136082.fb2

"Посвящается моей матери, Кэнди, которая научила меня, что любовь - это лучшая часть в любой истории"

Пролог

Внедренный.

Имя Целителя было Фордс Дип Уотерс.

Так как он принадлежал к расе "душ", то все самое лучшее было заложено в нем самой природой: сострадание, терпение, честность, добродетель, и любовь. Беспокойство не было ему свойственно. Раздражение было еще более редкой эмоцией. Однако, Фордс Дип Уотерс обитал внутри человеческого тела, и поэтому раздражение иногда было трудно избежать.

Стоило только ему услышать шепоток студентов Целителей, в дальнем углу операционной, как его губы сжались в узкую полоску. Это выражение так не подходило лицу, привыкшему улыбаться, а не хмуриться. Даррен, его постоянный ассистент, заметил гримасу раздражения и успокаивающе похлопав по плечу,  тихо произнес:

- Фордс, им просто любопытно.

- Вряд-ли внедрение можно назвать интересной или захватывающей процедурой. Любой соул может произвести внедрение в экстренном случае. – Фордс был удивлен резкости в своем обычно спокойном голосе.

- Они никогда раньше не видели взрослого человека, – заметил Даррен.

Фордс удивленно приподнял бровь.

- Они слепы и не видят друг друга? У них нет зеркал?

- Вы знаете, что я имею в виду – дикого человека. Без соул внутри. Одного из сопротивленцев.

Фордс посмотрел на бесчувственное тело девушки, она лежала лицом вниз на операционном столе. Жалость заполнила его сердце, стоило ему вспомнить, в каком состоянии находилось ее бедное, изломанное тело, когда Ищейки доставили ее к Целителям. Она перенесла столько страданий…

Конечно же, теперь она была в идеальном состоянии – полностью здорова. Фордс сам убедился в этом.

- Она выглядит так же, как и любой другой из нас, - пробормотал Фордс Даррену. – У нас у всех человеческие лица. И когда она проснется, она будет одной из нас.

- Они просто волнуются, вот и все.

- Та соул, которую мы сегодня будем внедрять, заслуживает большего уважения, чем вот так таращиться на ее будущее тело. У нее и так будет забот во время привыкания. Несправедливо, проводить ее через все это. – сказанное не относилось к рассматриванию будущего тела-носителя. Фордс услышал, как резкость снова вернулась в его тон.

Даррен опять погладил его по плечу.

- Все будет в порядке. Ищейке нужна информация и…

- На слове «Ищейка», Фордс посмотрел на Даррена таким взглядом, описать который можно было только словом «свирепый». Даррен от неожиданности заморгал.

- Прости, - быстро извинился Фордс. – Я не хотел так негативно реагировать. Просто переживаю за эту соул.

Его взгляд переместился на стойку с крио-контейнером у стола, красный индикатор на котором  означало, что камера занята и находится в режиме спячки.

- Эта соул была специально выбрана для такого задания, - успокаивающе произнес Даррен.

- Она особенная – смелее многих из нас. Ее жизни говорят сами за себя. Думаю, если можно было бы ее спросить, она добровольно пошла бы на это.

- Кто из нас не согласился бы сделать что-то для великого блага? Но разве в этом конкретном случае это так необходимо? Совершаем ли мы великое благо? Вопрос не в ее согласии, вопрос в том, как можно требовать вытерпеть такое испытание?

Студенты Целители тоже обсуждали соул находящуюся в крио-спячке. Фордс ясно слышал их шепот, голоса стали громче от охватившего их возбуждения.

- Она жила на шести планетах.

- Я слышал, что на семи.

- А я слышал, что она никогда не жила два срока в носителе одного вида.

- Такое возможно?

- Она была почти всем. Цветком, Медведем, Пауком…

- Морской водорослью, Летучей мышью…

- Даже Драконом!

- Не верю – только не на семи планетах.

- По меньшей мере на семи. Она начала с Первоисточника.

- Правда? Первоисточник?

- Пожалуйста, тише! – прервал их Фордс. – Если вы не в состоянии наблюдать за происходящим профессионально и молча, в таком случае я вынужден буду просить вас уйти.

Шесть студентов смущенно затихли и разошлись подальше друг от друга.

- Приступим, Даррен.

Все было подготовлено. Нужные медикаменты были разложены рядом с телом девушки. Ее длинные темные волосы были уложены под хирургической шапочкой, открывая длинную шею. Находясь под действием анестезии, дыхание ее было медленным и спокойным. На ее загорелой коже почти не было следа от … несчастного случая.

- Пожалуйста, начинай разморозку, Даррен.

Седовласый ассистент уже ждал, положив руку на переключатель, около крио-контейнера. Он откинул защитный экран и повернул тумблер. Красный огонек на верху маленького серого цилиндра начала пульсировать, все быстрее и быстрее, меняя свой цвет.

Фордс сконцентрировался на лежащем без сознания теле, точным движением провел скальпелем по коже прямо у основания черепа, распылил лекарство над раной, чтобы остановить кровь, и расширил разрез. Фордс аккуратно сделал углубление под шейными мышцами, стараясь не повредить их, оголяя кость позвоночника.

- Соул готова, Фордс, - сообщил Даррен.

- Я тоже. Неси ее.

Они так долго работали вместе, что Фордс всецело доверял Даррену и знал, даже не смотря в его сторону, что его ассистент будет готов. Он протянул руку и ждал держа разрез открытым.

- Отправим ее домой, - прошептал он.

В поле зрения возникла рука Даррена,  в сложенной лодочкой ладони серебристо поблескивала разбуженная соул.

Каждый раз, наблюдая соул без своего носителя, Фордс был заворожен этой красота.

Соул поблескивала в ярких лампах операционной, ярче чем скальпель в его руке. Она извивалась и трепетала как живая лента, потягивалась, радуясь своему освобождению от крио-сна. Тысячи её тонких конечностей волнообразно колебались, и были похожи на светло-серебристые волоски. Хотя все соул были прекрасны, именно эта показалась Фордсу Дип Уотерсу особенно грациозной.

И не только ему одному. Он слышал тихий возглас Даррена, слышал восхищенный шепот студентов. Даррен осторожно поместил маленькое блестящее создание в разрез сделанный Фордсом на шее человека. Соул легко скользнула в предложенное ей пространство, извиваясь и подстраиваясь к чужеродной анатомии. Форд восхищенно наблюдал, как умело она приспосабливалась к своему новому дому. Ее похожие на волоски конечности крепко впились в основания нервных центров, растягиваясь и внедряясь точными движениями глубже туда, где Фордс уже не мог видеть, в мозг носителя. Очень скоро в поле зрения остался лишь один сегмент ее тела.

- Отличная работа, - прошептал он, хотя и знал, что она не услышит его. Уши принадлежали человеческой девушке, а она все еще беззвучно спала.

Закончить операцию было делом привычки. Он обработал рану и наложил заживляющую мазь. Края раны сомкнулись, скрыв соул внутри, затем Фордс присыпал, оставшийся после операции, шрам на ее шее специальным смягчающим ткани составом.

- Как всегда, идеально, - сказал его ассистент, который, по непонятной для Фордса причине оставил себе имя тела-носителя, Даррен.

Фордс вздохнул.

- Мне жаль, что пришлось это сделать.

- Ты всего лишь исполнил свои обязанности Целителя.

- Это редкий случай, когда Целителю приходиться ранить пациента.

Даррен начал наводить порядок в операционной, кажется, он просто не знал, что ответить Фордсу.

Он был доволен тем, чем занимался, Фордс чувствовал его Призвание.

Но Фордсу Дип Уотерс, истинному Целителю по своей природе, этого было мало. С тревогой он смотрел на тело человеческой женщины, мирно спящей, зная, что мир разобьется для нее в момент пробуждения. Весь ужас смерти этой юной девушки переживет невинная соул та, которую он самолично, только что поместил внутрь ее тела.

Нагнувшись к человеку, искренне надеясь, что соул внутри услышит его,  он прошептал ей на ухо:

- Удачи, маленькая странница, удачи. Как бы я хотел, чтобы она тебе не понадобилась.

Глава 1

Воспоминание

Я знала, что это начнется с конца, и конец будет выглядеть как смерть в ее глазах. Я была предупреждена.

Не чьи-то глаза. Мои глаза. Мои. Теперь это была Я.

Язык, который я использовала, был другим, но он имел смысл. Изменчивый, квадратный, ослепляющий и линейный. Им невозможно было нанести вред по сравнению со многими остальными которые я когда-то использовала, и всё же я сумела найти механизмы позволяющие мне управлять различными выражениями. Иногда прекрасными. Сейчас это мой язык. Мой родной язык.

С инстинктами моего вида я была надежно связана мыслями проходящими через центр моего тела, они самостоятельно неизбежно проникали внутрь через каждый вздох и образ, теперь это больше не было отдельным юридическим лицом. Это была я.

Не чье-то тело, мое тело.

Я чувствовала, что действие успокоительного ослабло и в голове стало проясняться. Я боялась бешеной атаки первых воспоминаний, которые в действительности будут моей последней памятью - последними моментами, которые пережило это тело, память о конце. Я была полностью предупреждена о том, что сейчас произойдет. Эти человеческие эмоции будут более сильными, более острыми и болезненными чем чувства любых других разновидностей, которыми я когда-либо была. Я попробовала подготовиться.

Память пришла. И даже не смотря на то, что я была предупреждена, это не являлось тем, к чему можно было подготовиться.

Это иссушало ярким ослепляющим цветом и пронзительным звуком. Холод на ее коже, боль, захватывающая ее члены, сжигающая их. Вкус в ее рту был неприятно металлическим. И было новое чувство, пятое чувство, которое я никогда раньше не испытывала, которое поглощало частицы из воздуха и преобразовывало их в странные и приносящие удовольствие послания и передавала их в ее мозг – это были ароматы. Они отвлекали, путали меня, но не ее память. Для ее памяти эти запахи не были чем-то новым. В памяти был только ужас.

Ужас зажимал ее в тиски, подгоняя прямыми, неповоротливыми конечностями вперед, но в то же самое время препятствуя им. Сбежать, убежать - это было все, что она могла сделать.

Я потерпела неудачу.

Память, которая не являлась моей, была так пугающе сильна и отчетлива, что она проникала сквозь весь установленный мной барьер, переворачивая вверх ногами всю мою беспристрастность, все мои знания, о том что это было всего лишь памятью и причем даже не моей. Попав в ад, который являлся последней минутой ее жизни, я была ею, и мы бежали.

Там очень темно. И я не могу видеть. Я не могу видеть пол. Я не могу видеть мои руки, вытянутые передо мной. Я бегу в слепую и прислушиваюсь к преследователям, которых чувствую позади себя, но мой пульс настолько оглушителен, что этот звук заглушает все остальное.

Там холодно. Сейчас это не имеет никакого значения, но почему то все же причиняет боль. Я так замерзла.

Воздух в ее носу причинял мне неудобства. Плохо. Неприятный запах. Всего лишь на одну мимолетную секунду этот дискомфорт яркой вспышкой вытолкнул меня из ее памяти. Но это была только секунда, и затем я снова погрузилась в этот кошмар, и мои глаза наполнились слезами страха.

Я обессилена, мы обессилены. Это конец.

Теперь они прямо позади меня, громко и близко. Их слишком много! Я совсем одна. Я проигрываю.

Ищейки зовут меня. От звука их голосов у меня сводит живот. Меня тошнит.

“Все хорошо, все хорошо” лжет одна, пытаясь успокоить меня, замедлить мой бег. Ее голос нарушен слишком учащенным дыханием.

“Будьте осторожными!” кричит другой в предупреждение.

“Не причините себе вред” умоляет один из них. Глубокий голос, полный беспокойства.

Беспокойство!

Обжигающий импульс прошел сквозь мои вены, и приступ безумной ненависти почти задушил меня.

Я не в одной из своих жизней никогда не испытывала настолько сильную эмоцию. Через секунду это внезапно возникшее чувство вырвало меня из непрекращающегося кошмара последних воспоминаний и вернуло к реальности. Высокий, пронзительно резкий звук проник в мои уши и пульсировал в моей голове. Звук проскрежетал через мои воздушные пути. Я чувствовала слабую боль в горле.

Кричишь, объяснило мое тело. Это ты кричишь.

Я застыла в потрясении, и звук резко прервался.

Это больше не было воспоминанием.

Мое тело - оно думало! Разговаривало со мной!

Но память в тот момент была более сильна, чем мое удивление.

“Пожалуйста!” кричат они. “Там впереди опасность!”

Опасность - позади! Кричу я сама себе. Но я вижу то, что они подразумевают. Слабый поток света сияющий в конце коридора. Это не плоская стена или запертая дверь, это смертельный исход я боялась и ожидала этого.

Шахта лифта. Оставленная, пустая, и осужденная, как это здание. Когда-то потайное место, теперь могила.

Волна облегчения заполняет все мое существо и я продолжаю мчаться вперед. Есть путь. Невозможно выжить, но возможно победить!

Нет, нет, нет! Эта мысль слилась со мной, и я боролась, чтобы отделить ее от меня, но мы были вместе. И мы бежали с ней до края смерти.

“Пожалуйста!” донеслось до меня еще отчаяние.

Мне захотелось рассмеяться, когда я поняла, что успею. Я воображаю их руки, хватающие только воздух позади меня. Я слишком быстра для них. Я даже не делаю паузу в конце и проваливаюсь в черную бездну.

Пустота поглощает меня. Любое движение уже бесполезно. Мои руки хватают воздух ища что-нибудь твердое за что можно зацепиться. Ледяной воздух проносится мимо меня завывая словно миллион торнадо.

Я слышу глухой стук перед тем как ощущаю что… Ветер ушел. …

И затем всюду дикая боль. … Болит абсолютно все.

Прекратите это.

Не так уж и высоко, шепчу я сквозь боль.

Когда же эта дикая боль закончится? Когда …?

Мрак поглотил нескончаемую муку, и я слабо поблагодарила память за то что она наконец-то освободила меня. Чернота взяла все, и я была свободна. Я вздохнула, чтобы немного успокоиться, такова теперь была потребность моего тела. Мое тело.

Но в ту же секунду воспоминания яркой вспышкой вновь пронзили мое сознание, память пришла в ярость и опять поглотила меня.

Нет! Запаниковала я, боясь холода и боли и самого ужаса той безысходности.

Но это были другие воспоминание. Это были воспоминания внутри самих воспоминаний – последние воспоминания, такие как последний вздох воздуха. И все же, так или иначе, они были еще более сильными.

Мрак поглотил все, кроме этого лица.

Лицо было столь же чуждо мне, как безликие извивающиеся щупальцы тела моего последнего носителя были бы чужды этому новому телу. Я видела подобное лицо среди образов, которые мне дали, чтобы подготовиться к этому миру. Было трудно говорить об этих образах по отдельности и различать среди них незначительные изменения в цвете и форме, которые являлись единственными особенностями данного индивидуума. Все они так похожи друг на друга. Носы расположены в середине лица, глаза выше а рты ниже, уши по обеим сторонам головы. Полная коллекция чувств сконцентрирована в одном месте. Кожа обтягивает кости, волосы венчают голову и странная очень тонкая их линия находится над глазами. У некоторых имелся волосяной покров различной густоты на нижней части челюсти, такие индивидуумы всегда назывались мужчинами. Диапазон оттенков кожи был очень разнообразен от коричневого до глубоко-кремового. Как в связи со всеми этими схожими чертами отличить одного от другого?

Но это лицо я узнала бы среди миллионов.

