Александр Тамоников

Леший

ГЛАВА 1

ДЕМБЕЛЬ

В 14.00 по внутренней связи позвонил начальник – строевой майор Горбунов. Старший офицер отряда «Скорпион». Название отряду дал его первый командир – полковник Голиков, погибший в Таджикистане при проведении одной из операций в приграничной с Афганистаном зоне. И название полковник выбрал не случайно. Скорпион смертельно опасен для врага. Жало его разит беспощадно. Он осторожен, быстр и расчетлив в нападении, ловок и бесстрашен в обороне. В нем заложен инстинкт самопожертвования. После брачной ночи самец погибает от укуса партнерши, питая собственным организмом самку, которая несет в себе будущее потомство. И главное: загнанный в безвыходное положение, скорпион не допускает пленения, собственным ядом убивая себя. Название сохранилось и по сей день, получив официальное признание командования.

Итак, в 14.00 позвонил Денис Горбунов.

– Привет, Леший!

Майора Владимира Лешина прозвали Лешим давно, в первую очередь из-за фамилии. Но, кроме фамилии, имелись и более весомые причины, чтобы прозвище прилипло к боевому офицеру. Лешин зарекомендовал себя в отряде как спец по работе в «зеленке». Там он чувствовал себя как рыба в воде – прекрасно ориентировался, отмечал малейшие изменения общего природного фона, быстро и своевременно выявляя всевозможные сюрпризы противника. Выросший на глухом лесном кордоне, Лешин с детства любил лес и понимал его. Поэтому-то операции, проводимые в «зеленке», всегда он и возглавлял. И под его руководством подразделения «Скорпиона» потерь обычно не несли, что вызывало у собратьев по оружию искреннее уважение к сорокадвухлетнему майору. В общем, прозвище свое он заслужил по всем статьям и не стеснялся его. Володя был согласен с тем, что в нем живет особый, лесной дух. И в отряде к Лешину никто из однополчан, кроме «молодняка» и подчиненных, иначе как Леший не обращался.

– Привет, Денис, – ответил в трубку Лешин. – Никак новость несешь?

– Ага. Как аист, в клюве.

– Так говори, не тяни.

– Какой быстрый. Угадай с трех раз, что я имею тебе сказать?

– Тут и угадывать нечего. Уволили?

– Скучный ты человек, Володя. Леший, одним словом. Давай в штаб, оформляться начнем.

«Вот и все, – подумал Владимир, положив трубку. – Одним мгновением, как выстрел, пронеслись двадцать пять лет службы. Двадцать пять лет жизни. Впереди – пенсия». Подумать только! Не будет больше командировок по «горячим точкам», боевых выходов, этих красивых, но мрачных гор. Не будет рядом ребят, с которыми столько прошел огненных лет и троп; ребят, готовых ради тебя на все, не раз прикрывавших твою спину в смертельной схватке. Не будет войны. Странно как-то. И грустно. Но уходить, рано или поздно, приходится каждому. Жаль, что не дали дослужить до возрастного порога. Но здесь он бессилен. Наверху виднее, кого оставлять, а кого отправлять на «заслуженный отдых». Хоть и хлопотал командир отряда за майора Лешина, но вышестоящее начальство решило иначе. Что ж, жизнь не кончается. Хотя и радужных перспектив в новой гражданской жизни не просматривалось.

Володя достал из чемодана бутылку водки и походный складной стаканчик. Обычно Леший пил в двух случаях: за успех удачно проведенной операции или поминая погибших товарищей. Сегодня повод был как к первому, так и ко второму. Он выпил и за успех операции под названием «Служба», затянувшейся на четверть века, и за упокой своих погон, которым теперь место в склепе пыльного секретера. Лешин открыл небольшую бархатную шкатулку. Там хранилось то, во что оценила Родина его службу. Два ордена – Красного Знамени и Красной Звезды. Медаль «За Боевые Заслуги» – это Афганистан; еще «За БЗ» – Таджикистан, за операцию, в ходе которой погиб Голиков; орден «За Службу Родине» 3-й степени – по совокупности заслуг; куча юбилейных и министерских медалей; крест ордена «Мужества» – это уже Чечня; еще медаль, кубинская. Пуля и осколок гранаты, которые извлекли из его тела медики все в том же далеком Афганистане. Вот и все! Но что сейчас для него содержимое шкатулки? Личная память и личная боль. Реликвии, которые и по наследству передать некому.

Убрав шкатулку на дно дорожной сумки, пошел в штаб. Оформляться на убытие.

Возле штабной палатки его уже дожидался Горбунов, имевший поразительную способность неожиданно появляться и странным образом исчезать. Завидев Лешина, Денис разочарованно протянул:

– Э-э, майор, да ты никак пустой? И что за народ пошел? Ты ему приказ об увольнении, а он даже в мыслях не держит, что по этому поводу надо «выставиться».

– Ты на время посмотри. Самый рабочий день. Начштаба прижучит с запашком – очередные неприятности.

– Ну, ты за меня не переживай. Прижучит, не прижучит – это мои проблемы. Короче, тащи пузырь, иначе делов не будет. Я устрою такую бюрократию, что ты дня три здесь прокукуешь. Тебе это надо?

Лешин знал, что Денис шутит, ничего он не будет затягивать. Просто Горбунову хотелось выпить. Один он не пил, без повода тоже. Принципиально.

– Черт с тобой. Но в штабе не будем. Пойдем ко мне.

– Базара нет. Помощника предупрежу, и вперед. А ты иди, нечего нам на пару по части шастать. Иди, Володь. Не волнуйся, завтра же и свалишь отсюда.

Владимир вернулся к себе. Начал было готовиться к встрече Горбунова, как вновь зазвонил телефон. На связи был командир отряда, полковник Николай Егорович Санько:

– До тебя уже довели приказ?

– Совсем недавно.

– Да... Знаешь, я не хотел, но...

– Ладно тебе, Егорыч! Ты-то здесь при чем?

– Твоя правда, Володь! Зашел бы ко мне.

– Прямо сейчас?

– Если не занят.

– Да чем я могу быть занят? Иду.

На пороге встретил Горбунова. Тот спросил:

– Ты далеко?

– Командир вызвал. Думаю, ненадолго. Ты проходи, я скоро вернусь.

– Вот черт! Нет. Лучше зайду позже. Через час. Договорились?

Через пару минут Лешин открыл дверь командирского отсека:

– Разрешите?

– Входи. Присаживайся. Не знаю, поздравлять тебя с увольнением или соболезновать?

– Ничего, Егорыч, не надо. Говори, зачем звал?

– Да просто попрощаться. Поблагодарить тебя за службу не по-казенному, перед строем, а вот так – один на один... Сколько мы уже вместе воюем?

– Как Голикова убили, лет пятнадцать.

– Да... Летит время. Скоро и меня попросят...

– Всех попросят рано или поздно.

– Это точно. На гражданке-то что думаешь делать? Планы есть?

– Не знаю. По обстановке.

– Вот-вот. По обстановке. Отслужил свое и иди с миром. А куда идти? Вот тебе, например, куда податься?

– Не будем об этом! По сравнению с тем, что пройдено, все это пустяки. Главное, живой и не калека.

– Ты прав! Главное – выжил, уцелел в этой мясорубке. Отбываешь завтра?

– Да! Строевая предписание выдаст – и вперед!

– У соседей завтра борт в 18.00 на Ханкалу. Я договорился, тебя возьмут на «вертушку».

– Спасибо!

– Да ладно... Ну что, Володь, может, граммов по сто?

– Тебе же нельзя.

– Э-э, – махнул рукой полковник, – с тобой напоследок немного можно. Коньячку?

– Лучше водки.

Командир достал бутылку водки, разлил по стаканам. Себе – половину. Выпили.

Леший спросил:

– Командир! Один вопрос можно? Вернее, просьбу?

– Ну какой разговор, Володь? Валяй!

– После недавней операции оружия трофейного притащили хренову кучу. Дашь мне ствол? Автомат?

Полковник искренне удивился:

– Для чего? У тебя же наградной пистолет есть. Или не настрелялся за службу?

– Настрелялся-то я вволю. Но... мало ли? Не угадаешь: с чем и с кем в жизни придется встретиться? Ты убедился: я зря оружие не достану, да и память будет. Дашь?

– Ну не знаю. Служба должна все оприходовать...

– Поэтому сейчас и прошу, пока по складу не провели.

Командир задумался. Ненадолго. Решения он принимал быстро.

– Черт с тобой, бери! Только повезешь как? Без документов?

– Провезу. Ну а попадусь – мои проблемы.

– Добро! Завтра мы с тобой уже не увидимся, я с утра пораньше на совещание к командующему отправлюсь, так что давай попрощаемся сейчас.

Полковник с майором обнялись.

Уже переступив порог отсека, Леший услышал вдогонку:

– Да, Володь! Передай Горбунову, пусть по базе не шарахается. Решили выпить? Пейте! Разрешаю! Только норму.

Володя обернулся:

– Слушай, Егорыч! В части происходит что-либо, что ты не знаешь?

Полковник улыбнулся:

– Практически ничего.

– А ведь это плохо!

– Плохо? – Командир поднял удивленные глаза на Лешего. – Почему?

– Значит, стучат тебе. Не знал, что среди ребят подлецы есть.

– Вот ты о чем? Какие стукачи, Володя? Сядь вон возле окна и посмотри с часок, что на базе делается, сразу все поймешь. А Горбунов твой, когда выпить захочет, так и снует туда-сюда, ищет, с кем полбанки раздавить. Вот уж кто леший или медведь-шатун, так это Горбунов. Как начнет метаться, а потом исчезнет из поля зрения, потерпи с полчасика и вызывай смело «на ковер». Будет подшофе, как пить дать. А ты говоришь – стукачи. Не было их, Володя, нет и не будет, пока я здесь командир. Не люблю я этого. Понял?

– Понял. Ну и жук ты, Егорыч!

– Иначе нельзя, майор, – развел руками полковник, – никак нельзя!

– Может, ты и прав. Ну прощай, командир!

– Прощай, Володя, и удачи тебе!

Возле штабной палатки нетерпеливо курил Денис. Увидев Лешина, он чуть не кинулся к нему.

– Ну ты чего, в натуре, застрял там? Второй час пошел. Чего «пахан» вызывал-то?

«Паханом» иногда, любя, называли командира отряда.

– Пошли, бумажная твоя душа.

– Пошли. Только по прежней схеме: ты впереди, я в замыкании.

После первых двух «заходов» выпили по третьей. Как принято, за тех, кого уже нет в строю. Горбунов и трезвым слыл за любителя поговорить, а уж после спиртного остановить его словесный поток было невозможно.

– Нет, Володь, что ни говори, а завязли мы в Чечне плотно. Раньше как бывало? Неделю в Таджикистане, неделю на Днестре. Да ты и сам знаешь. Выполнил задачу, и – на базу. Отдых, бытовуха, боевого выхода уже сам ждешь. А здесь? Здесь – другое. Да... трясина, одним словом. Хотя тебя это уже не касается. Хорошо, что целым возвращаешься, это подарок судьбы! Ты завтра линяешь?

– Да, с вертолетом соседей, на Ханкалу, оттуда в бригаду. Вылет в 18.00.

– Понятно! Документы я тебе к обеду подготовлю.

– Денис! Ты мне справочку одну хитрую и противозаконную не сделаешь?

– Что за бумага? – по-деловому спросил Горбунов.

– Ствол я у командира выпросил, трофейный. До дома довезти – документ нужен. А то, не дай бог, какая проверка на дороге. Я на своей машине поеду.

Денис выставил вперед левую руку, ладонью к Лешему.

– Все будет ништяк. Для тебя, Леший, сделаю. Для другого еще подумал бы. Для тебя без базара.

Горбунов заметно захмелел.

– А печать? – спросил Володя, чтобы до конца довести разговор.

– Володь? Ну ты чего, в самом деле? Сказал – сделаю, значит, сделаю!

– Спасибо!

– Да ладно тебе! Слушай, а давай я тебе случай один расскажу. Похлеще любого анекдота будет. Из нашей далекой курсантской жизни. А?

Зная, что отговаривать Дениса бесполезно и все равно придется слушать одну из его бесчисленных историй, Леший кивнул:

– Валяй!

– Короче. Пошли мы как-то с пацанами из взвода в увольнение. На третьем курсе. Перед самым Новым годом. А у одного из нас, у сержанта Виталика, как раз день рождения был. Он сам местный, у него на хате и зависли. Конкретно зависли. Возвращались никакие. Как спор возник и по какому поводу, точно не помню. Только по концовке стало ясно. Диман, третий в нашей компании, должен был взять литр водяры и в таком состоянии, в каком мы были, да еще с живой водкой, отметиться у дежурного по училищу. Попадается, значит, губа, это сто пудов, и долг Виталику – ящик пойла к летнему отпуску. Не попадается, что было, согласись, очень маловероятно, то Виталик пилит лом. Да, да, обычный лом, с пожарного щита. Только не поперек, заметь, а вдоль. А лом у нас при казарме знатный висел. Здоровый.

– Ну и шуточки у вас были.

– А чего? Нормальный курсантский прикол, хотя этот, надо признать, был самым крутым за всю историю училища.

– Чем же пари закончилось?

– Не поверишь! Пошел Дима. Литр под шинелью, сам качается, духан от него метра на два. Мы стоим, смотрим, ждем, чем все кончится, заодно ребят своих высматриваем, чтобы увольнительные отметить. Короче, ждем. И что ты думаешь? Выходит Дима из штаба, спокойно, без напряга, и увольнительную показывает. А в ней все чики-чики. Отметка о прибытии, как положено. У Виталика шары на лоб полезли. Не хреновый подарочек ко дню рождения он получил – пилить лом.

– Как же ваш Диман прошел дежурного? – Лешин был удивлен.

– Повезло. Как только Дима вошел в дежурку, полковник отлить отошел, вместо себя курсанта-стажера оставил. Тот видит, какойфрукт ввалился, быстренько ему отметку шлеп и в обратку из штаба, пока полкан не вернулся.

– Действительно повезло.

– Вот и я о том же.

– И что же сержант?

– А что сержант? Пилил лом. До самого лета пилил. Все полотна с кафедр перетаскал. Накачался на правую руку похлеще культуриста иного. Но распилил.

– Да. Круто.

– Круто потом было. Мы половинки лома водрузили на тот же пожарный щит. Крест-накрест, как кости на эмблеме. Вместо черепа ведро приспособили. Представляешь, как щит выглядел?

– Представляю. – Володя улыбнулся.

– А на следующее утро построение. Ротный как-то сразу не заметил художества, а потом поздно было. Стоим мы строем, в две шеренги, а из-за угла казармы свита вываливает. Генерал в окружении своих замов. Начальник училища был большой любитель проверять ящики с песком. Окурки искал. Найдет «бычок» – кранты, рота без увольнения на неделю. И тут подходит он к пожарному щиту. Мы, как положено, по стойке «смирно» стоим, ротный к генералу метнулся. А тот ящик с песком открыл, поднял глаза и... замер. Увидел распиленный лом. Фуражку на затылок сдвинул и к строю. Ротный тоже обратил внимание на продукт многомесячной деятельности Виталика, побледнел и – за начальником училища. Генерал прошел вдоль шеренг, внимательно каждого осмотрел и – к центру. Говорит: «Не пойму. Вроде выглядят все нормально, без видимой патологии, явных идиотов нет. Какой же мудак распилил лом?» Мы, понятно, молчим. А генерал заводится понемногу. Обращается к ротному: «Вы, помнится, капитан, на последнем совещании говорили о том, что мало у курсантов свободного времени, что часто привлекаем их к строительным работам? Устают, мол, бедные. Да у них энергия через край хлещет. Это же надо додуматься – лом повдольраспилить. Я на своем веку ничего подобного не только не видел, но даже и не слышал...» Ну и в том же духе. Короче, выделили нам на автодроме место – траншею копать. С полкилометра длиной, в полный рост. Ничего – выкопали. А потом...

Раздался звонок телефона внутренней связи.

– Подожди, Денис, – остановил товарища Леший и поднял трубку.

– Слушаю, майор Лешин!

На проводе был командир.

– Володя? Горбунов все еще у тебя?

– Да!

– Дышит?

– В норме.

– Ты извини, Володь, передай ему, чтобы пулей летел в штаб.

– Хреновая из него пуля, товарищ полковник.

– Ничего, передай, дело срочное.

– Передам, Егорыч!

Горбунов, подозрительно сузив глаза, слушал слова товарища.

Лешин положил трубку, посмотрел на собутыльника:

– Давай, Денис, в штаб! Командир вызывает!

– Ну не мать твою за ногу? А говорил – разрешил! Разрешит! Жди! Не-е, в натуре, в штабе, кроме Горбунова, рабочих лошадок нет? Одни ездоки, мать их? – Он быстро наполнил стакан, на ходу выпил. – Ну, ни минуты покоя. Когда же это все кончится? Рапорт, что ли, на увольнение кинуть «пахану»? Задолбали, Володь, честное слово. Работа у них срочная?! Да хрен с ней, в конце концов! И кто столько макулатуры в армии придумал? Руки к чертям оторвал бы, вместе с головой деревянной. Сейчас нагрузят, как ишака. До утра не расхлебаешь...

– Ты мне скажи, Денис, к чему ты этот прикол вспомнил?

– Да так, – неопределенно отмахнулся Горбунов. – Кажется мне, что одни из нас пилят свои армейские ломы поперек, а такие рьяные, как мы с тобой, – повдоль да повдоль!

Недовольно бормоча, майор Горбунов – заместитель начальника штаба по строевой части – вышел из палатки Лешина, направляясь к командиру.

Внезапно начался дождь, и Владимир подошел к небольшому окошку.

Капли змейками струились по стеклу. Лешин попытался пальцем перекрыть движение одной из них. Но вода легко преодолела несуществующее препятствие, стекая вниз на побелевший от солнца брезент палатки.

Во время обеда Владимир зашел на временный склад оружия, отбитого в ходе последней операции у боевиков. Выбрал новенький автомат Калашникова – «АКСУ», магазины к нему. Подмигнул прапорщику, старшему арсенала:

– Командир в курсе!

Прапорщик согласно кивнул головой.

Вернулся обратно и начал перекладывать свой небогатый скарб. Пересчитал деньги, собранные за последние годы. Десять с небольшим тысяч долларов. На первое время на гражданке должно хватить.

Под вечер позвонил Денис. Спросил:

– Ствол взял?

– Взял.

– Диктуй номер, справку писать будем.

Владимир продиктовал.

– Через полчасика загляни ко мне, – сказал Денис, – я сам выбраться не смогу, в командировку готовлюсь.

Владимир сходил в штаб, и теперь в большой дорожной сумке Лешина, под бельем, на дне, лежал новенький «АКСУ» с четырьмя полными, пулеметными, по сорок патронов, магазинами. А в удостоверении личности офицера – справка войсковой части № ... о том, что майор запаса Лешин Владимир Алексеевич уполномочен командованием части доставить автомат № ... в штаб в/ч ..., согласно приказу № ... от ... 00г. Тут же стояли подписи командира части и начальника штаба, скрепленные большой гербовой печатью.

Зачем Лешин брал с собой в мирную жизнь оружие? На это он сам вряд ли дал бы точный ответ. Только ли оттого, что привык к нему и оружие являлось составной частью его существования? Как бы то ни было, Лешин покидал базу отряда вооруженным. Он был поглощен своими мыслями, поэтому не придал значения словам Дениса Горбунова о «долбаной» командировке по сопровождению какого-то груза. Но потом спохватился:

– Я подумал – тебя тоже на списание вызывали, однако ты еще здесь нужен.

– Нужен! – потирая руки, согласился Горбунов. – Еще как нужен! Выпала мне дальняя дорога при бубновом интересе. Нет худа без добра! – вслух размышлял он. – Сдам груз, оттянусь две недельки по полной программе. Не надо будет от «пахана» прятаться.

Вечером следующего дня Лешина провожал капитан Геннадий Бондаренко – командир отдельной спецгруппы. Они вместе не раз выполняли сложные задания. И Владимир ценил Бондаренко, как, впрочем, и командование отряда. За его холодный, расчетливый, живой ум; сдержанную, не показную храбрость. За умение делать на войне только то, что следует делать. За способность мгновенно ориентироваться в экстремальной обстановке и находить единственно правильное решение в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях.

Горбунов был на совещании у командующего и поэтому прийти не мог. Лешин и Бондаренко стояли возле вертолета в ожидании его загрузки и отправки. Гена протянул Лешему лист бумаги.

– Владимир Алексеевич, вот здесь мои координаты, включая номера телефонов родственников в Москве. Если что, звоните брату, я подчеркнул его номер. У меня с ним постоянная связь.

– Хорошо, Гена. – Лешин положил листок с адресами и телефонами в записную книжку, ту, в свою очередь, в боковой карман кителя. – У тебя отпуск когда?

– Сентябрь – октябрь, по графику, товарищ майор.

– Вот и приезжай. Места у нас, под Рязанью, волшебные, не пожалеешь.

– Обязательно приеду. И еще, Владимир Алексеевич, пусть я скажу банальность, но это не важно. Важно то, что вы всегда можете на меня положиться. Дайте знать, и я явлюсь. И без разницы, куда, зачем, почему и когда. Это не слова.

– Спасибо, Гена. Тебе еще воевать и воевать, а ты... За меня не волнуйся. Я и в мирной жизни не пропаду, но за предложение – спасибо, не забуду. От себя скажу то же самое. И ты всегда можешь на меня рассчитывать...

Возле вертолетной площадки показалась группа офицеров во главе с неизвестным генералом. Он и отдал приказ подняться на борт. Лешин с Бондаренко крепко обнялись. И винтокрылая машина, медленно поднявшись, унесла майора запаса Лешина в голубую даль безоблачного неба. Унесла от войны, от гор, от смерти. Туда, где ждала жизнь. Новая и совершенно чужая и непонятная Владимиру.

ГЛАВА 2

ДОРОГА ДОМОЙ

В бригаде, в месте ее постоянной дислокации, майор Лешин оказался на вторые сутки. Это при том, что в Ханкале ему повезло и он вновь на вертолете долетел почти до самого поселка, недалеко от которого и стояла войсковая часть. Входил Владимир в подъезд офицерского общежития, когда стрелки часов перевалили далеко за полночь. Комната встретила его холодом запустения, скопившейся, где только можно, пылью и неистребимым, каким-то особым запахом одиночества. Включив свет и бросив сумки в угол, Владимир сел на край кровати, у окна. Как при отъезде с базы в горах, так и здесь, в трехстах километрах от нее, на равнине, шел нудный дождь, словно сейчас не начало июня, а конец сентября. Спать не хотелось. Он закурил, глядя на искаженные неоновым светом расплывчатые струи дождя. Возник вопрос: куда ехать? Вернее, к кому? Последний раз на родину, на свой кордон, Леший приезжал десять лет назад хоронить отца. Мать умерла раньше, когда Володя был еще ребенком. Остался могильный холмик, обнесенный деревянной оградой, да пожелтевшая фотография на куцем памятнике. Фотография молодой и необыкновенно красивой женщины, давшей ему, Володе Лешину, жизнь. Его матери. Уже тогда, десять лет назад, на кордоне жили всего три семьи да дед Матвей – местная достопримечательность и символ поселения. А что же там сейчас? Сгнившие, поросшие бурьяном и крапивой развалины? Ведь дома – они тоже живые и без людей не могут. Постепенно стареют и уходят, как и люди, в землю. Или все же остался кто? Надо будет побывать там, как только удастся устроиться в городе. Главное, найти работу и место, где перекантоваться первое время. Может быть, стоило обратиться к дяде? Тот с женой жил в собственном доме, занимал какой-то руководящий пост в крутой фирме. Своих детей у них не было, может быть, поэтому и дядя, Олег Юрьевич, и жена его, Диана Анатольевна, относились к нему хорошо. Ровно настолько, насколько хорошо можно относиться к родственнику, с которым почти не общались. Володя иногда слал им открытки по случаю дней рождения или крупных праздников. Да несколько раз заезжал, будучи в отпуске, когда они еще жили в обычной городской квартире. Удобно ли сейчас свалиться им на голову? Но... удобно – не удобно, другого выхода у него не было. Да и поживет он у них, пока не устроит свою жизнь, недолго. Это не должно обременить родственников, тем более в собственном доме. А может быть, Олег Юрьевич и с работой поможет. А что? Леший прилег на кровать, включил ночник. Завтра, с утра, надо начать оформление в штабе бригады, заодно подготовить машину. Организовать «отвальную», положенную в таких случаях, и – в путь. Мысли стали разбегаться, напряжение последних дней да и не простой путь сюда дали о себе знать, и Владимир уснул под успокаивающий шелест дождя.

Наутро, закончив формальности в штабе, Лешин тепло попрощался с командованием бригады, получил документы и выходное денежное довольствие. Осмотрев «пятерку», попросил прапорщика Семеныча из роты материального обеспечения обслужить машину. По старой дружбе. Сам Леший упаковал пожитки, взяв только одежду и магнитолу «Шарп». Старый двухкассетник – память об Афганистане. Отправился в клуб, где была запланирована «отвальная» – пьянка по случаю увольнения. На вечер были приглашены все офицеры, не задействованные в боевых командировках и несении службы в нарядах. Без жен. Так принято. «Отвальная» проходила по знакомому сценарию, почти не отличаясь от прощания в отряде. Так же много было сказано добрых слов, так же много выпито. Только на этот раз Владимир позволил себе всего двести граммов (завтра с утра за руль). Лешину было приятно слушать, как о нем отзывались его боевые товарищи и командование, и в то же время грустно, все же это было прощание. И немного тревожно: что будет там, в предстоящей бесцветной, как ему представлялось, жизни? В той жизни, к какой он не привык, чужой и непонятной. Размеренное существование обывателя? А жизнь, в его понимании, остается вот здесь, в этом небольшом уютном военном городке, в горах Чечни и Таджикистана, в «зеленке», на перевалах Афгана. В памяти.

Там, где он провел эти двадцать пять лет. Лучшие годы его не такой уж и длинной жизни. Ему всего сорок два года, а кажется, что жизнь прошла и впереди... старость. «Отвальная», плавно перешедшая в конкретную пьянку, пошла веселее. Около десяти часов Володя незаметно ушел.

Дорога предстояла долгая, почти тысяча верст. Продолжительный отдых был просто необходим, чтобы махом пройти весь путь. Он уходил от клуба, а за спиной нестройный хор грубых мужских голосов затянул «Офицеров» – песню, постоянно исполняемую в клубе при любых мероприятиях. Одновременно к клубу начали стекаться женщины. Наступила пора разбирать мужей по домам, иначе тех до утра не остановить.

* * *

Выехал он в четыре часа утра. Семеныч знал свое дело, и машина, как говорится, «шептала». Наградной «ПМ» Владимир закрепил в боковом кармане десантной куртки. Как только вышел на трассу, ведущую в Москву, Володя бросил в рот таблетку из боевой аптечки. Таблетку, надолго лишающую человека сна. Включил через передние динамики любимую кассету «Горец», набрал скорость в сто километров и, внимательно следя за дорогой, повел автомобиль вперед, к дому. Областной пост ГИБДД прошел спокойно. Сержант, лишь взглянув в удостоверение, козырнул и разрешил движение. В области бригада пользовалась громкой славой и уважением. По крайней мере у людей, информированных о том, что собой представляет соединение спецназа.

В двенадцать часов Володя свернул с трассы в близлежащую рощу. Привал. Среди деревьев очень кстати оказался родник... Рядом небольшой пруд. Освежился, окунувшись в прохладный водоем; разложив на траве провиант, пообедал. Отдохнув, Володя вырулил на шоссе. Движение стало более интенсивным. В салоне было жарко, несмотря на опущенные стекла боковых окошек. Он прошел уже большую часть пути. Погода начала портиться, из открытых окошек повеяло свежестью. На горизонте потемнело. Предвестие дождя и мерная работа двигателя вызвали воспоминания. Воспоминание о последней боевой операции, которая реально могла стать последней в его жизни. Еще никогда за всю богатую на приключения и опасности службу ни он, ни капитан Бондаренко, ни один из бойцов его подразделения не были так близки к смерти.

«Скорпион» доставлял чеченским боевикам много хлопот, если применить это слово к разгромным операциям, в большинстве случаев успешно проводимым специальным отрядом. Но и за отрядом велась охота. Как правило, подразделениям «Скорпиона» удавалось переигрывать противника, и так называемые «охотники» – боевики сами превращались в жертвы. Но однажды разведка дала сбой. И группа под командованием Лешего вышла на задание, не допуская даже мысли о том, что впереди ее ждет хорошо подготовленная западня. Задачей группе ставилось блокирование и нейтрализация в одном из ущелий банды крупного полевого командира Ахуна. Банду надо было уничтожить, а захваченных ею корреспондентов одного иностранного журнала освободить. Задача в принципе обычная. И ничто не предвещало беды. Подразделение Лешина высадили с вертолетов в заданном районе и в заданное время. Передовой дозор, рассеявшись в цепь, держа между собой визуальный контроль, с рассветом втянулся в «зеленку». Группа лейтенанта Березкина пошла по самому хребту правого склона, чтобы обойти аул поверху и зайти в тыл боевикам. Главная, штурмующая группа, ведомая Бондаренко, выдвинулась следом за передовым дозором, скрытно двигаясь по склонам. В общем, была применена обычная тактика блокирования укрепленных опорных пунктов.

Но внезапно родившееся в Лешине чувство острой тревоги насторожило майора. Что-то было не так! Он не мог объяснить, что именно, но не так! И поэтому решил оставить при себе резерв, всего десять человек, чтобы слишком не ослаблять штурмующие группы. Оставить и укрыть в зарослях, в километре от аула.

Почему он принял это решение, никогда ранее не принимавшееся? Даже сейчас он не мог объяснить этого. Чувство самосохранения? Или нечто другое, называемое предвидением? Это не важно. Важно то, что дальнейшее развитие событий показало: он, Леший, этим решением спас подразделение от полного разгрома.

Передовой дозор прошел до линии безопасности без проблем. О чем и доложил Лешину. Березкин также достиг заданного рубежа и, следуя приказу, укрыл личный состав среди камней, контролируя подходы к аулу с тыла. Владимир приказал основной группе Бондаренко сблизиться с дозором и затаиться, окружив горное селение. Все было сделано безошибочно и четко. Подразделение изготовилось к бою. В таком режиме бойцам предстояло провести остаток дня и часть ночи до первых проблесков рассвета. Тогда и начать штурм.

Ночью отделение разведки вплотную приблизилось к аулу и доложило об обнаружении в нем вооруженного скопления людей. Селение охранялось тремя пулеметными точками. Данные глубинной разведки подтверждались. Значит, в ауле от 70 до 100 боевиков, не считая пятерых заложников.

Под утро небо над горами заволокла туча, грозя в любой момент обрушиться коротким, но плотным ливнем, который был бы сейчас очень некстати. Ручей, протекающий по дну ущелья, в момент мог превратиться в мощный бурлящий поток, создав ненужное естественное препятствие. Но дождь не пошел. Туча зависла вокруг одинокой высокой скалы, обняв ее своей черной влагой.

Рассвело. Бойцы штурмующих групп Бондаренко и Березкина вышли на расстояние огневого контакта. В точно определенное время гранатометчики со всех сторон ударили по аулу, и следом, пока пылевая завеса закрыла селение, началась атака с ведением интенсивного огня из всех видов стрелкового оружия.

Аул был взят в считаные минуты. Но... он оказался пуст! Никого из людей. Только следы недавнего их пребывания. Когда ушли боевики? Почему? И главное, как? Ответа в первые минуты не было. Как и не было времени найти его. Леший только успел получить сообщение о внезапно изменившейся обстановке, как горы вокруг аула взорвались бешеной стрельбой. Владимиру стало ясно. Боевики, подбросив разведке дезинформацию, заманили подразделение в аул, держа основные силы где-то в стороне, используя для отвлекающего маневра в ауле небольшой отряд, который каким-то образом ночью ушел из селения. И когда бойцы «Скорпиона» пошли на штурм всеми силами, «чехи» вышли за спину атакующим. Охотник и жертва поменялись ролями. Бойцы Бондаренко, расстреляв при атаке большую часть боеприпасов, оказались в сложнейшем положении. Хорошо, что Гена быстро сориентировался и организовал круговую оборону по самому периметру аула, не входя в аул. Боевики заминировали здания и при начале своего штурма взорвали их, в надежде похоронить под развалинами основную часть противника. Леший приказал по связи: огня по склонам не открывать, дождаться спуска боевиков и только в случае прямой видимости вести огонь одиночными выстрелами, экономя боеприпасы. Сам же приказал резерву следовать ускоренным маршем за ним на правый, более пологий склон, заходя, в свою очередь, в тыл одного из флангов «чехов». Командир банды посчитал, что взрывы мин сделали свое дело. Из-за поднятой пыли, разлетевшихся в мелкие куски глиняных строений он не мог точно определить нанесенный урон. Но ждать не стал. А отдал приказ своим абрекам идти в атаку. Бойцы Бондаренко встретили противника концентрированным, прицельным огнем на самом подходе к аулу, выбив из его рядов немало боевиков. «Чехи» залегли, чего делать им не следовало, так как большая их часть стала отличной мишенью для группы резерва Лешего, занявшего господствующую над ущельем позицию. Конечно, если бы Ахун знал, что у него за спиной всего десяток солдат, а среди руин почти безоружное, частью раненое и рассредоточенное по широкому фронту подразделение, он, вероятнее всего, перегруппировал бы силы и продолжил бой, имея еще шансы на успех. Но он этого не знал. Внезапный удар с гор и мощный отпор из селения деморализовали его. Не подчиняясь гортанным командам командиров, боевики побежали, провожаемые прицельным огнем.

Вспоминая это сейчас, за рулем машины, идущей по гладкой мирной дороге, Леший представил, что могло бы произойти, не оставь он резерв. Расклад был один. Зажатые в ауле бойцы подразделения долго не продержались бы, имея дефицит боеприпасов. И помощь бы к ним не успела. И этот бой стал бы для него поистине последним в жизни. Как и для всех ребят. Ибо сдаваться в плен «Скорпионы» приучены не были, предпочитая уйти в мир иной непобежденными!

Оторвавшись от мыслей, Володя заметил, что почти вышел на сплошную линию на дороге, вывел автомобиль на свою полосу, снизил скорость, закурил. Надо было подумать об обеде. Вскоре он съехал с трассы и остановился у кафе с необычным названием «Эльдорадо».

«Чего только не придумают», – покачал головой Владимир, входя в заведение.

ГЛАВА 3

ОТМОРОЗКИ

– Добрый день, – поздоровался он с девушкой за стойкой, – я смогу здесь пообедать?

– Конечно, вот меню, выбирайте.

Леший заказал борщ, шашлык и кофе. Присел за дальний столик, у окна, чтобы видеть свою машину. Осмотрелся. А кафе ничего, чистое, аккуратное, наверняка в хороших руках.

Заказ ему принес крепкий, плечистый парень. Ставя блюда, он улыбался. Радушно, дружелюбно, не так, как это бывает в подобных заведениях, когда обслуживающий персонал надевает дежурную улыбку вместе с такой же дежурной одеждой.

– Приятного аппетита, – пожелал парень.

– Спасибо!

Владимир принялся за обед.

* * *

От внезапно хлынувшего ливня трое молодых людей укрылись в придорожном кафе. Оставив темную «девятку» у входа, молодежь гурьбой ввалилась в корчму «Эльдорадо». Посетитель в зале один, в самом углу, и они заняли центральный столик напротив мини-бара и тихо играющего музыкального центра.

– Эй, человек! – выкрикнул один из компании.

Обращался он к миловидной девушке, стоящей за стойкой бара.

– Подождите, пожалуйста, сейчас к вам подойдут, – последовал вежливый ответ.

– А ты на что? Тебе что, в падлу? – крикнул на этот раз другой, крепкий верзила.

– Винт! Осади! – оборвал ребят, видимо, старший в компании. – При чем здесь эта «чекушка»? У нее своя работа.

– Тогда пусть зовет официанта или кого там еще. Че мы, Стас, так и будем сидеть? Пялиться на эту куклу в буфете?

– Одну минуту, уважаемые, – раздался молодой голос из отсека, где, вероятнее всего, находилась кухня.

И оттуда вышел парень, не уступавший по габаритам Винту. Спокойный и холодноватый его взгляд ясно говорил, что обладатель его не любит, когда кто-нибудь рядом грубит. Не любит и не потерпит.

Троица как-то притихла. Парень подошел. Мозоли на фалангах его пальцев говорили о том, что он не прочь поупражняться, и вообще, его отличная физическая форма бросалась в глаза. По крайней мере Владимир отметил это.

– Что будем заказывать?

– А что есть? – спросил парень, которого назвали Стасом.

– Ассортимент, к сожалению, невелик, это всего лишь придорожное кафе.

– А какая громкая вывеска! – продолжал он же. – «Эль-до-ра-до». Да еще корчма.

– Я приобрел это заведение недавно и не успел сменить вывеску. Так что, повторяю, это всего лишь придорожное кафе. И в меню у нас на первое...

– Первое нас не интересует, – выпалил Винт. – Шашлык есть?

– Шашлык есть. Порция – 50 рублей. Мясо – свинина. Будете заказывать?

– Я же тебе, Винт, сказал: о-са-ди! Что не ясно? Я буду заказывать, – зло прошептал Стас.

– Ну ты че? Че заводишься?

– Заткнись. – И, обращаясь к парню, который невозмутимо, но с интересом смотрел на эту компанию, продолжил: – Что есть, кроме шашлыка?

– Пельмени.

– Дальше.

– Рагу.

– Понятно. Выпивка?

– Она перед вами в баре. Там же ценники. Шампанское, водка, вино, пиво, соки. Из сладкого – шоколад, рулеты свежие. Ну и несколько сортов мороженого.

– Это все?

– Все, что имеем, – парень развел руки.

– Хорошо. Запоминайте. Бутылку «Смирновки» и шесть порций шашлыка.

– Ждите, уважаемые.

– Эй, качок! – крикнул вдогонку парню Винт. – Скажи своей «соске» за прилавком, чтоб водки быстрей подала и музон конкретный врубила, а то завели какую-то канитель...

Парень, услышав тираду Винта, остановился, повернулся, подошел к столику и наклонился прямо к физиономии последнего.

– Послушай меня внимательно, образина. Та, которую ты назвал «соской», моя жена, зовут ее Лиза. Если ты еще раз что-нибудь вякнешь про нее, то я тебе, болту мазутному, резьбу в момент в обратку нарежу. И слушать ты будешь то, что мы с ней слушаем, уяснил?.. Уважаемый.

Володя в душе одобрил поведение парня – хозяина кафе. Лешему нравились такие вот независимые, способные постоять за себя люди.

А Винт остолбенел.

Так с ним давно никто не разговаривал. Он растерялся. Но быстро пришел в себя.

– Ах ты, сука! – вскрикнул он, рванувшись из-за стола.

Но был остановлен резким окриком Стаса:

– Сидеть! Сидеть, Винт!

Винт остановился в рывке, что-то прорычав, сел на место.

Парень, хозяин заведения, в это время спокойно наблюдал за телодвижениями компании, облокотясь на стойку бара и похлопывая по ладони шампуром. Его жена держалась рядом. Видя, как Стас навел порядок в своей вотчине, спросил:

– Можно выполнять заказ? Изменений не будет?

– Выполняй. И быстрее!

– Лиза, – обратился парень к жене, – приготовь, пожалуйста, напитки, а я займусь шашлыками. И, если что, зови – я рядом...

– Хорошо, Юра!

– Юра... – повторил Стас, когда парень вышел из зала. – А ничего у тебя, девонька, муж, где только подцепила такого?

– Знаете, я буду вам признательна, если не будете отвлекать меня от работы.

