Дарья Калинина

Цветочное алиби

Глава 1

День начался как обычно. Сначала была суета с товаром – убранный на ночь в холодильник надо было выставить на витрину и украсить ее к предстоящему Дню святого Валентина. Потом прибыла новая партия товара, ее следовало рассортировать так, чтобы малость залежавшийся товар со вчерашнего и позавчерашнего дней оказался в первых рядах. Именно его неприхотливые покупатели разберут в первую очередь.

А таковых в этот предпраздничный день было большинство. Мужчины хватали цветы для своих любимых, не слишком обращая внимание на их качество. День cвятого Валентина еще не успел так же полюбиться народом, как следующие за ним 23 Февраля и 8 Марта.

Мусик торговала цветами не первый год, так что была опытной продавщицей. И хорошо знала, что вот на следующие два праздника люди станут придирчиво выбирать букеты согласно своему представлению о том, что хорошо, традиционно или шикарно для этих давно устоявшихся праздников. А День святого Валентина еще не успел обрасти в России своими традициями. Совершенно точно про него было известно только одно, что в этот день полагается дарить открытки в виде сердечек – «валентинки» и вообще, сердечки из картона, меха, бумаги, стекла, фарфора, золота и прочих материалов.

Цветы к этому дню покупали просто в качестве приятной добавки, не слишком зацикливаясь на них.

– Розы у нас уже не первый сорт, – озабоченно сказала Леночка – молоденькая продавщица, лишь недавно обретшая свой статус. – Мусик, может быть, накрутить из них бутоньерок?

Бутоньерками, строго говоря, могли называться только крохотные букетики, которые полагалось носить пришпиленными к одежде, мужской или женской – неважно. Но продавщицы в магазине обозначали этим словом любые сборные букеты. Начиная от самых маленьких, дешевеньких и кончая роскошными свадебными и очень дорогими.

– Накрути, – милостиво кивнула Мусик.

Леночка ей нравилась. Способная девочка. Трудолюбивая и многого о себе не воображает. К тому же вкус у нее отменный. И руки золотые. В ее руках самые неприглядные цветы оживали и выглядели так, словно их вчера сорвали с клумбы. А это в их профессии немаловажно. Только выкини несколько цветов, как мигом окажешься в минусе.

Сама Мусик занялась подсчетом прибывшего товара. Одновременно она отпускала покупателей, которых было в это время еще не очень много. И в этот момент Мусик услышала:

– Можно мне три белых ириса?

Мусик отчего-то вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял высокий мужчина в шляпе и очках. Лицо его закрывала густая борода.

– Пожалуйста, три белых ириса, – повторил мужчина свою просьбу.

– Конечно, конечно, – заторопилась Мусик. – Вам завернуть?

– Без упаковки, пожалуйста.

Мужчина получил требуемое, расплатился и вышел из магазина. Мусик оцепенело глядела ему вслед и морщила свой ровный лоб. А ведь лоб у Мусика был без единой морщинки, ровный и гладкий. Она им необычайно гордилась. Мало у кого из ее подруг сохранились такие гладкие, просто фарфоровые лобики. Так что морщить его Мусик лишний раз избегала. А теперь вот морщила.

– Что с тобой? – подошла к ней Леночка. – Ты словно статуя. И лоб хмуришь.

– Понимаешь, мне показалось, что этот мужчина приходил и вчера.

– Какой?

– Только что купил три белых ириса.

– Три? И именно белых?

Теперь и у Леночки появилась морщинка между бровей.

– Помню его, – произнесла она. – Он приходил два дня подряд. А может быть, и больше.

– Так два или больше?

– Просто я так говорю, потому что я сама его обслуживала уже два раза.

– И я, – кивнула Мусик. – Сегодня и вчера.

– Может быть, кто-то из девочек тоже его обслуживал?

Опрос остальных трех продавщиц показал, что странного мужчину, неизменно покупающего три белых ириса без упаковки, обслуживали все. Кто по одному разу, кто по нескольку.

– Вот это интересное кино получается! – воскликнула Мусик, как самая старшая, главная и ответственная за все, что происходило в магазине. – Выходит, он приходит к нам каждый день.

– Мало того что каждый день. Он приходит в одно и то же время! Около полудня.

– Интересно, – повторила Мусик. – И покупает всегда белые ирисы?

– Всегда.

– А что, если завтра у нас в магазине белых ирисов не окажется?

– Как же? Целая корзина стоит.

– А мы ему скажем, что их раскупили. Интересно, что он станет делать?

На следующий день Мусик провела свой эксперимент.

– Как нету? – казалось, растерялся мужчина.

– Так. Нету. Праздники. Люди раскупают цветы как сумасшедшие.

– Именно белые ирисы?

– И их тоже.

Казалось, мужчина был шокирован. К такому повороту событий он явно не был готов.

– Сходите в соседний магазин, – с приветливой улыбкой предложила ему Мусик. – У них наверняка есть. Это тут, в двух шагах.

– Обязательно. А завтра ирисы у вас будут?

– Да. Завтра обязательно привезем. Я вам это лично обещаю.

Мужчина кивнул. И, вежливо приподняв шляпу, вышел из магазина. А Мусик снова нахмурилась. Цвет волос под шляпой у мужчины оказался светло-каштановым. А вот борода у него была куда темней и другого оттенка. Разве так бывает? Нет, не бывает. И что из этого следует? А следует из этого следующее: либо мужчина с непонятными целями красит свою бороду, либо… Либо она у него не настоящая. И носит он ее, опять же, с явно непонятными целями. А все непонятное было для Мусика весьма подозрительно.

– Пойду посмотрю, куда он пошел дальше.

Несмотря на рекомендацию Мусика, мужчина в соседний цветочный магазинчик не пошел. А ведь в его витрине стояла огромная ваза, окутанная серебряной фольгой, в которой гордо торчали белые, желтые и сиреневые ирисы. Но мужчина прошел мимо них совершенно равнодушно. И завернув за угол, пропал из поля зрения Мусика.

– Странно, – пробормотала девушка. – Чертовски странно. Значит, ирисы ему не так уж и нужны. Но тем не менее у нас он их покупает. Хм. Хотела бы я знать, что он потом делает с этими ирисами? Куда ему столько?

Что делает странный покупатель со своими цветами, Мусику удалось узнать уже на следующий день. Мужчина расплатился за три купленных им ириса, вышел из магазина и снова завернул за угол. Мусик последовала за ним. Мужчина снова завернул за угол. И там он сделал нечто такое необычное и нелогичное, что Мусик даже замерла на месте от изумления.

А сделал мужчина следующее. Он просто сломал ирисы пополам и, не замедляя шага, небрежно сунул их в ближайшую урну. На всю операцию у него ушло несколько секунд. Если бы Мусик не следила за ним так пристально, она бы и не поняла, куда делись цветы из рук мужчины. Только что он шел, бережно прижимая их к груди. А уже через мгновение смял и швырнул в урну.

Это было так странно, так удивительно и даже жутко, что Мусик даже подошла к той самой урне и осторожно заглянула в нее. Нет, ей не показалось. Ирисы в самом деле лежали здесь. Их белые головки покоились на груде пустых банок из-под колы и пива, окурках и обертках от шоколадок. У Мусика даже сердце защемило от жалости. Бедные цветочки! Для этого ли вас растили!

И Мусик помчалась назад в магазин. Новость так и жгла ее изнутри. И, прибежав назад, она первым делом поделилась со своими товарками.

– Гад какой! – бурно отреагировала Леночка. – Выкинул! Мог бы лучше мне подарить! Бывают же такие идиоты!

Примерно так же реагировали и остальные. Они занялись подсчетами и выяснили, что если мужчина именно так поступает со всеми своими ирисами, то он выкинул в урну за соседним углом уже больше трех тысяч рублей.

– Точно идиот! – заявила Леночка. – Сумасшедший! Таких в дурдоме держать нужно. Псих!

Но Мусика в отличие от ее подруг волновала другая мысль.

– Зачем он это делает? – бормотала девушка, не находя себе места. – Зачем?

Мусик по личному опыту знала, что все выходящее за рамки простого понимания неизбежно таит в себе какую-то опасность. И теперь ей очень не хотелось, чтобы эта неведомая пока что опасность коснулась их маленького, но такого славного магазинчика.

– А может быть, он просто влюблен? – раздался голос все той же умницы Леночки. – Когда люди влюбляются, они иногда вытворяют самые странные вещи.

– Влюблен! Скажешь тоже! Если бы он был влюблен, то дарил бы цветы своей любимой девушке. А он их просто выбрасывает!

– В мусорную урну!

– Еще скажи, что он тайно влюблен в ту урну! И не придумал другого способа, как осыпать любимую цветами!

Вокруг раздался хохот. Но Леночка ничуть не смутилась от насмешек подруг.

– Глупые вы! – снисходительно произнесла она. – Кто говорит про урну? Я имею в виду, что он влюблен в одну из нас. И просто выбрал такой странный способ знакомства. Ведь глупо просто дарить цветы девушке, которая и без того работает в цветочном магазине. А как еще привлечь ее внимание?

После этих слов в магазине надолго воцарилась тишина.

– А что? – произнесла наконец Наточка. – Был у меня один перец, так чтобы познакомиться со мной, он сломал телевизионную антенну на нашем доме. А потом явился ко мне под видом ремонтника.

– И как? У вас с ним что-то получилось?

– Ничего не получилось. Он оказался вконец безруким. Вместо того чтобы починить антенну, он сломал мне еще и телевизор, повредил электрическую проводку в квартире и сжег счетчик. Догадайтесь с трех раз, что я сделала с таким кадром?

– А у меня, – произнесла другая продавщица – Галчонок, – у меня был молодой человек, который каждый день писал мне письма и опускал их в мой почтовый ящик. Целый год писал. Врал мне в этих письмах как сивый мерин.

– Что врал-то?

– Ну, что он и красавец, и богач, и обожает меня. И что стесняется подойти, потому что влюблен без памяти. А потом я его подкараулила и выяснила, что он тощий и прыщавый очкарик, который живет в соседней квартире. Нищий студент, который существовал на мамину зарплату и свою стипендию!

Странные способы знакомства могли припомнить и другие девушки. Так что в принципе в предположении Леночки не было ничего необычного.

– И я даже знаю, в кого из нас он влюблен.

– В кого же?

– В кого?

– Говори!

Леночка хитро покосилась на начальницу.

– А у кого он чаще всего покупает ирисы? У Мусика! Вот в нее-то он и влюблен!

Мусик опешила. Ей и в голову не приходило связать свою неотразимую внешность и странное поведение этого бородатого мужчины. А ведь в самом деле Леночка могла быть права. Почему бы и нет? Мусик выглядит превосходно. И в нее может влюбиться не один мужчина, а сразу два, три, десяток!

– Что скажешь, Мусик?

– Не знаю. Пока он мне ничего такого не предлагал.

– И не предложит! Ты же держишься с ним просто как с покупателем!

– Как это?

– Официально, вежливо и чуть прохладно.

– А как же мне быть? Броситься ему в следующий раз на шею?

– Зачем такие крайности? Просто пошути с ним, улыбнись. Задай пару вопросиков.

– И главное, надень юбку покороче!

Последний совет исходил от Галчонка, которая была обладательницей двух длинных и тощих конечностей, которыми она необычайно гордилась, доказывая всем и каждому, что у нее ноги фотомодели. Так что Галчонок всегда носила короткие и даже сверхкороткие юбочки. И того же настойчиво желала всем своим подругам.

– Завтра приходи в короткой юбке!

– С новым макияжем!

– И стрижку сделай!

Мусик думала о словах подруг весь рабочий день. И когда ее смена закончилась, она прямым ходом направилась в салон красоты. Салон назывался «Карина», и у него было целых два преимущества. Во-первых, он находился рядом с домом Мусика. А во-вторых, там работала ее школьная приятельница. Та самая Карина, чьим именем и был назван салон.

Карина была самой настоящей армянкой, то есть имевшей родню исключительно из одних армян. Но вот при этом армянского в ней был только нос, который она, впрочем, уже успешно переделала. А вот темные и густые, совершенно роскошные волосы оставила. Во всем остальном она была самой что ни на есть русской девчонкой. По-армянски знала только два слова: бари луис – доброе утро. И бари ереко – добрый вечер. Все остальные слова таинственным образом выветривались из ее головы, едва попав туда.

Но при этом она вышла замуж тоже за армянина. И доставляла своей свекрови немало огорчений тем, что не готовила ничего из армянской кухни и предпочитала сама зарабатывать свои деньги. Это не давало свекрови возможности контролировать невестку, что буквально выводило ее из себя.

Карина ласково называла свекровь «моя мегера» и мечтала, что они с мужем скопят себе на отдельную квартирку и наконец-то переедут подальше от любящей мамы. Но несмотря на то, что салон красоты приносил Карине неплохой доход, а сама она продолжала стричь клиентов, экономя на лишнем мастере, накопление денег все равно продвигалось слишком медленно.

– Понимаешь, цены растут каждую неделю. А я же не могу так часто повышать стоимость своих услуг! Тогда люди перестанут ходить ко мне. Решат, что я вконец обнаглела.

Но Мусик знала: жалуется Карина больше для виду. На самом деле все у нее обстояло неплохо. Муж ее обожал. Свекровь, хотя и ворчала, но держала себя в руках. Отдельная комната была большой, с двумя окнами и широкой аркой.

Сев в кресло к подруге, Мусик перевела дух, готовясь выслушать последние новости о самой Карине, а также о всех бывших одноклассниках. Но прежде Карина осведомилась:

– Ну, что сегодня желаешь?

– Сделай меня красавицей!

Карина в ответ лишь хмыкнула.

– Встретился подходящий кавалер?

– Ну… Почти. Не совсем уверена, что кавалер. И не уверена, что подходящий. Но надо рискнуть.

– А что за кадр?

И пока ловкие руки Карины порхали над головой и лицом Мусика, та выложила подруге всю странную историю с мужчиной, неизменно на протяжении недель покупающего у них в магазине белые ирисы.

– Хм, странный тип, – насторожилась Карина. – Не связывалась бы ты с ним. Это мой тебе совет!

– Да ты что! – возмутилась Мусик. – В моем положении отказываться от того, что само плывет в руки, просто грех.

– В руки иной раз само плывет… Ну, ты сама в наших водоемах купалась, так что знаешь, что иной раз само плывет в руки.

– Мужчина он из себя видный.

– Тебе же не понравилась его борода.

– Бороду можно и сбрить. А одет он солидно. И ботинки у него дорогие. И часы. Да и не позволил бы себе бедный человек такую причуду. Знаешь, сколько стоит один ирис у нас в магазине? Почти как ветка лилии!

– Дороговато.

– А ты попробуй вырасти эти ирисы в то время, когда им расти совсем еще не время.

– Как хочешь, – пробормотала Карина. – Но я тебе свое мнение сказала. И потом не плачь.

– И не подумаю.

Несмотря на возникшее разногласие, подстригла ее Карина – высший класс. Мусик сама себя в зеркале не узнала. Лицо у нее было слишком круглым, носик слишком курносым, а глазки… что уж там говорить, глазки были быстрые, веселые, но далеко не самые крупные. Откровенно говоря, маленькие такие глазки. И слегка заплывшие. Но сейчас, когда Карина состригла лишние волосы и оттенила несколько прядей, нос вдруг стал изящнее, а глаза засияли словно звезды.

– Макияж ты сама сделаешь?

– Да. Только руки приведи в порядок.

И девушки перешли к столику для маникюра, сплошь заставленному разноцветными баночками с лаком.

– Агрессивные цвета для лака не бери, – предупредила подругу Карина, заметив, что Мусик нацелилась на баночку с оригинальным лаком броского алого цвета. – И слишком длинные ногти тоже не наращивай. Мой Гарик вчера признался, что мужчин длинные и яркие ногти у женщин не возбуждают, а элементарно пугают. А раз твой кадр и так пуганый, то нечего его еще больше стращать.

Мусик послушалась совета подруги. Мужа Карины – веселого Гарика – она считала непревзойденным знатоком женских уловок и бабником. Если уж даже его пугают длинные и острые ногти у девушек, то остальных мужчин вообще должно в холодный пот бросать.

Так что от ярко-алых ногтей, на которые уже положила глаз, она благоразумно отказалась в пользу нейтрально-розовых. Самой ей эти ногти не нравились – ни уму, ни сердцу. Но чего не вытерпишь ради того, чтобы заполучить приличного кавалера. Нейтральный маникюр – это еще не самое страшное.

– Вот теперь ты полностью в форме, – очень довольная своими трудами сказала Карина. – Плати в кассе по прейскуранту. Минус десятипроцентная скидка как постоянному клиенту.

В этом была вся Карина. Дружба дружбой, но свой интерес она не забывала блюсти. Но Мусик ее не осуждала. Она и сама была деловой женщиной. Цветочный магазин, несмотря на то что она там работала продавщицей, принадлежал ей. Ну, почти ей. Оставалось выплатить только последние взносы по кредиту. Но пока этого не случилось, Мусик никому из своих знакомых не делала бесплатных подарков. Ведь сделаешь одному, тут же остальные обидятся и начнут дуться. Скажут, почему ты любишь Наташку, Ромку, Светку и так далее больше, чем меня? Обязательно скажут. Так уж устроены люди.

На следующий день Мусик чувствовала себя королевой. И с нетерпением поглядывала на часы. Свежие ирисы стояли возле нее в красивой вазе. Пусть дорогой претендент на руку и сердце выбирает сколько захочет. Чем дольше он будет стоять возле ирисов и Мусика, тем ясней поймет, насколько они прекрасны.

Правда, Мусика, опять же, несколько смущало то, с каким равнодушием мужчина отшвыривал цветы почти сразу же после их покупки. Если разобраться, то мог бы подарить их какой-нибудь симпатичной женщине на улице. Зачем же выбрасывать? Хозяйственную натуру Мусика такое поведение ее предполагаемого жениха порядком расстраивало. Ирисы в урне – это же ни себе ни людям!

Но ничего! Когда жених станет таковым официально, уж она-то найдет возможность и способ разъяснить ему, насколько он был не прав! Он у нее будет относиться к деньгам бережно! Она сумеет ему объяснить, что деньги существуют вовсе не для того, чтобы их швырять на ветер! И если уж на то пошло, лучше бы он выбрал какой– нибудь другой способ, чтобы познакомиться с Мусиком.

Мысль о выброшенных из их общего (она уже залезла в кошелек жениха и искренне считала его своей собственностью!) бюджета денежках волновала Мусика. К деньгам она относилась трепетно, считая, что с их помощью можно добиться очень многого, если вообще не всего.

– Вопрос лишь в цене, – любила повторять Мусик. – Одно стоит дороже, другое дешевле. За одно приходится платить втридорога, а другое достается по дешевке. Но в любом случае всегда находится цена на любую вещь или услугу.

Конечно, в душе Мусик мечтала, чтобы нашелся мужчина, который счел бы ее лично совершенно бесценной. Но, будучи реалисткой, она предполагала, что, возможно, такой мужчина никогда в ее жизни и не появится.

– Будем брать что есть, – со вздохом решила Мусик. – А там посмотрим по ситуации.

Вообще-то, она считала, что обмануть ее невозможно. Во всяком случае, у мужчин это никогда не получалось. Мусик раскусывала все их хитрости. И прогоняла обманщиков. Но этот, с ирисами, с самого начала поставил ее в тупик своим поведением. Ей бы очень хотелось понять, что же он собой представляет.

И когда часы над дверью показали ровно одну минуту первого и в дверях показался ее жених, Мусик оглядела его критическим собственническим взглядом. Она таким еще никогда на него не смотрела. Так, посмотрим. Значит, он слегка полноват, но это не страшно. Человек просто любит вкусно покушать и избегает чрезмерных физических нагрузок. Руки холеные и мягкие, с тяжелым трудом явно незнаком. Рубашка тщательно отглажена. А ботинки блестят. Что же, в общем и целом благоприятное впечатление. А что касается бороды… Так ведь бороду и сбрить можно. Царь Петр всем боярам бороды побрил, неужели она, Мусик, не сумеет обрить одного мужчинку?

– Вам, как обычно, ирисы? – сверкнула улыбкой Мусик.

Сверкнула она ею совершенно сознательно. Сегодня встала пораньше и как сумасшедшая битых полчаса терла зубы отбеливающей зубной пастой. И теперь стремилась продемонстрировать полученный эффект. Жених эффект оценил. Он на мгновение замер. Но затем все же робко улыбнулся в ответ:

– М-да. Ирисы. Если можно.

– Почему же нельзя? – снова улыбнулась Мусик. – Такому привлекательному мужчине можно все.

И Мусик слегка подмигнула мужчине одним глазом. Тот опешил окончательно. Быстрей обычного выбрал три цветка. И совсем уж торопливо расплатившись за них, умчался из магазина.

Хм! Эффект был не совсем тот, на который рассчитывала Мусик. Но, бесспорно, эффект был!

– Пойди за ним! – услышала Мусик жаркий шепот Леночки за своей спиной. – Пойди!

И Мусик выскочила из-за прилавка. В самом деле, надо пойти и посмотреть, что там будет дальше. Вначале вчерашняя история повторилась в точности до деталей. У знакомой уже Мусику урны мужчина притормозил, смял и выбросил цветы, а потом двинулся дальше. Мусик за ним. Так они шли минут пять. Наконец мужчина пересек дорогу и завертел головой.

Ему забибикал хорошенький сиреневый автомобильчик. При одном взгляде на этот автомобильчик у Мусика тревожно замерло сердце. Такая машинка просто не могла не принадлежать женщине. Причем женщине молодой, красивой, богатой и избалованной. А через несколько секунд Мусик увидела и ее саму. Женщина выпорхнула из своего автомобильчика. И оказалась в точности такой, какой уже представляла ее себе Мусик. Даже еще лучше.

У нее были длинные светлые волосы. Гибкая стройная фигурка. Правильные черты лица и длинные ноги. Причем именно ноги, а не две жердины, которыми так гордилась Галчонок. Вот этой женщине пошли бы те самые короткие юбочки, о которых неустанно твердила Галчонок. Но она их не носила. Не нуждалась. Юбка у женщины была обычной средней длины. Потому что в чрезмерном подчеркивании своих достоинств эта женщина не нуждалась. Они, эти достоинства, можно сказать, и так били в глаза.

Мусик внезапно почувствовала себя ребенком, у которого отняли новогодний подарок, даже не разрешив вскрыть упаковку. А мужчина тем временем обнял женщину, нежно поцеловал ее и что-то спросил. Она ответила и жизнерадостно рассмеялась. Он тоже улыбнулся. И так, обнявшись, они пошли дальше по улице. К ресторану китайской кухни «Шао-Линь».

Бедная Мусик, немного посмотрев им вслед, поплелась обратно к себе в магазин. Настроение у нее было, сказать прямо, гаже некуда. И почему, собственно говоря, она вообразила, что этот клиент приходит к ним в магазин ради нее? Ему нужны были ирисы. А зачем уж он их потом бросает в урну, это дело десятое. Бросает, и все. У богатых, как известно, свои причуды.

А в том, что мужчина был именно богат, у Мусика даже сомнений не возникало. Была она в этом ресторане. Знает тамошние цены. Ей с ее долгом по кредиту еще много лет не светит бывать в таком дорогом месте.

Мусик была уже уверена, что эта история так и закончится – ничем. Но мужчина пришел к ней в магазин на следующий день и через день, и через два. А на третий день он предложил Мусику познакомиться поближе. И пригласил ее на свидание, от которого у нее просто не хватило духу отказаться. Так и начался их роман. Безумный, безудержный, хотя так и не закончившийся свадьбой, несмотря на то что предсказывала им Леночка.

Глава 2

С тех пор прошел год. Ресторан «Шао-Линь» перестал быть таким уж шикарным местом и, поменяв хозяев, стал просто хорошим рестораном со стабильно превосходной и разнообразной кухней и такими же стабильными ценами. Благодаря своему удачному расположению ресторан процветал. Народ в нем был всегда. И днем, во время ланча. И под вечер. И совсем поздно вечером, когда ресторан наводняли романтические парочки, желающие скоротать время в уютной обстановке под звуки живой музыки и пение выступающей на сцене довольно смазливой девчонки-китаянки.

На самом деле певица была родом из Вьетнама, а пела она корейскую песню, причем с таким чудовищным русским акцентом, что настоящий кореец не понял бы ни слова из ее песни. Но ресторанная публика в такие тонкости не вдавалась. И была очень довольна негромким мелодичным голоском юной певуньи и ее экзотическим нарядом.

На самом деле Аю была совсем русской. Плодом смешанного брака русского отца и матери-вьетнамки. Но жила-то она в России. В России училась, в России воспитывалась. И о своих восточных корнях вспоминала лишь тогда, когда выходила на сцену. Был у нее даже когда-то русский муж, который, как и полагается простому русскому мужику, пил и колотил жену по пьяной лавочке.

Когда это случилось в первый раз, Аю удивилась. Во второй насторожилась. А в третий решительно заявила мужику, что уходит от него. Он так удивился, что даже не успел ничего возразить. Аю оказалась проворнее. Она схватила заранее сложенную сумку со своими нехитрыми пожитками, демонстративно положила толстое обручальное кольцо на крышку секретера и была такова. Больше она своего мужа с тех пор не видела.

Он не искал с ней встреч. А она вычеркнула его из своей жизни как нечто ненужное и даже вредное. Ей было все равно, жив он или умер. Но она полагала, что скорее жив, чем мертв. Думала она про него очень редко. Можно сказать, вообще никогда не думала. Короткое замужество не оставило в ее душе глубокого следа. Она совершила ошибку, выйдя замуж не за того человека. Что же, она вовремя исправила эту ошибку. Так что переживать не о чем. А в остальном пусть все идет как идет.

К тому же в этот вечер у Аю было достаточно поводов для огорчения и без этой истории пятилетней давности с ее глупым замужеством. Если она и вспомнила про мужа, то лишь потому, что еще один человек нанес сегодня ей жестокий удар. Аю просто не верила в то, что все это происходит именно с ней. У нее в голове не укладывалось, как можно быть таким лицемерным и двуличным.

Аю закончила петь и вышла из зала. Публика вяло аплодировала ей вслед, но Аю было все равно, хлопают они ей или нет. Всегда было все равно, а сегодня и подавно. Люди пришли в ресторан, чтобы получать удовольствие от жизни. Если бы она им совсем не нравилась, то ее давно бы уже прогнали. А если она все еще здесь, значит, она поет не так уж плохо.

А еще она знала, что эта работа дает ей стабильный источник дохода. Дает возможность жить так, как ей нравится. Дает ей независимость. И кроме того, Аю любила бывать на публике. Любила, когда ее окружали красивые вещи. И поэтому любила свою работу в ресторане, которую многие сочли бы малопрестижной или вовсе унизительной.

– Как ты, Птичка? – пробегая мимо, спросила у нее Наташа – женщина-змея, выступающая следующим номером программы. – Все щебечешь?

Наташа не могла забыть, как Аю в первый раз заговорила по-вьетнамски. На Наташу этот язык произвел неизгладимое впечатление. И с тех пор она иначе не называла Аю – только Птичка.

Аю улыбнулась приятельнице. У них еще будет время поговорить, когда Наташа закончит свое выступление и вернется в их гримерную. Вот только вопрос, захочет ли Аю выложить Наташе то, что накопилось у нее на сердце за эти дни? Наташа была очень славной, но на жизнь смотрела очень просто. Так что вряд ли бы она поняла и разделила чувства Аю.

Чтобы пройти к гримерной, которую они делили с Наташей, певице нужно было пройти через задний ход ресторана. Он был открытым. Что не слишком-то удобно, особенно зимой, ранней весной или, наоборот, поздней осенью, когда темнеет рано, да еще вдобавок с неба зачастую сыплется мелкий противный снежок или падает холодный дождь. Пробеги пару раз по двору в такую погоду, и от роскошной сценической прически, держащейся на лаке и многочисленных булавках, ничего не останется.

– А это очень и очень обидно, – пробормотала Аю, глядя на падающие сейчас сверху хлопья мокрого снега.

Когда она выходила на сцену, снег еще только начинался. А сейчас он валил вовсю.

– Хорошо, что мне сегодня уже больше не надо выступать.

Ведь каждый раз Аю сооружала у себя на голове нечто грандиозное, что одновременно напоминало вавилонскую башню и прически японских гейш. Вообще, сценический костюм Аю привел бы в ужас любого человека, мало-мальски знакомого с Востоком. Платье у нее было чисто китайским – шелковым, узким и с разрезами по бокам. Туфельки-сабо на пластиковой подошве, присланные доброй бабушкой из родного Вьетнама. В прическе Аю торчали деревянные шпильки, цветы и позвякивали колокольчики. А макияж состоял всего из трех цветов – белого, черного и алого.

Пробегая через двор, Аю внезапно замерла. Да, сейчас была зима, смеркалось рано. И под вечер во дворе было почти совсем темно. Поэтому, когда Аю показалось, что она видит в воротах силуэт человека, сердце у нее внезапно ушло в пятки. А потом оно, наоборот, быстро-быстро застучало. Аю кинулась бежать так быстро, что потеряла одну свою туфельку. Но ей было все равно. Плевать на бабушкины сабо, плевать на босую ногу, проваливающуюся в холодную снежную жижу. Скорей бы только добраться до своей гримерки!

– Что с тобой? – удивилась Оксана – еще одна звезда вечернего шоу в ресторане «Шао– Линь». – Ты вся бледная. И вообще, выглядишь так, словно покойника только что увидела.

Аю с трудом отдышалась и выдавила из себя:

– Почти.

– Что почти?

– Почти покойника.

– В смысле?

– Мне показалось, что я видела своего бывшего мужа. Только он был жив. Стоял в проходе между домами и смотрел на меня!

Оксана пожала плечами.

– Странная ты, Аюшка. Другие бабы за мужика глотку друг другу готовы перегрызть. А ты мало того что удрала от него, так теперь еще и паникуешь, что он тебя нашел.

Аю постаралась взять себя в руки. Она и сама не понимала, почему так разволновалась. Ну, муж. Ну, пришел. Ну и что тут такого особенного? Расстались они давно и в принципе, можно сказать, мирно. Во всяком случае, никаких попыток к сближению он все эти годы не делал. И вообще, никак не давал о себе знать. Хотя отлично знал, как найти бывшую супругу. А раз он этого не делал, значит, никаких чувств у него к Аю не осталось. И чего вдруг он явился?

– Нет, – помотала головой Аю, прогоняя навязчивое видение. – Это был не он. Конечно, не он! Мне просто показалось.

– Хочешь, пойдем и посмотрим? – предложила ей великодушная Оксана.

Некоторое время Аю колебалась. Но затем любопытство взяло верх над всеми остальными чувствами, и она выпалила:

– Хочу!

Девушки выскользнули из гримерной и оказались во дворе.

– Ну? И где тут твой муж?

– Вон там стоял.

– Там никого нет.

– Это сейчас нет. А тогда был!

Оксана посмотрела в ту сторону.

– Слушай, а ты уверена, что там был именно твой муж? Может быть, человек, похожий на него? Или там просто стоял кто-то, кого ты из-за пелены снега приняла за бывшего мужа?

Аю уже и сама ничего не знала. Девушки вернулись в гримерную. Потом пришла Наташа, которая по дороге никого во дворе не заметила.

– Какой муж! – подняла она Аю на смех. – Нужна ты ему! Небось уже сто раз другую бабу нашел. И нечего тебе о нем вспоминать! А даже если и не нашел, то уж точно не приперся бы в такую погоду, чтобы только повидать тебя издали. Придумаешь тоже!

Постепенно Аю совсем успокоилась. Но уже выходя из здания ресторана и направляясь к подземке, услышала позади себя громкие крики.

– Убили! Помогите! Человека убили!

Аю бросилась назад. Да и как иначе? Кричали-то из ее родного ресторана. И сделать вид, что ничего не слышит, она не могла.

– Кого убили? – ворвалась она в фойе. – Что случилось?

Вообще-то, для официантов, поваров, да и для артистов существовал служебный вход. Только им они по существующим в ресторане правилам могли пользоваться. Дирекция строго-настрого давала этот наказ каждому, кого принимали на работу в «Шао-Линь». Но сейчас Аю просто забыла о запрете. Да и не было до нее никому никакого дела.

Все люди, в том числе и охранники ресторана, столпились возле бьющейся в истерике женщины. Рядом с ней растерянно метался какой-то холеный упитанный мужчина – то ли муж, то ли друг этой женщины. Он пытался дать женщине воды, сигарету, коньяк и одновременно допросить ее. Но женщина только кричала:

– Убийство! Помогите! Там! Там!

И трясущейся рукой тыкала в направлении того самого дворика, по которому Аю и ее товарки пробегали сегодня минимум дважды.

– Где? Где это случилось? – бессмысленно топтались возле мечущейся женщины охранники. – Где убийство?

– Там! На заднем дворе! Он там лежит!

От этого у Аю тревожно заныло сердце. И она одной из первых бросилась туда.

Выйдя снова в холодный, продуваемый всеми сквозняками и ветрами дворик, Аю поежилась. Он никогда ей не нравился – этот дворик. А уж после того, что она услышала об убийстве, пропади он вовсе пропадом. И все-таки Аю шла вперед. Ее гнало безотчетно тревожное чувство. Ей казалось, что все происходящее сегодня вечером в ресторане так или иначе связано с ней.

– Вроде бы в самом деле лежит кто-то! – произнес мужской голос рядом с ней. – Вон там. Под фонарем.

Аю взглянула в ту сторону и вздрогнула. Под фонарем лежала какая-то темная куча тряпья. Господи! Неужели правда?! Девушка замерла на месте. Теперь и стадо слонов не сдвинуло бы ее ни на шаг. Охранники же прошли вперед. А потом тоже замерли, но уже над темным силуэтом.

– Мужчина, – растерянно произнес один из них. – Не старый еще совсем.

– Наш? Кто-то из сотрудников?

– Нет. Чужой.

– И что он тут забыл?

Охранник пожал плечами и сказал:

– Башку ему разнесли основательно.

– Кто-то умело действовал. Интересно, чем это его?

– На топор похоже. У нас в деревне, когда батя хряка валил, так же ему черепушку с одного удара раскраивал.

Аю от их слов стало совсем худо. Воображение у нее было живое. Так что сейчас она почувствовала, что либо должна что-то сделать, либо упадет в обморок. Она подошла ближе. И, пересилив себя, взглянула на труп. В том, что это был именно труп, даже у нее не возникло никаких сомнений. Сильным ударом человеку буквально разрубили череп. Он лежал в луже крови, которой была испачкана мерзлая земля вокруг него, мокрый снег и одежда самого человека.

Но лицо, как ни странно, почти не пострадало. И вглядевшись в заострившиеся черты мертвеца, Аю внезапно закричала так, что куда там истеричной дамочке, с которой она столкнулась в фойе! У той был слабый любительский голосок, а Аю все-таки, как ни крути, окончила консерваторию. И голос у нее профессионально поставленный.

Охранники сначала шарахнулись в стороны. А затем попытались заткнуть Аю рот. Не надо криков! Не надо паники! Золотое правило любого ресторана! Что бы ни произошло – таракан в супе или труп на заднем дворе, – это должно остаться тайной для посетителей.

– Заткнись! – услышала Аю слова одного из охранников и хотела остановиться, честно хотела, но почему-то вместо этого заорала еще громче.

Второй охранник не стал разговаривать с девушкой. Он подошел и деловито влепил ей пощечину. Как ни странно, это моментально заткнуло рот Аю. Она замолчала и испуганно уставилась на ударившего ее мужчину.

– Что ты орешь, морда твоя косоглазая? – добродушно спросил тот у нее. – Покойников, что ли, никогда прежде не видела?

Аю затрясла головой.

– С-страшно! – стуча зубами то ли от холода, то ли от нервного напряжения, произнесла она.

– А коли такая нервная, так чего ты сюда рвалась? – недовольно спросил у нее мужик. – Без тебя бы не разобрались?

– Вы не понимаете.

– Чего? Чего я не понимаю? Тут и понимать нечего! Вы, бабы, вечно не в свое дело нос суете. А потом нам, мужикам, расхлебывать приходится.

Но Аю его даже не слышала.

– Вы не понимаете, – пробормотала она снова.

– Чего?

– Этот человек… Я его знаю!

– Знаешь? Убитого знаешь?

– Да.

– Знакомый твой, так, что ли?

– Я видела его сегодня в этом самом дворе. Час назад или около того.

– И что? Что он тут делал? Ждал кого-то?

– Не знаю. Я подумала, что он ждет меня.

– Тебя? С какой это стати тебя? Вы что, знакомы, я тебя спрашиваю?

– Нет. То есть да. То есть я его, конечно, знаю, но я его не приглашала!

Аю и сама чувствовала, что говорит путано и непонятно. Но что она могла поделать? Аю была в полной растерянности.

– Ну? И кто он такой?

Вот он и пришел, момент истины! Аю почувствовала, что ее буквально загнали в угол. Сказать правду или утаить? Но если утаить, а она все равно выплывет наружу, то потом будет еще хуже. Аю слишком много болтала и слишком подозрительно себя вела, чтобы ей удалось остаться в стороне. Нет, лучше уж сказать правду. И будь что будет.

– Ну? И кто он?

Аю набрала в легкие побольше воздуха, а вместе с ним и решимости и выдохнула:

– Он – мой муж!

И уже по тому, какими взглядами обменялись при этом известии охранники, и по тому, как один из них присвистнул, Аю поняла, что совершила глупость. Может быть, самую большую глупость в своей жизни.

– Вот как! – многозначительно произнес один из охранников. – Муж, значит. А что же он тут делал?

Аю беспомощно развела руками. Что мог ее бывший муж делать возле ресторана, в котором она пела три вечера в неделю вот уже почти полгода? Разумеется, только одно – ждать ее. А учитывая, что они с мужем не виделись много лет и вдруг он приперся без всякого, как говорит Аю, приглашения, этот визит выглядел весьма странно. А учитывая, что мужчину убили, так и вовсе подозрительно.

Охранники так и сказали.

– Пойдем, певичка, – сказал один из них. – Чувствую, что менты захотят вплотную с тобой пообщаться.

– Не вырывайся, Птичка. Все равно не поможет.

Следующие два часа стали самыми страшными в жизни Аю. Она уж думала, что в ее недолгой, но богатой событиями жизни было все. Что она успела изведать все мыслимые и немыслимые неприятности, которые валятся на одинокую женщину в большом и жестоком к любой слабости городе.

После смерти отца у Аю были такие трудные моменты, что она в буквальном смысле этого слова голодала. К тому же она работала, и работала так тяжело, как может работать только вьетнамская женщина, которой нужно учиться и которой нужно еще что-то посылать своим домой, потому что там уж совсем кушать буквально нечего.

Чтобы заработать своим родным на рис с овощной подливкой, Аю работала уборщицей в магазинах, ресторанах, школах и даже общественные туалеты, случалось, мыла. А что тут такого? Ничего позорного она в своей работе тогда не видела. Это ведь была временная работа. Аю всегда твердо знала: она выучится в консерватории и станет певицей. Вот тогда и придут другие, куда более приятные времена. А пока что надо кормить маму и двух маленьких братьев.

Отец у Аю был русский. Он и увез когда-то малолетнюю дочку и вообще всю свою семью из Вьетнама в Россию. Жена с двумя младшими мальчиками вскоре вернулась домой. А вот Аю осталась с отцом, хотя мать и возражала против этого. Когда Аю только оканчивала школу, отец умер. И Аю осталась совсем одна. Чудом ей удалось сохранить маленькую комнатку в коммуналке на Лиговке. Туда никого не заселили, и оставили жилье осиротевшей девушке. Но кроме того, чтобы где-то жить, нужно было еще что-то и кушать.

И вот, отучившись в консерватории, куда Аю взяли за уникальные музыкальные способности, девушка бежала на свои подработки. Часть денег оставляла себе на хлеб, проезд до места учебы и изредка кусочек курятины, чтобы жизнь не казалась совсем уж черной. А остальное посылала матери, бабушке и братикам. О тех временах, когда наивная молоденькая девочка пыталась самостоятельно пробиться в этой жизни, Аю вспоминать не любила. Всякое ей довелось повидать.

