Владимир Сотников

Кто похитил Робинзона?

ЧАСТЬ I

Глава I

СКУЧНО НЕ БУДЕТ!

Ларик с Петичем не отрывались от иллюминатора самолета. Острова в океане выглядели зелеными листьями кувшинок на светло-голубой поверхности воды. Вот яркие пятна закачались – это самолет начал крениться то в одну, то в другую сторону – и стали увеличиваться с каждой минутой.

– Наконец-то! – выдохнул Петич. – Прилетели.

И сразу же захлопнул рот ладонью. Нет, ничему не научили его собственные ошибки! Не прилетели, совсем еще не прилетели они, и нечего зря болтать! Сколько раз вот так Петич опережал события, и события эти, мягко говоря, прекращались. Ехали они, например, с родителями однажды на вокзал – и на полдороги Петич, взглянув на часы, сказал: «Хорошо, не опоздали!» Через минуту их машина стояла в такой пробке, что они не только опоздали на поезд, но и домой с трудом добрались. Но это не самое страшное в жизни. А вот останавливаться в самолете Петичу еще ни разу не приходилось. Наверное, не очень приятное занятие.

Он покосился на Ларика. Но тот даже не заметил всех страхов и переживаний друга – смотрел, не отрываясь, на приближающиеся острова, на которых уже можно было отчетливо различить пальмы с листьями-опахалами.

Но по выступившим у него на носу капелькам пота можно было определить, что волнуется Ларик ничуть не меньше Петича. Еще бы! Под ними самые настоящие Мальдивские острова! Одно название чего стоит. А если подумать о том, что на этих островах им придется провести целых пятнадцать дней, то что можно добавить к этой счастливой мысли? Ничего. Ларик вообще считал, что счастливые люди немножко глупые. Потому что ни о чем, кроме своего счастья, подумать не могут. Вот и он сейчас чувствовал себя глупым и счастливым, что в его понимании было почти одно и то же.

– А куда же мы приземлимся? – шепнул он, указывая глазами на приближающийся островок, весь покрытый зеленью. – Ведь никакого аэродрома...

Петич заерзал на сиденье, насколько позволял ему ремень безопасности.

– Лучше, по-моему, помолчать, чем всякие глупости спрашивать, – пробормотал он. – Что мы, на разведку летим? Открываем новые земли? Значит, впереди где-то остров с аэродромом. И вообще, Ларион, в самолете перед посадкой люди помалкивают.

Действительно, под ними проплыл один зеленый островок, второй, третий – и впереди открылся остров с домами, дорогами. А самое главное, почти на всю длину острова тянулась вдоль океана взлетно-посадочная полоса.

– Ну что, говорил я тебе. – Петич толкнул Ларика, нарушая объявленный им же самим закон молчания. – Волнуешься как ребенок. Вот что значит давно на самолете не летать.

Кто-нибудь другой на месте Ларика обязательно обиделся бы на эти слова. Но ведь это была правда. А на правду Ларик не обижался никогда, даже если очень хотелось. По крайней мере, ему казалось, что у него это получается. Если и мог он на что-то обидеться, то на сравнение с ребенком. А вот на самолете он действительно летал давно. Еще в детстве, когда родители возили его в Крым.

Но вот уже самолет понесся на бешеной скорости на уровне пальм, и уже никто из пассажиров, даже если бы захотел, не смог бы произнести ни слова. Потому что от красоты и скорости все просто онемели.

Самолет коснулся колесами земли, вздрогнул и стремительно покатился по посадочной полосе. Пассажиры дружно зааплодировали.

– Зачем это? – удивленно спросил Ларик.

До сих пор он слышал аплодисменты только в папином театре.

– Так положено, – объяснил Петич. – Летчиков благодарят. Ну и радуются, что долетели наконец.

Конечно, Петич лучше Ларика знал все тонкости авиаперелетов. Он-то не раз отдыхал с родителями в Турции и в Италии.

Как только затихли аплодисменты в салоне, Ларик с Петичем почувствовали, что на их плечи легли две могучие руки.

– Договоримся сразу, пацаны, – услышали они над собой спокойный баритон. – Я вас доставать не буду. Отдыхайте. Но мне кое-что о вас рассказали. И поэтому предупреждаю: попытаетесь от меня оторваться – беру в охапку и везу в Москву. Понятно?

– О чем ты говоришь, Ленчик? – притворно изумился Петич. – Мы от тебя ни на шаг! И кушать будем с ложечки, и сказки слушать на ночь! Мы же грудные детки, которых ты вывез в колясочках на прогулку в парк! – Петич обиженно отвернулся к иллюминатору. – Отец сказал, – продолжил он, – нельзя без сопровождающего, вы несовершеннолетние. Говорил, это просто для соблюдения формальностей. Таможня там, граница, фигня всякая. А оказывается, он к нам надзирателя приставил! Спасибо, конечно, и ему, и тебе, Ленчик. Век не забуду твою доброту. По мне, так лучше сейчас оглобли повернуть обратно, чем ходить здесь полмесяца под присмотром.

Петич сопел от злости, как паровоз. Ленчик, видно, растерялся от такой реакции своего подопечного.

– Ладно тебе, Петр, бочки катить, – оправдывался он. – Моей вины здесь нет. Потому и хотел договориться по-хорошему. Чтобы всем было хорошо. Вы гуляете нормально, не ищете себе приключений, а я спокойно отдыхаю. Если честно, давно мечтаю просто так лечь на берегу моря и спать сутками.

– Пока крутым не станешь, – подсказал Петич.

– Чего? – не понял телохранитель.

– В смысле, яйцом. Крутым яйцом. Здесь, знаешь, какое солнце? Если сейчас не сезон муссонов, то вообще купаться можно только утром и вечером. А в остальное время в холодильнике сидеть.

Ленчик хмыкнул:

– Русская баня наоборот. Я люблю напариться и в прорубь броситься. А здесь, видишь, сначала надо в морозилке отсидеться, а потом в море окунуться. Ладно, заболтались. Смотрите, все уже вышли. Пошли, а то увезут нас обратно. А мне неохота.

И он, пропустив ребят впереди себя, неслышно заскользил по проходу. Ларик оглянулся и заметил с восхищением, как плавно и непринужденно двигался Ленчик. Телохранитель совсем незаметным, неуловимым движением увильнул от столкновения с креслом, потом ловко разминулся с одним из пассажиров, словно пропустил его, как призрак, сквозь себя.

«Вот здорово двигается! – подумал Ларик. – Обязательно попрошу дать мне несколько уроков. А то ведь топочу всегда, как слон, хоть и легче Ленчика раза в два».

Их встречали.

– Мила, – представилась девушка, к которой Ларика и Петича подвел Ленчик.

«Милая Мила», – сразу же подумал Ларик.

И удивился тому, что охранник безошибочно выбрал девушку в такой большой толпе. А ведь у нее не было таблички в руках, и с Ленчиком она не виделась раньше – это было очевидно хотя бы потому, что он протянул руку и буркнул: «Леонид». Ларик уже собирался спросить об этом Петича, но то ли от усталости, то ли еще почему-то не стал этого делать. Он подумал о том, что впереди у них много времени, и еще неизвестно, чем будет оно заполнено. Вдруг они будут днями изнывать от скуки? Вот тогда и пригодится не только этот вопрос, но и еще какой-нибудь. Например, о том, почему все-таки Петич, имея под самым носом такого телохранителя, не перенял у него какие-нибудь приемы рукопашного боя или то же умение двигаться, как кошка? А ведь Петич не отличался особенной плавностью движений.

Вот и сейчас он налетел на какого-то толстого дяденьку, который выглядел весьма стильно. Совсем как работорговец в каком-нибудь старинном фильме: рубашка с короткими рукавами и шорты цвета хаки, все это в каких-то дурацких ремешках, отдаленно напоминающих военную портупею, в придачу высокие носки и сандалии. А на голове – пробковый шлем. В дополнение ко всему «работорговец» старался «пережевать» из одного угла рта в другой толстую сигару. Наверное, он начал разучивать это упражнение не так давно, потому что морщился, как будто терпел боль, и смотрел двумя глазами на кончик сигары. Лучше бы смотрел одним! Если даже самый умный человек попытается посмотреть двумя глазами на кончик носа, то будет выглядеть полным идиотом. Наверное, дяденька не знал этого простого правила. И выглядел, как положено в таких случаях.

Это все Ларик успел заметить до того, как к «работорговцу» приблизился Петич, который смотрел в другую сторону. И, конечно же, произошло столкновение, от которого пробковый шлем чудом удержался на голове «работорговца». А сигара, находящаяся как раз на середине пути справа налево, вылетела изо рта.

Выпучив глаза, толстяк заплясал на месте, хлопая себя по животу руками: ведь горящая сигара упала ему прямехонько под рубашку. Возглас, который он издал при этом, заставил окружающих шарахнуться в разные стороны.

Петич присел от неожиданности. Ларик подбежал к другу, испугавшись, что толстяк сейчас набросится на него с кулаками. Но тот продолжал кружиться на месте, словно в танце: видно, сигара никак не гасла. Ларику даже показалось, что он видит дымок, вылетающий между пуговицами рубашки при каждом хлопке.

А вот Ленчик не растерялся. Мгновенно поняв, что произошло, и даже успев кивнуть Миле, будто извиняясь, он в один прыжок оказался рядом с толстяком. И быстрым рывком выдернул его рубашку из-под ремня. Сигара сразу же упала на пол.

Толстяк оттопырил рубашку, переводя дыхание. Он быстро пришел в себя и уже совсем не выглядел таким смешным. Внимательно вглядевшись в Ленчика, он пожал ему руку и сказал:

– Спасибо. Поразительная реакция.

Ленчик слегка улыбнулся:

– Ну что вы. Не стоит благодарности. Наоборот, я должен извиниться, что так набросился на вас.

Толстяк еще более пристально посмотрел на своего спасителя.

– Позвоните мне, – сказал он. – Буду рад встретиться. У меня есть хорошее предложение.

Быстро и незаметно для окружающих чиркнув что-то на визитке, он протянул ее Ленчику. А потом заправил рубашку в шорты, взял чемодан и двинулся сквозь толпу. Окружающие смотрели на него, улыбаясь.

– Подождите! – вскричал Петич. – Я-то точно должен извиниться! Ведь это я толкнул вас.

– Ничего, мальчик. Ничего, – обернувшись, кивнул толстяк. – Но надо учиться в самых разных ситуациях принимать мгновенные решения. Хороший урок преподал нам молодой человек.

И он скрылся в толпе.

Ларик с Петичем переглянулсь. Что и говорить, они были поражены происшедшим. Петич не удержался и шепнул Ларику на ухо:

– Ну что я говорил! Ленчик – класс!

Ларик был с ним полностью согласен. Он даже не стал напоминать другу, как тот всего пять минут назад был недоволен присмотром за собой. Какой там присмотр! Пожить рядом с таким человеком, как Ленчик, – одно удовольствие! Прав толстяк: надо учиться принимать быстрые решения.

– Катер ждет, – напомнила о своем существовании Мила.

Катер! Значит, они сразу же поплывут к другому острову? Даже Петич растерялся от радости. Конечно, он знал, что их здесь ждет, но только в общих чертах.

– Прямо к нашей хижине? – спросил он.

– Прямо к хижине, – улыбнулась Мила. – Жилище Робинзона ждет вас. Считайте, что вы потерпели кораблекрушение.

Ларик слегка поморщился. Еще в Москве, читая проспект туристической фирмы, которая организовывала отдых на Мальдивах, Ларик удивился глупым рекламным фразочкам. Конечно, насчет Робинзона Крузо ничего не скажешь – завлекательно. И насчет его хижины, в которой придется жить туристам. Но неужели кто-то может согласиться с дурацкими словами о том, что «все близкие и друзья, плывшие с вами на корабле, погибли, но это лишь обостряет ваше чувство жизни – особенно в условиях дикой природы»?

Ларик даже не хотел размышлять о глупости этих слов. Он вспомнил, как в детстве они куда-то шли с папой зимой, а на автобусной остановке стояли люди. И вдруг крайняя женщина поскользнулась, толкнув при этом соседку. Та упала. И за ней стали падать чуть ли не все стоявшие на остановке. Правда, ничего опасного в таком падении не было – наоборот, раздался такой дружный общий хохот, что могло показаться, будто это дети барахтаются на ледянке. Конечно же, и Ларик засмеялся.

– Нельзя радоваться, когда кому-то плохо, – сказал папа.

– Но они же сами смеются!

– Им можно, – тоже улыбнулся, не удержавшись, папа. – Над собой даже полезно иногда смеяться. Но вот если чужое горе вызывает радость – это атавизм.

– Сейчас мама сказала бы, что ты говоришь со мной непонятным языком, – подсказал Ларик.

– Ах, да! – спохватился папа. – Атавизм – это те качества, которые у нас остались от животных.

Ларик понял, конечно. Не так все это сложно. Например, атавизм – зевнуть с громким звуком «а-о-у!», как это делает его пес Остап, или почесать ногой за ухом.

И вот эти фразы в рекламном буклете Ларик считал атавизмом. Наверное, только какая-нибудь человекоподобная обезьяна в каменном веке могла радоваться, если после кораблекрушения оставалась в живых одна.

Но, конечно же, Ларик никаких замечаний по поводу рекламного буклета Миле не высказал. Во-первых, это было неприлично. Во-вторых, Мила была такой милой, что никакой в мире язык не повернулся бы сказать ей что-нибудь неприятное.

Вода у берега была мелкой. В океан уходили легкие дощатые причалы, возле которых вразнобой покачивались на тихих волнах лодки и катеры. Мила показала рукой на самый край причала:

– «Эспаньола» ждет вас, господа!

«Все-таки много глупостей заготовлено для туристов в этой фирме», – подумал Ларик.

Он был уверен, что и эту фразу Миле надо было сказать по условиям своей работы. Хорошо, хоть додумались в фирме говорить про «Эспаньолу», а не про «Титаник»!

Широкий катерок покачивался у причала. За штурвалом сидел белозубый мальдивец, до того смуглый, что вполне мог сойти за негра. Как только пассажиры уселись на узкие скамеечки, мальдивец ослепительно улыбнулся, и, словно от его улыбки, сразу же тихонько заурчал мотор.

Только Ларик и мальдивец были без солнцезащитных очков. Мальдивец-то ладно – привык. А Ларик специально не надел их. Он не мог себе представить, что на все это богатство красок – пусть даже слишком ярких, до слез в глазах – можно смотреть через темные стекла. Синее небо, бирюзовое море и зеленая вода у самого борта катера – достаточно было окинуть все это быстрым взглядом, чтобы закружилась голова.

Ленчик бросил поверх очков несколько обеспокоенных взглядов. И Ларик сразу все понял. Ленчик хотел сделать замечание – надень, мол, очки, без привычки будут болеть глаза. Но он не хотел, чтобы Ларик расценил его слова как излишнюю назойливость.

Зато Петич не был таким тактичным. Он порылся у себя в кармане и сказал:

– Уши у тебя удобные, Ларион. Можно хоть локаторы навесить. Но носить мы будем вот такие, бандитские.

С этими словами он обхватил Лариковы виски пластмассовыми пружинистыми дужками.

– Не слетят, даже если придется на кенгуру скакать, – с удовольствием констатировал Петич.

– Кенгуру в Австралии, – поправил друга Ларик.

– Это я так, образно говорю, – отмахнулся Петич. – Если честно, мне по фигу, кто на нашем острове водится. Приедем, разберемся.

Вот они и едут, думает Ларик. Точнее, плывут. А еще он думает о том, что никогда в жизни нельзя предугадать будущее. Даже самое ближайшее. Если бы неделю назад кто-нибудь сказал Ларику, что скоро он будет плыть по Индийскому океану к острову, на котором предстоит прожить полмесяца, – он бы улыбнулся и не обратил на эти слова никакого внимания. Но вот жизнь доказывает, что она непредсказуема и интересна в своих неожиданных поворотах.

Ларик размышлял, поглядывая по сторонам. Можно даже сказать, по сторонам света. Потому что вокруг был океан, и только вдалеке еле заметно намечали горизонт отдельные острова.

Ларик находился позади мальдивца, который сидел за штурвалом не шевелясь, глядя только перед собой. Казалось, за штурвалом сидит манекен. И вдруг Ларик с ужасом увидел, как по спине этого манекена ползет какое-то насекомое! Может быть, это был не скорпион и не тарантул, но размеры чудовища впечатляли: сантиметров пять длиной была одна его спинка. А голова с лапками? Бр-р! Ларика даже подташнивать стало от вида омерзительных мохнатых лапок! На спине паука словно угадывалась надпись. Будто кто-то старательно вычертил тонкий иероглиф желтым цветом на черном фоне.

Ларик оглянулся на Петича и тихонечко поцыкал языком: «Ц. Ц-ц». Они совсем недавно придумали этот позывной. Сидит, например, компания, в которой находятся Петич и Ларик. Как привлечь внимание друг друга? Обращаться по имени? Наступать на ногу? А если надо незаметно подмигнуть, указать на что-то взглядом? Вот они и договорились издавать в таких случаях такое цыканье, которое не привлечет ничьего внимания. Мало ли кто имеет такую привычку! А вот Ларик и Петич сразу поймут, что надо посмотреть друг на друга. Одно цыканье, потом быстренько еще два: «Ц. Ц-ц».

Ларик оглянулся и тихонько цыкнул. Петич посмотрел, куда он указывает глазами и... В одно мгновение он выхватил из-под сиденья что-то наподобие ковшика и ловким стремительным движением сковырнул мерзкое насекомое! Просто потянулся через Ларика, которому пришлось пригнуться, и так сильно скользнул ковшиком по спине несчастного туземца, что паук получил огромную начальную скорость. Просто космическую!

То, что произошло дальше, Ларик впоследствии будет вспоминать как сон, в котором почему-то недостает самых мелких подробностей. А без них любой сон похож на замедленные съемки. Секунда действия растягивается в минуты... А может, их и не было, мелких подробностей? Может быть, будет впоследствии думать Ларик, в катере тогда все и происходило медленно?

Паук летел по большой дуге. Его растопыренные мохнатые лапки медленно кружились, как руки-ноги парашютиста в свободном падении. Все, кто сидели в катере, следили за этим полетом. Пять пар глаз наблюдали это потрясающее зрелище. Но только одна пара была такой испуганной, будто вдруг увидела свою смерть. Это были глаза мальдивца.

Издав пронзительный отчаянный вопль, он взлетел над катером вслед за пауком. Он хотел поймать насекомое в воздухе, но это ему не удалось. И паук, и мальдивец шлепнулись друг за другом в воду и скрылись в брызгах.

Вся четверка путешественников неосмотрительно бросилась к бортику, качнув катер так, что он зачерпнул воды.

– Ой! – первой крикнула Мила и, не удержавшись за борт катера, солдатиком прыгнула в воду.

Ее примеру последовал Ленчик. Но, наверное, не оттого, что не удержался, а оттого, что ринулся ее спасать. Ну, а Петич с Лариком взмахнули руками один раз, второй – и почти одновременно очутились в воде. Даже стукнулись под водой лбами.

– Я умею плавать! – было первое, что услышали ребята, когда вынырнули.

Это Мила отказывалась от помощи Ленчика. Поняв, что девушка и без его помощи держится на воде, он ринулся к катеру. И через минуту помогал залезать в него всем по очереди. У ребят и у Ленчика был такой вид, что Мила не удержалась и прыснула.

Мальдивец быстренько устроился на своем месте за штурвалом. Спасенного паука он бережно держал перед собой на ладонях и дул на него, обсушивая.

– Хороший прием оказывает ваша фирма, – буркнул Ленчик. – Это купание входит в программу встречи?

– Нет, что вы! – уже совсем звонко расхохоталась Мила. – Такое я наблюдаю впервые, хотя работаю здесь уже год. Понимаете, у многих местных есть привычка: носить на себе какое-нибудь прирученное существо. Почему-то больше всего они любят гигантских пауков. Они не ядовитые. Это что-то вроде живых талисманов, охраняющих их от всяких бед. А когда туземцы почувствовали, что это вызывает у туристов интерес, то привычка превратилась в бизнес. Туристы визжат от страха, а наши проводники демонстрируют чудищ – конечно, за деньги. Но вот вы не испугались, – Мила опять хохотнула, – и отреагировали по-своему. Ошибся Раман! Думал, все произойдет как всегда. Он пускает паука ползать по спине, а сам сидит совершенно невозмутимо. Знаете, как это действует на туристов?

– Знаем. Уже знаем. Хорошо, что я его вообще не прихлопнул, – проворчал Петич. – Инстинктивно. А вообще-то я просто принял мгновенное решение, вот и все.

Ленчик усмехнулся:

– Ты забыл одно маленькое уточнение. Одно слово, которое все расставляет по местам. Мгновенное правильное решение. Вот так лучше звучит.

Он вздохнул и огляделся вокруг:

– Мы довольно далеко от берега. А я читал, что здесь водятся акулы. Да?

– Скорее, акулята, – успокоила Мила. – Дело в том, что на мелководье рядом с рифами крупные акулы заплывать не любят. А которые заплывают – мелочь.

Ларик с Петичем переглянулись.

«Ничего себе, – молча сказали они друг другу, – мелочь! Да любая акула, в конце концов, уже не килька! И даже не щука!»

Но лица их сияли от восторга. Прошел только один час, с тех пор как самолет начал приземление, а уже произошло столько интересных событий. Их, конечно, не назовешь настоящими приключениями, но скучать не пришлось. А это уже немало.

Ленчик внимательно посмотрел на ребят.

– Я понял, – тихо сказал он. – Вы попали в свою стихию. Акулы, пауки, хижины Робинзона. Накрылся мой отдых! Пальмовым веночком накрылся. Для полного счастья не хватает, чтобы кого-нибудь из вас съели дикари. Кто вкуснее?

– Подавятся без кетчупа, – буркнул Петич и сразу же начал успокаивать Ленчика: – Да чего ты раньше времени расстраиваешься? Не станем мы тебя грузить! Будет тебе отдых!

– Активный, – подсказал Ларик.

– Вот-вот, – грустно согласился Ленчик.

Мила, выжимая воду из своих длинных волос, подтвердила:

– Скучно не будет!

Глава II

ЗАГОВОР РОДИТЕЛЕЙ

Что и говорить, постаралась туристическая фирма! Все выглядело довольно увлекательно. А у Ларика даже мурашки по спине побежали, когда их с Петичем подвезли близко к берегу. Потому что он очень живо представил себе, как обессиленный человек после кораблекрушения выходит из океана на спасительную твердь...

– Прыгайте в воду, хватит кататься, – спокойно сказала Мила. – Неужели непонятно, что вы потерпели кораблекрушение?

Петич расплылся в улыбке и хитро взглянул на Ленчика:

– А ты не с нами?

Ленчик вопросительно посмотрел на Милу.

– Ресепшен, то есть регистратура вот этого разбросанного в океане отеля, – Мила обвела рукой водную гладь с далеко отстоящими друг от друга островами, – на другом острове. Мы с Леонидом сначала отправимся туда. А потом вернемся, посмотрим, как вы здесь устроились.

– Ну-у, – недовольно протянул Петич. – Какое же это кораблекрушение, если вы вернетесь? Вот если бы...

– Тьфу! – дернул друга за рукав Ларик. – Думай, что говоришь!

Но Петич все равно продолжал прикалываться. С обреченным видом он пожал руку Ленчику, поклонился Миле, опасливо покосился на Рамана с пауком и прыгнул в воду. Глубина, однако, была всего лишь по колено. А казалось, что здесь глубже. Просто блестящий песок придавал воде настолько непривычный оттенок, что на глаз глубину было трудно определить. Но слышно было, как катерок касался днищем песка.

Спрыгнул и Ларик, предварительно сняв резиновые тапки. А вот Петич так в кроссовках и ходил по воде вокруг катерка – наверное, для пущего притворства. Как же – кораблекрушение! Не успел разуться.

– Может, вещи сейчас взять? – спросил Ларик, стоя в воде и чувствуя, какая она теплая, чуть ли не горячая на отмели.

– У вас же ничего не осталось, – хихикнула Мила. – Ладно, мы потом привезем ваши сумки. Ищите свою хижину. Островок маленький, так что это нетрудно. Оттолкните-ка нас, пожалуйста, робинзончики, – попросила она.

Петич с удовольствием пнул катер ногой.

– Приплывайте этак лет через десять, – махнул он рукой и зашагал к берегу.

– Двадцать восемь, – поправил его Ларик. – Робинзон Крузо прожил на острове двадцать восемь лет.

Петич от удивления присвистнул, но почему-то повторять эту страшную цифру не стал. Наверное, на всякий случай. Все-таки верил он в приметы. Поверишь тут, когда бредешь по колено в океане к небольшому, почти необитаемому острову! Лучше перестраховаться и промолчать.

Катерок заурчал и стал потихоньку удаляться. Вот в этот момент у Ларика и сжалось сердце. Тяжело быть таким впечатлительным! Он представил себя оставленным на этом острове. Взглянул на высокое небо, на бесконечное пространство океана – и так холодно стало в груди, несмотря на жару... Будто сразу проглотил десяток порций мороженого.

– Не отставай, Пятница! – позвал Петич.

– Вот еще! – возмутился Ларик. – С чего ты взял, что это я Пятница? Нет, будем жребий бросать.

– Ладно, жребий так жребий. – Петич махнул рукой в знак согласия и упал. Сначала в воду, а потом, перебравшись на берег, в песок. – Слышь, Ларион, если честно, я никогда не думал, что бывает такой чистый песок. Как в рекламе, да?

И он блаженно закрыл глаза, прикладываясь к песку сначала одной щекой, а потом другой. Песок, прилипший к его щекам и к коротко стриженным волосам, мгновенно превратил Петича в дикаря.

Ларик не спеша огляделся, стараясь составить хотя бы самый первоначальный план действий.

– Загорать, наверное, пока не стоит, – рассуждал он. – Да и тянет меня почему-то в глубь острова. Конечно, если тебе лень, то можешь валяться и здесь. Только не надо майку снимать. А лучше всего вообще зарыться в песок. Может, там встретишь родственников чуть не утопленного тобой паучка...

Если честно признаться, Ларику не очень-то хотелось одному пробираться в глубь острова. Поэтому он и напомнил Петичу о пауке. Напоминание сработало. Петич подпрыгнул, словно ужаленный каким-нибудь «родственничком»:

– А разве они в песке живут?

– А где же? В воде, как ты видел, ему не очень-то понравилось.

– Ладно, пошли на разведку, – согласился Петич. – Только подожди, смою песок. Скрипит прямо при каждом движении. Будто меня не смазали...

Петич с удовольствием побарахтался на мелководье. Ларик не удержался и последовал его примеру. Вода была, казалось, горячее воздуха. Но все-таки, когда они шли по берегу, мокрая одежда немного освежала.

– Вот так, наверное, и будем охлаждаться, – сказал Петич. – В мокрых майках и шортах. Пока одежда высыхает, попрохладней будет.

– У меня первое предложение! – поднял палец вверх Ларик.

Петич скривился:

– Ну, понеслось. Ларион начал демонстрировать свои знания! Только не начинай сразу с чертежа какого-нибудь дельтаплана с моторчиком, чтобы улететь домой. Мне пока здесь нравится.

– Я не о том. Мне тоже нравится, – отмахнулся Ларик. – Ты бывал раньше хоть когда-нибудь на необитаемом острове? Нет. И я не бывал. А что надо делать в первую очередь, попадая на остров?

– Жрать, – хмыкнул Петич. – Кушать, по-нашему, по-человечески говоря.

– Нет, совсем не жрать и не кушать, – довольно изрек Ларик. – Жрать и животные умеют. А вот что человека отличает от животного?

– Отсутствие хвоста, – отмахнулся Петич.

Не очень он любил, когда Ларик начинал говорить поучительным тоном! Да еще и вопросики наводящие задавать, как самый настоящий экзаменатор.

– Стремление к познанию! – изрек Ларик, состроив при этом такую физиономию, будто в одночасье стал учителем по всем школьным предметам одновременно.

Петич хмыкнул:

– Значит, я животное. Нет у меня этого стремления. Что мне, залаять с горя? Ты, Ларион, всех по себе не равняй. Кстати, не все люди такие уши носят, как у тебя. И ничего – живы. Так что каждому свое.

Ларик мгновенно понял, почему Петич так ершится. И сразу же перешел на нормальный, совсем не поучительный тон:

– Я предлагаю разойтись по берегу в разные стороны. Если встретимся, значит, мы на острове. А ты что думаешь?

– Можно, конечно, и прогуляться. Только зря все это. Одно дело – перед этой девчонкой кривляться, другое – друг перед другом. Мы же знаем, что это остров, что есть там хижина, что все это устроено для развлекаловки.

– Да что ты предлагаешь? – воскликнул Ларик. – Ты, конечно, можешь обижаться, но ведешь себя как капризный ребенок! Избалованный. Интересно, а что ты хотел здесь такое увидеть? Ну скажи, скажи! Вот видишь – сам не знаешь, чего ты хочешь.

– Ладно, помолчим оба, – проворчал Петич. – Пошли, как ты предлагаешь. Ты в одну сторону, я в другую. Тем более, передохнуть друг от друга надо. Вот так вот и ссорятся люди на необитаемом острове. Пока... не сожрут друг друга.

Ларик долго смотрел вслед Петичу. А тот даже не оглядывался. Специально, что ли, устроил такую демонстрацию плохого настроения? Чтобы сделать обстановочку хоть чуточку серьезней? Наверное, так оно и есть. Ларик уже достаточно хорошо знал своего друга, чтобы почувствовать, когда тот притворяется злым, а когда злится на самом деле. Похоже, сейчас Петич притворялся. Да и с чего, если разобраться, ему было злиться? В лучшей ситуации вряд ли кто вообще оказывался.

И Ларик, улыбнувшись, зашагал в свою сторону.

Жалко, что нет сейчас фотоаппарата. Не сможет Ларик словами описать все увиденное. Что он расскажет родителям и Вильке, когда приедет? Что было красиво? Очень красиво? Потрясающе? А ничего его слова не передадут. Никакой красоты.

Дураки они, полные кретины, что согласились не брать с собой никаких достижений цивилизации! Ни фотоаппарата, ни видеокамеры, которую Петичу даже пришлось обратно в дом отнести, когда они в аэропорт отъезжали. Алексей Петрович, Петичев отец, сказал:

– Будете отвлекаться съемками от нормальной жизни. Я вам советую: поживите там, как тот самый Робинзон. А Леня вас поснимает.

И Петич послушал отца. Отнес домой и свою видеокамеру, и Лариков фотоаппарат.

А больше всего Ларик жалел, что нет с ними Вильки.

Вообще-то эту поездку Петичев отец пообещал устроить еще прошлой осенью. Как только Петич, Ларик и Вилька распутали дело о похищенном метеорите. Художник со смешным именем Ганнибал Абрамович, который с их помощью вернул себе космический камень, просто потерял голову от счастья. От такой большой радости, то есть от глупости, он и стал трезвонить родителям – и Лариковым, и Петичевым, и Вилькиной маме. Благодарил по телефону, расхваливал – мол, каких хороших вы детей вырастили. А того не знал несчастный Ганнибал, что тем самым кличет на головы ребят настоящую беду. Родители, конечно, обрадовались, что у них не дети, а Шерлоки Холмсы, и сразу же сделали выводы. И у Петича, и у Ларика, и у Вильки в тот же вечер состоялся серьезный и продолжительный разговор со своими предками. В результате этих разговоров были подведены итоги розыскной деятельности неразлучной тройки за последнее время. А итоги эти впечатляли и чуть с ума не свели бедных родителей.