– А вот здесь ты, Лиза, не права. Твоя работа – угождать клиенту. Как проститутка, выполнять его требования. Ведь ты кто? Прислуга. Что так смотришь на меня? – злобно продолжал Стас. – И будь добра, дорогуша, исполнять свои обязанности образцово. Тебе за это деньги платят.

– Стас? – подал голос Винт. – Мы что, останемся здесь после всего и будем жрать их гребаный шашлык?

– Нет, конечно, Винт, но дай время, сейчас качок вернется, разберемся.

Леший почувствовал неладное. Этот Стас задумал какую-то мерзость, раз решил дождаться хозяина, не собираясь пользоваться заказом. И троица может застать парня врасплох. При всей его натренированности фактор неожиданности нападения может сыграть свою пагубную роль. И что будет дальше, можно только догадываться. Но ничего хорошего это не сулило. Поэтому Леший решил вмешаться.

– Эй, ребятки! – крикнул он в зал. – Ну что уставились? Я к вам обращаюсь, недоумки! Мне кажется, ваше дальнейшее присутствие здесь совсем не обязательно. Валили бы вы отсюда!

– Чего-о? – Троица от удивления так и разинула рты. – Ты че там вякнул, плесень?

Винт вскочил. Стас на этот раз не стал удерживать дружка.

Володя отодвинул пустые тарелки, взял чашку с горячим кофе, подзадорил:

– А ты иди сюда, я тебе повторю, глухарь болотный!

– Ах ты... – Винт чуть не задохнулся от злости, потеряв всякий контроль над собой. Второй раз за какой-то час его, Винта, посмели унизить. При всех!

А Леший продолжал:

– Ну чего, баклан, замер? Или ты только в словах борзой?

– Ну, бля, ты доигрался, пенек трухлявый!

Винт, отбрасывая стулья, двинулся к столу, где спокойно сидел Владимир. Следом за Винтом пошел тот, кого ранее назвали Линем.

– Юра!!! – крикнула девушка. – Юра!!! Иди сюда, быстрей!

Она испугалась и звала мужа на помощь, но в помощи, похоже, нужды не было.

Винт подошел, оперся волосатыми руками о стол, прорычал:

– Ну че, сморчок? Тебя как? Сразу замочить? Или...

Договорить он не успел.

Леший плеснул горячий кофе в лицо отморозку, одновременно ударив его по рукам, разводя их в стороны. Винт вскрикнул, потерял устойчивость и ткнулся в стол. Владимир, привстав, хлестко ударил ладонями ему по ушам и тут же кулаком по бритому затылку. Брызнула кровь из расплюснутых частей физиономии. Но Леший не успокоился. Он схватился за край стола, рывком опрокинув его на сползающего на пол, вырубленного Винта. Теперь на ограниченном, но открытом пространстве перед Лешим стоял растерянный Линь. Подобных действий от внешне неприметного, немолодого мужчины он явно не ожидал. И все же совершил ошибку. Ему бы не дергаться. Но он полез в драку. И если бы еще и умел что-то, а то просто попытался достать голову Владимира своей длинной ногой. Ногу Леший отбил и, присев, кулаком нанес прямой удар этому придурку прямо в яйца. Линь охнул, глаза его полезли из орбит. Схватившись обеими руками за свое мужское достоинство, он осел рядом с Винтом, еще не пришедшим в себя. И тут появился Юрий. В руках он держал автоматическую «Сайгу». Оценив обстановку, он направил ствол на Стаса.

– Эй ты, ублюдок! Быстро привел своих козлов в чувство, и чтобы через пятнадцать минут вас здесь не было! На шестнадцатой – вызываю милицию. Понял, чмо? И еще. Чтобы я никогда, ты слышишь, никогда в кафе вас больше не видел. А надумаете сделать подлость, мне ли, жене или заведению, помни, отловлю по одному или скопом и завалю. Не я, друзья отомстят. Запиши это в своей деревянной башке. И вперед! Время пошло!

Стас все понял и уже через десять минут выволок своих незадачливых приятелей из кафе, бросил в «девятку», отъехал. Недалеко. Повернул в первый же переулок, остановился. На заднем сиденье, издавая стоны, приходили в себя побитые дружки.

Когда троица покинула помещение, Владимир поставил стол на место, хотел собрать осколки разбитой посуды. Сделать это ему не дала Лиза. Она выбежала из-за прилавка:

– Ну что вы? Я все сама уберу.

Подошел Юра.

Владимир извинился:

– Простите, но эта троица все равно устроила бы драку. Так что я решил – мое участие будет не лишним.

– Спасибо вам!

– Не за что. Сколько я должен за обед? И за этот ущерб?

– Вы это серьезно? – спросил Юрий.

– Конечно!

– Тогда я тоже серьезно. Вы были моим гостем и будете им всегда, когда заглянете к нам.

– Ну что ж. Мне остается поблагодарить вас за прекрасный обед, все было очень вкусно. И вообще, у вас чудесное кафе, держитесь! Удачи вам, ребята.

С этим Владимир вышел на улицу. Темной «девятки» на стоянке не было. Леший завел автомобиль и продолжил свой путь.

* * *

Когда Винт и Линь наконец обрели способность мыслить, Стас обернулся к ним.

– Ну что, суперы? Лихо этот мужик вас уделал, лихо!

Он вернулся в исходное положение, вдруг ударил руками по передней панели.

– Суки, твари, падаль.

Его глаза блестели яростным огнем. Он приказал:

– Линь! Давай за руль!

Пересев, Линь смотрел на вожака.

Тот, немного успокоившись, поднял голову. Достал пачку сигарет. Она оказалась пуста, поэтому он с силой вышвырнул ее в окошко. Потребовал у дружков:

– Сигарету!

Винт выполнил приказание. Стас обернулся к Линю:

– Доставай кайф!

Линь вытащил из-под сиденья инсулиновый шприц. Стас перетянул жгутом предплечье, поработал кистью. Вены на руке вздулись. На них четко просматривалась дорожка от уколов. Линь попытался отговорить шефа:

– Может, пока не надо, Стас?

– Коли!

Линь профессионально ввел иглу, пустил в цилиндр немного крови, затем ввел весь раствор героина в вену.

Жгут упал к ногам. Стас с выдохом наслаждения откинулся на спинку сиденья. Через секунду, оглядев банду сузившимися до игольного ушка зрачками, приказал:

– Линь! Сделай «пятерку»! Сделай его на дороге, тварь паскудную!

* * *

Володя, чтобы поднять настроение, поставил кассету «Золотого кольца». Музыка сделала свое дело, но ощущение тревоги не давало покоя. Вечерело. Он приближался к очередному посту ГИБДД. Там его остановили. Но и в этом случае удостоверение офицера сыграло свою роль. Машину досматривать не стали, лишь проверили водительские права. И лейтенант-инспектор предупредил, что в сорока километрах по ходу движения ведутся дорожно-строительные работы. Сегодня день выходной, но дорожники, бывает, работают и по выходным. В любом случае лейтенант напомнил о повышенных мерах безопасности. Особенно на участке, где разлит битум. Лешин поблагодарил инспектора и продолжил путь. Спустя пять минут через тот же пост проследовала темная «девятка». Ее не остановили.

Инспекторы, занятые проверкой других машин, проводили взглядом тонированный автомобиль с рвущейся из салона громкой, ритмичной музыкой.

Вновь пошел дождь, такой же теплый. «Дворники» методично очищали лобовое стекло. Володя решил протереть внешнее зеркало заднего вида и тут заметил, что сзади обозначилась темная «девятка». Ага! Появились, голубчики. Пришли в себя и решили отыграться на дороге. «Ну что же, посмотрим», – подумал Володя. Он убрал газ. «Девятка» догнала его и пошла параллельным курсом по полосе встречного движения. Леший бросил взгляд в окошко. Перед ним замаячила физиономия Стаса. Его ставший вдруг безумным взгляд и звериный оскал, исказивший лицо, удивили Владимира. Стас указывал на него пальцем и что-то кричал. Владимир резко нажал на педаль привода акселератора, «пятерка» рванулась вперед, оставив «девятку» позади. Леший достал пистолет, взвел его, поставил на предохранитель. Положил между ног. Первые два патрона в магазине – холостые. Если эти в «девятке» будут беспредельничать, следует пугнуть. Та же набрала обороты и вновь пристроилась рядом. Стас продолжал выкрикивать что-то нецензурное и угрожающее. Слов из-за воя ветра Володя разобрать не мог. Но ему надоела эта чехарда.

– Ну все, достали!

Он резко ударил по тормозам и остановился. Темная машина быстро ушла вперед. Но метров через сто остановилась и она. Лешин вышел на дорогу, держа пистолет в руке. Он знал, что с такого расстояния сидящие в салоне «девятки» увидят оружие. Володя поднял «ПМ», выстрелил в воздух, тут же передернув затвор, выстрелил вновь. Темный автомобиль продолжал стоять на месте.

– Черт! – выругался Лешин. – Наркоты они, что ли, там наглотались? Или поняли, что дальнейшая игра опасна?

Мимо проезжал встречный и попутный транспорт. Все было, как обычно, только эта проклятая «девятка» стояла впереди, и люди в ней затеяли непонятную забаву. Володя завел машину, тронулся с места. «Девятка» оставалась неподвижной. Володя поехал быстрее и вскоре обошел неподвижную «девятку». Он хотел было остановиться, но передумал. Кто знает, чего можно ожидать из темного салона? Наркотический бред или автоматную очередь?

Он отъезжал все дальше, а «девятка» оставалась на месте. Впереди показался поворот, далее небольшой прямой участок и вновь поворот. Вдоль обочин появились дорожные знаки, указывающие на то, что впереди ведутся ремонтные работы. Володя вел машину аккуратно. Как только он достиг середины прямого участка, из-за поворота вылетела все та же темная «девятка». Она быстро приближалась. Лешин поддал газу, но «девятка» настигла его у самого поворота. Владимир повернул руль, вписываясь в поворот, и тут... увидел перед собой колонну строительной техники. Скорость была около семидесяти в час. Правая, его, сторона занята. Следовало выйти на встречную полосу, чтобы избежать столкновения, но темная машина перекрыла путь. Владимир рванул руль влево. Удар о «девятку». «Пятерку» отбросило назад. Лешин нажал на тормоза, но в этот момент... машину понесло, медленно разворачивая поперек дороги. Колеса попали на мокрый битум и утратили сцепление с полотном. Автомобиль Лешина лишился управления и стремительно приближался к катку, стоящему первым в колонне. От удара его спасло то, что перед самым препятствием дорога оказалась чистой, и Владимир, в последний момент поймав управление, вывернул на встречную полосу, по которой стремительно уходила безумная «девятка».

ГЛАВА 4

КОРАБЛЕВ, БАБИЧЕВ И ДРУГИЕ

Въехав в город, Владимир из первой телефонной будки позвонил Кораблеву. День был субботний. Ну не будет Олега Юрьевича, Диана Анатольевна ответит. Но ответил сам дядя:

– Слушаю!

– Олег Юрьевич? – Леший не узнал голоса Кораблева.

– Да! А кто, собственно, вы?

– Племянник ваш, Олег Юрьевич! Владимир Лешин!

– Володька? Вот так дела! Ты где?

– В Рязани.

– В Рязани? Отпуск?

– Хуже! Совсем. Уволен по выслуге лет.

– Вот оно что? Ну что это мы по телефону? Ты как прибыл в город? Поездом?

– На машине.

– Адрес, надеюсь, не забыл?

– Помню.

– Так давай прямо ко мне. Я жду.

– Хорошо! Еду!

Через полчаса Володя подъехал к кирпичной ограде трехэтажного дома в сосновом бору.

Из массивных ворот вышел молодой человек.

– Представьтесь, пожалуйста!

Володя протянул офицерское удостоверение личности.

– Это совсем не обязательно, я же просил только представиться, чтобы доложить боссу, – сказал охранник, но в документ посмотрел. – Минуту.

Ворота раздвинулись, и Владимир въехал на территорию усадьбы. Многое изменилось здесь. Двухэтажный дом стал трехэтажным, появились колонны, фонтан, подъезд к самому порталу, чего не было в помине, когда Владимир последний раз посещал это место. Значит, дядюшка прет в гору.

Навстречу уже шел Олег Юрьевич Кораблев. Владимир шагнул из машины. Они обнялись. Дядя, взяв племянника под руку, повел его к дому.

– Отслужил, говоришь, Володя? Это хорошо! Ты у нас, насколько помню, всю жизнь только и делал, что воевал. Все «горячие точки» прошел?

– Почти все.

– Молодец! Это я в том плане, что живым вернулся.

Они вошли в богато обставленный холл. Владимир отметил изменения и здесь. Особенно это касалось интерьера. Все вокруг было добротно, прочно и, похоже, очень дорого.

– Я смотрю, Олег Юрьевич, вы свой дом в замок превратили.

– Да, здесь изменилось многое... как, впрочем, и я сам. Постарел сильно?

– Ну что вы? Выглядите на все сто.

– Спасибо. Но не надо лукавить. Годы, к сожалению, берут свое.

На лестнице, ведущей на второй этаж, появилась высокая молодая женщина в сильно декольтированном платье. В ее осанке, взгляде, движениях чувствовались надменность и некое превосходство. Олег Юрьевич заметил реакцию племянника.

– Познакомься, Володя. Моя супруга – Инесса Иннокентьевна!

– Супруга?

– Да, Володя! Подробней я тебе потом все объясню, а пока прошу любить и жаловать.

Женщина спустилась со ступенек. Протянула Владимиру руку.

– Супруг представил меня по имени-отчеству, но лучше, если вы будете называть меня просто Инессой. Мы, как понимаю, родственники?

– Владимир, – сухо представился Леший.

Он не стал целовать ручку даме, а лишь слегка пожал ее упругие длинные пальцы.

– Вот и хорошо! – Олег Юрьевич жестом пригласил всех за небольшой столик, где были выставлены несколько сортов легких вин и фрукты. – Отметим прибытие нашего героя.

Кораблев разлил по бокалам вино. Инесса чересчур внимательно и даже, можно сказать, бесцеремонно рассматривала Лешего.

Хозяин предложил тост:

– Давайте, дорогие мои, выпьем, во-первых, за возвращение боевого офицера. За то, что для него война и все ужасы, связанные с ней, уже позади. Во-вторых, за знакомство, – он кивком головы указал на племянника и супругу, – и, наконец, за то, чтобы все у нас было хорошо!

Леший, сделав маленький глоток, поставил бокал на стол. Вино, как и коньяк, он не любил.

– Ну рассказывай, майор, – обратился Олег Юрьевич к племяннику, – как там, на войне?

– На войне? – переспросил Владимир. – На войне, Олег Юрьевич, как на войне. Стреляют, убивают, калечат. Захватывают в плен, отстреливают пальцы, отрезают уши. Кровь на войне льется, Олег Юрьевич.

– Фу! – Инесса поднесла салфетку ко рту. – Зачем же об этом за столом? – Она встала, бросила салфетку и быстро поднялась по лестнице.

– Извини, Володя, но не надо было так резко.

– А что особенного я сказал? Просто ответил на вопрос. Так, как оно есть на самом деле.

– Но Инесса...

– Кстати, Олег Юрьевич, и давно вы на ней женаты?

– Уже год.

– А Диана Анатольевна?

– Понимаешь, Володя, я по-своему любил Дину, и жили мы душа в душу. Но вот пришло новое, более сильное чувство. Что с этим поделать? Обманывать Дину я не стал. Все рассказал. Мы развелись. Нет! Ты за нее не волнуйся. Живет она в шикарной квартире. Обеспечена, ничем не обделена.

– Ради бога, Олег Юрьевич. Мне одно интересно: чувства ваши с Инессой Иннокентьевной взаимны?

Олег Юрьевич поднялся, прошелся по холлу.

– Знаешь, Володя, о чем я хотел бы тебя попросить?

– Не продолжайте. Прекрасно знаю. Не касаться больше этой темы.

– Да, именно это я и хотел сказать.

– Хорошо! Вы правы. Ваша жизнь – это ваша жизнь.

– Вот это другое дело! А ты чего не пьешь?

– Не переношу бормотуху.

– Бормотуху? Ты в своем уме? Это же элитные сорта испанских вин! – Олег Юрьевич прошел к стенке, достал из бара бутылку водки. – Давай по водочке! Сразу бы и сказал.

Выпили.

Спустилась Инесса. Она переоделась.

– Я хочу принести свои извинения, Владимир, за несдержанность и за то, что я должна вас покинуть, мне в салон пора. Олег, ты проводишь меня?

– Конечно, дорогая. Ты, Володя, подожди, я скоро вернусь.

После ухода Инессы разговор перешел в деловое русло. Олег Юрьевич спросил:

– У тебя планы насчет работы на гражданке имеются?

– Нет! Не думал пока об этом.

– Тогда вот что! Через месяц приедет совладелец фирмы. Он сейчас отдыхает. Я тебя представлю на службу безопасности. Начальником. Не против?

– Нет!

– Зарплату сделаем приличную, работа – ничего особенного, обязанности вытекают из названия должности, со штатом разберешься. Фирма наша строительная. Жильем обеспечим. Костычев, мой партнер, только позавчера уехал. А без него кадровые вопросы решать как-то неудобно. Он не осудит. Но неудобно. А может, это и к лучшему. Тебе отдохнуть тоже нужно. Давай круиз вокруг Европы организуем? Или, может, что-нибудь экзотическое? Африка, Австралия?

– Спасибо, Олег Юрьевич! Не получится с путешествиями.

– Почему? – удивился Кораблев.

– Я режимный.

– Вот как? – Олег Юрьевич был удивлен. – Неужели до сих пор есть какие-то режимные носители тайн, когда все и вся можно свободно купить?

– Есть, дядя! Я тому пример. И вы не правы. Далеко не все и вся, как вы выразились, можно оценить деньгами. Есть и другие критерии, но не будем вдаваться в подробности, как говорится: чем дальше в лес, тем... больше щепок.

– Да... Ну тогда в стране немало мест для отдыха. Возьми ту же тайгу.

Было очевидно, что Олег Юрьевич, не без косвенного участия молодой супруги, не желает долгого присутствия родственника.

– Еще раз спасибо, Олег Юрьевич, но... поеду-ка я на наш кордон.

– В лес?

– Да! Все же там моя родина, колыбель, так сказать.

– Ну я не знаю... хотя помню, когда я приезжал туда, давно правда, Зоя, мать твоя, еще жива была, места там прелестные. Рыбалка, грибы, воздух... Может, ты и прав. Я как-то о кордоне даже не думал.

– Решено! Завтра с утра и отправлюсь. Надеюсь, место переночевать в этом доме для меня найдется?

– Перестань паясничать!

– Извините, Олег Юрьевич! Просто я, наверное, устал, вот и шучу, как тот боцман.

– Извиняю, но в другой раз подобных шуток не потерплю, запомни.

– Уже запомнил!

– Вот так! Валентина Ивановна! – позвал Кораблев горничную. – Устройте, пожалуйста, молодого человека. Покажите бассейн, сауну, ну вы все знаете. – И, обращаясь к племяннику: – Отдыхай, Володь! Завтра увидимся.

Увиделись ранним утром. Выглянув из окна, Владимир заметил среди кустов Олега Юрьевича, выгуливающего любимого пса. Лешин спустился в сад.

– Привет, Володя! Как спалось? – поздоровался дядя.

– Нормально.

– Завидую, а меня бессонница замучила. Что только ни глотаю на ночь, все бесполезно. Хорошо, если часа три посплю.

– Так молодая жена, наверное, спать не дает?

– Не подкалывай! Банальная старость подкралась незаметно.

– Да бросьте, Олег Юрьевич. Какая старость? Займитесь зарядкой, установите режим дня, сразу почувствуете себя другим.

– Вот начнешь работать, увидишь, можно ли мне установить режим. Ну ладно. На кордон ехать не передумал?

– Нет! После завтрака и тронусь. Заеду в Лепки друга проведать и – в лес.

– Хорошо! Я дам тебе сотовый телефон, звони. И помни, я всегда рад тебе. Если бы не болезнь Дианы Анатольевны, у меня мог бы быть такой же сын. Ну ты понял меня.

– Понял.

– Денег я тебе тоже дам, чтобы в лесу не так скучно было. Сейчас в кабинет поднимемся...

– Денег не надо, Олег Юрьевич, у меня есть.

– Не отказывайся, Володя, сейчас это не принято.

– Не надо. У меня действительно достаточно средств.

– Ну смотри. Может, машину поменяешь? Возьми в гараже «Рено».

– В лесу и на «Рено»? Забавно будет посмотреть на него после лесных дорог. Лучше уж я на своей старушке.

– Вижу, тебя ни в чем не убедишь. Упертый.

– Какой есть.

– Что ж, Володя, не смею задерживать. Езжай, отдыхай, за будущее не беспокойся. Все будет хорошо. Еще на мое место определишься со временем. А что? Не Инессе же передавать акции, коли что.

– Она жена, наследница.

– Не будем об этом. Давай, Володя! Жди вызова. И обязательно звони.

Дядя с племянником пожали друг другу руки. Вскоре Лешин вел свою «пятерку» в сторону райцентра Лепки, от которого до его родного кордона было тридцать километров.

* * *

В райцентр Владимир въехал к обеду. Достал сотовый телефон. В «телефонной книге» трубки значилось всего три номера: мобильный, служебный и домашний Олега Юрьевича. Владимир набрал мобильный.

Кораблев ответил сразу, словно ожидал звонка:

– Добрался?

– Да, все в порядке.

– Хорошо! Ты звони, Володь.

– Обязательно, Олег Юрьевич. Пока.

Не дождавшись ответной фразы, Лешин отключил связь. А затем и сам телефон. Осмотрелся. Там, где раньше располагался отдел милиции, теперь раскинулся разноцветными палатками вещевой рынок. Куда же перевели милицию? Не иначе в новое здание. Но куда? Лешин обязательно должен встретиться с Колей Бабичевым, или Бобом, как звали того еще со школы. Боб был одноклассником Володи. Раньше, когда Владимир приезжал погостить к отцу, Бабичев служил в милиции. Это было без малого десять лет назад. Служит ли он сейчас? Надо узнать. В детстве они дружили, и Коля всегда искренне радовался приезду Лешего. Решив проехать по поселку, Владимир уже садился в автомобиль, когда его окликнул со спины женский голос:

– Лешин? Володя?

Владимир обернулся и узнал в постаревшей, но такой же опрятной и аккуратной, как и много лет назад, женщине свою учительницу.

– Нина Ивановна?

– Узнал, Володька?

– Узнал, Нина Ивановна, как же иначе?

– Ты в отпуск или родные могилы проведать?

– Скорее второе, Нина Ивановна. Отслужил я свое. Вот и приехал... Думаю обосноваться в Рязани, а сюда пока на месяц.

– Да? Для нынешнего времени это обычно. Люди, особенно молодые, стараются отсюда уехать, ну а, покинув родные пенаты, как правило, обратно не возвращаются. К сожалению.

– Что же поделаешь? Человек всегда ищет, где лучше.

– Ты прав. До больших ли чинов дослужился, Володя?

– Да нет. Майор.

– Это не так мало. И не в звании дело, главное – живым вернулся, кругом ведь война. Подумать только! Дожили.

– Я тоже думаю, что не в звании дело. Но что мы все обо мне? Как вы-то, Нина Ивановна? Как Сергей Матвеевич?

– Долго ты не был здесь, Володенька, долго. Сергей Матвеевич, муж мой, пятый год как умер.

– Извините, Нина Ивановна, я действительно отсутствовал долго, последний раз приезжал на похороны папы. Десять лет назад. Извините и примите мои искренние соболезнования. Уважали мы, пацаны, Сергея Матвеевича. И не только как физрука, как человека уважали.

– А ты никак один? Семья-то не с тобой?

– Нет. Я один. И семьи у меня нет.

– Бывает, – произнесла с каким-то сожалением Нина Ивановна.

– Давайте, Нина Ивановна, я поднесу ваши сумки. Тяжело, поди?

– Да, тяжело. Но приходится за продуктами в центр ходить. Наш сельмаг под автосервис и монтаж какой-то приспособили. Но ничего, Володь, привыкли уже.

Лешин взял довольно увесистые сумки бывшей учительницы, и они не спеша пошли по улице.

– Не балуют вас общественным транспортом, – вскользь заметил Лешин. – Могли бы и позаботиться о стариках власти местные.

– Ох, Володя. Кому до нас дело? Властям мы нужны перед выборами. Тогда да. Продукты чуть ли не домой завозят и почти бесплатно... Ну вот мы и пришли. Не забыл еще, где старая учительница живет?

– Не забыл. Только тогда здесь была тихая, уютная улочка. А сейчас, смотрю, особняков понаставили. Чьи хоромы?

– В большинстве своем – москвичи строятся. Дома у нас продавались по бросовым ценам, вот и скупили кто мог. Есть и рязанские. Но я считаю, это неплохо. Асфальт проложили, газ подвели. Люди как люди, ведут себя нормально, да и живут в основном летом. Так что, ради бога, лично я не в претензии. Пожили в коммуналках. Есть возможность, пусть в свое удовольствие поживут.

– Да пусть живут, – не стал вступать в полемику Лешин.

– Ты-то где остановился, Володя?

– Я сегодня же на кордон отправлюсь.

– Но, если что, ко мне приходи. Комната есть. Да и мне веселее будет.

– Хорошо. Один вопрос, Нина Ивановна: Колька Бабичев все служит?

– Бабичев? Как же, служит. Подполковник. Начальник всей милиции в районе. Важным стал, а был-то... Ладно, не будем. Вы с ним давали «прикурить» в свое время. Помнишь проказы-то ваши?

– Помню. Дети были. Ну ладно, Нина Ивановна, поеду я.

– Спасибо за помощь, Володя!

– Ну что вы? Не за что. Кстати, а где сейчас милиция обосновалась?

– Иди к администрации районной, там РОВД, в новом здании.

– Понял. До свидания, Нина Ивановна!

– Очень рада была тебя повидать, Володя Лешин! Всего хорошего!

* * *

К райотделу милиции Лешин подошел одновременно с подъехавшей черной «Волгой», из которой вышел тучный мужчина в форме, в погонах подполковника. На Лешина он внимания не обратил, занятый, видимо, своими мыслями, и стал подниматься по лестнице в здание РОВД.

– Боб? – окликнул Владимир.

Рядом никого не было, поэтому Лешин и позволил себе такую вольность.

Бабичев обернулся. В глазах промелькнула тень раздумья. И тут же...

– Леший? Ты?..

Подполковник пошел вниз, навстречу Лешину.

– Я, подполковник. Узнал?

– Вовка? Чертила! Сколько лет, сколько зим!

– Почти десять, Коль.

– Ну-ка дай обнять старого друга.

Лешин с Бабичевым обнялись.

– Ты в отпуск? – спросил Николай, так же, как совсем недавно бывшая классная руководительница.

– Совсем, Боб. Это ничего, что я тебя Бобом называю?

– Перестань, Володь! Я для тебя – Боб, ты для меня – Леший. Как в детстве. Или, думаешь, раз я начальник, подполковник, то и друзей не признаю? Нос задрал, да?.. Сам-то кем уволился?

– Майором.

– Ну вот, старший офицер. Да ладно! Что мы тут на входе торчим? Пойдем в кабинет, дела кое-какие решу и ко мне домой... Молчи. Никуда я тебя сегодня не отпущу. Столько лет не виделись! И Татьяна будет рада. Помнишь, как чуть не увел ее у меня?

– У тебя, пожалуй, уведешь. Ты с детства хваткий. Может, поэтому и в главные менты пробился.

– Ты еще меня «мусором» назови.

– Обиделся?

– Да ну тебя, пошли.

Они зашли в здание, поднялись на второй этаж. Бабичев гостеприимно распахнул двери кабинета с современной мебелью, компьютером, кондиционером.

– Неплохо, – оценил офис начальника милиции Лешин.

– Стараемся. Привыкли, понимаешь, что милиция – это чуть ли не сарай с обшарпанными стенами и пудовыми решетками на окнах. Времена меняются, Володь. Надо, чтобы люди, глядя на здание милиции, чувствовали, что внутри – Власть. Серьезная, бескомпромиссная, их реальная защита. Правоохранительное государственное учреждение, а не хрен поймешь что.

– С этим я согласен. Но на все это требуются бабки, и немалые. Неужели бюджет раскошелился на ваш департамент?

– И бюджет, не без этого, и другие возможности изыскиваем.

– Например?

– Да какая разница? Знаю, что хочешь сказать. Но ты не прав. Преступников в спонсоры не записываем.

– Мне это, Боб, без разницы.

– Ну и лады. Ты, Володь, присядь пока в гостевое кресло, полистай журнал. Я отдам сейчас необходимые распоряжения и поедем ко мне. Да, черт! Надо же Татьяну предупредить.

Бабичев позвонил домой.

Улыбаясь, сообщил жене радостную весть и тут же, отстранив трубку, спросил у Володи:

– Татьяна интересуется, на сколько человек стол накрывать.

– Я один, Коль.

– Он один, – продублировал Боб сообщение друга, – ты давай готовься, мы через час будем.

Затем подполковник Бабичев вызвал сотрудника. В кабинет вошел молодой подтянутый майор.

– Разрешите, Николай Викторович?

– Проходи, Валерий Павлович. Знакомься – мой одноклассник, друг еще со школьной скамьи. Майор-десантник, правда, теперь уже запаса. Но тем не менее боевой, заслуженный офицер.

Лешин с майором представились друг другу. Зам Бабичева назвал свою фамилию – Жуков. Пожали руки.

Жуков присел перед начальником. Они начали небольшое совещание, в суть которого Володя не вникал, листая журналы.

Минут через десять майор поднялся и, кивнув Лешину, вышел из кабинета. Бабичев хлопнул ладонями по столу.

– Ну все! Сегодня рулит заместитель. А мы домой.

– Не рано ли? Ты Татьяне сказал, что будем через час, а прошло всего двадцать минут. Женщине не только стол накрыть надо, но и приготовиться самой.

– А ты, как я посмотрю, психолог по женской части?

– Это же элементарные нормы этикета, сэр, – рассмеялся Володя.

– Да? Ну давай дадим женщине навести марафет.

– Николай, я тут Нину Ивановну встретил.

– Классную?

– Да. Изменилась сильно, годы берут свое, помнишь, как гоняла нас?

– Еще бы! И мужа ее, Сергея Матвеевича, физрука, тоже очень хорошо помню.

– Да, хороший был мужик.

– Согласен. Может, пока по кофе? – предложил Боб.

– Перед водкой? Зачем? – удивился Леший.

– Тоже верно.

Бабичев посмотрел на часы, поднялся.

– Поехали, Леший? Татьяна все делает быстро, а то мне здесь еще найдут работу. До утра не уйдешь.

– Как скажешь, гражданин начальник.

– Брось эти штучки, Володя!

Подполковник вызвал машину, и они спустились на улицу. Выехали на самый край поселка, в своеобразный микрорайон, где вдоль приличной асфальтированной дороги стояли стройными рядами двух– и трехэтажные особнячки.

– Новый район? – спросил Лешин.

– Да. Элитный, скажем так, в рамках райцентра, разумеется, – довольно улыбнулся Бабичев. – А вот справа и мой «шалаш», черепичная крыша, видишь?

Машина остановилась перед двухэтажным домом, обнесенным кованой чугунной оградой, с постовым милиционером возле ворот.

Владимир с Николаем вышли из «Волги». Лешин с удивлением рассматривал то, что его друг назвал «шалашом».

– Боб! И эти хоромы – твои?

– Не угадал, Леший! Хоромы казенные, но с правом последующего выкупа. Одним словом: будем служить исправно – будут наши! – рассмеялся Бабичев. – Да ты проходи!

Войдя в кабинет Боба, Лешин обомлел: одна из стен, словно иконостас, была увешана почетными грамотами, дипломами, наградными листами в аккуратных рамочках; рядом были и сами награды: бесчисленные юбилейные медали вокруг ордена Красной Звезды. Бабичев перехватил удивленный взгляд Лешего и отнес изумление друга на счет красавца ордена.

– Это за поимку особо опасного преступника, – пояснил Боб. – По горячим следам, так сказать.

– Поздравляю, – машинально произнес Леший, успев подумать при этом: «Надо же! Перед самым отъездом свои цацки перебирал, а про грамоты так и не вспомнил – остались они в тех далеких горах, в той далекой станице, где стоит обшарпанный войной дом, а в доме – тумбочка, а в той тумбочке – мои грамоты. Туда им и дорога – пусть достанутся местной ребятне на память».

Другая стена кабинета была хранительницей более предметных наград, вернее, подарков: от хрустальных ваз до 20-литровой бутылки коньяка в виде «Царь-пушки». И везде виньеточные надписи: «С Днем рождения» или «...милиции».

– Да брось ты, Володя, эту сусальную красоту разглядывать! – хлопнул друга по плечу Бабичев. – Я тебе другое покажу.

Хозяин снял с книжной полки увесистую книгу в твердом переплете и протянул Лешему.

– «Николай Бабичев. „Когда тайное становится явным“, – прочитал вслух Владимир. – Ну ты, Боб, даешь! – искренне удивился Леший.

На пороге появилась Татьяна.

– Здравствуй, гость дорогой, рада тебя видеть, Володя!

– Привет, Таня, ты все хорошеешь, – стандартно приветствовал женщину Владимир.

– Как видишь. Проходите, у меня все готово. Я накрыла в летней беседке, ничего, Коля?

– Конечно, посидим в саду, на свежем воздухе.

Прошли в застекленное сооружение. Оно было красиво и уютно. Особенно это почувствовалось, когда по стеклу застучали капли начавшегося дождя.

Сели за стол. Боб предложил короткий тост:

– Ну что, Володя, за встречу?

– За встречу.

Выпили. Принялись за закуску, которой на столе было с избытком. Неожиданно Татьяна спросила:

– А где твоя семья, Володь?

Володя закурил и, выпуская дым, выдохнул:

– Нет у меня семьи. Один. Ты мне лучше, Боб, про кордон расскажи, остался там кто?

– Да нет твоего кордона как такового, заросли там и развалины, хотя один житель там все же обитает.

– Кто?

– Дед Матвей, или Крапива, как его раньше звали. Помнишь такого?

– Еще бы. Крапивой мы, пацаны, его и окрестили, когда хлестал нас ею за то, что яблоки у него таскали.

– Вот он один там и живет.

– А почему там? Ведь у него же, по-моему, двое сыновей?

– Двое. И оба к себе постоянно зовут. Не едет. Говорит, здесь, в лесу, родился, здесь жизнь прожил, здесь, под соснами, и помру. Упертый старик. Да вы все там, на кордоне, упертые были.

– Ну вы тоже, в Лепках, не лучше.

– Ты где обосноваться-то решил? Могу помочь здесь, в райцентре, устроиться. Связи, сам понимаешь, есть.

– Это я понимаю. Но думаю устроиться в городе.

– Под дядиной «крышей»?

– А что в этом плохого?

– Ничего! Это я так. А сейчас, значит, в отпуск?

– Да! Поживу на кордоне. Молодость вспомню. Отдохну.

– Тебе надо! Да и я, может, в гости загляну. Хотя сильно сомневаюсь, что ты выдержишь там больше недели. Слишком давно ты был там в последний раз. Но сам увидишь. Потянет к людям, милости прошу, мы с Танюшей всегда рады тебе.

– Спасибо! Да, Боб, мне, кажется, положено зарегистрироваться по месту временного проживания? Избавь, если можешь, от этой бюрократии.

– Отдыхай спокойно. Все будет в порядке.

– Тогда, с вашего позволения, отчалю я! До кордона еще добраться надо.

– А чай? – спросила Татьяна.

– Да, Володь, чай? – поддержал жену Боб. – Танюша вчера таких пирогов напекла, пальчики оближешь, будто знала о твоем приезде.

– В следующий раз с удовольствием. Мне еще в магазине затариться надо. В общем, пора!

– Я тебе сухой паек соберу, Володя, – сказала Татьяна и вышла из беседки.

– Золотая у меня жена, Володя. – Бабичев посмотрел вслед супруге.

– Вижу! И рад за вас.

– Если бы... – вдруг помрачнел Боб. На секунду. Но ее хватило, чтобы Леший заметил это внезапное изменение в настроении друга.

– Что – если бы? – спросил он.

– Это я так. Свое! – Боб был уже прежним Бобом. – Пошли!

Подоспела Татьяна, неся увесистый пакет.

– Возьми, Володя!

– Спасибо! Ну, давайте, Бабичевы, жду в гости.

– Счастливого пути!

Владимир заехал в магазин. Купил продуктов, в основном полуфабрикатов, сигарет, водки.

Проехав через весь поселок, углубился в лес и двинулся по заросшей дороге, которая еле угадывалась среди нетронутой травы. Дождь кончился, и в открытые окошки автомобиля ударил густой запах сосны. Запах свежести и чистоты. Леший полной грудью вдохнул этот сохранившийся в памяти запах его детства. Приток крови вскружил голову. Он откинулся на сиденье и медленно, наслаждаясь, вел машину. Постепенно стали попадаться знакомые места. Владимир приближался к кордону. Через полчаса видный издали переломленный «журавль» колодца указал на то, что Леший въехал в селение. Он готов был увидеть запустение кордона, но такого разрушения, какое открылось ему, никак не ожидал. Покосившиеся, мертвые дома, ушедшие частью своей в песчаный грунт, заросшие густой травой и кустарником, еле виднелись в зеленом буйстве. Что-то одновременно знакомое и чужое расстилалось вокруг. Только в конце центральной улицы – небольшая изба у развесистой ветлы, имеющая некоторое подобие человеческого жилища. К этой избе он и подъехал. Вышел из машины. Сразу же скрипнула дверь, и на пороге полупрогнившего крыльца появился старик. Одетый, несмотря на начало лета, в валенки и ватник. Старая зимняя шапка довершала убор. Дед, щуря глаза, пытался рассмотреть нежданного гостя.

– Здравствуй, дед Матвей! – поздоровался Леший.

– Это ктой-то? – спросил в ответ хриплый старческий голос.

– Лешин я, Володя. Сын покойного Алексея Лешина, лесника.

– Володька? Как же! Помню! Мать твою Зоей звали. Офицер. Так?

– Точно!

– А чево приехал? Могилки навестить али как?

– И могилки проведать, и пожить немного. Примешь в соседи?

– Чево не принять? Со жратвой только хреново. А так, живи у меня! Покедова в своем доме не устроишься.

– Спасибо, дед! Ты как насчет водки?

– Знамо как! Уважаю! Но отвык от казенной, больше свою потребляю.

– Из чего же гонишь? – поинтересовался Владимир.

– Тайна! – коротко отрезал старик, полностью игнорируя интерес гостя. – Харчей-то прихватил с собой?

– Прихватил, дед, помогай выгружать!

– Ну тады живем!

Владимир вытащил пакеты, поставил рядом с машиной. Дед Матвей, не теряя времени, принялся переносить их в избу, удовлетворенно кряхтя.

Леший присел на бревно у плетня, который каким-то удивительным образом держался, не падая, вопреки законам физики, почти не имея точки опоры.

Вышел старик.

– Ну ты чево? Заходи. Гулять будем. Праздник у нас ноне.

Володя не стал уточнять, что за праздник собирается отмечать дед, вошел в маленькую, пропахшую соломой и плесенью избу.

* * *

Утром Лешин осмотрел свой дом. Дом, в котором когда-то появился на свет. Да, именно здесь, в лесу, на кордоне, а не в роддоме, до которого ее попросту не на чем было тогда доставить, родила его мать. Дом, запахи которого жили в нем с детства и сопровождали всю жизнь. Это был егодом. И, войдя внутрь, Владимир почувствовал сильное волнение. Волнение, впервые за многие годы не предвещающее опасности.

