Дарья Калинина

Ателье царских прикидов

Глава 1

Владимир Волков, несмотря на свою молодость, был уже археологом со стажем. Копать, извлекать из земли спрятанные в ней ценности стало его страстью с двенадцати лет. Именно тогда его отчим – Константин Волков впервые взял мальчика с собой на раскопки древнего поселения в Крым. Это было очень давно, больше двадцати лет назад, когда полуостров еще принадлежал России.

Сначала мальчику не понравилось. Жара, мухи, пыль. С моря дует манящий ветер, но купаться нельзя. Отчим – руководитель археологической экспедиции требует от всех своих сотрудников строгой дисциплины. К своему малолетнему пасынку он строг так же, как и к наемным рабочим и к собственным сотрудникам. Так что первые три дня Вова копал, сжав зубы и проклиная тот час, когда его мамочка встретилась с этим деспотом в драных брезентовых штанах и такой же грубой безрукавке.

– Дурак! – шептал мальчик пересохшими губами, одним глазом с ненавистью косясь на отчима, а другим на призывно плескавшееся всего в нескольких сотнях метров от него море. – Скотина! Вонючий гад!

Но потом… Потом случилось чудо. Руки мальчика, разгребавшие пересохшую землю, наткнулись на что-то твердое. По правилам Вова должен был позвать старшего, но почему-то не сделал этого. Почему? Он так до конца никогда и не понял этого своего порыва, словно какая-то сила не позволила ему это сделать, заставляла молча копать и копать. Усердно и молча. Он уже понял, что нашел металлический сосуд – вазу или что-то в этом роде.

Конечно, он видел ее не целиком, а только круглый бок, покрытый причудливыми узорами. Но ведь это мог быть просто кусок керамики, обломок домашней утвари. Ну и пусть, какая разница. На Вову уже пахнуло ароматом древности.

Песок, мелкие камешки и земля отлетали в стороны под руками мальчика. И вот перед ним стоит его первая в жизни находка. Пузатая, запечатанная у горлышка ваза. Очень тяжелая. Такая тяжелая, что и дураку понятно: внутри что-то есть. А уж Вова дураком точно не был. Затаив дыхание, он просто стоял и смотрел на свою находку.

Так его и нашел отчим. Ахнув, он одним движением отодвинул Вову в сторону и сам бросился к вазе. Сбежались и другие члены экспедиции.

– Уникальный экземпляр!

– Вот это находка!

– Уж повезло так повезло пацану!

– Ну и парень у Константина Григорьевича! Золото, а не парень!

В вазе оказались монеты. Раскопки проводились в зажиточном квартале старого поселения этрусков, неведомо каким ветром занесенных в Крым. Раскопанный археологами дом принадлежал купцу. И видимо, перед археологами оказался плод его многолетних накоплений. Почему неизвестный им купец так и не воспользовался своим огромным богатством, ни Вова, ни настоящие археологи толком не поняли.

И Вова погиб! Фигурально, разумеется. Он заболел этой заразой, воспылал неизлечимой страстью. Он теперь не мог жить, чтоб не прикоснуться своими руками к обломкам прежних эпох. Единственное, чего он желал, – это понять, как же все-таки жили те люди, чьи жилища, гробницы или обрядовые строения он раскапывал. Он хотел знать про них все. Жить их жизнью. Думать их мыслями.

Желал узнать о них все!

Перед выросшим Владимиром не стоял выбор, куда идти учиться. Только на археологический.

Со временем к нему пришла известность. Он словно чуял, где сокрыты тайны прежних эпох. Многие до него ошибались на несколько сотен метров и ничего не находили. А он начинал раскопки в месте, которое до него считалось пустым, и находил! Его находки были уникальны.

Так что едва разменяв третий десяток, Волков был принят в самые престижные сообщества археологов. Ездил на конгрессы и симпозиумы в США, Великобританию, Германию и другие страны. За Волкова шла битва среди самых известных музеев мира. Все хотели, чтобы он копал для них.

Женат Волков не был. Как-то не удосужился обзавестись супругой за время коротких отпусков между двумя очередными экспедициями. Да и какая бы женщина потерпела, чтобы муж по десять месяцев в году отсутствовал, находясь в прошлых веках?

Так было до тех пор, пока однажды небесное создание с волосами цвета воронова крыла и с ярко-голубыми глазами, которое порхало по горам перекопанной земли так легко, словно имело за спиной пару прозрачных крыльев, не приблизилось к нему со словами:

– Господин Волков, вы почему это до сих пор обедать не идете?

– Что? Обедать? А разве уже пора?

– Давно пора. Пойдемте!

И создание протянуло археологу крепкую горячую ладошку, помогая тому выбраться из траншеи. И дальше они уже пошли вместе. Оказалось, что неземное создание имеет вполне даже земное происхождение. Мало того, трудится бок о бок с господином Волковым уже почти две недели. И это только на раскопках. А вообще же они работают в одном отделе. И даже как-то сотрудничали, изучая письмена на керамической вазе с уникальным псевдоегипетским орнаментом.

– Как же я вас не заметил раньше? – ахнул Волков, сам поражаясь своей слепоте.

– Главное, что заметили сейчас.

Весь этот разговор происходил около двух месяцев назад. И сейчас неземное создание сидело на диване в окружении своих вполне земных подружек и делилось впечатлениями.

– Вы бы знали, девчонки, как тяжело мне было его захороводить! Это же ужас какой-то! Что я только не делала для него! И юбки выше всяких приличий надевала. И грудь выставляла напоказ в немыслимом декольте, благо жара вокруг. И в загадочность пыталась играть. Он мне вопрос, а я в сторону куда-нибудь на закат пялюсь. Все бесполезно! Он меня не видел в упор!

– А потом?

– Сама не знаю, как это произошло. Только меня послали позвать его на обед. Ну, я и пошла! Тогда все и случилось!

– Ого!

– Прямо на раскопках?

– Дурочки вы обе! Я имею в виду, что тогда-то он меня и заметил.

Подружки были слегка разочарованы. Но потом одна все же спросила:

– Ну, а что ты надела в тот раз, что он тебя заметил?

– Да ничего такого особенного на мне надето в тот день и не было, – пожала плечами счастливая избранница знаменитого Волкова. – Джинсовые шортики с кружавчиками. И коротенькая беленькая маечка, на животике украшенная художественными дырками с булавочками и стразиками.

– Секси! Ясненько!

Девушка от восторгов подруг заметно приободрилась и продолжала еще задорней:

– Иду, значит, его звать и вдруг вижу, что он на меня так удивленно смотрит. Словно я только что сошла с небес и прямо к нему. Тепленькая.

– И что?

– А я ему и говорю: пойдемте кушать.

– А он?

– Сначала постоял, глаз от меня отвести не мог. А потом протянул мне руку и прямо выпрыгнул ко мне из траншеи, довольно глубокой.

Ангелина откинулась на шелковые подушки и обвела торжествующим взглядом своих замерших от восхищения подруг.

– Да, Гелка, – вздохнула одна из них, миниатюрная и миловидная брюнетка Лидочка. – Завидки прям берут!

– Зависть – плохое чувство! – наставительно сказала вторая девушка. Она была очень высокой, худой и рыжей. Звали ее Клеопатрой.

О чем думали ее родители, давая ребенку это имя, сказать трудно. Ничего царственного в ее внешности не было и в помине. Высокий рост заставлял ее слегка сутулиться. И она страдала близорукостью. Впрочем, от первого ее спасал специальный эластичный корсет. А от второго – контактные линзы.

От веснушек на носу Клеопатра тоже благополучно избавилась, помогли косметические процедуры. Вот как далеко шагнула цивилизация. В прежние времена Клепа была бы долговязой, рыжей и веснушчатой девчонкой в очках – всеобщим посмешищем и объектом для шуток. Теперь же была если и не красавицей, то, во всяком случае, интересной девушкой с длинными вьющимися крутыми колечками, светло-золотистыми волосами.

У счастливицы Ангелины рост был средний. Волосы каштановые. Иногда она красилась в блондинку, иногда в брюнетку, а пару раз имела разноцветную шевелюру. Правда, глаза у Гели были всегда серые.

Одним словом, вроде бы ничего особенного, но в гармоничном единстве ее черты создавали прелестное существо, не обремененное никакими комплексами и полностью уверенное в своей неотразимости. Это и было главным оружием Ангелины. Непостижимым образом все мужчины начинали верить в то, что Ангелина настоящая красавица. И она крутила легкие, ни к чему не обязывающие романчики направо и налево, пока в прошлом году среди ее подруг и знакомых не прошел мор замужеств.

Навещая их, Ангелина не верила своим глазам. Ее ли это подруги? А ведь еще так недавно они презрительно подтрунивали над такими тяжелыми на подъем тетями, какими теперь стали сами!

И Ангелина порвала с ними. Единственными, с кем еще как-то она общалась, остались Клеопатра и Лидочка. Да и то лишь потому, что, выйдя замуж, они не торопились обзавестись младенцами. И к тому же их мужья были бизнесменами, а бизнес требовал их частого и порой весьма длительного отсутствия. В это время подружки могли вести прежний образ жизни, отчасти скрашивать одиночество Ангелины, составляя компанию на дискотеках и в ночных клубах.

Но Ангелина уже понимала, что пришло ее время. Раз вокруг нее все замужем, чем она-то хуже? Но к выбору супруга Геля подошла обстоятельно. Выйти замуж за голодранца, пусть и по большой любви, а потом всю жизнь считать копейки? Фи! Это не для нее! Она хочет мужа богатого, преуспевающего и рассеянного, чтобы можно было поводить его за нос.

Всем этим требованиям, по мнению Ангелины, и отвечал Владимир Волков. Он был богатым холостяком. И настолько погруженным в свои научные проблемы и исследования, что ни до чего другого ему просто дела не было! И Ангелина твердо решила: вот за кого я выйду замуж. Она работала в музее в отделе, которым руководил Владимир Волков. И решила, что этого будет вполне достаточно, чтобы завладеть его сердцем.

Самолюбие Ангелины было жестоко оскорблено, когда выяснилось: на все ее ухищрения Волков не реагирует. Она-то воображала, что стоит показать ему голую коленку, и он пойдет за ней на край света.

Оказалось, нет. И она решилась на последнее средство. Волков вербовал добровольцев в свою экспедицию на очередные раскопки. И Ангелина записалась одной из первых, сказав своим подругам:

– Если у меня и на раскопках ничего не получится, то я на него просто плюну! Ученый червь он после этого.

– У тебя есть другие кандидаты?

– У меня? Да сколько угодно! Да тот же Гошка, например.

Гошка был влюблен в нее до потери пульса. И что еще важней, Ангелина нравилась его маме. И Ангелина могла бы жить себе с Гошкой припеваючи, так как его мама была женщиной хозяйственной и домовитой. И избавила бы молодую невестку от всех домашних хлопот.

Но сам Гошик… Какой же он был маленький, невзрачный, какой очкастенький! И даже трехкомнатная квартира в элитном доме, оставшаяся от дедушки-профессора, не могла изменить этого.

Так что Гошика коварная Ангелина решила оставить про запас. И сосредоточила все свое внимание на Волкове. И все у нее удалось.

И к концу раскопок (кстати, очень удачных) у всех членов экспедиции создалось впечатление, что Ангелина и Волков – это прочная состоявшаяся пара.

Разумеется, это было не так. Ангелине еще предстояло пройти через многое. Например, отец Волкова должен был признать невесту сына. А он был человеком непростым, проницательным и с жизненным опытом. В семье он пользовался непререкаемым авторитетом.

– Ничего не бойся! – твердил Ангелине младший Волков. – Папе будет не до тебя, когда он ознакомится с отчетом нашей экспедиции.

Слышать такое было не очень-то приятно. Но Ангелина и не рассчитывала, что ее примут в академическую семью с восторгом. Особенно ее смущало происхождение. Папа – рабочий-фрезеровщик, спился и умер в возрасте сорока семи лет, что Геля считала самой его большой заслугой перед семьей. Мама ее всю жизнь проработала уборщицей, ни о каких иных свершениях не мечтая. Такой родословной и не похвастаешься.

Но Владимир Волков, похоже, о таких вещах и не задумывался.

– Это ведь триумф! – восклицал он, восторженно глядя на невесту. – Наши находки имеют огромное научное значение!

– А стоят они дорого?

– Они бесценны!

Ангелина вздохнула. Снова он за свое! Лично ей все эти бронзовые зеркала, ларчики, кувшины и истлевшие кости не казались ценными вещами. Хотя некоторые были сделаны из золота. Но их было не так-то много.

Лично у самой Ангелины дома в шкатулке было припрятано куда больше золота. Это были подарки ее многочисленных поклонников. И хотя каждый предмет сам по себе стоил не так уж дорого (особо щедрых спонсоров вокруг Ангелины не водилось), но все вместе они тянули граммов на двести.

Разве что одна находка казалась Ангелине действительно стоящей штукой. Это были две статуи – мужская и женская, найденные в погребальной камере. Без сомнения, это были статуи супругов. Со сплетенными руками они взирали друг на друга с безграничным доверием и любовью. Муж обнимал жену могучими мускулистыми руками, а она обвивала его мягкими точеными ручками. И Ангелине, успевшей хорошо разглядеть находку, стало до ужаса завидно.

– Как же эти двое любили друг друга, – сказала она тогда.

– Что? – рассеянно откликнулся Волков. – Ах да! У этрусков браки заключались по взаимной симпатии. И их женщины в обществе пользовались большим уважением и любовью. Этим они сильно отличались от греческой и даже римской культур.

Это было не совсем то, что надеялась услышать Ангелина. Но ведь он ученый, поспешила она напомнить самой себе. И поэтому Ангелина мягко улыбнулась и спросила:

– Так сколько же они стоят?

– Они бесценны!

– Что? Совсем без цены? Ничего не стоят?

– Еще как стоят! Многие миллионы!

Услышав про миллионы, Ангелина оживилась. Одно дело – просто созерцать понравившуюся вам вещицу. А совсем другое – знать, что вещица эта очень дорого стоит.

– Долларов или рублей? – спросила она.

– Евро!

– Ого! А тебе сколько полагается от их находки?

Волков посмотрел на нее так, что она всерьез забеспокоилась, не совершила ли какой-то бестактности, которая помешает ей в будущем стать женой известного археолога?

– Это я ведь так спросила! – заторопилась она с извинениями. – Просто из любопытства! Не подумай, что меня интересуют твои деньги!

– Я и не думал!

Ангелина едва удержалась, чтобы не ляпнуть: «Ну и дурак!»

Но она удержалась. И услышала от жениха следующее:

– А от этой находки я не получу ничего. Экспедицию финансировал наш музей. Следовательно, эти находки принадлежат ему. И ты это знаешь не хуже меня.

Да, Ангелина это знала и без Волкова. И спросила просто так, на всякий случай. Она быстро замяла этот неприятный разговор. И снова принялась строить планы относительно их приближающейся свадьбы. Тут Волков ей не возражал. Ограничивался тем, что кивал, когда она к нему особенно сильно приставала. И на все вопросы отвечал:

– Как хочешь, дорогая!

Одним словом, он сам был сущим кладом. И мог стать незаменимым мужем. И стал бы им, если бы не одно событие, в корне перевернувшее его жизнь и внесшее кардинальные изменения в планы самой Ангелины.

Мариша прошлой ночью легла спать поздно. А вот проснулась рано. И не по собственному желанию, а от настойчивого звонка в дверь. Трезвонили так, словно начался пожар, мировая война или на город напали пришельцы. А может быть, все вместе. Тем не менее Мариша не торопилась вставать. Очень могло быть, что это всего лишь мальчишки-хулиганы, коих было немало и в их элитном доме.

– Нет, вроде бы не мальчишки, – вздохнула Мариша.

И в самом деле, час был ранний. Стрелки будильника показывали без четверти семь. Вряд ли малолетние хулиганы настолько любили дебоширить, чтобы встать в семь утра.

Звонок не замолкал, и Мариша, проклиная всех на свете и особенно тех, кто встает в такую рань, поплелась к дверям. Проходя мимо огромного зеркала в прихожей, она мимоходом глянула в него. Батюшки святы! На голове вместо волос какой-то бесформенный спутанный клубок. Да еще глазки за ночь уменьшились в размерах ровно наполовину. И к тому же щека красная, со следами складок от подушки. Караул! Ни за что нельзя в таком виде открывать дверь!

Так что Мариша сначала отправилась в ванную. Приведя себя в относительный порядок под неумолчные трели звонка, она пошла к дверям. И стоило ей только взяться за дверную ручку, как звонок смолк.

– Вот так всегда!

Дверь Мариша все-таки открыла. Из врожденного упрямства хотя бы.

– Наконец-то! – услышала она, едва приоткрыв дверь. – А я уж уходить собралась! Думала, тебя дома нету!

На пороге стояла Лидочка – соседка Мариши из квартиры напротив. Лидочка была славным созданием. И ее муж Славик Марише тоже нравился. Приятный молодой человек, с хорошей улыбкой и веселыми карими глазами.

И вот теперь эта Лидочка стояла на пороге Маришиной квартиры с довольно странным видом. Из-под ее байкового халатика, по которому важно гуляли маленькие и еще пушистые пингвинята, выглядывала ночная сорочка. С кружевами! Она была Лидочке немножко велика. И кружевные оборки волочились за Лидочкой почти по полу.

Не похоже было, чтобы Лидочка заглянула к Марише просто так, мило поболтать и посплетничать. Только не в семь утра! Сахар, соль или сода Лидочке тоже вряд ли требовались в такое время, да и готовила у них на всю семью Лидочкина мама. А она была женщиной хозяйственной и запасливой.

И Мариша решила голову не ломать, а просто спросила:

– Что случилось?

– Ой, Мариша! Беда!

Вид у Лидочки был до того бледный и перепуганный, что Мариша встревожилась не на шутку:

– С кем беда?

– С Ангелиной!

Имя было Марише незнакомо. И она рискнула спросить:

– Это кто? Твоя кошка?

– Ангелина – моя подруга. Ты ее как-то у меня видела.

– А-а-а… Такая высокая и рыженькая?

– Нет. Та Клепа. С ней все нормально. Беда у Ангелины. Верней, у ее Вовки!

От обилия незнакомых имен у Мариши голова пошла кругом. Нет, тут чашка кофе необходима.

А Лидочка могла думать только про свою Ангелину. И пройдя в кухню, куда пригласила ее хозяйка, не стала дожидаться Маришиного кофе и принялась выкладывать всю историю. И постепенно перед Маришей стала вырисовываться картина произошедшего.

Жениху Ангелины, видному, хотя и молодому ученому, Владимиру Волкову, удалось сделать потрясающее открытие. Он раскопал древнюю гробницу колонии этрусков на Черном море. Как этих предшественников римлян, проживавших на территории нынешней Италии, занесло в Крым, никто не знает. Но факт остается фактом, их поселение раскопал Волков.

– И это само по себе стало открытием. Но еще он нашел уникально ценные вещи.

В их числе женские и мужские погребальные украшения, оружие, сосуды с пищей, вином и ароматическими маслами. И многое, многое другое, что должно было сопровождать почившего воина в его посмертной жизни.

– Все эти ценности и позволили бы Волкову просить у своего отца разрешения жениться на Ангелине! – выпалила Лидочка.

– Что-то я не поняла! – замерла Мариша с пустой чашкой в руках. – При чем тут какие-то этруски?

– Отец у Вовы тоже археолог.

– И что? Как это связано с женитьбой сына?

– Если бы Вова совершил научное открытие, отец смягчился бы. И разрешил сыну что угодно.

– А так он против? – догадалась Мариша.

– Не то чтобы против. Но Вова опасался, что такое может случиться.

– Почему? Чем плоха ему твоя Ангелина?

– Ничем. Но отец нашего Вовы – ученая звезда мировой величины. И он считает, что его сын должен породниться с девушкой из их профессионального круга.

– А Ангелина сюда не вписывается?

– Совершенно! Она из самой неподходящей семьи.

Мариша хмыкнула и спросила:

– И что же произошло?

– Ее украли!

– Ангелину?!

– Боже! Зачем ее красть?! Коллекцию! Коллекцию этрусков! Все находки, которые раскопал Вова! Они пропали!

И Лидочка посмотрела на Маришу с таким ужасом, словно та догадалась, чем это может грозить им и всему человечеству в целом. Мариша упорно не понимала. Она и про этрусков-то слышала только давно в школе, и то краем уха. Поэтому она пожала плечами:

– Украли и украли. Мало ли чего у нас крадут! В милицию Волков заявил? Да? Ну, так найдут.

– Ничего не найдут!

– Насколько я понимаю, те вещи, которые нашел младший Волков, уникальны. А значит, продать их будет чертовски сложно. И у ментов есть шанс сцапать воров.

– Ах, да ты пойми! Сегодня должны были состояться смотрины!

– И что?

– А теперь все придется отложить. И свадьбу тоже. Ведь теперь Вове не до свадьбы!

– А я тут при чем?

– Мариша! – взвизгнула Лидочка. – Умоляю! У тебя же брачное агентство! Спаси Ангелину!

– Как? Найти ей нового жениха? Она этого хочет?

– Нет, верни ей старого! Ты же устраиваешь счастье других людей. Устрой и ее тоже!

– Но как?

– Найти пропавшие вещи!

От изумления Мариша лязгнула зубами и прикусила себе кончик языка. Да еще как больно прикусила!

– М-м-м! – застонала она, скривившись.

– Умоляю!

– Уйди!

– Не дай ей погибнуть!

– Ничего с ней не случится!

– Ангелина в истерике. Я никогда ее такой не видела! Примчалась ко мне ни свет ни заря, рыдает уже час!

Мариша перестала стонать. Боль в языке стихла. И она могла изъясняться снова почти внятно. Только чуточку пришепетывая.

– Так твоя Ангелина сейчас у тебя?

– Ага! Сидит у меня и ревет белугой!

Это в корне меняло дело. Мариша не могла точно сформулировать, чем меняло. Но почему-то рыдающая за стеной Ангелина и рыдающая где-то на другом конце города – это оказались две разные вещи. И Мариша кивнула:

– Ладно уж!

– Ты берешься?

– Тащи ее сюда. Послушаем и разберемся.

Лидочка встрепенулась и выскочила из-за стола.

– Я сейчас! Я мигом!

И унеслась прочь. А Мариша налила себе еще одну чашку кофе. Она испытывала настойчивое желание подняться, закрыть за Лидочкой дверь и притвориться, что ни ее самой, ни этого разговора не было. Но в то же время Мариша осознавала, что никогда не сделает этого. Мечты могли оставаться мечтами. А Мариша чувствовала, что ее уже понесло в океан новых приключений. Возможно, даже и опасных.

Глава 2

Ангелина оказалась совсем не такой, какой запомнила ее Мариша. От той холеной красотки с высоко взбитыми локонами и тщательно накрашенным личиком не осталось и следа. Теперь это была обычная зареванная деваха. Не красавица, не уродина. Никакая.

– Он меня бросит! Он меня точно бросит! – повторяла она монотонно. – Он меня уже бросил!

И так раз за разом. Наконец Марише это надоело, и она предложила:

– Раз он тебя уже бросил, найди себе другого!

Ангелина воззрилась на нее с ужасом. И снова зарыдала. Еще горше прежнего, уронив растрепанную голову на руки. Лидочка отволокла Маришу в сторону и жарко зашептала ей в ухо:

– Да ты что?! Где же она другого себе найдет? Она все надежды на этого Волкова возлагала!

– И очень глупо! Нельзя складывать все яйца в одну корзину! Неужели ее этому никто не научил?

– О чем ты? Какие яйца? Какая корзина? У нее жених из рук уплывает!

– Если он меня бросит, я умру! – надрывалась Ангелина. – Жить мне будет не для кого, у-у-у!

Мариша покосилась на страдалицу. И ей даже стало любопытно, что же это за Волков такой, если из-за него так рыдают?

Тем временем Ангелина справилась с очередным приступом отчаяния и стала говорить по существу.

Жених Ангелины, Владимир Волков, в самом деле раскопал уникальный клад. И не просто клад, а всем кладам клад.

Эксперты заявили, что ничего подобного прежде не находили! Во всяком случае, в нашей стране. Помимо золотых украшений и изделий из бронзы и великолепной лакированной керамики в гробнице находились две небольшие золотые статуэтки. Они были настолько искусно отлиты, настолько натурально лежали складки их одежд, а их лица и позы были так выразительны!

Можно предположить, что это были статуи родителей погибшего воина, которые таким образом выражали свое желание не разлучаться с сыном.

– Кроме того, этот молодой человек был каким-то там героем, – рассказывала Ангелина. – Во всяком случае, в могиле имелось множество текстов на глиняных дощечках, которые позволяют думать, что этот парень был славен на весь тогдашний мир. А почему закончил свои дни в маленькой колонии на побережье Черного моря, а не на Апеннинах – это загадка, над которой еще предстоит поломать голову ученым-дешифровщикам надписей, найденных в погребальной камере.

И вот все эти ценности, включая две золотые статуи, каждая по пятьдесят сантиметров высотой, бережно перевезенные с места раскопок в Санкт-Петербург, в одну ночь таинственно исчезли из хранилища музея.

– Как так? – возмутилась Мариша. – В музее у твоего жениха, что, даже сигнализации нету? Или сторожа?

– Сигнализация есть. И сторож тоже имеется. Но с поста охраны пришла информация, что где-то в районе двенадцати ночи сигнализация была отключена.

– И они не примчались по тревоге?

– Был введен правильный код. Значит, вошел кто-то из своих. И охрана не приехала.

– Возмутительно! Ведь дело происходило ночью. Их не заинтересовало, что могло в это время понадобиться кому-то из сотрудников в музее?

– Они часто приходят, чтобы поработать в любое время.

– Ночью? – поразилась Лидочка.

– Чокнутые!

Ангелина в ответ на реплику Мариши лишь пожала плечами и кисло заметила:

– У нас в отделе много энтузиастов. Бывает, что работают и по ночам. А если учесть, что это вновь прибывшие уникальные экспонаты, то и вовсе ничего удивительного…

– И кто был там этой ночью?

– Во-первых, охранник. Но он совсем старенький дедушка. И всю ночь спал на посту. Он часто так.

– Зачем же его тогда держат?

– Ну, директор музея, верней, его заместитель, считает, что достаточно сигнализации. А охранника держит для порядка.

– Не забудь сказать, что он приходится тестем самому директору музея! – ехидно подсказала Лидочка.

– Не директору. Заместителю. Но директор болеет, и всю власть взял в свои руки Бурлаков, – внесла ясность Ангелина.

– К тому же по штату, ты мне сама рассказывала, полагается два охранника, а он отдал обе должности своему тестю. Тот приходит, укладывается на раскладушку и дрыхнет всю ночь. И получает за это двенадцать тысяч. Поди, плохо ли? – И Лидочка вопросительно посмотрела на Маришу, ожидая от той справедливого возмущения. Но Ангелина лишь неодобрительно покосилась на подругу. Мол, чего лезешь? Кто тебя спрашивает? Но Мариша, услышав про спящего сторожа, очень оживилась:

– Так это же многое меняет. Может быть, сам сторож и…

– Ничего не меняет! За такие деньги Бурлакову просто не удавалось найти других приличных охранников. Вот он и оставил это место за тестем.

– Ладно. Оставим пока эту тему. Лучше скажи нам, а когда была обнаружена пропажа?

– Вове позвонили в половине шестого утра.

Именно в это время ленивый тесть, воспылав рвением к своим служебным обязанностям, решил совершить обход музея. И наткнулся на открытую дверь в хранилище ценностей. Иначе говоря, в сейф. На самом деле это была комната, снабженная решетками на окнах, железной дверью с кодовым замком и еще кое-какими приспособлениями для предотвращения кражи. Кроме того, в этой комнате находился еще один маленький сейф, где хранилось уж самое ценное из всего ценного.

– Владимир Константинович, – подал голос старик, решивший, что в хранилище работает сам Волков, который только и имел право открывать сейф. – Вы уже пришли? Или еще не уходили?

Ему никто не ответил. И слегка обеспокоенный старик поспешил войти в хранилище. Сначала он не поверил своим глазам. В комнате никого не было. Зато дверца сейфа, где хранились археологические находки Волкова, была распахнута, как и окно, выходящее на улицу. А сам сейф был пуст. Все ценности как корова языком слизала.

На этом месте Мариша перебила Ангелину:

– На окнах, говоришь, решетки?

– Да.

– И они не были повреждены?

– Вроде бы нет. Не знаю. Все это так неожиданно. Я еще сама не до конца разобралась.

– Понятно, – кивнула Мариша. А от меня хотите, чтобы я решила загадку со сплошными неизвестными.

– Ты же сама говорила, что по совместительству со свахой работаешь детективом и уже распутала не одну криминальную историю, – заныла Лидочка.

Все это было верно. Муж Маришиной подруги Инки, по прозвищу Бритый, в прошлом году в самом деле открыл на имя жены частное детективное агентство. Начальницей там числилась Инна, а Мариша была ее заместителем и правой рукой. Но муж посадил им в качестве помощников двух своих опытных сотрудников, которые, честно говоря, и выполняли за девушек всю грязную работу. И самое главное, обеспечивали безопасность Инки и Мариши. И как подозревала проницательная Мариша, это и была их главная обязанность.

Так что работа детективом под присмотром двух бдительных церберов превращалась в некую игру. Ничего серьезного Инне не доверяли, утверждая, что по статусу ей самой ручки марать о всякий там преступный сброд не пристало.

То же самое касалось и Мариши. И было совершенно ясно, что, пока Инна и Мариша находятся под наблюдением Бритого, ничего серьезного им и не поручат никогда. И тут вдруг расследование ограбления музея. Прямо с неба свалилось!

– Так ты согласна?

– Я должна посоветоваться.

И Мариша отправилась в соседнюю комнату, звонить Инке.

– Ты с ума сошла?! – воскликнула та. – О чем тут думать? Я кисну от тоски, а она еще думает! Немедленно соглашайся!

– Но ведь опасно.

– Не опасней, чем сама жизнь.

– А твой муж? Он будет возражать!

– Бритый? Не будет! Я же тебе говорила, что они со Степкой поехали учиться серфингу. В Калифорнию. Слушай, я же тебе говорила.

– Да. Но я думала, что они уже давно вернулись.

– Не вернулись.

– А учебный-то год уже начался.

И тут Инну прорвало.

– Не знаю! Не знаю я, как Степка. Ничего не знаю. Учительнице наплела с три короба. А меня они с Бритым с собой не взяли.

– Почему?

– Сказали, что серфинг – это не женское дело. Да я и не хотела. Очень мне надо в волнах бултыхаться и доской себе по башке бить.

– Ну и почему они задержались?

– Понятия не имею. А теперь Бритый мне каждый день звонит и каким-то странным голосом уверяет, что они со дня на день вернутся. И что, если Степка пропустит недельку в школе, ничего страшного не случится.

Голос у Инны дрогнул.

– Не знаю, может быть, он там себе нашел кого-нибудь. А мне говорить не хочет. Или даже прямо отсюда повез свою любовницу кататься на серфе.

– А Степка им зачем?

– Для маскировки взял.

– Значит, даже если и любовница, то ничего серьезного.

– А может быть, он Степку специально с собой взял. Так сказать, приучает.

– К чему?

– Не к чему, а к кому. К новой маме!

Услышав это, Мариша откровенно выпала в осадок. Вот это да! Что творится в мире!

– Инна… Ты не придумывай себе разные ужасы.

– А я придумываю! – воскликнула Инна. – Сижу дома и придумываю. Так что соглашайся, или я тебе этого никогда не прощу! Так и знай!

Однако Мариша все еще колебалась. Конечно, Инне нужно отвлечься от своих личных переживаний. Но Мариша не была уверена, что поступившее им предложение будет наилучшим выходом.

– Но, Инна, мне вся эта история с похищенными из музея ценностями кажется какой-то нереальной.

– Обычное дело!

– Но ведь музей!

– И что тебя смущает?

– Все! Это же дело всероссийского, если не мирового, значения. А девочки хотят, чтобы им занялась я.

– А что сейчас делают эти девчонки? Может быть, это просто неудачная шутка?

Мариша осторожно выглянула в щелочку. Ангелина снова ревела. А Лидочка ее утешала. Не похоже, чтобы они разыгрывали ее.

– Мы должны помочь бедной девочке! – заявила Инна. – В конце концов, ты не только детектив, ты еще и сваха.

– И что?

– А тут у тебя есть возможность совместить оба твоих таланта!

– Нету у меня никаких талантов.

– Ну, оба твоих призвания. Найти сокровища и выдать замуж Ангелину!

Да уж, умела Инна находить аргументы. И хотя в душе Мариша все еще сомневалась, вслух она все же дала свое согласие.

– Хорошо, – произнесла она, возвращаясь на кухню. – Мы поговорили. И мы беремся с подругой за это дело.

– Ура!

– Но нам необходимо знать все детали!

Ангелина поспешно закивала головой:

– Я как раз сейчас еду в музей! Поедемте вместе со мной. Там на месте все и узнаете.

Отлично! Мариша позвонила Инне. И та обещала, что будет на месте вовремя.

– А твой жених сейчас там?

– Не знаю. Трубку он не берет.

И лоб Ангелины перерезала озабоченная складочка. Кажется, она всерьез опасалась, как бы это ограбление не стало крахом ее женского счастья.

– Если твой жених тебя по-настоящему любит, ему будет все равно, что скажет о тебе его отец.

– Вова особенный!

– Ну так объясни мне, дуре непонятливой, какой же он? – рассердилась на нее Мариша.

– Он очень увлечен своим делом. До сих пор удивляюсь, как он обратил на меня внимание.

– Но ведь обратил.

– Считай, что это чудо.

– Но обратил же!

– Обратил, но все равно работа для него важней. Работа и отец.

– Вот как? – удивилась Мариша. – Да, сложная ситуация. Пожалуй, тебе не позавидуешь.

Ангелина промолчала. Но за нее ответила Лидочка.

– Пойми, Вовин отец – ученый с мировым именем, – произнесла она. – Его труды знают и ценят во всех странах мира.

До Мариши стало доходить.

– Так он тоже археолог?

– Да.

– И Вова профессионально тоже зависит от отца?

– Очень во многом. И не отца, а отчима. А он у него строгий до ужаса! Всю жизнь Вовку поучает!

Уф! Теперь и Марише стало многое ясно. И она уже заочно невзлюбила Вову, для которого, оказывается, профессиональные интересы могли оказаться важней личного счастья. Такие люди очень ненадежны в семейном плаванье. В любой момент может оказаться, что вы для них просто балласт. И от вас избавятся без всякого сожаления.

– Может быть, не стоит тогда и затевать наше расследование? – осторожно предположила Мариша. – Пусть себе живет с папочкой и роется в старых захоронениях. Может быть, не стоит за такого типа замуж идти?

Но Ангелина в ответ на этот мудрый совет лишь снова вознамерилась зареветь. Вот ведь приспичило девке замуж! И именно за этого Волкова! Ну, что тут поделаешь?!

В общем, к музею подруги подвезли совершенно заплаканную Ангелину. Инна была уже на месте. Она выскочила из своего «БМВ» – очередной подарок Бритого – и подскочила к Марише, восторженно щебеча:

– Слушай, солидное какое место. Похоже, нам повезло! Прямо удивительно, как же тут кража случилась, да?

Музей и в самом деле выглядел внушительно.

– Ты погляди, какие у них тут двери! Их же даже открыть трудно. Не то что вообще взломать!

– А грабители их и не взламывали.

– А как же тогда?

– Сейчас узнаем.

Ангелина двигалась по залам музея уверенно. Сразу было видно, что она тут не впервые.

– Вова не этнограф, – сказала она, когда Мариша обратила внимание на стенды с предметами быта народов и народностей, заселяющих территорию России и бывшего СССР. – У него свой отдел. Историко-краеведческий.

Но с Вовой подруги так и не познакомились. Не было Вовы в музее. Все сотрудники в ответ на расспросы Ангелины мямлили нечто невразумительное. И одна лишь старушка-уборщица тетя Дуся не постеснялась и выложила подругам сногсшибательную новость:

– Увезли Владимира Константиновича! Увезли нашего соколика.

– Куда увезли?

– За решетку. В ограблении его подозревают! Замели соколика, вот как!

Это было просто невероятно.

– Как он мог сам у себя украсть эти вещи? Зачем? Если бы он хотел, то украл бы их еще там, в Крыму.

– Не знаю, милая, зачем. А только подозревают.

Впрочем, оказалось, что увезли не одного Вову. Забрали еще двух сотрудников, которые в этот вечер задержались в музее допоздна.

– Вот вам пример того, что нельзя слишком усердствовать на работе. Ушли бы как все нормальные люди, никто бы их и не тронул, – строгим голосом сказала одна из пожилых сотрудниц.

А Ангелина никак не могла успокоиться.

– Нет, но я не понимаю, почему они заподозрили Вову. Он был весь вечер со мной. И ночью тоже!

– Так поедем и скажем об этом следователю.

Ангелина радостно закивала. До отделения, куда увезли Вову на допрос, было всего несколько шагов. И подруги пошли пешком, что было очень разумно. Избежали изнурительных пробок и прошлись по прохладному свежему воздуху. Уже чувствовалась осень. Но еще самая-самая ранняя, с легким намеком на золото.

В отделение подруг сначала пускать не хотели. Но узнав, что они имеют что сказать по поводу крупной кражи в музее, все же пустили. Причем не одну Ангелину, а всех четверых. И Лидочку, и подруг. Удивительное сочетание бдительности и наивности. Оно всегда умиляло и раздражало Маришу в подобных местах.

Стоит такой дуболом на входе, кажется, надежней охраны не найти. Ни пройдешь мимо него, ни проедешь, ни мухой не пролетишь. Но стоит наврать ему с три короба, как поведется и пустит всех. Кого нужно и кого не нужно.

– Вова! – кинулась Ангелина к высокому симпатичному молодому человеку. – Боже, как они могли тебя арестовать?

Пока Ангелина обнимала своего (пока еще!) жениха, Инна с Маришей рассматривали его с нескрываемым изумлением. Он был высок, могучие плечи обтягивал дорогого покроя пиджак. Длинные стройные ноги прикрывали брюки из тонкой ткани. Волосы были коротко подстрижены, а на подбородке аккуратно выбрита щеголеватая бородка, делающая Волкова похожим то ли на испанского гранда, то ли на успешного морского разбойника.

Одним словом, там было на что посмотреть.

– Никогда не думала, что ученые – они такие… такие…

– Накачанные? – подсказала подруге Мариша.

– Ага. И еще…

– Симпатичные?

– Ты просто читаешь мои мысли.

И повернувшись к Лидочке, Инна спросила:

– А это точно он?

– Он.

– Известный молодой ученый и жених Гелки?

– Да.

– Тогда я ее понимаю, – задумчиво пробормотала Инна. – За такого красавчика я и сама не отказалась бы сходить замуж.

– У тебя уже есть муж, – напомнила ей Мариша.

– Помню я! – отмахнулась от нее Инна. – Но дай хотя бы помечтать!

Тем временем между Гелкой и ее женихом разговор шел весьма далекий от нежного.

– Ты зачем приехала? Я же велел тебе оставаться дома.

– Но как я могла, милый? Я же волновалась за тебя!

– А здесь ты зачем?

– Узнала, что тебя арестовали, и…

– Вот дуреха! – разозлился на нее Вова. – Никто меня не арестовывал. Даже не задержали. Просто попросили меня и еще двух коллег подъехать в отделение для более подробного рассказа того, что произошло этой ночью.

– Да! Знаю я, как это бывает! Ты вот еще ничего плохого не сделал, а они тебя уже в отделение поволокли!

– Ангелина! – всерьез разозлился мужчина. – Не болтай глупостей! И ступай домой! Как освобожусь, я тебе позвоню!

– Позвонишь? Как позвонишь?

– А чего ты хотела?

– Но я думала… Ты приедешь ко мне?

– В такой ситуации, думаю, мне придется поехать к отцу, – сухо произнес пока еще жених.

Ангелина хотела еще что-то спросить. Но не успела. В этот момент в отделение вбежал мужчина. Тоже высокий и широкоплечий. Правда, успевший с возрастом погрузнеть и заматереть. У него были густые жесткие седые волосы, зачесанные назад, и твердый взгляд решительного и уверенного в себе человека.

– По какому праву вы задержали моего сына? – строго спросил он у заробевшего следователя. – Весь прошлый вечер и прошлую ночь он провел под моим кровом. Точно так же, как и все прочие с момента своего возвращения из экспедиции. Он не женат. И по этой причине проживает со мной в одной квартире.

Ангелина, которая еще не успела сообщить ментам, что Вовик прошлую ночь был у нее, но которая как раз в эту минуту собиралась это сделать, так и застыла с открытым ртом, изумленно хлопая глазами и глядя на отца своего жениха.

– Если Вовины защитники быстро не договорятся между собой, как бы Вовке совсем не пропасть, – зашептала Инна на ухо подруге. – Два таких противоречивых алиби, и ему несдобровать.

– Но мне кажется, менты больше поверят отцу, чем невесте.

– Ага. Ангелина-то вся на нервах, а этот и бровью не ведет. Солидный дядечка.

Но в это время в их разговор вмешался следователь:

– Все посторонние, очистите помещение. И подождите, пожалуйста, в коридоре.

Ангелина и девушки шмыгнули в коридор первыми. За ними, тяжело ступая, вышел и отец Вовы. Некоторое время он и Гелка смотрели друг на друга, словно изучая. А затем отец Вовы произнес:

– Меня зовут Константин Григорьевич. Будем знакомы.

Ангелина кивнула, все еще затравленно глядя на знаменитость.

– А вы, я так понимаю, та самая девушка, с которой мой сын познакомился в экспедиции?

– Да.

– И какую должность вы там занимали? Поварихи?

– Нет. Вообще-то я учусь и…

– А не поздно ли вам? Я имею в виду учиться? Ведь возраст у вас уже далеко не студенческий?

Потрясающе! Меньше чем за минуту это светило отечественной археологии умудрился наговорить бедной Гелке столько гадостей, сколько иной человек не сумеет сказать за всю жизнь.

– Думали, вытащили удачный билет? – продолжал иронизировать Волков-старший. – Не потрудившись, влезть в высшее общество? Да не всем, милочка, в калашный ряд пристало соваться!

– Не знаю, какой он там ученый, а вот хам он наипервейший! – прошипела Инна.

Мариша была совершенно согласна с подругой. И придвинулась к Ангелине, в качестве моральной поддержки. Лучше бы она этого не делала. Потому что Константин Григорьевич обозлился окончательно.

– Всегда со свитой ходите, голубушка? – ядовито спросил он у Гелки. – Не высоко ли вам по рангу? Вы ведь пока что еще не жена известного ученого. И даже не его невеста!

Ангелина была окончательно деморализована. Подруги это ясно видели. И еще сочувствовали ей. Кто бы мог подумать, такое агрессивное и, главное, неожиданное нападение. И с чего вдруг?

А Константин Григорьевич тем временем окончательно разошелся:

– Забудьте про моего сына! Уверен, что это вы или ваша компания подстроили это ограбление.

– Я?!

– Нечего на меня таращиться! Не думайте, что я не навел справок о вас и вашей прошлой жизни!

– Но я никогда…

– Верно. Сами вы к суду не привлекались. А имя Мальков, или Малек, вам что-нибудь говорит?

Судя по интенсивно красному цвету лица Ангелины и испарине, которая выступила у нее над верхней губой, это имя ей очень даже много о чем говорило.

– И кто эти подозрительные особы рядом с вами? Зачем они здесь? Это ваша охрана?

– Нет. Это не охрана.

– А кто?

– Это… Это детективы.

– Кто?

– Детективы. Я пригласила их, чтобы они помогли в расследовании ограбления музея.

– Час от часу не легче! – воздел руки к небу Константин Григорьевич. – Вы не только бандитка, но еще и круглая дура! Боже мой, и на кого только польстился мой сын! Милочка, да такие, как вы, годитесь только для экспедиций. Куда порядочные женщины не поедут, побоятся. Ни на что больше!

В это время из кабинета как раз и появился его сын.

– Владимир! – строго скомандовал отец. – Марш за мной!

– Но, папа… Позволь, я наконец познакомлю тебя с…

– Нет нужды! Мы уже познакомились!

– Но я хотел тебе сказать, что мы… Я и Ангелина…

– Марш за мной, я сказал!

И после этого Константин Григорьевич решительно повернулся вокруг своей оси. И тяжело чеканя шаг, зашагал прочь. Кажется, он даже не сомневался, за кем будет победа. И не ошибся. Со словами: «Прости. Я еще вернусь!» – Вова устремился следом за своим отцом. Ангелина хотела было броситься следом. Но подруги ее не пустили. Еще не хватало так унижаться! Да и смысла нет. Раз уж Вова позволил, чтобы его отец так грубо обошелся с Ангелиной, совершенно не считаясь с выбором сына, значит, ни капли собственного достоинства у самого Вовы нет. И он свыкся с тем, что отец так помыкает им.

– И что мне теперь делать? – плакала Ангелина.

Мариша хотела сказать, что нужно послать этого Вову и его сановного грубияна-папочку куда подальше, выбрать парня попроще и жить с ним долго и счастливо, но вместо этого почему-то сказала:

– Не сдаваться!

Ангелина взглянула на нее с надеждой:

– Не сдаваться? Что ты имеешь в виду?

– Ни в коем случае не нужно отчаиваться! Ты найдешь сокровища. И Вова будет тебе так благодарен, что даже плюнет на своего отца и женится на тебе.

– Женится? В самом деле?

– Угу!

Ангелина мигом повеселела, но только на мгновение. И тут же помрачнела вновь.

– Что опять? – встревожилась Мариша.

– Все бесполезно! Мне никогда не найти пропавшего клада! Я даже у себя в комнате собственные колготки не могу найти, что уж там говорить про похищенные из музея сокровища! Отец Вовы прав! Я ни на что не гожусь!

– Вот и дурочка! Очень даже годишься. Да не ты будешь искать! А мы с Инной!

– Ну да, – подхватила Инна. – А потом, когда мы их найдем, ты придешь к Вове и скажешь, что это ты нашла!

Теперь личико Гелки просветлело окончательно.

– Согласна! – вскрикнула она. – Отличная идея! А когда вы начнете?

– Прямо сейчас. Кстати, ты не спросила в музее, много ли чего там пропало?

– Очень! Это огромные ценности.

– С ценностью все понятно. Археологические находки всегда ценны. Я имею в виду, каков их объем? В коробку из-под обуви они поместятся?

Ангелина задумалась.

– Разве что от зимних сапог, – произнесла она. – Да и то не целиком. Статуи довольно растопыристые.

– Какие?

– Ну, женщина обнимает мужчину и при этом держит в руках что-то вроде светильника. А у мужчины, который тоже ее обнимает, меч и колчан со стрелами за спиной. Вот они и растопыриваются.

– Значит, находку мог вполне унести один человек?

– Запросто, – подтвердила Гелка. – Статуи внутри полые, не тяжелые. Так что вполне мог.

– Отлично. Думаю, если один человек смог унести, то мы с Инной вдвоем сможем вернуть их назад. Жди меня тут!

С этими словами Мариша повернулась и пошла обратно в кабинет следователя. Нельзя сказать, чтобы он ей сильно обрадовался. Но все же вежливо выслушал. И так же вежливо заявил:

– Нам случайные помощники со стороны не нужны.

– Но мы с коллегой…

– Я вам уже все сказал!

И что теперь делать? Послать Инку, чтобы та попыталась воздействовать на следователя своими чарами, коли уж Маришины не берут? Но физиономия следователя была до того противно-добропорядочной, что Мариша не стала с ним даже связываться. Поэтому она прямым ходом направилась к тому месту, где курили те двое ученых, которых прежде допрашивали у следователя и которые уже успели выйти из его кабинета. Они оказались куда более разговорчивыми. Правда, чтобы войти к ним в доверие окончательно, Марише пришлось выкурить с ними какую-то мерзкую сигаретину.

Она уже давно отучилась от этой вредной привычки. И уж совершенно точно, когда даже курила, то не пробовала такой дряни. Внутренне содрогаясь, Мариша тянула в себя едкий дым. Чего только не сделаешь, если это нужно для дела!

Ученые оказались не такими уж и учеными. Рядовые сотрудники музея. Звали их Василий и Степан. Оба невзрачные и такие тщедушные, что Мариша возвышалась над ними, словно монумент Родины-матери на Мамаевом кургане.

– Что и делать теперь, не знаю, – вздыхал Степан, сухощавый блондинчик.

Впрочем, блондином его можно было назвать только условно. Так как, несмотря на молодость, на голове у него сохранилось очень небольшое количество волос. Да и те были подстрижены под «единичку».

– И не говори! Вот влипли так уж влипли!

– И главное, когда мы пришли, все было в порядке!

– Да кто же нам теперь поверит!

– И когда уходили, сейф был заперт!

– Это мы с тобой знаем, а у следователя другое мнение на этот счет.

Постепенно Мариша разобралась в ситуации. Оба научных сотрудника, да и все в отделе, были взбудоражены находкой Волкова. Перед ними открывались огромные перспективы, нехилые дотации государства и прочие приятности вроде премии и тринадцатой зарплаты в конце года.

Но чтобы получить все это, нужно было еще хорошенько потрудиться.

– Волков свою часть работы сделал на «отлично». А нам еще только предстояло засветиться. Находки нужно было тщательно классифицировать, перевести надписи и занести все данные в архив.

Вот этим и собирались заняться Степан и Василий. Работа была срочная, и они решили поработать сверхурочно.

– Погодите-ка, – перебила их Мариша. – Вы что же, не уходили из музея?

Ее недоумение было понятно. Ведь Ангелина сказала, что сигнализация была отключена кем-то из сотрудников. Около полуночи.

– Уходили, – кивнул Степа. – В том-то и дело, что мы с Васей сходили домой, перекусили и вернулись назад. Живем-то почти рядом.

– Ну, вернулись вы. И что?

– Ничего.

– Поработали до полуночи или чуть позже. Потом домашние начали приставать, чего не идем домой. И мы ушли.

– Вдвоем?

– Да. Вместе и вышли.

Но отвечая, на какое-то время мужчины замялись. Мариша покосилась на них с большим подозрением. В создавшейся ситуации ей все казалось подозрительным. И она решила: во что бы то ни стало нужно поговорить с тем сторожем, который дежурил этой ночью в музее.

Глава 3

Сторожа в музее не оказалось. Оно и понятно, переволновался старичок. Такое громкое ограбление, а он его проспал. Стыд и позор! Наверное, слег дома и лежит. Переживает.

– Наверное, со стыда готов сгореть, – волновалась за сторожа Инна. – Как бы в больницу не угодил от такого расстройства.

Сторож открыл подругам дверь самолично. На больного он похож не был. На страдающего тоже. Изо рта у него свешивался толстый кусок ветчины. А свои жирные руки он вытирал о домашнюю майку, засаленную до такой степени, что ее саму вполне можно было мазать на бутерброд.

Был он грузный и еще совсем не старый. И ветчину лопал явно не по причине расстройства, а просто чтобы набить свое брюхо.

Выслушав подруг, он насупился и угрюмо буркнул:

– Ну и чё? Меня в краже обвинить хотите? Так, что ли?

– Нет.

– Тогда чего приперлись?

– Поговорить.

– Поговорить! – фыркнул сторож. – С утра никакого покою нету. Черепки какие-то глиняные украли! Подумаешь, дело какое. Сначала одни менты примчались. За ними другие. Домой ушел, думал, тут от вас отдохну. Как бы не так! И дома достали!

Видимо, сторож считал, что кража научных экспонатов, имеющих к тому же огромную ценность, к нему лично отношения не имеет. Но все же он провел подруг на порядком захламленную кухню. И указал на две табуретки.

– Не очень чисто. Уж не взыщите. Без хозяйки живу.

– А где она?

– Померла. Да она уже все равно старая была, – махнул мужик рукой в ответ на участливые расспросы подруг. – Старше меня на целых полгода. Да еще и сварливая. В прошлом месяце ее бог прибрал, а меня освободил.

И обведя взглядом кухню, сторож озабоченно произнес:

– Ее-то прибрал, а вот у меня теперь в доме убираться некому. И пока сорок дней не пройдет, другую бабу в дом не приведешь. Перед людями неудобно.

Сторож подругам решительно не понравился. Ну, не везет им сегодня с мужиками. То хам, то вместо сердца булыжник, то задохлик, то вообще черт знает что такое. Катастрофа! Один Волков – и видный, и при делах. Неудивительно, что Ангелина так за него держится.

– Так вот, – устроившись на единственном стуле, который он и не подумал предложить подругам, произнес сторож. – К краже я никакого отношения не имею. Нечего меня и спрашивать!

– Но как же так? Вы же должны были смотреть за сохранностью экспонатов в музее.

Эти слова неожиданно очень возмутили старика.

– А вы видали, сколько их там?! За всеми не уследишь! Украли каменюги и железяки, так я за них не в ответе! Как заметил неладное, сразу тревогу поднял!

– А раньше вы ничего не заметили?

– Когда раньше-то?

– Ну, около полуночи. В это время ушли работающие в музее сотрудники.

– Да. Двое их было. Один ушел, еще полночь не пробила. А второй минут на пять задержался. А потом тоже ушел.

Ого! Это уже было интересно. По словам Степы и Васи, они ушли вместе. Чуть ли не за руки при этом держались. Впрочем, почему наврали, понятно. Обеспечивали друг другу алиби. Но вот вопрос, что делал Степан, остававшийся в музее дольше? Мог он за это время вскрыть сейф, украсть клад и вынести его через проходную?

– Насчет этого не сомневайтесь, – буркнул сторож. – Я видел, как они оба выходили. Сначала один, потом другой. И ничего у них при себе не было!

– А потом?

– Потом я не знаю. Кто там потом еще раз сигнализацию отключил, этого я уже не видел.

– Как? Сигнализация была отключена еще раз?

– Да. А как же иначе вор бы в хранилище вошел? Ясное дело, сигнализацию отключил.

– Когда?

– Эти с пульта сказали, что в начале второго ночи вроде бы.

– А вы в это время спали?

– Закемарил чуток, – признался сторож. – А что тут такого? С кем не бывает? И я тоже живой человек. И могу заснуть!

Сторож был искренне убежден, что ничего ужасного он не совершил. В самом деле, не грабил же он музей! Просто спал, пока это делали другие люди!

– И проснулись вы только под утро?

– Да.

– И отправились с обходом?

– Как и положено по инструкции.

– А как же тот человек, который во второй раз отключил сигнализацию в музее? Где же он был?

– Ушел себе обратно. Около двух часов ночи.

– Что?!

– Ну да. Разве я не сказал? Сигнализацию в хранилище отключили в начале второго ночи. А потом обратно включили. Уже в два часа ночи.

– А вы, значит, в это время не спали?

– Так по два раза за ночь у нас полагается обход делать. Все по инструкции, – гордо отчитался сторож. – Сначала в полночь, когда эти двое доходяг ушли, я все проверил. А потом уже под утро пошел. Ну, и увидел безобразие у них в отделе.

Итак, выходило, что ограбление, скорей всего, произошло между часом и двумя часами ночи.

Больше сторож ничего полезного подругам сказать не мог. И при этом он еще и стал как-то уж очень выразительно поглядывать в сторону забитой грязной посудой мойки. Так что девушки поспешили уйти. А то еще примется свататься или просто попросит посуду помыть. С него станет.

Выйдя на улицу, подруги обсудили услышанное от сторожа:

– Пожалуй, это случилось в то время, когда сигнализация была отключена во второй раз.

– Согласна.

– Где-то между часом пятнадцатью и двумя часами ночи.

– И сделать это мог только кто-то из сотрудников музея. Только они знали код сигнализации.

Оказывается, к этому же выводу пришли и оперативники. Потому что они дотошно и очень детально принялись проверять алиби всех сотрудников, кто мог отключить сигнализацию в отделе исторических находок.

Толкового алиби не оказалось у троих. Вася и Степа были в их числе. Третьей была девушка Поля. Она утверждала, что алиби у нее есть. Так как она провела ночь с одним очень страстным молодым человеком и ей было не до ограбления родного музея. Но когда оперативники пожелали уточнить у девушки имя и фамилию ее любовника, начала мяться и вовсе повесила трубку.

Оперативники позвонили ей снова. И пообещали, что если она не назовет имя, то приедут к ней лично. В результате выяснилось, что мужчина представился ей Ахметом. Но ни фамилии, ни тем более домашнего адреса не сказал. Телефон, который он оставил девушке, тоже в природе не существовал. Сама девушка могла сказать про своего знакомого только то, что он ездит на синей «Шкоде Актавии». Что у него уже тронутые сединой волосы. И что она познакомилась с ним в ДК «Выборгский» на танцевальной вечеринке.

– Что же вы, только познакомились – и сразу же в койку? – неодобрительно поинтересовался оперативник у девушки Поли.

– А чего тянуть? Надо же было проверить, что он из себя представляет. А то, может быть, и связываться с ним не стоит.

В итоге оперативник с Полей порешили так: они пойдут на танцы в ДК, где ее знакомый Ахмет был завсегдатаем. А когда найдут, то лично допросят его на предмет Полиного алиби. И коли оно подтвердится, сразу же вычеркнет ее из списков подозреваемых.

С алиби Степы и Васи было труднее. Домой они пришли в половине первого. Домашние уже спали или ложились спать. Так что ничего не помешало бы этим двоим снова выйти из дома, вернуться в музей, отключить там сигнализацию и ограбить сейф.

– А входная дверь в сам музей? Как они ее открыли?

– Зачем им была дверь, если воры проникли через открытое окно?

– Но в хранилище на всех окнах решетки!

– Окно было открыто не в хранилище, – пояснила Ангелина. – А в одном из подсобных помещений на первом этаже. Вася со Степой, уходя, могли оставить себе лазейку для возвращения. Проникли в музей через окно, ввели код, отключили сигнализацию, ограбили хранилище и снова ушли, включив сигнализацию.

– А сторож?

– Они его не боялись. Небось когда парни уходили, он уже во весь рот зевал. Ясно, что еще полчасика, и он отрубится замертво.

Всю эту информацию подруги узнали от Ангелины. А она от Вовы. Молодой ученый все же позвонил невесте, как только ему удалось вырваться из лап своего властного папули.

– Дорогая, не волнуйся! – лебезил Вова. – Не плачь, умоляю! Не расстраивай меня и сама не расстраивайся. Все будет хорошо. Алиби у меня железное. Как выяснилось, когда произошло ограбление, мы с нашими друзьями в ночном клубе зажигали.

И это было чистой правдой. В тот вечер к Вове, который после возвращения из экспедиции фактически жил у Ангелины, пришли его друзья и коллеги. Все они хотели поздравить удачливого ученого и послушать историю его находки. Пришли, хорошо посидели, а потом всем захотелось продолжить веселье.

– И мы пошли в ночной клуб.

– Зачем же ты тогда кричала, что у Вовы, кроме тебя, нету алиби?

– Но я же не знала, когда произошло ограбление! Думала, может быть, уже после трех это случилось. И отец Вовин тоже примчался! Наверное, тоже испугался за сына!

– А вы в клубе с друзьями до трех затусовались?

– Да. Дольше они не выдержали. Где-то уже в половине третьего расползаться стали. Мы с Вовой последними ушли.

Около трех утра Ангелина и Вова приехали на такси домой. И сразу же повалились в кровать и уснули крепким сном.

– А в половине шестого этот дурак сторож поднял нас на ноги по тревоге. Ну, а дальше вы уже сами все знаете.

Да, подруги все знали. Но от этого легче не становилось. Слишком мало они еще знали. Нужно было больше, куда больше.

– Когда Вова приедет к тебе?

– Не знаю. Обещал, что к вечеру.

– Мы тоже приедем, – сказала Мариша. – Хотим поговорить с ним.

– О чем?

– Об обстановке в вашем коллективе. Кто из двух подозреваемых сотрудников психологически мог пойти на преступление?

– Так для этого вам Вова не нужен, – усмехнулась Ангелина. – Приезжайте, я вам лучше его все расскажу.

Оказалось, что Ангелина живет тоже совсем недалеко от центра города. На площади Ленина. Конечно, не пять минут ходьбы, а минут пятнадцать езды на транспорте. Но все же близко. А по меркам большого города и совсем близко.

– Хорошее местечко, – заметила Мариша, уважительно оглядывая дома постройки середины прошлого века.

Впрочем, за добротными сталинскими восьмиэтажками обнаружились настоящие бараки. Конечно, не из дерева, из кирпича. Но суть их от этого не менялась. На первом и втором этаже жилого барака располагались коммуналки. Две комнаты на первом этаже занимали Ангелина и ее мама. У каждой – по комнатушке.

– Конечно, мы могли бы ютиться и в одной, а вторую сдавать, – вздохнула Ангелина. – Все было бы подспорье.

Раньше женщины так и делали. В большой комнате жили сами, а в маленькой комнатке селился какой-нибудь одинокий молодой человек, студент или приезжий.

– Но ведь мне тогда с личной жизнью надо было бы проститься. И мы перестали сдавать. Мама сказала, что для девушки самое важное в жизни – выйти замуж. А как тут выйдешь, в одной комнате с мамой?

И Ангелина переселилась в маленькую комнату. Очень скоро оказалось, что мама была права. Теперь Ангелина могла приглашать к себе молодых людей уже без оглядки на их жилплощадь.

Сначала она так и делала. А потом поняла, что эти молодые люди, евшие из ее тарелок, пьющие из ее бокалов и пачкающие своими немытыми волосами ее хорошенькие наволочки и подушки, начинают ее сильно раздражать.

– Придут, поедят, попьют. Пальцем о палец не ударят, ведь не я у них, а они у меня в гостях. Вот и приходилось вокруг них пчелой виться. И приготовить, и на стол накрыть, и убрать.

И Ангелина стала относиться к женихам разборчивей. Теперь она сразу же говорила кандидату: конечно, можно и у нее повстречаться, но как же там все-таки в перспективе? Оставаться с мамой и мужем в бараке Ангелина была не намерена.

– А кто такой этот Мальков, про которого говорил отец Вовы, можно тебя спросить?

Ангелина тяжело вздохнула.

– Был у меня один кандидат по фамилии Мальков, а звали его все Малек. Почти что замуж за него вышла. Уже и заявление в ЗАГС отнесли. А он взял и сел в тюрьму за вооруженный налет.

– Ого!

– Нет, вы представляете? Да еще и на суде заявил, что хотел мне колечко к свадьбе покрасивее купить. И прочее. Так повернул, что вроде бы он и хороший парень, а все из любви ко мне натворил.

– И судьи ему поверили?

– Куда там! Впаяли по полной катушке. Еще двенадцать лет ему сидеть.

– А он знает, что ты снова замуж собралась? За Волкова?

Ангелина задумалась.

– Намекаете, что это его дружки музей обнесли, чтобы нашу с Вовкой свадьбу расстроить? Да нет! Вряд ли. Размах не тот. Дружки Малька все больше по банкам и по магазинам специализировались. Да и сели они вместе с ним.

И еще немного погрустив над своей неудавшейся судьбой, Ангелина внезапно и очень решительно произнесла:

– Нет уж! Я буду жить лучше и красивей, чем мои предки. Не нужен мне никакой бандит Мальков. Я за ученого замуж выйду!

Мама у Ангелины оказалась простой и славной женщиной. Работала она поварихой в маленькой столовой. И тут же угостила подруг печеными пирогами с грибной начинкой. Нежными и пышными. И пока они ели, приговаривала:

– Ешьте, ешьте! Сама грибков в лесу набрала. Беленькие, подосиновички. Все крепенькие, чистенькие. А может быть, беляшей хотите? У меня есть. И фарш сама намолола.

Проголодавшиеся подруги и от беляшей не отказались. Глядя на них, даже осунувшаяся и бледная Ангелина съела два беляша.

– Я больше не хочу, а вы ешьте, не стесняйтесь, – сказала она подругам. – Небось не объедите нас. Мясо мама из столовой приносит. На котлеты да на фарш отлично идет. И бесплатно.

Беляши тоже оказались очень вкусными, пахли чесночком, луком и пряностями.

– Мама у меня мастерица. А я готовить совсем не умею. Когда Вовка у нас, я его всегда маминой стряпней потчую. Какая уж из меня повариха. Зря его отец на меня сказал!

– Его отец вообще много чего зря сказал! – сердито буркнула Мариша.

Мама Ангелины, очень довольная тем, что бледная, переживающая любовный кризис дочь все-таки покушала ее беляшей, ушла к себе смотреть телевизор. И подруги могли поговорить без помех.

– Отдел у нас совсем новый, – принялась рассказывать им Ангелина. – Еще и года нет, как его создали.

– А чем вы занимаетесь?

– Историческими находками. Другими словами, ездим, копаем, а потом регистрируем и сортируем. И уже директор музея и ученый совет решают, что продать, что подарить другим музеям, что обменять, а что оставить себе.

– И возглавляет ваш отдел Волков?

– Да. Можно сказать, этот отдел и был создан специально для него.

– Ого! И кто же это так постарался? Уж не папочка ли?

– Скрывать нечего, – усмехнулась Ангелина. – Вы угадали.

Да, о таком родителе можно было только мечтать. Всегда знал, когда и где вовремя сынуле соломки подстелить. И даже в отделение к ментам примчался. Готов лжесвидетельствовать ради того, чтобы сына выгородить. Жаль только, что Ангелину он так невзлюбил. А так – незаменимый папа.

– А насчет того, что Степа или Вася музей обокрали – это полная чушь! Не такие они ребята!

– Объясни! Почему не такие?

– Пороху у них для этого не хватит. Ограбление – дело рискованное. Ведь и поймать могут. А они оба какие-то притюкнутые.

– Тем не менее они на подозрении у следствия.

– Понятно. Вдвоем весь вечер в музее сидели. Вместе ушли. Могли и план обмозговать, и назад вернуться, и сейф вскрыть.

– Могли?

– Да как сказать: комбинацию цифр многие знали. Хотя полагается только руководителю отдела, но у Вовы часто времени не было. Он нам звонил и говорил, мол, принесите такую-то вещь. Положите в сейф. И шифр называл.

Ужасная халатность! Да за такое по головке Волкова не погладят.

Пока подруги болтали с Ангелиной о порядках в их отделе, у нее зазвонил телефон. Ангелина схватила трубку с такой поспешностью, что сразу стало ясно: для нее этот звонок очень важен.

– Уже по звонку слышу, что это Вова! Его музыка.

Это в самом деле звонил Вова. Вот только новости, которые он сообщил Ангелине, были из рук вон скверными.

– Не могу приехать, радость моя, – уныло сообщил он невесте. – Папа требует, чтобы я остался дома. Но ты ведь не обидишься?

– Нет, конечно, – кусая губы, чтобы не разреветься, ответила Ангелина.

– Вот умница! А завтра мы обязательно увидимся. Хорошо?

– Да.

– И сегодня я тебе еще позвоню. Можно?

– Что ты спрашиваешь? Конечно, можно!

– Мало ли! – хохотнул Вова. – Вдруг ты воспользуешься подвернувшимся случаем, когда меня нет, и убежишь на свидание с другим кавалером.

– Вова! У меня никого нет! Только ты!

– Ладно, ладно. Я тебе верю. Просто так сказал!

– Глупость сказал!

– Ты у меня такая красавица! Любой мужчина был бы рад такой подруге. Вот я и ревную.

– Но я же твоя!

– Да, ты моя. И я рад, что ты это ценишь.

Вдруг подруги услышали, как тон у Ангелины изменился. Из печального он стал настороженным.

– Вова, а ты где сейчас?

– Дома.

– Один?

– С папой.

– Гостей принимаете, должно быть? – продолжала допытываться Ангелина.

– Нет. И не думали даже. Сама понимаешь, настроение совсем не праздничное.

После этого Вова торопливо попрощался. А Гелка положила трубку и замерла с задумчивым выражением лица.

– Что с тобой?

– Не знаю.

– Говори, Ангелина!

– Нет, наверное, мне просто показалось.

– И что именно тебе показалось?

– Ерунда какая-то! Не может там быть никакой женщины.

– Женщина? Ты сказала – женщина? У кого женщина? У твоего Вовы женщина?

Ангелина кивнула:

– Ну да. Мне послышался женский голос.

– Может быть, прислуга?

– Отец Вовы не признает женской прислуги в доме. У него есть камердинер. И повар. Оба мужчины.

– Тогда соседка зашла?

В ответ Ангелина кинула на подруг такой испепеляющий взгляд, что они сами поняли: глупость сморозили. В самом деле, какая соседка отважится заглянуть к типу с таким ужасным характером?

– Вот что! – произнесла Мариша. – Чем так сидеть и ломать голову, лучше поехать и самой все выяснить.

– Что? – ужаснулась Ангелина. – Мне к отцу Вовы? Да я умру со страху!

– А тебе и не надо. Мы сами пойдем.

– К Вове?

– К его отцу. Заодно и посмотрим, чем и с кем там Вова занимается.

Про себя Мариша сомневалась, что они застанут Вову дома. Но они его застали. Правда, не дома, а возле дома. И не одного, а в обществе худосочной брюнетки с вытянутым лицом и фигурой породистой скаковой лошади.

– Кто эта кобыла? – злобно зашипела Ангелина, пока подруги удерживали ее, не давая наброситься на незнакомку и вообще показаться на глаза Вове. – Я ее задушу!

– Погоди ты! Мы послушаем их.

– Авось услышим кое-что интересненькое.

Словно только и дожидаясь зрителей, тощая девица с размаху влепила Вове пощечину. Да такую звонкую, что было слышно даже за кустами, где укрылись подруги.

– Ого!

На физиономии Вовы сразу же отпечаталась яркая пятерня. Он попытался схватить девушку за руки, но ему это не удалось. Незнакомка была в ярости. Она брыкалась, кусалась и даже один раз врезала Вове по носу. Удар не был особенно силен. Но Вова все равно отступил.

– Ну и пошла на… Дура!

– Ах! Это ты мне так говоришь?! Мне!

– Дура!

– Подлец! Я все знаю!

Вообще-то девушка говорила совсем не громко. Но с такой болью в голосе, что подслушивающие подруги даже посочувствовали ей.

– Твой отец мне все рассказал! – воскликнула незнакомка. – У тебя уже есть невеста!

На этом месте Ангелина замерла:

– Ой!

– Да! Я все знаю! – продолжала надрываться девушка. – Вова, ты обманщик!

Наблюдавшие из укрытия за событиями подруги были в восторге. Вот это драма! Ай да Волков! Ай да тихоня!

– Света, постой! – кинулся за убегающей девушкой Волков. – Ты ничего не поняла!

– Я все поняла!

– Мы должны поговорить!

И Вова схватил девушку в охапку. Нельзя сказать, чтобы она сильно сопротивлялась. Очень быстро сдалась. И Вова принялся ей что-то говорить. Наконец ему удалось немного успокоить ее. Она кротко кивнула. И он повел ее куда-то в сторону. Разумеется, Ангелина последовала за парочкой. Обе подруги за ней. Так они и перемещались вокруг дома, пока не дошли до симпатичной белой машинки.

– «Нексия»!

– Не бог весть что!

– У меня и такой нету!

И Ангелина прикусила губу. Она явно завидовала брюнетке. Тем более что Вова, все еще не замечая Ангелины и двух ее подруг, усадил свою знакомую в машину. И сел туда же сам. После этого машина тронулась с места. И уехала.

Глядя ей вслед, Ангелина издала сдавленный стон.

– Значит, он знаком с этой дурой!

– А кто она? Ты ее знаешь?

– Еще бы!

– И кто она?

– Дочка нашего директора, который давно болеет. Ну, я же вам о нем и его заме рассказывала.

– И эта девушка – дочь вашего директора? Настоящего?