Первым значилось дело о бриллиантах, которые мошенники разыскивали в пойме реки Сходни, прикрываясь тем, что якобы ведут работы по благоустройству сквера.

Второе приключение состояло в том, что ребята помогли вернуть Братцевскому музею спрятанные еще с военных времен ценности.

А в третьей истории главную роль играл этот самый злополучный метеорит. Злополучный потому, что с него-то и начали родители знакомство с «послужным списком» Петича, Вильки и Ларика.

Ларикова мама вообще чуть в обморок не свалилась, когда узнала, чем занимался ее сын.

– Так что же это, Лариосик, а? – чуть не всхлипывала она. – А если бы вы нарвались на самых настоящих бандитов? Ты о нас подумал? А друзья твои о своих родителях подумали?

А потом, поздним вечером, когда серьезная часть разговора закончилась и ребята уже были оставлены в покое, – мамы Петича, Ларика и Вильки созвонились. Чаще всего в их беседе звучали слова «ужас», «кошмар» и так далее, и тому подобное... Папы в этих переговорах не участвовали.

А вот назавтра, как раз в воскресенье, отец Петича позвонил сначала Вилькиной маме, потом Лариковым родителям. Собрались предки у Ларика. Об этом Петич потом схохмил: «Хорошо, что не в песочнице!» Алексей Петрович долго просил понять его правильно, и извинялся, и стеснялся... Лариковой маме даже пришлось помогать ему. Она сказала:

– Алексей Петрович, ведь речь идет о наших детях. Значит, надо говорить просто и прямо.

Петичев отец улыбнулся:

– Знаете, а ведь я всегда только так и говорю – просто и прямо. На работе по-другому и нельзя. А вот здесь почему-то... растерялся. Может быть, потому что занимаюсь не своим делом. Одно дело – собственный сын. Но я же лезу со своими предложениями к посторонним людям...

– Ну какие же мы посторонние? – улыбнулась Вилькина мама. – Наши дети дружат, а мы – посторонние?

Алексей Петрович даже покраснел:

– Видите. Даже слова не те вырываются. В общем, так. Мне показалось, что наши ребята придумывают себе все эти приключения от скуки. От недостатка впечатлений. И мне пришла такая мысль: а что, если почаще отправлять наших детей в путешествия?

Вилькина мама при этих словах тихонько ойкнула и спросила:

– Как это – почаще?

– Ну, для начала отправим их хотя бы в первое совместное путешествие. Я потому и не знал, как приступить ко всему этому объяснению. Потому что вы спросите: а сколько это будет стоить?.. Понимаете, материальная сторона в этом вопросе отсутствует. – И, предупреждая протестующие возгласы Вилькиной мамы, Петичев отец торопливо добавил: – И не потому, что эти путевки буду оплачивать я. Нет. Одна туристическая фирма иногда предоставляет нам такие путевки совершенно бесплатно. Ну, не совсем бесплатно, а в виде процентов по одному кредиту, который... В общем, это довольно скучно объяснять. Я просто прошу поверить мне: все честно, законно и... Пристойно, наконец.

Ларик, конечно, не подслушивал этот разговор. Просто он совершенно случайно оказался в гостиной, откуда до кухни было не так далеко – два поворота коридора. И конечно же, все было слышно. Прислушиваясь к разговору, он машинально стал шарить по столу в поисках телефонной трубки. Пока он объяснил сначала Вильке, а потом Петичу, в чем дело, разговор на кухне уже подходил к концу.

Даже Петич не знал о планах своего отца.

– Ты, Ларион, слушай там внимательно, – прошептал он в трубку. – Если что, вмешайся.

Но вмешиваться в разговор взрослых не пришлось. Все было решено. Каждые каникулы «тройку детективов», как обозвал их Алексей Петрович, будут отправлять куда-нибудь подальше от Москвы. В сопровождении кого-нибудь из родителей – по очереди. Первой, на осенних каникулах, должна была лететь с ребятами Вилькина мама. Зимой – кто-нибудь из Лариковых родителей.

Короче, жизнь должна была превратиться в сказку. Но на то она и жизнь, чтобы вносить в планы не очень приятные коррективы. Осенью поездка не состоялась, потому что Вилькиной маме не удалось взять отпуск. Зимой все сорвалось, потому что у Лариковых родителей в театре была премьера нового спектакля и они приходили домой только ночевать. Весенние каникулы были слишком короткими. А потом наступило лето и, конечно, у всех родителей оказались свои, отдельные, планы...

Ребята уже решили, что их совместное путешествие откладывается не просто надолго, а навсегда. Но, наверное, Петичев отец не привык раздавать пустые обещания. А может быть, сыграло свою роль и то, что летом Петич едва не врезался в дерево, целыми днями гоняя от скуки на новеньком мокике... Одним словом, поездка была намечена на осень – и точка.

И вдруг, перед самыми осенними каникулами, Вилька заболела корью. Но как она уговаривала ребят не отказываться из-за нее от поездки!

– Ну мальчики, ну миленькие, – причитала она по телефону. – Вы же мне все расскажете, да? А к вашему возвращению я обязательно выздоровлю!

Вот и полетели на Мальдивы Ларик с Петичем вдвоем. Не считая, конечно, Ленчика. Ему Алексей Петрович в конце концов и доверил беспокойных детективов...

Ларик вздохнул и огляделся. Что-то сильно он задумался. Так можно и не заметить вокруг себя ничего интересного. Тем более что это интересное уже появилось на берегу вдалеке и с каждой секундой увеличивалось в размерах. Человек!

Как только глаза стали различать на человеческой фигуре контуры одежды, у Ларика от волнения пересохло во рту. Если бы ему сейчас пришлось сказать хоть одно слово, скорее всего, раздалось бы шипение.

Навстречу ему двигался Робинзон Крузо – точь-в-точь такой, каким его изображают в книжных иллюстрациях. Его одежда, несмотря на жару, топорщилась меховыми свалявшимися клочьями. Колпак на голове и что-то вроде сапог тоже были из шкур животных. На плече Робинзон нес увесистую дубинку, на конце которой сидел самый настоящий попугай. Попугай иногда вскрикивал что-то на непонятном языке.

Ларик в замешательстве оглянулся. Петича и след простыл. Берег был пуст.

Глава III

НЕПРИЦЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ

«Это уже слишком! – подумал Ларик. – Не турфирма, а театр какой-то!»

Подумал он это для того, чтобы хоть как-то прийти в себя. Хоть он и знал, что не может быть на этом острове настоящего Робинзона, что все это – костюмированное представление, почему-то на душе стало неуютно. Ларик подумал о первых ошибках, которые они допустили на острове. Во-первых, им с Петичем не надо было расходиться в разные стороны. Во-вторых, надо было не прогуливаться, и без того зная, что это остров, а разыскивать свою хижину. Наверное, было бы намного проще встретиться с этим Робинзоном там, а не на безлюдном берегу.

Их уже разделяла всего какая-нибудь сотня метров, как вдруг Робинзон повел себя более чем странно. Стряхнув попугая с конца дубинки, он зловеще взмахнул ею и ринулся в сторону Ларика. Воинственный клич потряс воздух. У Ларика душа ушла в пятки.

Он прирос к земле, словно окаменел. С трудом, с величайшим трудом он смог найти в себе силы, чтобы повернуться и побежать. Сначала он бежал не очень быстро, но с каждой секундой ноги обретали уверенность и силу. Ларик уже поглядывал на высокие пальмы, надеясь взобраться по стволу повыше. Главное, переждать первое время, пока не выяснится, что это – игра. Или действительно, ненормальный какой-нибудь возомнил себя самым настоящим дикарем? А там, смотришь, и Петич должен показаться... Вдвоем намного легче разбираться в подобных ситуациях.

Наверное, никогда в жизни Ларик не бегал так быстро! Он выбрал ту узкую дорожку у самой воды, где песок, обкатанный волнами, был твердым, – чтобы легче было бежать. Вообще-то, если Ларик успевал еще и соображать, то это значило, что он не так уж сильно испугался.

Стряхнув попугая с конца дубинки, он зловеще взмахнул ею и ринулся в сторону Ларика.

Конечно же, он почти полностью был уверен, что это розыгрыш. Но почти – не значит окончательно. Тем более, разве можно устоять на месте, когда на тебя бежит дикарь с дубинкой? Разве хватит у нормального человека выдержки, для того чтобы остановиться и с улыбкой, с протянутой рукой ждать приближения такого гостеприимного аборигена? У Ларика такой выдержки не было, хоть он и тренировал ее с самого раннего детства.

Робинзон был уже совсем близко. И вдруг Ларик различил в его тяжелом дыхании очень уж знакомое посапывание... Не раз и не два ему приходилось слышать это шмыганье носом на полном ходу! Ах, вон оно что! Злости Ларика не было предела.

Он развернулся на всей скорости и остановился как вкопанный.

Робинзон, не ожидавший такой внезапной остановки, налетел на Ларика. Дубинка вывалилась из его рук и упала в воду. И тут же стало ясно, что она даже не деревянная, а пластмассовая, как детская игрушка. Слишком уж легко она покачивалась на волне.

– Развлекаешься?! – Ларик заорал так, что попугай, летевший за ними, с перепугу шарахнулся в сторону. – Развлекаешься? А я – игрушка?!

Петич – а это был, конечно же, он – не ожидал такой реакции. Он виновато хлопал белесыми ресницами, пытаясь что-то сказать. Но только стянул с головы дурацкий колпак и бросил его на песок.

– Да чего ты? – шмыгнул он носом, тяжело дыша после бега. – Не злись, Ларион. Ну хочешь, тресни меня этой дубиной!

Петич достал дубинку из воды. Ларик машинально взял ее и, поняв, что от этого совсем не будет больно, сильно стукнул ею по голове Петича. Этот громкий звук почему-то показался таким смешным, что ребята чуть не упали от хохота на песок. Тем более что их уже и ноги не очень-то держали. После такого бега! Ведь они и не заметили, как пробежали по берегу, наверное, пол-острова.

– Значит, ты был в хижине? – отсмеявшись, Ларик кивнул на одежду из шкур, которую успел стащить с себя Петич.

– Ага. Прикольно, кстати, там все. – Петич не скрывал своей радости от того, что Ларик не очень-то на него обиделся за дурацкий розыгрыш. – Знаешь, Ларион, ты тоже не удержался бы... Конечно, у тебя поумнее бы получилось, но у меня не так много времени было соображать! Вижу – одежда валяется. Почему бы не напялить? А дальше все само собой получилось...

– Оде-ежда, – передразнил Ларик. – Ты лучше скажи, где ты птицу взял?

– Там же. Да ты же ее испугал! – воскликнул Петич. – Наверное, от страха попугай все слова забыл. А я когда в хижину вошел, он так смешно что-то кукарекнул по-здешнему, что даже я почти понял. Что-то вроде «здрасьте!».

– Хорошо ты знаешь иностранные языки, – похвалил Ларик. – Наверное, этого попугая специально приучили к хижине. Неудобно – спугнули, и правда, птичку...

– Кеша! – громко позвал Петич. – Цып-цып! Лети сюда, русский язык учить будем!

Ребята рассмеялись. В ответ на их громкие слова и смех в ветвях пальмы раздался шум крыльев.

– Отзывается, – пояснил Петич. – Дает понять, что он здесь. Умная птичка! Во-он, видишь, башка торчит над кокосом.

Попугай, повернув голову в сторону, косил на ребят удивленным глазом. Второй глаз он, наверное, приберег для дальнейших удивительных событий. За свою долгую жизнь Кеша не встречал таких странных робинзонов. Чувствовал он своей птичьей душой, что с этими ребятами предстоит ему хлебнуть если не горя, то приключений!

– А одежда? – спросил Ларик, когда они отошли на порядочное расстояние.

– А, – махнул рукой Петич, – надо привыкать к тому, что мы здесь одни. Там одежда или здесь – какая разница? Некому здесь ругать за беспорядок. Свобода!

И он швырнул в небо дубинку – так высоко, что долго ждал ее возвращения.

– Жалко, – вздохнул Петич. – Дубинка-то удобная, но легкая, как игрушка. Держать приятно, а чувствуешь себя при этом ребенком.

– А ты воды в нее налей, – подсказал Ларик.

– Чтобы брызгаться, что ли? – не понял Петич.

– Зачем брызгаться, – объяснил Ларик. – Сделай дырочку, налей воды, а потом дырочку опять заплавь. Вот и будет у тебя удобная, довольно увесистая дубиночка. Все хищники, увидев ее, лапки кверху поднимут.

– Ты, Ларион, не устаешь удивлять меня своей сообразительностью! – воскликнул Петич. – Быстрей, быстрей пошли к хижине! Ты там столько всего напридумываешь, что никакому Робинзону и в голову не могло прийти!

Ларик отмахнулся от этих слов. Конечно, он хотел побыстрее добраться до хижины. Но только не для того, чтобы придумывать всякие глупости, а чтобы передохнуть. Наверное, там есть и еда, и питье. Не может быть, чтобы их оставили без пропитания с самого начала. Не до такой же степени все правдоподобно!

К хижине вела тропинка. Наверное, туристы здесь – не такая большая редкость, чтобы тропинка успевала зарастать. Конечно, это была не заасфальтированная дорожка, и даже не вытоптанная множеством ног, но среди зарослей она угадывалась безошибочно.

– Найдет ли нас здесь Ленчик? – словно сам с собой разговаривал Петич. – Найдет. Он найдет где хочешь, не то что в этом пластмассовом музее.

– Почему пластмассовом? – смеясь, спросил Ларик.

– Ну, в смысле – ненатуральном. Смотри. – Петич показал на хижину, которая действительно напоминала жилище для каких-нибудь пернатых в зоопарке. – Разве ты построил бы для себя что-то подобное? Да здесь при первом же дожде промокнешь насквозь! А стены? Их просто нет – какие-то ветки приставлены, будто детишки шалашик сложили!

Ларик засмеялся:

– Во-первых, никакие дожди нам не угрожают. В это время года здесь их просто не бывает. Я читал об этом в энциклопедии.

При этих словах Петич тихонько застонал:

– Кончай, Ларион, вспоминать свою энциклопедию! Говори просто так, что знаешь! А то мне стыдно становится, что я мало читал. Даже «Робинзона Крузо», как ни старался выкроить время, и то не прочел. Не напоминай...

– А во-вторых, – усмехнувшись, продолжил Ларик, – у тебя что-то со зрением.

Он подошел к самой хижине и постучал костяшкой пальца по пальмовой ветке, прислоненной к стене. При этом палец его не ушел вглубь, а наткнулся на что-то твердое.

– Ничего себе! – подскочил поближе Петич. – Они что, каменные, эти стены?

– Наверное, деревянные, – сказал Ларик. – Отлично сделано, да? Не сообразишь сразу, что у этой хижины есть внутренний каркас. Смотришь – будто действительно шалаш, а на самом деле – закрытое помещеньице. Наверное, и крыша такая же. Так что зря ты дождей боялся.

– Ну вот, я же говорил, – махнул рукой Петич. – Все понарошку.

– Как хочешь, а мне это больше нравится, чем под ветками спать. Что мы, обезьяны? Неизвестно еще, какие здесь насекомые по ночам летают. Или летучие мыши, которые еще вампирами называются.

Петич на это ничего не сказал. Только тихонько откашлялся. Видно было, что ночная встреча с мышами-вампирами его не очень устраивает.

Откинув полог, который заменял дверь, ребята вошли в хижину. Вот тут-то и вырвался у Ларика возглас восхищения!

Внутреннее убранство хижины больше напоминало музей, чем жилое помещение. Каких только предметов не было здесь! Чучела рыб и птиц, причудливые коралловые ветки, три ружья, два пистолета, длинный нож, карта острова, нарисованная чьей-то не очень умелой рукой, макет старинного корабля, который висел в воздухе и покачивался, будто подгоняемый ветром в надутые паруса... А самым главным, что бросалось в глаза, был толстенный столб посреди хижины. Он был сплошь покрыт зарубками.

– Эти черточки означают дни? – спросил Петич.

Ларик прикинул примерное количество зарубок.

– Скорее всего, месяцы.

Петич присвистнул от удивления:

– Ничего себе! А может, и годы, а, Ларион?

– Может, – улыбнулся Ларик. – Кстати, возьми нож. Можешь зарубочку оставить на память. Я думаю, это разрешено.

Петич схватил кинжал, взвесил его в руке, хищно оскалившись, как какой-нибудь пират. С одной стороны столба оставалась совершенно гладкая поверхность.

– Для нас оставили, – довольно заключил Петич и взмахнул ножом.

Послышался какой-то не очень приятный звук – совсем несерьезный. Такой звук получается, когда детишки играют игрушечными сабельками. Петич посмотрел на столб, на котором не осталось никакого следа, на кинжал... Тяжело вздохнул и зашвырнул нож в угол.

– Ты чего? – не понял Ларик.

– Да за детей нас держат, вот чего! Ну все здесь пластмассовое – и дубинки, и ножи, и жизнь сама какая-то пластмассовая!

И Петич сердито покосился на пистолеты и ружья. Он даже не хотел к ним подходить. А чего зря подходить, если ясно: игрушки! Не пятилетний он ребенок, чтобы радоваться всяким муляжам.

Ларик для начала достал из кармана свой маленький перочинный ножичек. Сделал аккуратную насечку на том самом месте столба, по которому так неудачно рубанул «тесаком» Петич. Потом подошел к ружьям, взял одно из них в руки.

– А ведь ты зря так расстраиваешься, – сказал он.

Петич вскинул голову:

– Что? Ты хочешь сказать, они настоящие?

– Ну, не совсем, конечно. Но почти настоящие. Во всяком случае, металлические. И сделаны в натуральную величину, и все в них настоящее. Вот только кремешок надо вставить, да заряд не очень сильный засыпать. Металл все-таки какой-то слабенький. Разорвать может.

Петич слушал как завороженный. Все, что касалось оружия, интересовало его. Тем более что Ларик говорил таким уверенным голосом, которому нельзя было не поверить. Наверняка он знал все это из какой-нибудь энциклопедии, которых у него дома было штук сто, не меньше.

У Петича даже волосы на голове зашевелились от волнения. Надо же! Не все, оказывается, здесь игрушечное.

– А порох? – спросил Петич.

Они бросились искать по всяким сумкам и мешочкам, висевшим на стене, потом заглянули в огромный сундук. Боеприпасов, однако, обнаружено не было. За исключением горсточки дроби, насыпанной на столе. Да и то она была такая же легкая, как и дубинка, и нож. Тоже из пластмассы.

– Не расстраивайся раньше времени, – успокоил друга Ларик. – Видишь, сколько спичечных коробков? Странно, конечно, что сюда подложили эти спички. Разве они были у Робинзона? Вряд ли. Наверное, какое-нибудь огниво больше подошло бы под интерьер. Но нам-то только лучше! Спички-то старинные, с большими головками!

– Ты что, костер из них собираешься делать? – недовольно проворчал Петич.

– Зачем костер?

Ларик взял спичку и содрал с нее серную головку – прямо в ружейный ствол.

– Вот так, – сказал он. – Спичек двадцати, я думаю, для легкого заряда вполне достаточно.

Он отсоединил от ружья длинный шомпол и утрамбовал им заряд в стволе. Потом забил туда же шомполом небольшой лоскуток, оторванный от носового платка.

– А пули? – спросил Петич.

Конечно же, он все понял. И мысленно похвалил Ларика. Надо же, сразу догадался, как можно использовать эти игрушки! Во всяком случае, испытать ружья – уже достаточно интересное занятие.

Петич не знал, что его друг специально штудировал книги про оружие. Ларик очень боялся, что за любовь ко всяким энциклопедиям Петич будет считать его «ботаником». И хотя у них в гимназии, например, читать книги вовсе не считалось неприличным, – он решил перестраховаться.

– Пока холостым надо выстрелить, без нагрузки на ствол, – сказал Ларик. – В таком случае, если и разорвет, то не сильно. Глаза, я думаю, не выбьет.

– Слышала бы тебя твоя мама, – как взрослый, проворчал Петич. – Здесь думать нечего, а надо быть уверенным на все сто. Твои глаза нам еще пригодятся. Как и все остальное. Давай лучше зарядим, наоборот, как можно посильнее. Привяжем ружьишко к столбу и за веревочку дернем. Если не разорвет – будем пользоваться оружием. Разорвет – так ему и надо.

– Разумно, – согласился Ларик.

Игрушечную дробь не стали и трогать. Ствол чуть ли не до половины забили мелкими камешками, которые навыбирали из песка у самого порога хижины.

– Ты хоть такие крупные не бери, – удерживал Петича Ларик. – Прямо ядра закатываешь. Мы же не бомбу готовим.

– Так ведь испытание! – взволнованно дышал Петич, выискивая глазами камешки покруглее. – Вот бы выдержало, вот бы уцелело! Тогда бы я поохотился здесь... На всяких паучков.

Вместо кремневого запала пришлось приладить все те же спички. Несколько спичек головками друг к дружке – и готово, чиркай себе на здоровье. Только отбегай, если успеешь, подальше.

Но так сразу испытывать ружье почему-то не хотелось. Нравилось держать его по очереди в руках... Ребята долго примерялись, куда бы его нацелить. Так и не выбрали – просто направили ствол в соседнюю пальму.

Все-таки чиркать коробком по спичке взялся Петич. Ларик ему особенно и не перечил. Ясно, что Петич проворнее. А ведь надо было успеть еще и отскочить как можно дальше.

Ларик спрятался за углом хижины. Чирк! – Петич дернул рукой и на четвереньках метнулся в сторону.

И тут Ларик увидел, что бамбуковые заросли вдоль тропинки шелохнулись. И как раз там, куда был направлен ствол ружья! Направлен-то он был, конечно, в пальму... Но если вылетит из ружья такой заряд, то целым каменным градом накроет, наверное, пол-острова! А за пальмой мелькнуло лицо Ленчика...

– Ложи-ись!

Ларик заорал изо всех сил, и голос его лопнул на последнем звуке, превратившись в тоненький писк. Он даже закашлялся, в кашле почти ничего не рассмотрев хорошенько. Хотя из-за дыма рассматривать было особенно нечего. На одно совсем маленькое мгновение мелькнуло лицо Ленчика. Потом оно стремительно, еще до дымного облака и грохота, повернулось куда-то назад и исчезло...

В ушах гудело. Запах серной гари разносился тихим ветерком по всему острову вместе с клочковатыми лохмотьями дыма.

«Как в кино», – подумал Ларик, вспоминая выстрелы из старинных пушек.

Петич не видел Ленчика. Отряхивая песок, он хмыкнул:

– Ты чего, Ларион, орешь? Я и так по земле откатился. Что я, дурак, стоять под таким грохотом?

– Не дурак, совсем не дурак, – услышали они совершенно спокойный голос Ленчика. – Умнее просто трудно найти человека. Направить ружье на тропинку и не посмотреть – может, там кто идет... Что и говорить, для этого нужен необыкновенный ум!

Чувствовалось, что Ленчик постепенно теряет контроль над собой. Начал-то он совершенно спокойно и язвительно, но вот голос начинает повышаться, даже звенеть... Сейчас, похоже, Ленчик заорет как ужаленный каким-нибудь скорпионом. А тут еще из-за его спины высунулась Мила, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Она хотела что-то сказать и не могла. За нее это с большим успехом проделал Ленчик:

– Я вам покажу стрельбу! На катер! Быстро! Сегодня же в Москву!

Ребят словно ветром сдуло. Только что стояли на месте, испуганно моргая глазами, и – пропали. Потому что от такого непривычного Ленчикова крика они метнулись, не разбирая никакой тропинки, в бамбуковые заросли и понеслись, как какие-нибудь тропические животные, прочь.

Глава IV

ВОДОПЛАВАЮЩИЙ КАРЛСОН

– Ты не заметил, цело ружье? – спросил, с трудом переводя дыхание, Петич.

– Не-а, – помотал головой Ларик. – Если честно, я и ружья-то не увидел. Наверное, сорвало его выстрелом. Отдача, – пояснил он.

– Ты чего побежал? – спросил Петич, ухмыльнувшись.

– Думаешь, я испугался? – понял намек Ларик. – Ты побежал первый, а я за тобой.

– Вообще-то... Правильно мы сделали, что смылись, – махнул рукой Петич. – Знаю я этого Ленчика. Через десять минут будет спокойным, как кирпич. Еще звать нас будет. Давай пока не отзываться. Пусть думает, что мы испугались до смерти.

Ларик улыбнулся. Он завидовал самообладанию Петича. Только что по их вине чуть не произошло что-то страшное и непоправимое – Ларик даже боялся это назвать какими-то словами, – а Петич уже размышляет о том, как бы Ленчик не очень сильно их отругал! Да разве он не услышал о возвращении в Москву?

– Ты думаешь, он просто так крикнул о Москве? – неуверенно спросил Ларик.

– Конечно! – хмыкнул Петич. – Какая там Москва. Перепугался Ленчик, вот и заорал, что в голову пришло.

– Ничего себе, перепугался! – возмутился словам друга Ларик. – Да он ни капельки не перепугался! Я же видел, как он Милу успел оттолкнуть с тропинки да еще закрыл ее при этом. Знаешь, так испуганные не поступают.

– Ну ладно, ладно, – виновато пробормотал Петич. – Вот уже по твоему голосу слышно, что ты считаешь меня виноватым. Представляю, что будет, если я сейчас на глаза Ленчику покажусь...

– Да мы оба виноваты, что и говорить, – успокоил друга Ларик. – Но кто же знал, что они так бесшумно подплывут? Пошли обратно, объясним все.

Петич молча помотал головой:

– Рано. Пусть успокоится.

Прошло пять минут, десять. От хижины донесся едва различимый голос Милы:

– Ребята! Ау! Идите сюда!

– Ну, потихоньку трогаем, – буркнул Петич. – Готовь слова, Ларион. Объяснять ты лучше умеешь.

И Ларик приготовился. Конечно, он скажет известную фразу о том, что даже незаряженное ружье стреляет раз в год. Или вспомнит слова Чехова, которые знал от папы, – о том, что если на сцене висит ружье, то оно обязательно должно выстрелить. А еще похвалит туристическую фирму, которая устроила им такой прием, что совсем невозможно отличить выдумку от реальности. Вот они с Петичем и представили себя робинзонами. Конечно же, стали испытывать оружие. А как же выжить без оружия на этом острове? Как добывать пищу, защищаться от врагов, диких зверей?

Так что виноваты в этом выстреле совсем не Ларик с Петичем, а обстоятельства. В конце концов, не они же сами притащили из Москвы это ружье!

Подготовив свою оправдательную речь, Ларик стал абсолютно спокойным. И первым вышел из зарослей, кивком головы позвав за собой и Петича. Тот покорно последовал за ним.

Оказалось, что отбежали они на довольно приличное расстояние. Потому и голос Милы звучал так слабо.

– Только ты сразу начинай говорить, не подходя близко, – посоветовал Петич. – Пока Ленчик будет вслушиваться – забудет все свои воспитательные угрозы.

Ларик отмахнулся от таких советов. Он совсем не боялся Ленчика. Во всем случившемся Ларика поразил тот счастливый финал, благодаря которому жизнь иногда кажется чудом.

Вот, например, однажды рядом с Лариком упал кирпич. Рабочие на десятом этаже выкладывали на балконе стену и уронили его сверху. Он с таким страшным чавкающим звуком приземлился на газон, что Ларик передернулся от ужаса, представив, что было бы, если б... Тогда он смотрел на эти полметра, отделяющие его от места падения кирпича, и удивлялся тому, что абсолютно ни о чем не думает. Это потом он рассуждал о везении, о невезении, о случайности, о неслучайности – как какой-нибудь мудрец. А когда смотрел на кирпич, то просто радовался, что так произошло. Наверное, то же самое испытывает кошка, которая успела шмыгнуть на дерево перед самым собачьим носом. Радуется, и все. Без всяких мудрых мыслей.

К тому же сейчас боль в правой коленке отвлекала Ларика от умных размышлений. Когда что-то болит, не очень-то порассуждаешь. Думаешь только об одном: вот прекратится боль, тогда и жизнь станет наконец простой и приятной.

По песку идти было трудно, и Ларик вышел к самой воде, у которой песок был плотным, как асфальт. Идти стало легче. Сзади что-то напевал себе под нос Петич. Значит, был совершенно спокоен, поручив Ларику улаживать конфликт с Ленчиком. Знал, что все обойдется благополучно. Когда Петич что-то гудел себе под нос, он никогда не смотрел по сторонам. Ничего не замечал вокруг. А вот Ларик – другое дело. Когда он о чем-то задумывался, то, наоборот, взгляд его шарил по окрестностям, как ночной прожектор. И наталкивался на всякие подробности, которые не всегда и луч прожектора нащупает. Например, на след черепахи на песке. Ларик провел взглядом по этой почти неразличимой цепочке вмятинок и точно – увидел черепаху в воде. Она смешно, как заводная игрушка, болтала лапками. А вот что-то покачивается на волнах у самого берега. Сейчас они подойдут поближе и увидят, что это такое. Неужели...

Ларик чуть не присел от неожиданности. Сзади в него на полном ходу врезался Петич. Задумался.

– Ты чего тормозишь? – недовольно буркнул он. – Боишься?

Ларик молча показал на качающийся на тихих волнах предмет. Бамбуковые и сухие пальмовые ветки скрывали то, что находилось под ними. Но не было никаких сомнений в том, что это обыкновенный надувной матрац, привязанный к небольшому штырьку, всунутому в песок. Точнее, обыкновенным он был когда-то... Сейчас же он представлял собой приспособление не столько для пляжного плавания, сколько для опасного морского путешествия. Видно было, что неблизкое плавание изрядно потрепало это надувное суденышко. Как только в нем воздух держался? Матрац был разделен на секции, каждая из которых надувалась отдельно. Несколько сдутых отсеков бесформенно качались на волнах. Вся конструкция удерживалась на плаву лишь благодаря двум уцелевшим отсекам, вялой подушке и выглядевшему особенно смешно детскому спасательному кругу, прикрепленному к плотику скотчем. А сзади каким-то чудом держался, вцепившись в матрас, маленький электрический мотор!

Петич, не поворачивая головы, провел взглядом по зарослям, отступающим от воды метров на пятьдесят. И тихонько кивнул на песок. На нем виднелась цепочка следов, похожая на ту, которую оставила черепаха. Только намного крупнее. Черепахам ни к чему кататься на надувных плотиках с электрическим моторчиком.

Ребята растерянно переглянулись.

– Неужели они приплыли на этом самокате? – удивленно пробормотал Петич, имея в виду Ленчика и Милу.

– А ты разве не видел этот матрац раньше, когда шел по берегу? – спросил Ларик.

– Нет. А ты?

– И я нет.

– Значит, – пробормотал Петич, – значит, он появился здесь совсем недавно? И кто же этот водоплавающий Карлсон?

– Почему Карлсон? – удивился Ларик.

– Моторчик очень похож, – кивнул Петич. – Правда, не очень верится, чтобы этот вентилятор крутился...

Если бы плотик покачивался на видном месте, это не вызвало бы у ребят такого интереса. Но его пытались спрятать или хотя бы немного скрыть от постороннего взгляда. Для чего же еще служили эти маскировочные ветки? Да и место, где плотик находился, было не самым заметным на всем берегу. Это было что-то вроде маленькой бухточки.

– Петр! – на этот раз позвал Ленчик.

Его голос прозвучал совсем близко.

– Пошли! – дернул Ларика за руку Петич. – Пока не будем ничего говорить Ленчику, ладно?