Форма этого лица имела жесткий прямоугольный вид, кости сильно выпирали под кожей. Кожа имела легкий золотисто-коричневый оттенок. Волосы были на несколько оттенков темнее чем кожа исключение составляли несколько седых прядей на голове и пушистый меховой налет над глазами. Круглые радужные оболочки в белых глазных яблоках были более темные чем волосы, но, как и волосы, они были испещрены небольшими светлыми кристалликами. Вокруг глаз были маленькие морщинки но ее память напомнила мне что это следы появляющиеся от улыбки.

Я не знала ничего о том, кого и по каким особенностям принято называть красивым среди всех этих новых для меня незнакомцев, и все же я знала, что это лицо было красиво. Я хотела продолжать смотреть на него. Как только я поняла это, лицо моментально исчезло.

И вновь в моей голове зазвучали ее мысли.

Снова, я была заморожена, ошеломлена. Здесь никого не должно было существовать кроме меня. Но тем не менее эти мысли были настолько сильны что я практически могла осязать ее!

Невозможно. Как она могла все еще находиться здесь? Ведь теперь это была я.

Моё, упрекала я ее, сила и власть, теперь принадлежали только мне одной. Все мое.

Так почему же я снова разговариваю с ней? Я задалась этим вопросом, в тот момент, когда мои мысли прервали посторонние голоса.

Глава 2

Подслушивающая

Голоса были мягкие и близкие и, хотя я только теперь распознала их, очевидно что разговор находился уже в середине беседы.

“Я боюсь, что это - слишком много для нее,” сказал один. Голос был мягким, но глубоким, мужским.

“Слишком много для любого. Такое насилие!” в говорящем тоне сквозило искреннее отвращение.

“Она кричала только однажды,” сказал более высокий, пронзительный, женский голос, указывая на это с намеком ликования, как будто этот аргумент принес ей победу в споре.

“Я знаю,” признал мужчина. “Она очень сильна. Другие получали намного больше травм оказавшись в менее болезненной и сложной ситуации”

“Я уверена, что она справиться так как я вам и говорила.”

“Возможно Вы выбрали не то призвание.” произнес мужской голос. Моя память отметила в нем нотки сарказма. “Возможно Вы предназначались, чтобы быть Целителем, как я.”

Женщина издала забавный звук. Смех. “Я сомневаюсь относительно этого. Мы Ищейки предпочитаем другой вид деятельности.”

Мое тело знало это слово, это название: Ищейки. После этой фразы холодная неприятная дрожь прокатилась по моей спине. Остаточная реакция. Конечно, у меня теперь не было никакой причины бояться Ищеек.

“Я иногда задаюсь вопросом, восприимчивы ли люди вашей профессии к человеческим инфекциям,” мужчина стал размышлять, его голос был все еще кислым с нотками хорошо уловимого раздражения. “Насилие - часть вашего образа жизни. Но достаточно ли сильный ваш характер для того чтобы удерживаться от получения наслаждения из ужаса ваших жертв?”

Я была удивлена обвинению звучащему в его тоне. Это обсуждение почти походило на … доказательство. Кое-что, с чем мой носитель был знаком, но что я никогда не испытывала.

Реакция женщины была защитной. “Мы не выбираем насилие. Мы просто выполняем свою работу, так как должны это делать. И это – спасает всех вас, потому что лишь некоторые настолько сильны чтобы справиться с этим. Ваш мир был бы разрушен без нашей работы.”

“Когда-то так и было. Но я думаю что скоро Ваше призвание станет устаревшим.”

“ Вы заблуждаетесь и доказательство этому лежит на этой кровати”

“Одна человеческая девочка, одна и безоружная! Да, настоящая угроза нашему миру.”

Женщина тяжело выдохнула. Вздох. “Но откуда она пришла? Как она появилась в середине Чикаго, город давно цивилизованный, сотни миль от какого-нибудь следа деятельности мятежника? Она управляла этим одна?”

Она перечисляла вопросы, на которые не стоило искать ответы, как будто она уже высказала их много раз.

“Это - ваша проблема, не моя,” сказал мужчина. “Моя работа заключается в том чтобы помочь этой душе приспособиться к ее новому носителю без лишней боли или травм. И здесь Вы сталкиваетесь с моей деятельностью.”

Все еще медленно приходя в себя и с трудом приспосабливаясь к этому новому миру чувств, только теперь я поняла что являюсь предметом данной беседы. Я была душой, о которой они говорили. Это была новая интерпретация к слову, слово, которое означало много важных вещей для моего носителя. На каждой планете были различные названия. Душа. Я предполагаю, что это было правильное описание. Невидимая сила, которая ведет тело.

“Ответы на мои вопросы так же значимы как и то что вы делаете для этой души”

“Это спорно.”

Внезапный звук какого-то движения нарушил их диалог, и голос женщины превратился в шепот. “Когда она станет восприимчивой? Успокоительное скоро перестанет действовать”

“Когда она будет готова. Оставьте ее в покое. Она имеет полное право находиться в таком состоянии столько сколько ей будет необходимо. Вообразите ее внутренний удар от пробуждения в теле носителя мятежника находящегося на грани смерти в попытке бегства! Никому и никогда в мире не приходилось испытывать подобную травму!” Эмоции в его голосе нарастали и звук становился все громче.

“Она сильная.” уверял голос женщины. “Видишь, как хорошо она справилась с первой памятью, худшей памятью. Независимо от того, что она ожидала, она справилась с этим.”

“Почему она должна испытывать это?” бормотал человек видимо не ожидая ответа.

Но женщина все равно ответила. “Если мы должны получить информацию, нам требуется - ”

“Потребность, говорите вы. Я выбрал бы другое слово такое как – желание”

“Но кто-то должен решать и неприятные моменты сложившейся ситуации,” продолжила она словно мужчина и не прерывал ее. “И из того что знаю я делаю вывод что она обязательно приняла бы вызов и ответила на все наши вопросы если был бы хоть какой-то способ поговорить с ней сейчас. Как вы ее назвали?”

Мужчина молчал на протяжении нескольких длительных секунд. Женщина ждала.

“Странница,” наконец неохотно ответил он.

“Подходящее имя,” сказала она. “У нас нет никакой официальной статистики, но она должна быть одним из очень немногих, если не единственной, кто все еще блуждал. Да, Странница очень хорошо ей подходит, пока она не выберет для себя новое имя”

Он ничего не сказал.

“Конечно, она могла бы взять имя носителя. … Но мы не смогли идентифицировать его личность. Я не могу сказать Вам было ли у него вообще имя”

“Она не будет брать человеческое имя” пробормотал мужчина.

Ее ответ был примирительным. “Каждый определяет что ему нужно сам”

“Эта Странница будет нуждаться в большем комфорте чем обычно, благодаря вашему стилю Поиска.”

Громкие шаги пересекли комнату. Когда она заговорила снова, голос женщины был на противоположном конце помещения.

“Признаюсь вы плохо реагируете на род нашего занятия” сказала она.

“Возможно Вы плохо реагируете на мир.”

Женщина смеялась, но звук ее смеха был неправдоподобным, это было притворное веселье. Кажется мое сознание уже могло давать более или менее правильную оценку всему происходящему.

“Вы не имеете никакого представления о том насколько важно наше призвание. Долгие часы мы горбимся над файлами и картами. Главным образом офисная работа. Мы не так часто как вы думаете имеем дело с насилием или жестокостью.”

“Тем не менее десять дней назад вы были вооружены смертельным оружием способным убить это тело.”

“Исключение, я уверяю Вас, лишь подтверждающее правило. Не забывайте, оружие, которое внушает вам такое сильное отвращение при отсутствии нашей бдительности поворачивается против вас. Люди с радостью убивают вас всякий раз, когда имеют возможность сделать это. Но те, чьи жизни затронули враждебные действия видят в нас героев.”

“Вы говорите так, как будто все еще идет война.”

“Остатки человеческого рода продолжают сражаться.”

Эти слова с силой ударили по моим ушам. Мое тело реагировало на них; я чувствовала как участилось мое дыхание, услышала, что звук моего сердца стал отбивать безумный ритм. Аппарат расположенный рядом с моей кроватью стал приглушенно пищать. Целитель и Ищейка слишком увлеклись своим спором чтобы заметить это.

“Но они гибнут. Разве они превосходят нас численностью? Миллион к одному? Я думаю вы знаете об этом.”

“Мы предполагаем, что наши шансы действительно выше” допустила она неохотно.

Целитель, казалось, был доволен прозвучавшим согласием. На мгновение стало тихо.

Я использовала это время, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. Все было слишком очевидно.

Я находилась в исцеляющей среде, которая восстанавливала меня от необычного травмирующего внедрения. Я была уверена в том что тело носителя полностью излечили перед тем как поместить меня внутрь. Поврежденный носитель полагаю был бы ликвидирован.

Я взвешивала противоречивые взгляды Целителя и Ищейки. Согласно информации которую мне дали перед тем как внедрить в это тело Целитель был прав. Военные действия с оставшимися немногочисленными людьми имели место быть, но сейчас они являлись полностью завершенными. Планета по названием Земля была столь же мирной и безмятежной, какой она выглядела из космоса. Поскольку это был путь души, то повсюду теперь царила гармония.

Устное разногласие между Целителем и Ищейкой носило неофициальный характер. Странно агрессивный для нашего вида. Это заставило меня задаться вопросом. Правильно ли я расслышала шепот похожий на легкий шум морского прибоя.

Я отвлеклась пытаясь найти название для носителя в которого меня внедрили. Мы имели название, я знала это. Но связи с моим носителем уже не было поэтому я не могла найти подходящее слово. Мы использовали намного более простой язык чем этот, тихий язык мысли, которая объединяла нас всех в одно большое целое. Жизненно необходимое условие когда каждый из нас оказывался навсегда внедренным во влажный и черный грунт.

Я могла описать свой прежний вид на моем новом человеческом языке. Мы обитали на дне огромного океана, который покрывал всю поверхность нашего мира – мира, который также имел название, но и это исчезло. Каждый из нас имел сто рук и на каждой руке располагалась тысяча глаз, так, чтобы не один обитатель этого огромного океана не прошел незаметным мимо нашей единой системы. Не было никакой потребности в звуке, таким образом не было никакого способа услышать что-либо. Мы ощущали воду а наше зрение рассказывало все что нам необходимо было знать. Мы чувствовали солнце но оно располагалось очень высоко над поверхностью океана превращая в пищу все то в чем мы так нуждались.

Я могла описать нас, но я не могла вспомнить наше название. Я тосковал по потерянному знанию, а затем я снова вернулась к размышлению над тем что мне невольно удалось сегодня услышать.

Души, как правило, не говорили ничего кроме правды. Для Ищеек ложь была необходимостью в связи с родом их деятельности, но между душами никогда не было причины для лжи. Когда я обладала языком моего предыдущего носителя у меня не было никакой возможности для лжи даже если бы я этого очень сильно захотела. Однако, поскольку мы были навсегда прикреплены к одному и тому же месту то рассказывали друг другу всевозможные истории чтобы хоть как то облегчить скуку. Повествование историй было наиболее ценным из всех наших талантов потому что это приносило пользу каждому.

Иногда, факты так сильно смешивались с домыслами что несмотря на отсутствие лжи в разговоре все равно было трудно поверить в то что это действительно было правдой.

Когда мы думали о новой планете – Земля, такой сухой, настолько отличной от нашей, и заполненный такими сильными, разрушительными жителями, мы могли только вообразить их - наш ужас иногда заглушался нашим волнением. Истории с неимоверной скоростью вращались вокруг так сильно волнующего нас предмета. Войны, войны! наш вид, должен сражаться! – сначала сведения сообщались точно и затем приукрашались различными фантазиями. Когда истории находились в противоречии с официальной информацией, я естественно верила первым сообщениям.

Но существовали и слухи о том что человеческие носители были настолько сильны что душам приходилось покидать их. Носители воспоминания которых не могли быть полностью подавлены. Души, которые приобрели личные черты характера, а не наоборот. Истории. Дикие слухи. Безумие.

Но из уст Целителя это звучало как обвинение…

Я выбросила из головы эту мысль. Скорее всего его неодобрение было вызвано отвращением из-за действий Ищеек. Кто выбрал бы жизнь наполненную постоянной борьбой и не прекращающимися погонями? Кого бы привлекла неприятная работа заключающаяся в преследовании и поимки враждебных носителей? Кто смог бы вынести постоянное противостояние лицом к лицу с этими необычными вражески настроенными представителями людского рода которые убивали так легко и бездумно? Здесь, на этой планете, Ищейки стали своего рода … милицией – мой новый разум пытался найти определение незнакомому понятию. Наиболее вероятным было то что только наименее цивилизованные души, наименее развитые, самые немногочисленные среди нас, могли бы стать Ищейками.

Однако, на Земле Ищейки получили новый статус. Никогда прежде не один вид деятельности не был настолько неправильным. Никогда прежде не одно занятие не было столь жестоким и кровопролитным. Никогда прежде жизнь такого большого количества душ не приносили в жертву. Ищейки стали могущественной защитой и души этого мира были трижды обязаны им: ради их безопасности они получали различные увечья, рискуя каждый день своей жизнью они тем не менее продолжали доставлять новых носителей.

Теперь, когда опасность практически прошла, казалось, что и благодарность к ним исчезала. И это изменение как минимум было не очень приятно для Ищеек.

Было легко вообразить, какие вопросы она хочет мне задать. и несмотря на то что Целитель попытался выиграть для меня время, чтобы я смогла приспособиться к своему новому телу, я все равно знала что приложу максимум усилий и непременно помогу Ищейкам. Быть хорошим гражданином вот что являлось наиболее существенным для каждой души.

Таким образом я глубоко вздохнула, чтобы подготовиться. Монитор регистрировал движение. Я знала, что я в чем-то немного заблуждаюсь. Я очень не хотела допускать этого, но я боялась. Чтобы получить необходимую для Ищеек информацию я должна была тщательно исследовать воспоминания, которые еще недавно заставили меня кричать от ужаса. Но даже больше этого я боялась голоса звучащего в моей голове подобно грому. Но сейчас она молчала и это было правильно. Ведь она также была всего лишь воспоминанием.

Я не должна была бояться. В конце концов, меня теперь называли Странницей. И я заслужила это имя.

Сделав еще один глубокий вдох я начала копаться в воспоминаниях, которые пугали меня, стоя перед моими глазами и заставляли зубы отчаянно сжиматься.

Я уже могла пропустить конец – сейчас он больше не потрясал меня как раньше. Быстро перематывая весь свой бег сквозь темноту и вновь вздрагивая я пыталась отключить чувства. Все очень быстро закончилось.

Как только я закончила с этим болезненным моментом мне стало проще проникать в глубины ее памяти и получать оттуда информацию в которой я нуждалась. Я увидела, как она приехала в этот холодный город, передвигаясь ночью в украденном автомобиле, выбранном из-за его неприметного внешнего вида. Она шла по улицам Чикаго в темноте, дрожа и кутаясь в свое пальто.

Она вела свой собственный поиск. Существовали другие, такие же как она, и в ней жила надежда встретиться с ними. Особенно с одним из них. Друг … нет, семья. Не сестра … кузен.

Слова в моей памяти всплывали очень медленно, и сначала я не понимала почему. Забыла ли я их? Произошло ли это из-за травмы или моей фактической смерти? Была ли я все еще пассивной и находилась ли в бессознательном состоянии? Я изо всех сил пыталась думать ясно. Это чувство было незнакомо мне. Было ли мое тело все еще подвержено действию успокоительного? Я чувствовала себя достаточно сосредоточенной, но мой разум терпел неудачу пытаясь найти ответы на вопросы которые меня интересовали.

