероятно прекрасным. Все опасности, которые вы будете испытывать рядом со мной, будут заставлять вас трепетать. Путешествие не будет тупым, оно будет очень живым. Вы будете двигаться к божественному таким многомерным путем, что каждое мгновение путешествия будет драгоценно. Я начал эти беседы о Будде десятью днями молчания преднамеренно. Это молчаливое начало было средством — Будда был бы очень доволен. Он бы немного поморщился по поводу музыки, но что я могу сделать? С этим ничего не поделаешь.

Моя религия должна быть религией танца, музыки, смеха. Она должна быть ориентированной на жизнь, должна быть жизнеутверждающей. Она должна быть любовным приключением с жизнью. Это не отречение, но наслаждение.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Все дело в чувстве, что это было здесь всегда, и как только я чувствую его, оно - кажется таким далеким, — но что это за «это»?

Дэва Прашантам, это одна из вечных проблем, с которыми сталкивается каждый искатель истины. Вы не можете постичь истину — если вы попытаетесь, вы удалитесь прочь. Вы не можете обладать истиной — если вы попытаетесь, вы обнаружите, что ваши руки совершенно пусты. Истиной нельзя обладать, потому что это не вещь. Напротив, вы должны быть достаточно храбры для того, чтобы отдать себя истине — потому что это любовное приключение.

Позвольте себе отдаться истине, и вы узнаете, что такое истина. Но вы делаете как раз противоположное — вы пытаетесь схватить ее. Вот чего всегда желает, жаждет ум. Вот что ум называет «пониманием». Пока ум не способен что-нибудь схватить, ум не удовлетворен.

Но истина подвижна, как ртуть: если вы пытаетесь схватить ее руками, то чем крепче будет ваша хватка, тем неуловимее станет истина, и она отодвинется дальше — так далеко, что вы перестанете верить в нее, доверяться ей... так далеко, что вы вообще не сможете увидеть, что она существует.

Истина приходит; ее нельзя принести. Истина случается; вы не можете ничего с этим сделать, потому что делающий становится проблемой, преградой, препятствием. Делающий есть эго. И если каким-то образом вам удается не позволить делающему вмешаться, он проникает через черный ход — как тот, кто испытывает опыт, как наблюдатель, как переживающий. Это опять то же самое эго, но в новых одеждах.

Именно поэтому когда вы чувствуете это, оно теряется, — сейчас делающий пришел как чувствующий. Делающий должен быть полностью растворен; нельзя позволять ему вернуться каким-либо незаметным, тайным путем.

Позвольте истине быть! Не спешите понять ее или почувствовать ее, — просто позвольте ей быть здесь. Вам не нужно ничего делать с ней. Если вы можете оставаться в таком состоянии не-действия, не-усилия, не-эго, вы поймете, вы почувствуете, вы узнаете, вы получите ее. Ее можно получить лишь косвенно, не прямо.

Прашантам, вот где вы упускаете. И именно здесь упускает каждый. Да, бывают мгновения, когда это так близко... Вам хотелось бы это схватить. Само желание хватать исходит из жадности, само желание хватать исходит из страха. Само желание хватать это желание ума. А когда входит ум, истина уходит.

Можете ли вы просто быть молчаливым, вообще ничего не делая, — не только на интеллектуальном уровне, но и на физическом уровне, на эмоциональном уровне, — вообще ничего не делая, просто оставаясь здесь, предельно тихим? И тогда вы будете охвачены ею. Единственный способ познать ее — это отдаться ей.

Вы говорите: «Все дело в чувстве, что это было здесь всегда...»

Да, оно действительно было здесь всегда. Это само наше бытие. Это то вещество, из которого мы сделаны. Истина это не нечто отдельное от вас: вы есть истина. Это само ваше сознание, сама основа вашего существа. Вам не нужно куда-то идти, чтобы искать ее — в Каши или Каабу. Не нужно ни единого шага.

Лао-цзы говорит: Вы можете найти ее, сидя у себя дома, не нужно никуда идти — потому что истина уже здесь! Когда вы продолжаете искать, когда вы движетесь в поиск, вы удаляетесь от нее прочь. Любой поиск уводит вас прочь от истины, которая уже здесь.

Бывают мгновения, когда вы чувствуете, что она всегда была здесь, — мгновения радости, любви, красоты, мгновения, когда внезапно останавливается мир: прекрасный закат... и вы захвачены истиной. Помните, я говорю, что вы захвачены ей, что вы принадлежите

ей, но не что она принадлежит вам. Как вам может принадлежать закат солнца? Закат солнца охватывает вас, наполняет вас; самые дальние уголки вашего существа переполняются его красотой.

И тогда человек знает глубоко внутри своего существа, что истина была здесь всегда. Не нужны даже слова; этот человек знает без слов — он чувствует.

Или когда вы влюблены... или когда вы слышите прекрасное стихотворение... или пение птиц... или просто порыв ветра в соснах... или звук воды... Когда бы вы ни позволили себе отдаться, вы почувствуете — внезапно, из ниоткуда, появилась истина, появился Бог, появилась дхамма. Вы коснулись чего-то непостижимого, вы увидели нечто невидимое. Вы соприкоснулись с чем-то вечным... эс дхаммо санантано — вечный закон, неисчерпаемый закон.

Когда бы вы ни были в состоянии гармонии, когда все поет, работает в гармонии, когда бы вы ни были сонастроены... эти мгновения случаются с каждым. Эти мгновения не имеют ничего общего с церквями, храмами и мечетями. На самом деле, очень редко можно найти человека, ставшего просветленным в церкви, мечети, храме.

Будда стал просветленным под деревом, наблюдая, как в небе исчезает последняя утренняя звезда; не в храме, не в церкви, — под деревом, наблюдая за звездой. Должно быть, охваченный... И эта исчезающая звезда, постепенно, постепенно исчезающая... исчезает, исчезает, исчезла. В одно мгновение она была здесь, и сейчас ее больше нет. И в то мгновение что-то в нем — последняя крепость эго — также исчезло. В точности как исчезает последняя утренняя звезда, исчезло и его эго.

Небо было пусто, и он был пуст. А когда две вещи пусты, они становятся одним — потому что две пустые вещи нельзя разграничить. Как вы разграничите пустоту? Два ничто нельзя разделить; два ничто становятся одним ничто. Звезда исчезла, и небо стало пустым, исчезло эго, стало пустым и небо внутри... и внезапно внутренние и внешние небеса исчезли. Небо было лишь одно.

В то мгновение Будда стал просветленным. В то мгновение он пришел к знанию дхаммы, логоса, дао, Бога, космического принципа жизни.

Махавира стал просветленным не в храме — даже не в джайнском храме! Во времена Махавиры были джайнские храмы. Махавира был двадцать четвертым тиртханкарой джайнов — двадцать четвертым великим мастером. Ему предшествовали двадцать три мастера. Джайнские храмы были, но он не стал просветленным в джайнском храме — джайнам стоит обратить внимание на этот факт. Он стал Просветленным в лесу. Просто сидя там, ничего не делая, — и просто это пришло. Это приходит как наводнение.

Мухаммед стал просветленным на горе. И так же со всеми: Лао-цзы, Заратустра, Кабир, Нанак... ни один человек не стал просветленным в храме, церкви или мечети. Зачем вы ходите туда?

Идите и смотрите на восход солнца ранним утром. Сядьте поздней ночью и смотрите на небо, полное звезд. Идите, — подружитесь с деревьями и скалами. Идите, — слушайте звук бегущей воды, лежа на берегу реки. И вы будете подходить ближе и ближе к настоящему храму Бога. Природа это его настоящий храм. И там отдайте себя — не пытайтесь обладать. Желание обладать — мирское, желание отдать себя — божественное.

Прашантам, в следующий раз, когда это случится, не пытайтесь ничего с этим сделать. Не нужно понимать, не нужно наблюдать, не нужно изучать, не нужно анализировать — позвольте этому быть! Отдайте этому себя! Танцуйте это! Пойте это! И будьте совершенно единым с этим. Это единственный способ познать это.

Вы спрашиваете меня: «Все дело в чувстве, что это было здесь всегда», — это чувство абсолютно истинно, — «и как только я чувствую его, оно кажется таким далеким». Потому что вместе с этим чувством приходит «я», — а «я» это расстояние между вами и истиной. Чем больше «я», тем больше расстояние, чем меньше «я», тем меньше расстояние. Если нет «я», нет и расстояния.

Вы спрашиваете меня: «...но что это за «это»?»

Я не могу сказать. Это сейчас. Отдайте себя! Это здесь. Отдайте себя! Это не в моих словах, но в промежутках между словами. Это не в моих утверждениях, но в паузах. Читайте его между строк. Но помните одну вещь, очень, очень важную: чтобы понять это, вам придется отдаться этому. А мы очень боимся отдаться — потому что нам кажется, что мы теряем контроль, мы растворяемся. «Кто знает, к чему это нас приведет? Кто знает, смогу я вернуться из этого, или нет?»

Возникают все эти страхи, и вы отскакиваете обратно. И в это мгновение вы создаете дистанцию. Эта дистанция — ваше создание. Иначе — это всегда здесь, это всегда сейчас. Не создавайте дистанцию, не вносите страх.

Во всех языках мира религиозные люди называются богобоязненными — уродливые слова, абсолютная ложь, потому что религиозный человек совершенно не богобоязнен. Религиозный человек любит бога, а не боится бога. Но священник зависит от страха, он эксплуатирует ваш страх, он создает в вас страх. Весь его бизнес зависит от того, насколько вы испуганы.

Отбросьте свои страхи. Нет необходимости бояться бога. Бог просто означает тотальность, целое, то-что-есть. Мы — часть этого! Как часть может бояться целого? Целое заботится о части, целое любит часть, целое не было бы целым без этой части. Оно не может быть равнодушным к части.

Зная это, человек доверяет. Зная это, человек позволяет целому обладать собой. Зная это, человек отбрасывает все страхи, он отдается. И только в отдавании себя существует «это», только в доверии существует «это».

Я могу указать вам на него, но я не могу его вам объяснить. И это уже происходит с вами, Прашантам. Вы блаженны. Просто перестаньте создавать дистанцию между ним и собой. Это легко сделать: просто немного рискните, шагните в неизвестное... Будет страх — вопреки нему идите в неизвестное. Позвольте страху быть — и все же идите в неизвестное. Лишь идя в неизвестное, вы лишитесь страха, потому что придете к знанию того, что бояться нечего.

И если вы очарованы неизвестным, этому паломничеству нет конца — это вечное путешествие, нескончаемое, всегда продолжающееся; оно неисчерпаемо. Эс дхаммо санантано — оно вечно и неисчерпаемо...

Третий вопрос:

Возлюбленный мастер,

Каково Ваше хобби?

Анандо, у меня нет хобби. Мне не нужно хобби. Хобби нужно для того, чтобы занять себя. Когда вы устаете от своего обычного занятия, — а человек, естественно, устает зарабатывать свой хлеб с маслом, — когда вы устаете от своего обычного занятия, есть две возможности. Либо быть незанятым... что вызывает у вас большой страх, потому что быть незанятым означает быть собой, быть абсолютно наедине с собой. Это значит заглянуть в глубину своей собственной бездны — это пугает, это страшно. Это означает посмотреть в лицо своей жизни и смерти, всему внутреннему пространству — бесконечному, настолько безграничному, что вы не можете воспринять его. И сама эта безграничность пугает. В вас возникает великий трепет.

Некоторые люди собирают почтовые марки, — только посмотрите на эту глупость, — и они называют это хобби. Все хобби похожи. Это способы и средства убежать от самого себя.

Я совершенно счастлив с самим собой. Быть одному, быть, без какого то ни было действия, это такой глубокий опыт, что, если вы однажды испытали его, вы отбросите все эти глупые занятия, называемые хобби. Хобби это псевдо-занятия. Когда настоящих занятий нет, вы увлекаетесь пседо-занятиями. Просто увидьте, как это глупо. Шесть дней в неделю вы ждете воскресенья — чтобы расслабиться, отдохнуть, побыть собой. И вы устали от мира, вы сыты им по горло. Вы устали от людей, вы устали от всего. И вы надеетесь, что скоро наступит воскресенье, и когда приходит воскресенье, вы снова заняты — теперь своим хобби. Вы не можете оставаться незанятым; в этом ваша проблема.

И часто бывает, что человек устает от воскресенья больше, чем от всех остальных дней, от стольких хобби, поездок на пикник, вождения машины и еще тысячи и одной вещи, от всего того, что вы надеялись сделать после этих шести дней. И вы думали, что собираетесь отдохнуть?

Вы не можете отдыхать! Вы не знаете, как отдыхать. Вы не можете расслабиться, — вы не знаете, как расслабиться. Даже во имя расслабления вы занимаетесь какой-то работой. Становится ли она отдыхом лишь потому, что вам за нее не платят? Вы будете играть в карты или в шахматы. Правда, вам не платят за это, но это не имеет значения; это бесплатная работа.

Вместо того чтобы искать хобби, лучше используйте возможности. Когда бы у вас ни оказалось пустое время, совершенно незанятое, оставайтесь с самим собой... оставайтесь в нем, не двигайтесь из него. Не начинайте собирать марки.

Два старых еврея сидели на скамейке в парке.

— Что же ты делаешь теперь, когда ты вышел на пенсию? — спросил один.

— У меня есть хобби: я развожу голубей, — ответил другой.

— Голубей? Где же ты их держишь? Ты же живешь в доме для престарелых!

— Я держу их у себя в шкафу.

— В шкафу? А они не гадят на твои туфли и одежду?

— Нет, — сказал второй человек. — Я держу их в ящике.

— В ящике? Как же они дышат?

— Дышат? Они не дышат, — сказал второй человек, — они мертвые.

— Мертвые? — воскликнул его друг, потрясенный. — Ты держишь мертвых голубей?

— Какого черта, это же только хобби!

Четвертый вопрос:

Возлюбленный мастер,

Сегодня утром, когда вы назвали нас: «Мои возлюбленные бодхисаттвы», — в тот момент казалось, будто это действительно, правда. Но сейчас, через некоторое время, даже возможность того, что однажды мы станем бодхисаттвами, кажется только сном...

Шила, это правда — именно поэтому эти слова, произнесенные с доверием, с любовью немедленно затрагивают что-то в вашем сердце, бьют в колокол. Но именно из-за моего доверия звонит колокол. Я скажу снова: Вы действительно бодхисаттвы — будды в своей сути, в семени, в потенциале.

Когда я говорю это, я подразумеваю это. Когда я говорю это, я говорю это потому, что это так. И в это мгновение вы настолько сонастроены со мной, что это кажется абсолютной правдой; не нужно никаких аргументов, не нужно никаких доказательств.

Мне не нужно никаких аргументов для истин, которые я говорю. На самом деле, никакая истина никогда не нуждается в аргументах; она проста, но она немедленно бьет в колокол. Единственное, что нужно, — чтобы она исходила из сердца, и тогда она достигает вашего сердца.

Я не говорю из головы. Я изливаю свое существо в ваше существо. Это встреча энергий. Это встреча душ. Поэтому, когда вы со мной, это кажется абсолютной правдой, — вы не можете сомневаться в этом, это невозможно. Но когда вы одни, и меня нет, возникают сомнения. Ум возвращается с удвоенными силами, и он говорит: «Шила, ты — и бодхисаттва? А как насчет твоей любви с Витрагом? - и ты бодхисаттва? А как насчет твоей ревности, твоей злости и всего остального? Ты — и бодхисаттва? Должно быть, он пошутил; он смеется над тобой!» Возникают большие сомнения, потому что они всегда у вас в уме.

Это похоже на то, как будто вы пошли со мной на прогулку, и мы идем рядом некоторое время. У меня в руках свет, и этот мой свет освещает и ваш путь. Затем приходит момент, когда мы расстаемся, — мы должны расстаться; мы пришли к перекрестку, и наши пути разделяются. Я иду в одну сторону, вы идете в другую. Внезапно вы оказываетесь в темноте, и вы очень озадачены: «Что случилось со светом?»

Свет был не ваш. Конечно, ваш путь был освещен, но свет был не ваш. Поэтому, когда вы со мной, вас окружает свет. В этом свете вещи очень ясны. Когда вы не со мной, внезапно возникает темнота, и в этой темноте вы сомневаетесь во всем, во что когда-либо верили, в этой темноте вы сомневаетесь даже в возможности света. Вы усомнитесь даже в реальности того света, который вы испытали несколько мгновений назад. Ваш ум скажет: «Должно быть, тебе это приснилось. Это была галлюцинация. Какой свет? Где этот свет? Если он был, куда он делся?»

И так будет происходить снова и снова. В этом есть глубокий смысл, который нужно понять. Когда вы со мной, здесь, слушаете меня, сидите рядом со мной, — ситуация может оставаться прежней, даже когда вы физически не со мной. Вам придется проникнуть немного глубже в свою любовь, чтобы, даже если вы физически далеко, духовно вы оставались близко. Тогда доверие будет продолжаться. Тогда сомнения не посмеют прийти к вам.

В этот момент у вас появляются сомнения, потому что у вас есть определенная любовь ко мне, но она еще не тотальна. В вашем существе есть пространства, в которые вы все еще закрываете мне доступ. И так не только с Шилой, так со многими из вас. Вы держите в тайне некоторые уголки, отдельные, личные, ваши собственные. Вы не открыли свое сердце тотально, вы не совершенно обнажены. И если вы что-то прячете, тогда, что бы вы ни прятали, это останется дистанцией между вами и мной.

Поэтому, когда вы здесь, под моим воздействием, когда вы физически здесь со мной, мое присутствие может отложить ваш ум в сторону. Но когда вы физически не со мной, ваш ум вернется — вы не отложили его в сторону! Запомните этот урок: когда вы уходите от меня, когда вы не можете меня видеть, старайтесь все же оставаться со мной. Впитайте дух близости, интимности — тогда даже смерть не сможет разлучить нас. Тогда нет вопроса пространства и времени. Тогда вы со мной навсегда. И доверие останется, доверие будет продолжаться; оно станет в вас постоянным фактором. Единственным, что постоянно будет в вас, это ваше доверие. Все остальное изменится, но не доверие.

Вы найдете центр своего существа. Находя этот центр, вы приходите домой.

Последний вопрос:

Возлюбленный мастер,

В последнее время в прессе столько вздора о вас и деятельности в вашем ашраме. Это каким-то образом раздражает меня, потому что кажется настолько далеким от действительных фактов. Письма с просьбой об опровержении не публикуются. Сейчас я знаю, — что бы то ни было, это не имеет значения для вас. Значит ли это то же самое, что имел в виду Иисус, когда говорил, что нужно подставить другую щеку?

Зарин, это так, как и должно быть. Такой человек как я не может не подвергаться нападкам. Такой человек как я неизбежно разделяет людей на две категории: те, кто со мной, и те, кто не со мной.

Только вчера старый друг написал мне письмо, он предлагает... В данный момент существуют две категории людей: те, кто предан мне, те, кто совершенно влюблен в меня, и мои враги, полные ненависти ко мне. Он хочет создать третью категорию людей, которые не были бы ни преданными, ни врагами, но беспристрастными мыслителями.

Эта идея выглядит очень логичной, но она невозможна. Такого никогда не случалось и никогда не случится. Этого не может случиться. На самом деле, он сам находит для себя трудным стать саньясином. Он долгое время был старым другом, и он чувствует, что теперь ему сложно сдаться в качестве ученика. Он не может быть преданным, но не может быть и врагом. Он знает меня, он любит меня; он был моим другом очень долго. Поэтому для него это настоящая проблема.

Он не может сдаться из-за своего эго, из-за того, что он был моим другом, коллегой. Он не может быть против меня, потому что его чувства — за меня. Теперь он в затруднении, и он хочет найти выход; он хочет создать третью силу — людей, которые ни за, ни против, но беспристрастны. Эти люди будут бессильны. И я не заинтересован в беспристрастных людях. Я не заинтересован в третьей силе по определенной причине: потому что они будут абсолютно холодными. Я гораздо более заинтересован в людях, испытывающих ко мне горячую ненависть, — по крайней мере, они горячи, а горячие люди — хорошие люди. Они могут быть преображены; они не обледенели.

Те, кто испытывает ко мне горячую ненависть, рано или поздно станут моими преданными, — потому что вы не можете долго жить в ненависти. Это приносит вам вред. Ненавидя меня, вы не можете меня любить. Зарин, вы правы, для меня это совершенно не имеет значения. Если весь мир ненавидит меня, для меня это не имеет никакого значения, это ничего не меняет. Я остаюсь в своем абсолютном блаженстве.

На мое блаженство не может воздействовать ненависть людей, их нападки. Но подумайте о тех людях, которые живут в ненависти, — они себя мучают, они вредят себе, они ранят себя. Долго ли они могут это продолжать? Рано или поздно их раны захотят исцелиться. И, рано или поздно, сами их яростные нападки превратятся в страстную любовь.

Это напомнило мне, Зарин, прекрасную историю:

Суфийский мистик написал книгу о Коране. Он подвергся нападкам со стороны властей, со стороны официальной религии. Они проклинали эту книгу, они объявили преступлением даже ее чтение. Они думали, что она святотатственна, опасна, потому что он толковал Коран таким образом, как этого не делал никто другой. Это противоречило традиции.

Он позвал своего старшего ученика, дал ему книгу и велел ему пойти к главному священнику, представить ему книгу — и наблюдать все, что произойдет. «Что бы ни случилось, ты должен в точности сообщить мне. Поэтому будь очень бдителен: что бы ни случилось... когда ты вручаешь ему в подарок книгу, аккуратно запомни, как он реагирует, что он делает, что он говорит, потому что ты должен сообщить мне обо всем происшедшем. И, позволь мне тебе сказать», — продолжал мастер, — «что это определенная проверка для тебя. Вопрос не только в том, чтобы пойти к священнику с книгой и вернуться обратно; вся суть в том, чтобы сообщить о том, что произойдет».

Этот человек отправился к священнику, очень бдительный, очень осторожный. Входя в дом священника, он стал очень бдительным, он встряхнулся, потому что нужно было ежесекундно наблюдать все, что бы ни произошло. Затем он вошел.

Когда он достал книгу и назвал имя своего мастера, священник вышвырнул книгу из дома, бросил ее на дорогу и сказал:

«Почему ты не сказал мне раньше, что пришел от этого опасного человека? Я не притронулся бы к этой книге. Теперь мне придется вымыть руки. Касаться этой книги грешно!»

Рядом со священником сидела его жена. Она сказала: «Ты без необходимости суров к этому бедняге. Он не сделал тебе ничего плохого. Даже если бы ты хотел выбросить книгу, ты мог бы выбросить ее позднее. И я вообще не вижу, зачем ее нужно выбрасывать: у тебя большая библиотека — там тысячи книг, и эту книгу можно поместить в библиотеку. Если ты не хочешь ее читать, ты можешь ее не читать. Но ты мог бы сделать, по крайней мере, одно: ты мог бы выбросить ее позднее, а потом помыть руки, принять ванну и все, что тебе угодно, — но зачем ты обижаешь этого бедного человека?»

Ученик вернулся обратно и рассказал мастеру, что произошло, в детальных подробностях. Мастер спросил: «Какова же твоя реакция?»

Человек сказал: «Моя реакция такова, что жена священника очень религиозная женщина. Я чувствую к ней большое уважение. А главный священник просто урод — мне хотелось перерезать ему горло!»

Мастер сказал: «А теперь послушай: я более заинтересован в главном священнике — он может быть обращен, потому что он горяч. Если он может быть настолько полон ненависти, он может быть и полным любви, потому что одна и та же энергия становится ненавистью и любовью. Любовь вверх тормашками — любовь, выполняющая сиршасану, стойку на голове, есть ненависть. Но очень просто снова поставить этого человека на ноги. А что касается его жены, она холодна, холодна как лед. Для меня она безнадежна; она не может быть обращена».

Я совершенно согласен с суфийским мастером. Те, кто против меня, Зарин, — почему они против меня? Что-то шевелится в их сердцах. Что-то начало происходить с ними, и они не хотят, чтобы это происходило. Это рискованно. Я начал влиять на их жизни, и они не хотят идти со мной.

Все их капиталовложения против этого. Они хотят избежать меня, и они видят, что не могут меня избежать — и они приходят в ярость. Отсюда ненависть; поэтому они изобретают всевозможную ложь. Но я очень надеюсь на этих людей — на самом деле, я люблю этих людей. Рано или поздно они придут ко мне.

Настоящая проблема с теми людьми, которые равнодушны, холодны как лед, которые ни за, ни против.

Я бы хотел разделить все человечество на два лагеря: моих друзей и моих врагов. И чем больше у меня друзей, тем больше, неизбежно, будет и врагов. В этом есть определенное равновесие; в жизни все уравновешено. Если у вас много друзей, у вас обязательно будет столько же врагов; в противном случае нарушилось бы равновесие. Если у вас больше друзей, у вас больше и врагов; должно сохраниться равновесие. Жизнь постоянно уравновешивает себя.

Я наблюдаю всю эту сцену и наслаждаюсь ей.

Зарин, вам не нужно об этом беспокоиться. Но я могу понять вашу озабоченность.

Вы говорите: «В последнее время в прессе столько вздора о вас и деятельности в вашем ашраме...»

Его будет все больше и больше с каждым днем, потому что все больше и больше людей будет приходить ко мне. Миллионы уже в пути. И чем больше людей заинтересуется мной и моей работой здесь, чем больше людей будет вовлечено в нее, тем больше людей будет против нее, — это своего рода равновесие. Именно так все происходит в мире; это естественное явление.

Будет появляться всевозможный вздор, потому что те люди, которые против, никогда не были здесь. Если бы они побывали здесь, они не были бы против, поэтому они живут слухами. Все негативные вещи находят себе дорогу: они распространяются быстрее и легче, потому что все человечество живет в негативном.

Например, как раз на днях я получил письмо из Канады, в котором говорилось, что канадское правительство озабочено, очень озабочено по поводу моих саньясинов, моих людей, который приезжают ко мне из Канады. И они серьезно исследуют все это явление, потому что они боятся, что моя коммуна может превратиться в еще один Джонстаун. И я доволен, потому что если обеспокоены правительства, значит, что-то действительно происходит. Если правительство такой отдаленной страны настолько обеспокоено, что собирается прислать группу для исследования этого явления, это значит, что все идет как надо, что я стал для них определенным беспокойством. Должно быть, я являюсь им в кошмарных снах.

А на основании чего они так испуганы? Потому что один американский саньясин покончил с собой, другой американский саньясин сошел с ума. Этих двух примеров достаточно... Но все американцы — сумасшедшие! И видели ли вы когда-нибудь американца, который никогда бы не думал о том, чтобы покончить с собой? Психологи говорят, что каждый американец, по меньшей мере, четыре раза в жизни думает о самоубийстве. В Америке самый высокий процент самоубийств.

Из сотен тысяч саньясинов один совершает самоубийство — и этого достаточно! И, к тому же, это американский саньясин. Чего еще можно ожидать от американского саньясина? Другой американец сходит с ума... это абсолютно нормально! Но негативное тотчас же привлекает наше внимание. Никого не заботит, сколько американцев излечилось от своего безумия. Никто не считает, сколько американцев было спасено от самоубийства. Этого никто никогда не будет считать.

А журналисты, пресса, другие средства массовой информации, — они также заинтересованы только в негативных вещах. Пока вы не делаете ничего неправильного, вы — не новость. Бернард Шоу говорит:

Если собака кусает человека, это не новость. Новость — если человек кусает собаку.

Что-то становится достойным новости, лишь, если оно инородно, если оно режет глаз.

Вы можете продолжать делать тысячу и одну вещь, но никто не обратит на это внимания. Сделайте неправильно лишь что-то одно, и весь мир внезапно заинтересуется вами.

И тогда люди станут очень изобретательными. Когда вы пересказываете кому-нибудь сплетни, вы добавляете что-то от себя. Люди такие творческие! И когда этот человек поделится этим слухом с кем-то другим, неужели вы думаете, что он перескажет его в точности так же, как рассказали ему вы? Он придаст ему свой цвет, он придаст ему немного большую глубину, немного более глубокое измерение. Он сделает его более привлекательным, он преувеличит его. И так слух продолжает двигаться из уст в уста.

Слухи умеют распространяться, и люди помогают им. В них нет ничего, что соответствовало бы фактам. Но именно так всегда происходит. И когда это продолжается... Меня не будет, а слухи будут продолжаться, и они будут постоянно возрастать. Они станут независимой силой, они будут продолжать расти.

Я слышал:

Бог захандрил. Святой Петр предложил предпринять путешествие на землю, чтобы подобрать хорошенькую греческую девушку, желательно в старом костюме лебедя. Бог сказал:

— Нет. Пока я держался греческих девушек, все было прекрасно. Но когда лишь однажды я ошибся и постучался к еврейской девушке, — будь я проклят, если они не говорят об этом до сих пор!

Слухи продолжаются и продолжаются... И в том, что они делают со мной, нет ничего необычного; этого следовало ожидать. Они всегда делали то же самое с Иисусом, Сократом, Мансуром, Буддой, Кабиром. Если бы они не делали этого со мной, вот что было бы удивительно. На самом деле, я не чувствовал бы себя хорошо, если бы они этого не делали. Я бы хотел стоять в одном ряду с буддами — а это единственный способ.

Иисус решил вернуться на землю. Он увидел, что в Америке возрождается движение баптистов и всевозможных христианских чудаков, и решил, что настало время вернуться. Он взял с собой Петра.

Придя на Землю, он объявил, что он — Иисус, Сын Божий. Никто ему не верил; его сочли сумасшедшим. И вот Иисус спросил у Петра:

— Как же мне заставить их поверить мне, убедить их, что я истинный спаситель?

— Помнишь тот трюк, к которому ты прибег в Галилее, тогда ты еще ходил по воде? Готов поклясться, что это сработает, — ответил Петр.

Они сделали заявление для прессы, что завтра Иисус будет ходить по воде. На следующий день телевидение и газетчики собрались вокруг озера, чтобы посмотреть, как Иисус будет ходить по воде. Иисус и Петр доплыли в лодке до середины озера, затем Иисус выбрался из лодки... и немедленно пошел ко дну. Когда он влез обратно, потрясенный Петр спросил его:

— Что случилось? Почему ты потонул?

— Заткнись, дурак! — ответил Иисус. — В прошлый раз, когда я проделывал это, у меня не было этих проклятых дырок в ногах!

Сейчас все несколько сложнее, чем во времена Иисуса или Будды! Но я наслаждаюсь, я прекрасно провожу время. Зарин, вам совершенно не о чем беспокоиться. Вот мое предложение: наслаждайтесь этим.

Вы говорите: «Это каким-то образом раздражает меня, потому что кажется настолько далеким от действительных фактов».

Не раздражайтесь, не злитесь — это не поможет. Мои люди должны научиться смеяться над всеми этими глупостями, которых будет происходить все больше и больше. По мере того, как будет углубляться моя работа, будут распространяться все более и более нелепые слухи — не имеющие ничего общего с фактами. Или, если они будут содержать какие-то факты, они исказят их.

Люди сочинят множество историй. Если вы начинаете раздражаться, вы определенным образом помогаете им. Именно этого они хотят. Именно этого они и хотят — чтобы мои люди стали раздраженными, злыми, и тогда они смогут разрушить, уничтожить вас. И, несомненно, они могут разрушить, уничтожить вас. Моих людей очень немного, — немногие избранные.

Не раздражайтесь; в противном случае вы будете играть им на руку. Когда что-нибудь подобное попадает к вам в руки, посмейтесь от души. Научитесь смеяться — отвечайте смехом! Смех будет вашей защитой. И ваш смех заставит их выглядеть глупо. Когда кто-нибудь говорит что-нибудь против меня, посмейтесь от души. Похлопайте его по спине, обнимите его! Поцелуйте его покрепче!

Вот что в действительности имел в виду Иисус: любите своих врагов. Но я знаю, легко любить врагов — гораздо более сложно любить своих соседей. Поэтому я, как и Иисус, снова говорю: любите своих соседей. Они те же самые люди! Обнимайте своих соседей; не любите их только духовно — выражайте это. Когда кто-нибудь говорит про меня какую-нибудь глупость, выражайте свою любовь. Пусть он будет озадачен — пусть он чувствует, что, либо он, либо вы сошли с ума. Он никогда не сможет сообразить, что происходит, — почему вы обнимаете его. Он не сказал ничего хорошего, о вашем мастере... почему вы обнимаете его? Это породит в нем желание тоже прийти и посмотреть на этого мастера. Когда ученик делает такие вещи, стоит побеспокоиться и посмотреть, что же там происходит. Зарин, не нужно злиться.

Вы говорите: «Письма с просьбой об опровержении не публикуются».

Они и не будут публиковаться, потому что газеты, телевидение, радио, — все они в руках правящего режима. Они будут публиковать все, что против меня, потому что одна газета принадлежит индуисту, другая газета принадлежит джайну, третья — мусульманину, четвертая — христианину, — все газеты принадлежат всевозможным политикам. Ваши письма не будут опубликованы. Такие вещи нужно принимать как должное.

Вы говорите: «Сейчас я знаю, — что бы то ни было, это не имеет значения для вас. Значит ли это то же самое, что имел в виду Иисус, когда говорил, что нужно подставить другую щеку?»

Да, это в точности то, что имел в виду Иисус. Это самый лучший способ преобразовывать людей, обращать людей. Самый лучший из всех возможных способов привлечь людей на свою сторону — это подставить другую щеку. Любите их. Смейтесь над их вздором. Наслаждайтесь их сплетнями. Подшучивайте над ними, озадачивайте их.

Если вы можете делать это, Зарин, то вы делаете мою работу.

На сегодня достаточно.

Глава 3. Правдивое и ложное.

Принимая ложное за истинное,

А истинное — за ложное,

Ты игнорируешь свое сердце

И наполняешь себя желанием.

Увидь ложное как ложное,

Истинное как истинное.

Загляни в свое сердце.

Следуй своей природе.

Неотражающий ум это плохая крыша.

Страсть, подобно дождю, заливает дом.

Но если крыша крепка, там можно укрыться.

Кто бы ни следовал нечистым мыслям, —

Он страдает в этом мире и в следующем.

Он страдает в обоих мирах,

И как! —

Видя, как плохо он сделал.

Но кто бы ни следовал закону, —

Он радостен здесь и радостен там.

Он радуется в обоих мирах,

И как! —

Видя, как хорошо он сделал.

Ибо велик урожай этого мира,

Но в следующем — еще больше.

Сколько бы священных слов ты ни прочел,

Сколько бы ни произнес,

Что хорошего они принесут тебе,

Если ты не действуешь согласно им?

Ты ли не пастух,

Который считает чужих овец,

Не разделяя пути?

Читай не больше слов, чем ты хочешь,

И говори еще меньше.

Но действуй согласно закону.

Отбрось старые пути —

Страсть, вражду, глупость.

Познай истину и найди мир.

Раздели путь.

Истина есть. С вашей стороны не требуется никаких усилий, чтобы изобрести ее. Истина должна быть открыта, а не изобретена. Что мешает нам ее открыть? Нас научили множеству лжи, горам лжи. Это преграда, которая постоянно искажает истину, которая не позволяет нашим сердцам отражать то, что есть.

Истина это не логическое заключение. Истина это существование, реальность. Она уже здесь — она всегда была здесь. Существует лишь истина. Тогда почему мы не можем найти ее? Как нам удается не находить ее? Потому что с самого детства нас учили лжи, предрассудкам, идеологиям, религиям, философиям... все это уводит вас прочь.

Истина это не идея. Чтобы знать ее, вам не нужно быть индуистом, или мусульманином, или христианином. Если вы индуист, вы никогда не узнаете ее; само по себе то, что вы индуист, делает вас слепым. Что мы подразумеваем, когда говорим: «Я индуист, или мусульманин, или иудей»? Мы подразумеваем: «У меня уже есть определенные представления об истине — взятые из Корана, Библии или Гиты, но у меня уже есть представления. Я не знаю истины, но я многое знаю о ней». И это знание многого — единственная проблема, которая должна быть решена.

Как только вы отбросите свои представления об истине, вы столкнетесь с ней — одновременно снаружи и внутри. Вы столкнетесь с ней лицом к лицу — потому что больше ничего нет!

Но родители, общество, церковь, система образования, — все это зависит ото лжи. Как только ребенок рождается, они начинают заманивать его в ловушку лжи. А ребенок беспомощен. Он не может убежать от своих родителей, он всецело зависим. Вы можете эксплуатировать его зависимость... и она эксплуатировалась веками.

Никого так не эксплуатировали, как детей, — ни пролетариат, ни женщин, — никого не эксплуатировали так сильно, так глубоко, так разрушительно, как невинных детей. Из-за того, что они так беспомощны и зависимы, они вынуждены учиться тому, чему вы их учите. Они должны впитывать всю ту ложь, которую вы навязываете им. Для них это вопрос выживания — они не могут выжить без вас. Это вопрос жизни и смерти! Им приходится быть индуистами, им приходится быть мусульманами, им приходится быть джайнами, им приходится быть буддистами, им приходится быть коммунистами. Что бы вы ни вознамерились вложить в их умы, они постоянно впитывают это.

Вместо того чтобы сделать их более бдительными, более осознающими, более живыми, вместо того, чтобы сделать их более подобными зеркалу, чистыми, вы набиваете их идеями... многими слоями пыли. И тогда для них становится невозможным увидеть то, что есть. Они начинают видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть.

Быть действительно религиозным значит родиться заново: снова становясь подобным ребенку, отбрасывая все то, что навязало вам общество.

Религия это бунт — бунт против всего того, что было навязано вам, бунт против того, чтобы быть низведенным до компьютера. Просто посмотрите вовнутрь! Все, что бы вы ни знали, было рассказано вам; это не ваше знание, оно не подлинно. Как оно может быть подлинным, если оно не ваше? Вы не были его свидетелем, вы были просто жертвой — жертвой обстоятельств.

Родились ли вы в Индии или в Англии — это просто случайность. Родились ли вы в индуистской или христианской семье — это просто случайность. Из-за этих случайностей утрачена ваша существенная природа — вас заставили утратить ее. Если вы хотите обрести ее вновь, вам придется родиться заново.

Именно в этом значение того, что Иисус сказал Никодиму: «Пока ты не родишься вновь, ты не войдешь в Царство Божье». Он не имел в виду того, что вы действительно должны умереть, покончить с собой, и затем родиться вновь. Это не поможет, потому что вы родитесь у определенных родителей, в определенном обществе, в рамках определенной церкви, и снова с вами будет сделана та же самая глупость.

Под «рождением заново» Иисус подразумевал, что вы теперь способны преднамеренно, сознательно отбросить все то, чему вас научили. Отбросьте свои знания и станьте невинны. Это единственный путь стать невинным. Знание это грязь. Быть в состоянии незнания есть невинность; действовать из этого состояния — единственный путь познать истину.

Медитируйте на эти чрезвычайно значительные сутры Гаутамы Будды. Он говорит:

Принимая ложное за истинное, А истинное — за ложное, Ты игнорируешь свое сердце, И наполняешь себя желанием.

Ум это не что иное, как желание. Сердце не знает желаний. Вы будете удивлены, услышав, что все желания принадлежат голове. Сердце живет настоящим; оно пульсирует, бьется в здесь-и-сейчас. Оно ничего не знает о прошлом, ничего не знает о будущем. Оно всегда сейчас, здесь.

Я не говорю об определенной философии. Я просто утверждаю факт, настолько простой, что вы можете наблюдать его внутри себя: ваше сердце бьется сейчас.

Оно не может биться в прошлом, оно не может биться в будущем. Сердце знает лишь настоящее, поэтому оно совершенно чисто. Оно не загрязнено воспоминаниями о прошлом, знаниями, опытом, всем тем, что вам говорили и чему вас учили, писаниями, традициями. Оно ничего не знает об этой чепухе! И оно не знает ничего о будущем, о завтра. Для него прошлого больше не существует, будущего еще не существует. Оно полностью здесь. Оно немедленно.

Но ум это полная противоположность сердцу: ум никогда не бывает сейчас, здесь. Он либо вспоминает о прекрасных переживаниях в прошлом, либо желает прекрасных переживаний в будущем. Он продолжает раскачиваться между прошлым и будущим, он никогда не останавливается в настоящем. Он совершенно не осознает настоящего. Для ума настоящего не существует. Увидьте суть: настоящее это единственное, что существует, но для ума настоящее это единственное, чего не существует. Прошлое не существует, будущее не существует, но это те две вещи, которые существуют для ума.

Проблема в голове... решение — в сердце. Ребенок действует из сердца. Когда вы начинаете расти, вы начинаете двигаться из сердца в голову. И когда вы заканчиваете университет, вы уже совершенно забыли о сердце. Вы подвешены в голове, вся ваша энергия привлечена в голову. Теперь вы ничего не знаете о реальности. Вы полны мусора — научного мусора, академической чепухи. Вы можете быть кандидатом или доктором наук. Вы знаете многое, совершенно ничего не зная! — потому что знание случается в сердце, не в голове. А все университеты существуют для того, чтобы привлечь ваши энергии из сердца в голову.

До сих пор все университеты в мире были врагами человечества. Вся их функция в том, чтобы служить государству и церкви. Они — агенты существующего порядка, агенты правящего режима. Они не служат вам, они служат властям, хозяевам, угнетателям, эксплуататорам. Кто бы ни оказался у власти, ему служат университеты. Они еще не на службе у человечества.

Если бы они служили человечеству, тогда университет был бы местом, в котором учат бунту. Университет создавал бы революционеров. Университет создавал бы не фанатиков традиции, конформистов; он создавал бы нонконформистов, нетрадиционных людей. Он создавал бы бунтовщиков — искателей приключений, готовых рисковать жизнью за истину. Этого еще не случилось.

Как это ни печально, во имя образования делается нечто уродливое, нечто крайне уродливое. За парадной вывеской совершается преступление. Вот это преступление: они привлекают вашу энергию из сердца в голову, они разрушают вашу способность любить, они заставляют вас изучать логику. Для них логика более важна, чем любовь, мышление более важно, чем чувствительность. Это все равно, что запрягать лошадь позади телеги. Все совершенно перевернуто вверх дном.

Именно поэтому человечество в таком смятении: ложное кажется истинным, а истинное — ложным. Те, кто разрушал ваше видение, преуспели. Будды боролись и борются против всех этих общественных интересов.

Будда говорит: Принимая ложное за истинное, а истинное — за ложное, ты игнорируешь свое сердце и наполняешь себя желанием.

Ум есть желание, и вы продолжаете наполнять себя все большими и большими желаниями, все большими и большими амбициями, большим и большим стремлением к власти, престижу, благополучию. И вы совершенно забыли, что в вас бьется сердце, которое уже живет в божественном; которое уже есть часть вечного закона, — эс дхаммо санантано, — которое уже есть часть неисчерпаемого, вечного закона. Вы соединены с божественным через сердце. Ваши сердца — это корни в почве божественного.

Ваши сердца по-прежнему питает божественное, истина, но вас в них нет. Ваше место пустует. Вы живете в голове. Изо дня в день вы живете в своей голове; вы никогда не спускались оттуда. Даже ночью, во сне, вы продолжаете громыхать мозгами... сны, сон за сном. Днем — мысли, ночью — сны. Они ничем не отличаются.

Сновидения это лишь перевод мышления на язык сна, и наоборот: мышление это не что иное, как перевод сновидений на дневной язык. Вы постоянно движетесь между ними двумя: сновидениями и мышлением. И то и другое — желания. О чем вы думаете? О чем можно думать, кроме желаний? И что вы видите во снах, кроме желаний?

Будда говорит, что ложное кажется истинным, потому что вы стали лживы с вашей собственной истиной, с вашим собственным сердцем. Вернитесь снова в сердце, и тогда вы сможете узнавать истину как истину, а ложь как ложь. Это просветление, это возвращение домой.

Увидь ложное как ложное.

Откуда начать? Начните с видения того, что ложное это ложное. Именно поэтому Будды кажутся негативными, все будды кажутся разрушительными. Они отрицают. Иисус отрицает. Он говорит снова и снова:

Вам говорили это в прошлом, но я говорю вам... И он изменяет всю суть.

Например, он говорит: Вам говорили в прошлом — око за око. Если кто-то бросает в вас камешек, ответьте ему большим булыжником. Но я говорю вам, если кто-то ударит вас по одной щеке, подставьте ему и другую. И если кто-то уносит ваше пальто, отдайте ему и рубашку. И если кто-то заставляет вас пройти рядом с ним милю, пройдите две.

Мухаммед был против каких-либо изображений Бога, потому что его народ столетиями поклонялся им; у них было триста шестьдесят пять богов — по одному богу на каждый день года. Храм Кааба во времена Мухаммеда был одним из величайших храмов на земле — посвященным тремстам шестидесяти пяти богам! Мухаммед уничтожил всех этих идолов. Это выглядит отрицательным...

Будда говорит: Нет истины ни в Ведах, ни в Упанишадах. Избегайте красивых слов, избегайте философских рассуждений. Не проводите свое время, запутываясь в логике. Будьте молчаливы! Выбросьте из головы Веды, и только тогда вы сможете быть молчаливым. Он кажется отрицательным, он кажется нигилистом, он кажется опасным — но это единственный способ, которым вам можно помочь.

Вам нужно рассказать, что ложное это ложное. Вы должны начать с нети нети — ни то ни это. Мастер должен сказать вам: это ложно, то ложно. Он должен постоянно указывать вам в первую очередь на то, что ложно, потому что, когда вы знаете, что ложно, в вашем сознании случается внезапное преображение. Вы стали осознавать ложное, вы стали осознавать истинное.

Вас нельзя учить о том, что истинно, но, несомненно, вас можно учить о том, что не истинно. Вы были обусловлены, вы можете быть разобусловлены. Вы были загипнотизированы — как индуисты, мусульмане, христиане, джайны... Функция мастера в том, чтобы вывести вас из гипноза. Как только вы выходите из гипноза, внезапно — вы способны видеть истину. Истина не нуждается в том, чтобы о ней учили.

Увидь ложное как ложное, истинное как истинное.

Загляни в свое сердце. Следуй своей природе.

Одно из наиважнейших утверждений: Загляни в свое сердце. Следуй своей природе. Он не говорит, чтобы вы следовали писаниям. Он не говорит, чтобы вы следовали ему. Он не говорит, чтобы вы следовали определенным правилам поведения. Он не учит никакой морали. Он не пытается создать вокруг вас определенный характер, потому что все характеры это прекрасные тюремные камеры. Он не дает вам определенного образа жизни. Скорее, он дает вам храбрость, поощрение следовать своей собственной природе. Он хочет, чтобы вы были достаточно смелы, чтобы прислушиваться к своему сердцу и действовать в соответствии с ним.

«Следуйте своей природе» означает «следуйте самому себе». Вы есть писание... и глубоко внутри вас скрыт спокойный, тихий голос. Если вы станете молчаливым, он поведет вас дальше.

Мастер может лишь заставить вас осознавать своего внутреннего мастера. Тогда его функция исполнена. Тогда он может предоставить вас самому себе; он может снова бросить вас на ваше собственное попечение. Мастер не стремится поработить ученика; он стремится освободить его, дать ему тотальную свободу. Это единственный способ обрести тотальную свободу:

Следуй своей природе. Под «природой» Будда подразумевает дхамму. В точности так же, как вода по своей природе течет вниз, а огонь по своей природе поднимается вверх, есть и определенная природа, скрытая в вас. Если удалены все условности, навязанные вам обществом, внезапно вы обнаруживаете свою природу. Ваша природа становится Богом. Эс дхаммо санантано — это вечный, неисчерпаемый закон: ваша природа становится Богом.

Человек это потенциальный бог — бодхисаттва. Человек предназначен быть богом. Меньшее не удовлетворит вас, меньшее бесполезно. Вы можете владеть всеми деньгами в мире, всей властью, всем возможным престижем, и все же вы остаетесь пустым — пока ваша божественная природа не расцветает, не распускает свои бутоны. Пока вы не станете лотосом, тысячелепестковым лотосом, пока ваша божественность не открыта вам, вы никогда не будете удовлетворены.

Обычно религиозному человеку говорили, что он должен оставаться довольным, удовлетворенным, что бы то ни было. Так называемые религиозные святые продолжают учить людей: Будьте удовлетворенными. Удовлетворенность — одно из их фундаментальных учений. Это не путь истинных мастеров.

Истинный мастер создает в вас неудовлетворенность — и такую неудовлетворенность, которую не может удовлетворить ничто в мире. Он создает в вас такую жажду, что, пока вы не достигнете окончательной истины, вы остаетесь горящим, воспламененным. Он создает боль в вашем сердце, он создает мучение... потому что жизнь ускользает с каждым мгновением, и каждое мгновение уходит навсегда, а вы еще не достигли Бога; и еще один день кончился.

Он создает в вас такую глубокую жажду, он создает в вашем сердце такую боль! Он создает в ваших глазах слезы, потому что лишь в этой божественной неудовлетворенности вы будете двигаться, вы предпримете квантовый скачок, окончательный прыжок в неизвестное. Только в этой божественной неудовлетворенности вы сможете собрать вместе все свои энергии, вы будете рисковать, вы будете продолжать высшее приключение — пытаясь найти, кто вы есть.

Следуйте своей собственной природе. Вашей природой является сознание. Но вам говорили священники: следуйте определенным правилам поведения, десяти заповедям, следуйте определенным принципам — не своей природе. Священники очень боятся вашей природы, потому что если вы последуете своей природе, вы освободитесь из их хватки, вы больше не будете рабом. Вы не будете ходить в церкви, храмы и мечети, вы не будете слушать своих глупых священников, политиков, так называемых лидеров. Я называю их «так называемыми лидерами», поскольку в действительности случается так, что слепые ведут слепых.

Вы больше не будете слушать их, если вы слушаете свою природу. Если вы знаете свой собственный внутренний голос, вы становитесь свободным. Ваш внутренний голос должен быть разрушен, уничтожен, совершенно уничтожен, — или, по меньшей мере, настолько искажен, что, даже если бы вы услышали его, то не смогли бы понять. И они преуспели. Если вы не боретесь против них, нет возможности успеха. Их эксплуатация так стара, их угнетение так древне, их стратегии так хитры... и в их руках бесконечные силы. Что такое вы, индивидуальность, рядом с ними?

Но если вы идете внутрь, если вы прислушиваетесь к своему сердцу, вы приобретете такую силу, что никакие силы в мире не смогут снова поработить вас.

Следуй своей природе... Но как следовать своей природе, если вы не знаете, что это такое? И вам не позволено это узнать! Вам даны точные инструкции о том, что делать: что есть, когда просыпаться утром, когда ложиться спать. Вам были даны точные инструкции. Эти инструкции, если вы следуете им, делают вас рабом. Если вы не следуете им, они делают вас преступником. Если вы следуете им, вы становитесь святым — но рабом. Люди будут поклоняться вам, почитать вас, но все это почитание является взаимным соглашением: «Если ты следуешь нашим инструкциям, мы будем почитать тебя. Если ты не следуешь нашим инструкциям, тебя посадят в тюрьму».

