Александр Тамоников

Гнев ликвидатора

Майору Волчанского РОВД, Харьковской области, Демченко Александру Владимировичу

Пролог

Развалившись в кресле, тучный мужчина в шикарном дорогом костюме, сбросив галстук, такой же шикарный, модный и дорогой, взял в руку сотовый телефон. Набрал известный номер. Ему ответил кокетливый женский голосок:

– Салон «Жемчужина», добрый вечер!

Мужчина, взглянув на напольные часы, которые показывали 23.50 пятницы 22 июля, усмехнулся:

– Скорее доброй ночи, крошка!

– Как вам угодно! Я очень внимательно слушаю вас!

– Это хорошо, что внимательно! Жюли на месте?

– Вы имеете в виду Ларису Викторовну?

– Ее самую!

– Минуту! Я узнаю, у себя она или уже уехала домой.

– Давай!

Мужчина, держа телефон у щеки, свободной рукой выбил из пачки сигарету, прикурил, выпустил облако дыма в зеркальный потолок кабинета. Ждать долго не пришлось. Ответила сама Лариса Викторовна Жулибина – владелица салона красоты, а проще – конторы по доставке проституток потенциальным клиентам на дом:

– Слушаю вас!

– Шлюшка на телефоне вежливее тебя, Жюли, она приветствует клиента!

– Юрий Петрович, вы? Извините, ради бога, здравствуйте!

– Привет, Жюли, привет!

– Давненько к нам не обращались. Еще не надоела новая секретарша? Или нашли куколку на стороне?

– Не то и не другое. Просто к моей сучке-секретарше ее кобель-муженек из рейса прибыл. Не мог же я лишать водилу законного права трахнуть собственную жену? Но, короче! Как ты уже догадалась, мне нужна девочка!

Сутенерша – владелица салона спросила:

– Насколько помню, вы ранее все больше предпочитали Линду?! Или на этот раз предпочтете другую партнершу? Могу порекомендовать очень хороший товар, новеньких, молоденьких, абсолютно чистых в прямом и переносном смысле!

Мужчина ответил:

– Нет, Жюли! Новеньких попробуем как-нибудь в другой раз. Сейчас давай Линду! Ей, по крайней мере, не надо объяснять, что я желаю получить.

– Прекрасно! Куда доставить девочку? В ваш новый дом? До восьми утра?

– Домой нельзя! Давай шлюшку в офис, прямо в кабинет, охрану я предупрежу! По времени да, до восьми, как обычно! Только прошу, дорогая, утром «быков» своих не присылай? Линду доставят в целости и сохранности мои ребята.

– Никаких проблем, Юрий Петрович! Только, должна предупредить, такса увеличилась!

– Вот как? Чулки у шлюх стали рваться чаще?

– Да нет! Все кругом дорожает, не могу же я работать себе в убыток?

Мужчина рассмеялся:

– Это ты-то, Жюли, работаешь? Когда это было, что ты сама снимала водил на стоянках? А может, вместо мурки сама подъедешь? Я бы не отказался трахнуть тебя. А, Жюли, переиграем заказ?

– Юрий Петрович?! Я же замужем…

– Считаешь, твой очередной громила лучше меня? Дура ты, Лариска! Как была дурой, так ею и осталась! Я бы отодрал тебя так, что ты уже завтра выгнала бы сожителя! Но ладно, не обижайся! Шучу я! Не обиделась?

– На обиженных воду возят!

– Давай, выполняйте заказ. Только Линду! Чем угостить ее, у меня найдется!

– Минут через сорок встречайте гостью!

– Жду! Пока, Жюли, привет громиле!

– До свидания, Юрий Петрович!

Мужчина переключился на водителя служебной «Волги»:

– Валерий? Я вызвал подружку! Ее подвезут минут через сорок. Можешь валить домой! Но чтобы в восемь утра был у офиса как штык! Отвезешь Линду обратно в бордель Жюли!

– Понял, шеф!

Мужчина, бросив телефон в кресло, крикнул в коридор:

– Дима!

Охранник на этаже тут же появился в проеме двери:

– Да, Юрий Петрович?

– Где-то минут через сорок сюда доставят девочку. Подсуетись со столом. Чтобы и коньяк, и шампанское, и фрукты, в общем, ты знаешь. Да, охрану внизу предупреди, чтобы пропустила шлюху. У нее должен быть паспорт на имя… на имя, вот черт, она всегда для меня была просто Линда… а, вспомнил, на имя Тарасовой или Тарасевич? Нет, точно, на имя Ирины Владимировны Тарасовой, с орлиным клювом и родинкой над верхней губой. Еще шрам под глазом. Небольшой. Ступай!

Охранник удалился. Мужчина поднялся из кожаного кресла, подошел к бару в мебельной стенке. Достал оттуда бутылку коньяка, фужер, блюдечко с лимонными дольками, посыпанными сахарным песком. Выпил семьдесят пять граммов. Больше не стал. Еще предстоит подзарядка спиртным во время случки с яростной в сексе Линдой. Прошел в комнату отдыха, раздвинул софу. Вернулся в кабинет. Дима должен был уже доставить спиртное и фрукты в кабинет. Для этого ему следовало достать все перечисленное из холодильника подсобки и перенести сюда. Но задержался. Видимо, с ребятами охраны, что несут службу внизу.

Валерий же, перед тем как покинуть стоянку офиса фирмы «Караван», тоже воспользовался сотовым телефоном. Он был краток:

– Это я, Валерий! Молоканов заказал в кабинет проститутку. Будет минут через сорок!

Не дожидаясь ответа, водитель отключил мобильник, выехал со стоянки, чтобы больше никогда здесь не появляться. Его ждала дальняя дорога.

Мужчина подошел к окну. За жалюзи открывался вид на центральный проспект, сияющий огнями щитов и баннеров многочисленной рекламы, разноцветием пробегающих мимо автомобилей. Подумал – как изменился город за последние пятнадцать лет. Раньше было не то. Глухомань, тусклые огни фонарей, одинокие такси на проспекте и никакой иллюминации. Изменился не только Демидовск, но и жители. Взять его, Молоканова Юрия Петровича. Кем он был во времена Союза? Механиком на выпуске машин в задрипанном автотранспортном предприятии. И то недолго. Потом начальник застукал в дежурке за пьянкой. Перевел в слесари. Подвернулась машина, пошел в водители. Утром медосмотр, механик, рейс, после рейса пьянка на мойке. Домой являлся на полусогнутых. Недовольная жена, нищета, две программы по старому черно-белому «Рекорду». Тогда-то в одном из рейсов он и познакомился с нынешней владелицей салона красоты «Жемчужина». Как сейчас помнит, подъезд к городу, автозаправка с очередью транзитников, на освещенной обочине баба в короткой юбке и с пакетом в руках. Плечевка. Подсадил. В гараже, в подсобке мойщика, оттрахал ее за червонец. Познакомились между делом и выпивкой. Позже стала сама приходить к воротам АТП. Потом исчезла. Молоканов подумал, прибили девку! Сняли заезжие, гуртом отымели да и грохнули, бросив где-нибудь в реку или овраг. Такие случаи бывали. Но оказалось, Ларису сия участь обошла. Как начались реформы, поднялась. Не упустил своего шанса и Молоканов. Начал с бывшим шефом, Лученковым, земля ему пухом, приторговывать водкой. Прибыльное дело. Из спекулянта превратился в предпринимателя. Сначала всем руководил Лученков, и все бы ничего, если не одно обстоятельство. Решил уважаемый и покойный ныне Борис Анатольевич Лученков подмять под себя все дело. Ему, Молоканову, отведя роль постоянного заместителя. Но и Молоканов не пальцем деланный. Воспользовался моментом, убрал с пути недавнего друга и партнера. Сейчас у Юрия Петровича и спиртное на складе, и фуры на стоянке, собственный офис, штат работников, охрана, кабинет с приемной, где сидит секретарша-проститутка, жена одного из водителей. И деньги! Не говоря уже о собственном особняке в центре города, новой жене-служанке, прежнюю он оставил в том, советском прошлом, крутой иномарке. Не хватает депутатского значка. Но и тот получит на ближайших выборах. Депутатство в горсовете оплачено, осталось дождаться срока. Да, жизнь изменилась. Как-то встретил Ларису. Та показала салон, представила девочек. Подсунула Линду. Не прогадала! Короче, все пошло и идет, как надо. Работяги иногда бузят, зарплата маленькая, но Молоканова жалостью не прошибешь. Он не Лученков, того еще можно было взять на жалость. Юрий Петрович научился обращаться с быдлом. Недоволен – пошел вон! Пустым место не останется. В отделе кадров постоянно околачивается народ. Да, все идет нормально. Так! Не мешает позвонить супруге! Это не обязательно, но все же не помешает. Конечно, она не поверит мужу, но заставит себя успокоиться. А что ей остается? Ничего!

Молоканов по памяти набрал номер телефона. Жена ответила сразу. Не ложилась, не дождавшись мужа:

– Да, Юрий?

– Не спишь?

– Нет! Ты же знаешь, я без тебя…

Молоканов оборвал жену:

– Ты вот что, Катерина! Давай в постель и спать!

– А ты?

– А у меня, дорогая, еще куча работы! Так что ложись и спи!

– Но, Юра!

– Что Юра? Перестала понимать, что тебе говорят? Я уезжаю на встречу, важную встречу. Почему ночью? Потому, что нужный человек будет у нас проездом и именно ночью! Поэтому ни о чем таком не думай, а спи! И прошу мне на мобильник не звонить! Завтра встретимся! Все! Спокойной ночи… дорогая!

Отключив телефон, Молоканов усмехнулся: «Спи спокойно, дурочка, и пусть тебе приснится Дед Мороз с мешком подарков». Но где же, в конце концов, охранник? Взяв с кресла мобильник, попытался связаться с ним. Телефон Дмитрия ответил длинными гудками. Черт! Что это значит?

А значил данный факт близкий конец господина Молоканова.

Глава 1

Демидовск, 8 июля, пятница

Андрей Куприянов прибыл из рейса в полдень. Пришлось гнать «КамАЗ» на базу, чтобы успеть получить от шефа деньги за работу. Эта поездка удалась во всех отношениях. Фуру водки он доставил в полной целостности и сохранности, передав товар заказчику. Уложился в трое суток. Пришлось тащить водяру в Петроуральск. Две тысячи верст. Но трассу прошел удачно. На инспекторов ДПС потратил пять тысяч рублей, это по-божески. Можно сказать, повезло. Если считать, что владелец фирмы, на которого работал Андрей, отвалил за командировку пятнадцать тысяч. Да еще, возвращаясь с пустым полуприцепом, калым зацепил. Армяне, что владели забегаловкой вдоль трассы, попросили какие-то тюки подкинуть до ближайшего поселка. Почему не подкинуть? Не помочь добрым людям? А это еще три штуки. Так что вышел из конторы Андрей в отличном расположении духа и восемнадцатью тысячами рублей на кармане. Да, устал, но это ерунда. Жена Ольга и дети снимут усталость лучше всякого сна. Андрей шел по улице города и улыбался. Все же он везучий человек. Жену свою, несмотря на ее непростой характер, любил. О детях и говорить нечего. Куприянов представил, как радостно и немного растерянно – Андрей должен был появиться позже, где-то к утру следующего дня – встретит его Ольга. Как прильнут к ногам дети, спрашивая, что папа привез им на этот раз. А что им купить сегодня? После прошлого рейса Куприянов порадовал детишек детскими наборами из «Макдоналдса», позапрошлый раз – тортом. А сегодня? В магазине разберемся.

Куприяновы жили на улице Правобережной, это пять остановок, если добираться автобусом. Сегодня Андрей мог позволить себе нанять такси. Не обеднеет.

Куприянов вышел к краю тротуара. Мимо проходил довольно плотный поток транспорта. Он поднял руку. Откуда-то из среднего ряда вынырнула «шестерка». Остановилась. Через открытое окошко водитель, молодой парень, спросил:

– Куда едем, братан?

Андрей ответил:

– На Правобережную, с заездом в супермаркет.

– Сколько дашь?

– А сколько просишь?

– Стольник!

– Дороговато! На такси за семьдесят довезут.

Парень согласился:

– Ладно! Семьдесят так семьдесят, садись!

Куприянов занял место пассажира.

Вскоре «шестерка» остановилась у большого, из стекла и металлоконструкций магазина.

Куприянов купил бутылку вина, кубанского, полусладкого, чекушку водки, колбасы разной. Детям взял по киндер-сюрпризу да пачке чешских леденцов. Блок сигарет «Ява». Рассчитавшись, вышел на стоянку. У входа увидел старушку, торгующую цветами. Подумав, взял букет. Недорогой, простенький, но красивый. Прошел к машине частника. Парень, оценив покупки, спросил:

– Зарплату, что ли, получил?

Куприянов взглянул на таксиста:

– А что? Интересно?

– Не хочешь, не отвечай!

Но Андрей ответил:

– Да, зарплату! Я тоже водила, только дальнобойщик.

Парень уже с интересом посмотрел на клиента:

– Дальнобойщик? И много, если не секрет, в месяц получаешь?

– Это зависит от рейсов! Когда нормально, когда копейки.

– Тачка-то новая?

– Новая!

– Импортная?

– Нет! Наша. «КамАЗ». Хороший попался, да и накатал на нем немного. Полуприцеп – беда. Резина лысая, менять надо!

– За свой счет?

– А ты как думал? Начальство бабки отстегивает и за работу, и за то, чтобы машину с прицепом содержал. Да еще за груз ответственность несешь!

Водитель «Жигулей» спросил:

– А чего возишь?

– Тебя это так волнует? Какая разница?

– Да я не того, ты не подумай. Сам видишь, частником маюсь. Работы другой нет. А права со всеми категориями. Пробовал в автобусный парк, нет свободного транспорта! Может, у вас водители требуются? Я в дальнобойщики пошел бы! А че? Холостой! Постоянной бабы нет. А так и бабки бы заработал, и с плечевками на стоянке на лежаке побаловался, и мир посмотрел бы!

Куприянов отрицательно покачал головой:

– Не, парень, у нас с работой тоже напряг. Даже слесарем за трешку! Я случайно туда попал.

– Повезло!

– Не без этого! Но работа, скажу, нелегкая. Так баранку за день накрутишь, что и не до жратвы, и не до плечевок!

– А они торчат на дорогах?

Андрей усмехнулся:

– Куда ж денутся? Плечевые, парень, это те же знаки на дороге! Как стоянка, так и притон рядом. Некоторые возле поселков или сел по обочинам трутся. Но, говорю, не до них бывает в конце дня трудового. Лишь бы до лежака добраться!

Парень протянул:

– Да-да! И все равно я бы не отказался!

Куприянов сказал:

– Так их и возле Демидовска полно! Выезжай на окружную да цепляй, если невтерпеж.

– Э! Так неинтересно. Так шлюху и в городе снять без проблем можно. Весь кайф в другом. В дороге, в лежаке, кабине.

– Странные у тебя понятия! Ну ладно! Приехали, вон желтый дом справа видишь? У первого подъезда тормозни!

Парень остановил машину там, где ему указали.

Андрей отдал ему деньги:

– Давай, братан! Счастливо откалымить!

– Угу! Удачи!

Автомобиль отъехал. Андрей вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Вот и его квартира № 5. Хорошая квартира, трехкомнатная. Жена Ольга, как детдомовка, успела получить, еще когда так просто давали.

Андрей нажал на кнопку звонка.

Почти тут же вопрос из глубины коридора:

– Кто там?

Голос жены.

– А как ты сама думаешь, кто?

– Ой! Андрюша!

Дверь открылась. Жена повисла на шее мужа. Куприянов обнял супругу, держа в одной руке пакет, в другой букет. Выбежали дети, прижались к ногам:

– Папа приехал!

Аленка спросила тут же:

– А что ты нам привез?

– Подарки, Аленушка! Тебе и Димке!

– Что за подарки?

Ольга отпустила мужа, занялась детьми:

– А ну идите в комнату! Что папа привез, все ваше! Идите, не мешайте!

Обернулась к супругу.

Тот протянул ей букет:

– Это тебе, Оля!

– Цветы?

– Да, не нравятся?

– Что ты? Красивые! Спасибо! Пойдем, чего в дверях встали?

Андрей прошел за Ольгой. В прихожей передал ей пакет:

– Здесь винца немного да снеди всякой. В супермаркете купил. Еще киндер-сюрпризы и конфеты детям! А вот это, – он достал деньги, – держи, зарплата за поездку!

Жена приняла пакет. Пока Андрей разделся, пересчитала деньги. Удивилась:

– Много на этот раз! Премию, что ли, выписали?

– Много, не мало! Я тысчонку заначил, мало ли.

– Ну, какой разговор! Мы тебя завтра ждали!

– А я сегодня приехал. Разве плохо?

– Очень даже хорошо! Иди в ванную! Искупайся. Белье принесу, переоденешься. Потом, как детей уложим, посидим. Недолго. Я соскучилась!

– Это за трое суток?

– А разве трое суток мало?

– Нет, ты права, я тоже очень хочу тебя!

– Вот и отлично! У тебя завтра выходной?

– Конечно! Как всегда после рейса, да и суббота.

– Хорошо! Иди! Белье принесу, спину потру.

Ольга поцеловала мужа, Андрей прошел в ванную, включил воду. Разделся, побрился, утром было не до этого.

Через час, уложив детей, они уже сидели за столом. Выпили, закусили. Говорить особо было не о чем. Ольга, слегка захмелев, желала быстрей оказаться в постели. Андрей доставлял ей неописуемое наслаждение, какое она никогда ни с кем другим не испытывала. А другие были. Когда они однажды разругались и два месяца жили порознь. Давно это было, но было. Может, оттого, что никто другой не удовлетворял Ольгу так, как Андрей, она и вернулась к мужу? Хотя нет, она любила его, но и это сыграло свою роль.

Куприянов, видя нетерпение жены, допил чекушку, закурил сигарету:

– Сейчас, Оль, покурю, и пойдем!

– Ну ты кури, а я пока в спальне разберусь. С кухней управлюсь утром!

Утром Куприянова разбудили дети, ворвавшиеся в спальню родителей и навалившиеся на него. Тоже соскучились. Аленка была старше брата, ей исполнилось пять лет, Диме же только три года. Он и говорил еще плохо.

– Ален? А где мама? – спросил Андрей.

– На кухне. Прибирается. А что мы сегодня будем делать?

Сын вторил сестре:

– Да, папа, что будем делать?

Андрей прижал их к себе:

– А что бы вы хотели?

Сын изъявил желание покататься на карусели. Видел в парке, запомнил. Дочь сказала, что хочет в зоосад, к обезьянкам.

Куприянов отпустил детей:

– Что ж, если мама не против, то поедем в парк, там и карусель, и зоосад!

Дети побежали на кухню.

Андрей с удовольствием потянулся. Откинулся на подушку. Как же хорошо дома. Шумно, а спокойно! Всегда бы так! Но дети когда-нибудь вырастут, покинут отчий дом, и станут они с Ольгой свой старческий век перед телевизором коротать! Хотя наверняка внуки не дадут. У детей родятся свои дети, значит, внуки заменят их в доме. И это хорошо! Это правильно!

В спальню, улыбаясь, вошла жена:

– Разбудили тебя сорванцы? Не уследила. Шустро они прошмыгнули к тебе!

Она присела на край кровати, положив руку на волосатую грудь мужа:

– Аленка сказала, что ты обещал их с Димкой в парк сводить?

– Да! Но при условии твоего согласия!

– Я согласна!

– А как у нас дела с погодой?

Шторы в спальне были плотно закрыты и не позволяли видеть, что происходит за окнами.

Жена ответила:

– С погодой порядок. Тепло, солнечно, безветренно. Небо чистое, тучи не наблюдаются. Да и по радио, когда посуду мыла, диктор сказал, что сегодня осадков не ожидается.

– Прекрасно! Так я встаю?

– Вставай! Умывайся и завтракать! У меня все готово.

Спустя пятнадцать минут Андрей присоединился к семье на кухне. Позавтракали. Затем некоторое время заняли сборы. Наконец вышли из дома, направились к автобусной остановке. Андрей предложил вновь взять по случаю семейного праздника такси, но Ольга практично заметила:

– Деньги потратить легко, их заработать трудно! Так что не надо лишних трат, не богачи, и на автобусе доедем!

Андрею пришлось согласиться с женой. Да и права она была. Деньги доставались ему работой тяжелой и даже опасной!

Городской парк отдыха встретил семью Куприяновых шумом и многоголосием. Решили начать прогулку с посещения зоосада. Дочери так нравились обезьянки, что она буквально рвалась к зверюшкам. Подходя к зоосаду, она упросила мать купить бананов. Ими девочка кормила смешных макак. Алена готова была весь субботний день провести возле любимых животных, но захныкал Димка. Тому не терпелось прокатиться на карусели. Куприяновы направились к аттракционам. Сын катался на «лошадке» вместе с отцом. Точнее, Андрей поддерживал малыша, который еще не мог самостоятельно держаться в седле большой и качающейся игрушки. Недолго посидели в кафе-мороженом. Андрей, глядя на детей, которые выглядели довольными, но уставшими, предложил всем поехать домой. Ольга спросила:

– А к твоей маме не заедем?

Мать Андрея Куприянова – Маргарита Алексеевна жила в однокомнатной квартире в центре города, недалеко как от парка отдыха, так и от фирмы «Караван», где трудился сын.

Андрей вздохнул:

– Надо бы, но дети?! Уснут же! И придется ждать, пока не выспятся. А дома уложили бы, да и сами в спальню! А?

– Это, конечно, хорошо, но перед матерью неудобно. Сын вернулся из рейса, был с внуками рядом и не зашел!

– Подожди, Оль! Но ведь мама не знает, что я приехал вчера. Она, как и ты, рассчитывает, что я должен появиться сегодня!

– Да, это так! Но тогда хоть позвони ей. Скажи… впрочем, ты знаешь, что сказать!

Куприянов достал старый, дешевый, но вполне работоспособный сотовый телефон, набрал номер квартиры матери.

Маргарита Алексеевна ответила тут же, словно ждала звонка. Да так оно и было.

– Алло!

– Мам, это я, здравствуй!

– Андрюша?! Здравствуй, дорогой! Вернулся?

– Да! Только освободился.

– Это хорошо! Как поездка, удачно?

– Как всегда!

Андрей взглянул на жену, подмигнул ей:

– Мам, Оля не звонила? Не знаешь, работает она сегодня?

– Нет, Андрюш, не звонила! Должна быть дома, иначе внуков привезла бы!

– Ты права! Ну, я домой? Встретимся завтра, в воскресенье.

Маргарита Алексеевна неожиданно сказала:

– Но только завтра, Андрюш, послезавтра уже не получится.

Андрей удивился:

– Почему? Что-то случилось?

– Да нет! Просто заезжал хороший друг моего первого мужа, отца Володьки. Предложил недельку пожить у него на даче. Вместе с его семьей, естественно. Мы когда-то очень дружили семьями… пока Семен не погиб и судьба не развела нас до поры до времени.

– Понял, мам! Ну что ж! Тогда, если ничего на работе не произойдет, встретимся завтра.

– Да!

– От Володьки ничего не было?

– Нет, сынок, сама беспокоюсь. Второй месяц от него ни слуху ни духу! Я хотела у Ольги спросить, может, вам звонил?

– Я спрошу. Если объявлялся, позвоню! До свидания, мам!

– До свидания! Привет Ольге, поцелуй Аленку и Димку!

– Обязательно!

Отключив телефон, Андрей спросил жену:

– Оль, Володя не звонил?

Жена ответила резко, с долей неприязни:

– Нет! Не звонил! Не удосужился.

Аленка вдруг крикнула:

– Смотрите, на пруд лебеди сели! Пойдемте посмотрим на них!

Действительно, на гладь пруда парка опустилась пара белоснежных лебедей. Они выглядели грациозно. Люди, что проходили мимо, пошли к воде полюбоваться на этих величавых птиц. Пошла с детьми к пруду и Ольга. Андрей же присел на скамейку. Закурил. Володька, о котором шла речь с матерью, был старшим братом Андрея. Родным братом по матери. Отцы у них были разные. Володин – офицер, первый муж Маргариты Алексеевны, служил в десантных войсках. В феврале 1978 года командир батальона майор Лазаренко погиб на обычных, тренировочных прыжках. Вове тогда было три года. В 1979 году Маргарита Алексеевна вышла замуж повторно, за инженера одного из местных заводов Куприянова Виктора Васильевича, с которым случайно познакомилась в санатории. Переехали в Демидовск. А в восьмидесятом году родился уже Андрей. Жили в однокомнатной квартире, той же, где сейчас живет мать. Жили бедно. В девяносто третьем Володьку призвали в армию. Он напросился в ВДВ. Мать была против, но Володя настоял на своем. После срочной службы он поступил в Рязанское воздушно-десантное училище и в семью уже не вернулся. Не считая редких приездов в отпуск. Служба у брата не пошла, и Вова уволился, переехал в Москву. Там начал другую жизнь. Андрея же не призвали, медицинская комиссия нашла какую-то там грыжу на позвоночнике, которую Куприянов не чувствовал. Мать этому обрадовалась. Ее можно понять. Хоть один сын рядом. В 1998 году Андрей познакомился с Ольгой, которая только что закончила школу-интернат. В девяносто девятом сыграли свадьбу после того, как Оля получила профессию швеи-мотористки, а Андрей права. Через год родилась Аленка, еще через два Димка. Потом им неожиданно дали квартиру. Володька оторвался от семьи окончательно. Последний раз заезжал на недельку года полтора назад. В Москве закрепился прочно. В 2004 году умер и отец Андрея.

Размышления прервали Оля с детьми, вернувшиеся от пруда. Аленка тут же села отцу на колени, спросила:

– Пап, мама говорила, что если один лебедь умрет, то второй убьет себя! Почему?

– А тебе мама не объяснила?

– Она сказала, что они не могут жить друг без друга!

– Ну, вот! Мама же ответила тебе. Или ты ей не поверила?

– Поверила, но не пойму, люди же могут жить друг без друга, вот бабушка живет без дедушки, и ничего, а птицы не могут? Почему?

Андрей обнял дочь:

– Сейчас, Аленка, ты этого не поймешь. Подрастешь, узнаешь, почему лебеди не могут жить друг без друга.

Вернувшись домой, пообедав, Ольга уложила детей спать. После чего супруги закрылись в своей спальне. Удовлетворив желание, Андрей неожиданно спросил жену:

– Оль! Почему ты с такой неприязнью относишься к брату?

Ольга повернулась к мужу:

– Почему, спрашиваешь? А как мне к нему относиться? Сам в столице шикует, бизнесмен, а до нас ему и дела нет! Ладно мы с тобой и наши дети. Но он даже матери родной, которая перебивается от пенсии к пенсии, помочь не хочет. А ведь может. Когда в последний раз приезжал, ты видел, какой на нем был костюм? Такой у нас не купишь. Стоит, наверное, больше твоей месячной зарплаты. А сорочка, туфли? Все по моде. И на стол не водку, а самый дорогой коньяк ставил. Живет один, ни жены, ни детей. Хоть бы раз для приличия в гости пригласил. Нет. Куда там. Какие гости, если сам все реже объявляется? Только звонит изредка, как дела? Нормально? У меня тоже! Все, пока, целую племяшей! Целует он! Да ему плевать на всех, и в первую очередь на детей наших, если мать родную бросил. Конечно, жизнь столичная – это тебе не задрипанный Демидовск.

Андрею неприятно было слышать эти слова.

– Не надо так о Володе, все же он брат мне и человек хороший. Я-то знаю! А то, что не приезжает, значит, не может. Матери не помогает? Но он в прошлый раз оставил ей тысячу долларов.

Ольга воскликнула:

– Да что для него эта тысяча? Я же говорю, один костюм его стоит дороже!

Андрей возразил:

– Но ведь помог? Помог! А сейчас? Откуда нам знать, как сейчас у него складывается жизнь? Бизнес – дело такое, сегодня богат, завтра нищий! Может, и Володька разорился. А признаться не желает. Он гордый!

Ольга усмехнулась:

– Гордый! Если б разорился, то сразу бы объявился. И ты ему последний кусок отдал бы!

Андрей встал, вышел из спальни. Так хорошо начавшийся день был испорчен. На кухне Куприянов сел за стол. Глядя в окно, на верхушку березы, которую сам же и посадил, закурил. Жена вышла следом. Села рядом с мужем, обняла его:

– Извини, Андрюш! Я не хотела обидеть тебя. А Володя? Ты прав, кто знает, как он живет сейчас? Главное, что мы вместе, что у нас все нормально, все хорошо! И никакого богатства не надо.

Андрей поцеловал супругу:

– Ты права! Я люблю тебя, Оль. Для меня ты – все. Ты, дети и мать! В вас смысл жизни. Большего не надо. У Володи своя жизнь, у нас – своя. Так распорядилась судьба, пусть так и будет!

– Я тоже люблю тебя, Андрюша. Ты у меня самый лучший!

– У нас выпить не осталось?

– Как же? А вино? В холодильнике полбутылки. А хочешь, в магазине водки куплю, все равно за хлебом идти. Возвращаясь из парка, хотела взять, забыла.

Куприянов отказался:

– Нет, Оль, не надо водки! Вина выпью немного.

– Тогда я сбегаю за хлебом?

– Давай!

Проводив жену, Андрей взял сотовый телефон, нашел номер брата. Но… так и не нажал на клавишу вызова. Чего звонить? Чего говорить? Да, видно, совсем разошлись пути-дороги с братом. Что ж. Ничего не поделаешь. Такая она вот – жизнь. Андрей, вздохнув, прикурил очередную сигарету.

Коттедж в спальном районе «Солнечная поляна» на восточной окраине Демидовска. 20.00

Борис Анатольевич Лученков, владелец фирмы «Караван», расслаблялся в своем домашнем кабинете. Он пил водку. Вечером в субботу Лученков мог позволить себе это. Неделя выдалась удачной. Прибыль получена очень неплохая, от налоговиков отбились, разрешение на расширение территории гаража и складских помещений выкупили. Да, пришлось потратиться на местных чиновников, но все это мелочь. Главное – достигнута цель. Налив очередной бокал, – а пил Лученков только бокалами или фужерами, не признавая ни стопок, ни рюмок, – сделал пару глотков сорокаградусной. Тепло пошло по телу. Вместе с умиротворенностью, покоем и уверенностью в себе, в собственном могуществе и превосходстве над другими. Лученков посмотрел на себя в зеркало, стоящее в углу. Его туда поставили специально, чтобы уважаемый Борис Анатольевич мог с любого места кабинета видеть свое отражение. А любоваться собой он обожал. Вот и сейчас принял позу, глядя на себя в зеркало. То, что видел Лученков, его устраивало, солидный внешний вид, строгий взгляд, тонкие сжатые в нитку губы. Таким и должен быть хозяин. А Лученков хозяин. Прикурив сигарету, он, не отрывая взгляда от зеркала, пустил кольца к потолку. Получилось красиво. Затянулся, дабы повторить проделанное, но закашлялся. Причиной послужила супруга, неожиданно вошедшая в кабинет. Двадцатидвухлетняя Марина, заменившая сорокапятилетнему Борису Анатольевичу его первую спутницу жизни, брошенную на произвол судьбы. Марину он встретил в отделе кадров собственной фирмы, когда та зашла туда в поисках работы. Узнав, что девочка из деревни, и оценив ее внешний вид, Борис Анатольевич сориентировался быстро и приказал пристроить девочку курьером. На следующий день он взял ее с собой в командировку. В гостинице и овладел силой. Хотя какой силой? Подергалась для приличия да затихла, позволив Лученкову удовлетворить свою страсть. А позже, разведясь с прежней женой и выгнав ее практически ни с чем на улицу, женился на Марине. Это как раз входило в моду. Раз становишься человеком богатым, солидным, то должен держать марку. Это подразумевало и дорогой автомобиль, и шикарный особняк, и молодую, лет на двадцать моложе, жену. А Лученков стал и богатым, и солидным. Откашлявшись и затушив сигарету в хрустальной пепельнице, недовольно спросил:

– Тебе чего, Марина?

– Я, Борис, хотела бы к маме съездить! На выходные. Она вчера звонила, сказала – приболела, проведать надо, лекарств привезти.

Лученков с первого дня знакомства с матерью жены возненавидел тещу, болезненную, постоянно ноющую и недовольную выбором дочери старуху. Хотя старуха была старше Бориса Анатольевича всего на два года. Но жизнь в деревне, а точнее, выживание, да еще с подорванным в колхозе здоровьем, превратило еще далеко не старую женщину в старуху. Поэтому Лученков на просьбу жены ответил категорически:

– Нет! Ты не поедешь в деревню!

– Но почему, Борис? Я же сказала, мама заболела.

– А мне плевать на твою маму! Она, видишь ли, захворала. Да хрен с ней что будет. Прикидывается, чтобы с доченьки деньжат сорвать.

Марина оторопела. Она никак не ожидала подобной реакции мужа на вполне обоснованную просьбу. Да, она, конечно, знала, как супруг относится к теще. Но относиться одно, а запрещать жене увидеться с матерью – это совсем иное:

– Боря?!. Как ты можешь так о моей маме?

Лученков повысил голос:

– Что? Ты имеешь какие-то претензии? Ты чем-то недовольна? Или не поняла, блядь, что я сказал?

Марина тихо проговорила:

– Я не блядь! И никогда ею не была!

– Не зарекайся. Жизнь, она штука сложная. Может поднять, а может так опустить, что уже не встать. И ты должна помнить всегда: я твой муж и мои слова для тебя закон! К маме она, видите ли, захотела! Лекарств ей купить! Получаешь карманные бабки, так отдай водителю, пусть Валера отвезет тещеньке деньги. Или лекарства. А сама из дома ни ногой! Поняла?

Супруга Лученкова тяжело вздохнула:

– Поняла!

Борис Анатольевич допил бокал, вновь прикурил сигарету. Немного подумав, вдруг сказал:

– Хотя! Хрен с тобой, езжай! Вызывай такси и проваливай! Но… дорогуша, не удивляйся, если, вернувшись, застанешь на своем месте другую, более податливую и смазливую бабенку! Я такой один, а вас, нищенок, полно! Выбирай, не хочу! Так что можешь проваливать к своей мамочке, но я тебя предупредил.

На глазах у Марины выступили слезы.

– Зачем ты женился на мне? Чтобы сделать рабыней?

Слезы не подействовали на Лученкова.

– А ты всегда была рабыней, нищенкой, рабыней и останешься. Тебе, дурочка, угождать мне надо во всем, поняла? Я ведь долго думать не буду. Надоешь, вылетишь из особняка на помойку. Там тебя бомжи в момент оприходуют. Гуртом драть будут, пока не сдохнешь! Пошла вон!

Не в силах сдержать рыдания, Марина выбежала из кабинета, чтобы дать волю чувствам в спальне.

Лученков крикнул ей вслед:

– Место свое знай, сука! Мать у нее больна! Да хрен с ней, со старой калошей!

После чего налил еще водки, но выпить не успел. Сотовый телефон издал мелодию вызова. Лученков выругался:

– Черт! Кому еще делать в субботу нечего?

Посмотрел на дисплей. Светилась фамилия – Молоканов. Заместителя Лученкова. Не приветствуя, спросил в трубку:

– Чего тебе?

Видимо, подобный ответ удивил Молоканова, он спросил:

– С тобой все в порядке, Боря?

– Со мной все в порядке, а вот у тебя, по-моему, проблемы.

Лученков слышал, как вздохнул заместитель, перед тем как ответить:

– Да, Боря, проблемы. И у меня, и у тебя!

– В чем дело?

– Похоже, молдаване кинули нас!

Борис Анатольевич почувствовал, как трезвеет.

– Что? Кинули? С чего ты это взял?

– Тут такое дело. Я вчера на всякий случай сделал запрос в Кишинев, насчет фирмы, с представителями которой мы подписали договор о поставке партии элитных сортов местных вин. И которой сбросили деньги Барсука в счет предоплаты.

– Ну и что?

– А то, что сегодня пришел ответ на запрос. Ни в Кишиневе, ни где-нибудь еще в Молдове такой фирмы не существует!

Лученков оторопел:

– Как это, не существует?

– Вот так! Просто не существует и все!

– Ты хочешь сказать…

Заместитель прервал хозяина:

– Да! Судя по всему, нас обули, как последних лохов. И ни вин, ни денег Барсука нам не видать! А Барсук мужик серьезный! Не выполним обязательства перед ним, такую предъяву получим, не расхлебаемся.

– Черт! Может… хотя нет, уже не обойдется. Что предлагаешь?

– Не знаю, шеф!

Лученков взорвался:

– А кто должен знать? Кто притащил на фирму этих молдаван?

– Я притащил, я!

– Я! Так думай, как выкрутиться. Я из-за тебя попадать под Барсука не собираюсь. За все с тебя спрос пойдет!

– Ты не грози, Боря! Есть у меня одна мыслишка, но это не телефонный разговор!

– Так какого хрена до сих пор базаришь? Быстро ко мне!

– Еду! К девяти буду!

– Давай! Да мыслишку свою по пути в кучу собери, чтобы не лепетать тут, а базарить конкретно, по делу!

Отключив мобильник, Лученков бросил его на кожаный диван. Сломали кайф. Сначала эта тварь Маринка, теперь Молоканов со своим сюрпризом, чтоб его! Но жена ерунда, а вот прокол с Барсуком… это действительно серьезно. Он мужик крутой! Спросит по полной! Все отнять может, в том числе и жизнь. Лученков задумался.

Барсук, или Леонов Игорь Михайлович, является партнером-кредитором «Каравана». В поселке Партизан Барсук держит фирму «Трил», занимающуюся оптовой продажей спиртных напитков. В заместителях у него обретается некий Коростенко Игнат Васильевич, или Короста. Ребята бывалые, прошедшие зону. Бывалые и опасные! Лученков прекрасно помнит, как они, отбыв срок, появились в Демидовске. Здесь сколотили банду и свалили в Партизан. Уж кто их навел на «Трил», неизвестно, но Барсук с Коростой быстро подмяли фирму под себя. И сделали все дьявольски просто. Так, что не подкопаешься. Как только банда объявилась в Партизане, так сразу в автомобильной катастрофе погибает прежний владелец «Трила». Потом вдруг вешается его заместитель и совладелец фирмы. Причем вместе с женой, в одной комнате собственного дома. А еще чуть позже третий совладелец «Трила» неожиданно продает ее за гроши господину Леонову. И, что интересно, ментовка в Партизане даже ухом не повела. Ни ментовка, ни прокуратура. Ну, автокатастрофа, ну, двойное самоубийство, случайность, несчастный случай. К Леонову никаких претензий! Ребята начали расширять сферу деятельности. Тогда-то Барсук и заявился к Лученкову. Борис испугался, чего скрывать, подумал, и его под себя Леонов подмять хочет. Но ошибся. Барсук предложил сотрудничество. Отказаться, понятно, Лученков не мог. Договорились на том, что «Караван» будет производить закупки спиртных напитков, осуществлять их транспортировку, благо владеет гаражом, на свою базу и в «Трил», а Барсук берет на себя частичное финансирование закупок и реализацию товара через свою фирму. Договорившись, начали работу. И все шло нормально. До сего дня! А точнее, до 14 июня. Тогда Барсук сбросил заказ на молдавские вина. Причем дорогих, элитных сортов для какого-то высокопоставленного клиента чуть ли не из столицы. Стоп. Лученкова пронзила догадка. 14 июня Барсук сбросил заказ, а двадцатого числа вдруг откуда ни возьмись появляются молдаване, предлагающие вина именно элитных сортов. Выходят они на Молоканова. Что это, случайность? Совпадение? Или подстава Барсука? Это подстава! Точно! И как Лученков сразу не связал между собой заказ с представителями молдавской фирмы?! Почему он тогда же не приказал заместителю пробить ее? Хотя… В то время ответ из Кишинева наверняка пришел бы не таким, как сейчас. Эх, Барсук, сука! Все же решил захватить «Караван»! Успокоил, дал время расслабиться и нанес первый удар. А раз нанес первый удар, то не замедлит и со вторым. Надо срочно разрулить ситуацию и уйти под крышу администрации. Лучше чиновников кормить, чем остаться без штанов. А на официальную власть Барсук не дернется. Власть есть власть. Она при желании любого раздавит. Но сначала надо отбить атаку Барсука. В том, что с молдаванами Лученкова подставил сам Леонов, сомнений у хозяина «Каравана» уже не было ни малейших. Вопрос, как отбиться от Барсука? Вернуть деньги немедленно невозможно. Их сейчас просто нет, купили три новых «МАЗа», кредит пришлось брать. И это Барсук тоже знает. Просить отсрочки бессмысленно и глупо. Этого и ждет Барсук. Отсрочку даст, но проценты прицепит к ней такие, что через неделю долг удвоится. И сделает это козел лагерный с милой улыбочкой на своей похотливой роже. Интересно, что за мысль родилась у Молоканова? Быстрее бы приезжал. Черт! Как же изменчива жизнь. В какие-то минуты все поменялось. И умиротворение сменилось реальной угрозой для жизни. Ну, где этот Молоканов? Допив бутылку и даже не почувствовав горечь спиртного, Лученков принялся шагать по кабинету. Из угла в угол, обходя стол. Сейчас он в зеркало не смотрел. Сейчас оно мешало ему.

Заместитель Лученкова вошел в кабинет шефа без пяти девять.

Упал в широкое кресло:

– Ух! Запарился! В тачке кондиционер забарахлил.

– Ничего, отойдешь! Давай к делу! Что за мыслишка родилась в твоей голове?

– Я вот подумал, а не рассчитаться ли нам с Барсуком коньяком, что закупили для левой продажи?

– Так в нем весь наш финансовый резерв!

– Другого выхода не вижу! Думаю, что уже завтра Барсук напомнит нам о молдавском вине!

– Ты тоже считаешь, что он подставил нас?

– Да! Все говорит о том, что против «Каравана» сыграл сам Леонов! И цель его ясна как день – постепенный захват фирмы!

Лученков облокотился о спинку дивана:

– А если он откажется от коньяка?

– Откажется, придется самим крутиться!

– Как?

Молоканов посмотрел на шефа:

– Есть выход на одну контору в Москве! Там коньяк возьмут! В цене немного потеряем, но товар спихнем. И рассчитаемся с Барсуком. Другого выхода не вижу!

– Это еще если он поведется на возврат денег! А то упрется с вином этим…

– А ты прямо сейчас ему позвони! Он если и не ждет звонка именно сегодня, то к разговору готов! Так что позвони!

– Думаешь, стоит? Может, в понедельник?

– Да ты до понедельника с ума сойдешь от мыслей разных да водки!

– Тоже верно! Покоя не будет. Ладно! Уговорил. Но смотри, Юра…

– Звони, звони!

Лученков поднял с дивана мобильник, нашел в памяти телефона нужный номер, нажал клавишу вызова. Застыл в ожидании. Абонент ответил не сразу, но и не заставил особо ждать.

– Борис? Ты?

– Привет, Игорь Михайлович!

– Привет! Что-то случилось?

– Да! Случилось! И надо обсудить возникшую вдруг проблему!

– Прямо сейчас, по телефону? Не лучше встретиться, скажем, завтра на нейтральной территории?

– Нет, не лучше! Вопрос надо принципиально решить сегодня!

– Ну, хорошо! Я слушаю тебя! Выкладывай, что за проблему ты заимел?

Лученков поправил Леонова:

– Мы заимели, Барсук, мы! Ты и я!

– Даже так? Интересно! Говори!

Выслушав рассказ компаньона, Барсук спокойно спросил, и в этом спокойствии таилась опасность:

– Ты, Боря, получил от меня бабки?

– Получил!

– Заказ выполнить не можешь?

– Не могу!

– Это плохо, но выход есть. Мне твой клоповник и даром не нужен. Продай его сам и верни долг!

– Подожди, Барсук! Ты прав, я лоханулся. Но ты также знаешь, что я не смогу сам быстро реализовать коньяк!

– Я-то здесь при чем? Это не наши, это твоя проблема. Спокойной ночи, Борис Анатольевич, все!

Барсук отключился.

Выключил свой телефон и Лученков. Взглянул на Молоканова:

– Отказался от коньяка, сука! Придется выкручиваться самим, а точнее, тебе, Юра! Ты затеял эту игру, ты и веди ее до конца!

– Этого мог не говорить! Завтра начинаю готовить Куприянова в рейс! Гружу фуру! Документы на коньяк где?

– На складе! Во втором ангаре. В сейфе подсобки. «Липа», но «липа» добротная!

– Ты это кому объясняешь?

– Тьфу, черт! Нет, меня уже точно клинит!

– Иди, трахнись со своей юной супругой. Напряжение и отпустит. Водку только больше не пей! Хуже себе сделаешь. А я поехал. Завтра созвонимся!

– Давай! Удачи!

– Да, Боря, удача нам сейчас ой как не помешала бы! Но ничего! Все будет нормально!

Молоканов покинул кабинет шефа.

Лученков прошел в спальню. Не обращая внимания на состояние жены, он грубо, доставляя боль, овладел телом несчастной женщины. И уснул. Водка взяла свое.

А его заместитель, выйдя к машине и убедившись, что рядом никого нет, достал из кармана свой сотовый телефон:

– Барсук? Молоканов!

– Привет, Юрок! Вижу, сумел развести босса? Он при тебе звонил мне?

– Да!

– И какова реакция Лученка на мой отказ?

– Он взбешен!

Леонов довольно проговорил:

– Это хорошо, что взбешен! Какое принято решение?

– То, которое и ожидалось. Я предложил дорогому Борису Анатольевичу спихнуть коньяк столичной фирме, с которой якобы наладил контакт. Лученков согласился!

– Еще бы! Куда ему деваться? Деньги-то возвращать надо? Ладно! Молодец! Сыграл отлично! Когда отправляете автопоезд?

Молоканов ответил:

– Как и договаривались, в понедельник!

– Что за машина? Кто водила? Один будет или с напарником? Последнее нежелательно!

– Водила будет один! А вот на остальные вопросы я тебе отвечу, когда отправлю машину в рейс.

Барсук спросил:

– Уверен, что Лученок ни о чем не догадывается?

– Уверен! Он проблему скинул на меня. Да и водку будет жрать, пока все не разрешится.

– Тогда не забудь отправить фуру через Партизан, но чтобы это нигде документально не было зафиксировано!

– Не забуду! У меня, вообще, память хорошая, Игорь Михайлович!

Леонов усмехнулся:

– Намек понял. Я от своих слов не отказываюсь. Уберем Лученка, ты на фирму сядешь! Полновластным и единственным хозяином. Мне с тобой проще работать!

– Конечно! Если учесть, что тридцать процентов прибыли пойдут в твой карман!

– Зато будешь работать спокойно!

– Да! Это стоит того, чтобы отдать тридцать процентов!

– Тогда до понедельника?

– До понедельника, Игорь Михайлович! Я отзвонюсь, как только груз пойдет на Партизан!

– Хорошо! Пока!

– Пока!

Молоканов оценивающе посмотрел на особняк Лученкова.

Подумал: неплохой дом! И скоро он перейдет к Юрию Петровичу вместе с фирмой, а возможно, и с красавицей Мариной! Хотя на хрена ему еще и она? Пусть валит туда, откуда ее вытащил Лученков.

Совладелец «Каравана» сел в свой новый «Опель». Выехал с территории усадьбы шефа, направился домой. Ему еще следовало детально продумать план подставы Лученкова. Малейшая оплошность грозит повлечь за собой непредсказуемые, губительные последствия. В игру Молоканов впрягся нешуточную, смертельно опасную. Но она стоила того!

Глава 2

Москва, 9 июля

В то время как чета Куприяновых обсуждала брата Андрея, Владимир Лазаренко, «крутой и бездушный бизнесмен», перекусив в ближайшем кафе, вернулся в свою служебную квартиру. Почему в служебную? Потому, что под видом богатого предпринимателя в ней проживал командир отдельной снайперской группы капитан секретного подразделения ФСБ России Владимир Семенович Лазаренко. Если бы Куприяновы знали об этом, то не осуждали бы брата Андрея, но они ничего не знали и не могли знать об истинной профессии Владимира. А Лазаренко не мог открыться им. Отсюда и те отношения, что сложились между братьями и отдельно между Владимиром и родной матерью, которая также не ведала, чем на самом деле занимается ее сын от первого брака.

Сегодня у капитана выдался выходной, что случалось очень редко. Настолько редко, что Владимир просто не знал, чем занять себя. Позвонить в Демидовск, но что это даст? Очередные вопросы, на которые он не сможет вразумительно ответить? Вновь выкручиваться, лгать? Нет, лучше уж без этого. И мать, и брат уже отвыкли от него. Это и плохо, и хорошо! Плохо, если смотреть на ситуацию с человеческой точки зрения, хорошо – с точки зрения службы. Он постоянно находился на грани между жизнью и смертью. Всего одна ошибка капитана могла стать последней. Так пусть, если это произойдет, родные не испытают боль утраты. Владимир просто перестанет звонить. И постепенно родные с этим смирятся. Пропал Вовка и пропал, к этому, в принципе, все и шло. Лучше пусть злятся, обижаются на него, чем узнают правду, получив гроб с его телом!

Владимир вздохнул. А хотелось бы съездить в Демидовск, посидеть с матерью, поговорить с Андрюхой, Ольгой, повозиться с племянниками. Своей семьи капитан не мог иметь. Это было оговорено при его назначении на должность. Мера временная. Но время исполнения обязанностей по должности затянулось на годы. Впрочем, Владимир мог настоять на переводе, но не делал этого. Может, оттого, что понимал: за него так, как он, его работу не выполнит никто другой? Или оттого, что до сих пор не встретил той единственной, ради которой можно было пойти на все? В том числе и смену должности? Как бы то ни было, Лазаренко оставался командиром специальной группы, в которую, кроме него, входил еще всего один человек, прапорщик Рыжов Евгений Алексеевич, или Рыжий, как в обиходе называл своего второго номера капитан. Евгений работал под прикрытием фиктивного сотрудника одного из закрытых научно-исследовательских институтов столицы, занимающегося то ли вертолетами, то ли самолетами. В подробности гражданской «ширмы» напарника Владимир не вдавался. В отличие от Лазаренко, Рыжов семью имел, но это потому, что пришел в подразделение уже женатым, вместо оставшегося в горах Чечни Толика Беленко. Его поначалу привлекли к операции как человека временного, пока не был подготовлен дублер Толика. Но в боевой акции Рыжий проявил себя с самой лучшей стороны, раскрыв в сложной обстановке те качества, которыми и должен обладать спецназовец, работающий практически автономно. С дублером возникли проблемы, хотя ранее подобного не случалось, и Рыжова привлекли к следующей акции. Он словно родился для этой профессии, до того ловко все у него получалось. В общем, начальник отдела спецопераций подполковник Шабанин, в порядке исключения и с полного согласия прапорщика, зачислил Рыжова в штат подразделения. Это произошло год назад. С того времени они были неразлучны. В плане проведения боевых выходов. Общались между собой и в Москве, но редко, только по необходимости, дабы не вызвать подозрений у супруги Рыжова.

Размышления капитана прервала трель вызова сотового телефона. Владимир подумал: может, Андрей или мама? Им его мобильный номер известен. Но оказалось, вызов шел не из Демидовска. Из Москвы. На дисплее высветилась цифра «1» – Первый – подполковник Шабанин. Вот и отдохнули. Хотя это даже к лучшему, если дело какое образовалось. А то за выходные с ума можно сойти. Вот что значит отвык от жизни мирной, обычной! Той, которой живут большинство людей. Не в своей тарелке себя чувствует там, где нормальный мужик нашел бы чем заняться. Но капитан не нормальный! Раз риск в любой момент потерять жизнь предпочел спокойной жизни. Раз выходил на боевые задания, чтобы те же соседи по дому могли чувствовать себя спокойно. Раз считал, что служение Родине – это не просто слова!

Капитан включил телефон:

– Слушаю вас, Олег Николаевич!

– А где приветствие? Или мы сегодня виделись?

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Вот это другое дело. Как сам?

– Странный вопрос! Как всегда!

– Это хорошо! Хуже другое. Выходные придется перенести на более поздний неопределенный срок!

– Для меня, командир, это даже к лучшему, а вот у Рыжего точно проблемы в семье образуются.

– Он знает, как их решать!

Лазаренко заметил:

– С каждым выходом это для него все сложнее!

– Прапорщик знал, на что шел, когда писал рапорт!

– Кто бы спорил! Так что у нас за заморочки?

Подполковник приказал:

– Давай-ка, Володя, созванивайся с Рыжовым и в 15.00 подъезжайте в офис на Никитской. Там и обсудим, как ты выразился, очередную заморочку! Все, отбой!

– Отбой!

Лазаренко вздохнул, набрал номер напарника.

Прапорщик в это время, подогнав со стоянки к дому свою новенькую «десятку», поднялся в квартиру. Супруга уже ждала его в прихожей. Рядом сумки. Не успел он поднять их, как раздался звонок на сотовом. Рыжов ответил:

– Привет, Володь! Ты по делу или просто так?

– По делу, Женя, по делу! Собирайся и выходи к метро. Через сорок минут я подберу тебя. Едем в офис!

– Черт! Мы с Ленкой собрались за город с ночевкой. Ты застал меня в прихожей. Я и тачку подогнал.

– Не получится, Рыжий, за город, шеф вызывает!

– Нет, ну надо же! Я ж жене обещал…

Капитан перебил напарника:

– Понимаю! Прими мои искренние соболезнования, представляю, как среагирует на сюрприз Елена, но ничем помочь не могу. Короче, в назначенное время жди меня у метро. Конец связи!

– Давай!

Прапорщик повернулся к супруге. Та стояла, сжав губы, вопросительно, хотя поняла, что пикник отменяется, глядя на мужа. Рыжов развел руками:

– Лен! Не едем мы никуда! То есть меня срочно на работу вызывают.

– Опять командировка?

– Не знаю! Но, скорей всего, да!

– Куда на этот раз?

В голосе жены звучали раздраженные нотки.

Прапорщик пожал плечами:

– Ну, откуда я знаю? Сказал же, начальство вызывает. Если командировка, то скажут в институте. Я же оттуда позвоню тебе, если не смогу заехать домой! И скажу, куда предстоит ехать!

Жена усмехнулась:

– Что, опять у какого-то нового вертолета при испытании где-нибудь в тмутаракани, как ее, навигационная система дала сбой? И опять надо срочно вылетать, как будто до понедельника работа подождать не может, и, конечно, не меньше чем на неделю?

– Ну, Лен?! Я-то что могу поделать? Может, еще все обойдется.

– Уже! Обошлось! Не припомню, чтобы после подобных звонков ты не пропадал как минимум на неделю! Ты что, специально подставляешься под командировки? Кроме тебя, больше послать некого? В целом институте. Или ты один такой специалист незаменимый? Слушай, муженек, а может, тебя в тмутаракани уже дежурная блядь ждет? Или созвонишься с ней позже?

Прапорщик вздохнул:

– Лен! Ну о чем ты говоришь? Как можешь только подумать такое?

– А что мне остается? Или ты святой? Монах или оскопленный какой, чтобы без бабы неделями жить? Когда их рядом наверняка в достатке? Да ты не захочешь, баба тебя сама в постель затащит. Или ты меня за наивную дуру принимаешь?

Рыжов повысил голос:

– Лена! Прекрати!

Чем взбесил жену.

– Прекрати? Что, правда глаза режет? Да вали ты куда хочешь! Но учти, я дома тоже сидеть не буду.

– Вот так, да?

– Да, только так! Или считаешь, я мужика себе не найду?

Прапорщик махнул рукой:

– Делай что хочешь! С тобой по-хорошему…

– По-хорошему? Это уезжать каждый месяц на неделю, а то и на две, по-хорошему? Работа для тебя все, жена – ничего. Это тоже по-хорошему? Да на какой черт сдалась мне такая твоя работа? Мне муж нужен, а не любовник! Ты как-то спрашивал, почему у нас детей нет?

– Ну, спрашивал, и ты ответила, что не можешь рожать. Не можешь так не можешь. Ничего не поделаешь!

– Да могу я родить. У меня все в порядке с этим делом. Но как рожать? А если ты в один прекрасный момент не вернешься из командировки? Или притащишь с собой молоденькую шлюшку? Мне тогда что, матерью-одиночкой, никому не нужной, в этой квартире над пеленками рыдать о судьбе своей горькой? Короче! Езжай! Но как приедешь, придется выбирать: я или работа. Лучше опять в военный городок, чем вот так в столице! Все!

– Лена!

– Я сказала, все!

Елена взялась за сумки.

Прапорщик спросил:

– Ты-то куда?

– В лес, за город! Придется подруг звать. Глядишь, у их друзей и для меня какой мужичок временный найдется! Приголубит.

Прапорщик не выдержал. Влепил жене хлесткую пощечину:

– За мужичка, дорогая! А узнаю, гуляла, убью!

Лена опустилась на пуфик, закрыв лицо руками, заплакала. Евгений дернул головой. Черт! Зачем ударил? Ведь она ж от обиды. И понять ее можно! Но и времени успокаивать не осталось.

Он присел перед ней:

– Лен! Извини! Не хотел, честное слово! Вернусь, поговорим, ладно?

– Уйди! Не хочу тебя видеть!

Прапорщик поднялся, вышел из квартиры, сильно хлопнув за собой дверью. На лестничной площадке закурил. В голову ударило: а ведь так и разойдутся. Все к этому идет. И он ей правду сказать не может, и она больше не верит ему. Евгений любит жену! И у них могла бы образоваться полноценная семья, она же сказала, что лгала, говоря, что не в состоянии родить. Оказывается, в состоянии. Просто не решалась. И делала-то, в принципе, правильно. Он действительно вполне может не вернуться из командировки, но не из фиктивной и не из-за бабы. Вот, блин! Как же погасить конфликт? Конечно, жена не загуляет! В этом прапорщик уверен. Будет ждать! Знает, что и он ей не изменит. Но условие озвучила. И теперь от него не откажется. А как он оставит службу? Бросит капитана? Надо что-то придумать. До возвращения! Обязательно надо погасить конфликт. А уж потом… а что потом? Настаивать на рождении ребенка он просто не вправе! Чтобы тот, не дай бог, остался сиротой? Твою мать! Только Лене решать, иметь дитя или нет! Но для этого она должна знать правду о его службе. Что исключено! Да! Ситуация!

Прапорщик не заметил, как догорела сигарета. Лишь когда окурок обжег пальцы, тряхнул рукой.

– Черт!

Взглянул на часы и бегом бросился на выход. Возле машины увидел соседа. Попросил:

– Коль, отгони тачку на стоянку! Место 35. У меня времени нет! Спешу!

– Давай! Мне не в тягость!

Евгений бросил Николаю ключи от автомобиля:

– Потом жене отдашь!

И быстрым шагом двинулся за угол дома.

Сосед, проводив Евгения взглядом, пожал плечами:

– И куда полетел? В субботу? Все отдыхают, а его понесло. И чего не сидится дома? И ладно, жил бы бобылем, так жена под боком – красавица. Строгая, но красивая! Не пойму!

Посмотрев на окна квартиры прапорщика, Николай сел в его «десятку». Выехал со двора. До стоянки было метров двести. Поставив машину, Николай вернулся к дому. Отдал ключи Елене. Заметил ее заплаканный вид. Но виду не подал. Чужая семья – потемки!

Евгений вышел к метро в тот момент, когда у тротуара остановилась бордовая «Ауди» капитана Лазаренко. Прапорщик молча сел на переднее сиденье пассажира. Владимир отметил нервно-раздраженное состояние всегда спокойного и невозмутимого прапорщика. Спросил:

– Что-то случилось, Женя?

Тот только махнул рукой:

– Поехали, шеф ждет!

И закурил сигарету, опустив стекло.

Капитан пожал плечами:

– Не хочешь говорить, не говори, дело твое, но не нравишься ты мне сегодня.

– А я обязан тебе нравиться?

Капитан повысил голос:

– Да, обязан! На службе!

– Подбери себе вторым номером девицу! Двух зайцев убьешь: и напарника получишь, и объект удовлетворения половых потребностей!

Лазаренко резко затормозил. Шедшая сзади «БМВ» последней модели чуть не въехала в багажник «Ауди». Капитан не обратил на это внимания, повернувшись к прапорщику:

– В чем дело, Рыжий?

– Об этом потом! Ты в зеркало глянь. Кажется, ребятки из «БМВ» желают предъявить нам претензии! Слишком резко ты остановился.

– Да?

Капитан взглянул в зеркало салона. Действительно, из черного лимузина вышли четверо крепких с виду молодых парней.

Лазаренко приказал:

– Выходим! Твои двое слева, мои справа, если что. Разговор веду я!

Офицеры спецназа вышли из машины и оказались непосредственно перед парнями. Двое из них зашли со стороны прапорщика, двое подошли к капитану. Наезд начал лысый или бритый коротыш в черной рубашке:

– Ты че, урод, делаешь? Че, первый раз за руль сел? Или подставиться решил? Так я тебя подставлю!

Капитан ответил спокойно:

– Послушай, обезьяна, что тебе человек говорит. Свалил бы ты со своими образинами, а то нарвешься на неприятность!

Лысый от неожиданной дерзости какого-то мужика чуть не присел:

– Да ты… ты… с кем базаришь, козлина! Да я… ты, сучара. Ну, падла… Мочи их, пацаны!

И лысый дернулся на капитана, чем совершил непростительную ошибку, подставив не только себя, но и своих дружков.

Участники конфликта даже не заметили, что произошло. Увидели только, как голова лысого вдруг дернулась резко назад и он рухнул на асфальт. За ним последовал его подельник. Прапорщик не стал ждать нападения противника со своей стороны, перейдя в атаку. Впрочем, два выверенных удара атакой назвать было сложно. Уложив парней возле «Ауди», офицеры переглянулись. Капитан бросил напарнику:

– Сваливаем!

Евгений кивнул на лежащих парней:

– А эти?

– Оклемаются, если ты не сделал кого!

– Не сделал. Отработал в щадящем режиме!

– Тогда едем!

Но сесть в машину спецназовцы не успели. Откуда-то, визжа сиреной, появился милицейский «Форд». Встал своим капотом перед капотом «Ауди». Видимо, милиционеры видели разборку посередине трассы, создавшую пробку, которую объезжали автомобили попутного транспортного потока. И, естественно, решили вмешаться.

Из «Форда» выскочили трое милиционеров. Два сержанта, вооруженные автоматами, и лейтенант – старший мобильного патруля полка ППС.

Лейтенант приказал Лазаренко и Рыжову:

– Руки на крышу, ноги вразбег, стоять, не дергаться.

Офицерам спецслужбы пришлось подчиниться.

Они встали, опершись о машину капитана.

Милиционер осмотрел поверженных парней, неожиданно воскликнул:

– Ого!

И обратился к одному из подчиненных:

– Потапов, срочно сообщи оперативному. Задержан Груня!

Сержант удивился:

– Груня? Это тот, которого…

Лейтенант не дал договорить подчиненному:

– Много говоришь. Докладывай в штаб и вызывай нашу «Скорую»!

Сержант метнулся в салон.

Лазаренко обратился к старшему патруля:

– Лейтенант! Два слова!

– Помолчи!

– Как бы не пожалел, служака!

– Что? Ты чего там вякнул?

Милиционер подошел к Владимиру:

– Спрашиваю, чего вякнул?

Владимир повысил голос:

– Ты слова бы подбирал, лейтенант!

– Что, дубинки отведать хочешь?

– Все, ты достал! Я – офицер спецслужбы ФСБ. Удостоверение в кармане рубашки.

Слова Лазаренко смутили милиционера.

– ФСБ, говоришь?

– Да! Черт бы тебя побрал! Проверяй документы, да мы поехали. И так то из-за уродов каких-то, то из-за милиции опаздываем. Кстати, в рапорте командованию я обязательно укажу номер твоего жетона.

Лейтенант произнес:

– Я действую согласно инструкциям!

– Ты будешь проверять ксиву?

Милиционер подошел к Владимиру, достал удостоверение, ознакомился с содержанием, проговорил:

– Извините, товарищ капитан, но почему вы сразу не представились?

– Потому, что вы сначала под ствол ставите, рот затыкаете и только потом начинаете разбираться.

Владимир выдернул у него из рук удостоверение, указал на «Форд»:

– Убери свою тачку, мы поехали!

Лейтенант кивнул сержанту:

– Убери машину!

Патрульный подчинился. Пока он сдавал автомобиль назад, предоставляя возможность «Ауди» Лазаренко вывернуть с полосы, лейтенант, стараясь замять конфликт, сказал:

– А вы крутые ребята! Самого Груню сделали! Мы его давно ищем!

– Плохо ищете! Если он спокойно по Москве разъезжает да еще беспредельничает на дороге. Из этого, лейтенант, следует, что Груня твой на тебя плевать хотел. Но ладно, разбирайся тут с грунями сам. Мы поехали!

Лейтенант попросил:

– Может, о нашем недоразумении докладывать начальству не будете?

– А чего ты испугался, раз действовал, как говоришь, по инструкции?

– Да был залет недавно! Сейчас, если бумага придет, да еще из ФСБ, никто разбираться не станет, по инструкции действовал или нет. В лучшем случае, понизят в должности!

– Ладно! Будем считать, разошлись мирно!

– Спасибо, товарищ капитан!

– Ешь на здоровье! Груню можешь на себя записать, нас светить в этом деле необязательно!

– Серьезно? Спасибо!

– Давай и не борзей больше. Учти, с людьми работаешь, а не со скотом!

Офицеры спецслужбы заняли места в машине Лазаренко, и «Ауди», войдя в поток, направилась к центру.

Ведя машину, капитан взглянул на прапорщика:

– Встряхнулся?

– Да так, слегка! Не пойму я этих придурков. Прут на людей, не зная, ни кто они, ни что собой представляют.

– На этом и сгорают. А думать им, Женя, просто нечем.

– Это точно!

Прапорщик вновь закурил, отвернувшись к окошку. По-прежнему он был чем-то сильно озабочен. И поделиться с напарником не желал. Это пройдет! Долго в таком состоянии человек находиться не может. Созреет, раскроется.

Несмотря на то что Лазаренко вел «Ауди» на максимально возможной скорости, виртуозно перебрасывая иномарку с одной полосы на другую, в офис они с Рыжовым опоздали. На пятнадцать минут. И все внезапно возникшая нештатная ситуация на дороге!

Офицеры вошли в кабинет начальника отдела в 15.15.

Шабанин демонстративно взглянул на часы, обвел подчиненных взглядом:

– Вам не кажется, господа, что вы опоздали?

Ответил командир группы:

– Если разрешите, я объясню причину опоздания!

– Да уж окажи любезность!

Капитан доложил об инциденте с бандитами по дороге в офис.

Подполковник укоризненно покачал головой:

– Ну, никак вы не можете, чтобы спокойно, без мордобоя, без того, чтобы не засветиться! Хорошо еще, что в документах фамилии других, не существующих в службе лиц проставлены, а то вы мне давно фирму спалили бы!

Лазаренко спросил:

– Интересно, это когда мы, не считая сегодняшнего случая, подставляли подразделение или светились где-либо?

– Да я не только о вас двоих говорю. Есть у меня и другие хлопцы, такие же горячие. Но ладно! Считаю причину опоздания уважительной, одно хотел бы узнать, что это прапорщик Рыжов такой унылый? Что случилось, Евгений Александрович? Или ты, Володя, мне за подчиненного ответишь?

Лазаренко сказал:

– Мне напарник не открылся. Предпочитает проблему в себе держать!

Шабанин перевел взгляд на Рыжова:

– Что за проблема, Женя?

Прапорщик понял, что подполковник не отстанет:

– Да семейное, личное это!

– Вот как? А ну-ка, пожалуйста, поподробней. И правду, прапорщик, правду!

Рыжов рассказал о конфликте с женой после того, как сорвалась сегодняшняя поездка за город.

Подполковник внимательно выслушал подчиненного. Как только тот закончил доклад, протянул:

– Понятно! Рано или поздно подобное должно было произойти. Вот почему мы берем к себе холостяков. А ты, значит, Женя, любишь жену и не видишь выхода из создавшегося положения, так?

– Так точно, Олег Николаевич!

– Что ж! Лады! Ты у нас где живешь?

Прапорщик назвал адрес.

Шабанин спросил:

– Магазин или какое-нибудь другое людное заведение рядом с домом имеется?

Рыжов и Лазаренко удивились, прапорщик ответил:

– Магазин с торца здания, если смотреть от станции метро, продовольственный, круглосуточный! А что?

Подполковник улыбнулся:

– Ничего! В свое время все поймешь! Сейчас же изволь привести себя в порядок, разговор предстоит серьезный, а сразу после него и работенка непростая.

Начальник отдела указал на стол совещаний и стулья, стоявшие вокруг него:

– Прошу на привычные места! Присаживайтесь.

Офицеры сели друг против друга. С торца устроился подполковник, расстелив перед подчиненными карту. Разрешил:

– Если есть желание, курите!

Выставил на стол пепельницу.

Рыжов закурил, Лазаренко решил повременить.

Подполковник выложил перед собой указку:

– Итак, сначала о том, что заставило меня вызвать вас. Причина в разведывательной информации, которую мне передали из аналитического отдела. Она такова. В селении Ак-Мартан, внимание на карту, двумя сутками раньше был замечен Хамид.

Капитан переспросил:

– Хамид? Это тот самый, что…

Подполковник кивнул:

– Да, тот самый, помощник Саммада – Костыля, но прошу не перебивать меня.

Лазаренко кивнул:

– Извините, но уж слишком неожиданна информация.

– Извиняю! А информация действительно весьма неожиданна, как и интересна. Мы считали, что после нескольких успешно проведенных на Кавказе террористических акций против наших войск Саммад покинул Россию, но оказалось, ошибались. Понимаю, хотите спросить, насколько можно верить полученным разведданным? Отвечаю, не знаю. Аналитики утверждают, источник достоверный, но мы уже не раз имели возможность убедиться, насколько достоверны эти источники, завербованные обычные мирные жители. Но и пропустить информацию не можем! И Саммад, если хорошенько прикинуть, вполне мог остаться в России. Да, его отряд зацепили, преследовали, но, насколько помню, наемникам все же удалось оторваться от наших ребят. Возле самой границы. Поэтому в отделе и посчитали, что Костыль свалил в Грузию. Но он мог, оторвавшись от сил преследования, и не пойти на перевал, а провести обманный маневр, направить своих недобитков в соседнее ущелье и начать движение обратно. Возможен такой вариант? Возможен! И если принять его за основу, то появление Хамида в Ак-Мартане не выглядит чем-то необычным, так как то, соседнее ущелье имеет выход в «зеленку» предгорья, как раз недалеко от названного селения!

Капитан поднял руку:

– Вопрос разрешите?

– Давай!

– Хамида видели в Ак-Мартане днем или ночью? И еще, был ли он замечен один или с сопровождением? С транспортом или без такового?

Командир отряда кивнул:

– Вопрос понятен. Хамида засекли рано утром, точнее, на рассвете, когда он с небольшим, в три всадника, конным отрядом покидал селение, направившись в сторону Большого хребта!

– И кого помощник Саммада навещал в Ак-Мартане, неизвестно?

– Да, это неизвестно! Но предположить, кто принимал ночных гостей, можно! Так как ни вечером, ни ночью никто в селении не слышал топота лошадей отряда. И собаки не лаяли, что обязательно бы произошло, появись в небольшом поселке чужие люди и животные, в данном случае лошади. Следовательно, бандиты проникли в Ак-Мартан днем, скрытно и пешим порядком. Покинули же селение конным отрядом. А табун в Ак-Мартане только у одного местного жителя, Али Такоева. Кстати, представителя местного поселкового совета, человека не бедного, но ранее не замеченного в связях с бандитами. В отличие от его родного брата Ахмата, который служил в свое время у Масхадова, а затем пропал без вести. Так что вполне можно предположить, что помощник Саммада Хамид навещал в Ак-Мартане Али Такоева. Для чего, объяснять, думаю, не нужно.

Капитан кивнул:

– Не нужно. Если агенты не ошиблись, то Хамид наведывался в аул для того, чтобы забрать лошадей и взять провизии для отряда Саммада.

Подполковник согласился:

– Точно! И что из всего этого следует?

Лазаренко усмехнулся:

– Из этого следует, что нам с Рыжовым придется лететь на Кавказ. Найти там лагерь Саммада и отстрелить главаря банды! Возможно, с помощником.

Улыбнулся и Шабанин:

– Приятно иметь дело с людьми понятливыми, которым не надо говорить лишнего.

Капитан спросил:

– Когда вылетаем? Куда, на чем?

Подполковник ответил:

– Маршрут на первом этапе обычный. Транспортным бортом до Ростова, оттуда «вертушкой» до окрестностей Ак-Мартана. Конечный пункт перелета, – Шабанин поставил крест на карте, – опушка леса с юга селения. Оттуда, обойдя Ак-Мартан, начнете поиск базы Саммада и, определив ее, отработаете главаря наемников.

– Кто нас будет прикрывать и обеспечивать отход?

– Никто!

Капитан с прапорщиком переглянулись, Владимир воскликнул:

– Не понял?! Не хотите ли вы сказать, что на базу моджахедов нам предстоит выходить вдвоем с Рыжим?

– Именно это я и хотел сказать. К сожалению, местность возле Ак-Мартана не позволяет применить в том районе даже отделение. Так что придется вам, ребята, поработать на благо Родины в автономном режиме!

– Неплохо! Я бы даже сказал, совсем недурно! Вы считаете, после отстрела Саммада, если еще удастся выйти на него, мы, посадив себе на хвост его головорезов, имеем шансы оторваться от банды?

Подполковник поднял указательный палец правой руки:

– Не тебе, Володя, объяснять, что шанс у человека остается в любой ситуации. Ничтожный, но остается. А спецназовец обязан уметь использовать этот шанс. Вы – опытные бойцы, а посему используете свой шанс. К тому же вы будете неплохо оснащены различного вида взрывчатыми устройствами, от обычных гранат до мин направленного действия.

– И этот арсенал нам предстоит тащить на собственном хребте?

Шабанин развел руками:

– Можешь нанять такси. Или абрека с арбой! Без разницы. В общем, задача вам ясна?

Капитан буркнул:

– Вы не ответили, когда нам вылетать?

Подполковник кивнул, взял со стола сотовый телефон, набрал по памяти номер:

– Алексей? Шабанин! Что у нас с бортом на Ростов?.. Готов к вылету? Прекрасно! Ждите пассажиров от меня. Затем немедленный взлет! Что?.. Нет! Они подъедут на моей машине!.. Выполняй!.. Что?.. Где-то часа через полтора! Да. До связи!

Шабанин отключил телефон:

– Слышали? Вылет самолета в Ростов, как только вы подниметесь на борт! Еще вопросы?

Спросил Лазаренко:

– С кем мы должны войти в контакт по прибытии в Ростов?

– Ни с кем!

– Ни с кем? Кто же тогда передаст нам экипировку, оружие, взрывчатые устройства, наконец?

– Все необходимое для выполнения задания будет заложено в вертолет, который доставит вас к Ак-Мартану.

– Понятно!

Подполковник встал, прошелся по кабинету:

– И вот что еще, ребята! Пилоты «Ми-8» не знают, куда конкретно им предстоит перебросить вашу группу. Сделано это в целях обеспечения секретности операции. Так что тебе, Володя, – Шабанин взглянул на капитана, – по дороге на военный аэродром следует изучить карту. На тебе руководство экипажем.

Лазаренко вновь усмехнулся:

– Секретность. Какая может быть секретность, если летчики вернутся на свою базу и будут иметь полную свободу общения со своими коллегами? Или их изолируют?

Шабанин ответил:

– Да, экипаж, если так можно выразиться, придется изолировать. «Вертушка», после того как высадит вас, отойдет к месту дислокации одного из полков внутренних войск на равнину. И командир экипажа будет ждать твоего, Володя, вызова. Или… сообщения о том, что вы не вернетесь, о чем я даже думать не хочу!

– Да мы уж постараемся вернуться, но коли вы не доверяете пилотам, то как сможете проконтролировать, не используют ли они для передачи данных по группе бортовую радиостанцию!

– Они не смогут сделать это! Точнее, выйти в эфир, понятно, помешать им не сможет никто, но станция оборудована специальным устройством, позволяющим дублировать все переговоры экипажа. И если они несанкционированно выйдут на связь из района ожидания боевой группы, об этом сразу станет известно в отделе военной контрразведки, а вы получите предупреждение на свои спутниковые станции, которые обеспечат устойчивую и защищенную связь со мной!

Прапорщик вздохнул:

– Ну, что ж! Кажется, вы предусмотрели все, Олег Николаевич. Остается пожелать нам удачи да следовать на аэродром.

Подполковник ответил:

– Если вопросов нет, спускаемся во двор. Служебная «Волга» ждет нас.

– Вы поедете с нами?

– Нет! Провожу до машины!

– И правильно! Расстанемся здесь!

– По прибытии в район активных действий – доклад!

– Это уж само собой!

Офицеры вышли из здания офиса. Лазаренко с Рыжовым заняли места в «Волге», и служебный автомобиль выехал за пределы территории одной из резиденций ФСБ, осуществляющей свою деятельность под прикрытием коммерческой фирмы, каковых по Москве было разбросано тысячи.

В 17.30 транспортный «Ил-76», имевший на борту гуманитарный груз вместе с группой спецназа, оторвался от бетонки военного аэродрома в Москве и в 19.20 благополучно совершил посадку на полосе такого же военного аэродрома недалеко от Ростова.

Лазаренко с Рыжовым первыми покинули борт.

Отошли от самолета, к которому подъехали «КамАЗы» с солдатами, разгружать лайнер, осмотрелись.

Вокруг никого. Рыжов спросил:

– И что дальше, командир?

– А черт его знает, Рыжий! По идее, кто-то же должен хотя бы проводить нас до вертолета. И этот кто-то, по-моему, объявился.

Капитан указал на появившийся со стороны вышки управления полетами армейский «УАЗ».

И не ошибся. Внедорожник остановился прямо возле спецназовцев. Водитель-прапорщик спросил:

– Это вы транзитники?

– Транзитники?

Капитан посмотрел на прапорщика:

– Ну, можно сказать и так!

– Прошу в салон!

«УАЗ» доставил их на самую окраину летного поля, где на площадке медленно вращал винтом многоцелевой «Ми-8». Один из пилотов курил в стороне от вертолета. Увидев спецназовцев, затушил окурок, подошел к ним. «УАЗ» тут же ушел обратно к вышке.