Я попробовала использовать другой путь поиска, надеясь на более ясные ответы. Какова была ее цель? Она хотела бы найти … Шерон – в конце концов в моей памяти всплыло это имя – и они находились …

Я ударила стену.

Все это было бесполезно. Я снова попыталась вернуться к этим воспоминаниям но их словно окружал какой-то воздушный вакуум, как будто всю необходимую мне информацию просто стерли.

Как будто этот мозг был поврежден.

Во мне вспыхнул гнев, проходя сквозь каждую клеточку моего организма горячей и дикой волной. Я задыхалась от удивления, столь неожиданна была моя реакция. Я слышала об эмоциональной неустойчивости этих человеческих тел, но такого даже я не ожидала. Во всех моих восьми предыдущих жизнях я никогда не испытывала настолько сильных эмоций.

Я ощущала бешенный пульс на своей шее, с силой отдающий у меня в ушах. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

Аппарат расположенный возле меня сообщил об ускоренном сердцебиении. В комнате что-то изменилось и я услышала ровный стук шагов Ищейки который приближался ко мне смешанный с более тихим и практически бесшумным шагом по видимому принадлежащим Целителю.

“Добро пожаловать на Землю, Странница,” произнес женский голос.

Глава 3.

Сопротивлявшийся

“Она не будет отзываться на новое имя” пробормотал Целитель.

Новое чувство отвлекло меня. Какая-то приятная перемена в атмосфере так как Ищейка остановилась рядом со мной. Я поняла – это был аромат. Нечто выделяющееся в этой стерильной комнате без единого запаха. Духи, подсказал мне мой новый разум. Цветочный, насыщенный …

“Вы слышите меня?” спросила Ищейка прерывая мое исследование. “Вы в сознании?”

“Не торопитесь” убеждал Целитель более мягким голосом чем раньше.

Я не открывала глаза. Я не хотела чтобы это меня отвлекало. Мой разум дал мне множество слов из которых я должна была выбрать всего лишь несколько чтобы правильно произнести нужную мне фразу.

“Меня внедрили в поврежденное тело носителя, чтобы получить нужную для вас информацию?” – обратилась я главным образом к Ищейке.

Кто-то удивленно и возмущенно вздохнул а затем что-то теплое накрыло мою руку.

“Конечно нет, Странница,” успокоительно сказал мужчина. “Даже Ищейки не способны совершить некоторые вещи.”

Ищейка негодующе задыхалась. Шипела, поправила меня моя память.

“Тогда почему мой разум функционирует неправильно?”

Последовала пауза.

“Сканирование было совершенным” сказала Ищейка. Ее слова звучали не как утверждение а скорее как довод. Хотела ли она поспорить со мной? “Тело было полностью излечено.”

“От попытки самоубийства, которая достигла своей цели” Мой тон был жесток, все еще сердит. Я не собиралась злиться но было трудно сдержать это.

“Все было выполнено идеально - ”

Целитель резко прервал ее. “Что не так?” спросил он. “Вы получили прекрасный доступ к речи.”

“Память. Я пробовала найти то, что необходимо Ищейке.”

Хотя ничто не нарушило тишины комнаты но я все равно почувствовала что что-то изменилось. Напряженная атмосфера создавшаяся в результате моего обвинения в адрес Ищейки неожиданно стала спокойной и расслабленной. Я удивилась тому, как я смогла определить это. У меня появилось ощущение что я получаю больше информации, чем могут мне дать мои пять чувств, как будто существует какое-то другое – шестое чувство дополняющее собой общую картину видения мира. Интуиция? Это слово почти полностью подходило. Как будто любое существо нуждалось в большем чем обычные пять чувств.

Ищейка откашлялась, но первым мне ответил Целитель.

“Ах,” сказал он. “Не беспокойся об этих незначительных трудностях. Признаюсь, мы этого не ожидали, но удивляться здесь нечему, принимая во внимание все что произошло.”

“Я не понимаю что вы имеете в виду.”

“Этот носитель был частью человеческого сопротивления,”- голос Ищейки слегка дрогнул от волнения. -“Люди, которые знают о нас перед внедрением, более сложны в подчинении. Они все еще сопротивляются.”

Наступила тишина. Они ждали моего ответа.

Сопротивление? Носитель блокировал мой доступ? И снова волна неконтролируемого гнева прокатилась по всему моему организму. Эти неожиданные эмоциональные всплески заставляли меня каждый раз удивляться с новой силой.

“Правильно ли меня внедрили?” поинтересовался мой искаженный голос и я крепко сжала зубы.

"Да," сказал Целитель. “Все восемьсот двадцать семь точек надежно зафиксированы в оптимальных положениях.”

Этот разум имел намного больше власти, чем любой другой мой носитель, оставляя мне только 181 свободное соединение. Возможно все эти многочисленные соединения и были причиной таких сильных и ярких эмоций.

Я решила открыть глаза. Мне необходимо было проверить утверждение Целителя и удостовериться в том, что остальные части меня нормально функционировали.

Свет. Яркий, болезненный. Я снова закрыла глаза. Последний свет который я видела был лишь слабым бликом проникающим сквозь огромную толщу нашего теперь настолько далекого океана. Но эти глаза видели более яркий свет и они были приспособлены к нему. Я снова открыла их, но теперь они больше напоминали две узенькие щелочки надежно защищенные с двух сторон густым обрамлением пышных ресниц.

“Может быть выключить свет?”

“Нет, Целитель. Мои глаза приспособятся.”

“Очень хорошо,”- сказал он, и я поняла, что его одобрение относиться к моему случайному использованию притяжательного наклонения «Мои».

Они оба спокойно ждали, пока мои глаза полностью не привыкнут к яркому свету и перестанут походить на две узенькие щелочки.

Мой разум признал помещение в котором я находилась, как комнату, заполненную различным медицинским оборудованием. Больница. Плитки на потолке были белые с темными крапинками. Лампочки излучающие этот яркий свет были прямоугольными такого же размера, как плитки, и размещены с одинаковым интервалом на потолке. Стены были светло-зеленого спокойного тона, но имели неприятный больничный тон. Плохой выбор, быстро сформулировало такой вывод мое сознание.

Люди, стоявшие передо мной интересовали меня больше, чем эта комната. Доктор – всплыло это слово в моем сознании, как только я увидела Целителя. На нем была широкая сине-зеленая одежда с короткими рукавами. Щетина на его лица имела странный цвет, и моя память охарактеризовала его как золотой.

Золотой! Уже три жизни подряд я не различала никаких цветов или их оттенков. И этот медно-золотой наполнил мое сердце ностальгией.

Его лицо выглядело вполне человечным, но знания ,существующие в моей памяти, подбирали другое слово.

Прерывистое дыхание привлекло мое внимание к Ищейке.

Она была очень маленькой. Если бы она продолжала бесшумно стоять рядом с Целителем, то я бы ее даже не заметила. Ее глаза были подобны бездонной темной бездне. На ней был одет абсолютно черный классический костюм с шелковой водолазкой под ним. Цвет ее волос был такой же пронзительно черный. Они мягкими волнами спадали ей на плечи. Кожа была более темная, чем у Целителя, и имела оливковый оттенок.

Лица этих людей не выражали никаких эмоций, и было сложно понять, что они сейчас на самом деле чувствуют. И все же моя память могла охарактеризовать взгляд этой женщины как изучающий. Черные брови были немного сдвинуты, а глаза слегка прищурены. Не совсем гнев. Скорее напряженность и возбуждение.

“Как часто это случается?”- спросила я вновь взглянув на Целителя.

“Не часто,” -допустил он.- “В нашем распоряжении слишком мало взрослых носителей. Молодые носители совершенно податливы. Но ты указала, что предпочла бы начать как взрослая. …”

“Да.”

“Большинство просьб противоположны. Период человеческой жизни так непродолжителен чтобы тратить его на приручение носителя.”

“Я все это знаю Целитель. Вы сами имели когда-либо дело с подобным … сопротивлением ?”

“Только однажды.”

“Расскажите мне все детали,”- чувствуя нехватку любезности в моей приказе я сделав паузу добавила"Пожалуйста".

Целитель вздохнул.

Ищейка начала нервно выкручивать пальцы на своих руках. Признак нетерпения. Ее не заботило то впечатление, которое она производила.

“Это произошло четыре года назад,” - начал Целитель. - “Внедренная душа просила взрослого носителя мужского пола. Первым, кто оказался доступен, был мужчина скрывавшийся как сопротивленец с самых ранних лет. Человек … знающий что с ним случится в том случае если его поймают.”

“Такой же как мой носитель.”

“Хм, да.”- Целитель откашлялся. - “Это было только второй жизнью души. Он приехал из Слепого Мира.”

“Слепой Мир?” я непроизвольно подняла голову.

“О, извини, ты ведь не знаешь наших названий. Ведь этот мир когда то был твоим не так ли?” Он достал устройство из своего кармана, компьютер, и что-то быстро просмотрел “да, твоя седьмая планета. В восемьдесят первом секторе.”

“Слепой Мир?” вновь произнес мой голос но теперь неодобрительно.

“Да, ну, в общем, некоторые, кто жил, там предпочитают называть это Поющим Миром.”

Я медленно кивнула. Это название нравилось мне гораздо больше.

“И некоторые, кто никогда не был там, называют ее Планетой Летучих мышей,” пробормотала Ищейка.

Я устремила на нее свои глаза и почувствовала, как они сузились от возникшей в моем воображении картинки уродливого летящего грызуна, которого она упомянула.

“Я предполагаю, что ты и являешься тем, кто никогда не жил там, верно Ищейка,” легко произнес Целитель. “Первый раз мы назвали эту душу, Летящая Песня - это был свободный перевод его имени в … Поющем Мире. Но он вскоре решил взять имя своего носителя, Кевин. Хотя его призвание было отмечено в области музыкального исполнения, учитывая его предыдущие данные ,он тем не менее сказал, что чувствует себя более удовлетворенным, продолжая деятельность своего предшествующего носителя, которая была связана с механикой.

“Эти признаки немного беспокоили приставленного к нему Утешителя, но он старался не обращать на них внимания, пока они находились в пределах нормы.

“Но потом Кевин начал жаловаться, что он теряет сознание на неопределенные промежутки времени. Они вернули его мне, и мы провели множество тестов, чтобы удостовериться, что в мозге носителя не было никакого скрытого недостатка. В течение испытания, несколько Целителей отметили заметные различия в его поведении и индивидуальности. Когда мы расспросили его об этом, он утверждал, что не помнит ничего об определенных поступках. Мы продолжали наблюдать его, наряду с его Утешителем, и в конечном счете обнаружили, что носитель периодически берет под свой контроль тело Кевина.”

“Берет под контроль?” мои глаза широко раскрылись от удивления. “С неподозревающей ни о чем душой? Носитель подчинял себе тело?”

“К сожалению, да. Кевин не был достаточно силен, чтобы подавить этого носителя.”

Не достаточно сильный.

Считали ли они меня такой же слабой? Действительно ли я была слаба, раз не могла заставить свой разум отвечать на мои вопросы? Все еще слишком слаба, потому что ее мысли существовали в моей голове, где не должно быть ничего кроме памяти? Я всегда считала себя сильной. Эта идея относительно слабости заставила меня вздрогнуть. Вынудив меня испытать стыд.

Целитель продолжал. “Произошли определенные события и все было решено-”

“Какие события?”

Целитель смотрел на меня сверху вниз и молчал.

“Какие события?” мой тон стал требовательным. “Я полагаю, что имею право знать.”

Целитель вздохнул. “Ты права. Кевин … физически напал на Целителя в то время как не … самостоятельно.” Он вздрогнул. “Он ударил Целителя кулаком а затем нашел у нее скальпель. Мы думали, что он потерял сознание. Носитель попытался выжить душу из своего тела.”

Потребовалось некоторое время, прежде чем я смогла что-либо сказать. Но мой голос все еще мне не повиновался и походил на легкий шепот. “Что с ними случилось?”

“К счастью, носитель не мог слишком долго находиться в сознании и причинить кому-нибудь реальный вред. После этого Кевин был внедрен в молодой экземпляр. Неподдающегося носителя сочли непригодным к ремонту.

“Сейчас Кевину семь человеческих лет и он чувствует себя совершенно нормально … за исключением того, что он сохранил имя своего прежнего носителя: Кевин. Его опекуны прекрасно о нем заботятся, и он в этой новой жизни исполняет свое музыкальное предназначение что великолепно у него получается. …” последнюю фразу Целитель добавил так, как если бы это была отличная новость – новость которая могла бы перечеркнуть все, что до этого произошло.

“Почему?” - я прокашлялась, и постаралась чтобы голос звучал более уверено. - “Почему вы не учитывали эту опасность?”

“На самом деле,” - прервала Ищейка - “об этом ясно говорится во время пропаганды военной службы. Внедрение во взрослых человеческих носителей намного более сложная задача, чем внедрение в молодые экземпляры. Поэтому всегда рекомендуют молодого носителя.”

“Фраза «сложная задача» не совсем правильно характеризует историю Кевина,” - прошептала я.

“Так. Хорошо. Ты предпочитаешь чтобы мы игнорировали этот совет.” она выставила руки вперед, словно изображая жест перемирия, когда ткань на узкой кровати под моим напряженным до предела телом начала мягко потрескивать. “Не то, чтобы я обвиняла тебя. Я понимаю что детство необычно утомительно. И ты несомненно необыкновенная душа. Я действительно верю в то, что ты прекрасно с этим справишься. Ведь это совершенно другой носитель. Я уверена, что ты быстро получишь полный доступ и контроль над ним.”

Я была удивлена такому неожиданному повороту событий. Получается, Ищейка готова ждать столько, сколько понадобится, даже несмотря на мою длительную акклиматизацию. Но я все-таки ощущала, что она была несколько разочарована из-за отсутствия необходимой информации. И опять уже знакомое мне чувство гнева яркой красочной вспышкой взорвалось у меня в сознании.

“А разве вы сами не могли внедриться в это тело и получить столь интересующую вас информацию?” - спросила я.

Она напрягалась. -  “Я не никакой то там шкипер.”

Мои брови, автоматически нахмурились.

“Другое название,” - объяснил Целитель. - “Для тех, кто не заканчивает срок жизни в их носителях.”

Я с пониманием кивнула. В моих других мирах тоже было название для подобного явления. Но не в одном из миров это не вызывало одобрения. И я поняла что единственный способ отделаться от Ищейки, это дать ей все, что она хочет.

“Ее звали Мелани Страйдер. Она родилась в Альбукерке, Нью-Мексико. Когда о захвате стало известно, она находилась в Лос-Анджелесе. Ей успешно удавалось скрываться в течении нескольких лет в дикой местности до того, как ее наконец-то обнаружили … Хмммм. Но к сожалению это произошло слишком поздно. Телу было уже двадцать лет. Она ехала в Чикаго от …”, я встряхнула головой. - “Она сделала несколько остановок. Транспортное средство было украдено. Она искала кузена по имени Шэрон, надеясь, что он все еще был человеком. Но ее поймали прежде, чем она смогла с ним связаться. Но …” - я словно билась о бетонную стену. - “Я думаю …, я не могу убедиться …, я думаю, что она оставила какую-то записку … где-нибудь.”

“Таким образом она ожидала, что кто - то будет искать ее?” - нетерпеливо спросила Ищейка.

“Да. Она будет чувствовать себя …. потерянной. Если не встретится с …” я крепко сжала свои зубы, изо всех сил стараясь пробиться сквозь эту неприступную преграду. Стена была черная, и я не могла сказать, хватит ли моих сил на то что разбить ее и докопаться до истины. От ослепляющего напряжения на моем лбу выступили мелким блестящим бисером капельки ледяного пота. Ищейка и Целитель замерли в молчаливом ожидании, давая мне возможность сконцентрироваться.