Либо вас делают рабом духовно, либо вас делают заключенным физически: это две возможности, которые предоставляет вам общество. И оно никогда не позволит вам осознать, что внутри вас есть источник бесконечного руководства, из которого говорит Бог.

Бог все еще говорит, он не перестал говорить. Он не пристрастен — неправда, что он говорил с Мухаммедом, говорил с Моисеем и не говорит с вами. Он настолько же говорит с вами, как и говорил с Мухаммедом. Единственная разница в том, что Мухаммед был готов слушать, а вы не готовы слушать. Мухаммед был доступен, а вы не доступны.

Стать доступным для своей внутренней природы — вот что я называю медитацией.

Запомните эти два слова. «Характер» это изобретение политиков и священников; это заговор против вас. «Сознание» это ваша природа. Да, человек сознания имеет определенный характер, но этот характер следует за его сознанием. Он не навязан ему кем-то другим; это его собственное решение. Он не заключен в него как в клетку; он свободен изменить его в любой момент. Когда меняются обстоятельства, его сознание дает ему другие указания, и он меняет свой характер.

Человек характера — так называемый человек характера — это узник. Даже если меняются обстоятельства, он продолжает повторять прежний характер, хотя он уже не уместен, он не подходит. Контекст, в котором он имел значение, исчез, но он продолжает повторять ту же самую чепуху. Он как попугай. Он является машиной: он не откликается, а реагирует.

Человек сознания откликается, и его отклики спонтанны. Он подобен зеркалу: он отражает все, с чем бы он ни столкнулся. И из этой спонтанности, из этого сознания рождается новый вид действия. Это действие никогда не создает никаких оков, никакой кармы. Это действие освобождает вас. Вы остаетесь свободой, если вы слушаете свою природу.

Но этот простой совет кажется людям очень трудным. Должно быть, это самая простая вещь в мире. Каждый ребенок рождается, следуя своей природе, но по мере того, как вы растете, вы утрачиваете с этим контакт, — вас заставляют утратить с этим контакт. Контакт может быть заново открыт, заново достигнут. Позднее, когда вы становитесь очень знающим, заключенным в определенный характер, совершенно слепым к своему сердцу и природе, вы начинаете задавать вопросы.

Как раз на днях Прем Виджен спросил меня: «Возлюбленный мастер, что вы имеете в виду, когда говорите «идите вовнутрь»?» Такое простое утверждение, — «идите вовнутрь», — и вы спрашиваете меня, что я имею в виду? Неужели вы не можете понять эти простые слова, «идите вовнутрь»? Я знаю, вы понимаете слова, но идти вовнутрь стало так трудно, потому что вас учили идти вовне. Вы умеете только идти вовне, вы знаете лишь, как идти вовне. Ваше сознание всегда было обращено к другим; оно забыло путь к самому себе. Вы продолжаете стучать в чужие двери, и когда вам говорят: «Идите домой», вы спрашиваете: «А как это, идти домой?» Вы знаете дома других, но вы не знаете своего собственного дома. А вы носите его внутри себя. Вас заставили стать экстравертом. Человек должен снова научиться путям, ведущим внутрь себя.

Серен Кьеркегор сказал: Религия означает внутренность, движение вовнутрь. Но эти простые слова, «идите вовнутрь», стало так трудно понять. Ум знает лишь, как идти наружу; в нем нет передачи заднего хода.

Я слышал, что когда Форд выпустил свои первые машины, в них не было заднего хода. Он был добавлен позднее. Без заднего хода возникала настоящая проблема: если вы захотели бы сдвинуться назад, вам пришлось бы без необходимости проехать много миль, вам пришлось бы объехать круг. Даже если бы вы хотели отъехать назад на несколько метров, вам пришлось бы совершить многомильное путешествие. Тогда Форд понял, что необходима передача заднего хода.

Я учу вас здесь тому, что в вас уже есть встроенная передача заднего хода, но вы просто забыли о ней. Вы знаете, как идти наружу. Никто не спрашивает: «Что это значит, когда вы говорите идти наружу?» Все хотят спросить: «Что это значит, когда вы говорите идти вовнутрь?» Простые слова!

Мышление это движение наружу; не-мышление это движение вовнутрь. Думайте, и вы начнете двигаться прочь от себя. Мысль это путь, уводящий вас далеко в сторону. Это проекция. Не-мышление... и вы внезапно внутри. Без мысли вы не можете выйти наружу, без желания вы не можете выйти наружу. Вам нужно горючее желания, чтобы транспорт вашей мысли выбрался наружу.

Сидя молча, ничего не делая... даже не думая, даже не желая... где вы будете?

Движение вовнутрь это на самом деле не движение вовнутрь. Это просто прекращение движения наружу... и внезапно вы обнаруживаете, что вы внутри.

Прем Виджен, вам не нужно идти вовнутрь, потому что, если вы идете, вы всегда будете идти наружу. Идти значит, идти наружу. Перестаньте идти! Перестаньте идти, куда бы то ни было! Можете ли вы сидеть в молчании, не пытаясь никуда идти? Да, физически вы можете сидеть, это не очень трудно. Вы можете научиться позе йоги и сделать свое тело почти статуей, но проблема в том — что вы делаете внутри? Желания, мысли, воспоминания, воображение, всевозможные проекции? — прекратите и их.

Как их прекратить? Просто станьте к ним равнодушным, безразличным. Даже если они есть, не обращайте на них внимания. Даже если они есть, не придавайте им значения. Даже если они есть, позвольте им быть. Вы сидите в молчании внутри — наблюдая. Запомните это слово, «наблюдая» — свидетельствуя, просто оставаясь бдительным.

И по мере того, как наблюдение растет, становится глубже, та же самая энергия, которая становилась желаниями, мыслями, воспоминаниями, воображением — та же самая энергия поглощается новой глубиной. Та же самая энергия потребляется этим углубляющимся движением вовнутрь. И вы узнаете, что я имею в виду, когда говорю, «идите вовнутрь».

Не ищите этих слов в словарях или в Британской Энциклопедии. Дело не в словах! Слова легко понять: когда я говорю: «Идите вовнутрь», в точности это я имею в виду — идите вовнутрь! Не начинайте задавать вопросы о словах — прислушайтесь к скрытому посланию; в противном случае вы упустите свой поезд. Что я подразумеваю под «упущенным поездом»?

Позвольте мне рассказать вам одну историю:

Наивная жена фермера приехала на Пэддингтонский вокзал, чтобы сесть на свой поезд, и, так как до отхода поезда оставалось некоторое время, она решила проверить свой вес на стоящих рядом автоматических весах.

Она взобралась на весы, опустила пенни и получила карточку, на которой было написано: «Ты весишь сто пятьдесят фунтов, и через пять минут ты громко пукнешь». Покраснев от смущения и чувствуя некоторое раздражение, она слезла с весов и поспешила прочь. Спустя пять минут к своему совершенному изумлению она протяжно и громко пукнула.

Очень смущенная, но заинтригованная, она снова вернулась к машине, чтобы посмотреть, что она скажет на этот раз. Звякнула монетка — появилась карточка: «Ты по-прежнему весишь сто пятьдесят фунтов, и через пять минут тебя изнасилуют». Она с отвращением спрыгнула с весов и решительно зашагала прочь.

Продавец газет, который провел особенно скучное утро, увидел эту деревенскую курочку и решил позабавиться; прежде чем она поняла, что происходит, он втащил ее за стойку и изнасиловал. Поднявшись через несколько минут в ужасном состоянии, со съехавшей на бок шляпой и поломанным каблуком, в полном шоке, она заковыляла обратно к машине и наощупь бросила монетку. «Ты по-прежнему весишь сто пятьдесят фунтов, но пока ты пукала и трахалась, твой поезд уехал!»

Если вы слишком интересуетесь словами, — «Что это значит? Что это значит, буквально, лингвистически?» — Виджен, вы упустите свой поезд. Не тратьте время на слова!

Это совершенно новое заболевание, которое охватило всех интеллектуалов мира. По меньшей мере, последние пятьдесят лет философский мир слишком интересуется словами, лингвистическим анализом. Больше не спрашивают, что есть Бог. Больше не спрашивают, есть ли Бог. Современный философ спрашивает: «Что это значит, когда вы используете слово «Бог»?» Вопрос не в том, существует ли Бог. Вопрос не в том, что есть Бог. Вопрос не в том, как достичь Бога. Сейчас вопрос приобрел совершенно новый поворот:

«Что вы имеете в виду, когда употребляете слово «Бог»?»

Что вы имеете в виду, когда употребляете слово «роза»? Это просто: вы можете взять философа за воротник, притащить его в сад, вы можете показать ему розу: «Вот это я имею в виду, когда использую слово «роза»».

Но этого нельзя проделать со словом «Бог» — этого нельзя проделать со словом «медитация», этого нельзя проделать со словами «идите вовнутрь». Это тонкие явления. Не будьте заинтересованы лингвистически. Я здесь не для того, чтобы учить вас лингвистическому анализу.

Весь мой подход экзистенциален. Если вы действительно хотите знать, что означает «идти вовнутрь», идите вовнутрь! Путь таков: наблюдайте свои мысли и не отождествляйтесь с ними. Просто оставайтесь наблюдателем, совершенно безразличным, ни за, ни против. Не судите, потому что каждое суждение приносит отождествление. Не говорите: «Эти мысли неправильные», не говорите: «Эти мысли хорошие». Не комментируйте мысли. Просто позвольте им идти мимо, в точности как если мимо проезжает транспорт, а вы стоите на обочине дороги, безразличный, глядя на транспорт.

Не имеет значения, что проезжает мимо — автобус, грузовик, велосипед. Если вы можете наблюдать свой мыслительный процесс с таким же безразличием, с такой же отстраненностью, недалек момент, когда однажды весь транспорт исчезнет... потому что транспорт может существовать, лишь, если вы постоянно даете ему энергию. Если вы прекращаете давать ему энергию... Именно это наблюдение: прекращение подачи энергии, прекращение движения энергии в транспорт. Именно ваша энергия заставляет мысли двигаться. Когда вашей энергии не поступает, они начинают падать; они не могут стоять сами по себе.

И когда дорога ума совершенно пуста, вы внутри. Вот что я имею в виду, Виджен, когда говорю: «Идите вовнутрь». Вот что имеет в виду Будда, когда говорит:

Следуй своей природе.

Неотражающий ум это плохая крыша.

Страсть, подобно дождю, заливает дом.

Но если крыша крепка, там можно укрыться.

Неотражающий ум... Под словом неотражающий (англ. «unreflecting»: неотражающий, или: не рефлексирующий) Будда не подразумевает мышление, помните. Под «отражением» (рефлексией) он просто подразумевает отражение, не мышление — отражение в том смысле, как отражает зеркало. Когда вы подходите к зеркалу, зеркало не думает о вас. Зеркало просто отражает! Зеркальность — вот что имеет в виду Будда.

Неотражающий ум — ум, который забыл, как отражать, — это плохая крыша. Мы забыли, как отражать. Мы знаем, как думать, но не знаем, как отражать.

Просто представьте себе ребенка: ребенок родился, и в первый раз он открывает глаза — он увидит деревья, но он не сможет сказать себе: «Это деревья». Он увидит свет, но он не сможет сказать внутри себя: «Это электрический свет». Он увидит красную розу, но он не сможет сказать: «Это цветок розы, он красного цвета». Он увидит все, но ничего не скажет внутри. Это зеркальность: он просто будет зеркалом. Деревья по-прежнему будут зелеными, на самом деле, даже более зелеными, чем когда бы то ни было, потому что зеркало совершенно чисто, кристально чисто. На зеркале нет пыли... мысли собирают пыль.

Когда вы приходите в сад и говорите: «Эта роза прекрасна», возможно, вы даже не видите розу. Возможно, вы просто повторяете клише. Вы слышали, что говорят, что розы красивы, и вы просто повторяете это. Видя прекрасный закат, возможно, вы не видите его, возможно, вы невнимательны, возможно, вы не осознаете... но бессознательно, автоматически вы просто утверждаете: «Прекрасный закат». Вы вовсе не подразумеваете этого; вы говорите, потому что вам так говорили. Вы повторяете утверждение кого-то другого. Если вы посмотрите глубоко, возможно, вы даже найдете, чье это утверждение — вашей матери, вашего отца, вашего учителя, вашего друга. Если вы будете внимательно наблюдать, возможно, вы сможете даже услышать голос того, кто в первый раз сказал вам, что закат прекрасен... и вы просто повторяете это. Вы не видели этот закат. Вы не видели его присутствия, его настоящего, его немедленной красоты.

Будда говорит: Неотражающий ум это дырявая крыша. Страсть, подобно дождю, заливает дом.

Ум, который забыл, как отражать, всегда становится жертвой желания — жертвой головы, жертвой будущего, жертвой постоянного стремления к тому или другому. И ни одно желание никогда не может быть удовлетворено. К тому моменту, как желание удовлетворено, оно создало еще десять желаний.

И так продолжается и продолжается... а жизнь коротка, и смерть может поразить вас в любое мгновение.

Вы пришли в мир, чтобы состояться, но вы уходите с пустыми руками, вы уходите несостоявшимся. Поэтому вам придется прийти снова. Пока вы не выучили урок, вы будете снова и снова брошены в какую-то утробу, вам придется рождаться снова. Вас отправят обратно в школу. Вас отправляли миллионы раз, и если вы не будете внимательны, в этой жизни вы также упустите свой поезд.

Будьте осознанны! Начните чистить свое зеркало, чтобы вы могли отражать.

Страсть, подобно дождю, заливает дом. Но если крыша крепка, там можно укрыться. Если вы знаете, как отражать реальность, в доме можно укрыться. Вы в безопасности, потому что вы — в божественном, потому что вы — часть истины.

Кто бы ни следовал нечистым мыслям, —

Он страдает в этом мире и в следующем.

Он страдает в обоих мирах,

И как! —

Видя, как плохо он сделал.

Все мысли нечисты. Мысль не может быть чистой. Поэтому позвольте мне снова напомнить вам: когда Будда говорит «нечистые мысли», он подразумевает мысли. Он использует прилагательное «нечистые», чтобы подчеркнуть это, потому что, если бы он просто сказал «мысли», вы могли бы неверно понять его. Поэтому он говорит: «нечистые мысли», но он всегда подразумевает мысли. Все мысли нечисты, потому что мысль означает, что вы думаете о другом, что возникло желание. И когда он говорит: «чистая мысль», он подразумевает не-мысль.

Только не-мысль чиста, потому что тогда вы становитесь совершенно самим собой, наедине с собой, ничто не вмешивается.

Жан-Поль Сартр говорит: «Другой — это ад». И в определенном смысле он прав, потому что, когда бы вы ни думали о другом, вы в аду. Все мысли обращены к другим. Когда вы в состоянии не-мысли, вы одиноки, а одиночество есть чистота. И в этом одиночестве случается все то, что достойно того, чтобы случиться.

Но кто бы ни следовал закону, —

Он радостен здесь и радостен там.

Он радуется в обоих мирах,

И как! —

Видя, как хорошо он сделал.

Когда вы ретроспективно видите, что вы сами создали себе ад, — никто другой не ответственен за это, кроме вас, — когда вы видите это, вы будете сильно страдать, ужасно страдать. Нет даже уважительной причины, вы не можете сбросить ответственность на плечи кого-то другого: это ваша ответственность.

Будет страдание, и оно будет сильнее, интенсивнее, потому что также вы будете чувствовать: «Я был дураком. Никто не заставлял меня страдать. Это из-за моих мыслей. Именно из-за того, что я становился все более и более экстравертным, все более и более заинтересованным во внешних вещах, я теперь страдаю. Лишь я один виноват».

Это даст вам великую боль — и наоборот. Если вы следуете закону, дхамме, дао, если вы следуете своему глубочайшему внутреннему ядру, своей природе, вы будете радостны и здесь, и там.

Будда не очень беспокоится о «там». Но он говорит, что если вы радостны здесь, вы обязательно будете радостны и там. Если в это мгновение вы наслаждаетесь, в следующее мгновение вы будете наслаждаться еще больше, потому что следующее мгновение рождается из этого мгновения.

Ваше блаженство набирает инерцию, оно накапливается. Если вы страдаете в это мгновение, в следующее мгновение вы будете еще больше страдать, потому что вы научились путям страдания, вы привыкли к страданию. Вы создадите еще большее страдание в следующее мгновение, потому что вы стали эффективны в его создании. Поэтому, какова бы ни была природа этого мгновения, она усилится, усугубится в следующем.

Но Будда совершенно не заботится о следующем мгновении. Он просто констатирует факт.

Не беспокойтесь о следующем мгновении, о следующей жизни, о следующем мире. Сделайте это мгновение наслаждением, сделайте это мгновение, мгновением блаженства, и за ним последует следующее мгновение, следующая жизнь, следующий мир. И все, что вы есть в это мгновение, будет все более и более углубляться. И когда вы увидите, что вы ответственны за свое блаженство, ваше блаженство станет еще больше. Когда вы увидите, что никто не дал его вам, что вы не были нищим, просящим подаяния, что это не подарок кого-то другого, — и из-за того, что никто не дал его вам, никто не может и отнять, — когда вы увидите это, вы будете еще счастливее.

Ибо велик урожай этого мира,

Но в следующем — еще больше.

Сколько бы священных слов ты ни прочел,

Сколько бы ни произнес,

Что хорошего они принесут тебе,

Если ты не действуешь согласно им?

Все зависит от действия. Дело не в том, чтобы просто иметь прекрасные мысли. Дело не в прекрасных желаниях — желании Бога, рая, мокши. Дело не в том, чтобы думать о медитации, но в действии, в том, чтобы что-то с этим делать. Действие и только действие может помочь. Вы должны быть вовлечены, вы должны посвятить себя этому.

Многие люди приходят ко мне и говорят: «Мы любим ваши лекции, но мы не хотим медитировать и становиться саньясинами. Разве не достаточно того», — спрашивают они, — «что мы просто слушаем ваши прекрасные лекции?» Это совершенно бесполезно!

Просто слушать мои лекции очень глупо. Если вы не собираетесь действовать, не тратьте понапрасну время — это упражнение в бесполезности! Если вы собираетесь просто слушать меня и ничего не делать, мои слова могут быть гладкими, мои слова могут быть утешительными, мои слова могут быть убедительными, вы можете наслаждаться тем, что я говорю, интеллектуально, но это само по себе не поможет. Действие абсолютно необходимо.

Если вы убеждены в некоторых истинах, действуйте в соответствии с ними, и действуйте немедленно! — потому что ум очень хитер, и величайшая хитрость ума это откладывание. Он говорит «завтра»... и завтра никогда не приходит. Он говорит: «Да, однажды мы собираемся медитировать. Но давай сначала поймем, что такое медитация». И тогда вы можете продолжать понимать, что такое медитация, всю свою жизнь, и вы никогда не будете действовать. И пока вы не действуете, ничего не произойдет, не произойдет никакой трансформации.

Саньяса это свершение. Это значит активно показывать свою любовь ко мне. Это значит, быть вовлеченным в мою судьбу. Это значит, войти в мою лодку. Это опасно — безопаснее стоять на берегу и слушать. Тогда это своего рода развлечение, — духовное развлечение! — но совершенно бесполезное, просто способ убить время.

И этим люди продолжают заниматься в так называемых духовных собраниях — сатсангах. Они идут на воскресную проповедь, они слушают ее очень внимательно и очень серьезно, но вне церкви она не оказывает никакого влияния на их жизнь. Фактически, даже проповедник не подвержен влиянию того, о чем он говорит. Его бизнес заключается в том, чтобы говорить об этом; ему платят за это. Он профессионал. А для слушателей это простая формальность — просто для того, чтобы иметь хорошую репутацию в сообществе, чтобы о них думали, как о религиозных людях, которые каждое воскресенье ходят в церковь.

Это также и прекрасное светское собрание — можно встретить кого-то, поболтать, посплетничать. Это дает хорошие возможности — во имя религии. Светское собрание! Это прообраз Ротари-клуба, Клуба Львов, и тому подобных мест.

Некоторое время я жил по соседству с христианским священником, очень красноречивым оратором. Однажды он показывал мне свой сад, и мы начали разговаривать о том, о сем. И он сказал: «Не можете ли вы помочь моему сыну?»

Я спросил: «Что случилось с вашим сыном?»

Он сказал: «Он начал воспринимать мои слова слишком серьезно. Я должен проповедовать, и мне приходится говорить о высоких материях. Он приходит и слушает, и затем начинает воспринимать их слишком серьезно. Теперь он не хочет жениться; он хочет быть святым человеком. Не можете ли вы помочь ему?»

«Я могу ему помочь — это моя работа! Я могу помочь — я помогаю святым людям снова стать греховными. Пришлите его ко мне. Я приведу его в чувство».

«Но послушайте меня», — сказал священник, — «он воспринимает мои слова слишком всерьез». Даже священник не подразумевает, что кто-то воспримет всерьез его слова, — и никто этого не делает, кроме немногих глупцов.

Но когда вы рядом с Буддой, Иисусом, Кришной, Мухаммедом, суть не в том, чтобы принимать их слова всерьез. Суть в том, чтобы увидеть подлинность их слов и начать действовать в соответствии с ними. Если это затрагивает ваше сердце, если колокол начинает бить у вас в сердце, не останавливайтесь. Тогда следуйте, идите в это глубже, потому что это единственный способ быть преображенным. Это единственный способ познать вечное — эс дхаммо санантано. Это единственный способ познать вечную гармонию существования.

Познать вечную гармонию — значит познать блаженство, познать божественность, выйти за пределы времени, выйти за пределы смерти, выйти за пределы страдания.

Две женщины беседуют за чашкой чая с пирожными. Они не видели друг друга со времен окончания института, и одна хвастается другой своим выгодным браком.

— Когда мои бриллианты пачкаются, мой муж покупает мне новые коллекции, — говорит она. — Я даже не беспокоюсь о том, чтобы их почистить.

— Фантастика! — говорит другая женщина.

— Не говори, — говорит первая, — а еще мы покупаем новую машину каждые два месяца. Никакого ширпотреба! Мой муж покупает автомобили ручной сборки, а старые мы дарим черномазому садовнику и управляющему.

— Фантастика! — говорит другая.

— А наш дом... — продолжает первая. — Ах, что толку говорить о нем? Это просто...

— Фантастика! — заканчивает ее подруга.

— Ну а теперь скажи мне, что ты делаешь сейчас? — спрашивает первая женщина.

— Я хожу в Школу Обаяния.

— В Школу Обаяния? О, как это необычно! И чему ты там учишься?

— Ну, к примеру, мы учимся говорить «Фантастика» вместо «Дерьмо»!

Вы можете начать называть дерьмо «фантастикой», но это не имеет никакого значения. Вы можете научиться религиозному, духовному мусору...

Есть множество людей, которые очень сильны в так называемом эзотерическом жаргоне. Они постоянно говорят о таком множестве планов, множестве тел, множестве центров... и они говорят так серьезно, будто бы знают, что говорят. Избегайте эзотерического мусора! Избегайте эзотерических знаний! Это не знание, это просто обман людей. Если вы интересуетесь такими вещами, вы должны прочитать ту массу литературы, которую создали теософы.

Подойдет все, что угодно, вам лишь нужно говорить таким образом, чтобы это выглядело потусторонним. Этого нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Как вы можете доказать, сколько существует планов? Семь или тринадцать?

Ко мне пришел один человек. Его религиозная секта верила в четырнадцать планов, и у него была карта, он принес карту. Махавира достиг лишь пятого плана, Будда — шестого, Кабир и Нанак — девятого. Так как он был из Пенджаба, он проявил некоторое великодушие к Нанаку и Кабиру. Но его собственный гуру Радхасвами, — он достиг четырнадцатого! Даже Будда повис где-то на шестом! Даже Мухаммед, знаете где? — на третьем! Индуист и уроженец Пенджаба, как вы можете позволить Мухаммеду продвинуться дальше третьего уровня? Он третьего сорта. К Иисусу он был несколько более щедр; он поместил его на четвертый уровень. Но его гуру, — о котором никто ничего не знает, — он достиг четырнадцатого! Четырнадцатый уровень называется сатч-ханд — уровень истины.

Поэтому я спросил его: «А как насчет остальных тринадцати?»

Он сказал: «Они подходят ближе и ближе к истине, они лишь приблизительно истинны».

Как может существовать приблизительная истина? Либо что-либо, правда, либо не правда. Либо я в кресле, либо не в кресле — я не могу быть приблизительно в кресле. Поэтому «приблизительная истина» — это красивое имя для лжи.

Он пришел, чтобы спросить меня, каково мое мнение о четырнадцати планах. Я сказал: «Я достиг пятнадцатого. И в точности так же, как вы сейчас спрашиваете меня, ваш Радхасвами снова и снова спрашивает меня, как подняться на пятнадцатый уровень».

Он был очень зол. Он сказал: «Никогда не слышал о пятнадцатом уровне!»

Я сказал: «Как вы могли о нем слышать? Ваш гуру достиг только четырнадцатого, поэтому вы и слышали о четырнадцати. Но я достиг пятнадцатого!»

Просто чепуха! Но она может быть представлена таким образом, что покажется очень духовной. Избегайте!

Будда говорит: «Сколько бы ты ни произнес священных слов, сколько бы ты ни прочитал, что хорошего они принесут тебе, если ты не действуешь согласно им?» Верование остается в мире слов. Доверие, глубокое доверие позволяет вам действовать. Действие рискованно. Говорить о другом береге легко, но плыть к другому берегу опасно, потому что не существует карт. Фактически, никто не может быть уверен в том, существует ли другой берег.

Лишь обыкновенное верование не поможет. Пока у вас нет чрезвычайного доверия к жизни, пока у вас нет чрезвычайного доверия к своему собственному внутреннему голосу, вы не можете отправиться в путешествие в никому неизвестное море.

Но лишь действие докажет, что вы доверяете, и только действие может трансформировать вас.

Ты ли не пастух,

Который считает чужих овец,

Не разделяя пути?

Обычно Будда говорил снова и снова, что есть глупцы, которые продолжают считать чужих коров, — у одного человека пятнадцать коров, у другого тринадцать, — тогда как у них самих нет ни единой коровы! Что за смысл в том, чтобы считать чужих коров и овец? Это не будет кормить вас, это не будет питать вас. Это чистая трата времени!

Но именно это происходит под именем религии. Что говорят Веды... люди тратят всю свою жизнь на то, чтобы расшифровать значение Вед. Есть люди, которые потратили всю свою жизнь на то, чтобы найти истинное значение Библии. Они действительно считают чужих овец!

Вы можете войти вовнутрь и увидеть, как там возникает Библия — именно так услышал ее Иисус. У Иисуса нет перед вами никаких привилегий. Никто не привилегирован. Перед вечным законом, перед дхаммой все равны. В этом мире никто не равен и не может быть равным. В этом мире коммунизм невозможен.

Но во внутреннем мире все равны — возможен только коммунизм. Коммунизм это внутреннее явление. Предпринятые попытки сделать внешний мир коммунистическим были тщетны; этого не может случиться по самой природе вещей.

В Советской России больше нет старых классов, но сейчас возникли новые. Старые классы вытеснены новыми классами. Сначала были классы пролетариата и буржуазии; теперь есть люди, которые правят, правители, члены Коммунистической Партии, и люди, которыми управляют. Это та же самая игра, но с другими именами.

Во внешнем мире коммунизм невозможен. Неравенство это закон; никто не равен во внешнем мире. Кто-то сильнее вас, кто-то умнее вас, кто-то красив, кто-то талантлив, кто-то гениален... Люди действительно разные, и их нельзя заставить быть равными; это уничтожит человечество. Они останутся неравными.

Но во внутреннем, когда вы движетесь вовнутрь, неравенство начинает исчезать. И в глубочайшем ядре существует абсолютное равенство. Коммунизм это внутреннее явление.

Именно поэтому я собираюсь назвать свой новый ашрам коммуной. Коммунизм происходит от слова «коммуна». Это будет внутренним равенством. Люди останутся разными, настолько разными, насколько это возможно; фактически, насколько это касается внешнего мира, каждый должен иметь свою уникальную индивидуальность, свой собственный аромат, свою собственную подпись. Снаружи каждому должна быть предоставлена полная свобода, быть самим собой. Во внутреннем исчезает эго, исчезает личность, остается лишь чистое сознание. Два сознания не могут быть выше или ниже друг друга. Здесь нет иерархии.

Не продолжайте считать чужих овец. Идите вовнутрь! Не продолжайте читать писания. Разделите путь! Если вы сталкиваетесь с буддой, вам повезло. Если вы влюбляетесь в будду, вы блаженны. Не продолжайте просто слушать его слова. Следуйте пути, разделите путь! Взгляните туда, куда он указывает, не начинайте поклоняться его пальцу. Смотрите на луну!

Читай не больше слов, чем ты хочешь,

И говори еще меньше.

Но действуй согласно закону.

Позвольте мне еще раз напомнить вам, что слово «закон» в английском языке вызывает неверные ассоциации. Это перевод слова «дхамма»: вечный закон, космический закон, логос. «Действуй согласно закону» не значит «действуй согласно Уголовному Кодексу Индии». Действовать согласно закону значит действовать в соответствии со своей внутренней природой.

Отбрось старые пути — Страсть, вражду, глупость. Познай истину и найди мир. Раздели путь.

Отбрось старые пути... Вы должны стать отделимым от своего прошлого. Вы должны существовать по-новому. Вы должны просто отрубить себя от своего прошлого одним ударом. И именно в этом вся саньяса: отрубить себя от своего прошлого одним ударом меча.

Что такое старые пути? — путь желания, путь ненависти и путь глупости. Не действуйте из ненависти и не желайте вещей, не желайте обладания. Не будьте суеверны, глупы. Если вы способны на это, если вы можете предпринять этот скачок в неизвестное... потому что прошлое известно, и вы привыкли делать вещи определенным образом. Когда вы отбросите прошлое, несколько дней вы будете растерянным, дезориентированным, вы не будете знать что делать, как делать. Вы будете в вакууме. Через этот вакуум нужно пройти. Это болезненно — это цена, которую вы должны заплатить за истину.

Как только вы прошли вакуум: Познай истину и обрети мир. Тогда истина известна, истина следует за миром, как тень.

Раздели путь, настаивает снова Будда. Но это не может случиться только благодаря слушанию, благодаря чтению работ мастеров.

Раздели путь. Эс дхаммо санантано.

На сегодня достаточно.

Глава 4. Я полагаю, просто повезло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вернувшись в Голландию в прошлом году, я начал рассказывать о Вас с ошеломляющим чувством срочности. Я чувствовал, что вы сообщили мне эту срочность, но она казалась также частью моей природы. Это чувство, что нельзя терять ни секунды, желание добиться того, чтобы саньясинами стало как можно больше голландцев и как можно скорее, сделало меня далеким от игривости. Эта серьезность привела к большой боли, потому что я столкнулся с равнодушием, насмешками и презрением, особенно со стороны журналистов. Объективно я не потерпел поражения, — это далеко не так, — но в терминах бытия, мое путешествие не было в точности ву-вэй. Я просто не мог сочетать эту срочность с радостью и расслаблением.

Не скажете ли Вы несколько слов об этой срочности, хотя вы и так дали мне так много?

Дэва Амрито, игривость, о которой я говорю, приходит очень постепенно. Вы не можете просто выпрыгнуть из своей серьезности, которую вы накапливали многие жизни. Теперь это независимая сила.

Расслабиться не просто; это одно из наиболее сложных явлений из всех возможных, потому что все, чему вас учили, это напряжение, тревога, боль. Серьезность это само ядро, вокруг которого воздвигнуто общество. Игривость для маленьких детей, не для взрослых. И я учу вас снова быть ребенком, снова быть игривым. Это квантовый скачок, это прыжок... но чтобы это понять, требуется время.

И, насколько это касается меня, вы добились безмерного успеха: несомненно, объективного, но и субъективного также. Вы добились неожиданного успеха. Любой другой на вашем месте оказался бы в сумасшедшем доме.

Вы были взволнованны, и это волнение естественно. Когда кто-нибудь понимает меня, чувствует меня, он тотчас же начинает чувствовать срочность — нельзя терять ни мгновения. И слово должно распространяться. Вы ошеломлены этой крайней неотложностью. Это естественно! Это правда, нельзя терять ни единого мгновения. И если вы любите меня, вы хотели бы, чтобы все эти люди пришли ко мне, потому что, возможно, у них не будет другой возможности — столетия, жизни!

Когда вы любите, когда вы нашли сокровище, вам хотелось бы поделиться им. И если сокровище таково, что оно может в любой момент исчезнуть, как вы можете избежать чувства безотлагательной срочности? Вам придется кричать с крыш домов.

И ответ, который вы получите, будет заведомо определенным. Чем больше вы будете хотеть, чтобы люди пришли ко мне, тем более они будут избегать — избегать вас, избегать самой идеи прихода ко мне. А единственный способ избежать — это высмеять вас, посмеяться над вами, назвать вас сумасшедшим. Это их способ защитить себя. Если бы они слушали вас с пониманием, если бы они позволили вам ошеломить свое существо, излиться в свое существо, затопить свое существо, они также обнаружили бы на себе эту хватку. И им было бы очень трудно ее избежать.

Поэтому с самого начала они будут глумиться над вами, критиковать вас, нападать на вас, смеяться над вами. Они сделают все, чтобы создать у вас чувство того, что вы неправы. Но они потерпели поражение. Они не смогли создать в вас это чувство. Чем больше они глумились, чем больше они смеялись, чем больше они критиковали вас, тем больше вы старались убедить их.

И вы добились объективного успеха — вы убедили тысячи людей. С тех пор, как вы уехали в Голландию, приехало множество голландцев, и еще больше приезжает, и еще больше приедет. Вы создали великое волнение. Вы коснулись сердец многих людей. Это был великий опыт и для вашего внутреннего роста.

Воздействие, которое вы создали, еще не проникло в вашу голову; оно не сделало вас более эгоистичным. Фактически, оно сделало вас более скромным. Это не был в точности ву-вэй, но это было очень близко. Я не ожидал, что это будет абсолютный ву-вэй, но это было большее, чем я мог ожидать.

Я немного боялся, Амрито, что вы можете сойти с ума. В вас была такая срочность, в вас был такой экстаз, вы были так страстно влюблены в меня, что глубоко внутри я боялся. Я посылал вас с всевозможными плохими предчувствиями. Но вам удалось пройти испытание. Вы вернулись обратно. Суматоха, которая поднялась вокруг вас из-за того, что вы говорили обо мне, — в газетах, радио, телевидении, — то, как вы говорили, вызывало ощущение вашей безмерной любви, вызывало чувство того, что вы нашли дом.

Многие были убеждены. И многие из тех, кто не был убежден, также стали думать об этом. И даже на тех, кто глумился над вами и противостоял вам, вы произвели впечатление; в противном случае, кого бы это беспокоило? Зачем вам быть чьим-то противником, если вы не впечатлены? Зачем вам глумиться и насмехаться, если вы считаете, что этот человек просто сумасшедший? Никто не смеется над сумасшедшим, никто не глумится над сумасшедшим. Достаточно знать, что он сумасшедший, — этого достаточно!

Вы создали цепь, которая будет продолжаться. И я бы хотел, чтобы многие из моих саньясинов были так взволнованы, почувствовали бы эту срочность, чтобы они поехали в свои страны и распространяли слово. И вам придется кричать с крыш домов.

Когда вы влюбляетесь, вы кажетесь сумасшедшим — вы и есть сумасшедший. Любовь есть безумие... но гораздо более высшее, чем так называемое посредственное, повседневное здравомыслие. Любовь есть слепота, но слепота, способная видеть невидимое.

Любовь это не часть обычного мира, который мы создали. Мы изгнали из мира любовь. Поэтому, когда бы вы ни влюбились, — а влюбиться в мастера, влюбиться в будду есть высшая любовь, — это сводит вас с ума. Это делает вас частью запредельного. Никто не может поверить в это.

Как могут ваши друзья, Амрито, поверить в то, что это случилось с вами, но не случилось с ними? То, что вы нашли, а они не нашли, так противоречит их эго, и они продолжают бороться. Нет, им легче отрицать, им легче сказать, что вы не нашли, что вы заблуждаетесь, что вы загипнотизированы, что у вас галлюцинации, что вы пьяны. Это дает им утешение, это дает им некоторую непринужденность. Если вы действительно нашли, они будут чувствовать себя очень, очень плохо; тогда вся их жизнь — поражение.

Это был прекрасный опыт. Я знаю, что вы не могли быть игривым. Это было трудно. В следующий раз, когда я отправлю вас, вы будете более игривым. А сейчас не пугайтесь! Я знаю, что вы не хотите возвращаться туда снова. С вас довольно... но еще один раз. В следующий раз весь проект должен быть игривым. Тогда люди будут смеяться еще больше, и они подумают, что вы еще больше сошли с ума. Но смейтесь... танцуйте, пойте. В этот раз вы спорили. В следующий раз не спорьте — пойте, танцуйте, обнимайте людей.

Я абсолютно доволен. Все, что ни случилось, было объективно хорошо, было хорошо для других, было хорошо для вас. Это средство: послать вас с определенным заданием было средством для вашего внутреннего роста. И вы добились успеха.

У вас были все возможности для того, чтобы потерпеть поражение.

Это напомнило мне:

Однажды Георгий Гурджиев попросил П. Д. Успенского, в то время своего старшего ученика, приехать из Лондона в отдаленную местность где-то на Кавказе. Это было очень трудно. Успенский был разорен. У него не было денег, у него не было дома, и никто не мог поддержать его. Такое долгое путешествие! А времена были очень опасные. Было опасно перемешаться по этой части мира, потому что в России произошла революция. Людей грабили, убивали, расстреливали. Не было мира. Даже Гурджиеву пришлось покинуть Россию, и он прятался в горах Кавказа.

Это был далеко не лучший момент, чтобы ехать туда; это было очень опасно. Путешествие было нелегким: поезда ходили нерегулярно, дороги были перерезаны, мосты разрушены. Полный хаос! Но когда мастер зовет, ученик должен прийти. Он продал все, что имел. Он занял у людей денег и проехал тысячи миль. Ему потребовалось почти тридцать дней, чтобы добраться до Гурджиева. Усталый, измученный, много раз думая: «Что я делаю? Люди бегут из России, а я еду туда!..» Он был в черном списке коммунистов, потому что он был очень известной фигурой — старший ученик Гурджиева, математик с мировым именем, великий писатель, величайший, которого когда-либо знал мир. Его книги были переведены почти на все языки мира. Возвращаться в Россию было опасно. Его могли поймать, посадить в тюрьму, убить. Он был антикоммунистом! — а никакой разумный человек не может быть коммунистом, потому что сама идея бессмысленна. Но он поехал... и когда он добрался до Гурджиева, тот посмотрел на него, и первое, что он сказал, было: «Поезжайте обратно в Лондон и снова начинайте работу».

Это было уже слишком. Успенский потерпел поражение. Он больше не мог доверять этому человеку. Что это за шутки? Так играть с чей-то жизнью... И тотчас же он говорит: «Сейчас же поезжайте обратно! Мне больше нечего сказать».

Успенский вернулся — настроенный против Гурджиева, став его врагом. Это было великое средство великого мастера. Если бы он доверился, он мог бы стать просветленным. Он упустил возможность. Он умер непросветленным человеком.

Когда все идет легко и гладко, доверие легко — но оно ничего не стоит. Когда оно становится сложным, тяжелым, невозможным, и вы все же можете доверять, такое доверие становится трансформирующей силой.

Амрито, я собираюсь отправить вас еще один раз. И помните, я не очень последовательный человек: может быть, два раза, три раза... там будет видно. Но в данный момент я собираюсь послать вас еще один раз — это наверняка.

И на этот раз проект будет игривым.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему в мире так много религий, и почему эти религии постоянно ссорятся друг с другом?

Гитам, это естественно; в мире должно быть столько религий. Фактически, нужно еще больше. Насколько я вижу, каждая индивидуальность должна обладать собственной религией; религий должно быть столько же, сколько есть людей. Религий не так много; всего лишь триста — а сколько людей живет на земле?

Каждая индивидуальность должна иметь собственную религию, потому что каждая индивидуальность так уникальна, так отличается от других. Как могут два человека принадлежать к одной религии? Это невозможно. Но мы требуем невозможного. Каждая индивидуальность должна достигнуть божественного своим собственным путем, и этим путем больше никогда не будет путешествовать никто другой.

Поэтому Будды могут лишь указывать, они могут лишь давать вам намеки. Они не могут предоставить вам определенных, абсолютно определенных карт, — лишь намеки, немногие намеки. И эти намеки не должны восприниматься очень серьезно — очень игриво. Вы не должны становиться фанатиком. Если вы становитесь фанатиком, вы более не религиозны.

Религиозный человек скромен, доступен для всех возможных намеков; он — искатель, разведчик, исследователь, он будет учиться из каждого возможного источника. Он будет учиться у Библии, он будет учиться у Вед, он будет учиться у «Дхаммапады». Он будет слушать Будду, Иисуса, Заратустру. Он будет учиться из всех возможных источников, но в то же время оставаться собой. Он не станет имитацией, он не станет копией под копирку. Он сохранит свою подлинность. Он будет скромным, искренним, подлинным; он не станет фальшивым. Он не будет последователем; он будет влюбленным.

Он будет любить будду, но не будет следовать ему; он не будет следовать ему в деталях. Как вы можете в деталях следовать будде? Он человек совершенно другого типа. Вас никогда раньше не было, не было никого похожего на вас, и никогда не будет никого, в точности подобного вам. Поэтому ваша религия должна быть вашей религией, ваша истина должна быть вашей истиной.

И красота истины именно в том, что она всегда предстает в такой уникальной форме, что вы можете сказать: «Это подарок Бога специально для меня». Поэтому так много религий. И это прекрасно! — должно быть еще больше. Многие люди пытались создать единую религию; это полная глупость. Вы не можете создать единую религию. Вы можете навязать людям одну религию, но это разрушит их дух, их свободу; это покалечит их существо и парализует их рост.

В точности так же, как существует множество языков, существует и множество религий. Разнообразие прекрасно, разнообразие дает вам возможность выбирать в соответствии со своим типом. Религия не определяется и не может определяться рождением, и те, кто определяет свою религию рождением, полные дураки. Вы не можете родиться индуистом, вы не можете родиться христианином; рождение не имеет ничего общего с вашей религией. Религия это поиск. Вы можете родиться у индуистских родителей, — это другое дело, — но, если ваши родители действительно любят вас, они не будут пытаться обратить вас в индуизм. Конечно, они расскажут вам обо всем, что они узнали и испытали, но они предоставят вам свободу. И они скажут вам: «Стань более бдительным, наблюдательным, зрелым, и, когда ты станешь достаточно зрелым и захочешь решить, выбери себе собственную религию».

Идите в мечеть, идите в церковь, идите в храм, идите в гурудвару. Услышьте все возможные вещи, увидьте все возможные цветы: сад Бога так полон многообразия, так богат многообразием. В нем есть и розы, и лотосы, и еще тысяча и один цветок. Идите и выберите свой собственный аромат, свое собственное благоухание, потому что, пока вы не выберете его сами, вы не будете преданным ему, вы не будете отдавшимся ему.

Мир не религиозен, потому что религия навязана нам. Родители спешат навязать ее; церковь, государство, страна, — все спешат навязать ребенку религию. Какая глупость! Какой идиотизм! Религия требует зрелости, большого понимания, и лишь тогда человек может выбрать ее.

Никто не рождается индуистом, мусульманином или парсом. Каждый рождается чистым, невинным, tabula rasa — чистой грифельной доской, и тогда каждому приходится искать и исследовать. Красота жизни именно в том, что жизнь это поиск. И не утверждайтесь слишком рано; в этом нет необходимости. Возможно, ни одна из существующих религий не сможет удовлетворить вас. Но это хорошо; это означает, что в вас рождается новая религия. Мир становится богаче: еще одна религия, еще один цветок, еще одно дерево — новое явление.

Будда приносит в мир новую религию; до Будды мир был беднее, потому что в нем недоставало буддизма. Будда мог последовать религии своих родителей; тогда мир был бы по-прежнему беден. Мир потерял бы нечто безмерной ценности, новые двери к Богу. Будда открыл новые двери, новое видение, новое прозрение. Он не был убежден религией своих родителей; в противном случае, он мог бы остаться индуистом. Он восстал. Все религиозные люди — бунтари.

Он продолжал индивидуальный поиск — все религиозные люди это исследователи, все религиозные люди это искатели приключений. Было бы легко, удобно и уютно верить в религию, в которую верили веками родители и прародители. Это было бы удобнее, потому что вам не пришлось бы спрашивать, вам не пришлось бы проходить через все трудности нахождения истины. Она была найдена в прошлом каким-то мудрецом — вы можете просто заимствовать ее. Но заимствованная истина это отнюдь не истина. Заимствованная истина есть ложь.

Будда продолжал исследование; труден был его поиск. Он рискнул всем — своим королевством, своей жизнью. Но когда вы рискуете столь многим, жизнь изливает на вас новые сокровища. В мире рождается новая религия, новое прозрение, новое видение.

Мухаммед не мог следовать религии своих родителей. Иисус не мог следовать иудаизму. Станьте Иисусом, станьте Буддой, станьте Мухаммедом! Не будьте мусульманином, не будьте буддистом, не будьте христианином — исследуйте! Не тратьте время на имитацию, потому что тогда вы останетесь фальшивым.

А фальшивый человек не может быть религиозным. Необходима великая подлинность, искренность.

Поэтому, Гитам, хорошо, что существует триста религий — их должно быть больше! Я всегда за разнообразие. Я хочу, чтобы мир становился богаче во всех возможных отношениях. Разве вы хотели бы, чтобы в мире росли цветы лишь одного вида — только розы или только лотосы? Разве мир не был бы обеднен, очень беден? Разве вы хотели бы, чтобы в мире говорили лишь на одном языке? Тогда исчезнут различные оттенки различных языков.

Есть вещи, которые можно сказать только на арабском, и нельзя сказать ни на каком другом языке; есть вещи, которые можно сказать только на иврите, и нельзя сказать ни каком другом языке. Есть вещи, которые можно сказать только на китайском, и нельзя сказать ни на одном другом языке. Если бы в мире был только один язык, многие, многие прекрасные вещи остались бы не сказанными.

Лао-цзы говорил только по-китайски. Возможно, вы не размышляли над этой проблемой: только представьте, что Лао-цзы пишет свой «Дао-дэ-Цзин» на английском языке... книга была бы совершенно другой. В ней было бы упущено нечто безмерной ценности; в ней было бы что-то другое, совершенно другого цвета, но ей недоставало бы аромата китайского языка.

Кроме того, в китайском языке нет алфавита; он записывается в символах. И из-за того, что нет алфавита, символы можно истолковать тысячей и одним способом; символы более текучие, менее застывшие, более поэтические, менее прозаические. Один символ может означать многие вещи. Они не научны; на китайском очень трудно написать научный трактат. Для этого гораздо более уместен английский.

Но то, что дал миру Лао-цзы, было бы невозможно без китайского языка. Каждый символ имеет много значений, множество значений. Вы можете выбирать свое значение в соответствии с состоянием своего ума. Каждый символ имеет много слоев значений. По мере того, как вы растете в своем понимании, меняется смысл символов.

Поэтому на Востоке существует совершенно другой способ чтения, которого нет на Западе. Стали бы вы читать одного и того же Бернарда Шоу снова, снова и снова? Если вы не сумасшедший, вы не захотите читать его снова, снова и снова. Какой смысл? Когда вы прочитали книгу, с ней покончено! Именно поэтому возник сбор макулатуры: прочитай и выбрось. Но на Востоке существует другой способ чтения: одна и та же книга читается снова и снова всю жизнь.

«Дао-дэ-Цзин» это не та книга, которую можно печатать на макулатурной бумаге — сейчас так делают. Она не должна сдаваться в макулатуру — она не подлежит переработке, потому что это книга совершенно другого типа. Она содержит многие слои значений. Когда вы читаете ее в первый раз, это одна книга, потому что вы знаете только одно значение, поверхностное значение. После нескольких месяцев медитации вы читаете ее снова; открывается другое значение; еще через несколько месяцев медитации вы прочтете ее снова... третье значение. Так должно продолжаться, это должно стать учением всей жизни.

И вы будете по-прежнему находить новые значения — они неисчерпаемы. Эс дхаммо санантано — высшее вечно и неисчерпаемо. Это не публицистика; вы не можете просто прочесть ее и покончить с ней. Одно чтение ничем не поможет вам; вы только получите представление, но не найдете ее ядра. Для того, чтобы прийти к ядру, требуется целая жизнь.

Нам нужны все типы языков. Английский нужен ради его точности, определенности. Каждое слово имеет определение. Наука не может развиваться без такого языка.

Наука не могла бы родиться в Индии из-за языка; санскрит это поэтический язык. Вы можете петь его, — он обладает таким качеством, — вы можете декламировать, но вы не можете строить силлогизмов. Несомненно, множество песен... но он не убедителен; выразителен, но не убедителен.

Арабский язык имеет качество настойчивости. Если вы декламируете его, он проникнет в ваше сердце. Прекратите декламировать, и он будет продолжать звучать в вашем сердце. У арабского языка есть это качество, потому что это язык пустыни; все языки пустыни имеют такое качество. Когда вы зовете кого-то в пустыне, издалека, вы должны звать определенным образом — а в пустыне вы можете позвать человека, который очень далеко; если вы позовете его ритмично, звук достигнет его.

В этом красота Корана. Это не та книга, которую нужно читать, — те, кто читает Коран, упустят его смысл, — это книга, которую нужно пропеть. Это не та книга, которую нужно изучить; это книга, которую нужно танцевать, только тогда вы достигнете ее внутреннего смысла.

Прекрасно, что есть столько языков, потому что существуют многие вещи, которые должны быть сказаны, выражены, переданы. По мере того, как мир растет, ему потребуются многие другие языки, потому что, когда мир растет, возникают многие другие вещи, которые люди чувствуют, которых люди достигают, через которые они проходят.

Религия есть не что иное, как язык, выражающий высшее. Гитам, нет ничего плохого в том, что религий так много. Несомненно, что-то не так с их постоянными ссорами друг с другом. Это показывает, что так называемые религии утратили свое религиозное качество, они стали политическими; что в этих так называемых религиях больше нет живых мастеров, но есть мертвые, тупые, посредственные священники. Они продолжают ссориться, они продолжают обращать, потому что численность дает власть. Если христиан больше, христианство получает больше власти, и Папа в Ватикане становится более могущественным. Если больше индуистов, естественно, их власть возрастает.

Численность дает власть. Поэтому христианство хочет, чтобы все были христианами, мусульмане хотят, чтобы все были мусульманами. Возможно, их пути и средства различаются, но усилия и желания одни и те же, глубоко политические желания — это политика силы. Тогда естественно возникают ссоры. Политики ссорятся; это не имеет ничего общего с религией.