Пилот спросил:

– Боевая группа из Москвы?

Владимир ответил:

– Вы догадливы!

Летчик представился:

– Командир экипажа майор Иванов, согласно приказу вышестоящего командования поступаю в ваше распоряжение!

Лазаренко спросил:

– Для нас что-нибудь загрузили в «вертушку»?

– Так точно! Контейнер!

– И что в нем?

– Не знаю! Контейнер опечатан и может быть вскрыт только командиром группы, но после того, как я получу подтверждение, что вы являетесь теми, за кого себя выдаете.

– И как вы, майор, собираетесь получить это подтверждение? Документы, удостоверяющие личность, на задания мы с собой не берем.

Иванов улыбнулся:

– В курсе! Для подтверждения личности вам необходимо связаться со своим руководством в Москве.

Прапорщик взглянул на капитана:

– По-моему, шеф ничего подобного не говорил.

– Он забыл!

Лазаренко извлек из кармана рубашки аппарат, напоминающий телефонную трубку, только имевший сложенный толстый стержень – антенну, привел его в рабочее состояние, запросил:

– Первый! Я – Заря-11!

Шабанин ответил немедленно:

– Уже на месте, в Ростове?

– На месте. Только командир экипажа требует подтверждения наших личностей! Мы об этом в офисе не договаривались!

– Это я упустил, Володь! Передай трубку пилоту!

Капитан протянул станцию летчику.

Тот спросил:

– Коды ваших людей!

Выслушал подполковника, вернул станцию капитану:

– Все в порядке!

Рыжов поинтересовался:

– А что это еще за коды, майор?

Тот пожал плечами:

– Это, мужики, у своего начальства спрашивайте. Мы можем лететь! Прошу в салон! Особых удобств не обещаю, но вы ребята привычные.

– Это точно!

Офицеры поднялись на борт.

Майор указал на металлический ящик, стоявший опечатанным возле скамейки:

– Ваш контейнер! Вы можете заняться им немедленно, я же должен узнать маршрут полета.

Капитан протянул ему карту, спросил:

– Местность знакома?

Иванов утвердительно кивнул:

– Да! Бывали там! Не садились, но пролетали над Ак-Мартаном не раз!

– Вот и отлично. Сажай «вертушку» прямо туда, где крестом отмечена опушка леса!

– Понял!

– Да, сколько времени займет полет?

– Около часа! Еще какое-то время на посадку, все же садиться придется не на подготовленную площадку.

– Ясно! Тогда вперед, майор?

– Поехали!

Командир экипажа прошел в кабину пилотов.

Спецназовцы занялись контейнером. Вертолет, резко увеличив обороты несущего винта, а с ним вибрацию корпуса и шум от двигателя, начал подъем. Прапорщик вскрыл ящик и начал выкладывать его содержимое на пол. Первыми он достал бронированные камуфлированные костюмы, оборудованные встроенными средствами связи малого радиуса действия. Затем оружие – две винтовки «СВДС» и два автомата «АКС-74», оптические прицелы, бинокли. Защитные шлемы, оборудованные приборами ночного видения, специальные фонари, позволяющие замечать лазерные лучи минных ловушек или сигнальных устройств, перчатки, боевые аптечки. Систему дистанционного прослушивания объекта наблюдения, электронные «маяки». Запасные магазины для автоматов и винтовок. Фляги с водой, ранцы с сухим пайком, рассчитанным на трое суток. Маскировочную сеть и два пустых рюкзака. Выложив все перечисленное, поднялся, указав на контейнер:

– Там остались только гранаты, две «МОН-100»! Проволока с резинкой, радиоуправляемые мины и «лягушки».

Под «лягушками» подразумевались противопехотные мины-сюрпризы. Они также имели взрыватели дистанционного управления – небольшие брелки-пульты с выдвижными антеннами. Стоило активировать взрыватель, и такая мина подпрыгивала на полтора метра и только тогда взрывалась, срезая осколками всех, кто имел несчастье оказаться рядом с ней в радиусе двенадцати метров. В лесу этот радиус уменьшался до шести метров.

Несмотря на множество перечисленных предметов и средств, все они компактно размещались на бронекостюме и совершенно не влияли на маневренность бойцов. Экипировка спецназовцев была продумана до мелочей, и когда Лазаренко с Рыжовым переоделись, посторонний человек даже не подумал бы, ЧТО при себе имеют офицеры. Закрыв пустой контейнер, они сели на скамейку, поставив возле себя оружие.

И капитан, и прапорщик были готовы к работе.

А вертолет с каждой минутой полета приближал их к месту высадки. Откуда им предстояло начать выполнение поставленной подполковником Шабаниным задачи.

Глава 3

Проводив снайперскую группу и вернувшись в свой кабинет, командир отряда набрал городской номер квартиры прапорщика Рыжова. Супруга Евгения оказалась на месте. Она ответила:

– Алло!

Подполковник спросил:

– Елена Рыжова, извините, не знаю отчества?

– Да!

– Моя фамилия Шабанин Олег Николаевич, здравствуйте.

– Здравствуйте, а что вам, собственно, нужно?

– Я начальник вашего мужа!

– Ах, вот как? Из научно-исследовательского института? Решили сотрудничка прикрыть? Супругу успокоить?

Шабанин ответил:

– Нет, Елена, я не из научно-исследовательского института, я из Федеральной службы безопасности!

Супруга прапорщика оторопела:

– Из ФСБ? Но… тогда… почему вы начальник Евгения?

– А вот это не телефонный разговор! Нам надо встретиться, сегодня же. Понимаю, пригласить меня в квартиру вы не можете, соседи и прочее, поэтому предлагаю в 20.00 встретиться возле магазина, что пристроили к торцу вашего дома! Там я и отвечу на ваш вопрос. Договорились?

– Но почему я должна верить вам? Откуда мне знать, кто вы есть на самом деле?

– А мы, как поговорим, свяжемся с вашим мужем, и он подтвердит, что я тот, за кого себя выдаю, если служебное удостоверение не возымеет на вас действия. За собственную безопасность не волнуйтесь. Я и предлагаю встречу в людном месте, где постоянно находится и охрана магазина, и почти всегда несет службу патруль милиции! Так как?

Елена проговорила:

– Это все так неожиданно! Даже не знаю! А можно я с собой соседку возьму?

Шабанин, улыбнувшись, согласился:

– Возьмите соседку или еще кого, но до места встречи. Присутствовать при разговоре, кроме нас, не должен никто. Думаю, ясно почему.

– Хорошо! В восемь часов я буду у магазина.

В 19.50 подполковник уже прогуливался по тротуару напротив дома Рыжовых. Из служебного дела по фотографии он мог узнать супругу подчиненного. Как узнал ее отчество.

Рыжова появилась перед магазином в сопровождении женщины, державшей на коротком поводке немецкую овчарку. Усмехнулся, одобрив, – бдительность на все сто. Вот только не знает Елена, что ни подруга, ни собака, ни охрана магазина, ни милицейский патруль, обходящий прилегающие к станции метро торговые ларьки, не стали бы помехой, если бы спецы или обученные бандиты решили захватить ее. Но… не знает, и хорошо!

Он направился к Рыжовой.

Та, увидев приближающегося мужчину, поняла, что это тот человек, который назначил свидание, и пошла навстречу. Подруга с собакой внимательно следила за ней.

Встретившись, командир отряда еще раз поздоровался:

– Добрый вечер, Елена Сергеевна!

– Добрый, Олег… Олег…

– Олег Николаевич Шабанин, вот мое удостоверение.

Шабанин показал Елене документ.

Та удивилась:

– Подполковник?

– Да, Елена Сергеевна, подполковник! Руководитель одного из подразделений центрального аппарата ФСБ. И первое, что обязан сделать, так это предупредить вас: о нашем разговоре не должен знать никто, включая и подругу с собакой.

– Но я уже рассказала ей о том, что вы из ФСБ и начальник моего мужа. Пришлось рассказать!

– Ничего. Скажите ей, что я пошутил, разыграл вас, на самом деле являясь сотрудником НИИ, где якобы работает ваш муж. Иначе, мол, вы не согласились бы на встречу. Хорошо?

– Да!

Подполковник достал сигареты, спросил даму:

– Не против, если я закурю?

– Курите!

Шабанин прикурил сигарету.

– Итак, Елена Сергеевна, ваш муж ни к какому НИИ никогда и никакого отношения не имел. Раньше он служил в десантной части, верно?

– Да!

– Так вот! Оттуда прапорщика Рыжова перевели в Федеральную службу безопасности, а не в институт, и сейчас ваш муж действительно в командировке, только не на полигоне или в каком-то городе, а в ином месте, о котором я при всем желании сказать вам не могу. Прапорщик Рыжов выполняет ответственное задание, являясь бойцом секретной группы специального назначения. И ранее он выезжал на подобные задания, а не туда, куда говорил вам. Евгений не имел права раскрыть себя, это, в нарушение закона, делаю я. Почему я это делаю? Ответ прост. Очень переживает в последнее время Женя, что вынужден лгать вам. А сегодня он вообще прибыл по вызову, скажем так, никакой! Я бы заменил его, но… некем. Так что не осуждайте мужа, Елена Сергеевна. Он у вас замечательный человек, профессионал высочайшего уровня, спасший за время службы не один десяток человеческих жизней.

Елена была ошеломлена. Откровение Шабанина стало для нее неожиданным.

Подполковник сказал:

– Ну, а сейчас самое время связаться с Евгением.

Шабанин достал из кейса странную телефонную трубку с толстым стержнем-антенной. Включил спутниковую станцию:

– Внимание! Первый вызывает Зарю!

Находившийся в вертолете Лазаренко ответил:

– На связи, командир!

– Мне нужен напарник!

– Пожалуйста.

Тут же ответил прапорщик Рыжов:

– Слушаю, Первый!

– Поговори со своей супругой, не раскрывая полученной задачи и подтвердив мой статус!

Рыжов удивился:

– С Еленой? Но как…

– Она тебе все объяснит. Я обещал решить твою семейную проблему, вот и пытаюсь сделать это. И, как мне кажется, небезуспешно! Передаю трубку супруге! На разговор не более пяти минут!

Шабанин протянул станцию Елене:

– Прошу! Евгений на связи!

Супруги беседовали ровно пять минут, как и было оговорено подполковником, который на время их общения отошел в сторону. Аппарат отключился автоматически. Услышав длинный гудок, Елена опустила станцию.

Подошел Шабанин:

– Ну, Елена Сергеевна, убедились в том, что я ни в чем не обманул вас?

Супруга Рыжова тихо произнесла:

– Да! Как же я, дура, сама-то не догадалась… но он даже вида не подавал…

– Ваш муж не имел права говорить о службе правду! К сожалению, мы живем в неспокойном мире. Но мне пора, свою миссию я выполнил. Прошу помнить предупреждение: о сути разговора ничего и никому!

– Да, да, конечно!

– И последнее, Елена Сергеевна! Вы можете гордиться своим мужем. Он у нас один из лучших!

– Спасибо вам!

– Не за что, прощайте!

Подполковник повернулся и пошел к метро, где на стоянке его ждала машина.

А Елена вернулась к подруге.

Та сразу же спросила:

– Ну что, Лен, что тебе сказал фээсбэшник? Женька секретный агент?

Елена заулыбалась. Ей сейчас было хорошо. Узнав правду, она чувствовала гордость, и слова Евгения, что он передал по спутниковой связи, о любви к ней звучали совсем не так, как недавно. Сейчас Лена верила мужу. Это потом, дома, сердце укусит, да так и останется внутри тревога за мужа. А сейчас она счастливо улыбалась.

Подруга дернула ее за платье:

– Ты чего, Лена?

– Ничего! А мужчина этот никакой не фээсбэшник. На самом деле начальник отдела НИИ, где работает Евгений, объяснил, что муж не может изменить мне.

– Ему-то откуда знать? И для чего он сотрудником ФСБ представился?

– Боялся, что не выйду на встречу!

– И ты поверила ему?

Елена взглянула на подругу:

– Да, поверила!

– Ну и дура! Мужики, они все одинаковые. Кобели, одним словом! Помашет хвостом сучка, поманит, они тут же в стойку!

– Перестань, Свет! Мой не такой!

– Ну, конечно! Слушай, а что за агрегат он тебе давал с трубой какой-то? Чего ты с ним делала?

– Это телефон, Свет. Поговорила с Евгением.

– И тот, конечно, тебе по ушам ездил, мол, сижу в пустом номере захолустной гостиницы закрытого объекта. Вместо дежурной – солдат. Кругом солдаты и ни одной бабы вокруг, так?

Рыжова взглянула на подругу-соседку:

– Ничего ты, Светка, не понимаешь!

– Ты понимаешь! Развели тебя муженек с начальником как последнюю идиотку, ты и рада! А я тебе скажу, мужикам верить нельзя.

– А если он действительно на работе и не изменяет жене?

– Не пойму, что с тобой происходит, лыбишься, как полудурка какая. Не знала, что ты такая!

Елена вдруг обняла подругу:

– Слушай, Свет, давай лучше вина купим и ко мне пойдем? Выпьем, музыку послушаем!

– Вина?

Светлана задумалась. Отказалась:

– Нет, не получится. Петька не позволит. Ты не знаешь, какой он у меня бешеный!

– А ты с ним ласковей. Можем, впрочем, и его пригласить!

Светка внимательно посмотрела на соседку:

– Ты чего, на Петро глаз положила?

– Эх, Светка, Светка, это не я, а ты полудурка, причем полная! Ладно, пойдем по домам, а то переругаемся.

– Пойдем!

Женщины направились мимо магазина к своему подъезду.

Тем временем за тысячи километров от Москвы вертолет все ближе подходил к конечной цели – опушке крупного лесного массива. Офицеры спецназа почувствовали, что «вертушка» сбавила скорость, началось плавное, по глиссаде снижение. Капитан взглянул на прапорщика:

– Кажется, подлетаем!

Рыжов кивнул:

– Да! И по времени пора бы уже!

– Разговором с женой доволен?

– Еще бы! Теперь у нас все пойдет по-другому! И как только Шабанин решил ей открыться? Ведь рискует не только погонами?

– Он мужик с понятием! Да и кто сдаст его? Я, ты или твоя Лена? Вот то-то же. Никто! Но чтобы у тебя все пошло в семье по-другому, нам с тобой надо выполнить задание и суметь уйти из района применения!

– Все будет хорошо, командир!

– Вот это другое дело. Сейчас вижу и чувствую, рядом напарник, а не закованный в бронекостюм комок неразрешимых проблем!

Из кабины вышел второй пилот, предупредил, что было совершенно необязательно:

– Садимся!

Капитан поднял руку:

– Принято!

Спустя несколько минут вертолет коснулся земли, пилоты тут же выключили двигатель, и вскоре наступила такая неестественная после полета, тревожная, чужая тишина.

Снайперская группа вместе с командиром экипажа покинула вертолет.

Увидев, насколько мала опушка, Лазаренко удивился:

– И как это тебе, майор, удалось посадить здесь «вертушку»?

Пилот улыбнулся:

– Ну не только же вам быть профессионалами. Вы профи в своем деле, мы в своем, хотя, признаюсь, я предпочел бы сотню раз посадить борт на более сложную площадку, чем поменяться местами с вами и пойти туда, где ждет неизвестность.

– Я же наоборот. Так что ты прав, каждый должен делать на войне свое дело.

Капитан взглянул на часы, извлек спутниковую станцию:

– Первого вызывает Заря-11!

Шабанин ответил немедленно:

– Первый на связи!

– Докладываю! Время 20.51. Группа в районе действий. Начинаем работу!

– Принял доклад, Заря! Удачи! Связь со мной по необходимости!

– Есть, связь по необходимости. Отбой!

Уложив станцию обратно, Лазаренко взглянул на напарника:

– Что, Рыжий, двинулись?

– Пошли!

Офицеры пожали друг другу руки, майор вернул капитану карту, и снайперская группа скрылась в зарослях леса. Пилот, проводив спецназовцев, почему-то тяжело вздохнул, поднялся на борт. Вскоре вертолет поднялся над кронами деревьев и, набирая высоту, пошел на север, на специальную площадку возле отдельного полка, дислоцировавшегося на равнине, контакт с командиром и кем бы то ни было из офицеров которого был ему строго запрещен.

Отойдя от места высадки метров на сто, капитан с прапорщиком спустились в небольшой овраг. Здесь Лазаренко остановился, присел у куста, развернул карту:

– Давай-ка, Женя, прикинем, как будем работать.

Прапорщик опустился рядом.

Капитан указал на отметку на карте:

– Вот селение Ак-Мартан, до него километра четыре, и все лесом. Хамид из поселка направился в «зеленку», простирающуюся до перевала. Откуда обойдем Ак-Мартан?

Рыжов пожал плечами:

– Да откуда угодно. Ближе с запада.

– Да, ближе, но с запада предстоит пройти участок открытой местности, не уверен, что там мы не столкнемся с чабанами, мирно пасущими овец. Место вполне пригодно для пастбища.

– Ну, тогда пойдем с востока, третьего варианта не дано, не через само же селение нам с тобой идти?

Капитан повторил:

– С востока!

Прапорщик взглянул на командира:

– Чего задумался, Володь? Все же ясно как день!

Лазаренко ответил:

– Я вот что думаю, Женя, а не задержаться ли нам возле этого Ак-Мартана?

– Смысл?

– Отходить, при удачном раскладе, нам предстоит все одно мимо селения, вот и посмотрим на него вечером, ночью, утром. Прикинем, что за населенный пункт, чем живет, много ли в нем мужчин, чем те занимаются, а?

– Как скажешь! В принципе, знать, что оставляешь за спиной, не помешает! Возможно, и гости от Саммада вновь объявятся в селении. Кто знает, что за дела между местным Али Такоевым и Саммадом.

– Значит, решено! Выходим к селению и следим за ним. Для этого и местечко подходящее возле Ак-Мартана имеется, высотка с обрывом. Оттуда должен быть неплохой вид на поселок. Но это по карте. Как сложится обстановка на месте, на месте и узнаем! Готов?

– Как пионер, ты же знаешь!

Капитан приказал:

– Тогда так, давай вперед и строго на юг. Я за тобой. Если что, доклад мне!

– А что может произойти в лесу с этой стороны?

– Как знать, Женя, как знать! Может, и ничего. Я бы не расстроился!

– Я тоже!

– Пошел!

Прапорщик, закинув винтовку за спину, откинув бронешлем, но не отключая станцию малого радиуса действия, передернув затворную раму «АКС-74», поднялся по склону и пошел на юг, стараясь держаться ближе к оврагу. Выждав несколько минут, капитан вызвал его:

– Рыжий! Я – Лазарь, как дела?

Прапорщик ответил:

– Нормалек!

– Иду следом!

– Давай!

Капитан, также подготовив автомат к бою, пошел за прапорщиком.

Марш длился сорок минут.

В 21.58 прапорщик вызвал капитана:

– Лазарь! Я – Рыжий!

– На связи, Рыжий!

– Вышел на высотку. Место действительно замечательное, в смысле пригодности для контроля над селением.

– Ты и вниз посмотрел?

– А как же!

– Разве я приказывал делать это?

– Но и не запрещал!

– Ладно! Жди, выхожу к тебе!

Лазаренко отклонился правее, глубже в лес. Вышел на высоту с востока.

Прапорщик встретил его в небольшой ложбине, откуда открывался хороший вид на Ак-Мартан и «зеленку» за селением, вплоть до перевала, затянутого сумеречной пеленой. Рыжов произнес, оценивая ложбину:

– Готовая позиция, командир, трава. Можно веток наломать, чтобы удобнее было лежать.

Капитан запретил:

– Никаких веток, никаких следов. Я подход к высоте с востока проверил, давай-ка прогуляйся в сторону запада, посмотри, что там.

– И как далеко отойти от позиции?

– Метров на триста. Обнаружишь следы человека, какой бы давности они ни были, сообщи мне!

– Понял!

– А понял, иди! Да, отстегни маскировочную сеть, я, пока гулять по лесу будешь, накрою ею ложбину.

Прапорщик отстегнул прикрепленный к ногам чехол с сетью внутри и нырнул в кусты, став для капитана невидимым. Командир группы оборудовал позиции, и после того, как накрылся сетью, враг не обнаружил бы ее, даже пройдя в метре от ложбины. Закончив с маскировкой, Лазаренко в бинокль осмотрел селение. Ничего необычного в нем не было. Все, как в любом населенном пункте. Мечеть с минаретом, рядом два крупных дома, огороженных высокими заборами, дальше вдоль улиц дома поменьше. Но каменные, добротные. И сады с виноградниками, кольцом опоясывающие поселок. Людей на улицах мало. Женщины во дворах. Моют казаны, другую кухонную утварь.

Мужчины на топчанах. Кто в нарды с соседом играет, кто в одиночку лежит, глядя на суету семейства. Тишь и благодать. И никакой тебе войны! Казалось, выйди сейчас к людям, встретят, как гостя, накормят, напоят в любом доме, спать уложат, утром проводят с бурдюком местного вина. Но это обман. Войти в Ак-Мартан можно, и встретят наверняка приветливо, и спать уложат. Вот только утром либо не проснешься, либо окажешься рабом. Таковы реалии. А может, капитан спецназа ошибается? К сожалению, нет! Войну, как говорили мудрецы, начать легко, одним выстрелом, а вот прекратить ее сложно, если возможно вообще. И даже если погасить открытое противостояние, то останется ненависть. А ненависть та же искра. Подуй на нее, и пламя разгорится вновь. Пламя войны. Да, какую же все-таки глупость совершили власти, решив снять проблему мятежной Чечни силовым методом. И ведь были варианты не допустить кровопролития. Были. Лазаренко знал это. Но армейское командование недооценило силы Дудаева. В результате получило кровавый Новый год в Грозном, где в одну ночь полегло столько солдат, сколько не гибло за год активных боевых действий в Афганистане. Может, это и преувеличение, кто вел карательную статистику? Те же, кто и начал войну, но потери в первый же день боев оказались настолько крупными, что практически парализовали не только командование вооруженных сил, но и все российское общество. А что пошло дальше, так то и вспоминать не хотелось. Бомбардировки, артиллерийские налеты. И ведь гибли-то не только бойцы Джохара, но и мирные жители. В том числе и русские, и украинцы, и чеченцы, все, кто остался в городе. Да, бойню устроили знатную. Но что обидно, и людей погубили тысячи, и никаких целей не достигли. Напротив, получили проблему, которая до сих пор терзает страну.

Нерадостные размышления капитана прервал появившийся, как фантом, бесшумно и мгновенно, словно возник из небытия, прапорщик. Нырнув под сеть, разместившись рядом с командиром, доложил:

– Ваше приказание выполнено, товарищ капитан!

– А если подробней, товарищ прапорщик?

– Можно и подробней. Короче, Вова, лес с запада чист. Обошел приличный сектор, нигде никаких следов человека. Ни свежих, ни давнишних. Звериная тропа есть, но тоже заросшая. Видимо, зверь перестал выходить к селению.

– А что за тропа?

– Скорее всего, волчья!

– Ясно, значит, вокруг тихо?

– Пока, по крайней мере, тихо!

Лазаренко приказал:

– Установи дистанционное прослушивающее устройство микрофоном в тыл и во фланги, соедини сигнализатор изменения общего фона с моей станцией двусторонней связи и отдыхай! До двух часов наблюдение за населенным пунктом веду я, после, до семи утра – ты! После чего обходим Ак-Мартан, если ничего не произойдет за ночь, и начинаем поиск логова Саммада.

Прапорщик вздохнул:

– Это ж сколько нам бродить по «зеленке» противоположной стороны придется. Как представлю…

Капитан перебил подчиненного:

– А ты не представляй! Думай о доме, заснешь! Так будет лучше. Найти Саммада нам предстоит в любом случае, и ты об этом прекрасно знаешь! Даже если он ушел на перевал, чего я не исключаю!

– Спасибо, обнадежил! Но ладно! Ты прав, Володь, валить наемника придется по-любому!

Прапорщик, установив микрофоны прослушки и настроив их на сигнал станции командира группы, отвернулся лицом к травянистому склону, тут же уснул. Рыжов умел использовать возможность отдохнуть, прекрасно зная, в дальнейшем обстановка может сложиться так, что будет не до сна.

А капитан через бинокль продолжал обследовать селение. Оптика позволяла наблюдать за объектом как днем при ярком солнце, так и в условиях сплошной мглы.

Первая половина ночи прошла спокойно. Командир группы, обследовав местность, наметил маршрут движения, используя балку, что спряталась за небольшой рощей, отстоящей от поселка метрах в ста с востока. Овраг, почему-то не отмеченный на карте, оказался как нельзя кстати, так как обеспечивал проход группы мимо Ак-Мартана незамеченной и прямо в лесной массив, тянущийся до перевала. Массив, в который ушел лесной гость Али Такоева.

В два часа, словно по звонку будильника, поднялся Рыжов. Зевнул, потянулся, ополоснул лицо из фляги. Фыркнул. Спросил командира:

– Ну, что тут у нас, Володя?

Лазаренко ответил:

– Все нормально! Вот только до семи утра торчать здесь не будем.

– Что так?

– Взгляни на рощу слева от селения.

Прапорщик посмотрел в бинокль:

– Ну?

– Что ты занукал? Рощу видишь?

– Конечно! Не слепой!

– А что наблюдаешь за ней?

– Погоди! Вроде как овраг! Точно, балка. Так… и тянется она до самого леса южной оконечности Ак-Мартана! Это проход!

– Усекаешь! Вот только сравнительно безопасно пройти по нему можно до восхода солнца. А светает где-то в четыре! Значит, выходим на охват селения в 3.30!

– Но ты отдохнуть не успеешь!

– Полтора часа мне хватит! Я на массу, ты паси аул!

– Принял!

Рыжов сменил на посту Лазаренко.

Тот мгновенно уснул.

Прапорщик, как и командир, принялся обследовать местность вокруг населенного пункта. Микрофоны прослушки, направленные в тыл и во фланги позиции наблюдения, ничего тревожного не фиксировали. Так, шум обычной жизни ночного леса. Но в половине четвертого спецы не смогли начать движение. Причиной послужило неожиданное появление со стороны леса в три часа сгорбленной одинокой фигуры.

Рыжов едва не пропустил ее, до того внезапно она появилась. Но не пропустил и сосредоточил на ней все внимание. В селение вошел мужчина. Он, видимо, хорошо знал Ак-Мартан, а скорее всего, являлся жителем поселка. Об этом говорило то, что собаки, которые ночью подняли бы невообразимый шум, появись на территории их охраны чужак, сейчас молчали. Пройдя проулок, мужчина остановился у третьего с края дома, точнее, забора. Осмотрелся, открыл калитку металлических ворот и прошел в дом. Вел себя он как хозяин небольшой усадьбы. После того как он проник в жилище, в одном из окон зажегся тусклый свет.

Подумав, прапорщик решил разбудить капитана:

– Володь! Подъем!

– Что, полчетвертого?

– Нет, три!

– Так какого черта?

– Ты погоди чертыхаться? Из «зеленки» в селение вошел какой-то мужик.

Капитан встрепенулся:

– Очередной гость Али Такоева?

– Да нет, он не пошел в центр Ак-Мартана, вошел в дом на окраине поселка.

– Вот как? И что за дом?

– Проулок между виноградниками и домами прямо напротив нас со стороны леса видишь?

Лазаренко припал к биноклю:

– Вижу!

– Так вот, в третий слева от леса дом он и вошел.

– Это где окно светится?

– Точно!

– Хм! И собаки не лаяли, я бы проснулся. Значит, что? Местный житель?

– Наверное! А может, человек, часто бывающий здесь?

– Может, и так. Но кто бы он ни был, этот мужчина связан с лесом! Что абрек мог делать в лесу? Уйдя туда до нашего появления на высоте?

– Это можно только у него узнать!

Капитан задумчиво повторил:

– У него узнать!.. Да, не мешало бы поговорить с ним, но… как?

Прапорщик сказал:

– Дом практически с краю…

Командир группы прервал подчиненного:

– И не думай! Захват абрека в его доме исключен. Спалимся в момент!

– Но и пропустить данный факт не можем! Он наверняка пришел из лагеря Саммада! Вопрос: что он там делал?

Капитан взглянул на прапорщика:

– Слушай, Рыжий, а прослушка до дома не достанет?

– Вряд ли, но попробовать можно!

– Давай пробуй!

Евгений снял самый большой из трех микрофонов, направил его в сторону селения. Надел наушник. Через секунды отрицательно покачал головой:

– Не достает! Подожди, а где у нас кот появился?

– Кот?

– Угу! Слышу слабое мяуканье!

Капитан через бинокль обшарил близлежащую к дому человека из леса территорию, воскликнул:

– Черт! Да вон он, кошак, под забором сидит!

– Каким забором?

– Забором дома, что стоит перед нужным нам зданием, видишь?

– Сейчас вижу! Но тогда нашей аппаратуре для работы не хватает каких-то двадцати метров.

Капитан понял подчиненного, приказал:

– Давай, Рыжий, спустись под обрыв. Оттуда должен услышать объект!

– Принял, пошел!

Прапорщик, захватив оборудование дистанционного прослушивающего устройства, предварительно настроив его как на прием и перехват сигналов с объекта аудионаблюдения, так и на передачу сигнала к другой системе, оставшейся на позиции командира группы, вышел на склон и скрылся в кустах.

Вскоре капитан услышал сначала шум, треск, какое-то скрипение, затем тихую, но отчетливую речь. Говорил мужчина. И делал он это с отчаянием в голосе:

– Не могу я больше, Мила! Не могу! Али загнал нас в угол. Чувствую, недолго нам осталось жить.

В ответ испуганный женский голос:

– Но ты же говорил, что Саммад собирается уйти отсюда!

– В этом вся опасность. Араб не тот человек, вернее, он не человек, а кровожадное животное, чтобы оставлять в живых свидетелей его пребывания здесь. Он осторожен. Думаю, Али тоже поплатится за свою осведомленность. Больше всего Саммад боится, что ему на след выйдут русские спецслужбы. После того как он потерял ногу, попав в засаду, араб панически боится спецназ русских.

– Но ведь его людей видели почти все жители Ак-Мартана.

– Кого они видели, Мила? Небольшой отряд бандитов? Разве боевики редко проходят через селение? Никто не знает, что в лесу прячется целая банда самого Саммада-Костыля. А в банде пятьдесят штыков, не считая главаря и его помощника, шакала Хамида. Кроме… Али и меня! Саммад уничтожит нас.

Женщина прошептала, но капитан разобрал шепот:

– Что же делать, Саид? Если мы обречены, то и уйти из селения нам не дадут!

– Не дадут! Тем более после встречи с Али я должен вернуться в лагерь Саммада. Если мы попытаемся скрыться, далеко не уйдем. Догонят псы Али. И куда идти? С двумя детьми. Кто и где нас ждет? За что всевышний так наказывает нас?

Женщина сказала:

– Если б не долг, не те проклятые деньги, что ты взял у Али, ничего не было бы.

– Но я же взял их не для себя! Не возьми я их, мы остались бы без запасов круп и тогда не пережили бы зиму!

– Зиму?! А теперь мы можем не пережить несколько дней! Имея запасы продовольствия на зиму! Что ж! Видно, такая нам выпала участь. Остается только молиться. Аллах милостив, он не может допустить такой несправедливости.

Мужчина вздохнул:

– Молитва, Мила, не поможет! Я вот думаю, что тебе сегодня же надо покинуть Ак-Мартан. Иди в горы, иди на север к равнине. Там русские войска. Там жизнь твоя и наших детей. Даст Аллах, успеешь уйти. Пока я нужен Саммаду и буду находиться под его контролем, вас не хватятся. Только ни в коем случае никому не проговорись. А лучше – уходи прямо сейчас. Да! Быстро собирайся, бери детей и уходи!

– А ты?

– Обо мне не думай! На тебе дети! Сохрани им жизнь, это самое главное!

– Но как мы без тебя?

– Я могу умереть в любой момент. Любой человек может умереть в любой момент. Считай, что я просто умер. Сохранишь память – хорошо, нет… мне этого не узнать. Все! Не теряй времени! Собирайся! Возьми с собой только то, что сможешь нести. Потом разбудим детей, и я провожу тебя до обрыва. Дальше не пойду. Собирайся, женщина, я все сказал!

– Саид?!

– Больше ни слова, Мила! Не рви мне сердце, оно и так в слезах!

Женщина, плача, проговорила:

– Я подчиняюсь твоей воле, Саид! Но знай, лучше бы я умерла вместе с тобой!

Капитана вызвал прапорщик, взволнованно спросил:

– Ты все слышал, командир?

– Слышал!

– У нас появился неплохой шанс и выйти на Саммада, и помочь несчастной семье!

– Согласен! Значит, они пойдут на высоту, где наша позиция?

– Да! Но сам Саид останется у подножия.

– Понял! Следи за домом, я спускаюсь к тебе.

– Давай!

Чеченская женщина собрала скудные пожитки в узел, вынесла его в комнату, служившую и прихожей, и зимой кухней. Ее муж в это время сидел на скамейке и задумчиво курил. Женщина сказала:

– Я готова, Саид! Теперь дети!

Мужчина поднялся:

– Бери дочь, я – сына и узел!

Спустя несколько минут семья покинула дом. Пошла в противоположную от позиции спецназовцев сторону, что не осталось без внимания офицеров. Они переглянулись. Прапорщик проговорил:

– Куда они? Договорились же идти к холму?

– В обход пошли! Иначе им пришлось бы идти через поселок, а в это время кто-то из соседей может и проснуться.

– Хорошо, если так! Надо бы слушать их и дальше!

Капитан уверенно сказал:

– Им на юг хода нет, только на север. А чечен ничего мужик, собой жертвует ради жены и детей. Думаю, договоримся с ним!

– А куда ему деваться?

– Да, деваться этому Саиду некуда. И сколько таких вот Саидов, прижатых коварством наемников и обстоятельствами, шантажом и угрозами, вынуждены идти в банды моджахедов.

Прапорщик добавил:

– А мы и солдаты – убивать их! Война, мать ее!

– Да, Женя, война! Но не мы с тобой ее начали!

– Утешение, капитан, признаться, слабое!

– Ты прав, но хорош базарить. Следи за семьей, а я проконтролирую общую обстановку!

Саид с Милой и детьми обошли селение справа, перебежали через дорогу, уходящую в Ак-Мартан и на запад, вошли наконец в полосу густого кустарника. Здесь сделали привал, посмотрели, не заметил ли их бегство кто-либо из соседей. Судя по тишине, семью не заметил никто. Саид подождал, пока жена отдохнет, затем разбудил сына. Тот был постарше и мог свободно перемещаться самостоятельно долгое время. Могла идти и дочь, но она слишком мала, а впереди подъем. Ее, как и узел, предстоит хрупкой чеченской женщине нести на руках. Так думал Саид, печально глядя на самых дорогих для него людей, мысленно прощаясь с ними. Не знал он, что спасение рядом и придет оно от того, от кого он совершенно не ждал никакого спасения.

Саид сказал:

– Ну, все, Мила, давай попрощаемся! Тебе надо идти! Я знаю, насколько это тяжело, но ты обязана дойти до русских. Обязана спасти детей…

И застыл вдруг, словно остолбенев, увидев, как из кустов вышел вооруженный человек в необычном камуфлированном костюме и проговорил:

– Русские уже здесь, Саид! Так что супруга пусть еще немного отдохнет.

Мила чуть было не потеряла сознание. В глазах вдруг потемнело, земля качнулась под ногами. Она, как и муж, совершенно не ожидала появления здесь постороннего мужчины, да еще русского.

Чеченец пролепетал:

– К-кто вы?

Лазаренко – а это он вышел к семье Саида, пока Рыжов наблюдал за селением, – представился:

– Капитан российского спецназа! Фамилию называть необязательно. Я в курсе того, какая угроза нависла над тобой и твоей семьей, Саид. Ты крепко попал, связавшись через Али с Саммадом, подставив под пулю собственную жену и детей. Сделанные тобой дома выводы правильны. Вас бы Саммад не оставил в живых. Но, как говорится, все течет, все изменяется. Ты хочешь что-то спросить?

Саид кивнул:

– Да! Вы знаете Такоева и что недалеко от Ак-Мартана устроил лагерь Саммад?

– Знаем! Как и то, что селение недавно навещал помощник Костыля, Хамид!

– Но, но… откуда? Или…

Капитан прервал чеченца:

– Не строй предположений, Саид, неблагодарное это дело. Скажи лучше, ты хочешь, чтобы твоя семья оказалась в безопасном месте, а сам ты через некоторое время воссоединился с ней?

Чеченец взволнованно воскликнул:

– Еще бы. Я об этом уже и не мечтал, понимая, что иду на верную смерть!

Капитан сказал:

– Ну, тогда тебе придется помочь нам. Ты поможешь нам, мы поможем тебе.

– Я согласен на все условия, но не вижу, чем могу быть вам полезен!

Лазаренко посмотрел в глаза Саиду:

– Ты знаешь, где находится логово Саммада?

– Да, конечно, Али использовал меня курьером!

– Очень хорошо! Еще вопрос: ты готов помочь нам выйти на головореза?

– Да!

– Прекрасно! Тогда давай сначала решим вопрос с твоей семьей!

Капитан извлек спутниковую станцию:

– Первый! Я – Заря, прошу ответить!

Подполковник ответил слегка сонным голосом:

– Что у тебя случилось, Володя?

– Непредвиденные обстоятельства вынудили разбудить вас!

– Что за обстоятельства?

Лазаренко кратко, но подробно изложил суть дела, связанного с неожиданным появлением в ходе операции Саида, его жены и детей.

Подполковник, выслушав, сказал:

– Это удача, капитан! Тебе опять чертовски повезло!

– Почему опять?

– Потому, что тебе всегда везло! Ну ладно, что конкретно требуется от меня?

– Обеспечить безопасность семьи Саида!

– Каким образом я могу это сделать?

Капитан объяснил:

– Я закреплю на одежде женщины электронный сигнализатор поиска, активирую его и направлю ее с детьми на север. Вы же немедленно свяжитесь с Бортом-01 и отправите его в район нашей высадки. Откуда один из пилотов, используя аппаратуру приема сигналов, выйдет навстречу женщине. Забрав семью, вертолет может доставить ее, куда прикажете, и вернуться в сектор ожидания вызова.

Подполковник ответил:

– Я все понял! Экипаж и все, кто надо, немедленно получат приказ на действие в интересах семьи. Что планируешь ты?

– Ну, а я планирую продолжить акцию, но уже с проводником!

– Хорошо! Высылай женщину с детьми и работай с проводником! Еще ко мне что есть?

– Пока нет!

– Тогда до связи, Заря!

– До связи, Первый!

Отключив станцию и уложив ее в чехол, закрепленный на бронекостюме, капитан взглянул на чеченца:

– Ты слышал мой разговор с начальством, Саид?

– Да, господин капитан, слышал!

– Так что обеспечим мы безопасность твоей семьи!

– Теперь я уверен в этом! Позвольте помочь ей подняться на холм?!

Лазаренко улыбнулся:

– Не стоит! Если ты не против, твоей Миле поможет мой человек. А мы с тобой займемся работой! Но сначала закрепим на одежде твоей жены вот это, – Лазаренко извлек из кармана с виду обычную булавку с крупным наконечником, объяснив: – Это «маяк». По его сигналам семью отыщут в лесу, если она собьется с курса.

– Понятно!

Капитан подошел к Миле:

– Извините, женщина, одна маленькая деталь к вашему платью.

Он воткнул булавку, надавил на наконечник, тем самым активировав «маяк». Сказал Саиду:

– Попрощайся на время с близкими и за работу!

– Хорошо!

Капитан вызвал по двусторонней связи Рыжова:

– Рыжий!

– Да?

– Что в ауле?

– Тишина!

– Давай к нам!

– Иду!

Прапорщик появился спустя какие-то секунды:

– Слушаю, командир!

Лазаренко указал на супругу чеченца и детей:

– Поможешь женщине и детишкам подняться на холм, там же наверху сожжешь кислотой узел. Им он не понадобится, а будет только мешать. Направишь семью на север, определив хотя бы первоначальные ориентиры, впрочем, чеченцы в горах и лесу чувствуют себя, как индейцы в прериях. Но направишь! После чего возвращаешься сюда! Вопросы?

– Ну, какие могут быть вопросы?

– Выполняй!

Капитан позвал чеченца:

– Саид! Время!

Тот ответил:

– Да, да, все!

Поцеловав жену и детей, к которым направился прапорщик, он подошел к Лазаренко:

– Слушаю вас, господин капитан!

Оглянулся.

Лазаренко успокоил чеченца:

– Не волнуйся, Саид, с твоими близкими будет полный порядок, напарник поможет им подняться, укажет направление движения и вернется.

Чеченец кивнул:

– Хорошо!

Капитан вновь улыбнулся:

– Конечно, хорошо! А пока мой человек отсутствует, поговорим о том, что нам предстоит вместе сделать. И о там, как это предстоящее мы сделаем! Ты готов?

– Да, господин капитан!

– Тогда ответь мне на несколько вопросов.

– Все, что смогу!

Офицер и чеченец присели на ствол поваленного дерева.

Капитан извлек из внутреннего кармана карту, взглянул на часы. Они показывали 3 часа 47 минут воскресенья 10 июля.

Глава 4

Демидовск, 10 июля

С утра зарядил дождь. Телефонный звонок в квартире Куприяновых раздался, когда семья завтракала. Андрей, отложив вилку, поднялся:

– Наверное, мама!

Взглянул на детей:

– Ну что, ребятня, навестим бабушку?

Аленка радостно согласилась:

– Конечно!

Андрей посмотрел на окно, покрывшееся рябью водяных брызг:

– Вот только дождь, но ничего, не размокнем.

Он прошел в коридор, снял трубку:

– Да?

Но услышал не голос матери, а баритон заместителя владельца фирмы «Караван» Молоканова:

– Доброе утро, Андрей!

– Здравствуйте, Юрий Петрович!

– Отдыхаешь?

– Да вот к матери собрался.

Молоканов проговорил:

– Это хорошо! Мать – святое, нельзя забывать ту, кому обязан жизнью. Но ты мог бы перенести визит на вечер, конечно, если согласишься на одно предложение?

– Что за предложение, Юрий Петрович?

– Командировка тут одна срочная образовалась.

– Но я только что вернулся из рейса.

– Знаю! Но почему решил предложить работу тебе, а не кому-то другому, кто уже давно не выходил в рейс, объясню. У нас в большинстве своем ребята либо холостые, либо бездетные. Тебе же семью кормить надо. А поездка выгодная!

Куприянов заинтересовался:

– Что за поездка, когда, куда и насколько выгодная?

– Надо коньяк бросить в столицу. Выезд завтра утром, а насколько выгодна, суди сам: тридцатка чистоганом по возвращении плюс командировочные и расходные на дорожных ментов.

Андрей удивился:

– Тридцать тысяч за рейс?

Молоканов добавил:

– Это чистыми, Андрюша! И сразу, как только вернешься.

– Но почему так много?

– Так и груз дорогой, не любому доверишь! Так как?

– Да, я, в принципе, согласен!

– Вот и ладненько! Тогда давай сейчас на фирму, проверь машину и под погрузку. Впрочем, я сейчас на базе, подъезжай, все объясню на месте. А потом и к маме!

– Хорошо! Выезжаю!

Положив трубку, Куприянов вернулся к семье.

Жена спросила:

– Ну, что мама?

– Это не мама звонила, а заместитель Лученкова.

– С работы? В воскресенье? Что им надо?

– Рейс выгодный предложил Молоканов.

– Ты же…

– Да, Оля, я только из поездки, но посуди сама, Молоканов обещал тридцать тысяч рублей. И делов-то – коньяк в Москву отвезти.

– Тридцать тысяч? Так много? По-моему, еще никогда так не оплачивали тебе один рейс.

– Не оплачивали. Теперь вот решили заплатить. Молоканов насчет оплаты слово держал всегда.

Ольга задумчиво произнесла:

– Это очень странно, Андрей, не находишь?

– Что странно, согласен, но если разобраться, какой может быть подвох? Лученков работает открыто, легально, без всяких там леваков, по крайней мере, мне ничего такого не предлагал ни разу. Груз и документы я проверю лично. А деньги? Ну, раз сам обозначил сумму, то отказываться глупо. Коньяк наверняка доход шефу принесет не малый. Что для него какая-то тридцатка? И потом, Молоканов объяснил, почему в этот рейс выбрали меня. У нас же двое детей!

Ольга недоверчиво покачала головой:

– Что-то не верится мне в щедрость твоего Лученкова. Какой-то интерес, кроме коньяка, он точно имеет. Дались ему наши проблемы и наши дети.

Андрей спросил:

– Мне позвонить и отказаться? Сказать, жена заподозрила неладное? Я могу! Но где окажусь завтра? На улице и без работы? Если уж жизнь пошла такая, что условия диктуют те, кто имеет власть и деньги, нам остается принимать ее такой, какая есть! И пользоваться любой возможностью заработать. Слетаю в Москву, это двое суток, не больше, и тысячу баксов можно в заначку положить. Глядишь, и сменим нашу старушку «семерку». Или, наконец, отремонтирую. А то стоит без дела! Но если ты настаиваешь на отказе, я откажусь!

Ольга спросила:

– И когда предстоит ехать?

– Завтра с утра! Но сейчас мне надо на базу, в мастерской на яме проверить машину да поставить ее под погрузку. И сразу обратно. Или давай сделаем так: ты с детьми езжай к маме, а я туда подъеду. И сразу домой!

Жена согласилась:

– Хорошо! Только ты постарайся не задерживаться на работе, ладно?

– А когда я задерживался? Отработал и к семье! Мужики надсмехаются, мол, ни выпить с ними, ни просто посидеть не могу. Считают, под каблуком жены я. А мне плевать. Семья прежде всего. Выпить я могу и дома!

Ольга улыбнулась:

– Насчет этого, да и всего прочего, ты примерный муж! Мне хорошо и спокойно! И дети одеты, обуты, не хуже других. Боюсь, не оборвется ли случайно наше счастье?

– Оля! Ну почему у тебя такие мысли?

– Не знаю, Андрюш! Предчувствие какое-то нехорошее!

Куприянов подошел к жене, положил руки на плечи:

– Это погода виновата. Не беспокойся, не в первый раз еду. Все будет хорошо. И у нас еще ночь впереди. Уверен, утром ты проводишь меня с другим настроением.

Ольга наклонила голову к сильной руке мужа:

– Я люблю тебя, Андрей! А предчувствие, наверное, ты прав, из-за погоды. Ненавижу дождь и слякоть. Но давай не будем тратить время, заканчиваем завтрак и по делам. Ты на базу, мы с детьми к Маргарите Алексеевне!

Спустя полчаса они расстались на остановке. Жене с дочерью и сыном предстояло ехать на одном автобусе, Андрею на другом. Первым подошел автобус Куприянова.

Вскоре он вошел на территорию базы. Охрана, видимо, предупрежденная, пропустила его через контрольно-технический пункт, даже не поинтересовавшись, куда он идет и зачем, несмотря на выходной день. Андрей прошел к машине. Там его встретил Молоканов:

– Пришел?

– Да! Как и договаривались!

– Хорошо!

– Так я в мастерскую? Надо проверить ходовую, тяги, тормоза, свет.

– Не беспокойся. Загоняй «КамАЗ» на яму, там Петрович ждет. Он и проверит машину, или ты ему не доверяешь?

Петрович работал механиком более тридцати лет и знал технику как свои пять пальцев. Его на фирме уважали. Но отчего и он сегодня здесь? Неужели из-за машины Куприянова?

Предугадав вопрос, Молоканов сказал:

– Знаю, о чем хочешь спросить. Да, я попросил Петровича специально выйти сегодня, чтобы помочь тебе.

– Но я и сам бы справился!

– В этом никто не сомневается. Я всего лишь хотел не затягивать работу в выходной. Ты поставишь машину в мастерскую, Петрович проверит ее, мы же тем временем обговорим маршрут движения, я передам тебе путевые документы. После чего загонишь «КамАЗ» в один из ангаров, и на этом все! До завтра все свободны! И я к приятелю на юбилей успею, и ты мать навестить тоже! Как видишь, все объяснимо. Но давай! Ставь «КамАЗ» в мастерскую и поднимайся ко мне в кабинет!

Молоканов направился в контору, Андрей открыл дверку машины, поднялся в кабину. Погонял движок на малых оборотах, набирая воздух в ресиверы. Заехал в мастерскую, где встретил Петровича.

Тот курил возле пожарного щита, переодевшись в замасленную робу. Куприянов поприветствовал механика:

– Здорово, Петрович! И тебя оторвали от отдыха?

Петрович махнул рукой:

– Мне-то что? Мне без разницы, где выходной проводить. Дома ли или тут, на базе! Как жена умерла, стало все без разницы. Дети своей жизнью живут. Разъехались кто куда. Им не до старика. Да я на них не в обиде. Молодым жить надо, а не со старым пнем возиться.

– Ну какой ты пень, Петрович? И какой старик? Мужик в силе! Одному, конечно, плохо, но что ж поделать, если каждому отведен свой срок.

– Это точно. Но ладно! Претензии к машине есть?

– Да нет вроде! Вчера только из рейса. Прошел трассу без проблем. А там черт его знает, может, где чего и надо подвернуть, отрегулировать. Да, чуть не забыл, левый задний габарит вместе с поворотником барахлит. То горит, то нет!

– Разберемся!

Андрей собрался покинуть мастерскую, но остановился у ворот, обернулся, спросил у механика:

– Петрович? Если не секрет! Сколько тебе Молоканов за сегодняшний выход на работу заплатить обещал?

Петрович ответил:

– Почему обещал? Уже заплатил. Две штуки! Неплохой калым, да?

– Да! Совсем неплохой!

Куприянов вышел на улицу. Дождь сменился изморосью. Андрей прикурил сигарету. Подумал: права Ольга, как-то странно ведет себя Молоканов. Водителю за обычный, в принципе, рейс предлагает по сути тройной тариф, механика вызывает безо всякой причины и платит ему пятую часть месячной зарплаты за пару от силы часов профилактической работы. Почему вдруг так сорит деньгами заместитель Лученкова? Без ведома шефа он ничего не делает. А Борис Анатольевич деньги считать умеет. Прижимистый мужик. И вдруг такая щедрость? Действительно, что-то в этой командировке не то. Но что? И как узнать, в чем заключается это «не то»? У Молоканова не спросишь, Петрович не в курсе. Черт! Вроде все чисто, а с другой стороны, не совсем. Ну не стал бы за обычную командировку Лученков платить такие бабки. А может, на самом деле решил отметить его, Куприянова? Андрей на хорошем счету, исполнителен, ни с кем не конфликтует, машину содержит в исправности, от работы не отказывается. Вдруг Лученков просто так, безо всякой задней мысли, в виде поощрения решил увеличить плату? Или такое невозможно? Человек, может, Андрею искренне помочь желает, а Куприянов ищет подвох в его действиях. Но хватит! Все одно, в рейс идти придется, а то, что за поездку такие деньги предлагают, разве это плохо? Совсем неплохо. И к черту мысли. Надо работать. Семью содержать. Ему еще детей поднимать. Все остальное ерунда. Семья – прежде всего!

В кабинете Молоканов предложил Куприянову присесть за стол совещаний. Бросил перед Андреем пакет, объяснив:

– Здесь вся необходимая документация на товар, включая сертификаты, путевой лист, командировочное удостоверение. О маршруте. Он несколько необычен, так как лежит не по трассе, а предполагает крюк через поселок Партизан. Объясняю, с чем это связано. А связано это с тем, что шесть ящиков, на что имеется накладная, надо оставить в ресторане названного поселка. От Партизана выход на федеральную трассу. Далее к столице. Не доезжая МКАД, тебя встретит представитель фирмы покупателя. На посту ДПС. Он будет на «Жигулях» восьмой модели. Но инспектора опознают «КамАЗ» и остановят тебя. Не для проверки, а для того, чтобы с тобой вступил в контакт представитель покупателя. Затем следуешь за ним до складов фирмы. Оттуда звонишь мне! И только после этого разгружаешься!

Куприянов спросил:

– Как я узнаю, что в «восьмерке» именно тот человек, который представляет фирму покупателя?

Молоканов одобрительно кивнул:

– Молодец. Правильный вопрос! Отвечаю: у представителя покупателя должен быть такой же договор реализации коньяка, как и тот, что находится в переданном тебе конверте. На досуге ознакомишься с ним!

– Обратно пойду пустой?

– Если не зацепишь калым, чему я не препятствую, да!

– Отдых на фирме столичной обеспечат или притуляться где-нибудь самому?

– Обеспечат, но ты вправе решать этот вопрос самостоятельно. Хочешь трахнуться с плечевкой, вставай на открытой стоянке! Это твое дело. Все мы люди, все мы иногда желаем расслабиться.

– Меня подобное не касается!

– Тем лучше, Андрей! С маршрутом и порядком передачи груза все ясно?

Куприянов ответил:

– Да!

– Хорошо! Ну вот, кажется, и все! Хотя нет же, конечно! Что это с моей памятью? Старею, наверное! И ты молчишь. А командировочные и расходные? Почему не спрашиваешь?

– Думал, завтра утром диспетчер выдаст!

– Диспетчера завтра не будет. Заболела. Еще одна проблема! Придется Петровича привлекать. Не брать же со стороны работника на неделю? Так, подожди.

Молоканов выдвинул ящик стола, достал портмоне. Из него тысячные купюры.

– Здесь командировочных – три штуки и расходных – червонец! Отчитываться, как и прежде, за эти деньги не надо. Официальный отчет оформит и проведет по своим талмудам бухгалтер. Пересчитай!

Андрей пересчитал деньги.

Молоканов подмигнул Куприянову:

– Сколько сэкономишь, все твое, а ты у нас парень кредитный! Не подумай, я не в укор. Напротив, в этой жизни чего-то может добиться только тот, кто умеет считать деньги, а не тратить их на кабаки и проституток. Ты умеешь считать, значит, рано или поздно, но добьешься жизни лучшей.

Куприянову были приятны слова начальника.

Заместитель владельца фирмы прикурил сигарету. Выпустив дым к потолку, сказал:

– С бумагами и финансами все, маршрут обговорили. Не забудь про ресторан в Партизане, Петрович уже, наверное, проверил «КамАЗ», что надо, сделал. Иди, Андрей! Загоняй машину в ангар № 2 и двигай к своим. Утром, в семь часов ты должен выйти с базы! Фура к этому времени будет загружена. При желании можешь прийти пораньше и все сам проверить. Даже вскрыть коробки. Хоть все!

– Посмотрим! Может, и проверим! Я могу идти?

– Конечно! Привет семье и тысяча извинений за то, что вырвал тебя из дома в выходной день. Но, по-моему, оплата предстоящей работы того стоит! Или я не прав?

Куприянов кивнул:

– Правы! До свидания, Юрий Петрович!

– До свидания, Андрей! Помяни мои слова, у тебя хорошие перспективы.

Андрей вышел из кабинета, затем из офиса.

Заместитель владельца фирмы подошел к окну.

Молоканов, глядя в спину идущему к мастерской водителю, тихо повторил:

– Да, Андрюша, у тебя очень хорошие перспективы…

И еще тише добавил:

– Стать завтра покойником! Жаль, конечно, но что поделать, если тебе не повезло! Просто не повезло в этой жизни!

Молоканов тряхнул головой:

– Ладно! Все! Прочь эмоции! Забыли о неудачнике. Надо продолжать делать дело! Остальное не в счет.

Куприянов вошел в мастерскую. Сидевший на скамейке механик сказал:

– Все с твоим «КамАЗом» в порядке, Андрюха!

– Пришлось повозиться?

– Ерунда! Так, по мелочи! Ехать можешь хоть сейчас!

Андрей проговорил:

– Ехать завтра, до Москвы, с заездом в Партизан.

– А чего в этот поселок?

– Да коньяк в их ресторан сбросить!

– Странно! Кому там коньяк пить? У меня в Партизане родственник живет, так он говорил, мужики в поселке водку и ту по праздникам пьют, а так самогоном травятся. А тут коньяк?! Хотя, в принципе, и там свои олигархи найдутся.

Куприянов взобрался в кабину, завел двигатель, механик вышел из мастерской, встал слева, регулировать выезд машины.

«КамАЗ» медленно покинул ремонтную зону.

Высунувшись из кабины, Андрей поблагодарил механика:

– Спасибо, Петрович! Как вернусь, пузырь с меня!

– Давай! Сначала вернись! Счастливого пути!

Андрей проехал на стоянку, подцепил к тягачу полуприцеп, накрытый тентом. Подал автопоезд к указанному Молокановым ангару. Там его ждала бригада грузчиков, видимо, нанятых откуда-то со стороны, так как никого из молодых ребят Андрей не знал. Закрыв кабину, он прошел через стоянку и вышел за пределы территории фирмы «Караван». Направился к автобусной остановке.

Неожиданно рядом с тротуаром остановилась новенькая «девятка». Куприянов пошел было своей дорогой, но из машины показался Костик, такой же, как и Андрей, водитель фирмы Лученкова. Когда-то Куприянов стажировал парня, только что вернувшегося из армии. Они даже некоторое время напарниками в рейс ходили, и между ними сложились приятельские отношения.

– Привет, Андрюха!

– Привет!

– Ты чего в воскресенье здесь?

– Молоканов вызывал. Завтра в рейс идти!

– Так ты только что вернулся.

– Ну и что? Начальство вновь решило командировать!

– И далеко, если не секрет?

– В столицу!

– Неплохо! Еще бабла сорвешь! Сейчас домой?

– Нет, к матери!

– Так садись, подвезу!

Андрей занял место в салоне:

– Никак обновил личный парк?

Костик довольно погладил руль:

– Да, вот купил! Два года бабки собирал!

– А «Москвич» куда дел?

– Спихнул я его!

Костик помнил, что мать Куприянова жила на параллельной проспекту Мира улице Ленина. Стажером на старом «Москвиче» доставлял иногда туда своего инструктора.

Доехали за пять минут.

Андрей поблагодарил Костю, попрощался с ним и направился к первому подъезду дома № 63. Поднялся на третий этаж. Дверь открыла супруга:

– Андрюша?! Признаться, я думала проторчать здесь до вечера. Это хорошо, что ты освободился раньше.

Куприянов прошел в прихожую, разулся, спросил жену:

– Как вы тут?

– Как всегда! Хочешь, обижайся, хочешь нет, но Маргарите Алексеевне гораздо ближе твой брат, чем ты.

– Ну, что ты, Ольга! Тебе так кажется! Для матери мы оба одинаковы!

– Да? Ошибаешься! Хотя, может, ошибаюсь и я. Но ко мне и к нашим детям у нее отношение достаточно холодное! И вот это мне не кажется.

Андрей обнял супругу:

– Не будь предвзятой, дорогая. Я же знаю, как мама относится к тебе! Хорошо относится! Идем в комнату.

Маргарита Алексеевна Куприянова сидела в кресле, рядом на ковре устроились дети Андрея и Ольги. Бабушка читала им сказку.

Увидев сына, отложила книгу:

– Ну, здравствуй, Андрюша! Наконец нашел время и для матери! Живем в одном городе, а видимся, словно нас разделяют сотни километров.

Куприянов подошел к матери, поцеловал ее:

– Здравствуй, мама! Не обижайся! Ты не знаешь, какая у меня работа. Только приехал, а завтра вновь уезжать!

Маргарита Алексеевна спросила:

– Почему?

Выступила Ольга, отведя детей к телевизору и включив его на канале детских мультфильмов:

– А потому, мама, что Андрею приходится ломаться, чтобы семью содержать! Он же не Володя, который ничем не обременен, кроме собственного бизнеса и развлечений.

Маргарита Алексеевна повысила голос:

– Ольга, я прошу тебя не обсуждать Владимира. У него своя жизнь, у вас своя!

Реплика свекрови задела невестку.

– Вот вы как рассуждаете? Ну, конечно, Володенька всегда для вас был любимчиком. Вы, наверное, его отца любили больше, нежели отца Андрея.

– Не тебе, Ольга, судить, кого я любила больше! Да, отец Володи – это моя первая любовь. Он был настоящим офицером-десантником. И погиб как настоящий офицер, пытаясь спасти своего подчиненного, у которого на прыжках не раскрылся ни основной, ни запасной парашют. Он пытался в воздухе догнать его, беспомощно барахтающегося в небе. Тогда муж впервые взял меня на эти проклятые прыжки, и я все видела. Семен догнал парня и свой парашют выпустил. Но… – Маргарита Алексеевна, сглотнув, выдержала недолгую паузу и продолжила слегка дрогнувшим голосом: – Но им не хватило высоты. Каких-то двадцати-тридцати метров. Парашют майора Лазаренко не наполнился, и Семен разбился вместе с солдатом. Удар их тел о землю я чувствую до сих пор. Тогда мне показалось, что грунт аэродрома вздрогнул от взрыва. Но это был не взрыв. Дальше, до того, как раздался прощальный салют на могиле мужа, я плохо что помню! Салют привел меня в чувство, и стало ясно, у меня больше нет мужа! А на руках Володька!

Маргарита Алексеевна промокнула платочком глаза:

– Так что, Оля, не надо ничего говорить об отце Володи.

Наступила тишина, прерываемая звуками мультфильма да шелестом приглушенных голосов детей, увлеченных телевизором.

Тишину прервала Ольга:

– Извините, мама, это все трогательно и по сути страшно. Мне нетрудно представить, что вы тогда пережили, потеряв любимого человека, но в вашей жизни появился другой человек. И вы стали его женой. Разве отца Андрея вы не любили? Или он появился в вашей жизни как мужчина, которому отводилась роль замены погибшему мужу? Это тоже объяснимо! Женщина не может жить без мужчины. Даже если не питает к нему любви. Достаточно одной симпатии и гармонии в постели!

Маргарита Алексеевна возмутилась:

– Как ты можешь так говорить? И вообще, какое у тебя право обсуждать мою личную жизнь? Она моя и только моя!

Ольга посмотрела на мужа:

– А что ты стоишь, как теленок необлизанный? Или считаешь, что мать во всем и всегда права?

Андрей растерялся. Он никак не ожидал конфликта.

– Оля! Давай оставим в покое эту тему!

– Оставим? Давай! Как скажешь! Жена должна подчиняться мужу! Я подчиняюсь, но, извини, больше сюда я ни ногой. Ты с детьми, пожалуйста, я нет!

– Ну что ты на самом деле?

Ольга вновь завелась:

– А что? В чем я не права? В том, что для Маргариты Алексеевны ближе твой брат? Но это же очевидно. Она всеми силами готова оправдать его. Только никто его ни в чем не винит. Просто обидно, ты вкалываешь, как ломовая лошадь, а Володеньке на это наплевать. А ведь мог бы и помочь.

– В чем помочь, Оля?

– Хотя бы в том, чтобы я смогла купить швейное оборудование и работать дома индивидуальным предпринимателем. У нас многие занялись своим делом и теперь живут, как люди, ни в чем не нуждаясь, а главное, ни от кого не завися. Просто взял бы Володя и помог купить это оборудование. Никто у него не просит, чтобы он дал денег просто так. Да я сама отказалась бы принять такую помощь. Подачку с барского плеча. Но взаймы-то мог? И мы с ним рассчитались бы!

Маргарита Алексеевна спросила:

– Считаешь, Владимир обязан тебе помочь?

Ольга ответила:

– Нет! Не обязан. Но как человек, как брат мог бы! Для него это не составило бы труда. Вот Андрей, будь он на месте Владимира, обязательно предложил бы ему помощь! Да что о нем говорить? Если господин бизнесмен мать родную и ту забыл!

Маргарита Алексеевна воскликнула:

– Не смей так говорить о моем сыне!

И повернулась к Андрею:

– Послушай, Андрюша, я прошу тебя, идите домой! Проведали старуху и спасибо. Я устала!

Ольга окликнула детей:

– Алена! Дима! Все, уходим! Поцелуйте бабушку, пожелайте ей здоровья и домой!

Дочь захныкала:

– Ну, мам, дай мультик досмотреть!

– Дома досмотрите. Я вам поставлю целую кассету!

– Правда?

Алена подняла братика. Они подошли к Маргарите Алексеевне:

– До свидания, бабушка. Мы еще придем к тебе!

– Да, да, конечно, дорогие мои. Вам я всегда рада!

– И ты к нам приезжай!

– Хорошо! Приеду как-нибудь!

Ольга вывела детей из квартиры. Андрей задержался:

– Мам, ты на Олю не обижайся! Она не со зла. Жизнь просто пошла такая.

– Я не обижаюсь. Но и ты не суди брата! Еще неизвестно, как он живет. Может, у Володи проблемы!

– Он давно не звонил тебе?

Маргарита Алексеевна вздохнула:

– Давно! И это подтверждает, что у него не все так гладко, как представляет твоя жена. Он никогда ни на что не жаловался. И не пожалуется. Все станет решать сам. В отца пошел! Но ты иди, а то Ольга еще одна уедет! И тебе закатит скандал.

– Не закатит!

Куприянов поцеловал мать:

– Пошел я! До свидания, мам!

– До свидания, Андрюш! Береги себя! Что-то плохо у меня на душе. Чувствую, рядом опасность. Но где, для кого, не пойму!

– Выпей чего-нибудь успокоительного!

– Не надо! Не поможет! Ты будь поосторожней в рейсе!

– За меня не волнуйся! Позвонит Володька, привет от меня. Скажи, пусть и мне, что ли, звякнет? Может, и вправду ему самому поддержка нужна?

– Передам! Ну беги, беги! С богом!

Андрей вышел на улицу.

Ольга с детьми ждала его во дворе.

Куприянов сказал:

– Ну, что, на автобус?

Жена прильнула к нему:

– Я не так вела себя, Андрюш?

– Что тебе сказать? Не знаю! Но мать не виновата, что Володя совсем перестал общаться с нами! Знать бы, почему?

– Нет, не надо было мне заводить о нем разговор. Ведь не хотела, а не сдержалась. А теперь как-то неудобно. Может, мне подняться? Извиниться перед Маргаритой Алексеевной?

– Приедем домой, позвонишь!

– Верно! Так и сделаем! Поехали. Надо еще тебя в дорогу собрать. В магазин зайти, продуктов купить.

Андрей улыбнулся:

– Ничего не надо собирать! Мне выдали командировочные, которых хватит с лихвой, чтобы поесть в придорожных кафе! Еще и вам на подарки хватит!

– Нет, о подарках не думай! Не экономь в пути!

– Ладно!

Семья Куприяновых направилась к автобусной остановке.

Демидовск, 11 июля, понедельник

Андрей поднялся в 5 часов. Встал в отличном настроении. Легли они вчера рано, и неожиданно Куприянов почувствовал такой прилив желания, которого не испытывал давно. И Ольга ответила ему тем же. Она отдалась Андрею с такой страстью, словно это была их последняя ночь. Впрочем, так оно и было, вот только знать этого супруги не могли. Но, видимо, подсознание руководило их чувствами.

Она проснулась вместе с мужем, спросила:

– Что с нами произошло, Андрей? Мы сошли с ума?

Куприянов сел на постель, провел рукой по волосам жены:

– Если сошли, то от счастья!

– Мне так хорошо, Андрюша!

– Мне тоже!

– Вернешься, устроим дома романтический ужин.

– При свечах?

– Почему бы и нет?

– Я согласен!

Ольга попросила:

– Ты только приезжай быстрей, хорошо?

– Как получится. Но буду стараться!

– А я ждать тебя!

– Это хорошо! Дорога во сто крат короче, когда знаешь, что дома тебя любят и ждут!

– Нет! Я точно сошла с ума. Меня вновь буквально разрывает желание. У нас же есть еще время?

Андрей посмотрел на часы:

– Есть! Полчаса!

– Тогда иди ко мне! Иди скорей!

Встали они в шесть часов. Удовлетворенные, счастливые.

Куприянов побрился, Ольга после него приняла душ, быстро приготовила завтрак. Позавтракав, Андрей вышел в прихожую, взял с пуфика собранную с вечера дорожную сумку:

– Я пошел, Оля!

– С богом, Андрюша!

Андрей, выйдя из подъезда, посмотрел на окна квартиры. Ольга махнула ему рукой. Прикурив сигарету, Куприянов направился к автобусной остановке. Ольга проводила взглядом мужа. Он скрылся за углом дома. И вдруг сердце укусила боль, а мозг пробила мысль – она больше не увидит Андрея. Обхватив руками голову, прошептала:

– Господи, что со мной?

Ей захотелось догнать мужа. Но она осталась на месте. Боль прошла, страшная мысль отпустила, спрятавшись где-то в глубине сознания.

Ольга присела на стул. Что же это было? Наверное, последствия безумной ночи и такого же безумного утра. Еще никогда она не испытывала таких ударов неземного наслаждения. Ударов, которые на мгновения лишали ее сознания. Все, что произошло, было необычным, отсюда и мысль такая же безумная, как и все, сопровождавшее эту необыкновенно сладостную ночь. Надо успокоиться и привести себя в порядок. Впереди рабочий день, а Андрей? Он вернется, он обязательно вернется, как возвращался всегда, усталый, но радостный! И ждать-то недолго. Сегодня отработать, завтра, а к ночи муж и вернется. Он всегда приезжал раньше намеченного срока. Спешил домой. К жене, семье. Он и на этот раз приедет раньше. Поэтому и стол следует накрыть уже завтра вечером, уложив детей спать.

А Андрей, также думая о прошедшей ночи и удивляясь, шел к остановке, с каждым шагом, с каждой минутой все дальше уходя от жены и детишек, к которым вернуться ему уже было не суждено.

В это время заместитель владельца фирмы «Караван» сидел в новом синем «Опеле» недалеко от контрольно-технического пункта базы, слушал разливающуюся по салону спокойную классическую музыку. Ждал свою жертву Андрея Куприянова. Тот вышел из первого автобуса, когда часы показывали 6.23, и быстро направился к КТП гаража фирмы «Караван».

Молоканов выключил музыку, завел двигатель иномарки. Куприянов не знал, что у заместителя Лученкова есть «Опель». Новую иномарку Юрий Петрович на фирме не светил, используя подержанный «Хендай», поэтому Андрей не должен обратить на него внимания. А обратит – не страшно. «Опель» пройдет за автопоездом только до поворота к поселку Партизан. Дальше немного по трассе, и назад. «Хвост» не насторожит дальнобойщика. Он же не спецназовец какой или мент. Простой мужичонка, цена которому ломаный грош в этой новой, перевернувшейся жизни. Жизни для тех, кто имеет деньги и власть.

Куприянов выехал с территории в 7.05. Механик на КТП отметил ему путевой лист, и Андрей вывел «КамАЗ» на проспект Мира. Отпустив его метров на двести, начал движение и Молоканов. На выезде из города Юрий Петрович притормозил. Знал: впереди заправочная станция, где Куприянов будет заполнять топливный бак паршивой соляркой. Выждав двадцать минут, заместитель главы фирмы продолжил движение. Он быстро догнал «КамАЗ», установил прежнюю с ним дистанцию.

Автопоезд вышел на трассу. По ней ему следовало пройти десять километров. До знака, указывающего направление к поселку Партизан.

Куприянов вел автопоезд аккуратно, по правой полосе, не нарушая правил дорожного движения, выдерживая скорость в 80 километров в час.

Молоканов невольно усмехнулся. Не спешит Андрей! Чувствует ответственность за груз. Эх, Андрюша, Андрюша! Знал бы ты, чем и где кончится этот рейс. На ходу выпрыгнул бы из машины. Молоканов не жалел Куприянова, им же обреченного на гибель. Просто отвлеченно рассуждал. Для него тащиться на «Опеле» с такой скоростью было мучительно. Хотелось переключить передачу и поддать газку. Иномарка тут же рванула бы, в считаные секунды развив скорость до 200 километров в час. Благо трасса позволяла сделать это. Но приходилось тащиться за «КамАЗом». Лишь бы Куприянов повернул на Партизан здесь, а не проехал до следующего поворота. Там тоже можно выйти к поселку. Но Андрей не должен сделать этого, потому как знал: дальше примыкающая справа к трассе второстепенная дорога разбита настолько, что ехать по ней – это объезжать многочисленные колдобины. А там черт его знает, что решит Куприянов. Та, вторая, дорога имела одно преимущество: она обходила пост ДПС у поселка Черный. Вдруг Андрей предпочтет рытвины встрече с гаишниками? Это могло осложнить выполнение замысла Молоканова – Барсука. Потому что пост в предстоящей акции играл немаловажную роль.

Куприянов свернул с трассы там, где надо, на первом повороте. Молоканов, отметив это, облегченно вздохнул. «КамАЗ» пошел к посту. Заместитель Лученкова остановил иномарку, имея возможность видеть, как уходит по дороге на Партизан «КамАЗ» фирмы.

Как только тот скрылся из вида, Молоканов достал сотовый телефон:

– Игорь Михайлович? Доброе утро!

– А, Юрий Петрович! Доброе, доброе! Как наши дела?

– Все по плану! Автопоезд идет к посту!

– Замечательно! Давно свернул с трассы?

– Только что! Теперь отвечаю на те вопросы, на которые не ответил вчера. Водитель мужичонок так себе, ни рыба ни мясо! Работяга, труженик. «КамАЗ» № … Машина новая, полуприцеп старый. Документы в порядке. Все у него, дубликатов на фирме не осталось.

– Добро!

– Я свою часть работы выполнил!

– Да! Теперь за дело берусь я! Созвонимся, как все закончится!

– Буду ждать звонка.

– Жди!

Барсук отключился.

Молоканов вывел «Опель» на трассу и тут же дал выход эмоциям, разогнав машину до приличной скорости.

Но вскоре вынужден был притормозить, подъехав к месту разворота. Спустя двадцать минут он въехал в город, проехал до своего дома, не такого шикарного, как особняк Лученкова, но добротного, двухэтажного. Поставил в гараж «Опель», заменив его на «Хендай». Не заходя в дом, поехал на работу.

А Леонов, получив сообщение о движении «КамАЗа» с ценным товаром в нужном направлении, вызвал по мобильнику пост ДПС, а конкретно старшину Резунца, который дежурил на посту с молодым, только что пришедшим в органы лейтенантом Мамонтовым.

Резунец работал на Барсука. Жена старшины числилась на фирме «Трил» заведующей несуществующим складом. Зарплату за супругу получал милиционер, и зарплату, которая в несколько раз превышала его собственную. Правда, официальную. Но на посту провинциальной дороги шкурить особо некого. С местных много не возьмешь, если вообще дадут. Фуры проходят на Партизан редко. Заскочит иногда какой-нибудь дагестанец с лесом, тогда у инспекторов праздник, обуют кавказцев по полной программе, даже если у тех все документы будут в порядке. Постепенно, по указанию Барсука, старшина подвязал к «Трилу» и лейтенанта. Тот недавно женился. И его супругу, беременную на третьем месяце, зачислили в штат фирмы, на тот же несуществующий склад, кладовщиком с зарплатой, о которой в Партизане могли только мечтать. Казалось, для чего Барсуку кормить ментов, особой ценности не представляющих? Но предусмотрительный господин Леонов знал, что делал. Кроме мелких услуг, гаишники пусть редко, но сбрасывали и более серьезную информацию. О тех же дагестанцах или кабардинцах. И тогда последние попадали не только под наезд милиционеров на посту, но и под бандитов Барсука. А это означало в лучшем случае просто изъятие у них леса, который тут же перепродавался на деревообрабатывающий комбинат. В худшем же случае водители лишались и груза, и машины, и жизни.

Резунец долго не отвечал, и это уже начало тревожить Леонова. Но, в конце концов, с третьего раза ответил:

– Да, Игорь Михайлович?

– Ты заснул, что ли, на своем посту?

– Да нет! Мобильник в будке оставил, а сам с Мамонтом на дороге торчал.

– Какого черта торчать на пустой трассе?

– Э! Не такая она и пустая. Очередные дагеры к нам заскочили. Между прочим, груз хороший тащат – обрезную доску! Не заинтересуетесь?

Барсук ответил:

– Нет! Пусть проваливают дагеры! И молятся Аллаху, что сегодня мне не до них!

– Не понял?

Леонов вчера, угощая старшину у себя в офисе водкой, ни слова не сказал о том, что предстоит сделать Резунцу с Мамонтовым завтра. Посчитал это небезопасным. Одно дело бомбить кавказцев, которых если и хватятся, то не скоро, когда и следов не останется. Другое – случай с машиной из Демидовска. Поэтому старшина и удивился тому, что Барсук решил пропустить дагестанцев.

Леонов сказал:

– А тебе и понимать нечего! Запоминай лучше, что скоро предстоит сделать с другой машиной!

– С другой? Слушаю!

– Из Демидовска к тебе идет фура с коньяком!

– Ух ты! С коньяком? Нормально!

– Ты слюной-то не давись! Поступишь с водилой, как положено! Остановишь, проверишь документы, груз. И… вежливо пожелав счастливого пути, пропустишь дальше.

Старшина хотел что-то сказать, но Барсук не дал:

– Не перебивай! Пропустишь «КамАЗ» и тут же, слышишь, тут же отзвонишь мне! После чего перекроешь дорогу! Делай это как хочешь, но в течение получаса следом за «КамАЗом» не должна пройти ни одна тачка, понял?

Резунец ответил:

– Понять-то понял! И сделаю все, как вы сказали. Интересно одно, что с этого мы с Мамонтом иметь будем?

– По штуке баксов. Устроит такой расклад?

– Конечно, Игорь Михайлович! Какой разговор? Еще один вопрос можно?

– Давай, только быстро и по теме!

– По теме, Игорь Михайлович, по теме! В журнале проезд автопоезда через пост отметить? Или будто и не было его здесь?

Леонов приказал:

– Отметить все, как требуют ваши мусорские инструкции. И учти, тебя с лейтенантом обязательно дня через три уголовка трясти будет. Говорите правду! Был «КамАЗ», документы были. Все в порядке. Маршрут в путевке Демидовск – Москва. Спросят, почему «КамАЗ» ушел с трассы, ответите, водитель объяснил, что ему надо к кому-то в Черный заехать, там, мол, у него два колеса к полуприцепу заначены. Забрать хотел. В принципе, от маршрута водитель не сильно отклонился, причину назвал вескую, вы и пропустили «КамАЗ», отметив в журнале. Тебе все ясно, Ваня?

Старшина ответил по-военному:

– Так точно, Игорь Михайлович!

– Лейтенанта проинструктируй!