Он стоял посреди комнаты и жадно вдыхал запахи, густо заполнившие жилище. И воспоминания встали с лавок, вышли из-за печи и плотно обступили Лешина. Он закрыл глаза и увидел родителей. Молодых, жизнерадостных, постоянно занятых работой. Себя, маленького, потихоньку, скрытно от всех снимающего сливки с молока. Прямо из крынок, стоящих на лавке вдоль стены в сенях. И многое другое, что когда-то было здесь. В этом доме. На этом кордоне. В этом заповедном лесу.

Владимир вышел из дома. День сегодня удался. Светило солнце, легкий ветер слегка колыхал верхушки деревьев. Было тепло. Лешин присел на бревно. После вчерашних посиделок с дедом Матвеем немного болела голова. Черт его дернул попробовать сивуху Крапивы. Чтобы снять легкое недомогание, Лешин решил искупаться. Он пошел на реку, обходя Большое болото, которое начиналось сразу за кордоном и простиралось в глубь Мещеры на многие десятки километров. Рядом с болотом, задевая его небольшим затоном, змеилась быстрая, глубокая и чистая Пра, неся свой коричневый из-за торфяного дна водный поток на встречу с Окой. Прохладная вода взбодрила Владимира. Сделав на песчаном берегу несколько упражнений, он почувствовал, что оживает. Перекусив взятыми из дома бутербродами, Лешин решил пройтись вдоль берега. Все кругом тем или иным образом изменилось. Только река, казалось, осталась такой же, как и десятилетия назад. Она оставалась такой же, какой хранила ее память Володи Лешина. Он даже пожалел, что не взял с собой рыболовные снасти. Но рыбалка теперь от него никуда не денется. Сегодня он просто осматривался, или, говоря языком военных, – проводил рекогносцировку местности, и не находил ничего, что как-то контрастировало бы с естественным природным фоном. Следов постоянного или частого посещения человеком какого-либо отдельного участка он не находил. Лес был чист.

Володя вернулся к болоту. Нашел место, где начиналась гать, проложенная задолго до его появления на свет и, по рассказам, ведущая куда-то на торфяные выработки. Но на памяти Владимира топливо уже не добывали и гатью, скрытой водой и растительностью, давно не пользовались. Болотная дорога угадывалась по черным бревнам у самого берега. Сюда, прочитав «Собаку Баскервилей», тайно выходил десятилетний Вова Лешин. Выходил и в лунную ночь с замиранием сердца смотрел на болото, слушая его многочисленные разнообразные звуки, – в детской наивной надежде расслышать наконец и тот единственный, загадочный и далекий вой светящейся собаки. И однажды услышал. И очень испугался, бросился домой и там, забившись под одеяло, долго отчаянно дрожал, уверенный в том, что рядом бродит пес-людоед. Но, как оказалось наутро, ночью выл Мишка Мефодьев, выследивший Володю и узнавший причину ночных походов друга на болото. Тогда Володя почувствовал жгучую обиду на Мишку и долго с ним не водился, считая, что тот украл у него нечто дорогое, принадлежащее ему одному. Разрушив его, Лешина, заветную сказку.

После этого случая Володя на болото больше не ходил. А через год погиб Мишка. Погиб нелепо, случайно. В реке. Под обрывом, с которого они, пацаны, всегда ныряли, проплывала притопленная коряга. Володя прыгнул – ничего. А Миша сначала даже не вошел в воду. Было видно, как он обо что-то невидимое ударился. Потом завалился на бок, оставаясь какое-то время на поверхности, и только затем медленно ушел под воду. Володя хорошо помнил, как он увидел корягу и как закричал. И как с берега прыгнули взрослые мужики. Они достали Мишку. Но тот был уже мертв. Ему переломило шейные позвонки. И тогда Владимир почувствовал необъяснимую вину. Вину за то, что долго обижался на друга, за то, что не увидел вовремя опасность и не предупредил о ней. Он на самом деле не видел перед прыжком корягу, но разве это меняло дело?

Владимир, побродив еще немного, вернулся на кордон. Деда Матвея дома не было, наверное, у того в лесу имелись свои дела. Лешин прилег на лавку. Комары, не дававшие покоя на воле, достали и здесь. Антикомарин из боевого арсенала разведчика надежно защищал от укусов, но с противным гудением ничего поделать не мог. И этот многократно усиленный писк создавал дискомфорт. Все же после долгой прогулки Владимир незаметно для себя уснул, решив вечером навестить могилы близких.

ГЛАВА 5

ДАЛЬНИЙ КОРДОН

Прошло около недели пребывания Лешина на родном кордоне. Первые дни не отличались разнообразием. Владимир подремонтировал, насколько было возможно, свой дом. Вернее, ту половину, которая еще сохранилась и не утратила устойчивости. Перекрыл кое-где крышу, скосил густые заросли крапивы и купыря. Одним словом, придал более-менее жилой вид. На кладбище подправил оградку, поставил новые кресты. Вечерами уходил к реке. Разводил костер и... сидел, глядя на завораживающие языки пламени, с легким треском пожирающие березовые ветки... Так было и сегодня. Лешин перед закатом прошелся вдоль противоположного берега, выбрал удобное место для утренней зорьки, вернулся по бревну на привычное место. Развел, как всегда, костер, прилег на мягкую духмяную траву. Думать ни о чем не хотелось.

Лес постепенно чернел, принимая вид неприветливый и угрюмый. Слабый, посвежевший ветер вызвал легкую рябь на поверхности реки. Где-то далеко прокатились приглушенные раскаты грома. Затем они стали громче, и первые вспышки молний, напомнивших отблеск дальнего артналета, осветили затянувшееся тучами небо. Приближалась гроза.

Значит, от привычного распорядка придется отказаться. Лешин погасил только начавший набирать силу костер и отправился на кордон, где под шум разбушевавшейся стихии они с дедом Матвеем «уговорили» бутылку его убойного питья. Дед в отличие от многих своих сверстников, приняв на грудь, к разговору расположен не был, а, наоборот, замыкался в себе, глядя в сторону злыми непонятно отчего глазами. Лешин вернулся к себе, приготовил на завтра удочки, запарил перловки. И, решив встать пораньше, устроился на топчане и уснул.

Встал он затемно. Оделся, взял снасти и вышел из дома. Его встретил непередаваемый аромат омытого грозой леса. Володя вдохнул свежий воздух и пошел по тропе вниз, к реке, сбивая с кустов зависшие капли ночного дождя. Место для рыбалки он выбрал очень удачно. Меж нависших над водой кустов нашлась прогалина, выводившая к чистой воде. Река в этом месте делала поворот, и с его стороны образовался затон, где должны водиться лопыри и плотва. На противоположной стороне лес отступал от реки. Берег был пологий и песчаный. Чуть левее – поваленное дерево, уходящее кроной в реку. Справа, за излучиной, относительно прямой участок, просматриваемый метров на сто, зажатый с обоих берегов глухим кустарником. Начинать рыбалку было рано. Лешин расстелил брезент, прилег рядом с прогалиной и стал ждать, когда рассветет и можно будет различить поплавок на воде. Закурил, по привычке пряча огонь от сигареты в ладони, пуская дым в землю, в пушистый, влажный мох.

Где-то вдали, на той стороне, послышался звук работающего автомобильного двигателя. И тут же стих. Рыбаки? Но почему не подъехали к реке? Грибники? Но чтобы набрать грибов, так далеко забираться не обязательно. Тем более в такой неурочный час. Охотники? Но охота сейчас запрещена. Не будем гадать, посмотрим. Направление, откуда исходил звук, Лешин запомнил, и днем он пройдется по тем местам. И все же что-то подсказало Владимиру, что не мешает укрыться, так, на всякий случай. Он влез в кустарник, немного в стороне от прогалины. Там, уложив брезент, устроил наблюдательный пост. Появившееся вдруг чувство тревоги заставило его спрятаться и начать внимательно, метр за метром осматривать противоположный берег. И все же, несмотря на принятые меры, Лешин упустил момент выхода к реке людей. Он увидел их неожиданно. Больше похожих на представителей иных цивилизаций, какими мы часто рисуем их в своем воображении. Объяснялось это тем, что они были в одинаковых, обтягивающих тело комбинезонах, в плотно прилегающих капюшонах вместо головных уборов. Всего их вышло шесть человек. И с собой они принесли что-то, напоминающее мини-контейнеры. Затем вышел еще один, седьмой и, судя по всему, главный среди них. В отличие от других он был в простом камуфлированном костюме. В руках он держал винтовку. Предположительно, американскую «М-16» с оптическим прицелом.

С появлением командира группа «инопланетян» рассредоточилась полукругом, видимо, для получения инструктажа. Но инструктажа к чему? Что затевается здесь, в глубине мещерских лесов, на берегу Пры? Выслушав начальника, люди в черном веером разошлись в разные стороны. Они проверяли местность, и надо было отдать должное их подготовке. Осматривали они не только естественные укрытия на земле, но и кроны деревьев. Один из группы перешел на сторону Лешего, правее от того места, где последний устроил наблюдательный пункт. Владимир вжался в землю, подготовив к бою свой пистолет. Но он так и не смог не только увидеть, но и услышать неизвестного, когда тот прошел где-то рядом, осматривая кусты. А что он прошел, было ясно по тому, как он появился на берегу, уже левее Лешего метров на тридцать. Переправляться обратно неизвестный не стал, обозначившись перед своим командиром, подав ему какой-то условный знак и укрывшись, как Владимир, среди кустов. Теперь Леший его не видел. В поле его зрения остались те, на противоположном берегу.

Минут через десять группа начала возвращаться. Ее члены не докладывали напрямую старшему, лишь подавали сигналы. Кто головой, кто руками. Смысл в сигналах был один – интересующий их участок местности чист. Затем, собравшись вместе, принялись распаковывать контейнеры. И по содержимому, которое появлялось на свет, Лешин понял, что перед ним группа аквалангистов. Ему удалось рассмотреть акваланги, ласты, маски. Аквалангисты здесь? Интересно. Может, хотят исследовать дно и найти что-то, известное только им одним? Возможно. Но тогда в общую картину не вписывается человек с винтовкой. Для чего онздесь? Для координации действий подводников? Но зачем ему мощная, скорострельная винтовка с оптическим прицелом? Для прикрытия акции? Но от кого? И рекогносцировка местности? Просчитать действия людей, появившихся на берегу, Лешему пока не удавалось. Он продолжал наблюдать, стараясь не привлечь к себе внимания.

Немного просветлело. Человек в камуфляже отошел от основной группы, достал передатчик, с кем-то связался. Говорил тихо, внешне спокойно, скорее всего докладывал кому-то наверх обстановку. Переговоры длились около минуты. Старший команды отключил связь и приказал своим так, что услышал и Леший:

– Трехминутная готовность.

Подводники приступили к экипировке – надели акваланги, ласты, маски.

И... в руках у каждого появились пистолетно-пулеметные системы для ведения огня из воды. Оружие спецназа? Значит ли это, что перед ним один из отрядов неизвестной спецслужбы? И ими готовится какая-то операция? Очень может быть. Стать свидетелем акции было небезопасно, и Лешин предпочел бы незаметно скрыться, но сделать это бесшумно не удастся. Так что пришлось остаться.

Рассвело окончательно. После команды пловцы вошли в реку. Один переправил снаряжение тому, кто остался на берегу, двое других ушли поверху за излучину, и Владимир на время потерял их из виду. Двое же последних скрылись под водой, и только пузыри выдохов выдавали их присутствие в водоеме. Но скоро и пузыри исчезли. Командир еще раз связался с кем-то, коротко переговорил и, не осматриваясь и не выбирая места – значит, знал, что делать, – юркнул в ближайший куст. Оттуда скоро показался обмотанный чем-то зеленым ствол его снайперской винтовки. Двое, ушедшие за излучину, вернулись, толкая перед собой внушительных размеров бревно. Остановившись в самом начале речного изгиба, навалились на ствол дерева телами и исчезли с поверхности воды. Человек, находившийся недалеко от Лешего, последовал примеру товарищей. Теперь шесть пловцов находились под водой, и лишь их командир остался на берегу. Нет. Пожалуй, эти ребята пришли сюда не для того, чтобы исследовать речные глубины. Они очень профессионально подготовили засаду. Лешему осталось дождаться и узнать: против кого?

Легкий ветер колыхал вершины деревьев, запели птицы. А с противоположного берега все явственней веяло смертью. Ответа, ради чего затеяна эта игра, долго ждать не пришлось. На прямом, хорошо видимом Лешему участке реки показалась вереница байдарок. Это не было чем-то необычным. Спортсмены часто использовали Пру для своих тренировок. Шли они одна за другой, и по мере приближения Владимир насчитал три байдарки с небольшой лодкой в хвосте. Байдарки держались строго по центру фарватера, и гребцам приходилось активно орудовать веслами, дабы удержать свои «пирoги» в заданном строю. Они подошли к излучине, плавно вошли в поворот, и, когда лодки оказались напротив наблюдательного пункта Лешина, перед ними, вернее, перед головной байдаркой неожиданно всплыло бревно, ранее утопленное пловцами. Гребец с передней лодки резко затормозил веслом, разворачивая байдарку поперек реки, чтобы избежать столкновения с препятствием. Остальные повторили маневр, сбившись в кучу.

И... началось!

С противоположного берега, из куста, где занял позицию снайпер, раздались два хлопка. Сидевшие в лодке, охнув, повалились за борт. Затем возле каждой из байдарок появились люди в масках. Одной рукой придерживая неустойчивые байдарки, другой из спецоружия, также почти бесшумно, выстрелили в гребцов. Все произошло практически одновременно. Сделав свое дело, аквалангисты вывели байдарки к берегу, вновь ушли под воду, чтобы вытащить и жертвы. Вскоре рядом с причаленными спортивными лодками на песке лежало пять трупов. Один из нападавших, повинуясь приказу командира, обошел лежащих и каждому выстрелил в голову. Остальные взобрались в лодки и стали выбрасывать на берег небольшие целлофановые пакеты. Проделав эту работу, они принялись за трупы. Достав из своих контейнеров черные полиэтиленовые мешки, упаковали в них тела. Но в реку не сбросили, а, взявшись по двое, углубились с мешками в лес. Затем вернулись. Пустыми. Судя по направлению и затраченному времени, трупы переносились к болоту, туда, где рядом с гатью было обширное топкое место. Это говорило о том, что местность эти люди знали очень хорошо. Повторив маневр и избавившись от тел, принялись за байдарки и лодку, которые оттащили на себе тем же путем и, наверное, в то же самое место, которое испокон веков называлось гиблым и могло навсегда похоронить следы любого преступления.

Да, местность эти ребята знали, что было для Лешего неприятным сюрпризом. Он продолжал оставаться на наблюдательном пункте, боясь неосторожным движением выдать свое присутствие, так как человек в камуфляже за все время наземной «работы» подчиненных внимательно, иногда используя армейский бинокль, осматривал округу. Лешему иногда казалось, что взгляды их встречались, и тогда он буквально вжимался в землю. Но наблюдатель в камуфляже через некоторое время отводил взгляд и так же пристально и долго рассматривал другой участок. Следовательно, ничего подозрительного не замечал. Когда вернулась группа, они сложили захваченные пакеты в свои переносные контейнеры, обошли местность, убирая следы своего пребывания, и, наконец, так же бесшумно, как и появились, растворились в зарослях леса.

Лешин лежал неподвижно до того времени, пока вдали не заработал двигатель машины и звук его не стал удаляться. Только после этого он позволил себе отползти от кустов на небольшую поляну, лечь на спину и закурить. Ему, опытному разведчику, было ясно, что только что на его глазах была очень квалифицированно проведена акция захвата каравана с неизвестным грузом. Но проведена скорее всего не подразделением какой-то спецслужбы. Слишком тщательно зачищены за собой следы и убраны все курьеры – потенциальные «языки», что ни одна спецслужба никогда бы не сделала. В конце концов, контрольные выстрелы в голову. Это почерк наемных убийц, а не агентов-спецов. Нападение готовилось заранее, а Лешин, каждый день бывавший здесь или где-то рядом, ничего не замечал. А должен был. Одно объяснение такого упущения немного успокаивало: подготовительная работа могла быть проведена до его прибытия на кордон. Что теперь следовало сделать Лешину? Ответ один – немедленно сообщить о произошедшем подполковнику Бабичеву.

Владимир свернул в чехол рыболовные снасти, перебрался на другой берег, произвел осмотр местности, особенно места, откуда вел огонь снайпер. Как Лешин и предполагал, никаких следов, кроме слегка примятой травы, тот после себя не оставил. Володя прошел тропой до болота, где слева от гати скорее всего и были погребены трупы с байдарками. Зеленый покров там был поврежден, и среди водорослей зияла широкая черная дыра, которая, впрочем, постепенно затягивалась. Еще пару часов – и болото примет свой первоначальный вид. Леший поспешил на кордон, оттуда без задержки в райцентр Лепки. Бабичев, к счастью, оказался на месте. Секретарь сообщила начальнику РОВД о прибытии Лешина, и Боб сам вышел встретить друга.

– Привет, Володя! Никак не ожидал увидеть тебя сегодня. Завтра сам хотел к тебе наведаться. А ты, видишь ли, опередил. Но я вижу, ты встревожен. Что-то случилось?

– Привет, Боб. Ты угадал, случилось.

– Что?

Разговор велся в приемной, в присутствии секретаря.

– Может, в кабинет пригласишь? Или здесь поговорим?

– Да, да, конечно, проходи, что-то я растерялся немного. Наташа, – это Бабичев уже секретарю, – завари нам кофе.

Друзья зашли в кабинет.

– Присаживайся, Володя!

– Дело вот в чем...

Лешин подробно рассказал об утреннем происшествии на реке.

По мере того как Владимир излагал суть событий, лицо Бабичева мрачнело. Он встал с места, закурил, начал ходить по кабинету. Вопросов не задавал. Слушал молча и внимательно. Когда Лешин закончил, Бабичев стоял у широкого окна. Наконец спросил:

– И ты все это видел своими глазами? – Бабичев был взволнован, хотя пытался скрыть это.

– Нет! В ночных глюках, после чемиргеза деда Матвея.

– Не кипятись, Володя!

– Какого черта тогда переспрашиваешь?

– Ладно, подожди!

Бабичев прошел к столу, сел в кресло, глубоко задумался. Владимир не мешал ему, интуитивно понимая, что другу приходится принимать какое-то очень трудное решение. Не понимал Леший другого. Почему? Ведь все дальнейшие действия начальника милиции логично вытекали из его служебных обязанностей: сообщить о преступлении руководству, начать расследование, ну и дальше в том же духе. Чем так озабочен Боб? Или?.. – пришла вдруг страшная догадка. Или он, подполковник милиции, сам имеет какое-то отношение к событиям на реке?

Боб прервал паузу. Он резко ударил ладонью по столу, сказав:

– Пошли на улицу!

Они вышли из здания РОВД.

– Через час жди меня здесь, у входа! – нервно бросил Боб. – А мне еще надо разобраться кое в чем.

Бабичев хлопнул дверцей машины и отбыл.

Уже через пятнадцать минут он вошел в кабинет известного в округе предпринимателя Кирилла Семеновича Сонина.

– Объясните мне, уважаемый Кирилл Семенович, – возбужденно заговорил Бабичев, – что творят в городе и его окрестностях ваши люди?!

Но Сонин был тоже не в духе.

– Если мы с вами, подполковник, на передаче «Что, где, когда?», то вопросы задавать буду я.

Бабичев хотел было открыть рот, но Сонин протестующе вскинул руку:

– Вы – главный милицейский чин – спрашиваете у меня: кто и почему перебил наших людей? Бабичев, вы скотина!

Подполковник сделал попытку вскочить с кресла, но был возвращен охраной в исходную позицию.

– Вы не просто скотина, Бабичев, – вы безмозглая и самонадеянная скотина. Дело об убийстве депутата Хоменко помнишь? – переходя на «ты», спросил Сонин. – Как ты его блестяще раскрыл! Все телементы померкли по сравнению с тобой! А это мы глушанули депутата. Не со зла. Только для того, чтобы вывести тебя по следу прямиком на наркошника, который ни тяти, ни мамы не помнил, но за убийцу сошел. Особо опасного! С ума сойти! Это из наших рук ты орденок получил, а заодно и подполковничью звездочку. Ты даже не подумал о том, что мудаки не раскрывают убийств. Им это не дано.

– Вы поплатитесь за свои слова, гражданин Сонин! – взревел подполковник.

– «Гражданин», говоришь, – ухмыльнулся Кирилл. – Ты забыл, тля, что не я у тебя, а ты у меня в кабинете отчет держишь. И если надо будет – сгною в камере ближайшего изолятора. А сейчас – вон отсюда, чтобы духу твоего вонючего здесь не было!

Надев фуражку и на ходу одергивая китель, Бабичев так же стремительно ретировался, как и вошел. Уже в машине, остывая и с трудом возвращая себе способность соображать, Бабичев начал понимать, какой пешкой он был в руках местных деловаров.

«Вы что-то бледно выглядите, Николай. Надо бы вам на Кипр с супругой. Или без нее? А вот и путевочки. Да что вы, что вы! Какие между друзьями счеты».

«Пора бы вам, товарищ подполковник, опытом с молодежью поделиться. Надо бы книжечку выпустить. Плотненький такой кирпичик. Оплата типографии? Город в вашем опыте заинтересован, весь город перед вами в неоплатном долгу!»

«Господи, какой же я самонадеянный индюк!» – схватился за голову Бабичев.

Через час Николай Бабичев выходил из машины у здания РОВД если не другим человеком, то уж прежним не был. Взяв под руку ожидавшего его Владимира, он отвел друга в сквер и твердо сказал:

– Послушай меня, Леший! Внимательно послушай!.. Будет лучше, если ты забудешь о том, что видел утром. Постой! – не дал он возмутиться Владимиру. – Позволь мне сказать. Забудешь, а еще лучше, если ты вообще уедешь отсюда. Немедленно.

– В чем дело, Боб?

– В чем? – переспросил Бабичев. – В том, что линять тебе надо отсюда, и как можно быстрее. Хотя, возможно, даже это уже не поможет тебе.

– Интересно! А если еще раз и по-русски?

Бабичев внимательно посмотрел на Владимира, и тот увидел в его глазах безысходность.

– Что происходит, Коля? Ты имеешь отношение к бойне?

– Да пошел ты!.. – Бабичев встал и сделал шаг от него.

Леший остался на месте. Теперь он точно знал, что его друг попал в крутой переплет. Какой? На это может ответить только он сам. Но захочет ли? Бабичев вернулся, опустился на прежнее место, заговорил:

– Если массовое убийство организовано и совершено так, как ты мне поведал, значит, организовал его или по крайней мере принимал участие в планировании кто-то, очень хорошо знающий местность вокруг дальнего кордона.

Бабичев вновь глубоко задумался, куря одну сигарету за другой. Но Леший прервал затянувшееся раздумье:

– Короче, Боб! Или ты сейчас мне все объясняешь, или...

– Что – или?

– Или я сообщаю о преступлении в областное управление ФСБ, минуя и твой РОВД, и милицию. Сегодня же!

– Вот-вот! Или – или, и никаких компромиссов. В этом вся твоя беда!

– Я тебя предупредил! Ну? Разговор состоится или мне отбывать в город?

– Город! А что он даст тебе, твой город? Ладно, Леший! Если меня контролируют, то вывести тебя из-под удара мне все равно не удастся. Лучше, если ты будешь знать все! Слушай!

Он сделал паузу. Затем, закурив новую сигарету, продолжил:

– Я сейчас был у одного человека, который назвал меня последним мудаком и скотиной. И то и другое – к величайшему сожалению! – соответствует действительности. Я заигрался до такой степени, что давно перестал ловить мышей. Я не смогу ни тебе, ни себе ответить на вопросы: за какие шиши мой холодильник всегда набит отборной жрачкой, почему я получаю бешеные гонорары за выступления в клубах, кто я такой, чтобы халява сама шла мне в руки, но при этом принимала приличествующие моменту формы? Хрен с бугра – вот кто я такой! Это мне глаза замазывают. А когда мое присутствие в городе нежелательно – меня спроваживают в Сочи или еще подальше. А сами крутят здесь дела. Как теперь выясняется – дела, связанные с распространением наркоты! Во главе бизнеса некий Король – Королев Геннадий Андреевич, в недалеком прошлом политический деятель. Он связан напрямую с Кириллом Сониным, с которым у Короля особые отношения. Точная схема работы организации мне неизвестна. Думаю, что наркота идет по речке Пре от Короля к Кириллу. Одно несомненно, свой путь караваны начинают из глубины Большого болота. Выходят ли они к Оке или передают товар где-то в другом месте, тоже неизвестно. А теперь вдруг это нападение! Почему? Кто? Здесь и гадать не надо: если погибли те, кто вез наркоту, значит, болотными жмуриками стали люди Короля. Если же кирилловская братва до сего дня и часа пребывает в добром здравии и в полном составе, значит, работку на кордоне замесил и испек Кирилл. Гад пошел на гада. Мне надо сдать Сонина. Молодой беспредельщик решил взять верх, но Король зубами порвет любого, кто против его монархии. Если я не сделаю этого, меня ожидают два сюжета, и оба с печальным концом: либо его королевское величество снимет мне голову, либо мятежный бандит Сонин утопит меня все в том же болоте. Я должен сообщить Королю о случившемся нападении. Первый шаг уже сделан: я в лицо сказал Кириллу, что это его рук дело.

– Понял, – процедил сквозь зубы Леший. – А ведь правильно он тебя назвал «мудаком». Тебе надо было посоветоваться со мной.

– Некогда советоваться, Володя. Тут рубить надо! Раз и навсегда.

– Ну что ж, Боб, выходит – у тебя и впрямь нет выбора. Иди на аудиенцию к его величеству.

– Но если я не присутствовал при нападении, то откуда я знаю о бойне при Большом болоте?

– Вот мы и пришли с тобой к единственно верному решению, дорогой мой кореш Боб: ты должен с потрохами сдать меня Королю. Вопрос в том, что он предпримет?

– Он сначала пробьет по своим каналам: кто ты? И, узнав, что ты племянник Кораблева, тут же прикажет ликвидировать тебя. Да, да, не как свидетеля, а как родственника Кораблева. Ибо тот имеет весомое положение в области. И расскажи ты ему о ночном происшествии, последствия могут быть непредсказуемыми. Если ФСБ начнет работать в районе, это сразу поставит бизнес Короля под угрозу. Я не удивлюсь, если за тобой уже сейчас установлено наблюдение.

На этот раз задумался Владимир. Вот и отдохнул. Боб просчитал все верно, может быть, излишне перестраховываясь в контроле над ним самим, но в главном он прав. Леший после разговора Боба с Королем становится занозой в делах наркомафии. Конечно, Владимир может покинуть поселок. Уйти даже в случае, если он уже блокирован бандитами. Но Боб? Оставлять его в том дерьме, в какое его когда-то волей случая втянули? Бросить одного с беззащитной Татьяной? А если, напротив, начать игру? Ведь в принципе на что рассчитывают бандиты? Что никто не посмеет серьезно выступить против них, хотя сегодняшнее утро показало, насколько небезупречен их расчет. Но подобная акция может иметь совсем другую цель и носить характер межклановых разборок, на что она больше всего и смахивает. А вот к разрушительным действиям внутри самой организации или к активной агрессии со стороны она не готова. А посему и удара с этой самой стороны не ждет. Его мысли перебил Боб:

– Я, Володя, схожу к Королеву, но ты давай-ка, рви отсюда. Как уйти, я тебе подскажу и денег дам. А я здесь сам как-нибудь расхлебаю заварившуюся кашу.

– Да? А я хочу тебя о другом спросить. Скажи мне, Боб, ты хотел бы изменить свою жизнь? Вернуть имя, честь, наконец, наказать виновников своего унижения все эти годы?

– Не провоцируй, Володя. Знаю, что скажешь дальше. Не стоит. Думай о себе. Ну а я... я... как-нибудь сам. Тем более пока мне ничего не угрожает.

– В том-то и дело, что пока... Пока ты нужен им. Вернее, нужны твои погоны и должность. Для прикрытия. Станешь неугоден, уберут, не задумываясь. И ты предпочитаешь жить вот так? В постоянном страхе?

– Страха нет, Леший. Прошел. А Татьяну отправлю куда-нибудь. Чуть позже.

– Дурак ты, Коль, прости за прямоту, круглый дурак. Ты разве не видишь, что вокруг банды Короля что-то затевается? И очень серьезное. Раз решили в открытую напасть. Вас, как ворон, начали лепить, Коля! Бойня на реке – первая ласточка. Дальше будет хуже.

– И ты решил, что в одиночку или в паре со мной в состоянии изменить обстановку? Выступить против них?

– Коля! Я по опыту знаю, как неустойчивы взаимоотношения и внутренние связи таких организаций. При правильной тактике достаточно иногда одного точно выверенного, своевременного удара, чтобы такая организация рассыпалась, как карточный домик. Выступить открыто невозможно, более того, неразумно, согласен, но подорвать ее, спровоцировать на бессмысленные действия, дезорганизовать можно. Даже малыми силами.

– Удивляюсь я тебе, Леший. Или оптимист ты неисправимый, или почувствовал себя на войне суперменом и живешь эйфорией побед. Все же намного сложнее.

– Ладно. Об этом не будем. Ты так и не ответил на мой вопрос: хотел бы ты изменить свою жизнь?

–Да!!!Еще вопросы будут?

– Конечно, «да». Выхода у тебя другого нет. Значит, так! – Владимир очень серьезно смотрел в глаза друга. – Давай договоримся, Боб. Все сомнения в сторону. Успех нашего дела зависит только от нас самих. Другого выхода, еще раз говорю, кроме как начать борьбу, чтобы выжить, у нас с тобой нет. А посему сосредоточься и положись на меня. Все, что я ни скажу, ты, Коля, должен выполнять беспрекословно, как в армии. И как говорили раньше: «Победа будет за нами». Вот так. Сейчас доложи, что ты должен предпринять насчет каравана?

– Сообщить во дворец.

– Каким образом сделаешь это?

– Свяжусь по телефону и попрошу о личной встрече.

– Понятно. Добро.

– Я постараюсь убедить Короля не трогать тебя. Хотя бы в ближайшее время.

– Этого, Боб, делать нельзя ни в коем случае. Наоборот, ты должен настаивать на моем немедленном уничтожении как опаснейшего свидетеля.

– Но...

– Никаких «но». За меня не волнуйся.

– Не слишком ли ты самонадеян, Леший? На тебя пойдут бойцы отборные. Не переоцени себя.

– Хорошо, учту. Ну что ж, мне пора на кордон... Да... Боб! А дед Матвей не повязан с Королем?

– Дед? Нет. С чего ты вдруг подумал о нем?

– Да так. Не хотелось бы иметь за спиной врага.

– Нет, дед вообще не при делах.

– Хорошо. О времени встречи сообщи обязательно. Все! До связи!

– До связи.

Бабичев проводил обеспокоенным, неуверенным взглядом своего друга, пока тот не скрылся в ближайшем переулке. После этого Николай посмотрел на часы. Надо звонить. Подполковник включил сотовый телефон, набрал номер. Вызываемый абонент ответил сразу:

– Слушаю.

– Бабичев на связи, здравствуйте.

– Говори.

– Необходима срочная встреча.

– По телефону объясниться нельзя?

– Нежелательно.

– Хорошо. У меня, за городом, в 15.00, устроит?

– Вполне.

– Жду.

Бабичев переключился на Лешего, назвал время рандеву с Королем. Поднялся со скамейки, вошел в здание РОВД, бросил дежурному:

– Машину к 13.00, без водителя.

– Слушаюсь, товарищ подполковник.

ГЛАВА 6

ОХОТА НА ЛЕШЕГО

Ровно в 15.00 служебная «Волга», ведомая самим подполковником Бабичевым, подъехала к широким воротам ухоженной усадьбы на самом берегу Оки, в тридцати километрах от Рязани. На его сигнал вышли двое крепких парней. Гостя узнали, но отношение к нему было подчеркнуто строгим: машину тщательно осмотрели. Пропустили на территорию. Проехав по аллее, Бабичев остановился возле парадного входа. И здесь к нему подошла очередная пара охранников. Они тоже узнали Бабичева – частого посетителя этого дома, но вели себя официально.

– Ваше оружие, Николай Викторович.

Подполковник передал им свой табельный «ПМ». Далее его пропустили в холл. Там его встретил помощник хозяина особняка – Эдуард.

– Здравствуйте, Николай Викторович. Геннадий Андреевич ждет вас, прошу.

Бабичев поднялся по знакомой, покрытой ковром широкой лестнице на второй этаж.

Геннадий Андреевич Королев, или в определенных кругах Король, бывший депутат Государственной думы, в настоящее время руководитель одной крупной охранной фирмы, что являлось его официальным статусом, кроме прочего, был лидером организованной преступной группировки, занимающейся торговлей наркотиками. Вернее сказать, он был посредником. Самим распространением его люди не занимались. То, что рассказал Бабичев Лешему о деятельности группировки, лишь отчасти соответствовало действительности. Бабичеву о многом не дано было знать.

Полная же схема деятельности Короля представляла собой следующее: товар закупался оптом, затем доставлялся в определенное место, где также оптом, с небольшой процентной накруткой, сдавался Покупателю, человеку, которого на эту должность посадил сам Король, вытащив из зоны. Конечно, использование полного цикла, от закупки наркоты до розничного распространения, приносило бы значительно большую прибыль, но и значительно увеличивалась опасность попасть под пресс спецслужб. Поэтому, как человек осторожный, Геннадий Андреевич предпочел остаться посредником и получать проценты от сделок, которых хватало, чтобы жить безбедно и содержать немалый штат легальной охранной фирмы, обеспечивающей ему относительное личное спокойствие и безопасность.

Один раз в месяц, в условленное время и в оговоренном месте, используя легкомоторную авиацию, груз сбрасывали в глухом районе мещерских лесов. Там же героин расфасовывался и затем водным путем, по лесной Пре выводился к Оке, где передавался Покупателю, некоему Кириллу, ставшему уже лидером автономной преступной группировки, но находившемуся под контролем Геннадия Андреевича. Там же производился расчет, и наркота шла дальше, в столицу. Очередной караван сутки назад вышел из исходной точки и завтра, на рассвете, должен был дойти до Покупателя.

В целях безопасности связь на время проводки каравана не предусматривалась. Только после передачи товара и получения денег Король получал короткое сообщение о завершении сделки. Подобные караваны, замаскированные под команды спортсменов-байдарочников, проводились ежемесячно, и пока проблем не возникало. Его немного встревожил звонок Бабичева и просьба последнего о встрече. У милиционера могла быть куча дел, никак не связанных с наркотиками, так что повода для серьезного беспокойства Король пока не видел.

Гость вошел один, без Эдика. Так было принято, помощник сопровождал прибывающее лицо только до дверей кабинета и далее занимался записью разговора в отдельной комнате.

– Здравия желаю, Геннадий Андреевич!

– И тебе того же. Проходи. Присаживайся.

Подполковник сел напротив. Король спросил:

– Что привело тебя ко мне? И так срочно?

– Не знаю, как и сказать, Геннадий Андреевич.

– Что такое? Как тебя понимать?

– Беда! Караван сегодня поутру на участке старого кордона был захвачен неизвестными. Наши люди убиты, товар изъят. Трупы и байдарки затоплены в болоте, – на одном выдохе произнес Бабичев.

– Что-о-о? Что-о ты сказал?

– Это правда, Геннадий Андреевич. К сожалению.

– Что-о... правда? – Король был шокирован.

– Правда то, что на наш караван напали и захватили его.

– Ты... думаешь, о чем говоришь? – повысил голос Геннадий Андреевич. – Как это захватили?

Король не мог поверить в услышанное. Настолько весть, принесенная Бабичевым, была невероятна. Он сменил тон и вкрадчиво спросил:

– Коля! Ты решил разыграть меня, да? Да? Коля?

– Нет, Геннадий Андреевич, какой может быть розыгрыш? Караван захвачен, люди уничтожены, все до одного.

Король встал перед подполковником, резко поднял, взяв за грудки. Прошипел:

– Повтори...

Бабичеву пришлось повторить.

Королев еще какое-то время смотрел в глаза милиционера. Затем отпустил того, и Бабичев рухнул в кресло, поправляя рубашку.

– Ты сам видел?

– Нет. Понимаете, тут такая история...

– Я тебя не про истории спрашиваю. Откуда у тебя информация о захвате каравана, если ты сам ни хрена не видел?

– Чтобы вы, Геннадий Андреевич, поняли, я должен кое-что рассказать.

Но Король будто не слышал Бабичева и продолжал задавать свои вопросы. В голосе зазвучали металлические нотки:

– Где ты был этой ночью?

– Дома.

– Почему дома, а не на реке?

– Потому что я не мог там быть.

– Не мог?.. Не мог? Что значит – не мог?

– Выслушайте же меня, Геннадий Андреевич. Я понимаю ваше состояние, да и мое не лучше, но прошу – выслушайте и тогда многое поймете.

Огромным усилием воли взяв себя в руки, Король подошел к окну.

– Говори.

– Дело в том, что...

И Бабичев в подробностях рассказал своему боссу и о появлении в Лепках бывшего одноклассника, и как тот решил поселиться в лесу, на кордоне, и о том, какую жизнь вел Леший, ставший невольным свидетелем утренней трагедии на реке. И о том, что именно Леший, бывший офицер, рассказал ему, Бабичеву, о захвате каравана с героином.

Король выслушал молча. Затем спросил:

– Ты сам был на месте происшествия?

– Неужели вы не понимаете, что я не мог этого сделать, не привлекая сотрудников и не предавая случившееся огласке?

– Ты поверил на слово своему однокласснику, не проверив фактов, которых могло и не быть? Послушался его совета и рванул ко мне? Так?

– Но это логично вытекало из обстановки.

– Дурак! А если твой одноклассник «купил» тебя? А сам он из той компании, что захватила груз? И захватила его спецслужба, в которой он, твой Леший, продолжает служить верой и правдой? А ты, говнюк, не проверив ничего, сразу же ломанулся сюда? Понимаешь, безмозглый, что ты сделал?

– Геннадий Андреевич...

– Что «Геннадий Андреевич»? Ведь если караван захватила спецслужба, то ты сам привел ее ко мне, идиот.

– Да нет, Геннадий Андреевич, нет, уверяю вас. И потом, где связь между утренней бойней в лесу, мной и вами? Ну заехал я к вам, что в этом такого, ведь ни для кого не секрет, что мы с вами в дружеских отношениях. Я решил до утра остаться здесь, если рассматривать тот случай, что Леший – действующий агент спецслужбы и «спецы» сели мне на хвост. Но это невозможно. Лешин рассказывал мне о том, почему приехал на кордон. А приехал он недавно, что он мог раскопать за это время, если имел такую цель? Ничего. Не хватило бы времени.

– Интересно, и что же он тебе «навесил на уши»?

Бабичев, казалось, не замечал колкости Короля.

– Леший вернулся домой после службы. Кстати, уволен он по выслуге лет, подчистую. Это я проверил. Кораблев Олег Юрьевич, – Бабичев сделал ударение на фамилии Кораблев, – дядя Лешего, обещал устроить его к себе на фирму. Но через месяц, когда вернется компаньон. А пока Леший решил наведаться в родные места. Вот и все!

– Подожди, так твой Леший – племянник Кораблева?

– Да.

– Интересно... – задумавшись, произнес Король. – И где сейчас этот Леший?

– На кордоне.

– Уверен?

– Уверен.

– Надеюсь, ты предупредил его, чтобы держал язык за зубами?

– Конечно. Я сказал, что поеду посоветуюсь с одним человеком. Дело-то серьезное. Он согласился, и мы договорились по возвращении встретиться на кордоне.

– Ну а сам он что? Как настроен? Чего от него можно ожидать?

– Внешне спокоен. Удивлен, правда, что подобное может происходить, как он выразился, в мирной жизни. А так? Черт его знает. Сообщил мне о бойне, и все. Предположений никаких не делал... Не знаю... Что от него можно ждать? Не могу сказать. Леший всегда был скрытен. Но что-то подсказывает мне, что он может быть опасен.