Религий должно быть так много, как это только возможно. Вопрос не в каком-либо конфликте: это дело вкуса. Если я люблю розы, вы не приходите ко мне, стараясь убедить меня в том, что я должен любить гвоздики — вы просто принимаете мои пристрастия. Если я люблю гвоздики, это совершенно нормально; это не вопрос споров и ссор. Нам не нужно бороться друг с другом — физически или интеллектуально. Я предоставлю вам выбирать самому, и вы не будете обижаться на меня из-за того, что вы любите гвоздики, а я не их люблю.

Симпатии и антипатии это индивидуальное дело. Возможно, кто-то любит Бхагавад-Гиту, кто-то еще любит Коран, кто-то еще любит «Дхаммападу» — это совершенно нормально, абсолютно нормально. Мы можем разделять свои пристрастия, но мы не должны пытаться обратить друг друга, силой привлечь друг друга на свою сторону. Религии делают такие уродливые вещи. Людей обращают, угрожая смертью; людей обращают с помощью денег, давая им взятки... любыми средствами, хорошими или плохими. Станьте христианином! Станьте индуистом! Станьте мусульманином! Захватывайте все больше и больше людей, чтобы получить большую власть, и не позволяйте другим покинуть свою церковь.

Сын спросил у Муллы Насреддина:

— Папа, когда христианин становится мусульманином, как ты назовешь его? Насреддин улыбнулся и сказал:

— Он пришел в себя. Он человек понимания, мудрости. Он понял, что ложь это ложь, а правда это правда.

Мальчик снова спросил:

— Папа, а если мусульманин становится христианином, как ты его назовешь?

Мулла Насреддин очень разозлился и сказал:

— Он предатель! Он отрекся. Он глупец!

Если христианин становится мусульманином, это разумный человек, мудрец; если мусульманин становится христианином, он предатель, глупец. И если вы спросите христианина, ответ будет похожим.

Один индуист стал христианином. Естественно, все индуисты были против него — он предал их! Но христиане сделали его святым. Его звали Саду Сандр Сингх. Они поклонялись ему почти так же, как если бы он был воплощением Иисуса, потому что он доказал истинность христианства. А индуисты? Они так разозлились на этого человека, что захотели убить его. И по всей вероятности, они действительно убили его, потому что однажды он внезапно исчез, и с тех пор его тело не было найдено. Что случилось с Саду Сандром Сингхом, все еще остается тайной.

Я знаю одного человека, который был индуистом, а стал джайном. Индуисты отнеслись к этому очень плохо — естественно, очевидно. Они пытались любыми способами уничтожить этого человека, но он стал самым знаменитым джайнским святым. Его звали Ганеш Варни. Он победил всех остальных джайнских святых; он достиг высочайшего пика. Каково его настоящее качество? Почему он достиг наивысшего пика? Потому что сначала он был индуистом, а потом стал джайном. «Он доказал, что джайнизм гораздо выше, чем индуизм; иначе зачем бы этот человек, такой мудрый человек, пришел к нам?»

Гитам, эти религии ссорятся, потому что они не религиозны; они становятся все более и более политическими. А когда вы ссоритесь, правильно все. В любви и войне правильно все.

Стараясь обратить еврея, католик рассказывал ему, что, если он станет католиком, его молитвы, несомненно, не останутся без ответа — потому что священник отдаст их епископу, который отдаст их кардиналу, который отдаст их Папе, который поднимет их на небеса через дырочку в крыше Ватикана, которая в точности соответствует дырочке в полу небес, где Святой Петр отнесет их Деве Марии, которая, в свою очередь, передаст их Иисусу Христу, который замолвит за них словечко перед Богом.

Еврей повторил всю эту тираду в радостном удивлении и заметил:

— А знаешь, должно быть, это правда, потому что я всегда удивлялся, куда на небесах девается все дерьмо. Должно быть, его выбрасывают в эту маленькую дырочку в Ватикане, где Папа передает его кардиналу, кардинал передает епископу, епископ передает священнику, священник передает его тебе — а ты пытаешься отдать его мне?

Религии хороши, — и их должно быть еще больше, — но ссорящиеся религии это не религии. Сам их агрессивный подход делает их политическими. А священник и политик веками состояли в очень тонком заговоре — потому что политик может очень легко руководить людьми через священника. Священник владеет душами людей, а политик владеет телами. Оба они угнетатели, эксплуататоры. Они занимаются одним и тем же бизнесом; они партнеры. И каждый из них может помочь другому. Политик может помочь священнику, потому что у него есть временная власть; священник может помочь политику, потому что люди слушают его, поклоняются ему, принимают его слова как священные.

Знаете ли вы, что буддизм стал великой религией не благодаря Будде; он стал великой религией благодаря императору Ашоке. Не благодаря Будде миллионы людей стали буддистами, нет. Пока Будда был жив, лишь немногие, немногие избранные, были достаточно храбры, чтобы двигаться с ним в его свет, чтобы причаститься к нему. И они были смелы — потому что им пришлось страдать, много страдать от насмешек и нападок, потому что официальная индуистская церковь была против этого человека, Будды.

Буддизм стал мировой религией не благодаря Будде, но благодаря императору Ашоке. Когда буддистские священники и император Ашока взялись за руки, эта религия стала мировой религией. Была обращена вся Азия. Священники помогали Ашоке сохранять власть, а Ашока помогал священникам приобретать все большую и большую власть.

Христианство стало мировой религией не благодаря Иисусу. Иисус был очень одинок — лишь несколько учеников, двенадцать учеников, и несколько сотен сочувствующих, вот и все. И даже эти ученики исчезли, когда Иисус был распят, а сочувствующие просто забыли о нем; они перестали говорить об этом человеке, потому что было опасно даже выказывать симпатию к нему.

Говорят, что люди, симпатизировавшие Иисусу, дошли до того, что плевали ему в лицо, когда он умирал, чтобы показать людям: «Мы против, мы не за него». Доказать людям... потому что этот человек умирает — теперь у них будут проблемы. Им нужно жить, им все еще нужно жить. Они должны предоставить какое-то доказательство того, что они против этого человека.

Они отреклись от Иисуса, когда он умирал. Они бросали в него грязь, камни, они плевали ему в лицо, просто чтобы доказать толпе: «Взгляните, разве это не достаточное доказательство, что слухи о том, что мы сочувствуем ему, абсолютно неверны, необоснованны? Мы настолько же против него, как и вы — фактически, мы даже более против него, чем вы».

На него плевали не его враги, а его друзья. Иисус стал мировой силой не благодаря самому себе, но лишь когда императоры Рима и христианские священники взялись за руки. В этом заключена ирония. Иисус был распят римским императором — посмотрите, как движется история! Понтий Пилат был представителем власти Рима, римского императора; он просто следовал приказаниям Рима. Кто бы мог подумать, что Рим станет центром христианства! Кто бы мог подумать, когда распинали Иисуса, что Рим будет резиденцией Папы? Но именно так и происходит. Когда священники объединили усилия с императором Константином и другими римскими императорами, христианство стало мировой силой.

Христианство, буддизм, индуизм, джайнизм — все они зависят от политики. Они больше не религии, но политические игры, разыгрываемые под именем религии.

Я хотел бы, чтобы в мире было еще больше религий, так много, чтобы у каждой индивидуальности была своя собственная религия — тогда не понадобится ни один священник. Это единственный способ отбросить священников. Если у вас есть ваша собственная религия, вам не нужно священников — вы сами себе священник, последователь, и так далее, и тому подобное.

Вам нужно прислушаться к своему внутреннему голосу. Будда говорит: «Следуй своей собственной природе»; нет необходимости, чтобы кто-то редактировал ваше поведение. И я не сторонник идеи создания одной религии; хватит этой чепухи! В прошлом мы пытались это сделать: создать одну религию, чтобы больше не было ссор. Но это невозможно. Даже если вы навяжете одну религию, и весь мир станет христианским, тогда все же будут протестанты, католики, и еще тысяча и одна секта. И та же самая игра начнется сначала: люди начнут ссориться — потому что их потребности различаются, их понимание различается.

Я слышал:

Красивая молодая женщина вернулась домой из Лондона. Она выросла в маленькой деревне в католической семье. Проведя три или четыре года в Лондоне, она очень разбогатела; и теперь она вернулась, чтобы повидать своих родителей. Мать не могла поверить своим глазам.

— Как это тебе удалось? Ты стала такой богатой — такая прекрасная одежда, бриллиантовое кольцо, такая прекрасная машина!

И девушка сказала:

— Мама, я стала проституткой. Не успев услышать это, мать побледнела и упала без чувств. Когда она пришла в себя, она переспросила:

— Что ты сказала?

— Мама, я сказала, что я стала проституткой.

Мать рассмеялась и объяснила:

— Я не поняла тебя — мне послышалось, что ты стала протестанткой.

Быть проституткой нормально, но стать протестанткой?.. Начнется та же самая ссора. Даже в небольших религиях — например, в джайнизме, одной из самых маленьких в мире религий — есть множество сект, сект внутри сект. Фактически, мы еще не осознали этой величайшей потребности — каждая индивидуальность нуждается в собственной версии Бога, каждая индивидуальность приближается к Богу своим путем.

Один человек познакомился в баре с проституткой. Придя к ней домой, он был поражен тем, что ее комнату украшали награды колледжей и дипломы.

— Это твои дипломы? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила она небрежно. — Я получила степень Магистра Искусств в Колумбийском университете и защитила докторскую диссертацию по Шекспиру в Оксфорде.

Человек был потрясен.

— Но как такая девушка, как ты, могла заняться такой профессией?

— Сама не знаю, — ответила она. — Я полагаю, просто повезло.

Людям свойственны разные понимания, разные способы смотреть на вещи, разные толкования. И в этом им должна быть предоставлена свобода.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Мои родители были христианскими миссионерами в Индии двадцать пять лет. Мой брат был наркоманом, а сестра — невольной ханжой. Что касается меня, я так серьезен, что если я улыбаюсь, у меня болит рот. Как же я в конце концов оказался здесь?

Прем Париджат, я полагаю, просто повезло! Вы будете жить в экстазе и умрете в экстазе.

Вы слышали о человеке восьмидесяти семи лет, который женился на девятнадцатилетней девушке? Он умер от новой болезни, называемой экстазом. На то, чтобы убрать с его лица улыбку, потребовалось три дня.

Теперь и с вами произойдет то же самое: живя свою жизнь, вы будете смехом; умирая... людям будет трудно стереть улыбку с вашего лица.

Может быть, именно из-за того, что ваши родители были христианскими миссионерами, вы оказались здесь, потому что родиться у каких угодно миссионеров — христианских, мусульманских или индуистских — значит пресытиться всей этой чепухой. Родиться в семье священника значит знать наверняка одно: священники не верят в Бога. Это их бизнес; они притворяются.

Родиться в семье священника это редкая возможность, потому что дети очень восприимчивы, и они могут видеть насквозь всю эту чепуху; они понимают, что эта чепуха, которую проповедует их отец, это лишь проповедь — он не подразумевает этого, потому что он никогда этого не практиковал. Дети священников обязательно осознают лицемерие так называемых религиозных людей.

Может быть, именно поэтому вы здесь, поскольку практически невозможно находиться в доме священника и не знать, что он — самый нерелигиозный человек в мире.

Священники эксплуатируют религию. Они эксплуатируют доверие людей. Они величайшие обманщики в мире, потому что эксплуатировать доверие людей есть величайшее преступление. Вы разрушаете их доверие. Но они живут такого рода обманом; в этом вся их коммерческая тайна.

Епископ очень гордился элегантным особняком, который он построил в качестве своей официальной резиденции. Однажды, когда он беседовал со своим другом, и его мысли приняли несколько атеистическое направление...

Такой образ мысли становится преобладающим в христианских кругах: религия без религии, христианство без Бога — об этом говорят, это обсуждают. После того, как Фридрих Ницше объявил, что Бог умер, христианство пришло в смятение — что теперь делать? Они пробуют все возможности, чтобы создать христианство, которому больше не нужен будет Бог. И это возможно! — потому что существует буддизм, в котором нет Бога, существует джайнизм, в котором нет Бога, так почему бы не создать лишенное Бога христианство?

...мысли этого епископа приняли несколько атеистическое направление. Его друг спросил:

— Епископ, так вы верите в Бога, или нет? Скажите определенно, скажите кратко. Не ходите вокруг да около. Просто скажите, да или нет — вы верите в Бога?

После долгого колебания епископ ответил:

— Конечно, я верю! Кто, по-вашему,. заплатил за этот дом?

Дом, который он построил, этот прекрасный особняк, возможен лишь потому, что люди все еще верят в Бога; и поскольку они верят в Бога, они верят и в епископа. Он не может публично заявить, что Бога нет. Если вы отбросите Бога, тогда Иисус больше не Сын Божий, тогда Папа Римский больше не представитель Иисуса, и так далее, и тому подобное. Все они будут спущены в унитаз. Нужна иерархия: Бог наверху, внизу священник — целая лестница.

А священник определенно знает, что Бога нет. Если бы он осознавал, что есть Бог, он, в первую очередь, не был бы священником — он был бы Иисусом, он был бы Буддой, но не священником. Он был бы пророком, но не священником. Он привносил бы нечто неизвестное в жизни людей, но не был бы частью существующего положения вещей, он не был бы частью официальной церкви. Никакой человек понимания, никакой человек религиозного сознания и опыта не может быть частью официальной церкви. Этого никогда не случалось. Будде пришлось покинуть свою церковь, Иисусу пришлось покинуть свою церковь, Мухаммеду пришлось покинуть свою церковь — так было всегда. Когда рождается религиозный человек, он должен покинуть свою церковь, потому что его церковь уже попала в руки политиков и священников, весь интерес которых в том, чтобы эксплуатировать людей.

Ананд Мокша написал мне:

Во время сильных землетрясений в Гватемале в 1976 году я подружился с католическим епископом на озере Атитлан, и он позволил мне остаться на некоторое время в его саду.

Прошло несколько месяцев, но общий страх после пережитого потрясения еще не прошел. В это время я нашел прекрасный дом на склоне холма, который сдавался в наем очень дешево. Причина была в том, что над домом нависал большой утес, и люди боялись. Я почувствовал его вибрации, и мне показалось, что все в порядке — я снял этот дом.

Когда я рассказал об этом епископу, он реагировал очень нервно и огорченно, и, всплеснув руками, сказал:

— Вас действительно не беспокоит, что этот утес может обрушиться на дом?

— Если на то будет воля Господа, он возьмет меня, — ответил я

Епископ пожал плечами и сказал:

— Неужели вы и вправду верите в это?

Возможно, Париджат, именно потому, что вы родились в семье христианских миссионеров, для вас стало возможным быть здесь. Христианские миссионеры, и двадцать пять лет в Индии! — это уже слишком. Во-первых, христианские миссионеры, во-вторых, двадцать пять лет в Индии... этого достаточно, более чем достаточно, чтобы убедить детей в том, что их родители фальшивы, что они просто делают бизнес, что они не верят.

Это совершенно не вопрос веры.

Я слышал небольшую историю:

В школе, в школе христианской миссии, учительница спросила детей:

— Кто величайший человек в истории?

— Авраам Линкольн, — сказал американский мальчик.

— Хазрат Мухаммед, — сказал мальчик-мусульманин.

— Господь Кришна, — сказала индуистская девочка.

И так далее, и тому подобное... и, наконец, маленький еврейский мальчик встал и сказал:

— Иисус Христос.

Учительница не могла поверить своим ушам — еврейский мальчик, и он называет Иисуса Христа! Она спросила:

— Ты действительно имеешь это в виду?

— Вопрос не в этом. В своем сердце я знаю, что это Моисей — но бизнес есть бизнес.

Быть с христианскими миссионерами двадцать пять лет, да еще В Индии, видеть все, что они делают — этого достаточно, чтобы лишить вас всех иллюзий. Вся заслуга в этом принадлежит вашим родителям и тем двадцати пяти годам, которые они провели в Индии. Они привели вас сюда — будьте благодарны им.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер, Я чувствую, что я очень необыкновенная личность. Я настолько необыкновенный, что хочу просто быть обыкновенным. Пожалуйста, скажите что-нибудь об этом.

Ананд Сангито, каждый думает в точности так же. И не только здесь — повсюду. В глубине своего сердца каждый знает, что он — особенный. Это шутка, которую Бог сыграл с людьми. Когда он создает нового человека и сталкивает его на Землю, он шепчет ему на ухо: «Ты особенный. Ты несравненный, ты просто уникальный!»

Но он постоянно делает это с каждым, и каждый постоянно носит это в своем сердце, хотя люди и не говорят этого вслух, как это делаете вы, потому что они боятся, что другие почувствуют обиду. Это все равно никого не убедит, тогда какой смысл это говорить? Если вы скажете кому-нибудь: «Я особенный», вы не убедите его, потому что и он также знает, что он особенный. Как вы можете кого-то убедить? Да, иногда кто-то может быть убежден, или, по меньшей мере, он притворится, что вы его убедили. Если ему что-то нужно от вас, он скажет, в качестве взятки: «Да, вы особенный. Вы великий». Но глубоко внутри он знает, что бизнес есть бизнес.

Хвастун рассказывает своему другу, что у него есть три машины, и так далее, и тому подобное. Когда он упоминает, что у него есть две постоянных любовницы в Нью-Йорке, и что его обворожительно красивая и невероятно страстная секретарша беременна, но, тем не менее, ему придется взять свою очаровательную светловолосую стенографистку в командировку в Рио-де-Жанейро, чтобы увидеть карнавал, его слушатель внезапно начинает задыхаться, судорожно хватается за горло и падает с сердечным приступом.

Хвастун прерывает свою сказку, приносит воды, переворачивает жертву на спину, и так далее, и тому подобное, и сочувственно осведомляется, в чем дело.

— Могу ли я вам помочь? — спрашивает он.

— У меня аллергия на дерьмо.

Лучше держать подобное дерьмо поглубже спрятанным, потому что у людей аллергия. Но в определенном смысле хорошо, что вы продемонстрировали свой ум.

Если вы думаете, что вы особенный, вы неизбежно создадите вокруг себя страдание. Если вы думаете, что вы выше других, что вы мудрее других, вы создадите очень сильное эго. А эго это яд, чистый яд. И чем более эгоистичным вы становитесь, тем более это болезненно, потому что это рана. Чем более эгоистичным вы становитесь, тем сильнее вы отрываете себя от жизни. Вы отделяетесь от жизни; вы больше не в потоке существования, вы стали утесом посреди реки. Вы обледенели, вы утратили все тепло, всю любовь.

Особенный человек не может любить, потому что где вы тогда найдете другого особенного человека?

Я слышал об одном человеке, который всю жизнь оставался холостяком, и когда он умирал, — ему было девяносто лет, — кто-то спросил его:

— За всю свою жизнь вы ни разу не были женаты, но никогда не говорили, почему. Теперь, когда вы умираете, удовлетворите наше любопытство. Если у вас есть какой-то секрет, теперь вы можете рассказать о нем, потому что вы умираете; вас не будет. Даже если об этом секрете узнают, это не повредит вам.

— Да, у меня есть секрет. Дело не в том, что я против брака; просто я искал совершенную женщину. Я искал и искал, и вся моя жизнь прошла, — ответил этот человек.

— Но как может быть, что на этой огромной Земле, среди стольких миллионов людей, половина из которых — женщины, вы не нашли ни одной совершенной женщины?

Из глаз старика скатилась слеза. Он сказал:

— Да, я нашел ее.

Задавший вопрос был потрясен.

— Тогда что случилось? Почему вы не женились на ней?

И старик ответил:

— Эта женщина искала совершенного мужа.

Если вы живете с такими идеями, ваша жизнь становится очень сложной. Да, у эго много уловок, оно так коварно, Сангито, что оно дает вам новый проект:

«Ты особенный, стань просто обыкновенным». Но в своей обыкновенности вы будете знать, что вы самый необыкновенный обыкновенный человек. Никто не обыкновенное вас! Это будет та же игра, но замаскированная.

Именно это продолжают делать так называемые скромные люди. Они говорят: «Я самый скромный человек. Я просто пыль на ваших ногах». Но они не подразумевают этого. Не говорите: «Да, я знаю это», или они никогда не смогут вас простить. Они ждут, что вы скажете: «Вы самый скромный человек, которого я когда-либо видел, вы самый добродетельный человек, которого я когда-либо видел». Тогда они будут довольны, удовлетворены. За этой скромностью прячется эго. Вы не можете отбросить эго таким образом.

Вы спрашиваете: «Я чувствую, что я очень необыкновенный человек. Я такой необыкновенный, что хотел бы просто стать обыкновенным. Пожалуйста, скажите мне что-нибудь об этом».

Никто не особенный, или же особенны все. Никто не обыкновенный, или же обыкновенны все. Что бы вы ни думали о себе, пожалуйста, думайте то же самое и обо всех остальных, и тогда проблема будет решена. Вы можете выбирать. Если вам нравится слово «необыкновенный», вы можете думать, что вы необыкновенный — но тогда все необыкновенны. Не только люди, но деревья, животные, птицы, камни — все существование необыкновенно, потому что вы пришли из этого существования и растворитесь в этом существовании. Но если вы любите слово обыкновенный — а это прекрасное слово, менее напряженное, — тогда вы знаете, что обыкновенны все. Тогда обыкновенно все существование.

Нужно запомнить одно: что бы вы ни думали о себе, думайте то же самое и о каждом другом, и тогда эго исчезнет. Эго это иллюзия, созданная тем, что вы думаете о себе одно, а о других — другое. Это двойное мышление. Если вы отбросите это двойное мышление, эго умрет само собой.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Когда я приехал сюда, я почувствовал, что Бог очень близко, — в любое мгновение я мог бы быть с ним, — но теперь, когда прошло время, это кажется невозможным. Его нет нигде вокруг; его трудно увидеть. Почему это так? Пожалуйста, скажите что-нибудь об этом.

Ведант Бхарти, должно быть, у себя в уме вы носите определенный образ Бога; поэтому вы упускаете. И пока вы не отбросите этот образ, вы будете упускать. Бог не обязан соответствовать вашим представлениям о нем. Должно быть, вы носите определенное представление: «Бог выглядит так-то, Бог ведет себя так-то...» Вот почему это становится невозможным: вы делаете это невозможным.

Бог может быть познан только теми, кто способен отбросить все представления о Боге. Любые идеи, которые вы в своем невежестве собираете в себе, являются преградой. Отбросьте все представления о Боге, и вы будете удивлены, вы будете потрясены, вы не сможете поверить своим глазам... потому что есть лишь

Бог! Тогда вы никогда не будете спрашивать: «Где Бог?» Вы будете спрашивать: «Есть ли место, в котором не было бы Бога?»

Тогда в самой обыкновенности вещей вы увидите нечто чрезвычайно необыкновенное. Тогда обыкновенная галька превратится в бриллианты. Тогда обыкновенное человечество больше не обыкновенно — тогда что-то светится в сердце каждого. Тогда человечество становится ближе к божественному, а божественное становится ближе к человеку; человеческое и божественное исчезают друг в друге, мир и Бог исчезают друг в друге. Тогда вы не ищете Бога, который отделен от вас, который выше вас, который далеко от вас, за семью небесами — тогда он живет рядом с вами, как ваш сосед. Тогда он — человек, он — животное, он — овощ, он — минерал... он есть все.

И когда вы можете видеть, что он окружает вас, не как личность, но как присутствие, — только тогда ваши поиски увенчались успехом. Бог не прячется от вас, но ваши глаза могут быть закрыты столькими предрассудками. Кто-то имеет индуистское представление о Боге, кто-то имеет христианское представление о Боге, кто-то имеет мусульманское представление о Боге. Но Бог не является мусульманином, христианином или индуистом, поэтому все эти люди, которые носят эти идеи, будут снова и снова спотыкаться во тьме. Они будут путешествовать из тьмы во тьму, они будут двигаться от смерти к смерти. Они никогда не узнают света.

Индуист не может узнать Бога, мусульманин не может узнать Бога. Сначала вы должны полностью очистить свой ум от всех этих индуизмов, исламов и буддизмов. Когда вы совершенно без мыслей, просто бдительный, осознающий, наблюдающий — тогда взрывается Бог. И он взрывается повсюду.

Ведант Бхарти, вы говорите: «Когда я приехал сюда, я почувствовал, что Бог очень близко». Это было вашим воображением.

«...В любое мгновение я мог бы быть с ним...» Это было вашим желанием.

«...Но теперь, когда прошло время, это кажется невозможным», — потому что никакое порождение воображения не может стать реальным. Никакие ваши сны не могут быть воплощены. Реальность должна быть открыта, а не вымышлена.

Сейчас вы говорите: «Его нет нигде вокруг; его трудно увидеть».

Только он есть повсюду вокруг. Его трудно увидеть, потому что ваши глаза слишком обременены вашими собственными предрассудками, концепциями, системами мысли. Будьте немного более подобным ребенку, будьте немного более невинным. Бог приходит лишь тогда, когда сердце невинно. Бог приходит лишь тогда, когда вы совершенно пусты от всех идей. Он всегда готов прийти, он стоит у дверей, но вы не слышите, потому что ваш ум так переполнен шумом, мыслями, миллионами крикливых мыслей. Ваш ум такой шумный, что вы не можете услышать молчаливый стук в дверь.

Будьте молчаливы, будьте невинны. Есть Бог. Есть только Бог.

На сегодня достаточно.

Глава 5. Пробужденность есть жизнь

Пробуждение есть путь к жизни.

Дурак спит,

Как будто он уже мертв.

Но мастер пробужден,

И он живет вечно.

Он наблюдает. Он ясен.

Как он счастлив!

Потому что он видит, что пробужденность

есть жизнь.

Как он счастлив,

Следуя пути пробужденных.

С великой настойчивостью

Он медитирует, ища

Свободы и счастья.

Так проснись, отражай, наблюдай

Работай с осторожностью и вниманием

Живи в пути,

И свет будет расти в тебе.

Наблюдая и работая,

Мастер создает себе остров,

Который не может затопить наводнение.

Самое важное, что нужно понять о человеке — человек спит. Даже когда он думает, что проснулся, он спит. Его бодрствование очень хрупко; его бодрствование так крошечно, что оно вообще не имеет значения. Его бодрствование — прекрасное имя, но совершенно пустое.

Вы спите ночью, вы спите днем; от рождения до смерти, постоянно изменяя узор своего сна, вы никогда по-настоящему не просыпаетесь. Не обманывайтесь тем, что, просто открывая глаза, вы просыпаетесь. Пока не открылись внутренние глаза, пока то, что у вас внутри, не наполнилось светом, пока вы не умеете видеть себя, видеть, кто вы, не думайте, что вы проснулись.

Это величайшая иллюзия, в которой живет человек. Если вы приняли то, что вы уже проснулись, больше не возникает вопроса о том, чтобы приложить некоторые усилия к тому, чтобы действительно проснуться.

Первое, что должно глубоко впитаться в ваше сердце — что вы спите, крепко спите. Изо дня в день вам снятся сны. Иногда вы видите сны с открытыми глазами, иногда — с закрытыми, но вы видите сны, вы есть сон. Вы еще не являетесь реальностью.

И, конечно, что бы вы ни делали во сне, это бессмысленно, что бы вы ни думали, это необоснованно, что бы вы ни проецировали, это остается частью вашего и сна и никогда не позволяет вам увидеть то, что есть. Поэтому Будда настаивает... И не только Гаутама Будда, все будды настаивают лишь на одном: Проснитесь! Постоянно, из века в век, все их учение могло бы быть заключено в одном-единственном слове: Будьте пробужденным.

И они изобретали методы, стратегии, они создавали контексты, пространства, энергетические поля, в которых вас можно было бы разбудить шоком. Да, пока вы не потрясены, пока не содрогнется само ваше основание, вы не проснетесь. Сон был таким долгим, он достиг самой сердцевины вашего существа; вы пропитаны им. Все клетки вашего тела, все фибры вашего ума наполнились сном. Это великое явление. Поэтому нужно великое усилие, чтобы быть бдительным, чтобы быть внимательным, чтобы быть наблюдательным, чтобы быть свидетелем.

Если бы все будды мира согласились между собой, то лишь в одном: что человек, какой он есть, — спит, что человек, каким он должен быть, — пробужден. Пробужденность это цель, пробужденность это вкус всех их учений. Заратустра, Лао-цзы, Иисус, Будда, Бахауддин, Кабир, Нанак — все пробужденные учили одной и той же вещи; на разных языках, в разных метафорах, но их песня — одна и та же. В точности как и море имеет соленый вкус, — где бы его ни попробовали, на севере ли, на востоке или на западе, оно всегда соленое, — пробужденность является вкусом природы будды.

Но вы не приложите никаких усилий, если будете продолжать считать, что вы уже пробуждены; не будет смысла прилагать усилия. О чем беспокоиться? И вы создали богов, религии, молитвы, ритуалы в своих снах — ваши боги настолько же часть ваш снов, как и что-либо другое. Ваша политика является частью ваших снов, ваши религии являются частью ваших снов, ваша поэзия, ваша живопись, ваше искусство — что бы вы ни делали, из-за своего сна вы делаете все соответственно состоянию своего ума.

Библия говорит, что Бог создал человека по своему образу и подобию — истина представляется прямо противоположной: человек создал Бога по своему образу и подобию. Ваши боги фальшивы, потому что фальшивы вы. Ваши религии поддельны, потому что поддельны вы. Ваши писания не имеют никакой важности, потому что вы не имеете никакой важности.

Два священника играли в гольф. Промахнувшись по мячу, младший из них закричал:

— Дьявольщина!

Старший упрекнул его, сказав, что если он будет продолжать богохульствовать, Господь, несомненно, поразит его ударом молнии. Он продолжали игру, и младший снова промахнулся; он снова закричал:

— Дьявольщина!

Внезапно небеса разверзлись; полыхнула молния, ударил гром, и старший священник упал замертво. После некоторой паузы с небес донесся громоподобный голос:

— Дьявольщина!

Ваши боги не могут отличаться от вас. Кто создаст их? Кто придаст им цвет, объем и форму? Вы создаете их, вы ваяете их; у них такие же глаза, как и у вас, такие же носы — и такие же умы! В Ветхом Завете Бог говорит:

«Я очень ревнивый Бог!» Кто создал этого ревнивого Бога? Бог не может быть ревнивым. И, если Бог ревнив, что плохого в ревности? Если даже Бог ревнив, почему вас учили, что, если вы ревнивы, это неправильно? Тогда ревность божественна.

Ветхозаветный Бог говорит: «Я очень злой Бог! Если вы не последуете моим заповедям, я уничтожу вас. Вы будете навечно брошены в адское пламя. И, так как я ревнив», — говорит Бог, — «не поклоняйтесь больше никому. Я этого не потерплю».

Кто создал такого Бога? Должно быть, этот образ был создан именно нашей собственной ревностью, нашим собственным гневом.

Однажды еврей, которого преследовали долгие и постоянные неудачи, возвысил голос в молитве и причитаниях.

— О, Боже мой, — слезно воззвал он к небесам, — разве я не был всегда примерным евреем? Разве я не жертвовал на благотворительность? Разве я не взрастил наследников своего рода? Никогда не брал в рот алкоголя! Не сквернословил, не играл в азартные игры! Никаких дурных женщин, ничего подобного! За что ты караешь меня. Господи? За что? За что?

Внезапно над его головой появилось темное облако, и донесся громогласный ответ:

— Как же ты мне осточертел!

Бог, несомненно, не может отличаться от вас. Это ваша проекция, ваша тень. Подобно эху, она отражает вас, и никого больше. Поэтому в мире так много богов. Индуисты имеют определенную идею бога, — индуистскую идею, — и она отражает индуистский ум.

Если вы обратитесь к индуистским писаниям, вы будете удивлены. Вы не поверите, каких богов создали индуисты — очень сексуальных. Прелюбодеяние было очень распространено среди индуистских богов, и они играли в свои игры не только у себя в раю, они даже не могли оставить в покое Землю; они приходили на Землю и насиловали женщин, они соблазняли простодушных женщин. Они не могли оставить в покое даже жен великих мудрецов. И, поскольку они обладали великими силами, они могли являться в обличье их мужей, выглядеть как их мужья. И женщины не имели ни малейшего понятия о том, что скрывается за этим фасадом.

Кто создал этих богов? — должно быть, глубоко внутри скрывался очень сексуальный ум.

То же самое верно и относительно всех остальных богов всех остальных религий. Именно поэтому Будда никогда не говорил о Боге. Он сказал: «Имеет ли смысл говорить о Боге людям, которые спят?» Они будут слушать во сне. Что бы ни было им сказано, это приснится им, и они создадут своих собственных богов — которые будут совершенно фальшивы, совершенно бессильны, совершенно бессмысленны. Лучше, если богов вообще не будет.

Именно поэтому Будда не был заинтересован в том, чтобы говорить о богах. Вся его забота в том, чтобы разбудить вас.

Говорят, однажды вечером буддистский просветленный мастер сидел на берегу реки, наслаждаясь звуками бегущей воды, наслаждаясь звуками ветра в кронах деревьев... Кто-то подошел к нему и спросил:

— Не могли бы вы выразить в одном слове суть вашей религии?

Мастер хранил молчание, полное молчание, как если бы он не услышал вопроса. Этот человек снова спросил:

— Может быть, вы оглохли?

— Я слышал ваш вопрос, и я ответил на него! Молчание это ответ. Я промолчал — эта пауза, этот интервал был моим ответом.

Человек сказал:

— Я не могу понять такого загадочного ответа. Не можете ли вы немного прояснить его?

И мастер написал пальцем на песке:

«медитация». Человек сказал:

— Теперь я могу прочитать. Этот ответ немного лучше, чем первый. По крайней мере, у меня есть слово, над которым можно размышлять. Но не могли бы вы еще немного прояснить это?

Мастер снова написал:

«МЕДИТАЦИЯ».

Конечно, на этот раз он писал большими буквами. Человек почувствовал себя немного озадаченным, сбитым с толку, обиженным, злым. Он сказал:

— Вы снова пишете это слово? Но разъясните мне это!

И мастер написал очень большими буквами, заглавными буквами:

«М Е Д И Т А Ц И Я».

Человек сказал:

— Должно быть, вы сумасшедший. Мастер ответил:

— Я уже стал очень неточен. Первый ответ был правильным, второй был неправильным, третий — еще более неправильным, а четвертый — совершенно неверным, потому что, если вы пишете «МЕДИТАЦИЯ» большими буквами, вы уже сделали из нее бога.

Именно поэтому слово Бог пишется с большой буквы. Когда вы хотите сделать что-то превосходящим вас, высшим, вы пишете с большой буквы.

Мастер сказал:

— Я уже совершил грех. — Он стер все слова, которые написал. — Пожалуйста, прислушайтесь к моему первому ответу: только тогда я был правдив.

Молчание это пространство, в котором человек просыпается, а шумный ум это пространство, в котором человек остается спящим. Если ваш ум продолжает болтать, вы спите. Когда вы сидите в молчании, когда ум исчезает, когда вы слышите разговоры птиц, и у вас внутри нет ума, молчание... этот свист, чириканье птиц, и ум у вас в голове бездействует, лишь полное молчание... тогда в вас возникает родник осознанности. Он не приходит извне, он возникает в вас, он вырастает в вас. В противном случае, помните: вы спите.

Муж и жена спят. Около трех часов ночи жене снится, что она тайно встречается с любовником, и вдруг приходит ее муж. Во сне она кричит:

— О господи, мой муж! Муж, внезапно проснувшись, прыгает в окно.

И помните: это не шутка, это реальность; именно так вы живете. Именно так существует человек в своем обычном состоянии.

Желая вернуть любовь своего мужа, жена последовала совету подруги: когда он пришел домой поздно, она принесла ему тапочки и сигару, приготовила большой коктейль и, сев к нему на колени в тонкой шелковой рубашке, пробормотала:

— Пойдем наверх, милый!

— Почему бы нет, — отвечал замечтавшийся муж. — В любом случае, когда я вернусь домой, меня ждет ад.

Мы постоянно живем, очень невнимательные к тому, что происходит вокруг нас. Да, мы стали очень эффективны в том, чтобы что-то делать. Мы стали настолько эффективны, что, когда мы что-то делаем, нам не нужно для этого никакой осознанности. Это стало механическим, автоматическим. Мы действуем как роботы. Мы еще не люди; мы машины.

Именно это снова и снова говорил Георгий Гурджиев: человек существует как машина. Он многих обидел, потому что никому не нравится, когда его называют машиной. Машинам нравится, когда их называют богами; тогда они очень довольны, они так гордятся этим. Гурджиев обычно называл людей машинами, и он был прав. Если вы понаблюдаете за собой, вы поймете, как механически вы ведете себя.

Русский психолог Павлов и американский психолог Скиннер на девяносто девять и девять десятых процента правы в том, что они говорят о человеке: они считают, что человек это прекрасная машина, и это все. В нем нет никакой души. Я говорю, что они правы на девяносто девять и девять десятых процента; они упускают лишь очень маленькую область. И этой маленькой областью являются будды, пробужденные. Но это им простительно, потому что Павлов никогда не сталкивался с буддой — он сталкивался с миллионами таких людей, как вы.

Скиннер изучал людей и крыс, и он не нашел никакой разницы. Крысы простые существа, вот и все; человек немного более сложен. Человек это очень изощренная машина; крысы это простые машины. Крыс изучать легче: именно поэтому психологи постоянно изучают крыс. Они изучают крыс и делают заключения о людях — и их заключения почти правильны. Я говорю «почти правильны», потому что в этой одной десятой процента заключено важнейшее из всех явлений: Будда, Иисус, Мухаммед. Эти немногие просветленные — настоящие люди, но где Скиннер нашел бы будду? Конечно, не в Америке.

Я слышал:

Кто-то спросил раввина:

— Почему Иисус не предпочел родиться в двадцатом веке в Америке?

Раввин пожал плечами и сказал:

— В Америке? Это было бы невозможно. Во-первых, где вы найдете девственницу? Во-вторых, где вы найдете трех мудрецов?

Как Иисус может родиться без трех мудрецов и девственной матери?

Я слышал:

Однажды в церкви священник попросил подняться всех девственниц.

Поднялась лишь одна женщина с грудным ребенком в руках. Несомненно, она была его матерью, и священник спросил:

— Вы считаете, что вы девственница? Вы же мать!

— Да, я мать — но эта девочка девственна, и она не может встать сама.

Могли Скиннер где-нибудь найти будду? И, даже если бы он нашел будду, его предвзятые идеи и предрассудки не позволили бы ему увидеть. Он продолжал бы видеть своих крыс. Он не смог бы понять ничего такого, что не умеют крысы. Крысы не медитируют, крысы не становятся просветленными. А его концепция человека это лишь увеличенная форма крысы. И все же я говорю, что он прав относительно подавляющего большинства людей; его заключения не ошибочны. И будды согласились бы с ним относительно так называемого нормального человечества: нормальное человечество глубоко спит. Даже животные не спят так глубоко.

Видели ли вы оленя в джунглях — как бдительно он смотрит, как внимательно он ходит? Видели ли вы птицу на ветке — как разумно она постоянно наблюдает за всем, что происходит вокруг? Если вы приближаетесь к птице, она позволяет вам подойти на определенное расстояние; подойдите ближе, и она улетит. Она сохраняет некоторую бдительность относительно своей территории. Если кто-нибудь входит на эту территорию, это опасно.

Если вы оглядитесь вокруг, вы будете удивлены: человек кажется самым сонным животным на земле.

Женщина купила попугая на аукционе, где распродавалась мебель из публичного дома. Чтобы он забыл свой вульгарный словарный запас, она на две недели закрыла его клетку платком. Когда в конце концов платок был снят, попугай огляделся вокруг и заметил:

— Новый дом. Новая мадам. Когда мимо прошли дочери этой женщины, он добавил:

— Новые девочки.

Когда же поздно вечером пришел домой ее муж, попугай сказал:

— А вот и старые знакомые клиенты! Привет, Джо!

Человек находится в очень плачевном состоянии. Фактически, в этом смысл христианской притчи о падении Адама, о его изгнании. Но почему Адам и Ева были изгнаны из рая? Они были изгнаны, потому что они съели плод с дерева знания. Они были изгнаны, потому что они стали умами и утратили свое сознание. Если вы становитесь умом, вы утрачиваете сознание — потому что ум означает сон, ум означает шум, ум означает механичность.

Если вы становитесь умом, вы утрачиваете сознание. Поэтому, вот вся работа, которая должна быть выполнена: как снова стать сознательным и потерять ум. Вы должны выбросить из своей системы все, что собрали в качестве знаний. Именно эти знания заставляют вас спать; поэтому, чем больше человек знает, тем крепче он спит.

Таким же было и мое наблюдение. Невинные крестьяне в деревнях гораздо более бдительны и пробуждены, чем профессора в университетах или пандиты в храмах. Пандиты это не более чем попугаи; академики в университетах наполнены не чем иным, как навозом священной коровы, абсолютно бессмысленным шумом — просто умы и никакого сознания.

Люди, которые работают с природой, — крестьяне, садовники, дровосеки, плотники, художники, — гораздо более бдительны, чем люди, которые работают в университетах деканами, проректорами и ректорами. Потому что, когда вы работаете с природой — природа бдительна, деревья бдительны; их бдительность, несомненно, другой формы, но они бдительны.

Сейчас есть научные доказательства их бдительности. Если приходит дровосек с топором в руке и явным намерением срубить дерево, все деревья, к которым он подходит, дрожат. И сейчас имеются научные доказательства; когда я говорю это, это не поэзия, это наука.

Сейчас существуют инструменты, определяющие состояние дерева: счастливо ли оно, испугано ли оно, печально или восторженно. Когда приходит дровосек, все деревья, которые его видят, начинают дрожать. Они осознают, что смерть близка. А дровосек еще не срубил ни одного дерева: он только приближается...

И еще одна вещь, гораздо более странная: если дровосек просто проходит мимо, без определенного намерения срубить дерево, тогда ни одно дерево не пугается. Это тот же самый дровосек, с тем же самым топором. Кажется, что на деревья влияет его намерение срубить дерево. Это означает, что деревья понимают его намерение; это означает, деревья воспринимают каждую его вибрацию.

И еще один важный факт был научно зафиксирован: если вы приходите в лес и убиваете животное, пугаются не только животные повсюду вокруг, но и деревья. Если вы убиваете оленя, все олени вокруг чувствуют вибрацию убийства, они становятся грустными; в них возникает трепет. Внезапно они испытывают страх без всякой определенной причины. Возможно, они не видели убийства оленя, но каким-то образом, тонким образом, это воздействует на них — инстинктивно, интуитивно. Но это воздействует не только на оленей — но и на деревья, на попугаев, на тигров, на орлов, на траву. Случилось убийство, случилось разрушение, случилась смерть — все вокруг подвержено этому воздействию.

Кажется, человек спит крепче всех...

На эти сутры Будды нужно глубоко медитировать, их нужно впитать, им нужно следовать.

Пробуждение есть путь к жизни.

Вы живы лишь в той степени, в которой вы осознанны. Осознанность это разница между жизнью и смертью. Вы не живы лишь потому, что вы дышите, вы не живы лишь потому, что бьется ваше сердце. Физиологически в больнице в вас могут поддерживать жизнь без всякого сознания. Ваше сердце будет продолжать биться, и вы будете способны дышать. С помощью механических средств в вас можно поддерживать жизнь годами — жизнь в смысле дыхания, пульса и циркуляции крови. Сейчас в мире, в развитых странах, есть много людей, которые ведут растительное существование в больницах, потому что с развитием технологии стало возможным отложить смерть на неопределенно долгое время — годами, столетиями вы можете оставаться живым. Если это жизнь, вы можете оставаться живым. Но это совершенно не жизнь. Просто вести растительное существование не значит жить.

У будд другое определение. Их определение состоит в осознанности. Они не говорят, что вы живы, потому что вы дышите, они не говорят, что вы живы, потому что ваше сердце бьется, они говорят, что вы живы, если вы пробуждены. Кроме пробужденных, никто по-настоящему не жив. Вы трупы, — ходящие, говорящие, чем-то занятые, — вы роботы.

Пробуждение есть путь к жизни, — говорит Будда. Станьте более бодрствующим, и вы станете более живым. А жизнь есть Бог — нет никакого другого Бога. Поэтому Будда говорит о жизни и об осознанности. Жизнь это цель, а осознанность — метод, техника для ее достижения.

Дурак спит...

Каждый погружен в сон, поэтому дурак — каждый из вас. Не обижайтесь. Факты нужно констатировать, как они есть. Вы действуете во сне; именно поэтому вы продолжаете спотыкаться, вы продолжаете делать то, что вы не хотите делать. Вы продолжаете делать то, чего вы решили не делать. Вы продолжаете делать то, что вы считаете неправильным, и не делать того, что вы считаете правильным.

Как это возможно? Почему вы не можете идти напрямик? Почему вы постоянно попадаете в ловушки тупиков? Почему вы постоянно сбиваетесь с дороги?

Молодого человека с очень приятным голосом попросили принять участие в драматической постановке, и хотя он попытался отказаться, ссылаясь на то, что в таких обстоятельствах он всегда очень смущается, ему очень хотелось стать актером. Его заверили, что его роль будет очень легкой, и ему придется лишь протянуть обе руки вперед и сказать одну фразу:

— Волобуев, вот ваш меч.

Десять дней, оставшиеся до премьеры, он посвятил непрерывным репитициям; он похудел и начал страдать от бессонницы. Его друг, видя его мучения и желая его развеселить, поддразнивал его, говоря, что вместо «Волобуев» он непременно скажет «Волохуев». Но в ответ дебютирующий актер стал репетировать с удвоенной энергией, и в конце концов было заключено пари: если молодой человек во время пьесы произносит реплику правильно, он получает от друга бутылку шампанского, если же он все же говорит «Волохуев», он навсегда отказывается от театральной карьеры.

Наступил долгожданный вечер премьеры. В нужный момент молодой человек решительно вышел на сцену, выдержал паузу и ясным голосом произнес:

— Во-ло-бу-ев! — Бросив на друга, сидящего в зале, уничтожающий взгляд, он вытянул руки вперед. — Вот ваш хуй!

Происходит именно это. Понаблюдайте за своей жизнью: все, что вы делаете, так беспорядочно и сумбурно. У вас нет никакой ясности, у вас нет никакой восприимчивости. Вы не бдительны. Вы не умеете видеть! Вы не умеете слышать! Конечно, у вас есть уши, и вы можете слышать, но внутри нет никого, кто понял бы это. Конечно, у вас есть глаза, и вы можете видеть, но внутри никого нет. Поэтому ваши глаза продолжают видеть, а уши — слышать, но вы ничего не понимаете.

Если бы у вас действительно были глаза, вы видели бы Бога повсюду. И если бы вы умели слушать, вы слышали бы небесную музыку, вы слышали бы гармонию существования.

На каждом шагу вы спотыкаетесь, на каждом шагу вы совершаете какую-нибудь ошибку. И все же вы продолжаете считать, что вы осознаете. Отбросьте эту идею полностью. Отбросить ее значит предпринять великий скачок, совершить великий шаг, потому что, когда вы отбрасываете идею о том, что вы осознаете, вы начинаете исследовать и искать пути и средства к тому, чтобы осознавать. Поэтому первое, что должно глубоко проникнуть в вас — вы спите, полностью спите.

Современная психология открыла несколько значительных вещей; и, хотя они были открыты лишь интеллектуально, все же это хорошее начало. Если они были открыты интеллектуально, рано или поздно они будут и пережиты экзистенциально.

Фрейд был великим пионером; конечно, не буддой, но все же человеком большого значения, потому что он первый заставил человечество получить представление о том, что в человеке скрыто великое бессознательное. Ум сознателен только на одну десятую; бессознательный "ум в десять раз больше, чем сознательный.

Затем его ученик. Юнг, пошел еще немного дальше, немного глубже, открыв коллективное бессознательное. В глубине индивидуального бессознательного существует коллективное бессознательное. Теперь необходим кто-то, кто открыл бы, что существует еще одна вещь, и я надеюсь... Рано или поздно психологические исследования, которые ведутся сейчас по обе стороны Железного Занавеса, обязательно откроют это — космическое бессознательное. О нем говорили будды.

Поэтому мы можем сказать: сознательный ум очень хрупок, он является очень небольшой частью вашего существа. За сознательным находится подсознательный ум — туманный. Вы можете услышать его шепот, но вы не можете представить себе его. Вы сталкиваетесь с ним, лишь когда очень глубоко исследуете бессознательный ум; затем вы сталкиваетесь с коллективным бессознательным. И если вы пойдете еще дальше, еще глубже, вы придете к космическому бессознательному.

Космическим бессознательным является природа. Космическим бессознательным является все человечество, жившее до сих пор — это часть вас. Бессознательное это ваше индивидуальное бессознательное, которое общество подавило в вас, которому не было позволено выразиться. Поэтому оно возвращается ночью с черного хода — в ваши сны. А сознательный ум... Я назову его так называемым сознательным умом, потому что он лишь так называемый. Он так ничтожно мал, лишь мерцающий огонек, но, даже если это мерцающий огонек, он важен, потому что в нем содержится семя; семена всегда малы. В нем заключен большой потенциал.

Сейчас открывается совершенно новое измерение. Так же, как Фрейд открыл измерение под сознательным, Шри Ауробиндо открыл измерение над сознательным. Фрейд и Шри Ауробиндо — вот два значительных человека этого столетия. Оба они интеллектуалы, ни один из них не был пробужденной личностью, но они сослужили человечеству великую службу. Интеллектуально они заставили нас осознавать, что мы не так малы, какими кажемся на поверхности, что за поверхностью скрываются великие глубины и высоты.

Фрейд проник в глубины, Шри Ауробиндо пытался подняться к высотам. Над нашим так называемым сознательным умом существует настоящий сознательный ум; он достигается только посредством медитации. Когда к вашему обычному сознательному уму добавляется медитация, сумма медитации и обычного сознательного ума является настоящим сознательным умом. За пределами настоящего сознательного ума лежит сверхсознательный ум.

Когда вы медитируете, у вас бывают лишь проблески. Медитируя, вы бредете во тьме на ощупь. Да, открываются некоторые окна, но вы падаете обратно снова и снова. Сверхсознательный ум означает самадхи — вы достигли кристально чистой восприимчивости, вы достигли интегрированной осознанности. Теперь вы не можете выпасть из нее; она ваша. Она остается с вами даже во сне.

За пределами сверхсознательного — коллективное сверхсознательное; коллективное сверхсознательное это то, что известно в религиях как «боги». А за пределами коллективного сверхсознательного — космическое сверхсознательное, которое превосходит даже богов. Будда называет его нирваной, Махавира называет его кайвалой, индуистские мистики — мокшей; вы можете называть его истиной.

Таковы девять состояний вашего существа, а вы живете лишь в маленьком уголочке своего существа — в крошечном сознательном уме; как если бы у кого-то был дворец, но он совершенно забыл о нем и начал жить в лачуге — и думал, что это все.

Фрейд и Шри Ауробиндо — оба они великие интеллектуальные гиганты, пионеры, философы, и они сделали гениальные догадки. Вместо того, чтобы преподавать студентам философию Бертрана Рассела, Альфреда Норта Уайтхэда, Мартина Хайдеггера, Жан-Поля Сартра, было бы гораздо лучше, если бы люди узнавали больше о Шри Ауробиндо, потому что он — величайший философ этого столетия. Но им совершенно пренебрегли; его игнорируют академические круги — по определенной причине.