– Сделаю!

– Давай! Теперь твое место на дороге! Жду доклада!

– Доложу, не беспокойтесь!

Резунец отключил телефон, радостно ударил кулаком по столу:

– Вот так! Вот это я понимаю! Штука баксов не за хер! А уголовка ерунда! Свои ребята!

Старшина вышел из будки, подозвал к себе лейтенанта. Тот подошел, выслушал подчиненного. Так же довольно расплылся в улыбке, узнав о том, какая сумма обещана инспекторам за пропуск «КамАЗа». Обещана Барсуком. Тот своему слову никогда не изменял.

Милиционеры, поправив оружие, устремили хищные взоры в сторону, откуда должен был появиться «КамАЗ» Андрея Куприянова.

Глава 5

Окрестности Ак-Мартана, 10 июля

Устроившись на стволе поваленного дерева, капитан Лазаренко спросил чеченца:

– Что ты утром должен сделать?

Саид удивленно взглянул на Андрея:

– Откуда вы знаете, что я…

Капитан перебил собеседника:

– Саид! Ты не ответил на вопрос! Но чтобы не ломал голову, откуда мне известно многое из того, что последнее время происходило в твоей семье, скажу. Мы прослушивали твой дом!

– Как это?

– Очень просто! Но я жду ответа.

Чеченец вздохнул:

– Хамид, помощник Саммада, приказал утром, в 8.00 явиться к Али! Взять рюкзак, не заглядывая внутрь, доставить его в лагерь наемников.

– Так! Значит, рюкзак?

– Да!

– И больше ничего?

– Клянусь, господин, больше ничего!

– Ну что ж, и это не мало. Как думаешь, тебя контролируют люди Саммада?

Саид вновь удивился:

– Как это контролируют?

– Могли Саммад или Хамид пустить за тобой «хвост», который скрытно контролировал твои передвижения в лесу, не входя в селение?

Чеченец пожал плечами:

– Не знаю! Не думал об этом!

Капитан спросил:

– А когда шел в Ак-Мартан, ничего подозрительного не заметил?

– Нет!

– Но не исключаешь возможности контроля.

– Не думаю. Если кто-то за мной шел, я бы заметил это, потому как в лесу чувствую себя как рыба в воде. У нас в селении почти все мужчины прекрасно ориентируются в лесу, который большинству известен с раннего детства.

– Понятно! Теперь главный вопрос – где находится лагерь Саммада? На карте показать можешь?

– Нет! На карте нет! Я не понимаю карту, да и зачем она мне?

– Действительно! Тогда объясни, как можешь!

Чеченец указал на массив, тянущийся до перевала:

– Надо войти в лес там, где словно обнялись две сосны, видите?

Капитан в бинокль осмотрел окраину лесного массива, увидел сдвоенные сосны:

– Вижу! Дальше!

– Дальше надо идти прямо, по тропе, до родника. Это где-то метров триста. Затем следует свернуть на юго-запад и продолжить путь до ручья, что течет с хребта. Где-то полкилометра. Потом повернуть на юго-восток и двигаться в сторону скалы, которая оттуда будет видна. Под этой скалой и разбит лагерь Саммада.

– Почему до него нельзя пройти по прямой, а приходится перемещаться зигзагами? С чем это связано?

Чеченец объяснил:

– Дело в том, что если идти прямо, то упрешься в глубокий и обрывистый каньон, разделяющий лес пропастью длиною в километр, шириной метров в двадцать! Старики говорят: давно в горах было землетрясение. Сильное, аул почти весь разрушился, выжило мало людей. Они пошли в лес, начиналась зима, там было проще построить временные жилища и дождаться весны. А когда углубились в лес, с удивлением увидели эту трещину, из которой шел дым. Проведя ночь в лесу, утром люди вернулись к руинам аула, потому что ночью из пропасти доносился то смех, то плач. Люди решили, что в этом каньоне поселился шайтан. Его так и называют до сих пор: каньон шайтана.

– А почему не обойти его слева?

– Так получится дальше!

Капитан раскрыл карту.

Никакого каньона на ней не было. Странно. Но чеченец не лжет, это заметно.

– Значит, в трехстах метрах от сосен родник, так?

– Да!

– От него должен тоже отходить ручей! Но не видно, чтобы из леса вытекали два ручья. Да, справа, с запада есть такой, он превращается в арык, а где левый?

– Тот ручей падает в пропасть каньона.

– Там спуск?

– Да. Русло спускается, образуя балку, в остальных местах подъем.

– Хорошо! Что представляет собой лагерь Саммада?

Саид повернулся, сломал с куста ветку, на земле начертил прямую:

– Это перевал!

От прямой сделал правый отвод:

– Это скала! А под ней лагерь.

Он нарисовал несколько прямоугольников, один из которых был крупнее.

– Это армейские палатки! А это, – он указал на крупный прямоугольник, – блиндаж. В палатках – бойцы, в блиндаже штаб Саммада. В нем находится он, его помощник и двое телохранителей.

– Охрана?

– Три поста! Один над скалой, там пулемет. Два других по разным сторонам лагеря. Но, может, есть и четвертый пост, где-то в лесу. Я видел, как однажды на север ушли два боевика, а потом двое других вернулись.

– Сколько времени прошло между тем, как в лес ушли одни и вернулись в лагерь другие бандиты?

– Минут пять!

– Значит, если пост с фронта лагеря, то он недалеко! На других дозорных точках тоже несут службу по два человека?

– Да!

– И на скале?

– Да!

– Что-то я там никого не заметил.

Лазаренко поднял бинокль, внимательно осмотрел вершину скалы – никого. Повернулся к чеченцу:

– Насчет верхнего поста ты ничего не путаешь?

– Нет!

– Но я никого не вижу на вершине!

– Там терраса. Возможно, люди Саммада следят за лесом из-за камней, которыми огорожена эта терраса.

– Возможно. Ладно! Минные поля на подходе к лагерю есть?

– Вот этого не знаю! Но вряд ли. По крайней мере, возле самой базы ничего подобного нет, люди спокойно ходят по лесу днем.

– А Саммад? Он тоже свободно перемещается по лагерю?

Чеченец отрицательно покачал головой:

– Нет! Саммад редко выходит из блиндажа. Но на утреннее построение своего отряда всегда.

– И когда это построение? Во сколько?

– Сразу после завтрака, в девять часов.

– И потом закрывается в блиндаже?

– Практически да!

– Почему?

– Не знаю! Может, из-за протеза?

Капитан усмехнулся:

– Через хребты прыгать протез не мешает, а по лагерю передвигаться не дает?

– Я сказал, что не знаю!

– Хорошо, но на построение он выходит?

– Да! Ежедневно! В остальное время всем руководит на базе Хамид. Тот постоянно ходит по лагерю туда-сюда. И чего шатается? Орет много, но боевики подчиняются ему беспрекословно!

– Как вооружен отряд?

– Хорошо вооружен! У каждого автоматы, пистолеты, гранаты, ножи, есть пулеметы разные и снайперские винтовки, видел один гранатомет.

– Понятно! Сколько человек в банде?

– Пятьдесят два!

– Даже так точно?

– Я их на построении пересчитал. Сорок восемь бойцов, разбитые на четыре группы, два телохранителя Саммада и Хамид! Вечером одна группа уходит на посты.

– Во сколько?

– После ужина, в восемь вечера.

– Уходит вся группа?

– Да! Другая возвращается.

– Ясно! Хорошо!

Незаметно, неслышно и неожиданно, так что чеченец вздрогнул, появился прапорщик Рыжов. Доложил:

– Проводил женщину. Помог детей поднять. Указал, куда надо идти. Они пошли. Теперь им будет легче, все же какой-никакой, а до места назначения спуск.

Капитан кивнул:

– Добро, Рыжий! А сейчас вновь поднимись на холм и внимательно осмотри вершину скалы, что врезана в перевал прямо по курсу.

– Что я должен увидеть?

– А вот что увидишь, об этом и доложишь! Выполняй!

– Не мог по связи связаться, чтобы не спускался? Тащись теперь опять вверх!

– А ты на связь с холма сам бы вышел, и не пришлось бы спускаться! Иди, Рыжий!

– Да! И чего на самом деле не вызвал тебя с высоты? Не догадался! Ладно, пошел!

Как только прапорщик вновь исчез в кустах, чеченец спросил:

– Вы гарантируете, что с моей семьей ничего не случится?

– Как только она попадет к нашим, да! До этого давать какие-либо гарантии просто глупо, не находишь?

– Да, действительно глупо. Но если они заблудятся, их найдут?

– Найдут!

– Как я узнаю, что семья у ваших людей?

– Как-нибудь узнаешь, придумаем что-нибудь. А теперь давай о главном. Ты сейчас вернешься домой. Оттуда в назначенное время пойдешь к Такоеву!

Чеченец поднялся и послушно направился в сторону селения.

Лазаренко вызвал напарника:

– Рыжий, ответь!

– Слушаю!

– Ты уже наверху?

– Чтобы засечь пост над скалой перевала, подниматься наверх не пришлось. Я его разглядел, находясь выше тебя метров на двадцать!

– Отлично! Что собой представляет пост?

Рыжов ответил:

– Как обычно, на позиции два абрека, один пялится на лес, скрываясь между двумя валунами, второй сзади, спит. Пулемет у них, «РПК» с ленточным питанием!

– Этот пост придется снимать, иначе он нам много хлопот может доставить!

– Надо снять, снимем, но не думаю, что огонь пулемета будет эффективен. Цели в лесу для него невидимы, да и если начнется суета с преследованием, куда ему стрелять? Как опознать, где свои, а где чужие? Думаю, его можно и проигнорировать.

– Ладно, прикинем обстановку, как выйдем к лагерю! Спускайся!

Рыжов спустя минуту вышел из кустов. Спросил:

– Дальше что будем делать?

Лазаренко, спрятав карту, кивнул в сторону Ак-Мартана:

– Начнем его обход с левой, восточной стороны. Войдя в «зеленку», надо будет как следует осмотреться. Возле сосен, что видны невооруженным глазом, вполне может находиться контролер Саммада.

Прапорщик отрицательно покачал головой:

– Вряд ли, командир! Если бы Костыль послал «хвост» за Саидом, то тот видел бы, как чечен уводил семью из селения, и поднял тревогу. Люди Али тут же пошли бы на перехват. Но этого не произошло. Следовательно, никакого контролера нет.

– Или, Женя, он проследил за Саидом только до того, как он вошел в селение, и залег где-нибудь, чтобы прицепиться к нему на обратном пути, вероятнее всего, имея связь с Саммадом или Хамидом и с Такоевым! Как тебе такой вариант?

Рыжов пожал плечами:

– Черт их, абреков, разберет. Может, все обстоит и так, как говоришь ты! Что ж, чистить лес нам не впервой. Есть контролер, мы его обнаружим. Вопрос: что с ним делать дальше? Если представить, что и он нас обнаружит? Валить нельзя, прервем связь, если таковая существует, поднимется шухер! И тогда нас начнут гонять по лесу, как кабанов, пока не подстрелят. А если не валить, то и бегать не придется, наемник сам замочит нас!

Лазаренко ткнул пальцем в грудь напарника:

– Вот поэтому, Женя, мы должны обнаружить его так, чтобы он ничего не заметил. Или вязать, если нарвемся на контролера внезапно. А потом заставить работать на себя!

– А если он фанат?

– Хорош базарить, Рыжий! Этих вариантов может оказаться столько, что нам нескольких суток не хватит, чтобы просчитать их все. Так что не будем заниматься ерундой, а начнем работу. Обстановка подскажет, что и как надо будет сделать.

Прапорщик согласился:

– Это точно!

Лазаренко спросил:

– Готов к маршу?

Рыжов ответил:

– Готов!

– Тогда давай, Женя, иди первым, я за тобой. Порядок движения не меняем ни в этом лесу, ни в овраге, если, конечно, не возникнет нештатная ситуация. И только когда войдешь в «зеленку» противоположной стороны, остановишься, дождешься меня. Яхши?

– Яхши, командир!

– Пошел!

Прапорщик, поправив снаряжение и оружие, вновь вошел в кусты и направился на восток.

Выждав три минуты, следом двинулся Лазаренко.

Спустя двадцать минут Рыжов вызвал капитана:

– Лазарь! Рыжий! Я на входе в овраг.

– И что?

– А то, что пройти его нам предпочтительней как можно быстрей. А то появится на вершине склона какой-нибудь мирный чабан, и конец всей акции!

– А поверху, как думаешь, пройти нельзя?

– Нет! Будем видны из крайних домов селения.

– Понятно! Тогда так! Давай ускоряй ход и проходи овраг на пределе. Я дождусь, пока ты доберешься до «зеленки», чтобы в случае чего прикрыть тебя. Потом ты прикроешь мой проход. Ясно?

– Так точно, шеф!

– Давай! Я на связи!

– Принял, пошел в овраг!

Рыжов переключил станцию на щадящий режим работы и спустился вниз, на дно неглубокого, с пологими склонами, оврага. Перехватил автомат в левую руку и, перекрестившись, со словами «Боже спаси и сохрани» рванул бегом по еле заметной в траве тропе к лесу.

Капитан же остановился на окраине леса, имея перед собой овраг, противоположный лесной массив и окраину селения. Подходы к балке он контролировал.

Между тем поселок начал просыпаться. Появились столбы дыма во дворах, заблеяли овцы, сбиваемые в отару. Стала доноситься отдельная человеческая речь, в основном крики или команды, смысл которых разобрать было невозможно. Капитан подумал – интересно, куда поведут чабаны отару? Вот что следовало спросить у Саида. Теперь гадай. Но, судя по всему, на запад, там хоть и небольшой, но достаточный для отары участок равнины. В лес животных, понятно, не погонят, в овраг тоже. Хотя почему нет? В балке тоже полно травы, да и управлять скотом легче. Загнал в овраг, собак к ним прицепил и лежи на склоне, грейся на солнышке, иногда осматривая отару. Или выведут на такую же, что и с запада, равнину за оврагом. Тем самым перекрывая маршрут капитану. Надо опередить чабанов! А посему доклада прапорщика ждать нечего. Приняв решение, Лазаренко рванул в овраг.

На полпути капитана вызвал прапорщик:

– Командир, я в лесу! Можешь двигаться и ты, хотя… черт… от селения гонят отару, как раз к оврагу! Вот суки! Другого места не нашли, где пасти своих долбаных овец!

Капитан спросил:

– Как далеко отара от балки и на каком удалении от тебя она находится?

По голосу прапорщик определил, что командир отвечает на ходу. Значит, не стал ждать, просчитал ситуацию и рванул следом за ним. Ну, Володя, ну, молодчик. Хотя неизвестно еще, насколько он смог углубиться в овраг и успеет ли пройти место выхода отары до ее появления в балке. Овцы ерунда, но если капитана почуют собаки, эти овчарки-охотники, дело крах. Те навалятся гуртом, не отбиться. Обучены волков драть. И нападать скопом, при этом выполняя строго отведенную персональную задачу.

Рыжов ответил:

– Отара только вышла из селения, псы идут рядом. Чабанов двое. От меня где-то метрах в трехстах. Короче, считай, посередине поселка!

В голосе командира группы прозвучало явное облегчение:

– Это, Женя, хорошо! Значит, успею!

– А ты от меня далеко?

– В тех же трехстах метрах примерно! Возле рощи, верхушки деревьев которой мне видны.

– Ясно! И все же поднажми, командир. Я опасаюсь, как бы собаки не взяли твой след!

– Не возьмут! Конец связи!

Лазаренко вышел из балки в тот момент, как в овраг лавиной свалилась отара. Запыхавшись от бега, капитан упал на траву. К нему подошел прапорщик:

– Что, Володя, давно так бегать не приходилось? С нагрузкой, более значительной, нежели обычная полная выкладка?

Капитан отмахнулся:

– Ерунда! Зато теперь мы можем быть уверены, что не встретим серьезного препятствия, в виде отары овец или стада коров при отходе вдоль западной оконечности этого большого аула.

– Да! В этом ты прав! Но прежде чем отойти, нам надо дойти до лагеря наемников и отстрелить одноногого Саммада!

– Разберемся! Ты окрестности осмотрел?

– Конечно! И окрестности, и часть селения. Кстати, капитан, если вынести позицию наблюдения немного левее, то будет хорошо виден дом Али Такоева!

– Считаешь, мы должны проконтролировать визит Саида к Али?

– Лишним это не будет!

Лазаренко, подумав, отрицательно качнул головой:

– Нет, Рыжий! Посмотреть за Саидом было бы интересно, но бессмысленно. Нам надо зачистить лес, одному этого не сделать, так что займемся поиском возможного контролера, не забывая при этом следить и за селением. Саид палить нас не станет, ведь жена и дети тогда попадут под реальную угрозу. Хотя какая им может быть угроза? И все же, думаю, чеченец искренне решил порвать отношения с бандитами. Да ему ничего другого и не остается.

Прапорщик ответил:

– Ты, наверное, прав! И уводил он семью, совершенно не предполагая, что встретит нас!

– Вот именно! Тогда, Женя, начинаем поиск. Ты уходишь в глубь леса на пятьдесят метров, я остаюсь на окраине. По моей команде начинаем выдвижение параллельными курсами. На мне слежение и за селением. Конечный пункт разведывательного марша в ста метрах от сдвоенных сосен с запада. Вопросы?

– Да какие могут быть вопросы? Пошли!

Прапорщик отошел от командира на установленные пятьдесят метров, передал капитану:

– К зачистке готов!

Лазаренко приказал:

– Начали движение! Максимум внимания и осторожности. Вперед!

Офицеры спецназа прошли примерно километр за двадцать пять минут. Дойдя до конечного пункта, развернулись, прошли к соснам. В полосе кустарника, окаймляющей лесной массив, залегли, имея перед собой открытый участок местности, отделяющий лес от селения.

Капитан осмотрел Ак-Мартан через мощную оптику бинокля. Ничего подозрительного не заметил. Местные жители занимались своими обычными делами. Где-то стучали молоты кузнецов, где-то орал осел. Что уж с ним делали, неизвестно, но явно животному действия человека не нравились. В общем, в Ак-Мартане все выглядело спокойно. Дом Али Такоева был виден, а вот его двор только частью. Но и там ничего особенного не происходило. Прошла женщина к винограднику да и растворилась в нем. Больше ничего.

Лазаренко взглянул на часы: 6.50. В 8.00 Саид должен посетить дом Али. Но пока собственного жилища, если, конечно, он находился в нем, а не у кого-нибудь из соседей, чеченец не покидал. А пора бы!

Капитан опустил бинокль, повернулся к Рыжову:

– Что-то не торопится наш чечен. Может, что-то произошло, пока мы обходили селение?

– Предполагаешь, кто-то видел, как он возвращался от нас? И сдал Такоеву?

– Разве такое невозможно?

– Возможно! Здесь все возможно.

– Правильно, а посему, если Саид все-таки спалился, то боевики Али должны выйти на нас. И они знают, где мы можем находиться. Поэтому ты продолжай наблюдение за селением, а я отойду в глубь леса, дабы боевики не зашли нам в тыл и не застали врасплох!

Прапорщик ответил:

– Есть, командир, продолжать наблюдение за Ак-Мартаном.

Капитан отошел от позиции. Прошел с десяток шагов, как услышал какой-то шелест слева. Мгновенно упал на землю, передав Рыжову:

– Рыжий! Осторожно. Опасность!

– Принял! Что делать?

– Оставайся на месте в готовности отразить нападение с тыла.

– Принял! Готов!

Лазаренко ждал. Слева дрогнул куст. Офицер перекатился за ствол дерева.

Куст вздрогнул вновь. И… из-за него выпрыгнул заяц!

Капитан чертыхнулся:

– Мать твою! Тьфу! И откуда ты взялся?

Заяц, поведя носом и ушами, прыгнул в сторону и исчез. Лазаренко вызвал Рыжова:

– Рыжий?

– Я, командир!

– Отбой! Это заяц шороху наделал!

– Заяц? Не помню, чтобы они встречались нам и на той стороне, и в этой «зеленке». Залетный какой-то!

– Наверное! Но его появление говорит о том, что посторонних в лесу нет, иначе он спокойно не бегал бы по лесу, да и птицы ведут себя спокойно. Возвращаюсь!

– Давай! Во! Погоди! Объявился наш Саид!

– Да?

– Угу! Вышел из своей хаты, быстро пошел к центру селения!

– Отлично! Иду к тебе!

Лазаренко вернулся на позицию наблюдения, осмотрел Ак-Мартан:

– И где наш гордый чечен?

Прапорщик ответил:

– Вошел во двор дома Такоева!

– Хорошо. В остальном все спокойно?

– Сам не видишь? Спокойно, и как вообще люди могут так жить? Пять раз в сутки совершают намаз. Проигнорируешь молитву, накажут. Но это еще ничего. Если человек верит, то для него это нормально. Но между молитвами? Изо дня в день одно и то же, работа по хозяйству. Ни пивной тебе в поселке, ни рюмочной, клуба и того нет. Антенны только на двух зданиях. Никаких ретрансляторов вокруг. Хорошо еще, электричество подведено. Но чего делать в доме семье вечером, если нет телевизора? С ума можно сойти. Наверное, поэтому местные анашу, как наши «Приму», курят. Чтобы хоть как-то уйти от реальности!

Капитан улыбнулся:

– Ты же прекрасно знаешь, Рыжий, что в таких селениях, как Ак-Мартан, живут люди, верующие в Аллаха безусловно. От ребенка до глубокого старца. А мусульманину запрещено употребление спиртных напитков. Так откуда здесь взяться пивной или рюмочной? Клуб им заменяет мечеть. Но за это нельзя осуждать горцев. Более того, неуважительно относиться к ним. У них своя жизнь, и они в ней счастливы. По-своему, но счастливы, раз женятся, детей рожают. А у нас возьми секты? В некоторых из них такие порядки, что с зоной не сравнишь! Короче, философ, не нам с тобой судить о жизни людей в этом селении. Пусть живут, как привыкли, по своим законам, соблюдая собственные традиции.

Прапорщик произнес:

– Если боевикам и наемникам помогать не будут, то пусть живут!

– Не все так просто. Кто такие боевики для жителей Ак-Мартана? Для кого-то родственники, для кого-то близкие. Наемники для них братья по вере, пришедшие якобы помочь отразить агрессию неверных. Пропаганда террористов забивает мозги чабанам наглухо. И поставлена она на должном уровне!

Рыжов прервал Лазаренко:

– Внимание, командир! Саид вышел из ворот усадьбы Али Такоева. И за спиной у него рюкзачок. Интересно, что в нем?

– Это узнаем! И совсем скоро!

Офицеры все внимание перенесли на Саида, который двинулся по центральной улице поселка на окраину. По пути он здоровался с редкими прохожими мужчинами, но не останавливался. Видимо, получил приказ как можно быстрее доставить груз в рюкзаке на базу Саммада. А может, торопился на встречу со спецназовцами. Как бы сейчас кстати была информация о том, что жена чеченца с детьми вышла к вертолету. И командир экипажа словно услышал Лазаренко. Спутниковая станция издала сигнал вызова.

Капитан ответил:

– Заря на связи!

– Я – Борт-01! Как слышишь меня, капитан?

– Хорошо слышу, майор! У тебя для меня новости?

– Да, встретили чеченку с детьми. Ушла в сторону, но по сигналам «маяка» нашли. Сейчас она на борту. Я покидаю лес!

Лазаренко попросил:

– Подожди немного, майор! Не спеши!

Иванов удивился:

– А в чем дело? Проблемы?

– Да нет, просто надо, чтобы глава семьи убедился в том, что его близкие в безопасности. Это значительно облегчит нам работу по своей задаче.

– Понял тебя, капитан! Задерживаю вылет до очередного сеанса связи!

– Спасибо, майор! Мы выйдем в эфир скоро!

– Жду! Отбой!

– Отбой!

Капитан отложил станцию:

– Так, где у нас Саид?

Прапорщик доложил:

– Вышел из селения, идет к лесу. Минут через десять, если ничего не произойдет, мы его встретим!

– Добро!

Саид вышел к соснам в 8.27.

Тут же из кустов появились спецназовцы.

– Ну, Саид, как прошла встреча с Али?

– Нормально! Вы видите рюкзак? Я должен доставить его содержимое Саммаду!

– Ладно, к этому вернемся чуть позже, а сейчас я хочу, чтобы ты пообщался со своей женой!

– Она уже у ваших людей?

– Да! И вертолет готов доставить твою семью в безопасное место! Но, чтобы ты убедился в правдивости моих слов, поговори сам с супругой.

Лазаренко вызвал Иванова:

– Борт! Я – Заря!

– Слушаю тебя, капитан!

– Давай-ка на связь чеченку!

– Одну минуту!

Капитан почти тут же услышал тихий женский голос:

– Да?

– Мила? Это один из офицеров, с которым вы встретились у Ак-Мартана!

– Я поняла, а где мой муж?

– Он рядом! Поговорите.

Лазаренко протянул трубку чеченцу:

– Супруга на связи, Саид! Только прошу, не затягивай разговор. У тебя не более трех минут.

– Хорошо!

Саид спросил:

– Мила?.. Как ты, как дети?.. Хорошо!.. Что?.. Это ничего, главное, вы теперь в безопасности и вас не достанет ни Саммад, ни Али!.. Нет, нет… нет, Мила, все будет хорошо. Молись, и мы скоро вновь будем вместе! Начнем жизнь сначала!.. Да!.. Хорошо! Ну все, дорогая, у меня больше нет времени. Береги себя и детей, обо мне не думай! Я выберусь! До встречи!

Чеченец вернул трубку капитану. Тот спросил:

– Борт?

Ответил Иванов:

– Да, это я! Все в порядке?

– В порядке! Можешь покинуть район высадки!

– Удачи вам, капитан! Буду ждать вызова для эвакуации!

– Жди! Он обязательно пройдет!

– Не сомневаюсь! До встречи, Заря!

– До встречи, Борт!

Лазаренко отключил станцию, уложил ее в отдельный карман бронекостюма, повернулся к чеченцу:

– Ну а теперь о деле! Первое, что за груз навесил на тебя Али?

– Взрывчатку!

– Взрывчатку? Ты видел, что закладывали в рюкзак?

– Нет, но чувствую спиной.

– Не понял?

Чеченец сказал:

– Да что время терять? Посмотрите сами!

– А ты уверен, что рюкзак не рванет, как только мы откроем его?

– Не должен!

Капитан посмотрел на прапорщика:

– Рискнем?

– Можно! Не вижу причин у Али минировать своего курьера. Но мы сейчас узнаем, не подготовили ли боевики нам сюрприз?

Рыжов внимательно осмотрел рюкзак.

Уверенно заявил:

– Все в порядке, можно снимать и смотреть!

Капитан приказал чеченцу:

– Поставь ношу на землю.

Как только рюкзак оказался на траве, стало ясно, почему Саид сказал, что спиной чувствует взрывчатку. Через материю проглядывались уложенные столбом пачки размером с кусок хозяйственного мыла. А вот с внешней стороны ничего подобного не видно, так как между пачками и материей вставлена картонная прокладка. Аккуратно развязав мешок, офицеры убедились, что Такоев загрузил Саида динамитом.

Лазаренко с Рыжовым переглянулись. Каждому из них пришла одна и та же мысль.

Капитан сказал:

– Саммад готовит террористический акт. Здесь динамита хватит, чтобы подорвать жилой дом или срезать опоры моста. Следовательно, вытаскивать взрывчатку из рюкзака не будет. Для чего? Посмотрит верхние заряды и все!

Рыжов не согласился:

– А если он решит складировать взрывчатку, а Саида отправить за новой партией?

– Смысл? Если б надо было перенести еще заряды, то одноногий послал бы с Саидом помощников. Людей у него хватает.

– Правильно!

– Доставай из контейнера радиовзрыватель. Раз Али не приготовил сюрприз для потенциального противника, его преподнесем Саммаду мы!

– И все же, командир, если взрывчатку достанут из рюкзака, то обнаружат и взрыватель. Что за этим последует, ты сам прекрасно представляешь! Я думаю, достаточно будет в одну из пачек всадить «маяк». Тогда мы будем знать, где в лагере размещен склад, и при возможности, если он не под землей, сможем рвануть его выстрелом обычного трассера. И никакого риска!

Командир группы согласился:

– Ладно! Ты, Рыжий, займись взрывчаткой, а я кое-что уточню у Саида.

Прапорщик занялся рюкзаком.

Капитан достал карту, обратился к чеченцу:

– Так как ты пойдешь к лагерю?

Саид объяснял на словах, а Лазаренко чертил с этих слов линию по карте. Закончив с рюкзаком и определением пути чеченца, капитан хлопнул Саида по плечу:

– Ну, горец, иди! И помни, как в лагере начнется кипиш, уходи! Но не с преследователями на север, а на запад вдоль подножия перевала, пока не выйдешь на ближайшую поляну, до нее, если верить карте, где-то километра полтора за ручьем. Там спрячься и жди! Как увидишь вертолет, покажись, чтобы пилоты тебя заметили. Мы подберем тебя и доставим к семье! Обязательно подберем. Так что жди, даже если на это понадобятся сутки. За тобой в любом случае прилетит вертолет. Понял?

Чеченец поклонился:

– Понял!

Капитан сказал:

– А вот кланяться мне не надо. И вообще, отвыкай от этой рабской привычки. Иди!

Саид, которому Рыжов помог надеть рюкзак, пошел строго на юг.

Лазаренко передал прапорщику все, что узнал у чеченца касаемо маршрута движения к лагерю. Закончил доклад словами:

– Обработав Саммада, будем уходить вдоль ручья. Сейчас расходимся. Ты идешь на запад до этого самого ручья, затем по его руслу вверх, пока слева не увидишь начало каньона. Там свяжешься со мной, я скажу, что делать дальше. Почему тебе следует уйти к ручью? Объясню! Проведешь минирование участков пути нашего отхода. Без применения взрывчатки нам от бандитов, которые обязательно начнут преследование, не оторваться. Минируй участки так, чтобы моджахеды налетали на них через определенное расстояние. Первую мину направленного действия выставим у лагеря. Ее применим, как начнем отход, по ходу ставь растяжки слева и справа прохода, который ты должен определить при отходе с закрытыми глазами. А то сами подорвемся на своих же сюрпризах. Радиоуправляемые мины, «лягушки» оставить на участке от ручья непосредственно к лагерю. Вторую мину направленного действия прибережем для высоты, когда выйдем за селение. Я же пойду следом за Саидом. Вопросы ко мне есть?

Прапорщик ответил:

– Ну, какие могут быть вопросы?

– Тогда вперед! Если что, выход на меня. Связь держим постоянно! Работаем!

Капитан пошел по тропе, которой воспользовался чеченец, прапорщик направился сквозь кусты на запад.

Лазаренко двигался осторожно, обращая внимание на все происходящее вокруг. Особенно на поведение птиц. По нему он легко определял, далеко ли чеченец и то, что между Саидом и офицером никого нет. Пока не было. Он достиг родника. Огляделся, прислушался. Вокруг тишина. Нагнулся. С удовольствием напился чистой воды. Вызвал напарника:

– Рыжий? Ответь!

– На связи, командир!

– Ты где?

– Вышел к ручью! Только что установил первую «МОН-100». Место удачное, редколесье, так что разлет осколков обеспечен!

– Это хорошо! Обстановка спокойная?

– Абсолютно! Даже как-то непривычно. У тебя как дела?

– Тоже нормально. Сейчас нахожусь у родника. Дальше пойду вдоль каньона.

– Ты Саида видишь?

– Нет! Но «маяк» в рюкзаке подает устойчивые сигналы. Чечен идет без остановок. Он от меня метрах в ста!

– Не далеко отпустил его?

– К ручью дистанцию сокращу! Но все! До связи!

– До связи, командир!

Капитан переключил радиостанцию малого радиуса действия на прием и продолжил движение. Вышел к каньону. Действительно, пропасть шайтана. Черная, бездонная. Пошел вдоль каньона на запад, ускорив шаг. Сигнализатор на комбинированном пульте продолжал принимать устойчивые сигналы из рюкзака Саида. Чеченец остановился. Наверное, устал. Немудрено! Тащить на затяжной подъем по лесу рюкзак со взрывчаткой. Лазаренко сблизился с Саидом настолько, что мог видеть чеченца. Тот, прислонившись к дереву, сидел на корточках и смотрел вверх, на небо. О чем он думал? Скорей всего, о семье. И о том, вернется ли он к ней? А может, и вообще ни о чем не думал. Такое тоже бывает после того, как человек долгое время находится в напряжении. Подобное состояние неестественно, и в конце концов организм, разум перестраивается, сбрасывая оковы напряжения, рождая безразличие и апатию. Вот это в данном случае нежелательно. Надо бы встряхнуть чеченца. Но как? Показываться ему нельзя. Пугать тем более. Может сорваться и тогда станет непредсказуемым. Капитан решил оставить все, как есть. И правильно сделал. Отдохнув, Саид поднялся, осмотрелся и продолжил путь, не оглядываясь. Лазаренко двинулся следом. Вот и ручей, конец каньона.

Саид обошел пропасть и резко свернул на восток с небольшим отклонением на юг. Следовательно, до лагеря осталось около километра. Капитан оценил местность. Вызвал прапорщика:

– Рыжий! Лазарь!

Напарник ответил тут же:

– На связи!

– Ты далеко от каньона?

– Если он рядом с тобой, то недалеко!

– Ты меня видишь?

– Конечно! Оглянись!

Лазаренко повернулся, увидел улыбающегося прапорщика, вышедшего из близкой полосы колючего кустарника. Отключил связь. То же сделал и Рыжов. Он подошел к капитану:

– Вот и мы, а вы не ждали?

– Быстро управился!

– Я всегда работаю быстро, если мне не мешать!

– Ловушки установил?

– А как же! На, держи схему.

Прапорщик протянул капитану лист бумаги, на котором были обозначены места установок взрывных устройств.

Лазаренко взглянул на схему. Перевел взгляд на прапорщика:

– Ты что, определил путь отхода по ручью?

– Точно!

– С ума сошел? Это ж сколько мы потеряем времени?

– Нисколько. Этот ручей наиболее проходимый маршрут, воды по щиколотку, дно ровное, галька мелкая. Так что гораздо быстрее спустимся по руслу, нежели продираясь через кусты, которые полосами режут лес чуть ли не через равные промежутки. Но по ручью пойдем не до конца.

Рыжов указал на схему:

– Вот здесь уйдем на сушу! Дальше по лесу. И как раз окажемся на западной окраине селения. Где нас непременно будут ждать люди Али!

– А если уйти еще западнее?

– Если нас будут встречать, то растянут заслон на приличное расстояние. Впрочем, это зависит от того, скольких абреков сможет выставить Такоев. Единственно, где мы можем пройти относительно свободно, так это прямо через селение, по проулку, где стоит дом Саида.

Капитан переспросил:

– Через селение?

Прапорщик кивнул:

– Да!

Лазаренко задумался. Улыбнулся:

– А что? Этого боевики, если они и решат преградить нам отход, ожидать не должны! А прорвавшись на высоту, мы легко остудим пыл местных горцев, применив вторую «МОН». Преследование обрубим. Ты прав!

Прапорщик поправил ранец:

– Конечно, прав! Дальше что будем делать?

– Продолжать путь. Метров пятьсот можем идти спокойно, а потом привал. Затем поиск постов фронтального и левого флангового наблюдения. Проход между ними к базе наемников и выбор позиции ведения огня. Ну, а далее, как бог даст! Но до этого выстави дистанционные заряды. Так, чтобы создать зону сплошного поражения на минимум метров в тридцать по радиусу, принимая за центр место нашего настоящего нахождения.

Рыжов кивнул:

– Есть! Выполняю, командир!

Спустя двадцать минут спецгруппа продолжила путь, ориентируясь по сигналам «маяка», работающего из рюкзака Саида.

Глава 6

«КамАЗ» появился из-за поворота. Шел он, сбавив скорость, водитель, видимо, знал, что по курсу пост ДПС. Впрочем, об этом предупреждали и дорожные знаки.

Старшина вышел на полотно, лейтенант встал за его спиной.

Как только автопоезд приблизился к посту, Резунец жезлом указал Куприянову уйти на обочину и остановиться. Андрей выполнил требования милиционеров. Первая проверка. Но это местные менты, свои. Они борзеть не будут. Наезды начнутся дальше, как только разгрузит несколько ящиков спиртного в Партизане, Куприянов вновь выйдет на трассу. Вот там пойдет полный беспредел. А может, и удастся проскочить посты. Но об этом и думать будем потом. Сейчас надо разобраться с местными гаишниками. Куприянов, достав из-за солнцезащитного щитка путевые и сопровождающие груз документы, спрыгнул из кабины на асфальт. Пошел к милиционеру, остановившему его. Тот козырнул, представился:

– Инспектор дорожно-патрульной службы старшина Резунец! Здравия желаю!

Андрей улыбнулся доброжелательно:

– Утро доброе!

Старшина спросил:

– Откуда и куда едем? Что везем?

Куприянов ответил:

– Из Демидовска в Москву с заездом в Партизан. Везу коньяк.

Резунец изобразил интерес:

– Коньяк? Целую фуру?

– Да! В этом есть что-то странное?

– Нет, просто впервые за время моей службы в ГАИ через этот пост проходит фура с коньяком. Лес возят постоянно, другой груз тоже, а вот коньяк? Надеюсь, документы в порядке?

– В полном, товарищ старшина!

– Предъявите, пожалуйста! Сами понимаете, служба.

– Конечно! Какие проблемы?

Куприянов протянул старшине путевку и накладные.

Резунец крикнул старшему наряда:

– Лейтенант! Подойди!

Офицер подошел, кивнул Куприянову, спросил напарника:

– Что случилось?

– Фура-то с коньяком!

На лейтенанта это не произвело впечатления.

– Ну и что? Или груз левый?

– Да нет, документы вроде в порядке.

– Тогда в чем дело? Проверь соответствие груза в полуприцепе с записью в накладных и, если все нормально, отпускай водилу!

Лейтенант направился к посту.

Старшина подмигнул Андрею:

– Парочку литров сбросишь? У меня завтра как раз семейное торжество!

– Какой разговор, старшина?! Конечно, сброшу!

– А с тебя за пойло не спросят?

– Не спросят!

– Вот и отлично! Тогда для вида посмотрим фуру, а то, видишь, летеха у меня молодой, да ранний, службист. Так ты бутылки в кювет брось, ладно? Так, чтобы лейтенант не видел, добро?

Куприянов спросил:

– А не разобьются они в кювете?

– Не-е! Там трава да земля влажная!

– Добро!

– Тогда открывай фуру?!

– Угу!

Андрей снял пломбу, поднял сзади тент. Кивнул на ящики:

– Вот он, груз!

Старшина кивнул:

– Вижу! Ты покажи, что в коробках!

И вновь заговорщицки подмигнул Андрею.

Куприянов подумал – чудаковатый мент попался. Мужик, наверное, нормальный, стеснительный. Другой бы не просил, а приказал – отъедешь, мол, за поворот да ящик в кусты поставишь. Обманешь, себе хуже сделаешь, на следующем посту так тряханут, что в одиночку и разгрузишь целую фуру, и загрузишь ее вновь, и поставишь уже не один, а пять ящиков. А этот два литра, четыре бутылки. Ерунда, ему на бой отпущено двенадцать литров. Все бы брали коньяком! Так, как этот старшина, не наглея.

Куприянов поднялся на край платформы, открыл ящик, предназначенный для подобных поборов, посмотрел на лейтенанта.

Тот, демонстрируя полное безразличие к фуре с коньяком, отвернулся, глядя на пустую дорогу. Андрей выбросил в кювет четыре бутылки. Судя по звуку падения, они не разбились. Спрыгнул на асфальт, посмотрел на инспектора:

– Все?

– Нормалек! Опускай тент!

– Водительское удостоверение, талон техосмотра проверять не будете?

– Нет!

Старшина крикнул начальнику патруля:

– Лейтенант!

Тот нехотя обернулся:

– Чего?

– С фурой полный порядок!

– Так пусть себе едет дальше!

Инспектор вручил Куприянову документы, предупредив:

– Ты по дороге внимательней будь. Неспокойно у нас! Молодняк иногда балуется. Правда, в основном вечером да ночью, и все же!

Андрей поблагодарил старшину:

– Спасибо за предупреждение!

– Не за что. Это тебе за коньяк спасибо. На какие шиши я его купил бы? А теперь на стол поставить будет что! Пусть гости позавидуют. А то говорят некоторые, и чего ты в ментовке этой застрял? Мог бы и другую, более прибыльную работу найти! Не у нас, конечно, в том же Демидовске, но мог. А мне моя служба нравится. Да и на пользу другим она. В общем, давай, Андрей Куприянов, счастливой тебе дороги!

– Еще раз спасибо! Вам удачно отстоять дежурство! До свидания!

– Бывай!

Проводив «КамАЗ» с полуприцепом взглядом, старшина криво усмехнулся, повторив:

– Бывай, парень! Не повезло тебе! Но… жизнь сейчас такая. Смерть за каждым углом встретить можно! Вот и ты ее, считай, встретил!

Оборотень в погонах извлек из кармана сотовый телефон, нажал клавишу вызова нужного абонента:

– Игорь Михайлович? Резунец! Встречайте коньяк!

Барсук спросил:

– Прошел «КамАЗ» пост?

– Да, только что!

– В фуре точно пойло?

– Точно, лично проверил!

– Хорошо! Теперь перекрывай с лейтенантом трассу. И глядите у меня, чтобы полчаса как минимум никто через вас в сторону Партизана не прошел!

– Сделаем, Игорь Михайлович!

– Как водила? Крепок?

– Шелупонь! И наивный, как пацан вчерашний! Короче, я б его одним ударом успокоил.

– Понял! Работайте, как договорились, отбой!

– Отбой!

Старшина крикнул лейтенанту:

– Мамонт, возьми в кювете четыре бутылки клоповника да спрячь подальше за постом! Потом на дорогу! Перекрываем трассу! И живей! Живей! Уснул, что ли, в оглоблях?

Надменный недавно офицер преобразился на глазах. Услужливым подсобником спрыгнул в кювет.

Старшина усмехнулся:

– Вот так, лейтенант, знай, кто на дороге хозяин!

Дорога, изобилующая рытвинами и колдобинами, не давала Андрею возможность разогнать «КамАЗ». Про себя он проклял заместителя владельца фирмы «Караван», заставившего заезжать в богом забытый Партизан для того, чтобы сбросить каких-то шесть ящиков коньячного пойла. Если было так необходимо, Молоканов мог и на своей тачке его отвезти в ресторан. Но хозяева скупы, экономны. Удивительно, как это расщедрились на обещанную за этот рейс в Москву повышенную оплату? Семье решили помочь? Конечно, от них дождешься помощи. Скорей всего, в одном или двух ящиках находится нечто, ничего общего с коньяком не имеющее. Но это не его дела. Хоть и отвечает водитель за груз, он не обязан вскрывать упаковку груза. И ему плевать на махинации боссов. Сейчас все занимаются махинациями и стараются больше денег срубить. Что говорить о Лученкове с Молокановым, когда он сам, обычный водитель, не прочь подкалымить. А это тоже своего рода махинация. Черт с ними, жаль времени. На этом крюке через Партизан сколько он его потеряет? Часа три, четыре? А для Андрея каждая минута на счету. Но ничего уже не поделаешь.

Он прошел поселок Черный, лежавший справа от дороги, въехал в зону обширного лесного массива, тянущегося практически до самого Партизана. Находясь в лесу, заметил, что за ним следует тонированная «Нива». Наверное, какой-нибудь житель Черного решил наведаться в Партизан. Вот только чего он прицепился к «КамАЗу» и не обгоняет автопоезд? Не обгоняет, хотя Андрей несколько раз мигнул водителю «Нивы» поворотником. В принципе, это его дело. Если мужик не спешит, чего ему бить подвеску по плохой дороге?

Миновав пять километров и имея сзади «Ниву», на которую уже не обращал внимания, Андрей сбавил скорость: впереди поворот направо, а далее недолгий серпантин.

Повернув «КамАЗ», Куприянов увидел стоящую на обочине дороги такую же, как у него, фуру. Сломался, поди, тягач. Надо бы остановиться, узнать, не нужна ли помощь водителю? Но того отчего-то не видать возле машины. Может, в лес пошел? Тогда, раз не голосует, и останавливаться не следует. Здесь не тайга, если надо, через попутчиков сообщит о поломке в автосервис Партизана. Приедут, помогут. Но остановиться Андрею все же пришлось. Как только он включил левый поворот и начал выводить свой «КамАЗ» на объезд стоящего автопоезда, на встречной полосе показался джип. Чертыхнувшись, Куприянов крутанул руль вправо и выжал педаль тормоза, чтобы пропустить джип. И ему пришлось остановиться, так как движению по своей полосе мешала фура. Остановившись, он не увидел в зеркале заднего вида «Нивы». Удивился, куда она делась? Свернула в лес? Возможно. Благо на этом участке таких съездов и грунтовок было достаточно. Хотя бы взять дорогу, уходящую в массив сразу за впереди стоящей фурой. Но Андрей ошибся.

«Нива» также остановилась, чуть не упершись капотом в габаритные огни полуприцепа автопоезда Куприянова. Джип же резко затормозил напротив кабины «КамАЗа».

Дальнейшее произошло мгновенно. Андрей даже испугаться не успел. Всего лишь понял, что попал под бандитов.

Из салона иностранного внедорожника выскочили трое крепких парней. Один из них рванул на себя дверь «КамАЗа» и, схватив Андрея за руку, буквально выбросил того на асфальт. Тут же второй бандит, подошедший сзади, бейсбольной битой ударил по спине попытавшегося подняться Андрея. Удар сломал позвоночник, лишив Куприянова сознания. Тот, кто начал захват, приказал подельнику с битой, указывая на Куприянова:

– Добей его и в багажник джипа! – Приказал другому: – Потап, тело в лес, затем возвращение сюда. На все двадцать минут!

Бандит нанес беспомощному Андрею смертельный удар по голове.

Из «Нивы» подошел еще один молодой парень.

Старший бандитской группы отдал команду ему:

– Ты, Рубец, за руль караванского фургона и вперед на грунтовку справа. Около оврага стой!

Он же крикнул водителю стоявшего на обочине фургона:

– Синий, ведешь нашу машину за «КамАЗом». Как та встанет, перегрузка.

«КамАЗы» взревели двигателями и, свернув на грунтовую дорогу, уходящую в лес, начали удаляться. Джип исчез. Старший подошел к «Ниве».

– Жук, за руль и следом за «КамАЗами». Вместе с Рубцом, Синим и своими ребятами обеспечишь быструю перегрузку товара. После чего доклад мне!

– Ясно, шеф!

Короста, или Коростенко Игнат Васильевич, заместитель Барсука, махнул рукой:

– Вперед!

И закурил, стоя на обочине, оставшись один.

Его сотовый издал мелодию вызова. Вызывал босс. Короста ответил:

– Да, Барсук?

– Встретил гостя?

– Встретил! Уже начали основную работу!

– С водителем-пацаном разобрались?

– Разобрались. Его труп Потап повез в лес!

– Пусть убедится, что водила мертв! Это важно!

– Хорошо! Сделаем, хотя я уверен, что пацана сделали по полной. От таких ударов бык валится, не то что человечишка!

Леонов приказал:

– И все же, мы должны иметь стопроцентную гарантию. И я тут прикинул подставить кавказцев!

Коростенко удивился:

– В смысле?

– У горячих ребят с Кавказа имеется одна характерная особенность, когда они идут на «мокруху», а именно отрезать жертвам головы. Глупей ничего не придумаешь, да они никогда особым умом и не отличались. Так вот, пусть Потап отсечет башку водиле и бросит ее куда-нибудь в кусты. Этим мы получим и стопроцентную гарантию, что водила никогда больше не встанет, и заставим ментов поломать голову над версией о причастности к убийству парней с Кавказа.

Коростенко согласился:

– Добро! Ты босс, тебе решать. Сделаем, как ты сказал!

– Вот и хорошо! До связи, Короста. И не забудь убрать за собой так, чтобы не осталось ни единого следа!

– Не забуду! До связи, Барсук.

Заместитель владельца фирмы «Трил» вызвал по мобильнику водителя джипа:

– Потап? Короста!

– Да, шеф?

– Ты сейчас что делаешь?

– Только что вытащил на поляну труп!

– Передаю тебе приказ Барсука! Водиле отрубить голову и забросить подальше в кусты!

Потап переспросил:

– Отрубить голову? Но зачем, шеф?

Коростенко повысил голос:

– Не твое дело, Потап! Делать, как сказано! И чтобы ни одного следа возле трупа не оставил. Ни своего, ни джипа! Как это сделать, не тебя мне учить!

– Понял, шеф!

– И быстрей, Потап!

Выкурив сигарету и положив затушенный окурок в карман брюк, Коростенко тут же прикурил новую. Бандит волновался. Он всегда волновался, когда Барсук посылал его на автопоезда. Работа выгодная, но слишком опасная. Застукают менты, все! Сроком, даже двадцатилетним, не отделаешься. На острове Огненном окажешься, как пить дать в камере пожизненного заключения. А Коросте, уже привыкшему к шикарной, обеспеченной жизни, когда он мог ни в чем себе не отказывать, ой как не хотелось оказаться в одиночке, до конца дней своих замаливать грехи. Отсюда и волнение. Это Барсуку хорошо. Сидит себе в офисе, на виду у всех. Хотя… случись что с ним, Коростой, он на себя все брать не будет. Если отвечать, то вместе с Леоновым! Но лучше не попасть в лапы мусорских псов. И вообще, надо завязывать с разбоем на дорогах. К чертовой матери. Всех бабок не соберешь! После этого налета надо серьезно поговорить с Барсуком и убедить того прекратить грабежи дальнобойщиков. Вопрос: сможет ли Короста убедить Барсука? В любом случае попробовать стоит. И на крайняк самому отвалить от этих дел. Других хватает! Пусть Потапа выпускает на трассу. Он, Короста, на дорогу больше не пойдет! И ни хрена Барсук не предпримет против него. Одно дело мочить бывших владельцев «Трила», а сейчас и Лученка, совсем другое дело Коросту. За Коростенко спросят. Спросят те, кому идет львиная доля прибыли «Трила», и те, кому внутренние разборки совсем не в кайф. Это бывший сокамерник прекрасно понимает. Но, черт, как медленно тянется время! Быстрее бы уж все кончилось. Он вызвал пост:

– Резунец? Короста! Как дела?

Старшина ДПС ответил:

– Да все нормально, Игнат Васильевич! Пока ни одна тачка не выходила к нам. Выйдет, задержим. За нас не беспокойтесь. Мы с Мамонтом свою задачу отработаем!

– Хорошо! Отрабатывайте!

Получив неожиданный приказ Коросты, Потап сплюнул в траву:

– Совсем охренели начальники, мать иху! Черепок теперь им отсекай у пацана-водителя. Ну на хрена?

Потап в своей жизни не раз убивал людей. Стрелял, резал ножом, но чтобы расчленять жертву, такого в практике бандита еще не было. Однако приказ есть приказ. Его, как в армии, надо выполнить беспрекословно. Иначе с самого шкуру спустят.

Водитель джипа вернулся к трупу Куприянова, вытащил крупный охотничий нож. Брезгливо, поморщившись, двумя ударами отсек голову от тела. Взял ее за свалявшиеся волосы, поднял, отнес к кустам. Размахнулся так, чтобы кровь жертвы не попала на его одежду, забросил в заросли.

Прошел к джипу, достал из багажника полог, прицепил его к бамперу так, чтобы он волочился по земле за внедорожником. Сел за руль, включил двигатель. Снял туфли, в которых был до сих пор, положил их в целлофановый пакет. Надел другую обувь. Бросил на поляну пакетик с каким-то порошком, который передал ему перед выездом из Партизана сам Барсук. Что это за порошок и зачем его надо было оставить на поляне, не спрашивал. Догадался, что против собак, так как запах из пакетика пробивался препротивный. А когда он от удара разорвется, то «аромат» наверняка заполнит не только поляну. Тут уж не только собаки, менты носы закроют, дабы не сблевать. Закончив работу на поляне, двинулся к дороге, по своему прежнему следу. Проехав немного, остановился, перелез в багажное отделение, посмотрел на грунтовку. Полог счищал следы полностью. Что и требовалось в данной ситуации. Спустя пять минут выехал на асфальт.

Остановился возле Коростенко. Снял полог, бросил его в багажник. Короста спросил:

– Сделал все, как было сказано?

– Да, шеф! Башку отрезал, закинул в кусты. Порошок оставил там, где говорил Игорь Михайлович. Полог стер все следы с грунтовки!

– Хорошо! Но, по-моему, все эти предосторожности окажутся лишними.

Потап удивился:

– Почему?

Коростенко ухмыльнулся:

– А ты на небо над постом ментов посмотри?

Водитель джипа оглянулся. Увидел огромную свинцовую тучу, надвигающуюся со стороны Демидовска. И четко видимые полосы, тянущиеся от тучи к земле, что означало приличный ливень.

Заместитель Барсука ударил водителя по плечу:

– Теперь понял, почему? Скоро здесь пройдет такой ливень, что все следы к черту смоет.

– А как же поджог «КамАЗа»? Ливень не затушит огонь?

Коростенко посмотрел на водителя:

– Ты молодчик, Потап! Я как-то об этом не подумал.

Бандит достал мобильник:

– Жук?

Тот ответил тут же, и голос его был запыхавшимся:

– Да, шеф?

– Что с перегрузкой?

– Заканчиваем! Осталось два ряда!

– Вы поживей грузитесь! Наш «КамАЗ» должен уйти из леса до того, как пройдет дождь!

Жук также удивился, за работой не обращая никакого внимания на небосклон:

– Дождь? А что…

Коростенко перебил подельника:

– Да, скоро должен хлынуть дождь. Минут двадцать, чтобы покинуть лес, у вас еще есть! Но не больше!

– А как же с очищенной фурой?

– Ее жечь после дождя. Надолго он не затянется. Дождитесь, когда кончится или ослабнет, и жгите демидовскую фуру. Потом отход в гараж! Все понял?

– Да, шеф!

– И передай всем пацанам мое распоряжение!

– Передам! А это… как тронемся к дороге, связываться с тобой?

– Обязательно!

Коростенко отключил сотовый телефон, посмотрел в сторону Демидовска. Туча увеличилась. Интересно, пошел ли дождь на посту. Вновь вызвал старшину:

– Резунец? Короста!

– Да? Возникли проблемы? Что-то зачастили вы с переговорами. У меня так батарейка сядет. Мобильник старый!

– Новый надо было купить. Или денег, что получаешь, не хватает?

– Куплю!

– Ладно, ты мне вот что скажи. У тебя на посту идет дождь или нет?

– Пока нет. Но скоро хлынет! Затянуло со всех сторон. Вам же это только на руку!

– Это на руку всем, но не сейчас. Все, отбой!

Потап спросил:

– Ну и что там?

Заместитель Барсука процедил:

– Пока сухо!

Потап вздохнул:

– Да, вот перед чем человек бессилен, так это перед природой. Она не спрашивает разрешения ни у кого. Что хочет, то и делает.

– Ну, ты еще пофилософствуй!

Раздался сигнал вызова на мобильник Коростенко.

Тот чуть не прокричал в микрофон:

– Слушаю! Что у вас?

Докладывал Жук:

– У нас все нормально! Машины перегрузили, наша фура двинулась к дороге. Встречайте!

– Хорошо! Встречу!

Жук предложил:

– Шеф! А может, сейчас подпалить демидовский «КамАЗ». Сам знаешь, как горят машины. Шесть минут, и одна рама! И никакой ливень, если разгорится, пожар не потушит. Нужна пена. А где ей взяться?

Коростенко думал недолго:

– Хоп! Давай, Жук, поджигай, жди, пока разгорится, и сваливай в поселок.

– Понял! Ништяк!

– Ништяк потом будет, когда все завершится.

Коростенко отключил телефон, бросил водителю джипа:

– Скоро наш «КамАЗ» выйдет из леса. Едем до гаража за ним. Заводи тачку!

Потап сел за руль. Двигатель мощной иномарки заурчал спокойным мерным шелестом. Да, джип – это тебе не отечественные уродцы. Умеют иностранцы делать тачки, этого у них не отнять.

Коростенко вновь взглянул на небо, и тут же его вызвал Резунец:

– Игнат Васильевич, у нас заморосило. Постепенно поднимается ветер!

– Понял!

Заместитель Барсука подумал: сколько пройдет времени до того, как заморосит здесь? Судя по объемам тучи, минут через десять, не раньше. За это время «КамАЗ» фирмы «Караван» превратится в груду оплавленного металла. Дождь не спасет его от уничтожения, даже если начнется раньше, минут через пять, при условии, что Жук уже поджег автопоезд.

Показалась фура, ведомая Синим.

Коростенко рукой указал водителю, чтобы тот выезжал на дорогу и сразу, не останавливаясь, шел к Партизану. Бандит-водитель сигнал понял и, свернув с грунтовки вправо, выйдя на асфальт, повел автопоезд к поселку, постепенно увеличивая скорость. Коростенко запрыгнул на сиденье переднего пассажира джипа. Посмотрел направо. Над лесом начал подниматься черный столб дыма. И тут же заместителя Барсука вызвал Жук:

– Шеф! У меня порядок! «КамАЗ» горит, как БТР в Чечне!

– Хорошо! Возвращайся на базу!

Коростенко взглянул на Потапа:

– Давай за фурой, чего стоишь?

Бандит рванул джип так, что внедорожник пошел с пробуксовкой, откинув заместителя главаря банды на спинку сиденья.

– Ты чего, Потап? Охренел? На асфальте же следы останутся!

– Плевать! Мало ли кто их оставил? И не надо со мной, как с шестеркой! Я ни у кого никогда шестеркой не был.

Коростенко усмехнулся:

– Даже у Барсука?

– Даже у него! Работал и работаю. За это и бабки получаю, но не гнусь, как некоторые.

– На кого ты намекаешь, Потап?

– На всю братву, что возле вас с хозяином трется.

– Да? Скажи, тебе не противно было отрезать голову убитому водителю?

– Противно, ну и что?

– Почему ж отрезал? Заупрямился бы! Сказал бы, что над трупами не глумишься. Проявил бы характер.

– Вы что хотите этим сказать?

– Ничего! Просто знай то место, что тебе доверено Барсуком и мной! Исходя из этого, гонор-то свой убавь. А то так и до беды недалеко. Понял?

Водитель, сжав руль, процедил:

– Понял!

– Вот и хорошо! Да не гони, веди машину спокойно! Вон он «КамАЗ», чего скорость не сбрасываешь? Держи дистанцию на расстоянии визуальной видимости, и это мне тебе объяснять?

– Не надо!

Потап сбросил скорость, закурил, выпуская дым в приоткрытое окошко.

Коростенко вызвал Жук:

– Шеф! Мы на трассе!

– Отлично! Не догоняя нас, следуйте на базу.

После того как колонна проехала знак, информирующий водителей о том, что до города Партизан осталось три километра и впереди пост ГИБДД, Коростенко вызвал по телефону Леонова. Тот ответил сразу, ожидал вызова:

– Да, Короста?

– Дело, можно сказать, в шляпе! Коньяк перегружен, тачка Лученкова пылает вовсю, все наши машины на трассе, в двух с небольшим километрах от въездного поста ГИБДД. Меня беспокоит, там у ментов мы не заимеем проблем? Или лучше обойти пост?

Леонов запретил:

– Нет! Никакого обхода и объезда. Ты что, хочешь по всему поселку колонной пройти. Пост пусть тебя не беспокоит. Во время вашего прохождения через него ментов на посту не будет. Вернее, они будут в будке за компьютером, который, как ты знаешь, им презентовала фирма «Трил». Инспектора на дорогу не обратят никакого внимания.

– Понял! Значит, Резунец у себя может поднимать шухер?

– Да! Может! Я же жду вас на базе. Все, до встречи!

– До встречи!

Коростенко переключился на пост у поселка Черный:

– Резунец?

– Да, Игнат Васильевич?

– Как у тебя с погодой?

– Ливень! И начался внезапно. Сейчас поливает как из ведра, находимся с Мамонтом в будке.

– Столб дыма в лесу видишь?

– Да! И обязан доложить об этом дежурному в ОВД!

– Так докладывай!

– Тачку из Демидовска светить?

– Конечно! Ты же «правильный» и опытный мент, – на слове «правильный» бандит рассмеялся, – так что должен связать между собой недавний проезд фуры с коньяком и непонятный, возникший внезапно пожар в лесу, по дыму которого можно определить, что горит не древесина! Работай на свою ментовку и предупреди Мамонта, чтоб говорил следствию то, о чем договаривались. Лишнее слово, и базарить будет нечем. Язык выдерем клещами. ЭТО понятно, старшина?

Инспектор ДПС ответил:

– Мне все понятно, Игнат Васильевич. Мамонт тоже не дурак!

– Надеюсь. Все с тобой, конец связи!

Коростенко передал по колонне:

– Идем через наш пост не останавливаясь и сразу на базу! Там за ангаром остановка! Кто что не понял?

Ответа из машин не последовало.

И неожиданно на колонну обрушился ливень. Догнал-таки бандитов у самого подъезда к поселку. И это хорошо. Теперь ментам о каких-либо следах придется забыть. А без них раскрутить дело, пожалуй, будет сложновато. Если не сказать, невозможно. Последнее наиболее реально. Хотя местным да и демидовским мусорам не впервой закрывать дела, не имеющие, как они выражаются, никаких перспектив на раскрытие. Так что случай с неудачником Куприяновым пообсуждают, возмущаясь, да и забудут. И в ментовке, и в городе. Был человек, и нету человека! Велика потеря? Ладно, был бы каким чинушей, тогда следаки рыли бы землю, а кто будет пахать из-за какого-то водилы? Как кстати все же этот неожиданный, не прогнозируемый даже синоптиками, ливень. Очень кстати!

Инспектор ДПС, получив разрешение бандита, вызвал дежурную часть отделения милиции в поселке Черный, которому подчинялся, и дорожный патруль:

– Черный! Я – дорога!

Дежурный спросил:

– Кто на связи? Резунец, ты?

– Я, старлей!

– А где Мамонтов?

– Выехал в сторону Партизана!

– Что-то случилось?

Старшина доложил:

– Мимо нас недавно прошел «КамАЗ» с полуприцепом, фура, одним словом. В фуре коробки с коньяком, маршрут Демидовск – Москва. Автопоезд принадлежит демидовской фирме «Караван». Документы в порядке, мы с Мамонтовым проверили. А проверив, отпустили.

Дежурный поинтересовался:

– А каким образом, имея маршрут Демидовск – Москва, эта фура оказалась на вашем посту?

– Я задал водителю тот же вопрос, он объяснил. Но это не главное. Что меня настораживает, это то, что вскоре после того, как «КамАЗ» ушел, в лесу за поселком поднялся черный столб дыма. Так, старший лейтенант, резина и солярка горит! Как бы фуру не того!

– Что значит не того?

– Как бы ее не грабанули и не подожгли!

Дежурный засуетился:

– Погоди! Где, говоришь, виден дым?

– В лесу, за Черным.

– Минуту!

Старшина отложил микрофон рации, прекрасно представляя, что делает старший лейтенант, – проверяет информацию с поста. Так оно и было.

Через минуту старший лейтенант ответил:

– Ты говоришь, Мамонтов уже поехал к месту возгорания?

– Если обнаружит его, ливень-то какой!

– Ясно! Вызываю пожарку и «Скорую помощь»!

– Правильно! Еще бы, старлей, не мешало предупредить пост у Партизана. Возможно, если имеем дело с ограблением, бандиты еще не прошли его. Или свернули на объездную! Надо поднимать милицию в Партизане!

– Это погоди! Надо сначала с фурой из Демидовска разобраться!

Резунец усмехнулся, но так, чтобы это не слышал дежурный по отделению:

– Пока будем разбираться, потенциальные преступники далеко уйдут или встанут на отстой. И следов их мы не обнаружим, опять-таки из-за проклятого дождя.

– Я тебя понял, старшина! Неси службу особенно бдительно и подготовь документацию к проверке. Если опять бандиты бомбанули фуру, пост проверять будут в первую очередь.

Старшина заявил:

– Пусть проверяют! У меня с бумагами порядок. Лишь бы страшного не случилось. Ошмонают фуру, сожгут ее и черт бы с ней. Пацана-водителя не тронули бы. Молодой еще, доверчивый, неиспорченный.

– Я тебя понял! Все, Дорога, до связи!

– До связи, старлей!

Резунец отложил микрофон штатной радиостанции, приказал лейтенанту:

– Ты мой разговор с дежуркой слышал. А посему давай в тачку и пулей к месту, где «КамАЗ» повернул в лес. Там посади «жигуленок» в грязь. И жди, что будет дальше! Понял?

– Понял, Иван Леонидович!

– Пошел, Игорек! И смотри, аккуратней, если жить хочешь.

– Я все помню! Поехал!

– Давай, с богом, лейтенант! Если что, звони на мобильник!

– Понял!

Вместе с пожарной машиной, которая сумела пробиться к догоравшему в овраге «КамАЗу» Куприянова, к месту поворота прибыли и «Скорая» из поселковой больницы Черного, и следственная бригада из Партизана. В составе старшего лейтенанта Евгения Головко, лейтенанта Вадима Крылова, возглавляемая капитаном Федорчуком, 45 лет, дослуживающим последний год в милиции, но исполняющим свои обязанности так, как это требует служба, считающимся в поселке ментом правильным и порядочным. Следственная группа прибыла на «УАЗе», ведомом старшим сержантом Эдуардом Ланиным. Водитель милицейского внедорожника, взглянув на грунтовую дорогу и застрявший «жигуль» дорожно-постовой службы, покачал головой и сказал Федорчуку:

– Не проедем к месту возгорания, Георгий Степанович. Все, что смогу сделать, так это вытащить гаишную машину!

Капитан и сам понял, на «УАЗе» по размытой лесной дороге не проехать, поэтому отдал команду:

– Женя, Вадим, на выход! Пойдем в лес пешком! Эдик, вытягивай гаишника, поговори с ним и обследуй лес с противоположной стороны. Глядишь, что-нибудь интересное и найдешь!

Водитель ответил:

– Есть, товарищ капитан!

Офицеры следственной бригады покинули «УАЗ». Пошли лесом вдоль грунтовки. «Скорая» так и осталась на асфальте ждать, потребуется ли помощь ее персонала. Проходя мимо засевшей в грязи «семерки» ДПС, капитан увидел лейтенанта, вышедшего из «жигуленка» и очищавшего травой свои измызганные хромовые сапоги. Старший следственной группы окликнул его:

– Лейтенант!

Мамонтов ответил:

– Я!

– Подойдите ко мне!

Старший инспектор дорожно-постовой службы выполнил требование выглядевшего на все шестьдесят седого мужчины в гражданской одежде, в котором без труда угадывался человек военный или служивший в органах.

Инспектор подошел, представился:

– Лейтенант дорожно-патрульной службы отделения милиции поселка Черный Мамонтов Игорь Викторович.

Представился и мужчина в штатском:

– Старший следственной группы капитан Федорчук Георгий Степанович, Партизанский ОВД.

– Очень приятно!

Федорчук кивнул на «жигуль»:

– Плотно сел!

Лейтенант вздохнул:

– Да! Спешил. Думал, проскочу. Как дым с поста увидели, я и поехал сюда, оставив вместо себя старшину. Не проскочил.

– А почему вы решили проверить, что за дым возник в лесу?

– Так это…

Мамонтов объяснил капитану все, что следовало сообщить следственным органам по фургону Куприянова.

Федорчук спросил:

– Значит, парень из Демидовска вез коньяк, а крюк, нарушение маршрута объяснил необходимостью замены автошин на полуприцепе, при этом в поселок Черный так и не въехав. Правильно я вас понял?

– Так точно, правильно!

– Ладно! Сейчас сержант нашим «УАЗом» вытащит ваши «Жигули». А затем я попрошу вместе с сержантом осмотреть противоположную сторону леса.

– А как же пост?

– А что бы вы делали, если бы мы тоже приехали на легковой машине?

Лейтенант согласился:

– Хорошо! Предупрежу своего заместителя и поработаю с вашим сержантом!

– Вот и договорились!

– А вы к месту пожара?

– Да!

– Далековато!

– Ничего! Не в первый раз!

Офицеры под руководством Федорчука направились в глубь леса, лейтенант вызвал Резунца:

– Иван Леонидович? Мамонтов!

– Слушаю тебя!

– Мне тут со следаками придется задержаться, ты в отделение об этом сообщи и неси службу один. Неизвестно, сколько мне здесь проторчать придется.

Резунец поинтересовался:

– Кто возглавляет следственную группу?

Мамонтов ответил:

– Капитан Федорчук!

Старшина знал следователя:

– Ты поаккуратней с ним! Знаю этого неподкупного пса. Последний год служит, а все продолжает «рыть землю», будто за это ему большую звезду на погоны повесят или пенсию увеличат. Служака принципиальный, оттого опасный! Он спокоен, и в этом спокойствии главная угроза. Особо много не болтай!

– Да мне больше с его водилой-сержантом предстоит работать! Сам капитан пехом пошел к пожарищу, меня же с водилой попросил лес с другой стороны осмотреть.

– Смотри! В общем, я все понял, что надо, начальству сообщу! Давай, Игорек, осторожней и помни, что я тебе говорил!

– Такое разве забудешь?

Отключив мобильник, лейтенант вновь вошел в грязь, зацепил трос. Сел в салон. «УАЗ» не без труда, но вытащил «Жигули» на асфальт.

Лейтенант поблагодарил сержанта, спросил:

– Ну что, пойдем лес смотреть?

– И вас капитан напряг?

– Да! А что еще здесь делать?

Они вошли в лес.

По лесу к оврагу вышли и офицеры следственной группы. Пожарная машина стояла наверху. Пожарные сматывали шланги, залив пеной то, что не смог затушить ливень.

Капитан подошел к лейтенанту МЧС:

– Здравствуйте, капитан милиции Федорчук Георгий Степанович, начальник отделения уголовного розыска ОВД поселка Партизан.

– Здравствуйте, начальник пожарного расчета лейтенант Александр Павлов.

– Вы после того, как локализовали очаг возгорания, осматривали сгоревшую машину?

– Осматривал. На предмет наличия в кабине трупа водителя или трупов водителя и возможных пассажиров. Никого не обнаружил. Либо водитель, бросив воспламенившийся тягач, бежал, либо… либо его в кабине не было! На момент возгорания.

Федорчук спросил:

– Откуда и почему, по-вашему, начался пожар? С двигателя? С кабины? Замкнула проводка или еще что-то произошло?

Пожарный взглянул на следователя:

– Знаете, капитан, отвечу вам так. Машину подожгли. Так как вспыхнула она одновременно в четырех местах. К тому же в лужах, что образовались в овраге в результате ливня, бензиновые пятна. Обратите внимание, капитан, бензиновые, а не солярочные. «КамАЗы», как вы знаете, на бензине не ездят. Так откуда он, этот бензин, взялся здесь?

– Ясно! Не обнаружено, естественно, и останков товара, который перевозил сгоревший «КамАЗ»?

– Да, не обнаружено. Могу заверить вас, кузов полуприцепа на момент возгорания был абсолютно пуст.

Капитан кивнул:

– Понятно! Значит, разбойное нападение. Машину из Демидовска перехватили на дороге, водителя нейтрализовали, будем пока так говорить, «КамАЗ» вывели сюда, где груз перегрузили в другой автопоезд, а демидовский автомобиль подожгли.

Пожарный спросил:

– Если не секрет, что находилось в кузове сгоревшего «КамАЗа»?

– Какой тут секрет. Автопоезд перевозил коньяк!

– Коньяк? Да! Тогда версия ограбления имеет все основания считаться самой вероятной, если не единственной! Найти бы водителя!

– Ищем, лейтенант!

Пожарный, убедившись, что его расчет закончил работу и занял место в своем отсеке, протянул Федорчуку руку:

– Мне пора в часть, свое дело мы сделали! Вам же искренне желаю найти тех подонков, что занимаются подобными делами. Найти и покарать!

Капитан ответил, пожав руку лейтенанта:

– Будем стараться. Это наша работа!

Пожарная машина ушла по грунтовке к асфальтированной дороге. Старший следственной бригады обратился к подчиненным:

– А теперь мы осмотрим здесь все вокруг! Внимание на каждую мелочь! Начали, ребята!

Офицеры спустились в овраг.

Глава 7

Чечня, лесной массив у подножия Большого хребта, недалеко от Ак-Мартана

Пройдя установленные пятьсот метров, спецназовцы остановились. Лазаренко сказал:

– Дальше открыто идти нельзя! Поставь-ка здесь, Рыжий, пару растяжек слева и справа от тропы, на самой тропе – «лягушку», отметь как-нибудь ловушку, чтобы потом самим не налететь.

– Сделаю! А дальше что?

– А дальше, Женя, будем искать посты. Ну, ты займись сюрпризами для духов, а я пока над картой поколдую, попытаюсь вычислить, где удобней всего выставить эти посты!

Рыжов спросил:

– А разве их месторасположение не указал Саид?

– Он карту читать не научен, а по схеме дозоры точно не определены. Нам же нужны точные данные. Работай, Рыжий, не теряй времени!

Прапорщик начал колдовать с гранатой «Ф-1» и проволокой за правым от тропы кустом, капитан же, оглядевшись, немного впереди заметил пень. На нем и разложил планшет.

По словам Саида, лагерь имеет два фланговых поста, видимых из базы боевиков, следовательно, левый может находиться или вот здесь – Лазаренко поставил крестик на карту, – либо здесь, второй крест появился на карте. В других местах посты не установишь, так как наблюдатели должны иметь возможность обзора близлежащей территории, что реально только с возвышенности. И таких высоток, если высотками можно назвать небольшие холмы, судя по карте, только две. Подумав, капитан стер пластиком верхний крест: там пост установить можно, но лишь для того, чтобы контролировать подходы к лагерю исключительно с запада, а боевикам нужно видеть и северо-запад. Значит, пост на нижней высотке. И его не составит труда обнаружить. Обнаружить, особо не приближаясь к нему. Тем самым избегая попадания в потенциально возможную зону минно-взрывных заграждений, если таковые имеют место.

С фланговым постом обстановка более или менее ясна. Теперь, где может быть выставлен фронтальный или северный пост? Тот самый, лесной? А он может быть выставлен, как и фланговый, только там, откуда обеспечивал бы контроль над достаточно большой территорией. Что подразумевается под достаточно большой территорией? Обычная поляна. И таковая имеется в пятидесяти метрах от границы лагеря головореза Саммада. Больше второй пост ставить негде. Нет смысла, если на него может выйти подразделение противника безо всяких проблем, обрекая караульных на неминуемую гибель. И сигнал тревоги ничего не даст. Пятьдесят метров – расстояние атаки, штурма! Столкновение с постом только вынудит контртеррористическую группу или отряд начать действовать немедленно. И лагерь подготовиться к обороне не успеет. Таким образом, наиболее возможный вариант – размещение фронтального поста лагеря боевиков перед поляной в секторе зарослей кустарника. Там легко замаскироваться. Каково расстояние между этими вероятными постами? Лазаренко извлек из планшета курвиметр – прибор измерения длины ломаных линий. 140 метров. Из них не видимые ни с запада, ни с севера всего метров десять, проходящих по неглубокой балке. И то если передвигаться по ней чуть ли не ползком. Такой проход на подходах к лагерю Саммад оставить не мог. Выставлен и там сменный одиночный пост, который ранее не заметил Саид? Вряд ли! Таких проходов по периметру границы базы может оказаться и один, и два, и десять. Поэтому проще перекрыть их взрывными ловушками и сигналками. С этим тоже ясно. Что на конце балки? А там то, что нужно, кусты на возвышенности, откуда лагерь должен быть виден, как на ладони. Посему первым делом для выбора позиции надо проверить это направление. Если оно окажется пригодным для выполнения задачи, придется смещаться к перевалу. Метров пятнадцать полосы густого кустарника позволят сделать это. Но не более. Если же и там не удастся выбрать позицию, придется полностью менять план действий и обходить лагерь, выходя на выбор позиции или с северо-востока, или с востока. Да, другого выхода в данной ситуации нет. Но это по карте. Следует оценить обстановку на местности. Если каньон, крупный, глубокий, представляющий серьезную преграду в лесном массиве, а главное, существующий возле Ак-Мартана давно, не нанесен на карту, то вполне вероятно, геодезисты пропустили и еще что-нибудь. Скажем, пару балок, откуда вполне можно накрыть базу.

К Лазаренко подошел Рыжов, доложил:

– Все в порядке, командир! Если что, то знай, мина-ловушка обозначена веткой, эта ветка накрывает взрывное устройство.

– Что ты подразумеваешь под если что?

– То, что у нас нет никакой гарантии отойти от базы вдвоем. Поэтому и предупреждаю на случай, если мне выпадет фишка навсегда остаться в этом проклятом лесу.

Капитан качнул головой:

– Даже не думай об этом. У тебя дома жена, новая жизнь. И если не судьба вернуться в Москву, так нам двоим и никак иначе. Но я уверен, все будет нормально! Понял?

– Понял, Володя!

– Ну, а раз понял, то слушай. Сейчас я ухожу вперед, ты следуешь за мной, соблюдая дистанцию визуального контроля. Входим в балку. Проходим ее и выходим в полосу густого кустарника, где, если карта не врет, устраиваем позицию наблюдения за лагерем. С нее производим отстрел Саммада. И с нее же начинаем отход! Вопросы есть?

– Нет, капитан, вопросов нет. Есть предложение.

– Говори!

– Давай вперед пойду я!

– Это еще почему?

– Во-первых, на тебе выполнение главной задачи, ты первый номер. Во-вторых, балка вполне может быть заминирована, а кто из нас профессиональный сапер? Я! Так что, по всему выходит, первым должен идти я!

Капитан усмехнулся:

– Считаешь, я минную ловушку определить не смогу?

– Сможешь, конечно, но, боюсь, когда уже будет поздно!

– Интересно! Ты профи, я – нет, так?

– Не так! Но ты что-нибудь слышал о «гюрзе»?

– Дурацкий вопрос, я этих тварей передавил не один десяток!

– Я не о змее, я о мине «гюрза».

– О мине? Хм! Признаюсь, впервые слышу от тебя, что есть такая мина. Что собой представляет?