– Еще бы! Стоит ему поведать дяде о произошедшем – последствия могут быть катастрофическими. Спецслужбы возьмутся – всю Мещеру перетрясут. И базу вычислят. Тогда делу конец... И нам тоже. ФСБ стоит только получить информацию и проверить болото.

– Это невозможно.

– Что невозможно?

– Проверить, как вы выразились, болото. Там топь такая, что...

– Мне бы твою уверенность.

Бабичев воспользовался наступившей паузой и сменил тему:

– А если вы хотите знать мое мнение о происшествии, то у меня как у профессионала сомнений на этот счет нет: ваш компаньон и мой щедрый друг-меценат Кирилл Сонин объявил нам войну. Может быть, Геннадий Андреевич, я совершил необдуманный поступок, но я успел побывать у Сонина и высказать ему все, что он заслуживает. Он убьет меня...

– И правильно сделает, – не дал договорить гостю Король. – Ты ведь все время хотел оставаться чистеньким. Вот чистеньким он и спровадит тебя на тот свет. А мы, грязненькие, разберемся без гундосых во всей этой заварухе.

Король прошелся по кабинету, что-то обдумывая. Затем приказал:

– До утра останешься здесь. А с другом твоим разберемся.

Геннадий Андреевич поднял трубку внутренней связи.

– Эдик! Зайди ко мне.

Тот появился через минуту.

– Слушаю, Геннадий Андреевич.

– Проводи подполковника в гостевое крыло. Потом ко мне.

Эдик обратился к Бабичеву:

– Пойдемте, Николай Викторович.

Они покинули кабинет и вскоре вошли в комнату, ничем не уступающую люксу приличного отеля.

– Что заказать на ужин, Николай Викторович?

– Водки. И не на ужин, а сейчас.

* * *

Король находился в глубоком раздумье, когда вернулся Эдик. Жестом указав помощнику на кресло, Геннадий Андреевич присел рядом.

– Ты все слышал, Эдик. Что скажешь?

– А что сказать? Рано или поздно нечто подобное следовало ожидать, только не столь кровавое. Кирилл укрепился настолько, что решил вывести нас из игры, забрав все дело в свои руки.

– Кирилл? Ты думаешь на него?

– Да. Я думаю, это его работа. Третьей силы рядом нет. Спецслужба? Исключено. Мы были бы в курсе их намерений. А Кирилл? Это реально. Он знает все нюансы транзита, профессионалов мог нанять, это не проблема. Главное, расчет сделан верно. Товар исчез бесследно. А нам за него платить. Хорошо, заплатим на этот раз, но Кирилл перехватит и последующие караваны, меняй мы хоть сколько маршруты. Поставщик от нас откажется, мы превратимся в банкротов, и все! Кто нас заменит? Ответ очевиден – Кирилл, больше некому.

– Но это же, это... слишком просто и... подло!

– Геннадий Андреевич! В простоте и смысл. И потом, это жизнь. Жизнь по законам стаи. Выживает сильнейший.

– Сильнейший? Это Кирилл-то сильнейший? Я же его сам из зоны вытащил, посадил на доходное место. И он сильнейший?

– Сейчас, выходит, да.

– Мразь! Гаденыш! Я ему покажу сильнейшего!..

– А что, собственно, вы ему предъявите? Он сам завтра будет обрывать связь, выясняя, почему не прибыл товар. И негодовать будет вместе с вами.

– Но мы можем проверить, пошел ли от него груз. Он так же повязан обязательствами. А кроме как у нас, Кирилл товар нигде взять не может.

– Товар не пойдет. Зачем Кириллу подставляться, раз он затеял масштабную акцию? Нет, Геннадий Андреевич, внешне наш компаньон будет чист как стеклышко. Товар уже надежно запрятан. Он жрать не просит и в цене не упадет.

– Сволочь. Но что же делать?

– Думать, Геннадий Андреевич, думать.

– Вот ты и займись этим, на то ты и помощник. Свои соображения доложишь завтра. И давай ко мне Фому с Серьгой.

– На того бедолагу с кордона запустите?

– Этот бедолага – офицер и племянник Кораблева.

– Слышал.

– Лучше будет, если этот Леший исчезнет. Лишние разговоры нам не нужны.

– В принципе правильно. Сейчас я пришлю бойцов.

Эдик вышел. А через полчаса тот же кабинет покинули Фома с Серьгой – штатные «королевские» палачи.

* * *

Леший, вернувшись на кордон, зашел к деду Матвею. Тот что-то штопал, отчаянно матерясь.

– Бог в помощь, дед!

Увидев Владимира, старик отбросил штопанье на дальний конец лавки.

– Да пропади она пропадом, рубаха эта! Дыра на дыре, и глаза ни хрена не видют. Даже через очки. Помог бы?

Лешин взял старую рубаху, осмотрел ее:

– Ее выбросить надо, а не штопать.

– Разбросался. А новую где взять? Аль голым прикажешь ходить?

– Пойдем со мной. Дам тебе пару своих военных. Военные носить будешь?

– Спросил тоже. Чего не буду? Буду. Армейские, они крепкие.

Владимир с дедом прошли в дом Лешина, где последний извлек из объемной сумки несколько рубашек защитного цвета. На одной еще висели погоны.

– Во! Дай вон ту. Майором на старости похожу.

– Бери. Брюки нужны? Только великоваты будут.

– Давай. Пригодятся.

– Да забирай все, дед! Мне это барахло уже ни к чему.

Владимир передал деду всю сумку. И тот, довольный, поблагодарил:

– Спасибо, Володь! Ты как отец твой, тот тоже для других ничего не жалел. Бывалоча, последнее отдаст. Щас оттащу добро, магарыч принесу. Выпьем.

– Нет, дед, только не твой самогон. Не надо.

– Ну, тады пенсии жди, запечатанную куплю.

– Хорошо. Знаешь, дед, у меня к тебе будет просьба.

– Ну какой разговор? Проси, че хочешь. Правда, помощник из меня никакой. А так? Всегда готов.

– Ты вечером на реку пойдешь?

– Знамо, пойду. Сеть в затоне поднимать. А чего?

– Заночуй там.

– Зачем?

– Долго объяснять, дед, но лучше, если тебя ночью здесь не будет.

– Чевой-то? Ты че удумал, Володька?

– Дед, я прошу тебя – заночуй на реке. И никакого магарыча не надо. Будем с тобой в расчете. Ко мне женщина должна приехать, понимаешь? А она не хочет, чтобы ее кто-то здесь видел. Замужняя она, ясно?

– Эх, Вовка, – дед погрозил Лешину пальцем, – врешь поди?

– А зачем тогда мне нужно твое отсутствие?

– Да вроде незачем. Но все одно врешь, чую я. Но черт с тобой! Заночую, раз просишь.

– Вот и договорились.

Дед Матвей поднял сумку, забросил на плечо, обернулся, еще раз погрозив Владимиру, вышел.

Леший присел на лавку у окна, задумался. Ему было необходимо проанализировать обстановку и просчитать возможные ходы его вероятного противника, чтобы принять верное решение. Какие силы кинет Король на его уничтожение? Два-три, ну от силы четыре человека. Столько, сколько могут уместиться в легковом автомобиле. Оптимальный вариант в таких акциях – боевая двойка: непосредственный исполнитель и страховка. Страхующий может играть и отвлекающую и выманивающую роль, подставляя объект под пулю напарника. Это в том случае, если против него пойдут профессионалы. Пытаться отследить их в лесу – бесполезно. Маршрут подхода они могут подобрать любой, оставив транспорт за десятки километров. Так что контроль за дорогами ничего не даст. И встречать противника придется здесь, в доме. Или где-то рядом, в непосредственной близости. С этим потом разберемся.

Хуже, если на дело пошлют дилетанта-одиночку, чьи действия специалисту просчитать невозможно. Особенно если киллер будет перестраховываться и бояться. Этот может залечь где-нибудь в кустах и ждать, пока клиент не появится в прицеле. Такой расклад его, Лешего, никак не устраивает. Успокаивает то, что бандитам надо устранить его как можно быстрее, не выпустив с кордона. Значит, дилетанта не пошлют.

Может быть использован и другой вариант.

Убийца под видом заблудившегося рыбака или грибника. Особенно пожилого, с неприметной внешностью, в подобающем случаю одеянии. Такой может спросить дорогу и одновременно выстрелить.

Или, подгадав, когда клиент будет дома, проходя мимо, швырнет в окно мощную «Ф-1». В принципе вариантов ликвидации можно найти несметное количество. И все предусмотреть Леший, естественно, не в состоянии. Посему ему надо выработать свой вариант защиты, исходя из собственного видения ситуации. И следовать ему, заставив противника играть по его, Лешего, сценарию. Первое, что нужно сделать, это определить место встречи. Самое подходящее – дом. Не зная схемы строения, к тому же полусгнившего, полуразрушенного, ориентироваться бандитам внутри него будет сложно.

Следующее – обозначить себя в доме, но так, чтобы не попасть в прицел или под бросок гранаты. Для этого зашторить окна, закрыть изнутри двери, включить магнитофон, поставив его на реверс, позже зажечь свет в комнате.

Далее – выбрать свою позицию так, чтобы избежать поражения от шквального огня, если бандиты перед штурмом решат расстрелять дом. Или забросать все теми же гранатами. Или нанести удар из гранатомета. И такое место – в сенях, за толстыми бревнами, с лазом на чердак и входом в погреб, где можно укрыться от разрыва кумулятивного заряда. Наблюдательный пункт устроить на чердаке, за прочным дубовым порогом.

Теперь пути отхода в случае пожара. Дом могут поджечь и встретить огнем при эвакуации. Перекрыть все видимые выходы способны даже два человека. Но только – видимые с улицы. У него же есть потайной ход через погреб в сад – узкий лаз, используемый ранее для прямой доставки фруктов из сада. Этот ход был придуман отцом, и он очень гордился своим изобретением, значительно облегчающим транспортировку урожая в погреб.

Сейчас выход в саду густо зарос травой и присыпан землей. Но для прохода одного человека пригоден. Это Володя проверил, когда по приезде осматривал свои владения.

Теперь по времени.

Бабичев встретится с Королем в 15.00. Примерно полчаса, час на разговор. Далее принятие решения и постановка задачи бойцам, это 16.00 – 16.20. Подготовка киллеров – примерно час. Время на дорогу – около двух часов. 19.00. Движение по лесу к кордону. Это уже зависит от того, на каком расстоянии от объекта они оставят технику, следовательно, ждать незваных гостей можно с 20.00.

Активные действия начнут, вероятнее всего, с наступлением темноты, но это совсем не обязательно. Бойцы могут начать действовать с ходу, без подготовки, все зависит от их квалификации. Он бы темноты ждать не стал.

Значит, перестраховываясь, ему следует занять позицию к 19.00. А до этого времени подготовиться, чем бывший майор спецназа и занялся.

На часах было 22.35, когда началась гроза и когда Леший увидел человека. Вспышка молнии на секунду высветила его, но мгла тут же поглотила размытую ярким светом одинокую фигуру.

– Началось, – проговорил Леший, – интересно, где его напарник?

Не отрываясь, Владимир смотрел в темноту. Шелест дождя и раскатистый гром глушили остальные звуки. Вновь вспышка. На этот раз на улице никого.

Понимая, что неизвестный мог уже подойти к дому, Леший бесшумно соскользнул в сени, встал за бревна, слева от входной двери. Он ждал. Проход в комнату открыт, там светилась настольная лампа и звучала спокойная, но достаточно громкая, чтобы услышать извне, музыка.

Володя смотрел на щеколду двери, боковым зрением следя и за закрытым выходом во двор. Пока ничего. Время текло медленно, только бушующая стихия напоминала, что жизнь не остановилась. Леший хотел было пройти к комнате, как вдруг щеколда шевельнулась. Почти незаметно вздрогнула и поднялась вверх, выйдя из зацепления. Дверь потянули на себя, но «вертушка» удержала. Одновременно и дверь двора слегка дернулась. Так, пока двое. Проверяют вход. Ну-ну.

Теперь этим ребятам, убедившимся, что клиент на месте, надо решить, как атаковать дом. А для этого скорее всего встретиться, обойдя дом. Володя перешел к комнатному проему. Сильная вспышка – и за одним из окон, напротив двери, мелькнул силуэт. Кто-то из двух, проверивших двери? Или третий? Вновь вспышка, окна осветились, за шторами никого. Противник встретился, но где? За центральной дверью? Или во дворе? Пройти к дверям и прислушаться – бесполезно. Из-за дождя ничего не услышишь. На что решатся бандиты? Ударят из «Мухи» под раскаты грома? Или рванутся внутрь?

Но неожиданно, так что Леший невольно вздрогнул, в центральную дверь громко постучали.

– Черт! – негромко выругался Леший.

Он не ожидал подобного хода. Зачем стучат?.. А впрочем... почему бы и нет? Хороший ход. Зная, что по соседству живет только дед Матвей, они и постучали. Кто еще мог навестить Лешего, как не старик? Им нужен голос, его, Лешина, голос. Ну что ж. Пожалуйста.

Володя лег на пол, головой в комнату, и оттуда, изображая пьяного, закричал:

– Дед? Ну чего ты ломишься? Я на сегодня уже все. И не барабань без толку, не открою, разбудил, мать твою. Вали отсюда! Завтра... – И уже тише: – Все, завтра.

За дверью тишина.

Владимир вскочил на ноги и метнулся к тыловой стене сеней, за шкаф, стоящий на этом месте испокон веков. Гром и удар в дверь слились в единый грохот. Выбитая дверь отлетела к стене, и в проем рванулись двое. Один за другим. Первый ворвался в комнату, второй застыл на пороге, прямо напротив Лешего, спиной к нему. Владимир поднял пистолет и выстрелил в затылок второму бандиту. Удар от пули девятого калибра бросил того на напарника, и они вместе упали на пол. Ошибкой первого стало то, что он не открыл тут же огонь себе за спину, а поднял голову, пытаясь сбросить неожиданный груз. Леший, стоя на пороге, выстрелил ему в лицо. Пуля попала между глаз, мгновенно оборвав жизнь бандита. Владимир же отскочил обратно за шкаф. Есть ли третий?

Леший стоял, подняв пистолет на уровень виска, готовый разрядить «ПМ» в противника, откуда бы тот ни появился. И он появился. И он не был профессионалом, так как Володя отчетливо слышал крадущиеся шаги. Ну что ж, тем лучше. Сверкнула молния, и в дверях появился этот третий. Леший из-за шкафа нацелил пистолет, и палец уже повел спусковой крючок, как вдруг...

– Володя? Вова? – старческий испуганный голос деда Матвея.

– Тьфу, дед, мать твою!

Лешин вышел из-за шкафа, продолжая держать старика на прицеле. Кто знает, не используют ли его как живой щит? Дед между тем продолжал:

– Ты жив, Володь?

– На пол, быстро! – приказал Владимир.

Дед рухнул как подкошенный. За ним никого не было.

Леший рванулся к двери, нырнул в темноту, перекатился по траве, мгновенным, цепким взглядом через прицел пистолета охватив близлежащее пространство. Ему помогла все та же молния. На этот раз она сверкнула несколько раз подряд, осветив округу. Никого в непосредственной близости не было. Леший встал. Он все еще ждал выстрела, качаясь из стороны в сторону, готовый среагировать на любое шевеление врага. Но вокруг – только мгла, разрываемая ярким светом молний и оглушительными раскатами грома. Володя зашел в дом. Дед лежал там, куда его уложил Леший.

– А ну двинься вперед, проходу мешаешь, – приказал он Матвею.

Старик по-пластунски переполз немного вперед. Лешин закрыл дверь, приперев ее куском бревна. Сел на скамью.

– Вставай, дед!

Старик поднялся, и тут Володя увидел у него в руках одноствольное охотничье ружье. Дед Матвей прошел мимо Владимира, заглянул в комнату, охнул...

– Это... Володь? – Дед Матвей показывал рукой на убитых. – Чевой-то они, а?

– В гости вот зашли. Решили пострелять.

– А?! А... ты их, значит, того? Причесал?

– Да, дед, а я их того... Встретил, как надо.

– Лихо! Ничего не скажешь. А говорил – женщина, я сразу не поверил...

– Они – понятно, а ты чего тут делаешь? Ведь договаривались, что на реке заночуешь?

– «Заночуешь»! На подмогу тебе шел.

– С чего бы?

– Я этих двух зараз перед грозой увидел. Они по опушке, вдоль реки шли. Потом в кусты. Зачем? Вот и подумал – не к добру все это. И что ты меня на реку согнал, и то, что эти тут бродют. Я берегом, берегом, через огород, домой. Пока мушкет свой вытащил, патроны нашел, я же не охотник, Володь. Пока осмотрелся. Слышу: выстрелы вроде. А тут и гром. Непонятно. Думал, если что, так с тылу и вдарю... А ты тут сам, значит, управился. Лихо.

Лешин смотрел на деда Матвея и улыбался. И столько теплоты было в его улыбке... Но старик не увидел этого, продолжая глядеть на поверженных врагов.

– Дед?

– Ась? – Матвей мигом обернулся.

– Их двое было? Больше никого?

– Не, Володь. Я смотрел. И с реки, и от хаты. Двое. Кругами так и ходили вокруг.

– Ну и ладно.

– А чего они к тебе? Только серьезно, не шуткуя?

– Ну а как ты думаешь?

– Думаю, порешить тебя хотели. Почему? А, Володь? У тебя с ними дела какие были?

– Нет. И давай дальше без вопросов. Меньше знаешь, лучше спишь.

– У меня бессонница.

– Ага! Особенно после сивухи. Видел. Ладно, дед, надо этих убрать. У тебя дома тряпья разного много, принеси чего-нибудь – головы им замотать.

– А может, пакеты? Ну, те, в которых ты жратву привозил?

– Во! Давай пакеты. Они будут в самый раз.

Дед Матвей ушел. Владимир осмотрел трупы. Два автомата «АКСУ», два ножа, сотовый телефон у одного. Документов никаких. У обоих татуировки. Одна из них, из пяти точек, выколотых квадратом, указывала на то, что ее обладатели некоторое время провели за решеткой. Вообще татуировок было много, но Леший не стал расшифровывать художества.

Появился старик.

Владимир надел пакеты на головы, перевязал веревкой горла убитых, чтобы при перемещении их на болото не оставить кровавого следа. Дед спросил:

– В болото их, Володь?

– А куда же? Или могилы прикажешь им рыть?

– Да я ничего. Просто спросил. Подсобить?

– Не надо. Иди домой. Спи.

– Ну ты даешь! Уснешь тут.

– А ты своей, «реактивной», стакан хватани.

– Уже хватанул. И ни в одном глазу.

– Значит, еще выпей. И давай, не мешай.

– Не буду. Только ты, Вов, как это... ну... похоронишь этих, приходи ко мне, ладно? Одному-то боязно.

– А когда ко мне с ружьем шел, не боязно было? Под пули ведь шел.

– Тогда – другое дело. Сейчас – боязно.

– Хорошо, приду. Ступай.

Дед Матвей ушел. Леший взвалил труп одного из бандитов на себя, вышел через двор. Через некоторое время вернулся за вторым. Через час дело было сделано. Владимир тщательно убрал следы пребывания посторонних в доме. Один автомат спрятал в саду, другой взял с собой. Ножи пошли в болото вместе со своими хозяевами. В доме старика он включил телефон бандитов. «Справочная книга» была чиста. Выключив, положил аппарат на стол. Дед в отсутствие Лешина выпил еще и сейчас заплетающимся языком рассказывал о своей военной юности. Когда служил в разведроте гвардейского пехотного полка и ходил за «языком». Под его монотонный голос на лавке, возле печи, Леший постепенно погрузился в сон.

ГЛАВА 7

ПРОДОЛЖЕНИЕ ОХОТЫ

Бабичев спал плохо. Вообще, в чужих домах он проводил ночи отвратительно. Так что встал он в 7.00 разбитым и неотдохнувшим. На душе было муторно. Что несет с собой день грядущий? Николай принял душ, оделся и вышел в холл, где в кресле просматривал журнал неизменный Эдик.

– Доброе утро, Николай Викторович!

– Доброе. А ты что, вообще не спишь?

– Ну что вы. Человек не может без сна, только режим у меня немного другой, чем, скажем, у вас.

– Геннадий Андреевич, как понимаю, еще в постели?

– Нет. Он на пробежке.

– Пробежке? – удивился Бабичев.

– Вы удивлены? Геннадий Андреевич старается вести здоровый образ жизни.

– Ты смотри! Молодец. Даже после всего, что произошло?.. А у меня, как с утра начнется...

Договорить ему не удалось. В холл вошел вспотевший Король и с ним двое таких же разгоряченных телохранителей.

– Проснулся, служитель закона? Зарядочкой не балуешься?

– Когда?

– Для этого, Коля, время всегда надо находить. В этом – залог здоровья. А его, как знаешь, ни за какие деньги не купишь.

– Все это правильно, но, увы... Я хотел спросить, Геннадий Андреевич... насчет акции... сообщений не поступало?

– Пока рано. Связь в 8.00. А ты никак волнуешься? Жалеешь дружка детства?

– Нет. Не то. Ну вы сами понимаете...

– Иди, Коля, прогуляйся в парке до завтрака, успокойся. Иди, дорогой.

Бабичев вышел. Действительно он нервничал, пытался выглядеть спокойным – не получалось. Утренняя прогулка пошла ему на пользу. Николай сумел взять себя в руки.

Около восьми в столовой собрались: хозяин дома, его помощник и Бабичев. Перед Королем лежал сотовый телефон. Мобильник Бабичева находился у того в боковом кармане.

8.00 – связь молчит.

8.10 – молчит.

8.15 – звонок. Но на телефон Бабичева. Тот вздрогнул и достал трубку. Включил связь и тут же изменился в лице – он пытался как можно лучше сыграть отведенную ему роль.

– Володя? – Боб посмотрел на напрягшееся лицо Короля и прошептал, закрыв динамик телефона: – Леший!

Бабичев продолжил разговор:

– Ничего не случилось. Остановился на ночь у друга. Ты-то как? Нормально? Изменений в обстановке никаких? Нет? Ты все время был на кордоне? Да? Что? Почему?.. Хорошо. Ты дождись меня, я заеду к тебе. Пока...

Подполковник выключил телефон, осторожно, словно гранату, положил на стол и растерянно поднял глаза на шефа.

Тот тихо спросил:

– Что это значит, Коля?

– Вы у меня спрашиваете, Геннадий Андреевич?

– Нет. У себя. Чтовсе это значит? Почему твой Леший жив? И где мои люди? Почему молчат?

– Судя по голосу, Леший спокоен, говорит, что изменений за ночь не произошло... Значит... они не встретились? Ваши люди и Леший?

– Этого не может быть! Исключено. У моих людей был приказ найти Лешего, где бы он ни был, и уничтожить его. Они не могли не выполнить приказа.

– Но вы убедились, что Леший жив?

– А если с тобой говорил не Леший?

– А кто же?

– Откуда я знаю? Но не твой друг.

– Я узнал голос.

– Подделать голос – не проблема.

– Но почему тогда не докладывают ваши люди? Где они?

Этот вопрос заставил Короля задуматься. Действительно, почему о результате акции не доложили Фома с Серьгой? Неужели?.. – пришла вдруг страшная мысль.

Бабичев догадался, что хочет сказать шеф, но молчал, дав тому самому выложить весьма вероятное предположение.

– Неужели Леший переиграл ребят? Но как?.. Или враг был предупрежден?

– Кем, Геннадий Андреевич? – спросил Боб.

– Кем? Тобой! Отсюда, по сотовому. Или ты открылся ему раньше?

– Геннадий Андреевич, – набычился Бабичев, – я понимаю ваше состояние, но разве я похож на человека, своей рукой подписывающего собственный смертный приговор? Я доверился Лешему? Для чего? Чтобы потерять жизнь? Вы извините, но все же иногда думайте, прежде чем обвинять в чем-то.

– Простите меня, господа, что вмешиваюсь, – включился в разговор Эдик, – но позвольте высказать свое мнение?

– Говори, – разрешил Король.

– Вам не кажется, уважаемые, что этот загадочный Леший переиграл не только Фому с Серьгой? Он обвел вокруг пальца всех, включая и вас, Геннадий Андреевич. Даже не подозревая о вашем существовании.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я тут поинтересовался этим Лешим. Через своих товарищей в городе. И вот что выяснил. Майор Лешин Владимир Алексеевич, кроме того, что сообщили вы, уважаемый господин подполковник, на протяжении долгого времени служил в подразделениях особого назначения и прошел многие «горячие точки». Награжден орденами и медалями. Отличный специалист по ведению разведывательно-диверсионной деятельности в условиях лесистой местности. За свою последнюю акцию, между прочим, он представлен к званию Героя России.

– Вот как? – Король внимательно посмотрел на Бабичева. – Почему же ты, близкий друг Лешего, не знаешь ни о чем подобном?

– Я удивлен не меньше вашего, Геннадий Андреевич. То, что сказал Эдик, для меня новость. Почему Леший не поведал мне обо всем?.. Не знаю. Больше мне нечего сказать по этому поводу.

– Ну, Бабичев... – Король покачал головой, выражая крайнюю степень неудовольствия.

– Извините еще раз, господа. Разрешите продолжить? – вновь включился в разговор Эдик.

– Да, да, Эдуард, продолжай.

– Давайте исходить из того, что Леший спецназовец очень высокого уровня. И как раз в той области, о которой я уже говорил. Он прибывает на кордон и становится случайным свидетелем трагедии на реке. Считая Николая Викторовича своим другом и учитывая его служебное положение, естественно, докладывает последнему о происшествии. И вот где-то на этом этапе вы, господин подполковник, невольно даете Лешему повод усомниться в искренности вашего поведения. Потому-то он полностью и не раскрывается вам. Уж что он мог усмотреть фальшивого, не знаю, но усмотрел. Возвращаясь домой, он просчитывает все варианты того, что может произойти дальше. Среди них и тот, что его друг, то есть вы, Николай Викторович, может быть как-то связан с бойней на реке. В голове Лешего это один из многих вариантов и не обязательно основной. Далеко не обязательно. Но он просчитывает и его. И делает вывод, что в этом случае он, Леший, становится нежелательной фигурой в чьей-то крупной игре. Считая другие варианты менее ему угрожающими, он, как человек осторожный и опытный, принимает к действию вариант предательства Бабичева. Ради бога, не обижайтесь, Николай Викторович. Что делает Леший, понимая, что его могут убрать? И убрать в самые короткие сроки? Он решает из жертвы стать охотником. И, как это ни прискорбно, это ему удается, и все его предположения оказываются верными. Леший попадает в самую точку. Он уходит из-под удара, уничтожив наших бойцов. Только так я могу объяснить то, что Леший жив, а от наших ребят ни слуху ни духу.

Наступило тягостное молчание, которое прервал Король, задумчиво проговорив:

– Знаете... а я готов согласиться с помощником. По-моему, убедительно. А, Бабичев?

– Я не знаю, каким образом мог заметить что-то неладное в моем поведении Леший. Но если это так, то это грустно. Я не вижу, что следует предпринять в сложившейся обстановке. Коль Владимир такой «профи», то убрать его немедленно мы не сможем, тем более теперь, когда он будет осторожен и скрытен, если не предпримет чего покруче.

В разговор с извинениями вновь вступил Эдик:

– Мне кажется, господа, сейчас нужно думать не о том, как убрать Лешего, а о том, как привлечь его на свою сторону.

Вопросительные взгляды Короля и Бабичева стали реакцией на предложение помощника шефа. Тот между тем продолжал:

– Да, да. Привлечь на свою сторону. Другой вопрос, как это сделать? И на этот счет есть у меня одна задумка.

– Ну давай, давай, не тяни, – поторопил Король.

Эдик многозначительно посмотрел на Короля, перевел взгляд на Бабичева. Босс понял.

– Хотя подожди. Николаю Викторовичу, как мне кажется, пора покинуть нас. Езжай, Бабичев, езжай и узнай, что все-таки происходит на этом чертовом кордоне. О результатах сообщишь. Все! Ступай!

Николай понял, что Король под влиянием помощника не хочет посвящать его в свои ближайшие планы, и поделать ничего не мог. Он вышел из кабинета и стал собираться в дорогу.

После ухода Бабичева Король предложил Эдику говорить. Тот начал:

– Акция, которую я осмелюсь предложить, потребует участия вашей дочери, босс. А также ее друзей и одного нашего бойца, которому предстоит стать жертвой. Его придется убить.

– Моей дочери? Бойца, которого надо будет убить? Ты что, Эдик? В своем уме или спятил?

– Геннадий Андреевич, Соне я отвожу главную роль, не привлекая симпатичной девочки со стороны, что может в ходе акции или после вызвать ненужные нам осложнения. Соня наш козырь, если, конечно, вы примете мой план.

– С ума сойти. Мне кажется, Эдик, ты стал наглеть.

– Хорошо, Геннадий Андреевич, извините меня, дурака. Я молчу.

– Что значит молчу? Сказав «а», говори и «б».

– Суть плана такова.

И Эдик, понизив голос, около пяти минут что-то объяснял Королю. Тот выслушал и неожиданно спросил:

– Тебе не кажется, Эдик, что Бабичев и его таинственный друг могли спеться?

– Несмотря на то, что говорил при Бабичеве, я уверен, что ваше предположение самое верное.

– Даже так? Объясни, почему?

– Вел себя здесь Николай Викторович несколько наигранно. Решается судьба его давнего друга, а он, вместо того чтобы попытаться как-то защитить его, упросить вас не убивать приятеля, напротив, утверждает, что тот представляет опасность, тем самым вынося ему приговор. Неестественно это.

– Если только Бабичев напрочь не утерял чувство дружбы.

– О нет, Геннадий Андреевич. Подполковник не из людей, не помнящих родства. Работает на нас и подчиняется лишь потому, что мы держим его судьбу в своих руках. Будь его воля, он с превеликим удовольствием растоптал бы нас.

– Эдик, ну почему так мрачно? В каждом ты видишь предателя и потенциального врага. Почему ты так ненавидишь людей, а, Эдик?

– Ваша школа, Геннадий Андреевич, ученик я прилежный. А насчет спевки Бабичева и Лешего, то нам это только на руку.

– В каком смысле?

– В том смысле, что Бабичев будет сдерживать друга от необдуманных поступков, могущих нанести вред самому подполковнику. Бабичеву не нужна огласка бойни на реке, значит, Леший будет молчать. А это нужно и нам до того момента, пока мы не посадим этого супермена на такой «крючок», с которого ему не сорваться, несмотря ни на что.

– Что ж, пожалуй, ты прав. Но Соня? И боец?

– Геннадий Андреевич, вы хорошо знаете Холопа, этого своевольного наглеца, положившего глаз на вашу дочь, делающего ей непристойные предложения. Я считаю, он давно заслужил наказание. Так пусть он его получит, принеся хоть какую-то пользу. А Соня? С вашей дочерью ничего не случится. А сама она с удовольствием примет участие в акции. Для нее это будет игра, такая игра, в которую она еще не играла. Она почувствует себя героиней, главным действующим лицом в остросюжетном событии. Это взбодрит ее, отлакирует кровь, а девочка останется в абсолютной безопасности, я ручаюсь в этом.

– Ну хорошо, убедил. А насчет Сони – сделай так, чтобы она сама попросила меня разрешить ей участвовать в этой так называемой игре.

– Так и сделаем, Геннадий Андреевич.

* * *

Бабичев заехал в отдел, выслушал доклад дежурного и заместителя. Сообщений о ночном происшествии на дальнем кордоне не поступало. Николай позвонил домой Татьяне и сказал, что навестит Лешина и потом – домой. Возможно, вместе с Владимиром.

Затем сел в машину, вывел «Волгу» из райцентра и направился в лес, на кордон.

Его прибытия ждал Володя. Он встретил друга и провел в дом.

– Ну что там, у Короля? – спросил Леший.

– Об этом потом, сначала о тебе.

– Были двое.

– Да, Фома и Серьга – киллеры Короля.

– Встретил их. Сейчас они в болоте.

– Тяжело пришлось?

– Нет. Они действовали стандартно. Просчитываемо. Только дед Матвей в конце вмешался, хоть и отправил я его на реку.

– Значит, дед в курсе?

– Да.

– Плохо!

– Нормально! Старик молодец. Вычислил чужаков, проводил их и со своей берданкой – в тыл. На помощь шел. Это многого стоит, Коля. Да и болтать-то ему тут не с кем. Уверен, все останется в тайне.

– Ну ладно. Теперь о Короле. Твой звонок, естественно, шокировал его. Никак не ожидал босс такого расклада. Фома и Серьга считались его лучшими людьми. Нервничал сильно. Да еще Эдик, помощник его, сволочь, считает, что ты раскусил меня, поэтому-то бойцы Короля и попали в западню.

– А этот Эдик не глуп. Что еще он говорил?

– В отношении тебя говорил, что если не удается убрать, то надо привлечь на свою сторону. Заставить работать на себя. Как меня в свое время.

– Отлично, Боб. Это то, что нам и нужно, хотя твои хозяева, эти козлы, особой оригинальностью не отличаются.

– Что может быть отличного? Этот шнырь подготовил план, как привязать тебя к банде. Какой конкретно, узнать не удалось. Меня бесцеремонно выпроводили.

– Я и говорю, что Король со своим помощником оригинальностью не отличаются. Я им нужен. Чтобы заставить меня работать на них, надо сделать так, чтобы об отказе я даже не помышлял. Чтобы заставить работать на себя, им, этим мразям, необходимо повязать меня кровью. Только так.

– И ты говоришь об этом так спокойно? Ладно, меня подставили. Но ты сам суешь голову в петлю. Неужели это так необходимо?

– Чтобы переиграть врага в стратегии, иногда не мешает уступить в тактике. Пусть действуют, флаг им в руки.

– Ну ты даешь, Володя! И такие решения тебе часто приходилось принимать? Ранее? В войсках?

– Достаточно для того, чтобы дожить до пенсии. Когда, по-твоему, люди Короля предпримут провокацию против меня?

– Даже предположить не могу. Но никак не ранее чем через сутки.

– Лады! Будем ждать.

– Володь... Я по дороге думал, как поговорить с Татьяной. Насчет того, что... ну ты знаешь. И подумал, что лучше, если при разговоре будешь присутствовать ты. Все-таки...

– Присутствовать? – перебил Бабичева Леший. – Нет, Боб, скорее мне и придется вести его. Знаю тебя. Начнешь «мять сиськи». Ладно, иди к машине, я переоденусь и поедем.

Леший зашел в дом, прошел через сени в сад. Достал сотовый телефон, набрал номер, данный ему некогда капитаном Бондаренко.

– Слушаю, – ответили откуда-то издалека, но сразу.

– Здравствуйте. Извините, могу я услышать брата Геннадия Бондаренко, Виктора?

– Добрый день, это я.

– Очень хорошо. Звонит майор Лешин.

– Наслышан, наслышан и... предупрежден.

– Скажите, Виктор, у вас с Геной поддерживается связь?

– Да, но односторонняя. По вторникам и пятницам, около 18.00, брат звонит мне сам. Сегодня пятница, значит, вечером будет, как выражается Гена, сеанс связи.

– Отлично. Вы могли бы передать ему сообщение от меня?

– Конечно, секунду. Я возьму блокнот и ручку... слушаю вас, Владимир.

– Записывайте: «Необходима подстраховка. Если есть возможность, приезжай по известному тебе адресу. Оставайся там, не афишируя своего присутствия, до нашей встречи. По возможности экипировка „Р“. Леший».

– Леший? – переспросил Виктор. – А... ну да, конечно, как я забыл... Хорошо, майор, передам слово в слово. Как вампередать ответ?

– Я перезвоню сам, примерно в 20.00. Нормально?

– Договорились. Я буду дома.

– Спасибо, Виктор.

– Да не за что.

– До свидания!

Леший отключил телефон. Экипировка «Р», упомянутая Владимиром, означала оснащение приборами импульсной двусторонней связи. Володя вернулся в дом, переоделся в джинсовый костюм, положил автомат в спортивную сумку, вышел к ожидавшему его Бабичеву. Подойдя к «Волге», бросил поклажу на заднее сиденье.

– Подожди еще минуту, Боб, деда предупрежу, что уезжаю, волноваться будет.

Он прошел к хате Матвея, зашел внутрь. В нос ударил резкий запах перегара. Старик спал на полу, широко раскинув руки, задрав куцую бороденку к потолку. По комнате метался непрерывный храп. А на столе – двухлитровая банка самогона. Почти ополовиненная.

Стало ясно, что будить деда бесполезно. Володя оторвал лист из записной книжки, написал: «Я в Лепках», засунул ее в кисет с махрой. Захочет закурить – увидит.

Лешин вышел от Матвея, и вскоре «Волга» петляла по лесной дороге, ведущей в райцентр.

Возле Лепок, но не выезжая из леса, Владимир попросил:

– Боб, останови, мне надо выйти на минуту.

Бабичев посмотрел на друга, ничего не сказав, выполнил просьбу. Леший отошел на несколько метров и достал мобильник. Набрал номер. Ему тут же ответили:

– Слушаю.

– Олег Юрьевич? Добрый день. Это Володя.

– Здравствуй, дорогой, что же это ты совсем забыл о нас? Не звонишь.

– Извините, Олег Юрьевич, никак время не мог выбрать, понимаю, что подлец, но... извините. Исправлюсь.

– Постарайся уж как-нибудь!

– А теперь главное, Олег Юрьевич.

– Да?

– Ко мне где-то в конце недели должен приехать друг, капитан Бондаренко. Примите его, Олег Юрьевич.

– Ну какой может быть разговор. Бондаренко? Этот тот, с которым вы...

– Так точно. Только сделать это надо так, чтобы до встречи со мной он не покидал дома и как можно меньше ваших людей знали бы о его присутствии.

– Это необычное условие. У тебя проблемы, Володя?

– Как вам сказать... Встретимся, тогда и поговорим.

– Но, может, тебе помощь нужна? Я всегда готов оказать ее. Ты только скажи.

– Нет, Олег Юрьевич, ничего не надо, все идет по плану. Ну так насчет Бондаренко договорились?

– Да. Только не нравится мне все это.

– Мне, признаться, тоже. Все! До связи!

– До связи. – Кораблев тяжело вздохнул.

Лешин вернулся в машину, и друзья продолжили путь.

Татьяна встретила их настороженно, но дружелюбно, так как хорошо относилась к Володе. После обычных в этих случаях приветствий и стандартных вопросов Бабичев предложил подняться к нему в кабинет.

– А как же обед, Коля? Я накрыла в гостиной.

– Обед немного подождет. Есть разговор, Танюша, серьезный разговор.

Женщина побледнела, ибо ничего хорошего от таких серьезных разговоров, видимо, не ждала.

Пришлось вмешаться Лешину:

– Не волнуйся, Таня, у нас для тебя неплохие новости, успокойся.

Татьяна вопросительно посмотрела на супруга. Тот, как бы в подтверждение слов Владимира, утвердительно кивнул.

– Что ж, пойдемте. – Татьяна первой шагнула на ступени лестницы.

В кабинете расположились за рабочим столом Бабичева. Сам Николай, по привычке, в центре, Владимир с Татьяной – напротив.

– Итак, – начал с ходу Леший, – хоть тема у нас долгая и эмоциональная, но я привык говорить кратко. Собрались мы здесь для того, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Сложившуюся, Таня, вокруг вашей семьи. Боб, надо отдать ему должное, нашел в себе силы рассказать мне все. Так что я в курсе.

Татьяна как-то странно, то ли облегченно, то ли благодарно, вздохнула, посмотрев на мужа, сидевшего в большом напряжении:

– Слава богу... Господи... спасибо...

– Подожди благодарить, Таня. Все не так просто, как может показаться с первого взгляда. Одного признания мало. Это только первый шаг, чтобы вырваться из трясины, в какую дал себя втянуть Николай. Выход из ситуации не прост. И... не безопасен. Для всех.