Причина в том, что даже чтение Шри Ауробиндо заставит вас почувствовать, что вы неосознанны; и он сам еще не будда, но он поставит вас в очень , затруднительное положение. Если он прав, тогда что вы делаете? Почему вы не исследуете высоты своего сознания?

Фрейд был принят с большим сопротивлением, но в конце концов он был принят. Шри Ауробиндо еще даже не принят. Фактически, у него даже нет противников; его просто игнорируют. И причина этого ясна. Фрейд говорил о чем-то, что ниже вас — это не так смущает; вы можете продолжать чувствовать себя хорошо, зная, что вы сознательны, а ниже вашего сознательного существует подсознательное, бессознательное и коллективное бессознательное. Но эти состояния ниже вас; вы на вершине, и вы можете чувствовать себя хорошо. Но если вы изучаете Шри Ауробиндо, вы чувствуете большое смущение, обиду, потому что есть состояния, высшие, чем вы — а это человека никогда не хочет принимать того, что есть нечто высшее, чем он. Человеку хочется верить, что он — высочайший пик, кульминация, Гуришанкар, Эверест — что нет ничего выше его...

Именно поэтому современному человеку хочется отрицать Бога, поскольку принять Бога означает принять нечто высшее, чем вы. И современное эго так тщеславно, современный ум говорит, что нет Бога, нет запредельного, нет жизни после смерти. И он чувствует себя очень хорошо — отрицая свое собственное королевство, отрицая свои собственные высоты, вы чувствуете себя хорошо. Посмотрите на эту глупость.

Будда прав. Он говорит:

Дурак спит,

Как будто он уже мертв. Но мастер пробужден, И он живет вечно.

Осознание вечно; оно не знает смерти. Умирает лишь неосознанность. Поэтому, если вы остаетесь несознательным, вам придется снова умереть. Если вы хотите избавиться от этого несчастья умирать и рождаться снова и снова, если вы хотите избавиться от колеса рождения и смерти, вы должны стать абсолютно бдительны. Вы должны проникать выше и выше в сознание.

Эти вещи не должны приниматься на интеллектуальных основаниях; они должны стать опытом, они должны стать экзистенциальными. Я не даю вам философских убеждений, потому что философские убеждения не приносят ничего, никакого урожая.

Настоящий урожай приходит лишь тогда, когда вы прилагаете великое усилие, чтобы проснуться.

Но эти философские карты могут создать в вас желание, жажду; они могут заставить вас осознавать потенциал, возможности; они могут заставить вас осознавать, что вы не то, чем кажетесь — вы гораздо большее.

Дурак спит,

Как будто он уже мертв. Но мастер пробужден, И он живет вечно.

Он наблюдает. Он ясен.

Простые и красивые утверждения. Истина всегда проста и всегда красива. Лишь увидеть простоту этих двух утверждений... но как много они содержат — миры внутри миров, бесконечные миры. Он наблюдает. Он ясен.

Единственное, чему нужно научиться, это наблюдение. Наблюдайте! Наблюдайте каждое свое действие. Наблюдайте каждую мысль, проходящую у вас в уме. Наблюдайте каждое желание, которое охватывает вас. Наблюдайте даже -незначительные жесты — гуляя, разговаривая, принимая пищу, принимая ванну. Продолжайте наблюдать все. Позвольте всему стать возможностью для наблюдения.

Не ешьте механически, просто продолжая набивать себя пищей — будьте очень наблюдательны. Жуйте тщательно и наблюдайте... и вы будете удивлены тем, сколько вы упускали до сих пор, потому что каждый кусочек будет приносить вам колоссальное удовлетворение; если вы едите и наблюдаете, еда будет более вкусной. Даже обычная пища вкусна, если вы наблюдаете; если вы не наблюдаете, вы можете есть самую вкусную пищу, но у нее не будет вкуса, потому что некому будет наблюдать. Вы просто набиваете себя пищей.

Ешьте медленно, внимательно; прожуйте, почувствуйте вкус каждого кусочка. Трогайте, чувствуйте запах, чувствуйте ветер и солнечные лучи. Смотрите на Луну и станьте молчаливым водоемом наблюдения, и Луна отразится в вас во всей своей красоте. Двигайтесь в жизнь, постоянно оставаясь наблюдательным.

Снова и снова вы будете забывать. Не расстраивайтесь из-за этого; это естественно. В течение миллионов жизней вы никогда не пробовали наблюдения, поэтому это просто, естественно — вы продолжаете забывать снова и снова. Но в то мгновение, когда вы вспоминаете, наблюдайте снова.

Помните одно: когда вы вспоминаете, что вы забыли о наблюдении, не раскаивайтесь, не сожалейте; иначе это снова будет бесполезной тратой времени. Не чувствуйте себя несчастным: «Я снова упустил». Не начинайте чувствовать себя грешником. Не начинайте осуждать себя, потому что это сущая трата времени. Никогда не сожалейте о прошлом! Живите в этом мгновении. Если вы забыли, ну и что? Это естественно — это стало привычкой, а привычки умирают с трудом. И эти привычки были приобретены не за одну жизнь; они были приобретены за миллионы жизней. Поэтому, даже если вы можете оставаться наблюдательным даже на несколько мгновений, почувствуйте благодарность к Богу — почувствуйте благодарность. Даже эти несколько мгновений это большее, чем можно было ожидать.

Он наблюдает. Он ясен.

И, когда вы наблюдаете, возникает ясность. Почему ясность возникает из наблюдения? Потому что, чем более наблюдающим вы становитесь, тем более замедляется ваша спешка. Вы становитесь более изящным. Когда вы наблюдаете, ваш болтливый ум болтает меньше, потому что та энергия, которая становилась болтовней, стала наблюдением — это та же самая энергия! Теперь все больше и больше энергии будет превращаться в наблюдение, и ум не будет получать питания. Мысли начнут становиться тоньше, они начнут сбрасывать вес. Постепенно они умирают. И когда умирают мысли, возникает ясность. Теперь ваш ум становится зеркалом.

Как он счастлив! Когда человек ясен, он блажен. Именно смятение является коренной причиной страдания; именно ясность является основанием блаженства.

Как он счастлив!

Потому что он видит, что пробужденность есть жизнь.

Теперь он знает, что смерти нет, потому что пробужденность не может быть разрушена. Когда придет смерть, вы будете наблюдать и ее. Вы будете умирать, наблюдая; наблюдение не умирает. Ваше тело исчезнет, прах вернется во прах, но ваше наблюдение останется; оно станет частью космического целого. Оно станет космическим сознанием.

В такие мгновения пророки Упанишад заявляют:

«Ахам Брахмасми! — Я есть космическое сознание!» Именно в этих пространствах Аль-Хилладж Мансур провозгласил: «Ана-ль Хакк! — Я есть истина!»

Эти высоты принадлежат вам по праву рождения. Если вы не достигаете их, за это ответственны вы, и никто другой.

Как он счастлив! Потому что он видит, что пробужденность есть жизнь.

Как он счастлив, Следуя пути пробужденных.

С великой настойчивостью Он медитирует, ища Свободы и счастья.

Слушайте эти слова внимательно: С великой настойчивостью... Пока вы не совершите тотального усилия, чтобы пробудить себя, этого не случится. Частичные усилия тщетны. Вы не можете быть с середины на половину, вы не можете просто тлеть. Это не поможет. Чуть теплая вода не испаряется, чуть теплые усилия обречены на неудачу. Трансформация случается лишь тогда, когда вы вкладываете в нее всю свою энергию. Когда вы кипите при температуре сто градусов, тогда вы испаряетесь, тогда происходит алхимическое превращение. Тогда вы начинаете подниматься вверх.

Вы не наблюдали? — вода течет вниз, но пар поднимается вверх. Происходит в точности то же самое: несознательность движется вниз, сознательность движется вверх. И еще одно: «вверх» это синоним «вовнутрь», «вниз» это синоним «вовне». Сознательность идет вовнутрь, несознательность идет вовне. Несознательность заставляет вас интересоваться другими — вещами, людьми, но всегда другими. Несознательность удерживает вас в полной темноте; ваши глаза постоянно сфокусированы на других. Это создает некоторую экстравертность, это делает вас экстравертами. Сознательность создает интровертность; она делает вас интровертами; оно приводит вас вовнутрь, глубже и глубже.

Глубже и глубже также означает выше и выше; глубина и высота растут одновременно, в точности так же, как растет дерево. Вы видите только, что оно растет вверх; вы не видите растущих вниз корней. Но сначала корни должны углубиться в землю, и только тогда дерево может расти вверх. Если дерево хочет достичь неба, оно должно пустить свои корни в самую глубину, в самые дальние из возможных глубин. Дерево растет одновременно в обоих направлениях. И точно таким же образом сознание растет вверх... вниз, оно пускает корни в вашем существе. Я говорил о девяти состояниях сознания. Ветви вашего сознания будут расти вверх, от сознательного — так называемого сознательного — к настоящему сознательному, от настоящего сознательного к сверхсознательному, от сверхсознательного к коллективному сознательному, от коллективного сознательного к космическому сознательному. А ваши корни будут расти от так называемого сознательного к подсознательному, от подсознательного к бессознательному, от бессознательного к коллективному бессознательному, от коллективного бессознательного к космическому бессознательному. В то мгновение, когда ваши корни достигнут природы, ваши цветы начнут распускаться в божественном. Поэтому природа и Бог нераздельны — в пробужденном человеке они соединены.

Действительно пробужденный человек не против природы, он не может быть против природы; он полностью за природу. Фактически, он помогает вам идти в обоих направлениях — с одной стороны, в природу, с другой — в божественное. В этом заключается мое усилие здесь. Я хотел бы, чтобы вы были естественны, настолько естественны, чтобы ваши корни проникли в самую сердцевину вашего существа — потому что это единственный способ помочь вам расти вверх. Корни в земле должны быть сильными, настолько сильными, чтобы они могли поддерживать высоко вздымающийся ливанский кедр. Если ему предстоит подняться на сотни футов вверх, ему нужны великие корни. Из-за этого меня неправильно понимают во всем мире в общем, и в этой стране в частности.

Корни должны достигнуть сексуальной энергии, самого низкого, что есть в вас, лишь тогда ваши цветы расцветут в сверхсознании, в самадхи. Лотос может цвести, лишь если его корни уходят глубоко в грязь на дне озера. Это возможно лишь благодаря великой настойчивости. Человек очень ленив; из-за того, что он спит, он ленив.

Эта история — о том, как муж и жена договорились, что тот, кто первый заговорит, пойдет закрывать калитку во дворе, которая случайно осталась открытой. В открытую дверь вошли грабители, и, увидев молчаливую пару, сидящую без движения, съели всю еду, стоящую на столе, забрали все ценности, и, в конце концов, изнасиловали жену и предложили сбрить бороду мужу.

— Ну ладно, ладно, — закричал на это муж. — Я закрою эту проклятую дверь!

Люди действительно ленивы, совершенно ленивы. Лень это часть сна. Поэтому потребуется настойчивость, продолжительное, постоянное усилие. Вы будете падать обратно снова и снова. Вы в состоянии пьяницы; поэтому падать простительно. Но в то мгновение, когда вы узнаете, в то мгновение, когда возникает луч света, и вы вспоминаете, снова вложите в это всю свою энергию. Не оставайтесь дураком, не оставайтесь спящим, не оставайтесь пьяным.

Трое пьяных шли по улице. Один нес каравай хлеба, другой — бутылку вина, а третий — автомобильную дверь. Когда они проходили мимо полицейского, он остановил их и спросил:

— Куда вы идете?

— На пикник, — ответил человек с хлебом.

— На пикник? — переспросил полицейский. — Хлеб, это я понимаю — вы можете его съесть, когда проголодаетесь; вино вы можете выпить, когда захотите пить. Но зачем эта дверь — этого я не могу понять.

— Видите ли, — сказал человек с дверью, — если нам станет слишком холодно, я могу закрыть окно.

Вам придется выйти из многих слоев опьянения. Жадность это состояние опьянения, все жадны — все хотят большего. Ум постоянно требует все большего и большего, и эти требования бесконечны. Если вы гонитесь за деньгами — больше денег. Если вы гонитесь за политической властью — больше власти. Если вы гонитесь за престижем — больше престижа. Если вы заинтересованы в том, чтобы стать скромным — больше скромности, потому что вы должны стать самым скромным человеком в мире. Если вы гонитесь за отречением, тогда — большее и большее отречение. Этому постоянному требованию ума никогда не будет конца — еще!..

Жадность это опьянение, это сон. Таков же и гнев. Не наблюдали ли вы, что в гневе вы способны на то, на что неспособны в обычном состоянии? Вы говорите вещи, о которых потом жалеете. И тогда вы не можете поверить, что вы говорили такую ерунду, что вы способны говорить такую ерунду. Что происходит, когда вы гневаетесь? Вы приходите в состояние опьянения.

Станьте более наблюдательным, и гнев уменьшится, жадность уменьшится, ревность уменьшится.

Я не говорю вам: не гневайтесь, потому что это вам говорили веками. Ваши так называемые святые говорили вам: «Не гневайтесь», и вы научились подавлять гнев. Но чем больше вы подавляете гнев, тем большее бессознательное вы создаете в себе. Вы сбрасываете вещи в подвал, и потом вы будете бояться зайти в этот подвал, потому что все эти вещи — гнев, жадность, секс — останутся там. Вы знаете! Вы всегда выбрасывали их туда. Там собран всевозможный мусор, опасный, ядовитый. Вы не будете готовы войти туда.

Люди не хотят входить туда именно потому, что войти значит столкнуться со всеми этими вещами. Никто не хочет с ними сталкиваться; человеку хочется их избежать. В течение тысяч лет вам говорили подавлять, и из-за подавления вы становились все более и более несознательными. Я не могу предложить вам подавлять. Я хотел бы сказать вам прямо противоположное: не подавляйте — наблюдайте, будьте бдительны. Когда возникает гнев, сядьте у себя в комнате, закройте двери и наблюдайте его.

Вы знаете только две возможности: или гневаться, быть насильственным, разрушительным, или подавить это. Вы не знаете третьего пути, а третий путь это путь будд: ни потакать ему, ни подавлять — наблюдать. Потакание создает привычку. Если вы злитесь сегодня, завтра и послезавтра, вы создаете привычку; вы обуславливаете себя быть все более и более злым.

Поэтому потакание не поможет вам выбраться из него. Именно на этом останавливается современное движение роста. Группы столкновения, первичная терапия, гештальт, биоэнергетика... так много прекрасных вещей происходит в мире, и все они останавливаются в определенной точке. Вот их проблема: они учат выражению — и это хорошо, это гораздо лучше, чем подавление. Если бы было лишь две возможности, выражение и подавление, я предложил бы выражение. Но это не настоящий выбор; есть третья возможность, которая более важна, чем две предыдущие. Если вы выражаете, вы привыкаете; вы учитесь, делая это снова и снова — вы не можете от этого избавиться.

В этой коммуне проходит, по меньшей мере, пятьдесят терапевтических групп — по определенной причине. Они нужны лишь для того, чтобы уравновесить тысячи лет подавления; просто для равновесия. Они нужны лишь для того, чтобы вывести на свет все то, что вы подавили как христиане, индуисты, мусульмане, джайны, буддисты. Они нужны лишь для того, чтобы излечить тот вред, который столетиями причинялся вам.

Но помните, эти группы не являются целью; они лишь подготавливают вас к медитации. Она не являются целью; это лишь простое средство, чтобы исправить ошибки прошлого. Как только вы выбросите из своей системы все то, что было в ней подавлено, я должен буду привести вас к наблюдению. Тогда наблюдать будет легче.

Но вы не должны становиться зависимым от групп. Сейчас в мире есть люди, страдающие зависимостью от групп; они переходят из одной группы в другую. Кончается одно столкновение — начинается другой марафон, затем гештальт, затем что-то еще... И через несколько дней возникает зуд — потому что, где себя выражать? В нормальном обществе они не могут выражать себя, им приходится подавлять.

Поэтому группы становятся клапаном в паровом котле. Нормальное общество заставляет вас подавлять, группы помогают вам выражать, но вы не растете по-настоящему. Вы снова вернетесь в нормальное общество, и вам снова придется подавлять. И если вы будете выражать себя в нормальном обществе, вы попадете в гораздо более опасные ситуации. Вы можете кого-то убить — в вас столько гнева. Тогда вы навсегда окажетесь за решеткой. Либо, если вы постоянно боретесь с кем-то — если вы дадите пощечину своему начальнику на работе, если вы будете бить свою жену, своих детей, своего мужа — тогда вся ваша жизнь станет хаосом, в котором будет невозможно жить. Поэтому, после нескольких дней накапливания, вам потребуется следующее столкновение. Несколько дней столкновения, и вы чувствуете себя ничем не обремененным; снова вернувшись в общество, вы снова станете обременены.

Это не поможет. Это временное облегчение. Вы можете сколько душе угодно вопить во время группы первичной терапии, но если вы закричите где-нибудь на дороге, вас отведут в полицию. Вы можете вопить в контексте группы — это разрешается, поощряется, провоцируется; вас убедили, что нужно кричать, потому что с самого детства вы подавляли это. Это стало раной; рана должна быть открыта. Если гной вытекает, и рана остается открытой ветру, солнцу и дождю, она сама исцелится, потому что вы обладаете целительной энергией; она свойственна вам. Но возвращаясь снова в общество... сколько времени вы сможете оставаться в группе первичной терапии? Вернувшись снова в то же самое прежнее общество, вы снова будете вынуждены подавлять; там вы не можете продолжать вопить.

Тогда накапливается крик, тогда собирается пар. Тогда однажды вам снова придется пройти группу. Это временное облегчение; оно хорошо, пока оно продолжается, но оно не может сделать вас буддой. Именно в этом эта коммуна отличается от других организаций. Они заканчивают группами — мы начинаем с групп. Мы начинаем именно в той точке, где они заканчивают.

И не случайно тысячи терапевтов заинтересовались моей работой. Они приехали сюда... Самая распространенная среди моих саньясинов профессия — психотерапевт. Во всем мире сейчас чувствуется великая потребность: столкновения, первичная терапия, гештальт-терапия — они могут помочь немного облегчить бремя людей, но они не могут помочь сделать их буддами — они не могут помочь им стать пробужденными.

Потакание создает привычку, подавление накапливает яд внутри. Потакая, вы выбрасываете яд в других — они бросают его обратно. Это становится соревнованием: вы выбрасываете свой гнев на других, они выбрасывают свой гнев на вас — но это никому не помогает, это причиняет вред и ранит и вас, и их.

А если вы подавляете... Из-за этой тщетности потакания священники изобрели подавление. Оно сохраняет вас от опасности. Подавление позволяет вам быть хорошим гражданином, джентльменом. Оно сохраняет вас от опасности быть пойманным законом, оно сохраняет вас от" вражды; оно позволяет вам сохранять благополучие. Подавление позволяет вам лучше вписываться в социум, это правда. Но оно создает рану у вас внутри, настоящую рану, и гной продолжает скапливаться у вас внутри. На поверхности оно действует как смазочное вещество, но внутри вы становитесь все более и более безумны.

Если это общество и это столетие так безумны, то вся заслуга в этом принадлежит прошлому. Пять тысяч лет святые давали людям советы — вся заслуга принадлежит этим святым. Если люди сходят с ума, если люди становятся патологическими, если люди совершают самоубийства, если люди убивают других, вся заслуга в этом, несомненно, принадлежит вашим так называемым святым, священникам, проповедникам, лидерам. Они ответственны за это.

Как раз на днях я рассказывал вам, что правительство Канады хочет провести расследование, глубокое расследование того, что происходит в этой коммуне, потому что один американский гражданин, саньясин, покончил с собой, а другой американец, также саньясин, сошел с ума. Меня удивляет вот что: этому человеку, совершившему самоубийство, было шестьдесят лет. Он был христианином шестьдесят лет, но они не собираются расследовать христианство. А он не пробыл саньясином и шестидесяти дней! Вся заслуга принадлежит христианству, а не мне.

Человек, который сошел с ума, был протестантом. Теперь они осуждают меня, потому что он был моим саньясином, но они не осуждают протестантскую церковь. А он был воспитан как протестант, он прожил, как протестант тридцать пять лет, а моим саньясином был всего несколько дней. Они не осуждают американское общество.

Это странная логика... а я стараюсь помочь людям. Когда он приехал сюда, он был уже сумасшедшим. Он приехал сюда после того, как шесть лет проходил психоанализ, и, так как психоанализ не помог ему, он приехал и стал саньясином. Из-за того, что протестантская церковь не помогла ему, он приехал сюда и стал саньясином. Но они так поработали над ним, что было бы трудно снова вернуть его на землю.

И он не оставался здесь долго; он пробыл здесь только три недели. Причина не может быть во мне. Если он сошел с ума, я не могу нести за это ответственность. Но у них странная логика.

Такая же логика и здесь. Если мой саньясин совершает проступок, осуждают меня. Стольких индуистов каждый день сажают в тюрьмы — но никто не осуждает индуизм. Столько мусульман совершает преступления, но никто не осуждает ислам. Если сикх кого-то убивает, никто не осуждает сикхизм. Это очень глупый и абсурдный мир.

Люди приходят ко мне за помощью. Многие ее получили. Девяносто девяти процентам людей я помог. Но остальные люди были так покалечены, что им почти невозможно было помочь. Им можно было помочь, но мне не позволено им помогать.

Например, сюда приходит эксгибиционист, который время от времени пытается показать себя голым. Ему можно помочь, это легко — нужно лишь разрешить ему ходить голым. Он не опасен; это никому не причинит вреда. У него просто несколько эксцентричная идея... он наслаждается тем, что шокирует вас. Это способ вас шокировать, это способ привлечь к себе внимание: он показывает свое голое тело. Если бы ему просто разрешили ходить голым, и никто бы не обращал на это внимания, он был бы излечен.

Лекарство просто, очень просто! Не будьте шокированы, не обращайте внимания. Он стал эксгибиционистом именно для того, чтобы шокировать вас и привлечь ваше внимание. Если никто не обращает на него внимания, если он подходит к вам, а вы разговариваете с ним, как ни в чем не бывало, он будет озадачен. Он не сможет поверить в то, что происходит. Он подойдет к зеркалу, чтобы проверить, действительно ли он голый! Какой смысл? Если никто не обращает на это внимания, если это никого не шокирует, он может попробовать одеться — возможно, эти странные люди будут шокированы при виде одетого человека!

Людям можно помочь, но общество не позволяет мне помогать им. Даже этот один процент может быть излечен, потому что никто в действительности не неизлечим. Но нужно будет время, нужна будет настойчивость.

Будда говорит: С великой настойчивостью он медитирует, ища свободы и счастья.

Медитируйте, — медитация означает наблюдение, — и вы достигнете свободы и счастья.

Так проснись, отражай, наблюдай. Работай с осторожностью и вниманием. Живи в пути, И свет будет расти в тебе.

Свет растет сам по себе. Вы просто становитесь более молчаливым, более наблюдающим, более медитативным, и свет увеличивается в вас — сам по себе. Вам не нужно никуда идти.

Наблюдая и работая,

Мастер создает себе остров,

Который не может затопить наводнение.

Ваша наблюдательность становится островом, цитаделью, которой не могут завладеть ни страсть, ни похоть, ни жадность, ни гнев. С этим островом вы впервые становитесь цельной индивидуальностью. Впервые вы становитесь человеческим существом.

И это человеческое существо абсолютно необходимо сегодня, это новое человеческое существо — homo novus.

На сегодня достаточно.

Глава 6. Через темное стекло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я чувствую, будто бы я знаю ответы. Почему я все еще позволяю вопросам становиться проблемами?

Савита, ответов нет, есть лишь ответ. И этот ответ не от ума, он не может быть от ума. Ум это множественность. У ума есть многие ответы, но не ответ.

Этот ответ — состояние не-ума. Он не вербален. Вы можете знать его, но вы не можете низвести его до знания. Вы можете знать его, но вы не можете сказать его. Он известен глубочайшему тайнику вашего существа. Это свет, который просто освещает то, что у вас внутри.

Это не ответ на какой-либо конкретный вопрос. Это конец всего спрашивания; он вообще не относится ни к каким вопросам. Он просто растворяет все вопросы, оставляя вас в состоянии без каких-либо вопросов... именно это ответ. Пока вы этого не знаете, вы не знаете ничего.

Поэтому вы можете чувствовать, что вы знаете ответы, но вопросы продолжают всплывать, вопросы продолжают мучить вас. Вопросы по-прежнему неизбежно возникают, потому что корень еще не отрублен. Будут прорастать новые листья, будут возникать новые побеги.

Корень отрублен лишь тогда, когда вы отсоединяете себя от ума, когда вы становитесь настолько осознающим, настолько наблюдательным, что можете увидеть, что ум отделен от вас. Когда все отождествление с умом отброшено, когда вы наблюдатель на холмах, а ум оставлен далеко во тьме долин, когда вы — на залитых солнцем вершинах, лишь свидетельствуете, видите, наблюдаете, но не отождествляетесь ни с чем, — с хорошим или плохим, с грешным или святым, с тем или иным, — в этом свидетельствовании растворяются все вопросы. Тогда ум плавится, испаряется. Вы остаетесь чистым бытием, лишь чистым существованием — дыханием, пульсацией сердца, полностью в мгновении, без прошлого, без будущего, а потому и без настоящего.

Пока не возникнет это состояние, множество раз вы будете чувствовать, что вы знаете ответы, но эти ответы лишь будут порождать новые вопросы. Каждый вопрос будет давать начало новой цепочке вопросов в вас. Вы можете читать, вы можете изучать, вы можете думать, но при этом вы будете все глубже увязать в болоте ума, все больше запутываться, попадаться в ловушку. Выскользните из ума!

Поэтому, я не даю вам ответов, я лишь пытаюсь указать на ответ. Вы не можете использовать для него множественное число, потому что он один. Это состояние молчания, мира, не-мысли. Будда называет это правильным вспоминанием — саммасати. И он говорит, что истина сама приходит к тем, кто правильно вспоминает, кто бдителен, осознан. Вам не нужно никуда идти, приходит она. Вам не нужно даже искать и исследовать, потому что — как вы можете искать и исследовать? Что бы вы ни сделали в своем невежестве, это принесет лишь невежество. Куда бы вы ни пошли в своем невежестве, вы лишь собьетесь с дороги. Как вы можете найти ясность в своем замешательстве? В своем замешательстве вы будете приходить во все большее и большее замешательство — в поисках ясности.

Поэтому Будда говорит: Мастер наблюдает, мастер чист. Эс дхаммо санантано — это закон, высший, вечный, неисчерпаемый закон.

Быть в молчании значит иметь ответ. Быть в молчании значит быть без вопросов... и если корень отрублен, больше не появится никаких листьев.

Савита, вы говорите: «Я чувствую, будто бы знаю ответы».

Это лишь иллюзия. Ум очень искусен в том, чтобы создавать иллюзии. Ум очень обманчив: он может обмануть и в знании. Он может обмануть вас в чем угодно! Он может даже заставить вас поверить, что вы просветлены, что вы уже будда. Остерегайтесь! Единственный враг это ум; нет других врагов.

Старые писания говорят об уме. У них есть для него особенное название — они называют его Дьяволом. Дьявол это не кто-то вне вас; именно ваш собственный ум продолжает искушать вас, продолжает обманывать вас, продолжает дурачить вас, продолжает создавать в вас новые иллюзии. Остерегайтесь, наблюдайте ум! И в наблюдении вопросы исчезают — ответов не появляется, позвольте мне повторить это снова.

Будда не знает ни каких ответов — дело не в том, что он пришел к ответам на все вопросы, нет, вовсе нет. Наоборот, у него больше нет вопросов. И из-за того, что у него больше нет вопросов, все его существо стало ответом.

Савита, это мгновение возможно.

В этом заключается вся моя работа здесь. Я здесь не для того, чтобы дать вам больше информации; ее вы можете получить где угодно. Существуют тысячи университетов, тысячи библиотек. Вы можете получить информацию где угодно, вы можете стать знающей где угодно. Все мое усилие здесь заключается в том, чтобы заставить вас снова разучиться всему, чему бы вы ни научились до сих пор, сделать вас невинной, чтобы вы могли начать действовать из состояния не-знания. Чтобы у вас не было никаких ответов, чтобы вы действовали

спонтанно, не исходя из прошлого или из заключений, к которым вы уже пришли. Чтобы у вас не было для всего готового рецепта... чтобы вы стали подобны маленькому ребенку, зеркально отражающему реальность.

И когда вы молчаливы, когда никакое знание не шумит внутри вас, ваше восприятие ясно — на зеркале нет пыли... вы отражаете то, что есть. И какое бы действие не возникло из этого отражения, оно добродетельно.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер, Вы хотите, чтобы мы были индивидуальностями, но во время работы в ашраме мы должны быть очень дисциплинированными. Дисциплина и индивидуализм — разве они не диаметрально противоположны?

Сударшан, я хотел бы, чтобы вы были индивидуальностями, но не индивидуалистами. Разница между ними огромна. Индивидуалист, который верит в индивидуализм, это лишь эгоист. Быть эгоистом не значит быть индивидуальностью. Как раз наоборот: у индивидуальности нет это, у эго нет индивидуальности.

Эго это такое обыкновенное явление — оно есть у каждого! В этом нет ничего особенного, в этом нет ничего уникального. Это есть у каждого. Оно так обычно! Необычно отсутствие эго.

Только лишенное эго сознание достигает индивидуальности. Под индивидуальностью я просто подразумеваю буквальное значение этого слова: индивидуальность (англ.: individual) значит «неделимый» (англ. divide: разделять; indivisible: неделимый), индивидуальность значит целостность, индивидуальность — это человек, который не многие, не толпа, который не мультипсихичен; человек, достигший единства, человек, ставший кристаллизованным бытием. Гурджиев называл индивидуальность «кристаллизацией». Основное, что необходимо для кристаллизации — это отбросить эго, потому что эго есть ложная сущность. Оно не позволит вам быть настоящим, оно не позволит вам быть подлинно настоящим. Оно не позволит вам расти. Оно лживо, оно — обман, иллюзия. Вы не отдельны от существования, но эго продолжает изображать отделенность.

И другое слово, которое вы упомянули в вопросе, также должно быть понято: дисциплина. Дисциплина не означает нечто, навязанное вам. В этой коммуне ничто не навязывается. Если вы вступаете в коммуну, это ваш собственный выбор. Двери открыты — вы можете покинуть ее в любой момент. Фактически, в нее трудно войти, и мы приложили все возможные усилия, чтобы помочь вам уйти. Никто не мешает вам уйти, хотя приложены все возможные усилия, чтобы помешать вам войти. Войти труднее.

Если вы выбираете стать частью этой коммуны, это ваше решение — ваша готовность посвятить себя, быть участвующим.

Из этого решения возникает дисциплина. Вы можете решить покинуть коммуну, но, когда вы в коммуне, это означает, что вы принимаете ответственность. И только через ответственность человек растет. Тотально исполняя свою ответственность, человек делает возможным свой рост.

Есть немногие люди, лишь немногие, которые продолжают пытаться обмануть коммуну. Они просто дурачат сами себя; никто другой не одурачен! Они не хотят работать, они избегают этого всеми возможными способами. Они находят разные предлоги, они даже болеют лишь для того, чтобы избежать работы. Но это так глупо! Вы вступили в коммуну, чтобы работать над собой. Вы вступили в эту коммуну, чтобы приложить концентрированное усилие к тому, чтобы стать целостной индивидуальностью. Вы вступили в эту коммуну для своего духовного роста, для просветления. И если вы избегаете... и, кажется, такова реальность последнего вопроса.

Вы говорите, Сударшан: «Индивидуализм и дисциплина — разве они не противоположны друг другу?»

Нет! Индивидуальность это всегда дисциплинированное явление. Человек, который не дисциплинирован, не индивидуальность; он лишь хаос, лишь многие фрагменты. Все эти фрагменты действуют по отдельности, и даже вопреки друг другу. Именно таково обычное состояние людей: одна часть ума идет на юг, другая — на север, одна часть ума говорит одно, другая — противоположное. Вы знаете это! Я просто констатирую факт — вы можете наблюдать это. Одна часть говорит: «Сделай это». Другая часть тотчас же говорит: «Нет!» Что-то говорит «да», а что-то немедленно разрушает его, говоря «нет».

Это ваш случай! Вы — индивидуальность, в такой ситуации, когда вы не можете тотально сказать ни нет, ни да? Ваше «да» всегда половинчато, как и ваше «нет» — и вы считаете себя индивидуальностью?

Индивидуальность означает: человек, который действует как тотальность, как органическое целое. Как вы собираетесь стать органическим целым? Это возможно только посредством сознательной дисциплины.

Именно это снова и снова говорит Будда: настойчивость, усилие, сознание, преднамеренное усилие расти — тотальное усилие, не чуть теплое. Вы должны кипеть при ста градусах. Да, иногда это болезненно, но все зависит от вас, от того, как вы это истолковываете. Если вы действительно хотите расти, это не болезненно — это поразительно приятно. Каждый шаг к более глубокой дисциплине приносит большую и большую радость, потому что он дает вам большую и большую душу, бытие.

Дисциплина (англ.: discipline) означает готовность учиться; отсюда слово ученик (англ.: disciple), они происходят от одного и того же корня. Кто такой ученик? — тот, кто склоняется, сдается, тот, кто действительно готов учиться. А что такое дисциплина? — уязвимость, открытость, готовность учиться.

Вступая в эту коммуну, вы вступаете в поле будды. Это значит отдать себя, это значит доверять! Я здесь для того, чтобы сделать вас индивидуальностями, но вам предстоит пройти через многие, многие средства. Множество раз вам предстоит пройти через огонь, через многие испытания. Лишь тогда, постепенно, вы будете сплавлены в одно единство. А вы оставались множественностью так долго, столькие жизни, что, пока вы не приложите сосредоточенного усилия, пока вы не будете атакованы со всех сторон, пока ваш сон не будет разрушен всеми возможными способами, пока вы не будете потрясены и шокированы, индивидуальность не родится.

Работа, которая происходит в этой коммуне, не является тем, чем она кажется на поверхности. Это нечто другое — это средство! Нам приходится использовать средства.

Кто-то приходит ко мне и говорит, что хочет стать частью коммуны, и я говорю ему: «Идите к Дикше». Дикша это мое средство! Я предоставил ей полную власть — я предоставил ей полную власть, потому что она такая любящая, такая мягкая, такая заботливая. Она ранит людей, но и исцеляет их. Одной рукой она бьет, другой — утешает. Она является средством.

И когда я говорю вам: «Идите и работайте с Дикшей», и она кричит на вас и всеми возможными способами провоцирует вас, это дисциплина — наблюдать, не действовать теми старыми способами, которыми вы всегда действовали. И она ведет себя так по-матерински, что очень легко реагировать на нее так же, как вы реагировали на своих родителей. Она очень просто может создать в вас реакцию, которую вызывала у вас мать. Матери невыносимые создания — а Дикша совершенная мать!

Я знаю, Сударшан, это трудно — но рост труден. Будут созданы многие другие средства. Вы будете посланы во многие измерения. Ни один уголок вашего существа не должен оставаться неразвитым, иначе вы останетесь однобоким.

И первый принцип дисциплины — самоотдача. На поверхности это кажется противоречивым, потому что именно это вам говорили: что если вы отдаете себя, вы больше не индивидуальность. А я говорю вам: если вы не можете отдать себя, вы не индивидуальность. Только индивидуальность может отдавать себя. Самоотдача это такое великое явление; только человек большой воли способен на это. Это высшая возможность в воле. Отбросить свою волю — вот высшее проявление воли. Отложить себя в сторону, совершенно отложить себя в сторону и сказать чему-то тотальное да — несмотря на сопротивление вашего ума, сопротивление старых привычек...

И иногда вы действительно правы — именно в этом заключается вся красота. Вы правы, и все же вам придется отдать себя чему-то, что логически не кажется правильным.

Дикша — сумасшедшая! Возможно, вы более интеллектуальны, более рациональны — но вам придется сдаться Дикше. Ее безумие это ее качество — именно поэтому я выбрал ее. У меня много рациональных людей: я мог бы выбрать ученого, который убедил бы вас в том, что он прав. Но когда вы убеждены и следуете, это не самоотдача. Когда вы совершенно не убеждены, когда вы видите очевидную глупость определенной вещи, и все же сдаетесь ей, это великий шаг, великий шаг прочь от вашего прошлого.

Это коммуна является лабораторией, эта коммуна — алхимический процесс. Вы пришли сюда как толпа, и я должен сплавить вас в единство. Многое будет разрушено, и вы выйдете из этого процесса чистыми индивидуальностями.

Дисциплина это способ создания индивидуальностей. Но помните: быть индивидуальностью не значит быть индивидуалистом. Индивидуализм это путешествие эго. А люди, которые верят в индивидуализм, не индивидуальности, помните — запомните хорошо. Глубоко внутри они знают, что они не индивидуальности, поэтому они создают прикрытие из философии, логики, аргументации — потому что глубоко внутри они не чувствуют себя индивидуальностями. На поверхности они притворяются индивидуальностями — они верят в индивидуализм. Верить в индивидуализм не значит становиться индивидуальностью. Верования всегда ложны.

Если вы действительно индивидуальность, вам не нужно верить в индивидуализм. Если это истина вашего существа, верования не нужно. Верование нужно лишь для прикрытия: вы ничего не знаете о Боге, и вы верите в Бога. Верующий является атеистом. Он может быть христианином, индуистом, мусульманином, буддистом — это не имеет значения; верующий является атеистом.

Он ничего не знает о Боге, и все же он верит. Это означает, что он пытается обмануть даже Бога! Он лицемер, он попугай. Как попугай, он продолжает повторять то, что говорят писания, что говорят другие. А попугаи прекрасно могут повторять, не понимая того, о чем они говорят, не зная того, о чем они говорят, механически.

Негр пришел в зоомагазин в Гарлеме, желая купить хорошего говорящего попугая. Владелец магазина сказал, что у они располагают широким ассортиментом попугаев, и поинтересовался, какого попугая хочет посетитель.

Негр попросил попугая за пятьдесят долларов.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — обратился он к принесенному попугаю. Попугай ничего не сказал.

— Я хочу попугая, который хорошо говорит, — сказал негр. — Покажи мне хорошего.

И владелец принес попугая за двести долларов:

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — Нет ответа. — У тебя есть что-нибудь получше? — спросил негр.

Владелец кивнул и провел его за стойку, где в роскошной клетке гордо сидел совершенно необыкновенный попугай за тысячу долларов, с великолепными перьями и сверкающими глазами.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — произнес негр. но попугай даже не поднял глаз.

— Парень, это действительно твой лучший попугай? — спросил негр. — Потому что я хочу, чтобы он хорошо говорил, а этот, кажется, глухой.

Владелец отвел его вглубь магазина, где в сияющей клетке в размер небольшой комнаты находилась гордость коллекции — попугай за пять тысяч долларов. Попугай, одетый в шелковый смокинг, восседал на алмазной жердочке, курил сигару и читал «Финаншиэл Тайме».

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — закричал негр.

Попугай выдохнул колечко дыма и посмотрел на него через золотую оправу очков с аристократическим негодованием.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — снова закричал негр.

— Полли хочет печенья? — сказал попугай с безупречным оксфордским акцентом. — Черномазый хочет арбуз?

Верующий это попугай. Верующий ничего не знает. Верующий это замаскированный атеист. Он пытается обмануть самого себя, мир и даже Бога.

Человек, который верит в индивидуализм, не индивидуальность. Человеку, который действительно индивидуальность, не нужно верить — он это знает, какой смысл верить? Верование всегда необходимо в невежестве, а индивидуализм это верование. Это опыт — быть индивидуальностью! Индивидуализм очень дешев, но, чтобы быть индивидуальностью, необходима тяжелая дисциплина. Это требует огромной настойчивости, работы, наблюдения. Это приходит лишь через годы усилий в осознанности, медитации.

И что бы ни происходило в этой коммуне, Сударшан, это не что иное, как разные способы к тому, чтобы привести вас к медитации. На кухне, в столярном цеху, в мыльной мастерской, в бутике — что бы ни происходило, на поверхности это выглядит как самые обыкновенные вещи, происходящие повсюду вокруг. Это не так. Если вы пойдете и посмотрите, как работают плотники, конечно, они продолжают работать так же, как и любые другие плотники повсюду — но с другим качеством. Это качество нельзя увидеть. Вам придется стать участником, и лишь тогда вы постепенно увидите это. Это качество — любовь, доверие.

Мои саньясины здесь, потому что они любят меня, и нет другой причины. Они здесь просто для того, чтобы быть здесь со мной. Ради того, чтобы быть здесь со мной они готовы на все. Но, что бы они ни делали, это внешняя часть. Вы увидите тело работы, но вы не сможете увидеть дух этой работы. Для этого вам придется стать участником.

И, Сударшан, кажется, вы пока только зритель. Возможно, вы работаете в коммуне, но вы еще не стали участником — в противном случае, этот вопрос был бы невозможен.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер, Почему я чувствую, что упускаю что-то? Что я должен быть чем-то другим? Пожалуйста, помогите мне выпустить себя из этого мусора.

Дхиана Йоги, если это мусор, если вы действительно понимаете, что это мусор, тогда нет вопроса о том, чтобы помочь вам отбросить его. Знать, что это мусор, значит отбросить его!

Но, кажется, вы слышали, как я сказал, что это мусор. Для вас это стало верованием; это не ваше собственное знание, это не ваш собственный опыт. Вы по-прежнему цепляетесь за него.

Глубоко внутри вы думаете, что это драгоценность, а не мусор. Глубоко внутри вы думаете, что это бриллианты, а не галька. Где-то глубоко внутри вы все еще думаете, что это сокровище, которое нужно беречь и охранять.

Не начинайте верить мне, потому что это ничего не изменит. Вы верили в Мухаммеда, или в Христа, или в Будду, и затем вы пришли и начали верить в меня. Это не революция, это не обращение. Вы просто изменили объект верования, но верование осталось — тот же самый верующий ум. Вы верите в Иисуса, но Иисус говорил на языке, которому сейчас две тысячи лет. В этом вы можете понять немногое; контекст, в котором это было уместно, утрачен. Я говорю на языке двадцатого столетия. Вы можете кое-что понять, и поэтому вы перестаете верить в Иисуса и начинаете верить в меня. Это очень просто и очень дешево.

Я не говорю вам верить в меня. Я говорю вам отбросить все верования и начать видеть, потому что верование останется слепотой — начните видеть! Действительно ли то, что вы носите — мусор? Понимаете ли вы, что это мусор? Тогда вы не будете спрашивать, как отбросить его. Никто не спрашивает, как выбрасывать мусор. Эта проблема возникает лишь потому, что глубоко внутри вы знаете, что это золото. Кто-то говорит, что это мусор, и он говорит так убежденно, что вы не можете возразить, он подавляет вас. И этот человек обладает такой подлинностью, такой цельностью, что его присутствие просто ошеломляет вас, и вас переполняет его существо. Вы просто начинаете говорить: «Да, это мусор». Но глубоко внутри вы по-прежнему знаете, что это не мусор, что это золото! Поэтому возникает проблема: как отбросить его?

Если бы вы сами понимали, что это мусор, вы никогда не спросили бы, как его отбросить. Видеть, что это мусор, значит отбросить его, знать, что это мусор, значит отбросить его! Мусор не цепляется за вас — вы цепляетесь за него. Мусору нет до вас дела, мусор не интересуется вами. Если вы отбросите его, он не будет поднимать вокруг этого большого шума — «Почему ты отбрасываешь меня?» Он не скажет вам ни единого слова, он не создаст для вас никаких проблем. Он не обратится в суд. Вам не нужно с ним разводиться! Если вы бросите его, на самом деле, мусор будет счастливее, чем сейчас. Он покончит с вами, он освободится от вас. Должно быть, он устал от вас. Именно вы цепляетесь за него. Почему вы цепляетесь за него? Почему человек за что-то цепляется? — потому что глубоко внутри он считает, что это драгоценность.

Дхиана Йоги, вы говорите: «Почему я чувствую, что что-то упускаю?»

Потому что вы с самого детства говорили себе, про себя, что вы ничтожество. Что у вас нет никакой ценности. Ценности нужно достичь, достоинство нужно доказать. С самого детства вас учили этому миллионы раз. Родители, учителя, священники, политики — все они состоят в тайном заговоре, чтобы разрушить ребенка. А лучший способ разрушить ребенка это разрушить его веру в себя.

Чтобы разрушить веру ребенка в себя, вы должны доказать ребенку, что достоинство это не прирожденное явление, что его нужно достичь в жизни, что вы можете упустить его. Если вы не работаете, если вы не честолюбивы, если вы не боретесь с другими... Это борьба не на жизнь, а на смерть, и вам придется перегрызть друг другу глотки, чтобы достичь этого. Вы были обусловлены быть насильственными, честолюбивыми, полными желаний: получить больше денег, получить больше власти, получить больше престижа. Эта проблема возникла потому, что вам говорили, что вы не имеете никакой внутренней ценности.

А я говорю вам, что вы имеете внутреннее достоинство, что вы рождены буддами. Вы не осознаете, вы совершенно позабыли реальность своего внутреннего существа, но вы есть скрытые боги. То, что я говорю, настолько отличается от того, что вам говорили раньше, что возникает проблема. Я говорю, что вы будды — прямо сейчас вы будды! — но вот все обучение, воспитание и обусловленность: Как вы можете быть буддой прямо сейчас? Возможно, завтра, несомненно, однажды, в какой-нибудь будущей жизни это случится... но прямо сейчас? Это кажется невозможным.

Вы слишком верили в своих родителей, в своих учителей, в своих политиков, в своих священников, и вы накапливали все, что бы они вам ни говорили. Это действительно мусор, но вы носили этот мусор так долго, что внезапно отбросить его кажется невозможным — вы так долго оставались привязанным к нему, вы так долго думали, что он прекрасен, драгоценен, питателен. Теперь я говорю: Все это чепуха! Отбросьте ее, и будьте буддой с этого самого мгновения! Вопрос не в достижении, вопрос лишь в том, чтобы начать осознавать. Вопрос лишь в том, чтобы стать сознательным, бдительным, пробужденным, вопрос не в достижении.

Поэтому, послушайте меня: одна часть вас говорит:

«Да, Мастер прав!» Одна часть просто кивает в знак согласия, потому что сказанное это простая истина жизни. Но все ваше воспитание против этого. Когда вы близки ко мне, вы начинаете чувствовать, что эти правда.

Когда вы уходите от меня, ум снова набрасывается на рас—в удвоенной силой. И несомненно, он очень силен. Ум очень силен, и именно поэтому он разрушает ваш разум.

Разум не имеет ничего общего с умом; разум имеет нечто общее с сердцем. Это качество сердца. Интеллект является качеством головы. Интеллектуал это не обязательно разумный человек, а разумный человек — не обязательно интеллектуал.

Ваш интеллект полон мусора — а я стараюсь разбудить ваш разум. Все общество пыталось помешать вам осознавать свой разум. Общество против вашего разума. Оно хочет, чтобы вы были посредственностью, потому что лишь посредственные люди могут быть хорошими рабами. Оно хочет, чтобы вы были неразумны и глупы, потому что только глупыми людьми легко управлять.

Глупые люди послушны, глупые люди никогда не бунтуют, глупые люди просто ведут растительное существование. Они не прилагают никаких усилий, что прожить свою жизнь оптимально. Они не пытаются зажечь факел своей жизни одновременно с обеих сторон. В них нет интенсивности. Глупость послушна, а послушание создает глупость.

Однажды местный щеголь приехал в городок средь бела дня совершенно голый. Шериф окликнул его и сказал:

— Джэйк, почему ты ездишь по городу в чем мать родила?

— Видите ли, шериф, — сказал Джэйк, — это долгая история. Когда я ехал в город, чтобы закупить кое-какой провизии для своего отца, я увидел дамочку на обочине дороге, и она попросила меня ей помочь. Папа всегда говорил мне, что нужно помогать таким изящным дамочкам, поэтому я слез с лошади и помог ей отнести ее корзинку к реке. Потом я помог ей расстелить одеяло, и все остальное, о чем она просила. Тогда она сказала: «Как насчет того, чтобы снять сапоги, ковбой?» Я так и сделал, шериф, и она сказала: «Как насчет того, чтобы снять одежду, ковбой?» И я сказал: «Конечно, мадам». А она сидела на подстилке, голая как день, в который она родилась. Тогда она легла и сказала: «Поезжай в город, ковбой!» (амер. сл. «Go to town!»: «Давай, получше и побыстрее!») ...и вот я здесь, шериф.

Послушание это разновидность глупости — а общество хочет, чтобы вы были глупым. Глупые люди — хорошие люди. Они всегда удовлетворены существующим положением вещей, они никогда не против него. Даже если они видя что-то гнилое, они просто закрывают глаза; они всегда готовы принять любое глупое объяснение.

Например, эта страна веками была бедной, голодающей, страдающей. Но из-за того, что люди религиозны, послушны, глупы, им давались всевозможные объяснения, и они принимали их. Некоторые верят в то, что Бог создал их бедными, потому что бедность это большая добродетель. Они поклоняются бедности; в Индии люди поклоняются бедности. Если вы отказываетесь от своих богатств и становитесь обнаженным факиром, миллионы людей подумают, что вы великий мудрец. Вы можете быть просто глупым, но лишь потому, что вы отреклись от богатств, вы будете мудрецом. Я видел множество глупых мудрецов.

Эти понятия противоречат друг другу — как может мудрец быть глупым? Мудрец должен быть мудрым! Но в этом мире очень трудно быть и мудрым, и почитаемым. Мудрые люди должны быть убиты, распяты, отравлены. Глупым людям поклоняются. Глупые люди просто следуют тому, что говорит им общество. Чего бы общество ни хотело от них, они делают это. Поэтому некоторые люди поклонялись бедности.

Ганди обычно называл бедных людей даридра нараяна — «бедные и божественные». Бедность божественна! Бедные люди являются богами! Если это правда, то кто не захочет быть бедным? Если бедные люди являются богами, то кто не захочет быть бедным?

Есть и другие объяснения: вы бедны, потому что в прошлой жизни вы совершали грехи. Эти объяснения были изобретены для тех людей, которые не верят в Бога. Джайны, буддисты не верят в Бога, поэтому вы не можете дать им первое объяснение. Необходимо другое объяснение: теория кармы. Но цель та же! Если вы совершали грехи в прошлой жизни, лучше покончить с этой кармой. Пройдите через бедность, пройдите через бедность без какого-либо сопротивления Если вы будете сопротивляться, вы снова создадите плохую карму и будете страдать в следующей жизни. В конце концов, хватит значит хватит! Покончите со всем этим — в это мгновение страдайте удовлетворенно. Поэтому люди превратились в коров и быков; они удовлетворены своим страданием, в них нет ни сопротивления, ни бунта.