– Свернутую на тропе змею! Она даже шипит, когда к ней приближаешься. Срабатывает микрорадар, соединенный с сигнализатором, издающий звук предупреждающей змеи. Как только ты попытаешься ее «убить» или отбросить в сторону палкой или стволом, она взрывается.

Лазаренко внимательно посмотрел на своего второго номера:

– Откуда тебе о ней известно?

– Встречал в Чечне, когда еще в десантуре служил. Этих «гюрз» сюда арабы завезли. Много парней на них прокололись.

– Почему же в отделе об этом ничего не знают?

– А потому, что когда разведка раскусила, что это за штучка, то мины эти стали собирать. Сколько собрали, не знаю, но все собранные одним контейнером отправили в Москву. Затем ребятами нашего батальона был задержан некто Аликпер. Он неожиданно выдал информацию, что всего экспериментальных мин-ловушек «гюрза» доставили из Кувейта триста штук. Практически все они либо сделали свое дело, либо были обезврежены, но в Чечню готовилась в то время переброска еще одной партии этих мин. Но уже для использования не в горах, а в населенных пунктах. Не против войск, а против мирных жителей. Когда планировалась переброска, Аликпер не знал. Информацию засекретили, Аликпера увезли куда-то. Думаю, туда, откуда не возвращаются. Саммад здесь, у Ак-Мартана, находится временно. Раз не ушел за кордон, имея такую возможность, то, значит, не завершил определенную ему «Аль-Каидой» миссию здесь. Взрывчатка, которую ему доставил Саид, против войск применить сложно, а вот устроить террористический акт в населенном пункте можно. Следовательно, Костыль нацелен на населенный пункт. И у него вполне могут быть «гюрзы». Почему не обезопасить себя подобной миной, о которой мало кому сейчас известно. А они у него быть могут!

Капитан кивнул:

– Ясно! Согласен, «гюрзы» твои у Саммада быть могут, но… могут и не быть!

– Давай, Володь, просчитывать худший вариант! Я сумею отличить ловушку от натуральной змеи и обезвредить мину, а ты – нет! Поэтому давай все же вперед пойду я?!

Лазаренко проговорил:

– Ладно! Убедил! Но куда в Москву могли бросить эти «гюрзы», если о них не знаем даже мы?

– Этот вопрос не ко мне! Скорей к ребятам из ГРУ.

– Так это они занимались «гюрзами»?

– Да! И учти, я сказал тебе, чего не должен был говорить!

– Вот только об этом не надо, Женя, а? В конце концов, «Аль-Каида» может наделать столько всяких сюрпризов, что все наши спецслужбы за голову хватятся. Если уж они взрастили фанатов-смертников, что говорить о каких-то минах? Пошли они все к чертовой матери! Скопом и поодиночке!

– А я пошел вперед, да?

– Иди! Но предельно аккуратно! Войдя в балку, дождись меня!

– Понял, командир! Выполняю приказ!

Прапорщик, поправив оружие, двинулся в сторону, указанную капитаном Лазаренко.

Идти спецам пришлось очень осторожно. Прапорщик обнаружил первую ловушку, вызвал капитана:

– Есть сюрприз, командир!

– Да? Что собой представляет? Твою «гюрзу»?

– Нет! Обычную, но довольно искусно замаскированную растяжку с оборонительной «Ф-1».

– Обезвредил?

– Естественно!

– Продолжай движение.

Рыжов пошел дальше. Вскоре вновь вызвал Лазаренко:

– Еще один сюрприз, капитан. Та же растяжка и… прекрасная полоса густых кустарников, где можно устроить удобную и уютную позицию. Кустарник, по крайней мере в радиусе метров трех от меня, от ловушек чист.

Командир группы ответил:

– Выхожу к тебе.

Спустя несколько минут Лазаренко подошел к прапорщику, сидевшему у обозначенной полосы кустарниковых зарослей, спросил:

– Что у нас за кустами?

– Лагерь, Володя!

– Ты смотрел?

– Так, одним глазом!

– Что ж, посмотрим четырьмя!

Офицеры спецназа проползли меж кустов и, скрытые от внешнего наблюдения ветвями густых колючих зарослей, осмотрели местность. Она представляла собой поляну, окруженную лесом. Западный караульный пост был виден хорошо, а вот левый и фронтальный не просматривались. Но сейчас это не играло особой роли. Капитан обвел взглядом лагерь боевиков – скопление армейских палаток, по количеству которых нетрудно было определить состав банды, а также блиндаж и отдельную палатку, прилепленную с тыла блиндажа. По лагерю хаотично передвигались люди в камуфлированной форме. Лазаренко проговорил:

– Интересно, где сейчас наш Саид?

Рыжов предположил:

– Может, до сих пор в блиндаже-штабе Саммада?

– Возможно. Но если так, то что-то долго он там находится. Мне это не нравится.

– Ничего странного не вижу. Саммад может быть занят, Саид ожидает приема главаря.

Капитан согласился:

– Может, и так! А духам, похоже, совершенно нечем заняться, шатаются от палатки к палатке, но, надо отдать должное, все в камуфляже и с оружием. Хамид, наверное, все же поддерживает надлежащую дисциплину.

Прапорщик воскликнул:

– А вот и наш чечен!

Капитан автоматически перевел взгляд на блиндаж. По ступеням укрытия действительно поднимался Саид, держа вещмешок в руках. Его сопровождал боевик, скорее араб, нежели представитель местных народностей.

Капитан тихо сказал:

– Судя по тому, что рюкзак закрыт, его содержимое если и проверяли, то наш «маяк» не обнаружили. Иначе подняли бы тревогу. Это уже хорошо. Теперь вопрос: куда Саид сбросит свою ношу? Там, где он ее оставит, наверняка склад боеприпасов.

Прапорщик кивнул:

– Согласен. Лишь бы он не был под землей! Хотя… мы обойдемся и без подрыва вражеского арсенала.

– Обойдемся, однако гораздо приятней во время отхода оставить позади себя деморализованную взрывом банду, нежели стаю кровожадных псов, готовых к погоне.

Рыжов усмехнулся:

– С выходом уже на наши сюрпризы! Нормальный расклад.

– Да! Так! Саид с духом вышли на поляну! Ну, что дальше?

Прапорщик через оптику узнал бандита, сопровождавшего завербованного чеченца:

– Володь! Да с Саидом сам Хамид!

– Я предпочел бы, чтобы вместо Хамида на поляну вышел одноногий урод Саммад!

– Но и Хамид неплохо.

– Ладно, смотрим!

Офицеры сконцентрировали внимание на Саиде с Хамидом, не забывая при этом контролировать весь лагерь.

Саид с Хамидом обошли блиндаж и вошли в отдельно стоящую палатку. Задержались там ненадолго. Вышли. Чеченец был без рюкзака.

Капитан взглянул на прапорщика:

– Склад, Рыжий?

– Похоже!

– Что «маяк»?

– Работает! Сигнал устойчивый!

– Вырубай его, а то ненароком духи перехватят. Черт их знает, что за аппаратуру они имеют!

Рыжов отключил «маяк».

Хамид, похлопав чеченца по плечу, что-то сказал ему. Саид направился к одной из палаток, в которой и скрылся. Капитан извлек спутниковую станцию:

– Первый! Я – Заря-11! Как слышишь меня?

Начальник отдела тут же ответил:

– Слышу тебя хорошо, Заря! Словно ты с напарником говоришь из ближайшей забегаловки, где пьешь пиво с Рыжовым!

– Да, пивка бы сейчас принять не мешало. Но о деле! Примите доклад. Подчиненная отдельная снайперская группа благополучно вышла на рубеж применения. Лагерь Саммада перед нами. Видели пока несколько рядовых боевиков и Хамида. Обнаружен склад боеприпасов, который не составляет труда ликвидировать.

Подполковник спросил:

– Что с постами раннего обнаружения противника?

– Один зафиксирован, два других пока нет, но нам интересен фронтальный пост. Если не придется работать ранее определенного времени до утра, я попозже найду его и прикину, насколько он представляет для нас угрозу. А сейчас устраиваем позицию обстрела Саммада и ждем момента для выполнения задания!

– Хорошо! Маршрут отхода определили?

– Конечно! Это в нашей работе самое главное!

– Сумеете оторваться от преследования в условиях вступления с боевиками в прямой огневой контакт?

– Сумеем. Мы с напарником позаботились об этом.

– Доклад принял. Работайте. Жду сообщения о выполнении задачи и успешном выходе к месту эвакуации!

– Есть, Первый! До связи!

– До связи, Заря!

Капитан, отключив спутниковый аппарат, уложил его в специальный карман бронированного костюма. Прапорщик начал готовить позицию, где снайперам, вполне возможно, предстояло провести достаточно долгое время. Он выложил ветвями землю, срезал листву, мешающую обзору. С тыла набросил на позицию маскировочную сеть, которая гармонично слилась с кустарником. Отложив автоматы, офицеры приготовили к стрельбе мощные снайперские винтовки «СВДС», настроили прицелы. Рыжов нацелился на выход из блиндажа, Лазаренко взял на себя контроль над всем лагерем. Медленно и тягуче потянулось время.

Саммад из блиндажа не выходил. Прапорщик выразил сомнение:

– Володь, а может, в лагере нет Саммада?

– А где же он?

– Хрен его знает! Взял да и слинял до нашего появления в ближайшее селение. К какой-нибудь бабенке. Ему любой местный бугор почтет за честь подсунуть наложницу из своего гарема. Тем более здесь наверняка полно заложников. Место-то глухое!

Капитан вздохнул:

– Место глухое, разговора нет, да вот ближайшее селение – это Ак-Мартан!

– Ну и что? Мы обошли его с запада. Но ведь к нему есть и дорога с востока?! Да, она длиннее, труднопроходимей, но есть. Не получилось так, что мы из Ак-Мартана в лагерь, а Саммад из лагеря в Ак-Мартан, в уютную спальню усадьбы Али Такоева?

Лазаренко, подумав, отрицательно качнул головой:

– Нет, Рыжий, вряд ли. Посуди сам. Зачем Саммаду напрягаться и тащиться на лошади к Ак-Мартану, засвечивая себя, чтобы переспать с какой-нибудь женщиной, если при желании этих наложниц или других баб ему по первой команде может привести в лагерь сам Али? Но… доставить сюда баб Али может, да вот только решится ли Саммад светить лагерь? Женщины, они какой народ? Вернутся в селение, и весь Ак-Мартан будет знать, где они были.

– Это при условии, если одноногий отпустит их обратно в селение. Хотя, признаю, ты прав. Саммад, явно готовящий террористическую акцию, не будет рисковать!

– Значит, прапорщик, меньше говори, а больше смотри в окуляр. У нас может быть на выстрел всего секунды. Не хотелось бы ждать утра. Тогда и уходить будет сложнее. Другое дело сейчас. Выползла бы эта тварь, хотя бы чтобы просто вдохнуть воздуха, и все. Саммаду конец, а нам благоприятные условия отхода.

Помощник Саммада объявил построение отряда, на что среагировал Рыжов:

– Ты смотри, Вова, ну прямо как в армии. Ни дать ни взять, рота на полигоне. Вот только прохождения с песней не хватает.

– Ты лучше скажи, посчитал духов?

– А как же? Их, как и говорил Саид, 36 рыл. Не хватает только безногой обезьяны Саммада, его телохранителей и боевиков караула. А так 52 бандита, но одноногий, по словам чечена, объявится утром. Будем ждать утра. А что делать?

Капитан сменил винтовку на автомат:

– Ну ты давай паси лагерь, а я прогуляюсь по окрестностям, надо найти фронтальный пост. Оценить его возможности.

– Аккуратней в лесу. Мы уже убедились, что вокруг лагеря полно растяжек. Используй шест!

– Не учи отца! Давай! Я вернусь скоро! Но если что, если подам сигнал тревоги, то без фокусов и ненужного героизма. Немедленный отход за Ак-Мартан. Понял меня, Женя?

– Понял, Вова, иди с богом!

– Я не шучу. Это приказ!

– Да понял я все! Иди!

Долго искать фронтальный пост боевиков Лазаренко не пришлось. Он не прошел и двадцати метров, немного углубившись в лес, как услышал арабскую речь. Говорили боевики достаточно громко, из чего следовало, что противника они никак не ожидают увидеть вблизи лагеря. Это очень хорошо. Капитан приблизился к посту настолько, что из-за толстого ствола сосны мог оценить боеготовность поста. Она была никакой. Духи развалились в обнесенной мешками с песком яме, облокотившись о бордюр. Автоматы отставили в стороны. Капитан обратил внимание на то, что оружие наемников поставлено на предохранитель. Снять такой пост не составляло никакого труда. Не применяя стрелкового вооружения. Достаточно одного ножа. Выйти к бандитам да и заколоть их, как свиней. Но нельзя.

Лазаренко прикинул, как могут поступить дозорные, если в лагере начнется паника. Попытаются связаться с непосредственным командиром, начальником караула? Это не удастся. Вернутся в лагерь? Вряд ли. И нельзя, и небезопасно. Значит, так и останутся здесь, внутри бордюра, приготовившись отразить атаку с фронта. Ну и хрен с ними. Лазаренко сделал вывод, что этот пост, а тем более дальний фланговый, им с Рыжовым при отходе не помеха. Тратить время на его уничтожение не имеет смысла. Одно смущает: поста три по два человека в каждом, а в лес вечером на смену дозоров выходит двенадцать человек. Шестеро понятно где, а где скрываются еще шестеро боевиков? Хотя существует еще пулеметная точка над скалой! Но, стоп, опять неувязка получается. Саид говорил, отряд разбит на четыре группы по двенадцать рыл в каждой. На постах восемь бандитов, а где еще четверо, если в караул заступает вся группа? Один, допустим, начальник караула, второй – его помощник, а другие двое? Передвижной патруль? Или пост внутренней охраны лагеря? Главного его объекта, блиндажа со складом боеприпасов и взрывчатки? Возможно! Но надо быть предельно осторожным. Эти двое могут и по лесу шататься. Не хватает днем налететь на них.

Капитан огляделся. Ничего подозрительного не заметил. Вернулся на позицию, спросил у прапорщика:

– Как дела, Рыжий?

Евгений ответил:

– Нормалек, командир! Обстановка не изменилась. В лагере все спокойно. Хамид часто по базе бродит, в палатки заглядывает, а так…

– Ясно! Продолжай держать на прицеле блиндаж! Я на отдых, мое время ночь. Ну, а утром… утром посмотрим, как ляжет карта!

Прапорщик улыбнулся:

– Ляжет так, как надо! Во сколько тебя будить, Володя?

– Как боевики начнут готовить смену караула.

– Понятно! Спокойного тебе сна.

Капитан устроился поудобнее в яме. Уснул, как только голова коснулась свернутой плащ-палатки. И неожиданно ему приснился сон. Неожиданно… потому что снов боевой офицер с детства не видел. Пацаном они часто посещали его, радостные, светлые, цветные, а потом, где-то лет в десять, как топором отрубило. Никаких снов, ни белых, ни черных. И в чем причина, Лазаренко не догадывался. Он просто привык к тому, что сон для него – это черная пустота, длящаяся секунды, несмотря на то, сколько он спит. Час или полдня. А тут ни с того ни с сего сон! Да такой, будто все происходит наяву.

Снился брат. Вот он едет на грузовой машине, сзади огромная, неестественно огромная фура. Вокруг лес. Андрей обращается к Владимиру, хотя Лазаренко рядом с братом себя не видит.

– Ну, что, Вовка? Все обижаются на тебя! Как богатым стал, так родню и забыл.

Владимир смеется:

– Да каким богатым? Это же легенда, Андрюш!

Брат не понимает:

– Что за легенда?

– Обычная легенда секретного сотрудника спецслужбы!

Андрей удивляется:

– Ты сотрудник спецслужбы?

И смеется в ответ:

– Брось ерундой заниматься! Какой ты офицер? Да еще спецслужбы? Обычный спекулянт. Там купил, здесь продал. Это легко. Ты вот баранку покрутил бы!

Владимир пытается убедить брата, что он не лжет, но Андрей не верит ему.

– Хорош, Володь! К чему вранье? Тебя ж я не упрекаю? И мать не упрекает. Ничего от тебя не надо. Ну, пожалуй, одно: приезжал бы хоть почаще, а то умру, и не свидимся.

– Чего ты вдруг умирать собрался, Андрюш?

Брат спокойно, даже как-то безразлично ответил:

– А то, что жизни мне осталось чуть-чуть. Часы. Я смерти не боюсь. Вот только страшной она будет, знаю, не хотелось бы так-то. И потом, на кого Ольга с детишками останется? Мать им не помощница. Пропадут!

Лазаренко возмутился:

– Да что ты ерунду городишь, брат? Ты моложе меня. У тебя работа мирная. Или болен чем?

– Да нет, не болен, здоров. Но за меня все другие решили. Они уже ждут на дороге. А вон они, я их вижу! Прощай, Володька, говорил же, помру, не увидимся, прав оказался…

Владимир закричал:

– Стой, Андрюха! Тормози!

Он хотел рвануться на трассу, по которой удалялся автопоезд брата. Удалялся к широкой, черной пропасти, возникшей ниоткуда. Но почувствовал, как на него кто-то навалился. И сжал рот ладонью. Лазаренко попытался метнуться в сторону и… проснулся. Над ним навис прапорщик Рыжов:

– Что с тобой, командир?

– А? Ты? А где Андрюха?

– Какой Андрюха? Сон, что ли, приснился?

Капитан встряхнул головой:

– Тьфу! Надо же случиться такому. Столько лет жил без сновидений, а тут на тебе!

Прапорщик покачал головой:

– Да, видать, сон не из приятных. Как ты вскрикнул и дернулся к брустверу, я поначалу растерялся. А ты опять, – стой, тормози! Кому стой? Чем тормозить? Потом сообразил, скрутил.

Лазаренко протер капли пота, обильно выступившие на лбу.

– Фу-у! Да-а! Слушай, Рыжий, а мой крик до лагеря не долетел?

– Хрен его знает! Сейчас проверю!

Прапорщик отполз к кустам, взглянул на базу. Доложил:

– Все в порядке! В лагере по-прежнему спокойно.

Капитан вздохнул:

– Хорошо! Как вернемся в Москву, возьму отпуск и в Демидовск. Надо все же навестить родственников. Не хотел, теперь понимаю, что надо. Чует сердце, хреново что-то у них там. Не мешает разобраться!

– Это правильно! Уснуть-то опять сможешь?

– Постараюсь. А нет, вколю снотворное!

– Давай! Я на позиции!

Лазаренко заставил себя уснуть без препарата. И больше никаких снов не видел. Вот только внезапно возникшая тревога щипала сердце, заставляя капитана ворочаться.

В 20.15 Рыжов разбудил Лазаренко:

– Подъем, командир! Духи строятся на развод.

Капитан стряхнул с себя остатки сна, подполз к прапорщику:

– И сколько бандюков вышло на построение?

Прапорщик ответил:

– Двенадцать!

– Группа!

Офицеры усилили внимание.

К построенным в шеренгу наемникам вышел Хамид. Минут пять, осмотрев подчиненных, о чем-то инструктировал их. Рыжов настроил прослушку, но понять язык, на котором говорил помощник Саммада, спецназовцы не смогли, хотя владели пушту. Но бандит использовал другой, незнакомый язык. Впрочем, догадаться, о чем он инструктировал заступающий в наряд караул, было несложно. О бдительности, порядке отдыха и периодичности донесений, о действиях в случае обнаружения посторонних лиц или чего-то подозрительного. В общем, о чем наряд инструктируют и в Российской армии. После инструктажа командир группы отдал звучный приказ, и боевики разошлись парами по четырем направлениям. Двое отошли к блиндажу. Сам командир группы с одним наемником прошел к ближайшей от позиции спецназовцев палатке.

Прапорщик проговорил:

– Вот и дежурку их определили. Там рация! Еще одна в блиндаже.

Капитан спросил:

– Почему в блиндаже одна станция? Там их может быть несколько, и обязательно система спутниковой связи. Саммад наверняка поддерживает контакт с забугорными хозяевами!

Рыжов спорить не стал:

– Возможно, и так, что для нас совершенно не принципиально. Пусть он хоть с Белым домом связь поддерживает. Это его не спасет! Теперь ждем построения на отбой. Может, сегодня Костыль ради нас сделает исключение и выйдет к своим наемникам?

– Черт его знает! Но думаю, Рыжий, все решится утром. В 9.00!

Прапорщик поправил капитана:

– Начнет решаться! Отстрел Саммада – это только начало главного для нас этапа. Вот когда уйдем за Ак-Мартан, тогда можно говорить о решении проблемы. И то условно. До выхода к вертолетной площадке и посадки на борт!

Проводив новый караул к постам и дождавшись возвращения старого, капитан вновь отполз в глубь позиции. Мысли о брате не давали ему покоя. И что за чертовщина? Никогда ранее с Лазаренко подобного не бывало. Что же произошло сейчас? Или виной всему нервы, натянутые как струны? Напряжение организма, несмотря на то что спецназовцы внешне не выказывали его? И это может быть! Все может быть.

Лазаренко вернулся к Рыжову, приказал:

– Давай, Рыжий, на боковую, за лагерем следить буду я!

– Не рано ли?

– В самый раз! Мне уже не уснуть, а двоим торчать на позиции только мешать друг другу и отвлекать от цели. Иди! Спокойной ночи! Дай бог, чтобы тебе такой же сон, как мне, не приснился!

Прапорщик отложил винтовку:

– Как скажешь, командир! Знаешь, я сплю чутко. Только шепни, проснусь!

– Спи! Там видно будет, будить тебя или нет.

До утра время прошло спокойно. Лагерь спал. За ночь начальник караула дважды обошел посты. Те, что находились в лесу и на флангах базы. На скалу по еле заметной тропинке бандит не поднимался. Но связывался с верхним постом, если судить по тому, что подносил рацию ко рту.

6.00. В лагере помощник начальника караула объявил подъем. Бандиты организованно вышли из палаток, провели комплекс упражнений общефизической зарядки. Затем по очереди выстроились в туалет и к большому корыту, куда по соскам длинной трубы стекали струйки воды. Прав прапорщик. Хамид держит в лагере почти армейский порядок.

Проснулся и Рыжов. Ополоснул лицо водой из фляги, спросил:

– Как ночь, командир?

– А как она может быть? Раз ты спал, то Саммад не покидал блиндажа, иначе мы были бы далеко.

– Ясно! Сколько у нас сейчас времени?

И взглянув на часы, сказал:

– 6.40. Сейчас, по идее, духи должны порядок в лагере навести, позавтракать да и построиться перед блиндажом.

Капитан проговорил:

– Что-то я не вижу, где готовился бы завтрак. Ни полевой кухни, ни костров!

– Наверное, сухпаем рядовой состав обходится. Саммад наверняка горячим питается.

– Вместе с Хамидом.

Прапорщик отполз немного в сторону, где быстро оборудовал запасную позицию. Оба офицера с этой минуты наблюдали за лагерем только через оптический прицел своих мощных снайперских винтовок «СВДС». Их после работы придется выводить из строя и бросать. Лишний груз при отходе может сыграть роковую роль. Да еще если этот отход планируется в горной местности.

7.40. Боевики, получив пакеты армейского сухого пайка из той же палатки, где Саид разгрузил вещмешок со взрывчаткой, разошлись по палаткам.

Капитан, не отрываясь от прицела, спросил прапорщика:

– Рыжий, ты нашего чечена видел?

– Видел! С каким-то бородачом. Они вошли в третью от дежурной палатку. А что?

– Да ничего, просто я его из виду потерял.

– На месте он!

– Это хорошо!

8.30. Помощник дежурного по лагерю подал команду на общее построение. Наемники начали выходить из палаток и строиться в шеренги по двенадцать человек. Или три боевые группы. Четвертая несла службу в карауле.

Строй обошел Хамид. Кому-то сделал замечание, кому-то поправил оружие, кого-то дружески потрепал за шевелюру. Головных уборов боевики не имели. Лишь зеленые повязки с арабскими символами.

Обойдя строй, помощник главаря вышел на середину поляны, посмотрел на часы.

То же самое автоматически проделали и Лазаренко с Рыжовым. 8.56.

Еще 4 минуты. Одноногий главарь, по словам Саида, выходил на утреннее построение своей банды в одно и то же время, в 9.00!

Прошло две минуты.

Из блиндажа вышли двое арабов с американскими винтовками в черных бейсболках и таких же черных очках – личные телохранители Костыля. Они встали рядом с Хамидом, широко расставив ноги в натовских высоких ботинках.

И… наконец, хромая, с тростью в руке, из подземелья, перекрытого несколькими настилами крупных бревен, показался сам Саммад.

Прапорщик мгновенно доложил командиру:

– Цель зафиксирована!

Капитан ответил:

– Внимание, Рыжий! Первый я, второй, контрольным, ты! Огонь!

Два хлестких выстрела слились с голосом Хамида, начавшего подавать команду, оборвав его на полуслове:

– Смир…

Пораженный в сердце пулей Лазаренко и выстрелом Рыжова в переносицу, главарь бандитов рухнул на землю.

Капитан крикнул:

– Мой Хамид, твой склад! Огонь!

Еще два выстрела. Хамид, не успевший сообразить, что произошло, упал на траву следом за главарем. Телохранители вскинули винтовки, толпа развернулась к лесу, но мощный взрыв, вызванный подрывом склада со взрывчаткой трассером прапорщика, бросил и их на землю. Спецназовцы установили на винтовки небольшие коробки, включив тумблера, и быстро отползли от полосы кустарников. Два хлопка обозначили практическое уничтожение снайперских «СВДС», и тут же кусты подверглись массированному обстрелу и из автоматов боевиков, и из пулемета верхнего караульного поста.

Но офицеры спецназа уже отошли к ручью.

Впереди бежал прапорщик, за ним, оглядываясь, капитан. Бежали они по гальке дна неглубокого русла. Замешательство, вызванное внезапной снайперской атакой неизвестных сил, гибелью главарей и подрывом арсенала со взрывчаткой, внесло в ряды наемников деморализацию, если не панику. Но надо отдать должное наемникам, пришли в себя быстро! Вернее, командиры групп сумели быстро восстановить боеспособность своих подчиненных. В лес ринулась управляемая толпа численностью в тридцать штыков. Первая группа по левому или западному берегу ручья, вторая по правому. Третья ушла восточнее, видимо, имея задачу обойти снайперов и заблокировать им пути отхода, где ручей сближается с каньоном. Но они уже не успевали. Движение первых двух групп остановил подрыв первой мины направленного действия и нескольких боевиков на растяжках. Дальше они оставшимися силами пошли медленнее, осторожней. Но прапорщик Рыжов знал свое дело. Вторая линия ловушек представляла собой растяжки обратного действия. Если обычные обезвреживались простым перекусыванием проволоки, прикрепленной к кольцу предохранительной чеки гранаты и натянутой от одного дерева к другому, то обратки срабатывали как раз на повреждение проволоки.

Бандиты попались на подставу. Два последующих мощных взрыва оборонительных гранат «Ф-1» срезали из их рядов более половины бандитов. А с учетом первых взрывов группы практически потеряли способность продолжать преследование. Это касалось тех, кто шел по берегам ручья. Третью же группу спецназовцы не видели.

Капитан подгонял прапорщика:

– Быстрей, Рыжий, быстрей! Если нас обойдут, хана!

– Не обойдут!

Прапорщик ответил уверенно, но ход прибавил.

Снайперы вышли к каньону раньше наемников, но попали в сектор обстрела их оружия. Сзади и сбоку раздались автоматные очереди, и тут же земля вокруг Лазаренко с Рыжовым вздыбилась от фонтанов гравия и пыли.

Капитан крикнул:

– В лес, Рыжий, в кусты!

Рыжов выполнил команду.

Обстрел сзади продолжался, но, к счастью, наемники не могли поразить цели то ли оттого, что те двигались зигзагообразно, то ли оттого, что стрелять бандитам приходилось в движении. А на ходу особо не прицелишься. Но и рисковать офицеры не могли. Лазаренко приказал напарнику залечь, имея перед собой край каньона. И когда там появились первые боевики, он через дистанционный пульт вызвал подрыв мин, ранее просто разбросанных на небольшой поляне Рыжовым. Сработали и «лягушки». Волна преследования с криками и воплями откатилась назад. Этим воспользовались спецназовцы. Они продолжали движение по лесу. Пробежав метров сто, капитан остановился. Прислушался. Ни криков, ни выстрелов. Взглянув на подчиненного, приказал:

– Возвращаемся к ручью!

Лазаренко с Рыжовым вышли к воде и, немного сбавив темп, продолжили движение к населенному пункту Ак-Мартан.

Глава 8

Обследование оврага, где находились оплавленные останки автопоезда Андрея Куприянова, результатов не принесло. Дождь в прямом смысле смыл все следы. Угадывалась колея другого большегрузного автомобиля, но отпечатки протекторов отсутствовали. Можно было лишь предположить, что коньяк бандиты перегрузили в такой же, как и сгоревший автомобиль «КамАЗ». И то, что полуприцеп ушел к дороге. Оттуда направился либо на Партизан, что выглядело маловероятным, либо на трассу по объездной дороге.

Скорей всего, на трассу, ибо ни на посту ДПС у поселка Черный, через который проходил автопоезд Куприянова, ни на посту у Партизана фургон с коньяком замечен не был.

Капитан, дослуживающий в милиции последний год, вздохнул:

– Да! Здесь нам ничего не взять. Если бы не дождь.

Старший лейтенант, находившийся рядом и фотографировавший останки машины и полуприцепа, спросил:

– Вы что-то сказали, Георгий Степанович?

Федорчук ответил:

– Если бы не дождь, Женя, то, может, и взяли бы сразу след бандитов, после дождя ничего существенного мы здесь не найдем!

– Интересно, как планировали грабители замести следы? Ведь они не могли знать о том, что пойдет дождь как раз в момент нападения и отхода?

– А сводки метеобюро?

– Но тогда они знали, что в этот день по этой дороге пойдет «КамАЗ» с коньяком?

– Знали, Женя! Более того, кто-то направил демидовский автопоезд на эту дорогу, и не в поселок Черный, о котором говорил водитель инспекторам первого поста ДПС, так как он в него не въезжал, это уже установлено. Кто-то отправил его в рейс через Партизан. Вопрос: кто? Владельцы фирмы «Караван»? Возможно. Но возможно и другое. Водителю Куприянову подставили левый груз, а тот, решив подзаработать, и свернул с трассы. А может, его ждала зазноба в Партизане или в поселке у него были какие-то другие дела. Версий много.

Старший лейтенант сказал:

– Надо срочно передать в Партизан, чтобы наши начали тотальную проверку всех объектов, где можно спрятать такое количество спиртного, а также предупредить посты ДПС на трассе о возможном появлении фуры с поддельными документами. Не думаю, что машин с подобным грузом проходит по трассе много. Лучше, если все автопоезда с коньяком тормозить до нашего прибытия!

Капитан взглянул на подчиненного:

– Вот ты этим и займись, старший лейтенант!

Рация Федорчука пропищала сигналом вызова.

Капитан ответил:

– На связи!

– Это Ланин, Георгий Степанович!

– Я догадался. Что-то нашли в лесу?

– Да! Сначала обезглавленный труп, завернутый в брезент, затем в кустах лейтенант-гаишник обнаружил и голову. Расчлененный труп свежий, из документов следует, что это тело водителя сгоревшего «КамАЗа» Андрея Куприянова. Да и фото на правах и паспорте идентичны оригиналу!

– Где нашли? Я имею в виду, далеко от дороги?

– В километре примерно!

Федорчук приказал:

– Оставайтесь там. Мы к вам!

– Понял, товарищ капитан!

– Ничего вокруг не трогать!

– Само собой!

Федорчук повернулся к старшему лейтенанту, только что закончившему разговор с Партизанским ОВД:

– Зови Крылова, уходим!

– Новости с дороги?

– Женя! Я тебе что сказал?

– Позвать лейтенанта Крылова!

– Так зови! А не задавай вопросы. Все, что надо, узнаешь, и… не думаю, что новость обрадует тебя!

Вызванный напарником, к офицерам подошел лейтенант Крылов, кратко доложил:

– Ничего, что могло бы представить хоть малейший интерес для следствия!

Капитан кивнул:

– Понятно! Уходим к дороге, дальше в лес противоположной стороны полотна. Там Эдуард с лейтенантом – инспектором поста ДПС обнаружили расчлененный труп водителя сгоревшего «КамАЗа»!

Головко с Крыловым в один голос удивленно воскликнули:

– Расчлененный?

– Да! Не совсем расчлененный! Голова отделена от тела.

Старший лейтенант недоуменно спросил:

– Но для чего?

– Для чего, Женя? Для того, чтобы ты задал мне этот вопрос, а я не смог на него ответить. Но разберемся на месте. Вперед, к дороге!

Осмотрев труп водителя сгоревшей машины, Федорчук зло сплюнул на землю:

– Скоты! Зачем издеваться над мертвым? Ведь убили парня ударами биты! Кстати, орудие убийства не найдено?

Помощники ответили, что не найдено.

Капитан приказал вызвать спецмашину морга.

Отошел к кустам. Прикурил сигарету. На душе было тошно. Сколько же зла за свою службу видел 45-летний Федорчук, которому на вид можно было дать все 60. Служба старит. Но такое варварство увидел впервые. Да, жертвам иногда отрубали головы, но живым и для того, чтобы убить. Да, над жертвами преступники нередко издевались, но опять-таки это можно было объяснить. Убийцы пытали жертвы, чтобы узнать то, что их интересовало. Был случай, когда дошедший до белой горячки мужчина вырезал всю семью, отца, мать, жену, двоих малолетних детишек. Наутро рвался покончить с собой, так как ничего не помнил. Все это было в практике капитана за долгую оперативную службу. Но чтобы расчленяли труп, точнее, отрезали ему голову и бросали рядом, с этим капитан столкнулся впервые.

Головко предположил:

– А может, это кавказцы водилу замочили? Для них резать головы – дело обычное!

– Угу! Вот и настоящие преступники, точнее, их главарь так и хотел представить убийство. Нет, Женя, кавказцы здесь ни при чем.

– Почему вы так уверены в этом, Георгий Степанович?

– Потому, что кавказцы здесь с коньяком засветились бы непременно. Насколько мне известно, никто из наших местных воротил с ними не контачит. Напротив, шерстят тачки ребят с Кавказа.

Старший лейтенант спросил:

– А если среди бандитов был кавказец?

Капитан укоризненно взглянул на подчиненного:

– С каких это пор ты начал перебивать старших? Я еще не договорил. А хотел сказать как раз то, что является ответом на твой вопрос. Посмотри на труп, на срез отсечения головы от туловища. Резал дилетант. Даже не резал, а рубил. Тесаком, как топором. Бил дважды. Кавказец кинжалом снесет башку одним взмахом! Так что кто-то косил под чеченцев или дагеров. Не пойму, для чего? Или за профанов нас принимает. Или специально подкинул подставу. Нате, мол, вам, разбирайтесь! А тут и разбираться нечего!

Головко пожал плечами:

– Это вам, с вашим опытом, Георгий Степанович, все ясно, а я версию причастности к убийству кавказцев обязательно проверил бы!

– И потерял бы кучу времени. Может, на это и рассчитывал тот подонок, что отдал приказ убить водителя. Кстати, с Демидовском связывались? Надо семью предупредить, если она была у парня, а судя по кольцу, была! Да, теперь уже была! Вот такая судьба. Жил парень, имел семью, возможно, детей, был счастлив, работал. Из рейса торопился домой. Но нашлись подонки и битой оборвали эту жизнь. Ради чего? Ради наживы. Ради денег. Деньги для них божество. Главное, остальное не в счет. Деньги, деньги, деньги. Мир сошел с ума от этих бумажек. Нет, надо на покой. В деревню, к земле.

Фура фирмы «Трил» в сопровождении «Нивы» и джипа въехала на территорию базы. Колонна проследовала к крайнему пустующему ангару. Между ним и высоким забором остановилась. Бандиты вышли из машин. Коростенко включил сотовый, набрал номер Леонова:

– Барсук? Короста! Мы на базе! Где ты?

Сзади раздался голос:

– Выруби мобильник, я здесь!

– Ох, черт, напугал!

– И давно ты пугливым стал, Игнат Васильевич? Раньше, на зоне, потом при обработке «Трила» я подобного за тобой не замечал!

– Старею, наверное!

– Нет, Короста! Просто, чувствую, внапряг тебе стали дела наши! Что хотел, получил, и деньги, и дом, и тачки, и баб. На хрена дальше рисковать, да?

Коростенко промолчал.

– Да, Короста, все именно так! Но, браток, ты же наши законы знаешь! У нас билет в один конец предусмотрен, обратного нет! Делай выводы! Я не угрожаю. Напоминаю. Или работаешь, или… Ладно! Вижу, все ты понимаешь правильно. Иначе и быть не может. Только идиот предпочтет вместо шикарной жизни пулю в башку! Так! Пацанов сейчас распускаешь. Пусть скроются так, чтобы менты на них не вышли. Лучше на время свалят в Демидовск к проституткам. Вот тут, – Барсук достал из обычного хозяйственного пакета несколько пачек купюр, завернутых в газету и перетянутых резинкой, – сорок штук рублей. Отдай ребятам в виде аванса. Остальное – потом. Пусть сваливают немедленно. Механику прикажи «Ниву» разобрать да раскидать так, будто перебирается движок. Резину поменять, старую сжечь.

Коростенко кивнул:

– С этим все ясно, сделаю! Что с фурой и коньяком делать будем? Скоро менты весь поселок перевернут в поисках пойла!

Барсук ответил спокойно:

– С фурой и пойлом тоже вопрос решишь лично.

– Но как?

– А я скажу, скажу! Ты не дергайся. Директора соседней овощной базы хорошо знаешь?

– Это Миню, что ли?

– Его самого, господина Минина Якова Геннадьевича. Отгонишь фуру к нему на базу. Я здесь тоже без дела не сидел и кое-что предпринял. И первое, как избавиться от коньяка. Его возьмет Миня. Прямо сейчас. Деньги отдаст позже, и половину стоимости. Но это ерунда.

Коростенко удивился:

– А он-то куда коньяк денет?

– А вот это, Игнат Васильевич, уже сугубо его проблемы. Я предложил товар, объяснив его происхождение, он не отказался. Миня умный человек. Знает, что делает. Да и с ментами крепко повязан. Достойный мужик. С фурой ясно?

– Ясно!

– Какие еще вопросы?

Коростенко вздохнул:

– Играем с огнем, Игорь Михайлович! И Миня играет. Как бы не переиграть самих себя. Фуру по-серьезному искать будут!

Леонов усмехнулся:

– Конечно! По свежему следу. Потом бесполезно! А по свежаку дело раскрутить можно, точнее, найти фуру. И менты ее найдут!

Коростенко непонимающе взглянул на подельника:

– В каком смысле найдут?

– Нашу, фирменную фуру с коньяком обнаружат.

– Ничего не понял!

– Я уже говорил, что предпринял кое-какие меры, но не для ментов, хотя они-то за нее зацепятся, а для Лученка. Тот прочухает, сука, кто коньяк его оприходовал. Поэтому подстраховался. Послал к Гиви в Москву наше пойло, но раньше, чем на «КамАЗ» Лученка совершено нападение. Он все равно от ментов узнает, что я отправил коньяк в Москву, и решит, что это пойло с его фирмы. Но потом, когда менты разберутся, и Лученок через Молокана получит информацию по нашей машине, образуется непонятка. Ну зачем нам было бомбить его тачку, которая должна привезти нам деньги долга, если у нас и свой такой же товар в заначке имелся?

Коростенко покачал головой:

– По-моему, ты, Барсук, слишком замутил ситуацию! Так замутил, что уже я ни хрена не понимаю!

На этот раз Леонов искренне рассмеялся:

– А вот это нам и нужно, Короста! Полный мутняк. Непонятка. Что поможет Молоканову уже сегодня решить вопрос с Лученком!

– Ты хочешь сегодня и его?

– А чего тянуть? Кончать Бориса Анатольевича все одно придется. Так лучше до того, как менты начнут копать насчет командировки его пацана, царство ему небесное!

Коростенко махнул рукой:

– Делай как знаешь! Я распускаю пацанов, решаю вопрос с механиком, отгоняю фуру Мине и ухожу на больничный! Отпускаешь?

– Ничего не имею против! Дня на три, не больше!

– Этого хватит, чтобы разобраться в твоей комбинации.

– Не стоит! Тебе оно нужно? Долю свою получишь, зачем напрягать мозги? Это я возьму на себя!

– И то правда!

– Давай работай, Игнат!

Взяв пакет с деньгами, Коростенко направился к бандитам, ожидавшим его у джипа.

Леонов же сначала позвонил директору овощной базы:

– Миня? Барсук!

– Рад тебя слышать!

– Я тоже! Короче, товар у меня, через час-полтора будет у тебя. Доставит Короста.

– Отлично! Но бабки за пойло, как и обговаривали, позже!

– Я разве что сказал о деньгах?

– Извини, но должен был напомнить!

– Ты мне другое будешь должен, а я тебе. Но об этом после. Все после. Один вопрос: ты уверен, что сможешь спрятать товар так, что его ни один ментовский пес не найдет?

– А как ты думаешь, Барсук, стал бы я связываться с тобой, не имея такой уверенности? Никто ничего не найдет. Ты только быстрей перегоняй машину.

– Добро! Но учти, Миня! Проколешься, все берешь на себя, иначе…

– Нам ли, Барсук, пугать друг друга?

– Приятно иметь дело с достойным человеком! Предлагаю как-нибудь встретиться. Расслабиться в сауне, девочек потоптать, как ты смотришь на это?

– С удовольствием! После работы! Я имею в виду, после того, как отдам тебе то, что скоро станет моим долгом. В другом случае посиделок у нас не получится. Извини, разговор прекращаю, у меня посетитель!

– Давай!

Барсук посмотрел на место, где остановилась колонна. Там стоял один заведенный «КамАЗ». Короста работал быстро! Леонов нажал клавишу вызова заместителя Лученкова и одновременно совладельца фирмы «Караван».

Тот ответил не сразу:

– Молоканов, слушаю!

– Юрик, как дела?

Заместитель Лученкова ответил:

– У меня какие дела? Даже делишками не назовешь. У вас как?

– У нас, Юрик, полный порядок! Вам еще не сообщили о трагическом случае на дороге?

– Нет!

– Скоро сообщат, а ты, пользуясь моментом, шуганул бы Лученка! Мол, до этого, до сообщения ментов, я звонил, интересовался, что за игру затеял уважаемый Борис Анатольевич? Решил еще раз кинуть меня? Сам, мол, сука, организовал спектакль с ограблением, никакого коньяка в столицу и не думая отправлять? Пусть подергается. До вечера!

Молоканов спросил:

– А почему до вечера?

– Потому, что вечером ты должен избавиться от него. Завалить, короче, лично. И желательно в его кабинете.

Заместитель Лученкова проговорил:

– Но… но… Игорь Михайлович, это невозможно!

Барсук спокойно спросил:

– Почему?

– Офис охраняется. Меня заметит охрана, да и не смогу я… лично!

Голос Леонова посуровел.

– Хочешь стать полновластным хозяином прибыльной фирмы, сможешь. Все сможешь. И охрану обойти, и Лученка удавкой удавить или всадить ему в горло тесак, на свой выбор. Все мы когда-то что-то начинаем. Придется начать и тебе. Впрочем, если ты не хочешь пачкаться, чистюля, то я организую ликвидацию Лученкова своими силами, но тогда ты потеряешь еще сорок процентов прибыли «Каравана». Можем остановиться и на этом варианте!

Молоканов ответил:

– Нет! Я решу свои проблемы сам!

Заместителю Лученкова показалось, что подельник усмехнулся:

– Вот это другое дело, Юрик, а то не смогу… охрана заметит. Все сможешь, когда надо! Короче, организовывай встречу вечером с Лученком в его кабинете. Как ты это сделаешь, меня не волнует. Не волнует и то, каким образом уберешь своего шефа. Главное, не оставь следов! Будь аккуратен! А до вечера, после того как в офис поступит информация из ментовки о происшествии с вашей фурой, ты выбери время да навести, опять-таки лично, семью трагически погибшего водителя. Это не помешает. Участие проявить, выразить соболезнование, успокоить, если возможно. И помочь. У людей такое горе, не дай бог кому другому. Ты все понял, Юрий Петрович?

– Да, Игорь Михайлович, я все понял!

– Тогда еще вот что. На вечер обеспечь себе надежное алиби. Любовница или супруга не годятся, надо что-то другое. Допустим, вечер в компании солидных мужчин – игроков в карты. Можешь такое обеспечить?

Подумав, Молоканов ответил:

– Смогу! Мы тут с друзьями иногда собираемся, но не в карты играть, а в сауне проституток трахать. Соберемся и сегодня вечером.

Леонов одобрил вариант Молоканова:

– Сауна со шлюхами – это даже лучше, нежели карты. Но… Юра, играй аккуратно. Не дай тебе господь, если хоть одна стерва потом заявит в ментовке, что ты куда-то на время уходил из вашей сауны. Мне раскрутка дела мусорами не нужна! Это ты понял?

– И это понял, Игорь Михайлович!

– Связь со мной, когда все закончишь с Лученком и будешь в безопасном месте! Пусть даже глубокой ночью. Я буду ждать!

Молоканов заверил:

– Обязательно позвоню!

Леонов отключил мобильник. Осмотрел опустевшую площадку за ангаром. Подумал, ну вроде он сделал все, что мог. Теперь осталось ждать результатов работы Молоканова. Тот сработает. Хитер подлец. А главное, до денег жаден. Одного не понимает, что недолго ему держать контрольный пакет акций «Каравана» после смерти Лученка. Недолго. Но, в принципе, и того, что за это время Молоканов собьет с фирмы, ему хватит. А захочет, где-нибудь, но уже не в Демидовске, Демидовск – территория Барсука, другую фирму откроет. Это уж как он потом решит. Не взбрыкнет, смирится, пусть забирает бабки и валит живым и невредимым, а коли встанет в позу… что ж, сам будет виноват. А виноватых бьют, иногда до смерти!

«КамАЗ» с полуприцепом, набитым ящиками с коньяком, уже второй час шел по трассе. Один пост милицейский он уже миновал, о чем водитель доложил шефу, господину Леонову. Тот доклад принял и отключился. Водитель прибавил обороты. Ему следовало, согласно инструкции шефа, как можно быстрее и как можно дальше уйти от Демидовска, пока не остановят менты. А они должны его остановить. Волчок это знал и был готов к встрече с инспекторами ДПС и с группой захвата, что могла действовать вместе с гаишниками. Что и подтвердилось, когда Волчок сбавил скорость перед крутым поворотом возле моста. Вывернув руль, он вынужден был резко нажать на педаль тормоза. Метрах в сорока на обочине стояла «десятка» ГИБДД. Два инспектора с автоматами блокировали дорогу. Они подали знак Волчку остановиться. Что водитель Барсука не замедлил выполнить. Милиционер, тот, что старше, не приближаясь к «КамАЗу», приказал водителю через мегафон:

– Внимание! Водителю и всем, кто находится в кабине, выйти на дорогу! Руки за голову и никаких лишних движений. Предупреждаю! Если что, стреляем на поражение! Вперед, на выход!

Волчок, усмехнувшись, заметив, как милиционеры прикрылись корпусом «десятки», крикнул в ответ:

– Эй, ребята, вы с автоматами-то поаккуратней! Выхожу безо всего, даже без документов.

– Давай, быстро!

Парень спустился на асфальт, тут же сцепив ладони за затылком.

От «десятки» вопрос:

– Больше в кабине никого нет?

– Нет! Да ее всю видно, шторок лежака не вешал!

Старший патруля, старший лейтенант, приказал напарнику-сержанту:

– Проверь кабину и водилу, Виктор!

Сержант посоветовал начальнику:

– Ты еще соседнюю машину вызвал бы на всякий случай. Леня с Колей недалеко отсюда стоят!

Офицер согласился:

– Ты прав! Погодь! Смотри за водилой! Рюхнется бежать, коси по ластам!

– Понял!

Старший лейтенант вызвал соседей:

– Поиск-07! Я – Поиск-06! Ответь, если слышишь!

Лейтенант Лукин ответил:

– Слышу тебя, Саня! Что за проблемы?

– Остановили мы тут фуру. В ней вполне может поместиться тот коньяк, из-за которого нас подняли по тревоге! А вместе с коньяком и пара бандюков с автоматами. Прикрыл бы досмотр, а?

– Но мне же нельзя своего места покидать!

– Да ладно! Тебя выставили, чтобы ты перехватил ту тачку, что прорвется через меня.

– А если пока эту осматривать будем, другая мимо проскочит?

– Догонишь! Или проводишь до следующего поста!

– И все же я у начальника разрешения спрошу!

– Спрашивай, Леня, только оперативней!

Вскоре к «десятке» ДПС подъехал и милицейский «Форд» также с двумя вооруженными инспекторами. Они объехали фуру, развернулись. Патруль занял позиции с обочин, готовый в любую минуту открыть огонь по кузову полуприцепа. Оценив обстановку, Приходько кивнул сержанту:

– Пошел, Виктор!

Инспектор, осмотрев водителя, заставил парня лечь на асфальт. Забрался в кабину. Оттуда крикнул:

– Есть, Саня! В фуре коньяк! А пацан-водила чист!

Старший лейтенант ответил:

– Понял.

И отдал следующее распоряжение:

– А теперь, Витя, к фуре, открой задний борт. И не бойся, Лузгин и Щедрин прикрывают!

Сержант выполнил команду. Взобрался в кузов. Через минуту спрыгнул, довольно доложил:

– Коньяк, Саня, взяли мы его!

Старший лейтенант доложил о перехвате «КамАЗа» со спиртным вышестоящему командованию, подошел к лежащему водителю. Приказал:

– А ну, козел безрогий, встать!

Водитель изобразил обиду:

– Зачем ругаться, товарищ старший лейтенант? Я же выполнил все ваши указания. Товар у меня с базы, документы в порядке. С чего вы вдруг вот так-то?

– С чего, сука, спрашиваешь? Товар, говоришь, с базы? А не из фуры, случаем, он, которую вы с дружками ограбили и водителя зверски убили?

Парень умел играть. Не зря именно его выслал приманкой для милиции на трассу сам Барсук.

– Да вы что? Какая фура? Какой убитый водитель? Шутите? Я, как вышел с базы фирмы «Трил», так и шел по трассе. Да вы документы проверьте!

Старший лейтенант кивнул:

– Поешь ты складно! Посмотрим, как запоешь, когда тебя в отделе колоть начнут! И если ты, гаденыш, окажешься причастным к ограблению с убийством, я тебе не завидую. А теперь стоять и молчать. Пасть открывать, только когда кто-то и что-то у тебя спросит, усвоил?

– Усвоил, вот только оскорблять не надо, я такой же человек, как и вы!

– Заткнись, пока я тебя на асфальте не успокоил… че-ло-век! Мать твою!

Приходько повернулся к напарнику:

– Смотри за ним!

Сам отошел к «десятке». Милиционеры опасались, что среди ящиков в фургоне могли оказаться вооруженные бандиты. Ловить на грудь их пули инспектора обоих патрулей не желали. Вот прибудут спецы, они разберутся!

С воем сирены и вспышками проблесковых маяков появилась пассажирская «Газель». Остановилась перед «КамАЗом». Из микроавтобуса высыпала группа крепких парней в бронекостюмах, с автоматами. Подразделение ОМОНа оцепило автопоезд. Двое бойцов сноровисто перерезали трос крепления тента, и прорезанную ткань огромным парусом унесло на обочину. Содержимое полуприцепа, коробки, аккуратно упакованные в кузове, предстали перед милиционерами. Командир ОМОНа отдал приказ все тем же двум бойцам взобраться в кузов и проверить его на наличие посторонних лиц. Среди груза. Приказ был выполнен. Посторонних милиционеры не обнаружили. Командир подразделения милицейского спецназа подошел к старшему лейтенанту Приходько:

– Ты сам все видел, старлей! Нам здесь делать нечего. Уезжаем!

– Давайте, спасибо!

– Не за что!

Офицер спецназа отдал команду, группа ОМОНа заняла места в «Газели», и та, развернувшись, ушла по трассе. О проверке полуприцепа бойцами отряда особого назначения Приходько доложил своему начальству. Получил приказ гнать «КамАЗ» в Партизан, на территорию фирмы «Трил», откуда и вышел в рейс злополучный автопоезд. Водитель, Дмитрий Волчок, в сопровождении инспектора занял место в кабине, обратился к сержанту, устроившемуся на сиденье правого пассажира:

– Разрешите хозяину позвонить?

– Зачем? Чтобы успел скрыться?

– Так вы разве дадите скрыться?

Сержант самодовольно усмехнулся:

– Это точно, не дадим! Что ты хочешь ему сказать?

– То, что возвращаюсь в вашем сопровождении! Чтобы встретил, все объяснил!

Сержант, подумав, запретил:

– Нет! Обойдешься! Разворачивай автопоезд и пошел в Партизан!

– Как скажете!

Волчок завел «КамАЗ».

…Лученков находился в кабинете, когда его городской телефон задребезжал сигналами вызова. Хозяин фирмы «Караван» снял трубку, ответил по привычке грубо, высокомерно и коротко:

– Лученков!

– Генеральный директор фирмы «Караван»?

– Да! С кем имею честь?

– Ну, во-первых, здравствуйте, Борис Анатольевич!

Лученков неожиданно почувствовал тревогу.

– Здравствуйте, кто вы?

Мужчина представился:

– Следователь ОВД поселка Партизан капитан милиции Федорчук Георгий Степанович.

Тревога хозяина «Каравана» усилилась, капли пота появились на лице. Смахнув их платком, уже другим, удивленным тоном Лученков переспросил:

– Следователь? Капитан милиции? А что… собственно, у вас ко мне за дело?

– А дело такое, Борис Анатольевич. «КамАЗ» № … принадлежит вашей фирме?

– Да.

– И водитель Куприянов Андрей Викторович работал у вас, так?

– Так, но почему работал? Он и сейчас работает, правда, находится в рейсе.

– Вы отправили его в Москву с коньяком?

У Лученкова от предчувствия беды все похолодело внутри.

– Да, а что? Говорите же вы наконец!

– Скажу! Ваш автопоезд сегодня утром между постом ДПС у поселка Черный и Партизаном был захвачен неизвестными лицами. Выведен в лес. После изъятия груза, переброски его в другую машину подожжен. Водитель зверски убит!

Лученков тихо проговорил:

– Не может быть!

– К сожалению, все обстоит так, как я вам изложил!

Хозяин фирмы вскричал:

– Я не верю. И чем докажете, что вы тот, за кого себя выдаете?

– Позвоните по номеру … вам ответит дежурный офицер отдела, он вновь соединит вас со мной! Вот и убедитесь, тот ли я, за кого выдаю себя.

– Подождите, ладно! Но как, черт возьми, Куприянов оказался на дороге, ведущей к Партизану, если ему четко был определен маршрут Демидовск – Москва?

– Вы у меня спрашиваете? По-моему, это я должен вас спросить, почему «КамАЗ» ушел с маршрута. Я спрошу, и не только об этом. Поэтому попрошу вас завтра утром в 9.00 находиться у себя в служебном кабинете. Желательно присутствие тех лиц, которые готовили машину к рейсу, грузили ее, механика, что выпускал «КамАЗ» в рейс, диспетчера, оформлявшего путевую документацию.

Лученков ответил:

– Хорошо! Все, что вам надо, вы получите! Скажите одно: как, по вашему мнению, автопоезд попал под случайных грабителей или его специально ждали на дороге к Партизану?

– Его ждали, Борис Анатольевич! Но это все на сегодня. Остальное завтра! До встречи и до свидания! Да… прошу вас, сообщите семье Куприяновых о гибели Андрея Викторовича.

– Да, да, конечно! До свидания!

Лученков опустил на рычаги трубку, откинулся на спинку сиденья. Вот это сюрприз! Что за суки грабанули «КамАЗ»? И почему Куприянов оказался там, где не должен был быть? Неужели опять Барсук? А больше некому, раз «КамАЗ», по словам мента, ждали на дороге. Ну, мразь уголовная! Подонок! Теперь его козыри крыть нечем! Добился-таки своего, падла! Но кто-то держал его в курсе всего, что происходило в «Караване». Кто этот стукач? Стукач, который направил Куприянова в Партизан? Тот самовольно с трассы не сошел бы, дисциплинированный… был, дисциплинированным. Стукач, который, направив «КамАЗ» к Партизану, сообщил налетчикам о том, что товар пошел к ним. Стукач, работающий на Барсука. И работающий давно. Кто он? Не рядовой работник! Может, Молоканов? Нет! Это исключено, Юра прекрасно понимает, что означает и для него захват фирмы Барсуком! Тот, как представится момент, все руководство «Каравана» в покойники определит. Так же, как он это проделал с бывшими владельцами «Трил». Но стоп! Барсук тогда убил двух совладельцев фирмы, третьего же заставил продать ее! А если Барсук так же намерен поступить и с «Караваном»? Его, Лученкова, в утиль, а Молоканова к нотариусу? Черт возьми, а ведь подобный вариант вполне возможен! Как же он раньше не подумал об этом? Но, с другой стороны, Молоканов не может быть уверен, что ему выплатят долю за фирму, а не заставят просто подписать документы и не запустят в могилу следом за Лученком. Ведь неизвестно, что стало с тем третьим совладельцем «Трила», продавшим фирму Барсуку с Коростой. Он исчез! Куда? Не в землю ли? Так, кто еще может работать на Барсука? Главбух? Нет, у нее возможности ограничены. Охранники? Вряд ли! Водитель Валера? Или секретарь Дунька? Дунина Вера Николаевна. Эти могут. Но Барсук мог купить и водилу, Куприянова. Приехал от «Трила» человек, переговорил с Куприяновым, узнав, кого отправляют с коньяком в Москву, да и предложил штук пять баксов за то, чтобы Андрюша подогнал фуру куда надо. Тот сдуру согласился. Выполнил, что от него требовалось. А Барсук рассчитал его! По-своему! Черт, голова идет кругом. Теперь гадай, не гадай, а платить Барсуку нечем! Придется отдавать часть фирмы. Пока часть! Потом он все приберет! Если… если не найти того, кто прибрал бы самого господина Леонова вместе с Коростой. Киллеров сейчас подыскать можно. Да и такса за двух козлов не должна быть высокой. По червонцу за рыло. А что? Это решение! Только действовать надо быстро! Где Молоканов?

Лученок вздрогнул, когда в кабинет вошел заместитель:

– Мать твою, я только о тебе подумал, ты уже тут как тут! Мысли, что ли, на расстоянии читаешь?

Молоканов присел в кресло, вздохнул:

– Если бы читал, то про подставу с «КамАЗом» вовремя бы узнал!

Лученков подозрительно посмотрел на заместителя:

– А сейчас ты откуда о подставе знаешь? Или мент Партизана и тебе звонил? Что-то не верится мне в это. А, Юрик? Колись?!

Молоканов махнул рукой:

– Менты твои ерунда. Мне Барсук звонил!

– Барсук? Почему тебе?

– А потому, что ты недоступен был!

– Не ври, Юра, я с ментом по городскому разговаривал, а Барсук звонит по мобиле.

– Тогда проверь свою мобилу! Барсук сказал, что не может выйти на тебя. Поэтому разговаривал со мной, пока ты общался с ментами!

– Да? Поглядим!

Хозяин «Каравана» извлек из кармана сотовый телефон. Чертыхнулся:

– Черт, действительно вырублен. Почему? Я не выключал его!

– А кто мог выключить?

Лученков почесал макушку:

– Наверное, случайно отрубился. Но ладно, хрен с ним, говори, о чем с Барсуком базарил?

Молоканов опять вздохнул:

– Базарил он, Боря, я все больше слушал. И чем дольше слушал, тем отчетливее понимал, что и на этот раз Барсук кинул нас, как последних лохов.

– И с чьей же подачи, Юрик?

Молоканов, сжав и так тонкие губы, спросил:

– Ты на что намекаешь, Боря? На то, что я пашу на Барсука? Давай в открытую! Ведь ты подозреваешь меня, так?

Лученков вздохнул:

– Кончаем этот разговор, нам не хватало между собой перегрызться.

– Так ты к этому подстрекаешь!

– Я сказал, закончили. Давай думать, что делать дальше. Но сначала скажи, что говорил Барсук.

– Барсук, Боря, обвинил нас в том, что мы решили подставить его. Спросил, что за игру ты затеял? Он считает, что нападение на «КамАЗ» дело наших с тобой рук. Мол, специально запустили на Партизан пустую фуру и спалили ее, да еще водителя прибили, чтобы менты начали шерстить Партизан и его фирму в том числе. Короче, перевел стрелки, не глядя. И… потребовал в трехдневный срок вернуть ему деньги, проплаченные за молдавское вино. Но это еще не все! Если менты наедут на него и он понесет убытки в результате этого наезда, то и их мы должны будем компенсировать!

Лученков возмутился. Ударил левой рукой по согнутой в локте правой руке, изображая характерный жест:

– А вот этого он не видел? Достал, козел! Фирму забрать захотел? Подавится.

Владелец «Каравана» поднялся, прошел к мебельной стенке. Из бара извлек бутылку водки, сорвал пробку, налил полный фужер. Выпил спиртное. Успокоился. Вернулся к столу. Наклонился к заместителю:

– У нас с тобой, Юра, один выход остался.

Молоканов кивнул:

– Да, наверное, иначе не выжить.

– Вот именно! Надо валить Барсука с Коростой! И чем быстрее, тем лучше! И твоя задача, Юра, срочно найти человека, который смог бы сделать это! Есть кто на примете?

Молоканов солгал:

– Есть один мужик, с войны чеченской крышей повернутый. Десантник, офицер. Из боевых, естественно. Жить не на что, бухает. Ему человека убить, как муху прихлопнуть.

Лученков отрицательно покачал головой:

– Бухарик не подойдет! Нажрется и все дело провалит!

Молоканов ответил:

– Этот не провалит.

– Почему ты так уверен?

– Потому что деньги нужны и потому что он профессионал. А профи, Боря, когда надо, перевоплощаются, да так, что не узнать. Ты о том, как магазин у Дворца спорта ломанули, слышал?

– Слышал, ну и что?

– А то, что его этот десантник и ломанул! И чем взял? Дерзостью и хладнокровием. Рядом палаток море, где по продавцу одному, а он пошел на магазин, с охраной в три рыла, сигнализацией и двумя продавцами-мужиками в ночную смену. И всех, если тебе известно, как щенят сделал. Не убил, вырубил. Да так, что потом его никто и описать толком не смог. И ни отпечатка своего нигде не оставил. Кассу взял! А ушел перед самым приездом ментов.

Лученков удивился:

– Ты-то откуда такие подробности знаешь?

– Разве это важно, Боря? Не спрашивай, не скажу! Но мужик на работу, думаю, согласится, если сумму нормальную предложить да вооружить так, как он затребует!

– Ты это все серьезно, Юра?

– Серьезней не бывает!

Лученков повеселел:

– Тогда вот что. Я дам тебе тридцатку. Двадцать на оплату работы, червонец на оружие. Не хватит, свои доплатишь, потом разберемся. И давай к этому профи. Договаривайся.

Молоканов встал:

– Так ничего не получится.

– Почему?

– Меня он всерьез не принимает. Я для него… в общем, не тот человек, который пошел бы на подобное дело. А вот ты другое дело. В тебе он увидит заказчика. Поэтому, если хочешь, чтобы все сложилось как надо, тебе необходимо встретиться с ним. Лучше здесь и вечером, часов в десять! Так, чтобы никто не знал о встрече!

– А охрана? Она же контролирует весь офис!

– Не весь, Боря. Если зайти с торца, пройдя калитку старых выездных ворот, за машинами, да через пожарную лестницу в открытый люк, то свободно окажешься здесь не замеченным охранниками. Надо только калитку и люк открыть. Ключи от них, насколько знаю, в твоем сейфе валяются.

– Есть комплект. Запасной. Основной на доске контрольно-технического пункта висит.

Молоканов протянул руку:

– Давай запасные ключи и в 22.00 будь здесь, Боря. Я открою и люк, и ворота сейчас. Через них и ты пройдешь в здание. Охрана ничего не должна видеть. Ты уезжал, как всегда, в 18.00, и больше тебя здесь никто не видел. Уйдем вместе тем же запасным путем!

Лученков взглянул на заместителя:

– А почему встречаться здесь, а не где-нибудь в другом месте?

– Ты не понимаешь?

– Нет!

– Чтобы тебе спокойней было. А то в голове мысли нехорошие. Подумаешь еще, что тебя специально выманивают куда-нибудь в укромное местечко, ведь мы не можем втроем светиться на людях.

– Все, все! Понял! Страхуешься зря, конечно, я тебе верю, но в принципе делаешь правильно.

Лученков открыл сейф, бросил Молоканову связку ключей, попросил:

– Да, вот еще, Юра! Загляни к жене Куприянова, скажи ей, что… ну, ты знаешь, что сказать. Я не смогу!

– Хорошо! Заеду! Похороны на себя берем?

– Конечно! И материальную помощь!

– Добро! Это, понятно, не успокоит семью, но хоть что-то! Ладно я пошел. До вечера. И не нажрись, пожалуйста. Потом с десантником обмоете сделку.

– Иди!

Молоканов, пройдя тем маршрутом, который он выбрал для проникновения в здание вечером, открыв по пути запоры люка и калитки, вышел на улицу. Прошел до стоянки. Сел в свой синий «Опель». Вздохнул. Встреча с женой Андрея Куприянова не сулила ничего хорошего, но сообщить женщине о гибели мужа надо. К тому же не мешает посмотреть, что представляет собой уже бывшая супруга Андрюши и их квартира. Насчет последней у Молоканова зародился неплохой план. С умом его можно претворить в жизнь. Хата ему нужна! А раз нужна, то он ее получит. Небольшая махинация с участием убитой горем женщины, и дело сделано. Но сначала надо посмотреть, насколько ударит по жене Куприянова известие о смерти мужа.

Молоканов завел иномарку и поехал по проспекту в сторону Северного микрорайона. На улицу Правобережную, где и проживала еще ничего не знавшая о трагедии семья Андрея Куприянова.

Глава 9

Чечня, окрестности Ак-Мартана

Крики сзади начали понемногу ослабевать. Попавшие под осколки боевики уничтоженных Саммада и Хамида, видимо, прекратили преследование. Или срочно проводят перегруппировку оставшихся невредимыми бандитов. В лесу также оказаться могли, все же деревья неплохая защита от гранат. Офицеры продолжили отход, обоснованно предполагая, что впереди их еще ждут сюрпризы.

И они действительно готовились на западной оконечности селения. Али Такоев, услышав мощный взрыв в массиве, долгим эхом укатившийся в горы, а затем приближающуюся стрельбу, понял: лагерь Саммада подвергся нападению. Одно было непонятно подельнику покойного уже Костыля: кто нанес этот удар. В принципе, кто бы его ни нанес, он не мог составлять крупных сил. Потому что такие силы незамеченными к лагерю подойти просто не смогли бы. Да неоткуда было здесь взяться крупным силам. Значит, действовало всего несколько диверсантов, высаженных с «вертушки» недалеко от Ак-Мартана и вышедших к селению либо по одному, либо обойдя селение и зайдя в лагерь Саммада с фланга. Но опять возникал вопрос: кто эти диверсанты? Если федералы знали о месте расположения базы Костыля, то почему не нанесли по нему удар дальнобойной артиллерии? Или не навели на лагерь проклятые вертолеты огневой поддержки? Зачем рисковали малочисленной группой? А может, это не федералы, а кто-то другой? Саммад насолил в Чечне многим, в том числе и некоторым весьма уважаемым людям. Но и те не стали бы засылать сюда малочисленную группу. Да и не мог никто из них знать, что Саммад, гонимый русскими, не ушел в Грузию, а вернулся, осев на время в лагере у Ак-Мартана! Или все же кто-то узнал? Но какой смысл гадать? Те, кто атаковал лагерь, судя по более глухим разрывам, что указывало на применение обычных гранат, отходили вниз по ручью. А ручей выводил как раз к западной оконечности селения. Понятно, что неизвестные диверсанты в сам Ак-Мартан не пойдут. Следовательно, их направление – высота северного лесного массива. Только там они смогут почувствовать себя в относительной безопасности. Точнее, смогли бы, если бы не Али и не Рамзан, друг брата, сообщивший, что он отходит от Грозного тем же лесным массивом. Нападавшие не могли знать, раз ничего не предприняли против селения, что в Ак-Мартане у Али пятьдесят верных бойцов. И у Рамзана, который блуждал пока где-то в лесу, тоже штыков тридцать.

Али объявил сбор своей местной банде. Мужчины Ак-Мартана собрались перед мечетью. Такоев приказал им выйти за пределы селения и на западной оконечности, вдоль грунтовой, каменистой дороги организовать заслон для встречи чужаков, посмевших напасть на самого Саммада. Боевики выполнили приказ местного начальника и блокировали проход из одного лесного массива в другой по окраине селения, что, впрочем, еще до акции просчитали спецы. Сам же главарь банды с двумя верными людьми поднялся на склон, где за кустами устроил позицию наблюдения. Осмотр местности через бинокль ничего ему не дал. Али не заметил ни противника, ни людей Саммада, которые должны были вцепиться в нападавших. Над противоположным лесом, до самого перевала лишь клубы дыма местами. И сильный дым у скалы. Да, видимо, лагерь Саммада хорошо обработали эти неизвестные. Скорей всего, сумели подорвать склад боеприпасов, отчего загорелся блиндаж. Интересно, сам Костыль и Хамид живы? А может, диверсанты и их?.. Это было бы неплохо. Касса Саммада по-прежнему хранилась в доме Али. А в кассе, в кейсе, наверняка не одна сотня тысяч американских долларов. О кассе знали трое: сам Саммад, Хамид, который и оставил ее, когда забирал лошадей, да он, хозяин селения, Али Такоев. Если Саммада и Хамида завалили, то… деньги останутся у Али! Это было бы хорошо. А не пропустить ли неизвестных и атаковать не диверсантов, а остатки отряда Саммада с выходом в его лагерь? Там, если арабы живы, и добить их? Нет! Сначала надо разобраться с неизвестными. А потом… потом можно подумать о лагере. Все равно идти туда, хоронить братьев по вере. А неизвестных надо убить. Живыми такие люди не сдаются, поэтому и пробовать не стоит пленить их. И себя подорвут, и тех, кто приблизится к ним. А вот спрятать их трупы так, чтобы ни один шакал не нашел, надо непременно. Сбросить в каньон, надежнее места для захоронения не придумаешь. А самому после всего успокоить людей и вести себя как ни в чем не бывало, оповестив районные власти о боестолкновении неизвестных отрядов в лесу у перевала и у селения. Пусть приезжают, разбираются. Свои ничего лишнего не скажут. Али всегда выказывал нейтралитет, фиктивно сотрудничая с властью неверных. Все пройдет. И тогда можно будет достать заветный кейс и пересчитать деньги. Сколько в нем? Триста тысяч? Пятьсот? Миллион? Эх, вот если бы миллион. Тогда Али уехал бы в Пакистан! На такие деньги он бы там развернулся. Гарем завел бы. Дело открыл. Там не здесь. Там хорошо. Здесь – война и нищета. Две жены, да только надоели они Али. Стары уже, а молодую взять негде. Нет в Ак-Мартане такой, какую хотел похотливый чечен. В Грозном есть красавицы. Но в Грозном и женихи побогаче какого-то Али, спустившегося с гор. А с деньгами он сразу станет человеком, на которого все будут смотреть снизу вверх. Детей он заберет, дети, как и родители, – святое, а жены? Их он оставит здесь. В том же каньоне. Мечтая о такой привлекательной жизни, Али поднялся почти на середину склона и остановился недалеко от того места, где останавливались капитан Лазаренко с прапорщиком Рыжовым, уже зная о намерениях Такоева. Телохранители Али, а попросту два здоровых бездельника, которые не хотели работать и прибились к Такоеву, встали за спиной хозяина. Такоев с удовольствием отметил, как внизу быстро и организованно занимают оборону его люди. Именно ЕГО люди. Они выполняют его указания, слушаются во всем. Он хозяин, и этим все сказано. Местные ополченцы, если можно так назвать боевиков Али, весьма профессионально заняли оборону вдоль грунтовки. Кое-кто даже маскировку применил. Заслон выставлен сильный. Неизвестным сквозь него не пройти, будь они хоть трижды профессионалы. Али ждал появления этих неизвестных.

А Лазаренко с Рыжовым в это время вышли к месту, где ручей сливался с руслом арыка, меняя направление, и уходил к Ак-Мартану.

Капитан остановился. Взглянул на Рыжова:

– Давай, Рыжий, к кустам, выгляни аккуратно на околицу этого аула, посмотри, что там у подножия нашего холма?

Прапорщик усмехнулся:

– Сто против одного, там линия обороны чабанов Али!

– Иди, посмотри, а я взгляну на проход к переулку.

Рыжов прошел к кустам.

Несостоявшееся пари он выиграл. Вдоль грунтовки тыквами виднелись головные уборы местных абреков. Вернулся на исходную. Капитан находился восточнее. Прапорщик подошел к нему:

– У подножия полный порядок и полный комплект гвардейцев Али!

Капитан кивнул:

– Ясно! И здесь порядок. Вот только одно смущает, от кустов до переулка открытый участок местности, видимый с грунтовки. Боевики внимательно смотрят на лес, но как бы мы ни старались незаметно проскочить в аул, не сможем. Пулю, может, и не поймаем, но замечены будем однозначно. Что означает, нас из селения не выпустят.

– Какой вывод, командир?

Лазаренко спросил:

– У нас дымовухи есть?

– Да! Пара банок имеется!

– Тогда вот что, друг мой. Иди-ка ты обратно туда, откуда смотрел на грунтовку, да брось шашку левее ручья. Ветер как раз с запада. Он быстро затянет дымом открытое пространство. Что даст нам возможность прорваться через селение и выйти к абрекам с фланга. Боя постараемся избежать, применив вторую дымовуху. А вот уже на склоне… хотя мину направленного действия следует выставить у подножия. Надо сбить атакующий пыл чабанов прямо там, где они приземлили свои задницы. И отрываться, уходя вверх. Взрыв «МОН» выбьет из их рядов пару десятков человек. Сомневаюсь, что остальные особо рьяно пожелают гнаться за неизвестными, у которых такие штучки.

– Понял, командир, выполняю!

Прапорщик скрылся в кустах.

Там, на прежней позиции, он извлек из почти пустого ранца дымовую шашку, рванул шнур и метнул ее на равнинный участок. Банка тут же начала извергать густые клубы ядовито-желтого, режущего глаза дыма.

Увидев дым со склона, Али растерялся. Все же, несмотря на всю свою самоуверенность, военачальник он был никакой. Да и боец тоже. Впрочем, что с него взять, бывшего солдата стройбата? Он, обернувшись к телохранителям, спросил:

– Что это?

Те тупо уставились на расползающийся к селению дым.

– Шайтан его знает! Неизвестные подожгли что-то.

– Это я и без вас, бараны, вижу. Зачем они пустили дым?

– Наверное, заметили наших у дороги.

– Черт!

Али по рации вызвал командира боевой группы:

– Доку! Будь готов встретить гостей. Они тебя обнаружили и дым пустили, чтобы подобраться к грунтовке. Смотри, не подпусти их к себе ближе пятидесяти метров. А то гранатами закидают или еще какую пакость подкинут.

– Тогда позволь сразу открыть огонь по массиву?

– Погоди! Дым сносит к аулу. Что толку стрелять в никуда? Или у тебя патронов много? Береги их, еще пригодятся. Стрелять только по видимым целям. Понял меня?

– Понял, Али, понял, только не нравится мне все это.

– Ты думаешь, мне нравится? Отбой!

Используя первую дымовую завесу, Лазаренко с Рыжовым миновали открытый участок местности и ворвались в переулок. Он был пуст.

Капитан сплюнул в пыль:

– Ну, а теперь, Рыжий, галопом до грунтовки. Там повторим задымление местности и вход в лес. Установка «МОН» и подъем! За мной!

Лазаренко первым рванул по переулку. Странно, но спецназовцы даже собаки на своем пути не встретили, не говоря о людях. Пробежали сквозь селение беспрепятственно. У угла забора последнего дома остановились. Капитан выглянул и тут же отдернул голову назад:

– Хорошо вышли! До духов метров сорок! До первого духа, остальные дальше. Кидай шашку!

Прапорщик метнул специальный заряд, и вновь, но уже с фланга боевого заслона отряда Али поднялась ядовитая дымовая завеса. Спецназовцы проскочили в лес, где укрылись за стволами крупных деревьев. Повторного применения дымовой завесы не ожидал ни Али, ни его подчиненный Доку, который, забыв о начальнике, открыл огонь по этому облаку. Стрельбу подхватили подчиненные.

Али заорал в рацию:

– Прекратить огонь, Доку! Ты же по селению бьешь! А там женщины, дети. Или считаешь, что из рогатки стреляешь?

Огонь прекратился.

Доку закричал в ответ:

– И что дальше? Где «гости»? И существуют ли они вообще?

– Ты что, головой о дорогу ударился? Кто ж, по-твоему, пустил дым? Хозяин каньона, вышедший оттуда покарать всех нас? Это диверсанты прорвались в лес. Опытные суки! Снимай всех бойцов и цепью на подъем! Они сейчас где-то между дорогой и мной. Гоните их на меня да стреляйте в воздух, а то нас покосите! Гоните зверя к яме!

– Какой яме?

– Ко мне, шайтан тебя побрал. Да пошевеливайтесь.

Пока боевики растянулись в цепь, Рыжов успел выставить и подготовить к подрыву мощную мину направленного действия. Сектор поражения осколками этой мины мог накрыть добрую половину цепи, растянутой Доку. Убедившись, что взрывное устройство готово к применению, спецназовцы начали подъем. И только тут их заметили снизу.

Доку закричал в рацию:

– Али! Вижу двоих в черном и шлемах. Идут по тропе прямо на тебя!

Такоев ответил:

– Не ори! Собирай людей, охватывай тропу и гони этих в шлемах на меня!

– Да они и так прут прямо туда, где ты со своими балбесами укрылся!

– Делай, что сказал!

Али повернулся к телохранителям:

– Внимание! Скоро на нас выйдут те, кто атаковал лагерь Саммада. Это опытные бойцы, не чета нашим людям. Как увидите их, стреляйте на поражение. И учтите, промахиваетесь вы, они не промахнутся. Я на другую сторону тропы. Оттуда подстрахую вас!