– Главное, что он решился. Я так долго ждала этого момента, – вдруг заплакала Татьяна.

Мужчины потратили некоторое время, чтобы успокоить ее. Затем, видя, что супруга Бабичева в состоянии нормально воспринимать реальность, Леший продолжил:

– Нам с Бобом предстоит борьба. Борьба, сопряженная со смертельным риском. Но иного выхода нет. Чтобы облегчить наше положение, тебе, Таня, необходимо на время уехать из Лепков. Куда? Решите сами, но лучше подальше. И не надо возражать, – Володя повысил голос, – Боб должен быть уверен в безопасности тыла, а бандиты – лишены возможности воспользоваться тобой. Поэтому – решено. Ты уезжаешь.

– А вы?

– Ты плохо слушала, Таня? Я же сказал – мы начинаем вытаскивать твоего мужа, моего друга из дерьма, в каком он оказался. И как будем это делать, тебе знать незачем. Извини, что так жестко, но иначе нельзя. К тому же всем, я подчеркиваю, всемследует строго соблюдать требования принятых решений. Только так. В этом – залог успеха.

– Володь, – тихо спросила Татьяна, и в голосе ее звучало сомнение, – ты уверен, что можно выбраться из этого омута?

– Выбраться можно из любой ситуации, вопрос – какой ценой? И здесь однозначно ответить я не могу. Но шансы у нас есть, и шансы, должен тебе доложить, неплохие. Это я как профессионал говорю... Главное мы обсудили, остальное будем решать по ходу действия с Бобом. После обеда я уйду, и вы решите между собой, как поступить, но чтобы завтра тебя, Танюша, в Лепках не было.

– Но...

– Никаких «но», или мне повторить вышесказанное?

– Нет. Не надо. Я поняла, извини.

– Вот так лучше. А теперь, по-моему, можно и к столу, а, хозяева?

– Конечно, конечно, – встрепенулась Татьяна, – все уже остыло, наверное.

После обеда, прошедшего в молчаливой обстановке, Лешин вышел из дома Бабичева, попросив не провожать его.

Владимир подмигнул стоящему на посту милиционеру:

– Ну что? Служба идет?

– А куда она денется?

– Тоже правильно. Смотри, бди пуще прежнего.

– Смотрю.

ГЛАВА 8

ПОДДАВКИ

Леший прошел боковой улицей на выход из райцентра. Сумка с оружием на плече. Цепкий взгляд контролирует обстановку. Вот два подростка пролетели на своих велосипедах до угла магазина и так тормознули, что два облака пыли взмыли выше окрестных берез; прошла старушка с сумкой в одной руке и посошком – в другой. Вышел из магазина мужчина средних лет в кожаной куртке... Подожди, подожди... Почему в куртке? Мужчина сел на мотоцикл с высоченным рулем, ударил ногой – мотоцикл завелся. Мужчина опустил забрало мотоциклетного шлема, выжал газ, ссутулился... Не может быть! Так сутулился только один человек, когда припадал к прикладу автомата... Не было гимнастерки, не было погон. Но это мог быть только Денис Горбунов!

– Денис! – окликнул Леший. Но мотоцикл уже взревел всем своим гоночным нутром, вывернул на асфальт и стрелой вылетел на трассу.

Бабичев предлагал отвезти друга на кордон, но Володя отказался. Он решил пройтись лесом, тем более что до связи с братом Бондаренко было четыре с лишним часа.

Володя шел по лесу и пытался думать. И подумать было над чем. Какую подлянку готовит ему Король? И каким образом собирается втянуть в авантюру? Откуда взялся Горбунов? Да и он ли это?.. Но мысли не концентрировались, разбегаясь в разные стороны, как лесные тропы. Чем ближе подходил Леший к кордону, тем больше сосредоточивался – срабатывала доведенная до автоматизма привычка приведения себя в готовность к любым действиям. Хоть и говорил Боб, что Король не сможет ничего предпринять за эти сутки, но кто знает этого ублюдка? И главное, его помощника, судя по всему, опасного, как песчаная эфа. Мыслит Эдик логично и анализирует обстановку весьма умело. Выводы-то сделал правильные! А сам-то, по словам Бабичева, мышь серая. Однако такие вот мыши, игроки второго плана, иногда и решают многое. Если не всё. Король – фигура. Он завоевал себе жизненное пространство и приобрел определенный вес, правда, как видно из происходящего, не такой и значительный. Но приобрел. Он надменен, высокомерен, уверен в себе. Стоял, да и стоит пока, у руля прибыльного дела. Следовательно, капитал сколотил. Так что в случае чего Король может исчезнуть, выйти из игры, свалить куда-нибудь, и жизнь его будет обеспечена. Амбиции пострадают, это да, но невозможно приобретать, не теряя. Как-нибудь справится с собой. Другое дело Эдик. Этому короли жизненно необходимы. Обладая аналитическим умом, при полном отсутствии понятий о совести, чести, порядочности, обычно трусливый и продажный, такой тип, как Эдик, не владеет организаторскими способностями. Он хорош как советник, исполнитель, но не более того. А посему вынужден служить организатору – гаранту собственного существования. Быть, по сути, наемником. Уйдет Король, и Эдик окажется у разбитого корыта, если не будет подставлен вместо шефа. В лучшем случае на что может рассчитывать помощник при падении босса, это на то, что его подберет кто-то из конкурентов. В худшем – просто оторвут башку за дела его паскудные. Поэтому-то и будет он биться за хозяина, как за себя самого. При одном, естественно, условии: если уже не продался кому-то другому, более влиятельному. Тому же Кириллу. Ждать от бандитов можно всего, что угодно. Интересно, кого в нем видит Король? Зачем-то он им нужен, раз затевают игру? Ведь, продолжая охоту, бандиты в конце концов достали бы его. Достали и завалили. Он же не супермен, хотя и профессионал. Следовательно, он нужен Королю в качестве «профи». Или завлекаловка на свою сторону – блеф? Байка для Бабичева? И на самом деле на кордоне или где-то рядом его поджидает очередная партия бойцов? И встретит его не дед Матвей, а пуля снайпера? Такое тоже вполне может быть. Значит, следует принять меры предосторожности.

До лесного селения оставалось три-четыре километра. Лешин резко свернул в сторону, пошел к болоту. К кордону следовало зайти оттуда, с болота. Тогда он окажется в тылу вероятного противника, получая сразу ощутимое преимущество. Благо, сейчас с ним был не только слабенький пистолет Макарова, но и грозный автомат Калашникова. Это обстоятельство придавало уверенности. Он достиг болота. Внимательно осмотрел его покров. Отец когда-то, в детстве, учил десятилетнего пацана различать топи и места, пригодные для прохода. Главной отличительной особенностью являлась трава, похожая на осоку, точное название он забыл, но визуально помнил. Там, где растет эта трава, дно твердое. Как помнил и то, что здесь, где-то рядом, должна быть тропа, выводящая на гать. Они с отцом не раз по ней ходили, когда тот охотился на уток. Только когда это было? Все же Лешему довольно быстро удалось найти то место. Срубив слегу, он ступил на колыхающуюся поверхность, уйдя сразу по колено в грязь. Но дальше не провалился. Болото держало его вес. И как ободряющий знак – знакомая трава вокруг. Он на правильном пути. Впереди азимут – небольшой остров, обозначенный густым кустарником. От него влево, метров триста по прямой, на стайку берез. Там еще небольшой островок. Далее по узкому проходу чистой воды на гать. Владимир, с трудом делая шаги, пошел вперед. Часовая прогулка по болоту вымотала Лешего. Выйдя на гать метрах в сорока от берега, он достал автомат, заслал патрон в патронник. Достиг земли, лег за ближайший куст – перевести дыхание и осмотреться. Вокруг, внешне, все было чисто. Ничто не указывало на присутствие по крайней мере здесь, у болота, посторонних.

Отдохнув, приведя себя и оружие в порядок, Володя медленно и осторожно, от куста к кусту, начал продвигаться в сторону кордона. Но и приближаясь к селению, он ничего подозрительного не замечал. Подойдя вплотную к крайнему дому, вернее, его развалинам, вновь затаился. Нет, похоже, ничего угрожающего. А вот и дед Матвей. Тот вышел из своей избы, сел на скамейку у поваленного плетня, спокойно закурил.

Леший вышел внезапно, чем напугал старика.

– Тьфу, твою мать! Володь? Ну че за привычка пужать меня? И че ты от болота? Весь мокрый! Ты же написал, что будешь в Лепках!

– Я там и был. – Лешин присел рядом.

– А чего тогда с болота прешься?

– Так надо, дед.

– Еще «гостей» ждешь?

– С чего взял?

– Автомат на что? И болото?

– А?! Нет, пока не жду.

– Слава богу.

– Как у нас тут, на кордоне?

– Пошто спрашиваешь, коль никого не ждешь?

– Я сказал: пока не жду.

– Ясно. На кордоне все в порядке, если можно назвать порядком весь этот бардак.

Старик обвел рукой полуразвалившееся селение.

– Ладно, пойду я, – сказал Леший.

– Ко мне позжее не придешь?

– Ну ты что? Совсем, что ли? Нянька я тебе?

– Ладно, ладно, расшумелся. Иди, герой.

Лешин вошел в дом, наладил душ, переоделся в спортивный костюм. Посмотрел на часы – 20.10.

Набрал знакомый номер:

– Виктор? Это Лешин. Как там у нас с Геной?

– Буквально час назад звонил. Все я ему передал. Он сказал, что понял, на днях возьмет отпуск и сделает все, как вы просили.

– Спасибо вам большое.

– Да не за что. Вы, если увидите его, передайте, вас он послушает, чтобы хоть на пару дней заглянул к нам.

– Обязательно, Виктор.

– Удачи вам!

Так. Это уже лучше. По меньшей мере Гена надежно прикроет тыл.

Владимир закрыл двери, включил свет – все, как в прошлый визит незваных гостей. Береженого бог бережет. Прополз лазом в сад. Оттуда в развалины соседского подворья, где устроил удобную лежанку с прекрасным обзором. Автомат положил рядом. Антикомарин надежно защищал от кровососов. Лишь бы не пошел дождь. А в остальном все о'кей!

Ночь прошла спокойно. Володя проснулся по обыкновению в семь часов. Выглянул из своего укрытия. Убедившись в безопасности, Леший вышел из развалин. Спрятав автомат, прошел к лесу и далее на реку. Окунулся в прохладную воду, проплыл против течения, вдоль кустов. Плавание освежило его, бодрость наполнила тело. Лешин задумался. Завтра воскресенье. Сегодня Бабичев должен наведаться к Королю и заодно вывезти Татьяну в Рязань. По прибытии в Лепки Бабичев сам должен ему позвонить. Остается только ждать. Решив убить время, Володя взял удочки, накопал червя, вышел к реке. Перешел на другой берег, выбрал место, с которого имел неплохой обзор, и занялся рыбалкой.

Звонка от Бабичева не последовало. Ни в 19.00, когда по обыкновению Боб возвращался домой, ни позже.

В 22.30 Леший решил сам вызвать Боба. Но голос в трубке сообщил, что в настоящее время абонент для связи недоступен. Это обстоятельство встревожило. Немного подумав, Владимир позвонил майору Жукову, домой.

– Слушаю, – ответил заместитель Бабичева.

– Это Лешин. Валера, как мне найти Николая?

– Бабичева? Он должен быть дома.

– Подожди. Боб ездил сегодня в город?

– Да. И где-то около восемнадцати часов вернулся.

– Ты сам его видел?

– Лично докладывал ему.

– А потом?

– Что потом?

– Потом он куда делся?

– Говорю же, должен быть дома.

– Его сотовый молчит.

– Может, отключил? Есть ведь и обычный телефон, позвони по нему.

– Ну ладно, спасибо.

– Не за что.

Неприятное чувство опасности холодком обняло Лешего. Бабичев вернулся, но не позвонил ему? Такого быть не могло. Никак не могло.

Владимир набрал обычный, домашний номер Бабичевых. Длинные гудки. Никто к телефону не подходил. Следовательно, хозяев нет дома? Что все это значит? Куда делся Боб? Что с Татьяной? Вдруг запищал сотовый телефон Лешего.

– Да?

– Владимир Алексеевич? Это Жуков. Извини, но твой вопрос насчет начальника встревожил меня, тем более что и обычный его телефон молчит. Поэтому я проверил через отдел и хочу тебя успокоить. Бабичев вернулся в Лепки в 18.15, в это время он и заходил в РОВД. Затем, забрав супругу и предупредив личного водителя, вновь куда-то уехал. Его машину видел наш патруль, примерно в 19.30. Направление на Рязань. Думаю, он решил кого-то навестить в городе и скоро даст о себе знать.

– Спасибо, Валера.

– Так что не волнуйся, Владимир Алексеевич.

– Хорошо и... до связи.

Леший отключил телефон. Выходит, Бабичев вернулся, забрал жену и уехал? Чушь. Без его, Лешина, ведома он не мог ничего предпринимать, позвонить был просто обязан. Чушь. Чушь и ложь! Но почему она исходит от Жукова? Что это значит? Владимир закурил. Это могло означать одно: Бабичева Король не выпустил. Вопрос в другом: просто оставил у себя на ночь или «раскусил» Боба и нейтрализовал его? Но почему лжет Жуков? Этот такой симпатичный и порядочный с виду майор? Или он тоже дезинформирован? Может, и так... Успел ли Николай отправить Татьяну? Если нет, то это хуже. Черт! Ничего нельзя проверить. Остается переждать ночь. Может быть, утром что-то прояснится? Но чувство опасности окрепло и уже плотно сидело в Лешине.

Развязка наступила утром следующего дня, в воскресенье. Дед с вечера ушел на реку, и Леший провел очередную ночь в соседских развалинах. С рассветом он перебрался в дом и на чердаке немного поспал. Разбудил Владимира дед Матвей. Тот, как был в рыбацком одеянии, ввалился в дом.

– Володь! Вова!

– Чего орешь? – спросил Лешин, спускаясь с чердака.

– Там, Володь... на поляне... возле дуба... нехорошее замышляется.

– Подожди. Переведи дух. Вот так. Теперь спокойно и подробно.

– С вечера туда парочка молодая на машине приехала. Я видел, напротив рыбалил. Ну, отдыхать, думаю, прибыли. Сначала все шло нормально. Молодые достали палатку, развернули, подняли. Искупались возле брода. Потом в палатку залезли и затихли. Понятно, дело молодое. За ночь пару раз наружу выходили, по нужде, значит. И все бы ничего, но утром, часов в пять, подваливает к ним еще машина. Квадратная, ненашенская, большая и черная. Оттуда – четверо парней. Прямо к палатке подошли. Один из четверых кричит: «Холоп! А ну давай на выход. И мымру свою прихвати». А из палатки – р-раз – выстрел. Но стрелял тот малый в палатке на голос и не попал, а может, пужал... Эти четверо – за свой броневик. Орут: «Ах ты, сука! Ну, падла, сейчас ты свое получишь». И разошлись веером, окружили, значит, палатку. Холоп тот еще раз пальнул, эти снаружи и кинулись одновременно. Стащили палатку, Холоп и выскочил на поляну. Одному хорошо по яйцам врезал. В руках обрез одноствольный. Но больше не стрелял. Трое других навалились. Холоп, может, и хотел стрельнуть, перезаряжал он ружье-то, да только то ли осечка вышла, то ли не успел. Свалили они его. Били сильно, ногами. Потом к бревну привязали. Что-то допытывались. Холоп этот держался молодцом, только ругался и отплевывался.

– Подожди, дед... Как тебе показалось, Холоп не знает напавших? Он к ним никак не обращался? Когда ругался?

– Нет, Володь. Точно нет. Наоборот, уже привязанный, спросил, кто они такие, откуда знают... как это... а, погоняло его, и что им нужно? А че за погоняло, Володь?

– Кличка.

– А?! А я не понял.

– Ну а те что ответили?

– «Заткнись», говорили, вопросы, мол, они задавать будут. И задавали, только я не слышал, правда, один раз, когда уже девку вытащили, вроде о каком-то «винте» спрашивали.

– Ты сказал, девицу вытащили?

– Ну да, из-под брезента. Она в купальнике одном. Они ее на землю свалили, лифчик сорвали. Хохотали. Сейчас, мол, она отдаст холопские долги, рассчитается за него. Тут я к тебе и рванул. Беда будет, Володь. Эти четверо снасильничают девку, как пить дать. И парню ее ничего хорошего не светит.

– Кроме этих четверых, из машины, больше никого не заметил?

– Нет, Володь, четверо их, бандитов. Помочь бы надо.

– Эти прибывшие вооружены? – продолжал спрашивать Леший.

– Вроде нет, я не заметил оружия. Только обрез того парня, Холопа.

– Понятно. Оставайся здесь, я пошел.

– Я с тобой.

– Оставайся, говорю. Сиди здесь, как мышь, понял?

– Ладно, ладно, только ты поспешай. Автомат-то че бросил? – удивился дед, когда Володя швырнул свой «АКС» в кусты.

– Обойдемся.

Он на ходу достал «ПМ», проверил обойму, перезарядил пистолет. В голове билась мысль: началось. Никак этот спектакль ради него и разыгран. Что ж. Давай, Король, бери Лешего.

Владимир быстро добрался до поляны. На секунду замер за кустами, оценивая обстановку.

Темная «девятка», черный джип. Привязанный к бревну окровавленный парень. Троица, склонившаяся над бьющейся голой девушкой. Один чуть в стороне, с обрезом в руках. Владимир сразу узнал их. Компанию, с которой он уже имел случай столкнуться в придорожном кафе. Отметил, что в действиях троицы, которая, по идее, вовсю должна была издеваться над девушкой, наступила пауза. Они ждали. И кого – догадаться было несложно.

«Ну, недоумки, давайте вспомним ранее пройденный урок. Первый, как видно, впрок не пошел».

Конечно, вооруженный Владимир мог бы решить исход схватки в свою пользу, и довольно быстро, но у него на сегодня – другой сценарий, и играть он будет строго по нему, вернее, подыгрывать.

Леший обошел поляну, насколько возможно приблизившись к тому вооруженному четвертому, выскочил из зарослей и метнулся к парню. Тот успел только повернуть голову, как получил сильный и коварный удар пальцами в глаза. Он взвыл от сильной боли, бросив обрез, который Леший тут же подобрал.

Вой продолжался, когда Владимир вплотную приблизился к «насильникам». Троица увидела, как Леший отключил их собрата, отстранилась от девицы, скорчившейся на траве. Встали, глядя с некоторой долей испуга на того, с кем уже раз имели дело, – это обстоятельство дезорганизовало их.

– Всем на землю! Быстро! – приказал Леший, одновременно выстрелив из обреза, разряжая его. – Руки за голову, ноги врозь.

Бандиты выполнили приказ. Девушка продолжала корчиться. Ее плечи содрогались, она была в истерике. И была эта истерика, как показалось Владимиру, настоящей. Он обратился к ней:

– Послушай меня, девочка, все в порядке, оденься и помоги своему другу.

Та не сразу, медленно приподнялась, всхлипывая, взяла валяющиеся недалеко трусики, платье и, стыдясь своей наготы, скользнула ему за спину. Леший достал сотовый телефон, посмотрел на время – 8.14. Набрал мобильный номер Жукова.

– Валера? На связи Лешин.

– Да, слушаю, Владимир Алексеевич, – голос майора спокоен.

– Здесь, недалеко от кордона, совершено преступление. Высылай бригаду. Ситуация под моим контролем. Дед Матвей проводит твоих людей к месту происшествия. Старик на кордоне...

Леший хотел уже отключить связь, как в лицо ему ударила струя газа. Газ пустили сбоку, выставив руку из-за спины. Поэтому струя прошла по касательной, и Володя смог обернуться. Перед ним с баллончиком в руке стояла голая девица. Та, которую он, можно сказать, спас от подонков. Выстрелить Леший не успел. И тут же получил более прицельную струю газа. Взгляд Володи потускнел, рука ослабла – пистолет выпал. Ноги подкосились, и он завалился на траву.

– Йе-ес! – подпрыгнула девица, видя поверженным грозного, вооруженного врага.

Она радовалась и прыгала, как дитя.

Троица поднялась с земли, двое пошли оказывать помощь своему пострадавшему подельнику. Третий подошел к Лешему, ударил ногой по лицу.

– Молодец, Софи! Классно ты его.

Софи, немного придя в себя, приказала:

– Этого, – она указала на Владимира, – не бить. Винт, проверь. Как он?

Винт нагнулся.

– Все в порядке, Софи. Клиент в отключке.

– Тогда заканчивай дело.

Парень поднял пистолет Лешего.

– Смотри, наградной! С надписью!

– Быстрей, Винт!

– Эй, братва, вали сюда, – крикнул он товарищам, – Лом подождет.

Стас, которого Король разжаловал в рядовые за недавние чудачества на трассе, и Линь подошли к Винту. Последний приказал:

– Развяжите Холопа и поднимите. Поставьте передо мной.

Стас и Линь выполнили указание. Через минуту тот, кого называли Холопом, стоял, поддерживаемый руками приятелей Винта.

– Ну что, Холоп? Ты был крутой, да весь вышел? Че молчишь, пес? На Софи глаз положил, чмо?

– Винт! – рявкнула девица.

– Получай, тварь! – Винт поднял пистолет.

Одновременно с выстрелами напарники отпустили тело. Жертва упала. Забилась в судорогах. Одна пуля попала в рот, другая в шею, из которой хлестала на траву черная кровь.

Вскоре Холоп затих.

Винт вернулся к Лешему, вложил в его руку пистолет.

– Все, Софи!

– Хорошо.

Она достала из сумочки сотовый телефон. Набрала номер. Ответили ей сразу.

– Слушаю.

– У нас все! Можете забирать товар.

– Уходите оттуда немедленно.

– В машины! – приказала девица. – Линь со мной в «девятку», остальные в джип. Возвращаемся домой.

Машины развернулись на поляне и поехали не спеша по дальней, в объезд Лепок, дороге.

По пути им встретился милицейский «УАЗ-452». Он принял в сторону, пропуская джип с «девяткой». Сидящий за рулем милиционер подмигнул водителю головной машины, тот в ответ показал поднятый вверх большой палец.

«Уазик», продолжив движение, через считаные минуты выехал на поляну.

– Лежат, голубки, – сказал водитель, подводя машину к месту событий.

Из машины вышли четверо: два офицера, водитель-сержант и человек в гражданском.

– Быстро все осмотреть и запротоколировать, – приказал старший из офицеров. – Через полчаса загружаем это дерьмо, – он кивнул на труп и беспамятного Лешего, – и выезжаем обратно. Я пройдусь, навещу кое-кого.

Кое-кто, а именно дед Матвей, стал случайным свидетелем расправы над молодым парнем и Лешим. Старик из кустов увидел, как спасенная девица, стоя сзади спасителя, вдруг схватила с травы какой-то предмет и направила Володьке в лицо. И как Леший упал. Дед охнул, присел за куст, задрожал, шепча еле слышно:

– Господи, господи, что же это такое? Убили, господи, Володьку убили...

Когда джип и «девятка» скрылись из виду, дед уже хотел выйти из укрытия, помочь Лешему, как услышал гул приближающегося автомобиля. Возвращаются? Но звук мотора другой, более сильный. Пришлось старику остаться в кустах. До места, где лежал Леший, было метров пятьдесят, и старик, узнав старшего, вышедшего из «уазика», услышал разговор между милиционерами.

– Твою-то мать! Вот так дела! – чуть не задохнулся от негодования старый Матвей, поняв, о чем вели речь эти выродки. – Ах вы, сволочи паскудные!

Но продолжил внимательно следить за происходящим.

Когда старший сказал «навещу кое-кого», дед понял, что этот лощеный офицер имеет в виду его, Матвея. А «навещу» означает одно – убить ненужного свидетеля.

– Ну ищи, ищи, гаденыш, – прошипел зло старик, – глядишь, и найдешь смертушку свою.

Проводив его взглядом, дед Матвей увидел, как шевельнулся Леший. Старик напрягся. Но человек в гражданском, увидев то же самое, достал баллончик с газом и пустил струю в лицо Владимиру.

– Отдохни пока, «спец». Тебе еще рано просыпаться.

– Что делают, гады! – возмущался дед Матвей. – Эх, нет ружьишка аль автомата Володькинова, срезал бы вас, червей навозных, одной очередью срезал бы.

* * *

Старший группы, пройдя кустарник, достал пистолет, передернул затвор, положил в карман брюк. Так, держа руку с оружием в кармане, вышел на улицу селения.

Дойдя до избы старика, остановился.

– Дед! Дед Матвей!

В ответ, естественно, тишина.

– Спит, что ли, – предположил он и прошел в незапертый домишко. Внутри – пусто.

Милицейский начальник встревожился. Где это носит старика? Может, он на реке? А если нет? И этот «пень» где-нибудь рядом с поляной? И все видел?

Милиционер, резко развернувшись, вышел из избы и быстро пошел в сторону поляны. Там все уже должно быть закончено. «Следственные действия» проведены, улики собраны, место зачищено, труп и Леший погружены в салон «УАЗа». Возле машины ожидал лейтенант. Он доложил о выполненной работе. Старший обратился к нему:

– Слушай, Сань, внимательно. Возможно, у нас есть ненужный свидетель. Некий дед Матвей. Проживает он на кордоне. Теперь один. До селения около километра по прямой, через лес. Мы поехали – время поджимает, ты останься. Найди старика, слышишь? Найди и убей. Это приказ. Он может быть везде – ищи.

– А если уже рванул в Лепки?

– Я по рации сообщу кому надо. Там его встретят. И свяжутся с тобой. Но это вряд ли. Не к кому ему идти в райцентр, так что ищи. Выполнишь задание, возвращайся затемно. «Хазу» знаешь. Оттуда тебя заберут. Вперед. И найди его, Сань!

Старший сел в машину, и «УАЗ» скрылся среди лесных зарослей.

Из-за работы двигателя дед Матвей не слышал, о чем разговаривали милиционеры. Но понял, речь могла идти только о нем. Не найдя его на кордоне, милицейский начальник оставил подчиненного закончить дело, другими словами – убить его, ни в чем не повинного человека.

– Ну, ну, волчонок, посмотрим, на что ты годишься? – прошептал старик, провожая ненавидящим взглядом фигуру убийцы.

Тот, видимо, приняв к сведению, что объекта на кордоне нет, пошел к реке, держа автомат наперевес. Дед метнулся в селение. Добирался он с частыми остановками, все же возраст давал о себе знать. Наконец вышел на улицу, добрался до куста, куда Леший бросил автомат. Достал его. Осмотрел. Убедился, что тот заряжен. Прошел на околицу и в крапиве, на отлете, откуда были видны подходы к кордону со стороны райцентра, леса и реки, оборудовал скрытую позицию.

Единственное, что теперь могло на время сохранить жизнь оборотню в погонах, – это то, что он может пойти вдоль реки, по течению, обойти селение и зайти на кордон со стороны болота.

Лейтенант осмотрелся. Красивые здесь места. Приехать как-нибудь, оттянуться? Да и порыбачить заодно, рыбы в этом месте, наверно, пропасть. Жаль, сеть не поставить – порвет о коряги. Но и на удочку можно. Взять дружков, «курочек», пару ящиков водки. Можно хорошо оторваться... Он не спешил. Да и куда ему спешить? Куда от него денется какой-то дохлый старикашка?

Начальник говорил, что он свидетель. А если – нет? Если все это время сидел да и сидит где-нибудь с удочкой и в ус не дует? Но ничего не поделаешь, приказано убрать, значит, убрать! Да, дед, не повезло тебе. Хотя как еще сказать? Жизнь-то длинную прожил. Это в конце вот не подфартило, но в конце черт с ним. Лейтенант медленно пошел вдоль реки, спускаясь по течению и приближаясь к кордону. Шум от «уазика» постепенно затихал вдали и наконец стал не слышен. Милиционер остановился. Можно немного расслабиться. Он достал из небольшой сумки бутерброды с салом да луком и армейскую фляжку. Присел на край невысокого обрыва. Разложил провиант на газете, сделал несколько глотков.

– Уф! – мотнул головой, состроив гримасу. – Крепка, зараза.

Запивать не стал, да и нечем было, спускаться к реке неохота. Сбросил берет, прилег, облокотясь на руку.

– Хорошо!

Теплая волна прошла по телу, успокаивая и согревая. Умиленная улыбка появилась на веснушчатом курносом лице. Вот грохнет он деда, или ребята возле райцентра перехватят, если тот ушел, и все. Конец работе. Получит свои две штуки «зеленых» и с Веркой, приятельницей своей, на юга. В Сочи. Где темные ночи. А может, ломануться одному? Там таких верок пруд пруди. Это после решим. Потом и сюда можно наведаться – погулять. Эх, хороша жизнь, когда фарт прет и «бобы» в кармане. Он выпил еще, собрал остатки трапезы, засунул в сумку. Покурил. Окурок бросил в Пру, и тот поплыл по течению. Вот так и он плывет по течению, по течению жизни.

Лейтенант поднялся. Надо все же прочесать местность. Решил идти на кордон и там ждать. Что толку шариться по кустам? Сам придет, старый, никуда не денется. Ну а если слинял уже, тем лучше. Лишнего греха на душу не брать. Хотя грехов этих столько, что одним больше, одним меньше...Он сломал ветку и шел к селению, стуча ею по своим «берцам» – армейским ботинкам, тихо насвистывая навязчивый мотив. Прошел через лес, напрямую. Деревья сменились кустарником, стали видны ближние развалины селения, перед ними густые заросли крапивы.

Человек в милицейской форме шел прямо на них. Он так и не понял, что произошло, когда вдруг спереди раздалась длинная автоматная очередь. Лейтенант почувствовал, как что-то бьет его в грудь, разрывая в клочья китель. Боли не было, только свет вдруг померк в глазах, и он беззвучно, с открытым от удивления ртом упал ничком, прямо лицом в крапиву. А из травы поднялся дед Матвей. В глазах – огонь, губы плотно сжаты.

– Ну что, волчонок, доигрался? – процедил сквозь зубы старик. – Кого завалить хотел, мразь? Старшину разведроты?

Дед подошел к вздрагивающему телу. Перевернул его. На Матвея воззрились открытые мертвые удивленные глаза.

– Ну что уставился, дурак? Крови хотел? Да? Тьфу, – в сердцах плюнул на труп дед Матвей, – тащи тепереча тебя в болото. Да кровь убирай. Навязался тоже. Кто звал-то сюда? И дружков твоих могила ждет. Зря вы Лешего задели. Зря! Погоди, оклемается он, всю вашу стаю за яйца подвесит. Будь уверен!

Закончив свою тираду, дед пошел за брезентом. Вернувшись, уложил на него труп и медленно, рывками, потащил к гати, чтобы сбросить в болотную трясину, ставшую за относительно короткое время большой братско-бандитской могилой.

ГЛАВА 9

ПРЕЛЮДИЯ БОЛЬШОЙ ИГРЫ

Сознание возвращалось к Лешему медленно. Он открыл глаза – и все вокруг поплыло, закружилось, то дробясь на части, то сматываясь в причудливые узлы. Бетонный низкий потолок, голые стены, смутные очертания каких-то предметов, табурет рядом. Эта «карусель» вызвала сильную боль в затылочной части и острый приступ тошноты. Володя рванулся на кровати, следуя рвотным позывам. Ему удалось только приподняться, так как левая рука была пристегнута наручниками за проходящую вдоль стены трубу. Но голова свесилась, и его вырвало. Рвота тяжелым, выворачивающим наизнанку кашлем сотрясала тело, усиливая боль, и так дробящую череп на части. Где-то сзади скрипнула дверь. Кто-то вошел в его темницу. Подошел к кровати, встал за дужкой, у головы, которую Леший не мог поднять. Рвота не отпускала, и Володя не мог ничего, кроме как висеть над полом и давиться позывами. Кто-то, стоящий рядом, терпеливо ждал. Наконец Леший почувствовал небольшое облегчение и откинулся на подушку. Пот крупными каплями проступил на лице. Свободной правой рукой Лешин смахнул влагу. Потом спросил, не глядя на посетителя:

– Кто здесь?

И тут же услышал грудной женский голос:

– Лежите спокойно, больной, сейчас я сделаю вам укол, и тошнота с болью отпустят. Только прошу, не сопротивляйтесь. Инъекцию придется делать внутривенно, так что мне потребуется ваше послушание. В ваших же интересах.

Обладательница голоса вышла из-за кровати, присела на табурет. Ее лицо было напротив его лица, но оно двоилось, и Владимиру пришлось прикрыть один глаз, чтобы рассмотреть посетительницу. Миловидная женщина средних лет, со строгой прической, сосредоточенным взглядом. В руках жгут и шприц. Она спросила:

– Как вас зовут?

– Вам не сказали, направляя сюда? – вопросом на вопрос ответил Леший.

– Нет, – коротко бросила она.

– Владимир. А вас?

– Анна.

– Анюта. Приятное имя. Где я, Аня?

– Пожалуйста, не надо задавать вопросов, на которые я ответить вам не могу. По ряду причин. Моя задача: облегчить ваше состояние. Поэтому я здесь.

– И кто же ставит подобную задачу?

– Я же объяснила насчет вопросов. Давайте лучше руку.

Владимир протянул руку и только сейчас увидел, что лежит в одних плавках. Ему стало неудобно. Женщина заметила его смущение и улыбнулась, не сказав, впрочем, ни слова.

– Поработайте кистью, – попросила Анна, стянув жгутом предплечье.

Вены у Лешего были хорошие, наполненные. Женщина без труда сделала укол.

– Вот так, – она положила на кровоточащую ранку ватный тампон, согнула его руку в локте, – подержите немного. Совсем скоро вам станет легче.

– Аня, всего один вопрос можно?

– Боюсь, я не смогу на него ответить.

– Но вы же не знаете, о чем...

– Нет, нет. Никаких вопросов.

Женщина, собрав инструмент, торопливо, не оглядываясь, вышла. Владимир закрыл глаза. Он ждал обещанного облегчения. Анна оказалась права. Владимир почувствовал, как отпустила тошнота, боль затихла, притупилась. В глазах не двоилось. Он, приподнявшись, повторно осмотрел место своего заточения. Но ничего особенного не увидел. Пустой, низкий, бетонный подвал. Стены не оштукатурены, сохранили следы опалубки. Неровный пол и выход, прямо за кроватью. Металлическая дверь без ручки. Табурет, на котором сидела Анна и на котором теперь лежала пачка «Золотой Явы» с одноразовой зажигалкой. И еще часы, его «командирские» часы.

Курить не хотелось, мучила жажда. Леший глянул на часы: 13.17 или 1.17? Черт его знает. Отдушина в правом верхнем углу помещения или не пропускала света, или за стенами была ночь. Над входом горела синяя, закрытая решетчатым плафоном лампочка дежурного освещения. Как на «губе» в армии, только кровать с постелью вместо жесткого «вертолета» – пристегивающихся к стене нар. Кроме этой лампочки, было и центральное освещение в виде двух открытых ламп, свисающих с потолка на проводке. Оно было отключено. Леший прилег. Надо заставить себя думать. Просчитывать варианты дальнейшего поведения? Рано. Он не знает, каков будет первый ход врага. Только после него он сможет скорректировать свои действия. А сейчас? Сейчас ему оставалось ждать, ждать и готовиться встретить противника спокойно, без страха, даже с небольшой долей безразличия к собственной судьбе. Не дать бандитам возможности создать ощущение превосходства над ним, внешне беспомощным. Не так он и безобиден, нужно только правильно выбрать тактику и в результате порвать в клочья эту паутину. В этом неоценимую помощь окажет Гена Бондаренко, который максимум к середине недели должен прибыть сюда.

Размышления прервались скрипом открываемой двери. Тут же впервые включилось центральное освещение. Владимир никак не среагировал на чей-то приход. Он не обращал внимания ни на свет, ни на того, кто его включил и стоял в дверях. Протянул руку, взял сигарету, закурил.

– А у тебя отличная выдержка, Владимир Алексеевич, – раздалось от двери.

И голос этот заставил Лешего вздрогнуть. Уж кого он не ожидал здесь увидеть, так это симпатичного майора Жукова. Голос принадлежал именно ему. Владимир и на этот раз справился с эмоциями, внешне никак не выдав своего удивления. Он слегка повернул голову:

– Это ты, Валера? Приятно хоть одно знакомое лицо увидеть. Ты, как понимаю, по мою душу?

– И все же, Владимир Алексеевич, несмотря ни на что, я в восторге от твоей выдержки. Я как-то сразу проникся к тебе симпатией и уважением, серьезно.

Жуков подошел к кровати, взял с табурета сигареты с зажигалкой, бросил на кровать и сел в метре от Лешего. Он предусмотрительно соблюдал дистанцию. Владимир спросил:

– Что же ты имеешь мне сказать? Ведь не навестить пришел?

– Нет, не навестить. А сказать я имею, как ты выразился, следующее. Вот здесь, – майор достал папку, которую Владимир как-то сразу не заметил, – лежит протокол. Да. Очень интересная и серьезная бумага, составленная на месте убийства. Убийства вами, Владимиром Алексеевичем Лешиным, молодого и не имевшего к вам, что тоже немаловажно, никакого отношения человека. Человека по имени Александр Александрович Павлов. Убийства из вашего именного оружия. Протокол составлен с соблюдением всех процессуальных норм, подписан понятыми. Улики, прямо подтверждающие совершение вами преступления, – налицо. И могут в случае необходимости быть приобщены к делу.

– Вот как? Лихо! А что значит фраза «в случае необходимости»? Разве уголовное дело не заведено? Раз все улики, как ты говоришь, налицо?

– Вот здесь, Владимир Алексеевич, и начинается главное, ради чего, собственно, я и нахожусь тут. От вас зависит, будет ли делу дан ход. Только от вас.

– Что-то я не пойму. С каких это пор преступнику, да еще убийце, предоставляется право решать за правоохранительные органы: возбуждать дело или нет?

– Не ерничайте, Владимир Алексеевич. Все вы понимаете. И давайте по существу.

– Я еще ничего существенного не услышал. У тебя есть ко мне предложение?

– Да.

– Так говори.

– Мы заинтересованы в том, чтобы вы начали работать на нас.

– Кто это «мы»? Что значит «работать на нас»?

– «Мы» – это организация, которая...

– Твою мать, Жуков! Что ты мне поешь? Говори прямо: я нужен Королю? Ведь вы все, что вокруг мухами кружитесь, обычные «шестерки» хозяина.

– Вам доставляет удовольствие оскорблять меня?

– Оскорблять? Ты что, Валерик? Оскорбить можно человека, имеющего честь и совесть. Ты к этой категории, как выяснилось, не относишься.

– Вы играете с огнем, Владимир Алексеевич.

– Не пугай. Лично ты мне ничего сделать не можешь. Так что знай свое место. Говори, что поручили, и вали отсюда.

Жуков проглотил сказанное:

– Хорошо. Слушайте. Ваш друг Бабичев находится по соседству с вами. Вы будете иметь возможность пообщаться. А чтобы вы были в курсе, его супруга Татьяна – тоже здесь.

– Они-то при чем?

– Обычная страховка, Владимир Алексеевич, ну и в отношении Бабичева – наказание за недогадливость. Вернее, ожидание наказания.

– Понятно. Заложники, одним словом. А тебе не страшно, майор? Удерживая заложников, ты из простого уголовного преступника переходишь в разряд террориста, Валерик! Тебя это не беспокоит?

– Сейчас, Владимир Алексеевич, речь не обо мне. Так что давайте не отвлекаться.

– Как угодно, валяй дальше.

– Вы правы, в вас заинтересован Король. Для сохранения вашей жизни и жизни Бабичева с супругой есть два условия. Они таковы: первое – вы даете слово офицера, что будете добросовестно выполнять обязанности, которые вам определят. Второе – вы собственноручно пишете признание в убийстве молодого человека и семейства Бабичевых. Образец готов. Вот и все условия. Последствия отказа или невыполнения поставленных условий, думаю, вам понятны.