Но вот в тюрьму ее еще ни разу не отправляли. Как-то ей удавалось избегать столкновений с законом. Однако было похоже, что на этот раз их пути пересеклись очень и очень основательно.

– У вас с вашим супругом были какие-то трения? – допытывался у Аю молоденький оперативник, у которого еще, как говорится, молоко на губах не обсохло.

Аю его начала презирать сразу же и инстинктивно. Она умела чувствовать людей, их настрой и намерения. И во многом это умение помогло ей не пропасть в этой жизни. И даже вполне преуспеть. По крайней мере, теперь она не должна была махать половой тряпкой по восемь-десять часов в день. А культурно преподавала в музыкальной школе, подрабатывая еще пением в ресторанах и ночных клубах.

Этот парень сразу же вбил себе в голову, что преступница именно Аю. Отсутствие орудия преступления, а также каких бы то ни было следов самой Аю возле найденного трупа ничуть его не расхолаживало.

– Не было у нас с мужем никаких трений.

– Но ведь вы с ним расстались?

– Да.

– Значит, трения были.

– Он несколько раз подряд поднял на меня руку. Вот и все.

Глаза оперативника загорелись торжествующим огнем.

– Все, да не все! – воскликнул он. – Вы затаили на него злобу! И когда пришло время, отомстили мужу! Он бил вас, а вы убили его!

У Аю буквально глаза на лоб полезли.

– Вы в своем уме? – поинтересовалась она. – Он всего лишь, будучи пьяным, влепил мне под горячую руку три пощечины. Ни нос, ни зубы, ни кости у меня не пострадали. А я за это спустя почти пять лет взяла и убила его? Раскроила ему череп?

Аю еще хотела добавить, что если бы уж у нее был выбор, кого убить, то она нашла бы как минимум четверых мужчин из своего прошлого, которые были куда более достойны того, чтобы их убить. Хотела, да вовремя остановилась. Хватит с нее одной откровенности. Ни к чему хорошему откровенность с милицией не приведет.

Отличавшаяся необыкновенно острым слухом, Аю услышала, как оперативник пробормотал себе под нос что-то про азиатскую жестокость. Ей прямо худо сделалось от этой глупости. Еще не хватало, чтобы ей сейчас припомнили ее происхождение.

Поэтому Аю постаралась взять себя в руки и как можно мягче сказала:

– Мой муж не был плохим человеком. Он был всего лишь алкоголиком. Если хотите знать, мне было его даже жаль.

– И потому, что вам было его жаль, вы не виделись с родным мужем целых пять лет?

– Я никому не навязываю свою волю. Он хотел жить так, как жил. А я так жить не хотела. Поэтому и ушла. И все.

И опять же оперативник не успокоился:

– Нет, не все! Где орудие убийства?

– Понятия не имею!

– Имеете, имеете! Мы знаем, что у вас в ресторане пропал тесак, которым, предположительно, был убит ваш муж.

– В самом деле? Но я тут ни при чем.

– Да как сказать! Тесак-то этот пропал с кухни вашего ресторана.

– И что?

– А повар говорит, что вы заходили сегодня на кухню.

– Верно. Заходила. Или вы думаете, что певицам не нужно кушать?

– Так вы заходили на кухню, чтобы поесть?

Оперативник выглядел таким разочарованным, что Аю даже стало смешно. Про такого ее русская бабушка говорила: «Дурак дураком и нос башмаком!» Однако всегда нужно помнить, что дурак может быть куда как опасен, если затаит против вас злобу. Это Аю тоже твердо уяснила. И поэтому ответила как можно спокойнее:

– Да. Я заходила на кухню, чтобы поесть. Всем сотрудникам полагается один служебный обед или ужин в день за счет ресторана. Это входит в трудовое соглашение. Можете перечесть стандартный трудовой договор, там указан этот пункт.

– А я вот думаю, что вы заходили на кухню совсем не за этим!

– А зачем?

– Чтобы стащить тесак для разделки мяса! А потом этим самым тесаком прикончить вашего мужа!

Аю уже не знала, что и сказать.

– Кто-нибудь видел, как я крала этот тесак?

– Видели, как вы несли его по коридору.

– Я? Тесак?

– Да!

– Не может быть.

– Это было! Правда, тесак был завернут в цветную тряпицу. Но это был он! По форме, по размеру…

– Вовсе нет! – закричала Аю. – Я знаю, что видели ваши свидетели.

– И что же?

– Они видели, как я несла реквизит для своего выступления.

– Что за реквизит у певицы? – недоверчиво осведомился у нее оперативник.

– Но я ведь не только пою, но еще и танцую. У меня в репертуаре сегодня был танец с саблями. Я несла сабли.

– Сабли? – заинтересовался оперативник. – И что это за сабли? Ими можно убить?

– Нет, конечно! Просто куски мягкой жести, обернутые яркой фольгой!

– Но я могу на них взглянуть?

– Они у меня в костюмерной.

За саблями послали. А потом оперативники долго и пристально изучали эти самодельные кусочки металла.

– М-да, – пробормотал один из них. – Легче консервной банкой человека убить, чем этой бутафорией. Что же, вернемся к пропавшему из кухни тесаку. Где он?

– Откуда я знаю? Вы что, его еще не нашли?

– Нет.

– Так сначала найдите, а потом уж доставайте меня своими вопросами.

– Мы поищем, – зловеще прокаркал оперативник. – Поищем и обязательно найдем.

Аю похолодела. Плохи ее дела. Совсем плохи. Ведь действительно могут и найти проклятый тесак. А в ресторане полно глупых старух, которым может померещиться бог знает что. Взять хотя бы бабу Тату. Она одна стоит целого сарафанного радио. Причем новости она способна исказить до такой степени, что понять трудно, о чем первоначально шла речь. Баба Тата вполне может наболтать оперативникам, что лично видела, как Аю прятала тесак, да что угодно может наплести.

И как раз в тот момент, когда Аю уже прощалась со своей свободной жизнью, в кабинет к оперативникам заглянул какой-то высокий мужчина с густой, тщательно подстриженной рыжей бородой и такими же рыжими густыми волосами, падающими у него на плечи словно шлем. Почему-то при одном взгляде на этого рыжего здоровяка Аю стало легко и весело.

– Дирекция ресторана, – пророкотал здоровяк, – вас просит зайти к ним.

– Зачем?

– Нам кажется, что мы нашли орудие убийства.

Оперативники немедленно сорвались с места. И даже Аю последовала за ними. Никто ее не остановил. Так что она лично присутствовала, когда огромный мясницкий тесак достали из-за груды кастрюль, сложенных в углу кухни.

В этих кастрюлях обычно готовился гарнир для банкетов. Или отваривались овощи для салатов. В каждую из них помещалось не меньше двадцати-тридцати литров воды. И вот за ними как раз и лежал тесак мясника.

– На нем кровь, – заметил один из оперативников. – Все ясно! Оружие на экспертизу!

Мясник пытался что-то вякать, доказывая, что только вчера разделывал тесаком туши прибывших барашков. Что так запарился с мясом, что даже ножи не помыл. И что кровь на тесаке вполне может принадлежать несчастным овечкам, которых он порубил на более или менее мелкие части и запихнул в морозильные камеры.

– Эксперты определят, чья это кровь! – зловеще произнес оперативник и, взглянув на Аю, добавил явно специально для нее: – А также наши эксперты выяснят, чьи вообще отпечатки имеются на орудии убийства.

После этого оперативник повез Аю в отделение.

– Вы меня арестовали?

– Пока что нам просто нужны ваши отпечатки пальцев. Ясно?

Чего уж тут неясного! Сначала отпечатки пальцев снимут. Потом заявят, что хотя на тесаке их и нету, но это выглядит все равно подозрительно. Оперативники явно нацелились на Аю как на главную подозреваемую.

– С вашим мужем вы не были официально разведены? Я правильно понимаю?

– Не были.

– Значит, в случае его смерти вы являетесь законной наследницей?

– Как и он моим наследником!

– Но у вас-то наследовать нечего! Насколько я понял, у вас комната в коммунальной квартире. А вот у вашего мужа была отдельная жилплощадь.

Аю промолчала. Когда они с мужем начинали совместную жизнь, то у него была жалкая «двушка» даже не в «хрущевском» доме, а в каком-то довоенной постройки барачного типа ангаре. Горячей воды там не было просто потому, что трубы отсутствовали. Газовые горелки тоже. И в морозы все отапливались как и чем придется.

У самой Аюши жилье хотя и числилось коммунальным, но на самом деле она давно продала маленькую папину комнатку и перебралась сначала в комнату побольше, а потом и в совсем просторную. Из этой просторной комнаты с потолками под пять метров получилась очень уютная квартирка. На первом этаже находилась просторная гостиная, она же столовая и кухня. Там же были расположены туалет и ванная комната. А на втором этаже у Аю была устроена спальная.

В их квартире почти у всех соседей были подобные квартирки. Русский человек изобретателен. И чего ради, скажите на милость, терять драгоценные квадратные метры, если можно строиться не только вширь, но и ввысь?

– Я не убивала мужа ради его клоповника, – прошептала Аю, обращаясь больше к самой себе, чем к ментам. – Я его вообще не убивала! Неужели вы думаете, что мне было под силу нанести такой удар?

Оперативники и следователь переглянулись. Да, это было слабым местом в их версии. Рост Аю не превышал метра пятидесяти четырех сантиметров. Телосложение очень изящное – типично азиатское. А косточки хрупкие, как у настоящей птички. Сама она весила иногда сорок четыре, иногда сорок шесть килограммов. А когда ее вес достигал пятидесяти, Аю считала, что непозволительно разжирела.

– Ваш муж не ожидал нападения, – наконец произнес один из оперативников. – Вы воспользовались фактором внезапности.

Да что же это такое! Они открыто обвиняют Аю в том, чего она не делала! Обвиняют без малейших доказательств!

– Знаете что! – вспыхнула Аю. – Вы все-таки не заговаривайтесь уж слишком! Мне тот тесак, который вы нашли, даже элементарно в руки не взять. А если и взять, то уж точно не поднять. И я своего мужа не убивала. Что он делал возле ресторана, понятия не имею! Если он и ждал меня, чтобы поговорить, то никакого разговора у нас с ним не получилось.

– Почему?

– Вы спрашиваете, почему не получилось? Господи помилуй, а потому что его убили!

Она доказывала явно туповатым ребятам, что не виновата, битых два часа. И лишь после этого они ее отпустили. И не потому, что поверили ей. А потому, что действительно не могли ей ничего предъявить, кроме родства с потерпевшим. Конечно, найдись в доказательство вины Аю хотя бы малюсенькая улика, они бы ее сцапали. А так, нет, не посмели.

На дворе, когда Аю отпустили, была уже ночь. Но Аю вылетела из отделения словно пробка. Плевать, что метро закрыто! Плевать, что вокруг темным-темно. Как-нибудь она доберется до своей норки! Небось ей не впервой шататься по ночам, по холоду, по темноте.

Какое счастье, что ее отпустили! Господи, даже представить себе страшно – очутиться в тюремной камере!

– Ой, ой, ой! – бормотала Аю, забравшись в теплое нутро такси и продолжая трястись от холода. – Ой, ой, ой!

– Девушка, что с вами? – опасливо покосился на нее таксист. – У вас такой вид, словно вы с того света вернулись.

– Так и есть.

– А вы, часом, не больная? – еще более опасливо поинтересовался мужик. – А то мне заразы в машине не нужно.

– Я не больная.

– А трясетесь чего?

– Меня только что обвинили в убийстве собственного мужа и чудом не упрятали в каталажку на долгие годы! Как думаете, это достаточный повод, чтобы начать трястись?

Аю хотела добавить еще кое-что, но сочла, что и этого будет достаточно. И замолчала.

Водитель покосился на нее еще раз, явно рассчитывая на то, что Аю всего лишь шутит. Убедился, что на шутку ее заявление мало похоже. И поспешно нажал на газ, больше к Аю с разговорами не приставая.

Глава 3

Дома Аю встретил ее песик – Клоун. Очаровательное крохотное существо, карликовый шпиц с белоснежной густой шерсткой и темными блестящими глазками-бусинками. Одно время Аю лелеяла мысль выучить Клоуна различным трюкам и брать его с собой на выступления. Но очень быстро оказалось, что Клоун ни на что подобное не годен.

Не то чтобы Клоун был глуп или ленив. Песик с удовольствием выполнял все трюки. Быстро и охотно схватывая цирковую премудрость буквально на лету – кувыркался, прыгал, лаял по команде, но… Но все это он делал только под настроение и только дома. Стоило ему оказаться перед публикой, как он превращался в полного тупицу.

Помучившись с Клоуном, Аю оставила идею сделать из него пса-артиста. Да и зачем? Она сама зарабатывала больше, чем они с Клоуном могли потратить. А Клоун, чтобы отплатить хозяйке добром за ласку, всегда старался чем-то ее порадовать. Вот и сейчас, несмотря на позднее время, он встретил ее у дверей, попрыгал и сделал в воздухе сальто. А потом умчался и вернулся назад с уже теплыми тапочками, которые Аю перед уходом оставляла у батареи центрального отопления, а Клоун их ей притаскивал, когда она возвращалась домой.

– Спасибо тебе, кнопочка, – ласково поблагодарила песика Аю.

Клоун вопросительно посмотрел на нее, потом на входную дверь.

– Нет, я пришла одна, – со вздохом произнесла Аю.

Теперь Клоун покосился на поводок и ошейник.

– Нет, и гулять мы тоже не пойдем.

Клоун слегка огорчился. Но нрав у него был слишком веселый, чтобы надолго грустить из-за мелочей. И он снова весело запрыгал по коридору. Вопрос прогулки у них с Аю решался очень просто. Клоун был таким маленьким, что охотно пользовался кошачьим лотком, не испытывая при этом ни малейшего конфуза. Так что гулять они с Аю ходили исключительно ради удовольствия, а не потому, что Клоуну это было позарез нужно.

Оказавшись дома, Аю первым делом забралась под душ. Но долго не могла согреться. Она все прибавляла и прибавляла струю горячей воды. Кожа у нее покраснела, но внутри Аю сидел озноб.

Она простояла в горячей воде почти полчаса, но так до конца и не согрелась. Пришлось догреваться горячим чаем, которого Аю выпила целых две кружки, щедро разбавив напиток веселящим душу виски. Она бы предпочла коньяк, тогда чай получался не только веселящим, но и ароматным, однако коньяка в доме не нашлось. Наверное, подружки Аю, когда были у нее в последний раз, допили все остатки.

Наконец, кое-как согревшись, Аю принялась думать. Положение у нее было хуже не придумаешь. Как быть дальше? Испуганное сердечко подсказывало – бежать! Но разум возражал. Куда бежать? Как бежать? И ведь если бежать, значит, подтвердить подозрения милиции на свой счет.

– Нет, никуда я не побегу! Я сама найду убийцу! И докажу, что совершенно не виновата. Вот что я сделаю!

И заметно приободрившаяся, как всегда с ней бывало, когда решение уже принято и его нужно выполнять, Аю расчесала свои длинные темные волосы, которыми она очень гордилась. Просушила их и отправилась в кровать.

Она надеялась, что моментально уснет. Но не тут-то было. Сначала Аю вертелась без сна, а потом позвонил ее домашний телефон.

– Кто это может быть?

Сердце у Аю совершило несколько тревожных скачков. В глубине души она знала, кто может звонить ей в такой поздний час. Знала и поэтому не хотела подходить к телефону.

– Не о чем тут говорить, – пробормотала она, обращаясь к невидимому собеседнику. – Я тебе уже все сказала. Да и ты сказал мне достаточно. Все, дело сделано.

Но человек, звонящий ей ночью по телефону, кажется, так вовсе не думал. Телефон все звонил и звонил, пока Аю не выдернула шнур из розетки. Потревоженный Клоун пришел к ее кровати и несколько раз недоуменно тявкнул, глядя на хозяйку. Почему ты не хочешь поговорить с ним? Ведь ты же хочешь этого, я вижу!

– Ах, да отстань ты! – воскликнула Аю, обращаясь к песику и едва сдерживая слезы. – Тоже нашелся заступник! Если хочешь знать, то он сам во всем виноват! И лучше бы тебе не знать всего, что он сделал!

Она рухнула обратно на подушки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зареветь. Личная жизнь разбилась вдребезги. А еще ее обвиняют в убийстве бывшего мужа. И кто ответит, какая из этих двух бед более болезненна.

Аю снова стало трясти, как в ознобе. Она накрылась вторым одеялом, но это не помогало.

– Буду решать проблемы по мере их поступления, – попыталась она вразумить себя. – Сначала разберусь с убийством. А потом… Потом, глядишь, и личную жизнь налажу.

Однако уже утром вчерашнее ее решение – самостоятельно расследовать убийство – показалось Аю далеко не таким правильным и взвешенным. Начать с того, как и что она будет расследовать? Она понятия не имела, с какой стороны подступиться к этому делу. Ведь ничего подобного в своей жизни она не делала!

И чем дольше размышляла Аю над этим вопросом, тем ясней понимала – она просто не сможет этого сделать! Ведь она даже толком не выяснила, почему расстались ее родители, которые, казалось, души друг в друге не чаяли. Просто приняла на веру слова отца, что матери надоела холодная угрюмая Россия. И она захотела вернуться в родной Вьетнам.

Вообще-то, в глубине души Аю мало верила в нечто подобное. Потому что прекрасно помнила: во Вьетнаме хотя и было тепло и почти не было зимы, но жизнь там тоже была не сахар. Особенно для одинокой женщины с двумя маленькими детьми на руках.

Однако в телефонных разговорах с дочерью ее мать в качестве оправдания своего бегства твердила о своей любви к родине. И о том, что расстаться с родиной не смогла. А вот с обожаемым мужем очень даже смогла. И Аю должна ее понять. Но Аю так ничего и не поняла. Правда, и выяснять ничего не стала.

И вот теперь она думала: если уж она не стала выяснять, что же произошло у ее горячо любимых родителей, какая кошка пробежала между ними, то как она сумеет расследовать убийство собственного давно забытого мужа? Ведь это же надо куда-то ходить, с кем-то разговаривать, что-то спрашивать. А что? С кем? Куда? И у кого?

Мысли Аю все еще беспорядочно метались, когда в ее дверь позвонили. Аю насторожилась. Кто это мог быть? Неужели ОН? Все-таки пришел? Несмотря на строгий запрет, который наложила Аю на его визиты? Господи, хоть бы это в самом деле был ОН!

В том, что звонили именно Аю, сомнений не было. Дверь из общего коридора, которая выходила на лестницу, была снабжена сразу семью звонками. По числу проживающих в квартире семей. И сейчас звонил именно ее звонок, звонили к Аю.

Но если бы звонил ОН, то звонок был бы другим. Сначала три короткие трели, потом одна длинная. И снова три короткие. ОН всегда так звонил. Только так и никак иначе. Значит, не ОН. А кто же? Милиция! Тяжело вздохнув, Аю подавила в себе трусливое желание не подходить к двери. И все-таки подошла.

– Кто там? – спросила она и взглянула в глазок.

Там стоял высокий рыжеволосый мужчина. Чем-то его лицо было Аюше знакомо. К тому же рядом с ним стояла еще какая-то высокая светловолосая женщина тоже со славным и открытым лицом. И директор ресторана, в котором Аю вчера пела. Этот последний и заставил ее открыть дверь.

– Добрый день, – растерянно произнесла она. – То есть доброе утро. Вы ко мне?

Вопрос был явно глупым. К кому же еще могли прийти эти трое? Но вопроса умней она просто не придумала.

– К тебе, – кивнул ей коротконогий и лысый Геннадий Карлович – директор их ресторана.

На самом деле он был одним из директоров. Исполнительным, что ли. Но в отличие от двух других директоров он находился в ресторане почти постоянно. И собственно говоря, он им и управлял. За глаза сотрудники звали его Крокодилом Геной. Во-первых, за подходящее имя. А во-вторых, за явное сходство его фигуры с коротколапым аллигатором.

– Пройти можно?

– Да-да! – заторопилась Аю. – Проходите! Клоун, угомонись! Вот тапочки. А впрочем, можете и так. Я давно не убиралась.

Гости вошли и с интересом огляделись.

– Неплохо ты устроилась, – похвалил Аю ее директор. – Интересное решение планировки квартиры. Сама додумалась или кто подсказал?

– У всех соседей так сделано. Я тут ничего не придумывала. Просто вызвала мастеров, они все и сделали.

– Молодец, молодец! – рассеянно повторил директор.

Но Аю видела, что его мысли далеки от ее квартиры. И хвалит он ее только для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Послушай, Аю, – произнес Геннадий Карлович, когда наконец устроился в глубоком гостевом кресле, которое стояла у Аю, опять же, в гостевой зоне. – Ты ведь этого мужика не убивала, верно?

– Конечно!

– Вот и я так думаю. Зачем тебе его убивать?! Даже если он тебе и муж, так что с того?

– Не убивала я его, Геннадий Карлович.

Аю едва не плакала. И за что ей все это? Мало того что у нее такая личная драма, так теперь еще и на репутации вечное пятно. Если настоящий убийца не будет найден, то все в ресторане станут шушукаться за ее спиной. И это еще хорошо, если просто шушукаться! А то ведь могут и просто арестовать и посадить в тюрьму! Без вины виноватую!

– Нет, Аю, – твердо произнес Геннадий Карлович. – Этого я не могу допустить!

Аю изумленно на него уставилась. Она и не подозревала, насколько Геннадий Карлович был заинтересован в ее судьбе. Обычно-то директор свысока кивал певице в ответ на ее приветствие и проходил мимо. Вот и все их общение. С чего бы это ему так перемениться к ней?

– Пойми меня правильно, – поморщился Геннадий Карлович. – Нам эта шумиха вокруг твоего имени нужна еще меньше, чем тебе самой. Репутация нашего заведения и так пострадала. А если станет известно, что моя сотрудница свела счеты с собственным мужем у меня в ресторане, то это же просто скандал! Форменный скандал!

Вот оно что! В голове у Аю прояснилось. Выходит, Геннадий Карлович заботится не о ней, а о репутации своего ресторана. Что же, по крайней мере, это понятно. И все же в душе у Аю промелькнуло нечто похожее на сожаление. На нее лично директору плевать. Его заботит только судьба заведения. И всем прочим на нее тоже плевать. А ей сейчас так нужен близкий человек рядом. Вот если бы рядом с ней в этот тяжелый момент был хотя бы один человек, кто бы искренне ей сочувствовал, насколько было бы легче!

Но, увы, такой роскоши, как поддержка близкого человека, Аю не знала с пятнадцати лет. Именно с тех пор, как умер ее отец. И снова Аю почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Но она опять думала не про убийство и не про своего давно усопшего родителя. За что же ОН был с ней так жесток?

И Аю вспомнила их последний вечер вдвоем. О том, чтобы заговорить с ним по душам, не могло быть и речи. И Аю просто выгнала его. Выгнала, потому что не могла найти предлога, чтобы оставить.

– Аю! – прозвучал у нее над ухом голос директора. – Ты где, девочка?

– Я тут.

– У тебя было такое лицо, словно ты улетела за сотни километров, – недовольно пробурчал директор.

И Аю торопливо, словно ее поймали на чем-то недозволенном, возразила:

– Нет, я тут.

– Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Я понимаю. Но Геннадий Карлович… Я не виновата!

– Верю! И мы должны это доказать!

– Мы? – снова изумилась Аю. – Мы? Доказать?

– Да, мы должны доказать, что ты ни в чем не виновата.

– Вообще-то, я тоже думала самой поискать убийцу своего мужа. Но я не представляю, с чего начать.

– А тебе и не нужно! – бодро заверил ее Геннадий Карлович. – Тебе и не надо представлять. Тебе поможет настоящий профессионал!

– Это кто же?

– Моя жена, – пророкотал рыжий бородач, хранивший до сих пор молчание.

При звуке его голоса Клоун испуганно присел на задние лапки. А потом уважительно подкрался поближе к стулу рыжего великана и занял место возле его ноги. Это было самым явным проявлением душевного расположения со стороны Клоуна. Песик безошибочно уяснил для себя, кто является самым сильным самцом – вожаком стаи. И занял место поближе к нему.

Теперь Аю наконец вспомнила, где видела этого рыжего великана. Это именно он вчера появился и сообщил оперативникам, что найден тесак.

– Моей жене частенько приходилось распутывать и куда более запутанные истории, – продолжал рокотать бородач. – Так что она справится. Можешь быть в этом совершенно уверена.

Аюша перевела взгляд на высокую блондинку, которая сидела рядом с рыжим мужчиной. Та ободряюще кивнула ей и широко улыбнулась. Улыбка у блондинки оказалась настолько заразительной и дружелюбной, что Аю невольно улыбнулась ей в ответ.

– Мы были вчера в вашем ресторане, – произнесла блондинка. – И слышали, как ты поешь и танцуешь. Ты просто молодец!

– Спасибо вам.

– Говори мне ты. Кстати, меня зовут Мариша! И обойдемся без отчеств. Не люблю разводить цирлих-манирлих.

– Хорошо, – кивнула Аю. – А как мы будем расследовать?

Мариша тряхнула головой.

– Для начала ты должна рассказать мне все, что ты знаешь о своем муже.

– Но мы с ним не виделись пять лет.

– Неважно. Когда-то вы были супругами. И вряд ли взрослый человек за каких-то пять лет может в корне измениться.

Аю вздохнула и покосилась на мужчин. Разговаривать в их присутствии она, честно говоря, немного стеснялась. Но ни директор, ни рыжий бородач, которого звали смешным английским именем Смайл – маленький, хотя он был огромный, громкий и широкоплечий, словно древний викинг, ее смущения не поняли. Они продолжали сидеть и с явным интересом ожидали рассказа Аю.

– Мой муж сильно пил, – произнесла Аю, как можно более нейтральным тоном. – Бил и дрался. Я вытерпела ровно два месяца. А потом, подсчитав количество синяков, которые появились у меня за это время, и разделив их на количество счастливых или, во всяком случае, спокойных дней, собрала свои вещи и ушла.

– И все?

– Все.

– А как же любовь?

Как ни странно, этот вопрос задала Аю не Мариша, а сам Геннадий Карлович. Аю даже смешно стало. Любовь ему подавай! Романтик кривоногий!

Однако она смеяться не стала, а наоборот, очень вежливо сказала:

– После того как муж поколотил меня ни за что в первый раз, любовь куда-то испарилась. Я сначала и сама не поняла, как это произошло. И еще целый месяц жила с ним как бы по инерции. А потом меня внезапно осенило, что без этого человека я буду чувствовать себя куда счастливей, чем рядом с ним. И… И ушла.

– Ясно, – кивнула головой Мариша. – Насчет причин, по каким вы расстались с мужем, мне все ясно. А что ты можешь сказать о своем муже как о человеке вообще? Он ведь не все время пил?

– Нет, конечно.

– И где-то работал, да?

– Да.

– И где?

– Вообще-то, мы с ним познакомились во время учебы. Он тоже музыкант.

– Коллеги, значит.

– Да, коллеги. Но только я активно тружусь, а он из тех творческих людей, у которых всегда простой. Одна работа им не нравится, для другой не подходят уже они сами. И в результате просто валяются на диване, перебиваясь редкой халтурой.

– И чем все-таки зарабатывал себе на жизнь твой муж?

– Ну, он вел праздники.

– Праздники?

– Свадьбы, банкеты. Он ведь клавишник. Вот и сидел за своими клавишами, пел песенки и получал за такое музыкальное сопровождение свадьбы или другого банкета неплохие деньги.

– Понятно. А после?

– После работы?

– Да. Что он делал?

– А заработав какие-то деньги, он покупал себе спиртное, закуску. Пил и колотил меня, пока деньги не кончались. Тогда он трезвел, извинялся за свое поведение, снова зарабатывал деньги на очередной свадьбе, и все шло по тому же кругу.

– Да уж. Твоей супружеской жизни не позавидуешь.

– О чем и речь, – вздохнула Аю. – Никакой радости я в этом замужестве не увидела. А теперь еще и в тюрьму могу сесть. А ведь я этого недотепу не убивала. За что же меня в тюрьму сажать?

– Не сядешь ты ни в какую тюрьму. Если ни в чем не виновата, то не сядешь. Родители у твоего мужа есть?

– Наверное.

– Наверное? Ты не знаешь точно?

– На нашей свадьбе их точно не было. Но у нас вообще была такая студенческая вечеринка вместо свадьбы. Родителям там было совсем не место.

– А после свадьбы? Муж тебя с ними не знакомил?

– Нет.

– А другие родственники?

– Помню, муж рассказывал, что у него есть старшая сестра. Что она его образ жизни не одобряет, а потому они почти не общаются.

– Что именно она не одобряла? Что ее брат музыкант?

– И это тоже. Его сестра была замужем за прапорщиком и считала, что все люди искусства – сплошь бездельники и пьяницы. И учитывая, что единственным представителем мира искусства в ее окружении был родной брат, я ее осуждать не могу.

– Так, – задумалась Мариша. – Ситуация довольно сложная. Родителей нет. Сестра тоже вряд ли что-нибудь нам скажет. А где жил твой муж? Адрес помнишь?

– Да, конечно.

– Тогда собирайся и поедем.

– Куда?

– По месту жительства твоего покойного супруга.

Аю недоумевающе вытаращилась на свою новую знакомую. Она как-то не предполагала, что их расследование начнется вот так сразу, с места в карьер.

– Вы что, всерьез беретесь за это дело?

– Во-первых, мы договорились, что будем на «ты». А во-вторых, я что, похожа на обманщицу?

– Нет. Но…

– Тогда собирайся побыстрее. Время сейчас дорого. И в первую очередь для тебя. Ведь Геннадий Карлович рискует только репутацией, да и то не своей, а своего ресторана. А ты… ты верно заметила, ты рискуешь очень многим.

Аю прикинула, как много она может потерять, если угодит за решетку. Выходило, что очень много. То, что еще недавно представлялось ей пустяком, о котором даже упоминать стыдно, теперь приобретало черты грандиозного успеха в жизни.

В самом деле, рано оставшись практически сиротой, она не только преуспела в этой жизни, превратив десятиметровую комнатку в коммуналке в отдельную двухкомнатную и двухэтажную квартирку, но еще и помогала все эти годы своей матери и двум братишкам. И как подозревала Аю, она помогала еще и остальной весьма многочисленной вьетнамской родне, с которой ее мать делилась теми крохами, что ей присылала старшая дочь – певица и артистка. И как будут жить все эти люди, если Аю посадят в тюрьму и она больше не сможет помогать им? Ее старенькая бабушка не купит себе те лекарства, которые ей так нужны. Братишки не окончат школу, потому что им придется идти работать, может быть, разгружать вагоны с рисом или таскать мешки с овощами на городском рынке. Мама, конечно, как-то протянет на те деньги, которые зарабатывает сама своим шитьем. Но этих крох ей едва ли хватит самой. Прокормить на них еще три рта она просто физически не сможет.

Аю знала, что ее родственники отнюдь не шикуют. Но все же благодаря ее деньгам, которые она им регулярно посылала, они все могли жить куда лучше, чем многие окружающие их друзья и соседи. А что будет с Клоуном? Кто его возьмет к себе, если Аю исчезнет? Песик просто погибнет. Нет, нельзя допустить, чтобы вся ее налаженная жизнь вдруг в один момент разрушилась.

– Ладно, – заторопилась она. – Я сейчас! Мигом!

Оделась Аю с рекордной скоростью. Нацепила джинсы, теплую уютную водолазку, сверху шерстяную грубой вязки, но очень теплую жилетку и шарф на шею. Когда на улице холодно, мокро и сыро, уже не до красоты. Аю была девушкой крепкой. Но промозглая питерская сырость была способна свалить с ног кого угодно. И зимой теплолюбивая Аюша всегда страшно мерзла. Так что поверх трех слоев одежды она надела еще и кожаную куртку, в которой было очень удобно ходить под капающей с неба мерзостью.

– Я готова!

– Тогда поехали.

Мариша поднялась с места и двинулась к дверям.

– Нет, вы с нами не ездите, – остановила она мужчин, когда они все вышли из квартиры Аю и оказались на улице. – Мы поедем только с ней вдвоем. Так будет лучше.

– Кому это лучше? – возмутился Смайл.

– Совсем не нужно приезжать туда большой компанией. Возможно, соседи еще ничего не знают о том, что произошло с мужем Аюши.

– Как же! Менты небось уже побывали там раз десять!

– У тебя слишком хорошее представление о наших работниках правопорядка. А я вот, напротив, почти уверена, что ни один из них еще туда недобрался.

В итоге Марише удалось убедить мужчин ехать по своим делам, а расследование пока что предоставить им с Аю.

– Когда понадобится ваша помощь, мы обязательно обратимся к вам, – клятвенно заверила она мужа и Геннадия Карловича.

– Только обязательно! – воскликнул Смайл. – Слышишь меня?

– Да.

– Не так, как ты поступаешь обычно! Все проворачиваешь сама, а я узнаю обо всем уже либо когда все кончается, либо когда мне приходится вытаскивать тебя из лап преступников.

– Мы будем очень осторожны.

– Надеюсь!

На этом и расстались. Девушки сели в ярко-красный «Форд» Мариши и поехали к дому, где жил муж Аю. Как успела рассказать Аю по дороге, звали его Петей, Петрушей. Был он тогда анемичного вида худеньким и высоким блондином. И в свои двадцать пять лет выглядел от силы на восемнадцать.

– Вот я сейчас думаю и никак не могу понять, зачем мне тогда вообще понадобилось выходить за него замуж.

– Наверное, ты его полюбила? – предположила Мариша.

– Ну, определенные чувства у меня к нему были. Понимаешь, он был очень верным. Таскался за мной, словно собачка, целых три года. Куда я, туда и он. Меня он не раздражал. Я воспринимала эту его привязчивость за любовь. Хотя на самом деле, подозреваю, он был просто слегка не в себе.

– Что ты имеешь в виду?

– Хотя бы нашу сексуальную жизнь.

– А что с ней было не так?

– Хотя бы то, что ее вовсе не было!

– То есть как?! – изумилась Мариша. – Вы с мужем не занимались сексом?

– Нет.

– Вообще никаким?

– Совершенно.

– Шутишь! – не поверила ей Мариша.

– И не думала даже.

– А зачем же ты вышла замуж за такого недотепу?

– Понимаешь, до свадьбы я воспринимала отсутствие у нас секса как естественное проявление его светлых чувств ко мне. Ну, всякая там невинность невесты, святость брачного ложа и все такое. Хотя невинной меня трудно было назвать. Не знаю, стоит ли тебе говорить, но когда мы познакомились, я одно время подрабатывала в пип-шоу. Слышала о таком?

– Это когда девушка делает вид, что не знает, что за ней наблюдают, и медленно под музыку раздевается? Разновидность стриптиза? Только клиент ее видит, а она его нет?

– Да.

– И Петя, то есть твой муж, знал, чем ты занималась?

– Конечно. Я ему сказала. Но Петя все равно так ко мне относился… Уважительно, трепетно, нежно! Говорил, что я его крошечка. Дюймовочкой называл. Пальчики целовал. В общем, я решила, что он все серьезные интимные радости откладывает на после свадьбы.

– Но после свадьбы ничего не изменилось?

– Нет.

– И вы даже не спали вместе?

– Спать-то мы спали, – вздохнула Аю. – Если честно, то мы с Петей спали на одном диване. Но только просто потому, что второго спального места в его квартире не было. Но при этом мы друг до друга не дотрагивались.

– Никак?

– Угу.

– И тебя это устраивало?

– Конечно, нет! Вначале я даже пыталась как-то расшевелить муженька.

– И что?

– Ты бы видела, как он взвился от одного моего прикосновения! Вылетел из постели, словно его оттуда стальной пружиной выбросило. И еще устроил мне дикую истерику, что я испорченная похотливая дрянь. Что мне, как и всем женщинам, нужно от мужчины только одно. Честное слово, в тот момент у меня и закралось подозрение, что в голове у моего Петеньки полный кавардак.

– А дальше? Неужели ему тебя в один прекрасный момент не захотелось? Ведь ты красивая девушка.

– Может быть, когда-нибудь ему бы и захотелось, но только я так долго ждать не стала, – мрачно произнесла Аю. – Ушла и постаралась выбросить мужа и все его странности из головы.

Пораженная поведением молодого мужчины, Мариша не обратила внимания на эту фразу. А зря! Стоило бы узнать, что подразумевает Аю под словами «все его странности».

Дом, в котором жил убитый Петенька, оказался еще хуже, чем его описывала Аю.

– Ну и трущоба!

– Сама поражена, – призналась Аю. – Видимо, за прошедшие пять лет тут ни разу не делали не только ремонта, но даже и намека на него не было.

Дом врос в землю по самые окна первого этажа. Так что в квартиры можно было свободно заходить как через дверь, так и через окна. Но самих хозяев это обстоятельство, кажется, не слишком заботило. Ни в одних окнах тут не было решеток. А из этого следовал только один вывод – красть у обитателей этого дома нечего. Ни один уважающий себя домушник просто не сунулся бы сюда. Потому что все, что стояло в квартирах жильцов или было надето на них самих, легко можно было подобрать на окрестных помойках.

– Жуть какая-то! – пробормотала Мариша, заглянув внутрь подъезда. – И тут живут люди?

– Еще как! В каждой квартире!

– И дом не предназначен под снос?

– Может быть, и предназначен. Но никто на него не зарится. Местечко, сама видишь, не ахти.

Действительно, место было под стать самому дому. Неподалеку начиналось старое кладбище, а вокруг дома простирался пустырь, захламленный до такой степени, что из-за груд мусора было трудно различить кладбищенские кресты. Хорошо это или плохо, Мариша определить затруднялась. Место ей активно не понравилось. И лично она дорого бы дала, чтобы отсюда выбраться.

– И менты подозревают тебя в том, что ты убила мужа из-за его жилплощади?

– Да.

– Ну и дураки! Ничего, небось приедут, взглянут разок на такую недвижимость, мигом про свои подозрения забудут.

Но в душе Мариша понимала, что не права. Как ни был плох домик, даже в нем квартиры чего-нибудь да и стоили. Так что надо искать убийцу, а не уповать на здравомыслие ментов.

Аю же, которая в это время разглядывала дом, словно видела его впервые, внезапно задумчиво произнесла:

– Наверное, я в самом деле любила Петьку. Раз уж согласилась переехать к нему в это жуткое место.

– Ты тут прожила недолго, я это понимаю. Но с кем-нибудь из соседей ты подружилась?

– Только с бабой Маней.

– Соседка твоего мужа?

– Да. За стеной жила. Сначала приходила к нам скандалить, что мы ей ночами спать не даем, но потом…

– Постой, постой! Ты же говорила, что вы с мужем вели совершенно безгрешную жизнь! Никакого секса.

– Так и было.

– А почему же тогда соседка жаловалась? Если секса не было.

– Так мы спать своим пением не давали.

– Ах, вот оно что! Значит, по ночам вы пели?

– Репетировали. У нас в тот момент был план – мы задумали поехать вместе с Петей на один молодежный музыкальный конкурс. И мы готовили номер.

– Чудно! Чудно! – проворчала Мариша, хотя ровно ничего чудесного не видела. – Значит, вместо бурного молодежного секса вы с ним репетировали?

– Ну да.

Мариша все больше и больше убеждалась, что с головой у Петеньки в самом деле было плохо. Ну какой нормальный здоровый мужик станет сидеть ночью с молодой женой и распевать песни? Только полный кретин или больной!

– И что эта баба Маня?

– Ну, она сначала думала, что мы музыку включаем, чтобы не было слышно, как мы в постели кувыркаемся. Но когда я ей объяснила, что мы с Петей действительно к конкурсу готовимся, она ко мне удивительно прониклась. И даже стала меня своими пирогами подкармливать. Она любит пироги печь. И почти каждый день мне на пробу приносила. То с картошкой, то с грибами, а то с малиной или яблоками.

«Еще бы не проникнуться, – подумала про себя Мариша. – Пожалела небось бедную девчонку, которой в мужья достался такой кретин».

– Так что вы с этой бабой Маней подружились?