Такоев предусмотрительно переметнулся к соседнему кусту, за которым сел на корточки, опустив между колен автомат. Пусть его телохранители попробуют завалить неизвестных. Получится, хорошо, не получится, тогда он сам откроет стрельбу оттуда, откуда эти профи не будут ждать нападения. Но первыми в бой пусть вступят парни. Али предпочитал рисковать другими, а не собой.

Спецназовцы прошли двадцать метров. Рыжов обратился к капитану:

– Володь, духи вышли в сектор поражения «МОН». Они нас видят, но почему-то не стреляют. Почему?

– Об этом потом! Рви мину!

Прапорщик через дистанционный пульт привел в действие мощное взрывное устройство. Боевики, оказавшиеся в секторе сплошного поражения, срезанные осколками, рухнули на камни. Раздался дикий вопль. Видимо, железом кому-то вспороло живот. Атака местных моджахедов, не успев начаться, захлебнулась.

Капитан взглянул на прапорщика:

– Отлично, Женя! Теперь о том, почему духи не стреляли, видя нас. Они не могли стрелять!

Прапорщик удивился:

– Почему?

– Потому что огнем рисковали задеть своих!

– Ты хочешь сказать, наверху еще один заслон?

– Заслон, нет! А вот засада наверняка! И она на линии огня от дороги к нам. Значит, – капитан прикинул, – боевики могут находиться в кустах площадки, где останавливались мы с тобой. А эти кусты там и слева, и справа. Ждать нападения не будем. Атакуем чабанов первыми. Как только выходим на площадку, ты бьешь по правой стороне, я по левой. Из позиции лежа. Крушим эти кусты до основания. Затем перезаряжаем оружие. Сначала ты, я страхую пистолетом, потом я. Вопросы есть? Вопросов нет! Продолжили подъем!

Прапорщик обернулся:

– А сзади никого нет, командир!

– Ты бы полез после подрыва «МОН», когда рядом обезображенные трупы твоих соплеменников? Но хорош болтать. Те внизу так там и останутся. Сейчас главное и, даст бог, последнее – опередить на площадке духов, среди которых может находиться Такоев. Этим шалманом руководит он. Руководил. Внимание, готовность полная! Через пять шагов на землю и огонь! Три, два. Бой!

Спецназовцы рванулись к площадке. И неожиданно для боевиков засады вдруг упали на землю, откатившись друг от друга, одновременно ударив из автоматов по кустам. Телохранители Али, застреленные прапорщиком Рыжовым, свалились на землю. Пули же Лазаренко лишь слегка задели присевшего за кустом Такоева. Но неожиданность нападения сыграла свою роль. Полностью дезорганизованный хозяин Ак-Мартана, вместо того чтобы ответить нападавшим, вскочил, бросив автомат, и с криком ринулся вниз. Очередь капитана прервала его бег. Тело Али прокатилось по траве и уткнулось в тонкий ствол молодого дерева. От дороги продолжали доноситься крики боли, но преследования, видимо, не было. Капитан указал прапорщику рукой на север, и спецы начали быстро подниматься по склону, уходя в спасительный, как тогда им казалось, густой лес.

Потрепанный в Грозном отряд Рамзана после продолжительного марша устроил привал на небольшой опушке. Главарь банды, устроившись под деревом, достал карту. По ней до Ак-Мартана четыре километра. С юга донеслись раскаты то ли подрывов, то ли грома. Рамзан посмотрел в сторону перевала, у подножия которого разбил свой лагерь Саммад. Туч на небосклоне не видно. Откуда гром? Не эхо же это взрывов? Откуда им здесь взяться? Русских в этой местности нет, «вертушки» и штурмовики не показывались. Нет, наверное, это все же отголоски грозы в горах. К Рамзану подошел помощник:

– Пусть люди пообедают?

Главарь банды разрешил:

– Пусть, если есть чем!

– Да, остались крохи, но недалеко селение Али. Там нас ждет сытный стол и уютные постели!

Рамзан заметил:

– Туда надо еще дойти.

– Нам что-то может помешать? Мы на своей территории. Гяурам здесь делать нечего.

– Они тебя забыли спросить, что им делать!

– Почему ты раздражен, Рамзан?

Главарь бросил на помощника острый взгляд своих черных, колючих глаз:

– А ты не раздражен? Третий раз выходим в рейд, и третий раз русские дают нам по морде. И гоняют потом по лесам, как зайцев. А почему, Иса? Да потому, что как только мы выходим на равнину, проходим первое село, так нас тут же сдают русским местные жители. Разве раньше было так? Раньше мы спокойно могли оставить в любом ауле, любом доме раненых, больных, зная, что они не попадут в руки неверных. Сейчас нам приходится добивать их. Иначе местные отдадут их русским. Что произошло? Агенты, которым мы платим приличные деньги, сбрасывают недостоверную информацию. Бойцы убегают из отряда. Сколько человек скрылось, как только мы подошли к Грозному? Шестеро? Вот. Они пошли сдаваться. И плевать им на джихад, на священную войну. Поэтому нас и возле объекта ждали. И кто, Иса? Не спецназ, не федералы, а такие же чеченцы, как и мы с тобой. И они открыли по нам огонь. Когда так было? Сейчас они служат в российской милиции. А ты видел, как меняется пригород Грозного? Люди дома строят! И не боятся, что придем мы с тобой и разнесем их усадьбы вместе с ними. Не боятся.

Иса вздохнул:

– Все амнистия виновата. Русские сделали очень хитрый ход. Возвращаешься из леса, спускаешься с гор, сдаешь оружие, отвечаешь на пару-тройку ничего не значащих вопросов, и все! Ты свободен! Ты чист перед законом! Иди к семье, строй новый дом, благо места везде навалом, и Москва дает деньги.

Рамзан усмехнулся:

– Ты что, предлагаешь и нам с тобой пойти с повинной к неверным?

– Нет, нас не простят. Это я вообще, рассуждаю. Объяснить уход людей из отряда можно. Вопрос: как удержать их? Не хотелось бы, чтобы к тебе прислали наемников. С ними точно спалишься.

Главарь вновь взглянул на помощника:

– Я знаешь что думаю, Иса? А не бросить эту войну к шайтану? Деньги у нас с тобой есть. Семьи в безопасности. Ради чего подыхать здесь? Ради идеи, которую втоптали в грязь различные Хаттабы и Эмиры? Распустить отряд, да он сам разбежится, стоит уйти нам. Да рвануть через перевал в Грузию? А? Оттуда в Турцию.

– И что мы там делать будем?

– Жить, Иса! Жить! Как нормальные люди?

– А сможем мы как нормальные-то?

Рамзан сплюнул на траву:

– Не знаю! Но и здесь, в Чечне, оставаться нет смысла. На этот раз ушли от русских, в следующий можем не уйти!

– Мы воины, брат! А воины должны воевать!

– Это правильно. Но с кем воевать? Где противник, кто враг? Все перепуталось в Чечне. Долбить войска? Не получится. Это не девяностые годы. Сейчас спецназ мигом оприходует отряд, задержись на минуту! Да и что толку подрывать машины, жечь отдельные БТР? У России их много.

Помощник присел перед главарем:

– Ты устал, Рамзан! И у тебя начинается депрессия. Вколи дозу! Сейчас можно!

– Ты прав! А то мысли в голову лезут паскудные. Еще немного, и глюки навестят. Подай мне мою сумку!

Иса подал начальнику походную брезентовую сумку. Рамзан достал из нее сверток. Развернул тряпицу, где лежали готовые к применению одноразовые инсулиновые шприцы с коричневой жидкостью. Рядом жгут. Главарь банды закатал рукав натовской куртки, перетянул предплечье жгутом. С трудом, но отыскал место, куда еще можно было воткнуть иглу. Сделав укол и сорвав жгут, упал на землю со стоном наслаждения:

– У-у-у, кайф!

Поднялся, посмотрел на помощника глазами с расширенными зрачками:

– Хорошо, брат! И бабу не надо! Кайф слаще оргазма. Теперь я в порядке. Забудем о том, что говорил недавно. Мы еще сила. Дома начали строить земляки наши? Под власть подстелились? Покоя желают? Будет им покой! Разнесем все к чертовой матери. И гяуров будем бить, как собак бешеных. Твари! Порву сук позорных!

Помощник удовлетворенно хмыкнул:

– Вот это другое дело. Теперь вижу, что ты в порядке.

Издали донесся пока еще слабый шум.

Рамзан задрал голову:

– Что это, Иса?

Помощник прислушался.

Шум постепенно преобразился в рокот. Рокот работы вертолетного двигателя.

– Никак, «вертушка», командир!

Рамзан вскочил:

– «Вертушка»? Почему? Зачем? Откуда? Неужели выпасли гяуры наш отряд?

– Вряд ли! Хотя… Скоро узнаем!

Главарь приказал:

– Иса! Всех с опушки в кусты!

Помощник продублировал команду Рамзана.

Боевики скрылись в лесу.

А над опушкой прошел «Ми-8». На пилонах закреплены кассеты с реактивными снарядами. Но вертолет десантный!

Рамзан повернулся к помощнику:

– Ты что-нибудь понимаешь, Иса?

– А чего тут понимать? Разведывательный облет района.

– Уверен?

– Ну, если бы русские узнали наше местонахождение, то прислали бы сюда не десантный «Ми-8», пусть и с кассетами снарядов, а тройку «Ми-24». И вертолеты огневой поддержки с ходу ударили бы и по опушке, и по прилегающей территории.

– А если этот «Ми-8» где-нибудь рядом десант сбросит?

Иса пожал плечами:

– Черт его знает, но… зачем? Если…

Рамзан взял помощника за рукав:

– Стой, Иса! «Вертушка» возвращается!

Действительно, борт, вызванный капитаном Лазаренко, сделав облет, начал снижение, дабы приземлиться на опушку, место подбора спецназовцев, где случайно оказался отряд боевиков. Рамзан, увидев, что вертолет завис над опушкой, не выдержал. Его охмуренные наркотой мозги работали плохо. Он закричал:

– Выпасли нас, суки! Все же выпасли, твари!

И, подняв ствол автомата, ударил по вертолету.

Сделал он это неожиданно для помощника. Тот не успел остановить главаря.

Пилоты же, как только пули ударили в бронированное днище, резко накренив машину, увели ее за кроны деревьев.

Теперь закричал Иса:

– Ты что наделал, Рамзан? Не мог дождаться, чтобы «вертушка» села? Вот тогда мы расстреляли бы ее, как мишень, вместе с десантом. А теперь пилоты знают, что здесь, возле опушки, враг. Ты обнаружил отряд, Рамзан!

Главарь угрожающе прошипел:

– Ты на кого голос поднял, придурок? На меня? Да я тебя, вонючка дешевая, сейчас лично кончу!

И резко повысил тон:

– Здесь я командир, понятно тебе, червяк?

– Эх, Рамзан!

– Замолчи!

– Я замолчу, но нам нужно быстро уходить отсюда!

Рамзан поднял ствол автомата:

– Тебе, Иса, уходить никуда не надо! Ты свой путь прошел. Молись!

– Наркотик замутил тебе рассудок, Рамзан. Ты что?

Возможно, главарь и выстрелил бы в своего помощника, посмевшего проявить неуважение к старшему, но не успел этого сделать, так как земля вокруг поляны вздыбилась грибами разрывов реактивных снарядов, выпущенных с вертолета. Пилоты «вертушки», уйдя из сектора обстрела, совершили облет района и зашли на цель с противоположной стороны. Открыли огонь на подлете к опушке, накрывая снарядами обширную территорию.

Бандиты в лесу заметались. Раздались вопли. Одного разнесло прямым нападением реактивного снаряда, когда боевик выскочил на поляну. Это видел Рамзан, упавший под куст. Как видел он и смерть еще с десяток своих бойцов, бессильно, но яростно, до крови кусая тонкие губы. Отстреляв боеприпас, вертолет ушел, оставив внизу взрытую воронками поляну и загоревшийся лес. Повсюду слышались стоны раненых.

Помощник, что укрылся от налета рядом с главарем, который чуть не пристрелил его, посмотрел на Рамзана. Взгляд у того просветлел. Наркота отступила.

Иса сказал:

– Минут через двадцать здесь будут «Ми-24». Они уже до конца распашут весь квадрат.

Рамзан, пришедший в себя, приказал:

– Быстро собрать тех, кто остался невредим, и вывести на южную оконечность поляны.

– Как быть с ранеными? Их наверняка много!

– Кто может идти, пусть идет, остальных… ты сам знаешь, что делать с остальными! Взять с собой мы их не можем. Оставить подыхать мучительной смертью, да под еще один налет русской авиации, тоже. Остается одно – добить тяжелых! И выполнять, Иса, выполнять!

Спустя пять минут остатки банды в восемь человек собрались на окраине дымящейся поляны.

Рамзан увидел своего начальника разведки:

– Слава Аллаху, ты жив, Ильяс! Я рад! Мы сейчас пойдем на юг! Ты останься. Заройся в землю и жди, что предпримут русские. После чего доклад мне по связи. Дальше решим, что тебе делать. Ты меня понял, Ильяс?

– Понял, командир!

Главарь отдал команду остаткам банды выдвигаться разрозненной группой строго на юг.

Бандиты отошли от места обстрела на километр. От разведчика никаких сообщений не поступало. Тогда Рамзан сам вызвал его:

– Ильяс? Ты меня слышишь?

Боевик ответил тут же:

– Слышу, командир!

– Ты по-прежнему у опушки?

– Да, командир! Русские пока не появлялись.

– Вот как? Что ж, давай двигай за нами!

– Принял, командир!

Рамзан, остановив цепь, задумался. Если русский вертолет имел задачу разведывательного полета, то, обнаружив и обстреляв противника, пилот «вертушки» тут же должен был либо вызвать авиационное подкрепление в виде звена «Ми-24», либо штурмовиков или запросить срочную доставку десанта в зону обнаружения противника. Но ничего подобного не сделал. Более того, обстреляв замеченных в лесу боевиков, этот пилот увел машину в сторону. Почему? Это могло иметь место в одном случае. Вертолет прилетал к поляне, чтобы кого-то забрать с нее! Кого? Диверсионную группу. А диверсионная группа могла здесь действовать только против лагеря Саммада. Но как федералы узнали о том, что араб не увел свой отряд в Грузию, а обманным маневром вернул его к Ак-Мартану? И если все же федералы узнали о передвижениях Саммада, почему не накрыли лагерь артналетом? Ответ очевиден: они знали, что где-то в этом районе бродит отряд Саммада, но не знали точного места, где бродит араб. Предполагали, что возле Ак-Мартана. Отсюда и переброска к селению разведывательно-штурмовой группы. Она должна была найти араба и уничтожить его. Это русским, судя по всему, удалось. И вертолет прибыл, чтобы забрать группу по вызову ее командира. Но… может иметь место и другой вариант. Федералы действовали против Али! Хотя вряд ли! Такоев нигде не светился, и он слишком мелкая сошка, чтобы на него скрытно выводить группу спецназа. Значит, все же Саммад. Впрочем, это можно проверить. Рамзан запросил Али:

– Али! Али! Я – Рамзан! Ответь!

В ответ – молчание.

Боевик повторил вызов.

И на этот раз – тишина в эфире.

Только на четвертой попытке ему ответили:

– Да? Кто это? Какой Рамзан?

Голос не Такоева.

Рамзан спросил:

– Это ты кто такой?

– Я, я… Ваха!

– Какой, к черту, Ваха?

– Ваха из Ак-Мартана!

– Почему у тебя станция Али Такоева?

– Так нашел возле трупа хозяина!

– Трупа? Что произошло?

– А ты кто?

– Я – друг Али! Неужели не понятно? Раз вызываю его по связи?

– Понятно!

Рамзан повысил голос:

– Так что у вас в селении произошло?

Ваха, один из немногих оставшихся после подрыва мины направленного действия боевиков Такоева, путано, но объяснил:

– В селении ничего! А вот в лесу, что тянется к перевалу, из каньона шайтан вышел! Он сначала у перевала лес подорвал, сейчас там пожар. Потом вышел к селению, но в него не попал, а все кругом задымил желтым противным дымом, а потом перелетел на склон другого леса, что с юга села.

– Ты сам видел, как этот шайтан летал над вашим селом?

– Нет! Другие видели. Крикнули – вон они.

– Так что, шайтанов было несколько?

– Один, но он потом раздвоился. Так люди говорили. Мы за ним, а тут взрыв! Много мужчин убило, еще больше ранило. В селении вой. Женщины находят мужей, проклиная шайтана.

Рамзан прервал человека из Ак-Мартана:

– Мне плевать, что делают твои женщины. Ты про шайтана рассказывай!

– А что о нем рассказывать. Сначала он источал огонь, потом обрушил на нас дождь пуль. Я знал, что наверху спрятался Али с телохранителями. Они остались одни, и шайтан уничтожил их. Когда ад закончился, я пошел наверх и нашел Али. Он был весь прострелен. Шайтан не пожалел на него свинца. А тут рация стала пищать. Я ответил.

– А шайтан ушел?

– Да!

– И куда он направился?

– Не знаю, в лес. Он бросил свой каньон, наказав селение за то, что мы не оказывали ему почести.

– Ты сам видел, как ушел шайтан?

– Нет, другие видели.

– Он так и пошел один в двух лицах или размножился больше?

– Не знаю. Видели двоих!

– Ладно! Хороните своих мужчин. К перевалу никому не ходить. Всех лично предупреди. Мы скоро будем у вас.

– А кто это вы?

– Ты совсем память потерял. Я же говорил, друзья Али!

– А, ладно! Передам! Да туда и силой никого не загонишь.

Рамзан отключил станцию.

Находившийся рядом помощник спросил:

– Ну, что там, в Ак-Мартане?

– Группа спецназа русских, похоже, уничтожила лагерь Саммада. Араб, скорей всего, убит, вместе с заместителем. Спецы, обработав лагерь, уходили через Ак-Мартан. Али, видимо, либо получивший сообщение с базы, либо услышав разрывы и грохот боя, выставил заслон, дабы не пропустить неверных на север. Но спецназовцы прорвали заслон, применив дымовую завесу и мощные взрывные устройства, скорей всего мины направленного действия. После чего ушли в лес. И сейчас они идут нам навстречу.

Иса проговорил:

– Ты считаешь, пилоты не сообщили им о нас?

Рамзан сплюнул в траву:

– Да! Эта «вертушка» прилетела сюда, чтобы забрать этих спецов. И пилоты, конечно, сообщили вражеской группе о тех, кого встретили на месте эвакуации. Ты прав. Спецы могли отвернуть от принятого ранее направления. А мне очень хочется встретиться с ними.

– Нам бы о себе думать!

Рамзан бросил на помощника злобный взгляд:

– О себе? О себе подумаем. Но неверных нельзя отпускать после того, что они сотворили.

Помощник покачал головой:

– Кого ты поведешь на русских? У нас осталось всего восемь человек!

– Вот именно, восемь! А в Ак-Мартане видели всего двоих активно действующих диверсантов. Я сомневаюсь, что эта двойка имела прикрытие. Почему? Да потому, что тогда она не стала бы, рискуя жизнью, прорываться через Ак-Мартан. И у селения вообще никакого боя не было бы. Силы прикрытия разнесли бы ополченцев Али. И «вертушка» подобрала бы их прямо у села, а не выходила в заданный район.

Помощник погладил бородку:

– Не хочешь ли ты сказать, что против Саммада, его отряда и людей Али действовали всего двое русских?

– Все указывает на это. Ну, не двое, трое, может, четверо, но не больше. Иначе, повторяю, обстановка в Ак-Мартане складывалась бы иначе. Да, действовали профи высокого класса, возможно, им кто-то из местных помогал. Поэтому мы и должны выловить их. Выловить и уничтожить.

– Уничтожить? Профи, которые разгромили отряд Саммада?

– Да, Иса, уничтожить. Что мог сообщить спецам пилот «вертушки»? То, что на месте эвакуации был обстрелян с земли. Заметил группу боевиков. Открыл по ним огонь НУРСами. Отошел. И все! Как воспримет это сообщение командир русских спецов? Прикинет, что удар «Ми-8» вполне мог накрыть весь отряд противника. И если кто остался жив, то тем не до того, чтобы искать боя с наземным противником. Самим бы быстрее уйти в безопасное место. А где это безопасное место? В Ак-Мартане. Вот туда, по мнению командира немногочисленной группы российского спецназа, деморализованный, дезорганизованный отряд противника, да еще с ранеными, и пойдет. Он, возможно, и решил бы выставить засаду и на нас, но проведенная операция у перевала и Ак-Мартана подорвала боеспособность подразделения. У русских просто исчерпан или почти исчерпан боекомплект. На короткий встречный бой с отходом его, может, и хватит, но на полноценную схватку нет. Русский командир сделает все, чтобы избежать встречи с нами. Как? Сменит курс. Вопрос: куда он поведет подчиненных? Очевидно, туда, где безопасно сможет сесть вертолет эвакуации. А где может безопасно сесть «вертушка» с учетом того, что должна отойти от первоначальной площадки как минимум километров на пять? Смотрим карту.

Рамзан достал карту района, разложил на земле.

Внимательно осмотрел местность, отображенную на бумаге, ткнул пальцем в край карты:

– Вот такое место! Каменная гряда, делящая лес на две части, за грядой со стороны запада участок открытой местности. Там вертолет сесть сможет. Так! Если спецы решат, а они решат уйти от столкновения с нами, то пойдут туда. Туда же вызовут «вертушку». Судя по сообщениям Вахи из Ак-Мартана, они далеко уйти в лес не могли. Пусть на километр. Значит, до гряды им девять километров хода по лесу. Это при их подготовке, но с учетом уже накопившейся усталости не менее трех часов пути. С привалом все четыре. Мы от гряды в трех километрах. Значит, выйдем к ней через час. Время подготовить засаду вполне хватит. Если все пройдет гладко, то и проклятых профи завалим, и «вертушку» приземлим. После Грозного и поляны это будет хорошим ответом неверным. Как считаешь, Иса?

Помощник согласился:

– Хорошо! Но если русские не выйдут к гряде, то больше искать их не будем. Пойдем к Ак-Мартану!

Рамзан несильно ударил Ису в грудь кулаком:

– А вот это, Иса, решать буду только я! Ясно?

– Ясно, командир!

– Собирай людей! Через пять минут начинаем марш к гряде.

Ильяс, догнавший отряд, по особому распоряжению Рамзана остался там, откуда ушел отряд. Главарь банды решил подстраховаться и приказал разведчику занять скрытую позицию обнаружения противника на направлении, по которому тот должен был выйти к месту эвакуации.

Лазаренко с Рыжовым не прошли и пятисот метров, как вдали услышали раскаты от разрывов реактивных снарядов, и тут же капитана вызвал командир экипажа «Ми-8»:

– Заря-11! Я – Борт-01!

– Слушаю тебя, Борт!

– Докладываю обстановку: при подходе к месту эвакуации с земли был обстрелян из стрелкового оружия. Отвалил в сторону. Зашел на цель. Увидел отряд боевиков, штыков под двадцать-тридцать. Основную часть банды накрыл огнем НУРСов. Откуда они там взялись, не знаю. Но в лесу осталось еще рыл десять-пятнадцать. Они разбежались, и я не мог их достать. Да и небезопасно это было делать.

– Говоришь, осталось десять-пятнадцать боевиков?

– Да!

– А не мог это быть усиленный отряд более многочисленной банды?

– Нет! Облет местности показал, что к Ак-Мартану шла группа штыков в тридцать, может, меньше. Я запрашивал командование. Мне ответили: двумя сутками ранее возле Грозного был разбит отряд некоего Рамзана. Кстати, друга брата Али Такоева. Но половине бандитов или больше, никто не считал, удалось сдать назад и войти в лесной массив. Преследование не стали организовывать. Понадеялись на авиацию. Та не нашла целей в лесу. Эти цели объявились здесь, и их стало меньше, но для вас они представляют серьезную опасность.

Капитан ответил:

– Понял тебя, Борт, и принял к сведению!

– Что будем делать, Заря-11?

– Иди к перевалу, забери там нашего друга. Он будет…

Лазаренко объяснил, где должен ждать эвакуации Саид.

– Затем следуй на базу! Мы найдем запасной вариант собственной эвакуации. И тогда я вызову тебя туда, откуда безопасно сможешь забрать нас!

– Послушай, Заря! Это, конечно, хорошо, чечена мы возьмем, но, может, подойти и к тебе? Да попробовать поднять лебедками?

Капитан ответил:

– Неплохо бы, но не получится! Слишком высоки сосны и близок населенный пункт Ак-Мартан. Оттуда увидят вертолет! Не сомневаюсь, что кое у кого появится яростное желание наказать тех, кто завалил десяток мужчин селения. И эти кое-кто прекрасно вооружены. Не только автоматами, хотя и их хватит, чтобы нас накрыть и тебя опрокинуть. Так что работай по Саиду, и на базу! Там жди вызова. Постараюсь сделать так, чтобы ожидание не затянулось.

Пилот сказал:

– Ты лучше постарайся остаться в живых, а я подожду!

Лазаренко усмехнулся:

– Договорились! Отбой!

Вертолет, приняв правее, пошел к перевалу. Он прошел мимо Ак-Мартана, но был замечен с кладбища, где спешно хоронили погибших по местным обычаям, стараясь успеть сделать это до захода солнца. И тут же рация Рамзана пропищала сигналом вызова. Главарь банды на ходу ответил:

– Слушаю!

– Рамзан? Это Ваха!

– Ну?

– Только что мимо селения к перевалу прошел вертолет русских!

– Что? Вертолет?

– Да, Рамзан! Мы его с кладбища увидели!

– Хорошо! Хотя… ладно, я понял тебя, отбой!

Главарь банды отключил станцию. Вертолет пошел к перевалу. Что это значило? Это значило, что против Саммада действовала группа, которая после выполнения задачи разделилась. Но почему? Для чего было одной группе идти через Ак-Мартан, когда она могла свободно отойти вместе со второй к перевалу, где спокойно загрузиться в «вертушку»?

Рамзан тряхнул головой.

Действия русских начали приобретать непредсказуемый и нелогичный характер. Но спецназ ничего не делает нелогично. Следовательно, для врага ситуация ясна, а вот Рамзан потерял нить предсказуемости дальнейших вариантов действия противника, и это родило в нем вместе с неуверенностью тревогу. Мелькнула мысль: а не повернуть ли к Ак-Мартану? Но он уже не мог сделать этого. Отдав приказ, Рамзан никогда не отменял его, на этом и держал авторитет. Пойдет на попятную сейчас, утеряет прежнее доверие подчиненных. Хоть их и осталось всего восемь человек, но они еще нужны ему. Нужны как беспрекословно подчиняющееся стадо. До перевала. Потом, в Грузии, это стадо перестанет интересовать Рамзана, и Иса с Ильясом не исключение. В Грузии Рамзана ждет одна судьба, его подчиненных – другая, не такая радужная, как у командира. Это при условии, что удастся пройти перевал. Собственно, для этого Рамзану и нужны люди. Да, он рискует, выводя их на противника. Но, разбив спецназовцев и сбив вертолет, он объявится перед хозяевами героем, а не битым под Грозным псом с поджатым хвостом. Посему марш продолжается. В любом случае, если к гряде и выйдут профи русских, то их будет немного, и нападения они ждать не будут. Как не будут иметь и достаточного количества боеприпасов для полноценного боя. Рамзан приказал подчиненным ускорить шаг!

Глава 10

Ольга только что помыла волосы. Собралась пойти в парикмахерскую, вот и нужно было привести себя в порядок, чтобы мастеру легче сделать прическу. На звонок открыла, не посмотрев в «глазок». Она никогда не пользовалась «глазком», так уж повелось, не привыкла, будучи уверенная, что с ней ничего особого случиться не может. В жизни не как в кино или в книге. Это там стреляют, как только жертва откроет квартиру. Ольга жертвой себя не чувствовала. Правда, какая-то тревога не отпускала ее с утра, но две таблетки легкого успокаивающего препарата сделали свое дело. На пороге увидела незнакомого прилично одетого мужчину. Тот как-то странно посмотрел на женщину, поздоровался.

Представился:

– Я – Молоканов Юрий Петрович, заместитель директора фирмы «Караван». А вы Куприянова Ольга Валерьевна?

Оля почувствовала, как резкая боль пронзила сердце. Но тут же отпустила, оставив свинцовый привкус свершившейся беды. Она тихо ответила:

– Да!

И спросила так же тихо, боясь получить ответ, который, неозвученный, уже сдавил ее грудь железным обручем страшного предчувствия:

– С Андрюшей что-нибудь случилось?

Молоканов попросил:

– Разрешите войти в квартиру. Не хотелось бы тут на пороге.

Ольга сорвалась. Закричала:

– Что не хотелось бы? Ну? Говорите! Что глаза отводите? Андрей попал в аварию? Он жив?

Заместитель Лученкова, пославший на смерть мужа женщины, протиснулся в коридор, захлопнув за собой дверь:

– Не надо кричать, прошу вас, Ольга Валерьевна! Скажите, дети дома?

– Да что вы допрашиваете? Что с Андреем?

Молоканов тяжело вздохнул:

– Будьте мужественны, Оля, ваш муж Андрей Куприянов погиб!

У Ольги потемнело в глазах. Стены и мебель сквозь эту мглу поплыли в сторону, словно она медленно начала поворачиваться. И вдруг все перевернулось. Пол стал потолком, потолок полом. Женщина провалилась в черную бездну беспамятства.

Молоканов нагнулся к жене погибшего.

Поднялся, проговорив:

– Обморок!

Прошел на кухню, открывая по пути стеклянные двери в спальню и гостиную, одновременно быстрым взглядом оценивая планировку и состояние квартиры. На кухне набрал в пустую полуторалитровую бутылку из-под лимонада воды, вернулся с емкостью к женщине. Она все еще находилась в обмороке.

Вода привела ее в чувство.

Увидев, что хозяйка квартиры открыла глаза, Молоканов приподнял женщину:

– Вот так, Оля! Так будет лучше! Извините, может, мне «Скорую помощь» вызвать, а то, признаться, как вы упали, я растерялся.

Ольга села, опершись спиной о створки встроенного в стену шкафа верхней одежды, побледнев и как-то сразу постарев, проговорила, глядя куда-то сквозь Молоканова:

– Погиб! Андрюша! Погиб!

Заместитель Лученкова присел перед ней:

– Ольга Валерьевна! Оля! Давайте я все же «Скорую» вызову!

Куприянова проговорила:

– Не надо! Ничего не надо. Больше ничего не надо.

– Я понимаю вас! У самого зимой жена погибла. Так нелепо. Был гололед в декабре, если помните, зима еще теплая стояла. Дожди да ветер. А супруга из магазина возвращалась. Могла и не ходить, да хлеба на ужин не оказалось. На ступеньках поскользнулась и… головой о бетон. Мгновенная смерть. Мне соседи когда сказали, не помню, как на улице очутился, увидел только…

Молоканов отвернулся. Он лгал. Но это помогало ему играть роль Иуды.

Ольга спросила:

– Как Андрей погиб? Авария?

Молоканов вновь вздохнул:

– К сожалению, нет, Оля. Андрея убили!

Ольга мгновенно перевела недоуменный и уже осмысленный взгляд на подонка, переспросила:

– Убили? Кто? За что? Где?

– Тут такое дело. Я все расскажу, только прошу, пойдемте в гостиную?! Давайте помогу вам.

Молоканов нагнулся к Куприяновой, и в это время прозвучал долгий звонок, заполнивший собой всю прихожую, напугавший напряженного заместителя Лученкова.

Он оставил женщину, спросил:

– К вам кто-то должен был прийти?

Ольга отрицательно покачала головой:

– Нет. Я никого не ждала. Кроме…

И заплакала, закрыв лицо ладонями.

Молоканов открыл дверь. Увидел капитана милиции.

Тот, нахмурившись, спросил:

– А вы кто такой?

И тут же подвинул заместителя владельца фирмы в прихожую:

– Ну-ка, ну-ка!

В прихожей капитан заметил женщину. Перевел строгий взгляд на Молоканова:

– Я спросил, кто такой? Да, сам не представился, местный участковый капитан Петров! Не слышу ответа, гражданин!

Молоканов сообразил наконец, что от него требуется:

– Да, да, конечно, извините, понимаю, странно видеть в квартире чужого человека. Я Юрий Петрович Молоканов, заместитель директора фирмы «Караван», где работал Андрей Викторович Куприянов.

Участковый сдвинул на затылок фуражку:

– Документ, пожалуйста, удостоверяющий личность.

– Конечно, конечно!

Молоканов протянул капитану паспорт.

Тот сверил фотографию на документе с оригиналом, вернул паспорт владельцу:

– Так вы, значит, уже сообщили Ольге о смерти мужа!

– Да! Это мой долг!

– Угу, долг. У вас долг, у меня долг, у всех долг. Одни долги.

Капитан подошел к Куприяновой:

– Ольга! Помощь нужна?

– Нет.

– Ну, я тогда позже зайду! Дети у матери Андрея?

– Да!

– А она знает об Андрюхе?

– Нет!

Участковый повернулся к Молоканову:

– Вы и мать Андрея о трагедии известите?

Молоканов попросил:

– Если не трудно, сделайте это вы, органы милиции. У меня здесь-то плохо получается, а…

Капитан не дал договорить заместителю директора фирмы:

– Ладно! Мы сообщим! Вы тут с ней побудьте, если что, «Скорую» вызывайте!

– Да я предлагал, Ольга отказалась!

– Тогда «Скорую» не надо вызывать! Я сейчас кого-нибудь из соседок сюда снаряжу. Все ей легче будет!

– Спасибо! А вы не скажете, товарищ капитан, по делу Андрюши ничего не слышно?

Участковый грубо ответил:

– Не скажу! Потому как не знаю! И знал, не сказал бы, потому как не положено! В свое время все все узнают и преступник или преступники получат по заслугам. Ушел я, господин заместитель директора фирмы! Ждите соседок, а потом… потом как хотите! Я бы свалил отсюда на вашем месте.

Капитан, внимательно посмотрев на Молоканова, покинул квартиру. Заместитель Лученкова провел Ольгу в гостиную. Усадил женщину на диван, устроившись рядом.

Ольга повторила вопрос:

– За что убили Андрюшу? Кто мог поднять на него руку, ведь он мухи не обидит.

– Нашелся такой или такие подонки, что подняли. Вашего мужа убили, когда грабили его машину. Бандитам каким-то образом удалось увести Андрея на второстепенную трассу, ту, что ведет в Партизан, хотя он должен был ехать трассой на Москву. Уж как это удалось преступникам, не знаю, надеюсь, милиция во всем разберется. Потом его машину остановили. Перед тем, как ограбить фургон и сжечь его… Андрюшу и убили!

– За то, что он вез в фуре? За коньяк?

– Получается, так!

– Человека за коньяк?

– Эх, Оля, Оля, сейчас жизнь какая пошла? За бутылку, да что там за бутылку, за сигарету убить могут.

Ольга вскинула взгляд на Молоканова:

– Жизнь какая пошла? Да, страшная. А кто ее такой сделал? Не вы ли и вам подобные? Тебе-то ничего, вон, лощеный весь, костюм с иголочки, особняк, наверное, имеешь, иномарку. По странам заморским ездишь. Вместо прежней жены, наверное, уже на молодой женился. А может, это ты ее головой о ступени, чтобы дала дорогу шлюхе длинноногой, а? Кто ты там есть, заместитель директора?

– Ну зачем вы так, Оля? Я все понимаю, но…

– Что но? Что но? Вы с директором в роскоши купаетесь, не знаете, куда деньги потратить, а Андрюша горбился на вас. Из рейса в рейс. Пахал, чтобы копейку лишнюю домой принести, чтобы хоть как-то жили. А теперь что? Его из-за вашего коньяка убили, а ты тут передо мной распинаешься о жизни. Сука ты! И этот ваш Лученков тоже сука! Воры! Ненавижу!

Молоканов прошелся по гостиной:

– Говорите, Оля, говорите! Если вам от этого легче. Я не обижусь, нет!

– Да пошел ты!.. Андрюша!

Женщина вновь зарыдала.

В квартире появились две женщины, видимо, участковый не захлопнул за собой дверь. Одна сразу же обняла на диване Ольгу, что-то зашептав ей на ухо. Другая прошла на кухню. К ней присоединился и Молоканов:

– Извините, вас как зовут?

– А что?

– Просто!

– Вера!

– Послушайте, Вера, я заместитель директора предприятия, где работает, извините, работал Андрей Куприянов. Мне выпала незавидная участь сообщить Ольге о гибели мужа. Понятно, что она среагировала сами видите как.

Вера, набравшая чайник воды и поставившая его на плиту, спросила:

– От меня-то вы что хотите?

– Совсем немного. Скажите Оле, естественно, выбрав момент, что все расходы на похороны фирма возьмет на себя. Мы уже сегодня займемся этим. Ей не придется ничего делать.

– Ладно, передам. Еще что?

– Да больше ничего. Так я могу идти?

– Хотите, оставайтесь, ваше дело!

– Нет, я уж пойду!

– Дверь захлопните за собой!

– До свидания, Вера!

– Бывай, господин хороший!

Молоканов быстро вышел из квартиры, еще раз окинув ее видимую часть оценивающим взглядом, спустился на улицу. Осмотрел двор. Хорошая квартира, в спокойном районе. Но об этом позже. Сейчас надо срочно организовать сауну.

Заместитель директора фирмы сел в машину. Достал сотовый телефон, обзвонил троих хороших знакомых, Вениамина, Николая, Григория, бизнесменов средней руки, пригласил всех на 20.00 в сауну. Вениамин поинтересовался:

– А мурки на десерт будут?

Молоканов заверил:

– Будут, Веня! Тебе как, персональную шлюху у Жюли заказать? Или обойдешься той, что под руку попадется?

– А мне все равно.

Дружки договорились встретиться в сауне ровно в 20.00.

Закончив разговор с приятелем, Молоканов позвонил держателю частной сауны в собственной усадьбе, деду Сидору, договорился о вечере. Дед с радостью принял заказ, обещав полную конфиденциальность визита гостей и их занятий до утра. После чего заместитель Лученкова связался с салоном красоты.

Ответил привычный молодой голос.

Молоканов попросил к телефону Жулибину. Жюли оказалась на месте:

– Алло?

– Привет, красотка! Молоканов на проводе!

– Рада слышать, Юрий Петрович! Желаете оформить заказ?

– Какая ты догадливая!

– Кого пожелаете, уважаемый клиент?

– Мне нужны четыре шлюхи на 20.00 и до утра!

Жюли удивилась:

– Куда вам столько, Юрий Петрович? По групповушке соскучились? Но и для групповухи четырех девочек многовато. Сердце-то выдержит?

Молоканов повысил голос:

– Ты меня плохо поняла, Лариса Викторовна?

– Нет, нет, все о’кей! Я о вас же забочусь. Но при всем желании на восемь вечера четверых предоставить не смогу.

– Что так?

– Разбирают, Юрий Петрович! А подсовывать вам стажерок не хочу, еще отвернетесь потом. Вы мне вот что скажите. Ясно, что заказываете девочек не только для себя. Сколько с вами будет мужчин?

– Зачем тебе это?

– Раз спрашиваю, значит, знаю, зачем.

– Со мной еще трое.

– Всего, выходит, четыре?

– Считать ты еще не разучилась!

– Напротив! Математика сейчас для меня самая любимая наука.

Молоканов поправил сутенершу:

– Арифметика, дорогая. Чтобы сосчитать навар, достаточно основ арифметики. Так для чего тебе знать, сколько будет мужиков?

– Я вам лично Линду выделю! Ну а друзьям смогу лишь Мари и Белку! Но они вдвоем и шестерых обслужат!

– Хорошо! То, что про Линду не забыла, молодец. Ладно. Давай еще Мари и Белку!

– Куда доставить девочек?

– В сауну к деду Сидору. Знаешь такого?

– Как же! Он мне чуть ли не партнер, хрыч старый!

Заместитель Лученкова предупредил:

– Только смотри, чтобы шлюх подвезли тихо. И охрана твоя сразу вон. Подъедут к восьми утра, так же тихо заберут мурок. Чтобы никто посторонний не видел.

– Будет сделано, Юрий Петрович!

– Давай! Расчет завезу сам. Потом! Оплачу, как скажешь!

– Договорились! Да, все хотела спросить, это правда, что у вас в «Караване» водителя какого-то в рейсе убили?

Молоканов насторожился:

– Ты откуда знаешь?

– Слухи!

– Меньше слушай, что базарят. Но водилу у нас действительно грохнули.

– Кого, если не секрет?

– Ты его не знаешь! Он не твой клиент.

– И все же!

– Куприянова Андрея.

– Да, такого не знаю! Молодой?

– Молодой!

– Жаль!

– Да! Жаль! Но до вечера?

– Как договорились!

Выключив телефон, Молоканов проехал к супермаркету. В секции обуви купил себе пару новых туфель. Отправился домой. Туфли оставил в машине.

В 19.00 он вывел «Опель» со двора дома и направился на нем к усадьбе деда Сидора. Старик, выйдя на сигнал и узнав клиента, впустил иномарку на вместительный двор за высоким забором. Пробурчал:

– Что-то рановато ты, Юрик!

– Дома надоело сидеть. Да все хотел посмотреть, как это тебе удается особый шарм своей сауне придать.

Дед не понял:

– Чего придать? Какой шарм?

– Ну, если по-русски, то как ты делаешь, что в сауне и жарко, и дышится легко, и тело словно невесомым становится. И аромат какой-то неземной.

– Э-э, дружок. Расскажи да покажи тебе все, глядишь, и сам навостришься так-то, как я. А мне какой резон клиентов терять? Так что ничего показывать и рассказывать не буду. Приехал раньше времени, иди на террасу. Чайку попей.

– Хитрый ты, дед!

– Мудрый! Хитрая лиса, а все одно охотник бьет ее. Меня же, в новые времена, еще ни одна падла не касалась. Ранее было. Сидел. Да ты знаешь. Но не мешайся. Иди на террасу. Там и видак есть с этой, как ее, вашей порнухой! Смотри, как негры членами размерами в оглоблю блондинок во все щели имеют. Интересно! А тебе и пользительно. Заведешься перед тем, как свой сморчок местной шлюхе в задницу распаренную сунуть! Иди!

Молоканов прошел на террасу, где действительно поставил в видеодвойку кассету с порнографическим фильмом. Чай не пил. Курил и смотрел разврат, постепенно обретая желание так же, как и на экране, слиться в случке с шалавой Линдой.

Дед Сидор занялся баней.

Первым после Молоканова приехал Григорий Цыпляк. Хмурый, вечно недовольный владелец сети продовольственных палаток. Поставил свою «Ауди» рядом с «Опелем». Что-то пробурчал, зайдя на террасу, и тоже стал смотреть видео. Николай Горбин и Вениамин Раков, держатели почти всех рюмочных в Северном районе города, объявились на «Форде» Ракова. Тут и дед Сидор объявил, что сауна готова. Гости могут начинать ловить кайф. Мужчины ушли в баню. Спустя десять минут дед Сидор сопроводил к ним и трех проституток, подвезенных парнями охраны салона красоты «Жемчужина». Начался бардак. Мужики, кроме Молоканова, пили. Проститутки в отдельных комнатушках прямо на полу исполняли их извращенные желания. Юрий Петрович закрылся с Линдой в специальной комнате. Дед Сидор называл ее апартаментами для VIP-персон. Наверное, потому, что там стояла старая, но еще крепкая высокая и широкая деревянная кровать. Очень удобная для диких оргий.

Линда отдалась Молоканову с присущей ей звериной яростью. Но партнер, всегда такой страстный, неожиданно проявил слабость. Словно что-то мешало ему полностью отдаться во власть проститутки. Так оно и было. Как ни пытался Юрий Петрович расслабиться, мысли его были в кабинете Лученкова. Думал о том, что предстояло сделать в этом кабинете. Линда, заметив скованность партнера, удивленно спросила:

– Что с тобой, Юрик? Я делаю что-то не так?

Молоканов погладил проститутку по голому, оттянутому назад упругому заду:

– Нет, крошка. Ты, как всегда, прелесть. Вот только я сегодня не в форме!

– Это из-за того пацана, что грохнули на дороге?

– И ты знаешь?

– Весь город знает!

– Да, и тот случай влияет на состояние.

Линда предложила:

– Может, еще шампанского? Или водки, а? По стакану водки. Все и пройдет!

Молоканов отказался:

– Нет, Линда, не хочу.

– Ты вообще сегодня не пил. Почему?

Вопросы проститутки вызвали у заместителя Лученкова раздражение. Он грубо оттолкнул шлюху от себя:

– Отвали! Чего привязалась?

У Линды округлились глаза.

– Это я привязалась? А не ты ли сам меня пригласил сюда? Для чего? Чтобы я тебе спинку потерла? Так это и жена дома сделает. А я пойду-ка к мужикам!

Проститутка собралась покинуть комнату, но Молоканов остановил ее:

– Подожди, Линда! Извини. Я организовал сегодняшний бардак для того, чтобы провернуть одно дело. Вот как проверну его, так мы с тобой оторвемся по полной. И заплачу я тебе двойную, нет, тройную цену за услуги. Но… ты должна помочь мне!

Линда вновь прильнула к партнеру:

– Дело, говоришь? Тройную оплату обещаешь? Это что же за дело такое, раз бабок на него не жалеешь?

– Запомни, женщина, ты узнала то, что при определенных условиях может стоить тебе жизни!

Проститутка привстала:

– Это чего я такого, интересно, узнала, за что меня могут грохнуть?

Молоканов выдохнул воздух:

– Слушай меня внимательно. Скоро я уйду отсюда. Ты же останешься в комнате. Делай что хочешь, визжи, стони, но чтобы никто в усадьбе не узнал, что я покинул сауну! Я буду отсутствовать час, может, чуть больше. Все это время ты должна играть в случку. И потом, если нашей вечеринкой заинтересуется милиция, на допросе ты должна будешь твердо заявить, что все время с восьми вечера до восьми утра провела со мной, даже в туалет ходили вместе. Ты поняла?

Линда испуганно спросила:

– Что ты задумал, Юрик?

– Ничего плохого. Мне просто надо встретиться с одной женщиной, чей муж занимает высокое положение в администрации. Сегодня вечером он вылетел в столицу, утром вернется. Для деловой беседы остается ночь.

– Уж не трахнуть ли ты захотел жену высокопоставленной особы?

– Ты дура? Это за час? И потом, у нее нет любовников, нет и не было. Только муж. Она деловая женщина и бережет свою репутацию.

– Почему же тогда о вашей встрече могут спрашивать менты? Если ничего такого в ней нет?

Молоканов взглянул в глаза Линды:

– Этой встречей менты не заинтересуются. Но сегодня ночью может произойти еще одно убийство.

– Что? Убийство?

– Да! Преступление, к которому я, естественно, никакого отношения иметь не буду, но волей обстоятельств попаду в поле зрения правоохранительных органов. В общем, Линда, все это сложно, и тебе, в принципе, всего знать не надо. Требуется одно: если нашей вечеринкой заинтересуются менты, ты просто должна будешь подтвердить мое алиби! А если не заинтересуются, что тоже не исключено, потому, как я сказал, может произойти убийство, но не значит, что оно произойдет обязательно, тогда ничего, естественно, подтверждать не надо. Понятно?

Линда кивнула:

– Понятно! Я ничего не знаю. В восемь вечера ты пригласил меня сюда, и мы трахались до утра в этой самой комнате. Могу рассказать, как мы это делали, в подробностях.

– В подробностях не надо. Но ты не должна говорить о том, что я уйду, не только ментам. Никто из твоих подруг, особенно Жюли, также ни в коем случае не должны ничего узнать! Иначе, Линда, если вякнешь где-нибудь лишнее, сразу приговоришь себя к смерти. И ждать казни долго не придется. Тебя убьют, если наш разговор выйдет из этой комнаты. Теперь все ясно?

Линда вздохнула:

– Попала, бля! Да ясно мне все, ясно! Но ты, Юрик, тоже должен кое-что сделать, чтобы я либо молчала как рыба, либо говорила то, что надо.

– И что же я должен сделать?

– Не тройную плату за ночь выложить. Это само собой, ты должен заплатить мне сто штук.

– Ты в своем уме? Сто тысяч долларов? Да мне проще удавить тебя!

– Каких баксов, Юрик? Рублей! Наших обычных рублей. Дать в долг, скажем так, а потом забыть о нем. Ведь расписку писать я не буду. Как тебе такой расклад?

– Фу, дура! Ладно, согласен!

– Так ты привези деньги, как будешь возвращаться после встречи с дамой высшего света. Хорошо?

– Я домой заезжать не буду. На работу тоже. Такой суммы со мной у меня нет. Получишь гонорар и штуку баксов. Остальное дня через два. И не суетись. Ты меня знаешь. Не обману!

Проститутка неохотно, но согласилась:

– О’кей, беби! Когда покинешь меня? Или, может, разочек успеем кончить?

Молоканов поднялся:

– Нет! Мне пора. Главное – уйти незаметно. Ты давай в сортир да оцени обстановку. Я пока оденусь.

Обмотавшись простыней, проститутка вышла из комнаты.

Молоканов быстро оделся.

Линда вернулась:

– Все нормально. В конце коридора, в комнате, групповуха. Дед Сидор спит. Он всегда спать валится, как клиентов запустит, старость. Так что во дворе должно быть пусто.

– Хорошо! Делай все так, как я сказал. Да закройся и никому, кроме меня, не открывай. Постучу, встретишь!

Молоканов вышел из бани, держась в тени от фонаря, освещавшего внутренний двор, прошел к своей машине. Достал из салона пакет с новыми туфлями и бечевкой длиной в полметра. Крепкой бечевкой. Такая не порвется, как ни старайся. С пакетом шмыгнул к калитке ворот. Она оказалась закрытой. Отодвинув засов, Юрий Петрович очутился на улице. Прошел до дороги, где поймал частника. Доехал до проспекта. К калитке старых ворот подошел, когда часы показывали 21.30. Здесь переобулся, оставил пакет в кустах, уложил бечевку в карман брюк. Подумал: все идет по графику. Лишь бы не спасануть в последний момент. Секунда промедления, и он не только не сделает дело, но и выдаст себя. А Лученков, поняв, что затеял его заместитель, церемониться с ним не будет. Тут же и завалит. Поэтому Молоканов просто не имеет права на ошибку. Слишком дорого она ему станет. Размышляя, продвигаясь вдоль забора, заместитель Лученкова подошел к торцу здания, поднялся по пожарной лестнице. Через лаз проник в контору. Здесь остановился, прислушался. Тишина. Из-под двери приемной пробивался слабый свет. Значит, Лученков на месте. Ждет. Чего ждет? Хотя кто еще знает, как все обернется. Молоканов почувствовал, что у него трясутся руки. Это плохой признак. Он волновался, но ничего поделать с собой не мог. Не мог заставить себя успокоиться. Надо было бы выпить. И чего не стал, когда Линда предложила? Теперь что об этом говорить.

В 21.50 Молоканов без стука вошел в кабинет директора. Лученков сидел за столом. Заместитель отметил, что, кроме жалюзи, окна закрывают плотные портьеры. Скорей всего, если не приглядываться, свет в окнах с улицы не виден. Да и кто будет приглядываться?! У охраны другой сектор обеспечения безопасности.

Лученков спросил:

– Пришел? Почему один? Где твой десантник?

– Не все так просто, Боря. Киллер не пошел сюда. Говорил же тебе, что он профессионал. Сказал, разговор будет на улице.

– Какого хрена я сижу тут? И ждал бы вас в условленном месте!

– Так кто знал, что он выдвинет свои условия, только тогда мы подъедем к фирме.

– Где машина?

– Недалеко отсюда!

– Хорошо, догадался не засветить ее у конторы.

– Что я, идиот?

– Кто знает, Юрик, кто знает! Может, и хуже идиота.

Молоканов возмутился:

– Ты чего наезжаешь попусту! Давай вопрос решать.

– Давай!

– Тогда бери деньги, пока 10 тысяч долларов, и пошли оформлять, как говорится, заказ, да не забудь фотографии Барсука и Коросты.

Лученков поинтересовался:

– На какой сумме сошлись?

– Сходиться ты, Боря, будешь. Я озвучил цифру 20. 20 тысяч за работу! Он сказал, посмотрим.

– Твой киллер хоть трезв сейчас?

– Как стеклышко, в отличие от тебя!

– Это не твое дело. Да и выпил я малость, бутылку. А для меня пузырь – тьфу! Ладно, кончаем базар.

Хозяин кабинета встал. Его повело. Молоканов укоризненно покачал головой:

– Сегодня-то мог до встречи и воздержаться. Потом пил бы сколько влезет!

– Не учи!

Молоканов подошел к Лученкову.

Тот повернулся к заместителю спиной, стал колдовать над кодовым замком сейфа. Юрий Петрович трясущимися руками вытащил из кармана бечевку. Створка сейфа отошла в сторону.

Лученков проговорил:

– Так! Деньги здесь, а где у нас папка с фейсами Барсука и Коросты? Ага, вот она, сейчас…

Это были последние слова в жизни Бориса Анатольевича Лученкова.

Молоканов набросил ему на шею бечевку и стянул ее концы что было сил. Лученков дернулся, но удавка держала крепко. Захрипев, бывший уже владелец «Каравана» завалился на спину. Молоканов коленом толкнул тело вперед, продолжая затягивать удавку. Лученков завалился на бок. Удержать его Юрий Петрович уже не смог. Да в этом не было никакой необходимости. Тело бывшего компаньона дергалось в предсмертных судорогах, рот Лученкова заполнила розовая пена, язык вывалился набок. Из разрезанной удавкой раны стекала на ковер кровь.

Молоканов вдруг успокоился. Он осмотрелся, увидел брошенный у журнального столика целлофановый пакет. Положил в него окровавленную удавку. Подумал, почему не взял с собой и перчатки. Хотя зачем они ему. Все сотрудники знают, что Молоканов являлся чуть ли не постоянным посетителем кабинета директора. Его собственный находился напротив. Так что отпечатков Юрия Петровича здесь полно везде, в том числе и внутри сейфа. Оставаясь частенько за хозяина, он получал доступ к нему, вместе с ключами, которые передавала секретарша Дунька. Правда, Юрий Петрович иногда называл ее Верой. Даже тогда, когда однажды вечером разложил на диване, возле которого сейчас лежал остывающий труп Лученкова. Убедившись в смерти дружка, Молоканов, пользуясь носовым платком, вытащил из сейфа досье на Барсука и Коросту, раскрыл папку, разложил фотографии на столе. Подумав, так же используя платок, взял из органайзера фломастер. Перечеркнул фото. Это для милиции. Пусть ломают головы, почему господин Лученков так обошелся с фотографиями своих партнеров. Вытащил из верхнего ящика все деньги, чуть более 40 тысяч долларов, рассовал пачки по карманам. Осмотрел кабинет. Заметил на журнальном столике два фужера. На дне каждого осталась водка. Интересно, с кем это пил покойный господин Лученков? Не иначе, с кем-нибудь из охраны. А кто сегодня в охране? Ага. Смена Рудика. Тот пользовался особым доверием шефа. Что ж, это просто замечательно. Рудик уже сидел. Его притащил на фирму сам Борис. Он же пригласил охранника выпить. Начал хвастать деньгами, такая слабость тоже не секрет для конторы, вот Рудик и освободил своего благодетеля от денег, забрав вместе с долларами и жизнь. А что, неплохая версия! А главное, она сразу выводит ментов на «убийцу». Быстрое раскрытие для них – заветная мечта. Рудика же в ментовке обработают так, что он не только Лученка на себя возьмет, но и все преступления последнего месяца. Ментам только подкинь дичь, а они уж из нее блюдо приготовить сумеют. Еще раз окинув взглядом кабинет, Молоканов вышел из кабинета. Прошел к лазу. Оказавшись на лестнице, закрыл его, аккуратно бросил ключ во все тот же пакет. Почти бегом достиг ворот. Вышел на улицу. Закрыл калитку. Вытащил из кустов еще пакет, со своими старыми туфлями. Пошел от проспекта в сторону многоэтажных домов. Во дворе одного из них присел на лавочку. Переобулся. Возле мусорных ящиков копошились бомжи. Не найдя ничего интересного и представляющего для них ценность, подожгли внутренности баков. Хоть дымом насолить тем, кто спокойно отдыхал в своих уютных квартирах, а не шарился по помойкам. Баки разгорелись быстро.

Молоканов прошел мимо, бросив в один из них оба пакета. Вышел в переулок. По нему к проспекту. Тут же поймал такси. Доехал до ночного бара. От него до усадьбы деда Сидора было метров триста. Хотел зайти в бар и выпить, но удержался. А вдруг потом опознает бармен? И сразу же алиби с Линдой полетит к чертям собачьим. Нет, уж надо еще немного потерпеть. Неожиданно мозги пронзила мысль. А ведь он теперь богат. Чертовски богат! Он добился своего. Неделя-другая следствия, и Молоканов Юрий Петрович – полновластный хозяин «Каравана». Тридцать процентов Барсука – копейки по сравнению с тем, что будет иметь он. А Юрий Петрович развернется. Ох развернется. Ему и года хватит. Он уже думал об этом. Главное, он сумел сделать дело! Сумел завалить Лученкова. Он – настоящий мужик. И не Молоканов должен бояться кого-то. Это его, Молоканова, должны бояться. И будут бояться. Все, кто хоть как-то связан с «Караваном». Настроение у Юрия Петровича заметно поднялось. А с ним нестерпимое желание сначала выпить, а потом на всю катушку оторваться с Линдой. Шлюха умная. Понимает, что теперь, а тем более завтра, когда город заговорит и об убийстве Лученкова, Молоканов зависит от нее. Зависимость слабая, но аккуратненько, не наглея, шлюшка попытается шантажировать Юрия Петровича. Пусть. Он ей заплатит, в обмен на услуги в сексе. А перейдет грань – последует за Куприяновым и Лученковым. Шантажируя, она будет бояться. Надо этот страх постоянно поддерживать в ней, и все будет в порядке.

В комнату Молоканов вернулся беспрепятственно, в 23.20. Линда открыла с первого легкого стука.

Юрий Петрович взглянул на проститутку:

– Как тут?

Она ответила:

– Нормально! Твои корешки все трахают Мари с Белкой. Мари недавно на улицу голяком выбегала, твой мужик за ней. Пережрали знатно.

– Чего они бегали?

– А это ты у них сам спроси.

– Сюда не ломились?

– Да нужны мы им были? Говорю, все нормально. Как у тебя, дорогой, прошла встреча с дамой из высшего общества?

Молоканов строго взглянул на проститутку:

– Прекрасно. А теперь, дорогая, тащи водки. Будем пить и сношаться! Пить и сношаться. По-дикому. И до утра. Стакан водки мне!

Линда порхнула к столику:

– Вот это дело. А то уж думала, впустую спать завалимся.

– Тебе сейчас не до сна будет!

– Разве я сказала, что хочу спать? Пей, дорогой. Вот и закусочка.

Линда подала Молоканову полный фужер водки и тарелку с мелко нарезанными, посыпанными сахарной пудрой ломтиками лимона.

Молоканов, крякнув, в три глотка проглотил двести граммов спиртного. Бросил в рот ломтик лимона. Закурил, откинувшись на кровать:

– Хорошо, Линда!

Утро выдалось дождливым. Отправив проституток на отдых, дружки Молоканова разъехались по своим делам. Поехал на фирму и Юрий Петрович. Возле офиса он увидел то, что и ожидал увидеть, а именно несколько машин местного УВД. Припарковав «Опель» недалеко от здания, Молоканов подошел к контрольно-техническому пункту, из которого в наручниках два дюжих милиционера вывели охранника Рудика с помятой от пьянки, ничего не понимающей физиономией.

Молоканов удовлетворенно хмыкнул. Он предугадал ход мыслей местных сыщиков. Подошел к воротам, где путь ему перегородил еще один гвардеец-милиционер. И где они таких ребят берут? Вроде не ОМОН, а крепыши как на подбор.

– Извините! Кто вы? И что вам нужно здесь? – спросил сержант.

Молоканов представился:

– Я, сержант, совладелец данной фирмы, по должности заместитель директора. Так что это вы мне ответьте, что еще произошло на фирме такого, что она буквально оцеплена силами милиции?

Милиционер проигнорировал вопрос Молоканова, сообщив по рации своему начальству:

– Товарищ майор! Здесь у ворот мужчина, представляющийся как заместитель директора фирмы. Понял!

Сержант отошел в сторону, бросив:

– Проходите в здание. В кабинет директора.

– Но что произошло?

– Там вам все объяснят!

Молоканов поднялся на второй этаж.

В приемной его встретила заплаканная секретарша – Дунька, Дунина Вера Николаевна. Возле нее также находился милиционер.

– Ой, Юрий Петрович! У нас еще беда. Да какая! Самого Бориса Анатольевича убили.

Молоканов изобразил крайнее изумление:

– Как? Как убили? Когда? Кто?

– Вчера ночью, охранник Рудик…

Милиционер встал между Молокановым и секретаршей, сказал женщине:

– Пожалуйста, займите свое место!

Повернулся к Юрию Петровичу:

– А вы, если являетесь заместителем директора, пройдите в кабинет бывшего шефа!

Молоканов подчинился.

Беседовали с ним почти два часа. Расспрашивали о гибели Куприянова, о том, что мог делать Лученков в столь поздний час на фирме, что могли означать перечеркнутые фотографии Леонова с Коростенко. В каких отношениях был Лученков с Рудиком. Молоканов сразу заметил, что разговаривают с ним без особого интереса. Скорее для порядка, нежели в целях что-либо выяснить. Наверное, милиционерам было ясно, кто убил директора «Каравана». На Рудика указывал фужер с остатками водки и отпечатки его пальцев. Следователь заполнил протокол. Молоканов прочитал текст. Подписался под документом. Затем спросил, насколько следствие затруднит работу фирмы? Ему ответили, это покажет время, но с Лученковым в принципе все ясно, а вот с Куприяновым глухарь. Никаких следов. Бригада, закончив дела в кабинете, опросив кого надо, уехала, опечатав кабинет директора. Молоканов принял управление фирмой «Караван». Только в обед, выйдя из офиса и прохаживаясь по территории стоянки, он у компрессорной станции присел на скамейку. Достал сотовый телефон, набрал номер. Ему ответили тут же. Ответил Барсук:

– Приветствую новоиспеченного директора и владельца фирмы-компаньона. Наслышан о ваших делах. Признаюсь, не ожидал, что ты так легко решишь задачу. Думал, проколешься. Отправил людей, чтобы подстраховали, если что. Они следили, ты уж извини, Юрик, за тобой. Но ты сработал молодцом!

– Спасибо! У вас как дела с товаром?

– Каким товаром? С тем, что на складах, полный порядок, а другого, будет тебе известно, не держу! Ты понял меня?

– Понял, Игорь Михайлович! Хорошо все понял!

Барсук посоветовал:

– Ты вот что, Юрик! Главное, не ссы! У меня связи в Демидовске крепкие. Насчет тебя у ментов даже подозрений нет. Будут колоть Рудика какого-то. Вроде уже решено вешать Лученкова на него. Парень молодой, но бывалый. Ситуацию просек. Следаки договорятся с прокуратурой, и Рудик возьмет все на себя! За скощуху приличную и содержание на зоне достойное. А по твоему водиле вообще у ментов голяк! Ты сейчас займись похоронами. Все обставь в лучшем виде. Вместо себя назначь заместителя. Тот пока пусть на фирме рулит. Да сейчас ему и делать ничего не придется. А сам на похороны. И чтобы везде речь толкнул проникновенную. Семье водилы помощь материальную окажи! Не обеднеешь. Все не из своего кармана, хотя мог бы и из своего.

Молоканов сказал:

– Насчет семьи водилы у меня другие виды.

– Не понял? Что ты имеешь в виду?

– Квартира их приглянулась.

– Так ты что, хочешь отнять у бедной женщины с детьми жилье?

– Ну, зачем же так, отнять! У нас с водителями договора, что они несут полную ответственность за груз.

– Ну и что?

– А то, что Лученок хитрым и коварным был, да и не тебе мне о нем рассказывать. Он в договорах указал один пунктик, а именно, что водитель в случае порчи груза несет ответственность за это своим имуществом.

Барсук проговорил:

– Такой договор не имеет юридической силы. И никто не даст тебе забрать хату водителя, тем более погибшего, силой. Да еще у детей малолетних.

– Никто и не думает силой! Кто ж внаглянку такие дела проворачивает? Мы жену Куприянова другим возьмем! И чем, я знаю!

– Послушай, Молокан! Оказывается, я совсем не знал тебя?!

– Это плохо или хорошо?

– Посмотрим! Но если вдобавок ко всему еще и хату погибшего водилы к рукам тихо, без шума приберешь, я сниму перед тобой шляпу!

Молоканов усмехнулся:

– Ты бы лучше процент свой снизил. А шляпу оставил на голове.

Барсук сказал, словно отрезал:

– Нет! Условия будущей работы останутся неизменными. Об этом больше не заикайся!

– Ладно! Ты, если влияние имеешь, с ментами и прокуратурой нашей поработай. А то у меня есть кое-какие проекты, реализация которых может быстро принести неплохие дивиденды. Но это возможно в спокойной обстановке, вне интереса к фирме правоохранительных органов!

– Уже проекты? Отлично! Скоро ты получишь все необходимое для спокойной работы. Но проекты, уважаемый Юрий Петрович, хочешь не хочешь, а придется согласовывать со мной!

– И никак иначе, Игорь Михайлович!

– Я доволен тобой, Юрик! Пока доволен! А те, кем я доволен, как правило, живут в достатке, а главное, долго. Занимайся похоронами. После них встретимся. Обсудим проекты! Пока, компаньон!

– До свидания, Игорь Михайлович!

Выйдя на КТП, Молоканов приказал механику вызвать секретаршу. Дунька появилась чуть ли не мгновенно:

– Да, Юрий Петрович?

– Отойдем!

Новоиспеченный директор и секретарь прошли к мойке, которая в это время не была загружена работой:

– Вера, я сейчас поеду, займусь организацией похорон. Хоронить Лученкова и Куприянова, наверное, одновременно будем. Потом согласую похороны с родственниками.

Секретарь улыбнулась:

– Жить, наверное, в усадьбу Лученкова переедете?

– Тебе какое дело?

– Просто спросила. Не оставите же такое богатство какой-то деревенской чушке? Тем более дома еще в собственность не оформлены, а числятся за фирмой!

– Все ты знаешь!

– А как же, Юрий Петрович? Скажу честно, может, это и нехорошо сейчас, но даже рада, что вы встали вместо Лученкова. Больше порядка будет!

– Да? Рада, говоришь? Тогда вот что, посмотрю, как ты рада, вечером! Как разделаюсь с делами, заеду на фирму. Ты жди. Это может быть и в семь, и в восемь часов вечера.

Секретарь воскликнула:

– Ой, только не в приемной! Одной там страшно! Я лучше посижу в кафе напротив!

Молоканов согласился:

– Хорошо! Как увидишь мой «Опель» – выходи! Поедем на загородную дачу. Там и покажешь, как ты рада новому начальству!

Секретарша хмыкнула:

– Не беспокойся, дорогой, еще как покажу!

– Ладно, проваливай в приемную!

Секретарша, получив хлопок по полной ягодице, виляя задницей, высоко задрав голову, направилась к входу в офис. И перед ней со смертью Лученкова открывались неплохие перспективы устроить свою жизнь. И глаз она положила на Молоканова.

Юрий Петрович занялся организацией похорон Лученкова и Куприянова. С согласия родственников погибших похороны Андрея назначены на четверг, Лученкова – на пятницу.

Глава 11

Чечня. Лесной массив

Лазаренко отключил станцию. Рыжов спросил:

– Новости, командир?

– Да, Рыжий, и новости хреновые.

– Что такое?

– Наш борт обстреляла группа боевиков.

Прапорщик удивился:

– Откуда они там взялись?

– Ты у меня спрашиваешь? «Вертушка» огнем реактивных снарядов рассеяла банду, которая до налета насчитывала, по данным пилота, 20–30 штыков. Половину летуны завалили. Значит, в лесу 10–15 моджахедов.

Рыжов добавил:

– Плюс мы лишились поляны. Ты отправил вертолет на базу?

– Нет! За Саидом. Пусть нашего чечена вытащит, пока мы не найдем другого места эвакуации.

– И где будем его искать?

Капитан развернул карту, внимательно, но быстро прикинул:

– Такое место есть. Северо-западнее километрах в десяти. Там каменная гряда, за ней небольшой участок равнины, вполне пригодный для посадки «вертушки».

Прапорщик спросил:

– Пойдем туда?

– Не знаю!

– Не понял! Впереди с десяток боевиков, подходящая площадка северо-западнее, а ты не знаешь, куда идти? Не навстречу же духам?

Лазаренко облокотился о ствол дерева, спрятав карту:

– А если командир духов – волчара матерый? Он поймет, зачем сюда прилетал вертолет. Да тут и понимать нечего. Если он не высадил десант после обстрела банды, значит, имел целью забрать кого-то из леса? Кого? Не местных же чабанов. А если учесть, что этот дух имеет связь с Ак-Мартаном, то уже получил информацию о наших делах. И он знает, что нас немного. Двое-трое! Матерый волчара сумеет быстро привести в чувство свое войско, если оно еще нуждается в этом. И тогда что? Пойдет к Ак-Мартану? Нет, Рыжий, этот волчара постарается выйти на нас. Где он может накрыть нас? Там, куда мы вызовем вертолет. А так как силы наши после продолжительной боевой акции истощены, как и боезапас, то главарь банды легко просчитает, что нам путь только к гряде. Это ближайшая площадка, откуда можно эвакуироваться. И он, Женя, поведет своих головорезов, полных жажды мести, к этой гряде. Идти ему до нее всего три километра. А значит, он успеет устроить там полноценную засаду. И ударит, когда мы, вызвав «вертушку», начнем посадку на борт. Тем самым убьет двух зайцев. И диверсионную группу противника уничтожит, и вертолет сожжет, если не захватит.

Рыжов спросил:

– А если главарь разбитой банды не матерый волчара, а тип наподобие Али?

Капитан возразил:

– Такие, как Али, могут, да и то хреново, воевать, не отходя от своих лачуг. Исподтишка, против слабого противника. А банда, обстрелявшая вертолет, идет от Грозного!

– С чего ты взял, что от Грозного?

– А мы сейчас проверим это.

Лазаренко вызвал начальника:

– Первый! Я – Заря-11! Прошу ответить!

Подполковник ответил незамедлительно:

– Первый на связи, что у тебя, Заря?

– Место эвакуации засвечено.

– Как это?

– Борт-01 подвергся обстрелу с земли при заходе на плановую посадку! Ребята с «вертушки» заметили 20–30 духов, ответили на обстрел ударом НУРСов. Примерно половину уничтожили. Но использовать поляну для эвакуации мы не можем!

– Ясно!

Лазаренко спросил:

– Один вопрос, Первый? Откуда в лесу мог взяться отряд чеченов?

– Минуту!

Ожидание затянулось ненадолго.

Подполковник ответил:

– Скорей всего, к Ак-Мартану пробивается отряд Рамзана. Он пытался навести шухер в Грозном, но его оттуда шуганули, прилично потрепав банду. Больше в лесу быть просто некому.

– Что собой представляет этот Рамзан?

Шабанин охарактеризовал боевика:

– Воюет давно. Опыта боевого ему не занимать. Ориентируется в обстановке прекрасно. Если он узнал о вас, то постарается устроить вам ловушку. Хотя после удара «вертушки» черт его знает, на что он решится. Не исключено, что проигнорирует малую группу и с остатками двинет к Ак-Мартану. Оттуда к перевалу и за бугор. Его действия в данной обстановке просчитать сложно.

– Понятно!

– Что решил, Заря?

– Пока отправил борт за Саидом. Затем на базу. Там ждать вызова туда, где найдем запасное место эвакуации.

– Судя по карте, такое за грядой, что в квадрате …

– Да! Но и Рамзан может пойти туда. Выйдет к гряде он раньше нас. И тогда…

Подполковник прервал капитана:

– Не продолжай! Давай прикинем, где еще можно подобрать вас?

– Только у Ак-Мартана или с равнины. Назад нам с Рыжим, понятно, ходу нет, следовательно, придется идти на север, через весь лесной массив.

– Это более тридцати километров.

– А что делать?

– Может, все же к гряде? Подойдя, проведете разведку. Если духов не обнаружите, проблема разрешится сама собой. А обнаружите, отойдете. Но не на равнину, а на ту же поляну.

– А если прицепим «хвост»? Отрубить его уже не сможем. Не хватит боеприпасов.

– А коли налетишь на духов, совершая марш, то встречный бой выдержишь?

– Нет! Но мы пойдем аккуратно. Заметим духов, если они пойдут навстречу. А заметив, укроемся и пропустим мимо себя. Тогда и на поляну можно будет выходить. Ночь переждать, а утром вызвать борт!

Начальник отдела спецопераций после недолгого раздумья сказал:

– Мне сложно что-либо тебе советовать, Заря! Поступай, как решишь сам! Одно прошу, держи меня в курсе событий. Даже если ничего происходить не будет. Я должен знать, где вы в то или иное время и как у вас дела.

– Добро!

– Удачи вам, ребята! Надеюсь скоро увидеть вас!

– Мы тоже надеемся на это. Конец связи!

Лазаренко положил спутниковую станцию во внутренний карман бронированной куртки. Туда, где должны были находиться запасные магазины для автомата. Сейчас два кармана из трех были пусты.

Капитан отстегнул магазин от «АКС-74». Разрядил его. Насчитал 9 патронов. Вновь зарядил магазин. Итого у него 39 патронов. Повернулся к прапорщику:

– У тебя как с боекомплектом, Рыжий?

– Да как и у тебя. Почти так же, полтора магазина.

– Ну, это еще нормально. На полтора десятка духов должно хватить.

Прапорщик напомнил:

– У нас еще четыре гранаты. Наступательные. По две на брата. В контейнере.

– Давай пару мне!

Рыжов передал командиру две «РГД-5». Спросил:

– Что с ранцем делать? Может, выкинуть его к чертовой матери?

Капитан запретил:

– Нет, Рыжий! Придется тебе тащить его до конца, даже пустым. Таких следов мы оставлять просто не имеем права.

Прапорщик вздохнул:

– Мы и так наследили!

– Не пой! Отдохнул?

– Отдохнул! Все же решил идти прямо?

– Да! Но цепью. Расходимся на дистанцию визуального контроля. Движемся максимально аккуратно. При обнаружении противника отход назад! До места, где сможем, затаившись, пропустить духов мимо себя. Все ясно?

– Ясно, командир!

– Расходимся! Начало движения по команде!

– Есть, начало движения по команде!

К поляне вышли без проблем, когда на лес опустились сумерки. Внимательно осмотрелись. Прапорщик проговорил:

– Похоже, командир, ты оказался прав! Духи пошли к гряде. Иначе мы с ними не разминулись бы!

– Командир, Женя, всегда прав!

Рыжов согласился и спросил:

– «Вертушку» сейчас вызывать будешь?

– Нет! Она просто в темноте здесь сесть не сможет, несмотря на всю аппаратуру, обеспечивающую полет в ночное время. Но полет, а не посадку на ограниченную в размерах площадку. Борт, конечно, прилетит, пошли я ему сигнал вызова, и пилоты постараются посадить свою птицу. Но стоит ли рисковать? Дождемся утра. Тогда спокойно и эвакуируемся.

Прапорщик и на этот раз согласился с командиром. Если бы спецы знали, что за ними внимательно наблюдает пара черных узких глаз, то они не стали бы медлить с вызовом вертолета. Впрочем, сначала они навсегда прикрыли бы эти глаза. Но ни Лазаренко, ни Рыжов о присутствии наблюдателя противника не догадывались. К тому же офицеры сильно устали. Что не могло не сказаться на их внимании. В другой ситуации они наверняка определили бы контроль за собой, но не сейчас, когда организм практически выработал свой ресурс выносливости.

Капитан, дабы обеспечить посменный отдых, достал боевую аптечку, проглотил специальную пилюлю с препаратом, лишавшим человека сна на шесть часов. Независимо от того, сколько спал до этого человек и спал ли вообще последние сутки. Сбив сон, Лазаренко кивнул прапорщику на густую траву у разлапистого куста:

– Отдыхай! В два часа подниму!

Повторять приказ капитану не пришлось.

Прапорщик, лишь коснувшись головой защитной сферы, приспособленной под подушку, мгновенно уснул. Лазаренко же вызвал начальника отдела подполковника Шабанина:

– Первый! Я – Заря-11!

Шеф вновь ответил мгновенно:

– Слушаю тебя, Заря! Почему молчал до сих пор? Я места в кабинете себе не находил.

Лазаренко усмехнулся:

– Я бы с удовольствием поменялся с вами местами! Кабинет – не эти прерии, где за каждым кустом может сидеть дух с американской винтовкой или звенят на ветру натянутой струной проволоки растяжки! Но к делу! Вышли к поляне. Во время марша противника не обнаружили!

Подполковник сказал:

– Значит, Рамзан повел своих недобитков к гряде! Настырный, сучок! Но хрен с ним. К поляне он уже не вернется. Вертолет будешь утром вызывать?

– Да! На рассвете. Как только небо просветлеет, так и вызову!

– Ну, что ж! Ждать недолго. Если что, я в кабинете. Домой, пока вас не вытащат из этого проклятого массива, не поеду! Не смогу быть дома!

– Зря, Первый! Теперь уже с нами ничего не случится. А вас дома жена ждет. Она тоже волнуется. Езжайте домой. А если что, так я на вас и дома выйду!

Начальник вздохнул:

– Тоже правильно! Ладно! Но ты смотри, Володя, максимум внимания. Не нравится мне обстановка. Что-то в ней не то. Понимаю, устал, но гляди там в оба!

– Это у вас от перенапряжения. Жену обнимете, пройдет! Спокойной ночи, Первый!

– Спокойной, Заря!

Напрасно ждали бандиты Рамзана российских спецназовцев в районе каменной гряды. Они быстро совершили марш и заняли позиции для одновременной атаки и спецов, и вертолета, который, по убеждению главаря, должен был подобрать русских только здесь. Время шло, а проклятые гяуры не появлялись. Он трижды вызвал оставшегося у поляны Ильяса и трижды получал ответ, что русские себя не обнаружили. Рамзан нервничал. Сумерки опускались на лес, надо было принимать решение. Дальше ждать здесь не имело смысла. Надо уходить. И главарь банды уже собрался связаться в последний раз, как разведчик сам вызвал бандита:

– Рамзан? Ильяс!

