Александр Тамоников

Бой капитанов

Глава 1

Небольшой городок Чаперк в окрестностях столицы одной из восточноевропейских стран, сравнительно недавно получившей независимость. Частный отель. Пятница, 16 сентября.

В гостиной двухкомнатного номера находились двое мужчин. В кресле, у приятно потрескивающего камина, мужчина лет шестидесяти. Строгий, черный костюм, дорогой перстень на безымянном пальце правой руки, пышная шевелюра черных, ухоженных волос с обильной проседью, аккуратно подстриженная бородка подчеркивали спокойную солидность мужчины. Колючие карие глаза, жесткие азиатские черты лица, помимо всего прочего, указывали на то, что он больше привык повелевать, нежели подчиняться.

У окна, стекло которого покрылось мелкой сеткой нудного, плачущего дождя, стоял молодой человек лет двадцати пяти. Также в строгом костюме, но без галстука. Он, отодвинув плотные шторы, смотрел на улицу и курил, сбрасывая пепел в хрустальную пепельницу. Мужчина в кресле спросил:

– Ну, что там, за окном, Тонни?

– Ничего особенного, господин Керман. Улица безлюдна, по обочинам мостовой потоки воды. Все здесь чужое, серое, неприветливое.

Керман проговорил:

– А по-моему, вполне сносный городишко. Особенно впечатляет старинный замок, возвышающийся над Чаперком. Да и номер уютный.

– Вам виднее, господин Керман.

Мужчина изобразил на лице нечто, видимо, означающее улыбку:

– В этом ты, Тонни, абсолютно прав.

Он посмотрел на часы в золотой оправе:

– 15.30. Если мне не изменяет память, наши гости уже должны прибыть в Чаперк!

– Да, но встреча назначена на 15.45. Так что у них еще есть время!

– Хорошо! Подождем! Ты билеты в Стамбул заказал?

Молодой человек затушил окурок в пепельнице, утвердительно кивнул:

– Конечно, босс! Как вы и приказывали, на утренний рейс из Бонна в субботу 17 сентября! Авиакомпания забронировала два места в салоне бизнес-класса.

– Хорошо!

Тонни кашлянул в кулак:

– Извините, возможно, я спрашиваю глупость, но хотелось бы узнать, мой утренний контакт с представителем российской резидентуры каким-то образом связан с предстоящей встречей?

Керман ухмыльнулся:

– Ты действительно спросил глупость, но я отвечу на твой вопрос, только позже! О’кей?

– Да, господин Керман!

С улицы послышался шум автомобильного двигателя. И смолк.

Тонни выглянул в окно:

– Есть, господин Керман, гости прибыли!

– На чем?

– На «Ауди»!

– Не могли скромнее машину напрокат взять! Обязательно показать себя! Гости автомобиль правильно припарковали?

– Да!

– Ну хоть это они сделали верно.

– Вы относитесь к ним недружелюбно?

Керман взглянул на молодого человека, являвшегося его помощником, личным секретарем и телохранителем одновременно:

– А вот это, Тонни, не твое дело!

– Извините! Мне встретить гостей?

– Сами дорогу найдут! И прошу, во время моего разговора с ними молчи! Открывай рот только тогда, когда я обращусь к тебе!

– Все понял, босс!

В номер постучали.

Керман поднялся из кресла, кивнул помощнику:

– Пригласи гостей!

Тонни открыл дверь, пропустил мимо себя двух мужчин. Один из них развел руки:

– Господин Керман? Рад вас видеть. Как только получил приглашение на встречу, тут же, оставив все дела в России, отправился в Европу. Сколько мы не виделись, Неджет?

Керман вновь изобразил нечто похожее на улыбку:

– Давно, Карахан. С того момента, как обговаривали вояж на Кавказ моего племянника, Межета, откуда ему не суждено было вернуться.

Карахан поднял ладони к небу:

– Кто мог знать, что Межета Кермана в России ждала смерть? Как никто, кроме Всевышнего, не может знать, что ждет каждого из нас в будущем. Только ему решать, кому жить, а кому умереть! В ту весеннюю ночь Всевышний отвернулся от нас, и проклятый спецназ русских, каким-то невероятным образом оказавшийся в селении Ачху, уничтожил и Межета, и моих людей. Но я в свое время передавал вам подробный отчет о том событии.

– Где не было сказано ни слова о трех миллионах долларов, что племянник имел при себе для передачи денег тебе, Карахан!

Старший из прибывших в отель мужчин, прищурив глаза, посмотрел на Кермана:

– Я что-то плохо понимаю вас, Неджет! Я не получил никаких долларов. Их забрали русские, и вы это прекрасно знаете!

– Ну, ладно, ладно, дело прошлое. Ни людей, ни денег уже не вернуть, забудем о них.

Керман кивнул в сторону человека, прибывшего вместе с Караханом:

– Это, понимаю, твой новый помощник, Ваха?

– Да, Анвар Шарипов!

– Очень приятно! А это, – Керман указал на своего секретаря, – Тонни Вильсон.

Взглянул на помощника:

– Перед тобой, Тонни, известный полевой командир, непримиримый боец за свободу Кавказа, Ваха Караханов, или Карахан! Ну, а имя человека Карахана ты слышал.

Вильсон молча кивнул головой.

Керман предложил гостям устроиться на диване. Сам опустился в кресло, где сидел ранее. Тонни остался стоять у журнального столика, готовый выполнить любое распоряжение босса.

Керман поднял глаза на чеченского эмиссара:

– У меня к тебе дело, Ваха!

Карахан удобнее устроился на диване, забросив ногу на ногу:

– Слушаю вас, Неджет!

Неджет Керман проговорил:

– Дело не совсем обычное, Ваха. Это не банальный террористический акт, не акция устрашения и не ликвидация какого-нибудь отдельно взятого лица. Это более серьезное дело… Тебе известно, что русские в ближайшее время намерены провести практические испытания новой крылатой ракеты «Зигзаг»?

– Я что-то слышал об этом, но в подробности не вникал, потому как не вижу смысла забивать голову тем, что непосредственно не относится к деятельности подчиненных мне сил сопротивления.

Керман поправил собеседника:

– Не относилось, Ваха! Ранее не относилось.

Карахан удивился:

– Что вы хотите сказать, достопочтенный Неджет?

– Только то, что меня очень интересуют как раз эти новые российские крылатые ракеты «Зигзаг»!

– Ничего не понимаю! Уж не желаете ли вы заполучить ракеты в собственность, господин Керман?

– О нет, мой друг. Крылатая ракета слишком беспокойная и небезопасная собственность. Да и заполучить ее, при всем желании, если оно появится в чьей-то безумной голове, не удастся. Нет, говоря о своем интересе к «Зигзагу», я подразумевал совсем другое. А именно небольшой по размерам съемный блок, установленный в корпусе крылатой ракеты. И ничего большего.

Карахан спросил:

– Вы это серьезно, господин Керман? Насчет блока секретной русской крылатой ракеты?

Керман ответил спокойно:

– Абсолютно, Ваха! Мне нужен этот блок, поэтому ты здесь. Я хочу нанять тебя для того, чтобы заполучить нужную мне вещь. И за это готов заплатить неплохие деньги!

Чеченский эмиссар покачал головой:

– Вы хоть представляете, уважаемый, как можно похитить блок с секретной ракеты? Это невозможно даже при всех наших весьма влиятельных связях на самом верху российской власти.

Керман поднялся, прошелся по номеру. Достал из портсигара дорогую сигарету. Тонни тут же поднес к сигарете зажигалку. Керман прикурил. Пустив к потолку несколько небольших колечек дыма, взглянул на Караханова.

– Уважаемый Ваха. Если бы я считал, что моя просьба невыполнима, то не стал бы отвлекать вас от дел насущных в России и тащить сюда в Восточную Европу. Похитить блок можно при условии четкого исполнения выработанного мной плана. Вы будете иметь возможность убедиться в этом, ознакомившись с ним… Он прост, как все гениальное. Ни в коем случае не намекаю, что я – гений, сказал к слову. Итак. План таков…

Говорил Керман ровно двадцать минут.

Карахан и его помощник внимательно слушали влиятельного представителя крупной международной террористической организации, название которой с арабского переводилось как «Кольца питона».

Керман закончил:

– Вот и все, уважаемый Ваха. Конечно, я довел до вас лишь общий план. Так сказать суть, дабы вы поняли, что акция вполне осуществима.

Карахан внимательно посмотрел на Кермана:

– Откуда, Неджет, у вас подобная информация?

– Ну-у, Ваха, вы задаете по меньшей мере странные вопросы, прекрасно понимая, что источника информации я вам не назову ни при каких обстоятельствах. Скажу лишь, что это достоверные, проверенные данные. У организации, в которой я имею определенный статус, эффективно действует весьма разветвленная агентурная сеть, практически по всему миру. Нам без всякого преувеличения могли бы позавидовать разведки многих стран. И не только «третьего мира»!

– Я в этом, уважаемый Неджет, не сомневаюсь, однако позволю заметить, что Россия в самые сложные свои времена умела так же эффективно защищать интересы, касающиеся ее национальной безопасности. Да, распад Союза не мог не сказаться на системе функционирования органов государственной безопасности, да, среди сотрудников бывшего КГБ нашлось немало продажных чинов, легко сдавших своих же агентов. Да, ФСБ – это не КГБ советских времен. Но тем не менее Россия даже в этих условиях остается сильным противником. Где армия Масхадова? Где распад России? Ничего этого, к сожалению, нет. И… уже не будет. Плохо, что у государства остались идеалисты, готовые за копейки защищать его интересы. Плохо, что дух русский нам не удалось сломить…

Керман прервал гостя:

– Уважаемый Ваха, мы собрались здесь не для того, чтобы прослушать вашу лекцию о том, что представляет собой Россия сегодня. Это и мне, и моему помощнику известно не хуже вас. Сейчас я хочу узнать, готовы ли вы отработать заказ?

– Чтобы принять окончательное решение, мне необходимо знать все подробности плана, а не только его общий формат.

– А для того, чтобы узнать подробности плана, вам, уважаемый Ваха, необходимо дать свое согласие на его реализацию! Так каков будет ответ?

– У меня есть выбор?

Керман вздохнул:

– К сожалению, нет! Вы уже узнали слишком много, чтобы позволить вам отказаться. Мы просто не можем допустить даже вероятность утечки той информации, которой вы владеете.

– Значит, если я откажусь, меня тут же убьют?

Керман хищно усмехнулся:

– Ну, почему тут же! Какое-то время вы еще поживете. Но недолго.

– Цена вопроса?

– Три миллиона долларов!

– Это несерьезно, мне придется привлекать к операции отряд профессионалов, а они стоят недешево! К тому же подготовительный период потребует значительных затрат!

– Назовите свою сумму?

– Десять миллионов!

– Пять! И торг окончен!

Карахан кивнул:

– Хоп! Пусть будет пять миллионов, но не долларов, а евро!

– Согласен!

– Пятьдесят процентов задаток!

– Хорошо! Вы получите два с половиной миллиона по прибытии в Москву.

– Где и у кого именно? Мне нужны наличные деньги.

– А вы можете свободно перемещаться с такой суммой по территории России?

– Это уже мои проблемы!

– И то верно! Минуту.

Керман щелкнул пальцами. Помощник подал ему кейс. Представитель международной террористической организации достал из него папку. Бросил ее на столик, объяснив:

– Здесь подробности плана «Зигзаг». На последней странице указан московский адрес, где вам передадут деньги. Приготовьте чемоданы.

– Что, вот так и передадут, узнав мое имя?

– Порядок передачи денег вы также найдете в этой папке.

– Мы не будем подписывать никаких бумаг?

– А зачем? При необходимости карающий меч организации найдет вас, Ваха, везде! И… быстро!

Карахан поднялся:

– Что ж! Тогда мы можем с помощником покинуть вас?

И вновь Керман как-то хищно, по-звериному, что совершенно не гармонировало с его благородной внешностью, усмехнулся:

– Нет, Ваха! Покинем Чаперк мы с Тонни, а вы на сутки останетесь в этом уютном номере. Изучите подробности плана, определитесь с тем, как его реализовать, кого привлечь и так далее. И только после этого отправитесь в Россию, оставив папку с документацией в огне камина номера.

– Это все?

– Почти.

– Что еще, господин Керман?

– То, что руководить акцией должны лично вы, господин Карахан! Этого в плане нет, поэтому передаю условие устно! Оно должно быть выполнено неукоснительно!

– Все за те же деньги?

– Когда вы вручите мне то, что нужно, я доплачу вам, господин Карахан, 500 000 евро. Этот вариант вас устроит?

– Вполне!

– Тогда до встречи, Ваха!

– Мы что, во время подготовки и проведения операции не будем поддерживать связь?

Керман положил руку на плечо боевику:

– Все в папке! И порядок связи тоже! До свидания, господин Карахан!

– Счастливо, господин Керман!

Керман окликнул помощника. Они вышли из номера, который был оплачен еще на неделю вперед, остановились у стойки, за которой восседал хозяин отеля. Керман обратился к нему:

– Добрый день, пан Ерачек!

– Добрый, добрый, панове! Вы собрались на прогулку?

– Нет, пан Ерачек, мы уезжаем. В номере остались двое наших друзей…

Хозяин отеля воскликнул:

– Это те, что прибыли на «Ауди»?

– Да! Именно они! Но завтра, в это время, съедут и эти гости!

– Тогда я должен вернуть вам деньги за пять суток, пан Керман?!

– Ну что вы, о чем речь? Денег мне не надо.

Ерачек расплылся в довольной улыбке:

– Вы так щедры, пан Керман!

– Практичен, пан Ерачек. Я оставлю вам деньги и в знак благодарности за хорошее обслуживание, и… за исполнение одной просьбы, которая совершенно не обременит вас.

– Да, да, конечно, пан Керман! Что я должен сделать?

– Сущие пустяки. Если люди, что остались вместо нас с Тонни в номере, покинут отель до, – Керман взглянул на часы, – 16.30 завтрашнего дня, позвоните мне по этому номеру.

Керман передал хозяину отеля визитку, на которой был нанесен только мобильный номер, без фамилии, имени абонента.

– Договорились?

– Да, господин Керман! Счастливого вам пути!

– Спасибо, пан Ерачек! За все! Прощайте!

– Лучше до свидания!

– Ну, тогда до свидания!

В «Шкоде» Керман приказал помощнику:

– Тонни, тебе надо связаться с представителем российской резидентуры!

– Что я должен передать ему?

– То, что контакт с известным чеченским полевым командиром Караханом состоялся. Именно он будет руководить операцией «Зигзаг»! Дата – день доставки крылатых ракет на полигон. Место определит сам Караханов, но предположительно на участке железной дороги от Магино до Полье! По крайней мере, ему рекомендован подобный вариант! Разведка русских сможет установить контроль над Карахановым, так как сутки тот будет находиться в частном отеле местечка Чаперк. Это все! После сотрешь пальцы с телефона и выбросишь его.

Вильсон достал сотовый.

Керман проворчал:

– Тонни! Ну не здесь же, рядом с отелем. Как выедем за город, убедимся, что нас никто не сопровождает, вот тогда и свяжешься с русской разведкой! Едем!

Вильсон, выводя машину к ратуше, продолжил:

– Ясно, босс. Одного не пойму, почему вы сдаете русским Карахана? Ведь он еще мог быть полезен организации?!

– Организации, но не мне! Ты не забыл, как погиб Межет?

– Ваш племянник?

Керман уточнил:

– Мой единственный, любимый племянник. Он был умен, смышлен, все схватывал на лету. Из него мог получиться прекрасный дипломат, так как языки Межету давались на удивление легко. Ему прочили хорошее будущее, если бы не я. Ты помнишь ту историю? Надо было передать деньги Карахану, это явилось решением высшего совета организации. Дело поручили мне. И я решил послать в Чечню Межета. Карахан гарантировал полнейшую безопасность эмиссаров организации. Поэтому я и остановил свой выбор на племяннике. Его группа благополучно преодолела границу Грузии и России, вышла в ущелье, где и должна была состояться встреча с Караханом. Но вместо полевого командира племянника с группой сопровождения встретил российский спецназ. Межета и людей, его сопровождавших, убили, деньги забрали.

Вильсон вздохнул:

– Мне искренне жаль, что так получилось, господин Керман. Но как русские узнали о том, что в Чечню идут деньги?

Керман, закурив, ответил:

– Утечка информации была исключена на всех этапах переброски помощи чеченским повстанцам.

– И все же русские спецслужбы узнали о переброске. Следовательно, вполне можно принять ту версию, что кто-то из чеченских полевых командиров сдал информацию по каравану.

– То, что я тебе, Тонни, рассказал, – версия Карахана. Это он сообщил руководству организации о провале акции. Что произошло в приграничном ущелье на самом деле, не знает никто! Однако при достаточно эффективной работе нашего человека в центральном аппарате ФСБ, от которого мы и получили данные о перемещениях крылатых ракет «Зигзаг» на полигон «Северный», он, этот человек, не имел совершенно никакой информации о планируемой акции российского спецназа в приграничном ущелье. Более того, агент не слышал ни о каких конфискованных в Чечне трех миллионах долларов. Странно получается, Тонни, не находишь? Наш агент владеет совершенно секретной информацией по крылатой ракете и ничего не знал об акции спецназа в ущелье.

Помощник Кермана предположил:

– А если на вашего племянника вышла группа войскового спецназа?

– Нет! По информации агента в тот период, когда мы переправляли в Чечню деньги, приграничный район был чист не только от сил специального назначения, но и от подразделений федеральных войск. И потом, разве спецназ, если он выходил на Межета, стал бы уничтожать группу, которую мог легко пленить? Не стал бы. И деньги не пропали бы. Как ты представляешь себе дележ трех миллионов между бойцами группы спецназа? Это невозможно.

– Вы подозреваете, что не русские убили Межета?

Керман затушил окурок в пепельнице:

– Я не подозреваю, Тонни, я уверен, что группу Межета встретил Карахан. Он ее и уничтожил, дабы забрать деньги. Алчность победила разум. И это не спецназ русских, а господин Караханов виновен в смерти племянника. Он подонок, не только лишивший меня самого близкого человека, но и обманувший организацию, которая финансировала его деятельность. Без нас он давно бы сгнил в своих горах от голода или от пули русских. Карахан решил, что он умнее, хитрее всех, и начал игру со смертью. Начал и проиграл. А посему должен умереть. Поэтому я и выставил ему условие лично руководить операцией «Зигзаг». Предупрежденные спецслужбы русских накроют его банду, и Карахан сполна получит то, что заслужил.

Вильсон кашлянул:

– Извините, босс! Решение по Карахану принимал высший совет или…

– Или… Тонни! Решение по этому ублюдку я принял сам. Надеюсь, ты не станешь информировать об этом совет в Стамбуле?

– Как вы так могли обо мне подумать?

– Ладно, ладно, извини еще раз, но пора и остановиться. Видишь слева рощицу с прудом?

– Вижу!

– Возле них площадка отдыха. Она пуста. Езжай туда.

«Шкода» встала возле самого пруда. Керман и Вильсон вышли из машины.

Высокопоставленный чин международной террористической организации глубоко вдохнул:

– Какой здесь чистый воздух. И вообще мне тут понравилось. Словно и не в Европе. Что ты смотришь на меня, Тонни? Вызывай сотрудника российской резидентуры.

Вильсон извлек из кармана сотовый телефон, набрал по памяти нужный номер. Керман встал рядом, дабы слышать переговоры. Длинные гудки сменились коротким:

– Слушаю!

Помощник Кермана сказал:

– Добрый день! Это вновь Доброжелатель!

В ответ спокойное, без каких-либо эмоций:

– Добрый день! Слушаю вас!

– Утром я обещал сообщить вам информацию, которая не может не заинтересовать русскую разведку.

– Вы также обещали объяснить, как вышли на меня. Начните с объяснений!

– Это несложно. Я представляю организацию, которая знает, кто есть кто на самом деле в посольстве Российской Федерации. И не только в вашем дипломатическом представительстве. Вы, Игорь Иванович, подполковник ФСБ, военный атташе и по совместительству заместитель резидента внешней разведки. Я не прав?

– Не важно! Что за информацию вы хотели передать мне?

Вильсон взглянул на босса, тот утвердительно кивнул, и помощник Кермана передал российскому разведчику все то, что должен был передать о планируемой террористами операции «Зигзаг».

Заместитель резидента, выслушав Вильсона, выдержал паузу. Затем спросил:

– Вам известно, кто конкретно настоящий заказчик акции?

– Я и организация, в которой занимаю достаточно высокий пост!

– Почему вы решили сдать вражеской разведке столь ценную информацию? Надеетесь получить солидное денежное вознаграждение?

– Нет, господин Калашин. Деньги мне не нужны. И вообще я не намерен называть вам причины своего поступка. Это вас не касается.

– Что ж! Не касается, значит, не касается! У вас ко мне все?

– Нет, не все! В отеле местечка Чаперк сегодня остановились двое мужчин, как у вас говорится, кавказской национальности. Это господин Ваха Караханов и его помощник-телохранитель Анвар Шарипов. Карахан, по моим данным, будет руководить проведением операции «Зигзаг»! Теперь все! До свидания!

– До свидания, господин Доброжелатель. На прощание хочу заметить, ваша организация имеет искаженные данные по тому, кто есть кто в российском посольстве! Честь имею!

Сотрудник посольства и внешней разведки отключился.

Выключил свой телефон и Вильсон. Взглянул на босса:

– Как вы оцениваете переговоры? Я нигде не допустил ошибки или промаха?

– Нет, Тонни! Все нормально. Уверен, переданная тобой информация уже вечером будет в Москве. И кто-то гарантированно лишится уик-энда. А за Караханом установят наблюдение. Жаль, мы не увидим этого. Ну, да ладно, обойдемся. Ты протер телефон?

– Да!

– Думаю, мы не нанесем особого вреда прекрасной природе, если опустим на дно пруда телефон?

– Не нанесем, босс!

– Так выбрасывай мобильник и едем в Бонн!

«Шкода» вернулась на трассу и направилась в сторону германской границы.

Проводив Кермана и его помощника взглядом из окна номера люкс, единственного номера подобного класса провинциального отеля, Карахан обратился к помощнику:

– Ну что скажешь, Анвар, по поводу встречи с Керманом?

Шарипов, присев на подлокотник кресла, пожал плечами:

– Что можно сказать? В принципе, обычная встреча для оформления заказа. То, что Керман назначил встречу здесь, а не в России, объяснимо. Здесь спокойнее и безопаснее. Как для него, так и для нас.

Карахан проговорил:

– Встреча-то обычная, да вот заказ мутный!

– Ну, почему? Понятно, что «Питонам» нет никакого дела до новых русских крылатых ракет. Не их уровень заниматься подобными делами. Скорей всего они сами получили заказ из Афганистана, Ирака или Ирана. Своими силами выполнить его не могут, вот и сбросили заказ нам.

– Но почему Керман вышел на меня? Мне переадресовал заказ? Ведь он не забыл о судьбе племянника и трех миллионах исчезнувших долларов!

– Думаю, если бы Керман знал, что лично вы пристрелили его «ботаника», а вместе с Межетом силами своих людей положили сопровождающую его группу и забрали деньги, то нас здесь ждал бы не выгодный заказ, а киллер. Керман мстителен, но он никогда ничего не делает на эмоциях. У него нет и не может быть доказательств нашей причастности к гибели его племянника. Он в курсе, какой бардак творится в горах Чечни.

– Нами же и создаваемый!

– А вот это уже наших спонсоров и покровителей не касается. Им нужна нестабильность на Кавказе, они ее имеют.

Карахан прошелся по гостиной, приказал помощнику:

– Вызови сюда обслугу, закажи плотный обед! Затем посмотрим, что за документы оставил нам многоуважаемый Неджет Керман.

Анвар усмехнулся:

– Особенно те, где обговаривается порядок получения аванса! Не так ли?

Карахан повысил голос:

– Ты не понял, что я тебе приказал?

Помощник выставил руки вперед:

– Понял, понял, господин! Извините, не думал, что у вас после встречи с Керманом испортится настроение, чему не вижу никаких причин!

Анвар поднял трубку старого телефонного аппарата внутренней линии отеля:

– Алло! Кто на проводе? Пан Ерачек? А?! Хозяин сего заведения. Это хорошо. Слушайте, господин пан Ерачек, мы ваши временные клиенты из номера, снятого господином Керманом, желали бы заказать хороший обед!.. Да? Отлично! У вас баранина есть?.. Нет?.. Можете купить? Покупайте! И зелень тоже!.. Что значит зелень?

Помощник Карахана рассмеялся:

– Лук зеленый, укроп, петрушка, сельдерей, кинза… что? Не найдете всего? Покупайте, что найдете. И сделайте жаркое. Колбаски? Свиные? Ешь их сам, пан Ерачек!.. Да обед подать в номер… Ладно, подождем!

Анвар бросил трубку:

– Идиот! Предлагает нам прелестные свиные колбаски, какие-то парки, кнедлики. Пес неверный!

Карахан оборвал помощника:

– Заткнись! Не забывай, ты не на Кавказе! Здесь грубость не любят, а полиция – не наши менты. Нам же лишние проблемы не нужны. Так что давай веди себя повежливей!

– Может, здесь и раскумариться нельзя?

– Здесь, Анварчик, за чек анаши ты рискуешь заиметь очень серьезные неприятности. Так что никакой дури! Ясно?

– Все ясно, босс! Вести себя вежливо, о дури временно забыть!

– Так-то лучше! Сколько ждать обеда?

– Часа полтора! Этому пану Ерачеку нужно послать человека по магазинам, закупить продукты для нашего заказа.

– Тогда не будем терять время. Займемся документами, оставленными Керманом!

Анвар подал боссу папку.

Тот раскрыл ее, разложил на столе документы. Среди них были схема района расположения полигона «Северный», несколько страниц инструкций по выполнению плана операции «Зигзаг», данные по караулу сопровождения спецвагонов перемещения крылатых ракет. Чертеж ракеты с указанием нахождения блока № 5 и инструкции по быстрому и безопасному его демонтажу. На последней странице указывалась дата, на которую была запланирована доставка ракет на полигон – 28 сентября. И самое интересное – порядок получения оговоренного аванса в Москве.

Карахан прочитал инструкции, бегло ознакомился со схемой и чертежом, проговорил:

– Керман или тот, кто заказал ему блок крылатой ракеты, кажется, учли все, касающееся реализации своего плана. Даже определили место наиболее удобного нападения на состав, станцию Магино, с несколькими вариантами отхода из района проведения операции. Внедрили своего человека в состав караула, да не рядового, а самого начкара. На первый взгляд, акция вполне выполнима и малыми силами. Но… это, если руководствоваться инструкциями. Не люблю я такие, с первого взгляда несложные, акции. Русские не идиоты, чтобы не продумать прикрытие транспортировки такого ценного и дорогостоящего груза, как новейшие крылатые ракеты. А по Керману получается все слишком просто. Спецвагон, закамуфлированный под обычный пассажирский вагон, караул из десяти человек с начальником-предателем, спутниковая связь, которую при желании несложно вывести из строя. Легко вскрываемые контейнеры с ракетами. А главное, полная комплектация этих «Зигзагов». Слишком все просто.

Помощник сказал:

– Ну, а чего русским бояться? Транспортировка засекречена. Бронированный вагон обеспечивает безопасность и от крушения состава, и от обстрела гранатометами. А караул изнутри способен какое-то время вести оборону объекта, даже если вагон ляжет на крышу. Система связи наверняка продублирована. Полная комплектация ракет? А смысл до-ставлять их по частям, если русские уверены в том, что нападения быть не может? Лишние хлопоты. Конечно, глупо думать, что русские не предусмотрели варианта прикрытия ракет в случае возникновения внештатной ситуации. Но они в документах не отражены, а просчитать их мы не можем. По крайней мере, здесь и пока! Однако у нас главный козырь – капитан начкар.

Карахан подошел к окну, за которым все еще шел мелкий, нудный дождь:

– Ты прав, Анвар! Сейчас голову ломать нечего. Вернемся в Россию, изучим обстановку на месте, тогда и решим, как и где выполнить заказ.

Карахан, стоя у окна, не обратил никакого внимания на одиноко стоящий возле отеля «Форд» с затонированными стеклами. Мало ли кто оставил машину у жилого дома.

Он вернулся к столику, сел в кресло:

– Убери бумаги, Анвар, да узнай у… как его, пана Ерачека, долго ли нам еще ждать обед, но вежливо, Анвар, вежливо! А я пока поговорю с Есаулом.

Карахан достал сотовый телефон, нашел в памяти мобильника нужный номер, нажал клавишу вызова. Послышались длинные гудки. Затем:

– Приветствую тебя, Ваха! Как дела?

– Здравствуй, Игнат! Как дела? Дела нормально.

– Что за погода в Европе?

– Прекрасная погода. Дождь. Затяжной и муторный.

– А у нас на Дону солнце. И двадцать восемь градусов.

– Вам легче!

– Не скажи! Надоела жара. Лучше дождь.

– Кому что!

– Верно!

– Ты подожди, минутку, Мельник зашел. А лучше давай я перезвоню! Ведь у тебя ко мне какое-то дело?

– Да, дело. Хорошо. Перезвони.

Карахан отключил телефон, откинулся на спинку кресла. Проговорил:

– Солнце, двадцать восемь градусов.

Анвар спросил:

– Вы что-то сказали, босс?

– Тепло под Ростовом, не то что здесь!

– Хозяин гостиницы заверил, что обед будет подан через двадцать минут!

– Это хорошо!

Телефон Карахана издал мелодию вызова.

Он тут же ответил:

– Да?

– Извини, Ваха, заходил Мельник, на вечер предстоит поездка в Ростов. Так что за дело у тебя ко мне?

Карахан объяснил:

– Мне надо, чтобы ты сегодня же послал в Москву пару своих ребят. Надо посмотреть за одной хатой. Ты в состоянии сделать это самостоятельно или мне обратиться к Самому?

– Называй столичный адрес. Парни вечерним рейсом вылетят в Москву.

– У Самого не возникнут к тебе вопросы?

– Скорее, у Мельника, но я найду, что ответить. Ведь могу сослаться на твою просьбу?

– Можешь! Чем вызовешь недовольство Мельника.

– Да плевать я на него хотел!

– А вот это зря. Конечно, ты человек самодостаточный, можешь принимать самостоятельные решения, но лучше иметь крышу Самого, чем ненужные проблемы. Думаю, тебе все же стоит согласовать мою просьбу с Мельником. Потешь его самолюбие. Тем более я с твоими парнями из Москвы приеду в Шестовский!

Тот, кого Карахан называл Есаулом и Игнатом, согласился:

– Твоя правда. Я согласую просьбу с Мельником, но только из-за того, что нам предстоит встретиться здесь. Надеюсь, ты вернешься не пустым?

– Нет! Я привезу хороший заказ!

– Отлично! Как только мои люди возьмут под контроль хату, я сообщу тебе. Называй адрес.

Карахан передал адрес Есаулу, предупредив:

– Твои ребята, Игнат, должны работать в Москве аккуратно. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Не беспокойся. Все будет как надо!

– Тогда до связи?

– Давай, Ваха, удачи тебе!

Карахан отключил телефон, положив его на столик. Посмотрел на помощника:

– Люди Есаула посмотрят за квартирой, где нас ждут деньги аванса. Это не будет лишним!

– Да, босс!

В дверь постучали.

Анвар открыл дверь. В коридоре стоял молодой парень в униформе отеля. Перед ним столик-коляска. На столе – накрытые скатертью блюда.

– Ваш обед, панове!

Шарипов выставил руку в сторону официанта:

– Стоять на месте!

Сорвал салфетки.

Парень усмехнулся. Карахан воскликнул:

– Анвар! Что за дела?

Тот ответил по-чеченски:

– Обычная страховка, босс.

– Какая, к шайтану, страховка, сколько раз мне повторять, мы не на Кавказе!

– Ну и что? А если под тряпкой были бы не блюда с мясом, а «узи» или «ТТ». У нас мало врагов?

– Ты неисправим. Отойди от каталки, пусть официант выполняет свою работу!

Анвар вернул салфетку на месте, кивнул официанту:

– Заходи! Блюда на стол!

Парень, продолжая улыбаться, вкатил столик.

Вскоре Карахан с Шариповым принялись обедать.

А человек в «Форде», стоящем напротив отеля, сняв наушники, набрал по сотовому телефону номер:

– Игорь Иванович? Кошелев!

– Да, Олег Андреевич?

– Информация Доброжелателя подтвердилась. В отеле местечка Чаперк находятся два чеченца. Некий Карахан и его помощник Анвар!

– Значит, все-таки Ваха Караханов?

– Так точно!

– Ты слушаешь их разговоры?

– Конечно, с момента, как прибыл в городок.

– О чем говорят наши бандиты?

– Обсуждали план операции «Зигзаг», но пассивно, поверхностно. Единственно, что заслуживает внимания, – это то, что начкар – человек бандитов!

– Вот как? Интересно.

– Еще Карахан проявляет сомнения в том, что акция не так сложна, как представлена Керманом.

Заместитель резидента российской внешней разведки сказал:

– Это естественно. Ваха еще тот волчара. Чует опасность за версту. Решил изучить обстановку на местности?

– Так точно!

– Понятно. Что еще?

– Только что он разговаривал с Россией. Неким Есаулом, которого называл еще Игнатом. Попросил отправить в Москву людей для контроля квартиры, где должен получить аванс. Есаул обещал выполнить просьбу. В разговоре упоминался какой-то Сам и Мельник! Они сейчас находятся в поселении Шестовский Ростовской области. Туда же после получения денег намеревается прибыть Карахан.

Заместитель резидента спросил:

– Если Ваха просил отправить в столицу людей Есаула, то, значит, назвал адрес квартиры, которую те должны взять под контроль?

– Назвал, Игорь Иванович! Москва…

– Хорошо! Чем занимаются бандиты сейчас?

– Обедают!

– Ясно! Продолжай наблюдение до 18.00. После чего двигай на фирму. Тебя сменит Максим.

– На машинах здесь светиться опасно!

– Максим не будет использовать транспорт, ну только до проезда к Чаперку. Ему забронирован номер в самом отеле под видом польского туриста.

– Все понял, товарищ подполковник!

– Работай, Олег Андреевич! И пиши все, что будет происходить в номере бандитов. Даже если они после обеда завалятся спать.

– Есть! До связи!

Майор внешней разведки Российской Федерации, проверив работу дистанционного прослушивающего устройства, настроенного на работу по отелю, вставил наушники в ушные раковины, достал из бардачка машины сверток с бутербродами и бутылку безалкогольного пива. Ему, как и боевикам, тоже не мешало подкрепиться.

Глава 2

Москва. Штаб антитеррористической службы на Большой Никитской. Пятница, 16 сентября.

Автомобиль «Ауди» въехал на территорию службы в 15.40. Из салона вышел стройный мужчина, во всем облике и манерах которого сразу угадывался человек военный. Он поздоровался с охранником у входа в здание, спросил:

– Леонидыч на месте?

Молодой парень кивнул:

– Так точно, товарищ генерал.

– Я к Абрамову. Затем в свой кабинет. Как подъедет подполковник Вершинин, направь его ко мне!

– Есть, товарищ генерал.

Стройный, строгий мужчина вошел в здание.

Штаб антитеррористической службы располагался в отдельно стоящем недалеко от испанского посольства в России здании, огороженном высоким забором. На стене контрольно-пропускного пункта висела табличка: «Охранная фирма «Заслон». Под фирму и маскировался штаб. Руководил «Заслоном» полковник КГБ в отставке Абрамов Сергей Леонидович, которого больше называли просто Леонидычем. Полковник в отставке не был против подобного обращения. Он прекрасно знал, что сослуживцы уважают его. На втором этаже здания располагался сам штаб службы, состоящий из приемной с кабинетом ее начальника генерал-майора Вячеслава Юрьевича Купавина, секретаря, прапорщика Ольги Станиславовны Любомировой, комнаты совещаний и отсека группы операторов систем секретной связи, которой командовал майор Сузин Алексей Алексеевич. Основной задачей службы являлась реализация планов управления специальных мероприятий объединенного антитеррористического центра, возглавляемого генерал-лейтенантом Васенцовым Аркадием Владимировичем. Для чего служба имела собственное боевое подразделение – группу «Рокот» под командованием подполковника Вершинина Валерия Николаевича, состоящую из двенадцати профессионалов своего дела. Функционирование офиса прикрытия обеспечивало отделение из 6 человек, которые в основном осуществляли охрану секретного объекта, но в случае необходимости могли быть использованы для усиления группы «Рокот». Командовал отделением резерва капитан Попов Леонид Александрович.

Купавина в офисе охранной фирмы встретил Абрамов:

– Приветствую тебя, Слава, что-то ты сегодня поздновато. Случилось что?

Генерал Купавин начинал свою службу под командованием Абрамова, поэтому относился к тому, что отставной полковник называет его по имени, как к должному. Ответил:

– Здравствуй, Сергей Леонидович. Почему прибыл после обеда? Дела! А на второй вопрос, извини, отвечу встречным вопросом: когда у нас хотя бы неделю чего-нибудь да не случалось?

Абрамов кивнул совершенно седой, но пышной еще шевелюрой:

– Ясно! Дела так дела. Я в них не вмешиваюсь, мое время прошло, и теперь все мои обязанности сводятся к тому, чтобы сидеть в офисе, принимать редких клиентов и вежливо отказывать им в просьбах об оказании охранных услуг. А когда-то…

Генерал положил руку на плечо отставного полковника:

– Знаю, Леонидыч! Когда-то о вас легенды складывали. Особенно о работе в Африке. Но, согласитесь, все, что когда-то начинается, непременно и неуклонно имеет свой конец. Закон жизни.

Отставной полковник вздохнул:

– Ты прав, Слава! И в этой правде – печаль. Но ничего не поделаешь. Ко мне по службе есть что?

Генерал ответил:

– Да нет! Занимайтесь фирмой в штатном режиме!

Абрамов прошел в свой офис, генерал поднялся на второй этаж, принял доклад дежурного смены операторов связи, секретаря. Попросил Любомирову приготовить кофе, прошел в кабинет. Присел в кресло. Вскоре вошла секретарь с подносом. Поставив на столик чашку с ароматным напитком, доложила:

– Прибыл подполковник Вершинин.

Генерал взглянул на женщину:

– А чего не заходит, ждет особого приглашения?

– Никак нет, товарищ генерал. Разговаривает по сотовому телефону. Кто-то позвонил ему.

– Пусть зайдет!

– Есть!

Вершинин присел напротив генерала:

– Позвольте узнать причину срочного вызова?

– Конечно, Валерий Николаевич, ты слышал о планируемых испытаниях новой крылатой ракеты «Зигзаг»?

Подполковник утвердительно кивнул:

– Слышал! Но вскользь, будто испытания планируются на полигоне «Северный». Дата мне неизвестна.

– А откуда информация об испытаниях?

– Так об этом в газетах писали. Мол, совсем скоро наша армия получит новейшие крылатые ракеты, способные преодолевать любые системы противоракетной обороны. Типа, траектория полета КР «Зигзаг» не дает противнику ни малейшего шанса не только сбить ее, но и четко зафиксировать радарами. Ну и еще что-то. В общем, у нас создано новейшее сверхоружие, и потенциальному противнику потребуется не менее пятнадцати лет, чтобы сотворить нечто подобное. А почему, если не секрет, вы спросили меня о «Зигзаге»?

– Никакого секрета. Не успели наши СМИ пропеть оду новому оружию, как им заинтересовались «за бугром».

Вершинин пожал плечами:

– И что в этом странного? Так и должно быть. «Зигзаг» сейчас многим на Западе не даст спокойно спать. Как же, они собираются накрыть Россию колпаком противоракетной обороны, а тут в ответ – на тебе, ракета, которой этот колпак до одного места.

Генерал поднялся из кресла, прошелся по кабинету.

Выдержав паузу, сказал:

– По данным внешней разведки, в отеле местечка Чаперк одной из восточноевропейских стран, вовсю виляющих хвостом перед США, сегодня состоялась одна очень интересная встреча. Господ Кермана из международной террористической организации «Кольца питона» и небезызвестного тебе чеченского полевого командира Вахи Караханова. И разговор между террористами шел как раз о нашей новой ракете «Зигзаг»! Точнее, о блоке № 5 ракеты, обеспечивающем ту маневренность, которая позволяет КР преодолевать любую современную систему противоракетной обороны.

– Но откуда эти ублюдки знают о секретных испытаниях, тем более о блоке № 5?

Генерал объяснил:

– Керман проговорился, что на них работает офицер центрального аппарата ФСБ. И работает эффективно. Что, впрочем, не помешало Карахану завалить племянника Кермана и присвоить три миллиона долларов, списав все на действия российского спецназа. Возможно, «крот» работает и на террористическую организацию, и на чеченских сепаратистов. Но он существует. Поэтому Керману известно не только о планируемых испытаниях, 5-м блоке, но и о дате транспортировки ракет на полигон «Северный».

Подполковник спросил:

– Не хотите ли вы сказать, что бандиты намереваются захватить ракеты?

– Как раз это, Валерий Николаевич, я и хотел сказать! Керман сделал заказ Карахану, предусматривающий нападение на состав транспортировки крылатых ракет, извлечение из корпуса одной КР секретного блока № 5 и передачу его представителю организации «Кольца питона». Более того, Карахану переданы подробные инструкции по реализации операции «Зигзаг», так бандиты окрестили акцию захвата блока, оговорены порядок получения задатка в два с половиной миллиона евро и даже рекомендовано место нападения на состав.

– Даже так?

– Даже так, Валера!

– Но это же глупость?! Бронированный спецвагон с контейнерами крылатых ракет ни захватить, ни уничтожить невозможно. Он выдержит прямой расстрел батареи гаубиц и одновременно попадание нескольких авиационных бомб. Сход с рельсов, опрокидывание роли не играют. Караул и в этом случае не пострадает и сможет вести эффективную оборону продолжительное время. Да и состав без прикрытия никто из Москвы не выпустит! Наверняка его будут «вести» на протяжении всего маршрута, имея под рукой, как минимум, звено вертолетов огневой поддержки и десантно-штурмовой батальон. А «Северный» охраняет полк внутренних войск, усиленный подразделениями спецназа МВД. Нет, либо Керман, передавая Карахану заказ на «Зигзаги», подразумевал нечто другое, нежели нападение на состав, либо ребята из внешней разведки что-нибудь напутали. Или нас просто вводят в заблуждение, отвлекая от какой-то другой террористической акции этих долбаных «Колец питона».

Генерал согласился:

– Все ты говоришь правильно, Валера. Но разведка ничего не путает. Мне передали запись переговоров Кермана с Караханом. Послушай ее!

Купавин включил диктофон.

Подполковник внимательно слушал запись. И когда Керман сказал о начальнике караула, воскликнул:

– Начкар – человек террористов? Так это в корне меняет дело!

Генерал приказал:

– Ты дослушай запись до конца. Выводы позже.

Пленка закончилась. Генерал выключил диктофон.

– Теперь ты понял, почему Керман считает акцию выполнимой, а Карахан очень уж простой!

– Начкар – предатель! Подобный вариант может сработать. Но опять-таки, Вячеслав Юрьевич, Керман не глуп, чтобы планировать акцию, за которую готов выложить большие деньги, рассчитывая на действия предателя. Планировать операцию захвата за десять дней до ее проведения. Где гарантии того, что начальником караула будет назначен именно капитан Зайченко или что за эти десять дней с ним ничего не случится? Представим, что мы организуем этому Зайченко сюрприз, уложив надолго на больничную койку. Авария на дороге, случайное нападение «отморозков», да мало ли способов вывести из игры какого-то капитана. И что тогда? Весь план Кермана летит к чертям собачьим? И потом, караул сопровождения подобных грузов является подразделением сводным. Комплектуется из офицеров службы охраны, не знающих до отправки друг друга. Где гарантия, что они выполнят приказ начкара, открывающий доступ к объекту охраны посторонним лицам? Ведь, насколько мне известно, каждого из них инструктируют отдельно. Или Керман завербовал всю службу охраны?

Купавин покачал головой:

– И опять ты рассуждаешь верно. И караул собирается из офицеров различных подразделений, и начкаром могут назначить кого угодно, и мы в состоянии вывести Зайченко из игры. Все верно. Но взгляни-ка вот на эти списки!

Генерал передал несколько листов подполковнику.

Тот просмотрел документы.

– Списки офицеров, где старшим значится капитан Зайченко! Подождите, это не составы караулов?

– В «десятку», Валера! Ты держишь в руках списки офицеров, входивших в составы спецкараулов сопровождения особо ценных грузов за последние два месяца. И, как видишь, кроме Зайченко во все караулы назначались еще шесть офицеров службы охраны. И только трое менялись. Вот тебе и сводные караулы. И персональный инструктаж. Объясняется это просто. Командиры подразделений, получившие разнарядку на откомандирование своих подчиненных в распоряжение Зайченко, который назначался начкаром непосредственно управлением службы охраны, отправляли в центр тех офицеров, которые уже участвовали в подобных делах. Ведь каждый раз менять подчиненных это же лишняя суета для командиров. И неудобства. А так назначен один – и порядок. Вызов – он и едет. Тем более из командировки возвращается без замечаний. Для чего его менять? Пусть катается в спецкарауле, пока служит в подразделении. А то, что трое постоянно менялись, так это тоже зависело от командиров. Последние подходили к приказам более ответственно. И теперь вырисовывается такая картина. А действительно ли предатель – капитан Зайченко? Для чего о нем говорит Керман? Называет, что именно начкар человек «Питонов»? Ведь он мог просто заметить, что среди караульных во время транспортировки ракет будет свой человек, который обеспечит возможность штурма спецвагона бандой Вахи. Но Керман делает ударение на начальника караула. Очевидно, страхуясь. Для проведения боевой операции Карахану надо иметь банду штыков в десять как минимум. И банду профессионалов. Он уже обозначил ее, связавшись по связи с неким Есаулом.

Подполковник переспросил:

– Есаулом? Это не с Игнатом Вереховым из Ростовской области?

Генерал улыбнулся:

– Знакомая личность?

– Да! Знакомая!

– Ты опять прав. Карахан связывался с Игнатом Вереховым, или Есаулом, который под «крышей» бывшего советского партийного бонзы Каландина Георгия Дмитриевича держит отряд наемников почти из всех бывших республик Советского Союза. Базируются они на вилле Каландина в хуторе Шестовский, в двадцати пяти километрах от Ростова. Ниже по течению, на берегу Дона. Каландин использует банду Есаула в разборках с конкурентами. Ведь теперь бывший высокопоставленный партийный чиновник – крупный коммерсант. Коллеги из МВД и наркоконтроля подозревают, что Каландин является одним из руководителей подпольного картеля, занимающегося транзитом наркотиков и торговлей оружием. Связи у него остались весьма обширные. Не зря возле Каландина отираются полевые командиры боевиков разных мастей.

Вершинин воскликнул:

– Так почему до сих пор не разнесут это осиное гнездо?

– Я же говорю, связи у партийного бонзы обширные, отсюда отсутствие доказательной базы.

– Штурмануть эту виллу безо всякой базы, потом и доказательства всплыли бы!

– Не забывай, подполковник, мы не бандиты!

– Ну, конечно! Мы должны закон блюсти. А они никому и ничего не должны. Им закон не писан. У них все по понятиям и желанию босса.

– Не будем отвлекаться. Вернемся к Зайченко. Почему его «светит» Керман? Почему страхуется, когда в этом, казалось бы, нет никакой необходимости? Думаю, потому, что допускает вероятность того, что Карахан может проговориться о предателе. И эта информация попадет к нам. Тогда что? Мы изолируем Зайченко, внедряем вместо него в караул своего человека и тем самым рушим планы Кермана! Как нам представляется. А на самом деле Зайченко не предатель. Предатель кто-то другой, из тех шести офицеров, что последнее время постоянно сопровождали особо ценные грузы. Или этих предателей несколько. И они решают проблему с заменой Зайченко, обеспечивая проведение акции. Это как одна из версий! Как тебе такой расклад?

Вершинин задумался:

– Что ж, на этот раз скорей всего правы вы. Такой расклад вполне вероятен. Карахан может замутить обстановку. И мутит. Но он пока не знает, что его контакт с Керманом зафиксирован. Если не проявит себя агент в ФСБ, то Ваха уже скоро начнет подготовку к акции. Что будем делать?

Генерал вновь улыбнулся:

– Как что, Валера? Выполнять свою работу. Срывать планы террористов. И начнем с того, что установим контроль над людьми Есаула, которые прибудут в Москву прикрывать Карахана при получении задатка и проезда на хутор Шестовский.

– Этот хутор тоже не мешало бы взять под контроль.

– Согласен! Но позже. Твоей же группе предстоит другая работа!

– Какая конкретно?

– Выполнение главной задачи. Проведение контртеррористической операции «Паутина», назовем ее так. Замысел контракции предварительно таков…

Генерал говорил минут пятнадцать, манипулируя карандашом-указкой и картой района расположения полигона «Северный» и примыкающих к нему территорий.

Закончил словами:

– Это вариант операции, который предлагаю я. Ты обсуди его со своими спецами и завтра в 14.00 доложишь мнение бойцов группы. Как примем окончательное решение по общему плану, начнем подготовку его реализации в режиме реального времени и ситуации.

Подполковник поднялся:

– Мне все ясно! Разрешите идти?

– Иди, Валерий Николаевич. Объявляй группе «Общий сбор»!

– Опять без выходных остаемся!

– А кому сейчас легко?

– Олигархам!

– Не уверен! Свободен, подполковник!

Вершинин покинул кабинет Купавина.

Генерал поднял трубку телефона прямой линии с секретарем:

– Ольга Станиславовна! Вызовите ко мне капитана Попова, и, пожалуйста, еще чашку кофе. Покрепче!

– Может, вам обед заказать?

– Да какой, Оль, обед? Ужин скоро! Попова и кофе!

– Есть, Вячеслав Юрьевич!

Купавин выдвинул ящик стола. Достал пачку «Кента». Вчера он обещал супруге бросить курить. И не курил, ни вечером, ни с утра, ни днем, а вот сейчас потянуло. Повертев в руке, резко выбил сигарету, прикурил. Сделал несколько глубоких затяжек. Усмехнулся. А ведь правильно говорят, бросить курить легко. Вот лично он, генерал Купавин, делал это раз десять.

Пройдя в коридор, командир группы «Рокот» извлек из кармана легкой куртки сотовый телефон, нашел в памяти мобильника нужный номер, нажал на клавишу вызова. Ему тут же ответил веселый голос:

– Командир? Ты, как никогда, вовремя позвонил. У меня дома две очаровательные блондинки из какого-то салона красоты. Мне одному с ними справиться будет непросто, так как девочки уходить не торопятся. Давай подваливай…

Вершинин прервал командира второго отделения группы майора Игоря Зубова:

– Ты вот что, Зуб. Провожай блондинок, обзванивай подчиненных, объявляй им повышенную боевую готовность. Сам должен прибыть в штаб в 19.00!

– Что-то серьезное, шеф?

– В штабе все узнаешь!

– Понял. Один вопрос, собираемся надолго? А то, может, договориться с девочками, чтобы подождали, пока я буду отсутствовать? Жаль упускать такой момент! В кои времена выпали выходные, да зацепил таких краль, и… облом. Не хотелось бы!

– Ты можешь оставить подружек дома, это твое право, долго в штабе не задержишься, но уверен, что по возвращении не застанешь свою хату обчищенной?

– Да у меня чистить нечего!

– Тогда поступай насчет девочек, как хочешь, но в 19.00 чтобы был в штабе.

– Понял, шеф! Выполняю!

Бойцы группы между собой называли Вершинина Шефом, впрочем, все они имели сокращенные имена.

Переговорив с Зубовым, Вершинин переключился на командира 1-го отделения, своего заместителя, майора Полухарова, Хару:

– Володя? Вершинин! Чем занимаешься?

– Только что из аптеки пришел. Ты же знаешь, у меня мама приболела.

– Знаю! Что говорят врачи?

– Ничего! Возраст, мол. Отсюда всякие болячки. Выздоровеет!

– Дай бог! Теперь о сути звонка. Отделению повышенная боевая готовность, самому быть в штабе в 19.00.

– Дело нарисовалось?

– Нарисовалось. Не сотрешь!

– Сотрем, Валера!

– Ты прав. До встречи!

Отдав приказания подчиненным, Вершинин поехал домой пообедать. В 18.30 он находился в комнате совещаний. Следом подъехали майоры Полухаров и Зубов. Купавин часом раньше уехал к семье.

Командир группы начал совещание ровно в 19.00. Обрисовал старшим офицерам общую обстановку о планируемой террористами Карахана операции «Зигзаг» по новейшим образцам крылатых ракет. Доложил о предположениях генерала насчет Зайченко и потенциального предателя в составе специального караула и его предположениях:

– Таким образом, исходя из разведданных, начальник службы считает необходимым замену всего караула. Думаю, это можно сделать на станции Суденец.

Полухаров проговорил:

– Суденец! Слишком крупный населенный пункт, чтобы спокойно сменить спецкараул. Наверняка люди Карахана будут сопровождать состав и отслеживать обстановку. Нет, там сменить караул незаметно для бандитов нам не удастся. А если они зафиксируют смену, то отменят акцию. В принципе, это не самый плохой вариант. Ракеты дойдут до полигона, где бандиты их при всем желании не достанут. Но раз перед нами стоит задача не только обеспечение доставки ракет на полигон, но и уничтожение банды Карахана, надо искать другой вариант.

Вершинин с Зубовым посмотрели на командира первого отделения. Подполковник спросил:

– Как отказаться, Володя? Каким же образом мы реализуем тогда план контракции? Если бы знать точное место нападения террористов на спецвагон, тогда да, можно было бы обойтись и без смены. Устроили бы засаду, закольцевав район действий банды Карахана, и стерли бы ее ударом с тыла. Но мы не знаем этого места. Хотя в инструкциях Кермана оно определено как станция Магино. Но будет ли Карахан в точности следовать инструкциям заказчика? Вопрос большой.

Полухаров взглянул на карту:

– Магино! В принципе, место действительно самое удобное для нападения. Населенный пункт небольшой, отстоит от станции где-то в пятистах метрах. Между селением и станцией поля, открытая местность. Каждый человек на виду. Посади наблюдателя, и тот будет полностью контролировать подход к станции со стороны населенного пункта, с севера. Южнее железнодорожного полотна болота и одна-единственная дорога к брошенному и безлюдному лесхозу, от которого грунтовка выходит на автотрассу Суденец – Шигаев. Посадить второго наблюдателя где-то у дороги на лесхоз, и спецназ незаметно не подвести к станции ни с юга, ни с севера. Ни… с флангов. Удобное место. Состав стоит в Магино 3 минуты. Этого бандитам хватит, чтобы снять блок № 5 с одной из ракет, учитывая то, что вход в спецвагон им откроет предатель. А затем отойти к лесхозу, далее на трассу, а там разойтись в разные стороны.

Подал голос Зубов:

– Так какие основания у Карахана не следовать инструкциям?

Полухаров задумался. Затем проговорил:

– Меня одно смущает. Почему Керман настаивает, чтобы операцией «Зигзаг» руководил лично Карахан? Какая разница заказчику, кто и как выполнит заказ? Главное – заполучить нужный блок. Но Керман, повторяю, не только настаивает на руководстве операцией лично Караханом, но обещает заплатить ему за это ни много ни мало, а 500 000 евро. Террористы щедро оплачивают заказы, но деньги на ветер не выбрасывают. А в нашем случае получается, Керман просто выбрасывает полмиллиона евро. Оплачивая, по сути, лишь присутствие на месте проведения операции Карахана, понимая, что тот на вагон не пойдет, а по объекту будут работать рядовые наемники.

Вершинин внимательно посмотрел на Полухарова:

– Погоди, погоди, Вова, кажется, на твой вопрос мы найдем ответ. И прямо сейчас. – Он достал диктофон, переданный ему генералом Купавиным: – А ну-ка послушаем еще раз беседу Кермана с Караханом и разговор Карахана со своим помощником.

Он включил диктофон.

Вскоре из динамика прозвучал вопрос Карахана:

– Сколько мы не виделись, Неджет?

На вопрос последовал ответ:

– Давно, Карахан. С того момента, как обговаривали вояж на Кавказ моего племянника, Межета, откуда ему не суждено было вернуться.

Голос Карахана:

– Кто мог знать, что Межета Кермана в России ждала смерть! Как никто, кроме Всевышнего, не может знать, что ждет каждого из нас в будущем. Только ему решать, кому жить, а кому умереть. В ту весеннюю ночь Всевышний отвернулся от нас, и проклятый спецназ русских, каким-то невероятным образом оказавшийся в селении Ачху, уничтожил и Межета, и моих людей. Но я в свое время передавал вам подробный отчет о том событии.

Керман:

– Где не было сказано ни слова о трех миллионах долларов, что племянник имел при себе для передачи денег тебе, Карахан!

Непродолжительная пауза, затем вновь голос Карахана:

– Я что-то плохо понимаю вас, Неджет. Я не получил никаких долларов. Их забрали русские, и вы это прекрасно знаете.

Керман:

– Ну, ладно, ладно, дело прошлое…

Вершинин остановил запись:

– А теперь еще кое-что.

Он перемотал пленку, и из динамика послышался голос Карахана:

– Но почему Керман вышел на меня? Мне переадресовал заказ? Ведь он не забыл о судьбе племянника и трех миллионах исчезнувших долларов.

Ответ Шарипова:

– Думаю, если бы Керман знал, что лично вы пристрелили его «ботаника», а вместе с Межетом силами своих людей положили сопровождающую группу и забрали деньги, то нас здесь ждал бы не выгодный заказ, а киллер. Керман мстителен, но он никогда ничего не делает на эмоциях. У него нет и не может быть доказательств нашей причастности к гибели его племянника…

Подполковник выключил диктофон. Спросил:

– Не здесь ли собака зарыта, господа офицеры? Что скажешь, Хара? С учетом того, что встречу Кермана с Караханом неожиданно сдал нашей резидентуре какой-то Доброжелатель.

Ответить майор не успел, в комнату неожиданно вошел Купавин. При появлении генерала Вершинин подал команду:

– Товарищи офицеры!

Генерал отмахнулся:

– Сидите!

Он присел рядом с Полухаровым:

– Совещаетесь?

– Как вы приказывали, обсуждаем план операции «Паутина»!

– Значит, готовитесь защитить блок № 5 нашей новой крылатой ракеты?

– Так точно!

– Это хорошо. И на чем остановились?

Вершинин кивнул на Полухарова:

– Да вот заместитель заинтересовался, почему Керман настаивал на личном руководстве Караханом операцией террористов «Зигзаг».

– Да? Смотрю, слушали диктофон? И что услышали необычного?

Подполковник доложил:

– Оказывается, у Кермана имеется счет к Карахану за гибель племянника и пропажу крупной суммы денег. Карахан все сваливает на спецназ…

Генерал прервал командира группы, продолжив тему за него:

– …которого 8 апреля ни в Ачху, ни во всем приграничном районе не было. Я тоже обратил внимание на факт гибели Межета Кермана и исчезновение трех миллионов долларов, когда слушал пленку. Межета убил Карахан. И Керман знает об этом, что подтвердилось последними разведданными.

Вершинин спросил:

– Так, значит, Керман сбросил Карахану пустой заказ?

– Да! И предупредил нашу разведку о готовящейся операции боевиков.

Зубов проговорил:

– И что бы мы сделали без этих записей?

Генерал ответил:

– Готовились бы, да и будем готовиться к ликвидации Карахана, а также банды Есаула, которую планирует вывести на спецвагон господин Ваха Караханов. Заодно, если получится, попробуем зацепить товарища Каландина, бывшего секретаря ЦК КПСС, а ныне преуспевающего бизнесмена и по совместительству отпетого бандита. Но о нем будет отдельный разговор.

Зубов спросил у Купавина:

– Если Керман подставляет Карахана, то, значит, в составе караула нет и предателя?

– Данная версия отрабатывается. Нет! Но караул мы сменим.

Купавин приобнял Полухарова:

– Надеюсь, майор, сейчас ты не будешь настаивать на обратном?

– Не знаю! Карахан-то работает по-серьезному, не предполагая, какую свинью подложил ему Керман, а значит, может отслеживать спецвагон от места отправления. Он так же, через «крота» в ФСБ, реально мог заполучить информацию по караулу. И что получится, если он узнает о внезапной и необъяснимой смене караула? Уйдет и сорвет на хрен контроперацию!

Генерал спокойно ответил:

– Ничего Карахан не узнает. Как и «крот» в центральном аппарате ФСБ. Спецвагон стоит в бронированном ангаре тупика одного из московских вокзалов. Твоя, Вова, группа проникнет в этот ангар и спецвагон 26-го числа. А 28-го прибудет караул Зайченко. Ты со своими бойцами поедешь в вагоне по известному маршруту, получив дополнительные инструкции, а караул Зайченко до окончания операции «Паутина» останется в ангаре. Отделение Зубова получит отдельную задачу.

Зубов воскликнул:

– Хара уедет в вагоне, а мое отделение?

– Не торопись, майор, дойдет очередь и до тебя! Без работы никто не останется!

Полухаров проговорил:

– А если мутняк с Караханом – отвлекающий маневр?

Вершинин спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Представим такую ситуацию. Керман подставляет Карахана, это уже ясно, но… не отказывается от своей главной цели – захвата блока № 5 крылатой ракеты. Мы отрабатываем банду Карахана, валим бандитов, считаем задачу выполненной, а тут по нам неизвестные силы Кермана или другого завербованного им ублюдка наносят главный удар. Удар, который мы не ожидаем и не просчитываем. Если удар будет продуман и осуществлен грамотно, то духи имеют неплохие шансы переиграть нас и завладеть этим чертовым блоком! Считаю, необходимо отработать действия на случай вполне вероятного отвлекающего маневра террористов!

Генерал улыбнулся:

– Тебе, Володя, пора на повышение!

– А чему, собственно, вы улыбаетесь, товарищ генерал. Разве вариант с отвлекающим маневром невозможен?

– Нет, майор! Но ты все равно опять-таки молодец.

– Я вас не понимаю, Вячеслав Юрьевич!

– Сейчас поймешь! Мне приходила в голову та же мысль, что и тебе. Меня насторожило и удивило то, что ракеты транспортируются в полной комплектации. Я спрашивал себя, почему, если так легко можно снять с корпуса блоки, детали, механизмы, агрегаты, в конце концов, или черт его знает еще что, обеспечивающее ракете ее неуязвимость. Почему не доставлять такое грозное оружие на полигон в разобранном виде и уже там спокойно, под охраной собирать. Ответа не находил, пока буквально за час до прибытия сюда, сразу после получения дополнительных разведданных из Восточной Европы не связался с конструктором этих ракет. И вот он, убедившись, что я руководитель одной из спецслужб антитеррористического центра, все объяснил мне. В общих чертах, естественно. В общем, системы обеспечения полета ракеты представляют собой цепь сложных технических конструкций, дублирующих, кроме всего прочего, друг друга. И поэтому, чтобы разобраться в них, врагу необходимо заполучить крылатую ракету целиком. Один блок – пятый, шестой, первый или десятый по отдельности ничего не даст тем, кто ими случайно или целенаправленно завладеет. И это при условии, что сумеет еще отключить систему самоликвидации блока, которая срабатывает при несанкционированном вскрытии. Короче! Я сам мало что понял из объяснений конструктора. Но вывод из его лекции один. Похищать отдельные части ракет не имеет никакого смысла. Специалисты даже такой организации, как «Кольца питона», это знают, да и не нужны какие-то там пусть самые что ни есть сверхсекретные узлы наших ракет ни афганцам, ни иракцам, ни Усаме бен Ладену. Они не нужны даже американцам. Вот ракета целиком – другое дело. Но ее из контейнера не вытащишь – сработает самоликвидатор. Посему Керман в Чаперке делал Карахану заведомо бессмысленный заказ. Так что никакого главного удара, кроме действий банды Есаула в районе планируемого бандитами нападения на спецвагон, не будет.

Зубов воскликнул:

– Так за что тогда этот Керман обещал Карахану задаток в два с половиной лимона евриков? Ладно пол-лимона за участие в акции. Их Карахан не увидит как своих ушей. Но два с половиной миллиона он же заберет? И деньги Керману уже не вернутся!

Генерал взглянул на командира второго отделения группы спецназа:

– А тебе, Игорь, какое до этого дело?

– Да никакого, но на хрена платить тому, который может направить на операцию Есаула, а сам с бабками рвануть куда-нибудь на Кипр! И который уже звезданул у «Питонов» три лимона.

– С фальшивой валютой далеко не уедешь!

– С фальшивой?

– А ты что думаешь, террористы из-за «бугра» своим кавказским коллегам сбрасывают настоящие деньги?

– Как-то не интересовался этим. Видел у убитых пояса с долларами. Так те вроде как настоящие.

– Вот именно, что вроде, но хватит об этом. Сейчас, загрузившись информацией, все по домам. Завтра в 14.00 собираемся вновь. Принимаем окончательное решение по отработке банды в районе полигона «Северный»! И не надо реплик. Я знаю, что завтра суббота. Обещаю, как только закончим согласованный план действий на всех этапах контроперации «Паутина», у вас будут сутки на отдых. Все! Полухаров с Зубовым свободны! Командира группы прошу ненадолго задержаться!

Командиры отделений вышли, подполковник остался. Генерал присел за рабочий стол.

– Я вот что думаю, Валерий Николаевич. Отделение Полухарова заменит спецкараул, а подразделение Зубова надо отправлять в район полигона «Северный»!

Вершинин согласился:

– Да, опередить противника не мешает. Но как и где разместим бойцов второго отделения? Не засветим ли их?

– Если определим задачу шарахаться на станциях, то засветим непременно, а вот если, разбив на «двойки», заблокируем подход к станции Магино с юга, то получим возможность взять боевиков Карахана под контроль на выходе банды к месту нападения на состав.

Подполковник покачал головой:

– Слишком велика территория, чтобы гарантированно блокировать подходы к железной дороге с юга. Хотя если принимать вариант, по которому Карахан должен провести акцию в Магино, как ему предписано инструкциями, то одну станцию отделение Зубова прикроет по полной программе. Но, боюсь, Карахан не станет в точности исполнять инструкции Кермана.

Генерал спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Ваха не знает о том, что заказанный блок № 5 с крылатой ракеты никому не нужен. Надеюсь, он не узнает и о замене караула. Но, как матерый волчара, страховаться будет. Керман советует ему провести операцию во время стоянки поезда в Магино и определяет путь отхода по грунтовке к лесхозу и далее к трассе Суденец – Шигаев. Скорей всего, Карахан будет планировать отход боевикам Есаула по этому маршруту. Но сам с бандой вряд ли пойдет. Он вообще, как предполагаю, не пойдет дорогой к лесхозу.

– А куда будет отходить Карахан?

Подполковник кивнул на карту:

– А вы на карту взгляните, Вячеслав Юрьевич.

– Ну, смотрю на карту – и что?

– А то, что между Кудовом и Магино протекает полноводная, достаточно широкая река Курля. Железнодорожный мост в километре от Магино. Дорога к реке через лес. Чем не путь отхода для Карахана и его помощника? Ваха наверняка просчитывает вариант сбоя операции. И понимает, как бы ни завершилась акция, за бандитами будет быстро организовано преследование. Район оцепят подразделения полка внутренних войск, дороги перекроют. Реку же заблокировать сложно, тем более если пойти на моторной лодке не вниз, а вверх по течению, как видите на карте, Курля за Кудовом делает поворот на запад и выходит из зоны ответственности полка. Да и кто обратит внимание на двух рыбаков, меняющих место рыбалки? Уверен, перебросив к железной дороге банду Есаула, сам Карахан обоснуется где-нибудь на окраине лесного массива, который тянется до реки. Поэтому надо ставить главную засаду там, в этом лесном массиве у реки. Если Карахан планирует отход на лодке, то на моторке он и прибудет к месту проведения операции. Встречаться у Магино с Есаулом не будет, порядок отработки объекта они определят в усадьбе господина-товарища Каландина на хуторе Шестовский!

Купавин прикурил сигарету:

– У тебя все?

– Так точно!

– Ну что ж. Версия интересная. Река действительно чрезвычайно удобна для отхода. Странно, что Керман не подсказал подобную идею Карахану.

– Не посчитал нужным. Террорист уверен, что мы не дадим банде Карахана уйти, и у него на это есть все основания. Поэтому особо не ломал голову над вариантами отхода. Прикинул по карте самый близкий путь до трассы, откуда можно рвануть и на запад и на восток, успев, если подсуетиться, выйти из опасного района до того, как его перекроют подразделения полка внутренних войск и местная милиция. И определил этот путь как основной.

Генерал кивнул головой:

– Возможно! Значит, главной задачей отделению Зубова определяем блокаду лесного массива между Курлей и дорогой на лесхоз южнее станции Магино?

– Да, Вячеслав Юрьевич. Есаула с его головорезами спокойно отработает из вагона Полухаров, а вот Карахан для первого отделения будет недоступен. Но до завтра, до 14.00, я еще все хорошенько продумаю и на совещание представлю окончательный вариант!

– Давай, Валерий Николаевич, действуй. А сейчас иди.

Глава 3

Москва. Штаб антитеррористической службы. Суббота, 17 сентября.

Ровно в 14.00 командный состав группы спецназа «Рокот» вошел в кабинет начальника службы.

Генерал-майор Купавин, предложив офицерам занять места за столом совещаний, сказал:

– Сначала о новостях, которые поступили в штаб с утра. Керман прибыл в Стамбул. Пока ни с кем из организации «Кольца питона» не встречался. Никому не звонил, и ему не звонили. На подлете к Москве и господин Ваха Караханов со своим помощником Анваром Шариповым. Их самолет должен через час приземлиться в Домодедове. Люди капитана Попова контролируют квартиру, где Карахан должен получить крупную сумму денег – задаток за проведение операции «Зигзаг». Нашими спецами зафиксированы посланники Есаула, которые также следят за квартирой передачи денег. Бандиты ведут себя осторожно, но особо не маскируясь. Они уверены в отсутствии слежки и за ними, и за квартирой.

Вершинин поднял руку:

– Вопрос разрешите, товарищ генерал?

– Слушаю!

– Квартиру пробили? Кто ее хозяин?

– Квартиру, естественно, пробили. И вот что выяснилось. Ее хозяин, некий Владислав Семенович Корчагин умер три месяца назад. И квартира выставлена на продажу единственным сыном покойного, вступившим в законное наследство.

– И кто этот наследник?

– Мужчина тридцати пяти лет, постоянно проживающий с семьей в Швеции. Он уехал туда в 97-м году. В командировку от фирмы, где работал. Познакомился в Стокгольме с дамой сорока восьми лет. Видимо, влюбился, так как через две недели после знакомства женился на ней. Госпожа Сендстрем владеет сетью антикварных магазинов, упакованная, в общем, дама. Она пристроила муженька, в котором, по нашим данным, души не чает, Сергея Владиславовича Корчагина, управляющим сетью магазинов.

Вопрос задал Полухаров:

– Эта Сендстрем была когда-нибудь связана с террористическими организациями?

– Нет! Как и покойный Владислав Семенович, всю жизнь проработавший инженером на заводе, и его сынок Сергей, закончивший экономический факультет одного из вузов столицы.

– Сергей Корчагин сейчас в Москве?

– Нет! В Швеции!

– Так кто продает квартиру?

– Агентство недвижимости, с которым у Корчагина договор.

Зубов проговорил:

– В общем, получается, Карахан будет встречаться на хате покойного инженера либо с представителем агентства недвижимости, либо с кем-то из местных бандитов, повязанных с чеченами.

– Это мы выясним! В настоящее время квартира пуста. Люди Есаула контролируют ее из подъезда и сквера внутреннего дворика, изредка общаясь между собой, применяя позывные, а скорее клички или погоняла: Шурин и Тарас. В 11.30 Шурину звонил Есаул. Называл Виктором, спрашивал, как дела. Тот ответил, все нормально, все под контролем. Есаул приказал обеспечить безопасность встречи Карахана с человеком Кермана и выезд бандитов из Москвы. Автомобиль «Ниссан», гос. №…, уже ждет Карахана на стоянке Курского вокзала. Туда мной отправлены люди группы резерва капитана Попова. Они подтвердили наличие «Ниссана». Но не это главное, ради чего я вас вызвал.

Генерал обвел взглядом офицеров. Разрешил:

– Можете курить.

И, сам не без удовольствия сделав несколько глубоких затяжек, видно, с утра терпел, сказал:

– Вчера мы определили задачу отделению майора Полухарова. 26 сентября подразделение грузовым транспортом доставляется в ангар нахождения спецвагона и располагается в нем. 28-го числа, в день отправки состава, мы нейтрализуем караул и взвод охраны ангара. Имитируем выезд последнего с объекта и держим составы караулов в ангаре весь период проведения операции «Паутина». Отделение же Полухарова следует в спецвагоне под видом караула. Теперь определимся с задачей отделения майора Зубова.

Генерал взглянул на Вершинина:

– Послушаем предложения командира группы.

Доклад Вершинина длился чуть более двадцати минут.

– Итак, майор Зубов. Твоему отделению предстоит 23-го числа убыть в квадрат В-6 общей карты Шигаевского района. Вертолет МЧС высадит подразделение на поляне лесного массива между рекой Курлей и лесной дорогой Магино – лесхоз. После чего отделение разбивается на боевые двойки. Три из которых устраивают позиции наблюдения за дорогой и прилегающей к ней территорией в линию рубежа, удаленного от железнодорожного полотна в один километр. Четвертая двойка выходит непосредственно к станции, но не обозначает себя, имея при этом возможность контроля станции. Пятая двойка смещается в лесхоз, где занимает позицию раннего обнаружения противника. Командир отделения с санинструктором группы выходят к реке. Я буду находиться на левом фланге позиций первых трех двоек. Бандиты планируют проведение операции «Зигзаг» 29 сентября, когда состав подойдет к Магино. Силами банды некоего Есаула, или бывшего спецназовца Игната Верехова. Руководство террористической акцией возложено на Ваху Караханова, но тот вряд ли пойдет на штурм спецвагона. Ему это не надо. Для проведения штурма есть Есаул. По данным разведки, группа Верехова насчитывает десять человек. Боевые возможности наемников, а именно они составляют основу банды, нам неизвестны, посему группе «Рокот» готовиться к работе против профессионалов.

Генерал затушил окурок:

– Хочу добавить. Есаулу для подготовки штурма спецвагона тоже необходимо время и изучение обстановки на местности. Следовательно, его банда должна объявиться в районе применения, как минимум, за пару суток до акции. Считаю необходимым принять вариант прибытия боевиков в окрестности Магино 26 сентября! Поэтому и отправим второе отделение в тот район 23-го числа. Отделение Зубова обязано взять под полный контроль бандитов. Окончательно решение по действию группы «Рокот» в целях ликвидации банды Есаула и Карахана будет доведено до командира подразделения после того, как станет ясен план штурма бандитами спецвагона.

Зубов вставил:

– Как всегда, в самый последний момент!

Генерал посмотрел на командира второго отделения, но не ответил на реплику майора, продолжив:

– Теперь об обеспечении эффективной деятельности группы спецназа. Каждый из бойцов второго отделения получит недельный рацион питания комплекта «ДАР-1» – длительно автономного рейда с соответствующими препаратами очистки природной воды, в источниках которой район операции дефицита не испытывает. Связь на месте осуществлять через станции приема-передачи импульсных, кодированных сигналов установленной специалистами закрытой частоты. Противник при всем желании не сможет зафиксировать эту связь. Мы же будем иметь возможность слушать эфир. Для чего в Кудов перебросим группу радиотехников с аппаратурой «Пробой» и станцией слежения «Вертикаль», позволяющих перехватывать и пеленговать любые средства связи, в том числе спутниковые. Но, думаю, бандиты на месте используют обычные рации малого радиуса действия или мобильники. Вся информация от оператора в Кудове будет передаваться командиру группы, который сможет поддерживать постоянную связь и со мной, и с майором Полухаровым для корректировки и согласования действий в случае изменения общей обстановки. Вооружение группы – штатное, по варианту локализации и уничтожения противника численностью до двадцати человек. Ну а теперь главное – порядок проведения контроперации «Паутина».

Генерал довел до подчиненных план действий отделений на заключительном этапе, отметив, что по Карахану предстоит работать отдельно. Закончив доклад, а по сути, постановку боевой задачи, Купавин спросил:

– Какие ко мне будут вопросы?

Вопросов не оказалось.

Генерал улыбнулся:

– Подполковнику Вершинину организовать автономную работу отделений группы на подготовительном этапе и проконтролировать обеспечение подразделения спецпайками, средствами связи, боеприпасами, средствами индивидуальной защиты и выживания. Оператор в Кудове – на мне!

Вершинин ответил:

– Есть, товарищ генерал!

– Ну и славненько. А теперь, товарищи офицеры, собирайте свои отделения и готовьте их к очередному боевому выходу. Приказ на штурм боевиков будет отдан мной лично после доклада командира группы о полной готовности группы к выполнению поставленной задачи. И последнее, за сутки до начала операции бойцам каждого отделения отдых! Как и обещал. Если нет вопросов, то… все свободны!

Самолет из Праги прибыл в Москву строго по расписанию. Пройдя обычные формальности, связанные с таможней и пограничниками, Ваха Караханов и Анвар Шарипов вышли из здания аэропорта. Отойдя в сторону от толпы народа, привезенной автобусом, Карахан извлек сотовый телефон и набрал номер. Ему тут же ответил бодрый голос:

– Карахан? Надеюсь, ты уже в Москве?

– В Домодедове. Что у нас с известным адресом?

– Все нормально. Езжай туда спокойно. Во дворе тебя встретит мой человек, зовут его Виктор, или Шурин. Он старший группы наблюдения за домом.

– Хорошо! Твои ребята с машиной?

– Конечно! После посещения квартиры на ней вы отправитесь в Ростов и далее по знакомому тебе маршруту.

– Хоп! Но это безопасно?

– Абсолютно. Парни надежные, документы у них и на машину «чистые». Если что, звони.

– Как чувствует себя Сам?

– Он в превосходной форме. Ты убедишься в этом, встретившись с ним в усадьбе!

– Хорошо! До связи, Игнат!

– До связи, Ваха!

Карахан отключился. Затем в памяти телефона нашел номер абонента, обозначенного буквой «А». Нажал клавишу вызова.

Ему тут же ответил приветливый молодой женский голос:

– Агентство недвижимости «Империал», здравствуйте!

Карахан ответил:

– Здравствуйте. Как мне услышать вашего сотрудника Гуагиди?

– Эдуарда? Минуточку, соединяю вас.

И сразу же:

– Гуагиди! Здравствуйте!.. Я по поводу осмотра квартиры по адресу…

– А?! Да, я в курсе. Мы можем прямо сейчас посмотреть квартиру. Когда сможете подъехать?

– Не знаю! Нахожусь в Домодедове. Думаю, если не встанем в пробках, то часа через два буду на месте!