– Ну ты и даешь! Кто придумал всю эту галиматью? Уверен, что не Король. Подобная дурость попросту не пришла бы ему в голову. Эдик? Или ты? Ты хоть сам-то понял, дурак, чего наговорил?

– Я довел до вас условия. За вами ответ. И немедленный.

– Знаешь что? Иди-ка ты отсюда! И передай Королю, что разговаривать я буду только с ним, без переводчика. Пусть больше тупоголовых ко мне не присылает. Все. Вали.

– Не много ли берешь на себя, Леший?

– Что беру – все мое. Базар окончен.

Жуков вдруг сорвался с места, выхватил пистолет, приставил его ко лбу Лешина.

– Ты что, сука, издеваться надо мной решил? Я же сейчас тебя, как последнюю тварь, кончу.

– Короля не забыл спросить? Тебе, майор Валерик, нервы лечить надо, – не обращая внимания на ствол, в прежнем тоне сказал Владимир. – Убери пушку и проваливай!

– Ну Леший... – губы Жукова тряслись, – я тебе...

Не договорив, он рывком убрал пистолет, сбив табурет, чуть не бегом направился на выход. Но Леший остановил его:

– Жуков!

Тот повернулся.

– За «тварь» ответишь, запомни это.

Майор Валерик выскочил из подвала, сильно хлопнув дверью.

Володя облегченно вздохнул. Первую схватку он выиграл. Король наверняка прослушивает подвал, значит, слышал разговор. Это хорошо. Пусть поймет, что Владимир знает себе цену. В то же время за жизнь особо не цепляется. Вернее сказать, не любой ценой хочет ее сохранить. Преступники «королевского» ранга уважают сильного противника, и, только показав свое пренебрежение к «шестеркам» этой банды, он, Леший, если не заставит врага играть по его, «спецназовским», правилам, то по крайней мере фору в игре получит. А большего ему и не надо. Пока не надо. Захочет ли Король сразу после доклада Жукова поговорить с ним? Вряд ли. Босс должен выдержать паузу. Тогда что Лешему ожидать в ближайшее время? Неплохо бы чего-нибудь попить, да и перекусить не помешало бы. Как бы услышав его мысль, в подвал кто-то вошел.

Володя, как и в случае с Жуковым, продолжал лежать неподвижно, не реагируя на появление посетителя.

– Володя! Слышишь? Это я.

Леший резко обернулся. На входе стоял Бабичев. Его столкнули в подвал, дверь закрылась.

– Проходи, Боб, присаживайся. Табурет только подними, твой зам споткнулся тут намедни.

Бабичев поставил табурет возле самой кровати, присел, тяжело вздохнул:

– Вот такие дела, Леший!

– Ну и что ты поник?

– Татьяна у них, понимаешь?

– Понимаю. Это, конечно, неприятно, но не более того. В настоящий момент ей ничего не грозит, как, впрочем, и тебе.

– Ты думаешь? Я не о себе, о Татьяне.

– Уверен. И перестань вздыхать, Боб, как старая баба, возьми себя в руки.

Бабичев посмотрел на Лешего, знаком показывая, что помещение прослушивается, Владимир дал понять, что знает об этом. Бабичев продолжил:

– Тебе выставили условия. От того, примешь ты их или нет, зависит наша с Татьяной жизнь.

– Не только ваша, Боб. Моя тоже.

– Тогда почему ты не соглашаешься? Дразнишь этих людей. Очень опасных людей.

– Тебя Жуков прислал?

– Нет.

– Нет? Неужели сам пришел? Вот просто взял и пришел?

– Ну какая разница, Володь?

– Да в принципе никакой. Только я, Коленька, буду серьезно разговаривать и решать, какие условия принимать, только с Королем. И ни с кем другим.

– А ты не думаешь, что тебя могут просто убить? Зайдет тот же Жуков и пристрелит втихую, а?

Бабичев явно играл по сценарию своего бывшего заместителя, и Владимир понимал друга. По-иному поступать Николай не мог. У Боба положение несравненно сложнее и психологически тяжелее, чем у Лешего.

– Убить? – переспросил Владимир. – Вряд ли. Это они могли спокойно сделать и в лесу. Я им нужен. А значит, ничего не произойдет, по крайней мере до встречи с Королем. Ну а дальше посмотрим. Игра, Боб, только начинается.

– Ты молодец, Леший. Я бы так не смог. Молодец.

– Ладно тебе, закури лучше.

– Не хочу. На кордоне, слышал, Жуков человека оставил. Деда Матвея убрать.

– Очередная глупость.

– Почему?

– Решение, может быть, принято и правильное, с точки зрения бандитов, конечно, а глупо потому, что Матвей, узнав об опасности, ждать смерти не будет. Он хорошо вооружен, прекрасно ориентируется на местности, бывший разведчик, не смотри, что в годах. Так что уверен – банда Короля лишилась еще одного своего бойца. Завалил старик киллера. На деда не надо было обращать внимание. Милиции он не доверяет, болтать лишнего не приучен. Сидел бы он на кордоне и никакой опасности ни для кого не представлял. А теперь, когда его задели и он ответил, в чем я не сомневаюсь, Король понес очередную потерю. И понесет еще, если вздумает вновь отправить на кордон убийц. Не взять им деда, не взять.

Лешин в душе сильно сомневался, расписывая неуязвимость старого Матвея, но, помня о «прослушке», говорил это исключительно для Короля. В надежде, что тот прислушается и оставит деда в покое. Ведь старик на самом деле серьезной угрозы для бандитов не представлял.

– Володя, мне пора. Один вопрос – сейчас я встречусь с Татьяной, могу я сказать, что ты примешь условия, тем самым дав ей надежду на скорое освобождение?

Вновь устами Бабичева говорил Жуков.

– Передай ей, что я сделаю все возможное, чтобы вытащить вас отсюда. Все. И приободрись, Боб, будь мужиком.

– Пошел я, Володя.

– Передай там Жукову или еще кому, пусть принесут воды и еды. Если, конечно, в их планы не входит уморить меня голодом.

– Передам.

Бабичев поднялся и медленно пошел к выходу. Леший посмотрел на часы и окликнул друга:

– Боб!

– Да?

– Сейчас день или ночь?

– День.

– Спасибо.

Боб немного помялся и вышел из подвала.

Как-то все примитивно, подумал Владимир, оставшись один. Сначала Жуков, теперь Боб. И все несерьезно, по-дилетантски. Какую цель преследует Король, устраивая подобный балаган? Трудно сказать. Психологическая обработка? Но это не обработка, это – фуфло. Черт с ними, пусть делают, что хотят. Основное – это встреча с Королем. Тогда-то все и встанет на свои места.

В подвале включился свет, и вошел молодой парень. Он принес двухлитровую бутылку минеральной воды и сосиски с картофелем. Поставил поднос на табурет, пододвинул к кровати. Не проронив ни слова, вышел.

Леший с удовольствием припал к бутылке. Утолив жажду, принялся за еду. Закончив своеобразный обед, почувствовал себя значительно лучше. Закурил. За подносом пришел тот же парень.

Леший скорее приказал, чем попросил:

– Принеси еще сигарет. И не «Яву», а что-нибудь покруче.

Парень достал из кармана брюк пачку «Кэмел», положил на табурет, взял поднос и удалился.

Владимир ожидал визита или вызова Короля, но в этот день к нему больше никто не пришел.

Леший провел бессонную ночь, лишь изредка проваливаясь в тревожное забытье.

А Короля в особняке в это время не было. С утра он получил нежданное приглашение. Приглашение от Кирилла. Король долго раздумывал над тем, что бы это приглашение могло означать. И ничего хорошего для себя в предстоящем рандеву не находил. Но отвечать отказом нельзя, и он согласился. Встречу организовали на прогулочном теплоходе, арендованном на сутки.

Ровно в назначенное время в кают-компании за шикарным столом сидели Король и Кирилл. Охрана – по четыре человека с каждой стороны – расположилась на открытой палубе. Разговор начал Кирилл:

– Король, мы знакомы сто лет. Мы были всегда вместе в беде и в радости. Давай же выпьем за это!

Он поднял хрустальный фужер с искристым, дорогим вином. Но Король не ответил взаимностью, сказав:

– А может, обойдемся без вступления? Ты же не на дружескую пирушку пригласил меня?

– Э-э, Король, зачем так агрессивно? Я же от чистого сердца...

– Конечно, от чистого, Кирилл, я верю. Пей, если хочешь, мне нельзя.

– Ну что ж, насильно мил не будешь.

Кирилл отпил небольшой глоток, поставил фужер на стол.

– Король, послушай, что я тебе скажу. Ты сделал для меня много. Из «зоны» вытащил, работу дал. Помню, все помню.

– Ты к чему это?

– К тому, чтобы ты в дальнейшем не упрекал меня. Я умею быть благодарным, и ты в этом будешь иметь возможность убедиться.

– Ну, ну. Говори дальше.

– Мы работали с тобой достаточно долго, чтобы сейчас, скажем так, подвести некоторые итоги.

Король, откинувшись в мягком кресле, внимательно и напряженно слушал. Кирилл продолжал:

– Сначала, когда мы завязались с наркотой, ты определил мне самые рисковые обязанности под своим жестким контролем. Транспортировку по главному маршруту и непосредственный сбыт наркотика. Ты и из «зоны» вытащил меня ради этой работы. Думал, сможет – хорошо, не справится, «спалится», то и черт с ним, туда ему и дорога, зэку беглому. Но это ладно. В конце концов, от меня зависело, работать на тебя или отказаться. И я выбрал. Долю мою ты помнишь, надеюсь? Мизерную долю, а ведь рисковал я, всем рисковал, жизнью рисковал. Потом ты решил «приподнять» меня, повысить мой статус, а на самом деле свалил еще часть собственной работы. Не будем вдаваться в подробности, в результате ты сам сделал меня ключевой фигурой в деле. Я стал Покупателем. Ты же еще дальше отошел от бизнеса. Причем пытаясь сохранить надо мной контроль и свою львиную долю. И я пахал, Король, пахал на тебя. Пока однажды не подумал: а не оплатил ли я свой долг сполна? Посчитал и вышло, что даже переплатил. Я тебе ничего не должен, Король, ты у меня в долгу.

– И тогда ты решил пойти на подлость?

– Ты о караване?

– Именно, – повысил голос Король.

– Не на подлость, а на возврат того, что переплатил тебе. Только так.

– Зачем кровь пролил? Стольких людей погубил?

– Король! – Кирилл изобразил крайнее удивление. – О чем ты говоришь? О нескольких твоих «шестерках»? Тебе ли рассуждать о гуманности? Посчитай, скольких ты на тот свет отправил своим кайфом? Или те не в счет? И потом... Кто отвечает за безопасность проводки каравана по Пре? Не ты ли? Почему же тогда не обеспечил эту самую безопасность? Не прикрыл своих людей? А ведь обязан был это сделать. Но не сделал. Потому что даже этого ты уже не можешь. Ты на сегодня ничегоне можешь. Ты бросил дело, сам бросил. Так уйди тогда совсем. Тихо, спокойно передай мне основного Поставщика и... уйди. Я тебе в начале разговора сказал, что умею быть благодарным. Лишь поэтому я предлагаю тебе разойтись по-мирному.

– По-мирному? – сквозь зубы процедил побледневший Король. – А не получится по-мирному, понял? Я смотрю, у тебя совсем «крышу» снесло. Ты кем возомнил себя? Боссом? Авторитетом? Рановато, батенька, рановато. Ты еще ничто, слизняк, понял? Деньги мои вздумал делить? Крови захотел, ублюдок? Ты мне еще за все дела свои паскудные ответ дашь, волчара. За все! Поставщика тебе? А вот этого не хочешь?..

Король порывисто согнул в локте правую руку, ударил по ней левой. Но Кирилл лишь рассмеялся:

– Выпустил пар, старичок? Выговорился? А чего так побледнел? Уж не с сердечком ли что?

– Не твое дело, пес!

– Да, Король, совсем ты сдал. Никуда не годишься. Ты, дурилка, даже своему менту Бабичеву не смог показать, кто в городе главный. Он меня пугать прибегал. Но его понять можно. Его так долго за дурака держали, что он намертво вошел в свою роль. А ты-то зачем меня на понт берешь? Я думал, ты понятия сохранил, оценишь предложение разумно, спокойно. А ты? О какой крови ты вякнул? Какая может быть кровь? Если я могу тебя прямо здесь, вот этими руками удавить. А бойцы твои пойдут на дно, так и не поняв, что их кончили. О чем базаришь, Король? Твои, говоришь, деньги делю? Какие деньги? Разве они у тебя есть? «Бабки» у меня, и я предлагаю тебе сделку. Заметь, сделку, вместо того чтобы просто завалить тебя. Сделку, Король. Ты мне передаешь Поставщика и сам в сторону, я тебе деньги, которых с лихвой хватит, чтобы свалить в эту самую сторону. И не просто свалить, а жить, ни в чем не нуждаясь. Твои люди тоже не будут обижены – всех возьму к себе. А ты говоришь: «ублюдок», «слизняк». Я не в обиде, хотя только за это должен был бы спросить с тебя. Но я помню добро. Помню. В общем, как вижу, договориться сразу нам не удастся. Да я на это и не рассчитывал. Поезжай домой и думай. Дня четыре, считаю, на раздумье хватит. О решении сообщи в субботу, по сотовому. Встретимся только при расчете. Все! Не смею больше задерживать, жду звонка и верю в твое благоразумие.

Король, играя желваками, медленно поднялся, не прощаясь, вышел на палубу. Телохранители сразу обступили его.

– Вызывайте катер, – приказал Король.

Один из охраны включил рацию, что-то бросил в эфир, и вскоре к дрейфующему теплоходу пристала небольшая яхта. Король перешел на нее. Поднял голову. На верхней палубе, широко расставив ноги, уверенно стоял Кирилл. Он хищно улыбался.

– Домой! – рявкнул Король, и катер, развернувшись, понесся вниз по течению и далее – к причалу, где его ждал бронированный «Мерседес».

За всю дорогу Король не проронил ни слова. Эдик, поняв, что босс не в себе, вопросов не задавал.

Геннадий Андреевич Королев напряженно думал. И чем ближе подъезжал он к своей усадьбе, тем больше крепло в нем решение.

Пойти на поводу у Кирилла – значит, обречь себя на смерть, отказаться от предложения – то же самое. Да, Король признавал: он сам виноват в том, что оказался в идиотском положении. Слишком много самостоятельности дал этому зэку, ослабил контроль. В какой-то мере отошел от дел. Но ошибается Кирилл, считая его беспомощным. Ошибается. Король еще в состоянии огрызнуться, сильно огрызнуться.

Главное сейчас обработать Лешего – тайный козырь в смертельной игре с Кириллом. Этого профи надо любой ценой привлечь на свою сторону. Любой. Ибо сейчас от него, от его профессиональных качеств зависит очень многое, если не все.

* * *

Кирилл, проводив взглядом катер Короля, возвратился в кают-компанию. Там находился Аким. Ближайший помощник, советник и в прошлом сокамерник Кирилла.

– Ну что, Акимушка? Как тебе переговоры?

– Свой наезд ты называешь переговорами?

– Нет, Аким, если бы я хотел наехать на Короля, то, во-первых, не предлагал бы мирного решения, во-вторых, попросту не выпустил бы его отсюда.

– А я не знаю, с чего вдруг ты затеял эту ненужную игру в кошки-мышки. Все можно было сделать быстро и просто, прямо здесь.

– Можно, базара нет, а главный Поставщик? Я не хочу, чтобы меня считали беспредельщиком и не имели со мной серьезного дела. Король сам отошел от дел. Он не может больше стоять во главе клана. А пытается оставить все как было. Чтобы ему подчинялись все и вся.

– На то и погоняло – Король.

– И никто не пошел бы против него, не ослабь он удила. Добровольно, между прочим. Ему только долю подавай. А работать другие? И отвечать за все другие? Случись что, не дай бог, и кто на нары пойдет? Я пойду. Те, кто пашет на меня, пойдут. Но не Король. Нет. Тот не при делах. Посредник в транзите товара? Это недоказуемо. Склады в болотах Мещеры? Их уничтожить – раз плюнуть, обычный для этих мест пожар, и все дела. Так за что, ответь мне, Король должен получать львиную долю? За имитацию руководства и значимости? Не прокатит. Теперь уже не прокатит. Он стал лишним в цепи, стал балластом. А от балласта при необходимости избавляются, на то он и балласт. И необходимость эта настала.

– Хочешь сказать, что, если Король примет твои условия, ты выполнишь обещание и заплатишь ему?

– Да, я ему заплачу.

– И оставишь в живых?

– Это уже другой разговор, но первым я на него руку не подниму.

– А не думаешь ты, что он по приезде соберет своих бойцов и решится нанести удар?

– Нет. Хотя Король очень этого хочет. Но только сейчас, сегодня. Завтра все будет по-другому. Он умеет управлять эмоциями и перед тем, как предпринять что-либо, тысячу раз взвесит все «за» и «против». И придет к выводу, к правильному выводу, что лучше в данный момент пойти на уступки. Выторговать себе приличный куш и уйти. Уйти в тень. На время. Чтобы где-нибудь набраться сил, спланировать и долбануть по мне из всех орудий! Тем самым вернуть все на круги своя. И уж тогда – отомстить мне. Это он обязательно попытается сделать. Король злопамятен и беспощаден.

– И ты будешь ждать, пока Король наберет силу, если, конечно, все сложится так, как ты мне расписал?

– Нет. Я ждать не буду. Как только в моих руках окажется все дело, места Королю в этой жизни не будет.

– А как же заверение о том, что ты первым не поднимешь на него руку?

– Хочешь поймать меня на слове? Я, Аким, от него не отказываюсь. Но у меня есть ты. И именно ты сделаешь так, чтобы смерть Короля на меня не легла.

– Молодец!

– А как ты хотел? Только так и никак иначе. Давай закончим на этом, пригласи ко мне новенького.

– Ты уверен в нем?

– Его рекомендовал Сеня Герат, а Сене я доверяю.

– Король тоже тебе доверял.

– Ладно, делай, что я сказал.

Через несколько минут в кают-компанию вошел коренастый мужчина средних лет, в камуфлированной форме. Все в нем, от осанки до формы, выдавало человека военного.

– Слушаю тебя, Кирилл.

В своем окружении лидер группировки старался не выделяться на общем фоне. Ввел, можно сказать, демократические формы общения. К нему обращались на «ты» и звали по имени, что, впрочем, не мешало ему удерживать многочисленных подчиненных в жестких рамках.

– Ты в курсе наших дел, и я хочу спросить тебя, Спец, как ты со своей колокольни считаешь: сможет ли Король вопреки здравому смыслу организовать акцию против нас?

– Это зависит, в первую очередь, от того, кого и что имеет противник на вооружении. Если сил достаточно и они подготовлены, то почему бы и нет? В принципе для подобной операции больших сил и не требуется. Несколько высококвалифицированных специалистов в области диверсионной работы вполне в состоянии взломать любую оборону, используя знание обстановки и фактор первого, неожиданного удара. Есть такие специалисты у Короля?

Кирилл ненадолго задумался.

– Нет. Таких супербойцов у Короля нет. Правда, сейчас у него какой-то отставник под надзором. Из крутых. Он видел захват каравана. Об этом узнал Король и отправил Фому и Серьгу, серьезных, опытных ребят, убрать ненужного свидетеля. Но вышло все наоборот. Бойцы исчезли, а Леший, такая кликуха у этого крутого, остался невредим.

– Леший? Ты сказал Леший?

– А что ты так встрепенулся? Знакомец, что ли?

– Да как сказать? Знавал я одного Лешего. Но это было давно... ну ладно, вернемся к теме. Насчет возможных выпадов Короля: считаю, не лишним будет усилить охрану усадьбы. Если позволишь, я займусь этим. И еще, коли не думаешь куда-то уехать, то не надо бы тебе покидать дом.

– Прятаться от Короля? Ты в своем уме? Это он должен трястись за свою жизнь, а не я.

– Не прятаться, Кирилл, нет, соблюдать элементарную осторожность. Пуля снайпера слепа, достать может из-за любого куста. Зачем напрасно рисковать? Подойдет срок, решишь свои проблемы, тогда и властвуй спокойно. А пока поостерегись.

– Хорошо. Можешь идти.

– Я нужен здесь, на теплоходе? Или двигать домой самостоятельно?

– Всем собраться здесь. Скоро отчалим.

Спец вышел из кают-компании, оперся о перила. Закурил, задумчиво следя за тем, как бьется волна о судно.

– Леший? Интересно. Ну-ну, Володя, – прошептал он, выбросил окурок в темную воду и поднялся на открытую палубу, к основной группе.

* * *

Утром в подвал к Лешему вошел Жуков в сопровождении двух крепких парней. Владимир понял – предстоит встреча с Королем. Майор как ни в чем не бывало улыбался, выглядел приветливым. Он и начал:

– Вы, Владимир Алексеевич, продолжаете настаивать на встрече с боссом?

– Кто тебе это сказал? Напротив, я бы с удовольствием покинул этот дом, не имея чести знакомства с его хозяином.

– А как же Бабичев с супругой?

– Их я предпочел бы взять с собой.

– Все играетесь, Владимир Алексеевич? Ну-ну. Только позвольте напомнить, уважаемый, такое поведение может оказаться смертельно опасным и для вас, и для ваших друзей.

– Жуков! Как же я мог ошибиться в тебе, вроде в людях всегда неплохо разбирался? А тут – прокол. Ты вновь напрашиваешься на то, чтобы я послал тебя?.. Хватит базаров, пойдем, холуй!

– Освободить этого ублюдка, – приказал парням Жуков, предусмотрительно отступив к двери. – Ведите наверх, к шефу.

Король встретил пленника в своем обширном кабинете. Предложил присесть в кресло перед столиком, заставленным множеством напитков. Как спиртных, так и безалкогольных. Сам устроился напротив.

– Меня зовут Геннадий Андреевич, будем знакомы.

– Ну, обо мне вам наверняка все известно. Вы хотите вести разговор здесь, в кабинете?

– А чем, собственно, он вас не устраивает?

– Тем, что у стен могут быть уши. Даже здесь. Думаю, лучше выйти в парк и прихватить с собой защиту от дистанционного прослушивания, если таковая у вас имеется.

Король внимательно посмотрел на Лешего, резко поднялся:

– Идемте.

Он дал охране указание держаться в поле зрения, и Король с Лешим вышли в парк. Устроились на скамейке перед живописным прудом.

– Теперь вы довольны? – Глаза босса продолжали внимательно смотреть на Лешего.

– Вполне.

– Хорошо. Тогда начнем. Я прослушал разговор в подвале. Если, конечно, можно назвать разговором вашу с Жуковым игру самолюбий. Ведете вы себя достойно. Этого нельзя не признать. Как следует признать и то, что положение ваше весьма сложное. Еще сложнее оно у Бабичева с супругой. Ибо если вы зависите только от себя, то они, Бабичевы, зависят от вас. Их судьба в полной мере зависит от того, какое решение в процессе нашего разговора вы примете. Естественно, этим решением вы определите и собственную участь.

– Геннадий Андреевич, зачем столько слов? Чья судьба в чьих руках? Судьба человека в одних руках, в руках господа, и только ему решать, что да как, а отнюдь не нам с вами. Давайте конкретнее. Ради чего вашими людьми была проведена провокация против меня? С какой целью? Что вам лично от меня нужно?

– Конкретнее? Хорошо. Скажу прямо. Мне нужно, чтобы вы, Владимир Алексеевич, убили одного человека.

– Так! И если я этого не сделаю, то нетрудно догадаться, что меня ждет. И Бабичевых вместе со мной.

– Именно так. Одна деталь. Если вы не убьете этого человека, то вместе с вами буду обречен и я. Надо мной нависла реальная, смертельная угроза, и то, что предпринято против вас, поверьте, вынужденная мера. Я не сторонник насилия. Но иного выхода у меня просто нет.

– А когда затягивали в свои сети Бабичева, у вас тоже не было другого выхода?

– Нет! Тогда вопрос так кардинально, как сейчас, не стоял. Просто ваш друг стал жертвой обстоятельств. Нам нужна была хорошая милицейская «крыша». Мы ее не стали искать – мы ее своими руками сделали. Как там певичка поет: «Я тебя слепила из того, что было». Мы его даже не шибко-то и баловали, чтобы сначала во вкус не вошел, а потом с перепугу дров не наломал. Так, по мелочам: участочек получше, домик с копеечным выкупом, поездочки по ниццам да заграницам. А еще ваш друг слаб на цацки, типа: «Орден дай, орден дай; орден нету – медал дай; медал нету – справка дай», – с восточным акцентом пропел Король и добавил: – Да мы бы из него Брежнева сделали, будь он поголовастее. А то хотел и рыбку съесть, и... чистеньким остаться... Но довольно о Бабичеве, перейдем к делу.

– Я весь – внимание.

– Вам, Владимир Алексеевич, объяснили условия: вы работаете на меня, сохраняя тем самым и свою жизнь, и жизнь Бабичевых. При удачном исходе дела, конечно, а именно – уничтожив моего врага.

– Не совсем так, Геннадий Андреевич, – перебил Леший. – Мне были поставлены условия, но о сохранении жизни Жуков сказал вскользь, как бы между прочим. Он лишь предупредил, каковы могут быть последствия отказа. Да вы и сами в курсе разговора.

– Пусть так. По большому счету с Жуковым у вас разговора не получилось. Посему я вам говорю: у вас есть возможность сохранить жизнь себе и друзьям, хотя Бабичев независимо от всего должен понести наказание. Но черт с ним. Я отпущу его.

– Понятно, Геннадий Андреевич, что дальше?

– Согласно поставленным условиям, вы должны подписать некоторые бумаги.

– Значит, это все же ваша инициатива, – вновь перебил Короля Леший, – не думал. Я считал, что перестраховка в таком масштабе – это плод больного воображения Жукова. Видимо, ошибся еще раз. Плохо... Так вот, Геннадий Андреевич, я никому ничего не должен. И ничего писать или подписывать не буду. Все это, извините, детские игры. Если я приму решение, то выполню его по-мужски. Безо всяких формальностей. И уберите отсюда Жукова от греха подальше, уберите. Иначе при первой же возможности я сверну ему шею. Это просьба, предупреждение и, если хотите, одно из встречных условий контракта, который нам придется устно заключить. Да, да, не удивляйтесь, именно контракта. Ибо, только оговорив все условия, я примусь за работу. Закрепим его каждый своим словом. Больше, к сожалению, нечем.

– А вы мне нравитесь все больше, Владимир Алексеевич. Есть в вас сила, напор. Концентрация воли. Вы очень умело пользуетесь особенностями складывающейся обстановки.

– Это моя профессия.

– Профессия убивать?

– Профессия воевать, а это не одно и то же. Ну что, приступим к соглашению?

Король кратко, не вдаваясь в подробности, изложил суть. Начиная с появления Кирилла в деле, заканчивая последним разговором в кают-компании теплохода, порядком исказив истину в рассказе о возникшем противостоянии.

– Таким образом, у меня четыре дня на размышление. Затем обещанная смерть. Кирилл действительно способен уничтожить меня и моих близких так же безжалостно и цинично, как уничтожил людей на байдарках, свидетелем чего вы были.

– Понятно. Вы хорошо знаете окружение Кирилла?

– Ближайшее – да.

– Кто из них раньше имел отношение к дальнему кордону?

Король задумался. Ненадолго.

– Насколько знаю, никто из тех, что мне известны. Но это ближайшее окружение. Его штаб, так сказать. А почему вы задали этот вопрос?

– Потому, что слишком удачно было выбрано место нападения. Просчитано все до мелочей. Для сокрытия следов преступления предусмотрена даже гать, о существовании которой вообще мало кто знает. А те, кто знает, например Бабичев, я, Жуков, как выяснилось, находятся либо в вашем подчинении, либо у вас в плену. Деда Матвея в расчет брать не будем. Он вне игры. Попросив вас перенести разговор сюда и предположив возможность прослушивания нашей беседы, я исходил из того, что кто-то в вашем окружении может работать на Кирилла и подсказать тому место нападения возле дальнего кордона.

– Вот как вы ставите вопрос? Сразу же пытаетесь вбить клин в наши ряды? Для чего? Чтобы поднять себе цену? Или причина в другом?

– Вы сами с уверенностью отвергаете предположение о предателе в своих рядах?

– Этой «крысой» мог быть Бабичев. Предав однажды...

– Нет, Бабичев здесь ни при чем. Кто-то другой?

– Среди других никого не вижу. И разве так важно, кто знает ваш проклятый кордон?

– Да.

– Объясните.

– Извините, а кто эта девушка, прогуливающаяся по парку? – спросил Володя, который давно заметил девицу, принимавшую столь активное участие в его захвате на поляне у кордона.

– Не узнали?

– Неужели та, что свалила меня в лесу?

– Да! Неплохо сыграно, не правда ли?

– Неплохо. И все же, кто она?

– Моя дочь Соня. Но что она сейчас здесь делает?

Король подозвал стоящего неподалеку Эдика. Тот быстро увел девицу за угол дома.

– Как я понимаю, готовите себе замену? – спросил Владимир.

– Не говорите глупостей и вернемся к основной теме.

– Как скажете. Начну с того, что для успешного выполнения задания я должен работать в режиме максимальной секретности. Общий план действий должны знать только мы с вами. При всей вашей уверенности в своем окружении. Теперь о том, важно ли, что кто-то знает кордон? Судите сами. Если в акции против каравана участвовал кто-то местный из вашего окружения или самостоятельно прибившийся к Кириллу, это одно. И не страшное. В конце концов, применив меры конспирации сейчас, мы лишим противника информации о предстоящих действиях и их сроках. Но если организацией нападения занимался посторонний, то это совсем другой коленкор. Выбрать в лесу место нападения несложно. Но вот отработать акцию, привязав ее к местности, от начала до конца не так просто. При этом раскладе действовал профессионал высокого класса. Повторюсь. Выбрать район, скрытно и умело провести рекогносцировку, обозначить место нападения с суши и воды. Обнаружить и использовать топь возле гати для надежного захоронения не только трупов, но и транспортных средств. Спланировать акцию по минутам. Все это очень высокий уровень. Имея в своих рядах такого специалиста, Кирилл может чувствовать себя спокойно. Я бы предпочел, чтобы среди нападавших был местный, а не наемник, прошедший крым-рым и медные трубы. Кстати, у вас в среде Кирилла своего человека нет?

– Кирилл, сволочь, сам был своим!

– Понятно. Значит, придется рассчитывать только на собственные силы.

– Владимир Алексеевич, из всего сказанного вами могу я сделать вывод, что вы готовы выполнить задание по устранению Кирилла?

– У меня есть выбор? То-то и оно. Да, я согласен на работу. А вы, в свою очередь, в случае удачи обещаете отпустить Бабичевых?

– Безусловно.

– Это не ответ.

– Да. Я готов выполнить обещание и отпустить при благоприятном исходе дела и вас, и Бабичева, и его жену. Это мое слово.

– Хорошо. Тогда приступим к планированию?

– Согласен.

– Первое: я должен на время покинуть территорию усадьбы, но так, чтобы для всех остальных продолжал бы находиться под стражей. Это очень важно. Да, кстати, насчет Бабичева: его отсутствие на службе как-то обосновано?

– Конечно, он в отпуске. Замещает его майор Жуков.

– Прикажите Жукову не трогать старого Матвея. Поверьте, он безопасен. Тем более лишние проблемы нам не нужны.

– Хорошо. Что вы намереваетесь предпринять за пределами усадьбы? И долго ли продлится ваше отсутствие?

– От силы двое-трое суток. Сначала я навещу родственника.

Король пристально посмотрел на Лешего. Владимир поспешил успокоить оппонента:

– Не волнуйтесь. Возможно, я задержусь в его доме, но это не помешает мне выполнить главную задачу. А заключается она в том, чтобы посетить место обитания Кирилла. Не в прямом смысле, конечно, – в гости к нему я не собираюсь. Я не Бабичев. Мне нужно оценить обстановку, чтобы в дальнейшем принять решение. Посмотрю, откуда и как можно нанести удар.

– Это разумно, – как-то неуверенно согласился Король.

– Вы в чем-то сомневаетесь?

– Нет... Нет, я согласен. Когда думаете отправиться?

– Сегодня же ночью.

– Хорошо. Мой водитель вывезет вас в город.

– Только, Геннадий Андреевич, не перестраховывайтесь, не пускайте за мной «хвост». Вам он ничего не даст, а мне – лишние неудобства.

– Я и не думал ни о чем подобном.

– После того как я изучу местность вокруг логова Кирилла, я дам знать, и вы вернете меня в усадьбу. Так же скрытно. Затем обсудим план в перспективе. От вас желательно получить схему дома Кирилла. Это возможно?

– Думаю, это не составит труда.

– Тогда все, Геннадий Андреевич.

– Добро.

Король поднялся, жестом подозвал охрану.

– Верните его на место, – отдал он распоряжение, кивнув на Лешего. – Да, обеспечьте сауну, замените одежду, дайте бритву, одеколон, короче, все, чтобы он мог ежедневно приводить себя в порядок. А то воняет от него, как от пса.

Геннадий Андреевич, изобразив неприязнь, удалился, оставив Владимира в обществе охраны.

ГЛАВА 10

БОЛЬШАЯ ИГРА

Ночью, около часа, в подвал вошел человек в темном костюме. Водитель Короля. Леший ждал и был готов.

– Пора! – сказал человек.

Выйдя из подвала и пройдя по коридору, оказались где-то сбоку здания. Прямо у автомобиля. Водитель коротко приказал:

– Ложись на заднее сиденье. И не высовывайся, пока не скажу.

Леший выполнил требование. Машина подъехала к воротам усадьбы и остановилась. Послышались голоса охранников:

– Далеко собрался, Клим?

– У шефа спроси.

– Ладно, езжай!

– А может, осмотрите?

– Езжай, езжай, не учи.

Клим вывел автомобиль на шоссе.

– Поднимайся. Тебя куда доставить?

– Брось у ТЮЗа. Дальше я сам.

Водитель кивнул головой, и «Мерседес», мгновенно набрав приличную скорость, помчался в сторону областного центра.

Когда Леший набрал номер дяди, тот ответил не сразу. Сонный голос спросил:

– Кто это?

– Племянник!

– Володя? Что случилось? Ты где?

– Я в Рязани, на Соборной. Хотел бы вас навестить. И успокойтесь, я в порядке.

– Оставайся там, я высылаю машину.

– Вы за городом?

– Да.

– Жду! До встречи!

Владимир закурил, прошел в сквер у театра. Встал в тени деревьев, чтобы не привлечь ненужного интереса со стороны случайного патруля.

Встречать Лешего вышел сам Олег Юрьевич Кораблев. Он обнял Владимира.

– Хорошее время ты выбрал для визита. 2.20 – и не поздно, и не рано. У вас в войсках так заведено было?

– Не понял.

– Друг твой, Бондаренко, вчера тоже около двух явился.

– Гена? Он здесь?

– А где же ему быть? Спит в правом крыле, в комнате рядом с кабинетом.

– Отлично!

– Давай теперь, Володя, выкладывай, что произошло?

– Олег Юрьевич...

– Не хочешь говорить?

– О господи, как мне доказать...

– Не надо, Володя. Ничего не надо доказывать. Не хочешь, не можешь говорить, не говори. Только запомни, нужна будет помощь, обращайся. Помогу. А теперь иди. Буди друга. И разговаривайте спокойно, в моем доме шпионскими штучками не занимаются.

– Олег Юрьевич...

– Иди, Володя, бог тебе в помощь. А я погуляю, раз проснулся. Все равно теперь не усну.

Владимир шагнул в дом.

Стараясь ступать беззвучно, он прошел в комнату, где на софе, отвернувшись к стене, спал его боевой товарищ.

Рядом с постелью – объемная сумка. На стуле аккуратно развешенная одежда.

Решив не будить друга, Володя повернулся к двери и... услышал:

– Куда же вы, Владимир Алексеевич?

– Вот черт! Не спишь?

– Я вас еще в коридоре услышал, – сказал Бондаренко, поднимаясь с постели. Он встал. – Здравствуйте, Владимир Алексеевич!

Леший обнял товарища, рывком притянув к себе.

– Здорово, дружище. Рад тебя видеть, дорогой.

– Я тоже рад.

– Ты так и не отвык «выкать»? Бросай официальный тон, мы не в армии.

– Да не смогу я.

– Ну как знаешь. Как тебе удалось прибыть так быстро?

– Торопился. Понял, что вам грозит опасность. После звонка – к командиру. Тот отпустил сразу же. А у нас на базе проверяющие гостили. С ними наутро и улетел. До самого Ростова. Оттуда бортом на Москву. И вот вчера ночью проходящим поездом прибыл в Рязань. Сюда уже на такси. Дядя ваш встретил хорошо. Вот я и тут, как вы и приказывали, товарищ майор.

– Понятно. Как отряд?

– Воюет.

– Потери?

– Без потерь пока. Да и серьезных операций не проводилось.

– Как Денис Горбунов?

– В командировке. В срочной, говорят.

– А не говорят, в какие края командировался наш Денис?

– Никак нет, товарищ майор.

– Давай отдохни, а с утра все и обсудим.

– Один вопрос – дело очень серьезное?

– Очень, Гена.

– Я так и думал.

– Спи. В 7.00 разбужу.

– В 7.00 я уже на ногах буду.

– Тем лучше. Спокойной ночи!

– Спокойной.

Владимир прошел в свою комнату, покурил у окна. Лег в приготовленную постель.

* * *

Утром, после завтрака и недолгого общения с Олегом Юрьевичем, друзья уединились в беседке парка.

Леший закурил, немного подумал, собираясь с мыслями. Говорил он коротко, сухо и только по существу, поэтому описание полной картины событий не заняло и двадцати минут.

– Вот в такую ситуацию я попал, Гена, – закончил он. – Конечно, действуя только в своих интересах, я не дался бы всей «королевской рати». Но оставить Боба на произвол судьбы, тем более – с женой, сам понимаешь, не могу.

– Это без сомнения.

– И теперь перед нами задача – раздавить эти банды. Как Кирилла, так и Короля. Мы должны прихлопнуть их бизнес навсегда.

– Вы правы! А вообще, я удивлен. В мирной жизни – и такие дела. Покруче, чем у нас в Чечне. На войне.

– А война, Гена, сейчас везде. По всей стране. Только в Чечне она имеет официальный статус.

– Куда же катимся, Владимир Алексеевич?

– В ад.

Друзья замолчали.

– Ладно, Гена, давай о работе.

– Слушаю.

– Вот карта области, достаточно крупная, чтобы сориентироваться. Смотри: озеро Черное, вокруг лес. Только с западной стороны открытое пространство, село Горлицыно, от него дорога к усадьбе Кирилла, которая находится примерно здесь. – Леший поставил на карте крестик. – Наша ближайшая задача – рекогносцировка местности. Проводим ее автономно. Я со стороны Горлицына, ты с озера. Экипируешься под рыбака. Лодка, снасти, всяческие причиндалы. Тебе надо прощупать подход к усадьбе со стороны водоема. Подойди к ней вплотную, посмотри, как среагирует охрана и среагирует ли? В общем, все ясно?

– Какой разговор, Владимир Алексеевич!

– Во время работы связью пользоваться не будем. Сутки там покружим. Потом сюда. Здесь подводим итоги разведки. Вопросы?

– Удар по усадьбе планируете наносить прямым штурмом? Или в режиме проникновения отдельных исполнителей в дом?

– Пока не решил. С одной стороны, особый шум нам не нужен, а с другой, следует столкнуть лбами как можно большее количество бандитов.

– Я все понял.