– Да. В третий раз вам говорю. Да! Да! И еще раз да!

– Тогда это все объясняет!

Ангелина уставилась на Инну. Ей явно очень бы хотелось, чтобы все действительно объяснилось. И объяснилось бы в ее пользу.

– Эта девушка – дочь вашего директора, – принялась говорить Инна. – Директор, естественно, знаком с Волковыми. И дочь тоже познакомилась. Через отца.

– А что она кричала про невесту? Какое ей дело, есть у Вовы невеста или нет?

– Какая разница! Мало ли чего ей там в голову взбрело. Забудь! Вова любит только тебя!

– Думаете?

– Уверены!

Подруги солгали, не моргнув глазом. А что еще им оставалось делать в такой ситуации? Не твердить же Ангелине, что поведение Вовы их весьма настораживает. И худощавой девушки – тоже.

Вместо этого подруги уговорили Ангелину подождать их тут.

– А мы уж пойдем к твоему будущему свекру. Поговорим с ним, если удастся.

Ангелина кивнула. Сама она общаться с Константином Григорьевичем не рвалась. А подруги отправились к подъезду. Но поговорить с отцом Вовы им не удалось. Он пронесся мимо них, словно метеорит. И кажется, даже не заметил двух замерших девушек. О том, чтобы он их узнал или поздоровался, и речи не шло.

– Интересно, куда это он так торопится?

Марише тоже было интересно. Но Инна сориентировалась первой.

– За ним!

И подруги бросились в погоню. «БМВ» дожидался их на улице. И позабыв про Ангелину, подруги запрыгнули в машину.

– Скорее! Уйдет!

Константин Григорьевич в самом деле очень торопился. И его мощный «Мерседес» уже выкатывался на улицу, мягко шурша своими толстыми колесами, обутыми в низкопрофильную резину.

– Подождите! – раздался окрик позади подруг. – А как же я?

– Гелку забыли! Остановись!

Пока тормозили, пока ждали Ангелину, «Мерседес» уже скрылся за поворотом. Подруги нагнали его у второго светофора. И больше не отставали.

И девушки увидели, куда стремился Константин Григорьевич. Они поняли это сразу же, едва заметили машину, рядом с которой припарковалось светило археологии. Это была хорошенькая беленькая «Нексия» – машина худощавой девушки, влепившей пощечину Вове.

– Этого еще не хватало! Зачем он сюда примчался?

Тем временем Константин Григорьевич вылез и побежал в подъезд самой обычной девятиэтажки. Подруги и Ангелина, ясное дело, за ним.

Попасть в подъезд оказалось совсем плевым делом. Темноглазые грузчики, вносившие в дом новую мебель в коробках, заботливо подперли дверь обломком кирпича. И теперь она вовсе не закрывалась. Так что внутрь девушки проникли гуськом, протиснувшись мимо причмокивающих с истинно восточной страстью мужчин.

Ботинки Константина Григорьевича уже воинственно грохотали где-то выше.

– Побежали.

– На лифте?

– Еще придумала! Так побежали.

– Услышит!

Но Константину Григорьевичу было не до подруг. Он трезвонил и стучал кулаками в чью-то дверь. По его крикам нетрудно было предположить, в чью именно.

– Владимир, мне нужно с тобой поговорить! – орал он. – Немедленно!

Дверь открылась.

– Вашего сына тут нету, – произнес женский голос.

– Не лги! Я видел, как он сел с тобой в машину.

– Сел. Но вместе мы проехали совсем немного. А потом ваш сын вышел.

– Это ложь!

Женский голос дрогнул:

– Я никогда не лгу!

– В таком случае могу я осмотреть квартиру?

– Мне скрывать нечего. Смотрите!

Константин Григорьевич вошел внутрь. А подруги приникли ухом к дверям.

– Видите! Его тут нету! – произнесла брюнетка.

– Это ничего не значит! Я хочу, чтобы вы порвали с моим сыном!

– Да вы… Как вы смеете?

– Ты должна с ним порвать!

– Не указывайте, как мне жить.

Голос Константина Григорьевича внезапно смягчился.

– Послушай, дорогая моя девочка. Я знаю тебя чуть ли не с пеленок. И тебя, и твоего отца, и всю вашу семью. Поверь мне, вы с моим сыном не будете счастливы.

– Как вы можете решать за нас?

– Я знаю его. И я знаю тебя. Вам не быть вместе! И потом… У него уже есть невеста!

– Не хочу даже слышать об этом!

– Я тебя предупреждаю по-хорошему. Оставь моего сына в покое!

– Или что?

– Или я знаю, что сделаю!

И с этими словами Константин Григорьевич подлетел к дверям. Действовал он так стремительно, что на этот раз подруги спрятаться не успели. И застыли, оказавшись нос к носу с разгневанным мужчиной. Сначала он их не узнал. Затем узнал. И его лицо потемнело еще больше.

– И вы тут! – воскликнул он. – Снова вы!

– Да, – скромно подтвердили подруги, на всякий случай отодвигаясь подальше от разгневанного мужчины. – Снова мы.

– Все трое тут! О! И Ангелина с вами! Ну что же! Поздравляю! Пообщайтесь пока со Светой. Уверен: вам есть что обсудить. А я ухожу! Мне тут делать больше нечего! И вообще, мне пора заняться делами.

И маститый ученый устремился вниз, прыгая, словно пацан, через три ступеньки.

Глава 4

Он ушел, а подруги остались. И теперь Света и они смотрели друг на друга. Света откровенно удивленно. Мариша с Инной просто с интересом. Ангелина крайне враждебно.

– Ты чего к моему парню вяжешься? – вдруг спросила она.

– Кто? Я? – Света даже на пару шагов отступила.

– Не прикидывайся невинной овечкой! Видела, как ты ему на шею вешаешься!

– Уверяю вас. Это какая-то ошибка! Я ни к кому на шею…

Но Ангелина ее перебила:

– Хотела бы я ошибиться. Да только видела все своими собственными глазами.

– Как? Где?

– Во дворе! У Вовкиного дома!

Света побледнела. Она и так румянцем не отличалась, но тут побелела как бумага.

– Вы кто такие? По какому праву…

– А я вот сейчас покажу тебе, по какому праву!

И Ангелина начала наступать на соперницу, растопырив пальцы и приготовившись вцепиться в Свету своими яркими, тщательно ухоженными и очень острыми ногтями. Света оценила размер грозящей ей опасности. И завизжала. Подруги повисли на Ангелине, уговаривая ту сначала все обсудить, а потом уж лезть в драку.

– Вове совсем не понравится, если ты подерешься с его знакомой, – убеждали они рвущуюся из их рук Ангелину. – А может быть, между ними и нет ничего. Тогда он вдвойне разозлится.

– А чего она за ним бегает тогда? А отец его что тут делал? Ах, не пудрите мне мозги! Я же не слепая, все сама вижу!

Подруги были вынуждены одновременно делать два дела: удерживать рвущуюся в бой Ангелину и уговаривать перепуганную Свету не бояться.

– Понимаете, наверное, это в самом деле недоразумение. Но наша подруга решила, что вы ее соперница. И что тоже являетесь невестой Владимира Волкова.

– Тоже?!

Тут Света побледнела еще больше. Подруги даже удивились. Как это у нее получается? Но она побледнела аж до синевы. И внезапно стала задыхаться. Да так натурально, что даже Ангелина перестала беситься. И теперь со страхом смотрела на Свету.

– Девчонки, что это с ней?

– Астма, – деловито произнесла Мариша. – Похоже на приступ.

И вцепившись в задыхающуюся и царапающую себя по горлу Свету, она встряхнула девушку и воскликнула:

– Где лекарство? Говори, лекарство где?

В ответ Света сделала слабый знак рукой в сторону комнаты.

– На столике, – прохрипела она едва слышно.

Но Мариша услышала. И метнувшись в указанном направлении, вернулась обратно с баллончиком. Света несколько раз пшикнула себе в горло, и удушье стало отступать.

– Простите меня! – прошептала она. – Простите меня за то, что вам пришлось это наблюдать. Но я что-то ничего не понимаю.

– Мы сейчас вам все объясним!

Света кивнула. И первой пошла в комнату. Девушки и даже присмиревшая Ангелина пошли за ней следом. Одно дело – драться со здоровой соперницей, и совсем другое – нападать на больную. Теперь Ангелина не знала, как ей себя вести. И инициативу взяла в свои руки Мариша.

– Понимаете, – первой начала Мариша, но Света неожиданно ее перебила.

– Понимаю! – произнесла она и обернулась к Ангелине. – Так вы и есть невеста Владимира, о которой мне твердил его отец?

Вообще-то Мариша не стала бы так сразу ручаться. Но Ангелину сразило уже то, что отец Вовы, оказывается, говорил о ней. И она кивнула, в один миг растеряв всю свою агрессивность.

– Ага. Это я и есть! Она самая!

– Что же, поздравляю, – медленно произнесла Света, с некоторым удивлением разглядывая Ангелину. – Владимир очень хороший человек. Талантливый ученый. И я надеюсь, что вам с ним в самом деле удастся построить семью.

И она замолчала, глядя куда-то в сторону. Ангелина тоже молчала, не знала, что сказать. Она-то приготовилась к схватке со Светой. А та отдала ей все лавры просто так, без боя. Но это же совсем не по правилам!

Но у Инны с Маришей еще были вопросы к Свете.

– Скажите, а вы давно знаете Владимира Волкова?

– Всю жизнь.

И снова этот ее мечтательный и даже томный взгляд куда-то вдаль!

– И вы его любите?

Света вздрогнула и сердито посмотрела на подруг:

– А вот это вас совершенно не касается!

Точно! Любит! Втрескалась в него по самые уши, дура романтичная. Знают они таких! Теперь проплачет из-за этого донжуана хренова все лучшие годы. Ни за кого другого замуж не пойдет. А если и выйдет эта дуреха за кого-то, так без любви и мужа своего постоянно с Вовой сравнивать будет. И тоже ничего хорошего из этого не получится.

И ведь самое ужасное, что так оно и будет. Если только… Если только подруги не возьмут дело в свои руки.

– Понимаете, я ведь не из досужего любопытства спрашиваю, – произнесла Мариша. – Владимир попал в очень неприятную ситуацию.

– Он мне ничего не говорил.

– Наверное, не хотел вас волновать.

– А что случилось?

– Его ограбили. Верней, не его, а сейф в музее, в котором лежали археологические находки из последней экспедиции.

– Ой! Папа мне говорил! Вроде бы Вова нашел нечто совершенно уникальное.

– Да. Открытие века.

– И эти вещи украли?

– Слямзили, стащили, элементарно увели!

– Ужас! Катастрофа! Бедный!

Но тут Светлана опомнилась. И только взгляд выдавал охватившее ее волнение.

– Нам нужно поговорить, – произнесла она и пригласила подруг к себе в квартиру.

Провела в гостиную, красиво сервировала столик, выставив на него чашки из тончайшего ломоносовского фарфора, положила полотняные салфетки, выставила розетки с медом и вареньем и лишь затем напоила их изумительно душистым чаем с покупным, но весьма вкусным миндальным печеньем. И пока девушки его ели, все так же задумчиво смотрела вдаль.

Чтобы не волновать хозяйку, подруги тихонько жевали нежное миндальное тесто с хрустящей корочкой. Каждая печенюшка легко помещалась во рту целиком и таяла там в считаные секунды. Подруги с явным удовольствием смаковали угощение, не забывая поглядывать и по сторонам.

Квартирка была так себе – обычная, стандартная планировка. А вот мебель дорогая и явно старинная. Даже удивительно, обычно владельцы такой мебели проживают в элитных квартирах в центре. Или на последних этажах современнейших новостроек. Только не в типовой двушке в доме постройки конца семидесятых прошлого века.

Света заговорила внезапно:

– Я поняла, у Вовы случилась беда. Вот вы, – она кивнула на Ангелину, – его невеста. А вы кто?

И она вопросительно посмотрела на Инну с Маришей. Те достали свои служебные удостоверения, и Света внимательно их прочитала.

– Так вы расследуете это преступление? – воскликнула она с облегчением. – Что же вы сразу не сказали?! Разумеется, я расскажу вам все, что знаю!

И ее словно прорвало. Она как начала говорить, так и не могла уже остановиться.

Да, Мариша с первого взгляда угадала верно. Светлана влюбилась в Волкова еще в детстве, совсем малышкой. Впрочем, маленькой она не была никогда. Даже в детском садике всегда была на голову выше одногодок. И при этом отличалась поразительной худобой. Что называется, кожа да кости.

– Тебя что, родители не кормят совсем? – возмущалась нянечка, суя Светочке в рот густую кашу ложку за ложкой.

Кашу Светочка ела. И суп. И даже, в отличие от других детей, съедала макаронную запеканку, творог со сметаной и оладушки. А вот полнеть – нет, не полнела. Такой же и в школу пошла – тощей, голенастой и высокой. И войдя в возраст, ничуть не пополнела. Не было в ней решительно никаких женских округлостей. Худая, плоская и очень высокая доска.

Выбери Света себе карьеру модели, бешеный успех на подиуме был бы ей гарантирован. Но вся беда заключалась в том, что Света происходила из семьи, несколько поколений которой были связаны с искусством. И не богемных художников или непризнанных гениев. А из семьи известных искусствоведов. И ни о какой карьере модели для девочки они и слышать не хотели.

Да она и сама не понимала девушек, которые видели свое призвание в том, чтобы таскать на плечах модные шмотки, попутно приглядывая себе богатенького «папика», потом выйти за него замуж и ничего больше в жизни не делать, кроме модных причесок, маникюра и педикюра.

Света такого растительного существования не понимала. У нее был живой любознательный ум. И к тому же она была девушкой с богатым и своеобразным эмоциональным миром. Поэтому, когда Света впервые увидела Вову Волкова, любовь ранила ее глубоко и серьезно.

Это не было восхищение или удивление, ошибочно принятые ею за любовь. В детстве Волков восторга ни у кого бы не вызвал – застенчивый, бледный и очень скромно одетый мальчик.

– Он был такой несчастный, – рассказывала Света. – Его мама тогда только что вышла замуж за Константина Григорьевича, и отчим мальчику решительно не нравился. И их новая жизнь тоже не нравилась.

Маленький Вова привык, что мама только его и больше ничья. К ней ночью можно всегда забраться под одеяло, когда вдруг станет страшно в темноте или приснится дурной сон. А Константин Григорьевич и в молодости был человеком жестким, даже грубоватым. И с пасынком сразу же взял резкий командирский тон.

– Мальчишка должен знать свое место. И понимать, кто теперь в доме главный! Будет слушаться – получит пряник. Не будет – схлопочет кнутом по голой попе!

Бывало, что маленький Вова приходил в гости к Свете, но все время стоял. Не садился ни на стул, ни на диванные подушки, ни в кресло. Видно, известную идею с кнутом и пряником отчим воплощал в жизнь буквально.

Света и сама не могла сказать, чего в ее чувстве к Вове было больше: нежной сестринской заботы, любви или просто чувства сострадания. Однако Света росла, и чувство к Вове росло вместе с ней. И никаким другим мужчинам пути к ее сердцу не было.

– Но Константин Григорьевич совершенно прав. Я не та, кто нужен Владимиру. Ему нужна волевая, сильная и целеустремленная женщина. Только рядом с такой он будет счастлив.

Мариша только вздохнула в ответ. Как можно знать, будет ли человек счастлив с другим человеком? Во всяком случае, Света подходила Владимиру куда больше, чем эгоистичная Ангелина. Разумеется, это свое мнение Мариша оглашать не стала. Но про себя запомнила. И Свету. И ее чувства. И…

Тут мысли Мариши перебил телефонный звонок. И отчего-то сердце ее забилось чуть чаще. Света взяла трубку. И какое-то время слушала почти спокойно. А потом… Потом она жалобно всхлипнула. И также молча, ничего не говоря, рухнула на пол.

Подруги всполошились. Мариша первым делом схватилась за телефонную трубку. Но там раздавались лишь короткие гудки. Бросив трубку, Мариша сказала:

– Нужно привести ее в чувство.

Оказалось, что Инна уже сбегала за водой на кухню. И теперь деликатно шлепала Свету по бледным щекам.

– Разве так нужно?! Дай мне!

И Мариша отвесила пару оплеух. Света слегка порозовела, но в себя не пришла.

– Как бы не померла! – выразила Инна вслух общую мысль. – Зеленая-то какая! Что это с ней?

– Должно быть, сердце.

Ангелина схватилась за голову.

– Больная какая, насквозь! И сердце у нее! И астма! И еще чувства такие к моему Вовке. Господи, куда ей замуж с таким-то здоровьем! Мужики и здоровых баб по десятку в год заездить способны. А эта, гляди, позвонили ей, и она уже вся в обмороке.

Неожиданно опрокинутые с тумбочки и пролитые на пол рядом со Светиным лицом духи «Красная Москва» заставили ее беспокойно зашевелиться, а потом открыть глаза.

– Что хоть случилось-то? Кто тебе звонил? – затеребили ее подруги.

– Папа! – Света выговорила только это слово. И вдруг заплакала.

– Что папа? Попал в больницу? Уехал?

Снова рыдания.

– Он умер! На даче. Мишка его порвал!

– Мишка? Это ваш сосед?

– Алкоголик?

– Хулиган?

– Мишка – это Мишка! – повторила Света и стала судорожно собираться.

Она металась по комнате, роняя предметы и ушибаясь об острые углы.

– Мне надо! Надо туда! К папе! – твердила она. При этом она рыдала и смеялась. Подруги переглянулись. И Мариша шепотом сказала:

– У нее истерика.

– И что делать?

– Обычно помогает оплеуха. Но тут… Может, снова попробовать духи?

Сунутые Свете под нос духи помогли. Света замерла на месте с вытаращенными глазами. И на секунду подругам показалось, что у нее сейчас снова начнется приступ астмы. Но пронесло. Света продышалась. И внезапно устремив на Маришу взгляд, спросила у той вполне здраво:

– Вы на машине?

– Да.

– Умоляю! Отвезите! Заплачу любые деньги!

– Куда везти-то?

– За город. В Солнечное. К папе!

– Поехали!

Пока выходили из квартиры, пока спускались вниз, пока то да се, Света снова стала напоминать умалишенную.

– Не верю! Этого просто не могло быть! Мне это приснилось! Разбудите меня!

При этом она забыла запереть входную дверь и взять ключи. Света о таком пустяке бы и не вспомнила, если бы Мариша не обратила ее внимание на распахнутую дверь. Потом выяснилось, что Света забыла выключить газовую плиту с поставленной на нее кастрюлей с куриным бульоном. И выключая газ под кастрюлей, Света внезапно четко и внятно произнесла:

– Бедный папа. Не пригодится тебе этот бульон.

И вывернула всю кастрюлю в раковину. Пока опешившая Мариша наблюдала за поднимающимся вверх паром и плавающей в мойке упитанной курицей, Света снова ушла в себя. И больше ни одного связного слова из нее за всю дорогу извлечь не удалось.

Так они доехали до Солнечного.

– Теперь направо и прямо! Я скажу, когда нужно остановиться, – вдруг произнесла Света.

Но подруги все поняли и без нее. Возле того дома, к которому подъехала Инна, несмотря на очень поздний час, стояли сразу три милицейские машины. И еще две гражданские, но тоже с мигалками на крыше.

– Ого! Похоже, тут в самом деле что-то случилось.

Инна не ошиблась. Не дожидаясь, пока их машина остановится, Света открыла дверцу со своей стороны и выпрыгнула наружу. Мариша только и успела крикнуть:

– Куда?

Но Света уже бежала к дому. Бежала тяжело, неуклюже, спотыкаясь и едва не падая. Ей навстречу вышли какие-то люди. Они подхватили девушку и ни за что не хотели пускать ее в дом. До подруг, тоже выбравшихся из машины и поспешивших следом за Светой, доносились обрывки их разговоров:

– Светочка, не нужно тебе этого видеть.

– Девочка, ты лучше тут постой. Ему-то уже не помочь, а ты свои нервы побереги.

– Дикий зверь, что тут поделаешь.

– Самому понимать нужно было.

– А я всегда говорил ему. Не дело это, зверя в доме держать. Долго ли до беды!

Но Света не хотела никого слушать и рвалась из рук окруживших ее людей. Туда! В дом! К отцу! Видеть это было невыносимо. И Мариша, словно атомный ледокол, врезалась в толпу незнакомых ей пожилых мужчин:

– Да отпустите вы ее уже! Если ей надо, пусть идет!

Светка вырвалась и побежала к дому. Но там ее перехватили менты. Ясно было, что это уже не добросердечные соседи, а менты «при исполнении». Потому что они первым делом спросили у Светы документы. Понятное дело, документов у девушки при себе не обнаружилось. Какие уж тут документы! Соседи поручились за Свету. Подтвердили, что она – это именно она. Дочь.

И Свету наконец допустили к отцу.

– Лучше бы ей тело не показывать, – произнес один из ментов.

– Пусть посмотрит, – ответил второй. – Знаю я таких, пока не посмотрит, ни за что не угомонится.

– Как бы сама от такого зрелища не померла. Как мы ее тогда допрашивать будем?

И в этот момент из дома раздался крик Светы. А затем мужские голоса:

– Эй, кто там!? Тут девке совсем плохо! Позовите кого-нибудь!

Подруги переглянулись и поспешили в дом. Растерявшиеся менты не успели их остановить. И девушки вбежали в дом.

Сам дом был достаточно большой. Выстроенный из кирпича в псевдоклассическом стиле, он был тщательно оштукатурен, побелен и украшен у входа двумя небольшими колоннами и портиком. Очень даже красивый домик. Но как уже говорилось, не маленький. И сам по себе стоящий целого состояния. А учитывая огромный участок возле дома и дороговизну земли в Курортном районе, его стоимость должна была вообще зашкаливать, приближаясь к миллиону долларов.

Порадовавшись, что отец Светы если и оставил дочь сиротой, то во всяком случае сиротой вполне обеспеченной, подруги побежали на шум голосов.

– Кто такие? – попытался заградить им дорогу щупленький молодой человек в резиновых перчатках, по виду медэксперт.

Остальные мужчины хлопотали над снова упавшей в обморок Светой. Хлопали по щекам, обливали холодной водой, давали нашатырь. Но чтобы привести Свету в чувство, нужно было знать один ее маленький секрет.

– Сейчас все будет нормально! – И с этими словами Мариша быстро извлекла из кармана предусмотрительно захваченный ею из дома пузырек с духами «Красная Москва».

От запаха духов Света пришла в себя почти моментально. Она открыла затуманенные очередным обмороком глаза и посмотрела мимо Мариши, куда-то в сторону.

– Папа! – произнесла она.

И в голосе прозвучало такое страдание, что Мариша тоже взглянула в ту сторону. И увидела накрытое белой простыней тело, к которому ползла Света. Доползти ей не удалось, перехватили по дороге. Может быть, оно и к лучшему.

– Что тут случилось? – спросила Мариша у ментов.

– Зверь задрал ее папашу.

– Зверь?!

Мариша изумленно осмотрелась по сторонам. Какой еще зверь? Они находятся в центре цивилизованного пригородного района. Того и гляди, каменные высотки по берегам залива ставить начнут. Какие уж тут дикие звери?

– Медведь постарался, – пояснил мент.

– Медведь? – переспросила Инна, вспомнив разговоры людей на улице. – Так Мишка – это на самом деле медведь?

– Ну да. Так они его звали. Михаил Потапович. А сокращенно – Мишка.

Но в этот момент Света снова начала рыдать, и подруг выставили из дома. Там они сразу же попали в плотное окружение соседей Виктора Сергеевича – отца Светы. От них подруги и узнали ужасающие подробности произошедшего. Оказывается, Светин отец был страстным охотником. И свой последний перед болезнью трофей – годовалого бурого медведя – он привез домой.

– Пусть у нас в доме живет.

Дочь пришла в ужас от этого экспоната. Медведь показался ей злым, жестоким и очень коварным зверем. Его маленькие глазки злобно поблескивали из клетки, куда его посадили. Но отец только посмеивался над страхами дочери.

– Известное дело, девка, ты и есть девка. Не охотник, одним словом! Маленького медвежонка боишься!

Света только вздыхала. Мишка не казался ей таким уж маленьким. Даже напротив, он был очень крупным медвежонком. И со временем вырос еще больше. Никакой привязанности к своему хозяину он не испытывал. И как всегда казалось Свете, просто терпел присутствие человека.

Жрал он много. Вонял ужасно. И главное, Свете все время чудилось, что зверь вырвется из клетки и натворит в доме бед. Так оно и случилось. Недаром говорят: любящее сердце – вещун. Вот и Света предвидела ужасную смерть своего отца, которую тот принял от когтистых медвежьих лап и его клыков.

– Видно, Виктор Сергеевич в клетку к медведю зачем-то зашел. А тот не спал, притворялся.

И когда мужчина оказался окончательно в его власти, медведь переместился к выходу. Любой охотник знает, как подвижен может быть этот зверь. Знал и Виктор Сергеевич. Но то ли растерялся, то ли еще что, но Мишка рванул к выходу. Но не с целью убежать. Он просто перекрыл человеку выход из клетки. И уже потом, тесня его в угол, расправился с ним.

– И где же медведь? – только и спросили подруги.

– Пристрелили его. А тело увезли.

– Сначала спросили, не нужна ли нам шкура или мясо.

Но никто из соседей не захотел взять к себе в дом даже волоска от жестокого человекоубийцы. И спасатели забрали тушу убитого зверя с собой.

– И хорошо, что забрали. Не хватало Светочке еще и на убийцу любоваться.

Одним словом, все были потрясены случившимся и до ужаса напуганы. Ведь медведь, убив Виктора Сергеевича, остался в незапертой клетке. И вполне мог выйти из нее и напасть еще на кого-нибудь.

– Да нет, не было бы такого. Зверь, ведь он в своем праве был. Он свою территорию защищал. Клетка для него стала логовом, берлогой. Домом, одним словом. Вот он его и защищал, – пояснил кто-то.

Но большинство людей до сих пор думали, что чудом избежали ужасной опасности. И конечно, сочувствовали погибшему, но в то же время считали, что он и сам виноват в своей гибели.

– А нечего дикого зверя из лесу в дом тащить! Не привез бы, так и не случилось бы ничего!

Больше подругам тут делать было нечего. Свету, против их опасений, менты в отделение не поволокли. Проявили человеколюбие. Или просто побоялись, что она снова свалится в обморок.

– Мы сами с ней побудем! – быстро сориентировалсь Ангелина, заметив нерешительных ментов.

Ради того, чтобы не допустить сближения Волкова и влюбленной в него девушки, Гелка была готова даже на самопожертвование. Впрочем, Волкову-младшему все же пришлось сообщить о трагедии. Он сам позвонил Ангелине и спросил, где она сейчас находится.

– Надеюсь, что ты уже у себя дома в постельке?

– Нет, и не надейся даже.

– А где же ты?

В голосе Вовы снова послышались ревнивые нотки, и пришлось Ангелине сказать ему правду о Свете и ее несчастном отце.

– Так ты за мной следила? Да как ты могла?! – вознегодовал Волков.

– Я не следила… Я… Я просто хотела с тобой поговорить. Вот и приехала к тебе домой. А там ты с этой девушкой! В обнимку! Да еще сел в ее машину! Что я должны была подумать?

Вова решил, что гневаться ему сейчас глупо. И сменил тон.

– Бедная Света! – воскликнул он. – Они с отцом были очень близки. И знаешь, Ангелочек, я был с тобой не вполне откровенен.

– В самом деле?

– Она была в меня влюблена.

– Да? Неужели?!

Вова ехидства в голосе невесты не услышал. И честно продолжал:

– Сама влюбилась, да еще вбила себе в голову, что именно я предназначен ей судьбой. Про других парней и слышать не хотела.

– А были и другие?

Ангелина с сомнением покосилась на кровать, где отдыхала измученная Света.

Но смотрела на нее Ангелина вовсе не по причине тревоги за ее состояние. Она пыталась понять, что находили мужики в этой долговязой, тощей и совсем даже не красивой девушке?

– Были, были! Отец ей женихов пачками приводил! – уверял Вова.

Ах, вот оно что! Отец старался. Молодец, Виктор Сергеевич. Жаль, что не довел свое дело до конца. Не успел.

– Можешь мне поверить, недели не проходило, чтобы не появился очередной претендент, – продолжал сплетничать Волков. – Я с этой семьей хорошо был знаком. Все это, можно сказать, на моих глазах происходило.

– Значит, ты не против, чтобы я побыла тут ночь?

– Совсем не против! Тем более, повторяю, у меня к Свете ничего не было. Ничего! Чувства были только с ее стороны.

– А как твой папа?

– А что с ним случится?

– Он тебе не сказал, что тоже приезжал к Свете?

– Папа? К Свете!? Но зачем?

– Требовал, чтобы она выбросила тебя из головы.

– Узнаю своего папу! – произнес Вова без всякого восторга в голосе. – Вечно он решает все за других. Он ей, случайно, не говорил, что мы с ней не пара?

– Говорил.

– А она что?

– Сказала, что, наверное, так оно и есть.

– Она в самом деле так сказала? Вот так прямо и сказала?

Казалось, Вова был уязвлен. Ну, и кто поймет этих мужчин? Минуту назад клялся, что не испытывал к Свете ничего, кроме теплых дружеских чувств. А теперь злится, что она от него запросто отказалась.

После этого Вова быстро свернул разговор. Попрощался с Ангелиной. И сказал, что идет спать. Ангелине, правда, снова послышался женский голос на заднем плане. Но она была так утомлена и так вымоталась за этот безумный день, что ей было уже все равно. Она упала на кровать и закрыла глаза.

Глава 5

Время шло, а сон Ангелину упорно не посещал. В ушах у нее стоял противный женский смех, который она расслышала, прощаясь с Вовой. До сна ли тут? Ноги, руки и все тело у Ангелины гудели и требовали отдыха. Но голова работала необыкновенно ясно и требовала решительных действий.

– Сейчас не время спать! – подсказывали Ангелине ее чувства. – Нужно строить личное счастье! Иди и проверь, что за баба там так мерзко хихикала! Иди, пока не поздно!

На дворе была глубокая ночь, почти утро. Но Ангелина все равно пошла. А кто бы на ее месте не пошел? Только последняя рохля. И если бы не пошла, то все равно не смогла бы уснуть. Ангелина рохлей не была. Отнюдь!

До Вовиного дома она добралась без приключений. Таксист попался мирный. Не приставал, только изредка поглядывал на голые Гелкины коленки. На самом же деле таксист косился вовсе не на коленки, а на длинную тубу в руках у Ангелины. И опасливо думал про себя, до чего докатился мир, если даже симпатичные девушки теперь по ночам таскают с собой винтовки. Да еще вполне возможно, что и с оптическим прицелом.

И вот он, наконец, дом любимого! Ангелина ощутила в груди трепет. Но тут же его заглушила здравая мысль о том, что совсем недавно она застукала его с другой бабой. И не надо думать, будто Ангелина слово в слово поверила тому, что говорил ей Вова про свои отношения со Светой. Дыма-то без огня не бывает.

«Раз Светка в него втюрилась, значит, повод для этого дал! Небось подмигивал. За ручку держал. Или нет! Такие глупости со Светкой не пройдут. А! Знаю! Задушевные разговоры вел. Интимным шепотом. Тайны ей свои поверял! Мол, какой он бедненький да несчастненький».

И подбадривая себя, что за ее ученым ловеласом нужен глаз да глаз, Ангелина поспешила к дому. Ох, нет, не в добрый час она положила на него глаз.

«Чувствую, доставит он мне еще хлопот. Сейчас-то ладно, а что будет потом?»

Но тут же Ангелина прогнала все мрачные мысли прочь. Подобно многим девушкам, она не заглядывала дальше дверей ЗАГСа. Главное – расписаться с любимым. А там… А там как карта ляжет.

Впрочем, в дом Ангелина проникать не стала. Она не дурочка – так подставляться! Нет, Ангелина поступила совершенно иначе. Еще у Светы дома она присмотрела отличное приспособление для слежки за неверными женихами. И вообще для любой слежки – подзорную трубу!

– Это вам не какой-нибудь паршивый бинокль! – пыхтела Ангелина, извлекая трубу из чехла.

Даже в разобранном состоянии старинная труба в бронзовом корпусе оказалась очень большой и тяжелой. Девушка даже засомневалась, сможет ли она ее удержать в руках. Но как известно, охота пуще неволи. И Ангелина, дождавшись, пока Света и Мариша заснут, вытащила трубу из шкафа, стряхнула с нее пыль и, очень довольная своей находчивостью, отправилась в гости к Вове.

Во дворе она прежде всего осмотрелась на местности. Окна Вовы выходили во двор. Это она прекрасно знала. Когда отчима не было дома, Вова даже приводил Ангелину в гости. Огромная квартира, шикарные персидские ковры на полах, картины на стенах и антикварная мебель поразили воображение девушки из коммуналки. Она уже почти видела себя хозяйкой всей этой роскоши, и вдруг такой облом. Папа против! А тут еще новая опасность.

Вообще-то Ангелина имела весьма богатый опыт общения с родителями женихов. И обычно все проходило гладко. Такой яростный отпор ей давали впервые. И откровенно говоря, она недоумевала. Чем уж она так плоха? Не ровня известному ученому, так ведь и на кухарках женятся. А она далеко не кухарка. Учится, и вообще.

Но сейчас Ангелине важно было убедиться, что Вова искренен с ней. А если нет… Что тогда делать, если нет, Ангелина еще не решила. Она не любила ставить телегу впереди лошади.

– Сначала надо убедиться, что бабское хихиканье мне просто почудилось и он спит один. А потом… Потом добьюсь, чтобы папик меня полюбил.

На словах все было просто до невозможности. Но на деле Ангелина столкнулась с целым рядом сложностей. Во-первых, она не понимала, как и где ей устроиться со своей трубой. Она осмотрела двор еще раз и убедилась, что, кроме старого развесистого клена, тут нет ничего подходящего в качестве места для наблюдения. Были еще окна в доме напротив, но Ангелина что-то сомневалась, чтобы ее пустили среди ночи в одну из квартир, чтобы она могла немножко пошпионить.

Итак, клен!

– Сто лет уже не лазила по деревьям.

Подойдя к дереву, Ангелина стала примеряться, как бы ей поудобней ухватиться за ветки. Нижняя находилась довольно низко. И будь Ангелина одна, она бы с легкостью забралась на ветку. Но вся беда была в подзорной трубе. Проклятая штука оказалась такой тяжелой, что оттянула Ангелине все плечо, пока она ехала.

– Надо бы мне ее куда-то деть.

А куда? Только на дерево! И Ангелина стала примеряться. Ага! Вот и сучок!

– Отлично!

Встав на цыпочки и повесив трубу на облюбованный сучок, Ангелина ухватилась за ветку. «Раз! Два! Три!» Раскачавшись, ей удалось забросить одну ногу. Потом вторую. А затем, кряхтя от натуги, она втянула и остальные части тела на дерево. Победа! Вроде бы все получилось. Она сидела на нижней ветке. На расстоянии вытянутой руки от нее висела труба. А выше ветки шли чаще и гуще. Можно было подняться повыше, что Ангелина и сделала.

Она так увлеклась своими маневрами, что совсем не смотрела по сторонам. А между тем посмотреть стоило. Потому что двор был отнюдь не настолько пуст, как показалось вначале Ангелине. И как минимум один наблюдатель нашелся. Это был молодой человек – сосед из дома напротив. Звали его Андрей. И он вышел в этот поздний час не просто так. Его домашний питомец – боксер Кульбит – обожрался сворованного торта с жирным кремом. И уже пятый час подряд мучился от желудочного расстройства.

За эти часы Андрей выгулял пса как минимум пять раз. И когда тому приспичило в шестой, просто едва не застонал:

– О! Нет!

Но Кульбит смотрел на него так жалостливо и дышал так неровно и тяжело, что Андрей, представив себя в аналогичной ситуации, взялся за поводок и поспешил вслед за обрадованным Кульбитом на улицу.

На улице Андрей сказал собаке:

– Делай свои дела и скорей домой!

Но Кульбит что-то не торопился. То ли торт у него в желудке весь закончился, то ли еще почему, но он рыскал по двору, делая вид, что никак не может найти подходящее местечко.

– Слушай, друг, ты особо-то не выламы…

Договорить Андрей не успел, потому что увидел нечто удивительное. А именно: как рослая и вполне даже симпатичная и хорошо одетая девушка сначала закинула на росший во дворе старый клен какой-то длинный футляр, а затем запрыгнула туда и сама.

– Киллер! – ахнул Андрей, ни на минуту не усомнившись, что в длинной тубе у девицы не что иное, как винтовка с оптическим прицелом. – У нас во дворе!

И он метнулся домой, таща за собой ничего не понимающего Кульбита. Пес только нашел уютную ямку, только присел над ней, только настроился на приятное дело, как вдруг его тянут домой. Безобразие! В качестве демонстрации своего возмущения он несколько раз громко гавкнул. И услышал от хозяина:

– Заткнись, дурак! У нас в доме готовится смертоубийство! Надо звонить ментам!

Дома Андрей обнаружил, что его сотовый разрядился. А домашний телефон попросту не работает, так как Андрей еще в прошлом месяце забыл за него заплатить. И кажется, в позапрошлом тоже. И в позапозапрошлом. А может быть, и вообще в этом году не платил.

Потом куда-то таинственным образом запропастилось зарядное устройство от сотового телефона. Кульбит в его поисках не смог ничем помочь Андрею, несмотря на свои исключительные экстерьерные данные и две золотые и четыре серебряные медали с собачьих выставок.

Наконец устройство нашлось. Оно просто лежало на своем обычном месте под подушкой Андрея. Кто бы мог подумать, что так просто! И Андрей дрожащими руками начал набирать номер милиции.

– Алло! – произнес он. – Алло! Приезжайте немедленно. У нас во дворе киллер! Кто говорит? Очевидец говорит! Из дома напротив. Где киллер? Да на дереве он! Черт возьми, конечно, я уверен! Посмотреть? Хорошо, я посмотрю!

Андрей подошел к окну и выглянул на улицу. К его изумлению, на дереве никого не было. Ну совершенно никого! Андрей похолодел. Неужели уже свершилось? Но почему он не слышал выстрела? Ах да! Все ясно! Девица использовала оружие с оптическим прицелом и глушителем. Сняла свою цель и была такова.

– Она ушла, – прошептал Андрей в трубку едва слышно. – Выстрелила и ушла!

В трубке ядовито хмыкнули. И дали отбой. А Андрей остался возле окна. Стоял он так недолго. Внезапно в дверь раздался звонок. Андрей никого так поздно к себе не ждал. Но все же почему-то поплелся открывать. И все еще погруженный в мысли об ускользнувшей девушке-киллере, открыл дверь, даже не спрашивая: «кто там».

На пороге стояла она! Девушка-киллер! Собственной персоной и с оружием в руках! Правда, оружие сейчас было зачехлено. Но Андрей не сомневался: этакой оторве ничего не стоит привести его в боевое состояние в считаные секунды. Видел он такие кадры в кино. Бац, и готово! А он останется с дыркой во лбу, потому что ненужных свидетелей киллеры устраняют с точно такой же расчетливой жестокостью, как и свои жертвы.

– Привет! – произнесла убийца. – Можно к тебе на минутку?

Андрей молча посторонился. Когда вас просит вооруженная психопатка, то отказать ей очень трудно. Кажется, киллерша его покладистости удивилась, но прошла. И тут же устремилась к окну.

– Понимаешь, ключи где-то потеряла, – пояснила она. – Нужно посмотреть, дома ли родители! Они вон там живут!

Андрей мог поклясться чем угодно, что в их дворе он эту проходимку никогда прежде не видел. Не жила она в доме напротив! Все вранье.

Тем временем девица взялась за свою тубу и сдернула с нее крышку. Андрей закрыл глаза, не сомневаясь, что сейчас придет его последний час. Он покосился на боксера, надеясь на его помощь, но тот и не думал ни о чем таком.

Проклятый Кульбит! Ни нюха у него, ни чутья. Сейчас его хозяину всадят пулю в лоб, а этот блохонос и ухом ни ведет. Кульбит в самом деле выглядел совершенно безмятежно. Живот у него отпустило, и он устроился на своем коврике со счастливым выражением на морде.

«На меня не рассчитывайте! – говорил он. – Резвитесь сами. И дайте передохнуть бедному псу!»

И теперь Андрей раздумывал, как ему быть! Эх, надо бы напасть на девицу, оглушить ее, выдернуть из рук опасное оружие и сдать ее в милицию. Надо было бы, но вот удивительное дело, на Андрея напала странная неподвижность. Хотя трусом он никогда не был. Это он точно знал. И в драках по молодости да по глупости участвовал. И даже с парашютом пару раз прыгал. И на тарзанке в Озерках прыгал. Но эта девица действовала на него так, что он и пошевелиться не мог.

Нет! Так нельзя! Надо бороться! Он уже усыпил ее бдительность своим спокойным поведением, и теперь самое время действовать. Андрей открыл глаза, сделал один шаг и снова замер на месте. В руках у девицы было не смертельное оружие, а всего лишь подзорная труба!

Андрей испытал ни с чем не сравнимое чувство облегчения. Какое счастье! На этот раз пронесло. Ну и пусть девица странная до чертиков. И пусть она таскается по городу со старинной подзорной трубой под мышкой, шпионя за своими родителями. А хоть бы даже и не за родителями. Все равно она не киллер, и это уже здорово!

Тем временем Ангелина, которая так и не сумела устроиться на клене под необходимым ракурсом и перед лицом неизбежности решилась прибегнуть к последнему средству, растопырилась в окне. Тяжеленная труба легла на широкий подоконник так удобно, словно он для этого и был предназначен. Ангелина была в восторге. Как легко и просто все получилось! И нужен ей был этот клен, когда рядом есть такие симпатичные соседи!

Но ликовала она только до того момента, пока не увидела окна квартиры жениха, саму квартиру и жениха в ней. Да еще не одного, а в компании с пухлой блондинкой, которую Ангелина возненавидела лютой ненавистью с первого взгляда. Блондинка не была такой уж красавицей, не была она и стройной, и ноги у нее, откровенно говоря, были, наверное, кривоваты. Иначе с чего бы ей нацеплять на себя такие свободные брюки?

Проблема была не во внешности упомянутой блондинки, а в том, с какой легкостью и непринужденностью она вела беседу. Нет, не с женихом. Он как раз в беседе не участвовал. Легко и непринужденно беседовала блондинка с Константином Григорьевичем. С папой жениха! Так легко и просто, Ангелина это точно знала, у самой Ангелины разговор никогда бы не получился! Трудно непринужденно общаться с человеком, который откровенно презирает тебя и даже не берет за труд скрывать свои чувства.

Похоже, вся троица недавно вернулась откуда-то. Потому что, несмотря на поздний час, они все были одеты. И не спали, только собирались.

И вот тут Ангелина ощутила дикую, ни с чем не сравнимую ненависть, густо замешенную на зависти и ревности. Ей все стало ясно!

– Так вот ты какая, золотая рыбка!

Ангелина точно знала, что не ошиблась. Эта пухлая блондинка и была той девушкой, которую сватал отец Вовы за своего сына! Не Света, не Ангелина, а вот эта пухлая кривоногая каракатица! Вот его выбор! От злости Ангелина так далеко высунулась со своей подзорной трубой в окно, что та ее перевесила и Ангелина едва не вывалилась наружу. Хорошо еще, что в последний момент, когда ноги девушки уже отрывались от пола, Андрей заметил неладное и успел перехватить беднягу буквально на лету.

– Вы это чего? – встревоженно спросил он, глядя на бледное перекошенное лицо Ангелины. – Из окна бросаться надумали?

Ангелина молчала, и Андрей испугался еще больше.

– Вы это даже не думайте – тут у меня дома из окна вываливаться. Зачем это?

– Я не буду, – проскрипела Ангелина не своим голосом.

Но Андрей ей не вполне поверил.

– Вы это мне точно обещаете? – с тревогой переспросил он. – Не будете?

Ангелина кивнула. И Андрей смягчился. Огонь, который сверкал в глазах Ангелины, взволновал его, заставил суровое мужское сердце забиться чаще. Хотя, если честно сказать, Андрей и сам не понимал, что с ним такое происходит. Но вдруг в один-единственный момент, когда эта странная девушка взглянула ему в глаза, весь мир вокруг него внезапно переменился. Засиял новыми красками.

И еще одна перемена произошла с самим Андреем. Держа в объятиях эту практически незнакомую ему девушку, он твердо знал, что теперь готов отдать за ее счастье и спокойствие все на свете. Лишь бы она была рядом. Лишь бы никуда не падала и не уходила.

– А что с вами случилось? – спросил он у Ангелины.

Та промолчала, отведя свои чудесные глаза в сторону. Но Андрей и сам догадался, что тут не обошлось без любовного приключения. Что же еще может привести молодую девушку в такое смятение? Думать о том, что незнакомка была влюблена в кого-то и, может быть, даже еще до сих пор влюблена, было почему-то неприятно. И Андрей постарался не думать.

– Могу я вам помочь?

Ангелина снова кивнула.

– Отвезите меня домой, – жалобно попросила она наконец.

Андрей тут же схватил ключи от своего «Ниссана», которые лежали на столике в прихожей.

– Я готов! Куда вас везти? Надеюсь, не слишком далеко?

На самом деле он готов был везти ее хоть на край света. И сделать все, что она ни пожелает. Но ведь не скажешь же это так в глаза незнакомой девушке, даже имени которой не знаешь. Да и Ангелина, не будь она так погружена в свои переживания, заметила бы, что произвела ошеломительное впечатление на этого молодого человека. Но сейчас Ангелина не видела ничего вокруг себя. Ее буквально пошатывало от горя. И Андрея она видела словно сквозь пелену тумана.

И всю дорогу до дома Светы, чей адрес она все же ему сказала, Ангелина думала лишь об одном. Надо же было так ошибиться в Волкове! Он казался тихим, ученым червем, совершенно не интересующимся женщинами. А на деле оказался ветреником, бабником, донжуаном и сердцеедом, завладевшим сразу тремя невестами.

– И как ему только седалища на три места хватает! – шептала Ангелина себе под нос.

Андрей косился на странную девушку, но вмешаться не решался. Чувствовал, что рано. Так он и довез Ангелину до дома, который посчитал ее квартирой. И проводил до подъезда, который тоже посчитал за ее подъезд. Единственное, чего он не сделал, так это не запомнил номер квартиры, который она набрала на панели домофона. Ангелина ушла, не прощаясь. Собственно говоря, она даже не замечала, что все это время молодой человек был рядом с ней. Спохватилась она только возле лифта. Обернулась и крикнула Андрею, который уже перешагнул через порог:

– Спасибо!

И тяжелая металлическая дверь, которой закрывался вход в дом, захлопнулась. Ангелина секунду поколебалась. Пойти за незнакомцем, который помог ей в трудную минуту? Поблагодарить еще раз? Предложить денег? Попросить, чтобы держал в тайне ее выходку?

– Нет, не пойду. Все равно он, наверное, уже уехал.

И Ангелина нажала на кнопку вызова лифта. Слишком уж ей не терпелось подняться наверх и доложить Марише потрясающую новость про очередную невесту Волкова. И хотя Ангелина чувствовала, что делает что-то не так, прямо даже неправильно делает, справиться с собой она не сумела. Обуревавшее ее чувство гнева и обиды затмило в ней все другие чувства. И поддавшись сердечной боли, она совершила ошибку.

– Проклятый Волков!

Теперь Ангелина даже в мыслях называла жениха только по фамилии. За короткое время из самого близкого и дорогого он стал для нее чем-то абстрактным. Жених и жених. Волков и Волков.

Лифт загудел и распахнул дверцы. Ангелина села в него и уехала наверх. А между тем выйди она в этот момент на улицу, ее судьба могла бы волшебным образом перемениться. Потому что Андрей никуда не уехал. И еще долго стоял у подъезда, надеясь, что странная девушка, имени которой он даже не знал, все-таки выйдет и поговорит с ним еще немного. Хотя бы просто поблагодарит.

Но когда прошло пять, а потом и десять минут, Андрей пробормотал:

– Кого я обманываю! Она не выйдет!

После этого сел в свой густо-синий «Ниссан» и задумчиво покатил в сторону дома. Поднявшись к себе, он машинально погладил Кульбита, радостно прыгавшего к нему на грудь. И подошел к окну, из которого совсем недавно вела наблюдение Ангелина. Облокотившись на подоконник, Андрей постарался придать телу ту позу, какую приняла его новая знакомая.

– Ничего не видно. Нужна труба.

Как раз трубы у Андрея не было. Был бинокль. Но хороший, дедов, который тот получил от коллег, выходя в отставку. Дед у Андрея был полковником. И бинокль был отличный. Так что Андрей с его помощью без труда разглядел окна соседей. Вот только жаль, что у Волковых в этот момент свет был уже погашен. Так что Андрей ничего не увидел.

И все в такой же задумчивости он разделся и лег спать, надеясь, что во сне ему приснится его новая знакомая. Но неясная тревога и томление не оставляли его. Андрей не мог уснуть. Никак не мог. И лишь приняв изрядную дозу пятизвездочного успокоительного, он вернулся в кровать. И смог наконец забыться неспокойным сном.

Во сне он в самом деле видел Ангелину. Но она не была рядом с ним. Она куда-то бежала в розовом воздушном платье с двумя огромными сумищами в руках. Ее каблучки звонко цокали по асфальту. А сам Андрей торопился за ней следом, уговаривая немного подождать и дать свои хозяйственные сумки ему. Ведь он сильней. И ему ее ноша – тьфу. Раз плюнуть!

Наконец девушка остановилась. Передала сумки Андрею. И дальше они уже пошли рядом, не торопясь и ни о чем не беспокоясь. Андрей улыбнулся во сне. Перевернулся на другой бок. И на этот раз заснул уже без всяких сновидений.

А вот Ангелина совсем не спала. Она упоенно рыдала на плече у Мариши, которая уговаривала ее не расстраиваться:

– Плюнь и забудь! Твой ловелас с ученой степенью этого не стоит! Это я тебе говорю!

– Нет. Я так не могу!

– Почему?

– Я его люблю!

– Ты просто вбила себе это в голову! А если честно, то любить его не за что! Не можешь ты его любить!

– Ты не права! Он хороший!

– Что в нем хорошего? Тебе говорил, что ты его невеста. Потом другая нарисовалась. Теперь еще третья какая-то выискалась! И я же еще не права?

– Нет, со Светой у них односторонняя любовь. А эта белобрысая жирная крыса и вовсе ему не нравится!

– Так ли уж?

– Отец притащил к нему эту корову! Хочет, чтобы Вова на ней женился!

– А твой Вова и не против!

– Он не хочет. Он меня любит!

– Ага! И поэтому врет тебе, что остается у отца. А сам в это время принимает очередную невесту! И еще развлекает ее.

– Вдвоем с папочкой!

– Какая разница? Она у него дома. А ты тут!

– И все равно! Волков женится на мне! Должен жениться. Он обещал!

Мариша только вздохнула. Мало ли кто и что обещает друг другу. Люди только и делают, что лгут, притворяются и заблуждаются. Надеяться на честное слово в таком тонком деле, как любовь, право слово, не стоит. Тут нужно чувствовать человека. А Вову Мариша отлично чувствовала. И также чувствовала, что никакой особой любви у него к Ангелине нет. Страсть есть, вполне понятный мужской интерес есть, а вот любви – нет, нету.

– И все равно я выйду за него замуж! Мариша, помоги!

– Да чем же? Насильно его под венец поведу?

– Нет. Найди пропавшие сокровища. Тогда Вова на мне точно женится. Из благодарности!

Большей чепухи в создавшемся положении нельзя было и придумать. Но Ангелина вцепилась в эту мысль, словно утопающий за соломинку. И Мариша понимала: сейчас никак нельзя разочаровывать бедную девушку. А то ведь и до несчастного случая недалеко.

– Ладно, – вздохнула она. – Завтра мы с Инной еще раз обойдем все ночные заведения вокруг музея. И опросим свидетелей.

– Сделай это!

– Договорились! А теперь сделай и для меня одну вещь!

– Какую?

– Ради бога, дай мне поспать!

Ангелина почти что успокоилась наконец. И Мариша отправилась в постель. При этом она подумала, что Ангелина довольно неугомонная личность. Вот Света совсем другая. Спит и спит всю ночь. Никаких от нее проблем. А Гелка – одна сплошная головная боль. И пусть бы даже этот Волков на ней женился. Будет тогда знать!

На следующий день Инна и Мариша, одетые с максимальной для них обеих скромностью и строгостью, а именно в юбки, чья длина достигала колена, в закрытые свитерки и тряпичные курточки, ходили кругами возле музея по заведениям розничной торговли и пытались выяснить, не видел ли кто там позапрошлой ночью подозрительную личность в промежутке между часом и двумя часами ночи.

Так вырядились они для того, чтобы одним своим цветущим видом не вызывать у продавщиц стойкой неприязни к своим персонам. Да и не по карману представителям официального следствия носить туфли и сумочки от «Гуччи», джинсы от «Армани» и душиться духами от «Диора». Одним словом, чтобы не вызывать здорового раздражения окружающих, подруги оделись так, что сами на себя были не похожи.

– Бесполезное занятие! – заметила Инна, когда они покинули третий по счету магазинчик, торгующий в окрестностях музея по ночам пивом и чипсами с орешками. – Мы ищем сами не знаем что. И естественно, неудачи нас преследуют.

– У нас еще впереди два магазина и одна аптека.

– И что мы там скажем? То же самое? Не видели ли вы позапрошлой ночью чего-нибудь подозрительного в промежутке между часом и двумя?

– Да.

– И нам скажут: идите вы, девушки, подобру-поздорову!

– Никто нам такого не говорил. Что ты выдумываешь?!

– Прямо не говорили! Но смысл был именно такой.

Мариша промолчала: возразить было нечего. Инна была права на все сто процентов.

– Давай изменим сами наши вопросы, – предложила она наконец.

– И что будем спрашивать?

– Дадим описание внешности Степы и Васи. И спросим, не были ли эти молодые люди в этот промежуток времени возле музея?

– Почему именно они?

– Потому что следователь обмолвился, что только у этих двоих нет толкового алиби на время ограбления. Когда они якобы вернулись домой, родители уже шли спать. И не видели, что там дальше делали их детушки.

– Что же, это неплохая идея. Давай попробуем.

Но в двух магазинах идея себя не оправдала. Либо Вася и Степа сюда ночью не заглядывали, либо замороченная своими проблемами продавщица просто не обратила на них никакого внимания.

– Впереди аптека. И что мы будем там спрашивать?

– То же самое!

– Чушь какая-то! Что ребятам делать ночью в аптеке?

В аптеке подругам пришлось столкнуться с рядом трудностей. Во-первых, провизор, которая дежурила в интересующую их ночь, занемогла. А остальные работники ничем не могли помочь подругам. Охранник тоже был другой. И вообще, Инна стала откровенно зевать. Но Мариша не сдавалась.

– Нельзя упускать этот шанс!

– Это не шанс, а ерунда какая-то!

– Если мы не найдем никакой ниточки, то Вовка бросит Ангелину, и та сделает с собой что-нибудь ужасное.

Инна содрогнулась, громко клацнув челюстями.

– Ты думаешь, у нее все так серьезно?

– Она на грани!

– Из-за чего?

– Она считает, что Волков – ее последний шанс на счастливую обеспеченную замужнюю жизнь.

– Знаешь, вообще-то одно из другого совсем не вытекает, – пожала плечами Инна. – К примеру, можно быть и замужем, но не счастливой. И можно быть обеспеченной, но совсем даже и не замужней.

Мариша проницательно взглянула на подругу. Откуда в ней взялась эта горечь и негативизм по поводу замужества?

– Что, от Бритого до сих пор никаких известий? – спросила она у Инны.

Та молча кивнула и сказала:

– Пыталась дозвониться ему сама. А там трубку взяла какая-то девица и что-то прощебетала.

– Что прощебетала?

– Да бог знает! Хоть и по-английски изъяснялась, но с каким-то нижегородским акцентом. Я только и поняла, что мой муж в данный момент подойти к телефону не может.

И Инна мрачно замолчала, пока Мариша в спешном порядке искала оправдания для Бритого.

– Может, это какая-то случайная знакомая. А Степке ты не позвонила?

– Сразу же!

– И что он?

– Сказал, что не знает, где папа. А сам он на пляже с группой таких же брошенных мальчишек. И под присмотром опытного тренера они учатся кататься на досках.

– А когда вернутся, сказал?

– Сказал, что папа еще не решил.

– Это возмутительно! – воскликнула Мариша. – Тогда поезжай к ним сама!

– Не могу! Они не оставили мне даже названия отеля, в котором остановились. Теперь.

– Теперь? Что это значит?

– Сначала они остановились в том отеле, где и планировалось. А потом переехали в другой. После этого и начались все эти странности. Названия его не говорят. И мне приезжать запрещают. Клянутся, что вернутся со дня на день. Но не едут!

Это уже не лезло ни в какие ворота. И Мариша с сочувствием посмотрела на подругу. Бедная Инна! Но своего сочувствия нельзя выказывать. Значит, есть за что! И Инка расстроится еще больше. Наоборот, Марише надо сделать вид, что это все яйца выеденного не стоит.

– Подумаешь, – с делано небрежным видом проронила Мариша. – Ну, задержались на отдыхе. Ну, переехали в другой отель. Ну, не говорят они тебе, в какой именно. Так это же все для твоего блага!

– Как это?

– Они же тебя прекрасно знают. И знают, что тебе сняться с места и прилететь к ним – раз плюнуть.

– Ну да, – подтвердила Инна, заметно приободряясь. – Сто раз бы уже полетела, кабы знала куда.

– Вот! А это только лишняя трата денег, нервов и сил. Бритый просто тебя жалеет.

– Ты в самом деле так думаешь?

– Уверена!

Инна вздохнула и кивнула:

– Пожалуй, ты права. Прямо не знаю, и чего я так распсиховалась на пустом месте.

И тут же предложила забыть о личных проблемах и вернуться к расследованию.

– Но все же я не понимаю, – сказала она, – почему Ангелина хочет счастья, денег и мужа только в виде Вовика?

– Понимаешь, Ангелина хочет все это в комплекте. А комплект, как она полагает, зовут Владимир Волков.

Инка поморщилась, пожала плечами, но все же спросила:

– И где живет эта ваша Галя?

Последний вопрос относился уже к коллегам той аптекарши, которая дежурила в аптеке позапрошлой ночью. Те сначала помялись. Но так как удостоверение частного детектива, толком не прочитав его, они приняли за документ официального следователя, то мялись недолго. И вожделенный адрес подругам все же вручили.

– Повезло, Галя совсем рядом с аптекой живет, – обрадовалась Мариша, ознакомившись с полученным адресом.

– Что-то все нынче рядом с работой норовят жить, – заметила Инна.

– И правильно делают. Транспортные расходы способны пробить приличную брешь в зарплате. Вот люди и ищут теперь работу поближе к дому, – дала свое объяснение Мариша.

– Понятное дело, зачем выбрасывать лишнюю тысячу, а то и две тысячи рублей, если можно устроиться ничуть не хуже и рядом с домом? – согласилась с ней Инна. – И все-таки обидно, когда люди вынуждены подстраиваться под обстоятельства, а не обстоятельства приноравливаются к ним!

– Да ты философ!

Упоминание о философии заставило Маришу неожиданно предаться воспоминаниям. Вообще-то к философии она относилась весьма скептически, считая ее забавой древнегреческих бездельников и неустроенных в жизни европейцев.

– Когда я еще училась в Политехе, – пустилась Мариша в воспоминания, – у меня был приятель. Так он всегда говорил…

– Какой это приятель? – перебила ее Инна. – Трон, или как его там? Ну, тот поэт и музыкант?

– Нет, другой. Ты его не знаешь. Так вот, он постоянно говорил: «Если у тебя в этой жизни нет места, то будь проще и сядь на пол, и тогда люди потянутся к тебе. Они потянутся и уйдут со своих мест. Тогда ты встань и займи их место. И больше уже не тянись к людям».

– Циничная какая-то философия.

– Он уверял, что совершенно жизненная и практичная.

– Не нравится мне что-то философия этого придурка.

– Самой не нравится. С ее помощью можно оправдать свои самые гнусные поступки. И даже получится, что ты прав, а все остальные нет.

– А куда он делся, этот твой приятель?

– А я его послала подальше. Вместе с его философией.

Инна пожала плечами. Ей сегодня еще не нравилось настроение Мариши. Оно и самой Марише не нравилось. И она даже догадывалась почему. В глубине души она не верила, что сейчас они с Инной занимаются своим делом. То есть что устраивают судьбу двух хороших людей, которые должны быть вместе.

Более того: Мариша считала, что Ангелине лучше быть подальше от Волкова. При всех своих недостатках Ангелина не была подлой, а вот он… И следовательно, в их отношениях именно она окажется жертвой. А Марише совсем не хотелось отдавать Гелку на заклание археологу.

Но, с другой стороны, они ведь уже пообещали. Ангелина надеется на них с Инной. И самое главное, если сейчас они все бросят, то Инка совершенно расклеится.

Ее размышления перебил голос подруги:

– Вот мы и пришли!

Мариша взглянула на появившееся перед ней здание. Нельзя сказать, что оно ее порадовало. То есть снаружи все было очень даже прилично. Программа губернатора «Фасады Санкт-Петербурга», чтоб ее! Но вот за парадным фасадом царил полный разгром, разруха, нищета и убожество.

– Тут всегда так было! – «утешила» ее Инна. – Историческая справедливость торжествует. На Невский, Фонтанку или Мойку выходили парадные окна. А на задние дворы или дворы-колодцы самые убогие квартиры. Тут богато никогда не было.

Это была чистая правда. Но Маришу она все равно не устраивала. Пусть так было в конце девятнадцатого и начале прошлого века! С тех пор прошло два столетия! И даже с российской неторопливостью пора было бы уже предпринять кое-какие меры в интересах обыкновенных жителей.

Тем не менее подруги поднимались по выщербленным и стертым ступеням старой лестницы, морщась от запаха нечистот, оставленных невоспитанными гражданами, за которых так переживала Мариша.

– Не нравится мне тут, – брезгливо поморщилась она.

А Инна молча нажала на кнопку звонка. Дверь им открыла древняя старушка, уж не ровесница ли этого дома.

– Галочка? – проскрипела старушка. – А как же! Приболела она. Дома лежит. Вы ее проведать пришли?

Подруги кивнули. И старушка, удовольствовавшись этим объяснением, просеменила в свою комнату. При этом она оставила подруг одних, даже не объяснив, в каком направлении им двигаться и в какую дверь стучаться.

– Галя? Галя Сидорчук?

Нет ответа. Подруги пошли дальше, стучась в разнокалиберные двери. Некоторые были окрашены белой эмалью. Другие зеленой масляной краской. Некоторые обиты деревянными планками. Была даже голая железная с обуглившимися от сварки швами.

Галя нашлась за вполне приличной деревянной сосновой дверью, покрытой двумя слоями лака. Так что дверь приобрела веселенький золотистый оттенок. Немного плебейский, но, в конце концов, это же была всего лишь дверь в коммуналке!

– Галя? Можно войти?

– Да! Входите же! А вы кто?

Мариша извлекла из недавно приобретенной ярко-бордовой сумки с тонкими белыми полосками (единственное, что она оставила сегодня утром себе от прежнего имиджа!) свое удостоверение и показала его Гале.

– Вы из милиции?!

Оставалось только тяжело вздохнуть. И зачем наше государство тратит бешеные деньги на среднее образование детишек, если некоторые граждане так и вырастают, не умея прочесть несколько совсем несложных слов?

Ведь четкими печатными буквами на Маришиной корочке было вытиснено: «Служебное удостоверение», а дальше в самой книжечке была написана чистая правда: «Частное сыскное агентство „Альбатрос“. Частный детектив». Ведь ясно же!

– Это вы по поводу дяди Гриши? – продолжала догадываться Галя. – Так вы не думайте, хоть он с зоны всего три месяца как откинулся, но очень даже хороший человек!

– Правда?

– Честное слово! У нас раньше алкоголик Веня покоя никому не давал. Так дядя Гриша его так приструнил, что тот теперь из своей комнаты и высунуться боится. И цыганам из четвертой комнаты пригрозил, и они стали тихие-тихие. И буйной бабке Зине зуботычин надавал, когда она вздумала на Валечку с топором кинуться. И еще график дежурств по коридору и местам общего пользования повесил. А его уже почти год как не было, и пол в коридоре никто не мыл.

– Мы к вам по другому вопросу, – остановили они восторженный перечень деяний дяди Гриши. – Вы ведь дежурили в аптеке позавчера ночью?

– Да. У меня было ночное дежурство.

На некоторое время Галочка словно застыла. Но потом все же выдавила из себя:

– Да, дежурила я. А в чем дело?

– Нам нужно кое-что узнать у вас по поводу двух молодых людей, которые…

Но Галочка не дала Марише договорить, неожиданно и очень пронзительно взвизгнув:

– Ничего я не знаю! Впервые их видела!

Мариша слегка опешила. А Инна, которая находилась ближе к девушке, так и вовсе оглохла. Надо же, какой пронзительный голос! Удивительный дар. Хотя это еще как посмотреть. То ли дар божий, то ли сущее наказание.

– И честное слово, я не хотела, – поспешно твердила Галочка все тем же фальцетом. – Не хотела, но они меня заставили!

– О чем вы?

– Будто бы не знаете! Вы же видели пленку, раз спрашиваете! Но я не хотела! Они меня заставили!

– Кто они?

– Не знаю их! – выкрикнула Галочка и тут же глупо прибавила: – Гришка и Сережка из шестнадцатой квартиры! Они меня заставили! Я же знаю, что несовершеннолетним спирт и спиртосодержащие настойки продавать нельзя. Прекрасно знаю!

– Ну и…

– А я продала! Они меня заставили!

– И каким же это образом?

– Сказали, что иначе расскажут всем во дворе, что я целовалась с Витькой, а потом он меня бросил.

– А почему бросил-то? – невольно заинтересовавшись, спросила у нее Мариша.

– Да какая разница!

– Ну а все же?

– Анька его захороводила. Только ведь каждому объяснять не будешь, почему он меня бросил. Пойдут разные пересуды. Что я гулена, то да се! А я этого не хочу!

– Понятное дело. И что же это, Витька рассказал о ваших с ним отношениях своим друзьям? И они вас этим шантажировали?

– Да он и сам за углом стоял! Их ждал. Я потом выглянула и увидела. Они три пузырька спирта взяли. Ясное дело, каждому по пузырьку!

– Отвратительно!

– Знаю, что виновата!

– Не вы! Ваш бывший приятель! И его молодость ему не оправдание!

Галочка подняла на Маришу заплаканную физиономию:

– И вы меня не выдадите?

– Давайте сделаем так! Вы нам рассказываете все о тех посетителях, которые вам запомнились той ночью. Разумеется, кроме этих Гриши и Сергея. А мы забываем про этот эпизод.

– А… А это возможно?

И тут Инна выдала великолепную фразу.

– Для нас, – заявила она важно, – невозможного вообще мало!

– О-о-о!

Галочка вытаращилась на Инну с таким уважением, что сразу стало ясно: Галочка готова к сотрудничеству. И не просто готова, но вся прямо горит желанием сотрудничать и полностью реабилитировать себя в наших глазах.

Глава 6

Свое похвальное намерение Галочка осуществила с искренностью и завидной дотошностью. Память у нее оказалась отличная. И она быстро и охотно начала перечислять всех, кто явился к ней в аптеку после полуночи. Оказалось, что народу пришло не так уж и мало. Женщин и пожилых людей подруги отмели сразу же. И тут же, к их радости, выяснилось, что молодежи мужского пола было совсем немного.

– Один бомжеватого вида гражданин пришел, у него зубы разболелись, анальгин взял. Помню, у него еще деньги все медной мелочью были. Пока сосчитали, уже новые покупатели подошли.

– Мужчины? Молодые?

– Да, – кивнула Галочка.

– Плюгавые?

– Невысокие, – снова согласилась Галочка. – С меня ростом будут.

– Один светленький и так коротко подстрижен, что кажется почти лысым? – подсказала Инна.

– Точно! – воскликнула Галочка.

Подруги переглянулись. Неужели им повезло? Неужели ночью в аптеку приходил Степа?

– А второй?

– Второй потемней будет, – задумчиво припомнила Галочка. – Но тоже маленький и невидный из себя. Да еще с бородавкой на носу!

Бородавка была на носу у Васи. Не слишком большая, но, однако же, приметная. Все! Можно считать, подруги вычислили преступников. Оставалось еще только уточнить время, когда Степа и Вася явились в аптеку.

– Около часу ночи это было, – сказала Галочка. – Может быть, чуть позже. По чекам могу посмотреть, если хотите точное время знать.

– По чекам?

– Ну да. В ту ночь только они одни у меня виагру и покупали. Больше никто.

– Виагру? Средство для возбуждения мужской потенции?

– Ну да.

Галочка начала уже удивляться пристальному вниманию, которое подруги уделили этому в общем-то незначительному факту. Ну, купили мужчины средство для улучшения потенции. Подумаешь. С кем не бывает! Плохая экология, стрессы, нервное напряжение, удивляться не приходится.

Но подруги недоумевали не поэтому.

– Как-то странно, – пробормотала Инна вполголоса, чтобы услышала ее одна только Мариша. – Отправляются на ограбление музея и берут с собой не ломик или черные маски, а виагру! Это что, какое-то новое средство?

– Не знаю. Сама в смятении.

– Ну и ладно. С виагрой разберемся позже. Н одно мы теперь знаем точно. Как бы ни собирались ребята использовать виагру, нам и ментам они соврали. Той ночью они домой после работы не пошли.

– Как же не пошли, если родители их дома видели?

– Одну минуту всего видели. А потом сами пошли спать. А ребята убедились, что предки уснули, и сами пошли за виагрой.

– Зачем вот только?

Пока подруги шушукались между собой, милая Галочка, убедившись, что лично ей неприятности не грозят, совершенно приободрилась. И даже позвонила в аптеку и узнала, какое время было зафиксировано на чеке с виагрой.

– Час и две минуты.

Отлично! От аптеки до музея минут десять быстрой ходьбы. Значит, Степа и Вася, купив виагру, вполне могли успеть туда, отключить сигнализацию и ограбить сейф, пользуясь крепким сном сторожа.

– Но зачем им все-таки для этого понадобилась виагра?

Так и не сумев самостоятельно ответить на этот вопрос, подруги хотели отправиться к самим Степе и Васе, но не успели. Потому что у Инны зазвонил телефон.

– Это Ангелина, – сказала она, глянув на него. – Ответить?

– Скажи, что у нас наконец-то появилась зацепка.

Но Ангелина звонила не для того, чтобы узнать новости подруг. У нее у самой были потрясающие новости.

– Светкиного отца убили! – бухнула она сразу же, даже ничего не спросив у них самих. – Представляете?

– Ну да. Мы знаем.

– Знаете?!

– Конечно, знаем. Его же медведь задрал. Ты это имеешь в виду?

– Нет. Не это. Его по-настоящему убили! Понимаете? Дали по голове.

– Как?

– Очень просто. Оглушили. Чем-то тяжелым по голове огрели, – тараторила взбудораженная Ангелина. – И потом уж бесчувственного в клетку к зверю засунули!

– А ты откуда знаешь?

– Знаю! Менты из Солнечного сегодня с утра Светку к себе вызвали. Я с ней поехала.

– Ты?

– А что? Она меня очень просила, вот я и поехала.

– Ну, ну! Дальше рассказывай! Что ты тянешь?!