– Прекрасно. С 17.00 я буду ждать вас в квартире.

– Договорились!

Выключив телефон, Карахан подошел к помощнику:

– Вроде все идет нормально. Керман не обманул. В Москве нас ждут. Теперь надо подумать, как добраться до нужного адреса.

Шарипов изобразил подобие улыбки:

– Все уже продумано. У входа стоит молодой человек в спортивном костюме, видите его?

– Не слепой!

– Это частник, подрабатывает извозом. Я договорился с ним, он подвезет нас, куда надо.

– Ты узнал, что у него за тачка? В «Жигулях» я трястись не намерен!

– У Виталия, так он представился, «Опель». «Опель Омега»! Старый, но еще ничего!

– Он сам подошел к тебе?

– Нет, ловил клиентов на выходе. Я первым обратился к нему!

– Ничего подозрительного? А то сядем в «Опель» с водителем из ФСБ.

– Ну, если в ФСБ держат сотрудников с физиономией бандита и наколками, то, возможно, нас и пасет безопасность!

Карахан кивнул:

– Наколки? Это хорошо! Ладно, зови своего Виталия, да поехали.

«Опель» частного таксиста подъехал к пятиэтажной хрущевке в 16.47. Анвар расплатился с водителем. Тот развернул подержанную иномарку и повел ее обратно к центру. Проводив автомобиль взглядом, Карахан проговорил:

– Что-то не понравился мне этот таксист!

Шарипов спросил:

– Почему? Бывший зэк, от него и сейчас зоной тащит.

– Зэк, говоришь? А ты глаза его видел?

– Не понял?

– Умные. Слишком умные и холодные глаза у этого зэка. Глаза человека, ненавидящего вся и все. Человека, способного легко и без эмоций убить. Такие глаза я видел у одного спецназовца, захваченного в плен при штурме Грозного в незабываемую новогоднюю ночь.

– Можно подумать, на зоне сидят ягнята. Там жизнь такая, поневоле убийцей станешь.

– Откуда тебе, Анвар, знать про жизнь на зоне?

– Друзья, что сидели, рассказывали.

– Не всегда верь тому, что говорят даже очень близкие люди. Но ладно, забудем о таксисте. Все равно, фискал он или нет, а деньги забрать надо.

Во дворе Карахана и Шарипова ждал крепыш невысокого роста. Бандиты поздоровались.

Карахан взглянул на часы. 17.01. Спросил:

– Второй человек в подъезде?

Шурин ответил:

– Да!

– В квартиру никто не входил?

– Нет! Иначе Тарас, мой напарник, сообщил бы об этом!

– Ладно.

В это время во двор въехала новенькая «Хонда». Встала сбоку от нужного подъезда. Из иномарки вышел молодой, представительный мужчина. Лет тридцати, в строгом костюме и с кейсом в руке. Поставил «Хонду» на сигнализацию. Увидел Карахана в окружении Шурина и Шарипова. Подошел, обратился к Вахе:

– Извините, это вы по поводу покупки квартиры?

– Я! А вы опоздали!

– Прошу прощения, застрял на Садовом кольце. Ну что, не будем терять время, пройдемте в квартиру?.. Прошу!

Карахан не тронулся с места.

– Я хотел бы взглянуть на ваши документы.

– Да, да, конечно!

Убедившись, что перед ним именно Эдуард Гуагиди, Карахан двинулся к подъезду. За ним последовал Анвар. Шурин остался во дворе. По пути, указав на «Хонду», Ваха взглянул на предприимчивого агента:

– Неплохо устроился, Эдуард? Дорогая тачка, дорогой костюм, наверняка упакованная хата в центре города?

Гуагиди улыбнулся:

– Ваша правда, устроился действительно неплохо. Но чтобы иметь то, что вы перечислили, надо вертеться как белка в колесе. И не один год.

Карахан согласился:

– Да, как говорят русские, под лежачий камень вода не течет.

Представитель агентства недвижимости «Империал», Карахан и Шарипов поднялись на третий этаж. Агент открыл дверь, и троица вошла в трехкомнатную квартиру. Карахан шагнул в гостиную. Анвар осмотрел все помещения. Гуагиди принес из гостиной два чемодана. Поставил перед Карахановым.

– Это вам просила передать директор агентства госпожа Хакимова. Она также просила, чтобы мы здесь не задерживались. В 19.00 квартиру приедут смотреть другие покупатели.

Карахан кивнул помощнику:

– Анвар, проверь содержимое чемоданов!

– Понял! Бабки считать?

– Конечно! Все пачки!

Шарипов положил первый чемодан. Все присутствующие увидели аккуратно сложенные пачки купюр достоинством в 500 евро. Карахан заметил, как заблестели глаза Гуагиди. Он рассмеялся:

– Что, Эдик? За такие «бобы» можно купить гораздо больше того, чем ты владеешь, не правда ли?

– Правда! Большие деньги. Но… все же, господа, прошу, поторопитесь!

Карахан приказал помощнику:

– Считай пачками, проверяй их выборочно!

– А как проверять? Они все словно только со станка.

– Работай, работай!

Отдав приказ Анвару, Карахан прошел на кухню, выглянул в окно, выходящее во двор. Шурин на месте. Ваха вызвал его:

– Виктор? А где твой напарник? Поднимаясь в квартиру, я никого посторонних в подъезде не видел.

Шурин объяснил:

– Тарас на площадке четвертого этажа. Вы не могли и не должны были его видеть. Он же доложил, как группа из трех человек вошла в наблюдаемую квартиру!

– Хорошо! У вас что за машина?

– Джип! «Ниссан»! Багажник с тайником. Двойное дно. Снизу специальное пространство.

– Тайник был в машине или…

Шурин прервал Карахана:

– Есаул приказал соорудить для этой поездки.

– Хорошо. Машина далеко от дома?

– Рядом, за магазином!

– Где держали джип до этого?

– На стоянке Курского вокзала, с утра подогнали сюда.

– Будь готов подать ее багажником к подъезду!

– Готов!

– Хоп!

Карахан внимательно осмотрел двор, окна и балконы соседних домов, стоящих буквой «П». Арку в правом здании. Ничего подозрительного не заметил. Люди возвращались с работы. Стоянка во дворе начала заполняться машинами. Но пока еще из «каменного мешка» можно было выехать свободно. А вот позже…

Ваха вернулся в гостиную. Анвар пересчитал и проверил купюры пачек второго чемодана.

– Ну что?

– Да вроде порядок.

– Давай быстрее. А то будет проблема покинуть двор!

Агент кивнул:

– Это точно! Мне еще клиентов, которые должны прибыть в 19.00, ждать. Потом помучаюсь с выездом, как бы вообще не пришлось машину здесь до утра оставлять. Такое уже бывало.

– Не боишься, что угонят?

– Нет! Она застрахована!

– Ну, тогда, конечно, другое дело. Так вообще можно ее продать. Отдать людям, получить половину стоимости, а заявить об угоне через неделю. Три месяца, и к полученной сумме от продажи еще и страховка упадет. Выгодный бизнес. Для всех его участников.

Эдуард согласно кивнул:

– Такое, было время, весьма активно практиковалось в Москве! Потом тачки стали находиться. Начались разборки. Сейчас мало кто решится на подобную аферу. Меня лично данный бизнес не интересует!

– Каждому свое!

– Это точно.

Анвар захлопнул чемодан, доложив:

– Все! Можем сваливать. В чемоданах та сумма, которая и должна была быть!

Карахан включил мобильник:

– Шурин?

– Да!

– Подгоняй свой джип задницей прямо к подъезду!

– Понял! Три минуты, и можете выходить. Тарас прикроет, а при необходимости поможет! Вы, как пойдете, окликните его. Все, я за машиной.

Отключившись, Карахан приказал помощнику:

– Анвар, выйди в подъезд, позови некоего Тараса, он находится этажом выше!

– Слушаюсь!

Как только Шарипов с Тарасом вошли в квартиру, прозвучал сигнал вызова на телефоне Карахана:

– Да?

– Машина у подъезда.

Вскоре внедорожник «Ниссан» выехал со двора. На улице Шурин остановил автомобиль.

– Надо содержимое чемоданов переложить в тайник, а в чемоданы уложить тряпье, что находится в бауле.

Карахан кивнул:

– Перекладывайте!

В 18.20 внедорожник вышел на МКАД.

Проводив «клиентов», Гуагиди достал свой сотовый телефон, нажал клавишу вызова нужного абонента:

– Ирина Керимовна? Эдуард! Чемоданы гостям передал.

Директор агентства недвижимости «Империал» госпожа Хакимова спросила:

– Они пересчитывали деньги?

– Да!

– Проверили их?

– На ощупь, бегло! Я, как и было приказано, торопил их!

– Значит, они забрали деньги и уехали?

– Да!

– Хорошо! Молодец, Эдик! Дождись семейную пару, что решила приобрести квартиру, после осмотра езжай домой. Завтра в агентство можешь не приходить. Отдыхай!

– Понял. Спасибо, Ирина Керимовна.

– Не за что, Эдик. До свидания.

В это же время от наблюдателей группы резерва антитеррористической службы прошел доклад генералу Купавину. Карахан получил деньги. На внедорожнике, гос. №…, от объекта отошел. Маяк, установленный на автомобиль, подает четкие сигналы, фиксируя местонахождение объекта слежения. Бандиты спешат покинуть пределы города.

Генерал пожелал Карахану и его сопровождению попутного ветра в спину и приказал прекратить наблюдение за домом. Запись всех разговоров, которые велись возле здания и в самой квартире, офицерам группы резерва следовало передать начальнику службы послезавтра, в 9-00.

Понедельник, 19 сентября.

Внедорожник бандитов, ведомый посменно Шуриным и Тарасом, прошел путь от Москвы до Ростова за 14 часов. Объехав город и пройдя двадцать пять километров по дороге вдоль Дона, «Ниссан» въехал на территорию усадьбы хутора Шестовский в 8.45. Встретил машину Есаул, выйдя на площадку перед огромным особняком бывшего высокопоставленного партийного деятеля господина-товарища Георгия Дмитриевича Каландина.

Он стоял посреди двора и развел в стороны руки для приветствия авторитетного среди бандитов Карахана, как только тот вышел из автомобиля:

– Рад видеть тебя, Ваха, на ростовской земле.

Караханов пожал руку Верехову:

– А вот хозяин усадьбы, видимо, не очень рад гостям. Даже помощника навстречу не выслал, не говорю о том, что сам не вышел.

Есаул объяснил:

– Дело в том, что Мельник еще вчера вынужден был уехать в Ростов. Там по рынку возникли разногласия, вот он и поехал гасить их. А Сам? Сам с утра температурит. Вчера был как новенький, а утром еле встал. Но он ждет тебя, Ваха. Лекарь напичкал босса всякими таблетками, тот немного очухался. Пройдем к Каландину?

– Пройдем. Но… до этого, Есаул, поговорим наедине, надеюсь, босс не рассыпал по усадьбе «жучки» и не установил на каждом столбе «прослушку»?

– Этого нет. Видеокамеры действительно почти на каждом столбе, а вот «прослушки» на улице нет точно. В доме – не знаю!

Карахан кивнул:

– Короче, Есаул! Есть заказ с приличной оплатой. Половина суммы в тайнике багажника машины. Ты джип убери к себе в гараж подальше от посторонних глаз. Заказ, в принципе, не сложный, но о нем позже, сейчас долго рисоваться под камерами на виду у Каландина не будем. Запомни одно. Хочешь получить хорошую долю, делай, что буду говорить я. Не желаешь, так и скажи, но сейчас!

– Я что, дурак? За кого ты меня держишь, Карахан?

– Держу тебя за профи. Поэтому и решил привлечь твой отряд, а не вызывать своих людей из Чечни. Разговаривать с боссом буду я. Ты лишь человек, которого он передаст в мое распоряжение.

– Я все понял, Карахан! Один вопрос. Он для меня важен. Какова моя личная доля в случае успеха операции?

– Полмиллиона евро! Еще миллион получишь на своих бойцов. Но рассчитаться с ними ты можешь по своему усмотрению! Я в твои дела вмешиваться не стану!

Физиономия Есаула расплылась в подобии улыбки, напоминающей звериный оскал хищника, почуявшего запах легкой жертвы.

– Это действительно хорошие деньги. И половина их лежит в джипе?

– Да! Но делить бабки будем после того, как отработаем заказ!

– Ясный перец!

– Все, идем к Каландину. Заждался поди. А в его возрасте нервничать нежелательно.

Есаул нагнулся к Карахану:

– Ему, между нами, давно пора на погост. Восемьдесят лет справил, куда еще? Ан нет, сидит в кресле, как паук, дергая за концы паутины. А бабок у него на счетах, да и в сейфах здесь немерено. Дурь тоже есть. Много дури. Вот бы все это прибрать к рукам, а, Карахан? Ты человек авторитетный, а с деньгами Каландина да поддержкой кавказцев, вполне мог бы заменить эту старую партийную крысу.

– А его коллеги, связи?

– Коллеги – такая же плесень, как и он. А связи? Так у тебя их не меньше.

– Ладно! Об этом поговорим позже. Сейчас надо отработать заказ и пока придется работать через Каландина. Иначе сдаст, сука старая.

– Так ему и отстегивать придется сумму немалую.

– Это мои проблемы!

– Ясно! Пошли!

Карахан жестом указал помощнику находиться вместе с Шурином и Тарасом, последние же получили приказ Есаула отогнать джип в гараж дома Верехова и не спускать с него глаз. После чего Есаул и Карахан вошли в дом. На входе Верехов не услышал щелчка выключенного диктофона в кармане брюк Вахи. Бандиты поднялись на второй этаж. Охранник указал им на дверь слева, в спальню хозяина.

– Босс просил, чтобы вы прошли туда!

Карахан кивнул:

– Хорошо!

Открыл массивную дверь. Перед Есаулом и Караханом возникли еще две фигуры мощных, коротко стриженных охранников. Те, узнав гостей, молча отошли в стороны.

Георгий Дмитриевич Каландин, бывший секретарь ЦК КПСС, сидел в кресле. Ноги от пояса до пола покрыты пледом. Рядом наклонилась, выставив аккуратный, почти открытый из-за короткого халата зад, медицинская сестра, только что сделавшая Каландину укол. Она сняла жгут, когда хозяин усадьбы обратил внимание на гостя:

– А, Карахан? Ассолом аллейкум, уважаемый. Как семья? Дети? Здоровье?

Ваха почтительно поклонился:

– Ва аллейкум ассолом, Георгий Дмитриевич. С помощью Аллаха у меня все хорошо! Спасибо!

Каландин вздохнул, отпустив медсестру:

– А вот я приболел. Да! И с чего так неожиданно? Не пойму! Только не говори, Ваха, о возрасте. Я помню, сколько мне лет, и помню, что дед мой прожил девяносто восемь годков, последний раз женившись на молодой бабенке в восемьдесят три года. Так что порода у нас крепкая. Все нервы! Обо всем думаешь, обо всех заботишься. Дел по-прежнему много, и большинство из них приходится решать самому. А время нынче беспокойное. Как с начала девяностых завертело страну в круговороте безумия, так до сих пор и крутит. Новые руководители, заметь, не самые умные, новые порядки, а вернее, полное отсутствие таковых, новые условия. Раньше все было куда проще. Пробился наверх – хозяин. Одно слово – и работа кипит. Никто против даже вякнуть не мог. А сейчас? Смутные времена. Конкуренты, недруги. Так и жди удара в спину. Никакого уважения. Но ладно! Время назад не воротишь. Жаль, но не в силах человека сделать это. Докладывай, с чем пришел? Да ты садись, Ваха. И ты, Игнат, присаживайся, кресел на всех хватит. Сейчас и чай принесут.

Карахан присел рядом с Каландиным:

– Георгий Дмитриевич, хотелось бы поговорить без посторонних.

Хозяин усадьбы подал знак охране:

– Выйдите!

Телохранители и Верехов повиновались.

Проводив их взглядом, Карахан спросил:

– Извините, но вы уверены, что нас никто не слушает?

Каландин несколько раз кашлянул, так он смеялся:

– И этот вопрос ты задаешь в спальне? Кроме меня, здесь никто ничего не слушает. Говори.

– Хоп! В общем, так! Со мной связался известный в организации «Кольца питона» человек, Неджет Керман! Мы встретились «за бугром» по его просьбе, и Керман сбросил мне заказ на проведение одной акции.

Каландин погладил подбородок:

– Керман! Знаю такого. Лично не знаком, но наслышан. «Кольца питона», как мне известно, весьма щедро снабжают вас деньгами, чтобы вы продолжали сохранять нестабильность на Кавказе! Одного не пойму, почему ты решил обсудить свои отношения с Керманом здесь, в моем доме? Твои дела – это твои дела, мои – это мои. Для чего вдруг я понадобился тебе?

Карахан вновь кивнул:

– Все объясню! Выполнение заказа требует привлечения отряда хорошо подготовленных бойцов. Небольшого отряда, но способного эффективно провести акцию захвата груза, охраняемого спецкараулом. Я бы мог собрать такой отряд в Чечне, но на это требуется недели две-три, у меня их просто нет. У вас же есть нужные мне люди.

– Есаул?

– Да! Есаул и его группа!

– И что за груз ты должен отбить у спецкараула?

Карахан поднялся, скрестил на груди руки:

– Вот этого, Георгий Дмитриевич, честное слово, не знаю. Какой-то ящик, а что в нем – неведомо. Керман не сказал о грузе ничего. Более того, по условиям договора, я должен захватить этот ящик и, не вскрывая, что подчеркнуто отдельно, передать его в руки представителям организации «Кольца питона». Место и время передачи груза будет сообщено дополнительно после удачно проведенной акции.

– И сколько тебе обещали заплатить за захват груза?

Карахан тут же солгал:

– Полтора миллиона евро!

Каландин хмыкнул:

– Хм. Не густо! Для такого матерого волка, как ты, Карахан?

– Отказать я не мог. Керман достаточно влиятельная фигура в руководстве организации «Кольца питона», чтобы повлиять на сумму передаваемой нам помощи.

– Так, что, Керман оформил частный заказ?

– Думаю, да!

– И откуда ты должен похитить интересующий господина Кермана груз?

Карахан поднялся:

– Извините, Георгий Дмитриевич, но я уже и так сказал вам то, чего не должен был говорить.

Молодая девица внесла в спальню поднос с чаем.

Каландин, отпив глоток ароматного напитка, сказал:

– Да ты не стой, Ваха, не стой, в ногах правды нет. Не можешь говорить, не говори. Значит, тебе нужен отряд Есаула?

– Да, Георгий Дмитриевич!

– Хорошо! Миллион евро на стол – и Верехов в твоем распоряжении!

– Не много ли? Мне еще платить Есаулу!

– Мы не на базаре, Карахан!

– Да, мы не на базаре! Ваша цена за использование отряда Есаула – один миллион евро?

– Именно так!

– Хоп. Я заплачу вам эту сумму, а во сколько вы оцените ликвидацию отряда Есаула после отработки заказа?

Каландин словно пронзил Карахана взглядом черных, безжалостных глаз:

– Ликвидацию отряда? Что-то, дорогой, я не пойму тебя.

– А вы послушайте запись разговора, который состоялся между мной и Вереховым перед тем, как подняться к вам в спальню!

Караханов извлек из кармана диктофон, перемотал пленку и включил клавишу воспроизведения.

Выслушав запись, начинавшуюся словами Игната Верехова: «Ему, между нами, давно пора на погост», – и заканчивающуюся предложением убрать бывшего партийного босса, Каландин откинул голову на высокую спинку кожаного кресла:

– Вот оно, значит, как? Я – старая крыса, которую пора придавить? Получается, прав Коля Мельников…

– Он что, тоже…

Каландин оборвал Карахана:

– Тебя это не касается! Я сейчас же прикажу спустить Есаула в подвал. Там он у меня запоет на все лады, мразь неблагодарная.

– Вы вправе поступать, как считаете нужным, но… разве вам нужен шум? Ведь вместе с Есаулом придется брать и всех его подчиненных. А они профессионалы. Вдруг взбрыкнут? Да так, что здесь камня на камне не останется?

Каландин ударил кулаком по ручке кресла:

– Черт! И сегодня, как назло, Мельника нет. Но… ты прав, шум мне не нужен. Но какова скотина этот Есаул?..

Хозяин усадьбы прервал гневную речь, вновь вонзив взгляд в глаза Карахану:

– Слушай! А почему ты записывал свой разговор с Есаулом перед тем, как подняться ко мне?

Карахан выдержал взгляд. Ответил спокойно:

– Я не хотел делать этого. И вообще не ожидал услышать от Игната, который служит вам не первый год, нечто подобное. Диктофон же просто лежал в кармане. Я брал его на встречу с Керманом, но воспользоваться аппаратом не смог, Неджет имел при себе сканер. Так с чистой пленкой диктофон и лежал в кармане. У меня, повторяю, и в мыслях не было применять его, но… когда Есаул вдруг выступил против вас, я… я посчитал своим долгом записать этот разговор.

– Что говорил Есаул до того, как ты включил диктофон?

– Надо вспомнить. Выражал недовольство, но вот в чем конкретно, нет, не вспомню. Общие слова говорил. И когда только упомянул ваше имя, я насторожился и включил диктофон!

Каландин задумался, забыв о чае. Затем вновь уперев взгляд в Карахана:

– Как-то все странно получается, Ваха! Есаул, с которым ты знаком постольку-поскольку, вдруг предлагает тебе убрать меня и занять мое место? С чего это вдруг? Откуда у Верехова уверенность, что ты не сдашь его? И почему именно тебя он выбрал заменой мне? Ответь!

Карахан ждал подобного вопроса, поэтому ответил все так же спокойно:

– Поднимаясь на второй этаж, я подумал об этом. И сделал следующие выводы: первое, Есаулу надоело быть мальчиком на побегушках, при том что всю грязную работу делает его отряд. Второе, он учитывает, извините, ваш возраст и опасается, что на смену придет сын, с которым у Верехова отношения могут не сложиться. Тогда он лишится всего. Следовательно, приход нового человека для Есаула крайне нежелателен, а посему надо брать власть в свои руки, пока на это есть хоть какие-то шансы. А шансы у него сейчас есть. Точнее, были. Третье, он не ищет вам замену среди людей моего круга и положения. Есаул видит на вашем месте себя. Но он не может возглавить переворот. Четвертое, – насчет якобы его неосторожности, в плане того, что я мог бы его сдать. А как бы я его сдал? Словам вы не поверили бы, а он разыграл бы такой спектакль, что, в конце концов, крайним оказался бы я. Ведь Есаул ничего не знал и не знает о диктофоне…

Каландин остановил Карахана:

– Достаточно! Говоришь ты складно. Очень складно. И немудрено, вы, чеченцы, народ хитрый, коварный. А мое место многим не дает покоя. Слишком уж оно тепленькое. Аркаша же, сын… но не будем о нем.

Карахан заставил себя принять печальный вид:

– Вы не верите мне!

– Я никому не верю!

– Но, Георгий Дмитриевич, как быть с пленкой? У вас наверняка найдется специалист, проверит ее. Даст заключение, монтаж это или нет. Идентифицирует голоса! Определит, когда была сделана запись и даже откуда она велась.

– Скажи мне, Карахан! А зачем тебе было сдавать Есаула? С его помощью, по его же предложению, подготовившись, привлекая кавказцев, ты ведь реально мог бы убрать меня, сына и занять теплое место? Вместо этого ты сдаешь измену? Зачем? Почему?

– Хотя бы потому, Георгий Дмитриевич, что я очень хорошо знаю Масуда. Он не станет работать с тем, кто свалит вас. Напротив, Масуд примет все меры, чтобы прикрыть Шестовскую базу общего дела, со всеми вытекающими последствиями. И Масуд не пощадит никого, кто решил пойти против вас, а значит, и против него. А я, как и любой здравомыслящий человек, хочу жить. Жить и спокойно работать. И еще… я ненавижу предательство. Есаул же предал вас. А раз сейчас он предал вас, то позже он предаст всех, кому будет служить. Такому человеку доверять нельзя. Такого человека нельзя уважать.

Каландин поднял руку:

– Ты убедил меня. Выводы сделал правильные. Забирай отряд Есаула, он твой!

– Мы не договорились об оплате.

– Что ж! Давай решим вопрос об оплате взаимных услуг. Я передаю тебе отряд Есаула, ты же взамен, как отработаешь заказ, по восточному обычаю приносишь мне голову предателя Игната Верехова. И доказательства того, что весь его отряд уничтожен. Видеокассеты будет достаточно. Но Есаула – отрезанную голову! Когда она упадет к моим ногам, будем считать, что обязательства друг перед другом мы выполнили. И разойдемся с миром. Такой договор тебя устроит?

– Устроит, Георгий Дмитриевич!

– Когда планируешь покинуть хутор? Желательно быстрее! Иначе…

– Я все понял! Завтра, в 10.00 нас уже не будет на хуторе!

– Хорошо! Охрана покажет комнату, где сможешь отдохнуть. Или ты устроишься вместе с Есаулом?

– Так будет лучше для дела!

– Хорошо! Поступай, как считаешь нужным! И постарайся до отъезда не тревожить меня. Плохо себя чувствую. Лягу, отлежусь!

– Да, да, конечно! Я все понял. Спасибо, Георгий Дмитриевич, и до свидания!

Глава 4

Карахан вышел во двор, присел на скамейку у фонтана под развесистой ивой. К нему подсел Верехов:

– Ну, что, Ваха? Чем закончился разговор с боссом?

Карахан взглянул на Есаула:

– Ты, кажется, прав, Игнат, Каландина пора менять.

– А что я говорил? И так зажился на этом свете. И все время барствовал, что при коммунистах, что при бандитах и демократах.

– Знаешь, он запросил за использование твоего отряда миллион евро!

– Старая жаба. Ему-то за что миллион?

Карахан, не обратив внимания на реплику Есаула, продолжил:

– А потом передумал.

– Просветление нашло? Снизил цену?

– Да нет, Игнат, он вообще отказался от денег!

– С чего бы это?

– Ни с чего. Просто Каландин решил изменить условия нашего договора и запросил вместо миллиона евро твою голову, естественно, после удачно проведенной операции «Зигзаг».

Верехов побледнел:

– Что? Мою голову? В каком смысле?

Карахан усмехнулся:

– В самом прямом, Есаул, в самом прямом. После проведения операции я должен обеспечить уничтожение твоего отряда, ну а тебе просто-напросто отрезать башку. Без разницы, живому или мертвому. Затем окровавленную голову привезти в усадьбу господина Каландина и бросить ее к его ногам. И никаких денег.

Караханов погладил бородку:

– Вот так, Игнат! Видимо, босс узнал, что ты желаешь его смерти. А такие люди, как он, подобного не прощают. Вопрос, откуда он мог узнать, что ты ищешь ему замену?

Есаул воскликнул:

– Да я только тебе в первый раз намекнул, что Каландину пора на погост!

– Только ли мне, Игнат? Ведь если это так, то получается, что я сдал тебя Каландину?!

– О тебе речи нет, Ваха, да не поверил бы твоим словам босс. Устроил бы проверку. Ты не обижайся, я просто размышляю. Черт, где и когда я мог проколоться? Если… если только на свадьбе Морды…

– Кого?

– Морды! Это погоняло одного из моих бойцов, Ваньки Мордовцева. Я тогда пережрал, бузу устроил, поутру пацаны говорили, что и на Каландина наехал. Но сам ни хрена не помню. Может, тогда и сболтнул лишнего, а сучонок, Мельник, шестерка босса, все тому и доложил, представив мой пьяный базар в выгодном ему свете.

Карахан произнес:

– Язык мой – враг мой! А почему у тебя плохие отношения с помощником Каландина? Насколько слышал, он человек спокойный, уравновешенный, в прошлом капитан, тоже спецназовец. В чем причина вашего противостояния?

Есаул сплюнул на плитку, которой был вымощен двор усадьбы:

– Сначала все между нами было нормально. Точнее, не было никак. Он сам по себе, я сам по себе. Мельник иногда передавал задания босса, мой отряд выполнял их. Он живет при хозяине, в гостевом доме, у меня, как и остальной братвы, хаты на хуторе. Места здесь живописные, Дон широкий. Берег для отдыха – лучше не придумаешь. Ну вот однажды, прошлым летом объявилась тут компания студентов. Три пацана да две девки. Молодые, лет по двадцать. Пацаны – хлюпики, а вот девки красивые были, особенно одна из них, блондинка. Прикидываешь, волосы до самой задницы. А попочка, – Есаул причмокнул, приставив пальцы к губам, – конфетка. Сиськи стояком, да и вообще вся она – ох…ть не встать. Сучка, от вида которой у любого импотента желание вмиг проснется. Обосновалась компания на бережку. Две палатки поставили, «Жигуленок» старенький в кусты загнали и давай жизнью наслаждаться. Пацаны костерок сгондобили, шампура достали, кастрюлю, а телки в бикини, представляешь, такие соски, да в бикини, по мелководью круги нарезают…

Карахан переспросил:

– Если можно, короче, Есаул. Ближе к теме.

– Ну вот, студенты балдели, а мои ребята по реке на моторке катались. Ну девиц и увидали. Ничего лишнего, а сразу ко мне. Докладывают обстановку. А я тогда поддал слегка, уж и не помню, по какому поводу, но выпил. Не сказать, чтобы много, но в голову ударило…

Карахан вновь усмехнулся:

– И в головку тоже, да?

– И в головку. Не сразу, а на берегу. Короче, подкатили мы к студентам. Я как белобрысую увидел, так и охренел. В натуре красавица. Вот тут ударило и в головку. Я к бабам, а Шавлат с Драконом к пацанам. Шуганули молодняк, те все бросили и сразу же отвалили. Девки тоже за ними, но я белобрысую поймал. Сказал, куда, дурочка, веселье только начинается. Или что-то в этом роде. Она в крик. На помощь студентов кличет, а тех только и видели. В тачку и деру, забыв и вторую девицу. Чушкари, одно слово. Ну, чё? Шавлат подружку в охапку и в кусты. Я же блондинку прямо на песочке разложил. Сорвал лифчик, трусики, в дыхало дал, чтоб не орала, не сопротивлялась, ноги раздвинул и только засадить хотел, как тут этот пидорок капитан и объявляется. Сам ли решил вдоль реки прогуляться, крики ли услышал, иль стуканул кто, но объявился. И сразу ко мне. Я – свали, моя баба, а он ствол выхватил и ко лбу. Говорит: встал – и бегом на хутор. А у самого глаза так и сверкают. Чую, выстрелит, сука, ну и отпустил соску. Та голая скрючилась, бьется в истерике, а тут из кустов крик – не надо! Мельник в кусты. И выводит оттуда вторую голую девку да Шавлата с разбитым хлебалом. На поляне как заорет: «Бегом на хутор, или положу всех!» Ну, бегом мы не стали, пехом, не спеша ушли, но слабину дали.

Карахан спросил:

– У вас что, при себе своих стволов не было?

– Так шли на тузиков безобидных, на хрена стволы? Кто ж знал, что Мельник в дела наши впряжется?

– Дальше?

– А чё дальше? Мы ушли на хутор, а Мельник вызвал одного из своих парней с тачкой да шмотьем для телок. Их одежонку кавалеры на «Жигулях» увезли. Ну и отправил баб в Ростов.

– И все?

– Нет! Как вернулся в усадьбу, Мельник вызвал меня. Встретил у ворот, предупредил, еще хоть один раз нечто подобное тому, что чуть было не произошло на берегу, то кранты и мне, и моим пацанам. Сказал, развернулся и калитку перед мордой захлопнул, козлина. После этого меж нами вражда.

– Почему не отомстил Мельнику за унижение?

Есаул взглянул на Карахана:

– Потому что время не пришло. Вот замутим тему насчет Каландина, если, конечно, не сдрейфишь, тогда и с Мельника спрошу по полной программе. Ведь он не только снял меня с бабы, оскорбил, а с той шлюшкой сам встречаться, пес, начал. Водила проговорился. Он и сегодня в Ростове с ней наверняка развлекается. А за это отдельно ответить придется.

Карахан проговорил:

– Смотрю, шустрый этот капитан бывший. Давно он у Каландина?

– Как из спецов уволился. За него, слышал, корешок его босса по ЦК просил. Ну, уважил Каландин просьбу бывшего коллеги. Они связями дорожат. Помогают друг дружке. Блядь, им уже за восемьдесят, а все, суки, норовят власть держать.

– Такая порода, Игнат! Для них власть – жизнь. Без власти они трупы. Впрочем, и обладая властью, никто еще вечно не жил. Значит, Мельника к Каландину дружок старый устроил?

– Да!

– Кто именно, узнать можно?

– А на хрена?

Карахан повысил голос:

– Чтобы было до хрена! Перед тем, как на кого-то руку поднимать, не мешает узнать, а не отрубят ли тебе случаем эту руку. Так можно или нет?

Есаул вновь задумался:

– Черт его знает, хотя… Лева, по-моему, тогда еще в личной охране Каландина обретался. И трахал бывшую секретаршу босса. По крайней мере, слух такой гулял по хутору.

– Что за Лева и секретарша? Почему бывшая?

– Лева – это тоже мой человек. Дмитрий Левин, а секретарша? Была у Каландина некая Валентина. Где он ее откапал, неизвестно. Просто в один прекрасный день года два назад эта Валя появилась в приемной босса, да так там и осталась, до… до… если не изменяет память, 9 мая сего года.

Карахан спросил:

– Что произошло 9 мая? Каландин ее выгнал?

– Не совсем! На праздники на хутор приезжали твои земляки, пробыли здесь двое суток и свалили. Валентина уехала с ними. Больше о ней ничего не было слышно. А в приемной появилась Жанночка Шлевич, смазливая девочка. Откуда появилась эта красотка, тоже, как в случае с Валентиной, неизвестно. Лишь то, что привез ее водила ростовского банкира, с которым у Каландина какие-то совместные дела. Банк называется то ли «Донкар», то ли «Донкор».

– Ясно! Где сейчас твой Лева?

– На общей хате, наверное, с пацанами в карты режется.

Карахан поднялся, приказал:

– Ты иди поговори с Левой, узнай, кто рекомендовал Каландину Мельника, и выходи на берег.

– А чего тебя так заинтересовал Мельник? Какая разница, кто его прислал сюда?

– Ты не понял приказа? Мне повторить?

– Не надо! Постараюсь узнать, что требуется, но учти, безо всякой гарантии. Лева может и не знать ни хрена.

– Ты еще здесь?

Есаул поднялся, прикурил сигарету, вышел за пределы усадьбы. Телефон Карахана издал сигнал вызова. Бандит взглянул на дисплей. Цифры номера Каландина. «Наблюдал, старый лис, за разговором во дворе».

Ответил:

– Да, Георгий Дмитриевич?

– О чем ты долго беседовал с Есаулом?

– Странный вопрос. После того как вы передали его в полное мое подчинение. Но если интересно, то расспрашивал Верехова о его людях. Мне важно знать, кто на что способен, чтобы не допустить срыва предстоящей акции. Есаул довольно подробно обрисовал каждого из своих бойцов. Оказывается, некий Левин являлся любовником вашей бывшей секретарши Валентины?

– Что еще Есаул сказал о Валентине?

– То, что вы подарили ее своим гостям, моим землякам. Но большего он не знает.

– И этого достаточно. А чтобы ты забыл о секретарше, то знай, сейчас она обслуживает Масуда.

– Так вот кто к вам приезжал!

– Я этого не говорил!

– А я этого и не слышал!

– Хорошо! Все!

– Не волнуйтесь, Георгий Дмитриевич! Скоро у вас не будет забот с Есаулом и его болтливыми подчиненными!

– Надеюсь!

Карахан обернулся на шорох сзади.

Помощник стоял, сложив перед собой руки, преданно глядя на хозяина в ожидании приказа.

– Ты, как всегда, кстати, Анвар! Почему оставил джип? Или забыл, что лежит в его багажнике?

– Вы считаете, что люди Есаула посмеют прикоснуться к деньгам?

– Что тебе нужно?

– Сущая малость, узнать, когда наконец мне дадут хоть сухую лепешку с кувшином воды.

– Проголодался, значит?.. Иди к джипу. Тебе принесут завтрак!

– Хорошо!

Шарипов повернулся, чтобы пойти к гаражу, но Карахан его остановил:

– Анвар! Позвони брату. Передай, чтобы где-то через час связался со мной по третьему номеру. Он поймет!

– Хорошо! Если отсюда есть связь с Шали!

– Сделай, Анвар! И еще, уложи в кейс из общей суммы пятьдесят тысяч евро. Потом я заберу его.

– Слушаюсь!

Помощник удалился.

Карахан медленно направился к Дону. Места здесь действительно были чудесные. Широкая, несущая свои чистые, голубые в свете солнца воды к Азовскому морю, река. Пожелтевшие поляны в обрамлении кустарника. Отличный, чистый пляж. И… воздух. Чистый, прозрачный, звенящий в унисон пению птиц. Ранняя осень. Не жарко. Тепло. Свежо и спокойно. Построить здесь дом. Не особняк, как у Каландина, а простой, небольшой деревянный дом. Заполнить погреб бочками отборного выдержанного десятилетиями вина, разложить на топчане пару-тройку молоденьких красавиц, еще не познавших сладость близости с мужчиной. Что еще надо человеку для счастья? Хотя… нет. Карахан долго не сможет жить здесь. Он человек гор и без заснеженных вершин Кавказа, перевалов, ущелий, аулов не выдюжит. Если только обстоятельства сложатся так, что ему придется существовать на равнине, среди чужого народа.

Карахан вздохнул:

– На все воля Аллаха! Как он решит, так и будет. От судьбы не уйти! На время спрятаться можно, но совсем уйти… Если только не договориться с ней. Несколько раз Карахану удавалось это. Всевышний благоволит к нему, значит, он нужен ему, следовательно, будет жить, несмотря ни на что. Ведь так угодно Всевышнему.

Неслышно подошел Есаул.

Карахан вздрогнул, услышав его голос:

– Я прибыл!

– Шайтан! Ты, как кошка!

– Навыки!

– Что узнал?

– В общем так! Лева хоть и с трудом, но вспомнил, Валентина говорила, кто рекомендовал Мельника Каландину, некий Рудинец Игорь Витальевич. Секретарша слушала их телефонный разговор.

Карахан переспросил:

– Рудинец?

– Да!

– Рудинец, Рудинец! Не слышал о таком, а должен знать. Каландин всегда был птицей высокого полета и общался с избранными, равными себе. Фамилии избранных были и остаются на слуху, ведь они входили в руководство Союза. Но кто такой Рудинец?

Есаул предположил:

– Может, родственник какой?.. Дальний?

– Для таких, как Каландин, родственники не существуют. Даже семья. Впрочем, у них таких семей было больше, чем у любого мусульманина. Нет, родственник отпадает.

– Но тогда я не знаю!

– А я, кажется, начинаю понимать. Рудинец мог быть высокопоставленным чиновником КГБ. Тогда все объясняется. Руководство комитета особо не афишировалось, лишь председатель да несколько афишных фигур. Те же, кто занимался истинной работой, были засекречены. Да, скорей всего, Рудинец – один из бывших генералов бывшего КГБ. Но ладно! Информацию принял. Ты сейчас же пойди распорядись, чтобы деньги из багажника перенесли в твой дом. Но так, чтобы никто не знал, что переносят бабки. Или пусть это сделают Шурин и Тарас. Кажется, им можно доверять. Но и они не знают, какая сумма лежит в тайнике. Деньги в баулы или мешки переложит мой помощник Анвар. Его тоже перевезешь к себе и распорядишься, чтобы Анвара хорошо накормили. Бабки спрячешь, но так, чтобы были под рукой. Нам обед после того, как евро окажутся в безопасном месте. Затем отдых. В 19.00 я объясню, как предстоит действовать твоей группе. Завтра в 10.00 мы должны покинуть усадьбу. Порядок выдвижения определю также на совещании в 19.00. Вопросы?

– Совещаться будем вдвоем или мне собрать всех людей?

Карахан задумался. Ненадолго. Спросил:

– У тебя отряд обычно действует единым подразделением?

– Нет! Он разделен на две группы по пять человек. Но можно раздробить и на три, и даже на четыре группы.

– Кто старший двух групп?

– Одной командую я, другой, как правило, Тат, Дурды Аширов. Туркмен, Афган прошел. Зверь умный и безжалостный. Для него главное деньги. Много денег. Мечтает в своем кишлаке под Чарджоу гарем завести, ханом стать.

– Ясно! Значит, так! Насчет Аширова вопросов нет! А вот первой группой предстоит командовать не тебе!

– Почему?

– Не задавай глупых вопросов. Твое место во время акции определено дополнительно, а ты быстренько определи, кто встанет вместо тебя!

– Ну, тогда самая подходящая фигура – Шурин. Хотя нет, лучше Дракон – Михаил Рубашвили. Тоже, как и Тат, злой как собака. И до денег тоже жаден.

Карахан усмехнулся:

– А кто у тебя в отряде не жаден до денег? Неужели найдется такой?

– Деньги нужны всем. Ради этого наемники и собрались на хуторе. Но одни легко тратят заработанные бабки, а другие каждую копейку – в чулок. И попробуй этот чулок тронь, загрызут.

Карахан кивнул:

– Я понял тебя. На совещание пригласишь Тата и Дракона, тьфу, а Драконом-то грузина почему назвали?

– Из-за его жестокости. Рвет жертвы на куски, не жалеет никого, ни стариков, ни женщин, ни детей. И делает это с дьявольским удовольствием.

– Ну и назвали бы тогда Дьяволом.

– Как назвали, так назвали. Ничего не изменишь. И какая разница, какое у кого погоняло? Лишь бы работали. А работать мои люди умеют.

– Посмотрим! Вопросов больше нет?

– Нет!

– Ступай! На обед пусть сделают шашлык. Из баранины. Свежей баранины, большими кусками, обжарив на открытом огне. И травы побольше. Все!

Есаул так же неслышно, как подошел, скрылся в кустах.

Карахан подумал:

«А людишки у этого Есаула непростые! С ними надо будет решать вопрос быстро. Иначе… иначе с самого шкуру снимут».

Он прошел к реке. Набрал в ладони прохладной воды, брызнул в лицо. Приятно. За этим занятием его и застал сигнал вызова мобильного телефона. Извлек его из кармана, взглянул на дисплей. Он светился буквой «Д».

– Джохар? Ассолом аллейкум, дорогой брат. Как ты? Как молодая жена, ребенок?

– Ва аллейкум, Ваха, у меня все хорошо. Как ты? Кажется, целую вечность не слышал твоего голоса, а ты последний из родных, кто остался от нашей когда-то большой семьи.

– Да! Времена меняются. Когда-то мы жили большой, счастливой семьей. Мне до сих пор снится родной дом, укрытый большим виноградником.

Джохар печально заметил:

– Я недавно заезжал в наше селение. Вместо дома – пустое место. Руины сровняли… вместе с виноградником. Собираются детский дом строить. Что ж, сейчас в Чечне много сирот, пусть строят.

– Быстро, однако, тебя Анвар нашел. Я думал, до Шали дозвониться будет трудно.

– Так я не в Шали, брат.

– А где же?

– В станице Лыковской Ростовской области.

Карахан искренне удивился:

– В станице Лыковской? А… что ты там делаешь, брат?

Джохар усмехнулся:

– Как и многие сейчас мужчины, деньги зарабатываю. Ты же знаешь, я неплохой каменщик. Строим дома, коттеджи.

– Гяурам, что уничтожили нашу семью? Поработили наш народ?

– Ты можешь содержать мою семью? Или предложить что-то взамен, более достойное горца и выгодное? Приму оба варианта. Говори, если есть, что сказать, вместо того чтобы незаслуженно упрекать. Тебе ли не знать, где я был в свое время, когда…

– Извини меня, брат. Я невольно нанес тебе обиду. Клянусь всем святым, не хотел этого делать. Извини.

– Да ладно, Ваха, не чужие.

– Не чужие! А предложить тебе кое-что более выгодное и достойное, нежели пахоту на русских свиней, я действительно могу. Несколько дней работы, и ты надолго обеспечишь свою новую семью.

Джохар явно заинтересовался:

– Слушаю тебя, брат.

– Это тоже не телефонный разговор. Вот если бы ты смог вечером подъехать в Ростов?

– Ты в Ростове?

– Рядом, можно сказать, в Ростове.

– Когда и где встретимся?

– Так ты можешь подъехать?

– Могу. Я от Ростова в ста километрах, и «девятка» у меня есть. Так где и когда?

Карахан, подумав, предложил:

– Давай на набережной! Там, где бродили, проведывая в больнице сестру! Помнишь то место?

– Помню, хотя и прошло почти десять лет. Хорошо! Когда?

– Так! Будь на набережной в районе 9 вечера сегодня, устроит это время?

– Устроит!

– Хоп! Будь там. На подходе я позвоню тебе! Одно прошу, не говори своим товарищам, что едешь на встречу со мной.

– Конечно, брат. Договорились. Рад буду увидеть тебя, Ваха!

– Я тоже, дорогой Джохар. До встречи!

– До встречи!

Карахан отключил телефон.

Тихо, хотя вокруг не было ни души, произнес:

– До встречи, брат. Жаль, что придется подставить тебя, но… другого выхода нет. Как ни крути, а без тебя, Джохар, не обойтись. Хотя о чем жалеть? Как я подставлю тебя, так и прикрою, если все пойдет по плану. И ты уедешь в Шали с большими деньгами, которых хватит для того, чтобы больше самому не работать. Все должно пройти нормально.

В 19.00 сытно пообедавший и отдохнувший Карахан принял в доме Верехова самого Есаула и двух его подельников. Хозяин дома представил заместителей, начав с чеченского полевого командира:

– Перед вами, бойцы, известный в Чечне, да и за ее пределами человек, Ваха Караханов, или Карахан! Авторитет его на Кавказе огромен. С Караханом имеют дело очень серьезные люди в России и за «бугром»! А это, – Есаул указал Карахану на подчиненных, – лучшие люди моего отряда, Миша Рубашвили по кличке Дракон и Дурды Аширов – Тат! Ребята отчаянные, оторви да выбрось, при этом не безбашенные, умеют принимать решения в сложной обстановке и побеждать противника.

Карахан пожал руки Дракону и Тату, предложив всем присесть к столу. Взглянул на Есаула:

– Надеюсь, ты принял меры, чтобы во время совещания к дому никто из посторонних не смог подойти?

Верехов утвердительно кивнул:

– Конечно! Возле хаты двое. Мимо них не пройти.

– Хорошо! Тогда начнем! Если есть желание и хозяин дома не против, курите.

Бандиты закурили, сразу заполнив горницу дома облаком дыма. Верехов хотел открыть форточку, но Карахан запретил:

– Не надо! Дым рассеется. А вот слова, которые могут уйти через окно, не вернешь. Но к делу. Итак, господа, у меня есть к вам деловое предложение. С Есаулом мы в общих чертах его обсудили, теперь надо разработать план действий.

Рубашвили бросил взгляд на Верехова:

– Что за дела, Есаул?

Тот ответил:

– Послушай, что скажет Карахан, и все поймешь.

Полевой командир продолжил. Он, выложив карту Шигаевского района, объяснил бандитам суть предстоящей операции, закончив доклад словами:

– Таким образом, нам, действуя двумя группами, надо проникнуть в спецвагон, что обеспечит человек, работающий на заказчика и являющийся начальником караула. Завалить охрану, ранив начкара, вскрыть один из контейнеров с крылатой ракетой, снять с корпуса блок и отойти в сторону лесхоза, откуда и начнем этап активных действий. Главную задачу предстоит выполнять группе Дракона. Тат же со своими бойцами прикрывает людей Михаила, а при необходимости проводит отвлекающий маневр. Мы с Есаулом и моим помощником будем находиться на некотором удалении от места действий отряда, так, чтобы иметь возможность корректировать работу отряда. И, естественно, прикрывать обе группы. Такова задача, таков предварительный план. Окончательное решение по отработке цели примем на месте.

Дракон поднял руку:

– С вагоном, охраной, контейнером все ясно, но как мне определить, какой именно блок надо снять с крылатой ракеты?

Карахан ответил:

– Перед штурмом ты получишь схему ракеты, где и будет указал этот блок. Думаю, разберешься?

– Со схемой разберусь.

Подал голос Аширов:

– Все это хорошо. Хотелось бы знать цену вопроса. Что мы получим, передав вам нужный блок?

Карахан спокойно ответил:

– Один миллион евро! На всех, не считая Есаула. Ему назначена отдельная плата. Заказчиком. Учитывая, что на спецвагон пойдут десять человек, то нетрудно просчитать долю каждого участника операции – по 100 000 евро!

Дракон с Татом переглянулись.

Рубашвили сказал:

– Хоп! Но доля убитых разделится между живыми.

Карахан кивнул:

– Конечно. Теперь о ближайших действиях. Убываем с хутора завтра, в среду, в 10.00. На трех машинах. Тачки-то найдутся?

Есаул ответил:

– Найдутся! Есть пара «девяток» и «семерка». Но четырем бойцам в двух машинах, да еще с оружием, сложно будет пробежать восемьсот верст.

Карахан сказал:

– В «девятках» поедут только люди Дракона и Тата. И без оружия! Автоматы и боеприпасы к лесхозу доставит Игнат на «семерке».

Ваха взглянул на Верехова:

– Возьмешь двух человек на выбор. Деньги на проезд, чтобы отбиться от ментов на дороге, я тебе выдам. До утра надо подготовить машины, затарить их провиантом из расчета питания в лесу не менее недели. Упаковаться под дикарей-туристов. Взять удочки, палатки, резиновые лодки, соответствующую экипировку и… документы! Деньги на проезд группам я тоже выдам утром. Ну, и в 10.00 покидаем хутор. До Ростова идем колонной. Далее разъезжаемся. К лесхозу у станции Магино все машины должны прибыть не позднее утра четверга, 22 сентября. Связь держать по необходимости, посредством мобильных телефонов. Так будет надежнее. Только в разговорах не упоминать ни фамилий, ни имен. Меня называть просто Чечен. Проинструктируйте людей.

Есаул спросил:

– Так вам тоже нужна машина?

Карахан кивнул:

– Да, но я надеюсь взять напрокат джип у Каландина.

– Дорого запросит старый ишак!

– Ничего! Разберемся. Вопросы по подготовке марша есть?

– Нет! Пока все ясно.

– Вот и хорошо! Значит, завтра построение всем отрядом рядом с подготовленной техникой в 9.30. Есаул, предупреди всех своих подчиненных, ни сегодня, ни завтра, ни все то время, которое понадобится нам для возвращения, спиртного в рот не брать! Утром почувствую от кого-нибудь запах перегара, пеняй на себя. О наркоте я и не говорю. Все, занимайтесь по плану, я к Каландину. Мне сегодня еще в Ростов съездить надо! И еще, деньги на оплату операции находятся здесь, в доме Есаула. При них остается мой помощник Анвар! Предупреждаю, если у кого-то родится в голове безумная идея похитить их и скрыться, то ничего не выйдет. Анвар успеет в любом случае, даже мертвым, привести в действие устройство по уничтожению денег.

Дракон изобразил оскорбление:

– За кого вы нас принимаете?

Карахан, продолжая оставаться совершенно спокойным, ответил:

– За тех, уважаемый Михаил, кем вы являетесь! Ни больше ни меньше! Но хватит базаров. Работаем!

Забрав у Шарипова кейс, Карахан вышел из дома Есаула, направился к усадьбе Каландина. Бывший высокопоставленный партийный босс прогуливался по двору. Полевой командир подошел к нему:

– Решили перед сном подышать свежим воздухом, Георгий Дмитриевич?

– Да! В мои года это становится привычкой. Что у тебя?

– По отряду Есаула все по плану. Завтра покинем хутор. У меня к вам просьба.

– Слушаю!

– Мне нужен ваш джип.

– Какой именно, у меня их несколько.

– Тот, на котором я приехал сюда. Готов купить его.

– Ну, не будем мелочиться. Нужен джип – забирайте.

– Благодарю. Он потребуется мне и сегодня, и на время проведения акции.

– Я же сказал, внедорожник ваш, можете использовать его по своему усмотрению. Только зачем вам машина сегодня?

Карахан объяснил:

– Надо съездить в Ростов.

– Дела?

– Да, но личного характера.

– Зазноба?

– Позвольте не отвечать на этот вопрос.

– Как угодно. Поедете один?

– Да. Вернусь где-то к полуночи.

– Значит, не зазноба. Что ж, мне все равно, когда вы вернетесь. Охрана будет предупреждена, посты вас пропустят.

– Еще раз благодарю!

– Не за что. А сейчас, Ваха, оставьте меня. Не портите вечер.

– Да, да, конечно, Георгий Дмитриевич.

В это время в усадьбу въехала «Тойота». Остановилась на площадке за воротами. Из салона вышел подтянутый, спортивного телосложения мужчина в строгом костюме. Он сразу направился к Каландину.

Хозяин усадьбы вздохнул:

– Ну вот и Николай прибыл. Не придется мне сегодня спокойно провести вечер.

Карахан, не успевший отойти от Каландина, спросил:

– Извините, это и есть ваш помощник, господин Мельников?

– Да! Единственный человек, которому я могу доверить свою жизнь.

Мельников, подойдя, кивнул Карахану, представившись:

– Николай Алексеевич.

Полевой командир ответил:

– Ваха! Ваха Караханов.

Мельников взглянул на Каландина. Тот сказал:

– Карахан наш гость. Временный. Завтра уезжает. У тебя в Ростове все сложилось?

– Да!

– Идем в дом.

Каландин направился к зданию, Мельников, кивнув полевому командиру, последовал за хозяином усадьбы. Карахан, проводив их взглядом, направился к гаражу, где стоял джип. Его встретил охранник Каландина.

Карахан указал на автомобиль:

– Я забираю джип!

Охранник кивнул:

– Забирайте. Меня предупредили о том, что машина переходит в ваше пользование.

– Оперативно, однако, у вас тут поставлена служба.

– Как в армии.

– Это хорошо! Один вопрос, уважаемый, где я могу заправить джип?

– Этого не требуется. Он заправлен под завязку!

– Прекрасно! Доверенность? Страховка?

– Все в бардачке.

– Добро! Открой ворота!

В 20.15 Карахан покинул территорию хутора. Безопасностью бывшего партийного деятеля руководил его помощник Николай Алексеевич Мельников. Видимо, он держал охрану босса в ежовых рукавицах и пытался скрыть это за показной бравадой. Вахе действительно следовало опасаться бывшего спецназовца. Тот человек профессионально подготовленный, офицер.

Двадцать пять километров от хутора до Ростова «Ниссан» пробежал за десять минут. Еще пятнадцать Карахан потратил на поиск стоянки. Ему повезло, и он припарковал джип почти над местом запланированной с братом встречи. Спустился на набережную. На часах – 20.47. Осмотрелся. Набережная пуста, если не считать несколько парочек, обнявшись бродивших вдоль реки. Карахан вздрогнул. Молодость. Начало жизни. Первые ощущения от знакомства с девушкой, незабываемые минуты сладостной, немного болезненной, что только усиливало блаженство, близости. Познание ранее не ведомого. Это ли не счастье? Потом все пойдет по-другому. Еще весело, бесшабашно, но уже не так остро воспринимаемо. А затем жизнь и вовсе превратится в руину. Редко кто сохранит первую любовь, щедро разбросав ее по мимолетным влечениям. Кто-то затеряется в этой жизни, кто-то прорвется наверх, но все станут в конце концов заложниками воспоминаний. Конечно, если этих кого-то не приберет к себе война. А ей еще долго полыхать в этих краях. Кавказ легко поджечь, а погасить невозможно. Только времени это под силу.

За размышлениями Карахан не увидел, как со стороны стоянки судов подошел человек, словно две капли воды похожий на него.

– Ваха!

Резко обернулся:

– Джохар! Здравствуй, дорогой, здравствуй.

Братья обнялись.

Карахан, отпустив близнеца, внимательно посмотрел на него:

– А ты совсем не изменился!

– Как и ты! Вот только седины прибавилось.

– Она и тебя не обошла стороной.

– Ты прав! Но что хочешь? Жизнь-то какая? Кто знал в начале девяностых, что сейчас окажемся чужаками в своей родной Чечне.

Карахан возразил:

– В Чечне из нас, борцов на свободу и независимость, сделали бандитов. В Ичкерии же мы навсегда остались героями. И мы еще вернемся, сбросив марионеток неверных, высоко подняв знамя Пророка.

Джохар улыбнулся:

– Ты неисправим, Ваха. Но расскажи лучше, как живешь?

– Пройдемся! Расскажу. И тебя послушаю.

Братья гуляли по набережной около часа.

Затем Карахан сказал:

– Мне нужна твоя помощь, брат!

– Я всегда готов помочь тебе, ты это знаешь, говори, что надо сделать.

– Сыграть роль моего двойника. Это совершенно безопасно, но необходимо.

Джохар вновь улыбнулся:

– Как в случае с псами Кадыра в Грозном, когда те явились за тобой, а взяли меня?

– Да! И пока разбирались, я успел уйти от них.

– Было такое. Правда, досталось мне от них тогда, но ничего, до свадьбы зажило.

– На этот раз тебе ничего не грозит!

– Верю! Ты что-то говорил по телефону о большой сумме денег?

– Да! Выполнив мою просьбу, ты получишь полмиллиона евро! Представляешь, какие это деньги? На все хватит!

– Миллион за простую игру?

– Игра простая, но она очень поможет мне! Ты согласен?

– Зачем спрашиваешь? Лучше говори, что надо делать!

Карахан спросил:

– Как быстро ты можешь покинуть Ростов и убыть туда, куда я скажу?

– Да хоть сейчас уеду.

– А стройка? Тебя там не хватятся?

– Плевать я хотел на эту шабашку.

– Это хорошо. Тогда поступаем так…

Ваха протянул брату кейс:

– Держи! В дипломате 50 тысяч евро. Переночуй в гостинице, а поутру обменяй в разных обменниках валюту и на рынке купи подержанный, но не старый автомобиль, атлас автомобильных дорог России и выезжай в поселок Курлянск Уральского округа. До него чуть более восьмисот километров от Ростова. С выбором маршрута поможет атлас автомобильных дорог. По пути, ближе к Курлянску, в каком-нибудь крупном городе купи две надувные двухместные лодки с небольшими моторами.

Брат Карахана воскликнул:

– Это какую же тачку мне надо купить, чтобы уложить в нее две моторки, пусть и резиновые?

– Возьми «Волгу». К ней прикупи прицеп.

– Понял.

– В Курлянске, где-нибудь на окраине, желательно как можно ближе к реке Курля, сними хату. Думаю, с этим проблем не возникнет, если дашь хорошую плату. Не скупись. Полученные деньги – всего лишь командировочные расходы, так что трать по необходимости. Как устроишься, позвони мне. И жди, когда я приеду к тебе в гости! Остальное и главное обсудим при встрече в Курлянске! Ты все хорошо понял, брат?

– Да, Ваха. Я хорошо тебя понял.

– Тогда пойдем наверх, у меня джип. Найдем уютный ресторан и поужинаем.

– Я тоже не пешком сюда из Лыковской пришел. Не на джипе, конечно, но и не пешком. Завтра придется продать «девятку», а жаль, тачка попалась хорошая, особенно двигатель.

– О чем ты говоришь? О какой «девятке»? У тебя скоро будет полмиллиона евро, на них таких «девяток» целый таксопарк купить можно! Вместе с водителями и конторой!

– Ты прав, брат. Пока не могу привыкнуть, что скоро разбогатею. А поужинать? Это можно. Ты забыл, что здесь недалеко есть кабак? На списанном теплоходе?

– Верно. Забыл! Что ж, тем лучше! Идем на теплоход.

Карахан вернулся на хутор в 0 часов 40 минут среды, 21 сентября.

Поставив джип перед тем, как пойти к Есаулу, он даже не догадывался, что за ним из крайнего окна дома Каландина внимательно наблюдает помощник хозяина усадьбы. Как только Карахан скрылся за калиткой забора, Мельник извлек из кармана сотовый телефон. Нажал клавишу вызова:

– Первый? На связи «Дон»!

– Слушаю тебя, «Дон»!

– Карахан только что вернулся в усадьбу секретаря.

– Где он был и что делал, узнать не удалось?

– Ездил в Ростов, а для чего – неизвестно!

– Ясно! Жду подтверждения выхода банды Есаула из хутора. Отбой!

– До связи!

Мельников выключил телефон, убрав информацию о том, с кем вел последний разговор.

Закурил, глядя на начинающийся мелкий осенний дождь. Он любил дождь.

Глава 5

Москва, штаб антитеррористической службы. Среда, 21 сентября. 12.00.

Майор Полухаров возвращался со станции предстоящей отправки состава со спецвагоном. Осмотрев ангар, убедившись в том, что к нему ночью вполне можно подвести отделение, даже без автомобиля прикрытия и в условиях наблюдения за ангаром противником с близстоящих зданий, майор решил по пути на службу заехать домой. Прошедшей ночью матери стало плохо, опять пришлось вызывать «Скорую». От больницы Клавдия Николаевна отказалась, и сейчас Владимиру предстояло объехать несколько аптек, чтобы купить кучу таблеток, от которых, в принципе, толку было мало. Майор свернул на улицу к ближайшей аптеке, как сотовый телефон издал сигнал вызова. Владимир взглянул на дисплей, ответил:

– Полухаров, товарищ генерал! Здравия желаю!

– Здравствуй, майор! Где находишься? Чем занимаешься?

– Ездил на станцию отправки спецвагона, осмотрелся. Сейчас намерен прокатиться по аптекам.

– Маме не лучше?

– Хуже! Временами. Лечиться надо.

– Так давай определим ее в наш госпиталь.

– Бесполезно. Не согласится.

– Почему?

– Хороший вопрос, не согласится, и все!

– Что ж! Лечение, конечно, дело сугубо личное, сколько займет времени твое посещение аптек?

Полухаров вздохнул:

– А черт его знает!

– На 14.00 я запланировал внеочередное совещание по плану операции «Паутина»!

– Изменилась обстановка?

– Да! Не кардинально, но… в общем, все при встрече!

– Понял! В 14.00 буду в штабе!

– Хорошо! Жду.

Полухарову хватило времени в двух аптеках купить все нужные препараты для больной матери, и в 13.50 он на своей машине въехал на территорию охранной фирмы «Заслон».

Припарковав автомобиль на стоянке, командир первого отделения группы спецназа «Рокот» прошел в здание фирмы и поднялся на второй этаж, где находился кабинет руководителя службы генерала Купавина.

Секретарь, как всегда, оказалась на своем рабочем месте и с улыбкой встретила майора, к которому питала симпатию, если не сказать большего. Ольга Любомирова была не прочь, если бы Полухаров уделял ей больше внимания, но майор вел себя с довольно красивой и стройной женщиной стандартно-вежливо. Он мог рассказать анекдот, посидеть за чашкой кофе, даже цветы подарить, но… не более того. Вот и сейчас он, поздоровавшись, спросил:

– Привет, Оля, ты все хорошеешь?

– Здравствуй, Володя. Стараюсь сохранить фигуру, только… кому это нужно?

– О чем ты? Как это кому? Столько вокруг молодых, здоровых холостых мужиков, выбирай не хочу! Уверен, прояви благосклонность, и кавалер тут же окажется у твоих ног. Тем более все знают, какая ты у нас умница.

Женщина вздохнула:

– Я-то сделала выбор, вот только кавалер совершенно безразличен ко мне!

– Не может быть!

– Может, Володя, может, но… оставим эту тему, кофе будешь? До начала совещания еще пять минут.

– Не откажусь!

Майор присел на стул, спросил:

– Кто сейчас у генерала?

– Подполковник Вершинин.

– А Зуб?

– Игорь Николаевич с Абрамовым внизу. Должен подойти.

Любомирова подала Полухарову чашку кофе. В приемной появился Зубов:

– Вот так всегда! Мне, значит, только здравия желаю, товарищ майор, Полухарову – кофе. Понятно!

Владимир взглянул на друга:

– Что тебе понятно, Игорек?

– А то, кто к кому у нас неровно дышит?

Ольга неожиданно смутилась:

– Скажете тоже, Игорь Николаевич.

– Во-во! И по имени-отчеству, и на «вы»! К шефу же на «ты» и «Володя». Ясно.

– Да что вам ясно?

Зубов отрезал:

– Все!

Полухаров допил кофе, поблагодарил Ольгу, подтолкнул Зубова к двери кабинета генерала:

– Идем на совещание, понимающий ты наш.

– Пойдем, только скажи мне, Вова, отчего на тебя красивые девушки глаз кладут? Чем ты цепляешь их? Вот у меня…

– Позже об этом! Время, Игорь!

Командиры отделений вошли в кабинет руководителя спецслужбы ровно в 14.00.

Купавин тут же предложил им занять места за рабочим столом, на котором лежала карта.

– Присаживайтесь, товарищи офицеры. Итак, начнем совещание.

Генерал прошелся по кабинету:

– Что мы имеем по реализации плана предстоящей операции «Паутина»? Карахан в сопровождении помощника Шарипова прибыл в Москву, где, как и было запланировано, посетил квартиру по адресу, переданному ему господином Керманом. Там он встретился с сотрудником агентства недвижимости «Империал» Эдуардом Гуагиди. Тот передал Карахану два чемодана, с чем, думаю, объяснять не надо. Люди Есаула прикрывали сделку. Они же уложили деньги в тайник своего внедорожника, после чего вся компания рванула из Москвы. Пройдя Ростов, бандиты остановились на хуторе Шестовский, в усадьбе известного в прошлом высокопоставленного партийного деятеля Георгия Дмитриевича Каландина. Там же на хуторе состоялась встреча Карахана с Есаулом – Игнатом Вереховым. Это было известно до часу ночи сегодня.

Полухаров спросил:

– А что мы узнали после часа?

Генерал ответил:

– В 1.20 со мной на связь вышел агент ФСБ, внедренный к Каландину. Он сообщил, что вечером во вторник Карахан выезжал в Ростов.

– Зачем?

– А вот это неизвестно! Но ездил в Ростов он всего на несколько часов. Без своего помощника Анвара Шарипова. Ясно, не на свидание с женщиной. Но на встречу. Вот только с кем? Этого, к сожалению, мы не знаем. Далее. В 11.00 агент ФСБ вновь вышел на связь и проинформировал меня о том, что банда Карахана – Есаула в 10.00 покинула хутор. Люди Есаула выехали на трех машинах, сам Карахан с Шариповым – на джипе, на котором прибыл в Шестовский. Боевики направились на северо-восток. К месту проведения собственной операции «Зигзаг»!

Зубов проговорил:

– А мы просчитывали их появление у Магино 25-го числа.

Генерал утвердительно кивнул:

– Да! Просчитывали и просчитались. Но все это поправимо. Бандиты по всем раскладам прибудут в тот район не ранее завтрашнего утра, 22 сентября. Мы же перебросим туда отделение Зубова сегодня. Вертолет МЧС уже готов к вылету. Так что тебе, Николаевич, собрать подчиненных здесь к 15.00. Вылет отделению назначен на 17 часов. С отделением Зубова в квадрат В-6 убывает также командир группы подполковник Вершинин и санинструктор прапорщик Жгутов.

Вершинин, поднявшись, ответил:

– Есть!

Купавин продолжил совещание, начав ставить боевую задачу 2-му отделению группы спецназа «Рокот»:

– Вертолет бросит отделение на опушку лесного массива между рекой Курлей и дорогой от Магино до лесхоза в двух километрах южнее железной дороги и станции Магино. Далее подразделение разбивается на подгруппы и действует по плану. Думаю, что бандиты, выбрав местом нападения на спецвагон станцию Магино, где состав встанет на короткую в 3 минуты остановку, до проведения рекогносцировки местности соберутся в лесхозе. И подойдут они со стороны участка шоссе между поселениями Суденец и Шигаев. Там мы должны их зафиксировать и вести дальше до момента штурма состава. Направление контрудара, организация и время его нанесения по банде определяет подполковник Вершинин, исходя из обстановки, которая сложится на момент штурма боевиками спецвагона. Вопросы по задаче отделению майора Зубова? Нет вопросов! Тем лучше!

Спросил Полухаров:

– Задачу моему отделению будете ставить непосредственно перед отправкой состава?

– Да! Она проста. Вообще предстоящая контроперация интересует нас с точки зрения захвата или уничтожения, как получится, Карахана, но меня не покидает чувство, что подстава Вахи только начало какой-то более крупной игры организации «Кольца питона». Хотя я могу и ошибаться. Керман мог действовать самостоятельно и ограничиться местью за племянника. Но посмотрим. А пока до 26-го числа передай командование отделением одному из своих офицеров и займись лечением матушки.

– Спасибо, конечно, но легко сказать «займись лечением». Не все так просто, ну да ладно, это мои проблемы, как-нибудь справлюсь.

– Помни, если что, я всегда готов помочь с госпиталем.

– Помню. Благодарю. Разрешите идти?

– Иди, Володя!

В 15.00 в штабе службы собрались подчиненные майора Зубова. После короткого инструктажа спецы получили у Абрамова оружие и все необходимое снаряжение для проведения недельного автономного рейда. После чего 2-е отделение группы спецназа «Рокот» и группа радиотехников во главе с лейтенантом Шестовым Олегом устроились в пассажирской «Газели» с наглухо затонированными окнами. После короткого разговора с генералом к личному составу отделения присоединился командир штурмовой группы, подполковник Вершинин. «Газель» взяла курс на военный аэродром, где спецов ждал вертолет.

Экипаж «Ми-8» поднял винтокрылую машину в воздух ровно в 17.00. На полет до назначенного района потребовалось около двух часов. В 19.48 вертолет плавно совершил посадку на обширную лесную поляну массива, тянущегося от болот до реки Курля. Высадивши десант, вертолет тут же поднялся в воздух и ушел на базу. Спецназовцы, разбившись на подгруппы, сверив время, разошлись по лесу, занимать ранее определенные планом позиции.

В 21.00 подполковник Вершинин вызвал по спутниковой станции генерала Купавина:

– Центр, я – Первый! Как слышите меня?

– Центр на связи. Слышу тебя хорошо!

– Примите доклад: второе отделение группы прибыло в квадрат В-6 и заняло позиции наблюдения. Отделение оператора Шестова обустроилось в Кудове.

– Обстановка в квадрате?

– Спокойная! Природа здесь хорошая. Местность подходящая. Лес не особо густой. Позволяет контролировать сектора наблюдения, и в то же время в нем легко укрыться. Изобилует канавами, мелкими балками, кустарником.

– Со спецами из Кудова поддерживаешь связь?

– Так точно!

– Аппаратуру слежения привели в действие?

– Пока в щадящем режиме. Утром переведут на полную мощность и «Пробой» и «Вертикаль».

– Ясно! Удачи тебе, Первый!

– Благодарю!

– Конец связи!

Четверг, 22 сентября.

В 9.30 первой к лесхозу прибыла группа Дракона. Остановилась возле небольшого барака, окна которого были забиты досками. Двери отсутствовали, но крыша сохранилась. Пусть и дырявая, но все же какое-то укрытие от возможного дождя. Бандиты вышли из салона.

Рубашвили приказал прибывшим с ним Шурину, Тарасенко и Рафмонду прочесать территорию лесхоза и прилегающую к нему территорию на предмет обнаружения посторонних лиц.

Шурин спросил:

– А если обнаружим этих посторонних лиц? Что с ними делать? Валить?

– Идиот! Мы прибыли сюда под видом кого? Рыбаков, грибников, короче, туристов. Если встретите посторонних, то выясните, кто они, откуда, что тут делают. Спросите, как выйти к реке, а то, мол, свернули с трассы на грунтовку, да попали черт знает куда. Беседовать спокойно, вежливо. Ясно?

Шурин кивнул.

Бандиты разошлись по территории брошенного лесхоза.

Рубашвили шагнул в барак. Левая сторона оказалась относительно чистой от мусора с сохранившимся, без пятен от воды потолком – здесь крыша не протекала. Прикинул размеры помещения. В нем вполне могли уместиться человек семь. Большего, в принципе, и не надо. Есаул наверняка половину отряда выставит на посты. Так что для отдыхающей смены места в бараке хватит.

Вышел на улицу. Услышал приближающийся рокот легкового автомобиля. К бараку подъехала вторая «девятка». Встала рядом с машиной группы Рубашвили. Из нее вышли четыре человека во главе с Ашировым. Он подошел к Рубашвили:

– Привет, Дракон! Как прошли маршрут?

– Привет, Тат! Маршрут прошли нормально, только в трех местах менты остановили. Откупились.

– А нас раз пять-шесть тормозили. Один раз из машины высадили и не только документы по компьютеру пробили, но и тачку всю наизнанку вывернули. Хорошо, что без оружия и марафета шли, иначе… вот будет хипиш, если на этот наряд Есаул нарвется? Менты в нем, в наряде, злые как собаки. Да с инспекторами еще пара омоновцев трется.

– И где этот пост?

– Километрах в сорока от Ростова.

– Ничего не видел. А Есаул пройдет. Он мастер на разводку ментов.

– Прицепятся, как к нам, не разведет!

Послышался гул двигателя еще одной приближающейся машины. Дракон усмехнулся:

– Есаул!

– Уверен?

– Не слышишь, как тарахтит? Это оттого, что у «семерки» глушитель прогорел. Менять вовремя не стали, потому как спихнуть тачку на рынке собирались. Прошел трассу, говорил же, он мастак на этом деле.

Подъехала старенькая светлая «семерка». Из нее вышли Верехов, Усманов и Стиллер. Есаул потянулся:

– Эх, косточки размять! Тело затекло от поездки в этой развалюхе. И как раньше мы считали за счастье купить «Жигули»? Сейчас они и на хер не нужны. Любая подержанная иномарка в сотни раз лучше. Но ладно, приветствую вас. Как добрались? Проблемы были?

Дракон ответил:

– У меня нет!

Кивнул на Аширова:

– А вот Тат попал под шмон ментов!

– Да? Где?

Аширов повторил историю с проверкой машины его группы на посту недалеко от Ростова. Спросил:

– Тебя, смотрю, Есаул, эти псы не задели?

– Нет! Там не остановили. Тормознули всего один раз, да и то два каких-то левых мента на собственной машине. Без знаков. Бобы, видно, вне службы решили сбить. А главное, знаете где? На подъезде к Шигаеву. Дал им по пятихатке, так они от радости чуть не обоссались. Козлы! Но ладно. Как тут дела?

Дракон доложил:

– Шурин, Тарас и Рихард осматривают лесхоз и подступы к нему. Я, – Рубашвили кивнул на барак, – посмотрел этот местный лесной отель.

– И что увидел?

– Разруху. Но комната одна подходящая есть. Человек на семь, если под отдых. Крыша там целая, окна, как и везде, досками забиты. Два сюда выходят, это те, что крайние слева, одно – на другую сторону.

– Хорошо! Что ж, дождемся твоих ребят или подключим к осмотру всех остальных?

– А куда нам спешить? Мои с разведкой справятся.

– Лады, тогда бойцам перекур, а ты, Дракон, веди нас с Татом смотреть «апартаменты».

Есаул с командирами своих боевых групп прошел в барак. Осмотрел помещение, предложенное Рубашвили в качестве комнаты размещения бойцов, свободных от несения службы в дозорах. Остался доволен.

Выйдя из барака, Верехов объявил банде построение. Обойдя шеренгу, Есаул начал говорить:

– Итак, мы в районе, где должны провести операцию «Зигзаг». Задачу операции вы знаете, как и то, какое каждого из вас ждет вознаграждение в случае ее успешного проведения. Акция назначена на утро 29 сентября. Точное время будет сообщено мне и доведено до вас позже, а пока мы должны установить контроль над станцией, где и планируется операция, а также над всем южным районом, прилегающим к ней. Для чего определяю четыре поста наблюдения. Один стационарный, три сменных. Первый оборудуем непосредственно у станции, дабы фиксировать все, что будет происходить на участке железной дороги. На этот пост пойдут Шурин и Тарас. Старший поста Шурин. Второй пост выставляем левее лесхоза. На дистанции в сто метров. Третий – правее лесхоза на том же удалении. Четвертый в двухстах метрах южнее нашей временной базы у дороги, ведущей к шоссе Суденец – Шигаев. Дороги, по которой мы все и прибыли сюда, уйдя с асфальта. График несения службы на сменных постах составит Рубашвили, который с этого момента является моим заместителем. Что означает, его приказы должны исполняться неукоснительно, как и мои. Свободные от дежурств бойцы отдыхают в левом крыле барака. Оружие, что лежит в багажнике «семерки», разобрать и постоянно держать при себе. Питание складировать отдельно и выдавать организованно. Роль интенданта в данном случае возлагаю на Левина. Он освобождается от несения службы на постах, но становится постоянным дневным караульным всего объекта нахождения отряда. Связь осуществлять через станции малого радиуса действия или мобильные телефоны. Таков порядок нахождения отряда в режиме ожидания этапа активных действий. Главную задачу я поставлю вам непосредственно перед выходом на рубеж штурма объекта. У меня пока все. Какие будут вопросы?

Шеренга промолчала.

Есаул кивнул:

– Вопросов нет! Это хорошо!

Он взглянул на Рубашвили:

– Сейчас ты, Дракон, займешься составлением графика несения службы на сменных постах и лично выведешь на них первых дозорных, которые должны будут оборудовать временные скрытные позиции наблюдения.

Есаул перевел взгляд на Шурина:

– Ты, Виктор, вместе с Тарасом берете оружие, запас провианта, воды, оптику и выдвигаетесь по дороге к железнодорожному полотну. Оцениваете местность с юга от станции и, исходя из обстановки, оборудуете либо один пост, либо два.

Верехов осмотрел строй:

– Автомобили загнать в кусты. Тем, кто не будет задействован в выставлении постов, привести внутреннее помещение барака в порядок и отдыхать. Разойдись.

Шеренга распалась. Послышались команды Рубашвили и Левина.

К Верехову подошел Аширов:

– Так что, мне тоже вместе со всеми выходить на посты?

Есаул ответил спокойно:

– Конечно! Мы – одна команда, и обязанности у всех одинаковые. Вот только оплата, если не забыл, немного разная.

– А Дракон? Он при тебе будет отираться?

Верехов повысил голос:

– А вот это, Тат, тебя ни разу не касается! Как решу, так и будет. Или ты чем-то недоволен? Скажи, я подумаю, как угодить тебе. Ну?

– Я все понял!

– А понял, иди в барак! И больше не задавай ненужных вопросов. Свободен!

Аширов, недовольно цыкнув, пошел к бараку.

Верехов сплюнул в траву. Извлек из кармана камуфлированной охотничьей куртки дорогой мобильный телефон. Отыскал в «памяти» номер Карахана, нажал на клавишу вызова. Услышал несколько длинных гудков, затем голос Вахи:

– Слушаю!

– Чечен! Это Есаул! Мы на месте!

– И как обстановка?

– Нормальная.

– Хорошо! С организацией контроля над районом вопрос решил?