Главарь банды коротко спросил:

– Ну?

– Есть русские! Недавно по одному вышли к поляне. На открытую местность не сунулись, обосновались в кустах недалеко от меня!

– Ай, шайтаны, не купились на стандартный ход. Пошли прямо, просчитав наши действия. Это профи высокого класса. Кстати, сколько их?

– Двое!

Рамзан удивился:

– Двое? Всего двое?

– Да, командир, двое!

– Ты уверен? Не могли вблизи поляны спрятаться еще русаки?

Ильяс ответил уверенно:

– Не могли! Русских двое. Я заметил их издалека, с юга лес редкий, они шли по двум направлениям. Сошлись у поляны. Осмотрелись, устроили позицию для отдыха. Один из них уже спит, второй, видимо, старший, бодрствует. Он, этот старший, с кем-то выходил на связь, используя станцию спутниковой связи. Значит, разговаривал с тем, кто находится далеко. Если бы у них были еще люди, то они как-то проявили бы себя. Хотя бы одним сеансом связи. Но старший рацией малого радиуса действия не пользовался.

Рамзан проговорил:

– Понятно! Значит, двое. И чабан у Ак-Мартана, что нашел мертвого Али, говорил о двоих. Да, двое и такой шум. Видно, ребята не простые. Но почему они действуют без прикрытия?

Ильяс предположил:

– Потому, что большие силы, например группу, здесь использовать невозможно. Группа незаметно не прошла бы мимо Ак-Мартана. Русские решились на применение малых сил при максимальных боевых возможностях этих сил. Русские, что находятся недалеко, отчаянные и опытные воины. Думаю, они представляют собой снайперскую группу! А вот как снайперы вышли на базу Саммада, можно узнать только у них. Следовательно, невозможно. Такие в плен не сдаются.

Рамзан спросил:

– Бодрствующий наблюдатель ведет себя спокойно?

– Абсолютно. Держит под контролем окружающую местность. Но подойти к позиции врага можно. С моего фланга. Поэтому предлагаю приблизиться к гяурам и расстрелять их!

Главарь усмехнулся:

– И это сделаешь ты?

– Да, командир!

– Не смеши меня! Только ты приблизишься к русским, как не ты их, а они тебя разнесут в клочья. Не забывай, с кем имеешь дело. Это спецназ глубинного применения, а не менты на блокпосту где-нибудь у задроченного аула.

– Что прикажешь?

– Находись там, где находишься, и следи за обстановкой. Я снимаю отряд и выдвигаюсь обратно к поляне. На подходе к ней, окружив русских, свяжусь с тобой. Скажу, что делать дальше. Ты понял меня, Ильяс?

Разведчик ответил:

– Понял, командир!

Рамзан предупредил:

– И ни одного лишнего движения. Спугнешь диверсантов, я с тебя с живого шкуру сниму. Лично. Понял?

– Да, командир!

Рамзан отключил станцию, подозвал к себе помощника.

– Иса! Русские обманули нас. Они вышли к поляне и устроились там на ночевку. Их контролирует Ильяс. Собирай отряд. Построение за грядой. Пойдем обратно!

Иса задал тот же вопрос, что разведчику задавал сам Рамзан:

– Сколько их, командир?

– Двое!

– Хм! Видно, отборные профи!

– Какими бы профессионалами они ни были, мы сделаем их, Иса!

– Не сомневаюсь!

– Иди! Построение через пять минут!

– Слушаюсь!

В 23.00 понедельника 11 июля банда начала обратный марш к поляне, где устроили привал офицеры российского спецназа.

Пройдя два километра, в 1.55 Рамзан остановил немногочисленный отряд. Подозвал помощника:

– Иса! Отсюда начнем охват позиции русских. Ты бери половину бойцов и обходи поляну с севера, не приближаясь к ней до расстояния в пятьсот метров. Как завершишь маневр, рассредоточишь воинов так, чтобы они могли видеть друг друга, доклад мне. Я поведу свою группу к поляне с запада и так же встану, не доходя до нее метров пятьсот. Двоих бойцов отправлю на юг, чтобы перекрыть гяурам путь отхода к Ак-Мартану. После чего проведем штурм позиции спецназовцев.

Иса спросил:

– А не лучше применить вариант, который мы планировали у гряды? Русские утром, убедившись, что в округе все спокойно, вызовут вертолет. Вот мы их во время посадки на борт и накроем.

– Нет, Иса, не лучше! А если пилоты «вертушки» на подлете к поляне заметят в лесу кого-нибудь из наших? Представляешь, что тогда произойдет? Пилоты немедленно предупредят спецназовцев, и те с позиции спокойно отобьют наши атаки. Им поможет и вертолет. Ты хочешь повторения того ада, что устроила нам проклятая «вертушка» вчера? Нет, рисковать не будем! Завалим спецназовцев и пойдем к Ак-Мартану. Где возьмем все необходимое для продолжения марша, и к перевалу. Хватит игр, эта на поляне последняя. Шло бы оно все к шайтану! Я устал, и мне необходим отдых. Тебе, думаю, тоже!

Помощник главаря кивнул:

– Согласен, Рамзан! Так я беру с собой троих бойцов и ухожу?

– Да! И поможет тебе всевышний!

– Да поможет он всем нам!

Иса увел половину остатков некогда крупного отряда Рамзана.

Главарь вызвал разведчика:

– Ильяс! Рамзан!

– На связи, командир!

– Как дела?

– Нормально! Русские на месте. Один пасет лес и поляну. По-моему, он использует дистанционную прослушку.

– Черт! Этого еще не хватало! Интересно, далеко она берет?

– Не знаю!

– Ну на полкилометра?

– Не знаю, Рамзан!

– Куда направлены микрофоны, ты видишь?

– Если три стержня – микрофоны, то они направлены веером на север, охватывая сектор градусов в сорок пять.

– Ясно! Будь в готовности! Акцию уничтожения неверных начнешь ты!

– Понял!

– Отбой!

Рамзан вызвал помощника:

– Иса?

Тот ответил:

– На связи!

– Внимание, Иса, русские используют дистанционные прослушивающие устройства. Дальность их действия нам неизвестна.

– Обычно эти «дуры» слушают объект от нескольких до трехсот метров. Знать бы, что за прослушки у них.

– Этого мы не узнаем. Открой карту!

Через полминуты помощник доложил:

– Открыл!

– Смотри на поляну! Сектор работы прослушек примерно сорок пять градусов. Главная ось – направление на север. Не приближайся к этому сектору. Полный охват проводить не будем. Атакуем неверных с флангов, частично с тыла, южный заслон поддержит нас при необходимости огнем автоматов. Ясно?

– Ясно, командир!

– Работай!

Рамзан, отключив станцию, подал знак своим собратьям продолжить движение.

2.00. Лазаренко разбудил Рыжова. Тот ополоснул лицо водой из фляги. Капитан спросил:

– Отдохнул?

– Порядок! Что у нас тут?

– Нормально все! Ничего подозрительного не заметил. Неси службу, я спать!

Но даже прилечь капитан не успел, как слева, если смотреть на поляну, раздался треск сломавшейся ветки. Он прозвучал словно выстрел в ночи.

Это Ильяс, решив немного приблизиться к позиции спецназовцев, локтем задел ветку валежника. И тут же замер, проклиная себя за неосторожность. Ведь Рамзан предупреждал, не проявлять самостоятельности. Но Ильяс хотел узнать, что за прослушивающую аппаратуру применяют русские, вот и узнал. Молясь, он замер под кустом.

Прапорщик взглянул на капитана.

Тот прошептал:

– Слышал? Кто-то есть рядом с нами. И недалеко. Вопрос: кто?

– Может, опять заяц, как тогда на подходе к ручью?

– Заяц? Нет, Женя, это не заяц. Это человек! И он следит за нами. Видимо, уходя, главарь банды оставил здесь наблюдателя. А мы его прощелкали! Это означает что? То, что банда спешно перемещается от гряды к поляне, наверняка окружая нас. Если уже не окружила. Хотя сделать это группе в восемь человек трудновато.

Прапорщик указал на микрофоны:

– Почему же ничего не выдала прослушка?

– Наблюдатель заметил микрофоны. Так! Если он заметил микрофоны, то в сектор контроля «Иглы» – прослушивающей аппаратуры – он своих казбеков не введет. Пустит в обход? Вряд ли. Это ему не нужно. Достаточно заблокировать путь на Ак-Мартан, задействовать наблюдателя для того, чтобы тот связал нас позиционным боем, и нанести главный удар с запада и северо-запада. Но в этом случае остается открытым проход в северо-восточном направлении. Начать бой первыми и, погасив наблюдателя, пойти на прорыв в том направлении? Попадем под обстрел с юга и с западного фланга. И если не ляжем сразу, то прицепим «хвост», от которого не избавимся. Черт! Как же мы этого наблюдателя не просекли? И не просчитали? Хотя попробуй просчитай, не имея никакой информации.

Рыжов сказал:

– Все это хорошо, командир. Я имею в виду твои умозаключения, но мы теряем время. Оно работает сейчас на боевиков.

Капитан принял решение:

– Значит, так, Рыжий! Прорыв по свободному коридору губителен. На позиции долго не продержаться. Остается одно: наносить упреждающий удар. И удар по западному флангу. Осуществлять прорыв в том направлении. Это позволит уничтожить наблюдателя и как минимум двух-трех духов основных сил. К тому же мы будем защищены от огня резервной группы южного направления. Оттуда духи не начнут стрелять, если на фланге развернется бой. Мы же должны успеть прорвать кольцо полуохвата, оторваться и остановиться. Дабы встретить группу преследования, которая будет состоять из последних, не считая резерва, бойцов банды Рамзана. Среди основных сил, если таковыми можно назвать пять-шесть человек, будет и сам главарь. После боя вызываем вертолет.

Прапорщик кивнул:

– Согласен!

– Тогда так, Женя! Наблюдатель может находиться вон в тех кустах, – капитан указал рукой, но так, чтобы это не было видно извне, на заросли кустарника метрах в двадцати от позиции спецназа, – только оттуда он мог полностью контролировать нас. Готовь гранату «Ф-1». Я как бы на лежанку. Как укроюсь, бросаешь в кусты гранату и сам на землю. После взрыва и пролета осколков очередь в ту сторону и прорыв на запад. Встречного боя духи ждать не должны. Взрыв же на какое-то мгновение дезорганизует их. Этим мы и должны воспользоваться. Все ясно, Рыжий?

– Ясно, капитан!

– Ну, в таком случае начали!

Рыжов сжал ребристую гранату, выдернул кольцо предохранительной чеки и почти без замаха бросил ее прямо в середину зарослей. Раздался оглушительный взрыв, взвизгнули осколки. Офицеры вскочили с позиции и ринулись на запад. И вскоре увидели сгруппировавшихся в кучу боевиков.

Видимо, взрыв спутал все их планы, и бандиты самовольно кинулись к командиру, потому что один из боевиков орал по-чеченски:

– Что вы, как бараны? Нас обнаружили. Быстро обратно в цепь и штурм. Позиция гяуров перед нами.

У него запищала рация, но ответить главарь не успел. Тремя короткими очередями Лазаренко срезал моджахедов и среди них Рамзана, о чем капитан не догадывался. Да и все равно было капитану, кого срезал он из своего «АКСа». Вопреки расчетам командира группы спецназа с юга по кустам ударили автоматы резерва банды. То ли они видели, что их собратья убиты, и своих задеть боевики не могли, то ли начали стрелять, так же дезорганизованные внезапным и кардинальным изменением обстановки. Лазаренко с Рыжовым пришлось отклоняться в лес, уходя из зоны обстрела боевиков, перекрывших путь к Ак-Мартану. Хорошо, что стреляли те наугад, не видя целей. Но в лесу спецов поджидала опасность. Иса быстро пришел в себя и понял ход противника. Поэтому, не сумев связаться с Рамзаном, повел своих бойцов к выходу из леса. И моджахеды первыми увидели российских офицеров. Длинными очередями они заставили Лазаренко с Рыжовым залечь в подвернувшейся кстати канаве. Но бандиты это видели и укрылись за стволами деревьев. Так близко, что капитан слышал, как один из бандитов отдал команду по рации:

– Прикрытию пройти поляну и войти в лес там, где произошел бой неверных с Рамзаном.

Прапорщик коснулся рукой командира:

– Похоже, Володя, мы Рамзана в той группе фланговой завалили!

Капитан ответил:

– Похоже! Как похоже, что нас берут в клещи. Не надо было углубляться в лес, ведь знали, что там еще боевики группы охвата.

Прапорщик возразил:

– Не углубились бы в массив, эта группа охвата уже через десяток минут висела бы у нас на хвосте. Да те двое уродов с противоположной стороны поляны пошли бы на перехват.

– А что, сейчас наше положение лучше?

– Радует, Вова, то, что у духов нет подкрепления. Их всего рыл пять. Отобьемся!

– Ты последний магазин зарядил?

– Да!

– Вот и я последний. Так, достаем все гранаты. Ждать, пока нас атакуют с тыла, не будем.

Прапорщик достал свою гранату, капитан две свои.

Лазаренко приказал:

– Одновременно рвем местность, где за деревьями скрылись духи, и атакуем их позиции! Вперед!

Три взрыва буквально выбросили посеченные осколками тела боевиков из-за деревьев на траву. Атаковать в принципе было некого. Но сзади приближались двое боевиков. Капитан кивнул прапорщику:

– К поляне. Вали духов резерва. Я осмотрю тех, кого подорвали. Пошли!

Рыжов вышел из кустов, когда до бандитов покойного уже Рамзана оставалось метров десять. Боевики не ожидали увидеть спецназовца. Они даже не упали на землю. Этого им не дал сделать прапорщик, двумя очередями расстреляв группу резерва.

И тут же сзади услышал хлесткий одиночный выстрел. У капитана автомат поставлен на ведение автоматического огня, патроны в магазине были. А раздался одиночный выстрел. Словно кто-то выпустил последний патрон. Страшное предчувствие заставило Рыжова броситься в лес. И он увидел лежащего возле сосны Лазаренко, а чуть дальше выползшего окровавленного боевика, пытавшегося вставить в свой автомат запасной магазин. Короткая очередь, и бандит уткнулся головой в траву. Рыжов бросился к капитану. Сорвал с него защитную сферу:

– Командир, Володя!

Оглядел офицера, увидел дырку в верхней ткани бронированного костюма. Прямо на левом кармане напротив сердца.

– Володя! Капитан!

Лазаренко открыл глаза:

– Ну чего орешь, Рыжий?

– Живой?

– Так чего мне будет в бронекостюме? Вот если бы раненый дух стрелял из винтовки калибра 7,62, то тогда, скорей всего, отправил бы меня на тот свет. Но из «АКС-74» это бесполезно. Но удар, признаюсь, неслабый получил.

Прапорщик сплюнул:

– Тьфу! А я уж подумал. Ну, слава богу! Ты сам придешь в себя или транквилизатор вколоть?

– Приду! Проверь духов. Никого не должно остаться в живых!

– Уже проверяю!

Рыжов прошел к деревьям.

Вернулся, доложил:

– Порядок! Сделали мы отряд Рамзана!

Капитан уточнил:

– Ту его часть, которая осталась после обстрела реактивными снарядами вертолета.

– Какая разница? Их все равно было как минимум в четыре раза больше. Но сделали же?

– А если б, Женя, не сделали, то какие мы, к черту, профи? Впрочем, если не сделали бы, то сейчас нам уж все было бы без разницы. Как тем, что разбросаны по поляне и вокруг нее.

Прапорщик опустился на траву:

– «Вертушку» надо вызывать! Долго здесь торчать нельзя. Бой наверняка слышали в Ак-Мартане, и утром сюда нахлынет толпа, хоронить своих собратьев. И эта толпа, сто пудов, будет вооружена!

– Да, буду вызывать «вертушку» на четыре утра.

– Давай, я еще обойду территорию, мало ли чего!

Рыжов скрылся в кустах.

Капитан полез в карман.

И тут же прапорщик услышал:

– Ну не твою мать?

– Что такое, командир?

– Пуля спутниковую станцию разбила. Теперь мы ни с Шабаниным не свяжемся, ни с командиром экипажа вертолета! Черт бы побрал этого раненого духа. Придется, Рыжий, своим ходом выходить на равнину. Нас будут искать, и смогут обнаружить только там, ну, если повезет, в лесу!

Рыжов вздохнул:

– Да, перспектива не ахти. Это сколько нам по зарослям топать? Тридцать верст?

– Где-то так!

– Нормально.

Капитан поднялся.

– Делать нечего, время терять тоже! Двинулись.

– Я вперед?

– Как всегда!

Прапорщик сделал несколько шагов и, вскрикнув, упал.

– Что такое, Рыжий?

Рыжов простонал:

– Нога! Провалился в нору какую-то! Больно!

– Погоди, сейчас помогу.

Лазаренко взялся за поврежденную ногу подчиненного, что вызвало у того еще один вскрик боли.

Капитан взглянул на прапорщика:

– По-моему, перелом, Рыжий!

– Бля, и надо такому случиться. Но ты, Володь, сними ботинок, посмотри, может, вывих!

Лазаренко снял с ноги Рыжова десантный ботинок, и сразу стало ясно, прапорщик сломал ногу.

– Да. Пошла непруха! Больно, говоришь? Вколи промедол, я шину соображу.

– Но я же не смогу идти, командир!

– Понесу на себе! Не бросать же тебя на растерзание чеченам?

– Тридцать верст?

– Сколько надо, Женя, столько и понесу! Вот только путешествие наше несколько затянется. Но ничего. Лишь бы еще на какой блуждающий отряд местных отморозков или наемников не налететь. А так дойдем.

Приняв необходимые меры для транспортировки раненого, капитан взвалил на себя прапорщика Рыжова и медленно двинулся по лесу, держа курс строго на север.

Экипаж вертолета, назначенного для обеспечения боевой акции снайперской группы капитана Лазаренко, не получил сигнала вызова к месту эвакуации ни утром 12 июля, ни в обед, ни к вечеру вторника.

В 21.00 командира «Ми-8» вызвал подполковник Шабанин:

– Борт-01! Я – Первый! Ответь!

Командир экипажа, находящийся в кабине пилотов, ответил:

– Я – Борт-01! Слушаю вас!

– Вызова от Зари так и не было?

– Нет, Первый!

– Плохо!

– Не могу понять, с чем это связано? У каменной гряды вполне пригодное место для посадки вертолета. Почему ребята не пошли туда?

– Потому, что там их ждали боевики недобитого отряда некоего Рамзана! Того самого, что обстрелял твою машину у поляны и которому ты ополовинил и так потрепанную банду!

– Но откуда этот Рамзан узнал о наших спецах?

– Видимо, кто-то из Ак-Мартана сообщил. Но к вечеру, обманув бандитов, спецы вышли все к той же поляне. Устроились на ночевку, чтобы утром вызвать тебя.

Командир экипажа прервал подполковника ФСБ:

– Почему сразу не вызвали в тот район?

– Лазаренко, видимо, посчитал, что тебе будет сложно посадить машину на ограниченную площадку ночью. Решил ждать утра.

– Какого черта? Я спокойно посадил бы вертолет на той площадке и ночью, и в ветер, и в дождь со снегом вместе с туманом. Почему он решил за меня?

– Я же сказал, наверное, не хотел рисковать. А может, по другой причине.

– Что же произошло утром?

Начальник отдела спецопераций мог и не отвечать на вопрос пилота, но в голосе офицера слышалась явная тревога за судьбу спецназовцев. Поэтому ответил:

– По данным разведки, где-то с полтретьего до трех часов в районе поляны произошел бой. Короткий, но довольно плотный. После чего связь с ребятами оборвалась. Не думаю, что недобиткам Рамзана удалось зацепить спецов, иначе об этом сообщил бы агент из Ак-Мартана, а вот трупы самого Рамзана, его помощника Исы и еще шестерых боевиков, не считая тел тех бандитов, которых ты завалил с «вертушки», местные жители, которые вторые сутки только и делают, что хоронят мужчин, обнаружили. Среди трупов ни Лазаренко, ни Рыжова нет. Они исчезли. Что произошло после боя, не знаю!

Командир экипажа предположил:

– А если ребята лишились возможности выйти на связь? Скажем, во время боя пуля попала в станцию спутниковой связи?

Подполковник задумчиво проговорил:

– Станция, говоришь, вышла из строя? А что, ведь это вполне могло случиться, тем более спецназу пришлось вести ближний бой. Я как-то об этом не подумал. И если вышла из строя спутниковая станция, то они не имеют возможности ни выйти на меня, ни связаться с тобой! Так! Это уже лучше! Куда двинутся офицеры? Только на равнину, где их сможет обнаружить вертолет. В том, что группу будут искать, они не сомневаются, и правильно делают. Но могут подать сигнал и из леса. Ты вот что, Борт! Давай-ка начинай облет квадратов… И пусть твой второй пилот внимательно смотрит вниз. Глядишь, и заметите группу. Или они пустят трассер в небо! Тогда на частоте … сблизившись до расстояния в 150 метров, ты сможешь войти с ними в контакт, используя рацию малого радиуса действия. Ты меня понял, майор?

Командир экипажа ответил:

– Прекрасно понял. Немедленно начинаю поиск группы спецназа!

– Удачи тебе! И если какие новости, прямой доклад мне в любое время!

…Прошли сутки. Вертолет постоянно барражировал над территорией, где могли находиться уходящие из зоны применения спецназовцы. Но все впустую. Пилоты не видели снайперов, а те не подавали никаких знаков. Лазаренко просто не мог этого сделать, хотя видел по нескольку раз за сутки пролетавший над ними борт. У него не осталось ни одного трассирующего патрона.

Миновали вторые сутки. Капитан уже не обращал внимания на вертолет. Силы таяли. Если в первые сутки он сумел протащить на себе Рыжова километров шесть, то на вторые четыре. Кончался запас пищи. Благо попадались родники, и можно было заполнить фляги водой. Нога у прапорщика распухла, и это беспокоило спецов и силы не придавало. На третьи сутки, когда было пройдено более половины пути, Рыжов на привале, которые стали делать через каждые полчаса пути, предложил:

– Ты вот что, Володь! Оставь меня здесь, а сам двигай налегке к равнине. Потом вернешься за мной с поддержкой!

Капитан, осунувшийся, отказался от предложения:

– Нет, Женя. А если в лесу боевики объявятся? Я-то выйду, а ты? До последнего патрона? Как мне потом жить с осознанием того, что я бросил боевого товарища? И кончай базар! Выходить будем вместе. Пусть на это месяц уйдет, но выйдем!

– Как бы нога не того!

– Гангрена?

– Типа этого!

– Признаков гангрены нет. Да и обколол я место перелома так, что ни одна зараза не прицепится. Правда, потом срастутся неправильно кости, ломать придется, но это же ерунда?

Прапорщик невесело улыбнулся:

– А что мы, Вова, этот месяц жрать будем? Амуницию?

– Найдем чего. Трава вон, кусты, кора деревьев, черви в земле, да мало ли чего. Чем предки питались? Да и галеты у нас еще есть. И открою секрет, банка тушенки неприкосновенного запаса. Прорвемся!

– НЗ – это хорошо!

– Ладно, двигаемся дальше! Время сейчас для нас дороже любых денег. Я подставлюсь, ты наваливайся. Да и палкой помогай.

А в офисе службы места себе не находил подполковник Шабанин.

Мысли кружились вокруг одного. Куда же делись снайперы? Банду разгромили. Должны были уйти, если… если не получили ранений. Ранеными их могли взять люди Али из Ак-Мартана, когда вышли на поляну хоронить боевиков Рамзана. Если так, то это плохо! Если взяли живыми, то… ребятам не позавидуешь. Лучше уж мертвыми, иначе смерть их ждет ой какая лютая. Нет, офицеры подорвали бы себя. Или… пулю в висок, понимая, ЧТО их ждет в плену. А если были… без сознания? Но опять-таки, агент в Ак-Мартане сообщает, что никого, кроме трупов, местные жители не обнаружили. Черт, голова идет кругом. Звонила жена Рыжова, подполковник оставил ей свой мобильный номер. Интересовалась, скоро ли вернется муж. Не догадываясь, что подполковник сам сейчас отдал бы очень многое, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Пришлось лепетать всякую белиберду. Вроде поверила. А тут еще новость о гибели брата Лазаренко. Убийство. Выйдет из леса Владимир, сюрприз плохой получит. Но лишь бы вышел. Вместе с Рыжовым. Черт возьми, что же все-таки произошло в том проклятом лесу? Нет. Надо раскрывать снайперов и высылать в лес наземную группу поиска. Еще сутки подождем и…

18 июля утром Шабанин собрался на прием к вышестоящему начальству, как неожиданно его вызвал командир экипажа поискового вертолета.

Подполковник буквально вырвал станцию из чехла:

– Первый на связи!

– Я – Борт-01!

– Ну, говори, Борт!

– Объявились наши ребята. Сегодня первым вылетом проходил над северной окраиной массива. Так возле родника, что где-то в километре от равнины, и увидел их. Тут же посадил машину и бегом к ним.

– Ну, ну, дальше? Что с ними?

– Подробности они объяснят вам сами, а если коротко, то возле поляны, уже после боя, во время которого пулей боевика была повреждена рация, прапорщик попал ногой в какую-то то ли щель, то ли нору и сломал ногу. Вот капитан и тащил подчиненного на себе. А почему так долго, так у них и компас замудрил. Шли не по прямой, а петляя. Но вышли. Удивляюсь я капитану. Это сколько же надо иметь воли, чтобы нести на себе раненого товарища десятки километров пересеченной лесной местности?

Подполковник облегченно вздохнул:

– Чего, чего, а воли им не занимать! Да, где они сейчас?

– Так у меня на борту. Прошу разрешения доставить наших героев в Ростовский госпиталь. Помощь нужна обоим.

Шабанин вскричал:

– Так какого черта ты еще на земле? Взлетай немедленно и вперед на Ростов!

– Так я не на земле! Уже подлетаем к Ростову!

– А чего тогда разрешения спрашивал?

– Так для порядку. Положено!

– Ладно. Давай! Спасибо тебе!

– Да мне за что? Капитана благодарите. Мужик, слов нет, какой!

– Других не держим! Отбой!

– Минуту! Как доставлю ребят в госпиталь, вас ждать?

– Нет! Считай, командировка закончилась. Возвращайся в свой полк! Но учти, о том, что узнал, никому. Ни сам, ни экипаж. Подчиненных лично предупреди!

– Не беспокойтесь! Утечка информации исключена. Если что, знайте: всегда готовы работать с вами!

Подполковник подошел к сейфу. Достал из него початую бутылку водки. Налил стакан. Опрокинул в себя спиртное, даже не заметив его горечи. Позвонил начальству. Получил «добро» на вылет в Ростов. Созвонился с летчиками. Оказалось, очередной «Ил-76» вылетит на Дон завтра, 19 июля, в 5.00. Шабанин забронировал себе место на этот служебный рейс. И, бросив все дела, поехал домой. Ему просто необходим был отдых.

Глава 12

Демидовск, 14 июля, четверг

Похороны Андрея Куприянова прошли довольно скромно. Несмотря на то, что людей на Новом кладбище собралось довольно много. В основном это были такие же шофера, как и Андрей. Присутствовали соседи. Ольга воспринимала происходящее внешне спокойно, до момента, когда работники кладбища подняли крышку, чтобы накрыть гроб. Вот здесь она не выдержала и бросилась к телу погибшего мужа. Забилась в истерике. Ее отвели в сторону, гроб опустили в могилу и засыпали мягкой землей. На месте зловещей ямы возник высокий холм, который присутствующие на похоронах тут же обложили венками и цветами. Мать Андрея воспринимала похороны отрешенно. Она стояла как скорбное изваяние, глядя в посиневшее лицо мертвого младшего сына, что-то шепча и тихо плача. Детей на кладбище не взяли, оставили у соседей Маргариты Алексеевны.

Траурная церемония закончилась. Люди потянулись к выходу, где их ждал автобус фирмы «Караван». У могилы остались лишь вдова и мать погибшего. К ним подошел руководящий похоронами Молоканов:

– Извините! Еще раз примите мои искренние соболезнования.

Ольга спросила:

– А, это опять вы? – Она взглянула на Молоканова. – А где же директор фирмы, где работал Андрюша? Некий господин Лученков? Или ему нет никакого дела до какого-то водителя?

Молоканов вздохнул:

– Вы ошибаетесь. Дело в том, что Бориса Анатольевича Лученкова в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июля убили в собственном кабинете. Ограбление. Свой же охранник и убил главу фирмы. Вот такие беды обрушились на наше предприятие. Сегодня хороним Андрюшу, земля ему пухом, завтра Бориса Анатольевича. Но о нем говорить не к месту. Скажите, чем руководство фирмы может помочь вам?

Ольга резко ответила:

– Ничем! Вы уже помогли! Уложили мужа в могилу.

Молоканов изобразил обиду:

– Ну зачем вы так, Ольга Валерьевна. Напротив, мы хотели, чтобы Андрей больше зарабатывал. Он был лучшим водителем на фирме.

– Вот именно, что был. Уйдите, господин Молоканов. Не до вас!

– Да, да, конечно. Но скоро мы с вами, Ольга Валерьевна, встретимся. Необходимо решить одну проблему, возникшую одновременно с гибелью вашего мужа. Я позвоню вам. До свидания.

Молоканов повернулся к матери Куприянова, поклонился и пошел по аллее на выход, где его ждала служебная «Волга», ранее обслуживавшая Лученкова.

Дождавшись, пока директор фирмы уйдет, Ольга проговорила:

– Вот и все! Я – вдова, дети – сироты!

Маргарита Алексеевна кивнула:

– Что ж, дочка, поделаешь?

Ольга повысила голос:

– Вы своему второму, старшему сыну звонили?

– Да, трижды, но он не ответил.

– Вот и я дважды звонила вашему Володе. В ответ – длинные гудки. А ведь звонила по мобильному номеру, и сотовый телефон работал. Но бизнесмен, видимо, определив, КТО его беспокоит, не соизволил даже ответить. Я послала на его адрес телеграмму! Срочную! И что? На почте сообщили, подруга интересовалась, телефонограмма доставлена по адресу. Значит, Владимир узнал, что брат погиб. Однако даже сейчас не приехал. С родным братом проститься не приехал. Сволочь он, скажу я вам, дорогая свекровь, сволочь и подонок. Ненавижу!

Маргарита Алексеевна промолчала.

С кладбища они ушли порознь. Детей забрала вечером подруга Ольги. Вдова Андрея решила прекратить всякие отношения с матерью погибшего мужа и его «ублюдочного» братца.

Несчастной Маргарите Алексеевне пришлось смириться со своим положением. Но события последних дней не могли не сказаться на ее здоровье. Она заболела. К врачам обращаться не стала, решив, что незачем лечиться. Андрюша ушел. Володя пропал. Стоит ли после этого жить?

Молоканов же с кладбища направился в усадьбу Лученкова. Коттедж № 15 в спальном районе «Солнечная поляна» встретил его траурным молчанием. Юрий Петрович вышел из машины. Его примеру последовал водитель – Валерий.

Молоканов сказал ему:

– В следующий раз, Валера, будь добр, открывать дверцу перед шефом, если, конечно, хочешь остаться при работе и в привилегированном положении. Если же это ниже твоего достоинства, пойдешь на улицу. Замену тебе я найду быстро!

Водитель растерялся. Всегда такой незаметный Молоканов вдруг заговорил так, как никогда не говорил сам Лученков. Брезгливо-повелительно. Вот что значит власть. Правильно говорят: хочешь узнать человека, дай ему власть. Но ответил:

– Я все понял, Юрий Петрович. Ваши желания теперь закон для меня!

– Это хорошо, что ты сообразил, как надо вести себя. А сейчас вызови-ка сюда жену Лученкова.

– Слушаюсь, босс!

Вдова Лученкова появилась минут через пять:

– Юрий Петрович? А вы почему не заходите в дом?

Молоканов усмехнулся:

– В этот дом я еще успею войти. Вопрос: что делать с тобой, красотка?

Марина замешкалась:

– Я… я не понимаю вас!

– Не понимаешь? А между тем все просто! Здесь буду жить я. Пока с женой, дальше посмотрим.

– Но это дом Бориса!

– Ошибаешься, крошка. И этот коттедж, и мой оформлены как здания, принадлежащие фирме «Караван». Борис действительно хотел, чтобы мы переоформили коттеджи в собственность. Я свой успел, а вот он свой, то есть этот, нет! И теперь, как полновластному и единственному владельцу фирмы «Караван», дом, в котором ты жила с Лученковым, принадлежит мне. В принципе, я не гоню тебя. Моя дура уже начинает надоедать мне, и у тебя есть шансы занять ее место. Твоя попочка мне всегда нравилась. А то и обе как-нибудь поладите.

– Юрий Петрович! Я не узнаю вас! Вы, вы…

Молоканов оборвал вдову бывшего компаньона:

– Заткнись. У тебя сутки на размышления. Завтра после поминок скажешь, готова ли ублажать меня, продолжая жить в доме, или предпочтешь свалить в свою деревню! Препятствовать не буду. Но советую, соглашайся остаться! Какая тебе разница, с кем спать и как на это будет смотреть Екатерина. Ее я быстро поставлю на место. А я ласковей Лученкова и щедрее. Ты в этом совсем скоро сумеешь убедиться! В общем, решай! В дом я не пойду. Завтра насмотрюсь на бывшего шефа. А сегодня мне водилы хватило. Давай вали в хату, продолжай играть роль неутешной вдовы, потерявшей самое ценное, что имела в жизни. У тебя это неплохо получается!

Вдова Лученкова спешно скрылась в особняке. Молоканов подозвал водителя:

– Валера! Иди теперь узнай, кто в охране дома.

– Слушаюсь, босс!

Отсутствовал Валерий недолго. Вышел из особняка, доложил:

– Вован!

– Что, один?

– Да в доме народу полно! В каминном зале дубовый гроб. Кругом свечи да бабы какие-то. Молятся, поют что-то заунывное. Вован в уголочке притулился. Неуютно ему!

– Ладно! Хрен с ним! Отвези меня домой и сюда! Поможешь, чем сможешь. Спросят обо мне, скажешь: сердечный приступ. Лично за врачом ездил. Тот якобы вколол какую-то гадость, я и уснул. Оклемаюсь, подъеду. Но завтра на самих похоронах буду обязательно! Все понял?

– Все, босс!

– Это ты хорошо называешь, босс! Мне нравится. За одно за это я повышаю тебе зарплату на пять штук!

Валерий расплылся в довольной ухмылке:

– Спасибо, босс! Я за вас… Короче… можете во всем положиться на меня!

– А иначе нельзя, Валера! Ты и пацанов из охраны обработай! Им тоже зарплату подниму. Лишь бы служили верно и беспрекословно!

Водитель заверил:

– Они будут! Отвечаю!

– Тогда ты у них старший!

– Понял!

– А понял, открывай дверцу. Едем ко мне!

Валерий услужливо открыл перед Молокановым заднюю дверцу салона новой «Волги». Спустя минуту машина покинула усадьбу покойного Лученкова.

Объявился Молоканов на следующий день. Похороны Лученкова прошли не в пример пышнее церемонии погребения водителя Андрея Куприянова. С оркестром, траурным митингом, где одетый во все черное Юрий Петрович произнес волнующую речь. И венков было больше, и людей. А вот поминки разочаровали господина Молоканова. Нет, все было устроено по высшему разряду. Испортило настроение Молоканову то, что на поминках отсутствовала вдова Лученкова. Как выяснилось, сразу после похорон, собрав свои вещи, Марина покинула город. Предпочла деревню развратным ласкам Молоканова. Впрочем, Юрий Петрович печалился недолго. Что с дуры взять? Жаль, что ее будет драть какой-нибудь деревенский Ванька. Ну и хрен с ними. Линда не хуже! И вообще, в городе найдется немало фигуристых баб, которые почтут за честь быть с Молокановым. К концу застолья, когда гости уже начали путать похороны с торжеством, толкнув напоследок еще одну речь, Молоканов уехал. Предупредив охранника, на этот раз Гриню, чтобы проследил за наведением порядка после поминок и очистил дом не позже полуночи.

16 июля, суббота

В 9 утра Молоканов позвонил на квартиру Куприянова. Ему никто не ответил. Тогда он вызвал секретаря. Та вошла в новом наряде, короткой юбчонке, едва скрывающей ее трусики, черных чулках, открытой донельзя кофточке. Казалось, опусти разрез на несколько миллиметров, и пышные груди выпадут наружу. Туфельки на высоких каблуках хорошо гармонировали с чулками. Волосы уложены так, что две завитушки на висках зовуще колыхались при каждом движении секретарши. Вызывающе яркая косметика намекала на доступность молодой шлюшки. Раньше, при Лученкове, Дунька так не одевалась.

Молоканов поинтересовался:

– И чего-то, Вера, вырядилась шалавой? Ты не на дискотеку пришла самца снимать, а на работу!

Секретарша вплотную приблизилась к Молоканову:

– Неужели не нравлюсь, Юрий Петрович? А я-то думала, вы меня сразу в комнату отдыха потащите!

– А что, хочется?

– Вам доставить удовольствие, шеф!

– Как Лученкову?

– Забудьте о нем!

– Правильно. Забудем о трагически скончавшемся Борисе Анатольевиче! У меня один вопрос. А если твой муженек случайно сюда зайдет?

– Так он же в рейсе, Юрий Петрович!

– Ах да! Не подумал. При нем бы ты так и вырядиться не смогла бы. Васька тебе морду сразу набил бы!

– Да пошел он! И потом, Юрий Петрович, разве вы не защитили бы?

Молоканов усмехнулся:

– Защитил бы! Но давай к делу! Мне надо срочно найти вдову Куприянова. Она где-то в ателье работает. Посмотри в отделе кадров. Да в таком виде по конторе не шатайся. Халат какой-нибудь накинь на себя, что ли? Но бабу водилы мне найди. В смысле номер телефона, по которому я смогу с ней переговорить!

– Уж не решили ли вы, шеф, к этой свиноматке клинья подбить?

– Думай, о чем говоришь, дура! Ольга, как ее, Валерьевна мне нужна по делу. А для услады сгодишься на сегодня ты. Вечером домой не спеши! Дождись. Посидим в кабинете, шампанского выпьем. Ну, иди!

Сняв с вешалки платяного шкафа строгий, но вполне приличный халат, преобразивший секретаршу-шлюху, Дунька, как звали ее покойный Лученков с Молокановым, выскочила в коридор офиса. Полетела в отдел кадров.

Юрий Петрович вернулся обратно в кабинет. Достал сотовый. Повертел в руках, размышляя, позвонить ли Барсуку, узнать, как идет следствие и по Куприянову, и по Лученкову, но решил не звонить. В принципе Леонов уже дал понять, что дела скоро закроют. Охранника Рудика отправят на зону, и начнется полноценная работа «Каравана» во взаимодействии с «Трилом»! Тогда-то на счет и в сейф Молоканова и начнут поступать серьезные суммы, а не крохи, которые ему отстегивал, как подачку, Лученков. Доотстегивался. Юрий Петрович радуется прелестям жизни, а Борис Анатольевич лежит в дорогом дубовом гробу. Жизнь такая. Держи нос по ветру. И тогда все будет о’кей! Он, Молоканов, знает, как жить. Лученков тоже знал, но слишком возомнил о себе. Переоценил собственные силы. Вот и попал под раздачу. А все потому, что делиться по-человечески не хотел. Теперь же и делить нечего, и делиться не с кем. И вообще, пошел он к чертовой матери! Его нет! Он сдох и скоро сгниет в своем шикарном гробу!

Влетела в кабинет, успев сбросить халат, Дунька – Вера Николаевна Дунина:

– Шеф! Ваше задание выполнено!

Она положила перед Молокановым листок бумаги:

– Вот телефон и адрес ателье, где работает Куприянова, ниже домашние координаты, номер сотового телефона, еще ниже контакт с матерью водилы.

– Так! Сделай мне кофе, черный, без сахара. Только быстро!

– Слушаюсь, дорогой!

Молоканов взглянул на секретаршу, но ничего не сказал. Та, выставив ладони перед собой, крутанулась на шпильках, так что подлетела юбка и Молоканов увидел тонкую полоску черных трусов Дуньки, выскочила в приемную.

Юрий Петрович подумал: что-то ведет себя Дунька неестественно возбужденно, словно ей в задницу клин забили. И глазки блестят. Уж не ширнулась ли дорогая Верочка? Надо на зрачки, как поднос внесет, посмотреть. Если расширены, то под наркотой девочка. Это неплохо. Для работы можно старуху посадить, а шлюшку-наркошу держать выгодно. Она за дозу что хочешь сделает. И не только в постели. Наркомана и подставить легко. Вообще, эта категория лиц весьма удобна для использования в качестве послушного инструмента воли того, кто дает наркотик. Если Дунька подсела на ширево, то надо узнать, что употребляет. И посадить крепко на иглу. Так, чтобы уже не соскочила! Послушная подстилка ему пригодится. Нет, определенно, у Юрия Петровича началась белая полоса. И это очень хорошо!

Дунька внесла поднос с кофе. Молоканов взял чашку:

– Ступай! И приведи себя в порядок. А с завтрашнего дня я тебя в приемной вижу в строгом костюме и со скромной прической, ясно?

– Ясно, дорогой! Сделаю все, как ты хочешь. Надеюсь, моя покорность будет оплачена достойно?

– Достойно! Иди!

Проводив секретаршу, выпив чашку кофе, Молоканов поднял трубку сотового телефона, набрал мобильный номер Куприяновой, вдовы Андрея.

Женщина ответила:

– Да?

– Ольга Валерьевна? Здравствуйте, Молоканов Юрий Петрович, директор «Каравана»!

– Здравствуйте! Что вам надо?

– Нам надо, Ольга Валерьевна, нам! Встретиться и поговорить. Если не против, я подъеду к вам домой?

– А если я против?

– Тогда назначьте место и время встречи сами!

– Я не о месте встречи, я о ней самой! Мне не о чем с вами разговаривать!

– Вы заблуждаетесь! Нам есть о чем поговорить! Так как?

Вдова согласилась:

– Ну хорошо, приезжайте! Только один.

– Естественно! Минут через сорок буду.

Молоканов отключил телефон, вызвал секретаршу:

– Вера! Машину к подъезду!

– Ой, Юрий Петрович, Валера только что отъехал на мойку!

– Почему я не знаю об этом?

– Да как-то раньше не было принято беспокоить директора подобными мелочами!

– То было раньше. Больше без моего ведома машина не должна покидать территорию базы, ясно?

– Ясно, Юрий Петрович!

– Созванивайся с Валерием. Даю десять минут на то, чтобы был возле КТП.

Секретарша вышла. Спустя двадцать минут доложила – «Волга» у офиса. Юрий Петрович, взяв в руки папку, вышел на улицу. Из служебной машины выскочил Валерий. Открыл дверку перед начальством, извинился на ходу:

– Вы уж простите, Юрий Петрович! Не знал, что надо вас предупреждать…

Директор фирмы прервал водителя:

– Теперь знаешь! И чтобы больше подобного не повторялось.

– Слушаюсь, босс. Куда едем?

– На улицу Правобережную, микрорайон Северный. Мне нужен дом, где жил Куприянов.

Водитель ухмыльнулся:

– Понимаю! А что? Баба она ничего!

Молоканов бросил на Валерия пренебрежительный взгляд:

– Дурак!

И повысил голос:

– Ну чего стоишь, поехали!

Встреча Молоканова с вдовой Куприянова длилась почти час. После чего директор «Каравана» вышел из подъезда, сел в машину. Выглядел он злым, раздраженным.

Валерий тихо спросил:

– Что-то не так, Юрий Петрович?

– Не так!

Он повернулся к водителю:

– Вот что, Валера! Бабки срубить хочешь? Хорошие бабки?

– Кто ж не хочет, Юрий Петрович?

Молоканов открыл папку, достал оттуда сдвоенный лист какого-то документа.

– Видишь эту бумагу?

– Вижу!

– Ее должна подписать вдова Куприянова. Подписать сегодня же! По-хорошему уважаемая Ольга Валерьевна договориться не захотела. Но мне нужна ее подпись под этим документом. Сделаешь?

– Хм! По-хорошему не захотела? Остается заставить ее подписать по-плохому. Извините, какова цена вопроса?

– Пять тысяч долларов!

– Ого! Нормально! За такие бабки можно впрячься в мутное дельце! Давайте бумагу.

Молоканов протянул документ.

Валерий засунул его под солнцезащитный щиток:

– Чтобы сделать дело, мне надо будет часов в пять исчезнуть из офиса вместе с машиной!

– Никаких проблем!

– Тогда позже ждите звонка. Или мне привезти бумагу вам домой?

– Ты так говоришь, будто уверен, что сможешь заставить Куприянову подписать документ.

Валерий скривил тонкие губы:

– За такие бабки, Юрий Петрович, я заставлю бабу подписать любую бумагу! Объяснить, как?

– Не надо! Теперь это твое дело! Но смотри, загремишь к ментам, я тебя вытаскивать не буду! И от договора откажусь. Впрочем, там нет ничего обо мне. Даже отпечатков пальцев. И еще, Валера! Как сделаешь дело, отзвонишься мне! Я буду ждать звонка. Бумагу же передашь завтра утром. Тогда же получишь деньги.

– Понял, босс! Сейчас куда едем?

– В кафе, пообедаем и на работу!

– А в какое, извините, кафе?

– В любое, где готовят нормальные шашлыки.

– Понял! Значит, на окружную.

«Волга» фирмы «Караван» отошла от дома, где еще недавно жил Андрей Куприянов.

По дороге в офис Молоканов связался с Леоновым.

Барсук пусть наигранно, но радостно воспринял звонок Молоканова. Юрий Петрович поинтересовался, с чего Леонов планирует начать крупное дело? Барсук ответил, что этот вопрос они будут решать вместе, в начале месяца. Планы есть. У обеих сторон. А пока Барсук посоветовал Молоканову заняться собственными проблемами. Юрию Петровичу стало неприятно то, что компаньон в курсе почти всех его дел, даже нотариуса порекомендовал. Опытного прощелыгу с большим стажем оформления сделок, заключенных в результате силового давления со стороны бандитов. Впрочем, такой нотариус Молоканову нужен.

Отпустив в 17.00 водителя с машиной, Молоканов вызвал секретаршу:

– Ну что, красотка? Готова к разврату?

– Конечно, но мы что, на сухую будем трахаться?

– Тебе, по-моему, спиртное совершенно не нужно!

Дунька вздрогнула. Глазки ее забегали.

– С чего вы это взяли, Юрий Петрович?

Молоканов спросил в упор:

– Говори, что за дурь употребляешь?

– Да вы что?

– Ничего! Или ты впервые о наркоте слышишь?

– Конечно!

– Тогда сегодня мы переспим с тобой, а потом, пока твой мотается на маршруте, я закрою тебя в подвале своей дачи. И посмотрим, как ты почувствуешь себя, скажем, дней через пять. Тогда все и выяснится. Если не связана с наркотой, переживешь эти дни спокойно. Если же употребляешь дурь, то ломка выдаст тебя с потрохами! Ну, чем балуешься, крошка?

Секретарша опустила голову:

– Кокаином!

Молоканов удивился:

– Ничего себе! Дорогое удовольствие. И кто же тебя снабжал порошком?

– Лученков. Он меня и приучил к наркоте, чтобы послушной была.

– Муж догадывается?

– Нет! Ему без разницы. И не шарит он в этом деле. Сам, как свободен, только и делает, что водку жрет.

– Сейчас-то порошок есть?

– Немного! Не знала, как на бабки вас вывести. А тут вы сами.

Молоканов достал из бумажника несколько стодолларовых и тысячерублевых купюр:

– Затарься. Где будешь брать кокаин, твои дела, шампанского, водки, сигарет, закуски возьмешь в супермаркете. Все доставишь сюда, кроме наркоты. Ее употребляй где хочешь, но не здесь. Готовишь комнату отдыха. Как все будет готово, позовешь!

Секретарша схватила деньги:

– Спасибо, Юрий Петрович! Вы настоящий кавалер!

– А ты думала. Бабки на дурь будешь получать регулярно, травись. Но и все прихоти по первому требованию, поняла?

– Конечно, Юрий Петрович!

– Свалила!

Вера Николаевна Дунина буквально выпорхнула из кабинета, а затем и из офиса. Тут же на проспекте поймала такси. Охранники, глядя ей вслед, переглянулись.

– Никак развела Молоканова! Вот стерва, муж ей не нужен, подавай начальника.

– Судя по всему, Молокан ее трахать наверху, в офисе будет! Веселая ночь предстоит!

– Да нам-то что? Есть обязанности, их и будем исполнять. По мне, хоть все в этой конторе пусть перетрахаются, лишь бы вовремя зарплату заплатили.

– Тоже верно!

Вернулась секретарша через полтора часа. Прошла мимо охраны, высоко задрав голову, выказывая полное пренебрежение парням, чья роль оберегать ее с шефом забавы. Слуги, быдло!

В 20.00 Молоканов с Дуниной закрылись в комнате отдыха. Начали раздеваться. В это время сотовый телефон директора фирмы издал сигнал вызова. Молоканов взглянул на дисплей. Только номер. Ответил:

– Молоканов!

Услышал голос водителя:

– Юрий Петрович, ваше приказание выполнено, нужная вам бумага подписана.

Молоканов удивился:

– Ты ничего не путаешь, Валера?

– Так че путать-то? Вот она, бумага, у меня, а напротив вдова Куприянова. Поначалу заупрямилась, сучка, пришлось немного шугануть. Детей она очень любит, да оно и понятно, мать все-таки! Короче, мы свое дело сделали!

– Кто это мы?

– Да есть у меня дружок, большой специалист разводить лохов. Вид у него страшный, как и характер.

Директор «Каравана» приказал:

– Передай трубку Куприяновой!

– Пожалуйста!

В динамике женский уставший голос:

– Да!

– Ну, что, Ольга Валерьевна? А ведь я предлагал вам решить дело по-хорошему, мирно!

– Вы – мерзавец!

Звук пощечины и голос Валерия:

– Ты, тварь, как с боссом разговариваешь? Удавлю!

Молоканов продолжил как ни в чем не бывало:

– А вот это вы зря, Ольга Валерьевна! Не надо никогда идти против силы. Но я не изверг. Все мои предложения в случае подписания договора остаются в силе. Вы документ подписали, я тоже держу слово. Одно условие: завтра с утра вы с детьми должны покинуть квартиру! Для перевозки вещей, мебели в 8.00 к дому будет подан грузовой автомобиль с грузчиками. Они все сделают. И не скулите, Ольга Валерьевна. Сейчас я прикажу своим людям оставить вас в покое. Если же вы предпримете шаги, которые будут мне неприятны, эти люди вернутся или найдут вас, и тогда я их держать не буду. Все! Надеюсь, больше мы с вами не встретимся. Это в ваших интересах. Прощайте!

Трубку у Ольги взял Валерий:

– Так что делать дальше, босс?

– Уезжайте оттуда. По пути заскочишь в контору, передашь диспетчеру и дежурному механику, чтобы в 7.30 отправить тягач с тройкой грузил на адрес Куприяновой. Документ утром ко мне! Дальше я скажу, что делать. Все!

– Понял, босс! Так это, может, Куприянову того, трахнуть для острастки? Она почти голая!

– Я тебя сам трахну, идиот! Делать, что сказано!

– Слушаюсь, босс!

Отключив телефон, выпив бокал водки, Молоканов взглянул на манящее голое тело секретарши, потянулся:

– Эх! Хорошо-то как!

Он навалился на секретаршу.

После того как Молоканов удовлетворился, он поднялся.

Секретарша спросила:

– Ты куда, дорогой! Шампанское на тумбочке!

– Налей бокал, да не шипучки этой гребаной, а водки, мне позвонить надо.

– Жене, поди?

– Твоему мужу!

Секретарша захихикала и повернулась к тумбочке.

Молоканов взял со столика сотовый телефон. Набрал номер.

– Таисия? Юра! Не узнала? Богатым буду? Я и так богатый. Ты вот что, слушай меня внимательно. Хату вам с мужем я нашел. Завтра привезешь в офис бабки – сорок штук! … Что? … Да какого черта дорого, ты знаешь, сколько сейчас стоит трехкомнатная квартира в городе. Да еще в Северном микрорайоне? …То-то! …Что? … Завтра и вселитесь. Документы оформим позже. …Все чисто, не волнуйся. … Да, да, чище не бывает. … Ну ладно! Как же я сестре, пусть и двоюродной, мог не помочь? Цени со своим Карасевым!

Молоканов отключил телефон. Вернулся к постели.

Дунька подала ему бокал.

Юрий Петрович выпил, не поморщившись.

18 июля, понедельник

Начальник отдела специальных операций Главного управления по борьбе с терроризмом ФСБ России подполковник Шабанин вошел в отделение общей терапии окружного госпиталя в 8.20. Больным развозили завтрак, поэтому дежурная медсестра попросила старшего офицера государственной безопасности полчаса подождать. Узнав, где находится хирургическое отделение, прошел туда. Поинтересовался состоянием прапорщика Рыжова, которому по прибытии в госпитале сделали операцию. Получив ответ военного врача, что состояние подчиненного удовлетворительное, подполковник вернулся в отделение общей терапии, где возле умывальника столкнулся с капитаном Лазаренко:

– Володя? Привет!

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– А что так официально?

– Извините, Олег Николаевич, вырвалось.

– Ну как ты?

– Нормально! Сегодня обещали выписать. Выходные полежал, хватит.

Подполковник спросил:

– Вам выходить на улицу можно?

– Конечно!

– Выйдем?

– Минуту, умоюсь, и пойдем!

– Да, да, конечно! Ты мойся, брейся, а я тебя на лавочке возле акаций подожду. Давай, снайпер!

Шабанин покинул отделение.

Вскоре на улицу вышел и Лазаренко. Присел рядом с начальником, сказал:

– И стоило сюда лететь? Ведь знали же, что у нас все нормально.

– Тяжело пришлось?

– Ерунда! Как говорится, кто старое вспомнит, тому глаз вон, а снайперу без глаза никак нельзя. Главное, задачу выполнили.

– Даже перевыполнили, уничтожив Рамзана с его отморозками да Али-оборотня.

Подполковник вздохнул.

Капитан внимательно посмотрел на начальника отдела:

– Вы что-то хотите сообщить мне неприятное? Мама?

Шабанин положил руку на плечо Андрея, приобнял его:

– Нет, Володя, брат!

Сердце Лазаренко кольнуло.

– Что с ним?

Подполковник ответил кратко, но сколько страшного смысла было в этой краткости:

– Погиб!

Капитан воскликнул:

– Что?!! Как погиб? Где?

Шабанин рассказал Лазаренко подробности гибели Андрея Куприянова. Капитан слушал молча, только желваки играли на его скулах. Подполковник закончил:

– Вот так, Володь! Это все, что я знаю! И это то, что известно милиции Демидовска.

Капитан, обхватив голову ладонями, застонал:

– Сон! Вещий сон! Я чувствовал, я знал, что беда рядом с Андрюхой! Но ничего не смог сделать. Не смог защитить, как делал это в детстве! Господи, его-то за что? И у кого поднялась рука на совершенно безобидного, мирного Андрюху!

Шабанин спросил:

– Сон? Какой сон, Володь?

– На выходе, у Ак-Мартана мне приснился сон. Впервые за все время, когда я помню себя более-менее взрослым человеком. И во сне Андрей говорил, что он на дороге, что впереди опасность, смерть! О боже! Как же это так?

Подполковник вновь вздохнул:

– Что теперь поделать, Володя?

– Когда это случилось?

– В понедельник одиннадцатого числа, утром!

– Черт, и мне сон примерно тогда же приснился. Убийц взяли?

– Насколько знаю, нет! Более того, у милиции нет ни единой зацепки, чтобы раскрутить это дело. В тот день прошел сильный дождь. Следов практически никаких. Их искали, Володь, я проверил, но… ничего не нашли!

– Но почему Андрюха свернул с трассы к засаде? Неужели трудно выяснить, кто послал его на дорогу смерти?

– Я уже тебе сказал, по докладам руководителя следственной группы, а возглавляет ее опытный офицер, капитан, как это говорится, правильный мент, человек, которому скоро на пенсию, перспектив раскрыть преступление у местной милиции никаких. Но этот капитан дело не бросил. Он ищет. И будет искать. Такова натура.

Капитан прикинул:

– Если Андрюху убили… не могу поверить – одиннадцатого числа, значит, уже похоронили?

– Да, в четверг, четырнадцатого июля!

– И я даже на его похороны не приехал! Представляете, что обо мне думают и мама, и Ольга, его вдова? Ведь я для них бизнесмен! А у бизнесмена не могло не найтись времени хотя бы явиться проститься с братом родным. Не явился.

Подполковник кивнул:

– Представляю! Но у нас, Володя, такая служба.

– Служба!

Капитан повернулся к начальнику:

– Командир! Мне надо срочно убыть в Демидовск!

Шабанин спросил:

– Убийц найти и покарать? Вместо милиции?

– Да!

– Как ты считаешь, могу я разрешить тебе подобное? Ты бы на моем месте разрешил?

– Я же с вами откровенно. А официально прошу, кстати, положенный отпуск! Проведать мать и вдову брата. Поддержать их в трудную минуту. Так и в рапорте укажу. Какие у вас основания отказать мне в отпуске?

Подполковник поднялся, прошелся вдоль скамейки:

– Оснований отказа в отпуске у меня нет, но ты же едешь в Демидовск не утешать родных. Ты едешь искать убийц и без суда и следствия карать их.

– Ну это уж мое дело. В общем, так, товарищ подполковник, не отпустите в отпуск, положу рапорт на увольнение, но завтра буду в Демидовске.

– Успокойся! Поедешь ты в свой Демидовск. Точнее, полетишь, я уже и с вертолетом договорился. Бросят тебя на территорию полка, дислоцирующегося рядом с городом. И командир части предоставит тебе машину, чтобы доставить по адресу, который укажешь. Не в этом дело.

– А в чем?

– А в том, как помочь тебе? Я не хочу, чтобы мой лучший снайпер лег от ножа или пули каких-то демидовских бандитов.

Капитан внимательно посмотрел на Шабанина:

– Помочь, говорите? Вершить самосуд? Но ведь это преступление, Олег Николаевич!

– Да брось ты – преступление! А бездействие правоохранительных органов и беспредел чиновников, которые не могут не знать, кто и чем занимается у них под носом, не преступление? Так что давай не будем об этом!

– И чем же вы можете мне помочь, а главное, с чего вы взяли, что я нуждаюсь в чьей-то помощи? Как-нибудь разберусь с ситуацией один. Или вы подчините мне спецгруппу с полномочиями мочить всех, кто попадет под подозрение?

Подполковник вернулся на скамейку:

– Нет, спецгруппы ты не получишь, а вот прикрытие тебе на всякий случай обеспечу!

– Каким же образом?

– Простым! В Демидовске начальник Управления ФСБ – друг нашего шефа, генерала Милешина. Как только в отдел поступило сообщение об убийстве твоего брата, мы с генералом имели беседу. И уже тогда пришли к выводу, что если ты выйдешь из той проклятой «зеленки», в чем я нисколько не сомневался, то будешь мстить. И никто не сможет тебя удержать. А посему Милешин созвонился с другом и поговорил с ним. Короче, первым делом, как прибудешь в город, ты должен связаться с генерал-майором Сагановым Алексеем Евгеньевичем. Ты меня понял, должен! После разговора с ним можешь делать, что посчитаешь нужным. Но генерал должен быть в курсе твоих мероприятий. Только тогда ты в случае опасности получишь поддержку. И запомни, работать должен аккуратно. Проколешься, попадешься с поличным, тебя никто вытаскивать не будет! Потому как это сделать будет невозможно.

Капитан кивнул:

– Об этом могли не говорить! Когда я могу вылететь в Демидовск?

– Да хоть сейчас! Документы по выписке начальство госпиталя, как и твою карту больничную, уничтожит! В госпитале никогда не было на лечении капитана Лазаренко и прапорщика Рыжова. Вместо вас проведут армейских несуществующих офицеров.

– Хорошо, но мне нужен ствол, и лучше бесшумный «Клин» с запасными магазинами. Или оружием обеспечит генерал Саганов?

Подполковник отрицательно покачал головой:

– Нет, Саганов ничем тебя обеспечивать не будет. Получишь «ПМ» с глушителем и тройку запасных магазинов.

– От кого?

– От меня. Когда поедешь на аэродром на машине начальника госпиталя. Кстати, она уже ждет тебя у КПП.

– Свои «корочки» я могу использовать?

– В крайнем случае, да! Не в твоих интересах светить документы.

– Ясно! Мне еще нужны деньги! В Демидовске их взять не у кого, если только не ломануть хату какого-нибудь местного нувориша.

Шабанин достал из кейса солидную пачку, завернутую в целлофан:

– Здесь 20 тысяч долларов и 100 тысяч рублей! Из резерва Милешина. Саганов передаст тебе паспорт, водительское удостоверение, выделит транспорт по необходимости и человека, с кем будешь контактировать напрямую.

Капитан принял деньги:

– Так, теперь переодеться. Но это я по пути на аэродром сделаю.

– А в магазин в больничном халате войдешь?

– Ну, не в бронекостюме? А больше ничего здесь у меня нет!

Подполковник достал сотовый телефон, набрал номер:

– Кузнецов? Шабанин. Нужен солидный, лучше черный костюм 50-го размера под рост 176 см, сорочка, галстук, туфли 42-го размера. Обеспечь, пожалуйста, для моего пациента! Сколько? Хорошо!.. Куда доставить? В палату моего больного! Добро!

Отключив мобильник, руководитель отдела спецопераций сказал:

– Все необходимое у тебя будет где-то через час!

В 10.30 вертолет с элегантно одетым и вооруженным капитаном Лазаренко вылетел с военного аэродрома в Демидовск. В 11.20 «Ми-8» совершил посадку на площадке мотострелкового полка, где офицера спецназа ждал командирский «УАЗ». На нем Владимир доехал до города. За квартал до здания УФСБ капитан остановил армейский внедорожник. Поблагодарил водителя-сержанта и покинул салон. «УАЗ» пошел назад в часть. Лазаренко глубоко вдохнул, осмотрелся. Вот и Демидовск. Сколько он не был здесь? Давно! Теперь приехал, а значит, кому-то это приезд обойдется очень дорого. Закурив, капитан направился к зданию Управления ФСБ. Охрана у входа остановила его, но, только услышав фамилию, тут же пропустила, объяснив, где находится кабинет начальника. Генерал принял офицера с выражением соболезнования. Беседа между ними длилась десять минут. После чего Саганов вручил капитану кейс, где находились документы и куда наконец Лазаренко смог переложить пистолет с деньгами. Затем в кабинет вошел молодой человек в штатском костюме. Генерал представил его:

– Майор Константин Абрамов.

Указал на Владимира:

– Капитан спецназа Управления по борьбе с терроризмом, специалист-ликвидатор отдела спецопераций Владимир Лазаренко.

Офицеры пожали друг другу руки.

Генерал объяснил Лазаренко:

– Майор будет осуществлять ваше прикрытие, капитан. Он передаст вам специальную, защищенную от перехвата и пеленгации радиостанцию, замаскированную под обычный сотовый телефон, который также работает в режиме мобильной связи. Через станцию будете поддерживать контакт между собой. Впрочем, взаимодействие обсудите отдельно. Учтите оба. Управление к вашим делам не имеет совершенно никакого отношения. И еще, появятся улики неопровержимые, никакого самосуда. И вообще, ищи улики, капитан! Не ошибись, слишком дорого может стоить твоя ошибка. А теперь, извините, у меня много работы!

Капитан с майором вышли из кабинета начальника управления. Абрамов предложил:

– Перейдем на «ты»?

Лазаренко согласился:

– Ничего не имею против!

– Вот и отлично. Могу ли я узнать твои ближайшие планы?

– Конечно! Навещу родных! Кладбище…

– Понимаю! Транспорт требуется?

– Не помешает!

– Держи ключи. Во внутреннем дворе стоит трехлетняя «Шкода» с белорусскими номерами. Документы в бардачке. Они еще действуют.

– Спасибо!

– Ну о чем ты, Володь? Один вопрос можно?

Капитан пожал плечами:

– Конечно!

– Это правда, что ты работаешь лишь с одним напарником и все больше по главарям чеченских бандформирований? То есть в тылу противника?

– Я бы сказал по-другому. Мы работаем по тем, кто мешает нашему народу строить мирную жизнь. И Кавказ для них тыл противника, а не для нас!

– Понял!

– А понял, хорошо! Тогда я поехал?

– Давай! Помни, я всегда на связи, днем и ночью!

– Запомнил!

– Удачи, капитан!

Майор направился по коридору и скрылся за первым поворотом.

Лазаренко спустился во внутренний двор. Спустя несколько минут он беспрепятственно выехал через запасные ворота территории УФСБ.

Ровно в полдень капитан позвонил в квартиру матери.

Через какое-то время из глубины прихожей раздался родной голос:

– Кто там?

Лазаренко, сглотнув образовавшийся вдруг в горле ком, ответил:

– Это я, мам!

Дверь распахнулась:

– Володя!

Мать упала в объятия сына:

– Приехал! А у нас беда-то какая, Вова! Нет больше Андрюши!

– Я знаю, мама! Знаю!

Глава 13

Владимир провел плачущую мать в гостиную, усадил в кресло, сам присел перед ней на корточки, зажав ее маленькие сморщенные ладони в своих крепких руках:

– Не плачь, мам, не надо! Ничего уже не сделаешь. Слезами, да и ничем другим, Андрюху уже не вернешь.

Маргарита Алексеевна подняла на старшего сына заплаканные глаза:

– Ты-то где пропал? Даже на похороны не приехал! Не простился с братом.

– Я не мог, мама!

– Конечно, бизнес, дела! Не по-человечески это, Володя.

В голосе матери Лазаренко слышал заслуженный упрек, поднялся, повторил:

– Да, бизнес, дела! – Капитан тяжело вздохнул: – Знала бы ты, что за бизнес и дела у меня.

– Так расскажи! Чувствовало сердце, не все у тебя в порядке, что в опасности ты. Раньше. До гибели Андрюши. Вот о нем сердце не болело. А получилось…

Лазаренко прервал мать:

– Я понимаю, тебе тяжело, всем нам тяжело, но если можешь, расскажи, как погиб Андрей? То, что в рейсе, при ограблении машины, это я знаю, но, может, было в его смерти нечто необычное, что мне неизвестно?

Маргарита Алексеевна промокнула платком не утерявшие былой красоты глаза:

– После того как Андрея уже убили, предположительно дубинкой или битой, как говорили милиционеры, ему… ох, господи, ему, Володя, убийцы отрезали голову!

Женщина вновь заплакала.

Капитан удивился:

– Отрезали голову? И что с ней сделали?

– Ничего, просто отрезали и выбросили в кусты.

– Та-ак, это новость. Вот этого я не знал.

Маргарита Алексеевна внимательно посмотрела на сына:

– Подожди, Володь, о смерти Андрея ты мог узнать из телеграммы, посланной Ольгой, но откуда ты знаешь, что брата убили в рейсе? Или? Или… до меня побывал в милиции?

Владимир солгал:

– Да, мама! До того, как приехал сюда, я был в милиции. Особо со мной там разговаривать не стали, но кое-что сообщили. Вот только об издевательстве над мертвым никто ничего не сказал. Ну, да ладно.

– А с кем ты общался в милиции?

– С капитаном и майором каким-то. Фамилии, тем более имена не запомнил. Не до этого было.

– Они тебе больше ничего не сказали?

– Нет! Только о том… ну, ты уже знаешь, о чем!

– И о Лученкове не сказали?

Капитан спросил:

– А это кто такой?

– Володь, ты не был в милиции.

Лазаренко попытался изобразить изумление:

– Почему? С чего ты это взяла?

– Если бы ты был в милиции, тебе обязательно сказали бы о Лученкове.

– Да кто он такой?

– Откуда тебе известны подробности смерти брата? Не все, но главные?

Владимир подумал, – черт, мать расколола его на каком-то Лученкове, она не верит ему. Видно, правду гласит житейская мудрость – сердце матери не обманешь. Придется приоткрыться, иначе она не оставит этой темы. Он вновь присел перед матерью на корточки:

– Ты права, мама, я не был в милиции! О смерти Андрея узнал от своего начальства. Я не бизнесмен, мама, а офицер Федеральной службы безопасности. ФСБ! И когда вы с Ольгой безуспешно пытались по связи и почте найти меня, я был в командировке, далеко от Москвы. Поэтому и не смог приехать на похороны.

Маргарита Алексеевна погладила волосы старшего и теперь единственного сына:

– Я так и знала! Нет, конечно, не то, что ты служишь в органах безопасности, а то, что выдаешь себя не за того, кем являешься на самом деле. Жаль, Ольга и Андрей не знали этого! Особенно Андрюша, про себя не говорю, а вот Андрей очень тяжело воспринимал то, что ты не общаешься с его семьей. Да еще Ольга все упрекала его, мол, вот братец у тебя какой! Неужели нельзя было все объяснить родным, самым близким людям?

– Нельзя, мама!

– Вот почему у меня болела душа за тебя. Ты действительно находился в опасности!

– Нет, мам! Служба у меня спокойная. Правда, часто приходится мотаться по командировкам, да мне это не в тягость. Дома все равно никто не ждет.

– Понятно!

– Но только, я прошу тебя, никому о нашем разговоре ни слова. Да и не надо, чтобы кто-то в Демидовске узнал, кто я на самом деле. Это поможет мне!

Маргарита Алексеевна напряглась:

– Поможет? В чем? Ты собираешься искать убийц Андрюши?

– Да!

– Но ты один! Их милиция не нашла, а хочешь сам!

– Мам, мы договорились, что ты никому не скажешь о том, что я офицер ФСБ?

– Я-то не скажу, а вот Ольга… не узнав правды, даже на порог дома тебя не пустит! Хотя… теперь у нее с внучатами даже дома-то нормального нет!

Владимир нахмурился:

– Как это нет? А квартира на Правобережной?

– Она обменяла ее на комнату в бараке Заводского поселка. Там, где свалка!

– Почему?

– Ольга ничего мне не объяснила! Я думаю, ее заставили пойти на этот обмен!

– Но кто?

Маргарита Алексеевна пожала плечами:

– Не знаю!

Владимир прошелся по гостиной:

– Интересно, очень интересно. А кто такой Лученков, о котором ты меня спрашивала? И почему о нем должны знать в милиции? Он что, их сотрудник, как-то связанный с гибелью Андрея?

Женщина отрицательно покачала головой:

– Нет! Лученков – бывший директор фирмы, на которой работал твой брат!

– Так! А почему в милиции-то о нем обязательно мне сказали бы, зайди я туда?

– Да потому, Володя, что этого Лученкова тоже убили, буквально сразу после гибели Андрюши. Удавили шнуром прямо в его кабинете.

Капитан задумался. И если, выезжая в Демидовск, он еще допускал мысль о том, что брат мог стать жертвой случайных, залетных грабителей, а на дорогу в Партизан его мог послать начальник – мало ли, вдруг попросил о какой-нибудь услуге, – то сейчас Владимир отбросил эту мысль. Смерти Андрея и этого, как его, Лученкова как-то связаны между собой. Два таких события на одной фирме в течение одного-двух дней не случайны. Конечно, всяко в жизни бывает, и совершенно немыслимые совпадения тоже, но интуиция профессионала подсказывала капитану, что в данном случае ни о каком совпадении говорить не приходится.

Маргарита Алексеевна прервала размышления сына:

– О чем задумался, Володя?

– Да так, мам, о своем!

– Я тебя очень прошу, не впутывайся ты в это дело. Не хочу потерять еще и тебя!

Владимир зло ответил:

– Меня, мама, не так просто взять, как кажется.

Маргарита Алексеевна взглянула на Владимира, и внутри у нее похолодело. Еще никогда, ни у одного знакомого ей человека она не видела такого выражения лица. Лица беспощадного карателя, холодные, безжалостные глаза, сжатые в нитку губы, угрожающий прищур, играющие на скулах желваки, сжатые в кулаки руки. А перед ней стоял ее родной сын. Старший сын. Когда он стал таким? И кто сделал его таким?

Владимир, заметив испуганный взгляд матери, чертыхнулся и тут же взял себя в руки. Лицо офицера изменилось, глаза подобрели, кулаки разжались.

– Не волнуйся, мама, меня ты не потеряешь! По крайней мере здесь и в ближайшее время.

Маргарита Алексеевна, сбросив оцепенение, которое овладело ею минуту назад, встрепенулась:

– Ой, Володя, ты, наверное, проголодался с дороги. Сейчас я накормлю тебя!

Капитан отказался:

– Спасибо, мам, я перекусил по дороге.

– Тогда, может, ванну примешь? Только приготовь себе все сам, а то за шумом воды я звонка могу не услышать.

– Ты кого-то ждешь?

– Да. Почтальоншу Нину. Пенсию сегодня должна принести. Нина мне последние дни и за продуктами ходит. Хорошая девушка, неизбалованная!

– Пенсию? Ах да, конечно. Ванну я приму вечером, а вот насчет денег, подожди.

Лазаренко принес оставленный в прихожей кейс, достал оттуда запакованную пачку денег. Отсчитал 50 тысяч рублей, положил купюры на стол:

– Вот, мама, деньги. Пусть Нина купит продуктов побольше. Я бы и сам сходил в магазин, но лучше съезжу к Ольге с племянниками. Не знаешь, она дома, в смысле в бараке, и где там ее найти? Заводской поселок большой.

Маргарита Алексеевна сказала:

– Деньги сейчас кстати. Я занимать у соседей хотела. Ведь завтра девять дней, как не стало Андрюши. Помянуть надо.

– Уже девять дней! А что, с фирмы никакой помощи не предложили?

– От них дождешься. Там сейчас директором некто Молоканов Юрий Петрович стал. Говорили люди, он раньше вместе с Лученковым владел этим проклятым «Караваном». Теперь единоличный хозяин. И скряга, каких свет не видывал, хотя по внешнему виду не скажешь. Такой лощеный, добренький, услужливый. А по сути мразь!

– Это тоже говорили люди?

– О том, что Молоканов мразь? Да, люди!

– Ну ладно, насчет продуктов с Ниной договоришься. Но ты мне не сказала, как найти новое жилище Ольги?

– Так я там не была, Володь. Слышала, что в бараке где-то прямо рядом со свалкой и недалеко от неработающего завода. Точнее не скажу!

Капитан достал из кармана блокнот и ручку. Вырвал листок, написал цифры, протянул его Маргарите Алексеевне:

– Это номер моего мобильного телефона. Если что, звони. Теперь я рядом!

– Ты на машине?

– Да!

– Может, в церковь съездим, как освободишься?

– В церковь? Сегодня или завтра?

– Лучше сегодня! Завтра день занят будет!

– Боюсь, не успеем! Слушай, мам, а из соседей тебя никто в храм свозить не может?

Маргарита Алексеевна подумала:

– Если только Сережа, мальчик, что живет с женой этажом ниже! Но не знаю, дома ли он сейчас, и потом, тебе самому не мешало бы свечку по брату поставить.

– Я-то поставлю. Не сегодня, завтра. Обязательно поставлю. А с Сережей прямо сейчас поговорю. Если его нет дома, вызову такси. На нем доедешь до церкви и обратно. Водитель подождет, сколько надо. Деньги у тебя есть, не экономь. Это только часть того, что я привез с собой. Договорились?

– А разве у меня есть выбор?

– Выбор, мама, всегда есть! В общем, так, жди или Сережу своего, или звонка таксиста. Я пошел.

Владимир оставил дома пиджак, галстук. На улице было жарко. Кейс захватил с собой. Паспорт, удостоверение водителя и все необходимые для управления «Шкодой» документы сложил в портмоне. Удостоверение офицера ФСБ положил в карман модной и дорогой рубашки. Поцеловав мать, вышел из квартиры. Спустился на этаж ниже. Позвонил в дверь, где, по словам матери, жил некий Сережа. Владимир его не помнил.

Открыла ему молоденькая беременная девушка.

Лазаренко поздоровался:

– Добрый день! Сергея я могу увидеть?

– Здравствуйте, а кто вы?

– Я сосед, этажом выше!

– Но там живет лишь Маргарита Алексеевна.

Молодая женщина оказалась излишне любопытной. Капитан объяснил:

– Верно, Маргарита Алексеевна Куприянова, я же ее сын.

– Но…

– Да, Андрей погиб, я его старший брат, Владимир!

Женщина машинально представилась:

– Ирина!

– Очень приятно! Так я могу увидеть Сергея?

– Ах да, сейчас, проходите!

– Спасибо, я подожду его здесь.

Вышел парень:

– Здравствуйте, я Сергей!

Лазаренко спросил у соседа, сможет ли он помочь матери?

Сергей согласился. Владимир спросил:

– Сколько я вам должен за полный комплект услуг?

– Да что вы, какие деньги? Тут беда такая, а вы…

– Спасибо! Извините! Если можете, отвезите мать в церковь прямо сейчас!

– Я так и сделаю!

– Благодарю еще раз!

Капитан спустился во двор. Сел в салон автомобиля, бросив кейс на сиденье переднего пассажира. Выехал через переулок на проспект. Спустя двадцать минут он был уже возле трех бараков, стоящих особняком одним торцом к полуразваленному торцу забора бывшего, разворованного завода, другим к городской свалке, в которую превратился когда-то существовавший и работавший заводской стадион. Выйдя из «Шкоды», Владимир посмотрел на бараки. В одном из них обитала Ольга с детьми. Интересно, ЧТО могло заставить ее переехать сюда из благоустроенной квартиры? Квартиры, которую она получила как детдомовка и в которой прожила, наверное, все-таки счастливую жизнь с братом. Или, может, КТО заставил? С этим разберемся, сначала надо найти Олю. Где, в каком из бараков нашла она приют для своей осиротевшей семьи? Это вопрос.

Из-за угла переднего здания вышел мужчина в грязных спортивных штанах, такой же непонятно какого цвета майке, рваных кроссовках, без носков. Он шел, неся в руке пакет, в котором постукивала пустая посуда.

Владимир окликнул его:

– Уважаемый! На минуту можно?