– Тогда дуй сейчас на авторынок, вот деньги, возьмешь «Ниву» по доверенности. Закупишь все для рыбалки и вечером нарисуйся на озере. У тебя будет еще ночь и утро. Можешь понырять, но тогда подготовь снаряжение для подводной охоты. Если к тебе проявят интерес, то в спор, тем более в единоборство не вступай. Подчинись всем требованиям. Все, Гена, по-моему, я уже говорю лишнее. Отвык от общения с профессионалами.

– Разрешите выполнять, товарищ майор?

– Подожди, попрошу дядю, чтобы тебя вывезли из усадьбы. Король мог обложить ее своими «жучками».

– А стоит ли? Выйду через центральный вход. Поеду автобусом. За машиной скорее «хвост» прицепят.

– Ну смотри сам. Давай, удачи тебе! Встречаемся завтра вечером, здесь.

– Добро!

Вскоре Геннадий свободно вышел за ворота усадьбы Кораблева, дождался автобуса и уехал.

Через полчаса выехал и Леший, на всякий случай изменив внешность. Машина Олега Юрьевича подбросила его до привокзальной площади, откуда Володя взял такси. И он «хвоста» не заметил. Похоже, Король внял совету Лешего не мешать работе.

* * *

Усиленная по совету Спеца охрана Кирилла за истекшие сутки изменений в обычном фоне вокруг усадьбы не отметила. На озере было много рыбаков. Они ловили и с берега, и с лодок. Некоторые подплывали совсем близко к особняку. Но ничего подозрительного в действиях любителей рыбной ловли замечено не было. Вокруг водоема вечером и ночью горело много костров, звучала музыка. Все было как всегда в это время года.

С суши также тревожных сигналов не поступало. Передвижной пост в виде одиночного автомобиля на дороге, ведущей от шоссе на Горлицыно, контролировал транспорт, проходящий в село. И почти весь он принадлежал жителям Горлицына или их гостям. Только три машины прошли через село и непосредственно вдоль забора по проселочной дороге. Была среди них и «Нива» Бондаренко. Но они, не останавливаясь, ушли по берегу озера. Рейсовый автобус пришел по расписанию. Из него по обыкновению вывалила толпа местных жителей, рыбаков и просто отдыхающих, которые через считаные минуты растворились в лесу.

Спец находился на веранде второго этажа, за тонированными стеклами, получая сообщения об обстановке каждые полчаса, и пока все шло по плану. Заканчивался очередной день действия ультиматума.

* * *

Леший вернулся в дом Кораблева первым. Открыто, рейсовым автобусом. Через два часа на территорию усадьбы въехала «Нива».

Доложив о прибытии и приняв душ, капитан Бондаренко прошел в рабочий кабинет хозяина дома, где ждал Леший.

– Здравия желаю, товарищ майор!

– Тебе того же. Как рыбалка?

– Нормально. Клев хороший.

– А улов?

– Впустую не работаем.

– Рассказывай.

– В общем, дом стоит на самом берегу. Берег обрывистый. Вдоль здания, с тыла, деревянный причал на сваях, примерно в метре над водой. К нему швартуются небольшая прогулочная яхта и две лодки с моторами. На причале постоянно два сменяющихся охранника. Режим службы – два часа. Но они больше отдыхают, загорая на солнце, хотя и имеют помповые ружья. Ночью пост не снимается, но ребята службой себя особо не отягощают. Сидят в плетеных креслах. По нужде ходят по одному. За здание. За озером смотрят, но не более того. Я под утро проплыл на лодке метрах в десяти, не окликнули, не прогнали, лишь проводили взглядом. Вывод – с этой стороны подобраться к дому можно.

– Как подводная разведка?

– Нырял! Оставил лодку в зарослях осоки, метрах в ста от дома, и нырнул. Прошел по самому дну под причал. Под водой из здания выходит труба сечением сантиметров тридцать. Судя по тому, что из нее выбрасывается, ведет она в винный погреб. Для нас интереса никакого, если не запустить через трубу какой-нибудь газ под давлением.

– Это исключено.

– Вот и я о том же. Но есть одно интересное окошко. Под самым настилом, над водой, забранное решеткой. Запор так себе. Что внутри, не рассмотрел, темно было. Но для чего-то оно сделано! Не аварийный ли это скрытый выход из дома? Под причал – в лодку или на яхту?

– Ты так считаешь?

– Ну а для чего еще может служить подпольное окно? Размерами под габариты крупного человека? Не отдушина же?

– Почему нет?

– Потому, что при большой волне оно заливается водой. Зачем такая отдушина? А вот для тайного хода пригодна. Моторки, которые у причала, вполне к окну этому проходят. Я считаю, это эвакуационный выход.

– Ну хорошо, у тебя все?

– В принципе да. Одно мне не понравилось – обилие рыбаков на озере. Среди них могут быть и люди Кирилла.

– Это и я заметил. Пришлось по берегу прогуляться.

– Что-нибудь интересное увидели?

– К центральным воротам ведет асфальтированная дорога. На воротах двое охранников. Метрах в двадцати – поворот на грунтовую дорогу, уводящую к озеру. Но не только к нему. У леса – развилка, влево путь на лесопилку. В селе сейчас кроют ферму. И два раза в день, утром с бревнами и под вечер с досками, мимо усадьбы проходит трактор с волокушей.

– Интересный факт.

– Несомненно. Далее: от забора до здания метров сто – расстояние прямого броска. Первый этаж – явно под прислугой. Но так как прислуги особой держать нет смысла, значит – под охраной. Второй этаж, веранда на колоннах и часть усеченного третьего этажа с тонированными, возможно, бронированными окнами. На первом же обычные рамы, обычное стекло. Два кондиционера, простенькие БК-1500 в отличие от импортных на верхних этажах. Это о фасаде. Видеокамер заметил две, над воротами забора, но они наверняка имеются и на здании. По количественному составу находящихся за пределами ограды, по-моему, человек двадцать, не более. Иначе была бы заметна суета. А там все тихо. Ну и на дороге, возле трассы пост, ты его видел. В общем, объект третьей категории сложности.

– Это если учитывать, что брать его будет спецназ.

– Ты прав, но главное: в принципе нам понятна обстановка, осталось получить схему помещений внутри здания, подходящих коммуникаций, чтобы вычислить место нахождения объекта уничтожения. Такую схему должен предоставить мне Король, к которому завтра я и вернусь.

– Что делать мне, Владимир Алексеевич?

– Завтра тебе – работа. На кордон, к деду Матвею, за стволами тебя одного посылать нельзя, не поймет старый, откроет огонь. Я туда отправиться не могу, так что придется тебе искупаться немного. Оружие примерно в метре от берега, на участке, где озеро наиболее близко подходит к дорожному полотну. А потом, Гена, ждать.

– Понял.

– Вот и молодец. За понятливость и ценю. А сейчас, брат, отдых.

Утром Владимир связался с Королем и доложил, что готов вернуться. За ним была выслана машина, и к обеду он находился в вотчине Геннадия Андреевича. Водитель через подвал провел Лешего в кабинет хозяина.

– С прибытием, Владимир Алексеевич! Надеюсь, вы не напрасно провели время? Да не смотрите на меня заговорщицки. Я вызывал специалистов, кабинет не прослушивается, а против «дистанционок» работают глушители. Говорите смело.

Леший разложил на столе карту и доложил обстановку.

– Для принятия окончательного решения мне необходима схема усадьбы противника, – закончил Владимир свой доклад.

– Я сделал все, как вы просили, вот схема.

– Очень хорошо. Мне необходимо время. Думаю, в 18.00 буду готов представить проект плана, расчет времени и сил.

– Вас отведут в подвал. Или предпочитаете другое, более удобное помещение?

– Ни в коем случае. Для всех я пленник. Но прошу сделать одолжение.

– Слушаю.

– Я хотел бы увидеть Бабичева и его супругу.

Король посмотрел на Лешего:

– Сомневаетесь в моей честности?

– Отнюдь. Просто соскучился.

– Вы хотите поговорить с ними?

– Достаточно взглянуть, убедиться, что они в порядке.

– Хорошо.

Король вызвал помощника. Эдик, получив инструкции, провел Лешего в комнату, где находились Бабичевы. Они были под охраной, но условия содержания максимально сводились к домашним.

Король держал слово. Покадержал.

Оставшись один, Владимир склонился над схемой. Особняк в принципе стандартный. Апартаменты хозяина на втором этаже: приемная или холл, гостиная и в торце здания – кабинет с выходами в спальню и библиотеку. Владимир улыбнулся.

Интересно, что мог хранить в библиотеке такой тип, как Кирилл? Зенитную установку? Или на самом деле книги? Не исключено, что главарь преступной группировки был и библиофилом. По наркоте, например.

Через два часа план был готов, оставалось согласовать его с Королем. И встретиться с Бобом. Неизвестно, как будут развиваться события дальше, необходимо проинструктировать его. Вернуть в состояние борьбы.

Владимир незаметно для себя уснул.

Разбудили его в 17.30.

За Лешим зашел Эдик.

– Владимир Алексеевич, хозяин послал за вами.

– Идем, раз послал.

Леший вошел в кабинет Короля, помощник остался в холле. Геннадий Андреевич спросил:

– Чем обрадуете, Владимир Алексеевич?

– План готов.

– Тогда объясните мне суть.

Лешин начал доклад. Говорил он обстоятельно и лаконично, как делал это не один десяток раз в армии. Закончил словами:

– У моего плана один недостаток. Он рассчитан на прямой отвлекающий штурм. Как бы профессионально ни действовали ваши бойцы, они скорее всего назад не вернутся. Сто метров, которые им предстоит преодолеть, оттягивая на себя всю огневую мощь обороняющихся, станут для них последними. Увы! Это реальность и необходимость.

– Да!.. А ничего другого нельзя придумать? Неужели вы и в армии так действовали, не щадя своих подчиненных?

– Всякое бывало. Но задачу, поставленную командованием, выполняли всегда. План изменить можно, но чем больше мы будем думать о бойцах, о сохранении их жизней, тем меньше будем иметь шансов на успех. В конце концов, все может свестись к банальной перестрелке. Акция результата иметь не будет. Нужного результата, я имею в виду. Приняв же мой план, мы достанем Кирилла. За счет неожиданности, дерзости, даже безумия открытого нападения. Главное, масштабность и скоротечность операции. Посеять панику и связать противника боем. Под прикрытием этого маневра завершить операцию. И учтите, себе я отвожу роль не стороннего наблюдателя. Именно мне придется пробиваться к Кириллу внутри здания. Я рискую не меньше остальных. Просто шансов у меня больше, потому что я знаю, какэто делается, потому что обучен, потому что передо мной цель, не оставляющая права на ошибку. В общем, решайте сами. Но решайте сейчас, чтобы завтра с утра кто-то из ваших людей начал подготовку отряда. Никто, включая группу нападения, не должен знать, что я буду задействован в операции. Назначьте старшего и поставьте ему задачу сами. Только не Жукова. Тот сообразит, что идет «подстава», и испортит все дело. Лучше кого-нибудь из рядовых. Поднявшись над другими, он думать не будет, а будет выполнять.

– Да... задали вы мне задачку, Владимир Алексеевич. Послать людей на верную смерть. Легко ли?

– Предпочитаете погибнуть сами?

– Хорошо. Я согласен с вами. На какой день назначаем штурм?

– Вы должны дать ответ Кириллу в субботу? Тогда же и проведем операцию, после вашего звонка, когда вы примете условия противника. На закате. Но, и это очень важно, для ваших подчиненных, в частности Эдика и Жукова, дата операции должна быть перенесена на среду следующей недели. Раннюю отправку бойцов объясните необходимостью адаптации на местности.

– Не хотите выпить? – неожиданно спросил Король.

– Нет.

– А я выпью.

Он достал бутылку коньяка, налил полный фужер, выпил в два глотка. Переспросил:

– Значит, в субботу?

– Да. А завтра я должен покинуть усадьбу. В полдень. И не забудьте положить в машину гранаты и дымовые шашки. Покинуть усадьбу я должен в том же режиме, что и ранее. А вообще, Геннадий Андреевич, вашего помощника Эдика лучше куда-нибудь удалить на время подготовки операции. Можете обижаться на меня, но не доверяю я ему.

– Хорошо. Эдик завтра уедет отсюда, причину я найду. В остальном быть так, как порешили.

– И еще, Геннадий Андреевич, я хотел бы поговорить с Бабичевым!

– О чем?

– Вы же все услышите.

– Хорошо!

Король вызвал помощника. Приказал увести Лешего и обеспечить встречу последнего с другом. Они не простились.

Идя по коридору, Владимир напомнил:

– Я жду Бабичева.

– Помню.

– Кроме того, мне нужен лист бумаги и карандаш. И не спрашивай, зачем.

– Я и не спрашиваю.

После фужера коньяка Король почувствовал себя уверенней. Он согласился на лобовую атаку и был не спокоен. Мучился ли совестью Кирилл, приговорив людей каравана? И оставил ли тот ему, Королю, другой выход? Нет. Король под прессом обстоятельств вынужден согласиться в целях спасения собственной жизни.

Он выпил еще.

А позже прибыла его пассия. Уединившись с ней в спальне, Король забыл обо всем на свете.

Через пять минут Эдик провел Бабичева к Лешему. В руке Боб держал лист бумаги. Эдик же быстро поднялся в кабинет босса, надел наушники и стал слушать, одновременно записывая разговор.

– Привет, Боб, проходи.

– Привет. Это тебе, – он протянул лист и шариковую ручку, – Эдик передал.

Владимир стал что-то быстро писать. Бабичев продолжил разговор, поняв маневр друга:

– С чего это Король позволил нам встретиться?

– Какая тебе разница?

– Как-то необычно, – продолжал Бабичев, – мне сказали, что я тебя больше не увижу.

– Кто сказал?

– Эдик, кто же еще? Король мной не интересуется.

– Эдик пошутил, Коля.

– Что-то случилось, Володя?

– Нет. Просто хотел тебя увидеть, поговорить. Надоело тут сидеть. Ты хоть с женой. А я как бирюк.

– Позавидовал тоже. Я бы многое отдал, чтобы Татьяны здесь не было.

– Это понятно.

Владимир передал исписанный листок Бабичеву:

«Боб!

На субботу назначена акция против Кирилла. Я буду в ней участвовать. Если все сложится нормально и я выполню задание, Король обещал отпустить нас. Но я ему не верю. Зачем оставлять свидетелей? Так что в 21.00 начинай действовать самостоятельно. В доме останутся Король, Эдик да пара-тройка охранников. Вызови Эдика, причину придумаешь. Как только тот явится, вали его. Забирай Татьяну и уходи. Сориентируешься по двери моей камеры. От нее влево – коридор. Пройдя по нему, выйдете в торец здания, в парк. Через него и уходишь. Направление – к моему дяде. Скажешь, от меня. Там вы будете в безопасности. За меня не волнуйся. Как-нибудь вывернусь. Встретимся у дяди. Конечно, если я не появлюсь здесь раньше девяти вечера. Я дам о себе знать. В таком случае сидите, как мыши. Подготовься, сконцентрируйся, Боб, вслух с Татьяной ни о чем подобном не говори. Все. Уяснил?»

Прочитав, Боб согласно кивнул головой.

Леший, уничтожив лист, спросил:

– Сколько Эдик выделил времени на встречу?

– Десять минут, семь уже прошли.

– Давай спокойно покурим. И не говори ничего, ладно? Бог даст, все вырвемся из этого капкана. В среду и вырвемся.

Бабичев недоуменно посмотрел на друга. Тот только подмигнул ему, последняя фраза предназначалась Эдику.

Они закурили, думая каждый о своем.

Эдуард, поняв, что разговор окончен, да и время вышло, выключил прибор, спустился в подвал.

Друзья услышали скрип открываемой двери, на пороге появился Эдуард.

– Все, господа, время вышло. Бабичев, прошу со мной.

– Давай, Боб, удачи тебе, – хлопнул по плечу друга Леший.

– Тебе удачи, Володя! – Боб поднялся, медленно вышел. Дверь захлопнулась. Свет погас.

Владимир откинулся на кровать.

* * *

Эдик, проводив Бабичева, вышел из дома, прошелся по аллее. Убедившись, что вокруг никого нет, достал сотовый телефон, набрал номер.

– Это я.

– Слушаю. Что узнал?

– Король готов принять условия, но это отвлекающий маневр. Босс намерен затянуть время и в среду предпринять акцию против тебя.

– В среду, говоришь?

– Да.

– Ладно, наблюдай, слушай. Если что – звони в любое время.

– Понял.

Эдик спрятал телефон, побродил немного по парку, проверив заодно охрану. И вернулся в кабинет шефа. Свою работу он сделал, теперь можно и расслабиться. Он достал бутылку коньяка, ополовиненную Королем, не наливая в фужер, прямо из горла сделал несколько крупных глотков. Почувствовал успокоение, удобно устроился в кресле, положив ноги на стол хозяина. Через пульт включил телевизор.

* * *

Кирилл после звонка Эдуарда вызвал к себе Спеца.

– У меня новость, Спец.

– Да, шеф?

– Сейчас звонил мой человек. Слушай, что он передал.

И Кирилл включил магнитофон с записанными на пленку телефонными разговорами.

– Что скажешь, Спец?

– А что сказать? Считаю, меры безопасности надо оставить на прежнем уровне. С понедельника усилиться заслонами с озера и леса. Если нападение назначено на среду, то в ближайшее время группа ликвидации должна быть тут. Где-то рядом. Перед штурмом они соберутся вместе. Здесь и надо их засечь. И, исходя из состава и вооружения, решить, каким образом разобраться с ними. Либо гасить на подступах, либо впустить на территорию и там закончить дело.

– Что значит гасить на подступах?

– Это значит – гасить на подходе, не дав приблизиться к усадьбе. Этот вариант на случай, если группа будет вооружена гранатометами. Не хотите же вы, чтобы по особняку ударили «Мухи» или еще какая дрянь?

– Я понял. Хорошо, действуй, как считаешь нужным.

– Добро. Разрешите идти?

– Брось, Спец, свои армейские выходки. Конечно, иди.

Спец согласно кивнул головой, вышел из кабинета, прошел на террасу, куда продолжала стекаться информация со всех постов наблюдения. Он закурил и задумался.

«Так, Леший, удалось тебе таки забросить «дезу», чувствую, удалось. Расколол ты Эдика. Молодец, держишь марку. А эти лохи во главе с Кириллом повелись. Ну что ж, тем лучше. Когда же тебя ждать, Володя? Послезавтра? Завтра? Или ты уже сейчас где-то рядом? И нацелен на бросок? Все просчитал до мелочей, спланировал по минутам. Но... одного ты не мог учесть, Вова, – того, что я здесь. А это меняет все. Что же, рад буду встретиться, очень рад. Хотя и не такой представлял нашу встречу...»

Раздумье Спеца прервала телефонная трель. Наступило время очередных докладов охраны.

ГЛАВА 11ПРОДОЛЖЕНИЕ БОЛЬШОЙ ИГРЫ

Как было оговорено, в четверг в 11.30 водитель Короля вывез Лешего из усадьбы, действуя по ранее отработанной схеме, незаметно для остальных обитателей особняка. Высадил он Володю в одном из дворов, откуда Леший с объемной сумкой направился к центру. С Театральной площади набрал номер дяди. И вскоре машина Олега Юрьевича доставила его во владения Кораблева. Гена уже вернулся из поездки за оружием и ждал командира. Встретились они в кабинете хозяина дома.

Бондаренко доложил, что оружие нашел и доставил.

– Хорошо, Гена. Времени у нас мало, слушай боевую задачу.

Геннадий устроился за столом, держа перед собой карту местности. Внимательный, сосредоточенный.

– Послезавтра, в субботу, боевая группа Короля предпримет попытку штурма особняка Кирилла. Части группы будет поставлена задача захватить на лесопилке трактор с прицепом, который дважды в день курсирует в непосредственной близости от центральных ворот объекта. Укрывшись среди пиломатериала, они должны, приблизившись к воротам, обстрелять первый этаж здания из гранатометов. Этот залп и будет являться сигналом к началу штурма. Сразу же люди из обоза пойдут на приступ. Одновременно с флангов, применив дымовую завесу, дом атакуют две боевые двойки. Плюс два снайпера из леса откроют огонь, если обнаружат цели. Пока все ясно?

– Представляю, какой шум поднимется.

– На него я и рассчитываю. В момент начала акции мы с тобой должны находиться под причалом у того самого окна, которое ты нашел. Будем действовать из воды. Кирилл этого вряд ли ожидает. Как только прогремят первые взрывы, ты снимаешь из-под настила охрану тыла, я вскрываю вход. Проходим в подвал. Гранатами, которые я привез, рвем двери, если в этом будет необходимость. Далее ты остаешься внизу, я начинаю прорыв к логову Кирилла. Между нами будет постоянная двухсторонняя связь. По идее, все силы Кирилла должны отвлечься на отражение внезапного нападения, и мне не составит труда добраться до клиента. Если же все сложится иначе и у меня возникнут проблемы, дам сигнал. Только после него действуй. Уяснил?

– Так точно.

– Такова общая схема действий. В идеале мы должны завалить Кирилла и уйти до прибытия органов правопорядка. Такова наша задача. Что предстоит сделать дальше, скажу после окончания первого этапа.

– Я все понял, Владимир Алексеевич.

– Молодец. Сегодня отдыхаем. С утра разложи в машине содержимое сумки, ну остальное ты знаешь. Не забудь проверить акваланги. На все про все тебе полчаса. Я к дяде. За арбалетом.

– Арбалетом?

– А что ты так удивился?

– Да ничего. Забыл, что такое оружие еще существует.

– А вот Олег Юрьевич увлекается подобной стрельбой, и сейчас у него целый арсенал этих арбалетов.

Владимир поднялся к Кораблеву, попросил оружие. Олег Юрьевич, посмотрев на племянника долгим взглядом, вопросов задавать не стал. Провел Владимира в комнату, где хранилось оружие.

– Выбирай. Тебе на какого зверя? На двуногого?

– Вроде того.

– Тогда возьми вот этот, – он указал на арбалет средних размеров, – особенно эффективен на расстоянии до тридцати метров. Хорош для засады.

– Спасибо.

– Слушай, Володь! Я знаю, ты не скажешь, что задумал, да я и не спрашиваю. Только у меня в службе безопасности есть прекрасные ребята. Бывшие бойцы спецназа, Чечню прошли. Могут помочь.

– Спасибо еще раз, Олег Юрьевич, не надо. Дело мое и яйца выеденного не стоит, поверьте, мы с другом сами справимся.

– Ну как хочешь. Мое дело предложить. Что ж, удачи тебе, майор!

– Благодарю, Олег Юрьевич!

В пятницу «Нива» выехала из ворот усадьбы Кораблева в 14.40 и направилась на Рязань. Там, покружив по центру, Геннадий убедился, что «хвоста» нет, взял курс на Воротники. В объезд Горлицына.

Они подъехали к озеру со стороны, где берега и мелководье были покрыты кустарником. Остановились на поляне.

– Вот отсюда, Владимир Алексеевич, считаю нужным начать. На лодке пройти через камыши к открытой воде, там, не высовываясь, уйти под воду. Пройти до причала. Под ним укрыться до начала штурма.

– Согласен. Но сейчас давай на чистый берег, устроимся на рыбалку. Ты рыбак или как?

– Скорее «или как». Ярым поклонником ни охоты, ни рыбалки назвать себя не могу. Так, отдохнуть, посидеть с удочкой куда ни шло, но пока не надоест. А надоедает быстро, особенно если не клюет.

– Я тоже. Дядя как-то пытался увлечь зимней ловлей, не смог. Хотя уверял – достаточно пару раз выйти на лед, потом за уши не оттащишь. Все без толку. Но сегодня мы с тобой самые настоящие рыбаки. Причем заядлые.

– Делов-то! Бросим удочки и будем сидеть.

– Это верно. Давай-ка вон к той березе, – указал направление Леший, – там и остановимся. Место подходящее.

Гена вырулил, куда сказал командир, остановил машину. До ближайшего привала рыбаков было метров сто, берег чуть обрывистый, вода темная, значит, здесь глубоко. Да, место самое подходящее. На противоположном берегу красовался особняк Кирилла.

Забросили удочки, отдавшись первому порыву рыболова немедленно овладеть добычей. Как ни странно, Геннадий сразу же вытащил приличного карася. Хотя странного в этом ничего не было – рыба в озере водилась. Леший тоже поймал несколько гибридов. Темнело. Пришлось уйти от воды. Развели костер, перекусили. Зная, как разносится звук по воде ночью, даже под шум пьющей толпы – соседи устроили веселую гулянку, – говорить старались шепотом. Да и говорить было, в общем-то, не о чем. Вскоре разошлись на отдых. Владимир лег у костра, Гена в салоне машины.

На следующий день пошел дождь. Нудный, обложной, суливший затянуться надолго. Это обстоятельство вынудило Лешего на рассвете перебраться в машину.

– Черт! – ругнулся Володя. – Нам только дождя не хватало.

– А мне нравится, – спокойно среагировал на смену погоды Гена, – надоела жара да еще которая с «афганцем». А запах-то какой, Владимир Алексеевич? Озон чистейший. Нет, вы как хотите, а я доволен.

– Хорошо, хоть один из нас доволен.

– А что дождь? Операцию не сорвет, не в горах. Напротив, создаст преимущества, меньше людей будет на озере, если, конечно, затянется на весь день.

– Не сорвет, говоришь? Ошибаешься, брат.

Геннадий вопросительно посмотрел на Лешего. Тот объяснил:

– Трактор может не пойти.

– С чего вдруг, неужели из-за дождя?

– Именно из-за дождя, там, после развилки, дорога ни к черту. Низина. Даже в сушняк грязь. А если еще и дождь, то лесная дорожка может оказаться непроходимой. Так зачем трактор посылать? Чтобы засел к чертовой матери? Сделают выходной, и все. А бойцы Короля нацелены на обоз. Понимаешь? Без него они не будут знать, что делать. Черт! Как назло. Всю неделю стояла солнечная погода, а тут на тебе!

– С бойцами связаться можно?

– С группой?

– Да.

– Нет. Связь не предусмотрена. Если только позвонить Королю?

– Можно и так.

– Посмотрим, пойдет ли утром волокуша. Если нет, свяжемся с Королем. А пока давай спать. Рыбалка наша накрылась. Да и черт с ней.

Владимир устроился поудобней на переднем сиденье, откинул голову на подголовник, задремал.

Опасения Лешего оказались напрасными. Объехав озеро около восьми утра, они с Бондаренко стали свидетелями того, как бойкий «Т-80» без труда преодолел препятствие. И пошел дальше на лесопилку. Друзья вернулись на прежнее место. Они отошли в глубь леса, где Леший показал Гене, как обращаться с арбалетом, именно из него следовало снять охрану причала.

В 16.00 Леший с Бондаренко собрали рыболовные снасти, кстати, не одни они решили свернуть отдых под дождем. Соседи, весело проведшие предыдущий вечер, тоже собирались домой, кляня погоду.

Упаковав вещи в машину, Геннадий повел «Ниву» к месту, откуда было решено начать прорыв. Там, убедившись, что никто их не видит, быстро подготовили лодку, бросили в нее акваланги. Надели черно-желтые костюмы подводных пловцов. Начали пробираться через заросли камыша к открытой воде.

Не выходя из зарослей, закрепили лодку, замаскировав ее. Надели снаряжение и, прихватив всю необходимую для акции экипировку, скользнули в черные воды озера.

Им понадобился почти час, чтобы, соблюдая меры предосторожности, проплыть вдоль поросшего густой травой дна под причал.

Там аккуратно и бесшумно вынырнули возле зарешеченного окна, под деревянным настилом. Акваланги сняли, закрепив за штыри подводной части здания. Владимир попробовал решетку лаза. Гена был прав, запор слабый, достаточно хорошего удара, и путь открыт. И вел он в коридор всего подвального помещения, заканчивающегося с обеих сторон винтовыми лестницами, ведущими наверх.

Леший знаком приказал Бондаренко проверить охрану. Гена, проплыв вплотную к яхте, выглянул из-за ее борта. На причале, под раскрытым пляжным зонтиком спасаясь от непогоды, сидели двое. Они играли в карты. На столике – портативная рация, у плетеных кресел – два помповых ружья двадцатого калибра.

Гена осторожно пробрался к месту под столиком и замер. Молодые бойцы играли в очко. И слышалось только:

– Еще, еще, себе.

– Перебор, мать твою.

– С тебя двадцатка. Играем дальше?

– Без базара, банкуй.

Бондаренко прикинул. Ударить из арбалета отсюда невозможно. Стрелы не пробьют толстые доски настила. Щели же были левее и правее места, где сидели охранники. Значит, придется бить их с причала. Гена ушел под воду, вынырнул возле Лешего, который держался на воде, зацепившись за решетку окна.

Владимир посмотрел на часы, показал циферблат напарнику. 18.20. Обычно волокуша, возвращаясь в село, проходит вдоль усадьбы где-то в 18.30, 18.40. Сегодня дождь и грязь могли задержать движение трактора. О том, что тракторист решит возвращаться другой дорогой, и речи быть не могло. Ребята из группы захвата заставят этого деревенского неудачника ехать хоть на край света. Следовательно, ждать оставалось от десяти минут до получаса.

Бондаренко взял заряженный арбалет, проплыв, занял позицию у яхты. Друзья ждали начала штурма.

Они не слышали шума двигателя трактора, только в 18.40 здание вдруг содрогнулось с одновременно прозвучавшими взрывами. Охранники вскочили, не поняв причины и сути произошедшего. Этого мгновения хватило Геннадию, чтобы подняться над причалом, опершись на швартовый канат яхты. Бойцы среагировали на появление постороннего, но было поздно. Раздались два щелчка. Одна за другой стрелы, пущенные упругой тетивой, пробили одному горло, другому сердце. Одновременно охнув и захрипев, схватившись за пораженные места, бойцы повалились на настил, забившись в предсмертных судорогах. Дом повторно тряхнуло. Еще залп? Или сдетонировало что-то внутри? Вслед за чередой взрывов – интенсивный автоматный огонь. С торцов здания потянуло дымом. Двойки, атакующие с флангов, применили завесу. Группа пошла на приступ. Где-то гулко застучал пулемет.

Леший раскрыл приклад автомата. Несколько раз ударил по решетке. Она вылетела внутрь, следом в подвал ввалился Владимир. Окно оказалось на приличной высоте, и Леший больно ударился при падении. Он предупредил Гену, и тот спрыгнул вниз расчетливее. Оказавшись внутри здания, Володя быстро расстегнул водонепроницаемую сумку, вытащил гранаты, дымовые шашки, пистолет с двумя обоймами, широкий обоюдоострый нож. Уложил туда арбалет. Сумку бросил напарнику. Сам прошел к двери, которая, как и предполагалось, была заперта. За стенами слышалась канонада. Надо было спешить. Бой вне здания достиг апогея, и скоро должен был наступить спад.

Володя приказал Бондаренко спрятаться за углом, сам закрепил гранату в двери, выдернул кольцо, метнувшись следом за Геной. Взрыв вынес дверь в коридор.

– Все, Гена! Я пошел. Будь на стреме!

– Удачи, Леший!

– С богом!

Передернув затвор пистолета, Владимир скрылся в задымленном проеме двери. Своего первого противника он увидел сразу. По коридору с автоматом в руке бежал человек в спортивном костюме. Заметив Лешего, внезапно появившегося на пути, он, не раздумывая, вскинул автомат. Но первым выстрелил Владимир. Две пули девятого калибра ударили в голову, отбросив бойца на спину.

Леший оглянулся. В проеме двери был виден Геннадий, следивший за действиями командира. Владимир подобрал автомат убитого, побежал к ближайшей лестнице, на ходу проверив магазин.

Первый виток винтовой лестницы он преодолел без проблем, на втором его встретила автоматная очередь. Кто-то невидимый ударил сверху. Но ударил, не видя цели, и пули, взвизгнув от попадания в металлические перила, рикошетом ушли в сторону. Леший дал очередь в ответ, также вслепую. Совсем рядом раздался вскрик боли. Под ноги скатился автомат. Леший отбросил оружие и рванулся вперед. И через виток увидел стрелка. Молодой парень, корчась от боли, сидел, прислонившись к стене. Пули попали ему в живот.

Лестница кончилась, и сейчас Владимир находился на втором этаже. Снаружи бой продолжался, но интенсивность его пошла на убыль: видимо, охрана Кирилла добивала штурмующих, а это означало, что Лешему стоило поторопиться. Володя от лестницы рванулся в коридор. Нырком на пол. Перекатившись по мягкой ковровой дорожке, уловил цель. Это был охранник возле окна. Он никак не ожидал маневра противника и не успел перевести ствол вниз. За что и поплатился. Длинная очередь Лешего переломила бойца пополам. Владимир поднялся и уронил магазин, тут же нагнулся, чтобы подобрать его. Это спасло Лешему жизнь. В противоположном конце коридора появились две фигуры и открыли шквальный огонь. Но стреляли они на уровне груди, поэтому пули прошли над головой. Леший, не разгибаясь, выстрелил из пистолета. Фигуры, дернувшись, упали. Он перезарядил автомат, укрывшись в небольшой нише, засунул за спину «ПМ». До двухстворчатой двери апартаментов Кирилла – шагов двадцать. Дверь закрыта. Там, за ней, не могли не слышать стрельбы в коридоре и наверняка ждали его появления. Решения Леший принимал мгновенно. Бросив под дверь гранату «Ф-1», сам отпрянул в укрытие, спасаясь от осколков. Раздался мощный взрыв. Вход был свободен, только сильно задымлен пороховой гарью. Володя хотел уже ринуться в открытое пространство, как оттуда, из холла, гулко ударил станковый пулемет, разрывая ковровую дорожку, выбивая куски стен. Стрелок бил наугад, от пола к потолку, от стены к стене. Бил одной длинной очередью. Дождавшись, когда пулемет замолк, Владимир метнул в холл вторую гранату, следом рванулся сам, стреляя в задымленное пространство. Раздался чей-то отчаянный вопль. Леший ворвался в холл. Сквозь дым он увидел развороченный пулемет, сброшенный взрывом с журнального столика, и трех человек, разбросанных на полу. Двое были мертвы, третий, держась за залитую кровью голову, кричал и слепо махал перед собой пистолетом. Одиночный выстрел Лешего оборвал крик.

Быстро сориентировавшись, Володя увидел огромных размеров сейф, стоящий между окнами. За ним он и укрылся, держа под контролем все помещение и коридор. Немного сбоку была дверь в кабинет Кирилла. Леший отдышался. И только сейчас услышал, что бой снаружи и на первом этаже закончился. Значит, и его время тает с каждой секундой. Метнув очередную гранату, Владимир рванулся в распахнувшуюся дверь кабинета. Тот оказался, как ни странно, пуст. Двери в спальню и библиотеку открыты. Что бы это значило? Неужели Кирилл предугадал ход противника и заранее покинул здание? Размышлять не было времени, надо было скорее проверить страшное предположение, и чисто интуитивно он вошел в библиотеку...

Его цель располагалась перед ним, в пяти метрах, за большим дубовым столом. Кирилл сидел спокойно, потягивая ярко-красное вино, по правую руку лежали пистолет и рация. Рядом с ним стоял человек, державший автомат одной рукой. Стволом вниз. Глаза Кирилла и незнакомца были направлены на Лешего. Придя в себя от секундного замешательства, Володя вскинул автомат и тут же почувствовал прикосновение к затылку холодной оружейной стали. И услышал голос, который словно ударил его. До того он был неожидан здесь, в логове преступников.

– Брось ствол, Леший!

Знакомый голос недавнего боевого соратника, товарища и даже собутыльника! Голос повторил:

– Брось, Володя, автомат, брось! Все одно, выстрелить ты не успеешь.

Леший понял, что проиграл. Он выпустил из рук оружие, и автомат упал к ногам.

– Давай теперь пистолет и нож. Вот так. А сейчас отойди в сторону. Да, руки вперед, перед собой, быстро!

Леший выполнил и это требование. Человек, стоявший рядом с Кириллом, быстро подошел, на запястьях Владимира защелкнулись наручники.

Тут же ствол от головы был убран, и обладатель знакомого голоса вышел из-за спины.

– Ну, Леший, здорово, что ли?

– Привет, Денис. Честно говоря, не ожидал увидеть тебя здесь.

– А ты думаешь, я ожидал? Я же тебе говорил: выпала мне дальняя дорога и бубновый интерес. Ты бы знал, как я удивился, когда услышал о тебе.

– Да пошел ты...

– Узнаю. Узнаю нашего героя.

В это время зазвонил телефон. Кирилл поднял трубку. Леший получил короткий отрезок времени, чтобы проанализировать обстановку. Он попал. Это очевидно. Кто мог предположить, что на стороне Кирилла выступит майор Горбунов? Никто. Полный провал? Или еще есть шанс? Ведь внизу Бондаренко, и он все слышит. Или этот оборотень Горбунов просчитал и появление Гены? И Бондаренко так же, как он сам, попал в капкан? Что ж, жизнь подскажет выход, но сколько ему осталось этой самой жизни?

Между тем Кирилл вел разговор:

– Хорошо. Хорошо. Понял. Значит, так! Трупы оставьте на месте, толпу не разгонять, наши стволы спрятать, кроме официально зарегистрированных. Как все почистите, вызывайте милицию. Что? Уже вызвали? Тогда поторапливайтесь. Все! Выполнять.

Положив трубку, Кирилл взглянул на Горбунова и Володю.

– Ты, Спец, говорил, что давно знаешь Лешего, почему же не предупредил, что он столь опасен?

– А чтобы самому взять его, Кирилл. Взять самого Лешего! Ты даже не догадываешься, кто он. Хочешь узнать? Доложу. Леший. Бывший майор отряда «Скорпион», в спецназе четверть века. В Чечне за его голову давали хренову кучу баксов. Только опоздали «чехи», объект уволился и свалил с Кавказа. А то можно было бы хорошо навариться.

– Ну и сука же ты, Денис! – презрительно перебил бывшего соратника Леший.

– Я сука? А чем ты лучше меня? Или ты на федералов работаешь? А? Майор? А может, все же на криминал?

– Да пошел ты, тварь...

– Вот так всегда. Всегда ты выше всех себя ставил. Все лавры тебе. Его, Кирилл, – обращаясь к своему боссу, поведал Горбунов, – к Герою представили перед дембелем. Получил звезду, Леший? А? Может, обмоем?

– Надоел ты мне. И хватит перед хозяином в стойке стоять. Стелешься, как блядь последняя...

Горбунов немного побледнел, но сдержал себя.

– В самом деле, Спец. Завязывай, времени нет. – Кирилл встал из-за стола. – Выведи его на причал и кончи там. Труп в воду. Нам с Акимом ментов встречать.

– Минуту, Кирилл, игра еще не закончена.

– Что еще?

– А вот что!

Горбунов вдруг поднял пистолет и выстрелил. Сначала в Акима, прямо в сердце, затем в Кирилла, в живот. Последний охнул и упал на софу. Денис толкнул ничего не понимающего Лешего, и тот опустился в кресло. Сам же Горбунов подошел к бывшему боссу и наклонился над ним.

– Ты что же, ублюдок, думал, я на тебя пахать буду? Ошибался, дурак. Что корчишься? Неужели больно? Ничего, потерпишь недолго.

– За что, Спец? – хрипя спросил Кирилл.

– Задаром, уважаемый, задаром. Но хватит базаров. Времени действительно в обрез. Быстро код сейфа! Ну!

– Вот в чем дело!

– Я повторять не буду. Начну делать еще больнее, ну! Код, сучара!

Горбунов приставил пистолет к колену Кирилла. Тот, корчась от боли, что-то прошептал.

– Вот так-то лучше, поживи пока, сейчас проверим твою правдивость.

Денис подошел к одному из книжных стеллажей, нажал на какой-то предмет, и стеллаж отъехал в сторону, обнажив большой сейф.