– Решил! Оборудуем…

Карахан прервал Верехова:

– Не надо говорить лишнего. Ты знаешь, что делать, работай. А доложишь обо всем при встрече.

– Когда ждать эту встречу?

– Скоро! Точнее сообщу позже. Все, конец связи!

Есаул отключил телефон, присел на придорожный пенек. Закурил. Странно, но с момента его появления на территории лесхоза у Верехова вдруг появилось ощущение того, что за ним кто-то наблюдает. Легкая тревога куснула сердце. Он огляделся. Никого! Черт, с чего бы это чувство жертвы на прицеле? Или может?.. Не прочесать ли лес всем отрядом? А смысл? Только показать слабину подчиненным? Люди Дракона обследовали местность и никого не обнаружили. Да и кто мог быть в лесу? Грибники? Вряд ли, далеко и от шоссе и от станции. Спецназ? Но тогда он сейчас не сидел бы на пеньке и не курил американскую сигарету, а уже, как минимум час, валялся бы у барака с простреленной башкой. Черт, нервы расшатались. А все из-за непонятки в дальнейшей перспективе. Продолжать и дальше служить престарелому Каландину и быть у него мальчиком на побегушках или скинуть старика с трона. Но сам этого Верехов сделать не может, не тот уровень, а Карахан молчит. Откосил от предложения. Мол, после проведения операции у Магино поговорим. Решится Ваха на смещение Каландина? Хрен его, черта нерусского, знает. По идее, должен. Ведь это огромные деньги. А бабки очень нужны Масуду. И свой человек на перевалочной базе крупного наркомаршрута тоже большой плюс. Да, деньги – они всем нужны. Но рано об этом думать. Узнаем после акции, что решит Карахан. Если откажется или начнет сиськи мять, то наверняка сдаст предложение Есаула тому же Каландину. А это смерть. Посему, не согласится Ваха на смещение бывшего партийного босса, придется валить его с помощником прямо здесь. Но он может, сука, согласиться для отвода глаз. А потом в Шестовском все одно сдаст Есаула Каландину. Поэтому при согласии пусть забирает отряд и решает вопрос на хуторе без него. Верехов же пересидит смутные времена в Аксае у своей давней любовницы. Тем более с той долей, что он получит за акцию, надежно скрыться не составит труда.

Есаул затоптал окурок в землю. Поднялся. Еще раз осмотрелся. И на этот раз не заметив ничего подозрительного, пошел к бараку, контролировать действия Дракона.

А из небольшого схрона, находившегося в двадцати метрах от пенька, на котором сидел Верехов, боец 2-го отделения группы спецназа «Рокот», прапорщик Еремин, вызвал командира подразделения:

– Первый, я – Лесхоз. Как слышишь?

Подполковник Вершинин ответил тут же:

– Слушаю тебя, Лесхоз!

– Банда Есаула в полном составе прибыла на объект наблюдения!

– Карахан тоже?

– Нет! Карахана не видно, да и джип его не появлялся.

– Что делают бандиты?

– Осмотрели местность, затем Есаул построил банду, определил задачу боевикам по организации постов раннего обнаружения противника.

Прапорщик доложил все, что говорил боевикам их главарь Верехов, используя запись, сделанную аппаратурой дистанционного прослушивания.

Приняв доклад, Вершинин приказал:

– Все понял! Продолжай с напарником наблюдение за лагерем боевиков. Связь по необходимости. Отбой!

После разговора с постом наблюдения за лесхозом подполковник переключился на командиров всех подгрупп. Каждый из них получил сообщение о появлении банды и приказ о переводе отделения из боевой готовности «Повышенная» в боевую готовность «Военная опасность»! Следующим этапом являлось прямое вступление подразделения спецназа в бой с боевиками. Старшие подгрупп подтвердили принятие сообщения и приказа, а также доложили о полной готовности к проведению антитеррористической операции «Паутина». Об изменении обстановки в квадрате В-6 подполковник Вершинин доложил и в Москву, генералу Купавину. Все пока шло по плану, за исключением одного. Карахан не прибыл в лесхоз вместе с отрядом Есаула. И где он находился вместе со своим помощником Шариповым, было неизвестно.

Глава 6

Среда, 21 сентября. Поселок Курлянск.

Карахан принял доклад Есаула, уже въехав в населенный пункт. Остановившись на площади, где все еще стоял памятник Ленину, Ваха извлек из кармана сотовый телефон. Набрал известный номер. Абонент не заставил долго ждать себя:

– Ваха?

– Да, Джохар! Ассолом аллейкум, дорогой!

– Ва аллейкум, брат!

– Где ты устроился в Курлянске?

– А что, ты уже в поселке?

– Да!

– Где именно?

– Стою на площади Ленина.

– Да! Значит, так! Видишь большой двухэтажный магазин?

– Вижу! Он прямо передо мной!

– Проезжай мимо магазина. На втором светофоре повернешь направо.

Карахан усмехнулся:

– Здесь даже светофоры есть?

– Есть, и они, как ни странно, даже работают, а также в поселке приличный отдел милиции и штат инспекторов ГАИ. Придирчивых инспекторов.

– Понял! Продолжай!

– Значит, на втором светофоре поворачиваешь направо и следуешь все время прямо. Пока не упрешься в проходную местного молокозавода. Там я встречу тебя. Сам дорогу к дому, что снял, не найдешь.

– Хорошо! До встречи!

Шарипов поехал по маршруту, определенному полевым командиром. Спустя семь минут, на подъезде к площадке ворот комбината, Карахан увидел брата и приказал остановиться. Джохар подошел к джипу. Братья по традиции обнялись. Затем Карахан спросил:

– Место снял надежное?

– Разве место само по себе может быть надежным? Дом как дом. Сдавался без жильцов. Он принадлежит человеку, который живет в Москве, в Курлянск приезжает летом, в отпуск, обычно в июле. А за домом следит сосед – ветеран-фронтовик. Он и сдает его при случае.

Карахан проговорил:

– То, что хата без жильцов, очень хорошо. Река далеко от него?

– Сразу за огородом.

– Отлично. Ты купил все, что я наказывал?

– Зачем спрашиваешь, Ваха? Едем домой, все своими глазами увидишь. А тут стоять на виду у прохожих не надо. Не жалуют в Курлянске кавказцев, да и азиатов тоже. Первых за то, что в Чечне много местных пацанов полегло, а вторых за то, что работу перебивают. Пашут за меньшие деньги, нежели запрашивают местные.

Ваха ухмыльнулся:

– Много, говоришь, пацанов курлянских у нас в горах полегло? А чего же жители хотели? Не мы к ним с войной пришли, а они к нам.

– Не совсем так. Еще до войны город контролировали наши бандиты. Обирали местных вчистую.

– Правильно делали. Если есть бестолковая, но молочная корова, то почему ее не доить? Однако ты прав, на нас уже обращают внимание. Садись в машину, покажешь дорогу.

Братья Карахановы устроились в автомобиле. Джохар поздоровался с Анваром, указал рукой на проулок слева.

– Нам туда!

Проулок оказался узким, но асфальтированным. По-явись навстречу другой автомобиль, не разъехались бы. Карахан поинтересовался:

– Как тут расходятся встречные машины?

Джохар, сидя на заднем сиденье, пожал плечами:

– Не знаю! Не видел. Разъезжаются как-то!.. У березы, Анвар, повернешь направо.

– Угу! Сделаем.

Пройдя поворот, оказались на грунтовке, но более широкой, чем дорога проулка.

Возле двух крайних домов остановились. Впрочем, дальше и ехать было некуда. Грунтовку преграждал перекошенный, частью разрушенный забор и полоса густого высокого кустарника за ним.

Джохар сказал:

– Вот и приехали. Справа дом, который снимаю я, слева усадьба фронтовика. Я сейчас ворота открою.

Внедорожник въехал во двор, который оказался неожиданно большим. Анвар остановил автомобиль рядом с «Волгой». Автоприцеп стоял ближе к сараю.

Ваха вылез из салона. За ним последовал Шарипов. Анвар осмотрел двор, дом, постройки:

– А что? Совсем неплохо! Места много, вот только дом не дом, а так себе, домишко. И почему русские, ставя здоровые сараи и амбары, лепят для себя какие-то мазанки? Здесь же места и на коттедж приличный хватит.

Карахан ответил:

– И на какой черт здесь нужен москвичу коттедж? Он приезжает сюда раз в году. Для этого и халупы достаточно!

Сзади неожиданно раздался старческий голос:

– Никак, к нашему чечену гости пожаловали? Смотрю, к дому Васиных серьезный джип подкатывает. Не иначе гости к соседу. А машина хорошая. У нас тоже в поселке такие есть. Но чё толку-то? Заморские? В конце войны наши начальники с лампасами на похожих тарантасах ездили. Что ты, гарцевали, куда там. Победители. А в России так и не научились ничего подходящего делать. Давеча племяш «УАЗ» купил. Поначалу ничего, ездил довольный. А потом движок стуканул. Казалось, ни с хрену. Новый, а стуканул. Ну, стали разбираться, что к чему, а в движке, оказывается, масла было чуть-чуть. На заводе поди залить забыли до нормы. Али кто опосля слил. Короче, накрылся «УАЗ» медным тазом. И назад в салон не принимают, и ремонтировать бесплатно, по какой-то гарантии, не хотят. Говорят, мол, водила сам виноват, что без масла в моторе ездил. Проверять, мол, уровень надо было. За бабки, пожалуйста, готовы хоть всю машину перебрать. А где племяшу денег взять? На этот драндулет набирал лет пять. Так что чинить «УАЗ» не на что. Вот и стоит, как памятник на площади. С виду ничего, а так, хрень одна, бесполезная. Ваш же «Виллис», видно, путевый. Американ?

Карахан взглянул на брата.

Джохар сказал:

– А это и есть сосед, что дом сдал. Петрович.

И обернулся к старику:

– Нет, Петрович, этот внедорожник не американский, японский он.

– А? Вот тоже херня какая, да? Мы – великая держава, а делать ничего путного не можем. Япошки же на своем островке и телевизоры, и машины, и эти, как их, компьютеры штампуют почем зря. Весь мир ими завалили. У нас же будто вся страна на первой группе инвалидности сидит. Одно умеем, как никто другой. Водку жрать. Вот здесь нам равных нет!

Джохар шепнул брату:

– Не обращай на старика внимания. Выпил, видно, вот и разговорился. А так он мужик спокойный, гостеприимный и молчаливый.

– Он бывает когда-нибудь трезвым?

– Бывает! Вчера вот не пил.

Джохар обратился к соседу:

– Все ты, Петрович, правильно говоришь. Только есть ли смысл говорить, если тебя слушать не хотят? Не мы, а те, кто правит государством?

– Да и вам смысла гутарить нет никакого. А гость-то один, смотрю, на тебя, Джохар, как две капли воды похож. Близнецы, что ли?

– Близнецы. Вот знакомься, брата зовут Ваха, его младшего товарища – Анвар!

Чеченцы кивнули. Дед приставил руку к виску:

– Отставной гвардии старшина, Николаев Иван Петрович. Можно просто, Петрович. Иваном или Ванюшей меня последний раз супруга дорогая называла. Семь лет, как померла. Не хворала, не жалилась. Вечером новости по телевизору смотрели, Нюра и говорит, устала, пойду прилягу. Легла, да и не встала боле. Во сне померла. Похоронил и доживаю век один-одинешенек. Был у нас сынок, да того в Афгане проклятом убили. За месяц до дембеля. Сейчас на кладбище рядышком лежат. Мать с сыном. А я вот, трижды раненный, больной, живу. Видно, не нужен я Господу. Не забирает. А вы тут в Курлянске поосторожнее будьте. У нас из Чечни тоже много цинков пришло. Ране тута и чечены, и дагестанцы, и осеты жили. Потом уехали. Да и как не уедешь, если соседи ненавидят? А все война. Опять война. Когда ж мы в России мирно-то жить начнем?

Джохар подошел к старику:

– Придет такое время, старик, обязательно придет. Война же, она простым людям, таким, как ты, я, мой брат, его товарищ, не нужна. Она другим нужна! Кому, сам знаешь!

– Знаю! Я чего с утра выпил? Годовщина у меня по сыну. Вот и приложился, оставалось немного самогона. Допил. Казенную-то купить не на что. Дорого стоит. А своя кончилась.

Ваха достал из кармана тысячную купюру:

– Возьми, старик! Выпей за упокой сына и жены!

Петрович, смахнув слезу, поклонился:

– Спасибо, люди добрые. Вот чеченцы, а дали. Поди у наших спроси. Бесполезно. Будут деньги – не дадут. Прошли те времена, когда помогали друг другу, тапереча каждый сам за себя. Не люди – волки. Но ладно, отдыхайте с дороги, а я пойду.

Джохар попросил:

– Ты вот что, Петрович, не говори соседям, что ко мне гости приехали. А то нагрянет милиция и начнут беспредельничать. Я бы не просил, будь мы русскими.

– Понимаю! Не беспокойтесь. Никому ничего не скажу. Если только кто другой не сболтнет, машину-то наверняка многие видели.

– Ты сам не говори, а другие? Других не попросишь!

– Это точно! Все одно сдадут! Да пошли они все. Траур у меня сегодня. Будьте!

Старик вышел со двора и поковылял к проулку.

Джохар посмотрел на брата:

– Надо бы вам в РОВД зарегистрироваться, а то точно участковый явится.

– Тебя проверяли?

– Нет! Но я сразу, как дом снял, в милицию сходил. Чтобы по закону все.

– И о чем тебя в ментовке местной спрашивали?

– Как обычно. Откуда приехал, к кому, зачем?

– Что ответил?

– Отдыхать приехал. Что я еще мог сказать?

Ваха, подумав, произнес:

– Ну а мы в милицию не пойдем! Захотят, пусть сами проверяют, документы «чистые». Придраться не к чему. А на регистрацию трое суток отводится. Так что не обязаны сразу да в ментовку. А старик ничего. С понятием. Интернационалист.

Джохар согласился:

– Да! Хороший старик! Ему все равно, кто ты по нации, лишь бы человеком был. А не сволочью… Завтрак готов, подогреть надо. Но это я быстро. Лодки с моторами смотреть будешь?

– Потом! Иди разогревай завтрак да покажи, где можно руки помыть.

Джохар указал на кусты:

– Там! Воду с вечера из колонки натаскал, на лавке ковш, на столбе полотенец. Умывайтесь, а я – в дом. Как накрою стол, позову!

– Давай!

Проводив брата, Ваха приказал помощнику:

– Пока нет Джохара, перенеси деньги из джипа за сарай, найди место, где спрятать баулы. Да так, чтобы никто, кроме нас, не нашел и случайно не подобрал. Давай быстрее! Джохар не должен знать о деньгах, понял?

Шарипов метнулся к внедорожнику.

После завтрака Ваха вышел во внутренний двор. За ним – сад, огород, покосившийся штакетник и река с пологим, чистым от растительности берегом. Лодки на воду спустить будет легко. Это хорошо. Удачно снял дом брат, удачно. Теперь оставалось ждать 29 сентября, когда состав со спецвагоном подойдет к станции Магино. А до этого – спуститься по реке к лесному массиву. Вместе с братом. Что произойдет дальше, ведомо только Всевышнему. Он и решит исход операции.

До 26-го числа ничего интересного в районе станции Магино не произошло. Бандиты отслеживали ситуацию с постов наблюдения, спецназовцы из состава второго отделения штурмовой группы «Рокот» полностью контролировали движения наемников Есаула. Генерал Купавин ежедневно получал доклады подполковника. Все шло по плану! Банда под контролем. Карахан до сих пор не появлялся в районе предстоящего боестолкновения, и это все больше беспокоило Купавина. Ваха словно исчез, покинув усадьбу бывшего партийного босса в хуторе Шестовский. Генерал связался с ФСБ, те вышли на своего агента в окружении Каландина, но ответ из Ростовской области оптимизма не добавил. Разведчик не обладал никакой информацией по Карахану и отряду Есаула. Лишь то, что они вместе покинули усадьбу в Шестовском. 25 сентября Купавин вызвал в штаб командира первого отделения штурмовой группы «Рокот». Майор подъехал к офису охранной фирмы «Заслон» раньше назначенного срока. Сказалось практическое отсутствие пробок в центре Москвы. Редкое явление для современной столицы России. Владимир даже успел купить для секретаря генерала шикарную, бордового цвета розу. Но как бы то ни было, а к офису майор Полухаров подъехал за сорок минут до встречи с Купавиным. Офицеры охраны, узнав Полухарова, пропустили его на территорию офиса. Поставив свой «Фольксваген» на служебную стоянку, майор прошел в штаб. Поднялся на второй этаж. Секретарь, как обычно, что-то набирала на компьютере, виртуозно, словно пианист, играя клавиатурой.

– Добрый вечер, Ольга Станиславовна!

Любомирова, перестав печатать, повернулась к Полухарову, державшему цветок за спиной:

– Здравия желаю, товарищ майор! А генерала еще нет, он в ФСБ.

– Тем лучше.

Он выставил розу перед собой:

– Это тебе, Оля!

В глазах секретарши мелькнуло удивление и еще нечто такое, что показывало, сюрприз для женщины оказался сколь неожиданным, столь и приятным:

– Роза? Мне? И с чего бы это, Владимир Степанович?

– Да, роза! По-моему, красивая. Как и та, которой предназначена. А с чего? Да ни с чего. Просто так!

– В нашем департаменте как-то не принято дарить женщинам цветы!

– Вот только обижаться не надо. В нашем, как ты выразилась, департаменте служат люди необычные, постоянно рискующие жизнью. А война, Оля, она делает человека черствым, жестким. Специфика такая. Вот и забывают, что женщины обожают, когда им дарят цветы. Но, обещаю, среди подчиненного мне личного состава я проведу соответствующую работу. Никто из них без цветов в приемную больше не войдет!

Ольга приняла цветок:

– Да ладно тебе, Володь, не надо. Я пошутила.

– А я не шучу!

– Прекрати! Не хватает, чтобы твои ребята завалили приемную букетами. А они это сделают, если ты прикажешь. Мне достаточно вот этой единственной розы. Как она прелестна. Но куда же мне ее поставить? Вот дожили, цветок некуда приткнуть.

Пришлось ставить розу в двухлитровую банку из-под сока, случайно сохранившуюся в углу за стенным шкафом, забитым всевозможными папками. Установив своеобразную вазу на подоконник, Ольга спросила:

– Кофе будешь?

– Если только на пару с тобой!

– Тогда варю!

– Давай! А я перекурю у форточки. Надеюсь, генерал не станет ворчать по сему поводу?

– К его приходу дым выветрится, кури. Я тоже иногда здесь сигаретами балуюсь. Пока еще на замечания не налетала.

Полухаров изобразил укоряющий вид:

– Считай, налетела. Я объявляю тебе выговор. Зачем куришь? Отдаешь дань моде? Посмотри в зеркало. Ты – и с сигаретой. Полнейшая дисгармония. Так что бросай эту дурную привычку, пока не втянулась.

Любомирова улыбнулась:

– Слушаюсь, товарищ майор! Завтра же брошу!

– Сегодня!

– Нет, Володенька, завтра! И можешь еще хоть с десяток выговоров мне объявить.

– Конечно! Они тебе по барабану, твой начальник Купавин!

– Вот именно!

Диалог происходил, пока женщина готовила кофе.

– Ой, а я даже спасибо тебе за цветок не сказала!

– Разве? Я не заметил.

– Все равно, спасибо, Володь. Хороший ты мужик!

– Но… не орел, да? Ты это хотела сказать?

– Нет! Просто то, что ты мужик хороший. И все!

– Что вечером делаешь?

Женщина, разлив кофе по чашкам и поставив их на стол, вздохнула:

– То же, что и всегда. После вашего с генералом совещания поеду домой. Приму душ. Лягу в постель, включу ночник, возьму с тумбочки книгу. Читая, усну, чтобы утром, позавтракав, вновь приехать сюда.

– Как подробно и прозаично!

– Уж не хочешь ли ты пригласить меня в ресторан?

– А почему бы нет?

– Не надо, Володь! Не будет никакого ресторана и даже простой прогулки по вечерней Москве…

– Будет! И ресторан, и прогулка! Если, конечно, с совещания генерал прямиком не отправит собирать отделение и двигать на аэродром.

– Вот видишь. А так, как ты сказал, скорее всего и окажется.

– Ну нет! Вот аэродрома не будет точно! Так что готовься. Расслабимся!

Любомирова печально улыбнулась:

– Расслабимся! Ну что ж, пригласишь – не откажусь.

– Договорились.

Владимир выкурил сигарету, допил кофе. Не успел сесть на стул, как в приемную вошел Купавин:

– А, Полухаров? Ты уже здесь? Это хорошо.

Он повернулся к секретарю:

– Оленька, будь любезна, два кофе в кабинет!

Майор сказал:

– Мне не надо! Я уже… выпил чашечку.

– Да? Ну, тогда один кофе, и покрепче, без сахара!.. Входи, майор!

Полухаров, подмигнув Ольге, шагнул в кабинет.

Купавин указал на стул у рабочего стола:

– Присаживайся! Я только что из центрального аппарата ФСБ. Безопасность привлечет все имеющиеся у них силы в районе полигона «Северный» для установления местонахождения Карахана. Возможно, уже завтра мы получим информацию, где затаился этот шакал!

– А если он не поехал в район проведения террористической операции?

Генерал взглянул на майора:

– Ты считаешь, он мог отказаться от полумиллиона евро?

– От денег он не отказался, но откуда Керман узнает, был ли у Магино Карахан или нет?

– Нет! Вова, Карахан где-то рядом с Магино. Но даже если и заподозрил что-то неладное и решил сам не выходить на штурм спецвагона, то помощника своего просто обязан был послать туда. Ведь ему по договору с Керманом перед тем, как получить оставшуюся сумму денег и свой дополнительный гонорар, необходимо представить пленку с записью проведения операции. Но в квадрате В-6 и Шарипова нет. Следовательно, он пока вместе с хозяином и где-то рядом с Магино. Вот где?

Майор предположил:

– А если Карахан просчитал то, что Керман подставляет его, мстя за убийство племянника?

– Подставляет, выдав аванс в два с половиной миллиона евро? Керман не глуп! Он знает Карахана. И на чем его взять тоже! Вот и взял. Ввел в заблуждение наверняка фальшивыми банкнотами. Возможно, Ваха подумывал о том, чтобы слинять с этой суммой подальше от России? Но ему не дает покоя мысль, что при этом он теряет примерно еще столько же. Керман купил Карахана на алчности последнего.

– Ну, ладно! Дальнейший ход событий даст ответы на все вопросы.

Генерал прошелся по кабинету:

– В ФСБ мне еще одну интересную информацию сбросили. Будто Масуд готовит смещение Каландина. Это подтверждает и агент, работающий в его ближайшем окружении. Каландин последнее время ведет себя нервно. Опасается, что его уберут!

– И данная информация прошла от агента, работающего в Шестовском?

– Да, а что?

– Да то, что Каландина прикрывает сам Рудинец, его давнишний друг, а ныне коллега. Вы же сами об этом говорили. А Рудинец хоть и стар, но сохранил такие связи и деньги, которые позволяют в момент поставить Масуда на место. Это мы и спецназ других ведомств не можем найти его логова. А люди Рудинца и искать не станут. Масуд сам явится туда, куда ему укажут. У них эти дела отлажены. Одно слово, мафия.

Купавин посмотрел на майора:

– Что-то ты раздухарился, Володя? В чем дело?

– А в том, что надоел весь этот чиновничий беспредел. В прошлом году мы Масуда в горах искали, а он где был? Отдыхал в подмосковном санатории. В каком-то километре от нашей загородной резиденции? Как такое возможно? Очень просто. У наших чинуш и у бандитов полное совпадение интересов. Одни гонят в центр наркоту, другие в обратку вместо платы деньгами оружие на Кавказ отправляют.

Генерал повысил голос:

– Ты, майор, говори, говори, да не заговаривайся! А лучше думай перед тем, как открыть рот. По-твоему, у нас, что, и государства уж нет? И людей порядочных во власти тоже?

– Есть! И государство, и порядочные люди во главе его, но ответьте мне на несколько вопросов.

– Может, спокойно побеседуем позднее.

– После я остыну. Да и не займу сейчас много времени.

Купавин вынужденно согласился:

– Ну, ладно. Если недолго, то давай, спрашивай, что тебя так задело?

– Для начала скажите, у нас высокопоставленные чиновники сидят на окладах?.. И каковы они?

– Хорошие оклады.

– Пусть они получают по два-три миллиона рублей в месяц!

– Ну это ты уже загнул.

– И все же примем данный вариант. Ответьте, имея в год миллионов десять чистыми в рублях, а это где-то четыреста тысяч долларов, каким образом эти чиновники приобретают собственность или строят дворцы на суммы в несколько десятков миллионов долларов?

Генерал улыбнулся:

– Вот ты о чем! Но у чиновников есть родственники. У родственников – крупный бизнес. Они и помогают своему чиновнику.

– А тот им, лоббируя интересы семьи, так?

– Возможно!

– И что, это справедливо?

– Володь…

– Подождите. Вы наверняка знаете господина…

– Знаю!

– А я знаю его бывшую жену. Она раньше в соседнем со мной подъезде жила. Потом вышла замуж за этого господина. Он тогда простым преподавателем работал. А затем вдруг рванул по карьерной лестнице вверх. Да так шустро, что за каких-то два года добрался до сегодняшнего своего положения.

Генерал вздохнул:

– Ну и что?

– Ничего! Помните, он как-то по «ящику» выступал, призывал сократить аппаратчикам зарплату, убрать все льготы?

– Помню!

– И все говорили, смотри, какой честный мужик. И живет в обычной квартире. Год назад этот честный чиновник решил сменить супругу. На более молодую и сексапильную, нежели Лариса, так звали его бывшую жену. Так вот, чтобы не поднимать шума, он предложил Лариске тихий развод, особняк в Подмосковье. Ну, особняк бывшей жене как бы и не нужен был. До тех пор, пока она не узнала его рыночной стоимости!

– И какова эта стоимость?

– Двенадцать лимонов евро! И покупатель уже был. Короче, получила Лара свои бабки и свалила то ли в Испанию, то ли в Италию. Отсюда вопрос. Откуда у господина… оказался в собственности этот особняк? У него богатых, владеющих каким-то бизнесом родственников нет! Откуда у него взялись такие деньги за два года? И отдал он бывшей жене отнюдь не последнее.

– Мне нечего тебе сказать!

– Вот именно. И никто не ответит, откуда у наших чинуш миллиардные состояния. А не мешало бы спросить с них.

Генерал предложил:

– Вот ты возьми и спроси?

– Я бы спросил, будь такая возможность. А может, еще и спрошу. Кое с кого.

– Вряд ли, Володя! И успокойся. То, что чиновники воруют, ни для кого не секрет.

– Но когда-то это должно прекратиться? Вам-то, боевому генералу, не обидно? Какие-то надменные козлы в роскоши купаются, а достойные люди не имеют ни хрена. Вот вы смогли бы себе оформить особнячок в миллион баксов?

– Мне служебной дачи хватает!

– Правильно, не смогли бы. Нет, при желании заимели бы гораздо больше. Вот только никогда не пойдете на сговор с совестью. Как и все мы, ваши подчиненные. Потому, что для нас Долг и Честь превыше всего. Приказывают идти и подыхать за Отчизну – идем и подыхаем, когда в то же время в казино новые хозяева жизни просаживают столько денег, сколько нам за всю службу не получить. А этот беспредел надо кончать. Иначе совсем скоро служить будет некому. Уже сейчас иногда сидишь дома и думаешь, а на какой хер мне все эти выходы? Рейды? Реализации? Пусть новые буржуи идут да защищают интересы страны. Ведь, по сути, это их страна. Они же здесь хозяева… А нам найти работу на гражданке…

Генерал ударил кулаком по столу:

– Все! Прекратить базар! Ты офицер или институтка какая? Видишь ли, обиделся на всех и вся. Еще истерику мне здесь закати. Не тебе одному надоело то, что творится в государстве. И не отдельные подонки типа твоего господина… руководят страной. Есть люди нормальные, их большинство. Да, Россия болеет. А что ты хотел после таких потрясений? Но выздоровеет. Обязательно поднимется. Стране помочь надо, защитить, очистить от грязи всякой. И мы сделаем это! Потому как если не мы, то кто?

И уже более спокойно Купавин сказал:

– И давай кончать этот разговор! Пустоту гонять можно вечно, нам же надо работать, Володя!

Майор, не спрашивая разрешения, закурил.

Генерал не стал делать ему замечания, не тот случай. Спросил:

– Успокоился?

– Успокоился. Извините, погорячился.

– Я понимаю тебя. Да и полезно иногда выговориться. Хуже держать негатив в себе. А при нашей работе и опасно. Срыв одного человека, особенно во время боевого выхода, может привести не только к провалу задания, но и к гибели всех остальных товарищей по группе.

– Ладно, Вячеслав Юрьевич, проехали, займемся делами насущными!

– Ты в порядке?

– В полном!

– Тогда работаем! Итак, сегодня в ночь, а точнее, в 23.40 твоему отделению предстоит проникнуть в ангар стоянки спецвагона с крылатыми ракетами «Зигзаг».

Полухаров затушил в пепельнице окурок:

– На чем осуществим проникновение?

– На контейнеровозе. На котором перевозятся ракеты. Внутри контейнеров будет не очень удобно, но недолго. Выезд с секретной базы ГРУ. Туда вас доставит «Газель» службы. Отправление микроавтобуса отсюда в 21.00.

Майор спросил:

– Почему выбрали этот, максимально сложный, вариант доставки отделения на объект? Помнится, ранее мы планировали для транспортировки обычный грузовой автомобиль.

– Мы не уверены в том, что бандиты не наблюдают за ангаром. И тогда появление бортового крытого тентом «Урала» или «КамАЗа» может вызвать у них подозрение. Контейнеровоз будет выглядеть естественней и означать, что в ангар подвезли еще партию крылатых ракет.

Полухаров кивнул:

– Ясно! Значит, после совещания отделению общий сбор и выезд на базу ГРУ. С этим понятно. Люди готовы и прибудут сюда в назначенное время. Вопрос, кто в ангаре обеспечит более чем суточное нахождение отделения и где? А также какова задача отделения в Магино?

– Ну, задача проста, как жизнь. Отразить штурм спецвагона боевиками Есаула. Для этого спецназ будет иметь стопроцентную возможность. Вагон имеет бойницы со всех сторон, включая крышу и днище. А также тамбура. Это на случай опрокидывания вагона. Но так как Керман обещал Карахану, что внутри объекта штурма находится человек террористов, конкретно начальник караула капитан Зайченко, который обеспечит проникновение людей Есаула в спецвагон, то скорее всего бандиты не пойдут на штурм сразу, а будут ждать открытия двери тамбура. Вот тебе и предстоит открыть эту дверь. Тогда весь шалман Карахана рванет к ней и станет легкой мишенью для пулемета, который установишь в тамбуре, и стрелкового оружия отделения, что откроет огонь по бандитам через амбразуры. Отделение Зубова в это время блокирует все пути отхода бандитам, которым каким-то образом удастся избежать гибели от стрельбы из вагона. Ну и сам Карахан со своим помощником Анваром – на бойцах Зубова. Теперь то, что касается первой части твоего вопроса. На базе ГРУ вас встретит подполковник Лунин. Ты его узнаешь по шраму на левой щеке. Он обеспечит размещение бойцов отделения в контейнерах и отправку тягача с сопровождением охраны на станцию. В ангаре подразделение будет ждать полковник Ясенев Георгий Евгеньевич. Для отделения подготовлен специальный бокс со всеми удобствами. В нем тебе придется безвылазно, подчеркиваю, безвылазно находиться до прибытия штатного караула. Полковник проведет и смену караулов. Вы пройдете в спецвагон, а подразделение Зайченко займет блок и будет находиться в нем до завершения операции. Еще вопросы?

– Надеюсь, блок укомплектован всем для полноценного отдыха и питания подразделения?

Генерал улыбнулся:

– Естественно, Володя… Мать-то как?

– Терпимо! Экипировка, средства связи, оружие, спецснаряжение, как обычно, будут загружены в «Газель»?

– Да!

– Тогда разрешите идти?

– Иди, майор, собирай подчиненных. Я провожу отделение. Так что пока не прощаемся.

– Добро! Понял!

Полухаров вышел в приемную, присел на стул возле секретаря генерала, вздохнул:

– И все же наш вечер на сегодня отменяется. Черт бы побрал этих террористов! Ну никакой с ними личной жизни.

Ольга спросила:

– Выход?

– Да!

– Я же говорила!

– Ладно, отложим вечер. Соедини, пожалуйста, меня с оператором узла связи?

– Минуту!

Женщина набрала номер внутренней линии связи, передала трубку Полухарову. Тот спросил:

– Оператор?

Молодой голос отчеканил:

– Так точно! Дежурный оператор узла связи лейтенант Блинный!

– Майор Полухаров. Срочно обзвони всех бойцов первого отделения группы «Рокот», объяви общий сбор в штабе на 20.30! Если кому-то понадобится транспорт, свяжись с оперативным дежурным службы, пусть обеспечит машины. Это приказ Купавина. Как понял, лейтенант?

– Вас понял! Выполняю!

Майор вернул трубку Любомировой.

Она спросила:

– Начинаете «Паутину»?

Полухаров уточнил:

– Продолжаем. Операция началась с убытием Вершинина и Зубова.

– Сложное дело?

– Пустяковое. Больше шума здесь, чем работы на месте.

– У вас всегда так, пустяки, а не дела. Однако возвращаетесь иногда не все!

– Что поделать. Такая работа. Но ладно мы. Сами выбрали эту профессию, а ты-то чего в спецслужбу подалась? При твоей внешности и фактуре – извини, если что – где-нибудь моделью на подиумах элитных клубов сверкать. А это и известность, и деньги, и куча упакованных поклонников, готовых бросить к твоим ногам все свое неважно как сколоченное состояние. Теплое море, яхта, поместье на берегу с обслугой. Рай при жизни. А ты разменяла это на приемную генерала, звание прапорщика и нищенский по столичным меркам оклад. Почему, Оля?

Любомирова серьезно посмотрела на майора:

– Спрашиваешь, почему служу в спецслужбе, а не виляю задом перед лощеной, похотливой, богатенькой публикой? Да потому же, что и ты. И без разницы, что я женщина.

– Странная женщина.

– Как все!

– Да нет, не как все!

В приемную вышел генерал:

– Кажется, я понял, почему ты, Володя, без энтузиазма воспринял приказ немедленно убыть на объект. Назначил моему секретарю свидание?

– А если да, то что? Теперь-то чего об этом говорить?

– Сожалею, что свидание не состоится. Сегодня. Но оно обязательно состоится после командировки. Вы еще молодые, у вас вся жизнь впереди.

Ольга слегка покраснела:

– Ой, да что вы говорите такого, Вячеслав Юрьевич? Какое свидание? Так, просто решили прогуляться по Москве.

– Ну если прогулка двух молодых людей сейчас уже не считается свиданием, то, значит, я ошибся.

Купавин взглянул на майора:

– Сбор группе объявил?

– Конечно! Через оператора узла связи от вашего имени.

– Хорошо! Я пройду в боксы, проконтролирую загрузку «Газели», а вы…

Майор поднялся:

– О чем вы, Вячеслав Юрьевич, не генеральское это дело, сам все проверю и…

Но Купавин не дал договорить Полухарову, продолжив:

– А вы, голубки, пока побудьте вдвоем. Рабочий день секретаря закончен.

Генерал вышел в коридор.

Полухаров с Любомировой какое-то время сидели друг против друга молча. Затем Ольга встрепенулась, предложив:

– Может, кофе, Володя?

– Да ну его к черту, уж тошнит от этого кофе!

– Ты чего разозлился?

– Не знаю, нервы, наверное, сдают. Спасибо за предложение, извини, что сорвался вечер, и иди-ка ты лучше домой. В уютную спальню с интересной книгой на тумбочке. А я пойду встречать ребят! Заодно и в порядок приведу себя. Действительно, что-то разнервничался.

– Может, предчувствие плохое?

– Да нет! Не в этом дело.

– А в чем?

– Ну не знаю я, Оля, не знаю!

Женщина вздохнула:

– А я, по-моему, догадываюсь. У тебя обострился синдром одиночества, усиленный постоянным стрессовым состоянием. Тебе отдых нужен, Володя. И… семья. Только ты ничего такого не подумай. Я не о себе. В общем говорю. Без семьи плохо. Мужчина должен знать, что его ждут, что его любят и что дома ждет не одиночество, а тепло и уют! Я не права?

– Права! Конечно, права! Спасибо тебе.

– За что?

– За все! Извини. До свидания!

На улице закурил. Подумал, и чего он голову морочит Ольге? Свидание назначает, предлагает ресторан? Ведь ясно, что не сможет жить с ней. Нет, Ольга, конечно, женщина что надо, порядочная, чистая, честная. Идеальная жена для любого мужчины. Для любого, но не для майора Полухарова. А все потому, что не сможет он полюбить ее. Не сможет. Ольга, наверное, согласится, если он предложит ей жить с ним. И в постели доставит удовольствие. И в доме создаст уют. Ждать будет, за матерью, как за родной, ухаживать. Но сколько эта искусственно созданная идиллия будет продолжаться? Год? Два? Стерпится, слюбится. Все это чушь. Ни хрена не слюбится и не стерпится, если нет настоящей любви. А ее как раз и нет в сердце Полухарова. Симпатия – да, желание близости с красивой женщиной? Тоже да! Но это не любовь. А без любви семьи не создашь. В итоге все рухнет в один день. Или ночь. Или утро. Без разницы. Главное, рухнет и под руинами любовной игры погребет счастье, которое Ольга заслужила, как никто другой. Зачем портить ей жизнь? Встретит еще своего принца. Да и он, чем черт не шутит, тоже, может, найдет ту единственную, с которой и в шалаше рай. А посему, майор, прекратить пудрить мозги даме. Пока еще не поздно.

Решив прекратить ухаживания за Ольгой, Полухаров швырнул окурок в урну, направился к КПП. Встретил Купавина, вышедшего со стороны боксов хранения автомобилей службы. Генерал спросил:

– Чего один, а где Ольга?

– Наверное, домой собирается.

– Слушай, Володь, у тебя с ней серьезно или так, по-походному?

Майор взглянул на Купавина:

– У меня с Любомировой никак. Ни серьезно, ни по-походному!

– Да? А мне показалось, ты оказываешь ей повышенные знаки внимания, да и она как-то внешне меняется при встрече с тобой.

– Вам это действительно показалось.

– Да что с тобой происходит, Полухаров? Не нравится мне твое поведение.

– И чем же оно не нравится?

– Тем, что ты словно интерес ко всему потерял. Все тебя не устраивает, везде ты видишь один негатив, даже с Ольгой неадекватен. То цветы, то… не пойми что!

Полухаров повернулся к генералу:

– А вы не предполагаете, что причина моего подобного поведения никак не связана со службой?

– Мать?

– Мама!

– Извини. Но ты же сам говорил, что врачи ничего страшного в ее болезни не находят?

– Какие врачи? Если бы прошло обследование, но… да что об этом говорить? Вернусь, займусь лечением серьезно.

– Это правильно!

– Из района применения ничего нового не поступало? Не объявлялся Карахан?

– Нет!

– Где же он, сука, затаился? И почему затаился? Чего опасается? От чего страхуется? Или задумал что, шакал старый?

– Не такой уж он и старый! А что задумал, узнаем. В любом случае, на момент штурма Карахан появится у станции. Ему захват снять на пленку надо!

– Но, по вашим же словам, заснять бой может и Анвар?

– Может! Только доверит ли ему это дело Карахан? Ведь без записи Ваха рискует не получить дополнительного вознаграждения!

– Ладно! На месте все образуется.

Подошла Ольга. На секунду задержалась, обратившись к Купавину:

– Так я поеду домой, Вячеслав Юрьевич?

– Конечно! Возьми служебную «Волгу».

– Нет! Спасибо! Доберусь до дома на метро. Заодно и прогуляюсь перед сном.

– Ну смотри! А то пожалуйста!

– Еще раз спасибо и еще раз нет, не надо. До свидания, товарищ генерал!

– До свидания!

Любомирова взглянула на Полухарова:

– Удачи вам, товарищ майор!

И, развернувшись, быстро пошла к зданию контрольно-пропускного пункта.

Глядя ей вслед, генерал проговорил:

– И чем она тебе не угодила? Лучше же не найдешь!

Майор сказал:

– Давайте закроем эту тему. Да и не время, вон мои начинают собираться.

У ворот встали две машины. Старшего лейтенанта Клыкова и прапорщика Сазонова. Створки распахнулись, автомобили въехали на территорию службы. Купавин взглянул на часы.

– Оперативно! Ладно, работай! Я буду у себя, если что! Выезд по графику и после доклада!

– Есть, товарищ генерал!

Козырнув, майор пошел к стоянке. Бросил взгляд на улицу через открытые ворота. По тротуару медленно, видимо, о чем-то думая, удалялась Ольга. Полухаров встряхнулся. Все! Забыли о ней! С этой минуты – только работа! Все остальное потом, после возвращения из далекого поселка Магино.

Глава 7

Понедельник, 26 сентября. Москва.

Тягач «МАЗ-543», на платформе которого были установлены продолговатые, трапециевидные контейнеры, вошел в ангар ровно в 23.00, с некоторым отставанием от графика. Сопровождавшие его автомобили с солдатами, тут же развернувшись, отошли от станции. Как только массивные двери ангара закрылись, механик-водитель тягача опустил контейнеры на площадку. Из них буквально выползли бойцы первого отделения группы спецназа «Рокот», начав тут же разминать окаменевшие конечности. К ним подошел высокий человек средних лет в камуфлированной форме ракетных войск, но без знаков различия.

Полухаров, размявшись, спросил у подошедшего:

– Если не ошибаюсь, вы и есть полковник Ясенев?

Офицер ответил:

– Да, я Ясенев Георгий Евгеньевич. А вы Владимир Степанович Полухаров?

– Так точно, командир отделения группы спецназа «Рокот» антитеррористической службы, майор Полухаров.

– Очень приятно.

– Взаимно!

Полковник кивнул на подчиненных Владимира:

– Не слишком удобный автомобиль использовали для вашей переброски сюда.

– Ничего, бывало еще неудобней. Например, десантироваться с вертолета на заснеженную вершину горного хребта с высоты более двух метров, совершенно не представляя, где окажешься, на вершине или в глубокой пропасти.

– Ясно! Ваш блок сразу за вагоном в углу!

Майор осмотрел стоявший на рельсах вагон, абсолютно ничем не отличающийся от пассажирских. Те же двери в тамбуре, окна плотно занавешены шторами. Спросил у полковника:

– Это и есть бронированный спецвагон?

Тот утвердительно кивнул:

– Да! Но вы видите лишь муляж, сама бронированная колба внутри него, по сути – первый слой брони, рассеивающий взрыв при попадании в вагон кумулятивных зарядов. Муляж также не пробиваем пулями любого калибра и из любого стрелкового оружия.

– Даже пулемета «КПВТ»?

– Даже крупнокалиберного пулемета бронетранспортера.

– Но пушка БМП наверняка разнесет муляж в клочья.

Полковник улыбнулся:

– И орудие танка тоже.

Полухаров воскликнул:

– Кто бы мог подумать, что в таких вагонах перевозятся крылатые ракеты?

Полковник вновь улыбнулся:

– Когда-то, в 83-м году, в таких вот вагонах мы перебрасывали стратегические ракеты средней дальности в страны Восточной Европы. По приказу Андропова. И нашпиговали ими государства Варшавского Договора в течение нескольких недель. После чего американцам и их марионеткам по НАТО срочно пришлось сокращать свое наступательное вооружение.

– А толку? Где сейчас эти ракеты? Да что там ракеты, где государства – участники несокрушимого Варшавского Договора?

– Это уже отдельная тема, майор!

– Вы правы! Сами покажете блок временного размещения подразделения?

– Прошу следовать за мной!

Спецназовцы обошли вагон, не заметив в ангаре ни единого часового. В углу находился металлический, без окон, модуль, напоминающий морской контейнер.

Ясенев указал на внутреннее строение:

– Это и есть ваш блок!

Пулеметчик, прапорщик Шевло, продекламировал:

– Без окон, без дверей, полна… огурцов!

Полухаров сделал ему замечание:

– Шел! Отставить похабщину!

Повернулся к полковнику:

– Значит, наша временная казарма со всеми удобствами?

– Да! Не обращайте внимания на внешний вид. Внутри вы найдете все, что вам потребуется для недолгого проживания: и отдельные кубрики, и столовую, и комнату отдыха с телевизором, музыкальным центром, бильярдным столом и приличной библиотекой. Модуль оснащен системой климат-контроля каждого отсека, душевой кабиной и даже небольшим тренажерным залом. И, естественно, ружейной комнатой с кладовкой.

– Да? А снаружи – контейнер контейнером.

Он приказал подчиненным зайти в блок. Сам задержался.

Полковник поинтересовался:

– У вас есть ко мне еще вопросы, Владимир Степанович?

– Да! Внутри ангара я не заметил ни одного часового. Он что, изнутри не охраняется?

– В этом нет никакой необходимости. Охрана, естественно, присутствует, но не внутри ангара. Сам же объект снабжен специальной электронной системой безопасности, которую я приведу в действие, как только окажусь в собственном блоке. Хочу предупредить, при этом дверь вашего модуля заблокируется. В принципе, вы сможете снять блокаду, это предусмотрено на случай экстремальной ситуации, но не советую делать этого, иначе рискуете попасть под срабатывание средств самоликвидации объекта. Утром, в 9.00 я отключу защиту, но личному составу не покидать блока, так как днем в ангаре будут находиться специалисты, контролирующие состояние крылатых ракет. Они, кстати, настоящие и находятся в полной готовности к пуску.

– Благодарю за исчерпывающую информацию. Но доложить своему начальству о прибытии на объект смогу или здесь гасится любая попытка выхода в эфир?

– Вы сможете связаться с генералом Купавиным из блока. Здесь же, вы абсолютно правы, никакая связь, даже спутниковая, не действует!

Полухаров усмехнулся:

– Да! Как тут у вас все запущено, полковник?!

– Что поделать? Степень секретности устанавливал не я.

– Это понятно. Ладно. До завтра?

– До завтра! Хорошего вам отдыха, майор!

Владимир прошел в блок. Дверь за ним автоматически закрылась. Он увидел освещенный скрытыми светильниками коридор, по бокам которого находились такие же металлические двери. Из одной из них появился старший лейтенант Клыков:

– Командир, этот модуль просто сказка. Вот бы нам такой на выходы, когда сидим неделями в лесу, ожидая появления клиентов. А то все больше ютимся по канавам, как бомжи последние. Нет, конечно, не такой большой, поменьше, чтобы в «вертушку» помещался. А? Как идея?

– Идея идиота! И ты это прекрасно понимаешь! Где свободный отсек?

– В углу, направо. Там и таблички имеются с надписью «командир». Значит, номер люкс!

– Посмотрим. Давай-ка собери всех ребят в комнате отдыха. На короткий инструктаж перед сном.

– Есть. Выполняю!

– Да, кстати, а где эта комната?

– Напротив твоего люкса.

– Понял! Собирай народ!

Спустя десять минут отделение в полном составе сидело в довольно уютной для невзрачного внешне, но просто шикарного внутри контейнера.

Полухаров довел до личного состава информацию по мерам безопасности и порядку нахождения спецназовцев в блоке.

– Особо обращаю внимание на запрет покидать блок. Оружие и амуницию сложили в ружкомнату и кладовку или по привычке складировали в отсеках?

Офицеры доложили, что выполнили приказ и сложили боевое снаряжение там, где было указано.

Майор оглядел подчиненных:

– Что ж, тогда все! Желающие принять душ, в кабину по очереди, через полчаса все спят! Вопросы?

Поднялся прапорщик Сазонов:

– Командир, а здесь курить можно?

– А черт его знает, об этом полковник ничего не сказал. Попробуйте, в принципе вентиляция должна работать. Еще вопросы?

Больше вопросов ни у кого не было.

Через полчаса спецназовцы уже спали, закрывшись в своих индивидуальных отсеках.

26 сентября. Поселок Курлянск. 10.20.

С момента прибытия в Курлянск Карахана со своим помощником там ничего особенного не происходило. Старик-сосед сдержал слово, никому о гостях Джохара не обмолвился ни словом. Странно, но и ближайшие соседи пропустили момент прибытия в поселок джипа. Милиция тоже не проявила к дому, снимаемому чеченцем, никакого внимания. Бандиты безвылазно сидели в усадьбе, используя Петровича для закупок питания. Тот делал это охотно, тем более что за каждую ходку в магазин получал деньги на литр водки. Он был вполне доволен соседями, как и соседи стариком.

Но сегодня обычный распорядок дня был изменен Караханом. После завтрака он, попросив брата проверить моторы надувных лодок, вывел помощника на садовый участок. Там, в покосившейся беседке, он предложил Шарипову присесть на сохранившуюся скамейку перед ветхим, круглым столиком, оставшись стоять и контролировать тыловую часть дома:

– Анвар! То, что ты сейчас услышишь, очень удивит тебя, более того, вызовет праведное и справедливое возмущение. Однако, несмотря ни на что, ты должен будешь сделать то, что прикажу я!

Помощник вскинул взгляд на главаря.

– Рано утром 28-го числа, послезавтра, а точнее, в 4 часа мы спускаем к реке две лодки. Далее плывем вниз по течению. Ты с Джохаром в одной лодке, я – в другой. Сразу за мостом пристаем к берегу. Там мелководье и высокая осока. Я остаюсь, вы плывете до места, подожди…

Ваха достал из внутреннего кармана карту-схему района. Разложил ее на столике, продолжив:

– Плывете вот до этого места. В трех километрах от моста. Лодку вытаскиваете на берег и пешком по лесу выходите вот сюда. – Карахан ткнул пальцем в карту. – Там оборудуешь позицию ожидания и ждешь моих дальнейших указаний. С позиции вам будет виден участок железной дороги напротив станции Магино. Ваша с Джохаром задача – проконтролировать проведение штурма спецвагона отрядом Есаула и при отходе последнего забрать у старшего отряда блок, ради которого и проводится операция.

Анвар спросил:

– У какого старшего? Разве не сам Есаул поведет своих людей на штурм?

Карахан ответил:

– Нет, у него будет другая задача.

– Ясно! Но непонятно, что должно было вызвать у меня удивление и даже возмущение?

После непродолжительной паузы Карахан сказал:

– Ты опытный воин, Анвар, и знаешь, что при проведении подобных акций может произойти все что угодно. Я не исключаю вероятность того, что русским удастся отбить штурм наемников Есаула. Керман говорил, что в вагоне начальником караула будет человек, завербованный организацией «Кольца питона», и он откроет нам доступ в спецвагон. Но соответствует ли это действительности? И окажется ли в вагоне человек Кермана? Если нет, то бойцам Есаула объект не взять. И тогда они начнут отступление, обозначив себя. Полигон, где планируются испытания крылатых ракет, охраняется полком внутренних войск. Естественно, караул вагона будет иметь с ним устойчивую связь. Это значит, о нападении в штабе полка станет известно с первых минут штурма, и командование части немедленно примет все меры для того, чтобы заблокировать район, начав поиск и преследование нападавших. Используя спецназ и вертолеты. К чему приведет преследование, думаю, объяснять не надо. Русские уничтожат отряд Есаула. Но кого-то обязательно возьмут живым, дабы выйти на заказчика нападения. А заказчик для боевиков Верехова – я. Поэтому они не успокоятся, пока не обнаружат мой труп. Если не обнаружат его, то устроят за нами такую охоту, которая и не снилась. Нам с тобой не дадут уйти из этого района. Поэтому, Анвар, в случае сбоя в проведении операции, русские должны найти труп. Но не мой, а… моего брата.

Испуг мелькнул в глазах помощника беспощадного бандита:

– Я… я… должен буду убить Джохара?

– Да, Анвар! Но только в том случае, если сорвется операция. Она не должна сорваться. Но мы просто обязаны просчитать все варианты возможного развития событий. Я думаю, все пройдет по плану, и мы спокойно уйдем, забрав то, что должны забрать. Но, если нас переиграют или, что маловероятно, но теоретически возможно – сработает подстава Кермана, то придется идти на крайние меры.

– И все же, приказать убить собственного брата?!

Ваха посмотрел на помощника:

– Впрочем, ты можешь не убивать Джохара, но тогда здесь, в этом вонючем лесу, убьют нас с тобой! А Джохар вернется домой. Деньги же найдет хозяин дома. Вот будет рад, не правда ли? За сараем два с половиной миллиона евро, и еще столько же я заставлю Кермана перевести на зарубежный счет. Итого пять миллионов. Половина из которых твоя, Анвар! С такими деньгами ты можешь начать новую жизнь, иметь много женщин, прислугу и хороший дом. Но если ты считаешь вынужденное, я подчеркиваю, вынужденное устранение моего брата подлостью, то… можешь не выполнять приказ. Только учти, в случае отказа я за твою жизнь и гроша ломаного не дам. Впрочем, и моя будет стоить не дороже. У тебя есть выбор, но нет времени. Ты должен дать ответ, готов ли идти со мной до конца, повинуясь во всем, или нет! Слушаю твое решение, Анвар!

Шарипов тихо произнес:

– Я сделаю все, что вы прикажете, хозяин!

– Клянись семьей!

– Клянусь!

– Хорошо! Ты сделал правильный выбор. А смерть Джохара ляжет на мою совесть. Я в ответе за то, что сделаешь ты. Мне невыносимо тяжело было принимать подобное решение. Ведь он мой брат. Близнец. И все же я принял тяжелое решение.

Анвар с надеждой в голосе спросил:

– Но скорее всего не придется прибегать к крайним мерам?

– Думаю, что не придется, и тогда все останется как есть, но за то, что ты поддержал меня, я в любом случае заплачу тебе сполна. Отдам все, что ты заслужил. Даже если в ходе акции тебе не придется и пальцем пошевелить.

– Каким образом я узнаю, как мне следует поступать с Джохаром?

– Ты должен убить брата, если нас в лесу атакует спецназ русских.

– Все понял, хозяин!

– Вот и хорошо!

– Один вопрос разрешите?

– Конечно, Анвар, спрашивай!

– Ведь вы не обманете меня?

Карахан внимательно посмотрел на Шарипова:

– Нет! Я не обману тебя! Ты мне нужен. Не думай о плохом, иди в дом и будь больше времени с Джохаром.

Анвар поклонился, вышел из беседки, направившись к дому. Проводив его взглядом, Ваха задумался.

28 сентября.

Бандиты во главе с Вахой поднялись рано, когда часы пробили три часа. Каждый из них знал, что делать. Джохар и Анвар, одевшись в охотничьи костюмы, пошли в сарай, Ваха спустился к реке. На берегу осмотрелся. Курля тихо в это безветренное время несла свои воды вниз к Большой реке.

Спустя двадцать минут, толкая перед собой специально купленную тележку, к Вахе подошли подельники. Они вытащили из тележки лодки с насосами, веслами, рыбацкими снастями и небольшие моторы. Молча разложили резиновые лодки и начали их надувать, используя насосы.

В 3.50 плавсредства спустили на воду. В первую лодку сели Анвар с Джохаром, во вторую – Ваха. Он приказал не заводить моторы, пока лодки не снесет течением подальше от Курлянска. Так бандиты и поступили, начав плавание в 4 часа утра. До моста добрались за час с небольшим. Сразу за ним Анвар повернул к заросшему осокой берегу. Джохар спросил у брата:

– Здесь конечный пункт нашего плавания?

Ваха ответил:

– Нет! Здесь конечный пункт моего плавания. Вы же с Анваром пройдете по реке еще километра три. Анвар знает, где остановиться. Мы встретимся в лесу.

Оставив Карахана, Анвар с Джохаром продолжили плавание и пристали к берегу там, где указал Ваха. Вытащили лодку на берег. Джохар спросил Анвара:

– И что дальше?

– Пройдем по лесу к железной дороге. Туда, откуда нам будет видна станция Магино.

– Ясно! Наша задача следить за обстановкой и контролировать то, что будет происходить на станции. Вот только непонятно, почему брат не посвятил меня в свои планы и использует втемную? Чего он этим добивается?

Анвар изобразил подобие улыбки:

– А вот это, уважаемый Джохар, вы спросите у Вахи при встрече. Я, как и вы, не посвящен в планы хозяина. Да это и к лучшему. Зачем знать то, чего не надо? Сделаем все, как велел ваш брат, вернемся к реке и поднимемся обратно в Курлянск.

Джохар усмехнулся:

– Ты, оказывается, плохо знаешь моего брата, Анвар, несмотря на то, что служишь ему не первый год. Он ничего не делает просто так. И раз вывел нас с тобой сюда, то для того, чтобы кого-то ввести в заблуждение, ведь я похож на него. Вопрос, кого в этой глуши решил ввести в заблуждение Ваха?

Анвар взглянул на брата хозяина:

– И на этот вопрос у меня нет ответа. Мы с вами должны контролировать все, что будет происходить на станции до завтрашнего утра!

– Целые сутки?

– Да! Но одеты мы тепло, под лежанку подойдет любая сухая канава, пища и вода есть. От дождя укроемся тентом. Следить за станцией будем по очереди. Так что время пролетит быстро.

– Что подразумевается под тем, что будет происходить на станции?

– Появление лиц, не похожих на местных жителей.

– Понятно! Ты дорогу к станции знаешь?

– Нет! Но мы ее найдем без труда. К станции ведет грунтовка, до которой нам надо пройти примерно километр, выдерживая направление строго на восток.

– Тогда веди, Анвар! Хотя подожди. А что, лодку мы так и оставим на берегу?

– Да!

– Ты уверен, что, вернувшись, найдем ее?

– Здесь посторонние не бродят и не плавают. К тому же Ваха насчет укрытия лодки не говорил ни слова!

– Он, наверное, забыл, где находится. Но, ладно, в случае кражи лодки мы сможем добраться до Курлянска и пешком!

Бандиты вошли в лес и направились в сторону выхода на грунтовку, соединяющую станцию Магино с бывшим лесхозом.

Карахан, как только лодка с подельниками скрылась за изгибом реки, достал из кармана сотовый телефон. Набрал по памяти нужный номер:

– Есаул? Приветствую тебя. Где находишься? Что делаешь?

– Привет, Чечен! Нахожусь там, где должен находиться! Делаю то, что должен делать!

– Хорошо! Твои дозоры за время нахождения отряда в режиме ожидания ничего подозрительного не замечали?

– Нет! Лес от шоссе Суденец – Шигаев на участке лесной грунтовки «чист»!

– Мне бы твою уверенность!

– Есть повод сомневаться в достоверности докладов моих людей?

– Нет! Просто так сказал! Слушай задачу: сегодня начинай выдвижение отряда к железной дороге. Спокойно, аккуратно, не спеша, без суеты. К 19.00 отряд должен занять позиции штурма. Сам выходи к полотну западнее станции, где и встретимся. Вопросы?

– Нет вопросов!

– Выполняй!

Как только они скрылись в массиве, на берег вышел майор Зубов, поднес рацию ко рту:

– Внимание, Берег вызывает Первого!

Подполковник Вершинин ответил:

– Слушаю тебя, Берег!

– Докладываю. Только что со стороны моста по реке подошла моторная лодка. Пристала к берегу в секторе наблюдения моей позиции. В ней прибыли Карахан с Шариповым. Вытащив лодку на сушу, не маскируя ее, бандиты двинулись в лес, выдерживая направление на восток!

Вершинин спросил:

– Ты уверен, что в район прибыл Карахан?

– Уверен. Видел этого шакала с десяти метров! И Шарипов с ним.

– Хорошо! Карахан скорей всего пошел сразу к полотну, а значит, не пройдет мимо меня. Ты оставайся на месте. Перехватишь бандитов, когда те рванут обратно к реке. До связи!

Только Вершинин отключил станцию, как та вновь провибрировала сигналом вызова. Подполковник ответил:

– Первый на связи!

– Это Оператор! Только что на связь выходил Карахан, используя мобильный телефон.

Подполковник спросил:

– С кем говорил Карахан?

– Мы не смогли ни перехватить переговоры, ни запеленговать место выхода главаря банды в эфир.

– Что-то я не пойму! У тебя современное оборудование, а ты не только запеленговать, но перехватить переговоры боевиков не смог? В чем дело, Оператор?

Шестов объяснил ситуацию:

– Получилась накладка. Карахан и вы одновременно вышли в эфир, поэтому…

Подполковник прервал лейтенанта:

– Ладно! Как бы то ни было, главное нам известно, вся банда собралась в лесу. Остальное уже наше дело!

Вершинин хотел связаться с Москвой, но внезапно услышал хруст ветки, что заставило его затаиться.

Мимо прошли Карахан и Шарипов. Теперь Вершинин увидел их физиономии. Бандиты же не обратили никакого внимания на небольшой пестрый конус, точную копию обычного лесного муравейника, откуда за ними наблюдала пара внимательных глаз.

Подполковник тут же вызвал командира подгруппы блокирования грунтовки:

– Рубеж-1, я – Первый!

Старший лейтенант Шадрин ответил тут же:

– Рубеж-1 на связи!

– К вам приближается Карахан с помощником. Обеспечить беспрепятственный проход главарю к железной дороге!

– Принял! Все сделаем как надо!

– Далее! Уже сегодня к станции должен стянуться весь отряд наемников. Смотри не засветись, иначе… я даже не хочу думать, что произойдет, если бандиты обнаружат наших бойцов.

– Я контролирую ситуацию, Первый!

– Дальнейшую задачу уточню, когда вся банда сосредоточится у станции Магино!

– Принял!

Протерев неожиданно вспотевший лоб, командир группы «Рокот» наконец мог вызвать Центр.

Москва. Ангар стоянки спецвагона с крылатыми ракетами «Зигзаг». 28 сентября.

В 9.00 телефон внутренней связи объекта, установленный в отсеке Полухарова, затрещал сигналом вызова. Позавтракавший к этому времени майор поднял трубку:

– Слушаю!

– Полковник Ясенев! Доброе утро, Владимир Степанович!

– Здравия желаю. А утро действительно доброе?

– По крайней мере, погожее. Но к делу. Через полчаса на объект прибывает спецкараул капитана Зайченко. Его ведет известный вам по базе ГРУ подполковник Лунин. Отсюда следует, что максимум через двадцать пять минут ваше подразделение должно быть готово сменить караул.

– Я вас понял!

– Ожидается также приезд генерала Купавина.

– Ясно! На какое время запланирован выход вагона из ангара?

– Пока на этот счет я не получал конкретных указаний. Все узнаем в свое время! До встречи, майор!

– До встречи, полковник!

Полухаров объявил срочный сбор своему отделению.

В 9.15 оно уже стояло в шеренгу перед блоком временного пребывания.

Подошел Ясенев:

– Смотрю, оперативно работает спецназ!

– Иначе и быть не может! Один вопрос!

– Да?

– Зайченко в курсе, что его караул будет заменен?

– Нет, конечно! Это знает подполковник Лунин. Он и обеспечит смену так, чтобы ни у кого из подразделения Зайченко не возникло никаких вопросов.

К офицерам подбежал прапорщик:

– Товарищ полковник. Прибыл генерал Купавин!

Ясенев приказал:

– Пропустить генерала!

Козырнув и ответив: «Есть!» – прапорщик, даже не взглянув на шеренгу спецназовцев, побежал обратно за вагон. Спустя несколько минут к строю подошел Купавин. Поздоровался с офицерами и, извинившись перед Ясеневым, отвел Полухарова в сторону:

– Вершинин выходил на связь! Объявились-таки Карахан с Шариповым! И прибыли в район сверху по реке на резиновой моторной лодке. Сейчас Есаул должен начать переброску банды к станции Магино, откуда и будет развиваться штурм спецвагона. Какую тактику применят бандиты, мы не знаем, но не думаю, что они придумают нечто необычное.

– Главное, что Карахан у Магино и нам известен путь его отхода! Теперь он из лесного массива живым не выйдет!

– Не говори, Володя, гоп, пока не перепрыгнул, а слушай, как твоему отделению предстоит встретить бандитов Есаула.

Майор выслушал генерала. Ответил:

– Что-то я не помню более простой задачи из тех, что приходилось выполнять группе «Рокот»!

– Не тебе, Полухаров, объяснять, что, как правило, самыми сложными как раз и являются вот такие с первого взгляда простенькие задания. Вашу группу не случайно привлекли к операции «Паутина».

– А что будет с Зайченко и другими офицерами основного спецкараула? Интересно, блефовал насчет предателя Керман или нет?

– Разберемся! Вы свою задачу у Магино отработайте!

– Отработаем! Не беспокойтесь!

Подошел Ясенев:

– Извините, что перебиваю вас, но прибыл основной специальный караул капитана Зайченко в сопровождении подполковника Лунина.

Генерал кивнул, хлопнул Полухарова по плечу:

– Иди к своим! По моей команде подход отделению к подразделению Зайченко!

– Есть, товарищ генерал!

Майор вернулся к шеренге подчиненных бойцов:

– Приготовились, ребята! Начинаем работу! Все действия по моему приказу!

Спецназовцы подтянулись. Сейчас они представляли собой единую пружину, которая, резко распрямившись, могла снести все и вся на своем пути.

Буквально через минуту из-за спецвагона появился полковник Ясенев. Он жестом позвал отделение Полухарова. Первое отделение штурмовой группы спецназа «Рокот» вышло на площадку и оказалось перед строем офицеров, облаченных в полную боевую экипировку. Рядом находились генерал Купавин, полковник Ясенев и подполковник ГРУ Лунин. Появление спецназовцев явилось для подразделения, прибывшего на сопровождение спецвагона, сюрпризом. И только старший подразделения, капитан Зайченко, выглядел подавленно-равнодушным, что несколько удивило майора. На середину площадки между шеренг вышел генерал Купавин. Представился. Обратился к подчиненным Зайченко:

– Товарищи офицеры! Решением вышестоящего командования караул сопровождения спецвагона подлежит замене. Я не уполномочен комментировать причины принятого решения и приказываю прибывшему подразделению пройти в бокс временного проживания, где личному составу предстоит находиться двое суток. Генерал обернулся к Ясеневу:

– Георгий Евгеньевич, проводите офицеров в бокс.

Полковник отдал команду:

– Капитану Зайченко на месте! Остальным напра-во! За мной шагом марш!

Офицеры прибывшего караула двинулись следом за начальником объекта.

Зайченко отошел в сторону. Только сейчас Полухаров заметил, что у капитана не было при себе оружия, что выглядело довольно странно. Впрочем, скоро все объяснилось.

Генерал обратился к бойцам отделения спецназа:

– Полковник Ясенев вскроет вагон и проведет вас внутрь, где каждому будет определено место и персональная задача на предстоящий рейс! Дождитесь полковника! Майору Полухарову, подполковнику Лунину и капитану Зайченко пройти в отсек начальника объекта!

Полухаров передал временное командование отделением старшему лейтенанту Клыкову и прошел следом за старшими офицерами в отсек Ясенева. Внутри помещения, половина которого представляла собой служебный кабинет, генерал предложил офицерам занять места за столом совещаний, что они и сделали. Остался стоять только Зайченко, и это еще более удивило Полухарова. Предложение генерала касалось всех. Почему же Зайченко не воспользовался им? Все встало на свои места после доклада Лунина, которому Купавин предоставил слово, как только старшие офицеры устроились в удобных креслах.

– Товарищ генерал, майор Полухаров. Стоящий перед вами капитан Зайченко изобличен как пособник террористов, а точнее, завербованный агент организации «Кольца питона». И вы, и мы обладали информацией о том, что среди офицеров, привлекающихся к сопровождению особо ценных и секретных грузов, завелся предатель. А именно, капитан Зайченко. Так вот, данная информация позавчера полностью подтвердилась.

Генерал попросил, больше для Полухарова, ибо сам наверняка уже знал подробности изобличения предателя:

– Поведайте нам, подполковник, каким образом вы получили подтверждение тому, что Зайченко связан с террористами?

Подполковник кивнул:

– Есть, товарищ генерал. До прибытия сюда, спецкараул находился на нашей базе, изолированной от внешнего мира. Таков порядок, определенный командованием. И на этот раз все шло обычно. Офицеры караула находились в специальной казарме, готовившись к командировке. Но позавчера, в 19.45 передали, что капитан Зайченко просит встречи. Я явился в казарму, и начальник караула обратился ко мне с просьбой на несколько часов отпустить его с базы, объяснив необходимость выезда тем, что у его жены неожиданно начался приступ. Объясню, супруга, госпожа Зайченко, действительно страдает заболеванием, иногда сопровождающимся приступами сильнейшей головной боли и частичной потерей зрения. Капитан очень просил отпустить его к супруге, дабы дождаться окончания приступа. И успеть проститься с женой, если этот приступ приведет к ее смерти, что, по заключению врачей, вполне возможно. Я решил удовлетворить просьбу начальника караула в нарушении действующих инструкций. Поступить иначе не мог. Тем более появилась возможность проверить информацию о предательстве капитана. В сопровождении двух подчиненных мне офицеров, на автомобиле, оборудованном системой дистанционного прослушивания, Зайченко убыл в город. Он действительно поехал домой. Один из офицеров ГРУ поднялся с ним в квартиру и застал там лежащую в постели женщину и бригаду врачей, вызванных больной перед приступом. Вернулся в машину. Спецы включили прослушивающую аппаратуру и стали свидетелями очень интересного разговора в квартире Зайченко, зафиксировав его на пленку, которую я предлагаю вам прослушать.

Подполковник достал небольшой диктофон, положил на стол, включил клавишу воспроизведения записи.

Офицеры услышали голос капитана:

– Какого черта вы вызвали меня с базы? И так последнее время чувствую, что за мной кто-то внимательно наблюдает.

Врачом бригады «Скорой помощи» был мужчина. Он тут же спросил:

– С чего ты это взял? И кто может наблюдать за тобой?

Зайченко ответил:

– Ну не знаю я!

На этот раз заговорила женщина. Лунин объяснил:

– Голос медицинской сестры.

– А тебе не кажется, капитан, что ты просто трусишь. Привык получать деньги ни за что, а тут предстоит работа, пусть и с минимальным, но все же риском.

– Минимальным? Да если чечены узнают, что я завалил Карахана, то они меня из-под земли достанут и с живого шкуру сдерут. И плевать им, что приговор Карахану вынес Керман.

«Врач» повысил голос:

– Сбавь тон! Лучше подумай, откуда приятели и начальники Карахана узнают о том, что ты работал против него? Им сброшена информация о твоем соучастии в операции «Зигзаг». Ну, а провал операции тебе в вину никто поставить не посмеет, если, конечно, ты сыграешь свою роль до конца. И еще, Игорь Антонович, вспомни, сколько денег ты получишь лишь за то, что на какой-то задроченной станции всего лишь откроешь дверь тамбура спецвагона и выставишь собственную физиономию на обозрение людей Карахана?! Только этих денег тебе хватит, чтобы вывезти супругу за рубеж и вылечить ее в какой-нибудь западной клинике.

Заговорил Зайченко:

– Я свою роль помню, но для чего вы разыграли спектакль с Аллой и вытащили меня с базы? Чтобы повторить то, что мне известно наизусть?

«Врач» спросил:

– А разве ранее тебе ставилась задача обозначать себя перед штурмовиками Карахана? Насколько мне известно, в твою задачу входило лишь одно – открыть дверь в тамбур спецвагона и на подходе боевиков отдать приказ караулу на отражение внезапного нападения противника. Или я что-то путаю?

Молчание.

Затем вновь голос Зайченко:

– Да, я не должен был светиться перед Караханом!

– Теперь тебе понятно, почему нам пришлось пойти на крайние меры и организовать имитацию «приступа» твоей ненаглядной Аллы? Никаким другим способом передать тебе приказ обозначить себя на месте штурма мы не могли.

– Понятно!

– И запомни, Зайченко! Если ты попал в поле зрения контрразведки, вместо базы ГРУ сейчас уже находился бы в камере перед следователем. А Керман получил бы «дезу» о твоей вынужденной замене. Ведь ты же сразу же сдал бы всех, на кого работаешь помимо своей службы. Не так ли?

– Я не буду отвечать на глупые и оскорбляющие мое достоинство вопросы. Вы передали мне то, что должны были передать? Передали. Так валите отсюда.

«Врач» вновь рассмеялся:

– Как пафосно, Зайченко. «Глупые вопросы», оскорбление достоинства, «валите отсюда». Нет, господин капитан, во время приступа бригада «Скорой помощи» обязана находиться при больной до конца. А насчет достоинства ты бы лучше помолчал. Ты продал его. И заметь, добровольно. Так что нет у тебя больше ни офицерской чести, ни достоинства. Да это и к лучшему. Легче жить. Возимся с Аллой положенные полчаса, после этого разбегаемся. И приготовь, Зайченко, кофе. Это все, что от тебя сейчас требуется…

Подполковник отключил диктофон:

– Вот так, товарищи офицеры! Думаю, комментарии излишни.

Генерал посмотрел на Зайченко:

– Что скажете в свое оправдание?

Лунин усмехнулся:

– А что он может сказать? То, что честь разменял на паршивые доллары и евро?

Но капитан неожиданно воскликнул:

– Нет, мне есть, что сказать! Да, я вошел в сговор с бандитами, да, я работал на них, изредка передавая информацию, в принципе, особой ценности не имеющую. Да, я согласился отработать на Кермана против Карахана. Но почему я вынужден, подчеркиваю, вынужден был это сделать? Да потому, что Родина, которой до недавнего времени преданно служил, в благодарность оставила меня один на один с моей бедой. Подполковник подтвердил, что моя жена серьезно больна. Не дай бог вам когда-нибудь увидеть, как мучается единственно родной человек, а ты ничем не можешь ей помочь. Нужна операция, а где взять деньги? Если оклада хватает лишь сводить концы с концами. К кому я только не обращался, чтобы помогли с операцией. И что в ответ? А в ответ сожаление и отказ, мол, твои проблемы – это твои проблемы. И тогда ради спасения супруги я и решился на сотрудничество с террористом Керманом. И можете хоть тысячу раз обвинять меня в измене, все равно, главное, я успел собрать сумму для проведения операции. Осталось только получить вознаграждение за эту командировку, которое пошло бы на переезд Аллы за «бугор» и реабилитацию после операции в элитном пансионате. А операцию ей сделают, и она будет нормально жить. Пусть без меня. Я готов пожертвовать собой ради любимой женщины!

Лунин неожиданно резко повысил голос:

– Перестань лицемерить, подонок! Женой решил прикрыться? Ее горем и болью? Да тебе плевать на нее!

Зайченко попытался что-то сказать, но подполковник оборвал его:

– Молчать! О жене ты беспокоишься? Черта с два. Вот уже год, как ты тайно живешь с малолетней красоткой одного из элитных столичных салонов красоты. Она тебе дорого обходится. Только квартиру снять для развратных встреч стоит больше твоего служебного оклада. А бедной жене, узнавшей о предательстве, ты нагло лжешь. Тешишь ее мыслью о том, что все делаешь только ради нее! И Алла, не знаю, веря тебе или нет, но надеясь на то, что в конце концов избавится от мучительной болезни, вынужденно подыгрывает тебе и связным Кермана, как в последнем случае с фиктивным приступом. Вот ее я понимаю, тебя же даже слушать не хочу. Ты – самая последняя мразь из тех тварей, что я встречал за свою жизнь. Перед прибытием на базу ты встретился со своей молоденькой любовницей. Не забыл сюсюканье в кафе на набережной? И то, что ты обещал этой смазливой гадюке? Напомнить?

Зайченко опустил голову:

– Не надо!

Но Лунин чуть ли не прокричал:

– А я считаю, надо!

Он повернулся к генералу и Полухарову:

– На вопрос любовницы, когда Зайченко наконец избавится от старой и больной жены-сучки и увезет молодую шлюху подальше от этой вонючей страны, – я цитирую слова любовницы Зайченко, – этот подонок ответил: «Скоро, кошечка». Вот съездит в командировку и решит все вопросы.

Подполковник резко обернулся к капитану:

– Я ничего не путаю?

Зайченко промолчал.

Лунин продолжил:

– Ты, скотина, готовился убить жену, что не составило труда при ее болезни, и с проституткой из салона красоты бежать за границу. Конкретно, в Грецию! Нами обнаружены твои счета в греческих банках. И спешу порадовать тебя, они заблокированы. А ты, гаденыш, полностью разоблачен.

Подполковник, смахнув со лба седую челку, опустился в кресло, доложив:

– У меня по Зайченко все! Если есть вопросы, прошу, задавайте!

Полухаров произнес:

– Да какие уж тут могут быть вопросы.

Лунин кивнул:

– Согласен! По закону Зайченко должен быть немедленно арестован и предстать перед судом военного трибунала, но, как вы слышали в записи, сигналом для штурма бандитами Карахана спецвагона на станции Магино должно послужить открывание двери тамбура и личное обозначение персоны предателя. Посему капитан убывает в командировку вместе с подразделением спецназа.

Подполковник взглянул на Зайченко:

– Надеюсь, ты сделаешь все как надо! Иначе будешь уничтожен вместе с боевиками.

Зайченко ответил:

– Да, да, конечно, я сделаю то, что от меня требуется.

Лунин обернулся к генералу:

– У меня все, Вячеслав Юрьевич!

Купавин поднялся:

– Тогда Полухарову забрать Зайченко и – в спецвагон! Маневровый тепловоз уже ждет у ангара. Начинаем активную стадию контртеррористической операции «Паутина»!

Глава 8

Район железнодорожной станции Магино. Среда, 28 сентября.

В 17.20, сняв все дозоры, Есаул собрал банду в единый кулак и под командованием Дракона отправил наемников к железнодорожному полотну. Выждал пятнадцать минут, наблюдая за временной базой из барака, убедился в отсутствии посторонних, пошел следом за подчиненными, постепенно уйдя с грунтовки и забирая понемногу на запад.

Подполковник Вершинин принял доклады старшего группы слежения за местом пристанища бандитов о том, что те начали марш в сторону станции Магино. Чуть позже прапорщик Еремин доложил о том, что из лесхоза ушел и Есаул. Спустя 40 минут командир группы «Рокот» принял доклад о том, что банда миновала линию постов наблюдения, расположенную в километре от станции. Старший лейтенант Шадрин отметил, что боевики ведут себя спокойно, даже беспечно, хотя и соблюдают все меры предосторожности. Но как-то пассивно, будто привыкли. Что означало, наемники Есаула убеждены в отсутствии какой-либо угрозы на настоящий момент. Проход к железной дороге Есаула зафиксировал сам Вершинин. И по поведению Верехова были заметны его спокойствие и уверенность в том, что ситуация развивается по плану бандитов.