Я попыталась думать о чем-нибудь еще – громкие и незнакомые мне звуки ревущего двигателя автомобиля вызывали огромный выброс адреналина в кровь, огни встречных машин ослепляли меня. Я уже переживала все это, и на данном этапе воспоминаний не возникало никакой преграды. Я позволила памяти нести меня вперед, позволила ей повторить холодную прогулку через мрачный спящий город, позволила ей повторить весь тот путь к зданию, где они нашли меня.

Не меня, ее. Мое тело дрожало.

“Не перенапрягайся” – начал Целитель.

Ищейка резко прервала его.

Я позволила моему сознанию задержаться на ужасающем открытии: горящая ненависть к Ищейке была невыносимо сильнее всех остальных чувств. Ненависть была злой; это была боль. Я едва могла сдерживать ее. Но я позволила ей слиться со мной, надеясь что это отвлекло бы сопротивление носителя, ослабило бы оборону.

Я внимательно наблюдала за тем как она пыталась замести следы, но не могла. Тогда девушка нацарапала сломанным карандашом неразборчивую записку на старом клочке бумаги и торопливо пихнула под дверь. Но дверь была выбрана не случайно.

“Пятая дверь в пятом коридоре на пятом этаже. Это была ее система связи”

У Ищейки в руках находился маленький телефон в который она быстро и неразборчиво что-то бормотала.

“Здание являлось абсолютно безопасным местом” -  продолжала я. “Сопротивленцы знали, что оно было необитаемо. Поэтому она не могла понять, как ее смогли обнаружить. Вы нашли Шэрон?”

Волна ледяного ужаса прокатилась по моему телу.

Вопрос не принадлежал мне.

Вопрос не принадлежал мне, но все прозвучало так естественно, словно я действительно сама поинтересовалась об этом. Ищейка абсолютно ничего не заметила.

“Кузен? Нет, они не нашли никакого другого человека,” -  ответила она, и мое тело, немного расслабилось от услышанного ответа. “Этот носитель был обнаружен при входе в здание. Так как здание, как известно, было необитаемо, то ею заинтересовался заметивший ее гражданин. Он вызвал нас, и мы стали наблюдать за зданием, чтобы определить, есть ли у нее союзники. Но поняв, что это маловероятно, мы решили действовать. Вы можете определить место их встречи?”

Я попробовала.

Слишком много воспоминаний и все они ослепительно красочные и четкие. Я видела сто мест, где я никогда не была и не разу не слышала их названий. Дом в Лос-Анджелесе, окруженный ровными рядами высоких изящных деревьев. Луг в лесу, с палаткой и огнем, где-то в Винслоу, Аризона. Пустынный скалистый берег в Мексике. Пещера, вход, в которую скрывает искрящаяся стена водяных брызг, где-нибудь в Штате Орегон. Палатки, хижины, грубые убежища. Чем глубже я погружалась в ее память, тем названия и образы становились все менее четкими. Порой она даже не знала, где находилась, и это ее нисколько не заботило.

Теперь мое имя было Странница, и ее воспоминания как нельзя лучше подходили под это описание практически точно так же, как и мои. За исключением того, что мое блуждание было добровольным и я сама сделала такой выбор. Во вспышках ее памяти всегда присутствовало непроходящее опасение. Ведь ее постоянно преследовали. Не странствующая, а убегающая.

Я пыталась не испытывать к ней жалость. Вместо этого я работала, чтобы сконцентрировать внимание на определенном воспоминании. Мне не нужно было видеть, где она была раньше, мне необходимо было определить то место, куда она шла в свой последний день. Я сортировала все всплывающие образы пытаясь хоть как-то связать их со словом Чикаго, но казалось что все они были абсолютно случайными и совершенно не взаимосвязанными, словно яркий калейдоскоп картинок проносился у меня в голове. Тогда я постаралась расширить границы поиска. Что было вне Чикаго? Холод, пронеслось в моем сознании. Там действительно было холодно, и я немного нервничала из-за этого.

Где? Я вырвалась из цепких воспоминаний и стена вновь возвратилась на свое законное место.

Звук резкого выдоха наконец-то нарушил затянувшуюся тишину в комнате. “Вне города - в дикой местности … государственный парк, далеко от любого жилья. Она никогда не была там прежде, но она знала как туда добраться.”

“Как скоро?” быстро спросила Ищейка.

“Скоро.” -  Ответ последовал автоматически. - “Как долго я находилась здесь?”

“Мы позволяем носителю заживать в течение девяти дней, только для того, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что не идет процесс отторжения,” - сказал мне Целитель. - “Внедрение произошло десять дней назад.”

Десять дней. По моему телу прокатилась резкая волна облегчения.

“Слишком поздно,”- сказала я. “Для встречи … или хотя бы ответа на записку.” Я могла чувствовать реакцию носителя на это - могла чувствовать даже слишком отчетливо. Носитель был почти … самодоволен. Я позволила словам, о которых она думала вырваться наружу. “Он не будет там.”

“Он?” - Ищейка вцепилась в это местоимение мертвой хваткой. - “Кто?”

Черная стена неожиданно рухнула в моем сознании, но это длилось совсем недолго, лишь сотую долю секунды. Но даже этого времени мне хватило, чтобы вновь это лицо заполнило каждую клеточку моего организма.

Красивое лицо с золотисто-коричневой кожей и излучающими теплый мягкий свет глазами. Лицо, от которого по всему моему телу приятными волнами разливалось странное удовольствие.

Несмотря на то, что стена вновь возникла в моем сознании, скрывая за своей мощью секреты этого необычного носителя, я еще некоторое время продолжала испытывать необъяснимое чувство.

“Джаред,” - ответила я. Так быстро, как будто это исходило от меня, мысль, которая не была моей, последовала за этим незнакомым именем. “ - Джаред в безопасности.”

Глава 4

Приснившийся.

Слишком темно, для такой жары, или может слишком жарко, для такой темноты.

Что-то, из перечисленного было лишним.

В темноте я присела за слабой защитой из чахлого куста креозота, с потом у меня выделялись последние остатки воды из организма. Прошло уже пятнадцать минут, с тех пор как машина выехала из гаража. Света нигде не было. Дверь благословенного дома открылась на пару сантиметров, прибавляя работы  увлажнителю воздуха. Я могла представить себе влагу, поток прохладного воздуха, проникающий сквозь дверь-ширму. Хотела бы я, чтобы прохлада смогла дойти и до меня.

Мой желудок заурчал, и я напрягла мышцы живота, чтобы приглушить звук. Вокруг так тихо, что даже шепот может выдать.

Так хочется есть.

Но есть и забота поважнее – второй голодный желудок, хорошо спрятанный далеко в темноте, он ждал один в неуютной пещере, которая теперь стала нашим временным домом. Тесное убежище, с острыми вулканическими камнями. Что он будет делать, если я не вернусь? На меня неожиданно свалились материнские обязанности, а я абсолютно не была к этому подготовлена, ни знаний, ни опыта у меня не было. Ужасное ощущение полной беспомощности нахлынули на меня. Джейми голоден.

Дом стоял на отшибе, соседей рядом не было. Я следила за ним еще днем, когда солнце было белым от жара шаром на небе, и тут не было собаки.

Мои икры жутко затекли и я приподнялась, но спину, по-прежнему, пригибала. Стараясь быть ниже куста. Путь к моей цели – песок, светлая тропинка в свете звезд. На шоссе не было слышно звуков приближающихся машин.

Я знала, что они догадаются обо всем, когда вернутся, чудовища, выглядевшие как милая пятидесятилетняя пара. Они точно узнают, кто я такая, и меня снова начнут искать. К этому времени мне нужно быть далеко. Я очень надеюсь, что они отправились в город на ночь. Кажется, сегодня пятница. Они так дотошно следуют нашим привычкам, что трудно заметить разницу. Так они и выиграли.

Забор вокруг дома был низкий, доставал мне всего лишь до пояса. Я перелезла легко и бесшумно. Двор засыпан гравием, это плохо, и мне приходится идти осторожно, чтобы под моим весом гравий не шуршал. Я дошла до внутреннего дворика.

Ставни открыты. Звездного света достаточно чтобы убедиться, в доме мало обстановки. Эта пара живет в спартанских условиях, и спасибо им. Тут трудно спрятаться кому-то, хотя и мне тоже трудновато спрятаться. Но, если мне придется прятаться, это будет означать конец.

Я осторожно отодвинула дверь-ширму, а затем и стеклянную дверь. Обе скользили бесшумно. Осторожно поставила ногу на кафель, но это лишь предосторожности. Никто меня там не ждал.

Прохладный воздух казался мне раем.

Кухня слева. Я вижу блики на гранитных столешницах.

Стягиваю брезентовую сумку с плеча и начинаю с холодильника.

Испытываю миг беспокойства, когда зажигается свет в холодильнике, стоило мне открыть его дверь, но я нахожу кнопку и держу ее большим пальцем ноги. Я ничего не вижу. У меня нет времени, чтобы дать им привыкнуть. Вслепую я набираю продукты.

Молоко, нарезанный сыр, остатки еды в пластиковой миске, надеюсь что это курица с рисом, я видела как они готовили это на обед. Сегодня, это будем есть мы.

Сок, упаковка с яблоками. Морковка. Все сохранит свежесть до утра.

Я спешу к буфету. Мне нужно что-то на подольше. Я вижу лучше, а набрала уже много. М-м-м, печенье с шоколадом. Я умираю от нетерпения открыть упаковку прямо сейчас, но стискиваю зубы и не обращаю внимания на урчащий желудок.

Сумка тяжелеет слишком быстро. Этого нам хватит всего на неделю, даже если растягивать паек. А я не думаю, что мы сможем тянуть,  кажется я съем это все прямо сейчас. Рассовываю по карманам  батончики из мюсли.

Еще кое-что. Спешу к крану и наполняю флягу. Затем сую голову прямо под струю и судорожно пью прямо из-под крана.  Опустившись в мой пустой желудок, вода издает странный звук.

У меня начинается приступ паники, когда я закончила свою работу. Я хочу уйти отсюда.

Цивилизация – смертельно опасна.

На обратном пути я смотрю на пол, переживаю как доберусь назад со своей тяжелой сумкой, поэтому и не замечаю черный силуэт во дворике. Вижу его только, когда моя рука оказывается на ручке двери.

Я слышу его приглушенное ругательство в тот самый момент, когда у меня самой с губ сбегает глупый испуганный писк. Я разворачиваюсь и спешу к парадной двери, надеясь, что замки не закрыты на ключ или хотя-бы не будут сложными.

Я не успеваю и двух шагов ступить, как чьи-то руки грубо хватают меня за плечи и дергают к себе. Слишком большой, слишком сильный для женщины. Мужской бас подтверждает мои опасения.

- Один звук и ты сдохнешь, - хрипло угрожает он. Я в шоке, чувствую прикосновение тонкого, острого лезвия прижимающегося к коже под моей челюстью.

Я не понимаю. Мне не должны были дать шанс. Кто это чудовище?

Я никогда не слышала, чтобы кто-то из них нарушал правила и отвечаю, единственно возможное:

- Давай, - выплевываю я слова сквозь сжатые зубы. – Просто убей меня. Я не желаю становиться мерзким паразитом!

Жду конца, а мое сердце болит. У каждого удара есть имя.

Джейми, Джейми, Джейми. Что станет с тобой?

- Умно, - ворчит мужчина и, кажется что он обращается вовсе не ко мне.

- Наверно ты Ищейка. А это означает ловушку. Как они узнали? – сталь исчезает из под моего горла, но ее заменяет твердая как железо рука.

Под его хваткой я едва могу дышать.

- Где остальные? – требует он, и сжимает мое горло.

- Только я! – смогла проскрипеть я. Нельзя навести их на Джейми. Что будет делать Джейми, когда я не вернусь? Джейми голоден.

Я ударяю его локтем в живот – и это действительно больно. Мышцы у него на животе такие ж твердые как и руки. Что очень странно. Такие мускулы -результат тяжелой жизни или навязчивой идеи, а паразиты не имеют ни того ни другого.

Он не издал ни звука после моего удара. В полном отчаянии я резко наступаю ему на ногу. Этого он не ожидал и покачнулся. Я пытаюсь вывернутся, но он хватает меня за сумку, снова подтягивая к себе. Его рука снова хватает меня за горло.

- Ты что-то слишком храбрая для миролюбивых похитителей тел, не так-ли?

Его слова лишены смысла. Я думала, что пришельцы все одинаковы. Предполагала, что они выполняют свою безумную работу.  Я вывернулась и вцепилась ногтями в него, пытаясь разорвать его хватку. Мои ногти вцепились ему в руку, но все это лишь усилило его хватку на горле.

- Я убью тебя, ты бесполезная воровка тел. И это не блеф.

- Тогда убей!

Внезапно его дыхание сбивается, неужели мое сопротивление оказалось успешным. Я не чувствую новых ушибов. Он отпускает мои руки и хватает за волосы. Ну вот и все. Он собирается перерезать мне горло. Я приготовилась встретить удар ножа.

Но рука на моем горле ослабла, и затем, его теплые пальцы, неловко ощупали сзади мою шею.

- Не может быть, - выдохнул он.

Что-то с приглушенным звуком упало на пол. Он, что, уронил нож? Я лихорадочно думала, как бы мне дотянутся до него. Может если я упаду. Он не слишком крепко держит меня за волосы, и я могу двигаться. Кажется, я слышала куда упал нож.

Внезапно, он осторожно повернул меня, осматривая со всех сторон. Затем я услышала щелчок, и свет ослепил мой левый глаз. У меня перехватило дыхание и я машинально пытаюсь увернуться от него. Он крепче хватает меня за волосы. Свет теперь слепит мой правый глаз.

- Не могу поверить, - шепчет он. – Ты до сих пор человек.

Он обхватывают мое лицо своими руками и, прежде чем мне удается вырваться, крепко прижимается к моему рту губами.

На долю секунды я замираю. Никто и никогда меня не целовал. Не так, не по-настоящему. Много лет назад родители чмокали мен в щеки и лоб и все.

Я думала, что никогда не испытаю подобного. И сейчас я не особо распробовала что это было за ощущения. Слишком страшно, слишком ужасно и слишком много адреналина в крови.

Я резко выбросила колено вперед.

Он издал свистящий звук боли и я оказалась свободна. Вместо того чтобы бежать снова к парадной двери, как он ожидал, я проскальзываю под его рукой и убегаю через заднюю дверь. Думаю, мне удастся убежать, даже с моим грузом. У меня есть фора, а он все еще издавал звуки боли. Я знаю куда я бегу – я не оставлю следов, и он не догонит меня в темноте. Я не потеряла еду и это хорошо. Правда, батончики с мюсли безвозвратно утрачены.

- Погоди! – кричит он.

«Заткнись», - думаю я, но не кричу в ответ.

Он бежит за мной. Я слышу, как приближается его голос.

- Я не один из них!

Конечно. Я смотрю на песок и бегу быстрее. Папа говорил, что я бегаю как гепард. Я была самой быстрой из всех в команде, чемпионка штата, это было давно, еще до конца света.

- Послушай же! – он все еще громко орет. – Смотри! Я докажу. Просто остановись и посмотри на меня!

Ни за что на свете. Я неслась как ветер, через москитовые заросли.

- Я не думал, что еще кто-то остался! Пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой!

Его голос удивил меня – он был слишком близко.

- Прости, что поцеловал тебя! Это было глупо! Я просто так долго был один!

- Заткнись! – я сказала это не громко, но знаю – он услышал. Он уже совсем близко. Никто еще никогда не догонял меня. Я припустила быстрее.