– Я не тяну. Я и так рассказываю. И уже давно бы рассказала, да ты меня каждую минуту перебиваешь!

И Ангелина принялась выкладывать свои потрясающие новости. Принял их все тот же милый оперативник, который беспокоился, кто отвезет Свету домой. Он и теперь поглядывал на Свету с огромным сочувствием. Как ни странно, Света восприняла новость довольно спокойно. Ни слез, ни истерики. Света лишь произнесла:

– Вот как? Папу убили? Спасибо, что сказали.

И умолкла.

– Странно вы реагируете, – заметил один из оперов.

– Мне так легче, – туманно пояснила Света и снова обратилась к симпатизирующему ей оперативнику: – И как это случилось?

По мнению следствия, преступник проник в дом Виктора Сергеевича через дверь. Следов борьбы в доме не наблюдалось. Другими словами, Виктор Сергеевич либо знал и доверял этому человеку, либо злоумышленник просто не возбудил в нем никаких подозрений. Однако когда старик повернулся к своему гостю спиной, тот оглушил его чем-то тяжелым. И перенес бесчувственное тело в клетку к Мишке.

– Мы нашли на шкуре медведя несколько царапин и проколов. Видимо, преступник тыкал в зверя чем-то острым, стараясь разозлить его.

В конце концов это ему удалось. Возможно, сам Виктор Сергеевич стал приходить в себя. Медведи ведь не нападают на мертвых. И даже если живой человек притворится в момент нападения трупом, медведь быстро оставит его в покое. Но Виктор Сергеевич зашевелился и, возможно, даже попытался встать. И тогда разъяренный уколами и тычками зверь напал на своего хозяина.

Слушая рассказ оперативника, Ангелина так живо и ясно представила себе случившееся, что ей стало страшно. Не за себя, за Светку. Как она-то перенесет это жуткое открытие? Но Света держалась молодцом. И когда они с Гелкой вышли из отделения, даже призналась той:

– Знаешь, мне как будто легче стало.

– Ты что говоришь-то?

– Правда, правда! Как только я услышала, что папу убили, мне легче стало.

– Да ты что! Почему?

– Понимаешь, когда я думала, что папа пострадал по собственной неосторожности, мне так горько было. Ведь глупо же это, погибнуть по нелепой случайности. А раз его убили… Тут злой умысел преступника. Он не хотел, да так уж вышло. Бедный папа!

Закончив свой рассказ, Ангелина наконец соизволила спросить:

– А у вас самих как дела обстоят?

– Лучше не бывает. Узнали, что Степа и Вася около часа ночи все-таки были возле музея. Виагру покупали. В аптеке.

– Да вы что?!

– Тебя это удивляет?

– То, что они виагру покупали, не очень. Платят нам в последнее время вполне прилично. Только странно, что они этим занимались именно в ту ночь.

– Да еще возле музея!

– И это тоже странно. И подозрительно.

Сами Степа и Вася, когда подруги и Ангелина буквально приперли их к стенке, все отрицали. Даже после того, как подруги сказали, в какой аптеке и в котором часу они покупали свое лекарство.

– Не были мы там.

– Поймите, мы вас в милицию сдадим, если не скажете правды! – воскликнула Ангелина.

– Сдавайте!

– Не грабили мы музей! Нам бояться нечего!

Допрос проходил в курилке музея, потом на лестнице, а потом у входа в отдел. Степа и Вася отпирались. Волкова, который мог бы повлиять на них своим авторитетом, на месте тоже не было. Был только Николай Бубенцов – его заместитель. И он, услышав новости, первым сказал:

– Вызывайте ментов. Нечего с этими двумя подлецами церемониться.

Но даже после этого красные, злые и смущенные Степа и Вася продолжали бубнить свое.

Их упрямство так разозлило Ангелину, что она в самом деле позвонила тому симпатичному оперативнику, с которым только что общалась по поводу смерти Светиного отца. Тот ее звонку очень удивился:

– Я не занимаюсь этим делом. Почему вы мне звоните?

Ангелина и сама не могла сказать, почему она позвонила именно ему. Почему ей казалось, что эти два дела могут быть связаны? В результате за Степой с Васей менты из ближайшего к музею отделения прибыли уже через несколько минут и препроводили подозреваемых в отделение.

А подруги караулили их, сидя за столиком в кафе напротив. Сидели они там долго. Можно сказать, даже очень долго. Официантка, обслуживающая их столик, уже начала подозрительно поглядывать на них, намекая, что пора и честь знать. Но подруги ждали. И увидели, как в отделение привезли Галочку. И еще одну сотрудницу аптеки с чеком о покупке виагры.

От них подруги и узнали, что в конце концов под грузом неопровержимых доказательств Степа с Васей все-таки признались, что да, виагру они покупали. Но и все. Музей они не грабили. И вообще не входили в него.

– Это уже слишком! – разозлился следователь. – Предупреждаю, что я вас задерживаю. И сегодня же получу санкцию на обыск в ваших квартирах.

Предстоящий обыск их совершенно не впечатлил.

– Обыскивайте, что и как хотите! – заявил Вася.

– Нам скрывать нечего! – добавил Степа. – Музей мы не грабили.

Однако вопреки их утверждениям обыск дал потрясающие результаты. В квартире Степы было найдено несколько кусочков старинного металла с непонятными письменами на них. Спешно вызванный для консультации Волков подтвердил, что надписи сделаны на языке этрусков.

– Видимо, это частички нагрудного ожерелья похороненного воина, – предположил Волков. – Во всяком случае, в нашем кладе были похожие.

– Так эти вещи из клада?

– Из него или из какого-то аналогичного захоронения. Но вероятность того, что двое этих сотрудников самостоятельно могли сделать такую находку, настолько мала, что я берусь утверждать: пластинки украдены из гробницы нашего воина.

Степа и Вася – воры! Следствию было совершенно ясно: это они ограбили музей. Украли сокровище с целью его последующей перепродажи. Однако сами преступники наотрез отказывались признать свою вину.

Впрочем, даже самый тщательный обыск их квартир, дач и даже опрос их друзей, знакомых и родственников не помог найти украденный клад. А их знакомые единодушно отрицали факт передачи им на хранение чего-то ценного.

– Где же они его спрятали? – терзался Волков, прибыв в отделение на следующий день, когда стало ясно, что похищенное сокровище не найдено. – Говорите, мерзавцы, куда вы дели клад?

Ангелина тоже присутствовала в отделении и сочувственно поглаживала жениха по руке. Лучше бы она этого не делала! Волков ее руку раздраженно отбросил. А у Васи и Степы появилась новая версия того, чем они занимались той злополучной ночью.

– Полинка нас на свидание пригласила.

– Для этого мы и виагру покупали.

Услышав эти слова, Ангелина прыснула со смеху:

– Вы себя-то в зеркале видели? Сморчки вы недоношенные! С чего бы Полина на вас внимание обратила?

– Обратила и пригласила. Точно говорим!

– Полина только с красивыми или с богатыми мужиками встречается.

– А той ночью с нами захотела.

– Ну, а музей при чем? Чего вы возле него крутились?

– Так в музее у нас свидание было назначено.

Это известие заставило всех присутствующих в кабинете следователя Крошева сначала потерять дар речи, а потом рассмеяться. Хихикала не только Ангелина, но и Волков, да и сами оперативники не могли сдержать усмешек. Надо же такое придумать! Свидание ночью в музее! У красавицы Полины и двух самых невзрачных сотрудников отдела.

Впрочем, вскоре оперативники избавились от Ангелины, подруг и прочих свидетелей. Оставили у себя только Степу и Васю. Этим двоим было предъявлено обвинение в ограблении музея. Впрочем, своих сомнений менты и в том числе следователь Крошев от друзей не скрыл.

– Предъявить-то мы им обвинение, ясное дело, предъявили. Но если не добудем доказательств, то придется отпустить кавалеров.

– Какие же вам еще нужны доказательства?

– Нужен свидетель, который бы видел, как они входили ночью в музей. А еще лучше, как они выносили оттуда ценности. Да и Полину эту не мешает допросить. Вдруг она этих двоих придурков в самом деле пригласила?

– Не могло такого быть! Вы не видели Полину!

– А что с ней не так?

– В том-то и дело, что все так! Она красавица и успехом бешеным у мужиков пользуется. Зачем ей наши задохлики? К тому же у нее алиби!

Но тот оперативник, который занимался проверкой алиби сотрудников музея, вмешался и сказал:

– Ничего подобного. Ваша Полина сообщила, что провела ночь в обществе некоего Ахмета, с которым познакомилась на танцах.

– Ну и…

– И пока что она этого господина нам не представила.

– Другими словами, она наврала?

– И такое могло быть.

– И тогда Степа с Васей говорят правду?

Оперативник пожал плечами. А Ангелина снова возмутилась:

– Не стала бы Полинка затевать свидание с такими снусмумриками! У нее видные кавалеры имелись. Зачем ей наши Вася со Степкой?

Но выйдя из отделения, Ангелина выглядела задумчивой. Волков снова куда-то исчез. Лишь перед тем как попрощаться, он привлек Ангелину к себе. И, смачно чмокнув ее в макушку, произнес:

– Я побегу, малышка. У меня дел еще целая куча. Но соскучился ужасно. Как только выдастся свободная минутка, обязательно заскочу к тебе.

И умчался. Ангелина так и не успела его спросить, кто та белобрысая корова, с которой любезничал его папаша, да и он сам позапрошлой ночью. Может быть, и хорошо, что не успела. Иначе как объяснить, откуда у нее такие сведения? Пришлось бы признаться, что она следила за женихом. И про подзорную трубу что, тоже говорить?

Почему-то мужчины жутко обижаются, когда узнают, что любимая девушка немножко пошпионила за ними. Но при этом сами не видят ничего зазорного в том, чтобы проверить поведение подруги. И где тут логика? И справедливость?

Ангелина растерянно посмотрела вслед ускакавшему Волкову, а потом перевела взгляд на стоящих рядом с ней подруг. Лил дождь, сильно похолодало, и подругам показалось, что Ангелина сейчас не сдержится и заплачет. Сдержалась. И вместо того чтобы зареветь, произнесла:

– Не знаю. Не понимаю.

– Чего ты там не понимаешь?

– Зачем Степа с Васей наврали следствию про Полину? Ведь это же легко выяснить.

– Как?

– Поехать к ней и спросить.

– Менты Полине звонили. Сказали, что дома никто трубку не берет. И сотовый недоступен.

– Странно. И на работе ее нету.

– Нету? – насторожились подруги.

– Ну да.

– И как долго нету?

– Вроде бы в то утро, когда произошло ограбление, она позвонила и сказала, что приболела немножко. Что еще с вечера чувствовала себя плохо. Простуда или что-то в этом роде.

– Что же, она на свидание с этими двумя гавриками уже больной собиралась?

– Ой, да вы не знаете Полину! – хмыкнула Ангелина. – У нее все и везде схвачено. Небось заплатила врачу, вот он ей больничный и выписал.

– Но все равно, – засомневалась Мариша. – Вдруг правда заболела? А ты знаешь, где она живет?

– Знаю, – успокоила подруг Ангелина. – Была у нее пару раз в гостях.

– Так вы с ней дружили?

– Нет. Скорей приятельствовали.

– Вот как?

– А что? Обе мы девушки красивые, одинокие и незамужние. Так что общего у нас много. Всегда было о чем поболтать.

Ангелина не обманула. Она отлично помнила дом, где жила Полина. Это была блочная хрущевка в семь этажей. Располагалась она в довольно живописном зеленом месте. Напротив был большой парк с искусственным озером.

– Полинке эта квартира от родителей досталась. А ремонт ей любовники помогли сделать. Кто деньгами, кто своими руками. Так потихоньку и обустроилась.

Молодец эта Полина!

– Стены она почти везде снесла. Кухню ей рабочие совместили с большой комнатой, получилась столовая. Из трех комнат сделали всего две, но побольше. И крохотную ванную совместили с санузлом и даже поставили джакузи. Конфетка получилась, а не хрущевка.

Но девушка Полина все равно осталась недовольна жильем. К сожалению, такого любовника, чтобы сразу же купил ей новую квартиру, пока что не предвиделось. И Полина злилась. Искала, находила, отвергала и снова злилась. Ей хотелось иметь жилье в новом элитном доме, а не в старой развалюхе, где трубы постоянно текли, свет вырубало, а соседи были вопиюще непрезентабельные. Перед гостями стыдно.

Разве такой обстановки была достойна жемчужина по имени Полина? Вовсе нет. И девушка прикладывала все силы, чтобы вырваться из окружающего ее, как она считала, убожества. Хотя многие люди были бы счастливы получить квартиру в таком доме, как у Полины. Или даже поплоше.

Однако стремление к лучшему заложено в человеческих генах. Намерение это, безусловно, весьма похвальное. Вот только трудиться для его достижения Полиночке не хотелось. Она хотела получить все сразу и в подарочной упаковке. Из рук видного любовника, а еще лучше мужа.

– И вроде бы в последнее время она себе нашла такого спонсора, который бы мог обеспечить ей новый уровень жизни, – задумчиво протянула Ангелина.

– Серьезно?

– Да. Во всяком случае, как-то у нее проскользнуло, что скоро она добьется своего. И на этот раз, мол, осечки быть не должно.

– Она была так уверена?

– Сказала, что поймала золотую рыбку. И тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но скоро мы будем праздновать новоселье в ее новой квартире и одновременно ее свадьбу.

– Ого! А где поймала свою рыбку, не сказала?

– Увы, нет.

– А ты спрашивала?

– Десять раз!

– И что?

– Загадочно молчала. И только один раз обмолвилась, что я ни за что не догадаюсь, кто ее жених.

За такими разговорами подруги подошли к дому Полины. Мариша и Инна думали про себя, что если застанут Полину, то постараются вытрясти из нее, где и как она собиралась получить деньги на квартиру. Откровенно говоря, в существование такого щедрого любовника, который за здорово живешь готов покупать легкомысленным девушкам квартиры, они не верили. Да и тот факт, что Полина продолжала трудиться в музее за грошовую зарплату, ставил под сомнение наличие денежного жениха, раздаривающего шикарные квартиры.

Полина жила на седьмом этаже. Подниматься пришлось на разболтанном и дребезжащем всеми фибрами своего существования лифте. Он дрыгался, дергался и грохотал так страшно, что пару раз девушки совсем уж было простились с жизнью. Но все обошлось. Кабина лифта не рухнула в шахту. И подруги вышли на этаж с приятным чувством победителей.

Точно такое же чувство бывало у них, когда им удавалось перебежать улицу на красный свет под носом мигающих и гудящих от возмущения машин и остаться при этом не только живыми, но еще и абсолютно целыми и невредимыми! Это упоительное чувство незнакомо жителям чинной Европы или расчетливой Америки. Им могут наслаждаться только сумасшедшие жители России.

Тем временем Ангелина уже подошла к красивой, под «красное дерево» двери.

– Вот тут она и живет!

Мариша нажала на золотистую пимпочку звонка и прислушалась. В квартире не раздалось ни звука. Мариша нажала еще раз. Потом нажала Инна. И напоследок на кнопочку от души подавила Ангелина.

– Все бесполезно! Ее нет дома!

И стоило Гелке произнести эту фразу, как соседняя дверь заскрипела и на пороге возникла молодая женщина в халате и замызганных домашних тапочках. На носу у нее красовались очки с такими мощными диоптриями, что глаза женщины казались неправдоподобно огромными. И на подруг эта особа смотрела с плохо скрытой неприязнью. А возможно, что и специально не давала себе труда ее скрывать.

– Ну? – поинтересовалась она. – И какого лешего вы тут топчетесь?

Это был не тот вопрос и не тот тон, чтобы подруги оставили его без внимания.

– А вам какое дело?

– Раз спрашиваю, значит, есть дело! Вижу, что к Полинке трезвоните! Только нет ее дома!

– Вы-то откуда знаете?

– Не вы первые явились. Вчера звонили. Сегодня. Теперь вы еще трезвоните! Сколько можно! Уехала Полинка!

– Куда?

– Мне не доложила.

И женщина попыталась закрыть дверь. Не тут-то было. Подруги не собирались упускать ниточку, которая могла вывести их к загадочной Полине.

– Постой-ка, дорогуша! – воскликнула Ангелина, быстро переходя на «ты» и одновременно ловко подставляя ногу между дверью и стеной. – А откуда тебе-то известно, что Полинка уехала? Вот я – ее подруга. Мы, между прочим, вместе работаем, а я ничего про отъезд не знала!

– Значит, такие вы отличные подруги! – ядовито проговорила женщина.

– Куда она уехала?

– Куда, не сказала. А с кем, сказать могу. С хахалем со своим! Он ее внизу ждал, пока она возле двери копошилась!

– А кто у нее хахаль?

– Волшебник.

Это было почти из классики, но Ангелина все равно опешила.

– В смысле? – выдавила она из себя.

– В прямом смысле. Волшебник. Мастер исчезновений. То он есть, а то его в один момент сразу нет!

Чувствовалось, что у женщины накипело на душе. Негатив на этого неизвестного подругам любовника Полины из соседки лился густой тягучей струей. Видимо, она изливала сейчас накопившуюся злость на весь мужской род.

Подругам даже не по себе стало. Конечно, мужчины не ангелы. Но нельзя же так, честное слово! А соседка тем временем продолжала бушевать:

– Такой же мерзавец, как и они все! Уж можете мне поверить. Дверь в дверь живем, так я уж знаю!

Ого, да эта женщина знала про Полину куда больше, чем Ангелина. И этим следовало воспользоваться. Причем немедленно.

Глава 7

– Рассказывай! – велела Ангелина строгим голосом. – Все рассказывай!

– Да пожалуйста! Охота слушать, так слушайте! Загуляла ваша Полинка.

– Врешь! Она заболела!

– Ха! Здоровей меня была, когда в тот день вниз козой скакала.

Соседка встретила Полину, когда девушка уже закрывала за собой дверь квартиры. Время было дневное, рабочее, а Полина была дома. Поэтому соседка, ясное дело, решила, что у Полины неприятности. Но та в ответ только расхохоталась. И заявила, что едет со своим любовником в ресторан. А потом кататься по городу.

Голос Полины показался соседке несколько странным. Но Полина объяснила это простудой. Однако, простуженная или нет, а в постели лежать одна и болеть не собиралась.

– Может быть, и вовсе не вернусь! – заявила она. – Потому что тут такое дело… Такое… Похоже, в меня влюбился настоящий козырной туз. Вот уж не думала, что он обратит внимание на меня.

И с этими словами Полина испарилась. Больше ее соседка не видела.

– Все? – спросила Ангелина, когда женщина замолчала.

– Все!

– А Полина с вещами уходила или без?

– Точно, что без вещей! В руках у нее только маленькая сумочка была. А на ней сарафанчик ее красненький.

– А потом возвращалась?

– Нет, не возвращалась она.

– Откуда такая уверенность?

– Я в тот день сумочку в магазине забыла. Вот Полинка ушла, а я смекнула, что сумочку-то я посеяла. Побежала обратно в магазин, да только зря время потратила. Кто-то мою сумочку уже прихватил. Вот люди! И десяти минут не прошло, а уже успели.

– И много украли?

– Порядочно. Ведь там и деньги, и ключи, и паспорт с пропиской был. Прямо приходи и бери что хочешь. Вот я целый день после этого дома и просидела. Караулила, когда мастер придет, чтобы замок мне сменить. Или грабители.

– И что?

– Ни тот, ни другие ко мне в тот вечер не пришли. Но и Полинка со своего свидания не возвращалась.

– Может быть, позднее? Вечером?

– Я до ночи у дверей проторчала. Мастер – подлец, одно слово, что мужчина, пообещал, да слова не сдержал. Так и не явился. Только уже около полуночи я дверь изнутри на задвижку прикрыла. Но к шуму все равно прислушивалась еще часов до трех.

– Не спали?

– А вы бы заснули, когда в любой момент к вам грабители пожаловать могут? И то ли убьют, то ли просто ограбят.

– А на следующий день?

– Пришел все-таки. Мастер, черт его побери!

– А-а-а. А Полинка вернулась?

– Нет. Ее не было. С ее работы девочки приходили, будто бы проведать. Я им не стала говорить, что Полинка не болеет, а просто загуляла.

– Почему?

– А зачем? – пожала плечами женщина. – С этим кавалером у Полины, может, еще и не выгорело бы ничего. Так зачем ей мосты за собой жечь?

– Почему? Она же была в нем уверена.

– Мало ли чего она там себе вообразила. У него могли быть на ее счет совсем другие планы.

– Какие это?

– Известно какие. Поматросил бы ее да и бросил. Мужчина ведь. Да и не первый раз такое с Полинкой случается. Пора уже быть поосторожней. И понимать, что от мужчин добра не жди.

Короче говоря, перед ними была классическая старая дева. Ненавидящая и боящаяся мужчин. Заведомо проигрышная позиция. Но чтобы не раздражать ее, подруги тактично промолчали. А женщина, приняв их молчание за знак согласия, воодушевленно продолжала:

– И нужны Полинке ко всем ее неприятностям еще и разборки на работе? Начали бы допытываться, почему, мол, сказалась больной? Да почему дома не лежала, а где-то гуляла?

– Значит, вы обманули ее сослуживиц?

– Вот именно!

– А нам почему правду сказали?

Женщина замялась:

– Да как вам сказать. Волноваться я что-то начала.

– За Полину?

– Конечно. Ведь что же это получается?! Полинка-то уже сколько времени дома не появляется? А ведь ушла в одном своем красном сарафанчике. А нынче, посмотрите, что на улице творится!

О том, что сейчас на улице лил дождь и дул холодный ветер, да и температура упала почти на десять градусов, подруги знали и без нее.

– Может быть, Полина потом возвращалась, да вы не заметили?

– Вряд ли. Я ей записочку в дверях оставила. Если вернется, чтобы ко мне заглянула или хотя бы позвонила.

– А она… Нет?

– Нет. И записка так в дверях и торчит.

Это было правдой. Бумажку было не так-то просто заметить, просто стоя у двери. Догадливая соседка тщательно свернула ее и засунула в щелочку между дверью и стеной. Но если бы кто-то стал открывать дверь, то обязательно бы увидел выпавшую ему под ноги записку.

– Вот и выходит, что Полинка как ушла почти три дня назад из дома, так до сих пор и не вернулась. Да еще она меня сама попросила, если слесарь ко мне все-таки придет, чтобы я его к ней направила. У нее тоже один замок барахлил.

Теперь подруги уже не удивлялись, а откровенно встревожились.

– Нужно звонить Волкову, – озабоченно произнесла Ангелина.

– Почему ему?

– У Полины близких родственников нету. А он все-таки ее непосредственное начальство.

Что же, в словах Гелки был резон. Но подруги почему-то подумали, что она хочет звонить Вове по одной простой причине. Не хочет упустить возможности поговорить с ним. И заодно проверить, чем он занят. И убедиться, что он не проводит свое время с жирной белесой курицей. Нет, коровой.

Как и следовало ожидать, Волков отнесся к исчезновению Полины без всякого волнения или сочувствия.

– Подумаешь, – фыркнул он. – Большое дело! Ну, загуляла девица. Она никогда особо крепкой нравственностью не страдала.

– Но, Вова, она ведь пропала!

– Ты лучше вспомни, как она себя в экспедиции вела.

– Как?

– Сначала на меня вешалась, а когда поняла, что я предпочел тебя, то переключилась на этого парня из местных… Как его звали?

– Григорий, – машинально произнесла Гелка.

Для нее было откровением, что Волков, оказывается, все прекрасно замечал вокруг себя. А она-то была уверена, что он полностью погружен в свои научные изыскания. Наверное, чего-то Ангелина в своем любимом женихе не разглядела. И, похоже, очень существенного.

Волков тем временем продолжал:

– Вот на этого самого Григория твоя Полинка и переключилась! И я думаю, он у нее там был не один. А уж ее питерских кавалеров вообще не сосчитать.

– Вова, но она…

– Ты лучше мне скажи, назначала она свидание этим нашим двум героям?

– Степе и Васе? Откуда же мне знать?! Говорю тебе, Полинки нету дома.

– Вот и узнай! – велел ей Вова. – А то может статься, что исчезла она как раз после ночного свидания с этой парочкой.

Его слова так напугали Ангелину, что девушку даже в жар бросило.

– Да нет, она на следующий день дома была. Ее соседка видела.

– Была, да сплыла. А куда, ты не задумывалась?

– Ты хочешь сказать, что они ее… Что Степа с Васей… Что они ее потом подкараулили и куда-то сплавили?

– Ничего не хочу сказать. Но история весьма странная, ты не находишь?

Ангелина находила. Еще как находила. Но кроме всего прочего, ей снова послышался женский голос возле Вовы. Даже на этот раз не послышался. Ангелина точно слышала, как женщина спросила у Вовы, куда они поедут дальше. И Ангелина могла поклясться, что это был голос той самой жирной курицы-коровы, с которой она уже засекла один раз Вовку.

Ангелину словно горячей волной обдало. Вот мерзавец! Пока она тут за Полинкой носится, он там с дамочками амуры крутит. И что с того, что невесту ему подыскал папочка? Вовка и сам не очень-то против ее общества.

Однако свое возмущение она благоразумно придержала, а спросила у жениха деловитым тоном:

– И что же нам теперь делать, Вова? Как узнать, где Полинка?

– Обратитесь к ментам. В конце концов, это их задача. Вот пусть они и ищут свидетельницу.

Ангелина так и сделала. Они с подругами вернулись в отделение и изложили свои опасения. Но ни оперативники, ни сам следователь Крошев вовсе не обрадовались расторопности подруг, которые оказались на квартире Полины раньше их.

– И что вы вечно поперек батьки в пекло лезете? – раздраженно заметил Арсен – симпатичный армянин, работающий по музейному делу. – Что вам все неймется? Дома сидите, долму мужьям готовьте. Как все заботливые жены делают!

Но в том-то и дело, что подруги не были таковыми. Да и долму они готовить не любили. Вкусно, конечно. Никакого сравнения с нашими голубцами. Хотя и фарш берется такой же. И идея в общем-то схожа. Но когда вместо капустных листьев берешь листья винограда, вкус у блюда получается совершенно иной. Чуть кисленький, чуть терпкий и очень, очень приятный.

Вот только на приготовление этого деликатеса может уйти от полутора до трех часов. А может и больше. В зависимости от количества и аппетита предполагаемых едоков. И если накрутить свинину на фарш, отварить для него же рис и нажарить лук – дело не такое уж муторное, то закрутить этот самый фарш в вымоченные и слегка отваренные в кипятке виноградные листья – дело, наоборот, кропотливое и требующее сноровки.

Виноградные листья берутся молодые, нежные. А молодые листья существенно уступают по размерам капустным. Они раза в четыре меньше. Так что там, где русская хозяйка из ложки фарша сделает один голубец, армянская женщина вынуждена сделать целых четыре маленьких сверточка.

Конечно, результат оправдывает усилия. И долма – это почти единственное блюдо за праздничным кавказским столом, которое съедается без остатка.

И вот теперь, по мнению Арсена, вместо того чтобы готовить это вкусное и полезное кушанье, подруги занимаются всякой ерундой.

– Сами-то вы не больно шевелитесь! – заметила Ангелина, с упреком обращаясь к следователю. – Если бы не мы, вы бы еще долго не узнали, что Полинка пропала.

– С утра собирались к ней ехать!

– Так ведь ее уже три дня дома нету!

– Разберемся! У меня от вас голова идет кругом.

На этом Арсен закончил разговор и выставил подруг из кабинета.

Снова оказавшись на улице, подруги растерянно переглянулись. И что теперь делать? Отогнав от себя дурные предчувствия, подруги утешили себя тем, что написали Полине записку. И сунули ее в дверь рядом с первой от соседки.

Уж теперь, если девушка вернется домой, то она обязательно увидит послания. Ах да, не если, а когда, когда она вернется!

Дальнейшие пути подруг разошлись. Инна с Маришей собирались поехать к Свете, проведать ее. А Ангелина… У Ангелины были свои планы, которыми она с приятельницами делиться не захотела.

– Очень важное дело.

Вот и все, что она им сказала. И умчалась.

– Спорим, что она сейчас позвонит своему Волкову? – произнесла Инна, задумчиво глядя вслед Ангелине.

– И спорить даже с тобой об этом не буду, и так ясно.

И подруги не ошиблись. Ангелина в самом деле, едва отойдя от свидетельниц ее унижения и позора, позвонила Волкову. Ее съедала ревность. Грызла с такой силой, что чисто физически становилось больно. Пока Ангелина набирала номер, она слышала собственное сердце, которое стучало у нее в горле. Выпрыгнуть оно, что ли, собралось?

Она боялась, что Вова не возьмет трубку. Но он ее взял.

– Милый, – проворковала Ангелина. – Нам надо встретиться.

– Я занят.

– О! Всего лишь на две минуточки.

– Зачем?

– Это касается нашего расследования. Появились новые факты. Хочу ими с тобой поделиться.

Ставку на то, что Вова по ней соскучился, Ангелина благоразумно не делала. Чего ему скучать, когда возле него имеется белобрысая бестия с хорошо подвешенным языком. Небось на разные умные темы беседуют. Интеллектуалы хреновы! Ангелина так злилась, что сама себе удивлялась. Как ей удается так хорошо владеть голосом, что Вова ничего не понимает?

– Небось очередная чушь какая-нибудь? – небрежно произнес Вова.

– Нет. Это очень важно. В первую очередь для тебя.

– Ладно, – снисходительно буркнул Вова. – Согласен. Где встретимся?

– Я сейчас в центре. А ты где?

– Тоже в центре.

– Возле музея?

– Могу быть и там, – уклончиво отозвался Вова.

Ах, как не понравился Ангелине его тон. Но сейчас она вовсе не собиралась объясняться с женихом. Для начала необходимо точно узнать, что за отношения связывают Волкова и мерзкую жирную блондинку. Где-то в глубине души Ангелина понимала, что проверять там нечего. Все и так лежит на поверхности. Но как всякий утопающий, цеплялась за соломинку. Очень уж не хотелось, чтобы Волков после стольких трудов попал в чужие руки.

Ангелина назначила милому свидание возле здания Думы. Чтобы успеть ко времени, нужно было поторопиться.

– Вова, ясное дело, приедет на машине, – соображала она. – Меня не увидит и попытается дозвониться. Я извинюсь и перенесу встречу. И тогда он снова сядет в машину и покатит к ней. А я… Мне что же делать? Пешком за ним бежать? Нет, это не годится. Так, все ясно, мне тоже нужна машина!

И Ангелина задумалась. Если бы ей была нужна просто машина, чтобы переместиться из одной точки в другую, то тут дело ясное. Но ведь ей была нужна машина для слежки! И где такую взять? Конечно, можно обратиться к Инне или Марише. Они бы не отказали Ангелине. Но при этом уж точно не постеснялись бы высказать ревнивице все, что они думают о ее поведении.

Позвонить Клеопатре или Лидочке? У них тоже есть машины – подарки их мужей. Но, во-первых, у Лидочки муж дома, и Ангелину он недолюбливал. А Клепин супруг так и вовсе взял отпуск на целых десять дней. И при этом тоже осуждал и считал, что она морально плохо действует на его женушку. Ну, а во-вторых, и, что самое главное, тогда подружки узнают, что ее золотая рыбка собирается уплыть в чужой аквариум.

Нет, такого позора Ангелина бы точно не пережила. Надо было искать другой выход. Вытащив из кармана маленькое зеркальце, Ангелина убедилась, что последние дни и нешуточные переживания нанесли ее внешности существенный ущерб. Она была бледной, мокрые волосы торчали во все стороны, тушь растеклась. Ужас!

Надеяться на мужчин в таком виде не стоило. Надо искать сочувствия женщин. И Ангелина подняла руку, стараясь выбирать те машины, за рулем которых видела женщин. После двух неудачных попыток (одна женщина просто сильно торопилась и ей было не до слежки, другая была счастливой женой и лицемерно посоветовала Ангелине не унижаться самой и не унижать любимого человека подозрениями) ей наконец повезло. Молодая девушка, примерно ровесница Ангелины, услышав ее просьбу, распахнула перед ней дверь своей «девятки».

– Садись, какие разговоры! Время у меня есть. До одиннадцати часов я совершенно свободна. Так что выследим мы твоего гулену! Не проблема!

Вова уже был возле Думы. Наверное, он приехал только что, потому что нетерпения пока не выказывал. Но уже через пять минут ситуация изменилась. Вова все чаще поглядывал на часы. И наконец у Ангелины запиликала трубка.

«Милая моя! – грустно выводила она знакомую мелодию. – Солнышко лесное! Где, в каком краю…»

Ангелина набрала в легкие побольше воздуха и взяла трубку:

– Алло!

– Где ты шляешься?! Сама назначила мне встречу и опаздываешь!

– Прости, любимый.

– Какое там прости! Чтобы ты знала, у меня на этот вечер назначена важная деловая встреча! Я все перенес и специально примчался сюда. А тебя нет.

– Прости.

– Ты где?!!

Вообще-то такой тон ее жениха был для Ангелины не в диковинку. Но раньше она как-то списывала его на вечную занятость Вовы делами, на его утомление и изнуряющие интриги в научном мире, которым ее гениальный Вова был вынужден ежедневно и ежечасно противостоять. Но сегодня Ангелину покоробила его грубость, и она ответила несколько резче, чем намеревалась:

– У меня тоже появились дела. Нашу встречу придется отложить.

– Что? Так ты не приедешь?

– Верно понял.

– Ту-ту! Ту-ту!..

Вова бросил трубку. Снова ему удалось опередить Ангелину! И как у него это получается? Что бы она ни предпринимала, победителем оставался он. Но ничего. Недолго Ангелине терпеть эту несправедливость. Как только она убедится, что Волков ее обманывает, да она… она…

Что она сделает тогда, Ангелина еще толком не решила. Но не сомневалась: ее месть будет страшна. И пощады Волкову не будет. Ведь Волков собирается ее бросить не ради великой любви, которая внезапно его посетила. Это бы Ангелина ему еще простила. Это со всяким может случиться. Это Ангелина любому простила бы. Но ведь Волков собирается ее предать вовсе не из-за любви к другой женщине, а просто по причине своих корыстных интересов. И даже не своих, а интересов своего отца.

Ангелина и сама не заметила, как выложила всю свою историю девушке-водителю.

– Боится лишиться отцовской поддержки! – такими словами закончила она свою печальную повесть.

– Никчемный тип! Брось ты его!

Ангелина и сама медленно, но верно прозревала. Разве с таким человеком стоит связывать свою жизнь? Тем более что становилось ясно: Вова ей наврал. И от Думы он поехал вовсе не в центр города, где могла происходить деловая встреча. Он поехал на юго-запад, где остановился возле недавно открывшегося ресторана.

С тех пор как в Стрельне, в Константиновском дворце расположилась резиденция президента, этот район стал стремительно развиваться. И всего за несколько лет приобрел статус если не фешенебельного, то, во всяком случае, весьма престижного.

Всем хотелось устроиться поближе к президенту. Для чего, спросите вы? Да хотя бы просто для того, чтобы дышать с обожаемым лидером одним воздухом. А там, глядишь, чем черт не шутит, и увидеть его самого или длинный кортеж сопровождающих машин.

Вова подъехал к ресторану, который так и назывался «Путь главкома» и был стилизован под роскошный военный блиндаж. Тут Вова вылез из машины, оставив ее на стоянке, и вошел внутрь.

– Ну, и чего теперь?

Ангелина не знала. Самой ей сунуться в ресторан невозможно. Это ясно. Так что же делать?

– Слушай, а сходи ты, – обратилась она к своей новой знакомой.

– И что?

– Посмотри, с кем он там.

– Ладно. Схожу.

И девушка вылезла из машины. При этом она даже не озаботилась тем, чтобы вытащить ключ зажигания. Оставила машину на попечение Ангелины, которую видела первый раз в жизни. Вот это доверчивость!

Новой знакомой, которую звали Катей, не было довольно долго. И наконец раздался ее звонок.

– Слушай, это я, – произнесла Катя. – Он тут не один.

– Так я и знала!

– Да погоди ты паниковать! Он вовсе не с бабой!

– Нет? А с кем?

– С каким-то мужиком сидит!

– С мужиком?

Это было для Ангелины открытием. Может быть, Вова ее и не обманывает? Может быть, он в самом деле по горло загружен делами? Ведь его научное открытие находится под угрозой. Вот он и мечется, стараясь избежать неприятностей. Конечно, в такой ситуации воспользуешься любыми связями. А у его отца их как раз масса. Вот Вова под отца и стелется. И с той девицей, которую ему отец сватает, готов любезничать. А когда все закончится и тем или иным способом утрясется, то он вернется к ней, к Гелке.

Но Катя перебила эти приятные мысли.

– Так что мне делать?

– Что делать?

– Ну да! Мне послушать, о чем они трендят? Раз уж я все равно тут?

– Разумеется! – воскликнула Ангелина, которой эта мысль прежде и в голову не приходила.

Молодец, Катя! Сообразительная какая!

– Хорошо. Тогда ты жди моего звонка. А я пошла. Соседний с твоим Волковым столик как раз освободился. Туда и пересяду.

И сунув трубку в карман, Катя устремилась к нужному ей столику, несмотря на то что он был еще не убран. Народу в ресторане было не так уж и много, и свободных столиков было полно. Так что Катино поведение насторожило официантку.

– Девушка, а вы чего тут?.. – начала она, но Катя ее перебила, задав вопрос прямо в лоб:

– Ты замужем?

– Нет пока. Но какое вам…

– А я замужем!

– И что?..

– Молчи. За соседним столиком сидит мой муж.

И Катя кивнула на безупречно выстриженный затылок пожилого господина, с которым встречался Волков. Официантка покосилась сначала на предполагаемого мужа, а потом на Катю. Ничего не поняла и спросила:

– И что?

– Со своим любовником сидит! То есть я так думаю, что с любовником.

Официантка встревожилась еще больше.

– Эй, мне тут скандалов не нужно. Со своим педиком дома разбирайся.

– Никаких скандалов и не будет. Просто послушаю, о чем они говорят. И тихо уйду. А вот если ты начнешь сейчас цепляться, то скандал точно будет.

Официантка кинула на Катю еще один настороженный взгляд. И видимо, решив, что лучше с ней не связываться, быстро убрала со стола грязную посуду, приняла заказ и отошла. Катя осталась одна.

– Послушай, это же невозможно, о чем ты просишь! – горячо твердил незнакомый Кате пожилой мужчина, сидящий к ней спиной. – Это же черт знает что такое!

– Все будет в порядке!

– Но ведь общественность…

– Какая общественность, Паша? – проникновенно спросил Волков. – Знатоков по пальцам пересчитать можно. И все они в один голос скажут то, о чем попросит их мой отец.

– А остальные?

– Остальные повторят то, что прочитают на страницах твоей газеты!

– Но ведь клад пропал!

– Верно.

– Его никто не видел!

– Как же не видел? Я видел. Или ты не доверяешь мне? А, Паша?

Пожилой собеседник, которого Волков называл Пашей, смутился. Катя это чувствовала даже несмотря на то, что он сидел к ней затылком. Но она ощущала волны беспокойства и тревоги, которые расходились от этого мужчины.

– И потом, – продолжал Волков, – кроме меня, клад видели мои сотрудники. Все предметы должным образом каталогизированы.

– Но ведь их нет! Их украли! Фактически клада нет!

– Найдутся сокровища! Сейчас главное – поддержать к ним интерес публики.

– Пропавшие вещи бесценны. Нет, Владимир, ты заигрался.

– Это ты мне говоришь?

Голос Волкова стал холодным, словно сталь.

– А позволь тебе напомнить, мы с тобой сидим в одной лодке. Пойду ко дну я, потяну за собой и тебя. Или ты думаешь, что, выплыви твои дела на поверхность, ты надолго удержишься на своем месте?

– Владимир! Да ты что?!

– Вот тебе и что! В общем, я тебе все сказал. А ты уж подумай сам.

И Волков поднялся со своего места.

– А ты не останешься? Я уже шашлык заказал.

– Аппетита нет. И потом, мне еще эту профессорскую дуру ублажать, которую мне папаша сосватал.

– А она-то тебе зачем? У тебя же была та девушка… Как ее звали? Ах да, Света.

Волков словно замер.

– Света… – пробормотал он. – Нет, ты ошибаешься. Светы у меня никогда не было. Ты перепутал. Я с другой девушкой встречался. Совсем с другой.

– И с той чего? Тоже расстались?

– Пока нет.

И с этими словами Волков вышел из ресторана. А Катя, сама не зная почему, осталась на месте. Ей очень хотелось взглянуть в лицо этому Паше. Что он за человек, если позволяет более молодому Волкову так по-хамски разговаривать с собой? Или действительно так сильно зависит от него?

Катя поднялась и обошла столик. Пожилой мужчина был самым обыкновенным. С брюшком. С седыми волосами. И с тяжелыми набрякшими веками над воспаленными глазами. Перед ним лежала свежая газета. Катя отлично знала это бульварное издание, специализирующееся на всевозможных сенсациях. Катя и сама много раз покупала «Сенсацию», всякий раз поражаясь безудержной фантазии авторов.

То у них инопланетяне похищали коров в Саратовской области, а возвращали их уже стельными. То мумии убегали из музеев, чтобы прогуляться на свежем воздухе, а к утру вернуться под кров родной витрины. То чернобыльские ежики мутировали и начинали светиться в темноте. И конечно, особое внимание уделялось личной жизни актеров, шоуменов и прочих звездных личностей. И такое писали про них, стыдно становилось.

Катя пожала плечами. Как может такой приличный с виду мужчина интересоваться всякой ерундой? И фыркнув, Катя устремилась к выходу. По дороге она сунула деньги за кофе возникшей у нее на пути официантке с этим самым кофе.

– Видите, все обошлось без скандала, – подмигнула ей Катя. – Кажется, я ошиблась. И у моего мужа чисто деловые отношения с этим господином.

И осушив одним глотком крохотную чашечку, выскочила на улицу. Волков уже садился в свою машину. И Катя поспешила к «девятке» и нетерпеливо ожидающей ее там Ангелине.

– Поедем за ним!

– А о чем они разговаривали?

– Я не поняла. Твой Волков чего-то хотел от того дядьки. А тот возражал и говорил, что это слишком неосторожно.

– А про меня они говорили?

– Нет. Про твою соперницу говорили.

– И что?

– По-моему, у нее нет шансов. Волков к ней никаких теплых чувств не испытывает. Одну досаду, что вынужден возиться с дурой, которую ему подсунул папаша.

– Он прямо так и сказал? – расцвела Ангелина.

– Примерно.

– Примерно? Нет, я не хочу примерно. Ты перескажи мне их разговор дословно!

Ангелина вцепилась в Катю, словно репей, так что Кате пришлось вспомнить и пересказать весь разговор Волкова и его собеседника. И пересказать не один раз, потому что каждый раз Ангелина чего-то недопонимала и просила Катю повторить. Наконец она выяснила все, что хотела, и заметно повеселела.

– Продолжаем следить! Если понадобится, будем всю ночь за ним ездить.

– Нет уж! – отказалась Катя. – Извини, но у меня свои дела.

– Сама прослежу.

Ангелина надулась. Катя тоже. Но пока девушки ехали за машиной Волкова, они успели помириться. Ангелина извинилась. Катя тоже извинилась. И расстались они вполне по-дружески уже после того, как стало ясно, что Волков прибыл на место своей окончательной дислокации.

Машину он снова поставил на стоянку. И пошел к жилому дому. При этом по дороге он зашел в цветочный магазин и купил два букета цветов.

– Зачем ему два?

Задавая этот вопрос, Ангелина была изумлена и раздосадована. Лично ей Волков цветов никогда не дарил. Она списывала это на его вечную рассеянность и занятость. Однако оказалось, что цветы он вполне даже в состоянии купить. И в душе Ангелины снова шевельнулся неприятный червячок сомнений.

Ах, дорогие женщины, не следите вы за своими мужьями. Ни к чему хорошему это не приведет. Думаете, что ваш мужик самый лучший, самый верный и самый домашний? Ну и продолжайте себе так думать. Ни к чему вам доказательства. Вера – она на то и есть вера, что доказательств не требует. А если вам вздумается проверить, насколько супруг вам верен, думаю, вас ожидает неприятный сюрприз.

А та самая Тамара… Ну что же, и слава богу, что она ни о чем не догадывается! Счастливей будет.

Но в данный момент Ангелину больше волновали букеты. Кому они? Каким женщинам? Приобретя букеты, Волков направился к магазину, где еще купил бутылку вина и шикарный кремовый тортик. И тут уж даже Ангелине стало окончательно ясно, что направляется он в гости. К женщине или женщинам.

Слегка смутила Ангелину только бутылка элитного коньяка, которая выглядывала из пакета с покупками. Хотя, может быть, новая дама Волкова любит выпить чего покрепче? Но все-таки почему два букета?

Глава 8

Это выяснилось довольно быстро. Широко шагая, Волков подошел к новому высотному дому. Уверенно позвонил в домофон и расправил обертку на букетах. Этот жест, пожалуй, взбесил Ангелину больше всего. О цветочках он беспокоится! Скажите пожалуйста!

Дверь отворилась, и Волков исчез в подъезде. Вот тут Ангелина заволновалась по-настоящему. Вообще-то цветы, вино и торт говорили достаточно красноречиво, но все же не до конца. А Ангелина хотела убедиться точно и до конца. Чтобы уж потом поставить точку и быть уверенной, что поступила правильно.

Однако как это сделать? Никаких деревьев под окнами высотки видно не было. Да и не растут деревья такой высоты. И к тому же Ангелина понятия не имела, в какую квартиру направился ее женишок. И куда выходят окна той квартиры, тоже не знала.

– Кажется, я села в галошу! Он ушел, а я даже не знаю куда! Какой ужас! И никто мне не поможет!

Но недаром говорят, что человек предполагает, а судьба располагает. Вот и к приунывшей Ангелине внезапно явился ангел в человеческом облике. Вообще-то ангелов было много. Перевоплощение их было таким полным, что Ангелина не сразу узнала посланца, верней, посланницу своей судьбы.

Просто внезапно за спиной Ангелины затормозила машина. Девушка машинально оглянулась и увидела, что из нее выгружаются люди в форменной одежде. Две молоденькие девушки и юноша. Одна из девушек, оглядевшись по сторонам, быстро подошла к Ангелине.

– Это ты, что ли, новенькая? С нами будешь работать?

Сама не зная почему, Ангелина кивнула.

– А без формы почему явилась? – ужаснулась девушка. – Славка, она без формы пришлепала! Что делать будем?

Юноша лишь мельком кинул быстрый взгляд на Ангелину и проронил:

– В фургоне запасной верх есть. Вытаскивай. А юбку пусть свою оставит. Ничего страшного. К гостям она все равно не выйдет.

После этого он снова принялся наблюдать за разгрузкой фургона. А оттуда появились столы, скатерти, салфетки и много-много посуды. Все это добро два здоровенных грузчика подхватили и потащили наверх.

– Иди! Чего стоишь?! – подтолкнула Ангелину ее добрый ангел.

– А что делать-то?

– Ну ты даешь! В первый раз, что ли?

– Что в первый?

– Ну, ваще! – воскликнула девушка. – Славка, кого нам Тильда прислала? Девчонка вообще без опыта.

Юноша пожал плечами:

– Присмотри за ней. Все равно замену делать некогда.

И снова отвлекся на грузчиков, следя, чтобы те не уронили ящики с хрупкими фужерами из цветного стекла с золотыми вензелями и коробки с тарелками из тончайшего кобальтового фарфора, украшенные фигурками придворных дам в старинных туалетах. Все это Ангелина увидела мельком, когда одна из коробок случайно открылась. Тарелки были переложены деревянной стружкой. И уже эта предосторожность говорила об их огромной цене.

– Присмотри, – ворчала девушка, которая окликнула Гелку. – Легко ему говорить. А у меня и своих забот по горло. Слушай, новенькая, тебя хоть как звать-то?

– Ангелина.

– Ладно. Хватай вот эту коробку. Да не бойся ты, не дам я тебе хрусталь! В этой коробке скатерть и столовые приборы. Тоже не дешевенькие, между прочим. Чистое серебро с костью. Но даже если ты их и уронишь, большой беды не будет.

И она вручила Ангелине довольно тяжелую коробку и подтолкнула ее в сторону дома. Ангелина не протестовала. Пусть и с коробкой, но она двигалась в нужную сторону. Ура! Победа! Она прошла в тот дом, куда прошел Вова. Теперь оставалось только узнать номер квартиры. Но как? Она чувствовала, что все же поймала фартовую струю и теперь ей просто не может не повезти.

Тем временем, пока Ангелина, наступив на горло собственной гордости, шпионила за женихом, Мариша с Инной сидели возле Светы. Свалившееся на нее горе оказалось непосильным. Может быть, если бы ей отдали тело отца и она смогла бы его похоронить, Свете стало бы легче.

– Господи, ну за что? За что?! Скажите мне, за что? – причитала она совсем охрипшим голосом.

– Успокойся. Все в жизни проходит.

– Да, я знаю, это у царя Соломона была надпись на кольце. «Все проходит, пройдет и это».

– Видишь! – обрадовалась Мариша. – Даже Соломон так думал.

– Нет, но я все равно не понимаю, кому могло прийти в голову убить папу?

– У него были враги?

– Какие враги? Ну скажите мне, какие еще враги?!

– Тебе лучше знать.

– Не знаю я! Господи, ну кому могло понадобиться убивать папу?

Наконец Мариша, сообразив, что их с Инной сидячая психотерапия не приносит никакой пользы, решительно поднялась и сказала:

– Хватит реветь! Пользы от этого ни на грош! Едем!

– Куда?

– На место преступления!

Света оцепенела, но плакать перестала. Уже победа! И немаленькая, учитывая, что она лила слезы без остановки на протяжении последних двух с половиной часов. И успела так основательно распухнуть, что ее лицо увеличилось как минимум в полтора раза.

– Зачем? – прошептала она. – Я не поеду!

– Тогда сиди дома и реви! А мы поедем!

– Постойте!

Света вскочила на ноги. И это тоже было достижением. До сих пор она даже за водой сама встать не могла. Инне приходилось каждый раз ходить на кухню за минералкой.

– Там же все опечатано! – произнесла Света.

– А ты разве уже не хозяйка?

– Да, хозяйка. Но…

– Все, что парни из милиции хотели осмотреть, они уже осмотрели. Теперь наша очередь. Посмотрим, походим, поспрашиваем.

– Но уже поздно. Соседи будут спать.

– Уверена, что соседи ради такого случая встанут и поговорят с тобой.

– Да, разумеется. Но о чем мне их спрашивать?

– Пусть постараются вспомнить, кто приезжал к твоему папе.

– Они уже все сказали в милиции. Никого они не видели в тот вечер, когда папа… когда папу… когда на папу…

– А ты спроси не про тот вечер. Спроси, кто к нему вообще приезжал. Ты ведь с отцом не жила? Правильно я понимаю?

– Нет, не жила, – помотала головой Света. – Честно говоря, я не очень люблю жить на даче. И вообще за городом. Как-то мне там не слишком уютно.

– Вот именно. Отца ты только навещала время от времени. А жил он фактически один. Вот и получается, что всех подробностей его жизни ты не знала. Нужно спросить у соседей.

– Но я ни с кем из них особенно не дружу.

Вот тетеря непонятливая!

– Тебе и не надо с ними дружить, – втолковывала ей Мариша. – Ты нынче сирота. Они тебе не откажут в разговоре.

Света задумалась, а потом кивнула:

– Согласна! Поехали. Прямо сейчас и поехали!

И они поехали. Как Мариша и предсказывала, во всех домах Свету впускали, усаживали на самые лучшие места и наперебой предлагали чай, кофе или даже чего покрепче. Кто и спал, вставали и, накинув на себя халат, сочувственно беседовали с дочкой убитого соседа.

Вот только знали соседи о Викторе Сергеевиче не так уж много. Покойный был не слишком общительным человеком. Приветливо здоровался. Если ехал в город, то спрашивал, не нужно ли подвезти. Если возникали какие-то проблемы с оплатой услуг, всегда присутствовал на общих собраниях дачного кооператива.

– Никаких подозрительных людей возле твоего папы в последнее время не крутилось. Не думай такого даже. И дом, и земля – все достанется тебе по наследству. За этим я лично прослежу, – заверил председатель их кооператива – пожилой мужчина с длинными запорожскими седыми усами. – Без моей подписи ни продать, ни подарить дачу и участок не может ни один член кооператива. Так что мошенникам тут делать нечего, – решительно заявил он, подкручивая усы.

Версию с ограблением тоже сразу же отмели. В доме не было никаких особых ценностей. А что и было, то осталось на своих местах. Света лично проверила верхний ящик комода, где в красивой резной шкатулке ее отец хранил деньги на хозяйство. Они были на месте.

– Не могу найти только ключей от дома, – пожаловалась она.

– А деньги?

– Сбережения отец держал на карточке. Карточки тоже остались. Ни одна из них не пропала.

Итак, ни дом, ни деньги убийцу не интересовали. Оставался личный мотив. Неприязнь или даже ненависть толкнули убийцу на столь страшное злодеяние.

– Вспомни, кто мог так ненавидеть твоего отца?

Но Света лишь пожимала плечами. Пришлось подругам снова переключиться на соседей. Но и те не могли ответить на такой вопрос.

– Кто приезжал к Виктору Сергеевичу? Да мы как-то не присматривались. Света приезжала.

– А еще кто?

Соседи в ответ только растерянно переглядывались. Да уж, свидетели из них получились аховые.

– Видите, я же говорила! – снова пала духом Света. – Поехали обратно в город.

– А больше тут из соседей никого не осталось?

– Только Глафира Ивановна. Но ее дома нету.

– Так нужно подождать.

Света содрогнулась.

– Где подождать? Тут? В этом доме, где погиб папа? Всю ночь?

В ее голосе слышался неподдельный ужас. Но Мариша стояла на своем. Во-первых, не хотелось ей ночью катить обратно в Питер. А во-вторых, рано или поздно Свете придется столкнуться с необходимостью вновь обживать этот дом. Или она собирается его продать?

– Что вы! Как я могу? Этот дом мой папа построил. То есть не сам, конечно, рабочие строили. Но папиных сил и денег в него было вложено немало. Мы тут были так счастливы втроем – мама, папа и… и я.

Голос Светы снова дрогнул, и в нем отчетливо прозвучали слезы. И чтобы не дать ей зареветь, Мариша воскликнула:

– Значит, решено! Остаемся.

– Это так нужно?

– Просто необходимо.

– Ну раз нужно, тогда останемся, – сникла Света. – Только ночевать будем в домике для гостей.

Оказывается, помимо большого, главного дома на участке имелся еще и домик поменьше. Но все равно в нем было целых две комнаты, кухня, ванная с санузлом и все необходимые для жизни вещи. Даже паровое отопление, был камин, который подруги тут же разожгли. И в домике сразу же стало теплее и веселее. Даже Света, которая до сих пор ни разу не улыбнулась, заметно расслабилась и даже порозовела.

Инна устроилась возле камина и, глядя на пляшущие языки пламени, задумалась. При этом она незаметно время от времени поглядывала на свой мобильник. Не слишком часто, не чаще, чем раз в десять минут. Телефон не звонил. И Мариша лишь досадливо вздохнула. Что там вытворяет муж ее подруги? Какой еще серфинг? Что он, с ума сошел? Или Инна права, и ее муж в самом деле увлекся парой длинных ног какой-нибудь безмозглой блондинки?

– Ты Степке звонила? – тихонько спросила Мариша у Инны, подсев к подруге.

– Да.

– И что он?

– Все то же самое. Что папы нет, но что тем не менее они скоро вернутся.

– А Бритый?

– Он трубку вообще теперь не берет… Жарко тут.

У огня в самом деле стало слишком жарко. Инна поднялась со своего места и прошлась по дому, разглядывая его стены с преувеличенным интересом.

– Что делать будем? – спросила Мариша.

– Кушать хочется, – протянула Инна. – Может быть, в магазин сходим? Есть ведь тут ночные магазины?

Света встрепенулась.

– Не надо в магазин! – воскликнула она. – В большом доме в холодильнике полным-полно продуктов. Я сама лично привозила их папе.

– Твоему папе они уже не пригодятся, а нам очень даже кстати. Ты не возражаешь? Пойдем и возьмем их?

Света кивнула. Без особого воодушевления, но и без прежнего страха. Видимо, она уже начала свыкаться с мыслью, что теперь она тут хозяйка. И нужно как-то обживать пространство.

Выйдя из гостевого домика, три девушки двинулись гуськом по узкой дорожке. Впереди шла Мариша, в середине Света, а замыкала шествие Инна. Она думала о том, как в этом мире все быстро меняется. Вот совсем недавно тут жил человек. Со своими радостями и горестями. Любил и страдал. А теперь от него осталась только память. И этот вот дом. Грустно и печально-то как.

Но внезапно шедшая впереди всех Мариша перебила философские размышления Инны:

– Не хочу вас расстраивать, но в доме горит свет.

– Что?

– Свет, говорю, в доме! Горит!

И девушки замерли посредине пустынного сада словно вкопанные. Вокруг была тишина. И только слышно было, как стучат зубы у Светы. Она даже говорить не могла.

– Кто там может быть? Света? Ты слышишь?

– Д-д-д-да!

– Перестань ты трястись! Кто там может быть, я тебя спрашиваю?

– П-п-п…

– Кто?

– Папа!

– Еще не хватало! – возмутилась Мариша. – Он же умер!

– В-вот-т-т именно!

– Ты тоже скажешь! Призраки не ходят по домам, светя себе фонариком!

– Что, ключей ни у кого, кроме тебя и папы, нету?

– М-м-может быть, у Ирины Сидоровны?

– А это еще кто?

– Гр…Гражданская жена моего папы!

Подруги уже слышали от соседей про эту особу. Слышали, но не придали их словам особого значения. А теперь подумали, что, пожалуй, зря.

– И она может бродить по дому среди ночи?

– Не знаю. Я вообще-то мало с ней общалась.

– Тогда пошли и посмотрим сами!

Подруги ожидали, что Света снова начнет канючить и хныкать, мол, она боится, и надо бы позвать кого-то на помощь. Но девушка приятно удивила подруг.

– Да! – твердо сказала она. – Надо! Это же безобразие, что она себе позволяет! Явилась без приглашения. Напугала нас. И еще фонариком светит!

Но это была не Ирина Сидоровна. В доме находился какой-то мужчина, что девушки без труда поняли, когда заглянули в окно. Он был высок и широкоплеч. Скажете, что в наше время полным-полно высоких и мужеподобных женщин? Возможно. Но это был явно не тот случай. В доме точно был мужчина. Потому что даже его походка и жесты выдавали особь мужского пола.

– Что он там делает?

– Роется в бумагах моего отца.

Таинственный незнакомец в самом деле копался в углу. Там стоял красивый секретер из резного ореха. И именно в нем Виктор Сергеевич держал свои бумаги. Не документы, которые хранились у него в ящике бюро, а именно бумаги, связанные с его служебной деятельностью.

– Папе много работ приносили на рецензию. Молодые ученые хотели услышать его мнение относительно их трудов. Папа никому не отказывал.

– И что там забыл этот тип? – недовольно прошептала Мариша.

Тем временем незнакомец погасил фонарик, которым он светил на разложенные перед ним бумаги, и девушки совсем перестали его видеть. Но ненадолго. Скрипнула входная дверь, и мужчина вышел в сад, а затем быстрыми шагами устремился к калитке.

– За ним!

Но на Свету словно ступор напал. А потом она и вовсе начала заваливаться на землю. И чтобы не упасть, вцепилась в Маришу и умоляюще прошептала:

– Не оставляйте меня тут одну!

Мариша осталась со Светой, а Инна поспешила за незнакомцем. Но драгоценные секунды уже были потеряны из-за Светкиной внезапной слабости, и теперь таинственный гость растворился во тьме. Долго бродить одной вокруг темного дома было страшновато. Поэтому Инна вернулась к подругам.

– Он ушел!

– Но ты его хоть запомнила?

– Я даже его лица не видела, как я могла его запомнить?

– А ты, Света?

– Нет.

Мариша задумалась.

– Все равно, кто бы это ни был, мне кажется, нам надо посмотреть, что он искал в бумагах твоего отца.

Против этого у Светы возражений не оказалось. О том, что она даже переступить порог отцовского дома боится, она даже забыла в этой ситуации.

Как вскоре выяснилось, на ценные вещи таинственный незнакомец не покусился. В доме он ничего не тронул. Странный вор.

– А что с бумагами отца?

– Не знаю. Вроде бы все в порядке.

– Но этот тип что-то взял! – запротестовала Инна. – Я видела, как он что-то сунул в карман!

– Отец не посвящал меня в свои дела.

– Почему?

– Считал, что мне это не нужно. И… и если уж совсем честно, то папа всегда хотел иметь сына. И хотя меня папа, конечно же, очень любил, и маму тоже, но никакими своими проблемами с нами никогда не делился. Считал, что женщина должна заниматься своими делами, мужчина – своими. И только тогда в мире будет порядок.

Тем не менее Света согласилась просмотреть рабочие бумаги отца. Виктор Сергеевич был человеком старой закалки и никаких бумаг в электронном виде не признавал. Все они были распечатаны и хранились у него в секретере, а отнюдь не в компьютере. Хотя компьютер у Виктора Сергеевича тоже был. Только он находился не на виду, а был спрятан в укромном местечке. В нише, закрытой нарядными полочками, заставленными всевозможными безделушками.

– К чему такая секретность? – насторожилась Мариша.

– Никакая не секретность.

– Но компьютер надежно спрятан. Если не знаешь, где искать, нипочем не догадаешься.

– Просто папа считал, что компьютер не вписывается в стиль его кабинета. Вот и заставил полочками.

Света была права. В кабинете ее отца царил особый старомодный стиль. Толстый темный ковер на полу. Такой же – на восточной стене комнаты. Резная мебель из ореха. Гнутые ножки стульев и их атласная обивка плохо сочетались бы с серо-стальными гладкими поверхностями компьютера.

– Ну что? Вроде бы мы все посмотрели. Пошли?

– Может быть, останемся здесь? В этом доме?

Предложение Светы было тем более неожиданным, что не так давно она боялась просто войти в дом отца.

– Просто я подумала: раз уж мы все равно здесь, то глупо снова уходить. И потом… Вдруг этот тип еще вернется? – сказала Света.

В ее словах был резон. И переглянувшись, подруги сказали:

– Решено. Остаемся тут, – сказала Мариша. – Переночуем, а с утра и Глафира Ивановна вернется. Если повезет, то, возможно, узнаем что полезное для нашего расследования.

В это время Ангелина тоже не бездействовала. На свой страх и риск она проникла в дом. Но где тут ее жених и две мымры, которым он поволок цветы, торт и вино с коньяком?

Однако до них еще нужно было добраться. А вот как? Ангелина покорно следовала за своей провожатой, таща в руках тяжеленную коробку со столовыми приборами и проклиная в душе тот момент, когда ее угораздило родиться на свет именно девочкой.

«Родилась бы парнем, жила бы себе припеваючи, – думала она. – Ни забот, ни хлопот. Откосил от армии, и все! Живи припеваючи! Даже если бы и не нашла свою половинку, никому бы и в голову не пришло меня осуждать».

При мысли о том, как ей не повезло, родившись девочкой, Ангелина чуть не выронила проклятую коробку. Да и злиться сейчас на себя было уж как-то очень глупо. Ведь девочкой она родилась много лет назад. И до сих пор как-то существовала.

Временами весьма неважно. Особенно когда являлась мамина тетка по имени Лада. Качая головой с дурацким пучком на макушке, она начинала противно сочувствовать:

– Бедненькая моя Гелочка, неужели не нашелся ни один простачок, чтобы взял тебя замуж? Чем же ты им так плоха?

Хорошо еще, что общественность вокруг нее в такие моменты представлена слабо. Только дядя Коля, который уже отрубился от выпитой им водки и вообще мало интересовался вопросами брака и продолжения рода.

Но Ангелина чувствовала, что на следующей же сходке родственников тетка Лада снова озвучит свою мысль. А тетка Зина с папиной стороны добавит еще чего-нибудь от себя: «Вроде бы ты у нас не урод. Красавица даже. Что же тебе так не везет?» Только что в лицо «старой девой» не обзывает.

– Ох, тяжела ты, долюшка женская! – простонала Ангелина.

Слишком громко. Так, что ее услышала сопровождающая и поняла новенькую по-своему.

– Не ной ты! – осадила она ее. – Понимаю, что коробка тяжелая. Но ведь все мужики заняты. И вообще, мы с тобой уже пришли!

С этими словами она распахнула перед Ангелиной дверь в квартиру. Нет, не в квартиру – в самый настоящий дворец. Вокруг все так сверкало, переливалось и сияло, что Ангелина даже замерла, не в силах понять, куда же она все-таки попала.

Неужели люди так живут? Обычные люди, которые ходят по той же земле, что и она? Ангелина смотрела по сторонам, и ей просто не верилось, что в этом чудесном месте, где по потолкам плыли белоснежные облака, пол сверкал благородным блеском натурального бука, а вдоль стен была расставлена резная мебель, развешаны картины в тяжелых позолоченных рамах и стояли напольные светильники из цветного стекла, могут жить обыкновенные смертные, а не боги.

– Что замерла? Закрой рот и топай на кухню! Да смотри, не разбей там ничего. У них самая дешевая тарелка стоит больше того, что мы получим за весь этот вечер!

Ангелина уже поняла, что ее спутали с официанткой, которая не явилась по какой-то причине на работу. А работать ей предстояло на новоселье, которое, как и полагалось, отмечалось дома, а не в ресторане.

– И что мне делать?

– Протирай вот эти бокалы!

Ангелине сунули мягкую тряпочку. Дали кастрюльку с горячей водой, над которой поднимался пар. И Ангелина приступила к своим новым обязанностям. Это она-то, сотрудник музея, с незаконченным высшим образованием! Как низко она пала! Правда, после бокалов ей доверили складывать тугие полотняные салфетки. А это уже было заметное повышение по службе.

– А теперь сходи на лоджию и принеси оттуда все вино, какое найдешь, – велели ей, когда и с салфетками было покончено.

Лоджий в квартире, как уже знала Ангелина, было три. И каждая оборудована наподобие зимнего сада – кадки, горшки, кашпо и буйная зелень, за которой Ангелину совсем не было видно.

Поскольку Ангелине толком не объяснили, на какой лоджии искать вино, то вначале она заблудилась. Первая попытка оказалась неудачной. Вина в лоджии не было, только водоем с цветущими в нем лилиями!

Полюбовавшись на цветочки, Ангелина двинулась в другом направлении и всего через несколько минут без особых приключений добралась до второй лоджии. Тут вина тоже не оказалось. И Ангелина расстроилась – как идти к третьей лоджии, она не помнила. Конечно, ей объяснили, но в голове у нее все перепуталось. Вроде бы нужно сначала дойти до бильярдной, а потом через прихожую, мимо второго санузла с душевой кабинкой пройти в столовую. И уже там найти дверь в третью, и последнюю лоджию.

И пока Ангелина, пригорюнившись, сидела на скамеечке под деревом и вспоминала длинный путь хотя бы в кухню, она внезапно услышала, совсем рядом с собой, голос Волкова. От неожиданности она даже подскочила на месте и дернулась, чтобы бежать. Но вовремя сообразила, что, кроме нее самой, в лоджии никого нет. Откуда же тогда тут раздался голос ее жениха?

Ангелина даже позвала его. Совсем тихим шепотом она произнесла:

– Вова? Ты здесь?

– Да, и я совершенно согласен с вашим мнением, – сообщил ей голос любимого.

Ангелина завертела головой по сторонам. Лоджия была пуста. У нее даже мелькнула мысль, что она окончательно чокнулась на почве любви к Волкову и теперь у нее начались слуховые галлюцинации, как вдруг незнакомый ей женский голос произнес:

– Это не только моя точка зрения. Профессор Бамштейн также придерживается этой позиции. И многие его сотрудники.

Это уже не лезло ни в какие ворота! Ну ладно, пусть Ангелине мерещится голос Волкова. Но эта баба откуда взялась в ее галлюцинациях?

– Как приятно общаться с действительно умной женщиной!

Снова голос Вовы! И, кажется, он собрался продолжать отвешивать комплименты этой бабе. В ее собственных галлюцинациях! Это было уж слишком! Ангелина вскочила на ноги и завертела головой по сторонам.

– Мне тоже очень приятно общаться с вами, Владимир.

Все ясно! Голос шел из соседней лоджии, соседней же квартиры! Именно там устроилась парочка. Вова и неизвестная Ангелине дама, с которой он любезничал. Судя по голосу, женщина эта – отнюдь не девочка. Но и не старуха. И Вова явно за ней ухаживал. Ошибиться Ангелина не могла! Слишком хорошо она знала эти вибрирующие нотки в голосе любимого. Нотки, которые, как она наивно полагала до сих пор, адресовались ей одной. Оказалось, нет. Вова готов ими вибрировать перед кем угодно. Самец! Козел! Урод!

Ангелина отдала бы свой мизинец за одну только возможность взглянуть на соперницу. Но как же это сделать? Ага! Надо закрыться вот этим цветком с мелкими густыми листиками. Потом изящно перегнуться через перила и заглянуть на соседнюю лоджию!

Цветок Ангелина нацепила себе прямо на макушку. Упругая проволочная дуга, по которой вились ветви растения, очень прочно села ей на затылок. А лицо завесили ветви с мелкими, но очень густыми листочками. Теперь Ангелина считала, что надежно замаскировалась.

– Вперед! – подбодрила она саму себя. – Посмотрим, с кем он там хороводится.

Она встала на искусственный кусок мрамора, который лежал на самом верху альпийской горки. И балансируя на высоте пятнадцатого этажа и рискуя своей молодой жизнью, изогнулась красивой дугой и все-таки заглянула за стену соседней лоджии.

Вова сидел к ней спиной. А вот его даму Ангелина узнала сразу же. Это была та самая жирная блондинка, которую Ангелина уже видела в доме Вовиного отца.

– Снова она!

Ангелина замерла, не сводя сквозь свисающие ветви декоративного цветочка пристальных глаз с лица соперницы. И что Вова в ней нашел? Нет, что нашел в этой девице отец Вовы? Впрочем, Ангелина знала, что. Уже одно то, что девица жила в таком богатом доме, много о чем говорило.

Впрочем, Вова не выглядел таким уж заинтересованным. И когда он обернулся, чтобы выкинуть окурок, Ангелина даже увидела, как по его лицу пробежала такая гримаса, словно он едва сдерживал зевоту.

– Нинок! – раздался еще один женский голос из комнаты. – Ниночка! Отец пришел! Идите его встречать!

Блондинка встрепенулась всеми своими жирными телесами.

– Владимир! Идемте! Папа пришел!

– Идите, дорогая!

– А вы?

– Я тоже иду!

Жирнюха упорхнула. А Вова остался.

– Какая дура! – вырвалось у него. – Господи, какая же мне досталась дура! Вот я влип! Да кто угодно, только не эта жирная гусеница! Что же мне делать? Ах, папа, папа! Честное слово, ты ставишь невыполнимые условия! Если бы не клад, если бы не проклятый клад! Черт меня дернул его найти!

Вова схватился за голову. И даже пару раз стукнул ею по перилам. Ангелина при этом едва не вывалилась из лоджии. Слава богу, но удалось отделаться мелкой неприятностью. У нее с головы свалился цветок. Слежка таким образом стала невозможной. А сама Ангелина, возвращаясь на свою лоджию, не смогла удержаться на скользком мраморе и больно стукнулась, приземлившись на острый камень пятой точкой.