На 19.00 в районе предстоящего боестолкновения сложилась следующая обстановка. Основные силы боевиков, за исключением Есаула, рассредоточились вдоль полосы кустарника напротив станции Магино. Джохар Караханов, принимаемый спецназовцами за Ваху, вместе с помощником полевого командира занял позицию слева и сзади штурмовой группы боевиков в секторе обстрела позиций и фланга линии наблюдения второго отделения группы спецназа «Рокот» и позиции командира подразделения подполковника Вершинина. Есаул ушел влево от станции и скрылся из поля зрения наблюдателей Вершинина. Но это просчитывалось. Верехов просто обязан был проверить местность вдоль железнодорожного полотна, взяв роль разведчика на себя. Возможно, Есаул готовил собственную позицию наблюдения за штурмом спецвагона, чтобы при неудачном нападении, успеть уйти из района до того, как подразделения полка внутренних войск, охранявшего полигон «Северный», начнут его зачистку. Переговоры ни между собой, ни с кем-то вне района, бандиты не вели, что следовало из доклада лейтенанта Шестова. Другими словами, бандиты взяли под контроль станцию проведения предстоящей боевой акции «Зигзаг». Спецназ окружил бандитскую группировку.

Лес молчал, словно в нем не было ни одной живой души. Через Магино из Суденца в Шигаев прошла вечерняя электричка. И все смолкло в ожидании приближающейся ночи.

Есаул вышел к железной дороге метрах в ста левее станции. И тут же был окликнут Караханом:

– Игнат! Я здесь!

Есаул обернулся.

Увидел поднятую из канавы голову Вахи.

Вскоре упал рядом с ним в удобную, устланную павшей листвой яму.

– Ну вот и встретились, Ваха! Чего ты меня сюда вытащил? Я должен быть вместе с отрядом.

Карахан усмехнулся:

– Должен! Но не обязан! Впрочем, до начала штурма еще более полусуток, успеешь вернуться к своим наемникам. Можешь также первым ворваться в спецвагон, где вполне реально заполучить пулю в лоб. Но быть впереди – твое право. Вот кто-то из твоего отряда обрадуется смерти командира. Во-первых, место освободится, во-вторых, вознаграждение разделится на тех, кто выживет. А выживут все, кроме того первого, что рванет в салон спецвагона мочить караул. Так что все в твоих руках. Принимай решение сам. Как решишь, так и будет. Но посоветовал бы не губить собственную жизнь, когда есть возможность совершенно не рисковать ею.

На этот раз усмехнулся Есаул:

– Ты хотел сказать, не стоит рисковать собственной шкурой, когда есть возможность подставить шкуру другого, не так ли?

– Можно сказать и так! Что в этом странного?

– Ничего!

– Вот именно, что ничего. Потому как дело командира руководить боем, а не тупо лезть вперед под пули противника, следуя укоренившейся глупости, гласящей, что командир должен лично вести подчиненных в бой! Не тебе мне читать прописные истины. Я же знаю, никуда ты отсюда не пойдешь, разве что на рассвете проверить готовность отряда к штурму!

Есаул взглянул на Карахана:

– Мудрый ты человек, Ваха! И расчетливый! Не зря в авторитетах у Масуда ходишь. Только вместо того, чтобы учить меня, лучше подумал бы о замене Каландина. Бабки, что обещаны за утреннюю акцию, – слезы по сравнению с тем, что можно взять, сместив бывшего партийного деятеля, засиравшего народу мозги байками о светлом будущем, воруя при этом столько, сколько нашим новым русским и не снилось.

– А ты не помнишь, что мы договорились не обсуждать эту тему, пока не разберемся с заказом?

– Помню! Ладно! После акции так после. Осталось недолго ждать! Как говорится, ночь простоять да день продержаться, в смысле успеть смыться отсюда.

Карахан взглянул на Есаула:

– Успеем, Игнат, все успеем!

22.00. Есаул, заступивший на ночное дежурство, принялся наблюдать за станцией Магино. Карахан же расстелил спальный мешок и вскоре захрапел.

Есаул только головой покачал. Ну и нервы у этих чеченов. Утром бой, а он уснул как дитя. Привычка, что ли? Сколько лет уже воюет? И ради чего? Хотя он-то, Карахан, прекрасно знает, за что воюет. За большие деньги. А его речи о независимости Ичкерии – полнейшая туфта. Плевать он, да и его босс Масуд, хотел на эту независимость. Главное – бойня. Есаул посмотрел в сторону станции. Та опустела. Зал ожидания закрылся. Подкатил на «УАЗе» наряд милиции, прошелся по платформе, поговорил о чем-то с пожилым мужиком, сторожем этой станции, и отвалил в сторону Магино. На путях ни одного состава. Да что там состава, вагона. Маневровый тепловоз, что днем таскался здесь по обесточенным путям, тоже куда-то свалил. Бомжей не видать. Им здесь делать нечего. Те начали перебираться ближе к крупным населенным пунктам, к дачным поселкам. Зима наступит незаметно. С ней придут холода, бомжам тепло искать надо. А какое тут тепло?..

И, вообще, шли бы они к черту, чмо немытое. Нашел, о чем думать. Соображать надо о другом. Как убедить Карахана выступить против Каландина. А может, устроить провокацию? Завалить Каландина с его «шестеркой» Мельником, а следом – Карахана с Анваром. Представить же бойню как попытку Вахи сместить силой бывшего партийного босса. А что? Это же реально. Заслать в дом того же Дракона, он и перебьет кого надо. Сам же уйдет через котельную, когда шухер поднимется. В это время Есаул с отрядом будет вне усадьбы, а значит, и вне подозрений. А как только Дракон отработает Каландина, Ваху, Анвара и Мельника, Есаул ворвется в усадьбу и примет на себя руководство всеми силами покойного Каландина. Охранников хоть и много, но они «чугуны», чернь, да не поймут ни хрена, а Есаул на особом положении в Шестовском. Кому, как не ему, брать власть на хуторе. И пусть Масуд присылает на Дон хоть целую комиссию, пусть сам приезжает, вывод из бойни можно будет сделать один. Карахан решил сместить Каландина. Попытался договориться по-хорошему, босс в откат. Ваха тому пулю в лоб. Мельник валит Карахана, Анвар – Мельника. Но в последний момент бывший спецназовец успевает мочкануть и Анвара. Черт, как же Есаул раньше не просчитал подобный вариант? А ведь все просто. Делов-то, собрать будущих покойников в кабинет, отвести своих людей от усадьбы да заслать в дом Каландина Дракона. И все?! Все проблемы решены. Масуд может попытаться прислать на смену Каландину своего человека, но тут наверняка в позу встанет корешок Каландина – Рудинец. А тот круче Масуда, но не считаться с мнением чечена не может. В то же время соглашаться на человека Масуда тоже как бы сдать позиции. А с чеченами, и Рудинец это знает, подобного делать ни в коем случае нельзя. Один раз уступишь, в конце концов оседлают, как ишака. Следовательно, взаимоприемлемое решение по перевалочной базе транзита наркоты – это поставить вместо Каландина ни человека Масуда, ни представителя Москвы. Тогда кого? А почему не Есаула? У того и опыт, и знание дела, и боевая группировка. И чем, в конце концов, Есаул хуже этой партийной плесени Каландина? Кадры обновлять надо. Вот и повод для обновления. И Карахан на хрен не нужен. Деньги за акцию по вагону только до устранения чеченов получить надо, но это не проблема. Ваха заплатит, никуда не денется. Так, так, так… и, действительно, почему раньше Есаул не просчитал этот самый простой и самый эффективный вариант подмять под себя хутор? Черт знает. Не время, наверное, было. А вот сейчас время!

От пришедшей в голову мысли Есаул воспрял духом. Настроение резко улучшилось. И уже ожидание не стало тягостным. Сейчас Верехов не ждал наступления утра, а начал детально планировать акцию, которую следовало провести сразу по возвращении с Караханом на хутор Шестовский. Пожелал про себя Вахе спокойной ночи: «Спи, дорогой, спи. Умный ты, но дурак. Надо было соглашаться возглавить бунт, а теперь… теперь ты никому не нужен! Спи, придурок».

Есаул, устроившись поудобнее, задумался.

29 сентября. Перегон Рузаевка – Суденец. Спецвагон железнодорожного поезда, следующего рейсом Москва – Уральск. 8.05.

Майор Полухаров вызвал по связи наблюдателя службы, отвечавшего за контроль над общей обстановкой в районе станции Суденец:

– Перекат! Я – Рокот-1, как слышишь?

Наблюдатель ответил:

– Я – Перекат! Приветствую тебя, Рокот-1.

– Привет! Какие у нас дела в Суденце?

– Обстановка спокойная, объявлено прибытие вашего поезда на первый путь. Людей на платформе практически нет, лишь двое мужчин да семья из трех человек. У вокзала милицейский патруль. Остальные пути свободны.

– Понял тебя, благодарю!

Полухаров объявил тревогу личному составу. Независимо от доклада наблюдателей, контролирующих станции, отделение спецназа на каждой остановке обязано было занимать позиции отражения даже теоретически возможного нападения противника. Вот и сейчас, когда поезд заметно сбавил ход, а через амбразуры стали видны пока еще одиночные здания, спецназовцы заняли определенные инструкцией позиции, подготовив к бою имеющееся в арсенале стрелковое оружие.

Состав простоял на станции Суденец три минуты. После чего медленно двинулся дальше. Следующая остановка по расписанию – станция Магино, место реального нападения бандитов Карахана на спецвагон. В тамбур с ручным пулеметом Калашникова перебрался штатный пулеметчик отделения прапорщик Шевло. Туда же Полухаров вывел Зайченко, который до сих пор находился в подавленном состоянии. Разоблачение предательства сильно ударило по нему. Зайченко прекрасно понимал, ЧТО ему грозит за сотрудничество с международной террористической организацией. И это вызывало опасения у Полухарова. Зайченко на заключительном, главном этапе мог сорваться. Посему майор решил принять дополнительные меры безопасности. Но для начала еще раз поговорил с предателем:

– Ты помнишь, что должен сделать?

Тот машинально кивнул головой, тихо проговорив:

– Помню!

Полухаров потребовал:

– Повтори, что именно ты должен сделать при остановке поезда в Магино.

В ответ безжизненный голос:

– Я должен открыть дверь тамбура, показать себя бандитам и отойти в глубь тамбура, оставив дверь открытой!

– Правильно. И ты сделаешь это?

– Сделаю!

Полухаров потер подбородок:

– Сделаешь! Ну что ж, пройди-ка пока в предбанник! Сазан, – крикнул майор в вагон, – посмотри за Зайченко.

Из глубины донеслось:

– Понял, присмотрю.

Предатель послушно покинул тамбур.

Шевло спросил:

– Ты не веришь ему, командир?

– Не знаю, Андрюша, не знаю! С одной стороны, если рванет на улицу, то сразу получит пулю в затылок. И это Зайченко понимает. А с другой стороны, не лучше ли для него такая мгновенная смерть, нежели гниение в одиночной камере пожизненного заключения? Я бы лично выбрал смерть!

– Ты прав! Я бы тоже! Но все же мы не Зайченки какие-то?

Прапорщик предложил:

– А ты взбодри его, майор!

Полухаров взглянул на пулеметчика:

– В смысле?

– Ну, пообещай, что если он, мол, сыграет роль по нашим правилам, то ты обеспечишь ему срок, а не пожизненное заключение. Возможно, и не такой уж большой срок. Ведь он раскаялся и помогает уничтожить банду. Это ему зачтется.

Майор покачал головой:

– Не думал я, Шел, что ты такого плохого мнения обо мне! А ну-ка напомни, когда я обещал то, чего не мог выполнить? И когда что-то обещал и не выполнял обещания?

– Не было такого! Но я же совсем другое имею в виду… Просто ввести подельника террористов в заблуждение и этим обеспечить выполнение боевой задачи. Провести, так сказать, обманный маневр!

– Маневр, говоришь? Это не маневр, прапорщик, а подлая ложь. Ты хочешь, чтобы я стал таким же подонком, как Зайченко?

– Да ты что, Володь! Я ж…

Полухаров оборвал Шевло:

– Закройся и будь готов выполнить свою задачу!

Майор прошел в вагон. У контейнеров на откидном стуле сидел Зайченко, рядом у амбразуры стоял прапорщик Сазонов. Полухаров спросил у него:

– Где у нас страховочные тросы?

– Мой в ранце! Вот он, под ногами!

– А ну дай-ка мне его!

Сазонов достал из полевого ранца трос с блокирующимся карабином на одном конце и трезубцем на другой.

Полухаров приказал:

– Закрепишь за какую-нибудь скобу, затем по команде потянешь трос и зафиксируешь натяжку! Понял?

– Нет, но сделаю, как ты приказал!

– Сделай.

Взяв в руки конец троса с карабином, толкнул Зайченко:

– Поднялся и – вперед в тамбур!

Предатель безропотно подчинился. Он совершенно ни на что не обращал внимания. Тем и был опасен.

В тамбуре майор подвел Зайченко к двери. Поднял куртку капитана, обмотал его тело тросом, защелкнув карабин.

– Вот так оно будет надежней. Ты понял, для чего я прицепил тебя к тросу?

– Нет!

– А для того, чтобы ты сдуру не сиганул в открытую дверь! Умереть сразу я тебе не дам. Успею вернуть в вагон. Но тогда не обессудь. После боя придется сильно огорчить тебя. И еще, не вздумай подать бандитам сигнал тревоги. Иначе вообще пожалеешь, что появился на этот свет. Понял меня?

Зайченко пожал плечами:

– Занимаетесь ерундой! Ни пытаться бежать, ни подавать каких-либо сигналов боевикам я не собирался. Смысл? Усугубить и так незавидное свое положение?

Полухаров добавил:

– Не только положение, но и состояние здоровья. Причем весьма серьезно!

Станция майора пропищала сигналом вызова.

Майор оставил Зайченко и вновь прошел в предбанник спецвагона, ответил:

– Рокот-1 на связи!

– Я – Первый! Доложи обстановку внутри объекта!

– А чего ее докладывать? Сам знаешь, отделение готово выполнить поставленную перед ним задачу.

– Как ведет себя «пассажир»?

– Безразлично. Не уверен, что не выкинет какую-нибудь штуку. Терять-то ему, по большому счету, нечего!

– Так прими дополнительные меры безопасности!

– Уже принял. Все, что мог. И все же нет гарантии того, что «пассажир» поведет себя как надо. В принципе, это особо не изменит обстановку.

– Да, если только отряд Есаула вместо атаки не развернется и не рванет скопом к лесхозу на прорыв блокады отделения Зубова. Вот тогда нам будет ой как невесело.

– Но я же не могу вместо морды Зайченко выставить свою?

– Не можешь, но ты, Володя, обязан обеспечить дезинформацию противника и спровоцировать его на штурм вагона!

– Постараюсь! Большего обещать не могу! Скажи лучше, Карахана контролируешь?

Вершинин ответил:

– Он от меня сейчас в ста метрах. Вместе с помощником. Если начнут отход к реке или к лесхозу, то я отработаю их. Если же сдуру пойдут к «железке», придется переключать на него ребят Зубова. Но по-любому, Карахану из «Паутины» не вырваться! Кончилась его бандитская карьера.

– Я бы не был столь уверенным!

– А от тебя это и не требуется. На тебе Зайченко и отражение штурма. Задача – проще некуда!

– Конечно! Ладно! Миновали Кудов, через пятнадцать минут будем в Магино. Поезд тащится как черепаха. Специально, что ли?

– Не специально. Здесь все поезда снижают скорость. Из-за состояния моста через Курлю!

– Понял!

– Прими окончательный приказ. Как только поезд встанет на станции Магино, провести демонстрацию Зайченко с отводом предателя в глубь вагона. При сближении боевиков с составом до расстояния прямого выстрела открыть огонь по банде на полное поражение безо всякого предупреждения из всех видов оружия!

– Приказ принял! Выполняю!

Полухаров вернулся в тамбур.

Зайченко стоял у двери, облокотившись о стену и глядя в окно. На то, как мимо проплывают стойки моста через реку Курля. Майор прикинул, что выбрал правильно плечо свободы троса. Полуметра как раз хватит, чтобы Зайченко, открыв дверь, показался бандитам. Спрыгнуть вниз трос его уже не пустит. Закурив, майор взглянул на безразличную физиономию предателя. Подумал: интересно, о чем тот сейчас думает? Или отключился от всего? Но так не бывает. Мозг нельзя заставить не работать.

29 сентября. Позиция наблюдения за станцией Магино Карахана и Есаула. 8.00.

Принявший окончательно решение по Карахану и Каландину, Верехов с утра выглядел неестественно возбужденным. Настолько возбужденным, что Ваха спросил:

– Что это с тобой, Есаул? Уж не увлекаешься ли ты дурью, браток?

Верехов усмехнулся:

– Нет, Карахан, я ловлю кайф от другого. У меня всегда перед боем такое состояние. Наверное, уровень адреналина повышается в крови. В такие минуты мне ни героин, ни баба не нужны. Крови хочу. Видеть, как пули, выпущенные из автомата, в клочья рвут камуфляж солдат, как дергаются тела в предсмертных судорогах, а ты в них всаживаешь заряд за зарядом.

– А ты, оказывается, кровожаден!

– Иначе не был бы тем, кем стал. А пахал бы где-нибудь на конюшне того же Каландина да ходил по пояс в навозе.

Карахан кивнул:

– Ты прав.

Верехов взял автомат:

– Пройдусь кустами, проверю готовность отряда. Поезда осталось ждать менее часа.

– Иди! Только аккуратней, смотри, чтобы свои за врага не приняли.

– Я знаю, что делать!

Есаул отполз в заросли кустарника. Но далеко не пошел, остановился у березы, находясь по-прежнему вне зоны контроля спецназовцев Зубова. Он прикинул, что именно отсюда безопаснее всего будет начать отход к лесхозу. Выждав время, необходимое на проверку позиций штурма своих боевиков, Верехов вернулся к Карахану. Тот спросил:

– Ну и что?

Есаул хищно усмехнулся:

– Все о’кей, командир. Бойцы готовы.

– С тыла позиций ничего подозрительного не заметил?

– Нет! В лесу тишина.

– Хорошо!

Вскоре бандиты услышали стук колес пассажирского поезда, медленно приближающегося к станции. Есаул спросил:

– Под каким номером в составе идет спецвагон?

– Не знаю! Но все станет известно, когда человек Кермана – начальник караула откроет дверь с этой стороны.

– Его тоже придется валить?

– Да! Если Керман хотел оставить в живых своего человека, то предупредил бы об этом. Но он ничего не сказал. Следовательно, этот осведомитель ему больше не нужен. Ну а нам тем более.

– Понятно! А вот и поезд.

Из-за поворота показался электровоз. Он медленно тащил за собой с десяток пассажирских вагонов.

Карахан взглянул на Есаула:

– Проползи немного вперед, иначе в случае необходимости мы только будем мешать друг другу.

Есаул кивнул:

– Добро! Но если штурм пойдет по плану, я отойду в лес. На всякий случай прикрою ребят.

Ваха согласился:

– Хорошо! Ты только учти. После штурма я вызову сюда помощника. Пропусти его!

– Конечно, Карахан! Какой разговор!

– Двигай вперед!

Верехов отполз на несколько метров и оказался спиной к Карахану. Чего тот и добивался. Но Есаул не предполагал, что, готовя западню полевому командиру, он уже сам находится в капкане, готовом захлопнуться в любую секунду. А Ваха в это время, сфокусировав видеокамеру на спецвагоне, закрепил ее на краю ямы, включил запись и передернул затвор пистолета с глушителем.

Вершинин же, получив сообщение о приближении поезда, вызвал на связь командиров подгрупп:

– Рубеж-1, я – Первый, как слышишь?

Старший лейтенант Шадрин ответил:

– Слышу вас, Первый, как звук приближающегося к станции состава.

– Твоя задача остается прежней, блокировать боевикам, что пойдут на штурм спецвагона, все пути отхода. Я имею в виду тем, кто выживет после встречи с ребятами Полухарова.

– Принял, Первый! Выполняю!

– Да смотри особо не сближайся с духами, дабы не попасть под обстрел второй группы из вагона.

– Я знаю, что и как делать, Первый!

– Ну, ну! Удачи! Связь после завершения операции. Отбой!

Подполковник переключился на посты наблюдения за станцией:

– Полотно! Я – Первый, ответь!

Тут же в динамике прозвучал молодой спокойный голос старшего лейтенанта Дмитрия Азарова:

– Слушаю вас, Первый!

– К прикрытию восточного фланга готов?

– Готов!

– Напарник?

– Тоже готов!

– Задача прежняя, не допустить прорыва отходящих сил боевиков на правый фланг и прорыва в соседние пассажирские вагоны!

– Я все помню!

– Удачи!

Следующими были спецы, ранее контролировавшие лесхоз и подошедшие к району боевого применения следом за бандой:

– Лесхоз вызывает Первый!

– На связи!

– Тебе и напарнику задача меняется. Выходите на рубеж, удаленный от линии позиций первой подгруппы в 100 метров. Левее вас, метрах в ста пятидесяти на северо-запад, – позиция Карахана и его помощника. Во время боя вам следует поднять бандитов и заставить начать отход к реке, то есть на меня. Если Карахан рванет через балку, что южнее моей позиции, преследовать его, выбирая момент для огневого поражения. Не получится, не беда, главное – оттеснить его с помощником к реке. А там их встретит Зубов со Жгутом. Вопросы?

– Вопросов нет! Начали выдвижение на указанные позиции!

– Удачи! До связи!

Далее Вершинин запросил командира второго отделения подчиненной ему группы спецназа:

– Рокот-2! Я – Первый, как слышишь?

Майор Зубов ответил:

– Слышу тебя хорошо!

– У Магино твои ребята выполняют второстепенную задачу, ты же главную. Если Карахану удастся пройти мимо меня и ускользнуть от группы преследования, что он вполне в состоянии сделать, прикрывшись помощником, то единственные, кто еще сможет его остановить, так это ты и Жгутов.

– Все мне понятно. Но командир должен быть со своими подчиненными.

– Так! Прекрати, Игорь! Лодка Карахана по-прежнему на месте?

– Где ж ей быть? Лежит, сохнет на берегу.

– Готовь встречу Карахану! Возьмешь живым – хорошо, завалишь – тоже неплохо. Не рискуй напрасно. Ваха опасен, как песчаная эфа. С виду желтый обрубок, а хватит пастью, мало не покажется. И сыворотки против Карахана, кроме пули, не существует!

– Я все понял!

– Молодец. Надеюсь на тебя. Ну все! Поезд подходит к станции. Отбой!

Последним Вершинин вызвал Полухарова:

– Рокот-1, я – Первый! Слышишь меня?

Майор ответил:

– Слышу! Хорошо слышу!

– Володя! У тебя все готово?

– Так точно!

– Как Зайченко?

– Вроде смирился с участью, а там хрен его знает, что держит на уме. Но я сумею и показать его банде, и заткнуть пасть при необходимости. Все, командир, состав тормозит. Начинаем!

– С богом, майор!

Подполковник отключил станцию, отложил ее в сторону, передернул затворную раму автомата. Еще секунды – и район станции взорвется пулеметно-автоматными очередями. За разговором подполковник на мгновенье упустил из виду позицию Карахана и Шарипова. Когда взглянул в ее сторону, то увидел, что она пуста.

– Черт! Этого еще не хватало.

И вновь выхватил рацию, но тут со стороны станции пробила длинная пулеметная очередь.

Отключившись от Вершинина, Полухаров сблизился вплотную с Зайченко:

– Ну вот мы и на месте. Как встанет состав, открываешь дверь, показываешь физиономию и тут же назад. И еще раз предупреждаю тебя, Зайченко, не вздумай подать бандитам сигнал тревоги. Им все равно не уйти от станции, ты же… но стоп! Встали.

Полухаров крикнул за спину:

– Шел! К бою!

Прапорщик ответил:

– Готов!

Майор толкнул Зайченко к двери:

– Открывай!

Предатель послушно распахнул дверь. Полухаров, отойдя за стенку, держал в руках трос, готовый рвануть его на себя, втащив Зайченко в тамбур. Но этого не пришлось делать. Начальник караула, насколько позволил трос, высунулся из тамбура. Огляделся, сплюнул на гравий железнодорожного полотна и шагнул назад, оставив дверь открытой! Его принял Полухаров.

– Вот и хорошо! Вот и правильно! А теперь на пол и не двигаться!

И тут же примкнул к щели в тонированном окне предбанника, крикнув:

– Всем в вагоне! К бою!

По цепи бандитов, увидевших распахнутую дверь спецвагона, который встал напротив позиций боевиков, пронеслось:

– Есть! Есть сигнал!

Дракон поднялся:

– Внимание, группа, бросок к вагону! За мной, марш!

Бандиты рванулись к открытой двери. Этот бросок видели пассажиры поезда. Вид несущейся толпы вооруженных людей вызвал панику. Которая затем сменилась молчаливым ступором.

Наблюдая за приближением банды, насчитывая в ней 10 человек, Полухаров выискивал в кустах одиннадцатого члена банды, ее главаря, но не видел того.

Из вагона крикнул старший лейтенант Клыков:

– Командир! Пора! Иначе духи попадут в «мертвую» для нас зону!

Майор крикнул в тамбур:

– Шел, на позицию!

И в вагон!

– Внимание! По бандитам массированный, на полное поражение, огонь!

И тут же ударил ручной пулемет прапорщика Шевло. Первая же очередь буквально скосила бегущих впереди банды Дракона и еще трех человек.

Такого «приема» боевики никак не ожидали, но, подготовленные, рухнули на землю, открыв беспорядочную стрельбу по спецвагону. Недолго они стреляли. Шевло из пулемета и остальные бойцы первого отделения из амбразур накрыли ничем практически не защищенных бандитов плотным огнем из стрелкового оружия.

И только хитрый Тат, Дурды Аширов, державшийся во время броска сзади, успел отскочить за штабель бетонных шпал. Это увидел Полухаров. Он тут же вызвал Вершинина:

– Первый! Я – Рокот-1! Один боевик вышел из зоны нашего обстрела и укрылся за шпалами, не исключено, попытается прорваться в лес, а, может рвануть и во фланг!

Подполковник ответил:

– Понял! Никуда он не уйдет!

Полухаров переключился на командира подгруппы, блокирующей отход банды.

– Рубеж-1! Я – Первый!

– Я – Рубеж-1! Вы насчет боевика, укрывшегося за штабелем?

– Именно! Но перебивать командира не следует!

– Учту! Так что с ним делать? Подранить или как?

– Или как!

– Принял! Выполняю!

Из леса раздался хлопок. Снайпер подгруппы стрелял из бесшумной снайперской винтовки «винторез». Пуля пробила висок Тата, опрокинув тело на бетонные шпалы, по которым труп бандита, дергаясь в предсмертных судорогах, сполз на пропитанную мазутом мелкую щебенку.

Полухаров вызвал Вершинина. Доложил:

– Первый! Я – Рокот-1. Задача операции «Паутина» подчиненным мне отделением выполнена. Однако замечу. На штурм вместе с отошедшим под «Рубеж» боевиком шло десять бандитов. А их с Есаулом должно было быть одиннадцать!

– Доклад принял! Я отдал команду отправить состав. Сопровождайте вагон до нужного пункта назначения. Вы свое отработали и выбываете из игры. Мы же с Зубовым и его отделением ее продолжим. И разберемся здесь с главарями банды! Порядок возвращения в столицу определю позже! Отбой!

– Удачи вам, Первый! До связи!

Поезд начал движение. Из окон на трупы, разбросанные по путям станции, с испугом и интересом глядели сотни глаз пассажиров. Подобное им пришлось увидеть впервые. Наяву, совсем рядом. А не по какому-то там бутафорному сериалу-боевику.

Вершинин запросил прапорщика Еремина, которому ранее приказал выйти к позиции Карахана и Шарипова, так внезапно и незаметно для подполковника опустевшую, пока командир группы отдавал по связи последние приказания по отражению штурма спецвагона.

– Лесхоз! Я – Первый!

– Лесхоз слушает!

– Карахана с помощником видишь?

– Так они в балку нырнули, практически метрах в пятидесяти от вас!

– Черт! Пропустил их! Слушай приказ! Вперед за боевиками. Постараться достичь их до реки.

– Так им больше и некуда идти!

– Не скажи! Став свидетелем гибели отряда, Карахан мог отправиться куда угодно! Надо взять их след. Это очень серьезно! Как понял?

Прапорщик ответил:

– Приказ принял. Выполняю!

Подполковник вышел на основную позицию второго отделения.

Старший лейтенант Шадрин доложил об уничтожении боевика, вышедшего из-под обстрела бойцов Полухарова.

Вершинин спросил:

– Тела духов осмотрели?

– Сейчас осматриваем!

Подбежал прапорщик, доложил:

– Товарищ подполковник, среди трупов боевиков Есаул не обнаружен!

Вершинин выругался:

– Черт бы побрал этого шакала! Ну куда он мог деться? Ведь весь район заблокирован!

Командир группы спецназа повернулся к майору Зубову:

– Так! Срочно организовать поиск Есаула. С лесхоза он ушел сюда, к станции. Через пути на ту сторону пройти не мог. Как и уйти обратно в лес или вдоль полотна. Во время штурма находился где-то рядом. Значит, затаился, сука! Искать!

Старший лейтенант ответил:

– Есть!

И объявил подчиненным построение для постановки задачи по поиску Есаула.

Верехов же, ставший, как и Карахан, свидетелем гибели своего отряда, повернулся к полевому командиру, недоуменно спросив:

– Что это было, Ваха?

Караханов ответил на удивление спокойно:

– Ты не видел? Караул спецвагона расстрелял твой отряд.

– Но почему?

– Потому, дорогой, что шакал Керман подставил нас! Послал на задание, сдав операцию спецслужбам. Поэтому нас здесь ждали!

Есаул повысил голос:

– Это тебя он должен был подставить, моих-то ребят за что положили, суки немытые?

Карахан осадил Верехова:

– Ты гонор-то поубавь, молод еще. И за базаром следи!

Верехов сплюнул в траву, грязно выругался, затем спросил:

– И что мы с тобой теперь будем делать? Наверняка весь район уже блокируется полком внутренних войск. Куда отходить будем? И на чем?

Карахан как-то криво усмехнулся:

– Лично я вверх по реке на моторной лодке, а вот тебе, казачок, придется гнить здесь!

– Что???

Почувствовав опасность, Есаул схватил автомат. Но было поздно.

Два хлопка из пистолета с глушителем Вахи Караханова оборвали жизнь не состоявшегося сменщика Каландина. Спрятав пистолет и оглядевшись, Карахан достал широкий тесак и снял с пояса холщовую сумку. Двумя ударами отрубив голову Игнату Верехову, бросил ее в сумку, прислушался. Услышал восточнее и южнее команды спецназовцев.

Отполз в кусты. Поднялся. И бегом бросился к мосту, где в осоке его ждала вторая моторная лодка. О судьбах брата и ближайшего помощника Карахан не думал. Он уже вычеркнул их из своей жизни, беспокоясь лишь о том, как быстрее добраться до небольшого дома на окраине поселка Курлянск.

Джохар с Анваром в это время, миновав балку, подошли вплотную к кустарнику, за которым несла свои воды спокойная Курля.

Шарипов успел дважды выстрелить в Джохара перед тем, как из кустов выскочил майор Зубов.

Анвар перевел пистолет на спецназовца, но командир второго отделения опередил бандита, всадив в него короткую очередь из автомата. Боевик упал рядом с Джохаром Карахановым. Тут же из леса подбежали прапорщик Еремин и Лосев. К ним вышел и санинструктор группы Жгутов. Он осмотрел тела бандитов, коротко бросил, поднявшись:

– Готовы! Оба!

Зубов спросил, оглядывая подчиненных:

– Вы видели, как Шарипов стрелял в Карахана?

Подтвердили Еремин и Лосев:

– Видели, командир!

– Почему он это сделал?

– Наверное, Карахан, не желая попадать нам в руки живым и понимая, что сам покончить с собой не сможет, приказал помощнику пристрелить себя, когда для бегства не останется пути. Что Анвар и сделал.

Это сказал Еремин. Он повернулся к Зубову:

– Да и ты, майор, разве не помнишь, что и Али из Буйнакска поступил так же, и еще подобные случаи были. Эти полевые командиры мастера другим горла резать, а как придет время приставлять ствол к собственному виску, рука не поднимается. В общем-то, далеко не сюрприз.

Командир второго отделения кивнул:

– Согласен! Ну и черт с ними.

Он вызвал командира группы. Вершинин ответил:

– Первый на связи!

– Прими доклад, командир, Карахан с его помощником Анваром уничтожены при выходе к реке, к лодке. Причем Ваху завалил Шарипов!

– Вот как? А Есаул у вас не объявлялся?

Зубов удивился:

– Не понял!

– Пропал Есаул. Все на месте, а Верехов словно сквозь землю провалился.

– Может, нашел лазейку и выскользнул через кольцо блокады? А может, пошел через пути на Магино?

– Нет! Это исключено. Я имею в виду второй твой вариант!

– Ну, тогда сидит Есаул где-нибудь в яме, забросавшись листьями, и ждет.

Вершинин спросил:

– С тобой сколько человек, майор?

– Со мной трое!

– Так! Займись-ка с ними зачисткой участка, ограниченного рекой и ста метрами от Курли в глубь леса, поднимаясь к железнодорожному полотну!

– У нас для прочесывания лесного массива людей маловато!

– Я уже вызвал подкрепление полка внутренних войск, скоро к нам прибудет батальон, предупредил отделы милиции Суденца и Шигаева. Их патрули перекроют шоссе. С полигона вот-вот поднимутся два вертолета воздушной разведки.

– Ну, в этом случае Есаулу из района не уйти!

– Я тоже уверен в этом. Но ты давай делай то, что сказал.

– Принял! Выполняю!

Глава 9

Карахан благополучно вышел к реке у моста. Бросил в лодку холщовую сумку, уложил ранец с видеокамерой. Вытолкал лодку на чистую воду, по пояс замочив комбинезон, не обращая на это внимания. Сейчас главное для Карахана было как можно быстрее дойти до Курлянска, пока на берегу не появились кордоны солдат полка внутренних войск и, что еще хуже, вертолеты поддержки этого полка. Он завел мотор и, прижимаясь к левому берегу, повел лодку к Курлянску. Ему удалось оторваться. В тот момент, когда он втащил лодку под защиту ветвей старых яблонь огорода дома, снимаемого уже покойным Джохаром, над рекой прошел камуфлированный «Ми-8». Вертолет летел на низкой высоте. Разведывательный полет. Все же спецы просчитали вариант отхода по реке. Но сейчас они ищут не Карахана. Тот для них убит, а пытаются обнаружить Есаула. Что ж, спецназ обнаружит тело главаря банды, так неудачно атаковавшей спецвагон. Неожиданно в мозг ударила мысль: «А если Анвар не успел или не смог пристрелить Джохара? И тот попал к русским живым? Тогда… тогда… хотя, нет, гяуры не взяли брата живым, Анвар выполнил свою миссию. Иначе Джохар выдал бы спецам дом, снятый в Курлянске, и те успели бы до прибытия Карахана перебросить сюда группу захвата или задействовали силы местной милиции». Но в усадьбе все тихо. Сняв мотор и проткнув контуры лодки, Карахан уложил резину и двигатель в заранее доставленную сюда тележку. Прокатил ее до канализационного колодца. Сбросил содержимое тележки в смердящую зловонием жижу. Скинул вниз и тележку, которая утащила на дно резину лодки. Еще раз осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, через заднюю террасу вошел в дом. Переоделся в гражданку. Камуфляж засунул в печку, прикрыв золой и свежими дровами. Подошел к окну, осмотрел двор. Ворота закрыты, на улице никого. Теперь следовало достать деньги. Карахан прошел за сарай, отыскал тайник, сделанный Джохаром. Перетащил баулы в избу. Выложил на стол несколько пачек. Достал из одной несколько банкнот и выругался:

– Ах, шайтан бы тебя побрал, паскуда Керман. Впарил все же фальшивые евро. Впрочем, качества хорошего. Такие он сможет обменять, правда, потеряв процентов тридцать. Но и черт с ними. Более полутора миллионов евро тоже неплохая сумма.

Приведя баулы в прежнее состояние, Карахан задумался. Сейчас ли ему рвануть из Курлянска или какое-то время выждать? И первый и второй варианты несли в себе риск быть пойманным. Но первый все же предпочтительней. Для начала войска и милиция перекроют район от Суденца до Шигаева. А так как пока ищут Есаула, ориентировку на посты отправят на Верехова. Карахана считают мертвым. Значит, он имеет все шансы сейчас в условиях общей суматохи уйти из региона. Это можно сделать и позже. Когда обнаружат тело Есаула, то поиски прекратят, вообще, но у русских возникнет резонный вопрос. Если все боевики, включая Карахана, уничтожены, то кто же тогда отрезал голову Есаулу? И куда этот неизвестный делся вместе с головой? Искать ответ будут наверняка, пробивая его, Вахи, связи на Кавказе. И узнают о брате-близнеце. Тогда станет ясно, что это настоящий Карахан, подставив брата и убив Есаула, ушел. Все спецы сделают быстро. И наглухо заблокируют район поиска, расширив его до максимальных размеров. В эту зону попадет и Курлянск. Милиция тут же явится сюда, ведь Джохар снял хату, официально зарегистрировавшись. И тогда – конец.

Можно, конечно, обмануть ментов, скрыться на время у реки, а потом тайком вернуться в дом. Но придется долго отсиживаться, не выходя на улицу. И еще он потеряет автомобили. Джип Каландина и «Волгу» покойного брата. Как-нибудь уйдет, но когда? Нет, следует действовать немедленно. Документы у него в порядке. Деньги надежно укроет тайник. Это не наркота и не оружие, на которые реагируют собаки. И не цветные металлы, золото, платина. Так что без ориентировки сверху у инспекторов постов ДПС нет никаких оснований задерживать Карахана. Да, тормозить будут, придираться, на испуг брать. Но против этого есть прекрасное средство, новенькие пятисотрублевые купюры. Они сыграют свою роль.

Да, выезжаем немедленно.

Карахан вышел во двор, выгнал на улицу джип, перенес в него деньги, надежно спрятав в тайнике, спортивную сумку с личными вещами. Пленку записи штурма положил в тайник к деньгам, замотав в полотенце, футляр с видеокамерой бросил на заднее сиденье. В багажник положил удочки, шашлычницу, так, для вида. От пистолета с глушителем полевой командир избавился еще раньше, выбросив его в воды Курли. Проверил уровень бензина. Выехать из поселка и пройти сто километров топлива хватит, а там и заправка подвернется. Еще раз внимательно осмотрел лопатник с документами. Все на месте.

Карахан вернулся в дом. Осталось подумать, как замаскировать голову Есаула. Прошел на кухню. Кажется, там он видел под лавкой вилки капусты. Память не подвела бандита. Под лавкой у печи лежали кочаны уже немного пожухлой капусты. Но ничего, ему не есть ее. Опустив посиневшую и задубевшую голову Верехова на дно мешка, Карахан заложил ее вилками. Мешок с капустой бросил в багажник к удочкам и шашлычнице. Потребуй менты показать содержимое мешка – пожалуйста, смотрите, даже по вилку возьмите на щи с голодухи.

Закончив приготовление к отъезду, Карахан пошел к воротам. И тут калитка открылась. На пороге показался, как всегда, слегка пьяный сосед-фронтовик:

– Оп-па! Чечены наши появились! На рыбалку, никак, мотались?

Карахан утвердительно кивнул:

– Да, отец, на рыбалку!

Петрович внимательно посмотрел на полевого командира:

– Не пойму, Джохар ты али его братан?

– Брат, отец, брат! И не удивляйся. Нас даже родители с трудом различали, особенно в детстве.

– Понятно! И много ль рыбы с нашей Курли взяли?

– Пустяки! Плоховато у вас тут с рыбкой!

Старик протянул:

– Э-э, не скажи! Просто вы, горцы, ни хрена не петрите, как надо здесь рыбачить. На что ловили?

– Да и на червя, и на хлеб!

Карахан не знал, на что еще можно ловить рыбу, так как никогда не увлекался рыбалкой.

Старик скривил физиономию:

– На червя, на хлеб! Да кто ж сейчас на это ловит? Тоже мне рыбаки выискались. Щас надо либо на кукурузу, либо на перловку. И лучше переметом. Щучка на блесну или живца неплохо идет, но тута места знать надо. А на червя, акромя дохлой плотвы, по осени никакая другая рыба не берет. Ну, если еще бестолковая чухонь.

– Ну откуда ж мы о всех этих хитростях знали?

– А вы вниз по реке ловили али ходили вверх?

Карахан солгал:

– Вверх!

– Это на остров, что ли?

– Чуть дальше.

– Понял! Напротив Осиновки, значит!

– Наверное! Была там деревня.

– Так вы не слыхали о том, что произошло на станции Магино?

Карахан солгал:

– Нет! А что там произошло?

– Целое сражение!

– Не понял! Какое сражение. Учения, что ли?

– Ага! Учения! Банда боевиков, появившаяся неизвестно откуда, напала на стоящий пассажирский поезд. Грабануть, наверно, хотели. А в поезде армейский караул груз какой-то сопровождал. Ну наши и дали просраться бандюкам. Народ гутарит, боевиков этих у Магино чуть не две сотни положили. А еще сколько в лес к болотам ушло. Но тех из вертолетов побили.

Ваха изобразил изумление:

– Нападение на поезд и здесь?

– Вот и удивляется народ. Отродясь тута такого не было. В войну район даже немец не бомбил. А ныне вишь, чё творится. А главное, ни хрена не понятно, как такая банда до лесов наших добралась.

Карахан осторожно спросил:

– Наверное, милиция и войска все дороги перекрыли?

Старик махнул рукой:

– Не-а! Наоборот, почти весь отдел к Магино выслали. Даже пост сняли. А в милиции пара дежурных сидит. Сам видел.

И только сейчас сосед обратил внимание на джип:

– А вы чё, уезжать собрались?

Карахан небрежно ответил:

– Это я собрался уехать. Мне еще в Москву надо заехать. А брат с другом на реке остались.

– В Москву? Далековато будет!

Карахан согласился:

– Далеко. Но и поеду не на «Жигулях». На джипе удобно, комфортно. Не едешь – отдыхаешь.

– На таком да, а братуха Джохар, значится, на реке остался? Пожалуй, я сплаваю к ним. У Митька лодку возьму и сплаваю. Покажу рыбалку, а то так и будут хренью заниматься.

– Не стоит, Петрович! Они вечером вернутся.

– Значит, ты едешь щас, а Джохар с корешком твоим только к вечеру подкатят?

– Да, а что?

Старик коротко сказал, как отрезал:

– Башка болит!

– Так тебе выпить надо?

– Не помешало бы!

– Ну, это не проблема! И брата дожидаться не стоит.

Карахан достал бутылку водки, которую взял с собой из хутора, и две пятисотрублевые купюры:

– Держи, фронтовик! Водка есть, закуску купишь! Хорошую закуску.

Старик поклонился:

– Благодарствую! Но за пузырь благодарствую, а деньги беру в долг. Пенсию принесут, рассчитаюсь!

– Конечно! Джохару и отдашь!

– Обязательно отдам!

– Ну тогда я поехал!

Старик посоветовал:

– Сейчас в центре народа много, все обсуждают бойню у Магино. Тебе там лучше не показываться. А то как бы греха не вышло. Мужики поддатые, злые. От них всего ждать можно. Ты как из проулка выедешь, не сворачивай к центру, а езжай прямо. Доедешь до кладбища старого и слева в объезд по грунтовке. Твой вездеход там пройдет. Через пару километров выедешь на шоссе и – за постом гаишным! А дале дорога дальняя и прямая.

Карахан поблагодарил Николаева:

– Спасибо тебе, Петрович! Хороший ты человек!

– Да и ты ничего! Хоть и чечен, а врубаешься, что русскому человеку без похмелки, как жениху без отростка.

Ваха сел в джип, попросил:

– Петрович! Если не трудно, ворота открой, а?

– Какой разговор? И открою и закрою! Без базара!

Старик метнулся к воротам.

Вскоре Карахан, еще попрощавшись со стариком-фронтовиком, выехал в проулок. Он послушался совета Петровича и через полчаса вышел на трассу. Вздохнул с облегчением. Поток машин был довольно плотным, и его джип особо не выделялся на дороге. Главное, ему удалось уйти из опасной зоны. Он переиграл всех. И Кермана, и Есаула, и русский спецназ! С Кермана он еще спросит! И тот ответит за подставу по полной программе. Голова Есаула лежала в мешке вместе с капустой. Там ей и место. А спецназу теперь Карахана не достать. Спецы, конечно, выйдут на дом в Курлянске. Да только толку-то от этого? Карахан включил магнитолу. По салону разлилась спокойная инструментальная музыка. Ваха подумал, что надо позвонить Масуду, но тут же одернул себя. Рано! Вот подъедет к Ростову, тогда и поговорит спокойно с боссом. А им есть что серьезно обсудить. И принять решение. Да, звонить он будет из Ростова, а пока – внимание на дорогу и показания приборов. Торопиться ему некуда, посему и скорость превышать не стоит. Встречи с инспекторами ДПС не опасны, но и не желательны. Так что не надо подавать им лишнего повода остановить автомобиль. Карахан снизил скорость до 90 километров в час. Устроился поудобнее на сиденье, замурлыкал в такт музыке. У него было прекрасное настроение. А впереди – хорошая дорога до самого Ростова. И перспектива убедить Масуда провернуть одно дело, которое реально сделало бы Карахана по-настоящему Большим человеком. А он сумеет убедить босса. Должен убедить! Обладая весьма весомыми аргументами в свою пользу.

В то время как Карахан незамеченным плыл по реке вверх по течению, а за него признали труп родного брата-близнеца Джохара, спецназовцы прочесывали лес в поисках Игната Верехова. Район поисков не захватывал полосу кустарника, тянувшегося непосредственно вдоль железнодорожных путей, так как оттуда боевики никак не проявили себя во время штурма. Но ведомый каким-то особым чутьем, заместитель Зубова, капитан Родин, все же решил обследовать эту полосу, уходящую к реке у моста. Он и вышел на бывшую позицию Карахана с Есаулом, обнаружив обезглавленный труп главаря банды, штурмовавшей спецвагон. Тут же вызвал командира группы:

– Первый! Я – Родин!

Подполковник ответил:

– Слушаю тебя!

– Нашел я Есаула!

– Где? Он жив?

– Верехов обнаружен западнее рубежа штурма бандитов. Мало того, что Есаула пристрелили в упор из пистолета, его еще и обезглавили. Так что передо мной лежанка, где еще недавно находились как минимум двое боевиков, один из которых лежит в яме без головы, отсеченной профессиональной рукой острым тесаком.

Вершинин удивился:

– Что? Есаул убит и обезглавлен? Но кто мог завалить его, если вся банда, включая Карахана и Шарипова, состояла из тринадцати боевиков? Ваху пристрелил Анвар, Шарипова – Зубов. Девятерых наемников положили ребята Полухарова из вагона. Одного, отошедшего к штабелям, уничтожил снайпер вашего отделения. Труп Есаула нашел ты. Итого, имеем именно 13 трупов. Но тогда кто завалил Есаула и отрезал тому голову?

Родин ответил:

– Не знаю, Первый! Повторяю, на позиции, где лежит обезглавленный труп Верехова, до бойни находился как минимум еще один человек. Кто он, мне неизвестно!

Вершинин приказал:

– Оставайся на месте, иду к тебе! При подходе обозначь себя!

Подполковник, дав «отбой» поискам и распорядившись второму отделению сосредоточиться на участке грунтовой дороги в 500 метрах от железной дороги, вызвал руководителя службы генерала Купавина:

– Центр! Я – Первый. Прошу ответить!

Генерал ответил тут же:

– На связи! Ну, что у тебя?

– Докладываю. Контртеррористическая операция «Паутина» в квадрате В-6 проведена успешно. Все боевики, что прибыли в район для проведения диверсии, уничтожены. В том числе и известный полевой командир Карахан! С нашей стороны потерь нет!

Купавин сказал:

– Что ж, молодцы. Поздравляю и пока от лица службы и от себя лично объявляю всему личному составу группы «Рокот» благодарность!

– У нас проблема, Центр!

– В смысле? Ты же только что доложил, что уничтожил всю банду Карахана – Есаула?

– Так-то оно так, но вот сам Есаул?.. Вероятнее всего, мы упустили «чистильщика» террористов. Так как Есаул убит не бойцами отделения Зубова, а неким посторонним лицом, который не просто пристрелил Верехова, но и отсек ему голову.

– Что все это значит?

– Если бы я знал. Но то, что, кроме тринадцати боевиков, в районе находился еще один боевик, очевидно. И скорее всего он прибыл к Магино до того, как второе отделение подчиненной мне группы заблокировало этот район. Его скрытая позиция обнаружена. Там же найден и труп Есаула, в штурме спецвагона непосредственного участия не принимавшего. Думаю, неизвестный «чистильщик» должен был убить и Карахана, если бы тот применил запасной путь отхода. Но так как Ваху убил Шарипов, то неизвестный уничтожил Есаула.

Генерал произнес:

– Чертовщина какая-то! Как вы контролировали район, если пропустили присутствие на его территории «чистильщика»? Не обнаружив его позиции?

– Так никто о нем и не думал. А «чистильщиком» мог быть только человек Каландина.

– Или Кермана! Хотя нет! Керману нужна была гибель Карахана. Какой-то Есаул его не интересовал.

– Вот именно. А раз «чистильщик» с хутора, то о нем не мог не знать агент, внедренный в ближайшее окружение Каландина. Но тот ведь не сбросил о нем никакой информации?

– Не сбросил. Ладно! Что решил предпринять по этому «чистильщику»?

Вершинин ответил:

– Сейчас лично обследую позицию, где он скрывался вместе с Есаулом. Попробую определить путь отхода после ликвидации Верехова. Думаю, он пошел к реке, где у моста его могла ждать лодка. Однако мы если и найдем его следы, то преследовать не сможем. А посему прошу вас связаться с командиром полка внутренних войск и приданному полку звену «Ми-8». Необходимо оцепить район, расширив его границы километров на тридцать от станции Магино, а также провести воздушную разведку акватории Курли, до села Осиновка и болота, куда также мог отойти неизвестный «чистильщик»! Нам бы только обнаружить его…

Генерал оборвал подполковника:

– Раньше надо было обнаруживать. Теперь ищем иголку в стогу сена. Ну хорошо, командиры полка и вертолетного звена свяжутся с тобой. Определишь им задачу. К поиску подключим и милицию всех прилегающих к Магино населенных пунктов!

– Понял, Центр! Жду связи с офицерами охраны полигона.

Купавин спросил:

– Ты с Полухаровым давно не связывался?

– С момента отдачи приказа на проведение операции «Паутина». По времени сейчас спецвагон должны отцепить от состава на станции поселка Полье и маневровым тепловозом доставить на территорию полигона. А что, если не секрет?

– Несчастье у него! Даже не представляю, как он воспримет страшную весть! Но, ладно, с этим я как-нибудь сам разберусь. А ты организуй эвакуацию из района применения первого отделения своей группы. Оно тебе у Магино не пригодится, а мне нужен Полухаров. Как понял?

– Понял, Центр. Выполняю!

Подполковник, отключившись от руководителя спецслужбы, связался с командиром полка внутренних войск. Тот быстро оценил обстановку и обещал уже через два часа закрыть тридцатикилометровую зону в эпицентре со станцией Магино, для чего решил привлечь два батальона на технике и отдельные взводы для прочесывания территории зоны. Также было согласовано и применение вертолетов для проведения разведывательных полетов с эвакуацией первого отделения группы спецназа в Москву рейсом транспортного самолета «Ан-24». Решив вопросы с руководством полигона, подполковник прошел к Родину, которого заметил издалека. Тот стоял недалеко от кустов, обозначая себя, как и приказывал командир.

– Ну, показывай, капитан, где труп Есаула?

Заместитель командира первого отделения жестом указал на кусты:

– Прошу за мной!

Вскоре Вершинин увидел обезглавленный труп боевика.

Спросил:

– Уверен, что это Есаул?

– Уверен. Он же раньше в спецназе служил. Поэтому носил татуировку на плече. К тому же в потайном кармане его камуфляжа я нашел талисман, внутри которого крошечная фотография бывшей жены Верехова. Он это, товарищ подполковник.

– Да, похоже, он. Остаются вопросы: кто и зачем так разделал его? За что? Откуда этот мясник объявился и куда делся?

– Откуда объявился, сказать не могу, как и то, кто он, а вот уходил бандит вдоль кустов к реке. Я тут обшарил местность. Нашел след. Уходил убийца спешно, даже не пытаясь замаскировать путь отхода.

– Так чего стоим? Быстро по следу! Веди!

Капитан двинулся вперед. Вершинин за ним. Вскоре они вышли к реке и увидели прибрежный участок смятой осоки.

Родин сказал:

– Здесь убийцу ждала лодка. На ней он и свалил. Вот только куда – вверх по течению? Или вниз?

– Да, лохонулись мы с этим «чистильщиком»! И надо было сделать малость, пройтись по полосе кустарника.

– Всего не предусмотришь. Но, думаю, начни мы зачистку этой стороны железной дороги, неизвестный нашел бы способ скрыться. Наверняка он здесь объявился задолго до появления и бандитов, и нашего отделения. А возможно, он кто-то из местных.

– Из местных?

– Почему нет? Возьмите любой случай захвата заложников. Я имею в виду случай массового захвата, так везде среди жителей поселков, подвергшихся атаке террористов, были осведомители у бандитов.

– Но на хрена ему голова Есаула? Солить ее он, что ли, собрался? В кадке у себя дома.

Капитан погладил подбородок:

– Да, с головой трупа непонятка. Хотя ее могли отрубить, чтобы сбить нас с толку. Кто обычно отсекает головы своим мертвым жертвам? Кавказцы, дабы доказать, что месть свершилась. Здесь же ни о какой мести Есаулу речи нет. Но нам подбрасывают эту версию, дабы направить на ложный след. Мол, ломайте макушки, ребята, на хрена Есаулу отрубили голову. Вот мы и ломаем, а она где-нибудь в той же осоке на дне реки тихо тиной затягивается.

Подполковник сплюнул в траву:

– Ладно! В принципе, мы свою задачу выполнили. С остальным пусть МВД или ФСБ разбирается.

Родин согласился:

– Тоже верно! Мы свое отработали, спецвагон отбили, Карахана с помощником и бандой Есаула завалили. А что до разборок среди них, так это не наше дело.

Вершинин проговорил:

– Какая-то хреновина за всеми действиями боевиков кроется. Карахана шлепнул Анвар. Есаула – непонятно кто. Мутняк сплошной.

– Да пошло оно все к черту! К нам-то какие претензии? На состав Карахан выводил одиннадцать рыл банды Есаула. Все они уничтожены. Ваха с помощником тоже. Все. Мы свое отстреляли.

Подполковник махнул рукой:

– Ладно! Пошли к отделению. Тут нам делать нечего. Идем!

Офицеры вернулись к отделению, бойцам которого Зубов объявил привал. Через час к ним подошел бронетранспортер полка внутренних войск. Вершинину передали приказ следовать на территорию городка военнослужащих, обслуживающих полигон «Северный», и оставаться там до особого распоряжения из Москвы.

Полухаров же со своими подчиненными 1 октября вылетел в Москву, не зная, что в штабе службы его ждет весть, которая перевернет всю дальнейшую жизнь, заставив в итоге вновь встать на тропу войны и продолжить участие в эпопее, связанной с кровавым Вахой Карахановым.

30 сентября. Ростов-на-Дону! 9.00.

Остановившись перед постом ДПС у небольшого, уютного дорожного кафе, Карахан достал сотовый телефон. Набрал номер.

После нескольких коротких гудков, услышал:

– Ассолом, Ваха! Как дела?

– Ва аллейкум ассолом, уважаемый Масуд. Дела нормально.

– Откуда звонишь?

– Можно сказать, из Ростова.

– Вот как? Быстро, однако, ты пробежал 800 верст. А что с твоими друзьями? Они тоже прибыли на Дон?

– Нет, уважаемый Масуд. Они навсегда остались у проклятой железнодорожной станции Магино.

– Не понял?!

– Операция «Зигзаг» оказалась банальной подставой Кермана. Сбросив мне заказ, он сдал его русским спецслужбам. На станции нас ждала засада.

Масуд спросил:

– Как же ты остался жив?

– Вместо меня погиб Джохар, мой брат.

– Вот как? Близнец?

– Да!

– Значит, Керман подставил тебя, а ты собственного брата?

– Я не хотел подставлять Джохара, ему отводилась роль перевозчика. Он должен был доставить меня с Анваром к месту проведения операции по реке. И ждать возвращения в лодке. Но, упустив меня, гяуры зацепили Джохара. И тут плохую службу брату сыграло наше практически неразличимое сходство. Спецназ убил Джохара. Он всех убил. Мне удалось уйти чудом и только потому, что, приняв брата за меня, спецы за мной не охотились. Остальных же перебили.

– Что ж! Война есть война! Ты сейчас едешь на хутор?

– Да!

– Не торопись! Я в Ставрополе. Но к Ростову подъеду. Встретимся, поговорим. Нам есть что обсудить. Касающееся положения дел на хуторе. Ты квартиру на окраине сними, покушай хорошо, отдохни, выспись. Я найду тебя. Сам меня больше до встречи не вызывай!

– Хорошо! Я так и сделаю!

– Сделай, Ваха. До встречи!

– До встречи, господин!

Карахан въехал в город, остановился недалеко и от железнодорожного и автобусного вокзалов. Вышел из салона, прошелся по улице. Увидел у арки толпу старушек с объявлениями, вывешенными на карточках.

Он подошел к одной из старушек, предлагающей к сдаче однокомнатную, меблированную квартиру:

– Здравствуйте, хозяйка! Значит, сдаете квартиру?

– Сдаю!

– Далеко отсюда?

– Рядом, за шашлычной вверх по улице метров сто. Дом старый, но крепкий, еще сталинской постройки, тихий двор. Мебель простенькая, но не рухлядь, телефон, телевизор.

– И сколько берешь за сутки?

– Пятьсот рублев!

– Что так дорого!

– Это за сутки. За неделю или месяц дешевле.

– Стоянка машин рядом имеется?

– А зачем она? Жильцы во дворе машины ставят.

– Я спросил о платной стоянке.

– Есть и такая, но далековато, остановка троллейбуса.

– Хорошо! Веди на хату, смотреть будем!

Жилье Карахану понравилось. Место действительно оказалось тихим, квартира ухоженная, чистая.

Осмотрев комнату, кухню, санузел, Карахан сказал старушке:

– Снимаю! Пока на двое суток. Потом видно будет.

– Деньги вперед!

– Естественно! Держи.

Карахан протянул старушке два пятисотенные купюры.

– Ключи в прихожей. В воскресенье, в 9 утра зайду. Решишь остаться, поговорим об оплате. Уже со скидкой. Уедешь, ключ соседям передай! Если девку будешь приводить али друзей принимать, будь осторожней, без шума чтобы. Иначе соседи в момент милицию вызовут. Пенсионеры у нас бдительные и любопытные.

Карахан заверил:

– Ни девиц, ни друзей в хате не будет. Но за предупреждение спасибо!

Проводив хозяйку квартиры, Карахан присел в старое кресло, достал из кармана сотовый телефон. Набрал длинный номер. Ему ответил молодой голос с четко выраженным кавказским акцентом:

– Ассолом аллейкум, Ваха, рад тебя слышать. Как дела?

– Ва аллейкум, Али! Я тоже рад слышать тебя. Дела нормально, но требуется твоя помощь!

– Всегда рад помочь бывшему командиру. Тем более я тебе жизнью обязан. Говори, что надо сделать!

– Найти некоего Неджета Кермана. У него в помощниках англичанин из Лондона служит. Тонни Вильсон.

Молодой человек прервал бывшего командира отряда наемников, в котором служил Али Кабоев…

– Не продолжай! Керман личность известная, он сейчас отдыхает на своей яхте как раз у берегов города, где устроился я со своими бойцами.

– Значит, мне повезло?

– Не знаю, тебе судить!

– Повезло, но ты уверен, что на яхте именно тот Керман, о котором я говорю?

– Если твоему Керману под шестьдесят лет, у него пышная шевелюра, аккуратная бородка с проседью, внешний вид султана и он является одним из руководителей организации «Кольца питона», то на яхте он. Вильсона описать?

– Не надо. Но откуда ты знаешь о «Кольцах питона»?

– Да нас здесь вербовали в эту организацию. В Турции она существует под другим названием и имеет статус общественного движения гуманитарной направленности.

Карахан проговорил:

– Значит, мне действительно очень повезло.

– Везет сильнейшим, командир! Итак, Кермана, считай, нашли, что надо сделать дальше?

Голос Карахана приобрел стальной оттенок:

– Завалить его!

Али Кабоев удивленно переспросил:

– Я не ослышался? Завалить самого Кермана?

Карахан подтвердил:

– Ты не ослышался, Али. Я хочу, чтобы ты организовал и провел акцию устранения Неджета Кермана.

– Хм! Интересный расклад.

– Это возможно?

– Возможно-то возможно, но сложно. Потребуется серьезная кропотливая подготовительная работа, привлечение специалистов, а это все приличные финансовые затраты, не считая вознаграждения исполнителям акции.

– Я оплачу и расходы, и гонорар киллерам. Ты берешься за это дело?

– У меня нет другого выхода. Ты спас мне жизнь в Чечне, я твой должник, а долги отдаю всегда.

– Куда и какую сумму мне следует перевести, чтобы ты немедленно приступил к работе?

Кабоев назвал счет в одном из немецких банков, а также сумму.

Карахан заверил, что деньги завтра же уйдут в Германию.

Кабоев сказал:

– Что ж, тогда я начинаю?

– Начинай, Али! Да поможет тебе Всевышний. И помни, Керман заслужил смерть тем, что сдал русским спецслужбам операцию, которую сам и заказал. Он это сделал, чтобы убрать меня руками гяуров. Я чудом выжил, но погиб мой брат Джохар.

– Что? Джохар погиб?

– Да! И я должен отомстить Керману. Сделал бы это сам, но не имею сейчас такой возможности. Из-за него, подонка, вынужден скрываться.

Кабоев ответил:

– Я понял тебя, Ваха! Не волнуйся, Джохар, которого я хорошо знал и уважал, будет отомщен!

– Благодарю тебя, Али. И жду сообщения о том, что пес Керман мертв. До связи, брат!

– До связи, командир!

Карахан отключил телефон и покинул квартиру. Прошел к вокзалам. Перегнал внедорожник на платную стоянку. После чего вернулся на съемную квартиру, принял душ, перекусил тем, что купил по дороге, и завалился спать. Только сейчас он почувствовал, насколько устал за прошедшую неделю.

После разговора с бывшим полевым командиром Али извлек из сейфа бинокль и прошел на обширную веранду. Взглянул на мирно покачивающуюся на волнах яхту, что бросила якорь примерно метрах в пятистах от берега. Погода стояла прекрасная, теплая. Кабоев долго смотрел на яхту, пока не увидел того, о ком разговаривал с Караханом. Керман появился на палубе в одних плавках. Сделал несколько упражнений физической зарядки и, встав на перила, прыгнул в воду прямо с палубы.

Кабоев проговорил:

– Неплохо для шестидесяти лет. Керман в прекрасной физической форме, что, впрочем, ничем не поможет ему!

В голове террориста, боевика, на совести которого был не один десяток человеческих жизней, загубленных в Чечне, мелькнула мысль. Кермана не так уж сложно уничтожить. Достаточно одного выверенного выстрела из советской снайперской винтовки – и все! В воду упадет труп. Но как не сложно сбить Кермана пулей, так же просто можно определить, откуда был сделан роковой выстрел. И тогда Али окажется в незавидном положении. Люди Кермана, боевики террористической организации «Кольца питона», легко до-станут его. А умирать 37-летний Кабоев не хотел. Следовательно, применение снайпера отпадает. Но сам по себе напрашивается другой вариант, при котором Али останется вне подозрений, а Керман отправится на дно моря кормить рыб.

Опустив бинокль, он крикнул в холл:

– Закир!

– Я здесь, господин!

На веранду вошел тщедушный немолодой уже человек.

Кабоев приказал:

– Срочно найди Рината. Пусть явится сюда!

– Слушаюсь.

Слуга Али бесшумно удалился.

Вскоре на веранду вышел крепкий парень в спортивных брюках и майке:

– Вызывал, шеф?

– Да, Ринат! Подойди!

Кабоев передал ему бинокль, указал на яхту:

– Взгляни на эту посудину и того, кто плещется около нее!

Парень поднял бинокль, проговорил:

– Это яхта господина Кермана. А в воде, похоже, он сам, собственной персоной!

– Правильно! В море плещется Неджет Керман, весьма авторитетный в определенных кругах человек. Скажи мне, Ринат, мы можем устроить ему несчастный случай?

– Не понял, шеф?

– Утопить его, к шайтану!

Парень пожал плечами:

– Если Керман ежедневно купается в море, то можем.

– Вот и хорошо. Значит, должны сделать. И завтра же! А посему сейчас найди Юргена и начинайте подготовку акции. Снаряжение для подводного плавания в порядке?

– Конечно! Мы проводим тренировки ежедневно!

– Отлично! Думаю, объяснять подробности исполнения предстоящей работы не стоит?

Ринат отрицательно качнул головой:

– Но один вопрос разрешите?

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Сколько с Юргеном получите за шкуру Кермана? По сто тысяч долларов. Неплохо для одного заплыва, не так ли?

– Неплохо. Но я хотел спросить и о другом?

– Спрашивай!

– Почему вы решили убрать Кермана? Ведь если его люди выйдут на наш след, нас здесь на мелкие куски порежут!

Кабоев спокойно ответил:

– Так сделайте все «чисто», не оставляя следов! А почему я решил убрать Кермана, то извини, Ринат, это мое дело. Еще вопросы?

– Вопросов нет!

– Иди! Работай!

На следующий день, около одиннадцати часов, Неджет Керман вновь решил окунуться в море. На этот раз он не стал прыгать с верхней палубы, а спустился к воде по трапу. Его сопровождал Вильсон. Но Тонни не собирался купаться, так как был одет в летний костюм. Он просто сопровождал босса. Керман отплыл от яхты на пятьдесят метров. Сегодня море не было таким спокойным, как вчера. Из-за ряби на волнах ни он, ни его помощник не заметили мелких пузырьков воздуха, приближающихся к пловцу.

Керман решил плыть назад, но неожиданно почувствовал, как его ноги попали в жесткий захват. Он не успел даже крикнуть, как оказался под водой. Керман увидел две черные фигуры, одна из которых тащила его вниз. И это было последнее, что разглядел в своей жизни один из руководителей террористической организации «Кольца питона». Вильсон поднял тревогу слишком поздно. Да и не мог он помочь своему боссу. Того вытащили из воды через три часа спасатели побережья. Пловцы Кабоева в это время уже находились на вилле.

Дождавшись, пока тело бывшего высокопоставленного террориста достали из моря и уложили на палубе яхты, Кабоев вызвал по мобильнику Карахана.

Тот, отдохнувший за сутки, ответил:

– Слушаю тебя, Али!

– Мы в расчете, Ваха! Твой недруг мертв. Несчастный случай в море, во время купания возле яхты!

– Ты уверен, что Керман мертв?

– Конечно! Иначе не звонил бы тебе!

– Благодарю, Али! Да, ты получил перевод?

– Получил. Все в порядке!

– Люди Кермана суетятся?

– Знаешь, нет. Я ожидал более бурной реакции на его смерть!

– Это хорошо! На прощанье один вопрос, брат!

– Да, Ваха?

– Если мне еще понадобится твоя помощь, я могу на нее рассчитывать?

– Без вопросов! Как выйти на меня, знаешь!

– Благодарю еще раз! До встречи! Возможно, она когда-нибудь состоится!

– До встречи, Ваха!

Карахан отключил телефон. Откинулся в кресле. Ну, вот! Керман получил свое! Оснований не доверять Али у Вахи не было. Он хорошо знал Кабоева. Тот всегда отвечал за свои слова. Теперь остается дождаться Масуда. Интересно, о чем тот хочет поговорить с Караханом перед поездкой его на хутор Шестовский? Уж не о том ли, о чем и сам Ваха желал побеседовать с боссом? Судя по всему, разговор предстоит серьезный, раз Масуд сам намерен приехать в Ростов. Поживем – увидим, гадать бесполезно.

Ваха взглянул на часы: 14.50. И тут же его мобильник издал сигнал вызова.

– Это я, узнал?

– Конечно, узнал, Масуд!

– Ты снял квартиру?

– Да, я сделал все, как велели вы!

– Место спокойное?

– Да!

– Называй адрес! И обеспечь, чтобы, кроме тебя, в квартире никого не было.

Карахан объяснил, как найти дом, где он временно остановился:

– До встречи!

Не успел вскипятить чайник, как в квартиру позвонили. Карахан прошел в прихожую, посмотрел в «глазок» и тут же открыл дверь.

– Масуд? Вы что, находились где-то рядом?

Суровый внешне человек в безукоризненном костюме прошел в прихожую, захлопнув за собой дверь. Карахан удивился:

– Вы прибыли один?

Масуд взглянул на полевого командира:

– На тебя плохо подействовало длительное нахождение в России. Ты стал туго соображать. Естественно, я прибыл с охраной, но за каким шайтаном было тащить ее сюда?

Карахан поклонился:

– Все понял, уважаемый!

Он указал на комнату:

– Прошу. Обстановка скромная, но хата надежная.

– Знаю, мои люди следили за ней.

– Проходите, а я принесу чай!

– Не до этого! У меня мало времени. Итак, Керман подставил тебя, ты подставил брата и для русских теперь мертв?

– Да!

– Слышал, в Турции неожиданно утонул Керман? Твоих рук дело?

Карахан признался:

– Да, моих! Я не мог поступить иначе. Керман не оставил бы меня в покое и нашел способ в конце концов уничтожить.

– Надеюсь, твои люди следов в Турции не оставили? Мне осложнения с организацией «Кольца питона» не нужны.

Ваха заверил:

– Не беспокойтесь. Мои люди следов не оставили!

– Ладно, давай о главном. Вчера у себя на загородной вилле в Подмосковье скончался Игорь Витальевич Рудинец. А это значит, что Каландин потерял солидную «крышу», которая позволяла ему держать перевалочную базу транзита наркотиков и оружия в Шестовском. Да и возраст бывшего партийного босса таков, что и ему осталось недолго ходить по этой грешной земле. Пока Каландин не провалился, я решил заменить его. Официально наследник усадьбы сын Каландина, пустой, по сути, человек, если бы не деньги папаши, он давно обитал бы на свалке. Любит погулять. Много пьет. Этот сын, Аркадий Георгиевич Каландин, трижды разведенный, как никто лучше подходит на роль ширмы нашей базы. Реальным ее руководителем, исходя из последних событий, я решил назначить тебя!

Карахан вздрогнул от неожиданности. Он услышал то, о чем так мечтал:

– Меня?

– Да, тебя! Или ты против нового назначения?

– Нет, просто ваше решение столь неожиданно!

– И столь привлекательно, да? Ты прав, оно принесет тебе большие деньги, но и работать придется много.

– Я готов!

– Не сомневаюсь! Итак! Ты возвращаешься на хутор. Готовишь тихое устранение Каландина и запасную базу хранения наркоты. На соседнем хуторе Васильевском, что в двадцати километрах от Шестовского. Мои люди уже работают там. Все должно выглядеть естественно. Жил боссом, дожил до почтенного возраста и умер. После того как труп Каландина зароют в землю, в усадьбу заявится сын Каландина. Ты обработаешь его и полностью подчинишь себе. Лучший способ – посадить на иглу! Втянется, никуда уже от нас не денется. К тебе в помощь я пришлю Шамсета Балаева. Он станет твоим заместителем. Какое-то время базу не используем, выжидаем время, пока все устаканится. На этот период твое место на хуторе Васильевском. В Шестовском управляет Шамсет. Как возобновляем транзит через Шестовский, возвращаешься в усадьбу. Руководишь базой. Вопросы?

Карахан потер бородку:

– Все, что вы обозначили, мудро и выполнимо. Но существует проблема, которая в состоянии сломать наши планы.

– Что за проблема?

– Это помощник Каландина, его телохранитель, бывший капитан-спецназовец Мельников. Или Мельник. Ему подчинена охрана усадьбы. И он может реально помешать нам.

– Так убери и его!

– Одному, без поддержки устранить и Каландина, и Мельника мне не удастся.

– Хорошо! Этим Мельником займутся другие люди. И они решат с ним проблему завтра. Потому как завтра этот Мельник должен прибыть в Ростов, в филиал банка «ДонКар». Информация проверена.

– Я все понял, Масуд! Благодарю за доверие!

– Отблагодаришь работой! Когда намерен вернуться в Шестовский?

– Думал, сегодня. Сразу после встречи с вами, но… раз Мельника уберут завтра, то и я поеду к Каландину тоже завтра!

– Хорошо. Я ухожу. Связь держать только со мной. И в экстренных случаях.

– Слушаюсь!

– Да поможет тебе Всевышний!

– Да поможет он всем нам!

Карахан проводил Масуда.

Вернувшись в комнату, ударил кулаком по столику:

«Вот она удача! Фарт! Всего лишь один год работы на Шестовском сделает из Карахана богатейшего человека. А дальше посмотрим, что делать! Служить или повелевать!»

Карахан принялся собирать вещи.

Глава 10

Москва, суббота, 1 октября.

Транспортный «Ан-24» прибыл в Подмосковье в 21 час 28 минут. Первое отделение группы спецназа «Рокот» покинуло борт и выстроилось возле трапа. К самолету подъехали «Газель» службы и автомобиль ее руководителя. При появлении Купавина майор отдал команду:

– Товарищи офицеры!

И пошел навстречу генералу. Остановившись в трех шагах от начальника, вскинул руку к берету.

– Товарищ генерал…

Купавин остановил майора:

– Отставить доклад. Мне и так все известно о действиях отделения по отражению штурма банды Есаула. Прикажи подчиненным сесть в «Газель». Там они переоденутся, и микроавтобус развезет ребят по домам. Тебя прошу проехать в штаб. На моей машине.

Полухарова насторожил голос генерала. Какой-то смущенно-виноватый. Не присущий Купавину.

Майор спросил:

– Что-нибудь случилось, Вячеслав Юрьевич?

Генерал ответил:

– Обо всем поговорим в штабе. Твоя гражданка у меня, так что разберись с подчиненными, и едем!

Майор повернулся к личному составу отделения:

– Товарищи офицеры! Занять места в «Газели». Переодеться, экипировку и оружие оставить в салоне. После чего микроавтобус доставит вас по домам. Завтра отдых, если не возникнет внештатной ситуации. Посему сотовые телефоны держать постоянно включенными и иметь при себе даже при посещении сортира. Вопросы? Нет вопросов! Выполнять!

Офицеры и прапорщики отделения не заставили себя ждать. Полухаров передал оружие и экипировку старшему лейтенанту Клыкову и сел на заднее сиденье «Ауди». Служебный автомобиль тут же рванул к КПП Подмосковного военного аэродрома.

Всю дорогу ехали молча. Генерал часто курил. Въехав на территорию охранной фирмы «Заслон», генерал и майор покинули салон и поднялись на второй этаж здания. В приемной Ольги не оказалось. Да и немудрено. Стрелки часов приближались к полуночи. На диване лежал гражданский костюм майора.

Генерал кивнул на одежду:

– Переоденься – и в кабинет! Форму оставь на диване!

Купавин прошел в свое служебное помещение. Полухаров быстро переоделся, спрятав не сданный и нигде не зарегистрированный трофейный пистолет ПМ за ремень спины, чтоб не заметил Купавин. Прошел в кабинет, спросив:

– Так что же все-таки случилось, Вячеслав Юрьевич?

Генерал взглянул на майора:

– Беда, Володя.

Предчувствие страшного сжало сердце боевого офицера. Он тихо спросил:

– Мама?

Генерал утвердительно кивнул рано поседевшей головой:

– Да, майор! Она умерла. Прими мои соболезнования.

Полухаров присел на диван, закрыв лицо руками. Наступило недолгое молчание. Подняв голову, майор задал короткий вопрос:

– Когда?

– Через час после того, как ты с отделением прибыл в ангар стоянки спецвагона, 26-го числа.

– Что??? 26 сентября?

– Да, в 22.10.

– И вы… зная об этом, ни слова не сказали мне?

Генерал вздохнул:

– Ты же понимаешь, я не мог сделать этого. При всем своем желании.

Полухаров резко повысил голос:

– Не понимаю! Почему не могли?

– Предстояла боевая операция, она уже началась, и менять что-либо я не имел права.

– Вы хоть понимаете, о чем говорите? Не имели права предпринять чего-либо? Что, акция практически беспрепятственного расстрела боевиков являлась сложным заданием и с ним не справился любой другой офицер из отделения? Да тот же Клыков все сделал бы как надо, тем более и делать особо ничего не пришлось. А вы, генерал, зная, что умерла моя мама, единственный родной мне человек, все же посылаете меня на задание. Почему вы так поступили? Почему о смерти матери я узнал только сейчас? Почему не дали мне проститься с ней? Ведь наверняка ее уже похоронили, так?

Генерал кивнул:

– Так! Похоронили, вчера.

– Но почему не дождались меня? Ведь ждать-то оставалось всего сутки?

– Я хотел отложить похороны, но… не получилось. Попросил Леонидыча выделить людей, чтобы все организовали, подготовили, а они… вот они и подготовили и провели похороны. Ну что ты смотришь так на меня? Ну, виноват! Недосмотрел. Но ты же прекрасно знаешь, чем я здесь занимался.

В голосе Полухарова прозвучали металлические нотки:

– Не знаю! И не хочу знать. Вы поступили… как… как… не знаю, как и назвать. Подло! Из-за каких-то паршивых бандитов, обреченных на уничтожение…

Майор махнул рукой:

– Для вас главное – отчитаться перед начальством. Вовремя доложить об успешно выполненной операции. Получить очередную благодарность. А люди? Люди для вас – пешки, материал достижения цели.

– Зачем ты так, Володя? Разве я заслужил подобные упреки?

– Заслужили! Ваш поступок не позволяет мне дальше продолжать службу в спецподразделении.

– Ты глупость-то не говори? Не пори горячку!

Полухаров направился к выходу.

На пороге обернулся:

– Не думал, что ты, генерал, окажешься подонком! Послать бы тебя, да толку? Рапорт оставлю в приемной. Провались она пропадом, эта собачья служба!