Слышалось низкое хрипение в его дыхании, когда он тоже набрал скорость. Что-то большое ударило мне в спину и я упала. Грязь во рту, и вот я уже прижата чем-то таким тяжелым, что еле могу дышать.

- Постой. Одну. Минутку. – гневно цедит он.

Он распределяет свой вес так, чтобы не придавить меня, но все равно остается сверху и крепко держит мои плечи ногами стискивая мои руки. Он раздавил мою еду. Я рычу и пытаюсь вывернутся из-под него.

- Смотри, смотри, смотри! – говорит он и достает маленький цилиндр из кармана. Откручивает что-то и загорается луч света.

Он направляет свет на лицо.

В свете фонарика его кожа кажется желтой. Видны выступающие скулы, длинный тонкий нос и резко очерченная квадратная челюсть. Губы растянуты в усмешку, но я вижу, что губы слишком пухлые, для мужчины. Его брови и ресницы выбелены солнцем.

Но он мне показывает не это.

Его глаза, чистая охра в свете фонаря, они были человеческими. Он посветил в правый и левый глаз.

- Видишь? Видишь? Я такой же, как и ты.

- Покажи шею. – подозрительно говорю я. Нельзя рассчитывать на это взаправду, это всего лишь фокус. Я не понимаю в чем смысл, но понимаю что меня дурят. Надежды больше нет.

Он поджимает губы.

- Ну… Это не особо поможет. Разве глаз не достаточно? Ты ведь знаешь, что я не из них.

- Почему ты не показываешь шею?

- Потому что у меня там шрам, - признается он.

Я снова пытаюсь вырваться, и его руки крепче прижимают мои плечи к земле.

- Я сам себе его сделал, - объяснил он. – И, кажется, хорошо постарался потому что, болело адски. У меня нет линных волос, чтоб закрыть шею. Шрам помогает скрываться.

- Слезь с меня.

Он раздумывает мгновенье, и встает на ноги одним легким движением, протягивает мне руку, ладонью вверх.

- Пожалуйста, не убегай. И, хм, больше не бей меня.

Я не двигалась, он все равно поймал бы меня при попытке убежать.

- Кто ты? – прошептала я.

Он широко улыбнулся. – Меня зовут Джаред Хоуи. Я не говорил с другим человеком уже больше двух лет, так что, наверно я кажусь тебе слегка чокнутым… Прости пожалуйста и скажи как тебя зовут.

- Мелани, - прошептала я.

- Мелани, - повторил он. – Даже слов не хватает, как я рад тебя видеть.

Я крепко вцепилась в свою сумку, внимательно наблюдая за ним. Он медленно протянул руку в мою сторону.

И я взяла ее.

В тот самый момент, когда моя рука добровольно взяла его ладонь, я поняла, что верю ему безоговорочно.

Он помог мне встать, но руки моей не выпускал.

- Что теперь? – спросила я осторожно.

- Ну… здесь оставаться долго нельзя. Вернешься со мной в дом? Я оставил там сумку. Ты опередила меня у холодильника.

Я отрицательно помотала головой.

Кажется, до него дошло, что я нахожусь на грани, и скоро сломаюсь.

- Тогда, подождешь меня здесь? – нежно спросил он. – Я быстро. Только соберу нам побольше еды.

- Нам?

- Неужели ты думаешь, что я позволю тебе исчезнуть? Я последую за тобой, даже если ты мне запретишь.

Я не хотела исчезать.

- Я… - как я могу не доверять другому настоящему человеку? Мы семья, оба из вымершего вида.

– У меня нет времени. Мне нужно далеко идти и… Джейми ждет.

- ты не одна, - дошло до него. Впервые он был неуверен.

- Мой брат, ему всего девять лет, и он так боится, когда я ухожу. Мне придется пол ночи добираться до него. И он будет думать, что меня поймали. Он так голоден. – и подтверждая мои слова, мой желудок заурчал.

Джаред улыбнулся веселее чем в прошлый раз.

- А если я тебя подвезу?

- Подвезешь? – повторила я.

- Давай заключим сделку. Ты ждешь меня здесь, пока я соберу побольше еды, и затем я отвезу тебя на джипе туда, куда ты захочешь. Это будет быстрее, чем бежать – хотя ты и бегаешь быстро.

- У тебя есть машина?

- Конечно. Думаешь я пришел бы сюда пешком?

Я вспомнила о своем шестичасовом пути и нахмурилась.

- Мы быстро вернемся к твоему брату, - пообещал он.

- Не двигайся с места, хорошо?

Я кивнула.

- И съешь что-нибудь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы нас выдал твой желудок.

Он весело усмехнулся, в уголках его глаз появились морщинки. Пара ударов моего сердца хватило, и я знала, что буду ждать его здесь, хоть всю ночь.

Он все еще держал мою руку, медленно ее отпустил, продолжая смотреть на меня.

Шагнул назад, остановился.

- Пожалуйста, не бей меня, - попросил он, наклонился вперед и хватая мой подбородок снова поцеловал меня, и в этот раз я его почувствовала. Его губы были нежнее рук, и казались горячие, даже в теплой ночи пустыни. Бабочки заплясали у меня внутри, и стало трудно дышать. Инстинктивно я протянула руки к нему. Я касалась его теплых щек и грубых волос на шее. Мои пальцы нащупали шрам, как раз под линией волос.

Я закричала.

И проснулась вся в поту. Уже перед тем как проснутся мои пальцы щупали шею сзади, ту короткую линию, оставшуюся после внедрения. Почти не заметный розоватый шрам, я едва могла почувствовать его кончиками пальцев. Лекарства Целителей работали хорошо.

Плохо залеченный шрам Джареда всегда выглядел отвратительно.

Я включила свет у кровати, подождала пока успокоиться дыхание, вены были полны адреналина после столь реалистичного сна.

Новый сон, но в целом, такой же как и все остальные, наводнившие мое сознание в последние семь месяцев.

Нет, не сны. Это были воспоминания.

Я все еще ощущала теплоту губ Джареда. Я неосознанно простирала руки, ища что-то на смятых простынях  и не находила ничего. Мое сердце болело, когда руки слабо опускались в пустоте.

Я сморгнула непрошенные слезы. Не знаю, сколько еще я смогу выдержать. Как они выдержали в этом мире, с этими телами, когда их воспоминания не остаются за гранью прошлого, как должно было бы быть?

Что делать с переживаниями  такими сильными, что я больше не знаю, что чувствую на самом деле?

Глава 5

Беспокойная

- Здравствуйте, странница! Проходите и чувствуйте себя как дома.

Я нерешительно переступила порог офиса Утешителя.

Она слабо улыбнулась, так что уголки ее рта едва двинулись. Сейчас было гораздо проще понять, о чем она думает. Лицо слегка подергивалось. Это уже о многом говорило. Ей было интересна моя реакция, мою нерешительность она находила забавной. В тот же момент, я почувствовала ее разочарование оттого, что я медлю, что ей не удается затащить меня сюда.

Тихо вздохнув, я все-таки зашла в комнату, окрашенную в яркие цвета, и села на место, на которое привыкла садиться, - красный пуф, как можно дальше от нее.

Она поджала губы.

Избегая ее пристального взгляда, я уставилась в окно на облака, проплывавшие мимо солнца. Я чувствовала слабый запах соленой морской воды, который наполнил всю комнату.

- Да, Странница! Прошло много времени с тех пор, как вы в последний раз приходили ко мне.

Я виновато посмотрела на нее.

- Я оставляла вам сообщение о моем последнем деле. У меня был студент, который просил ему помочь.

- Да, я знаю, - она снова улыбнулась. – Я получила сообщение.

Она была довольна привлекательна для женщины своего возраста. Она не красила волосы, они сохраняли свой естественный цвет – скорее больше белый, чем седой. Их она убирала в тугой "конский хвост ". Ее зеленые глаза привлекали внимание, я никогда раньше не видела такого оттенка.

- Я сожалею, - я потупила глаза. Было очевидно, что она ждала ответа.

- Ничего, я понимаю. Вы пока еще не привыкли приходить сюда. Вам здесь неуютно, вам  бы хотелось избежать этих визитов. Это пугает вас.

Смущенным взглядом я уставилась в деревянный пол.

- Да, Утешитель.

- Кажется, я  просила вас называть меня Кэтти.

- Да. Кэтти…

Она усмехнулась.

- Вы еще не привыкли к человеческим именам, не так ли, Странница?

- Нет. Если честно, нет.

Я осторожно подняла на нее глаза. Она кивнула.

- Я понимаю, почему вы так осторожничаете.

Я громко сглотнула, когда она это сказала, и снова уставилась в пол.

- Давайте поговорим сейчас о чем-нибудь другом, - предложила Кэтти. – Вам нравится ваша работа?

- Да.

Эта тема мне нравилась больше.

– У меня начался новый семестр. Я думала, что будет  скучно повторять один и тот же материал, но пока мне не надоело. С новыми слушателями как будто рассказываешь новые истории.

- Курт хорошо отзывается о вас. Он говорит, что ваши занятия - одни из самых востребованных в университете.

Я покраснела от такой похвалы.

- Это очень приятно. Как кстати вам ваш партнер?

- Курт замечательный, спасибо. Для своего возраста наши носители находятся в превосходной форме. Я думаю, мы еще проживем много лет.

Мне было любопытно, когда ее время придет, найдет ли она для себя нового Носителя или уйдет. Но я боялась задать ей этот вопрос, тогда бы мы вновь вернулись к опасной теме.

- Мне нравится преподавать, - продолжила я, - это имеет отношение к Видящим сорнякам. Мне легче заниматься чем-то привычным, чем совершенно незнакомым. Я очень признательна Курту за то, что он мне помогает.

- Они должны быть счастливы, что у них есть ты, - она тепло улыбнулась. – Ты представляешь, какая это редкость – профессор истории с опытом жизни хотя бы на двух планетах из учебного плана? Ты пожила почти на всех из них. Так сказать, первоисточник! Любая школа на этой планете хотела бы заполучить такого специалиста. Курт свешивает на тебя кучу работы, чтобы у тебя не было даже ни одной минуты, чтобы задуматься об уходе.

- Учитель на общественных началах, - добавила я.

Кэтти улыбнулась и сделал глубокий вдох. Улыбка исчезла с ее лица.

- Мы так давно с тобой не виделись. И я, если честно, думала, что те проблемы, которые у тебя были, решились сами собой. Думаю, они и были основной причиной твоей рассеянности. Теперь я полагаю, что все, возможно, стало еще хуже, поэтому ты не показывалась у меня.

Я не проронила ни одного слова и просто уставилась на свои руки. Они были немного смуглыми – кожа, которая никогда не посветлеет, буду ли я появляться на солнце или нет. Чуть выше запястья на левой руке была темная родинка. Мои ногти были коротко подстрижены. Я не любила длинные ногти. Они царапали кожу. Мои пальцы были такими длинными и тонкими, что длинные ногти сделали бы их вообще невообразимого размера. Они выглядели бы слишком странно. Даже для человека.

Кэтти кашлянула, чтобы привлечь мое внимание.

- Я думаю, интуиция меня не подвела.

- Кэтти, - неуверенно протянула я. – Почему вы сохранили человеческое имя? Так вы чувствуете…вам так удобнее? В смысле со своим Носителем?

Я бы хотела знать, что чувствует и Курт, сделав такой выбор, но это был слишком личный вопрос. И было бы неправильно задавать его кому-то, кроме него, даже его партнеру. Я уже начала беспокоиться, что переступила границу, но Кэтти рассмеялась.

- О боже! Нет, Странница! Разве я вам еще не говорила? Хмм…Хотя, наверно, нет. Моя работа – не говорить, а слушать. Большинству душ, с которыми я беседовала, не требовалась такая поддержка, которая требуется тебе. Знали ли вы, что я прибыла на Землю в числе первых, когда люди еще не знали о нашем существовании? Наши соседи были людьми. Нам с Куртом пришлось притворяться  нашими Носителями в течение нескольких лет. Даже когда мы заселили всю окрестную территорию, нельзя было быть до конца уверенным, что поблизости не осталось ни одного человека. Так что я сталаКэтти. Кроме того, мое прежнее имя переводилось четырнадцатью словами, а сокращенное было не очень-то благозвучным.

Она усмехнулась. Солнечный свет, бьющий в окно, отражался от ее глаз и зайчиком плясал на стене. На мгновение изумрудная радужная оболочка засияла.

Я и понятия не имела, что эта мягкая, приятная женщина была из первых пришельцев. Мне понадобилась всего лишь минута, чтобы осознать это. Я удивленно и даже с некоторым почтением посмотрела на нее. Я никогда не воспринимала Утешителей так серьезно, вплоть до этого момента. Они помогали тем, кто боролся, слабым, поэтому-то мне и было стыдно бывать здесь. Теперь, когда я знала историю Кэти, мне стало гораздо проще общаться с ней. Она поняла, что что-то изменилось.

- Это было трудно? - поинтересовалась я. - Притворяться одним из них?

- Нет, не очень. Но, знаешь, этот носитель был новым – ко многому надо было привыкнуть. Перегрузка чувствительности. Да и навыков поведения было столько, что сначала я едва справлялась.

- А Курт … Вы решили остаться супругами, как ваши носители? После того, как с ними все было закончено?

Этот вопрос был важен для меня, и Кэтти сразу это поняла. Она устроилась поудобней в кресле, подтянула ноги и села на них. Уставившись в одну точку как раз над моей головой, она размышляла над ответом. Долго ждать не пришлось.

- Да… я выбрала Курта, а он выбрал меня. Сначала, конечно, это был случайный выбор, задание. Мы проводили много времени вместе, выполняя опасную работу, и, естественно, успели привязаться друг к другу. Как у ректора университета, у Курта было много связей. Наш дом был отличным местом для выполнения нашей миссии. Мы часто принимали гостей. Они приходили к нам людьми, а уходили уже представителями нашего вида. Все должно было быть очень быстро и тихо - ты знаешь, эти носители склонны к насилию. Мы жили с чувством, что все может закончиться в любой момент. Мы жили в постоянном волнении и страхе. Этого было достаточно для того, чтобы Курт и я привязались друг к другу и решили идти по жизни вместе. Даже когда уже не нужно было соблюдать тайну. Я могла бы солгать, успокоить, сказав, что это были главные причины. Но …

Она покачала головой, а затем уставилась на меня.

- За  многие тысячелетия люди так и не разгадалифеномен любви. Какая ее часть физическая, а какая духовная? Насколько она случайна или судьбоносна? Почему идеальные пары распадаются, а  неидеальные живут и радуются? Я не могу сказать лучше, чем это сделали они. Любовь просто есть, там, где должна быть. Мой носитель любил носителя Курта, и эта любовь не умерла, когда поменялось сознание.

Она внимательно наблюдала за моей реакцией и, когда я тихо начала сползать с кресла, нахмурилась.

- Мелани все еще горюет по Джареду, - поняла она.

Я совершенно непроизвольно кивнула.

- Вы горюете по нему.

Я закрыла глаза.

- Сны продолжаются?

- Каждую ночь, - пробормотала я.

- Расскажите мне о них, - мягким голосом попросила она.

- Я не люблю вспоминать их.

- Я знаю. Попытайтесь. Это должно помочь.

- Как? Как это поможет, если я скажу, что вижу его лицо каждый раз, когда закрываю глаза? Что я просыпаюсь и плачу, когда не вижу его? Из-за того, что воспоминания настолько сильны, я больше не могу отделить свои от ее.

Я резко замолчала и сжала зубы.