Но тем не менее Ангелина была счастлива. Плевать на ушибленную попу. Зато ее Вова не любит эту жирную, как он сказал, гусеницу! Он хороводится с этой коровой толстозадой только по настоянию своего отца. И только! Будь его воля, он бы и на пушечный выстрел не подошел к ней.

Очевидно, девица была очень богатой невестой. И к тому же дочкой влиятельных родителей. И Константин Григорьевич, не особенно интересуясь мнением своего сына, за его спиной сосватал эту особу за своего Вову.

– Вова, вы все еще тут? – раздался голос блондинки, но теперь он уже не казался Ангелине таким отвратительным.

Просто голос как голос. Чего она бесилась, в самом-то деле? Бедной толстушке ведь тоже нелегко приходится в этой жизни. Даже деньги родителей не способны подарить ей любовь интересного мужчины. Вот, некоторым и деньги не помогают. А у нее, у Ангелины, выходит, еще есть шанс.

О том, что он у нее действительно есть, Ангелина поняла быстро.

– Владимир, почему же вы не идете встречать папу? Отчего вы так мрачны?

– Клад, – коротко ответил он.

– Но их найдут! Милиция активно занимается этим делом.

– Вряд ли.

– Найдут! Обязательно найдут, – настаивала толстушка. – Тогда вы повеселеете?

– Тогда я буду самым счастливым человеком на свете.

– Я найму детектива!

Ишь какая шустрая! У Ангелины от негодования даже дыхание перехватило. Как смеет эта улитка предлагать Вовке то, что уже сделала она, Ангелина? Да и вообще, что она понимает в расследованиях, эта домашняя клуша? Но Вова и сам, должно быть, был не слишком высокого мнения об умственных способностях блондинки, потому что ее предложение отверг и тут же заявил не без апломба:

– Я и сам предпринял все необходимые меры! Недавно встречался с главным редактором одной из весьма известных газет. И договорился с ним о статье на развороте о пропавших сокровищах.

Это он о «Сенсации»! Вот с кем он встречался в «Пути Главкома»! Тоже нашел уважаемое издание. Да, тираж у них огромный. Но пишут-то всякую галиматью.

Но белобрысая корова не знала всех подробностей. И вообразила, что Вовина статья вышла не меньше, как в «Комсомолке»!

– Ой, Владимир! У вас всюду знакомые!

Но Ангелина уже не слушала восторгов соперницы. Она поняла главное. Того, верней, ту, которая найдет пропавшие сокровища, Волков будет носить на руках всю свою жизнь. Значит, у нее есть шанс! Пусть Вова оказался далеко не таким светлым и наивным, каким она себе его воображала, но его известность, шарм и, главное, деньги никуда от него не делись.

– Так пойдемте же к папе, – снова потащила толстуха своего (трижды ха-ха!) жениха в квартиру. – Он обязательно поможет вам.

– Никто не в силах мне помочь. Даже ваш папа!

Но за толстухой Вова все же пошел. Верней, потащился.

– Милый! – прошептала Ангелина, страдая за жениха, который вынужден играть по чужим и таким неудобным для него правилам. – Не страдай так. Я тебе помогу. И себе заодно.

С этими словами она решительно покинула лоджию. Теперь она знала, что ей нужно делать. И в каком направлении двигаться. Даже если пришлось бы для этого пройти сквозь стены. А что тут такого? Цель вижу, в себя верю. Тогда – вперед!

Глава 9

Все получилось, как и предсказывала Мариша. Соседка Светиного отца – Глафира Ивановна – оказалась женщиной уже не первой молодости, но еще и не старухой. Во всяком случае, не настолько, чтобы совсем себя забыть и не посматривать на окружающих ее одиноких мужчин, пусть даже и вдовца с незамужней дочерью на руках. И вот эта незаменимая свидетельница и сказала Свете и подругам:

– Все верно, Виктор Сергеевич попусту гостей у себя дома не принимал. Если по делу, то в музее с людьми общался. Раз в неделю, как здоровье позволяло, ездил в музей. Но не только.

– Не только?

– Еще какой-то гость был у Виктора Сергеевича на прошлой неделе.

– Какой же гость?

– Высокий такой мужчина. Видный из себя. Не красавец, но посмотреть есть на что. И машина такая красивая.

– Какая машина? – спросила Инна машинально.

На самом деле она вовсе не ожидала, что Глафира Ивановна окажется специалистом по маркам машин. Но женщина ее приятно удивила.

– «Мерседес», – ответила она без запинки, – представительского класса. Огромный и черный.

– И что было дальше? Зачем этот человек приехал?

– Зачем приехал, не знаю. А Виктор Сергеевич сказал, что это его коллега. Известный археолог Волков.

Вот это да!

– Волков?! Владимир Волков? Он приезжал к Виктору Сергеевичу?

– Приезжал. Но только не Владимир, а Константин.

Ну да, конечно. Ясное дело, к Виктору Сергеевичу приезжал старший Волков. Поэтому Глафира Ивановна – одинокая женщина – им и заинтересовалась. Стала бы она подсматривать за Вовой, он для нее интереса не представлял, ведь мальчишка – сосунок.

– И что Виктор Сергеевич сказал по поводу этого визита?

– Не знаю, о чем они говорили, только Виктор Сергеевич потом был очень задумчив.

– Волков его расстроил?

– Я бы именно так и сказала.

Подруги и Света недоуменно переглянулись. Они не вполне понимали, как объяснить визит археолога к бывшему, почти что отошедшему от дел директору музея. Но возможно, у них оставались какие-то общие дела. Так бы девушки и остались при этом мнении, если бы Глафира Ивановна внезапно не сказала:

– А я ведь не просто так про этого человека вдруг вспомнила.

– Да?

– Я ведь его машину еще раз видела.

– Когда?

– В тот самый вечер!

И чтобы у подруг не осталось уже и тени сомнений, добавила:

– В тот вечер, когда погиб Виктор Сергеевич.

Вот это да!

– Где? Возле дома Виктора Сергеевича?

– Нет. Он ее за поворотом оставил у автобусной остановки. А я в магазин ходила, да и увидела. Еще удивилась. Думаю, вроде бы знакомая машина, а за рулем никого. И стоит далеко от дома Виктора Сергеевича.

Так мимоходом подумав, Глафира Ивановна занялась своими делами. Потом она, как и все вокруг, была потрясена ужасной трагедией. И про знакомую машину вспомнила уже после того, как менты, опрашивающие соседей, уехали.

– Что же вы им не позвонили? И не сказали?

– Телефона у меня нет. Да и не знала я, кому звонить. Вам вот говорю, да сама не знаю, важно ли это?

Ну дает тетка! Еще бы не важно!

– А когда? Когда именно это было? Когда машину видели?

– Да почти как раз в то время, когда Виктора Сергеевича его Мишка терзал.

Потрясающе!

– Глафира Ивановна! Дорогая вы наша! Вы же незаменимый свидетель!

– Почему?

– Да потому, что на этой машине мог приехать убийца!

– Ой!

– И пока вы за хлебом ходили, он вашего соседа убивал!

– Ой! А как же?.. Ведь сказали, что Виктора Сергеевича медведь порвал!

Пришлось объяснить женщине, что это была ошибка. И медведь действовал не самостоятельно, а, так сказать, был науськан на своего хозяина.

– Так что вина лежит не на звере, а на человеке, который все это подстроил.

– Ужасно!

– Поэтому постарайтесь вспомнить, вы уверены, что машина была точно археолога Волкова?

Глафира Ивановна ответила без малейшей запинки:

– Точно!

– Почему вы так думаете?

– У него на лобовом стекле красный зайчик был подвешен. Я его еще в прошлый визит приметила. И сзади подушка такая цветастая лежала. Не знаю, зачем она ему была нужна, но лежала. И в прошлый раз, и в этот тоже.

– Но номеров вы не заметили?

– А зачем они мне? Я и так увидела, что машина та же самая.

Невыясненным остался только один вопрос. Кто был за рулем «Мерседеса» Волкова? Он сам или кто-то другой?

– Вот этого я вам не скажу. Самого хозяина я не видела.

– А долго там стояла эта машина?

– Не могу вам точно сказать. Но часа через два, когда я ходила встречать милицию, ее там уже не было.

Ага! Значит, археолог находился возле дома убитого Виктора Сергеевича как раз в то время, когда того убивали.

– И если даже не сам он директора прикончил, – прошептала Мариша на ухо Инне, чтобы, не приведи бог, не услышала Света, – то вполне мог видеть того, кто это сделал!

– Точно!

И повернувшись в сторону Глафиры Ивановны, подруги хором сказали:

– Вам надо в милицию!

– Надо? Вы так думаете?

– Непременно!

– Ох, грехи наши тяжкие! – вздохнула женщина. – Как не хочется-то! У меня дел домашних полным-полно накопилось. Стирка стоит. Может быть, в другой раз?

Все-таки интересно устроен мозг у некоторых особей женского пола! Ну как это в другой раз, если надо именно сейчас? И при чем тут ее стирка, если человек убит? Ближайший сосед! И хороший знакомый!

– Медлить никак нельзя. Преступник должен быть пойман и наказан!

При этих словах Света вздрогнула и устремила на Глафиру Ивановну молящий взгляд.

– Да! Тетя Глаша, помогите наказать папиного убийцу!

Соседка тяжело вздохнула и кивнула:

– Поехали!

В милиции Глафиру Ивановну с ее свидетельскими показаниями и Свету с ее известием о ночном посетителе в доме ее отца приняли с распростертыми объятиями. Оказывается, расследуя убийство директора музея, милиция столкнулась с полным отсутствием подозреваемых. В профессиональной сфере врагов у Виктора Сергеевича не было, так как он из-за болезни практически отошел от дел и сохранял должность только номинально. Фактически всеми делами заправлял его помощник.

– Папа уже почти полгода не работает, – подтвердила их слова Светлана. – Даже хотел уйти на пенсию, да коллеги его отговорили.

– А как ночной посетитель попал в дом вашего отца?

– Как? Обыкновенно. Через дверь.

– У него были ключи?

– Видимо, были. Потому что мы с девочками потом посмотрели, дверь не была взломана.

– Это мы проверим.

И следователь отправил в дом Виктора Сергеевича двух оперативников, чтобы проверить замки на входной двери на предмет их вскрытия отмычками. А пока оперативников не было, продолжал делиться с дочерью потерпевшего своими соображениями:

– Подозреваемых у нас пока что нет. Даже личный мотив нам пришлось исключить.

В самом деле, в личной жизни у Виктора Сергеевича тоже была тишь и гладь. После потери жены он долгое время вдовел. И лишь год назад познакомился с некоей Ириной Сидоровной, которая стала вести в его загородном доме хозяйство и несколько раз в неделю навещала своего друга.

Никаких подозрительных великовозрастных детей без определенных занятий или другой сомнительной родни у женщины не было. Ирина Сидоровна была одинока и скромна, как и вся ее жизнь серой мышки – младшей научной сотрудницы.

– Хорошая женщина, – подтвердила Света. – Папа нас познакомил. И я не возражала против их романа. В конце концов, мама ушла от нас уже очень давно. А папе было очень одиноко, особенно после того, как он из-за болезни не мог так много работать, как прежде. И как вы могли ее заподозрить?

– Хорошая-то она хорошая, но проверить мы были обязаны всех!

– И что?

– И мы ее проверили. На время убийства у нее железное алиби. Торчала на научной пресс-конференции, где ее фотографировали репортеры для какой-то статьи.

– Да уж, алиби – крепче не придумаешь.

– Да и мотива у нее никакого нет. Как гражданская жена она не могла претендовать на долю в наследстве. И другой женщины у Виктора Сергеевича не было.

На этом месте присутствовавшая в кабинете Глафира Ивановна странно покраснела и хотела что-то сказать. Она даже рот открыла, но внезапно закашлялась и говорить не стала. Остальные не заметили ее смущения. Только Мариша нахмурилась и внимательно посмотрела на Глафиру Ивановну.

С чего вдруг эта явно много чего повидавшая в жизни женщина так смутилась? И Мариша решила, что нужно обязательно поговорить с Глафирой Ивановной по душам. Разумеется, не тут, в кабинете следователя, а когда они окажутся наедине.

Прибывший по звонку следователя Константин Григорьевич Волков всячески отрицал, что был в момент убийства возле дома директора музея. Следователь настаивал, тот отказывался. Разумеется, подругам никогда бы не узнать деталей этой беседы следователя Зубкова и археолога Волкова, если бы девушки не были самими собой и не улучили минутки, чтобы подслушать под дверью кабинета, откуда их выставили.

По случаю теплого солнечного дня окна были открыты во всем отделении милиции. Не стал исключением и интересующий подруг кабинет. И устроившись под окном, они смогли услышать часть беседы следователя с археологом. Вступительный монолог следователя, когда он представлялся, и всю официальную часть они пропустили, но самое главное началось тогда, когда они уже навострили уши.

– Дело в том, Константин Григорьевич, – говорил следователь, – что мы видели вашу машину возле дома убитого.

– Кто видел? Вы видели?

– Нет, не я.

– А кто?

– У нас есть свидетельница.

Молчание. А затем голос археолога:

– Она ошибается, эта ваша свидетельница.

– У вас есть другое алиби на время убийства Виктора Сергеевича?

– Нет, нету у меня алиби. Но оно мне и не нужно! – запальчиво воскликнул Константин Григорьевич. – Я светило отечественной археологии! Неужели вы думаете, что я стал бы вести себя столь низко и подло пошел бы на убийство?

– Никто вас и не обвиняет в убийстве!

– Из ваших слов следует именно этот вывод!

– Поймите, ваше положение очень шатко.

– Оно не станет более прочным, если я даже вам и скажу, что приезжал к Виктору Сергеевичу, но нашел его уже убитым. И чтобы не впутываться в эту историю, просто позвонил по «02» и просто вызвал наряд к дому моего коллеги.

– Это было так?

– Я вам уже все сказал.

– Вы в самом деле вызвали патруль?

Следователь казался ошарашенным.

– Можете проверить мой сотовый телефон, – предложил ему Волков. – Этот звонок в нем отмечен.

Что было дальше, подруги не узнали. Потому что появился какой-то мужик в форме с погонами старшего лейтенанта и прогнал девушек с их чудесного местечка.

– Идите отсюда, девушки! Следователь с вами уже закончил. Что у вас, других дел нет, кроме как у него под окошком торчать?

С такими словами лейтенант расположился на скамеечке, где сидели подруги. Да еще не один, а со своим приятелем. И они оба закурили ужасно вонючие сигареты и завели какой-то пустой разговор про замену коробки передач в «Жигулях» лейтенанта.

И что делать подругам? Теперь они ничего не слышали из разговора следователя и археолога. В уши лезла всякая чушь про коробку передач и проклятую заднюю передачу, которая никак не хочет включаться.

– Как ты ее ни втыкивай, не втыкается! Может быть ты, Петруха, попробуешь ей воткнуть?

И подруги ушли. Сил не было слушать эту гадость!

– И куда мы теперь?

– Поехали обратно в город? – предложила Света. – Оперативники замки на входной двери уже осмотрели. Больше нам тут делать нечего.

Как с самого начала и сказали подруги, дверь не была взломана или вскрыта с помощью отмычек. Ее открыли родными ключами. Теми самыми, которые пропали после убийства Виктора Сергеевича.

Это открытие заставило всех трех девушек сначала похолодеть, а потом их бросило в жар. Выходит, этой ночью убийца Виктора Сергеевича почти что был у них в руках! Если бы они действовали чуть расторопней, то могли бы схватить его! Или хотя бы установить его личность.

– Вопрос в другом, – вздохнула Инна. – Долго ли бы мы прожили после этого?

От этого вопроса у подруг по спине снова пошел холодный озноб. Как близко они были от смерти этой ночью! Буквально в нескольких шагах.

– Поехали в город! – воскликнула Света, поддавшись минутной панике.

– Нет, – внезапно произнесла Мариша. – Я хочу еще раз зайти к этой Глафире Ивановне.

– Зачем?

– Мне кажется, она чего-то недоговаривает о своих отношениях с Виктором Сергеевичем.

– Чего недоговаривает?

– Вот это мы сейчас и выясним.

Но дом Глафиры Ивановны снова стоял тихий и пустой. Дверь была закрыта. Ставни на окнах тоже.

– Уехала она в город, – сказала одна из соседок, выглянувшая на шум. – А зачем она вам нужна?

– Поговорить хотели. Куда же она? Ведь только сегодня утром приехала.

– Приехала, а потом уехала. Сказала, стирка у нее в городе ждет.

Это было так странно и непонятно, что девушки даже не знали, что сказать. А соседка, видя их растерянность, предложила:

– Если вам Глафира так срочно нужна, то могу вам дать телефон ее трубки. Да только вряд ли он вам поможет.

– Почему это?

– Глафира трубку свою на прошлой неделе в скупку сдала. Кнопки у нее западать стали. Старую сдала, а новую, не знаю, взяла ли. Думаю, что вряд ли. Так без телефона небось и ходит.

Так оно и оказалось. Все попытки дозвониться до Глафиры Ивановны оказались безрезультатными.

– Адрес ее хотите? – нерешительно предложила соседка и очень удивилась тому энтузиазму, с каким девушки ухватились за ее предложение.

Направляясь в город, подруги хотели сразу же поехать к Глафире Ивановне, но в их планы была внесена корректировка. Не успели они миновать указатель с гордым названием «Санкт-Петербург», как у Светы заиграл телефон.

«Люблю тебя, – жалостливо выводил он плаксивым голосом, – как же я без тебя?»

Мариша удивилась. Она никак не думала, что такая интеллектуалка, как Светочка, слушает дешевенькую попсу, где ни смысла, ни музыки. Вот как открываются люди! Небось по ночам и любовные романчики в мягких бумажных обложках почитывает! Тайком! Под одеялом с фонариком. А днем прячет их в самые укромные уголки своей квартиры. Чтобы, не дай бог, никто не увидел и не заподозрил ее в дурном вкусе.

Фу! Мариша прямо расстроилась за Свету. Сама Мариша предпочитала играть честно. Да и вообще, что дурного в детективах или любовных романах? И те и другие помогает отвлечься от повседневности, которая заедает всякого, даже самого высоко эрудированного знатока или большого ученого. В рабочее время такой человек решает мировые проблемы, пишет гениальные компьютерные программы или открывает новый вид молекул. Но не может же человек круглые сутки, все двадцать четыре часа, быть гением.

Иногда хочется и отдохнуть. Мозг ведь тоже любит полениться. А то ведь и до забастовки недалеко. Заклинят у гения колесики и шестеренки, и все – прощай, наука, здравствуй, психушка! И чтобы мозг его мог отдохнуть, гению на помощь и приходят детективчики или любовные романчики.

Читает он их себе и горя не знает. Радуется даже! Ведь никаких заумных выводов! Никакого скрытого смысла. Все четко, ясно и просто. Вот герой, вот его приключения, вот счастливый конец. Прелесть! И чего стесняться?!

Но Мариша отвлеклась от своих трезвых мыслей и вовремя призвала себя к порядку. Как она может критиковать Светку? Уж в таком обществе она вращается. Слушать там нужно классическую музыку, а никак не попсу. Читать Бодлера, а никак не Полякову. Носить строгий костюм темных тонов и боже упаси джинсы со стразами на попе. Ну и так далее.

– Да, Ирина Сидоровна, – произнесла Света, приложив трубку к уху, и Мариша насторожилась.

Уж не гражданская ли жена Светкиного папочки звонит? Так оно и оказалось. Она самая.

– Светлана, я знаю, что мы никогда не были с тобой особенно близки. Но в связи с трагедией, которая произошла с близким нам обеим человеком, я считаю, нам с тобой необходимо встретиться.

Так и сказала! Слово в слово! Как будто бы у нее не любимый мужчина умер, а произошел небольшой скандал на ученом совете. Даже не скандал, а слегка накалилась обстановка. И чтобы ее разрядить, нужно встретиться и обсудить.

– Хорошо, Ирина Сидоровна, – точно таким же ровным и прохладным тоном произнесла Света. – Я как раз сейчас в городе и на машине. Скажите, куда мне подъехать?

Оказалось, что Ирина Сидоровна взяла на работе отгул. Как она выразилась, в связи с чрезвычайными обстоятельствами. И ждала она Свету у себя дома.

– Вы пойдете со мной? – спросила девушка у подруг, когда Инна доставила ее к дому Ирины Сидоровны.

– А ты хочешь?

– Если честно, то да. К тому же вы хотели поговорить с ней? Ведь так?

Ирина Сидоровна жила в маленькой, очень просто обставленной квартирке. И вроде бы не бедно тут было, но так сухо и скучно, что хоть плачь. Стены оклеены светлыми обоями под ткань. На них висят литографии в простеньких рамках. Акварели. И несколько графических работ. Вполне возможно, что работы дорогие. Но тона уж больно скучные – серые, коричневые и черные.

Мебель тоже очень строгая. Никаких завитушек или позолоты. Цветок на окне только один – огромный толстый кактус в прозрачной вазе. Необычно, но все равно как-то сухо.

– Хоть бы цветных стеклышек в кактус набросала. Или бабочку прицепила.

И сама Ирина Сидоровна была сухой, худощавой дамой с сухой, покрытой мелкими морщинками кожей. Воспитана она была безупречно. И даже глазом не моргнула, когда Света явилась к ней без предупреждения не одна.

– О, я вижу, что ты с подругами, – произнесла Ирина Сидоровна все тем же своим ровным невыразительным голосом.

И не понять было, сердится она или одобряет.

– Проходи, Светлана. И вы, девочки, тоже. Снимите обувь и помойте руки.

Немного обескураженные ее просьбой девушки руки послушно вымыли, теснясь в крохотной ванной у маленькой раковины. Потом прошли в комнату, где их уже поджидала Ирина Сидоровна. Никакого угощения им предложено не было. Так что оставалось только гадать, зачем было мыть руки? Или Ирина Сидоровна придерживалась позиции хозяйки из старого анекдота? Если вы, дорогие гости, руки мыли с мылом, то чай вам полагается без сахара.

Но шутки шутками, а разговор между тем пошел серьезный.

– Светлана, ты уже взрослая девушка, и я считаю, что должна быть с тобой откровенна, – произнесла Ирина Сидоровна. – Мы с твоим отцом долгое время были вместе.

– Я знаю.

– Он говорил тебе про меня?

– Да.

Подругам показалось, что по холодному высокомерному лицу Ирины Сидоровны промелькнула тень удовольствия. Но то ли она была, то ли нет – понять толком не удалось. Через мгновение лицо Ирины Сидоровны снова превратилось в привычную непроницаемую и лишь чуточку брезгливую маску.

– В связи с этим я хочу поставить тебя в известность, что твой отец написал завещание. И оно находится у меня.

Ага! Кажется, уже стало теплей!

– Но папа написал уже одно завещание прошлой весной, когда ложился на операцию, – заметила Света, слегка недоумевая.

– Помню. Там он упомянул обо мне лишь вскользь.

– И что?

– А за прошедшее время мы с твоим отцом стали куда ближе. И он счел необходимым составить новое завещание.

– И что там?

– В нем твой отец, хочу особо подчеркнуть этот факт, самолично распорядился, что половина его имущества переходит ко мне.

– К вам? – удивилась Света. – И какая же это половина?

– Меньшая. Городская квартира твоего отца. Загородный дом, где случилась эта трагедия, можешь оставить себе.

Света задохнулась. То ли от возмущения, то ли от чего другого. Но Ирина Сидоровна держалась невозмутимо, словно колонна. И лишь повторила:

– Твой отец так хотел.

– Но городская квартира стоит как минимум в два раза дороже загородного дома. И сейчас мы ее сдаем. Я сама живу в очень скромных условиях, потому что папино лечение съедало так много денег, что содержать городскую квартиру нам было не по карману. Понимаете?

– Мне это прекрасно известно. И я считаю, что ты, как молодая инициативная женщина, не должна жить на доходы от сдачи квартиры. Это не совсем этично.

– А вам этично ее отбирать? Мою квартиру, где я родилась? Где выросла и где умерла моя мама?

В порыве негодования Света даже забыла про свое хорошее воспитание и безупречные манеры. Но Ирина Сидоровна осталась невозмутимой, лишь кончики ее ноздрей чуть дрогнули.

– Я вовсе не собираюсь обобрать сироту. Я лишь хочу тебе напомнить, что отец отдал это распоряжение сам. Лично! И в конце концов, квартира – это его частная собственность. Он мог распорядиться ею по своему усмотрению.

Некоторое время Света молчала. А потом холодно произнесла:

– Могу я взглянуть на это завещание?

– Разумеется. Я покажу тебе копию. Извини, но подлинник я тебе доверить не могу.

Однако эта Ирина Сидоровна хорошо подготовилась. Бедного Виктора Сергеевича еще в землю зарыть не успели, а она уже делит его добро. Не очень-то красивая ситуация. И красивые слова, которые тщательно подбирает Ирина Сидоровна, тут не помогут. Сколько какашку ни крась, розой она все равно не станет.

Света внимательно изучила копию нового завещания своего отца.

– Да, тут подпись моего отца. Но почему он обратился к незнакомому нотариусу? Все наши дела всегда вел дядя Гога.

– Если твой отец поступил подобным образом, значит, у него были на то причины.

Света пожала плечами:

– Не знаю. Мне это кажется весьма странным.

– Что ты хочешь сказать? Что я лгу? Что завещание поддельное?

Света призвала на помощь всю свою выдержку. И ответила неожиданно спокойно:

– Не знаю, что вам даже и сказать. Конечно, без заключения экспертов я не стану разбрасываться подобными обвинениями. Но все же повторю: это завещание и все сопутствующие ему моменты выглядят очень и очень странными. И в любом случае вы бы могли подождать хотя бы до того момента, когда прах отца упокоят в земле.

– Я хочу, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок. Кстати, когда похороны?

– Я была сегодня у следователя. Он сказал, что к вечеру оформит все бумаги и завтра можно будет забрать тело.

– Великолепно! – просияла Ирина Сидоровна. – О! То есть я хотела сказать…

– Я прекрасно поняла, что вы хотели сказать!

Тон Светы был холодней айсберга. Точно так же, как и она сама. Куда там Ирине Сидоровне! Сейчас об Светку можно было обжечься, как о жидкий азот. С таким же выражением лица, не прощаясь, она поднялась с места и двинулась к выходу. Подруги поднялись следом.

Так, молча, Света и вышла из квартиры своей гражданской мачехи. И лишь на улице дала волю своим чувствам.

– Змея! – кричала она. – Подлая гадюка! Вползла в доверие к моему отцу. Воспользовалась его чувствами и слабостью! Обвела его вокруг пальца! Нет, не могло такого быть. Просто не могло! Отец бы обязательно сообщил мне, если бы написал подобное завещание.

– Может быть, ему было стыдно?

– Мой отец никогда не делал ничего такого, за что ему могло быть стыдно! – отрезала Света. – Он меня обожал. И никогда не стал бы действовать подобным образом и за моей спиной. Разумеется, у него были отношения с Ириной Сидоровной. Но не настолько близкие, чтобы сделать ей такой подарок!

– И что ты собираешься предпринять?

– Позвоню следователю Зубкову и сообщу ему новые факты!

– Например?

– Например, что у моей названной мачехи был очень веский повод, чтобы желать смерти моего отца!

Света была настроена решительно и Зубкову в самом деле позвонила. Едва тот услышал про завещание, как очень заинтересовался.

– Немедленно позвоню этой женщине и потребую, чтобы она предъявила следствию эту бумагу, – заверил он Свету. – Уверяю вас, ни о чем подобном мои оперативники мне не сообщали. А это же многое меняет! Спасибо вам огромное за этот сигнал!

Инне с Маришей даже стало слегка завидно. Ишь как ее хвалят! А они? А их? Ведь сколько раз они в зубах приносили официальному следствию важные улики, словно собака домашние тапочки своему хозяину, и ни разу их не похвалили. Самое большее, не ругали. Но похвалы, нет, похвалы они так и не дождались. А Светка всего-то и сделала, что узнала о завещании и тут же наябедничала следователю, не предпринимая самостоятельно никаких шагов. И что же? Она сразу же молодец и умница! А чем хуже они с Инной?

– Обидно! – прошептала Мариша. – Честное слово, обидно.

– И главное, ведь ничего не сделала, а ее хвалят.

– А я.?

– А мы.?

– А мы с вами, – перебила их повеселевшая после разговора со следователем Света, – сейчас поедем к Глафире Ивановне.

Подруги уже и думать забыли про эту женщину. А вот Света, оказывается, не забыла. Может быть, похвалы следователя все же имели под собой более вескую причину? И подруги просто не замечали в Свете чего-то важного, что заметил следователь?

Но как бы там ни было, к Глафире Ивановне они поехали. Без предупреждения, так как ее телефон по-прежнему был недоступен. А домашний телефон был постоянно занят.

– Раз занято, значит, она дома, – рассудила Мариша.

И они поехали.

Глава 10

Глафира Ивановна была дома. Но прежде чем вступить с ней в диалог, Света поведала подругам краткую биографию ближайшей соседки своего папы. Имя свое эта женщина получила пятьдесят шесть лет назад в честь известной героини старой комедии – свинарки-ударницы Глаши. Родители, впечатленные этим фильмом, нарекли новорожденную дочурку, совершенно не подумав о том, какая же судьба будет у младенца. А судьба была такая, что, едва научившись понимать человеческую речь, маленькая Глаша слышала со всех сторон:

– Ага! Глаша! Свинарка! А где же твой пастух?

Самое досадное, что годы шли, а эта шутка никому не надоедала. Старый фильм оказался удивительно живучим. Время от времени его показывали по одному из телевизионных каналов. И этого оказывалось достаточно для поддержания неизменного интереса к имени Глафиры.

В результате Глафира, будучи девушкой благоразумной, решила не идти поперек судьбы и пошла учиться в сельскохозяйственный институт. Естественно, специализацию и тему для дипломной работы она выбрала себе соответствующую – «Парнокопытные и их сельскохозяйственное использование в условиях нашего региона».

Закончив институт, Глафира Ивановна отправилась на работу в один из колхозов нашей огромной родины. Правда, трудиться ей пришлось не в условиях Крайнего Севера, а на благодатной Кубани. Там же она вышла замуж. Не за пастуха, но за комбайнера. Муж сильно пил и умер довольно молодым, свалившись спьяну со своего комбайна. От мужа у молодой тогда еще вдовы остался дом на Кубани и тяга запивать любое горе порядочной дозой спиртного.

Дом она продала очень быстро и переехала в окрестности небольшого городка Сестрорецка, где родилась и выросла. А вот от тяги к спиртному избавиться оказалось совсем не так просто. Она сопровождала вдовую жизнь Глафиры, словно хроническое заболевание. Не обходилось, конечно, и без обострений. И вот именно сейчас Глафира Ивановна чувствовала, что обострение начинается. Причем с небывалой до сих пор силой.

Ни о какой якобы затеянной ею стирке речи не шло. Женщина сидела в компании с бутылкой водки и уже здорово наклюкалась. В бутылке было меньше половины. И судя по покрасневшим щекам и помутневшим глазам, женщина уговорила всю эту дозу в гордом одиночестве.

– А-а-а… – протянула она нехорошим голосом, обнаружив Свету на пороге своей небольшой городской квартирки, оставшейся ей после второго мужа, тоже спившегося, как и первый ее супруг, но погибшего не под комбайном, а под проходящей мимо дома электричкой. – Дочурка явилась! И чего тебе еще от меня надо?

– Глафира Ивановна, что с вами?

– Что со мной? Нет, это ты скажи, что с тобой?

– Со мной?

– Вот именно! Ты мне скажи, почему ты отца, мерзавка этакая, одного бросила?

– Я.? Я не бросала. Я каждую неделю приезжала к нему.

– Ага! Один раз в пять, а то и в семь дней!

– Но я не могла чаще. Я же работаю!

– А он тут от тоски загибался! Да еще здоровье его никак на лад не шло!

– Но он сам захотел жить за городом.

– Врачи ему велели на свежем воздухе жить, вот и жил. Куда же деваться? За городом, они ему сказали, еще пару лет бы протянул. А в городе они ему и полугода не давали!

– Глафира Ивановна, вы меня что, обвиняете?

– Черствая ты, Света! – с неожиданной обидой произнесла женщина. – Холодная! Никаких чувств в тебе не видно. Статуи свои изучаешь. И сама такая стала, словно статуя.

– Но я…

– Нет, ты послушай, что я тебе скажу! – запальчиво воскликнула Глафира Ивановна. – Отец твой натерпелся с вами обеими!

– С кем?

– С тобой. И с этой, с бабой его постоянной.

– С Ириной Сидоровной?

– Вот, вот! С ней самой!

– Но что же такого?.. Она очень интеллигентная женщина. Каждые выходные приезжала к папе.

– Вот именно, что только на выходные. Утром приедет, вечером уедет. На ночь даже не оставалась!

Света покраснела от намека женщины. И пробормотала:

– Папе нельзя было. Ну, вы понимаете… Это самое.

– Все ему можно было! – запальчиво воскликнула Глафира Ивановна. – Ну хорошо, в нашем возрасте постель – это уже не главное. Ну, не спали бы вместе, но хоть жили бы под одной крышей! Так не было такого. Как развлечение у нее эти субботние поездки были. Приедет, за ручку с Виктором Сергеевичем погуляют, и все.

– Что все?

– А в остальные дни, вы задумывались, как он тут жил один?

– Я ему звонила! Почти каждый вечер!

– Три минуты. Привет, папа! Как дела, папа! У меня тоже все хорошо, папа. Вот и все!

Под градом внезапных обвинений Света почти плакала. Нос у нее задрожал и покраснел, как у кролика. Глаза часто-часто заморгали. И лицо скривилось в неприятной гримасе.

– А разве же твоему отцу это было нужно? – ничего не замечая, восклицала разошедшаяся Глафира Ивановна. – Разве же он этого был достоин? Чтобы в свои последние дни на этой земле рядом с ним ни любящей женщины, ни дочери не было?

Света уже почти рыдала. Глафира Ивановна наконец это заметила и осеклась.

– Ой, Светка! Прости ты меня Христа ради! – запричитала она. – Сама не знаю, что говорю. Знаю, что ты любила своего папку!

И встав на нетвердые ноги, Глафира Ивановна неуклюже обняла Свету. Как ни странно, та не отстранилась от подвыпившей женщины. И Глафира Ивановна внезапно и сама заплакала, утирая обильные слезы краем своего домашнего передника в ярко-красный горох.

– Прости меня, Светулька. Просто накопилось на душе, да еще следователь этот… Ведь он никому про меня не говорил! Вот что обидно-то!

– Кто не говорил? – всхлипывая, уточнила Света. – Следователь?

– Да при чем тут следователь! Отец твой не говорил!

– Про что не говорил?

– Да про меня!

– Ах, про вас.

По Светиному лицу было видно, что она решительно ничего не понимает. Зато Мариша уже во всем разобралась. Да и чего бы не разобраться? Одинокий пожилой мужчина. По соседству с ним женщина – тоже одинокая и вполне подходящая ему если не по социальному статусу, то по возрасту и теплоте характера. Вот и случился у них соседский роман.

Наверняка эта Глафира Ивановна вела все хозяйство в доме Светкиного отца, а гордячка Ирина Сидоровна приезжала на все готовенькое.

– Отец-то твой меня перед всеми поломойкой выставлял! – ревела Глафира Ивановна. – Мне-то плевать, да все равно обидно.

– Папа звал вас экономкой. Правда, я думала, что это он в шутку. Но все равно, никак не поломойкой!

– Экономка! Это кто же такая? Не пойму я.

– Женщина, которая дом ведет.

– У богатых людей?

– Вот именно.

– Заместо хозяйки она получается?

– Ну да!

– А-а-а… Тогда другое дело. Тогда не обидно, – шмыгнула носом Глафира Ивановна. – Да и верно. Я у него в доме всем распоряжалась. Ты уж, Светочка, не обижайся. А только так оно и было!

Но на Свету за сегодняшний день обрушилось столько новой информации о личной жизни ее отца, что она даже не отреагировала.

– Что же? – прошептала она. – Вы и жили с ним вместе? Как же соседи не знали?

– Жить не жили, врать не стану. Он в своем доме жил, я в своем. Но ночевала я всегда у него. А соседи… Никто и не знал, что я к нему по ночам шмыгаю.

Вот это да! Мачеха номер два!

– Не удивлюсь, если и эта тетка сейчас вытащит завещание в свою пользу, – прошептала Инна на ухо Марише.

Но ничего такого Глафира Ивановна не стала делать. Вместо этого она, тяжело поднявшись, взяла еще три рюмки. И налила себе и подругам еще водки.

– Выпьем за помин души невинно убиенного Виктора, – нараспев произнесла она и первой опустошила рюмку.

Девушки едва пригубили. Света еще не пришла в себя от шока. Инна была за рулем. А Мариша водку просто не слишком любила. Да еще такую теплую и дешевую, какую пила Глафира Ивановна.

– А как же Ирина Сидоровна? – наконец проронила Света. – Что-то я не понимаю. При чем тут она?

– Да ни при чем. Просто знакомая.

– Но вы хоть знаете, что папа написал завещание в ее пользу?

Глафира вздрогнула. У нее даже водка расплескалась.

– Как это?

– Так. Написал и у нотариуса заверил. Вы об этом знали?

Глафира Ивановна молча помотала головой. Чувствовалось, что это известие потрясло ее до глубины души. Пожалуй, не меньше, чем Свету.

– И что же он ей оставил?

– Свою городскую квартиру.

– Это какую же? Большую или маленькую? – спросила Глафира Ивановна, демонстрируя неплохую осведомленность.

– Большую, – тоскливо призналась Света. – В центре.

– Оп-ля! А ты где же жить будешь?

– В своей.

– В этой крохотульке!? А детей родишь, там же все жить станете? Да у вас и места нету!

– Вообще-то у меня там две комнаты, – всхлипнула Света.

– Да знаю я эти квартиры! – махнула рукой Глафира Ивановна. – Места там тебе одной только и хватает. А если муж или дети появятся, тесно станет.

– Думаете, я этого не понимаю?

– Отец тебя любил больше жизни! Не мог он такое дурацкое завещание написать!

– Но ведь написал!

– Эта мегера его подделала!

– Не может быть! Ирина Сидоровна – научный работник. Она не уголовница!

– Можно подумать, ей убить кого-то пришлось. Ей же всего-то и надо было, что одну бумажку…

Внезапно Глафира Ивановна замолчала на середине фразы, застыв с выпученными глазами.

– Господи, Светка! – воскликнула она. – До меня только что дошло! Это же она батьку твоего на тот свет и спровадила!

– Не могла она. Менты проверили, алиби у нее.

– Значит, наняла кого-то! Подумаешь, большое дело, убивца нанять.

– И кого же она наняла?

– Не знаю. А только надо нам эту особу, эту Ирину… Сидорову козу проверить. Ты знаешь, где она живет?

– Сегодня была у нее в гостях.

– Сама поехала или она позвала?

– Она. Про завещание сказать хотела.

– Прямо до похорон? Вот бессовестная!

– Я ей тоже так сказала! Только вы насчет ее подозрения свои оставьте, Глафира Ивановна.

– Это почему же?

– Потому что милиция проверила, у Ирины Сидоровны никаких таких знакомств никогда и не было. Чтобы помочь ей папу… убить.

– Что ж с того, что не было! Не было, а теперь появились.

Глафира Ивановна, подвыпив, рассуждала необыкновенно легко. Подумаешь, вышла Ирина Сидоровна на улицу, крикнула в четыре стороны: а вот где тут желающие на тот свет моего престарелого любовника отправить? И сразу же перед ней двое из ларца, одинаковых с лица. Что, госпожа хозяйка, желаете?

На самом деле это только в сказках наемные киллеры так и мечутся по улицам, предлагая всем и каждому свои услуги, ничуть не смущаясь отказами. И в Интернете таких объявлений что-то не видать. Да и газеты вовсе не пестрят ими. И вообще, ни один серьезный человек не станет связываться с такими непроверенными типами. Подведут же!

А Ирина Сидоровна производила впечатление не только серьезного, но еще и крайне дотошного человека. Эта дама ни за что не стала бы доверять серьезное дело случайным людям. И вообще, человек, который оказался способен учинить такое жестокое и хладнокровное убийство, должен быть мастером своего дела. Или любителем, но тоже очень хорошо подготовленным.

– Одно ясно, что убийца дома у Виктора Сергеевича бывал и раньше, – сказала Мариша, когда они отволокли мертвецки напившуюся Глафиру Ивановну на ее диванчик в спальне.

Водка подействовала на женщину как-то очень быстро. Одна рюмка, и она уронила голову на стол и захрапела. Похоже, перед приходом подруг она приговорила еще одну бутылочку. Да и пила на голодный желудок.

Сами девушки устроились на кухне, дожидаясь ее пробуждения. Глафира Ивановна что-то слишком уж была красной и дышала как-то странно, поэтому Света опасалась сердечного или другого приступа.

– Посидим тут. Нам ведь все равно. А доброе дело сделаем.

Холодильник у Глафиры Ивановны оказался битком забит. И она сама, перед тем как окончательно вырубиться, предложила подругам заглянуть туда и приготовить чего-нибудь питательного себе и ей.

– Потому как сил нам, чтобы эту змею на чистую воду вывести, нынче понадобится много! – воинственно заявила она при этом.

И хотя подруги считали, что ее мнение относительно Ирины Сидоровны густо замешено на чувстве ревности, все же в словах Глафиры был определенный смысл. Как теперь стало совершенно ясно, материальную выгоду от смерти Виктора Сергеевича поимели два человека – его дочь Света и Ирина Сидоровна.

Причем если с дочерью Виктор Сергеевич жил очень дружно, обожал ее и готов был ради нее на все, то с Ириной Сидоровной ситуация была далеко не столь однозначной.

– Вообще-то странные у них с этой особой были отношения, – заметила Мариша. – Вроде бы особой любви там не было, а квартиру он ей оставил! Что бы это значило?

– Да подделала она завещание! Вот увидишь, Света! Зубков разберется, и не придется тебе с квартирой прощаться.

Но сама Света была настроена далеко не так оптимистично.

– Не знаю, – с сомнением покачала она головой. – А вдруг не разберутся? Им-то что? Не у них же отца убили! Лучше я сама попытаюсь проверить.

Инна с Маришей даже рты пораскрывали:

– И как же ты это сделаешь?

– Уже знаю как.

– Ну, так скажи нам!

– А вы не станете меня отговаривать?

– По-моему, мы тебе уже доказали, что на нас можно положиться! – с обидой произнесла Инна.

– И никаких других интересных дел у нас в данный момент не наблюдается.

Света колебалась недолго.

– Мне эту мысль тетя Глаша подсказала.

– Кто?

– Глафира Ивановна.

– А-а-а… Это когда же?

– Когда начала рассуждать о том, что это Ирина Сидоровна убила папу.

– Ой! И ты ей поверила? Это же она спьяну!

– Но кое-какая логика в ее словах все равно есть. С чего бы папе оставлять своей не очень близкой подруге целое состояние? Да еще не предупредив об этом меня!

– И что ты хочешь в связи с этим предпринять?

– Обыщу квартиру Ирины Сидоровны.

Это предложение почему-то не вызвало в душах двух подруг никакого сопротивления. В самом деле, почему бы и не обыскать. Вдруг чего интересное сыщется. Вопрос был в другом.

– А… А ее саму куда на это время денешь?

– Никуда не дену. Подожду, пока она куда-нибудь уйдет. И осмотрю.

– А как ты туда попадешь?

Света задумалась.

– М-да, ключей у меня нет. Знакомого взломщика тоже.

– Света! – воскликнула шокированная Инна. – Остановись! Ты становишься на крайне скользкий путь!

– И он может привести тебя в тюрьму!

– За что же меня в тюрьму?

– За взлом чужой квартиры.

– Так я же ничего брать не буду. Только посмотрю.

– Вот-вот. А учитывая твое безупречное прошлое, отделаешься ты всего парой-тройкой лет.

– Подумаешь, пустяки какие.

– Отсидишь и выйдешь!

Пока подруги состязались в остроумии, Света краснела, бледнела, и было видно, что в тюрьму ей очень не хочется. А вот в квартиру Ирины Сидоровны, наоборот, хочется.

– И что же мне делать?

И она устремила на подруг умоляющий взгляд. Мол, придумайте что-нибудь. И, конечно, подруги не могли ей отказать в помощи и поддержке.

– Слушай нас и не пропадешь. Значит, делаем так!

Ровно через два с половиной часа Глафира Ивановна была сдана на попечение зашедшей к ней двоюродной племянницы, которая развелась с мужем и временно проживала в квартире у своей тетки. А все три девушки стояли в полной боевой готовности возле дома Ирины Сидоровны. Затем Света ушла. А Инна с Маришей ощутили какой-то дискомфорт.

Немного подумав, с чего бы это, они поняли. Дискомфорт происходил от неприятного чувства утраты. Ангелины с ними по-прежнему не было. Она где-то шаталась, не озаботившись включить мобильник. Это обстоятельство до того нервировало Инну с Маришей, что они, пока ждали условного сигнала от Светы, даже решились позвонить матери Ангелины на домашний телефон.

Но ее мама была совершенно спокойна за жизнь дочери.

– Дома Гелка ночевала, – каким-то странным, но отнюдь не печальным, а скорей загадочным голосом произнесла она. – Встала поздно. И ушла. Сказала, что по делам.

И все! Подруги даже попросили у Гелкиной мамы телефоны Клеопатры и Лидочки – двух ближайших подружек Ангелины. Но девушки были совершенно не в курсе.

– И вообще, нам за мужьями смотреть надо, а не за Гелкой! Вот так вот!

Ничего более полезного Мариша с Инной от них не услышали.

Вскоре Инна тоже ушла следом за Светой. А Мариша осталась на улице. Таков был их план. Сама Ирина Сидоровна находилась дома и ждала Свету для серьезного разговора.

– Я обдумала ваши слова, Ирина Сидоровна, – сказала перед этим Света по телефону. – И поняла, что вела себя с вами невозможно грубо и некрасиво. Если отец решил оставить вам нашу городскую квартиру, значит, так и должно быть.

Неизвестно, что подумала про себя в этот момент Ирина Сидоровна, может быть, удивилась идиотизму некоторых избалованных папенькиных дочек, но вслух она произнесла лишь следующее:

– Очень рада. Ты приняла верное решение, детка.

– Могу я зайти к вам?

– А есть необходимость?

– Мы должны обсудить детали папиных похорон. Мы же самые близкие ему люди. Кому и заняться организацией их, если не нам?

Голос Ирины Сидоровны чуть смягчился. Похоже, Светина лесть сделала свое дело. И она сказала:

– Что же, заходи. Я сейчас дома, но через полтора часа должна буду уйти. Сможешь уложиться в этот временной промежуток?

– О, да! Я бегу!

Ура, планы Ирины Сидоровны как нельзя лучше совпадали с планами трех подруг. И вот теперь, согласно их задумке, Света проникла во вражеское логово. Ирина Сидоровна охотно обсуждала с девушкой детали предстоящих похорон, как вдруг заметила, что Света стала совсем бледной и хватается рукой за сердце.

– Что с тобой, девочка?

– Ой, Ирина Сидоровна! Плохо мне. Сознание прямо теряю!

И в подтверждение своих слов Света громко застонала и завалилась на пол. Тут уж пришлось Ирине Сидоровне побегать. Давненько у нее не случалось такого напряженного дня. В комнате умирает так некстати пришедшая Света. А у самой Ирины Сидоровны дела!

– Света, приди в себя! Что с тобой?

– Мне плохо!

– А лекарство есть?

– Это давление! – едва слышно прошептала Света. – Надо сварить натуральный кофе. У вас есть?

– Есть, как не быть! Сама по утрам пью.

– Вот и сварите. Только с сахаром.

– Так ты гипотоник?

– Да. Но от заварного кофе мигом встану на ноги.

– А растворимое тебе не подойдет?

– Нет, – твердо произнесла Света. – Только вареный! В турке с холодной водой и потом на медленном огне.

Пришлось Ирине Сидоровне тащиться на кухню и варить там кофе. К счастью, кухня находилась у нее в своеобразном закутке. И к ней вел длинный узкий коридорчик, словно аппендикс. К тому же он изгибался под углом. И находясь в кухне, было совершенно невозможно контролировать остальную площадь квартиры. Может быть, в обычной ситуации и не очень удобно. Но для планов подруг в самый раз.

Пока Ирина Сидоровна возилась на кухне, Света потихоньку встала, на цыпочках подошла к входной двери и открыла ее, впустив в квартиру Инну. Так же тихо Инна проскользнула в комнату. Где же ей тут спрятаться? Спрятаться в лаконично обставленной квартирке Ирины Сидоровны было решительно негде. Платяной шкаф был слишком мал для этих целей. Ниш, сундуков и прочих привлекательных местечек не было вовсе.

– Под тахту! – скомандовала Света.

– Там же пыльно!

– Другого места нет. Ой!

– Что?

– Я только что подумала, как же мы с тобой потом отсюда выйдем? Вдруг Ирина Сидоровна нас закроет снаружи, а мы потом не сможем изнутри выбраться?

– Сможем. Я посмотрела на ее замки. Выберемся. Слушай, а может быть, не надо под тахту?

В ответ Света фыркнула так сердито, что даже Ирина Сидоровна услышала из кухни.

– Потерпи, деточка! Уже несу! – крикнула она.

– Слышишь? – зашептала Света. – Она уже идет! Она уже несет! Прячься!

– Смотри, как бы она тебя не отравила! – послушно забираясь под тахту, предупредила ее Инна.

– Не отравит! Это было бы слишком даже для такой мегеры.

– Как знать. Все-таки ты его лучше не пей!

Но все обошлось. Света выпила принесенный ей кофе. Не отравилась. И минут через десять вполне бодро на своих собственных конечностях пошла к дверям. Ирина Сидоровна не скрывала своей радости.

– Как хорошо, что ты пришла в себя! У меня очень мало времени. И я просто не представляю, что бы я делала, не поправься твое здоровье.

– Отменили бы встречу.

– Это невозможно!

– Тогда оставили бы меня у вас.

Взгляд, который метнула на Свету женщина, ясней ясного говорил: она бы этого не сделала ни за что в жизни. Отлично! Значит, ей есть что скрывать. И это следовало проверить. Чем быстрей, тем лучше.

За то, куда потом, выйдя из дома, направится Ирина Сидоровна, ни Инна, ни Света не волновались. Это была уже забота Мариши. Замаскировавшись под знойную брюнетку, она ждала выхода Ирины Сидоровны во дворе ее дома. Сидела Мариша за рулем собственного «Форда», на голове у нее красовался парик с длинными прямыми черными волосами, лицо было покрыто слоем подходящего тонального крема, а на нос она водрузила огромные темные очки, делающие ее похожей на любопытную стрекозу.

Хвала нынешней моде! Она не вызывала ни у кого любопытных взглядов. Этим летом весь город носил именно такие очки. И хотя сейчас уже была осень, но день выдался теплый, солнечный, и очки тут в самый раз.

Таким образом девушки распределили между собой роли. Света играет роль приманки. Выманивает Ирину Сидоровну из квартиры, попутно запуская туда Инну. Мариша следит за дальнейшими перемещениями Ирины Сидоровны, чтобы не упустить тот момент, когда женщина надумает возвращаться домой.

Ну а Инна должна была, присоединившись к Свете, заняться поиском любых доказательств того, что благовоспитаннейшая Ирина Сидоровна на самом деле имеет отношение к убийству Виктора Сергеевича. Вот на какую авантюру пустились подруги. И как хорошо, что они сыщицы, так сказать, неофициальные. Никакой прокурор в данной ситуации никогда в жизни не дал бы им санкции на обыск жилища Ирины Сидоровны.

– Главное, чтобы не попасться!

Этой одной фразой Мариша выразила общее настроение подруг. Впрочем, за себя она вообще не волновалась. Подумаешь, проследить за пожилой дамой. Вряд ли это будет так уж трудно.

Но Мариша ошибалась. Ирина Сидоровна оказалась весьма резвой тетенькой. Во-первых, она была на колесах, что явилось для Мариши большим сюрпризом. По ее прикидкам, зарплата музейного сотрудника никак не позволяла кататься на новенькой «десятке». А уж когда машина рванула с места, да так, что Мариша не смогла угнаться за ней, у нее зародилось подозрение, что под капотом отечественной «десятки» спрятан спортивный движок по меньшей мере от «БМВ».

Будь они на трассе, Марише было бы ни за что не угнаться за Ириной Сидоровной. Но на городских дорогах особенно не погоняешь. Пробки. Вот в одну из таких пробок, на Маришино счастье, и угодила Ирина Сидоровна почти сразу же после того, как выехала из двора своего дома. Было заметно, что пожилая дама нервничает. Она поминутно выглядывала из окна машины, чтобы проверить, не рассосалась ли впереди пробка. И даже истерично гудела, если какая-нибудь наглая иномарка пыталась сунуться в едва заметный проем между ней и передней машиной.

– Ну, и куда же это мы так спешим? – затосковала Мариша.

Но тут пробка начала рассасываться, и Ирина Сидоровна раздумала убегать. Вместо этого она снова нажала на газ. И показала себя очень умелым водителем. Мариша вся вспотела, стараясь не отстать от нее.

– Не ожидала такой прыти от музейной дамочки, – пыхтела она себе под нос.

Да тут еще зазвонил телефон. Мариша мельком глянула на экран. Ангелина! Но поговорить толком было невозможно. Все силы Мариши уходили на слежку за шустрой дамой.

– Прости, Ангелочек! Перезвоню тебе, как только смогу!

Мариша только и услышала, как Ангелина кричит:

– У меня хорошие новости! Нужна твоя помощь!

Ах, если бы она знала, как самой Марише сейчас была нужна чья-нибудь помощь! Пробка закончилась. Мариша и Ирина Сидоровна друг за дружкой обогнули огромный, очень красивого золотистого цвета, «Киа Оптима», застрявший без всяких видимых повреждений прямо посредине перекрестка. Вот и покупай после этого машины с автоматической коробкой передач. Никогда не знаешь, когда она тебя подведет.

И дальше начались настоящие гонки! Мариша себе даже не представляла, что кто-то, кроме нее, может так гонять по городу. Собственно говоря, даже сама Мариша не позволяла себе таких безобразий, которые запросто учиняла Ирина Сидоровна. Она подрезала, она обгоняла, она мчалась на красный и уж, конечно, на желтый свет. Она нарушила столько правил, что суммы штрафов хватило бы на покупку новой «десятки», да еще и на страховку к ней.

И наконец Ирина Сидоровна остановилась. Мариша перевела дух и огляделась по сторонам. «Московские ворота!» И кто же тут живет? Сама Мариша была вся мокрая от перевозбуждения и едва дышала.

– Так, так. И что же дальше?

Но Ирина Сидоровна не торопилась выходить из машины. Так мчалась, а теперь не спешит. Что же она там делает? Вывод был только один: наводит на себя дополнительную красоту. Так оно и оказалось. Ирина Сидоровна вышла из машины, сверкая свежей алой помадой на губах, которая ей, с ее блеклым обликом, совершенно не шла. Тушь на ресницах была положена слишком густо, а подводка получилась кривоватой. Мариша это заметила даже с того расстояния, на каком находилась.

К тому же Ирина Сидоровна нацепила на ноги туфли на высоченных каблуках, ходить на которых не умела. Но несмотря ни на что, бодро ковыляла к старому кирпичному дому. На лице ее сияла такая счастливая улыбка, что Марише стало ясно: эта встреча для Ирины Сидоровны крайне важна. Пришлось Марише вылезти из машины и спрятаться за ближайшее к дому укрытие – чью-то машину.

– Котик, открывай! – проблеяла Ирина Сидоровна в домофон. – Мамочка пришла!

Но не успела Мариша удивиться – ведь следователь Зубков клятвенно заверил Свету, что Ирина Сидоровна одинока, словно тополь в поле, никаких мужей или детей не имеет, прочих родственников тоже, – как прямо у себя над головой она услышала:

– Эй, ты там, шалава уличная! Чего возле моей тачки отираешься?

Подняв голову, Мариша увидела на балкончике третьего этажа здоровенную харю.

– Чего забыла возле моей машины, я тебя спрашиваю? А ну вали оттуда!

Харя вопила так громко, что могла бы привлечь к себе внимание всего дома. И Ирины Сидоровны, что куда опасней. Но женщине было не до чего. Она уже открывала тяжелую металлическую дверь и оглядываться не собиралась.

Дождавшись, когда Ирина Сидоровна окончательно скроется в подъезде, Мариша отошла от чужой машины и показала харе на третьем этаже язык, средний палец на правой руке и скорчила жуткую гримасу.

– Что?! – завелся мужик. – Ах ты, прошмандовка! А еще вырядилась словно порядочная женщина!

На Марише была короткая юбка, едва прикрывающая ее бедра, ботфорты из жатого бархата выше колен и коротенькая курточка. Одним словом, далеко не тот наряд, в котором щеголяют порядочные женщины. Конечно, Мариша специально так нарядилась, чтобы совсем не походить на себя настоящую. Но ведь мужик на третьем этаже не мог этого знать.

Но сейчас Марише было не до мнения о ней хари с третьего этажа. Ее тревожил другой вопрос: куда же пошла Ирина Сидоровна?

Глава 11

Проблема разрешилась сама собой, без всякого Маришиного участия.

– Эй! Красавица! Поди сюда!

Мариша обернулась и увидела довольно противного вида мужичонку в стареньких трениках и испачканной чем-то желтым на пузе майке.

И что за двор такой? Один мужик страшней другого! Повальное бедствие какое-то!

– Ты чего, Кольку приревновала?

– Какого Кольку?

– Ой, только не нужно дурочку включать! Кольку из семнадцатой квартиры.

– А чего мне его ревновать? – откровенно удивилась Мариша.

– Видел, как ты за его бабой прискакала! – покачал головой мужичонка.

У Мариши в мозгах стало проясняться. Похоже, Колька из семнадцатой квартиры и есть тот самый «котик», к которому так рвалась Ирина Сидоровна. Это было уже интересно. Даже очень. Надо узнать про «котика» побольше. А потому и своим новым знакомством с мужичком в испачканной майке следовало воспользоваться.

– И давно это у них? – делано безразличным тоном спросила Мариша.

Но мужичонка оказался не так уж прост.

– Э-э! – погрозил он Марише заскорузлым пальцем с кривым черным ногтем. – Это ты торопишься! Знаешь, как в сказках? Сначала попарь, покорми, а потом уж и люби.

– Чего? – вытаращила глаза Мариша.

– Что? Не нравлюсь я тебе? Понятное дело, Колька повиднее, да и помоложе меня будет. Ну, что с тобой поделать! Не получится, значит, у нас с тобой любви?

– Нет!!!

– Тогда пивка выстави, – миролюбиво и ничуть не обидевшись предложил мужчинка.

Пивко – это дело другое. Это Мариша очень даже хорошо понимала. Но еще, положа руку на сердце, также хорошо она понимала, что пивко – это, собственно говоря, и все, на что способен ее новый знакомец. Какая уж там любовь! Боже мой! Все давно пропито!

– Любовь ему подавай! Ишь, нашел закуску к пиву! Ничего, и сушеной корюшкой обойдешься!

Мужичок присутствовал при выборе продуктов. К слову сказать, он оказался совсем даже не капризным. Согласился взять «Невское». А от «Хольстена» отказался.

– К чему деньги тратить! На те же деньги лучше две бутылочки возьмем.

При ближайшем рассмотрении мужичонка оказался совсем не таким противным, каким показался Марише на первый взгляд. Звали его Славой, Вячеславом.

– Ты не думай, что я бомж какой-нибудь, – произнес он. – Одет я просто. Верно. Но это потому, что я ремонт у себя дома затеял. Стены в кухне покрасил, весь заляпался и упарился. Стою посреди квартиры и думаю, чего дальше-то делать? В голове от запаха краски гудит, вот и вышел на улицу, воздухом подышать. А тут ты. За машиной прячешься.

Говоря это, Вячеслав проворно откупорил одну бутылку и одним мощным глотком осушил ее почти наполовину.

– Ох! Хорошо! А ты не глотнешь?

От пива Мариша отказалась. Хотя в принципе она любила этот пенящийся напиток. И признавала, что особенно приятно глотнуть его перед обедом в жару. Когда после этого самого обеда собираешься часочек-другой поваляться в гамаке или на раскладушке. Но только пить его нужно было не из горлышка, а из толстого бокала или, еще лучше, из кружки. И уж точно не после малознакомого субъекта, перед ней обслюнявившего бутылку.

– Вышел я на улицу, а тут ты за Федькиной машиной прячешься и за Колькиной бабой подглядываешь, – продолжал новый Маришин знакомец, вытерев рот тыльной стороной ладони и взявшись за корюшку. – Ну, я сразу и смекнул, соперница у нашей Ирины Сидоровны появилась.

– Так вы и имя ее знаете?! – воскликнула Мариша.

– А чего же не знать? Она с Николаем уже почти два года хороводится.

– Серьезно?

– Еще как серьезно!

– А вы-то откуда это знаете?

– Так я же кузовщик, – произнес Вячеслав таким тоном, словно это все объясняло. – И без ложной скромности скажу тебе, что мастер я, каких еще поискать.

Мужика слегка развезло от выпитого пива и потянуло поговорить по душам. Марише его душа не очень-то была интересна, но приходилось слушать.

– Весь наш дом, считай, у меня свои машины делает. Чуть царапина какая или вмятина, ко мне бегут. Помоги, дядя Слава. Ну, я и помогаю. А Николай твой очень неаккуратно ездит. Почитай раза два в год у него проблемы. То крыло, то дверь, то бампер. Вот и ходит ко мне, словно в гости на блины к теще.

– Так вы машины ремонтируете? – дошло до Мариши.

– Ну, а я тебе о чем толкую!

– И Николай у вас свою машину чинит?

– Постоянно! И соперница твоя ему при мне много раз звонила. Занятно они общаются!

– Чем же занятно?

– А она ему ласковые там всякие словечки, а он ей в ответ: «Хорошо, Ирина Сидоровна. Вы босс, как скажете, так и сделаем!»

Вячеслав почесал затылок и добавил:

– Ясное дело, что не любовь! Старая баба к молодому парню в постель лезет! Какая тут любовь? Похоть одна и безобразие!

Мариша, в общем-то, совсем не то имела в виду. Да и дядя Слава ей уже надоел. Сколько можно слушать его похвальбу? Покрасил кухню, молодец. Машины ремонтирует, тоже молодец! Только ей-то, Марише, какой с этого прок?

Но тут же она и осеклась. Чего это она разошлась? Честно говоря, ее родной «Форд» довольно часто страдал на дорогах, и она уже порядком измучилась от постоянных вымогательств мастеров. Может быть, в самом деле обратиться к этому дяде Славе, раз уж он такой мастер – золотые руки?

– А вот, скажем, машину перекрасить, это вы сколько возьмете?

Названная цена Маришу заинтересовала, и дальше диалог уже пошел значительно оживленней. Новые знакомые как раз успели обсудить цены на замену старой дверцы на новую, купленную на разборке, как из дома появилась Ирина Сидоровна.

Теперь она никуда не торопилась. Глаза у нее были мутные. Тушь и подводка размазались еще больше, а помада на губах отсутствовала вовсе. К тому же женщину немного покачивало при ходьбе. И дядя Слава ткнул Маришу в бок, словно свою закадычную приятельницу:

– Вишь, как ее колбасит! Да, Николай видный мужчина. Она от него всякий раз чуть ли не ползком уходит!

– Гадость!

– А я тебе о чем! – оживился любитель посплетничать. – Молодой парень, а с такой старой калошей связался! И чем только она его взяла? Ведь ни красоты, ни шарма в ней! Лично я с такой ни за что спать бы не стал!

Марише и самой было любопытно. Конечно, любовника Ирины Сидоровны она не видела. Но по отзывам, он был молод и привлекателен, при этом отнюдь не беден и даже имел отдельную квартиру, вполне пригодную для встреч с невестами. И зачем такой завидный жених связался с потрепанной сухой воблой?

Версию о внезапно вспыхнувшей страсти Мариша отвергла сразу же. Может быть, со стороны Ирины Сидоровны нечто похожее на страсть и присутствовало, но чтобы молодой человек?.. Да нет, исключено. А тут два года – срок немалый. И если бы он в самом деле в чем-то был не заинтересован, то давно бы турнул старушку.

С милейшей же Ириной Сидоровной все понятно. Она имела престарелого скакуна гласно и молоденького жеребчика в конюшне на стороне. От первого она наследует квартиру. Уж не при поддержке ли второго?

И Мариша решила, что ей просто необходимо познакомиться с этим Николаем из семнадцатой квартиры. Сказано – сделано. Но сначала нужно убедиться, что Ирина Сидоровна больше не угрожает планам ее подруг. Мариша набрала знакомый номер и спросила у Инны:

– Вы там как?

– Все осмотрели.

– Нашли что-нибудь?

– Да как сказать. Кое-что есть. Приезжай, сама увидишь.

– Вы украли улики? – ужаснулась Мариша. – Она же заметит!

– Не первый раз замужем! – успокоила ее Инна. – Просто сфотографировали. Приезжай.

– А вы где сейчас?

– У Светы дома.

– Ладно. Тогда я быстро. У меня тут одно дельце, а потом я сразу же пулей к вам.

– Давай, – согласилась Инна. – Ждем.

Избавившись наконец от надоедливого и слишком уж болтливого дяди Славы, Мариша двинулась в направлении квартиры Николая. Как ему представиться? Сказать, что перепутала номер дома? Попросить воды для закипающего двигателя? Представиться членом секты «Просветленных братьев во Христе?». Вряд ли такая существует. А если даже и существует, то Николай в ней точно не захочет состоять. Но агитация вполне возможна.

Но всякая необходимость в обмане отпала сама собой, когда дверь открылась.

– Вы?! Что вы тут делаете?

У Мариши тоже широко открылись глаза. Вот уж кого она не ожидала тут увидеть, так это его. На пороге семнадцатой квартиры стоял Николай Бубенцов – заместитель Владимира Волкова. Мариша даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это не обман зрения и не галлюцинация. Нет, все верно: Николай Бубенцов собственной персоной.

Мариша и Инна успели познакомиться с этим обаятельным мужчиной лет тридцати, когда Ангелина приводила их к себе в музей. И тогда же Мариша еще подумала, как жаль, что такой видный мужчина и уже женат. Почему она так подумала, было понятно. Безымянный палец правой руки Бубенцова украшало массивное обручальное кольцо. Но при чем же тогда тут Ирина Сидоровна? И их встречи? И где супруга этого господина? Куда смотрит?

Мариша уже пришла в себя от первоначального шока и поняла, что, в общем-то, ничего удивительного нет. Бубенцов и Ирина Сидоровна трудились в одном музее. А с кем же и заводить романы, если не с сослуживцами? Только вот зачем все-таки этот молодой, привлекательный и вполне обеспеченный Бубенцов встречается с сухопарой мымрой и занудой Ириной Сидоровной? В постели она тигрица? Все может быть, но очень уж костлявая и сухая.

Пока Мариша размышляла на эту тему, Бубенцов тоже ее узнал и воскликнул:

– Боже мой! Мариша! Что случилось на этот раз?

– А что должно было случиться?

– Я не знаю, но вы тут. Вот я и подумал, наверное, что-то случилось.

Слишком запоздало Мариша поняла, что надо как-то оправдывать свое присутствие. Идея с сектой теперь бы не прокатила. Нужно было срочно придумывать что-то другое.

– Так что случилось? – продолжал допытываться Бубенцов.

Сейчас он спросит, откуда у меня его адрес! Эта паническая мысль промелькнула в голове Мариши. Нужно срочно что-то говорить! Какие у них могут быть общие темы? Ангелина! Вот отличная зацепка! Посплетничать о любовных переживаниях других любят абсолютно все. Наверняка и Бубенцов не откажется.

– Я пришла к вам поговорить по поводу одной вашей сотрудницы! Меня беспокоит ее эмоциональное состояние.

Лицо Бубенцова приобрело сочувствующее и одновременно жалостливое выражение. Он кивнул:

– Полина. Я понимаю.

– Что?

– Полина меня и самого беспокоила. Особенно эта ее внезапно вспыхнувшая безумная страсть.

– Страсть?

– Ну да. Впрочем, что же мы стоим на пороге! – спохватился Бубенцов. – Проходите же! Ах, не нужно снимать обувь! У меня сто лет пол не мыт!

На взгляд Мариши, пол просто сверкал чистотой. Неужели Ирина Сидоровна и пол успела помыть? Ну и активность! Прямо метеор, а не женщина. В общем-то, познакомившись с ее манерой вождения, Мариша была готова к любым сюрпризам. Вот уж про кого верно сказано: в тихом омуте черти водятся.

Оказавшись в нарядно обставленной гостиной, Мариша с удовольствием огляделась по сторонам. Приятно бывать в домах, где заботятся о собственном комфорте. Согласитесь, это радует, когда тебя усаживают на обитый светлым плюшем диванчик и предлагают шоколадные конфеты с ликером из красивой коробки и свежий виноград из хрустальной вазы с позолоченными ручками. А то ведь бывает, что в гостях ты вынужден ютиться на продавленном засаленном диване, где в пятую точку тебе упирается жесткая пружина, а к жидкому чаю из выщербленных кружек тебе предлагают бутерброды с плавленым сыром.

Но в то же время Мариша не могла не отметить, что Бубенцов устроен лучше, чем мог себе позволить скромный заместитель начальника отдела.

– Нравится? – заметив оценивающий взгляд гостьи, спросил Бубенцов.

– Да. Очень красиво у вас дома.

– Увы, это не моя заслуга. Квартира принадлежала моей супруге.

И Бубенцов показал на обручальное кольцо на своем пальце.

– И где же она?

– Мы давно в разводе.

– Но ваше кольцо!

– И что с того? Многие люди носят свои обручальные кольца и после развода.

– Да, но у вас оно на правой руке!

– Ах, вот что вас смутило! – мило улыбнулся Бубенцов. – Дело в том, что я вырос в Германии. И долгое время жил там. А в Европе, да будет вам известно, обручальные кольца…

– Носят на левой руке, – закончила за него Мариша. – Все верно. Я сама жила в Европе и знаю об этом. Но мы-то с вами в России.

– Ну и что с того? Многие привычки у меня остались из прежней, европейской жизни.

Ладно. С кольцом можно понять. Как хочет, так и носит. Но кто та щедрая женщина, которая разбрасывается направо и налево такими квартирами?

– Отличная квартира. Говорите, она осталась вам после развода? Хм…

– Мариша, вы прелестны! – ничуть не обиделся на нее Бубенцов. – Но чтобы не смущать вас, я сразу же объясню. Этот пункт был специально оговорен в нашем брачном контракте. В случае измены все приобретенное в браке имущество остается пострадавшей стороне.

– Вам? Ваша жена вам изменила?!

– И причем неоднократно, – печально вздохнул Бубенцов. – Измучила меня своими выходками. Я много раз предупреждал ее, чтобы она прекратила. Но она… Она не пожелала внять моим словам. И лишь смеялась над моими чувствами.

История показалась Марише маловероятной. Ну да черт с ним! Она тут не для того, чтобы восстанавливать справедливость и примирять малознакомых ей супругов. Пусть лучше расскажет про Полину. Что он там говорил у нее за проблемы?

– Девушка вбила себе в голову, что я в нее влюблен.

– Вот так просто? Взяла и вбила? А вы тут и ни при чем?

– Не скрою, с моей стороны были некоторые попытки к сближению. Можно даже сказать, что я ухаживал за девушкой. Но повторяю, я свободный человек. Никаких обязательств по отношению к другим женщинам не имею.