Хлопнув дверью, Полухаров вышел из кабинета. Присел за стол секретаря, достал из принтера стандартный лист бумаги. Написал рапорт с просьбой об увольнении без объяснения причин. Прошел на стоянку. Сел в свой «Пассат» и выехал за пределы территории штаба антитеррористической службы. За поворотом резко остановил автомобиль. Откинулся на сиденье, закурил. Подумал – вот и все! Нет у него больше ни мамы, ни работы. Служба – черт с ней! Найдет себе применение. Много майору не требуется, лишь бы прожить, а это он обеспечит. А вот маму не вернешь. Но каков Купавин? Знал же, что произошло с матерью, и промолчал. Молчал, пока не закончилась боевая операция. Это по-человечески? Ладно, если бы группа действовала бы где-нибудь в горах, откуда выбраться невозможно, и задача стояла бы ответственная, сложная, при выполнении которой каждый боец на счету, тем более командир отделения. Но в случае со спецвагоном? Ведь группа вполне могла обойтись и без него. Генерал если не мог 26-го числа вытащить его из ангара, то уйти из вагона по ходу следования к Магино не составляло никакого труда. И тогда он успел бы хоть попрощаться с единственным родным человеком. Ан нет, Купавин поступил иначе. Он промолчал. Для него второстепенная операция важнее человеческих отношений. Главное – отработать задачу, остальное – туфта, химера. Ну и пусть теперь ищет себе другого командира отделения. Найдет, конечно, слава богу, в стране еще не перевелись офицеры, готовые не на словах, а на деле защищать интересы Родины, постоянно рискуя своей жизнью. И «Рокот» продолжит боевую работу. Но теперь уже без него, майора Полухарова. Поймут ли его ребята группы? Должны понять. Хотя, наверное, не все. Кто посчитает, что Владимир сломался, а случай со смертью матери стал лишь видимым поводом, чтобы уйти на «гражданку». Ну и пусть считают. Он принял решение, и рапорт на столе в приемной. Сможет ли он жить без службы? Сможет! Как-нибудь притрется. А вот как жить без мамы? Нет, она не опекала его, и Полухаров никогда не являлся маменькиным сынком. Он просто очень любил эту женщину, подарившую ему жизнь, воспитавшую его таким, какой он есть сейчас. Очень любил. И боль от утраты настолько сильна, что рвет сердце на куски. Сейчас он придет домой, а там? Там вместо привычного родного грудного голоса: «Это ты, Володя? Ну слава богу, вернулся». Мама знала, что сын ее офицер, не ведала лишь, что Володя не простой армейский служака Генеральского штаба, часто мотающийся по командировкам, а командир отделения боевой группы специального назначения. Не знала, что в командировках он не инспектирует мирные войсковые части, роясь в бухгалтерии и наблюдая разного рода учения, а выходит на террористов, вместе с друзьями часто вступает в бой с превосходящими силами противника. Рискует жизнью. Возможно, мама и догадывалась о том, что не все так просто в его службе. Но не более. И это в какой-то мере успокаивало ее. Ее больше волновало, что Владимир до сих пор так и не завел семью. А маме так хотелось иметь внуков. А теперь… теперь уже ничего не будет. Ничего и никого. И, зайдя в квартиру, Володя больше не услышит голос мамы. Никогда. Какой страшный смысл содержит в себе это слово – НИКОГДА.

Да, мама болела. Но ведь ее можно было вылечить. Только сынку все оказывалось не до матери. Бросить бы раньше эту службу и заняться здоровьем мамы, глядишь, жила бы. Но нет! Перед Полухаровым стояла куда более важная задача – защищать интересы всего российского народа. Государства. А что такое государство по своей сути? Это и есть люди. Его мать. Выходит, он не смог выполнить главную задачу, защитить от болезни свою маму. А значит, не защитил и государство. Он не справился с возложенными на него обязанностями, а посему должен уйти со службы. Черт! Как же хреново на душе! А каково будет дома, в одинокой трехкомнатной квартире, еще хранящей запах мамы.

Полухаров почувствовал непреодолимое желание выпить. В холодильнике всегда стояла бутылка водки. Он выпивал по сто граммов, возвращаясь из командировок. Но водку наверняка после похорон или во время них выпили. Так что придется покупать. Да. И побольше! Чтобы нажраться до беспамятства, выбить слезу, заставить себя биться в истерике, чтобы выплеснуть хоть часть жгучей боли наружу. Иначе она сведет его с ума. Да и не сможет он трезвым быть в квартире, которая в одночасье стала для него чужой, даже враждебной, куда вынужден был вернуться. Безо всякого желания. И никуда от этого не деться.

Выбросив окурок в окно, Полухаров рванул машину по улице и тут же попал под радар инспектора ДПС, появившегося здесь, как джинн из кувшина, да еще в такое позднее время. Инспектор сделал отмашку жезлом, приказывая остановиться. Полухаров резко затормозил, приняв вправо, заставив милиционера отскочить к патрульной машине, встал. Наверное, ему следовало бы выйти из салона, извиниться, но Полухаров остался на месте, глядя в зеркало, как из салона патрульной машины появились еще два милиционера и с инспектором, заходя с двух сторон и поправив короткоствольные автоматы, направились к «Фольксвагену» майора. Вскоре прозвучал приказ инспектора:

– Выйти из машины!

Полухаров спросил:

– С какой это радости?

Старшина побагровел:

– Ты что, не понял? Вышел из машины, иначе…

Майор прервал инспектора:

– Что иначе?

– Иначе выбросим тебя из салона.

– Неужели? Смелый ты, однако, в словах, старшина. Один совет, не стоит так вести себя с людьми, кем бы они ни были.

– Ты еще поучи меня!

Инспектор взглянул на напарников:

– Тут урод непонятливый попался. Учим!

Два сержанта подошли вплотную к автомобилю, наставив на Полухарова автоматы, повторив приказ старшины:

– А ну живо из машины!

Владимир сжал зубы:

– Ну, чего встали? Стреляйте, умники! Посмотрим, на что вы способны.

Патруль растерялся. Еще никто в их практике не вел себя столь спокойно и вызывающе.

Майор резко распахнул дверь, вышел из салона, достал из накладного кармана не сданное еще удостоверение, развернув, сунул его под нос старшины:

– Ознакомься, инспектор!

Тот понял, кого остановил. Козырнул:

– Извините, товарищ майор, я же не знал, что вы офицер спецслужбы!

– В чем причина остановки автомобиля?

– Ну, вы, это, скорость превысили!

– А у тебя радар фиксирует марку и номер проверяемой на скорость машины?

– Нет, но вы один были на улице!

– Так какого черта ты вообще торчишь здесь? Обдираешь обывателей, которые свои права защитить не могут?

– Ну, зачем вы так?

Полухаров ответил встречным вопросом:

– Кто отдал вам распоряжение патрулировать эту улицу?

– Как кто? Начальство, естественно!

– И что, начальство инструктировало вас вот так из засады, спрятав патрульный автомобиль, отлавливать нарушителей правил дорожного движения? И именно здесь? Должность, звание и фамилия вашего начальника.

Старшина проговорил:

– Товарищ майор! Может, не стоит усугублять ситуацию?

– А чего ты испугался, инспектор?

– Вы еще спрашиваете! Думаете, начальство будет разбираться, если на него наедет такая структура, как ваша служба? Да меня сразу же уволят. Безо всякого разбирательства.

– Да, наверняка не будет. И уволит! Кстати, правильно сделает. И не потому, что ты остановил офицера спецслужбы, возможно, вполне оправданно, а потому что ставишь себя выше других людей. Посмотрел бы я, как ты посмел бы остановить джип с крутыми номерами. Но ты и не посмел бы. К чему лишние проблемы? Да что с тобой говорить?! Все равно ни хрена не понимаешь, думаешь лишь о том, как отделаться от меня. Считай отделался на этот раз. Мне сейчас не до тебя. А за превышение скорости штраф заплачу. Сколько там с меня?

Старшина воскликнул:

– Да ладно вам, товарищ майор, какой может быть штраф. Будем считать, вы торопились при исполнении служебных обязанностей.

– Мы не будем ничего считать. Сколько я должен заплатить за превышение скорости?

– Семьдесят рублей!

Полухаров достал деньги, передал старшине:

– Пиши квитанцию.

– Да не надо, товарищ…

– У тебя три минуты!

– Понял!

Уплатив штраф, Полухаров немного успокоился. После остановки повел машину, не нарушая скоростного режима. Заехал в супермаркет. Купил два литра водки, хлеба, колбасы, сосисок. Блок сигарет. Подъехал к дому, где его всегда ждала мама. Она ложилась спать поздно, любила в тиши почитать хорошую книгу. А до проклятого 26 сентября свет в окнах не угасал почти всю ночь. Из-за болезни. Кто знал, что она окажется смертельной. Или врачи все-таки знали, но молчали. Молчали, как генерал? Преследуя какие-то иные, собственные цели? Какие? Не хотели говорить правды, чтобы она не обостряла процесс протекания болезни? Но это врачи могли не сказать матери, но ему-то должны были раскрыть правду? Хотя почему должны? Возможно, они и сами не предполагали, что окажутся бессильными перед болезнью. Но что об этом сейчас… Думай не думай, а маму не вернешь. Придется привыкать жить без нее.

Оставив автомобиль у тротуара, выставив на лобовом стекле пропуск Федеральной службы безопасности, дабы ретивые блюстители правопорядка не оттащили эвакуатором «Пассат» на свою стоянку, и, взяв пакет с продуктами, Владимир направился к дому. Вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Достал ключ, попытался вставить в замочную скважину, но тот неожиданно уперся во что-то. А именно в другой ключ, вставленный изнутри квартиры. Это удивило Полухарова. Дома никого не могло быть. И все же этот кто-то в квартире находился. Интересно, кто? Родственников у Владимира не осталось, а посторонний?..

Из прихожей раздался немного испуганный, но приятный, такой же, как и у покойной матери, грудной женский голос:

– Кто там?

– Я-то Полухаров, а вот вы кто?

Дверь распахнулась.

Владимир увидел перед собой невысокую, миловидную, лет тридцати женщину в стареньком домашнем халате. Полухаров не знал этой женщины. Она спросила, придерживая на груди отворот халата:

– Владимир Степанович?

– Да, вроде того, но кто вы?

– Я все объясню, вы проходите, проходите, ведь это ваша квартира.

– А я уж подумал, что перепутал этажи.

Майор вошел в прихожую, разулся. Проследовал на кухню, поставил на стол пакет, выложил из него водку, сигареты и продукты. Тут же открыл одну из бутылок, взял с полки стакан, до краев наполнил его. В три глотка выпил, не поморщившись. Закурил, присев за стол. Женщина стояла в коридорчике.

Полухаров указал на стул напротив:

– Устраивайтесь, кажется, нам есть о чем поговорить!

Женщина согласилась:

– Да. Только, если позволите, приберусь на столе немного? А может, вы сначала поужинаете?

– Благодарю. Я сыт!

Женщина положила блок сигарет на подоконник, начатую бутылку оставила на столе, взяв в руки колбасу, спросила:

– Но хоть бутербродов на закуску сделать?

– Не надо!

Она убрала продукты в холодильник. По-прежнему смущаясь и чувствуя себя неуютно, присела на краешек стула, положив руки на стол, сцепив пальцы, которые слегка по-драгивали.

Владимир спросил:

– Так кто вы, очаровательная незнакомка?

– Вам фамилия Строевых о чем-нибудь говорит?

– Строевых? По-моему, в Сосновке, откуда родом была мама, полдеревни Строевых, или я не прав?

– Абсолютно правы! Наши мамы были дружны, а Клавдия Николаевна всегда относилась ко мне, извините, как к дочери. Жалела, иногда даже баловала покупками. Она часто приезжала в Сосновку. Помню, и вы как-то заезжали с ней. Но пробыли в деревне недолго.

Полухаров кивнул:

– Было такое!

Женщина достала платок, ей некуда было девать руки, и она стала теребить его:

– Понимаете, я поздно вышла замуж. Так уж вышло. В девятнадцать лет серьезно заболела, долго лечилась, ну а потом и стара вроде для невесты стала. Ведь в деревне – не в городе. Думала, так и придется одной жить. Но все же посватался один. Мы с ним раньше вместе в одном классе учились, вы постарше были, но я помню вас. Так вот, мы учились в одном классе. И не дружили, и не кадрились, как это тогда называлось. В общем, никаких чувств друг к другу не питали. Он ушел служить в армию. Там натворил что-то, и его посадили в тюрьму. Семь лет отсидел. А как вышел, так ко мне и пришел. Вернее, в наш с родителями дом. И с ходу свататься. Я отказала. А потом родители уговорили. Мол, не сохнуть же одной. А любовь? Стерпится – слюбится. Вышла я за Валеру замуж. Стала Маниной, а через год родила двойню. Валера после родов запил. По-черному, неделями не просыхал…

Слушая монолог женщины, Владимир налил себе еще полстакана. Выпил и тут же закурил очередную сигарету.

Женщина спросила:

– Вам, наверное, не интересно? Да и действительно, зачем вам моя история? Но она объясняет, почему я оказалась сегодня здесь, в вашей квартире.

Владимир ответил:

– Продолжайте. Только имя свое назовите, а то я не знаю, как и обратиться к вам!

– Да, да, конечно! Татьяной меня зовут. Татьяной Петровной Маниной, по мужу, в девичестве Строева. Мы раньше за церковью недалеко от вас в Сосновке жили. Отец мой, дядя Петр, кузнецом работал.

Владимир сказал:

– Не помню! Давно это было, а я рано уехал из села. Но вы продолжайте и не обращайте внимания на то, что пью. Я слушаю вас. А если мешает дым, то откройте окно.

– Нет, не мешает! Ничего не мешает. Так вот после рождения двойняшек запил мой муж. И изменился, не узнать. Словно водка в нем зверя пробудила. Не жизнь пошла, а кошмар сплошной. А тут родители умерли, в один год. Родственников никого, а муж будто с ума сошел. Запил, потом по пьянке загулял с продавщицей из местного магазина, Зинаидой! Она откуда-то из Азии приехала, да так и обосновалась в деревне. Не поверите, но я просила бога, чтобы Валерий ушел к ней! Или хотя бы подольше оставался у любовницы. Потому что, возвращаясь с гулянки, он безо всякой причины бил меня зверски, чем попало и куда попало. Голой выгонял во двор, а сам в тулупе следом. Смеялся, говорил, я из тебя, тварь, жену Карбышева сделаю, сучка блудливая. Это я-то сучка? Я-то блудливая? В общем, жизни не было никакой, но жила, деваться-то некуда. А год назад сына он погубил.

Полухаров вскинул на Татьяну удивленный взгляд:

– В смысле, погубил? Убил?

– Можно сказать, убил. Сереже и Ирине, детям, тогда пять лет было. Продавщица куда-то уехала, Валерка домой вернулся. Стояла зима, но теплая, если помните, снега почти не было, гололед. А муж любил рыбачить. И летом и зимой. Вот и как раз на праздник 8 Марта собрался на речку рыбачить. Не усмотрела я, как он Сережку с собой взял. Зачем? Не знаю. А лед тонкий, ну и провалились они. Валерка, скотина, выплыл, а сыночек…

Женщина промокнула повлажневшие глаза, проговорила:

– …а сыночек так и ушел под лед! Что тогда со мною было? Словами не передать. Если бы не дочь, пошла бы за сыном в реку. Ирина удержала. Не могла я оставить ее этому извергу. Он бы и ее… погубил.

Полухаров допил бутылку. Бросил в мусорное ведро.

– И ты ничего ему не сделала? Извини, что на «ты», но так проще. И меня называй просто Володя или Владимир. Так ты ничего ему не сделала?

– А что я могла сделать? Несчастный случай. В милиции даже дело не завели.

– Но он-то хоть переживал смерть сына? Муженек твой долбаный?

Татьяна то ли печально усмехнулась, то ли вздохнула, что исказило ее красивое, не побитое косметикой, чистое лицо:

– Как же, переживал! Испугался, да, сначала за жизнь собственную, за то, что могут вновь привлечь. Недолго длились эти переживания. Объявилась любовница, и все вернулось на круги своя. Кто бы знал, сколько слез я пролила. А он опять гулял, пьянствовал, приходил домой и избивал меня.

Полухаров зло проговорил:

– Животное! Дикое, хищное животное!

– Ты прав! Но все же мелькнул и в моей жизни лучик света и надежды на лучшую жизнь. Этой весной в Сосновку приезжала ваша, извини, твоя мама. Клавдия Николаевна. Когда узнала о смерти Сереженьки да бесчинствах Валерия, такой разгон ему устроила, прямо на хате любовницы, что муженек хвост свой поджал. А мне тетя Клава сказала – бросай все, бери дочь и приезжай в Москву. К вам. Мол, нечего терпеть, жить надо. А я все не решалась, да и неудобно. А в 20-х числах получила от нее письмо. Оно, к сожалению, не сохранилось, но смысл послания был таков. Клавдия Николаевна сообщала, что больна, что ты практически не бываешь дома, и в конце попросила приехать. Ну, я взяла тот жалкий скарб, что нажила за семейную жизнь, и с Ириной в Москву 26-го числа и приехала.

Владимир поднялся:

– Подожди, так ты приехала в день смерти матери?

– Получилось, что да. Но днем она чувствовала себя неплохо. Мы поговорили, я прибралась в квартире, в магазин сходила, очень уж Клавдии Николаевне захотелось рыбки речной. А к вечеру похудшело. Прилегла она на диван в зале. Я присела рядом. Спросила, может, «Скорую» вызвать? Она отказалась. Сказала, не надо. Пройдет. А не пройдет, то на это, значит, воля божья. А чуть позже попросила достать из гардероба твой китель и повесить на стул перед диваном. Гладила погоны, ордена, медали. Заплакала, но плакала недолго. Сказала – а ведь Володька не в штабе служит, обманывает он меня. Я спросила, почему она так считает? А Клавдия Николаевна на награды твои показывает и говорит: «Ордена за службу в штабе не дают. Ты посмотри, сколько их. И в командировки он ездит не в мирные гарнизоны. А туда, где идет война». И опять заплакала. Тут меня дочка отвлекла, я ей ванную набрала. Вернулась, а Клавдия Николаевна говорит: «Вот и все, Таня! Умираю я. Жаль, не могу сыну последнее слово сказать. Ты передай ему, как увидишь, первое, пусть он…» – и замолчала. Глаза закрыла, несколько раз глубоко вздохнула и… затихла. Я растерялась, сначала к телефону бросилась, потом к ней. А она… а тетя Клава уже мертва.

Полухаров закашлялся, с огромным трудом сдерживая слезы и пытаясь проглотить образовавшийся вдруг в горле ком. Тряхнул головой. Сжал виски ладонями.

Татьяна молчала.

Владимир резко поднялся, дрожащими руками закурил сигарету, подошел к окну. Выпуская дым, проговорил:

– А я в этот момент рядом был, в Москве. Но мне никто ничего не сказал.

– Я не могла этого сделать!

– Ты здесь ни при чем! Другие могли, но не сделали. Похороны-то нормально прошли?

– Скромно! Но людей много было. Соседей. А на кладбище мало. И потом, на поминках, в основном соседи заходили.

– Где ее похоронили?

– На Дальнем кладбище!

– На Дальнем?

– Тебя это удивляет?

– Нет! Просто там иногда хоронят и тех, кто… что в принципе не важно. Ты завтра покажешь мне могилу?

– Конечно!

– Спасибо!

– За что?

– За все! А теперь иди отдыхай, мне надо побыть одному.

Татьяна кивнула головой, рассыпав по плечам не забранные в узел светлые пышные волосы:

– Я уйду. И завтра покажу могилу. А потом, потом мы с Ириной вернемся в Сосновку. Не будем тебе мешать. А то злые языки слухи пустят, а ты молодой, тебе семью создавать надо.

Полухаров повернулся к Татьяне:

– Значит, хочешь вернуться к прежней жизни? К мужу-извергу, который из тебя и из дочери калек сделает?

– Нет, я же сказала, что не хочу мешать тебе. Мы лишние с Ириной здесь. Мы с ней везде теперь лишние. Но не надо нас жалеть. Ничего нет хуже жалости.

Владимир подошел к женщине:

– А теперь, Татьяна, слушай меня. Никуда отсюда ты не поедешь. Мне достаточно своей комнаты. Остальное осваивай с дочерью. Регистрацию я тебе оформлю, в школу Ирину определим. Что-нибудь с работой придумаем. У меня остались кое-какие запасы, тратить деньги было не на что, да и не на кого, не считая, конечно, последних месяцев. На лекарства. Какое-то время перебьемся. А возможно, и перебиваться не будет нужды. У меня есть хорошие знакомые, которые помогут устроиться «на гражданке». Так что все наладится. А встретишь человека, которого полюбишь, что ж, буду только рад. И не говори ничего. Ваше с дочерью присутствие здесь больше нужно мне. Да и вам в Сосновке делать нечего! Решили?

Татьяна пожала плечами:

– Ну если так, то можно. Но, боюсь, Володя, Валерка и здесь достанет меня. Он, подонок, знает, что уехала к вам. Пока похороны, то да се, он ничего не предпримет. Выждет. Но потом обязательно объявится. И не один. У него дружков хватает. А они способны на все!

Полухаров взглянул на женщину, и та отшатнулась, увидев совершенно трезвые, холодные и безжалостные глаза майора, который процедил сквозь зубы:

– Эти ублюдки не догадываются, на что я способен! И совершат большую ошибку, решив устроить разборки или как-то задеть тебя с дочерью. Очень большую ошибку! Так что живи спокойно! Точнее, привыкай жить спокойно, свободной и независимой женщиной. К тому же весьма красивой и привлекательной женщиной. Твое счастье еще впереди! Поверь, я знаю, что говорю! А сейчас иди. Прошу тебя!

– Хорошо!

– Спокойной ночи!

– И тебе спокойной ночи. Хотя, судя по всему, спать ты не собираешься.

– Не думай об этом! Мне часто приходилось не спать ночами.

– Один вопрос задать можно?

– Давай!

– Или я неправильно поняла тебя, или ты, похоже, уволился из армии?

– Ты все правильно поняла. Я решил расстаться со службой. Это все!

– До завтра!

– До утра!

Татьяна ушла в спальню. Полухаров включил настольную лампу мягко-зеленого цвета, не режущую глаза. Достал из холодильника вторую бутылку водки. Подумав, сделал пару бутербродов. Очистил пепельницу. Вскрыл пачку сигарет из купленного блока, наполнил стакан. Выпитое ранее спиртное практически не подействовало на него. Видимо, сказалось сильное нервное напряжение, нейтрализовавшее водку. А он хотел напиться. Опрокинув стакан, съев половину бутерброда и закурив сигарету, Полухаров неожиданно подумал: а ведь присутствие здесь и сейчас Татьяны с ее дочерью – это подарок судьбы. Забрав у него мать, высшие силы дали ему эту прекрасную и глубоко несчастную женщину. Не для того ли дали, чтобы не только притупить боль, но сделать эту женщину счастливой? Она нуждается в защите, а Владимир как раз лучше всего умеет воевать. Значит, защищать. А Татьяна действительно прекрасна. Своей простотой, неумением играть, своей открытостью, стеснительностью, человечностью. Своей не запятнанной грязью странной жизнью, чистотой! Да, она подарок ему, боевому офицеру. И он сделает все, чтобы она обрела счастье. Пусть… пусть даже не с ним! Хотя почему не с ним? Чем он хуже других мужиков?

За размышлениями и с каждой выпитой дозой водки боль утраты матери потеряла свою остроту. Впрочем, и мозги майора работали все тяжелее. В 4 утра, уронив голову на сильные руки, выпив литр водки и выкурив полторы пачки сигарет, Владимир уснул крепким, наркотическим сном. Словно провалился в пропасть. Бездонную и черную пропасть полного забытья, но не беспамятства. Таким, уснувшим за столом, и застала утром воскресенья 2 октября Татьяна Владимира. Вздохнула, убрала пустую бутылку, тарелку со стола, вытряхнула в урну пепельницу. Достала из холодильника водку, оставшуюся с похорон, свинтила с бутылки пробку, налила половину стакана, поставив его на тумбу мойки. Подошла к Полухарову.

Думала, долго придется будить офицера, но тот проснулся сразу от легкого прикосновения ее руки.

Поднял голову:

– Что? Вызов?

Женщина успокоила его:

– Нет никакого вызова, просто ты уснул за столом. Да и немудрено, за вечер литр водки выпить, и без закуски. Ты хоть помнишь, кто я? Где ты? И что я делаю здесь?

Владимир тряхнул головой:

– Литр ерунда. А помню я все! Сама-то выспалась?

– Да!

– Ну и хорошо! Сейчас приведу себя в порядок, и поедем на кладбище. Как и договаривались.

Женщина взяла стакан, поставила его перед Полухаровым:

– Вот! Это поможет!

Но майор отказался:

– Не похмеляюсь. Убери спиртное. И сделай лучше крепкого кофе. Пожалуйста. А я – в душ.

Владимир встал, прошел в свою комнату, где ничего не изменилось с момента его убытия в недавнюю злополучную командировку. Снял с вешалки новый черный костюм, с полки соседнего отсека вытащил такую же черную водолазку, направился в ванную. Плескался под контрастным душем, пока не прошла головная боль, легкая тошнота, не отступила слабость. Обернувшись банным полотенцем, вернулся в комнату. Побрился. Взглянул на себя в зеркало. Вроде ничего. Глаза только мутные, но это пройдет. А вот с перегаром придется бороться химией. Он извлек из тумбочки специальную, боевую аптечку. Бросил в рот бордово-синюю капсулу. Обнаружил в кармане пиджака жвачку. Подушку жевательной резинки отправил в рот следом за специальным препаратом, уничтожающим любой запах. Причесался, вышел в гостиную. Увидел, как, сидя на диване, Татьяна заплетает волосы очень похожей на нее девочке лет шести. Ребенок на посторонний звук обернулся:

– Ой! Кто это, мама?

– Это дядя Володя, Ириша. Извини, я не сказала тебе о нем, забыла. Он сын бабы Клавы, вернулся из командировки.

Полухаров присел перед девочкой:

– Ну что, познакомимся, принцесса?

Девочка ответила:

– Я не принцесса. Они бывают только в сказках.

– Тогда кто же ты, прекрасное, юное создание?

– Ирина Манина.

– Ирина! Ира! А я, как уже сказала твоя мама, дядя Володя!

Ребенок неожиданно задал не детский вопрос:

– Теперь мы с мамой должны будем уехать в Сосновку?

Владимир погладил ее волосы:

– Нет, девочка. Вы не должны никуда уезжать. Будете жить здесь. Тебе тут нравится?

– Да!

– Ну, вот и хорошо!

– Значит, вы жених мамы?

Татьяна встрепенулась, слегка покраснев:

– Ну, что ты говоришь какую-то глупость? Дядя Володя просто разрешил жить нам здесь. И все!

– Просто так ничего не бывает!

Владимир улыбнулся:

– Бывает, Ира! В жизни все бывает, даже чудеса.

– А вы когда-нибудь видели чудо?

– Конечно. Например, сейчас, прямо перед собой!

Женщина повернула девочку к себе:

– Ну все, хватит разговоров. Стой смирно, иначе я не смогу заплести тебе косы.

Ирина вздохнула:

– Стою!

Владимир прошел к окну, взглянул на улицу. Машина стояла там, где он ее оставил.

Татьяна сказала:

– Ну вот и все! Идемте завтракать?

Все прошли на кухню. От яичницы майор отказался, ограничился двумя чашками крепкого, хорошо приготовленного кофе. Поблагодарив Татьяну, подмигнул Ирине, вернулся в гостиную. Переложил пистолет из отсека мебельной стенки, куда засунул его вчера, во внутренний карман. Тот явно выпирал. Полухаров подумал: надеть кобуру? А зачем? Зачем ему сегодня в принципе оружие? Вернул ствол на место, выщелкнув из рукоятки заряженный магазин.

В зал вошла Татьяна. Она была одета в темно-синий, подчеркивающий ее стройную фигуру, не первой свежести, но еще вполне приличный женский костюм. Волосы она уложила в пучок на затылке. Полухаров удивился:

– И когда ты только успела и дочь накормить, и одеться?

– Привыкла делать все быстро!

– Замечу, хорошо выглядишь. А главное, никакой косметики. Женщины обычно любят приукрашивать себя кремами, тушью, помадой.

– Мне это надо?

Полухаров согласился:

– Нет! Тебе это совершенно не надо!

– Ты, кстати, тоже смотришься неплохо. Если бы мне кто-нибудь сказал, что еще часов пять назад ты добил вторую бутылку водки, ни за что не поверила бы! Тебя что, вообще не мучает похмелье?

– Да мутит слегка, но быстро проходит.

– Надо же, даже перегара не осталось. Удивительно.

– В жизни много удивительного. А где Ириша?

– В прихожей! Я же за тобой зашла. Едем? Сегодня в метро, наверное, будет меньше народу. Хотя рынки…

Майор прервал ее:

– Нам метро не понадобится, я на машине!

– Вот как?

– Ну, ладно! Раз все в сборе, то в путь. Кстати, как у нас с продуктами?

– Если честно, плоховато. Все, что было, на стол, когда поминали Клавдию Николаевну, выставила, своих денег почти нет, мелочь. Думала работу искать. Так, чтобы Ирина была рядом.

– Ясно! На обратном пути таримся всякой вкуснятиной! А сейчас идем!

Полухаров, Татьяна и Ирина спустились во двор, вышли на улицу. Полухаров указал на «Фольксваген»:

– А вот и наша лайба!

– Хорошая, видно, машина. Импортная!

– Неплохая!

Майор отключил сигнализацию, распахнул дверки. Татьяна с Ириной сели на заднее сиденье. Полухаров, сняв пропуск, вывел «Пассат» на проезжую часть и, увеличивая скорость, повел его к Волгоградскому проспекту. Не заметил у дома опытный, боевой офицер-спецназовец, как его с женщиной и девочкой из старой беседки, заросшей акацией, проводила пара злых, ненавидящих глаз. Да он и не смотрел по сторонам.

А обладатель злых, ненавидящих глаз присел на скамейку. Достал из бокового кармана потертой джинсовой куртки чекушку водки. Сделал из горла пару глотков, прикурил сигарету, проговорив тихо:

– Вот оно, значит, как? Не успела из дома умыкнуть на похороны этой старой рухляди, так тут же хахаля, сука, подцепила. И кого? Вовку Полухарова. Офицеришку! Пса цепного! Наверное, блядина, всю ночь с ним трахалась? Ну, я устрою вам любовь с голубями, падлы! Порву, твари!

Допив водку и выбросив бутылку вместе с окурком под лавку, крепкий с вида мужчина в потертом костюме прошел к магазину. Достал дешевый, побитый, ворованный, но еще работающий сотовый телефон. Пальцем, под ногтем которого забилась полоска грязи, набрал номер:

– Сивый? Рубец! Слышишь меня?

В ответ раздался хриплый голос не проспавшегося после хорошей пьянки мужика:

– Слышу! Ты чего с ранья-то звонишь? Аль случилось чего?

– Я же говорил, не жрать вчера!

– Да кто жрал-то? Так, посидели маленько да разошлись.

– Я чувствую, как маленько. Через трубу перегаром тянет.

– Не трепи! Такого не может быть!

– Умный, да? Короче. Найди Гриба. После чего берите билет на вечернюю электричку и дуйте в Москву. С вокзала позвоните. Я скажу, куда приехать. Тут недалеко. И станция метро рядом. Усек?

Сивый прохрипел:

– Усек-то я усек, да вот проблема, на какие шиши билеты брать, тут на опохмелку нет ни хера. А взаймы, сам знаешь, никто не даст.

Валерий Манин, а это он следил за Татьяной, повысил голос:

– Мне до п-ды, мудила, как вы приедете в Москву, но не явитесь, предупреждаю. Вернусь – удавлю обоих. А я за базар всегда ответ держу!

– Да где бобло-то взять, Рубец?

Рубцом Манина называли из-за шрамов на теле, полученных на зоне. Он процедил:

– Иди к Зинке, придурок. Она и похмелит, и «бабки» даст!

– Как же, даст!

– Ты не понял меня, в натуре? Скажешь Зинке, я велел.

– А если и тебя на хер пошлет? Она же безголовая?!

– Я из вас с Глебом безголовых сделаю. В общем, так, базар кончаю, чего-то мобила эта дребаная мандит. Жду звонка вечером! Все!

Манин отключил телефон. Посмотрел на индикатор зарядки. Тот светился единственной полосой. Батарейка села, требовалась подзарядка. Вопрос, где ее взять? Надо было с собой прихватить, да не до этого было. Но на один звонок зарядки хватит. А большего и не требуется. Вытащив из кармана смятые купюры разного достоинства, Манин пересчитал деньги. После чего направился к рюмочной, в которой еще в 5 утра, с открытия, засадил сто граммов да выпросил чекушку на разлив. Надо ему пару чебуреков сожрать. День обещает стать длинным. К тому же тучи начали затягивать небо. Этого еще не хватало. Как бы не пришлось до вечера в каком-нибудь подвале день коротать.

Глава 11

Москва. Воскресенье, 2 октября.

В 9.20 Владимир с Татьяной уже подъехали к повороту на Дальнее кладбище. Здесь вовсю торговали венками, искусственными и живыми цветами, всякой траурной атрибутикой. Владимир купил венок. Татьяна – букет из четырех роз. Отойдя от торговцев, она спросила Полухарова:

– Володь! Когда мы вышли из подъезда, ты во дворе ничего подозрительного не заметил?

Майор взглянул на женщину:

– Нет! Ничего, что могло бы составлять угрозу для нас. А что?

– Мне кажется, кто-то очень внимательно следил за нами из беседки.

– Она же окружена кустами, и там сейчас даже «синяки» местные, алкаши не собираются. Сгнила, можно сказать, беседка, а ведь ставили недавно. Быстро летит время.

– И все же мне показалось, что из беседки за нами следили!

Полухаров взял женщину под руку:

– У тебя шалят нервы. Привыкла всего бояться, это объяснимо, но пройдет. И поверь, за годы службы я приобрел способность предчувствовать приближение опасности. И могу сказать тебе, что у дома нам ничего не грозило. Возможно, забрел какой-нибудь бездомный бедолага, во дворе укрылся от посторонних глаз или милиции. Заметил, как из подъезда вышла красивая женщина, ну и, естественно, проводил взглядом. Не бойся! Все нормально.

Татьяна вздохнула:

– Наверное, ты прав. Я очень долго жила в состоянии постоянного ожидания побоев, оскорблений. В состоянии непроходящего стресса. Поэтому боюсь собственной тени. А куда мы идем? Нам направо!

Полухаров объяснил:

– Зайдем сначала в одно место. Чтобы потом крюк не делать.

– И далеко это место?

– Метрах в трехстах, у самой ограды слева.

Они вышли к аллее, вдоль которой стройным рядом стояли небольшие обелиски из мраморных плит. На обелисках золотыми буквами были нанесены лишь фамилии, имена, отчества, даты рождения и смерти захороненных здесь мужчин. Молодых мужчин. Даты смерти у многих совпадали. Полухаров остановился возле одной из могил, склонил голову. Татьяна проговорила:

– Странная аллея. Кто здесь похоронен?

Майор ответил:

– Те, кто пожертвовал своей жизнью ради спасения других. К сожалению, большинство людей никогда не узнают о подвиге этих ребят.

– Почему?

– Потому что работа у них была такая. Их не знали при жизни, не узнают и после смерти.

– А ты кого-нибудь знал?

Полухаров кивнул на обелиск, напротив которого они стояли:

– Вот, капитан Сережа Севастьянов. Погиб 14 мая 2001 года. Мы тогда служили в одном подразделении.

– А как он погиб?

– Если помнишь, об этом и по телевидению показывали, и в газетах писали, 14 мая в аэропорту четверо террористов, пронеся на борт «Ту-154» оружие, захватили и самолет и заложников. Но до прибытия на борт экипажа.

Татьяна кивнула:

– Да, что-то припоминаю. Террористы тогда пожилого мужчину убили, а потом спецназ освободил заложников.

– Да. Фронтовика бандиты расстреляли из-за того, что гражданское начальство не сумело наладить переговоры. Заартачилось. Начало выдвигать встречные требования. Они бы еще людей побили, если бы не спецназ в составе всего одного офицера, капитана Севастьянова, который пошел в самолет членом экипажа. Ему быстро и с ходу удалось завалить трех террористов. Достал он и четвертого. Но тот, последний, умирая, успел бросить в салон гранату. Серега мог укрыться от взрыва и даже выскочить из самолета, но тогда произошла бы катастрофа. Подрыв гранаты сам по себе уничтожил бы много жизней. Он вызвал бы пожар в самолете, панику. Могли рвануть топливные баки, и тогда все пассажиры погибли бы. Севастьянов понимал это, поэтому накрыл гранату своим телом. Он умер мгновенно. Двух или трех человек слегка ранило, но все пассажиры, кроме убитого ранее фронтовика, остались живы. Их выводили из самолета под камеры телекомпаний. А останки Сергея мы вынесли позже, когда никого у самолета не было. Тайком. Так же тихо похоронили здесь!

Татьяна спросила:

– У него осталась семья?

– Сын! Жена за месяц до этого случая сбежала за границу с каким-то коммерсантом, бросив и мужа, и собственного ребенка. Он сейчас в специализированной школе-интернате учится. О нем заботятся, но растет сиротой!

– И это при живой матери?

– И это при живой, благополучно устроившей свою судьбу матери.

– А мальчик знает, как погиб его отец?

– Нет! Пока не знает! Но узнает. Всему свое время!

– Страшная у вас служба.

– Да нет! Обычная! Человек ко всему привыкает. Но ты, наверное, знаешь, что я практически уволился.

– И хорошо!

– Хорошо! Куда уж лучше. Но ладно, веди теперь к маме. Оттягивал, сколько мог этот момент, но идти надо. Хоть и очень тяжело.

Татьяна сжала ладонь офицера:

– Я понимаю. Но ты сильный!

– Ладно! Не надо слов. Куда нам?

Через полчаса женщина подвела Полухарова к свежему высокому холмику:

– Вот здесь, Володя, похоронена твоя мама!

Майор обратил внимание, что в отличие от других могил, заставленных венками, усыпанных цветами, холмик матери выглядел более чем скромно. Два венка и несколько гвоздик у таблички с номером.

– Да, похороны прошли более чем скромно.

Он положил на могилу свой венок, Татьяна цветы. Затем с дочерью отошла в сторону. Девочка вела себя тихо. Видимо, ее тяготила аура города мертвых. Она не мешала матери смотреть на Полухарова. А тот стоял строгий, неотрывно глядя на черный холм.

Затем резко наклонил голову, повернулся, подошел к Татьяне. Женщина увидела в глазах офицера столько боли, что ее пробила дрожь и на глазах невольно навернулись слезы.

Полухаров бросил ей:

– Не плачь. Ничего уже не изменить, а слезами горю не поможешь. Надо жить. Даже если и не хочется и не видишь в жизни никакого смысла. Оградку и памятник, наверное, рановато ставить?

Татьяна ответила:

– Да! Пока рановато. Крест еще можно.

– А где его взять?

– На входе, если заметил, мастерская стоит. Там и памятники делают, и ограды, и кресты.

– Ясно! Идем в эту мастерскую!

Они вышли на главную аллею. Татьяна думала, что Владимир будет молчать, но майор неожиданно разговорился.

– Знаешь, Тань, мама всегда учила меня только доброму. Вместо наказания – беседы, никакого ремня. Родители, сколько помню себя, ни разу меня пальцем не тронули. С нами жила бабушка, ты ее, может, помнишь, бабка Анфиса.

Татьяна утвердительно кивнула:

– Помню. Строгая такая бабуля была. Как в фильме «Тени исчезают в полдень»!

– Да, похожа. Так вот, она в халате всегда носила конфеты. Дешевые, карамель. И давала мне их. Баловала. И ничего тогда для меня не было вкуснее ее дешевых конфет, хотя в магазине можно было купить и шоколад, и леденцы. Но конфеты бабули были вкуснее всего. Однажды она собралась в церковь, переоделась, халат повесила у печи. Ушла. Я, пацан еще, тут же в карман халата. А тут мама. И стою я перед ней, зажав в руке три или четыре карамельки, и стыдно мне так, что словами не объяснить. Мама смотрит на меня и молчит. Я конфеты – обратно в халат, а что делать дальше, не знаю. Тогда мать говорит: «Пойдем во двор, поговорим». Я сейчас и не помню, о чем она говорила, но после того случая самым подлым для меня стало воровство, а ведь только так можно охарактеризовать тот детский поступок. Позже мама научила меня ненавидеть предательство, ложь. Она многому научила меня и во многом предопределила выбор профессии. Когда я сказал, что собираюсь поступать в военное училище, она одобрила решение. А ведь другие из кожи лезли, чтобы детишек своих от армии уберечь. Липовые справки выкупали, в больницу клали. Моя же мать, напротив, сказала: «Ты сделал правильный выбор!» Вот так!

Татьяна произнесла:

– Да, она была такая! Добрая и справедливая.

– А я вот даже не простился с ней.

– Но ты же не виноват в этом?

– Виноват! Знал же, что болеет. Мог настоять, чтобы не направляли в командировку. Не настоял, думал, обойдется. Не обошлось. Теперь на всю жизнь чувство вины останется.

– Не надо корить себя. Ведь ты же не на отдых уезжал?

Майор усмехнулся:

– Да в том-то и дело, что можно сказать, на прогулку легкую, где могли вполне обойтись и без меня.

– Значит, не могли, раз начальство само не оставило. Ведь оно же знало о болезни твоей матери?

– Знало!

– Тогда без тебя в командировке не могли обойтись.

– Теперь придется обходиться!

– А не пожалеешь о принятом решении?

– Если и пожалею, об этом никто не узнает! Но вот и мастерская!.. Пойдете со мной? Или здесь обождете?

Подала голос Ирина:

– Мама, я не хочу тут быть!

Владимир сказал Татьяне:

– Идите к машине. Я скоро подойду, и поедем в город, в большой, красивый магазин.

Женщина согласилась:

– Хорошо! Иришке и в туалет надо сходить. Мы пока это дело организуем, так к машине и выйдем.

Майор направился к одноэтажному зданию, перед входом в которое стояли обелиски, памятники, фрагменты оград, глыбы.

Вышел из мастерской через двадцать минут. У машины его уже ждали Татьяна и Ира. И вновь женщина выглядела испуганной. Она все время оглядывалась, словно искала кого-то в толпе людей.

Майор спросил:

– Что на этот раз встревожило тебя, Таня?

Женщина ответила:

– Да все то же. Кто-то очень внимательно следит за нами. Я, наверное, выгляжу непробиваемой, наивной дурой?

– Да нет! Ничего. Пройдет!

Они сели в машину и поехали в город. Владимир следил за автомобилями, шедшим сзади, но слежки не обнаружил.

Остановились у супермаркета. Сделали массу покупок. За годы службы Полухаров собрал определенную сумму денег, которая позволяла ему какое-то время держаться на плаву достаточно обеспеченным человеком. Как ни была против Татьяна, Владимир заставил ее сменить часть гардероба. Своего и дочери. Купил так понравившегося девочке большого плюшевого мишку. После чего в продуктовом отделе они забили провизией две тележки. Покупки с трудом разместились в багажнике «Фольксвагена».

Во двор въехали в 14.30. Владимир сразу увидел прогуливавшегося по двору своего заместителя по отделению группы спецназа, старшего лейтенанта Клыкова.

Татьяна среагировала на боевого товарища Полухарова по-своему:

– Ой! Смотри. Незнакомый мужчина. Раньше я его во дворе не видела.

Владимир проговорил, паркуя машину:

– Успокойся. Это мой сослуживец. Бывший сослуживец. Вы поднимайтесь в квартиру с пакетами, которые полегче, а остальное я занесу, как поговорю с товарищем.

Татьяна с дочерью вышли из машины. Девочка ухватила своего мишку, женщина взяла два пакета. И они скрылись в подъезде.

Клыков подошел к Полухарову:

– Привет, командир!

– Здравствуй, Юра! Каким ветром занесло сюда?

– Да вот узнал, что ты вроде как рапорт об увольнении написал?! Это правда?

– Правда.

– Извини, не с того начал. Прими, Володь, мои самые искренние соболезнования.

– Принимаю! Спасибо. Хоть ты из всего отделения выразил сочувствие. Или передаешь его мне от всего коллектива скопом? У остальных одновременно аккумуляторы мобильников сели?

– Ребята просто не знают еще ничего.

– А ты от кого узнал?

– Купавин позвонил.

– Понятно. И попросил тебя встретиться со мной. Поговорить, прощупать настроение, узнать, не изменил ли я решение, которое, вероятно, принял сгоряча, так?

Старший лейтенант отрицательно покачал головой:

– Нет, Вова, не так! Генерал просто позвонил и сказал, какая у тебя беда. Он ни о чем не просил. Сожалел, что все вот так вышло. Но особо не распространялся. Разговор коротким был. Я и решил встретиться с тобой. Приехал, а тебя нет. Вот и прогуливался в ожидании твоего появления. Кстати, ты удивил меня.

Майор поинтересовался:

– Интересно, чем же?

– Женщиной и ребенком. Так как, насколько мне известно, родственников у тебя не осталось, то появление милой и красивой, надо признать, женщины с очаровательной девочкой означает то, что ты решил завязать с холостяцкой жизнью. Я не прав?

– Нет! Ты не прав! Женщина была в хороших отношениях с матерью. Жила в деревне, откуда и я родом. Семейная жизнь не сложилась. Деспот муж, погубивший ее сына, подвергал Татьяну, так ее зовут, изощренным издевательствам. Мать знала об этом. Поэтому перед смертью вытащила женщину с девочкой в Москву. На руках, можно сказать, у Татьяны и умерла мама. В тот вечер, когда мы заняли отсек в ангаре стоянки спецвагона. Генерал узнал о смерти, но ничего не сказал мне. Для него мое участие во второстепенной акции, где ты вполне мог заменить меня, оказалось превыше всего. Я не ожидал подобного от Купавина.

Клыков спросил:

– Поэтому, обидевшись на генерала, ты и бросил ему на стол рапорт об увольнении?

– Во-первых, Юра, я ничего не бросал на стол генералу, рапорт оставил в приемной, а, во-вторых, обида здесь ни при чем. Купавин поступил подло. Не порядочно, не по-человечески. Ведь мог же освободить меня от участия в акции безо всякого ущерба для ее успешного проведения, но не освободил. В конце концов, мог просто поговорить со мной. Ведь я офицер, понял бы. Но он промолчал. Как дальше мне служить под его началом? Да и надоело, если честно, все! Эти постоянные выходы, диверсии, террористы, ущелья, перевалы, «вертушки». Сыт по горло этими непрекращающимися локальными конфликтами и терактами. Спокойно пожить хочется. Понимаешь, Юра? Спокойно! Как все остальные. Чем мы хуже их? Почему один в кабаках да казино сотни тысяч за вечер проматывает, а мы за пятнадцать штук в месяц должны рисковать ради них? Защищать их покой? И вытаскивать, если эти «денежные тузы» в заложники попадают!

Старший лейтенант вздохнул:

– Не ищи оправдания эмоционально принятому решению, Володь. И мне пафосные, возмущенные речи не толкай. Оставь для других, кто не знает, что такое война. Или для митинга какого-нибудь. А мне пургу гнать не надо. Ты знаешь, чьи интересы мы защищаем. И кого в большинстве своем вырываем из лап террора. Таких, как твоя Татьяна и ее дочь Ирина. Много ли толстосумов тебе приходилось освобождать из плена? Да ни одного. Потому как те или заодно с террористами, или сразу же откупаются. Вот они, Вова, в нашей защите не нуждаются. А Татьяна нуждается. И подобные ей тоже. Конечно, тебя понять можно. Столько лет ходить по лезвию ножа, рисковать собой. Это без последствий не проходит. Считаю, ты просто сорвался. Отдохнешь, отойдешь, вернешься!

Майор прервал заместителя:

– Нет, Юр! Не вернусь. Хватит, навоевался по самое не могу. Тосковать по службе буду, знаю. Сильно тосковать. Вспоминать группу и боевые выходы тоже, возможно, жалеть об уходе тоже буду, но… не вернусь. Нужна будет помощь, поддержка – не откажу. Приду, сделаю, что в моих оставшихся силах, но не как майор спецназа Полухаров, а как Владимир Полухаров, сугубо штатский человек!

– Ты никогда не станешь сугубо штатским человеком. И в этом наша участь. Мы вместе многое прошли, Володя, не раз ты прикрывал меня, не раз я – тебя. Знаю, что на Полухарова всегда можно положиться. Так было, так есть и так будет. Я уважаю твое решение, хотя и не одобряю его. Принимаю таким, каким есть. Одно хочу сказать перед тем, как уйти – помни, командир, случись что на «гражданке», окажешься в сложном положении, только знак подай. И мы все из группы, я в первую очередь, придем к тебе на помощь. Прошу, произойдет что негативное, нужно будет прикрытие, не проявляй неуместную скромность, позвони. То, что трудно решить одному, легко решить вместе. Ты, если не изменишь решения с рапортом, всегда останешься с нами, в рядах группы. А сейчас… сейчас я пойду. Еще раз прими соболезнования, и до свидания, командир!

Полухаров пожал руку Клыкову:

– Спасибо, Юр, до связи!

– До связи, командир!

Старший лейтенант ушел за угол дома. Полухаров, выкурив сигарету, забрал оставшуюся, купленную в супермаркете поклажу, поднялся домой.

Разделся в прихожей, прошел в гостиную. И застыл на пороге.

Застыл от неожиданности увиденного.

Татьяна сама по себе была красива, мила, привлекательна и стройна, но сейчас, в новом вечернем платье, выгодно подчеркивающем ее стройность, в туфельках-шпильках, с забранными на затылке пышными волосами, она выглядела по меньшей мере победительницей престижного конкурса красоты, чьи фотографии занимали обложки дорогих женских журналов. Женщина же смутилась от взгляда Владимира:

– Что-то не так? Я, наверное, как дура в этом дорогущем платье! Но ты сам виноват, я не просила его покупать.

Владимир произнес:

– Ты прекрасна, Таня! Поверь, я видел много женщин, был знаком с ними, даже поддерживал разного рода отношения, но такой, как ты, не встречал. И дело не в платье. Хотя оно придает тебе дополнительный блеск и некоторый шарм. Дело в самой тебе. В твоей природной красоте. Не понимаю, как можно на такую красоту с кулаками и оскорблениями? А знаешь, почему так зверски относился к тебе муж? До меня только сейчас дошло. Его бесила твоя красота. Ведь на тебя наверняка обращали внимания мужчины. Вот это и выводило Валерия из себя. Он хотел, чтобы ты принадлежала только ему и никто не мог любоваться тобой. Что не удавалось и рождало ярость. Эту ярость усиливало сравнение с любовницей. Вот он и дурел, подогретый к тому же спиртным. Но ты, ты… просто неотразима. И почему я раньше не замечал тебя?

Татьяна улыбнулась:

– Когда тебе было замечать меня?

– Ну, хотя бы в той же школе. После, в отпусках, когда учился в военном училище. В конце концов, когда пусть и редко, но наведывался в Сосновку?

Женщина тихо проговорила:

– Но сейчас-то заметил? Или сейчас… уже поздно?

Она с напряжением ждала ответа Полухарова, который с каждой минутой все более захватывал ее сердце.

Владимир ответил:

– Сейчас заметил! И… ничего еще не поздно. Просто… просто надо, чтобы прошло какое-то время. Мне необходимо время. Чтобы… в общем, позже. Все позже. Извини, Танюш, что-то голова разболелась. Да и устал, ночь-то не спал. Если ты не против, пойду отдохну часов до пяти. А вечером посидим за бутылкой шампанского. Устроим романтический ужин при свечах. Вообще-то подобные вечера принято проводить в кафе или ресторанах, но ведь ты же не пойдешь?! Да и Ирину одну дома поздним вечером оставлять нельзя – испугается. Так что обойдемся кухней. Представим, что это кабинет ресторана, да?

– Да, Володя. Конечно, иди, отдохни, пока я разберусь с покупками. У меня еще никогда не было столько новых, красивых, дорогих вещей. А женщины любят копаться в тряпье. Спасибо тебе, Володь.

– Брось! Не за что! По мне, дарить подарки лучше, нежели принимать их. Особенно если даришь от души. Я хотел сделать тебе приятное от души. Но ладно! Пошел в спальную. Если будут мне звонить, говори, что куда-то вышел. Кому надо, тот и позже позвонит, а лучше вообще отключи городской телефон. Ну все, до вечера.

– До вечера, Володь. Спокойного тебе сна!

– Спасибо!

Полухаров прошел в свою комнату. Разделся. Прилег в кровать. Подумал. А вдруг сейчас зайдет Татьяна и обнаженной ляжет рядом с ним. От этой мысли офицер почувствовал прилив горячего желания, отдавшего тупой болью в области паха. Тряхнул головой, чуть не сбросив подушку на пол. Нашел, о чем думать. Возможно, когда-то это и произойдет, он же видел, что Татьяна относится к нему с симпатией, но не сейчас. При всем желании сегодня близость невозможна. Татьяна не позволит себе, даже если и будет сгорать от нетерпения. Воспитание. Да и надо, чтобы девять дней хотя бы прошли. Девять дней! Потом сорок, потом год, как ушла мама. Интересно, видит она с небес, что происходит на земле грешной? Если видит, то наверняка довольна тем, что ее сын с Татьяной.

За мыслями уставший Полухаров уснул крепким сном, выключив свой мобильный телефон, что во время службы, даже в редкие выходные дни, делать не имел права. Ни днем, ни ночью. А сейчас смог. Впервые за многие годы.

Валерий Манин с утра следил за Полухаровым, Татьяной и Ириной, пожираемый жгучей, требующей выхода ненавистью. Он и на кладбище за ними поехал, используя общественный транспорт, просчитав, что Владимир просто не мог не поехать на могилу к матери. Подсознательно Рубец надеялся, что Полухаров поедет на кладбище один, оставив Татьяну с дочерью дома, и тогда он сумеет заставить свою красавицу-жену, гадюку подколодную, уехать с ним в Сосновку. Но Татьяна словно прилипла к этому офицеришке. Видел Манин, как вернулись его жена с дочкой и Полухаровым и как последний встретился с молодым человеком, тоже, наверное, офицером, который маячил во дворе до приезда друга. Сам Валерий вернулся раньше, выиграв время на посещении Владимиром, Татьяной и Ириной супермаркета.

Скрипя зубами, Манин смотрел из беседки, какими радостными вышли из салона иномарки его дочь и жена. Особенно дочь, несшая в руках огромную игрушку. Сам Валерий никогда детям ничего не дарил. Ну, а уж жене тем более. Не считая тумаков. Злоба переполняла Манина, тем более кончилось действие спиртного. Он смотрел то на часы, стрелки которых словно застыли на одном месте, то на окно кухни квартиры Полухарова. Второй этаж первого подъезда просматривался хорошо, и Валерий иногда видел, как за окном появлялся силуэт сбежавшей от него супруги. Сбежавшей и тем самым опозорившей его перед всей деревней, где он являлся авторитетом для спившихся мужиков. Как же, в отличие от других, жизнь со всех сторон понюхал. Зона – это тебе не просто так. Он обязан был вернуть жену и прилюдно жестоко наказать за самоуправство. Иначе какой же он авторитет? Сначала жена сбежала, потом любовница бросит, а затем и все остальные пошлют на хер с его авторитетом? Не бывать этому! Манин мысленно рисовал картину наказания Татьяны. Подвал, цепи, кнут, черенок от лопаты, чтобы порвать передок жены, наверняка подставленный офицеришке. И все это в присутствии корешей. Пусть видят, что Манин измены не прощает.

В 17.00 древний сотовый телефон Манина пропищал слабым сигналом вызова. Помня, что аккумулятор еле дышит, Валерий свел разговор до минимума. А звонил один из дружков, прибывших по вызову Манина из Сосновки:

– Сивый?

– Да! Только приехали!

– Хорошо! Теперь в метро и катитесь до станции «Кузьминки». На выходе ждите меня. Все!

– Ага! Понял!

Манин отключил телефон, осмотрелся из заросшей кустарником беседки. Быстро вышел на улицу, к Волгоградскому проспекту, к станции метро. Не успел докурить сигарету, как из подземки выбрели кореша, Сивый и Гриб. Они были заметно навеселе.

Манин отвел их в сторону, зло прошипел:

– Я чё говорил, мудаки? Не жрать мутняк, а вы?

Сивый произнес:

– А чё мы? Это Зинка твоя! Как пришли в сельпо, выпросили денег, она в расспросы, где ты и зачем нам «бобло». Ну мы ей и сказали, что ты в Москве и нас вызвал. Она спрашивает, а чего ты задумал? Гриб возьми и вякни, не иначе как ты разделаться с бабой своей решил. Ну, Зинка тут магазин закрыла, бутылку – на прилавок, стаканы вдогонку, закуски кой-какой. Выпили, она и говорит: передайте Валере, пусть глупость не делает, не трогает, мол, жену. Сбежала – и хрен с ней. Чё ему, то есть тебе, с ней, Зинкой, плохо? А то еще загремишь из-за сучки опять на зону.

Манин спросил:

– А вы что сказали ей, олухи?

– А мы чё? Мы ниче! Выпили, сказали, попробуем уговорить!

– Она?

– Уговорите, в долгу не останусь. Лишь бы твоей Таньки в Сосновке боле не было. А потом денег дала, и… вот…

Сивый поднял холщовую сумку:

– Пузырь выделила, колбаски, хлеба. Мы на станции билеты взяли и приехали.

Гриб поинтересовался:

– И чё теперь делать будем? Может, действительно, ну ее на хрен, эту Таньку твою? Пусть живет в Москве. А ты с Зинкой. Сейчас зайдем в кафешку, раздавим пузырь да в обратку на электричке. Зинка тебя встретит по высшему разряду. Бабенка она аппетитная, не то что Танька. Хотя та тоже ничего, но Зинка своя. И выжрет, и матюкнет, и «бобло» делает. Мне бы такую бабу, боле ничего не надо.

Манин оборвал дружка:

– Заткнись! Танька должна ответить за бегство. Кровью своей. И ответит. Я ее, блядину, в клочья разделаю. Только до хаты довезти, а там… Короче. Идите за мной! И никаких базаров. На месте скажу, что делать! Все, погнали!

Развернувшись, Манин пошел в сторону дома Полухарова. Сивый с Грибом переглянулись, одновременно вздохнули и двинули следом за главарем, местным сосновским авторитетом.

Расположилась троица все в той же покосившейся беседке.

Сивый спросил:

– И чё дальше будем делать?

Манин распорядился:

– Доставай флакон, подзарядимся!

Гриб потер руки:

– Вот это ништяк, в самый раз принять водочки для сугрева, а то чей-то сегодня прохладно.

Сивый достал бутылку, сорвал крышку, отпил из горлышка ровно треть емкости. Передал бутылку Манину. Тот, проглотив свою долю, отдал пузырь Грибу, который и добил флакон. Настроение у сосновских мужиков заметно улучшилось.

Сивый посмотрел на Манина:

– А тапереча чё, Рубец?

Передразнивая кореша, Манин сказал:

– А тапереча займемся делом. Нам чё надо? Увезти Таньку с Ириной в деревню. Она баба послушная, но сейчас рядом с ней хахаль, Вова, сука, Полухаров. Кстати, Сивый, ты говорил, с ним вместе в школе учился.

Ощерился Гриб:

– Учился. У них, Рубец, непростые отношения были, так, Сивый?

Манин заинтересовался:

– А ну-ка подробней!

Грибов объяснил:

– Сивый с детства борзым был, девок любил щупать да по садам лазить. Самогоном, помню, первый раз лет в двенадцать угостились, да?

Посилов кивнул:

– Где-то так!

Грибов продолжил:

– А потом стали жрать его постоянно. По пьянке же и куролесили. Я-то посмирней был, а вот Сивый наоборот, чуть что – вразнос шел. Вован Полухаров, тот особняком держался. Спортом занимался, летом бегал, плавал, на турнике висел, зимой на лыжах забеги делал. Короче, считался правильным. Но с виду оставался хлюпиком по сравнению с Васьком, – Грибов указал на Сивого. – И вот как-то летом их пути-дорожки пересеклись. На купалище, у озера, что за деревней еще чистым и глубоким было.

Грибов засмеялся:

– Васек тогда с одной девки, Ленки-зубастика, трусы спустил. Прямо на купалище, на виду у всех. Пацаны заржали, Ленка в краску и слезы да в кусты. А Полухаров подкатил к Сивому и говорит:

– Иди, придурок, к Ленке, отдай трусы, вызови сюда и при всех извинись.

Васек ему:

– А не пошел бы ты на хутор бабочек ловить!

Вован на своем:

– Делай, что сказал!

Ну Сивый и завелся. Решил отметелить Полухарова, замахнулся, а тот ему прямой да в пятак и врезал. Потом еще. Короче сбил с ног, в кровь рассадив все жало.

Манин перебил подельника:

– Короче, хотел Сивый уделать Вову, а получилось, что Полухаров сделал Васька, так?

– Угу!

– А чего ж вы, дружки Сивого, за него не вступились?

– Да вступился один, Краб. Да только Хара и его приземлил. А потом вообще в озеро кинул, как чучело огородное. Ну боле никто на Вована не дернулся. Тот сам Ленку забрал и домой проводил.

– Чего ж по вечеру ему темную у клуба не устроили?

– Так у него друзья имелись. Да и не любитель он был ночами таскаться по деревне. Дома сидел, книжки читал.

Манин взглянул на Посилова:

– Значит, Васек, и тебе есть за что спросить с Полухарова?

– А чё спрашивать? Когда все это было?

– Обиды не забываются. А кто прощает обидчика, тот чмо. На зоне если б ты не завалил Полухарова, из тебя петуха сделали бы. Потому как долги возвращать надо.

– Так то на зоне! Там свои законы!

Манин вплотную приблизился к Посилову:

– Законы, Вася, везде одни. На зоне спрос другой. Ну, ладно. Надо дело делать.

– Да как ты бабу свою из хаты Хары выманишь?

– А Таньку шугануть надо. Она дернется к Полухарову. Тому, кавалеру гребаному, офицеришке, женщину в обиду давать не в кайф. Наверняка героем пред ней себя выставил. Выйдет на разбор. А тут мы его и уделаем. Главное, отрубить. Отключить, и все. Поэтому ты, Гриб, найди поблизости кол какой, да с ним в кустах и сиди. На Полухарова выйдем мы с Сивым. Пока базар-вокзал, подберешься сзади и херакнешь Вову колом по макушке. Ну, а остальное пустяки. Танька, как лишится защитника да меня увидит, покорной, как овца, станет. Пойдет, куда скажу! А уж в Сосновке я ей устрою допрос с пристрастием и публичную порку. Чтобы, блядь, больше носа из хаты не казала.

Сивый спросил:

– Все это понятно, но ты не сказал, как шуганешь Таньку. Не пойдешь же к Харе на хату?

Манин достал мобильник:

– А это на хрена? Для того, чтобы шугануть – самое то!

– Это другое дело. Когда звонить будешь?

– Да щас перекурим и позвоню своей ненаглядной.

Сосновские бандиты задымили дешевыми сигаретами.

А в это время, пока Полухаров еще отдыхал, Татьяна решила вынести мусорное ведро. Она подошла к окну кухни, посмотрела во двор, на кусты, за которыми пряталась беседка. Перевела взгляд на мусорные баки. До них от подъезда недалеко, метров пятнадцать и по свету. К тому же старичок какой-то вдоль оградки собачку прогуливает. Ну, не ждать же, когда Володя встанет и сам вынесет мусор. Татьяна вытащила из ведра полиэтиленовый черный пакет, заменив его на новый, связала концы, вышла с ним в подъезд. Спустилась по лестнице. Вот и двор. Не такой уж и страшный. Пожилого мужчины с собакой на улице уже не было. Но мусорные контейнеры, вон они, совсем рядом. Таня чуть ли не бегом добралась до них, бросила в мусор мешок, повернулась и увидела, как от беседки к ней спешит… ее бывший, хоть пока формально и законный муженек.

Женщина на секунду обомлела, но голос Манина привел ее в себя:

– Привет, сучка! Что-то ты задержалась в Москве. Тебе не кажется?

Татьяна, не ответив, бросилась к подъезду.

Манин закричал вслед:

– Стой, падла! Стоять, кому говорю! Или, блядина, я тебя сейчас камнем сшибу!

Но женщина ничего не слушала. Она вбежала в подъезд, буквально пролетела лестничные пролеты и ворвалась в квартиру, захлопнув за собой дверь. Проснувшийся и вышедший в прихожую Владимир подхватил чуть не упавшую женщину. Она крепко прижалась к офицеру, обняв за шею. Тот, слегка оторопев, спросил:

– Что произошло, Таня? Где ты была?

Татьяна отвечала прерывисто из-за сбившегося дыхания:

– Му-мусор выносила. Бро-бросила мешок в бачок, повернулась, а от беседки… от беседки Валерка идет! Меня словно парализовало. Не могла с места тронуться, а он что-то крикнул. Разобрала только – сучка, – это и привело в чувство. Ну и бросилась от него домой. Он здесь, Володя. Я же говорила, кто-то весь день следил за нами. А ты твердил, что никакой опасности нет.

Владимир, погладив волосы женщины, спокойно произнес:

– Я и сейчас говорю, для тебя никакой опасности твой муж не представляет.

– Ты не знаешь, какой это страшный человек!

– Я знавал и пострашней. Успокойся. Все будет нормально!

– Но не отстанет теперь!

– Отстанет! Еще как отстанет, и сегодня же!

Сотовый телефон женщины издал сигнал вызова. Она испуганно взглянула на Полухарова:

– Это он, Манин!

– Ну и что? Звонит – ответь! А я, если не против, послушаю ваш разговор.

– Ты считаешь, лучше ответить?

– Конечно! Не бойся!

Татьяна включила телефон:

– Чего тебе нужно?

Полухаров слышал голос Манина:

– Резво ты стала бегать, дорогуша! Тренировалась, что ли? Или хахаль научил? Но ты же знаешь, паскуда, от меня не убежать! Я и тебя, и твоего офицеришку где угодно достану! Но он хер с ним, а вот ты, блядь пробитая, немедля забирай дочь и с пожитками на выход. Домой поедем. Там и поговорим о жизни. Ты все поняла?

Майор взял трубку у женщины:

– Она поняла, урод! А теперь ты, ублюдок, послушай меня. Буду краток. У тебя есть ровно пять минут, чтобы навсегда исчезнуть из жизни Татьяны. Пять минут и ни секундой больше.

Манин рассмеялся:

– А ты борзой в словах, как посмотрю, Вова! Но глупый! Тебе жизнь надоела? Так я могу устроить плавный переход на небеса. Не заставляй меня нервничать, бабу и дочь на улицу!

– Ты теряешь драгоценное время, Валера!

– Да пошел ты! Бабу и дочь во двор! Или я разнесу вашу хату в щепки!

– Что ж! Ты сам сделал выбор! Пеняй на собственный тупизм!

Майор отключил мобильник. Протянул его Татьяне:

– Больше на вызовы не отвечай.

Женщина еще крепче прижалась к нему:

– И что будем делать?

– Как что? Разбираться с твоим бывшим мужем. Я сделал все, чтобы разрешить конфликт мирно, дал ему время убраться по-доброму. Не захотел Валера! И совершил непростительную ошибку.

– Ты пойдешь во двор?

– Конечно!

– Не пущу!

Татьяна оторвалась от него, закрыв собой дверь:

– Не пущу! Сюда эта скотина не сунется, шума испугается. А на улице у него развязаны руки. И наверняка Валерка не один, к тому же почти всегда носит при себе нож.

Полухаров усмехнулся:

– Не пустишь?

– Нет!

– Нож носит, говоришь?

– Да, нож, и ему что человека зарезать, что муху убить!

Майор подошел к женщине:

– Вот что, Танюша. Иди-ка ты в гостиную, займись ребенком, а мужские проблемы позволь решать мне! Иди!

Женщина, увидев жесткие глаза Полухарова при всей мягкости его речи, неожиданно для себя повиновалась. Но прошла на кухню.

Полухаров, подумав, зашел в свою комнату, достал пистолет, засунул за спину, за резинку спортивных брюк, посмотрел на часы. У Манина осталось еще две минуты. Но он не уйдет. А зря. Только себе хуже сделает. Татьяна считает, что он во дворе не один. Скорее всего это так. И если выйдет к нему один, то, значит, с ним подельник, который постарается зайти к Полухарову с тыла, чтобы исподтишка вырубить его. Если же Манин выйдет с дружком, значит, где-то рядом третий. Майор эту породу местных мелких бандитов знает. И повадки тоже. Отвлечь разговором внимание противника, ударом сзади вырубить его, а потом отделать до полусмерти или… до смерти, это смотря сколько на грудь принято. Но не Валера будет вести игру. И куда дурак лезет. Сначала узнал бы, на кого руку поднять хочет. Узнал – скрылся бы без оглядки. А теперь придется учить его хорошим манерам. Но, в принципе, рано или поздно подобная встреча произошла бы обязательно. Так-то раньше и здесь лучше. Он вышел в прихожую. Увидел стоявшую у мойки испуганную Татьяну, подмигнул ей.

– Я пошел, Таня! А ты, что бы на улице ни происходило, все равно смотреть тайком будешь, ничего не предпринимай и уж ни в коем случае не выходи во двор! Поняла?

Женщина утвердительно кивнула:

– Будь, пожалуйста, осторожен!

– Обязательно! Скоро вернусь. Не успеет вскипеть чайник. Кстати, поставь его на плиту и к возвращению сделай, пожалуйста, кофе, у тебя он получается каким-то особенно вкусным и ароматным.

Развернувшись, майор вышел из квартиры. Бросил взгляд на часы. Из отведенных Манину пяти минут осталось каких-то двадцать секунд. Майор просто обязан быть пунктуален. Но какое-то время постоял у двери, чутко вслушиваясь в звуки подъезда. Убедившись, что в нем никого нет, пошел вниз. Тамбур миновал быстро, дабы не дать возможности напасть на себя в междудверном пространстве. Вышел во двор.

Глава 12

Полухаров увидел Манина сразу. Тот стоял у березы, недалеко от кустов. Владимир спокойно закурил.

Муж Татьяны крикнул:

– Это ты, что ли, борзый офицеришка, по случаю трахающий чужих жен?

– Он это, он! – раздалось из кустов, и на открытую площадку вышел бывший одноклассник Полухарова Василий Посилов.

Владимир удивился:

– Сивый? И ты тут? Вместе с этим дерьмом, Валерой? Слышал, опустился ты, но не думал, что до такой степени.

Посилов буркнул:

– Не твое дело!

– Это, конечно, так! Из тебя ничего путного получиться не могло по определению. Лишь то, что получилось. Но давайте, ребята, вернемся к теме главного разговора.

Он взглянул на Манина:

– Ты – бывший муж Татьяны?

Побагровевший от оскорбления, Манин проворчал:

– Я не бывший, козел, это ты бывший теперь и любовник Таньки-суки, та за блядство еще свое получит, и жилец на этом свете тоже бывший.

Полухаров, не обращая внимания на тон Манина, спросил:

– Я давал тебе пять минут, чтобы спокойно уйти? Давал. Ты не послушался. Дурак.

– Ты чё понтуешься? Иди сюда, в тенек, разберемся, а то от дома базарить любой может, имея возможность свалить на хату. Ты сюда иди. Я на твои пять минут большой и толстый положил, понял?

– Напрасно!

Владимир вздохнул, взглянув на небо:

– Ну что ж! Видит бог, не хотел я этого.

Он перепрыгнул через забор. Сблизился с Маниным.

Посилов тут же отошел в сторону.

Валера достал нож:

– Вот на эту пику я насажу тебя, как барана, пидорок в погонах.

– Давай! Ну, чего стоишь столбом? Мне с тобой впустую базарить времени нет. Женщина ждет!

– Ах ты, сука.

Полухаров принял стойку. Он уже знал, что будет делать Манин, что попытается предпринять Сивый и тот третий, чье еле заметное движение в кустах заметил профессионал-спецназовец. И не ошибся.

Перебросив нож из руки в руку, Манин имитировал нападение слева, но пошел в атаку справа. Дилетант наверняка купился бы на этот прием и получил клинок в горло, но Полухаров был знаком с этими подлыми штучками. Поэтому правая рука Манина, наносящая смертельный удар, наткнулась на блок левой руки майора, и тут же Валерий получил страшной силы удар лбом офицера в свою физиономию. Удар, от которого искры «брызнули» из глаз, что-то хрустнуло, рот заполнился соленой кровью, а земля закачалась, как палуба катера в приличный шторм. Нож упал в траву, рядом с ним грохнулся, схватившись за разбитое лицо и отправленный в болезненный нокаут Манин.

Сивый не ожидал подобного развития событий, но уже включился в драку. И попытался ударить Полухарова по старинке, с замаха. Но от резкой боли в промежности, не заметив, как нога майора врезалась ему в яйца, охнув, Посилов опустился на пятки, вытаращив глаза и перекосив рот в немом крике. Уложив двух дружков, майор сделал вид, что расслабился. Опустил руки. Но он ждал нападения сзади. И слышал, как с тыла тихо подбирается к нему неизвестный третий сообщник Манина и Сивого. Гриб подошел на расстояние удара, поднял кол. Еще секунда – и он обрушил бы его на голову Владимира. Однако тот не дал Грибову этой секунды. Резко развернувшись, ударом ноги в грудь он отбросил подельника Манина с его тайным орудием в кусты. Раздался вскрик и то ли рык, то ли яростный стон.

– Сука-а-а! У-у, блядь!

Владимир подошел к Грибову и понял, отчего тот рычал. Попав в кусты, он проткнул ляжку сухим и острым, как копье, суком, насадившим его, как рыбу, на крюк перемета. Майор, усмехнувшись, спросил:

– Попал, чухонец глупомордый? Хотел сзади дубиной? Эх, Гриб, Гриб. Как были с Сивым мудаками, так и остались ими. Записавшись еще и в шестерки Рубца. Не научила вас жизнь ничему. Как паскудничали в драках раньше, так паскудничаете и сейчас. Никакого прогресса. Да и какой может быть прогресс, коли спились вы и опустились ниже плинтуса. А все туда же – в драку. Вас же сейчас любой пацан на деревне сделает.

Грибов промычал:

– Мне больно! Помоги подняться!

– Нет! Дружки помогут, как отойдут! Если еще отойдут!

Сзади раздался всхлип и какой-то шум. Владимир обернулся. Это Валерий, осторожно ощупывая окровавленный сломанный нос, сел на задницу. Бросил злобный взгляд на майора. Полухаров подошел к нему. Ногой отбросил тело обратно на землю. Выхватил из брюк пистолет, передернул затворную раму, догоняя патрон в патронник, воткнул ствол в разбитый рот Манина.

– А теперь, Валера, поговорим по-серьезному. Ты понял, что представляешь собой всего лишь вонючую кучу дерьма?

Манин утвердительно кивнул.

Полухаров продолжил:

– Ты понял, что тебе лучше не пытаться достать Татьяну с Ириной?

И вновь Валерий утвердительно кивнул.

– Это хорошо. Запомни, придурок, на всю оставшуюся жизнь, что я не простой армейский офицер, я офицер, которому государство дало право мочить разного рода ублюдков, мешающих жить нормальным людям. Я спокойно могу всадить тебе в башку всю обойму. И никто не предъявит мне никакого обвинения. Запомнил?

Манин уже испуганно закивал окровавленной головой.

– Хорошо. Сейчас я уйду. Выпью чашку кофе, затем посмотрю через окно во двор. Увижу ваши поганые рожи, начну стрелять. Убивать не стану, но калеками сделаю. И еще совет напоследок. Держись как можно дальше от Татьяны и Ирины. Про себя не говорю. Иначе… но, впрочем, больше объяснять нечего. Все. Прощай. И не дай тебе бог еще раз встать у меня на пути. Завалю!

Выдернув изо рта Манина ствол, Полухаров водрузил пистолет на место, закурил, пошел к подъезду.

Посилов дернулся в сторону, как только майор взглянул на него:

– Ты чего, Вова? Все! Хорош! Побазарили!

– Мне не надо объяснять, Сивый, чтобы я и тебя с Грибом, как и Рубца – авторитета вашего, больше не видел?

– Нет, не надо! Не увидишь!

– Это касается и Сосновки!

– Ну, ясно все!

– А ясно, иди Грибу помоги, а то он из кустов самостоятельно выбраться не может! И потом бегом отсюда, недоумки, бегом! Дабы беды какой не случилось!

– Ага! Все сделаем, Володь! Свалим, без базаров!

– Ну, ну! Думаю, корешок ваш, Рубец, он же Валерий Манин, поторопит вас. Прощайте, земляки и одноклассники, век бы не видеть ваши бандитские рожи!

Владимир, бросив недокуренную сигарету, прошел в подъезд, поднялся на второй этаж. На пороге его уже ждала Татьяна:

– Володя, господи, если бы ты знал, что я пережила за эти минуты?

Майор ввел женщину в прихожую, закрыл за собой дверь:

– Даже больше того, что в Сосновке, подвергаясь унижениям Манина?

– В Сосновке страдала только я, ну еще дети. Здесь же из-за меня мог погибнуть ты.

Полухаров улыбнулся:

– Ты переоцениваешь Манина и его дружков. На самом деле это трусливые, подлые шакалы. Они сильны слабостью других. Но когда им противостоит сила, то такие, как Манин, вянут. Чему ты наверняка была свидетелем. Ведь смотрела же в окно?

– Да, смотрела. Когда Валера достал нож, меня пробила дрожь, но самое страшное я испытала позже, увидев, как сзади к тебе подбирается Грибов с дубиной. У меня все внутри оборвалось. Я хотела закричать, пыталась открыть окно, но, когда открыла, ты уже справился и с ним. Я поражена, как тебе удалось справиться с ними? Ведь, даже трусливые, они очень опасны.

Полухаров приобнял женщину, и получилось это естественно, само собой:

– Что теперь об этом говорить? Главное, ни Манин, ни кто-либо другой больше близко не подойдут к тебе с дочерью. Кстати, сделай, пожалуйста, чашечку кофе!

– А не много ли будет кофе? Его много пить нельзя.

– Ничего, я привык.

Приняв чашку дымящегося, ароматного напитка, Владимир подошел к окну, взглянул на территорию двора. Манин сидел, вытирая платком физиономию, Сивый бинтовал из рукава своей рубашки ногу Грибову.

Майор проговорил:

– Не торопятся уходить, придурки. Придется подогнать.

Он поставил чашку на стол, прошел в комнату. Из сумки достал глушитель, закрепил его на стволе пистолета. Вернулся на кухню. Увидев в руках Полухарова оружие, Татьяна испугалась, прижала ладонь к губам, прошептав:

– Что ты хочешь сделать, Володя?

Майор успокоил женщину:

– Не волнуйся. Всего лишь поторопить ребятишек покинуть двор. Таков был договор с ними. Но они, видимо, не восприняли угрозу всерьез. Посмотрим, как среагируют на выстрел.

– Что ты? Разве можно стрелять в людей?

– В людей нет, в этих подонков можно. Да не волнуйся ты, Танюш. При всем желании отсюда, из окна, я не могу поразить сосновских бандитов. Расстояние слишком велико. А вот припугнуть можно. Еще как! Но ты все сама увидишь. Вот только кофе допью!