Владимир смотрел на происходящее с долей недоумения, он не мог до конца понять игру бывшего сослуживца. А Гена тем временем, услышав, что произошло в библиотеке, находился уже на втором этаже, и препятствий перед ним не было. Горбунов, не обращая ни на что внимания, покрутил круглые ручки, набирая шифр, и через минуту тяжелая, бронированная дверь сейфа открылась перед ним. На полках лежали деньги. Много денег в валюте разных стран. В верхнем отсеке – шкатулка. Взяв сумку, Денис побросал в нее тугие пачки банкнот. Шкатулку выставил на стол. Открыл ее и присвистнул:

– Ты только погляди, сколько добра! И золото, причем в слитках, и камешки россыпью, не говоря уже о разных побрякушках. Неплохой улов, неплохой.

Он захлопнул резной ящик, аккуратно положил в сумку. По-хозяйски осмотрелся.

– Ну вот, кажется, и все.

– Тебе далеко не уйти, тварь, – процедил сквозь зубы Кирилл.

– Ты уверен?

Горбунов подошел к бывшему шефу, переспросил:

– Уверен, паскуда?

– Уверен, – превозмогая боль, ответил Кирилл.

– Ошибаешься. У меня все будет о'кей. В отличие от тебя.

Денис поднял пистолет и выстрелил в лоб Кириллу.

Обернулся к Лешему:

– Ну что, Володя? Хреново, поди, а?

– Нормально.

– Одного, Леший, я понять не могу. Ладно я, меня эти суки через братана двоюродного втянули. Я денег на хату занял, а тут этот дефолт гребаный. Вернуть не смог, эти козлы еще и проценты накрутили. Так что пришлось отрабатывать. Ну а ты-то? Тебе чего в жизни не хватало? Живи и радуйся. Ты-то зачем влез в бандитские дела, Володя?

– Мне не о чем с тобой разговаривать.

– Ну, конечно, мы гордые! Это я дерьмо, а ты герой!.. Только на деле ты не лучше меня. Нет, Леший, не лучше. А хуже. Меня прижали обстоятельства, а ты, наверное, свои интересы блюдешь? Угадал?

Владимир отвернулся, не желая разговаривать. Бондаренко стоял уже за дверью.

– Эх, Вова, Вова, – продолжал монолог Горбунов, посматривая при этом на часы, – если бы ты знал, как мне не хочется убивать тебя. Честное слово. Но ты же сдашь меня. Как только я свалю, следом за мной отправишь ищеек. Что молчишь?

Владимир проигнорировал вопрос.

Вдруг зазвонил телефон. Горбунов включил связь.

– Спец на связи. Понятно. Продолжайте в том же духе. Что?.. Понял. Машину на тот берег отогнали? Водилу убрали? Яхта готова? Хорошо. Всем собраться на первом этаже. Босса вывезу я лично, чтобы на причале никого не было. Повторяю, всем собраться на первом этаже и быть готовыми давать показания ментам. Вместо босса будет Аким, он чуть позже спустится к вам. Все! Выполнять!

Горбунов навел пистолет на Лешего.

– Ну, Володя, извини, времени у меня не осталось. Ты уж прости...

И... тут от двери ударила очередь. Денис, дернувшись, выронил пистолет.

Он устоял, медленно повернулся на выстрелы:

– Ах, мать твою! Бондаренко. Как же я не по...

Договорить он не смог. Кровь хлынула горлом, и бывший майор спецназа рухнул на пушистый ковер.

Бондаренко кинулся к Лешему, снял оковы.

– Пора уходить, Владимир Алексеевич. Как можно быстрее. Вы не ранены?

– Я в порядке. Бери сумку с деньгами и пошли.

Владимир подобрал свое оружие, перешагнул через бывшего однополчанина, вышел из библиотеки вслед за Геной. Они беспрепятственно спустились в подвал. Через окно выбрались наружу, в воду. Надев акваланги и бросив на причал дымовые шашки, ушли под воду.

Из-за густого дыма, окутавшего всю усадьбу и часть озера, никто не заметил, как друзья выбрались из воды в лодку. Бросив в камыши акваланги, трофейное оружие и амуницию подводных пловцов, проплыли до берега. Собрали лодку, и «Нива», развернувшись, пошла петляющей дорогой в сторону Воротников, минуя Горлицыно.

ГЛАВА 12

КОНЕЦ ИГРЫ

Первые километры ехали молча. Затем Гена не выдержал:

– Это что же такое, Владимир Алексеевич? Получается, я майора Горбунова завалил? Дениса? Но как же так? Почему он оказался среди бандитов? Почему хотел убить вас, бывшего сослуживца? Неужели из-за денег?

– Трудно что-либо ответить на твой вопрос. Я сам был потрясен, когда увидел его рядом с Кириллом. Потом, когда Денис убил главаря и забрал ценности, он пытался объясниться. Да ты и сам слышал. Видимо, Горбунов на самом деле попал на деньги. А как оказался здесь и какую цель при этом преследовал бывший майор, ни мы, ни кто-либо другой теперь уже не узнает. Ясно одно – Горбунову очень нужны были деньги, и ради них он готов был пойти на все.

– Может, я поторопился? Но... с другой стороны, если бы он выстрелил первым, то еще неизвестно...

– Не вини себя, Гена. Ты сделал все правильно. Спасибо тебе. Какой уже раз ты спасаешь мне жизнь? Я перед тобой в неоплатном долгу.

– Да ладно вам, товарищ майор! Какие между нами могут быть долги? На душе хреново, Владимир Алексеевич.

– Это из-за Дениса. Для нас он был родным. Но хватит о нем, в конце концов, не наша вина в том, что он оказался среди бандитов, и в смерти своей виноват сам. Сам, Гена, и никтодругой!

– Понимаю, но все же...

Бондаренко замолчал, глядя в открытое боковое окошко.

Молчал и Леший. Молчал, пока не выехали на шоссе. После поворота, съехав на обочину, Владимир, ведший машину, остановил ее.

– Так, Гена! Эмоции в сторону. Первый этап большой схватки мы прошли, на очереди второй, не менее сложный и опасный. Давай прикинем, как теперь достать Короля. Он наверняка приготовил нам встречу, и далеко не ту, на которую мы вправе рассчитывать.

– Вы уже сообщили ему о результатах операции?

– Пока нет. Сначала выработаем план действий, потом сообщу. Значит, так. Исходим из того, что о тебе Король не знает. А меня с Бабичевыми приговорил к смерти в любом случае.

– Вы уверены в своих прогнозах?

– Да. Королю свидетели не нужны. Ни я, ни Бабичевы. На смену Бобу есть Жуков. Меня и деда Матвея убрать – и цепочка наркоторговли восстановится. Замену Кириллу Король найдет быстро.

– В принципе правильно. Вы этому Королю действительно не нужны, – вздохнул Геннадий.

– Значит, что?

– Доводить дело до конца.

– Правильно мыслишь. Значит, у нас впереди: уничтожение Короля, освобождение заложников и нейтрализация Жукова. Последнего при удачном раскладе передадим Бабичеву.

– Разберемся, Владимир Алексеевич!

– Не сомневаюсь. Так! Сейчас звоню Королю, посмотрим, какой ход предпримет он.

Владимир набрал номер сотового телефона Королева.

– Геннадий Андреевич? Это Леший, добрый вечер!

– Добрый ли, Владимир Алексеевич?

– Добрее не бывает. Вопрос с Покупателем решен окончательно.

– Это хорошо.

В голосе Короля послышались нотки облегчения. Он спросил:

– Где вы сейчас? И сколько вас?

– К сожалению, Геннадий Андреевич, я один. А нахожусь на сорок втором километре нашего шоссе.

– Да... значит, все же один... жаль. Ну ладно. Оставайтесь там, высылаю машину.

– Геннадий Андреевич! Давайте договоримся так. Сейчас я отключусь, а через пятнадцать минут перезвоню. И сделайте так, чтобы мне поочередно ответили Бабичев и его супруга. Хорошо?

– Все еще не доверяете мне?

– Вы уж извините, специальность у меня такая – не доверять никому. Привычка, согласен, но поделать с ней я ничего не могу. Так договорились?

– Договорились.

– До связи!

Владимир отключил телефон.

– Теперь, Гена, слушай. Скорее всего с Бабичевыми все в порядке, и держать их Король будет до тех пор, пока не уберет меня. А убрать пошлет своего водителя, которого, с его точки зрения, я опасаться не должен. Так вот. Ты прячешь «Ниву» в лесу. Прибывает машина Короля. Я глушу водилу. Еду в усадьбу. Ты за мной, на расстоянии двусторонней связи. Врываемся в усадьбу поочередно и следующим образом: мне открывают ворота, я проезжаю к дому, ты следом. Король должен встретить водителя и убедиться, что я мертв. Вряд ли он усидит в кабинете в ожидании развязки. Если Король будет на крыльце – он мой. Как и те, кто окажется рядом с ним. Ты бросаешь машину, загородив ворота, и в кусты, не выпуская меня из поля зрения. Далее по обстановке. Как тебе план?

– Нормально. А если Король не выйдет, а все же останется в кабинете? Он увидит наш прорыв в окна?

– Из кабинета – нет. Но пусть будет по-твоему. Он забьется где-нибудь в здании. В таком случае ты спускаешься в подвал, находишь и освобождаешь Бабичевых. А я ищу Короля. Особых сил в усадьбе не будет, так что прорвусь и сведу с этой гадиной счеты. Короче, в любом случае врываемся в усадьбу, как договорились. А там как сложится. Либо так, либо этак.

– Понял, товарищ майор!

– Вот и ладненько.

Леший вновь набрал номер.

Ответил Бабичев:

– Володя? Это я, Боб. Как ты?

– Я-то в порядке, как вы? Как Танюша?

– Да вот она рядом. Все нормально, Володя, возвращайся. Король обещает тут же отпустить нас.

– Дай Татьяну.

– Володя? – услышал Леший голос супруги Бабичева. – Володенька! Мы ждем тебя...

Голоса искренние, не наигранные. Неужели Король решил сдержать свое слово?.. Владимир напряженно размышлял... И все же бандиту нельзя верить. Возможно, он и отпустит их. Но далеко уйти не даст. Достанет силами того же Жукова. Нет. Менять план нельзя, как и верить Королю и оставлять его в живых. Леший сказал Татьяне, продолжавшей что-то говорить сквозь слезы:

– Таня! Успокойся. Передай трубку Королю.

– Слушаю, Владимир Алексеевич!

– Высылайте машину. Я жду. Сорок второй километр.

И Бондаренко:

– Приготовься, Гена!

* * *

– Слушай меня, Клим, – Геннадий Андреевич нервно ходил по кабинету, – только что звонил Леший. Он выполнил свою миссию. Я получил подтверждение от Жукова.

– А этот Леший, в натуре, крутой! – с уважением произнес водитель.

– В том-то и дело. Я обещал отпустить их, Лешего и Бабичевых. И должен исполнить обещанное. При этом я ставлю всех, кто меня окружает, в сложное положение. Не менее сложное, чем в случае с Кириллом. Леший будет постоянной угрозой. Я уже не говорю о шантаже. К нему он прибегнет непременно. Ну а Бабичев, сам понимаешь, не простит своего унижения. Но... повторяю, я должен сдержать слово. Другое дело – ты. У тебя могут быть свои счеты с Лешим. И помешать тебе я не в состоянии, потому как ни сном ни духом не ведаю о твоих намерениях. Ты понимаешь, о чем я?

– Как не понять. Я должен убрать Лешего?

– Да. И сделать это будет нетрудно. Он сейчас ждет машину на сорок втором километре по нашему шоссе. В тебе врага он не видит. И выйдет к машине. Другого выхода у него просто нет. К тому же, кроме него, в живых из наших никого не осталось, и Леший один. Вот тут-то ты и сделаешь то, что должен сделать. Стреляй в упор, убедись, что он мертв, и сразу же возвращайся. Тело прятать не надо. Пусть менты найдут. С тобой в любом случае преступление не свяжут. С семейкой Бабичевых разберется Эдик после твоего доклада о ликвидации Лешего. А потом, Клим, за дело. Работы будет непочатый край. Восстановим транзит. На место Кирилла пойдешь ты. Вторым человеком будешь. С долей, о которой можно только мечтать. Все будет. Только сегодня, Клим, постарайся.

– Сделаю, босс. Все будет в лучшем виде.

– Пистолет возьми у Эдика.

– Понял.

– Вперед, Клим! Удачи тебе!

* * *

...Геннадий отогнал «Ниву» в лес, так, чтобы ее не было видно с шоссе. Сам же вернулся и занял позицию в кустах, метрах в двадцати от дорожного полотна. Леший тоже затаился в кювете, рядом с километровым столбом, в густой и высокой траве. Оба приготовились встретить врага.

«Мерседес» Клима быстро преодолел расстояние до места назначенной встречи, снизив скорость, остановился прямо напротив столба с отметкой «42».

Как ни странно, но ни на обочине, ни где-либо рядом Лешего видно не было. А ведь он должен был ждать именно здесь, у этого столба.

Клим, заложив пистолет за пояс, вышел из машины, осмотрелся. Вокруг никого. Он уже хотел набрать номер Короля, как из травы поднялся Владимир. Ствол его пистолета смотрел прямо в лицо Клима. Тот от неожиданности вздрогнул. Но быстро пришел в себя.

– Ты что, Леший? Это же я.

– Вижу, что ты. Руки подними.

– Да ты...

– Руки в гору, быстро!

Климу пришлось подчиниться. Держа водителя на прицеле, Леший знаком подозвал Бондаренко.

– Обыщи его, Гена!

Клим был очень удивлен, увидев неизвестного напарника Володи. Значит, не все знает Король?

Капитан тем временем вытащил пистолет «ТТ», запасную обойму, сотовый телефон. Леший приказал:

– Опусти руки! Гена, подгоняй «Ниву», мы пока немного поговорим.

Бондаренко отправился за машиной. Владимир спросил:

– Что приказал тебе Король?

– Встретить тебя и доставить в усадьбу, вы же меж собой договаривались.

– Один совет, Клим. Хочешь жить – говори правду. Я сегодня стольких положил, что твой труп на статистику сильно не повлияет.

– Я говорю правду.

– Нет, Клим, ты лжешь! Ну ладно. Говорить буду я, чтобы ты немного понял, что происходит вокруг. Ты знаешь, что Эдик работал на Кирилла?

– Ничего я не знаю, и это меня не касается.

– Вот как? Ну ладно. Что тебе обещал Король за мое устранение? Золотые горы? Долю в наркоторговле? Место Кирилла?

Клим молча слушал, глядя в сторону леса, и, казалось, о чем-то напряженно думал.

– И ты, дурак, поверил? Да тебе, как и всем остальным в окружении Короля, уготовлена одна участь – смерть. Он следы заметает, Клим. А помогает ему в этом Жуков. Вот кто, возможно, и станет в перспективе заместителем Короля. Только перспективы у него никакой нет.

– Что ты хочешь, Леший?

– В отношении тебя или вообще?

– В отношении меня.

– Чтобы ты поверил мне и помог кое в чем.

– Что я получу взамен?

– Клим? Тебе ли торговаться?

– Судя по всему, я тебе нужен, иначе давно бы грохнул. Так вот, если отпустишь, я сделаю все, что скажешь.

– Да? Ловок ты, Клим, ничего не скажешь. Добро. Когда должны убить Бабичевых?

– После моего звонка, когда я сообщу, что кончил тебя.

– Так! Тогда звони боссу и говори, что задание выполнил и возвращаешься. Но... добавь, что якобы, обыскивая меня, нашел интересную бумагу, в которой ни хрена не понял. В ней, в этой бумаге, какие-то цифры, схемы, имена Короля, его дочери Сони, Жукова и Эдика. И записи сделаны Бабичевым, ты его почерк будто бы знаешь.

– Это еще зачем? – не понял Клим.

– Это для того, чтобы Король не торопился убрать Бабичевых до моего прибытия. Бумага его заинтригует.

– Хм, конспиратор. – Клим как-то недобро усмехнулся. – Давай телефон.

– Только смотри, Клим! Слово в сторону – стреляю без предупреждения. Говори.

Владимир передал трубку водителю. Тот набрал номер.

– Король? Это я, Клим.

– Слушаю!

– Все в порядке.

– Точно? Ты убедился в результате?

– Даже обыскал его.

– И что? Чувствую, чего-то ты недоговариваешь.

– Одна интересная бумага при нем. Я в ней ни черта не понял. Написана Бабичевым, я его почерк знаю.

– Что за бумага? Не тяни!

Клим повторил то, что ему ранее сказал Леший. Король спросил:

– Цифры и имена, говоришь?

– Да.

– Хорошо. Вези бумагу сюда, жду!

Клим отключил телефон и вдруг, развернувшись, ударил Лешего локтем в лицо. Удар был силен и коварен и на секунду вывел Володю из строя. Пистолет при этом выпал из рук. Водитель не терял времени. Ребром ладони ударил противника в горло. Затем прямым ударом – в солнечное сплетение. И когда Леший невольно согнулся – вновь ребром, но уже по шее.

Схватив пистолет, водитель отскочил в сторону, направил ствол в голову Владимира.

Но Бондаренко среагировал на опасность. Ему хватило секунды, чтобы схватить подготовленный к бою автомат и через окошко, не целясь, ударить очередью по Климу, на доли мгновения опередив последнего. Пули, перебив ноги, вспороли грудь. Клим, подкошенный, упал на асфальт, рядом с капотом «Мерседеса». Гена нажал на педаль акселератора, и машина рванулась через кювет на шоссе. Развернув «Ниву» так, чтобы она закрыла место боя, он выскочил из автомобиля и бросился к Лешему, который пытался встать. Капитан помог ему.

– Убери труп, – проговорил разбитыми губами Владимир.

– Сами-то как?

– Лоханулся я, Гена, попал, как пацан, вот как! Подумал – дело сделано, а он... хрен его знает, чего вдруг дернулся, дурак? Лежит теперь, урод, а ведь мог бы жить. Хотя... вряд ли долго.

– Туда ему и дорога, – ответил Бондаренко, упаковывая окровавленное, грузное тело в багажник «Мерседеса».

Леший тем временем спустился в кювет, к небольшой луже. Смыл кровь.

Гена, закончив возиться с трупом, достал аптечку, прижег раны на руках и лице Лешего. Тот сморщился.

– Завязывай, Гена! Король уже заждался. План в силе, понял?

– Так точно!

– Тогда за мной!

Через несколько минут «Мерседес» впереди, за ним «Нива», набрав скорость, помчались по шоссе.

* * *

Король, получив известие от Клима, задумался. Что за черт? Какая еще бумага? Цифры, имена, Соня? Почерк Бабичева? Откуда он известен Климу? Чертовщина какая-то. Удовлетворение от успешно проведенной операции сменилось неуверенностью.

Эдик стоял рядом. Король вызвал его ранее, поставив задачу немедленно убрать Бабичева и его супругу. Он заканчивал инструктаж, когда его прервал телефонный звонок. Видя замешательство босса, помощник осторожно напомнил:

– Вы не сказали, Геннадий Андреевич, куда деть трупы.

– Постой, Эдик. Дождемся Клима. Скорее всего к Бабичеву будет еще несколько вопросов.

– Что-то произошло?

– Я сказал: жди! Какие могут быть вопросы? Клим должен появиться с минуты на минуту. Жуков приехал?

– Да, только что. Он переодевается в своей комнате. Вызвать?

– Нет. Охрану распустил?

– Да. Только Клещ на страховке.

– После Бабичевых отпустишь Клима и Клеща. Чтобы все «хвосты» обрубить.

– Вы хотите их отпустить?

– Эдик! Я смотрю, ты глупеешь на глазах. Не понял, что значит «отпустить»?

– Понял, понял, Геннадий Андреевич!

Король покачал головой, недовольный помощником. Он закурил, напряженно глядя на лесную дорогу, откуда должен появиться Клим.

* * *

Владимир свернул с шоссе на узкую дорогу, ведущую в усадьбу. Впереди показался кованый забор, сторожка охраны. И, как ни странно, распахнутые ворота. Проезжая через них, Леший охраны не заметил. Снял ее Король или спрятал где-то рядом, в засаде? С этим Гена разберется. Все внимание Владимира было приковано ко входу в дом. На крыльце стоял Король. Чуть поодаль Эдик. Что ж, тем лучше. Леший медленно вел автомобиль к дому.

Король следил за приближающимся «мерсом». Через тонированное лобовое стекло угадывался силуэт Клима. Геннадий Андреевич пошел по ступеням вниз. И тут в ворота влетела «Нива». Она резко затормозила возле будки охраны. Из машины выскочил человек и прыгнул в кусты, тянувшиеся вдоль ограды.

– Что за ерунда? – вскрикнул Король.

Дальнейшее произошло мгновенно, и наркоделец так и не понял, что именно. Не успел. Из «Мерседеса» вышел не кто иной, как Леший.

Он, не проронив ни слова, направил свой автомат на Геннадия Андреевича Королева и нажал на спусковой крючок. Король рухнул на ступени лестницы, несколько раз перевернувшись, скатился на дорожку, где и затих, широко разбросав руки, с немым, последним вопросом в стекленеющих глазах.

Рядом дико, по-свински, завизжал и упал на землю, закрыв руками голову, Эдуард. Его вопль заглушил звон разбиваемого оконного стекла на втором этаже.

Бондаренко, увидев в створе окна человека с автоматом, крикнул:

– Леший!

Владимир услышал предупреждающий окрик товарища и резко прыгнул в сторону. Он сделал это вовремя. На том месте, где он только что стоял, мгновенно вырос ряд фонтанчиков от пуль. Стрелок бил прицельно, но среагировать на маневр Лешего не успел, принужденный укрыться от очереди Бондаренко, который вслед за окриком открыл огонь по появившейся фигуре.

Володя, прикрываемый Геной, подхватил за шиворот Эдика и волоком втащил за «Мерседес». Под защиту его бронированного корпуса. Достал рацию.

– Гена, откуда стреляли?

– Со второго этажа, левое крыло.

– Ты его снял?

– Нет. Верткий оказался, успел скрыться.

– Еще кто-нибудь просматривается?

– В окнах никого, возле дома тоже.

– Оставайся, где находишься, и следи за зданием.

– Понял.

Эдуард продолжал скулить, глядя на Владимира полными животного страха глазами. Леший дал ему пощечину.

– А ну заткнись и слушай сюда.

Легкий удар привел в себя несостоявшегося слугу двух господ.

– Кто еще в здании? – спросил Леший.

– Охранник Клещ и Жуков.

– Жуков?

– Да. Он недавно прибыл по вызову босса и сейчас где-то в доме.

– Что с Бабичевыми?

– Они живы. По крайней мере были. Если только Жуков не переусердствовал...

– Сука! Ты мне за все ответишь. Сиди здесь и не дергайся, иначе пулю в момент проглотишь. Ты под прицелом.

– Я понял, понял, Владимир Алексеевич, и поверьте, Король насильно...

– Молчи!

Владимир вызвал по связи Бондаренко.

– Гена! Человека рядом со мной видишь? Держи его. Рванется – клади без разговоров, я в дом.

– Есть! Прикрыть?

– Если только кого в окнах увидишь. Все! Конец связи!

Леший проверил магазин автомата на наличие патронов, заменил полным, в карманы положил две гранаты, перезарядил пистолет. Спросил у Эдика:

– Где может находиться Жуков?

– Где угодно.

– Хороший ответ. Ну ладно. С богом!

Он выскочил из-за «Мерседеса», зигзагами бросился по лестнице к центральному входу. Кинул в открытый проем дверей гранату и отпрянул к стене. Сразу же после взрыва рванулся в здание, уже в холле метнулся в сторону, цепким взглядом пытаясь рассмотреть в поднявшейся пыли и пороховой дымке цель.

Никого не увидел. Бросился по коридору первого этажа к входу в подвал. В первую очередь следовало обезопасить Боба и Татьяну. Добравшись до их каземата, сбил прикладом запор.

Николай с женой стояли возле стены, прижавшись друг к другу. Бабичев прикрывал собой супругу. Как будто мог этим защитить ее.

Увидев Лешего, супружеская пара на минуту остолбенела. Потом Бабичев, застонав устало и облегченно, опустился на край кровати, закрывая руками голову, проговорил:

– Володя.

Леший бодрым голосом спросил:

– Живы, горемыки?

– Вовка! – крикнула Татьяна, осознав, что они спасены, и бросилась к Владимиру.

Обняла его и забилась в истерике, повторяя:

– Володенька! Вова! Родной ты наш...

– Ну все! – Леший отстранил от себя Татьяну. – Боб! А ну, встать! Привел себя в порядок, живо!

Резкий окрик подействовал. Бабичев поднялся, оправился, смахнув, как показалось, слезинку.

– Слушаю, товарищ майор!

– Вот так! Держи ствол.

Владимир бросил другу пистолет, приказал:

– Смотри за коридором. В здании двое. Какой-то Клещ и твой зам.

– Жуков?

– У тебя что, все замы работают на бандитов?

– Черт! Извини. Еще не пришел в себя как следует.

– Так приходи быстрей. Ты знаешь Клеща?

– Он опасен, Володя, особенно в ближнем бою. Состоял в личной охране Короля. Кстати, что с этим ублюдком?

– Король мертв. Продолжай про Клеща.

– Я не много о нем знаю. Бывший сержант морской пехоты, имеет боевой опыт. Силен и бесстрашен. Хитер. Остерегайся его, Володя. До рукопашной лучше дело не доводи.

– Не волнуйся. Мы тоже не пальцем деланые, кое-что умеем. Все! Пошел я. Вы отсюда никуда. Ждите. Со мной друг. Если что, зовут его Гена Бондаренко, капитан. Это так, на всякий случай. Можешь доверять ему, как мне самому.

– Удачи, Володь!

– Взаимно!

* * *

Жуков, приняв душ, переодевался, когда услышал снаружи шум автомобильного двигателя, а потом и автоматную очередь. Выхватив из кобуры табельный «ПМ», рванулся к окну. Осторожно, из-за занавесок, выглянул на улицу. Он увидел стоящего с оружием Лешего, рядом лежащего у его ног поверженного Короля и дико орущего Эдика.

– Сука! – в сердцах ругнулся майор милиции. – Всех переиграл, паскуда!

Майор отпрянул от окна. Раздались звук разбиваемого стекла и откуда-то со стороны автоматная очередь, перекрываемая другой, бьющей по зданию.

А этот Леший, похоже, не один. Неужели связался с органами и действует под их прикрытием?

Страх холодным обручем сковал Жукова, парализовав на время. Что делать? Знает ли Леший, что он, Жуков, здесь, в здании? Да какая сейчас разница? Надо уходить, и немедленно, если, конечно, усадьба не заблокирована спецназом. Но даже в этом случае Жукову не остается ничего иного, как пробиваться. Пристрелят? Вполне вероятно. Но попадать в руки правоохранительных органов Жукову тоже не хотелось: придушат за шкурничество, прибьют за предательство, как пить дать прибьют и последнего «прости» не дадут сказать. Жуков принял решение.

Его «Нива» стояла на заднем дворе. Нужно спешить. Он выглянул в коридор, убедился, что тот пуст, побежал по нему к террасе. С нее спрыгнул на зеленый газон. Жуков ждал выстрела снайпера, как это должно было бы быть при проведении захвата. Но выстрела не последовало. Мало того, никакого чужого присутствия он не заметил, и это приободрило майора. Он сел в машину. Через аллею увидел, что тыловые ворота закрыты. Пробить их «Нивой» не удастся, значит, остается центральный выход. Будь что будет. Жуков поднял глаза вверх, прося господа спасти и сохранить его.

Затем завел двигатель, с пробуксовкой рванул по гравийной дорожке, опоясывающей дом.

Шум двигателя услышал Бондаренко. Он тут же вызвал Лешего:

– Командир! Кто-то, вероятно, решил прорваться на автомобиле. Ага, вижу, «Нива».

– Это Жуков. Вали его, Гена. Не упусти.

– Сделаем.

Бондаренко достал гранату.

Машина шла по дорожке, приближающейся к кустам.

Жуков увидел, что выезд заблокирован такой же, как у него, «Нивой». Но останавливаться было нельзя. Кроме того, между столбом ворот и блокирующим автомобилем – небольшое свободное пространство. Боковых, скользящих ударов не избежать, но проскочить можно. Он почувствовал, что сможет спастись, и это вселило надежду.

И в этот миг Гена метнул гранату.

«РГД-5», описав дугу, попала в открытое со стороны водителя окошко машины. Прямо под ноги Жукова. Тот невольно перевел взгляд вниз, и это был его последний взгляд в жизни. Мощный взрыв подбросил «Ниву». Мгновенно вспыхнувший автомобиль по инерции продолжил движение, пока не врезался в другую машину, прямо в бак. Прогремел еще один, более разрушительный и мощный взрыв, уходя огромным кроваво-черным облаком вверх, в небо.

Бондаренко кинул короткий взгляд в сторону ворот и вновь припал к автомату, держа в поле зрения одновременно и здание, и сгорбленную фигуру Эдика.

По грохоту снаружи Володя понял, что Бондаренко не дал Жукову уйти. Оставался последний противник – неизвестный, а посему и непредсказуемый Клещ. Его надо было найти и нейтрализовать как можно быстрее. Пока жив бандит, они не смогут спокойно уйти из усадьбы.

Леший поднялся на второй этаж, откуда недавно стрелял Клещ. Володя передвигался осторожно, но быстро вдоль стены, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Что будет делать бандит, зная, что его босс мертв, а усадьба уже захвачена? Зная, что игра проиграна? Постарается незаметно скрыться? Или решит дать бой? Вот и пройдено левое крыло. Нигде даже намека на присутствие врага. Леший повернулся, и тут рядом с головой, в считаных сантиметрах, в стену ударили две пули, выбив приличный кусок штукатурки.

Владимир рухнул на пол, развернувшись, выстрелил в ту сторону, откуда по нему велся огонь. Но там, куда он дал очередь, уже никого не было. Стреляли из комнаты напротив, правее метров на пять. Больше неоткуда. Владимир перескочил к противоположной стене. Медленно приблизился к дверному проему. Метнул в комнату гранату и следом сам – вперед, на вход, стреляя одной длинной очередью. Затем отпрянул назад. После взрыва и свиста пуль ни вскрика боли, ни шума падающего тела. Ничего, что указывало бы на то, что противник поражен. Немного подумав, Леший решил проникнуть в комнату.

Привычным приемом он нырнул на пол, перекатившись в сторону. И на этот раз прием спас ему жизнь. На место, откуда только что сместился Владимир, метнулась черная тень.

Клещ, спрятавшись в нише над дверью, избежал поражения осколками гранаты и автоматной очередью и при появлении Лешего прыгнул на него, стараясь сбить с ног и вонзить в тело свой широкий клинок.

И сейчас они лежали в метре друг от друга. Точнее, лежали долю секунды. Леший дернулся к стене, пытаясь наставить на врага автомат, но Клещ, мгновенно сориентировавшись, прыгнул следом за Володей, нанеся кулаком сильный удар в область сердца. Дыхание Лешего сбилось, в глазах пошли круги. Клещ хотел с разворота ударить ногой в голову, но Володя автоматически выставил блок и ударил бандита согнутыми фалангами пальцев в болезненное место над губой. Клещ вскрикнул, откинув голову назад. И Владимиру, наконец поднявшему автомат, оставалось завершить дело, расстреляв противника в упор. Но тот был действительно специалистом ближнего боя. Клещ не остановил падения, хотя вполне мог удержаться на ногах и обречь себя на мгновенную смерть. Он стал заваливаться на спину, одновременно в падении ударив одной ногой по оружию, другой, уже упав, нанеся косой удар по ногам Лешего. Владимир упал. Клещ же, сгруппировавшись, с рычанием бросился вперед. Леший еле успел увернуться от удара, нацеленного в голову. Выставив колено, он встретил им врага, прыгнувшего для нанесения повторного удара. И когда тело Клеща навалилось на него и Володя все же получил довольно сильный удар в переносицу, он, разогнув ногу, перебросил противника через себя. Быстро вскочил и носком армейского ботинка врезал пытающемуся подняться Клещу под подбородок, отбросив к стене. Схватил автомат:

– Лежать, сука!

Клещ сначала дернулся, но тут же замер под черным зрачком автоматного ствола, глядящим ему в лицо. Вытер кровь с разбитых губ и откинулся к стене.

– Твоя взяла, Леший.

– Ты думал: будет по-другому?

– Все должно было быть по-другому. Только не говори мне насчет морской пехоты, чести и подобной хреновины, не надо. Ты победил. Так стреляй, и делу конец.

Владимира что-то сдерживало от выстрела в этого ранее не знакомого и не сделавшего ему ничего плохого человека. Драка не в счет. Этим секундным замешательством воспользовался Клещ. Набрав немного сил, он вдруг вновь рванулся. Рванулся навстречу пуле. Зачем он это сделал? В наивной, безрассудной надежде изменить ситуацию? Или чтобы и вправду закончить дело, спровоцировав выстрел? Как бы то ни было, Владимир нажал на спусковой крючок, и очередь разворотила лицо бывшему сержанту морской пехоты. Клещ, содрогаясь, завалился набок.

Владимир достал рацию.

– Гена! Слышишь меня?

– Слушаю.

– В здании все!

– Клещ?

– Готов. Как там Эдик?

– Не уберегся хитромудрый Эдик. Дернулся раньше времени. Видать, по воле заскучал. Тут ему шальная пуля в головку и попала.

– Ладно. Смотри за обстановкой, я к Бабичевым – и мы выходим.

– Понял.

Леший спустился в подвал.

Вскоре к Владимиру, присевшему отдышаться, подошли Николай с Татьяной. Последняя, увидев кровь на лице Лешего, испуганно спросила:

– Ты ранен, Володя?

– Нет.

– Но на тебе кровь!

– Пустяки. Пошли. Надо быстрее покинуть это змеиное гнездо.

Они вышли на улицу под бдительным контролем Бондаренко, продолжавшего отслеживать обстановку. Володя посмотрел на развороченные взрывом останки машин, тихо сказал:

– Предупреждал же тебя, Жуков, что за «тварь» ответишь. Вот и ответил.

Затем обратился к Бабичевым:

– Дуйте к моему другу. Гена! Встречай гостей. Я сейчас присоединюсь к вам.

Боб с Татьяной пошли туда, куда указал Владимир.

Он вскоре подошел к ним.

– Значит, так, друзья. Сейчас идем в гараж. Ты, Боб, берешь джип, и едете домой в Лепки.

– А ты?

– У меня еще дела, Боб. Не переживай, скоро увидимся.

Они прошли в гараж. Бабичев завел джип, и через тыловые ворота вездеход покинул усадьбу.

– Что дальше, командир? – спросил Бондаренко.

– Дальше? – Владимир задумался. – Дальше... С тобой все ясно, ты в отпуске, так что отправляйся к своему брату, он очень хотел тебя увидеть.

– А вы?

– Мы будем отмываться от той грязи, которой обросли в общении с королями, кириллами и им подобными.

– Куда деньги девать?

– И с ними решим. Делали мы, Гена, дело правое и суд вершили справедливый. По законам человечности и завершим этот суд.

ЭПИЛОГ

Алевтина Дмитриевна Киселева – директор Центра реабилитации лиц, получивших увечье в локальных войнах, – спешила утром на работу. Кроме повседневных и тягостных дел, в этом доме страдания ее ждал и собственный муж, полковник ВДВ, потерявший в Чечне обе ноги. И сколько еще таких же: без ног, рук и глаз. Финансирование центра сводилось к минимальному поддержанию оставшегося здоровья раненых, отдавших Родине все. Крайне нужны были протезы, инвалидные коляски, тренажеры, медикаменты, да даже такая элементарщина, как простыни, наволочки, одеяла, кровати. Но денег не хватало, их на эти нужды у Родины не было. А как директору смотреть в глаза этим парням, видящим в ней человека, обязанного отдавать им долги государства? Алевтина Дмитриевна тяжело вздохнула.

Подходя к зданию через открытые, покосившиеся, неохраняемые ворота, она увидела легковой автомобиль за оградой и на входе молодого человека с объемистой сумкой в руке.

Наверное, к кому-то наведался фронтовой товарищ или родственник. Но почему он не проходит? Режим посещения давно уже не действовал. Не ее ли ждет?

– Здравствуйте! Вы ко мне?

– Вы Киселева Алевтина Дмитриевна?

– Да! А как зовут вас?

– Олег. Пожалуйста, без отчества. Просто Олег. У меня к вам небольшое дело. Оно не займет много времени.

– Хорошо. Пройдемте в кабинет.

Войдя в помещение, директор попала под град вопросов. Вопросы задавал и персонал, заканчивающий смену, и больные, способные передвигаться на костылях. И она отвечала. Каждому. Спокойно и рассудительно. Кого-то по-матерински коря, кого-то поддерживая своей печальной улыбкой. Так они прошли до обшарпанной двери, на которой висела лаконичная простенькая табличка «Директор».

– Проходите, пожалуйста. Вот так у нас начинается и продолжается рабочий день. Вопросы, вопросы, вопросы. И далеко не на все из них можно дать ответ.

– Да, Алевтина Дмитриевна, вам не позавидуешь.

– Присаживайтесь, Олег.

– Нет, спасибо. У меня мало времени. Я вообще-то хотел встретиться с вами ради того, чтобы передать вот это.

Он поставил на стол свою брезентовую сумку. Продолжил:

– Все, что в ней находится, передается в собственность центра. Не сомневаюсь, что вы, Алевтина Дмитриевна, распорядитесь содержимым по прямому назначению. Вот, собственно, и все. До свидания!

– Подождите, Олег! Ради бога, извините, но не могла бы я открыть сумку в вашем присутствии?

– Понимаю, – улыбнулся молодой человек, в душе одобряя не лишнюю в нынешнее время предосторожность. – Открывайте.

Алевтина Дмитриевна расстегнула «молнию», увидела лежащую сверху резную шкатулку, поставила ее на стол. Заглянула внутрь сумки и... окаменела. Перед ней, стянутые в тугие пачки, лежали доллары, марки, фунты. Она завороженно смотрела на эту кучу денег, не заметив, как молодой человек, представившийся Олегом, вышел, тихо притворив за собой дверь. Она открыла шкатулку и отпрянула. Кабинет наполнился ярким светом переливающихся бриллиантов...

Наконец, решив спросить Олега, откуда это, она подняла глаза, но в кабинете никого не было. Алевтина Дмитриевна бросилась к окну и увидела быстро удаляющуюся фигуру молодого человека. Ни догнать его, ни остановить окриком она уже не могла. Молодой человек сел в машину, и директор Центра реабилитации лишь проводила взглядом габаритные огни удаляющегося автомобиля.

Гена Бондаренко отъехал от Центра, проехал по улице до пересечения с главной дорогой. Куда теперь? Но долго не думал. В конце концов, капитан Бондаренко действительно в отпуске и может ехать на своей новенькой «десятке» куда захочет. Тем более впереди у него – почти месяц полноценной, мирной жизни.

Content

Александр Тамоников
Леший

ГЛАВА 1 ДЕМБЕЛЬ

ГЛАВА 2 ДОРОГА ДОМОЙ

ГЛАВА 3 ОТМОРОЗКИ

ГЛАВА 4 КОРАБЛЕВ, БАБИЧЕВ И ДРУГИЕ

ГЛАВА 5 ДАЛЬНИЙ КОРДОН

ГЛАВА 6 ОХОТА НА ЛЕШЕГО

ГЛАВА 7 ПРОДОЛЖЕНИЕ ОХОТЫ

ГЛАВА 8 ПОДДАВКИ

ГЛАВА 9 ПРЕЛЮДИЯ БОЛЬШОЙ ИГРЫ

ГЛАВА 10 БОЛЬШАЯ ИГРА

ГЛАВА 11ПРОДОЛЖЕНИЕ БОЛЬШОЙ ИГРЫ

ГЛАВА 12 КОНЕЦ ИГРЫ

ЭПИЛОГ