Мариша едва не прикусила себе язык. С него так и рвался вопрос: «А как же Ирина Сидоровна?»

– Но Полина стала вести себя просто невозможно, – жаловался Бубенцов.

При этом он так картинно откидывал свою роскошную гриву, так величественно воздевал к небу руки, что у Мариши возникло подозрение: а не представление ли все это? С чего вдруг он начал рассказывать ей про Полину?

– Но как же? – удивился Бубенцов. – Вы же сами сказали: проблемы с одной особой женского пола. А проблемы у меня только с Полиной. Вернее, у нее у самой проблемы. С головой.

Выходит, с Ириной Сидоровной никаких проблем? Ну ясное дело, старый конь борозды не испортит. Старая кобылка, наверное, тоже. Никаких капризов, как в случае с молоденькими самовлюбленными девчонками. Ирина Сидоровна – просто клад. Она прекрасно знает свое место. Позовешь – приедет. Не позовешь – не плачет.

Может быть, в этом и есть причина того, что симпатичный Бубенцов связался со старой и отнюдь не красоткой Ириной Сидоровной?

– А теперь девушка пропала, – продолжал говорить Бубенцов. – И я беспокоюсь, вдруг это каким-то образом связано со мной?

– А что? Может быть, и связано?

– Нет! Но ко мне уже приходили из милиции! Представляете? Прямо на работу!

– К вам? Почему к вам?

– Вообще-то сначала пришли не ко мне, а ко всем нам. Но потом, видимо, кто-то из сотрудников насплетничал про чувства Полины ко мне. И следователь явился уже лично в мой кабинет.

Разговор со следователем дался Бубенцову нелегко. Он и сам немного нервничал, куда девалась молодая сотрудница. Но до визита следователя беспокоился вообще. А вот после его визита Бубенцов понял, что ее исчезновение связывают с его именем. И забеспокоился уже о себе лично. А ну как с девчонкой в самом деле что-то случилось? Кого обвинят в этом случае? Могут и его, если не найдут никого более подходящего.

В общем, наговорил Бубенцов Марише много. И все про пропавшую Полину.

– Тела не нашли, так что еще не все потеряно, – твердил он. – Но честно говоря, это неспроста.

– А что вы хотите от меня? – все еще не понимала Мариша.

– Но вы же частный детектив? Я верно понял?

Мариша кивнула.

– Вот я и хочу просить вас: найдите Полину! Или докажите, что я не имею к ее исчезновению никакого отношения. Разумеется, а заплачу!

Вот дела! То у них с Инной ни одного клиента, а то просто толпой валят. Сначала Ангелина с кражей сокровищ ее жениха. Потом Света с убийством ее папы. Теперь вот Бубенцов, обеспокоенный исчезновением Полины.

– Не знаю, что вам и ответить, – сказала Мариша. – Вообще-то у нас с коллегой уже есть два дела, которыми мы занимаемся.

– Так возьмитесь еще и за мое! Поймите, Полину надо найти!

В этом Мариша была с ним совершенно солидарна. Не дело это, когда молодая девушка уходит из дома в легкой одежде, даже без смены нижнего белья, и исчезает на несколько дней. Тут уж пахнет не простым легкомыслием, а кое-чем посерьезней.

– Ладно, – кивнула Мариша. – Мы возьмемся. Только вы должны сообщить нам все известные вам факты.

– Господи! – заломил руки Бубенцов. – Ну какие еще факты? Какие факты? Говорю вам, я не общался с этой девушкой. Просто подчиненная. Прямо и не знаю, с чего вдруг ей пришло в голову, что я питаю к ней серьезные чувства?

Бубенцов выглядел таким озадаченным, что кто-то другой мог бы ему и поверить, но только не Мариша. Она-то прекрасно знала цену всем этим ужимкам и гримасам. Небось навешал на уши бедной Полинке лапши с три короба. Вот она и поверила, что Бубенцов на ней женится. А у него ничего такого на уме и не было. Зачем ему, если у него Ирина Сидоровна уже полы надраивает?

Но ничего такого Мариша вслух не сказала.

– Знаете, вы ведь не одиноки со своей проблемой, – сказала она, загадочно улыбнувшись.

– Да? А кто же еще?

– Ваш непосредственный начальник.

– Вовка? Волков? О чем вы говорите?

– Не о чем, а о ком. Об Ангелине!

Бубенцов поспешно отвел глаза.

– Про них ничего не могу сказать.

– Так ли уж! Вы хоть знаете, что Волков собирается бросить Ангелину, чтобы жениться на невесте, которую ему подыскал отец?

Бубенцов отвел глаза еще дальше. Его взгляд вообще ушел куда-то вдаль. И уже по одному этому Мариша поняла – знает!

– У Владимира сейчас очень сложное положение, – пробормотал наконец Бубенцов. – Его открытие, которое он так широко афишировал перед мировой общественностью, может и не состояться.

– Ну да, сокровища же украдены.

– Вот именно! А он планировал выставить их в экспозиции нашего музея! Это была бы сенсация!

– Но Волков же не виноват, что их украли.

– Знаете, в мире ведь все очень просто. Виноват, не виноват, а если результата нет, то разбираться долго не станут.

– И что же теперь будет с Волковым?

– А что будет с ним теперь, я думаю, станет решать его отец.

– Почему он?

– Экспедицию финансировали из средств музея. Она провалилась. И у Волкова могут быть серьезные проблемы.

– А его отец может помочь?

– Да. Тем более что Константин Григорьевич давно считает, что Владимиру пора уже остепениться.

– Например?

– Например, перестать ездить по экспедициям. Это хорошо для начинающих. А теперь, когда у Владимира уже есть имя и определенная известность, пора заняться серьезной научной деятельностью, без всяких там выездов на природу. От них много шума, но мало пользы. Такой шанс, какой выпал Владимиру с сокровищем этрусков, бывает только раз в жизни. Второго не будет. И Константин Григорьевич считает, что кража этих сокровищ – это своего рода глас свыше.

– И глас этот можно истолковать так, что он прав, а вот его сын – нет?

– Вот именно.

И Бубенцов облегченно вздохнул.

– Поэтому Константин Григорьевич и считает, что Владимиру нужно жениться на той девушке, которую он ему подыскал.

– А вы ее видели?

– Разумеется, ее родители, вернее, отец – очень крупный меценат и коллекционер. Заочно я его знаю. Знает ли он меня, не уверен, но это ведь и не важно.

– А девушка?

– Что девушка?

– Она красивая?

Мариша, со слов Ангелины, прекрасно знала, что там о красоте речи не идет. Но интересно послушать и другое мнение. Тем более мнение мужчины.

– В данном случае это не важно, – отрезал Бубенцов. – Владимир женится не на ней, а на состоянии и положении ее отца. Своего рода сделка.

Очень интересно, догадывается ли об этом сама невеста? И… И бедная Ангелина. Похоже, в данной ситуации у нее нет никаких шансов.

Мариша уже поняла, что Бубенцов ей больше ничего не скажет. Пора уходить.

Но он еще сказал, когда Мариша была уже в коридоре:

– Я очень сочувствую Владимиру. Такая находка! И вдруг пропала. Вы хоть знаете, что музей естественной истории в Вене умолял Владимира выслать находки на экспозицию к ним.

Марише оставалось только тяжело вздохнуть.

– Такое впечатление, что сделано это было нарочно! – выпалил Бубенцов.

– Нарочно! – ахнула Мариша, внезапно пораженная новой идеей. – Нарочно!

– Да! – не замечая ее волнения, продолжал Бубенцов. – Словно кто-то специально подкапывался под Владимира! Месяцем позже, и эта кража уже не имела бы таких катастрофических последствий для него. Но сейчас…

Эти слова запечатлелись в памяти Мариши лучше всего. Хорошо известная истина. Лучше всего из долгого разговора запоминается именно последняя фраза. Вот и Мариша ее запомнила. И думала над ней всю дорогу до дома Светы.

В машине была она одна и поэтому могла порассуждать без помех, сама с собой. Как известно, лучше собеседника просто не сыщешь. Во-первых, все ясно уже с полуслова. И если даже и поссоришься в процессе спора, то очень быстро помиришься. По первому своему желанию.

– Какая интересная мысль насчет кражи! – бормотала Мариша. – Как же она мне раньше в голову не приходила?

И помолчав, она продолжала:

– А что, если действительно? Что, если сокровища украдены не ради их феноменальной ценности, верней, не только ради нее? Кто-то просто настолько ненавидит Волкова, что готов пойти даже на преступление, лишь бы досадить ему?

– И кто же это такой?

– Да хотя бы тот же Бубенцов!

– Ну, ты скажешь тоже!

– А почему бы и нет? Заместитель всегда мечтает занять место своего начальника.

– Да ведь это Бубенцов сам и подбросил тебе эту идею.

– Вот именно. Чтобы отвести от себя подозрения. Мол, я первый высказал такое предположение. Значит, мне можно доверять. Я – хороший! Это другие плохие. Среди них и ищите!

Мариша колебалась, не зная, на что решиться. Это удобно – спорить с собой, умной и догадливой. Но все же наблюдается некоторый дефицит мнений и новых идей. Недаром же говорят: одна голова хорошо, а две лучше. Ну, а три и совсем хорошо.

Как раз к этому времени Мариша уже приехала к Светиному дому, где ее и ждали еще две светлые головы. И Мариша очень обрадовалась, когда подумала об этом.

– Что-нибудь принести? – спросила она, позвонив Инне на трубку.

– Свою задницу!

– А еще?

– В зависимости, где ты сейчас находишься.

– В двух шагах от Светиного дома. И в одном шаге от продуктового магазина.

– Тогда купи бутылку коньяка. И лимон к чаю.

– И все?

– Ну, если тебе так хочется, купи еще торт.

– На ночь глядя?

– Сладкое стимулирует работу мозга, – невозмутимо отрезала Инна. – А нам сейчас потребуется, чтобы мозги у нас работали в полном объеме.

Ее тон встревожил Маришу.

– Что-нибудь еще случилось?

– Случилось. Ангелина только что объявилась.

– И где она была?

– Она тебе сама расскажет. Но главное, что она приехала и сказала, что менты отпустили Степу с Васей.

– Как? Почему? Объясни мне!

– Ну, не по телефону же!

– Хотя бы вкратце!

Но Инна не поддалась на мольбы подруги.

– Бери коньяк с тортом и дуй к нам! – твердо сказала она. – Тут мы все тебе объясним!

И Инна отключилась. Однако Мариша после ее слов уже не смогла всласть насладиться выбором коньяка. Купила первый попавшийся, который подвернулся под руку, положившись на рекомендации продавщицы. Да и торт решила взять по тому же принципу. Но не получилось.

Ведь тортики в магазине возле Светиного дома были просто загляденье! «Карат-плюс» и «Невские берега» выставили тут почти всю свою продукцию. И хотя мысли Мариши по-прежнему были заняты Степой и Васей – такими хорошими и очень даже подходящими подозреваемыми, Мариша все же не могла не замереть в восхищении перед витриной.

Каких только тортов тут не было! И белые с безе и зелененькими кремовыми листочками. И с марципаном. И украшенные засахаренными фруктами. С орехами, с бисквитом, с джемом, со сливочным кремом, с нежным йогуртовым кремом для желающих похудеть. И хотя Мариша прекрасно понимала, что большей глупости, чем диетический тортик, и придумать невозможно, она все же склонялась именно к нему.

Вон он какой красивый! Прослойка из пьяной вишни. Сверху застывшее озерцо вишневого желе. По краям горы взбитого в пышную шапку того самого йогуртового крема. И главное, торт совсем маленький. Всего-то полтора килограмма. Что тут есть-то на четверых, жаждущих сладкого для мозгов?

– Лучшего выбора и сделать было нельзя! – заверила продавщица Маришу. – Отличный торт. И совсем свежий! Все остальные привезли вчера и позавчера. А этот единственный – сегодня!

Сделав удачную покупку, Мариша радостно понеслась к Светкиному дому. Но подбегая к нему, Мариша внезапно замерла. У подъезда стоял огромный «Мерседес». С пестрой подушкой у заднего стекла. Машина старшего Волкова! Но прежде чем Мариша успела подойти ближе, «Мерседес» уже тронулся с места. И тихо шурша своими широченными массивными шинами, укатил прочь.

Глава 12

– А вы знаете, кого я сейчас видела?

С этими словами Мариша влетела в квартиру Светы. Сунула торт Ангелине, бутылку коньяка – Инне, а свою курточку сбросила на руки хозяйке, не обделив таким образом никого.

– Кого ты видела?

– Угадайте, кто караулит возле Светкиного дома?

– Серый блестящий «Ниссан»? – предположила сама Света.

– Почему? – удивилась Мариша.

– Не знаю! Я эту машину вижу возле своего дома уже который раз. За рулем симпатичный молодой человек. Но он в нашем доме не живет, я уверена.

Ангелина в этот момент как-то призадумалась, словно вспоминая, но ее мысли очень быстро разлетелись от громких голосов подруг.

– Не знаю я ни про какой «Ниссан»! – отмахнулась Мариша. – Я другое видела!

– Что?

– Вовиного отца! Верней, его машину! Увидел меня и сразу же уехал.

– Константин Григорьевич? – удивилась Света. – Зачем же он приезжал?

– Как думаете, кого из вас он подкарауливал? – уставилась Мариша на своих подруг. – И зачем?

Света и Ангелина слегка побледнели. Понятное дело, они уже имели печальный опыт общения с этим деспотом. Инна, которой не пришлось так тесно пообщаться с археологом номер один, бледнеть не стала. Она легкомысленно фыркнула и сказала:

– Уехал?! Ну и пес с ним! Лучше послушай, какие у нас новости.

– Какие? – спросила Мариша. Но увидев, что Света и Ангелина стоят словно замороженные, воскликнула: – Ой, нет, девчонки! Так нельзя. Что мы все про дела и про дела? Нужно же и о себе, красивых, позаботиться.

– Каким образом?

– Поздно уже, больше мы никуда не поедем, так давайте по рюмочке выпьем. А еще лучше – по бокальчику.

Инна быстро разлила коньяк по бокалам.

– Могу и совсем тут остаться, – пробормотала она. – Чтоб за машиной потом не возвращаться. Света, ты меня оставишь?

– Конечно! – с жаром воскликнула Света. – Буду только рада!

Мариша пристально взглянула на Инну. Похоже, Бритый пока что так и не надумал вернуться под родной кров. И вернуть туда же Степку тоже не надумал. Но приставать с расспросами к подруге Мариша не стала. Зачем лишний раз бередить рану, если все понятно и так? Вернись Бритый, Инна не сидела бы с ними тут, а сломя голову помчалась бы домой, чтобы хорошенько встретить блудного супруга.

И чтобы окончательно отвлечься от проблем, Мариша втянула в себя воздух. Пахло потрясающе. Как уже знала Мариша, на ужин у Светы запекался целый свиной бок по ее особому рецепту. И кто сказал, что женщины не любят много мясного? Любят и еще как. Особенно если целый день провели на ногах в напряжении и разъездах.

– М-м-м… Какой запах! – протянула проголодавшаяся Мариша.

– Подождите еще несколько минут. Пусть хорошенько зарумянится.

Несмотря на то что завтра ей предстояло целый день бегать по скорбным похоронным делам, держалась Света на удивление хорошо. Казалось, обыденные домашние хлопоты помогали ей восстановить тонус, держаться. Потеря отца и перспектива потери родительской квартиры заставили Свету мобилизоваться. И откровенно говоря, новая Света понравилась Марише значительно больше, чем прежняя, растерянная и льющая слезы.

Пока они пили коньяк, Мариша успела пересказать свои новости и теперь вопросительно смотрела на Свету. Но та поняла ее взгляд по-своему и произнесла:

– Еще несколько минут, и будем ужинать.

Голодный желудок оказался сильней любопытства, и Мариша произнесла:

– Ну и отлично.

Расставляя на красиво сервированном столе тарелки, Света внезапно спросила:

– Девочки, а что мы с вами все же решили? Кто украл сокровища?

– Полина!

– Степа с Васей!

– Бубенцов!

– Я тоже голосую за Бубенцова! – произнесла Света.

– Значит, мнением большинства все-таки Бубенцов, – задумчиво пробормотала Мариша, выслушав всех своих подруг.

– Девочки, а ведь верно! – воскликнула Света. – Как же мы до сих пор не обращали внимания на Бубенцова! Он, как никто другой, легко мог подстроить кражу в музее. Он же мог и убить папу!

– В том и другом случае он оставался бы в выигрыше. В первом случае он получал место Владимира. Да, Ангелина?

– Вполне вероятно.

– А во-втором… – продолжила Инна. – Любовница Бубенцова… Ирина Сидоровна ведь его любовница, так?

И Инна вопросительно посмотрела на Маришу. Та не удержалась и фыркнула:

– Видела бы ты, в каком виде она из его дома выползла, так не спрашивала бы! Конечно, она его любовница!

– Ну вот, а в случае смерти Виктора Сергеевича любовница Бубенцова наследует большую квартиру на Мойке. Потом они с Бубенцовым ее продают и полученные деньги делят пополам.

– А вдруг Ирина Сидоровна не захочет… Пополам?

– Захочет, – ответила за Свету Мариша. – Ты ее не видела. Она влюблена как кошка! Сгорает от страсти. Так что захочет.

– Бубенцов, Бубенцов, – бормотала Ангелина. – Как же мы упустили его из виду? Ведь и в самом деле он и с Полинкой какие-то шуры-муры крутил.

– С той, которая пропала?

– Ну да.

– А ты видела, как Бубенцов за ней ухлестывал?

– Кое-что замечала. Не думала, правда, что это у них серьезно.

– Почему?

– Он большого интереса к ней не проявлял. А вот она…

– Она его преследовала? Мешала ему жить?

– А теперь она исчезла! Все ясно, это Бубенцов ее убрал!

Ангелина, разинув рот, посмотрела на Инну:

– Ну и выводы ты делаешь! Это уже слишком даже для Бубенцова!

– Ничего не слишком!

– Ты что, хочешь сказать, что Бубенцов и Полинку убил? И Виктора Сергеевича? И музей тоже он обокрал? Монстр какой-то.

– Не много ли для одного человека?

– Нет, не все он! – запротестовала Ангелина. – Музей – это Вася со Степой постарались!

И повернувшись к Марише, воскликнула:

– Мариша, ты только послушай, что мне удалось узнать!

И Ангелина приступила к своему рассказу. Инне со Светой она уже изложила этот сюжет во всех подробностях, так что на долю Мариши пришелся лишь сухой пересказ. Повторять в красках по второму разу Ангелина не любила. Но Марише и ее краткого отчета было вполне достаточно.

Подслушав разговор своего жениха с предполагаемой невестой – противной жирной гусеницей и поняв, что Волков свою новую «невесту» ничуть не любит, Ангелина не чуяла ног от радости. И решила, что кровь из носа, но дождется Вову, когда он выйдет из гостей, и объяснится с ним. Не могла она поступить иначе! Обуревавшие ее чувства требовали выхода.

Наплевав на свою так и не сложившуюся карьеру официантки и ничего никому не объясняя, она потихоньку выскользнула из богатой квартиры и спустилась вниз. И еще почти часа полтора бродила возле дома, ожидая появления Волкова. Наконец жених вышел из дома. Выглядел он мрачней самой мрачной тучи и разве что не матерился. При виде Ангелины его лицо просияло.

– Солнышко! – приветливо произнес он. – Как же я рад тебя видеть!

Впрочем, затем он насторожился:

– Ты что, за мной следила?

Ангелина сделала недоумевающее лицо и заявила, что оказалась она тут потому, что ее сюда послал Волков-старший.

– Зачем ты наврала? – возмутилась Мариша. – Твои слова легко проверить! Уверена, Вова так и сделал и уличил тебя во лжи!

– А я ему сказала, что его отец послал меня сюда тайком. Просто для того, чтобы я убедилась: у тебя есть другая невеста. И следовательно, отстала от его сына.

Хитрая Ангелина знала, на какие педали нужно давить. Ее слова были так похожи на правду, что Вова не усомнился в их достоверности.

– Я и так знала, что твой отец меня не признал, – печально произнесла она. – Ничего другого я и не ждала.

– Ты все знаешь? Милая, я так хотел оградить тебя от всего этого!

– Но, Вова, зря ты мне не открылся сразу же. Ведь у нас с тобой еще есть шанс.

– Какой?

– Я найду пропавшее сокровище!

– Ты? Сама?

– Да! Я! Я сама!

Ангелине показалось, что впервые со времени их знакомства Вова взглянул на нее не только с интересом, но и с уважением и какой-то тревогой.

– И как ты хочешь это сделать? – спросил он.

– Пока еще не знаю. У меня только примерные наметки.

– А-а-а… – заметно успокаиваясь, произнес Вова. – Попробуй.

– Но ты этого хочешь?

– Разумеется! Больше всего в жизни! Ты и сокровище этрусков – это же и есть то самое, о чем я мечтаю!

Примирившиеся влюбленные отправились вместе к Ангелине домой. И там Вова всю ночь убедительно доказывал возлюбленной, насколько он хочет быть с ней вместе. Старенькому диванчику такая нагрузка оказалась уже не по силам. И к утру, жалобно скрипнув, он сломался. У него подкосились все четыре ножки, и влюбленные рухнули на пол. К счастью, пол в доме был крепкий. Так что никто больше не пострадал.

Вскоре после этого Ангелина задремала. А когда проснулась, было уже позднее утро, вернее, даже день. А вот Вовы с ней рядом уже не было. Но впервые за время их знакомства она не расстроилась. Теперь она знала, чем ей нужно заняться. И прямым ходом направилась в милицию.

– Там-то я и подслушала их разговор.

– Чей?

– Следователя и оперативников.

Оказывается, не только Инна с Маришей провели утро, подслушивая у кабинета следователя. Ангелина тоже не побрезговала этим методом. Но у нее добыча оказалась куда существеннее. Подруги всего лишь и узнали, что Волков-старший не отрицал того, что был на месте преступления возле дома убитого Виктора Сергеевича. Был, увидел труп, вызвал милицию, «Скорую помощь» и слинял. На ход событий это уже никак не повлияло. Разве что появился лишний штрих к портрету Волкова-старшего, которого подруги и так уже раскусили.

А вот Ангелине удалось узнать кое-что значительное: она подслушала планы оперативников.

– Парней надо отпускать, – говорил следователь. – Сокровищ мы не нашли. И предъявить им ничего не можем.

– Они это! Они! – загалдели его сотрудники. – Нельзя их отпускать!

– Может быть, и нельзя, только и задерживать дольше мы не имеем права.

– Они украли клад из музея!

– Доказательства нужны.

– И что же делать?

– Предлагаю поставить наружку. Понаблюдаем за ними. Посмотрим. Парни не производят впечатления матерых грабителей. Они явно дилетанты.

– Вот именно! С такими трудней всего. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

– Согласен, – произнес следователь. – Но попробовать все же стоит. Итак, проследить любой ценой. Людей постараемся найти.

Выслушав подругу, Мариша кивнула:

– План у ментов совсем неплох. А ты как думаешь?

– Я думаю, что ментам доверять не стоит.

– В смысле?

– В прямом смысле и не стоит. Ротозеи они! Да и людей у них мало. Не уследят они за Степой и Васей. И все! Те быстренько перепрячут сокровище и… пиши пропало.

– Значит, ты уверена, что это они его украли?

– Конечно!

– А как же Бубенцов?

– Он главарь. А эти двое – простые исполнители. Не доросли они еще до самостоятельных преступников.

Мариша тоже считала, что на роль простых исполнителей Вася со Степой вполне годятся. Вопрос в том, как бы это получше доказать. Безусловно, самым лучшим доказательством вины Степы и Васи было бы само сокровище этрусков, запрятанное этими двумя и потом ими же извлеченное из тайника.

Но додумать эту мысль никто не успел, потому что как раз в это время Света прервала такую захватывающую дискуссию и нырнула наконец в духовку.

– Кажется, готово мясо!

Выпрямилась она очень быстро, не томя уже глотающих голодные слюнки подруг. Убийства, кражи, потерянная любовь, сбежавшие мужья и непослушные дети могут случаться у женщин сплошь и рядом. Но человек уж так устроен, что кушать ему необходимо при любых обстоятельствах, самых печальных в том числе. Даже Ангелина вооружилась вилкой и ножом, показывая, что готова к дегустации запеченного бока.

Держа в руках латку, из которой шел вовсе сногсшибающий аромат, Света выглядела почти красивой. Волосы на лбу завились от выступивших капелек пота, лицо порозовело. И хотя распухший от слез нос мог быть и поменьше, а глаза, наоборот, побольше, Света сейчас казалась очень хорошенькой. Вот что делает с женщинами домашний уют и хорошая компания!

– Пожалуйста! Кушать подано!

Подруги набросились на мясо, словно целый день не ели. Собственно говоря, так оно и было. Нельзя же считать серьезной едой небольшой перекус в квартире Глафиры Ивановны. И еще неизвестно, когда они в следующий раз отведают такой вкуснятины.

Мясо буквально таяло во рту. Оно было в меру жирным, в меру соленым и в меру острым. Света смазала его горчицей и смесью их трех молотых перцев – красного жгучего, черного и душистого. И когда девушка открыла фольгу, в которой запекалось мясо, его аромат чуть не свалил голодных девушек с ног.

– Светка! Да ты великий кулинар!

– Обалденно вкусно!

– Такой талант и не замужем пропадает!

Света в ответ смущалась, улыбалась, но активно двигала челюстями.

– Знаете, прямо не верится, что все это происходит именно со мной, – призналась она наконец. – Все так отличается от моей обычной жизни!

Подруги согласно кивали и… жевали. Большего они из себя выжать при всем желании не могли. Слишком уж было вкусно, и слишком голодными они были. Мариша даже забыла спросить, нашли ли ее подруги хоть что-то интересное в квартире Ирины Сидоровны. Или если не интересное, то хотя бы заслуживающее их внимания.

Хотела, но – забыла. И остальные девушки тоже толком не расспросили Маришу, как прошла ее слежка за Ириной Сидоровной. Вместо этого они ели, ели и ели. Плевать на диеты, на все переживания, даже расследование пока можно остановить. На эти прекрасные мгновения. В конце концов, они тоже люди. И им требуется отдых, чтобы не свалиться на полпути к намеченной цели.

Но наконец со свининой было покончено. Хотя, по правде сказать, на жаровне остался еще приличный кусок. Просто подруги были уже не в состоянии запихнуть в себя ни кусочка. Они сыто отвалились на спинки стульев. И почувствовали, что мир вокруг них – в общем-то стоящая штука!

Удивительное дело, на голодный желудок все мы раздражены, агрессивны и глубоко несчастны. Депрессия стоит за ближайшим углом, подкарауливая нас. Один шаг, и мы уже в ее власти. Но стоит плотно и вкусно набить живот, как мы становимся славными и мирными, мы готовы простить человечеству все его ошибки и несовершенство. И любить самих себя, раз уж мы тоже относимся к этому славному, черт подери, человеческому сообществу. И ходим по такой славной старушке Земле!

Одним словом, девушки пребывали в эйфории, из которой их не вывел даже голос Светы:

– У нас же еще есть торт!

В ответ Света услышала только возмущенные стоны.

– Ну, тогда немножко погодя, – растерянно произнесла она. – Ладно?

Все сонно покивали. Сытая эйфория никак не отпускала их. Тянуло в сладкий сон.

– Да! – внезапно оживилась одна лишь Мариша. – Девочки, расскажете вы мне наконец, что нашли на квартире у этой Сидоровой козы?

– Ничего толкового, – лениво отозвалась Инна. – Светка сфотографировала кое-какие документы.

– Света! Да?

– Да, – вскинулась Света. – Посмотрю их сегодня ночью. Может быть, кое-что и прояснится.

Но Мариша осталась недовольна ее ответом.

– Кое-какие! – с досадой воскликнула она. – Кое-что. Света, говори толком! В чем ты подозреваешь Ирину Сидоровну? Могла она убить твоего отца?

– Не думаю. Не знаю. Надеюсь, что нет.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то мне кажется, что у них с моим папой была не любовь, а просто какие-то общие дела. В столе у Ирины Сидоровны я нашла несколько документов за подписью папы.

– И что это за документы?

– Акты экспертизы.

– Какой экспертизы?

– Ну как же! – растерялась Света. – Обычной оценочной экспертизы. Когда в музей попадает новый экспонат, надо же его проверить и каталогизировать. Какой век, какова его ценность, из чего сделан, кто мастер.

– Но немаловажна, я так понимаю, и ценность вновь поступившего экспоната?

– Да, это тоже очень важно, – кивнула Света.

– И твой отец подписывал те акты, которые составляла для него Ирина Сидоровна?

– Да.

– И только на основании этих актов и подписей на них твоего отца ты делаешь вывод, что у них с Ириной Сидоровной не могло быть романа?

Света кивнула.

– А по-моему, это глупость, – вмешалась Ангелина. – Разве нельзя совмещать приятное с полезным? Вот я, например, завела роман на работе. И не я одна так поступила!

Света промолчала. Но на лице появилось какое-то упрямство или напряжение, словно открыто спорить она пока не может, но и от своего мнения не откажется. И это заставило Маришу спросить у девушки:

– И что еще вы нашли на квартире у Ирины Сидоровны?

Мгновение поколебавшись, Света все же ответила:

– Товарные чеки.

– Что?

– Товарные чеки на разные драгоценные безделушки. Из антикварных магазинов города.

– А они вам зачем понадобились?

– Это не нам, – уточнила Инна. – Это Света ими заинтересовалась.

– И почему ты ими заинтересовалась? – не отставала Мариша.

Света вздохнула.

– Некоторые из этих безделушек я видела у отца дома.

– Ну и что?!

– Я думала, что он их сам себе покупал. А оказывается, это подарки Ирины Сидоровны.

– Ну и что с того? Подумаешь, сделала близкому человеку дорогой подарок. Нормально.

– Нет, вы не понимаете!

– Чего? Чего мы не понимаем?

– А того, что мой папа ни за что в жизни не взял бы подарок от женщины, с которой… с которой… Ну, с которой он был в близких отношениях, но при этом не женат.

– Что?! – изумилась Мариша, впервые слышавшая про такой мужской принцип.

Например, ее любовники все поголовно и весьма охотно принимали подарки. Крупные и мелкие. И чем крупней и дороже был подарок, тем легче было их уговорить его принять. Да и Ангелина, и Инна удивились.

– Впервые слышу о такой принципиальности.

Света в ответ только пожала плечами и повторила:

– А вот у моего папы были свои жесткие принципы. Ничего и никогда не брать от своей женщины. Он и мне всегда втолковывал: не бери у кавалеров дорогих подарков. Хотя ты и женщина, говорил он, и я понимаю, что тебе хочется. Но один раз взяв, уже попадаешь в зависимость. Так что, повторял он мне много раз, только цветы или конфеты. Или билеты на оперу или в консерваторию на концерт. Все! На остальное табу! Забудь про всякие подношения и искушения.

И затаенно вздохнув, Света добавила уже от себя:

– Правда, мне никогда так и не довелось испытать подобного искушения. Дорогих подарков мне никто делать не пытался.

Ангелина фыркнула. Надо же, удивила! А Инна задумчиво произнесла:

– Ну, тебе, понятное дело, нельзя. Воспитательный момент. А сам он мог охотно принимать дары.

– Нет, вы точно не знали моего папу, – покачала головой Света. – Он бы никогда не взял подарка от любовницы! Поэтому я и считаю, что у папы и Ирины Сидоровны не было никакого романа. Ни служебного, ни какого другого! Они были просто коллегами. И Ирина Сидоровна приезжала к отцу исключительно по работе.

– Но Глафира Ивановна…

– Глафира Ивановна – совсем простая женщина. Ей не понять, что между мужчиной и женщиной могут быть и другие отношения, помимо любовных!

– Но сама-то Ирина Сидоровна утверждает, что у нее с твоим отцом была любовь! Гражданский брак!

– И мне бы очень хотелось знать, – твердо произнесла Света, – зачем эта женщина так нагло мне врет! Мне кажется… Нет, я даже уверена, у нее есть на это свои причины. И не я буду, если не узнаю!

Подруги тут же зауважали Свету. Умеет ведь проявить твердость, когда это действительно нужно. А вначале произвела впечатление полной размазни. Но девушка умеет мобилизоваться. Вот как сейчас, прямо любо-дорого посмотреть.

– И как ты это сделаешь? – спросила у нее Мариша.

– Не забывайте, я завтра встречаюсь с Ириной Сидоровной. Мы будем вместе заниматься похоронами отца. И у нас будет время пообщаться.

– Думаешь, она тебе так все и выложит? Зачем наврала про роман с твоим отцом?

– Все не выложит, но в чем-то обязательно проколется. А уж я не упущу возможности и выведу ее на чистую воду.

Ее глаза сверкнули. А Мариша снова восхищенно подумала: просто другой человек! Честное слово, совсем другой человек! Потрясающе, как она изменилась за короткое время.

И словно в подтверждение Маришиных мыслей Света встала и решительно направилась к столу с тортом.

– Вы как хотите, а я буду есть торт!

И всадила в него нож с таким видом, словно это был не торт, а сердце ненавистной ей обманщицы Ирины Сидоровны.

– Я не буду! – поспешно отказалась Мариша.

– Я тоже потом, – пискнула Ангелина.

– Боюсь, что потом лично я уже не успею, – вдруг произнесла Инна. – Отрежь мне, Света, пожалуйста, кусочек. Только маленький.

Ангелина встала и направилась в прихожую.

– Куда это ты собралась? – поинтересовалась у нее Инна.

– Надо.

– Поздно уже. Тебя Вова ждет?

– Нет, сегодня он идет очаровывать свою гусеницу, невесту толстую.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – удивилась Мариша.

– Ничего не спокойно! – воскликнула Ангелина. – Как подумаю, внутри все переворачивается. Но у меня есть план. И хотите знать, какой?

Разумеется, подруги хотели! Света отрезала Ангелине кусок тортика, не такой уж и маленький. Но Ангелина принялась невозмутимо его поедать. Ее организму требовались калории. А мозгу сладкое.

Подруги же слушали Ангелину, раскрыв рты от изумления. И машинально, сами не замечая того, заразились примером храброй Ангелины и уничтожили полуторакилограммовый тортик. Но ведь это чтобы мозги работали! А Ангелина собиралась встретить Степу и Васю, только что отпущенных из милиции, и взять их в оборот.

– Впервые в жизни ребятам довелось провести за решеткой не час и не два, – сказала Мариша. – Сейчас они могут и проболтаться.

– Сама как-то сидела, – поддержала ее Инна. – Знаю, как это действует на нервы!

Света кивнула:

– Ну напуганы. И что?

– А то, что в таком развинченном состоянии они могут сделать ошибку. Или даже много ошибок.

– Могут. И что? А как ты это сделаешь? Я имею в виду, как ты вотрешься к ним в доверие? К этим Степе с Васей?

– Существует множество способов, – великодушно просветила ее Ангелина. Но я думаю остановиться на самом простом. Охмурю их, и все дела.

– Как это?

Света задала этот вопрос и удивленно посмотрела на закативших глаза к потолку Инну с Маришей. О боже! Ей еще учиться и учиться! Свете предстояло усвоить, что сила женщины вовсе не в ее слабости, не в слезах и обмороках, а в ее очаровании. Чем более привлекательной ты покажешься окружающим тебя мужчинам, тем большего добьешься.

Что поделаешь, этот мир все еще принадлежит мужчинам. И приходится принимать его таким, каков он есть. Женщины играют в общественной жизни слишком незначительную роль, чтобы стоило делать ставки на них. Внимание мужчин – вот тот могучий кит, на котором стоит жизнь любой женщины. Чем более высокое положение занимает ее избранник, тем больше от него пользы.

Но даже от таких ничтожных типчиков, как Степа и Вася, могла быть польза, если правильно за них взяться. И именно этим и собиралась заняться Ангелина. Состричь с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Так и быть, сейчас я дам тебе маленький урок. Смотри!

И Света послушно уставилась на подругу. А Ангелина сначала придала лицу выражение трогательной беззащитности, потом поморгала глазами, выдавливая две прозрачные слезинки, а потом уставилась на стоящую перед ней сахарницу с таким видом, словно это была по меньшей мере чаша Грааля.

Один миг, и все пропало. Ангелина словно стряхнула с себя чары, став прежней. И снова принялась невозмутимо закусывать тортиком.

– Поняла? – слизывая с ложки кремовый цветок, спросила она у Светы.

– Как ты это делаешь?

– Немного тренировки перед зеркалом, и ты тоже научишься.

– Нет, у меня не получится.

– У всех получается, почему же у тебя не получится?

Света пожала плечами. Но было видно, что спектакль впечатлил ее, она готова учиться.

– А мне пора, – потягиваясь, заявила Ангелина. – Боюсь, как бы Степа с Васей без меня не натворили чего. За этими мужиками глаз да глаз нужен. Пойду я!

– Ты выглядишь усталой.

– Еще бы! Столько дней в бегах. А еще прошлой ночью Вовка спать не давал. Олигарх бы на меня точно сейчас не клюнул. Но для Степы с Васей сойдет. Не велики баре, чтобы ради них как-то особенно выглядеть. Спорим, что я сделаю их за десять минут?

Ответом ей был нестройный хор голосов:

– Даже спорить не будем!

На деле Ангелине потребовалось не десять, а целых двенадцать минут, чтобы объяснить Степе и Васе, как волшебно теперь изменится их жизнь с появлением в ней Ангелины. Взглянув на часы и убедившись, что потратила целых две минуты сверх запланированных, Ангелина тяжело вздохнула:

– Теряю форму.

Не надо было лопать весь торт, который подкладывала ей Света. Хватило бы и двух кусков. Третий был ни к чему. Как известно, лишнее – враг прекрасного.

Но хоть и не за десять, а за двенадцать минут Ангелине все же удалось внушить доверчиво слушающим ее Степе и Васе, какое она неоценимое сокровище.

Как это получилось? Они и сами не понимали. Просто подошла к ним, когда они сидели на лавочке во дворе Степиного дома. Заговорила с парнями, и очень скоро оба молодых человека поняли: да, именно она, Ангелина, и есть самая чудесная и красивая девушка на свете! И как раньше они могли этого не замечать?

Ангелина уже много раз проворачивала подобные штуки. И каждый раз удивлялась, как легко эти доверчивые простачки идут в расставленные им волшебные сети. И всего-то она и сделала, что подмигнула им пару раз, легонько задела бедром Степу и затаенно вздохнула, при этом уже глядя на Васю.

И вот вам, пожалуйста! Двое вполне здравомыслящих молодых ученых, имеющих, между прочим, за спиной университетское образование и кандидатскую диссертацию в ближайшем будущем, готовы ради нее на любые подвиги. И идут за ней, словно собачки на веревочке. Мало того, умоляют, чтобы она поехала с ними в какую-то сельскую местность, чтобы полюбоваться там вместе с ними дивным пейзажем.

Ну, пейзажем так пейзажем. Ангелина надеялась, что где-то там, в этом самом пейзаже, и будет спрятано украденное из музея сокровище. Она даже не стала возражать против поездки на электричке. Ну да, ни у одного из ее кавалеров не оказалось машины. Правда, Степа что-то бормотал о старом «Опеле», который в данный момент находился в ремонте. Но так как в машине накрылся двигатель, а у Степы не было денег даже на ремонт стоек, Ангелина быстро поняла: вариант с машиной отпадает.

– Честно говоря, такого в моей жизни еще не было, – призналась она по телефону Свете, когда звонила той поздно ночью, вернувшись после свидания со своими кавалерами.

– Чего не было? – наивно удивилась та. – Ты никогда не ездила за город?

– С кавалерами на электричке – никогда! Даже в самой ранней юности.

– Почему?

– С тех пор как мужчины стали на меня поглядывать с определенным интересом, у меня всегда на подхвате был кавалер пусть хоть и с плохонькой, но с машиной.

– А я ездила, – безмятежно произнесла Света. – Очень даже здорово. Почти как на поезде.

Ага, понятное дело! Но мама ее еще в детстве так часто таскала на электричке за город: то в Пушкин, то в Павловск или Петергоф, смотреть на фонтаны, что на всю жизнь отбила у дочери охоту к подобным мероприятиям.

На поезде Ангелина ездить тоже не любила. Так же, как и на метро. Но Свете об этом говорить не стоило. Они были совсем разными, эти две девушки, по воле судьбы полюбившие одного мужчину. И любовь у них к нему тоже была совсем разная.

Света готова была ограничиться тихим обожанием своего кумира. Она даже готова была отдалиться от него, жить одними лишь мечтами о нем и надеждами, что однажды произойдет чудо, обожаемый ею Владимир прозреет и войдет в ее дом с охапкой лилий и предложением руки и сердца. А вот Ангелина в своей любви была жадной и страстной. Она хотела всего и сразу. Желательно, естественно, замуж. Но не ждать подарка судьбы, а все смоделировать своими руками. Так, чтобы у жениха другого выбора просто не осталось, кроме одного – жениться на ней.

– Ладно, долго говорить не могу, – закончила отчет Ангелина. – Необходимо хотя бы пару часиков поспать. А времени остается в обрез. Завтра в шесть тридцать утра встречаемся на Ладожском вокзале. И едем.

– А куда хоть?

– Этого они мне не сказали. К какой-то Васиной родственнице. Полтора часа в одну сторону. И полтора обратно. Тебе меня не жалко?

– Я тебе завидую, – совершенно искренне призналась Света. – У меня самой завтра будет далеко не такой приятный день.

Вспомнив, чем именно будет завтра заниматься Света, Ангелина покраснела до корней волос. Все-таки нельзя быть такой эгоистичной.

– И все равно, как же не хочется тащиться на электричку в такую рань!

Ангелина в своем телефонном разговоре со Светой не спросила, как там Мариша с Инной? Что поделывают? А даже если бы и спросила, то Света все равно не смогла бы ей ничего ответить. Потому что ни Инны, ни Мариши у нее уже не было. Они ушли от нее почти сразу же после Ангелины.

Мариша лишь спросила у Светы:

– Ты как? Справишься одна?

– Будь уверена! А вы куда сейчас?

– Так, есть одна идейка. Надо ее проверить.

Света удивилась. Вроде бы Инна собиралась остаться ночевать у нее. Она так и спросила у Инны.

– Понимаешь, у меня появились другие дела, – смущенно произнесла Инна. – Мне позвонили… и… В общем, ты, наверное, и сама заметила, что коньяка я за ужином почти не пила. Только слегка пригубила.

Мариша тоже почти не пила. Света выпила пару рюмочек. Тем не менее купленная Маришей коньячная бутылка была почти пуста.

– Похоже, Ангелина приговорила ее почти самостоятельно.

– Бедная! – ахнула Света. – Что с ней будет?

– С ней будет все хорошо, – успокоили ее Мариша с Инной. – После коньяка плохо никогда не бывает.

И подруги отчалили. Не слишком любопытная Света не стала выяснять, что за «идейка» возникла у двух ее подруг. У нее были свои дела. Она привезла с собой достаточно бумаг отца. И теперь надеялась, в тишине и покое, покопаться в них хорошенько. Как знать, может быть, именно там найдется ответ на загадку его убийства.

Проводив подруг, Света вернулась к письменному столу. Кроме бумаг, тут стоял и ноутбук – тот самый компьютер ее отца, который тот так тщательно маскировал. Ноутбук был далеко не самый навороченный и не самый крутой. Виктор Сергеевич очень во многом оставался человеком старой закалки. Ко всему новому привыкал с трудом. И веб-камеры считал ему лично совершенно не нужным баловством.

– Все равно, посмотрим, – прошептала Света, открывая ноутбук и запуская машину, – что ты сможешь, дружочек, нам рассказать интересного.

Тем временем Инна с Маришей уже загрузились каждая в свою машину.

– Ты куда сейчас, если не секрет? – спросила Мариша у подруги.

– Почти ночь на дворе! Конечно, я домой!

– А зачем? Муж вернулся?

– Муж – нет, но пока мы были у Светы, мне позвонил сынуля.

– Ну да! И что сказал?

– Сказал, что завтра прилетает из Парижа.

– Почему из Парижа? Они же с Бритым, ты говорила, вроде бы в Америку летали.

– Не знаю я, почему Степка из Парижа возвращается. Но по мне хоть из Тулы, лишь бы прилетел.

– Это верно.

– Ну и сама понимаешь, хозяйство я за это время несколько подзапустила. Так что надо мне к Степкиному возвращению хотя бы пыль в его комнате протереть.

– И ты будешь этим заниматься на ночь глядя?

– А что же делать?

– Пусть сам приберется у себя в комнате. Не маленький уже.

Инна задумалась.

– Вообще-то ты права. Но все-таки хочется побаловать ребенка. Пусть видит, что его в родном доме еще ждут, помнят и любят.

– Ха! Заметит он твою вытертую пыль! – хмыкнула Мариша. – Как же! Подумает, что так оно и должно быть.

– Ну я не совсем согласна с тобой.

– А вот скажи, когда он у тебя вообще сам эту пыль вытирал?

– Никогда.

– А пол мыл? Посуду?

– Он же мальчик! И Бритый считает, что домашняя работа – это удел женщин. А мужчины…

– Пусть ценят и твой труд тоже. Позволь сынуле разок самому пропылесосить квартиру. Он ведь предлагает тебе это? Хотя бы иногда?

– Пару раз заикался.

– Вот! И повторяй эту тренировку не реже одного раза в месяц. Глядишь, годикам этак к восемнадцати-двадцати твой Степка освоится и окажется вполне подходящим кандидатом на то, чтобы сделать какую-то женщину счастливой.

– Пылесося за нее квартиру?

– Уважая ее труд! Сделаешь это ради всех будущих Степкиных подружек?

– Еще неизвестно, будут ли они у него.

– Обязательно будут! Ну, если не хочешь ради них, сделай это ради меня! Сделаешь?

– Ради тебя – обязательно. Но только не сегодня. Сегодня я уж как-то сама.

На этом подруги и расстались. Угнетенная семейными обязанностями Инна отправилась домой наводить чистоту и уют. А Мариша, не обремененная ничем подобным, ненадолго задержалась у Светкиного дома.

Она сидела в машине и думала, а почему, собственно говоря, она должна учить Инну воспитывать ее сына? Почему бы ей не воспитывать своего собственного? И почему они со Смайлом никак не заведут ребенка? Эта мысль, надо сказать, посетила Маришу так отчетливо впервые в жизни. И она ужасно испугалась.

Нет, не самой этой мысли. Но почему она задумалась об этом только сейчас? Ведь они женаты уже… ой, много они уже женаты. А детей у них до сих пор нет. И ни Смайл, ни Мариша никогда не задавались вопросом: а они им нужны? Даже тема такая не обсуждалась. Вроде существуют она и он. И этого для счастья вполне достаточно. Но так ли это на самом деле?

Мариша думала об этом минут десять. Очень напряженно и интенсивно. А потом решила, что одна так ничего и не решит. Нужно спросить у Смайла. И она набрала его номер. Номер был чертовски длинный и был записан у нее на бумажке. Смайл переезжал с места на место и постоянно менял номера, из экономии покупая симки той страны или региона, в котором находился в данный момент.

Сейчас Смайл был в Турции и пытался штурмовать Арарат в поисках останков Ноева ковчега. Эту экспедицию финансировало очередное обезумевшее от жажды сенсаций географическое общество в Европе. Они отвалили на экспедицию такие деньги, что на них можно было бы купить какую-нибудь небольшую южноафриканскую республику целиком со всеми полезными и бесполезными ископаемыми и всем населением. Но как говорится, охота пуще неволи. И теперь Смайл искал ковчег для жителей Голландии.

– Алло! – раздался хриплый голос Смайла. – Мари-ша?

Со сна он всегда произносил ее имя так. Сначала два первых слога вместе. А потом последний с чуть заметным опозданием.

– Ты спишь?

– Задремал.

– Ты один?

– Вообще-то нас в палатке шестеро.

– Ого! И все мужчины? Женщины спят отдельно?

– Ты ревнуешь?

В голосе Смайла слышалась усмешка. Мариша живо представила себе, как он улыбается, разговаривая с ней вполголоса, чтобы не потревожить остальных членов экспедиции. Полные губы изогнулись, словно кончики туго натянутого лука. На щеках играют едва заметные ямочки. А глаза сверкают чуть плутоватым блеском.

Как же Мариша любила своего мужа в этот момент! И вот парадокс, чем дальше находился ее муж, тем сильней она его любила.

– Ты сейчас где?

– Как где? На Арарате. Вышел из палатки. И смотрю на Армению.

– Разве ты не в Турции?

– В Турции. Но Арарат как раз на границе между Турцией и Арменией. Гора отошла к Турции вместе с порядочным куском земли после резни, устроенной турками. Тогда же они захватили земли, которые до сих пор почти не заселены.

– Почему так?

– Видимо, в глубине души простые турки опасаются, что рано или поздно армяне вернутся. Или мировая общественность спохватится, и их всех призовут к ответу. И либо заставят вернуть захваченные земли обратно армянам, либо вынудят турецкую сторону выплатить пострадавшим кругленькую сумму. А кто будет платить? Ясно дело: те, кто живет на захваченных территориях. Турки отнюдь не глупы. Авантюристов среди них мало. И те стараются не рисковать понапрасну.

Но тут же спохватившись, что жене может быть и неинтересен этот экскурс в историю, ведь не для этого же она звонила ему, Смайл спросил:

– Дорогая, а ты просто так звонишь? Или у тебя случилось что-то?

– Случилось, – призналась Мариша. – Но не у меня лично, а у нас.

– У нас? У нас с тобой?

– То есть надеюсь, что у нас. И не случилось, а только случится.

– Ты говоришь загадками.

– Знаю. Это оттого, что я очень волнуюсь.

– Мариша, что случилось?

Голос Смайла стал напряженным и взволнованным. Кажется, даже на расстоянии тысяч километров Марише удавалось зацепить муженька.

– Ничего особенного.

– Ты меня разлюбила? – волновался Смайл.

– Нет! Совсем даже наоборот!

– Наоборот? Как это наоборот?

– Послушай, а как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой завести ребенка?

– Чтобы нам с тобой… Что? Мариша, ты…

И тут связь (чтоб ей провалиться вовсе!) прервалась на самом нужном месте. Ну почему так?! И почему так всегда?! И главное, ведь годы идут, технический прогресс набирает обороты, теперь можно позвонить и на Арарат, и на Луну при желании, а все равно ничего не меняется! Когда больше всего нужно, связь, черт ее побери, прерывается!

Смайл больше не перезвонил. Мариша сама пыталась позвонить ему несколько раз, но неизменно терпела неудачу. И как ей было ни жаль, но пришлось оставить этот разговор на будущее. Как ни крути, а решать вопрос с ребенком должны они вместе. Как ни далеко шагнул технический прогресс, но завести ребенка без хотя бы минимального участия мужчины женщины еще не научились.

У Мариши был легкий характер. Если на ее пути возникало препятствие, которое она не могла отодвинуть или поднять и перенести, она его просто обходила. Вот и сейчас она решила заняться текущими делами и пока забыть о своем неудачном разговоре с мужем.

А текущие дела и планы были следующими. Маришу тянуло вернуться назад к дому Бубенцова и поговорить с ним. Что-то в этом красавце ее настораживало. Ей казалось, что он был с ней далеко не так откровенен, как мог бы. И потом, эта его странная связь с Сидоровой козой. Что он все-таки нашел в этой совсем некрасивой тетке?

Глава 13

Возле дома Бубенцова не было ни души. Оно и понятно, время-то было уже позднее. Кому тусоваться в такую темень во дворе? Добропорядочные граждане давно в своих постелях, читают перед сном, ссорятся или смотрят телевизор.

Оглядевшись по сторонам, Мариша призадумалась. Насколько она могла вычислить, окна квартиры Бубенцова были освещены, но как-то слабо. Словно бы он был дома, но включил лишь слабо светящий ночничок или даже свечи. Судя по колеблющимся теням, которые проступали на занавеске, скорей всего, это были именно свечи.

– А в какой ситуации современный человек зажигает свечи?

Опыт подсказывал Марише, что таких ситуаций может быть только две. Первая: в вашей квартире внезапно вырубили свет, и тогда каждый хороший хозяин достает из ящика кухонного стола парочку свечей. И вторая ситуация: вы хотите создать романтическое настроение и зажигаете красивую ароматизированную свечу или несколько свечей.

– Или даже очень много свечей, – мечтательно произнесла Мариша, которой в голову совершенно некстати полезли лирические воспоминания.

Вот она моложе себя теперешней лет на десять, открывает дверь спальной и от восторга замирает на месте. Все уставлено крохотными свечками, мерцающими во тьме теплыми огоньками. Они стоят везде: на полу, на полках, на подоконнике, на трюмо, отражаясь от зеркала множеством язычков пламени. Благодаря им комната приобрела неузнаваемо волшебный вид.

Кто был тот затейник, Мариша так и не вспомнила. Ну, не оставил он в ее душе глубокого следа. Но вот его сюрприз она запомнила на всю жизнь. Так это было красиво и волшебно.

Мариша решительно тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. В конце концов, теперь она замужняя женщина и даже собирается заводить ребенка от любимого мужа. К чему тогда эти воспоминания? Прочь! Убрать их в самый дальний ящик! На старости лет, когда больше заняться будет нечем, она их извлечет и налюбуется всласть.

Хорошенько потряся головой и убедившись, что все ненужные мысли улеглись на самое дно, Мариша произнесла:

– Все ясно! У Бубенцова сейчас в гостях романтическая гостья! И он ее охмуряет при помощи вина, сладких слов и свечей. Что же, подождем.

Мариша дождалась, когда дверь подъезда Бубенцова откроет какая-то припозднившаяся собачница с кривоногой болонкой, и проскользнула в дом. Там она поднялась на нужный этаж. Но перед квартирой Бубенцова замерла. Зачем она вообще сюда пришла? Нельзя же вот так взять и позвонить сейчас в дверь! Да Бубенцов не то что не захочет откровенничать с Маришей, он просто-напросто спустит ее с лестницы. И будет трижды прав. Даже не трижды, а трижды три – прав.

– Постою тут, – решила Мариша. – Если девушка не захочет остаться у него на ночь или если у нее строгие родители, то вскоре выйдет, чтобы успеть до полуночи вернуться домой.

И Мариша постаралась поудобней устроиться на подоконнике. Время шло, внизу хлопнула входная дверь и раздалось собачье ворчание. Вернулась старушка с болонкой. Потом пришел какой-то припозднившийся отец семейства, которое, радостно гомоня, встретило папочку у дверей. Потом вернулась какая-то молодая супружеская пара с покупками, которые они сделали в круглосуточном универмаге. Смеясь, они пытались понять, куда же истратили целых три тысячи рублей, если почти ничего не купили.

И Марише во второй раз за этот вечер вдруг стало грустно.

Все люди как люди. Живут своей нормальной жизнью. Почему же у нее все не так? Одна таскается по городу в поисках приключений? Это ведь не по-людски, очень плохо. И она уже даже вытащила телефон, чтобы снова позвонить Смайлу, как вдруг в двери Бубенцова заскрипели замки.

Маришу словно ветром сдуло с подоконника. Одновременно все грустные мысли тоже выдуло из ее головы. И чего расстраиваться? А родить ребенка и осесть дома – это она всегда успеет. И уж если судьба сама посылает ей интересные приключения, то отказываться от них – просто грех. И на пенсии о них вспомнить интересно – детективов не читай, просто вспоминай!

Мариша успела подняться на один пролет наверх очень вовремя. Дверь квартиры Бубенцова открылась, и на пороге возникла совсем молоденькая девушка. На вид ей было никак не больше восемнадцати. Конечно, при уровне современной косметологии Мариша могла предположить, что ей все двадцать три или даже двадцать пять. Но никак не больше!

При этом девушка была не сказать чтобы такая уж хорошенькая. Мариша успела ее рассмотреть, пока они с Бубенцовым нежно прощались на пороге его квартиры. Свечи он уже погасил, и теперь люстра в прихожей вовсю сияла всеми своими стоваттными лампами. Электрического света было так много, что часть его разливалась и на лестничную площадку, так что Марише сверху все было отлично видно.

Молоденькая с чистой кожей дурнушка. Нет, не совсем уж дурнушка, но цены себе явно не знает. Почти не накрашена, только рот чуть тронут неприметной розоватой помадой. Густые волосы стянуты в унылый хвост. Почти никаких украшений кроме скромных сережек и двух тонких колечек на пальчиках.

И одета… Господи, ну почему молоденькие девушки, отправляясь на свидание к любимому, нацепляют на себя джинсы? Неужели им трудно надеть короткую юбочку и порадовать любимого видом своих голых коленок? Правда, кофточка была с декольте. Тоже очень скромным, но все-таки заметный прогресс по сравнению с остальным нарядом имелся. Но и эту важную деталь своего гардероба девушка умудрилась прикрыть дешевой и какой-то старушечьей курточкой. Небось выбирала она ее, гуляя по рынку вместе с мамой или бабушкой.

Заниженная самооценка – таков был диагноз, поставленный Маришей этой глупышке.

И дело было даже не в одежде. Достаточно было бегло взглянуть на эту парочку, чтобы понять: девчонка полностью зациклена на Бубенцове. Про себя она даже и не думает. А ведь так нельзя. В первую очередь надо думать о себе – любимой, красивой и ненаглядной. Потому что, если честно, кроме вашей дорогой мамочки (да и то, если вам очень повезет с мамочкой), больше о вас никто и никогда беспокоиться не станет.

И уж ваш любовник точно не станет. То есть сам не догадается. А вот если почувствует ваш настрой, то очень даже станет. И насколько прекрасной и неотразимой вы сами себя ощущаете, так и будут вас ценить.

А какое уж тут ощущение, если одета ты убого, краски на физиономии ноль, а без нее ты словно белый лист бумаги. Вот и стоишь ты тут в ночи посреди подъезда, вместо того чтобы купаться в ванне с шампанским.

– До свидания, моя дорогая, – нежно произнес Бубенцов, обнимая девушку за плечи. – Ты уверена, что доберешься домой без проблем?

– Конечно! Все будет в порядке!

– Обязательно позвони, когда будешь дома.

– Хорошо. Не волнуйся, мой хороший!

– Обязательно позвони! Я не лягу спать, пока не услышу, что у тебя все в порядке.

– Позвоню! Непременно позвоню, если ты будешь ждать.

Голос у девушки был преувеличенно бодрым. Видимо, в душе она и сама недоумевала, почему Бубенцов не проводит ее до дома, раз уж он так за нее волнуется. Но вслух она ничего такого не произнесла. И только спросила:

– А где тут остановка семнадцатого троллейбуса? Он ведь идет до метро?

– Ты что? – всполошился Бубенцов. – Собираешься воспользоваться общественным транспортом?

– Ну да.

– Поезжай на такси!

Девушка замялась. Какое уж там такси, если одежда с рынка, обувь из кожзама, а стрижена косорукой пенсионеркой в обычной районной парикмахерской, ведь там дешевле в несколько раз, чем в салоне.

Бубенцов, конечно, тоже все понял. Однако предложить девушке денег на такси что-то не спешил.

– Ты должна поймать такси! – велел он ей вместо этого.

– Хорошо. Я постараюсь!

– Я бы оставил тебя у себя, но понимаешь… дела.

– Понимаю. Конечно же, я понимаю. И поеду на такси. Не волнуйся, со мной все будет в полном порядке.

Бубенцов снова повеселел. Звонко чмокнул девушку в щеку и, не тревожась о ней больше, закрыл дверь. На лестнице снова воцарился полумрак, который не могла рассеять одна-единственная тусклая лампочка, мигавшая под потолком. Некоторое время девушка стояла, словно не зная, что ей делать дальше. Но сообразив, что тут, у закрывшейся перед ее носом двери, делать ей в любом случае нечего, двинулась вниз по лестнице.

Мариша расслышала тяжелый вздох, который вырвался у девушки из груди, когда она отвернулась от двери любимого. Уходить ей явно не хотелось. И ни на каком такси, Мариша готова была в этом поклясться, девушка ехать не собиралась. Общественный транспорт тоже уже не ходил. Значит, именно она, Мариша, поможет незнакомке добраться до дома.

Осторожно выбравшись из дома Бубенцова, Мариша увидела одинокий силуэт девушки, бредущей вдоль дома. Дуреха в самом деле решила не пользоваться такси. И сейчас прямым ходом двигалась к троллейбусной остановке.

– Отлично!

Мариша не сомневалась, что в такой поздний час троллейбусы ходить уже не будут. Они и не ходили. Девушка прождала на остановке целых десять минут, но троллейбус не пришел. Зато пришли двое пьянчужек с пивными бутылками в руках, сели на скамеечку к печально дожидающейся своего троллейбуса девушке и начали к ней клеиться.

– Ты кого тут ждешь, красотка? Уж не нас ли с Борькой?

Девушка молчала. Она даже отошла подальше, насколько это было возможным. Но пьяницы не отставали. Им явно казалось, что жертва вполне доступна. Деваться ей некуда. И рано или поздно она сдастся. И тут Мариша поняла: пришел ее час. Пора было действовать. Мариша кинулась к своему «Форду». Какое счастье, что она сейчас на колесах. Не нужно ловить частника, не нужно ничего ему объяснять и о чем-то просить. Просто взяла, села в свою машину, и ты сама себе хозяйка.

Вот и получается, что у женской самостоятельности есть своя положительная сторона. Об этом Мариша успела подумать, уже запрыгнув к себе в машину. И теперь подъезжала к остановке, на которой девушка Бубенцова безуспешно пыталась отбиться от назойливых ухаживаний двух ее поддатых кавалеров.

– Эй! – крикнула Мариша, останавливаясь возле них. – Лида, ты тут чего торчишь? К метро тебе? Садись, я тебя подвезу!

Пьяницы попытались прорваться в салон машины следом за предполагаемой Лидой.

– А эти с тобой? – строго спросила Мариша у перепуганной девушки.

Та молча потрясла головой.

– Тогда вы, господа, пешком! – сказала Мариша и вытащила из сумочки газовый пистолет.

Пистолет был в самом деле газовый, но выглядел почти как настоящий. Во всяком случае, Мариша надеялась, что эти двое не поймут, настоящий он там или нет, и рисковать не станут. Так оно и оказалось.

– Борька, у нее ствол! – заорал один из них. – Ноги!

И они оба унеслись прочь большими скачками. Похоже, не так уж они были и пьяны. Просто невоспитанные животные. Что пьяные, что трезвые. Зимой и летом одним цветом.

– Привет! – произнесла Мариша, обращаясь к девушке, когда хулиганы убежали. – Прости, что вмешалась.

– Очень хорошо, что вмешались! Спасибо!

Слова прозвучали искренне. Но при этом девушка косилась на оружие в руках у Мариши с большим испугом.

– Не бойся! – засмеялась Мариша. – Он газовый. Оружие самообороны. Но против таких придурков отлично срабатывает.

Девушка перевела дух и сказала:

– Мне бы тоже хорошо купить такой.

– Всем хорошо, – наставительно произнесла Мариша. – Ну, и куда тебя везти?

– К метро!

– А потом тебе куда?

– На Просвещения.

– Так нам в одну сторону!

На самом деле Мариша изрядно покривила душой. Но кому какое дело? Она же самостоятельная личность. Ее муж – горячо любимый Смайл – ищет Ноев ковчег. Ему нынче не до нее. Придется справляться своими силами. И раз уж она такая самостоятельная, то и ехать может, куда ей хочется. Отчитываться ей не перед кем.

Что-то в этом было не вполне правильное. Мариша и сама понимала, что семейная жизнь так не строится. Муж не должен быть от жены за тридевять земель. Если уж женишься, то подразумевается, что теперь жена будет всегда рядом с тобой. Как там говорится? В горе и в радости? В болезни и в здравии? Очень правильные слова, если призадуматься.

Марише снова неожиданно взгрустнулось. Даже аутотренинг о том, какая она волевая и самостоятельная, не помог. Ей отчаянно хотелось, чтобы Смайл звонил бы ей на трубку и допытывался, почему она задерживается, где и с кем болтается. А ему, похоже, плевать! Так же, как и Бубенцову плевать на то, как его подружка доберется до метро и до дома.

– Я тебя подвезу, – сказала Мариша, с сочувствием глядя на девушку. – Раз уж нам по пути.

– Спасибо! Только… нет.

– Почему?

– Не надо!

– Почему же не надо! Смотри, опять какие-нибудь хулиганы пристанут!

– У меня денег нет.

– Мне и не надо. Все равно еду в ту сторону. А в компании веселей.

– В самом деле?

– Да.

– Ну тогда спасибо. Только боюсь, что я буду плохой компанией.

– Что так?

– Настроение у меня такое… Плохое.

– С мужем поссорилась?

– Нет. Нет у меня мужа.

– Тогда с любимым повздорила?

– Нет, не повздорила, – покачала головой девушка. – Мы никогда с ним не ссоримся. Я всегда уступаю. Но вот только…

– Что?

– Почему он меня не проводил?

Эти слова вырвались у девушки, словно крик о помощи, из самой глубины ее души. Кто-то другой бы ужаснулся, но Мариша возликовала. Вот оно! Подружку Бубенцова наконец-то потянуло излить кому-то душу. А тут она, Мариша, так кстати!

– Рассказывай! – велела ей Мариша. – Рассказывай все как есть!

И девушка, которую звали Наташей – Натой, начала рассказывать. Да и кто бы на ее месте не излил душу приветливой попутчице, вызволившей ее к тому же только что из весьма опасной ситуации?

Натка почувствовала к своей спасительнице не только благодарность, но и безграничное доверие. И выложила Марише все подробности своих отношений с Бубенцовым.

Оказалось, что встречаются они уже почти год. Никаких перерывов или ссор в их отношениях не наблюдалось, главным образом благодаря тихой и покладистой Натке. Иные девушки в такой ситуации начинают задумываться о свадьбе или хотя бы о том, чтобы перебраться под одну крышу и иметь не только общую постель, но и кров, и стол. Однако Натка чувствовала: ее любимый к подобным разговорам совсем не готов.

Встречались они раз или два раза в неделю. Всегда в те дни, когда это было удобно Бубенцову. Он звонил и всегда говорил одно и то же:

– Привет. Как дела? Что делаешь?

Это означало, что он хочет ее видеть. В другие дни Бубенцов не звонил ей сам никогда. Зачем? Просто для того, чтобы услышать ее голос? Чушь какая-то! Этих сентиментальных глупостей он не понимал. Он и Натку от них отучил. И она приняла правила игры, которые продиктовал ей ее любовник.

Если Бубенцову звонила Натка, то он снимал или не снимал трубку. В зависимости от настроения и от ситуации. А вот Натка снимала трубку всегда. Не могла иначе. Хотя и понимала, что такие отношения не ведут ни к чему хорошему. И унизительны в первую очередь для нее.

Тем не менее если Бубенцов ей звонил, она сразу же по первому зову мчалась к нему. Сама. На перекладных. Через весь город. Такси Бубенцов не оплачивал ей никогда. Точно так же, как не оплачивал их мобильные телефонные разговоры, предпочитая, чтобы Натка звонила ему сама.

– Он такой у тебя скупой? – удивилась Мариша.

– Просто экономный.

«Экономный» Бубенцов не водил свою любовницу ни в кафе, ни тем более в ресторан. Даже в кино ходить вдвоем избегал. Да что там кино! Он даже диски не покупал, считая это чрезмерной тратой. К чему брать диск, если можно отлично посмотреть по телевизору какой-нибудь фильм? То же самое, но совершенно бесплатное.

Так что встречались любовники не в общественных местах, а всегда у Бубенцова дома. Он готовил какую-нибудь нехитрую закуску, покупал недорогое вино в картонных коробках и так принимал Натку. Но она не роптала. Она была готова жить с любимым Бубенцовым и без кафе, и без ресторанов. И дорогие вещи из бутиков ее тоже не волновали. Она не была капризна в еде и готова была довольствоваться покупными пельменями в качестве главного блюда вечера.

Волновало ее другое. В доме Бубенцова она регулярно обнаруживала следы присутствия другой женщины или даже нескольких женщин. Почему нескольких? Да потому что волосы на расческе или в решетке стока раковины оказывались разного цвета и длины. Были короткие рыжие. Были длинные темные. Были вьющиеся каштановые. Были еще многие другие.

– Это ко мне приятель заходил, – на всякий случай говорил Бубенцов. – Ты его знаешь – это Валера.

Натка кивала головой. Да, Валеру она знала. У Валеры была красавица жена и маленький очаровательный сынишка. И зная, что Валера бессовестно изменяет жене, заходя к Бубенцову со своими бесчисленными любовницами, Натка очень жалела жену Валеры. Вот не повезло же ей, бедняжке!

Но потом Валера с женой переехал жить в другую квартиру, а волосы в расческе продолжали появляться все с той же неприятной регулярностью. И в голове Натки впервые зародились подозрения. Что же, Валера по-прежнему ездит со своими любовницами в гости к Бубенцову? Из другого района? С другого конца города?

– Для бешеной собаки сто верст – не крюк! – смеялся в ответ на Наткины подозрения Бубенцов. – Ездит! Уж не знаю, что он там своей врет, а только ездит.

Но как ни была влюблена Натка в своего Бубенцова, ей все же это объяснение показалось притянутым за уши. Да и уж больно подозрительно совпадало по времени нежелание Бубенцова брать вечером трубку с появлением на следующее утро в проклятой расческе чужих волос. Просто проклятие какое-то, а не Валера!

Однако Натка все же склонялась к мысли, что лучше уж гулящий муж, чем совсем никакого. И начала исподволь заводить разговор с Бубенцовым о браке. Но любовник пресек ее планы в самом зародыше:

– Что ты, дорогая! Даже не думай! Пока я не встану на ноги, ни о какой женитьбе и речи идти не может.

У Бубенцова была отличная квартира. Была хорошая машина. И счет в банке, она это точно знала, превышал пятьдесят тысяч долларов. Знала это Натка по расписке из банка, которую случайно нашла в кармане Бубенцова. Банк отчитывался своему клиенту в том, что произвел перевод денег, в скобках указывалась сумма, с одного счета на другой, чья процентная годовая ставка оказалась выше ровно на полпроцента. На какие еще «ноги» надо становиться?

Если сама Натка дарила ему на Новый год простенький сувенирчик, он лишь презрительно хмыкал и интересовался, куда ему его девать? Действительно, куда девать симпатичного китайского снеговичка в квартире, набитой тончайшим французским фарфором и нефритовыми статуэтками?

– Это все осталось мне после развода с женой, – объяснял Бубенцов. – Я это не покупал, пойми.

А Натка мучилась от жутких комплексов. Первая жена Бубенцова была сказочно богатой дамой, а что она?

Все это Мариша узнала от Натки по дороге до ее дома. И картина ей теперь была совершенно ясна. Бубенцов при всей своей смазливой внешности и изысканных манерах был глубоко аморальным типом.

Старая и сухопарая Сидорова коза не жалела для своего молодого любовника ничего – ни сил, ни средств. Молоденькая, но тоже далеко не красавица Натка была готова встречаться с любимым только за его ласковый взгляд. А первая жена Бубенцова… Та вообще была легендарной личностью, почему-то оставив Бубенцову квартиру.

Почему? Да уж наверняка сделала она это далеко не по собственному желанию. Таких женщин просто не бывает!

Мужчина может оставить квартиру, полагая, что заработает себе на другую. Машину не оставит, а вот квартиру – может. Особенно если оставляет ее не только жене, но и детям. Таким образом он заглушает в себе голос совести, ведь он бросил семью, лишив защитника и, возможно, кормильца.

Но женщина… Нет, женщины думают совсем иначе. Они оставят машину, а вот за квартиру удавятся. И оставить при разводе квартиру своему бывшему мужу женщину могут вынудить только совершенно исключительные обстоятельства.