Ларик согласился. Но все же попытался предположить:

– А может, это все – фирменные штучки?

Петич пожал плечами:

– Узнаем. Куда мы денемся? Если только Ленчик действительно не отправит нас в Москву.

Как Петич и рассчитывал, Ленчик уже оттаял. Добродушно улыбаясь, он спросил:

– Ну, чего испугались? Бегаете как зайцы. Давайте лучше обсудим все спокойненько. – И он начал загибать пальцы: – Во-первых, вы могли остаться без глаз. Во-вторых, вот и подтвердилось то, что мне о вас рассказывали.

– А что рассказывали? – перебил Петич.

– Что вы сначала делаете, а потом думаете, – отмахнулся Ленчик и продолжал: – И в-третьих, вместо самостоятельной жизни вам теперь придется жить со мной. В одной хижине. А ведь я уже совсем согласился поселиться на другом островке...

Ребята переглянулись. Ничего себе! Оказывается, они могли бы остаться на этом острове совершенно одни? А теперь Ленчик уже решил, конечно же, совсем по-другому. Вот и будет каждое утро у них подъем по расписанию, утренняя зарядка и прочие прелести оздоровительного лагеря! Петич шмыгнул носом как маленький и промямлил:

– Да не будем мы больше баловаться с этими игрушками... Было бы это настоящее оружие, а так – ерунда. Кстати, можешь забрать все эти пукалки. Ни к чему они нам.

– Понятно, – улыбнулась Мила. – Значит, вы все-таки хотите остаться одни?

Ребята кивнули одновременно. Ленчик ухмыльнулся:

– И не страшно? Совсем ведь необитаемый остров.

Эти слова вдруг напомнили ребятам о сдувшемся матраце с моторчиком...

– А вы... на катере приплыли? – спросил Петич.

– Как видишь, одежда на нас сухая, – улыбнулась Мила. – И вертолета у нашей фирмы пока нет.

– А как вообще здесь плавают друг к другу? – спросил Ларик. – Можно, чтобы и у нас свой катер был?

– Если у вас будет катер, то разве можно считать остров необитаемым? – удивилась Мила. – К тому же есть телефон. Если захочется покататься на катере, можете позвонить – я с удовольствием покажу вам коралловые рифы, поныряете с аквалангом. Кстати, это входит в обязательную программу вашего пребывания. Так что все впереди!

«Странно, – подумал Ларик, – если так легко вызвать катер, так легко переправиться с острова на остров, кому же понадобилось играться с этим плотиком?»

Он толкнул Петича локтем и шепнул:

– Ну что, скажем про матрац?

– Фиг ты тогда здесь останешься один, – не разжимая губ, как чревовещатель, шепнул Петич. – В смысле, со мной.

– Ну ладно, хватит там шептаться, – недовольно проворчал Ленчик. – Скажите прямо, что вы там шушукаетесь, как старухи? Не люблю я этих тайн на расстоянии вытянутой руки! Вот не думал, что так неприятно заниматься воспитанием...

– Да о чем ты говоришь, Ленчик? – взвился Петич. – Каким воспитанием? Какие тайны? Просто советуемся, как... более-менее по-человечески прощения попросить за этот выстрел случайный!

– Да ладно придуриваться, – улыбнулся Ленчик. – Советуются они! Как остров взорвать к чертовой матери. Извините, – слегка наклонил он голову в сторону Милы при этих словах. – Пошли лучше металлолом собирать.

– Какой металлолом? – не понял Петич.

– Да не могу же я оставить вас с такими вот игрушками, – поддел Ленчик ногой звякнувшее ружье.

Ребята переглянулись, подмигнув друг другу. Значит, Ленчик все-таки оставляет их здесь одних! В таком случае они сами соберут все оружие – и игрушечное, и полуигрушечное – и погрузят его в катер!

Петич с Лариком бросились в хижину «собирать металлолом». В одну минуту они нагрузились пистолетами и ружьями, боясь, что Ленчик передумает. Ребята быстренько шмыгнули мимо Ленчика с Милой к катеру и вывалили туда оружие.

Петич шутливо поднял вверх руки и жалобным голосом проблеял:

– Бедные мы, безоружные, сдаемся на милость победителя! Только не забирайте нас отсюда...

Ленчик с Милой прыснули.

– Ладно-ладно, принимаем капитуляцию, – так же шутливо ответил Ленчик и все-таки вздохнул: – Правда, мне кажется, что это я больше на пленника похож.

Он прошел в хижину, внимательно оглядывая все оставшиеся в ней предметы.

– Вообще-то, – шепнул Ларик Петичу, – Ленчик может увидеть опасность в любом месте. Если он захочет придраться, то скажет, что и вон то чучело птицы может, чего доброго, в глаз клюнуть.

Ларик кивнул в сторону чучела и застыл с раскрытым ртом. Он толкал и толкал Петича локтем, хотя достаточно было бы и одного толчка.

Птица покачивалась на длинной шелковой нити, как маятник.

«Сама она, что ли, раскачалась?» – подумал Ларик.

Но не раскачивание чучела так поразило ребят. Петич даже громко икнул от неожиданности.

В боку птицы по самую рукоятку торчал тот пластмассовый нож, которым еще совсем недавно Петич собирался сделать на столбе зарубку.

Глава V

ТРИ С ХВОСТИКОМ

Если бы не Петич, совершенно подлым образом наступивший Ларику на ногу, дальнейшие события разворачивались бы совсем иначе! Ларик бросился бы к Ленчику и рассказал бы и о плотике, и о птице. Он уже и показывал рукой на чучело, пока еще не в силах выговорить первое слово.

Вот Петич и не дал это самое слово выговорить. Он так припечатал Ларикову ступню к полу, что тот чуть не упал.

– Не суетись, Ларион, – шепнул Петич. – Не грузи Ленчика. Сами разберемся.

У Ларика даже холодок пробежал по спине от этих слов. Потому что он очень хорошо знал своего друга. Если Петич почуял опасность, да к тому же решил разобраться самостоятельно, откуда эта опасность исходит, – никто и ничто не остановит его! Даже если бы Ларик и успел все рассказать Ленчику – в этом случае Петич только хмыкнул бы презрительно в Лариков адрес и удалился бы с достоинством, чтобы самостоятельно провести расследование. Что они, маленькие, что ли, жаловаться телохранителю на какие-то странные обстоятельства?

Хорошо, что обо всем этом Ларик успел подумать до открытия своего рта на полный диаметр. Спасибо Петичу – вовремя наступил на ногу, вовремя шепнул нужные слова. Не придется Ларику краснеть за свою слабость.

Он даже протянул руку и успокоил покачивания чучела, повернув птицу таким образом, чтобы Ленчик не увидел торчащей рукоятки. Петич одобрительно кивнул по этому поводу и слез наконец с Лариковой ноги.

– Ничего клетка, – одобрительно пропел Ленчик. – Как в Московском зоопарке.

Он гудел какой-то мотив, и потому слова показались пропетыми.

Мила протянула Петичу телефон:

– На первой кнопке я, на второй – Леонид, а московский код...

– Знаем, – не очень вежливо перебил Петич. – Еще в аэропорту запомнили. В общем, все, да? Если что, нажму первую кнопку, так и быть. Поболтаем.

Мила недовольно пожала плечиками. Наверное, такие туристы ей попадались впервые. Не надоедают расспросами, а, наоборот, стараются быстрее избавиться от гида. Странные мальчишки. Она что-то шепнула на ухо Ленчику, и он кивнул.

– Бай-бай, – помахала Мила ручкой. – Ждем звонка.

– Не дождетесь, – хмыкнул Петич.

Прошуршали шаги по песку, через минуту заурчал мотор и стал быстро затихать, удаляясь.

– Зря ты так, – сказал Ларик. – Как невоспитанный какой...

– Ты уж больно воспитанный! – отрезал Петич. – Если б я тебя не остановил, наболтал бы тут... А я правильно сделал, не переживай. Начались бы объяснялки бесконечные. Ленчик бы еще и передумал, чего доброго. А так – считай, что я ускорил события. Немножко, правда, обидел эту Милу, но ничего, лучше потом, за все вместе прощения попросить, чем сейчас слюни распускать.

– За что еще ты собираешься просить прощения? – удивился Ларик и заметил, что держится как раз за рукоятку ножа. Он испуганно отдернул руку и огляделся вокруг. – Тише...

Петич тоже тронул рукоятку и прислушался. Но снаружи доносился только сухой шорох пальмовых листьев.

– Непривычные звуки, – прошептал Ларик. – Не сразу и различишь, ветер или кто-то крадется...

Нож легко выдернулся из чучела птицы.

– Странно, – пробормотал Петич, внимательно разглядывая его. – Сюрпризик. Вообще-то глупая и непонятная шутка.

– Шутка? – переспросил Ларик. – Так, может, это Ленчик и прикалывается? Так хитро они с Милой переглянулись...

– Нет, – совершенно уверенно произнес Петич, вонзая нож «на место», в ту же дырку в боку птицы. – Ленчик так шутить не умеет. У него мозги напряженные, готовые ко всяким неожиданностям. А чтобы так шутить, в мозгах надо много свободного места иметь. А переглянулись они хитро знаешь почему? Да уверены, что мы если не сегодня вечером, то завтра уж обязательно помощи запросим! Приплывайте, мол, забирайте отсюда или будьте рядом с нами, как с детишками. Страшно... А вот фигушки!

И Петич проиллюстрировал последнюю фразу красноречивым жестом.

Словно кто-то следил за ними! Как раз в ту минуту, когда Петич старательно втискивал большой палец между указательным и средним, по крыше грохнуло так, будто упал метеорит. Даже стены задрожали.

– Что это? – присел от неожиданности Ларик.

Какой-то предмет скатился по крыше и шмякнулся у стены. Ребята выскочили и наткнулись на кокосовый орех, наполовину зарывшийся в песок. Петич быстро взглянул вверх и дернул Ларика обратно в хижину.

– Да чего ты? – упирался Ларик, улыбаясь. – Это же обыкновенный кокос. Оказывается, падают так же, как и яблоки наши.

– Тихо, – шепнул Петич. – Яблоки вниз падают. А кокос этот откуда прилетел? Ближайшая пальма метрах в двадцати от нашей избушки без ножек...

Ларик похолодел от простого и единственно верного вывода, следовавшего из Петичевых слов. Значит, орех кто-то бросил на крышу?

– Ты думаешь, это он? – Ларик наконец-то озвучил ту мысль, которая уже давно вертелась в головах у ребят. Только почему-то они ее не произносили, с тех пор как увидели у берега спрятанный плотик.

– А кто же еще? – хмыкнул Петич. – Карлсон водоплавающий. И кажется, абсолютный идиот – судя по идиотским шуточкам.

Вдруг на крыше раздался шум, хлопанье крыльев – и на пространство перед хижиной вылетел Кеша.

– Ах ты... – выскочил Петич, подхватывая кокос с песка и замахиваясь им в сторону попугая. – Вот пакость разноцветная, разыграл нас!

Кеша спокойно взлетел к самой верхушке пальмы и уселся на гроздь кокосовых орехов.

– Смотри, Ларион, да он издевается! – продолжал возмущаться Петич. – Это он, гаденыш, как бомбардировщик, сбросил орех на крышу!

– Да что-то не верится... – неуверенно пробормотал Ларик. – Неужели он может утащить такую тяжесть?

– Да ты посмотри на эту хитрую рожицу! – не унимался Петич. Похоже, он был просто счастлив, что нашел наконец, на кого можно было выплеснуть свои эмоции. – Тебя что, специально надрессировали туристов пугать?

Кокос ударился о ствол пальмы и упал обратно в песок.

«Хорошо, что Ленчик увез все эти ружья-пистолеты», – подумал Ларик.

Останься хоть одно ружье здесь, Петич обязательно устроил бы сейчас прицельную стрельбу по живой мишени. В этом Ларик не сомневался. Скорее всего, холостыми зарядами, но попугаю от этого было бы не легче. С перепугу забыл бы, как летать.

А Петич все не мог успокоиться. Как с цепи сорвался. Искал вокруг себя взглядом, чем бы можно было запустить в несчастную птицу.

– Оставь его, – сказал Ларик. – Оставь его в покое. Пусть даже и попугай уронил на крышу кокос. Но не мог же он кинжал воткнуть в чучело. Это уж точно.

Ларик даже сам не ожидал, что испугается собственных слов. Сказал – и оглянулся по сторонам, будто почувствовал на себе чужой колючий взгляд из зарослей. К тому же вспомнил плотик, который покачивался у берега... Замаскированный, между прочим, плотик.

Петич шумно вздохнул и сел прямо на песок.

– Да я так, – махнул он рукой. – От скуки ору на это чучело летающее. Представляю, каково здесь Робинзону было! Не с кем поговорить, не на кого поругаться...

– Как это не на кого? – удивился Ларик. – Да вот такой же попугай и был у него! И Пятница.

Петич шмыгнул носом и огляделся вокруг.

– Вот что, Ларион, – тихо сказал он. – Пока не стемнело, этого гостя надо встретить. Иначе ночью нам будет не очень уютно. Согласен?

– Только давай уж не расходиться в разные стороны, – попросил Ларик. – Ладно?

Конечно, эта просьба была лишней.

– Делаем вид, что мы ничего не заметили, ничего не знаем о плотике, – скороговоркой зашептал Петич. – Потому что, мне кажется, за нами следят. Если кто-то сумел забросить кокос на крышу, значит, недалеко этот кто-то. Так что давай и дальше делать вид, что наша цель – несчастный Кеша.

И Петич опять обратился к попугаю:

– Цып-цып, метатель кокосов! Счас я тебе наручники смастерю! То есть налапники!

Ларик прислушивался изо всех сил. Петич почти незаметным движением головы показывал – мол, пошли подальше от хижины.

Что и говорить, остров нуждался в хорошем прочесывании. Прав Петич: уснуть им в эту ночь никак не удастся, если не откроется тайна плотика, кинжала, воткнутого в чучело, и упавшего на крышу кокоса.

Когда они прошли по тропинке метров пятьдесят, то услышали, что попугай летит за ними.

– Вот, – недовольно проворчал Петич, – будет летать за нами как хвостик.

И вдруг засмеялся.

– Ты чего? – не понял Ларик. – Что здесь смешного?

– Да вспомнил, как математичка мне однажды тройку поставила. Говорит: вот тебе три с хвостиком!

– Не понял, – еще больше удивился Ларик. – При чем здесь эта оценка?

– Да ни при чем! – отмахнулся Петич. – Число совпадает. Мы вдвоем, еще кто-то и Кеша. Три человека плюс хвост попугая. Три с хвостиком, как сказала училка.

Глава VI

НАХОДКА

Плотика на прежнем месте не было.

Петич даже пробежался по отмели, ногами проверяя дно – не исчез ли матрац под водой? Ларик же для верности ковырнул несколько раз песок у самого берега. Хотя было абсолютно ясно: матраца нет ни под водой, ни в песке. А значит... Значит, его спрятали специально, спрятали аккуратно и так, чтобы ребята не смогли увидеть не только сам матрац, но и следы. Вон ведь как подметен песочек между водой и зарослями! Наверное, вместо веника здесь пользовались пальмовой веткой. И даже сверху присыпано всякой ерундой: высохшими соломинками молоденького бамбука, остатками волосяной пальмовой коры. Видно, кто-то пятился от воды и подметал за собой песочек. Да еще и присыпал сверху мусором. Может, конечно, и плотик сейчас покоится под этим самым песочком. Все может быть.

«Но ведь даже не в этом дело, – размышлял Ларик. – Когда от тебя что-то прячут, первая мысль не в том состоит, чтобы найти спрятанное, так ведь? Первая мысль, которая приходит в голову: а почему это происходит?»

Почему? Ларик покосился на Петича. Может, зря они так старательно ищут себе на голову приключений? Может, лучше было бы сразу рассказать все Ленчику и вместе раскрыть тайну плотика? Вдруг эта тайна совсем не шуточная... Ленчик бы справился с этой задачей в два счета! Только вот... Им бы с Петичем в этом случае ничего не оставалось, как только быть посторонними наблюдателями. Этого Ларик не хотел. А Петич и подавно. Ведь это он так поспешно спровадил Ленчика с острова.

– Без следа никто долго не протянет... – задумчиво бормотал Петич.

Эти странные слова рассмешили Ларика.

– Ты уже совсем как иностранец говоришь, – хохотнул он. – Вроде бы и русскими словами, но совсем непонятно.

– Да ладно, – отмахнулся Петич. – Никто не слышит. А тебе все понятно. Я говорю: долго свои следы маскировать трудно. Так ведь?

– А зачем долго маскироваться? – Ларику вдруг неудержимо захотелось пошутить. Применить так называемый черный юмор. – Как говорится, сделал дело, гуляй смело.

– Какое дело? – не понял Петич.

– А вдруг у этого... Карлсона цель совершенно определенная? Просто убить нас, да и все. Есть такие любители. Маньяки называются.

– Ну-ну, – буркнул Петич. – Ты, Ларион, думай, что говоришь. Мне-то по фигу, а ты вот собственных шуток испугаешься.

Петич оказался прав. Неприятный холодок прокрался у Ларика по спине, будто подул сзади сквознячок.

«Ляпнул на свою голову про этого маньяка», – невесело подумал Ларик.

В зарослях они наткнулись на моторчик, который раньше видели на плотике. Уже, конечно, бывший моторчик, потому что от него почти ничего не осталось. Винт торчал в песке, будто здесь потерпела крушение модель самолета. Спутанной кучей клубились разноцветные провода из обмотки моторчика. Наверное, кто-то со страшной силой ударил мотором по пальме: на стволе виднелось место удара, а останки механизма валялись в радиусе метров двадцати, не меньше.

– А это зачем? – не удержался Ларик от глупого, в сущности, вопроса.

Петич хмыкнул:

– Затем. Похоже, Ларион, ты прав. Маньяк это. Видишь, крушит все на своем пути. Сейчас и до нас доберется...

– Да ладно тебе! – отмахнулся Ларик. – Дался тебе этот маньяк. Ну, неудачно я сказал. Так ты мне сейчас на каждом слове будешь припоминать этого маньяка. Я о другом думаю: почему этот моторчик разбит? Ведь видно, что его в сердцах по пальме грохнули! Наверное, испортился...

– Ага, и сразу починили, – съязвил Петич. – Без инструментов. Есть еще одно предположение. Кто-то мотор сломал и плотик уничтожил, чтобы нельзя было обратно с этого островка выбраться. Вплавь ведь отсюда до соседнего острова далековато. Да и акулы...

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Ларик. – Что здесь кого-то специально оставили? Как пленника? Не обращая на наше присутствие никакого внимания?

– Ну, все могло произойти и до нас, – начал рассуждать Петич, – а мы приплыли и...

– И увидели сначала плотик целым, только спрятанным, а потом и вовсе... уничтоженным, судя по моторчику! – воскликнул Ларик. И сразу же зажал рот ладонью. – Нет, Петич, совсем не логично ты рассуждаешь. Все случилось, когда мы уже здесь были.

– А, какая разница? – отмахнулся Петич. – Надоели все эти предположения! Искать надо, а не болтать попусту. Оставаться здесь и не искать того, чьи следы обнаруживаются на каждом шагу, – просто глупо!

– Да кто спорит... – начал было Ларик.

И сразу же заткнулся. Даже икнул от неожиданности.

За поворотом тропинки Ларик увидел сначала ноги, потом и всего человека.

«Труп!» – пронеслось у него в голове.

Но он не хотел об этом и думать. Пробормотав что-то нечленораздельное, Ларик метнулся к лежащему.

Человек лежал вниз лицом – потому и показалось сразу, что он мертв. Как можно было дышать в таком положении? Казалось, и рот, и нос его были залеплены песком.

Ребята наклонились над лежащим. Петич осторожно дотронулся до его плеча.

– Теплый, – тихо прошептал он и отдернул руку.

Ларик уже не боялся. Ясно было, что необходима помощь. Он осторожно взял человека за плечо и перевернул на спину.

Тот слабо застонал и раскинул руки.

Оказалось, что он совсем еще подросток! Такой же, как и ребята.

Ларик с Петичем переглянулись. Ничего себе, островок! Ничего себе, местечко нашла туристическая фирма для отдыха своих клиентов! А может, и этот отважный мореплаватель – тоже турист?

– Эй, – тихонько позвал Ларик. – Эй!

– Может, он по-русски не понимает, – шепнул Петич. – А ты раскричался – эй да эй!

Ресницы незнакомца задрожали и медленно раскрылись. Прищурившись, он посмотрел на ребят. Потом попытался приподняться, но не смог – застонал и опять откинулся на песок.

– Где я? – прошептал он.

За поворотом тропинки Ларик увидел сначала ноги, потом и всего человека.

«Труп!» – пронеслось у него в голове.

«Русский!» – обрадованно переглянулись ребята.

– На острове, на маленьком острове! – радостно закричали они, будто оказаться на этом острове было самым большим счастьем на свете.

Наверное, об этом подумал и незнакомец. Похоже было, что его губы дернулись в усмешке.

Ларик заметил это и подумал: «Ничего себе, какой мужественный паренек! Еще и улыбаться находит силы!»

– У тебя все цело? – довольно спокойно спросил Петич. – Ну, там – руки-ноги?

Вот тут незнакомец уже усмехнулся как самый что ни есть здоровый человек:

– Цело, цело. Не волнуйтесь. Устал только как зверь. Да поцарапался немного...

Только сейчас ребята заметили, что ладони незнакомца ярко-красного цвета.

– Обжегся, что ли? – спросил Петич.

– Да, наверное, обжегся. Сразу подумал, что поцарапал, а ведь это я канатом обжег. Когда по нему спускался...

Ларик с Петичем переглянулись. Спускался по канату? Откуда же здесь, на острове, можно спускаться по канату? Да еще с такой высоты, чтобы при этом обжечь руки? Значит, незнакомец приплыл оттуда, где есть достаточно высокие здания для таких «аттракционов»...

– Идти можешь? – спросил Петич. – Здесь совсем недалеко. В хижине есть, наверное, какие-нибудь лекарства, мазь для рук... Да и поесть, наверное, надо?

Ларик при этих словах сглотнул слюнки. Как это они совсем забыли о еде? Вот увлеклись!

Ребята пошли друг за другом к дому. Сначала Петич, за ним незнакомец, а замыкал шествие Ларик.

«Будто пленного ведем, – подумал он. – И почему мы молчим?»

Действительно, это выглядело по крайней мере странно. При такой встрече должны были начаться бесконечные вопросы, восклицания... А ребята молчали. Ладно – Петич с Лариком. Их молчание вполне можно было объяснить ожиданием. Ожиданием того, что незнакомец расскажет свою историю. Но почему сам он молчит?

– Неплохо бы познакомиться, – словно услышав Лариковы мысли, буркнул Петич. – Не так много здесь жителей...

Незнакомец хмыкнул:

– Чтоб не перепутать меня с кем-нибудь? Не бойтесь, один я такой.

Вообще-то в нем не было ничего особенного. Вот Ларик, например, и в самом деле один такой. Потому что у него, во-первых, уши как локаторы, а во-вторых, одна прядь волос над самым лбом – совершенно белая, как будто специально покрашенная. Такого ни с кем не спутаешь! А этот парень... Светлые волосы, сам довольно высокого роста, взгляд с прищуром. Обращали на себя внимание только белые круги вокруг его глаз. Да и то – ничего особенного: такие круги остаются, если загораешь в солнцезащитных очках.

– Ладно, – обиженно согласился Петич. – Раз ты один такой, то и будем звать тебя... Первым, что ли. Как собаку.

– Максим, – нехотя представился «пленник» и обернулся к Ларику. – Принеси-ка водички, руки освежить. Болят.

– Да вон она, вода-то, – не растерялся Ларик, – сколько хочешь.

И он обвел рукой водную гладь с едва заметными точками островов по горизонту.

Неприятно кольнули Ларика слова этого Максима. Особенно интонация, с которой они были сказаны. «Принеси-ка»! Так отдают распоряжения слугам в каких-нибудь старинных фильмах! Как только Ларик подумал о фильмах, то сразу же вспомнил один такой очень уж старинный, про Максимку. Там маленький негритенок спасался от своих злых хозяев и вплавь добрался до русского корабля, на котором его прозвали Максимкой.

«Двойное совпадение, – подумал Ларик. – И имя такое же, и способ доставки...»

Пока Макс освежал ладони в воде, Ларик шепнул Петичу:

– Мы его Максимкой будем звать. Как негритенка.

Петич ничего не понял. Почему вдруг такая нежность? И при чем здесь какой-то негритенок? Просто он не видел фильма с ласковым названием «Максимка». Да и немудрено: Петич и новинки видеорынка не успевает просмотреть, не то что разные там ископаемые редкости!

– Хватит ему и Макса, – буркнул Петич. – Не нравится он мне. Хоть сейчас хочется нажать тревожные кнопки на мобильнике – и первую, и вторую. Чтобы Мила с Ленчиком приплыли. Да забрали с собой эту Максимку...

Ларик был полностью согласен с другом. Конечно, они помогут этому горе-мореплавателю, перевяжут его обожженные ладони, накормят-напоят. Да и распрощаются с ним. Ребята были просто ошарашены такой встречей. И не ее таинственными обстоятельствами, а странным поведением Макса. Никогда еще в жизни никто не относился к ним таким образом – как к какой-нибудь мебели. Или к деревьям с кустами. Короче, как к неживым предметам. Обидно и неинтересно было продолжать разговор с Максом. Не вытягивать же из него по крупице эти хамские штучки типа «принеси-ка водички» да «один я такой»!

Петич с мрачным видом ковырял ногой песок. Поднимал ступню – и сквозь пальцы сочились тоненькие песчаные струйки. Забавно было смотреть. Ларик и смотрел на эти струйки от нечего делать.

И вдруг они услышали голос Макса. Он был наполнен таким глубоким отчаянием, что ребята даже вздрогнули.

– Хоть вешайся. Все меня предали. Я вижу, что и вам я помешал.

Макс стоял, склонив голову, и смотрел в песок. Казалось, он ожидал смерти, таким обреченным был его вид.

– Да кто тебя предал? – бросился к нему Ларик. – Ты можешь толком рассказать?

– Все. Фирмачи эти чертовы, охранники, мальдивец поганый...

Ребята переглянулись.

– Стоп! – воскликнул Петич. – Стоп! Раз ты такой один на всем белом свете, то должен рассказать все по порядку. Народ должен знать своих героев!

Макс улыбнулся – и совсем добродушной, даже доброй показалась ребятам его улыбка.

«И кто это сказал, что первое впечатление самое верное? – подумал Ларик. – Вроде бы нормальный парень этот Максимка...»

– Искупаюсь только. – На этот раз в интонации Макса послышались даже просительные нотки. – Я быстро – только смою с себя песок этот скрипучий...

Он снял майку и медленно пошел в воду. Увидев его спину, ребята онемели от испуга. Вся она была покрыта длинными кровоподтеками. Ларика даже передернуло от страшной картины.

– Нельзя же в соленую воду! – крикнул он. – Болеть будут ссадины!

– Ничего, – отмахнулся Макс. – Раны не открытые.

«Ничего себе! – подумал Ларик. – Так спокойно говорит о своих ранах!»

До чего же стремительно менялось его отношение к этому странному подростку! То сразу невзлюбил, то вдруг проникся огромнейшим уважением... Ларик оглянулся на Петича, словно спрашивая: ну, что ты думаешь? Петич, по своему обыкновению, неопределенно пожал плечами. Как он делал всегда, когда ничего не понимал.

Глава VII

МАМУЛЯ, ПРИВЕТИК!

Еще и сами толком не привыкнув к своему жилищу, ребята почувствовали себя в хижине гостеприимными хозяевами.

– Айболиты! – хохотнул Петич, зачем-то разматывая длиннющий эластичный бинт. – Как его мотать, знаешь?

Ларик знал, что эластичный бинт сейчас ни к чему. Ведь у Макса никакого растяжения или вывиха не было. А вот различные мази в тюбиках, которые он высыпал из аптечки на стол, понадобятся. Пока Ларик разбирался с надписями на коробочках и тюбиках, Петич все же попытался найти применение своему бинту. Никак не хотел он выглядеть совсем бесполезным с медицинской точки зрения.

– Полезная штука, – продемонстрировал он Максу растяжимость бинта. – Прочный, как канат. И упругий. Можно с любой высоты мягко спуститься, совсем не повредив рук – как на парашюте. Главное – рассчитать, во сколько слоев надо сложить.

Но ни Максу, ни Ларику не хотелось поддерживать Петичеву шутку. Они промолчали. Ларик ждал, что Макс сейчас же начнет рассказывать о своих злоключениях. Тем более что Петич как раз упомянул о канате и о спуске с любой высоты...

Макс основательно намазал ладони вонючей оранжевой мазью и, повернувшись к Ларику, попросил намазать спину. Он делал все это так, будто эти ожоги и ссадины были у него всю жизнь и каждый день требовали ухода. Тут уж, конечно, Ларик не удержался:

– Ну ладно, руки – понятно... А на спине что? Били тебя, что ли?

– Пытали.

Лучше бы Макс прокричал это слово! И то ребята не удивились бы так. Наверное, они больше всего поразились спокойствию, с которым Макс сделал свое страшное сообщение. Пытали! Только что, совсем рядом, пытали человека! Ларик даже огляделся по сторонам. Ему показалось, что из бамбуковых зарослей вдруг вылезут и двинутся на их хижину десятки страшных мучителей... Конечно же, Ларик представил их как старинных пиратов с кривыми ятаганами. А как же еще представить, если Ларик их ни разу не видел наяву? Тьфу ты, вовек бы не видеть...

– Пытали? – вытаращил Ларик глаза. – Кто? За что?

– Бандиты, – так же спокойно ответил Макс, морщась от прикосновения к ссадинам Лариковых пальцев, и кивнул головой назад. – Там и от дубинок следы, и от плетки...

Петич уронил ненужный бинт. Тот упал и покатился, утончаясь, по полу, как волшебный клубок. Но никто не обратил внимания на этот бинт. Поважнее дела раскручивались!

– Да вы что, до сих пор не поняли? – раздраженно воскликнул Макс. Наверное, ссадины все-таки защипало от лекарства. – Похитили меня! Похитили, спрятали и потребовали выкуп. Я и представить раньше не мог, что все это так... Обычно. Совсем не как в кино.

– Как в жизни, – хмыкнул Петич. – Прямо на каждом шагу киднэппинг случается. Идешь по улице, а тебе предлагают: мальчик, не хочешь ли быть похищенным? Это такое обычное дело, ты даже себе не представляешь!

– Да ладно тебе хохмить! – набросился Ларик на друга. – Рассказывает же человек. А ты со своими тупыми остротами...

– Остроты не могут быть тупыми. По определению. Это ты сам как-то говорил, – отвернувшись, сердито пробормотал Петич. – А рассказать можно было и раньше. Снизошел наконец до общения, видите ли... А по-моему, если тебя украли и ты сумел выбраться, то тянуть с рассказом об этом удивительном происшествии – ну никак нельзя. Нормальный человек не будет столько времени молчать.

– Это я-то ненормальный? – чуть не подпрыгнул Макс. – Да неизвестно, как бы ты повел себя на моем месте! Стал бы каждому встречному все рассказывать?

И Макс выразительно покрутил у виска пальцем. Тем же ответил ему и Петич, сопровождая жест словами:

– Ты ж на острове, Маугли! Какие же здесь «каждые встречные»? Скажи спасибо, что мы встретились! Так бы и лежал, уткнувшись мордочкой в песочек рядом со своим моторчиком, если бы мы тебя не нашли. А кстати, за что ты моторчик грохнул?