Кэтти вытащила из кармана белый носовой платок и протянула мне. Я даже не шевельнулась, тогда она поднялась с кресла, подошла и положила его мне на колени. Сама же села на подлокотник кресла.

Еще секунд тридцать я оставалась абсолютно неподвижной. Но потом резко смахнула платок и вытерла глаза.

- Я ненавижу эти слезы.

- В первый год все плачут. Эти эмоции настолько непредсказуемы. Хотим мы или нет, мы все немного дети. У меня слезы наворачивались на глаза каждый раз, когда я видела красивый закат. Иногда даже от вкуса арахисового масла.

Она погладила меня по голове, затем по волосам, которые я всегда убирала за ухо.

- Такие прекрасные, блестящие волосы, - заметила она. - С каждым разом они все короче. Почему вы не оставите их в покое?

Я поняла, что больше защищаться не смогу. Зачем было врать как всегда и говорить, что так легче за ними ухаживать? В конце концов, я пришла сюда, чтобы признаться, и я рассчитывала на ее помощь.

- Ей это не нравится. Ей нравятся длинные волосы.

Она ничего не сказала, хотя я была готова к ее замечаниям. Да…Кэти хорошо знала свою работу. Но все-таки она ответила мне, хотя прозвучало это все как-то бессвязно.

- Вы … Она … она  все еще…  существует?

Ужасная правда сорвалась с моих губ.

- Когда она этого хочет. Ей неинтересна наша история. Она засыпает, когда я работаю. Но да, она - там. Иногда я чувствую, что она так же реальна, как и я.

Я практически перешла на шепот.

- Странница! - воскликнула Кэти испуганно. - Почему вы не сказали, что все так плохо? Как давно это происходит?

- Становится все хуже. Вместо того чтобы исчезнуть, она, кажется, становится сильнее. Это не так плохо как случай Целителя – помните, мы говорили о Кевине? Она не может контролировать. – Я повысила голос. -  Она не сможет. Я не позволю!

- Конечно, этого не случится, - заверила меня она. – Конечно, нет. Но если вы так… несчастны, вы должны были сказать мне об этом раньше. Надо показать вас Целителю.

Я была растерянна и не сразу поняла, о чем она говорит.

- Целителю? Вы хотите, чтобы япокинула носителя?

- Никто бы не осудил вас, Странница. Это оправданный шаг, если носитель действительно с дефектом.

- С дефектом? Нет….Это я. Я слишком слаба для этого мира! - я уронила голову на руки, чувствуя себя униженной. У меня на глазах опять выступили слёзы.

Кэтти обняла меня за плечи. Я изо всех сил пыталась сдержать себя, не показывать те эмоции, которые я сейчас испытывала, считая их слишком личными.

Мелани это тоже не нравилось. Ей не нравилось, что ее обнимает пришелец.

Конечно, я ощущала присутствие Мелани в этот момент. Она была довольна собой, поскольку я, наконец, признала ее силу. Она ликовала. Всегда было тяжелее контролировать ее, когда я была растерянна, как сейчас.

Я пробовала успокоиться, чтобы поставить ее на место.

Ты находишься в моем теле. Ее мысль была слаба, но ясна. Становилось хуже; она уже была достаточно сильна, чтобы говорить со мной всякий раз, когда желала. Это было так же ужасно, как первая минута Пробуждения.

Уходи. Теперь это мое тело.

Никогда.

- Странница, дорогая, вы не слабы, и мы обе это знаем.

- Хм…

- Послушайте, вы сильны, удивительно сильны. Наш вид не такой уж разнообразный, новы отличаетесь от большинства. Вы очень храбрая, это удивляет меня. Ваши прошлые жизни тому доказательство.

Возможно прошлые жизни, но эта? Где теперь моя сила?

- Люди более индивидуальны, чем мы, - продолжила Кэтти. - Они очень разные, одни гораздо сильнее других. Я искренне считаю, что, если бы в этого хозяина поместили кого-то другого, Мелани подавила  бы его в считанные дни. Возможно это случайность, возможно судьба, но мне кажется, что наиболее сильные из их вида становятся носителями наиболее сильных из нашего.

- Это характеризует наш вид не с лучшей стороны, так ведь?

Она уловила ее влияние в моих словах.

- Она не побеждает, Странница. Этовы -  прекрасное создание, сидящее рядом со мной. Она - только тень в углу вашего сознания.

- Она говорит со мной, Кэтти. У нее все еще есть собственные мысли, у нее есть секреты.

- Но она не говорит за вас, не так ли? Я сомневаюсь, что на вашем месте у меня бы получилось сказать столько же.

Я не ответила. Я чувствовала себя жалкой.

- Я думаю, что вы должны подумать о перемещении в другого Носителя.

- Кэтти,  вы только что сказали, что она подавит любую другую душу. Я не знаю, если это правда, то вы, наверно, пытаетесь просто успокоить меня - сделать свою работу. Но если она настолько сильна, честно ли передать ее кому-то еще, только из-за того, что я не могу подчинить ее. Кому бы вы ее дали?

- Я говорю это не для того, чтобы успокоить вас, дорогая.

- Тогда что…

- Я не думаю, что этого носителя использовали бы еще раз.

- О! - я вздрогнула от ужаса, мурашки пробежали по спине. Не только я была поражена этой идеей.

Я сразу отказалась. Я так легко не сдаюсь. Все долгие обороты вокруг солнца моей последней планеты - мира Зрячих Растений, как его называли здесь, -  я ждала. Несмотря на то, что быть постоянно привязанной к одному месту стало напрягать меня гораздо раньше, чем я ожидала, несмотря на то, что жизнь Зрячих Растений исчислялась бы столетиями на этой планете, я не покинула бы своего носителя. Покинуть его было бы слишком, неправильно, неблагодарно. Это бы исказило самую сущность того, кем мы были как души. Мы улучшали миры, в которых жили; это было истинной целью, иначе мы были бы недостойны их.

Но мы были не расточительны. Мы действительно делали все, за что брались, лучше. А людибыли жестоки и непослушны. Они убивали друг друга настолько часто, что убийство стало частью их обычной жизни. А разнообразные пытки, которые они изобрели за несколько тысячелетий своего существования; я не могла выдержать даже короткого официального доклада о них. Войны свирепствовали практически на всех континентах. Санкционированные убийства. Люди, которые жили в мире, делали вид, что не замечают, как рядом с ними другие представители их вида умирают от голода. Резурсы планеты распределялись не поровну. Наиболее отвратительные же их потомки - следующее поколение, которое мой вид практически боготворил за их обещания – слишком частые жертвы отвратительных преступлений. И не только от рук незнакомцев, но и от опекунов, которым их поручали. Даже огромная сфера планеты была в опасности из-за их небрежности и корысти. Кто бы ни сравнивал то, что было тогда, с тем, что стало сейчас, не мог не признать, что Земля, благодаря нам, стала лучше.

Вы истребляете  целый вид и гладите себя по головке.

Мои руки сжались в кулаки.

Я бы могла избавиться от тебя, - напомнила я ей.

Ну давай, узаконь мое убийство.

Я блефовала, Мелани тоже.

О, она думала, что хотела умереть. Ведь она бросилась в шахту лифта. Но то было в момент паники и поражения. Думать об этом спокойно, сидя в удобном кресле, – было совершенно другим делом. Я чувствовала адреналин – адреналин, вызванный ее страхом, который заполнил все мое тело, поскольку я подумала о перемещении в более подходящее тело.

Хорошо бы снова быть одной. Ни с кем не делить мысли. Этот мир был очень приятен и необычен, и было бы замечательно оценить его без приступов гнева, чувства  собственного ничтожества, той, которая должна была быть благодарна.

Мелани будто съежилась там где-то в уголках моего сознания оттого, что  я попыталась мыслить разумно. Возможно, следует отказаться от дальнейших попыток…

Слова заставляли меня вздрогнуть. Я, Странница, сдамся? Отступлю? Признаю поражение и попытаюсь сжиться с другим, более слабым, безвольным  носителем, который бы легко мне поддался?

Я покачала головой. Даже думать об этом было противно.

И … это мое тело. Я привыкла, я уже чувствовала его. Мне нравилось,  как мускулы  перемещаются по костям, изгибы суставов и напряжение сухожилий. Я знала свое отражение в зеркале: смуглая  кожа, высокие скулы, шапка шелковистых волос цвета красного дерева, глаза орехового цвета - этого была я.

Мне нравится это тело, я хочу, чтобы это тело было только моим. И я не позволю помешать этому.

Глава 6

Сопровождаемая

На улице, наконец-то, стемнело. Этот день, необычно теплый для марта, тянулся очень медленно, будто назло мне. И заканчиваться не собирался.

Я высморкалась и скомкала носовой платок.

- Кэтти, у вас, должно быть, есть другие обязанности? Курт будет искать вас.

- Он поймет.

- Я не могу оставаться здесь. Мы даже ни на йоту не приблизились к решению нашего вопроса.

- Быстро решать вопросы – не моя специальность, увы. Вы точно против нового Носителя. Я правильно вас понимаю?

- Да.

- Возможно, решение этой проблемы растянется еще на какое-то время.

Мои зубы скрипнули.

- К тому же вам помощь не помешает. Так вопрос решится гораздо быстрее.

- Я обещаю, что буду действовать согласно моему назначению.

- Ну это не совсем то, что я имела ввиду, но все-таки я надеюсь, что так и будет.

- Вы говорите сейчас о помощи кого-то еще? – я поежилась, вспомнив сегодняшний случай с незнакомцем. – Я думаю, вы справитесь с этим не хуже, чем любой другой Утешитель. А может даже лучше.

- Я сейчас говорю не о другом Утешителе, - она потянулась и поерзала в кресле. – Сколько у тебя друзей, Странница?

- Вы имеете ввиду на работе? Ну…с некоторыми учителями я встречаюсь каждый день. Есть еще студенты, с которыми я иногда беседую.

- А за пределами школы?

Я посмотрела на нее. Мое лицо было непроницаемо. Она тем временем продолжила.

- Людям нужно общение. Моя дорогая, вы никогда не были в одиночестве. ВЫ часть целой планеты.

- У меня бы все равно не получилось, - попыталась пошутить я, но шутка явно не удалась.

Она улыбнулась и, чуть помедлив, продолжила.

- Вы так сражаетесь с вашей проблемой, что это стало всем для вас, стало идеей-фикс. Возможно, есть решение, которое позволит вам расслабиться. Вы говорили, что Мелани пропадает, пока вы на работе, она бездействует. Может быть, если вы попытаетесь найти баланс, она останется в этом же состоянии…

Я поджала губы. Вряд ли, Мелани будет в восторге от этой идеи.

Кэтти кивнула.

- Проявите интерес к ее жизни, участвуйте в ней, тогда вам будет легче.

- В этом есть смысл.

- Да и потом есть же физиологические потребности тела. Я никогда не слышала о чем-то другом, что бы воздействовало сильнее. Для нас, пожалуй, это самое трудное обуздать инстинкт. Когда у вас не получилось, это не осталось незамеченным.

Она ждала от меня реакции на ее слова, но когда поняла, что ее не будет, вздохнула и скрестила на груди руки.

- Да бросьте! Странница, вы не могли этого не заметить. Ну же!

- Да, конечно, - пробормотала я. Мелани внутри меня вдруг встрепенулась.– Вероятно, я говорила о своих снах…

- Да нет же.  Я говорю не о ваших воспоминаниях. Вы никогда не думали, как ваше тело среагирует на тот дар, который вы получили? На химическом уровне?

Я серьезно задумалась над ее вопросом.

- Нет, я не думала. Я ничего не замечала.

- Поверьте мне, - сухо сказала Кэтти, - вы бы заметили.

Она покачала головой.

- Раскройте глаза, и, возможно вы увидите то, что раньше не видели. И в этом будет гораздо больше хорошего, нежели наоборот.

Я вздрогнула. Я чувствовала отвращение, которое чувствовала Мелани.

Кэтти без труда поняла, что сейчас произошло со мной.

- Не позволяйте ей контролировать вас, влиять на вас, Странница. Не позволяйте ей управлять вами.

Мне хватило одной секунды, чтоб разозлиться. Лицо покраснело. Я никогда не была так зла, как сейчас.

- Она не управляет мной!

Кэтти бросила на меня скептический взгляд. Гнев охватил меня.

- Вы не видите, насколько далека она от своей половины. Или это тоже контролируется?

Она не обратила никакого внимания на мою злость, и лишь задумчиво ответила.

- Возможно. Но это сложный вопрос. Однако вы сделали свой выбор.

Она как бы между прочим начала завязывать тесемку на своей блузке, думаю, чтоб избежать моего пристального взгляда. И вдруг руками обхватила свои широкие плечи.

- Кто знает, сколько носителей прибывает со своей парой на планету…Я говорила уже раньше, что только время поможет найти вам ответы на все ваши вопросы. Будет ли Мелани такой же безразличной дальше, чтобы дать вам возможность сделать другой выбор, помимо этого Джареда или…впрочем, Ищейки в своей работе безупречны. Они уже выследили его и теперь за ним присматривают…И, может быть, вы вспомните еще что-нибудь, что сможет нам помочь.

Смысл ее слов постепенно доходил до меня. Я не могла сдвинуться с места. Она казалось, не замечала моего состояния.

- Может быть, Ищейки найдут возлюбленного Мелани, и тогда они смогут быть вместе. Если его чувства будут столь же сильны, как и ее, то новая душа гораздо будет послушней, чем сейчас.

- Нет! – я не была уверена, кто из нас с Мелани это прокричал. Возможно, это была я. Мне стало страшно.

Я вскочила. Слез в этот раз не было. Только мои руки сжались в кулаки.

- Странница?

Я развернулась и бросилась бежать подальше, подальше отсюда, боясь тех слов, которые готовы были сорваться с моих губ. Слов, которые не могли быть моими. Слов, в которых не было бы ни какого смысла, если бы они не принадлежали ЕЙ. Но я чувствовала их так, как будто они все-таки были моими. Эти слова нельзя даже произносить.

Это убивает его! Это убьет его! Я не хочу кого-то еще. Мне нужен Джаред, а не незнакомец в его теле! Тело ничего не значит без него.

Я слышала, как Кэтти звала меня, до тех пор, пока я не выбежала на дорогу. Я жила недалеко отсюда, но в темноте мне было трудно ориентироваться. Я пробежала два квартала, прежде чем поняла, что двигаюсь не в том направлении.

Люди смотрели на меня. Со стороны я, должно быть, выглядела странно. На мне не было спортивной одежды, и я была не на пробежке. Я не бежала. Я убегала. Но, слава богу, никто не приставал ко мне, они лишь отводили глаза. Возможно, они считали, что я только привыкаю к своему Носителю. Играю так, как делал бы это ребенок.

Я чуть замедлила шаг, повернула на север и сделала петлю, минуя офис Кэтти. Каждый шаг отдавался внутри меня. Ритм соответствовал ритму какого-то танца. Удар, удар, удар об асфальт. Нет, это не походило на барабанный бой, это было слишком жестоко. Как будто совершалось насилие. Удар, удар, удар. Кто-то как будто с кем-то боролся. Я задрожала от ужасного видения.

Я видела лампочку над входной дверью, ведущей в мою квартиру. И мне нужно было всего лишь несколько секунд, чтоб очутиться там, но я не решалась. Я будто приросла к этому месту.

Мне стало нехорошо. Я помню, что меня тошнило. Холодная испарина покрыла мой лоб. В ушах стучало. Я была совершенно уверена, что и раньше я переживала это.

Неподалеку я увидела газон с травой. Уличный фонарь был огорожен живой изгородью. НЕ было времени искать место лучше. Я вышла на свет и схватилась за столб, чтобы не упасть. Голова кружилась, и я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

- Странница, что с вами? Странница, вам плохо?