И уже прощаясь с Наткой, Мариша отметила себе в памяти галочку напротив пункта – поговорить с женой Бубенцова. Вот только где ее найти, эту щедрую незнакомку? Впрочем, это должны были знать в музее. В конце концов музей – это вам не частная лавочка, а государственное учреждение. И отдел кадров там никто еще не отменял.

А в нем обязательно должна была найтись пара любопытных дамочек, имеющих на руках не только сведения о самом Бубенцове, но и о его супруге. Коль скоро он был официально с ней зарегистрирован, и сведения о ней стояли в его паспорте.

Глава 14

Несмотря ни на что, ровно в четверть седьмого следующего утра хмурая и невыспавшаяся Ангелина стояла у здания вокзала и, откровенно зевая, поглядывала по сторонам. Денек сегодня выдался средней паршивости. Небо покрывали низкие тучи, суля дождь и не обещая хорошей погоды. Дул резкий ветер. И вокруг бродили такие же хмурые и мрачные личности, обшаривая мусорные урны в поисках пивных бутылок, банок и прочих сокровищ для пьющих людей.

Начало пути почему-то наводило Ангелину на мысль, что боженька не хочет, чтобы она ехала в это путешествие.

Вообще-то Ангелина с детства не была набожна. В бога она, разумеется, верила, но как-то так, стихийно. Верила, и все. Не обременяя его излишне частым напоминанием о своей персоне. Но тут, стоя под хмурым небом, под пронизывающим ветром и в полной неопределенности насчет того, куда она едет и зачем, девушка неожиданно для самой себя взмолилась:

– Господи, сделай уж ты так, чтобы мои сегодняшние страдания пошли бы на пользу! А? Ладно?

Кому на пользу, она не уточнила, решив, что бог и сам разберется. Разберется и разложит по полочкам. На то он и бог, чтобы знать, как будет лучше для Ангелины, чем она сама.

Эта простая совсем, не каноническая и коротенькая молитва, как ни странно, внесла успокоение в мятущуюся душу девушки. Ведь шла она из самой глубины истомившегося сердца. И ее просто не могли не услышать.

– Все будет хорошо, – пробормотала она, успокоившись.

Мирно дожидалась Васю и Степу, опаздывающих почти на двадцать минут. В другое время она бы все локти себе искусала. А тут спокойно себе стояла и знала – они придут.

Не знала Ангелина другого. Как спорили о ней по дороге на вокзал эти двое приятелей между собой.

– На кой шут ты ее позвал? – наскакивал Вася на Степу. – Она же нам помешает!

– Ничего не помешает. Ангелина – классная девчонка.

– С каких это пор? Помнится, ты всегда ее презирал и даже обзывал вешалкой.

– Я?! Ее?! – В голосе Степы слышалось откровенное возмущение, но против фактов он возражать не мог и вынужден был признать: – Ну разве что разок и только в шутку!

– Ничего не в шутку!

– Она мне всегда нравилась!

– Просто тебе льстит, что такая красивая девчонка обратила внимание именно на тебя!

– Ну и что с того? Может быть, и льстит!

– А ты не задумывался, зачем ей это нужно?

– А что? И почему сразу какие-то подозрения?

– А потому, что ты ее Волкову и в подметки не годишься.

– Она с ним рассталась!

– С чего ты взял?

– Все говорят, он женится на другой. Папочка ему уже подыскал богатенькую толстушку.

– А ты, значит, готов довольствоваться чужими объедками?

– Ангелина – не объедок! Она… Она самый лакомый кусочек!

– Селедка твоя Ангелина!

Друзья поссорились и целых две остановки на метро ехали молча. Потом помирились.

– Нам нужно было поехать сейчас, – примирительно произнес Степа. – Тетка уже весь телефон оборвала. Заберите ее, и все тут! Надоело ей на пороховой бочке сидеть, спасу, мол, нет.

– Никто и не спорит, что забрать надо.

– Забрать и перепрятать.

– Вот именно. Только Гелка нам в этом деле зачем?

– Она хорошая девчонка.

– Швабра!

– Сам ты швабра.

И снова, надувшись друг на друга, друзья замолчали. Через несколько минут Вася предпринял еще одну попытку отговорить своего друга.

– Пойми, она может быть нам просто опасна!

– Все будет в полном порядке! Я за нее ручаюсь!

– Смотри, если она пронюхает… То ни тебе, ни мне не жить!

И Вася угрюмо замолчал, всем своим видом показывая, что он не одобряет поведение своего друга. Степа помялся, а потом сказал:

– Вась, но ведь Гелка может быть нам с тобой полезна!

– Чем это?

– У нее связи! И вообще.

– Знаю я ее связи! – отрезал Вася. – Если хочешь знать, ее связи сейчас на другой бабе жениться собираются. Им не до Гелки! И зря ты ее позвал с собой! Хоть бы она не пришла!

Степа сделал вид, что он не слышит друга. Впервые за долгое время мнения закадычных приятелей резко разошлись, и Степа чувствовал себя дискомфортно. Но это мигом прошло, едва он увидел замерзающую на ветру Ангелину в тоненьком коротком платьице и с накинутой на плечи такой же тонкой шалью. Шаль решительно не спасала ни от чего. Ни от холода, ни от ветра, ни от настойчивых мужских взглядов, которые были прикованы к уже посиневшей, несмотря на загар, Ангелине.

– Наконец-то! – выдохнула девушка при виде своих коллег. – Как же я вас ждала!

И Степа почувствовал себя настоящим героем. Его ждала такая красавица! На нее обращают внимание все окружающие. Степино мужское самолюбие было удовлетворено сверх всякой меры. Теперь даже сто Васек не могли бы отговорить его от волшебной поездки с Ангелиной.

Самой Ангелине поездка волшебной отнюдь не казалась. Для начала она жутко простыла в электричке. Потом Степа предложил глотнуть какой-то мутной гадости из припасенной им с собой круглой импортной фляжки.

Мутная гадость оказалась самогоном, настоянным на калгане. В принципе, замечательная штука. Но то ли калган был не совсем правильным, то ли самогон сивушным, только Ангелину сначала едва не вырвало. А потом, когда она все-таки согрелась от выпитого спиртного, ее тут же развезло. И от стука колес она заснула, доверчиво положив голову Степе на плечо.

Вася, наблюдавший эту идиллию, только презрительно фыркал и морщился.

– Завидуй молча, – сказал ему одними губами Степа.

Но Вася все равно понял. И его презрение переросло в откровенный гнев.

– Было бы чему! Меня такая девчонка ждет… Такая! Твоя Ангелина ей и в подметки не годится!

Но поругаться снова приятелям не удалось. Степа опасался разбудить задремавшую на его плече Ангелину. Ведь тогда она могла встрепенуться и убрать свою дивную душистую головку от его щеки. И ее волосы больше не щекотали бы его кожу. Нет, Степа даже шевельнуться боялся. И несмотря на то что у него дико затекло плечо и вся половина тела, стоически терпел спящую красавицу.

Разбудить Ангелину он рискнул только после того, как поезд подъехал к станции.

– Мы уже приехали? – сонно спросила девушка. – А я чудесно выспалась! Где мы?

– Доброе утро, – ядовито хмыкнул Вася.

И Степа поспешил загладить невежливость друга, сказав как можно теплей:

– Мы уже приехали. Выходим.

Название станции Ангелина прочитала, но оно ей ни о чем не сказало. «6-й километр». Откуда надо считать? В каком направлении?

– Тут живет моя тетя, – сказал ей Степа. – Правда, красивое место?

Ангелина кивнула. Огромное голубое озеро, открывшееся ее взгляду, и в самом деле впечатляло.

– А у твоей тети тут дом?

– Ага. А еще огород. И еще она держит кроликов. И козу.

– Большое хозяйство.

– А тетка у меня вообще… хозяйственная.

Несмотря на ранний час, тетка уже ковырялась на своих грядках. Выглядела она как-то непонятно. Слишком уж озабоченно. Да и участок производил странное впечатление. Не похоже, чтобы он был так уж ухожен. Например, половина малинника вырублена, словно по ней косой прошлись. Рядом торчат обрубки от некогда шикарного куста смородины. Все картофельное поле залито странной маслянистой жидкостью. И в довершение всего над участком носится запах гари от какого-то сгоревшего строения на заднем плане.

Увидев племянника, женщина распрямилась и пристально уставилась на него, не произнося ни слова и крепко поджав губы.

– Доброе утро, тетя Аня.

– Явились наконец! – осуждающе произнесла женщина вместо приветствия.

Она хотела еще что-то прибавить, но в это время из-за поворота улицы появилась отставшая Ангелина. У нее развязался ремешок на босоножках, и она отправила ребят вперед, чтобы одной, без помех, устранить неполадку.

При виде Ангелины, повисшей на руке ее племянника, на лице тети Ани отразилась настоящая паника.

– Нет! – взвыла она. – Не пущу!

– Тетя Аня, мы к вам ненадолго. Всего на минуточку.

– Кто это мы?

– Ну, мы все! Втроем.

– Как?! – взвыла еще пуще тетя Аня. – И она тоже с вами?

После этого последовал красноречивый кивок в сторону Ангелины.

– Ну да. Она с нами.

– Снова? Еще одна? Сил моих больше нет! Нет, не пущу!

– Тетя Аня! – испуганно покосившись на Ангелину, зашептал Степа. – Не шумите вы так!

– Ты мне еще указывать будешь! Уголовник! И нечего глаза пялить. Все знаю, мне твоя мать уже не один раз звонила! Все рассказала про твои фокусы!

Степа оставил Ангелину, с интересом прислушивающуюся к этому разговору, и быстро подскочил к своей тетке.

– Что вы кричите, тетя Аня? Не надо кричать! Соседи же!

– А что же мне, молчать, что ли? Преступником заделался! Матери-то какой стыд, на старости лет тебе передачи в казенный дом таскать будет!

– Тетя Аня, что вы каркаете?

– А я не каркаю! Я про твои делишки лучше всех других знаю.

– Тетя Аня…

– Вот тебе и тетя Аня. Была, да вся вышла. Забирай свое добро и проваливай!

– Но я…

– Баню видишь?! – строго спросила у него тетя Аня, указывая на остатки обуглившегося строения. – Еще чудо, что дом стоит!

– Но я не понимаю…

– В общем, так, дорогой племяш! – строго произнесла тетя Аня. – Забирай ты отсюда, что привез в тот день, и уматывайте все! Забирай девку, чтобы глаза мои ее не видели!

Ангелина, которая чутко прислушивалась к этому разговору, отлично слышала робкие возражения Степы и громогласные обличительные реплики тетки Ани. В душе Ангелина ликовала. Она не сомневалась, что вожделенное сокровище найдено. Все было ясно, как светлым днем!

Менты просто плохо искали. Не обыскали всех родственников Степы и Васи. Ограничились тем, что просто опросили их, не оставляли ли им приятели подозрительный ящичек на сохранение. Те сказали, что нет. Вполне возможно, что и у тети Ани они спросили. И она тоже все отрицала.

Врала, выходит.

Потому что Ангелина не сомневалась: сокровище находится где-то в доме у хозяйственной тети Ани. Может быть, даже спрятано у нее в грядках с весело торчащей морковкой. Или вон там, на поле с поздней капустой. Как раз под тем кочаном, который выглядит чуточку подвядшим.

Тем временем Степа продолжал свой диалог с сердитой тетей. Правда, та выглядела уже не такой агрессивной, но все еще озабоченной.

– Пошли в дом! – велела она наконец племяннику. – Там поговорим. А эту… Тут оставь!

Ангелина оторопела. Ее не пускали в дом. Почему это? Ага! Все ясно! Точно она смекнула! Сокровище не на грядке с капустой. Оно где-то в доме! Ангелина еще больше утвердилась в этом мнении, когда Васю противная Степина тетка в дом все же пустила. А ее, как человека непосвященного, оставила на улице.

И очень хорошо, что они ее тут оставили. Теперь у Ангелины развязаны руки. И она уж знает, что делать. Ангелина быстро набрала номер Мариши и зашептала:

– Слушай, это я. И я все узнала! Сокровище точно у них! Они его спрятали у тетки.

– У кого? – раздался в ответ знакомый сонный голос. – Кто это вообще?

– Мариша! Ау! Проснись! Это я – Ангелина!

– Гелка?! Ты где?

– Где, где! В Караганде! На 6-м километре.

– От чего считать? – немедленно поинтересовалась Мариша.

– Не знаю. Они дали мне выпить какой-то дряни, и я проспала всю дорогу.

– Они тебя похитили?! Ты свободна? Можешь оттуда убежать?

– Могу. Но какой в этом смысл? Я должна быть тут, чтобы точно узнать, где именно они его запрятали.

– Сокровище?

– Ага.

– Степа с Васей?

– Ну да.

– А где ты сейчас?

Чувствуя, что разговор пошел по замкнутому кругу, Ангелина торопливо прошептала:

– Слушай, я сейчас не могу много говорить. Но похоже, сокровище спрятано в доме у Степиной тетки. У нее свой дом. За городом. Остановка «6-й километр». Запомнила?

– Да.

– Не перепутаешь в случае чего?

– В каком это случае?

– Ну, если они меня в самом деле похитят.

– Я все запомнила. – Внезапно голос Мариши стал сухим и деловитым. – Ты с какого вокзала уезжала?

– С Ладожского.

– Я все поняла. Жди! Я уже еду!

И Мариша бросила трубку. Ангелина не успела даже ничего ей сказать. А перезвонить не успела. Потому что из маленькой времянки появилось некое существо в белом балахоне, со спутанными волосами и странными разводами на физиономии. Существо проковыляло к еще более маленькому домику, украшенному традиционным сердечком на двери, и скрылось в нем.

Что-то в облике существа показалось Ангелине смутно знакомым. И наплевав на приказ строгой хозяйки оставаться на улице и на зарычавшего на нее цепного пса, Ангелина шагнула во двор. Ее неудержимо влекло туда, к дачному нужнику. По физиологической надобности. А также по причине неумолимо грызущего ее любопытства.

Почему же скрывшаяся в туалете личность показалась ей знакомой?

Дойдя до туалета, Ангелина замерла. Заглянуть или не заглянуть? Простое чувство такта удерживало ее от этого поступка. Но любопытство… Оно становилось совсем уж непереносимым по мере того, как из туалета никто не выходил, а только раздавалось сдавленное кряхтенье.

И Ангелина решилась. Она подкралась к двери и встала на цыпочки. Бесполезно! Рост Ангелины не позволял ей взглянуть в прорезанное сердечко. До него было еще сантиметров десять. Оглянувшись по сторонам, Ангелина увидела подходящий чурбан. Видимо, когда-то на нем кололи дрова.

Чурбан простоял тут не один сезон. Изрядно подгнил. Но все равно выглядел еще достаточно крепким. Подкатить чурбачок ничего не стоило. И, изогнувшись под небольшим углом, Гелка заглянула в вожделенное отверстие.

– Эй! – позвала она.

И тут же на нее глянула пара знакомых глаз. И знакомый голос заверещал:

– Что ты тут делаешь, мать…?! Убирайся! Дай хоть посрать спокойно!

От изумления Ангелина пошатнулась. Гнилой чурбан под ее ногами развалился на щепки. И Ангелина, не удержав равновесия, полетела на землю. Но и на этом ее приключения не закончились. Падая, она со всего маху треснулась головой о кривой ствол яблони. И, закрыв глаза, мгновенно потеряла сознание.

Поэтому она не видела, как из дома к ней бегут Степа с Васей. И тетя Аня, тяжело переваливаясь следом за ними, кричит кому-то, кто стоит возле Ангелины:

– Ты что еще натворила, неумеха неуклюжая! Ты что, ее убила? Господи, я же тебе русским языком сказала, сиди в сараюшке! Что надо, все тебе принесу! А сама больше не суйся ты никуда! Хватит с меня солярки в картофельном поле! И срезанного косилкой малинника хватит. И спаленного самогона тоже хватит! Еще чудо, что весь дом не сгорел, а только баня пострадала!

Но ничего этого Ангелина не видела и не слышала. Она тихо и скромно лежала на дорожке, уютно устроившись головой на корнях старой яблони. И ее в этой жизни решительно ничего больше не волновало.

Мариша уже почти выходила из дома, спеша на помощь Ангелине, чей утренний звонок вызвал у нее приступ нешуточной тревоги, как вдруг зазвонил телефон.

– Ну и зачем вы это сделали, скажите вы мне? – раздался чей-то мужской голос. – И зачем вы его убили?

Ничего себе заявочки с утра пораньше!

– Это кто?

– Следователь Крошев!

Ах, вот кто так неумно шутит спозаранку над Маришей! Следователь, который ведет дело об ограблении в музее. А при чем тут убийство? Кого-то убили? Или это такая неудачная аллегория?

– Доброе утро, – на всякий случай поздоровалась со следователем вежливая Мариша, памятуя, что в любой ситуации вежливость не помешает.

Похоже, сработало. Следователь не ждал от нее такого хода и заметно стушевался.

– Какое уж оно доброе! Зачем вы это сделали?

– Что сделала?

– Прекрасно знаете!

– Нет, не знаю!

– Вас видели возле его дома!

– Я много где бываю. Выражайтесь конкретней.

– Вам что, показалось мало, что мы никак не можем найти пропавшие из музея сокровища? Вам захотелось еще добавить нам перчика?

– Вы это о чем?

– Об убийстве Бубенцова! О чем же еще!

У Мариши даже дух перехватило. Ну и дела! Бубенцова убили! И Крошев, похоже, не шутит. А ведь она только вчера разговаривала с Бубенцовым, и он был вполне даже жив и здоров.

– Вот именно! – закричал следователь. – Признавайтесь, зачем вы это сделали?

Но Мариша на провокацию не поддалась и в панику не ударилась. Если бы следователь верил, что это в самом деле сделала она, то он бы не звонил ей сейчас по телефону, а уже ломился бы в двери ее квартиры с бригадой задержания.

Мариша так и заявила следователю:

– Вы же на самом деле не думаете, что это я?

– Не думаю. Но все равно, марш ко мне! И приятельницу вашу захватите.

– Какую?

– Обеих, – устало произнес следователь. – И ту, у которой отца убили. И ту, у которой у жениха сокровища украли.

– Так дело об убийстве Светиного папы передали вам?

– Не нужно злорадствовать. Да, передали. Похоже, все эти дела связаны воедино. Так вы едете?

– Я – да. А со Светой и Ангелиной, боюсь, возникнут проблемы.

В трубке раздался тяжелый вздох.

– Так я и знал! Звоню им обеим, обе трубки не берут. Может быть, вы им позвоните?

Теперь в голосе следователя слышалась просительная интонация. А в вежливой просьбе Мариша людям никогда не отказывала. Почему же и не помочь исстрадавшемуся следователю, которому скинули убийство Виктора Сергеевича? Да еще теперь и Бубенцова повесили.

– Кстати, а как его убили?

– Приедете, расскажу.

И Мариша принялась звонить Ангелине и Свете. Но и ее поджидала неудача. Трубку не брали. Ангелина, как мы знаем, валялась в глубоком обмороке. А Света была так занята похоронами отца и общением с ненавистной ей Ириной Сидоровной, что на трубку, которая тихо пищала в глубине ее сумки, просто не обращала внимания.

– И что делать? – позвонила Мариша Инне. – Следователь требует, чтобы я приехала не одна.

– Я съезжу с тобой.

– Вряд ли его это сильно утешит. Он хочет Свету и Ангелину.

– Но я все-таки поеду.

И Инна сдержала свое слово. Подруги затормозили у отделения милиции одновременно. Как ни странно, пробок на дороге не было. И место для парковки машин у тротуара им тоже удалось найти без всяких проблем. Начало настораживало. К чему бы вдруг такая удача? Наверняка к крупным неприятностям.

– Когда мне везет и в магазин я успеваю войти буквально за пару минут до его закрытия, почти наверняка на выходе, когда я затарилась по полной программе, выяснится, что у меня сломалась машина.

Мариша оказалась совершенно права. Крошев выглядел злым, усталым и раздраженным. При виде Инны он ничуть не утешился, а даже наоборот, разозлился еще больше.

– А вы тут зачем? – поинтересовался он у нее. – Впрочем, ладно. Где остальные?

Он имел в виду Ангелину и Свету.

– Тут, понимаете ли, такая история вышла…

– Кто вышла? Куда вышла? – не расслышал следователь. – А вторая? Что, обе сразу ушли?

– Они недоступны.

– Но может быть, мы сможем вам помочь?

Следователь кинул на Маришу острый проницательный взгляд.

– Начинайте! – кивнул он.

Что тут делать бедной Марише? Она чувствовала, что следователь настроен весьма решительно. И если она вздумает врать или вилять, то дело для нее может кончиться каталажкой. А за решетку даже на несколько дней Марише не хотелось. У нее еще и на свободе было полно дел.

Так что она, стараясь выглядеть предельно искренней, рассказала следователю все. Ну, почти все. Но ему и этого хватило. По мере того как Мариша рассказывала, лицо у следователя вытягивалось.

А когда Мариша закончила свой рассказ, он неожиданно спросил:

– Вы знаете, что мой отец тоже служил в милиции?

– В самом деле?

– Да. И мой дед – тоже.

– И прадедушка небось тоже?

– Тот нет. А знаете, почему?

– Нет.

– Потому что при царе был тот же бардак! – взревел следователь. – Частные сыскные агентства плодились, словно кролики! И путались под ногами у официальных структур, мешая им работать!

Мариша обиделась.

– Это чем же мы вам так помешали?

– Наоборот! Раздобыли кучу улик! – добавила Инна. – И про то, что в дом покойного Виктора Сергеевича кто-то влез ночью и рылся в его бумагах. И про кучу невест у Волкова. И про то, что машина старшего Волкова стояла возле дома Виктора Сергеевича, и про…

– Про машину – это тоже вы?

– А что, вам следователь Зубков не рассказал?

– Не успел, наверное.

Слышать это было немного обидно. Все-таки для Зубкова они с девочками немало постарались. Мог бы и отметить их заслуги. Однако подругам было не привыкать к такому отношению официального следствия. И они знали, что, если сами себя не похвалят, никто их не похвалит.

– Ну так знайте, это мы для него разнюхали. И про Ирину Сидоровну, что она не была любовницей убитого Виктора Сергеевича и, следовательно, завещание у нее фальшивое, тоже мы выяснили.

– Завещание самое что ни на есть подлинное!

– Виктор Сергеевич не стал бы завещать простой сослуживице свою квартиру. У него дочь на этот случай имелась!

– А он это сделал! Завещал! Эксперты не ошибаются! Завещание написано лично рукой Виктора Сергеевича. А потом заверено у надежного нотариуса с безупречной репутацией.

Подруги переглянулись.

– Этого не может быть!

Следователь только фыркнул в ответ.

– Может. Другой вопрос, почему он это сделал. Говорите, дочь свою он любил?

– Очень!

– И разногласий между ними не наблюдалось, особенно в последнее время?

– Уверены!

– И вы уверены, что они с этой Ириной Сидоровной не были любовниками?

– Нет!

– Ладно, приму это к сведению, – великодушно кивнул головой следователь. – Но объясните мне другое!

– Что именно? – насторожились подруги.

– Что вам понадобилось возле дома покойного ныне Бубенцова? Что вы там забыли?

– Это не мы! Это все та же Ирина Сидоровна забыла.

– И что же?

– Голову.

– И сердце.

– Не понял!

Пришлось Марише рассказать непонятливому следователю и про предпринятую ими слежку за Ириной Сидоровной.

– Так, – вздохнул следователь. – Еще и это! Правильно ли я вас понял, вы только что признались мне как минимум в двух противоправных действиях? В несанкционированной официальным следствием слежке за физическим лицом. И в проникновении в его жилище!

– Ничего не несанкционированное. Они же со Светой почти что родственницы! Ирина Сидоровна сама сказала, что она гражданская жена Виктора Сергеевича. А раз так, то Света ее гражданская падчерица, и что же, дочь уже не может прийти в гости к матери и немножко покопаться у нее в шкафах?

– Это… я…

Но подруги не дали следователю возможности возразить им. И продолжали возмущаться в два голоса:

– А слежка на улице вообще полная ерунда! Не следили мы за этой Ириной Сидоровной. Просто случайно так получилось, что нам с ней было по дороге.

– Ладно, ладно, – замахал руками следователь. – Понял, что вы чисты, аки ангелы небесные. Пусть так и будет. Но расскажите мне, как все было.

– Ну да! А вы потом снова начнете пугать нас тем, что мы преступили закон и оказались дома у Бубенцова!

– Как? Вы и к Бубенцову в дом вломились?

Мариша рассердилась.

– Вовсе нет! – воскликнула она. – Он сам меня впустил! Добровольно!

– Но он хоть был при этом жив?

– Ну, вы тоже скажете! Конечно, жив! Как бы он меня впустил иначе?

– Верно, верно, – пробормотал следователь. – Убивать вам его причин не было. Вот если бы туда не вы, а ваша приятельница из музея, эта Ангелина явилась, я бы еще подумал. А вы… Ну какой у вас может быть повод для убийства? Никакого.

– Вот именно. Никакого. А кстати, как его убили?

– Сначала расскажите, о чем вы с ним говорили.

– А мне за это ничего не будет?

– За разговор?

– Ну да.

– Нет, не будет. Обещаю вам, что больше плохого слова от меня не услышите.

И снова в голосе следователя послышались просительные нотки. Вот это другое дело! Когда тебя просят по-хорошему, а не запугивают и не унижают, почему же не рассказать?! И Мариша рассказала. Следователь слушал ее очень внимательно. Не перебивал, не ругался и даже ни разу не чертыхнулся.

– Значит, говорите, у покойника был роман с этой пропавшей девушкой Полиной?

– Бубенцов это отрицал. Говорил, что она вешалась и приставала. А он ее и не хотел вовсе.

– Значит, точно было у них что-то, – хмыкнул следователь. – Хм… Полина, Полина… А вы знаете, что эти двое подозреваемых, Степа и Вася, тоже уверяли нас, что в музей на ночное свидание их пригласила именно Полина.

Подруги едва удержались, чтобы не ляпнуть: «Да, знаем».

– В самом деле?

– Да, да. И Бубенцов встречался с этой девушкой. А теперь Бубенцов мертв. И Полина таинственно исчезла. Что это? Простое совпадение или нечто большее?

– Подозрительно, да?

– Весьма, весьма, – пробормотал следователь. – Хм, в музее у Полины была только одна близкая приятельница – Ангелина. А куда, говорите, отправилась ваша подруга?

Инна с Маришей тоскливо переглянулись, предвидя новую грозу, которая стремительно надвигалась на их головы. И что с того, что это была идея Ангелины – проследить за Степой с Васей. Ангелина-то сейчас находилась далеко, и следователю до нее никак не добраться. А вот подруги были у него под носом. И им теперь придется отдуваться за свою подружку.

И они не ошиблись. Едва услышав, куда отправилась Ангелина, следователь дико расшумелся.

– Немедленно за ней! – закричал он. – Нет, вы точно чокнутые!

– Что вы снова ругаетесь? Вы же обещали!

– Забудьте про мое обещание! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Просто ни в какие!

– Но вы же сами хотели проследить за этими Васей и Степой!

– Ну, хотели.

– Вот Ангелина и сделала эту работу за вас!

– Но как вы могли отправить ее с ними одну! Если они причастны к ограблению и убийствам, ей же может грозить смертельная опасность!

И следователь схватил телефонную трубку:

– Славка! Машину! Быстро! Как в ремонте? Тогда другую!

Мариша незаметно подтолкнула Инну в бок. Подруги переглянулись. И Инна осторожно тронула бушующего следователя Крошева за рукав:

– У нас есть!

– Что у вас еще есть?

– Машина. Ну вы же хотите ехать за Ангелиной?

– Хочу!

– Вот, а у нас есть машина. Поедем?

– Что же вы молчали до сих пор! – снова закричал следователь, который, похоже, никогда не бывал доволен. – Быстрей! Может быть, нам еще удастся спасти эту несчастную.

И с этими словами следователь вылетел из кабинета. Подруги за ним. Спасать Ангелину.

Глава 15

Ангелина открыла глаза, и первое, что она увидела, было бездонное голубое небо у нее над головой. «Погода наконец разгулялась, – подумала Ангелина. – И солнце светит. Господи, сколько же времени я провалялась в обмороке?»

Почему-то она понимала, что была именно в обмороке. Не спала, не отдыхала, а свалилась с гнилого чурбана и треснулась башкой обо что-то твердое. Теперь же у нее под головой было мягко. Ангелина покосилась. Подушка и наволочка в мелкий нарядный цветочек.

– Говорила тебе, забирай ее отсюда побыстрее! – донесся до Ангелины женский голос.

Она скосила глаза в другую сторону и увидела средних лет полную женщину в ярко-красных трикотажных штанах, туго обтягивающих ее объемный зад. Тетка была в резиновых сапогах и водолазке, которую прямо распирало от могучего бюста этой дамы.

Тетя Аня! Это имя само собой всплыло в голове Ангелины из густого тумана, заполнявшего ее.

– Тетя Аня, я же не мог. Мы же с Васей за решеткой сидели. Тебе ведь мама рассказывала?

– Рассказывала! И почему вы там очутились, тоже рассказала. Все из-за нее!

И тетя Аня ткнула пальцем в другую сторону. Туда Ангелина скосить глаза не могла. Они уходили слишком глубоко, и в таком положении она если что и могла созерцать, то разве что только свой мозг. Необходимо сделать усилие и приподняться на локте. Она уже собиралась это сделать, как вдруг знакомый девичий голосок пропищал:

– Но я же вам сто раз объясняла! Меня заставили!

– У тебя на каждую промашку сто объяснений находится! Трепло ты парголовское и безручка!

«Почему именно парголовское? – подумала Ангелина. – Полинка ведь совсем даже не в Парголове живет!»

И тут до нее внезапно дошло, чей голос она слышит и кого вспоминает.

– Полинка! – заорала Ангелина, вскакивая на ноги.

Голова мгновенно закружилась, и Ангелина чуть было снова не свалилась на землю. И упала бы обязательно, если бы не Степа. Он держал Ангелину с таким видом, словно она была самым дорогим трофеем, который ему удавалось заполучить в жизни. Но Ангелина рвалась к подруге.

– Полинка! Ты жива! А мы уже морги собирались осматривать! Ты хоть знаешь, что тебя милиция ищет?

Судя по кислому выражению, которое разлилось по Полинкиной смазливой мордашке, она это хорошо знала и в восторге по этому поводу отнюдь не была.

– Ну, а что я сделала-то? – плаксивым голоском заныла она. – Ничего такого ужасного и не сделала! Откуда же я знала, что так получится?!

Ангелина не вполне понимала, о чем это она. Но чувствовала, что если она сейчас нашла и не сам пропавший из музея клад, то что-то очень близкое к тому.

– Что ты такое говоришь? Что получится?

– Клад! Он пропал!

– Это ты его украла?

– Нет! Понятия не имела, что так выйдет!

– Но ты знаешь, кто его украл?

– Нет. Он сказал, что тоже ни при чем. Что это была только шутка!

– Кто он?

Но Полинка не слышала Ангелины. Всхлипывая, она говорила, не слушая никого:

– Он сказал, что это просто шутка. Что будет очень весело. Что все оборжутся, когда узнают.

– О чем узнают?

– Что Степа и Вася примчались в час ночи в музей на свидание со мной!

– С тобой?

Постепенно в голове Ангелины светлело. А по мере просветления она начинала вспоминать весь ход их расследования. Верно, следователь говорил, что у Степы и Васи имелась такая версия. Что именно Полина пригласила их на ночь в музей. Менты ребятам не поверили. Тем более что сама Полинка сначала наплела про свое алиби – Ахмета с дискотеки. А потом и вовсе пропала. И подтвердить слова ребят тогда не могла. А оказывается… Оказывается, Степа с Васей не врали.

Вот и Полинка теперь говорит, что не врали.

– А зачем? – спросила Ангелина. – Зачем тебе понадобилось приглашать их на свидание? Ты же всегда над ними потешалась?

– Ну да. Говорю же! Это он меня попросил!

– Кто он?

– Бубенцов.

Ангелина была готова услышать любое имя, но только не это. Хотя, если разобраться, почему бы и нет? Бубенцов легко мог ограбить музей, ведь он там все знал, в том числе и код сигнализации. Только Ангелина все равно не понимала. Ну хорошо, пусть Бубенцов организовал парочку подозреваемых для следствия, отведя подозрения от себя. Но как он вынес клад из музея? Ведь сигнализация отключалась только в тот раз, когда в музей пришли доверчивые и обманутые Степа с Васей.

Или Бубенцов тоже был с ними? Свидание вчетвером. Трое и Полина?

– Нет, – заверили ее ребята. – Мы были одни. Полина тоже не пришла.

Они ждали ее около часа или даже чуть больше. А когда поняли, что не дождутся, то уныло ушли прочь. Музей остался на сигнализации. И дверь сейфа в кабинете Волкова была крепко-накрепко закрыта.

– А утром, когда обнаружилась кража, мы помчались к Полине, – пояснил Вася.

– За объяснениями.

– Только она и сама ничего не понимала.

– Я очень испугалась, – подтвердила Полина. – Настоящего алиби у меня на ту ночь тоже не было.

– А как же Ахмет с дискотеки? – удивилась Ангелина. – Ты же сказала оперативнику по телефону…

– Никого не было, – махнула на нее рукой Полина. – Во всяком случае, в ту ночь. Бубенцов обещал меня пригласить на свидание. Но обманул.

– И ты провела ночь одна?

– Ну да. И вообще, мне стало казаться, что эта история дурно пахнет.

– Почему же ты не позвонила Бубенцову, когда узнала о краже в музее? Ведь это же он велел тебе сыграть роль приманки для Васи и Степы!

– Позвонила!

– А он что?

– Сделал вид, что слышит об этом в первый раз! И еще так мерзко хохотал. На свидания, говорит, Полина Карповна, ходите по ночам? Что же вы получше себе места и кавалеров не выбрали?

– Так и отказался?

– Сам велел заманить Степку и Васю ночью в музей. А потом – в кусты. И еще велел мне все отрицать, если я не хочу неприятностей.

– А ты?

– А я так и хотела сделать. А потом подумала: ведь никто же не поверит. И Степа с Васей меня сразу сдадут!

– И ты сбежала?

– Степа спрятал меня на даче у своей тети.

И Полина виновато стрельнула глазами в застывшую, словно монумент, тетю Аню. Та в ответ только сплюнула и двинулась к дому.

– Глаза бы мои вас не видели! У других женщин племянники как племянники. А мне одни убытки!

Полина проводила глазами женщину и прошептала, объясняя Ангелине:

– Это она на меня сердится.

– За что?

– Ну я… Это… Типа, скучно мне было. Да и страшно. Ну, пошла я в тот день в магазин и взяла себе бутылочку «Миллера».

Одной бутылочкой дело не ограничилось. Полина не поленилась, сходила и за второй. Выпив и ее, она внезапно ощутила небывалый прилив сил и энергии. Срочно хотелось что-то полезное делать. Только с координацией движений у нее было не очень хорошо. Прямо сказать, даже плохо. Это Полина поняла, когда мощной газонокосилкой снесла сразу половину малинника тети Ани.

Потерпев крах с газонокосилкой и решив, что это для нее слишком опасно, Полина решила полить огород. К этому времени уже стало темнеть. Так что она не заметила, что поливает она уже подсыхающие борозды с поздней картошкой. Поливать там вообще не стоило. И тем более – соляркой.

И Полина затосковала.

– А потом я вспомнила, что у тети Ани в бане стоял первач.

Тетя Аня специально выгнала самогону побольше. На следующей неделе к ней должен был вернуться из рейса любимый муж дядя Толя. Он плавал помощником капитана на большом рыболовецком судне. В море дядя Толя не брал в рот ни капли спиртного. Такой у него был жизненный принцип. Но зато, вернувшись на родную землю, мужик принимался квасить за все дни или месяцы воздержания.

А самогон тетя Аня гнала знатный. Иной выходил у нее под девяносто градусов. Вот и в тот раз выгнала целое ведро спирта и оставила его остывать. Полинка, тогда еще не впавшая в немилость, этот процесс наблюдала. Особенно ей понравился момент, когда тетя Аня залихватски поджигала каплю самогона, которая начинала гореть красивым синим пламенем.

– Ну, я и решила тоже…

– Что тоже? Поджечь?

– Ну да.

Только Полина со свойственной молодости лихостью решила не мелочиться. Чего там какая-то жалкая капля? Так что спичку Полина поднесла прямо к ведру.

– Ой! – испугалась Ангелина. – Ты же могла сгореть!

– Могла, – гордо признала Полина. – Но видишь, не сгорела.

Сгорела только баня. Да и то не до конца. Вовремя примчавшаяся тетя Аня бросила боевой клич. Соседи сбежались по пожарной тревоге и отстояли часть бани. Правда, мыться там все равно теперь было невозможно. Да и самогон сгорел вместе с аппаратом.

– Что она теперь дяде Толе скажет? – ужаснулся Степа. – Он же ее убьет!

– Не волнуйся. Аппарат твоя тетка уже у соседей одолжила. Насчет малины наврет, что та вся заболела, пришлось часть вырубить. А вот картошка с соляркой… Ну, может быть, к тому времени, как дядя приедет, уже снег выпадет? Он и не заметит?

Но Степа только головой качал. И было видно, что он здорово переживает за тетку. Буйный нрав своего дяди он хорошо знал. И понимал, что тетке Ане за такое ведение хозяйства может сильно не поздоровиться. Степка даже оставил своих друзей и побежал в дом. Наверное, извиняться за поведение своей коллеги. А ничуть не усовестившаяся Полина продолжила свой рассказ. Она ведь не знала, что такое быть замужем за помощником капитана с крутым нравом.

Собственно говоря, рассказывать ей осталось не так уж много. Она уже все выложила. Спрятавшись на даче у тети Ани, она была отрезана от внешнего мира. И новости узнавала исключительно от той же тети Ани. А новости были пугающие. Степу и Васю арестовали. И Полина знала, что милиция ее тоже ищет. Однако тетя Аня имела строгий наказ от племянника: Полину не выдавать.

– Почему? – спросила у Степы Ангелина, когда тот вернулся из дома, где успокаивал свою тетку. – Ведь вас же с Васей могли посадить!

– Но не посадили же!

– Но все-таки почему? Почему ты не выдал Полину?

– Вообще-то мы сказали ментам, что это она пригласила нас с Васей ночью в музей.

– Ага! Сказали! Прекрасно зная, что менты до Полины не доберутся! И проверить ваши слова не смогут! И вам не поверят. Так повторяю, почему вы ее не выдали?

Степа растерянно посмотрел на Ангелину:

– Но как же я мог? Это же не по-мужски. Она просила не выдавать ее. И мы с Васей ей это обещали.

Ангелина временно даже потеряла дар речи. У нее в голове не укладывалось, что в современном мире еще могут существовать такие благородные мужчины.

И Ангелина впервые взглянула на Степу внимательно. И с чего она взяла, что он мелкий? Не такой уж он и мелкий. Ну, чуточку пониже ее. Так это же она сейчас на каблучищах. А если их снять, то они будут одного роста. Степка даже повыше окажется. И волосы у него нормальные. Если отрастить, то будут даже красивые волосы.

От ее взгляда Степа окончательно засмущался.

– Что ты так на меня смотришь? – спросил он.

– Любуюсь, – ответила Ангелина совершенно искренне.

Степа покраснел как рак. Вася присвистнул. А Полинка начала хихикать.

– Молчала бы уж! – прикрикнула на нее Ангелина. – Из-за тебя столько бед! Посмотри по сторонам!

– Я уже извинилась перед тетей Аней.

– Я не про нее говорю.

– А про что?

– Про что! Про похищенный у нас из музея клад этрусков!

– Тут я совсем ни при чем! Я его не крала!

– Но ты помогла преступнику направить следствие по ложному пути.

– Как это? – разинула рот Полина.

– А так! Это ведь тебе Бубенцов велел пригласить Васю и Степу ночью в музей?

– Ну да. Мне. Он.

– Точно он? Ты не шутишь?

– Ну ты уж совсем! – обиделась Полинка. – С чего это я буду шутить такими вещами?

– Значит, Бубенцов был прекрасно осведомлен, что ночью в музее случится нечто экстраординарное.

– Что, например?

– Например, кража, – пояснила Ангелина и продолжала свои размышления вслух: – А откуда он мог это знать? Да ниоткуда! Только если он сам и есть вор! А ты, Полина, его сообщница!

– Я не сообщница! Я только…

– Да, да! Слышали уже! Ты только заманила ночью в музей Степу и Васю. Так что теперь менты считают их преступниками. И даже собирались установить за ними слежку.

Но отреагировать на это смелое заявление Ангелины никто из собравшихся не успел.

– Руки вверх! – раздалось с улицы.

– Всем стоять! – послышалось со стороны огорода.

– Вы окружены!

Это прозвучало уже от сгоревшей бани.

– Вот! – воскликнула Ангелина. – О чем я и говорила!

Степа ничего не сказал. Но он сделал шаг по направлению к девушке, словно собираясь защитить ее.

– Стоять на месте! Ты! К тебе обращаюсь! Еще одно твое движение к девчонке, и я стреляю!

И Степа поспешно замер с высоко задранными руками так же, как и Вася. Ангелина немного подумала и тоже подняла руки. Глядя на нее, подняли вверх руки Полина и тетя Аня, выглянувшая на шум на крыльцо. Так они и стояли, пока из-за солярной картошки выбирался следователь Зубков. А со стороны улицы по тропинке бежали двое оперативников.

– Гелка!

Из-за остатков сгоревшей бани выскочила Мариша, а следом за ней и Инна.

– Ты жива!

– Да что мне сделается? – отбиваясь от рук своих подруг, ворчала Ангелина. – Вы тут откуда?

– Как откуда? Из города! Тебя примчались спасать!

– Зачем? От кого?

– Как же? – растерялись подруги. – От преступников!

– Ты хоть знаешь, что этим вечером, едва их, – Мариша мотнула головой в сторону замерших Степы с Васей, – едва их отпустили на свободу, был зверски убит Бубенцов?

– Что?!

Это выкрикнули одновременно все. Даже тетя Аня проявила солидарность. От волнения она опустила руки и начала спускаться с крыльца.

– Это какого же Бубенцова? – громко вопрошала она. – Полинкиного и Степиного начальника? Того самого, который всю эту кашу заварил?

Следователь ошарашенно вытер лоб и произнес:

– Вижу, что вы тут все хорошо осведомлены. Позвольте узнать, откуда?

– Вон она рассказала!

И тетя Аня кивнула головой на Полину. Минуту следователь всматривался в лицо девушки.

– Вы же Полина? – спросил он.

Полина утвердительно кивнул головой.

– Она самая, – подтвердила и Ангелина. – Степа с Васей ее тут прятали. На даче у Степиной тетки. Вместо клада.

– Вот как.

Следователь устало вытер со лба капли пота. И снова надев кепку, произнес:

– Молодцы!

В его голосе звучало что угодно, но только не похвала. И Степа с Васей снова засмущались.

– Да что мы все на улице и на улице! – вновь вмешалась тетя Аня. – Пойдемте же в дом. У меня чай согрелся. И самогону еще на донышке осталось. На нас хватит.

И она метнула предупреждающий взгляд в сторону Полины, как бы говоря той: а ты, милая моя, к самогону даже и не приближайся.

В дом следователь прошел, но от самогона решительно отказался. А вот пирожков с яблоками отведал. И нашел, что они очень даже вкусные.

– Так в печке пекла, потому и вкусные! С дымком! Кушайте, не стесняйтесь!

Отведав пирожков, следователь, к огромной радости тети Ани, заявил:

– Полина, хотите вы того или нет, а вам придется вернуться в город. У следствия накопилось к вам слишком много вопросов.

– Милый ты мой! – возопила тетя Аня, воздевая руки к небу. – Дорогой ты мой! Славный человек! Ты уж забери ее от меня. Забери! Да посмотри там за ней получше. Беда ведь, а не девчонка.

– Ну не надо, тетя Аня!

Но хозяйка никого не слушала. И еще раз предупредила следователя, глядя прямо на него:

– Смотри, как бы она тебе там все отделение не спалила. Видишь, что у меня творится?

Сама Полина молчала. Да и что тут скажешь? Бубенцов умер. А кто еще мог подтвердить ее слова, что Степу с Васей она заманивала именно по его просьбе, а не по своей, личной инициативе?

– И вообще, все так запуталось, – призналась Мариша, когда они всей честной компанией возвращались в город.

Следователь, двое оперативников и Полина ехали в машине Инны. А к Марише сели Степа с Васей и Ангелина. Эти трое ничего не знали про убийство Бубенцова. А Мариша, благодаря тому что по дороге на дачу с ней ехал один из оперативников – молодой парень, не сводящий горящего взгляда с ее глубокого выреза на платье из тонкой шерсти, плавно облегающем ее бедра, талию и ноги, так вот она, наоборот, все знала.

Оперативник Сережа так загляделся на вырез декольте Маришиного платья, что выболтал куда больше, чем должен был. Наверняка, прознай Крошев про разговорчивость своего подчиненного, тому бы несдобровать. Но Мариша не собиралась никого подставлять. Ей просто необходимо было разобраться в происходящем. А как это сделаешь, если не с помощью невинных женских хитростей.

Одна очень вовремя расстегнувшаяся пуговка. Лукавый взгляд из-под пушистых ресниц. Улыбка, обещание, намеки. О, как их много, этих женских уловок и хитростей. Всех и не перечислишь. Мариша с успехом применила парочку самых элементарных на молодом оперативнике с горящими глазами. И в итоге – полезная информация.

– На первый взгляд убийство Бубенцова смахивало на несчастный случай, а точнее, самоубийство, – делилась теперь добытыми сведениями Мариша. – Но только на первый.

На второй в деле обнаруживались некоторые несостыковки. Не было никакого предсмертного послания. Даже намека на него. Потом, хотя Бубенцов и лежал в ванной комнате, как бы поскользнувшись на мокром кафеле, неудачно упав и ударившись виском об угол стола, но травма была нехарактерна для подобного падения.

Невозможно упасть на бок в небольшом пространстве в два квадратных метра и при этом умудриться не только проломить себе голову, но и получить вмятину на затылке.

– Не кувыркался же он, падая, в самом-то деле.

Дальше: дверь в квартиру была хоть и захлопнута, но не закрыта. А по отзывам друзей и знакомых, Бубенцов всегда был человеком осторожным и очень бережно относился к вопросам собственной безопасности. И уж входную дверь, находясь дома, запирал на два замка.

Из всего этого следствие сделало два вывода. Первый: Бубенцова убили. И второй: он знал своего убийцу. Именно поэтому спокойно впустил его в дом. И даже не переоделся к его приходу. Вся уличная одежда Бубенцова была тщательно сложена и убрана строго по своим местам. Это подтвердила мать Бубенцова, которую вызвали для того, чтобы она проверила, не пропало ли чего ценного из дома.

Версия ограбления отпала сама собой. Ничего ценного из квартиры Бубенцова не пропало.

– А там можно было многое взять.

Деваться следователю было некуда. Становилось ясным, что убийство Бубенцова связано с ограблением музея и смертью его директора.

– Сначала Виктор Сергеевич, – переживал Волков, к которому следователь заглянул лично. – Теперь мой заместитель. А все началось после того, как я нашел сокровище этрусков. Проклятое золото!

Но по мнению следователя, проблемы начались не со времени находки золота, а с того момента, когда клад был похищен из сейфа самого Волкова.

– Как вы думаете, Бубенцов мог сделать это?

– Нет! Это невозможно!

– Почему невозможно?

– Я не могу в это поверить! – воскликнул Волков. – У меня такое просто в голове не укладывается!

Следователь только хмыкнул. Поверить он не может! Скажите, какой чувствительный. И вообще, следователю казалось, что Волков слишком педалирует свои благородные чувства. Надо же такое придумать: не мог Бубенцов украсть клад, потому что был принципиальным и честным сотрудником, преданным науке.

– Придумайте какие-нибудь более веские аргументы в защиту вашего мнения, – предложил следователь Волкову.

Тот подумал и воскликнул:

– Алиби! Алиби на время похищения клада. У Коли было алиби!

– Мы проверили. Он был в гостях у своей мамы. Задержался там и остался ночевать.

– Вот видите!

– Мы говорили с ней. Женщина легла спать около половины двенадцатого. Почти сразу же уснула. И что делал ее сын дальше, знать не может. По ее словам, он остался в большой комнате, смотрел телевизор. А когда она утром, часов около пяти, прошла на кухню, чтобы попить воды, сын спокойно спал на диване, завернувшись в одеяло с головой.

– Вот видите!

– Я-то вижу. А мать Бубенцова в тот момент своего сына не видела.

– Как это? Вы же сказали, что он спал на диване?!

– Другими словами, это мог быть просто муляж, который сам Бубенцов смастерил из одеяла и подушек. Со стороны взглянешь, человек спит. А дотронешься и сразу поймешь, что никого в постели нету.

Волков немного подумал и скептически улыбнулся:

– Ну если так и если Николай преступник, то кто же тогда убил самого Николая?

Вот этого следователь не знал. Ни тогда, ни теперь. Опрос соседей убитого Бубенцова опять же ничего не дал. То есть следователь знал про Ирину Сидоровну, Натку и Маришу, посетивших убитого незадолго до убийства. Но эти женщины его не убивали. Следователь был в этом совершенно уверен.

Ни Ирина Сидоровна, ни Натка не отличались могучей комплекцией. И им просто не хватило бы сил для инсценировки несчастного случая. Хотя по поводу Ирины Сидоровны у следователя были весьма серьезные сомнения.

– Он ей изменял с молодой соперницей. Могла и приревновать.

– Приревновать могла. А вот убить?

– Разве что она ударила его в ванной комнате сзади по голове. Он упал. И падая, ударился головой о край умывального столика.

Но мнение экспертов на этот счет было четким и ясным. Подобраться сзади в крохотной ванной комнате к убитому Бубенцову мог разве что человек-паук, пристроившись где-то под потолком. А представить себе Ирину Сидоровну, прицепившуюся к люстре с молотком в руке, следователь при всем своем богатом воображении и жизненном опыте так и не смог.

Да и Натка вряд ли бы смогла. Чтобы прикончить Бубенцова, ей нужно было сразу же, как только Мариша высадила ее у дома из машины, тут же прыгать в другую тачку и спешить назад. И то вряд ли она бы успела.

– И повторяю, убили его не в ванной комнате.

Так что, по словам следователя, выходило, что Бубенцова оглушили где-то в другом месте. Скорей всего, когда он спокойно сидел в кресле. А потом уже мертвого доволокли до ванной комнаты. И основательно приложили его там головой о край умывального столика, чтобы создать видимость несчастного случая.

Ни Ирина Сидоровна, ни Натка вследствие своей хрупкой конституции не могли этого сделать.

– Может быть, первая жена Бубенцова? – предположила Мариша, обращаясь к Инне. – Вдруг она женщина, физически хорошо развитая?

– А ей зачем убивать?

– Чтобы вернуть квартиру.

– Долго чего-то она собиралась с духом.

– Ну и правильно! Если бы сразу, как только они развелись, Бубенцова порешила бы, все подозрения на нее и пали бы. Ясное дело, квартиру пожалела. Одумалась женщина.

– И что ты предлагаешь?

– Съездить к ней и поговорить!

У Мариши эта идея возникла сразу же после разговора с подружкой Бубенцова – Наткой. Между прочим, они столкнулись с девушкой возле кабинета следователя. Ту вызвали для допроса по поводу убийства Бубенцова. Мариша-то уже обеспечила девушке алиби, но та об этом не знала. И увидев Маришу в коридоре возле кабинета следователя, изумленно вытаращила на нее глаза.

В ответ Мариша подмигнула ей. И окончательно утвердилась в своем мнении, что нужно ехать к первой жене Бубенцова. Ведь если не она замочила Бубенцова, тогда кто же?

Глава 16

К бывшей мадам Бубенцовой подруги добирались долго. Пробки на дорогах и не думали таять, а казалось, росли и пухли с каждым часом. Так что у подруг было время, чтобы хорошенько все обсудить.

– Как ни крути, а у нее был серьезный мотив для убийства.

– Квартирка-то тянула на пару сотен тысяч долларов, – согласилась с Маришей Инна. – Кому же хочется терять такие деньги из-за подлости родного супруга?

Мариша тоже почему-то не сомневалась, что неверная супруга Бубенцова виноватой себя отнюдь не чувствует. Подумаешь, маленькая шалость на стороне. На сотни тысяч долларов моральный ущерб супруга из-за этого никак не тянет.

Впрочем, попасть к Бубенцовой оказалось не так-то просто. Дама проживала в элитной новостройке с таким раздутым штатом охраны, что создавалось впечатление, будто тут живут, по меньшей мере, голливудские знаменитости.

Подруг не меньше пяти раз спросили:

– К кому вы? В какую квартиру? По какому делу желаете видеть Викторию Дмитриевну?

Наконец подруги все же прорвались сквозь все кордоны и заграждения. Не последнюю роль тут сыграла и сама Виктория Дмитриевна, высунувшаяся из окна своей квартиры и раздраженно гаркнувшая на весь элитный двор:

– Да пустите уже их, вы, олухи! Хватит мне трезвонить! Сказано же, девочки идут ко мне!

И только тогда двери дома раскрылись перед подругами. Бывшая супруга Бубенцова лично приятно поразила подруг. Это всегда радует, когда общаешься с жизнерадостным и приветливым человеком. А первая жена Бубенцова именно такой и была – приветливой, жизнерадостной и очень энергичной.

И самое главное, она была очень рослой и явно физически крепкой. Такая вполне могла перетащить Бубенцова не только из комнаты в ванную, но даже и на руках бы его туда отнесла и не надорвалась бы при этом.

Подруги перемигнулись. Похоже, они не напрасно ехали.

– До сих пор в толк не могу взять, как меня угораздило связаться с таким ничтожеством, – произнесла тем временем Виктория Дмитриевна, не замечая взглядов подруг и вся сияя.

Сияла она, надо полагать, оттого, что больше ее с этим ничтожеством ничего не связывало.

– Я с ним развелась и вам советую того же.

Виктория Дмитриевна, едва услышав, что подруги хотят поговорить про ее бывшего мужа, сочла их его новыми пассиями. Ну не обеих, так хотя бы одну из них. И теперь всеми силами предостерегала их от этой связи.

– Представляете, эта гнусная гиена умудрилась оттяпать у меня квартиру! Мою собственную квартиру, на которую я заработала буквально потом и кровью! И ведь как подло поступил!

Жизнь с Бубенцовым не задалась с самого начала. Супруги решительно не подходили друг другу ни по темпераменту, ни по образу жизни, ни по привычкам. Виктория любила большие компании, шумное веселье, поездки за город на шашлыки и танцы до упаду. Бубенцов ничего этого не признавал вовсе.

– Представляете, не разрешал мне тратить мои же собственные деньги! – веселилась Вика. – Такой скряга! А ведь у меня тогда, да и теперь, был весьма приличный доход. Даже больше, чем приличный. Хороший у меня был доход.

– А чем вы занимаетесь?

– У меня сеть собственных ателье по пошиву верхней одежды нестандартных размеров. Фасоны очень интересные. И работаем мы как с полными людьми, так и с карликами.

Ни для кого не секрет, что если человеку среднего роста и, как принято говорить, со стандартной фигурой подобрать себе вещь по вкусу бывает очень сложно, то полному или, наоборот, щуплому человечку сделать это вообще практически невозможно. Тот минимум одежды, который представлен для нестандартных граждан на прилавках наших магазинов, жалок и ничтожен.

– Для таких людей наши ателье настоящее спасение.

Клиентов у Виктории Дмитриевны много. И что самое главное, она знает: к конкурентам они не уйдут. Потому что идти им некуда. У Виктории Дмитриевны работают настоящие мастера своего дела. Они тактично и ненавязчиво посоветуют полной даме отказаться от одежды фасона чехла для парашюта, который она ошибочно приняла за легкий плащик. И посоветуют ей именно ту одежду, в которой она будет выглядеть достойно и даже царственно.

– Ведь посмотрите на портреты императриц Елизаветы и Екатерины. Разве они худышки? Отнюдь. Да и Анна Иоанновна всякими диетами себя вряд ли изводила.

Однако же эти женщины не производят впечатления неуклюжих толстух. Почему? Да потому, что одеты они были подобающим образом.

– Затянули бы ту же Екатерину в тугие джинсы-стрейч и в свободную кофту необъятного размера, и что дальше? Посмотрела бы я, сколько осталось от ее величия. Уж поверьте мне, чувствовала бы себя неповоротливой слонихой, которой посчастливилось взобраться на российский трон, которого она явно не заслуживает. Так и мучилась бы, бедная, всю жизнь комплексами. И не бывать никакому «золотому веку Екатерины». И никакой переписки с Вольтером! А была бы только несчастная тетка, не знающая, что ей делать со своими жирами.

Конечно, в те времена стандарты были несколько другими и полнота считалась символом богатства и благополучия. Но ведь то тогда, а это теперь.

– А люди с маленьким ростом! Тем вообще беда. Они обречены всю жизнь покупать детские костюмчики просто по причине того, что на взрослых одежды их размеров не выпускают даже маломерные корейцы.

А вот ателье Виктории Дмитриевны шьют – да еще как! – для всех этих граждан.

– И у меня точки не только в нашем городе, но и по всей России.

Ясно, работает эта дама как лошадь.

– И отдыхать я желаю только по своему выбору и вкусу. Люблю активный отдых. А он, как известно, тоже денег стоит. Но мой бывший муж признавать этого не хотел. И вечно ныл. Ты много тратишь! Подумай о будущем! Мы останемся нищими!

В конце концов Виктория Дмитриевна не выдержала и попыталась вразумить мужика:

– Я сама зарабатываю, сама и трачу! Как хочу, где хочу и сколько хочу!

Но ее разумные слова почему-то не возымели на Бубенцова никакого воздействия. Он надулся. И совершенно отдалился от жены. Виктория Дмитриевна близко к сердцу ссору с мужем не приняла. Уже понимала, что они друг другу не подходят. И честно предупредила его об этом.

– Так ему прямо и сказала, что ухожу от него. И что, мол, наш развод – это дело решенное.

Бубенцов в ответ только сухо проронил: «Скатертью дорога». И даже сказал, что и сам пришел к тому же выводу. Им лучше расстаться. И Виктория Дмитриевна, получив, как она поняла, согласие супруга на развод, весело упорхнула. У нее наметился очень интересный роман с одним артистом, который шил одежду у них в ателье. Артист был богат, щедр и шикарен. Излишняя полнота его не портила. Одна беда: он слишком много времени проводил в разъездах.

Но тут у него выдались две недели отдыха. И влюбленные счастливо провели эти дни вместе. Каково же было изумление Виктории Дмитриевны, когда к ней пожаловал адвокат ее мужа и сообщил, что тот начал бракоразводный процесс. И на кону стоит ее личная квартира.

– Я и думать забыла про этот дурацкий брачный контракт, который муж заставил меня подписать. Да я его, по-моему, даже и не читала толком.

– Как же так?

– Вы подписали документ, не читая его?

– Моя ошибка, согласна.

– И вы руководите сетью ателье?

– Ну говорю же вам, была словно во сне. И потом, ведь мы же с мужем серьезно поговорили перед тем, как я от него ушла. Он был согласен, что наши отношения себя исчерпали. Я тоже так думала. Поэтому была уверена, что этого вполне достаточно, чтобы не считать себя супругами.

Однако Бубенцов решил иначе. Воспользовавшись легкомыслием Виктории и тем, что по закону они еще являлись законными супругами, он нанял детективов и представил в суд стопроцентные доказательства измены жены. В ход пошел и пресловутый брачный контракт. И бывшая мадам Бубенцова потеряла не только зануду-мужа, но и прекрасную квартиру, купленную и любовно обставленную ею в первые же месяцы их совместной жизни.

Виктории Дмитриевне было явно неприятно вспоминать ту историю. И подруги не стали ее расспрашивать дальше. К тому же им пришло в голову: вряд ли разведенная супруга будет признана судом законной наследницей имущества своего бывшего мужа. Что с того, что когда-то квартира принадлежала ей? Теперь она была собственностью Бубенцова, а у того наследников не имелось.

Но на всякий случай Мариша спросила у Бубенцовой:

– Скажите, а вам никогда не хотелось убить своего бывшего мужа?

– Хотелось! – горячо воскликнула та. – Еще как хотелось! Особенно вначале, когда цены на недвижимость стали расти с невиданной силой.

– А теперь?

– Теперь я купила себе эти стены и очень довольна. Тут сто десять квадратов. Мне одной вполне хватит. В двух комнатах и в прихожей с ванной ремонт уже сделан. Кухня тоже почти готова. Остались только две угловые комнаты, но с ними я не спешу. Вполне возможно, судьба еще подарит мне нового мужа. А с ним и ребенка.

Да, имея такие планы, вряд ли пойдешь на убийство, рискуя вместо любимого мужа и симпатичного младенца получить нары и баланду.

– И все же по габаритам эта особа вполне могла угрохать Бубенцова и перетащить его тело, – прошептала Инна на ухо Марише.

Но Мариша ничего не успела ответить, потому что телефон у бывшей мадам Бубенцовой заорал во всю мочь: «Ба-а-арыня! Извольте-ка взять трубочку! Тут вам звонят! Ба-а-арыня!»

– Извините!

Виктория Дмитриевна взяла трубку и некоторое время молча слушала. Потом она трубку аккуратно положила на место и уставилась на подруг:

– Прямо не знаю, как вам и сказать. Знаете, кто мне сейчас звонил?

– Нет.

– Следователь мне звонил.

И Виктория Дмитриевна растерянно умолкла. Подруги уже догадывались, что она хочет им сказать, но пока что помалкивали. И только спросили:

– Какой следователь?

– Он мне представился, но я тут же забыла его фамилию.

– А что он хотел от вас?

– Такая новость… Такая… Даже и не знаю… Представляете, меня вызывают в милицию!

– Куда? Зачем?

– Следователь, который мне звонил, сказал, что хочет поговорить со мной по поводу нашего с вами Бубенцова.

– Ну да? – фальшиво изумились подруги. – Вот это совпадение!

– А еще он спрашивал, что я делала сегодня ночью. Наверное, ограбили Бубенцова? Как вы думаете?

Подруги переглянулись. Они думали, что Крошев – великий комбинатор. И неспроста он ничего не сказал по телефону бывшей мадам Бубенцовой. А Виктория Дмитриевна уже пришла в себя от полученной ею новости и снова ликовала:

– Нет, что ни говори, а есть все-таки бог на свете. Ведь хотела же еще позавчера домой вернуться. А словно не пустило меня что-то. Не иначе как рок. Только тогда-то я этого не поняла. Думала, просто напилась. С кем не бывает?

– Напились?

– Ну да! На свадьбе у приятельницы была. Ну, ясное дело, свадьба. Туда-сюда, набралась изрядно. Мне лететь, а я лыка не вяжу. И ноги не держат. Ну, мне умные люди и сказали: сиди, дура, в Барнауле. Не летай никуда, пока не протрезвеешь! Я и осталась. Следующим рейсом полетела. И пока Бубенцова грабили, наверное, я в самолете дрыхла!

– Так вас не было в городе?! – воскликнула Мариша.

– Не-а! Только сегодня вернулась! А что?

Она еще спрашивает, что! Безобразие! Потеряли из-за нее столько времени! А зачем? Убить своего супруга эта мощная дама не могла. В Барнауле, видите ли, зажигала. В толпе свидетелей! Ну и зачем они ее столько времени слушали?

Выскочив от бывшей мадам Бубенцовой, успевшей все-таки всучить им визитки своего ателье, подруги были так злы, что и не сказать. Но постепенно злость прошла, оставив подруг в полнейшей растерянности. И куда им двигаться теперь? В какую сторону? И тут им, словно почувствовав их настроение, позвонила Света.

– Как твои дела?

– Неплохо. Все формальности по поводу похорон мы с Ириной Сидоровной уладили.

– Она с тобой сейчас?

– Да.

– А ей следователь еще не звонил?

– По поводу чего?

– Значит, не звонил? – не отвечая на вопрос Светы, повторила Мариша. – И очень хорошо.

– Что хорошо?

– А теперь вы будете поминальный стол готовить? Тебе помочь? Продукты там купить? Салаты нарезать?

– Ирина Сидоровна оказалась так щедра, что оплатила папины поминки в ресторане, – с легким вздохом ответила Света. – Ничего готовить нам самим не придется.

Ну да, конечно! У богатых свои причуды. Кстати, любопытно будет посмотреть, как Ирина Сидоровна отреагирует на известие об убийстве своего любовника. Будет держаться так же сухо, как и в случае смерти Виктора Сергеевича – ее якобы гражданского мужа? Или все-таки проберет высокомерную козу?

Как впоследствии оказалось, Крошеву все же удалось вызвать к себе Ирину Сидоровну. И та, узнав о смерти любовника, закатила такую истерику, что Крошеву пришлось вызывать врачей, чтобы успокоить женщину. Такую истерику невозможно было устроить намеренно. К тому же, стоило повторить еще раз, Ирину Сидоровну было трудно представить убийцей еще и потому, что ей вряд ли бы удалось поднять тяжелое тело Бубенцова и инсценировать несчастный случай.

Но пока что этого подруги не знали и представляли себе разные картины того, как будет реагировать Ирина Сидоровна на известие о смерти Бубенцова.

– Зарыдает.

– Завоет.

– Запрыгает.

– Нет, нехорошо так думать. Мне кажется, Ирина Сидоровна была здорово привязана к Бубенцову. И нехорошо злорадствовать над ее горем.

– А хорошо ей вести себя так со Светой?

– Как это?

– Отнимать у нее квартиру, даже не будучи женой ее отца!

– Но мы…

– В этом вопросе я безоговорочно верю Свете!

– Почему?

– У нее аргументы!

– Подумаешь, аргументы! Какие-то чеки от подарков Ирины Сидоровны.

– Если Света говорит, что у этой Ирины Сидоровны не было ничего с ее отцом, значит, так оно и есть.

– И что ты предлагаешь?

Но то, что собиралась предложить Мариша, уже пришло в голову следователю Крошеву. Оказывается, пока Света беседовала с подругами, он все же позвонил Ирине Сидоровне и пригласил ее к себе. Причины, по какой он это сделал, хитрый следователь по телефону не раскрыл. И женщина поехала к нему в полном недоумении.

Этот маневр Крошев проделал не зря. В кабинете следователя и у него на глазах Ирине Сидоровне предстояло услышать известие об убийстве этой ночью ее любовника. И какой бы железобетонной ни была женщина, хоть краешек занавеса с ее истинных чувств она отдернет.

А Света тем временем настойчиво звала подруг к себе.

– А ты, похоже, нашла что-то интересное в бумагах твоего отца?..

– Что? Что ты нашла? – попробовала угадать Мариша.

– Приезжайте и сами посмотрите, – уклончиво ответила Света. – Клянусь, вы не пожалеете.

Разумеется, подруги приехали. Примчались, прилетели, прискакали! Света уже ждала их.

– Вот! – произнесла она, торжественно указывая на какой-то лист бумаги.

Честно говоря, ее находка подруг не впечатлила. Они ожидали от нее чего-то особенного. Может быть, дневник Виктора Сергеевича, в котором он письменно уведомлял общественность, что в случае его смерти просит винить такого-то. А дальше имя, фамилия и прочие подробности. Или хотя бы подозрения, что кто-то и за то-то его преследует. А тут лист бумаги.

– Ну и что это? – даже с обидой в голосе за разбитые надежды протянула Инна. – Какой-то чертеж!

– Не чертеж, а схема, – поправила ее Света.

– Сами видим, что не пейзаж. Что за схема еще?

– Не знаю.

Вот-те нате! Зовет и сама не знает, зачем зовет.

– Правда, не знаю, но догадываюсь, – добавила Света.

Вот это другое дело!

– Мне кажется, что я узнаю вот эти контуры.

И Света обвела тонкие линии, нанесенные на рисунок. Местами они и вовсе переходили в штриховку. Кроме них на рисунке были еще красные линии, обозначавшие что-то вроде лабиринта. И синяя линия, которая уверенно шла по этому лабиринту.

Сам чертеж был сделан на простом альбомном листе.

– Это чертил мой папа, – сказала Света. – Нет никакого сомнения.

– А он умел?

– У него всегда рука хорошо шла. Он же имел художественное образование. И графику очень любил. Так что начертить план здания ему было раз плюнуть.

– Так ты думаешь, это план какого-то здания?

– Без сомнения.

– Большое здание, – произнесла Мариша и вопросительно посмотрела на Свету.

– И что это такое, а? – спросила Инна и тоже посмотрела на Свету.

Света чуточку помедлила и произнесла:

– Мне кажется, что это план папиного музея.

Вот уж тут подруги действительно разинули рты. И уставились сначала на Свету, а потом на схему. А Света тем временем принялась объяснять:

– Вот эти тонкие линии – это нынешний вид нашего музея. А вот эта штриховка обозначает те перестройки, которые были сделаны в здании за последние два столетия.

– А красный лабиринт?

– Не понимаю. Но так как он проходит по всему музею, то думаю, что это либо вентиляционные шахты, либо канализация.

– Еще не легче! И зачем твоему отцу понадобился этот план?

– Не знаю, – покачала головой Света. – Но вряд ли он держал его у себя просто так. И… И мне кажется, что нам нужно пройти вот по этой линии.

И она указала на толстую синюю линию, которая почти не петляла по красному лабиринту, а уверенно двигалась в одном направлении.

Подруги изумились.

– Нам?!

– Пройти?!

– Но зачем?!

– Не знаю зачем. Не знаю как. Но я точно туда пойду! Вы со мной?

И Света вопросительно посмотрела на подруг. Девушки даже задохнулись от возмущения. И она еще спрашивает! Конечно они с ней!

– Разве мы можем отпустить тебя одну ползать по шахтам вентиляции.

– И в канализацию мы полезем вместе! Мало ли что!

Света растрогалась.

– У меня никогда не было таких преданных подруг! А если честно, то у меня вообще подруг не было!

Видя, что Света собирается зарыдать, Мариша быстро спросила:

– Ну и когда мы двинемся в путь?

Света мигом передумала рыдать и начала подсчитывать:

– Завтра я не могу. Завтра папины похороны. Может быть, послезавтра?

– А как насчет сегодняшней ночи? Сегодня ведь ты ничем не занята?

Судя по выражению лица Светы, она не была готова к таким решительным поступкам. Одно дело излагать свой план в теории, а другое, когда тебе предлагают его начать реализовывать тут же.

– Ну не знаю, – пробормотала она. – Нужно ведь найти вход.

– Вот и найдем!

– Проверить, можно ли там вообще передвигаться!

– Музей строился с размахом. Наши предки кубометры не экономили. Можешь не сомневаться, пролезем!

– Но надо же подготовиться!

– Да чего там готовиться! – воскликнула Инна. – Света, телись давай! Идем или не идем? Чай не в горы собираемся! Долгих сборов не нужно.

– Ну ладно! – решилась Света. – Идем!

– Наконец-то!

– А Ангелину звать будем?

– Если ее Крошев отпустит, то можно и позвать.

Крошев Ангелину не отпустил. Были у него и у его коллег еще какие-то вопросы к девушке. И к ней, и к Полине.

– Ничего страшного! Сходим без нее. На разведку.

Подруги решили для начала провести, так сказать, разведку боем. В конце концов, прежде чем позвать Ангелину, должны же они узнать, где начинается красный лабиринт. И что это вообще такое.

– Поехали в музей! Света, не забудь пропуск.

По Светиному пропуску они оказались в служебных помещениях музея очень быстро. Не было никакого сомнения, что лабиринт начинается именно отсюда.