Такого напора Макс, вероятно, не ожидал. Наверное, он больше внимания обращал на Ларика, который помогал ему обрабатывать ушибы, и считал Петича таким же спокойным. А Петич уж совсем расходился. Ведь достаточно было пяти минут отсутствия контроля со стороны Ларика – и можно сказать, Петич превращался в тайфун. Или цунами – что больше подходило для местных условий? А Ларик действительно ослабил контроль. Отвлекся. И Петич продолжал, распаляясь все больше:

– С кем ты сюда приплыл? А? Плотик где? И какая скотина кокосы швыряла нам на крышу? Попугай, да? Да не получится все на попугая свалить! И Кеша, что ли, проткнул чучело ножом?

Петич тяжело дышал. Похоже было, что он только что рванул изо всех сил стометровку. Секунд этак за десять.

«Вот и хорошо, – подумал Ларик. – Выдохся. Сейчас будет поспокойнее разговаривать».

– Вот что случается из-за недосказанности. – Ларик спокойно развел руками, обращаясь к Максу. – На твоем месте даже обижаться глупо. Сам виноват. У нас тут столько тайн накопилось, а ты еще большего тумана напустил...

– Поесть бы дали, – обиженно проворчал Макс. – Нормальные спасатели сначала кормят, а потом с расспросами набрасываются.

Еда, которую ребята обнаружили в «кухонном» углу хижины, была сплошь вегетарианской. Гроздья бананов, плоды манго, ананасы, апельсины... Эта гора тропических фруктов напоминала лоток на рынке.

– Так что же мы, как обезьяны здесь питаться будем? – возмутился Петич, все же впиваясь зубами в манго.

Пальцы его при этом быстро-быстро чистили сразу несколько бананов. Что значит голод! Хоть и хотелось съесть что-нибудь посущественнее этих даров природы, но выбирать не приходилось.

Ларик заметил стоявшие в углу разнокалиберные гарпуны, какие-то совсем уж примитивные удочки.

– Вон, рыбачить будем, – кивнул он головой с набитым бананами ртом.

– Ты сырую рыбу будешь есть? – ехидно спросил Петич.

– Почему сырую? – Ларик поискал что-то глазами, потом поднял с пола котел. – Вот. А на полянке специальный очаг сложен. Не заметил?

– Заметишь тут, – проворчал Петич. – Отдохнуть спокойно не дают. То кокосы на крышу швыряют, то вдруг бессильными притворяются, спасать заставляют...

Макс дернулся, чтобы возразить на эти глупые реплики, но лишь махнул рукой. Наверное, боялся подавиться. Утолив первый голод и отдышавшись, будто проделал какую-то трудную работу, он проговорил:

– Я вас испугать хотел, понятно? Чтобы вы вызвали взрослых. Поэтому и нож воткнул в птицу, и кокосы швырял.

– И откуда силы брались? – съехидничал Петич. – А кстати, зачем было этих взрослых вызывать, если они здесь были?

– Кто? – воскликнул Макс. В его глазах застыл ужас. – Кто был здесь?

– Ну ты даешь! – хлопнул его по плечу Петич. – Перегрелся на солнышке? Не видел разве наших сопровождающих? Откуда-нибудь из своей засады разве не наблюдал? Как они нас за выстрел нечаянный отчитывали? Правда, не такой и нечаянный...

– Не видел, – искренне расстроился Макс. – Я в это время на другом конце острова был. Выстрел, конечно, слышал. Испугался. Думал, это погоня за мной, поиски.

Тут уж и Ларик не выдержал.

– Неужели нельзя по порядку все рассказать? – спросил он. – Все же запуталось! А когда ты птицу проткнул, а когда ты вообще приплыл? Что за чем следует, можешь вспомнить? Или и правда – перегрелся?

– Не перегрелся. Испугался, – признался Макс. – Потому что пришлось не на тюфяке этом плыть, а в воде, держась за него. А здесь же акулы... Волосы, по-моему, до сих пор на голове шевелятся от страха. Поэтому и путаюсь, не помню точно, как все было.

– А ты не волнуйся, успокойся, никто тебя не обидит, – не переставал ехидничать Петич.

Ну никак он не мог изменить этот дурацкий тон! Ларик даже толкнул его локтем: успокойся, мол. Видишь, дело не шуточное. Петич отмахнулся и отошел в сторонку. Принялся разглядывать нехитрые рыболовецкие снасти.

– Вообще-то времени у меня не так много... – задумчиво проговорил Макс.

– Ничего, успеешь рассказать свою историю, – не оборачиваясь, проворчал Петич. – Времени, видите ли, мало у него. А чего ж ты сразу к телефону не бросился? Чего сразу не завопил: спасайте, караул? Да попади я в такую историю, я бы орал тут как бешеный!

Ларик улыбнулся, представив, как орал бы Петич. А что, у него вполне получилось бы. И если бы он орать начал еще по дороге к острову, то распугал бы всех акул! Утонули бы от страха, а потом всплыли кверху брюхом.

– Ты, Ларион, не хихикай зря, – обрушился теперь уже на друга Петич. – Доставай трубку, давай этому похищенному. Пусть милицию вызывает. Кончилось наше приключение, чего уж там. Надо трофей сдавать.

– У меня и правда мало времени, – дрогнувшим голосом повторил Макс. – Они меня из-под земли достанут... Мне надо быстрее выбраться отсюда!

– Дошло, – покрутил пальцем у виска Петич. – Действие перегрева закончилось.

– Да хватит тебе! – оборвал друга Ларик. – Ты что, совсем ничего не понимаешь? О какой милиции ты шутки шутишь? Подкалываешь Макса... Дело ведь серьезное! И я все понял. Макс приплыл сюда, увидел нас издалека, спрятал плот и решил понаблюдать за нами. И к птице внимание привлек, и кокосами швырялся, чтобы проверить, есть ли еще на острове кто-нибудь.

Макс радостно закивал головой. Он был похож на туземца, который наконец понял, о чем говорят белые люди.

– Молодец, Ларион, все понятно объяснил этому Карлсону. А то ведь он сам не знает, что делал. Правильно? – обратился Петич к Максу.

Тот опять закивал. Петич заулыбался:

– Вот видишь, как хорошо. Не надо было и ждать твоего рассказа. Молодец, Ларион. Переводчиком будешь. С молчаливого языка, которым в совершенстве владеет наш Маугли, на человеческий.

Он подошел к углу, взял несколько тоненьких гарпунов:

– Ладно, вы пообщайтесь здесь по-своему, а я пойду развлекусь рыбалкой. С рыбками пообщаюсь. Без переводчика.

– А как они тебя похитили? Где держали? – спросил наконец Ларик. – И кто они?

Задавая вопросы, Ларик так жестикулировал, что было ясно: раздражает его эта неопределенность. Он взмахивал перед собой рукой, обращенной ладонью вверх, будто требовал: давай, выкладывай.

– Кто ж может сказать, кто такие бандиты? – невесело усмехнулся Макс. – На них же не написано. Я даже кличек их не успел узнать. Да они, по-моему, и общались только жестами, какими-то кивками... Нет, со мной их главарь разговаривал спокойно. Говорил, если буду себя вести хорошо, ничего со мной не случится. А если хорошо будут себя вести и мои родители, то мне даже премию дадут... Гады! Шуточки у них такие. Но я не стал себя хорошо вести!

– И как это у тебя получилось?.. – осторожно спросил Ларик.

Он боялся перебить Макса. Хорошо, что тот разговорился.

– Я на таком же острове отдыхал. Приплыл в одно прекрасное мгновение катерок, подхватили меня под ручки, заклеили рот скотчем – и на другой остров... А как оттуда выберешься? Так что особенно и не охраняли меня. Я со временем присмотрел этот надувной матрасик – на нем спал один из охранников... А моторчик электрический от прогулочного катамарана они приспособили себе как вентилятор. Конструкторы! Пришлось вернуть механизм к нормальной жизни.

– Вернул, – вставил Петич, трогая острие гарпуна. – Загорает сейчас моторчик на песочке. Радуется жизни.

– Но аккумулятор-то полностью сел! – воскликнул Макс. – Какая это жизнь? От злости я и стукнул его... А матрац в песок закопал.

– Правильно, – хмыкнул Петич. – Чего не сделаешь от злости? Вот ты сейчас на меня разозлишься, схватишь за ногу, как тот моторчик, и об угол – хрясь! Правильно сделаешь. А кстати, откуда на том островке многоэтажные хижины? Что-то не видел я над горизонтом ни одного небоскреба.

– Какого небоскреба? – не понял Макс.

Петич выставил вперед свои ладони и подмигнул. Хитренько так подмигнул, будто собирался показать фокус. Но этот фокус состоял в простом и ясном намеке, который все поняли мгновенно.

– А, ты про канат... – спохватился Макс. Секунду он молчал, но потом ухмыльнулся: – Почему-то все думают, что по канату можно спускаться только с высоких зданий, да?

– А откуда же еще? – машинально пробормотал Петич.

– Да откуда угодно! – Макс вышел из хижины и огляделся вокруг. Ребята, как завороженные, последовали за ним. – О, да у вас не такие и высокие пальмы! – сказал Макс. – Там покруче были.

– Ну и что ты делал на пальме? – спросил, прищурившись, Петич. – Кокосы собирал? Или с обезьянами в пятнашки играл?

– После моей первой попытки убежать, когда я даже успел завести мотор катера, меня наказали. Да с выдумкой. Чтоб мне не было скучно, как главарь сказал. Связали концом каната, один бандит с помощью какого-то пояса забрался на высоченную пальму, перекинул другой конец каната через верхушку... Потом они тянули за канат, а я вверх поднимался. Страшновато было. Но не больно – они мне что-то типа корзинки сделали, в ней я и сидел. Уверены были, что с такой высоты я и не подумаю сам слезть.

– Ну и?.. – торопил рассказ Ларик.

Он боялся, что Макс сейчас опять замолчит. Петич слушал с улыбочкой, но в глазах его мерцал интерес. В который, казалось, кто-то капнул самую малость белой зависти. Или даже черной. Когда завидуешь таким вещам, как побег из плена, тут уж цвет своей зависти не различаешь! Какая разница? Завидно, и все тут!

– Ну и!.. – скорчил довольную гримасу Макс. – Дождался, пока никто на меня не смотрел, а то ведь прямо представление себе устроили – падали со смеху! Ночью, конечно, это было, – поправился он. – Раскачал свою люльку, дотянулся до каната... А дальше все было делом техники. Несколько раз вокруг каната обернулся – и готова петелька, не должна развязаться. И по канату – вниз! Жалко только, поспешил, надо было медленнее сползать. А я скользнул, как капля по травинке. Разогнался, а попытался тормознуть – и вот... Обжег руки.

Петич, несмотря на огромное желание сказать что-нибудь ехидное и остренькое, лишь тяжело вздохнул от зависти. Да, такое приключение, наверное, сваливается на человека раз в тысячу лет! И похоже, этот Маугли совсем не осознает своего счастья...

Макс, не обращая внимания на остолбеневшего Петича, продолжил свой рассказ, обращаясь только к Ларику как к более вежливому слушателю. Конечно, Ларик не позволял себе всяких там подколок.

– Ну, а потом я приладил этот моторчик к тюфяку и поплыл. Правда, все время приходилось моторчик поддерживать: нет же на тюфяке никакого крепления. Потому и плыл неизвестно куда.

Петич пришел в себя. Последние слова Макса развеяли всякие следы прежней зависти.

«Да этот пацан вешает лапшу на уши!» – гудело в обиженном Петичевом мозгу.

– Ночью, не зная направления, держа в руках этот вентилятор, в окружении акул... Охо-хо!

Петич издал такой продолжительный и презрительный вздох, что по одной интонации можно было понять, насколько он не верит в этот рассказ. Ни капельки не верит. Он даже не стал говорить больше ни слова. Молча вернулся в хижину за своими гарпунами, подхватил котелок для улова и остановился, выбирая, в какую сторону пойти. Хотя это было совершенно все равно: ведь они еще не знали рыбных мест.

Макс, казалось, не услышал презрительного Петичева восклицания и вздоха. Он уже колдовал с трубкой мобильного телефона, которая каким-то чудом оказалась у него в руках. Наверное, успел захватить со стола, когда ребята набросились на еду. Он медленно нажимал кнопки, словно вспоминая каждую цифру. Но нет, не вспоминал – знал он номер отлично. Просто дрожали руки, и Макс боялся не попасть на кнопки.

Ларик стоял рядом и следил за тем, как дрожащие пальцы Макса нащупывали кнопки. Интересно, куда может звонить мальчишка, несколько часов назад бывший еще полноценным пленником? В милицию? В полицию? Домой?

Наконец комбинация цифр была завершена. Макс ждал соединения.

– Алло! Мамуля, приветик! Все о'кей, как всегда. Загораю, не сгораю, не волнуйтесь. Как у вас?

Петич застыл на месте. А Ларик вообще превратился в скалу. Беззаботная и веселая интонация, с которой Макс разговаривал с матерью по телефону, поразила ребят, как разряд молнии.

Глава VIII

НЕУЛОВИМЫЙ ДЖО

Пусть не до конца доверял Петич Максу, пусть даже был уверен, что тот врет, как самый последний врунишка и мошенник, но все же... Все же врать в такой ситуации можно было только по мелочам. Можно было врать о том, каким образом удрал, когда приплыл – днем или вечером, с пальмы слез или с крыши какого-нибудь дома... Но все это были мелочи, подробности. Главное-то было перед глазами! И это главное заключалось в том, что на их остров приплыл в одиночку подросток, спасшийся от похитителей!

Это, конечно, поразило ребят. И Ларика, и даже Петича. Но чтобы после этих событий так спокойно говорить с мамой по телефону?.. Это ребята восприняли как героизм высшей степени. Такое самообладание было под силу, наверное, самым крутым суперагентам. Ничего себе, какие таланты демонстрирует их новый знакомый! Ребята ошалело смотрели на Макса.

Но тот воспринял их реакцию совершенно неожиданным образом.

– Из-звините, – проговорил он дрожащим голосом и протянул трубку. – Вы чего, обиделись? Я что-то не так сделал?

И ребята опять поразились тому, как быстро изменилось настроение Макса. Из веселого подростка, только что звонившего своей маме, он превратился в испуганного зверька.

– Ребята, что же делать? – раздосадованно хлопнул себя по лбу Макс. – Я же вас подставил! И даже не понял сразу, чего это вы на меня так выставились... Ваша трубка на прослушке? Как я об этом сразу не подумал! Теперь бандиты, конечно, вычислят, откуда я звонил. И меня вычислят, а заодно и вас...

Ларик все понял. Макс решил, что похитители вычислят место, откуда он звонил, и приплывут сюда с минуты на минуту! Ларик оглянулся на хижину, словно собирался, не откладывая, готовиться к этому. Ну, смастерить там всякие луки-стрелы, копья... Чем еще встречать дорогих гостей?

Но Петич уверенным тоном успокоил Макса:

– Не паникуй! С чего это ты взял, что разговор твой будет перехвачен? Не в каменном веке живем.

– Вот именно, что не в каменном! – горячо возразил Макс. – Ты просто не знаешь, какая у них навороченная аппаратура! Никаким спецслужбам не снилась. К тому же... – Он задумался. – К тому же я звонил в Москву на свой домашний телефон. А вот его-то прослушать – ничего не стоит. Если бандиты взялись за такую операцию, как похищение, то домашний телефон они точно будут слушать! И сообщат своим друзьям номер, с которого я звонил. А здесь вычислить, на каком острове находится эта трубка, – нетрудно. Это же телефон туристической фирмы?

Петич нехотя кивнул, все же не до конца соглашаясь, и сказал:

– Ты убежал – разве этого не знают бандиты? Знают. Наоборот, своим звонком – даже если они и прослушивают домашний телефон – ты доказал, что находишься уже на свободе. Пусть злятся и кусают себе локти на здоровье! Любой бы на твоем месте позвонил домой. Тем более, если рассудить чисто по-человечески: надо же тебе знать, успели эти бандиты звякнуть твоим родителям насчет выкупа... Судя по маминой реакции – нет. А наш остров – пусть вычисляют, если такие умные! Я уверен, что через телефон это сделать значительно трудней, чем просто пораскинуть мозгами. И дурак сообразит, что далеко ты не уплыл.

Ларик слушал спор Петича с Максом, не очень-то вникая в суть телефонных подробностей. Но с последними словами своего друга он был согласен полностью. Действительно, на матрасике, который сейчас покоился в песке, далеко не уплывешь. Даже с моторчиком. Вот и наведаются бандиты на все ближайшие островки! Так что самое время готовиться к встрече. Или – Ларик посмотрел на телефонную трубку – лучше всего, не откладывая, звонить Ленчику. Видно, не обойтись без его помощи.

Ларик уже собирался сказать об этом Петичу, как Макс опять вцепился в трубку.

– Что, собираешься рассказать матери о своих приключениях? – предостерег Петич. – Не советую.

– Я не ей, – отмахнулся Макс. – Я сейчас главарю ихнему ложную информацию скину. Терять-то уж нечего...

И не успели ребята сообразить, что к чему, как Макс набрал номер. Ларик стоял рядом и машинально повторил в уме набранные цифры.

– А вот и я, – спокойным голосом сказал Макс. – Далеко от вас. Ловко улизнул, да? А я ведь вам поверил. Да. Жалко, что вы оказались таким мелким мошенником... Где я? У трапа самолета. И в Москве меня будут встречать. Так что не советую меня больше преследовать. Во избежание крупных неприятностей.

И Макс нажал кнопку, прекратив разговор.

«Вот это да! – подумал Ларик. – Говорит с похитителем таким уверенным и насмешливым тоном!»

– А вот это, наверное, зря, – задумчиво пробормотал Петич, забирая у Макса трубку от греха подальше. – Не надо было злить этих твоих... обидчиков.

– Совсем не зря! – отмахнулся Макс. – Пусть знают, что не на того нарвались. Не на грудного несмышленыша!

Петич неопределенно пожал плечами. Что тут скажешь? Дело сделано. Не выхватил вовремя трубку, и Макс успел позвонить. Что теперь зря воздух сотрясать ненужными спорами?

– Хватит трубкой баловаться, – сказал он и засунул телефон в карман. – Пригодится на самый крайний случай.

Ларик даже рта не успел раскрыть. Не успел про Ленчика сказать. Да ведь и сам Петич об этом подумал – не зря же сказал про крайний случай.

Ребята притихли. Каждый сейчас соображал поодиночке. Понимали, что не время делать поспешные предложения и выводы. Да никто пока и не знал ни этих предложений, ни тем более выводов.

Из задумчивости их вывел далекий вой сирены. Ребята вздрогнули и переглянулись.

– Ну вот, начинается! – воскликнул Петич и метнулся в хижину. – Давайте хоть посмотрим, чем мы располагаем!

«Для чего располагаем? – подумал Ларик. – Для отпора бандитам?»

– Да не надо ничего смотреть! – крикнул он.

Петич тормознул на полном ходу.

– Ты что, Ларион, сдаваться пойдешь? С поднятыми лапками? – Петич подтолкнул друга по направлению к берегу. – Ну, иди. Только белый флаг не вывешивай. Остров не сдается. Мы устроим этим пиратам веселую жизнь!

Макс прыснул смехом.

– А ты чего хихикаешь, неуловимый Джо? – набросился на него Петич. – Смешно? Смейся, смейся. Я буду очень рад, если этот смех не окажется последним в твоей жизни.

– Да что ты мелешь? – возмутился Ларик. – Всем навешал... Меня сдаваться отослал, Макса уже и вовсе похоронил. А я думаю, ничего предпринимать не надо! Только спрячем Макса и останки его моторчика – чтобы никаких следов. И все. Думаешь, бандиты брать штурмом островок будут? Нет же! Они аккуратненько так на разведку приплывут...

– А ведь верно, – согласился Петич. И обратился к Максу: – Давай-ка бегом к моторчику. Сначала закапывай его в песок, а потом и себе нору подыскивай. На пальме, пожалуй, ты будешь заметен. Да и Кеша с каким-нибудь уродливым бананом может перепутать.

Макс хмыкнул:

– Ну и шуточки... Плосковаты. Не надо никуда прятаться!

Петич сразу отреагировал:

– Извини, Ларион. Я перепутал. Не тебе надо идти с поднятыми руками, а вот ему. А мы пошли на закат любоваться.

Он дернул Ларика за руку и пошел, высоко подфутболивая песок босыми ногами. Всем своим видом Петич давал понять: надоела ему эта суета. Пора бы наконец отдохнуть.

– Вы что, первый день здесь? – удивился Макс.

– Первый, – ответил Ларик. – А кажется, что уже вечность прошла... А почему ты спросил?

– То-то я смотрю, вы этой сирены испугались! Здесь так принято каждый вечер. Спасательный катерок такой сигнал подает.

– А зачем? – спросил Ларик. – Спасает кого-нибудь?

– Просто так, чтоб люди вообще не отвыкли от цивилизации. Просигналит и заткнется. Вообще-то собираются запретить эту сирену. Но на катере этом такой тупой абориген – его рисом не корми, дай в сирену поиграться!

Ребята улыбнулись.

– Если честно, я уж решил, что конец пришел, – вытер пот со лба Ларик. – Думаю, если бандиты не боятся сирену включать, значит, готовы на все.

– Ну что ж, – сказал Петич. – Хоть в чем-то я прав. Надо идти и смотреть на закат. Тем более что с той стороны и приплыл наш беглец. Если будет погоня, мы ее увидим издалека. Если нет – полюбуемся красивым видом. Все-таки польза.

Ларик еле удержался, чтобы не расхохотаться от этих слов. Польза! Как смешно Петич выразился. Разве бывает польза от красоты? От нее... А что от нее? Ларик удивился, что не знает ответа на этот вопрос. И некогда было думать.

«Наверное, радость», – все-таки успел он подумать и догнал Петича.

– Слушай, а чего это ты ему всякие клички вешаешь? – спросил Ларик. – Обидится ведь парень. То Карлсон, то Маугли... А то этот, как его, неуловимый Джо. Кстати, а почему неуловимый?

– А может, он как в анекдоте. В котором Джо неуловимый потому, что никому на фиг не нужен, – почти не разжимая зубов, процедил Петич.

Ларик не понял друга. Но расспрашивать было неудобно: их догонял Макс.

Глава IX

ЧУЖИЕ ЗВЕЗДЫ

Жалко, что еще не настало время, когда можно будет смотреть отражение своих мыслей на экране компьютера! Да чего там – на экране. Если додумаются люди до чтения мыслей, то вполне смогут выводить картинки не на экран, а прямо в пространство! Скажем, вот в этот вечерний воздух над самой водой, прямо над головами троих мальчишек, мысли которых, пока еще совсем невидимые, летают над ними и сталкиваются. Потому что тесно им, этим самым разнообразным мыслям. Вот была бы картинка, если бы они стали видимыми!

Конечно, это Ларику пришла такая фантастическая мысль. Он всегда начинал фантазировать, если долго смотрел на море. Особенно в такое вечернее время. Собственно, моря уже и не видно. Тихо покачивается вода у ног, а дальше – темнота.

Из-за этой темноты и осмелели ребята настолько, чтобы спокойненько сидеть на берегу, слушать негромкий шорох волн и любоваться звездами.

– Ночью уж точно они меня разыскивать не кинутся, – успокоил Макс ребят. – Так что не бойтесь.

Ларик с Петичем презрительно кашлянули в один голос. Вот еще, будут они бояться! Даже наоборот, жалко, что придется так долго ждать встречи с бандитами.

Правда, сидели они на берегу без костра, который очень хотелось разжечь. Но устраивать такой «маяк» для бандитов ребята не решились. Они, конечно же, думали, что делать дальше. В смысле – завтра. На сегодня все дела были закончены. Оставалось лишь одно неприятное занятие: засыпание. После стольких впечатлений это занятие представлялось совсем не легким. Но ничего страшного! На таком интересном новом месте можно и без сна полежать.

– Звезды чужие... – проговорил Ларик.

– Что? – отвлекся от своих мыслей Петич. – Какие звезды? Ты чего, Ларион, сон увидел?

– Мы же в Южном полушарии Земли находимся, – объяснил Ларик. – Только часть этого неба дома можем увидеть, и то под сильным углом. Так что все эти звезды – чужие для нас.

– А в Москве они у тебя все родные и близкие. Ручные! – хмыкнул Петич. – А ну, Ларион, раз ты такой умный, покажи чего-нибудь на небе. Скорпиона какого-нибудь!

– Я же говорю – незнакомые все звезды, – вздохнул Ларик. – Я даже Южный Крест не нашел, хотя это одно из самых ярких созвездий. Но все равно красиво. Даже красивее, чем у нас, потому что незнакомее.

– А как же мы домой добираться будем? – пошутил Петич. – Я думал, по звездам, а они, оказывается, чужие! Что же нам делать?

Макс тихонько хихикнул в темноте:

– Бананы сушить на зиму! А прикиньте, если бы и правда мы были на необитаемом острове?

– Прикинешь тут! – сердито отозвался Петич. – Только собрались отдохнуть как нормальные робинзоны, так нате вам – приплывает! Жертва киднэппинга! А потом еще издевается: необитаемый, мол, остров. Да какой же он необитаемый? И под гипнозом уже в это не поверишь!

Макс вздохнул и ничего на это не сказал. Ларик испугался немножко, что вот сейчас ребята поссорятся. А тогда уже никакой жизни не будет. Если на маленьком острове живут три человека и злятся друг на друга, то это не жизнь, а сущий ад. Нетрудно его представить.

Но все обошлось. Макс попыхтел, и Петич успокоился, потому что не встретил отпора. А Ларик – он вообще мирный человек. Ему бы только не мешали смотреть на звезды...

– Как рыбаки в шторм, – буркнул Петич. – Ждем у моря погоды. Только погода – лучше не придумаешь. Лучше бы и правда какую удочку забросили. Вдруг бы что клюнуло. Неизвестно, может, здесь все наоборот. Ночная ловля процветает. Ведь Южное полушарие все-таки!

Вот так посидели, побросали реплики ни о чем, как словесные мячики, и пошли спать. Тех мыслей, которые летали над головами, никто не высказал. Потому что хоть мысли и мельтешили, совсем как живые, все-таки они были недозрелыми. Не зря же говорят: утро вечера мудренее. Вот, наверное, утром мысли становятся совсем готовыми к употреблению.

Несмотря на то что Кеша всю ночь шумно скрипел крыльями, потягивался, как богатырь, и даже откашливался, будто собирался крикнуть что-то тревожное, ребята спали крепко. Тихо всплескивали волны, и этот звук действовал лучше всякого снотворного.

Ларику с Петичем пришлось устроиться в одном гамаке. Второй они как гостеприимные хозяева уступили Максу. Конечно, спать без привычки в гамаке было неудобно, а вдвоем – просто мучение. Кажешься себе рыбой, которую сетью поднимают на борт траулера.

Петич уснул быстро, а Ларику все-таки пришлось перебраться на другое место. Не мог он больше находиться в таком тесном сетчатом пространстве.

Ларик устроился прямо на столе, расстелив на нем спальный мешок.

«Только не позавтракали бы мной по ошибке голодные Петич с Максом», – пошутил он про себя, стараясь запомнить эту шутку, чтобы повторить ее завтра ребятам.

Первым, конечно же, проснулся попугай. А может, он и вовсе не спал – никто не знает. Во всяком случае, Кеша сработал как настоящий будильник: защелкал клювом, зашипел утробно, как старый износившийся механизм, который хочется если не починить, то выключить. Вот первым телодвижением Петича и было выключение: он метко швырнул на звук первое, что подвернулось под руку. А подвернулся ему бумеранг, которым Петич играл, засыпая. Наверное, представлял, как он будет завтра пользоваться этим странным метательным снарядом. Ведь сколько Петич ни покупал в магазинах эти игрушки – и детские, и почти настоящие, – никогда бумеранги не летали так, как требовалось по инструкции, да и вообще – по здравому смыслу. Казалось, проще запустить обычный булыжник – больше пользы. Но вот сейчас, наверное, бумеранг наконец оказался самым настоящим. В хижине раздалось такое возмущенное кудахтанье и хлопанье крыльев, что уже никто не смог улежать на месте. Ребята быстро подняли головы и успели увидеть только исчезающий в проеме двери обиженный хвост попугая.

– Хорошая примета! – хохотнул Петич. – День начинается с меткого броска! А я лежу и думаю: чего это бумеранг не возвращается? А оказалось, что он с Кешей встретился!

– Зря птичку тиранишь, – сонно отозвался Макс. – Попугаи, они злопамятные. Подкараулит где-нибудь на тропинке и клюнет в темечко.

– Да какой же Кеша злопамятный? – не согласился Петич, потягиваясь так, что гамак стал угрожающе раскачиваться, чуть ли не касаясь противоположных стен хижины. – Наоборот, ему нравится, что с ним по-мужски себя ведут. Проснулся – получил в клюв! Зазевался – банановой шкуркой по хвосту! Он и радуется, что на него внимание обращают, тренируют. Так он скоро сторожевым попугаем станет!

Тут и Ларик не удержался и рассмеялся. Ну что ж, похоже, Петич прав. День начинался весело. Осталось только придумать себе занятие. Конечно, такой проблемы у Ларика никогда не было. Да и вообще, что значит – придумать себе занятие? Что он, лентяй какой-нибудь? Человек всегда должен быть чем-то занят. Хотя бы размышлениями. Но хорошо заниматься размышлениями, когда ты один. А вот когда вместе находятся трое ребят – то тут уж посложнее! Одними размышлениями, как вчера вечером, время не заполнишь.

Завтрак опять был вегетариански-фруктовым. Пока это устраивало ребят. Но Петич уже мечтательно протянул:

– Вот бы сегодня какого-нибудь тунца вытащить... Или окуня морского на худой конец. Люблю свежесжаренную рыбку! Даже акула, хоть и считается несъедобной, довольно вкусненькая, если правильно изжарить!

– Ты акулу ел? – скривился Ларик.

– А что тут такого? – удивился Петич. – Очень даже ел. В морском ресторанчике в Греции. Нормальная рыба. Правда, если б я сам ее готовил, она бы вышла вкуснее. Я люблю поджарить так, чтобы все в корочку превратилось.

– Ты лучше золотую рыбку поймай, – посоветовал Макс.

– Гарпуном? – язвительно спросил Петич. – Боюсь, после этого она не то что желание исполнить, и поздороваться не успеет!

– Вот и будь поосторожнее. Лови только акул, а золотую рыбку не трогай, – хихикнул Макс. – Я ее сам поймаю.

– И что же ты попросишь? – спросил Ларик.

– Яхту, – мечтательно прищурился Макс. – Ослепительно-белую яхту. С мощным надежным мотором. Ну, и парусами, конечно. Но это для красоты. Потому что я в них не разбираюсь. Лежишь себе на палубе в тенечке парусов, а под тобой мотор глухо бормочет, будто далеко-далеко гром гремит...

– Размечтался, – буркнул Петич. – Хорошо, что у тебя нет яхты.

– Почему это? – даже обиделся Макс.

– Выбросили бы тебя вчера за борт, и дело с концом, – доходчиво объяснил Петич. – Тебя – акулам, яхту – бандитам. Все по справедливости.

Макс даже не нашелся, что ответить. Смотрел на Петича ошалело. Какая же тут справедливость? Похоже, он не понимал таких шуток.

– Все, что несправедливо достается, так же несправедливо должно и исчезать. – Петич объяснял, как заправский учитель. – Тогда в итоге получается справедливо. Понял?