Знакомый голос прозвучал совсем близко. Он помешал мне сосредоточиться. Но это было еще не самое неприятное. Хуже всего было то, что рядом оказались свидетели моего унизительного положения. Меня рвало.

- Кто ваш Целитель? – продолжил свой допрос голос. Он отдавался в моих ушах острой болью. Чья-то рука коснулась моей согнутой спины. “Может вызвать скорую помощь?”

Я покачала головой. Я была уверена, что на этом все закончилось; мой желудок был пуст.

- Я не больна, - я выпрямилась, по-прежнему держась руками за столб, и осмотрелась. Кто еще мог видеть меня в минуты моего позора.

Ищейка (она была из Чикаго) держала в руках сотовый телефон, и сейчас она скорей всего решала, кому же позвонить. Я успела бросить на нее лишь один взгляд, и меня вновь вывернуло. Был ли мой желудок пуст или нет, но она была самым последним человеком на Земле, которого бы я хотела сейчас здесь видеть. А лучше не видеть вообще.

Когда судороги в моем теле закончились, до моего сознания вдруг стало доходить: должна была быть причина, почему Ищейка здесь!

О, нет! О, нет нет нет нет нет нет!

- Почему? – я в панике взглянула на нее и начала задыхаться. – Почему вы здесь? Что произошло? – Слова моего Утешителя тут же всплыли в моей голове.

Я с недоумением уставилась на руки, сжавшие воротник черного костюма Ищейки. Прошла пара секунд, прежде чем до меня дошло, что эти руки были моими.

- Остановитесь!- закричала она, на ее лице читалось возмущение. Она орала. А я трясла ее что есть силы.

Вдруг мои руки разжались и упали.

- Простите! – вспыхнула я. – Я сожалею. Я не понимала, что я делаю.

Ищейка нахмурилась и внимательно обвела меня взглядом.

- Вы выглядите неважно.

- Я не ожидала увидеть вас здесь, - прошептала я. – Зачем вы тут?

- Давайте лучше найдем Целителя, а потом побеседуем. Если у вас грипп, мы должны вылечить вас. Мы не позволим уничтожить ему ваше тело.

- Нет, у меня нет гриппа. Я здорова.

- Быть может, вы отравились испорченной едой? Вы должны рассказать, где ее ели.

Меня начали раздражать ее вопросы.

- Нет. Я не отравилась. Я  совершенно здорова.

- Почему вы не хотите, чтобы вас посмотрел Целитель? Это будет недолго. ВЫ не должны так безответственно относиться к своему Носителю. Тем более, когда в нашем распоряжении есть легкие и эффективные способы вас вылечить.

Я глубоко вздохнула. Меня распирало от желания снова встряхнуть ее как следует. Она была на голову ниже меня. В этой борьбе победа была бы за мной.

Борьба? Я отвернулась от нее и быстро зашагала к своему дому. Сейчас я себя не контролировала. Я должна была успокоиться, прежде чем совершить какие-нибудь ужасные поступки.

- Странница! Постойте! Как же Целитель?

- Не нужен мне никакой Целитель! – фыркнула я. – Это были всего лишь эмоции..стресс. Теперь все хорошо.

Ищейка замолчала. Очень хотелось знать, что она сейчас думает. Но я не останавливалась. Ее шаги раздались за моей спиной, и, войдя в дом, я даже не стала закрывать дверь, потому что знала, что она последует за мной. Я подошла к крану и наполнила стакан водой. Она продолжала молчать и тогда, когда я полоскала рот.  Закончив эту процедуру, я подошла к подоконнику и, облокотившись на него, уставилась немигающим взглядом на небольшую бухту. Она не выдержала.

- Так…Странница…Вы ведь еще отзываетесь на это имя. Я не хотела бы быть грубой…

Я даже не взглянула на нее.

- Да. Я все еще зовусь Странницей.

- Интересно…Я думала, что вы выберете себе собственное имя.

- Я выбрала. И я выбрала Странницу.

Мне стало ясно, что тот небольшой спор, который я услышала в первый день моей новой жизни, был, прежде всего, ошибкой Ищейки. Она была самой воинственной душой, с которой мне приходилось сталкиваться в своих девяти жизнях. Мой первый Целитель, Броды Глубокие Воды, был спокоен, добр, и мудр. Но он не мог повлиять на мою реакцию на нее. И от того, что я могла решать сама, мне было легче.

Я повернулась к ней. Она сидела на моей маленькой уютной кушетке, специально подготовленной для гостей, на случай если они заглянут ко мне. Выражение лица Ищейки было довольным, глаза широко распахнуты. Я если сдерживала себя.

- Что вам здесь надо? – сдержанным голосом поинтересовалась я.  Мне не хотелось снова терять контроль из-за этой женщины.

- Прошло много времени, с тех, когда я видела вас в последний раз, и я решила навестить вас лично. Мы все еще топчемся на месте в вашем деле.

Мои руки ухватились за подоконник. Я облегченно вздохнула.

- Это кажется … вы слишком озабочены этой проблемой. Кроме того, я же послала вам сообщение вчера.

Она насупила брови, и ее лицо сразу стало сердитым. Она смотрела так, как будто не она, а я была ответственна за то, что она злится. Она вытащила свой “наладонник” и трижды коснулась кнопок.

- О, -  натянуто улыбнулась она. - Сегодня я не проверяла свою почту.

Она молчала, читая мое сообщение.

- Я отправила его рано утром, - сказала я.  - Я еще спала. Поэтому не уверена, что я не описала сон или мечту.

Я говорила то, что подсказывала мне Мелани. Даже беззаботно рассмеялась в конце. Это было нечестно. Позорное поведение. Но я ни за чтобы не позволила Ищейке догадаться, что я была слабее своего Носителя.

В этот раз Мелани была довольна, что ей удалось провести ее. Она была свободна, благодарна, что я, по своим собственным причинам, не мешала ей.

- Интересно, - пробормотала Ищейка.  – Тот, другой на свободе. - Она покачала головой. - Мир продолжает ускользать от нас.

Идея хрупкого мира, казалось, не тревожила ее. Она, похоже, даже нравилась ей.

Я закусила губу. Мелани хотела возразить, она хотела убедить, что мальчик был только частью сна. Не будьте глупы, сказала я ей. Все стало бы тогда понятно. Это и отталкивало нас с Мелани от Ищейки, то, что она игнорировала наше с ней мнение.

- Я ненавижу ее, - шепот Мелани отдавался острым скрежетом.

- Я знаю, я знаю, - мне было жаль, что я вынуждена была согласиться с ней. Ведь я испытывала те же чувства. Хотя ненависть была непростительной эмоцией. Но Ищейку невозможно было полюбить. Невозможно.

Ищейка прервала мой разговор с Мелани.

- Так, кроме нового местоположения, у вас есть еще что-нибудь, что может нам помочь? Как насчет дорожных карт?

Мое тело быстро отреагировало.

- Я никогда не говорила, что были линии на дорожной карте. Это - ваше предположение. Мне больше нечего сказать

Она цокнула языком.

- Но Вы сказали, что они были указаниями

- Я думаю, что так и есть. Но я больше ничего не знаю, мне неизвестно.

- Почему нет? Разве вы еще не подчинили себе своего Носителя? У него должна быть информация.

Она громко рассмеялась. Рассмеялась надо мной.

Я повернулась к ней спиной и попыталась успокоиться. Я попыталась вообразить, что ее здесь сейчас нет, что я совершенно одна на своей кухне, смотрю в окно на ночное небо, на три яркие звезды. Такая же одинокая, какая была.

Пока я рассматривала эти источники света в темноте, линии, которые я видела много раз - в моих снах и бессвязных воспоминаниях – неожиданно вспыхнули у меня в голове.

Первая: плавная, изогнутая, поворачивает на север, следующий поворот и вновь на север, затем резко на юг, и, наконец, вливается в другую мелкую кривую.

Вторая: рваный зигзаг, затем словно четыре американские горки, потом вдруг обрывается, как будто сломан …

Третья: гладкая волна, небольшой отросток, который сужается, движется на север и потом обратно.

Непостижимо и бессмысленно. Но я знала, что для Мелани это важно. С самого начала я знала это. Она берегла эту тайну как зеницу ока, больше чем любой другой, рядом с мальчиком, ее братом. Я понятия не имела о его существовании до сна, который приснился мне вчера. Я ломала голову над тем, кто же это был, кто тот человек, который погубил ее. Поскольку ее влияние все возрастало, ее голос в моей голове становился все громче и громче, я рассчитывала на то, что она расскажет мне все свои тайны.

Возможно, она ошибется, и я увижу, что означают эти странные линии. Я знала, что они что-то обозначают. Они ведут куда-то.

И вдруг в этой самой комнате, где до сих пор был слышен смех Ищейки, до меня дошло, я поняла, почему они были так важны.

Они вели к Джареду. Назад к ним обоим, Джареду и Джейми. Что же еще? Какое другое направление было настолько важно для нее? Только это. Но только теперь я видела, что линии не ведут назад, потому что ни один из них никогда по ним не следовал прежде. Линии, которые были такой же загадкой для нее, как и для меня, до тех пор пока…

Позади меня послышался звук, и я понял, что Ищейка приблизилась.

Она вздохнула.

- Я ожидала большего от вас. Ваш послужной список был настолько впечатляющим.

- Жаль, вы не можете самостоятельно решать эти вопросы. Я уверена, что если вы имели дело с более стойким Носителем, то это было бы раз плюнуть.

Я даже не повернулась, чтобы посмотреть на нее. Я сохраняла спокойствие

Она фыркнула.

- Ранние волны справлялись даже при отсутствии такого Носителя.

- Да, у меня был такой опыт.

Ищейка с презрением взглянула на меня.

- Видящиеся Сорняки было очень трудно приручить? Они бежали?

Я попыталась не сорваться.

- У нас не было никаких неприятностей в Южном полюсе. Конечно, с Севером было все совсем иначе. Здесь мы провалились. Мы потеряли весь лес. Печальные воспоминания заставили меня вздрогнуть. Тысяча разумных существ закрыли свои глаза навсегда. Листья завяли. И они умерли от голода.

Лучше для них, шепнула Мелани. В ее голосе не было никакой издевки, скорее утешение.

Это была такая утрата. Я позволила муке знания, чувствам, которые мучили нас, причинять боль себе.

Любой путь ведет к смерти.

Ищейка что-то говорила, а я попыталась сосредоточиться только на одной беседе.

- Да, - ее голос прозвучал противно.  – Вы плохо выполнили задание.

- Вы бываете неосторожны, когда наделяете кого-то властью. А должны быть.

Она не ответила. И спустя секунду я услышала удаляющиеся шаги. Все знали, что ответственность за массовое самоубийство лежит на Ищейках. Видящие сорняки не могли бежать, Ищейки явно переоценили их способности. К тому времени, как они это поняли, было уже поздно. Следующая отгрузка на зимовку была слишком далеко, и прежде, чем они прибыли, северный лес был потерян.

Я догнала Ищейку и посмотрела ей в лицо. Мне была любопытна реакция на мои слова. Но она безразличным взглядом сверлила стену напротив.

- Я сожалею, что ничем не могу помочь вам, - в моих устах слова прозвучали твердо. Я пыталась дать ей понять, что больше не хочу иметь с ними ничего общего. Я хотела, чтобы у меня был просто свой дом.

Наш дом, сердито напомнила Мелани. Я вздохнула. Она опять завладела мной.

- И вам действительно не стоило пока беспокоиться.

- Это моя работа, - пожала плечами Ищейка. – Вы единственное мое задание. Пока я не найду остальных, я буду рядом с вами и, надеюсь,  удача не обойдет меня стороной.

Глава 7

Несогласная

- Да, Обращенный к Солнцу? – спросила я, радуясь, что поднятая рука прерывает мою лекцию. Сегодня я не чувствовала себя также уверенно как обычно, стоя за кафедрой. Моим самым большим достоинством, в отличие от моего носителя, находившейся в бегах с юности и поэтому обладавшей лишь основами общего образования, был мой личный жизненный опыт, служивший мне источником знаний. Но в этом семестре я рассказывала об истории первого мира, и у меня не было личных воспоминаний, к которым я могла бы прибегнуть в своих лекциях. Я была уверена, что мои студенты чувствовали эту разницу.

- Простите, что перебиваю, но…, - светловолосый мужчина замолчал, раздумывая над формулировкой своего вопроса, - Не могу понять кое-что. Вкушающие огонь действительно…глотали дым от горевших Шагающих цветов? Как еду?

Он постарался скрыть ужас в своем голосе. Не гоже одной душе судить другую. Но мне было понятно почему, давая свою оценку происшедшего на Планете цветов, он столь сильно отреагировал на судьбу схожей формы жизни на другой планете. Меня всегда удивляло, как некоторые души, погрязшие в делах и обычаях обжитого ими мира, перестают замечать всю остальную вселенную. Но, ради справедливости, стоит учесть, что возможно Обращенный к Солнцу находился в анабиозе в то время как Огненный Мир приобрел свою дурную славу.

- Да, они получали питательные вещества из этого дыма. И в этом лежит основа дилеммы и разгоревшейся полемики относительно Огненного Мира, в этом причина того, что этот мир не был заполнен, хотя, безусловно, времени для его полного заселения было достаточно. К тому же все дело еще в эмиграции. Когда Огненный Мир был обнаружен, первоначально было определено, что единственной разумной формой жизни на планете являются Вкушающие огонь. Вкушающие огонь не считали Шагающие цветы равными себе по разуму - расовый предрассудок – так что прошло довольно много времени, даже после первой волны заселения, прежде чем души осознали, что они убивают разумных существ. С тех пор ученые Огненного Мира приложили массу усилий, чтобы выработать подходящую замену для вкусовых пристрастий Вкушающих огонь. В помощь им были отправлены Пауки, но планеты находятся на расстоянии сотен световых лет друг от друга. Когда это препятствие будет преодолено, я уверена, что это произойдет в скором времени, появится надежда на ассимиляцию Шагающих цветов. В настоящее время уровень жестокости заметно снизился благодаря системе равенства. Это, в частности, относится к сожжению живьем и некоторым другим аспектам в общем.

- Как они могли… - Обращенный к Солнцу так и не смог договорить фразу.

Другой голос озвучил невысказанную Обращенным к Солнцу мысль, - Это очень жестокая экосистема. Почему эту планету не покинули?

- Это, действительно, обсуждалось, Роберт. Но мы не покидаем планеты так легко. Ведь для многих душ Огненный мир является домом. Их никто не будет переселять без их воли.

Я перевела взгляд на свои записи, надеясь таким образом завершить обсуждение.

- Но это варварство!

Физически Роберт был моложе большинства студентов – ближе к моему возрасту, чем ко всем остальным. И абсолютным ребенком в гораздо более важном аспекте. Земля была его первым миром – его Матерью тоже был обитательница Земли, пока не оставила ее – и он не имел той широты взглядов, что была у старших, постранствовавших душ. Мне было интересно, каково это, быть рожденным переполненным чувствами и эмоциями этих носителей, не имея предыдущего опыта для обретения баланса. Сложно быть объективным. Я помнила об этом и постаралась ответить как можно более терпеливо.

- Каждый мир – это уникальный опыт. В том случае, если живешь только в одном мире, невозможно полностью осознать…

- Но Вы никогда не жили в Огненном мире, - перебил он меня, - Вы должны чувствовать то же самое…Если только у Вас не было другой причины, чтобы избегать эту планету. Ведь Вы побывали практически везде.

- Выбор планеты - это очень личное решение, Роберт, в будущем, возможно, тебе предстоит это пройти.