– Можно сказать и так. Между прочим, это она мне сказала, чтобы я не тянула, а бежала от алкоголика. А то, сказала, так и проходишь всю жизнь битой.

– Что же, пошли к этой бабе Мане.

Как ни странно, за прошедшие пять лет баба Маня никуда не делась. И Аюшу узнала с первого взгляда.

– А-а-а… – протянула она. – Снова ты! Ну, заходи, заходи.

– Баба Маня, я не одна. Я с подругой.

– Вместе и заходите! Нечего на пороге церемонии разводить.

Сама баба Маня выглядела как обычная замордованная тяжелой полунищей жизнью старуха. Одета она была в потертый от времени домашний халат, когда-то бывший пестрым, а ныне ставший почти бесцветным. Волосы она стягивала в тугой пучок на затылке обычной аптечной резинкой. Ноги обувала в удобные разношенные войлочные тапки. И вообще, за красотой не гналась.

– Пироги будете? – деловито осведомилась она у девушек. – Вчера напекла с капустой. Крестник в гости обещал явиться, да недобрался. Часть я сама съела, а часть осталась. Ну, будете, пока не зачерствели?

Девушки от пирогов не отказались. Пироги тоже у бабы Мани были похожи на нее саму. Такие же основательные, серьезные и без всяких фокусов. Обычные пироги с капустой. Серое тесто, ничем не замаскированный запах жареной на постном масле капусты, толстая корка. Но подогретые на сковородке, они оказались вполне съедобными.

Пока девушки лакомились угощением, баба Маня устроилась на расшатанном стуле и пила чай из огромной чашки с красными петухами.

– А твоего дома нету, – неожиданно заявила она, обращаясь к Аю.

Та поперхнулась куском пирога.

– Я знаю.

– А чего пришла тогда? – удивилась баба Маня. – Или с полюбовницей Петькиной отношения задумала выяснять? Так это зря! Тебе такой мужик все равно сто лет в обед не нужен.

– Почему?

– А потому! Ты вон какая красавица. Расцвела, похорошела. Говорят, что и карьера у тебя успешно складывается.

– Кто говорит?

– Петька и говорит. Сам-то он не больно в жизни преуспел. Все по свадьбам да по праздникам разным людей увеселяет. Паяц!

– Но я тоже всего лишь в ресторане пою.

– Надо же! – удивилась баба Маня. – А Петька мне заливал, что ты известной личностью стала. На больших сценах выступаешь!

– Ничего подобного! Врал, должно быть, с пьяных глаз! Он ведь все еще пьет?

– Пьет, – согласилась баба Маня. – Как не пить, конечно, пьет. Да и когда вы с ним жили, он за воротник любил залить. Разве не помнишь, как у меня отсиживалась, когда он на тебя с кулаками пер?

Аю только вздохнула. Она это помнила прекрасно. Вот ведь странное дело: трезвым Петя бывал скорее робок, словно серый лесной зайчик. Но стоило спиртному попасть к нему в глотку, как серый зайчик мигом отращивал острые волчьи зубы и был готов к битве не на жизнь, а на смерть.

На старом месте воспоминания нахлынули на нее с новой силой. Как давно это было! И как скверно тогда ей жилось! Сейчас все куда лучше. Вот только бы отвязаться от обвинения в убийстве, и тогда вообще все будет просто прекрасно. И снова помимо воли в голову Аю полезли мысли о НЕМ. И Аю тяжело вздохнула.

– Баба Маня, а что за девушка живет теперь с Петей?

– Девушка! – хмыкнула баба Маня. – Тетушка, а не девушка! Старше его самого лет на двадцать. Огромная, жирная. Когда они рядом идут, то просто мать и сын. Честное слово! Где уж он ее откопал, понятия не имею! А только по всему видать, чувства у них друг к другу имеются.

– А можно с ней поговорить?

– Поговори, – неодобрительно поджала губы баба Маня. – Дома она. Только я тебе свое мнение сказала. Ты – девушка молодая, красивая и успешная. А Петька твой бывший – он пустышка. И он тебе не пара. С ним только такая квашня и станет возиться, как его Ленка. Поняла?

– Поняла. Но можно я с ней поговорю?

– Иди, кто же тебя держит!

Но когда девушки вышли, Мариша заметила, что баба Маня осталась у двери. Любопытная соседка занялась своим любимым делом – подслушиванием.

Звонить в дверь Петиной квартиры пришлось долго. Упомянутая Ленка не торопилась открывать дверь. Затем раздался топот ног, и дверь распахнулась.

– Петя! Петя – это ты?! Вернулся? Родной мой!

Распахнув дверь, женщина в изумлении замерла на пороге.

– Кто вы такие? – вырвалось у нее. – Что вам нужно? А где Петя?

М-да, менты сюда явно не заглядывали. Эта женщина прождала своего Петю всю ночь. И понятия не имеет о случившемся.

– Вы ведь Лена? – спросила у нее Аю.

– Да. А вы… Ой, вы же его жена!

В голосе Лены слышалась целая гамма чувств – и тревога, и ревность, и зависть к более молодой и красивой сопернице. Сама-то Лена красотой не отличалась. Соседская баба Маня охарактеризовала ее совершенно метко. Квашня, она и есть квашня. Лена была женщиной лет около сорока. Ее белое толстое тело вылезало из всех отверстий на одежде, словно перебродившее тесто.

– И что тебе нужно? – опознав Аю, мигом перешла с ней на короткую ногу Лена. – Сразу тебе говорю, Петя не шутил! Он от тебя хочет только одного – развода!

– Что?

– Чего гляделки свои узкие на меня вытаращила? – обозлилась Лена. – Развода, говорю, от тебя Петя хочет! Да и то сказать, сколько можно! Уже пять лет ты его законной женой считаешься! А кто ты ему есть? Жить с ним – не живешь. Заботиться о нем – не заботишься. Обед ему не варишь, носки не стираешь! Гнать тебя в шею надо, вот и все! И правильно, что Петя тебя тогда выгнал. Только я бы на его месте еще и развелась бы с тобой. А он, добрый очень, травмировать тебя все эти годы не хотел. Ну ничего! Уж я сумела ему объяснить что к чему!

Аю пораженно молчала. Но поразила ее весть не о том, что это, оказывается, Петя ее выгнал, а не она сама от него ушла. Поразило другое. Вот оно что! Муж в самом деле приходил в ресторан к ней. Хотел поговорить с ней насчет развода. Видимо, эта баба допекла Петеньку. Вот он и пошел к бывшей жене просить развод. Пошел, да недошел. Какой ужас! И теперь все станут говорить, что Аю это было только на руку. Обрести статус разведенки – это же позор! Куда лучше остаться мужней женой, пусть и такого хмыря, каким был Петя.

– И давно он это надумал? – только и сумела Аю спросить у своей соперницы.

– Да уж не первый месяц у нас с ним спор идет!

– Что же он мне не позвонил? Не предупредил?

– А потому что надо знать Петю! Такой уж он человек! Или ты не поняла, какой душевно тонкий и ранимый человек тебе в мужья достался?

– Нет. Не поняла.

– И не хотел он по телефону с тобой такую серьезную вещь обсуждать! Лично к тебе поехал! Ясно.

Аю молча кивнула.

– И где он? – снова набросилась на нее Лена. – Ты его видела? Разговаривала с ним?

– Видела. Но не говорила.

– Почему? Почему? Отвечай! Не захотела?

– Потому что мы не смогли с ним поговорить. Петя… Петя был не в состоянии.

– Выпил, что ли? – насторожилась Ленка. – Так не может этого быть. Подшитый он! Я же сама его к врачу и возила. И денег заплатила, чтобы не пил мой Петенька. Чтобы ласковым котеночком был, а не лютым зверем. Отвечай, что же с ним случилось? Говори!

Аю молчала. У нее язык просто не поворачивался сказать этой громогласной особе, что же на самом деле случилось с Петей. Если она сейчас так вопит, то что будет, если она узнает правду?

– Говори! – наступала на нее Ленка. – Говори, дрянь косоглазая, куда Петеньку моего дела?

Это могло плохо кончиться. И Мариша, задвинув щуплую Аю в сторону, выдвинулась на первый план.

– С вашим Петей все очень плохо! – решительно произнесла она.

– Чего это? – осела назад Ленка. – Чего это плохо-то?

– А то! Он убит! Какой-то неизвестный, подкараулив вашего мужа у ресторана, где работает Аю, снес ему полголовы. Ясно вам?

Может быть, кто-то скажет, что Мариша действовала чересчур грубо и напрямик. Что надо было бы подготовить любовницу к страшному известию. Но Мариша считала, что как ни готовь, а ужасная новость все равно будет ужасной. И тянуть долго – это просто жестоко. Как в истории про человека, который очень жалел свою старую домашнюю кошку. Поэтому, когда пришло время ее усыпить, он решил все сделать сам. И убивал ее не сразу, а постепенно. Сегодня отрезал ей хвост, завтра лапу, послезавтра вторую лапу. И так далее. Жалел потому что очень.

Услышав о том, что ее любовник мертв, Лена позеленела всем своим толстым телом.

– Петя? – выдавила она из себя, жалобно уставившись на Маришу. – Убит?

– Угу.

– Голову ему снесли?

– Только половину, – уточнила Мариша, которая любила во всем точность. – Лицо очень даже неплохо сохранилось. Поэтому его сразу же опознали. И я не понимаю, почему милиция сразу же не сообщила вам о случившемся.

– У меня телефон был все время включен, – прошептала Лена. – Только Петенька свой дома забыл. И паспорт забыл. И другие документы. Он вообще у меня такой рассеянный. Был.

И внезапно закатив глаза, женщина начала сползать по стене всей своей тушей. Мариша и Аю кинулись к ней, чтобы поддержать. Куда там! Даже если бы вместо Аю тут оказался сильный мужчина, ему и тогда пришлось бы попотеть. В Лене было никак не меньше ста килограммов живой плоти. И сейчас эта плоть активно скользила из рук двух девушек.

– Она падает! – воскликнула Аю. – Мариша, она падает!

– Вижу!

Лену им удержать не удалось. Она разлеглась на каменном полу. И короткий халатик некрасиво задрался, обнажая огромные жирные ноги с причудливым родимым пятном в виде кошечки.

– Чего это с ней?

Девушки оглянулись и увидели бабу Маню, выглядывающую из своей квартиры

– Чего это с ней? – повторила соседка, с явным интересом разглядывая голые ноги Ленки. – Сомлела чего?

– Мы ей сказали, что ее Петя умер.

– А зачем?

– Потому что это правда. Вчера вечером его убили.

Баба Маня оказалась покрепче Ленки. То ли потому, что больше повидала в своей жизни. То ли потому, что Петя ей был глубоко безразличен. Только она на ногах устояла. И даже не побледнела. А наоборот, сразу же принялась распоряжаться.

– Ну, убит он там или чего другое, а Ленке тут нечего валяться, – заявила она. – Грязь в подъезде, да и холод. Затащим ее в квартиру. А там уж и разберемся, кого убили, чего убили, зачем убили.

Под руководством бабы Мани девушки волоком перетащили, а местами и перекатили толстую Ленку в квартиру ее любовника. Устроили на протертом ковре в прихожей. И на этом сочли свою миссию милосердия выполненной. Они обе едва дышали. И пот, невзирая на холодную погоду, лил с них в три ручья.

Глава 4

Немного отдышавшись, Мариша пошла на кухню и налила себе прямо из-под крана холодной воды.

– Хочешь? – принесла она кружку и Аю.

Та с благодарностью выпила всю воду до капли.

– Ну и туша! – выдохнула она. – Как Петька с ней жил? Не представляю!

– Прекрасно мы жили!

Голос был страдальческий. Лена открыла глаза, но и не думала шевелиться. Так и лежала на полу, глядя на суетящихся возле нее женщин.

– Ленка, ты чего разлеглась-то? – допытывалась у нее баба Маня. – Вставай, простудишься!

– Ой, мне теперь все равно. Зачем мне жить, если моего Петеньки на свете больше нету?

И произнеся эти слова, Ленка неожиданно заревела.

– Ой, как жить, как жить! – завывала она, тряся нечесаной головой. – Погиб мальчик мой ненаглядный. Рыбка! Соколик! Господи, зачем я его одного отпустила?! Ведь знала же, что не приспособленный он у меня к жизни. Всякое с ним могло случиться. Вот и случилось.

И устремив взгляд на Аю, Ленка внезапно завопила:

– Это ты его убила, гадина! Ты! Ты ему развода давать не хотела. Вот и убила моего ненаглядного Петеньку! Ты – убийца! Ты – и никто другой!

Тьфу ты! Как плохо! Эта баба выразила вслух как раз то, чего больше всего опасалась Аю. И как раз в этот момент, когда Ленка обличала Аю в убийстве ее мужа, входная дверь открылась, и вошел один из тех оперативников, кто этой ночью допрашивали Аю. Картина, что называется, маслом. Аю в ужасе замерла в своем углу, совершенно уверенная, что сейчас ее поволокут в милицию, в камеру, в тюрьму. А оперативник, оглядев всех женщин, понимающе хмыкнул:

– Значит, вот оно как! Квартирку побежали обследовать? Наследство! Так надо понимать?

При этих словах оперативника Ленка рыдать перестала. И злобно воззрилась на Аюшу.

– Какая квартира? – размазывая по лицу слезы, деловито осведомилась она. – Что за наследство? Вот эта самая квартира? А почему это ей наследство? Это теперь моя квартира! Петенька меня сюда прописал. Так что я тут законная хозяйка получаюсь после его смерти!

Оперативник был смущен ее напором. Как уже говорилось, Лена была женщиной крупной. А вопрос с квартирой заставил ее ожить и с явной угрозой надвинуться на оперативника.

– Моя это квартира нынче! И ничья больше!

– Ну, я в таких вопросах не разбираюсь, – произнес парень. – Только вы, гражданка, кем потерпевшему приходитесь?

– Жена я ему.

– Нет, жена вот она. А вы кто?

– Жена я ему! Мы с Петенькой, то есть с потерпевшим, если по-вашему, целый год прожили. Душа в душу! Так что я ему жена и есть, гражданская жена!

– Другими словами, вы его сожительница?

– Гражданская жена!

Ленка держалась очень гордо. Мариша лишь головой покачала. Бедная тетка, похоже, совсем не разбирается в юридических тонкостях. А между тем гражданская жена погибшего Петеньки именно Аю. Раз они с ним в церкви не венчались, но в ЗАГС все же сходили. А вот Ленка всего лишь его официальная сожительница. И их отношения законным браком у юристов не считаются. Хотя, если дело дойдет до судебного разбирательства, суд может учесть, что с Аю погибший не жил уже много лет. А вот с Ленкой жил, хотя и не очень долго.

– Ладно, кто из вас кем покойнику приходился, потом разберемся, – помотал головой оперативник, которому в голову пришли похожие мысли. – Но я вижу, что вас уже ввели в курс дела. И вы знаете, что Петр Конопатов погиб?

Лена кивнула.

– И в связи с этим я вот что хочу спросить, были у вашего сожителя…

– Гражданского мужа! – перебила его Ленка.

– Пусть так, были ли у вашего гражданского мужа какие-нибудь враги?

– Какие же враги? – растерялась Ленка. – Конкуренты, что ли?

– Может быть, и конкуренты, только такие, чтобы могли его убить!

– Нет, не было.

– Уверены?

– Да какие же у Пети могли быть конкуренты? Он по свадьбам на клавишах своих играл. Какие тут особые конкуренты могут быть?

– Понятно. А в личном плане?

– А в личном плане, если хотите знать мое мнение, так это его бывшая жена убила! Услышала, что он развестись с ней хочет да на мне жениться, вот и убила! Со злости! Они, азиатки, все такие дикие, прямо ужас!

– Сама ты дикая! – возмутилась Аю. – Ты за кого меня держишь? За дикарку? А я цивилизованный человек. И если хочешь знать, я про Петю только и вспомнила, когда его уже убили! А насчет развода вообще глупость. Если бы Петя хотел, я бы ему сто раз развод бы уже дала! Что это за брак такой? Не брак вовсе, а одна фикция!

– Так что же раньше не дала, коли Петя тебе так мешал?

– Случая не предоставлялось!

– А теперь, значит, случай представился? И свободу получить, и квартиру поиметь хочешь? Ловко устроилась!

– Не нужна мне эта квартира! – закричала Аю уже в голос. – И я очень рада, что ты тут прописана! Это снимает с меня все подозрения! Ясно?

– Так ты же не знала, что я тут прописанная! Вот и убила!

– Что же я такая дура, что даже справок не навела?

Оперативник явно наслаждался перепалкой между двумя женщинами. А может быть, Марише просто так казалось? И на самом деле он вовсе не наслаждался, а надеялся, что, увлекшись, одна из них скажет нечто такое, что можно будет вменить ей в вину? Может быть, даже признается в убийстве?

Но нечто неожиданное и интригующее произнесла не Аю и не Ленка, а, как это ни странно, тихо стоящая до сей поры в сторонке баба Маня.

– А может, – произнесла она, – может, Петьку-то нашего кто из ревнивых мужей прихлопнул, а? Или родственники девчонок о его забавах прознали. Да сгоряча и пришили парнишку? Я-то уж, если честно, то давно этого ждала. Не довели Петеньку до добра его забавы! Ох, не довели!

Эти слова произвели на сражающихся Аю и Ленку действие холодного душа.

– Каких это девчонок? – первой закричала Ленка на бабу Маню. – Ты чего, старая? Петенька даже ко мне прикоснуться стеснялся! А уж я ему была своя в доску. Так о каких девчонках речь идет?

– А я и не говорю, что он к им прикасался, – хмыкнула баба Маня. – А только в голове у Петеньки полный разброд был, вот так-то! Глупости всякие вытворял. Так тут уж до беды пять минут. Известное дело.

– Какие глупости?

– Развратные! За девками подглядывал. Вот какие глупости!

Оперативник насторожился.

– Что вы имеете в виду? Что у покойного были проблемы сексуального характера?

– Вы со мной по-научному не разговаривайте. Я женщина простая, научных слов не понимаю. А только охальник Петька был, это точно! – спокойно произнесла баба Маня. – Похабенью он увлекался. Все, кто у нас в доме живет, про Петьку это давно знали. Еще с тех пор, как он маленьким мальчонкой был, такой грешок за ним водился.

– Подростковые проблемы?

– Не знаю насчет подростковых. А только он и в детском садике таким был. И в школе. И когда подрос, мать прямо не знала, что с ним делать.

– А что такое?

– Подсматривал он за ней, вот что такое! И за ней, и за сестрой. В душе глазок проделал и за родной матерью, когда она голая мылась, подсматривал. Уж отец его лупил, лупил, а все без толку. А уж как они, родители то есть, оба померли, так Петька и вовсе страх потерял. Сестра ему не указ была, да и замуж вскоре вышла. Вот он и развлекался – за молодыми соседками во всем доме подглядывал.

Ленка и Аю смотрели на бабу Маню, вытаращив глаза. Они обе считали себя самыми близкими женщинами покойнику. И вдруг выясняются такие подробности о его личной жизни, что просто закачаешься. Они и не в курсе были. А вот какая-то баба Маня почему-то в курсе.

– И что же он делал? Где подглядывал? За кем? – заинтересованно переспросил оперативник.

– А за всеми! Кто у нас в доме жил, те знают. Петька и аппаратуру специальную имел.

– Какую аппаратуру?

– А для подглядывания.

Оперативник пристально посмотрел на Лену.

– Верно? Имел?

– Ну… Был у Петеньки бинокль. И подзорная труба была.

– Интересно. И часто он в них… наблюдал?

– Часто, – поникла головой Лена.

– Как часто?

– Почти каждый вечер. Но я думала, он за звездами наблюдает! Так он мне говорил!

– А телескопа случайно у вашего мужа не было?

– Телескопа не было.

– Ну а что он потом делал?

– Когда потом?

– После того, как за звездами наблюдал?

– В ванну шел, – растерянно ответила Ленка. – Мыться.

Оперативник кивнул, словно слова Лены подтвердили какие-то его давние подозрения. И повернулся к Аю:

– И когда вы с ним жили, он тоже за звездами наблюдал?

– Да, – немного подумав, призналась Аю. – Вообще-то, да. Бывало. И часто.

– А потом шел в ванну? Мыться?

– Да.

– Один?

Аю покраснела.

– У нас с Петей были не совсем те отношения, чтобы вместе ванну принимать.

И Аю покосилась на Ленку. Та уже и не думала больше кричать. И вид у нее был задумчивый и растерянный одновременно. Похоже, у нее с покойником тоже были не совсем те отношения, чтобы вместе мыться в ванне. Оставалось только удивляться, чем же так привлекал извращенец и пьяница Петенька к себе женщин, что одна вышла за него замуж, а другая прожила с ним целый год, фактически находясь в брачных отношениях. Но при этом не имея от этого брака никакого удовольствия, кроме хлопот, забот и кучи новых обязанностей.

– Что же, – тем временем произнес оперативник, почесав в затылке, – вырисовывается новая версия – месть оскорбленной женщины или даже ее родни. Мы проверим на этот счет жильцов окрестных с рестораном домов. Возможно, кто-нибудь припомнит, за кем из молодых и красивых женщин, обитающих там, шпионил потерпевший. Кстати… Вопрос к вам. – И он повернулся к Аю. – Когда вы в последний раз видели госпожу Серову?

– Серову?

– Да. Рину Карловну.

– Ах, Рину! – воскликнула Аю. – Так бы сразу и сказали! А то Серову! Я и не поняла сразу.

– Так когда вы видели Рину Карловну?

– Рину я видела… Вчера я ее видела!

– В котором часу?

– Ну, как пришла в ресторан, так и видела.

– И во сколько это было?

– Около половины восьмого вечера, – ответила Аю. – А в чем дело?

– Пока что ни в чем, – уклончиво ответил оперативник. – Просто мы пытаемся разыскать вашу хозяйку – госпожу Серову – со вчерашнего вечера. И, увы, пока что безрезультатно.

После этого он переключил свое внимание на Ленку и бабу Маню. А Мариша потянула Аю в сторону.

– Кто такая эта Серова?

– Рина – это хозяйка нашего ресторана.

– Хозяйка? Но я думала, что хозяин это Геннадий Карлович.

– Вовсе нет! – с досадой отозвалась Аю. – Наш милый Геннадий Карлович – он просто директор. Верней, один из генеральных директоров. Но он не хозяин.

– А Смайл мне сказал, что хозяин ресторана именно он.

– Твой муж просто толком не разобрался в ситуации, – шепотом сказала Аю. – Геннадий Карлович выполняет обязанности управляющего непосредственно в ресторане. Набирает и увольняет сотрудников. И он имеет какой-то процент от прибыли. Рина ему платит. А есть еще два человека – финансовый и исполнительный директора. Один отвечает за бухгалтерию, а второй занимается всякими там поставками и прочим. И они тоже имеют процент от прибыли, которую приносит ресторан.

– Но…

– Но фактически хозяевами они не являются. Хозяйка у нас Рина Карловна – родная сестра Геннадия Карловича. Понятно?

Мариша покачала головой и откровенно призналась:

– Не очень. Вроде бы он какую-то другую фамилию называл при знакомстве?

– Все правильно. Серова – она по мужу. А девичья ее фамилия Лихоимцева.

– Как?

– Лихоимцева.

– Ну и фамилия, – покачала головой Мариша. – Впрочем, у меня была знакомая, которая вышла замуж за человека по фамилии Какин. И ничего. Хороший был человек.

– Да, дело не в фамилии, – согласилась с ней Аю. – И Серова наша совсем не серая, а наоборот, очень яркая и эффектная женщина.

– Выходит, сестра – хозяйка ресторана, а брат – всего лишь наемный работник?

– Он – директор.

– Но не хозяин?

– Собственность записана на Рину Карловну. Во всяком случае, так говорят.

– И теперь эта женщина пропала?

– Ну, не думаю, что Рина куда-то надолго исчезла. Скорей всего, у нее очередной роман с очередным любовником.

– Погоди, она ведь замужем?

– Ну и что? Да, замужем. Но любовники у нее все равно есть. Только они у нее никогда долго не держатся. Так что нечего паниковать, скоро Рина появится снова у нас в ресторане. Я в этом уверена!

Оптимистичный прогноз Аю себя не оправдал. Прошел день, прошли сутки, прошло два дня, а хозяйка ресторана «Шао-Линь» госпожа Серова так и не объявилась. Ее муж, тот самый господин Серов, с ног сбился, разыскивая свою жену по городу и по знакомым. Остальные лишь посмеивались втихомолку над доверчивым мужиком. Но ни у кого не хватало духу сказать рогатому мужу, что жена его бессовестно обманывала с другими мужчинами. И скорее всего, сейчас валяется в объятиях очередного обоже.

– Хотя и странно, – заметила Аю. – Наша Риночка никогда не пропадала так надолго.

– Может быть, в этот раз ей попался действительно ценный кадр.

– Не понимаю, чего ей вообще не хватает. Муж у нее лапочка! Душка! Ты бы его только видела! Например, я увидела и сразу же в него влюбилась!

Увидеть этого человека Мариша смогла даже раньше, чем она предполагала. Но, увы, при куда более печальных обстоятельствах. После того как они с Аю провели целый день в бесплодных поисках следов ее мужа Петеньки, которые он успел натоптать возле ресторана, они ни на шаг не продвинулись к разгадке его смерти. Никто из молодых и красивых обитательниц окрестных домов не жаловался на то, что за ними подглядывали. Если Петенька это и делал, то они ничего не заметили.

Два человека вроде бы заметили Петеньку, маячившего возле ресторана, но точно они видели его или кого-то просто похожего на него, они с уверенностью сказать не могли. Кроме того, молодой человек был один-одинешенек. И если кого-то и ждал, то свидетели его присутствия не заметили.

– Итак, за целый день, что мы прокрутились у ресторана, мы узнали лишь то, что твой муж был в тот вечер именно здесь.

– А мы это и так знали.

– Значит, день мы убили впустую.

Этот вывод очень расстроил Маришу. Свое время она ценила. И не любила, когда оно уходило сквозь пальцы.

– Отрицательный результат, тоже результат, – попыталась утешить ее Аю. – Зато мы отработали эту версию, теперь можем взяться за следующую.

Но в том-то и беда, что со следующей версией у Мариши выходила заминка. Нет, в голове имелось множество идей, но все какие-то малопродуктивные. Не желая признаваться в этом доверившейся ей девушке, она сказала:

– Сейчас поедем ко мне домой, отдохнем, согреемся и перекусим.

– Да, перекусить бы сейчас не мешало, – согласилась Аю.

Таким образом, известие о том, что тело госпожи Серовой нашли на двадцатом километре Мурманского шоссе, в лесу возле бесплатной парковки, девушки пропустили. Они сидели у Мариши в кухне и от души закусывали горячими свиными котлетами с зеленым салатом. Котлеты приготовил Смайл, ставший уже к этому времени благодаря жене отличным кулинаром. А салат настругала Аю, сказав, что это вполне сносный вариант национального вьетнамского блюда.

– Только вместо сладкого перца туда идут молодые побеги бамбука. Но с перцем, честно говоря, еще лучше.

– Точно, лучше. А столько соку откуда?

– Растительное масло, соль, и все энергично мешать, мешать и мешать. Вот сок и появится сам собой.

Смайл тоже был дома. И как раз собирался присоединиться к трапезе. Как вдруг раздался тот самый телефонный звонок, после которого всем стало уже не до еды. Звонил Геннадий Карлович. И голос у него был до того убитый, что Смайл его даже не сразу узнал.

– Рину нашли! – сообщил Геннадий Карлович, едва не плача в телефонную трубку. – В лесу! Мертвую! С удавкой на шее! Менты говорят, что ее сначала задушили, а потом перенесли или перевезли в лес.

– Какой ужас!

– Бедная Рина! Толя в ужасном состоянии! Я просто боюсь за него!

– Толя – это…

– Муж нашей Риночки! Он так тяжело воспринял известие о ее смерти. Я даже боюсь оставить его одного. Приезжайте, а?

– Мы?

– Именно вы! – воскликнул Геннадий Карлович. – Смайл, ты что, забыл? Твоя жена взялась за это дело, чтобы сохранить нашему ресторану доброе имя! А убийство хозяйки – это же несмываемое пятно на нашей репутации! Хуже не бывает!

Упрашивать Геннадий Карлович был большой мастер. И не прошло и десяти минут, как Смайл, сначала не желающий впутывать жену в новое опасное дело, засомневался. А еще через пять начал мямлить нечто вроде того, что он лично и не против, но вот сама Мариша как-то не очень. А еще через пять дал свое твердое согласие подъехать домой к господину Серову и привезти с собой жену, чтобы та из первых уст узнала о случившейся трагедии.

Аю тоже взяли с собой. Ведь завозить ее домой было уже некогда. Геннадий Карлович настаивал на том, чтобы Смайл и Мариша прибыли бы немедленно. А потом, как ни крути, но они с господином Серовым были вроде бы друзьями по несчастью. Один потерял жену, вторая – мужа. И обе смерти были каким-то образом связаны с рестораном «Шао-Линь».

Господин Серов оказался еще большим милягой, чем описала его Аю. Небольшая аккуратная борода, модные очки на прямом носу и вид потомственного интеллигента. Был он бледен, но держался безупречно. Мариша даже удивилась его выдержке и силе воли. У человека такое горе, а он приветливо встретил незнакомых ему людей, которые пожаловали к нему в дом.

Но оказалось, что Геннадий Карлович уже посвятил родственника в свой план.

– И я эту идею одобряю! Наша милиция слишком перегружена, чтобы уделить поискам убийцы моей жены должное внимание. В данной ситуации частный сыщик – это именно то, что нам нужно.

– Не уверена, что я могу претендовать на это звание, – смутилась Мариша.

– Но вы же раскрыли уже не одно и не два убийства! Не смущайтесь, Гена мне про вас все рассказал! Вы – великая сыщица!

– Но… Но каждое новое дело – это новые обстоятельства. И… Боюсь, я могу не справиться.

– Вы справитесь!

– А вдруг – нет?

– Что же, – развел руками господин Серов, – даже лучшие из нас не застрахованы от промахов. Но попытаться вы все равно должны! Ради меня! Ради моей покойной жены! Ради Риночки!

И на его большие светло-карие, почти золотистого цвета глаза навернулись слезы. Именно они, а вовсе не обещание щедрого денежного вознаграждения заставили Маришу согласиться. Ну и еще одно обстоятельство. Крайне редко приходится видеть красивых молодых мужчин, которые так убиваются из-за смерти своей жены. Как тут не посочувствовать? Как не помочь?

– Хорошо, – кивнула она. – Я попытаюсь. Но вы должны рассказать мне все, что вам известно.

– Да, собственно говоря, мне ничего и не известно. Только то, что сказал мне следователь по телефону.

– Разве вы не ездили опознавать тело своей жены?

– Следователь любезно избавил меня от этой необходимости. При жене были все ее документы. Так что… Так что необходимость в опознании отпадала.

– Понятно. Значит… Ее нашли в лесу?

– Да. Буквально в пятидесяти метрах от парковки на трассе. Знаете, такая своеобразная санитарная остановка по требованию пассажиров автобусов. За границей все в таком случае выстраиваются в очередь в туалет. А у нас в стране… У нас все пассажиры просто бегут в лес.

А поскольку в этом году весна была только на календаре и между деревьями в лесу еще лежал глубокий снег, то особого наплыва желающих посетить лес не находилось. Вот тело Рины и пролежало в снегу почти целые сутки.

– Они нашли ее сегодня под вечер. А убили ее… Убили ее сутки назад. Прошлым вечером.

Аю и Мариша тут же выразительно переглянулись. Прошлым вечером убили также и Петеньку! Так не было ли в этих двух смертях чего-то общего? Вначале казалось, что ничего. Петеньку зарубили топором. А госпожу Серову деликатно удавили ее собственным шелковым шарфиком. Общим между этими двумя по-прежнему оставался только ресторан.

– И вы говорите, что тело вашей жены перевезли за город уже после ее смерти?

– Это не я говорю. Это следователь мне так сказал! – воскликнул Серов. – Господи, у него даже не нашлось времени, чтобы встретиться со мной уже сегодня! Он сказал, что ждет меня к себе завтра с утра. Если бы не Гена и не ваш приезд, просто не представляю, как бы я пережил эту ночь! А так вы все тут, мне вроде бы становится полегче.

И, уронив большую голову на руки, Серов затих. Девушки с жалостью смотрели на этого человека. Вот поди же ты! И дом полная чаша, и деньги есть, и сам из себя красавец, а беда не пощадила! Потерял горячо любимую жену. Интересно, знал ли он, какой образ жизни ведет, вернее, вела покойная Риночка? Или он любил ее настолько, что закрывал глаза на ее распутное поведение?

Это следовало уточнить. И Мариша спросила:

– А что за человек была ваша супруга? Расскажите нам о ее характере, манерах, поведении.

– Характер? Риночка была очень яркой личностью! Общение с ней всегда было для меня сродни празднику, фейерверку, салюту! Сколько новых идей! Каждый день у нее был заполнен до отказа разными делами и планами. Просто не верится, что Рины больше нет в живых! Только не она! Только не ее!

И Серов содрогнулся.

– Это так несправедливо! – воскликнул он. – Так несправедливо! Она должна была жить и жить! У какого же изверга поднялась рука на мою Риночку?

Ага! Вот и подошел момент истины. В самом деле, у кого же поднялась рука на Риночку?

– А с кем встречалась ваша жена в тот вечер, когда ее… когда ее не стало в живых?

– Откуда же я знаю? – удивился Серов. – У Рины каждый день было запланировано по десятку всевозможных встреч.

– Надо поговорить со всеми этими людьми.

– Но я не знаю, с кем именно она встречалась! – развел руками Серов и беспомощно посмотрел на Геннадия.

– Я тоже могу назвать лишь несколько человек, – задумчиво произнес тот. – Но это самые обычные деловые знакомые Рины. Поставщики продуктов, вина. Вряд ли кому-то из них пришло бы в голову такое злодейство.

– Значит, Рина встречалась с поставщиками? А скажите, это входило в ее обязанности?

– Вовсе нет. Просто в последнее время у нас возникли, скажем так, некоторые недоразумения. И Рина хотела во всем разобраться сама.

– Какого рода недоразумения?

– Ну, иногда поставки запаздывали. Иногда приходили не в полном комплекте.

– Как это? – заинтересовалась Мариша.

– Объясню на недавнем примере. У нас в ресторане намечался большой банкет. Богатые родители праздновали день рождения своей дочурки. Девочка была уже в возрасте, следовало кому-то ее пристроить. А для этого следовало ее, как говорится, выставить напоказ. Поэтому день рождения праздновался шикарно, было приглашено много гостей. Стол клиенты тоже заказали богатый. И конечно, в меню обязательно входила рыба – красная, белая, горячего и холодного копчения, балык и прочие деликатесы, икра, например.

– И что?

– Поставщики прислали нам ровно половину того, что мы заказывали! Осетрины не прислали вовсе! Семга была отличного качества, но ее было мало! Икры тоже мало! И это буквально накануне банкета. На сто человек!

– И что?

– Нам пришлось докупать недостающие продукты самим. Но уже не по оптовым, а по розничным ценам. Конечно, мы справились. И стол вышел – загляденье! Но все равно это была такая нервотрепка, такая гонка, не передать! И мы потеряли деньги! Много денег!

– И Рина захотела лично объясниться с проштрафившимся поставщиком?

– Да. Потому что поставщики себя виноватыми не признавали. И твердили, что выполнили заказ в срок и в полном объеме. Сколько было заказано, столько они и прислали.

– Это было впервые?

– Если бы! Только за прошлый месяц у нас трижды срывались поставки. То заказанные продукты или алкоголь не присылали вовсе. То присылали, но совершенно не то. Одним словом, Рина решила разобраться лично в том, что происходит. Поэтому она и позвала поставщиков.

– И встретилась с ними?

– Конечно. Рина всегда выполняла то, что планировала.

– И каковы были результаты переговоров?

Геннадий явно смутился. Похоже, он не слишком-то хотел говорить на эту тему. Но подруги нажали на него, и ему все же пришлось признаться:

– Рина сказала, что она все выяснила – нечто неслыханное!

– Нечто неслыханное?

– Да. Что она много разного в своей жизни повидала, но подобной подлости от этого человека никак не ожидала. И так зла на него, что готова придушить его своими руками.

– Кого придушить? Его имя она назвала?

– Увы, как раз имени и не сказала.

Мариша задумалась. В деле об убийстве хозяйки ресторана «Шао-Линь» вырисовывалась первая версия. Очень может быть, что эта женщина узнала, кто из ее персонала жульничает с поставками. И решила примерно наказать мерзавца. Но будучи женщиной самоуверенной, положилась только на свои силы. Никому и ничего не рассказала. И поехала к мерзавцу выяснять отношения.

– А в процессе выяснения отношений не она его, а он ее придушил.

С кем же она встречалась?

И повернувшись к Геннадию, она спросила:

– Вы можете назвать имена тех людей, с которыми разговаривала ваша хозяйка перед своей смертью?

– Поставщиков?

– Да.

– Могу, конечно. Только если вы думаете, что убийца среди них, то я вас уверяю, вы ошибаетесь. С этими людьми мы работаем не первый год. И всегда старательно выбирали партнеров, очень далеких от криминала.

– Тогда кто? – спросила Мариша. – У вас есть какие-то другие подозреваемые?

Геннадий Карлович замялся, так что всем стало понятно: да, подозреваемые на роль убийцы у него есть.

– И кто же?

– Как это ни прискорбно, но мне кажется, что убийца – это кто-то из нашей семьи.

– Что?

– Понимаете, Рина была человеком хотя и открытым, но прекрасно разбирающимся в людях. И определенной доли цинизма ее научила сама жизнь.

– И что же?

– Никому чужому она бы не доверилась. Не позволила бы тому даже прикоснуться к себе.

– К чему вы клоните?

– Следователь сказал, что на теле Рины не было следов сопротивления, – вмешался в разговор молчащий до сих пор господин Серов.

– Толя, погоди, дай мне сказать!

– А что говорить? Раз Рина не оказала сопротивления, значит, она знала своего убийцу. Знала и доверяла ему. А кому доверяла Рина? Только нам! Членам своей семьи! Чего уж ясней!

И высказавшись, вдовец снова уронил голову на руки. Мариша даже опять расчувствовалась. Как страдает человек! Просто позавидуешь этой неведомой Рине. Конечно, не тому, что ее убили во цвете лет. А тому, что ее обожал такой замечательный человек. А кстати, насчет «цвета лет». Сколько же Рине было годков? И как она выглядела?

Оказалось, что Рине уже прилично за сорок. Но на фотографии, которую принесли Марише, была запечатлена цветущая тридцатилетняя женщина.

– Это что, старое фото? – спросила Мариша. – Посвежее ничего нету?

– Эту фотографию мы сделали на этот Новый год, – глухо произнес вдовец. – На ней Рина как живая! Именно так она и выглядела.

Мариша повертела фотографию перед собой. Потрясающе! При внимательном рассмотрении казалось, что Рина на фотографии еще моложе. Не тридцать, а двадцать пять, ну максимум двадцать семь лет. Надо же, что творят деньги и чудеса современной пластической хирургии!

– Она была красавица! – произнес Анатолий. – Настоящая красавица. Жар-птица! Валькирия! Огонь и пламя!

Марише покойница такой уж красавицей не показалась. Просто яркая брюнетка, умело подкрашенная и тщательно следящая за собой и за своей фигурой. Но для красавицы она была какая-то… всего в ней было слишком. Слишком много темных густых волос. Слишком яркие и неправдоподобно большие глаза. Слишком тяжелые для такого стройного тела груди. И все в совокупности наводило на мысль, что вряд ли эти излишества у Рины были природные. Скорей всего, за каждую из привлекающих внимание мужчин черт было щедро заплачено из кошелька красавицы.

Разговор о покойной Рине затянулся далеко за полночь. Оказалось, что Риночка всего в этой жизни добилась сама. Лишь в ранней юности она получила небольшой стартовый капитал от одного старенького и обожающего ее «папика». Рина в отношениях с ним умело использовала свою юность. И сумела раскрутить мужика на небольшую отдельную квартирку, которую он щедро обставил для своей молоденькой любовницы.