Общество хочет, чтобы вы были глупым, а не разумным. Разумность опасна. Разумность означает, что вы сами начнете думать, что вы сами начнете оглядываться вокруг. Вы не будете верить в писания; вы будете верить только в свой собственный опыт.

Дхиана Йоги, пожалуйста, не верьте в то, что я говорю.

Экспериментируйте, медитируйте, переживайте — пока это не станет вашим собственным опытом, ничто не поможет.

Вы спрашиваете меня: «Почему я чувствую, что что-то упускаю?»

...Потому что вам всегда говорили, что вы должны что-то найти. Теперь вы не находите, и в вас возникает чувство того, что вы упускаете. А я говорю вам: прежде всего, вы ничего не теряли! Пожалуйста, прекратите попытки найти это, прекратите искать и исследовать! Это у вас уже есть! Все, что вам нужно, у вас уже есть. Просто посмотрите вовнутрь, и вы найдете бесконечные сокровища, неисчерпаемые сокровища радости, любви, экстаза.

Если вы смотрите внутрь, ничего не упускается, но если вы продолжаете искать снаружи, вы почувствуете все большее и большее разочарование. И по мере того, как вы становитесь старше, конечно, вы будете чувствовать, что жизнь выскальзывает у вас из рук, а вы еще не нашли этого. И вся ирония в том, что, в первую очередь, вы никогда этого не теряли, это всегда было внутри вас... и есть в это мгновение.

Но не верьте мне. Я здесь не для того, чтобы создавать верующих, я здесь для того, чтобы помочь вам получить опыт. В то мгновение, когда это становится вашим опытом, это освобождает. Истина освобождает, говорит Иисус — не верование, но истина.

Но моя истина не может быть вашей истиной; моя истина может быть вашим верованием. Только ваша истина может быть истинной для вас. Истина, несомненно, освобождает, но позвольте мне добавить, что эта истина должна быть вашей истиной. Никакая чужая истина не может освободить вас. Истина кого-то другого может стать лишь тюремным заключением.

Дхиана Йоги, вы ничего не упускаете. Никто не упускает. Это невозможно по природе вещей. Мы — часть Бога, а Бог — часть нас. Нет способа, нет возможного способа упустить это. Как вы можете убежать от самого себя? Куда? Куда бы вы ни пошли, вы останетесь самим собой. Даже в аду вы останетесь самим собой, потому что вы не можете убежать от самого себя, вы не можете убежать от божественности.

Она ждет, терпеливо ждет, пока вы заглянете вовнутрь.

Вы говорите: «...что я должен быть кем-то другим?»

Вам говорили это снова и снова: «Будь кем-то! Посмотри на Гаутаму Будду, на Кришну, на Христа. Будь Буддой, будь Кришной, будь Христом!» Тогда, несомненно, вы умрете в страдании, в мучении, в разочаровании — в полном разочаровании, плача и крича — потому что вы не можете быть Буддой. Вы не предназначены для того, чтобы быть Буддой! Вы не можете быть Христом, вы не можете быть Кришной. Вы можете быть лишь самим собой.

Великий хасидский мастер, Зосия, умирал. Собрались люди — ученики, сочувствующие. И один человек, старик, спросил:

— Зосия, когда ты встретишься с Богом, — а ты скоро встретишься с Богом лицом к лицу, потому что ты умираешь, — сможешь ли ты сказать ему, что ты следовал Моисею абсолютно, истинно?

Зосия открыл глаза и произнес свои последние слова:

— Перестань говорить вздор! Бог не будет спрашивать меня: «Зосия, почему ты не был Моисеем?» Он спросит меня: «Зосия, почему ты не был Зосией?»

Вы должны быть только самим собой, и никем другим. Фактически, именно это означает состояние Будды: быть собой. Именно это означает сознание Христа: просто быть собой. Будда не имитировал кого-то другого. Не думаете ли вы, что не было других великих людей, которые предшествовали ему? Должно быть, ему говорили: «Будь Кришной! Будь Паршванатхом! Будь Адинатхой!» Должно быть, он слышал прекрасные истории, легенды. Должно быть, он читал Пураны, древние истории о великих людях, о Раме, о Кришне, о Парасураме. Должно быть, он слышал все это, должно быть, он получил их в наследство. Но он никогда не пытался кем-то быть. Он хотел быть собой, он хотел узнать, кто он. Он не становился подражателем; именно поэтому однажды он стал пробужденным.

Иисус никогда не пытался быть Авраамом, Моисеем, Изекиилем. Иисус просто пытался быть собой. Это было его преступлением, именно поэтому он был распят. Те же самые люди, которые распяли Иисуса, могли бы поклоняться ему, если бы он был просто подражателем, копией Моисея. Если он был просто грампластинкой, повторяющей Десять Заповедей, иудеи поклонялись бы ему. Но им пришлось распять этого человека — он просто был собой.

Гнилое общество, толпа, плебейский ум не могут выносить индивидуальностей. Они не могут потерпеть Сократа. Знаете ли вы, в чем обвиняли Сократа? В точности в том же, что и меня! Преступление Сократа заключалось в том, что он растлевал умы молодежи. Именно это говорят мои враги: что я растлеваю умы людей, в особенности молодых людей.

Сократ растлевал умы молодежи? Он пытался разбудить их разумность, но общество испугалось. Если так много людей станет подлинными, истинными, тогда объединенные интересы окажутся в опасности. Тогда нельзя будет манипулировать людьми, как овцами. Именно этим наслаждаются и священники, и политики.

Между политиком и священником существует заговор, направленный на то, чтобы эксплуатировать людей, управлять людьми, угнетать людей. И вот основное правило: никогда не позволяйте им быть разумными. Дайте им заменители. Что может заменить разумность? — интеллектуальность. Дайте им образование; пошлите их в школу, колледж, университет, чтобы они стали интеллектуалами.

Приходилось ли вам слышать, чтобы университеты создавали разумность? Они создают интеллектуалов, они создают эрудитов, они создают людей, которые знают писания, — они могут повторять писания слово в слово, — но они не могут создать разумных людей. Они служат обществу; система образования была изобретена этим гнилым обществом, чтобы служить своим целям. Они существуют не для того, чтобы помочь вам, а для того, чтобы удерживать вас в рабстве.

Дхиана Йоги, я не могу помочь вам отбросить этот мусор, я могу лишь помочь вам быть более сознательным. И если вы сознательны, мусор оставит вас сам по себе. Однажды вы обнаружите, что он исчезает... внезапное исчезновение. Когда углубляется сознание, весь мусор исчезает — в точности как когда вы включаете свет, и исчезает тьма.

Будда говорит: Станьте более сознательны, и свет начнет литься в вас... эс дхаммо санантано.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я часто читаю «Гимн Любви» в Новом Завете. Мне кажется, это в точности ваше послание. Также важно, что в нем никогда не упоминается слово «Бог». В этой очаровательной поэме я не могу найти ничего, что противоречило бы вашему основному посланию. С другой стороны, это, кажется, в точности то же, что и вы говорите в своих беседах. Прав ли я? У вас такой прекрасный голос, и было бы действительно хорошо услышать, как вы читаете ее, полностью или частично, в особенности потому, что я чувствую, что вы скоро прекратите публичные беседы. Вот копия гимна.

Премартха, послание всех будд всегда одно и то же, потому что истина одна. Могут различаться выражения, языки, но то, на что они указывают, всегда одно и то же.

Миллионы пальцев могут указывать на одну и ту же луну. Пальцы неизбежно будут различными — мой палец отличается от пальцев Иисуса, Будды, Моисея или Авраама — но луна та же самая. Этот гимн — прекрасный палец, указывающий на луну. Это сама сущность послания всех будд всех времен — прошлого, настоящего и будущего.

Хотя я говорю на языках

Людей и ангелов, но у меня нет любви,

И я стал звенящей медью литавр.

И хотя я владею даром пророчества,

И понимаю все тайны, и все знание,

И хотя у меня есть такая вера,

Что я могу сдвигать горы, но у меня нет любви,

Я — ничто.

И хотя я раздаю все, что у меня есть, бедным,

И хотя я предаю сожжению свое тело,

Но у меня нет любви, и это не сулит мне ничего.

Любовь долго страдает, но остается добра;

любовь не завидует;

Любовь не хвастается собой и не кичится,

не ведет себя неподобающе,

не ищет сама себя,

не вызывается легко;

не думает злого;

не радуется в беззаконии, но радуется в истине;

несет в себе все; верит всему;

надеется на все; терпит все;

Любовь никогда не терпит неудачи:

но если есть пророчества, они не сбудутся;

если есть языки, они умрут;

если есть знание, оно исчезнет.

Ибо мы знаем частично, и предсказываем частично.

Но когда приходит то, что совершенно,

Частичное должно уйти.

Когда я был ребенком, я говорил, как ребенок;

Я понимал, как ребенок, я думал, как ребенок;

Но когда я стал мужчиной, я отложил все ребячество в сторону.

Ибо теперь мы видим через темное стекло;

но тогда — лицом к лицу. Теперь я знаю в частях,

но тогда я буду так, как если бы даже я был познан.

И теперь пребудь в вере, надежде, любви,

Но из этих трех величайшая — любовь.

Это основные качества религиозного неловка. Это мое послание — это послание!

Этот язык стар, и потому, что он стар, он обладает собственной красотой, потому что чем старее язык, тем больше в нем поэзии. По мере того, как мы становимся все более и более научными, и наши языки становятся более и более научными.

Этому гимну две тысячи лет, и в нем есть нечто от дикарской невинности, от детского качества восхищения, удивления перед таинственным. Но, Премартха, вы совершенно правы: в ней нет ничего, что противоречило «бы мне, или чему я хотел бы противоречить. Должно быть, кто бы ни сказал это, он был пробужденным.

Но не продолжайте просто повторять его. Его прекрасно повторять, его прекрасно петь, но этого не достаточно. Практикуйте его, позвольте ему стать самим ароматом вашей жизни. Пусть он растворится в вашей крови, в вашей плоти, проникнет до мозга костей. Пусть он окружает вас, как невидимая аура. Не продолжайте просто повторять его. Он прекрасен — и в этом опасность. Вы можете быть так очарованы, так загипнотизированы его красотой, что будете повторять его всю жизнь. И чем больше вы повторяете, тем более прекрасным он будет казаться... потому что в этих древних посланиях заключены поразительные силы и многие слои значения.

Но не вдавайтесь в лингвистический или философский анализ. Это молитва! — а молитва это не то, что нужно говорить, но то, что можно прочувствовать.

Молитва это не то, что нужно прочесть, но то, что нужно прожить. Проживите его!

Это правда: И теперь пребудь в вере, надежде, любви, но из этих трех величайшая — любовь.

Вы можете думать о любви, вы можете иметь прекрасные фантазии о любви, вам могут сниться прекрасные сны о любви, но это не поможет. Что поможет вам? — вы должны стать любовью. Любовь должна стать вашим основным ядром. Все остальное должно быть принесено в жертву любви, все остальное должно быть частью вашей жизни любящего.

Тогда лишь эта молитва будет истинной для вас. И тогда она не будет христианской, она не будет принадлежать к Новому Завету. Она будет чем-то, принадлежащим вашему сердцу; вы будете дышать ею. И кто бы ни приблизился к вам, он получит небольшой ее проблеск. Немного света прольется на путь каждого... если вы живете ею.

Вы можете понять писания, лишь если вы практикуете их. Люди поступают наоборот: они читают писания и пытаются понять их. Нетрудно интеллектуально понять эти писания; они очень просты. Люти становятся очень профессиональными, очень эффективными в повторении писаний — и они останавливаются на этом. Они остаются попугаями.

Продав свою ферму, шестидесятипятилетний скотовод приехал посмотреть Нью-Йорк и остановился в гостинице в городе.

Поднявшись наверх, он вошел в свою комнату и растянулся на кровати. Некоторое время он отдыхал, и вдруг увидел, что дверь медленно открылась, и на пороге показалась очаровательная блондинка, облаченная лишь в прозрачный пеньюар.

— Ой, — она извинилась, увидев старика. — Должно быть, я вошла не в ту комнату.

— Нет, — поправил он ее. — Вы вошли в ту комнату, но на сорок лет опоздали!

Толкование всегда будет исходить от вас. Вы можете читать Иисуса, вы можете читать Будду, но кто будет истолковывать их? Истолковывать будете вы. А каково ваше понимание? Какой свет у вас есть? Эти прекрасные высказывания останутся лишь прекрасными высказываниями, прекрасным ничто. Да, это хорошая поэзия, но поэзия не может освободить вас, пока она не станет вашим собственным опытом, пока вы не станете свидетелем писаний.

— Твои постоянные измены доказывают, что ты абсолютное ничтожество, — кричит разъяренная жена, только что в седьмой раз поймав своего мужа с поличным с другой женщиной.

— Как раз наоборот! — следует спокойный ответ. — Это просто доказывает, что я слишком хорош для того, чтобы быть верным.

Ваши толкования будут всегда отражать вас. Когда вы смотрите в зеркало, вы смотрите на свое лицо, вы смотрите на себя. Вы не можете видеть зеркало, вы можете видеть только свое лицо, отраженное в нем. Вы сможете увидеть зеркало лишь тогда, когда вы утратите свое лицо, когда вы утратите голову, когда вас больше нет. Когда вы станете ничем, никем, посмотрите в зеркало, и вы увидите зеркало и его зеркальность, но вы не будете отражаться в нем. Вы не будете в нем присутствовать. Прежде, чем вы стали отсутствием, подходить к зеркалу бесполезно.

И именно это продолжают делать люди: читая Библию, читая Коран, «Дхаммападу», они читают самих себя.

Обеспокоенная мать читает дочери-подростку нотацию о сексуальной морали.

— Конечно я понимаю, что подвергаешься искушению, когда уходишь на праздник. Если так, дорогая, пожалуйста, задай себе этот важнейший вопрос: стоит ли час удовольствия целой жизни унижения?

— Черт возьми, мама! — говорит дочь.

— Как тебе удается растянуть это на час?

Помните, вы не можете понять Иисуса, Моисея, Заратустру. Вам слишком мешает ваше лицо.

Пациент-новобрачный жаловался врачу на свои супружеские отношения. Ему показалось, что в первый раз, когда он занимался любовью со своей супругой, это было чудесно, но во второй — он весь покрылся потом и испариной.

Врач решил посоветоваться с его женой.

— Разве это не странно, — сказал он, — что это было чудесно в первый раз, а во второй раз он весь покрылся потом и испариной?

— Почему это должно быть странно? — фыркнула она. — В первый раз это было в январе, а во второй — в июле!

Вы не можете непосредственно двигаться в высказывания будд. Сначала вы должны пойти внутрь себя. Основной должна быть встреча с вашим собственным истоком, и тогда все будды станут ясны для вас. И тогда произойдет еще одна вещь: тогда Иисус, Будда, Моисей и Мухаммед не говорят о разном — они говорят одно и то же.

Пока человек сам не становится свидетелем высшей истины, он будет продолжать думать, что Будда говорит одно, а Иисус — противоположное; что буддизм против индуизма, а индуизм против джайнизма, а джайнизм против ислама. Пока вы не свидетельствовали истину, вы будете продолжать верить в эти триста религий, и вам придется постоянно участвовать в ссоре, конфликте, противостоянии между этими религиями. В тот день, когда вы увидите истину вашего существа, все эти триста религий просто исчезнут, испарятся.

Однажды — в точности как Премартха — христианский миссионер посетил мастера дзен. Он хотел обратить мастера дзен, и поэтому принес с собой Нагорную Проповедь. Он начал читать Нагорную Проповедь; но не прочитал он и нескольких предложений, как мастер сказал:

— Довольно! Кто бы ни сказал это, это был будда.

Миссионер был удивлен. Он сказал:

— Но это слова Иисуса!

— Имя этого будды не имеет значения, но кто бы ни сказал это — был буддой. Он достиг.

И я говорю это вам, потому что и я знаю. Как только вы испытали вкус, вы знаете. В какой бы форме истина не пришла к вам, вы немедленно узнаете ее. Но сначала станьте свидетелем.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер, Лишь один шаг?

Дигамбара, да, — фактически, даже ни одного... никуда. Вы уже в божественном! Я говорю "лишь один шаг" только для того, чтобы утешить вас, потому что без каких-либо шагов вы будете слишком сбиты с толку. Я свожу это к минимуму, лишь один шаг, чтобы осталось что-то, что вы могли бы сделать, потому что вы понимаете только язык действия. Вы делающий! Если я скажу: «Ничего не нужно делать, ни нужно ни единого шага», вы будете в растерянности и не сможете понять, где здесь голова, а где хвост.

Истина заключается в том, что не нужно даже одного-единственного шага. Сидя в молчании, ничего не делая, приходит весна, и трава растет сама по себе. Но это может быть слишком. Ваш делающий ум может просто проигнорировать это, или решить, что это чепуха. Как вы можете достичь Бога, не делая ничего? Да, короткий путь ум может понять; именно поэтому я говорю «один шаг». Это кратчайший путь — его нельзя сократить сильнее.

Один шаг! Он лишь в том, чтобы заставить вас понять, что действие несущественно. Для того, чтобы достичь существа, действие абсолютно несущественно. Когда вы согласились и убедились, что нужен только один шаг, тогда я шепну вам в ухо: «Не нужно даже одного — вы уже там!»

Рабия, великий суфийский мистик, проходила мимо... Она ходила по этой улице каждый день к рынку, потому что каждый день она должна была выходить на рынок и выкрикивать истину, которой она достигла. И изо дня в день она видела мистика, хорошо известного мистика, Хасана, который сидел перед дверью мечети и молился:

— Господи, открой дверь! Пожалуйста, открой дверь! Позволь мне войти!

Рабия сегодня больше не могла этого терпеть. Хасан плакал, слезы катились по его лицу, и он снова и снова кричал:

— Открой дверь! Позволь мне войти! Почему ты не слушаешь меня? Почему ты не слышишь моих молитв?

Каждый день она смеялась, она смеялась, слыша Хасана, но сегодня это было уже слишком. Слезы... а Хасан действительно плакал, кричал, рыдал от всего сердца. Она подошла, встряхнула Хасана и сказала:

— Прекрати эту чепуху! Дверь открыта — на самом деле, ты уже внутри!

Хасан посмотрел на Рабию, и это мгновение стало мгновением откровения. Посмотрев ей в глаза, он поклонился, коснулся ее ног и сказал:

— Ты пришла вовремя; иначе я звал бы всю свою жизнь! Я делал это годами — где ты была раньше? И, я знаю, ты проходишь по этой улице каждый день. Должно быть, ты слышала, как я плачу, молюсь.

— Да, но истина может быть сказана лишь в определенный момент, в определенном пространстве, в определенном контексте, — сказала Рабия. — Я ждала правильного, нужного момента. Сегодня он наступил: поэтому я подошла к тебе. Если бы я сказала тебе это вчера, ты почувствовал бы раздражение; возможно, ты бы даже разозлился. Ты мог бы даже отреагировать противоположным образом; ты мог бы даже сказать мне, что я прервала твою молитву — а прерывать молитву неправильно.

Даже королю не позволено потревожить молитву нищего. В мусульманских странах даже если преступник, убийца молится, полиция должна дождаться, пока он окончит свою молитву, и лишь тогда задержать его. Молитва не должна быть потревожена.

Рабия сказала:

— Я хотела сказать тебе: «Хасан, не будь дураком, дверь открыта — на самом деле, ты уже внутри!» Но мне пришлось ждать подходящего момента.

Дигамбара, я говорю «лишь один шаг» — и даже это кажется вам невероятным, отсюда ваш вопрос.

Вы спрашиваете меня: «Возлюбленный Мастер, лишь один шаг?»

Не нужно даже одного шага, Дигамбара. Но подходящий момент еще не пришел, по крайней мере, для вас. Когда он придет, я прошепчу вам в ухо: «Вы уже внутри. Не нужно ни одного шага» — потому что мы не идем наружу. Шаги нужны для того, чтобы идти наружу, шаги не нужны для того, чтобы идти вовнутрь.

Это подобно человеку, которому снится сон, что он ушел куда-то далеко. Долгим ли будет его путешествие обратно домой? Он уже дома, он уже спит у себя дома... но в своем сне он может быть в Тимбукту. Все, что нужно, это встряхнуть его.

Как Рабия встряхнула Хасана, так и я однажды встряхну вас! Все, что вам нужно, это чтобы на вас вылили немного холодной воды — действительно холодной, холодной как лед, чтобы в потрясении вы открыли глаза. Вы думаете, вы спросите меня: «Как мне попасть домой, потому что я в Тимбукту?» Нет, вы не будете спрашивать, если вы увидите, что вы уже дома, что вы заснули и видели сон о Тимбукту. Вы никогда не были там.

Вы не выходили из божественного! Вы не могли бы, это невозможно, потому что существует лишь божественное. Как мы можем уйти, куда мы можем уйти? Нет такого места, в котором нет божественного. Мы всегда в нем, оно всегда в нас. Но для этого нужно пробуждение.

Ни одного шага — значит подвести вас ближе к истине. Постепенно вас нужно убедить. Тысяча шагов уменьшается до одного, и затем я отберу у вас и этот один шаг. Но для этого требуется подходящий момент. Высшие истины могут быть сказаны лишь в нужный момент, в подходящей ситуации.

И этот момент придет.

Просто будьте готовы принять его, приветствовать его...

На сегодня достаточно.

Глава 7. Наблюдая…

Дурак небрежен.

Но мастер охраняет свое наблюдение.

Это его самое драгоценное сокровище.

Он никогда не отдается желанию.

Он медитирует.

И в силе своей решительности

Он открывает истинное счастье.

Он преодолевает желание —

И с высоты башни мудрости

Он бесстрастно смотрит вниз

На отчаявшуюся толпу.

С вершины горы

Он смотрит на тех,

Кто живет близко к земле.

Внимательный среди невнимательных,

Пробужденный, когда другие спят,

Быстрый, как скаковая лошадь,

Он пересекает поле.

Наблюдая,

Индра стал королем богов.

Как удивительно наблюдать,

Как глупо спать!

Бхиккху, который охраняет свой ум

И боится капризности своих мыслей,

Сжигает дотла каждую из цепей

В пламени своей бдительности.

Бхиккху, который охраняет свой ум

И боится своего собственного

замешательства,

Не может пасть.

Он нашел путь к миру.

Жизнь трехмерна, и человек волен выбирать. И эта свобода, которой располагает человек, это одновременно благословение и проклятье. Он может выбрать подняться, он может выбрать упасть. Он может выбрать путь тьмы, а может выбрать путь света.

Ни у каких других существ нет такой свободы выбора. Их жизнь предопределена заранее. И, так как их жизнь предопределена, они не могут заблудиться — в этом их красота. Но из-за того, что их жизнь предопределена, они механичны — в этом их уродство.

Человек это еще не существо в истинном смысле. Он только становится, он в пути. Он ищет, исследует, идет на ощупь; он еще не кристаллизован. Именно поэтому он не знает, кто он есть — потому что он еще не есть; как он может знать, кто он? Прежде знания должно произойти бытие. А бытие возможно, лишь если вы выбираете правильно, сознательно, осознанно.

Жан-Поль Сартр прав, когда он говорит, что человек это проект, что человек создает себя своими собственными усилиями, что человек рождается как возможность, вероятность, но не как нечто настоящее. Он должен стать настоящим — и есть все возможности для того, что он не попадет в цель. Миллионы людей промахиваются; очень редко бывает так, что человек находит свое существо. Когда человек находит свое существо, он — будда.

Но основное требование таково: выбирайте свою жизнь с осознанностью. В любом случае вам придется выбирать — будете ли вы выбирать осознанно или нет, не имеет значения, выбор должен быть сделан. Вы не свободны в том смысле, что, если вы не хотите выбирать, вам будет это позволено. Вы не свободны не выбирать — даже если вы выберете не выбирать, это все равно будет выбором.

Миллионы промахнувшихся промахнулись потому, что они не выбирали. Они просто ждали; они продолжали надеяться, что что-то случится. Ничто никогда не случается таким образом. Вы должны создать контекст, определенное пространство, чтобы что-то ценное случилось с вами, чтобы что-то значительное случилось с вами.

В мире существует две философских школы. Одна из них считает, что человек рождается как сущность: эссенциальная школа. Она говорит, что человек рождается уже готовым. Это идея всех фаталистов. К другой школе относятся те, кто называет себя экзистенциалистами. Они считают, что человек рождается не как сущность, но лишь как существование.

Но в чем разница? Сущность предопределена; вы приносите ее вместе с жизнью, вы приносите ее как программу. Вы должны только претворить ее; вы уже сделаны. У вас нет возможности делать себя, творить себя. Это очень нетворческая точка зрения; она низводит человека до машины.

Другая школа считает, что человек рождается как существование. Существо должно быть создано; его еще нет. Вы должны создавать себя, вы должны находить способы и средства к тому, чтобы стать, чтобы быть. Вы должны стать утробой для своего собственного существа, вы должны дать себе рождение. Физическое рождение не является истинным рождением; вы должны быть рождены вновь.

Иисус говорит Никодиму: «Пока ты не родишься вновь, ты не войдешь в Царство моего Бога». Что он имеет в виду? Должен ли Никодим сначала умереть физически? Нет. Иисус имеет в виду нечто совершенно другое: он должен умереть как эго, он должен умереть как личность. Он должен умереть как прошлое. Он должен умереть как ум. Лишь когда вы умираете как ум, рождаетесь вы как существо.

На востоке мы назвали будд дваждырожденными: двидж. Остальные люди рождены однажды; будда рожден дважды. Первый дар жизни получен от родителей; второй дар вы должны принести себе сами.

Вы можете выбирать между этими тремя измерениями. Если вы выбираете одно измерение, вы достигнете определенной цельности, но из-за того, что она одномерна, она не будет тотальной, она не будет целой. Первое измерение — наука, объективный мир, измерение объектов, вещей, другого. Второе измерение принадлежит эстетике: мир музыки, поэзии, живописи, скульптуры, мир воображения. И третье измерение — измерение религии, субъективного, внутреннего.

Наука и религия полярно противоположны друг другу: наука устремлена наружу, религия устремлена вовнутрь. И между этими двумя мирами лежит мир эстетики. Это мост; это и оба первых мира, и ни один из них. Мир эстетики, мир художника в определенном смысле объективен — только в определенном смысле. Он пишет, и тогда полотно рождается как объект. Но он также и субъективен, потому что, прежде чем писать, он должен создать картину у себя внутри, в своей субъективности. Прежде чем спеть свою песню, поэт поет ее в сокровенном тайнике своего существа. Сначала она звучит там, и лишь затем движется во внешний мир.

Эстетический мир научен в том смысле, что искусство создает объекты, и религиозен в том смысле, что любое произведение искусства сначала должно родиться во внутреннем существе человека. Это мост между наукой и религией. Религия — абсолютно внутренняя. Это движение в ваш глубочайший центр, это субъективность.

Таковы три измерения.

Если вы становитесь ученым и утрачиваете контакт с эстетикой и религией, вы будете одномерным человеком. Вы будете только одной третьей; вы не будете целым. Вы можете достичь определенной цельности, которую вы видите в таких людях, как Альберт Эйнштейн — определенная индивидуальность, красота, истина, но лишь частичная.

Вы можете выбрать быть художником: вы можете быть Пикассо, Ван Гогом, Бетховеном, Рабиндранатом, но и тогда... вы будете немного лучше, потому что эстетика это промежуточный, сумеречный мир. В вас будет нечто от религии. В каждом поэте есть нечто от религии — осознает ли он это или нет, но не бывает поэтов без некоторого аромата религии. Это невозможно. Даже самый атеистический художник должен обладать некоторого рода религиозностью. Без нее он не будет гением. Без нее он останется только техничным ремесленником, но не художником.

Даже такой человек, как Жан-Поль Сартр — убежденный атеист, который никогда не признал бы, что он религиозен — даже он в некоторой мере религиозен. Он создал великие романы, и герои этих романов обладают большой внутренней глубиной. Эта глубина была прожита этим человеком, иначе он не смог бы написать об этом. Эта глубина является его опытом.

Человек, который движется в эстетику, должен заключать в себе и некоторые научные качества. Он будет более логичным, чем религиозный человек, более ориентированным на объекты — конечно, он будет менее ориентированным на объекты, чем ученый, менее логичным, чем ученый, но более логичным, чем религиозный человек. Он будет в более уравновешенном состоянии.

Двигаться в мир искусства лучше, потому что в каком-то смысле он имеет в себе нечто от всех трех измерений — но лишь нечто, он все еще не полон.

Религиозный человек точно так же одномерен, как и ученый. Одномерен Альберт Эйнштейн, одномерен и Гаутама Будда. И из-за того, что Восток стал одномерно религиозным, он очень пострадал. Сейчас очень страдает Запад, и причиной является одномерность. Запад — банкрот в отношении внутреннего мира, Восток — банкрот в отношении внешнего мира.

Восток не случайно беден и голодает. Он выбрал существовать таким образом. Он отверг науку; он даже отверг мир объективной реальности. Он говорит, что мир иллюзорен. Если мир иллюзорен, как вы можете создать науку? Тогда первое же требование не удовлетворено. Вы не можете создать науку из майи, иллюзии. Как вы можете создать науку из чего-то, чего нет, чего даже не существует? Если вы отвергаете мир, вместе с ним вы отвергаете и мир науки.

В этом причина того, что Восток беден и голодает. И пока гений востока не откроет это, мы можем продолжать импортировать науку с Запада, но она не укоренится в наших существах. Если наш подход останется таким же, каким был пять тысяч лет, наука будет лишь чем-то инородным. Именно такой она является сейчас.

В Индии вы можете найти ученого, всемирно известного в своей области, но в то же время живущего очень ненаучной жизнью. Он может консультироваться у астролога или хироманта. Он может совершать омовения в Ганге, чтобы смыть грехи своих прошлых жизней. Он может верить в тысячу и одну вещь, в то, что является просто суеверием — и в то же время он ученый! Наука остается где-то на периферии; его душа все еще укоренена в древнем прошлом Востока, которое ненаучно.

Восток очень пострадал из-за своей одномерности. И сейчас Запад страдает по той же самой причине: из-за одномерности. Запад выбрал быть научным ценой утраты религиозности. Он отвергает Бога, он отвергает душу. Человек был низведен сначала до животного, теперь — до машины. Человек теряет всю славу, все великолепие. Человек теряет всю надежду, все будущее. В то мгновение, когда человек лишается измерения внутреннего, он теряет глубину, он становится поверхностным. Западный человек богат, насколько это касается вещей, но очень беден, насколько это касается души — внутренне беден, внешне богат.

Именно такова ситуация в данный момент.

И между ними двумя существуют немногие художники, которые имеют нечто от обоих измерений. Но даже художник не удовлетворен, потому что он имеет что-то от обоих измерений, но он не научный и не религиозный человек — лишь получивший некоторые проблески обоих миров. Он остается в неком преддверии; он никогда не успокаивается, он остается подвешенным. Он движется как маятник между этими двумя мирами. Он не вносит многого: поскольку он не ученый, он не может внести вклад в науку, поскольку он не религиозен, он не может внести вклад в религию. Его искусство остается, самое большее, декоративным; самое большее, он может сделать жизнь немного более красивой, немного более комфортной, удобной. Но это немного.

Я предлагаю четвертый путь. Истинный человек будет всеми тремя одновременно: он будет ученым, он будет художником, он будет религиозным. И четвертого человека я называю духовным. Вот в чем я отличаюсь от Альберта Эйнштейна, Гаутамы Будды и Пикассо — от них всех. Вы должны помнить мои отличия.

Будда одномерен — и поразительно красив! В отношении своего внутреннего мира он величайший мастер, непревзойденный мастер внутреннего, но он остается одномерным. Он достиг безмерного покоя, молчания, блаженства, но он не внес объективного вклада в мир.

Альберт Эйнштейн внес в мир очень объективный вклад, но он не может внести ничего от внутреннего — поэтому его вклад остается проклятьем. Он всю жизнь страдал из-за того, что именно он предложил создать атомную бомбу. Он написал письмо президенту Америки:

«Сейчас нужный момент — если мы не сделаем атомной бомбы, разрушительная война будет продолжаться многие годы. Лишь сделайте атомную бомбу, и одна ее угроза прекратит войну».

Но как только власть — любого рода власть — попадает в руки политиков, вы не можете контролировать их, вы не можете помешать им ей воспользоваться. Политик это глупейший из всех людей — обезьяноподобный, одержимый властью.

Как только атомная бомба оказалось в руках американских политиков, ее нужно было куда-нибудь сбросить. Происшедшее в Хиросиме и Нагасаки было неизбежно. И когда это случилось, это стало раной, глубокой раной для Альберта Эйнштейна. Он раскаивался всю жизнь.

В его последние несколько месяцев кто-то спросил его: «Если бы Бог дал вам возможность снова родиться в этом мире, хотели бы вы снова стать ученым?»

Он сказал: «Нет, конечно нет, несомненно нет! Я скорее стал бы водопроводчиком, чем физиком, ученым. С меня довольно! Я не был благословением для этого мира, я был проклятьем».

Несомненно, он обогатил внешний мир, но, без внутреннего роста, внешний рост делает человека однобоким. Вы владеете многими вещами, но вы не владеете собой. У вас есть все для счастья, но вы не счастливы, потому что счастье нельзя извлечь из вашей собственности. Счастье — это внутренний родник; это пробуждение ваших собственных энергий. Это пробуждение вашей души. Будда внес колоссальный вклад в субъективное измерение. Он непревзойденный мастер. Что бы он ни говорил, это абсолютно истинно, но одномерно — никогда не забывайте об этом.

Мои усилия здесь направлены на то, чтобы создать четвертый путь: человека, который соединяет в себе все эти три измерения, который становится триединством, тримурти, к которому обращены все три лица Бога. Его ум настолько логичен, насколько это необходимо для науки, он настолько поэтичен, насколько требует эстетика, и он также настолько медитативен и наблюдателен, насколько предлагают будды.

В четвертом человеке заключается надежда этого мира. Для человека четвертый путь это единственная надежда на выживание. Если человек по-прежнему будет существовать на этой Земле, мы должны найти великий синтез этих трех измерений. И если эти измерения встречаются, сливаются, сплавляются в одно, несомненно, это — четвертый синтез.

Я говорю о Будде, Махавире, Иисусе, Патанджали, Лао-цзы и многих других. Но всегда помните, что все эти люди одномерны. Я хочу обогатить вашу жизнь с помощью их учений, но я не останавливаюсь на них. Я бы хотел, чтобы вы проникли немного глубже и в другие измерения.

Поэтому, эта новая коммуна будет местом встречи Востока и Запада, субъективного и объективного. В новой коммуне у нас будут ученые, художники, поэты, живописцы, певцы, музыканты, медитирующие, йоги, мистики — все возможные люди, изливающие свои энергии в одну великую реку. И я бы хотел, чтобы мир был именно таким.

Будда должен быть включен в него, поэтому я говорю о нем. И, конечно, третье измерение, одно из самых важных, самых важных. Без него все остальное бездушно.

Сегодняшние сутры:

Дурак небрежен.

Но мастер охраняет свое наблюдение.

Это его самое драгоценное сокровище.

Будда называет человека дураком, не потому что он невежествен, не потому что он мало знает. Согласно Будде, человек дурак, если он бессознателен, если он ведет себя бессознательно, если он живет во сне, если он сомнамбула. Если он постоянно ведет себя невнимательно, он — дурак. Это слово имеет особенное значение, помните: несознательность, неосознанность, невнимательность — именно так Будда определяет дурака.

Он движется в жизни как плавучее бревно, отдавшееся на милость ветров. Он не знает, кто он, он не знает, откуда он пришел, он не знает, куда он идет. Он случаен; он живет лишь благодаря случайности. Он не находится в сознательном, намеренном поиске существа, истины, реальности. Он следует толпе; он остается частью психологии толпы. Он не индивидуальность. У него нет его собственного подлинного разума; он просто следует другим. Родители что-то сказали ему, учителя, священники, политики, и он продолжает следовать всевозможным советам. Он понятия не имеет о том, зачем он здесь, для чего, и что он делает, и почему. Он никогда не поднимает таких вопросов.

Эти вопросы очень неудобны для него. Они создают в нем тревогу; он избегает этих вопросов. Он просто верит ответам, которые переданы ему; он никогда не сомневается в этих ответах. Дело не в том, что он достиг доверия — нет, у него еще нет и доверия — но он просто подавляет свои сомнения, потому что сомнения создают дискомфорт.

Он остается индуистом, мусульманином, христианином. Он никогда не задает вопросов и никогда ничем ради них не рискует. Он никогда не идет в исследования. Он не искатель приключений, его жизнь не приключение. Он застывший, стоячий, застойный. Вы не можете отделить его от его толпы; он подобен овце. Будда называет его дураком.

Дурак может быть очень знающим — фактически, так и бывает почти всегда. Он может быть школяром, пандитом, великим профессором — именно так он прячет свою глупость. Собирая знания на периферии, он скрывает невежество, которое сохраняется в центре.

Существует два типа людей: одни, очень знающие люди — они знающие, но они не знают ничего. Они обладают своего рода невежественным знанием. И есть другая категория: люди не знающие — но они знают. Они обладают своего рода знающим невежеством.

Когда Будда употребляет слово «дурак», он не говорит о второй категории — потому что сам Будда не очень знающий, как и Иисус, как и Мухаммед. Они — очень невинные люди, простые люди, но их простота такова, их невинность такова, их детское качество таково, что они были способны проникнуть в сокровенную сердцевину своих существ. Они были способны узнать свою истину, они были способны достигнуть самого ядра своего существования. Они знают, но они не знающие.

Их знание не исходит из писаний. Их знание случилось благодаря наблюдению. Помните источник: настоящее знание приходит из медитации, осознанности, сознательности, внимательности, наблюдения, свидетельствования. А ненастоящее знание приходит из писаний. Вы можете приобрести ненастоящее знание очень легко, и вы можете хвастаться им, но вы останетесь дураком — ученым дураком, но по-прежнему дураком.

Если вы действительно хотите знать, вам придется отбросить все свое знание, вам придется разучиться ему. Вы должны снова стать невежественным, подобным маленькому ребенку с его удивленными глазами, с его бдительностью. Вы должны быть способны познать не только свое собственное существо, но и существо, которое существует в мире... Существо, живущее в деревьях, птицах и животных, в скалах и звездах. Если вы способны познать себя, вы сможете познать все, что есть.

Бог — это другое имя того, что есть.

Дурак небрежен. Под «небрежностью» Будда подразумевает, что он ведет себя бессознательно. Он не знает, что он делает. Он просто продолжает делать что-то, потому что он не может оставаться незанятым; он хочет постоянно быть занятым. Он не может оставаться один; он хочет постоянной компании. Он не может оставаться незанятым ни на одно мгновение, потому что, когда он остается один, незанятый, неотвлеченный, он сталкивается лицом к лицу с самим собой — а он боится этого.

Он не хочет двигаться в бездну своего собственного существа. Все, что он знает, здесь бессмысленно. Все что он знает, он не может принести сюда. Все его знание, вся его эффективность, все его писания, все его теории совершенно бессмысленны во внутреннем мире. Он цепляется за внешнее, потому что там он кто-то. Во внутреннем мире он никто.

Просто понаблюдайте за людьми! На самом деле, это лучшее из развлечений: стоять на обочине дороги и просто наблюдать за людьми. Что они делают? Почему они это делают? И затем наблюдать себя — что вы делаете? И почему?

Мужчина познакомился с молодой женщиной в холле гостиницы и поднялся с ней в ее комнату. Они оба разделись, и тогда она сказала:

— Сначала догони меня! Я хочу воспламениться, возбудиться!

Он гонялся за ней два часа, но, так и не сумев ее поймать, удалился в расстроенных чувствах.

На следующий вечер он увидел, что другая жертва знакомится с ней в том же холле, и он проскользнул в пожарный ход черной лестницы, чтобы насладиться замешательством этого паразита. Наблюдая мелькание босых ног из-под полуспущенной оконной занавеси, он вслух сказал сам себе:

— Ага, браток, получи-ка!

— Это еще что! — услышал он голос другого мужчины у себя над ухом. — Вот на того сукина сына, который бегал вчера, действительно стоило посмотреть!

Просто понаблюдайте за людьми — что они делают? Гоняются за тенями, гоняются за вещами, которые им не нужны, прилагают огромные усилия, чтобы чего-то достичь, а достигнув, не знают, что с этим делать. Именно так люди гоняются за деньгами, за политической властью. Как только вы получаете ее, вы больше не знаете, что с ней делать.

Одна женщина сказала другой:

— Ты не беспокоишься о своем муже? Он постоянно гоняется за женщинами, любыми женщинами — и ты знаешь это!

Вторая женщина рассмеялась. Она ответила:

— Мне не о чем беспокоиться: он гоняется за женщинами точно так же, как собаки гоняются за машинами.

Первая женщина сказала:

— Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

— Да, как и собаки гоняются за машинами, — когда они ловят машину, они не знают, что с ней делать, — так же ведет себя мой муж. Он преследует женщину, он получает ее, и тогда он не знает, что с ней делать. Я его знаю! Именно поэтому я не беспокоюсь.

Такова ситуация. Кто-то хочет быть очень знаменитым, и он тратит всю свою жизнь на то, чтобы стать знаменитым, и потом он не знает, что с этим делать. На самом деле, когда вы становитесь знаменитым, вам снова хочется стать никому не известным, потому что это такая тяжесть. Вы не можете расслабиться. Вы не можете никуда пойти без того, чтобы вокруг вас собралась толпа. У вас больше нет ничего личного, у вас не может быть никакой личной жизни. Каждый смотрит на вас, наблюдает, расследует вашу жизнь. Вы не можете смеяться, вы не можете спокойно разговаривать... все осложняется.

Лишь несколько дней назад Джимми Картер сказал, что если Кеннеди выступит против него в президентских выборах, он «надерет ему задницу». Теперь весь мир осуждает его за то, что он употребил это слово. Вы не можете употребить даже это невинное слово. Сейчас, должно быть, он очень раскаивается в том, что сделал. Он совершил преступление.

Когда вы знамениты, у вас не может быть никакой личной жизни — когда вы президент страны, когда вы лауреат Нобелевской Премии, вы становитесь достоянием публики. Вы всегда на виду, вы всегда как на витрине; вы должны всегда оставаться одетым. Вы не можете сделать в простоте ни одного жеста.

Люди получают деньги... и потом они не знают, что с ними делать.

Случайный человек — дурак. Мудрый человек движется намеренно, предпринимает каждый шаг сознательно. Его жизнь это постоянный поиск истины. Он не сбивается с пути. Он остается начеку в каждом из своих действий — не из-за других. Он остается начеку, потому что, лишь будучи бдительным, он может стать цельным, он может стать кристаллизованным.

Дурак небрежен. Мудрый человек заботится — он заботится о себе, он заботится о своей жизни, он заботится о других. Он заботится обо всем, потому что он ценит свою жизнь. Он знает, что она драгоценна, он знает, что это данная Богом возможность роста, что она не должна быть спущена на ветер в состоянии опьянения.

Раскаявшаяся проститутка присоединилась к Армии Спасения и выкрикивала, стоя на углу улицы:

— Я пребывала в объятиях мужчин, — кричала она. — Белых мужчин, черных мужчин, китайцев. Но теперь я пребываю в объятиях Иисуса.

— Правильно, сестра, — закричал пьяный в заднем ряду. — Поимей--их всех!

Просто наблюдайте за людьми и наблюдайте за собой, и вы будете удивлены, как мы бессознательны, как мы пьяны. Как небрежны! Мы не слушаем того, что нам говорят, мы не видим того, что мы видим. Наши глаза затуманены, наши умы смущены, в наших существах нет ясности. Мы не восприимчивы, мы не чувствительны.

Мы продолжаем произносить вещи, которых мы не имеем в виду, и потом мы страдаем из-за этого. Мы продолжаем говорить вещи, которых мы никогда не хотели говорить. Мы продолжаем что-то делать — даже когда мы это делаем, мы знаем, что не хотим этого делать, но все равно продолжаем делать это. Некая бессознательная сила продолжает управлять нами. Иногда мы даже решаем, что не будем делать определенную вещь, не будем говорить определенную вещь — и все же мы делаем это, даже вопреки своим решениям. У нас нет никаких решений, у нас нет никакой решительности, у нас нет никакой воли.

Она знала, что настали ее последние несколько часов на этой земле, и она позвала своего мужа и замирающим голосом произнесла свою последнюю просьбу:

— Я знаю, — сказала она, — что вы с моей матерью никогда не ладили. Но не мог бы ты сделать мне последнее одолжение — я хочу, чтобы вы ехали на кладбище в одной машине.

— Ладно, — ответил несчастный муж, — хотя это и испортит мне весь этот день!

Это в самом деле не шутка — это случается каждый день. Вы говорите вещи, о которых вы знаете, что их говорить неправильно. Но вы знаете лишь задним числом, когда вред уже причинен. Это несознательные высказывания.

Этот человек мог плакать и говорить своей жене:

«Без тебя моя жизнь невозможна. Я всегда останусь пустым без тебя, часть моей души умрет с тобой...», и так далее в этом роде. Но сейчас, в это мгновение он забыл обо всем.

Дурак небрежен. Но мастер охраняет свое наблюдение. Это его самое драгоценное сокровище. Дурак остается рабом — рабом инстинктов, рабом бессознательных желаний, рабом капризов, рабом общества, в котором он родился, рабом моды — рабом чего бы то ни было, что окружает его. Он просто подбирает это. Если сосед покупает новую машину, ему тоже нужно купить новую машину. Она ему не нужна. Если сосед купил дом на холмах, ему тоже придется купить себе дом. Возможно, ему будет трудно и тяжело добыть денег. Возможно, он одолжит их, и потратит годы на то, чтобы их отдать, но он вынужден купить этот дом. Его эго задето. Люди живут подражанием, они очень небрежны.

Среди эскимосов есть традиция, очень красивая традиция — каждый год, в первый день в году, каждая семья смотрит, что необходимо, а что ненужно в доме; они сортируют вещи. И лишь то, что абсолютно необходимо, сохраняется; все ненужное раздают людям в подарок.

И вы будете удивлены, узнав о том, что дом эскимоса — самый чистый дом в мире, в нем царит чистота; нет никакого мусора, ничто не скапливается.

Он просторный, маленький, но просторный — лишь то, что необходимо, абсолютно необходимо...

Просто подумайте о тех вещах, которые вы продолжаете накапливать: действительно ли они необходимы? Действительно ли они вам нужны? Или просто из-за того, что люди скапливают вещи, и вы тоже делаете это?

Наблюдающий человек становится хозяином своей жизни. Он живет ее согласно своему свету, а не подражая жизням других. Он живет в соответствии со своими потребностями. И помните, потребностей у вас немного. Если вы мудры, наблюдательны, вы будете жить очень, очень удовлетворенной жизнью, с самым скромным количеством вещей.

Но если вы подражаете, ваша жизнь осложняется, без необходимости усложняется. Я не даю вам конкретных инструкций о том, что вы должны иметь, а что — не должны. Я просто говорю: продолжайте наблюдать... что бы ни было необходимо вам, имейте это; что бы ни было вам ненужно, забудьте об этом. . Таков путь саньясина.

Я не отвергаю вещи, но я определенно за то, чтобы отказаться от ненужного мусора. И дело не только в том, что собираете ненужные вещи — вы желаете ненужных вещей, и вы никогда не медитируете на то, действительно ли они вам нужны. Помогут ли они вам каким-то образом? Сделают ли они вас более счастливым, более блаженным?

Прежде чем начать чего-нибудь хотеть, обдумайте это трижды... и вы будете удивлены. Из ста ваших желаний девяносто девять абсолютно бесполезны. Они просто позволяют вам оставаться занятым; это их единственная функция. Они удерживают вас вдали от самого себя; в этом их единственное применение. Они не оставляют вам времени, пространства, чтобы быть с самим собой. Они опасны. Именно из-за этих ненужных вещей вы растратите впустую свою жизнь и умрете банкротом.

...мастер охраняет свое наблюдение.

Я слышал:

Мужа и жену доводило до безумия постоянное присутствие брата жены, который приехал в гости на выходные, но не уезжал уже шесть месяцев. Они решили, что жена приготовит цыпленка, и муж притворится, что находит его подгоревшим, и тогда они предложат дело на рассмотрение брата: если он скажет, что цыпленок хорош, его вышвырнет муж, если цыпленок ему не понравится, его вышвырнет жена. Это должно сработать!

Сцена разыгрывается как задумано, со множеством криков и споров, в то время как злополучный брат молча поглощает пищу. Внезапно муж и жена прекращают кричать и оборачиваются к нему:

— Гарри, — говорит муж, — а что ты думаешь?

— Я? — отвечает Гарри. — Я думаю, я останусь еще на три месяца.

Должно быть, это был очень наблюдательный человек. Должно быть, он был очень осторожен, бдителен. Он не попался в ловушку. Ловушка была, несомненно, очень тонкой. Если бы он не был бдителен, он обязательно попался бы в нее. Он не высказывает никакого мнения. Он просто констатирует факт: «Я собираюсь остаться еще на три месяца».

Живите наблюдательно, и вы не попадетесь в ловушку. Живите бессознательно, и вы будете попадаться на каждом шагу; ваша жизнь будет становиться все более и более похожей на тюремное заключение. И никто за это не ответственен, кроме вас.

Но мастер охраняет свое наблюдение. Это его самое драгоценное сокровище. Что бы он ни делал, он делает это с тотальной осознанностью. Что бы ни делали вы, вы делаете это почти механически. Вам придется деавтоматизировать себя. Именно в этом заключается вся медитация: процесс деавтоматизации.

Вы стали автоматическим. Вы продолжаете вести машину, курить сигарету, разговаривать с другом, а внутри думать еще о тысяче и одной вещи. Большинство несчастных случаев происходит именно из-за этого. Каждый год в машинах, поездах, самолетах умирает больше людей, чем в войнах. Адольф Гитлер не мог убить столько людей, сколько погибает в мире каждый год из-за механического поведения человека.

Что вы можете сделать? Это весь ваш образ жизни, именно так вы живете. Вы едите — вы просто продолжаете набивать себя пищей, вы не обращаете внимания на то, что вы едите. Вы занимаетесь любовью со свей женой или со своим мужем — вы даже не видите лица женщины или мужчины. Вы стали очень нечувствительны; вы просто продолжаете двигаться с пустыми жестами, лишенными всякого значения. Они не могут иметь никакого значения, пока вы не бдительны.

Именно свет осознанности делает вещи драгоценными, необыкновенными. Мелочи это больше не мелочи. Когда человек с бдительностью, чувствительностью, любовью касается обыкновенной гальки, галька становится бриллиантом. А если вы коснетесь бриллианта в бессознательном состоянии, это лишь обыкновенная галька — и даже меньше. Глубина и смысл вашей жизни пропорциональны вашей осознанности.

Сейчас люди по всему миру спрашивают: «В чем смысл жизни?» Конечно, смысл утерян, потому что вы потеряли способ нахождения смысла — а этот способ есть осознанность. Это его самое драгоценное сокровище.

Он никогда не отдается желанию.