Проводив взглядом Полухарова, Посилов поднялся, взглянул на Манина:

– Ну, что, Рубец, сделали Хару? За…сь сделали? Так что теперь будем от твоей Таньки, как объявится в деревне, по норам прятаться. Да, ну Вова! Уделал нас, как пацанов. Знал бы, хер подписался бы!

От кустов донесся голос Грибова:

– Сивый! Хорош бакланить, иди помоги!

– А ты чего там застрял? Или Вова сам огрел тебя колом по макушке?

– Хуже. И где он, сука, так наблатовался драться? Удивляюсь. Ведь узнал, что я сзади. Откуда?

– От верблюда! Чего у тебя?

– Ногу пропорол суком! Насквозь, бля! Болит, сил нет!

– Щас помогу.

Сивый склонился над Грибовым. Помог вытащить ногу с сука. Из раны хлынула кровь. Не долго думая, Посилов оторвал рукав своей рубашки, располосовал его под бинт, проговорив:

– Вернемся, новую рубаху купишь. Какую скажу! Хотя ни хрена ты не купишь, откуда деньги?

– Да перевязывай ты, потом разберемся с рубахами гребаными. Тут заразу какую не подцепить, а то доктора вмиг клешню отхватят, чё тогда делать?

– На протезе прыгать, – сказал Манин, подошедший к подельникам и присев около них.

Грибов взвился:

– На протезе прыгать, говоришь, Рубец, буду? Ну если мне протез приделают, то я тебя вилами пропорю. Тоже, бля, стратег. Из-за его бабы пострадали, так он еще понтуется. Как приедем в Сосновку, поить будешь!

Манин повысил голос:

– Ты за базаром следи? Не с женой гутаришь!

– Чё? Оклемался? Может, по новой с Харой схлестнешься? Один на один. Телефон-то в руке, позвони, Вова выйдет. Только, думаю, после этого тебя в реанимации откачивать будут. Или сразу в морг определят.

– Да пошел ты!

Валерий бросил мобильник между собой и подельниками. Он понимал, что его авторитет, узнай в деревне о проколе с Полухаровым, растает, как весенний лед, поэтому решил замять назревающий конфликт:

– Ладно! Не будем собачиться. Все лопухнулись. Виноват я. Признаю! А посему с меня ящик пойла, но при условии, что в Сосновке о результатах нашего визита сюда никто не узнает!

Грибов проговорил:

– Мы чё, идиоты, болтать лишнее? Чтобы мужики засмеяли нас. Да что там мужики? Бабы достанут так, что без Таньки из Сосновки сбежишь. Но ящик за тобой, Рубец!

– За мной! Базара нет. Но вы давайте поторопитесь, а то Хара грозил стрелять, коли не уберемся по-быстрому.

Сивый мотнул головой:

– Не, стрелять не будет. Это он так, на испуг брал.

А Владимир в это время тщательно целился.

Татьяна, напрягшись, стояла рядом:

– Володь! Может, не надо, а если промахнешься?

– Не говори под руку!

Прицелившись, майор спецназа плавно нажал спусковой крючок. Раздался хлопок. Полухаров поднял ствол, довольно проговорил:

– Прими доклад, Танюша, цель поражена на предельной дальности. Прямо в десятку. И это с тридцати метров. В тире так не стрелял. Но ладно, как говорится, финита ля комедия.

На улице сотовый телефон Манина вдруг разлетелся на куски. Грибов воскликнул:

– Е… твою за ногу?! Это же Хара из ствола с глушителем пальнул?! Предупредил! Валим, чуваки, вторым выстрелом Вова точняк кого-нибудь изуродует.

Манин крикнул:

– Рвем когти!

Сосновские бандиты ринулись со двора.

Полухаров, увидев бегство неприятеля, сказал:

– Вот и все! А теперь можно шампанского выпить.

Женщина попросила:

– Только давай без всяких свечей. В зале. Заодно телевизор посмотрим.

Майор согласился:

– Как скажешь. Ирину не рано спать укладывать?

– Рано, но пока покушает, помоется, время ко сну и подойдет!

– Ну и лады. А все-таки хорошо, что вы переехали сюда! Что бы я без вас делал? Пил бы от боли и одиночества. А так, в семье, хорошо!

Женщина взглянула на Полухарова:

– Ты правда рад, что мы с Ириной рядом?

– Правда, Танюш, и я никуда вас не отпущу, если, конечно, вы сами не пожелаете оставить бывшего майора.

– Мы не пожелаем. Разве можно допустить, чтобы такой человек спился. Ни в коем случае. Вот только жить на что будем? Надо работу искать. Или дом в Сосновке продавать. Но это Валерка не даст. Он там прописан.

– Обойдемся. Завтра съезжу на службу, расчет получу. Да и заначка еще имеется. А там и работу найду. Ты же пока с Ириной занимайся, с кем ее оставлять, если оба пойдем работать? И потом, семью должен содержать мужчина. Иначе какой он тогда, к черту, мужчина?

Татьяна тихо проговорила:

– Ты сказал: «семью»? Значит ли это, что мы могли бы создать нормальную семью?

– Почему нет? Хотя все зависит от тебя. Мне ты нравишься, если не сказать большего, а вот я тебе? Не знаю!

– Не знаешь?

– Нет!

Женщина поцеловала майора:

– Теперь знаешь! Но… пока нам нельзя быть вместе. Надо хотя бы девять дней подождать. А то что там, наверху, подумает о нас Клавдия Николаевна!

– Думаю, Таня, если есть потусторонняя жизнь и мама видит, что происходит на земле, то она радуется. Ей всегда хотелось, чтобы в доме была невестка, внуки, сын рядом, а не где-то в вечных командировках. Я же… ну, все! Не будем об этом.

– Не будем!

Молодые люди, уложив девочку спать, устроились в гостиной. Полухаров открыл бутылку шампанского, выпили. По телевизору шел очередной боевик. Посмотрев фильм несколько минут, Владимир переключил программу.

Татьяна спросила:

– Тебе не нравится фильм?

– Нет!

– Почему?

– Потому, что показывают полнейшую чушь. Ты заметила, сколько выстрелов сделал из пистолета майор милиции, прижавший наркодельца?

– Не считала. А разве это важно?

– Для меня важно. Потому что такие ляпы напрочь убивают интерес к подобным сериалам. В обычном пистолете Макарова обойма вмещает 8 патронов, ну можно еще один догнать в патронник. Следовательно, герой фильма мог сделать без перезарядки ствола от силы девять выстрелов. А он выстрелил двенадцать раз. Причем после последнего выстрела затвор не остался в крайнем заднем положении, как это происходит в реальности. И потом, из двенадцати выстрелов он ни разу не попал в бандита с расстояния метров в десять. Это что за спец такой?

– Ну, Володь, это замечают только те, кто имел отношение к оружию. Я вот, например, на такие вещи вообще не обращаю внимания. Хотя мне тоже фильм не понравился. Какой-то он бутафорный, ненастоящий.

– Сейчас для киношников качество ерунда, главное – серий побольше слепить и вогнать в них рекламы по максимуму. Реклама – деньги. Вот что сейчас главное для различных деятелей. Что произошло с людьми? Неужели не понимают, что, стремясь разбогатеть любой ценой, они сами сдают себя в заложники денег? А из этого капкана никакой спецназ не вытащит.

На втором канале тоже показывали фильм, и тоже сериал. На третьем – какое-то шоу.

Полухаров переключал каналы, пока не попал на аналитическую программу. И тут же удивленно воскликнул:

– Ну ни х… себе?

Татьяна спросила:

– Что такое, Володя?

Полухаров указал на экран:

– Смотри, Швабра!

– Какая швабра?

– Да не какая, а какой! Веня Карасев выступает. Ого, банкиром стал. Вот тебе и Швабра.

Татьяна попросила:

– Ты можешь толком объяснить, в чем дело?

– Подожди, Тань, потом. Давай-ка послушаем этого нового русского.

С телеэкрана упитанный, солидный мужчина в дорогом костюме и в очках с золотой оправой отвечал на вопросы ведущего программы. Тема их диалога сводилась к тому, каковым видит господин Карасев будущее России. И председатель правления коммерческого банка «ДонКар» степенно описывал собственный прогноз на ближайшие перспективы развития экономики страны. Особенно он отметил роль человеческого фактора. Необходимость повышения профессионализма работников различных сфер этой самой экономики, которая, по его словам, медленно, но стабильно выходит из затянувшегося кризиса.

Полухаров слушал оратора и качал головой, твердя одно и то же:

– Ну Веня, ну деятель. Кто бы мог подумать?

Передача закончилась, пошла реклама. Владимир откинулся на спинку дивана:

– Да, дела!

Татьяна спросила:

– Сейчас ты можешь объяснить мне, чему так удивился?

Майор кивнул:

– Сейчас могу! Банкир, что распинался с экрана о нашей экономике, господин Карасев, как его называл ведущий программы, в недалеком прошлом учился со мной в одном взводе военного училища. Туда его папа засунул, генерал то ли из Генерального штаба, то ли из Главкомата сухопутных войск. Короче, чмо был этот Карасев редкостное. Поначалу вообще ни во что не врубался. Ну и, как правило, больше торчал на «тумбочке», нежели учился, как все.

– Что значит на «тумбочке»?

– В наряде, дневальным по роте! А дневальный должен поддерживать порядок в казарме. Особенно в ночное время, когда рота спит. Вот Веня со шваброй и не расставался. Отсюда и получил соответствующее прозвище. У нас койки стояли рядом. И он частенько жаловался мне на судьбу. Как-то раз нас отпустили в увольнение. Я двинул на переговорный пункт, попытался дозвониться до матери, Карасев дернул в Центральный парк культуры и отдыха. К нему девица прицепилась, он с ней в кафе пошел. А там, как назло, или специально, бывший ухажер этой девицы оказался. И не один, а с компанией человек в пять. Увидел ухажер свою кралю и наехал на нее да на Швабру. Тот же слабоват и трусоват был. И быть бы ему битым, если бы совершенно случайно, после неудачной попытки дозвониться до дома я не зашел в это кафе. Мы, курсанты, с местными ребятками плохо жили. Редкое увольнение без потасовок обходилось. Вот и тогда, вижу, охватывают местные Швабру, иду ему на помощь. У нас так принято было. В училище между собой все что угодно, разборки, драки втихаря, в городе же – стоять друг за друга независимо от курса и внутренних отношений. Увидел – толпа на курсанта наезжает, бросай все, иди на выручку. Придешь ты, подойдут и другие. Поэтому в большинстве случаев и драли задницы местным. Ну короче, подваливаю я к молодцам, что Швабру окружили, снимаю ремень. Без него против пятерых тяжеловато. Местные на меня. Тут в кафе еще пара наших ребят вваливает. И, естественно – к нам! Слово за слово, набили мы морды ребятишкам гражданским. И как раз под патруль гарнизонный попали. Дальше на гауптвахту, как положено, все, кто Швабре на помощь пришел, а он сам каким-то образом слинял из кафе. На следующий день разобрались. Девица его якобы задним ходом утащила, как появился патруль. Но уверен, не девица, а он сам сбежал. Но доказательств не было, да никто и не собирался ничего доказывать. Тему замяли. А Швабра так до окончания училища возле меня и терся. И получилось, дружили мы с ним. Затем пути-дорожки разошлись, когда получили погоны лейтенантов. Разбросали курс по всей стране. И я ничего не слышал о Карасеве до сегодняшнего дня. Думал, пригрел папаня в штабе и лежит там наш Швабра на теплой должности. А оказывается, он, смотри, в какие «бугры» выбился. Председатель правления крупного коммерческого банка. Не ожидал. И ни за что никому не поверил бы, скажи мне о Карасеве как об олигархе, если бы сам не увидел. До чего ж судьба горазда на всякие выкрутасы. Швабра – банкир, с ума сойти!

Татьяна произнесла:

– Да, интересный случай.

И спросила:

– А ты не обознался, Володя? Может, выступал не твой однокурсник, а совершенно другой человек? Фамилия же просто совпадение?

– Тань! Я не обознался. Выступал Швабра. Я с ним пять лет вместе учился. Пять лет стояли в одном строю, ходили в наряды, караулы.

– Ну, ладно, ладно! Пусть будет Швабра. В конце концов, нам-то до этого какое дело?

Полухаров задумчиво произнес:

– Не скажи! Швабра – это работа! Уж мне-то он не откажет.

– Люди с годами меняются. И далеко не всегда в лучшую сторону. Кто для него сейчас, извини, какой-то майор Полухаров? Для него, руководителя крупной финансовой структуры, у которого Центральное телевидение интервью берет.

– Кто, спрашиваешь? А вот это мы узнаем завтра же. Хотя почему завтра? Сегодня. Нужен только его номер.

– И кто ж сообщит тебе номер господина Карасева? Справочная в лучшем случае даст телефон секретаря.

– Нам справочная не нужна! Подай, пожалуйста, мой сотовый телефон. Он на тумбочке с твоей стороны.

Татьяна передала мобильник Владимиру.

Он набрал номер:

– Алло! Полухаров на связи! Привет, Миша!.. Как служба?.. Ясно!.. Да ничего особенного, просто мне нужен прямой контактный телефон некоего господина Карасева Вениамина Леонидовича… Да, того самого, банкира… Нет, Миш, не согласовывал… нет, не в разработке, просто я совсем недавно увидел его по «ящику», а когда-то мы вместе в военном училище учились. Хотелось бы пообщаться… Да кто узнает, откуда мне стал известен этот номер?.. Вот именно… ладно… жду!

Полухаров отключился. Наполнил бокалы шампанским:

– А ты говоришь, справочная! Скоро номер Швабры будет у меня безо всяких справочных!

Татьяна отпила глоток шипучего хмельного напитка:

– Интересно узнать, где же ты служил? В каком таком ведомстве, которому доступно то, что не доступно другим. В ФСБ?

– Тепло, но не горячо! Наступит время, все узнаешь, а сейчас не расспрашивай. Не вынуждай меня говорить неправду.

Сотовый Полухарова издал сигнал вызова. Майор ответил:

– Слушаю, Миш!.. Ага, понял, записываю… есть… второй? Давай второй… ну этого мог и не говорить, ты сам не проколись, надеюсь, закамуфлировал поиск?.. Вот и хорошо! Конечно, конечно, какой разговор?.. Спасибо, Миш!.. Удачного дежурства!

Отложив телефон, Полухаров взял в руки лист бумаги, на который занес цифры номеров. Запомнил их. Вышел на кухню, сжег лист, смыв пепел в раковину. Вернулся в гостиную:

– Сколько у нас сейчас времени?

Татьяна ответила:

– Почти одиннадцать. Точнее, 22.46!

– Что ж, до 23.00 этикет позволяет тревожить нужного человека.

– А если Карасев спит? Будить будешь?

– Нет! Утром перезвоню!

Полухаров набрал один из запомненных номеров. Обратился к Татьяне:

– Иди ближе, чтобы слышать разговор.

Женщина склонилась к Полухарову.

На удивление абонент ответил тут же и официально:

– Карасев!

– Вениамин Леонидович?

– Кто вы и откуда вам известен этот номер?

Майор усмехнулся:

– От верблюда, Швабра! Не забыл, в зоопарке двугорбый стоял, а мы как-то фотографировались рядом с ним! В далекие уже, но такие счастливые годы учебы в училище?

Карасев явно растерялся:

– Подождите! Черт, подожди! Голос вроде знакомый, но не узнаю!

– А ты напряги извилины, сосед по койке!

– Хара?

– Точно!

– Вот так сюрприз. Ну, здравствуй, Володя!

– Здравствуй, Веня! Видел тебя по телевизору! Слов нет! И как ты умудрился в банкиры переквалифицироваться? Может, подскажешь?

– Это долгая история, Володь. Ты сейчас где?

– Дома!

– В Москве или другом каком городе?

– В Москве!

– Слушай, ты молодец, что позвонил, но как все-таки узнал этот номер? Он доступен весьма ограниченному кругу лиц.

– А ты вспомни, куда меня после окончания училища распределили.

Недолгое молчание:

– Извини, не помню! Хотя… погоди, погоди… в Новосибирск?

– В Подмосковье! Но для продолжения учебы.

– Ясно! Разведка?

– Круче! Но уже, к сожалению, в прошлом. На днях подал рапорт об увольнении, но связи, как видишь, остались.

– Это я понял! Что же у нас круче разведки? Спецслужба?

– Угадал!

– Антитеррор?

– Знаешь, Веня, что я в тебе всегда ценил, так это умение логично мыслить. Поэтому ты и учился хорошо, а вот дрался плохо.

– Упрекаешь случаем в кафе?

– Разве я могу упрекать такого человека, как ты?

– Брось! Короче, тебе нужна работа! Так?

– Так!

– Ясно! Значит, завтра, в 11.00 я жду тебя у себя в главном офисе по адресу… Поговорим. Договорились? Если не можешь в 11.00, то…

Полухаров, не дослушав, ответил бывшему однокурснику:

– Буду у тебя ровно в 11.00. Только ты не забудь предупредить охрану. Я, конечно, пройду в офис, минуя твоих секьюрити, но кому нужны лишние напряги, ведь так, Веня?

– Так, Вова! Я предупрежу о твоем визите.

– Добро!

– Значит, до встречи, Хара?

– До встречи, Швабра!

Полухаров отключил телефон. Стер из памяти мобильника номер телефона Карасева. Взглянул на Татьяну, успевшую отодвинуться от Владимира:

– Ну что я тебе говорил? Завтра у нас будет приличная, высокооплачиваемая работа! За это надо выпить, как считаешь?

Татьяна улыбнулась:

– Согласна, да вот только шампанского осталось на донышке!

– Да? Ну, тогда завтра отметим трудоустройство.

Женщина напомнила:

– Послезавтра, Володя, девять дней по Клавдии Николаевне.

Майор помрачнел:

– Уже послезавтра? Ну что ж. Тогда после встречи с Карасевым вечером и отметим новую работу.

– Думаю, не надо. Куда торопиться? А то не по-людски получится.

Полухаров посмотрел на женщину и согласился:

– Ты права! Отмечать ничего не будем. Но сегодняшняя и завтрашняя ночи последние, когда мы спим в разных углах.

Татьяна улыбнулась:

– Как скажешь! Ты в доме хозяин!

– Уже сказал! А сейчас бай! День какой-то выдался суматошный! Вроде ничего такого не сделали, а устал.

Татьяна воскликнула:

– Ничего себе, ничего не сделали. Вернее, ты не сделал. Да одна встреча с Валерой и его прихлебаями чего стоит!

– Ничего не стоит! Ерунда все это!

– Что же тогда для тебя не ерунда?

– Зачем тебе знать это? Правильно говорят, меньше знаешь, лучше спишь. Спокойной тебе ночи, Татьяна!

Женщина поцеловала Полухарова:

– Спокойной ночи!

И ушла в спальню к дочери.

Вскоре и майор отправился на отдых.

Понедельник, 3 октября.

С утра Полухаров заехал в офис службы. Секретарь встретила его вопросом:

– Что случилось, Владимир? Что означает этот документ?

В руках она держала рапорт Полухарова.

Майор улыбнулся:

– Во-первых, здравствуй, Оля! А документ означает то, что я больше не желаю служить в антитеррористической службе. И вообще не желаю служить. Прошу уволить меня!

– Здравствуй. Но это так неожиданно?!

– Иногда приходится принимать решения, не раздумывая. Кстати, вижу, Купавин подписал его?

– Не совсем. В просьбе об увольнении генерал тебе отказал, предоставив очередной отпуск. Наверное, для того, чтобы у тебя было время еще раз все хорошенько обдумать.

Полухаров покачал головой:

– Ну, Вячеслав Юрьевич, ну, хитрый лис. Вывернулся. Только зря он это затеял. Но что ж, отпуск для начала гражданской жизни тоже неплохо. Ты позвони, пожалуйста, в финчасть, спроси, когда смогу получить зарплату и отпускные.

– Я сделаю приказ, передам финансистам, они составят ведомость. Где-то часов в 15 получишь расчет!

– Прекрасно! Такой расклад меня вполне устроит! Будет на что завтра отметить девять дней по матери.

Секретарь подошла к Полухарову:

– Извини, Володя, сразу как-то растерялась. Прими, пожалуйста, мои самые искренние соболезнования. Я знаю, что такое потерять самого близкого человека.

– От тебя приму! Спасибо! Ладно, я пошел. Где-то в районе трех вернусь. Ты уж сделай все как надо!

– Сделаю! С надеждой на то, что передумаешь уходить из службы!

– Надежда умирает последней. Надейся!

Майор вышел из приемной, спустился во двор. Сел в автомобиль и выехал с территории охранной фирмы «Заслон». К счастью, никого из сослуживцев он не встретил. Иначе последовали бы вопросы, на которые отвечать майор не имел ни малейшего желания.

В 10.45 его «Фольксваген» остановился у шлагбаума стоянки перед современным, из тонированного стекла и бетона, центральным офисом коммерческого банка «ДонКар». К нему из небольшой будки тут же вышел молодой человек в черной униформе и спросил:

– Извините, вы клиент банка?

– Нет!

– Но тогда я не могу пропустить вас на стоянку.

– А что? Тебя никто ни о чем не предупреждал?

– Меня должны были предупредить?

– Вообще-то должны. Но ладно, сообщи своему начальству, что к господину Карасеву прибыл Владимир Степанович Полухаров!

Охранник удивился:

– К Карасеву? К самому председателю?

Поведение молодого человека вызвало приступ раздражения у майора спецназа:

– Да, к председателю, президенту, генеральному секретарю, директору, мне без разницы, как вы называете Карасева. Я прибыл к нему. На встречу, о которой договорился с ним вчера. Еще вопросы будут?

Бросив взгляд на автомобиль Полухарова, который на фоне крутых дорогих иномарок выглядел более чем скромно, ответил:

– Нет, больше вопросов не имею. Только, пожалуйста, предъявите документы. Я должен убедиться в том, что вы есть тот, за кого себя выдаете!

Владимир вздохнул:

– Тебе самому не противен весь этот формализм?

На что охранник резонно заметил:

– За этот, как вы называете, формализм мне платят хорошие деньги. А следовательно, я буду исполнять свои обязанности строго по инструкции. Извините.

– Понятно! Исполняй, служивый!

Полухаров передал охраннику свой паспорт.

Тот внимательно ознакомился с документом, достал рацию:

– Вход! Я – Стоянка! Рядом со мной человек, который утверждает, что у него назначена встреча с самим господином Карасевым!.. Фамилия? Полухаров… Да, Владимир Степанович!.. Понял! Выполняю!

Физиономия охранника после разговора по рации расплылась в приветливой улыбке:

– Еще раз извините, господин Полухаров. Господин Карасев действительно ждет вас.

Он обернулся к будке:

– Бойко, открой шлагбаум!

Полосатая рея поднялась вверх. Охранник наклонился к окошку автомобиля майора, показывая на здание:

– Проезжайте прямо ко входу, там вас встретят!

Владимир подъехал к ступеням, ведущим на площадку огромной вертящейся стеклянной конструкции.

Тут же появился человек в строгом черном костюме. Подошел к машине. Спросил у Владимира:

– Господин Полухаров?

Майор не выдержал:

– Да! Черт бы вас всех здесь побрал. У меня, что, на каждом шагу будут спрашивать фамилию?

В ответ все то же:

– Извините, господин Полухаров, но таковы правила. Машину можете оставить здесь, с ключом в замке зажигания. Ее поставят чуть в стороне. Как выйдете, сразу же подгонят на прежнее место.

Пройдя еще ряд проверок и поднявшись на лифте в сопровождении охраны на пятый этаж, Полухаров наконец вошел в приемную, где его вышел встречать сам господин Карасев:

– Володя?! Привет, дружище! А ты совсем не изменился. Такой же сбитый, крепкий.

– Привет, Веня! О тебе того же сказать не могу. Одно слово – настоящий, матерый банкир.

Карасев довольно улыбнулся:

– Так распорядилась судьба! Что скрывать, мне на свою жизнь жаловаться грех!

– Еще бы!

– Но, ладно, Володь, идем в кабинет! Там и поговорим.

Он указал Полухарову на массивную дверь, сам же обернулся к смазливой куколке, смотрящей на босса преданнейшими, как у голодной собаки, глазами:

– Эллочка! Сделай нам с товарищем хорошего, английского чая. Без сахара, со сливками.

Что ответила Эллочка, Владимир не слышал. Наверное, что-то вроде – будет исполнено, дорогой Вениамин Леонидович, а может, – слушаю и повинуюсь, хозяин сердца моего! Он прошел в кабинет и присел в широкое мягкое кожаное кресло у журнального столика, в углу огромного служебного помещения главы коммерческого банка.

Карасев присел напротив в кресло, повторив:

– Да! Ты совершенно не изменился, Вова!

– Некогда толстеть было и не на что.

– Конечно, служба – не мед! Кстати, ты так и не ответил, где конкретно служил.

Полухаров усмехнулся:

– Я и сейчас тебе ничего не скажу, кроме того, что ты уже узнал вчера.

– Секретность. Понятно! Но спецслужба, работающая против террористов.

– Да!

Карасев потер жирный, чисто выбритый подбородок:

– Знаешь, Володь, я же не из пустого интереса спрашиваю. Дабы определиться с тем, могу ли я доверить тебе ту работу, которую планирую доверить, я должен знать, чем ты занимался последние годы. Хотя бы в общих чертах.

В кабинет вошла секретарша в юбчонке, которую могла бы и не надевать, так как она почти не прикрывала черные кружевные трусики размалеванной во все цвета радуги девицы:

– Ваш чай, Вениамин Леонидович!

Карасев похотливо улыбнулся секретарше:

– Поставь поднос на столик, Эллочка, и передай помощнику: я для всех занят!

– Хорошо, Вениамин Леонидович.

Поставив поднос, виляя оттопыренным задом, девица скрылась из кабинета.

Карасев спросил:

– Как тебе девочка?

– Обычная шлюшка! Такие не в моем вкусе!

– Ой, ой, ой, Володя, а не к такой ли ты на третьем курсе в самоволку бегал?

– Не к такой, Веня!

– Нет, конечно, та шлюхой не являлась, но ладно, пей чай. Мне его из Англии доставляют.

– Вместе со сливками?

– Нет, сливки наши!

– Да? А то я думал, что и сливки из-за «бугра» чартерным рейсом привозят!

Полухаров отпил глоток чая. Поставил чашку на блюдце:

– И как ты только пьешь эту гадость? Или положено по штату?

– Ни хрена ты не понимаешь. Привык к пыльце в пакетиках.

– Это точно! Куда нам до вас!

– Ну, ладно, хватит, не нравится чай, черт с ним, не пей. Расскажи лучше о своей прежней работе, то, о чем можешь рассказать!

Полухарову пришлось на ходу выдумывать себе легенду:

– В общем, спецслужба как спецслужба, с одной только разницей – сфера ее деятельности в основном распространяется на мероприятия вне границ России.

– В смысле? Насколько мне известно, да и политики не устают трещать, что мы за рубежом уже давно не проводим никаких боевых операций!

– На то они и политики, чтобы, как ты выразился, трещать о том, о чем не имеют ни малейшего представления. Мы как работали, так и работаем за рубежом. Ты наверняка слышал о внезапной смерти Президента Урганди, что привело к смене власти в этой стране?

– Слышал. Он, помнится, застрелился.

– Да! Сумел каким-то образом дважды выстрелить в себя. Сначала в сердце, а потом, для верности, и в висок!

– Так это были наши спецы?

– Той операцией непосредственно руководил твой бывший однокурсник! Но, договоримся, я ничего тебе не говорил, ты ничего не слышал. Впрочем, что-либо доказать все равно не удастся. Мы не оставляли после себя ни следов, ни свидетелей. Ни в Урганди, ни в Афгане, оккупированном янки, ни в Ираке.

– То есть ты руководил диверсионным подразделением?

Полухаров уточнил:

– Специальным диверсионно-штурмовым подразделением особого назначения и особо секретного подчинения.

– Хм! Это интересно. Очень интересно. А у нас, в Чечне, боевых операций проводить не приходилось?

Майор солгал:

– Нет! Здесь хватает своих спецов.

Почему лгал Полухаров своему однокурснику? Этого он и сам объяснить не мог. Просто интуиция подсказывала, что надо делать именно так.

Карасев спросил:

– Если не секрет, в каком ты звании?

– Майор!

– Для спецназа неплохо.

– Нормально, только не в плане денежного содержания.

– Да, страна у нас не ценит своих героев. Допускает ошибку. А если все спецы повернут оружие против власти? Что тогда произойдет? Катастрофа! Но… вернемся к нашим овцам. Есть у меня для тебя работа, Володя, есть! Не знаю только, устроит ли она тебя?

Полухаров поинтересовался:

– Что за работа, Веня? Не тяни кота за яйца!

Карасев взглянул на однокурсника:

– Мне нужен человек для выполнения поручений, о которых никто другой в банке знать не должен.

– Уж не желаешь ли ты сделать из меня киллера, дабы отстреливать всех тех, кто станет мешать твоему бизнесу?

– Ты в своем уме?

– А что? Недоброжелателей у тебя наверняка навалом, конкурентов еще больше. Тут как раз нужен диверсант-профессионал.

Банкир поднялся:

– Нет, Володь, мне не нужен киллер. Под тайными поручениями я подразумевал совершенно иное. А именно иногда съездить в тот или иной регион, город, встретиться с нужными мне людьми, связь с которыми я стараюсь не афишировать, что-то передать, что-то получить и привезти в определенное место или сюда в офис.

Полухаров спросил:

– Всего-то? Сколько ты готов платить за эту работу и как часты будут командировки?

Карасев подошел к однокурснику:

– Отвечаю по порядку. Официально ты будешь являться моим советником, ну скажем, по вопросам взаимодействия с партнерами и клиентами. Оклад положу в тридцать тысяч рублей.

– Не густо!

– Подожди! Не перебивай. Кроме оклада и премий в размере от пятидесяти до ста процентов в месяц, ты будешь получать в конверте пять тысяч долларов США. Хочешь в валюте, хочешь, в наших, деревянных, или евро! Кроме того, за каждую командировку буду платить от тысячи до трех тысяч долларов, не считая самих командировочных расходов, пять тысяч рублей в сутки.

Полухаров поднял на однокурсника удивленный взгляд:

– Это ж сколько будет выходить в сумме? В рублях?

Карасев ненадолго задумался. Считал он быстро:

– Примерно от трехсот пятидесяти до шестисот тысяч рублей в месяц, при командировках от одного до трех дней в неделю. Но не менее трехсот тысяч.

– Ни хрена себе! Ты не шутишь, Веня?

Банкир усмехнулся:

– Это небольшие деньги, Володя! Просто ты привык получать копейки и пол-лимона «деревянных» ты считаешь за целое состояние, а это всего лишь около восемнадцати тысяч долларов. У меня есть люди, получающие до пятидесяти штук «зеленых». И они не входят в руководство банка. Названные суммы – это начальная твоя зарплата. В дальнейшем вознаграждение будет увеличиваться, естественно, при условии выполнения тобой своих обязанностей. А ты сможешь легко их выполнять. Число командировок может варьировать от одной-единственной в месяц до трех в неделю. Последнее как исключение. Но оно возможно. И никакого, поверь мне, криминала, хотя иногда тебе придется контактировать с весьма мутными типами. К сожалению, сейчас без этого не обойтись. Контакт с ними мера вынужденная и с нашей стороны никакого нарушения закона не имеющая.

Полухаров спросил:

– А если все же придется решать задачи в обход законов, тогда что?

Карасев пристально посмотрел на майора, и Владимир впервые увидел, сколь жесткий взгляд у человека, которого хорошо, как ему казалось, знал:

– А если все же придется делать то, что идет вразрез с законами, то это будет обсуждаться отдельно!

– Ну что ж! Отказаться от подобного предложения – значит быть полным кретином. Я согласен, Вениамин Леонидович, ведь теперь так мне придется обращаться к тебе, Швабра?

– Только в присутствии других. Наедине мы по-прежнему на «ты», и можешь продолжать называть меня Шваброй. Не поверишь, но эта кличка не вызывает раздражения. Она напоминает о тех поистине счастливых годах обучения в училище. Самых светлых годах в этой жизни. Знаешь, я часто вспоминаю курсантскую юность. Как же она была прекрасна. Сложна, но прекрасна. Я бы сейчас все свои деньги отдал, чтобы вернуться молодым курсантом в нашу казарму у розария и начать все сначала, с курса молодого бойца. Но это невозможно! Ты мне не веришь?

Полухаров ответил серьезно:

– Верю, Веня! Сам подобное часто испытываю.

Карасев прошел к сейфу. Открывая массивную дверь, спросил:

– Ты когда сможешь приступить к работе?

– Послезавтра!

– А завтра дела на прежней службе завершить надо?

– Нет, со службой я сегодня разберусь. А завтра… завтра, Веня, мне предстоит день траурный.

– Не понял!

– Девять дней со дня смерти матери!

Карасев воскликнул:

– Как? Клавдия Николаевна умерла?

– Да!

– Что ж ты раньше не сказал? Хорошая была женщина, очень хорошая, я таких и не встречал больше. Она болела?

– Да! Но не думал, что болезнь смертельна!

– Прошу, Вова, прими самые искренние мои соболезнования. От всего сердца.

– Принимаю! Спасибо!

Банкир закрыл сейф, вернулся к столику, положил на него две пачки стодолларовых купюр:

– Здесь двадцать тысяч баксов. Десять штук – подъемные, десять на достойный памятник достойному человеку.

– Это много, Вень!

– Это нормально! Может, тебе на завтра людей с техникой дать, чтобы все организовал по высшему разряду. Могу и со священником знакомым договориться, что надо, сделает в лучшем виде!

Полухаров отказался:

– Нет, не надо! Сам справлюсь. Да и помощница хорошая у меня есть.

– Ты женат?

– Пока нет! Но, думаю, скоро окольцуюсь!

– Правильно! Тебе душу отогреть надо, после того что государство с тобой делало. Но не будем об этом. Так, заявление напишешь в приемной, передашь Эллочке. На выходе тебя уже ждет начальник службы безопасности, Корнилов Дмитрий Сергеевич. Он передаст в твое пользование новый внедорожник «Тойота» – «Лэнд Круизер»! Советник председателя правления банка должен ездить на приличной машине. В командировки в том числе! Свою же можешь оставить в гараже офиса. Ну все? В среду к тем же 11.00 жду тебя?

– К одиннадцати так к одиннадцати. Буду!

– Тогда еще раз прими мои соболезнования и до свидания!

– Еще раз спасибо, до свидания!

Владимир двинулся на выход.

У дверей остановился. Повернулся:

– Ну ты даешь, Швабра! Кто бы мог подумать?

И вышел в приемную, где Эллочка, уже приподнявшись из кресла, протягивала ему лист бумаги и ручку:

– Возьмите для заявления, Владимир Степанович!

Полухаров усмехнулся:

– Шустрая ты девочка, однако!

Девица стрельнула подкрашенными глазами, блестевшими из-под неестественно длинных ресниц:

– А иначе нельзя при моей-то должности!

– Да? Ну, ну! Тебя учить – только портить!

– Вот это вы правильно заметили, Владимир Степанович. И, кстати, единственный из всего коллектива нашего офиса.

– Польщен!

Оставив заявление, заполучив новенький, черный, упакованный «Лэнд Круизер» и попросив начальника службы безопасности попридержать пока у офиса его «Пассат», Полухаров поехал в офис спецслужбы. Хотя теперь офицерский расчет казался таким мизерным, что его получение можно было отложить на неопределенный срок. Но он обязан приехать. Его будут ждать. Майор взглянул на часы – 12.43. И приедет без опоздания!

Владимир, буквально оглушенный полученной работой, даже предположить не мог, что, подписав заявление о приеме на новую службу, он становится главной фигурой в большой и опасной игре, ставка которой – десятки тысяч человеческих жизней! И ему совсем скоро вновь предстоит встать в строй, дабы спасти эти жизни от медленной, страшной смерти!

Глава 13

Ростов-на-Дону. 2 октября, воскресенье.

Дождавшись хозяйки съемной квартиры, которая, как и обещала, заявилась ровно в 9.00, Карахан передал ей ключи, сообщив, что покидает жилище. Старушка, внимательно осмотрев комнату, вздохнула:

– Жаль. Думала, подольше останетесь. Все трудней сдавать жилье. А жить-то на что-то надо?!

Ваха посоветовал женщине:

– А ты бы переквалифицировалась. В городе много мужчин и женщин, которые желали бы провести время вместе, втайне от своих жен и мужей. Им и надо-то всего пару-тройку часов, чтобы… ну, ты сама понимаешь для чего. В гостиницах светиться опасно, а вот на таких хатах вполне можно. И брала бы по 500 рублей не за сутки, а за час. Поверь, мужики платили бы!

Старушка заметила:

– Так ведь шум поднимется. Соседи будут видеть, как приходят парочки. В милицию пожалуются.

Карахан усмехнулся:

– Видно, в молодости ты не имела любовника. Да часовые клиенты будут делать все, чтобы вести себя тихо, приходить в хату незаметно. Им самим шум не нужен. А милиция? Так ты с ней быстрее сгоришь, сдавая квартиру надолго. Потому как налогов не платишь, не регистрируешь в паспортных столах временных жильцов. А когда впустила в собственную хату своих хороших знакомых, какие к тебе могут быть претензии? И не один суд не даст ментам ордер на проверку твоей квартиры. Не тот случай. Я знаю, что говорю. Со временем тебе стоять на вокзале не нужно будет. Постоянных клиентов заимеешь, и потекут деньги в карман постоянным, безопасным ручейком.

– Да? Хм. А ведь ты прав! Надо попробовать. Да с чего начать?

– Объявление в газету дай. Сдаешь, мол, хату. Оплата почасовая. Кто знает, поймет! Но, ладно, мне ехать пора. А ты подумай над предложением и не тяни время, а то другие опередят. Не зря же говорят: время – деньги!

Попрощавшись со старушкой, оставив ее в глубокой задумчивости, Карахан пешком прошел до стоянки. Выгнал джип и направил его на выезд из города. Миновав крайние городские кварталы, сбавил скорость. Торопиться ему некуда. Хотя и встает Каландин рано, но долго приводит себя в порядок. Да и неизвестно, когда из Шестовского в Ростов должен выехать Мельник. Встречаться с ним Карахан не имел никакого желания. А Масуд не сказал, во сколько помощник бывшего партийного босса покинет хутор.

Но встретиться с Мельником Карахану все же пришлось. Проехав десять километров по дороге, ведущей в Шестовский и далее вдоль Дона к станице, Карахан попал в пробку. Что крайне удивило его. Пробку создавали всего машин пять, с дальномером впереди, но даже это обстоятельство удивило. На этой дороге никогда не было интенсивного движения. И вдруг – пробка, как в городе. Пришлось остановиться. Перед джипом Вахи стояли «Жигули» седьмой модели. К ней как раз подходил по обочине водитель – молодой парень.

Карахан, открыв дверцу, спросил:

– Что там случилось, уважаемый?

Парень ответил:

– Авария! «Тойота» в «КамАЗ» влетела. Водиле иномарки – кранты. Гаишники все перегородили, замеряют что-то. Но вроде «КамАЗ» собираются на обочину стащить. Тогда поедем.

– А кто виноват-то в аварии?

– Камазист! Выехал на полосу встречного движения, ну «Тойота» в него и въехала. На полной скорости. А шла иномарка километров сто двадцать. Понятно, что шансов у водилы «япошки» не было никаких.

Карахан проговорил:

– Водителя «КамАЗа» теперь, наверное, посадят?

Парень усмехнулся:

– Было бы кого сажать, то посадили бы!

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что исчез камазист. Испарился. А сам самосвал, краем уха от гаишников услышал, с утра в угоне числится. Видно, не простая авария. Но это не наше дело. Менты разберутся.

– Ты прав! Значит, скоро освободят дорогу?

– Должны!

Парень, сплюнув на обочину, сел в автомобиль «семерки», где его дожидалась такая же молодая женщина. У Карахана мелькнула мысль. Уж не Мельника ли подловили люди Масуда? Вполне может быть. Надо пойти, самому посмотреть, пока труп не увезли. Он собирался пройти к месту аварии, но открыли движение, и Карахану пришлось сесть за руль, завести джип и тронуться с места. За ним уже встали еще две легковушки. «КамАЗ» с асфальта убрали, а вот сильно искореженная «Тойота Авенсис» так и стояла на обочине. Видимо, там, где и очутилась после прямого столкновения с самосвалом. Проезжая мимо, Карахан увидел труп водителя иномарки, в котором узнал помощника Каландина, Мельника. Как ни странно, лицо бывшего спецназовца почти не пострадало. Брезент, которым накрыли милиционеры труп, ветром сбросило в сторону, и никто на это не обращал внимания. Узнал Ваха и автомобиль погибшего, по искореженному номеру. Сомнений не осталось, Масуд выполнил обещание решить проблему с Мельником.

Спустя пятнадцать минут Карахан въехал на территорию усадьбы Каландина. По оживлению во дворе он понял – о смерти Мельника здесь уже знают. Карахан достал из багажника мешок с капустой. Высыпал содержимое в мусорный контейнер. Голову Есаула вытащил и бросил в брезентовую сумку.

Остановил первого попавшегося охранника, приказал проводить его к хозяину усадьбы. Тот по рации связался с каким-то сослуживцем. Вскоре к Карахану подошел коренастый казак:

– А, знакомый кавказец? А где Есаул со своей бандой? Подойдут позже? Без них на хуторе скучно.

Ваха спросил:

– Ты кто?

– Я-то? Я теперь помощник и начальник охраны господина Каландина. Николай Алексеевич Мельников, к сожалению, сегодня погиб в автокатастрофе.

– Знаю!

– Откуда?

– Ехал из Ростова, видел искореженную иномарку Мельника и его труп на обочине.

– Понятно! Говорят, он в «КамАЗ» врезался?

– Да, в самосвал! Но, смотрю, ты особо не скорбишь по своему бывшему начальнику.

– Мы не дети, чтобы плакать. Казак держит свою боль внутри.

Карахан усмехнулся:

– Особенно если этот казак занял должность погибшего… Тебя как звать-то, господин начальник охраны?

– Матвеем. Матвей Викторович Осипов.

– Раньше, наверное, Осипом больше величали дружки по охране?

– Что было раньше, никого не касается. Меня зовут Матвей Викторович Осипов.

– Ну, что ж, Матвей Викторович, будь так любезен, проводи меня к Георгию Дмитриевичу.

– Погоди, сначала узнаю, желает ли босс видеть тебя.

– Узнай, дорогой, узнай!

Осипов включил рацию:

– Босс! Матвей! Тут прибыл этот чеченец, Карахан! Желает встречи с вами! Понял! Слушаюсь!

Новоиспеченный начальник охраны указал на дверь дома:

– Прошу, господин Каландин ждет тебя. Как найти кабинет босса, надеюсь, знаешь?

Карахан вошел в здание, поднялся на 2-й этаж, прошел по коридору до приемной. Его встретила секретарша Каландина.

Карахан расплылся в улыбке:

– Жанна! За то время, как меня здесь не было, ты стала еще краше! Эх, не сдержусь, украду тебя. Увезу в горы! Вот где узнаешь, что такое любовь настоящего мужчины!

Шлевич скривила свое намалеванное личико:

– Мне и здесь неплохо! А кайф в ваших саклях пусть Валька ловит! Дурочка, что до меня здесь работала.

– Зря ты так говоришь, Жанна, зря! Обижаешь. А этого делать не надо! Кто знает, не окажешься ли в горах и ты, но уже не у джигита, а у какого-нибудь старого аксакала четвертой женой! Вот тогда весь кайф для тебя будет в том, чтобы перед сном мыть ноги своему престарелому мужу.

Жанну испугал грозный вид чеченца.

Она кивнула на дверь:

– Извините! Господин Каландин ждет вас!

– Это хорошо! А почему ты черный платок не надела? Ведь погиб твой ближайший друг!

– Мельник? У него не было друзей!

– И все равно нехорошо. Умер человек, надо хотя бы для виду траур соблюдать!

– Я повяжу платок!

– Повяжи! Правильно сделаешь!

Карахан вошел в кабинет:

– Здравствуйте, Георгий Дмитриевич, и примите мои соболезнования по поводу гибели вашего помощника. Мне показалось, у вас с ним были особые отношения.

– Это уже не имеет значения. С чем приехал, Карахан?

– Я свою миссию выполнил.

Ваха вытряхнул из сумки голову Есаула, положил на стол кассету с записью «штурма» спецвагона боевиками Верехова:

– Сделал то, что обещал!

Каландин брезгливо взглянул на отрубленную голову:

– Убери это дерьмо! Мы с тобой в расчете. Пленку я посмотрю позже, под настроение. Слышал я, что и с Керманом беда приключилась? Утонул Неджет?

– Туда ему, ублюдку, и дорога!

– Да-да, что ни говори, а мстить вы, кавказцы, умеете!

– Умеем!

– Что думаешь делать дальше?

– Если позволите, на какое-то непродолжительное время останусь здесь, на хуторе. Пока мои люди в Ичкерии не прощупают обстановку. Ведь там за меня хорошие деньги дают!

Каландин равнодушно махнул рукой:

– Оставайся. Устраивайся в доме Есаула, если, конечно, не боишься призраков. Другой хаты у меня нет.

– Призраков не видел, в жизни своей еще никого не боялся, а остерегаться, как известно, следует живых. Так что с удовольствием войду в дом убитого собственноручно врага, тем более что он вполне пригоден для нормального проживания!

– Вы умеете мстить, но еще лучше вам дается показать себя. Этакими бесстрашными, непобедимыми воинами, презирающими смерть. Это впечатляет, но только не тех, кто имел с вами дело. Я не хочу обидеть тебя, просто у меня плохое настроение. Иди, Ваха! Новый начальник охраны поможет тебе обустроиться в доме Верехова. Получишь все, что захочешь, естественно, за отдельную плату, ведь у тебя сейчас очень много денег при себе.

– Добавлю, фальшивых!

Каландин удивленно взглянул на Карахана:

– Что, Керман дал тебе аванс бумажками?

– Да! Но бумажками очень высокого качества!

– Если качество действительно высокое, то я мог бы купить у тебя фальшивые банкноты. Скажем, за полцены!

– Я обдумаю ваше предложение, Георгий Дмитриевич.

– А чего тут думать? У тебя есть покупатель, который даст дороже за фальшивки?

– Есть! С потерей двадцати процентов! Могу назвать его имя. Это Масуд! Ему нужны бумажки для расчета с наемниками Афганистана и Ирака.

– Они разве берут в евро?

– Им без разницы, доллар, евро или фунт. Вот к другой валюте эти ребята относятся равнодушно.

– Хорошо! Мы вернемся еще к этой теме! А сейчас иди. Мне надо организовать похороны Мельника. Достойные похороны достойного человека. Внедорожник оставь пока при себе. Глядишь, понадобится. Все вопросы к новому начальнику охраны. Возникнет надобность, я сам вызову тебя! Отдыхай!

– До встречи, господин Каландин!

– До свидания, Карахан!

Ваха вышел на улицу, где его ожидал новый помощник и начальник службы охраны усадьбы, Осипов. Он спросил Карахана:

– И чем, если не секрет, закончилась беседа с боссом.

Ваха взглянул на Осипова:

– Решено, что какое-то время я проведу здесь, на хуторе. Георгий Дмитриевич для проживания выделил мне хату Есаула и сказал, чтобы по всем вопросам быта обращался к тебе!

– Понятно! Показать дом Есаула?

– Найду без провожатых, а вот тебя попрошу организовать мне немедленно баньку, доставить продуктов и повара, чтобы готовить кавказскую пищу, побольше баранины с зеленью, чая, а вечером, часов в десять, подогнать на ночь пышную телку, с толстым задом и большими сиськами. Лучше блондинку. Если, конечно, ты в состоянии сделать все перечисленное!

Осипов усмехнулся:

– Я в состоянии выполнить твои просьбы. Даже бабенку подходящую найду, как ты ее описал, но… уважаемый, это будет стоить денег!

Карахан коротко спросил:

– Сколько?

Помощник Каландина прикинул и выдал:

– Две штуки баксов.

– Сколько!

Осипов повторил:

– Две штуки североамериканских долларов. Впрочем, можно в рублях по курсу.

– Не много ли?

– В самый раз!

Ваха согласился. Чего мелочиться, когда скоро этот Осипов будет ему пятки лизать и сам Карахан иметь столько денег, что какие-то две штуки долларов покажутся копейками.

– Хорошо! Но еще одна услуга за ту же цену!

– Да?

– Пусть бабенки приберутся в доме покойного Игната. Не люблю, когда в доме бардак, даже если это всего лишь пристанище на несколько дней!

– Добро, Ваха! Договорились. А с машиной что?

– Пока останется при мне. Таково решение босса. Наверное, не хочет, чтобы я к нему лишний раз обращался, если вдруг потребуется транспорт.

– Лады! Во дворе Есаула есть где поставить джип. Езжай, Ваха, распакуйся. В это время и баньку растопят. Ну а далее по плану. А я – к боссу! На мне тело Мельника. Эх, жаль, хороший был человек. Строгий, но справедливый!

– Я практически не знал его, но верю и сожалею. Это плохо, когда в мир иной уходят молодые, здоровые, умные люди. Очень плохо.

Карахан сел в джип, бросив в багажник сумку с головой Есаула, завел двигатель и направил внедорожник к дому, хозяина которого лично убил и обезглавил. Деньги перенес в глухой чулан, закрыв его на амбарный замок. Достал чистое белье. Сел за стол, за которым еще недавно восседал бандит по кличке Есаул. Увидел его фотографию. Сбросил на пол, раздавив стекло каблуком. Через несколько минут в дверь постучали. Карахан разрешил:

– Войдите!

Гостями оказались две женщины с ведрами и тряпками.

– Извините, нас Матвей прислал. Приказал порядок здесь навести!

Карахан поднялся:

– Наводите. И смотрите, чтобы и окна блестели, и нигде ни пылинки не было. Ковры и матрац выбить. В спальню новое, чистое белье. Чулан не трогать, впрочем, он закрыт. На все не более часа. – Он усмехнулся: – Но вы, я смотрю, бабы справные, ловкие, управитесь гораздо раньше.

Ответила та, что была помоложе:

– Не волнуйтесь, нам не привыкать!

Он вышел во двор. Присел на скамейку.

Слева потянуло дымом, а вскоре к нему подошел старичок в старой форме казака:

– Банька того, готова. Можно париться. Веники в кадке. Я буду в предбаннике, если что, хлестануть по-нашенскому или еще чё, кликните.

– Хорошо!

Захватив белье, Карахан прошел в баню.

Помывшись, плотно позавтракав и отдохнув, Карахан ровно в десять часов впустил в дом полнотелую женщину с блудливо блестящими глазками, представившуюся Галиной. Ваха приказал ей раздеться. Галина подчинилась, сбросив короткий халат. Сидя в кресле, покуривая анашу, Карахан любовался пышными формами местной проститутки, демонстрирующей ему различные непристойные позы. Ваха чувствовал, как тело наливается желанием. Этой ночью он оторвется по полной. Карахан встал, намереваясь раздеться, но неожиданно громко заиграла мелодия вызова его телефона. Чертыхнувшись, он взял мобильник. На дисплее светилась буква «М»!

Ваха приказал:

– Иди в спальню и жди!

Женщина повиновалась.

Проводив ее, Карахан прошел на кухню, где включил телефон:

– Слушаю тебя, Масуд!

– Почему не ответил сразу? Лег уже?

– Почти!

– И наверняка с какой-нибудь жирной шлюхой?

– Не без этого. Да и проголодался за время брожения по России! Что-нибудь случилось?

– Случилось. Надо срочно решать вопрос с Каландиным.

– Могу узнать, с чем связана поспешность?

– Можешь!

Масуд объяснил:

– Сынка Каландина на одной из вечеринок подцепила старая, но хорошо упакованная финансами польская блядь. И, насколько нам стало известно, эта проститутка желает увезти Аркашу поразвлечься в Европу. На месячишко-другой. Не исключено, что блудливый, гулящий Аркаша зависнет в Европе надолго. Этого мы допустить не можем.

Карахан спросил:

– Когда сын Каландина собирается в турне?

– Через неделю, не раньше. У него просрочен загранпаспорт, и сейчас старая шлюха делает ему новый. Но и с ее связями в польском посольстве визу так просто не получить. Неделя уйдет точно. За это время ты должен устранить Каландина, чтобы его сынок вместо Парижа или Рима был бы вынужден приехать на похороны папаши в Шестовский.

– Понятно. Знать бы еще, как убрать старого паука? Он особо не желает контактировать со мной.

– Это твои проблемы. Единственно, чем я могу помочь тебе, так это ядом, который ни одна экспертиза уже спустя три часа после применения не определит.

– Как я получу отраву?

– Слушай внимательно. Завтра утром на хутор приедет мой Ибрагим. Якобы для того, чтобы договориться о срочной встрече. Что говорить Каландину, он знает. Твоя задача выбрать время и встретиться с ним. Но так, чтобы посторонние не видели. Ибрагим передаст тебе ампулу с ядом, а также набор шприцев, заполненных дурью, которой ты должен обработать Аркашу. Убей Каландина! Инструкции по Аркаше получишь во время похорон его папаши! Ты все понял, Карахан?

Ваха ответил без особого энтузиазма, прекрасно представляя всю сложность выполнения полученного от Масуда приказа.

– Понял!

– Помни, Ваха, мы не в игрушки играем, а начинаем очень серьезное дело. За Каландина отвечаешь головой.

Масуд отключился.

Выключил телефон и Карахан, бросив его на диван. Задумался.

Из спальни раздался пискливый голос толстушки:

– Ну, где ты, мой джигит? Я изнемогаю от желания отдаться тебе, гордый, сильный горец.

Карахан, докурив косяк отборной анаши, захмелевший и успокоенный наркотиком, послал все дела к шайтану и вошел в спальню. Вскоре оттуда раздались крики и стоны получавшей истинное наслаждение хуторской шлюхи. Карахан умел подолгу иметь женщин, доводя их до беспамятства от агрессивной, безудержной, животной страсти.

Ночь прошла быстро. Уснув около трех часов, Карахан в семь утра был уже на ногах. Выдворив проститутку, он привел себя в порядок. Принял душ. Подровнял бородку, переоделся в осенний серый костюм. Приказав повару приготовить легкий завтрак, полевой командир прошелся по саду. Свежесть осеннего утра взбодрила его. Позавтракав, Карахан направился к усадьбе Каландина, где в это время Осипов производил смену постов. Закончив с караульными и заметив Карахана, Осипов подошел к нему:

– Ну, как провел время в хате Есаула?

– Прекрасно! И бабенка, что ты мне подогнал, не разочаровала.

– Что, на кровати Игната трахал ее?

– По-твоему, мне следовало привести ее в твой дом?

– У тебя крепкие нервы, Ваха!

– Не жалуюсь. Твоего предшественника привезли на хутор?

– Мельника? Нет! Пока в морге. Скорей всего его заберет брат. Мельник с ним отношений не поддерживал, но тот все же родственник. Слышал, изъявил желание увезти брата на родину.

– Это правильно.

Осипов взглянул на Карахана:

– А что это ты в такую рань к усадьбе пришел?

– Тебя это касается?

– Нет. Но после случки с Галькой клиенты обычно сутки отсыпаются. Дает жару девица.

– Ты это мне рассказываешь? А почему я здесь? Да просто так. Привык вставать рано. Позавтракал, решил прогуляться. Еще вопросы будут? Или Каландин приказал ограничить свободу моего передвижения?

– Нет! Такого распоряжения я от босса не получал.

Рация Осипова издала сигнал вызова. Он ответил:

– Слушаю!.. Здравия желаю, Георгий Дмитриевич.. нет, не поступало!.. Понял… да, да… конечно, лично встречу!.. Понял!

Начальник охраны перевел станцию в режим «Приема», вложил ее в чехол. Подозвал охранника от ворот усадьбы:

– Витек! Иди сюда!

Молодой парнишка, лет двадцати, видимо, только отслуживший армию, подбежал к начальнику:

– Да, шеф?

Осипов приказал:

– Оповести дозор на въезде в хутор, что с минуты на минуту из Ростова должен подойти серебристый «Форд». В нем один человек, кавказец. Пусть пропустят. И ты будь готов открыть ворота. К боссу едет высокий гость!

Охранник козырнул:

– Есть, шеф! – и побежал к будке КПП.

Карахан спросил:

– Что за высокий гость едет, если не секрет?

– Не знаю! Сказано пропустить, значит, пропустим, остальное не наше дело.

– Как же так? Ведь ты, насколько понимаю, не только начальник охраны усадьбы Каландина, но и его помощник?

Осипов вздохнул:

– Пока босс доверяет мне только охрану. Но время все расставит по своим местам!

Карахан похлопал начальника по плечу:

– Это точно. Вот в этом ты абсолютно прав!

Осипов не ответил. Из-за поворота показался серебристый «Форд». Несмотря на распахнувшиеся ворота, иномарка остановилась левее въезда на территорию усадьбы.

Из автомобиля вышел знакомый Карахану по базе Масуда в Чечне один из авторитетных полевых командиров, Ибрагим Велиев. Он кивнул Вахе и пошел, не обращая внимания ни на охрану, ни на ее начальника, прямо к дому Каландина.

Осипов спросил Карахана:

– Вы знакомы?

– Да! И давно! Воевали вместе.

– Видно, серьезная личность!

– Серьезная! Я бы никому не посоветовал оказаться у Ибрагима во врагах. Жесток Ибрагим и обид, даже мелких, не прощает.

– Ибрагим?

– Да! Ибрагим Велиев, приближенный человек Масуда. Можно сказать, его правая рука.

– И чего это он приехал к Каландину?

Карахан усмехнулся:

– А ты пойди да спроси!

– Нет уж! Я лучше посты проверю.

– Верное решение!

– А ты что так здесь торчать и будешь?

– Подожду Ибрагима. Узнаю, что на родине, если, конечно, он прибыл из Ичкерии!

Беседа Велиева с Кадандиным длилась недолго. Уже через полчаса Ибрагим вышел из дома. Карахан пошел ему навстречу.

Боевики встретились, по традиции обнялись.

Обнимаясь, Велиев незаметно для других передал Карахану небольшой пакет:

– Это тебе от Масуда. Ты знаешь, что делать!

– Знаю!

Бандиты пошли к «Форду».

– Вопрос с Каландиным решай как можно быстрее!

– Постараюсь, но не все в моих силах.

– Этого не следовало говорить. Ты опытный боец, сумеешь сделать то, что нужно. Масуд не сомневается в тебе!

– Благодарю, Ибрагим! Как там у нас?

– Все по-прежнему. Кадыр беспредельничает. Возомнил себя хозяином, по сути являясь марионеткой Кремля. Но придет и его очередь. А Россия еще не раз пожалеет, что задела Кавказ. Ей на Кавказе – смерть! Все, Ваха, я поехал. Да поможет тебе Всевышний!

– Да поможет он всем нам!

Велиев сел в «Форд», и серебристая иномарка, развернувшись, умчалась в сторону Ростова.

Карахан прошел к реке. Переложил шприцы, заполненные темной жидкостью, во внутренний карман. Шприц-тюбик заполнил препаратом из ампулы, которую после использования выбросил в воды Дона. Задание Масуда надо выполнить как можно быстрее. Лучше сегодня же. Легко сказать, выполнить, да еще сегодня, когда Каландин практически никого не допускает к себе после смерти Мельника. Но что-то надо придумать. Вопрос – что?

Он вернулся к усадьбе. И тут ему повезло. Карахан увидел свою ночную гостью. Галина, неся в руках арбуз, шла к воротам. Ваха огляделся и, не заметив никого, кто бы следил за ним, остановил женщину:

– Эй, Галина!

Та расплылась в похотливой ухмылке:

– А, джигит?! Хочешь пригласить меня и на сегодняшнюю ночь?

– Зачем же на ночь? Пойдем сейчас ко мне!

– Какой ты шустрый! Неужели не хватило того, что было?

– Я ненасытный, дорогая!

– Заметно! Но сейчас пойти с тобой не могу. Надо босса обслужить.

Карахан удивился:

– В смысле?

– Не один ты желаешь меня!

– Подожди. Не хочешь ли сказать, что и Каландин пользуется твоими услугами?

Проститутка вновь усмехнулась:

– Причем щедро одаривает за это.

– В свои годы?

– А ему много не надо! Поработаешь ротиком, он и доволен.

– И что, у него еще встает?

– Нет, но все равно приятно ему! Балдеет.

– А арбуз для чего?

– Так босс с причудами. Ему минет подавай с арбузной начинкой!

– Действительно, старикан с причудами. Надо и нам подобное попробовать. Может, от арбуза какой особенный кайф? Не проспиртован ли он?

– Да нет! Арбуз как арбуз.

– Тебе-то достается?

– Ага! Корка!

– Понятно!

Решение пришло к Карахану мгновенно. Он, переведя взгляд за спину женщины, воскликнул:

– А кто это так внимательно за нами наблюдает?

Галина обернулась:

– Где?

В это время Ваха вонзил иглу шприц-тюбика в арбуз, выдавил смертельный препарат, засунул использованный специальный шприц обратно в карман, ответив:

– Да вон, из сада третьей хаты, что справа.

– Нет там никого!

– Точно?

– У меня зрение хорошее!

Проститутка повернулась к Карахану:

– Почудилось тебе!

Тот согласно кивнул головой:

– Наверное, почудилось. Ладно, иди, ублажай старикана!

– А ты чё будешь делать?

– Спать завалюсь!

Галина сверкнула блудливыми глазенками. Прошедшая ночь доставила ей удовольствие и полное удовлетворение, что являлось редкостью при ее диком темпераменте:

– Ты спать-то погоди! Закончу с боссом, приду! Уговорил! Только Осипа предупредить надо. Тебе не откажет, коль заплатишь хорошо. А то, если без него, домогается потом. Это он ране был как все, сейчас же, что ты, в начальники выбился. Рвет и мечет, чтобы удержаться при Каландине.

Карахан улыбнулся:

– С Осиповым я вопрос решу, а ты давай быстрей разделывайся со стариком. Но учти, держать буду до утра.

– Напугал?! Ежа голой задницей. Смотри сам здоровье не надорви, джигит!

– Не беспокойся. Иди!

Галина продолжила путь к дому. Карахан подошел к охраннику у ворот:

– Витек?

– Да? Слушаю вас!

– Не напрягайся, я тебе не начальник. Скажи-ка лучше, как мне быстро найти Осипова.

– Не знаю, где сейчас может быть начальник охраны. Может, посты проверяет, может, дома чай пьет! Хотя с ним можно связаться по рации!

– Молодец! Вызови-ка его, а поговорю с ним я! И побыстрей, солдат!

– Одну минуту!

Витек вызвал по станции своего начальника:

– Шеф! Это Рудин! С вами желает поговорить господин, с которым вы беседовали до приезда гостя на «Форде»!.. Передаю!

– Матвей? Ваха! Разговор есть, надо встретиться, ты где сейчас?

– А ты где?

– Я возле усадьбы!

– Будь там, я подойду!

– Хорошо, жду!

Карахан передал рацию обратно охраннику:

– Держи, Витек! И неси службу бдительно, как учили. Похоже, ты недавно вернулся из армии?

– Так точно!

– Где служил?

– В Москве.

– Вот как? В Москве, наверное, трудно служить? Дедовщина?

– Да ладно вам! На территории нашей части коммерческая фирма склады держала. С парфюмом, ну с духами, одеколоном, косметикой разной. Так я больше на этих складах грузчиком пахал. Бабки ротному платили, а мне харч приличный да шлюху по субботам. Не служба – малина! Два года как один день пролетели.

– Почему не остался контрактником?

– Не-е! В Москве хорошо, а на Дону лучше. Казак я! А казак, он волю любит!

– Так сейчас какая ж у тебя воля?

– Это пока. Другой работы у нас в станице не было, вот сюда и подался. Сосед здесь уже год в охране. Служить можно. Главное, платят хорошо. Вернее, господин Мельников хорошо платил, можно было деньжат поднакопить. Как будет дальше, не знаю!

Карахан подмигнул молодому парню:

– Дальше, Витек, еще лучше будет! Поверь мне, я знаю, что говорю!

Подошел Осипов:

– Чего хотел, Карахан?

Ваха усмехнулся:

– Не чего, а кого! Галину!

– И стоило из-за этого меня от дел отрывать?

– Но я должен заплатить тебе за пользование проституткой?

– Сейчас она босса обслуживает!

– Ну не думаю, что господин Каландин надолго задержит бабенку!

– Заберешь Гальку до утра или арендуешь на день?

– До утра!

– Тогда гони две штуки баксов и хватай ее за пышную задницу, как выйдет из дома!

Карахан передал Осипову деньги.

Начальник принял рублевый эквивалент валютной суммы, поинтересовался:

– Слушай, Ваха, ты не знаешь, чего гость к Каландину приезжал?

– Нет! Мы с ним говорили о другом.

– О своих горах?

– О них тоже!

– Хитришь! Ведь знаешь, для чего наведывался твой земляк. Чую!

– Раз у тебя такой нюх, иди в ментовку служить.

– Мне и здесь неплохо!

– Да и устроился ты хорошо! Но слишком уж у тебя скользкая должность. Сегодня командуешь, а завтра спокойно можешь в могилу улечься.

Осипов взглянул на чеченца:

– С чегой-то?

– Да ни с чего! Просто так! Вот Мельник! Служил, не тужил, а потом – раз, и попал в аварию. В самом расцвете сил. И аварию очень уж подозрительную. Угоняется самосвал, перегоняется на дорогу от Шестовского до Ростова, в нужном месте выезжает на полосу встречного движения и рубит тачку Мельника. Водила «КамАЗа» исчезает, никто его не видит, хотя далеко бы он убежал, если бы его не подобрала другая тачка?

Осипов насторожился:

– Что ты хочешь сказать?

– То, что сказал! Это тебе, как в фильме про Штирлица, информация к размышлению. Ты думай, а я пошел. Галину пусть твои люди пришлют ко мне. Я ждать здесь под окнами не буду. Да, и замени, пожалуйста, повара. Этот шашлык плохо делает.

Развернувшись, Карахан направился к дому Есаула, оставив нового начальника охраны в замешательстве. Он и сам оценивал случай с Мельниковым как весьма подозрительный, а тут еще Карахан подлил масла в огонь. Неужели Мельника специально убрали? Но кто? И за что? Не за то ли, что он узнал то, что не должен был знать?

Карахан, придя домой, принял душ, надел халат, прошел в спальню. Сегодня на улице было холодно. Поэтому и приказал немного протопить хату. В комнатах стало тепло и уютно.

Галина заявилась через час. Вошла без стука, шумно:

– Ну, где тут мой ненасытный джигит?

Карахан откликнулся:

– Проходи, красавица, здесь я, в комнате.

Проститутка зашла в горницу и хлопнулась оттопыренным задом на диван рядом с Караханом:

– А вот и я!

– Насосалась вдоволь?

– Да уж пришлось потрудиться. Но ты не волнуйся, силенок и на тебя осталось.

– Не сомневаюсь! Ты не баба, а секс-машина.

Женщина расплылась в довольной улыбке:

– Я такая!

– Вот именно, что такая!

– В чем дело, дорогой? Или тебе противно, что я вынуждена ублажать Каландина? Ты скажи! Противно, я уйду!

– Иди сначала в ванную, потом в спальню! И не забудь зубы почистить как следует да рот свой прополоскать!

– Я бы от выпивки не отказалась!

– Возьми в холодильнике. Там водка стоит. Но, смотри, выпей немного. Не переношу пьяных баб. Могу побить крепко.

Галина поднялась, потянулась:

– Эх! Давно меня мужик не бил! Знаешь, дорогой, в этом даже какая-то прелесть есть.

– Ты дура! Если я начну бить, то не остановлюсь, пока не забью насмерть. Так что не шути с огнем!

– Ладно, ладно! Горячая твоя кровь! Все будет в лучшем виде! Фирма гарантирует!

Недолго кувыркались в постели Карахан с проституткой. В полдень к ним в опочивальню ворвался Осипов с пистолетом в руке.

Карахан, увидев разъяренного начальника охраны и поняв, ЧТО произошло, сбросил с себя оседлавшую его бабенку:

– Какого шайтана ты врываешься ко мне в спальню? Нарваться на пулю захотел? Так я быстро нашпигую тебя свинцом, не успеешь свой пугач поднять.

Ваха тут же выхватил из-под подушки свой пистолет, направив ствол в физиономию начальника охраны:

– Ну? Чего надо?

Осипов при виде черного зрачка направленного на него пистолета сдал назад:

– Убери пушку, Карахан! Я не один!

– Мне плевать, один ты или со своей шутовской гвардией! Спросил, чего надо?

Начальник охраны кивнул на женщину, испуганно забившуюся к стене и прикрывшуюся простыней.

– Мне с Галькой побазарить надо! Срочно!

– Да? А, может, ты еще и трахнуть ее решил? Тебе бабки заплачены? Заплачены! Так пошел отсюда, иначе мне придется говорить насчет тебя с самим Каландиным!

Осипов произнес:

– Каландин умер!

Ваха сумел изобразить крайнее изумление:

– Что? Умер Каландин? Но… он еще совсем недавно был в порядке.

– Вот именно, что был. До того, пока его не обслужила… Галька. Поэтому я и хочу знать, что она сделала такого, отчего боссу стало плохо, а позже он умер.

Проститутка взвизгнула:

– А чё я? Я все делала, как всегда. Или ты не знаешь, чем заставлял заниматься меня Каландин?

Карахан повернулся к Галине:

– В чем дело, женщина?

– Да я откуда знаю?

Полевой командир резко встал с постели, приказал Осипову:

– Обожди в комнате. Оденемся, выйдем, поговорим.

Начальник охраны подчинился.

Через минуту Карахан вывел Галину в горницу.

Осипов сидел на диване, двое его охранников стояли на входе.

Карахан кивнул в их сторону:

– Пусть уйдут. Им здесь делать нечего!

Осипов отпустил молодых парней, сел на стул. Потрясенная случившимся проститутка встала у шкафа.

Ваха сказал:

– А теперь, Матвей, давай все сначала и по порядку.

– Да говорить-то и нечего. Как только эта блядь, – Осипов кивнул на Галину, – упорхнула к тебе, из дома вышел босс. Я к нему, какие, мол, будут приказания? Он в ответ: никаких, просто вышел подышать свежим воздухом. Прошел в сад. Я за ним. Он сел в беседку. Смотрю, грудь с левой стороны трет. Я к нему. Спрашиваю, вам плохо? Он мне: сам не пойму. Что-то сердце ноет. И… воздуха не хватает. Я спрашиваю, может, лекарства какого принести или из города «Скорую» вызвать? Босс: не надо, пройдет! А сам побледнел, руки задрожали. Я опять к нему – надо, мол, врача. Он согласился. Видимо, невмоготу стало. Попросил помочь до спальни дойти. Я его – под руки. Вошли в дом. А как только Каландин прилег, его тут же затрясло. Я за телефон, а он вдруг выгнулся так неестественно, захрипел и рухнул на постель. Голова набок, глаза закатились. Выдохнул. А по телу судороги. Короче, метнулся туда-сюда. А босс уже затих. Подошел, пощупал пульс, его нету. Челюсть отвисла, а под задницей пятно мокрое образовалось. Крикнул прислугу. Секретарша первой вбежала. Потом охранники. Каландин уже холодный. Умер!

Карахан пожал плечами:

– Ну и при чем здесь Галина? Старика, видно, инфаркт хватил, все же лет-то ему немало было. Чего ты бабу решил прессануть?

– Не знаю! Но после ее ласк боссу стало плохо. Она последней с ним время провела.

– Тебе что, Каландин сказал перед смертью, что его заездила Галька? Он жаловался на нее?

– Нет! Ничего не говорил!

– Тогда какие у тебя основания в чем-то подозревать ее?

– Не знаю я, Ваха, ничего не знаю. Каландин умер! Ты понимаешь, босс умер!

Ваха сказал:

– Боссы не умирают, Матвей! Это люди приходят и уходят, боссы же остаются. Только меняются их имена и фамилии. А вместо истерики сына его оповести! Чтобы приехал с отцом проститься да в наследство имуществом папаши вступить. Вот чем надо заниматься, а не паниковать. Все мы смертны и когда-нибудь уйдем туда, откуда возврата на землю нет. Еще никто не жил вечно. Ступай, займись делом. А я свяжусь с Масудом. Сообщу ему печальную весть! Галька же пока будет при мне.

Осипов поднялся:

– Ты прав! Извини! Я просто…

Карахан прервал уже бывшего помощника бывшего хозяина усадьбы:

– Не говори лишнего. Тебя понять не сложно. Я понимаю!

– Как же мы теперь без Каландина, Ваха?

– Без старого Каландина. Но приедет молодой Каландин, и усадьба обретет нового хозяина. Будешь служить ему!

– Да! Слыхал я о том, что представляет собой Аркадий Георгиевич. Не дай господь попасть к такому хозяину. Гуляка еще тот. Он в момент все тут разорит!

Карахан сказал:

– Хозяев, Матвей, не выбирают. Но гуляки, пьяницы, бабники, как правило, люди слабые. А слабые люди трусливы. К тому же здесь Дон, а не Москва. Так что, если поставить себя как надо, то вполне можно подмять под себя Аркадия, не дать ему разграбить то, что было нажито трудом его отца. И ему не дадут править тут, несмотря на то, что он формально будет владеть имением.

Осипов спросил:

– Кто не даст?

– Люди, которые и дали покойному Каландину жить так, как он жил.

– Но кто они, эти люди? Ты их знаешь?

– Конечно, знаю! И ты узнаешь. Не волнуйся, все будет нормально. Иди работай, у тебя сейчас дел много. Но главное – это как можно быстрее притащить сюда Аркадия Каландина. Ты понял?

– Понял!

– Иди, Матвей!

Осипов послушно удалился. Он вдруг понял, что Карахан не просто гость на хуторе. Что за чеченцем и стоит та сила, о которой говорил Ваха.

Проводив Осипова, Карахан прошелся по комнате, взглянув на Галину, проговорил:

– Вот как бывает! Еще с утра Каландин беседовал с гостем. Чуть позже кайфовал под твоими развратными ласками. А потом умер. Вот так неожиданно: был человек, и нет человека. Как же хрупка наша жизнь. Никто не знает, что с ним будет завтра. Да что там завтра, через час, минуту… Все мы во власти Всевышнего.

Проститутка тихо спросила:

– Ваха, дорогой, а если Осип со своими молодчиками обвинит меня в смерти Каландина? Ну, типа я перестаралась и довела старика до того, что он помер, ты защитишь меня?

Карахан ответил:

– Не волнуйся, женщина. Тебя никто не тронет. Слово горца!

– Спасибо тебе, Ваха! Я… я… сделаю все, что ты захочешь. Скажешь, рабыней твоей стану. Не прогоняй меня.

– Замолчи! Оденься, приберись в спальне и скажи повару, чтобы обед подавал.

– Ты можешь сейчас есть?

– И ты сможешь! Жизнь продолжается.

Осипов зашел к Карахану после ужина.

Полевой командир спросил:

– Ну что? Все сделал?

– Все!

– Аркадия вызвал?

– Да! Лично по телефону с ним говорил. Обещал первым самолетом вылететь. Он знает, какое богатство ждет его здесь! Но на всякий случай я попросил кое-кого в Москве присмотреть за сынком Каландина. Если что, его на машине привезут сюда!

– Хорошо! Правильно сделал, подстраховавшись. Что с заключением экспертизы?.. А ты бабу чуть не прибил. Кстати, насчет Галины. С этого дня она постоянно будет жить при мне! И никаких денег за это ты не получишь. Ясно?

Осипов, уже признавший главенство на хуторе Карахана, утвердительно кивнул:

– Чего ж неясного? Забирай бабу! Мне она ни жена, ни сестра.

– Ты правильно ведешь себя. Это зачтется. Теперь займись Аркашей!

– А чего заниматься? Час назад он прибыл в аэропорт Москвы. Сейчас проходит регистрацию. Скоро будет в Ростове.

Карахан спросил:

– Он один летит?

Осипов взглянул на чеченца:

– Один! Провожает его какая-то бабенка, годами постарше. Но билет только у Аркадия.

– Хорошо! Ты поедешь встречать его?

– А кто же?

– Правильно! Встречай, организуй похороны. Потом я скажу, что делать. А сейчас иди! Тебе скоро обратно в Ростов. Работай, Матвей! Отрабатывай право сохранить должность. Все в твоих руках. Ступай!

Осипов молча вышел.

Галина шагнула к Карахану:

– Ваха! Дорогой, я…

– Заткнись! Иди в спальню и жди меня!

– Ага! Конечно! Уже ушла!

Проститутка скрылась в соседней с горницей комнате.

Карахан вышел во двор. Убедился, что поблизости никого нет, достал сотовый телефон:

– Масуд? Карахан!

– Узнал! Говори!

– Сегодня утром неожиданно умер наш друг, господин Каландин!

– Вскрытие проводилось?

– Нет! Но, если надо, проведем, хотя кому нужно вскрытие восьмидесятилетнего старика?

– Аркадий?

– Ночью будет на хуторе!

– Один?

– Да! Невеста провожала его и наверняка будет ждать или решит позже заявиться сюда!

– Я решу эту проблему! Считай, у Аркадия больше нет невесты!

– Когда ждать Шамсета?

– Завтра утром!

– Хорошо!

– Ты справился с поставленной задачей, Ваха. Я поздравляю тебя и благодарю. Впрочем, лучшей благодарностью станет то, чем ты совсем скоро станешь владеть. До свидания!

– До свидания! Да хранит тебя Аллах, Масуд!

Карахан отключил телефон. Вернулся в дом. Выкурил половину папиросы, забитой отборной анашой из индийской конопли. Что вновь взбудоражило кровь и наполнило страстным, диким желанием близости с доступной самкой. Он прошел в спальню, где в кровати его ждала Галина, ставшая рабыней полевого командира. Раздевшись, Карахан набросился на ее упитанное, упругое тело.

Глава 14

Спустя десять дней. Пятница, 14 октября. 7.00.

Советник председателя правления коммерческого банка «ДонКар» Владимир Полухаров вел оформленный на него «Лэнд Круизер» по трассе, ведущей из Санкт-Петербурга в Москву. Карасев отправил его в Питер с простым поручением: встретиться в Северной столице с одним высокопоставленным региональным чиновником, передать ему кейс, получив взамен точно такой же «дипломат». Встреча состоялась за городом, в шикарном особняке. Чиновник принял кейс, предложив Полухарову отдых. Владимир же торопился к Татьяне, с которой жил, как с женой, более недели, сблизившись с женщиной сразу же после того, как прошли девять дней со дня кончины его матушки. Посему от отдыха отказался, забрал «дипломат» и тут же отправился в обратный путь.