Рина так горячо и часто благодарила «папика» за этот дар, что тот ее кипучей благодарности не выдержал и вскорости отбросил коньки, оставив Рину хозяйкой однокомнатной, но весьма привлекательной квартирки. Рина недолго убивалась по своему старичку. Вскоре ей удалось продать квартиру за хорошие деньги. И на полученный капитал она открыла свое первое кафе. Собственно говоря, это было даже не кафе, а обычный пивной ларек, где торговали разливным пивом, сухариками, воблой и чипсами.

Успех дела заключался в том, что ларек располагался в удачном месте. И там всегда было людно. И кроме того, Рине удалось договориться с местными властями, так что, когда она поставила возле своего ларька несколько дешевых пластиковых столиков с такими же дешевыми скамеечками, ей никто и слова не сказал, что она занимает землю, не принадлежащую ей ни по какому праву.

Столики немедленно заполнились желающими попить пивка, в комфорте сидя за столиком. А Рина стала продавать еще и шашлыки, которые жарил самый настоящий грузин – ее тогдашний друг сердца. Друг сердца оказался для Рины просто незаменимым человеком. С его помощью Рина свела знакомства с директорами винных заводиков в далекой Грузии. И стала получать оттуда дешевое отличное вино целыми вагонами. Этим вином она торговала уже в настоящем кафе, под крышей, со столиками и двумя официантками в коротеньких юбочках.

Таможенные пошлины тогда не были еще так высоки. Так что дело это оказалось прибыльным. Ординарное столовое вино Рина продавала недорого, но поскольку покупала она его и вовсе за гроши, то прибыль получалась весомая. На эти деньги Рина открыла еще несколько кафе.

– Крутилась все эти годы как белка в колесе, – рассказывал ее брат. – Ни днем покоя, ни ночью. То санитарная приедет, то бандиты, то еще какие-то проблемы. И Рина всегда выкручивалась. И не просто выкручивалась, но и находила новых богатых клиентов, которые приходили именно в ее кафе и именно в ее рестораны.

Одним словом, Рина умела быть привлекательной сама. И сумела сделать привлекательными свои кафе и ресторан.

– А как же «Шао-Линь»? Ведь он с самого начала был пафосным местом?

– Был! В том-то и дело, что пафосные места долго не в силах удерживать пальму первенства. Обязательно появляются другие, более привлекательные. И «золотая молодежь» – посетители светских тусовок – устремляется уже туда.

Так же произошло и с «Шао-Линем». Еще недавно это был ресторан с европейской кухней и разнузданной ночной программой, где были представлены все разновидности порока, ну или почти все. Народ валил сюда валом. И деньги текли к владельцам рекой. Но так продолжалось год или полтора. А потом интерес публики к ресторану внезапно схлынул. И денежный поток оскудел практически в один месяц.

– Они были на грани разорения, когда Рина купила у них предприятие, – рассказывал Геннадий. – Они были просто счастливы, что нашелся человек, который купил у них ресторан, приносящий теперь одни убытки.

Но Рина сумела вдохнуть в ресторан новую жизнь. Она придумала для него новый интерьер, а вместе с ним и новую судьбу. Теперь это было солидное заведение, имеющее своих постоянных клиентов и приносящее стабильную, пусть и не столь высокую прибыль. Но Рина сделала выбор в пользу постоянства. Нельзя рассчитывать на суетную гламурную толпу, готовую в любой момент переметнуться в другое место. Надо делать ставку на солидных людей, любящих, как и она сама, постоянство.

Ее расчеты оказались верными. Время шло, и «Шао-Линь» с каждым днем приносил все больший и больший доход.

Глава 5

Рассказ Геннадия заставил Маришу по-новому взглянуть на Рину. Похоже, это была очень ловкая дамочка. И постороннему вряд ли удалось бы обвести ее вокруг пальца, да еще и придушить напоследок. Значит, муж и брат покойницы правы. Крыса завелась где-то в семье убитой. Среди людей, которым Рина доверяла. Но как же выяснить, кто она или он, если Мариша даже с членами семьи еще не знакома?

– А велико ли число людей, которым Рина доверяла? – спросила она у Геннадия. – Пока что я познакомилась только с вами и с мужем. Есть кто-нибудь еще?

– Конечно! Света и Сима.

– Это кто?

– Наши сестры. Одна родная. Вторая сводная.

– Сима?

– Да, Сима родилась у нашего отца от второго брака.

– А вы с Риной от первого?

– От третьего. В первом браке отец был бездетен.

Мариша произвела быстрый расчет и предположила, что Сима должна быть старше Рины, Светы и самого Геннадия.

– Верно. Ей сейчас уже под пятьдесят. Но ведет она себя словно маленькая девочка.

– Как это?

– Вот сами ее увидите и поймете!

И не успела Мариша спросить, где это она ее увидит, как Геннадий произнес:

– У Толи возникла хорошая идея, как познакомить вас с членами нашей семьи.

– И как же?

– Вы погостите у нас дома.

– Где? – изумилась Мариша. – Тут? В этой квартире?

Но оказалось, что для своей семьи Рина отгрохала роскошный особняк за городом. То есть это так называлось, что за городом. А на самом деле загородный дом находился всего в десяти километрах от городской черты.

– Там мы все и живем, – пояснил Толя, вынырнув наконец из глубин своего отчаяния. – Эту квартиру Риночка использовала только в тех случаях, если ей по каким-то причинам нужно было задержаться в городе. Или иметь возможность провести пару часиков в уединении в середине рабочего дня.

Мариша кинула на мужчину удивленный взгляд. Он и в самом деле не понимает, для каких таких случаев красивая и эффектная женщина, потратившая не одну тысячу долларов на пластических хирургов и косметологов, выкраивает себе пару свободных часиков в разгар рабочего дня! Тут и ежу понятно – не для того, чтобы сидеть одной в пустой квартире, размышляя о тщете и бренности всего сущего. Ясно, Риночка принимала в этой квартире своих любовников.

– Хм, хм, – пробормотала Мариша. – Интересно. А в день своей смерти ваша жена была в этой квартире?

– Да. Когда вечером меня встревожило долгое молчание Рины, то я сразу же примчался сюда.

– И не позвонили ей предварительно на трубку?

– Я звонил. Но телефон был все время выключен!

– Хорошо, – кивнула Мариша. – Вы примчались сюда. И что?

– Казан с пловом был еще теплый. Так что я сразу понял, Рина была тут. И кушала.

– А еще какие-нибудь следы пребывания вашей жены в этой квартире были?

– Какие, например?

Мариша только вздохнула. Как трудно иметь дело с убитыми горем мужьями! Ведь нельзя бросить и тени подозрения на личность усопшей. Мигом станешь для них врагом номер один. А как бы хотелось спросить, не находил ли Толя грязного белья со следами любовных развлечений, пары бокалов – один со следами губной помады, другой с четким отпечатком большого мужского пальца или, чего уж там, просто использованные презервативы.

Но Мариша подозревала, что Рина была не только эффектна, ловка и умна, но еще очень и очень предусмотрительна. Так что улик эта штучка мужу не оставляла. Вот разве что он ее выследил и…

И дальше мысли Мариши приняли такое направление, что она стала поглядывать на мужа все с большим и большим подозрением.

– А что сказал вам следователь? – спросила она наконец у него. – Кого он подозревает? Не вас случайно?

– Меня? – вполне искренне удивился Серов. – С какой стати меня? Я обожал Рину!

– Ну, знаете… Когда убивают мужчину, всегда в первую очередь подозревают женщину. А когда убивают женщину, то всегда в первую очередь подозревают…

– Я понял, понял! – перебил Маришу вдовец. – Но я сразу же сказал следователю, что у меня алиби.

– Вот так сразу взяли и сказали?

– Не сразу. Он спросил, что я делал вчера вечером в промежутке между семью часами вечера и девятью. И я сказал, что покупал в магазине подарок для своей жены.

– Подарок?

– Ну да. Китайскую вазу.

– Для своей жены? Вазу?

– А что тут такого? Рина в последнее время увлеклась керамикой. И я подумал, что красивая китайская ваза будет ей хорошим подарком. Вот она – эта ваза!

И Толя махнул рукой в сторону действительно очень красивой вазы, расписанной цветами в китайском стиле. Сама ваза была покрыта черным лаком. И присмотревшись, Мариша увидела, что по фарфору идет сначала первый слой росписи, потом наложен полупрозрачный тон, потом идет толстый слой лака или даже несколько слоев. Затем уж резьба по лаку, снова роспись и лишь в конце все это великолепие покрывал последний слой лака.

Работа сложная и тонкая. И ваза была явно из очень дорогих.

– Очень красивая ваза, – похвалила Мариша. – И дорого стоит?

– Рина терпеть не могла дешевых вещей. Эта ваза стоит столько же, как новая отечественная машина.

– Ничего себе!

– Я был готов ради жены на все!

– И вы выбирали вазу целых два часа?

– Может быть, и дольше. Думаю, что продавщицы достаточно хорошо меня запомнили. Я заходил в их магазин уже не первый раз. Присматривался, прикидывал. И наконец вчера решился и сделал покупку.

– Значит, пока вы покупали вазу, вашу жену убивали?

– Получается, что так.

Геннадий, который молчал до сих пор, неожиданно воскликнул:

– Постой, выходит, Рину убили между семью и девятью часами вечера?

– Следователя интересовал именно этот промежуток.

– Но это невозможно!

– Почему?

– Потому что в семь вечера Рина была еще в ресторане.

– Верно! – пискнула Аю, молчащая до сих пор. – Я ее там видела в половине восьмого.

– И в восемь вечера Рина тоже была в ресторане, – добавил Гена. – Она ушла из ресторана где-то в начале девятого.

– Ушла? Но куда ушла?

– Понятия не имею. Она никому не отчитывалась в своих поступках. Ты же знаешь. Однако временной промежуток сужается. Рину могли убить только после начала девятого, но не раньше.

– Куда же она пошла?

– И главное, с кем? Толя, ты понимаешь, что из ресторана Рина ушла со своим убийцей!

Вдовец подавленно кивнул.

– Да, Риночка была такая самостоятельная. Такая независимая! Иногда мне становилось даже досадно, что она так хорошо обходится в этой жизни без мужской поддержки! Без моей поддержки!

Мариша с жалостью взглянула на мужчину. Да уж, сильная женщина рядом с вами – это требует немалой выдержки. Нужно всегда соответствовать, а иначе она просто раздавит вас, расплющит своей прелестной ножкой и нанижет на свой изящный каблучок. Похоже, Толя таким качеством не отличался. И вообще, интересно, а чем он занимается в этой жизни?

Оказалось, что ничем.

– Я – поэт! – очень гордо сообщил ей вновь испеченный вдовец, когда Мариша задала вопрос о его работе. – Свободный поэт. Может быть, единственный оставшийся романтик!

Другими словами, перевела Мариша, я – бездельник и тунеядец, живущий за счет своей жены. Достаточно подозрительная позиция. В таком случае даже Гена, тоже живущий под крылышком у своей сестры, казался Марише не таким явным бездельником. Все-таки он работал, старался и приносил кое-какую пользу. Пусть он бы и не смог достичь в другом месте того поста, который предложила ему сестра, но все же он работал. И наверное, работал неплохо, если Рина его до сих пор не уволила и вроде бы была даже довольна братом.

А вот Толя нигде не работал. И это наводило Маришу на разные нехорошие мысли. Ведь всем известно, когда мужчина не работает, ему в голову лезут разные глупости.

Сейчас они ехали в тот самый загородный дом, о котором уже упомянул Геннадий. Там Маришу, Смайла и примазавшуюся к их компании Аю ждала весьма пестрая компания. Помимо двух сестер покойной – Светы и Симы, ее брата Геннадия, мужа Анатолия, там жило еще довольно много народу. Муж родной сестры Светы – Борис. Прислуга – средних лет супружеская чета – русские беженцы из Азербайджана, которых Рина подобрала чуть ли не на улице, приютила и неуклонно пеклась о них все эти годы.

Муж Василий выполнял обязанности садовника, плотника и вообще был мастером на все руки. Жена Алена вела хозяйство. И следила за часто меняющимися горничными, которых сама нанимала и сама же увольняла, недовольная их работой.

– Уверяю вас, – сказал Геннадий по дороге, – этих людей вы можете исключить из числа подозреваемых.

– Серьезно? Почему?

– Во-первых, они бы ничего не выиграли от смерти Рины. А во-вторых, они все просто души не чаяли в Рине.

– Да?

– Люди давно скопили себе на отдельную квартиру, купили эту самую квартиру и могли бы перебраться туда, но ради Рины все время откладывали свой переезд. Понимали, что ей будет трудно найти им равноценную замену в хозяйстве.

Мариша пожала плечами. Что же, преданные слуги в наше время еще встречаются. И хорошие люди среди них тоже попадаются. И почему бы этим и не оказаться именно такими хорошими людьми и преданными слугами? Но что-то заставляло Маришу сомневаться во всех членах семьи Рины. Ну не бывает так, чтобы в семье готовилось убийство, а никто и ничего не подозревал. А уж слуги в первую очередь должны быть в курсе дела. Так почему же не предупредили любимую хозяйку, не остерегли? Или они предупреждали, но она не вняла их словам и опасениям?

Пока что вопросов было больше, чем ответов. И Мариша решила посмотреть, что да как, своими глазами. А потом уж решать, кто из семьи убитой был готов совершить преступление.

Разумеется, наибольшее подозрение вызывал вдовец. Но раз у него алиби, то вопрос отпадал сам собой. Поручить такое деликатное дело кому-то постороннему он вряд ли бы осмелился. Да и не подпустила бы к себе Рина никого постороннего. Это однозначно заявил и брат покойной. Рина была дамочкой хотя и с авантюрной жилкой, но осторожной. И посторонним не доверяла.

Учитывая все это, Мариша почти точно могла предположить, что произошло. Вот Рина, ничего не подозревая, стоит себе, одеваясь и собираясь выйти на улицу. Преступник подходит к ней, предлагает поправить шарфик или просто подает Рине пальто. Рина хорошо знает преступника. И его предложение не вызывает в ней никакого протеста. А тот, воспользовавшись тем, что концы шарфика свободно окутывают шейку жертвы, хватает и тянет за них изо всех сил.

Вряд ли борьба заняла много времени. Несколько минут, и Рина перестала трепыхаться. Тогда убийца погрузил ее тело в машину и увез в лес. Конечно, он рисковал. Его машину могли остановить и осмотреть при выезде из города. Но видимо, преступнику было ради чего рисковать. Или у него просто не оставалось другого выхода.

– Скажите, – обратилась Мариша к Геннадию. – А ваша сестра была богата?

– Смотря что считать богатством, – уклончиво ответил тот.

– Но все-таки каково было ее состояние?

– Рина не любила распространяться о своих доходах. Даже я, работая с ней, мог лишь приблизительно предполагать размеры ее состояния. То же самое касалось и других родственников.

– А муж?

– Что муж?

– Он знал?

– Думаю, что от Толи моя сестра скрывала эту информацию еще более тщательно, чем от кого бы то ни было.

– Почему?

– Потому что у Рины был печальный опыт.

– Опыт общения с альфонсами?

– Да. И хотя Толю никак нельзя назвать альфонсом, но понимаете, опыт есть опыт. Как говорится, обжегшись на молоке, на воду дуют.

– А еще говорят, что пуганая ворона куста боится.

– И так тоже говорят, – согласился с ней Геннадий. – Но, повторяю, к Толе это не имеет отношения.

– А у Толи есть свой собственный источник доходов?

– Конечно! Или вы думали, что он сидел на шее у моей сестры?

Честно говоря, именно так Мариша и думала. И сейчас эти сомнения ясней ясного отразились у нее на лице.

– Что вы! – воскликнул Геннадий. – Рина ни за что не потерпела бы подобного! Она наелась дармоедами, желающими жить за ее счет, по самое горло. Вечно людям казалось, что они могут сесть ей на шею. А Рина не терпела этого. Понимаете?

– Еще как понимаю.

– Деньги доставались ей тяжелым, иной раз просто каторжным трудом. Зачем же делиться ими с какими-то бездельниками, которые не могли или не хотели зарабатывать себе на жизнь сами?

Из всего этого монолога Мариша вынесла только одно – у Толи, Рининого мужа, есть собственные деньги.

– И как он их заработал?

– Кто?

– Толя.

– Деньги?

– Ну да! Как он заработал свои деньги, раз был экономически независим от богатой жены?

Геннадий усмехнулся:

– Однако как вы все сложно заворачиваете. Какие слова! Я не знаю, как Толя заработал свои деньги. Подозреваю, что уж точно не стоя день и ночь у токарного станка.

– Да, на работягу он не похож, – согласилась Мариша. – Тогда как же?

– Говорю же, я не знаю! Ни Рина, ни Толя никогда не обсуждали свои финансовые дела прилюдно. Знаю только, что в данный момент у Толи есть три квартиры в разных частях города.

– И что?

– И он их сдает. И неплохо живет на получаемые за аренду деньги.

Мариша прикинула. Да, на сдачу квартир в аренду можно жить. Особенно если квартиры хорошие. И если их даже не одна, а несколько.

– Но тем не менее живет он в доме, который построила его жена на свои собственные средства, – рискнула заметить Мариша. – Так?

– Да. Но Рина сама так захотела.

– Что захотела?

– Чтобы все мы, вся наша семья – я, Сима и Света с ее мужем – жила бы вместе с ней.

Мариша растерялась.

– Зачем? Зачем ей это было нужно?

– Просто так, – пожал плечами Геннадий. – Думаю, что просто так. А разве вы сами ничего не делаете просто так?

Мариша растерялась еще больше. Разумеется, она часто поступает импульсивно, но только в тех случаях, когда речь идет о получении какого-то удовольствия. А какое удовольствие может быть от совместной жизни под одной крышей со взрослым братом и двумя старшими сестрами, одна из которых замужем, а другая гораздо старше тебя? Нет, извините, но этого Мариша уразуметь не могла.

«Ладно, – решила она про себя, – сейчас приедем на место, и все своими глазами увижу».

Толя ехал не с ними, а впереди на своей машине. Несмотря на стресс, он настоял на том, чтобы сесть за руль. И, как ни странно, для убитого горем человека неплохо справлялся с управлением. Если в начале пути Мариша и переживала, что вдовец вскоре вляпается в аварию, то к концу дороги убедилась: Толя куда крепче, он умеет держать себя в руках.

Сам дом оказался примерно таким, каким его и ожидала увидеть Мариша. Стандартное жилье богачки. Никакой особой выдумки вложено не было. Типовой проект, слегка оживленный яркими красками. Симпатичные стены оштукатурены и выкрашены в светло-зеленый цвет. Белые стеклопакеты, белые накладки из искусственного камня, белое крыльцо и темно-зеленая крыша.

Вокруг дома довольно большой участок, на котором еще велись ландшафтные работы. Площадка тут была уже выровнена, засыпана щебнем, с аккуратно выложенными дорожками, разбегавшимися в разные стороны и замирающими постепенно под лежащим еще вокруг снегом.

Во дворе горело несколько фонарей, что позволяло лучше разглядеть сам дом. И удивиться его мрачности.

– Летом тут гораздо веселей, – заметив тоскливый взгляд, которым Мариша окинула строение, поторопился заверить ее Гена. – Соседей у нас нет. Живем, можно сказать, в особняке.

Ага, в особняке, за высокой кирпичной оградой и с парочкой цепных собак, которые как раз в этот момент выбежали с заднего двора и замерли в выжидательной позе. Определить их породу Мариша не бралась. Помесь то ли кавказской овчарки с восточноевропейской, то ли просто с крупной дворнягой. Но вид у собак был жутко злобный. А коротко обрезанные уши и хвосты привлекательности им тоже не добавляли.

– Осторожней с нашими собачками, – предупредил Геннадий, хотя мог бы и ничего не говорить.

Никому и в голову не могло прийти приласкать этих полутораметровых монстров.

– Где вы таких раздобыли? – ужаснулась впечатлительная Аю, которая как раз в этот момент выбралась из машины. – Жуть какая!

– Рина специально ездила по питомникам. Выбирала самых злых щенков.

Кажется, ей это удалось. Впрочем, сейчас собаки не были настроены агрессивно. Они убедились, что прибывшие чужаки находятся под присмотром своих, «из стаи», и молча удалились на задний двор. Их фигуры растворились в темноте, словно два призрака, только что были, и вот их уже нету. Но гнетущее ощущение их присутствия все равно осталось.

– Б-р-р! – произнесла Аю. – Ну и собачки.

Мимоходом она подумала про своего Клоуна. Как хорошо, что она оставила его дома. Эти монстры могли разорвать крохотного песика в один момент.

– И вы держите их без привязи? – спросила Мариша у Геннадия. – А вдруг они на кого-нибудь набросятся?

– Пока что таких случаев не было.

Но Мариша все равно поежилась. В принципе она любила собак, как и всех животных. Но два этих мрачных пса со взглядами прирожденных убийц доверия ей не внушали. И вообще, весь дом производил впечатление крепости, готовой к осаде. Причем давно и активно. Окна первого этажа забраны частыми крепкими решетками, которым хотя и придан декоративный вид, но все равно железные прутья стоят так часто, что пропускают внутрь совсем мало света. Вряд ли такое могло понравиться жизнерадостному и легкому человеку.

И Мариша в очередной раз подумала о том, какой же была покойная Рина. Яркая и цветущая женщина, живущая за высоким забором в обществе псов-убийц? Почему? Кстати говоря, высокий забор тоже украшен сверху орнаментом из торчащих заостренных пик.

– Бронированная сталь, – таким тоном, словно это самое обычное дело, отмахнулся Геннадий. – Спецзаказ. Ринина прихоть.

Из всего увиденного Мариша сделала один– единственный вывод, который казался ей совершенно верным. Рина чего-то или кого-то всерьез опасалась. И потому предприняла все меры обезопасить себя и свою семью, собрав всех под одной крышей и отгородившись решетками, собаками и бронированными воротами.

– Ладно, посмотрим, что внутри.

Время было уже позднее или раннее, как посмотреть. Но в доме никто не спал. Гостей встретила высокая и довольно полная женщина лет сорока. У нее тоже были темные волосы, как у Гены и Рины. Рыдая, она упала на руки к Геннадию.

– Как же так, Гена?! – восклицала она. – Неужели это правда? Нашу Риночку убили? В самом деле убили? Это не шутка?

Гена молча погладил сестру по начинающим седеть волосами и сказал:

– Светик, познакомься – это наши гости, детективы. Мы с Толей наняли их, чтобы они помогли нам найти убийцу или убийц Риночки.

Свету эта новость явно не порадовала. Она вздрогнула и отстранилась от брата.

– Зачем? – поинтересовалась она изменившимся до неузнаваемости голосом. – Зачем ты это сделал?

– Ты меня удивляешь! Как это зачем? Неужели ты не хочешь, чтобы убийца нашей сестры был найден?

После этого брат с сестрой обменялись долгим, очень многозначительным взглядом. А затем Света посмотрела на гостей и явно через силу, но все же кивнула им:

– Милости просим в наш дом. Пойду распоряжусь, чтобы слуги приготовили вам комнаты.

– А мне что делать? – спросил невысокий плотного телосложения коротышка – муж Светы.

– Борис, предложи пока что нашим гостям выпить.

– В половине третьего утра?

– Ах, в самом деле! Со всеми этими событиями… я сказала глупость. Пойду и распоряжусь насчет комнат.

Мариша уже решила, что вопрос решен, как вдруг из угла раздался еще один женский голос.

– Погоди, Светка! С каких это пор ты распоряжаешься в нашем доме?

– Сима, не начинай, пожалуйста! – поморщился Геннадий.

– Нет, я хочу сразу же расставить все точки над «i»! Ринки не стало, старшая в доме теперь я! И только я имею право отдавать распоряжения прислуге.

– Хорошо! – вспыхнула Света. – Иди и распоряжайся! Хозяйка!

– А я еще не решила, стоит ли оставлять в доме эту странную троицу.

И обладательница противного голоса наконец-то выдвинулась на середину комнаты. На вид ей было лет сорок пять – пятьдесят. В отличие от Светы она явно следила за собой, хотя и без того успеха, какого добивалась Рина. Фигура у этой особы была тощая и долговязая. Сухие руки и ноги так туго обтягивала кожа, что казалось – она в любой момент может порваться. Нос длинный, глазки маленькие. А волосы тонкие и безжизненные. Вообще же, у нее был вид законченной стервы, каковой она и являлась на самом деле.

– И сколько ты им пообещал заплатить? – с оскорбительным подозрением разглядывая гостей, поинтересовалась эта особа. – Учти, мне они не кажутся особенно компетентными. И платить им из своего кошелька я не собираюсь. И из денег, которые оставлены Риной на хозяйство, я тоже ни копейки на эту авантюру не выделю.

– Успокойся, Сима! Если понадобится, то я заплачу сам!

– А еда? – не успокаивалась вредина. – Они ведь будут жить у нас в доме?

– Будут.

– Значит, их нужно кормить! А на чьи, позволь спросить, средства?

– Сима! Ты просто смешна со своим крохоборством! Не объедят они нас!

– Нет уж, извини! Ведь неизвестно, сколько времени займет у них расследование. Может быть, несколько дней, может быть, неделю, а то и месяц! И все это время мы должны их кормить? На какие шиши?

– Разве я у тебя что-то прошу?

– Просто я тебя предупреждаю, чтобы ты на меня в этом вопросе не рассчитывал.

– Господи, Сима! – не выдержала Света. – О чем ты тут толкуешь? Все в доме и так знают, что ты нищая и безработная бездельница! У тебя даже для себя самой ни гроша нету. Да и не было никогда. Тебя же Рина содержала, словно младенца. Кто у тебя что-то просит?

Мариша думала, что Сима смертельно обидится. Но она лишь поджала губы и заявила:

– Всего лишь хотела, чтобы вы об этом помнили. Я поселю ВАШИХ гостей в голубой спальне. А китаянке выделю желтую.

– Сима! В этих комнатах еще не закончен ремонт. И там нет отопления!

– Ничего! Небось не бары! На дворе весна, перетерпят как-нибудь!

И вдруг молчащий и не участвовавший до сих пор в разговоре Толя поднял голову и ледяным тоном произнес:

– Ты поселишь их на первом этаже. В наших гостевых комнатах с камином.

Мариша удивилась. Она думала, что Толя вообще не слышит, что происходит. Вид у него до сей минуты был отсутствующий и как бы отрешенный. А вот – нате вам! Очнулся и выступил на защиту своих гостей.

– Еще чего! – вспыхнула Сима. – Не буду я так делать!

– Ты это сделаешь! – еще холодней произнес Толя. – Сделаешь, потому что я так сказал. Или сию минуту вон из этого дома!

– Куда же я пойду? – явно растерялась Сима. – И вообще… Ты тут не распоряжайся! Теперь за хозяйку в доме буду я!

– Рина умерла, – глухо произнес Толя. – Хозяйки в этом доме больше нет. Остался только хозяин. А я решил, что гости будут жить на первом этаже. Все. Точка! И еще, сразу же скажу на будущее, кто не согласен с моими решениями, может прямо сейчас выметаться вон. Я в отличие от Рины никого из вас не держу! Вы мне не родня! И любви к вам я не питаю. Не хотите жить по моим правилам – скатертью дорога! Дверь будет открыта только в одну сторону.

И сделав это заявление, он широким шагом двинулся прочь, оставив кучку смятенных родственников в полном замешательстве.

– Что это с ним случилось? – пробормотала Света. – Какая муха его укусила?

– Прямо не узнаю нашего Толика-кролика, – добавил ее муж. – Никогда его таким не видел!

Мариша только усмехнулась. Надо же! Толик– кролик. Однако никогда не следует забывать, что и у этого кроткого зверька тоже есть зубы, и очень острые, отточенные на морковке и прочих корнеплодах. И тяпнуть он ими может так, что будьте нате. Чуть зазеваешься – половины пальца как не бывало.

Глава 6

Утром следующего дня Мариша спросонок даже испугалась. Где она? Где Смайл? Ах, да вот он! Храпит рядом с нею. Но и потом, успокоившись насчет мужа, она еще долго не могла понять, где находится и как вообще очутилась в этой незнакомой ей комнате. Она даже хотела разбудить мужа, но вовремя передумала. Зачем тревожить сон спокойно спящего мужчины? Всем женам известна одна простая истина: когда муж спит, он молчит. А значит, почти ангел.

Осторожно выбравшись из кровати, Мариша накинула на себя халат и отправилась в соседнюю комнату, где, как ей помнилось, вчера поселили Аю. Та уже не спала. Просто тихо лежала в кровати и смотрела в потолок.

Если бы Мариша умела читать мысли, то она бы удивилась тому, насколько далеки сейчас были мысли Аю от этого дома, от этого места и от произошедшего убийства. Ведь едва проснувшись, Аю снова вспомнила ЕГО. Просто проклятие какое-то! Аю даже разозлилась на себя. Она ведь специально приняла приглашение Геннадия Карловича погостить в доме его убитой сестры и бывшей хозяйки Аю. Приняла, несмотря на то, что это было отчасти предательством по отношению к оставшемуся дома и явно скучающему по ней Клоуну. Приняла это приглашение только потому, что надеялась: на новом месте, в новой обстановке, она перестанет думать о НЕМ. И что же? Извольте радоваться, едва проснувшись, она уже снова думает о НЕМ.

Лишь усилием воли Аю заставила себя сосредоточиться на том, что казалось ей действительно важным.

– Ты заметила, какие в этой семье странные отношения? – спросила она у Мариши.

– Да уж, дружескими я бы их не назвала.

– Дружескими! Да они готовы буквально съесть друг дружку! Удивительно, как это у них раньше не случилось убийства.

– Думаешь, Рину действительно кто-то из них придушил?

– Конечно! Одна эта сводная сестрица, как ее там, Сима чего стоит!

– Ага. Она явно ненавидела Рину. Как думаешь, почему?

– А чего тут не понять? Во-первых, по характеру она гадина. А во-вторых, завистливая гадина. У Рины были деньги, а у нее их нет.

– И красота.

– Отсюда и ненависть.

– Нет, – покачала головой Мариша. – То есть да. Но думаю, тут есть еще что-то.

– И что?

– Какая-то личная вражда. Застарелая обида.

– Какая обида?

– Пока не знаю. Но обязательно нужно будет это узнать.

Аю, поднявшись в постели на локте, поманила к себе Маришу.

– Иди сюда! Мне нужно тебе что-то сказать.

– Ну?

– Мне кажется, что подозрительней всех вел себя вдовец.

– У него алиби, – тоскливо напомнила ей Мариша. – И вообще, почему подозрительно?

– А вспомни, как он окрысился, когда эта Сима попыталась распоряжаться в доме? Сразу же дал всем родственникам своей жены понять, что они тут больше не нужны. Могут убираться вон. Он им прямо так и заявил! Ты что, не помнишь?

– Помню, как не помнить.

Аю вытянула стройные смуглые ножки из-под одеяла и опустила их на пол.

– Хватит валяться, – заявила она. – Нужно начинать действовать.

– И с чего начнем?

– Надо поближе познакомиться со всеми обитателями этого дома. Например, слуг мы вчера так и не увидели.

Аю была совершенно права. И Мариша пошлепала к себе в комнату, чтобы захватить одежду. Смайл к этому времени уже проснулся. Поэтому Мариша немного задержалась. И когда снова вышла в комнату Аю, та уже нетерпеливо ожидала ее – полностью одетая и готовая.

– Ну сколько можно?! – воскликнула она.

И заметив, что подруга толком не одета, возмутилась еще больше:

– Ты что, еще даже не умылась?

– Сейчас, сейчас. Подожди меня.

– Некогда! – отрезала Аю. – Есть хочу. Я пойду в кухню, выясню насчет завтрака. И заодно присмотрюсь к прислуге. А ты приходи, когда будешь готова.

Пристыженная Мариша умылась и привела себя в порядок в рекордные сроки. Но когда она начала искать Аю, той не оказалось ни на кухне, которая была вообще пуста, ни в столовой, где тоже не было ни души.

– Странно, – растерялась Мариша. – Куда же все подевались?

Оказалось, что все обитатели этого большого дома собрались в библиотеке. Несмотря на то что было утро, тут в камине ярко горел огонь. И у них было нечто вроде общего совета. Кроме вчерашних знакомцев, тут присутствовали еще два человека. Пожилая женщина с добродушным заплаканным лицом. И немолодой мужчина, который хотя и не рыдал, но шмыгал носом весьма подозрительно.

«Слуги! – догадалась Мариша. – Василий и Алена. Муж и жена!»

Кажется, эти двое были единственными среди всех собравшихся, кто искренне переживал из-за смерти хозяйки дома. Остальные не выглядели опечаленными, скорее – озабоченными. Но и озабоченность их была вызвана исключительно тревогой за свою собственную судьбу.

И Сима первой озвучила витающую в воздухе мысль.

– Что теперь будет со всеми нами?! – воскликнула она, истерически сжимая сухие кулачки. – Рины больше нет. И… Куда нам деваться?

Света и ее муж помалкивали. Но выглядели порядком озабоченными. Насколько знала Мариша, из всех родственников Рины работал, или во всяком случае прилично зарабатывал, один только Геннадий. Кстати говоря, у него имелась собственная квартирка, тоже неподалеку от ресторана. Маленькая, но вполне подходящая для холостяка. Так что материально он был вполне обеспечен. И после смерти сестры не терял ни крыши над головой, ни куска хлеба. В отличие от Симы, Светы и ее мужа.

Да, этим троим было что терять. Рина предоставила им кров и бесплатный стол. Родственники, не затрудняя себя, вели весьма комфортабельную жизнь. И конечно, теперь всех беспокоил один и тот же вопрос: что же будет с нами дальше? Кто станет нас кормить, содержать и заботиться о нас?

Не отличающаяся особой тактичностью Сима прямо так и спросила:

– Кто-нибудь знает, что сказано в завещании Рины по поводу нас? Что нам причитается?

Толю, который тоже присутствовал при этом разговоре, буквально передернуло. У него задрожали руки, а потом глаза загорелись бешенством.

– Ну ты и дрянь! – прошипел он, яростно глядя на Симу. – Мерзкая дрянь! Рину убили, а тебя волнует только одно, кто теперь будет тебя кормить.

– Ну да. А что тут такого? – невозмутимо пожала плечами Сима. – Рину ведь все равно уже не вернешь. А нам всем нужно где-то жить и что-то есть. Ведь я так понимаю, ты, Толя, не захочешь взять на себя заботы о нас?

– С какой это стати? И о ком это – о вас?

– О нас – родственниках твоей покойной жены.

– Конечно, нет! Вы все взрослые и вполне самостоятельные люди. Инвалидов среди вас нет. Значит, вы можете пойти и работать.

– Но сам-то ты не работаешь!

– У меня есть такая возможность. Я не жил за чужой счет. И впредь не собираюсь.

– Это мы еще посмотрим, кто и за чей счет живет, – буркнула в ответ Сима. – Надо подождать и посмотреть, что написала Рина в своем завещании. Уверена, что она не забыла ни меня, ни Свету, ни Генку.

– Могу сразу сказать: Гена после смерти Рины и так получает немало, – отозвался Толя. – Ему достается «Шао-Линь»! Разве мало?

– Гена? – встрепенулась Светлана. – Это что, правда? Ты становишься хозяином ресторана?

– Ну…

– Да или нет?

– Понимаешь, мы с Риной давно решили, что…

– Так да или нет? – настойчиво повторила Света. – Гена! Отвечай, не мямли!

– Да. Да, ресторан достается мне.

– Тогда ты должен взять Борю к себе.

– Куда это к себе?

– К себе в ресторан! Я много раз тебя просила об этом, ты всегда говорил, что Рина против. Теперь Рины нет, и ты должен…

– Не указывай мне, что я должен, а что – нет! – неожиданно взвился Геннадий. – Ни ты, ни твой муж в ресторане работать не будете!

– Почему?

– Господи, Света! Потому!

– Нет, объясни! Я не понимаю.

– Света, – чуть мягче, но все равно раздраженно произнес Геннадий Карлович, – скажи мне, кто ты по образованию?

– Ну… Я могла бы окончить бухгалтерские курсы. А Борис курсы менеджеров.

– И что? Ну, окончите вы их. И что дальше?

– Дальше ты возьмешь нас к себе в ресторан.

– После короткого обучения, которое вряд ли принесет большую пользу, я должен буду взять вас – двух совершенно неопытных новичков к себе в ресторан и, конечно, должен буду поставить вас на руководящие посты. Верно?

– Ну, естественно. Мы же твоя родня.

– И долго наш ресторан после этого будет приносить прибыль?

– Мы будем очень стараться.

– Мало! – воскликнул Геннадий. – Света, пойми ты одну простую вещь! Стараться – этого еще мало. Нужен опыт! Нужно чутье! Нужна смекалка! А ничего этого ни у тебя, ни у твоего мужа нету и никогда не было. Потому что если бы вы что-то собой представляли, то к своим годам уже достигли бы хоть чего-то. А вы ничего не достигли. И сказать вам, почему? Потому что вы – пшик! Вы ленивые, безответственные и легкомысленные люди! И если хотите знать, это не Рина была против того, чтобы взять вас к себе на работу. Это я был против!

– Гена!

Светлана была поражена. У нее даже слезы на глаза навернулись.

– Гена, как ты можешь?!

– Я могу! Могу, потому что хорошо себе представляю уровень твоей компетенции! Света, очнись! Это суровый мир. И я не могу тянуть тебя и твоего мужа наверх. Не потому, что не хочу. Просто это неподъемный груз для меня!

– Гена, но ты же мой брат! Мой родной брат. Если ты мне не поможешь, то кто тогда?

Гена устало вздохнул:

– Света, я могу предложить тебе должность посудомойки. А твоего мужа я могу взять охранником или ночным сторожем. Вас это устроит?

Судя по выражению лица Светы и ее мужа, их это не устраивало ни в коей мере. И в глазах Светы полыхнула настоящая ненависть. Она была из тех людей, кто легко обижается и начинает ненавидеть обидчика. Пусть даже совсем недавно, пока они еще не поссорились, она его и обожала.

– Вот ты какой! – воскликнула она. – Что ты, что Толя! Получили деньги, и знать больше никого не хотите. Ну с Толей-то еще понятно. Он нам не родной. Но ты, Гена! Честное слово, я тебя просто не понимаю! И не узнаю.

Мариша стояла в дверях, слушала эту перебранку и мотала себе на ус каждое слово. Ага, значит, никто из родственничков толком еще не знает, что ему достанется после смерти Рины. Никто, кроме Толи и Гены. Первый уверен, что как муж он получит дом. А Гена – ресторан.

Но у Толи есть алиби на время убийства. А вот как насчет Гены? Приносящий стабильную прибыль ресторан – это лакомый кусочек. И разве не мог Гена после стольких лет подчиненного положения захотеть занять место своей сестры? И управлять рестораном уже не на правах простого служащего, а вполне законного владельца?

– Об этом следует подумать особо, – пробормотала Мариша. – Вдруг это братец постарался?

Конечно, странно, зачем бы Гене в таком случае нанимать детективов. Наоборот, ему выгодно, чтобы убийство Рины никогда не было бы раскрыто. Но, возможно, он так уверен в собственной неуязвимости, что нанял детектива напоказ. Вот, мол, сколь я непогрешим и как я любил свою сестру? Даже детективов нанял, чтобы найти ее убийцу, найти и наказать!

И кому придет в голову заподозрить такого любящего и заботливого брата? Да никому! И получится, что Гена выйдет сухим из воды.

И чем больше думала Мариша о причастности брата к совершенному убийству, тем вероятнее казалась ей его вина. А этот его рассказ про воришку, который завелся у них в ресторане и путал поставщиков и заказы, тот, с кем встречалась Рина в день своей смерти, не более чем сказочка для отвода глаз.

И Мариша решительно заявила Аю:

– Мы сейчас же едем в «Шао-Линь»!

– Зачем? – удивилась Аю. – У меня сегодня выходной день. Я не работаю.