Макс сначала помотал головой – отрицательно, а потом махнул рукой – раздосадованно. Мол, что с тобой говорить. Одно расстройство.

Понятно, что Петич после такого разговора занялся рыболовным снаряжением. А так как особенного выбора у Макса с Лариком не было, они присоединились к нему.

– Гарпуны – это как раз для нашего мелководья, – комментировал Макс. – Я видел, как здесь рыбу таким образом ловят. Не золотых рыбок, не акул, а самых обычных. Похожих на черноморских бычков, только побольше. Правда, реакция при этом нужна, как у мангуста.

Петич хмыкнул. Кажется, он был уверен в себе. Особенно после меткого утреннего метания бумеранга.

У горизонта океан был синим. А вот поближе к острову этот цвет становился зеленым, и такой переход цветов создавал бирюзовый оттенок. Это Ларик знал, что называется, профессионально. Потому что некоторое время занимался в художественном кружке. Пока не надоело. Да и, если честно, не раскрылся в нем никакой талант. И Ларик решил не тратить времени зря. Понял кое-какие секреты живописи, полюбил ее – и хватит. Самое время бросать писать картины самому, чтобы не разочароваться... Лучше в музеи ходить, любоваться, чем видеть свои каляки-маляки. Ларик больше любил всякие пейзажи «живьем».

Вот и сейчас он любовался пейзажем, Петич с Максом медленно бродили по мелководью с гарпунами в руках, Кеша обиженно затаился на верхушке пальмы... Все были заняты своими делами.

Кеше удобнее всех было вести наблюдение за морскими просторами. Конечно, если бы «сторожевой попугай» был поумнее и натренированнее, он с успехом сумел бы нести караульную службу. А так – приходилось Ларику выполнять эти обязанности, совмещая приятное с полезным. Он любовался морем и наблюдал, не появилось ли в красивом пейзаже что-нибудь новое, бандитское. Например, быстроходный катер.

Успехи Петича и Макса он различал на слух. При каждом удачном ударе гарпуна раздавался боевой клич. Впрочем, он раздавался и при неудаче. Ребятам – лишь бы почувствовать себя дикарями. Правда, Макс все же предпочитал пользоваться достижениями цивилизации. Надев маску для подводного плавания с трубкой, он нагибался, опускал голову в воду и таким образом выслеживал рыбу. Для этого ему пришлось зайти поглубже, но ведь так было даже интересней! Ларик не понимал, почему Петич не хочет поступить точно так же. Ведь такой способ, с маской, совсем похож на подводную охоту. Это не какое-нибудь допотопное метание гарпуна! Но Петичу лучше было не давать сейчас никаких советов. Вон какое у него сосредоточенное лицо. И бумеранг висит у пояса. Нет, лучше не трогать его сейчас. Даже Кеша это знает – не приближается на расстояние броска бумеранга.

И тут внимание Ларика привлекла точка на горизонте. Она не двигалась, а увеличивалась в размерах. И когда стал заметен отлетающий от точки, как от реактивного самолета, белый бурун, Ларик понял, что это катер. Он заорал что было сил, но сразу же понял: если это похитители, то все равно орать уже поздно. Вряд ли бандиты не пользуются биноклями. И, конечно же, вся тройка подростков на песчаном берегу была как на ладони. Даже, наверное, Кеша, забившийся между кокосами, был виден до самого последнего пестренького перышка...

Глава X

КЕША-ШПИОН

Макс исчез, будто провалился сквозь землю. Вернее, под воду.

Но расспрашивать Петича, в чем дело, Ларик не мог. Внимание его было приковано к приближающемуся катеру. Мощный водомет вздымал позади маленького судна такой водоворот, что было похоже, будто смерч догоняет и никак не может догнать катер. Ларик знал, что такие двигатели-водометы придают судну быстроходность и, самое главное, высокую проходимость. То есть катер может спокойно плавать по мелководью – даже на глубине сантиметров в двадцать. Обычного винта у таких катеров нет – его заменяет сопло водометного двигателя; днище плоское, как у мыльницы, – зацепиться за мель практически нечем.

Эти познания, которые Ларик почерпнул из своей энциклопедической памяти, навели его на очень грустные мысли. Кто в этих краях может пользоваться такой быстроходной техникой? Конечно, не представители туристической фирмы. Вон на каком суденышке они вчера приплыли сюда! Чуть не утонули, спасая друг друга да еще какого-то паука. Достаточно было шевельнуться всем к одному борту – и мгновенно оказались в воде.

Как будто ничего особенного не происходило, Ларик неспешно направился к хижине. Он шел, не оборачиваясь, и уже ждал, что сзади раздастся какой-нибудь резкий неприятный голос, который скомандует остановиться, поднять руки... Конечно, Ларик или Петич не могут выхватить оружие. А вот тихонько дотянуться до телефонной трубки и позвонить они вполне могут. Для этого-то Ларик и направлялся к хижине.

«Только бы успеть», – думал он, стараясь и не сбиться на бег, чтобы не привлечь лишнего внимания, и не ползти уж совсем медленно.

Ларик успел преодолеть лишь полпути. Несколько раз он обернулся и увидел, что Петич стоит на месте, перекидывая гарпун из руки в руку. Наверное, он не собирался просто так сдаваться. А вот Макс исчез.

«Неужели так быстро успел убежать?» – удивился Ларик.

И вдруг сзади пророкотала пулеметная очередь – одна, вторая. Ларик присел с испуга и чуть было не пополз за ближайший бугорок. Но хорошо, вовремя сообразил, что это не настоящие выстрелы, а лишь очень правдоподобные звуки. Есть такие умельцы, которые в мегафон могут и не такие громкие звуки подделывать. Целую канонаду могут изобразить. Можно пальцами пощелкать по микрофону – такой грохот раздастся! Хорошо, что Ларик вовремя об этом догадался. А то бы выглядел посмешищем в глазах Ленчика.

Конечно, это Ленчик устроил такую шутку.

Катер, выключив двигатель, по инерции чуть ли не полностью выполз на песчаный берег, прошуршав днищем. В нем во весь рост встал Ленчик. Физиономия его расплылась в довольной улыбке.

– Спокойно! Без глупостей! – закричал он уже без мегафона, увидев, как Петич очень широко, словно метатель копья, замахнулся гарпуном. – Ваша мама пришла, молочка принесла!

«Ну и шутки у него! – вздохнул Ларик. – Сразу видно, что не было у человека возможности развивать свое чувство юмора. Тренировки, тренировки... Вот наконец решил пошутить, а вышла глупость».

Но Ленчиков вид сразу изменился. Теперь он выглядел сконфуженным. Наверное, взглянув на ребят вблизи, Ленчик понял, что испугал их совсем не понарошку. Какие там шуточки, если Петич весь побелел! Даже на расстоянии было слышно, как постукивают его зубы от волнения.

Не понимал, совсем не понимал Ленчик этих ребят! Сами палят в него чуть ли не в упор из ружья, устраивают неожиданное купание прямо с борта катера, толкают незнакомых людей, у которых при этом сигары падают за пазуху, – и ничего! Все это в порядке вещей! А вот он решил пошутить с ними, и нате вам – обратный результат...

Если бы знал Ленчик, что ребята совсем не на игру настраивались, ожидая его катер-водомет! И эта звуковая пулеметная стрельба так к месту оказалась в тревожном ожидании!

Вдруг метрах в десяти от Петича вода вздыбилась, и из-под нее поднялось во весь рост морское чудовище. С водолазной маской и трубкой на голове. Это был Макс. Он судорожно сорвал с себя маску, вырвал изо рта трубку и швырнул это снаряжение на берег. А сам хватал ртом воздух, не обращая внимания на окружающих. Жалко, что при этом не было никого постороннего. Этот посторонний, наверное, покатился бы со смеха по песочку! Ленчик, Ларик и Петич оказались участниками этой забавной сцены. При этом их физиономии стали такими удивленными, что смеяться друг над другом они просто уже были не в состоянии.

Если даже ребята удивились такому внезапному появлению из морской пены Макса, то можно было представить состояние Ленчика! Несмотря на то что он был тренированным и готовым ко всяким неожиданностям. Ведь он знал, что на этом острове только Петич и Ларик. И тут вдруг из-под воды выныривает... Кто-то!

В воздухе повисло молчание. Никто из ребят не решался его нарушить. Ведь это означало бы, что заговоривший берет на себя роль объясняющего. А кому хотелось брать на себя такую неблагодарную и трудную роль? А Ленчик не спешил с расспросами – наверное, пытался сам разобраться, что к чему. Он быстро переводил взгляд с Петича на Ларика. Ну, и Макса, конечно, оглядывал. Уже без всякого испуга. Понял, что никакой опасности тот не представляет. Обычный пацан.

– Вижу, что времени вы здесь зря не теряли, – наконец проговорил Ленчик. – Кто это?

Вопрос был похож на невидимую стрелу, которая, скользнув по Максу, отрикошетила в Петича. Петич что-то нечленораздельно мяукнул и развел руками – мол, сам не видишь, что ли?

– Ладно. – Ленчик швырнул с борта катера на песок небольшой зубастый якорь, спрыгнул сам и зашагал по направлению к хижине. – А там больше нет сюрпризов?

– Осторожно, – буркнул Петич.

Ленчик остановился как вкопанный и сразу же быстро оглядел все окружающее пространство.

– Кеша там, – пояснил Петич. – Попугай. Огромный, как степной орел. Он без разговоров нападает на тех, кто злится. Так что не советую в таком настроении приближаться туда. Лучше взять себя в руки...

Ленчик расхохотался. Он смеялся долго, и было видно, как он оттаивает. Так оттаивает кусочек льда, вытащенный из морозильника. Вначале остроконечный, а потом, через некоторое время, уже покрытый влагой, одомашненный и даже, кажется, мягкий.

– Ну и хитрый же ты, Петр, – сквозь смех проговорил Ленчик. – Ловко ты меня привел в норму. Пока я врубился в твою шутку – уже и вся злость прошла! Ну пошли, заберем с катера продукты и присядем где-нибудь в тенечке для спокойненького разговора. Да и степного орла, если он существует на самом деле, покормить надо!

– Существует, существует, – подтвердил Ларик. – Только его незачем кормить – не курица домашняя. Сам должен кормиться на свободе. Здесь же рай для него.

Кеша, словно поняв, что речь идет о нем, зашумел в пальмовых ветках крыльями. Вот и мордочка с кривым бандитским клювом высунулась из-за кокосового ореха.

– А где милая Мила? – спросил Ларик.

– Вот, как раз и я о ней подумал, – улыбнулся Ленчик. – Хорошо, что она не поехала со мной. Представляю ее реакцию... Поднимается прямо со дна этот морской витязь, отбившийся от своей компании! Ну, так откуда этот водолаз взялся?

Вопрос прозвучал не направленно к кому-нибудь, и ребята опять промолчали. Вот если бы Ленчик напрямую спросил Ларика или Петича, пришлось бы им ответить. А так – не дураки же они, на рожон лезть... Ведь что можно сказать про этого Макса? Ну, конечно, приплыл. А почему приплыл? Вот и получается, что даже самый простой ответ требует таких объяснений, что запутаться в них – пара пустяков. А ребята хотели рассказать все как можно проще, чтобы не настроить Ленчика на решительный лад. В смысле принятия решения о немедленном возвращении в Москву.

– Да мы сейчас ушицей побалуемся, – потер ладони Петич. – Только вот ждали специалиста по определению съедобности рыбы...

– Вижу, как ждали, – хмыкнул Ленчик.

Он понял, что разговор предстоит неспешный, и решил, наверное, не торопить ребят.

Вообще-то Ленчик был достаточно хитрым для разрешения подобных ситуаций. Потому что давно знал Петича. И знал, что Петич только притворяется скрытным. А если дело коснется каких-нибудь приключений, неожиданных событий, то Петич первый не выдержит и начнет с азартом обсуждать подробности и выстраивать новые планы. Вот поэтому Ленчик ухмыльнулся спокойненько и двинул к хижине, не забыв захватить с катера объемистую сумку с продуктами.

Пока он доставал из нее всякие вкусности типа колбасы, сыра, консервов и шоколада, Петич уже успел сунуть пакет с уловом и нож Максу.

– Рыбу надо чистить с хвоста, – пояснил он. – Пальцем придерживаешь хвост и чистишь против шерсти.

– Не надо чистить, – сказал Ленчик. – Я знаю самый простой, хотя несколько дикарский, способ. Но здесь он как раз и подходит.

Он оглядел растительность, с какого-то широколистого куста сорвал несколько листьев и стал заворачивать в них рыбу – по одной.

– А почему костер не разжигаете? Спичек нет? – удивился он. – Что-то не похоже на тебя, Петр. Ты же всегда на природе первым делом к костру бросаешься. Я когда плыл, уже подумал: что-то странно, дымка не виднеется над вигвамом робинзонов.

«Разведешь тут костер, – подумал Петич и не удержался, взглянул на Макса как на виновника их бескостровой жизни. – Вот если бы не Ленчик, а бандиты мимо проплывали? Завернули бы к нам на костерок...»

Ленчик разгреб песок и уложил рядышком завернутые рыбины. А сверху опять присыпал тоненьким слоем песка.

– Вот здесь и разжигай, – кивнул он Петичу. – Рыбка испечется, как в духовке.

– Ага, – пробурчал Петич. – А вдруг листья эти ядовитые?

– Не бойся, – улыбнулся Ленчик. – Изучил я местную растительность. Нет здесь ядовитых растений. Вон попугай не даст соврать. Верно?

Все посмотрели наверх и прыснули со смеху. Кеша так смешно наблюдал за происходящим, поворачивая голову из стороны в сторону, что удержаться от смеха было невозможно.

Через пять минут пылал костер, ребята жевали бутерброды, и даже Кеша осторожно и недоверчиво приближался к крошкам хлеба, которые насыпал для него чуть поодаль Ларик.

– Кушай, не бойся, – разрешил Петич. – Нормальная человеческая еда. Может, заговоришь после этого. А колбаски не дадим. Ты же не хищник.

Макс украдкой поглядывал на Ленчика. Наверное, примеривался, с чего начинать свой рассказ.

– Как переночевали? – спросил Ленчик. – Не боялись на новом месте?

И тут Петич решился. А что было оттягивать? Он уже не один раз переглянулся с Лариком, и друзья давно поняли, что таиться перед Ленчиком совсем ни к чему. Глупо в их ситуации секретничать.

– Боялись, – ляпнул Петич.

Даже Ларик вздрогнул от неожиданности. Чтобы его друг вот так признался в своем страхе? Это было, по крайней мере, удивительно, а потому и неожиданно.

– Боялись, – повторил Петич, будто ему нравилось произносить это непривычное для него слово. – Но все уже позади. Все обошлось. Да что наши страхи? По сравнению с тем, что Макс испытал. Понимаешь, Ленчик, ведь его похитили, а он убежал. И приплыл к нам на надувном матрасе.

Ларик даже крякнул от такой стремительности. Вот это да! Он-то думал, что Петич издалека все начнет рассказывать, потихоньку... А тот обошелся несколькими фразами. А может, это и лучше? Чего растягивать неприятные объяснения? А так: словно разогнался и в холодную воду – бултых! Нерешительность – удел слабых.

Как ни готов был Ленчик ко всяким неожиданностям, тут он чуть не поперхнулся. Так и застыл с непрожеванным бутербродом во рту.

– Однако! – пробормотал он. – С вами, Петр, и впрямь не соскучишься. Прав был твой отец. Наверное, совершил я крупную ошибку, отпустив вас на волю. Оказывается, к вам просто липнут всякие приключения. Ну-ка, ну-ка, по порядку...

Петич толкнул локтем Макса:

– Ну вот и давай, по порядку. Мы тоже с удовольствием послушаем еще раз. Люблю страшные истории!

Последнюю фразу он произнес притворно, будто давая этим понять: ничего, в общем-то, страшного в этой истории и нет. Так, обычные дела.

– Я уже неделю на Мальдивах, – тихо, не поднимая головы, начал говорить Макс. – С отцом прилетел. А потом отца в Москву вызвали по каким-то срочным делам. Ну, а мне зачем возвращаться? Договорились, что я вполне могу здесь и один побыть.

– Вот, не одни мы такие вольнолюбивые, – вставил Петич.

Ленчик жестом остановил его, чтобы он не перебивал.

– Ну, а потом, – продолжил Макс, – на моем острове поселился еще один... турист. Там на другом конце осталось свободное бунгало, ну, хижина. Познакомились на прогулке, разговорились. Крутой такой дяденька. Он то исчезал, то снова появлялся. Осматривал, говорил, здешние достопримечательности.

Ленчик слушал спокойно, пошевеливая палкой горящие головешки в костре. Но лицо у него было сосредоточенное. Видно было, что ловил он каждое слово, прислушивался к каждой интонации.

– А позавчера ко мне подошли двое... – Макс вздохнул, давая понять, что приближается к самому неприятному в рассказе.

– Постой-постой, – встрепенулся Ленчик, – ты же сказал, твой сосед один был? Откуда же взялись эти двое?

– Как откуда? Охрана, помощники... Обычное дело. Ведь это обслуга!

Макс удивленно взглянул на Ленчика. Казалось, в его взгляде была даже насмешка. Неужели Ленчик думает, что Макс подсчитывает количество охранников? Ведь он же сказал: на острове поселился новый турист. А сколько у него обслуживающего персонала, до этого Максу нет никакого дела. Он считает людей по главным представителям.

– Ну да, обслуга, – кашлянул Ленчик. – Не стоит на нее обращать никакого внимания. Рассказывай дальше.

Ларик с Петичем переглянулись. Ведь Макс допустил полную бестактность. Ленчик-то тоже – обслуга. В Максовом понимании. И Ленчик сейчас имеет полное право обидеться и не слушать этого высокомерного подростка, называющего телохранителей обидным словом «обслуга»! И вообще, если Ленчик со зла сейчас схватит всех троих в охапку, отвезет в аэропорт и отправит в Москву, – никто в мире не сможет сказать, что он не прав. Петич даже сокрушенно повел головой – по поводу бестактности Макса. Видно, Макс не совсем представляет себе, что такое настоящий телохранитель. Это ведь не просто тупой качок, служащий хозяину, как собака. Вот, например, Петичев отец называет Ленчика за глаза не телохранителем, а ангелом-хранителем. Значит, Ленчик того стоит...

Макс даже не заметил своей бестактности. Ларику пришлось приложить к губам палец. Это он так успокаивал Петича, готового уже поучить Макса вежливости.

«Ладно, – словно говорил Ларик своим жестом, – потом займемся его воспитанием. Сейчас не время».

– Они спокойно объяснили, что мне не будет причинено никакого вреда и что это похищение. Похлопали меня по плечу, совсем дружески, будто мы близкие знакомые, – и повели к своему бунгало.

– И ты спокойно пошел? – не удержался от вопроса Петич.

Макс даже не удостоил его ответом. Лишь хмыкнул.

– Я бы... – горячился Петич. – Одному бах, второму бух! Знаю, по каким местам! Чтоб они отвлеклись от меня на свое не очень хорошее самочувствие! А потом бы спрятался на острове! Пока бы искали...

– Тихо-тихо, – улыбнулся Ленчик. – Насмотрелся боевиков. В жизни все совсем по-другому бывает. Слышал, как? Подошли нормальные вроде люди и говорят: похищение, мол. Пойдемте к нам в гости.

– Ну, а как же еще? – возмутился Макс. – Вы что, мне не верите? Это где-нибудь в городе надо хватать, в машину прятать и увозить! А здесь – куда я денусь? Сказали, и пошел с ними... Как пленный. Тем более что сразу и не сообразил, как себя вести. Сначала думал – шутка, потом испугался, потом они отвезли меня на другой остров, потом... И не помню уже, что потом.

– А потом ты убежал, – подсказал Ларик.

– Это уже когда успокоился и понял, что к чему. Ведь они стали ждать своего босса. И у меня оказалось достаточно времени для размышлений.

– Значит, они не успели предъявить твоему отцу никаких претензий? Размера выкупа, условий передачи? – спросил Ленчик. – Короче, звонили они отцу или нет?

– Они и не могли звонить, – спокойно ответил Макс. – Босса-то не было в это время. А потом, когда я уже слинял, тоже звонить им вроде бы стало ни к чему.

Макс довольно хихикнул.

– Он сам этому боссу позвонил, представляешь? – сказал Петич Ленчику. – Позвонил и сказал: ну что, съел? Я, говорит, улетаю сейчас в Москву, а ты сиди здесь и не высовывай носа, гнусный похититель! Собирай лучше мартышек для Московского зоопарка! Не то...

– Ладно, Петр! – Ленчику совсем не понравились попытки Петича пошутить. – Дело серьезное.

– Я ведь и маме позвонил, – дополнил картину Макс. – Там все спокойно. Значит, все обошлось. Мне просто повезло! Если акулы не сожрали, значит, я везучий.

Похоже, веселость и самоуверенность заполняли Макса с каждой минутой все больше. Из запуганного и притихшего мальчишки он превращался в супермена. Во всяком случае, так ему казалось.

– Похоже, что так, – задумчиво проговорил Ленчик. – Похоже, что так. Вот что, ребятки! Пока у меня есть этот катерок, я поплаваю тут между островков, посмотрю, что к чему. А на этой быстроходной скорлупе и к вам примчусь, если что. Не выпускайте мобильник из рук, ладно? Покажи только твой остров, – обратился он к Максу.

И Ленчик раскрыл буклет туристической фирмы с картой-схемой расположения «необитаемых островов».

– Вот этот, – ткнул пальцем Макс.

– Ошибаешься, – вскинул на него взгляд Ленчик. – Далековато. Посмотри внимательней.

– Да что это, карта звездного неба, что ли? – обиделся Макс. – И ребенку все понятно. Этот остров, точно.

– Странно, странно... – пробормотал Ленчик.

Ларик с Петичем недоуменно переглянулись. Что странного увидел в карте Ленчик? Вон сколько на ней маленьких островков. Какая разница, с какого сбежал Макс?

– Ладно, ребятки, – поднялся Ленчик. – Отдыхайте, вкушайте дары моря. Посолить не забудьте. А я пока на разведку сплаваю. Вообще-то, Петр, – голос его стал строгим и сердитым, – для чего тебе трубку дали? Чтобы всяким боссам звонить? Мне надо было сразу же звонить, мне! Разыгрываете здесь самодеятельность!

И тут с Максом случилось что-то непонятное. Он подпрыгнул и буквально вцепился в Ленчика.

– Я вас прошу, я прошу ничего не предпринимать! – Голос Макса зазвенел умоляюще. – Уверяю вас, что все обошлось! У похитителей ничего не вышло, и они ни в чем не признаются, даже если найти их! А меня... А мне... Больше не видать никакой самостоятельности! Если родители узнают о случившемся, меня никогда никуда не выпустят из дома! И тогда... Конец всему.

Как его поняли сразу Петич с Лариком! Ведь самое главное на свете для подростков – свобода. А о какой свободе может идти речь, если человека будут охранять как сокровище? Любой родитель от страха перед похищением не сведет со своего чада глаз! И ребята бросились на поддержку Макса.

– Останься, Ленчик, – хитро прищурившись, подмигнул Петич. – Пожалей ты этих бедных бандитов! У них, наверно, и так душа в пятках от страха. Поняли, что не на того напали. А если еще ты с ними разборку устроишь...

– Да и смылись они давно, – поддержал друга Ларик.

Ленчик вздохнул:

– Ну ладно. Уговорили. Тем более – таким ароматом из-под костерка потянуло! Надо попробовать, что вы тут наловили.

Он внимательно посмотрел на Макса:

– Не волнуйся, я не подниму никакого шума. Во всяком случае, если все, как ты говоришь, обойдется – родителям твоим стучать не стану. И похитителей этих искать не стану. В конце концов, мне не за это деньги платят. А вот следить за морскими просторами и ближайшими островками нам придется. Во избежание дальнейших неприятностей. Только вот... – Ленчик покашлял, подыскивая дальнейшие слова. – Где ты жить будешь?

– Да здесь! – в один голос крикнули Петич с Лариком.

Ленчик в ответ пожал плечами. Конечно, это был жест, означавший согласие.

– Ур-ра! – заорал Петич и изо всей силы метнул бумеранг.

Он пролетел под ветками пальмы и взмыл куда-то вверх. Несколько секунд Петич вертел головой, прислушивался к звуку падения, но потом махнул рукой. Мол, ничего, найдется игрушка.

Он уже потянулся к костру, чтобы достать на пробу первую рыбку, как вдруг прямо перед его рукой со всего размаха коротко и стремительно воткнулся в песок бумеранг.

– Ай! – отдернул в испуге руку Петич.

С вершины пальмы раздался звук, напоминающий ехидный смех.

– А вот сейчас, – Петич выдернул бумеранг из песка и пошарил взглядом по пальмовым веткам, – начинаем прицельное метание! Шпионишь, чучело пернатое?

Гортанный вскрик и шум крыльев были ответом на эту угрозу. Попугай улепетывал изо всех крыльев. Через мгновение его пестрое оперение, мелькнув напоследок, растворилось в густой зелени.

– Вижу, вы подружились, – хохотнул Ленчик. – Судя по всему, нас ждут веселенькие деньки!

ЧАСТЬ II

Глава I

НЕСАХАРНЫЙ ПЕСОК

Ленчик был прав. Веселья оказалось, что называется, выше крыши. Крыши хижины.

Каждый день начинался с громкого шороха, которым будил всех Кеша. Он маршировал по крыше, словно отрабатывая строевой шаг, и от этого казалось, что не только крыша, но и стены хижины пошатываются, как при землетрясении.

И сразу же начиналось утреннее представление. Для Ларика, Макса и Ленчика. Потому что Петич был одним из действующих лиц этого представления. Вторым был Кеша. В представление входили такие аттракционы, как уже привычное всем метание бумеранга по летающей цели, коварные Петичевы приглашения поклевать хлебных крошек, с тем чтобы ухватить потом Кешу, как жар-птицу, за хвост, и даже отчаянные плевки. Последний аттракцион не нравился ни попугаю, ни зрителям.

– Фу, Петр, – говорил, как собаке, Ленчик. – Ты же все-таки не верблюд.

– Жалко, что не верблюд, – отмахивался Петич. – А то бы достал этого петуха заморского... Чего он раскукарекался еще до рассвета? Я ему переведу стрелки! На вечный покой.

И весь день состоял из веселья. Робинзоны ловили рыбу, загорали, купались. Ленчик привез акваланги, и ребята с восторгом обшаривали подводные коралловые рифы, соревнуясь друг с другом в поисках самых красивых ракушек и коралловых веточек.

Как ни странно, попугай выбрал себе в друзья именно Петича. Наверное, почувствовал в нем настоящего хозяина. Даже норовил проехаться на его плече. Да и тот был не прочь покрасоваться в таком виде перед объективом Ленчикова фотоаппарата.

– Как настоящий Робинзон, – говорил Петич, наряжаясь подобающим образом – в те самые одежды, которыми он в первый день испугал Ларика, – и заставляя Кешу пересесть с плеча на дубинку.

Правда, вместо пластмассовой он смастерил себе самую настоящую. Даже обжег ее для гладкости на костре.

Ленчик жил вместе с ребятами. Но ничем не сковывал их свободу. Он устроил себе самый настоящий отдых – на свой вкус. Целыми днями валялся в гамаке, читая детективы из серии «Черная кошка», которые закупил про запас еще в аэропорту. Это занятие он перемежал с обязательными тренировками. Иногда и ребятам приходилось туговато. В Ленчике вдруг просыпался тренер, и под его команды друзья бегали кроссы, отжимались и приседали до изнеможения.

– Ты бы лучше приемчики показал, – недовольно бурчал Петич. – А то без толку гоняешь...

– Да некому еще показывать приемчики! – посмеивался Ленчик, щупая не очень-то выпуклые мышцы своих подопечных. – Сначала силу накопить надо.

– Что я, свинья, что ли? – парировал Петич. – С прорезью для монет? Зачем ее копить, эту силу? А приемчик – раз, и готово. И потеть не надо.

Но с Ленчиком особенно не спорили. Тем более что он, по большому счету, слушался ребят во всем. Разрешил Максу жить вместе с ними. Договорился об этом с Милой. Документы Макса вместе с обратным билетом находились в офисе фирмы, и Мила согласилась с тем, чтобы ребята отдыхали на одном островке. О подробностях их знакомства Мила не расспрашивала. Наверное, решила, что они знают друг друга еще по Москве.

Ленчик даже не надоедал ребятам своим присутствием рядом. Разве только находился в катере, когда они ныряли с аквалангом у рифа поодаль от островка. А когда они ныряли без акваланга рядом с берегом, то вообще, казалось, не обращал на них внимания. Правда, с ним всегда был бинокль. Но все равно ребята не чувствовали за собой назойливого присмотра.

Но, хоть эти дни и можно было с полным основанием назвать веселенькими, – по большому счету, такое веселье не очень-то радовало Ларика с Петичем. Какое веселье без настоящих приключений? Они даже с жалостью вспоминали первый день, когда с появлением Макса показалось, что жизнь здесь наполнилась приключениями и опасностями. Наполнилась – и спустила, как тот самый проколотый матрац, на котором приплыл Макс...

Иногда Петич с Лариком замечали, что Макс впадает в странную задумчивость. Они заставали его сидящим где-нибудь на берегу, пересыпающим песок с ладони на ладонь. В такой позе, конечно же, человек думает всегда о чем-то грустном.

– Ты что, боишься? – не выдержав, однажды напрямую спросил Петич. – Боишься, что в Москве эти похитители не отстанут от тебя?

Макс встрепенулся и быстро ответил:

– Нет-нет. О чем ты? Я и думать о них забыл. Обошлось же все.

– Заладил, как попугай, – сказал Петич Ларику уже наедине. – Обошлось, обошлось!.. Будто другого слова не знает. А сам как в воду опущенный. Без акваланга.

Ларик прыснул со смеху.

– Ты чего, Ларион? Что смешного? – не понял Петич.

– Да вспомнил, как он тогда под водой скрывался от Ленчика, – пояснил Ларик. – Ну, когда принял его катер за бандитский. Он же сам рассказывал, как нырнул и стал дышать через трубку. А вода его обратно выталкивает. Он и зарылся в песок руками, как якорем.

– Ну и что тут смешного? – удивился Петич. – Ты бы, конечно, по-другому поступил. Выставил бы попу, как буек... Соскучился ты, Ларион, по приключениям, вот что я тебе скажу! Потому всякая глупость и вызывает в тебе такое веселье. Знаешь, как моя мама говорит в таких случаях? Неадекватное у тебя поведение, вот что! Короче – вот!

И Петич покрутил у виска пальцем. Очень он любил этот жест.

– А ты нет? – Ларику самому не понравилось, что он не к месту хохотнул, а Петич поддел его за это. – Тебе нравится этот детсадовский отдых?

– А что делать? – развел руками Петич. – Не убегать же нам отсюда... Как Макс. Ну давай, сделаем плот и отчалим на все четыре стороны. Глупо. А придумывать что-либо на голом месте не хочется. Не дарит судьба приключений, значит, готовит нам сюрпризик...

– Ты это о чем? – насторожился Ларик.

Он-то знал, что Петич не произносит слово «сюрпризик» просто так. Значит, задумал что-то интересное.

– Да я уже о Москве думаю, – нарочито вздохнул Петич.

Для виду вздохнул. Понятно было по хитрому его лицу, что он совсем не с грустью думает о возвращении.

– Сдается мне, Ларион, – продолжил Петич, – там нас ждут важные дела. Вся развязка этой странной истории.