Что Будда подразумевает под «желанием»? Желание означает весь ваш ум. Желание означает движение куда-то в будущее, которого еще нет. Желание означает тысячу и один способ бегства от настоящего. Желание равнозначно уму. В терминологии Будды желание означает ум.

Желание также является и временем. Когда я говорю, что желание является временем, я не подразумеваю время часов; я подразумеваю психологическое время. Как вы создаете будущее у себя в уме? — желанием. Вы хотите сделать что-то завтра: вы создали завтра; в противном случае, завтра еще нигде нет, оно еще не пришло. Но вы хотите что-то сделать завтра, и тем, что вы хотите что-то сделать завтра, вы создали психологическое завтра.

Люди создают себе будущее на годы вперед, на жизни вперед. Они думают даже о том, что делать после жизни, после смерти. Они даже готовятся к этому! И эти люди считаются религиозными; они совершенно не религиозны. Желание уводит вас прочь от здесь-и-сейчас, а здесь-и-сейчас — единственная реальность.

Поэтому Будда говорит: он никогда не отдается желанию. Он никогда не движется в будущее, он живет в настоящем. Жить в будущем значит жить фальшивой жизнью, ложной жизнью.

Модная актриса отказывает молодому человеку, который добивается ее благосклонности, но том основании, что он еврей, и смеется над тем, что он предлагает ей сто тысяч франков. Она говорит ему, что чтобы показать, как мало она заботится о деньгах, он может заниматься любовью с ней столько времени, за которое сгорят его сто тысяч франков.

Он приходит на следующий день с деньгами, кладет их таким образом, чтобы они слегка соприкасались краями, поджигает крайнюю купюру и ложится с ней в постель. Как только догорает последняя бумажка, она отталкивает его от себя.

— Ну, наконец-то я получил тебя, — говорит он победно.

— Да, — улыбается она, — но твои сто тысяч франков сгорели дотла.

— Что мне за дело до них? — говорит он, закуривая сигарету. — Все равно они были поддельные.

Человек, живущий в будущем, живет поддельной жизнью. В действительности он не живет, он лишь притворяется живущим. Он надеется жить, он хочет жить, но он никогда не живет. А завтра никогда не приходит, всегда — сегодня. И что бы ни произошло, это всегда здесь-и-сейчас, а он не знает, как жить здесь-и-сейчас; он знает лишь, как бежать от здесь-и-сейчас. Способ бегства называется «желанием», танхой — именно этим словом Будда обозначал бегство от настоящего, бегство от реального к нереальному.

Человек, который желает — эскапист.

Очень странно, что медитирующие считаются эскапистами. Это полная бессмыслица. Лишь медитирующий не является эскапистом — в отличие от любого другого человека. Медитация означает выход из желаний, выход из мыслей, выход из ума. Медитация означает расслабление в настоящем, в данном мгновении. Медитация это единственная вещь в мире, которая не является бегством, хотя ее и считают бегством. Люди, осуждающие медитацию, всегда осуждают ее под тем предлогом, что это бегство, бегство от жизни. Они просто говорят чепуху; они не понимают, что говорят.

Медитация это не бегство от жизни: это бегство в жизнь. Ум бежит от жизни, желание бежит от жизни.

Он никогда не отдается желанию... Он медитирует.

Он снова и снова привносит себя в настоящее. Снова и снова начинает функционировать ум, и он возвращает его снова в настоящее. Постепенно это начинает происходить: открывается окно, и в первый раз вы видите небо таким, какое оно есть. И в первый раз вы чувствуете ветер, дождь и солнце в их непосредственности, потому что вы стали медитативным. Вы начинаете соприкасаться с жизнью. Жизнь это больше не слово, но осязаемая реальность; тогда любовь это больше не слово, но переполняющая вас энергия. Благословение это больше не желание, надежда — вы чувствуете его, вы обладаете им, вы являетесь им.

Он медитирует... Будда не за молитву, он за медитацию, потому что молитва это снова определенного рода желание. Когда вы молитесь, вы желаете. Молитва всегда о будущем; молитва означает, что вы чего-то просите. Возможно, вы не просите денег, возможно, вы просите самого Бога, но это одно и то же. Прося, вы отодвигаетесь дальше. Медитация это состояние не-просьбы, не-спрашивания, не-мышления. Молитва это все еще часть мышления — прекрасного мышления, но все же мышления; прекрасной тюрьмы, но все же тюрьмы.

Ум, который молится, жаден, ум, который молится, не претерпевает преображения. Он остается тем же прежним умом. И молитва рождается в том же самом уме; она не может иметь совершенно другого качества. Как вы можете молиться о чем-то, что совершенно отлично от вас? — молитва будет вашей. Она будет отражать ваш ум, она будет исходить из вашего ума, она будет прорастать из вашего ума. Как она может вывести вас за пределы ума? Молитва не может вывести вас за пределы ума. Лишь медитация может вывести вас за пределы ума.

Медитация есть состояние не-ума. Молитва есть состояние религиозного ума, но ум по-прежнему здесь. И когда он облачается в прекрасное одеяние религиозности, он становится еще более опасным.

Маленький мальчик на пикнике отстал от своей семьи, и внезапно понял, что он заблудился, и надвигается ночь. Испугавшись и в то же время продолжая бесцельно блуждать некоторое время, зовя родителей и не получая никакого ответа, он опустился на колени и начал молиться:

— Дорогой Господь! — сказал он. — Пожалуйста, помоги мне найти папу и маму, и я больше не буду бить свою маленькую сестру, честное слово!

Пока он стоял на коленях и молился, над ним пролетела птичка и наполнила дерьмом его простертые руки. Маленький мальчик изучил его и снова поднял глаза к небесам.

— Пожалуйста, Господи, — взмолился он, — не посылай мне этого дерьма. Я действительно заблудился!

Ваша молитва это ваша молитва; это часть вас, это ваше проявление. Она не может вам помочь превзойти себя. Медитация это единственный способ превзойти себя, выйти за пределы себя.

Что такое медитация? Она не означает размышление над чем-либо; английское слово вводит вас в заблуждение. В английском языке нет слова, точно соответствующего переводу слова Будды саммасати. Оно переводилось как медитация, как правильное вспоминание, как осознанность, сознательность, бдительность, наблюдательность, свидетельствование — но на самом деле, нет ни одного слова, которое обладало бы качеством саммасати.

Саммасати означает: есть сознание, но без какого-либо содержания. Нет ни мысли, ни желания, ничто не шевелится в вас. Вы не размышляете о Боге и о великих вещах... о природе и ее красоте, о Библии, Коране, Ведах и их безмерно важных утверждениях. Вы не размышляете! Так же вы и не концентрируетесь на каком-либо частном объекте. Вы не читаете мантру, потому что все это принадлежности ума, содержание ума. Вы не делаете ничего! Ум совершенно пустой, и вы — здесь, в этой пустоте. Своего рода присутствие, чистое присутствие, и некуда идти — вы предельно расслаблены в самом себе, вы в покое, вы дома. В этом смысл медитации Будды.

Никому никогда не удавалось так прекрасно выразить медитацию, как это сделал Будда. Многие люди достигли, но никто не был так выразителен, никто не был способен так передать послание, как Будда. Он никогда не отдается желанию. Он медитирует.

И в силе своей решительности Он открывает истинное счастье.

Блаженство есть истинное счастье. То, что вы называете счастьем, есть лишь страдание и заблуждение. То, что вы называете счастьем, это не более, чем развлечение, удовольствие. Оно мгновенно — оно не может быть истинным. Истина должна обладать одним качеством, и это качество вечности. Если нечто истинно, оно вечно; если нечто неистинно, оно мгновенно.

Истинное счастье найдено, лишь когда ум совершенно прекращает функционировать. Оно не приходит извне. Оно начинает струиться внутри вашего существа, оно начинает переполнять вас. Вы становитесь сияющим. Вы становитесь фонтаном блаженства.

Он преодолевает желание —

И с высоты башни мудрости

Он бесстрастно смотрит вниз

На отчаявшуюся толпу.

С вершины горы

Он смотрит на тех,

Кто живет близко к земле.

Когда кто-то становится буддой, — желание преодолено, ум преодолен, время преодолено, эго трансцендировано, — он более не часть этой земли. Он все еще живет на земле, но его душа взлетает так высоко, что с залитых солнцем вершин он может видеть отчаявшиеся толпы в темных долинах жизни, спотыкающиеся, пьяные, борющиеся, честолюбивые, жадные, злые, насильственные... чистая растрата великих возможностей. В его существе возникает великое сострадание. Вся его страсть проходит через бесстрастие и становится состраданием.

Страсть означает использование другого как средства — и это основа безнравственности. Использовать кого-то как средство — это самое безнравственное действие в мире, потому что каждый человек сам по себе это цель. Использовать его значит эксплуатировать его. А именно это мы называем любовью: муж использует свою жену, жена использует своего мужа; дети используют своих родителей, а затем родители используют детей — вот что мы называем любовью!

Это не любовь. Это стратегия ума; это яд, покрытый сахарной глазурью. Эта любовь действительно отвратительна. Именно поэтому вы видите, что мир испытывает такое отвращение. Эта любовь тошнотворна. Она вызывает отвращение у всей души человечества, потому что это совсем не любовь. Это страсть, похоть, использование другого как средства.

Когда вы начинаете медитировать, вы движетесь ко второй стадии, бесстрастию — любовь исчезает. Вы приходите в нейтральную фазу; в точности как вы переключаете передачи в автомобиле, и каждый раз, когда вы меняете передачу, сначала должна быть пройдена нейтральная, так и страсть проходит нейтральную фазу — она становится бесстрастием. Любовь исчезает. На время этого интервала человек, который движется к природе будды, становится совершенно холодным, бесстрастным.

И тогда достигается третья фаза. Когда он достиг природы будды, он нашел блаженство и неисчерпаемые фонтаны блаженства — эс дхаммо санантано — когда он нашел принцип вечности, когда он нашел неисчерпаемую сокровищницу жизни, он начинает переполняться. Любовь возвращается — фактически, любовь приходит впервые. Это сострадание. Теперь он изливает свое сострадание на всех и вся; кто бы ни приблизился к нему, он делится своим блаженством, он делится своим путем, он делится своим прозрением.

Внимательный среди невнимательных, Пробужденный, когда другие спят, Быстрый, как скаковая лошадь, Он пересекает поле.

Когда вы утвердились в медитации и сострадании, вы больше не жертва сна и сновидений. Вы остаетесь пробужденным — даже когда спите. И тогда ваша жизнь становится прямой, как полет стрелы, движущейся к цели с огромной скоростью, со скоростью света. Вы становитесь — в первый раз — существом.

Быстрый, как скаковая лошадь, он пересекает поле. Внимательный среди невнимательных, пробужденный среди спящих. В этом разница между Буддой и другими людьми. Другим лишь снятся сны, они в действительности не живут; они надеются жить однажды, готовятся к жизни, но не живут. И этот день никогда не приходит — прежде этого дня приходит смерть.

Будда пробужден. Даже когда он спит, он не видит снов. Когда исчезают желания, исчезают и сны. Сны являются желаниями, переведенными на язык сна. Будда спит с абсолютной бдительностью. Внутри него продолжает пылать огонь. Телу нужен отдых, поэтому тело спит, но ему не нужен отдых — эта энергия неисчерпаема. Там, в центре его существа, продолжает гореть небольшой огонь. Вся периферия погружена в глубокий сон, но этот огонь бдителен, пробужден.

Мы спим, даже когда проснулись; он пробужден, даже когда он спит.

Наблюдая,

Индра стал королем богов. Как удивительно наблюдать, Как глупо спать!

Бхиккху, который охраняет свой ум И боится капризности своих мыслей, Сжигает дотла каждую из цепей В пламени своей бдительности.

Словом «бхиккху» Будда называл саньясина. Словом «саньясин» я называю бхиккху. Я не выбрал слово Будды — по определенной причине. Бхиккху буквально означает «нищий».

Будда отрекся от своего королевства и стал нищим. Конечно, даже будучи нищим, он ходит, как император; несомненно, он гораздо более изящен, чем кто-либо до него; он гораздо более богат, чем кто-либо до него. Но из-за того, что он отрекся от королевства, люди стали называть его бхиккху, нищим. И постепенно это слово было перенято и его последователями.

Я не хочу, чтобы вы были нищими, я хочу, чтобы вы были мастерами. Поэтому я выбрал слово «саньясин». Саньясин — значит тот, кто знает, как правильно жить.

Это не отречение; наоборот, это наслаждение, празднование.

Бхиккху, который охраняет свой ум и боится капризности своих мыслей, сжигает дотла каждую из цепей в пламени своей бдительности.

Да, медитация это пламя — она сжигает ваши мысли, ваши желания, ваши воспоминания; она сжигает прошлое и будущее. Она сжигает ваш ум и ваше эго. Она забирает у вас все то, о чем вы думаете как о себе. Это смерть и возрождение, распятие и воскресение. Вы рождаетесь заново. Вы совершенно теряете свою прежнюю личность, вы достигаете нового видения жизни.

Именно это видение жизни подразумевается под богом, дхаммой, дао, логосом. Вы можете выбрать для него имя, потому что у него самого по себе нет имени. Фактически, оно вообще невыразимо; на него можно лишь указать, намекнуть.

Бхиккху, который охраняет свой ум И боится собственного замешательства, Не может пасть. Он нашел путь к миру.

Ум есть замешательство. Мысли за мыслями — тысячи крикливых мыслей, сталкивающихся, борющихся друг с другом, борющихся за ваше внимание. Тысячи и тысячи мыслей тянут вас в разные стороны. Лишь чудом вам удается удерживать себя в целости. Кое-как вам удается сохранять эту целостность — но лишь кое-как, это только фасад. Глубоко под ним скрывается крикливая толпа, продолжается гражданская война, постоянная гражданская война. Мысли борются друг с другом, мысли хотят, чтобы вы осуществили их. И именно это великое замешательство вы называете своим умом.

Но если вы осознаете, что ум является замешательством, и не отождествляетесь с умом, вы никогда не падете. Вы станете защищенным от падения (шутка, основанная на игре слов; англ. foolproof: досл. «дуракоустойчивый», англ. fallproof: доел. «падоустойчивый»)! Ум станет бессильным. И, поскольку вы будете постоянно наблюдать, ваши энергии будут постепенно устраняться из ума; он больше не будет получать питания.

И, когда ум умирает, вы рождаетесь заново как не-ум. Это рождение является просветлением. Это рождение в первый раз приводит вас в страну мира, в лотосовый рай. Оно приводит вас в мир блаженства, благословения. В противном случае вы остаетесь в аду. Прямо сейчас вы — в аду. Но если вы решитесь, если вы сделаете шаг, если вы выберете сознание, прямо сейчас вы можете совершить прыжок, скачок из ада в небеса.

Это зависит от вас: вы можете выбрать ад, вы можете выбрать небеса. Ад дешев. Небеса требуют великого усилия, настойчивости, решительности. Ад означает, что вы можете оставаться бессознательным, вы можете оставаться таким, какой вы есть сейчас. Небеса означают, что вам придется подняться над собой, вам придется выйти за пределы. Вам придется двигаться из долин к вершинам.

И эти вершины ваши, но вы должны заплатить за них. Чтобы взобраться к этим вершинам, потребуется тяжелейшее усилие. Будьте наблюдательны, будьте медитативны, и однажды вы обнаружите себя на залитой солнцем вершине. Это освобождение, мокша. Это нирвана — прекращение эго и рождение Бога.

Вы предназначены быть богами. Если это не так, за это ответственны вы и никто другой. Прислушайтесь к Будде. Не только слушайте Будду — действуйте, посвятите себя жизни сознания, станьте вовлеченным.

Но позвольте мне снова напомнить: это лишь одно измерение жизни, безмерно богатое, но все же одно измерение. Вам придется сделать нечто большее. Я даю вам более тяжелую задачу, чем дал бы Будда. Будда дал вам лишь одно измерение; я хочу, чтобы вы обладали всеми тремя измерениями и их синтезом.

Земля нуждается в новом человеке. Старый человек сгнил, с ним покончено, у него нет будущего, он не может выжить. Он подошел к самой границе своих возможностей. Он на смертном одре. Если не родится новый человек, — встреча Запада и Востока, все три измерения вместе, — человечество обречено.

Эксперимент, который я провожу здесь, нужен лишь для того, чтобы создать первый образец нового человека. Вы участвуете в великом эксперименте огромной важности. Знайте, что вы блаженны. Знайте, что вам повезло. Вы можете не осознавать того, в чем вы участвуете, но вы можете создать историю! Все зависит от того, насколько вы посвящены, насколько вы вовлечены в меня и мой эксперимент.

Это величайший возможный синтез из всех, когда-либо испробованных...

На сегодня достаточно.

Глава 8. Начало новой фазы.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Меня никогда не волновала классическая музыка, а художественные галереи всегда нагоняли на меня смертельную скуку. Возможно ли перейти с первого уровня, из головы, к третьему уровню, центру, каким-то образом минуя весь этот эстетический мусор?

Ниргун, да, это правда: под именем эстетики существует множество мусора. Но, когда я использую слово «эстетика», я не подразумеваю тот мусор, который собран в музеях и художественных галереях.

Когда я говорю «эстетика», я подразумеваю некое качество в вас. Оно не имеет никакого отношения к объектам, — картинам, музыке, поэзии, — оно относится к качеству вашего бытия, к чувствительности, к любви к красоте, к чувствительности к текстуре и вкусу вещей, к вечному танцу, который продолжается вокруг, к его осознанию, к молчанию, необходимому, чтобы услышать далекий зов кукушки...

Это не мусор: это сама сердцевина существования.

Но я могу понять, что вы, должно быть, чувствуете скуку от так называемой классической музыки и картин, собранных в художественных галереях. И, должно быть, вы немного озадачены, почему люди продолжают так много говорить обо всей этой чепухе.

Эстетика это просто художественный подход к жизни, поэтическое видение. Вы видите цвета так тотально, что каждое дерево становится картиной, каждое облако несет присутствие божественного, что все цвета более красочны, что вы не продолжаете пренебрегать сиянием всего вокруг, что вы остаетесь бдительным, осознающим, любящим, что вы остаетесь восприимчивым, приветствующим, открытым. Именно это я подразумеваю под эстетическим подходом, эстетическим отношением.

Музыка должна быть в вашем сердце, само ваше существо должно стать музыкальным, оно должно стать гармонией. Человек может существовать как хаос или как космос. Музыка — это путь от хаоса к космосу. Человек может существовать либо как беспорядок, диссонанс, просто шум, рынок, либо как храм, священное молчание, где священная музыка звучит сама по себе, несотворенная музыка звучит сама по себе.

Люди дзен называют этот звук хлопком одной ладонью. В Индии мистики веками говорили о анахат над — невызванном звуке. Он присутствует в самом вашем существе; чтобы услышать его, вам не нужно никуда идти. Это древнейшая музыка и в то же время самая современная. Она одновременно самая старая и самая новая. И это музыка вашего собственного существа, ритм вашего собственного существования. И если вы не можете услышать ее, вы глухи.

И нет способа, Ниргун, миновать ее. Вы можете обойти стороной музеи, вы можете обойти стороной галереи — фактически, вы должны их обходить стороной. Вам не стоит беспокоиться об искусстве и критике искусства — забудьте об этом. Но вы должны стать художником самой жизни.

Будда — поэт, хотя он не сочинил ни одного стихотворения. И все же я настаиваю, что он один из величайших поэтов, которые когда-либо жили. Он не был Шекспиром, Милтоном, Калидасой, Рабиндранатом — нет, совсем нет. Но все же я говорю: Шекспир, Милтон, Калидаса, Рабиндранат — ничто по сравнению с его поэзией. Его жизнь была поэзией — то, как он шел, как он смотрел на вещи...

Прошлым вечером я нашел прекрасное высказывание Святой Терезы из Авилы. Она говорит: Все, что вам нужно, это взглянуть. Способность смотреть... и вы найдете Бога. Способность слышать... и вы найдете его музыку. Способность прикасаться... и каждая поверхность станет его поверхностью. Прикасаясь к скале, вы находите Бога.

Дело не в объектах искусства: дело во внутреннем подходе, в видении — в художественном видении. И, Ниргун, в вас есть это качество! Фактически, именно благодаря этому качеству у вас вызывают скуку галереи и классическая музыка — потому что бессознательно, наощупь, вы чувствуете в себе нечто гораздо высшее. Но вы еще не вполне осознаете это.

Держитесь подальше от художественных галерей, и вы ничего не потеряете. Но вы не можете оставить в стороне эстетический уровень своего бытия: вы должны пройти через него. В противном случае, вы навсегда останетесь обедненным; чего-то будет недоставать, чего-то безмерно ценного. Ваше просветление никогда не будет тотальным. Часть вашего существа останется непросветленной; какой-то уголок вашей души останется во тьме — и этот уголок будет для вас тяжестью. Человек должен стать тотально просветленным. Ничто не должно быть обойдено, никакие углы не должны быть срезаны. Человек должен двигаться очень естественно через все уровни, потому что все эти уровни есть возможности к росту.

Помните это: когда я произношу слова «музыка», «поэзия», «живопись» или «скульптура», я придаю им свой собственный смысл.

Когда Хелен Келлер, слепая, приехала в Индию, она посетила Джавахарлала Неру. Она была слепой и глухой. Она прикоснулась к лицу Неру; она почувствовала его лицо обеими реками и была безмерно рада. Она выразила свою сильную радость. Она сказала: «Я почувствовала в лице Неру то же качество, которое ощущала, прикасаясь к прекрасным римским статуям — то же спокойствие, та же пропорциональность, та же форма».

Эта женщина обладала сердцем скульптора — будучи слепой и глухой, она все же обладала гением великого художника. Поскольку она была слепой и глухой, она должна была найти другие способы чувствовать жизнь. И иногда проклятья оказываются благословениями. Она прикасалась к воде, и она чувствовала ее прохладу, ее течение, ее жизнь, ее вибрацию. Вы никогда не почувствуете этого, потому что вы видите воду, вы говорите: «Что здесь особенного?» Благодаря тому, что она не могла видеть, она могла чувствовать качество поверхности скалы... вы можете видеть ее, и вы упустите — вы не можете почувствовать ее качество.

Иногда очень важно закрыть глаза и просто прикоснуться к камню, почувствовать, будто бы вы слепы и вынуждены использовать руки вместо глаз. И вы будете удивлены — вас ждет сюрприз. Впервые вы увидите, что у качества поверхности есть свое собственное измерение.

Из-за того, что у нее не было ни глаз, ни ушей, ее обоняние достигло оптимума. Она могла ощущать аромат вещей, людей. Она могла отличить одно дерево от другого только по его запаху. Она даже могла определять по запаху людей.

Она так же эстетична, как любой Пикассо, Дали, Ван Гог — и даже более.

Ниргун, эстетический мусор, безусловно, существует, поскольку, что бы ни создал человек в своей бессознательности, это обязательно будет мусором. Картины Пикассо представляют ум Пикассо. Этот человек кажется патологическим где-то глубоко внутри. Фактически, его картины это способ остаться в здравом уме; его картины катарсичны. То, что вы делаете в динамической медитации, он делает в своих картинах: выбрасывает напряжения, кошмарные сны и все уродство ума. Оно должно быть выброшено из системы, и при помощи картин это сделать очень легко.

Карл Густав Юнг обычно предлагал своим пациентам рисовать. И многие патологичные люди рисовали действительно прекрасные картины. Но, несомненно, эти картины патологичны!. Как может патологичный человек создать здоровую картину? Возможно, в ней есть какая-то собственная красота, — красота безумия, — возможно, в ней есть какая-то пропорция, определенное сочетание цветов, в ней может содержаться даже определенное видение, но в ней все же таится нечто от безумия. И Юнг постепенно начал осознавать, что живопись может оказать патологическим людям огромную помощь — живопись может стать терапией. И, несомненно, он прав. Если вы можете изобразить свои кошмарные сны, вы освободитесь от них. Это выражение! Выражение всегда приносит свободу. Подавление приносит рабство, выражение приносит свободу. И живопись — один из прекрасных способов выражения.

Если вы боитесь смерти, если вас преследует идея смерти, если вам снятся кошмары о смерти и вы можете написать о смерти множество картин, вы избавитесь от этих мыслей. Вы принесли их из бессознательного в сознательное. А вы становитесь свободны от всего, что бы вы ни принесли из бессознательного в сознательное.

Но человечество делало в точности противоположное. Веками мы пытались выбрасывать вещи из сознательного в бессознательное — это и есть подавление. Да, в некотором смысле, кажется, вы освободились от них, но в действительности — нет. Фактически, они ушли глубже в вас, они проникли глубже в вас. Они будут беспокоить вас даже больше. Теперь они будут контролировать вас из бессознательного, и вы даже не будете этого осознавать.

Весь подход психоанализа против подавления: принесите все, что было подавлено в бессознательном, в сознательное. Это может быть сделано множеством способов. Психоанализ это самый длинный маршрут; он может занять три года, шесть лет, даже десять. И даже тогда анализ не завершен. В мире нет ни одного человека, чей психоанализ был бы завершенным и законченным.

Он не может быть завершен, потому что это медленный процесс. Дважды или трижды в неделю вы посещаете своего психоаналитика; в течение часа, лежа на кушетке психоаналитика, вы выбрасываете весь свой мусор. Он терпеливо слушает — по меньшей мере, он притворяется, что терпеливо слушает. И, поскольку он слушает, вы продолжаете вытаскивать мусор наружу. Он поощряет вас копать глубже и глубже, и вы вытаскиваете вещи из бессознательного в сознательное. Его присутствие, его мастерство, его авторитет, его имя придают вам смелости. Вы не боитесь извлекать на свет вещи, которые испугали бы вас, если бы вы были в одиночестве — потому что вы увидели бы себя на грани безумия. Но его авторитет и его присутствие... возможно, это так лишь в вашем воображении, на самом деле, он может быть- еще более безумным, чем вы. Но вы должны проста, поверить в то, что он знает; что он способен вам помочь;) что он рядом, и поэтому вам не нужно бояться; вы можете продолжать глубоко погружаться в свое бессознательное. Чем большее вы приносите в сознательное, тем более свободным вы становитесь — это снимает с вас большое бремя. Но однажды, дважды или трижды в неделю вы снимаете с себя бремя, и целую неделю вы продолжаете его собирать снова. Действие трех часов теряет силу; вы остались прежним. Это становится порочным кругом. В обществе, в семье вы снова накапливаете подавления; и вы снова идете к психоаналитику и выражаете эти подавления. Несколько освобожденный от бремени, вы возвращаетесь в общество — в то же самое общество, к тем же самым людям. Вы слушаете того же священника, читаете ту же газету, включаетесь в те же самые политические гонки. Вы остаетесь коммунистом или католиком. Та же жена, тот же муж, те же дети, тот же круг общения... Снова происходит подавление.

Это очень кратковременное облегчение.

Было найдено множество других способов. Живопись это один из способов — гораздо более осмысленный, потому что бессознательное знает язык образов и не знает языка слов. Бессознательное выражает себя в картинах. Именно поэтому в ваших снах бессознательное выражает себя более адекватно. Поэтому психоаналитик стремится все больше и больше узнавать о ваших снах. Сны образны, это примитивный язык, не изощренный, более невинный. И в точности то же происходит, когда вы рисуете.

Живопись это вынесение на свет ваших снов — она может оказать огромную помощь. У меня такое чувство, что если бы Пикассо не позволяли писать картины, он сошел бы с ума. Именно его картины спасли его — хотя он и не осознавал, что его спасли именно картины. Но в его картинах есть качество безумия.

Если вы смотрите на картины Пикассо и медитируете на них, вы почувствуете смущение, вы почувствуете тяжесть, вы почувствуете напряжение, вы не будете чувствовать себя расслабленно. И если вы живете в комнате, где на всех стенах висят картины Пикассо, есть большая опасность того, что вам будут сниться кошмары или вы сойдете с ума. Эти картины провоцируют вашу патологичность.

Поэтому, Ниргун, вы можете держаться подальше от этих галерей, вы можете обойти стороной Пикассо, но вы не можете оставить в стороне эстетический уровень вашего существа. Вы не можете оставить в стороне эстетическое измерение; в противном случае вы останетесь обедненным, однобоким, в вас будет чего-то не хватать. А я не хотел бы, чтобы в моих саньясинах чего-то не хватало. Они должны стать настолько научными, насколько это возможно. Я не подразумеваю, — снова помните, — что вы должны стать физиком, химиком, биологом или физиологом. Я не подразумеваю этого! Когда я говорю, что вы должны быть ученым, это значит, что вы должны быть научным — это метафора. Всегда помните: я всегда говорю в образах, метафорах и притчах.

Вы должны быть научным. Единственный правильный подход к миру, к объективному миру, это наука. Если в Библии сказано, что Земля не круглая, а плоская, не верьте этому — будьте научны. Земля круглая, а не плоская. Библия не имеет никакого права судить об объективном. Библия это религиозная книга; у нее есть свое собственное измерение. Не путайте эти измерения.

Из-за этой путаницы возник большой конфликт между наукой и религией. В этом совершенно нет необходимости. У науки есть собственное царство, своя территория. Сначала священники начали вмешиваться в науку; теперь та же самая история повторяется в обратном порядке. Теперь ученые пытаются вмешаться в мир религии.

Не спрашивайте ученого, существует ли Бог — это не его дело. Что он знает о Боге? Это не его измерение. Что бы он ни сказал о Боге, это будет глупостью; что бы он ни сказал, это будет ошибочным.

Это все равно что спрашивать врача о поэзии — возможно, это великий врач, великий терапевт, но спрашивать его о поэзии, потому что он великий врач, глупо. Или посоветуйтесь с великим поэтом о своей болезни, потому что он великий поэт... вы видите, как это глупо. Вы не пойдете к великому поэту за диагнозом, лишь потому, что он великий поэт. Вы пойдете к врачу — возможно, он совершенно не поэт.

Папа Римский позвал Галилео и заставил его — в пожилом возрасте — принести извинения, потому что он сказал, что не Солнце движется вокруг Земли, а Земля движется вокруг Солнца. Это противоречит Библии. Священники были очень раздосадованы: «Как можно опровергать Библию? Кто ты такой?» В пожилом возрасте — ему было семьдесят лет, он был болен, прикован к постели — его заставили явиться в суд, его заставили преклонить колени перед Папой и принести извинения.

Должно быть, он был человеком юмора, должно быть, он обладал великим чувством юмора. Он сказал: «Да, сэр, я приношу извинения. Я заявляю, что Библия права, что не Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце вращается вокруг Земли. Вы удовлетворены, сэр?»

Они были очень довольны. Они сказали: «Мы удовлетворены».

И тогда Галилео рассмеялся. Он сказал: «Но, что бы я ни говорил, это не имеет значения — Земля вращается вокруг Солнца. Что значат мои утверждения? Что они меняют? Что я могу сделать? То, что я говорю, не поможет — Земля не послушается меня. Я приношу извинения, я не прав, а Библия права. Но хорошо запомните: Земля вращается вокруг Солнца — независимо от моего желания. Я бы хотел, чтобы она вращалась в соответствии с Библией и с вами, но здесь я бессилен, совершенно бессилен».

В Библии содержится множество ненаучных утверждений, в Ведах содержится множество ненаучных утверждений. Все писания содержат ненаучные утверждения по определенной причине: потому что в те времена не было науки как отдельного явления. Религиозные писания были единственными доступными писаниями. Поэтому в них собирали все; все доступное на тот момент знание собирали в писания. И знание было так мало, что могло содержаться в одном-единственном писании.

Но сейчас, когда прошли столетия, человек вырос, пришел к совершеннолетию. Сейчас наука имеет свой собственный мир. Мы должны выбросить все, что касается науки, из религиозных писаний — они не имеют к ней никакого отношения. И наука не имеет никакого отношения к религиозным писаниям и религиозному измерению. Но именно таким образом продолжают ссориться глупые умы.

Я хотел бы, чтобы вы были научны — во всем, что касается мира, будьте научны. Во всем, что касается вашей внутренней реальности, будьте религиозны. И существует еще один мир между ними двумя, промежуточный мир, сумеречный мир, в котором встречаются субъективное и объективное. Это мир эстетики. В нем — будьте художником, будьте поэтом, будьте музыкантом.

Реализовав все эти три измерения, вы станете духовным; обогатив все эти измерения, вы станете четвертым человеком, духовным человеком. Мои саньясины должны быть четвертым человеком — целостным, цельным. Ничто не должно быть оставлено в стороне, Ниргун. Все это вы должны жить, любить, переживать. Все это вы должны впитать, чтобы стать настолько богатым, насколько это лишь возможно.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер, Пожалуйста, скажите еще что-нибудь о расслаблении. Я осознаю напряжение глубоко у себя в центре, и подозреваю, что я, вероятно, никогда тотально не расслабляюсь.

Когда Вы сказали позавчера, что расслабление является одним из самых сложных явлений, в проблеске я увидел богатый гобелен, в котором волокна расслабления и позволения глубоко переплетаются с доверием, и в него входи любовь, приятие, движение с потоком, единение и экстаз...

Анураг, тотальное расслабление есть высшее. Именно в это мгновение человек становится Буддой. Это мгновение реализации, просветления, сознания Христа. Вы не можете быть тотально расслаблены прямо сейчас. В глубочайшем ядре будет продолжаться напряжение.

Но начните расслабляться. Начните с периферии — оттуда, где мы сейчас, а мы можем начинать лишь оттуда, где мы сейчас. Расслабьте периферию своего существа — расслабьте свое тело, расслабьте свое поведение, расслабьте свои действия. Ходите расслабленно, ешьте расслабленно, говорите, слушайте расслабленно. Замедлите каждый процесс. Не торопитесь и не спешите. Двигайтесь так, будто бы вся вечность доступна вам — фактически, она действительно доступна.' Мы здесь с самого начала, и мы будем здесь до самого конца, если только есть начало и конец. Фактически, начала и конца нет. Мы всегда были здесь и будем здесь всегда. Формы постоянно меняются, но не вещество; одежды постоянно меняются, но не душа.

Напряжение означает спешку, страх, сомнение. Напряжение означает постоянное усилие защититься, сохраниться, быть в безопасности. Напряжение означает приготовление к завтрашнему дню, к следующей жизни — вы боитесь, что завтра вы не сможете иметь дело с реальностью, вы должны подготовиться. Напряжение означает прошлое, которое вы не прожили полностью, а лишь кое-как миновали; оно висит на вас, оно преследует вас как похмелье.

Помните одну основную вещь о жизни: любое переживание, которое не было прожито, будет висеть на вас, будет настаивать: «Закончи меня! Проживи меня! Заверши меня!» Каждому опыту свойственно это качество, тенденция стремиться к завершенности, законченности. Законченный, он испаряется; незаконченный, он продолжается, он мучает вас, он преследует вас, он надоедает вам, он привлекает ваше внимание. Он говорит: «Что ты собираешься делать со мной? Я все еще не закончен — соверши меня!»

Все ваше прошлое висит на вас, и ничто не закончено — потому что ничто не было по-настоящему прожито, все было кое-как обойдено, прожито частично, с середины на половину, спустя рукава. В нем не было ни интенсивности, ни страсти. Вы двигались, как сомнамбула, как лунатик. Поэтому это прошлое висит, и будущее вызывает страх. И между прошлым и будущем раздавлено ваше настоящее, единственная реальность.

Вам придется начать расслабляться с периферии. Первый шаг — расслабьте свое тело. Помните о том, чтобы как можно чаще смотреть на свое тело: носите ли вы какие-нибудь постоянные напряжения — в шее, в голове, в ногах. Постоянно расслабляйте их. Просто пойдите в эту часть тела, убедите ее, скажите ей с любовью: «Расслабься!»

И вы будете удивлены: если вы приближаетесь к любой части своего тела, она слушается вас, она следует — это ваше тело. Попросите его расслабиться, скажите ему: «Тебе нечего бояться. Не бойся. Я здесь, чтобы позаботиться о тебе — расслабься». Постепенно вы научитесь этому искусству. Тело станет расслабленным.

Тогда предпримите следующий шаг, немного глубже; попросите ум расслабиться. И если слушается тело, слушается и ум, но вы не можете начать с ума — вы должны начать с самого начала. Вы не можете начинать с середины. Многие люди начинают с ума и проигрывают; они проигрывают, потому что они начинают с ошибочного места. Все нужно делать в правильном порядке.

Если вы становитесь способны по своей воле расслаблять тело, тогда вы будете способны помочь добровольно расслабиться и уму. Ум это более сложное явление. Как только вы приобрели уверенность, что тело слушается вас, вы приобретете новое доверие к себе. Теперь вы знаете, что это возможно. Если это возможно с телом, возможно с умом, тогда это возможно и с сердцем. И лишь тогда, когда вы сделали эти три шага, вы можете сделать четвертый. Теперь вы можете проникнуть в глубочайшее ядро своего существа, которое за пределами тела, ума и сердца: в сам центр вашего существования. И тогда вы сможете расслабить и его.

И это расслабление, несомненно, принесет величайшую радость из всех возможных, высший экстаз, приятие. Вы будете полны блаженства и наслаждения. Ваша жизнь приобретет качество танца.

Все существование танцует, исключая человека. Все существование находится в очень расслабленном движении; конечно, движение есть, но оно очень расслабленно. Деревья растут, птицы щебечут и реки текут, движутся звезды: все движется расслабленным образом. Нет спешки, нет торопливости, нет беспокойства и нет напрасной траты времени. Все, кроме человека. Человек пал жертвой собственного ума.

Человек может возвыситься над богами и пасть ниже животных. Человек есть лестница от нижайшего к высочайшему.

Анураг, начните с тела, и тогда, постепенно, идите глубже. И не начинайте с чего-то другого, пока вы не разобрались с первичным. Если ваше тело напряжено, не начинайте с ума. Ждите. Работайте над телом. И простые мелочи очень вам помогут.

Вы ходите в определенном темпе; это стало привычным, автоматическим. Теперь попробуйте ходить медленно. Будда обычно говорил своим ученикам: «Ходите очень медленно, делайте каждый шаг очень сознательно». Если вы делаете каждый шаг очень сознательно, вы неизбежно будете идти медленно. Если вы бежите, торопитесь, вы забудете об этом. Поэтому Будда ходит очень медленно.

Просто попробуйте ходить медленно, и вы будете удивлены — новое качество осознанности начинает происходить в вашем теле. Ешьте медленно, и вы будете удивлены — это великое расслабление. Делайте все медленно... просто для того, чтобы изменить старый образец, чтобы оставить свои прежние привычки.

Сначала тело должно стать совершенно расслабленным, как у маленького ребенка, и только тогда приступайте к уму. Двигайтесь научно: сначала простое, потом более сложное, потом еще более сложное. И лишь тогда вы можете расслабиться в глубочайшем ядре.

Вы спрашиваете меня, Анураг: «Пожалуйста, скажите еще что-нибудь о расслаблении. Я осознаю напряжение глубоко у себя в центре, и подозреваю, что я, вероятно, никогда не тотально не расслабляюсь».

Такова же ситуация каждого человеческого существа. Хорошо, что вы осознаете — миллионы людей не осознают этого. Вы блаженны, потому что вы осознаете, и, поскольку вы осознаете, что-то можно сделать. Если вы не осознаете, ничего нельзя сделать. Осознанность это начало трансформации.

Вы говорите: «Когда Вы сказали позавчера, что расслабление является одним из самых сложных явлений, в проблеске я увидел богатый гобелен, в котором волокна расслабления и позволения глубоко переплетаются с доверием, и в него входят любовь, приятие, движение с потоком, единение и экстаз...»

Да, Анураг, расслабление это одно из самых сложных явлений — очень богатое, многомерное. Все это его составляющие части: позволение, доверие, самоотдача, любовь, приятие, движение с потоком, единение с существованием, отсутствие эго, экстаз. Все это его части, и все это начинает происходить, если вы учитесь путям расслабления.

Ваши так называемые религии сделали вас очень напряженным, потому что они создали в вас чувство вины. Мое усилие здесь в том, чтобы помочь вам избавиться от этого чувства вины и страха. Я бы хотел сказать вам: нет небес и нет ада. Поэтому не бойтесь ада и не испытывайте жадности к небесам. Все, что существует, это данное мгновение. Вы можете сделать это мгновение раем или адом, — это, несомненно, возможно, — но небес и ада нет больше нигде. Ад — когда вы напряжены, небеса — когда вы расслабленны. Тотальное расслабление есть рай.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Каждый раз, когда Вы говорили о каком-либо мастере, я чувствовал, что вы влюблены в этого мастера и протекаете сквозь его сутры. В этой серии бесед, однако, я чувствую, что вы стоите поодаль от Будды и в действительности не любите его работу.

Изменилось ли что-нибудь, или это мое воображение?

Нишант, это не ваше воображение. Со мной вы должны быть всегда в движении — вещи постоянно меняются. По мере того, как вы растете, я буду рас- сказывать вам вещи, которых не мог рассказать раньше. Дело не в том, что моя любовь к Будде уменьшилась — моя любовь не может увеличиться или уменьшиться; моя любовь это просто любовь, это качество, в ней нет количественного измерения. Она никогда не может увеличиться или уменьшиться — она просто есть.

Я люблю Будду, я люблю Иисуса, я люблю Заратустру, я люблю Лао-цзы, я люблю Патанджали — потому что я люблю... потому что я люблю вас, потому что я люблю деревья, потому что я люблю птиц. Моя любовь не меньше.

Но вы совершенно правы в том, что я стою поодаль — и это расстояние будет все больше увеличиваться в будущем. Я готовлюсь к новой фазе. Работа должна совершить квантовый скачок, и требуются большие приготовления. Сейчас работа должна приобрести совершенно другое качество. Теперь у меня есть люди великого доверия и любви, люди, которые посвятили и отдали себя.

Вначале я обращался к массам. Это совершенно другого рода работа: я искал учеников. Обращаясь к массам, я использовал их язык; говорить с массами это все равно что говорить с первоклассниками. Вы не можете идти очень глубоко: вам нужно говорить о поверхностном. Вы должны учитывать то, с кем вы говорите.

Затем постепенно некоторые люди стали превращаться из студентов в учеников. Тогда мой подход изменился. Стало возможным общение на более высоком уровне. Затем ученики стали превращаться в саньясинов — они совершились, они стали вовлечены в меня, в мою судьбу. Моя жизнь стала их жизнью, мое существо стало их существом. Теперь общение совершило скачок: оно стало причащением.

Теперь у меня есть достаточно саньясинов... работа должна двигаться глубже.

Раньше я говорил о Будде, и я говорил так, как будто я просто позволяю ему течь через меня. Сейчас так больше не будет. Эта серия — начало новой фазы.

Нишант, ваше предположение правильно. И сейчас я проясню, в каких пунктах я отличаюсь от Будды, от Иисуса, от Кришны. Я должен сделать очень ясным, в чем я отличаюсь от них.

Со времен Будды прошло двадцать пять столетий. С тех пор произошло многое — много воды утекло в Ганге. Изменилось все! Если бы Будда вошел в этот мир, он не смог бы узнать в нем прежнего мира, который он покинул.

Я принадлежу к этому столетию. В эти двадцать пять столетий появилось многое. Например, Будда ничего не знал о науке — он не мог знать. Я не говорю, что он должен был о ней знать — он не мог! Это было невозможно. Альберт. Эйнштейн тогда еще не случился. Будда не осознавал многих вещей, которые осознаем мы, осознаю я. Я должен объединить все эти вещи. Зигмунд Фрейд, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн и многое, многое другое должно быть объединено. Религия должна становиться богаче с каждым днем.

Я должен прояснить, в чем я отличаюсь. Я должен прояснить, что еще я стараюсь прибавить к религиозному наследию. Я больше не буду просто воспринимающим средством. Эта фаза завершена. Она была нужна до сих пор, потому что хотел... я хотел приблизиться к людям, которые любят Будду; я хотел приблизиться к людям, которые любят Махавиру; я хотел приблизиться к людям, которые любят Иисуса.

Человечество разделено: некоторые люди с Иисусом, некоторые — с Буддой, некоторые — с Кришной... и так далее, и тому подобное. Здесь нет свободных человеческих существ. Я должен был собирать и выбирать из разных сект, из разных сообществ, из разных религий. Единственным путем привлечь к себе буддистов было говорить так, как говорил Будда; иначе это было бы невозможно для них, они бы не поняли меня. Сейчас, когда они вовлечены в меня, это совершенно другое дело. Теперь, когда в них возникла любовь ко мне, я могу сказать, в чем я отличаюсь от Будды, и они способны понять. Я не создам для них беспокойства, это не вызовет у них замешательства.

Но помните, моя любовь не становится меньше оттого, что я стою поодаль: моя любовь остается прежней. Моя любовь не изменится; это не нечто, способное измениться. Но это случится снова и снова: я буду отличаться и отделяться.

Теперь у меня есть мои собственные люди. И я должен сделать очень ясным, в чем я отличаюсь, в чем я стараюсь дать нечто новое, нечто большее; чем я стараюсь обогатить это наследие, каков мой вклад в него. И иногда мне придется и критиковать — но моя любовь так велика, что я могу критиковать.

Иногда я буду критиковать Будду, Махавиру, Иисуса. Дело не в том, что я не люблю их — я люблю их, иначе зачем бы я говорил о них? Даже если я критикую их, это значит, что моя любовь так велика, что я даже делаю себе труд их критиковать.

Будда дал человечеству многое, но человечество это продолжающийся процесс. И все, что происходит с человечеством, приносит ему преимущества, но также и недостатки.

В этом мире ничто не может оставаться абсолютно чистым. Когда идет дождь, вода чиста. В то мгновение, когда она касается земли... фактически, даже раньше: в то мгновение, когда она попадает в атмосферу, загрязненный воздух отравляет ее. Земля окружена толстым слоем воздуха; когда вода попадает в этот слой воздуха, она начинает загрязняться. И когда она падает на землю, она становится грязной. Все еще это вода, но уже не чистая.

Именно это происходит с каждой истиной. Когда Будда что-то произнес, это было абсолютно чисто. В то мгновение, когда его услышали люди, это перестало быть чистым. Когда его слова были записаны — и помните, они были записаны через многие годы, через триста лет.., можете ли вы себе представить, чтобы люди через триста лет могли записать в точности те слова, что сказал Будда? Это невозможно! Люди есть люди; они автоматически разрушат, исказят их; они придадут им свои цвета. В тот день, когда Будда умер, его последователи разделились на тридцать шесть школ — немедленно! Тридцать шесть толкований. Они не могли прийти к согласию относительно того, что он сказал, и даже если бы они согласились о словах, они не были согласны друг с другом относительно того, какой смысл придавался этим словам.

Это напомнило мне:

В последний год своей жизни Зигмунд Фрейд созвал всех своих учеников — самых важных, самых близких. Он чувствовал, что смерть подходит близко, должно быть, он слышал первые шаги смерти, и хотел устроить последнее собрание.

Они сидели за столом, около тридцати человек со всего мира, — все старшие ученики, — и они начали спорить о том, что сказал Фрейд за несколько дней до этого. Фрейд был там! Он был пригласившим их хозяином, но они совершенно забыли о нем. Они так увлеклись спором: кто-то один говорил одно, другой говорил другое, а третий противоречил первым двум. И они спорили о том, что, в действительности, имел в виду Фрейд... Фрейд наблюдал, слушал, и затем закричал: «Прекратите эту ерунду! Вы думаете, что я уже умер? Я здесь, я присутствую — почему вы не спросите меня о том, какой был смысл? И, если вы можете так поступать со мной пока я жив, что же вы будете делать, когда умру? Вы не побеспокоились спросить меня, вы потратили целый час, споря друг с другом, борясь, раздражаясь, негодуя, крича друг на друга... в присутствии мастера!»

А Фрейд не был просветленным человеком. Если это может произойти с непросветленным человеком, что же о сказать о Будде, который говорит с высочайших вершин существования? В то мгновение, когда он произносит что-то, это больше не то же самое, что было в его сердце. Услышанное, это больше не то же самое, что было произнесено. Истолкованное, это уже нечто совершенно другое.

Много раз я буду критиковать. Много раз я буду говорить вам о возникших преимуществах и недостатках. Будда это чистейшее религиозное измерение, чистейшее из возможных, но как я могу умолчать о том, что он одномерный человек? Если я не скажу этого, это не будет правдой. Если я не скажу этого, моя любовь к истине не будет тотальной. Я должен сказать, что он одномерен — чистейшему в своем измерении, ему недостает других измерений.

Он не ценил красоту, отнюдь нет. Он не ценил музыку, отнюдь нет. Он не ценил любовь, отнюдь нет. Ему недостает эстетического измерения, он оставил его в стороне. И у него нет научного подхода — его и не могло быть, наука тогда еще не развилась в достаточной степени. Он одномерно чист, но — одномерен.

И из-за того, что он одномерен, осталась одномерной вся эта страна. Будда одномерен, Махавира одномерен, Патанджали одномерен. Все великие мастера этой страны были религиозными людьми. Они достигли чистейшего религиозного опыта, и они старались обратить всю страну в свое видение. Но недостаток этого в том, что вся страна стала бедной. Без науки никакая страна не может стать богатой. Страна стала внешне уродливой, голодной, больной. Без науки и технологии никакая страна не может быть внешне красивой, богатой, процветающей.

И об этом я не могу умолчать — это не было бы правдой, это было бы и неправильно. Это значило бы обмануть вас! Это было бы преступлением против человечества. Настало время, когда у кого-то должно найтись достаточно мужества, чтобы сказать об этом! Никто во всем мире этого не делает, тогда как настало время для того, чтобы кто-то закричал о том, что Будда, Махавира, Патанджали, Лао-цзы безмерно прекрасные люди, и они дали так много, — без них человечество не было бы тем, что оно есть, — они сама наша душа, это правда, но их недостаток в том, что они одномерны. Остальные измерения остались парализованными, покалеченными. И сейчас пришло время: должны состояться и другие измерения.

Я хотел бы, чтобы эта страна была богатой, научной, технологичной, здоровой, сытой — и не только эта страна, но и все человечество. И я не вижу в этом ничего, что противоречило бы религии. Наоборот: чем богаче страна, тем более религиозной она может стать — потому что богатство дает вам возможности, богатство дает вам способности, богатство дает вам время, пространство и энергию, чтобы двигаться вовнутрь. Если вы не движетесь, это ваша собственная вина. Нет ничего плохого в том, чтобы быть богатым. Если богатый человек не религиозен, он просто посредственность, глупец; это не свидетельствует против богатства, это просто указывает на то, что он глуп.

Если богатый человек не религиозен, я называю его глупым; а если бедный человек религиозен, я называю его интеллигентным, действительно интеллигентным. Редкая интеллигентность нужна для того, чтобы бедный человек стал религиозным. Когда Кабир стал религиозным, он продемонстрировал больше интеллигентности, чем даже сам Будда — потому что невозможно, почти невозможно стать религиозным, когда ты беден. Если вы не знаете, что такое богатство, как вы можете выйти за его пределы? Человек может что-то превзойти, лишь если это является его опытом; лишь через опыт человек превосходит и трансцендирует. Если кто-то трансцендирует что-то без опыта, это значит, что он настолько разумен, что учится из опыта других; ему не нужно через все проходить самому.