И вот сейчас он приближался к столице. Еще каких-то сто с небольшим километров, и, отчитавшись перед начальником, он увидит свою Татьяну. Увидит ее дочь Ирину, которая постепенно начала привыкать к майору. Девочка не называла его ни папой, ни дядей Володей, она никак пока его не называла. Но это пройдет, со временем пройдет. А нет, так ничего страшного. Многие дети никак не называют своих отчимов. И не потому, что не любят, а потому, что не могут. Хотя и питают к ним самые лучшие чувства.

Владимир, которого тянуло в сон, закурил очередную сигарету, продолжая вести внедорожник на скорости 140 километров в час. Вне населенных пунктов. В поселках, селах, городах скорость приходилось сбрасывать, дабы не стать мишенью для бдительных инспекторов дорожно-патрульной службы. Приоткрыл форточку, и в салон ударил прохладный, осенний ветер. Да, сегодня пошли одиннадцатые сутки, как Полухаров последний раз заезжал в офис антитеррористической службы, где официально числился в отпуске, но откуда решил уйти. Жалел ли он о своем решении? Сейчас можно сказать, что втайне, обманывая себя, находя оправдание эмоциям, захлестнувшим его в конфликте с генералом Купавиным, он, конечно же, жалел о том, что написал рапорт об увольнении. Полухаров хорошо запомнил тот день, 3 октября, когда подъехал на новенькой «Тойоте» к воротам офиса охранной фирмы «Заслон» и базы группы специального назначения «Рокот». Подъехал, и перед ним привычно не отъехали в сторону ворота. Тогда Владимир впервые четко осознал, что стал чужим для своих. Хотя минутой позже охрана пропустила его на территорию, а причиной первичного запрета на въезд явилось то, что «Лэнд Круизер» не числился в списках автомобилей, которыми пользовались спецназовцы службы. Причину устранили быстро, но тягостное чувство отчужденности осталось. И слова Леонидыча, полковника КГБ в отставке, Абрамова Сергея Леонидовича, директора охранной фирмы, он запомнил надолго.

Тот, усмехаясь, подошел к внедорожнику, как только Полухаров поставил его на стоянку и вышел из салона.

– И где ж ты надыбал такого «железного» коня, Володя? Или поменял на свой «Пассат»? Не подскажешь, где и кто проводит подобные обмены? А то моя тачка, глядишь, вот-вот развалится. Я бы тоже приобрел внедорожник. Не такой крутой, конечно, попроще, но приобрел бы. Тем более бесплатно.

Полухаров сказал:

– Такие тачки бесплатно не меняют, Леонидыч. А о получении джипа мы со своим окладом даже мечтать не можем.

– Тогда где ж ты взял это чудо? Не угнал же?

Абрамов еще не знал о том, что Владимир подал рапорт, тем более отставному полковнику не было известно о новом месте работы майора.

– Нет, Леонидыч, не угнал! Его мне новый работодатель выдал!

Изумлению Абрамова не было предела:

– Что? Не понял?! О каком работодателе ты ведешь речь, майор?

Полухаров объяснил:

– Ухожу я со службы, Леонидыч! Рапорт подал. Купавин пока в отпуск отправил, но это ничего не решает. Уйду после отпуска. А так как бездельничать не привык, то устроился на работу в один из коммерческих банков. И знаешь, что я тебе скажу, ценят нас на гражданке, очень высоко ценят. Вот, джип дали в личное пользование, зарплату в месяц такую, которая здесь и не снилась.

– Понятно! Сломался, значит?! Нет, ты не подумай, я не упрекаю. Не имею на это права. Каждый волен решать свою судьбу так, как захочет. У каждого есть выбор. Ты свой сделал. Только, знаешь, Володя, без обиды, руки тебе я больше не подам.

Абрамов повернулся, чтобы уйти, Полухаров остановил его:

– Подожди, Леонидыч, ты же не знаешь, почему я написал рапорт?!

– А мне это неинтересно. Написал, ну и скатертью дорожка. Такое будет тебе от меня напутствие, сынок! Живи, радуйся жизни, если сможешь…

Отставной полковник ушел, а слова все звучали в ушах Полухарова. Звучат они и сейчас: «Руки тебе я больше не подам!»

Майор получил в тот день расчет. И видел своих подчиненных. Но никто из них не подошел к нему, никто не попытался заговорить. Разозлившись, послав все к чертовой матери, Полухаров уехал. Поминки прошли скомканно, и скорей всего майор сорвался бы, если бы не Татьяна. Она смогла найти те слова, в которых так нуждался Владимир. А сладостное наслаждение от близости с ней заставило посмотреть на мир совсем иными глазами. И предстал перед ним окружающий мир не таким уж и мрачным.

В среду, 5 октября, Полухаров приступил к исполнению своих новых обязанностей. Сегодня он возвращался из второй своей командировки.

За размышлениями и почти беспрерывным курением Владимир миновал МКАД, пост ДПС и припарковал автомобиль у первого же супермаркета. Достал из кармана стильного пиджака дорогой сотовый телефон, набрал номер Карасева. Тот наверняка еще нежился в постели своего шикарного загородного особняка, но Полухаров имел распоряжение докладывать при возвращении из командировки независимо от времени суток. Набрав номер, Владимир нажал клавишу вызова абонента. В динамике раздалась популярная французская мелодия. Играла долго, и Полухаров ждал, что вызов с секунды на секунду прекратится, но услышал сонное:

– Здравствуй, Володя! Быстро ты, однако, обернулся. Ожидал увидеть тебя завтра.

– Привет, Веня, а насчет возвращения, то я привык все делать быстро.

– Где ты сейчас находишься?

– На въезде по Ленинградскому шоссе.

– Ясно, все прошло без проблем?

– А они могли возникнуть?

– Нет, конечно, извини, я еще не совсем проснулся. Ты вот что, давай-ка двигай к загородному дому. Но в поселок не въезжай. Остановись на берегу озера, рядом с березовой рощей, вне охраняемой зоны. Там встретимся и поговорим. Можешь не торопиться. Позавтракай! Позвони супруге, сообщи, что скоро будешь, долго я тебя не задержу!

– Ты же знаешь, я холост!

– Как знаю и то, что живешь с очень красивой женщиной. Живешь как муж с женой. Но если тебе режет слух слово «супруга», то скажи, как называть твою Татьяну? Сожительницей? Квартиранткой?

– Ладно, проехали. Буду у озера где-то часа через полтора, если конечно, не застряну в пробках. При задержке отзвонюсь!

– Хорошо! Отзвонись в любом случае. Чтобы никто никого не ждал у водоема.

– Принял, босс! До встречи!

– До встречи, Володя!

Полухаров, развернув джип, вернулся на МКАД.

Ему следовало добраться до трассы М-8, на Ярославское шоссе. Как ни странно, окружная дорога оказалась неперегруженной, и Владимир прошел свой участок достаточно быстро. Свернул на трассу. По шоссе ему следовало проехать двадцать семь километров, затем повернуть направо, миновать еще километров шесть. Сразу за лесом, рассекаемым автомобильной дорогой, и находилось безымянное озеро.

Майор остановил внедорожник у кафе.

Добродушный и гостеприимный армянин тут же подошел к Полухарову:

– Здравствуйте, уважаемый! Решили покушать?

Майор кивнул:

– Да!

– Это вы правильно сделали, что остановились здесь. У меня самый лучший и дешевый шашлык по всей трассе.

Владимир улыбнулся:

– Разве хороший товар может быть дешевым?

Армянин, не задумываясь, ответил:

– Конечно, может. Если продавец хоть немножко совесть имеет и не дерет с клиентов незаработанные деньги. У меня все честно. Покупаю мясо дешево, дрова привозят тоже по сносной цене, так почему дорого должен стоить шашлык? Тот, кто умеет, делает его хорошо и быстро. Я умею. Шашлычник с детства, потому что отец был шашлычником, дед был шашлычником, прадед вообще свой ресторан имел. Потом комиссары отняли, сделали приют для бездомных. Ну и пусть бы, да? Бездомным тоже жить, кушать хочется. Среди них было много детей. Забирай ресторан, да? Зачем только прадеда стрелять надо было? Ведь он сам все отдал, ничего не оставил. Только дом небольшой, нашей семье где-то жить надо было? Нет, комиссары сказали – враг народа, а значит, должен умереть. Расстреляли. А семья, представляешь, сама в тот же ресторан, который стал приютом для бездомных, пошла. Революция – это плохо. Зачем резать, убивать? Человеку голова для чего дана? Чтобы думал, договаривался. А стрелять плохо.

Полухаров закрыл джип, спросил у шашлычника:

– Я, наверное, сегодня первый клиент у тебя?

– Вай! Откуда знаете?

– Говоришь много! Но говоришь правильно. В общем. А вот насчет шашлыка, так мы твои слова проверим. Где тут можно устроиться?

– А где хотите? Хотите в кафе, хотите в беседке, она сзади, недалеко в лесу, но сейчас в беседке холодно. Летом там хорошо!

Майор взглянул на армянина:

– Тебя как зовут?

Тот ответил:

– Ашот! Меня много людей знает.

– Не обижают?

Армянин вздохнул:

– Как вам сказать? Бывает! Люди-то разные. Но ничего, жить можно!

– Ну, раз можно, то хорошо! Устроюсь в кафе. Проводишь?

– Конечно! И провожу, и за стол усажу, вина своего налью, бесплатно, шашлык сделаю – пальчики оближешь.

– Вино это хорошо, но я за рулем, сам видишь!

– Э-э! Я разве водку или коньяк предлагаю. Ви-но! А к шашлыку подам травку. Съешь, никакой гаишник запаха вина не почувствует. Клянусь.

Полухаров отказался:

– Нет! Спасибо, конечно, но обойдемся без вина.

– Хорошо! Какой шашлык делать? Кусочками или на косточках?

– На ребрышках! Три порции. К шашлыку салат. Сок апельсиновый. И, пожалуйста, как можно быстрей, но не во вред качеству!

Армянин взмахнул руками:

– Какой вред? Только польза! Все сделаю. Быстро!

Шашлык у Ашота действительно оказался отменным, в меру прожаренным, мягким, вкусным и относительно дешевым. Для трассы, естественно.

Поблагодарив армянина и рассчитавшись с ним, Владимир продолжил движение. После знака, указывающего на поворот к деревне, а на самом деле к престижному, охраняемому, как военная база, коттеджному поселку «Затворье», свернул направо. На дорогу европейского качества. Для себя богачи строили, потому и была она как зеркало. Шесть километров пробежали быстро. Миновал лесополосу и сразу свернул на грунтовку, к озеру. Встал на поляне у березовой рощи. Озеро было большим, чистым. Напротив рощи – пляж и лодочные причалы, справа – лес, дорога продолжается по левой стороне и за поворотом упирается в поселок. С места стоянки Владимир видел металлический забор, который тянулся от леса у поворота к озеру и уходил за водоемом на восток. Видел и будку со шлагбаумом, преграждающим свободный проезд в «Затворье». Охраняемая зона.

Выйдя из джипа, Полухаров достал сотовый телефон:

– Веня? Я на месте!

– Понял! Минут через пять буду!

– Жду!

Владимир не успел выкурить сигарету, как к «Лэнд Круизеру» подъехал «Мерседес». Из него вышел Карасев. При-ехал без водителя и охраны. Тайная миссия, тайные поручения, тайные встречи. Свидетелей быть не должно.

Бывшие однокурсники пожали друг другу руки.

Карасев спросил:

– Тебя встретили должным образом?

– Да! Как и было оговорено. Встретили на въезде в город, проводили куда надо.

– Разговаривал с тем человеком, которого ты видел на пленке видеозаписи?

– Да? Один на один в его кабинете. Там же обменялись кейсами.

– Чем интересовался Эдуард Максимович?

– Твоим здоровьем!

– Больше ничем?

– Нет! Твой Селевич немногословный и заносчивый тип, курьер для него не человек.

Карасев задал неожиданный вопрос:

– Ты уверен, что встречался именно с Селевичем и именно ему передал кейс?

– Почему ты спрашиваешь об этом? Подозреваешь, что вместо Селевича мог быть двойник?

– Ты не ответил на вопрос, Вова!

– Ты тоже! Но ладно. Я встречался с тем человеком, которого ты мне демонстрировал по «ящику»!

– И подставы быть не могло?

– Послушай, Веня! Мне каждый раз напоминать, где я служил? Ты избавишься от сомнений, когда сам вновь прокрутишь пленку, что демонстрировал мне! Когда будешь смотреть, обрати внимание на кадр, где Селевич прикуривает сигарету. А точнее, на легкое подрагивание века левого глаза. Двойник подобный тик скопировать не сможет!

Карасев уставился на Полухарова:

– Тик, говоришь? Я ничего такого не замечал! Как ты уловил?

– Молча! Просто у меня в крови обращать внимание на многие мелочи, касающиеся субъекта отработки или контакта.

– Да! Ты действительно спец!

– А ты все сомневаешься?

– С этого момента нет! Давай его кейс!

Полухаров передал «дипломат», полученный в Питере, Карасеву. Тот обследовал его сканером, что вызвало улыбку Владимира, после чего бросил кейс на заднее сиденье «мерса».

– Молодец, Володя! Три штуки заработал! Пока отдыхай, но старайся находиться в Москве либо в ближайшем Подмосковье. Возможно, тебе предстоит еще одна дальняя поездка. И работа посложней. Но… пока отдыхай! В случае необходимости вызову.

Полухаров спросил:

– Мне что, можно и на работе не показываться?

– Можно! А что, собственно, тебе делать в офисе? На то ты и советник, чтобы советовать, когда босс позовет!

– Понятно, босс!

Карасев задал еще один неожиданный вопрос:

– Скажи, Вова, а как у тебя с разрешением на ношение боевого оружия?

– Нормально! У меня есть чем защищаться, а что?

– Ничего! Пока ничего. Просто спросил.

– Ты просто так ничего не делаешь. Колись, с чего вдруг заинтересовался моим вооружением?

Банкир вновь серьезно, незнакомыми Полухарову глазами посмотрел на майора:

– С того, Вова, что оружие может тебе пригодиться. Исключительно в целях самообороны, но пригодится. Впрочем, при необходимости я вооружил бы тебя сам. А сейчас давай езжай! Любимая женщина, наверное, ждет не дождется своего крутого во всех отношениях мужчину.

– Буду ждать звонка!

– Жди! Телефон не выключай!

– Спасибо, что напомнил.

– Ладно, Володь. До встречи. Благодарю за службу!

– Служу боссу! Пока!

Полухаров выехал на дорогу, повел внедорожник к трассе. По пути набрал номер телефона Татьяны. Она ответила тут же:

– Володя? Здравствуй, дорогой! Ты где? С тобой все в порядке?

– Здравствуй, Танюша! Со мной полный порядок, я подъезжаю к Москве. Скоро буду дома!

– Ой! А мы с Иришкой только встали. Я так в порядок себя привести не успею. Ну почему ты раньше не позвонил?

– Не волнуйся! Я у дома подожду, пока ты приведешь себя в порядок!

– Кто тебе даст! Я жду тебя.

– До встречи!

– До встречи, любимый!

Полухаров улыбнулся. «Любимый»! Слово вроде привычное, а сколько тепла и нежности в себе несет. Если, конечно, произнесено от души. Таня сказала от души, поэтому и настроение резко повысилось. Хорошо. Надо не забыть цветов и какую-нибудь игрушку купить. Все же глава семейства возвращается домой из командировки. А вообще надо окончательно решить вопрос в отношениях с Татьяной. А то действительно, кто она ему? И не супруга, и не любовница, и не сожительница, и уж не квартирантка. Пора определиться. А для этого сделать пустяк – предложить любимой женщине руку и сердце. И предложить сегодня же! Решено!

Проводив взглядом «Лэнд Круизер» Полухарова, Карасев осмотрелся, сел на заднее сиденье «Мерседеса», пододвинул к себе кейс. Набрал коды замков, поднял крышку. Увидел поверх целлофанового пакета, забитого пачками стодолларовых купюр, отпечатанную на старой пишущей машинке записку. Довольно улыбнулся. Достал мобильник. Нашел в памяти телефона нужный номер. Нажал клавишу вызова и тут же услышал грубый мужской голос с кавказским акцентом.

– Слушаю тебя, дорогой!

– Салам, Ваха!

– Салам, банкир! Как дела?

– Только что получил посылку из Питера!

– Ну и что?

– Пробную партию взяли по очень хорошей цене. Качество подтвердили. Обозначили объем товара, который могут взять. Весьма крупная партия, Ваха!

– Так это же хорошо! Надо решать вопрос с выбором маршрута доставки товара. Надо встретиться и тщательно проработать этот вопрос.

– Ты же знаешь, я не могу приехать на хутор, как и тебе необязательно появляться в Москве.

– Что предлагаешь?

– Я пришлю к тебе человека, которому доверяю, как себе!

– Кто он?

– Мой друг! Бывший однокурсник. И бывший спецназовец. Мужик крутой, профи высшего уровня!

– В Чечне воевал?

– Нет! Все больше в Афгане, Ираке, еще где-то, короче за «бугром»!

– Это хорошо, что он не воевал в Чечне. Ты за него отвечаешь?

– Да!

– Присылай. Он должен быть у меня 17 октября. Но учти, ты отвечаешь за него головой! А я у себя посмотрю, что он за профи! Порядок связи обычный. Все! Удачи тебе, банкир!

– Взаимно, Ваха! Любите вы понтоваться – «головой ответишь?!».

Говоривший прервал Карасева:

– Это не понты, Вениамин! Это реальная угроза! Отбой!

Банкир отключил телефон:

– Угроза? Эх, Ваха, тебе ли угрожать? Но, ладно, пора домой, затем после завтрака – в офис. Дела делами, но и работой в банке заниматься надо.

«Мерседес», минуя пост охраны, ушел в коттеджный поселок.

Полухаров подъехал к дому. Поставил внедорожник прямо у подъезда. Здесь «Лэнд Круизер» никому не мешал. Забрав букет и пакет с куклой в красивой упаковке, а также бутылкой шампанского и всякой другой мелочью, приобретенной в супермаркете, майор поднялся на второй этаж. Потянулся к звонку, но дверь распахнулась и без сигнала. На пороге стояла Татьяна. Она успела привести себя в порядок. Волосы уложены, лицо свежее, на плечах красивый голубой домашний халат:

– С приездом, Володя!

– Спасибо, Тань! Это тебе!

Полухаров протянул женщине букет.

– Цветы! Как это приятно, когда тебе дарят цветы. Не в праздник, не по случаю, а просто так! Спасибо, Володь!

Женщина поцеловала Полухарова и спохватилась:

– Ой! А что это я тебя в дверях держу? Проходи!

Майор шагнул в прихожую.

Из коридора вышла Ирина:

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Ириш! Как твои дела?

– Хорошо!

– Ну и молодец! А я тебе подарок привез.

Полухаров достал из пакета упакованную в прозрачную коробку куклу.

Девочка приняла подарок, и было заметно, что он ей понравился.

Владимир спросил:

– Ты любишь играть с куклами?

– Да! Такой еще не видела. Красивая!

Татьяна наклонилась к дочери:

– А что надо сказать дяде Володе?

– Спасибо большое!

Майор улыбнулся:

– Пожалуйста.

Девочка взглянула на Татьяну:

– Мам! А можно я пойду в спальню?

– Иди! Играй!

Проводив дочь, она посмотрела на Полухарова:

– Вот! Ну никак не может назвать тебя хотя бы дядя Володя!

– Ничего! Разве в этом главное?

– А я тебе ванную приготовила и завтрак!

– И когда ты все успела?

– Пока ты ехал по Москве.

– Оперативно, ничего не скажешь!

Майор поднял пакет, прошел на кухню. Поставил его на стол:

– Здесь разная вкуснятина под шампанское. Разберись, пожалуйста, пока я не смою с себя дорожную пыль и не переоденусь.

– Да, да, конечно!

Полухаров закрылся в ванной комнате. После душа он позавтракал. Закурив, вздохнул:

– Эх, плохо, что не можем сейчас уединиться. Я так соскучился по тебе! А может, Ириша нам не помешает?

Женщина произнесла:

– Володя?! Ну нельзя быть таким нетерпеливым. Всему свое время. У нас вся ночь впереди. Хотя, если очень хочешь, то пойдем в ванную, сделаешь это для себя.

– Ну, нет, так я не хочу. Это не по-мужски. Мужчина обязан сначала удовлетворить даму, а уж потом и себя. А лучше, если одновременно. Так что ждем вечера.

– Тебе надо отдохнуть! Я уже разобрала постель в твоей комнате.

– Что совершенно не обязательно. Я и так без проблем отоспался бы.

– Однако чистая постель все же лучше накидки и пледа!

– Лучше. Ладно. Пойду!

– Конечно, Володя, отдохни.

Но выспаться Полухарову было не суждено. Только он задремал, как издал сигнал вызова сотовый телефон. Владимир подумал: черт, надо было его отключить. А так придется отвечать, но кто это может сейчас звонить ему?

Он взглянул на дисплей. Светилась фамилия Карасев. Швабре-то чего вдруг понадобилось, ведь с утра встречались уже? Ответил:

– На связи!

– Володя? Не разбудил? Или, что еще хуже, не оторвал тебя от любовных утех?

– Какая теперь разница? Чем обязан столь неожиданному звонку?

Банкир произнес:

– Понимаю, что нарушаю наши договоренности насчет отдыха, но мне срочно нужно переговорить с тобой.

Полухаров удивился:

– Переговорить? Срочно? После того как с утра все вроде бы обсудили по командировке. Или что-то не так с кейсом?

– Нет, нет, Володь, с кейсом и его содержимым все в порядке. Здесь другая тема образовалась.

– Подъехать в офис банка?

– Нет! Давай на Новый Арбат, и без машины. На метро. Встретимся в 13.00 у входа в Центральный дом книги.

– Отчего такая конспирация?

– Да какая, к черту, конспирация? Просто не надо, чтобы об этой встрече знали сотрудники офиса.

– Сам-то на своем «мерине» подъедешь?

– Нет, на такси!

– И без охраны?

– Естественно!

– Ты заинтриговал меня. Хорошо. В 13.00 плюс-минус полчаса, сам понимаешь, что сейчас и в метро застрять можно, буду у входа в Центральный дом книги. Черные очки или бородку не нацепить?

– Шуткуешь? Это хорошо! Значит, в форме!

– Я всегда в форме!

– До встречи, Вова!

– До встречи, Веня!

Полухаров отключил телефон. Задумался. Интересно, чего это вдруг он так срочно потребовался Карасеву? Но ехать на встречу надо. Он оделся, вышел в гостиную.

Татьяна, читавшая на диване книгу, удивленно взглянула на него:

– Что случилось, Володя? Не спится?

– Если бы! Босс срочно вызывает.

– Неужели опять командировка?

– А черт его знает, не исключено!

– Это было бы плохо!

– Кто бы спорил.

Майор посмотрел на часы – 12.01.

– Ладно! Я поехал, а ты отдыхай. Кстати, что читаем?

– Гоголя. «Мертвые души».

– «Мертвые души»? Это серьезно. Изучаешь первое в России пособие для наших нынешних бизнесменов?

– О чем ты?

– О «Мертвых душах». Там же подробно описано, как можно из ничего получить все! Или почти все!

– Как ты можешь так говорить о Гоголе? Это же классика.

– Он тебе в школе не надоел? Но все, все, молчу. Нравится Гоголь, читай на здоровье!

– Ты скоро вернешься? Извини за наивный вопрос.

Полухаров улыбнулся:

– Все нормально. Увидишь под окном джип, не удивляйся, я в центр на метро поеду. Если что, отзвонюсь.

Он поцеловал Татьяну и покинул квартиру.

В 13.00 майор спецназа прогуливался по тротуару, рядом со входом в Центральный дом книги.

А в 13.05 услышал сзади:

– Еще раз привет!

Обернулся. Увидел Карасева. Но не того лощеного в дорогом и изысканном одеянии, а в джинсах, потертой куртке, надетой на спортивную майку.

– Слушай, Веня, а таким ты мне больше нравишься. Но почему маскируешься? Ты чего-то или кого-то боишься?

– Нет! Дело совсем в другом. Перейдем на ту сторону? Там в проулке уютный ресторанчик имеется. За чашкой кофе и поговорим.

– Как скажешь!

Полухаров с Карасевым спустились в подземный переход.

В 13.30 они уже сидели в отдельной кабине довольно уютного небольшого ресторана. Официант принес две чашки кофе, выставил пепельницу.

Майор закурил:

– Так что за срочный разговор у тебя ко мне, господин банкир? Надеюсь, не командировка?

– Командировка! Но не волнуйся, не сегодня и не завтра! 16-го числа ты должен будешь выехать в Ростовскую область, на некий хутор Шестовский. В принципе, к моему бизнесу предстоящая поездка отношения не имеет, старая знакомая попросила помочь. Отказать ей не мог.

– И что надо будет сделать на этом хуторе Шестовский?

– Пустяки. В общем, чтобы было понятно, объясню заморочку. Знакомая моя, дама экстравагантная, упакованная деньгами по самую макушку, но недалекая, как и все бабы. Получив в наследство от мужа огромное состояние, пытается организовать крупное дело. Но никак не может найти себя в бизнесе. Мечется. Начала вроде неплохо, агентство недвижимости организовала. Ей бы расширять дело, ан нет, решила, что строить выгоднее. Купила землю в 40 километрах от Москвы и организовала строительную компанию. Задумала на берегу озера поднять коттеджный городок. Затея сама по себе неплохая, если довести дело до конца. Однако и тут она не справилась. Отстроила подвалы шести или восьми коттеджей и на этом стройку заморозила. Перекинулась на фрукты и водку. Желает, чтобы деньги оборачивались быстро, не въезжая, что время спорых аферных сделок прошло, и сейчас можно оставаться на плаву, вкладывая деньги в долгосрочные проекты. Но нет, у нее свое на уме.

Полухаров сказал:

– Так ты бы и наставил дамочку на путь истинный. Ты же зубр в этом деле!

Карасев вздохнул:

– Пытался. Бесполезно. Но черт с ней! Прогорит, значит, прогорит. Но помочь ей должен.

– Так и должен? Она что, любовница твоя? Или может доставить твоей фирме кучу неприятностей, если ты не станешь ей помогать?

– А вот это, Вова, уже не твое дело.

Полухаров допил кофе. Поставил чашку на блюдце:

– Ладно. Не мое! Тут ты прав! Говори, что следует сделать?

– Знакомая моя договорилась с одним из ростовских бизнесменов о поставке в Москву и Питер левой водки и мандаринов из Грузии. Ростовчане обещали организовать для начала переправку контрабанды двумя «КамАЗами». На себя взяли провоз товара до названного хутора. Там где-то рядом подпольная перевалочная база. А вот дальше знакомая должна подсуетиться сама. То есть обеспечить транзит от хутора до деревни Тростунова, где мадам начала строительство коттеджного поселка. И дальше – один «КамАЗ» в Москву, другой в Питер. Точнее, до места, где товар встретят питерские ребята.

Майор спросил:

– Ну а в чем она просит помощи, эта твоя знакомая?

Карасев объяснил:

– Сама она заняться непосредственно транзитом груза не может. Людей опытных у нее тоже нет. Вот и попросила меня выделить человека, способного взяться отработать безопасный маршрут транзита. Думаю, для тебя не составит труда продумать план перегона «КамАЗов» из Ростова до Москвы, согласовать его с ростовским бизнесменом. Никому другому, как понимаешь, доверить подобную миссию я не могу. За эту работу оплата будет произведена отдельно. При удачном раскладе, а иным он просто и быть не может, ты получишь пятьдесят штук!

– «Зеленых»?

– Ну не рублей же, Вова!

– Что же это за водка такая, один транзит которой обходится в десятки тысяч долларов?

Карасев внимательно посмотрел на бывшего однокурсника:

– Конечно, два «КамАЗа» левой водки стоят гораздо дешевле той суммы, что заложена в оплату только тебе, не говоря о других расходах, но главное не в водке. Главное, отработать маршрут безопасного транзита контрабанды, по которому в Россию в дальнейшем пойдут не два, а сотни «КамАЗов» этой водки, фруктов, барахла и черт его знает чего, что надумает переправить с Кавказа в центр России мадам Хакимова…

Поняв, что, назвав фамилию знакомой, Карасев сказал лишнее, он бросил быстрый взгляд на Полухарова, ожидая реакции однокурсника на собственный промах. Однако майор, зафиксировав в памяти фамилию знакомой банкира, пытающейся открыть канал транзита левого товара из-за «бугра» в Россию, не подал и вида, что придал оплошности Карасева хоть какое-то значение. Полухаров умел владеть собой. И Карасев успокоился.

– В общем, вот такие дела, Володя!

Майор пожал плечами:

– Ну что ж! Ты босс, я твой подчиненный. Раз надо помочь твоей знакомой, поможем.

– Вот и хорошо! Все-таки офицеры, пусть даже и в запасе, остаются офицерами. Штатский начал бы муму травить, а офицер: «Надо – сделаем!» Вот что ценно. И за это следует платить хорошие деньги. К сожалению, государство наше того не понимает, а потому и теряет лучшие кадры. Наступит время, когда представители власти поймут, какую ошибку в отношении офицерства российского они допустили, вот только не будет ли поздно?

Полухаров усмехнулся:

– Слушай, Швабра, а ты случаем в депутаты не собрался податься?

– С чего ты это взял?

– Да базаришь, как политиканы.

– Нет, Вова, политикой пусть занимаются, как ты их назвал, политиканы, а наше дело – по-тихому деньги рубить, пока они, эти политиканы, п…ть с высоких трибун будут. Каждому, как говорится, свое!

– Вот здесь ты прав! Но давай завершать беседу. Когда точно мне надо прибыть в хутор Шестовский и с кем там вести переговоры, согласования и прочие дела по очередному бизнесу твоей неугомонной дамочки?

Карасев ответил:

– Прибыть в Шестовский тебе следует в понедельник 17-го числа. Лучше с утра, но это как получится. О твоем прибытии нужные люди будут оповещены и встретят, как моего доверенного человека. Формально в Шестовском главенствует некий Аркадий Георгиевич Каландин.

Полухаров бросил на Карасева ставший вдруг настороженным взгляд.

Банкир заметил это, но расценил настороженность майора по-своему:

– Да, да, Вова, Аркадий Каландин, сын бывшего секретаря ЦК КПСС Георгия Дмитриевича Каландина, совсем недавно отдавшего богу душу. Аркадий вступил в наследство, но его быстро обработали кавказцы, тем более что это не составляло никакого труда.

Майор спросил:

– Что за кавказцы? Кто конкретно?

– Предполагаешь, что могут оказаться знакомыми?

– У меня нет среди них знакомых. Просто о многих горцах-бизнесменах наслышан. Вот и интересно, не они ли подмяли под себя сына Каландина?

– Ясно! Значит, управляющий у Аркадия Каландина некий Шамсет Балаев. Слышал о таком?

Конечно же, Полухаров был знаком с досье всех крупных полевых командиров боевых отрядов Масуда, но ответил отрицательно:

– Нет! Не слышал!

– Вот с ним тебе и предстоит вести переговоры.

– Надеюсь, не в присутствии Каландина-младшего?

– Вряд ли! Аркадий здесь, в Москве, пил там, на Северном Кавказе, начал наркотой баловаться. Бросил в столице богатую полячку. Та хотела его в Европу утащить, но Аркадий смылся. Так что с ним о чем-либо серьезном говорить нет смысла. Просто не поймет.

– Ясно! Значит, Шамсет Балаев?

– Да!

– Что ж! Балаев так Балаев!

– Вот и договорились.

Карасев достал пакет, перетянутый резинками:

– Здесь аванс за дополнительную работу. Двадцать тысяч долларов плюс три штуки на командировочные расходы. Едешь в Ростовскую область на джипе, думаю, так удобнее будет.

– Да, по крайней мере, не буду привязан ни к железной дороге, ни к аэропортам, ни к такси. Свой вездеход всегда пригодится.

– Ну тогда закончим! Отдыхай выходные. Невеста поди рада твоему возвращению?

– Рада.

– Слушай, Володь. А чего ей дома сидеть? Давай в офис устрою. Зарплатой не обижу.

– А девочка?

– Наймешь няньку или как их сейчас называют. А потом в школу пойдет. Да, ты вопрос с регистрацией Татьяны в своей квартире решил? А то помогу!

– Решил!

– Ну, конечно! Как же я забыл, у тебя же связи ого какие!

– Нормальные связи!

– Ладно! Пошли!

Карасев рассчитался с официантом за кофе, и бывшие однокурсники вышли на улицу. У ресторана «Прага» попрощались. Банкир поймал такси, Полухаров направился к станции метро. Не входя в подземку, он закурил, задумавшись. Да, расклад получается более чем интересный. Опять хутор Шестовский! Оттуда вышел к Магино Карахан с бандой Есаула. В Шестовском бывший высокопоставленный советский чиновник Каландин держал перевалочную базу транзита наркоты. Героин он получал с Кавказа. Карахана с Есаулом уничтожили в ходе контртеррористической операции «Паутина». Каландин умер практически сразу после смерти своего покровителя Рудинца. На смену прибыл сын, которого быстренько посадили на иглу! Управляющим стал известный полевой командир Масуда, Шамсет Балаев. Неожиданно проявляется госпожа Хакимова, владелица агентства недвижимости «Империал», чей сотрудник Эдик Гуагидзе в свое время передал деньги Кермана Карахану. Так о какой, к черту, водке, фруктах и барахле из-за «бугра» говорит Швабра? Главари боевиков, воспользовавшись смертью Рудинца, убрали Каландина и по сути захватили перевалочную базу в Шестовском. Но почему тогда не предпринимает никаких мер генерал Купавин? Или ребята из «Рокота» уже обложили хутор? Но нет, они почти все в Москве. Недавно Полухарову звонили Вершинин и Зубов. Клыков с Родиным наведывались, когда он был в Питере. Купавин использует резерв? Но чтобы надежно блокировать район, не только личного состава группы резерва не хватит, но и всего подразделения «Рокот». Одним хутором Шестовский этот район однозначно не ограничивается. И что получается? Непонятка. Учитывая то, что на хуторе активно работает агент внедрения ФСБ. Да, сплошная непонятка. Данному бездействию службы в отношении Шестовского может быть одно объяснение. После разгрома банды Есаула, ликвидации Карахана с его помощником, смерти Каландина бандиты прикрыли базу, перебросив товар в запасной район. Но тогда агент ФСБ сливает в центр «дезу»? Вопрос – сознательно или по принуждению? Последнее маловероятно, потому как, попав в лапы боевиков и согласившись вынужденно работать на противника, разведчики имеют полную возможность передать сигнал провала. Тем более не в глубоком тылу далекого Афгана или Ирака, а рядом с Ростовом, где бандиты не в состоянии действовать открыто. А если такой сигнал был бы передан, то этот Шестовский в момент взяли бы в оборот спецы Северокавказского территориального управления по борьбе с терроризмом. Значит, агент сознательно сливает «дезу»?! Черт, слишком мало информации, чтобы сложить логическую мозаику объяснения внешнего равнодушия спецслужб к хутору Шестовский. Но ничего. Скоро все станет на свои места. Он, Полухаров, разберется с ситуацией.

Вопрос, а не попадет ли он сам под своих? Как пособник террористов? Хотя, даже если его и зацепят на хуторе, то что смогут предъявить? Ничего. Лишь факт посещения населенного пункта. Это не преступление и не сотрудничество с бандитами. Впрочем, можно заранее, до отъезда в Ростовскую область, поговорить с Купавиным. Но что это даст? Кроме анализа предположений майора и информации Карасева, что является полнейшей туфтой, ничего! Нет, сейчас идти на контакт с руководителем спецслужбы не имеет смысла. А вот когда он, Полухаров, сам убедится в правоте и обоснованности собственных подозрений, тогда можно и поговорить с генералом.

Майор закурил очередную сигарету, проговорив:

– Да! Судя по всему, придется вновь браться за оружие. И завязывать с «гражданкой». А может, пронесет? Хотя нет, чует сердце, ни хрена не пронесет!

Проходивший мимо пенсионер учтиво спросил:

– Извините, вы что-то сказали?

Майор, встрепенувшись, ответил:

– Нет, нет! Просто мысли вслух!

Выбросив окурок в урну под взглядом пенсионера, майор вошел в здание станции метро.

Глава 15

Выехав из Москвы вечером воскресенья, утром в понедельник, 17 октября, миновав Ростов-на-Дону, Полухаров подвел свой внедорожник к хутору Шестовский. На въезде его остановили два молодых парня.

Опустив ветровое стекло, Владимир поинтересовался:

– И давно вы, ребята, работаете вместо милиции? У вас есть права останавливать машины?

Старший наряда усмехнулся:

– У нас есть права и останавливать машины, и досматривать их вместе с водителем и пассажирами, а при необходимости задерживать всех подозрительных.

– Вот как? Что-то я не слышал, чтобы кому-то, кроме правоохранительных органов, были предоставлены такие полномочия?

– Много говоришь! Документы!

На этот раз усмехнулся Полухаров:

– Документы, говоришь, предъявить? Ну уж нет! Они тебе нужны, так попробуй их взять. Лопатник в бардачке!

Старший наряда недобро взглянул на майора:

– Не хочешь по-хорошему?

Полухаров улыбнулся:

– Не хочу!

– Значит, будет по-плохому!

Охранник рванул дверь «Лэнд Круизера» и тут же замер, увидев направленный в живот ствол пистолета.

Майор спросил:

– И что ты встал? Я же сказал, документы в бардачке.

Но парень смотрел на ствол.

Полухаров оттолкнул незадачливого охранника, вышел из салона. Напарник старшего наряда, увидев пистолет в руках водителя «Тойоты», сдернул с плеча помповое ружье.

Майор покачал головой:

– Жить надоело? А ну-ка быстро бросили свои «волыны». Иначе сделаю обоих калеками на всю жизнь. Сомневаюсь, что нынешние хозяева положат вам пожизненное содержание. Ну?

Охранники подчинились. Два ружья упали на землю. Полухаров сказал:

– Вот так лучше будет. А теперь, кто из вас старший, вызывай усадьбу Каландина. Мне нужен Шамсет Балаев.

Парни переглянулись.

Старший проговорил:

– Что же вы раньше не сказали, что прибыли к господину управляющему? Нас предупредили о госте из Москвы. Мы вас и пропустили бы без лишних разговоров.

– Ты не понял, что я сказал?

– Да, да, одну минуту.

Охранник достал рацию:

– Рудик? Иван! С дороги! Тут гость из Москвы прибыл… да… один!.. Понял.

Не отключаясь, парень взглянул на Полухарова:

– Извините, придется немного подождать!

Майор прикурил сигарету, продолжая держать пистолет в готовности к применению.

Рация пискнула. Старший патруля тут же приложил ее к щеке и протянул станцию Полухарову:

– Вас!

Владимир ответил:

– Слушаю!

Голос с кавказским акцентом спросил:

– Кто ты? От кого прибыл?

– Это что? Типа, чьих ты холоп будешь?

– Не понял?

– Я тоже не понял! Прежде чем задавать вопросы, воспитанные люди здороваются и представляются. Или тебя этому в горах не учили?

– А я смотрю, ты борзый! Мне приказать охране доставить тебя в усадьбу в наручниках?

Владимир рассмеялся:

– Почему нет? Это выглядело бы забавно! Давай прикажи, пусть твоя охрана доставит меня к тебе в наручниках. Передаю старшему рацию!

Полухаров вернул станцию старшему поста.

Тот проговорил:

– На связи!..

Полминуты слушал, затем виновато ответил:

– Но… господин Балаев, я не могу выполнить ваш приказ. Почему? Потому что прибывший на джипе мужчина разоружил наряд и сейчас держит меня с напарником на прицеле своего пистолета!.. Что?.. Так точно! Идиоты. Кто ж знал, что он… Виноват! Отвечу! Слушаюсь!

Выключив станцию, старший взглянул на Полухарова:

– Можете проезжать! Усадьба за поворотом. Ворота откроют. Во дворе вас встретит господин управляющий. А нам, – он вздохнул, – …теперь кранты!

Майор посоветовал:

– Ничего. Наказание вам только на пользу пойдет. А то строите из себя крутых рейнджеров, клоуны. Научитесь с людьми разговаривать. Иначе в один не совсем прекрасный для вас день так и останетесь подыхать на дороге.

Полухаров въехал во двор огромной усадьбы. У фонтана, широкого расставив ноги, стоял коренастый кавказец в камуфлированной форме. Майор развернул внедорожник поперек двора. Вышел из салона, потянулся. Обошел машину, подойдя к чеченцу:

– Где же ваше знаменитое кавказское гостеприимство, Шамсет?

Балаев неожиданно приветливо улыбнулся:

– Рад приветствовать человека, способного на ходу решать возникающие проблемы. Ты и есть Хара?

– Я Владимир Полухаров. Впрочем, можешь называть меня Харой! Документы смотреть будешь?

– А зачем? Сейчас при желании и деньгах можно сделать любую ксиву. Твое фото по электронке передал господин Карасев. Он же сообщил, что ты в недавнем прошлом офицер спецслужбы. Я имел возможность убедиться в этом. Ничего что на «ты»? Могу обращаться и официально.

– Ну, зачем же? Нам, как понимаю, предстоит кое-что обсудить. На «ты» будет проще общаться.

– Хорошо. Но кое-что ты обсуждать будешь не со мной!

Полухаров изобразил удивление:

– С Аркадием? Он еще способен ориентироваться в пространстве? Или, может, пить бросил?

– Нет! Не с Аркадием! Каландин-младший совсем здесь голову потерял. Пить, ты угадал, бросил, перескочил на наркоту! Так что с ним общаться невозможно. Разговаривать ты будешь с другим человеком, не здесь и не сейчас. А пока пройдем в дом! Примешь душ, позавтракаешь, отдохнешь с дороги.

– Я хотел бы не задерживаться здесь!

– Дела в Москве?

– Это тебя касается?

– Нет! Сколько ты здесь пробудешь, зависит от того, чем и когда закончатся твои переговоры с человеком, с которым я сведу тебя. Постараюсь организовать встречу к обеду!

Полухаров спросил:

– И кто этот таинственный человек? Карасев говорил, что переговоры предстоит вести с тобой!

– Дмитрий Леонидович не успел предупредить об изменении плана твоего визита. Позже ты при желании сможешь связаться с ним и получить дополнительные инструкции! На первую часть вопроса отвечу так. Придет время, все узнаешь!

– Ладно. Освежиться, перекусить и отдохнуть мне действительно не помешает после бессонной ночи.

Балаев сказал:

– Оружие тебе придется сдать!

– Не раньше чем перед встречей с боссом!

Управляющий неожиданно легко согласился:

– Хорошо! Прошу в дом.

Полухаров, завалившись спать в одной из комнат огромного особняка, не стал программировать сон на определенное время, а просто лег и уснул. Сколько удастся отдохнуть, столько удастся. Поэтому в полдень Шамсету пришлось будить крепко и спокойно спящего майора:

– Эй, гость! Подъем!

Владимир открыл глаза:

– Пора ехать на встречу с боссом!

Полухаров удивился:

– Ехать? Разве он не здесь находится?

– Нет, не здесь. В усадьбе куролесит Аркадий Георгиевич. Шум недавно не слышал?

– Я же спал, а что за шум?

– Аркаша с лестницы слетел.

– Надеюсь, не убился насмерть?

– Шкуру повредил прилично, морду разбил, но живой!

– Как же непочтительно ты отзываешься о своем хозяине. Не боишься гнев его вызвать?

– Аркаша хозяин формальный, истинный босс здесь тот человек, с которым ты встретишься!

– Скажи хоть, как его зовут!

– Он сам представится, если посчитает нужным. Прими один совет, не дерзи ему, не любит босс этого!

– Принял! Но можешь передать боссу, я тоже не люблю, когда со мной разговаривают свысока. Для меня нет авторитетов. Тем более здесь, понял, Шамсет?

– Ты действительно борзый! Ладно, жду внизу.

Полухаров привел себя в порядок, вложил пистолет в карман легкой куртки, вышел из особняка. Его внедорожник стоял капотом к открытым воротам. Рядом – Балаев.

Владимир спросил у него:

– Мы поедем на моей тачке?

– Да!

– У вас что, напряги с транспортом?

– Нет, но поедем на твоем «Лэнд Круизере»! Я покажу дорогу!

– Надо топливо проверить.

– Не беспокойся, джип заправлен «под завязку».

– Что ж, садись за старшего. Поехали!

Внедорожник, ведомый Полухаровым, выехал с территории усадьбы.

Балаев проговорил:

– Сейчас на дорогу и вправо. Проезжаем селение и дальше прямо, до хутора Васильевский. До него ровно двадцать километров.

Полухаров кивнул:

– Понял!

Участок от Шестовского до Васильевского «Тойота» пробежала за пять минут, благо дорога была хорошей и практически пустой. На въезде Балаев сказал:

– За первым перекрестком будет проулок справа. Сворачивай туда!.. А теперь прямо! Выезжай за хутор, увидишь ферму. Рядом дом. Тот самый!

«Лэнд Круизер» остановился у двухэтажного особняка, который, по сравнению с замком в Шестовском, воспринимался большим сараем.

На ферме копошилось много людей, в основном выходцев с Кавказа. Далее до самого Дона, который протекал от хутора примерно в километре, – сплошные луга. Животных не было видно. Оценив мгновенно общую обстановку, Полухаров вышел из внедорожника. Покинул салон и Балаев.

Из дома появился крепкий молодой человек в черном танковом комбинезоне, правда, со споротым нагрудным шевроном. Он доложил Балаеву по-чеченски:

– Хозяин ждет!

Шамсет протянул руку:

– Оружие!

Владимир передал Балаеву пистолет. Управляющий имением Каландина указал Полухарову рукой на дверь:

– Прошу!

Вошли в большой холл, поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. Рядом с двухстворчатой дверью на небольшом топчане сидели два охранника с боевыми автоматами «АКСУ-74». Они встали при появлении Балаева и майора.

Шамсет махнул им рукой, открыл створки двери:

– Проходи!

Он пропустил Полухарова в большой, обустроенный по-европейски кабинет, за столом которого в дальнем углу сидел не кто иной, как… Карахан. Собственной персоной! Живой и невредимый. Слегка нахмурившийся, умело играющий роль грозного босса. Впрочем, он таковым и являлся. Полухарову пришлось приложить максимум усилий, дабы не выдать своего изумления при виде Карахана, которого по реализации плана операции «Паутина» считал ликвидированным. Ваха проговорил:

– Ну, здравствуй, майор!

Владимир через силу улыбнулся:

– Бывший майор, уже бывший! Рад встретить хоть одного вежливого человека в местных хуторах. Ассолом аллейкум, уважаемый, чье имя все держат в глубокой тайне.

Изобразил подобие улыбки и Карахан:

– С тобой плохо обращались? Грубили? Унижали? Скажи мне кто, и я тут же накажу их!

– Разве я похож на человека, терпящего унижение?

– Внешность часто очень обманчива, но что ты встал в дверях, проходи, присаживайся. Говорить будем.

Полухаров устроился в удобном деревянном кресле напротив Карахана.

Тот отпил глоток из пиалы с чаем:

– Пришло время познакомиться. О тебе я знаю все, что знает мой друг Карасев, меня же зовут Рустам Гурамович Атабеков. Можно просто Рустам или Атабек.

Майор кивнул:

– Очень приятно, господин Атабеков.

Карахан внимательно посмотрел на Владимира.

Затем спросил:

– Скажи мне, Полухаров, где и кем ты служил, а также почему тебя уволили?

Владимир потер подбородок:

– Знаешь, Атабек, это ничего, что я на «ты»?

– Ничего!

– Так вот, знаешь, когда-то я давал подписку о неразглашении точных сведений о своей службе. Подписка – это своего рода клятва. А клятва, уважаемый, сам знаешь, есть клятва. Кто ее нарушает, тот не мужчина.

– Но в общих чертах, не разглашая секретных сведений, ты можешь поведать мне о своем боевом прошлом?

Полухаров пожал плечами:

– Ну, если в общих чертах. Служил я в спецслужбе. Занимал командную должность. Руководил диверсионно-штурмовым подразделением. Работал в основном в Афганистане, меньше в Ираке и Африке. Выполнял задания командования и в других странах.

– Ты сказал в основном. А чем занимался не в основном? Воевал в Чечне?

– Нет! Там хватало, кому работать, да и не в почете у нас была кавказская война!

Карахан быстро и резко спросил:

– Почему не в почете?

– Да потому что внутри страны нельзя допускать решение политических проблем вооруженным путем. Сколько народу побили ни за что? Стариков, женщин, детей! И чеченцев, и русских, и представителей других национальностей? А солдат положили сколько? Кто же в город вводит танки и бронетехнику? А потом наносит по населенным пунктам бомбовые удары? Это уже не наведение порядка. Это бойня! Мы были всегда против бойни, хотя за «бугром» тоже крови немало пролили. Но не мирных жителей и не на своей территории.

Карахан откинулся на спинку кресла, продолжая внимательно смотреть на Полухарова.

– Ты считаешь Ичкерию частью России?

– Да! Считаю и буду считать до тех пор, пока ее независимость не признает мировое сообщество. Но этого не будет!

– Кто знает, кто знает! Почему ж тебя уволили?

– Меня не уволили, сам ушел!

– И отчего?

– Захотел так! Может, хватит вопросов о моем прошлом, Атабек? Не пора ли перейти к делу, ради которого я пилил сюда почти тысячу верст?

Карахан цокнул языком:

– Достойно держаться ты умеешь, ничего не скажешь, говорить складно тоже. Видимо, готовили неплохо. Вот только не верю я тебе, бывший майор особо секретной спецслужбы. Не верю!

Полухаров развел руки:

– Что ж, дело твое. Мне же лучше. Как приехал, так и уеду. Деньги свои за командировку все одно получу, а ты проси или требуй у Карасева другого человека.

Ваха усмехнулся:

– Да кто ж тебя выпустит отсюда?

– Как кто? Ты выпустишь!

Карахан рассмеялся:

– Я? Ну ты дал! Рассмешил.

Полухаров спокойно сказал:

– Зря смеешься. Не только выпустишь, но еще и проводишь до нужного места! Не шуткуй, Атабек, иначе я всерьез восприму угрозу и начну действовать. Начав же, на полпути не остановлюсь.

Смех Карахана оборвался:

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю! Это ты угрожаешь! Напрасно! Не успеешь ты кликнуть своих джигитов, как окажешься у меня в заложниках. Поверь, я смогу отработать тебя. И мы вместе выйдем на улицу, и ты отдашь приказ абрекам пропустить нас. Сядем в джип и поедем! Как считаешь, станут твои люди стрелять, рискуя зацепить своего босса? Думаю, не станут. Так как поступаем? Начинаем переговоры или претворение в жизнь плана моего отхода из района ваших гребаных хуторов? Я готов и к тому и к другому.

Карахан погладил бородку:

– Тебя действительно неплохо готовили. Повезло Карасеву. Кстати, сколько он тебе платит?

– Это наше с ним дело!

– Ты прав. Но я готов платить вдвое больше, если перейдешь ко мне!

– Что-то я не понимаю тебя, Атабек! То ты не веришь мне и готов завалить, то работу предлагаешь?!

– Должен же я убедиться в том, что имею дело с профессионалом?

– Убедился?

– Убедился! И предлагаю работу!

– Должен огорчить тебя! Мне и в Москве под крылом Вени Карасева неплохо!

– Жаль! Но твое право решать, с кем работать! Ладно! Перейдем к главной теме. Да, может, чайку хорошего приказать принести? Для поднятия тонуса?

Полухаров знал, что означает хороший чай. Это чай с ханкой, наркотиком мягкого действия при употреблении в небольших дозах. И недолгого употребления, дабы не обрести зависимость.

– Спасибо! Дурь не употребляю! Водочки или коньячку граммов сто с устатку или на праздник принять можно, но сейчас и для спиртного не время, да и не место. Так что обойдемся без напитков!

– Хорошо! Настаивать не буду. Итак, Карасев объяснил тебе, что в ближайшее время нам предстоит сделать?

– Объяснил! Отработать маршруты транзита в Москву контрабандного груза. А именно с левой водкой!

– Верно!

– Тогда приступим к работе?

Карахан расстелил на столе карту, предложив Полухарову:

– Прошу поближе, майор!

Владимир пододвинулся к столу.

Ваха взял в руки остро наточенный карандаш:

– Предполагаются следующие варианты маршрутов.

Он провел по карте первую ломаную линию, объяснив:

– Это вариант основного маршрута! А это, – он прочертил вторую линию, – запасного пути. Теперь ты, как профессионал-диверсант, оцени оба варианта. Я хочу знать, где находятся потенциально опасные участки? И где, в каком месте ты, имея задачу по перехвату груза, произвел бы захват колонны?

– Спецслужбы на водку паленую не пойдут. Не их уровень. Опасность представляют посты ДПС и блуждающие по трассе милицейские патрули. Но ты сам знаешь, от них легко откупиться. Или той же водкой пропуск получить.

– С водкой я согласен. Но если потребуется перегнать по маршруту более серьезный груз?

– Наркоту, что ли?

– Ну, почему наркоту? Скажем, то, что может заинтересовать спецслужбы.

– Ну раз серьезный товар, то давай посмотрим.

Полухаров склонился над картой. Изучал маршруты более получаса. Наконец оторвался от карты:

– Я бы установил засады вот здесь, – он сделал отметку карандашом Карахана на карте, – вот здесь, – поставил вторую точку, – и, пожалуй, вот здесь. В зависимости от обстановки на день перехвата. Самое удобное место для захвата груза то, которое я обозначил первым.

Карахан согласно кивнул головой:

– Ты прав! Но это по основному маршруту…

Полухаров прервал бандита:

– А запасной маршрут и рассматривать нечего. Он не пригоден даже для транзита водки или мандаринов. Откупаясь на каждом посту, водилы к конечному пункту доставят пустые фуры. Второй вариант следует исключить!

– Но просто обязаны иметь запасной маршрут!

Майор взглянул на Карахана:

– Скажи мне, Атабек! Вы хотите протащить в центр России наркоту?

Ваха пронзил Полухарова острым, как стилет, взглядом своих черных, безжалостных глаз:

– Я уже говорил, мы намерены организовать поставку в Москву и Питер партии ценного груза, который не должен попасть в руки ментов. Что тебе еще не ясно?

Полухаров спокойно выдержал буквально испепеляющий взгляд неожиданно воскресшего Карахана:

– Мне-то все ясно, а вот до тебя, похоже, не доходит, что одно дело, если ты погонишь в центр или еще куда дальше Ростова контрабандное шмотье, и совсем другое, если вы с Веней или его подружкой решили организовать постоянно действующий, долговременный и надежный канал транспортировки наркотиков. Шмотки просто прикроют, если конвой попадет под ментов, а за дурь клещами спецслужбы уцепятся и будут разматывать всю цепочку транзита, вполне возможно, не трогая первые партии. И размотают, будь уверен.

Карахан проговорил:

– Хорошо! Будем считать, что мы пытаемся открыть канал транспортировки наркоты.

– Тогда запасной маршрут действительно необходим. И не один. Скажу больше, нужен и заведомо подставной маршрут.

– В смысле?

– Маршрут, который при необходимости можно сдать спецслужбам! Объясняю. Допустим, принято решение перебросить на базу у Тростунова крупную партию героина. Чтобы конвой с этой партией прошел маршрут без проблем, необходимо организовать параллельную переброску наркоты в небольших количествах по другой трассе, и вот этот маршрут сдать ментам. Но сдать так, чтобы они поверили в подставу. Тогда все силы правоохранительных органов будут брошены на перехват подставы, а основная партия без проблем дойдет до базы. В крупной игре надо уметь жертвовать малым.

Карахан встал:

– Я выйду ненадолго, а ты поработай с картой. Найди варианты запасных путей транзита, включая и подставной!

Выйдя из-за стола, Ваха покинул кабинет.

Полухаров потер лоб. Вот так встреча. Карахан жив. Но каким образом ему удалось не только выжить, но и встать у руля крупной перевалочной базы транзита наркотиков? Мистика какая-то. Получается, операция группы спецназа «Рокот» с треском провалилась? Но, по докладу Вершинина, боевая задача у Магино была выполнена. Что все это значит? Карахана специально выпустили из капкана? Зачем? Непонятно. И каков Швабра со своей знакомой? Хотя госпожа Хакимова может быть и не при делах. В этом случае Карасев сам напрямую связан с наркоторговлей. Но зачем ему это, при его положении? Или руководство банком ему преподнесли на блюдечке наркоторговцы? Чтобы повязать Веню бабками и использовать банк «ДонКар» для манипуляций с левыми финансами? Наркота стоит дорого. Крупные партии наличкой не оплатишь, вернее, оплатить-то можно, но как доставить такую массу купюр продавцу? Для этого нужен банк. Вот он и создан! И работает. И наверняка не один год под контролем мафии.

Покойный Каландин являлся прекрасной «крышей» для Карасева, но что-то в наркокартеле дало сбой, и Каландина убрали. Вместо него встали у руля чеченцы. Но об этом не мог не знать агент ФСБ, внедренный в Шестовский? Почему же тогда ничего не предпринимает Купавин? Или ребята из спецслужбы пока осторожно отслеживают ситуацию, ожидая, когда база вновь начнет работать по полной программе? Чтобы разом нанести сокрушительный удар по бандитам? Не потому ли дали уйти Карахану? Черт! Мутняк сплошной. Вопросов много, ответа ни одного. Нет ответа и на вопрос, а не в последнюю ли командировку сюда, в Ростовскую область, отправил его, Полухарова, Венечка Карасев? Ему с Караханом нужен надежный канал транзита наркоты. Майора используют как спеца, способного такой канал организовать. Полухаров свою работу выполняет и становится ненужным свидетелем. Очень опасным свидетелем. От свидетелей в таких делах избавляются. Значит, и его Швабра обрек на смерть? Ну, действительно, транзит какого еще ценного груза, кроме наркоты, так тщательно готовился бы? Ах, Веня, ах ты, сучонок! Но, ладно, как говорил покойный генерал Лебедь, – хорошо смеется тот, кто стреляет первым. Ничего, прорвемся. Но об этом потом. Сейчас надо как можно лучше отыграть отведенную роль. А дальше посмотрим, кто окажется на щите, а кто под ним.

Встряхнувшись, Полухаров склонился над картой.

Карахан же, выйдя из дома, прошелся по пустырю. За полосой кустарников остановился, достал сотовый телефон, набрал по памяти номер. Ему тут же ответили:

– Ваха? Салам аллейкум!

– Здравствуй, Вениамин!

– Мой человек прибыл к тебе?

– Прибыл, собственно, по этому поводу я и решил связаться с тобой!

– А что случилось?

– Ты, кажется, говорил, что доверяешь ему, как себе, так?

– Да! Но что произошло?

– Не верю я ему, Вениамин!

– Он дал повод сомневаться в нем?

– Нет! Ведет себя твой майор достойно. Естественно. Но на мгновение, при встрече, мне показалось, что он удивился, увидев меня.

– Так показалось или ты уверен в том, что Полухаров удивился?

– Не уверен! Но что-то подсказывает, знает меня твой доверенный человек. Бывший офицер секретной спецслужбы. Предчувствие еще никогда не подводило меня, поэтому я до сих пор жив. А сейчас я чувствую опасность. И проявилась это предчувствие сразу же, как только Полухаров зашел в мой кабинет!

Карасев предположил:

– Может, ты напомнил ему кого-то из тех, с кем он ранее воевал? Какого-нибудь афганского моджахеда?

– Не знаю! Но с ним работать не буду! Поиграю и отпущу, а по дороге уберу!

– Но, Ваха! А если ты ошибаешься и на этот раз предчувствие обманывает тебя?

– Пусть даже так! Лучше перестраховаться. Или ты что-то имеешь против?

– В принципе, нет, если сделаешь все с умом! Полухаров мне не брат и не сват, всего лишь однокурсник. Просто, если ты ошибаешься, то жалко терять такого профи. Он бы нам очень пригодился.

– У нас своих профи хватает. Впрочем, если ты готов взять всю ответственность за безопасность транзита на себя, я не трону твоего дружка.

– Нет, нет! Никакой ответственности я брать на себя не собираюсь. Решай сам, как поступить с Полухаровым!

– Легко же ты сдаешь тех, за кого еще недавно поручался.

– Для меня, как и для тебя, главное – дело! Тебе я доверяю гораздо больше, нежели Полухарову!

Карахан усмехнулся:

– Еще бы! Считаю решение по посланцу принято и согласовано!

– Да!

– Хорошо! Мне надо, чтобы он уехал из хутора завтра, 18-го числа. Но он может не послушаться. Борзый твой однокурсник. Поэтому я скажу ему, что время выезда определил ты. Он наверняка свяжется с тобой.

Карасев прервал Карахана:

– И я подтвержу, что Владимир должен выехать утром во вторник.

– Это хорошо, что мы понимаем друг друга с полуслова, до связи, Вениамин Леонидович!

– До связи, Ваха!

Карахан переключился на Балаева:

– Шамсет?

– Да, Атабек?

– Ты сейчас где?

– На ферме!

– Следуй к дому. У джипа гостя из Москвы встретимся!

– Понял! Иду!

Отключив мобильник, Карахан сплюнул, проговорив:

– Да будет так!

Балаев уже ждал у «Лэнд Круизера», спросил, когда подошел Карахан:

– Что-то случилось, Ваха?

– Случилось! Нашего гостя завтра надо отправить обратно. Но доехать до Москвы он не должен.

Балаев искренне удивился:

– Даже так?

– Да, так! Слушай, что делаешь. Сразу после того, как я закончу с ним беседу, возвращаетесь с этим Полухаровым в Шестовский. До утра он отдыхает, потом провожаешь дорогого гостя в путь-дорогу. Следом высылаешь Юсуфа с Закиром. Они должны выбрать место на трассе и завалить гостя. Учти, Полухаров – профессионал. Почует тревогу, сам замочит твоих людей.

– Так, может, не отдавать ему пистолет?

– Чтобы он все понял? Нет, оружие отдай. Веди себя естественно, приветливо, можешь сказать, что я остался доволен беседой с ним, а это стоит дорого. Но организуй за ним наблюдение. Лучше, если привлечешь к этому баб. На них он не обратит внимание. И проинструктируй как следует Юсуфа с Закиром. Майор, естественно, заметит «хвост», поэтому заранее предупреди его, что до Воронежа с ним пойдет наша тачка. Мол, там у тебя свои дела. Пусть не обращает на сопровождение внимания. Юсуфу особо передай, у него с Закиром будет всего лишь несколько секунд на ликвидацию гостя. Промедлят, выдадут себя, и майор сам отправит их на небеса. Он своего шанса не упустит.

– Понял, босс!

– Еще скажи Юсуфу, что за выполнение задания каждый из них получит по десять штук «зеленых».

– Хорошо! Это обрадует наших людей, и они будут стараться!

– Конечно, будут! У них просто не останется выбора. Либо смерть русского и деньги, либо по дырке во лбу! Все! Будь тут, я – в кабинет. Жди!

– Жду, босс!

Карахан застал Владимира, курящего у зарешеченного окна. Спросил:

– Ну и каковы наши успехи?

Полухаров сигаретой указал на карту:

– Там отмечены три маршрута. Сплошной линией – основной, длинным пунктиром – запасной, который можно использовать и основным, коротким пунктиром – подставной. Кругами обозначены наиболее опасные места, где спецназ может организовать засады. Стрелки показывают направления вероятного прорыва из этих мест. Там, где стрелки имеют оперение, прорыв возможен лишь с применением оружия. Это все, что можно было выжать из поставленной мне задачи. Но я отработал варианты маршрутов наименьшей дальности. При необходимости возможно применить окружные пути. Таких вариантов тысячи. Однако чем короче маршрут, тем более он безопасен, естественно при благоприятных условиях и спокойной общей обстановке по пути следования машин с товаром.

Карахан посмотрел на карту:

– Что ж! Поработал ты неплохо. Но вот так, на глаз, я не смогу оценить предложенные тобой варианты. Необходимо время!

– Конечно! Надеюсь, немного времени, потому что я намерен сегодня же покинуть ваши гостеприимные хутора.

Ваха взглянул на Полухарова:

– А вот это не удастся. И не потому, что я желаю задержать тебя, а потому, что такова воля господина Карасева. Он звонил мне, когда я выходил, и просил передать, чтобы ты выехал завтра утром. Причину своего решения не объяснил!

– Почему он не позвонил мне?

– Это спроси у него сам!

Полухаров достал мобильник. Набрал номер Карасева:

– Вениамин? Привет! В чем дело? С Атабеком мы все вопросы решили. Больше ничего не держит меня здесь. Почему я не могу выехать домой сегодня?

Карасев ответил:

– Понимаешь, Вова. Тут параллельно одно дельце образовалось. Так, пустяки, но обговорить его надо. Тебе придется еще в Рязань заехать. Крюк небольшой сделать.

– Так утром и заеду!

– Верно, но дело в том, что адрес, где тебя будут ждать, я узнаю только завтра вечером! Так что лучше отдохни перед дальней поездкой на хуторе!

– Я могу подождать и в Рязани!

– Подождать, конечно, можешь, но вот светиться там нежелательно. Дельце, как я говорил, хоть и пустяковое, но конфиденциальное. Короче, выезжай с хутора завтра утром. В течение дня я свяжусь с тобой и скажу, что и как предстоит сделать в Рязани.

– Понял!

– Тогда до связи, Хара!

– Давай, Веня! Не переедай на ужин, береги здоровье! Отбой!

Отключившись, Полухаров посмотрел на Карахана, спросил:

– Я могу ехать в Шестовский или придется ночевать здесь?

– Езжай в Шестовский. Шамсет ждет тебя. До свидания, майор, и спасибо за работу!

– Не за что! Бывай, босс!

Через двадцать минут Владимир находился уже в доме Есаула. В спальню ушел рано. Он увидел снующую мимо дома женщину и понял, что взят под контроль. Чего, впрочем, майор спецназа ожидал. Раздевшись, он лег в постель. Теперь никто не мешал ему думать. А думать было о чем! Ведь на кон была поставлена его жизнь. Сейчас он уже не сомневался в этом.

Глава 16

18 октября, вторник, хутор Шестовский.

В 9.10, приведя себя в порядок, проверив джип и попрощавшись с Шамсетом Балаевым, Полухаров получил обратно оружие и собрался покинуть пристанище бандитов. Но его остановил гудками едущий от Васильевского «Форд». Владимир вернулся на улицу. Из «Форда» вышел Карахан.

– Салам!

– Салам! Что-то случилось?

– Нет! Решил проводить, а заодно и высказать мнение по отработанным тобой вариантам маршрутов переброски в центр России ценных грузов. Я внимательно изучил каждый из них. Ты прав. Передай Карасеву, я согласен с твоими предложениями, и груз пойдет по тому пути, который ты обозначил основным.

Полухаров сказал:

– Ты сам не можешь этого сделать?

Карахан вывернулся:

– Сейчас твой босс не отвечает на вызовы, а через полчаса я буду в зоне, где мобильная связь не действует. И пробуду там до следующего утра. На охоту решил съездить, немного расслабиться. Пусть Карасев готовит базу в Тростуново. Товара ему ждать долго не придется, а посему все должно быть как можно быстрее готово к приему груза в тех количествах, что мы с ним обсуждали.

Полухаров кивнул:

– Хорошо! Передам! У тебя все?

– Шамсет предупредил, что следом за джипом пойдет наша «девятка»?

– Предупредил! Кстати, правильно сделал, иначе твои джигиты вряд ли вернулись бы назад, даже не имея намерения нанести мне вред. Я воспринял бы «хвост», как потенциальную угрозу и постарался бы избавиться от него! Шамсет правильно сделал, что предупредил.

– Тогда все, майор?

– Все! Поехал я! Признаюсь, мне у вас не очень понравилось, хотя природа вокруг великолепная. Усадьба все портит. Не вписывается она в местный ландшафт, да и люди злые. Я не хотел бы еще раз приезжать к вам.

Карахан криво усмехнулся:

– Надеюсь, тебе не придется больше приезжать сюда!

– Кто знает! Но ладно. Может, еще и встретимся, не здесь! А там как получится. Поэтому до свидания.

Полухаров сел в «Лэнд Круизер» и выехал за пределы хутора. Через десять минут он был в Ростове. «Девятка», сначала отсутствовавшая на трассе, перед городом все же настигла «Тойоту» майора. Владимир улыбнулся, увидев ее в зеркале заднего вида. Водителю пришлось выжать все что можно из «Жигулей», дабы догнать японский внедорожник. У супермаркета Полухаров остановился. Недалеко, прячась за другими автомобилями на открытой стоянке, встала и машина с людьми Карахана. Их было двое. Полухаров подумал: неужели Ваха решил убрать его силами этих молодых отморозков? Опрометчивое решение. Но возможно, люди Карахана имеют другую задачу, а именно фиксировать все действия Полухарова по маршруту хутор – Москва. Но тогда им придется идти за ним до самой столицы. Хотя это вряд ли. Скорей всего, эти сидящие в «девятке» абреки посланы на ликвидацию майора. Что ж, посмотрим, как это им удастся сделать. Точнее, попытаться сделать.

Войдя в магазин, майор поднялся на второй этаж, где размещался продуктовый отдел. За стеллажом с напитками, убедившись, что его никто не видит и не слышит, Владимир достал сотовый телефон. Набрал номер генерала Купавина.

Руководитель спецслужбы ответил неожиданно быстро, словно ждал звонка:

– Слушаю вас, Владимир Степанович!

– Ну, во-первых, здравия желаю, товарищ генерал, а во-вторых, почему так официально?

Но голос Купавина звучал неприветливо, сурово:

– Что ты хотел мне сказать?

– Да так, мелочь. Я сейчас в Ростове. Ездил в известный вам район хутора Шестовский, где, не поверите, встречался с господином Карахановым. Правда, сейчас он не Ваха и не Карахан, а Атабеков Рустам, или Атабек, и обретается живой и невредимый Карахан на хуторе Васильевском, что километрах в двадцати от Шестовского.

– Почему ты решил позвонить мне?

– Потому, что наш старый знакомый вкупе с моим бывшим однокурсником и работодателем Вениамином Леонидовичем Карасевым, похоже, готовят переправку в Москву крупной партии наркоты. Готовят транзит, используя также известную службе госпожу Хакимову. Но, возможно, лишь как прикрытие или подставу. Ну и потому, что просто соскучился по своим сослуживцам, которые наверняка считают, что я предал их за жизнь лучшую.

Генерал уже более миролюбиво спросил:

– А как иначе сослуживцы могли оценить твой поступок? Но ладно. Это очень хорошо, что ты позвонил, а то я уже готов был отдать приказ арестовать тебя как сообщника бандитов.

– Даже так? В этом случае вам пришлось бы поторопиться, так как, по-моему, Карахан опередил вас и уже отдал приказ о моей ликвидации.

– Тебе угрожает реальная опасность?

– Нет! Боевики действуют слишком тупо, чтобы суметь завалить меня. Но я смотрю, вас совершенно не удивила новость о том, что Карахан жив?

– Не удивила. Мы узнали, правда, не сразу, что ему удалось уйти из района Магино, подставив собственного брата-близнеца. Но об этом позже. Ты сейчас где находишься?

– В Ростове!

– Это хорошо! Не покидай города. Езжай в центральный отель, номер тебе сейчас же забронируют. Сними проститутку, дабы твоя остановка в Ростове была объяснима для Карахана. А в полночь жди гостя. С ним обговорите порядок дальнейшей работы. Надеюсь, я могу прервать твой отпуск?

Полухаров усмехнулся:

– Вам на это требуется мое согласие?

– Нет! Я рад, Володя, что ты вновь с нами!

Майор вздохнул:

– Куда ж я от вас денусь? Значит, вы контролируете Карахана?

– И не только его. Но подробности узнаешь от гостя, который тебе известен лучше, чем мне!

– Понял! И все хорошо, если бы я по требованию Карасева не должен был сегодня вечером прибыть в Рязань, а днем связаться с ним.

– Ну и свяжись. Скажи, движок в джипе забарахлил. Придется искать хорошего мастера, ехать дальше не можешь. Что-то в этом духе.

– Ясно. Выполняю приказ!

– Давай! Удачи и до связи!

– До связи, Вячеслав Юрьевич.

Полухаров, отключив телефон, неожиданно почувствовал огромное облегчение. Осознание того, что он снова в строю и снова в команде, подняло настроение. Нет, не сможет он жить мирной жизнью простого обывателя. «Гражданка» не для него, даже с огромными деньгами, что можно, как оказалось, легко зарабатывать на этой самой «гражданке». При одном условии, естественно, если заниматься аферами и служить преступникам. Или самому пролезть во власть. Но и первое, и второе, и третье оказалось чуждым российскому офицеру сил специального назначения. Затарившись продуктами, конфетами, водкой, шампанским и сигаретами, Владимир вернулся к джипу. Положил пакеты на заднее сиденье, бросив быстрый взгляд на стоянку. «Девятка» с людьми Карахана стояла там, где и остановилась. Бандиты ждут, когда он выведет джип на трассу, но не дождутся. Нетрудно представить их реакцию, когда они поймут, что клиент решил заночевать с Ростове. Этот маневр рушит их планы. Хотя рушит только то, что проходит основным вариантом. Общий же план Карахана наверняка предусматривает несколько способов ликвидации ненужного свидетеля. Ну и черт с ними. Теперь не он должен опасаться нападения бандитов, а они – избежать встречи с ним, так как сейчас за майором стоит сила, способная не только нейтрализовать их, но и разнести к чертовой матери все бандитское логово господина Атабекова-Караханова.

Владимир, покружив по городу, дабы из Москвы успели забронировать номер в отеле, в 10.20 подъехал к главной гостинице города. В фойе за стойкой регистрации сидел молодой парень в черном костюме, белоснежной рубашке и с бабочкой вместо галстука. Артист, да и только. На визитке, что болталась на груди служащего отеля, были нанесены и должность, и ФИО парня, но прочитать что-либо не представлялось возможным.

Полухаров протянул ему паспорт:

– Доброе утро, на меня должен быть заказан номер!

Молодой человек, чью фамилию и имя – Лисичкин Антон Сергеевич – майор все же умудрился прочитать на визитке, принял документ, буркнув:

– Доброе утро! Минуту!

Сверив что-то по компьютеру, он надел на физиономию счастливую, дежурную улыбку:

– Да! За вами действительно забронирован номер люкс. На сутки! Вы прибыли к нам на машине или, извините, без таковой?

– На машине. Она стоит у входа, и вы можете ее видеть.

Лисичкин взглянул на «Тойоту», которая была хорошо видна сквозь огромные стеклянные окна холла отеля:

– О! Прекрасная машина. И дорогая. Багаж имеется?

– Он в автомобиле. Со мной лишь вот это.

Полухаров поднял над стойкой дорожную сумку, в которой, помимо белья, уложил и пакеты из супермаркета.

– У нас подземная, охраняемая стоянка. Багаж никто не тронет, как, естественно, и машину. Но при желании вещи можно перенести в номер. Правда, за стоянку придется заплатить.

Владимир небрежно ответил:

– Не вопрос. Сколько?

Служащий отеля назвал сумму.

Полухаров спросил:

– Платить вам? Или через кассу?

– Мне, я выпишу необходимый документ, подтверждающий оплату. А при выезде выдадут и кассовый чек!

– Это лишнее!

– Тогда оставьте ключи от машины. Их вам принесут в номер, как только припаркуют машину. Распишитесь вот здесь.

Он положил на стойку распечатанные принтером заполненные анкеты. Интересно, когда этот служащий успел вбить данные Владимира в компьютер. Тоже профессионал в своем деле.

Полухаров расписался где надо, забрал паспорт, положил на стойку ключи от джипа.

Администратор вызвал совсем юного мальчишку в красной униформе, приказав:

– Проводи господина в номер № 214.

Парень подхватил сумку и двинулся к лифтам.

Полухаров остановил его:

– Погоди!

И нагнулся к Лисичкину:

– Нескромный вопрос, Антон Сергеевич, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Слушаю вас!

– Тут такое дело. Я давно не был дома, все дороги, деловые встречи, переговоры…

Администратор улыбнулся:

– Вам нужна женщина?

– Какой вы догадливый!

Лисичкин сказал:

– Решите этот вопрос с человеком, который принесет вам ключи от машины. Его зовут Рудольф, или просто Рудик.

Полухаров бросил на столик пятидесятидолларовую купюру:

– Благодарю за прием и информацию!

– Не за что. Как говорят милиционеры в известном телесериале – это наша работа.

Владимир добавил:

– С которой вы справляетесь отменно.

И пошел к лифтам, где его ждал паренек. Хотел забрать сумку, но тот не дал, объяснив, что переносить вещи клиентов отеля – его прямая обязанность. Пришлось Владимиру и ему дать на чай.

Номер оказался шикарным. Гостиная, спальня, душевая, мебель в классическом стиле, электрокамин, дорогие массивные портьеры на окнах, ковры. В спальне на стенах зеркала. Чтобы любоваться, как трахаешь проститутку. Все продумано. Девочку придется заказывать. И спать с ней придется, люди Карахана обязательно встретятся с ней и расспросят, что она делала в номере. А что может делать в номере мужчины женщина легкого поведения? Не сказки же на сон грядущий рассказывать. Не хотелось бы пачкать отношения с Таней, но ничего не поделаешь – служба. А чтобы совесть не мучила, он ей расскажет об этой встрече. Потом. При случае.

В дверь постучали.

Полухаров крикнул:

– Входи, открыто!

На пороге появился молодой армянин:

– Пардон! Рудик Мартиросян. Я принес ваши ключи.

Владимир сказал:

– Брось их на тумбочку!

– Это все?.. Администратор намекнул, что вы проявили интерес к дамам.

– Да! Неплохо бы трахнуть местную красавицу.

– Кого предпочитаете? Блондинок, брюнеток, шатенок? Славянок или женщин Востока? Какой секс предпочитаете? Классический или разнообразный? С одной девочкой или с несколькими?

– Я смотрю, здесь у вас полный набор секс-услуг!

– Для таких клиентов, как вы, все что угодно!

– Короче, за мои деньги любой каприз, так?

– Ну, примерно так!

– Тогда принимай заказ. Я хочу блондинку лет тридцати, в меру упитанную, с пышными формами, не закомплексованную. Принимающую любой секс. И чтобы от нее духами на весь номер не разило. Не люблю!

Рудик кивнул:

– Понял! На какое время снимете даму?

– Через час пусть приходит, в девять отпущу. Мне еще выспаться надо.

– Это будет стоить 800 долларов. Половину женщине, половину мне, как приведу ее!

– Договорились! Плата в валюте или рублях по курсу?

– Лучше в валюте!

– Заметано!

– Через час будем!

– Жду!

Проводив Рудольфа, Владимир выпил сто граммов водки, перекусил, принял душ, переоделся в спортивный костюм, разобрал постель в спальне. Выглянул осторожно в окно. Но ничего не увидел. Окна номера выходили на торец другого жилого дома.