– Вот это место, – произнесла Света, тыкая на схеме в начало лабиринта.

Подруги огляделись по сторонам. Они стояли в подвале, откуда по музею расходились трубы теплоцентрали.

– И куда нам идти?

– Не знаю.

– А почему мы тогда здесь?

– На схеме обозначен этот участок.

И Света подошла к стене.

– Вот тут.

– Вот тут?

– Да.

– Ты уверена?

– Да.

– Но я ничего не вижу!

– И я тоже!

Света в ответ лишь вздохнула. Она тоже ничего такого особенного не видела.

Подруги внимательно обозрели кирпичную кладку. В этом месте в стене имелась неглубокая ниша. Зачем и почему яма была сделана, следовало спросить у неведомых строителей. Но за долгое время нишу никто не замуровал, не заложил. Какой она была, такой и осталась.

– Удивительное дело, – пробормотала Мариша. – У меня такое впечатление, что наш лабиринт начинается за ней. Может быть, там есть проход?

– Тут какая-то металлическая пластина, а под ней щель, – подтвердила Инна. – Света, там ничего больше не написано?

– Только на обороте несколько слов.

– Так читай!

– Надавить сначала на второй. А потом на третий напротив.

– Второй? Третий? О чем это?

– Мне кажется, про кирпичи.

– Почему они?

– Больше тут ничего нет.

Это было справедливо. И подруги спросили:

– А откуда в таком случае надо считать?

И девушки уставились на нишу. Все кирпичи в ней были одинаковыми, только один из них оказался с каким-то странным углублением.

– Похоже на звезду.

– Скорее ромбик.

– Это не ромбик, а клеймо завода-изготовителя.

– Или печать мастера, который делал эти кирпичи для этой кладки.

– Впервые о таком слышу!

– Хватит спорить! – возмутилась Мариша. – Давим на кирпичи!

– Какие?

– Сначала на второй от этого с ромбом. А потом на третий.

Инна приготовилась давить. Но снова замерла.

– И с какой стороны от меченого? – спросила она. – Справа или слева? Или, может быть, сверху? Или снизу?

Этого никто из девушек не знал.

– Дави на все подряд!

– А вдруг испортится?

– Не боись! Если строили наши предки, то не испортится. Тогда люди любили делать все основательно, чтобы проработало века без капремонта и техобслуживания. Ну, дави! Или отойди и я сама!

Инна вздохнула и покорилась. Она надавила на два левых кирпича. Потом на два правых. Потом сверху, потом снизу. Ничего! Разочарованные подруги смотрели на нишу, которая продолжала оставаться нишей, не желая стать дверью.

– Наверное, мы что-то перепутали.

– Ничего не перепутали. Все правильно прочитали.

– А если не то место? А, Света?

– Место то самое!

– Оно отмечено на плане?

– Да!

– Тогда не понимаю.

И все три девушки снова посмотрели на нишу, ища в ней отгадку.

– Второй, потом третий напротив, – пробормотала Мариша про себя. – Девочки! Поняла!

– Тс-с-с! Не ори! Иначе нас отсюда выгонят!

Мариша немного понизила голос.

– Напротив! – страстно прошипела она. – Понимаете, напротив! Инна, не рядом надо было два кирпича давить. А второй с одной стороны, а третий с другой, то есть напротив!

Она быстро надавила второй кирпич справа и третий кирпич слева от ромба. Ничего. Тогда Мариша изменила позицию. И надавила сначала второй слева, а потом третий справа.

– Х-р-рык!

Кусок ниши сдвинулся со своего места. Поднялось небольшое облачко пыли. Но ее было куда меньше, чем могло накопиться за пролетевшие века. Очень странно. Но подругам было сейчас все равно. Потайная дверь была найдена!

Правда, открылась она не целиком. Подругам пришлось помочь себе, надавив на нее руками и даже попинав ногами. Петли, на которых держалась эта дверь, двигались туго. И открывались хотя и без скрежета, но туго. Девушкам все же удалось открыть щель, достаточную для того, чтобы просочиться внутрь.

Мариша заглянула туда первой.

– Какой-то коридор.

– Освещение там есть?

– Ага! И еще эскалатор!

– Ты что, издеваешься?! – обиделась Инна. – Я же просто спросила!

– Нет там ничего! Темно, как у негра… сами знаете где. Фонарик нужен!

Фонарика не нашлось ни у кого. Даже у предусмотрительной Мариши в ее сумке. А ведь она на эту осень специально купила себе ярко-красную очень большую сумку со множеством заклепок, пряжек и потайных карманов. И вот такая уникальная ситуация – ни в одном из этих карманов не нашлось ничего, даже отдаленно напоминающего фонарик.

– Что? И зажигалки нету?

– Откуда, если я сто лет как бросила курить!

– Но у тебя же был фонарик.

– Был. Но я не стала перекладывать его из своей летней сумки. Прекрасно помню, еще думала, перекладывать или не стоит. И решила, что не стоит.

– Когда фонарик нужен, так его никогда нету.

– Закон подлости.

– Закон жизни!

И три подруги растерянно посмотрели на открывавшийся перед ними потайной ход. Он манил их со страшной силой. Они просто физически чувствовали, что не в состоянии ждать. Им хочется туда прямо сейчас.

– Стойте здесь. Фонарик я раздобуду, – произнесла Света. – Это не проблема.

– А в чем тогда проблема?

– Дверь.

– А с ней что?

– Как мы ее закроем? И главное, если закроем, как выйдем назад? Вдруг она изнутри не открывается?

Ясное дело, остаться замурованными в склепе подругам не хотелось. Не для этого они сюда притащились.

– А если ее оставить как есть?

– Открытой?

– Ну да.

– Невозможно! – замотала головой Света. – Вдруг сюда, в теплоцентр, кто-нибудь придет?

– И что?

– Меня уволят! Со скандалом!

Инна только фыркнула в ответ. Посмотрите на нее, люди добрые! Какие пустяки иной раз волнуют некоторых людей. Но Мариша неожиданно встала на сторону Светы.

– Не нужно, чтобы о нашем открытии знали посторонние раньше времени.

– И что делать?

– Света, тащи фонарик. Я знаю, как поступить!

Света ушла. А Мариша, вытащив из своей сумки пачку фломастеров, принялась что-то сосредоточенно писать на куске картона. Инне она прочитать написанное не давала. И та снова возмущенно фыркнула. Фломастеры, да еще с блестками, она в сумке таскает, а фонарик ленится! И чем люди думают?

– Фломастеры не мои, – объясняла Мариша. – Купила их в подарок троюродной племяннице. Она сейчас гостит у мамы. Ну я тебе говорила.

– Говорила.

– Вот! Готово!

Вернулась Света. С большущим фонарем. Подругам и оставалось только закрыть за ней дверь и припереть ее изнутри стулом.

– Думаешь, это их задержит?

– Один стул вряд ли! А вот в сочетании с моей табличкой задержит.

И подруги водрузили на дверь теплоцентра изготовленную Маришей табличку:

«Не входить! Закрыто на техобслуживание! Ленэнерго».

– Теперь все в порядке, – удовлетворенно произнесла Мариша, повесив табличку и подперев дверь стулом. – Пока будут выяснять, что да как, мы с вами управимся.

– А Ангелина?

– Что ж, ей в этот раз не повезло. Ничего, если нам там понравится, мы и ее возьмем.

И произнеся эти слова, Мариша первой полезла в узкий лаз, открывающийся за приоткрытой дверью. В руках у нее был фонарик. Переглянувшись, Инна и Света последовали за своей решительной подругой.

Глава 17

Говоря про Ангелину, Мариша даже не подозревала, насколько была близка к истине. Ангелина сидела в отделении и кляла на чем свет стоит и свою сыщицкую активность, и свою влюбчивость. Сегодня, как считала Ангелина, был один из самых неудачных дней ее жизни.

Утешало только присутствие Степы рядом с ней. Парень оказался сущим подарком судьбы. Бегал для Ангелины за кофе. И даже купил в милицейском буфете несколько мягких булочек – не голодать же девушке! Допрос Ангелины провел сам следователь Крошев. Но закончив допрос, не торопился отпустить Ангелину.

– Сидите тут! – сердито велел он ей, когда Ангелина вздумала приставать к нему и проситься домой. – Целей будете!

И все! Конечно, Ангелина могла бы взбунтоваться и уйти. Но вдруг это будет воспринято как отказ от сотрудничества со следствием? И Ангелина продолжала маяться на жестком стуле в коридоре. Полина и Степа с Васей находились тут же. Заняться им было нечем, и они развлекались тем, что глазели по сторонам.

Таким образом они увидели, как в отделение сначала приехала молоденькая девочка Натка. Потом шикарная дама – первая жена погибшего Бубенцова. А потом наконец прибыла и Ирина Сидоровна, то ли любовница, то ли деловой партнер покойника.

Так как с Ириной Сидоровной она была немного знакома, то Ангелина уже вскочила на ноги, чтобы выразить той сочувствие. Она даже открыла рот, воскликнув: «Ирина Сидоровна, дорогая, что я вам сейчас скажу!» Но Ангелину вовремя опередил следователь.

Вырос он перед ней словно из-под земли, верней, из-под покрытого потрескавшимся облезлым паркетом пола, отрезав ей путь к Ирине Сидоровне. Вырос и еще метнул на девушку такой разъяренный взгляд, что она даже вскрикнула. И плюхнувшись обратно на стул, принялась ломать голову, пытаясь понять, в чем же провинилась на этот раз?

Бедная Ангелина ведь не знала, что Крошев, следуя своему далеко идущему плану, желал лично сообщить трагическую новость всем знакомым женщинам Бубенцова. Считая себя тонким психологом, он ожидал большой эффектности от своей задумки. И не ошибся. Натка, услышав страшную новость, затряслась и заревела. Бывшая мадам Бубенцова захохотала, словно гиена. А Ирина Сидоровна закачалась и упала в обморок.

Следователь мог быть доволен, но не стал. Ни Натка, ни Виктория Дмитриевна не сказали ему ровным счетом ничего интересного. Оставалась одна Ирина Сидоровна. Но она валялась в глубоком обмороке. Таком глубоком, что привести ее в чувство никак не получалось.

– Нужно вызывать врачей, – озабоченно нахмурившись, произнес Крошев. – Что-то мне не нравится ее цвет лица.

Лицо у Ирины Сидоровны в самом деле стало, словно обезжиренное молоко, бледное до голубизны. Особенно страшно на этом побледневшем лице выделялись синие губы. И стал отчетливо виден возраст Ирины Сидоровны. В нормальном уравновешенном состоянии она казалась женщиной лет сорока пяти с тяжелым и трудным прошлым. Но сейчас все поняли, что Ирине Сидоровне было хорошо за пятьдесят. И годы не прибавили ей ни изысканности, ни привлекательности.

– Гражданин следователь, помрет же тетка, – прошептал кто-то из оперативников.

– Сам вижу! Вызывайте «Скорую»!

Врачи приехали довольно быстро. Ирину Сидоровну они в чувство привели. Вкололи ей какое-то лекарство, от которого она хоть и не порозовела, но и синеть дальше перестала. И ее первые слова, которые она произнесла, устремив страдающий взгляд на Крошева, были:

– Скажите, это ведь неправда?

– О том, что Бубенцов скончался? Чистая правда!

– Он не мог наложить на себя руки!

– Он и не накладывал.

– Но вы же сказали…

– Вы меня недослушали. Сразу же в обморок рухнули, – недовольно произнес Крошев. – На самом деле я сказал, что у следствия вначале создалось такое впечатление.

– Создалось впечатление? – икнула Ирина Сидоровна.

– На самом же деле Бубенцов был убит.

Ирина Сидоровна судорожно вскрикнула и потеряла сознание во второй раз. Теперь и врачам пришлось повозиться, чтобы она снова открыла глаза. Открыв их, Ирина Сидоровна попыталась снова что-то спросить у следователя, но тут уж вмешался врач.

– Если не хотите оказаться на том свете вместе с вашим знакомым, молчите! – велел он Ирине Сидоровне.

– А если я спрошу у нее.? – начал следователь, но врач был непреклонен.

– Нет!

– Только два вопроса!

– Ни одного! Вы свою работу уже сделали. Теперь мы сделаем свою. И не мешайте нам.

И врач снова склонился над Ириной Сидоровной. Удивительное дело, у медиков в машине нашелся не только аппарат для искусственного дыхания, переноска и прочие интересные и весьма полезные штучки, но был также и аппарат для снятия электрокардиограммы сердца.

Молодой врач озабоченно уставился на скользящую перед ним ломаную кривую и покачал головой:

– Похоже на инфаркт. Как же вы так неосторожно, товарищи милиционеры? Зачем же вы даму довели до такого состояния? В ее возрасте сильные потрясения способны привести к трагическому результату.

Ирину Сидоровну увезли в больницу, так и не дав ей поговорить со следователем. А она явно этого очень хотела и все рвалась к нему с носилок, к которым ее прибинтовали эластичными ремнями.

– Товарищ Крошев! – шептала она угасающим голосом. – Мне необходимо сказать вам… Я знаю, кто убил Коленьку! Знаю! Поверьте мне, я много чего знаю!

Но тут двери «Скорой помощи» захлопнулись перед ее носом, и Крошев так и не узнал, что же Ирина Сидоровна собиралась поведать ему. Но он не унывал.

– Похоже, дамочке есть что нам сказать. Лед тронулся!

– Но где она, а где вы!

– Ничего страшного! Главное, что она заговорила. Сейчас же еду за ней в больницу! И как только женщине станет лучше, допрошу ее.

И Крошев поспешил к своей машине. Его маленькая подвижная фигурка в мгновение ока пересекла двор и исчезла в салоне его породистого «Пежо», выделенного отделению администрацией города. Иномарка служила сразу нескольким благородным целям. Во-первых, она повышала престиж работников правоохранительных структур. Во-вторых, уменьшала их комплексы по поводу собственной маленькой зарплаты и полунищенского существования. И в-третьих, позволяла участвовать в погонях за другими иномарками хотя бы примерно на одном уровне.

Раньше, когда милиция разъезжала на «Жигулях» или «козликах», ни о какой конкуренции с «БМВ» и «Инфинити» речи даже не шло. Речи и сейчас не идет, но все же заикнуться иной раз было можно.

– Все остальные свободны! – крикнул Крошев напоследок, скрываясь в машине.

И ни с кем отдельно не прощаясь, уехал.

Получив дозволение убраться домой, Ангелина неожиданно для себя не почувствовала никакой радости. Что ей делать дома? Волков снова куда-то пропал. Это было тем более странно, что убили его собственного заместителя. Правда, следователь сказал, что Волков звонил ему. И предъявил алиби. Что за алиби, следователь Ангелине не сказал. Но заверил, что оно достаточно надежное.

Сама дозвониться до жениха Ангелина не смогла. И ее сердце снова стала трепать ревность. Степа ее уже не радовал. Его предложение зайти в кафе и перекусить не вдохновляло. И даже когда Степа робко заикнулся, что можно заглянуть к нему домой, мама будет очень рада познакомиться с Ангелиной, в сердце у девушки ничего такого не вспыхнуло.

Ах, если бы то же самое предложил ей Волков! Она бы с ума сошла от радости. А от Степы предложение почти что войти в его семью не вызвало у Ангелины ни малейшего отклика. Подумаешь, вскружила парню голову. Ну и что?

– Потому что нельзя быть красивой такой, – пробормотала она себе в оправдание.

И отправив страшно разочарованного Степу домой одного, поехала к себе. Домой Ангелину погнала простая необходимость: поесть, принять душ и немного передохнуть. До подруг она дозвониться не сумела – «вне зоны досягаемости». И где их черти носят?

А три подруги даже и не слышали звонков Ангелины – в подземелье музея сигнал не шел. И если бы даже и слышали, то все равно трубки не взяли бы. Потому что были в это время заняты буквально выше головы. Проход, в который они попали, в самом деле оказался старым канализационным коллектором. Видимо, когда-то тут в самом деле шли стоки грязных вод или чего-то в этом роде.

– Возможно, это была своего рода защита от наводнений. Когда Нева разливалась, по этим стокам вода уходила от стен музея дальше и не подмывала его фундамент.

В общем, версий возникало много. Тем более что теперь эти подземные коридоры никем не посещались и никак не использовались. И все бы ничего, стены были крепкими, потолки позволяли двигаться почти в полный рост и фонарь светил достаточно ярко, но именно этот фонарь и высветил впереди по ходу огромную лужу. Даже не лужу, а настоящее озеро. Как оно тут образовалось, сказать было трудно. Потому что весь остальной путь был почти сухим. И вдруг озеро! Здрасьте пожалуйста!

И что теперь делать? Пойти назад? Повернуть? Поискать другую дорогу?

Света еще раз сверилась с захваченным с собой планом и покачала головой:

– Другого пути нет! Придется перебираться вброд.

– Ты ничего умней не придумала! Тут же глубоко!

Чтобы проверить, насколько глубоко, Мариша кинула в лужу кусок кирпича. Тот глухо булькнул и утонул.

– Ну и что? – ехидно поинтересовалась Инна. – Узнала?

За словами последовали действия. Она распустила шнуровку на своих высоких сапогах-ботфортах. К кирпичу привязала конец шнурка и бросила его в воду.

Камень вместе со шнурком вырвался у Инны из рук и ушел на дно.

– Я не виновата! – оправдывалась Инна. – Думала, что кирпич ляжет на дно. А он вырвался у меня из рук. Дна там нету.

– Что же там тогда? Колодец, что ли?

– Очень может быть! Какой-нибудь сток, который теперь засорился и через который вода больше не уходит!

– Снимай второй шнурок!

– Зачем это?

– Измерим хотя бы приблизительную глубину!

– Не надо снимать. Я и так тебе скажу, там не меньше полутора метров!

Это заставило всех призадуматься. Лезть в подозрительно грязную воду никому не хотелось. И наконец Мариша произнесла:

– Делать все равно нечего. Мы с вами на правильном пути. Нужно идти в воду.

– В смысле?

– Этим ходом кто-то пользовался, – неожиданно произнесла Света. – И совсем недавно. Я видела следы в пыли.

– Какой-нибудь рабочий.

– Про этот ход не знает никто в музее.

– Твой же отец знал, раз у него имелся план.

– Только он и… И тот человек, с которым мой папа поделился своей тайной.

Все это было в высшей степени загадочно и многообещающе, только никак не объясняло, как же все-таки перебраться через проклятую лужу.

– Будем плыть!

– Лучше прыгать!

– Ага! – хмыкнула Мариша. – С шестом! На пять метров в длину.

И первой начала снимать с себя одежду.

– Все снимайте! – велела она подругам. – Все равно тут никого нет. А нам еще обратно ползти. Надо все же выбраться отсюда в сухой одежде.

Инна со Светой смущенно переглянулись. Но Мариша была права. И они тоже стали снимать с себя одну хорошенькую вещичку за другой.

– Надеюсь, мы не подцепим в этой воде какую-нибудь жуткую гадость, – опасливо пробормотала Света, вступая в мутную воду и морщась, потому что вода была довольно холодной.

– Какую, например?

– Например, оспу. Или бубонную чуму. Ну, или холеру!

– С какой это радости? Эти болезни давно искоренены.

– Это в большом мире их одолели. А тут они могли остаться законсервированными.

– Света, не пугай нас! – взмолилась Инна. – И так противно, а ты нас еще жуткими микробами пугаешь. Б-р-р-р!

– Успокойтесь, девочки! Если мы тут чего и подцепим, так только воспаление легких. Вода холодная, так что двигаемся быстрей!

Плыть не пришлось. Глубинные измерения, которые провела Инна при помощи подручных средств, оказались не совсем верными. Подругам тут было по горлышко. А высокой Свете и вовсе вода доходила только до плеч. Но радоваться она что-то не спешила.

– Какая гадость! На дне может валяться… Что угодно там может валяться!

– Не болтай глупостей. Там только камни и битые кирпичи! И… И твой шнурок, Инна!

– Спасибо!

– Не за что! И ничего тут такого ужасного на дне нету.

Но выбираясь, Света все равно внимательно изучила свои ступни. И похоже, осталась недовольной.

Тем временем Мариша изучала пол коридора с помощью переносного фонарика, который она пронесла в поднятой вверх руке.

– Мы поступили правильно, – заявила она. – Тот человек, который прошел перед нами, тоже раздевался. Вон, видите, следы босых ног.

И девушки двинулись дальше. Голые и с фонарем. Шли они довольно долго. Часов у них не было, и им казалось, что они блуждают по лабиринту целую вечность.

– А прикиньте, вдруг мы заблудились!

Эти слова Инны вселили в Свету настоящий ужас. Она уже приготовилась удариться в панику, как вдруг шедшая впереди Мариша произнесла:

– Все! Мы пришли!

Подойдя к ней, подруги убедились, что подруга права. Впереди была ровная кирпичная стена. Точно такая же, как и та, сквозь которую они прошли. Дальше хода не было.

– И что делать?

– Тут тоже есть кирпич с ромбом. Нажмем на второй и на третий от него?

– Давайте. Жмите!

Инна нажала, и кусок стены начал тихо поворачиваться. Подруги помогли ему. И заглянули в образовавшуюся щель.

– Темно.

– Все равно, нужно лезть.

– А вдруг там что-то жуткое?

– Ничего там нет. На плане за стеной какая-то комната.

– Зал музея! А в нем посетители! А мы голые!

– Ну, тогда осторожно!

Инна, как самая миниатюрная, пролезла вперед. И вскоре подруги услышали ее шепот:

– Идите! Это просто ковер загораживает свет.

– Там музейный зал? Посетители?

– Какой-то кабинет. И в нем пусто. Идите, не бойтесь.

Все три девушки выбрались из подземелья. И оказавшись в теплом, сухом и, главное, светлом месте, принялись с интересом оглядываться по сторонам.

– Слушайте! – воскликнула Мариша. – Ведь это же…

– Вот именно, – перебила ее Света. – Все, как я и предполагала.

Договорить она не успела. Дверь в кабинет отворилась. И в него вошел человек, мужчина. Увидев трех голых девушек, он зашатался от изумления и чуть было не упал. Чтобы совсем не упасть, он был даже вынужден ухватиться рукой за дверь. И закрыв глаза, он пробормотал:

– Не может быть. Нет, этого просто не может быть! Мне это просто кажется!

Волков двигался в сторону родимого музея. Дорога была знакома ему словно свои пять пальцев. Но если прежде этот путь всегда радовал его, то сегодня каждый шаг давался с неимоверным трудом. Только что ему позвонил один из его сотрудников, и от него Волков узнал о смерти своего заместителя. И теперь Волков чувствовал, как кольцо вокруг него угрожающе сжимается.

– Сначала сокровища, потом Виктор Сергеевич. Теперь Бубенцов. И еще Полинка пропала. Ох, чует мое сердце недоброе. Прав был папа, нужно бросать эти раскопки. Черт знает, чего только из земли не выкопаешь.

Но в глубине души Волков прекрасно понимал, что вся его жизнь – это и есть раскопки. Не дотошное описание редкостных находок, не околонаучные дрязги за очередную премию или грант, не прозябание на ученых советах, а именно сами раскопки. Все остальное лишь данность, которую он отдавал этой жизни, чтобы продолжать заниматься любимым делом.

И вот теперь это его любимое дело под угрозой. Если папа захочет, он может заставить сына пойти у него на поводу. И это будет полным крахом всей той жизни, к которой Волков-младший привык и которую любил.

Да, на работу в музей в таком душевном состоянии идти не хотелось. Тем не менее Волков целенаправленно перемещался, и не думая замедлять шаги. Ну и что с того, что ему не хочется идти на работу? Наука не должна страдать от перепадов его настроения.

Волков прошел к себе, не раздеваясь и не снимая верхней одежды. Пожилые смотрительницы, словно церберы наблюдающие за обычными посетителями, при виде Владимира Волкова только улыбались и приветливо кивали головами. Что и говорить, Владимир Волков был любимчиком всех дам. При этом ему не требовалось для этого никаких усилий. Дамы сами были готовы отдать ему все, начиная от своих трепещущих сердец до горячих тел.

Вот и сегодня Волков полночи отбивался от ухаживаний слишком уж распалившейся дочери маститого ученого, академика и члена такой массы научных обществ, куда даже его отцу хода не было. Волков прекрасно понимал, какое светлое будущее открывает перед ним женитьба на этой девице. Понимал, но поделать с собой ничего не мог. Ему было противно. Она была такой жирной и белой! Она напоминала ему гусеницу! Она танцевала, стараясь его обольстить, а ему казалось, что у нее из живота вот-вот потянется противная липкая нитка.

– Только у гусеницы есть шанс стать красавицей, а у этой бегемотихи уже нет.

Жрала «невеста» столько, что Волкову становилось просто страшно. Да она же и его сожрет. Слопает, как тарантулиха. Он гнал от себя эти дурацкие мысли, но почему-то новая «невеста» прочно ассоциировалась в его мозгу с каким-то неприятным насекомым.

Вот ведь беда, никакие деньги и титулы ее папаши не в состоянии сделать девицу хоть чуточку привлекательней.

И все же Волков понимал: другого выхода у него нет. История с этрусским золотом получилась слишком уж громкой и даже приобрела нежелательный международный резонанс. Если он немедленно не прикроет тылы, обзаведясь могучим покровителем, то его научная карьера может потерпеть крах.

– Черт меня дернул выкопать эти статуэтки! – простонал Волков. – С них все беды и пошли. Копал бы себе глиняные черепки и беды не знал!

Досада Волкова усугублялась еще и тем, что он не выспался. Сначала он тусовался в каком-то ночном клубе, куда затащила его дорогая «невеста». Потом почти до утра убеждал ее, что невинность – это лучшее украшение девушки. Зная при этом, что невинность хороша, когда других украшений нет. Его суженая – именно тот случай.

В общем, Волкову все-таки удалось избежать окончательного падения. Но чего ему это стоило! Перед глазами у него плыли разноцветные круги, и в голове стоял настойчивый гул, напоминающий шум прибоя. Он мешал нормально слышать и ориентироваться. Да и пошатывало Волкова изрядно.

– Эта не девица, а какая-то упыриха! Женись на такой, всю кровь из тебя выпьет! Паучиха!

С этими словами Волков распахнул дверь своего кабинета и зашатался окончательно. Галлюцинация! Прямо перед ним возле его собственного рабочего стола кружились три грации. Нагие, золотистые и прекрасные! Все! Допился! У него начались галлюцинации!

В этот момент Волкова шатнуло так сильно, что он был вынужден прислониться к стеночке и закрыть глаза. Когда он их снова открыл, в кабинете уже никого не было. Только влажные следы босых ног у стола показывали, что три прекрасные нагие грации ему не причудились. Волков наклонился к самому полу. Так и есть! Следы вели к ковру, который висел на стене, прикрывая некрасивое кирпичное пятно, которое досталось Волкову в наследство от бывшего директора музея.

Тот в пору своего правления занимал этот кабинет. Потом в него переселился Волков, а начальство переехало в другие помещения.

И вот в эту самую стену и упирались следы босых ножек. Да так, словно ушли под нее.

– Господи! – ошеломленно прошептал Волков, разглядывая быстро высыхающую пяточку, другая часть ступни была уже скрыта под стеной. – Что же это творится такое?

Он даже потрогал мокрый след. И убедившись, что он в самом деле мокрый, присел возле стены. Как же все плохо! А он-то, дурак, еще сегодня ночью думал, что хуже уже быть не может. Оказалось, что может. И еще как!

Тем временем застигнутые врасплох подруги улепетывали со всех своих босых ног подальше от кабинета Волкова. И лишь отбежав на достаточное, на их взгляд, расстояние и переправившись через лужу, рискнули остановиться, чтобы обсушиться, одеться и обсудить случившееся.

– Как вы думаете, он нас узнал? – с трепетом задала Света вопрос, который волновал всех троих больше всего.

– Вряд ли! Ты же видела, он сразу же закрыл глаза!

– Но перед этим посмотрел на нас!

– Какое у него было лицо при этом!

– Словно он увидел призрака!

– Трех голых призраков! – поправила подругу Мариша. – И очень даже красивых. Он должен был бы радоваться!

Но Света закрыла лицо руками.

– Никогда себе этого не прощу! – простонала она. – Любимый мужчина застал меня голой у себя в кабинете!

– А ведь верно! – воскликнула Инна, даже перестав на время шнуровать свой высокий сапог. – Это же был кабинет Волкова. Девочки, вы это поняли?

– Сразу же!

– А я только сейчас, – призналась Инна. – И что это значит?

– Ты – тормоз!

– Все эти свежие человеческие следы в нем… Это значит одно: грабитель, который украл сокровища, из кабинета Волкова мог пройти дальше и, не отключая сигнализации, сделать свое дело?

– Что?!

– Ну, воспользовался этим потайным ходом, проник в кабинет Волкова и ограбил сейф с золотом этрусков.

– И это значит, что сокровища могли быть похищены вовсе не в промежутке между часом и двумя ночи. А… Когда, девочки?

– В любое другое время той ночью.

– И сделал это тот человек, которому твой отец, Света, рассказал про этот потайной ход в кабинет Волкова!

– Рассказал и показал план подземелья!

– За это и убили твоего отца!

– Потому что твой папа знал, кто грабитель!

– То есть вор, ограбивший музей!

– А Бубенцов как же? – внезапно вылезла с вопросом Мариша. – Его за что убили?

Но подруги не дали ей испортить себе настроение.

– Погоди ты со своим Бубенцовым! Дай сначала с ограблением разобраться!

– Что? Прямо здесь? В лабиринте?

– В самом деле, – спохватилась Инна. – Пойдемте отсюда.

Девушки торопливо надели, что еще оставалось из своих вещичек, и поспешили прочь из подземелья. Как ни странно, они не заблудились и благополучно нашли обратную дорогу.

Подруги успели выскочить из музея очень вовремя. Он как раз закрывался. И девушки удачно смешались с группками сотрудников музея, покидавших свои рабочие места.

– Боже мой! Как все-таки приятно снова оказаться на свежем воздухе! – произнесла Инна.

Света кивнула, но при этом выглядела задумчивой, и было понятно, что поддакнула она Инне скорей машинально, чем от чистого сердца. А Мариша, оглядываясь на выходивших вместе с ними сотрудников, произнесла совсем другое:

– Знаете, какая мысль мне сейчас пришла в голову?

– Какая?

– А ведь кто-то из этих людей может оказаться вором.

– Слушай, не порти нам настроение! – взмолилась Инна. – Мы выбрались из жуткого подземелья, узнали много полезного, давайте же хоть несколько минут порадуемся хорошему!

Но подруги Инну не поддержали. Мариша и Света были погружены в свои мысли. Инка обиделась и приготовилась надуться, но тут зазвонил ее сотовый. И словно по команде, ожили телефоны и двух других девушек. Свете звонила Ирина Сидоровна из реанимации. Впрочем, понять, что женщина хочет, было сложно. Голос ее звучал едва слышно, а потом и вовсе пропал.

Свете удалось только разобрать несколько слов.

– Светочка, меня готовят к операции… берегись!.. Предупреди Полину. Вы должны…

Но что они с Полиной должны и кому они это должны, Света не поняла. Как раз на этом месте связь прервалась окончательно. Не растерявшись, Света и сама попыталась перезвонить Ирине Сидоровне, но трубка у той оказалась отключена.

А в это время Мариша тоже вела телефонный диалог.

– Где вы пропадаете? – сердилась Ангелина. – Сквозь землю провалились, что ли?

– Почти.

– А сейчас выбрались?

– Ну да, раз ты со мной разговариваешь.

– И чем это вы занимались?

– Если тебе рассказать, то ты не поверишь!

– Хм. Попытаюсь!

– Светка нашла в бумагах своего отца план подземного хода, который ведет в кабинет Волкова. И мы там были!

– Где? В подземном ходе или в кабинете?

– И там, и там!

– Ну вы даете! – восхитилась Ангелина. – Это же целое приключение! И что? Классно было?

– Очень страшно, – призналась Мариша. – Темно, сыро, и еще твой Волков нас едва не застукал.

– А я целый день прокисла в отделении, – пожаловалась Ангелина. – Никакой пользы, один геморрой. И Волкова тоже видела только мельком.

– Хочешь, приезжай сейчас к Инне, – предложила ей Мариша, но тут же услышала голос Инны:

– Ко мне нельзя! Еду встречать Степку и мужа в аэропорт.

– Что?! – воскликнула Мариша, уставившись на подругу. – Что ты сказала? Мужа? Он тоже возвращается?

Инна молчала, но глаза ее сияли ярче всяких звезд. И Мариша поняла: она не шутит. Бритый все же надумал вернуться на родную землю. Милый, славный старина Бритый. Как же она по нему соскучилась!

– Значит, все-таки вернулся, – пробормотала Мариша.

– Да! И я должна их встретить.

– А что так?

– Я не поняла, но Степка настаивает, чтобы я приехала за ними на своей машине.

– Ну, что же делать… Надо так надо. Удачи тебе!

Инна кивнула и умчалась. Света по-прежнему стояла в задумчивости. Кажется, она даже не поняла, что Инна исчезла. И Марише пришлось потеребить девушку, чтобы та очнулась.

– Мне Ангелина звонила, – сказала она Свете. – Хочет встретиться. Они с Полиной целый день у следователя парились. Только недавно их отпустили.

Света неожиданно встрепенулась.

– Полина? А кто это такая?

– Ну ты даешь! Это же близкая знакомая Бубенцова. Она пыталась его захороводить, только ничего у нее не получалось! А потом она же заманила Степу с Васей в музей. По просьбе Бубенцова!

– А-а-а! Ну, да, да, теперь я поняла, о ком речь.

– Ты меня пугаешь! Света, ау? Ты вообще где? Расследуем это дело уже который день. А ты до сих пор не знаешь, как звали одну из главных подозреваемых. Так же нельзя!

– Просто выпустила из внимания, как зовут ту девушку, – оправдывалась Света. – Значит, она Полина?

– Да!

– И где она сейчас?

– Наверное, домой поехала.

Света переменилась в лице окончательно.

– Этого нельзя допустить! – воскликнула она. – Ни в коем случае! Ей грозит опасность!

Сбиваясь и путаясь, Света принялась рассказывать Марише о своем телефонном разговоре с Ириной Сидоровной.

– Выходит, женщина уверена, что Полинке грозит опасность?

– Мне так показалось.

Не прибавив больше ни слова, Мариша снова схватилась за сотовый. Она звонила Ангелине.

– Гелка, а где сейчас Полинка? Ах, у тебя! Нет, пусть там и остается. Мы со Светой тоже едем к тебе! Что случилось? Много чего. Всего по телефону не расскажешь. Приедем, тогда. Главное, сидите у вас дома. И никуда не высовывайтесь. Ни ты, ни Полина!

После этого Мариша быстренько затолкала все еще о чем-то размышляющую Свету в свою машину. Девушка напоминала ей куклу, податливую и безмолвную.

– Просто беда с этими людьми интеллектуального труда. Рассеянные до ужаса.

Вот взять, к примеру, Волкова. Чего он так перепугался, увидев их у себя в кабинете? Подумаешь, три голые девушки. Другой бы на его месте только обрадовался, а этот чуть сознание не потерял.

В общем, Мариша была недовольна. Собой, Волковым, Светой и всем миром тоже. Но больше всего ее сердила погрузившаяся в непонятное молчание Света. Девушка даже не реагировала на внешние раздражители вроде хлопков и криков «Эй-эй, проснись!». Не отвечая, Света сосредоточенно думала о чем-то своем.

А Мариша на нее за это злилась. Она так не могла. Она любила быть в курсе того, что происходит вокруг нее, в том числе и в головах окружающих ее людей.

Поэтому Мариша сердилась и бормотала:

– Вечно на тебя, Светка, накатывает в самое неподходящее время. То была человек как человек. А теперь словно истукан каменный. Ау! Я с кем разговариваю?!

– Ты совершенно права, Маришечка! – твердила в ответ Света, и не думая выныривать из своих раздумий.

В конце концов Марише пришлось оставить ее в покое, благо дом Ангелины был уже близко, а движение на улицах города весьма интенсивным. И чтобы не вляпаться в серьезную аварию, Марише приходилось прилагать немало усилий. И ей стало не до Светы.

Глава 18

Ангелина с Полиной уже ждали своих подруг, стоя у подъезда. Как ни странно, Степа и Вася были с ними. Впрочем, чему тут удивляться? Ребята достаточно пострадали в этой истории и тоже хотели узнать как можно больше подробностей.

– Вам было сказано сидеть дома! – сердито прикрикнула на них Мариша. – Чего вы во дворе растопырились?

– Хотели воздухом подышать. Думали, это не опасно, если прямо возле дома.

Но оправдывались Полина с Гелкой недолго. Их терзало любопытство.

– Ты сказала, будто знаешь, кто украл сокровища из музея? – подскочили они к Марише, не дожидаясь, пока она выйдет из машины. – Это точно?

– Не я. Она знает.

И Мариша кивнула головой в сторону Светы. Четверка любопытных набросилась на Свету. Но та лишь качала головой и твердила:

– Нет, не скажу. Я не уверена. Не могу подвести человека, пока не буду знать точно!

– И когда? Когда ты будешь знать точно?

И тут Света изрекла нечто, от чего похолодели не только девушки. Но и по спинам более мужественных Степы с Васей прошла холодная волна.

Света сказала:

– Мы будем знать, кто он, когда он придет убивать Полину.

– Он?! – ахнула Ангелина. – Убивать?! Полину?

– А почему он должен убить Полину?

Вместо ответа Света внимательно посмотрела на Полину.

– Ты ведь не просто так сбежала из города? – спросила она у девушки. – Верно? У тебя было нехорошее предчувствие?

Личико Полины неожиданно сморщилось.

– Было! И не только предчувствие.

– А что случилось? Я имею в виду кроме кражи в музее?

Казалось, Полина сдерживается из последних сил. Еще минута, и она начала бы реветь. Так и случилось.

– Янка пропала! – все-таки не удержалась и заплакала Полина.

– Кто такая?

– Подружка моя. То есть вообще-то она мне не очень подружка, а так, приятельница. Копирует меня во всем, дурочка.

– В смысле?

– Ну, подражает мне, как я разговариваю, как себя веду, как одеваюсь.

– И что?

– И пропала!

– И почему ты думаешь, что ее исчезновение связано с нашим делом?

– В том-то и дело, что не знаю, а только подозреваю.

– А с чего ты вообще решила, что она пропала?

– Так я видела, как она уехала!

– Куда?

Но в ответ Полинка лишь горько всхлипнула снова и наконец принялась рассказывать.

После того как по просьбе Бубенцова она пригласила в музей на ночное свидание Васю со Степой, ее не оставляла тревога. Странная просьба Бубенцова не давала ей покоя. Шутить такие шутки было вовсе не в его характере. Тогда зачем же он озадачил Полинку такой странной просьбой? Что стоит за этим?

Еще не зная о краже, Полинка даже в музей на следующий день не пошла. Во-первых, потому что она не знала, как посмотрит в лицо обманутым ею юношам. А во-вторых, потому что, проведя ночь без сна и выйдя утром на улицу, чтобы купить свежих булочек к завтраку, заметила за собой слежку.

Следили за ней двое. Они были на незнакомой ей темной машине, без номеров и с тонированными стеклами. Почему-то эта машина вселила в сердце Полинки такой страх, что она засела в своей квартире и поклялась никуда из нее не выходить.

– А почему ты решила, что эти двое на темной машине следят именно за тобой?

– Понимаете, сначала мне позвонил Бубенцов и сказал, что я молодец, Степа с Васей полночи провели возле музея. А потом он сказал, чтобы я не валяла дурака и шла на работу. Он меня ждет.

– А ты что?

– Я не могла. То есть из дома я вышла, потом заметила эту машину и пошла не к метро, а к булочной.

Добраться от дома Полины до метро можно либо пешком по людным оживленным улицам, либо если срезать, то через заброшенную стройку. Обычно Полина ходила именно там.

– И я почти уже дошла до стройки, чтобы через нее пройти к метро, но меня вдруг словно током стукнуло. Не ходи ты сегодня никуда. Ну, я и не пошла. А та машина сначала стояла у стройки, а потом, когда я развернулась, поехала за мной. И ехала до самого дома.

Напуганная Полина засела дома, реагируя только на телефонные звонки. А после разговора с оперативником, которому Полина наврала то, будто у нее на время ограбления есть отличное алиби – Ахмет с дискотеки, она поняла: возвращаться в музей ей нельзя ни в коем случае.

– А Янка, как всегда, явилась ко мне без приглашения. Мне совсем не до нее было. У меня свои мысли. А она все болтала и болтала. Хвасталась, что постригла и покрасила волосы, чтобы были как у меня. Раздобыла такие же босоножки. И никак не уходила, пока я не дам ей свой сарафан. Мол, у нее важное свидание. Она должна поразить ухажера.

Чтобы отвязаться от надоедливой Янки, Полина дала ей сарафан. Яна тут же натянула его на себя и принялась крутиться возле зеркала.

– Чудо! Чудо! – напевала она. – Чудо как хороша! Мы похожи с тобой, словно две картинки!

Так она и ускакала из дома. На лестнице встретилась с соседкой Полины. И та даже приняла ее за саму Полину.

– Почему? Вы были похожи?

– В общем, да! И еще она без очков не видит ничего. У нее зрение «восьмерка». Наверное, линзы в тот день не надела.

В общем, столкнувшись на лестнице с плохо видящей Полинкиной соседкой, Янка не смогла отказать себе в удовольствии и немного подразнила женщину, представившись Полиной и даже поболтав с ней.

– Точно! – воскликнула Мариша. – Соседка упомянула, что голос у встретившейся ей на лестнице Полины был какой-то странный.

– Да, она так сказала, голос показался ей странным, – кивнула Ангелина. – А мы внимания ее словам не придали.

Разыграв соседку, по-прежнему очень довольная собой Янка ускакала прочь. А Полина осталась стоять у окна. Она хотела помахать подруге рукой, но та на нее даже не оглянулась. Зато сама Полина увидела, как преследующая ее сегодня с утра темная машина тронулась с места. И проехав несколько десятков метров, остановилась возле Янки. Дверь открылась. Девушка села в нее, и машина укатила.

Полина была в недоумении. Что же это выходит? За ней с самого раннего утра следили приятели Янки? Она попыталась позвонить самой Яне, чтобы выяснить у нее, что происходит. Но Яна не пожелала с ней сначала разговаривать. А потом и вовсе отключила телефон.

– И что было потом?

– Потом я еще несколько раз пыталась дозвониться до Янки.

Но та не отвечала. И Полинке стало страшно. Особенно когда поздно ночью позвонила мама Янки и спросила, не знает ли Полина, куда и с кем отправилась ее непутевая дочь.

Янка не появилась и утром. Ее родители были в панике. При всем своем легкомыслии Янка воспитывалась в большой строгости. И не прийти домой ночевать было в их семье просто невозможно. Теперь Полинке стало совершенно ясно – Яну похитили. И похитили вместо нее.

– И ты сбежала из дома?

– Да.

– Очень плохо!

– А что мне было делать? Сидеть и ждать, когда меня, настоящую, похитят словно Янку?!

И Полина уставилась на собеседников. Даже обожающий ее Вася был в явном замешательстве. А уж Света с Маришей и вовсе смотрели на нее с возмущением.

– Ты хоть понимаешь, что те типы на тачке без номеров приняли Янку за тебя? Потому и похитили!

– Но я же не знала этого точно! Только предполагала!

Нет, вы только посмотрите на нее! Предполагала, что ее приятельницу похитили вместо нее, и пальцем о палец не ударила, чтобы спасти дурочку.

– Ты должна была пойти в милицию! Сразу же!

– Ага! Как же! Чтобы они обвинили меня в соучастии? Я же к этому времени уже знала, что музей обокрали! Бубенцов бы от всего отперся. А отвечать пришлось бы мне!

– Все с тобой понятно, – пробормотала Мариша.

И отвернувшись от Полинки, добавила:

– Видимо, у преступников был свой план. Они не хотели, чтобы Полина начала говорить.

Ангелина кивнула и сказала:

– Так что до музея ты, Полина, тем утром все равно бы не дошла.

– Ой! – снова заплакала Полина. – Думаете, я этого не понимаю! Это все Бубенцов затеял!

– Нет. Не он. Кто-то другой стоит за всем этим.

– Но я знаю только про Бубенцова!

– Но когда подумала на него, почему не пошла к следователю?

Полина молчала. И всем стало ясно: она банально струсила. Своя рубашка, как известно, ближе к телу. И наплевав на судьбу подруги, Полина стала спасать себя.

– Ты поступила отвратительно!

– Ну и что?! – выкрикнула Полина, зло сверкнув глазами. – Пускай! Пускай я плохая! Зато я жива!

Мариша уже открыла рот, чтобы сказать этой трусливой лисице все, что она думает о ней, но ее опередила Света.

– Ты поступила очень скверно, – мягко произнесла она. – Но теперь у тебя есть шанс все исправить.

– Да? В самом деле? А как?

– Ты должна все рассказать следователю. И помочь ему и нам поймать настоящего убийцу.

– Что?

– Что слышала!

– Но я… Но как же я смогу?

– Сможешь. От тебя многого не потребуется. Побудешь подсадной уткой. Думаю, что убийца, когда узнает, что похитил не ту девушку, наведается к тебе уже сегодня ночью.

– И я… Я должна буду его поймать?

– Точно!

Упиралась Полина недолго. Все-таки кое-какие зачатки совести в ней имелись.

– Я согласна! – наконец кивнула Полина.

И всей компанией они вернулись к следователю. В отделении того не оказалось, но Свете удалось выяснить его домашний адрес и телефон. Телефон был все время занят. И вся компания явилась к Крошеву домой. Без приглашения.

– Это безобразие! – возмутился он, увидев их у себя на пороге. – Дайте же отдохнуть от вас! Сил нет, как же вы мне надоели!

– Но у нас новости! Полина, давай!

И Полина дала! Следователь слушал, позабыв про остывающие на столе густые щи со сметаной и котлеты с макаронами. Мама Крошева ходила вокруг них кругами и сердито бурчала, постепенно сужая круги и поглядывая на остывающие котлеты.

– Ешь! – наконец не выдержала она. – Погубят тебя твои преступники! Не от пули, так от язвы помрешь! Ох, горе горькое! Ведь просила тебя – иди на адвоката! И чего тебя в следователи-то потянуло? Хотя бы супчику поешь! Раз в день обязательно нужно жидкое есть!

Повинуясь маминым словам, Крошев начал покорно глотать щи ложку за ложкой. Осилил полтарелки и вскочил с места:

– Мама, прости! Не могу. Нужно бежать!

Он в самом деле устремился к дверям. Но мать не сдалась. Она кинулась на перехват. И успела!

– Не пущу! Пока все не доешь, не пущу!

Крошеву, чтобы избежать скандала, все же пришлось под бдительным материнским присмотром доесть свои щи. А котлеты он взял с собой в виде бутербродов, чтобы сжевать по дороге. Маме его это не очень-то понравилось, и она выкрикнула вслед убегающему с котлетами под мышкой сыночку:

– Если будешь так вот на ходу питаться, гастрит тебе обеспечен!

Попрощалась она почему-то с одной только Светой. И совсем уж странно, пригласила ее заходить к ним.

– Ну и мама! Прямо генерал, а не мамаша!

– Генеральша, – скромно поправил Свету Крошев. – У меня папа до генерала дослужился. Умер уже. А мама все никак от своих привычек отучиться не может. Командовать ей теперь некем, денщика ей не оставили. Вот она на мне и отыгрывается.

Да уж, в каждой избушке свои погремушки. Вот и Крошев, вроде бы вполне подходящий жених для одинокой девушки. А попробуй-ка, уживись с его мамой. Света белого невзвидишь.

– А мне она понравилась. Чувствуется, что волевая женщина, просто сына очень любит, – тихо произнесла Света, и Крошев взглянул на нее с благодарностью.

Мариша хмыкнула. Ангелина понимающе крякнула. Одна лишь Полина хлопала ушами и не понимала, что на ее глазах срастается роман двух таких непохожих людей. Может быть, она была и права. Ведь сейчас героиней дня, безусловно, была она.

Полину захватило предвкушение своей ответственной миссии. И ей ни до кого и ни до чего не было дела. Крошев, едва выйдя из дома, развил бешеную деятельность. Во-первых, он позвонил руководству. И получив от начальства добро на опасный эксперимент, начал к нему готовиться.

Следующий его шаг заключался в том, что он позвонил сразу нескольким оперативникам. Потом велел Марише дозвониться до всех сотрудников музея, чьи телефоны у него были. И сообщить им приятную новость, что их пропавшая сотрудница – Полина Беляева – нашлась. Целая и невредимая. И готова заговорить о том, где провела эти дни. И почему.

– Скажешь, что она сидела все эти дни на даче у знакомых. Нет, никуда не пропадала. Ушла в самовольный отпуск. А теперь вышла из подполья и готова сообщить нам интересные новости. Так что, мол, готовьтесь, думаю, завтра следователь объявит нам имя преступника.

Мариша так и говорила. Почти слово в слово. В ответ ей раздавались восторженные и удивленные «ахи» и «охи». Часам к десяти Мариша обзвонила всех.

Так что «сарафанное» радио заработало. И теперь можно было не сомневаться, что уже через пару часов все сотрудники музея и их знакомые будут знать о возвращении Полины. Разумеется, новость дойдет и до преступника.

Все оперативники и Крошев были довольны. Одна Полина пребывала в сомнениях.

– Вы уверены, что все обойдется? – в тысячный раз приставала она к Крошеву.

– Обойдется! – бодро заверял он ее и тут же уточнял: – В любом случае отступать уже поздно!

Затем оперативники проводили Полину до квартиры. И устроились в засаде – ждать, когда преступник явится, чтобы заставить девушку замолчать навеки.

– Всем остальным – спасибо. Все свободны! – сообщил Крошев, недвусмысленно намекая Свете, Марише и Ангелине, что им пора идти.

Света не возражала.

– Я так сегодня устала, – жалобно вздохнула она. – Поеду домой и отосплюсь. Завтра похороны папы. Надеюсь, вы на них придете?

Это она спросила у подруг. Те обещали быть непременно. Ангелина и Мариша отправились по домам. Мариша ехала по ярко освещенному городу и не могла понять, что с ней происходит. Вроде бы все сделано правильно. Засада организована. Преступник вот-вот попадется в сети. Но что-то не давало ей покоя. Проклятая интуиция била тревогу.

– Ну что же это такое?! – простонала Мариша. – Может быть, дома успокоюсь?

Но дома лучше не стало.

Мариша буквально места себе не находила. Нервы у нее были до того взвинчены, что, когда она услышала звонок в дверь, ее буквально подбросило на диване. Она никого не ждала. И потому, не без опаски приблизившись к двери, спросила:

– Кто там?

– Мариша! – ответил ей знакомый голос. – Открывай!

Распахнув дверь, Мариша увидела на пороге Инну. Подруга была красной от злости. Но красной, это еще не все.

– Паршивец! Мерзавец! Уродец! – бушевала она.

– Ты это о ком?

Инна остановилась посреди комнаты и вместо ответа спросила:

– У тебя выпить не найдется?

– Найдется.

– Давай!

– А что…

– Мне без разницы! – закричала Инна и для доходчивости даже топнула ногой. – Без разницы, лишь бы отпустило!

– Тогда коньяк!

Хлопнув сто граммов коньяка, Инна действительно присмирела. Все-таки благородный напиток этот коньяк.

– Представляешь, – начала рассказывать Инна уже почти спокойно, – вижу, едут!

– Кто?

– Степка и Бритый.

– Едут? Ты хотела сказать, идут?

– Нет, именно едут! Степка-то идет и катит перед собой нашего драгоценного папочку.

– Катит? Как это катит?

Перед глазами Мариши появилось странное видение. Вот идет маленький Степка. И пыхтя от натуги катит перед собой круглый большой шар со смешно торчащими ручками и ножками. Папочка. Но досмотреть всю картину Мариша не смогла. Инна ее перебила словами:

– На инвалидной коляске он его катит.

– Что? Что с ним случилось? Он угодил в аварию?

– Хуже. Ты слушай, что со мной было!

Вид мужа в инвалидной коляске и с перебинтованной головой буквально ошеломил Инну. На физиономии Бритого отчетливо виднелись свежие шрамы. Один глаз плохо открывался. А рот как-то странно кривился на одну сторону. И если Степка был покрыт красивым загаром, то муж-инвалид выглядел бледным. Было видно, что он вчера встал с больничной койки, чтобы вернуться домой.

– И тут я прозрела! Так вот, думаю, почему они не торопились с возвращением! Не с бабами он там развлекался, на больничной койке валялся.

Налетев словно орлица на мужа и сына, Инна получила наконец объяснения их непредвиденной задержки.

– Понимаешь, акула папу немножко покусала.

– Ничего себе немножко! Да на нем живого места не осталось!

– Не преувеличивай, дорогая, – попытался возразить ей Бритый. – Она мне только лицо и верхнюю часть попортила.

– И еще ногу покусала, – подсказал правдивый Степка.

– Ну, покусала. Но хирурги мне ее так ловко пришили, что будет как новенькая.

– Пришили! – прошептала Инна, чувствуя, что вот-вот или упадет в обморок или устроит скандал.

– А так я вполне в порядке. И шрамов почти не видно, правда? В Париже мне уже сделали пластическую операцию. И заверили, что, когда через пару месяцев сделают еще одну, могу в кино сниматься.

– Вот как? – произнесла Инна делано спокойным тоном.

– И ногу она ему напрочь не откусывала, – вмешался Степка, желая сделать как лучше. – Папе ее еще в Америке обратно пришили и сказали, что даже заметно не будет.

– Очень хорошо.

– И скальп она ему содрала совсем чуть-чуть. А вовсе не так, как в фильмах про индейцев!

Бритый выразительно покосился на сына. Мол, помолчи. Обойдемся без этих подробностей. Но Степка, отвыкший от мамы и обманутый застывшей на ее лице улыбкой, не заметил предостерегающего взгляда отца и продолжал болтать:

– А швы ему хирурги уже почти все сняли. Мы поэтому так долго и не возвращались, что папа сначала в Америке в больнице лежал, а потом в Париж полетел. Но ты, мама, не беспокойся. Они ему почти все швы спрятали. Осталась сущая ерунда. На плече один шрам и на груди. А ниже она его даже и не кусала совсем. Ты, мам, не бойся!

И тут Инну прорвало. Мысль о том, что она могла потерять любимого мужа по его же собственной глупости, вывела ее из себя. Подумать только, какой дурак ей достался! Выстоять и остаться в живых в страшные девяностые годы, когда людей мочили просто за то, что оказались не в том месте и не в то время, а потом в спокойном двадцать первом веке погибнуть от челюстей какой-то паршивой американской акулы.

– Мам, акула была очень даже большая. Я видел, как она папку грызла!

Это было последней каплей. В общем, Инна сказала мужу все, что она думает о его манере воспитания ребенка, и о его собственных умственных способностях тоже все выложила.

– Если бы ты погиб, как бы мы без тебя были?! Ты об этом подумал?

И еще много чего сказала Инна. В частности, и о том, что очень жалеет, что когда-то связала с ним свою судьбу.

А потом она все-таки зарыдала от радости, что эта скотина, этот болван, ее муж, все-таки остался жив. И в слезах убежала из аэропорта.

– Что? – не поверила своим ушам Мариша. – Ты даже до дома их не довезла?

– Не-а! Не могла! Руки так тряслись, что за руль сесть не смогла. И ноги тоже тряслись, сцепление не выжать было. Слушай, а ты не могла бы им позвонить? Где они? Доехали?

Мариша позвонила и поговорила с Бритым. Он уже успел простить скандал, который устроила Инна в аэропорту, и лишь покорно признал:

– Честно говоря, я ожидал худшего. Наверное, стареет моя Инка. Раньше она меня за такие шутки из каталки на пол просто выбросила бы прямо в аэропорту. И своими каблучками все мозги мне выколотила. А теперь только покричала немножко. Точно, старость подкрадывается.

Мариша передала Инне слова мужа. И та снова скрипнула зубами от злости.

– Старею! Это я-то старею! Да он старше меня, а в голове все равно ума не прибавилось! Только и знает, что пилить жену и устряпывать всякие глупости.

Но постепенно Инна угомонилась.

– Ладно, теперь я в полном твоем распоряжении, – сказала она Марише. – Чем займемся?

– Ты это чего? У тебя муж и сын дома.

– Вот именно. Они уже дома. И все самое плохое, что могло с ними случиться, уже случилось. Пусть теперь сидят дома и думают над своим поведением.

– Но потом ты к ним вернешься?

– Не переживай ты за них!

– Вернешься?

– Подумаю, – буркнула Инна и тут же снова спросила: – Так чем мы займемся? Есть идеи?

– А уже все.

– Что все? – не поняла Инна.

– Преступник должен с минуты на минуту явиться.

– Куда?

Но Мариша ей не ответила. Вместо этого она замерла с открытым ртом.

– Эй! – затормошила ее Инна. – Ты чего вдруг?

Но Мариша не реагировала. Ее глаза смотрели на подругу, не видя ее. И лишь по судорожно сжатым кулакам было ясно, что она не в обмороке, а просто что-то сосредоточенно обдумывает.

– Мариша! Ты как? В порядке?

Мариша помотала головой. И наконец выдохнула:

– Вот оно что! А я-то, доверчивая курица, ей поверила! Вот оно как! Вперед!

– Куда? – всполошилась Инна. – Куда вперед-то?

Но Мариша не слышала ее.

– По дороге все объясню! – лишь крикнула она, выскакивая из квартиры.

И что было делать Инне? Бросить подругу в таком ажиотаже она не могла. Если бы с ней что-то случилось, она бы себе этого не простила. Инна поспешила за ней.

– Куда? Куда? – прыгая следом за Маришей через две ступеньки, кудахтала она.

Для полного сходства с большой голенастой курицей не хватало только пары крыльев за спиной.

– Ах она, дуреха! – не отвечая Инне, волновалась Мариша. – Как же я сразу не поняла, что она задумала! Вот благородная дура! И носит же земля еще таких! Удивительно, как она вообще столько протянула с такой наивностью.

– Ты это про кого?

Но Мариша не отвечала. Она гнала машину так, что они потонули в густом облаке возмущенных гудков и ора водителей.

– Куда ты гонишь?

– Дело жизни и смерти!

– Остановись, ненормальная! Я слезу!

– Поздно! Мы уже почти приехали!

Глава 19

Андрей истомился в бесплодных поисках девушки, которую сначала принял за наемного убийцу, но зря – она оказалась просто ревнивой подружкой одного заносчивого типа. Прошло уже много времени, а Андрей никак не мог выбросить из головы девчонку.

Найти ее так и не удавалось. Зря он думал, что это будет так просто. Тот дом, куда он ее привез и так легкомысленно оставил, не был ее домом. Андрей убедился в этом, обойдя в нем чуть ли не все квартиры. Девицу там не знали. Она то ли сознательно ввела Андрея в заблуждение, то ли просто приходила к кому-то в гости.

Ах, если бы Андрей тогда знал, что незнакомку окажется так трудно найти, он бы в ту ночь ни за что не оставил ее во дворе. Шел и шел бы за ней следом. И не отстал, пока не получил хотя бы номера телефона. Пусть не домашнего, а сотового. Пусть! Для начала Андрею сгодилось бы и это.

Карауля девушку возле того дома на своем серебристо-сером «Ниссане», Андрей уже понимал – без этой девушки ему не жить. Не жить, и все тут!

Два прошедших дня и две ночи он несколько раз принимался дежурить возле дома, который она назвала своим. Бесполезно! И уже под утро его осенило: не надо никуда ездить! Надо тихо сидеть у себя в квартире и наблюдать. Насколько он понимал, девушка была без ума от того козла из дома напротив, за чьими окнами она следила с помощью старой подзорной трубы.

– Так что рано или поздно она тут появится. И я с ней наконец познакомлюсь по-настоящему.

И Андрей плотно прилип к своему окну. Если бы он не боялся показаться смешным, он бы оградил тот участок подоконника, на котором ОНА лежала своим телом. Но это уже попахивало клиникой. И Андрей, стиснув зубы, постарался взять себя в руки и ограничиться наблюдением.

На работе ему пришлось взять отпуск. Какой уж тут бизнес, когда из головы не идет ОНА.

– Жив не буду, но хотя бы поговорю с ней!

Андрей уже выяснил всю подноготную того типуса, к которому ездила его обожаемая девушка. Он был известным археологом. Молодым и весьма перспективным. Андрею было все равно. Он точно знал, этот тип не стоит и накладного ногтя его возлюбленной. И главное, он ее не любит. Конечно, этого Андрей знать не мог, но он чувствовал это своим большим и любящим сердцем.

Одним словом, за прошедшее весьма короткое время он успел основательно возненавидеть Волкова. И сегодня с явным удовольствием наблюдал, как тот примчался откуда-то с заполошным видом и бледной физиономией.

– Ага! Припекло тебя, голубчик! Ну, и что же у тебя случилось?

Андрей дорого бы дал, чтобы услышать, о чем говорит соперник, а Волков-младший говорил с Волковым-старшим. Но увы, для прослушки у него не было соответствующего приспособления. Однако он мог понять, что разговор ведется на повышенных тонах.

Время шло. Волков-младший куда-то выходил, потом вернулся, потом снова ушел и снова вернулся. Создавалось впечатление, что он готовится к чему-то. Но к чему?

Был уже вечер, когда во дворе появилась высокая темноволосая девушка. Андрей насторожился. Внешний облик девушки был ему чем-то знаком. Но при этом он был уверен, что девушка у них в доме не живет. Он поднапряг память и вспомнил: он видел эту худосочную длинноногую и длинношеюю особу возле того дома, куда отвез памятной ночью девушку своей мечты.

– Ага!

От возбуждения Андрей чуть с подоконника не свалился. Он чуял, что появление этой девицы как-то связано с Волковым. А если так, то можно надеяться, что скоро появится и ОНА сама. Конечно, особой уверенности не было. Но надеяться-то все равно можно!

Между тем Света, а это была, конечно же, именно Света, направилась к подъезду Волкова. И скрылась в нем.

– Ага! – повторил Андрей.

Увы, к этому времени плотные шторы на окнах квартиры Волкова были уже задернуты. Но спустя некоторое время во дворе появилась ОНА.

Андрей чуть было снова не вывалился из окна: девушка показалась ему еще красивей, чем впервые. И пока он приходил в себя от шока, Ангелина быстро скрылась в дверях подъезда Волкова. Ясное дело, что пошла она тоже к археологу.

Андрей озадачился:

– Что они там втроем будут делать?

Ревность терзала его острыми клещами. Да еще Кульбит позади него скулил и подвывал, требуя внеплановой прогулки. Воспользовавшись занятостью хозяина, этот негодяй слопал целую палку сырокопченой колбасы, которая теперь настойчиво просилась из него вон. Обычная история, которая случалась не реже двух раз в неделю. Но каждый раз Кульбит так сам страдал, стонал и молил взглядом хозяина о снисхождении к его маленьким слабостям, что Андрей его прощал.

– Чертов обжора! – буркнул Андрей. – Лопнешь ведь когда-нибудь от своего обжорства.

Пес виновато наклонил голову. Мол, что есть, то есть. Только я ведь не виноват, что природа создала меня таким. Да и колбасу следовало бы убрать в холодильник, чтобы не искушать собаку.

Андрей молча взял поводок и повел пса во двор. Не успел тот сделать свои дела, а Андрей убрать за ним и выкинуть мешочек в специально поставленную для этих целей урну, как во двор въехал «Форд» такого огненно-красного цвета, что сразу же становилось ясно: за рулем сидит женщина.

И точно. Из машины выпрыгнули две молодые особы, чьи физиономии опять же показались Андрею смутно знакомыми. Дежуря возле дома Светы, он успел повидать всех ее новых подруг. Всех, кроме Ангелины. Судьба словно издевалась над влюбленным молодым человеком, разводя его с ней во времени.

Не успев даже поставить машину на сигнализацию, девушки поспешили в сторону дома Волкова. Еще две, и явно тоже к Волкову! Этого Андрей уже не мог вынести.

– Постойте! – кинулся он к подругам, спешно пересекающим двор. – Я хочу вам что-то сказать!

Мариша с Инной, а это были именно они, остановились и недоуменно переглянулись. Но Андрею было не до церемоний. Он чувствовал, что сейчас решается его судьба. Верней, их общая судьба. И отступать он не собирался. Снова упустить свой шанс? Ну уж нет! Он достаточно натерпелся за эти дни, чтобы снова потерять любимую.

– Вы ведь к Волкову? – спросил он, скорей для того, чтобы завязать разговор, чем в самом деле интересуясь.

Девушки кивнули, а Андрей мысленно похвалил себя за проницательность. Так он и знал, что это ЕЕ знакомые!

– У Волкова уже есть две гостьи, – предупредил он подруг.

– Вот! – в отчаянии воскликнула Мариша. – Опоздали!

– А вторая кто? – спросила Инна. – А первая?

Андрей замялся. Имен девушек он не знал, поэтому просто пожал плечами. Он был сконфужен.

– Да не важно! – закричала Мариша. – Там разберемся!

И первой устремилась к дому. Андрей с Кульбитом за нею. Недоумевающая Инна замыкала процессию.

– Куда бежим? Если у Волкова там свидание? Мы же им помешаем!

Но в квартире Волкова оказался только он один. И встретил он подруг в ночной пижаме. Надо сказать, она была весьма стильной, из черного шелка. И Вова смотрелся в ней весьма шикарно.

– В чем дело? – холодно осведомился он у Мариши с Инной. – Не помню, чтобы я звал вас в гости.

– Не притворяйся! Ты не собирался спать.

– Конечно! – язвительно произнес Волков. – Собирался в ночной клуб. Всегда надеваю пижаму для выхода. Обожаю шокировать общественность.

– Слушай, ты нам мозги не пудри! Где девушки? – воскликнул Андрей.

– Девушки? Их нет!

– Не ври! Я видел, как они пришли к тебе!

– Однако вы не заметили, как они ушли!

– Не отходил от окна!

– Даже для того, чтобы спуститься во двор?

В этом он был прав. Собираясь, Андрей несколько задержался. Дело в том, что ему хотелось произвести на Ангелину самое выгодное впечатление. И он целых три минуты убил только на то, что не мог сделать выбор между замшевой курткой и светлым плащом – надевал, снимал и снова надевал то одно, то другое. Глупо, но факт.

Да потом еще Кульбит, позабыв про разыгравшееся несварение, погнался на лестнице за соседской кошкой, и пришлось объясняться с ее разгневанной хозяйкой – целовать ее шершавую ручку и шаркать перед ней ножкой.

На все это ушло порядочно времени. Конечно, Ангелина и ее приятельница могли уйти. Вот незадача! Но если слова Волкова вполне убедили Андрея и он уже собирался уходить, то Мариша и не думала отступать.

– Можем мы осмотреть твою квартиру? – надвигаясь на Волкова, спрашивала она.

– Пожалуйста!

Та готовность, с какой Волков отступил в сторону, удивляла. Но он быстро объяснил свою позицию:

– Может быть, обыскав, вы наконец уберетесь восвояси. А я смогу лечь и немного поспать. У меня от всех этих ужасов уже голова идет кругом. Галлюцинации начались. Вы, например, мне просто мерещиться стали.

При этих словах Волкова Инна почувствовала, как на ее щеки наползает предательская краска. Нет у нее такого опыта, чтобы смотреть в глаза мужчине, который видел ее голой, и не смущаться при этом. Чтобы скрыть свое замешательство, она закашлялась и зачем-то начала поправлять пояс на своем костюме. Волков удовлетворенно хмыкнул. Но вывести из строя Маришу оказалось не так-то просто.

Она пробежала по всей квартире. Заглянула во все уголки. Но ни Ангелины, ни Светы так и не обнаружила.

– А что это у вас тут за ковры лежат? – подозрительно осведомилась она у Волкова, пнув два больших ковра, свернутые в толстые рулоны.

– Отец затеял ремонт в моей половине квартиры.

– Зачем это?

– Готовится к появлению в доме невестки. Она дочь его давнего знакомого. И он не хочет ударить перед ней лицом в грязь.

Впервые Волков так спокойно говорил о своей свадьбе, словно о чем-то давно решенном. Бедная Ангелина! Волков женится на другой. Ну да, ясно. Ведь пропавшие сокровища так и не нашлись! И значит, Ангелине тут рассчитывать не на что.

Между тем Волков не скрывал своего желания выставить незваных гостей из своей квартиры. И сделать это как можно быстрей.

– Вы все тут осмотрели? Тогда не смею вас задерживать!

И выставив их на лестницу, он захлопнул дверь перед самым их носом. Но покинув дом Волкова, подруги не торопились уходить совсем.

– Мне не дают покоя эти ковры у него дома! – нервно произнесла Мариша. – Что-то с ними не так!

– Думаешь, он спрятал там Гелку и Свету?

– Вообще-то такая мысль у меня промелькнула, – призналась Инна. – Только я не успела тебе об этом сказать.

– Вот! И мне так кажется. И значит, девчонки в самом деле там!

Андрей, прислушиваясь к разговору подруг, почувствовал, как у него волосы зашевелились на затылке.

– Девчонки, вы это чего? – промямлил он. – Вы думаете, что он Ангелину… Завернул в ковер?

– Ну да.

– Но это же… Как ему это удалось? Она что, не сопротивлялась?

– Наверное, перед этим он их оглушил, – помрачнев, произнесла Мариша.

– Или и того хуже.

От этих слов у Андрея волосы зашевелились уже по всему телу.

– Ужасно! – простонал он. – Надо что-то делать. Срочно!

– Что? Не можем же мы ворваться к нему домой и потребовать, чтобы он показал нам свои ковры?

– А почему бы и нет?!

– Тише вы оба!

Это выкрикнула Инна. И сделала она это не без причины. Потому что как раз в этот момент во дворе появился Волков. С ковром!

– Негодяй!

Как ни в чем ни бывало Волков открыл свою «Инфинити» и загрузил свернутый в рулон ковер к себе в машину. Затем он ее закрыл. И вернулся в дом. Обратно он появился с другим ковром. И повторил операцию вторично. Затем он сел за руль и завел двигатель.

Когда машина Волкова выехала со двора, сыщики наконец-то вышли из ступора.

– За ним!

Подруги запрыгнули в машину к Марише. И только тут обнаружили, что Андрей с Кульбитом сидят в салоне. Но поскольку нельзя было терять ни минуты, Мариша махнула рукой и завела мотор.

– Скажите, а он… Волков знает вашу машину? – внезапно спросил у нее Андрей.

– Не думаю.

– Она слишком яркая для слежки.

– И что ты предлагаешь?

– Надо было взять мою.

– А какая у тебя машина?

– «Ниссан». Серебристо-серый металлик.

Инна пристально посмотрела на парня. А что? Внешне он совсем даже неплох. И машина у него имеется. Может быть, Ангелине стоило призадуматься над этим вариантом? В конце концов, кроме Волкова в этом мире еще полным-полно других мужчин.

– Надо было взять мою! – продолжал сокрушаться Андрей. – Заметит он нас! Ох заметит!

– На переправе коней не меняют, – огрызнулась на него Мариша. – И вообще, послушайте, а вы вообще-то кто такой? – осторожно спросила она у Андрея. – Вы кем приходитесь Гелке?

Услышав ее вопрос, Андрей ненадолго оторвался от стекла. И вкратце поведал Инне историю знакомства с Ангелиной.

– Так вот кто ее добрый гений, – засмеялась Инна. – Это вы! Она нам про вас, между прочим, рассказывала.

– И у тебя есть тачка? – внезапно спросила Мариша у Андрея. – Серебристо-серый «Ниссан»?