Должно быть, Кабир смотрел на богатых людей и видел бесполезность богатства. Поэтому он отбросил эту амбицию, это желание. Будда был сыном короля; он жил богато, и через этот опыт он пришел к пониманию того, что все это богатство тщетно и бесполезно. Он пришел к этому через свой собственный опыт; Кабир пришел к этому, наблюдая опыт других. Несомненно, Кабиру требовалось больше разумности.

Бедные люди могут становиться религиозными, но бедные общества не могут становиться религиозными. Богатые люди могут избежать религии, но богатые общества не могут избежать религии.

Нужно добавить это новое измерение. Религия не должна поклоняться бедности. Не нужно религии утешать бедных людей ложью, успокаивая их, давая им вымышленные теории прошлых и будущих жизней, судьбы и так далее в этом роде. Сейчас вся Земля может быть процветающей. Наука овладела такими силами — но они должны быть использованы правильно!

Поэтому я не сторонник подхода Запада. Западу недостает души, самой души — он это лишь тело. И опасность в том, что глупые политики Востока начнут подражать Западу.

Каждая страна хочет создавать атомную энергию — даже Индия. Такие бедные страны, как Индия и Пакистан, хотят создавать атомные бомбы. Зачем? Люди бедны и голодают.

Лишь несколько дней назад Индия запустила в небо спутник, Бхаскар, чтобы изучить... Промышленность не получает электричества; пять дней в неделю промышленные предприятия закрыты. У вас нет электричества, но вы запускаете спутник, чтобы изучать возможности неба — соревнование, дурацкое соревнование.

Сейчас вокруг Земли вращается пятьсот искусственных спутников. Один из них, Америкэн Скайлэб, скоро упадет, потому что он вышел из-под контроля. Он может представлять большую опасность. На его пути Пуна; он упадет где-то между Бомбеем, Пуной и Каннадрй. И он упадет не один раз в одном месте — по меньшей мере, распавшись на пятьсот частей, и каждая из них как бомба. Он может упасть на атомный генератор и уничтожить всю Землю.

И все эти пятьсот спутников рано или поздно выйдут из-под контроля. Если может выйти из-под контроля американский спутник, что же сказать об индийском? Два года назад Индия запустила свой первый спутник. И теперь он действует почти как индиец, — этот спутник назывался Ариябхатта, — теперь он постоянно дает ложную информацию. Он такой надоедливый! Вы не сможете поверить. Вначале ему верили, но потом было обнаружено, что он дет абсолютно неверную информацию. Как это похоже на индийский ум! Как это показательно! Теперь они хотят от него избавиться, они хотят, чтобы он заткнулся, но • он не хочет... он продолжает посылать информацию. Вы не можете его заткнуть.

Бедные страны подражают Западу — и все это так глупо. Бедным странам, конечно, необходимо больше научного понимания, но им не нужны изощренные научные инструменты — это не их забота.

И сейчас наука высвободила достаточно энергии, чтобы превратить всю Землю в рай.

Будда внес безмерный вклад, но его побочный эффект вызвал бедность Индии. Я не могу пренебречь этим фактом. Я должен констатировать его. Я не высказывал его до сих пор, но сейчас у меня есть мои собственные люди, которые поймут.

Махавира внес огромный вклад в духовное обогащение Индии, но побочным эффектом его учений было тысячелетнее рабство; из-за его учения о ненасилии Индия стала одной из самых трусливых в мире стран.

Кришна совершенно прав, предоставляя все Богу > — в религиозном измерении именно так и должно быть: доверяй Богу. Но не в научном измерении — в нем работает в точности противоположный механизм: сомневайся, не доверяй. Доверие это основа религиозного мира; сомнение это основа мира науки.

Кришна совершенно прав, когда он говорит Арджуне: «Доверься Богу! Сдайся Богу. Доверься тому, что все, что бы он ни делал, правильно». Каков был побочный эффект? Побочным эффектом было: «Если ты беден, доверься Богу; если ты болен, доверься Богу. Все, что бы он ни делал, правильно». Это побочный эффект. В религиозном измерении это совершенно правильно, но когда вы привносите это в научное измерение, это становится абсолютно ошибочным.

Теперь я должен это сказать. И я знаю, что очень пострадаю за эти слова, потому что люди в Индии не привыкли слышать критику Кришны, Махавиры и Будды — нет, совсем нет.

Сначала я хотел бы прояснить, в чем я отличаюсь. И вскоре я начну критиковать и побочные эффекты.

Нишант, подождите еще немного, потому что я должен сказать вам всю истину — всю истину, такой, как она есть, и что бы из этого ни следовало. Я буду ценить то, что этого достойно, и осуждать то, что достойно осуждения.

Бедность, рабство, долгие, долгие страдания Индии нельзя просто терпеть, игнорировать. И Кришна, Махавира и Будда не могут быть прощены — они ответственны. Если они должны восхваляться за тот вклад, который они внесли в духовность, они должны и подвергаться критике, потому что они были коренной причиной, вызвавшей падение Индии.

И сейчас пришло время, когда нужно расставить все по местам. Дело не только в Индии: это касается всего мира. В точности как и индийские дураки имитируют Запад, есть и западные дураки, которые могут имитировать Индию и продолжать совершать того же рода ошибки, которые Индия совершила в прошлом.

Мы должны расставить все по местам с абсолютной ясностью. Мы должны быть очень беспристрастны. Именно поэтому, Нишант, вы почувствовали некоторую разницу — она есть. Это не ваше воображение. Моя работа переходит в другую фазу, я перехожу в другую фазу. Прежде, чем случилась новая коммуна, я готовлюсь к ней...

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер, Почему я устал от секса?

Сандхан, секс утомителен — и именно поэтому я говорю вам: Не избегайте его. Пока вы не узнаете его глупость, вы не будете в состоянии избавиться от него. Пока вы не узнаете, что это чистая трата времени, вы не будете способны трансцендировать его.

Хорошо, что вы начали чувствовать усталость — это естественно. Секс просто означает, что энергия тратится на движение вниз. Энергия должна двигаться вверх, и тогда она становится питанием. Тогда она открывает в вас неисчерпаемые сокровища — эс дхаммо санантано. Но если вы продолжаете и продолжаете двигаться в секс как маньяк, скоро вы обнаружите, что вы истощены, изнурены.

Пара молодоженов приехала на Ниагарский водопад, чтобы провести медовый месяц. Не успели они приехать, как сразу же поселились в гостинице, и о них не слышали в течение трех дней. В конце концов, управляющий начал немного волноваться, и он решил пойти и проверить, что там происходит.

Он постучал в дверь, услышал внутри какое-то движение внутри, и затем бледный мужчина в одних шортах открыл ему дверь.

— Мы беспокоимся, — сказал управляющий.

— Ну, мы же только что поженились, — ответил мужчина.

— Я понимаю, — сказал управляющий. — Но ведь у вас есть одно из величайших чудес света...

На это из глубины комнаты раздался едва слышный ответ:

— Если я еще раз увижу эту штуку, я выпрыгну в окно.

До вас не дошло!.. Непрерывно, три дня — женщина обязательно выпрыгнет в окно.

Человек продолжает глупо жить только в одном определенном пространстве — за пределами его он должен осознать, что он с собой делает. Сандхан, пришло время. В жизни есть гораздо более важные вещи, чем секс. Секс это не все. Он важен, но это не все. Если вы будете оставаться в его ловушке, вы упустите всю славу жизни.

И я не против секса, помните. Именно поэтому мое учение становится немного противоречивым. Я парадоксален. Я не могу ничего с этим сделать, потому что сама истина парадоксальна. Я не против секса, потому что те, кто против секса, навсегда останутся сексуальными. Я за секс, потому что, если вы движетесь в него глубоко, вы вскоре выйдете из него. И тот день, когда человек тотально выходит из секса, это день великого благословения.

Хорошо, что вы чувствуете усталость. Не ходите к врачу за лекарством — это не поможет, самое большее, это отодвинет вашу усталость на потом. Если вы чувствуете усталость, это просто показывает, что вы подошли к той точке, в которой вы можете выпрыгнуть из секса.

Какой смысл оставаться в нем, если вы чувствуете усталость? Выйдите из него! Я не говорю вам подавлять его. Если вы чувствуете для него множество энергии и пытаетесь из него выйти, это будет подавлением. Но когда вы изнурены и устали, когда вы видите его тщетность, вы можете выйти из него без всякого подавления. А выйти из секса без подавления значит быть свободным от него.

Свобода от секса это великий опыт. Свобода от секса делает ваши энергии свободными для медитации, для самадхи.

На сегодня достаточно.

Глава 9. Сидя в пещере сердца.

Как лучник выпрямляет

И оперяет свои стрелы,

Так мастер направляет

Свои блуждающие мысли.

Как рыба без воды,

Лежащая на берегу,

Мысли содрогаются и дрожат.

Ибо как они могут стряхнуть желание?

Они дрожат, они непостоянны,

Они своевольно блуждают.

Хорошо управлять ими.

А если овладеть ими — это приносит счастье.

Но как они тонки,

Как обманчивы!

Задача в том, чтобы успокоить их,

И, управляя ими, найти счастье.

Целеустремленно

Мастер смиряет свои мысли.

Он прекращает их блуждания.

Сидя в пещере сердца,

Он находит свободу.

Свобода есть цель жизни. Без свободы жизнь вообще не имеет смысла. Под «свободой» я не подразумеваю политическую, социальную или экономическую свободу. Под «свободой» я подразумеваю свободу от времени, свободу от ума, свободу от желания. В то мгновение, когда ума больше нет, вы безграничны как сама вселенная.

Именно ум является преградой между вами и реальностью, и из-за этой преграды вы остаетесь заключенным в темной камере, куда никогда не проникает свет, куда не может проникнуть радость. Выживете в страдании, потому что вы не предназначены для того, чтобы жить в таком маленьком, ограниченном пространстве. Ваше существо хочет дотянуться до самого высшего источника существования. Ваше существо жаждет океанического, а вы стали каплей росы. Как вы можете быть счастливы? Как вы можете быть блаженны? Человек живет в страдании, потому что человек живет в заключении.

И Гаутама Будда говорит, что танха — желание — является коренной причиной всего страдания, потому что страдание создает ум. Желание означает создание будущего, проецирование себя в будущее, привнесение завтра. Привнесите завтра, и сегодня исчезнет, вы больше не увидите его; ваши глаза затуманены завтра. Привнесите завтра, и вам придется нести груз всех ваших вчера, потому что завтра может существовать, лишь если его постоянно питают вчера.

Каждое желание рождается из прошлого, каждое желание проецируется в будущее. Прошлое и будущее составляют весь ваш ум. Анализируйте ум, анатомируйте его, и вы обнаружите лишь две вещи: прошлое и будущее. Вы не найдете в нем ни капли настоящего, ни единого атома настоящего. А настоящее есть единственная реальность, единственное существование, единственный танец, который только существует.

Настоящее может быть найдено, лишь если полностью прекратился ум. Когда прошлое больше не имеет над вами власти, когда будущее больше не владеет вами, когда вы отсоединены от воспоминаний и воображения, в это мгновение — где вы? кто вы? В это мгновение вы никто. Никто не может обидеть вас, когда вы никто, вас нельзя ранить — потому что только эго готово принимать раны. Эго почти ищет возможности быть раненым; оно существует благодаря ранам. Все его существование зависит от страдания, боли.

Когда вы никто, боль невозможна, тревога просто невероятна. Когда вы никто, наступает великое молчание, спокойствие, никакого шума внутри. Прошлое ушло, будущее исчезло, что еще может создавать шум? И то молчание, которое слышится — небесно, священно. В первый раз в этих пространствах не-ума вы осознаете вечное празднование, которое продолжается и продолжается. Из него сделано все существование.

Кроме человека, все существование блаженно. Только человек выпал из него, заблудился. Только человек способен на это, потому что только у человека есть сознание.

У сознания есть две возможности: либо оно становится в вас ярким светом, таким ярким, что даже солнце бледнеет рядом с ним... Будда говорит, что это подобно тому, как если бы одновременно взошли тысячи солнц — когда вы смотрите вовнутрь без ума, там свет, вечный свет. Это радость, чистая, незагрязненная, незамутненная. Это блаженство, простое, невинное. Это чудо. Его величие неописуемо, его красота невыразима, его благословение неисчерпаемо. Эс дхаммо санантано таков вечный закон.

Если вы можете отложить ум в сторону, вы начнете осознавать космическую игру. Тогда вы лишь только энергия, и эта энергия всегда здесь-и-сейчас, она никогда не покидает здесь-и-сейчас. Это одна возможность: если вы становитесь чистым сознанием.

Вторая возможность: вы можете стать само-сознанием (англ, consiousness: сознание; англ, self-consiousness: неловкость, стеснительность; досл. само-сознание). Тогда вы падаете. Тогда вы становитесь сущностью, отдельной от мира. Тогда вы становитесь островом, определенным, четко определенным. Тогда вы ограниченны, потому что все определения' ограничивают. Тогда вы оказываетесь в тюремной камере, а тюремная камера темна, совершенно темна. В ней нет света, нет возможности света. Тюремная камера калечит вас, парализует вас.

Самосознание становится оковами; самость (self) является оковами. И лишь сознание становится свободой.

Отбросьте себя и будьте сознательны! В этом заключено все послание — послание всех будд всех времен, прошлого, настоящего и будущего. Основное ядро этого послания очень просто: Отбрось себя, эго, ум и будь.

В то самое мгновение, когда воцаряется молчание... кто вы? Никто, не-сущность. У вас нет имени, у вас нет формы. Вы не мужчина и не женщина, не индуист и не мусульманин. Вы не принадлежите ни к какой стране, ни к какой нации, ни к какой расе. Вы не тело и не ум.

Тогда кто вы? В этом молчании, каков ваш вкус? Каково это на вкус — быть? Лишь мир, лишь молчание... и из этого мира и молчания поднимается на поверхность радость, бьющая ключом совершенно без причины. Это ваша спонтанная природа.

В искусстве отложить ум в сторону заключается весь секрет религии, потому что, когда вы откладываете ум в сторону, ваше существо взрывается тысячей и одним цветом. Вы становитесь радугой, лотосом, тысяче-лепестковым лотосом. Внезапно вы раскрываетесь, внезапно вся красота существования — она бесконечна! — принадлежит вам. Тогда все небо и все звезды внутри вас. Тогда даже небо вам не предел; у вас больше нет никаких пределов.

Молчание дает вам возможность расплавиться, слиться, исчезнуть, испариться. И когда вас нет, вы есть — в первый раз вы есть. Когда вас нет, есть Бог, есть нирвана, есть просветление. Когда вас нет, все найдено — а когда вы есть, все потеряно.

Человек стал само-сознающим; это его заблуждение, его первородный грех. Все религии тем или иным образом говорят о первородном грехе, но лучшая его история содержится в христианстве. Первородный грех случается из-за того, что человек ест от дерева знания. Когда вы едите от дерева знания, плоды знания, это создает само-сознание.

Чем более вы знающи, тем более вы эгоистичны — отсюда эго школяров, пандитов, маулви. Эго украшается великим знанием, писаниями, системами мысли. Но они не делают вас невинным; они не привносят в вас детское качество открытости, доверия, любви, игривости. Любовь, доверие, игривость, удивление — все это исчезает, когда вы становитесь знающим.

Нас учили становиться знающими. Нас не учили становиться невинными, нас не учили чувствовать чудо существования. Нам называли имена цветов, но нас не учили, как танцевать среди цветов. Нам называли имена гор, но нас не учили, как причаститься к горам, как причаститься к звездам, как причаститься к деревьям, как сонастроиться с существованием.

Не сонастроенный, как человек может быть счастлив? Не сонастроенный, вы неизбежно останетесь в страдании, в великом страдании, в боли. Вы можете быть счастливы, лишь если вы танцуете танец целого, когда вы лишь часть этого танца, когда вы лишь часть этого великого оркестра, когда вы не поете свою песню отдельно. Лишь тогда, в этом слиянии, человек свободен. Именно это свобода. Она не политическая, не экономическая, не социальная. Свобода духовна. Экономические, политические, социальные свободы это свободы лишь тогда, когда они помогают людям быть свободными духовно. Если они не помогают людям быть свободными духовно, это только притворство. Тогда во имя свободы человек все более и более становится рабом. Прекрасные имена становятся фасадами, скрывающими уродливую реальность. Если вы духовно не свободны, вы вообще не свободны. Тогда все ваши свободы поддельные, ложные, фальшивые. Тогда вы одурачены. Тогда вы просто играете данными вам игрушками.

Будда говорит о реальности — о настоящей свободе. Он называет ее нирваной. Слово «нирвана» очень красиво; оно означает прекращение само-сознания, полное прекращение себя, обнаженное состояние отсутствия эго. Оно приносит великий экстаз, великий урожай; неисчерпаема его сокровищница.

Поэтому Будда продолжает повторять снова и снова... два утверждения повторяются в «Дхаммападе». Первое: Эс дхаммо санантано. Это высший закон жизни: вы исчезаете и находите себя. Очень парадоксально — что просто в исчезновении человек находит. Отбросив самость, человек становится высшей самостью. Исчезая как капля, человек становится океаном.

И второе утверждение, которое повторяется снова и снова: Эс дхаммо вишуддхья — таков закон чистоты, становления невинным, чистым. Каков закон чистоты? Закон прост: станьте неотождествленным с умом, не воспринимайте себя как ум. Дело не в том, что Будда против ума, дело не в том, что он не хочет, чтобы вы использовали ум — он хочет, чтобы вы использовали его, а не чтобы он использовал вас. А обычно происходит второе: ум использует вас. Вы становитесь рабом. Хозяин стал рабом, а раб стал хозяином. Все встало с ног на голову.

Вы стоите на голове! Как вы можете ходить, как вы можете двигаться, как вы можете танцевать? Приходилось ли вам видеть, чтобы кто-нибудь танцевал, стоя на голове? Ваша жизнь больше не будет жизнью движения, если вы стоите на голове. Ваша жизнь станет застойной, она станет грязным прудом. Скоро вы начнете вонять. Стоя на голове, вы покалечены, парализованы.

Если вы просто станете на ноги, — небольшое изменение, очень небольшое, но оно приносит радикальную революцию, — немедленно вы становитесь способны двигаться, а движение есть жизнь. Не двигаться значит умереть.

Как вы определяете смерть? Когда человек не может двигаться никаким возможным образом. Он не может дышать — это один вид движения; он не может видеть — другой вид движения; он не может говорить — еще один вид движения, другое измерение движения. Поскольку все движение прекращается, мы говорим, что он мертв.

Чем больше в вас движения, тем больше в вас жизни, тем вы живее. Двигайтесь многомерно! Но это возможно, лишь если вы перестанете стоять на голове. Вас нужно привести в правильное положение.

В тот день, когда вы приходите ко мне, вы приходите вверх ногами. Посвящение в саньясу означает не более, чем то, что я убеждаю вас встать на ноги и не продолжать выполнять сиршасану — стойку на голове — всю жизнь.

Будьте естественны, будьте частью природы. Не хвастайтесь. Не раздувайте свое эго. Мы являемся крошечными частями — безмерно прекрасными, если мы действуем согласно с целым, но абсолютно уродливыми, если мы действуем вопреки ему.

Но ваши общества говорили вам сражаться, бороться, потому что жизнь это борьба за выживание, потому что, если вы не боретесь, вы будете побеждены. А вы должны быть победителем, вы должны быть знаменитым. Вам были даны великие амбиции, и эти амбиции стали цепями, эти амбиции удерживают вас в рамках ограниченного. Все эти амбиции являются коренной причиной ума; они создают ум.

Слово Будды «танха» содержит значения желания, амбиции, достижения. Это питание ума. Если вы продолжаете питать ум, вы отравляете себя. Ум становится больше и больше, а вы становитесь меньше и меньше. Ум становится раковой опухолью.

Саньяса означает операцию. Будда преобразил тысячи людей с помощью саньясы, с помощью посвящения. Он был великим хирургом.

И как только вы начинаете осознавать, что вы являетесь коренной причиной своего страдания, вещи начинают меняться. Вы больше не помогаете своему страданию, вы больше не кормите его. И как только вы осознаете, что вы не ум, а его свидетель, вы начинаете подниматься над умом, вы больше не ограничены. У вас начинают расти крылья, вы парите все выше и выше. Ум остается вечно блуждающим ощупью в темных долинах жизни, но вы можете стать орлом, вы можете воспарить высоко. Вы можете быть хозяином, и тогда вы можете использовать ум — он может быть использован для определенных целей.

Эти сутры о том, как стать хозяином своего ума. Они содержат науку становления хозяином.

Как лучник оперяет и выпрямляет свои стрелы, Так мастер направляет Свои блуждающие мысли.

Медитируйте на это: вы ли направляете свои мысли, или они направляют вас? — потому что от этого прозрения зависит многое. Преобладают ли над вами ваши мысли? продолжают ли они помыкать вами? Предлагают ли они, поражают ли они вас, становятся ли они вашей манией? Дергают ли они за ниточки, тогда как вы остаетесь просто рабом? Или хозяин вы, и вы можете сказать своим мыслям: «Стой!», и они остановятся? Можете ли вы включать и выключать их?

Люди никогда не медитируют на это, потому что это заставляет чувствовать себя униженными. Это показывает их бессилие: они не могут даже остановить мысли, свои собственные мысли.

Вот древняя тибетская притча:

Один человек служил мастеру много лет. Эта служба не была чистой; у нее была определенная мотивация. Он хотел получить от мастера один секрет. Он слышал, что этот мастер знает секрет — секрет, как творить чудеса. С этим скрытым желанием он продолжал служить мастеру день за днем, но боялся что-нибудь сказать. Но мастер постоянно наблюдал его мотивацию.

Однажды мастер сказал:

— Будет лучше, если ты выскажешь, что у тебя на уме, потому что я постоянно вижу мотив во всей твоей службе мне. Она исходит не из любви, несомненно, не из любви. Я не вижу в ней никакой любви и никакой скромности. Это своего рода взятка. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, чего ты хочешь? Человек только и ждал этой возможности. Он сказал:

— Я хочу узнать секрет, как творить чудеса.

— Зачем же ты тогда так долго понапрасну тратил время? Ты мог сказать об этом в первый же день, как только пришел. Ты мучил себя, да и меня тоже, потому что я не люблю, чтобы меня окружали люди с мотивацией. Они выглядят безобразно. В основе своей они жадны, и жадность делает их уродливыми. Секрет прост — почему ты спросил меня в первый же день? Вот этот секрет...

Он написал небольшую мантру на листе бумаги, может быть, всего три строки: «Буддам шаранам гаччами, сангхам шаранам гаччами, дхаммам шаранам гаччами — я припадаю к ногам Будды, я припадаю к ногам коммуны Будды, я припадаю к ногам дхаммы, вечного закона».

И мастер сказал этому человеку:

— Возьми эту небольшую мантру с собой, повтори ее пять раз, лишь пять раз. Это простой процесс. Только помни одно условие: когда ты повторяешь мантру, — прими ванну, закрой дверь, сиди в молчании — и пока ты повторяешь ее, пожалуйста, не помни об обезьянах.

— Какую чепуху ты говоришь! Прежде всего, почему я должен помнить об обезьянах? Я никогда в жизни о них не помнил!

— Это как тебе нравится, но я сообщил тебе условие. Именно так эта мантра была дана мне, с таким условием. Если ты никогда не помнил об обезьянах, тем лучше. Теперь иди домой, и, пожалуйста, никогда не возвращайся ко мне. У тебя есть секрет, ты знаешь условие. Выполни условие, и ты будешь обладать чудесными силами, ты сможешь делать все, что угодно: летать по небу, читать мысли людей, материализовывать предметы, и так далее, и тому подобное.

Человек поспешил домой; он даже забыл поблагодарить мастера. Именно так действует жадность: она не знает благодарности, она не знает признательности. Жадность совершенно не осознает благодарности; она никогда с ней не сталкивается. Жадность — это вор, а вор никогда не благодарит.

Человек поспешил домой, но он был очень озадачен: даже по дороге домой обезьяны постоянно приходили ему в голову. Он видел множество обезьян: маленьких и больших, красноротых и черноротых, и он был очень озадачен — «Что происходит?» На самом деле, он не мог думать ни о чем, кроме обезьян. Они становились все больше, они толпились вокруг.

Он пришел домой и принял ванну, но обезьяны не оставляли его. Он начал подозревать, что они не оставят его и тогда, когда он начнет читать мантру. Он еще не читал мантру, он просто готовился. И когда он закрыл дверь, комната была полна обезьян. Она была так наполнена, что в ней не было места даже для него! Он закрывал глаза и видел обезьян, он открывал глаза и видел обезьян. Он не мог поверить, что это на самом деле происходит! Он пытался всю ночь. Снова и снова он принимал ванну, снова и снова он пытался и терпел поражение, полное поражение.

Утром он пошел к мастеру, вернул ему мантру и сказал:

— Оставь эту мантру себе. Она сводит меня с ума! Я не хочу творить чудеса, но, пожалуйста, помоги мне избавиться от этих обезьян!

Невозможно избавиться от одной-единственной мысли! И, если вы хотите от нее избавиться, это еще более осложнится, потому что, когда вы хотите избавиться от мысли, это вопрос — это очень критический момент — того, кто из вас хозяин: ум или вы? Ум попытается всеми возможными способами доказать вам, что хозяин — он, а не вы.

Хозяин веками был рабом, а раб был хозяином миллионы жизней. Теперь раб не оставит свои привилегии и преимущества так легко. Он окажет вам сильное сопротивление.

Попытайтесь! Примите ванну, закройте дверь и повторяйте эту простую мантру: Буддам таранам гаччами, сангхам таранам гаччами, дхаммам таранам гаччами — и все обезьяны придут к вам...

Вы смеетесь над этим беднягой. Вы будете удивлены: этот человек — вы.

Зигмунд Фрейд обычно рассказывал такую историю: случилось так, что один человек обратился в большую гостиницу. Управляющий немного колебался, дать ли ему комнату, хотя у него была пустая комната. Человек сказал:

— Почему вы в такой нерешительности?

— Причина в том, что как раз под этой комнатой остановился политик, очень известный и могущественный человек, большая шишка. И он раздражается на всякие мелочи, поэтому мы оставляем комнату этажом выше пустой уже три дня, с тех пор как он здесь — потому что, если кто-то ходит, возникает шум, если кто-то что-то передвигает, возникает шум, и он приходит в такое раздражение, так злится и поднимает такой шум!

Незнакомец ответил:

— Не беспокойтесь! Я буду очень осторожен. Более того, я собираюсь прийти только на ночь. Я приду около двенадцати, потому что у меня очень много работы в городе, и уйду рано утром, в пять часов. Очень маловероятно, что с двенадцати до пяти я чем-либо вызову раздражение этого великого человека. Самое большее, мне приснится какой-нибудь сон, и я не думаю, что мои сны побеспокоят его.

Управляющий был убежден: если он собирается оставаться здесь только пять часов, нет проблем.

Его пустили.

В двенадцать он пришел в свою комнату усталый: он работал весь день, и тысячи мыслей кричали у него в голове. Он совершенно забыл о политике. Он вошел в комнату. Он так устал. Он сел на кровати, снял один ботинок и швырнул его в угол. Тогда внезапно звук упавшего ботинка напомнил ему о политике, великом лидере, которого он мог потревожить, разбудить. Поэтому второй ботинок он положил на пол очень тихо.

Через час политик постучал к нему в дверь. Он проснулся, открыл дверь и спросил:

— Я что-то не так сделал? В течение последнего часа я спал.

Политик был красный от гнева. Он сказал:

— Да! Где второй ботинок? Мне не удается уснуть. Этот второй ботинок продолжает висеть постоянным вопросом у меня в уме — куда подевался второй ботинок? Неужели этот человек лег спать в одном ботинке? Один, я знаю, вы швырнули, а где второй? Я пытался всеми возможными способами избавиться от этой мысли — это ведь не мое дело. Какое мне дело до вашего ботинка? Но, чем больше я старался избавиться от этой мысли, тем больше она захватывала меня. И вот, остался только один путь к тому, чтобы заснуть: прийти, разбудить вас и спросить, что случилось. Пока я этого не узнаю, я не усну.

Очень тяжело избавиться даже от одной абсурдной мысли, совершенно не имеющей значения для вас, бессмысленной, от чего-то просто случайного, не имеющего к вам отношения. Но все же она может преследовать вас, она может надоедать вам, она может мучить вас. Она может стать такой могущественной, что сведет вас с ума.

Люди не смотрят на это. Они знают, что лучше на это не смотреть, потому что это унизительно. Увидеть себя рабом действительно унизительно. И ум так долго оставался на троне, он привык быть хозяином. А он не хозяин.

Вы рождены как сознание, а не как ум. Вашим глубочайшим внутренним ядром является сознание, а не ум. Ум это не что иное, как собранные мысли, мусор прошлого. Вы совершенно отличны от него.

Наблюдая его, постепенно вы увидите дистанцию. В вас возникает мысль; наблюдайте ее. Наблюдайте без какого-либо суждения. Не будьте за или против, просто смотрите на нее, смотрите в нее, отражайте ее, как зеркало. И станет определенным одно: она отдельна от вас. Она приходит и уходит, а вы остаетесь всегда. Отражение в зеркале это не зеркало. Множество отражений приходит и уходит, зеркало же остается. Зеркало это лишь способность отражения. Есть какая-то мысль — гнев, жадность, ревность — какая-то мысль, мысль о чем-то. Это не вы!

Но все наше воспитание, вся наша обусловленность ошибочна в своей основе. Наши языки ошибочны в своей основе, потому что они дают нам ошибочные понятия. Когда вы видите, что в вашем уме возникает мысль о голоде, тотчас же ум говорит: «Я голоден», а это полная чепуха. Вы никогда не были голодны и не можете быть голодны, потому что сознание не имеет ничего общего с голодом, едой, пищеварением. Вот что происходит в действительности: тело голодно — и вы осознаете это. Вы просто отражаете ситуацию тела.

Чтобы быть совершенно точным, вы должны сказать: «Я осознаю, что мое тело голодно, я вижу, что моему телу нужна пища».

Но на любом языке вы говорите: «Я голоден, я хочу пить». Я знаю, проще говорить: «Я хочу пить», чем повторять снова и снова: «я осознаю, что мое тело хочет пить».

Один из великих индийских мистиков посетил Америку — его звали Свами Рам. Обычно он говорил о себе в третьем лице, он никогда не употреблял слова «я». Он всегда называл себя Рамом. Он говорил: «Рам голоден. Рам хочет пить. Сейчас Рам хочет спать». Это очень странно, потому что мы не привыкли к этому.

Когда он в первый раз приехал в Америку, люди не могли его понять, или понимали неправильно. Он говорил: «Рам голоден». Они оглядывались вокруг — где этот Рам? И тогда он показывал им: «Это тело — Рам, это тело голодно».

И они спрашивали: «Почему ты тогда просто не скажешь: «Я голоден»? Зачем ходить вокруг да около? «Рам голоден». Потом мы спрашиваем: «Кто такой Рам?» Потом ты отвечаешь: «Это тело — Рам»».

Но Рам говорил: «Я не могу утверждать того, что не является истиной. Я не могу сказать: «Я голоден», потому что это не так».

Однажды случилось так, что он сидел в парке, в общественном парке, и вокруг него собрались люди и стали задавать вопросы. Один человек спросил: «Мы слышали о Кришне, который так играл на флейте, что люди бросали свою работу и спешили к нему, словно очарованные, словно одержимые. В чем его секрет?»

Одежда Рама состояла из одной тряпки; он просто заворачивался в одеяло. Он отбросил одеяло — вместо того, чтобы отвечать, он создал ситуацию. Именно так действуют великие мистики. Он отбросил одеяло, остался совершенно обнаженным и побежал прочь. И все эти люди побежали за ним! Не только те люди, которые собрались вокруг него, но и те, кто стоял поодаль, кто пришел на утреннюю прогулку, и те, кто читал газеты, сидя на скамейке — они выбросили свои газеты. За ним следовала большая толпа, он смеялся и хохотал, а за ним следовала вся эта толпа.

И тогда он остановился под деревом и сказал: «Почему вы следуете за мной? Зачем? Я даже не играл на флейте! И вы спрашиваете меня, почему люди становились одержимыми флейтой Кришны».

Когда бы ни случилось нечто из запредельного, люди поддаются его чарам. «Вы очарованы», — сказал он. — «А Рам не сделал ничего особенного. Рам просто остался обнаженным и бегал, как ребенок, в утреннем солнце».

Кто-то, еще незнакомый с его манерой говорить о себе, спросил: «Кто этот Рам?» И снова он сказал: «Это тело — Рам, этот ум — Рам, а я в точности такой же наблюдатель, как и вы. Как вы наблюдали это тело, бегущее в утреннем солнце, наблюдал и я. Вы наблюдали снаружи, я наблюдал изнутри. Мы оба — наблюдатели».

Это способ разотождествиться со своим телом: будьте наблюдателем.

Будда говорит: Как лучник оперяет и выпрямляет свои стрелы, так мастер направляет свои блуждающие мысли. Тогда это будет возможно, и только тогда: когда вы станете наблюдателем, когда вы низведете свои мысли до наблюдаемых объектов, содержимое ума больше не будет иметь власти. Вы выскользнули из его власти, вы стоите поодаль. Вы зритель, свидетель. Когда вы становитесь свидетелем, вы приобретаете способность направлять свои мысли. Тогда мысли могут быть использованы, тогда мысли красивы.

Ум это самый изощренный механизм в существовании, и человеческий ум более, чем какой-нибудь другой. Это самая развитая машина, и с ее помощью можно делать великие вещи. Но вы должны быть хозяином, лишь тогда вы можете использовать его.

Но ситуация такова, что машина ведет водителя.

Водитель совершенно перестал осознавать себя; возможно, он пьян. Он просто движется туда, куда его ведет машина. Он обязательно попадет в беду, он попадет в аварию! А ваша жизнь так полна несчастных случаев, что это совершенно не случайно — так и должно быть.

Вы следуете за машиной. Ваш ум это биокомпьютер; прекрасный, если вы можете использовать его как хозяин, опасный, если он использует вас. Это рабство. Быть свободным от него означает что-то знать о свободе.

И первым усилием должно быть усилие лучника, выпрямляющего свои стрелы.

Ваши умы не находятся в состоянии гармонии; ваши умы в беспорядке, в них нет ничего прямого. Все стало очень сложным лабиринтом, головоломкой. Вы не знаете, что есть что и что к чему относится. Вы не знаете, что вы делаете и почему. В одно мгновение вами владеет одна мысль, в следующее мгновение — другая, и они обе могут противоречить друг другу. Таким образом, вы делаете что-то одной рукой, а другой — разрушаете это. Отсюда полное поражение в жизни, чистая растрата времени, энергии и возможностей.

Наблюдайте, как противоречивы ваши мысли. Одна часть вас говорит да, другая часть тотчас же говорит нет, она никогда не упускает возможности сказать нет. Говоря да и нет одновременно, вы напрасно тратите свою энергию. Либо скажите да и будьте тотальны, и тогда ваша мысль будет прямой, либо скажите нет и будьте тотальны, тогда ваша мысль будет прямой. Но, говоря да и нет одновременно, или по очереди — в одно мгновение да, в другое мгновение нет — чего вы достигнете? Вы делаете один шаг в одном направлении, другой — в другом. Вы останетесь застрявшим в одном и том же месте, или, самое большее, вы будете двигаться кругами, но ваша жизнь не будет жизнью роста, вы не будете расти. Вы, несомненно, будете становиться старше, но вы никогда не станете взрослым, вы никогда не достигнете зрелости.

Выпрямите свои мысли! В вашем уме почти непроходимые джунгли — все дороги потеряны. Вы не знаете, что происходит. Вы не можете и остановиться, потому что вы боитесь остановиться. Все остальные делают так много, все остальные добиваются, достигают, исполняют свои амбиции, как вы можете остановиться? Вы должны идти дальше, и идти дальше с большой скоростью, с большим увлечением и энтузиазмом. И вы не знаете, куда вы идете, какова ваша цель. Чего вы по-настоящему хотите достичь в своей жизни? Денег? И даже если вы добьетесь больших денег, что вы будете с ними делать?

Несомненно, вы можете купить еще большее страдание, когда у вас будет больше денег; вот что вас ждет. Вы будете продолжать покупать те же самые вещи, которые вы покупаете сейчас. Конечно, вы сможете покупать их в больших количествах, вот и все. В будете жить в больших домах, но жить будете вы; дома не будут жить. Если вы чувствуете тревогу в маленьком доме, вы будете чувствовать большую тревогу в большем доме, потому что у вас будет больше пространства, чтобы тревожиться. Если вы невежественны, совершенно невежественны относительно самого себя, чем вам помогут деньги? Как вам поможет ваша известность? Вы можете быть человеком мировой славы, но это ничего не изменит. Ваша внутренняя темнота останется прежней; она даже может стать еще темнее.

Первое, что говорит Будда: ...Мастер направляет стрелы своих мыслей. Он не позволяет мыслям двигаться противоречивыми путями. Он не позволяет одной мысли уничтожить другую. Он не позволяет мыслям направлять его — он направляет. Он владеет ими; он использует их как прекрасное оборудование, инструменты. И, несомненно, он приходит к исполнению, потому что он знает, куда он идет, и знает, что он делает.

На каждом шагу своего путешествия он полностью осознает свое местонахождение; у него есть определенное чувство направления. Он не продолжает бежать одновременно во все стороны; у него есть направление. Естественно, он становится целостным, он становится великой силой. Не получив никакой политической силы, он становится великой силой. Его сила возникает из его собственного существа, она принадлежит ему. Никто не может ее отнять; она ни от кого не зависит. Даже смерть не может отнять ее у него, даже смерть бессильна.

Но люди живут в таком патологическом состоянии. Это состояние патологично! Люди обижаются, когда я говорю, что все человечество патологично, но что я могу сделать? — это так. Факт нужно констатировать, каким бы болезненным он ни был. Он причиняет боль и мне, мне жаль человечество, но это должно быть сказано: все человечество безумно. То, что вы называете нормальными человеческими существами, отнюдь не нормально. Они, конечно, нормально сумасшедшие; их безумие почти нормально, поэтому они нормальны. Но они не являются нормой, они не являются принципом, они не являются критерием здоровья. Вся Земля это большой сумасшедший дом.

У Халиля Джибрана есть прекрасная история:

Один человек сошел с ума; его поместили в приют для душевнобольных. Его друг пришел навестить его. Его друг был профессором, он написал множество книг, он был известным ученым и физиологом. Сумасшедший сидел на скамейке в саду, окруженном большой стеной. Профессор подошел, сел рядом с ним и спросил:

— Как вы себя чувствуете здесь? Сумасшедший рассмеялся. Он сказал:

— Я чувствую себя хорошо — хорошо, как никогда в жизни.

Профессор был озадачен. Он спросил:

— Почему? Почему вы так счастливы, находясь в сумасшедшем доме? Сумасшедший ответил:

— В сумасшедшем доме? Вы называете это сумасшедшим домом? Я оставил сумасшедший дом снаружи — это самое здоровое место в мире! Сумасшедший дом снаружи; эта стена защищает нас от сумасшедших. Если вы когда-нибудь устанете от сумасшедших снаружи, вам всегда рады здесь. Приходите! Здесь очень спокойно — никто не вмешивается в работу другого. Здесь очень тихо. Здесь очень немного людей, и я за всю свою жизнь не видел более нормальных людей — они все такие же, как я!

Вот определение нормальности: он нормален, а все вокруг такие же, как он. Люди, которые снаружи, ненормальны.

Но тому же критерию следуют люди снаружи: вы считаете себя нормальным, потому что вы точно такой же, как и ваши соседи. Но кто знает? — возможно, ненормальны и соседи.

Вся история человечества доказывает, что человечество ненормально; с ним что-то не в порядке в его основе. За три тысячи лет люди сражались в пяти тысячах войн. И вы назовете человечество нормальным? Каждый человек жаден, ревнив, властен — как вы можете называть человечество нормальным? Конечно, оно нормально — нормально в том смысле, что все люди похожи друг на друга.

Однажды Марк Твен, шутки ради, написал объявление, что он потерял кошку, такую черную кошку, что ее нельзя увидеть при обыкновенном свете, и он просит вернуть ее обратно. Около тысячи человек ответило ему, заявляя, что они видели ее.

Просто оглянитесь вокруг, просто понаблюдайте за людьми, и вы будете удивлены тем совершенно ненормальным состоянием, которое считается нормальным. Что такое норма? Каково определение нормального человеческого существа?

Этот человек должен быть полным любви, полным блаженства. Он должен быть бесстрашным. Он должен быть радостным и экстатичным. Он должен быть способен смеяться, петь и танцевать. Он должен быть способен наслаждаться мелочами жизни. Он должен быть тотален во всем, что бы он ни делал. Его мысли прямы: если он говорит нет, это означает нет, если он говорит да, это означает да. Он не будет дипломатом, политиком в том смысле, что если он говорит одно, то подразумевает другое, а делает третье. Вы не можете себе представить, вы никогда не можете быть уверены в том, что собирается сделать человек политики. У него на поверхности одно лицо, а внутри другая реальность. Он двуличен, он лицемер. Он улыбается вам, он приветствует вас — но он ненавидит вас, проклинает вас внутри. Он враг, и в то же время притворяется другом. Это патология! Это лицемерие является патологией, это раздвоение является патологией. Эта шизофреническая атмосфера патологична. Мы не способны произвести здоровое человеческое существо. До сих пор нам не удавалось... и сейчас мы должны принять самые решительные меры, иначе человечество обречено. Теперь в руках патологических людей сосредоточено столько власти — еще одна война, и с человечеством будет покончено, с этой планетой будет покончено.

Необходимо нечто крайне экстренное, необходим квантовый скачок. Но это возможно лишь с помощью тех людей, которые слушают будд.

...Мастер направляет свои блуждающие мысли.

Как рыба без воды,

Лежащая на берегу,

Мысли содрогаются и дрожат.

Ибо как они могут стряхнуть желание?

Мысли не могут жить вне желания, как и рыба не может жить вне моря. Мысли не могут жить вне моря желания: в основе своей мысли это инструменты состояния желания. Мы постоянно желаем, желаем того или другого. Мы не можем перестать мыслить, если мы продолжаем желать. Сначала должен быть отрублен сам корень — желание.

Что есть в жизни, чего можно было бы желать? Те, кто познал, те, кто осознал жизнь, говорят, что в жизни нет ничего, достойного желания. Проживите ее! и проживите так цельно, как это только возможно, проживите каждое ее мгновение на пределе. Выжмите ее досуха. Но в ней нечего желать. Желания уводят вас прочь от дороги, потому что желания уводят вас в будущее.

Пейте от настоящего мгновения, потому что настоящее мгновение есть двери к божественному. У божественного есть лишь одно время: настоящее. Оно не знает ни прошлого, ни будущего. Если и вы хотите быть частью божественного... а это единственный способ быть нормальным, быть здоровым. Лишь религиозный человек нормален и здоров. Если вы хотите быть частью божественного, вы должны научиться расслабляться в настоящем мгновении.

Умрите для прошлого, умрите для будущего и живите в настоящем. Не позволяйте себе двигаться в ту или иную сторону из настоящего ни на дюйм; в противном случае, вы всегда будете опаздывать на свой поезд.

Ум постоянно перескакивает с одного предмета на другой, с одного человека на другого. У вас есть жена, но ум гонится за женами других людей. У вас есть дети, но они никогда не выглядят так хорошо, как дети других. Трава всегда зеленее по другую сторону забора. Все остальные люди кажутся счастливее вас.

И тогда, конечно, вы делаете логическое заключение: «У них больше дома, у них лучше дети, более красивые женщины, больше денег, больше власти, больше престижа, и поэтому мне тоже нужны все эти вещи. Как я могу быть счастлив, пока у меня этого нет?»

Вы делаете свое счастье условным. В то мгновение, когда человек делает свое счастье условным, он обречен; он останется несчастным на всю жизнь.

Счастье не условно; для того, чтобы быть счастливым, ничего не нужно. Нужно только быть живым — и это у вас есть, это у вас уже есть. Нужно лишь быть сознательным — и это у вас уже есть. Поэтому мистики и будды говорят, что блаженство это сама наша природа. Но ум всегда куда-то бежит, и он продолжает тащить вас за собой.

Султан позвал своего евнуха.

— Я в настроении, — сказал он. — Приведи мне жену номер 256.

И евнух побежал из дворца в гарем. Он пробежал по саду, миновал фруктовые деревья, поднялся по ступенькам. Вскоре он вернулся с женой номер 256. Через некоторое время сутан послал евнуха снова и велел привести жену номер 87. Евнух побежал и привел ее. Тогда царь захотел жену номер 68, а еще через некоторое время — номер 92.

Едва дыша, евнух вернулся с женой номер 92. Затем он внезапно упал и умер от разрыва сердца.

Мораль: вас убивает не любовь, а суета вокруг любви.

Ум постоянно суетится вокруг. Он никогда не присядет отдохнуть, он не может присесть. Кажется, если он присядет, это будет для него смертью, и в определенном смысле это так и есть. Именно поэтому люди дзен говорят, что если вы каждый день несколько часов сидите в молчании, ничего не делая, даже не повторяя мантру, потому что это снова тот же суетливый ум, тот же самый ум... Он может петь церковные песнопения, он может читать религиозную мантру, это не имеет значения. Он хочет какой-то работы, он хочет какой-то деятельности, он хочет какого-то занятия, он хочет суетиться. Его жизнь в суете.

Люди дзен говорят: просто сидите, ничего не делайте. Самая трудная вещь в мире — это просто сидеть и ничего не делать. Но как только вы научаетесь этому искусству... Если вы продолжаете несколько месяцев сидеть и ничего не делать несколько часов в день, постепенно с вами случится многое. Вам захочется спать, вам приснится сон. Множество мыслей будет толпиться в вашем уме, множество вещей. Ум скажет: «Зачем тратить время? Ты мог бы заработать немного денег. По меньшей мере, ты мог бы сходить в кино, развлечься, или расслабиться и посплетничать. Ты мог бы посмотреть телевизор или послушать радио, или, по меньшей мере, прочитать свежую газету. Зачем ты тратишь время?»

Ум представит вам тысячу и один аргумент, но если вы просто продолжаете слушать, не беспокоясь об уме... Он применит все возможные трюки: у него начнутся галлюцинации, ему будут сниться сны, он захочет спать. Он сделает все возможное для того, чтобы заставить вас перестать сидеть. Но если вы продолжаете, если вы настаиваете на своем, однажды солнце взойдет.

Однажды это происходит, вам не хочется спать, ваш ум устал от вас, он сыт вами по горло, он оставил мысль о том, что вас можно поймать, просто с вами покончено! Нет ни сна, ни галлюцинаций, ни сновидений, ни мыслей. Вы просто сидите, ничего не делая... и все есть молчание, все есть мир и все есть блаженство. Вы вошли в божественное, вы вошли в истину.

Они дрожат, они непостоянны, Они своевольно блуждают. Хорошо управлять ими.

А если овладеть ими — это приносит счастье.

Наблюдайте, и вы увидите дрожащий ум, трясущиеся мысли, гоняющиеся друг за другом, бегущие во всех возможных направлениях, последовательные, непоследовательные, осмысленные, бессмысленные.

Просто однажды сядьте у себя в комнате, закройте дверь и начните записывать мысли, приходящие к вам. Это поможет вам осознавать. Просто продолжайте записывать, что бы ни происходило. Не редактируйте,. не старайтесь сделать их последовательными, красивыми. Вы не должны это кому-нибудь показывать, это нужно лишь для наблюдения. Продолжайте записывать пятнадцать минут, и затем прочитайте, и вы будете озадачены: неужели вы сумасшедший или что-то в этом роде? Какая чепуха приходит вам в голову! Всевозможные вещи, настолько неуместные, что вы не можете уловить между ними никакой связи. Одно влечет за собой другое просто случайно.

По соседству лает собака, и ваш ум начинает действовать. Вы вспоминаете собаку, которая у вас была в детстве, и внезапно ум перескакивает с собаки на друга, который у вас был в детстве... а с друга на школу, на учителя. И таким образом ум продолжает прыгать, и вы приземляетесь черт знает где. А все началось всего лишь с лая собаки, которая ничего не знает о вас, которая совершенно не интересовалась вами, но запустила весь этот процесс. Вы можете попасть куда угодно! И каждый раз, когда это происходит, вы будете попадать в разные места.

Ум продолжает перескакивать из одного места в другое, у ума есть столько информации, что он может создавать всевозможные миры.

Наблюдая его, вы увидите истинность выражения Будды: Они дрожат, они непостоянны, они своевольно бродят. Они не слушаются вас, у них есть собственная воля. У каждой мысли есть собственная воля, и она настаивает на том, чтобы остаться собой. Она не хочет, чтобы в ней ковырялись, она не хочет, чтобы вы вмешивались. Если вы вмешиваетесь, она сопротивляется, она протестует. Каждая мысль хочет иметь индивидуальность. И эти миллионы мыслей у вас в голове разрушают вашу индивидуальность, потому что все они претендуют на собственную индивидуальность, они претендуют на то, чтобы быть автономными и свободными. И если вы что-нибудь скажете, они спросят: «Кто ты такой?» И каждый раз они будут ставить вас на место, они будут низводить вас до пустого места.

Пока они не взяты под контроль, говорит Будда, для вас нет возможности блаженства. Вы останетесь в беспорядке, вы останетесь в замешательстве.

Пациент в больнице: «У меня возникает сумасшедшее, безумное желание задушить вас своими руками (англ., to crush you in my arms; вариант: сжать вас в своих объятиях).

Женщина-психиатр: «Теперь вы говорите осмысленно!»

Все зависит от того, что вы называете осмысленным, а что бессмысленным. В мире есть философы, которые говорят, что все чепуха, а есть философы, которые говорят, что все осмысленно, разумно. Мир совершенно рационален, говорят они, очень логичен. Все зависит от того, что вы называете осмысленным и что вы считаете разумным. Все зависит от вашего воспитания, вашего образования, вашей обусловленности, от того, каким образом вас загипнотизировали.

Таким образом, есть мясо разумно, если вы выросли в доме, где никто никогда не помышлял о вегетарианстве; если об этом и говорили, то лишь для того, чтобы посмеяться над вегетарианцами: «Эти глупцы думают, что, перестав есть мясо, они станут религиозными». Если вы родились в вегетарианском доме, в вегетарианской семье, тогда люди, которые едят мясо, просто чудовищны. Они вообще не люди; они неприкасаемые, они не человеческие существа, они — животные.

Вы сами никогда не знаете, что правильно, а что — нет; вы знаете лишь в соответствии с тем, что вам сказали другие. Это не тот путь, который приведет вас к здоровью. Вам придется стать более осознающим, более бдительным, более наблюдательным. Вам придется решать самому. Вы жили заимствованной жизнью. Вы должны отражать — вы становитесь человеческим существом лишь тогда, когда сами по себе отражаете вещи. Когда вы наблюдаете аккуратно, точно, когда вы судите, когда вы оцениваете, когда вы взвешиваете вещи и начинаете жить в соответствии со своим сознанием, вы достигаете свободы. А свобода приносит блаженство.