– Ты считаешь, что у этой истории есть... продолжение? – настороженно спросил Ларик.

– А то как же! Видел, какой Макс задумчивый? – охотно приступил к объяснениям Петич. – Ты думаешь, он все нам рассказал? Нет уж. В таких делах все и не расскажешь. Может, он сам запутался. Конечно, не подает виду, что боится. А кто подаст? Все мы герои, пока жареный петух не клюнет... В этот самый буек.

– Ну, и что ты предлагаешь? – торопил друга Ларик.

Знал он, знал, что Петич уже выстроил целый план! И медленно подбирается к изложению его, мучая Ларика нарочитой неторопливостью.

– А мы в Москве слежку установим, – просто и ясно выразился Петич.

И замолчал. Ларик уставился на друга, ожидая дальнейших разъяснений. Но для этого надо было переспрашивать. Тяжел же Петич на объяснения!

– Какую слежку? За похитителями?

– Зачем за похитителями? Мы их и не знаем вовсе. Слежку мы установим за Максом. Кстати, для этой операции Вилька пригодится. Очень даже пригодится! Ведь Макс ее не знает. Нас-то если заметит – сразу догадается о наших намерениях. Хотя они самые добрые.

– Какие же добрые? – хмыкнул Ларик. – Слежка – она и есть слежка. Неприятное дело. Вот ты бы хотел, чтобы за тобой следили? За каждым твоим шагом? Когда ты и не знаешь об этом. Ковыряешься себе в носу – а оказывается, в это время кто-то любуется тобой!

– Во-первых, я не ковыряюсь в носу, – отрезал Петич. – А во-вторых, мне не угрожает никакая опасность. Тьфу-тьфу-тьфу, – на всякий случай он поплевал через левое плечо.

– А если и ему не угрожает? – спросил Ларик, имея в виду Макса.

– А чего же он тогда такой задумчивый? Ну, может, это и не опасность, – поправился Петич. – Но есть какая-то тайна, согласись! Вот мы ее и разгадаем. И если сложится такая ситуация, что понадобится наша помощь – мы тут как тут!

– И сколько же мы будем ждать такую ситуацию? —недовольно отмахнулся Ларик.

Не очень понравился ему план Петича. Если разобраться – никакого плана и не было. Как всегда, предложение Петича было построено по одной и той же схеме: сначала делать, потом думать. Хотя ничего другого и Ларик предложить не мог. Макс молчит как рыба. И какая-то тайна, конечно же, скрыта за этим молчанием. Как же ее еще можно разгадать, если не путем слежки? Ничего лучшего за всю историю сыска пока не придумано. Если и различается слежка своими способами, то только техническими. Можно следить из-за угла, а можно хоть из космоса. А принцип остается тот же: втайне от человека узнать все обстоятельства его жизни. И если они представляют для человека опасность, спасти его. Только такие благородные цели преследовали Ларик с Петичем. Из-за этих целей и терпел Ларик не очень приятное для его слуха слово «слежка».

– А вот сколько понадобится, столько и будем! – сердито сказал Петич. – Как искать какие-нибудь ценности типа алмазов или картинок – так ты пожалуйста, готов на все! И ждать, и терпеть, и ползать ночами по всяким подвалам и трущобам... А если дело касается отдельного человека, считаешь, что он сам должен выпутываться? Знаешь, Ларион, это не очень-то... красиво.

– Что-о? – Ларик даже задохнулся от возмущения. – Да ты что себе позволяешь? Обвиняешь меня в том, что меня интересуют лишь ценности? Да я после таких слов не хочу тебя и знать!

Ларик отвернулся и зашагал прочь. Если б не остров, то он, наверное, ушел бы в бесконечность. А так – ясное дело, далеко не уйдешь. Даже и ста метров было достаточно для того, чтобы Петич осознал свою вину.

– Стой! Да стой же ты! – отчаянно завопил он.

На его крик с крыши хижины сорвался Кеша и бросился к ним. Приземлился на безопасном расстоянии и с интересом крутил головой. И чего опять развопились эти странные двуногие? Целыми днями передразнивают друг друга, говорят, говорят...

– Ну ладно тебе злиться! – на ходу кричал Петич. – Видишь, и у меня поведение... неадекватное. А все от безделья. Ну, Ларион! Смотри, я песок ем, чтоб ты не обижался!

Это на Ларика подействовало. Тем более что Петич зачерпнул рукой совсем не шуточную горсть песка и отправил ее в рот. Ну как обижаться на этого ненормального?

Даже Кеша состроил такую удивленную физиономию, наблюдая странную выходку Петича, что казалось, осталось попугаю только покрутить кончиком крыла у своей головы.

– Нет на тебя Вильки! – выговаривал Ларик, окуная Петичеву голову в воду, чтобы тот как можно тщательнее прополоскал рот.

– Да соленая же! – отворачивался Петич.

Все-таки проскальзывала по его лицу светлая улыбка! Добился своего, хоть и таким дурацким способом.

Петич зачерпнул рукой совсем не шуточную горсть песка и отправил ее в рот.

Пока Ларик пугался, пока помогал отплеваться да полоскать рот – забыл про свою обиду!

– Ничего, что соленая, – приговаривал Ларик. – Полезно для дезинфекции. Пошутил бы ты так с Вилькой! Она бы в тебя ведро какой-нибудь касторки влила.

– Ты думаешь, что она испугалась бы? – спросил, улыбнувшись, Петич.

– Еще как!

– А вот и нет, – вздохнул Петич. – Знаешь, что она сказала бы? «Не забудь водичкой запить», – вот что сказала бы она!

Кеша летал кругами над ребятами. И Петичу, и Ларику вдруг показалось, что во взмахах его крыльев есть что-то грустное, прощальное.

– Начинается чемоданное настроение... – тихо проговорил Петич. – У меня оно начинается за несколько дней до отъезда. Всегда так.

– Вот беда, – вздохнул Ларик. – С Кешей. Привыкли и мы к нему, и он к нам. Хоть ты его и помучил немножко. Как мы расстанемся?

– Жалко птицу, что и говорить, – сглотнул соленый ком в горле Петич. – Какой-нибудь иностранец приедет вместо нас. Ни поговорить с ним, ни от бумеранга увернуться. Скукота Кеше светит! Полная скукота. Нам-то полегче...

– Почему это? – не понял Ларик.

– Да у нас Вилька будет вместо попугая, – пояснил Петич. – Хоть и не бумеранг, а подколки в ее адрес очень даже приятно бросать!

И он хитро и мечтательно улыбнулся.

Глава II

НЛО ОТДЫХАЮТ

Самолет разбежался и, как показалось, повис в воздухе. Но в доказательство скорости быстро заскользили внизу строения аэропорта, открылся простор океана и поплыли, как листья по воде, островки.

Ларик подумал, что все это напоминает перематывание в видеомагнитофоне пленки. Только на пленке обратная перемотка сопровождается смешными движениями, а здесь – ничего смешного нет. Скорее, грустно оттого, что совершается точно такое событие, как и две недели назад, только в обратном порядке. Словно и не было этого времени...

От быстрого набора высоты заложило уши. Ларик сглотнул слюну, покосился на Петича. Ничего веселого не было и на его лице. Он даже глаза закрыл – наверное, чтобы не встречаться взглядом с Лариком. Одна грусть в этих взглядах, а на душе и так тоскливо.

Особенно расстроил на прощание Кеша. Казалось, он плакал. Во всяком случае, глаза попугая были мокрыми. Он вздыхал, пыжился, кряхтел, всеми способами показывая свое недовольство при виде сборов. И когда ребята плыли на катере от их островка к острову, на котором был аэропорт, попугай долго летел за ними.

– Кеша, назад! – кричал Петич. – Кыш, кому сказал!

Но птица вспархивала на мгновение, словно натыкалась на невидимое препятствие, и упорно летела дальше.

Петич сам не удержался и вытер выкатившуюся слезу. Наверное, от встречного ветра.

– Мы вернемся! – крикнул Ларик.

Ему показалось, что еще ничего на свете он не хотел так, как исполнения этого обещания. И не только потому, что ему понравилось здесь. А просто очень хотелось увидеть, как обрадуется Кеша при следующей их встрече.

Макс летел этим же самолетом. И Ленчик, конечно, тоже. Они сидели впереди, а Ларик и Петич – через несколько кресел сзади.

– Это хорошо, – отметил Петич еще перед взлетом. – Не надо будет оглядываться, головой вертеть. Жутко у меня начинает болеть шея, если я оглянусь больше трех раз.

Ларик улыбнулся. Что-то не знал он раньше об этой особенности Петичевой шеи. Это же надо – три раза! Не два, не четыре, а три. И откуда берутся такие мгновенные выдумки Петича? Почему именно такую фразочку он ляпнул? Ларик этого не знал. А вот что Петич волнуется, Ларик знал отлично. Потому что такие плоские шуточки выдают Петичево настроение. Изучил Ларик своего друга достаточно хорошо.

– Ты, Ларион, не спи, – то ли посоветовал, то ли приказал Петич. – Посматривай по сторонам.

Интересно, что у самого при этом глаза были закрыты. «Издевается, что ли?» – подумал Ларик, но не стал спорить.

Может, у Петича голова болит, и он просит друга последить вместо него за пассажирами!

А уследить вообще-то и вдвоем было трудновато. Пассажиров в самолет набилось до отказа. Все места были заняты, и такой пестрый и разношерстный народ подобрался, что в каждом можно было при желании разглядеть замаскированного террориста. А такое желание у ребят очень даже имелось. Не сильно-то им хотелось откладывать дело в долгий ящик! Хорошо бы определиться с этими Максовыми похитителями уже в самолете. Хотя бы физиономии запомнить. Петич почему-то был абсолютно уверен, что бандиты должны лететь в Москву именно этим рейсом.

– Ну, не обязательно, конечно, сам ихний босс сидит где-нибудь по соседству с нами, – шепнул он Ларику, почти не разжимая губ. – А вот его мордовороты вполне могут быть нашими сопровождающими. Наклеили себе усики, нацепили очки – разве узнает их Макс? То есть не нашими сопровождающими, а его, – уточнил Петич, да еще и добавил: – Вполне могут быть. Но я ничего не утверждаю. А смотреть тебе по сторонам обязательно надо.

«Да нечего зря тревожиться! – подумал Ларик. – Сам-то глаза прикрыл. Замаскировался. А мне смотри за сотней людей. Различай в этих загорелых физиономиях за усиками да очками бандитские ухмылочки».

Но никого подозрительного Ларик пока среди пассажиров не заметил. В таких случаях можно или никого не подозревать, или всех сразу. Да и не очень он верил в то, что похитители могут оказаться в самолете. Правда, у него тоже было предчувствие, что эта история не завершилась, что встреча с бандитами им еще предстоит. Но не здесь.

Полет проходил нормально, если говорить языком летчиков.

– Слушай, – толкнул Ларик Петича локтем. – Надо нам дежурство установить. Лететь долго, и наблюдать по очереди надо. Вот ты спишь первый час. Хочешь – не спишь. Твое дело. Но за первый час ответственный я. Потом ты. И так по очереди. Идет?

– Угу, – буркнул Петич, не открывая глаз.

Ларик покосился на часы. Скучновато будет так сидеть в одиночестве. И чего это Петича сморило? Не успели еще как следует высоту набрать.

И тут Ларик догадался, что Петич просто разыграл его! Разыграл, как несмышленыша. Оттого и притворяется спящим. По каким таким признакам можно определить в самолете похитителей? Что они, ходить будут по салону с угрожающим видом? Строить страшные рожи Максу? Смешно!

Ларик уже собрался серьезно обидеться на Петича, но улыбнулся, посмотрев на друга. Пусть забавляется! Нет рядом Вильки, нет Кеши – и Петич направил свои шутки в Лариков адрес. Ну и пусть. Но на всякий случай Ларик решил приглядывать за пассажирами. Вдруг потом вспомнится какое-нибудь лицо? При более близком знакомстве с бандитами.

Самолет уже набрал высоту. Можно и ремни отстегнуть, откинуть спинку кресла. Да и задремать, как Петич. А вернее, как кошка – с полуприкрытыми глазами. Вдруг Петич не разыграл его? А потом издеваться будет, если заметит, что Ларик спит «на посту». Все может быть!

Вот и Ленчик идет по проходу, улыбается.

– Ну как, орлы? Поднялись выше облаков? Скоро, скоро уже будете дома, забудете меня. Кстати, вот вам на память. Сегодня только забрал из печати.

И Ленчик протянул толстую пачку фотографий, присев рядом и потеснив Ларика в кресле. Петич лишь сонно потянулся.

Замелькали знакомые пейзажи острова, улыбающиеся физиономии «робинзонов». Вот и мордочка Кеши выглядывает из-за плеча Петича.

– Выбирай, что понравится, – разрешил Ленчик. – А вот на этой надпиши что-нибудь на память. И телефон свой, ладно? И мой запиши на каком-нибудь снимке. Номера телефонов для того и существуют, чтобы когда-нибудь пригодиться.

Ленчик достал бумажник, вытащил из него маленькую ручку. Бумажник он держал открытым, и Ларик машинально бросил туда взгляд. Сбоку, в маленьких кармашках, торчали несколько визитных карточек. Самая верхняя виднелась чуть ли не полностью. Когда Ленчик говорил о номере телефона, Ларик как раз скользнул взглядом по цепочке цифр, от руки крупно написанных по верху карточки. И ему показалась знакомой эта цепочка... Будто в памяти вспыхнуло ее отражение. Совсем зеркальное.

Неудобно было задерживать взгляд на бумажнике. Да к тому же Ларик задумался: какую же надпись оставить на память? Никогда в жизни он не подписывал свои фотографии. Он думал-думал и написал просто: «Леониду от Иллариона. Мальдивы-2000». Да еще добавил свой телефон.

– Молодец, – оценил надпись Ленчик. – Просто и ясно. Кому, от кого, где и когда. И телефон. Да ты в одну строчку всю необходимую информацию вместил!

И Ленчик, усмехнувшись, сделал на своей фотографии точно такую же надпись. Только, конечно, переставил местами имена. И написал свой телефон. «Совсем я отвык от цивилизации, – усмехнулся про себя Ларик. – Обычные цифры чуть шок не вызвали!»

Он вглядывался в фотографии, испытывая при этом странное ощущение. Ведь совсем недавно все эти картинки были живыми, а вот сейчас застыли навсегда. В памяти, правда, они так и останутся живыми, движущимися... Ларику даже показалось, что и на фотографии Кеша вдруг взял да и пошевелился, будто устав сидеть неподвижно.

Но перед глазами все пробегали и пробегали цифры. Ларик даже подергал себя за белый клок волос, чтобы лучше вспоминалось. Почему же ему кажется, что он видел эти цифры раньше? Видел или... слышал? Ларик попробовал повторить цифры про себя. И сразу понял: точно, он их знает. Он просто знает их наизусть! Поэтому повторяет легко, как знакомую стихотворную строчку.

И вдруг Ларику показалось, что ему не хватает воздуха! Задыхаясь, он стал толкать Петича.

– А? Что? – ничего не мог понять тот. Видно, и правда спал. – Ты чего, Ларион? НЛО увидел в иллюминаторе?

Но, взглянув на друга, Петич понял, что дело намного серьезнее, чем встреча с инопланетянами. Ларик был бледным, как маленькое привидение по имени Каспер. Не раздумывая, Петич ткнул пальцем в какую-то кнопку. Через полминуты по проходу между креслами в их сторону заспешила стюардесса.

– Ему плохо! Сделайте что-нибудь! – воскликнул Петич.

– Тошнит? – Стюардесса склонилась над Лариком, пощупала его лоб. – Вот здесь пакет. А я сейчас водички принесу...

– И конфеты не забудьте! – напомнил ей вдогонку Петич. – Сосательные. Ему с привкусом мяты, а мне – черной смородины.

Ларик слабо улыбнулся. Не теряется Петич в любой ситуации!

– Не надо... ничего, – шепнул он. – Кроме конфет, конечно.

Через минуту Ларик задумчиво перекатывал за щекой леденец. Потом он тяжело вздохнул и проговорил:

– Кажется, никогда еще в жизни я так не хотел ошибиться, как теперь...

– Молчи, Ларион, не говори, тебе силы беречь надо! – успокоил его Петич. – А то стошнит.

– Да не стошнит меня! – чуть не закричал Ларик. – И плохо мне совсем по-другому... На душе плохо!

Петич ошалело уставился на друга.

– Знаешь, Петич, – уже совсем тихо прошептал Ларик. – Я тебе сейчас скажу страшную вещь. Очень страшную. Только ты сразу не думай, что я сошел с ума. И не ори, хорошо? Мне кажется... Ленчик связан с похитителями. И у меня есть доказательство этого.

Петич оказался послушным. То есть он не заорал и даже, может быть, не подумал, что Ларик сошел с ума. Что он подумал на самом деле, неизвестно, но после минутного молчания он отчетливо произнес:

– НЛО отдыхают на фоне такого сообщения.

Глава III

ЖЕМЧУЖИНЫ-БЛИЗНЕЦЫ

Что и говорить, испорчен был весь полет!

Ларика бросало то в жар, то в холод, пока он пытался объяснить Петичу, каким образом пришел к такому страшному выводу. А Петич... Если сказать, что он был взволнован, то это значит ничего не сказать! Петич кипел, как не выключенный со вчерашнего дня чайник. Если только, конечно, остается в таком чайнике на донышке хоть капелька воды. А если нет – взрываются и сгорают такие невыключенные чайники!

– Я ведь тогда, когда Макс звонил этому боссу, машинально запомнил номер! – уже в который раз горячо шептал, повторяя свое объяснение, Ларик. – Я давно уже тренирую таким образом свою память: любые числа, которые только попадаются на глаза или которые я где-нибудь слышу, – стараюсь повторить через какое-то время. Вот и натренировался на свою голову... Я запомнил тот номер, как сфотографировал!

Петич слушал, отвернувшись к иллюминатору. Казалось даже, будто его коротко остриженные волосы шевелились от напряжения мыслей. Он лихорадочно искал объяснение этому поразительному совпадению...

Какой там сон! Казалось, в ближайшем будущем ребятам уже не удастся уснуть – ни днем, ни ночью.

Они были настолько поражены, что сидели как два болванчика и тупо пересматривали фотографии. Наверное, они просмотрели их сто или тысячу раз. Даже разговаривать друг с другом не хотелось. Словно мир перевернулся с ног на голову.

Конечно, оставался самый простой способ разрешения всех переживаний. Этот способ заключался в том, чтобы прямо обратиться к Ленчику с вопросом о загадочном совпадении. Может, все на самом деле окажется просто и понятно. И мир опять встанет на ноги.

Но у ребят не было ни сил, ни желания что-либо сейчас выяснять. Настолько велико было их потрясение. Дело ведь даже не в том, что Ленчик мог быть связан с бандитами как сообщник. От такой мысли у ребят вообще отнималась речь! А дело в том, что Ленчик ни словом не обмолвился им о делах, которыми занимался на островах! Вот что было до слез обидно. И когда он только успел разыскать этого босса? Ведь вроде бы почти неотлучно находился рядом. Вот именно, что почти... Да, не так прост Ленчик, как они себе представляли!

Долгим, долгим казался полет. Просто бесконечным. Приходили Ленчик, Макс, что-то спрашивали, шутили, ребята невпопад отвечали... И ждали только одного: быстрей бы оказаться в Москве, дома. Ведь не зря же говорят, что дома и стены помогают. До сих пор все расследования, которые проводили ребята в Москве, были успешными. А вот стоило оказаться за тридевять земель – и запутались во можестве вопросов.

Чем больше размышляли Петич с Лариком, тем больше этих вопросов возникало. Почему Макс так легко улизнул от своих похитителей? Почему бандиты еще на островах даже не попытались его найти? Какую тайну он так старательно скрывает? Почему Ленчик так легко согласился с тем, что Макс останется у них на острове? И наконец, почему у Ленчика оказался записан телефон главаря похитителей? Вопросы, вопросы... И все пока без ответов.

Самолет наконец приземлился в Шереметьеве. Ожидание багажа, долгая очередь к таможне... Первой в толпе встречающих Ларик увидел, к своему приятному удивлению, Вильку!

– Хорошая примета, – толкнул он Петича. – Если Вилька приехала нас встречать, то удача не отвернется от нас. Точно тебе говорю!

Петич заулыбался во весь рот. На все свои двадцать восемь зубов. Потому что зубов мудрости у него еще не было. Это становилось предметом насмешек со стороны Вильки, если Петич предлагал что-нибудь не очень умное.

– Сказывается недостаток зубов мудрости, – констатировала она.

– А у тебя даже лишние выросли, – огрызался Петич. – Как у Бабы Яги.

– У меня все зубы мудрые, – парировала Вилька. – С самого рождения.

– Язык острый побереги, прикусишь своей мудростью, – бурчал Петич.

Но сейчас он и не думал о подколках! Петич рванулся к Вильке, даже забыв о том, что где-то рядом, конечно же, должен находиться и его отец.

– Привет, – скромно сказала Вилька, протягивая ладошку. – Только не вздумай чмокнуть меня в щеку. Мама моя в обморок упадет.

– Да с чего ты взяла?.. – чуть не задохнулся от возмущения Петич, машинально протягивая Вильке руку, совсем как собака лапу.

Потому что Вилька протянула свою руку ладонью кверху, как делают, когда командуют: «Дай лапку!» Вот и получилось, будто Петич выполнил эту команду. Ему стало обидно, что вот так бросишься навстречу Вильке, обрадуешься встрече, а она – раз, и щелкнет по носу!

– Что это ты себе позволяешь? – продолжал он кипятиться, оглядываясь по сторонам: не услышал ли кто глупую Вилькину шутку? – Когда это я тебя чмокал? Да я сам всегда с мылом моюсь, когда меня родственники целуют на день рождения!

Ларик расхохотался:

– Вот не можем мы просто поздороваться! Обязательно придумать что-нибудь надо. Приветик, Вилька! А кстати, зря ты ему руку пожала.

И Ларик остановился на некотором расстоянии от Вильки, спрятав свою руку за спину.

– Почему? У меня карантин по кори уже закончился.

Вилька раскрыла свои разноцветные глаза до отказа. Показалось, что синий и зеленый цвета в них сверкнули ярче, чем рекламная иллюминация на игровых автоматах в дальнем углу зала прилета.

– Зато мы еще карантин не прошли. А знаешь, какие насекомые кусали нас в тропических широтах? – Ларик даже схватился за сердце, будто в нем и сейчас сидело несколько острых жал. – Тарантулы, скорпионы, мухи це-це и всякие другие носители опасных и неизлечимых инфекционных болезней. Так что не только руку после Петича вымой, но и держись от него подальше. Над ним микробы летают, как ласточки над водой перед дождем.

Вилькина мама звонко расхохоталась. Она подошла совсем незаметно и услышала последние слова Ларика.

– Ну так что, может, сразу ко мне в больницу? – предложила она. – Карантин проходить. Укольчики, касторочка...

– Какая больница? – отозвался на ее слова Ленчик, но сразу понял, что это шутка, и подхватил ее: – Разве о такой встрече мы мечтали, а, Петр? Думали, нас примут как героев-путешественников, а нас сразу хотят загнать под шприцы... Надо было катапультироваться на подлете к Москве!

Все почему-то посмотрели на отца Петича. Будто пришла его очередь сказать какую-нибудь необходимую в такие минуты шутливую глупость. Но он только улыбнулся, похлопал Петича по плечу, спросив: «Ну как?» – и двинулся по направлению к выходу.

«Деловой человек, – отметил Ларик. – Не тратит времени на всякие глупости».

– Учись у отца, двоечник, – сказал он Петичу. – Не болтает зря языком. А ты еще не успел увидеть Вильку, а уже поцапался с ней, как собака с кошкой.

– Ни фига себе! – воскликнул Петич. – Я еще и виноват! Оскорбляют, глупостями обвешивают с ног до головы, а потом еще оказывается, что я болтун! Да ты сам же разнюнил про этих насекомых! Тьфу!

Негодованию Петича не было предела. Нет, все-таки невеселый выдался денек. Надо же было случиться, что невезение выпало именно на день возвращения! И как результат – двойное плохое настроение.

Обреченно махнув рукой, Петич последовал за отцом. Совсем не обращая внимания на окружающий мир.

Родители Ларика в аэропорт не приехали. У папы была назначена генеральная репетиция, а это значило, что мама, которая работала художником по костюмам, тоже была нужна в этот день в театре. Ларику, конечно же, очень хотелось увидеть в Шереметьеве родителей. И даже не их увидеть – а чтобы они его увидели в аэропорту, сразу после дальних странствий. Такого повзрослевшего, возмужавшего, загорелого. Одним словом, вполне самостоятельного человека, которому отныне не надо будет делать замечаний о позднем возвращении домой, неделании уроков, плохом аппетите... Да мало ли еще поводов, по которым родители норовят унизить своим покровительством совершенно взрослого человека!

Но Ларик не стал расстраиваться оттого, что родители не смогли приехать его встречать. Во-первых, он с детства привык, что они всегда в театре и всегда заняты. Потому что, как объясняла мама, творчество требует очень много сил и времени. А во-вторых, он взрослый человек, вернувшийся из самостоятельного путешествия. Не обязательно его и встречать. Да и Петичев отец приехал вовсе не для того, чтобы поскорее обцеловать сыночка. Надо же было кому-то отвезти путешественников домой? А его джип спокойно вмещал в себя и прилетевших, и встречающих.

На всякий случай Ларик все же шарил взглядом по огромному залу прилета, пока они шли к выходу. А вдруг хотя бы мама все-таки приехала?

И тут он заметил, что Макс потихоньку отступает от их компании, словно пытается незаметно смыться. Даже не попрощавшись!

Подкравшись сзади, Ларик негромко сказал:

– Ты с нами поедешь? Место в машине есть.

– Я? Э... – Макс в растерянности оглядывался по сторонам. – Знаешь, я отца жду. Он должен приехать. Так что я подожду.

– Ну, в таком случае хоть попрощаться надо было, не правда ли? – не удержался Ларик от замечания. – Мы уезжаем, ты остаешься. Разве в таких случаях надо смываться незаметно?

– Я не смывался... – пробормотал Макс. – Смотрю просто по сторонам, ищу отца...

– Эй, Максимка! – окликнул Петич, подходя к ним вместе с Вилькой. – Вот, познакомься. Только руку ей не давай, она заразная.

Вилька замахнулась на Петича. Он попробовал увернуться и наткнулся на какую-то старушку. Старушка, в свою очередь, толкнула свой чемодан на колесиках. Чемодан скользнул по гладкому полу и... Дальше все понеслось-поехало, как в какой-нибудь кинокомедии с участием Джекки Чана. Люди взмахивали руками, кто-то даже падал, и вскоре от ровного коридорчика, в который выстроились встречающие, ничего не осталось. То есть осталось – но уже никак не напоминала эта барахтающаяся людская куча коридорчик. Вопили женщины, возмущались мужчины, а посреди этого шума Ларик вдруг различил тоненький и звонкий смех ребенка. Этот смех прозвучал так странно и так отчетливо, что и взрослые, которые цеплялись друг за друга, стараясь встать на ноги, прекратили свои вопли и стали прыскать смехом. Сначала понемножку, а потом все чаще и чаще – то у одного, то у другого человека стал прорываться смех. И через минуту весь зал ожидания гремел от хохота!

Ларику показалось, что когда-то он уже был свидетелем точно такой же сценки. Когда? Где? Память почему-то работала плохо, и вспомнить не удавалось. Но сейчас и некогда было заниматься воспоминаниями. Потому что Петич, собиравшийся уже высказать старушке извинения, увидел возникшую кутерьму и, конечно же, воспользовался ею.

Дернув за руки друзей, а заодно и Макса, он выскочил из зала ожидания на площадку, где стояли автобусы и такси. Невдалеке он различил и отцовский джип.

– А ты не мог без этого обойтись? – хохотала Вилька.

– Без чего это я не мог обойтись? – не понял Петич.

– Тебе ни в коем случае нельзя находиться в гуще народа! Где ты, там обязательно что-нибудь с людьми случается! – Вилька продолжала хохотать, как ненормальная.

– Нечего замахиваться в самой гуще народа, – недовольно пробурчал Петич. – Что я, должен был ждать, пока мне оплеуху влепят? А старушка случайно подвернулась...

Вилька протянула Максу руку:

– Привет. Надеюсь, ты понял, что я не заразная, а это у Петича юмор такой.

– Приходилось общаться, – кивнул Макс.

– Так вы там познакомились? На Мальдивских островах? – в восхищении Вилька покрутила головой.

Как все-таки впечатляют людей далекие расстояния! Вот, познакомились люди. Что здесь такого? Но познакомились они где-то у черта на куличках, и сразу: «Ух ты! Да как же вы там встретились! Да какое же это совпадение!»

– Будешь себя хорошо вести, – шепнул Петич Вильке, – мы даже расскажем тебе, как мы его из океана спасли. В шторм. Его уже наполовину акула сожрала.

Вилька хлопнула себя по рту ладошкой, чтобы не рассмеяться. А над ладошкой притворялись испуганными ее разноцветные глаза. Левый синий и правый зеленый.

– Что, страшно? – оценил выражение Вилькиных глаз Петич. – Хорошо, что тебя там с нами не было. Сейчас бы седая была от перенесенного ужаса. И без зубов.

– А зубы при чем? – вмешался, не выдержав этой глупой болтовни, Ларик. – Что ты несешь?

– Бывает, зубы выпадают от страха, – отмахнулся Петич.

– От страха они просто не растут, – подсказала Вилька. – Особенно зубы мудрости.

– Ну все! – прекратил эти бесконечные препирательства Ларик. – Хватит. А то Макс подумает, что мы только и умеем, что хохмить.

– Нет, почему же, – улыбнулся Макс. – Я убедился, что вы многое другое тоже умеете делать. Наверное, и Вилька такая же, раз дружит с вами.

– Вот-вот, такая же, – подтвердил Ларик.

– Даже хуже, – вставил Петич.

– Хуже не бывает. Значит, мне остается быть только лучше, – парировала Вилька.

– Ой-ой-ой, – схватился за голову Ларик. – Да это никогда не прекратится! Когда вы перестанете в этот словесный пинг-понг играть? Значит, ты не едешь с нами? – вновь обратился он к Максу.

– Нет. Буду ждать отца, – твердо сказал Макс.

– А вот этого делать не стоит, – раздался голос Ленчика.

Он подошел к ним незаметно и услышал последние фразы.

– Тебе, Максим, не надо оставаться в аэропорту. Тем более что я позвонил твоему отцу. Он сейчас в пробке стоит, поэтому согласился на мое предложение отвезти тебя домой. О'кей?

Макс кивнул в знак согласия, но взял Ленчика под локоть и отвел его в сторонку. Извинившись при этом перед ребятами, что мгновенно оценила Вилька:

– Воспитанный. Не то что некоторые.

Ларик различил в негромком голосе Макса слово «обошлось». Петич тоже не страдал плохим слухом.

– Опять заладил, – шепнул он Ларику. – Опять уговаривает Ленчика хранить все в тайне. А у меня эта тайна вот где сидит. – И Петич постучал себя по шее. – Так, значит, Ленчик и отца его знает?

– Не обязательно, – пожал плечами Ларик. – Может быть, просто увидел, что Макса не встречают, и позвонил. А номер телефона в документах посмотрел. Помнишь, Максовы бумаги Мила отдала Ленчику перед вылетом? Там же, наверное, все данные есть. Адрес, телефон...