– Хочу узнать, что там за история с этими поставщиками.

– А-а-а… Тогда, если ты не возражаешь, я останусь здесь.

– Здесь?

– Ну да. Присмотрюсь, понаблюдаю.

– Как знаешь.

У Смайла тоже нашлись какие-то дела. Так что в путь Мариша отправилась одна. Разругавшийся с родственниками, Гена умчался из дома еще раньше. И Мариша надеялась, что она застанет его в ресторане. Именно так и случилось. Носясь по ресторану, Гена рвал и метал, давая выход накопившейся в нем агрессии.

– Черт возьми! – услышала Мариша его голос. – Что это такое происходит? Я вам что, бездельники, мало плачу? Нет, не мало! Так почему вы не хотите работать как следует?

Мариша остановилась и прислушалась. Гена кричал много, долго и громко. Виноватых в различных грехах нашлось достаточно. Досталось и официантам, несколько дней назад перепутавшим счета клиентов, и бармену, опоздавшему сегодня к началу рабочего дня. Попало даже посудомойке, которая недостаточно аккуратно обращалась с посудой и только на прошлой неделе разбила две тарелки, чашку и три бокала.

– Буду вычитать стоимость посуды из твоей зарплаты! – ярился Гена. – Введу штрафы за опоздания, за перекур в рабочее время и за прочие провинности. Хватит с вами цацкаться! Рина слишком мягко с вами обращалась. Но теперь в ресторане другой хозяин! И этот хозяин – я! Уясните себе это раз и навсегда.

Такова была вступительная речь нового босса. И будь Мариша на месте его сотрудников, вряд ли бы она ее порадовала.

– А наш Геночка, оказывается, весьма крут, – пробормотала Мариша. – Интересно, с чего это его так разобрало? Только потому, что почувствовал себя хозяином в «Шао-Лине»? Или есть еще какая-то причина его нервозности?

Однако когда она заглянула в кабинет к Геннадию, тот встретил ее широкой улыбкой. Словно и не он вовсе всего несколько минут назад орал на сотрудников, угрожая им штрафами, понижением зарплаты и увольнениями.

– Маришечка! – расплылся Гена в сладкой улыбке. – Есть проблемы?

– Вы мне обещали список поставщиков, с которыми общалась ваша сестра незадолго до смерти.

– Ах да! Вот он! Пожалуйста!

И Гена вытащил из-под кипы бумаг один тонкий листок. Мариша быстро взглянула. Пять имен. Напротив каждого указан мобильный телефон. Что же, неплохо.

– Спасибо, – поблагодарила она, не торопясь уходить.

Она-то не торопилась. Но вот Геннадию Карловичу явно не терпелось от нее избавиться.

– У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы? А то у меня столько работы!..

Маришу откровенно выпроваживали вон. А между тем Марише очень хотелось задать Геннадию один-единственный вопрос, что он сам делал в промежутке между семью и девятью часами вечера, когда убивали его сестру? Впрочем, он бы сказал, что был на своем рабочем посту в «Шао-Лине». И Рина ушла из ресторана только в начале девятого. Она ушла, а он остался. Значит, к убийству отношения не имеет. И покуда следствием не будет доказано, что Рину убили именно в ресторане, это совсем неплохое алиби.

Нет, время для откровенного разговора с Геннадием явно еще не пришло. Так что, мило улыбаясь, Мариша стала двигаться к выходу.

– Ничего, все в порядке. До свидания. Работайте, Геннадий Карлович, на здоровье.

Но, выйдя из кабинета нового босса, Мариша не торопилась покидать ресторан. Ей пришла в голову идея поговорить с сотрудниками. Ведь после сегодняшнего объяснения с новым директором они могли начать жалеть о потере Рины.

Первым делом Мариша направилась в мойку. Она по опыту знала, что лучше всех о жизни своих хозяев бывают осведомлены слуги. И чем ниже они стоят по социальной лестнице, тем охотней распускают языки. Ее надежды оправдались в полной мере. Баба Ганя, которая главенствовала в мойке, оказалась именно нужным ей человеком.

– Конечно, я знаю, кто убил нашу Риночку! – заявила она, едва Мариша успела поведать ей о цели своего визита. – Тут и думать нечего! Любовник ее порешил!

– У Рины был любовник?

– А чего же? Женщина она была молодая, из себя видная. Опять же, мужское внимание в любом возрасте приятно.

– Но у Рины был чудесный муж.

– Муж! Муж-то у нее недавно появился. Меньше года прошло, как она с Толиком завелась. А с любовником со своим она, почитай, уже лет пять хороводится.

– Пять лет! Но это же огромный срок!

– А то нет!

– И как же любовник допустил, чтоб Рина вышла замуж? Да не за него, а за другого мужчину?

– Чего не знаю, о том и говорить не буду! – вздохнула баба Ганя. – А только так уж получилось. Рина с этим Колькой долго хороводилась. Потом вдруг замуж за Толика выскочила. А через пару месяцев после их свадьбы выхожу я из ресторана, а она снова с этим Колькой милуется. Я так и застыла на месте.

– Они не ссорились?

– Не-а! Говорю же, миловались они. Во всяком случае, в тот момент точно миловались.

– Так почему же вы обвиняете этого человека в убийстве Рины?

– А потому! Потому что у Кольки этого семь пятниц на неделе! И настроение чуть ли не каждую минуту меняется. То он ласковый, словно ручной зверек, а через секунду уже рычит и все вокруг громит. Сколько раз он у нас в ресторане погромы устраивал! Да какие! Со стрельбой, мебель ломал, стекла бил! И все ему с рук сходило!

– Как же это? Почему?

– Потому что денег у него куры не клюют. Он на следующий же день и мебель новую в ресторан, и стекла витражные, и пострадавшим в больницу фрукты, соки и пухлые конвертики. Вот и все у него снова шито и крыто. Понятно?

– И Рина терпела возле себя такого непредсказуемого человека?

– Боялась она его, – вздохнула посудомойка. – Любила тоже. Но боялась все-таки больше. Колька ведь у нас не просто так – бизнесмен. Он раньше бандитом был. Руки у него по локоть в крови. И что прежде наворовал да награбил, теперь в дело пустил. Чистеньким якобы сделался. Да только ведь натуру, ее до бела все равно не отмоешь, сколько душистого мыла ни изводи. Как был наш Колька черным кобелем, так им в душе и остался. Несмотря на все свои деньги!

– И вы думаете, что это он убил Рину?

– Да, не стало промеж них в последнее время согласия. Все ругались больше. А про то, чтобы миловаться, и думать забыли. Так что, – вздохнула баба Ганя, – может быть, и он руку приложил.

– А как его найти?

– А чего его искать? Как прослышит про то, что Рину убили, так и заявится. Сам или не сам сделал, а заявится обязательно. Такой уж он человек. Даже странно мне, что до сих пор еще не сказался. У нас что ни случись, любая ерунда, он уже тут как тут. А вот Рину убили, такая беда, а его нету. Странно даже.

И не успела тетка проговорить эти слова, как в коридоре раздались тяжелые шаги и чей-то громкий властный голос осведомился:

– Эй ты, парень! Как тебя там? Где хозяйка? У себя, что ли?

– О! – проворчала баба Ганя, снова возвращаясь к своей мойке. – Помяни черта, как он тут как тут!

– Это и есть Николай?

– Он! Он! Наш Колька-уголовник. Собственной персоной!

Мариша осторожно выглянула в коридор. Стоящий там человек совсем не был похож на уголовника. Скорей уж он походил на преуспевающего в делах человека. Ростом невысок, но выглядел внушительно.

Светлое, совершенно шикарное пальто буквально струилось с его плеч. Тончайшая шерсть самой лучшей выделки. На носу красовались очки, придающие мужчине интеллигентный вид. Что там у него было с обувью, Мариша издалека не разглядела, но надо полагать, что и с ботинками у мужчины был полный порядок. А вот лицо, несмотря на ворчливый тон, излучало доброжелательность. С трудом верилось, чтобы этот упитанный колобок мог устраивать погромы, о которых говорила посудомойка.

– Хозяйка твоя, говорю, где? – допытывался Николай у замершего, словно в трансе, официанта. – Второй день ей звоню, она трубку не берет. Что это за дела такие? Где она у вас?

Прижатый к стенке парень, только сдавленно мычал в ответ.

– Где, я тебя спрашиваю! Говори, сукин ты сын! Душу сейчас из тебя вытрясу!

И мужчина неожиданно схватил официанта за грудки. Тот захрипел и задрыгал ногами. А Мариша поняла, что пришло время вмешаться и спасти беднягу от расправы. Но не успела она выйти из мойки и приблизиться к этой парочке, как на шум из своего кабинета выглянул Геннадий.

– Николай! – расплылся он в широкой улыбке. – Как хорошо, что вы зашли.

Однако Николай никакой радости при виде Геннадия не выразил.

– Снова ты, подлиза! – буркнул он. – Ты мне не нужен. Где твоя сестра?

– Николай, зайдите ко мне.

– Зачем это?

– Нам нужно поговорить.

– Да что с вами всеми случилось! – окончательно взбесился мужик. – У охранника внизу спрашиваю, на месте ли хозяйка, так его перекосило, словно лимон проглотил. Ни бе ни ме ни кукареку. Удрал от меня, стоило мне за него хорошенько взяться. Парня этого спросил, тот вовсе поднос уронил, тоже мычит, но не телится. А теперь еще и ты вздумал мне голову морочить!

– Николай, уверяю вас… Я бы никогда в жизни не посмел… – забормотал Геннадий. – Только в связи с чрезвычайными обстоятельствами…

– Да что за обстоятельства такие возникли? Ринка где, я тебя спрашиваю?

– Ее нету. Она… она умерла.

Эти два слова произвели на Николая эффект ледяного душа. Да что душа – он замер, словно его основательно облили жидким азотом. А затем деревянными шагами на негнущихся конечностях он молча прошел в кабинет Геннадия. И лишь там ожил.

– Как это умерла? – произнес он, плюхаясь в кресло.

– Вот так. Убита.

Некоторое время Николай переваривал это известие. Очки он снял. И теперь Мариша, вошедшая следом за Рининым любовником в кабинет ее брата, смогла рассмотреть глаза мужчины. Глаза у него были странные, неопределенного цвета. То ли светло-серые, то ли голубые, то ли вовсе прозрачные. А скорей у них был тот цвет, какой бывает у зимнего льда – неопределенный и холодный.

– Почему мне не сообщили? – холодно произнес Николай. – Когда это случилось?

– Так вчера поздно вечером мы только и узнали, – торопливо заговорил Геннадий, словно в чем-то оправдываясь. – Следователь сначала позвонил Рининому мужу. А потом уж и мне.

– А ты мне почему не отзвонил?

– Я собирался, я хотел… Но Ринин сотовый телефон вместе с записной книжкой куда-то пропал. А у меня вашего номера нет.

И Геннадий развел руками, мол, рад бы стараться, да ничего не мог поделать.

– Как ее убили?

Геннадий рассказал. Описал, где нашли Рину. В каком положении. Когда и как. Одним словом, не скрыл от любовника своей сестры ни единой детали. Во время этого разговора Мариша не сводила глаз с лица Кольки. И при всей своей пристрастности не могла не признаться, что мужчина едва сдерживается. Похоже, смерть любовницы задела какие-то чувствительные струны в его душе. Под кожей на лице ходили желваки, губы сжались в одну тонкую линию, а на лице залегли глубокие жесткие складки.

– Гады! – прошипел наконец Николай, когда Геннадий закончил свой рассказ и замолчал. – Гады! Гады! Гады!

Каждый новый выкрик вырывался у него все громче и громче. А затем он внезапно хватил кулаком по столу и, вскочив на ноги, схватил стул и принялся колошматить им по ни в чем не повинной столешнице. Геннадия словно ветром сдуло. Он забился в угол и в ужасе закрыл глаза. Мариша же замерла в дверях, глядя на крушащего все вокруг себя Николая чуть ли не с восторгом.

Подумать только, какая мощь скрыта в этом коротышке! А ведь выглядел как добропорядочный барашек, которого можно стричь и стричь, не ожидая никакого сопротивления. Как же обманчива внешность у людей!

Один стул разлетелся в щепки. И Николай схватил кресло. Большое кожаное кресло на железной винтовой ножке с подлокотниками. Впрочем, подлокотники отлетели от кресла в первые же минуты экзекуции. А вот само кресло держалось значительно дольше стула. Должно быть, за счет кожаной обивки. Потому что под обивкой явно не осталось ни единой дощечки, когда Николай все же отбросил кресло в сторону.

Взревев в последний раз, он грохнул кулаками по столу. Тот тоже не выдержал и проломился. И Николай рухнул на пол вместе с обломками стола. Геннадий кинулся к нему. Крикнул в коридор, чтобы принесли новое кресло. И со всем возможным уважением усадил в новое кресло тело Николая.

– Воды, – прохрипел тот. – Воды! Скорей! И побольше!

Вода появилась в огромном кувшине. От стакана Николай отказался, просто швырнув его в стену. И стал глотать воду прямо из кувшина.

– В общем, так, – заявил он, когда вода кончилась. – Я это дело просто так не оставлю. Рина была моим другом. Я ее любил. И теперь я хочу, чтобы те гады, которые отняли у меня мою девочку, умерли бы страшной смертью!

Вид у него при этом был столь выразительный, что Геннадий снова побледнел. Но Мариша не могла его осуждать, она и сама, хотя была невиновна на все сто или даже больше процентов, почувствовала себя как-то неуютно.

– Ты меня понял? – повернулся Николай к брату Рины. – Я хочу, чтобы убийцы были найдены.

– Я уже нанял детективов.

– Кого?

– Вот ее…

И Геннадий ткнул дрожащим пальцем в Маришу. Николай живо развернулся и заинтересованно посмотрел на Маришу.

– Баба, – в сомнении пробормотал он. – Что же это? Баба и вдруг детектив? Странное дело.

Так как Николай уже явно выплеснул из себя заряд негативной энергии, а нового еще не подкопил, Мариша рискнула задать ему провокационный вопрос:

– А вы что-то имеете против женщин?

– Мозги у вас очень уж странно устроены, – произнес Николай, причем было непонятно, лестное это замечание или критическое. – Я вас никогда не понимал. Но раз уж убили женщину, может быть, другая женщина разберется скорей, чем мужчина.

– К тому же с ней в паре будет работать ее муж! – явно приободрившись (еще бы, ведь гроза миновала, не нанеся ему никакого ущерба), заявил Геннадий.

– Муж… Хм, муж – это уже лучше. Но все равно, я со своей стороны найму ребят. И не возражай!

Эта реплика относилась целиком и полностью к Геннадию, который, надо сказать, и не думал возражать любовнику своей сестры.

– Пусть пошуруют вокруг вашего ресторана, – продолжал тем временем Николай. – Сдается мне, что от него давно уже идет ветерок с душком. И Ринка мне на это жаловалась. И сам я того же мнения. Гниет у вас тут что-то. Вот вонь и появилась.

– Со стороны санэпидемстанции к нашему ресторану никаких нареканий нету, – развел руками Геннадий.

– Дурак ты, Генка! – равнодушно проронил Николай, двигаясь к выходу. – И никогда я не понимал, чего ради Ринка тебя тут держит. И всю эту орду твоих и своих родственников зачем кормить, тоже не понимал.

Он ушел, а Мариша отправилась звонить поставщикам. Трое отказались взять трубку. То ли их испугал незнакомый номер, то ли были слишком заняты. А вот с двумя Марише побеседовать удалось.

– Да, мы встречались с Риной Карловной. Нет, никаких особых проблем мы не обсуждали. У нас с поставками недоразумений не возникало. И Рина Карловна просто предупредила нас, чтобы мы были повнимательней. И любой заказ, который приходит из ее ресторана, не спешили бы выполнить, не согласовав его лично с ней или с ее братом Геннадием.

Остальные трое поставщиков все еще были для Мариши недоступны. И чтобы день не пропал даром, она поехала на городскую квартиру Рины. Зачем? Очень просто. Муж убитой женщины сказал, что днем Рина наведалась туда. И что-то подсказывало Марише, что приезжала она на квартиру не одна.

Но для того чтобы убедиться, так это или нет, следовало опросить соседей. И в первую очередь Мариша обычно делала ставку на сидящих на лавочке у подъезда старушек. Хотя сейчас на улице было еще холодно для посиделок, но ведь никто не мог запретить пенсионеркам проводить свое время у окошек? А это тоже наблюдательный пункт.

– Значит, сначала Рина в день смерти общалась с поставщиками, потом вылетела, сама не своя, в гневе, заявила брату, что никак не ожидала от подлеца такой гадости и умчалась из ресторана прочь. Куда? Вполне возможно, что на свою квартиру. Тут у нее произошел крупный разговор с тем самым подлецом, а потом… потом она вернулась в ресторан и была там убита. Или нет! Сначала она из ресторана помчалась куда-то в другое место, а не на свою городскую квартиру. Домой она приехала уже поздно вечером, когда во второй раз ушла из ресторана. И была убита здесь. Или где-то поблизости?

Обе версии имели право на существование. И Марише, кровь из носа, нужно было узнать, когда же именно была Рина на своей городской квартире.

Оказалось, что то же самое интересовало и следователя. Потому что первая же старушка, к которой Мариша обратилась с расспросами, тут же с удовольствием сообщила девушке, что не она первая, кого это интересует. Что сюда уже приезжал крепенький такой паренек, показал служебное удостоверение и долго беседовал с бабульками.

– Да только что мы могли ему сказать? – развела руками бабка. – Ничем мы его не порадовали, соколика.

– Вы не видели Рину?

– Не видели и не слышали! – радостно подтвердила бабка.

– Как же так? Разве вы не тут живете?

– Живу-то я хотя и в этом подъезде, но целыми днями у окна соседей не караулю. Других дел по горло. Внука из школы встретить, накормить, уроки с ним сделать, потом в бассейн его отвезти, обратно привезти. А тут уже и родители с работы возвращаются. И снова ужин, грязная посуда, потом телевизор и спать!

– Но может быть, другие что-то видели?

– Э-э-э! Милая! У нас в подъезде из бездельниц только одна Аля. У той ни детей, ни внуков не имеется. Целый день самой себе предоставлена. Да только Аля наша, честно тебе скажу, такая паскудина, что ежели что и знает про Рину, так нипочем не расскажет. Ни тебе, ни следователю! Вот так-то!

– Почему?

– Говорю же, по врожденной вредности характера.

Чувствовалось, что у бабки есть предубеждение в отношении соседки. И все-таки Мариша решила попробовать найти общий язык с вредной Алей. Может быть, та не такая уж и вредная? И бабка просто наговаривает на нее, завидуя бездельничающей целыми днями Але?

Глава 7

Первая же попытка показала, что пообщаться с Алей будет куда трудней, чем казалось на первый взгляд. Начать с того, что Аля не пожелала открыть Марише дверь.

– Ничего не знаю, ничего не видела, ни с кем говорить не стану! – крикнула она через дверь.

– Пожалуйста! Ваши показания могут помочь поймать убийцу.

– Меня это не интересует!

– Но убили вашу соседку!

– Ну и что? Сама виновата!

– Виновата, что ее убили? – растерялась Мариша.

– Нечего было мужиков незнакомых к себе водить по вечерам! Раз у тебя муж есть, так с ним и живи. А с посторонними случайными кобелями нечего хвостом крутить! Поделом ей досталось!

Так и есть! Рина привела к себе на квартиру любовника. Тут уж ее мог приревновать и законный муж, и постоянный любовник – Николай, тоже человек, как видела Мариша, горячий и темпераментный. Хотя, если бы такой застал Рину в объятиях другого мужика, вряд ли бы стал душить Рину шарфиком. Она видела, как орудует Николай. И была уверена: если бы Рину убил ее любовник – Николай, то, действуя в состоянии аффекта, он бы в ней ни единой целой косточки не оставил.

Но у мужа алиби. Николай отпадает. Может быть, тогда случайный любовник и убил Рину? А что? Чем плоха версия? Оказался маньяком-душителем и убил! Мало ли на свете психов. Да вот за примером не надо далеко ходить. Петенька – бывший муж нашей Аю – тоже оказался с психическими проблемами.

И решив не отступать, Мариша снова постучалась к Але.

– Я ведь все равно никуда не уйду, – сообщила она той через дверь. – Так что лучше поговорите со мной. Успокойте свою совесть.

– Убирайся!

– Вы же хорошая женщина. И мне вас просто по-человечески будет жаль, если с вами что-то случится.

Последовало продолжительное молчание, а потом соседка совершенно изменившимся тоном спросила:

– Почему это со мной должно что-то случиться?

– Вы должны понимать, если вы что-то видели, но промолчите, то убийца может прийти и к вам тоже.

– Зачем это он ко мне придет?

Теперь в голосе Али слышались живейший интерес и обеспокоенность, которых и в помине не было, пока речь шла о Рине. Похоже, тетка закоренелая эгоистка. Пока ее лично происходящее вокруг не касается, она и носа не высунет. Но если уж касается, тут все держитесь. Подобные Але перевернут небо и землю, лишь бы самим остаться в целости и неприкосновенности.

– Зачем это он ко мне придет?

– Чтобы заставить вас замолчать навеки. Вы поймите сами, пока вы не дали показаний, вы для преступника представляете потенциальную угрозу.

– Я ничего не видела!

– Сам преступник может думать иначе.

Аля снова замолчала. А потом сухо щелкнул замок. И Мариша поняла, что одержала первую маленькую победу над этой строптивой особой.

– Заходи, – велела ей Аля, которая оказалась довольно моложавой теткой с завитыми мелкими кудельками.

Одета она была в чудный розовенький спортивный костюмчик, в котором ее попа пятьдесят четвертого размера выглядела просто незабываемо. Плюс вытравленные перекисью кудряшки и ярко накрашенный рот. И создавалось полное впечатление, что Аля – дама не вполне в своем уме. Не настолько, чтобы ее изолировать от общества, но все же достаточно, чтобы относиться к ней с определенной опаской.

– Заходи, – повторила Аля, – и объясни, что ты там про убийцу говорила. Почему это он ко мне придет? Между прочим, тот парень вовсе на убийцу и не был похож. Сущий ангелочек.

Сердце Мариши радостно затрепетало. Ага! Похоже, она угадала! Рина обманывала не только своего мужа, она также обманывала и своего постоянного любовника. И имела на стороне еще одну связь с этим самым юным ангелочком.

– Ну, насчет юности я не скажу, – пожала плечами Аля. – Может быть, парнишке уже лет двадцать пять и исполнилось. Но он был однозначно моложе Рины. И хорошенький – просто ужас! Светленький, голубоглазенький! Лапочка!

– И когда они приехали?

– Ближе к вечеру. Часов около шести.

– И долго пробыли?

– Не очень. Минут тридцать, вряд ли больше.

Мариша удивилась. Тридцать минут? Маловато, если честно, для любовного свидания. Или Рина со своим белокурым ангелочком ставили рекорды скорости? Но что можно успеть за полчаса? Только на то, чтобы раздеться, а потом одеться, у парочки должно уйти минут десять. А помыться? А покушать? Ладно, допустим, они сюда не есть пришли. Хотя ведь плов был разогрет! Выходит, за тридцать минут они успели все на свете? И даже пловом перекусили?

– А вы уверены? – спросила Мариша у соседки. – Тридцать минут? Не больше?

– Нет. У меня как раз по телевизору закончились «Страсти по Ирене», а следующий сериал начинался только через полчаса. Как раз к его началу они уже и отчалили.

– Вдвоем?

– А как же! Вдвоем пришли, вдвоем и ушли.

Значит, если Рину и убил ее ангелоподобный приятель, то не на квартире, а где-то еще. Да, точно! Ведь Рина после свидания с этим белокурым неизвестным ангелочком еще успела вернуться в «Шао-Линь», где ее видели многие сотрудники и брат Геннадий в том числе.

– А как он выглядел?

Внешность ангелочка соседка описала подробно. Видимо, парнишка успел запасть ей в душу.

– Белокурый, молоденький, волосы вьются колечками. Очень смазливый мальчик.

– А на чем они приехали? Вы не видели?

Еще как видела! Они приехали каждый на своей машине.

– Рина прикатила на своем серебристом монстре. Как обычно, поставила его на газон. Как это какой газон? Да вот же он во дворе. Не видно? Конечно, сейчас под снегом его не видно. Но Рина отлично знала, что он там есть. И все равно ставила своего бронтозавра на газон. И сейчас ставила, и летом тоже. И она, и ее муж, и все их гости! Такие невоспитанные люди!

– А тот парень тоже машину на газон поставил?

– Он? Он – нет! Аккуратно так припарковался. Я сразу подумала, что этот человек правила знает. И мне даже неприятно стало, когда я увидела, с кем он встречается.

– А что у него была за машина?

– Белая. Немного ржавая.

– А марка?

– Мне отсюда было не разглядеть. Но точно какая-то иномарка. Старая «Ауди» или «Опель».

Вот и приехали! И как прикажете разыскать в многомиллионном городе владельца белой ржавой машины неопределенной марки и без номера?

– А больше никаких примет вы не заметили?

– Нет. Хотя…

– Что?

– У этого молодого человека была на боку сумка.

– Какая сумка?

– С надписью.

– И что за надпись?

– «Мы решим ваши проблемы!»

– Прекрасный слоган. А дальше?

– Еще название – «Фемида».

Это было уже кое-что. Оставалось только удивляться, как это соседка не разглядела марки машины, но сумела прочитать буквы на сумке белокурого ангелочка.

– А я в дверной глазок выглянула, – похвасталась Аля своей сообразительностью. – И когда они мимо моей двери проходили, успела прочитать, что у него на сумке написано.

– Так уж и сумели?

– Они о чем-то увлеченно разговаривали, так что задержались немного напротив моей двери. И пока разговаривали, я могла не опасаться, что они заметят слежку.

– А как звали того молодого человека, вы не слышали?

– Вроде бы Павлик или Гарик. Но за точность не поручусь.

– И о чем же они разговаривали?

Аля пожала плечами.

– Я слышала только, как Рина сказала: «Ты уверен, что это именно он?» А этот парнишка кивнул и сказал: «Да, и у меня нет никаких сомнений, что он проделывает этот трюк не впервые».

– А дальше?

– Все!

Что же, хоть какое-то начало. Вернувшись к себе в свой «Форд», Мариша полезла в справочник «Желтые страницы», который всегда валялся у нее на заднем сиденье. Увы, толстая книжка на этот раз подвела ее. Все фирмы там располагались не только в алфавитном порядке, но и по рубрикам. А Мариша понятия не имела, чем же занимается фирма «Фемида».

– В принципе, если судить по названию, ее деятельность должна быть связана с правосудием. Фемида – это ведь богиня правосудия. С повязкой на глазах и с весами в руках.

Но, увы, целиком полагаться на свое знание античной истории не следовало. Слишком часто название фирмы никак не совпадало с тем, чем она занималась. Например, Мариша точно знала, что некая фирма «Атлант» взяла на себя поставки фармацевтической продукции по регионам северо-запада. При чем тут гигант, поддерживающий, по легенде, небо, было не совсем понятно.

А фирма «Флора», это Мариша тоже знала совершенно точно, была обычным парикмахерским салоном, где из цветов был представлен только плющ в кашпо и несколько чахлых гераней. Магазин, где продавались спортивные тренажеры и прочие спортивные товары, назывался «Пион». То ли американские первопроходцы имелись в виду, то ли садовый цветок. А продуктовый магазин, где частенько отоваривалась сама Мариша, назвался «Рига», хотя прибалтийских товаров там было ничуть не больше, чем в любом другом супермаркете города.

Так что «Фемида» могла оказаться чем угодно. От ремонтной фирмы, специализирующейся на установке сантехники – всяких там унитазов, умывальников и прочего, до автомастерской, где вам по сходной цене могут перебрать мотор или поменять битое крыло.

– Позвоню по 09, – решила Мариша.

Но и в справочной городской службе Маришу не порадовали.

– Умные все стали! – заворчала операторша. – Вы не знаете, чем они занимаются, а мы искать должны?

– Ну, пожалуйста.

– Адрес говорите!

– Девушка, – растерялась Мариша, – откуда же адрес, если я даже не знаю, чем они занимаются? Девиз их вот я знаю.

Но девиз операторшу не заинтересовал. Заинтересовало ее другое.

– А зачем это вам фирма, которая бог знает чем занимается? Это даже как-то подозрительно выглядит. Я вас в таком случае сейчас соединю с платной справочной службой. Хотите?

Нет, Мариша совсем не хотела начинать весь разговор заново. И где гарантия, что в платной службе ей помогут?

– Ничего подозрительного в моей просьбе нет, – торопливо заговорила она. – Ровным счетом ничего подозрительного. Просто в этой фирме работает приятель одной моей хорошей подруги.

– И что?

– Он ее бросил! Уже неделю не берет трубку. А она в положении.

– Беременная, что ли? – проявила наконец интерес к разговору операторша. – Так пусть на аборт идет. Раз парень ее знать не хочет, чего ей одной с ребенком мыкаться?

– Но надо же ему сначала сообщить! И вообще, раз это и его ошибка, пусть хоть в расходах поучаствует. Как дешевые презервативы покупать, которые при первом же удобном случае лопаются, так тут он есть. А как за содеянное отвечать, так и нету его! Безобразие!

– Безобразие, – солидарно высказалась операторша. – Только по опыту скажу, с такого жлоба ничего вы не сострижете. Только нервы с подругой себе испортите.

– Но пусть хотя бы у него на работе узнают, какая он жадная скотина!

Операторша замолчала и задумалась. Идея мести показалась ей привлекательной. Должно быть, она и сама оказывалась в ситуации, аналогичной той, что придумала Мариша для своей несуществующей подруги. Потому что теперь операторша смягчилась и произнесла совсем другим голосом:

– Ладно, подожди минутку на линии. Попробую чего-нибудь отыскать.

И ведь отыскала! Не одну, а целых шесть «Фемид»! Ну и что? Много – не мало! Тепло поблагодарив операторшу, Мариша принялась обзванивать эти фирмы. Уже во второй ей повезло.

– Фирма «Фемида»! Мы решим ваши проблемы! – услышала она бодрый девичий голос. – Здравствуйте!

Свои проблемы Мариша привыкла решать сама. И, узнав точный адрес этой фирмы, положила трубку. Оставалось только поехать туда и поговорить с белокурым ангелочком Гариком или Павликом. Вряд ли он был жестоким убийцей. Ведь после встречи с ним Рина еще вернулась в ресторан, где ее видели многие сотрудники. И лишь затем отправилась на встречу со своей смертью.

На всякий случай Мариша позвонила Аю. Голос у девушки был какой-то странный. Мариша даже заподозрила, что Аю плакала.

– Что с тобой? – спросила она.

– Все в полном порядке.

– А дышишь чего так странно?

– Насморк.

Что же, может быть, и насморк. Только помнилось, когда Мариша уезжала сегодня утром из дома Серовых, Аю была в полном порядке. И никакого насморка не было в помине.

– Тебя там не обижают?

– Некому, – прогундосила Аю. – Все родственники куда-то разбежались. Остались только Василий с Аленой.

– Это слуги?

– Да.

– И что они? Тебе удалось выяснить, что это за парочка?

– Вроде бы все хорошо, но есть одна странность.

– Какая?

– Ну, там была такая ситуация. Сразу ты не поймешь.

– А ты объясни.

– Алена и Василий были на кухне. Меня они не видели. Алена сильно плакала, переживала за Рину. Я думала, что Василий тоже переживает. А он вдруг и говорит: «Чего ты, Наташка, ревешь? Рину убили. Но мы же теперь свободны! Можем уйти хоть завтра, хоть сейчас. Никто нас не держит!»

– А Алена что сказала в ответ?

– Что ты, говорит, Ванечка! Разве так можно! Рина для нас столько всего хорошего сделала.

Мариша была изумлена. Ванечка? Наташка? Но разве слуг Рины зовут не Василий и не Алена?

– Так и есть, – подтвердила Аю. – Для всех они Василий и Алена. Но вот между собой они общаются иначе.

Это было довольно странно. В принципе некоторые хозяева при приеме на работу домашней прислуги настаивают, чтобы те изменили свое имя. Но это происходит в том случае, если, скажем, новую прислугу зовут Катей, а старшую дочь хозяев тоже зовут Катей. Две Кати в одном доме – это неизбежная путаница. Но обычно изменения не носят столь радикальный характер. Новенькая Катя становится Кэт или Катрин.

И зачем же лишать человека собственного имени, если в доме Серовых не было ни другой Наташи, ни другого Ивана?

Фирма «Фемида» находилась в центре города, арендуя у какой-то гимназии хорошенький угловой флигелек, выходивший прямо в зелененький скверик. То есть по меркам центра города этот скверик был зеленым. Другими словами, тут имелся вытоптанный клочок земли размером шесть на четыре. Два вытянувшихся ввысь чахлых тополя, несколько обдерганных кустов то ли желтой акации, то ли чего-то похожего, под снегом не понять, и подобие клумбы в центре скверика.

И еще две клумбы были устроены в старых покрышках от «Лады» и располагались по обе стороны от входной лестницы. Наверное, летом тут было очень славно и сотрудники с удовольствием выходили в скверик, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Но сейчас было еще холодно, скверик был пуст и неприветлив, так что Мариша побыстрей проскочила внутрь флигеля.

– Мне нужен Павлик! – сообщила она первому же попавшемуся ей на пути сотруднику.

– Павлик? Какой Павлик?

– Он ездит на белой иномарке, уже тронутой ржавчиной, – принялась объяснять Мариша. – Сам из себя блондин. Весьма смазливый, можно сказать, с ангельской внешностью.

Сотрудник был в явном замешательстве. Но, на Маришино счастье, ее услышала проходящая мимо долговязая девица.

– Ах, так это наш Гарик! – воскликнула она.

– Гарька! – просиял и сотрудник. – Точно! А я голову ломаю, какой такой Павлик? Вроде бы нет у нас никаких блондинистых Павликов на белых иномарках.

– А Гарик есть?

– Есть.

– Я могу его видеть?

После непродолжительных выяснений оказалось, что Гарика в офисе сейчас нет. Но с минуты на минуту его ждут. Так что если Марише очень нужно, то она тоже может сесть и подождать его. Вот прямо тут, в холле, где стоит диванчик для посетителей. Мариша так и сделала. И чтобы ожидание не было бесплодным, принялась читать рекламные брошюрки, которые были в изобилии разбросаны повсюду.

Очень скоро она поняла, что «Фемида» что-то вроде отдела крупной газеты или журнала, специализирующегося на журналистских расследованиях. Не слишком громких или сенсационных дел, зато достаточно эффектных.

К примеру, заливают вас регулярно ваши соседи сверху. Не раз и не два, и не три. А постоянно. На ваши возмущенные вопли никак не реагируют. А в худшем случае еще и хамят. Через суд действовать тоже не удается. Сам хозяин квартиры, потряхивая разными официальными бумажками, заявляет, что гол как сокол. А наедине еще и добавляет, чтобы вы губу не раскатывали на его денежки. Потому что платить он вам за ремонт не собирается. Ваш ремонт, ваши и проблемы.

И что делать в такой ситуации? Но вы знаете, что у третирующего вас соседа имеются сразу три машины и целый гарем содержанок. Значит, он человек не бедный, а просто жадный и подлый.

Вот вы и идете в «Фемиду», заказываете тут статью, а потом она выходит в свет, и весь мир узнает, что ваш сосед обижает не только вас, но еще и морит голодом двух своих детей от прежних браков, не выплачивая им ни копейки алиментов, хотя сам ездит на трех новеньких иномарках, каждая из которых записана либо на его знакомых, либо на родителей, либо еще на кого-нибудь. Квартиры тоже не его. И вообще, выходит, что он действительно гол как сокол и взять с него нечего.

Хотя прилагающаяся тут же фотография холеного дядьки с щеками, которые свисают до плеч, а еще больше пальцы сплошь в золотых печатках и с драгоценными камнями опровергают бредни самого мужика о том, что он буквально пухнет с голоду, потому и деткам своим не помогает.

Вы скажете, какой вам толк с того, что весь мир узнает вашего соседа как подлеца и гнусную скотину? Верно, материально, может быть, и никакой. Но не надо забывать про моральный аспект. Ведь это же так приятно сделать насолившему вам ближнему какую-нибудь гадость! Многие люди готовы платить за это, и платить немалые деньги.

Но гнусный сосед – это, так сказать, единичный пример. Кроме соседа, в «Фемиде» можно было заказать статью с расследованием на достающего вас конкурента или противного родственника. Мариша прочитала лишь несколько заметок, но уже поняла, что в «Фемиде» работают настоящие профессионалы. Иные их статьи с удовольствием печатали у себя крупные газеты и журналы. Таким образом, «Фемида» получала двойной гонорар. Со своих клиентов и от редакции газеты, которая печатала ее статью.

Заказчики тоже оказывались не в убытке. Ведь конечная цель этих людей как раз и заключалась в том, чтобы обнародовать сведения о поведении их противников или обидчиков для широкого круга читателей, сделать достоянием общественности, как говорилось раньше.

– Интересная история получается, – пробормотала Мариша. – И что же за дела были у покойной Рины с этими журналистами? На кого она хотела получить компромат?

Но чтобы ответить на этот вопрос, нужно было дождаться возвращения Гарика. Делиться клиентами, Мариша это уже поняла, в «Фемиде» было не принято. А Гарик между тем задерживался. Мариша уже начала беспокоиться, как бы и этого молодого человека не постигла судьба Рины, но тут он появился на пороге собственной прекрасной персоной.

– Вот и наш Гарик! – сообщила та самая долговязая девица, с которой Мариша уже немного познакомилась.

Впрочем, если бы она даже и не сказала ни слова, Мариша и сама догадалась бы, кто перед ней. Гарик в самом деле обладал поистине ангельской внешностью. Должно быть, она не один раз помогала ему в работе. Ну скажите на милость, кому в голову придет мысль, что такой прелестный юноша может зарабатывать себе на жизнь, копаясь за деньги в чужом грязном белье?

– Вы ко мне? – спросил он у Мариши. – По какому поводу?

– По поводу Рины.

– Какой Рины?

Мариша объяснила. Но ангелоподобный Гарик продолжал валять дурачка.

– Не знаю такой.

Мариша вздохнула. Все понятно, Гарик должен хранить их отношения с Риной в тайне. Интересно, известие о смерти последней освободит его уста от печати молчания? Оказалось, что освободило, и еще как! Гарик сначала побледнел, потом позеленел, а потом начал заикаться.

– К-как это убили?

– Очень просто. Задушили.

– Задушили?!

Казалось, Гарика поразил даже не сам факт смерти его клиентки, а тот способ, каким действовал убийца.

– Задушили? Другими словами… Это убийство?

– Да.

– Самое настоящее, ничем не прикрытое убийство? – продолжал настаивать Гарик. – Самоубийством там и не пахло?

– Вряд ли Рина сумела бы сама задушить себя своим шелковым шарфиком, а потом перевезти за город и оставить в лесу.

Гарик был явно поражен.

– Тогда это не он, – пробормотал он. – Нет, не он. Но кто же тогда? Ничего не понимаю!

Мариша тоже не понимала. Но очень хотела понять. Только вот как подступиться к этому Гарику, чтобы он раскрыл перед ней душу и поделился информацией? Вид у юноши был достаточно прожженный, несмотря на его ангельскую внешность. Настоящий ангелочек не будет работать в таком месте. И поэтому Мариша просто взмолилась:

– Помогите! Я знаю, у Рины были с вами какие-то дела. А теперь ее убили. Помогите найти ее убийцу.

Гарик покачал головой.

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Рина в самом деле заказала мне расследование насчет одного человека, относительно которого у нее возникли подозрения. Я это расследование для нее провел. И провел успешно.

– Другими словами, вы выяснили, что тот человек ей враг?

– Да.

– И кто он?

– Он не имеет к убийству отношения! – отрезал Гарик. – Не его стиль.

– Как же так?

– А так! Если бы убивал он, то уж постарался, чтобы убийство Рины было замаскировано под взрыв бытового газа, автомобильную аварию, пожар на даче или что-то в этом роде.