Свобода означает, что вы взяли под контроль свой ум, так называемый ум, который отнюдь не ваш, потому что он был часть за частью дан вам другими. Часть его принадлежит вашей матери, часть — вашему отцу, часть — вашему дядюшке, и так далее в этом роде... священнику, учителю, мальчику, живущему по соседству... Вы собрали его фрагменты со всего мира — из книг, которые вы прочли, из фильмов, которые вы смотрели.

Если вы всмотритесь в него, вы будете удивлены — у вас никакого собственного ума. Заимствованно все! Как вы можете быть подлинным? В вас все свалено в кучу, ваши фрагменты имеют такие разные источники, что они никогда не сольются и не станут единством. Но одно в вас не заимствованно, и это — ваше сознание, ваша осознанность. Ее вы принесли с собой, это часть вашей внутренней сердцевины. Полагайтесь на нее и никогда не зависьте от ума. Станьте не зависящим от ума и абсолютно зависящим от своего сознания, и вы совершите величайший в своей жизни шаг.

Но как они тонки,

Как обманчивы!

Задача в том, чтобы успокоить их,

И, управляя ими, найти счастье.

Это будет нелегкой работой. Это тяжело, потому что ум очень хитер, а мысли очень тонки.

Один солдат объяснял другому теорию переселения душ. Он сказал, что если тот будет убит, его тело разложится на поле битвы, и, в конце концов, впитается в землю. Весной на этом месте вырастет прекрасный цветок.

— И это буду я, не так ли? — спросил второй солдат.

— Нет, обожди немного. Тогда придет корова, съест цветок, и оставит большую лепешку дерьма. И тогда приду я, прогуливаясь по полю со своей подружкой, я увижу дерьмо, потыкаю в него своей тростью и скажу: «Привет, Билл! Надо же, ты совершенно не изменился!»

Ум очень хитер — он всегда может найти способ остаться тем же. Он всегда может найти способ остаться прежним. Он всегда может найти новые одежды и спрятаться за ними; он может найти прекрасные объяснения.

Остерегайтесь! Ум это не простое явление, он сложен, тонок, очень обманчив. Если вы постараетесь поймать его, вы будете в затруднении. Если вы выставляете его через переднюю дверь, он вернется с черного хода. Если вы хотите контролировать и подавлять его, он начнет действовать со стороны вашего бессознательного — что гораздо более опасно, потому что он будет по-прежнему управлять вами, хотя теперь вы совершенно не будете осознавать его контроля. Враг больше не видим, вот и все, но враг здесь. И когда враг невидим, он более опасен.

Как они тонки, и как обманчивы! Задача в том, чтобы успокоить их... Поэтому помните, их не нужно подавлять, их не нужно ловить. Задача в том, чтобы успокоить их, и, управляя ими, найти счастье.

Именно успокаивая их, человек становится управляющим, но не наоборот: управляя ими, вы не успокоите их. Помните этот процесс: он кажется похожим, но это не так. Он очень отличается; фактически, он диаметрально противоположен. Сначала вы должны успокоить их, сначала утихомирьте их.

А чтобы успокоить их, нужно просто наблюдать, в молчании, без суждений, не говоря, что это хорошо, а это плохо. В то мгновение, когда вы говорите, что что-то хорошо или плохо, вы прыгаете в болото. Ум уже схватил вас, вы уже пойманы.

Просто наблюдайте! Ваши учителя нравственности не позволяют вам наблюдать. Сидите и просто наблюдайте... приходит мысль о том, чтобы кого-нибудь убить. Ваш ум наслаждается мыслью о том, чтобы кого-нибудь убить. Это одна часть. Другая часть ума говорит: «Это очень плохо, это грех. Ты не должен даже помышлять об этом, даже мысль об этом грешна». Это вторая часть ума. Вы отождествляетесь со второй частью, с нравственной частью. Вы говорите: «Это моя совесть». Это не ваша совесть: это было вложено в вас. Общество контролирует вас изнутри; это стратегия контроля, которую применяет общество. Вы не знаете, что хорошо, а что плохо.

Будьте невинны! Просто наблюдайте, наблюдайте обе части. Одна говорит: «Убей этого человека — он оскорбил тебя!» Другая часть говорит: «Это плохо, это безнравственно. Ты попадешь в ад, ты будешь за это страдать в следующем рождении, ты будешь за это наказан». Не сомневайтесь, вторая часть — это тоже ум, между этими частями ума нет выбора. Наблюдайте обе части, наслаждайтесь обеими. Видя противоречие ума — не отождествляйтесь ни с одной из частей.

Помните, эго хочет отождествиться с хорошей частью, с нравственной частью. Оно чувствует себя хорошо: «Я против убийства, посмотри! Я не за него». И вы просто попадаетесь в ловушку второй части ума. Вы по-прежнему раб. И ваши грешники и ваши святые — рабы.

Целеустремленно

Мастер смиряет свои мысли.

Он прекращает их блуждания.

Сидя в пещере сердца,

Он находит свободу.

И когда ума больше нет, куда вы идете? Внезапно, когда ума больше нет, вы входите в сердце. Вы выскальзываете из ума, освобождаетесь из хватки головы. И тогда сердце, пещера сердца, становится вашим дворцом. Ум это побочный продукт общества: сердце это сфера распространения божественного.

Это возможно, лишь если вы целеустремленно работаете над тем, чтобы успокоить ум, осознать ум, быть предельно наблюдательным, без всякого суждения и отождествления.

Мастер смиряет свои мысли. Он прекращает их блуждания. Сидя в пещере сердца, он находит свободу.

Голова есть рабство, сердце есть свобода. Голова есть страдание, сердце есть вечное блаженство.

Эс дхаммо санантано. На сегодня достаточно.

Глава 10. Ни это, ни то.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Какова разница между Вами и другими божьими людьми?

Сунил, я не божий человек, я просто Бог — как и вы, как и деревья, как и птицы, как и камни. Я не принадлежу на ни к одной из категорий. «Божий человек» это категория, изобретенная журналистами. Я просто не принадлежу ни к каким категориям. Так же не принадлежите ни к каким категориям и вы. Все категории ложны. Чем глубже вы идете в себя, тем более вы обнаруживаете, что вы просто есть — ни это ни то. Пророки Упанишад говорят: Нети нети — ни это ни то. Ни одна категория не применима.

Вот прекрасная история о Будде: Он сидел под деревом. К нему подошел один астролог — он был очень озадачен, потому что он увидел следы ног Будды на мокром песке, и не мог поверить своим глазам. Все писания, которые он изучал всю жизнь, говорили об определенных знаках, свойственных следам ног человека, который правит миром — чакравартина — правителя шести континентов, всей Земли. И он увидел следы на мокром песке на берегу реки, и все эти символы были так ясны, что он не мог поверить своим глазам! Либо все писания были неверны, и он напрасно потратил свою жизнь на астрологию... в противном случае, возможно ли было то, что жарким днем, в такой маленькой, грязной деревне, чакравартин шел босиком по раскаленному песку?

Он пошел по следам в поисках человека, которому принадлежали эти следы. Он нашел Будду, сидящего под деревом. Он был еще более озадачен. Его лицо было лицом чакравартина — изящество, красота, сила, аура — но этот человек был нищим, с чашей для подаяния!

Астролог коснулся ног Будды и спросил его:

— Кто ты, господин? Ты озадачил меня. Ты, должно быть, чакравартин, правитель мира. Что ты делаешь здесь, сидя под этим деревом? Либо мои астрологические книги неверны, либо у меня галлюцинации, и тебя на самом деле здесь нет.

Будда сказал:

— Твои книги абсолютно верны — но здесь нечто, что ни принадлежит ни к каким категориям, даже к категории чакравартина. Я есть, но я никто в частности.

— Ты озадачил меня еще больше, — сказал астролог. — Как ты можешь быть, не будучи в частности никем? Должно быть, ты бог, пришедший посетить Землю — я вижу это в твоих глазах!

— Я не бог, — сказал Будда.

— Тогда, должно быть, ты гандхарва, — сказал астролог, — небесный музыкант.

— Нет, я и не гандхарва. Астролог продолжал спрашивать:

— Тогда ты скрытый король? Кто ты? Ты не можешь быть животным, ты не можешь быть деревом, ты не можешь быть камнем — кто ты в точности?

Необходимо понять безмерную важность ответа, данного Буддой. Он сказал:

— Я просто будда — я просто осознанность и ничто другое. Я не принадлежу ни к каким категориям. Каждая категория это отождествление, а у меня нет никакой тождественности.

Сунил Сетхи, в точности таков же и мой ответ: я не принадлежу ни к каким категориям, а божий человек это категория. Я это просто осознанность. Я это просто наблюдение. И в этом нет ничего особенного; это часть также и вашего глубочайшего внутреннего ядра. Вы столь же божественны, как и кто-либо другой — Будда, Кришна, Христос. Вы столь же божественны, как и кто-либо другой. Высочайшие или нижайшие, божественны все, потому что есть лишь божественность.

Это первое, что нужно запомнить: я не принадлежу ни к каким категориям. Так же, как не принадлежите и вы. Вы индуист, мусульманин, христианин? Вы белый или черный? Это внешние вещи — вы не являетесь этими вещами. Сознание не может быть белым или черным; сознание не может иметь никакого цвета. Вы богаты или бедны? Сознание не может быть богатым или бедным. Вы мужчина или женщина? Сознание не может быть мужчиной или женщиной.

Сознание это просто сознание! Понять это значит заявить: «Ахам Брахмасми — Я Бог!» Это не новая категория. Когда кто-то заявляет: «Я Бог!», это не новая категория, это просто исчезновение всех категорий. Таково в точности значение слова «Бог».

Когда Мансур говорит: «Ана-ль Хакк! — Я истина!», он говорит то же самое. Он говорит: «Я сознание».

Я не претендую на то, чтобы быть божьим человеком — я им не являюсь.

Второе: между мной и так называемыми божьими людьми есть много различий. Самое важное в том, что я утверждаю жизнь, а они отрицают. Я люблю жизнь; они ненавидят жизнь. Я бы хотел, чтобы вы шли глубже и глубже в жизнь; они хотят, чтобы вы отскочили, ушли от нее. Они за отречение, я за наслаждение. Для меня единственное послание — «Радуйтесь!» Отречение это бегство. Отречение это совершение медленного самоубийства. Радуйтесь! и радуйтесь как только возможно. Лишь тогда вы сможете узнать, что такое Бог.

В оптимуме вашего существа, когда интенсивность тотальна, когда вы ничего не прячете за спиной, когда вы танцуете с изобилием, когда поете так тотально, что певец исчезает и остается одна лишь песня... когда вы любите так бесконечно, что не остается любящего, вы просто становитесь энергией, называемой любовью, тогда вы утверждаете жизнь. Тогда жизнь есть Бог.

Я утверждаю жизнь; ваши так называемые божьи люди отрицают жизнь. И, поскольку жизнь в своей основе не может быть отрицаема, — вы есть жизнь, как вы можете ее отрицать? — они создают лицемерие. Это неизбежно. Ваши так называемые божьи люди из века в век создавали лицемерие. Они не позволяли вам быть подлинным. Они не позволяли вам быть естественным — как они могли позволить вам быть подлинным? Они создавали в вас раздвоение.

Они являются коренной причиной шизофрении, а все человечество страдает шизофренией. Разница между шизофренией одного человека и шизофренией другого человека только в ее степени. Вы расщеплены! Кто сделал это с вами? Ваши так называемые божьи люди, ваши так называемые святые, ваши так называемые махатмы. Они являются самим корнем вашего страдания, они и их их учение: «Отрицай природу! Борись с природой! Плыви против течения, толкай реку!» А вы это часть природы, волна в реке, как вы можете бороться с природой? Борясь, вы потерпите поражение. Если вы искренний человек, вы сойдете с ума; если вы еще не сошли с ума, это просто показывает, что вы не искренний человек. Вы говорите одно, а делаете другое.

Я слышал:

Гомосексуалисту дали в гостинице комнату, которую он должен был разделить с еще одним мужчиной, который, как заверил его служащий гостиницы, тоже не прочь, но для очистки совести он может оказать сопротивление.

— Не обращай на него внимания, — сказал служащий. — Продолжай, ему это нравится.

На следующее утро гомосексуалист спустился в холл, и клерк спросил его, как дела.

— Все было довольно легко, — ответил тот. — Он совсем не сопротивлялся.

— Боже мой! — воскликнул служащий. — Я дал тебе не ту комнату. Это был архиепископ!

Это неизбежно. Лицемерие это естественное следствие всех ваших фальшивых божьих людей. Они могут быть только фальшивыми! Если кто-то реализовал Бога, он не божий человек — он просто Бог! Почему «божий человек»? И он знает, что не только он Бог, но также и любой другой. Когда он говорит: «Я Бог», он не вкладывает в это слово сравнительного значения. Он не говорит: «Я святее, чем ты». Он просто говорит: «Я то же, что и ты, но я осознаю, а ты еще не осознаешь». Разница не в наших качествах, не в наших существах, но лишь в нашем сознании. У вас есть такое же сокровище, как и у меня, но я наткнулся на него, а вы еще ищете и идете ощупью. Рано или поздно вы найдете его. Если вы будете продолжать искать, вы обязательно найдете его — потому что оно есть. Долго ли еще вы будете упускать? Даже в глубочайшей темноте, если вы будете продолжать поиски, вы обязательно его найдете.

Когда я говорю, что я — Бог, я просто заявляю, что все человечество божественно. Я просто заявляю, что все человеческие существа божественны; я просто заявляю, что все, что существует, божественно. Божий человек, так называемый божий человек заявляет, что он Бог, а вы все грешники. Он создает новый вид превосходства, новую иерархию. И вся его коммерческая тайна в том, чтобы заставить вас чувствовать вину. И чем большую вину вы чувствуете, тем крепче его хватка.

Как заставить вас почувствовать вину? Просто осуждайте естественность, и это случится. Осудите секс — в вас будут возникать сексуальные желания, и вы будете чувствовать себя виноватым. Осудите пищу... Осуждайте все, что является в вас естественными наклонностями.

Священник обнаружил очередную вечеринку по обмену женами и выступил в крестовый поход, чтобы прекратить это безобразие. Когда он позвонил в дверь, из дома вышел человек, который, казалось, ни капли не был смущен.

— Мне сказали, что сегодня у вас вечеринка, — сказал священник.

— Это правда, — ответил человек. — Сейчас мы играем в загадки и отгадки. Женщинам завязывают глаза, и они пытаются определить имя мужчины по его члену. Вам следовало бы зайти, Преподобный, ваше имя называли уже восемь раз!

Все духовенство за свое многовековое существование доказало лишь одно: вы не можете бороться против природы. Хотя есть способ превзойти ее — но этот способ не идет против ее; он проходит сквозь нее.

В этом мое первое и самое основное отличие: я утверждаю жизнь, такую, как она есть. Это не значит, что невозможен никакой рост за пределы жизни — но весь этот рост должен быть основан на глубокой, страстной любви к жизни. Лишь только в переживании жизни происходит трансценденция.

Я хотел бы, чтобы вы вышли за пределы секса, но я не осуждаю секс. Секс это естественное желание, он хорош на своем месте. Но человек не должен останавливаться на нем; это лишь начало, проблеск — проблеск запредельного. В глубоком сексуальном оргазме вы впервые осознаете нечто, что не принадлежит эго, не принадлежит уму, не принадлежит времени. В глубоком оргазме, ум, время — все исчезает; весь мир на мгновение останавливается. На мгновение вы больше не часть материального мира; вы просто чистое пространство.

Но это лишь проблеск — и он дорого стоит. Вы должны двигаться дальше. Вы должны искать пути и способы к тому, чтобы этот проблеск стал вашим постоянным состоянием. Именно это я называю реализацией, просветлением. Просветленный человек находится в состоянии оргазмической радости двадцать четыре часа в сутки. То, чего сексуальная личность достигает иногда и с большими усилиями, духовный человек достигает без усилий и каких-либо затрат. Духовный человек просто живет там; эти высшие пики являются его жилищем. Вы лишь видите эти вершины с расстояния тысяч миль.

Я не против секса, потому что секс это первое окно к духовному существованию. Я не против пищи, потому что я не против наслаждения. Наслаждаясь, — пищей, любовью, музыкой, танцем, природой, — вы столкнетесь с множеством переживаний... лишь наслаждаясь всем этим, вы постепенно начнете осознавать невидимое.

Именно поэтому Упанишады говорят: Аннам Брахма — пища божественна. Утверждение чрезвычайной важности: пища и Бог? Синонимы? — Аннам Брахма. Пища божественна? Что они говорят? Эти люди знали, знали, что говорят — вкус пищи есть вкус Бога. Вкус радости есть вкус Бога — как бы он ни был далек, как бы он ни был отражен.

Луна, отраженная в озере, это все же отражение луны, хотя вы не найдете луны в озере. Если вы прыгнете в озеро, вы лишь побеспокоите отражение и не найдете там луны. Отражение это не луна, отражение отражает луну. И если вы немного разумны, вы не прыгнете в озеро, вы посмотрите на небо, где находится настоящая луна.

Бог отражается, когда вы наслаждаетесь пищей. Бог отражается, когда вы наслаждаетесь сексом. Бог отражается в тысяче и одном озере жизни. Возьмите у отражения ключ; примите указание, намек и начните двигаться к оригиналу.

Это мое основное отличие. Я не против того, что заключает в себе жизнь — я не против секса или пищи, тела или телесных удовольствий. Я не питаю отвращения ни к комфорту, ни к роскоши.

Позавчера мне задали вопрос. Кто-то спросил, — должно быть, новоприбывший или индиец, — он спросил: «Не лицемер ли вы? Почему вы живете в роскоши?» Он не знает смысла слова «лицемер». Не исключено, что я единственный нелицемерный человек в мире.

Лицемер это тот, кто говорит одно, а делает другое. Лицемер это тот, чья внутренняя жизнь отличается от внешней — они не только отличаются, но диаметрально противоположны. Я не против роскоши — почему я должен быть лицемером? Я не против комфорта — я не мазохист, вот и все. Я не верю в мучение себя или кого-либо другого. Я не верю в мучение.

Я хотел бы, чтобы вся Земля жила в роскоши. Конечно, я знаю, что сегодня это не так. Вся Земля не получает даже необходимого минимума. Но я не собираюсь мучить себя просто из-за этого, к тому же, это не поможет. Если сейчас страдает тысяча людей, будет страдать тысяча и один человек — вот и все.

Я не верю в страдание. Я не живу двойной жизнью. Моя жизнь очень проста — проста в том смысле, что в ней есть своего рода целостность. Я делаю то, что я говорю. Я верю в роскошь; для меня религия есть высшая форма роскоши. Если я не могу сделать так, чтобы каждый жил в роскоши, по крайней мере, я могу сделать так, чтобы я жил в ней сам. В противном случае, люди скажут мне: «Врач, сначала излечи себя».

Но эти так называемые божьи люди, все они живут в роскоши, будучи против роскоши. Они лицемеры! Они говорят о бедности и о том, что бедность духовна, а сами живут в роскоши — они лицемеры.

Я ненавижу бедность! Я не уважаю бедность, я не восхищаюсь бедностью. Люди бедны из-за своей глупости; люди бедны из-за своих суеверных умов. Людям не нужно быть бедными. Люди бедны именно из-за этих тысячелетних учений о том, что в бедности есть нечто духовное.

Очень известный немецкий мыслитель, граф Кейзерлинг, приехал в Индию. Путешествуя по Индии, он вел дневник. В своем дневнике он отметил многие значительные вещи. Одна из его заметок: «Посетив

Индию, я осознал две вещи. Первая: если ты беден, это духовность; вторая: если ты болен, уродлив и голодаешь, это святость».

Я не учу таким вещам. Я хотел бы, чтобы моя коммуна жила в таком комфорте, какой только возможен. Коммуна должна стать моделью — моделью всего мира. Мои саньясины должны жить со всей возможной радостью: физической, физиологической, духовной. Радости тела, радости ума и радости духа — все они должны быть прожиты в такой гармонии, чтобы из этой гармонии родился четвертый человек.

Именно поэтому я говорю: Будьте научны, будьте эстетичны, будьте религиозны. Из этих трех измерений, из встречи этих трех рек родится четвертая. Четвертое измерение это мой путь.

Любой неестественный подход к жизни создает комплексы, патологии. Он не делает людей здоровыми; он сводит их с ума.

В приемной психиатра:

Пациент: «Доктор, вы должны мне помочь. Мне все время снится пища, мне постоянно снится пища».

Доктор: «А вам когда-нибудь снятся женщины?»

Пациент: «Да, но я поливаю их кетчупом».

Если вы заставляете кого-то чувствовать себя виноватым в связи с пищей, — именно это делают так называемые религиозные люди, — тогда ему начнет сниться пища. Если вы едите, это здоровье, питание, это хорошо; если вам снится пища, это уродливо и патологично. Если вам снится пища, это просто говорит о том, что вы отказываете своему телу в том, что ему необходимо.

Кому снится пища? Только людям, которые подавляют желание пищи. Вы можете попытаться: поститесь в течение одного дня, посмотрите, что произойдет... Целый день вы будете думать о еде; отовсюду ум снова и снова будет возвращаться к мысли о еде. И ночью вам обязательно приснится еда.

Подавляйте секс, и вам будет снится секс. Подавляя что угодно, вы начнете становиться патологическим. Действительно здоровому человеку ничего не снится — ему не о чем мечтать. Он тотально проживает каждое мгновение; он никогда ничего не подавляет. Поэтому его бессознательное остается совершенно пустым и чистым. Подавляйте, и ваше бессознательное будет набиваться ненужной мебелью. А в снах вы неизбежно встречаетесь со своим бессознательным. Вам приходится с ним встречаться; в глубоком сне вы должны пройти через него. Оно создает беспорядок во всей вашей жизни.

Я утверждаю жизнь. Я очень люблю жизнь, и в этом мое учение. Так называемые божьи люди против жизни; они создают патологическое человечество.

Во-вторых, они принадлежат к другому миру; я принадлежу к этому миру. Дело не в том, что я не верю в другой мир — вопрос не в том, чтобы верить или не верить в него; я знаю, что он есть — но человеку незачем беспокоиться о нем. Беспокойство не поможет. Другой мир родится из этого мира. Сделайте красивой эту жизнь, проживите эту жизнь так чувствительно, как это только возможно, и другая жизнь родится из нее. Она будет гораздо более красива, чем эта жизнь, если вы сделаете эту жизнь красивой.

В первых же сутрах Будда говорит, что если эта жизнь прекрасна, другая будет еще прекраснее. Но если вы думаете о другой жизни, если вы проецируете другую жизнь, если вы мечтаете о другой жизни, о жизни после смерти, вы сделаете эту жизнь такой безобразной, такой больной, что другая будет еще более безобразной.

Вам не нужно думать о завтра, сегодняшнего дня достаточно самого по себе. Проживите этот день с такой радостью и экстазом... откуда придет завтра? Оно родится из этого экстаза, оно будет более экстатичным. И тогда у вас есть ключ — ключ, открывающий все двери в жизни.

Проживите это мгновение! Я верю в это мгновение. Эти божьи люди, они говорят о другой жизни, о жизни после смерти, о небесах и аде — обо всем том, что абсолютно бесполезно. Люди и так слишком сбиты с толку; не сбивайте их с толку еще больше.

Мое учение очень просто по сути: живите от мгновения к мгновению, умирая для прошлого, не проецируя никакого будущего... наслаждаясь молчанием, радостью, красотой этого мгновения. Из этого родится следующее. Оно приходит само по себе. Как говорит Будда: В точности как следует за вами ваша тень, следует за вами и будущее. Если ваше настоящее уродливо, будущее будет адом; если ваше настоящее прекрасно, будущее будет раем.

В третьих, эти так называемые божьи люди до сих пор разделяли человечество на индуистов, христиан, мусульман, джайнов, сикхов, парсов... на все эти триста религий и, по меньшей мере, три тысячи сект внутри этих трехсот религий. Эти божьи люди создавали среди людей ненависть. Они говорили о любви, но создавали такой контекст, в котором случалась лишь война. Религии боролись друг с другом, уничтожали друг друга, убивали друг друга, как мясники на бойне. Во имя религии было пролито больше крови, чем во имя чего-либо другого. Даже политика не так преступна, как так называемые религии.

Все ваши божьи люди индуисты, христиане или мусульмане. Я не индуист и не христианин — я никто. И я помогаю людям стать никем. Я помогаю людям освободиться от бремени всего этого вздора. Достаточно быть — не нужно быть мусульманином, индуистом или христианином. Не нужно ходить ни в какие храмы, мечети или церкви. Все существование это их храм, деревья постоянно остаются в поклонении, облака — в молитве, горы — в медитации... просто начните оглядываться вокруг.

Смотрите правильно! Смотрите без веры в глазах, смотрите без предрассудков, и вы найдете Бога. Вы не можете упустить его, потому что он — везде! Он не мишень, в которую вы можете не попасть; стреляйте куда угодно, и вы найдете его, потому что он везде. Промахнуться невозможно. Все, что вам нужно, это невинное сердце. Но индуист не может быть невинным, мусульманин не может быть невинным. Он полон мусора: полон теорий, теологии, полон заимствованного знания — вот что я называю мусором.

Я не говорю, что Мухаммед не прав, я не говорю, что Будда не прав; иначе зачем бы я говорил о Будде, Мухаммеде, Христе? Они правы, но их истина не может быть вашей истиной — вам придется найти ее самому. Истина не может быть заимствована, она непередаваема; она никогда не бывает частью вашего наследства. Вы должны искать и исследовать сами; поиск всегда должен быть индивидуальным.

Моя истина это моя истина. Это мой опыт. Я могу говорить о нем, я могу восхвалять его в песнях, я могу танцевать его. Я могу показать вам свой экстаз — но все же то, что было пережито, остается невыраженным. Никакое писание не может этого выразить. Все писания это попытка выражения, но все попытки были несостоятельны: истина невыразима.

Рабиндранат умирал, и кто-то сказал ему:

— Вы должны быть счастливы, рады и благодарны Богу — вы величайший поэт, которого когда-либо знала Земля. Вы написали шесть тысяч стихотворений; никому этого не удавалось. Даже Шелли, который считается величайшим поэтом Запада, написал лишь две тысячи стихотворений. Вы трижды великий!

Но из глаз Рабиндраната покатились слезы. Человек был озадачен; он не мог себе представить себе, почему Рабиндранат плачет. Он сказал:

— Почему вы плачете? Будьте благодарны Богу! Он осуществил вашу жизнь. Вы достигли всего, о чем можно лишь мечтать.

Рабиндранат сказал:

— Я не достиг ничего! Эти шесть тысяч стихотворений доказывают мое поражение. — Слушайте внимательно. Рабиндранат говорит, — Эти шесть тысяч стихотворений доказывают мое поражение. Я пытался что-то сказать и не мог. Каждый раз, когда я пытался, я терпел поражение. Я пытался снова, снова и снова, я пытался шесть тысяч раз, и терпел поражение. Я пришел, чтобы спеть песню, и эта осталась не спетой. Я уношу ее с собой.

То же самое происходит с Буддой, с Мухаммедом, с Заратустрой — со всеми, кто познал. Вы не можете быть верующим я религиозным одновременно. Если вы хотите быть религиозным, вам придется отбросить все верования. Это мое третье основное отличие.

Я учу вас быть религиозным, а не верующим. Вы должны быть разведчиком, исследователем. Вы не можете ничего принимать как данность: если так много людей говорит, что это так, это должно быть истиной. Истина должна стать вашим опытом — вы должны быть ее свидетелем. И в то мгновение, когда вы становитесь ее свидетелем, вы больше не можете сказать, что вы индуист, мусульманин или христианин. Все это философии, предположения, догадки, теология, логика, хитроумные подсчеты — но опыт отсутствует.

Весь мой подход экзистенциален, экспериментален. Я не даю вам никакой догмы; я не даю вам никакой определенной доктрины. Наоборот, я стараюсь лишить вас каких бы то ни было доктрин. Я хотел бы, чтобы вы были пусты — от доктрин, верований и предрассудков.

В этой пустоте вы становитесь Богом — настолько же, как и я, настолько же, как и Будда. Пустота открывает двери вашей божественности.

Я не божий человек. Я такой же обыкновенный, как и вы, как и всякий другой; такой же обыкновенный или такой же необыкновенный — это одно и то же. Я никого не выше и никого не ниже. Мы принадлежим к одной реальности — как мы можем быть выше или ниже?

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

У меня есть вопрос, на который я никогда не мог ответить. Это такой глупый вопрос, но все же я чувствую, что очень хочу узнать на него ответ.

Не можете ли Вы рассказать нам, какова цель творения, почему существует жизнь, почему существует все? Я не верю в случайности.

Прем Патрик, ваш вопрос несомненно глуп, в этом вы абсолютно правы. На этот вопрос нельзя ответить. Если кто-нибудь ответит вам на него, он тем самым лишь создаст в вас еще больше вопросов. Вы не смогли ответить на него, потому что на него нет ответа. Жизнь это тайна — поэтому на этот вопрос нельзя ответить. Вы не можете спрашивать: «Почему?» Если есть ответ на «Почему?», жизнь это больше не тайна.

В этом заключаются все усилия науки: уничтожить тайну жизни. Чтобы это сделать, нужно найти ответ на каждое почему. И наука верит — конечно, в своем высокомерии и невежестве — в то, что однажды она сможет ответить на все почему. Это невозможно. Даже если мы ответим на все почему, останется окончательное почему: Почему вообще существует жизнь? В чем смысл существования? Какова цель всего этого? Это конечный вопрос — на него не может быть ответа.

Если кто-нибудь дает вам ответ, он тем самым просто создает другой вопрос. Если кто-нибудь говорит... например, те ответы, которые были даны — некоторые люди верят, что Бог создал мир, потому что он хотел помочь человечеству. Что это за ответ? Он создал человечество, чтобы помочь человечеству. Зачем было его создавать? Другие говорят, что Бог создал мир, потому что ему было одиноко. Если и Бог чувствует себя одиноко, то ни у кого нет возможности стать буддой.

Внезапно Бог почувствовал себя одиноко — что он делал до того, как сотворил мир? Вечность он оставался один... и тогда однажды, в одно прекрасное утро, он, должно быть, сошел с ума? Внезапно, после завтрака, он почувствовал себя одиноко! И какая была необходимость в том, чтобы создавать мир? Достаточно было бы всего одной женщины!

А как он чувствует себя сейчас? Слишком людно? Слишком шумно? Должно быть, он планирует вскоре уничтожить мир. Что это за Бог, о котором вы говорите? Неужели ваш Бог это человек, который может почувствовать себя одиноко?

Это дурацкие ответы на дурацкие вопросы.

Некоторые люди говорят, что это игра Бога — его лила. Разве он не может сидеть в молчании? И что это за игра? Адольф Гитлер и Муссолини, Иосиф Сталин и Мао Цзе Дун, Чингиз-хан, Надир-шах, Тамерлан... Игра Бога? Миллионы людей были замучены, и это игра Бога? Адольф Гитлер убил шесть миллионов евреев, и это игра Бога? Почему он не может играть в гольф? Или в шахматы? Зачем мучить людей? В мире так много страдания, и эти дураки продолжают говорить, что это игра Бога? Дети рождаются парализованными, слепыми, глухими, немыми... Игра Бога? Что же это за Бог? Либо он сумасшедший, либо он не Бог, по крайней мере, это не по-божески. Должно быть, он очень злой.

Эти ответы не помогут — они создают другие вопросы. Патрик, я могу сказать лишь вот что: у жизни нет цели, у нее не может быть никакой цели.

Все цели заключены внутри жизни. Да, у автомобиля есть цель; он может перемещать вас из одного места в другое. У пищи есть цель; она может питать вас, она может поддерживать в вас жизнь. У дома есть цель; он может укрывать вас от дождя или жары. У одежды есть цель... Все цели заключены внутри жизни, но у нее самой не может быть никакой цели, потому что жизнь не является средством для достижения чего-либо. Автомобиль является средством, дом является средством.

У жизни нет цели; она никуда не идет. Жизнь просто здесь! Они никогда не была создана — забудьте идею создания. Она создает в уме множество глупых вопросов. Она никогда не была создана, она всегда была, она всегда будет — разными путями, в разных формах, но танец будет продолжаться. Он вечен. Эс дхаммо санантано — таков высший закон.

Цели нет — и в этом красота жизни! Если бы была какая-либо цель, жизнь не была бы так красива. Тогда у нее была бы мотивация, она была бы деловой, она была бы серьезной. Посмотрите на розы, лотосы и лилии — какова их цель? Лотос распускается ранним утром, кричит кукушка... с какой целью? Разве это не красиво по своей природе? Нужна ли этому какая-либо внешняя цель?

Жизнь внутренне красива. У нее нет внешней цели, она не целенаправленна. Она — в точности как песня птицы в темноте ночи, звук воды, звук ветра в соснах...

Человек ориентирован на цель, потому что ваш ум ориентирован на цель. Он создает такие вопросы: «Какова цель жизни?» Должна быть какая-то цель. Но если кто-нибудь скажет: «Вот цель жизни», тогда вы спросите: «А какова цель этой цели? Почему мы должны ее достигать? Какой цели она служит?» И кто-то скажет: «Вот цель этой цели». Снова возникнет тот же самый вопрос, и вы попадете в бесконечную регрессию.

Вы спрашиваете меня: «Не можете ли вы рассказать нам, какова цель творения?»

Мир никогда не был сотворен. Слово «творение» неверно. Он был всегда, он вечен. Нет творца. Бог это не творец мира: Бог это сама творческая энергия существования — более творчество, чем творец. Он не поэт, но поэзия, не танцор, но танец, не цветок, но его аромат.

Вы спрашиваете меня: «Почему существует жизнь?»

Эти вопросы выглядят очень философскими, и они могут долго мучить вас, но они абсурдны. Это все равно что спросить: «Какой вкус у зеленого света?» Это неуместно. У зеленого цвета нет вкуса; цвет и вкус совершенно между собой не связаны. «Почему существует жизнь?» Просто посмотрите на слова: «жизнь» и «существование» означает одно и то же; это тавтология. Если вы спросите: «Почему жизнь это жизнь?», это будет яснее. Но когда вы спрашиваете: «Почему существует жизнь?», язык обманывает вас.

Вы спрашиваете: Почему жизнь это жизнь? Вы спрашиваете: Почему роза это роза? Были бы вы удовлетворены, если бы роза была маргариткой? Тогда бы вы спросили: Почему маргаритка это маргаритка? Какой ответ может вас удовлетворить?

Были бы вы удовлетворены, если бы жизнь не существовала? Просто представьте себя без тела, без ума, в качестве привидения, задающего вопрос: Почему жизнь не существует? Что случилось с жизнью? Почему она исчезла? Тот же самый вопрос будет продолжать преследовать вас.

Жизнь это тайна. В ней нет почему, нет цели, нет причины. Она просто здесь. Примите ее или оставьте, но она просто здесь. И если она здесь, почему бы не принять ее? Зачем тратить свое время на философствование? Почему бы не танцевать, не петь, не любить, не медитировать? Почему бы не идти все глубже и глубже в то, что называется жизнью? Возможно, в своем высшем ядре вы знаете ответ. Но ответ приходит таким образом, что вы не можете его выразить. Он подобен вкусу сахара для немого человека. Он сладкий — он знает, что он сладкий, но не может этого сказать.

Будды знают, но они не могут сказать. А идиоты не знают, но они продолжают говорить, они продолжают давать ответы. Идиоты в этом очень умны — в нахождении, производстве, подделке ответов. Задайте любой вопрос, и они ответят вам.

Когда Гаутама Будда перемещался по стране из одного места в другое, несколько его учеников шли впереди и объявляли: «Сюда идет Будда, но, пожалуйста, не задавайте эти одиннадцать вопросов». И один из этих вопросов был: Почему существует жизнь? Другой был: Кто создал мир? В этих одиннадцати вопросах заключалась вся философия. Фактически, если вы отбросите эти одиннадцать вопросов, спрашивать будет не о чем.

Будда обычно говорил, что это бесполезные вопросы. На них не может быть ответа — не потому, что никто не знает ответа. На них не может быть ответа по самой природе вещей.

Один великий философ, Маулингапутта, пришел к Будде и начал задавать вопросы... вопрос за вопросом. Должно быть, он был воплощением Патрика! Будда слушал его молча полчаса. Маулингапутта начал чувствовать некоторое смущение, потому что он не отвечал, он просто сидел и молча улыбался, как будто ничего не происходило, а ему были заданы такие важные вопросы, такие значительные вопросы.

В конце концов Будда спросил:

— Ты действительно хочешь знать ответ?

Маулингапутта сказал:

— Зачем бы я тогда к тебе пришел? Чтобы увидеть тебя, мне пришлось путешествовать тысячу миль.

И помните, в те времена тысяча миль была действительно тысячей миль! Это не значило вскочить самолет и оказаться на месте за несколько минут или часов. Тысяча миль была тысячей миль. Он пришел с большой жаждой, с большой надеждой. Он устал, он был изнурен путешествием, и, должно быть, он ему пришлось догонять Будду, потому что сам Будда постоянно путешествовал. Должно быть, он приходил в одно место, и люди говорили ему: «Да, он здесь был три месяца назад, и он пошел на север» — и ему приходилось путешествовать на север.

Постепенно он подходил ближе и ближе, и пришел день, великий день, когда люди сказали: «Он ушел вчера утром; должно быть, он достиг лишь следующей деревни. Если ты поспешишь, если ты побежишь, ты сможешь догнать его». И однажды он догнал его, и он так обрадовался, что забыл все тяготы путешествия и стал задавать те вопросы, которые он придумывал всю дорогу, и Будда сидел, улыбался и спрашивал:

— Ты действительно хочешь знать ответ?

Маулингапутта ответил:

— Тогда зачем бы я так долго путешествовал? Это было так мучительно — мне кажется, я путешествую всю жизнь, и ты спрашиваешь меня, хочу ли я знать ответ?

Будда сказал:

— Я снова спрашиваю тебя: действительно ли ты хочешь знать ответ? Скажи, да или нет, потому что от этого будет зависеть многое.

Маулингапутта сказал:

—Да!

Тогда Будда сказал:

— Два года сиди в молчании рядом со мной — ни о чем не спрашивая, никаких вопросов, никаких разговоров. Просто сиди в молчании рядом со мной два года. И по прошествии этих двух лет ты можешь спросить меня о чем хочешь, и я отвечу тебе.

Ученик, великий ученик Будды, Манджушри, который сидел под другим деревом, громко рассмеялся, он почти катался по земле. Маулингапутта спросил:

— Что случилось с этим человеком? Ни с того ни с сего, когда вы говорили со мной, вы не сказали ему ни слова, никто ему ничего не говорил — он что, сам себе рассказывает анекдоты?

— Пойди и спроси его, — сказал Будда.

Манджушри ответил:

«Господин, если ты действительно хочешь задать вопрос, задай его прямо сейчас — потому что таким он образом он обманывает всех. Он обманул меня. Я был таким же глупым философом, как и ты. Когда я пришел, он ответил мне точно так же; ты прошел тысячу миль, я прошел две тысячи».

Манджушри, несомненно, был великий философ, более известный в стране. У него были тысячи учеников. Когда он пришел, он пришел с тысячей своих учеников — великий философ приходит со своей свитой.

«И Будда сказал: «Сиди в молчании два года». И я просидел в молчании два года, но потом я не мог задать ни одного вопроса. Эти дни молчания... постепенно все вопросы увяли. И я тебе скажу одно: он исполняет свои обещания, он человек слова. Ровно через два года — я совершенно забыл, потерял счет времени, потому что, к чему о нем помнить? Когда молчание стало глубоким, я потерял счет времени.

Когда прошло два года, я даже не осознавал этого. Я наслаждался молчанием и его присутствием. Я пил от него. Это было так невероятно! Фактически, глубоко в своем сердце я никогда не хотел, чтобы эти два года подошли к концу, потому что, когда они истекут, он скажет: «Теперь уступи свое место рядом со мной кому-то другому, отодвинься немного. Теперь ты способен быть один, я тебе не нужен настолько». В точности так же мать отодвигает ребенка, который уже может есть и не нуждается в том, чтобы его кормили грудью. И вот», — сказал Манджушри, — «я просто надеялся, что он забыл об этих двух годах, но он вспомнил — ровно через два года он сказал: «Манджушри, теперь ты можешь задать свои вопросы». Я посмотрел вовнутрь; там не было ни вопросов, ни спрашивающего — полное молчание. Я засмеялся, он засмеялся, он хлопнул меня по спине и сказал: «Ну, а теперь отойди в сторону».

Поэтому, Маулингапутта, я засмеялся, теперь он снова проделывает тот же трюк. И этот бедный Маулингапутта просидит в молчании два года и будет потерян навсегда, он больше никогда не сможет задавать вопросов. Поэтому, я настаиваю, Маулингапутта, если ты действительно хочешь спросить, спрашивай сейчас:» Но Будда сказал:

— Мои условия должны быть соблюдены.

Патрик, то же самое я отвечаю вам: выполните мои условия — медитируйте, сидите в молчании, просто будьте здесь, и все вопросы исчезнут. Я не заинтересован в том, чтобы отвечать вам, я заинтересован в том, чтобы растворить ваши вопросы. И когда все вопросы исчезают, исчезает и задающий вопросы — он не может существовать без вопросов. Когда нет вопросов и нет спрашивающего — какое блаженство, какой экстаз! Вы не можете представить, вы не можете мечтать, вы не можете воспринять это прямо сейчас. Тогда открывается вся тайна жизни... ей нет конца.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

В своей жизни я слышал многих духовных святых — почему все они говорят таким трудным языком?

Камла Кант, они вынуждены, потому что они ничего не знают. Если бы они говорили простым языком, как я говорю с вами, повседневным языком, они не смогли бы скрыть свое невежество. Великими словами они маскируют свое невежество; это одна из их коммерческих тайн. А люди так глупы, что если они не могут понять того, что им говорят, они думают, что это, должно быть, что-то великое.

Непонятное кажется им чем-то глубоким. Понятное кажется поверхностным. Поэтому на протяжении веков ваши так называемые святые использовали очень сложный, трудный, непонятный язык, великие слова, мертвые языки, которых никто не понимает. Латынь, санскрит, арабский — именно эти языки использовали ваши так называемые святые.

Когда вы слушаете их, вы не можете сообразить, о чем они говорят, и, естественно, вы не можете сказать: «Я не понимаю ваш язык», — это унизительно. Поэтому вы начинаете кивать: «Да, это правда». Они прячут свое невежество, вы прячете свое невежество — это взаимный заговор. Вы это прекрасно знаете.

Когда вы приходите к врачу, он пишет рецепт на латыни или на греческом. Почему бы просто не написать на английском, хинди или маратхи? Если он напишет его на простом, понятном вам английском, вы подумаете, что он дурак, потому что он пишет такие вещи — как такая простая вещь может излечить вашу великую и сложную болезнь? Если бы он писал простым языком, вы не платили бы аптекарю пятьдесят рупий; вы пошли бы на рынок и купили бы то же самое за две рупии.

Врач пишет рецепт таким языком... и всегда неразборчиво. Даже если вы снова придете к тому же врачу и спросите, что он написал, он окажется в затруднении.

Я слышал, что Мулла Насреддин использовал рецепт своего доктора для многих целей: он использовал его как билет на поезд, потому что проводник не мог его прочитать; он использовал его как билет в кино, потому что контролер не мог его прочитать — он использовал его для многих вещей. Он использовал его, как пропуск на прием к одному министру. Он сказал мне:

— Этот рецепт очень помогал мне в течение двух месяцев — куда бы я ни хотел войти, что бы я ни хотел сделать, я просто предъявлял рецепт, потому что его никто не мог прочитать и никто не хотел признать, что он не может его прочитать. Меня просто пропускали, меня были вынуждены пропускать.

Это хорошо известный секрет — эти поддельные святые должны использовать трудный язык; в противном случае, вы сможете понять, что они так же невежественны, как и вы, а иногда даже более невежественны. Они создают маскировку, фасад из великих слов и мертвых языков. Они цитируют писания и благозвучные слова, и вы просто теряетесь и не знаете, что делать. Вы должны либо признать свое невежество и спросить, о чем они говорят, либо просто сказать, что это, должно быть, нечто очень глубокое — где это понять такому человеку как вы, грешному, невежественному, не знающему, нерелигиозному?

Проповедника попросили возродить религию в одном маленьком южном городе. В нем не было гостиницы, и он был поселен вместе с одной из церковных сестер, молодой вдовой. После возрождения он сказал на прощание хозяйке:

— Сестра Джонс, никогда в моей экклезиастической карьере я не сталкивался с таким изобильным, удовлетворяющим и приветливым проявлением полной, дарующей наслаждение и поистине достойной подражания благодарности, смирения, милости и гостеприимства, кои проявили вы. Сестра Джонс отвечала с ухмылкой: — Отец, я не знаю, что означают эти великие слова, но я хочу вам сказать, что вы делаете это ловчей, сильней, приятней и полней, чем кто либо другой, кто побывал здесь, однако у вас самый маленький член, который я в своей жизни видела!

Вы можете использовать сложный язык, но вы не можете обмануть тех, кто знает — вы можете обмануть лишь тех, кто не знает. Если вы почитаете книги Гегеля, вы найдете в них предложения, которые занимают несколько страниц. Но, к тому времени, когда вы достигаете конца предложения, вы уже успеваете забыть его начало. Почти невозможно извлечь из этого какой-то смысл. Поэтому, пока Гегель был жив, он считался величайшим философом из всех, кого когда-либо знал мир. Но когда люди рассмотрели его книги глубже, — ученые работали и вникали в эту макулатуру, — было обнаружено, что он не говорит ничего особенного. Многое было абсолютной чепухой — но в великих словах.

Великие слова привлекательны для людей, великие слова производят на людей впечатление, гипнотизируют их.

Вы спрашиваете меня: «Почему они говорят таким трудным языком?»

...В противном случае, кто будет их слушать? Зачем?

Фермер, у которого было двое ленивых сыновей, однажды попросил их почистить яму, служившую туалетом. Они просто выкопали новую яму и перенесли домик отдохновения на несколько футов в сторону. Вечером старик почувствовал зов природы и, пойдя по старой испытанной дороге, упал в яму. Оказавшись по уши в дерьме, он стал кричать:

— Пожар! Пожар!

Люди сбежались, вытащили и очистили его; тогда они спросили, почему он кричал «пожар».

— Вы думаете, что кто-нибудь пришел бы, если бы я кричал «дерьмо»?

Причина того, что они используют сложный язык, проста; иначе кто бы к ним пришел? Они не могут говорить так, как я — я просто использую тот же язык, что и вы. Я просто говорю с вами! Это не проповедь, это просто разговор друзей, скорее сплетни, чем евангелие.

Вы можете использовать простой, повседневный язык, только если у вас есть что сказать, иначе — нет. Если вам нечего сказать, вы будете по необходимости использовать великие слова.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Все ли священники злейшие враги Бога?

Дипеш, не все, лишь немногие — Папа и шанкарачарьи. Эти люди являются врагами Бога; остальные бедные священники просто пытаются добыть себе хлеб с маслом. Они не имеют никакого отношения к Богу — они не друзья, но и не враги. У них совсем нет времени для Бога. Это просто профессия, к тому же, бедная профессия. Бедные священник зарабатывает не больше денег, чем самый мелкий чиновник, и он целыми днями бегает из одного храма в другой, из одного дома в другой —он почти нищий! Нет, он не враг Бога. Он просто не знает другого способа заработка, особенно в Индии.

В Индии священники это брамины, а брамины — беднейшие из людей. Они больше ничего не знают, они больше ничего не умеют — им не позволяет традиционный ум. Они не могут быть сапожниками, плотниками, трубочистами... Брамины веками жили только одним: молитвой Богу. Но если вы просто продолжаете молиться Богу, вы умрете с голоду. Деньги не посыплются на вас с небес; этого никогда не случалось. Поэтому вы должны использовать свою способность молиться, свое духовное знание как профессию.

Но бедный священник ничему не враг. Он ничего не знает о Боге, его, на самом деле, вообще не интересует Бог.

Я вспомнил:

Когда я был ребенком, по соседству со мной жил священник. Я обычно изводил его великими вопросами:

— Существует ли Бог? Бессмертна ли душа? Какова философия кармы? Однажды он сказал мне:

— Пожалуйста, не беспокой меня. Я скажу тебе правду: я ничего не знаю. А ты такой надоеда! Никто не задает мне вопросов — просто я священник. Люди просят меня совершить пуджу, — поклонение, — я прихожу, и они платят мне две-три рупии в день. Кое-как я выкручиваюсь. У меня трое детей, старые отец и мать, жена, и еще я должен притворяться, что мне прекрасно живется, потому что это обязанность брамина. Это высшая каста, поэтому я должен притворяться, что все хорошо.

И когда я после целого дня работы прихожу домой, здесь сидишь ты! За целый день я заработал всего три рупии, мы почти голодаем. Кого волнует, существует ли Бог? Я ничего не знаю. Я знаю лишь, как поклоняться, я могу поклоняться любому богу — только дай мне денег.

Поэтому, Дипеш, пожалуйста, не думайте, что все священники... не все, лишь несколько хитрецов против Бога. Они поклоняются дьяволу, они являются причиной того, что так мало людей может стать буддами. Но остальные священники, девяносто девять процентов, это просто бедные люди, не знающие, что им делать. Согласно традиции, зная только что-нибудь одно, они могут просить милостыню. Но они принадлежат к высшей касте, поэтому они просят милостыню с определенным методом. Этим методом являются их ритуалы поклонения.

Один человек, проезжая по шоссе, увидел на обочине надпись: «До Кошачьего Дома Бабушки одна миля». Ему стало любопытно посмотреть, у кого хватает смелости для такой откровенной рекламы, и он решил зайти внутрь.

Его встретила пожилая женщина:

— Два доллара, пожалуйста, и заходите вон в ту дверь в конце коридора!

Он заплатил, вошел в нужную дверь, которая захлопнулась за ним, и оказался во дворе, где повсюду виднелись деревянные ящики с кошками. Оглянувшись, он увидел небольшую табличку, написанную от руки: «Вас только что поимела Бабушка. Пожалуйста, никому не рассказывайте — я уже старенькая и просто стараюсь свести концы с концами».

На сегодня достаточно.

Content

Бхагаван Шри Раджниш (Ошо).
Дхаммапада: Путь Будды.
Том 1

Глава 1. Мы - то, что мы думаем.

Глава 2. Пустое кресло.

Глава 3. Правдивое и ложное.

Глава 4. Я полагаю, просто повезло.

Глава 5. Пробужденность есть жизнь

Глава 6. Через темное стекло.

Глава 7. Наблюдая…

Глава 8. Начало новой фазы.

Глава 9. Сидя в пещере сердца.

Глава 10. Ни это, ни то.