– Количество извилин в мозгу, между которыми он тайну запрятал, – подсказал Петич.

– Что вы шепчетесь? – возмутилась Вилька. – Нет чтобы рассказывать всякие интересности, так они шепчутся. Я так и знала, что вы опять вляпались в какую-нибудь историю.

– Вляпываются знаешь во что? – грозно посмотрел на нее Петич. – А будешь и дальше грубить, не знать тебе никаких интересностей. А мы-то на помощь твою рассчитывали...

Больше ничего не надо было говорить Вильке. Ее достаточно было предупредить и заинтриговать. Петичу это удалось с двух фраз. Вилька послушно захлопала ресницами и приложила ладошку к губам. Мол, я вся молчу и жду важных сообщений.

Ларик с Петичем, конечно же, не торопились. Да к тому же сейчас было и не время рассказывать все в подробностях. Вон – и Вилькина мама рядом, и Петичев отец, и Макс. Да и Ленчику ни к чему слушать. Ведь ребята собирались посвятить Вильку в план операции, которая только начиналась. А об этом надо говорить в спокойной обстановке и без лишних свидетелей. Например, на их любимом месте – на детской площадке под окнами Ларикова дома, где они всегда встречались.

– Вот тебе, – покопался в нагрудном кармане Петич, – аванс за хорошее поведение в будущем. Прямо со дна океана. Мы там ныряли с аквалангами, я случайно натолкнулся.

На ладони Петича лежала самая настоящая жемчужина. Она была неровная, но в этой неровности и заключалась привлекательность, потому что жемчужина напоминала человеческое лицо.

– На мордочку похожа, – довольно сказал Петич. – Сказать, чью?

Охнув, Вилька бережно приняла жемчужину в свою ладошку.

– Какая красивая... – прошептала она. – Смотрите, ребята, она, кажется, подмигивает, когда ее поворачиваешь!

Ларик обиженно кашлянул, взглянув на Петича. И через секунду стало понятно, почему он обиделся. Потому что Петич его опередил. Но делать было нечего – Ларик тоже покопался в кармане и достал... точно такую же жемчужину!

– А вот и ее подружка, – протянул он руку.

Петич крякнул от неожиданности.

– Ого! Ну ты даешь, Ларион! – воскликнул он. – И молчал же, ничего не говорил! Как ты умудрился ее достать?

– А ты не молчал, да? – обиженно буркнул Ларик. – Выходит, ты мог достать, а я нет?

– Ой, ребята, да они же похожи! – Радости Вильки не было предела. – Это не подружка, а совсем близняшка! Ну точь-в-точь! Два личика...

– Однояйцевые близнецы, – серьезным тоном, будто ученый, проговорил Петич. И добавил: – Если б я знал, что их там много, я бы на целые бусы наловил.

– Что ты! – воскликнула Вилька. – Такой красоты не может быть много! Вам просто повезло! И мне... тоже.

Она не сводила завороженного взгляда с жемчужин. Петич вздохнул и отвернулся. Что, мол, возьмешь с девчонки? Ничего-то ей не надо, кроме всяких безделушек.

Глава IV

ФОТО НА ПАМЯТЬ

Все поначалу складывалось удачно.

Напрашиваться к Максу в гости, чтобы узнать, где он живет, ребятам не пришлось. Хотя и в этом случае, конечно же, ничего страшного не было бы. Разве может вызвать у кого-нибудь подозрение дружба между подростками, которые отдыхали вместе? Обычное дело.

Но Петичу с Лариком хотелось, чтобы они все-таки не выглядели назойливыми и не навязывали Максу свою дружбу. Тем более что он не выказывал особенного рвения к ее продолжению.

Даже в джипе всю дорогу сидел молча, насупившись. Наверное, предавался своим невеселым мыслям. Вот что значит быть хранителем тайны и бояться ее кому-то поведать! Сразу видно такого человека. Замыкается в себе, настроение у него плохое. Другое дело – Ларик с Петичем. Все свои тайны они всегда выкладывают друг перед другом, и даже с Вилькой не боятся ими делиться. Оттого на душе у них – вечный азарт и стремление к действиям!

Вилька, Ларик и Петич жили в Тушине, а Макс – поближе к центру, у метро «Сокол». Крюк получился небольшой. Можно сказать, просто поехали другой дорогой. Посреди многоэтажек укромно затаился маленький поселок, состоящий из уютных особняков.

– И как это посреди огромного, тесного города разрешают строить такие отдельные домики? – удивилась Вилька.

Петич тоже жил в коттедже, но тот располагался сразу за Кольцевой дорогой.

– Это не строят, – пояснил Ларик. – Мне мама рассказывала, что здесь когда-то был поселок художников. Видишь, даже улицы названы именами известных живописцев. У тебя отец художник? – обратился он к Максу.

– Отец – нет, – чуть улыбнувшись, ответил тот. – А вот дедушка, когда был жив, рисовал всяких руководителей страны. Его здесь и поселили. А мы так, по наследству.

– И забор этот – по наследству? – Ларик кивнул на высокий бетонный забор с тяжелыми воротами.

Он подумал при этом, что следить за человеком, живущим за такими стенами, будет трудновато. Наверное, и камера видеонаблюдения где-нибудь установлена.

– Да нет, – почему-то вздохнул Макс. – Забор потом... добавили. Здесь у всех такие.

Действительно, почти все особняки на улице прятались за разнокалиберными, но неприступными оградами.

– Не все так страшно, – Макс опять улыбнулся, но не очень-то весело. – Можно позвонить, как в обыкновенный домофон. Вам и откроют. Так что заходите как-нибудь в гости. Лучше, конечно, позвонить перед этим по телефону.

«Вот и нормальненько!» – переглянулись довольные Петич с Лариком.

Позвонят они, конечно, и к воротам этим обязательно наведаются! Ведь Макс даже не подозревает о том, что с этого момента переходит под их неустанное наблюдение. Что ж, парень, не миновать тебе этой, поначалу не очень-то приятной, участи. А что делать? Попал в какую-то неприятную историю – будь добр, жди, пока тебе помогут Ларик с Петичем. Ну, и Вилька, конечно. Как же без нее?

В эту минуту к дому как раз подъехали на «Мерседесе» родители Макса. Тут-то и начались радостные мужские возгласы, женские сюсюканья, взаимные приглашения. Петич даже поморщился от такого шума.

– Кошкина свадьба, – буркнул он. – Вот развопились!

– Да ладно тебе, – одернул его Ларик. – И не торчи здесь как запасное колесо. Пошли, представимся родителям.

– А вот ребята! – показал на них Макс. – Они меня там...

«Сейчас скажет: спасли, – пронеслось у Ларика в голове. – Почему же он тогда Ленчика уговаривал молчать?»

– ...развлекали, – продолжил Макс. – Отличные ребята!

Петич закашлялся. Конечно же, от возмущения. Ничего себе, серьезную роль отвел им Макс! Оказывается, они только затем и летали на Мальдивы, чтобы развлекать этого водоплавающего! Петич уже набрал воздуха, чтобы откашляться да заодно и ляпнуть что-нибудь в знак несогласия, но Ларик вовремя ткнул его в спину.

Развлекали так развлекали. Какая разница. Сейчас не до уточнений, чем они на самом деле занимались на островах. Да если и быть до конца щепетильными, то так оно и есть. Что они делали все это время? Били баклуши. А это и есть развлечение. Не объяснять же сейчас Максовым родителям, что две недели Петич с Лариком были заняты каждодневным ожиданием какого-нибудь события... Связанного, между прочим, с их сыном. Который все поглядывает со страхом на Ленчика: не нарушит ли тот свое обещание?

Не нарушит. Если уж Ленчик пообещал, то так оно и будет. Вот только почему он так профессионально косит глазами? Посмотрел на ворота, скользнул взглядом по их створкам... Наверное, в поисках камеры. И двор даже успел осмотреть – за каких-то пару секунд.

Ларик с Петичем заметили это и одновременно вздохнули. Нет ничего хуже, чем подозревать друга! А Ленчик словно издевается над ними, давая все больше поводов для подозрений. Зачем он так старательно обследует этот особняк? Для каких таких целей?

– Не нравится мне это место, – шепнул Петич Ларику. – Прямо в воздухе какая-то хитрость висит.

– Устал ты, вот и мерещится всякая глупость, – успокоил его Ларик. – Приедешь домой, отдохнешь, потом вечерком встретимся – по-другому заговоришь. Скажешь, что нет в этой истории никаких тайн и секретов.

– Ой! – услышали они, как тихонько вскрикнула у них за спиной Вилька.

– Ты чего? – бросился к ней Петич. – Жемчужины потеряла?

Он был уверен, что сейчас внимание девчонки приковано только к подаркам.

– А нас сфотографировали, – растерянно пробормотала Вилька. – Зачем?

– Кого? Кто сфотографировал? – шепотом вскричали Петич с Лариком, оглядываясь на толпу взрослых, продолжающих свою шумную беседу.

Они заметили, что родители остались разговаривать у отъехавших в стену ворот, а Ленчик с Максом пошли по тропинке к дому.

– Только что машина проехала, – стала объяснять Вилька. – С темными окнами. Напротив нас притормозила, окно немного опустилось, и там я увидела зрачок!

– Динозавра, что ли? – хохотнул Петич.

– Я сразу не поняла, что это такое – действительно, сверкнул, как глаз какой-то, – а потом только догадалась: да это же фотоаппарат! Объектив сверкнул, понятно?

Петич от волнения все никак не мог сглотнуть.

– Т-ты не ошиблась? – спросил он наконец. – Не вспышка же сверкнула?

– Нет, не вспышка. Но это сверкнул объектив. Даже солнечный зайчик запустил, – уверенно ответила Вилька. – Нас сфотографировали.

– Та-ак. Фото на память, – задумчиво произнес Петич. – Продолжение следует. И самое главное – ты у нас тоже засвечена.

– В каком смысле?

– В самом простом! – воскликнул Петич. – Мы же тебя как опытного сыщика хотели по следу Макса пустить, потому что ты ему была не-зна-ко-ма! А ты все испортила. Во-первых, приперлась в аэропорт. Познакомилась с Максом. Во-вторых, торчала перед этим объективом, как фотомодель...

– Ну, Петич, да у тебя совсем мозгов не осталось! – вспыхнула Вилька. – Откуда же я знала о ваших планах? Думала, встречу, вам приятно будет. Отец твой позвонил, предложил поехать... Даже мама моя поехала! А эта машина совсем неожиданно подъехала. Как будто я просила меня фотографировать! А вот насчет того, чтобы меня пустить по следу, – это, наверное, самая тонкая острота в твоей жизни, да? Поздравляю. Но знаешь, сравнение с собакой для меня – не самое обидное. Так что ты можешь и дальше напрягать свои извилины. Может, что получше придумаешь.

Вилька забралась в джип. Ларику даже показалось, что она тихонько всхлипнула.

В это время Петичев отец развел руками и сказал Максовой маме:

– Спасибо, как-нибудь в другой раз. Обязательно посмотрим вашу коллекцию. А сейчас, согласитесь, не время. И ребята устали после такого перелета, пусть в себя придут.

Всю дорогу до самого дома Ларик поглядывал на Петича. Странный он! Чем больше в мире непонятного, чем больше перед Петичем тайн и загадок – тем лучше у него настроение. Вон как засияло лицо, даже капельки пота выступили от азарта на лбу! А про глаза и говорить нечего. Не глаза, а просто сверкающие в темноте угли. И при этом Петич стал послушным, что было, конечно же, ему несвойственно. Ларик еще у Максова дома строго шепнул ему:

– Ну-ка извинись перед Вилькой! Что ты строишь из себя одноклеточного супермена?

И Петич сразу же послушался. Шмыгнув носом, постучал в дверь джипа, осторожно ее приоткрыл и выпалил:

– Вилькаизвиниябольшенебуду!

В какую-то долю секунды он произнес это длинное буквосочетание, без всяких пауз!

И сразу же добился своего. Вилька улыбнулась. Любила она необычное к себе обращение!

– Прокололся Ленчик, – шепнул Петич Ларику. – Впервые это на моей памяти.

– О чем ты? – не понял Ларик.

– Да не заметил эту машину с фотографами чертовыми! Телохранитель называется!

– Ну, знаешь, везде не успеешь, – хмыкнул Ларик. – Он во дворе был с Максом. К тому же, если бы эти фотографы увидели Ленчика, не думаю, что они осмелились бы нагло щелкнуть нас. А так – решили: ну что с девчонки взять, что она поймет?

– Может быть, ты прав, – подумав, согласился Петич. – Если только Ленчик сам не имеет отношения к этим фотографам... Во всяком случае, они засветились. Правда, Виль? – каким-то особенно доброжелательным тоном обратился Петич к девчонке. – Ты ведь догадалась номер машины запомнить?

– Конечно, – улыбнулась она. – А ты вот, между прочим, только сейчас об этом подумал. Бандитский у них номер. Три семерки. И буквы соответствующие – «ОГО». – Ого! – хохотнул Петич. – Дураки они, что на такой машине ездят. Ну полные кретины!

– Почему это? – спросил Ларик, хотя уже сам догадывался.

– Да любой случайный свидетель запомнит этот номер. Вон даже Вилька ухитрилась!

«Все, хватит с меня!» – так называется поза, которую приняла Вилька. Она заключалась в демонстративном отворачивании к окну. Сколько же можно терпеть тупые Петичевы подколки! И ведь только минуту назад извинился. Совсем у него памяти нет! Самое обидное, что и на подколку не похожи его слова: «Даже Вилька ухитрилась!» Может, Петич и вправду считает ее глупой?

О чем бы Вильку ни спрашивали ребята, как бы ни пытались разговорить – она молчала до самого дома, как рыба. И только на прощание, когда Ларик спросил: «Когда позвонить?» – она ответила коротко, почти не разжимая губ:

– Когда поумнеете.

Глава V

СОННЫЙ ПРИВЕТ ОТ ПОПУГАЯ

Вряд ли Петич успел поумнеть за такое короткое время. Потому что ребята встретились, созвонившись, уже через час. Конечно же, на своей любимой детской площадке.

Остап, похожий на рыжую лисичку Лариков пес, отчаянно бегал вокруг, беспрерывно заливаясь лаем.

– Тихо! Оська, помолчи! – в сотый раз кричал ему Ларик.

– Да не шуми ты на него. Пусть лает, соскучился ведь, – успокаивал Петич Ларика.

– Вот, собака лает, а я виноват – шумлю, видите ли, – недовольно бурчал Ларик.

Вилька похвасталась своим новым украшением – жемчужинами на цепочке:

– У нас дома специальный клей для коллекций из всяких минералов есть. Папа же геолог. Вот мы и прикрепили ваши жемчужинки к старой цепочке. Красиво?

Что ребята могли сказать? Красиво. Хотя, если честно, им было абсолютно все равно. Не понимали они ничего в женских украшениях. Но чтобы Вилька не обиделась опять, покивали дружненько головами.

Сейчас им Вилька была нужна. Потому что нет ничего ценнее в сыщицком деле, чем свежий взгляд на вещи. Вот Петич с Лариком привыкли к своим размышлениям, переживаниям, поискам тайны. И ничего не могут придумать. А Вилька вполне может разрешить ситуацию каким-нибудь необычным свежим решением. Точнее – предложением. Решение ей принять никто не даст.

Подергивая на ладошке жемчужинки, будто баюкая их на цепочке, Вилька слушала внимательно. Она попросила, конечно, чтобы рассказывал Ларик.

– У тебя речь образная, – сказала она. – А я хочу представить, как там, на Мальдивах...

Петич хмыкнул. Он не обиделся. А чего обижаться, если это так и есть. Ларик прочитал, наверное, в сто раз больше книг, чем Петич. От этого у кого хочешь речь образной станет!

– Если хочешь представить – слушать нечего, – сказал Петич, показывая фотографии. – Вот, представляй на здоровье. А говорить мы не о красотах природы будем. Хоть и образной речью. Верно, Ларион?

Ларик кивнул. Не очень-то ему хотелось выступать в роли рассказчика. Но он знал по собственному опыту: иногда очень полезно повторить какое-нибудь событие вкратце. Просто пересказать. И от пересказа многое меняется. Исчезают какие-то лишние детали, остается только самое главное. И он приступил к рассказу, стараясь говорить только самое необходимое...

К его удивлению, повествование заняло не больше минуты. Ларик даже посмотрел на Петича, будто обращаясь за помощью или спрашивая: «Ну как, все верно?»

Петич кивнул в знак одобрения и спросил Вильку:

– Ну как? Что скажешь?

– Если бы я вас не знала столько времени... – Вилька внимательно, по очереди, посмотрела ребятам в глаза. – Если бы я вас не знала, то была бы уверена: это все вранье!

– Как? Что вранье? – воскликнули Ларик с Петичем.

– Все, – спокойно ответила Вилька. – Вся эта история.

– Но не вранье же! – затряс руками перед ее лицом Петич. – Что мне, опять землю есть в доказательство? Хватит, поел уже песочка.

– Да ведь я вам верю, – погладила его руку Вилька.

– Так в чем вранье? – не понял Ларик.

– В самой истории. В той части, которая касается Макса. А кстати, как вы залечили раны на его спине?

– Почему залечили? Сами они прошли. В морской воде знаешь как быстро ссадины заживают, – объяснил Петич.

– А что Ленчик сказал о них?

Ребята переглянулись.

– А он... Он их и не видел. Да, Ларион? – пробормотал Петич. – По-моему, Макс всегда в майке ходил. И купался в ней тоже.

– Да, точно. Но это, наверное, из-за ссадин – чтобы прикрыть их от солнца. – Ларик пожал плечами. – Что ж тут такого?

– Да ничего такого! – Вилька даже хлопнула от удовольствия в ладоши. – Это все значит, что мы на верном пути! Совершенно правильная мысль – слежка за этим Максом.

Ребята переглянулись. Это они и сами знали – насчет слежки. Но вот почему Вилька не поверила в то, что случилось с Максом?

– Понимаете, – начала она объяснять, – простая слежка ничего не даст. Для того чтобы следить, надо знать, что именно мы хотим узнать. Бывают, конечно, случаи везения – когда мы можем оказаться в нужном месте в нужное время, – но это редкость. А вот узнать, чем этот Макс интересуется, о чем мечтает, – очень важно.

– Разве это не слежка? – недовольно проворчал Петич. – Что ты нам лапшу на уши вешаешь?

– Ты не понял меня, – спокойно продолжила Вилька. – Вот вы прожили с этим мальчишкой рядом почти две недели. И что вы о нем знаете? Какие у него привычки, какие неприятности в жизни?

– Украли его – вот и все неприятности! – перебил Петич. – Что мы, врачи детские вроде твоей мамы, чтобы изучать этого Макса, как подопытного кролика? Да мы эти две недели в таком ожидании провели! В любой момент ждали бандитов, а ты спрашиваешь о каких-то привычках. Один раз я видел, как он в носу ковырялся. Какой ты глубокомысленный вывод из этого сделаешь?

– Море он любит, – добавил Ларик. – И говорил как-то, что есть у него мечта: отправиться в плавание на маленькой белой яхте с мощным мотором...

Вилька прищурилась:

– Вот! Это уже интересно.

– Конечно, интересно, – язвительным тоном сказал Петич. – Я, например, тоже не против иметь яхточку. И Ларион, наверное, не против. Ну и что с того?

– Да пока ничего, – ответила Вилька. – Ваши желания и мечты нас пока не должны волновать. А вот Максовы – должны. Кстати, у нас в классе недавно один мальчишка из дома убежал.

– Так мы кого собираемся спасать? – не понял Петич. – Макса или твоего одноклассника?

– Макса, Макса, – успокоила его Вилька. – А про одноклассника я потому сказала, что вот никто не интересовался, о чем он мечтает, а он взял и воплотил свою мечту самостоятельно. Назло своим родителям. А мечта у него была – отправиться путешествовать.

Петич рассмеялся:

– Ну, это Максу не грозит! Он только что из путешествия вернулся. Ты, Вилька, понятней говори. А ты про своих женихов нам рассказываешь...

– Вот еще! – вспыхнула Вилька. – Дурак ты, Петич! Если ты меня слушаешь только затем, чтобы глупость вставить, то я могу и уйти. Поздно уже.

Ларик позвал Остапа. Пес в это время смешно семенил за какой-то болонкой.

– Фу, Оська! – крикнул и Петич. – Она блохастая!

– Вот видишь, – сказала Вилька. – У тебя просто стремление такое: всех обижать.

– Сравнила себя с болонкой... – пробормотал Петич.

– Ну ладно, – остановил друзей Ларик. – И правда, поздно. Глаза слипаются. Я ведь в самолете совсем не спал. Все думал про этот телефон главаря похитителей, который у Ленчика оказался...

– А вот этого я тоже никак не пойму, – вздохнула Вилька. – Не знаю, что и подумать.

– Ничего в этом нет удивительного... – начал было Петич.

Но Ларик жестом остановил его:

– Все, закругляемся. А то поссоримся из-за пустяков. Когда что-то не клеится, все мы готовы друг друга обвинять в глупости. Значит, так. Я беру на себя звонок Максу. Прямо сегодня и позвоню. Поболтаем – и, может быть, я о встрече договорюсь. Идет? Так что из дома завтра никуда. Может, в гости пойдем.

– Ну, ты даешь, Ларион! – восхитился Петич. – Откуда такая решительность? Молодец. Мы тут рассуждаем, не знаем, что и придумать, а он – раз, два, и поставил задачу! Согласен с тобой.

– А другого ничего и не остается, – улыбнулась Вилька. – Ведь и ты, Петич, знал, что первым нашим шагом будет встреча с Максом.

– Знал-то знал, но чтобы вот так, как Ларион, – не сумел бы. Главное – инициатива. Он ее на себя и взял. Только ты так ничего и не сказал насчет Ленчика, – обратился Петич к Ларику.

– А что Ленчик? – ответила вместо Ларика Вилька. – Он к тебе ближе, ты за ним и смотри. Только я думаю, не надо особенно на него отвлекаться.

– Отвлекаться... – недовольно проворчал Петич. – Да ты знаешь, как мы расстроились в самолете, когда Ларион этот телефончик засек? Ленчик же мой друг, абсолютно надежный человек! А тут такое совпадение...

– Вот именно, – невозмутимо ответила Вилька. – Совпадение. Пока мы вынуждены считать, что это так. Мало ли какие телефоны у людей записаны? У моей мамы их, наверное, тысяча!

– Да она же лечит всех сопливых, вот родители и дают ей визитки – на случай следующего насморка, – не унимался Петич. – А тут совпадение такое, что волосы шевелиться начинают!

– Ничего, мокрой ладошкой пригладь, и не будут шевелиться, – посоветовала Вилька. – Пошли, а то Ларик уснет сейчас. Не сможет и позвонить нашему подопечному.

На том и разошлись.

Макс, наверное, уже спал. Во всяком случае, голос у него был каким-то непривычным. И он не сразу узнал Ларика.

– А, это Ларик? – сонно проворчал он. – Ты бы назвался сразу. Как самочувствие? Я вот что-то расклеился... Долго летели, да? Как предки встретили?

Ларик удивился тому, что Макс задает один вопрос за другим, даже не ожидая ответа. Такая необязательная череда вопросов. Ну и он, конечно, тоже не остался в долгу.

– А ты как? Вспоминаешь остров? Попугая Кешу? Матрасик надувной? Или ты спишь? Наверное, снится белая яхта?

Наверное, зря Ларик напомнил про этот матрасик. Но чего не скажешь, когда как следует не подготовишься к разговору?

Макс растерялся. Потому что молчал довольно долго.

– Слышь... – тихо, чуть ли не шепотом, проговорил он наконец. – Не надо об этом... по телефону. – И вдруг Макс оживился: – А ведь завтра еще каникулы! Целых два дня! В школу не надо – как это мы вовремя прилетели! Вот давай и пересечемся – встретимся то есть.

Ларик даже не ожидал такой удачи. Макс сам предложил встречу!

– Вот и приезжай к нам, – почему-то сказал Ларик.

И почему он так сказал? Наверное, из-за того, что не хотел выглядеть назойливым? И чуть все не испортил! А если Макс согласится? Ведь даже неизвестно, доедет ли он до них. Вдруг опять будет украден? И виноват в этом будет – в значительной степени – Ларик.

– Да... нет. Мне как-то не с руки... – выручил его Макс. – Да я и расклеился совсем, говорю же. Лучше вы ко мне. Сможете?

– Сможем, сможем! – Ларик еле удержался от радостного крика. – Только вот... – на всякий случай пролепетал он. – Я же не звонил Петичу с Вилькой. Но я уговорю их, точно уговорю!

– О'кей, – буркнул Макс. – Договорились. Часов в двенадцать. Идет?

«Еще как идет, – подумал Ларик. – Просто едет!»

А сам, зевнув в трубку, пробормотал:

– Договорились.

И сразу же положил трубку, чтобы Макс не успел изменить своего решения.

Вот и все! Первый шаг сделан. Давно Ларик не засыпал так быстро, с чувством хорошо исполненного дела. Просто мгновенно он уснул!

Снился ему Кеша, который наконец-то научился говорить, да еще по-русски.

– Говор-рил же я вам, что все так пр-росто! – кричал довольный попугай.

Глава VI

«МАЛЬЧИК НА ДЕЛЬФИНЕ»

Было уже полпервого, а телефон Макса отвечал на звонки одинаковыми длинными гудками. Для убедительности Петич подносил трубку к ушам и Вильки, и Ларика.

– Ну что, съел, Ларион? Договорился? – вздыхал он. – Может, ты перепутал? Приснилась тебе эта встреча в двенадцать...

– Кеша мне приснился, – Ларик уже злился на друга. И почему это в последнее время Петич так любит других виноватыми делать? – Знаешь, что он сказал? Петич крутой и умный, а все остальные дураки! И как он об этом догадался?

– Ладно тебе, – проворчал Петич. – Ничего я не умный. Но ведь и ты можешь ошибиться. У тебя в башке столько извилин, что любая мысль там запутается, как в паутине.

Они уже в десятый раз проходили из конца в конец улицы Васнецова, на которой жил Макс, через каждые пять минут набирая на Петичевом мобильнике один и тот же номер.

На воротах Максова особняка ребята так и не нашли ни звонка, ни кодового замка, ни другой какой-нибудь охранной системы.

– Вот замуровались! – возмущенно восклицал Петич. – От бандитов прячутся, а честным людям страдать приходится!

И вдруг они услышали из-за ограды ленивые шлепки мяча. Кто-то играл в баскетбол. В абсолютной тишине.

– Макс! – завопил Петич. – Трубку возьми, мазила!

Через минуту щелкнул замок калитки.

– Не украдут его больше, – пробурчал Петич, переступая порог. – Кому он такой нужен... В гости пригласил, называется. А сам спокойненько в баскетбол играет!

– А я думал, не придете, – приветствовал их Макс. – И ничего не мазила!

В доказательство своих слов он метнул мяч метров с десяти. Не коснувшись обруча, мяч скользнул в сетку.

Петич увидел за поясом Макса мобильник и сразу же набрал на своей трубке номер. Телефон Макса молчал.

– У тебя что, целая коллекция мобильников? – сразу догадался, в чем дело, Петич.

– А, черт! – посмотрел на свой телефон Макс. – Опять перепутал!

– И кому же мы все это время звонили? – поинтересовался Ларик.

– Да никому, – пояснил Макс. – Где-нибудь в доме трубка чирикала. А я отцовский, оказывается, с собой таскаю. Это его домашний.

Все-таки Макс ждал их. В этом ребята убедились в гостиной, в которой стол был накрыт на четыре персоны.

– Ой, как красиво! – восхитилась Вилька. – Ты так умеешь накрывать стол? Цветы, свечи... И салфетки с таким узелком!

– Это Наталья, горничная, – отмахнулся Макс. – Она уже ушла. По-моему, перепутала. Зачем свечи, цветы? Наверное, она решила, что это к родителям кто-то должен приехать. Располагайтесь, а я пока за телегой схожу.

И Макс исчез в коридоре.

– Петич, не будете ли вы так любезны взять вот эти красивые спички и зажечь свечи? – уже усевшись на стул с высоченной спинкой, пропела Вилька.

– Вот еще, – буркнул Петич. – Зачем эти спички?

И он в одно мгновение щелкнул зажигалкой и зажег свечи, сразу же принюхавшись к аромату.

– Вонючие, – оценил он. – Как духи. Точно, Наталья эта не для нас старалась.

– Вы как хотите, а мне повезло! – воскликнула Вилька. – Вот моя мама всю жизнь мечтает поужинать при свечах и с цветами!

– Тоже мне, мечта! – ворчал неугомонный Петич. – Зажег свечку, воткнул цветок в вазу. И готово. Хоть каждый вечер. А ты что, до ужина собралась тут торчать? – обратился он к Вильке.

Но она даже не ответила. Сидела с величественным видом, представляя себя взрослой дамой.

И вдруг зазвонил телефон. Та самая трубка, которая валялась на столике. Наверное, на нее и ребята названивали.

– Макс! – позвал Ларик. – Телефон звонит!

Никто не отзывался. Наверное, коридоры в этом доме были длинными.

Трубка продолжала чирикать.

Петич пожал плечами – мол, что поделаешь? – и взял трубку:

– Да.

И вдруг лицо его изменилось до неузнаваемости. Оно стало таким испуганно-внимательным, что и Вилька, и Ларик поняли: произошло что-то важное. Очень важное.

Петич побледнел и сказал в трубку:

– Да... Занят был.

Эти слова он произнес каким-то странным голосом. Будто стараясь кому-то подражать. И вдруг Ларик понял: да ведь Петич пытается подделать голос Макса! Что, в общем-то, в таких коротких репликах сделать было несложно.

– Да, знаю, ага. Ладно... Да нет, не боюсь. Буду.

И Петич нажал отбой.

Он хлопал ресницами и облизывал сухие губы. Наконец с трудом выдавил:

– Это, кажется, они... Встречу назначили.

– Да ты гений, Петич! – воскликнула Вилька. – У тебя просто поразительный рефлекс! Я бы точно растерялась!

Тут и Ларик понял, что произошло. Кто-то из бандитов позвонил Максу! Звонившему и в голову не пришло, что совсем не взрослый голос, ответивший по Максовой трубке, мог принадлежать не ему. Этим и воспользовался Петич, мгновенно сообразив, что к чему. А может, и не сообразив... Автоматически сработал.

– Знаешь, у кого рефлексы? – возмутился Петич. – У собак.

– Я имела в виду нюх сыщика, понимаешь? Талант! – извиняющимся тоном произнесла Вилька.

Ларик нетерпеливо махнул в ее сторону рукой. Мол, сейчас совсем не время обмениваться похвалами. Да и нет его, этого времени...

– Когда? – только и успел спросить он Петича.

– В пять, – на мгновение разжал губы Петич.

Больше он ничего не успел сказать. Макс вкатил в гостиную тележку, уставленную сладостями и фруктами.

– Вы чего онемели? – ухмыльнулся он. – Думаете, не съедим? Я, например, еще не завтракал.

– Да что тут, – пролепетал Петич, – есть? На пятерых-то!

– На четверых, – поправил Ларик.

– Вилька за двоих считается, – невозмутимо ответил Петич.

Хорошо, что они находились в гостях. А Вилька умела себя вести в таких ситуациях. В другом месте полетел бы в сторону Петича какой-нибудь увесистый предмет!

В странном молчании проходила эта трапеза! Будто не подростки поглощали пирожные и фрукты, а чинные аристократы, которые ни за что не сболтнут что-нибудь во время еды!