– Че можно-то? Можно всякое!

– Разговор есть!

– Это другое дело, а то можно? Можно у баб спрашивают.

– Ладно, не придирайся к словам.

Мужчина, подойдя, сразу спросил:

– Закурить не найдется?

Капитан передал ему пачку «Винстона».

Мужик воскликнул:

– Не дешевые куришь! Хорошо живешь, наверное?

– Нормально! Но к делу, мне одну женщину найти надо. Она недавно переехала сюда с двумя детьми.

Мужчина, прикурив сигарету, бросил хитрый взгляд на капитана:

– Цена вопроса?

Лазаренко не понял:

– В смысле?

– А в том, что бесплатно только кошки да Жучиха-минетчица делают то самое!

– Понял! Сколько хочешь за информацию?

– А сколько не жалко, только не менее червонца.

Капитан протянул местному жителю купюру в 50 рублей:

– Полтинника хватит?

Мужчина преобразился:

– Конечно! Теперь и на пузырь хватит! А баба твоя с детьми аккурат в третьем бараке вчерась поселилась, комната № 10, угловая, у двери торца, выходящего на свалку! Я, получается, ее соседом стал. Сам живу в пятой камере. Так у нас жильцы комнаты называют, потому что камеры они и есть камеры. Даже решетки казенные на окнах. Здесь, я скажу тебе, всякая шваль живет, нормальных нет, алкашня да бляди, а эта – краля. И обстановку привезла такую, что здесь и не видывали. А вот чего и как она сюда попала, может, скажешь? Интересно!

– Не скажу! Сам не знаю! Ты мне вот еще что скажи, кто в этой комнате раньше жил?

Мужчина ответил:

– Никто! Официально! А так, обитали два хмыря каких-то. Самовольно заселились, со свалки пришли. Но потом их выгнали.

– Кто?

– Мужик какой-то. Он еще на синей новой иномарке подъезжал сюда. Все хавло свое воротил. Брезгливый, не то что ты!

– А что за иномарка?

– Я знаю? Хотя погоди, у нее впереди в круге стрела согнутая вроде была.

– «Опель»?

– А хрен его знает! Может, и «Опель», я в ваших тачках не разбираюсь!

Владимир тоже закурил:

– Тебя как зовут-то?

– Да Витек!

– Просто Витек?

– Угу! Проще не бывает!

– Скажи, Витек, не знаешь, женщина с детьми сейчас дома или нет?

– Сейчас дома. И одна!

– А где дети?

– Отвезла куда-то. Утром. Потом вернулась. Закрылась. И ни гугу. Она вообще с нами не разговаривает. Но нос не задирает. Просто молчит и все!

Лазаренко кивнул:

– Это хорошо! И последнее. Оставлю здесь машину, не тронут?

– Охренел? В момент, если че не снимут, особля магнитолу с колонками или резину, она у тебя новая, то либо обдерут гвоздями, либо стекла вышибут. Такой народ обозленный. Ужасть! Да я и сам такой, когда нажрусь. Обязательно в какую-нибудь херню типа драки впрягусь. Натура.

– Слушай, натура, мутит с похмелья сильно?

– Терпеть можно, а че?

Витек, видимо, понял, что попросит у него этот чистый и крепкий мужчина. И не просчитался.

– За машиной приглядишь, пока я с женщиной поговорю?

– Опять-таки, цена вопроса.

– Стольник!

– За час! Больше часа хоть на пять минут – две сотки! И тачка твоя в полной сохранности. Даже помою. Колонка тут рядом, а тряпья, сам видишь, на каждом шагу!

– Мыть не надо. Только охраняй. Условия принимаю!

– Задаток?

– Полтинника за информацию пока хватит. И не бойся, не обману!

– Знаю! Такие, как ты, не обманывают! Это сразу видать!

– Вот и смотри! Значит, десятая комната третьего барака?

– Угу!

Капитан прошел к третьему зданию, вошел внутрь.

Перед ним открылся загаженный коридор. Повсюду валялся всякий хлам. Запах словно повис в бараке, противно-кислый, протухший, казалось, где-то в бараке труп. Владимир дошел до торца барака. Впереди проем, выходящий на свалку, где копошились какие-то люди в оборванных одеждах, возможно, обитатели этого барака, отгонявшие стаи ворон, которые возвращались вновь, считая мусор своей добычей и не желая уступать его каким-то другим существам.

Капитан постучал в дверь № 10.

Изнутри донеслось недовольное, раздраженное:

– Кому там неймется?

Лазаренко сказал:

– Ольга, открой! Это я – Владимир!

Минутное замешательство. Затем дверь распахнулась. В проеме встала женщина в черном одеянии. Вдова брата Лазаренко.

– Владимир?! Ты ли это?

В голосе Куприяновой явно звучали нотки ехидства.

– Смотри, явился, не запылился! И что тебя, Володенька, вдруг привело в наши края? Или дела какие по бизнесу?

Капитан повысил голос:

– Перестань паясничать, Ольга! Ты прекрасно знаешь, почему я приехал.

– Так опоздал ты, дорогой родственник. Брата твоего уже похоронили. А ты никак сильно занят был, что не смог на похороны из столицы выбраться?

– Ольга!

– Что Ольга? Что… Ольга? Какого черта ты вообще явился сюда? Кто тебя звал? Сейчас? Если бы ты знал, бизнесмен чертов, как я ненавижу тебя. Ты не человек. Мне не о чем с тобой разговаривать. И, вообще, пошел вон, Лазаренко!

Ольга захлопнула перед капитаном дверь. Из соседних клетушек появились полупьяные физиономии, с интересом, мутными глазами смотрели на происходящее.

Капитан крикнул в коридор:

– А ну скрылись в комнатах, убогие!

Физиономии исчезли. Силу здесь уважали. А она чувствовалась даже в голосе капитана спецназа.

Лазаренко постучал:

– Оля! Я прошу тебя! Открой! Мне нужно всего несколько минут, чтобы многое объяснить!

Из комнаты прозвучало:

– Я же сказала, пошел вон!

– Вот ты, значит, как? Ну, ладно! Придется с тобой по-иному!

Резким ударом ноги капитан без труда выбил дверь. Да так, что она не только сорвала засов, но слетела и с петель. К тому же в середине образовалась приличных размеров вмятина.

Ольга в углу за софой сложила на груди руки крест-накрест:

– Ты что делаешь? В своем уме? Что задумал? Я буду кричать!

Лазаренко приказал:

– А ну сядь в кресло! И приди в себя. Эмоции свои припрячь на время! Слышишь?

– Слышу, родственничек! А может, не в кресло, а сразу на софу лечь? Брата больше нет, отчего не заняться вдовой, так? Что ж! Таким, как ты, все можно. Таких, как ты, не трогают, им подчиняются. Мне раздеваться догола? Или ты предпочитаешь, чтобы женщина оставалась в нижнем белье?

– Заткнись! – Капитан подошел к вдове брата. – Приди в себя, Ольга! Подумай, о чем говоришь?

Куприянова закрыла лицо ладонями. Плечи ее начали вздрагивать. Истерика пробила женщину. С трудом, но Владимир усадил ее в кресло. Сам сел рядом, закурил. Он не утешал Ольгу. Пусть выплачется. Выплачется – полегчает, тогда и поговорить можно будет. Но не здесь. Здесь весь барак услышит. И так уже, наверное, уши навострили соседи по несчастью! Для них это в порядке вещей, и все же интересно. Другие люди, не из их среды. Очень интересно. Базара надолго хватит. Уже по сцене встречи родственников. Но черт с ними. Оставлять здесь Ольгу, да еще с детьми, капитан не мог! А значит, следует забрать их. Вопрос: куда? На первое время подойдет и гостиница. Впрочем, сначала стоит посоветоваться с майором Абрамовым.

Ольга постепенно успокоилась.

Владимир предложил:

– Давай, Оль, выйдем из барака, слишком много тут людей, которым наш разговор слушать совершенно необязательно!

Вдова Андрея, ни слова не сказав, поднялась, вышла в коридор. Затем из барака, направилась к небольшому, заросшему высокой осокой пруду. Единственному, наверное, здесь месту, где было более или менее чисто и безлюдно.

Повернулась к Лазаренко:

– Говори, что хотел сказать. Все равно не отстанешь! Только учти, Володя, мое отношение к тебе не изменилось и вряд ли изменится. Слушаю тебя.

Капитан кивнул:

– Я понимаю тебя, поэтому постараюсь объяснить, отчего в последнее время не приезжал в Демидовск. А также почему не смог быть на похоронах Андрея.

Ольга криво усмехнулась:

– Постарайся! Но сделай это так, чтобы ложь выглядела как можно правдивей!

– Я не собираюсь лгать!

– Слушаю тебя!

Лазаренко закурил:

– Вы все здесь считали и продолжаете считать меня удачливым бизнесменом, который в делах своих забыл о родственниках. На что имели основания. Но я не бизнесмен, Ольга, я не удачливый предприниматель, купающийся в роскоши, не помнящий родства. Ты знаешь, что в свое время я окончил военное училище. Потом вроде как уволился. Но я не увольнялся. Просто был переведен в ФСБ. В Управление по борьбе с терроризмом, офицером спецподразделения, которым и являюсь по сей день. Вот мое удостоверение, можешь убедиться, что я говорю правду. Потребуются другие доказательства, ты их получишь. Но, по-моему, достаточно и удостоверения.

Ольга, для которой откровения Лазаренко стали неожиданными, взяла документ. Владимир продолжил:

– Почему не приезжал в последние годы домой? Потому что хотел, чтобы вы отвыкли от меня.

Куприянова подняла глаза на Владимира:

– Отвыкли, зачем?

– Понимаешь, Оля, каждая моя командировка могла реально стать последней в жизни, потому как эти командировки всегда были связаны с выполнением боевых задач, сопряженных с риском для жизни. Я не хотел, чтобы в Демидовск пришел гроб с моим телом. Считал, если произойдет худшее, то пусть я для вас исчезну. Лучше проклинайте, чем… то, что пришлось испытать вам в случае с Андрюхой. В тот проклятый понедельник я был далеко от Москвы. И все шло нормально, пока мы с напарником не напоролись в лесу Чечни на остатки одной недобитой банды. Напарник получил травму, сломал ногу, а пуля боевиков вывела из строя специальную станцию, лишив меня возможности связи со своими. Я не мог ни сообщить свои координаты, ни вызвать вертолет для эвакуации из зоны применения. В результате, почти неделю мы самостоятельно, пешком выходили из крупного лесного массива. Вышли к своим в пятницу и были доставлены в Ростовский госпиталь. 19 июля к нам прилетел непосредственный начальник. От него я и узнал о смерти Андрюхи. Тут же поехал сюда!

– Как же шел твой напарник, если сломал ногу?

Лазаренко ответил просто:

– Я нес его на себе! Поэтому, естественно, я физически не мог быть в Демидовске в четверг! В день похорон брата!

Ольга задумалась. Рассказ Владимира менял все в ее отношениях к нему! И она сердцем чувствовала: брат погибшего мужа говорит правду.

Капитан спросил:

– Ты мне веришь, Ольга?

– Да! Извини! Тебе надо было рассказать все раньше!

– Я не имел на это права.

– А сейчас имеешь?

– И сейчас не имею! В связи с той ситуацией, которая сложилась в семье, командование разрешило мне приоткрыться, но не раскрывая то, чем я занимаюсь по службе. В принципе я нарушил инструкции начальника.

Ольга проговорила:

– Вот почему твой домашний телефон молчал! Но… почему ты не ответил по мобильному номеру?

– Дома я бываю редко, а когда вылетаю в командировки, то использую другие средства связи. Конечно, потом я узнавал, что вы звонили мне. Честное слово, хотел ответить. Но… не отвечал. Причину ты знаешь, не хочу повторяться!

Куприянова кусала губы.

Лазаренко спросил:

– Оль, а где сейчас дети?

– А? Дети? У подруги!

– За что ты обиделась на мать? За то, что она защищала меня?

– Это уже в прошлом и не имеет никакого значения. Как и то, что ты рассказал мне. Теперь, Владимир, ничего не имеет значения. По большому счету, какая разница, кто ты? Бизнесмен или спецназовец? Андрея же не вернешь? И былой жизни не вернешь. Я зла на тебя не держу. Но… лучше, если вы с Маргаритой Алексеевной забудете о нас!

– А ты будешь ютиться в бараке, среди людей, для которых жизнь – свалка? Обречешь детей тоже копаться в мусоре?

– Это мое дело!

– Нет, Ольга! Это не только твое дело! Андрей был моим братом, ты его жена, дети – это дети. И если я не смог отвести от него беду, то забота о его семье, о тебе с Аленкой и Димкой мой долг. Как долг найти и наказать убийц Андрюхи! Я найду их! Нужно время. Оно у меня есть.

В этот момент, как прежде мать Лазаренко, с внутренним холодом и Ольга увидела лицо Владимира. Страшное, безжалостное, лицо человека, способного на все!

Владимир, уйдя в мысли, словно остолбенел. Веки глаз его дергались, желваки играли на скулах. Губы были сжаты так, что, казалось, еще немного, и из них хлынет кровь. Ольга испугалась. Она дотронулась до Лазаренко:

– Володя!

Капитан вздрогнул.

Взглянул на вдову брата, сжал ладонью лоб:

– Извини. Сейчас все пройдет.

– Если бы ты видел себя в зеркало.

– Этого не надо. Представляю, как выгляжу в моменты, когда ярость овладевает мной. Ярость и нестерпимое желание мщения. К сожалению, подобные вещи стали случаться все чаще. Наверное, служба повлияла на психику. Но ведь кто-то должен делать то, что делаю я? Кто-то должен давить этих тварей, для которых жизни других людей пыль? Извини! Я должен был сдержать себя. Не сдержал. Это плохо!

Оля взяла капитана за руку:

– Это ты извини меня, Володь! Я, я…

– Не надо, Оль!

– Надо! Я не имела права осуждать тебя. Господи, кто бы знал, как мне плохо. Считала себя сильной, а оказалось… оказалось, что я совершенно беспомощна. И эту беспомощность спрятала за независимостью, страх за гордостью, каприз за обидой. Ведь обижаться легче всего. Вот и попала в тупик, из которого нет выхода.

Капитан посмотрел ей в глаза:

– Я понимаю тебя и прошу, не вини себя ни в чем и ничего не бойся. У тебя, у детей бандиты отняли отца и мужа. Но ничто не проходит бесследно. Да, Андрея мы уже не вернем, но, клянусь, его убийцам недолго осталось ходить по этой земле. Они ответят за все! Сполна ответят. Надо только найти их!

Ольга неожиданно проговорила:

– Мне кажется, я знаю, кто убил Андрюшу!

– Что? Знаешь убийц?

– Ну, не то чтобы знаю, но… догадываюсь! Возможно, и ошибаюсь.

– Так, подожди! Это уже другой разговор, и здесь для него не место. У меня недалеко припаркована машина, давай отъедем куда-нибудь. В придорожное кафе, например. Там и обсудим твои предположения. А заодно и пообедаем! Решим, что делать дальше. Как смотришь на это?

Вдова брата Владимира согласилась:

– Ты прав, лучше уехать отсюда, я не могу смотреть на эти трущобы! Хочешь спросить, как оказалась здесь? Расскажу!

– Хорошо! Идем!

Владимир с Ольгой подошли к «Шкоде», возле которой на старом ведре восседал Витек.

Увидев хозяина иномарки, поднялся, посмотрел на часы:

– Тачка в порядке. А платить тебе, господин хороший, придется две сотки. Больше часа отсутствовал!

– Тебя кто-нибудь здесь видел?

– Честно?

– Конечно!

– Ни одна душа! Даже мелкота не появлялась. Все на свалку, видимо, двинули. Но это не значит, что ты не должен платить, ведь я мог и соврать!

Капитан протянул охраннику пятисотенную купюру:

– Держи заработанные деньги!

– Но у меня нет сдачи. Или ты подождешь, пока я в магазин слетаю?

– Нет. Забери все! И запомни, если кто спросит, как я приехал, ты видел. Попросил присмотреть за машиной – согласился. Интересовался женщиной, которая рядом. Но вот о том, что мы с ней уехали вместе, никому ни слова. Я уехал отсюда один. Ты меня понял, Витек?

– Какой базар? На Витька можешь, как на себя, положиться. А что, могут спросить?

– Могут. А могут и не спросить! Спасибо тебе. Удачи!

– Угу! И вам того же. Ты вот что, господин хороший, забери эту бабу отсюда! Не место ей здесь. Не дай бог, мужики обожрутся, на клочья раздерут. А на нее один хмырь уже глаз положил. Забери, иначе и она пропадет, и дети, если подвернутся под руку. Тут на это смотреть не будут. Не люди – звери. Жизнь их нынешняя такими сделала! Прощевай!

Витек повернулся, засеменил в сторону пятиэтажных жилых домов. К магазину.

Капитан вывел «Шкоду» на улицу. Повел в сторону выезда из города. Ольга сидела рядом и чем-то напряженно думала. Владимир не стал ее тревожить, хотя вопросов к вдове у него возникло много.

Кафе «Синица» на объездной дороге у Демидовска. 16.00

Официант убрал пустые тарелки, принес кофе.

Капитан закурил:

– Оль, позволь мне теперь спросить, кто, по-твоему, убил Андрея?

– Есть такой господин Молоканов Юрий Петрович, подонок еще тот!

– Это новый директор фирмы «Караван»?

– Да!

– Почему ты решила, что он замешан в убийстве?

Ольга ухмыльнулась:

– Ты мои нынешние хоромы видел?

– В бараке?

– Да!

– Так вот, это Молоканов сделал так, что я с детьми вынуждена была переехать из квартиры в комнату барака!

– Каким, интересно, образом?

– Сначала он заявился ко мне после похорон. До этого, правда, вел себя как джентльмен, но я все это плохо помню. Представляешь, в каком состоянии находилась. А вот потом, в субботу до обеда позвонил этот Молоканов и предложил встретиться. Он сказал, что надо решить какой-то материальный вопрос. Я подумала, может, пенсию оформит, все детям лишний рубль. Согласилась. Он приехал. Вежливый такой, подлец. И говорит, что, мол, по контракту, который фирма подписала со всеми шоферами, те несут полную ответственность за груз. Да, Молоканов понимает, что случилось несчастье, но он тоже кому-то там подчинен. Я не поняла. Спросила, он что, хочет, чтобы я заплатила за тот проклятый коньяк, ради которого убили Андрюшу? Он отвечает, нет, откуда, мол, у меня такие деньги. Но есть вариант. Я подписываю договор, или еще как там называется этот документ, об обмене жилой площади с доплатой. Отдаю квартиру, получаю комнату в бараке, а разницу в деньгах отдаю Молоканову. Но, типа, бараки скоро снесут, свалку расчистят под строительство нового микрорайона. И я совершенно бесплатно, как и прежде, получу квартиру. Он же, Молоканов, подсуетится, чтобы мне дали трехкомнатную квартиру. И я, получается, ничего не теряю, и обязательства мужа перед фирмой выполняются. Я ему не поверила и выгнала! Он ушел, пригрозив, что совсем скоро пожалею об отказе и таком обращении с ним, с Молокановым!

Ольга прервала рассказ, отпив кофе. Продолжила:

– Хорошо, детей к подруге, своей начальнице, хозяйке ателье, где работаю, отвезла. Мне бы самой у нее остаться, квартира большая, Алла разведена, детей нет, места хватило бы, но… вернулась! А только собралась лечь спать, не помню, сколько было времени – звонок в прихожей. Я – туда, спрашиваю, кто! Мне в ответ, мол, друзья-водители покойного мужа, деньги привезли. Собрали, сколько могли, и привезли. Я, растроганная дура, и открыла дверь. Меня ударили. Сильно, так что потеряла сознание. Очнулась голой, связанной в кресле гостиной. Один ублюдок, я его раньше видела, он водителем на «Волге» у Лученкова был, ну а стал, значит, возить после его смерти господина Молоканова, мне и говорит: или я подписываю документ о размене, или его дружок, имя не назвал, прямо сейчас начинает резать меня на куски. А сам водитель завтра утопит в реке моих детей, как щенков. Или, спрашивает, может, я предпочитаю, чтобы сначала детей убили, а потом мать следом за мужем отправили на небеса?

На этом месте Владимир, внимательно слушавший Ольгу, прервал ее:

– Водитель Молоканова так и сказал, следом за мужем?

Ольга подтвердила:

– Да!

Капитан кивнул:

– Ясно!

– Этот Валерий спрашивает: ну что, буду подписывать? Я подписала! Свободной от веревки рукой. За детей испугалась. Да и за себя тоже! Этот Валерий вышел на кухню, позвонил кому-то по сотовому. Вернулся и приказал подельнику, вновь не назвав его имени:

– Развяжи стерву!

Тот развязал. Я быстро оделась. А этот ублюдок-водитель приказывает:

– Начинай прямо сейчас паковать вещи. Утром господин Молоканов лично пришлет тебе машину с грузчиками! Чтобы готова к переселению была. И не вздумай смыться, крошка. Или пойти в ментовку. Ничего не добьешься, а вот неприятности заимеешь!

И ушел! Меня в истерику! Почти всю ночь не могла отойти. Под утро начала собираться. Вот так вчера оказалась в этом бараке!

Лазаренко спросил:

– И тебя оставили в покое?

– Да! Но оказалось, вчера мне соседи по новой жилплощади сказали, что никто эти бараки сносить и не собирается. Обманул Молоканов. Тут я и подумала, а ведь это он Андрюшу в тот рейс послал! Значит, имеет отношение к смерти мужа! Неужели все из-за квартиры эти мрази затеяли?

Лазаренко отрицательно покачал головой:

– Вряд ли. Нет! Бандитам был нужен груз. А уж квартирой Молоканов занялся попутно. Воспользовался, гаденыш, моментом! Так, ну хоть какая-то ниточка появилась. Водитель Молоканова, Валерий! И его дружок! Маловато. Но если дернуть за кончик этой ниточки, глядишь, и весь клубок колыхнется. А нам это как раз и нужно!

Ольга поинтересовалась:

– Могу узнать, что ты задумал?

– Конечно, и я уже говорил тебе об этом. Найти и наказать убийц Андрея, а теперь еще вернуть и твое имущество.

– А конкретней?

– Конкретней будем думать, Оля! Для того чтобы быстро и эффективно провести боевую акцию, необходимо тщательно к нее подготовиться, изучить обстановку, выявить цели, принять решение, как действовать. И только потом нанести удар. Такой удар, который обеспечит гарантированное уничтожение обозначенных целей. Всех!

– И все это ты собираешься сделать один?

– Я многое делал в одиночку. И мне удавалось решать куда более сложные задачи по ликвидации профессионально подготовленного противника, а не отморозков типа Молоканова и всех иже с ним. Мы выйдем победителями из этого боя!

Ольга вздохнула:

– Мне страшно!

– Это пройдет! Человек долго не может находиться в состоянии страха. Поверь мне! Но давай-ка лучше поговорим о тебе!

– А что говорить обо мне?

– Возвращаться в барак тебе нельзя. Там ты будешь в постоянной опасности. Сегодня следует переночевать у подруги, если она не будет против.

– Она не будет против!

– Хорошо! А завтра я подыщу квартиру, где Молоканов не найдет ни тебя, ни детей! Позабочусь я и о матери. Вы самые слабые места в моей игре, которую я поведу против бандитов. Мы лишим их возможности воспользоваться этими слабыми местами.

Ольга спросила:

– А Алла? Ее бандиты не заденут?

– Вот насчет твоей начальницы у меня появилась одна задумка. Но все надо хорошо обдумать. Сейчас звони своей Алле и скажи, что едешь к ней. Я подвезу тебя, и на сегодня мы расстанемся!

Куприянова набрала номер своей подруги и начальницы, хозяйки ателье, Аллы Владиславовны Гулиной:

– Алла! Это я!.. Нормально! Слушай… я смогу тоже переночевать у тебя?.. Нет, извини, просто я должна была спросить тебя об этом!.. Согласна, что дура, спасибо! Еду к тебе!

Ольга отключила телефон.

Капитан кивнул:

– Понял, ты договорилась. Едем к ней!

Лазаренко рассчитался с официантом и подвез вдову брата прямо к подъезду ее подруги. Проводив женщину и получив по специальной станции, переведенной в режим обычной мобильной связи, сообщение о том, что Ольга в квартире, капитан не спеша обошел двор дома. На скамейке у песочницы, используя станцию в режиме кодированной связи, вызвал Абрамова. Тот ответил немедленно:

– Слушаю тебя, Володя!

– Нужна помощь, майор!

– Куда подъехать?

– Не в этом смысле. Требуется информация и еще кое-что в дополнение к ней!

– Слушаю!

– Мне надо знать все, что возможно, о господине Молоканове, новоиспеченном директоре «Каравана», близких ему людях. С кем он чаще всего встречается, с кем спит, особенно меня интересует его водитель Валерий. Что он собой представляет. А также данные о том, с кем фирма «Караван» поддерживает деловые контакты. Это, скорей всего, касается связей покойного Лученкова.

Майор УФСБ по Демидовску спросил:

– Как срочно тебе нужна эта информация?

Капитан усмехнулся:

– Хороший вопрос, Костя. Скажем, через час, сделаешь?

– Сделаю!

– Ну, тогда через час!

– В 18.00 на стоянке у супермаркета площади Ленина. Я буду на серой «десятке» № … Теперь давай о том, что ты назвал кое-чем в дополнение к запрошенной информации!

– Раз встретимся, тогда и поговорим об этом кое о чем!

– Добро!

Ровно в шесть вечера Владимир припарковал серебристую «Шкоду» на стоянке площади Ленина. Машин вокруг было много, как и людей. Капитан закрыл иномарку, осмотрелся. Серой «десятки» не увидел. Пошел к супермаркету. Оттуда сектор обзора стоянки лучше. Но по пути его окликнул знакомый голос:

– Владимир?

Лазаренко оглянулся.

Недалеко стоял майор Абрамов.

Капитан подошел к нему:

– Не заметил твоей машины.

Майор указал на самый край парковки:

– Да вон она. Кстати, пойдем, в салоне и поговорим!

Офицеры прошли к автомобилю. Устроились на заднем сиденье.

Абрамов передал папку Лазаренко:

– Здесь все, что известно о господине Молоканове. Думаю, не стоит напоминать, документы по ознакомлении должны быть уничтожены!

– Так все равно напомнил! Уничтожу, не волнуйся. В папке есть что-нибудь интересное?

– Для тебя, да! В основном это связи Молоканова. Через которые вполне можно выйти на эту довольно мутную и коварную личность. Но оценишь содержимое сам!

– Хорошо! Теперь о том, что я хотел бы попросить дополнительно к полученной информации. Мне нужна надежная конспиративная квартира для автономного проживания, безопасного, подчеркиваю, проживания в ней двух женщин и двух детей. Охрана не нужна, но обязательно гарантия невозможности доступа в квартиру посторонних лиц!

Майор кивнул:

– Есть такая квартира, кстати, совсем недалеко отсюда, прямо над ОВД Центрального района. Ничего лучше не придумаешь. Квартира оснащена нашей сигнализацией и при попытке несанкционированного проникновения в нее группа спецназа прибывает на объект в течение трех минут. Это максимальное время. Также квартира упакована продуктами питания, водой, средствами индивидуальной гигиены для проживания без выхода на улицу в течение двух недель.

Капитан спросил:

– Кому известно об этой квартире?

Майор улыбнулся:

– Генералу и мне!

– Отлично! Я могу ею воспользоваться?

– Конечно! Когда передать ключи?

– Утром!

– Хорошо, созвонимся, сделаем! Что еще?

Капитан закурил:

– Знаешь, Костя, неплохо было бы послушать Молоканова в течение двух-трех дней! Понимаю, санкции на это никто не даст…

– Не продолжай! Официально помочь в этом вопросе, ты прав, я не могу, но… есть у меня один любитель, подрабатывает тем, что выведывает чужие тайны. Он давно у нас на примете. Но пока в государственные учреждения не влезал, брать его не имеет смысла. Короче, он выполняет заказы местных бизнесменов. Тем очень интересно знать, как идут дела у конкурентов, вот Славик, так его зовут, и помогает нашим предпринимателям.

Лазаренко выбросил в окошко окурок:

– А станет ли он работать на меня?

– Я скажу, станет! Когда думаешь привлечь его к работе?

– Тоже завтра. Все, Костя, начинается завтра!

– Хорошо! Решил выставить себя живцом?

Капитан взглянул на майора:

– А ты догадливый, Костя! Да, надо открыться этим конкретным и реальным пацанам. Заставить их начать дергаться. Тогда они и выдадут себя. Где-нибудь, да проколются! А мы перехватим инициативу и поведем игру, как надо нам!

Майор уточнил:

– Тебе, Володя, тебе. Ни я, ни генерал в твоей игре не участвуем. Мы стоим на страже законности, ты собираешься нарушать законы!

Капитан улыбнулся:

– А ну да, конечно! Как же я забыл, что за ведомство вы представляете!

– Еще просьбы будут?

– Да нет! И так нагрузил по полной!

– Тогда завтра в 10.00 здесь же. Передам ключи от хаты и представлю Славика. Он будет в курсе, что тебе надо помочь!

– И дорого берет за услуги?

– Ерунду! Лишний год-два скощухи, если попадет на скамью подсудимых! Он не станет просить оплаты.

– А оборудование?

– Он упакован так, как никто в нашем отделе «Р»!

– Ну, тогда до завтра?

– До завтра, капитан!

Лазаренко покинул автомобиль Абрамова, прошел к своей «Шкоде». Из салона по сотовому набрал номер Куприяновой:

– Ольга? Владимир! Как ваши дела?

– Спасибо, все хорошо!

– Ты вот что, Оль, завтра будь готова переехать на одну из съемных квартир. Извини, но тебе и детям придется провести какое-то время с матерью. Может, помиритесь?

– Да мы, собственно, и не ссорились. А как же Алла?

– Завтра будет разговор и к Алле. С ней можно пообщаться на работе?

– А зачем на работе? Алла взяла отпуск. Ты можешь приехать домой!

– Хорошо! Так и сделаем! Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! Ты извини, я пока о твоем приезде детям ничего не стала говорить!

– Правильно сделала! Пока!

Капитан направил «Шкоду» к квартире матери. Маргарита Алексеевна восприняла перспективу временного переезда на съемную квартиру с радостью. Потому что туда же переедут и внуки, в которых она души не чаяла. Владимир принял душ, поужинал и закрылся на кухне, разложив документы из папки Абрамова. Вскоре в сторону легли досье на водителя Молоканова – Валерия Горюнова, телохранителей владельца «Каравана» – неких Диму, Вована, Гришу, секретаря Дунину, владелицу салона красоты «Жемчужина» Ларису Викторовну Жулибину, проститутку Линду – Тарасову Ирину Владимировну, а также на ближайших компаньонов «Каравана» – руководство фирмы «Трил» Леонова и Коростенко. «Трил» заинтересовал Владимира потому, что находился в поселке Партизан. Именно по пути туда неизвестные пока грабители остановили непонятно как оказавшийся на той дороге «КамАЗ» Андрюхи. В папке осталось еще с десяток досье. Но капитан Лазаренко принялся внимательно изучать отобранные личные дела.

В 22.20 капитан на листе начертил цепь Молоканов (Валера) – Жюли, Линда, Дунька – пост ДПС – Барсук, Короста, их боевики Рубец, Шурик, Синий и Потап. В конце капитан поставил два знака препинания —?! Вот по этой цепи ему и предстояло пройти.

В 23.00 неожиданно позвонил Рыжов, выписавшийся досрочно из госпиталя:

– Привет, командир! Слышал о несчастье, постигшем твою семью, прими искренние соболезнования!

– Спасибо, Рыжий! Ты чего из госпиталя сбежал?

– А чего там валяться? Я, кроме выражения соболезнования, вот чего звоню! Если нужно прикрытие, скажи. Приеду.

– Не стоит, Рыжий! Справлюсь сам. Ты давай выздоравливай!

– Удачи тебе, Володь, и от супруги огромная благодарность.

– Привет ей!

– Но у тебя все нормально?

– Абсолютно! Кроме того, что хочу спать!

– Понял. До связи!

– Привет жене! Отбой, Рыжий!

Улыбнувшись, вспомнив напарника и выкурив сигарету, капитан Лазаренко упал на диван, укрылся простыней и тут же уснул. Как обычно, без снов!

Глава 14

Демидовск, 20 июля, среда

Владимир подогнал свою «Шкоду» к супермаркету на площади Ленина в 9.50. Вышел из машины, прошелся вдоль различных киосков. Купил сигарет, пару местных газет, мороженое. Поднялся на площадку возле магазина, откуда открывался прекрасный вид на стоянку. «Десятку» Абрамова увидел сразу. Майор поставил машину под знак. И тут же словно из-под земли появились охранники стоянки. Майор сказал им пару слов, и секьюрити исчезли, будто их и не было. Капитан, улыбнувшись, направился к Абрамову. Подошел со спины:

– Привет, Костя!

Майор обернулся:

– Ты как призрак! Я не слышал тебя!

– Обучен!

– Ясно!

Предложил:

– Сядем в машину.

На этот раз устроились спереди, на заднем сиденье сидел молодой парень с умными, но хитрыми бегающими глазками.

Майор кивнул за спину:

– Славик! Он поступает в полное твое распоряжение.

Обернулся:

– Я правильно выразил суть твоей временной работы?

Парень кивнул:

– Правильно! ФСБ у нас всегда и все делает правильно. Кто в этом сомневается, тот дурак!

– Ладно, помолчи пока!

Майор повернулся к капитану:

– Держи ключи и визитку, с обратной стороны адрес хаты. Не засвети ее!

Владимир повернулся к парню:

– Славик! В третьем или четвертом ряду стоит «Шкода» с белорусскими номерами, она открыта, иди-ка туда, подожди меня в машине.

Парень кивнул:

– Хорошо! Константин Андреевич, – обратился он к майору, – оборудование забрать бы надо!

– Забирай, багажник открыт!

Славик вышел из салона, достал из багажника «десятки» кейс и объемную сумку, пошел искать «Шкоду».

Майор спросил:

– Могу узнать, что сегодня собираешься делать?

– Ничего противозаконного! Слегка дерну через Ольгу Молоканова, чтобы у него настроение немного испортилось, затем проезд по дороге на Партизан. Да, вчера забыл спросить, кто в день гибели Андрея дежурил на посту ДПС у поселка Черный?

– Узнать?

– Если не сложно.

– Не сложно!

Майор поговорил с кем-то по телефону. Выключил мобильник:

– 11 июля службу на посту несли лейтенант Мамонтов и старшина Резунец. Кстати, они и сегодня заступили на службу. Хороший знак!

– Хороший!

– Только знаешь о чем я подумал, рисково тебе одному на пост этот выходить! Может, прикрою?

Капитан отрицательно покачал головой:

– Не стоит! Сейчас мне никто ничего не сделает. Но если гаишники замешаны в убийстве брата, то они обязательно факт моего появления озвучат тем, с кем связаны в Демидовске и Партизане. Это должен будет зафиксировать Славик! Посмотрим на реакцию неизвестных пока бандитов. Они должны пробить бизнесмена Лазаренко. Для этого у них люди в Москве найдутся. Прокачка бизнесмена даст результаты, которые вряд ли устроят бандитов, ибо такового не окажется. Встанет вопрос: кто же тогда брат убитого Куприянова? Возникнет первая непонятка. Это уже хорошо. Инициатива – великое дело. Почему нам удавались боевые акции, которые с первого взгляда можно было смело отнести к гарантированно провальным? А потому, что мы знали, что надо делать, а враг этого знать не мог. И терял время, которое мы использовали.

Майор закурил:

– Но тогда бандюки просто отловят тебя и возьмут в оборот. А допрашивать они умеют!

Капитан улыбнулся:

– Чтобы допросить человека, сначала надо его взять! Что для местных ублюдков станет делом весьма проблематичным.

– Не переоцениваешь ли ты свои возможности, Володя?

– Нет! Иначе давно гнил бы в земле сырой!

– Ну, смотри, если что, вызывай! Помогу!

– Спасибо! У тебя что, других дел нет?

– Нет! Генерал отправил официально в краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Так что я тоже, получается, в твоем распоряжении. Но по собственной инициативе!

– Понятно! Раз так, то отдыхай! В ближайшие сутки ты мне точно не потребуешься.

Майор затушил окурок в пепельнице:

– Ты вот что, Володя, будучи в Партизане, постарайся увидеться со следователем местного ОВД капитаном Федорчуком. Георгий Степанович первым прибыл на место нападения бандитов на фуру твоего брата. Он человек порядочный, поэтому-то, наверное, дослужился всего до капитана, и начальство ждет не дождется, когда выпроводит его на пенсию. Федорчуку в этом году исполняется 45 лет, хотя выглядит он старше. Георгий знает обстановку в Партизане, как никто другой. Наверняка у него найдется что рассказать тебе.

– А пойдет ли капитан на контакт со мной?

– Скажи, что от меня, пойдет!

– Добро. Спасибо, Костя. Отправился я!

– Давай, капитан, и не забывай: здесь не горы и «зеленка», а мирные города и поселки, хотя еще неизвестно, где более опасно. Удачи тебе. Звони, я постоянно на связи!

Лазаренко прошел к «Шкоде».

Парень сидел, нахмурившись, на заднем сиденье.

Капитан спросил:

– Чего приуныл, Славик?

– Не нравится то, во что втянул майор Абрамов!

– Ты сам себя втянул в игру, правила у которой отсутствуют. Но не унывай. На этот раз ты послужишь делу справедливости. И уже сегодня поймешь, что к чему. Запомни одно. Ты должен делать то, что скажу тебе я. Никакой самостоятельности. В этом случае я гарантирую тебе полную безопасность. И еще, все, что тебе станет известно за время работы со мной, кроме Абрамова, знать не должен никто. Никаких копий или еще чего, даже если захочется. В этом залог твоей жизни. Все понял?

– Понял! Как не понять?

– Абрамов запретил платить тебе, но я заплачу. Сделаешь работу как следует, получишь гонорар. Неплохой гонорар. А сейчас подскажи-ка мне, как позвонить одному уроду, но так, чтобы он при всем желании и связях не смог просчитать, откуда ему звонили?

Славик усмехнулся:

– Нет ничего проще! Вам развести кого-то надо или шугануть?

– Ну, скорей шугануть. А точнее, заставить нервничать.

– Левая ксива есть?

– Не понял!

– Ясно, нету! Ладно, вы город знаете?

– Более или менее!

– В курсе, где раньше на Лебединской парикмахерская была?

– Это с колоннами, на углу старой пятиэтажки сталинской?

– Точно! Езжайте туда. Но не к самому дому, а к переулку перед ним!

– Добро! Поехали!

Спустя пятнадцать минут капитан остановил «Шкоду» перед переулком, за которым находился нужный дом. Фасад его не изменился. Те же колонны по углам. Вот только вместо парикмахерской – магазин. Электронных товаров.

Спросил у парня:

– Здесь?

– Да! Давайте пару штук!

Капитан передал Славику две тысячи рублей.

Тот взял деньги, бросив:

– Ждите.

Отсутствовал минут десять.

Вернувшись, передал Лазаренко старый сотовый телефон:

– Держите! С него можете позвонить хоть куда, и никто не вычислит, откуда и от кого прошел звонок. Только потом мобилу в канализацию, а лучше раздавить к чертовой матери. Да, долгого разговора не получится, на счету телефона всего доллар.

Капитан поинтересовался:

– Уверен, что никто не узнает, откуда прошел вызов?

– На сто процентов! И, пожалуйста, не задавайте мне больше подобных вопросов. Если я что-то делаю, то делаю на совесть.

– Хорошо! У тебя своя машина есть?

– Есть, а что?

– Дистанционная прослушка?

Парень похлопал по сумке:

– Любой объект фиксирует с расстояния в пятьсот метров!

– Тогда вот что! Остановка здесь недалеко. Езжай за тачкой, на ней двигай по трассе. Свернешь по указателю на дорогу, ведущую к Партизану. Не доезжая поста ДПС, свернешь в лес так, чтобы с дороги тебя видно не было. Подойдешь к этому посту и развернешь свою аппаратуру. Ждешь! Где-то в полдень, может, позже подъеду я! С этого момента записываешь все, что будет происходить на посту. Особенно после того, как я отъеду. Пишешь пост часов до 16.00, потом сваливаешь в город. Можешь домой. Вечером созвонимся, кстати, номер твоего телефона?

Парень продиктовал цифры.

Лазаренко внес их в память своего мобильника, добавив:

– Созвонимся и определим место, где послушаем пленку с записью. Что делать дальше, посмотрим. Все понял?

Славик кивнул:

– Понял! На бензин бабки дайте!

Капитан выдал парню две сотни.

– Этого хватит!

– Так я свалил?

– Давай!

Славик вышел из машины, но к остановке общественного транспорта не пошел, поймав частника.

Капитан усмехнулся. А на бензин деньги просил. Ну да ладно. Теперь быстренько перевезти семью на конспиративную квартиру. Сначала в безопасное место Владимир вывез мать. Затем, выехав на проспект, позвонил Куприяновой:

– Оля? Владимир! Добрый день!

– Здравствуй, Володя!

– Ты готова к переезду?

– Да! Мне выходить с детьми или одной?

– Никуда не выходи. Я поднимусь в квартиру. Надо еще кое-что обсудить и сделать!

– Хорошо, жду!

Оставив машину на стоянке во дворе дома, где жила подруга и начальница вдовы брата Алла Гулина, капитан прошел в подъезд. Оттуда через окно между этажами осмотрел двор. Никого подозрительного не заметил. Поднялся на третий этаж, позвонил в квартиру № 15. Из коридора приятный незнакомый голос спросил:

– Кто там?

– Извините! Мне бы Ольгу!

Молчание, какой-то шелест. Видимо, Ольга подошла и посмотрела в «глазок». После чего дверь открылась.

Миловидная белокурая женщина в домашнем халате сказала:

– Проходите!

Капитан прошел в прихожую. Женщина закрыла дверь. Из коридора вышла Ольга.

Она указала на белокурую женщину:

– Алла Владиславовна Гулина, моя подруга.

Повернулась к подруге:

– А это брат Андрея, Владимир!

Лазаренко кивнул головой:

– Очень приятно!

Ольга спросила:

– Что нам нужно обсудить и сделать?

Хозяйка квартиры прервала подругу:

– Оля, ты родственника хоть в гостиную пригласи! А то неудобно вот так в прихожей!

Ольга ответила:

– Да, да, конечно! Идем, Володь!

Они все вместе прошли в гостиную. Владимир сразу оценил чистоту, уют и неброскую красоту убранства комнаты. Видимо, хозяйка, кроме прекрасного вкуса, обладала еще и пристрастием к чистоте и порядку. Да и сама Алла Владиславовна выглядела ухоженной. Явно тщательно следила за собой. Минимум косметики, пышные, уложенные в прическу волосы, тонкие пальцы с обработанными слегка подкрашенными ногтями. Алла понравилась Владимиру. Сразу, что было несвойственно капитану. Он предвзято относился к женщинам, и у тех, с кем имел короткие связи, всегда находил какой-либо изъян. Причем так же сразу, с первого взгляда. У Аллы не нашел. Видно, он слишком долго рассматривал хозяйку, потому что Ольга окликнула его, улыбаясь, может быть, первый раз за все время, прошедшее со дня смерти мужа:

– Володя? Ты так и не сказал, что нам нужно сделать!

– Да, извини!

– Ничего! Алла достойна того, чтобы мужчины задерживали на ней свой взгляд.

– Не ставь меня в неловкое положение. Я и так чувствую себя некомфортно.

Алла подошла к нему:

– Давайте я приготовлю кофе, пока вы поговорите? И дискомфорт пройдет!

Не получив ответа, хозяйка квартиры прошла на кухню.

Ольга спросила Лазаренко:

– Понравилась Алла?

Капитан признался:

– Да! Понравилась! И это плохо!

– Почему?

– Красивые женщины расслабляют!

– Даже таких профессионалов, как ты?

– А что, офицер ФСБ не человек?

– Ну, скажем, не совсем обычный человек!

– Ладно! Необычный так необычный. Где, кстати, дети?

Ольга указала на закрытую дверь:

– В спальне. Сейчас там детская. Играют.

Капитан присел в кресло. Ольга устроилась напротив:

– Я слушаю тебя, Володя!

– Отсюда я вывезу вас в безопасное место. Мать уже ждет и тебя, и внучат. Ты должна запомнить: из квартиры без моего разрешения никому ни ногой. На звонки не реагировать. К окнам тоже лучше не приближаться.

– Но как же дети, Володь? Они просто засохнут в квартире, им воздух нужен, природа. Ладно мы с Маргаритой Алексеевной, но дети?

Лазаренко повторил:

– Оля! Все, что я сказал, должно быть выполнено. А поиграть малыши смогут на лоджии. Она закрыта густой листвой старых деревьев, откроешь окно, вот тебе и воздух. Игрушки, какие надо, завезу! Пойми, я должен быть уверен в абсолютной вашей безопасности. Кстати, кто знает, что ты жила здесь?

Ольга задумалась, пожала плечами:

– Да никто из знакомых в принципе!

– А из незнакомых?

– Соседи наверняка видели!

– Ладно! Скажи, как устроить, чтобы я смог остаться здесь вместо тебя? Мне тоже нужно затеряться. Лучшего варианта, чем эта квартира, быстро не найти. А мне все надо делать быстро! И не подумай ничего такого. Я если и буду приходить сюда, то лишь затем, чтобы переночевать, можно в коридоре, да затаиться на время, если в этом возникнет необходимость. Ничего более!

Ольга вновь пожала плечами:

– Ну, не знаю даже, как сказать об этом Алле!

От порога неожиданно прозвучало:

– Все уже сказано. Извините, я слышала окончание вашего разговора.

Алла поставила поднос с тремя чашками кофе, взглянула на Лазаренко:

– Вы можете использовать мою квартиру когда угодно. Вторые ключи возьмите у Оли. Ей, как поняла, они пока не понадобятся!

Владимир погладил подбородок:

– Спасибо, Алла. Все так неудобно, но…

– Не надо ничего объяснять. Вас диван в гостиной устроит?

– Более чем!

– Ну, а я побеспокоюсь о том, чтобы вы не голодали.

– Да я и в кафешке перекушу!

– Зачем же в кафе! Спросите у Оли, какой я готовлю борщ.

Ольга подтвердила:

– Божественный! У меня такой не получится никогда.

– Вот видите! Мужчина должен хорошо питаться.

Капитан развел руками:

– Ну не знаю! Черт. Никогда за все время службы не попадал в более сложное положение. Чувствую себя, как… мальчишка.

Алла спросила:

– Разве на войне проще?

Ольга виновато посмотрела на капитана:

– Ты извини, Володь, но я не могла не объяснить Алле, кто ты!

– Я это понял. Все нормально. А насчет вопроса, Алла, отвечу: да, проще!

Гулина удивилась:

– Но почему? Рисковать жизнью проще, чем общаться с женщиной?

– Понимаете, Алла, война для меня – такая же работа, как для вас руководство ателье. Я привык находиться, практически постоянно, в экстремальной ситуации. Мирная жизнь не чужда мне, нет, но… она, как бы это выразиться понятнее, она словно отделена от меня. Она и есть, и ее нет. Извините, не могу правильно изложить мысль.

Алла как-то по-особенному, не жалеючи, но печально взглянула на такого сильного, смелого и одновременно беспомощного в данной ситуации офицера:

– Не надо ничего говорить, Владимир. Я поняла, что вы хотели сказать. Очень хорошо поняла.

Ольга встрепенулась:

– Кофе стынет!

И этим разрядила обстановку.

Алла унесла поднос с пустыми чашками. И задержалась на кухне. Явно специально. Тактичная женщина. Владимир достал из кейса сотовый телефон, переданный ему Славиком:

– Ольга, сейчас тебе надо позвонить Молоканову!

– Что? Да ни за что!

– Оля, так надо! И потом, то, что ты ему скажешь, очень не понравится господину директору фирмы «Караван»!

– Да? И что же я должна ему сказать?

– Ты скажешь ему следующее…

Выслушав капитана, Ольга зло сверкнула глазами:

– Это я выскажу этому подонку с удовольствием!

– Вот и хорошо! Готова?

– Да!

Владимир набрал мобильный номер Молоканова, ставший ему известным из досье на новоиспеченного директора.

Тот ответил:

– Молоканов!

Лазаренко передал трубку Ольге.

– Добрый день, Юрий Петрович!

– Добрый!

– Не узнали?

Секундное молчание, затем удивленное:

– Ольга Валерьевна? Вы?

– Да, господин Молоканов, я! Как поживаете?

– В чем дело, Куприянова?

Ольга перешла на «ты»:

– Радуешься жизни, подонок? Сначала устроил гибель мужа со своими подельниками из Партизана, потом Лученкова удавил, меня обманул, выбросив с детьми на свалку. И думал, никто ничего не узнает? Ошибся, мразь! Наверное, планы на будущее строишь? Зря, брось это дело, потому что нет у тебя будущего. Да и настоящего тоже. Только смерть, такая же страшная, которую вы, ублюдки, устроили Андрею, могила!

Голос Молоканова дрогнул:

– Ты, ты! Сука! Кому грозишь? Да я тебя…

– Заткнись, тварь, и молись. Смерть-то рядом.

Лазаренко взял телефон из дрожавшей руки Ольги, отключил его.

– Успокойся, Оля! Все сказала, как надо! А теперь быстренько выводи детей и садись с ними в «Шкоду», что стоит на стоянке двора.

– Как я ее узнаю, если не разбираюсь в иномарках?

Владимир подвел ее к окну гостиной, выходящему во двор:

– Видишь третью справа машину?

– Да!

– Сейчас она мигнет габаритами, фонарями рядом с фарами.

Капитан отключил сигнализацию:

– Видела?

– Да!

– Вот в эту машину и садитесь. Не бойся, я контролирую ситуацию!

– Хорошо! А зачем тебе, Володь, надо было разозлить Молоканова?

– Ты считаешь, он разозлился? Возможно, но злость эта вызвана трусостью. Он испугался. Это мне и надо. Но, ладно, не будем вдаваться в тонкости. Выводи детей!

Ольга прошла в спальню, Владимир на кухню.

Алла смотрела в окно. Услышав шаги, повернулась:

– Вы сейчас уезжаете?

– Да!

– Когда приедете?

– Вы, Алла, не ждите меня! И, вообще, занимайтесь своими обычными делами. Я постараюсь быть незаметным.

– А как же борщ?

– Я обязательно попробую его, слово!

– Удачи вам, офицер!

– Спасибо!

Алла воскликнула:

– Ой, вон и Ольга с детьми. А я и не слышала, как они вышли!

– Старались не шуметь. Что ж, пошел и я!

– Номер моего телефона вам не нужен?

– Как-то не подумал об этом!

Алла продиктовала цифры. Владимир внес их в память спецстанции.

– До свидания, Алла!

– Хранит вас всех бог! Я буду ждать! И не говорите ничего!

Капитан кивнул, подхватил кейс, вышел во двор. Не удержался, взглянул на окна Гулиной. Алла подняла руку, согнула пальцы. Лазаренко сел в машину, где сразу попал под прессинг племянников. Ольга сумела успокоить детей, пообещав, что теперь они часто будут видеть своего дядю. Вскоре Владимир ввел семью брата в конспиративную квартиру. Их никто не видел. Мать встретила Ольгу и внучат. Лазаренко тут же вернулся во двор и вывел автомобиль на соседнюю улицу. Остановился у тротуара. Вызвал Славика:

– Слава? Владимир!

– Я это понял!

– Ты сейчас где?

– Там, где и должен быть, в лесу недалеко от поста ДПС дороги на Партизан. Оборудование установил, проверил. Слышимость отличная. Ну и шкурят водителей, эти гаишники. Беспредельничают по полной!

– Ты смотри, не засветись там!

– Не волнуйтесь! Телефон пригодился?

– Да!

– Так не забудьте надежно избавиться от него!

– Конечно! Я выезжаю к посту. Будь в готовности!

– А я как пионер! Всегда готов!

Лазаренко повел «Шкоду» на выезд из города. Миновав указатель направления к поселкам Черный и Партизан, Владимир свернул направо. Подумал: вот и Андрей повернул на эту дорогу свой груженный коньяком «КамАЗ». Повернул на дорогу, где его ждала страшная смерть. И то, что произошло 11 июля, не могло обойтись без участия инспекторов ДПС. Хотя это не факт. Подтверждение или опровержение своей догадки Владимир получит, прослушав пленку дистанционного прослушивающего устройства Славика. Лучше, если милиционеры окажутся ни при чем. Но посмотрим.

А разъяренный и испуганный Молоканов, наконец дождавшийся появления водителя, мывшего машину, приказал ему:

– Пулей найти мне суку Куприянову и доставить в подвал нового дома!

Под новым домом он подразумевал особняк Лученкова:

– Лучше, если с ее выблядками. Бери кого хочешь из наших, но к вечеру эта стерва должна быть у меня!

– А что произошло, Юрий Петрович?

Молоканов рявкнул так, что вздрогнула даже секретарша Дунька:

– Ты не понял меня, придурок? Выполнять, что сказано!

Валерий вылетел из кабинета, крикнув на ходу Дуньке:

– Вована и Гриню срочно к мойке!

Проводив водителя, Молоканов подошел к бару. Выпил двести граммов водки. Спиртное успокоило директора «Каравана». Он, запретив секретарю пускать к нему кого бы то ни было, упал в кресло и задумался. Одна мысль сверлила мозг. С чего это совершенно безобидная и подавленная им женщина вдруг решилась на подобный шаг? Не просто оскорбить Молоканова, но открыто заявить об угрозе возмездия. Что ее толкнуло на это? Или, может быть, кто? Да, думать было о чем господину Молоканову.

Владимир миновал последний поворот перед постом. Инспекторов на дороге не было. Они зашли в здание, и это хорошо просматривалось через окна поста ДПС. Владимир остановил «Шкоду», подъехав вплотную к зданию. Поднялся по лестнице в кабинет, где находился пульт инспекторов. Те что-то быстро спрятали под стойкой. Лазаренко подумал – не иначе бабки, сбитые поутру с водителей, считали да делили.

Лейтенант недовольно спросил:

– Что вам надо, гражданин?

Капитан начал играть роль простецкого мужика, совершенно не похожего на офицера:

– Извините, у меня к вам всего один вопрос.

Старшина также проявил грубость:

– Заблудился, что ли? А ну-ка давай документы. Смотрю, номера у тебя белорусские? Давно тачка из-за бугра?

– Какая же Белоруссия заграница?

– Документы, сказал, или ты плохо понял?

– Пожалуйста, я как раз с собой захватил их!

Лазаренко передал все необходимые документы, позволяющие еще какое-то время ездить по России с красными белорусскими номерами.

Старшина внимательно изучил их. Придраться не к чему. Но это к бумагам. Есть же еще и машина. И водитель. Спросил:

– Сам местный? Или транзитник?

– Да как сказать. Мать с родственниками живут в Демидовске, а сам я из Москвы. И не заблудился, а специально приехал сюда. На пост!

Инспектора переглянулись:

– И что за интерес у тебя до нас?

Вопросы продолжал задавать старшина. Лейтенант молчал, отводя глаза в сторону. Было ясно, кто здесь истинный начальник. Старшина.

Спрятав документы, Лазаренко проговорил:

– Понимаете, одиннадцатого числа недалеко отсюда, ближе к Партизану, был ограблен и сожжен «КамАЗ», перевозивший коньяк фирмы «Караван». Водителя грабители убили. Этот водитель, Андрей Куприянов, брат мне родной! Он обязательно проезжал ваш пост. Вот я и хотел узнать, не заметили ли вы чего странного в его поведении? Или, может, какая-нибудь машина прошла следом? Ведь вы же отмечаете номера, насколько мне известно.

Инспектора вновь переглянулись.

Старшина перевел внимательный и изучающий взгляд на Лазаренко:

– Вот оно что? Брат Куприянова, говоришь?

– Да!

– Родной?

– Да!

– А фамилии почему разные? Ты в документах Лазаренко значишься!

– Да у нас отцы разные были. А мать одна!

– Ясно! Как же, помним такой случай. Аккурат в понедельник одиннадцатого числа и произошел. Тогда еще ливень сильный накрыл район. И Куприянова мы останавливали. Я его лично проверял. А через какое-то время появился столб дыма ближе к Партизану. Мы тут же об этом начальству сообщили. Вон лейтенант на место выезжал, когда уже, правда, и машину сожгли, и водителя убили. Сволочи. А главное, непонятно, кто мог это сделать! Никак залетные!

Лазаренко посмотрел на лейтенанта:

– Это вы тело брата обнаружили?

– Да, с представителем следствия.

– И оно было обезглавлено?

– Да. Голову нашли в кустах.

– Это далеко от дороги?

– С километр.

– А машину, значит, перегрузили?

Ответил старшина:

– Перегрузили!

Лейтенант поинтересовался:

– А вы решили убийц искать?

Старшина зыркнул на начальника, но вопрос уже был задан.

– Да!

– Бесполезно! Если дело по горячим следам не раскрыли, то сейчас перспектив никаких!

– Посмотрим!

– А сейчас куда направляетесь, если не секрет?

– К следователю Федорчуку. А потом, возможно, на фирму «Трил».

Инспектора переглянулись.

– В «Трил»?

– Да, брат писал как-то, что его «Караван» крепко завязан на этом «Триле». Вообще-то он многое писал перед смертью. Как чувствовал приближение беды. Он и скорую гибель бывшего своего начальника Лученкова предсказал. Так и писал, Лученкова в живых не оставят!

Милиционеры вновь переглянулись.

Старшина спросил:

– А эти письма вы в УВД Демидовска не показывали? Или в прокуратуре?

– Пока нет! Сначала попробую сам во всем разобраться. А письма, они помогут!

Резунец взял Владимира под руку, вывел на лестничную площадку:

– Вот что я вам скажу! Будьте осторожны. Не торопитесь афишировать письма. А то можно неприятности заиметь. Такая жизнь пошла, человек порой дешевле бутылки пива ценится. Ну, да ладно! Езжайте! Вот вам ваши документы!

– Спасибо! Еще один вопрос можно?

– Да, конечно!

– Как объяснил Андрей, водитель, то, что ехал этой дорогой?

– Очень просто. Сказал, что в поселке Черный у знакомца два ската на полуприцепе поменять хочет перед дальней дорогой. Это было похоже на правду, резина на фуре у него лысоватая стояла! Мы поверили! Только в Черный ваш брат не заезжал. Обманул нас. И себя, получается.

Капитан кивнул:

– Спасибо вам! Думаю, мы еще встретимся!

Старшина как-то необычно, не злобно, но и не доброжелательно ответил:

– Конечно! Обязательно встретимся! Счастливого пути, Владимир Лазаренко!

Володя сел в «Шкоду» и отъехал от поста.

Миновав поворот на поселок Черный, услышал сигнал вызова своей спецстанции, работающей в режиме сотового телефона.

– Офицер? Славик!

– Ты чего звонишь? Мы же договорились вечером встретиться и послушать все, о чем и с кем будут разговаривать инспектора.

– Да уже сейчас многое ясно!

– Вот как? И что именно?

Славик объяснил:

– Как только вы отъехали, старшина, что провожал вас, позвонил какому-то Игорю Михайловичу и все рассказал о вас, слово в слово передав ваш с ментами разговор!

– Так и должно было быть!

– Подождите! Знаете, кто скрывается под именем Игорь Михайлович?

– Барсук?

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю! Так что тебя так всполошило?

– Старшина, эта мразь в погонах, перепугался и прямо сказал, что вас надо убрать! Иначе могут возникнуть неприятности. Понимаете, вас могут убить!

Капитан спокойно ответил:

– Не исключено, что бандиты пойдут на это, но не сегодня!

– Да? А не думаете, что вас прямо на обратном пути и завалят?

– Об этом был разговор?

– Да, старшина, этот пидорок, настаивал, высылайте, мол, Игорь Михайлович, бригаду, ту же, слышите, ту же, что и на братца его. А какого-то Шурика с Потапом пораньше, да к посту. Чтобы вас, как Куприянова. Битой да тесаком!

Лазаренко напрягся:

– Так и сказал, битой и тесаком?

– Да, офицер, иначе я не стал бы звонить!

– Что ответил Барсук?

– Посоветовал старшине не пасовать. Мол, ничего вы не найдете. Тогда он, этот Резунец, Барсуку про письма, о которых вы на посту говорили, сказал. Вот это уже заинтересовало владельца «Трила».

– И в чем выразилась эта заинтересованность?

– Он сказал: ладно, видимо, вами действительно следует заняться. А старшина тут же подначил, я, мол, что говорю. Пока этот братец, то есть вы, не развернулись, надо бы вас того, кончить. Барсук ответил, посмотрим, приказал старшине быть постоянно на связи и отключился. Больше старшина ни с кем не говорил. Лейтенант тоже.

Владимир проговорил:

– Понятно! Планы на сегодня меняются. Давай собирай аппаратуру да рви на своей «семерке» к офису «Каравана» в Демидовске. Может, успеешь что услышать интересного из уст господина Молоканова.

Славик сказал:

– Не успею, но я могу зацепить и офис Молоканова, и офис Барсука от трассы, используя мощный усилитель. До нее мне ходу от силы десять минут. Плюс столько же на разворачивание и настройку аппаратуры. Вот бы чем-нибудь забить эти двадцать минут? Не дать им говорить по делу!

– Ты, я смотрю, в раж вошел?

– Точно! Таким делом мне приходится заниматься впервые.

– Двадцать минут, говоришь, отнять у Барсука?

– Да!

– Попробую что-нибудь придумать!

– А я пошел к трассе! Оттуда свяжусь с вами!

– Давай!

Капитан вызвал Абрамова. Тот ответил немедленно:

– Да, Володя?

– Слушай, Костя, необходимо отвлечь Леонова примерно на полчаса. Лучше вместе с Коростенко.

– Что означает отвлечь?

– Не дать им говорить по телефону друг с другом, своими людьми, Молокановым и инспекторами ДПС. Это можно устроить?

Майор спросил:

– Славик чудит?

– Помогает! И весьма эффективно!

– Добро! Сделаем! Через несколько минут в Партизане и мобильная связь, и городская перестанут работать. Ровно на полчаса!

– Генераторы радиопомех?

– Для мобильников да! Для обычного телефона обрыв кабеля от станции в Демидовске! На полчаса, Володя. Наша станция будет функционировать в режиме импульсной связи. Все. Занимаюсь проблемой в Партизане.

Абрамов отключился.

Капитан в это время проехал знак, оповещающий, что до поселка Партизан осталось три километра и два километра до объездной дороги, выходящей на трассу. Остановил «Шкоду», набрал номер Славика.

Тот ответил:

– Да, офицер?

– У тебя есть полчаса добраться до офиса «Каравана»!

– Понял. Я и так бы поехал в Демидовск, не срабатывает моя система на такие расстояния. Вернее…

– Ты говори меньше, делай больше!

– Понял, выезжаю в Демидовск.

– Мне не звони, чего бы ни узнал, сам выйду на тебя! Из Партизана.

– Понял!

– Отбой!

Лазаренко переключился на сотовый телефон Ольги, но связь перестала действовать. Только противный шум в динамике. Начали работать генераторы радиопомех. Оперативно, однако, работают ребята из местного управления ФСБ.

Капитан продолжил движение. Где-то на подъезде к городу к нему обязательно должен прицепиться «хвост». Барсук не оставит перемещения брата убитого водителя по поселку без внимания. И скорей всего поведет его до Демидовска. Решится ли на нападение? Вряд ли. Барсук, судя по досье, мужик битый, выдержанный, умный. На крайние меры пойдет только тогда, когда иного выхода у него не останется. Тем более против человека, о котором не имеет никакой информации.

Лазаренко увидел справа автозаправочную станцию, рядом с которой недалеко от крайней колонки стояла тонированная белая «девятка», смотрящая мордой в сторону поселка. И хотя никакой необходимости в заправке у Владимира не было, он заехал на АЗС. Залил десять литров бензина. Прошел в магазинчик при заправке. Оттуда, оплачивая в кассе пачку печенья, через стекло увидел, как из «девятки» вышел крепкий парень. Он обошел «Шкоду», нагнулся к заднему левому колесу. Тут же выпрямился и вернулся в «девятку».

Капитан усмехнулся, подумав, тоже мне конспиратор. Решил в шпионы поиграть. Наверняка к скату «маяк» прицепил, дабы не потерять случайную «Шкоду».

Лазаренко вышел из кафе, прошел к автомобилю. Сел за руль, завел двигатель, плавно и медленно вывел иномарку на дорогу, входящую в поселок Партизан. «Девятка» осталась на АЗС. Объявилась она позже, когда капитан остановил машину у отдела внутренних дел. «Девятка» встала возле кафе, метрах в двухстах от здания милиции. Лазаренко пошел, обходя «Шкоду». Посмотрел на заднее левое колесо. Так и есть. Наметанный глаз спецназовца заметил среди протектора небольшую головку иглы, воткнутой в колесо. Головку, представляющую собой обычный, уже устаревший, но вполне эффективный на короткие расстояния радиомаяк.

Вошел в дежурную часть, подошел к окошку, за которым сидел молоденький лейтенант. Тот тряс сотовый телефон и ругался:

– Да что такое с ним? Неужели крякнулся?

Капитан поприветствовал дежурного офицера:

– Здравствуйте, товарищ лейтенант! Проблемы с мобильником?

Лейтенант отложил телефон:

– Здравствуйте. Проблемы! Вчера только купил, с женой разговаривал, а он взял да зашипел, как змея. А супруга ночью только родила!

– Поздравляю! Кого родила? Мальчика, девочку?

– Мальчика!

– Вдвойне поздравляю! А телефон, может быть, ни при чем, вот у меня тоже шумит, не реагируя на сигналы.

– Да? Так, может, это сбой по всей сети?

– Скорей всего так и есть. Но это быстро устранят. Ребята там работают серьезные, да и фирма! Еще поговорите с супругой.

– Хорошо бы. А что вам у нас, собственно, надо?

Взгляд лейтенанта посуровел.

Капитан объяснил:

– Собственно, я хотел бы поговорить с капитаном Федорчуком.

– У вас повестка?

– Нет!

– Тогда по какому делу вы к нему?

– По делу ограбления «КамАЗа» и убийства водителя Куприянова.

– Вот как? Минуту!

Внутренний телефон работал. Лейтенант набрал двузначный номер:

– Георгий Степанович? Атарин. К вам посетитель по делу сгоревшего «КамАЗа». Понял!

Положив трубку, лейтенант потребовал:

– Документ, удостоверяющий личность, пожалуйста!

Капитан протянул офицеру паспорт.

Тот выписал пропуск. Вернул вместе с паспортом:

– Не забудьте отметить у следователя пропуск! Капитан в шестом кабинете, прямо по коридору!

Лейтенант вновь взялся за сотовый телефон. Но полчаса еще не истекли. Так что и эта его попытка дозвониться до роддома не увенчалась успехом.

Владимир же прошел в кабинет.

Встретил его симпатичный, рано постаревший доброжелательный мужчина:

– Здравствуйте, с кем имею честь?

– Здравствуйте! Лазаренко Владимир Семенович, родной брат по матери Куприянова Андрея Викторовича.

– Вот оно что?! Брат, значит, водителя, зверски убитого в лесу недалеко от поселка. Присаживайтесь!

Капитан сел на стул напротив следователя.

Федорчук закурил:

– Понимаю, Владимир Семенович, о чем вы хотите меня спросить. Но, к сожалению, ответов на ваши вопросы у меня нет. Я был на месте преступления спустя несколько часов после его совершения. Обычно в таких случаях мы, то есть следственная бригада, что-то находим, что в дальнейшем позволяет раскрыть преступление. Но случай с вашим братом исключительный. Нашу работу свел на нет неожиданно обрушившийся на район ливень. Так что осмотр места преступления ничего не дал. Ясно одно, вашего брата убили или на дороге, или в лесу, рядом с ней. Машину же отогнали к оврагу, есть там такой. У оврага груз, а конкретно коньяк, перегрузили в другую фуру. После чего «КамАЗ» вашего брата сожгли, а его тело вывезли глубже в лес, что раскинулся на противоположной стороне дороги. Там, извините, труп обезглавили. Зачем? Не знаю! Ни с одной стороны дороги, ни с другой, ни на самом дорожном полотне никаких внятных следов. Только грязь, указывающая на то, что грузовик с похищенным товаром свернул в сторону Партизана. Оперативно-разыскные мероприятия в поселке и окрестностях ничего не дали. Скажете, плохо работаем? Не соглашусь, но и не буду спорить!

Лазаренко тоже закурил:

– Я вас ни в чем не упрекаю, Георгий Степанович. Меня интересует другое: сами-то вы как опытный специалист наверняка предполагаете, кто мог убить моего брата. Не поделитесь соображениями?

Федорчук вздохнул:

– Зачем вам это? Решили поиграть в сыщика? Не советую. Опасная игра не для профессионала. И для профессионала тоже!

– И все же, Георгий Степанович. Мне говорили, что вы открытый человек. Правильный, справедливый.

– Интересно, и кто же это вам говорил?

– Константин Абрамов, знаете такого?

Капитан милиции внимательно и как-то особенно посмотрел на Лазаренко:

– Вы каким-то образом связаны с ФСБ?

– Не важно! Так вы поделитесь со мной своими соображениями по поводу убийства брата или нет?

– Ну, раз вы от Абрамова… хорошо! Хотя ничего, конечно, хорошего в этом деле нет. Я уверен, что ограбление автопоезда и как следствие убийство вашего брата связано с партнерством фирмы «Караван» в Демидовске и нашей, поселковой конторы «Трил». С этим же связано и убийство бывшего владельца «Каравана» Лученкова. Вы, наверное, слышали, что мы, оперативные работники, создаем, как правило, сеть информаторов из лиц, которым в свое время помогали получить минимальный срок, или вообще закрывали дела, если они не являлись серьезными. Так вот, по данным информаторов, Лученков с Молокановым задолжали «Трилу» приличную сумму! Рассчитаться решили коньяком. И все бы ничего, если бы Молоканов не метил на место Лученкова. В результате совладелец и заместитель Лученкова вступил в сговор с Барсуком, или господином Леоновым – владельцем «Трила», – смысл которого состоит в том, чтобы люди Барсука перехватили «КамАЗ» с коньяком. Чем поставили бы Лученкова в очень скверное положение. Но бывший директор «Каравана» мог отбить ситуацию. Тогда его решают убрать! Подставляя во втором случае охранника «Каравана», некоего Рудика. Таким образом, Молоканов становится единственным владельцем фирмы в Демидовске, а Леонов получает над ним полный контроль. В результате двойное убийство с ограблением и нанесением крупного материального ущерба и НИКАКИХ улик ни против Барсука с Коростой – его замом Коростенко, ни против Молоканова. Вот такие дела, Владимир Семенович! Это все, что я могу сказать по сути интересующей вас темы. К сожалению, ничего больше, кроме как поделиться с вами своими умозаключениями, основанными на данных осведомителей, которым нет оснований не доверять, я сделать при всем своем желании не могу! И никто не может.

Лазаренко спросил:

– А ваши осведомители? Они не могут стать свидетелями?

– Смеетесь? Никогда!

– Понятно! Еще несколько вопросов, если не против.

– Задавайте!

– Что собой представляют Рубец, Шурик, Синий и Потап?

Федорчук вновь внимательно, с нескрываемым интересом взглянул на капитана:

– Да, я смотрю, вы до встречи со мной время не теряли. И готов поспорить, что не просто имеете к ФСБ отношение, но и служите в данном департаменте. Названные вами лица – непосредственное окружение Барсука и Коросты, боевики, так сказать, владельцев «Трила». Вы упустили еще одного, некоего Жука. Он из той же братии.

– И белая «девятка» № … также принадлежит «Трилу»?

– Так вас уже пасут?

– Да! С автозаправочной станции, что на въезде в поселок.

– Это значит, вы встревожили Барсука. Что очень опасно, Владимир Семенович!

Лазаренко встал, подошел к зарешеченному окну:

– Опасность всегда сопровождает жизнь человека. От самого его рождения!

– С этим трудно не согласиться!

– Скажите, Георгий Степанович, как, по-вашему, инспектора ДПС Резунец и Мамонтов связаны с убийством брата?

– Возможно! Эти ребята имеют очень плохую репутацию.

– Почему же их держат в органах?

– Потому что они кормят свое начальство! Я вот никого никогда не кормил, если можно так выразиться, и остался капитаном, хорошо, до пенсии дают дослужить!

Владимир неожиданно попросил:

– А вы не могли бы дать мне какой-нибудь ненужный протокол?

Федорчук удивился:

– Зачем он вам?

– Есть у меня одна задумка, долго объяснять!

– Что ж, хорошо! Возьмите протокол осмотра места, где был обнаружен обгоревший остов «КамАЗа» вашего брата!

Следователь достал из папки, лежащей поверху кипы документов на углу стола, мелко исписанный лист, на котором сверху крупным шрифтом было отпечатано слово «Протокол» за № 87 от 11.07.

– Пожалуйста, если он вам нужен!

– И последнее, возвращаясь к боевикам Барсука. Кто из них предпочитает бейсбольную биту? Шурик или Потап?

Капитан милиции задумался:

– В принципе, эти биты сейчас, как прежде кухонные ножи. И не оружие по закону, и убить легко можно! Но вспоминается случай трехмесячной давности. К нам в отдел тогда заявление от одной старушки поступило. Ее собака бросилась на Головенко Александра Васильевича, или Шурика, когда тот пнул пса, пристроившегося помочиться на колесо его машины. Укусила даже, насколько помню. Так вот, Шурик вытащил из салона биту и одним ударом переломил собаке хребет. Дело замяли. Шурик заплатил бабке, та забрала заявление.

Лазаренко кивнул:

– Ясно! Ну, что ж, больше у меня к вам вопросов нет! Спасибо за содержательную беседу.

– Как бы она вас в могилу не привела. Примите совет, Владимир Семенович: не пытайтесь расшевелить этот гадюшник. Они сами уничтожат друг друга. Рано или поздно, но уничтожат. Их много, и они прикрыты чиновниками, которые имеют свою долю в их бизнесе. Вы же – один!

Лазаренко поблагодарил капитана:

– Спасибо за совет, Георгий Степанович. Жаль, у нас нет времени, а то я привел бы вам массу примеров, когда всего несколько неприкрытых человек ликвидировали банды, насчитывающие более пятидесяти штыков.

– На войне это возможно!

– А где сейчас мирная жизнь? Здесь, в Партизане? В Демидовске? В Москве? Война повсюду, только проявляется в разных местах по-разному. Но не смею больше задерживать вас! Еще раз большое спасибо и прощайте!

– Я предпочел бы до свидания!

– Тогда до свидания!

– Дайте мне ваш пропуск, а то дежурный заставит вернуться, а это плохая примета!

Подписав пропуск, Федорчук пожал Лазаренко руку:

– Удачи вам, Владимир Семенович!

Капитан вышел в коридор. Попробовал набрать номер Славика. Телефон сработал.

– Слава?

– Я, офицер!

– Как наши дела?

– Хуже не придумаешь!

– Что такое, не смог наладить прослушку Молоканова?

– Напротив. Записал все от начала до конца. Когда и где встретимся?

– Езжай домой! Как освобожусь, позвоню! Тогда и определим место и время встречи!

– Хорошо! Но будьте осторожны!

– Я всегда осторожен!

Лазаренко прошел в дежурку, отдал лейтенанту пропуск, вышел на стоянку. «Девятка» стояла по-прежнему у кафе. Владимир вывел автомобиль на дорогу, ведущую к выезду из Партизана, в сторону поста ДПС. «Девятка», держа дистанцию, пошла следом. Федорчук же, проводив взглядом из кабинета «Шкоду» посетителя, набрал номер Абрамова:

– Костя? Федорчук!

– Да, Степаныч?

– Был у меня Лазаренко!

– Надеюсь, ты помог ему?

– Чем смог! Слушай, Костя, не в службу, а в дружбу, скажи мне, кто он?

– Как кто, родной брат убитого Куприянова по матери, разве он не сказал тебе об этом?

– Это он мне сказал. Меня интересует его профессия. Ты знаешь, мне сказать можешь!

– У тебя кабинет чист?

– Чист. Проверяю сканером каждый день. И сейчас прибор работает. Нас никто не слышит!

– Но смотри, Степаныч, только между нами!

– Могила!

– Твой недавний посетитель – капитан, офицер отдела спецопераций Главного управления по борьбе с терроризмом. Он профессионал-ликвидатор, Степаныч!

Федорчук воскликнул:

– Ого! А я ему дурацкие советы. Что ж, похоже, для наших местных мафиози наступают трудные времена!

– Лишь бы он не пошел вразнос. Если сорвется, задолбимся трупы собирать! Этого допустить нельзя!

– А возможно не допустить?

– Честно говоря, не знаю!

– Да, ситуация! Но ладно, не буду отнимать твое время! Буду нужен, звони!

Следователь отключил телефон, проговорил:

– Кажется, Барсук, ты попал! И попал крепко! Вместе со всей остальной братией! Сколько веревке ни виться…

Глава 15

На посту ДПС Владимир остановился. Резунец подошел к нему как к старому знакомому. «Девятка» прошла мимо поста.

– Ну, как поездка в Партизан?

– Знаете, старшина, я ожидал худшего. Боялся, что ни люди, ни тем более представители правоохранительных органов просто не станут со мной общаться. Но оказался не прав. Владелец «Трила» господин Леонов со своим замом Коростенко, или Барсук с Коростой, как их еще называют в поселке, порядком поднадоели нормальным людям. Даже собственным подчиненным. Поговорил я кое с кем из граждан в отделе милиции. Встретился с Федорчуком. Хороший человек этот капитан. Вот жаль, ничего по поводу брата толком сказать не мог. Но все же кое-что я узнал.

Старшина спросил:

– Если не секрет, что?

– То, что брат ехал не в поселок Черный, а в Партизан. И его наверняка ждали бандиты из Партизана. Кто конкретно? Неизвестно! Но все рано или поздно становится явным. Извините, старшина, где у вас тут туалет?

Резунец указал на здание:

– Там! Конура, но при желании воспользоваться можно.

– Да я быстро!

Капитан зашел за угол и остановился, прислушиваясь.