Своей интонацией я дала понять, что тема закрыта.

Почему бы не сказать им? Ты ведь тоже считаешь, что это варварство, это жестоко и неправильно. И хоть тебе не интересно мое мнение, но, по-моему, есть в этом доля иронии. Так в чем проблема? Ты стыдишься того, что согласна с Робертом? Потому что в нем больше человеческого, чем во всех остальных?

Мелани, приобретя свой собственный голос, совершенно невыносимой. Как я могла сконцентрироваться на работе, когда в моей голове постоянно звучали ее мысли?

На сиденье позади Роберта задвигались. Ищейка, привычно облаченная в черное, потянулась вперед, впервые за все время проявляя интерес к предмету обсуждения.

Я с трудом удержалась от хмурого взгляда в ее адрес. Я не хотела, чтобы Роберт, и так уже выглядевший смущенным, ошибочно принял этот взгляд на себя. Мелани заворчала. Ей очень хотелось, чтобы я все-таки не устояла. Наличие Ищейки, следящей за каждым нашим шагом, было полезно для Мелани, теперь она уже не думала, что не может ненавидеть ничто и никого сильнее, чем меня.

- Наше время истекло, - произнесла я с облегчением, - С радостью сообщаю вам, что в следующий вторник нас посетит гость, который сможет заполнить пробелы в этой теме. Пламенный стражник, недавно прибывший на нашу планету, сможет дать нам более личную оценку относительно заселения Огненного мира. Я надеюсь, что вы отнесетесь к нему с тем же уважением, что и ко мне, и проявите тактичность относительно заметной молодости его носителя. Спасибо за внимание.

Класс медленно пустел, многие студенты задерживались, собирая вещи, и разговаривали с другими учащимися. Слова Кэтти о дружбе пронеслись в моей голове, но у меня не было никакого желания присоединиться к ним. Они были чужаками для меня.

Это были мои ощущения? Или чувства Мелани? Сложно сказать. Возможно, по своей природе я была одиночкой. Я полагала, что история моей жизни вполне соответствовала этой теории. Никогда раньше у меня не возникало привязанностей, которые могли удержать бы меня  на одной планете, дольше, чем на одну жизнь.

Я заметила, как Роберт и Обращенный к солнцу неторопливо выходят из класса, поглощенные дискуссией. Тему беседы угадать было не сложно. «Спорные аспекты истории Огненного мира».

Я тоже начала собираться.

Ищейка стояла рядом.  Обычно приближение этой женщины можно было угадать загодя по стуку каблуков ее тяжелых туфель. Я тут же взглянула вниз, в этот раз на ее ногах были кроссовки, черные, конечно же. Она выглядела еще меньше.

- Это не самый любимый мой предмет, - мягко произнесла я, - предпочитаю делиться данными из первых рук.

- Дискуссия была активной.

- Да.

Она выжидающе посмотрела на меня, рассчитывая, видимо, на продолжение беседы. Я собрала свои записи и повернулась, чтобы сложить их в сумку.

- Вас тоже задело.

Я аккуратно  сложила свои бумаги в сумку, не оборачиваясь.

- Любопытно, почему Вы не ответили на вопрос.

Возникла пауза, пока она  ждала моего ответа. Я молчала.

- Итак…почему же вы не ответили на вопрос?

Я повернулась, даже не пытаясь скрыть раздражения на своем лице.

- Потому что это не относилось к уроку, потому что Роберту стоит усвоить некоторые манеры, и потому что это никого не касается.

Я повесила сумку на плечо и направилась в двери. Она старалась не отставать от меня, с трудом поспевая за мной. Мы в молчании спустились вниз в холл. Только когда мы вышли наружу, где на полуденном солнце в соленом воздухе мерцали пылинки, она заговорила снова.

- Как Вы думаете, Вы когда-нибудь осядете на каком-нибудь одном месте, Странница? На этой планете может быть? Похоже, что вы разделяете их…чувства.

Я не поддалась на ее провокацию. Я не была уверена, как именно она хотела задеть меня, но желание ее было очевидно. Мелани возмущенно зашевелилась.

- Не совсем понимаю, что Вы имеете в виду.

- Скажите мне кое-что, Странница. Вы сочувствуете им?

- Кому? Шагающим цветам?

- Нет. Людям.

Я остановилась, и она встала рядом.  Мы были всего в паре кварталов от моего дома, и я спешила, надеясь избавиться от нее, хотя и была вероятность, что она зайдет без спроса. Но ее вопрос застал меня врасплох.

- Людям?

- Да. Вы сочувствуете им?

- А Вы нет?

- Нет. Они были довольно жестокой расой. Им повезло, что они смогли прожить вместе так долго.

- Не все из них были плохими.

- Это их генетическая склонность. Насилие одно из их качеств. Но, похоже, что вы жалеете их.

- Здесь есть что терять, Вам так не кажется? – я оглянулась вокруг нас. Мы стояли посреди аллеи между двумя увитыми плющами студенческими общежитиями. Цвет темно-зеленого плюща радовал глаза особенно в контрасте с бледно-красными старыми кирпичами.  Воздух вокруг был мягок и насыщен золотистым солнечным светом, океанский бриз нес с собой медовый аромат цветущих кустов. Ветерок обдувал обнаженную кожу моих рук.

- В других Ваших жизнях разве чувствовали Вы что-нибудь столь живое? Разве Вы не сочувствуете тем, у кого это все отняли?

Ее лицо не дрогнуло.

Я попыталась ее переубедить и принять другую точку зрения.

- В каких мирах Вы жили раньше?

Она поколебалась, а потом пожала плечами.

- Я жила только на Земле.

Это удивило меня. Она была таким же ребенком, как и Роберт.

- Только на одной планете? И вы решили стать Ищейкой в своей первой жизни?

Она кивнула, покраснев.

- Ну, что ж, это Ваше дело.

Я сдвинулась с места и зашагал в сторону дома. Может быть, если я буду уважать ее личную жизнь, она ответит мне тем же.

- Я говорила с Вашим Утешителем.

А может быть нет, - кисло подумала Мелани.

- Что? – выдохнула я.

- Я думаю, что у вас больше проблем, чем просто провальные попытки получить необходимую мне информацию. Вы не думали, чтобы попробовать другого, более уступчивого носителя? Она ведь Вам предлагала это, не так ли?

- Кэтти, ничего бы Вам не сказала!

Ищейка выглядела самодовольной.

- Ей и не надо было отвечать. Я очень хорошо читаю выражения человеческих лиц. Я могу определить, какой вопрос вызывает отклик.

- Как Вы посмели? Отношения между душой и Утешителем…

- Неприкосновенны. Да. Я знаю теорию. Но допустимые рамки расследования видимо не работают в Вашем случае. Мне пришлось проявить изобретательность.

- Вы думаете, что я что-то скрываю от вас? – требовательно спросила я, слишком злая, чтобы контролировать отвращение в своем голосе. - Вы думаете, что я поделилась этим со своим Утешителем?

Мой гнев не задел ее. Возможно, с учетом странностей ее личности, она привыкла к такой реакции.

- Нет, я думаю, что Вы рассказываете мне все, что знаете…Но я думаю, что Вы не прилагаете максимум усилий. Я видела такое раньше. Вы симпатизируете своему носителю. Вы бессознательно позволяете ее воспоминаниям влиять на Ваши желания. Возможно, если это так, то уже слишком поздно. Я думаю, что Вам стоит сменить носителя, и кому-то может быть повезет с ней больше.

- Ха! – выкрикнула я, - Да, Мелани съест их всех с потрохами!

Ее лицо заледенело.

Она ничего не знала, не важно, что именно, как ей казалось, она выяснила у Кэти. Она думала, что Мелани влияет через воспоминания, что это было бессознательно.

- Забавно, что Вы говорите о ней в настоящем времени.

Я проигнорировала это.

- Если Вы думаете, что кому-нибудь другому повезет больше с раскрытием ее секретов, Вы ошибаетесь.

- Есть только один способ выяснить это.

- У вас есть кто-то на примете? – мой голос заледенел от отвращения.

- У меня есть разрешение на такую попытку. Ненадолго. Они придержат моего носителя для меня.

Я глубоко вздохнула. Меня трясло, Мелани была настолько переполнена ненавистью, что просто лишилась дара речи. Сама мысль об Ищейке внутри меня, даже притом, что я понимала, что меня самой там не будет, была настолько омерзительной, что я почувствовала возвращение приступа тошноты недельной давности.

- Вашему расследованию не идет на пользу то, что я не стою у руля.

Глаза Ищейки сузились.

- Да, безусловно, из-за этого выполнение задания затягивается. История никогда меня особо не интересовала, но, видимо, теперь мне придется прослушать весь курс.

- Как-то Вы сказали, что возможно уже поздно, чтобы получить хоть что-то из ее воспоминаний, - напомнила я, прилагая все усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, - почему бы Вам не вернуться туда, где Вам и положено быть?

Она пожала плечами и натянуто улыбнулась.

- Я уверена, что сейчас уже слишком поздно для получения…добровольной информации. Но если Вы не поможете, то она может просто привести меня к ним.

- Привести Вас?

- Когда она берет контроль, вы становитесь ни чем не лучше того слабака, бывшего Струящейся песней, сейчас Кевина. Помните его? Того самого, что напал на Целителя?

Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами, раздувая ноздри.

- Да, возможно, что это просто вопрос времени. Ваш Утешитель не привела Вам данные статистики, не так ли? Хотя даже если она что-то и сказала Вам, то у нее не было доступа к последней информации, что есть у нас. На данный момент количество успешных попыток в ситуации вроде Вашей - когда носитель оказывает сопротивление – составляет более 20%. Думали ли Вы, что все так скверно? Они корректируют информацию, предоставляемую новым поселенцам. Они больше не предлагают взрослых носителей. Риск слишком велик. Мы теряем души. В скором времени она заговорит с Вами, заговорит через Вас, начнет контролировать Ваши решения.

Я не сдвинулась ни на миллиметр, ни один мускул не дрогнул. Ищейка потянулась вперед, привстав на цыпочки, чтобы ее лицо было ближе к моему. Ее голос стал низким и мягким в попытке быть убедительной.

- Вот этого Вы и хотите, Странница? Проиграть? Исчезнуть, быть стертой другим сознанием? Стать не более чем носителем?

Я не могла дышать.

- Будет только хуже. Вы больше не будете Вами. Она возьмет верх, и Вы исчезните. Может быть кто-то вмешается…Может быть Вас переселят, как Кевина. И Вы станете каким-нибудь ребенком по имени Мелани, который будет с радостью возиться с машинками, а не сочинять музыку. Или что там она делала.

- Успешных попыток более 20%? – прошептала я.

Она кивнула, пытаясь подавить улыбку.

- Вы теряете себя, Странница. Все миры, которые Вы видели, весь тот опыт, что Вы накопили, все пойдет прахом. Я видела в Вашем деле, что у вас есть потенциал к Материнству. Если Вы решите стать Матерью, то это все не будет полностью утрачено. Зачем уничтожать себя? Вы не подумывали о Материнстве?

Я отпрянула от нее, вспыхнув.

- Простите, - пробормотала она, ее лицо тоже покраснело, - это было не вежливо. Забудьте, что я сказала.

- Я иду домой. Не ходите за мной.

- Я должна, Странница. Это моя работа.

- Почему Вас так заботят несколько незанятых людей? Почему? Как вы оправдываете свою работу теперь? Мы победили! Настало время присоединиться к обществу и сделать хоть что-то продуктивное!

Мои вопросы, мои намеренные обвинения не задели ее.

- Там где их мир соприкасается с нашим,  всегда смерть, - она произнесла все это мирно, и в какой-то момент я увидела в ней совсем другую личность. Меня удивило, насколько глубоко она верила в то, что делает. Часть меня предполагала, что она так увлечена поиском, потому что вопреки закону жаждет насилия. - Если хоть одна душа была утрачена из-за Вашего Джареда или Вашего Джейми, это уже слишком много. Пока на этой планете не воцарится абсолютный мир, моя работа будет оправдана. А пока выживают такие, как Джаред, я обязана защищать наш вид. До тех пор пока ведущие души вроде Мелани будут крутиться рядом…

Я повернулась к ней спиной и направилась к своему дому так быстро, чтобы она была вынуждена бежать, чтобы поспевать за мной.

- Не потеряйте себя, Странница! – крикнула она мне вслед, - Ваше время истекает!

Она замолчала, а потом крикнула громче.

- Скажите мне, когда я смогу звать Вас Мелани!

Ее голос затих, когда расстояние между нами увеличилось. Я знала, что она будет преследовать меня своим путем. Всю это прошедшую неделю – лицезрение ее лица в конце каждого класса, звук ее шагов позади меня каждый день – это было ничем по сравнению с тем, что предстояло. Она собиралась превратить мою жизнь в кошмар.

Было такое чувство, будто Мелани отчаянно бьется о внутренние стенки моего черепа.

- Давай, засадим ее за решетку. Скажем ее верхушке, что она совершила что-то неприемлемое. Напала на нас. Наше слово против ее…

- В человеческом мире, - напомнила я ей, практически расстроившись, что не могла воспользоваться этим предложением, - у нас нет верхушки, в этом смысле. Все работаю вместе как равные. Есть те, кому приносят отчеты, чтобы они хранили информацию, есть советники, которые принимают решения по этой информации, но они не отстранят ее от задания, которое ей нравится. Видишь ли, это работает как…

- Какая разница как это работает, если это не помогает нам? Я знаю, давай, убьем ее! - образ моих рук, сжимающихся на шее Ищейки, наполнил мою голову.

- Вот именно поэтому мой вид должен править этим миром.

- А ну слезай со своего пьедестала. Тебе это понравилось не меньше, чем мне, - образ вернулся, лицо Ищейки посинело в нашем воображении, но на этот раз картинка сопровождалась сильной волной удовольствия.

- Это ты, не я, - мое утверждение было правдой, от образа мне стало плохо. Но все-таки это была не совсем правда, из-за того, что я была бы очень рада никогда больше не видеть Ищейку.

- И что мы будем делать? Я не сдамся. Ты не сдашься. И эта жалкая Ищейка ни черта не сдастся!

Я не ответила ей. У меня не было готового ответа.

На какой-то момент в моей голове воцарилась тишина. Это было замечательно. Я хотела, чтобы эта тишина длилась подольше. Но был только один способ обрести покой. Была ли я готова заплатить эту цену? Был ли у меня выбор вообще?

Мелани понемногу успокоилась. В то время, когда я зашла, закрыв за собой щеколду на двери, которой никогда не пользовалась – человеческие архаизмы, которым нет места в спокойном мире – она размышляла.

- Я никогда не думала, как сильно вы заботитесь о своем виде. Я не знала, что это именно так.

- Мы воспринимаем это очень серьезно, более, чем ты можешь себе представить. Спасибо за понимание, - ее не задела большая доля иронии в этой мысли.

Она все еще раздумывала над своим открытием, когда я включила компьютер и стала искать челночные рейсы. Через мгновение она вникла в то, что я делаю.

- Что мы делаем? – в мысли мелькнула паника. Я почувствовала, как ее сознание исследует мою голову, ее прикосновения были легкими как перышко, пока она искала что-нибудь, что я могла скрывать от нее.

Я решила облегчить ее задачу.

- Я еду в Чикаго.

Теперь паника уже не была просто проблеском.

- Зачем?

- Я хочу встретиться с Целителем. Я не верю ей. Я хочу поговорить с ним, прежде чем я приму решение.

Возникла тишина до того, как она заговорила снова.

- Решение убить меня?

- Да, именно это.

Content

136082.fb2