Макс все чаще и чаще поглядывал на своих гостей. Наконец он не выдержал:

– Да вы что, в самом деле, говорить разучились?

– Действительно, – поддержал его Петич. – Вы что, сюда жрать пришли или культурно общаться?

Макс вкатил в гостиную тележку, уставленную сладостями и фруктами.

– Вы чего онемели? – ухмыльнулся он.

– А сам? – огрызнулась Вилька.

– Я вот общаюсь с тобой. Замечание тебе делаю за некультурное поведение.

– Спасибо. Яйца курицу учат.

– Чего?..

Пока Петич с Вилькой препирались таким образом, Ларик лихорадочно соображал. И успевал при этом завидовать друзьям. Это же надо, хватает их на перебранку! У него от телефонной новости замерло все внутри. Даже воздушные конфеты «Рафаэлло» не пережевывались и не таяли во рту.

Времени до пяти часов, конечно, целая уйма. Но что с того? Что делать в пять часов? Вот главный вопрос, который не давал сейчас покоя Ларику.

Одним словом, общения не получалось. Макс поглядывал на ребят, они на него... И молчали. Странно! И возраст у них был одинаковый, и две недели, проведенные вместе на далеком острове, казалось бы, должны были сделать свое дело. Но нет. Говорить почему-то было не о чем. Только Вилька спросила:

– А что ты больше всего любишь?

– Не знаю, – ответил Макс.

– А что не любишь? – усмехнулся Петич.

– Да... Тоже не знаю. Все зависит от обстоятельств.

– Да уж, обстоятельства! Вспоминаю, как ты там... – хохотнул было Петич.

Но Макс так посмотрел на него, что стало понятно: не хочет он вспоминать этот проклятый остров. И Петич чуть не подавился, заткнувшись в самом начале фразы.

– Пойдемте, я вам дом покажу, что ли, – вздохнув, предложил Макс.

Это «что ли» многое объясняло. Неинтересны были Максу гости! Он только и ждал, наверное, когда они уйдут.

Когда они поднимались на второй этаж, Вилька шепнула Ларику:

– Мне так его жалко. Представляешь, каково ему здесь одному? Если ему и с нами неинтересно, то наедине с собой, наверное, еще хуже.

Вилька была права. Это Ларик почувствовал еще раньше, но так сказать, как Вилька, он бы не сумел. Да ему сейчас было и не до того. Совсем не до настроения Макса ему было! Он кивал Вильке – мол, согласен с тобой, согласен, – а сам проталкивал ее вперед, чтобы перекинуться с Петичем несколькими фразами. Пока на втором этаже громко охала, восхищаясь чем-то, Вилька, мальчишки задержались на лестнице.

– Кто звонил? Не назвался? – спросил Ларик. – Быстро и коротко говори.

– Нет.

– Что еще сказали?

– Встречу назначили в сквере. Я понял, что недалеко отсюда. Чапаевский переулок, у бюста какого-то генерала. Что будем делать, Ларион? Как мы Максу скажем о звонке? Ведь ему плохо может быть! Вроде согласился прийти на встречу, а сам не явится. А?

Да, вопросов было много. И вот прямо сейчас Петич хочет, чтобы Ларик ответил на все?

– Тише, – успокоил Ларик друга. – Дай сообразить.

Он постучал по голове пальцем и прошел в холл на втором этаже. Не шушукаться же на лестнице бесконечно! Вот придет какая-нибудь мысль в голову, потом только и можно ее высказать. А не наоборот.

Петич тяжело вздохнул. И не только потому, что не знал, каким образом они будут действовать дальше. Его взору открылась целая картинная галерея! На стенах холла висели десятки картин, которые и вызвали такое восхищение Вильки. Вильки – но не Петича.

– Сейчас будет строить из себя знатока живописи, – недовольно проворчал он. – А нам терпеть.

– Вот на этой стене работы деда, – комментировал Макс. – А на этой так, просто коллекция.

Эта коллекция и привлекла Вильку. Видно, ей не очень понравились многочисленные портреты каких-то скучных людей, нарисованные дедом Макса. Все эти портреты казались похожими, хоть и разные люди были на них изображены.

– Дед коллекционировал картины всю жизнь, – заметив Вилькин интерес, объяснил Макс. – Что-то покупал, что-то ему дарили авторы.

– Художники? – переспросила Вилька.

Макс ухмыльнулся. А кто же еще? Кто может быть автором картин?

– Какая красивая! – Вилька подошла поближе к центральной картине. – А что это?

– А вот угадай, – улыбнулся Макс. – Представь себе, называется она «Мальчик на дельфине». Я всю жизнь пытаюсь разглядеть, где мальчик, где дельфин. Не то француз какой-то нарисовал, не то испанец. Я не помню.

– Пикассо? – спросила Вилька.

Конечно же, Петич при этом ехидно кашлянул. Задается, мол, девчонка! Делает вид, что все знает.

Макс неопределенно пожал плечами, не ответив ни да, ни нет.

– Между прочим, – сказал он, – эта картинка лично мне принадлежит. Мне ее дед подарил, когда я только родился.

«Ничего себе! – подумала Вилька. – Так равнодушно относится к искусству!»

– Какие краски... – прошептала она. – Да конечно же, это мальчик на дельфине! Неужели вы не видите?

– Видим, видим, – снисходительно произнес Петич. – Колечки и квадратики. Да я тебе такую же в два счета нарисую! Дай только краски поярче.

– Не оскорбляй мое эстетическое чувство, – оглянулась на него Вилька. – Если ничего не понимаешь, совсем незачем это демонстрировать.

– Чего? – возмутился Петич. – Какое чувство? Расчувствовалась... Да фотографии в сто раз лучше!

Тут уж и Ларику пришлось вмешаться.

– Не мешай, пусть любуется, – дернул он друга за руку. – И при чем тут фотографии?

Наверное, не только Вильку обидела Петичева реплика. Макс тоже как-то мгновенно посерьезнел, нахмурился. Он невпопад отвечал на Вилькины вопросы, и вид у него был такой, будто надоели ему ребята до чертиков.

– Уходить надо, – шепнул Ларик Петичу. – Хватит, погостили...

– Да ты что? – Петич украдкой крутнул у виска пальцем. – Мы же ничего не узнали! Слушай, – обратился он с улыбкой к Максу, – может, в баскетбольчик постучим?

– Не хочется, – вяло отмахнулся Макс. – Настроения нет. Наверное, акклиматизация. Никак не привыкну к Москве. Башка трещит... Вы-то, смотрю, бодренькие! Как-нибудь потом позвоните мне, ладно?

Это уже был прямой намек на то, чтобы гости уходили. Петич растерянно посмотрел на Ларика, но промолчал. А что тут скажешь? Если хозяин говорит: «Позвоните мне потом», – ясное дело, он считает встречу законченной. Тут говори, не говори...

Вилька с сожалением покидала холл. Даже оглядывалась беспрестанно напоследок.

– Странный тип! – воскликнул Петич, когда они вышли на улицу. – Ну и пусть сам разбирается со своими проблемами! Вот позвонят ему после пяти часов, скажут: что же это ты на встречу не пришел? Посмотрел бы я на него при этом!

Ларик шел в задумчивости.

– Нет, так нельзя, – вдруг уверенно сказал он. – Нельзя его так подставлять. Хоть он и... недружелюбный. Может, он такой из-за своих проблем. А мы ничем ему не помогаем.

– Да чем ты ему поможешь? – воскликнул Петич. – Индюку этому надутому. Картинки показывает! Да лучше бы в баскетбол сбацали. Во время игры и разговорились бы...

– Знаете что, ребята. – Вилька остановилась на всем ходу. Петич с Лариком даже наткнулись на нее. – Нам обязательно надо вызвать его на эту встречу. А я как-нибудь исхитрюсь, чтобы подслушать. Вот только как?..

– Ты что? – удивился Ларик. – А вдруг... Вдруг его таким образом из дома выманивают? Чтобы опять похитить? Нельзя, нельзя так рисковать. Тем более другим человеком! Это как-то по-бандитски получается. Будто мы Макса используем как подсадную утку.

– Индюка, – уточнил Петич. – Да не похитят его, не бойся! Гарантирую на сто процентов. Знаешь, что сказал этот тип по телефону? Я-то с ним разговаривал, не вы.

– Ну так что же ты молчишь? – возмутился Ларик. – А ну-ка, выкладывай все подробненько!

– Тихо, тихо, – остановил его Петич. – Не на допросе. А он сказал интересную вещь. Чтобы я, то есть, конечно, Макс, не боялся. Потому что они похищениями не занимаются. Что это был мой, то есть Максов, план. А им он не подходит.

– Что?! – воскликнул Ларик, ошалело уставившись на Петича.

– Так и сказал. Похищение, говорит, это твой план. А нам он не подходит, – важно повторил Петич.

Ларик долго молчал. Петич с Вилькой выжидательно смотрели на него.

– Ребята, – тихо пробормотал Ларик. – А ведь нам ничего не остается, как воспользоваться Вилькиным предложением. После того, что сказал Петич... Мы вполне вправе рискнуть, – добавил он.

Глава VII

ПЕТИЧ-БОМЖ

Как известно каждому сыщику, любая операция разрабатывается следующим образом: вначале ставится цель, а потом обдумываются способы ее достижения. С целью все было ясно. Надо было подслушать разговор Макса с незнакомцем. Но каким образом? Вот над этим и ломали головы ребята.

– Ты уже никуда не годишься, – сказал Петич Вильке, когда они расположились в своем «штабе» под Лариковыми окнами. – Ты засветилась. Макс тебя знает. И сфотографировали тебя вчера, если ты не ошиблась. А кто сфотографировал? Наверняка этот, звонивший. Так что хоть птичкой притворись, не удастся тебе незамеченной присутствовать при их встрече.

Вилька молчала. В этом случае ее молчание как раз и было знаком согласия.

– А подслушивающее устройство? – робко спросила она.

Подслушивающим устройством Вилька называла специальный хитрый приборчик, который Петичев отец привез из Африки. Петич говорил, что такие приборчики используются для того, чтобы издалека расслышать приближение дичи.

– Ты же знаешь, что оно разбилось вдребезги, – напомнил Петич. – Сама же столкнула его с подоконника! С четырнадцатого этажа. Слушает сейчас наша подслушка шорохи на помойке.

Ребята вздохнули. Действительно, еще летом, сидя однажды у Ларика, ребята баловались с подслушивающим устройством, похожим на плеер. И неосторожно положили его на подоконник. А потом Вилька выглянула в окно. И... Понятное дело, что произошло.

– Время идет... – Ларик посмотрел на часы.

– Так что же мы сидим? – взорвался Петич. – Надо ехать к этому скверу, на месте мозгами раскидывать! Может, что придумаем...

На дорогу ушло минут двадцать. Было уже четыре часа дня. Один час оставался до встречи, а никакой идеи не возникло ни в одной из трех голов. А еще говорят люди, что одна голова хорошо, а три – лучше. Ничего не лучше! Совершенно одинаково.

– Вот эта скамейка, – показал Петич, когда они нашли на краю сквера в Чапаевском переулке площадку с бюстом какого-то генерала. Других памятников в сквере не оказалось. – Хорошо, что она тут одна.

– А он сказал, что на скамейке будет ждать? – спросил Ларик.

– Не знаю, ждать или догонять, – хмыкнул Петич, – но про скамейку сказал.

– За памятником не спрячешься, – в задумчивости проговорила Вилька. – Да и далековато.

– Ты думаешь, они не заметят тебя? – хмыкнул Петич. – Хоть за памятником, хоть под памятником...

– А вот это идея! – воскликнула Вилька, подняв вверх палец.

Она быстренько скользнула своими разноцветными глазами вокруг.

– Ты чего? В землю зарыться хочешь, что ли? – не понял Петич.

– Не в землю! Совсем не в землю! – Вилька показала на газон. – Смотрите, какие огромные кучи листьев. Абсолютно сухих, пушистых листьев!

Ребята не сразу поняли ее восторг. А когда поняли, Петич поднял руку:

– Стоп! Вилька, чур, не в счет! И Ларик тоже.

– Как это? – в один голос воскликнули Ларик с Вилькой. – Почему это мы не в счет?

– Потому что вы от пыли чихаете. Помните, в Братцевском дворце чуть не испортили всю слежку? А у меня никакой аллергии нет. И я к тому же нос чем-нибудь заткну. На всякий случай.

Спорить с Петичем было бесполезно. Особенно в тех случаях, когда дело касалось всяких акробатических трюков. Когда надо было забраться в какую-нибудь дыру или затаиться как мышь, Петичу не было равных.

– А вот все остальное, – сказал он, – твое, Ларион, дело. Ваше с Вилькой. Я имею в виду приглашение Макса на эту встречу. Придумайте что-нибудь. Время еще есть. А меня в половине пятого, – он посмотрел на часы, – закопайте вон в той куче! Как бомжа на отдыхе! Нет, лучше соорудим новую кучку, поближе к скамейке, – тут же решил он. – Могут же детишки баловаться с опавшими листьями. Только не очень-то увлекайтесь. Чтоб внимания прохожих не привлечь. Да и бомжей. А то прогонят конкурента.

– Молодец, Петич! – похвалила Вилька. – Вот и разложил весь мой план по полочкам.

Похвала понравилась Петичу. Не понравилось только, что Вилька так бессовестно присвоила себе такой замечательный план. Ну да ладно! Не до этого теперь. Потом как-нибудь они поделятся лаврами победителя. Если все получится.

– Звони. – Петич протянул Ларику мобильник. – Вызывай Макса на без четверти пять.

– А что я ему скажу? – спросил Ларик.

– Да какая разница? – возмутился Петич. – Плети что хочешь, лишь бы пришел. Хоть на НЛО посмотреть заманивай. Время-то идет! Только бы опять он не перепутал свои трубки... А то не дозвонимся.

Но выдумывать про НЛО Ларику не пришлось. Макс оказался на удивление сговорчивым. Да и как ему было не согласиться, если Ларик просто спросил спокойным и многозначительным тоном:

– Ты ведь не хочешь говорить о самом важном для тебя по телефону?

Редкие прохожие улыбались при виде умилительной картинки: трое подростков бегали по скверу, подбрасывая вверх желто-красные листья. Листья праздничным салютом взлетали вверх, кружились и падали на головы, плечи, руки. Ребята звонко хохотали, а девочка пела какую-то песенку про осенний вальс... Все они кружились и падали, как листья, и от этого только звонче раздавался их смех.

Но всякой радости приходит конец. Наигравшись, ребята отряхнулись и ушли. Странно только, что после такой бурной игры кучи листьев остались не разворошенными, а даже наоборот – более аккуратными. Но на это, конечно же, никто не обратил внимания. Было похоже, что на газоне потрудились дворники. И никто не считал, сколько ребят кружилось в этом осеннем хороводе. Может, трое, может, двое... Во всяком случае, сквер опять стал пустынным и по-осеннему печальным.

Как хотелось Ларику спросить Макса обо всем прямо, что называется, в лоб!

«В чем твоя вина, Макс? – спросил бы Ларик. – Чем ты так мучаешься? Не лучше ли рассказать все, хотя бы нам... И мы поможем, изо всех сил поможем!»

Но Ларик знал: не поймет Макс такой прямоты. Скорее всего, он просто испугается. И тайна останется тайной, и помочь Максу уже не удастся...

Макс приближался к сидящему на скамейке Ларику. На лице его застыла ухмылка.

«Нет уж, – подумал Ларик. – Придется быть к тебе безжалостным. Иначе ты никогда не поймешь, что любой обман отнимает у жизни самое главное – ее радость...»

– Через десять минут, – Ларик посмотрел на часы, – ты встретишься здесь, на скамейке, с одним знакомым человеком. Это, собственно, и все, что я хотел сказать. – Ларик пожал плечами. – Я спешу.

– Постой! Ты куда? – вскричал Макс. – Да не хочу я ни с кем встречаться!

– Понимаешь, так будет лучше. – Ларик старался говорить как можно спокойнее. – Нельзя же бесконечно прятаться! Лучше выяснить, что им надо, а потом действовать. И ничего не бойся.

– Значит, ты... С ними? – выдавил из себя Макс.

– Нет. Я не с ними, – ответил Ларик. – Так что обо мне ни слова. Этим ты только навредишь себе. Тебе назначили встречу, ты пришел, и все. А я – с Петичем и с Вилькой. Кстати, мы гуляем здесь неподалеку. Если что, крикни. Прибежим на помощь.

Макс криво усмехнулся.

«Не верит, что мы можем помочь, – подумал Ларик. – Уже никому не верит».

Ларик жестом пригласил Макса присесть на скамейку, а сам удалился, предварительно прислушавшись: не шевелится ли Петич? Куча листьев была неподвижной, будто нарисованная.

А Петич думал о том, что так, как он, наверное, чувствует себя медведь в берлоге. Тепло, сухо – даже уснуть можно. Только бы не подбежал какой-нибудь песик. Начнет копаться в куче, а то и чего похуже сделает... Надо было, конечно, подготовиться и к этому. Обсыпаться, например, табаком. Но от табака, скорее всего, и Петич бы не удержался – чихнул бы обязательно.

От этих мыслей Петича отвлек веселый, но негромкий возглас:

– Хорошо выглядишь! Загорелый, окрепший! Молодец!

Макс почему-то в ответ молчал. Долго молчал. Слышно было, как шаркнули у скамейки подошвы – незнакомец с Максом сели.

– Что вы хотите? – спросил Макс.

– Ты прав. На этот раз я буду делать предложение. Как ты помнишь, в первый раз инициатива была твоя. Сейчас будет наоборот. А кстати, почему ты все-таки убежал? – незнакомец хохотнул, словно речь шла о какой-то игре.

– Вы меня обманули. Весь выкуп вы забрали бы себе. Я вам предлагал пятьдесят процентов, а вы захотели все. Я и прекратил сделку, смывшись от вас. Так чего же вы теперь хотите? Еще раз обмануть меня? – голос Макса дрогнул.

– Никакого обмана. Все будет честно. Разойдемся как джентльмены. За все переживания, которые ты мне доставил своим исчезновением, ты принесешь мне свою картинку. А в обмен на это я не расскажу твоим родителям о нашей сделке на Мальдивах. Вот и все. Я ведь хорошо объяснил?

– Какую картинку?

– Не притворяйся. Ты же сам рассказывал, на какой выкуп можно рассчитывать. «Мальчика на дельфине» оставил тебе в наследство дедушка. Ты подрос, узнал, что картинка стоит немаленьких денег, и решил ее продать, чтобы купить себе маленькую яхточку! Беленькую, да? – Голос незнакомца стал насмешливым. Даже издевательским. Он разговаривал с Максом внятно, как с несмышленышем. – Но родители оказались против. Ваш спор затянулся, пока ты наконец не нашел выход. Ты решил заставить родителей расстаться с сокровищем. И призвал меня на помощь. Я уже готов был звонить твоему отцу, требовать выкуп... А ты вдруг исчезаешь, потом звонишь мне с какими-то угрозами. Фу! Выходит, ты меня обманул. За это я и требую картинку. Иначе... Ты представляешь, какая жизнь тебя ждет, если я расскажу родителям, до чего додумался их сынок?

– Это вы меня обманули! Я слышал, как вы говорили с кем-то по телефону. И сказали, что змееныш не получит ничего! Я понял, что змееныш – это я! – Макс нервно засмеялся.

– Ну ладно. Не будем же мы обижаться друг на друга по пустякам! Давай ближе к делу – я тороплюсь. Ты сможешь через час принести «мальчишку на дельфинчике» сюда?

Наступила долгая-долгая пауза. Наверное, Макс все-таки кивнул в знак согласия, потому что Петич услышал голос незнакомца:

– Ну, вот и хорошо.

– Только обещайте, что больше вы от меня ничего не потребуете, – жалобным голосом попросил Макс.

– Клянусь честью.

Петич с трудом удержался, чтобы не захрюкать от возмущения. Этот мошенник клянется честью! Умора! А Макс, наверное, верит...

Уже минут десять длилась тишина, но Петич все же боялся шевелиться. А вдруг или Макс, или незнакомец все еще сидят на скамейке?

И тут кто-то пнул его ногой:

– Вставай, диктофон несчастный. Расслабь уши!

На такое был способен, конечно, только Ларик. Наверное, решил, что поступил очень умно. Прямо животики надорвешь со смеху!

– Осторожно, Ларион, не разбрасывай листья своими копытами, – проворчал Петич, поднимаясь. – Еще понадобится куча. – И вдруг он стал испуганно оглядываться. – Да мы же все испортили, если этот незнакомец нас засек! Где он?

– Не бойся, уехал, – успокоил его Ларик. – На машине с тремя семерками «ОГО». Кстати, мне показалось, что этого толстяка я где-то видел. Но пока вспомнить не могу, где. И Макс убежал. В другую сторону.

– Они будут здесь через час. Он потребовал у Макса картину. «Мальчика на дельфине», – отчитался Петич, жадно вдыхая чистый воздух.

– Ой! – Вилька в ужасе закрыла ладошкой рот. – Что же делать? Мы не успеем даже в милицию сообщить!

– Фьюить! – раздался рядом с ними очень мелодичный свист.

Ребята одновременно оглянулись и... остолбенели! Тоже одновременно. Совсем забыли Петич с Лариком о том особенном умении передвигаться бесшумно, которым в совершенстве владел Ленчик...

Глава VIII

ДВОЙНАЯ СЛЕЖКА

Блестящая операция, – совершенно серьезным тоном сказал Ленчик. – Отличная! Только знаете, чего ей не хватает? – Он выдержал паузу, любуясь вытянутыми от удивления лицами, и добавил: – Завершения. А вот об этом вы не подумали. В милицию обращаться поздно. Пока вас выслушают, пока поверят – сделка состоится. Самим арестовать преступника у вас тоже не получится. И что вы собираетесь делать? Так что, Петр, думать надо было!

Петич вздохнул так глубоко, что от его выдоха, казалось, должны были слететь с деревьев все оставшиеся листья.

– А тебе нравится такой конец, да? – заявил он. – Все целы-невредимы, и картинка по нужному адресу уплыла. Сейчас уплывет. Даже похищать никому никого не надо! И как ты умудрился все так организовать? Что и говорить, чувствуется профессионализм.

У Ленчика отвисла челюсть. Он уставился на Петича, не мигая.

– Петь, что с тобой? Ты что, заболел? О чем ты?

Ленчик даже руку протянул, чтобы потрогать лоб Петича, но тот отшатнулся от него.

– Все равно я отсюда не уйду! – решительно заявил Петич. – Вцеплюсь в этого толстяка – и хоть собак на меня спускайте!

– Кто – спускайте? – рявкнул Ленчик. – Ты о ком это говоришь? Обо мне? Да ты что, парень, в своем уме?!

Ребята даже присели от такой неожиданности. Ленчик так искренне это выкрикнул, что стало даже страшно. Что же это такое ляпнул сейчас Петич? Получается, он обидел Ленчика так, как не может присниться и в самом страшном сне!

Наверное, Петич и сам понял, что тут что-то не так.

– А откуда у тебя телефон этого босса? – пролепетал он. – А откуда ты вообще здесь взялся? Значит... я подумал... что ты заодно с этими мошенниками. Конечно, они тебя обманули...

На Ленчика страшно было смотреть. Хорошо, что позади оказалась скамейка. Он просто рухнул на нее. Лицо его стало каким-то строгим и бледным.

– Ах, вон оно что... – прошептал он. – Значит, ты меня подозревал в предательстве? Значит, я ни на что не годен, если обо мне можно так подумать... Ведь подумать – это многое значит... Так же, Ларик? Ты парень начитанный, подтвердишь, да?

– Не переживайте так, дядя Леня! – метнулась к Ленчику Вилька. – Не обращайте на Петича внимания. Он же глупый у нас!

– Ленчик, ну... Давай разберемся, а? – чуть не плача, прошептал Петич.

Он понял, что сморозил абсолютную глупость.

– А, что тут разбираться! – Ленчик безразлично махнул рукой, поднялся со скамейки и медленно пошел по дорожке сквера.

Вдруг он что-то вспомнил и вернулся. Подошел к Петичу и, словно фокусник, достал у него из внутреннего кармана какой-то малюсенький предмет.

– Ой, что это? – спросила Вилька.

– Микрофон, – мрачно ответил Ленчик. – Больше он вам не нужен. Я сегодня Петру его сунул в карман, да и катался за вами, чтоб вы чего не натворили. Слабая, кстати, аппаратура. Сто метров – предел. А если больше, то почти не слышно, что вы там мяукаете.

– Ой, так вы нас подслушивали? А мы – их. Как интересно! – воскликнула Вилька. – Получилась двойная слежка.

– Очень интересно, – отмахнулся Ленчик. – Смешно вы друг с другом разговариваете! А ведь как будто на полном серьезе...

– А можно спросить? – тихо произнес Ларик. – Все-таки, откуда у тебя оказался телефон этого бандита?

– Так вот в чем дело!.. – выдохнул Ленчик, и лицо его слегка просветлело. Кажется, он хотел ответить Ларику, но потом взглянул на часы и сказал: – Подожди полчасика – сам все поймешь. Кстати, я не ослышался? Моя аппаратура сообщила, что они встречаются в шесть? Тогда по местам!

Ребят Ленчик отослал в одну сторону дорожки, а сам направился в другую. И сказал, что сходиться к скамейке надо будет сразу же, как только появятся Макс и незнакомец.

Все произошло, как в кино! Макс успел вытащить картину из сумки только наполовину. Так и застыл, вцепившись в раму, быстро поглядывая то на Ленчика, то в обратную сторону, на ребят.

– Вы... откуда? – пролепетал он.

Незнакомец, стоящий рядом с Максом, сделал вид, что оказался здесь совершенно случайно, и попытался улизнуть. Но не тут-то было! Ленчик подошел к нему вплотную – и это был совершенно понятный намек на то, чтобы тип застыл на месте.

И тут Ларик наконец вспомнил, где видел его!

Да в аэропорту на Мальдивах, в день прилета! Ведь именно этого толстяка так толкнул Петич, что сигара упала ему прямо за рубашку! Он же и просил тогда Ленчика позвонить... Так вот откуда у Ленчика визитка главаря похитителей! Как все, оказывается, просто...

– Помнишь, ты мне работу предложил? – глядя толстяку прямо в глаза, сквозь зубы спросил Ленчик. И сам же себе ответил: – Помнишь. Помнишь, я отказался? Тоже помнишь. А почему же ты забыл о том, что парня надо оставить в покое? Почему ты забыл, что я сказал, чтобы ты не попадался мне на дороге? А?!

Последние слова Ленчик буквально проревел. Вилька присела от страха, а толстяк дрожащим голосом проблеял:

– Я же не знал, что и в Москве это... Твоя дорога...

– Смотри сюда! – Ленчик тряхнул толстяка за грудки. – Видишь этих ребят? И Макса видишь? Так вот – их дороги должны быть свободны от твоих грязных следов. Понял?

– Понял. Я могу... идти? – спросил толстяк.

– Проваливай, – махнул рукой Ленчик.

Когда тень «коллекционера» скрылась за деревьями, все вдруг услышали плач. Это Макс плакал, вздрагивая всем телом.

– Пока не трогайте его, – попросил ребят Ленчик. – Не надо ни ругать, ни успокаивать. Ничего не надо. Пусть пока поплачет. Потом подумает, сам поймет, что к чему... А вы еще рады будете такого друга иметь. Это я точно знаю!

– А вы не боитесь, что толстяк своих помощников позовет? – на всякий случай спросил Ларик.

– Нет, не боюсь, – просто ответил Ленчик. – Он трусливый. И он понял, что мы сильнее. Точно говорю, после сегодняшнего события вы никогда не услышите об этом человеке.

– А как вы догадались, что сегодня надо за нами следить? – спросила Вилька. – Почему вы решили микрофончик прицепить к Петичу?

– Интуиция помогла! – рассмеялся Ленчик. – А теперь я думаю: стоит ли вообще этот микрофончик отцеплять? Может, он завтра опять понадобится. Правильно мне говорили: с вами не соскучишься!

ЭПИЛОГ

Нет, Петич никак не мог почувствовать себя героем после такой операции! Ларик с Вилькой гордились успехом, а он ходил как в воду опущенный. И все из-за глупой ошибки с Ленчиком.

Откуда было Петичу знать о том, что толстяк еще на Мальдивах хотел нанять Ленчика на работу? Потому и визитку дал. И если бы Ленчик согласился, то Максу ни за что бы не ускользнуть из-под присмотра, это точно. Хорошо, что такие люди, как Ленчик, не умеют быть безмозглыми сторожевыми псами! Телохранителями – это другое дело.

Ленчик уже несколько раз сам заводил разговор на эту тему.

– Брось, Петр, переживать! – говорил он. – Ну с кем не бывает? Ты же извинился передо мной. Да я и сам виноват. Не надо было мне от вас все это скрывать – вон вы какие взрослые...

Конечно, Макс тоже был хорош. Когда понял, что его план не удался и мошенник собирается его обмануть, – целое представление устроил, чтобы ребята не вздумали его вернуть «по месту отдыха»! И с пальмы-то он, мол, спускался по канату, и пытали его, и всю ночь он в океане провел. А всего-то об пальму спиной потерся, чтобы рубцы изобразить, ладони накрасил пальмовой корой для пущей убедительности... А на самом деле от острова, на котором он отдыхал, плыть ему пришлось минут пятнадцать, не больше...

Но у Петича все равно болела душа. И он понял: как ни старайся себя утешить, а эта боль может пройти только со временем. Хорошо, что время никогда не стоит на месте!

Школа затянула ребят в водоворот своих одинаковых дней – обычное дело! Признаться, не любили они школьных будней. Предпочитали все-таки приключения.

Правда, иногда они собирались вместе – уже вчетвером. Чаще всего – у Макса. И пока Вилька рассматривала картинную галерею, и особенно своего любимого «Мальчика на дельфине», ребята спорили и спорили о том, какое путешествие они предпримут следующим летом. Макс теперь занимался в яхтклубе, и поэтому уговаривал ребят отправиться если не в кругосветное путешествие на яхте, то хотя бы на байдарках по реке. А Петичу с Лариком все-таки хотелось еще разок побывать на Мальдивских островах. Во-первых, чтобы показать их Вильке. А во-вторых, чтобы встретиться с Кешей. Хоть попугаи и очень долго живут, откладывать встречу все-таки не стоит, решили они.

Content

Владимир Сотников
Кто похитил Робинзона?

ЧАСТЬ I

Глава I СКУЧНО НЕ БУДЕТ!

Глава II ЗАГОВОР РОДИТЕЛЕЙ

Глава III НЕПРИЦЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ

Глава IV ВОДОПЛАВАЮЩИЙ КАРЛСОН

Глава V ТРИ С ХВОСТИКОМ

Глава VI НАХОДКА

Глава VII МАМУЛЯ, ПРИВЕТИК!

Глава VIII НЕУЛОВИМЫЙ ДЖО

Глава IX ЧУЖИЕ ЗВЕЗДЫ

Глава X КЕША-ШПИОН

ЧАСТЬ II

Глава I НЕСАХАРНЫЙ ПЕСОК

Глава II НЛО ОТДЫХАЮТ

Глава III ЖЕМЧУЖИНЫ-БЛИЗНЕЦЫ

Глава IV ФОТО НА ПАМЯТЬ

Глава V СОННЫЙ ПРИВЕТ ОТ ПОПУГАЯ

Глава VI «МАЛЬЧИК НА ДЕЛЬФИНЕ»

Глава VII ПЕТИЧ-БОМЖ

Глава VIII ДВОЙНАЯ СЛЕЖКА

ЭПИЛОГ