Старшина не выдержал, вызвал-таки Барсука по сотовому телефону:

– Игорь Михайлович, Резунец! Наш клиент что-то надыбал на вас и «Трил» в Партизане… Откуда я знаю?.. Да в милиции в это время полно народу, да и ваши пацаны могли упустить Лазаренко, ведь они смотрели за его «Шкодой»?.. Не знаю! Но мне кажется, он очень опасен. Вот предчувствие такое! А оно редко меня обманывает. Может, пока ваши ребята недалеко, устроим ему аварию? Сбросим тачку в кювет, ну а дальше дело техники… Да он здесь, на посту!.. Не волнуйтесь, опорожниться в сортир пошел!.. Что? Почему мудак?

Связь, видимо, отключилась, так как старшина повторил:

– И почему мудак? Дело же предложил!

Капитан вышел из-за здания, поправляя одежду:

– Да, туалет у вас люкс!

– Все собирается начальство нормальный сортир поставить, но дальше слов ничего не движется.

– Ну, ладно, поехал я, старшина.

– Счастливого пути!

Лазаренко вывел «Шкоду» с площадки досмотра автомобилей. За поворотом остановился. Вытащил из протектора «маяк», раздавил его каблуком ботинка.

Белая «девятка» бандитов Барсука пропустила его у самого въезда в Демидовск.

Владимир вызвал Абрамова:

– Костя? Лазаренко!

– Слушаю!

– Мне надо от «хвоста» оторваться, не посоветуешь, где удобнее это сделать? Не хочется на окраину выезжать.

– Двигайся на проспект. Не доезжая до ближайшего светофора, резко разворачивайся, пересекая две сплошные разделительные полосы. И в ближайший проулок!

– Спасибо за совет. Так я мог и без тебя сделать! А если гаишники рядом окажутся? Мне еще их погони не хватало!

– Вот именно на виду у гаишников ты и должен нарушить правила. Это не позволит бандитам повторить твой маневр. А от милиции, пока они оседлают свою дежурную машину, ты оторвешься легко. И сразу во двор УФСБ!

– Понял!

Капитан выехал на проспект. Увидел впереди светофор, рядом посередине «Форд» ДПС. Инспектора возле машины, горит зеленый свет, плотность потока небольшая. Белая «девятка» за двумя автомобилями. Надо дать бандитам приблизиться. Лазаренко сбросил скорость. Шедшие сзади «Жигули» обошли «Шкоду». Владимир вывел иномарку в крайний левый ряд. «Девятка» оказалась прямо сзади капитана. Светофор переключился на желтый свет. Впереди идущие машины начали тормозить. И когда до перекрестка осталось не более двадцати метров, Владимир резко развернул машину, грубо нарушив правила дорожного движения. Для бандитов это оказалось неожиданным. Они остановились, не рискнув пойти за объектом слежения. За ним помчался милицейский «Форд». Но Лазаренко уже начал кружить по переулкам. Он слышал сирену машины ДПС. Постепенно ее вой начал ослабевать. Гаишники потеряли его. Сейчас они сообщат всем постам о «Шкоде»-нарушительнице, но поздно. Капитан спустя пять минут благополучно въехал во двор Демидовского управления ФСБ, где его встретил Абрамов:

– Ну как, Володя?

– Нормалек! Вот только машину придется менять!

– Какие проблемы? Надо – заменим.

– Я узнал, кто убил моего брата!

– Считаешь, предположений Федорчука достаточно для того, чтобы вынести окончательный вердикт?

– Да, считаю, достаточно. А ты что, говорил с кем?

– Говорил! Но предположения, Володя, остаются всего лишь предположениями. А нам нужны веские доказательства!

– Ты знаешь, где их взять?

– Нет!

Капитан похлопал майора по плечу:

– А я знаю, Костя! И я их получу!

– Каким, интересно, способом?

– А вот это, извини, друг, мое дело!

Майор отвел капитана к углу здания:

– Послушай, Володя, я прошу тебя, не торопись с выводами и не делай необдуманных шагов. Да, ты профи, не мне тебя учить, но сейчас тобой руководят эмоции, а должен возобладать трезвый разум.

Лазаренко усмехнулся:

– Хорошо сказал, наверное, часто выступаешь на всяких собраниях?

– Я серьезно!

– Я тоже серьезно! Ответь, законными методами найти улики в этом деле можно?

– Надо пытаться!

– Да хер клали Барсук с Молокановым на твои попытки и на законы вообще! А раз они клали на законы, то почему эти законы должны защищать их? Разве это справедливо?

– Но мы не можем сорваться на самосуд!

– Мы нет! Я могу! А потом можешь арестовать меня.

– Да ну тебя!

Капитан серьезно взглянул в глаза майору:

– Когда меня командование посылает на боевые операции с задачей ликвидировать того или иного бандита, оно что-то ни слова не говорит о законности. Все больше о высших интересах государства. Так вот и в данном случае, уничтожение преступного сообщества вполне соответствует интересам государства. Кто у нас носитель государственности? Народ! Так в Конституции прописано. А кому должны служить законы? Все тому же народу. Следовательно, защита высших интересов государства и есть наивысшее проявление законности, даже если что-то не прописано в самих законах. Ты знаешь, кто и как штампует эти законы у нас в России!

На этот раз улыбнулся майор:

– А ты, наверное, тоже не прочь выступить перед аудиторией?

– Нет, Кость! Просто я ищу оправдания своим действиям.

– Находишь?

– Иначе не служил бы там, где служу!

– Ладно, хватит разговоров. Тебя, вижу, не убедить. Пойдем, передам тебе другую машину.

Владимир попросил:

– Только давай на этот раз не иномарку, а что-нибудь попроще. И с номерами местными. Но чистыми!

– Хорошо, возьмешь «шаху»! Устроит?

– Какова ее легенда?

– Она проста. Куплена тобой у человека, который, распродав все, двинулся на поиски лучшей жизни в Израиль!

– Конфискованная, что ли?

– С чего ты взял? Действительно, куплена управлением у еврея, уехавшего на свою историческую родину. Генеральная доверенность в порядке. Поставим твои инициалы, дату приобретения, и вперед на собственной «шахе» хоть в Демидовск, хоть в Партизан!

– А куда я «Шкоду» дел? Для бандитов. Мои действия в плане бытовом должны выглядеть логично.

– «Шкоду» ты выставил на продажу. Точнее, это сделает с утра другой человек, но от твоего имени. И надо будет случиться такому, что ее сразу же пожелает купить отставной сотрудник ФСБ.

– Ясно! Делаем доверенность?

– Пойдем перекусим чего-нибудь в буфете нашем, а документы без нас сделают, только паспорт дежурному передадим.

В 18.00 капитан остановил «Жигули» с торца дома, где проживал Славик. Набрал номер его телефона:

– Слава? Лазаренко!

– Наконец-то! Вы где?

– У твоего дома! Бери аппаратуру и выходи к торцу со стороны магазина канцтоваров.

– Нет, давайте-ка лучше вы ко мне!

– К тебе? Ты живешь один?

– Один! У меня будет безопасней, чем на улице!

– Номер хаты?

– Сорок четыре. Третий подъезд, третий этаж, прямо!

Капитан поднялся на этаж.

Парень уже ждал, открыв дверь:

– Проходите!

Лазаренко вошел в прихожую, спросил:

– Дальше куда?

– В комнату, у меня однокомнатная квартира. Хрущоба, зато собственная.

Капитан оглядел комнату, уставленную всевозможной аппаратурой. Помещение больше походило на радиотехническую лабораторию с диваном, на котором Славик проводил редкие часы сна. Впрочем, у стола возле наглухо зашторенного окна стояли два старых кресла.

На одно из них и указал парень:

– Присаживайтесь! Короче, так, я прибыл к офису «Каравана», когда Молоканов тщетно пытался вызвать Партизан. Слышали бы вы, как он ругался. Да потом еще его водитель, некий Валерий, доложил, что не нашел ни вашей матери, ни Куприяновой с детьми. Тут господин директор взбесился не на шутку. Что-то гремело в кабинете, словно он бил посуду. Ну, я имею в виду фужеры там, бутылки.

Владимир попросил:

– Конкретней, Слава, конкретней! Не отнимай ни свое, ни мое время!

– Понял. В общем, потом связь возобновилась, и Молоканову удалось связаться с Партизаном. Послушайте их разговор.

Славик включил портативный магнитофон из комплекта его самодельной, весьма эффективной системы дистанционного прослушивания.

– Барсук, алло!

– Ну чего кричишь? Слышу тебя!

– Что было со связью? Я не мог до тебя дозвониться, ни по межгороду, ни по сотовому телефону.

– Ты у меня спрашиваешь? Позвони на станцию АТС или оператору мобильной связи да узнай, что там у них произошло.

– Ладно, хрен с ними! Тут у нас в Демидовске брат Куприянова объявился!

– Я это знаю. Он уже успел побывать у нас в Партизане.

– И успел спрятать мать с вдовой водилы и детьми. А перед этим или после сучка Ольга, жена убитого Андрея, позвонила мне и знаешь, что сказала?

Леонов недовольно проговорил:

– Ну откуда мне это знать, Молокан?

– Так послушай! Я хорошо запомнил ее слова.

И Молоканов слово в слово повторил то, что под диктовку Владимира высказала новоиспеченному директору фирмы «Караван» Ольга.

– Ты понял? Эту тварь загнали в барак, лишили хаты, прессанули так, что она затухла, как вобла, выброшенная на берег. И вдруг такой сикиш! С чего бы это, как думаешь?

Барсук вздохнул:

– С ума баба спрыгнула и несет всякую чушь! Видно, переусердствовал ты. Зачем было у семьи еще и квартиру отнимать?

– Это мое дело, Барсук!

– Тогда какого хрена беспокоишь меня?

– А такого! Не дает мне покоя братец Куприянова. Чую, опасен он! И кто-то за ним здесь в Демидовске стоит! Непростой человек стоит. Может, целая группа лиц, о которых мы ничего не знаем!

– Что ты предлагаешь?

– Мочкануть его!

– Тогда, если за ним кто-то стоит, тебя же на этом и повяжут!

– Надо как-то тихо это сделать! Как с братцем его!

– Что, выманить на дорогу в Партизан и за постом обработать?

– Почему нет? Как с Куприяновым? Шурик шарахнул пару раз битой, и дело в шляпе. Вот только Потап зря башку отрезал. Можно было и без этого обойтись.

– Не учи отца…

– Ну учу! Так как тебе мой вариант?

Леонов усмехнулся:

– А братца Куприянова к месту засады опять ты, как водилу своего, отправишь? Он устроился к тебе на работу?

– Ну, можно же что-то придумать?

– Придумать можно, а вот суетиться не стоит! Пока не вижу веской причины валить его. Надо присмотреться к этому мужичку, прощупать его. Выяснить, стоит ли за ним кто и кто именно, если стоит. Ну, а потом… дело техники. А то, что баб спрятал, так это объяснимо. Не наезжал бы на вдову своего водилы, она бы не паниковала. Сидела бы в своей хате, слезы лила. А может, уже и мужичка к себе притащила бы в постель холодную. Тогда он братца покойного мужа и послал бы ко всем чертям. А что сделал ты? Испугал ее до смерти, унизил, лишил всего, да еще сразу после смерти мужа. Тут у кого хочешь чердак сорвет.

Молоканов успокоился:

– Ладно. Я совершил ошибку. Признаю! Как будем работать с братцем Куприянова?

– Спокойно! Мои ребята уже пасут его. На тачку прицепили «маяк». Мы будем знать все движения этого братца.

– Но как просчитаем его, кончим! Отсюда его отпускать нельзя!

– Посмотрим!

– И смотреть нечего! Валить его надо по-любому, чтобы в дальнейшем проблема не появилась вновь. Окажется этот придурок упертым, поднимет ментовку, начнет к прокурорам шастать, да еще в Москве. Глядишь, те и пришлют сюда своих псов. А нам это надо?

– Ну хорошо, хорошо! Завалим! Успокойся! Водки выпей.

– Я так скоро сопьюсь!

– Вылечу! У меня врачи хорошие!

– Спасибо! У меня они тоже имеются!

– Тогда не бойся. Как на зоне говорят, не верь, не бойся, не проси! Это закон. Закон выживания! У тебя есть еще что ко мне?

– Вроде все!

– Тогда пока!

Переговоры оборвались, лента остановилась.

Славик взглянул на капитана:

– Ну и как разговорчик?

Лазаренко проговорил:

– Значит, версия убийства брата людьми Барсука в сговоре с Молокановым подтвердилась. Что ж, это хорошо! И убийца, конкретный исполнитель нам известен!

Славик покачал головой:

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Что я, по-твоему, должен делать?

– Как это? Немедленно уезжать отсюда. Ведь вас хотят убить. И эти нелюди убьют, за ними не заржавеет.

Капитан словно прожег помощника взглядом:

– Уехать, говоришь? Нет, Славик, не для этого я приехал, чтобы, узнав, кто убил моего брата, уехать! Это им бы сейчас рвать когти с насиженных местечек. Потому как жить этим падлам осталось недолго!

– Вы сами собираетесь…

Глаза парня смотрели на офицера с изумлением.

– Да, Славик! Ты попал прямо в «десятку». Не они устроят мне капкан, а наоборот! И ты мне в этом поможешь. Или откажешься?

– Помогу, чем смогу!

– Ну вот и хорошо! Поехал я!

В каком-то приборе, что стоял на тумбочке, что-то зашелестело. Парень сказал:

– Подождите! Молоканов вновь с кем-то разговаривает.

– Так ты что, оставил возле офиса прослушку?

– Всадил ему в рамы пару «жучков», вот они и сработали!

– Тебя Абрамов в отдел «Р» работать не приглашал?

– Да кто ж меня в ФСБ возьмет? Я и в армии не служил!

– А вот это, Славик, плохо! Каждый мужчина, если, конечно, он считает себя мужчиной, должен пройти через войска.

– Это спорный вопрос. Я так не считаю.

– Твое право!

Капитан закурил. Лента продолжала медленно вращаться на бобинах под матовым стеклом еще одного самосборного магнитофона. Остановилась.

Славик отчего-то заговорщицки тихо проговорил:

– Все, окончен разговор!

И посмотрел на капитана.

Тот спросил:

– Ну и чего ты на меня смотришь? Включи, послушаем, о чем говорил наш клиент.

Парень хотел было отмотать пленку назад, как аппарат вновь щелкнул, и пленка опять начала вращаться.

– Вот черт, опять Молоканов с кем-то базарит!

– Так это же хорошо! Больше говорит он, больше знаем мы!

На этот раз говорил Молоканов недолго.

Славик перекрутил пленку, включил воспроизведение. В динамике раздались звуки вызова сотового телефона – фрагмент мелодии одной популярной песни. Молоканов ответил:

– Слушаю, Игорь Михайлович.

Леонов говорил громко, или так работал телефон, но Владимир мог слышать весь диалог:

– Как дела, Юрик?

– Да какие, к черту, дела? Все по-прежнему!

– Ты дома?

– Нет! Там нечего делать!

– Это хорошо. Слушай сюда. Похоже, ты оказался прав. Братец Куприянова не так прост, как представляется.

В голосе Молоканова отчетливо прозвучала тревога.

– Ты получил какие-то новости?

– Да! И новости неприятные. Мои друзья в Москве попытались пробить бизнес этого Лазаренко. Так вот, этот хер не только не имеет никакого дела в том округе, где зарегистрирован, но и вообще не числится ни в одном паспортном отделе этого округа. Из этого вывод, что он в столице живет где-то в другом месте и занимается мутняком либо он не предприниматель. В пользу последнего говорит и то, что Лазаренко сегодня весьма профессионально сбросил в Демидовске «хвост», который я прицепил к нему в Партизане. Более того, Лазаренко обнаружил «маяк» и уничтожил его. А это простой человек не сделает. Ну кому придет в голову, что его тачку пометили? Только тому, кто имел с этим дело. Видимо, Лазаренко имел, но ранее. Так как по запросу в столицу один весьма высокопоставленный чиновник из МВД, связанный опять-таки с моими друзьями, выяснил, что брат Куприянова ни в ментовке, ни в ФСБ не служит. Но тогда кто он? Думаю, в прошлом он мог быть офицером армейского спецназа. Этих псов тоже готовят неплохо.

Молоканов перебил Барсука:

– Я же говорил, что этот Лазаренко опасен. Он, сука, так умудрился спрятать своих баб и детей, что мои пацаны с ног сбились, но ни хрена не нашли их. Да и сам он где-то залег. Зачем? Почему он прячется? От кого? Ведь ничего особенного обнаружить не мог?!

Барсук спросил:

– Ты своего мента запрашивал об этом братце?

– А как же? В милицию Демидовска он не обращался, а в ФСБ кто ж его примет? Не интересовался Лазаренко и прокуратурой. Этот сучок ведет свою игру один. Что за игру? Уверен, его цель – найти убийц брата. И если он бывший спецназовец, то найдет! Повторяю, его надо мочить, Игорь Михайлович! И как можно скорей!

– Где он держит свою «Шкоду»?

– Пацаны искали, не нашли нигде! Все стоянки проехали, все гаражные кооперативы, по дворам шарились, без толку. «Шкода» пропала.

Барсук выругался:

– Черт! Ты кого на поиски высылал?

– Всех своих ребят!

– Сам возле себя кого держишь?

– Только надежных, Диму, Вована, Гриню! Ну и водилу, Валерку! Все они повязаны делами на дороге. Не один труп на каждом висит. Я предупредил их о братце Куприянова, о том, что может отомстить. Ребята на стреме!

– Ладно, посмотрим, что последует завтра. Я своих бойцов тоже на полную готовность перевожу. Приказ всем, и твоим, и моим, если случайно выйдут на Лазаренко, валить! Хоть в центре города. Потом отмажем! У меня все!

Пленка остановилась.

Славик совсем потух:

– Плохи ваши дела, офицер! Если эти бандиты приговорили вас, то убьют! Демидовск не Москва. Здесь особо не спрячешься.

Капитан сжал зубы, процедил:

– А вот это вопрос спорный. Хотя… какой он, к черту, спорный? Так я уезжаю. Смотри, ты кому о делах наших не проболтайся. Погибнешь!

– Сейчас! Пойду и всем скажу, что работал против Молоканова и Барсука. К утру куски трупа, разбросанные по комнате, менты найдут. А я жить хочу!

– Вот это правильно, Славик! Надо жить! Проводи!

– До машины?

– До двери!

В 20.30 Владимир позвонил в звонок квартиры Гулиной.

Женщина спросила:

– Кто там?

Видимо, через «глазок» не смогла рассмотреть Лазаренко.

Капитан ответил:

– Это я, Алла, Володя!

Гулина открыла дверь:

– Проходите! Знаете, может быть, это покажется странным, но я сегодня не могла найти себе места!

– Отчего?

– Не знаю! Волновалась!

– Не стоило! Ольга с детьми в надежном месте.

– Да я о вас волновалась! Ну да ладно, идите в душ, там мужской халат. Шила на заказ, но клиент так и не пришел за ним. Думаю, вам он будет как раз. А вещи потом в шкаф коридорный. Я же подогрею ужин. Наверное, устали за день?

– Пустяки!

Владимир с удовольствием стоял под теплыми струями душа, чувствуя, как расслабляются мышцы, и… думал о хозяйке квартиры. Алла ему определенно нравилась. Красивая, скромная, хозяйственная, чистоплотная, порядочная. Такой, наверное, и должна быть жена офицера. Господи, о чем он? Об этом ли ему сейчас думать? Но мысли упрямо возвращались к Гулиной. Не стоило останавливаться у нее. Теперь никто не знает, что из всего этого получится. Но то, что покидать квартиру Аллы ему будет непросто, факт.

Гулина постучала в дверь ванной:

– Володя? Вы там не уснули?

– Нет! А что, долго душ принимаю?

– Да мне еще раз придется ужин подогревать!

– Я сейчас!

Владимир вышел из ванной, извинился. Посмотрел на себя в зеркало:

– Да, вот чего-чего, а халат домашний я еще никогда не надевал.

– В нем же удобно?

– Как сказать! Мне не особо. И непривычно.

– А вы человек привычек?

– Я человек работы!

Алла неожиданно спросила:

– Плохо одному?

Владимир взглянул на женщину:

– Честно?

– Конечно!

– Плохо. Но временно. Когда возвращаешься из командировки в служебную квартиру. Вроде дом как дом, а все равно пусто, неуютно! Во двор посмотришь, соседи с детьми у песочницы. Смеются, радуются. Это хорошо. А ты?.. Впрочем, если не такие, как мы… но не будем о грустном. Тем более подобное состояние проходит быстро. Да и начальство не даст долго бездельничать. Работы, к сожалению, хватает!

Алла, повесив полотенце на вешалку, спросила:

– Так почему вы не женились? Или… были женаты, но не сложилось, как у меня?

– Нет, женат я не был! Почему? Ответ банальный и, наверное, уже стандартный: не встретил ту, с которой мог бы связать свою жизнь. А если правду, то были женщины, но кому понравится, будучи замужем, практически не видеть мужа? Кто захочет жить постоянным ожиданием? И осознанием того, что супруг вполне может не вернуться. Не изменить, не уйти к другой, а просто не вернуться из командировки. Живым, я имею в виду. А у вас отчего, извините, жизнь супружеская не сложилась?

Гулина ответила, опустив голову:

– Я не могу иметь детей, Володя. Так получилось, болезнь детства лишила меня этой радости. Муж, узнав об этом, ушел к другой. Я не виню его! Ему хотелось полноценной семейной жизни. Я же ее дать ему не могла. Больше выйти замуж не пыталась. Не хотела.

Она взглянула на Владимира:

– Вот и разобрались, кто, что и почему. А теперь ужинать. Выпьете?

– Если только вина сухого, да и то немного, чисто символически. Все же первый совместный вечер проводим. Вдвоем!

– Шампанское пойдет?

– Без разницы!

– Тогда, – Алла достала из холодильника бутылку игристого полусладкого вина, – открывайте!

Владимир быстро справился с пробкой. Они с Аллой выпили, поужинали. Хозяйка дома сразу же принялась убирать посуду, мыть ее.

– Терпеть не могу беспорядок!

– Это хорошо! Где можно покурить?

– Да прямо здесь и курите! Вот только пепельницы нет, возьмите блюдце.

Лазаренко закурил.

Быстро управившись с посудой, Алла села напротив него:

– Скажите, Володя, вы серьезно намерены найти убийц Андрея?

– Странный вопрос! Конечно! И не только найти, но и покарать!

– Покарать? Это значит, отдать их правоохранительным органам?

– Органам? Ну нет! Этого они не дождутся.

– Тогда вы убьете их?

– Да!

– Господи! Но ведь это же страшно!

– Что страшно?

– Лишать людей жизни! И разве вы вправе самолично решать, кого казнить, а кого миловать?

Капитан взглянул на Аллу так, что у нее мурашки пробежали по спине, – жестко, холодно, безжалостно. Взглядом человека, способного убить.

– А им, этим ублюдкам, кто давал право убивать ни в чем не повинных людей? И почему, совершив преступление, они уходят от наказания? Что порождает комплекс собственного превосходства над другими и безнаказанности, влекущей за собой новые преступления.

– Вы, конечно, правы, но все же…

Владимир прикурил новую сигарету, только затушив окурок выкуренной.

Алла проговорила:

– Вам, наверное, часто приходится убивать людей?

Лазаренко ответил со злостью, внезапно вспыхнувшей в нем:

– Да, часто! Каждую командировку. Но прошу учесть следующие факты. Во-первых, я выполняю приказ, находясь на службе у государства. Во-вторых, я работаю против тех, у кого самих руки по локоть в крови. И в-третьих, уважаемая Алла Владиславовна, если бы такие, как я, не делали эту работу, то террор захлестнул бы страну и тогда… впрочем, я действительно устал и, если позволите, пойду спать! Мне на диван?

Алла поднялась:

– Я обидела вас?

– Нет! Не обидели! Просто вы сказали то, чего я не хотел слышать. Потому что в настоящей ситуации, здесь в Демидовске, действительно намерен действовать как убийца. У меня нет другого выхода. Но если эти действия будут расценены как преступление, а иначе они не могут быть расценены, я готов ответить за них перед судом военного трибунала. И принять то наказание, которое он вынесет. Извините, я спросил, мне лечь на диване?

Алла неожиданно обняла капитана:

– Нет, Володь! Мы ляжем в спальне!

– Алла!

– Не говори ничего! Возможно, я сошла с ума, с первого взгляда полюбив тебя. Да, да, полюбив. И это не слова. Говорят, такое не бывает. Я тоже не верила, а оказывается… пойдем, я постараюсь согреть твое замерзшее сердце! И это ни к чему тебя не обязывает! Совершенно. Что же ты замер? Ведь я чувствую, ты тоже хочешь меня? Так смелей. Пусть все уйдет в сторону. Только любовь. В ней жизнь.

Владимир подхватил женщину на руки, отнес в спальню, где, сбросив халат, начал раздевать ее. Алла, закрыв глаза, лежала, дрожа от нетерпения. Она ждала. И вскрикнула, почувствовав сладостный момент начала того, чего была лишена несколько лет.

Два голодных, истосковавшихся по любви тела слились воедино. И время перестало существовать для них. В эту волшебную ночь они так и не уснули. Настолько сильно проявилась жажда любви. Полностью удовлетворившиеся, они оторвались друг от друга, когда за окном стало совсем светло и как-то радостно, громко запели птицы, словно радуясь за людей, наконец нашедших свое счастье.

Алла положила голову на крепкую грудь капитана, осыпав ее растрепанными волосами:

– Тебе было хорошо со мной?

– Да! Как ни с какой другой!

– А много было этих других?

– Они в прошлом!

– Но много?

– Нет! Ты ревнуешь?

– Это глупо, но… ревную!

– Не надо! Не стоит!

Женщина глубоко вздохнула:

– Пройдет несколько дней, а может, меньше, и ты уедешь. Как же мне будет плохо без тебя, Володя! Лучше… лучше бы я постелила тебе на диване!

Владимир погладил волосы женщины:

– Ты можешь, если, конечно, захочешь изменить жизнь, поехать со мной!

Алла подняла голову, взглянула на капитана повлажневшими глазами:

– Поехать с тобой?

– Да! Я делаю тебе предложение. Только подумай днем хорошо, перед тем как вечером ответить. Приму любой ответ. Откажешь, пойму, ждать тяжело. Еще тяжелее будет забыть тебя, да не смогу я забыть.

Женщина закрыла Лазаренко рот ладонью:

– Не говори ничего! И вечера ждать не надо. Я поеду с тобой! Куда скажешь и когда скажешь! А ждать? Ты убедишься, я умею ждать. Лишь бы ты возвращался.

Капитан сжал женщину в объятиях.

– Я… я… не знаю, что сказать. Люблю. В этом все!

Алла застонала:

– Хочу тебя, иди ко мне!

Поднялись влюбленные в восемь часов. Между ними все было решено. Вот так, за десять часов. Иногда бывает такое. И не только в книгах.

По очереди приняли душ. Позавтракали.

Алла спросила:

– Ты сейчас уйдешь?

– Да.

– Обещай, что ты вернешься!

– Я вернусь, обещаю!

– И не будешь напрасно рисковать!

Капитан улыбнулся:

– Профессионалы напрасно не рискуют, Аля! А я имею все основания считать себя профессионалом.

– Ты будешь мне звонить? Днем?

– Нет! Это лишнее! Тебе тоже не надо звонить мне! И еще, что тебе не надо делать, так это покидать квартиру. Так будет спокойней!

– Почему?

– Потому что об этом тебя прошу я! Или этого недостаточно?

– Достаточно! Обещаю, буду весь день дома, смотреть телевизор, хотя какой, к черту, телевизор, если все мысли о тебе? Буду ждать!

– Это хорошо! Хорошо, когда тебя ждет любимая женщина. Ты знаешь, я сейчас испытываю такое состояние, которое раньше не испытывал. Мне хорошо! Очень хорошо! Я думал, что ЭТО со мной никогда не произойдет. А вот произошло! Трудно говорить, когда чувства сильнее слов!

Алла обняла капитана:

– Ну и не говори. И так все ясно!

– Да! Ты права! Но мне пора!

Женщина проводила Володю до прихожей, поцеловала:

– Возвращайся. И помни, я жду тебя!

– Вернусь! Я же обещал.

Лазаренко быстро спустился во двор. Осмотрелся. На окна квартиры Аллы смотреть не стал. Сел в «шестерку» и выехал на соседнюю улицу. Не доезжая остановки, припарковался на небольшой площадке у небольшого кафе.

Вызвал своего помощника:

– Слава? Владимир! Как дела?

– Утром проверил аппаратуру. Молоканов ночь провел с секретаршей. Нажрался под утро вдрызг. Но сейчас вроде в порядке. Позвонил домой жене. Особо не базарил. Сказал, что уезжал, будет к вечеру. А может, не будет. В этом случае предупредит.

– Больше ничего?

– Нет!

– Хорошо, тогда будь дома. Потребуется, извини, вызову!

– Зачем извиняетесь? Я готов сделать все, что прикажете!

– Ого! Уже «прикажете». С чего это подобное усердие?

– С того, что впервые работаю с человеком, который один противопоставляет себя крутым бандитам. Это, знаете ли, вызывает восхищение!

– Не переусердствуй! Делай только то, на что получишь задание! И никакой самодеятельности. Понял, Славик?

– Понял, офицер! Я вот подумал, а может, меня без службы в армии Абрамов к себе возьмет?

– Понравилось в шпионов играть?

– Да нет, не то! Просто кое-что переосмыслил!

– Я поговорю с майором.

– Спасибо!

– На здоровье! До связи, агент!

– До связи, офицер!

Лазаренко переключился на Абрамова:

– Привет, Костя, ты уже на службе?

– Я всегда на службе! Привет! Какие дела, капитан?

– Нужна информация!

– Какого характера на этот раз?

– Когда на следующее дежурство заступают наши инспектора-оборотни Резунец с Мамонтовым.

– Узнаю, позвоню. Что еще?

– Пока все!

Капитан закурил, пуская дым в открытую форточку бокового окошка «Жигулей».

Абрамов позвонил через десять минут:

– Прими информацию, капитан!

– Слушаю!

– Наши гаишники заступают на пост завтра, в пятницу 22-го числа, в 8.00.

– Понятно!

– Решил начать активную фазу игры?

– Завершающую, Костя!

– Вот как? Нам надо встретиться!

Лазаренко согласился:

– Хорошо! Где?

– В кафе на проспекте напротив Дома литераторов.

– Это в подвале?

– Да! Там уютно, спокойно.

– Ваше заведение?

– Можно сказать и так!

– Добро, до встречи!

Капитан отключил телефон, но молчал он не долго.

На связь вышел Славик:

– Офицер! Свежие новости послушать не желаете?

– Давай, если они заслуживают внимания.

– Заслуживают. Короче, недавно Молоканов позвонил Барсуку. Его люди нашли вашу «Шкоду» на стоянке авторынка. Как раз, когда ее покупал какой-то пожилой мужик. Сейчас ребятки Молоканова ждут, когда сотрудники фирмы по продаже подержанных иномарок пригласят продавца для расчета.

Лазаренко спросил:

– Кто ждет, неизвестно?

– Известно! Валера! Водитель Молоканова.

– Что, один?

– А чего там шобле делать? Задача у Валеры простая. Определить продавца, проследить, куда он пойдет или поедет, вычислить место обитания. Ну, а потом, думаю, туда Молоканов пошлет своих бойцов.

– Ясно! То, что Валера на стоянке один из банды, ты узнал по разговору между Молокановым и Барсуком?

– Нет! Задачу водителю Юрий Петрович ставил позже!

– Он отправил водителя к рынку на служебной «Волге»?

– Да!

– Тогда седлай свою «семерку» и рви на рынок! Я должен знать, где стоит «Волга», действительно ли Валера один в ней и что он делает.

– Понял. Через полчаса буду на месте!

– Добро. Ровно в 9.40 я подъеду к рынку и свяжусь с тобой!

Капитан переключился на Абрамова:

– Костя, время встречи переносим предварительно на 13.00!

– С чем это связано?

– Встретимся, объясню!

– Надеюсь, валить никого не собираешься?

– Нет! До связи!

– Давай!

Капитан подъехал к рынку, как и планировал, в 9.40. Припарковал «шаху» на переполненной стоянке, что стихийно образовалась вдоль дороги. Вызвал помощника:

– Славик? Это я! Ты на месте?

– Да!

– Слушаю тебя!

– Водитель Молоканова один в машине. Недавно с кем-то говорил по телефону. Дружков, похоже, рядом нет!

Владимир спросил:

– Где стоит его тачка?

– Рекламные щиты на стене бани видите?

Лазаренко осмотрелся, увидел огромные баннеры.

– Вижу!

– Так вот, под ними у самой стены и стоит «Волга».

– Рядом машины есть?

– Полно! Но без людей! Народ, наверное, по рынку шатается.

– Ясно! Сам где?

– У контейнера продажи тонированных стекол.

– Стой там, до команды!

– Понял!

– Отбой! Да, Абрамов звонил тебе?

Славик замялся.

Капитан повторил вопрос:

– Так звонил или нет? Только честно, Слава!

– Звонил! Спрашивал, что делаю!

– И ты, конечно, все ему рассказал!

– А вот и не угадали. Я сказал, что вы послали меня к офису «Каравана»!

– Почему ты обманул майора?

– Не знаю! Сказал первое, что пришло в голову!

– Ты поступил правильно, Слава! Жди вызова. Конец связи!

Лазаренко обошел стоянку, где в несколько рядов стояли иномарки, выставленные на продажу. Народа около них крутилось немало. Поняли люди, что лучше взять какой-никакой семилетний «Форд» и пару лет отъездить без проблем, нежели приобрести новую, скажем, «семерку», с которой проблемы начнутся сразу же после регистрации в ГИБДД, если не раньше.

К «Волге» водителя Молоканова вышел от стены, открыл переднюю дверцу машины и сел на место пассажира, уткнув в бок вздрогнувшего от неожиданности парня глушитель пистолета «ПМ»:

– Ну, здравствуй, Валера!

Водитель проговорил, заикаясь:

– Зд-здравствуйте, кто… вы? И… что вам надо? Я без денег!

Капитан повысил голос:

– Не советую ломать комедию, Валерий. Ты узнал меня! Ведь и стоишь здесь для того, чтобы дождаться брата убитого твоим боссом Андрея Куприянова, который должен явиться за деньгами от проданной недавно «Шкоды». Чешки, которую ваши бандиты тщетно искали вчера, несмотря на то что засадили в колесо «маяк»!

– Я здесь ни при чем! Клянусь! Да, шеф послал меня сюда дождаться человека, который приедет за деньгами от проданной «Шкоды». Проследить, куда он потом поедет, и, установив конечный пункт, доложить об этом. А к смерти Куприянова я не имею никакого отношения.

Владимир вздохнул:

– Говорить можно все, что угодно, доказать правдивость слов сложнее. Ты можешь доказать, что говоришь правду? Доказать так, чтобы я поверил?

– Нет, не могу.

– Вот видишь! Ты ничего не знаешь, ничего не видел, ни к чему отношения не имел. Возил себе начальника и возил. А кто, сука, заставил вдову Куприянова подписать договор обмена жилья? Не ты ли с дружком-отморозком?

– Я… мы… выполняли распоряжение Юрия Петровича.

Капитан закурил, продолжая держать водителя на прицеле:

– Вот-вот. Все вы, шестерки, выполняете распоряжения своих боссов. Какими они ни были бы. Сколько тебе заплатил Молоканов за то, что заставил Ольгу с детьми переселиться в барак?

– Пять тысяч!

– А если бы он приказал убить семью?

– Я… я… не смог бы!

– Но тех, кто смог бы, к дому отвез! Не правда ли? И на стреме стоял бы! И деньги потом за это взял. Так чем ты отличаешься от убийц?

– Но я никого не убивал!

Лазаренко пронзил водителя своим холодным взглядом:

– Зато я убивал. Много убивал. Убью и тебя!

Валерий отшатнулся к дверце. Капитан спокойно сказал:

– Не советую! Откроешь дверцу, получишь пулю!

– Но что мне делать?

– Жить хочешь?

Водитель чуть ли не выкрикнул:

– Да, да, хочу, хочу!

– Успокойся. Будешь жить, если сумеем договориться.

Валерий смахнул со лба крупные капли пота:

– О чем договориться?

– А разве тебе не все равно, ради спасения собственной шкуры?

– Ну, в общем, все равно, конечно!

– Я хочу знать ближайшие планы Молоканова.

Валерий пожал плечами:

– Их не знает никто!

– Лжешь!

– Ну откуда мне о них знать?

– Хорошо, поставим вопрос иначе. Молоканов планирует покинуть город? Скажем, навестить того же Барсука?

Водитель быстро взглянул на капитана.

Владимир усмехнулся:

– Не удивляйся, я знаю почти все, что касается отношений этих двух ублюдков.

Валерий кивнул:

– Понятно! Нет, насколько мне известно, сейчас Юрий Петрович не собирается выезжать из Демидовска.

– Прошедшую ночь он провел в офисе с секретаршей. Сегодня будет то же самое?

– Нет! Сегодня Юрий Петрович под охраной поедет домой. А вот завтра…

Капитан переспросил:

– Что завтра?

– Завтра Молоканов будет трахать шлюху из салона красоты «Жемчужина».

– Откуда тебе известно?

– Он недавно позвонил, сказал, чтобы завтра охрану в офисе сменили его телохранители. У него будет встреча с девочкой Жюли. Не понимаю, как в таком положении думать о бабах?

– В этом ничего странного нет. Напротив, близость с женщиной помогает снять стресс. Впрочем, это у кого как. Кто такая Жюли?

– Лариса Жулибина, владелица «Жемчужины». Молоканов драл ее, когда та еще торговала передком на трассе. Была плечевкой!

Лазаренко задумался:

– Это точная информация или в ней хватает твоих собственных предположений?

– Молоканов, конечно, может изменить свои планы, но вряд ли.

Капитан сильней прижал глушитель к телу водителя:

– А вот теперь, Валера, давай договариваться.

– О чем?

– Ты будешь жить при условии, если, во-первых, о нашей встрече никто не узнает…

– Что я, дурак?

– Не знаю, но не перебивай старших, нехорошо! Во-вторых, если завтра Молоканов вызовет проститутку из салона красоты, ты немедленно сообщишь мне об этом! Заранее сообщишь! Если же поступишь иначе, я убью тебя! Так как, договорились?

– У меня есть выбор?

– Нет, Валера, вот чего у тебя действительно нет, так это выбора. Хотя решать, жить или умереть, тоже выбор.

Валерий кивнул:

– Хорошо! Я сделаю все, как вы сказали. Но где гарантия, что после всего вы не замочите меня?

– А ты подумай, что надо сделать, чтобы и без гарантий обезопасить себя!

– Свалить из города?

– Соображаешь! Но только после того, как сбросишь вот на этот номер, – капитан протянул водителю Молоканова листок с заранее написанными цифрами, – оговоренную информацию! Сбросишь, уничтожишь номер и сваливай. Но учти, обманешь, подставишь или подкинешь еще какую подлянку, тебя очень быстро найдут. И умрешь ты мучительной смертью! Не обманешь, будешь жить. Не исключено, что долго!

Водитель вздохнул:

– Хорошо! Ждите звонка!

Капитан убрал пистолет, приказал:

– А теперь звони Молоканову.

– Зачем?

– Затем, чтобы сообщить ему, что упустил меня!

– Как это?

Лазаренко проинструктировал водителя, что тот должен был сказать своему боссу.

Тот вызвал Молоканова:

– Юрий Петрович? Валера!

Капитан имел возможность слушать разговор.

– Ну?

– Объявился Лазаренко!

– Он сейчас на рынке?

– Не-е, успел свалить!

– Не понял?

– Да ждали его торгаши. Как пришел, передали деньги, он за угол, там такси. Я за ним, а тут «Газель» поперек встала. Пока разъезжались, такси след простыл. Номера не видел!

Молоканов вскричал:

– Ты мудак, Валера, понял? Полнейший идиот!

– Понял. Что делать-то?

– Идти на хер! Тачку в стойло и свободен, все одно сегодня мы этого братца, чую, не выловим. Завтра быть на работе, как штык!

– А вас домой отвезти?

– Обойдусь без дебилов! Все, выполняй!

Молоканов отключился.

Валерий взглянул на капитана:

– Слышали?

– Слышал! Молоканов, оказывается, разбирается в людях. Но только после того, как те облажаются.

– Вот и вы!

– А ты что хотел! Короче, Валера, жду завтра от тебя звонка. Помни предупреждение, не пытайся проявить инициативу, в чем бы она ни выражалась. Все, кроме сотрудничества со мной, для тебя неминуемая смерть! Пока, до завтра!

Капитан вышел из салона, прошел к «шестерке» через толпу покупателей и торговцев. Из толпы проследил, как территорию рынка покинула служебная «Волга» Молоканова. Славик подтвердил убытие с объекта машины наблюдения. Лазаренко разрешил помощнику вернуться домой и продолжать вести запись того, что происходит в кабинете Молоканова. Сам же, взглянув на часы, повел машину к кафе в подвале здания, стоящего напротив Дома местных литераторов. Приближалось время встречи с майором Абрамовым.

Глава 16

В 13.00 Лазаренко вошел в кафе под названием «Лазурный берег». Уж почему владелец данного заведения так назвал его, можно было лишь догадываться. Наверное, находясь под впечатлением отдыха где-нибудь на экзотическом курорте. Впрочем, это дело владельца. Капитан сразу увидел Абрамова, устроившегося в конце сумрачного зала за последним столиком. Подошел к нему, присел напротив:

– Приветствую тебя, Костя!

– Взаимно!

Появился официант, спросил:

– Что будем заказывать?

Владимир ответил:

– Кофе. Только хороший, настоящий.

– Другого у нас нет!

– Вот и прекрасно!

Напиток доставили в течение минуты. Капитан оценил его. Кофе действительно был превосходным. Спросил у майора:

– Так зачем тебе потребовалась встреча, Костя?

– Я должен знать, что ты подразумеваешь под завершающей игру фазой? Ведь именно так ты выразился в телефонном разговоре.

– Да, ты прав! А под завершающей фазой я подразумевал акцию, которая завершит игру. По-моему, это ясно и без объяснений!

– Собрался нанести удар по виновникам гибели брата?

– Точно!

– Ты уверен, что имеешь все основания считать виновниками Барсука и Молоканова с их отморозками?

– А ты нет?

– Володь! Я задал вопрос. Отвечать на вопрос встречным вопросом просто неприлично!

Лазаренко улыбнулся:

– Чего ты опасаешься, Кость?

– Того, что ты наломаешь здесь дров, а нам потом разгребать это дерьмо.

– Ну, во-первых, не вам, а милиции, а во-вторых, разве плохо, что в Демидовске и Партизане перестанет существовать преступная группировка, которая в перспективе может принести такие проблемы местным правоохранительным органам, что мало не покажется. Барсук не остановится! Сейчас он вывел на руководство «Караваном» Молоканова, затем уберет и его. Скорее всего, отдав фирму своему подельнику Коросте. Деньги в водочном бизнесе вращаются неплохие. Барсук обязательно попытается использовать их, чтобы прорваться во власть. Как тебе губернатор области господин Леонов? Ты представляешь, во что он тогда превратит регион? Можешь считать, что я утрирую, но если не остановить Барсука сейчас, позже этого не сделать. Он действует быстро, стремительно, безжалостно, коварно. Барсук реально может прийти к власти, не исключено, заранее убрав всех своих потенциальных конкурентов. Ты хочешь, чтобы в Демидовске началась настоящая война? А она начнется, если мы не вмешаемся, и начнется совсем скоро! Глазом не успеешь моргнуть, как Леонов окажется у руля администрации.

Абрамов прикурил сигарету:

– Что намерен предпринять конкретно?

– Ты же сам ответил на этот вопрос. Нанести удар по бандитам.

– Когда и как?

– Это надо обдумать. Подготовить акцию так, чтобы она не дала сбоя. Если меня накроет милиция, то вы же вытаскивать меня не будете?

– Мы не сможем сделать это!

– Вот, а поэтому у меня нет права на ошибку. Думаю на пару суток залечь у Аллы и продумать план действий. Как только он будет готов… я сообщу тебе о дате проведения акции. Пока у меня есть только название этой акции – «Мертвая петля»!

– Почему «Мертвая петля»?

– Потому что в авиации это фигура высшего пилотажа, где летчик так же не имеет права на ошибку. Иначе погибнет.

– Я должен доложить генералу о результатах нашей беседы.

– Раз должен, докладывай! Я тебе еще нужен?

– Нет!

– Тогда я пошел!

Капитан полез в карман за деньгами.

Майор сказал:

– Не стоит! За кофе заплачено!

– А, ну да, это же ваше кафе. Пока, Костя!

– Пока! Не забудь о своем обещании предупредить меня, когда решишь провести акцию!

– Не забуду!

Капитан вышел на улицу, прошел к «Жигулям», припаркованным в соседнем переулке. Сел в салон, набрал номер помощника:

– Славик? Ты где сейчас?

– Дома.

– Ничего нового твоя аппаратура за время отсутствия не выдала?

– Нет! Говорил Молоканов с разными людьми, но все больше о делах фирмы. Вызывал бухгалтера, с ней базарил.

– А водила у него не появлялся?

– Нет!

– Хорошо! Теперь слушай внимательно! Завтра с утра едешь в Партизан. Паркуешься там, откуда сможешь слышать разговоры в кабинете Барсука. Остаешься там до моей команды. Все ясно?

– Ясно!

– Абрамову ничего не говори! Сегодня! Завтра будет время побеседовать с майором.

Славик сказал:

– Будем считать, что приказ двигать в Партизан я получу также завтра с утра! Тогда мне не о чем с ним говорить сегодня.

– Соображаешь! В общем, как займешь место наблюдения, доклад мне!

– Понял, офицер!

– До завтра, Славик!

– До завтра! Если что интересного проявится у Молоканова, звонить тут же или вечером?

– Тут же!

– Больше вопросов нет!

– Давай, Славик!

Капитан отключил телефон, повел машину на улицу Павлова. Он ехал к Алле.

22 июля, пятница

В 8.30 Лазаренко выехал из города. На трассе его спецстанция, работающая в режиме мобильной связи, издала сигнал вызова.

Капитан ответил:

– Да?

– Это Слава! Я на месте, в Партизане!

– Твоя тачка не привлечет постороннего внимания?

– Нет, рядом магазин, машин хватает.

– Кабинет Барсука слышишь?

– Да! Но его еще нет на месте. Кто-то с секретаршей разговаривал насчет директора. Та ответила, что Леонов будет в девять часов.

– Добро! Работаем!

– А вы где?

– Скоро узнаешь! Отбой!

Старшина Резунец прогуливался по площади досмотра машин. Дорога пуста, делать нечего. Но это сейчас. Позже пойдет транспорт, а значит, и навар будет. Из-за поворота появилась «шестерка».

Старшина поправил амуницию:

– Есть тачка. Старая, много с водилы не возьмешь, но лиха беда начало.

Он поднял жезл.

Капитан остановил «Жигули», объехав Резунца. Вышел из салона.

Увидев Лазаренко, инспектор от неожиданности поперхнулся дымом сигареты. Закашлялся, выбросил окурок.

Владимир подошел к нему:

– Здравствуйте, старшина, что это с вами?

– Здравствуйте. Да вот продают всякую гадость. Везде одна паленка, и что за времена? А вы, смотрю, машину сменили?

– Да! У «Шкоды» на больших оборотах стук в двигателе появился. Наверное, шатун оборвало или с поршнем что. Ремонт в копеечку встанет, вот и подумал: пока движок не разнесло, спихнуть «Шкоду» да взять другую машину, попроще. Тем более мне она нужна только здесь, а уж в Москве прикуплю что-нибудь новое.

Резунец кивнул:

– Понятно! Правильно сделали. Если иномарка начала сыпаться, то ее надо продавать. Иначе разорит к чертям. А в наши края по какой причине, если не секрет, решили наведаться?

– Ну какие от вас, представителей правоохранительных органов, могут быть секреты? Вы знаете, я разговаривал с Федорчуком, капитаном ОВД Партизана, по поводу гибели брата, так вот он мне протокол осмотра места происшествия дал. С первого взгляда в нем ничего интересного нет, да вот он со мной.

Лазаренко демонстративно показал старшине протокол № 87, датированный одиннадцатым числом сего года, днем совершения убийства Куприянова, и тут же положил его в карман:

– Так вот, с первого взгляда в нем ничего интересного нет, однако при детальном изучении мелочовка одна привлекла внимание. По сути пустяк, но этот пустяк вполне может дать возможность зацепить след убийц. Они допустили мелкую оплошность. Правильно говорят, что преступник всегда оставляет след, весь вопрос в том, смогут ли его обнаружить следователи? Федорчук не обнаружил. Не придал значения мелочовке. Впрочем, какие к нему могут быть претензии? Человек дослуживает последние месяцы, ему что раскрыть это убийство, что нет, без разницы. Все равно срок службы не продлят. Так чего особо напрягаться? Тем более у следователя не было писем Андрея! Они-то и помогли кое в чем разобраться!

Старшина спросил:

– И что вы намерены делать? Опять встретиться с Федорчуком?

– Возможно! Но позже. А сейчас хочу доехать до оврага, где обнаружили остов обгоревшего «КамАЗа» брата. Если повезет, найду то, что надо. И тогда… хотя не будем загадывать, а то не сбудется.

Резунец задумчиво проговорил:

– Да, загадывать не следует. Дорогу-то к оврагу найдете? А то лейтенант мой может помочь, он был на месте происшествия.

– Найду! Вопрос: смогу ли проехать по лесной грунтовке?

– Сейчас сможете. Подсохла. Это после дождя там на «Жигулях» делать нечего. Сейчас проедете.

– Ну, тогда я поехал?

– Счастливого пути! Желаю найти, что ищете!

– Спасибо, старшина, я постараюсь!

Капитан вернулся в «шестерку» и продолжил путь. Взглянув в зеркало заднего вида, увидел, как Резунец, отойдя к обочине, поднес сотовый телефон к щеке. Клюнул оборотень. Как раз то, что надо. Теперь бы сорвался Барсук. Он должен сорваться. Последнее время Леонов находился в состоянии напряжения. Виновником этого напряжения был брат Куприянова. И вот этот брат объявляется после того, как его безуспешно пытались найти и люди Леонова, и люди Молоканова. Да где объявляется? В глухом лесу, у оврага, где грабили «КамАЗ» Куприянова. Не воспользоваться такой возможностью убрать Лазаренко Барсук себе позволить не может.

Пропищал мобильник. Капитан ответил:

– Да, Славик?

– Офицер! Только что Барсуку звонил Резунец. Вы что, нарисовались на посту?

– Да! Но ты давай ближе к делу!

– Вам надо срочно сваливать обратно!

– А что такое?

– Я не знаю, что говорил старшина Леонову, но тот вскричал – какой протокол? Какая мелочовка с письмами? Тут я не понял, а Леонов проговорил – вот как? Ну что ж, этот придурок сам себе могилу роет. Потом спросил, не было ли после вас машин со стороны Демидовска? Ответ, видимо, удовлетворил Барсука, и он срочно приказал Коростенко вызвать Шурика, Синего и Потапа, а также приготовить джип. Выезд назначил на 9.30! После вновь вызвал Резунца и отдал команду с 10 часов где-то на пятнадцать минут перекрыть дорогу. Дальнейшие инструкции старшина получит позже. Это все! Надеюсь, вам понятно, что бандиты собираются убить вас?

Капитан спокойно ответил:

– Мне все понятно, Славик! Спасибо за информацию! Как только джип уйдет из «Трила», отзвонись мне. Понял?

– А как же вы?

– Я позже подъеду к тебе!

– Уверены?

– Абсолютно!

– А я не уверен!

– Напрасно, но хватит болтать. Работаем!

Славик попросил:

– Вы хоть Абрамова о ситуации предупредите!

– Я знаю, что мне делать. А ты, будь добр, выполнять то, что тебе сказано! И насчет Абрамова, он обязательно в ближайшее время выйдет на тебя. Скажешь, что пасешь кабинет Барсука, который пока пуст! Пленку с переговорами Леонова и Резунца надежно спрячь до поры до времени! Если не хочешь получить крупных неприятностей на свою задницу! Все!

Капитан переключился на Абрамова:

– Костя? Владимир! Мне не потребовалось время на разработку плана акции. А посему я начинаю немедленно!

– Где ты?

Лазаренко отключил станцию.

Доехал до нужного поворота. Здесь «КамАЗ» брата остановили! Здесь его убили! А посему здесь же должны сдохнуть те, кто поднял руку на беззащитного, мирного человека, разрушив жизнь целой семьи. Капитан проехал по грунтовке метров двадцать, прошел первый поворот и остановил машину. Вышел из нее, забрав пистолет с глушителем, скрылся в кустах. Посмотрел на время. 9.40. Джип с бандой Барсука уже на всех парах несется сюда. Интересно, сам Леонов в машине? Или послал вместо себя Коросту? Если Коросту, то это осложнит акцию, придется брать заместителя Барсука живым. Впрочем, его при любом раскладе придется брать живым.

Раздался приближающийся звук мощного двигателя джипа. Пока, судя по устойчивой работе мотора, внедорожник шел по асфальту. Вот он сбросил обороты. Затих. Вновь взревел, вышел на грунтовку. Ну, что ж, ждать осталось недолго. Капитан из кустов, имея обзор и в сторону поворота, где поставил «шаху», и в сторону грунтовки, петляющей от дороги, увидел джип. Тот шел довольно быстро. Рассмотреть тех, кто находился в салоне, не представлялось возможным. За рулем, по идее, Потап! Рядом либо Барсук, либо Короста. Синий с Шуриком сзади. Убивал Андрея Шурик. Убивал битой. Интересно, этот ублюдок и для него, Лазаренко, приготовил биту? Посмотрим.

Джип, повернув, резко затормозил, дабы избежать столкновения с «шестеркой». Остановился прямо напротив Лазаренко. Капитан поднял пистолет. Дверцы внедорожника открылись, из салона вышли Потап, Шурик, Короста с левой, ближней к Владимиру стороны. Шурик поигрывал битой, перебрасывая ее с руки на руку. Барсук и Синий с правой, противоположной. Барсук отдал команду:

– Потап, Синий! К «Жигулям»! Если братец там, тащите сюда.

Но бандиты не успели сделать и шага.

Капитан открыл огонь. Пять хлопков, и Барсук, Потап, Синий с дырками в черепах рухнули на обочину грунтовки. Шурик с пулей в животе упал под колеса джипа. Он был смертельно ранен, но находился в сознании. Коросте же Лазаренко прострелил правую ногу. Заместитель Барсука попытался, превозмогая боль, поднять автомат. Владимиру пришлось выстрелить шестой раз. Пуля выбила оружие из рук Коростенко. Убедившись, что враг нейтрализован, капитан вышел из кустов. Подошел к Коростенко и ударом ногой в голову лишил сознания. Нагнулся над завалившимся на бок и державшимся за живот Шуриком. Тот стонал, но еще воспринимал реальность. Владимир спросил:

– Узнал, ублюдок?

– У-узнал!

– Ну и как чувствуешь себя? Наверное, боль адская?

Шурик, или Александр Головенко, проговорил:

– Добей, сука!

– Это я-то сука, гнида ты навозная? Нет, это ты, мразь, сука! Добить просишь? Понимаю. Признаюсь, я и хотел забить тебя битой, как ты моего брата, а сейчас передумал. Легкой смерти хочешь? Нет, тварь, не будет твоя смерть легкой. Будешь подыхать медленно и мучительно. А главное, осознавая, что уже никто и ничто, ни за какие деньги тебе не поможет! Это тебе за брата моего, Андрея Куприянова. Тьфу, подонок!

Капитан плюнул на умирающего бандита и подошел к Коростенко. Ударом в ребра привел заместителя уже покойного Барсука в чувство. Тот так же, как и Шурик, застонав, открыл глаза. В них было меньше боли, чем у умирающего, но больше страха.

– Как самочувствие, Короста?

– Ты убьешь меня?

– А сам-то как думаешь?

– Я не хочу умирать!

– Естественное желание! Никто не хочет умирать! Кроме тех, кто в смерти видит спасение, переход в иной, лучший мир или поставлен в условия, когда жить просто не может. Ты к перечисленным категориям не относишься.

– Поверьте, Лазаренко, я к смерти вашего брата не имею никакого отношения. Его судьбу решали Леонов и Молоканов. В большей степени последний!

– Значит, хочешь жить?

– Да!

– Сотовый телефон при себе?

– В кармане.

– Доставай!

Коростенко извлек мобильник. Лазаренко внимательно следил за его движениями. Убедившись, что Короста достал не пистолет или гранату, а действительно сотовый телефон, сказал:

– Сейчас ты наберешь номер Молоканова и обрадуешь Юрия Петровича, сообщив, что вам с Барсуком удалось-таки через Резунца прищучить меня. И сейчас мой труп ваши ребята закапывают в лесу недалеко от оврага.

Коростенко сказал:

– Молоканов спросит, почему звоню я, а не Барсук?

– Ответишь, что Барсук поговорит с ним позже, когда выставит счет за снятую проблему. Леонов якобы приедет к нему в воскресенье. Пусть готовит прием в доме Лученка, по высшему разряду! А до этого вас не беспокоит. Тебе ясно, что надо сделать?

Коростенко спросил:

– Что я получу взамен?

Капитан кивнул на корчившегося в судорогах, но еще живого Шурика:

– Видишь, как подчиненный мучается? Хочешь испытать те же страдания, что и он? Так я это тебе в момент обеспечу, если не сделаешь то, о чем сказано. Ну?

– Но…

Лазаренко повысил голос:

– Никаких «но»! Сначала делай, что нужно мне, потом поговорим о тебе! Или…

– Звоню!

– Только бодро! Соберись с силами! Чтобы Молоканов ничего не заподозрил! Вперед!

Коростенко выполнил требования капитана. Владимир слушал разговор бандитов. Молоканова новость настолько обрадовала, что он не почувствовал фальши в голосе Коросты и не удивился тому, что с ним не стал говорить Барсук. Обещал в воскресенье устроить дорогим гостям такой прием, который они долго не забудут. Лучшие шлюхи будут обслуживать компаньонов, а счет владелец «Каравана» готов оплатить любой. Главное, теперь он может вздохнуть спокойно.

Закончив переговоры и отключив мобильник, Коростенко глазами жертвенного барана посмотрел на Лазаренко:

– Я выполнил ваше требование.

– Слышал! Настало время принять решение по тебе! Я его принял!

Владимир выстрелил в эти слезящиеся глаза бандита, на совести которого была не одна загубленная жизнь.

В обойме оставался последний патрон, и капитан решил прервать мучения Шурика, но тот уже умер.

Владимир осмотрел место проведенной акции.

Вздохнул. Подумал: и почему люди не могут жить нормально? По-человечески? Почему деньги затмевают им разум, и они готовы на все ради этих бумажек? Разве сейчас Барсуку или Коросте нужны деньги? Да сейчас осыпь их миллионами, им до этого не будет никакого дела. Отчего же не думают об этом при жизни?

Капитан прошел к «Жигулям». На подходе услышал, как не переставая трезвонит его станция. Сел в салон, включил телефон, ответил как ни в чем не бывало:

– Слушаю, Костя!

– Владимир, мать твою! Ты куда пропал? Где находишься, что делаешь?

– А тебе разве Славик ничего не сказал?

– Сказал, что слушает пустой кабинет Барсука! Ты его проинструктировал?

– Нет! Значит, Барсук все сделал вне кабинета, а возможно, и фирмы.

– Что сделал?

– Попытался устроить мне капкан. И это ему с подельниками почти удалось.

Майор был сбит с толку:

– Какой капкан? Что почти удалось?

Капитан спросил:

– Ты сейчас где?

– Где, где! В Демидовске!

– Тогда приезжай к месту, где был убит брат Андрей! По телефону долго объяснять! Жду!

Отключившись от Абрамова, Лазаренко вызвал помощника:

– Славик? Привет!

– Фу! Ну, наконец-то, а то я себе места не нахожу. Абрамов орет, где вы, что делаете? Я ему: имею задачу слушать кабинет Барсука, а где вы, не знаю! Он: я тебя сгною, если врешь! Ну и в том же духе! А у вас-то как дела?

Капитан усмехнулся:

– У меня все, как и должно быть!

– Значит…

– Значит, банды Барсука больше не существует!

– Да что вы? И вы это один?

– Нет, Славик, у меня в резерве был припрятан взвод спецназа! Но давай опять по теме. Сейчас сворачивай аппаратуру и езжай домой. Вечером жди вызова. Доведем дело до логического завершения! Но если ты устал или…

Славик не дал договорить Владимиру:

– Буду находиться дома и ждать вызова! Конец связи!

– Давай, мой юный друг! Спасибо!

– Да ладно!

Лазаренко бросил станцию на сиденье. Вышел из салона и, обойдя джип бандитов, направился по грунтовке к дороге. Встретить майора Абрамова.

Тот появился спустя полчаса, и со стороны Партизана. Увидев на обочине Лазаренко, подъехал к нему. Вышел из салона «десятки»:

– Что произошло? Какой капкан? Где Барсук?

Капитан прикурил сигарету, кивнул в сторону леса, на грунтовку:

– Пойдем! Сам все увидишь! Здесь недалеко!

Выйдя к джипу, Абрамов невольно воскликнул:

– Ни хрена себе!

Посмотрел на Лазаренко:

– Что это?

– Джип и трупы тех, кто ехал сюда, чтобы убить меня!

– Но как ты выманил их из Партизана?

– А на них пашут менты с поста ДПС. В частности, старшина Резунец! Я сказал, что еду сюда, будто бы за какой-то пропущенной следственной бригадой уликой, которая может вывести на убийц брата, старшина сообщил об этом Барсуку. Тот решил самолично встретиться со мной! Вот и встретились. Кстати, наверняка у всех бандитов при себе незарегистрированное оружие.

– Славик знал об этом?

– Нет! Либо Барсук собрал шоблу, находясь вне офиса «Трила», либо у Славика аппаратура дала сбой!

– Где он сейчас?

Капитан посмотрел на часы:

– Наверное, уже дома. Я отправил его из Партизана в Демидовск, когда понял, что толку от него не будет. Ждал киллеров Барсука. Вот они и объявились. Заметь, Костя, я был один, а бандитов пятеро. Налицо самооборона.

Майор вздохнул:

– Да, самооборона! У Славика на Барсука компромат есть?

– Есть! Только зачем он тебе?

– Как зачем? А что будем представлять милиции?

– Ничего не будем, если ты не помешаешь мне завершить акцию.

Абрамов взглянул на Лазаренко:

– Ты хочешь до кучи еще и Молоканова с охраной в распыл пустить?

– Угадал! И тогда все будет выглядеть логично. Одиннадцатого числа убивают водителя «Каравана» и забирают груз, сжигая автомобиль с полуприцепом. Лученок догадывается, а скорей узнает, чьих это рук дело. То, что Лученков в теме, становится известно Барсуку, чьи люди и перехватили фуру «Каравана». А посему Бориса Анатольевича Лученкова убирают, используя своего человека в его окружении, подставляя убийство под ограбление. Молоканова пока не трогают, заставляя работать на «Трил», но Юрий Петрович прекрасно понимает: долго так продолжаться не может, вскоре уберут и его. Тогда Молоканов, не будь дураком, решает нанести по партнерам опережающий удар. Он, скажем, назначает здесь Барсуку встречу. Тот приезжает с охраной, и человек Молоканова, возможно, нанятый на стороне профи, что сейчас не редкость, валит господина Леонова, Коросту и иже с ними. Ведь Молоканов сделал все правильно. Он убрал смертельного врага, а милиции Юрий Петрович не боится. Но допускает оплошность. Или происходит то, что Молоканов просчитать не мог. К примеру, на подъезде к грунтовке Барсук высаживает одного бойца в качестве прикрытия. И тот становится свидетелем расстрела босса с подельниками. Человек этот непростой. Он обязан Барсуку жизнью, примем такой вариант. И решает отомстить Молоканову за подлость. Что он предпримет? Естественно, попытку завалить Юрия Петровича, что сегодня вечером ему удастся сделать, а потом скрыться! И никто никогда не узнает, кто был этот человек. Получаем что? Банальную криминальную разборку, как раз в стиле таких типов, как Барсук и Короста. И нам ничего не надо будет представлять ни милиции, ни прокуратуре, ни обществу защиты прав потребителей.

Закончив рассуждения, капитан затушил окурок, спрятал его в карман:

– «Шестерку» только надо надежно спрятать или избавиться от машины. Хотя можно просто поменять скаты, не заметать же вениками следы от ее протекторов?!

Майор покачал головой:

– Да, привыкли вы на войне духов пачками класть и здесь в мирном регионе то же самое считаете в порядке вещей!

– Кто это мы?

– Ну, ты! Твои боевые товарищи! Спецы!

– Поверь мне, Костя, особой разницы между наемниками, что на крови невинных делают деньги на Кавказе, и вот этими, – он кивнул на трупы, – «товарищами», творящими беспредел здесь, как ты выразился, в мирном регионе, нет! И те и эти, включая Молоканова с его отморозками, бандиты! И тебе это известно не хуже, чем мне!

– И все равно, жестоко это!

– А ты как хотел? Война не балет! Так что скажешь?

Абрамов, подумав, махнул рукой:

– Да и черт с ними со всеми. Сейчас едем в управление. Отгоняешь «шаху» к зданию и валишь на все четыре стороны. Но учти, Алла должна в случае чего подтвердить, что ты вечером и ночью был у нее! Мне ты докладывал то же самое. Это для генерала! Понял?

– Понял, не дурак!

– Что не дурак, это точно! Напротив, слишком умный! У вас в спецслужбе все такие?

– Есть ребята и похлеще. Я еще тихий!

– Да? Что ж тогда из себя представляют буйные ребята?

– О, Костя! С ними бандитам лучше вообще не встречаться.

– Ладно, заводи «шаху», поедем отсюда! Да, а с ментами на посту что делать собираешься?

– Ничего! Ими можете заняться сами! Возьмете на взятках легко. Единственное, с Барсуком и Молокановым связывать их не стоит. Сами же эту связь оборотни афишировать не будут. А значит, и обо мне ничего не скажут. Не в кайф им эта тема!

– Добро! Едем!

Оставив «шестерку» возле здания УФСБ, Владимир на такси добрался до дома Аллы. Она встретила его радостно, как любящая и любимая супруга.

Вечер они провели за столом в гостиной, строя планы на будущее. Часы пробили 23.30.

Алла потянулась:

– Убираю стол и в спальню?

Капитан отрицательно покачал головой:

– Нет, дорогая! Мне скоро придется вновь покинуть тебя.

Женщина удивилась:

– Покинуть? Так поздно? Но далеко ли ты собрался?

– И не далеко, Аля, и не надолго!

– Могу знать, куда?

Лазаренко улыбнулся:

– Давай я все расскажу тебе, когда вернусь. Хорошо?

Алла вздохнула:

– Что с тобой поделаешь? Хорошо!

Раздался сигнал вызова сотового телефона Лазаренко.

– Слушаю!

– Это я, Валерий! Молоканов заказал в кабинет шлюху. Будет через сорок минут!

Телефон отключился.

Капитан поднялся:

– Ну, вот мне и пора!

Он поцеловал женщину, надел поверх рубашки ветровку, в кармане которой находился пистолет с глушителем, и вышел во двор, где его ждала вызванная к девяти часам машина Славика.

Владимир подошел к «семерке». Славик открыл дверцу:

– Долго же ждать пришлось!

– Скоро отпуск получишь. Пересаживайся на место пассажира!

Помощник беспрекословно выполнил просьбу-требование человека, которого за последнее время зауважал настолько, что готов был подчиняться во всем.

Лазаренко вывел «Жигули» на проспект, направил автомобиль к офису фирмы «Караван».

Поговорив по телефону с женой, Молоканов усмехнулся.

Спи спокойно, дурочка, и пусть тебе приснится Дед Мороз с мешком подарков. Но где же в конце концов охранник? Взяв с кресла мобильник, попытался связаться с ним. Телефон Дмитрия ответил длинными гудками. Черт! Что это значит?

А значил данный факт близкий конец господина Молоканова. В то время, когда он разговаривал с Жюли, возле подъезда офиса остановилась «семерка» с тонированными стеклами. Охранники на входе насторожились. Из «Жигулей» вышел невысокий, с виду невзрачный мужичонка в серой ветровке. Держа руки в карманах, он направился прямо к дверям центрального входа. Старший охранник взглянул на напарника:

– Какого хера надо этому уроду?

Напарник пожал плечами:

– Черт его знает?!

Мужичок подошел к дверям. Он видел охранников. Жестом попросил, чтобы они открыли дверь.

Старший кивнул напарнику:

– Иди, Вован, узнай, чего он хочет?

Вован подчинился.

Подошел к дверям, открыл створку, спросил у незнакомца:

– Чего надо?

Мужичонка объяснил:

– Я не местный, еду в столицу, заехал в Демидовск сигарет да воды купить, в городе-то оно дешевле, нежели на трассе, да заблудился к лешему. Не подскажете, как опять на шоссе выйти?

Вован не знал. Повернулся к старшему:

– Гринь? Чувак заплутался, ты не знаешь, как на трассу отсюда выехать?

– А че знать-то? Сейчас объясню!

Он направился к дверям. Но не сделал и двух шагов. Неизвестный неожиданно достал из куртки пистолет с глушителем и два раза выстрелил. Первая пуля сразила старшего, вторая Вована, который, опрокинутый ударом пули, рухнул у стены. У обоих охранников зияли два одинаковых отверстия во лбу. «Мужичонка» знал, куда стрелять. Убив парней, огляделся, закрыл входную дверь. «Семерка» отъехала от офиса и встала за углом в арке. Из машины вышел второй человек. Он также огляделся и, опершись о багажник, стал ждать.

Неизвестный в офисе направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Услышал шаги человека, двигающегося навстречу. Спрятался за колонной. Дмитрий, приготовив поднос, попытался связаться с нижней охраной по телефону, дабы передать распоряжения босса относительно скорого приезда проститутки. Ни Вова, ни Григорий не ответили. Подумал: опять телефоны в куртках оставили, а сами за пультом режутся в карты! Игроки хреновы! Таскайся теперь вниз-вверх. Но не выполнить распоряжения шефа Дмитрий не мог. Поэтому, оставив поднос у холодильника, вышел в коридор и пошел к лестнице.

Трупы увидел, дойдя до ее половины. Побледнел. Развернулся и прыжками, перепрыгивая ступени, рванулся наверх. Но раздался третий хлопок. И Дмитрий с пулей в затылке скатился вниз, распластался на полу холла. Лазаренко достал мобильник:

– Что на улице, Славик?

Услышал в ответ:

– Порядок, офицер! У вас еще двадцать гарантированных минут до прибытия проститутки!

Лазаренко, бросив телефон в карман, надел перчатки, собрал гильзы, прошел за пульт охраны. Увидел монитор, показывающий часть проспекта и вход в офис. Судя по трем клавишам пульта, в офисе работали три камеры слежения. Он нагнулся, пощупал рычаг записывающего устройства, опустил его вниз. Раздался щелчок, экран потух, а из паза выползла кассета с пленкой. Спрятав ее во внутренний карман, Лазаренко произнес:

– Ну, вот и здесь порядок! Теперь можно заняться и основным клиентом! Тот у себя в кабинете. Хорошо!

Он быстро поднялся по лестнице на второй этаж, стараясь не шуметь, прошел к приемной. У входа остановился.

Не понимая, куда подевался охранник, хозяин фирмы крикнул из кабинета:

– Дмитрий, мать твою! Где тебя черти носят, придурок? Работы лишиться хочешь?

В ответ тишина.

Молоканов вышел в приемную. И замер, увидев на пороге мужчину с пистолетом в руке. Еще он увидел глаза этого мужчины. Такие знакомые глаза. Липкий холодный пот мгновенно покрыл тело. Страх парализовал грозного босса коммерческой фирмы. Юрий Петрович понял: сейчас его будут убивать…

Он попятился, мгновенно протрезвев. Упершись спиной в стол, выдохнул:

– Брат Куприянова? Вы?

– Как видишь, ублюдок, а все твои подельники во главе с Барсуком уничтожены. И это не убийство, это возмездие. Вы, суки, не знали, с кем связались. Так знай ты, последний из оставшихся пока в живых. Я не бизнесмен, я офицер спецназа. Давил, давлю и буду давить таких мразей, как ты, пока есть силы.

Молоканов проговорил:

– Не убивайте! Прошу! Я дам вам денег, все верну, то есть квартиру брата, и еще…

Капитан не дал договорить:

– Брата ты мне тоже вернешь?

– Поймите, так получилось! Это все Барсук виноват, все он! Клянусь!

– Что с квартирой?

Молоканов оживился:

– Она еще не оформлена. Договор обмена в сейфе. Там же деньги, около ста тысяч долларов.

Владимир, взглянув на часы, приказал:

– Все на стол!

– Да, да.

Владелец фирмы «Караван» рванулся к сейфу, повторяя:

– Да, да, конечно, сейчас! Вы разумный человек, мы договоримся.

Капитан усмехнулся.

Настал момент, когда Молоканов имел единственный шанс переиграть спецназовца, имея в сейфе пистолет. Вот только не использует его Молоканов. На подобные штучки офицера спецслужбы не купить. Он бесшумно сел в кресло, наведя глушитель пистолета на копавшегося в сейфе Молоканова.

Юрий Петрович трясущимися руками открыл внутренний ящик. В нем находилось его спасение. Пистолет «ТТ». Этот спецназовец не так крут, раз позволил противнику открыть сейф. А Барсук попался в его капкан. Умным себя считал, крыса тюремная. Вот и поплатился.

Молоканов сжал рукоятку пистолета. Выдохнул воздух и, отскочив от сейфа, выстрелил. Дважды. В пустоту. Цели перед ним не было. В изумлении он замер, а когда увидел Лазаренко в кресле, было поздно. Хлопок, и пуля «ПМ» вонзилась ему в лоб, отбросив тело к окну, где оно задергалось в предсмертных судорогах.

Владимир встал:

– Ну хоть этот попытался первым убить. Это хорошо, что ты выстрелил, дурак.

Сработал сотовый телефон. Лазаренко ответил:

– Слушаю тебя, Слава!

– У вас десять минут, офицер!

– Я слежу за временем. На улице чисто?

– Чисто!

– Скоро выйду. Заводи тачку!

Осталось последнее: забрать документы на квартиру брата да и деньги. Мертвецам они не нужны. Для милиции – лишний повод убедиться в том, что произошла разборка и киллер забрал доллары.

Бросив пачки купюр и листы договора в кейс покойного господина Молоканова, Владимир осмотрелся, поднял гильзу, сунул ее в карман. Кажется, все. Следов он не оставил, можно уходить.

«Семерка» Славика встретилась с иномаркой салона «Жемчужина» за квартал от офиса.

Славик сказал:

– Вот сейчас шум поднимется!

Капитан кивнул:

– Это точно! Еще больше его будет завтра! Так что, Андрюша, отомстил я за тебя. Не смог защитить, но отомстил. Спи спокойно, брат!

Славик спросил:

– Вы что-то сказали, офицер?

– Да так, мысли вслух!

Лазаренко отвернулся, закурил, глядя, как мимо пробегают светящиеся витрины города. Он будет часто приезжать сюда. С Аллой. Если, конечно… но никаких «если». Теперь он просто обязан жить. Ведь жизнь по-настоящему только начинается.

Эпилог

Уезжали Владимир с Аллой в воскресенье. Провожали их мать капитана, вдова брата и племянники, которые наконец получили возможность почти сутки провести с дядей, так похожим на их папу, уехавшего в долгую командировку. Ольга вернулась в квартиру. После гибели Молоканова родственники покойного, бросив ремонт, исчезли из города. Алла оставила ателье вдове брата своего будущего мужа. Деньги из сейфа Молоканова разделили. Теперь и мать, и вдова, да и молодые могли какое-то время пожить нормально. А Ольга и расширить дело. До отправки поезда оставалось пять минут, на перроне показались майор Абрамов и Славик. Увидев офицера ФСБ, Алла испуганно прижалась к жениху. Владимир успокоил женщину:

– Все в порядке, дорогая. Это свои! Они помогали мне!

Майор и парень поздоровались, извинились. Абрамов обратился к Лазаренко:

– Дело есть, отойдем?

Офицеры прошли к ларьку.

Капитан спросил:

– Что за дело? Я где-то наследил?

– Нет! С этим все в порядке. Милиция, как ты и рассчитывал, сходится во мнении, что между бандитами произошла кровавая разборка. Я хотел сказать о другом.

– Говори, у нас мало времени.

– Звонил твой шеф. Он ждет тебя. Просил передать, как прибудешь в столицу, завезешь невесту домой, сразу к нему!

– Вот как? Значит, вновь образовалась командировка. Черт возьми, и когда все это кончится?

– Опять Кавказ?

– Не знаю! Может, Кавказ, может, Афган или Ирак, а может, и Гондурас!

Майор удивился:

– Что, и там приходилось работать?

Капитан улыбнулся:

– Шутка! В Гондурасе я еще не был.

– Я вот что, Володь, если будешь в городе, позвони?! Встретимся!

– Обязательно, Костя! Кстати, а чего возле тебя Славик трется? Это для него небезопасно!

– Безопасно. С завтрашнего дня он начинает работать в одном из технических отделов управления.

– Ну, тогда другое дело! Извини, Кость, пора!

– Да, вижу! Удачи тебе, капитан!

– Спасибо, майор!

Офицеры пожали друг другу руки. Капитан по-дружески хлопнул Славика по плечу, пожелав удачи, быстро пошел к открытой двери тамбура вагона поезда Демидовск – Москва.

Алла уже зашла внутрь. Капитан поцеловал мать, племяшей, взял за руки вдову брата:

– Прости, Оль, что не защитил Андрея. Никогда не прощу себе этого!

– Это ты прости меня, Володя, что думала о тебе плохо! Мы гордимся тобой. И ждем вас с Аллой! Очень ждем!

– Мы приедем. Обязательно. Как только будет время!

…Капитан запрыгнул в тамбур начавшего движение скорого поезда. Махнул родным рукой, перед тем как проводник закрыл дверь. Пошел по коридору вагона. Он возвращался к прежней службе, но новой жизни. И к новому заданию, которое уже ждало его в кабинете подполковника Шабанина.

Content

Александр Тамоников
Гнев ликвидатора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Демидовск, 10 июля

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог