Соловьев Всеволод Сергеевич

Избранные стихотворения

«Пахари, солнце взошло лучезарное...»

Пахари, солнце взошло лучезарное,

Минула ночи ужасная мгла;

Сейте скорее зерно благодарное —

Почва свежа и рыхла!

Долго вы спали в ненастье холодное,

Воля давно вас на пашню зовёт;

Верьте, что поле вас ждёт плодородное, —

Пахари, смело вперёд!

Пусть зазвучит ваша песня свободная,

Пусть разольётся в привольных лугах

Песнь не стеснённая, песнь благородная,

В смелых и верных словах.

Дружно работайте: нива широкая

Тучные злаки вам скоро родит;

Песнь ваша правая, чувством глубокая

Пахарей новых манит.

«Ты так робка, ты так тиха...»

Ты так робка, ты так тиха,

В твоих глазах нет силы страсти,

Природа не дала тебе

Могучей чары женской власти.

А в нём ещё так много сил;

Бушует кровь, мечта прельщает,

И манит жизнь и перед ним

Своими блёстками сверкает.

В возможность славного труда

Не потерял он упованья

И первый опыт не смирил

Горячки дерзкого желанья.

Так не в тебе в нём возбудить

Восторженных порывов страсти —

Ты так робка, ты так тиха,

В тебе так мало женской власти!

Но вот, когда обманет жизнь,

Когда озлобленный, усталый,

Он с горьким смехом разобьёт

Остатки гордости бывалой,

Когда истерзанный, больной,

В тоске, с поникшей головою

На этом жизненном пути

Сойдётся снова он с тобою —

И если ты тогда прильнёшь

К нему на грудь с любви слезами

И усыпишь тоску его

Своими тихими речами,

И если с долей он своей

В твоих объятьях примирится,

Тогда всё то, что для тебя

Жизнь может сделать – совершится.

«В чудный мир, в обитель грёз далёких...»

В чудный мир, в обитель грёз далёких

Хоть на миг я б улетел душой,

И опять у позабытой двери

Постучался б трепетной рукой.

Я вошёл бы в светлые чертоги

Где всегда встречал меня привет,

Где витают золотые тени

Беззаветных, невозвратных лет.

Вновь своё покинутое ложе

Я нашёл бы на пиру богов,

И впивал бы нектар возрожденья —

Аромат невянущих цветов.

Да боюсь – на зов души усталой,

Отягчённой ношею земной,

Не придёт никто к заветной двери,

Не введёт в блистающий покой...

Да боюсь – на пиршестве волшебном,

Жизни раб, причастный злобе дня —

Я войду – и золотые тени

Разлетятся в страхе от меня!..

П. В. С-ой*)

Помню – стонала и выла метель за окном,

Пушистыми хлопьями стёкла она залепила,

А в комнате нашей, приветным теплясь огоньком,

Лампада старинные ризы икон золотила...

Я помню – к тебе я прижался, ребёнок больной,

На лоб мой горячий ты руку свою положила

И чудную сказку, склонясь надо мной, говорила,

И чудная сказка далёко меня за собой

В роскошный свой мир уносила...

Я помню, как месяц огромный на небо всходил,

Как он серебром заливал и дворец и сады Черномора,

Как звонкие песни в кустах соловей заводил

С волшебными звуками споря незримого хора...

Какие-то дивные чары сходили на нас...

Я был далеко и в садах Черномора носился...

Но мир этот с комнатой нашей таинственно слился

И месяц светил мне – отрадным лучом твоих глаз,

В мелодии – голос твой лился...

Дети

К ясному небу восходит

Утра морозного пар,

В печке дрова затрещали,

Песню завёл самовар.

Встал и оделся ребёнок,

Свежей умылся водой,

Громко прочёл он молитву

Перед иконой святой...

«Няня, ну что же ты чаю?!»

Няня в ответ: «Погоди,

Да не шуми, мой голубчик,

Машу ты мне не буди —

Видно болела головка —

Ночью металась она...»

Мальчик притих и глядит он

Всё на узоры окна...

Много чудесных картинок

Кто-то на нём набросал,

Кто-то серебряным пухом

За ночь его покрывал,

Вышли цветы да деревья,

Целый как будто бы лес,

Вышли те звёзды, что смотрят

Ночью с далёких небес.

Всё это блещет огнями,

Ярко на солнце горит...

Мальчик задумался тихо,

Глаз не спускает, глядит...

Вдруг ему весело стало —

Он обернулся – и вот...

Маша проснулась и няню

Уж одеваться зовёт...

«Маша, вставай поскорее,

Да подойди-ка ко мне —

Видишь – какие цветочки

Вышли на нашем окне!..»

«Старый домик под сенью берёз...»

Старый домик под сенью берёз...

Заскрипели ступеньки крыльца...

Много было здесь смеху и слёз,

А надежд! – а надежд – без конца!

Отпирается дверь. Тишина!

Только мухи летают – гудят...

На знакомом столе у окна

Мои старые книги лежат...

Раскрываю... засохший цветок...

Женский профиль, начерченный мной...

Да письма пожелтелый листок,

Продиктованный страстью былой...

Выхожу я в заглохнувший сад...

Вот скамейка под тенью рябин...

Предо мною проносится ряд

Позабытых и милых картин...

Я сижу. Угасает заря...

На траве серебрится роса...

И в бесчисленных звёздах горя,

Сердцу тихо поют небеса...

«Прогнала ты меня, моя милая, прочь...»

Прогнала ты меня, моя милая, прочь,

Подбираешь к цветку ты цветок,

И с молчаньем глубоким в Иванову ночь

Заплетаешь душистый венок.

Ты решилась ни слова со мной не сказать,

И улыбки и ласки забыть,

Чтоб в Иванову ночь вещий сон увидать

И судьбу невидимку открыть...

Да зачем тебе правда душистых цветов,

И зачем тебе вещие сны?!

Ведь и так мы с тобой, без таинственных снов,

И весельем и счастьем полны!

Улыбнись же скорей, не гони меня прочь,

Ты сними с себя скучный зарок —

Смейся, пой, говори... и в Иванову ночь

Подари мне душистый венок...

«Взгляни – две звезды над тобою...»

Взгляни – две звезды над тобою

Так ярко и страстно горят,

Так ярко и страстно – как будто

Сойтися и слиться хотят...

Да видно сквозь звёзд мириады

Друг к другу дороги им нет!

И тихо оне замирают...

И льют оне трепетный свет...

И вдруг – отрываясь от неба,

К холодной и влажной земле

Несутся, несутся – и быстро

В туманной теряются мгле...

Ледяное море

Громадные белые горы,

Уступы и чёрные скалы,

Нависшие глыбы утёсов

И в пропасти бездны обвалы...

От века застывшего моря

Внизу неподвижные волны

В мерцании с бледного неба

Мертвящим величием полны...

Без признаков жизни природа

И тишь – до тоски, до страданья...

Глядишь в изумленьи и видишь

Торжественный день мирозданья,

И чуешь прозревшей душою:

«Дух Божий над бездной несётся!»

И гнутся колени, и сердце,

Объятое трепетом, бьётся...

«Последняя блещет зарница...»

Последняя блещет зарница,

Последние признаки лета...

В листву поредевшую льются

Потоки алмазного света.

Вся ночь эта горько-блаженна

Как ласка любви пред разлукой,

Как страстная боль поцелуя,

Прожжённого ревности мукой...

Но вот надвигаются тучи,

Свинцовые тучи ненастья...

Тревожное сердце, напрасно

Ты просишь и лета и счастья!..

«Синяя, влажная, с звёздным мерцанием...»

Синяя, влажная, с звёздным мерцанием,

С тайной призывно-немой,

Прежним, забытым полна обаянием

Тихая ночь надо мной.

Мрачные, злобные годы ненастные,

Старый, привычный недуг —

Будто виденья и грёзы неясные

Всё позабылося вдруг...

Трепетно, радостно сердце сжимается,

Жарко волнуется кровь...

Что это? юность опять возвращается?

Жизнь начинается вновь?!..

«Я не ждал, не искал ни борьбы, ни побед...»

Я не ждал, не искал ни борьбы, ни побед,

Не готовил я душу для бурь и страстей.

В непонятном предчувствии горя и бед

Тосковал я всю юность над долей моей.

Но когда бы яснее я мог разглядеть

Надвигавшийся мрак моей странной судьбы,

Лучше было б в те юные дни умереть,

Лучше было б уйти от страстей и борьбы.

Не томился бы я по небесным лучам,

По сияющим высям таинственных гор.

И в спокойствии сердца, молясь лишь мечтам,

Я не понял бы жизни и грязь, и позор.

И, быть может, с собой я б унёс навсегда

Лучезарную вечного духа звезду.

И горела бы ярким лучом та звезда

В царстве света, куда я пути не найду.

Content

Соловьев Всеволод Сергеевич
Избранные стихотворения