– Откуда точно знать? – пожала плечами Мариша. – Может быть, этому типу захотелось чего-то новенького. Убийца – есть убийца. Один раз убил так, другой – решил этак. Разве можно хоть в чем-то полагаться на человека, который пал так низко, что пошел на самое ужасное из всех возможных преступление – на убийство?

Ее слова достигли цели. Гарик осекся. И уже не так рьяно кипел, отстаивая свою точку зрения. Пора было дожимать парня.

– Кто этот человек? – спросила Мариша. – Кто-то из окружения Рины?

– Да.

– И кто он?

– Я не могу сказать!

– Пойми: твоя скрытность поможет убийце уйти от ответственности, – завела Мариша знакомую песню. – И потом, если менты все равно докопаются до того, что уже знаешь ты, у тебя могут быть крупные неприятности.

– Какие еще неприятности?

– Посадят за сокрытие важных улик! За пособничество преступнику.

Гарик молчал. Кажется, он осознавал, что Мариша права. И это ему не нравилось.

– Так кто он? – повторила Мариша и услышала ответ:

– Ее муж.

Вот это фокус! У Мариши даже челюсть отвисла. Нет, не даром она подозревала тихого и милого господина Серова. Было в этом человеке нечто такое, что заставляло усомниться в том, что он такой уж тихий и безобидный, каким хочет казаться.

– И зачем же он убил Рину? Из ревности?

Гарик фыркнул.

– Ты хоть знаешь, что у Рины был любовник? Муж мог приревновать свою жену.

Гарик откровенно фыркнул.

– Вот уж ревность тут точно была ни при чем.

– Нет?

– Нет. Все браки господина Серова были всегда основаны на голом расчете. Расчет, расчет и еще раз расчет. Никаких чувств, только голые цифры.

– Как так?

– А так, что господин Серов был женат уже трижды. Не считая Рины. Рина – это у него четвертая жена.

– И что?

– А то, что все жены господина Серова были либо обеспеченными, либо откровенно богатыми дамочками.

– И при разводе он оттяпывал у них приличный куш? Так, что ли?

– Куш он получал, – кивнул Гарик. – Только никаких разводов не было.

– Но как же тогда он…

Мариша недоговорила, потому что страшная правда начала закрадываться в ее голову. Ай да господин Серов! Ай да мерзавец!

– Так он отправлял своих жен на тот свет?

– Он или не он, а только больше года супружества с ним не выдерживала ни одна из жен.

– Они умирали? Но как?

– Несчастный случай.

– Три раза подряд? – не поверила своим ушам Мариша. – И правоохранительные органы не заинтересовались странной смертностью среди жен господина Серова?

– Как видишь, нет.

– А Рина заинтересовалась?

– Она случайно узнала, что ее муж был женат и прежде. И разумеется, удивилась, почему он ей об этом ничего не сказал.

– Ну да, довольно странная ситуация. Особенно если учесть, что женат мужчина был целых три раза.

– А так как Рина не была доверчивой простушкой, то сразу же заподозрила, что за скрытностью ее мужа стоит вовсе не желание уберечь ее от неприятных мыслей, а нечто большее. И гораздо, гораздо более неприятное.

– И она наняла тебя, чтобы ты провел расследование?

– Вот именно.

– И ты провел его?

– Сказал уже, да, провел. И сообщил Рине о полученных результатах. Для этого мы с ней и встречались у нее в квартире. А вовсе не для того, о чем насплетничали тебе ее соседки.

– Откуда ты знаешь про соседок? – ахнула Мариша.

– Нетрудно догадаться, – фыркнул Гарик. – Прекрасно знаю этот контингент! У всех женщин мозги работают в одном направлении. Всюду им чудится неземная любовь. Вот и Рина, уж на что была опытной и ушлой дамочкой, а все равно попалась на эту удочку про любовь. Напел ей господин Серов, что без ума от ее черных глаз, смоляных кудрей, что ничего-то ему от нее не нужно, одна только чистая любовь, потому что сам он вполне обеспечен. Рина и клюнула. Только потом уж у нее подозрения насчет муженька зародились. Да, видать, поздно было.

Мариша кивнула. Господин Серов нанес удар первым. Кстати, понятно, почему он изменил своим привычкам и просто задушил жертву. Рина примчалась к нему с разоблачениями, он не мог уже рисковать и тянуть дальше. Несчастный случай мог больше не прокатить. И он задушил Рину. Ее же собственным шарфиком.

– Но как же она так неосторожно! – воскликнула Мариша. – Сама сунулась к убийце, хотя знала, кто он такой!

– Все вы женщины одинаковы. Даже самые умные из вас ленятся пошевелить мозгами. А полагаются на одни чувства.

Но Мариша не обратила внимания на слова Гарика. Ее как раз посетила другая мысль.

– Слушай, а как же так? Ведь у господина Серова есть алиби!

– Небось покупал цветы в этот момент? – хмыкнул парень. – Да? Угадал?

– Не совсем.

– Где ошибся?

– Не цветы он покупал, а вазу. Дорогую китайскую вазу.

– Цветы, вазу, набор пряностей, шезлонг. Неважно! Лишь бы вещь была достаточно запоминающейся. И продавщица смогла бы подтвердить, да, был такой-то господин в такой-то час в нашем магазине. Серов всегда так действует. Уж я-то знаю! Спросят его следователи насчет алиби на время смерти его жены, и пожалуйста! И свидетели, готовые подтвердить, тоже имеются.

– Но как же так? – изумилась Мариша. – Как ему удается быть одновременно в двух местах? И в магазине, чтобы зарабатывать себе алиби? И на месте убийства?

– А ты подумай!

Мариша честно подумала. Но ничего подходящего, кроме раздвоения личности, не придумалось. Да и раздвоение личности у нее касалось больше психоэмоциональной сферы. О том, чтобы кому-то удалось разделиться на две самостоятельно существующие половинки, Марише что-то слышать не доводилось. Разве что в фантастических фильмах про инопланетян, пришельцев и сумасшедших ученых.

– Нет, не понимаю.

– А между тем все предельно просто. Наш господин Серов нашел себе двойника.

– Двойника?

– Ну да, человека, который при минимальной маскировке становится предельно похожим на самого Серова. И в назначенный день является в магазин, где сам Серов уже достаточно примелькался. К самим хорошо знающим его продавщицам, ясное дело, он не суется. Ходит поодаль, но так, чтобы они его видели. И разумеется, продавщицы потом с честным видом клянутся следователю, что Серов в момент убийства очередной его супруги находился у них в магазине или даже совершал покупку.

– А ты уверен?

– В чем?

– В том, что сейчас мне наплел!

– Наша работа тем и отличается, что мы никогда и ничего не утверждаем голословно! – оскорбился Гарик. – Разумеется, у меня есть доказательства. Есть показания продавщиц. Кстати говоря, со многими из них свежеиспеченный вдовец встречался после похорон очередной супруги.

Это окончательно изумило Маришу.

– Зачем?

– Чтобы закрепить эффект. Наивные девушки думали, что он столько времени проводил в их магазине исключительно ради их прекрасных глаз. И клялись, и божились следователю, что у мерзавца есть алиби, что он честнейший в мире человек и что безумно обожал безвременно погибшую супругу.

– А ты уверен, что Серова действительно не было в магазине, когда гибли его жены? Может быть, он все-таки там был?

– Нет, не было. На эту мысль меня натолкнула одна деталь. Показания уборщицы, в которых она удивлялась, что их постоянный покупатель вроде бы стал ниже ростом.

– И что?

– Я опросил продавщиц – свидетельниц в пользу господина Серова. И все они признались, что им так тоже показалось. Только они следователю о своих подозрениях не сказали, потому что не хотели навлекать неприятности на голову своего ухажера.

– Какой мерзавец! – невольно поразилась Мариша. – Так вот кто убийца!

– Угу.

– Как ловко он играл на чувствах своих женщин. Но теперь все! Теперь он должен поплатиться за все свои поступки! Гарик, мы идем в милицию!

– Ой, – скривился парень. – Не люблю я этого! Затаскают потом. А у меня других дел полно! Поважней.

– Нет ничего важней, чем торжество справедливости.

– Слушай, а может быть, я отдам тебе все документы, раз уж Рине они теперь все равно без надобности, а ты отнесешь их следователю? А?

В глазах Гарика стояла настоящая мольба. Парню смертельно не хотелось тащиться к следователю. Но Мариша была неумолима.

– Мы должны пойти вместе. Иначе что я скажу? Откуда у меня эти бумаги?

– Ну, сошлешься на меня, если уж иначе никак нельзя.

– Нет! Идем вместе! Иначе не получится!

В конце концов, Марише удалось выволочь Гарика из «Фемиды» и вместе с документами, подтверждающими вину господина Серова как минимум по трем эпизодам, доставить парня к следователю. Однако следователь к бумагам Гарика отнесся несколько скептически.

– Ну и что? – произнес он. – Ну, подозрительно, понимаю, слов нет. Но это еще не прямые доказательства вины мужа нашей потерпевшей. Из этих бумаг отнюдь не явствует, что он готовил ее убийство или убийства прежних своих жен.

– Но ведь так не бывает, чтобы три раза подряд человек был женат, и каждый раз его жены гибли бы от несчастного случая в течение одного года супружества.

– Подозрительно, слов нет, – пробормотал следователь. – Но… но бездоказательно. Вот если бы удалось найти человека, который изображал господина Серова, делая за него покупки в магазинах, пока сам Серов расправлялся со своими женами, тогда дело другое. Тогда я бы первым голосовал за то, чтобы задержать нашего вдовца по обвинению в убийстве.

Мариша покачала головой.

– Думаю, что найти этого человека не составит такой уж проблемы. Да, Гарик?

– А чего сразу я? – завелся молодой человек. – Чуть что, так сразу Гарик! Не знаю я, кто этот тип! Рина мне таких заданий не ставила!

– Наверняка кто-то из окружения Серова. Приятель или даже друг.

– Доверить такое дело приятелю? Чтобы тот его выдал?

– А что такого Серов у него просил? Он ведь не киллера нанимал, чтобы убивать своих жен. Он их самолично убивал. А его приятель всего лишь совершал покупку в магазине. Что тут криминального?

– Но все равно этот приятель должен был знать, что у Серова жены мрут как мухи. И заметить странную закономерность. Что мрут они как раз в тот момент, когда он выполняет за Серова его роль, мелькая в магазине.

– Возможно, этот человек в чем-то зависит от Серова, – задумчиво произнесла Мариша. – Но так или иначе его надо найти. Он – ключ к разгадке всех преступлений.

Глава 8

Увы, как обычно, сказать оказалось куда легче, чем сделать. Как ни старались следователь, оперативники и почти насильно подключенный к делу Гарик, они так и не смогли найти в окружении господина Серова человека, который мог бы сыграть его роль.

– Хотя накладная борода и парик – эти две вещи кого угодно сделают похожими.

– Может быть, какой-нибудь безработный актер? У Серова есть контакты в артистической среде?

Второй вариант оказался более плодотворным. Такой артист, к удивлению ментов, нашелся очень быстро. Хотя он и не был близким приятелем Серова. Он вообще не был ничьим приятелем, так как был человеком с большими странностями, если не сказать – с задвигами. К примеру, он регулярно, но не слишком часто, ровно по одному разу в год лежал в психушке. Не за буйное поведение, а за свои идеи по организации этого мира, которые он настойчиво всем внушал. Окружающие его люди выдерживали ровно год, а потом он так надоедал им, что они сдавали его на принудительное лечение.

В больницу артист, надо сказать, ложился даже с удовольствием. Ему нравились врачи, которые уважительно выслушивали его идеи. И никогда не возражали ему и не осуждали, что частенько случалось в обычной жизни. Вообще, артист был существом безобидным, но ужасно доставучим. Он лез со своими откровениями к своим и чужим, так что про его манию знали все окружающие. И она настолько изумительно совпадала с тем, что было известно следователю о делишках Серова, что оставалось только удивляться, как это они на этого человека не обратили внимания раньше.

Вот и войдя в кабинет следователя, он тут же попросил два стула.

– Зачем вам одному сразу два стула?

– А я не один. Нас двое.

– Двое? – изумился следователь. – Ну… возьмите для второго тоже стул. Вон там в углу.

И что вы думаете? Этот тип, сохраняя полнейшую невозмутимость на физиономии, взял стул и поставил его рядом со своим.

– Садись, – велел он кому-то невидимому. – В ногах правды нет. Думаю, что разговор затянется. Этот человека пока что тебя даже не видит. А ведь мы похожи с тобой как две капли воды. Как он может тебя не видеть?

Дело в том, что артист был уверен: у каждого человека в этом мире есть двойник. И только обретя этого двойника, можно обрести самого себя.

– Вот меня зовут Арчи, – говорил он. – А моего двойника – Бальд. Вместе что получается? Правильно. Арчибальд. Только вдвоем мы создаем единое целое – гармоничное и счастливое.

В принципе в помешательстве бедного Арчи и его Бальда не было ничего опасного. И сам он был человеком мягким и отзывчивым. Если окружающие не пытались убедить его в том, что его идея – это полный бред, то он сохранял свои прекрасные качества. И поэтому просьбу своего знакомого – господина Серова – изобразить его самого, то есть не его самого, конечно, а его двойника, этот странный тип воспринял чуть ли не с восторгом. Отлично понимая, как тяжело приятелю без этого самого двойника.

– У меня-то самого двойник имеется, – без тени колебания заявил псих следователю, который тихо фонарел, неудомевая, как это они умудрились прошляпить такого явного подозреваемого. – Конечно, имеется, вот он сидит, на втором стуле. Вы его что же, до сих пор не видите?

– М-м-м… Смутно.

– Вы просто безнадежны, – вздохнул сумасшедший. – Впрочем, как и большинство людей. Вы посмотрите на моего Бальда! Ведь мы с ним на одно лицо!

Следователь тем временем разглядывал самого актера. На вид он не слишком смахивал на Серова. Но если нацепить ему бороду, очки и одеть подобающим образом, то да – будет похож! Вот только рост окажется чуть ниже. Как раз то, о чем и говорили свидетельницы.

К счастью, сумасшедший так увлекся своим помешательством, что охотно отвечал на все вопросы следователя касательно своих переодеваний в Серова, принимая интерес следователя за чистую любознательность. Подобно многим увлеченным собственной манией людям он не подозревал, что кто-то может и не интересоваться проблемой двойников. И поэтому делился со следователем всем, что делал сам для того, чтобы Серов почувствовал себя счастливым.

Следователь слушал, записывал, хотя в душе и сильно сомневался, что суд примет эти показания. Ведь дающий их человек был официально признан сумасшедшим. Уж не на это ли и рассчитывал хитрый Серов? Кто поверит показаниям психически неполноценного человека? Тем не менее следователь все записал. И получившаяся картина всерьез ошарашила его.

– Если верить показаниям этого чудака, то он переодевался в Серова несколько раз. Точное количество он не помнит. Но несколько совпадений имеется. Как раз в те дни, когда с женами господина Серова происходили несчастные случаи, вместо заботливого мужа покупки в магазине совершал Арчи. Разумеется, замаскированный под Серова.

– Значит, Рину убил ее муж – господин Серов? Убил ее, пока Арчи изображал его самого, покупая китайскую вазу?

– В том-то и дело, что нет! – озабоченно покачал головой следователь. – Арчи говорит, что последний раз он изображал двойника Анатолия Серова, кстати, если вам интересно, того зовут – Сей, больше года назад. Он даже обижался на Серова за пренебрежение своим двойником. Несколько раз звонил Серову, предлагал свои услуги, чтобы оживить Сея, но сам Серов неизменно отказывался от такой услуги.

– Ясно. Не имел на примете новой жертвы.

– Но как же быть с Риной?

– В магазине вазу покупал точно не Арчи, – покачал головой следователь.

– Псих не может врать?

– Зачем ему? Он фактически признался в пособничестве убийце во всех других случаях. Зачем ему покрывать его в случае с Риной?

Тем не менее, несмотря на колебания самого следователя, прокурор счел показания против Серова достаточно вескими, чтобы заключить последнего под стражу по подозрению в убийстве законной супруги и трех прежних жен.

Это известие вызвало бурю ликования среди родственников погибшей Рины. Настолько явное и неприкрытое, что становилось неприятно его наблюдать. Мариша со Смайлом и Аю продолжали гостить в доме Серовых. И лично стали свидетелями того, с какой радостью восприняли сестры и брат погибшей весть о том, что убийцей оказался именно Серов.

– Я так и знала, что это он! – восклицала Сима каждые пять минут или даже чаще.

Старая дева слонялась по дому, торжествующе сверкая глазами, подсчитывая стоимость доставшейся ей обстановки. При этом она терроризировала слуг, так что те все чаще стали поговаривать об увольнении. Но в одном слуги и родственники Рины были единодушны – преступник именно Серов.

– Мне его слащавая физиономия всегда казалась подозрительной, – добавляла Света. – И зачем Риночке понадобилось выходить замуж за этого подлеца!

– Мало что подлец! – добавлял ее муж. – Он еще и убийца!

– Мерзкий тип!

– И борода мне его тоже всегда казалась подозрительной.

– Ничуть она его не красила!

– И ведь сколько раз Рина предлагала ему сбрить растительность с лица. А он всегда отказывался!

– Теперь ясно, почему!

– И очки нацепил, хотя зрение у него было хоть куда! Сама лично видела, как он читал объявления на другой стороне дороги. Я ни буковки различить не могла, а он от корки до корки читал! Мошенник!

– Убийца!

– Пусть его судят!

– Посадят!

– Расстреляют!

Одним словом, мнение родственников было однозначным. Серов и есть убийца Рины! Бороду и очки с простыми стеклами он носил для того, чтобы его сообщнику было легче под него замаскироваться. Доверия к Серову в этом доме не было ни у кого. Конечно, убийца именно он. Как говорится, единожды согрешив… Нет, веры Серову не было ни у родственников жены, ни у следователя. Несмотря на то что сам Серов клялся и божился, что к убийству Рины не имеет никакого отношения. Впрочем, то же самое он говорил и по прежним трем эпизодам. Так что…

– Убийца Рины найден! – торжественно заявил Геннадий, обращаясь к Марише со Смайлом. – Вы отлично поработали. Огромное вам за это спасибо!

Несмотря на горячую и почти искреннюю благодарность, которая звучала в его голосе, нетрудно было догадаться о подоплеке его слов. Конечно, мы вам очень благодарны за вашу помощь и поддержку, но пора вам и честь знать. Загостились вы в нашем доме. Больше в ваших услугах тут не нуждаются.

– Что же, – нерешительно произнес Смайл. – Если вы считаете, что Серов – это и есть настоящий убийца, то…

Договорить ему не дали. Поднялся целый хор возмущенных голосов родственников Рины:

– Конечно, настоящий!

– А кто же, если не он?

– Трех жен на тот свет до Рины отправил. И Риночку – нашу девочку – не пожалел.

– Он и есть убийца! Никаких сомнений быть не может!

Однако у Мариши, как и у Смайла, был свой взгляд на произошедшее.

– Не спорю, Серов – преступник. И явно приложил руку к тому, чтобы три его первые жены отправились на тот свет. Но вот вопрос, причастен ли он к смерти Рины?

– А кто же?

– Конечно, он!

– Никаких сомнений!

Но у Мариши было полно сомнений. Алиби Серова было подтверждено продавщицами из магазина.

– Да они его просто спутали с этим психом!

– Как и в прошлые разы.

– Но Арчи уверяет, что на сей раз не ходил в тот магазин.

– Забыл! Он же сумасшедший! Разве можно полагаться на слова сумасшедшего!

Одним словом, родственники погибшей женщины стояли единым фронтом против Серова. Мариша их отлично понимала. Как выяснилось, никакого завещания Рина не оставила. Так что все ее имущество должно было перейти к мужу, то есть к Серову. За исключением ресторана «Шао– Линь». Владение на него было у Рины оформлено в партнерстве с братом Геннадием. И с условием, что в случае смерти одного из партнеров, ресторан переходит в полное и безоговорочное владение второго партнера.

Но вот все остальное – загородный дом, квартира, машины и счета в банках – должно было отойти господину Серову. За неимением детей и родителей он был единственным наследником первой очереди. Так что никаких споров в суде возникнуть не могло. Брату и двум сестрам Рины обломился бы кукиш с маслом, а не наследство. Зато теперь, когда главный конкурент был устранен (ведь всем известно, убийца не может наследовать после своей жертвы), для них всех открывалось широкое поле наследования. И они не собирались терять завоеванных позиций.

– Риночка была куда богаче, чем мы думали! – откровенно заявила Сима, которая вообще не скрывала своего ликования после ареста Серова.

– Мы продадим все ее кафе и бары.

– Машины тоже продадим!

– А деньги разделим поровну. На четыре части.

– Только драгоценности я в таком случае возьму себе! – заявила Сима.

И Света моментально обозлилась:

– Почему это драгоценности тебе?

– Потому что я – старшая!

– Но ты еще и не родная сестра Рины. А только сводная!

– А почему мы должны делить имущество Рины на четыре части? – воскликнула в ответ Сима. – С какой это стати? Откуда четыре части, если наследников только трое – я, Гена и ты, Света?

– А мой Борюсик?

– Твой Борюсик не родственник Рины!

– Еще какой родственник. Он мой муж!

– Вот и делите с ним твою долю!

– Почему это?

– А потому! Генке достанется ресторан. Вам с Борюсиком две доли на двоих. А мне что? Мне в таком случае драгоценности Рины!

Слушать все это было отвратительно. Любящие сестры и брат дрались за наследство Рины, словно шакалы. И при этом Маришу не оставляло смутное чувство того, что ее обвели вокруг пальца. Слишком много в этом деле нестыковок. Да, Серов был темной лошадкой. Но это еще не доказывало, что именно он придушил Рину.

А тут еще и Аю подлила масла в огонь терзающих Маришу сомнений.

– Мне звонил следователь, которому передали дело о смерти Пети, – сказала она.

– И что?

– Сказал, что у него появился новый свидетель.

После того как эксперты однозначно отвергли найденный на кухне мясницкий тесак в качестве орудия убийства, кровь на нем была кровью несчастных барашков, а не мужа Аю, следователь начал относиться к девушке значительно теплей. К тому же версия о сексуальных проблемах убитого тоже заставляла его отнестись к Аю с куда меньшим подозрением.

Вот и теперь он позвонил Аю и очень просил ее приехать к нему в отделение.

– Нашелся свидетель убийства? – оживилась Мариша. – Кто такой? Слушай, ты не возражаешь, если я подъеду с тобой?

– Буду только рада!

Аю выглядела как-то странно. Встревоженно и одновременно радостно. Мариша сначала не поняла, что происходит с девушкой. А потом подумала, что Аю просто рада, что можно наконец уехать из дома Серовых. И выбросила странное поведение Аю из головы.

У следователя возле кабинета никого похожего на свидетеля не обнаружилось. Девушки немного подождали, а потом заглянули за дверь.

– Заходите, заходите, – обрадовался им следователь.

Девушки зашли.

– А где же ваш свидетель?

– Сейчас придет. Да вот он!

И точно. Как раз в этот момент дверь открылась, и в нее вошел высокий светловолосый молодой человек. При виде него Аю сдавленно охнула. Но в ответ на недоумевающий взгляд Мариши лишь отрицательно покачала головой. Мол, ничего страшного. Со мной все в порядке.

Между тем с ней явно не все было в порядке. Аю краснела и бледнела, обнаруживая все признаки волнения. А молодой человек, свидетель убийства, весьма бойко начал давать показания. Да, в вечер, когда произошло убийство, он был в ресторане «Шао-Линь». Да, немного перебрал. У него был повод, его бросила любимая девушка. Вот он и перебрал. И чтобы этого не заметили его друзья, пошел освежиться в туалетную комнату. Но возвращаясь оттуда, заблудился.

– У вас в ресторане такие лабиринты, что и трезвому человеку немудрено заплутать, – пояснил он Аю, словно она его о чем-то спрашивала или осуждала.

– Вы не отвлекайтесь. Вы рассказывайте.

– Я и рассказываю. Заблудился я немного в этом ресторане и вместо обеденного зала оказался на заднем дворе.

Выйдя на свежий воздух, молодой человек, надо отдать ему должное, как ни был пьян, сразу же смекнул, что очутился не там, где положено. Но с другой стороны, раз уж он вышел на свежий воздух, почему бы и не воспользоваться оказией и не подышать кислородом?

Вот молодой человек и принялся с наслаждением вдыхать свежий воздух. А затем внезапно увидел женскую фигуру, которая стояла как раз в том месте под фонарем, где позднее обнаружился труп убитого Петеньки.

– Что за женщина? Опишите нам ее!

– Высокая такая женщина. Стройная, если не сказать, что худая.

– И что она делала?

– В том-то и дело, – хмыкнул молодой человек. – Сначала-то я подумал, что она вроде меня.

– Что?

– Ну, что перебрала малость.

– Ее шатало?

– Вовсе нет! – оскорбился парень. – Разве я сказал, что меня шатало? Не шатало меня совершенно. Ровно стоял и все хорошо видел!

– Ну а с чего вы взяли, что женщина была пьяна?

– А с того, что она на карачках стояла. И как раз в том самом месте, где потом труп того мужика обнаружился.

Мариша искоса глянула на Аю. Но та сидела с непроницаемым выражением лица. Словно речь шла и не о ее муже вовсе.

– Да, вот я и говорю, тогда-то я не сообразил, что тетка эта могла на коленках стоять, потому что этот мужик там УЖЕ лежал. А потом сообразил.

– Что же вы к нам сразу же не пришли? – с недоумением спросил у него следователь.

– Так не мог я! Уезжал. Заказ у меня был, срочный. Груз кафеля нужно было доставить в Новгород.

– Как же вы пьяный и за руль сели?

– Почему пьяный? Заказ у меня наутро был. А к утру я уже протрезвел.

– А к нам почему сразу же не пришли?

– Так я же вам и объясняю! Как раз в дороге и смекнул. Мама моя родная! А ведь тетка того мужика, что убитым нашли, и пришила! И как я этого сразу не сообразил! Ведь вместе со всей толпой на труп на заднем дворе глазел. И про бабу эту тоже помнил. И ведь ни в одной мозге у меня не проскользнуло, что эти двое между собой могут быть как-то связаны!

Молодой человек закончил и выжидательно посмотрел на следователя.

– Помог я вам?

– В котором часу это было?

– Около половины одиннадцатого. Может быть, чуть позднее. Или, наоборот, чуть раньше.

Следователь вопросительно взглянул на Аю.

– Да, я тоже видела Петю в начале одиннадцатого.

Следователь удовлетворенно кивнул и снова повернулся к свидетелю номер два.

– Приметы этой женщины назвать можете? – спросил он у него.

– Ну, я же говорю: худая, высокая.

– А возраст? Цвет волос?

– Вы еще цвет глаз спросите! – хмыкнул парень. – Лица я не разглядел. Темно слишком было. А одета она была тоже во что-то темное. Темное и длинное. Пальто, наверное.

– И что она делала? Просто стояла на коленях на холодной земле?

– Сначала стояла. А потом поднялась.

– И в руках у нее что-то было?

Парень поежился.

– В том-то и дело. В руках она держала топор.

Мариша не сдержалась и ахнула. Невозмутимая Аю побледнела. А следователь кинул на девушек победоносный взгляд. Вот каких орлов мои ребята в качестве свидетелей находят!

– Выходит, – сдавленным голосом произнесла Аю, – Петю убила какая-то женщина?

– Похоже на то.

– Но… Но кто она такая?

– Мы тщательно осмотрели место происшествия. Но в тот вечер шел мокрый снег. Так что следов практически не осталось.

Мариша задумалась.

– Однако эта женщина должна была неплохо ориентироваться в ресторане. Кто-то из работающих там женщин подходит под имеющееся описание?

– Убитая хозяйка подходила. Высокая и худощавая.

– Вы думаете, Рина перед смертью прикончила мужа Аю?

– Нет, конечно, нет, – покачал головой следователь. – Рину убили раньше. Убили и увезли. Так что к моменту второго убийства хозяйка ресторана уже никому не могла причинить вреда.

– Тем не менее эта тетка прикончила мужа Аю.

– Чьего мужа? – разинул рот парень – свидетель.

– Вот ее.

И Мариша указала головой в сторону Аю.

– При чем тут ее муж?

– Так его и убили.

– Этот парень был твоим мужем?

Свидетель выглядел совершенно оторопелым. Он глаз не сводил с Аю. Но та даже не соизволила с ним заговорить.

Между тем следователь принялся расспрашивать Аю о том, не было ли среди окружения ее мужа высокой и худощавой женщины.

– Откуда мне знать?! – воскликнула девушка. – Я же вам объясняю, что с мужем не общалась почти пять лет. Спросите его сожительницу!

– Увы, хотели бы, да не можем.

– Почему?

– Эта женщина госпитализирована с диагнозом – нервный срыв.

– Поэтому вы и вызвали меня? – догадалась Аю. – Но я, правда, ничем не могу вам помочь!

И не добавив больше ни слова, она выскочила из кабинета следователя. Молодой человек – свидетель убийства – последовал за ней. А чего было оставаться Марише? Попрощавшись с разочарованным следователем, она двинулась за молодыми людьми.

Она сумела их догнать уже внизу. И с изумлением остановилась. Дело в том, что между этими двумя явно происходил какой-то разговор. И разговор достаточно неприятный, на повышенных тонах. Попросту говоря, ссора. Очень странно, с чего бы это? И Мариша прислушалась:

– Я ведь говорила, чтобы ты не искал со мной личных встреч! – кричала на светловолосого парня Аю. – Что ты ко мне привязался? Отстань!

– Аю, подожди. Ты все не так поняла.

– А чего тут не понимать? Ты в ресторане ко мне приставал, теперь придумал эту басню про бабу с топором, чтобы и у следователя меня доставать?

– Аю, я ведь действительно хочу помочь. Скажи, тот убитый мужик в самом деле был твоим мужем?

– Не твое собачье дело! Сказано тебе, отстань!

– Но Аю…

– Отстань! Не хочу тебя видеть! Никогда! Нигде! Ясно?

– Ясно, но я…

– Я тебе это еще в тот день сказала! И сейчас повторяю! Исчезни из моей жизни! Навсегда!

– Аю, скажи… Ответь мне только, это из-за твоего мужа? Да?

– Отстань!

И Аю бросилась бежать. Парень остался стоять на лестнице. И весь его вид выражал явное разочарование, досаду, а еще неподдельное изумление и горечь. Мариша проскользнула мимо него и кинулась следом за Аю. Догнать певицу ей удалось только через квартал. Девушка так быстро переставляла свои изящные ножки, что Мариша с трудом за ней поспевала.

– Ты это чего? – спросила она у нее.

– Ничего!

– Ты знаешь этого парня?

– Знаю!

– И кто он?

– Обычный пьяница и бабник!

Но судя по тому, с какой яростью Аю выкрикнула это, парень в ее понимании обычным никак не был.

– Из-за обычного так психовать не станешь, – рискнула заметить Мариша.

Тут явно крылось нечто большее. Может быть, из-за этого парня у Аю периодически возникали проблемы с отеком глаз и насморком?

– Аю, подожди. Давай поговорим.

– Не о чем тут говорить. Ты все верно сказала, я Рустама хорошо знаю.

– Рустама? Значит, Рустам… И кто он такой?

– Он за мной ухаживал.

– Просто ухаживал?

– Серьезно ухаживал, – буркнула Аю. – Замуж звал. А потом я узнала, что у него жена имеется и маленькая дочь. Понимаешь? Совсем маленькая девочка. Два месяца ей еще не исполнилось. Пока жена беременная ходила, он ко мне лыжи навострил. А я-то думала, что он с серьезными намерениями. А ему просто перекантоваться с кем-то это время нужно было.

– Может быть, ты что-то не так поняла?

– Чего там не понять! – вспыхнула Аю. – Все предельно ясно. Беременность у его жены тяжелая была. Супружеский секс им врачи запретили. Вот он ко мне и пристроился.

– Наверное, у него чувства к тебя все же были.

– Чувства! – фыркнула Аю. – Мерзавец он. И лгун! Ни одному его слову я не верю! И в то, что он бабу с топором на заднем дворе видел, тоже не верю. Наверное, все придумал, чтобы следователь меня к себе вызвал.

– Зачем?

– Затем, что я с этим Рустамом порвала. Как узнала, что у него дочь, так и порвала. И получилось так, что как раз в тот самый вечер, когда Петю убили, я Рустама и послала от себя далеко и надолго.

– Именно в тот вечер?

– Мне его приятель про дочку рассказал. Я сначала не верила, а потом пришлось поверить. Так что я прямо в ресторане Рустаму велела, чтобы он отстал от меня.

– Какая ты решительная!

Аю остановилась и неожиданно всхлипнула.

– Если бы ты знала, как мне тяжело! Но я твердо решила не видеться больше с ним. Я даже трубку не беру, если он мне звонит. И видеть его отказываюсь. И к Серовым уехала жить, чтобы дома не находиться. Все концы ему обрубила. Вот он, наверное, и придумал эту байку про тетку с топором.

Мариша покачала головой. Ей Рустам не показался таким уж подлым и коварным типом. Но, конечно, Аю видней.

– Вот именно, – кивнула Аю. – Он меня обманывал все это время! И сейчас врет. Когда я прямо в ресторане ему отставку дала, он сначала поговорить со мной пытался, а потом просто напился словно сапожник. Ну, и мог на задний дворик выползти. Вот только в это я и верю. Только никакой бабы с топором он не видел. Ему это либо с пьяных глаз померещилось, либо он просто все выдумал, чтобы иметь предлог для встречи со мной!

– Ни фига себе! – не удержалась Мариша от реплики. – Ты, конечно, можешь его упрекать, но все же… Неужели он попроще ничего придумать не мог, чтобы тебя увидеть?

– Что именно?

– У твоего дома подкараулить.

– Я же последние дни жила за городом в доме у Рины, – напомнила ей Аю.

– Ну… У ресторана бы ждал.

– Он и ждал. Только я тоже не дура. Знала, что он может там торчать, кругом обходила. И с заднего входа просачивалась.

– Ну, в сам ресторан бы пришел.

– А там я с ним разговаривать отказывалась. И с охраной договорилась, чтобы они его ко мне не подпускали.

– А он пытался поговорить?

– Еще как пытался!

– Так, наверное, надо было поговорить.

– Нет, не хочу! Все, что надо, я ему уже сказала. А из пустого переливать в порожнее – мне это сейчас слишком больно. Словно раскаленный свинец на тело льется.

– Может быть, Рустам захочет развестись со своей женой.

– Но я этого не хочу!

И Аю упрямо вздернула свой крохотный, но очень острый подбородочек. А это служило у нее признаком крайнего раздражения и упрямства. Этот подбородок ей достался в наследство от матери. Именно так, вздернув свой подбородок, ее мать и покинула отца, забрав с собой двоих младших детей. Покинула любимого мужа и его страну, чтобы никогда больше не вернуться. И даже на похороны не приехала. И по телефону с мужем разговаривать избегала.

Сейчас Аю начала понимать свою мать. Должно быть, папа тоже натворил что-то такое, что безвозвратно разочаровало ее мать. Вот она и уехала, никому и ничего не пожелав объяснить. Гордая, одинокая и ужасно, ужасно несчастная. Бедная мама! Как же она должна была страдать!

– Вот видишь! – воскликнула Мариша, когда Аю объяснила ей, почему рвет с Рустамом.

– Что вижу?

– Твоя мать совершила ошибку! Ведь ты осталась с отцом и видела, как он тоже страдает!

– Да, – погружаясь в раздумья, пробормотала Аю. – Папа был буквально раздавлен ее побегом. Он так никогда и не смог завести себе другую женщину. Мы с ним жили вдвоем. И он все время пытался помириться с мамой.

– А она упорствовала?

– Да.

– И не желала с ним поговорить по душам?

– Да.

– Как ты сейчас?

Аю схватилась за голову.

– Да. Ой, прямо и не знаю, что мне делать! – воскликнула она. – Ты думаешь, мне нужно поговорить с Рустамом?

– Нужно.

– Но он обманщик! Он может еще чего-нибудь придумать! Как я могу ему верить после того, что узнала о нем?

– Давай все же попробуем.

– Ну… Ну, давай. А как это сделать?

– Ты ведь, насколько я помню, сегодня вечером выступаешь в «Шао-Лине»?

– Да.

– Тогда я тоже приду и попытаюсь устроить ваше свидание, чтобы все прошло гладко.

Все еще колеблясь, Аю все же дала свое согласие. Робкое, нерешительное, но это было согласие. Да, этим вечером она и Рустам встретятся в присутствии третьего объективного лица – Мариши – и попытаются поговорить мирно. И может быть, что-то действительно решат.

Мариша была довольна. Она не сказала Аю, но у нее самой была еще одна причина для визита в ресторан. После долгих раздумий она пришла к выводу, что кончики ниточки от убийцы к жертве тянутся через ресторан. Поэтому она так и рвалась в «Шао-Линь». Чтобы еще немного присмотреться и понаблюдать.

– Если Серов влип незаслуженно, то кто остается в качестве подозреваемого? Только Геннадий. Он единственный из всех наследников Рины мог твердо рассчитывать на то, что после ее смерти он получит внушительный куш. Остальные только предполагали, а он знал точно – ресторан при любом раскладе достанется именно ему.

Одного этого было достаточно для Мариши, чтобы насторожиться. К тому же из головы у нее не шла история с просроченными поставками. Она предприняла еще несколько попыток дозвониться до поставщиков. И ей это удалось. Однако они заверили, что у них с Риной также никаких проблем не возникло. А добиться от Гены ответа на вопрос, с кем же из поставщиков все же эти проблемы были, Мариша не смогла.

– Этим занималась Рина, – твердил он. – Нужно смотреть бумаги. А у меня сейчас, честное слово, других дел по горло.

И даже когда Мариша попыталась настаивать, он огрызнулся:

– Убийца пойман. Ваша работа закончена. Чего еще вам надо?

Он совершенно недвусмысленно давал Марише понять, что ее вмешательство в это дело не только нежелательно, но и откровенно противоречит его собственным интересам.

– Я вас нанял, чтобы вы нашли убийцу! – заявил он. – Убийца пойман. Я удовлетворен! Что вам еще нужно?

– Найти настоящего убийцу!

Ах, как это не понравилось Геннадию! Он прямо взвился:

– Оставьте эту затею! Я вам приказываю!

Вот не стоило ему разговаривать с ней таким тоном. Нет, определенно не стоило. Маришу его визг нисколько не испугал, а только разозлил.

– Вы мне приказываете? – пристально уставилась она на него. – На каком основании?

– Я вас нанял!

– Позвольте, как это наняли?

– А так!

– Хочу разобраться! – возмутилась Мариша. – Лично меня вы не нанимали. И я, и мой муж – мы всего лишь пообещали вам оказать любезность, попытавшись разобраться в этом деле. Вы нам не платили, поэтому и приказывать или запрещать что-либо не имеете права!

Это была чистая правда. И Геннадий явно не знал, что ответить. Никакого гонорара Марише и Смайлу он не предлагал. Они действовали исключительно по своему желанию. Поэтому сейчас Геннадий оказался в затруднительном положении.

– Хотите, я вам заплачу сейчас? – осенило его наконец.

Мариша только фыркнула в ответ. Какой смысл разговаривать с дураком? Решил он, что убийца пойман! И еще ей, Марише, смеет палки в колеса ставить! Смеет что-то запрещать! Одного этого было достаточно, чтобы она твердо решила найти настоящего убийцу Рины. Просто потому, что теперь это дело ее принципа! И совести!

Глава 9

Вечером в ресторане Марише пришлось убедиться, что Геннадий, в свою очередь, собирается сделать все, от него зависящее, чтобы положение дел оставалось именно таким, каким оно было сейчас. Каким? А вот таким. Серов в тюрьме по обвинению в убийстве Рины. Наследство Рины делится на брата и двух сестер. А лично он, Гена, помимо своей доли в наследстве Рины, получает еще и «Шао-Линь», что является весьма ощутимым довеском.

– Мест нет! – сообщил Смайлу и Марише швейцар у входа в ресторан, решительно перегораживая своим телом проход внутрь.