– Да!

– Так это ты напугал Светку, болтаясь возле ее дома?

– Света – это худая высокая брюнетка?

– Она самая.

– Я не хотел ее пугать, – сконфузился Андрей. – Мне всего лишь нужна была моя Ангелина.

Инна с Маришей переглянулись. По тону, каким парень произнес имя их подруги, становилось ясно: он запал на нее всерьез.

А Волков шпарил куда-то за город. Машин на трассе было мало, и он не мог не видеть ярко-красный «Форд», постоянно мчащийся у него за спиной. Тем не менее он продолжал катиться вперед как ни в чем не бывало.

Но наконец Волков все же начал тормозить. Прямо посреди шоссе. Включил поворотники, перестроился в правый ряд и затормозил на обочине. Никакого населенного пункта поблизости не наблюдалось.

– Может быть, наконец заметил слежку, – проворчала Мариша.

– Или у него что-то сломалось, – предположила Инна.

Но чинить машину Волков явно не собирался. Он вышел на дорогу и приветливо помахал рукой Марише. Слегка сконфуженная и недоумевающая, она остановилась. И выглянула из машины.

– Вижу, едете за мной от самого города, – радостно сообщил ей Волков. – Дай, думаю, остановлюсь и спрошу, может быть, нужно чего?

Вид у него был до того бесхитростный и простодушный, что Мариша невольно засомневалась. Где-то он ее провел. Но вот где, не могла взять в толк.

– Нужно, – тем не менее сказала она. – Очень нужно, чтобы вы открыли свой багажник и развернули ковры.

– Только-то и всего?! – почти весело воскликнул Волков. – Пожалуйста!

Еще не веря, что Волков сдался так легко, Мариша пошла за ним. Он открыл багажник. Вытащил один ковер и начал его разворачивать. Пусто.

– Второй тоже будем разворачивать? – поинтересовался Волков.

– Будем!

Волков принялся возиться с ковром. Мариша стояла рядом, не делая ни малейшей попытки ему помочь. Она уже понимала, что и во втором ковре никого они не обнаружат. Но как же так? И вдруг ее осенило!

Так вот почему Волков не реагировал на слежку, хотя явно заметил ее еще в городе. Это и была конечная цель его плана. Пока он отвлекал внимание подруг на себя, его сообщник или сообщники пробрались к нему домой и вынесли тела девушек, наверняка опять же завернутые в ковры.

– Мариша, – тихо произнесла Инна на ухо подруге. – Это не те ковры. В смысле, не те, которые он нам показывал у себя дома. На тех был другой узор.

– Вижу, – так же тихо ответила ей Мариша. – Молчи пока!

Вслух же она произнесла совсем другое:

– И куда же вы направлялись, уважаемый господин Волков?

– К себе. В свой собственный загородный дом.

– Что так поздно? Вроде бы спать собирались.

– А после вашего визита у меня весь сон пропал.

– И вы решили немного покатать коврики? Туда-сюда? Чтобы они не скучали?

– А что им в городской квартире лежать и запахом краски пропитываться? Дай, думаю, раз все равно не спится, съезжу на дачу. Посмотрю, что там и как.

– Какой вы хозяйственный! – восхитилась Мариша. – Ангелине так повезло с таким женихом.

На лицо Волкова набежала тучка.

– Боюсь, что вы ошибаетесь.

– Почему же?

– Мы с Ангелиной приняли решение расстаться.

– Это когда же?

– Буквально перед вашим появлением.

– И как она отреагировала на ваше известие, что вы хотите бросить ее и жениться на деньгах и связях?

Волков помрачнел еще больше. Видимо, он был из тех людей, кто не любит, когда ему говорят правду в глаза. Впрочем, этого никто не любит. Люди делают пакости, а потом обижаются, когда им об этом напоминают. Казалось бы, не хочешь, чтобы про тебя плохо говорили, не делай подлостей и мерзостей! Все очень просто и понятно. Но нет, люди неизменно сами себе усложняют жизнь. А потом еще и недовольны.

Однако сейчас Маришу волновало одно: эту схватку с Волковым они проиграли. По всем параметрам. Они-то были уверены в виновности Волкова, но доказать ничего не могли. Ни один судья в мире не принял бы подобных доказательств вины Волкова. Подумаешь, перевозил ночью ковры с городской квартиры в свой загородный дом. Обхохочешься.

– Все ясно, – пробормотала Мариша. – Надо полагать, вы сейчас вернетесь в город?

– Да, что-то пропала охота возиться с ковриками.

Этим Волков еще больше убедил Маришу в том, что ее подозрения верны. Но, черт возьми, как это доказать?

Волков лихо развернулся и умчался в обратном направлении. А Мариша набрала по очереди номера Ангелины и Светы. Ни та, ни другая не ответили.

– Телефоны выключены.

– А я слышала, что есть такая услуга, когда за небольшую плату можно определить местонахождение абонента. Если телефон включен.

– М-да, засада, – расстроилась Инна. – И что же нам делать?

Андрей тоже пригорюнился. Мысль о том, что он во второй раз потерял свою Ангелину, не давала ему покоя. И что он за человек такой невезучий! В кои-то веки увидел девушку, которая могла стать счастьем всей его жизни. И она исчезает. Вот судьба!

Доволен был один лишь Кульбит. Он носился по покрытой росой траве. Клацал зубами на поздних ленивых осенних мух. И вообще вел себя, словно несмышленый щенок. Все наблюдали за фокусами, которые выделывал Кульбит, оправдывая свою кличку. Но уморительные прыжки собаки их не радовали. Они просто смотрели, не зная, что предпринять? На что решиться? И что вообще делать?

Абсолютный тупик.

Из тягостных раздумий Маришу вывел звонок ее сотового. Почему-то она подумала, что это звонит Ангелина или Света. И поспешно схватившись за трубку, с огорчением убедилась, что это всего-навсего Полина.

– А у нее что могло случиться?

И Мариша поднесла трубку к уху.

– Алло! Алло! Мариша, ты стоишь? Сядь, а то сейчас рухнешь!

– Что такое?

– И извинись передо мной!

– За что это?

– За то! Вы вот все обвиняли меня в том, что с Янкой случилась беда, а между тем она живехонька! И ничего ужасного с ней не случилось.

– Янка нашлась?

– О чем я тебе и говорю!

– Как же это? – изумилась Мариша хоть какой-то радостной новости. – И где она была?

Полинка словно только и дожидалась этого вопроса. И тут же принялась радостно вываливать на Маришу ворох свежих новостей. Оказалось, что Яну в самом деле похитили те двое парней, которых видела из окна Полина.

Но убивать они ее сразу же не стали. Лишь слегка оглушили. И из их разговоров между собой Янка поняла, что они должны были прикончить ее, как только выедут за город. Но не убили, потому что хотели немного поразвлечься с красивой девчонкой.

– Что они и сделали?

Да, Янка парням понравилась. И они рассудили, что отправить ее на тот свет успеют и позже. А потом, когда они оба напились и вырубились, ей удалось от них удрать. Она выбежала на шоссе и уже там потеряла сознание.

Бесчувственную девушку подобрал какой-то сердобольный водитель. Вообще-то он на всякие жалостливые сигналы вроде девушек в одной драной сорочке, синяках и без чувств на холодном асфальте не реагировал. Слишком много было печальных прецедентов, когда такая вот бесчувственная страдалица вскакивала, в руках у нее оказывалось оружие, а из кустов на дорогу выпрыгивали ее сообщники, отнимая у доверчивых благодетелей деньги, машину, а часто и жизнь.

Но тут водителя что-то зацепило. То ли потому, что Янка была слишком уж зеленой, даже для глубокого обморока. То ли потому, что с утра было особенно холодно, и водитель не мог себе представить, как девушка пролежит еще хотя бы даже десять минут практически нагишом. В общем, он остановился. Подобрал полуживую Янку и отвез ее в ближайшую больницу.

– Там Янка оклемалась, но вспомнить ничего не могла. Ни папу, ни маму, ни свой адрес. Представляете? Все эти дни валялась на больничной койке и даже не помнила, как ее зовут! Только сегодня память к ней вернулась. И она врачам все объяснила. Прикиньте, родители ее по моргам разыскивали. А она, оказывается, жива!

Да, Яне сказочно повезло. И сразу во многом. Что ее не убили сразу же. Что ее похитители напились. И что ей все же удалось встретить на своем пути доброго человека и с его помощью добраться до больницы.

– И когда она оказалась в больнице?

– Я не знаю.

Зато Мариша знала. Наверняка это было незадолго до того, как убили Бубенцова. Раньше-то его убийца думал, что уже устранил Полину. И она ему не опасна, болтать и выдать Бубенцова не сможет. А значит, и Бубенцов не опасен. А затем, узнав от своих сообщников, что девчонка жива и даже сбежала, не стал рисковать. И убил последнего свидетеля, кто мог вывести на него, – Бубенцова.

– Значит, прослеживается следующая цепочка. Полина зовет Степу и Васю ночью в музей. Просит ее об этом сам Бубенцов. Логично предположить, что это он и грабил музей.

– Но у него на время ограбления музея есть алиби.

– На время между часом и двумя?

– На всю ночь! Он был у своей мамы.

– Несерьезное алиби.

– Согласна. Но учитывая, что Бубенцова все равно убили, наверное, он был в деле не один.

– Ну ладно. А на время убийства Виктора Сергеевича?

– О! Тут у Бубенцова отличное алиби. Просто великолепное! Он был с Наткой. И она подтвердила, что они провели вместе весь вечер и всю ночь!

– А она?.. Она не лжет, чтобы выгородить любимого?

– Нет, соседи слышали, как они всю ночь сексом занимались. Соседка снизу даже в милицию заявление на следующий день отнесла.

– Насчет чего?

– Ну, мол, Бубенцов слишком громко сексом занимается.

– Ты что? – захохотала Инна. – Вот это да! Мариша, ты это серьезно?

– Еще как серьезно. Участковый сразу сказал, что соседка с головой не дружит. Но дружит или нет, а в своем заявлении она все четко изложила.

– Что изложила?

Инна уже загибалась от смеха.

– Ну, что его партнерша орет, словно ее режут или вообще убивают.

– Так это же она от удовольствия. Ай да Бубенцов! А я все думала, чего это Натка за него так держится? А тут вот что, оказывается!

– Ну да. А еще в своем заявлении соседка очень дотошно время указала, когда Натка ей своими криками спать не давала. Получилось, что практически весь вечер и ночь.

– Ого!

– Вот тебе и ого! Знаешь, что это значит?

– Значит то, что Светкиного отца убил не Бубенцов, а кто-то другой.

– Наверное, тот самый, кто потом убил самого Бубенцова. И кто же это может быть? А, Инна?

– Ирина Сидоровна? – тут же предположила Инна.

– Или Света?

– Или сам Волков!

Но Мариша фыркнула:

– Что ты такое говоришь? Зачем Волкову красть сокровища у самого себя, а потом убивать Виктора Сергеевича, который ему, как говорит Света, очень во многом помогал?!

– Не знаю. Но Бубенцова одна Ирина Сидоровна убить тоже не могла.

– А что, если… Что, если они вместе с Наткой это сделали? Сговорились и убили! Это поодиночке они бы его не перетащили. А вдвоем запросто.

– А Ангелина при чем тут?

Мариша задумалась. Много разных мыслей роилось у нее в мозгу. Но все они были какие-то куцые. От обилия версий голова шла кругом. Однако части преступной головоломки никак не хотели складываться воедино. Информации явно не хватало. И чтобы ее раздобыть, Мариша позвонила Полине:

– Скажи мне еще одну вещь, в какой больнице нашли Янку?

– Обычная районная больница.

– Но где она находится?

– Сама больница в Волхове. А нашли Янку возле местечка Дяглево.

– И что там?

– Менты там сейчас землю роют, – буркнула Полина. – Пытаются найти тот дом, где похитители держали Янку.

Это известие несколько утешило подруг. Как известно, кто ищет, тот всегда что-нибудь да найдет. А если менты будут усердно искать, то точно найдут искомое. И дом, и самих бандитов. А там, глядишь, и пропавших Свету с Ангелиной. А через девушек, хотелось бы надеяться, целых и невредимых, и самого убийцу.

– Потому что у меня есть предчувствие: их исчезновение – дело рук того же человека, который стоит за всеми этими преступлениями.

Глава 20

Весь остаток ночи и часть следующего дня подруги маялись в неизвестности. Ангелина и Света не нашлись. Мало того, исчез и сам Волков. Все как всегда! Только у подруг появилась ценная мысль еще немного последить за ним, как он взял и куда-то исчез! Подруги забили тревогу, когда выяснили, что он не появился и на похоронах Виктора Сергеевича – Светиного папы.

Самой Светы на похоронах, естественно, тоже не было. И таким образом, Виктора Сергеевича в последний путь провожал только один близкий ему человек – Глафира Ивановна. К счастью, она оказалась женщиной деловой и ответственной. И до того момента, пока гроб с телом ее любимого мужчины не опустили в землю, не выпила ни капли спиртного. Зато потом влила в себя одним махом целый стакан водки со словами:

– Пусть земля ему будет пухом!

– Глафира Ивановна, – встревожились подруги. – Вы уж сделайте нам такую милость, не берите резкий старт. Ведь вам и нам еще до вечера нужно как-то продержаться.

– Люди пришли. Неудобно будет, если вы свалитесь.

Женщина в ответ понимающе кивнула. И тут же подставила стакан для новой порции водки.

– Хочу напиться, – поделилась она с подругами, хотя могла бы этого и не говорить, это и так было ясней ясного. – Но вы не беспокойтесь, похороны – дело мне знакомое. Уже двух своих мужиков схоронила. И с третьим как-нибудь обойдется.

Так что подруги были у Глафиры Ивановны на подхвате. Дел оказалось неожиданно много. И им было не до того, чтобы отслеживать, кто пришел на похороны, а кто нет. На них свалилась целая куча забот по распределению гостей по автобусам и отправке их в ресторан. А заниматься этим подругам приходилось практически вдвоем.

Крошев делал вид, что занят расследованием. Глафира Ивановна напивалась. Светы не было. А Ирина Сидоровна лежала в больнице, медленно приходя в себя после операции на сердце.

Оперативники из отдела Крошева постоянно несли вахту возле ее палаты, чтобы с женщиной до того момента, когда она изольет следователю свою душу, ничего не случилось. Но сам Крошев приехал на кладбище. Он-то приехал, а вот Волкова так и не было. И когда подруги это все же заметили, они возмутились:

– Как же так? Это просто невозможно. Он должен был прийти и почтить память своего наставника! Столько лет проработали вместе. И семьями дружили!

Впрочем, Волков-старший тоже не явился на похороны своего давнего знакомого и коллеги.

На поминки по Виктору Сергеевичу в ресторане «Колесо», которые были оплачены Ириной Сидоровной, сами подруги не поехали. К чему? Явившиеся на похороны люди по большей части были им незнакомы. А те, с кем они имели шапочное знакомство, явно не могли бы им рассказать про Виктора Сергеевича ничего нового или полезного для их расследования.

– Пусть Крошев в ресторан едет, – решила Инна. – А мы к Волкову наведаемся. Поинтересуемся, с чего вдруг он решил плюнуть всем в душу и проигнорировать похороны старшего коллеги.

Однако добраться до Владимира Волкова оказалось не так-то просто. Волков-старший, уже известный подругам своим тяжелым деспотичным характером и, прямо сказать, хамской манерой общения, даже разговаривать с ними не стал. Смерил стоящих на пороге его квартиры девушек тяжелым взглядом, процедил сквозь зубы какую-то грубость и дверь захлопнул. Объяснять, куда делся его сын и почему они не пришли на похороны Виктора Сергеевича, он не пожелал.

– Слушай, а что это за полоса у нас в жизни пошла такая странная? – пожала плечами Мариша.

– В смысле?

– Ну, сначала пропал твой муж с сыном. Потом Полинка, потом Яна. Потом эти четверо нашлись, но теперь пропали Ангелина со Светкой. И сам Волков.

– В самом деле – странно.

Подруги вели этот разговор, стоя во дворе дома Волкова. Под тем самым кленом, на который несколько дней назад пыталась взгромоздиться Ангелина с подзорной трубой. Сами-то подруги не знали, возле какого замечательного дерева они стоят. Но Андрей просветил подруг:

– Из дома он никуда сегодня не выходил! Как я его вчера проводил сюда, так и сидит.

– Но почему? Он должен быть на похоронах!

– Видимо, нет. Не должен!

– Но мы его там ждали.

– А ему плевать!

– И что, других дел у него на сегодня не намечено?

Андрей выразительно посмотрел на Маришу. Мол, откуда же мне знать?

– Из дома он не выходил, – повторил Андрей лишь то, что уже сказал.

И в это время, пока подруги и Андрей стояли в растерянности, не зная, что предпринять дальше, во двор въехало сразу несколько милицейских машин. И все сразу же встало на свои места.

Возглавлял процессию Крошев. Он же первым вбежал в подъезд дома Волковых. Остальные устремились за ним. Среди них было четверо, вооруженных автоматами и в бронежилетах.

– Группа захвата, – уважительно произнес Андрей. – Похоже, дождались мы с вами!

– Но почему к Волковым?

Разгоряченные любопытством, подруги хотели последовать за Крошевым, но им не дали.

– Оперативное мероприятие! Стойте, где стоите!

Объяснить им что-либо незнакомый оперативник тоже ничего не захотел. И в подъезд не пустил. Так что подругам и оставалось только молча стоять во дворе и следить за происходящим. А разворачивались события так. Волковы закрылись в своей квартире и делали вид, что их нет дома.

Тяжелая бронированная дверь из четырех листов стали упорно сопротивлялась попыткам группы задержания проникнуть в дом. Вот что значит богатство! Небось был бы на месте Волковых рядовой жулик, вышибли бы ему его хиленькую дверку одним мощным ударом. А тут – нетушки!

– Будем взрывать!

Об этом решении подруги догадались, когда весь старый дом буквально содрогнулся от взрыва. Похоже, подрывник был от природы косорук или просто плохо учился. Но он наляпал столько «пластика», что из окон квартиры Волкова и из стеклопакетов его ближайших соседей вылетели все стекла.

Зато больше Волковы не проявили ни малейшей попытки к сопротивлению. Как миленькие вышли из дома со скованными руками. Под недоумевающими взглядами соседей пересекли двор и забрались в милицейскую машину. Парни с автоматами, которые и осуществили эту операцию, грозно поглядывали по сторонам. Не появится ли новый неприятель на горизонте? Но никто и не думал отбивать у них Волковых.

Когда милицейские машины скрылись из виду, а пыль немного улеглась, Инна ошеломленно произнесла:

– Что это было, а?

Андрей пожал плечами и посмотрел на свой дом. Окна его квартиры уцелели. А вот жильцы пострадавших квартир громко выражали свое возмущение. Было их много, как и выбитых окон, поэтому во дворе стало слишком шумно. И так как делать в этом дворе подругам было решительно нечего, то Мариша предложила:

– Поехали в отделение, а? Может быть, там что-то узнаем.

Сказано – сделано! Но в отделении девушкам и Андрею пришлось помыкаться довольно долго. Никто не обращал на них ни малейшего внимания. Все сотрудники были жутко заняты или делали вид, что заняты – они проносились мимо неожиданно оробевших подруг, не останавливаясь.

Наверное, друзья так и стояли бы, не зная, на что решиться, но потом Мариша увидела того оперативника, с которым она ездила к Степкиной тетке Ане. Это был он, без всякого сомнения. Вот только насчет его имени у Мариши был какой-то загадочный провал в памяти.

– Как же его звали? Кажется, Сергей. Да! Точно!

Оперативник на это имя не откликнулся. Впоследствии оказалось, что звали его Антоном. Но эта промашка ничуть не смутила Маришу. Они с подругами, похоже, столько нелепостей наворотили в этом расследовании, что одной ошибкой больше или меньше роли уже не играло.

Антон тоже куда-то мчался, но все же ради прекрасных Маришиных глаз притормозил ненадолго.

– Любовница Бубенцова начала давать показания, – пояснил он подругам причину ареста отца и сына Волковых.

– И кого еще арестовали?

– Пока только Волковых.

– А пропавшие девушки? Света и Ангелина! Вы их нашли?

– Пока нет. Но ищем! Не беспокойтесь, все будет хорошо.

И после этого подруг из отделения просто выставили.

– Все равно раньше завтрашнего дня вам никто и ничего не скажет, – заявил Антон. – Идите и постарайтесь сами не потеряться.

Мариша с Инной так и сделали. Андрей поехал к себе домой. Инна отправилась к мужу и Степке. А Мариша перед возвращением домой еще заехала к Глафире Ивановне в ресторан, где заканчивались поминки по Виктору Сергеевичу.

– Вы представляете, Волковых арестовали!

– Да? – довольно вяло отреагировала женщина. – И Вову тоже?

– И Вову! И его отца!

– Ну и очень хорошо!

– И это все, что вы можете сказать? – поразилась Мариша.

Впрочем, она быстро поняла причину рассеянного состояния Глафиры Ивановны. Перед той стояла почти пустая бутылка красного вина. Напитка там оставалось на самом донышке. И еще полбутылки водки, вторая половина которой тоже исчезла благодаря усилиям Глафиры Ивановны. Такое сочетание оказалось не под силу даже закаленной женщине.

А рядом с ней сидел тот самый оперативник, который проявил такое горячее участие в жизни Светы. Служил он в зеленогорском отделении. И явно, что на поминки приехал в такую даль не ради Виктора Сергеевича, которого при жизни совсем не знал.

– Все понятно, – пробормотала Мариша. – Он приехал ради Светы. А Светы тю-тю. Нету.

Глафира Ивановна в этот момент пьяно икнула, обдав всех винными парами. Но пьяная или трезвая, она пока держалась на ногах и соображала вполне прилично.

– Вы езжайте, девочки, – сказала она, обращаясь к Марише и Полине. – Все равно люди уже расходятся. А официанты присмотрят тут за всем.

Полина тоже была на похоронах. И выглядела ничуть не лучше Глафиры Ивановны. Да и с чего бы лучше, если пили они вместе. Пили, откровенничали, плакали и снова пили. К тому же она постоянно рыдала, что на поминках в общем-то было не удивительно, но усугубляло действие алкоголя.

– Когда освободишься, загляни ко мне, – сказала ей Мариша.

Сообразив, что ведет себя довольно странно, Полина попыталась встать.

– Потом, потом! – замахала на нее руками Мариша. – Сегодня не тот день. К тому же единственную важную новость я вам обеим уже сообщила.

Дома Мариша первым делом приняла горячую ванну. После похорон и вообще после посещения кладбищ ее всегда донимала мелкая холодная дрожь, избавиться от которой помогала только горячая вода. Так что Мариша насыпала в ванну побольше ароматной пенящейся соли так, чтобы вода покрылась огромными «снеговыми» сугробми.

Отмокая в ванне, Мариша сама не заметила, как задремала. Проснулась она от требовательного звонка в дверь. Часы показывали уже почти десять часов вечера. Получалось, что Мариша проспала в ванне час с небольшим. И даже уснула. Ну и ну!

Решив, что звонок в дверь – это все-таки пьяная Полинка, Мариша, недоумевая, как же той удалось добраться до ее дома, распахнула дверь, не спрашивая.

– Ты!? – ахнула она, увидев на пороге совсем не Полину. – Ты тут?! Как это?

– Мари-ша!

И шагнув к ней, Смайл распахнул свои широкие объятия.

– Глазам своим не верю, – бормотала Мариша, тут же благодарно и уютно устраиваясь в них. – Смайл – это в самом деле ты?

– Я! Дорогая, если бы ты знала, как я рад!

– Я тоже!

– И я!

– И я!

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только звуками поцелуев. Но целуясь с мужем, Мариша все же краешком своего угасающего сознания зацепилась за мысль. Как же так? Почему Смайл вернулся раньше времени? Ведь его экспедиция не закончена!

И Мариша решительно высвободилась из объятий мужа.

– А чего ты примчался, хотела бы я знать? Ведь твоя экспедиция должна была длиться еще недели две?

– А я плюнул на нее!

– Как? Как плюнул?

– А вот так. Решил, что ничто на свете не стоит разлуки с тобой.

– С чего бы это вдруг?

– Но ты же меня позвала.

– Я? Я – нет. В смысле, я ужасно рада, но я тебя не звала. Тут какая-то ошибка.

– Никакой ошибки!

И Смайл нежно отвел крутой завиток со лба любимой.

– Ты сказала, что мы будем делать бэбика.

– И что?

– И я тут.

– Вот так просто?

– Да, – кивнул Смайл, став неожиданно серьезным. – Знаешь, там на Арарате в самом деле какое-то уникальное место. Я даже готов поверить, что обломки библейского ковчега в самом деле где-то там и есть.

– Ты это серьезно?

– Ну да, во всяком случае у меня в голове случилось просветление. Вот ты мне позвонила, спросила, когда же мы заведем ребенка, и я вдруг подумал: да, пора.

– Что пора?

– Пора остепениться. Осесть дома.

– Ты? Дома? – не поверила ему Мариша. – Да ты же умрешь от скуки!

– Нет, любимая. Время моих скитаний, похоже, подошло к концу. Я изъездил весь мир. И он больше не может мне дать ничего такого, чего не было бы у тебя, любимая.

От слов мужа у Мариши сладко заныло сердце. В эту минуту она была счастливейшей женщиной на свете. Ее мужчина признал, что она одна стоит всего мира. Да еще какой мужчина! В устах Смайла эти слова звучали в десять раз более веско, чем у какого-нибудь клерка, который в своей жизни в лучшем случае только и видел что пару-тройку тропических курортов. Ну может, еще разок смотался покататься на лыжах в Альпы.

А вот Смайл знал, от чего отказывается. И тем не менее он собирался это сделать без малейшего колебания. Только ради нее, ради Мариши.

– Милый! Любимый! Дорогой!

И Мариша жарко обвила руками шею мужа.

– Слушай, а давай начнем делать ребенка прямо сейчас? – лукаво шепнула она ему.

Смайл закивал. И с таким энтузиазмом приступил к делу, что до следующего утра Марише стало решительно не до их расследования.

Однако это была бы все-таки не совсем она, если бы не посвятила вернувшегося мужа во все детали новой истории.

– Вижу, что я приехал вовремя, – кивнул Смайл, когда под утро Мариша закончила излагать ему все подробности этого дела. – Лично мне все ясно. А теперь поехали к этому сыщику!

– К Крошеву?

– Да.

– Но еще очень рано. Вряд ли он на работе.

– Помнится, ты говорила, что вы были у него дома?

– Да, были. Ну и что?

– Вот и съездим к нему домой. Адрес ты помнишь?

– Вряд ли он будет нам рад.

– А мне плевать. Когда моя беременная жена хочет чего-то, то я должен ей это немедленно предоставить.

Мариша хихикнула:

– Так уж сразу и беременная! Скажешь тоже!

– Стопроцентная гарантия. Родишь ровно через девять месяцев, – спокойно возразил Смайл. – День в день. Можем даже сделать отметку для памяти на календаре.

И Смайл подошел к висящему на стене календарю, обведя вчерашний день в жирный красный кружок.

– Через девять месяцев подсчитаешь, – подмигнул он Марише и пошел одеваться. – И увидишь, что я был прав!

– Ну да! Скажешь тоже!

– Через девять месяцев, – многозначительно повторил Смайл.

Пока он собирался, Мариша размышляла, под каким же все-таки предлогом приехать к Крошеву. И как сделать, чтобы он не послал их подальше с порога. И наконец она сообразила. Подняла трубку и набрала номер Полины.

– Ты звонишь мне в такую рань, чтобы предложить сущее безобразие? Я только вчера с похорон Светиного отца.

– Помню.

– И все равно настаиваешь? Поезжай сама.

– Нет. Только с тобой.

– Честное слово, мне неловко.

– Опять за свои великосветские замашки! Брось. Тебе они не идут! У тебя совсем другой стиль.

– При чем тут это? Существуют простые нормы приличия.

– Когда две наших подруги похищены, тут уж не до приличий! – возмутилась Мариша. – Не знаю, как ты, а я сегодня ночью глаз не сомкнула.

Вошедший в это время в спальню Смайл понимающе хохотнул. Но Полина, ничего не знающая о бурно проведенной Маришей ночи, ничего не поняла и наконец устыдилась своего упрямства.

– В самом деле, – сказала она. – Надо поехать и разузнать, что известно об их судьбе. Моя мама права, я – эгоистка. Ужасная эгоистка. А нельзя быть такой самовлюбленной. Все хорошо в меру.

Крошев был дома. Так же, как и его мама. И если сам Крошев, уплетающий за столом овсянку на молоке, отнесся к раннему визиту с пониманием, то его мама разгневалась не на шутку. Впрочем, едва увидев на заднем плане стыдливо прячущуюся Полину и узнав, что та является ближайшей подругой Светочки, мама мигом отошла.

– Ни слова моей маме о том, что Света пропала! – успел прошептать Крошев друзьям, пока его мама радостно восклицала:

– Девочка! Полиночка! Проходи, дорогая! Как там поживает моя любимая Светочка? Будешь молоко с бутербродом?

– Если можно, то лучше чаю, – пролепетала Полина, которая выглядела сегодня еще бледней обычного.

И доверчиво наклонившись к Марише, Полина едва слышно прошептала:

– Мне так плохо. Если бы ты знала! Кажется, вчера на кладбище я простудилась и заболела.

– И какие симптомы? Голова болит?

– Да, голова болит ужасно. И перед глазами все кружится.

– И страшная слабость?

– Да.

– И мутит?

– Увы, – покраснела Полина.

Мариша могла бы объяснить, что у ее болезни есть одно очень простое название. Но чтобы не смущать девушку воспоминаниями о вчерашнем, Мариша ограничилась тем, что сказала:

– Не беспокойся. К вечеру у тебя все пройдет.

Тем временем мама Крошева налила всем по чашке чаю. Но сахар и лимон положила одной Полине. Видимо, на нее она перенесла свою симпатию к Свете. Остальным пришлось ухаживать за собой самостоятельно.

– Может быть, хочешь кашки? – заботливо предложила мама Крошева полюбившейся ей подружке Светочки.

Та позеленела и отрицательно закачала головой. Но потом природная вежливость взяла верх над дурнотой, и Полина пролепетала:

– Очень вам благодарна.

– Да ты не стесняйся! У нас все по-простому. Съешь тарелочку.

– Благодарю вас, – через силу выдавила Полина из себя. – Просто перед выходом я уже позавтракала. Ела геркулес и творог с курагой.

Это была маленькая ложь, чтобы отказаться от овсянки и не обидеть отказом хозяйку. Но мама Крошева возликовала:

– Наконец-то вижу молодую женщину, которая понимает толк в правильном питании! Вот такой женщине я могла бы отдать тебя, мой дорогой, без колебаний! Полина, детка, это тебя Светочка научила?

– Да. Конечно. Кто же еще?

Крошев молча лопал овсянку и время от времени ухмылялся и обменивался с гостями понимающими взглядами. Физиономия у него была до того радостная и довольная, что у Мариши мигом отлегло от сердца. Правильно, что они приехали! Молодец Смайл, что надоумил и вытащил. Ведь не стал бы Крошев так улыбаться, если бы дела шли плохо.

И она не ошиблась. Едва было покончено с завтраком, Крошев поднялся из-за стола. Поблагодарил мать, нежно чмокнул ее в щеку и бросил остальным:

– Ну, пойдемте, раз уж вам так не терпится.

Машины у Крошева не было. Служебная сломалась, а личной он при своем заработке пока что не обзавелся.

– Вот думаю продать «Волгу» деда. Чего ей зря в гараже ржаветь?

– Так продай! Чего ждешь?

– Жду, когда она станет еще старше и превратится в настоящий раритет.

Похоже, торопиться Крошев не любил. И как его только в следователях держат? Впрочем, как выяснилось, держат его не напрасно. Потому что Крошев сказал:

– Не буду вам нервы трепать понапрасну, сразу же скажу: ваших подруг мы все-таки нашли. Долго искали, но нашли!

– И как они? Живы?

– Живы! – кивнул следователь. – Насчет всего остального пока промолчу. Сейчас с ними работает наш психолог.

– Над ними издевались?

– Их били?

Следователь покачал головой:

– Физически они в полном порядке.

– Тогда зачем психолог?

– Так полагается.

Ну, полагается так полагается. Подруги и Смайл не спорили. Девушки только хотели знать, когда же им разрешат повидаться с Ангелиной и Светой.

– Увидите их. Увидите. Завтра же и увидите!

– Но они точно живы?

– Вы мне не верите?

– Верим, но…

– Но хотели бы взглянуть своими глазами?

– Да!

Крошев ухмыльнулся.

– Ладно, – произнес он. – Хотя это и против правил, но знайте мою доброту.

К этому времени они уже были в отделении. И Крошев повел подруг и Смайла за собой по бесчисленным коридорам. С одного этажа на другой, потом обратно.

– Следы, что ли, путает?

И наконец они остановились перед ничем не примечательной деревянной дверью, распахнув которую Крошев произнес:

– У вас есть ровно одна минута. Потом будьте добры испариться!

Подруги ворвались в комнату.

– Гелка!

– Светка!

– Вы живы!

Девушки в самом деле были живы. Крошев не обманул. Живы, но бледны и с темными кругами под глазами. Но бледные или румяные, а они были живы! А это же главное!

Глава 21

Впрочем, Крошев оказался строгим надзирателем. И свое слово он сдержал буквально. Ровно одна минута, и ни секундой больше. Не успели подруги всласть потормошить Ангелину и Свету, как Крошев и еще один мужчина потащили их к выходу.

– Потом, потом, – приговаривали они. – Понимаем, что вы переволновались. Однако теперь все будет в порядке. И дайте же и нам сделать свою работу. Имейте совесть!

Света только и успела крикнуть:

– Как там мой бедный папа? Все прошло хорошо?

– Лучше не бывает! – заверила ее Мариша. – Мы все сняли на камеру.

– Как ужасно, что меня там не было! – хотела заплакать Света, но Ангелина перебила подругу, воскликнув:

– Мариша, эти люди, которые нас похитили. Это были они! Те самые двое, которые похитили и Янку! Я уверена!

А больше ни о чем им поговорить не удалось. Но Мариша не растерялась. Уже в коридоре она вцепилась в замешкавшегося Крошева:

– Пока не расскажете, где вы их нашли, не уйдем!

– Завтра, – отбивался от нее Крошев. – Расскажу вам все завтра!

– Обещаете?

– Клянусь!

И Крошев умчался.

Завтра не наступало томительно долго. А когда наступило, казалось, время совсем замерло на одном месте. Ровно с пяти часов утра Мариша стала приставать к мужу:

– Как ты думаешь, можно уже звонить следователю?

– Ты с ума сошла! Подожди хотя бы до восьми утра.

Мариша вздыхала, в глубине души понимая, что муж прав. Но ждать до восьми ей не пришлось. Уже в начале седьмого раздался звонок.

– Это я! – произнес незнакомый хриплый голос.

– Кто?

– Света!

– Светочка моя дорогая и живая! – возликовала Мариша. – А что у тебя с голосом?

– Ничего страшного. Просто охрипла. Представляешь, эти сволочи держали нас прямо на земляном полу. А на улице, между прочим, уже не лето. И по ночам бывает очень холодно.

– Так ты простудилась?

– Угу. Еще чудо, что не воспаление легких.

– Бедная.

– Самой себя жалко, – вздохнула Светлана. – Но я тебе звоню не затем, чтобы пожаловаться.

– А зачем?

– Крошев просил передать тебе и всем остальным, что освободится сегодня к шести вечера.

– И куда подъехать? В отделение?

– Нет, к нему домой. Ты передашь Инне?

– Разумеется.

– Спасибо тебе. И остальных позови, кого сочтешь нужным.

Мариша так и сделала. За разговорами, пересудами и сборами время потекло несколько быстрей. И ровно в шесть ноль-ноль Мариша, Инна, Полина и Янка, которая в самом деле оказалась почти точной копией Полины (не удивительно, что соседка ошиблась!), стояли возле дверей квартиры Крошева. Кроме того, рядом с ними стояли Степа с Васей. И Смайл. А как же без него!

– Уверена, Бритый тоже хотел бы приехать со мной, – усмехнулась Инна, пока они ждали задерживающуюся Ангелину. – Только ходить нормально он пока что не может. Да и своего покусанного вида стесняется.

– А как он вообще?

– Жить будет.

– Это понятно. А вообще, я спрашиваю?

– Вообще, он полный кретин! – сердито произнесла Инна. – И когда поправится и встанет на ноги, он у меня еще получит!

– Не сердись на него!

– Тебе легко говорить! А если бы его та акула сожрала целиком? Ты представляешь, что было бы со Степкой? Один в чужой стране. А единственный родной человек только что исчез в желудке у жуткого чудовища.

– Целиком бы не сожрала.

– Ну, голову бы откусила. Это что, лучше?

Мариша не успела ответить. В это время к ним подскочила Полина.

– Чего стоим?! – воскликнула она. – Оказывается, Гелка уже давно там. Ее Андрей на машине привез.

– И что? Все там?

– Только нас ждут!

– Так идемте!

Дверь им открыла сама Света. Причем с таким видом, словно так и полагалось. Мама Крошева хлопотала на кухне, готовя угощение для гостей сына. Покашливающая и шмыгающая носом Ангелина устроилась в кресле перед телевизором. А сам Крошев, как и полагается главному герою, еще отсутствовал.

Впрочем, опоздал он ненамного, всего на полчасика. То есть ровно настолько, чтобы довести своих гостей до последней стадии любопытства.

Но и когда он наконец явился, всем пришлось подождать, пока он поест. Мама Крошева считала прием пищи неким священнодействием, во время которого человеку ни в коем случае нельзя мешать. И лишь убедившись, что сынок покушал и салатик, и жаркое, и перешел к десерту, который его мама не считала серьезной едой, женщина угомонилась и наконец отстала от следователя, дав ему возможность не только жевать, но и говорить.

– Ну все! – отодвинув от себя тарелку с остатками сладкого пирога и придвинув чашку с чаем, провозгласил Крошев. – Следствие закончено! Теперь мы знаем все!

Шепот восторга был ему ответом. Все девушки, затаив дыхание, смотрели на Крошева. Можно сказать, что это был его звездный час. И не удивительно, что он старался им насладиться в полной мере.

– Ирина Сидоровна проявила удивительную откровенность, – начал рассказывать Крошев. – И так как знала она на диво много, то следствие очень быстро вычислило преступника.

– И кто он?

– Кто?

– Ну скажите же нам!

– Скорей!

Но Крошев не был бы самим собой, если бы сразу назвал имя преступника. Вместо этого он сказал:

– Если позволите, начну издалека.

Собравшиеся тихо застонали, но спорить не решились. И Крошев начал свой рассказ.

Все наши комплексы и проблемы чаще всего уходят родом в детство. У маленького Вовы Волкова такой проблемой был отчим. Он появился в его жизни и сразу же начал менять ее в ту сторону, которая казалась правильной ему самому. Вове оставался небольшой выбор: либо покоряться воле отчима, либо быть наказанным.

Наказаний маленький Вова не любил. Да и кто их любит? Поэтому он выбрал стратегию непротивления злу. Внешне во всем соглашался и слушался властного отчима, который в самом деле старался из лучших побуждений заменить мальцу отца. Но в душе у Вовы нарастал и зрел протест. Протест этот созревал вместе с мальчиком. И к тому времени, когда Волков стал взрослым и почти что самостоятельным, протест дозрел окончательно.

И Волков понял, он хочет выйти из тени своего отчима. Как это сделать? Да очень просто. Стать более знаменитым, известным и прославленным ученым, чем был его отец. К этому времени Вова даже мысленно называл отчима своим отцом. Но сути дела это никак не меняло. Протест никуда не девался. И Вова приступил к реализации своего плана.

Начальный этап всякого успеха – это важное научное открытие. И Вова словно одержимый двигался в этом направлении. Естественно, он выбрал себе ту же стезю, что и отчим, – археологию. И теперь исправно копал, напоминая самому себе трудолюбивого крота.

Как назло, находки были смехотворно ничтожны. А нужных данных для другой научной деятельности у Вовы не было. Ну не умел он систематизировать полученные с таким трудом результаты. Не имел склонности он и к анализу. К тому же совершенно не умел четко и доходчиво формулировать свои мысли. Всему этому он упорно учился, но результаты все равно явно не дотягивали до уровня отчима.

Вова почти что впал в отчаяние. И тут ему поступило предложение, которое он после недолгих колебаний принял. И многие годы не жалел о том, что поступил подобным образом. Он стал ездить и копать, и ему вдруг стало сказочно везти. Из каждой своей археологической экспедиции он возвращался триумфатором. Его находки занимали почетные места в музее. И его имя наконец-то стало известным.

Во всем этом ему помогал один и тот же человек. Нет, не собственный отец. Тот, напротив, относился к неожиданному везению своего сына с долей скептицизма.

– Нельзя строить свою научную карьеру на обычном везении, – говорил он. – Все эти твои раскопки ничего не стоят. Рано или поздно фортуна тебе изменит. И где ты окажешься? Все моментально забудут о тебе. Чтобы быть известным, нужно вращаться совсем в других кругах. И пока что путь тебе туда только один. Через родственные связи.

– Твои?

– Нет, не мои, разумеется. Чем я мог, уже помог. Теперь тебе нужно выходить на новый уровень.

– И как?

– Женись на стоящей невесте. Я уже присмотрел тебе девушку. Она отвечает всем требованиям, кроме, пожалуй, одного.

– И какого же?

– Она некрасива. Но это не так важно! Ее отец поможет тебе достичь того, о чем ты, зная это, мечтаешь. Широкой известности.

Однако Волков был молод, пылок, и ему казалось, что красота будущей жены как раз очень даже немаловажный фактор. Поэтому предложение отца так и повисло в воздухе. По своей излюбленной привычке Волков не сказал ни да ни нет, предоставив будущему все решить за него.

Но будущее оказалось неожиданно жестоким к Владимиру. Да, он съездил в Краснодар, раскопал там захоронение этрусского воина и, получается, совершил свое самое громкое открытие. Так что теперь он мог надеяться на лавры.

И вдруг полный крах! Бесценное сокровище исчезло из его сейфа. Подозреваемые в краже сотрудники отказывались выдать, где они его спрятали. И над головой Волкова стали сгущаться тучи.

На этом месте Крошев замолчал, чтобы сделать глоток чаю и промочить горло. И воспользовавшись возникшей паузой, Мариша громко сказала:

– Все то, что вы нам рассказали, мы уже знаем!

– В самом деле. Хватит ходить вокруг да около.

– Кто ограбил музей?

– Кто убил Виктора Сергеевича?

– Кто замочил Бубенцова?

И подруги требовательно уставились на Крошева.

– Вы хотите услышать имя? – усмехнулся тот.

– Естественно!

– А вы еще сами не поняли?

– Скажите вы!

– Ну что же, – произнес Крошев. – Скажу. Это все сделал он! Наш знаменитый ученый! Владимир Волков!

Все ахнули.

– Волков?!

И хотя именно это имя крутилось у всех собравшихся на языке, все были поражены. Мариша опомнилась первой.

– Но зачем?! Зачем ему было убивать Бубенцова? Зачем понадобилась смерть Виктора Сергеевича? И в конце концов, какой смысл красть у самого себя сокровища этрусков?

– Дело в том, – загадочно улыбнувшись, произнес следователь, – дело все в том, что никакого сокровища и не было никогда!

Тут наступил черед Ангелины изумиться.

– Как это не было? Я сама лично видела находки! И они были из золота, можете мне поверить!

– Дело не в том материале, из которого они были сделаны. Дело в их подлинности. Верней, в отсутствии таковой!

– Не понимаю, – покачала головой Ангелина. – Они были не из золота?

– Из золота. Только сделали их не древние этруски!

– А кто же?

Этот вопрос задали хором Степа с Васей и Полина. Они тоже видели сокровище этрусков и теперь откровенно недоумевали.

– Все эти драгоценные и якобы старинные предметы отлила парочка умельцев из одной небольшой мастерской, неофициальным хозяином которой был Виктор Сергеевич. Твой отец, Светлана.

– Не понимаю, – пожала плечами Ангелина, пока Света хлопала глазами. – При чем тут какая-то мастерская? Я своими глазами видела, как эти вещи достали из земли! Там, где мы копали! Повторяю, своими глазами видела!

– Ясно. На это и было рассчитано.

– Что рассчитано?

– Скажите, Ангелина, а в вашей экспедиции, куда вы отправились с Волковым, было много опытных археологов?

– Археологов? Нет, пожалуй, один Волков разбирался, что к чему. Остальные просто выполняли его указания.

– Вот вам и ответ на ваш вопрос.

– Какой ответ? Я по-прежнему ничего не понимаю!

– Будь на вашем месте более опытный археолог, он бы сумел понять, что землю, которую вы поднимаете, совсем недавно уже перелопатили. Скажите еще, копать вам было легко?

– Легко, – растерянно пробормотала Ангелина. – В самом деле легко! А когда я собиралась в экспедицию, то меня все предупреждали, что это адски тяжелый труд.

– Вот! Так бы и было, кабы земля была слежавшаяся за многие века. Но вы копали не целину. Вы копали уже подготовленную для вас делянку.

– Кем подготовленную?

– Сообщниками Волкова и Виктора Сергеевича.

Но тут возмутилась Света:

– Почему имя моего отца все время стоит рядом с именем этого преступника?

Крошев смущенно взглянул на нее. Было видно, что он не знает, как ему поступить. Пощадить чувства понравившейся ему и, главное, его маме девушки или сказать ей всю правду? В конце концов чувство долга перевесило. Крошев набрал в легкие побольше воздуха и произнес:

– Света, мне это очень трудно тебе говорить, но твой отец… Он был мошенником!

– Что?!

Света вскочила на ноги. Подруги впервые видели ее разгневанной. Бедный Крошев! И кто его тянул за язык?

– Что ты сказал?! То есть я хотела сказать, что вы сказали?! – негодовала Света, снова перейдя на официальный тон. – Мой отец – мошенник? Выбирайте выражения!

Крошев тоже набычился.

– Я уже заранее извинился за свои слова. Но именно так и классифицируются действия вашего отца по уголовному законодательству.

– Мой отец не был преступником! Он сам был убит!

– Верно, – кивнул Крошев. – И убит был своим сообщником, которому он стал неудобен и даже опасен.

– Вы говорите про Волкова?

– Да. И Волкову с его непомерным честолюбием просто не оставалось другого выбора, и он убил вашего отца.

– Чушь!

– Это чистая правда. Но может быть, вам станет немного легче, если я скажу, что ваш отец пострадал из-за великой любви к вам. Не будь он к вам настолько привязан, остался бы жив.

После этих слов на глазах у Светы навернулись крупные слезы.

– Папа очень любил меня. Это верно. Но при чем тут его убийство?

– Позвольте, я вам все расскажу.

И Крошев, избегая смотреть на Свету, все-таки продолжил свой рассказ. Предложение, которое поступило Волкову, когда его научная деятельность зашла в тупик, было следующего характера. Он делает якобы научные находки, которые на самом деле будут ловко сработанными подделками, а все материалы отдает одному человеку. И этим человеком был Виктор Сергеевич.

Трудно сказать, о чем больше беспокоился директор маленького музея. Может быть, ему тоже не давала покоя слава и известность, удел крупных музеев. Может быть, ему надоело существовать на скромный оклад государственного служащего из заштатного учреждения культуры. Но так или иначе, он нашел в Волкове понимающего соратника. И работа двух махинаторов закипела.

Виктор Сергеевич брал на себя весь первоначальный этап операции. Подготавливал сами будущие находки в виде глиняных черепков, золотых украшений и прочих вещиц, приблизительно соответствующих той эпохе и народу, с которыми он собирался работать. А затем уже Волков отправлялся в экспедицию и делал там свои «открытия».

Парочка действовала очень дружно. Работа кипела. Стенды музея пополнились новыми находками. Постепенно пришла слава, а вместе с ней и деньги. Различные дотации так и сыпались на Виктора Сергеевича и его музей. Все были довольны. Но внезапно грянул гром.

Болезнь подкралась к Виктору Сергеевичу незаметно, но скрутила его так основательно, что он был вынужден лечь на операцию. И следовательно, был должен временно отойти от дел. Теперь в музее всем заправлял его заместитель, которого Виктор Сергеевич не посвятил в свои темные делишки и все детали происходящего.

Поэтому заместитель в отсутствие Виктора Сергеевича со спокойной душой дал согласие на то, чтобы отправить новые находки Волкова в один из музеев Европы для экспозиции там.

– Это был крах. Это была катастрофа. Европейский музей не удовлетворился бы отчетами российских экспертов. Они захотели бы провести свою собственную экспертизу.

Узнав о том, в какую жуткую ситуацию он угодил, Волков кинулся к Виктору Сергеевичу.

– Сделать уже ничего нельзя, – развел тот руками. – Уже через несколько дней сокровища уедут в Европу.

– Это будет конец!

– Смирись, мой мальчик, с неизбежным, – грустно посоветовал ему Виктор Сергеевич. – Увы, мы с тобой погибли.

– Я не хочу! Не хочу в тюрьму. Виктор Сергеевич, ведь можно же еще что-то сделать?

– Что же?

– А что, если эти сокровища пропадут?

Волков сказал и сам испугался. Куда пропадут? Ведь если пропадут, отвечать все равно придется ему. Но Виктор Сергеевич неожиданно оживился.

– А что? – произнес он. – В данной ситуации это будет лучший выход. Уж лучше кража и возмущение общественности, что мы с тобой не сохранили, не уберегли, чем позор и навечно клеймо мошенников.

Волков призадумался. Да, так и в самом деле будет лучше. Пусть научная общественность начнет кидать в него камни за халатность, он лишь руками разведет. Мол, что мог, то сделал. Моя вина, что сделал мало. В следующий раз буду умней.

– Это безусловно лучше, чем скандал на весь мир, когда выяснится, что мы манипулировали фальшивками! Уж тогда нам не отмыться вовеки. А так… Через пару лет, глядишь, все и забудется.

И Волков кивнул. Он уже знал, что будет делать дальше. Он женится на той жирной корове, которую подыскал ему его отец. И все пойдет лучше прежнего. Имя себе он сделает. Могущественный тесть поможет замять скандал, который может возникнуть, когда станет известно о краже из музея. Да и у самого Волкова есть кое-какие связи. Тот же редактор «Сенсации» у него в долгу. И напишет любую статью или даже цикл статей, помогая обелить имя Владимира Волкова.

И в любом случае Виктор Сергеевич прав, через пару лет вся эта неприятная история с кражей прочно забудется. Кража из музея – да, но никак не мошенничество.

Но такие радужные планы Волкова перечеркнул тот же Виктор Сергеевич. И сделал он это всего несколькими словами:

– Я тебе помогу. Подскажу, как вынести сокровища из музея, чтобы на тебя никто не подумал.

– Спасибо.

– Погоди благодарить. Подскажу, но не просто так. В обмен ты дашь мне обещание.

– Все, что угодно!

– Ты женишься на моей дочери!

Волков онемел. Жениться на дочери Виктора Сергеевича? На Светке? С какой это стати? Чем она может помочь ему в дальнейшем? Да ничем. Ее отец уже сделал для него все, что мог. Значит, эта женитьба – пустой номер.

Впрочем, нельзя сказать, что Света совсем уж не нравилась Волкову. Он привык к этой девушке, знакомой ему с детства. Только симпатия и ничего больше. Но жениться… Нет уж, если придется жениться, то лучше на связях той жирной коровы.

– Понимаю, отец тебе уже подыскивает невесту, – сказал Виктор Сергеевич, заметив колебания Волкова. – Но без моей помощи тебе не обойтись. Выбирай, либо Света, либо позор на весь мир.

– Но вы тоже погибнете, если заговорите!

– Я уже и так труп, – усмехнулся Виктор Сергеевич. – Врачи дали мне от силы еще год жизни. Потом конец. Конечно, хотелось бы уйти из жизни с почетом, а не с клеймом мошенника. Но если разобраться, то не все ли равно? Конечно, обидно, что Света будет знать о том, что я обманывал и мошенничал. Но она поймет, я уверен.

– А я?

– А вот ты, как я уже говорил, потеряешь все! – жестко отрезал Виктор Сергеевич. – Так что? Мы снова вместе? Или как?

В голове у Волкова за одно мгновение пронеслась вся его будущая жизнь. Презрение коллег, увольнение с работы и, самое главное, торжествующие взгляды его отца. Ага, скажет он, я тебя предупреждал. А теперь не плачься. И иди работать грузчиком на рынок. Только туда тебя и примут.

И это еще в самом лучшем случае. А в худшем – тюремная решетка, баланда и свобода лет этак через десять-пятнадцать. И снова он грузчик, только уже без зубов, но с туберкулезом. И жизнь его сущий ад.

– Я согласен!

Эти слова вырвались у Волкова прежде, чем он успел подумать о последствиях своего решения. Но он сказал и понял, что все сделал правильно. Надо решать проблемы по мере их поступления.

– Света мне всегда нравилась, – сказал Волков с искренностью, изумившей даже его самого. – А та девица, что сыскал мне отец, просто отвратительна. Буду только рад, если мне не придется на ней жениться.

Виктор Сергеевич был доволен. Он всегда симпатизировал Волкову. И считал, что тот будет отличной партией его Свете.

– И тогда я смогу умереть спокойно, – признался он своему ученику и сообщнику.

У всех его слушательниц на этом месте увлажнились глаза. А сама Света, та и вовсе рыдала, никого не стесняясь и не скрывая своих чувств.

– Бедный папа, – повторяла она. – Он был такой идеалист! Выдать меня замуж, чтобы умереть спокойно! Это так на него похоже!

– А что было дальше?

Крошев вздохнул свободнее. Он видел, что Света уже простила ему его жестокие слова. И он продолжил рассказ.

После того как Виктор Сергеевич достиг взаимопонимания со своим сообщником, он передал тому план заброшенного подземелья.

– Оно проходит под всем музеем. И выход имеет как раз в твоем кабинете.

– Почему так? Это случайность?

– Не совсем. Я нашел этот план в архивах музея много лет назад. И подумал, что когда-нибудь этот ход может мне пригодиться.

Тогда же Виктор Сергеевич затеял ремонт в своем прежнем кабинете. И под его предлогом перебрался в новое помещение, которое и имело потайной выход в теплоцентр, о котором не знал никто, кроме него.

– Я им пользовался нечасто. Но уверен, там все в полном порядке. Наши предки строили на совесть. Нам есть чему поучиться у них.

Получив вожделенный план, Волков задумался. Проникнуть в теплоцентр куда легче, чем в сам музей. Для этого даже не нужно отключать сигнализацию или тревожить сторожа. Но ведь требуется не только обеспечить себе алиби на ночь грабежа, но и предоставить следствию парочку сладких подозреваемых. Да, так будет совсем хорошо.

Как же иначе? Не обеспечь сам Волков следствие подозреваемыми, вдруг опера начнут усердно копать? Да глядишь, чего-нибудь и нароют?

На роль подозреваемых отлично подошли Степа с Васей. Времени было мало. Как их заманить в музей, подсказал Волкову его заместитель – Бубенцов.

– Наконец-то! – воскликнула Мариша, перебив следователя. – Наконец-то мы дошли до Бубенцова! А я уж думала, что до него мы никогда не доберемся. Так он тоже был в деле?

– Да. Волков посвятил его во многие детали своей «деятельности». Больше он не мог доверять в этом деле никому. Только Бубенцову и Виктору Сергеевичу.

Но последний был стар, был болен и уже сделал для Волкова все, что мог. Теперь наступил черед Бубенцова пошевелиться, чтобы спасти свою задницу и прикрыть тылы своего начальника.

– Именно Бубенцов нанял тех двоих, которым поручил устранить Полину.

– Меня?

– Да. Вы были опасны преступникам. Ведь это вы пригласили Степу и Васю на ночное свидание в музей.

– Я.

– И сделали это по настойчивой просьбе Бубенцова.

– Да, он сказал…

– Не важно, что он сказал, – перебил Полину следователь. – Важно то, что Степа с Васей указали бы на вас. Вы, в свою очередь, на Бубенцова. А он… Он находился слишком близко к самому Волкову, чтобы тот стал рисковать.

– Так это… Это Волков приказал тем двоим похитить меня? – удивилась Полина. – А я думала, что Бубенцов!

– Бубенцов был простым исполнителем воли своего начальника. Хотя надо отдать Бубенцову должное, он тоже многое сделал.

– Например?

– Например, тех двоих отморозков, которые выполнили черную работу и сначала похитили по ошибке Яну, а потом и Свету с Ангелиной, нашел именно Бубенцов.

– Очень приятно. Но кто же убил самого Бубенцова?

– Волков! От двух нанятых сообщников он узнал, что похищенная ими девушка, как думал Волков, Полина, сбежала от них. И в тот же час он принимает единственное верное решение…

– Заставить Бубенцова замолчать навечно!

– Совершенно верно. У него просто не было другого выхода.

– А Виктора Сергеевича тоже он… Убил?

– Он.

– Но как он мог? – воскликнула Света. – Ведь Вова знал папу с детства! И тот всегда был так добр к нему!

– Все это так. Но вы забываете, что Волков уже давно не маленький мальчик. Он очень амбициозный человек. И ради своих амбиций он готов буквально на все.

– Даже на убийство?

– Как показало прошлое, даже на убийство, – подтвердил Крошев. – Насчет алиби на два убийства Волков не очень беспокоился. Кто может подумать на него? А на всякий случай у него всегда есть Ангелина, готовая подтвердить все и всем.

Свету трясло. Она заново переживала смерть своего отца. Бедная девушка, сколько всего на нее навалилось за эти дни! Внезапно она подняла голову и сказала:

– Теперь понятно, почему папа впустил к себе своего убийцу. Волкову он доверял.

– А Волков воспользовался его доверием.

– И убил моего отца.

– Да. А затем, выждав некоторое время, еще раз под покровом ночи наведался к нему домой, хотел убедиться, что у Виктора Сергеевича не осталось никаких документов, которые могли бы вывести следствие на него, на Волкова.

– Так это был он? – воскликнула Мариша. – Ну, тот человек, которого мы увидели ночью в доме Виктора Сергеевича?

– Да.

– Но дом Виктора Сергеевича осмотрели оперативники еще раньше. О чем думал Волков?

– Волков надеялся, что они искали орудие убийства или что-то в этом роде. Он же искал совсем иное. Бумаги. А в них оперативники вряд ли стали рыться.

– Да, – кивнула Света. – Верно. Они только спросили у меня, не пропало ли что-то ценное. И все. Рабочие документы папы их не интересовали.

– А Волков-старший? Он знал о том, что натворил его сын?

– Он говорит, что нет. Ни о чем таком даже и не подозревал.

– Ну, это он врет! Наверняка кое-какие подозрения у него были. Не просто же так он помчался в тот вечер к дому Виктора Сергеевича.

– Примчался, – кивнул головой Крошев. – Но Волков-старший не успел. Когда он прибыл, Мишка уже задрал своего хозяина. А Владимир успел сбежать.

– Так он его не видел?

– Даже если и видел, то ни за что в этом не признается, – ответил следователь. – Но это и не важно. У нас есть другие свидетели. Вина Волкова-младшего доказана. И его ждут в будущем не мировая слава ученого, а очень неприятные годы за решеткой.

– Ну ладно, – произнесла Мариша. – Преступник пойман, и я этому рада. Но что же это получается?

– Что?

– Волков ограбил музей, унеся или уничтожив фальшивки из своего сейфа. Потом он убил Виктора Сергеевича, чтобы тот не заставлял его жениться на Свете. Потом Волков убил Бубенцова, чтобы тот его не выдал. Но при чем тут Ирина Сидоровна?

– Ах, вот вы кем интересуетесь! – усмехнулся следователь. – Ну что же, не стану вас томить, объясню все сразу. Ирина Сидоровна, узнав о смерти своего возлюбленного, проявила удивительную откровенность. Ее даже не остановил обширный инфаркт, так ей не терпелось, чтобы виновник понес справедливое наказание.

И Крошев продолжил рассказывать:

– Ирина Сидоровна – специалист по искусству эпохи Средневековья: живописи и скульптуре. Ее работы в этой области хорошо известны. И ее имя пользуется авторитетом в научных кругах.

Но при этом Ирина Сидоровна ничегошеньки не смыслит в тех предметах, с которыми ей пришлось работать по настоянию Виктора Сергеевича. Все эти глиняные черепки и обгрызенные временем железки, которые исправно доставлял ей Волков, она аккуратно классифицировала. Но отличить подлинник от хорошо и даже мастерски сделанной подделки она была просто не в состоянии.

Таким образом, Виктор Сергеевич заручился отличным специалистом с именем, но… специалистом по другой эпохе. Про этрусков Ирина Сидоровна знала очень мало. И даже почитав соответствующую литературу, все равно специалистом не стала. Чтобы не светиться, она просто принимала на веру все, что говорил ей Бубенцов.

А тот, чтобы его аргументы лучше доходили до старой девы, влюбил в себя Ирину Сидоровну, которая хотя и производила впечатление старой сухой воблы, на самом деле мечтала о любви и романтических отношениях, как и все женщины в мире.

Но при всех своих пробелах в области истории искусства доантичных времен, тех же этрусков, их скульптуры и прикладных ремесел, Ирина Сидоровна отнюдь не была профаном и дурой. И со временем начала понимать – с сокровищем и всей находкой что-то не то. Доказать ничего она не могла. А потом уже и не хотела. Ведь встречаясь с Бубенцовым, она постепенно влюблялась в него все безогляднее. И теперь стала его самой верной соратницей и защитницей, но и сам Бубенцов не догадывался, насколько любовница хорошо осведомлена о его темных делишках с Волковым.

Узнав достаточно много, Ирина Сидоровна смекнула: рядом крутятся большие деньги. И ей показалось обидным, что сама она пока не зачерпнула из источника, из которого черпают другие. И стала заботиться о своей выгоде.

Ирина Сидоровна женщина умная, образованная, интересный собеседник, и Виктор Сергеевич всегда тепло относился к ней. И поэтому ее еженедельные визиты к нему в загородный дом воспринимал как дань симпатии со стороны Ирины Сидоровны.

Однако сама Ирина Сидоровна преследовала несколько иную цель. Она искала улики. Она искала доказательства. Она искала способ, которым она могла бы надавить на Виктора Сергеевича и стребовать с него свою долю от общего пирога.

Ведь далеко не все деньги, которые теперь выделялись на научные изыскания из государственного бюджета на музей Виктора Сергеевича, доходили до цели. Часть их оседала в карманах трех сообщников. Львиную долю делили между собой Виктор Сергеевич и Волков. Немножко получал и Бубенцов. Ему хватало. Но влюбленная в него Ирина Сидоровна считала, что сообщники несправедливо обделяют ее любимого.

И разнюхав достаточно, она пригрозила Виктору Сергеевичу разоблачением.

Ирина Сидоровна знала, к кому обратиться. Сунься она к Волкову, могла бы остаться без головы. Но Виктор Сергеевич не мог убить женщину и предпочел ей заплатить.

– Так вот почему он записал на нее свою городскую квартиру! – воскликнула Мариша. – Это результат ее шантажа!

– Возможно, на самом деле он не собирался оставлять недвижимость шантажистке. Ведь Виктор Сергеевич планировал свернуть свою мошенническую деятельность. Спрятать концы в воду. И до своей смерти еще успеть переписать завещание обратно на горячо любимую дочь, – заметил Крошев.

Но судьба (в лице Волкова) распорядилась иначе. Виктор Сергеевич погиб. А квартира по завещанию отошла Ирине Сидоровне.

– Но ведь это несправедливо! – воскликнула Инна. – Нельзя такое допустить!

Крошев кивнул.

– Уверен, что любой суд учтет, под каким давлением было написано это завещание, и сочтет его недействительным. Тем более что действия Ирины Сидоровны тоже подпадают под действие уголовной статьи – шантаж!

Мариша, сидящая рядом со Светой, ободряюще похлопала ее по худой спине:

– Вот увидишь, все будет хорошо.

– Бедный папа!

– Он ошибся в человеке, которому доверял. Но ты ведь такой ошибки не сделала.

– И ты жива!

– А значит, все рано или поздно забудется и пойдет как надо.

Мариша уже заметила, что простудившуюся при похищении Ангелину аналогичным образом утешает Степа. Андрей остаться с ними не смог, у него закончился отпуск, и ему пришлось вернуться на работу. Так что Степа пользовался каждой минутой, чтобы доказать Ангелине, что лучше его она мужчины просто не найдет. А возле Полины настойчиво крутился Вася. Света тоже шмыгала носом, но Мариша была уверена: тут виной далеко не одна простуда.

– Не реви! – велела она ей. – Лучше расскажи, как получилось, что вас с Ангелиной тоже похитили!

Увидев, что внимание всего общества переключилось на нее, Света оживилась и постаралась взять себя в руки.

– Все дело в том, – пролепетала она, – что я раньше всех вас поняла, что это именно Волков ограбил музей.

– Поняла? Это как же?

– Я нашла улику против него, – скромно порозовев, призналась Света.

– Нашла? Где?

– В подземелье. Помните, когда мы переходили через глубокую лужу?

– Это было целое озеро!

– Ну да. И на дне я ногой нащупала что-то длинное.

– И ты вытащила мой шнурок! – воскликнула Инна.

– Верно. Но к шнурку прицепилась еще и золотая цепочка с медальоном.

– Ты нам про нее ничего не сказала!

– Потому что я сразу же узнала этот медальон, – пряча глаза, пролепетала Света. – Тысячу раз его видела на шее у Вовы. И поэтому я сразу же поняла, что тот человек, который недавно побывал в подземелье, – это сам Волков!

Узнав медальон, Света не знала, на что решиться. Не мог ведь Волков ограбить самого себя? Значит, его хотели подставить. Нужно обязательно предупредить друга детства, решила Светлана. И поспешила к Волкову.

– Прямо в лапы к Волку! Ну, ты даешь, Красная Шапочка!

Волков при виде медальона страшно изменился в лице и так бурно начал благодарить Свету за то, что она принесла свою находку именно ему, а не сдала ее в милицию, что Света сначала расчувствовалась. Но потом в ее душу закрались подозрения. Очень уж близко к сердцу воспринял Волков возвращение медальона. Но додумать эту мысль Свете не удалось. Потому что в дверь позвонили. Она отвернулась, и внезапно на ее голову обрушился сильный удар.

– И я потеряла сознание!

Ангелину Волков оглушил еще быстрей. Едва она начала высказывать ему свои претензии и возмущаться, что он хочет жениться на другой.

– Я не отступлюсь! И не дам тебе жениться на той корове!

Ангелина всего лишь хотела сказать, что так Волков погубит свою жизнь, но не успела. И получив удар по своей и без того пострадавшей голове, быстро вырубилась.

Войдя в раж, Волков не собирался останавливаться. На его пути к заветной цели – к славе и успеху – не должен стоять никто. И горе тому, кто все же осмелится ему помешать.

– Дальше все было очень просто. Волков отвлек на себя внимание Мариши с Инной, вывезя из дома подозрительного вида ковры.

Но ковры хотя и выглядели подозрительно, были самыми обычными, свернутыми в рулоны без всякой начинки. Ковры же с начинками (в виде Ангелины и Светы, хорошо еще, живыми, хотя и бесчувственными) вывезли два сообщника Волкова. Те самые типы, которых нашел Бубенцов и которые похитили по ошибке Янку. Оказавшись в трудной ситуации, Волков снова прибег к помощи этих типов.

– И куда они привезли свои новые жертвы?

Фантазии у этих субчиков на машине без номеров не было никакой. И они отвезли Свету с Ангелиной в тот же самый дом возле местечка Дяглево. А сами поехали к Волкову, требовать денег за сделанную работу.

– Ангелине со Светой сказочно повезло, что Волков не расплатился с нанятыми им отморозками сразу же.

– Почему?

– Просто не успел. Но если бы отморозки получили от него обещанный гонорар, девушек бы уже ничего не спасло. Их бы убили и закопали где-нибудь там же. Мы бы просто не успели их спасти.

Но бандиты решили, что, пока Волков с ними не расплатится, они убивать девчонок не станут.

– А пока тянулся их торг с Волковым, мы с нашими ребятами прочесали окрестности Дяглева, взяв с собой Яну. И с ее помощью не без труда, но все же нашли тот злополучный дом, где держали в плену саму Яну. А в нем нашли и обеих похищенных девушек.

– А бандиты?

– Их мы тоже арестовали, – кивнул следователь. – И они рассказали нам немало интересного. Ничуть не меньше, чем Ирина Сидоровна.

Так, потопленный показаниями своих сообщников, Волков-младший начал каяться, надеясь смягчить свою вину «чистосердечным» раскаянием. Забегая вперед, сразу скажу, суд не счел это раскаяние достаточным поводом для снисхождения. И Волков получит свой срок в полном объеме. За смерть двух людей, за покушение на убийство еще троих, за мошенничество и все остальное.

– Но лично я уверена, – заявила Мариша, – что Волков получил еще мало. За такую подлость вообще пожизненно от общества изолировать нужно. На каком-нибудь необитаемом острове в обществе нескольких таких же подлецов. Пусть уничтожают там друг друга. А остальных людей не трогают!

В общем, для оставшихся в живых эта история закончилась благополучно. У живых, как известно, все проходит. Ну а Виктор Сергеевич и Бубенцов поплатились за свою жадность и за то, что доверяли человеку, которому никак нельзя было доверять.

Что произошло с остальными? Полина снизошла до ухаживаний Васи. И дело у них движется к свадьбе. Степе повезло меньше. У него появился серьезный соперник на место в сердце Ангелины – Андрей! И тот явно не намерен отступать, надеясь победить даже десять тысяч таких Степ.

– Я дважды чуть не потерял тебя. И третьего раза не будет, – твердит он Ангелине. – Сделаю для тебя все что угодно. Буду ждать, сколько скажешь! Только не исчезай снова!

Янку же эта история научила только одному: как глупо, а порой и опасно копировать других. Так что теперь она сделала другую прическу, снова перекрасила волосы и стала совершенно не похожей на Полину. Особого личного счастья ей эта внешняя метаморфоза не принесла. Зато чувствует она себя теперь гораздо спокойней.

– Если меня еще раз и похитят, то по крайней мере я буду знать, что пострадала не за кого-то другого.

Глафира Ивановна горевала по Виктору Сергеевичу целый год и чуть было совсем не спилась. Но в конце концов взяла себя в руки и заявила:

– Пить я больше не в состоянии. Возраст не позволяет. Да и здоровье у меня уже не то, что было в молодости. Буду искать себе нового мужчину.

И ищет. Кажется, даже успешно.

Ну а у самих подруг все прекрасно. Бритый оправился от укусов акулы. Он прочно встал на обе ноги – и целую, и пришитую, даже тростью больше не пользуется. После двух пластических операций его лицо стало гладким и даже похорошело. И на память о напавшей на него акуле остался только шрам под коленом. Он бы и его удалил, но Инна настояла, чтобы оставить.

– Пусть хотя бы он напоминает тебе об осторожности.

А Смайл с Маришей счастливы вдвойне. Потому что они вдвоем. И потому что скоро их будет трое. Однажды вернувшись из женской консультации, Мариша бросилась на шею любимому мужу.

– Получилось! – восклицала она. – Получилось с первого раза! Ты у меня герой!

Смайл в ответ расплылся в довольной улыбке и заявил:

– Ты же меня знаешь! Когда я что-нибудь делаю, то уж на совесть.

С этими словами Смайл снял со стены календарь с обведенной на нем в жирный кружок датой и весело подмигнул любимой жене.

Content

Дарья Калинина
Ателье царских прикидов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21