Владимир включил музыкальный центр, отобрав из коллекции компакт-дисков инструментальную музыку. Упал в кресло, закурил. Подумав, позвонил Карасеву. Тот выслушал бывшего однокурсника с явным неудовольствием. Но не верить ему не имел никаких оснований. Полухаров сказал банкиру и то, что пришлось через друзей в Москве снимать номер в отеле Ростова. Здесь ему обещали привести машину в порядок. Карасев пожелал быстрейшего выезда в Москву, минуя Рязань, где ему уже делать будет нечего.

Проводив джип Полухарова до отеля и встав напротив гостиничной стоянки, Юсуф повернулся к Закиру:

– Ты что-нибудь понимаешь? Почему русский приехал сюда, ведь он должен на всех парах гнать в Москву?

Закир пожал плечами:

– Откуда я знаю, что на уме у этого козла?

– Смотри, его тачку погнали за угол. Значит, он решил остановиться в отеле. Вот, собака.

– А может, у него с кем-нибудь встреча здесь, а джип погнали на мойку или шиномонтаж?

– Так поди и разузнай все!

– Ты в своем уме? А если наш интерес станет известен русскому? Тогда мы ничего не сможем сделать против него. Шамсет говорил, что он профи! Уйдет, пес! А с нас головы на хуторе снимут!

– Так ты припугни администратора или кто там регистрирует постояльцев.

– Не получится!

Юсуф выругался:

– И за каким шайтаном Шамсет дал мне в помощники тебя? Надо было Бабая взять. Тот хоть и без мозгов, но запугать любого сумел бы. Ладно, орел комнатный, сиди в тачке, я пойду!

Отсутствовал бандит недолго. Вернулся злой.

– На этого профи с утра из Москвы забронировали номер. Русский сейчас в люксе 214, заказал себе бабу, блондинку, до девяти вечера. Вот сука, а? А нам что делать? И как потом его преследовать? Русский сразу въедет, что дело нечисто, и тогда сам приготовит нам сюрприз. А я подыхать не хочу!

Закир посоветовал:

– Свяжись с Шамсетом. Пусть он решит, что делать нам!

– Придется! Ну, блядь, профи долбаный. Трахнуться ему захотелось. И ведь отель организовал. Как будто плечевок вдоль трассы мало. Нет, ему модель подавай! Скотина.

Юсуф достал телефон, набрал номер.

Балаев ответил:

– Что у вас?

Старший группы киллеров доложил начальнику об изменениях в обстановке. Шамсет так же, как и Юсуф, выругался. Затем приказал ждать.

Вызвал на связь через полчаса:

– Юсуф?

– Да!

– Русский, видимо, решил расслабиться. Он сообщил своему боссу, что у него сломался джип. Требуется ремонт. А мастеров по таким крутым иномаркам еще найти надо. Короче, навешал лапши боссу и спокойно устроился в отеле. Но долго там он не задержится и либо ночью, либо поутру продолжит движение. Понятно, что на «девятке» преследовать его вы не сможете, поэтому вам через час подгонят «Ауди». Ждете выезда русского и далее по отработанному плану. Все ясно?

Юсуф ответил:

– Ясно! Пусть перегонщик «Ауди» захватит с собой жратвы и пару термосов чаю!

– Пищу и чай получите! Еще вопросы?

– Нет вопросов!

– До связи!

Юсуф сплюнул на тротуар через открытое окно:

– Одно радует, в «Ауди» будет комфортней. И пожрем как люди.

Закир потер лоб:

– Чаю надо! Голова раскалывается. Может, я схожу в какое-нибудь кафе?

– А в это время из отеля рванет русский! Нет уж. Потерпи. Будет тебе чай, и голова пройдет!

Закир вздохнул и стал разглядывать женщин, проходивших мимо, иногда похотливо цокая языком.

– Вот это задница. Ух, я бы ей!

Юсуф не обращал на подельника внимания, следя за площадью перед отелем.

Вынужденно проведя время с проституткой и выпроводив ее из номера ровно в 21.00, Полухаров принял душ, около получаса посмотрел телевизор, после чего оставил включенным ночник. Он имитировал отдых, готовясь принять представителя Купавина. Тот явился, как и было оговорено, в полночь, обозначив себя легким стуком в дверь. Открыв ее, майор увидел командира группы «Рокот» подполковника Вершинина, облаченного, как и Полухаров, в спортивный костюм. Проходя в номер, подполковник подмигнул Владимиру:

– Привет, бродяга!

– Привет, – ответил майор, закрыв за ночным гостем дверь, проводил в спальню.

Вершинин осмотрелся:

– Тебе выделили шикарный номер. Мне же – каморку с видом на площадь. Из всех удобств – туалет да телевизор.

Полухаров спросил:

– Ты тоже поселился в отеле?

– Хороший вопрос. А как бы еще незаметно для противника я прошел бы к тебе?

– Прибыл из Москвы?

– Нет, Володя, но давай по порядку. Сначала все о делах в Шестовском рассказываешь ты, потом я поведаю тебе о том, чем занимаются твои сослуживцы.

– Хорошо!

Говорил майор недолго. Вскользь упомянул о том, как устроился на работу в банк «ДонКар», о командировках. Подробнее остановился на визите в Шестовский и Васильевский:

– Представляешь мое состояние, когда я увидел Карахана живым и невредимым? С огромным трудом удержал изумление, но Ваха, по-моему, что-то подозрительное в моем поведении на начальном этапе встречи все же заметил. Возможно, отсюда и решение убрать меня. А то, что оно принято, я не сомневаюсь. Ликвидация скорей всего возложена на двух абреков, что следовали за мной до Ростова. По словам Карахана…

Подполковник прервал подчиненного:

– Я в курсе, Володя, какая задача поставлена неким Юсуфу и Закиру, что до сих пор сидят в своей «девятке», следя за отелем.

Полухаров спросил:

– Понятно. Генерал, когда я с ним связался, сказал, что служба контролирует не только Карахана, а вот кто еще взят в оборот, я могу узнать от тебя. Но догадываюсь. В поле зрения службы и Карасев с Хакимовой. Значит, группа уже переброшена сюда.

– Ты не совсем прав. Возле Шестовского и Васильевского работают спецы радиотехнической разведки. Пока мы только слушаем переговоры Карахана, Балаева с Карасевым и Масудом. Но совсем скоро сюда переберется и «Рокот». Дело в том, что после твоего отъезда, по данным радиотехников, Карахану звонил Масуд. Не скрываясь. Используя мобильную связь. Главарь оставшихся в Чечне бандформирований интересовался подготовкой маршрута переброски крупной партии наркоты в Подмосковье.

– Это в строящийся коттеджный поселок «Весенний», что у деревни Тростуново?

Подполковник утвердительно кивнул:

– Да! Знаешь, очень интересной оказалась эта строительная площадка.

– Что ж в ней интересного?

– Подвалы будущих коттеджей.

Полухаров удивился, переспросив:

– Подвалы?

– Дело в том, что глубина их и по проекту составляет два метра сорок сантиметров. А котлованы, по признанию одного из строителей, которого мы опросили, рылись глубиной в пять метров. Причем по дну они соединялись тоннелями из плит, размеры которых полтора на полтора метра. Короче! Подвалы двухуровневые. Верхний, как и положено, погреб коттеджа. Нижний – еще такое же подземное помещение, соединенное тоннелем с соседними участками.

– Тайники для хранения наркоты?

– И приличного его количества. Прикинь, сколько порошка можно спрятать на нижнем уровне. А потом развозить по точкам реализации? Причем в условиях активного строительства, которое госпожа Хакимова планировала начать в ближайшее время, никто и не обратил бы внимания, что ввозится на стройплощадку, а что вывозится с нее! Но все это по большому счету не важно. Бандитам не удастся заполнить свои схроны «белой смертью». Вернемся к переговорам Масуда с Караханом. Ваха доложил боссу, что варианты маршрутов им отработаны, но потребуется время для согласования их с Карасевым, а также для проведения дополнительных мероприятий по обеспечению безопасности транзита груза. Под этими мероприятиями, я думаю, Карахан имел в виду ликвидацию ненужных свидетелей, тебя в том числе. Масуд неожиданно вспылил, типа, а чем Карахан до сих пор занимался в Васильевском? Трахал местных доярок? Ваха попытался оправдаться, но босс не стал слушать подчиненного, приказав подготовить прием главной партии товара на хуторе Васильевский уже через трое суток, то есть в четверг, 20 октября. Ее доставит колонна «КамАЗов» в сопровождении самого Масуда. А в субботу, 22 октября, груз должен уйти в Подмосковье. Карахан начал было просить отсрочки, но получил лишь разгоняй и повторный приказ, озвученный выше.

Полухаров задумчиво проговорил:

– Значит, вся бандитская свора вместе с ценным грузом в четверг соберется на хуторе Васильевский?

– Судя по данным разведки, да! Они подтверждаются сообщениями агентуры из Чечни. В одном из селений, недалеко от Гамди, формируется колонна из пяти «КамАЗов». Героин в специальных контейнерах маскируется ящиками с фруктами. В этом же селении был замечен и Масуд. Его чуть было не перехватил спецназ ФСБ, но ребят вовремя остановили. Иначе они сломали бы нам всю операцию, которая, кстати, получила кодовое название «Паутина-2»!

Майор усмехнулся:

– А масудовцы как обозвали свою акцию? Не «Зигзаг-2»?

– Нет! Более пафосно – «Шелковый путь»!

Полухаров поднялся, прошелся по спальне, стараясь держаться стены, чтобы его тень не падала на портьеры:

– Так, так, так! Послушай, шеф, а как наши узнали о том, что Карахан жив? Сообщил агент, ранее внедренный к Каландину-старшему?

– Нет! Агент, к сожалению, погиб до возвращения Карахана на хутор. При весьма странных обстоятельствах. В автокатастрофе, которую явно спровоцировали. Скорей всего его вычислили и убрали. Что же касается Карахана… После завершения операции «Паутина» неожиданно образовалась непонятка с Есаулом.

Вершинин рассказал Полухарову о найденном обезглавленном трупе Верехова:

– Вот тут и встал вопрос. Кто же убил его, когда вся банда, что выходила на спецвагон, была уничтожена? Сразу же возникла версия «чистильщика», который был послан с хутора задолго до прибытия к Магино и отделения Зубова, и бандитов Есаула. Но зачем отрезать голову? Пришли к выводу, что это отвлекающий маневр. Следы «чистильщика» обнаружили быстро. Они вели к реке. Нашли у моста стоянку лодки, на которой ушел этот неизвестный. Стали прочесывать район. В результате получили информацию о том, что незадолго до налета бандитов на поезд в Курлянске снял дом и зарегистрировался по всем правилам некий господин Караханов.

Полухаров взглянул на командира группы:

– Не понял! Карахан снимал дом в Курлянске?

– Нет, не Ваха, а его брат-близнец Джохар. Его-то вместе с помощником Ваха и отправил в район штурма. Также на лодке. И Джохара, а не Ваху завалил Анвар Шарипов. То есть «чистильщиком» оказался сам Карахан. Воспользовавшись суматохой, он успел уйти из района поиска.

– Понятно! Брата, значит, подставил! А что, об этом Джохаре раньше никто не знал?

– Знали, но близнец Карахана вел мирный образ жизни, зарабатывал на жизнь шабашкой. С Вахой отношения не поддерживал.

– Ну и тварь же этот Карахан. Родного брата вместо себя под пули подставил.

– Более того, Володя, Анвар ни за что не стал бы убивать Джохара без личного на то приказа Вахи. Карахан не только подставил брата, он приказал Шарипову убить его при отходе.

– Скотина!

– Кто бы спорил!

Владимир прикурил сигарету:

– Купавин сказал, что мы должны отработать план моих дальнейших действий. Что в данной обстановке должен делать я?

Вершинин ответил:

– Вернуться к Карасеву и как ни в чем не бывало доложить ему о выполненном задании.

– Ты думаешь, я смогу с ним мирно разговаривать после того, что узнал? Ведь Карахан наверняка согласовал с ним вопрос о моей ликвидации.

– Да, согласовал, когда ты еще находился в Васильевском! И чтобы успеть подготовить акцию ликвидации, Карасев приказал тебе остаться на хуторах до утра. Но беседовать мирно и спокойно с ним ты просто обязан. Дабы не вспугнуть до поры до времени. К тому же ты и будешь вместе с резервной группой отрабатывать его арест параллельно работе «Рокота» по реализации боевой операции «Паутина-2» здесь, на хуторах!

– Кто так решил?

– Купавин!

– Но я должен командовать своим отделением, а с Карасевым вполне справится и капитан Попов.

Подполковник пожал плечами:

– Вова, я уже сказал, решение по общему плану принимал генерал Купавин. И он определил тебя на Карасева. Скорей всего основываясь на том, что, учитывая ваши личные отношения, тебе сподручней других будет отработать банкира.

– Мне нужен Карахан! Это из-за него меня не было рядом с умирающей матерью. Это он приговорил меня к смерти и выслал за мной киллеров. И я просто обязан спросить с него за дела паскудные.

– Ну, не знаю. Собственной властью изменить план операции я не могу, попробуй убедить Купавина, что твое место здесь. Я возражать не буду!

– Когда мне убеждать его? Сейчас? В час ночи?

– Ну зачем же сейчас. Утром, как будешь ехать в Москву. Возвращаться к Карасеву тебе при любом раскладе придется.

– При этом избавиться от Юсуфа и Закира. Совершенно не зная, каков у них план моей ликвидации. К тому же избавиться так, чтобы их смерть представлялась несчастным случаем. Иначе Карахан в момент исчезнет с хутора, а Масуд расформирует колонну. До убеждений ли генерала мне завтра будет?

Вершинин улыбнулся:

– Не нервничай. И не забывай, теперь ты не один. Твой «хвост» будет обрублен на первом же посту ДПС. Уж до него, думаю, ты сумеешь добраться без проблем?

– И что ты собираешься предъявить бандитам на посту? Превышение скорости? В лучшем…

Подполковник не дал договорить Полухарову. Он достал из кармана свернутый лист. Развернул его. Протянул майору:

– Взгляни на это!

Владимир принял лист и увидел графическое изображение одного из бандитов, высланных за ним Караханом. А именно Закира.

– Фоторобот?

– Как видишь!

– Значит, Закир в розыске? Но тогда…

И вновь подполковник не дал закончить мысль майору:

– Нет, Вова, Закир не в розыске. Узнав, кого на тебя выслал Ваха, мы нарисовали несколько экземпляров физиономии Закира. Один из которых висит на выездном посту ДПС. В наряд внедрен офицер местного управления ФСБ под видом одного из инспекторов-контролеров. Сейчас это в ГИБДД широко практикуется. Он обеспечит задержку твоего сопровождения. Закира с Юсуфом отпустят, когда ты уже будешь вне зоны досягаемости бандитов. Карасеву же до прибытия на хутора крупной партии героина пытаться убрать тебя не имеет никакого смысла. А через трое суток уже поздно будет. Так что времени связаться с генералом у тебя более чем достаточно.

Полухаров согласился:

– Ну, если удастся в мягком режиме отсечь мое преследование, то тогда конечно, я попытаюсь убедить Купавина в том, чтобы он изменил ранее принятое решение.

Вершинин поднялся:

– Хорошо! Вроде все обсудили. Ты когда двинешь на Москву?

– Часов в пять.

– Добро! Я проконтролирую задержание людей Карахана и, как только они будут нейтрализованы, свяжусь с тобой!

– Договорились.

– До связи, Володя!

– До связи, командир!

Вершинин ушел, Полухаров тут же прилег на постель. Перед дальней дорогой следовало отдохнуть.

Среда, 19 октября.

Проснувшись в 4.30, умывшись и одевшись, Полухаров позвонил администратору. Сообщил, что покидает номер, и попросил подогнать свой джип к центральному входу. За ключами явился тот же армянин Мартиросян. Поинтересовался, доставила ли дама удовольствие клиенту? Получив положительный ответ, Рудик выразил уверенность, что, будучи в Ростове, Владимир всегда может рассчитывать на него, даже если и не пожелает остановиться в отеле. Передал Полухарову визитку и удалился. Ровно в 5.00 Полухаров вышел из отеля. Осмотрелся. Светлой «девятки» не увидел, вместо нее место на стоянке занимала старенькая «Ауди-100». Владимир обошел автомобиль, обозначая себя бандитам. Сел в салон джипа, завел двигатель и не спеша повел «Лэнд Круизер» на выезд из Ростова. Уже через два квартала заметил сзади «Ауди». Усмехнулся. Эти Юсуф с Закиром особой изобретательностью не обладают, тупо следуя за объектом. Или в этом тупизме присутствует своя, известная только киллерам, логика? Специально подставляются, чтобы клиент занервничал? Но они должны знать, с кем имеют дело. Хотя Шамсет, возможно, не все рассказал о способностях клиента. Чтобы те не нервничали и не суетились в свою очередь.

Перед постом ДПС Полухаров резко ускорил внедорожник. «Ауди» отстала. А вот дежурный инспектор, напротив, включил жезл и жестом приказал майору остановить автомобиль. Владимир подчинился. Вместе с документами вышел из «Тойоты», бросил взгляд назад, «Ауди» не было видно. Скорей всего, где-то притаились бандиты, ожидая, когда Полухаров продолжит движение.

Инспектор подошел к майору, но не представился. Принял документы, бегло осмотрел их, вернул владельцу, сказав:

– Я работаю по задаче, определенной вашей спецслужбой. Вы заметили за собой слежку?

– Конечно! От отеля. Сейчас бандюки где-то притаились рядом. Они сменили «девятку» на «Ауди».

Инспектор в звании старшего лейтенанта кивнул:

– Я в курсе.

Вернул документы Полухарову:

– Следуйте дальше. На всякий случай я впереди выставил мобильный патруль, не обращайте внимания, вас мои ребята не остановят. А вот тех, кто следует за вами, не пропустят, если здесь им удастся прорваться, что маловероятно, но в принципе не исключено.

– Я все понял! Благодарю!

– Не за что! Счастливого пути, товарищ майор!

– Удачной охоты, старший лейтенант!

Полухаров сел в джип, и «Лэнд Круизер», набирая скорость, пошел по трассе.

Вершинин связался с ним через час:

– Володя? Как дела?

– У меня нормально, как у тебя?

– Тоже порядок! Юсуф с Закиром задержаны. Отправлены под конвоем в отдел милиции. Там их продержат часа три-четыре. Можешь ехать спокойно.

– Да я и так спокоен!

– Как всегда?

– Именно!

– Ну, давай! Удачи!

– Тебе удачи, Валера!

Карасев подъезжал к офису, когда его сотовый телефон издал сигнал вызова. Банкир посмотрел на дисплей. Светилась буква «К». Ответил:

– Доброе утро, Ваха, слушаю тебя!

– Здравствуй! Плохие новости, Вениамин!

– Что-то случилось?

– Случилось. Ликвидация твоего спеца не удалась.

– Почему?

– Да потому, что на посту ДПС, где остановили моих людей, оказалась ориентировка на какого-то преступника, объявленного в розыск. Физиономия с фоторобота почти точная копия лица одного из киллеров. Естественно, менты повязали моих людей, отправили в ментовку. Там в конце концов разобрались, что не того взяли, и отпустили бойцов. Но время было упущено. Так что твой Полухаров спокойно едет в Москву. Теперь его устранение на тебе! Но не сразу, сейчас уже не сразу, а после того, как груз прибудет ко мне на хутора.

Карасев нервно поежился:

– Так у меня и людей, подготовленных для подобных дел, нет.

– Найди! Сейчас это не проблема. За хорошие деньги в Москве без проблем найдешь профи, который завалит твоего спеца. А лучше, мой совет, сделай его сам.

– Сам?

– Конечно! Он же твой тайный порученец. Вот и привези Полухарова к себе в загородный особняк. Пристрели в кабинете, а труп… труп найдешь, где спрятать. Для этого идеальное место – котельная. У тебя же есть собственная котельная?

– Есть, но я не смогу!

– Сможешь, Карасев! Вспомни, какие деньги поставлены на кон, и не только Полухарова сможешь прибить, а и собственную мать удавить. У меня все! Связь по выходу каравана из Гамди! Отбой!

Карахан отключился. Карасев бросил свой сотовый телефон на сиденье. Чертовы абреки, не смогли убрать человека, который находился у них в руках. А теперь он должен рисковать. Легко сказать, завалить Полухарова. Но валить придется. Сможет ли он, банкир, выстрелить в затылок бывшему однокурснику? И выстрелить тогда, когда Хара не будет ожидать выстрела? Сможет! Да и выхода другого нет. Не оставил Карахан ему другого выхода. Найти киллера не сложно, но не станет ли сам Карасев следующей после Полухарова мишенью этого киллера? Наемного убийцу оставлять в живых нельзя. Кто завалит киллера? Другой наемник? А если второй проколется или третий? Нет, придется самому. Надо только настроиться и застать Вову врасплох. Это он обеспечит и нажмет на спусковой крючок. Сможет пересилить себя. Ради тех денег, что заложены в его долю от транзита наркоты, сможет.

Разговор с Караханом испортил Карасеву настроение, и тот вошел в банк злой как собака, начав с ходу отчитывать охрану, придираясь к разной мелочи. Карасеву необходимо было выбросить из себя негатив, заполнивший его после диалога с полевым командиром. Вот он и выбросил, наехав на охрану.

Успокоившись, поднялся в кабинет.

Примерно в это же время Полухаров вызвал руководителя спецслужбы. Купавин ответил тут же:

– Привет, майор! Слушаю тебя!

– Здравия желаю, Вячеслав Юрьевич. Приближаюсь к столице!

– Рад за тебя, что еще?

– Еще я узнал, что вы в предстоящей акции против наркоторговцев отвели мне роль отработки Карасева.

– И что? По-твоему, я не имел на это право?

– Имели! Но мое место на хуторах Васильевский или Шестовский.

Генерал повысил голос:

– Майор! Вынужденный отпуск и общение с бандитами плохо повлияли на твою соображалку. Ты забыл, что только я могу определить, кому, где и чем предстоит заниматься в рамках мероприятий, проводимых или планируемых службой.

– Я ничего не забыл. Но посудите сами, осуществлять штурм базы боевиков в Шестовском или Васильевском будет гораздо легче при моем непосредственном участии, ведь я там местность и схему охраны запомнил, как свои пять пальцев. И могу определить наиболее эффективные направления нанесения главного удара по боевикам. К тому же…

Купавин не дал договорить майору:

– Все это хорошо, но давай прекратим разговор, и так зависли в эфире. Возобновим его позже, время и место я сообщу, а сегодня ты должен явиться к своему дружку-однокурснику. Но явиться человеком заболевшим. Имитируешь плохое состояние, высокую температуру, воспаление горла или насморк, на свое усмотрение. Как это сделать, не мне тебя учить. Цель имитации – получить разрешение Карасева на лечение. Как минимум, трое суток. Ты сейчас не нужен банкиру, и он вынужден будет отпустить тебя. Скорей всего установив за квартирой наблюдение. Дабы не подвергать потенциальной опасности твою невесту с дочерью, ведь мы не знаем, каковы на самом деле ближайшие планы у Карасева, до твоего появления в Москве семью следует убрать из дома. Предлагаю вывезти на время к моим, на дачу. Там и Татьяна, и Ирина будут в полной безопасности. Ты же осядешь на хате, откуда доложишь мне о результатах встречи с банкиром. После доклада определимся со встречей, на которой возобновим прерванный разговор. Вопросы?

Полухаров ответил:

– Нет вопросов, товарищ генерал!

– Так ты не против эвакуации семьи?.. Тогда сейчас же звони Татьяне и введи в обстановку. За ней и дочерью в 14.00 прибудет «Газель», закамуфлированная под машину доставки мебели. Это для соседей. Ребята резервной группы поднимут к тебе несколько коробок. И заберут твою семью! Понял?

– Понял!

– А понял, майор, так выполняй полученный приказ!

– Есть!

Владимир переключился на номер Татьяны.

Женщина также ответила сразу, словно ждала звонка. Впрочем, так оно и было:

– Здравствуй, Володя! Ты где?

– Здравствуй, Тань. Я недалеко от Москвы.

– Значит, скоро мы встретимся?

– Нет, дорогая, к сожалению, встретиться сегодня и в ближайшие дни не получится.

В голосе Татьяны прозвучали ноты искреннего удивления:

– Почему?

Полухаров кратко проинструктировал ее о вынужденном переезде за город, попросив:

– И, пожалуйста, Таня, не задавай никаких вопросов. Позже я все объясню тебе.

Женщина спросила:

– Это связано с твоей бывшей работой?

Полухаров вздохнул:

– Не получилось, Тань, оставить службу. Не смог! Так что переезд связан с настоящей моей работой.

– Хорошо! Я понимаю! И сделаю все, как ты сказал. Мы с Ириной уедем, а ты?

– А что я? Я стану работать! Только, ради бога, не волнуйся. Несколько дней – и мы вновь будем вместе.

– Легко сказать, не волнуйся. Впрочем, я чувствовала, даже знала, что долго в банке ты не задержишься.

– Ты у меня молодец, я люблю тебя!

– Я тоже!

– Начинай собираться, Танюша, у тебя не так много времени. И… до свидания!

– До свидания, Володя! Удачи тебе!

– Спасибо!

Полухаров отключил телефон, прибавив оборотов мощному двигателю джипа. Проехав пост ДПС за МКАД, майор нашел место и припарковал автомобиль. Вышел на улицу, размялся. Взглянул на часы, 18.20.

Теперь можно позвонить Швабре! Но до этого надо привести себя в состояние больного человека. Он вернулся в салон, достал специальную аптечку. Выложил на сиденье несколько капсул. Так, одна капсула поднимет температуру, вторая вызовет раздражение носоглотки, сильный насморк, третья спровоцирует обильное потовыделение и воспаление глаз. Ну а слабость он имитирует без каких-либо препаратов. Всю эту канитель Полухаров уберет уколом шприц-тюбика, как только поднимется в квартиру. Проглотив капсулы, майор набрал по телефону номер Карасева. Тот ответил после второго сигнала:

– Владимир? Привет!

Особой радости в голосе бывшего однокурсника майор не услышал.

– Привет! Говорить можешь?

– Могу, раз ответил. Ты где?

– В Москве.

– Давай в банк. Я в кабинете главного офиса. Здесь и поговорим.

– Давай в офисе, если сумею добраться до банка.

– А что такое? Опять неполадки с машиной? Странно, новая тачка. Дорогая. Такие так просто не ломаются.

– Если левые датчики в них не впихивать. Но дело не в «Тойоте». Она в идеальном состоянии, а вот я на грани потери сознания.

– Не понял?

– Заболел! Видно, на хуторах грипп зацепил. Сейчас насморк – дышать нечем, температура под сорок, пот по всему телу, слабость, а главное – глаза слезятся. Не на шутку прихватило.

– Может, к тебе свою машину послать?

Полухаров отказался:

– Не надо! Я таблеток наглотался, немного полегчало. Доеду. А вот до дома не знаю!

– До дома подбросим. Ты до офиса доберись. Я вызову врача, он посмотрит тебя прямо в кабинете.

– Спасибо за заботу!

– Не за что. Таких профи, как ты, беречь надо.

– До встречи!

– Жду!

В офисе майор задержался недолго. Первым делом его осмотрел срочно вызванный врач, поставивший диагноз – острое респираторное заболевание. Он сделал бесполезный укол, прописал майору кучу лекарств и постельный режим. После врача Полухаров доложил Карасеву о результатах своей поездки. Банкир слушал его рассеянно, так как ничего нового, чего бы не знал Карасев, майор сообщить ему не мог. И только когда Полухаров закончил доклад, банкир спросил:

– Ты знаешь, какой груз намереваются перебросить с хуторов в Подмосковье?

Владимир изобразил полное равнодушие:

– А мне плевать! Я-то ничем не рискую. Ты же, Веня, если пойдет наркота, рискуешь не только бабки потерять, но и свободу! Причем надолго! Но каждому, как говорится, свое!

Карасев неожиданно выпалил:

– Я не сяду в тюрьму! Понял?

Полухаров взглянул на бывшего однокурсника:

– Что с тобой, Веня?

– Ничего! Все нормально, не обращай внимания, я о другом подумал, а не о делах с Атабеком. Своих забот хватает. Сам до дома доедешь или дать водителя?

– Доеду!

– Давай! И отлежись. Ты мне здоровый нужен. О командировке же в Ростовскую область забудь.

– А разве я ездил в Ростовскую область? Насколько помню, последнюю неделю дальше твоего загородного дома от Москвы не отъезжал.

– Да?

– Конечно! У меня и свидетели есть.

– Ну если свидетели, то другое дело.

Впервые за день Карасев изобразил подобие улыбки:

– Езжай, Вова! Выздоравливай и Татьяне передавай привет. Расчет за поездку получишь позже. Как выйдешь на работу, так и получишь!

– Как скажешь! Звони, если что!

– Выздоравливай!

В 20.10, оставив джип возле дома и установив под сиденье водителя небольшую коробочку, прошел в подъезд. Теперь, если кто-то решит заминировать автомобиль, то, как только коснется любым взрывным устройством корпуса внедорожника, грянет взрыв, который разнесет в клочья незадачливого подрывника. Страховка. Но она никогда лишней не бывает.

Оказавшись в квартире, Полухаров сразу почувствовал, насколько она вновь стала холодной и чужой. Введя через шприц специальной аптечки состав, нейтрализующий действие препаратов, провоцирующих сильное простудное заболевание, и выкурив на кухне сигарету, майор набрал номер генерала:

– Вячеслав Юрьевич? Полухаров! Я дома. Получил краткосрочный отпуск на выздоровление, хотя уже почти в порядке. Семья у вас?

– Да! Вывезли без проблем. Не волнуйся, скучать им мои не дадут.

– А кто не даст скучать мне?

– Телевизор! Впрочем, тебе его смотреть вредно! Как и всем остальным. Почитай книгу.

– Когда встретимся?

– Завтра!

– А точнее?

– Какая тебе разница, если из дома ты не должен выходить?

– Чтобы приготовить встречу дорогого гостя. Кофе, скажем, сварить!

– Все зависит от того, когда я получу последние разведданные по Масуду и каравану. Но завтра встретимся обязательно!

– Понял! Ужинаю, читаю книгу и ложусь спать!

– Спокойной ночи!

Через час он уже похрапывал. Спал беспокойно, ворочаясь, пытаясь во сне обнять Татьяну, и, просыпаясь, натыкался на пустоту. Только снотворное, принятое в четвертом часу, успокоило майора, бросив его в черную пропасть беспамятства.

Глава 17

20 октября, четверг. Москва.

Полдня маялся Полухаров бездельем в собственной квартире. Сотовый телефон издал сигнал вызова только в 14.00, Владимир тут же ответил:

– На связи, Вячеслав Юрьевич!

– Добрый день, майор!

– Здравия желаю!

– Жди! Скоро буду!

– Очень жду, Вячеслав Юрьевич!

Полухаров прошел на кухню, заварил чаю. Не успел выкурить и половину сигареты, как раздался звонок. Генерал зашел в квартиру:

– Ну, как дела, Владимир?

– С ума потихоньку схожу.

– Карасев не справляется о твоем здоровье?

– Нет! Не удосужился. Своих дел, наверное, по горло.

Генерал усмехнулся:

– Зато удосужился выставить наблюдение за твоей квартирой.

– Даже так?

– Да, майор! И выставил два поста.

– Зачем?

– А вот это ты у него при встрече спросишь.

– Сколько человек привлек Карасев для наблюдения за хатой?

– Троих. Двое в машине, черной «десятке», один на крыше соседнего дома. Последнему не позавидуешь, не май месяц на улице.

– Надеюсь, наши их контролируют?

– Конечно! Парни из группы резерва. Контролируют по полной программе, прослушивая их телефонные разговоры. Впрочем, таковых зафиксировано немного. Всего три выхода в эфир. Один разговор представляет собой особый интерес, так как доказывает намерения Карасева насчет тебя. Но ты долго будешь держать меня в прихожей?

Владимир встрепенулся:

– Извините, Вячеслав Юрьевич, и проходите на кухню. – Купавин с Полухаровым сели за стол.

Разлив янтарного цвета чай по бокалам, майор спросил:

– И каковы же намерения моего бывшего однокурсника?

Генерал спокойно ответил:

– Убить тебя! Как только появится возможность. Как пример, Карасев привел следующие ситуации. Допустим, ты решил вечером вынести мусор или сходить в ближайший магазин. Этот момент наблюдатели упустить не должны. Человек на крыше вооружен «винторезом».

– Снайперской винтовкой бесшумного боя?

– Именно! И расстояние как раз предоставляет возможность по-тихому всадить тебе пулю в череп.

Полухаров покачал головой:

– Ну, Швабра! Ну, сука! Завалил бы я тебя, гаденыша! Надо же, как меняются люди. Или деньги их превращают в обезьян?

– Не обижай животных. Они этого не заслужили. В общем так, времени болтать у нас с тобой нет, давай перейдем к делу. Итак, ты считаешь, что в момент проведения боевой операции «Паутина-2» наиболее полезен будешь в районе применения группы «Рокот», то есть на хуторах Ростовской области? Возможно. И даже скорей всего так оно и есть. Но… там твои сослуживцы уже ночью окольцуют хутора, оставив коридор для прохождения колонны. Группа «Рокот» усилена подразделениями спецназа ФСБ, при необходимости действия наших ребят поддержат вертолеты огневой поддержки местного авиационного полка и комендантская рота штаба Северокавказского военного округа. Другими словами, в Ростовской области все схвачено. Да, твои знания хуторов помогли бы «Рокоту» выйти на тот рубеж, откуда наиболее эффективен штурм базы террористов и наркоторговцев. Однако я все же решил не менять своего решения и оставить за тобой работу по захвату Карасева или его ликвидации. Приказа на исключительное пленение банкира я из антитеррористического центра не имею. Но, думаю, ты сумеешь взять Вениамина Леонидовича живым. И потом, кому как не тебе отрабатывать Карасева? Ведь у нас ты один имеешь доступ к его драгоценному телу. Так что работаешь по банкиру. И не возражай. Решение окончательное, изменению не подлежит.

Полухаров взглядом указал на пачку сигарет и зажигалку:

– Разрешите?

– Кури. Ты же у себя дома!

Владимир прикурил сигарету:

– У вас есть план отработки Карасева? Или мне предстоит действовать по собственному усмотрению?

Генерал, отмахнувшись от дыма, сказал:

– План разработаешь сам. Согласуешь с капитаном Поповым. Резервная группа будет поддерживать и прикрывать твои действия. Со своей стороны считаю, что наиболее удобно провести акцию на территории усадьбы загородного дома господина Карасева. А также во время перемещения банкира в Москву или обратно в усадьбу. На твое усмотрение.

– Понятно! Я тоже считаю, что Швабру надо брать в коттеджном поселке. В банке провести операцию гораздо сложней. Что ж, все ясно. Остается узнать одно: когда я с группой Попова должен отработать господина Карасева?

Купавин взглянул на Полухарова, ответил:

– Завтра, 22 октября. Время я назову после того, как оценю обстановку в Ростовской области, и в зависимости от того, как там будут развиваться события. Мы должны накрыть бандитов и здесь и на юге одновременно!

– Мне ждать приказа на выход дома?

– Нет, тебе надо перебраться в штаб службы! Как это сделать, дабы не спугнуть и дезинформировать наблюдателей? Я подумаю. Но уже сегодня тебе надо быть в штабе, дабы разработать план отработки усадьбы Карасева, согласовать его с капитаном Поповым и представить мне на утверждение. Развивать акцию будем из офиса нашей охранной фирмы.

– Сами-то, наверное, улетите в Ростов?

– Да! Как только решим все вопросы по организации акции здесь. С Карасевым ты справишься, а вот Вершинину может понадобиться помощь!

– Караван с наркотой еще не вышел из Чечни?

– Из Чечни нет, из аула Гамди – да. И ведет колонну из пяти «КамАЗов» сам Масуд. Отдельно от грузовиков, естественно, в джипе с солидной охраной, но он в караване. Это подарок. Я не ожидал, что он лично возглавит транзит. Зачем это ему, неясно!

Полухаров усмехнулся:

– А может, он сопровождает товар попутно?

Генерал взглянул на майора:

– В смысле?

– В прямом! До Ростова идет с колонной, а потом, как уже было, рванет самолетом в Москву? В нашем же военном санатории поправить здоровье. Нервишки подлечить.

– Я ценю твой юмор, Володя!

– Это не юмор, генерал, а вопиющее предательство наших высокопоставленных, продажных чинуш. Мы солдат кладем на войне, развязанной по их милости, а они за бабки, естественно, предоставляют полевым командирам и отдых и лечение в санаториях, где должны лечиться и проходить реабилитацию наши пацаны. Но нашим – хер по всей морде, а боевикам, – пожалуйста, любой каприз за деньги.

Видя, что майор готов и далее обличать разных правителей, Купавин оборвал его:

– Все, Вова! Хватит! Успокойся. Что было, то прошло. Сейчас для боевиков открыты лишь ворота лагерей и тюрем. Кончился тот беспредел, и ты знаешь об этом. Так что не надо вспоминать старое. Надо думать, как до конца выбить всю пасущуюся и делающую деньги на крови и здоровье наших людей свору обезумевших подонков. Карасев относится к их числу. Я ухожу. Ты тоже будь готов покинуть квартиру. Вариант отхода я доведу до тебя, как только приму по нему решение. А пока работай над планом нейтрализации Карасева. Это лучше всего убивает время вынужденного ожидания. До связи! Провожать меня не надо.

Полухаров взглядом проводил генерала. Как только за ним захлопнулась дверь, встал, прикурил очередную сигарету, на этот раз стараясь держаться в стороне от окна, дабы не попасть под прицел снайпера Карасева.

Проговорил:

– Ну, Швабра, выблядок шакалий, не думаю, что наша следующая встреча обрадует тебя, продажного, подлого мерзавца.

Выкурив сигарету, майор ушел в свою комнату, где, достав чистый лист бумаги и остро отточенные карандаши, начал что-то чертить, иногда прерываясь в задумчивости, потирая подбородок. Майор спецназа готовил план нейтрализации своего бывшего однокурсника, ставшего заклятым врагом страны.

Руководитель спецслужбы позвонил в 19.00:

– Как дела, Володя?

– Нормально! Готов представить план по Карасеву к согласованию и утверждению.

– Замечательно. С минуты на минуту жди гостей.

– Что за гости?

– Мужчина и женщина. Сотрудники аналитического отдела. Мужчина останется в квартире вместо тебя, а ты с женщиной покинешь ее. Они подъедут на виду у вражеских наблюдателей и оставят машину возле подъезда. В штабе тебя уже ждет Попов. После согласования плана – ко мне! Вопросы?

– Считаете, мы сможем обмануть наблюдателей, которые прекрасно меня знают?

– Уверен, ты будешь считать точно так же после встречи с мужчиной.

– На какой марке они должны подъехать?

– На нашей славной «десятке». За рулем будет женщина. Еще вопросы есть?

– Как дела на юге?

– Об этом в штабе!

– До встречи!

Полухаров отключился, прошел в гостиную. Не зажигая света, присел на кресло. Вскоре услышал звук подъехавшей к подъезду «десятки». Голоса мужчины и женщины. Через несколько минут в прихожей раздался звонок. Полухаров впустил в прихожую молодую пару. Мужчина с усами и аккуратной бородкой представился сам и представил свою спутницу:

– Старший лейтенант Игорь Игнатьев, со мной прапорщик Вера Головина.

Майор провел пару в гостиную, на этот раз включив свет. Указал на бородку и усы гостя:

– Макияж?

Старший лейтенант утвердительно кивнул:

– Да! Это сделает вас похожим на меня.

Майор оценил офицера аналитического отдела. Он был одного роста и одной комплекции с Полухаровым. Спросил:

– Генерал сам отбирал вас?

– Так точно! Мы должны пробыть у вас полчаса. После чего вы наклеиваете усы и бородку, переодеваетесь в мой костюм и уходите с Верой. Я остаюсь вместо вас. Меня проинструктировали, и я знаю, что делать.

– А если тебе, старлей, в мое отсутствие позвонит Карасев. Ему знаком мой голос.

Старший лейтенант, улыбаясь и точно копируя Полухарова, ответил:

– В этом случае я объясню уважаемому Вениамину Леонидовичу, или Швабре, что состояние его однокурсника улучшилось и вскоре он вновь сможет приступить к работе.

Майор рассмеялся:

– Слушай, тебе не в спецслужбах отираться, а на сцену надо. Пародист бы вышел отменный.

– Так я раньше и учился на пародиста. А работая в антитеррористическом центре, часто выходил на связь с противником вместо плененных их агентов. И ни разу не было прокола.

– Ну, что ж, тогда пройдемте на кухню? Я вас кофе угощу. А даму можно и шампанским.

Прапорщик отказалась:

– Во-первых, я на службе, во-вторых, за рулем. Пожалуйста, помните это, когда выйдем на улицу. А то конфуз получится, если и вы и я попытаемся занять место водителя!

Майор улыбнулся:

– Не забуду.

Через полчаса Полухаров с молодой женщиной вышли из подъезда майора и сели в «десятку». В 20.30 автомобиль въехал на территорию штаба спецслужбы. Майор прошел в здание управления, где его ждал командир резервной группы Попов. Капитан сообщил Полухарову, что наблюдатели Карасева по связи доложили своему боссу о гостях, посетивших майора. Они не заметили подставы.

– Ну и отлично! Приступаем к работе!

В 21.30 Купавин выслушал предложения Полухарова по нейтрализации Карасева. Генерал утвердил план, назначив время выдвижения резервной группы на рубеж ожидания штурма, а точнее, в лесной массив у дороги, ведущей к элитному коттеджному поселку, на 12.00 следующего дня. Полухаров заметил, что для проведения акции ему потребуется «Лэнд Круизер». Генерал согласился:

– Его подгонят тебе, как только снимут посты наблюдения.

– Мне надо знать, кто подгонит, чтобы отключить систему антиминирования. А то не дай бог, окажется у перегонщика при себе граната, и он положит ее на сиденье. Тогда у нас не будет ни джипа, ни человека!

– Джип перегонит старший лейтенант Игнатьев. Как позвонить ему, знаешь!

– Еще бы!

– Все, ребята. Команду на штурм отдам уже из Ростовской области. Через два часа у меня самолет, и я выезжаю на аэродром. Ни пуха ни пера вам здесь!

– К черту, товарищ генерал!

– Точно. К черту!

Полухаров с Поповым прошли в отсек отдыха, где находилась вся готовая к боевому применению резервная группа спецслужбы.

20 октября. Четверг. Ростовская область.

Руководитель спецслужбы прибыл в небольшой лесной массив, что раскинулся вдоль левого берега Дона выше по течению от хутора Васильевский, в 8.30. На полевом командном пункте подразделения спецназа его встретил командир группы «Рокот» подполковник Вершинин. Офицеры спустились в балку, где был сооружен блиндаж. На КНП, кроме раскладушек, стола и стульев, ничего не было. Генерал присел, приказав Вершинину:

– Доложи обстановку, Валерий Николаевич.

– Обстановка на хуторах Шестовский и Васильевский внешне спокойная, но наблюдатели замечают излишнюю суетливость боевиков, в основном на хуторе Васильевский. Специалисты радиотехнической разведки приданного мне подразделения спецназа ФСБ час назад подтвердили приближение к объекту колонны из пяти «КамАЗов», а также Масуда. Они перехватили переговоры Карахана с главарем чеченских бандформирований, ставшим банальным наркоторговцем. Спецы ФСБ, кроме ведения радиотехнической разведки, осуществляют контроль за подъездами к хутору Шестовский. Второе отделение майора Зубова закольцевало Васильевский. Первое отделение, которым временно командует старший лейтенант Клыков, – в оперативном резерве. По плану уничтожения банды наркоторговцев оно будет действовать от реки, откуда бандиты нападения не ожидают, что подтверждается отсутствием их разведывательных дозоров на правом берегу у хуторов. Карахан больше прикрывает западное направление и фланги. Прогулочный катер доставлен и пришвартован к берегу в затоне, что недалеко отсюда. Сами боевики на реке не появлялись. Такова обстановка на данный момент, товарищ генерал.

Купавин задал подполковнику несколько уточняющих вопросов, затем попросил соединить его с командиром группы спецназа ФСБ. Но Вершинин не успел. Подполковник Ивашов сам вызвал командира «Рокота».

– Первый! Я – Юпитер! Прием!

Вершинин ответил:

– Первый на связи!

– Прими новые данные радиоразведки!

– Готов!

– Масуд выходил на связь с Атабеком. Сообщил, что колонна благополучно прошла станицу Егорскую. Еще бы не благополучно, если ее специально не шерстят. Далее, Масуд передал, что отрывается от колонны и идет к хутору Васильевский. Атабеку приказано обеспечить скорую встречу главаря! Все! Как понял?

– Понял и принял информацию. Благодарю! Но не отключайся, с тобой хочет поговорить наш руководитель!

– Весь во внимании!

Вершинин передал спутниковую радиостанцию Купавину:

– Юпитер! Я – Центр!

– Слушаю вас, генерал!

– Мне необходимо знать, в состоянии ли ваше подразделение самостоятельно отработать хутор Шестовский? Пока еще есть время перебросить в район подразделения комендантской роты.

В голосе подполковника ФСБ прозвучали ноты обиды:

– Вы считаете, мои люди менее профессиональны, чем ваши спецы? Мы представим вам возможность убедиться в обратном. «Юпитеру» на данный момент поддержка не нужна. Хутор Шестовский будет отработан и заблокирован так, как это определено планом операции «Паутина-2»! Прием!

– Это все, что я хотел узнать. Продолжайте передавать «Рокоту» разведданные радиопереговоров. Конец связи!

Приняв от генерала станцию, Вершинин сказал:

– Похоже, фээсбэшники обиделись, Вячеслав Юрьевич.

Купавин улыбнулся:

– Ничего. Злее будут, как война начнется. А извиниться никогда не поздно. Не так ли?

– Так точно, товарищ генерал!

– Передай новые разведданные в отделения.

– Есть!

Вершинин принялся вызывать командиров подчиненных подразделений.

Генерал склонился над картой:

– Где у нас станица Егорская?.. Вот она! О! В семидесяти километрах от хутора Васильевский?! Быстро колонна прошла свой путь. Так! Если Масуд решил оторваться от всех и дал команду водителю на всех парах идти к хутору, то в Васильевском он будет уже где-то минут через двадцать. «КамАЗы» же подойдут примерно через час, час тридцать. Это будет часов в одиннадцать. Не время для штурма. С другой стороны, в этот временной отрезок с 11.00 до 13.00 банда с грузом и главарями будет сосредоточена компактно в одном месте. Позже она может рассредоточиться по двум хуторам, и неизвестно, сколько пробудет здесь Масуд. Посему предположительно штурм следует назначить на период с 11.00 до 13.00. При условии остановки банды только в Васильевском переносить его на более позднее время. Но до наступления темноты, а значит, до 19.00. Потому что днем в светлое время суток катер на реке ни у кого подозрения не вызовет. А вот в темноте может привлечь внимание охраны. Да, так и поступим.

Купавин вызвал Вершинина.

– Довожу до тебя, подполковник, обстановку, которая складывается на данный момент, исходя из последних разведывательных данных, и приказываю: отделениям группы боевая готовность «Полная». Подразделению Клыкова переместиться на прогулочный катер. Зубову усилить наблюдение за хутором Васильевский и рассредоточить бойцов на позициях проведения штурма. Задача «Рокоту» прежняя – внезапным ударом со всех направлений уничтожить «КамАЗы» с героином или склады, куда наркотик может быть разгружен, с ликвидацией или захватом полевых командиров Масуда и Карахана. Причем главное направление удара определяю от берега реки Дон. Посему Зубову достаточно после нанесения огневого удара силами своего отделения навязать оставшимся в живых и способным к сопротивлению бандитам позиционный бой. Таким образом обеспечить развитие наступления подразделению Клыкова. Время штурма может быть сдвинуто на более поздний срок. Атака объекта по моему личному приказу. Спецназу ФСБ одновременно с действиями «Рокота» занять хутор Шестовский, а точнее, усадьбу господина Каландина с захватом или ликвидацией заместителя Карахана, Шамсета Балаева. Пока все. Вопросы?

Вершинин спросил:

– Вы не определили мое место в ходе проведения операции «Паутина-2».

– А я должен был сделать это? По-моему, с тобой все ясно. Ты – командир группы, следовательно, должен руководить своими подчиненными. Вот и руководи, после получения приказа на штурм.

Подполковник кивнул:

– Понял!

Генерал добавил:

– Доведи до командира группы спецназа ФСБ порядок их действий. И еще, Валерий Николаевич! Отделение Зубова и группы ФСБ должны занять позиции штурма таким образом, чтобы иметь возможность быстрой перегруппировки в ходе подготовки и во время боя. Мы не знаем планов Масуда. Поэтому обстановка реально может измениться в любое время. Наши подразделения должны быть готовы к любым изменениям общей обстановки и действиям по ней.

– Я все понял, Вячеслав Юрьевич. Пойду на Масуда с отделением Клыкова. Там на месте, в хуторе, мне легче будет руководить действиями группы.

– Ничего не имею против. Только не забудь оставаться постоянно на связи со мной.

– Естественно! Вы будете находиться здесь, на временном КНП?

– И чего мне тут делать, Валера? Красотами природы наслаждаться? Нет, дорогой, я тоже выйду к хутору Васильевский по левому берегу и займу позицию напротив объекта. Так что буду видеть, как ты с группой проведешь его штурм.

– Я оставлю с вами прапорщика Жгутова.

– Согласен! Работай, Валерий Николаевич!

Через полчаса руководитель спецслужбы, переместившись к новому командному пункту, получил сообщение Зубова о том, что в хутор Васильевский прибыл Масуд. С ним четверо телохранителей. Встречал высокого гостя сам Карахан. После традиционного приветствия бандиты поднялись в дом Караханова. Следом за Зубовым на связь вышел командир группы ФСБ. Подполковник Ивашов проинформировал генерала Купавина о выезде из Шестовского в сторону хутора Васильевский Шамсета Балаева. И уже на позиции, напротив хутора Васильевский, Ивашов сбросил руководителю спецслужбы дополнительные данные радиоразведки. Из них следовало, что разгрузку «КамАЗов» Масуд определил на 20.00 сегодня в хранилище строящейся фермы. Отправка товара по маршруту Васильевский – Подмосковье назначена на утро 22 октября. Для чего завтра из Ростова подойдут две фуры местной транспортной компании. Боевики планируют к отправке третью часть героина, причем фуры пойдут в центр разными маршрутами. Какими именно, пока не уточнено. Завтра же Масуд собирается посетить хутор Шестовский. Убытие главаря бандформирований в Чечню определено на понедельник 24-го числа.

Генерал ответил Ивашову:

– Планировать Масуд может все что угодно, вот только никуда он из Васильевского уже не уйдет, как и наркотик, и все его подельники. Исходя из полученных разведданных, считаю, что группе спецназа ФСБ продолжать контроль над Шестовским не имеет смысла, а посему «Юпитеру» следует начать выдвижение к хутору Васильевский, чтобы к 18.00 выйти к окраине лесного массива с юга от населенного пункта. Там находиться в готовности поддержать действия группы «Рокот»!

Подполковник Ивашов принял приказ к исполнению.

Купавин вызвал Вершинина и назначил штурм на 18.00.

После разговора с командиром «Рокота» руководитель спецслужбы переключился на Полухарова, использовав обычный сотовый телефон. В районе хутора Васильевский мобильная связь функционировала устойчиво.

– Владимир?

– Я, Вячеслав Юрьевич!

– К обеду стягивай группу отработки банкира в район ожидания. И будь готов в любую минуту, по моей команде, начать реализацию своего плана.

– Все понял, товарищ генерал! Вопрос разрешите?

– Валяй!

– У вас как обстоят дела?

– Нормально! Работаем.

– Удачи!

– Взаимно! Конец связи!

Руководитель спецслужбы вложил мобильник в чехол, поднял к глазам бинокль, осмотрел хутор. Увидел, как в Васильевский втягивается колонна из пяти «КамАЗов». Тут же завибрировала сигналом вызова рация:

– Центр слушает!

– На связи Рокот-2! Товар прибыл.

– Вижу! Продолжать наблюдение.

Время потянулось медленно. Около пяти на связь вышел командир группы спецназа ФСБ. Доложил о том, что подчиненное ему подразделение вышло в заданный район. На хуторе ничего интересного не происходило. Масуд, Карахан, прибывший из Шестовского Балаев находились в доме. Там же – охрана бандитских главарей. «КамАЗы» встали за зданием, выстроившись в шеренгу. Их охраняла группа из пяти боевиков. Гражданского населения не видно. Скорей всего бандиты заставили малочисленных жителей Васильевского укрыться в собственных домах. Хутор опустел.

В 17.50 Купавин вызвал Вершинина:

– Первый! Я – Центр!

– Первый на связи!

– К штурму готов?

– Так точно. Отделение Зубова держит на прицеле выносные дозорные посты боевиков. Может немедленно начать атаку.

– Хорошо! Осталось недолго ждать!

Генерал переключился на исполняющего обязанности командира первого отделения группы, старшего лейтенанта Клыкова:

– Я – Центр! Доложи о готовности к штурму!

– К штурму готов!

– Тогда выводи катер из затона и начинай сближение с Васильевским. К хутору ты должен подойти ровно в 18.00!

– Принял!

18.00. Купавин увидел, как, прижимаясь к противоположному берегу Дона, из-за поворота реки вышел прогулочный катер. Поднес ко рту рацию:

– Внимание Рокоту! Начали!

И вновь, по сотовому телефону, приказал находившемуся за тысячи километров от Дона Полухарову:

– Действуй, Володя!

Получив приказ на штурм, бойцы отделения Зубова провели одновременный залп из стрелкового оружия, выбив дозорных всех выносных постов. И тут же совершили бросок к охранникам хутора, охватывая его с трех сторон. Не встретив никакого сопротивления, спецы прошли дворы частных домов гражданского населения. И только выйдя к усадьбе Карахана, попали под массированный обстрел бандитов, не нанесший спецназовцам никакого вреда. Противник, не ожидавший нападения, среагировал на появление людей в черной форме слепым, рассеянным огнем. Бойцы Зубова, используя естественные укрытия, залегли, продолжив ведение прицельного огня. Они выполнили начальную часть реализации общей задачи. Отвлекли на себя силы охранения усадьбы. На помощь подельникам из дома вышла группа боевиков в десять человек. И действовала эта группа достаточно профессионально. Она не пошла на противника, а, разделившись надвое, рванулась под прикрытием огня пулемета с чердака дома Карахана во фланги. Видимо, имея задачу вырваться из полукольца окружения, дабы зайти нападавшим в тыл. Стрелки отделения прапорщики Волков и Табаков попали в сложное положение. Им каждому предстояло отбить контратаку подгрупп из пяти человек. А те развивали наступление грамотно, шахматным порядком. Выстрел слева, выстрел справа, очередь по центру. И тут же на землю, продвигаясь вперед. Волкову удалось свалить одного бандита, Табакову подстрелить двух, но остальные боевики сблизились со спецназовцами до расстояния применения гранат. Возможно, им и удалось бы прорваться по флангам, если бы не отделение Клыкова, высадившееся с катера и атаковавшее боевиков от реки. Подобного развития событий бандиты не просчитали и стали легкой добычей спецов старшего лейтенанта. Выход к «КамАЗам» и глухой стене дома Карахана был открыт. Охрана автомобилей с товаром поздно заметила угрозу с тыла. Пять боевиков не успели открыть огонь по спецам Клыкова, пораженные залпом бойцов спецназа. Пробившись к тыльной стене дома, первое отделение остановилось. Клыков вызвал Вершинина, которой вместе с пулеметчиком Шевло остался на катере, уткнувшемся носом в берег.

– Первый! Я – Рокот-2. Вышел к дому. Готовлю подрыв стены для проникновения в здание. Не мешало бы, чтобы ребята второго отделения усилили огонь по охране.

– Принял! Входите в дом и отрабатывайте основные цели!

– Выполняю!

Клыков подал сигнал саперу Сазонову – минируй стену. Прапорщик установил на уровне метра от фундамента дома радиоуправляемое взрывное устройство направленного действия. Подрыв его должен был выбить внутрь здания кладку кирпича, образовав проем размером полтора на два метра.

Вершинин передал команду Зубову усилить обстрел здания. Но майор ответил, что не может этого сделать. Пулемет, бьющий со 2-го этажа дома, не дает возможность спецам поднять из-под укрытий головы, а от дома начала продвижение вперед еще одна группа боевиков, численностью примерно в десяток штыков. Отделение попало в положение, которое реально грозило кардинально изменить обстановку не в пользу спецназа. Другими словами, бойцов Зубова прижал к земле огонь пулемета. Они в любой момент могли быть атакованы дополнительными силами противника, не имея возможности отойти с занимаемых позиций.

Вершинин вызвал Купавина:

– Генерал! Зубов попал в «клещи». Необходима срочная поддержка, иначе вторая группа Карахана накроет ребят, прижатых огнем пулемета.

– Откуда взялось здесь столько бандитов, ведь Зубов отслеживал обстановку на хуторе задолго до штурма?

– А хрен его знает? Видимо, Карахан скрытно держал в доме приличное подразделение прикрытия. Но это не важно, надо что-то срочно предпринимать, иначе потеряем ребят второго отделения. Предлагаю ввести в бой людей Клыкова. Ударом с тыла они выбьют бандюков, готовящих штурм позиций Зубова. А потом и пулеметчика успокоят!

– А еще позже на них обрушится еще одна банда резерва Карахана, да? Клыкова не трогай. Зубову передай приказ продержаться минут пять. Этого хватит, чтобы выправить ситуацию. Ввожу в бой спецназ ФСБ. Только пусть ребята Зубова не примут их за боевиков.

– Понял! Надо мне было к Зубову идти.

– И лежал бы сейчас под пулями рядом с подчиненными. Ты работай с Клыковым. Решение задачи внутри здания. Там предстоит нанести главный удар, а с Зубовым разберемся.

Отключившись от Вершинина, генерал вызвал Ивашова:

– Юпитер! Я – Центр! Ответь!

– На связи, Центр!

– У меня отделение, имевшее задачу навязать боевикам позиционный бой, попало в сложное положение. Бойцам реально грозит уничтожение…

Командир группы спецназа ФСБ прервал Купавина:

– Я с самого начала штурма отслеживаю ситуацию и в курсе положения одного из ваших отделений. Поэтому выдвинул группу к небольшой балке, от которой до дома метров двадцать. Кроме того, выслал на западную окраину хутора снайпера. Он должен выцелить пулеметчика и заставить его замолчать.

– Ясно! Молодец! Давай немедленно организуй атаку боевиков, вышедших на моих парней! И далее, вместе с ними, – прорыв в здание со стороны центрального входа, но после подрыва тыловой стены. Иначе попадете под осколки заряда направленного действия!

– Принял! Выполняю!

Группа ФСБ ударила по боевикам внезапно, практически в считаные секунды уничтожив бандитов, уже приготовившихся закидать позиции спецназовцев Зубова гранатами. И снайпер сделал свое дело. Поймал в прицел физиономию пулеметчика, всадив ему в лоб пулю мощной СВД. Тут же здание вздрогнуло. Взрыв направленного действия выбил не только проем в стене, но и вынес двери центрального входа в дом. Вершинин, пропустивший отделение Клыкова в здание, выбежал к спецам ФСБ и своего второго отделения:

– Все живы? Потерь нет?

Ответил Зубов:

– У нас нет! Благодаря ребятам из ФСБ.

– Клыков уже внутри. Майор, – обратился он к Зубову, – за мной, в дом! А к вам, – командир группы «Рокот» взглянул на подполковника Ивашова, – большая просьба, оцепить дом с фермой и «КамАЗами», дабы не допустить подхода еще каких-либо сил боевиков. Пока мы не отработаем главные цели!

Ивашов согласно кивнул:

– Без проблем! Работайте! Прикроем!

Масуд, Карахан и Балаев сидели в большой комнате второго этажа, попивая чай и обсуждая порядок дальнейшего продвижения наркоты в центр России. Неожиданно где-то с запада прогремел залп.

Масуд взглянул на Карахана:

– Что это, Ваха?

Карахан ответил:

– Не знаю!

И, бросив взгляд на Балаева, приказал:

– Пойди узнай, в чем дело!

Шамсет вышел из комнаты.

Тут же прогремели автоматные очереди от самого дома. Балаев буквально влетел в комнату:

– Мы атакованы неизвестными силами.

Полевые командиры вскочили с топчана. Масуд выкрикнул:

– Что?! Что значит «атакованы»? Какими еще неизвестными силами?

Он повернулся к Карахану:

– В чем дело, Ваха?

– Не знаю!

– Так разберитесь, недоноски!

В комнату вбежал телохранитель Масуда:

– Босс! Мы попали в западню. К дому вышла группа русского спецназа. Она уничтожила посты наблюдения за хутором и подошла к зданию, явно готовя штурм!

Масуд схватил за грудки Карахана:

– Ты… ты… шакал… что докладывал мне? Что контролируешь хутора. А сам сдал базу неверным?

– Я никого никому не сдавал, босс.

– Так откуда здесь взялся спецназ? И что прикажешь теперь нам делать?

Карахана пробил кашель. Отдышавшись, он сказал:

– Подожди, Масуд. Не горячись. Не все еще потеряно. Я не знаю, откуда взялись гяуры, но много их быть не может, иначе они уже были бы здесь. А я… я на всякий случай укрыл в доме двадцать человек, перегнав из Шестовского. Они хорошо подготовлены и вооружены. К тому же у нас есть пулемет. Надо отдать приказ, и часть моих людей обойдут гяуров с флангов, ударив по ним с тыла. Если у русских продуман вариант поддержки, то против него мы используем остальную часть воинов. Сами же, с твоими телохранителями загоним «КамАЗы» в реку. Тут недалеко омут… большой. Товару ничего не будет, он упакован в герметичные контейнеры, мы же переправимся на левый берег Дона и уйдем. Чтобы позже вернуться.

Масуд оттолкнул от себя Карахана:

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ты, тварь, проморгал подход к хуторам русского спецназа и теперь несешь какую-то ахинею. У, сука, и почему я поставил на тебя. Наверняка, если не сдал транзит русским, то привел за собой «хвост», отрабатывая заказ Кермана. Надо было пристрелить тебя по возвращении. Пожалел. Ошибся. Ну чего стоишь? Командуй своей гвардией, выпускай на спецназ.

Карахан достал рацию, отдал короткий приказ.

Масуд сплюнул на ковер, взглянул на Балаева:

– А ты куда смотрел, придурок? Баб местных трахал да с Аркашей гулял? Догулялись, я ваш род топтал. Хватай пулемет – и в коридор. Вали неверных, сколько сможешь!

Шамсет пулей вылетел из комнаты.

Масуд отвел телохранителя к глухой стене:

– Наши люди где?

– В коридоре.

– Джип?

– Недалеко от фермы!

– Впрочем, это уже не важно! Если район блокирован, а он наверняка окружен, на машине отсюда не вырваться. Остается один шанс спасти собственные шкуры. Пока дебилы Карахана будут драться со спецназом, прорваться к Дону. Там в кустарнике дождаться наступления темноты. И в ночь, используя подручные средства, бревна, кусты, все, что держится на воде, спуститься по течению за пределы хутора Шестовского!

– Но это же двадцать с лишним километров?!

– Ерунда. Течение здесь сильное, замерзнуть не успеем. Спецназ не может знать, что с колонной сюда приехал лично я! Трупов тут будет много, пусть разбираются, кто есть кто. За гостей, прибывших на джипе, сойдут трое оставшихся телохранителей.

– Вы решили убрать их?

– А у меня есть выбор? Благодари Аллаха, что в их число сам не попал. Ты пойдешь со мной. Но перед отходом ты должен завалить остальных телохранителей. Карахана я возьму на себя, Шамсета завалят гяуры. Отход, как только разберусь с Караханом. Ты же иди, реши вопрос с бывшими дружками. После чего прикинь, через какое окно начнем отход, двери для нас закрыты. Определишься, дашь знать мне. Спущусь, начнем прорыв. Повезет, выживем, не повезет… значит, такова воля Всевышнего. Все понял?

– Да, господин!

– Ступай! Да поможет тебе Аллах!

Отпустив ближайшего телохранителя, которого решил взять с собой Масуд, чтобы потом иметь возможность либо прикрыться им, либо подставить под возможное преследование, он услышал хлесткие очереди пулемета. Шамсет вступил в дело. Надолго ли?

Масуд хотел пройти к окну, чтобы мельком взглянуть на то, что происходит во дворе усадьбы, как мощный взрыв сотряс дом, заставив грозного в прошлом полевого командира упасть на пол и замолчать пулемет. Тут же вместе с клубом дыма и пыли в кабинет вбежал Карахан:

– Русские подорвали часть задней стены. Значит, «КамАЗы» уже в их руках!

– Да черт с ними, с «КамАЗами», и с этим героином. Нам перекрыли все пути отхода! Что твои люди?

Карахан опустил голову:

– Их всех… уничтожили. Погиб и Шамсет. Его убил снайпер. Полегли твои люди. Совсем скоро неверные будут здесь. Мы проиграли, Масуд!

– Нет, Карахан, это ты проиграл, за что должен ответить.

Масуд выхватил пистолет и выстрелил в физиономию бывшего полевого командира Вахи Караханова. Тот упал на спину.

Масуд, услышав шаги в коридоре, рванулся к окну. Повезет, он успеет выпрыгнуть в облако пыли, еще не осевшей от взрыва, и все же прорваться к реке. Но… не успел. У самого окна его остановил окрик старшего лейтенанта Клыкова:

– Стоять, бандитская морда, или я всажу в тебя весь магазин!

Масуд замер. Холодный пот покрыл его тело. Он понял, жизнь кончена. Но сдаться главарь накрокартеля, а в прошлом полевой командир, не мог. Сдача в плен для него – та же смерть, только мучительная и медленная. Жить ему не дадут. Даже в одиночной камере пожизненного заключения. Слишком много на нем крови, взывающей к мщению. Поэтому, дрожа, Масуд медленно повернулся, резко поднял пистолет, и тут же очередь автомата Клыкова пробила его сердце. Масуд рухнул на ковер, ударившись головой о край топчана. Клыков опустил автомат. Поправил защитный шлем, вызвал командира группы:

– Первый! Я – Рокот-1! Масуд с Караханом уничтожены. Ваху завалил его босс. Чего-то эти крысы перед смертью, видимо, не поделили.

В 18.37 Вершинин доложил Купавину о завершении операции «Паутина-2». Генерал приказал выслать за ним с санинструктором катер, группе спецназа ФСБ убыть на машинах бандитов в Шестовский, где блокировать усадьбу Каландина. Вершинину же распорядился провести быструю «зачистку» хутора Васильевский и взять его до утра под охрану, уделив особое внимание сохранности грузовиков с наркотиком. Переплывая Дон, Купавин связался со штабом Северокавказского военного округа и запросил к 6 утра 21 октября либо комендантскую, либо какую другую роту для более тщательной проверки лиц, населяющих хутора, и выполнения других мероприятий, в которых может возникнуть необходимость. Охотиться же за фурами, которые должны были подойти завтра под погрузку наркотой, не имело смысла. Их владельцы найдутся. Со временем. Переплывая через Дон, Купавин подумал: «Интересно, а как отработал свою цель Володя Полухаров? Что-то он молчит. Но означает одно, еще не закончил работу в Подмосковье!»

Владимир, как и было определено распоряжением руководителя спецслужбы, вывел резервную группу в заданный район к 12.00. В лесной массив, откуда хорошо просматривался контрольно-пропускной пункт элитного коттеджного поселка, в котором обитал Карасев. В район ожидания вместе с Полухаровым прибыли командир группы капитан Попов и двое его подчиненных. Троих выслали к дому Владимира, дабы те по сигналу сняли посты наблюдения за его квартирой. Но и этих сил было достаточно, чтобы провести подмосковную часть операции «Паутина-2». До 17.00 спецы наблюдали за постом. Находившихся на нем охранников за пять часов слежения не меняли, что означало: охрана несла службу либо в круглосуточном режиме, либо в режиме 12-часового варианта. Если использовался 12-часовой вариант, то смену действующего наряда следовало ожидать скорей всего в 20.00. Ибо ребятки-охранники наверняка жили в Москве, и в 6 часов, особенно утром, менять их было неудобно. А вот в 8 – самое то. Потому как из Москвы до КПП еще надо было добраться. Главное сейчас, получив приказ, не попасть на пересменку. В принципе, это особо не повлияло бы на операцию, но создало бы ненужные проблемы.

Купавин вышел на связь в 18.00.

Он был немногословен. Бросил в эфир лишь:

– Действуй, Володя!

И отключился.

Одновременно с вызовом руководителя спецслужбы от наблюдателя за дорогой прошел доклад – «Мерседес» Карасева идет к КПП. Убедившись, что «мерин» действительно банкирский, Полухаров подозвал Попова:

– Леня! Клиент прибыл. Вон, смотри, миновал КПП.

Капитан взглянул на дорогу, спросил:

– Значит, начали?

– Да! Но пока не по Карасеву. Передай своим ребятам у моего дома, чтобы сняли наблюдателей банкира. Снайпера взять вместе с винтовкой, как говорится, с поличным. Как отработают задачу, доклад! Давай!

Попов вызвал группу захвата, контролировавшую киллеров Карасева. Владимир не успел выкурить сигарету, как Попова вызвали по связи. После короткого разговора, он подошел к Полухарову:

– С наблюдателями и киллером порядок! Повязали и тех, кто следил за хатой, и того, кто сидел на крыше с «винторезом»!

– Отлично!

Владимир достал сотовый телефон, набрал номер своей квартиры. И чуть не рассмеялся, услышав в трубке свой собственный голос:

– Да!

– Привет, пародист, Полухаров!

– Слушаю вас, товарищ майор!

Сейчас старший лейтенант Игнатьев говорил собственным голосом:

– Джип, что стоял под окном, еще не угнали?

– Никак нет!

– Прекрасно! Спускайся во двор, открывай «Лэнд Круизер», ключи на тумбочке в прихожей, но садиться в джип не спеши. Сначала отключи прибор под сиденьем.

Игнатьев понял, о чем речь:

– У меня нет с собой взрывчатых веществ!

– И все же, от греха подальше, отключи приборчик да положи его в багажник. После чего двигай в район…

Полухаров объяснил старшему лейтенанту, куда тот должен доставить джип.

– И поторопись, старлей, очень тебя прошу!

– Как насчет наблюдателей?

– Их уже нет!

– Понял, выезжаю!

Игнатьев действительно торопился на славу, прибыв в удаленный район без пяти семь. Полухаров поинтересовался:

– И как тебе удалось так быстро приехать сюда? Или в Москве отменили пробки?

– Пробки не отменили. Просто я умею не обращать на них внимания.

– Молодец. Что ж, отдыхай пока. Ты свое отработал, теперь наша очередь.

– Как скажете.

Отпустив старшего лейтенанта, Полухаров набрал мобильный номер Карасева. Тот недовольно спросил:

– Ну кому еще делать нечего?

– Мне, Швабра! Твоему секретному порученцу.

– В чем дело, Володя?

– Не телефонный разговор. У меня для тебя новость. Плохая!

– Ты сейчас где?

– Недалеко от твоей усадьбы!

– Так давай ко мне!

– Хорошо! Еду! Предупреди охрану на КПП, а то будут кота за яйца тянуть, проверяя, к кому и зачем я приехал!

– Предупрежу. Жду!

Карасев отключился.

Полухаров взглянул на Попова:

– А вот теперь, Леня, начали по-серьезному! Главное, не допустить ошибки, иначе имеем перспективу упустить господина банкира. Он шустрый, свалит, не найдем.

– Не допустим!

– Тогда по коням!

Спецназовцы устроились в салоне «Тойоты». Владимир вывел автомобиль на дорогу и повел его в сторону поселка. Предупрежденный Карасевым охранник КПП поднял шлагбаум, но Полухаров остановил джип, спросив:

– Послушай, друг, у вас связь с Москвой имеется?

– Есть, а что?

– Да мой сотовый забарахлил, а позвонить надо. Мог бы и от Карасева, но лучше отсюда, если возможно.

– Возможно. Аппарат в будке.

– Вот и хорошо.

Полухаров вышел из машины, зашел на КПП. Второй охранник удивленно посмотрел на него, отрываясь от журнала:

– Какие-нибудь проблемы?

Майор улыбнулся:

– Угадал! У тебя проблемы! Вернее, могут возникнуть, если сглупишь!

– В чем дело?

Полухаров выхватил пистолет, приставив его ко лбу охранника:

– Спокойно! Руки на стол!

Молодой парень, побледнев, выполнил приказ майора.

Владимир виртуозно защелкнул у него на запястьях наручники. Помповое ружье поставил в угол.

– Вот и порядок! Да ты не бойся. Никто ни тебя, ни твоего напарника не тронет. Ваша изоляция временная и вынужденная мера. А чтобы ты особо не переживал, взгляни вот на это.

Полухаров развернул перед охранником служебное удостоверение:

– Теперь понял, с кем имеешь дело?

– Так точно, понял!

Попов ввел на КПП второго охранника. Следом зашли подчиненные капитана. Полухаров указал на скованных наручниками парней:

– Как проедем, освободите их. Пусть продолжат нести службу. Но если дернутся или сделают что-то не так, разрешаю стрелять на поражение.

Подмигнув подчиненным Попова, Полухаров с капитаном вернулись в джип и въехали во двор особняка Карасева. Попов пересел в багажный отсек.

Полухаров прошел к дому. Поднялся на этаж, где находился домашний кабинет банкира.

Тот встретил майора неприветливо:

– Ну что еще за плохая новость у тебя?

– Спрашиваешь, что за новость? В принципе, их две. Начну с той, что касается твоего решения убрать меня.

Карасев изобразил изумление. Неумело изобразил. Не успел войти в роль:

– Убрать тебя? Но с какой стати?

– А с той, гаденыш, что мне стало известно о твоих делах с неким Атабеком, он же Ваха Караханов, и с известным кровавым полевым командиром Масудом!

Карасев дернулся к столу.

Полухаров толкнул его на диван:

– Не дергайся, Швабра, ты уже додергался до самого не могу.

Майор прошел к столу, открыл верхний ящик. Увидел боевой пистолет «ПМ». Спросил:

– Неужели смог бы выстрелить? Хотя о чем это я? Конечно, смог бы. Ради денег ты готов тысячи людей положить. Но твоя затея провалилась, и те отморозки, которых ты послал к моему дому вместе с Эдиком Гуагидзе и госпожой Хакимовой, уже наперегонки дают показания там, где молчать очень вредно для здоровья. Теперь вторая новость, еще более неприятная для тебя…

Говорил Полухаров, медленно выщелкивая патроны из обоймы пистолета Карасева и бросая их в карман своей куртки.

– Да, еще более неприятная для тебя. Она касается хуторов Шестовский и Васильевский Ростовской области. Ты еще отправлял меня туда в командировку. Так вот, спецназ накрыл логово Атабека-Карахана вместе с Масудом и наркотой, доставленной пятью «КамАЗами». Той наркотой, которая 22-го числа должна была прийти к подвалам-тайникам строящегося коттеджного поселка Хакимовой.

Карасев взвизгнул:

– Я не имею к этому никакого отношения.

– Да? Попробуй убедить в этом следствие.

– Ты что, собираешься сдать меня в ментовку?

– Нет! Я собираюсь передать тебя следователям ФСБ.

– Ты не сделаешь этого! Мы же учились вместе, были друзьями!

Полухаров вздохнул:

– Да, учились мы вместе. К сожалению. Скажи, Швабра, скольких людей ты загубил, сколачивая состояние, которым владеешь сейчас? И сколько ты еще готов загнать в могилу, чтобы стать еще богаче? Еще могущественнее? Тысячи? Десятки тысяч?

– Я никого не убивал, не губил. Ты не знаешь, что такое бизнес, ты не имеешь понятия, что за законы правят в нем. Сейчас выживает только сильнейший.

– Ты мне решил лекцию прочитать? Не стоит. Лучше собирайся. Кончилась твоя лафа!

Карасев дернул головой:

– Послушай, Вова! Ну зачем тебе сдавать меня? Что ты с этого заимеешь? Орден, медаль? Наркоту, как ты говоришь, перехватили, значит, она никому больше не принесет вреда. Прошу. По старой курсантской дружбе, отпусти меня. Я исчезну быстро, глазом не моргнешь. Ты же получишь два, нет, три миллиона долларов. Заберешь отсюда все, что хочешь. Дай только уйти. И никто никогда не услышит обо мне. Ты же отмажешься. Скажешь, не успел взять Карасева. И все! Все довольны. Я получаю свободу, ты – огромные «бабки», на которые сможешь жить так, как тебе не снилось. Отпусти, Володь!

Полухаров встал:

– Нет! За преступления надо отвечать. Раньше надо было думать, Швабра, и жить как большинство людей, по-человечески. А ты превратился в кровожадного хищника. Впрочем, я могу избавить тебя от мучений пожизненного заключения, от допросов, суда, одиночной камеры. Все же когда-то ты получил лейтенантские погоны. Стал офицером. А офицер всегда предпочитал смерть позору. В твоем пистолете один патрон. Даю тебе ровно одну минуту хотя бы уйти достойно. Не сможешь – окажешься в следственном изоляторе. Время пошло!

Карасев проговорил:

– Вот ты, значит, как? Что ж, спасибо и на этом.

Он прошел к столу, взял пистолет, проверил, оставил ли ему патрон бывший однокурсник. Передернул затворную раму. Приставил ствол к левой стороне груди. Затем усмехнулся:

– А ты не так умен, Вова, как я думал.

И развернул пистолет в сторону Полухарова.

Но майор ждал этого. Он выстрелил первым. Пуля вошла Карасеву в глаз. Он завалился на пол.

Владимир произнес:

– Ты ошибся, Швабра!

Достал сотовый телефон, вызвал Купавина:

– Вячеслав Юрьевич? Полухаров. С Карасевым вопрос решен. К сожалению, взять его живым не удалось. Случай!

– Случай, говоришь? Ну и ладно! Он заслужил смерть. Но учти, она будет оправданна, если ты действовал без нарушения закона.

– Мне пришлось защищаться!

– Это другое дело!

– Как ваши успехи?

– У нас порядок. Банды Масуда – Карахана больше не существует. Как и наркоты, которую мы уничтожили вместе с логовом этих ублюдков.

– Поздравляю! Один вопрос. Что делать мне? Вызывать милицию?

– Конечно! Пусть делают свое дело. А потом – к своим. У тебя будут сутки отдыха. Моим же привет. Скажи, что я тоже скоро вернусь. Вот подчистим здесь хутора, и вернусь. До встречи!

– До встречи!

Владимир вышел из дома на улицу. Вызвал наряд милиции. Еще часа три – и он увидит свою Танюшу и свою Ирину. Так что жизнь продолжается. Несмотря ни на что!

Content

Александр Тамоников
Бой капитанов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17