– Как это нет мест? Да у вас половина зала пустая!

– Заказ под банкет! Посторонних приказано не пускать.

– Кем приказано?

– Хозяин распорядился.

Все было ясно. Геннадий решил перекрыть Марише и ее мужу возможность вести расследование у него в ресторане. Что же, уже одно это выглядело достаточно подозрительно. Однако как же проникнуть в ресторан? Ведь, помимо всего прочего, Мариша договорилась еще и с Аю. И если ее не будет, артистка решит, что Мариша не пришла специально. Оставила ее наедине с Рустамом.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, возможно, Мариша устроила бы скандал или Смайл набил бы морду ни в чем не повинному швейцару, но тут позади них раздался низкий голос:

– И в чем проблема? Почему этих людей не пускают в ресторан?

Мариша обернулась и увидела Николая или, как называла его мойщица баба Ганя, Кольку– уголовника. Он стоял в своем неизменном длинном пальто, достающем почти до земли. И внимательно смотрел на Маришу. Вид у него был невозмутимый и одновременно решительный. Как раз такой и должен был быть у человека, который мог помочь Марише проникнуть внутрь.

– Понимаете, – торопливо заговорила она. – Гена вбил себе в голову, что убийца Рины – это ее муж.

– Серов, – кивнул Николай. – Слышал, что его арестовали.

– Он не убийца!

– Разве нет?

Николай заинтересованно уставился на Маришу.

– У меня есть основания полагать, что это может быть другой человек, – сказала девушка.

– А Генку ваша версия не устраивает?

– В точку попали.

– И что?

– И он распорядился, чтобы ни меня, ни моего мужа в ресторан больше не пускали!

Николай развернулся в сторону швейцара.

– Это правда?

Под его испытующим взглядом бедный швейцар завертелся как карась на раскаленной сковородке. Сначала сказал, что нет, потом начал мямлить что-то про заказ зала под банкет. А потом окончательно стушевался и замолк.

– Все ясно, – произнес Николай. – Но меня ты пропустишь?

– Конечно. Заходите! Милости просим!

Швейцар посторонился. И Николай, взметнув полами своего пальто, словно императорской мантией, в сопровождении двух своих собственных дуболомов-охранников, скрылся в ресторане. Маленький Наполеон! Именно такое сравнение пришло Марише в голову, пока она дожидалась возвращения Николая. Она почему-то не сомневалась, что тому удастся переубедить Геннадия. И открыть Марише и Смайлу вход в ресторан. И она не ошиблась.

Встречать их вышел Геннадий собственной персоной, расплываясь в улыбках и едва не кланяясь.

– Как такое могло получиться?! – лицемерно восклицал он. – Все дурак-швейцар! Не понял моих распоряжений! Не пускать вас в ресторан! Как такое возможно!

– Значит, теперь мы можем войти?

– Ну, разумеется! Конечно, можете! Окажите такую честь!

Николай уже сидел в зале, расположившись за своим столиком. Излишне говорить, что это был один из самых лучших столиков в ресторане. С одной стороны, он находился достаточно близко к сцене, а с другой, располагался в своеобразной нише, что обеспечивало некоторую уединенность.

– Присаживайтесь, – радушно пригласил Смайла и Маришу этот странный человек. – Думаю, нам с вами есть о чем поговорить.

Молодые люди присели. И были приятно удивлены обслуживанием. Официанты порхали возле их столика, словно ночные мотыльки возле лампы. В обычное время да еще в середине вечера официанта приходилось звать по два, а то и по три раза, прежде чем он вспоминал про томящихся в ожидании клиентов. Но к Николаю это явно не относилось. Все его распоряжения и пожелания улавливались с полуслова. И официанты тут же кидались их выполнять.

– А вас тут уважают, – заметила Мариша.

Николай только хмыкнул в ответ.

– Пусть ресторан и сменил хозяина, но отвечаю за него все равно я и моя бригада.

Так и есть! Верно Мариша догадалась о статусе Николая в «Шао-Лине». Рину и Николая связывала не только любовная связь. Тут был интерес, круто замешанный на деньгах. Видимо, Николай был «крышей» ресторана. Поэтому его так интересовало все, что происходило внутри его.

– Значит, ты считаешь, что Рину замочил кто-то другой? – спросил Николай у Мариши.

– Да.

– Не ее муж?

– Нет.

– Но я слышал, он замочил трех своих предыдущих жен.

– Это так. Но до Рины он добраться не успел. Может быть, он и замышлял ее убийство. Даже наверняка замышлял. Но его кто-то опередил!

– Хм… И кто же?

Мариша кинула осторожный взгляд на Николая. У нее создавалось впечатление, что у того тоже есть свой подозреваемый. Так не об одном и том же человеке они думают?

– Я не могу утверждать точно, – пробормотала она. – Но брат убитой был единственным, кто твердо выгадывал после ее смерти.

– Генка?

На лице Николая расплылось явное удовлетворение. Мариша своим ответом попала в точку. Все ясно, Николай тоже подозревал брата убитой любовницы. Геннадия! Наверное, у него были свои причины, чтобы так думать. И Мариша была отнюдь не прочь их услышать.

Всегда приятно пообщаться с единомышленником. А при этом еще и вкусно поесть. Потому что, несмотря на все неурядицы и смену руководства, повара остались те же самые, так что готовить в ресторане продолжали отменно.

Сам Николай заводить разговор не торопился. Он молча поглощал приносимые ему блюда. И не забывал накладывать лакомые кусочки и своим гостям.

– Кстати, могу дать вам один совет, – наконец произнес Николай где-то между закуской и горячим.

– Совет? Какой же?

Мариша была слегка разочарована. Не совета она ждала от Николая, а чего-то посущественнее.

– Совет касательно нашего расследования.

Мариша замерла. Отложила вилку, на которую она уже наколола соблазнительно жирненькую креветку, и выжидательно уставилась на Николая.

– Да. Так что же за совет?

– Вы знаете, что у нашего Геночки имеется женщина?

– Женщина?

Мариша ожидала услышать нечто совершенно другое. И теперь была в явном смущении. Женщина? У Гены? Ну, разумеется, он далеко не мальчик. У него должна быть какая-то женщина. Что же в этом странного?

– А странно то, что, хотя такая женщина явно имеется, ни Рина, ни кто другой из их семьи с ней не знаком.

– А… А почему?

– Полагаю, что это вам как раз и необходимо выяснить.

– Почему Геннадий прятал свою невесту от глаз Рины и остальной родни? – пробормотала Мариша.

Николай кивнул и добавил:

– И думаю, если вы это выясните, то очень многое станет вам ясно.

После этого, отбросив скомканную салфетку, Николай неожиданно легко поднялся со стула.

– Мне пора! – сухо сообщил он Марише, заметив ее непроизвольное движение подняться следом за ним. – Провожать меня не нужно. Отдыхайте, кушайте, развлекайтесь. Завтра жду от вас отчета.

После этого он удалился, оставив Маришу в полном недоумении. Ждет от нее отчета? Он что, ее нанял? Или как понимать?

– Какой неприятный тип, – недовольно произнес Смайл, глядя вслед Николаю. – Мне бы не хотелось с таким связываться.

– Да уж, приятного в нем мало. Но, кажется, он искренне обеспокоен тем, чтобы найти убийцу Рины.

– Такие люди редко бывают искренни с кем– либо, – заметил муж. – Даже с самими собой они кривят душой. И если уж ему нужен убийца Рины и он натравливает тебя на Геннадия, то ясно, что действует он с какой-то определенной целью.

– И с какой?

– Если арестуют Геннадия, то ресторан останется бесхозным. И ты не догадываешься, кто может стать под шумок его владельцем?

– Николай?

– Почему бы и нет, – пожал плечами Смайл. – «Шао-Линь» выглядит достаточно заманчивым кусочком, чтобы ради него немножко постараться. Возможно, Николаю надоело быть просто «крышей», и теперь он стремится к упрочению своего положения.

– Что же, по-твоему, это он и убил Рину?

– Зачем? Он может просто пытаться воспользоваться ситуацией. И натравливает тебя на Геннадия, потому что тот ему мешает.

Мариша задумалась. В словах мужа была своя правда.

– И все равно, – упрямо возразила она, – Геннадий ведет себя подозрительно. И я обязательно проверю то, что рассказал Николай про его невесту.

– Дело твое. Но лично я бы не стал вмешиваться. Когда пауки в банке дерутся за добычу, тут нужно быть осторожней. И руку в эту самую банку не совать. А то, не ровен час, укусят.

Еду они доели. И Смайл спросил:

– Пойдем отсюда?

Но Мариша покачала головой:

– Нет, у меня есть еще одно дело.

– Какое?

– Я обещала Аю помочь ей разобраться с ее возлюбленным.

– У Аю есть возлюбленный? – изумился Смайл. – Ну и вечерок! Сначала оказывается, что старый холостяк Геннадий имеет невесту. А теперь оказывается, что одинокая Аюша вовсе не такая уж и одинокая.

– Почему бы у нее и не быть возлюбленному? Она взрослая, самостоятельная девушка. Почему бы ей не обзавестись любимым?

– Просто она ни разу о нем не упомянула.

– Они поссорились, – терпеливо пояснила Мариша. – И она пыталась выкинуть его из своего сердца.

– А теперь передумала?

– Он оказался настойчивым.

И Мариша рассказала мужу о том, что придумал Рустам, лишь бы подобраться поближе к Аю. Но муж подозрений Аю и своей жены не разделил.

– Вечно вы, женщины, стараетесь нагородить разной романтической чепухи! – недовольно заявил он. – Лично мне кажется, что парень вовсе не искал личной встречи с Аюшей. Он действительно видел бабу с топором. И поспешил поделиться этими сведениями со следователем.

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Мариша. – Во всяком случае, Рустам сейчас здесь. И глаз не сводит со сцены.

– Где? Покажи мне этого парня.

Мариша показала.

– Он не кажется таким уж выдумщиком.

– Ты лучше посмотри, он глаз не сводит с Аю!

– Еще бы. Ведь она сейчас как раз выступает. Куда же ему еще смотреть?

Однако после выступления певицы Рустам доказал, что явно испытывает к Аю куда более теплые чувства, чем просто зритель. Он извлек из-под стола совершенно роскошный букет. Даже удивительно, как этот огромный букет там поместился. Казалось, что места там хватит либо для цветов в нарядной упаковке, либо для ног сидящего Рустама. Но любовь, как известно, способна творить чудеса. Вот и сейчас она совершила очередное чудо. Сунула невозможно большой букет в невозможно маленькое пространство.

Рустам подскочил к Аю и попытался вручить ей букет. Она брать не хотела. Но Рустам что-то сказал ей, после чего цветы она взяла, хотя и с несколько растерянным видом.

– Мне кажется, эти двое разберутся между собой сами, – заметил Смайл, тоже наблюдающий эту сцену.

– Но я обещала, что буду рядом!

– Что же, – вздохнул Смайл, – тогда тебе лучше сдержать свое слово.

Вскоре Аю переоделась, сняла с себя грим и снова вышла в зал. Найдя глазами Маришу и Смайла, она направилась к ним. По дороге к ней присоединился Рустам, который снова начал ей что-то втолковывать. Но вид у Аю был решительный и непреклонный.

– Хочешь поговорить, садись к моим друзьям за столик, – твердо произнесла девушка. – А если нет, то можешь проваливать. Никто тебя не держит. Ни они, ни тем более я.

Многие ли парни после такой реплики остались? Ясное дело, что очень немногие. И только беззаветно влюбленный Рустам остался. Явно досадуя на возлюбленную за грубость, но все же остался. И даже нашел в себе силы вежливо поприветствовать Смайла и Маришу.

– Вас я уже видел сегодня у следователя, – вспомнил он, глядя на Маришу. – А это ваш муж? Очень приятно.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Рустам сел и уставился на Аю. Больше он никого не видел и не слышал. Только Аю! Только ее! А она молчала и на парня смотреть избегала, что не добавляло тому настроения. Но постепенно, главным образом благодаря усилиям Смайла, за столом завязался общий разговор.

– Чем ты занимаешься?

Оказалось, что Рустам вместе с напарником занят перевозкой тяжелых грузов по стране.

– Далеко стараемся не ездить. Но в Москву, Тверь, Клин – на такие расстояния ездим.

– Наверное, твоя семья страдает, раз тебя часто не бывает дома? – предположила Мариша.

Ответ Рустама ничего не объяснил.

– Нет, – коротко ответил тот и погрузился в мрачное молчание.

Кажется, тема семьи была для Рустама очень болезненной. Еще бы, тяжело иметь крохотную новорожденную дочь и жену, которая ни о чем не подозревает, а самому сходить с ума по другой женщине. И знать, что эта женщина к тебе тоже неравнодушна. И не иметь возможности разорвать этот узел. Да уж, Рустама можно было даже пожалеть.

– На самом деле моя жена хотела спросить тебя о другой вещи, – заметив возникшую напряженность, произнес Смайл.

– Да? И о чем же?

– Скажи, ты действительно видел в тот вечер на заднем дворике ресторана женщину с топором?

– Угу, – кивнул головой Рустам. – С топором или, во всяком случае, с чем-то очень на него похожим.

– Похожим?

– Ну да. Это мог быть томагавк индейцев. На длинной ручке. Представляете себе такую штукенцию?

– Смутно, – пробормотала Мариша.

– Но топор или томагавк – все равно это было оружие.

– А тебе не могло показаться?

– Нет.

– Почему же ты не поднял тревогу прямо тогда?

– Говорю же, пьян был.

– Ты часто пьешь?

– Вообще я не пью! Но тут у меня был веский повод.

– Какой же? День рождения новорожденной?

Но Рустам намека не понял. И заявил, глядя прямо на Аю:

– Любимая девушка ни с того ни с сего заявила мне, что хочет дать мне отставку.

Настроение Рустама стремительно портилось с каждой минутой. Он глаз не сводил с Аю. И явно стремился побеседовать с нею наедине. И тема случившегося в ресторане убийства волновала его в настоящий момент меньше всего. Личная жизнь, которая рушилась, была для Рустама куда важней.

– Аю, – нерешительно обратился он к девушке. – Давай поговорим.

– Мы и говорим. Разве нет?

– Я имею в виду с глазу на глаз.

– Зачем это? По-моему, нам не о чем больше говорить.

– Значит, ты для себя уже все твердо решила? – вспыхнул Рустам. – И даже не желаешь обсудить свое решение со мной? У тебя кто-то появился?

– Тебя это не касается!

– Кто он? Твой муж? Ты из-за него не хочешь меня больше знать?

– Не твое дело!

– Ах, вот как!

Рустам вскочил из-за стола. Он был в бешенстве.

– Если ты этого в самом деле хочешь, то я уйду! – воскликнул он. – Я все понял. И мне не нужно повторять трижды.

И он решительными шагами направился к выходу. И через минуту исчез из вида.

– Вот и поговорили, – растерянно произнесла Мариша. – Аю, ты что, ничего ему не объяснила, почему вы расстаетесь?

– А что говорить? У меня язык не повернулся.

– Зря. Надо было сказать. Ведь он к тебе явно сильно привязан. Ты должна была сказать ему, почему хочешь расстаться с ним.

Смайл толкнул жену ногой под столом. Не время читать нотации! Аю выглядела такой печальной и подавленной, что сердце сжималось, глядя на нее.

– Аю, ты как? – с сочувствием спросил у певицы Смайл.

Девушка молча помотала головой.

– Если можно, подвезите меня домой, – жалобно пробормотала она. – Если я этим не очень нарушу ваши планы.

– Конечно! Совсем не нарушишь! Мы все равно уже собирались уходить!

Мариша и Смайл довезли Аю до дома. Но что они могли сделать еще? Ничего. Только оставили Аю в обществе Клоуна.

Оставшись дома одна, Аю присела на диванчик и, не обращая внимания на прыгающего возле ее ног Клоуна, наконец разрыдалась. Господи, что же она наделала? Как она могла прогнать Рустама? Как она будет теперь без него жить? Невозможно даже себе представить, что Рустам никогда больше не подойдет к ней! Не взглянет на нее своими чудесными глазами! Что она не услышит его голоса, его смеха, его шуток.

– О-о-о! – заскулила Аю, вконец перепугав Клоуна. – Как он мог? Как я могла? И что же теперь делать?

Рыдала она долго. Но наконец сил больше не осталось. И Аю постепенно затихла, лишь изредка всхлипывая. И в наступившей тишине она отчетливо услышала, как звонит ее телефон. Возможно, он звонил и раньше, но из-за душивших ее рыданий Аю просто его не слышала. Сначала Аю решила, что это звонит Рустам. Она кинулась к телефону, но потом опомнилась.

– Я же твердо решила, что порву с ним. Но ведь это может быть и не Рустам вовсе? Надо хотя бы взглянуть на номер.

Номер был Аю незнаком. И поколебавшись еще пару секунд, она взяла трубку.

– Ты все сделала совершенно правильно, – услышала она мужской голос. – Ты молодец!

Голос был хотя и мужской, но принадлежал явно не Рустаму. Да и не стал бы Рустам ее так тепло благодарить за ту ужасную сцену, которую она ему устроила в ресторане сегодня вечером.

– Кто это? – спросила Аю.

– Ну, ты даешь! – изумился голос. – Это же я! Алексей – друг Рустама.

Алексей и был тем самым злым глашатаем, принесшим Аю весть о том, что ее любимый мужчина не только женат, но еще и является отцом прелестной двухмесячной малютки. И сейчас Аю хотелось бы услышать кого угодно, но только не Алексея. Однако позвонил именно он. И принялся горячо хвалить Аю за выдержку и решительность.

– Ты все сделала правильно! Конечно, Рустам ужасно переживает. Представляешь, руки собирался на себя наложить, дурачок. Но пройдет время, и он будет тебе еще благодарен. Его дочка – это настоящий ангелочек. Нельзя допустить, чтобы ребенок рос без отца.

– Нельзя, – эхом откликнулась Аю, чувствуя, что в этот самый момент она начинает уже ненавидеть бедного и ни в чем не повинного ребенка. – Конечно, нельзя.

– Так что ты все сделала правильно. Дочь вырастет на руках у заботливого отца. У девочки будет счастливое детство.

– Да.

– Ты проявила себя с самой благородной стороны.

– Такая уж я есть.

Кажется, Алексей хотел сказать ей еще много приятных слов, но у Аю просто не было сил слушать его. Через силу попрощавшись, она сослалась на сильную усталость и повесила трубку. Итак, звонил не Рустам. Да и чего теперь ему звонить ей? Наверное, он сейчас сидит у колыбельки новорожденной дочери. Или стоит возле нее рядом с женой. И они вдвоем с умилением разглядывают спящую крошку.

И снова тяжелые воспоминания навалились на Аю с такой силой, что она даже застонала. Трудно себе представить, как она пережила эти дни, узнав, что ее любимый вовсе не принадлежит ей безоговорочно. И даже хуже того, его придется отдать. Ведь нельзя же соперничать с двухмесячной крохой. Это подло. А уж что-что, но подлости за собой Аю никогда не знала.

Если в тот ужасный момент, когда Алексей сообщил ей о том, что Рустам женат и имеет маленькую дочь, она еще и сомневалась, правда ли это, то последующий разговор с Рустамом убедил ее в том, что все сказанное Алексеем – чистая правда.

Конечно, у Аю язык не повернулся прямо задать Рустаму такой вопрос. Она даже не могла себе представить возможности подобного разговора. Нет, она сделала лучше. То есть в тот момент ей казалось, что так будет лучше. Она заглянула в паспорт Рустама. Дождалась, пока он выйдет из комнаты, а потом, словно последняя негодяйка, принялась шарить по его карманам. Она пыталась оправдать свои действия тем, что поступает так в интересах грудного ребенка. Но голос совести это не слишком заглушало.

– Как низко я пала, – шептала Аю про себя, одновременно опасаясь, что Рустам застанет ее за этим занятием, и желая, чтобы он ее за ним застал.

Тогда не пришлось бы все делать самой. Тогда уж как-нибудь, но все же объяснилось бы. Тогда… страшно было даже себе представить, что могло быть тогда. Паспорт нашелся именно там, где и ожидала его найти Аю. В нагрудном кармане куртки вместе с другими документами. Руки у Аю так тряслись, что она не сразу нашла нужную страницу. Но все же нашла, открыла и едва сдержала крик.

Если раньше она всегда недоумевала, читая в книгах о том, что новость поразила ее или его, обратив в соляной столб, то теперь она очень хорошо на собственном опыте поняла смысл этого выражения. Печать на странице о семейном положении буквально убила ее, перевернула весь ее мир вверх тормашками, заставила в один миг измениться все вокруг.

Аю и сама не помнила, как сунула назад паспорт. Как на едва повинующихся ей ногах вернулась обратно в комнату. Как вернулся Рустам. И как она сказала ему, что не может с ним больше встречаться. И что ему лучше уйти. Он и ушел. Очень удивился, попытался что-то выяснить, но Аю была непреклонна. И он ушел.

А на следующий день он снова пришел к ней. Не домой, он пришел к Аю на работу, в ресторан. И она снова велела Рустаму больше никогда не приближаться к ней. А потом случилось убийство Петеньки. И все так завертелось, что Аю было уже не до Рустама и его новорожденной дочки. Она даже начала надеяться, что постепенно как-то все само забудется.

Но оказалось, что Рустам не хочет ее забывать. И ей тоже это вряд ли удастся. Не сможет она теперь жить и быть счастливой, зная, что где-то живет ее Рустам. Но живет отдельно и тоже любя ее. И при чем тут его маленькая дочка? При чем тут вообще кто-либо? Она сделала несчастной себя. И она сделала несчастным его! Она сделала это своими собственными словами.

– Господи! – простонала Аю. – Какая же я дура! Что же я наделала! Что натворила!

Она рухнула в постель и, закрыв голову подушкой, глухо зарыдала снова. При этом не сомневаясь, что сегодняшнюю ночь ей не пережить. Она умрет от разрыва сердца или просто задохнется от слез.

Однако уже следующий день разбудил оставшуюся в живых Аю ранним звонком в дверь. С некоторых пор она стала подозрительно относиться ко всем тревожащим ее звонкам – как телефонным, так и в дверь. Ничего хорошего они ей не приносили. Одни неприятные сюрпризы. Однако сейчас за дверью стояла Мариша. И пожалуй, в данной ситуации это было даже хорошо. Во всяком случае, куда лучше, чем Рустам, Геннадий или Алексей.

– Я решила, что тебе нельзя быть одной, – заявила Мариша, входя к Аю в квартиру. – Ну и вид у тебя! Ты что, всю ночь проплакала?

Вообще-то, именно так и было. Но гордость не позволила Аю, сказать правду.

– Просто аллергия.

– Ага! Глаза опухли, нос красный, ври больше про свой насморк!

– А чего ты тогда спрашиваешь, если все знаешь лучше меня! – разозлилась Аю.

– Вот так уже лучше! – одобрительно рассмеялась Мариша. – Злость, ярость, раздражение! Что угодно, но только не слезы! Они еще никому не помогали. И тебе не помогут.

– Ты пришла, чтобы сказать мне это?

– Я пришла, чтобы вытащить тебя из дома. В твоем состоянии нельзя сидеть дома и жалеть себя. Нужно ходить, двигаться, общаться с людьми. И сейчас мы именно этим и займемся.

– И куда пойдем?

– Знакомиться с невестой твоего директора.

– С кем? – удивилась Аю.

– Ты не знала, что у Геннадия Карловича имеется невеста?

Аю слушала подругу, раскрыв рот от изумления. Мысль о том, что у нелепого Геннадия Карловича может быть невеста, как-то до сих пор ни разу не приходила ей в голову. Впрочем, теперь их Крокодил Гена – владелец «Шао-Линя» – богатый человек.

– Но ведь невеста появилась не в один день.

– Ясное дело.

Так кто же заинтересовался лысым и туповатым Геннадием Карловичем?

– А она у него точно есть? – спросила Аю. – Эта самая невеста?

– Есть, можешь мне поверить.

– Но я ни разу ничего подобного не слышала.

– Другими словами, в ресторан он ее не приводил?

– Нет! Никогда!

– Вот это и странно. Потому что домой к себе знакомить с родней он ее тоже не приводил.

– Но… Но почему?

– Наверное, не хотел, чтобы его сестра Рина увидела его невесту.

Как всякая женщина, Аю любила посплетничать. И сейчас невольно отвлеклась от собственных переживаний, пытаясь понять логику в поступках Геннадия Карловича. Логика упорно не находилась. И это еще больше раззадоривало Аю.

– Может быть, он не слишком серьезно настроен в отношении этой женщины? – предположила она.

– Серьезно.

– Тогда, может быть, он не уверен в ее чувствах к нему? Хочет дать ей время убедиться и проверить их?

– Они встречаются уже второй год, – заверила Мариша. – Куда же еще дальше проверять?

– А откуда у тебя вообще такие сведения? – наконец догадалась спросить Аю. – Вот, к примеру, я работаю в ресторане, но о невесте Крокодила Гены слышу впервые.

– Мне рассказал о ней Николай.

Некоторое время Аю молча смотрела на Маришу. А потом сказала:

– Да, если Николай сказал, то его слову можно верить. А он как узнал?

– Сдается мне, что у Николая были свои причины прощупать вашего директора. Вот прощупал и узнал, что у него есть невеста.

– И что тот прячет ее от родни?

– Да.

– И от Рины прятал?

– Да.

– И от всех остальных?

– Да.

– И ты хочешь познакомиться с этой невестой поближе?

– Да.

– А как мы ее найдем?

– Не беспокойся. Помимо того, что невеста в принципе существует, Николай дал мне также и ее домашний адрес.

Почувствовав, что сидеть сегодня дома ей точно не придется, Аю заметно оживилась. Кто расставался с любимым, тот знает, как непереносимо в такой ситуации оставаться дома. Шатаешься целый день по пустой квартире, натыкаясь на хорошо знакомые предметы. И то и дело принимаешься рыдать. И утешить тебя некому. А если в доме есть другие люди, кто мог бы с тобой поговорить, то еще хуже. Родственники лезут к тебе в душу, пытаясь чем-то успокоить. И от их заботы становится еще хуже.

– Поехали! Прямо сейчас!

И Аю кинулась одеваться. Не прошло и пятнадцати минут, как Аю стояла перед своей подругой в полной готовности выйти на улицу. Когда у тебя плохое настроение, ничто так не поднимет его, как красивая и, главное, уютная и удобная одежда. Поэтому Аю не стала наряжаться, а натянула свои любимые джинсы, туго облегавшие всю ее аккуратную фигурку, и короткую курточку из дубленой кожи.

Оплывшие от слез глаза она прикрыла темными очками. Благо что день сегодня был солнечный. И надоевшая зима уже сдавала свои позиции.

– Хотя я иногда ношу темные очки и зимой, – зачем-то пояснила она Марише, которая и не думала ничего спрашивать. – Глаза у меня слабые. Сочетание солнца и белого чистого снега не выносят, сразу же начинают слезиться.

Крохотный Клоун тоже выскочил в коридор. Должно быть, песик надеялся убедить свою хозяйку взять его с собой.

– Вот еще морока! – всплеснула руками Аю. – Я же еще сегодня не гуляла с Клоуном. И вообще, я безобразно запустила его за эти дни.

Мариша с сомнением посмотрела на снежно-белый комочек шерсти, весело скачущий по ламинату. Песик не выглядел расстроенным или обеспокоенным. Конечно, он бы с радостью пошел на прогулку. Но трудно себе было даже представить, что случится с его шубкой после прогулки на подтаявшем снегу. После такой прогулки песика придется отмывать не меньше часа.

– У вас во дворе все растаяло, – предупредила Мариша.

– Знаю, – вздохнула Аю. – Придется Клоуну посидеть сегодня дома.

Услышав это, песик печально опустил свои остренькие ушки и стал словно еще меньше. Так я и знал, казалось, говорил весь его вид. Никто меня не любит. Никому я не нужен. Даже любимая хозяйка бросает меня. В очередной раз!

Сердце Мариши тут же дрогнуло от жалости к собачке, и она предложила:

– Если хочешь, возьмем Клоуна с собой. Может быть, найдем ему для туалета местечко почище.

– Давай!

Клоун услышал предложение, мигом сориентировался и снова заскакал на месте от радости. А потом, сбегав к столику, вернулся обратно с поводком в зубах.

– Иди сюда, умник, – позвала его Аю и наклонилась, чтобы взять песика на руки.

Устроился он там весьма удобно. Свысока поглядывая на всех своими веселыми круглыми глазками.

– Мы в какую сторону едем?

– Невеста Геннадия живет у Смольного.

– Значит, через центр, – решила Аю. – Ну что же, очень удачно получается. Тут как раз по дороге администрация Центрального района оборудовала для городских собак специальную площадку для выгула.

Мариша слышала о таком новшестве впервые и здорово удивилась. До сих пор она считала, что заботы о домашних питомцах целиком и полностью ложатся на их владельцев. И неудобства, которые доставляют эти четвероногие обитатели мегаполиса, тоже целиком и полностью расхлебывают их хозяева. Захотят – уберут за справившим нужду питомцем. Нет – так и валяются эти «мины», вызывая закономерные нарекания прохожих.

А тут вдруг площадка для выгула. В центре города. Было чему удивиться.

– Ну да?!

– Правда, она стоит денег, – тут же добавила Аю. – Но мне кажется, это справедливо. Платим же мы за посещение парков и других мест развлечения. Зато снег там убирают дворники, ну и за чистотой и порядком тоже следят. Да и сами хозяева собачек стараются вести себя аккуратно. Кроме того, осенней или весенней грязи там вообще не бывает.

– Серьезно? Как же это?

– А очень просто. Там все, что не забетонировано, посыпано песочком.

– Чудно!

– И кроме того, стоят игровые снаряды для собачек. Мы ходили туда несколько раз. И Клоуну там очень нравится.

– Если по дороге, то мы вполне можем заехать.

Площадка оказалась даже лучше, чем могла себе представить Мариша. Аккуратно огороженная сеткой, она позволяла собакам резвиться без всяких помех – выскочить на проезжую часть или удрать они просто не могли. А хозяева в это время, находясь в уверенности, что их питомцы в полной безопасности, могли расслабиться и посудачить в сторонке, обсуждая достоинства и шалости своих питомцев.

А для желающих пройти минимальный курс дрессировки тут были устроены тренировочные снаряды, бревна, барьеры, лабиринт и даже целая полоса препятствий. Разумеется, для крох вроде Клоуна тут подходящих барьеров не нашлось. Но и маленькие собачки весьма весело и с пользой проводили время на игровой площадке. Они носились, скакали, обгоняя друг друга и прыгая вокруг хозяина. Имелся тут и специальный столб, который пестрел рекламными объявлениями – стрижка, ветеринарные услуги, дрессировка и прочее. Одним словом, все, что необходимо для счастья четвероногого друга.

– Надо же, – оглядываясь по сторонам, удивлялась Мариша. – Даже контейнеры для сбора отходов имеются.

– Их регулярно меняют. И поэтому тут всегда чисто! Нравится?

– И еще как!

Действительно, даже такой «маркий» песик вроде Клоуна, поиграв на собачьей площадке, сохранил свою шубку в полной чистоте и красе. Ни грязных лап, ни свисающих с живота серых сосулек.

– Чудесное место! – оценила Мариша. – И улицы города чистые! И собаки довольны! И их хозяева, как я вижу, – тоже.

Наконец песик нагулялся. И, высунув язык, сел у ног Аю, дав понять хозяйке, что гулять он любит, но все хорошо в меру.

Пора было ехать по делам.

Глава 10

Невесту Геннадия звали Ульяна, Уля. Насчет того чтобы она работала, таких сведений не было даже у вездесущего Николая. Тем не менее жила дамочка в центре города. И не в коммунальной квартире или доме, нуждающемся в срочном расселении, а в очень даже приличном новом доме с застекленными балконами, который к тому же стоял на таком смешном расстоянии от Смольного, что мог вполне претендовать даже на звание элитного.

– Шикарный дом, – без всякой зависти отметила Аю. – И район хороший. Сама живу на Петроградке, но тут куда лучше. Тихо и с охраной, я думаю, полный порядок. Все-таки Смольный буквально в двух шагах. Пьяниц, бомжей и всяких маргинальных элементов тут, наверное, днем с огнем не сыщешь. Кто и был, давно перебрались в районы поплоше.

– М-да, – задумчиво произнесла Мариша. – Дорогое жилье для неработающей дамочки. Может быть, квартира досталась барышне по наследству?

Но оказалось, ничуть не бывало. И ошибка разъяснилась сразу же, едва Ульяна распахнула перед подругами дверь своей квартиры. Тут шел ремонт. И шел он, можно сказать, семимильными шагами.

– Ну наконец-то! – воскликнула женщина, при виде замерших в дверях двух девушек и крохотного белоснежного шпица на рука у Аю. – Жду вас с самого утра!

– Нас? Ждете? В самом деле?

– А то! Рабочие меня уже вконец доконали. Только и делают, что допытываются у меня, что и где мы будем делать. А у меня ни плана, ни чертежей, ничего! И вас тоже нету! И телефоны ваши не отвечают. Вы же обещали, что план моей новой квартиры будет у меня не поздней девяти часов сегодняшнего дня. И что же? Сколько сейчас времени? Уже одиннадцать!

Видимо, хозяйка приняла подруг за архитекторов или дизайнеров. Что же, пусть так. Пусть принимает. Может быть, тогда она хотя бы поговорит с ними.

– Простите, не знаю, как вас величать по отчеству, – произнесла Мариша, переступая порог вконец разгромленной квартиры.

– Что? Ах, да неважно! Зовите просто Ульяной! Меня все так зовут!

На вид Ульяне было от силы тридцать. Но с таким же успехом ей могло быть и все сорок пять. Современная косметология, как известно, творит чудеса. Одно было ясно, невеста Геннадия ни в чем не нуждается. Несмотря на развернувшийся вокруг нее ремонт с побелкой, покраской и всеми прочими радостями жизни, она была одета в светлые штанишки из тонкого льняного полотна и кашемировый черный свитер, на котором была видна каждая крупинка пыли или побелки.

Женщина явно не привыкла утруждать себя ведением домашнего хозяйства. Почему? Да потому, что ни одна женщина, которой доводилось самой стирать одежду, не оделась бы подобным образом в квартире, где со стен как раз в этот момент сдирались обои, а полы были грубо взломаны и представляли собой одну сплошную полосу препятствий.

– Ну, и какого цвета будет потолок? И где будем делать двери? – настырно допытывалась тем временем у подруг Ульяна.

Надо было что-то сказать, чтобы она отвязалась. И Мариша махнула рукой:

– Вот тут и тут!

Ульяна ненадолго замерла. А потом воскликнула:

– Гениально! Дверь в туалет прямо из кухни! Как это символично! Смело! Грандиозно! Что еще посоветуете? Только в том же духе. Концептуально и современно!

Лицо Ульяны светилось совершенно неподдельным восторгом. Кажется, ей всерьез пришлась по душе идея совместить туалет и кухню.

– М-м-м… Что у нас тут – спальная?

– Гостиная.

– Нужно совместить с лоджией.

– Зачем? – изумилась Ульяна.

– Получится зимний сад. Сейчас все знаменитые актеры и актрисы так делают. Вы что хотите, чтобы про вас сказали, будто бы ваша квартира – это отстой и вчерашний день?

Нет, ничего такого Ульяна не хотела услышать о своей квартире. Тем не менее остатки здравого смысла у нее все же присутствовали. И она осторожно спросила:

– А холодно не будет?

– Какая разница?! – искренне возмутилась Мариша. – Вы хотите по-настоящему концептуальное и современное жилье или уютное мещанское гнездышко вроде бабушкиной квартирки с обоями в цветочек, вазочками и кружевными занавесочками?

Сама-то Мариша, откровенно говоря, искренне не понимала, почему люди так плохо относятся к обоям в цветочек и вышитым скатеркам? И скажите на милость, что плохого в уютных мягких подушечках, которые можно подсунуть под поясницу или среди которых свернуться калачиком на диванчике? И что плохого в больших мягких пледах, которыми так приятно накрываться во время нашей долгой зимы?

Но прекрасно сознавая, каким должен быть действительно уютный дом, Мариша сознательно рушила все эти каноны.

– Раз уж вы не решились отказаться от окон, то окна у нас будут закрыты красным шелком! – продолжала она распоряжаться. – Нет, стекла видно не будет. Зато пол у вас будет из отполированного металла. Согласна, неудобно, дорого, остаются следы, но зато как шикарно! Мебель из стекла и пластика. Что вы, милочка, пластик – это совсем не пошло. Пластик – это писк моды! Цвета возьмем яркие – алый, синий, белый и черный! Никаких полутонов! Никаких цветочков и рюшечек! Только прямые агрессивные линии! О-о-о! У вас будет шикарный дом. Да в такой дом будет не стыдно пригласить самого продвинутого гостя!

Ульяна слушала Маришу, раскрыв рот.

– Оракул! Миссия! – шептала она время от времени, просто не в силах выразить душащий ее восторг. – Вас послал мне сам господь бог!

А Мариша, видя такую беспросветную глупость, буквально раздувалась от желания еще больше понравиться дамочке. И она в этом вполне преуспела. Когда она заявила, что в спальне будет фонтан, вода из которого будет поступать прямо из канализационных труб квартиры, предварительно, разумеется, десять раз очищенная полезными бактериями и прошедшая пять степеней фильтрации, Ульяна была сражена грандиозными планами своего дизайнера окончательно и бесповоротно.

– Экологически чистое жилье! – воскликнула она. – Как это продвинуто! Я о таком читала только в журналах! Это же прекрасно! Мне будут завидовать все мои приятельницы!

Мариша хотела двинуть еще парочку гениальных идей, но поняла, что можно уже остановиться. Ульяна была ее, вся, с потрохами.

– Мне нравится все! – восторженно заявила Ульяна. – Все, что вы предлагаете, мне подходит. Подписываем договор!

– Вы не хотите посоветоваться с мужем? Или с другими родственниками?

– Зачем это? – фыркнула Ульяна. – Мама живет отдельно. А муж… Геночка сделает все, что я ему скажу! Он у меня такой лапочка! Слова мне поперек никогда не скажет!

– Усовершенствования, которые я предложила, могут влететь в крупную сумму.

– Ну и что? – беззаботно отмахнулась от ее слов Ульяна. – Скажу Геночке, что ремонт будет стоить немного дороже, он и пикнуть не посмеет.

Что же, хоть что-то прояснилось. Значит, деньги на ремонт дает Геннадий Карлович. Интересно, может быть, и квартирку приобрел тоже он? Оказалось, что да, он. А вот на какие такие денежки? Этот животрепещущий вопрос подруги задать Ульяне напрямую не посмели. Так что теперь Марише предстояло это выяснить каким-то обходным путем.

– Ваш муж – миллионер! – воскликнула она с фальшивым восторгом, пройдясь по квартире Ульяны. – Это же настоящий дворец!

– Пока – это просто сарай, правда, с полезной площадью в двести метров!

– Будет дворец, когда мы закончим интерьер! – заверила ее Мариша.

– Что же, я всегда говорила, прекрасной жемчужине требуется достойная оправа, – спесиво заявила Ульяна.

Аю не сдержалась и хмыкнула. Кажется, она считала, что сама по себе Ульяна может рассчитывать только на средненькую двушку в спальном районе. Вот ей и достойная оправа. Впрочем, ей и того много будет. Но, кажется, у Геннадия Карловича были другие взгляды на этот вопрос. И на свою Ульяну он денег явно не жалел.

– И давно вы приобрели эту квартиру?

– Собственность оформили два месяца назад, – охотно ответила Ульяна. – Хотели и раньше, но никак не получалось.

– Почему?

– Раньше ни один банк не желал давать моему жениху денег. У нас в стране такие нелепые законы ипотеки! Столько сложностей. Но, в конце концов, Геночке удалось решить все проблемы с деньгами. Квартира стала нашей. И сразу же мой жених пригнал сюда этих остолопов из Таджикистана. Но разве они понимают тонкость настоящего концептуального ремонта? Нет! Они способны только замалевать стены, наворотить уродливых колонн и навешать всюду фальшивой позолоты. Вы бы видели, что они тут чуть было не устроили! Обои с золотыми завитушками! Да меня засмеяли бы все мои знакомые!

Из всего этого Мариша поняла только то, что квартира была приобретена Геннадием Карловичем не за наличные, а в долг. Что же, уже легче. Правда, оставалось выяснить, из каких барышей директор ресторана собирался отдавать долги? Насколько успела понять Мариша, Рина своих родственников отнюдь золотом не осыпала.

Да, они у нее не голодали, но никаких излишеств вроде этой огромной квартиры Рина бы никогда не потерпела. Так что эту квартиру Геннадий Карлович покупал явно на свой страх и риск. Рассчитывая… Ну да, видимо, рассчитывая на получение приличной суммы денег в ближайшем будущем. Или даже на то, что сестра отдаст ресторан ему в полное и безраздельное пользование. А уж он сумеет выкачивать из него столько, чтобы расплатиться за эту квартиру для своей любимой женщины.

Вот только с чего это у Геннадия Карловича появились такие далеко идущие планы? Это подругам очень бы хотелось узнать.

Однако из квартиры Ульяны обе девушки вышли в приподнятом настроении. Итак, теперь у них появился хотя бы один подозреваемый. Хотя почему один? Даже и не один, а целых два подозреваемых. Потому что нельзя было также исключать и того, что Ульяна была целиком и полностью в курсе замыслов своего жениха.

– А могла и активно в них поучаствовать, – задумчиво произнесла Аю. – У самого Крокодила рука бы на Рину, может быть, и не поднялась. Все-таки родная сестра.

– Да и духу у вашего Крокодила Гены маловато.

– Но когда за спиной маячит такая гарпия… Тут уж у него было без шансов.

Клоун одобрительно тявкнул из подмышки хозяйки, словно во всем соглашаясь с ее словами.

– Ты думаешь, эта Ульяна могла придушить Рину? – покосившись на него, спросила Мариша.

– А что? Алиби ее никто не интересовался. Следствие про эту дамочку вообще ни сном ни духом. Это только тебе Николай на ушко шепнул, где искать. А с ментами у него такой симпатии нету.

– Сходим к следователю? Пусть он прощупает эту особу?

Но следователь, который вел дело об убийстве Рины, визиту подруг совсем не обрадовался.

– Снова вы явились! Какой еще очередной подозреваемый? Вы уже предоставили мне подозреваемого – мужа погибшей. Спасибо вам за это огромное. И до свиданья!

– Но теперь мы думаем, что это не он.

– И что вам все неймется?! – в сердцах воскликнул следователь при виде Мариши, усевшейся перед ним на стуле. – Говорю вам, у нас есть подозреваемый – муж покойной.

– Он уже признался?

– Пока нет, но обязательно признается!

– А вдруг он не виноват?

Тут уж следователь возмутился совершенно откровенно.

– Как это не виноват? – закричал он. – Как же не виноват?

– Но он же говорит, что не виновен? Разве нет?

– Ну и что? И пусть говорит! Мне все равно! Я знаю, что он виновен! Вы бы слышали, что говорят его бывшие подружки!

– Подружки?

– Те девушки, кого он использовал в качестве бесплатного алиби для своих делишек.

– И что они говорят?

– В один голос твердят, что этот человек – великий актер и притворщик! Все эти девушки были до последней минуты уверены, что он крутился у них в магазинах исключительно ради их прекрасных глаз.

– Женщины вообще легко верят в подобную чепуху, – возразила Мариша. – Это я вам по собственному опыту говорю.

– Наивных дурочек я среди этих девушек что-то не заметил! – отрезал следователь. – И то, что все, как одна, поверили лицемерному обманщику, лишний раз говорит о его незаурядных способностях убеждать людей в том, что ему выгодно. Но только не меня! Нет, только не меня! А всех! Все-е-ех! Слышите вы это?

– Но…

– И вообще, чего далеко ходить? Зачем я буду тратить свое время на то, чтобы убедить вас, что я прав? Там в коридоре сидит человек, который сделает это лучше меня.

В коридоре, насколько видели подруги, сидела только миниатюрная девушка.

– Это и есть одна из его жертв, – кивнул головой следователь. – Пообщайтесь с ней! И все сами поймете!

И он недвусмысленно кивнул на дверь, выпроваживая подруг из своего кабинета. Что им оставалось делать? Они пошли куда им сказали, в коридор. И встали там, в нерешительности рассматривая хрупкую застывшую на стуле девичью фигурку.

Девушка не была такой уж красавицей. Да и лет ей было уже не так мало. К тому же вряд ли она была наивной дурочкой. Весь ее вид говорил скорее о том, что в этой жизни ей пришлось много и часто работать локтями, чтобы расчистить себе местечко под солнцем.

– Привет, – подсела к ней Мариша. – Можно с вами поговорить?

– О чем? – откликнулась девушка. – Впрочем… Можете не говорить, я и сама догадалась. Вас ведь тоже обманул проходимец Серов?

– Ну… В общем-то, да.

– Вот мерзавец! – оживилась еще больше девушка. – Нет, ну вы только скажите, что за мерзавец! И как только земля таких носит? Ведь я всегда так гордилась, что меня невозможно обмануть! И пожалуйста! Нашелся-таки один умелец!

На взгляд Мариши, никогда не следовало переоценивать свои собственные силы. Как говорится, на каждого мудреца довольно простоты. Но девушка выглядела такой несчастной и одновременно возмущенной, что Марише невольно стало ее жаль.

– Тебя как зовут?

– Мусик!

– Мусик?

– На самом деле родители назвали меня Муслима – в честь певца. Но что это за имя такое для девушки? Так что я не против, когда его сокращают до Мусика.

И Мусик, явно оживившись, что у нее нашлись слушательницы, принялась рассказывать им свою историю.

– У меня свой собственный цветочный магазин, – начала рассказ девушка. – Так что с мерзавцем я познакомилась, когда Серов стал приходить к нам ежедневно за своими ирисами.

– За ирисами? Каждый день?

– Ну да! Покупал эти проклятые белые ирисы, мне комплименты делал, смотрел многозначительно. Все девчонки были уверены, что он в меня влюблен. А он… Он… Ах, подлец! А я-то еще голову ломала, зачем он их через пятьдесят метров выбрасывает! А он их только для того и покупал, чтобы они ему алиби потом обеспечили. Мои цветы! И главное, ведь с выдумкой подошел. Не какие-нибудь там розы или лилии покупал.

– А что?

– Ирисы! Говорю, только белые ирисы! А их ведь вообще редко кто берет. Разве что в букетах вместе с другими цветами. А он брал их просто так! Даже без упаковки! Конечно, мы все в магазине его невольно запомнили. Сначала не могли догадаться, чего ради он к нам таскается. А потом додумались, что он влюблен.

Возмущение так и рвалось из Мусика. И не дожидаясь, пока ее об этом попросят, она принялась рассказывать Марише и Аю все, что с ней приключилось с тех пор, как она познакомилась с мерзавцем Серовым:

– Он казался таким милым, таким беззащитным и наивным. Подумать только, это была всего лишь маска. Но я на нее купилась! А знаете, когда он начал за мной ухаживать? Когда узнал, что на самом деле я не простой продавец, а владелица всего магазина. Прекрасно помню, как он замер, рассматривая мой новый бейджик. Я там так и указала – директор и владелец!

– Зачем?

– Затем, что дура была! Хотелось, чтобы весь мир увидел, как многого я достигла. А знаете, когда он меня бросил? Когда узнал, что хоть я и владелица магазина, но числюсь ею только по бумагам. На самом деле владеет всем магазином банк. По крайней мере, до тех пор, пока я не выплачу денежный займ. Так что в качестве очередной жертвы я ему не подошла. Вот и все!

– Слишком уж как-то гнусно, – поразилась Мариша. – Даже для Серова.

– А вы еще всего не знаете.

– А что еще?

– Еще он меня использовал! В качестве своего алиби. Я, как последняя дура, поперлась с ним к следователю, который занимался делом о самоубийстве тогдашней жены Серова. И доказывала ему, что Серов там ни сном ни духом. Что он в это время как раз выбирал у нас в магазине свои дурацкие ирисы. И девочек своих еще подговорила. Пожалуйста, ради меня, ради моего личного счастья, скажите, что Серов был в это время у нас в магазине. Ну, ясное дело, они ради моего личного счастья на все готовы были. Так что тоже все поднялись и пошли к следователю.

– И Серова оправдали?

Мусик кивнула коротко стриженной головкой.

– А теперь я узнала, что он еще много раз проделывал подобный трюк! – заявила она. – И всегда ему все сходило с рук. Такой негодяй!

Клоун, которому надоело сидеть у Аю под мышкой, в этот момент коротко тявкнул.

– Ой! – вздрогнула Мусик. – Кто это у вас?

Но, увидев крохотного песика, она мигом расплылась в улыбке:

– Ах, какая прелесть! А можно мне его погладить?

Клоун воспринял знаки внимания снисходительно. Привык, что им восхищаются все дамочки от трех до девяноста трех лет включительно. И разрешил себя не только погладить, но и подержать в руках.

– А много с ним хлопот? – допытывалась Мусик. – Нет? Надо будет и мне тоже завести себе такого песика. Честное слово, чем больше я живу, тем сильней убеждаюсь, что лучше завести себе собаку, чем мужчину. Приятных минут куда больше, а проблем однозначно меньше.

Пока Мусик играла с Клоуном, Мариша молча размышляла. Да, похоже, что на этот раз Серов влип крепко. Даже если он и не убивал Рину, все равно на него повесят ее убийство. Еще бы! Столько эпизодов за прежние годы. Небось следователи, когда узнали, за головы схватились. Столько убийств признано ими несчастными случаями или самоубийствами. А Серов все эти годы гулял на свободе, наслаждаясь имуществом своих жертв.

– Серов был женат трижды, – мрачно произнесла Мусик. – Верней, теперь уже четырежды. И вдовел соответственно столько же раз. Не знаю, как ему в голову пришла эта ужасная идея – наживаться на смерти своих жен. Но ведь пришла! И он активно ею пользовался.

Но в этот момент в коридор выглянул один из оперативников.

– Свидетельница! – окликнул он Мусика. – Пройдите в кабинет. У нас есть к вам еще несколько вопросов.

– Ой, мне пора! – встрепенулась девушка. – Ну, приятно было познакомиться!

И сунув растрепанного от ее ласк Клоуна обратно в руки его хозяйки, Мусик торопливо извлекла из сумочки пудреницу и помаду. Подкрасила губы, облизнулась и плотоядно кивнула:

– Ну, что же, я готова. А знаете, тут среди мужчин попадаются довольно интересные кадры. И ведь что ценно! Знаете?

– Нет. А что?

– Сразу же точно знаешь, кто они и что они. Не проходимцы вроде Серова, а нормальные парни.

И подхватившись, Мусик впорхнула в кабинет следователя. Оттуда немедленно послышался ее оживленный и даже чуточку кокетливый голос. Да уж, этой девушке покупать собачку было еще, пожалуй, рановато. Надежда на то, что ее личная жизнь все же устроится и без собачки, пока что в Мусике не угасла.

После отделения девушки отправились к Марише в гости. Во-первых, это было ближе. А во-вторых, Аю однозначно не хотелось к себе домой. И Мариша ее прекрасно понимала. Подругу требовалось отвлечь от мыслей о ее собственной неудачной личной жизни. И отвлечь радикально.

Разливая по чашкам крепко заваренный чай, Мариша произнесла:

– Пообщавшись с Мусиком, я еще больше теперь подозреваю Ульяну.

– Почему? – удивилась Аю, которая скармливала Клоуну кусочки сыра, который рассеянно отламывала от своего бутерброда.

Аппетита у нее не было совершенно. А вот Клоун в отличие от своей хозяйки на аппетит не жаловался. И угощение воспринимал с благодарностью. Жадно следя за тем, чтобы ни единая промасленная крошка не миновала его маленькой жадной пасти.

– Потому что эти двое чем-то очень похожи.

– Мусик и Ульяна?

– Нет. Ульяна и Серов.

– А-а-а… И чем же?

– Умением добиваться от людей того, что им выгодно. Посмотри, как ловко Серов крутил своими подружками и своими женами. Одни обеспечивали ему надежное алиби. А другие… Другие обеспечивали жестокому проходимцу безбедное существование.

– И Ульяна тоже такая?

– Нам надо выяснить про невесту нашего Геннадия Карловича всю ее подноготную, – вместо ответа произнесла Мариша. – Однако не удивлюсь, если окажется, что в прошлом у Ульяны имеется немало темных пятен. Такие себялюбивые люди обычно приносят окружающим очень мало счастья.

Процесс выяснения прошлого Ульяны Пироговой начался с ее прошлого места жительства. К самой Ульяне подруги соваться больше не решались. Наверное, она уже давно выяснила, что никакие они не дизайнеры. И теперь была полна желания объясниться с самозванками.

– А нам свою внешность беречь надо, – заявила Мариша. – И нервные клетки тоже. Особенно тебе.

Аю молча кивнула. Сегодня она провела крайне неспокойную ночь у себя дома. И очень жалела, что не осталась ночевать у Мариши и Смайла, как они предлагали. Снотворное, на помощь которого она уповала, оказалось полной туфтой.

– Мягкое успокоительное! – ворочаясь без сна, раз за разом презрительно повторяла Аю. – Да что эти фармацевты понимают! Чтобы мне сейчас хоть чуть-чуть успокоиться, нужен как минимум вагон реланиума, а не ваше паршивое снотворное на травках!

Надеясь, что количество перейдет, в конце концов, в качество, Аю выпила целую упаковку. То есть все десять больших зеленовато-коричневых таблеток. И что вы думаете? Снотворное так ее возбудило, что появилось желание встать и побегать по квартире, а еще лучше посетить тренажерный зал. Но Аю удержала себя от этого порыва. Часы показывали начало второго ночи. Где в это время найдешь тренажеры?

Но когда она справилась с этой вздорной идеей, в голову полезли мысли, и снова о Рустаме – почему он не звонит?

– Мог бы и позвонить, – вздыхала Аю. – Ну и что с того, что я ему запретила это делать? Любил бы, позвонил обязательно!

Увы, вместо Рустама ночью ей снова позвонил его приятель Алексей с очередной порцией сладких сказок из семейной жизни Рустама, его жены и их крохотной дочки. Восторги Алексея по поводу этой крохи Аю находила несколько странными. И зачем он звонит ей так часто? Нарочно изводит, что ли?

– Если бы ты видела, какая она прелесть! – восторгался Алексей. – У нее розовые пяточки! И носик – кнопочка! А глаза – голубые! Можешь себе представить, такая маленькая девочка, а цвет глаз уже виден!

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – холодно осведомилась у него Аю.

– А разве тебе неинтересно?

В этом Алексей был прав. С одной стороны, Аю было мучительно больно слушать про дочку Рустама. А с другой… с другой – она просто не могла остановить Алексея. В результате, когда он наконец закончил разговор и положил трубку, Аю почувствовала, что близка к самоубийству. Даже тот факт, что дочка унаследовала свои глаза от кого угодно, но только не от папочки, не порадовал Аю. Какая разница, какого цвета глаза у новорожденной, если Рустам, судя по рассказам Алексея, души не чает в дочери?

Аю стало колотить как от холода, хотя в квартире было скорее жарко. И ничего не помогало избавиться от озноба. Вот и вчера она налила себе горячую ванну, но, забравшись в нее, обнаружила, что впопыхах напустила один кипяток. И сейчас просто сварится в нем.

– Какая же я несчастная! – взвыла она, выскакивая из воды. – Ничего-то у меня не получается!

В общем, пережить эту ночь оказалось куда трудней, чем представляла себе Аю. Образ Рустама стоял перед глазами. Любимый мужчина никак не желал исчезать из сердца Аю. И ворочаясь с боку на бок, Аю пыталась придумать хоть что– нибудь, что бы облегчило ее душевную боль. Ничего не помогало. Она сумела забыться нервным коротким сном лишь под утро.

Но короткий сон не принес ей облегчения. Во сне они с Рустамом снова были вместе. Куда-то ехали, с кем-то разговаривали, смеялись и целовались. А проснувшись одна в пустой постели, Аю в полной мере ощутила непоправимость своей утраты. И едва удержалась, чтобы не зарыдать от отчаяния.

Голова у нее раскалывалась. Перед глазами плавали неровные красные круги. И если бы она была уверена в том, что, оставаясь в постели, ее состояние улучшится хоть на каплю, она бы осталась. Утро было тихое и какое-то отчаянное. Даже Клоун, видя состояние своей хозяйки, не выделывал свои коленца. Он тихо сидел на подстилке и грустно смотрел на Аю, которая мрачно пила кофе из огромной чашки, куда влезало не меньше полулитра теплого кофе с молоком, сахаром и фруктовым сиропом.

Обычно Аю, которая не страдала отсутствием аппетита, выпивала его в несколько глотков, да еще и макала мягкий рогалик или свердловскую слойку, порезанную на кусочки. Но сегодня она сомневалась, что сумеет затолкать в себя хоть полчашки. О рогалике или булочке даже подумать было страшно. При одной только мысли о еде горло стискивал нервный спазм.

Не поспав, не поев, не отдохнув, Аю выползла из дома в почти парализованном состоянии. Но на улице ей стало легче. Все-таки жизнь продолжалась. Люди спешили по своим делам. Ехали и гудели машины. И хотя Рустам исчез из жизни Аю, сама жизнь продолжалась.

– Ладно, – встряхнулась девушка. – Может быть, мне еще и удастся выжить.

Она знала, что самое главное – это пережить первые несколько дней с момента разрыва с любимым. Потом уже становится легче. Сама жизнь наложит на свежую рану свои повязки. И постепенно все зарубцуется, заживет, а потом и подсохнет. Нужно только обходить за версту те места или людей, которые могут вызвать болезненные воспоминания. Не тревожить рану. И все будет терпимо.

И вот сейчас Мариша и Аю стояли возле прежней квартиры Ульяны. Как же это обиталище отличалось от того роскошного дома, где устроилась Ульяна сейчас!

– Совсем скромненькая оправа, – вспомнив хвастливые слова Ульяны, заметила Аю, оглядываясь по сторонам. – Ты уверена, что мы приехали правильно?

– Это ее адрес. И тут до сих пор живет ее мама.

Мама Ульяны оказалась симпатичной пенсионеркой с тоненькими белыми кудряшками на круглой голове. У нее были румяные щечки, кругленькое тельце и выражение глаз наивного ребенка. При этом оказалось, что и в своем умственном и психическом развитии она ушла от этого образа весьма недалеко.

Например, она сразу же поверила подругам, что они принесли ей некую мифическую прибавку к пенсии. Охотно взяла у них триста рублей. И не менее охотно поставила свою подпись в старую квитанцию Мариши об оплате услуг мобильного оператора, которая завалялась у нее в сумке. А ведь это мог быть отнюдь не просроченный чек, а завещание на ее квартиру, долговое обязательство, по которому пришлось бы выплачивать кругленькую сумму или что-нибудь в этом же роде.

К тому же старушка оказалась весьма словоохотливой. Страдая от недостатка внимания своей слишком занятой дочери, старушка старалась компенсировать недостаток общения, беседуя с теми, кто оказывался рядом. Она усадила подруг пить чай, который представлял собой бесцветную жидкость без вкуса и почти без запаха. Просто горячая водичка, сдобренная каплей желтоватой заварки.

Аю не возражала против горячей воды. Собственно говоря, это было единственное, что она могла сейчас проглотить. Горячая вода с сахаром – и на том спасибо.

Зато разговаривала старушка очень много и охотно. Она сообщила подругам, что ее дочь – умница и красавица, победительница многих конкурсов красоты – школьного и даже районных. У девочки наметились огромные перспективы в жизни. И мать искренне надеялась, что Ульяна сумеет практично распорядиться собственной внешностью.

– К сожалению, первый раз Ульяночка вышла замуж крайне неудачно. Сами посудите, что это за муж – приезжий голодранец, откуда-то с Украины, без образования, без работы, а самое главное, без прописки! И куда его? К нам? Я прямо так и заявила Ульяне: ноги этого парня в нашей квартире не будет.

Молодые стали снимать жилье. Но работать молодой муж не собирался. То есть он хотел работать, но исключительно там, где была бы оценена его модельная красота – на подиумах, в рекламе, в модных журналах и тому подобное. Увы, такая работа всегда на вес золота. Да и платят за нее вопреки широко распространенному мнению отнюдь не миллионы. Так что молодому человеку частенько приходилось сидеть на шее жены.

– Ульяна пошла работать. Представляете себе? Бедная девочка! Работать! И зачем было выходить замуж, если потом работать? Лично я этого никогда не понимала. И мой муж всегда придерживался той точки зрения, что жене лучше сидеть дома. Слава богу, мой муж, когда я ответила согласием на его предложение, уже занимал вполне приличное положение в обществе. И хотя он был несколько старше меня, но у него хватило здравого смысла и порядочности не соваться к молодым женщинам с предложениями до того, пока он окончательно не встанет на ноги.

– А…

– И очень правильно поступил. Я всегда одобряла мужа! Всегда считала, что мужчина сначала должен остепениться, обзавестись собственным жильем и приличным доходом, которого бы хватило на двоих, а потом уж свататься к девушкам. Иначе что же это получится? Жениться и взвалить на жену все сложности быта? Да еще и заставить ее работать? Но это же просто непорядочно! Порядочный мужчина так никогда не поступит!

Представления старушки о том, что порядочно, а что нет, изрядно отдавали нафталином из прабабкиного сундука. Но спорить с ней ни Мариша, ни тем более Аю не собирались. Мариша лишь спросила:

– А Ульяна? Ей что же, пришлось работать, вы говорите?

– О да! Как она старалась ради этого бездельника! И где только ей не приходилось работать. К счастью, Ульяна всегда была энергичной. И не пошла ко дну, а выбилась в люди.

Выбиться в люди означало, что Ульяне и ее мужу, который к этому времени окончательно разочаровался в модельном бизнесе, удалось открыть собственный маленький бар. Доходов с него хватало ровно на то, чтобы содержать саму старушку, которая, овдовев, даже и не подумала подыскать себе работу, а благополучно пересела с шеи покойного мужа на шею доченьки и ее молодого супруга.

Снимать квартиру при таком раскладе молодые больше не могли. Так что им пришлось переселиться к мамочке Ульяны и взять и ее обеспечение на себя. Вряд ли молодому мужу улыбалось отделять кусок от и без того не слишком жирного семейного пирога для «любимой тещи». Во всяком случае, он терпел такую ситуацию ровно год, а потом заявил Ульяне: либо она забывает про мамашу и все доходы оставляет в их молодой семье. Либо он уходит.

– Лентяй! – сделала вывод Ульянина мамочка. – Лично я ни капли не сожалела о его уходе.

Сожалела или не сожалела об уходе мужа сама Ульяна, тут не обсуждалось. Но вряд ли жизнь под одной крышей с мамулей и молодым мужем можно было назвать приятной. Муж и мамуля не могли и не хотели найти общий язык, бесконечно конфликтовали между собой. А все шишки доставались, естественно, Ульяне. Муж твердил, что более невыносимой старухи свет еще не видывал. А мамуля денно и нощно пилила дочурку, что та могла бы выбрать себе партию поприличней.

– И очень хорошо, что этот человек ушел. Только жаль, что Ульяне пришлось продать свой бар. Плохо или хорошо, но он нас с ней кормил.

– А почему дочери пришлось это сделать?

В ответ старушка приводила какие-то совершенно немыслимые резоны, почему пришлось расстаться с баром. Но подруги, слушая ее, поняли только одно: был ли муж Ульяны лентяем или так казалось ее избалованной матери, но с баром управлялся именно зять. А когда он исчез, то все пришлось взять на себя Ульяне. Она не справилась. И через пару лет бар перестал приносить доход, стал убыточным, и тогда-то его пришлось продать.

Правда, в устах старушки это звучало несколько иначе. Дескать, бедную Ульяну буквально вынудили сделать это. Отняли у нее верный кусок хлеба, пустили по миру, заставили из хозяйки снова стать прислугой, горбатиться на чужих людей.

– А все эта ужасная женщина, которая отняла у нас наш бар, – утирая слезки, лепетала старушка.

– И кто же его купил?

– Хищница! Хапуга! Ужасная женщина! Дочь мне много про нее рассказывала. Представляете, у этой особы уже была целая сеть кафе и даже ресторанов. Но она все равно позарилась еще и на наш маленький бар. И отняла его у нас!

– И совсем ничего не заплатила?

– Ну, положим, что-то она Ульяне заплатила. Но это же были копейки! Ульяна всегда говорила, что нас обобрали! Пустили по миру! Разорили! И все эта ужасная… как ее звали? Ах да, Рина!

Едва прозвучало имя Рины, как задремавших было под мерное бормотание старушки подруг прямо подкинуло в воздух.

– Как? – воскликнула Мариша. – Как вы сказали имя этой ужасной женщины?

– Рина. А что?

И старушка похлопала на них своими детски-наивными глазками. А подруги также молча вытаращились на нее. Сказать что-либо они просто не имели сил.

Глава 11

Девушки даже не сразу поняли, какую редкую рыбку им удалось выловить. Это была самая настоящая удача! Вроде той, когда на крючок рыбака с простым дождевым червяком клюет толстая щука. Вопреки всем доводам и рассуждениям, вопреки всем правилам и хитростям рыболовной науки, вопреки всему тому, что известно про эту хищную рыбу, она просто берет и клюет на элементарного червячка.

– Значит, бар у вашей дочери отняла женщина по имени Рина? – едва дыша, переспросила у старушки Мариша.

– Да.

– И Ульяна была на нее сердита?

– Сердита?! Сердита – это не то слово! Ульяна была в ярости!

– В ярости?

– А как вы думаете?

– И давно это случилось?

– Четыре года назад.

– М-м-м… Давненько. Наверное, уже все забылось.

– Ульяна эту Рину все равно не простила до сих пор! – упрямо потрясла своими кудряшками мать Ульяны. – А как вы думали? Ведь эта Рина, как оказалось, украла у Ульяны не только бар, но и мужа!

Это было уже совсем из ряда вон! Что говорит эта старушка? Просто в голове не укладывается. Рина отняла у Ульяны не только бар, но и мужа? Какого мужа? Серова? Или Серов появился у Рины уже позже? А раньше был еще какой-то мужчина? Но почему никто не сказал о нем ни слова, когда началось расследование?

Аю таращилась на старушку, словно не в силах поверить услышанному. А у Мариши прямо челюсть отвисла.

– Как… мужа? – прошептала она.

– Мужа моей дочери.

– Голодранца и бездельника?

– Именно!

– Но как же отняла? – пробормотала Мариша. – Вы же сказали, что он ушел? Сам.

– Ушел! – кивнула старушка. – Рина его поманила, он и ушел. Сам. Своими ногами. Да бог с ним, с мужем! Что, мужчин других мало? Пусть бы Рина им наслаждалась, сколько ей влезет. Наш маленький бар – вот что жалко! А мужа Ульяна себе и другого может найти.

Похоже, у старушки в голове был настоящий бедлам, то есть густо населенный сумасшедший дом. Она что же, совершенно искренне считала, что для Ульяны утрата бара стала более веской причиной для ненависти к Рине, чем утрата законного супруга?

– Старушка-то с еще большим прибабахом, чем вначале показалось, – прошептала Аю на ухо Марише.

Мариша кивнула. Старушка явно мерила всех по одной мерке – по своей. А такие люди редко бывают объективны. И Мариша снова взялась за мать Ульяны:

– Скажите, а вы точно знаете, что и мужа у Ульяны отняла та же женщина?

– К Рине этот бездельник ушел, – подтвердила старушка. – Наверное, думал, что она его содержать станет. Да только не на ту напал! Ничего у него с той богатой дамочкой не вышло. Послала она подальше голодранца!

– А к Ульяне он не пытался вернуться?

– Пытался. Да только кто бы его пустил! Дочери моей дома в тот момент не было. А я сразу же ему от ворот поворот дала. Так ему прямо и сказала: бар профукал, зачем ты нам с дочерью нужен?

– И он ушел?

– Ушел. Не совсем еще совесть потерял. А может быть, имел уже другую дуру на примете. Эти приезжие – они все одним миром мазаны. Только и прикидывают, куда бы им пристроиться, чтобы местечко потеплей да посытней было.

Маришу даже перекосило от таких рассуждений. Пристроиться! Посытней! А не хочешь ли ты, бабуля, как многие приезжие в большой город граждане, поработать по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, шесть дней в неделю, без больничных и отпусков, чтобы самому с голоду не помереть и крышу над головой иметь. И еще домой нуждающейся семье что-то послать!

Но у матери Ульяны, как у большинства благополучных и, в общем-то, обеспеченных людей, не ведающих в своей жизни больших трудностей, было свое мнение о приезжих. И в частности, о той жизни, которую эти люди ведут.

– А Ульяне я про то, что ее муж приходил, даже не сказала. Она, наверное, до сих пор думает, что он у Рины околачивается.

Потрясающе! Прямо не верилось в такую удачу. И чтобы не промахнуться и не сесть в лужу, Мариша решила уточнить. О той ли самой Рине идет речь? Несколько наводящих вопросов, и выяснилось, да, именно о ней!

– Как все запутано! – призналась Аю, когда девушки вышли из дома матери Ульяны. – Прямо какой-то клубок. Мадридские страсти в бразильском сериале.

– А мне кажется, наоборот, все предельно просто. Наверняка эта наша Ульяна связалась с Крокодилом, чтобы отомстить Рине. Уверена, она до сих пор ненавидела Рину.

– Это факт. Ведь та отняла у нее и бар, и мужа.

– И социальный статус. А для женщин вроде Ульяны социальный статус – это главное.

– Как это?

– Ну, ты только представь. Ульяна была замужней женщиной и владелицей собственного бара. А стала кем? Нищей разведенкой, которая вынуждена снова пойти работать на «дядю».

– Ясное дело, ненавидела Ульяна нашу Рину, – кивнула Аю. – Но это же еще не значит, что она ее и убила.

– Может быть, и не значит. Но мотив у Ульяны был. Согласись!

Аю согласилась. И даже от себя добавила:

– А с Геннадием Карловичем эта Ульяна познакомилась исключительно для того, чтобы иметь доступ к его сестрице. Знать, чем занимается ее врагиня.

– Очень может быть! Тут она убивала сразу двух зайцев! Наблюдала за ненавистной соперницей. И настраивала любовника против сестры.

– Теперь ясно, почему Геннадий Карлович не знакомил свою родню с невестой.

– Ну, ясное дело. Ульяна была категорически против такого знакомства. Рина не должна была знать, с кем связался ее брат. Ведь это могло бы развалить весь коварный план Ульяны.

– Но если Ульяна была так хорошо осведомлена о жизни Рины, то она должна была знать, что та уже давно выгнала мужа Ульяны.

– Ну и что? Что это меняет? Даже еще усугубляет!

– Почему? Почему усугубляет?

– Конечно! Одно дело, если бы Рина отняла у Ульяны мужа и радовалась приобретению. А то ведь отняла, просто так, прихоти своей ради. Рине – потеха на время, а Ульяне – обида на всю жизнь. Разве легко смириться с тем, что у тебя отняли любимого мужа только для того, чтобы самой немного потешиться новой игрушкой?

– Если бы Ульяна любила своего мужа, она бы его простила.

Мариша пожала плечами. Любила, простила. Высокие слова, высокие чувства. А некоторым людям куда легче ненавидеть, чем прощать и любить.

И Мариша мрачно произнесла:

– Думаю, когда Ульяне выпал шанс для мести, она им воспользовалась, не задумываясь.

– А Гена… То есть я хотела сказать, Геннадий Карлович?

– Ваш Крокодил или был в сговоре с любовницей, или слепо шел у нее на поводу. Это совершенно ясно. И теперь нам надо подумать о том, как бы вывести Ульяну и Крокодила на чистую воду. Давай посидим вон в том кафе.

И Мариша кивнула на симпатичное кафе, расположенное на первом этаже торгового комплекса. Тут подавали различные блюда русской кухни – блины, борщ, солянку и пироги с начинками из каш, так называемые кулебяки.

К этому времени девушки уже отвезли Клоуна домой к Аю. А сами, выйдя на улицу, размышляли, куда им двинуться дальше. Для начала следовало поесть. Это было ясно. И тут девушкам очень кстати и попалась на глаза вывеска нового кафе.

Вообще-то, Мариша не была большой охотницей заведений русской кухни. И вовсе не в связи с отсутствием патриотизма. Просто она считала, что патриотизм должен заключаться в чем-то другом, а не в квасе, окрошке и квашеной капусте с яблоками на обед.

И скажите, пожалуйста, почему она должна жевать сухой пирог с твердой коркой и жилистым мясом внутри, которого к тому же в начинке очень немного, если может съесть булочку с ароматной, политой кетчупом или майонезом котлеткой? Калории все те же, а вкуса куда больше. И скажите на милость, чем молочный коктейль хуже, чем стакан топленого молока с отварной картошкой и сметаной? Чем он хуже? Тем, что вкусней?

И если уж на то пошло, то квашеная капуста тоже вещь неоднозначная. Конечно, витамина С в ней полно, но чтобы его переварить, желудок надо иметь луженый.

Одним словом, к блинам Мариша относилась без всякого фанатизма. Спору нет, бывают хозяйки, которые умеют готовить вкусные блины, блинчики и оладушки. Но в фастфуде на русский манер с готовыми солянками, блинами и кулебяками этот номер не проходит.

Но тут, в этом кафе, девушкам неожиданно повезло. Им попалось уникальное местечко, где блюда русской кухни готовили не просто потому, что это стало модно, а потому, что тут были мастера, которые умели это делать. Девушки заказали по блину, а получили нечто невообразимо прекрасное, пышное и кружевное.

– Это блин? – изумилась Мариша, потому что обычно ей под видом блина подавали нечто серое или вовсе бесцветное, что для маскировки сворачивали в треугольник и прятали в бумажный кармашек.

А тут перед ней на тарелке во всей своей красе лежал румяный красавец. Ажурный и в то же время пухлый. А к нему с краешку на тарелке была положена сметана такая густая, что даже не растекалась. И горка тушеных с луком лисичек. И еще мелко наструганный сыр. Все вместе, да еще завернутое в рулет, получалось просто восхитительным блюдом.

– М-м-м… Вкуснятина!

Аю молча кивнула. Говорить она не могла, потому что рот у нее был занят блином с черничным вареньем. Девушка заказала его, потому что этот блин был самым дешевым. А она сильно сомневалась, что сможет проглотить хотя бы кусочек. Ну и чтобы не выбрасывать деньги на ветер, и заказала что подешевле. Однако когда блин принесли и она его попробовала, то поняла, что, пожалуй, сможет его осилить. И впервые за несколько дней действительно поела.

– Ну, как ты?

– Хорошо, – выдохнула Аю, вытирая перепачканные черникой губы.

– Жизнь стала лучше?

– Лучше и веселей, – охотно согласилась с ней Аю. – На сытый желудок все кажется лучше. И ты знаешь, мне кажется, я придумала, как мы можем прищучить эту Ульяну.

– В самом деле? И как же?

– Надо показать ее Рустаму.

– Что? – изумилась Мариша.

– Ну да. Если он в самом деле видел на заднем дворе «Шао-Линя» убийцу Петеньки, то это вполне могла быть Ульяна.

– Почему? – еще больше изумилась Мариша. – Зачем Ульяне убивать твоего бывшего мужа? Если бы она кого и убила, то Рину.

– Верно. Рину убила, чтобы отомстить той за похищение мужа и бара. А вот Петеньку, потому что он увидел кое-что для самой Ульяны весьма опасное. Например, как она убивает Рину.

Аю замолчала, выжидательно глядя на Маришу. А та сидела, прикрыв глаза и явно о чем-то размышляя. И когда Аю уже стало казаться, что подруга не размышляет, а просто задремала, Мариша наконец открыла глаза и произнесла:

– Слушай, это ведь потрясающе!

– Правда?! – обрадовалась Аю. – А я боялась, что ты сочтешь мою идея полным бредом.

– Вовсе нет.

– Но ведь Рустам толком не разглядел ту бабу с топором.

Мариша фыркнула:

– При чем тут Рустам?

– Но как же… Ведь…

– Я говорила про твою идею, как можно связать эти два убийства.

И Мариша с нескрываемым восхищением посмотрела на Аю. Подумать только, все время витает мыслями где-то далеко, а все-таки додумалась, до чего сама Мариша недошла. А ведь Мариша ломала голову над тем, как связаны два убийства, уже не первый день.

Да, ей все время казалось, что убийство Петеньки и Рины как-то между собой связаны. Но ничего общего, кроме ресторана «Шао-Линь», она между ними не видела. А теперь благодаря словам Аю наконец увидела.

– Ты просто молодец! – похвалила она Аю. – Теперь все становится на свои места. Твой муж пришел к тебе в ресторан, чтобы поговорить. Но тебя долго не было. И он, по своему обыкновению, начал подсматривать.

– За молодой и красивой женщиной.

– В темноте Ульяна могла ему именно такой и показаться. И вообще, не придирайся. В том дворе вряд ли был большой выбор женщин. Твой Петенька подсматривал за Ульяной, надеясь на что-то сексуальное. Но вместо этого увидел, как та расправилась с Риной.

– И что?

– А потом, когда Ульяна уже спрятала труп своей жертвы в машину, принялся ее этим шантажировать.

– И Ульяне ничего другого не оставалось, как прикончить свидетеля.

– Да, ухнула топором по башке!

И подруги обменялись торжествующими взглядами. Откуда у Ульяны так кстати взялся топор, они пока решили не думать. Похоже, они угадали личность преступницы или, во всяком случае, были на пути к тому. Мариша задумчиво разглядывала свою пустую тарелку.

– О чем ты думаешь? – спросила у нее Аю.

– Может быть, заказать еще по блинчику? – нерешительно спросила Мариша.

– А что? – одобрила Аю. – Неплохая идея. Раз уж один блин нам так хорошо помог, то второй пройдет еще лучше.

На это раз подруги заказали блины с другими начинками. Мариша с соленой рыбой, которая была тонко настругана, смешана с отварным рубленым яичком и зеленым лучком, а Аю отважилась на еще один сладкий блин, который ей подали залитый медом и густыми топлеными сливками.

– Вам у нас нравится? – спросила подруг продавщица. – Потому что если нравится, то я бы вам рекомендовала гурьевскую кашу – наше фирменное блюдо.

– А что это?

– Очень вкусная вещь. Попробуйте, не пожалеете.

Но каша подруг как-то мало прельстила. Каша? Ну что каша? Что там с ней можно придумать? Каша – она и есть каша. Ничего интересного. Так что они взяли свои блины и отдали им должное. Мысли прояснились сами собой. И теперь было совершенно ясно, что без Рустама не обойтись.

– Ты как? – озабоченно посмотрев на Аю, спросила у нее Мариша. – Справишься с собой, если мы ему позвоним и попросим приехать?

– Вообще-то, я надеялась, что ты возьмешь эту миссию на себя.

– Я?

– Ну ради меня! Пожалуйста!

– Взять-то я, как ты выражаешься, эту миссию, конечно, могу. Но мне кажется, что Рустам куда охотнее будет нам помогать, если его об этом попросишь именно ты.

Некоторое время Аю раздумывала. А потом нерешительно предложила:

– А давай закажем эту их кашу?

– Гурьевскую?

– Ну да.

– Но мы же не знаем, что это такое.

– А давай рискнем?

Кашу подруги получили. Это было очень интересное сооружение, очень мало похожее на обычную кашу-размазню, а больше всего напоминающее слоеный пирог. Слои густой и сладкой каши были проложены дроблеными орешками, снятыми с молока жирными пенками, несколькими видами варенья, изюмом и снова орехами. Потом все это заливалось взбитым яйцом и запекалось в духовом шкафу. В результате получался такой высокий пирог, который резали на куски, заливали сливками, сметаной, жидким медом или растопленным маслом. Или подавали просто так, без всякой подливки.

Но эффект у этого блюда, безусловно, был. Потому что, отведав каши, Аю настолько воспрянула духом, что тут же согласилась позвонить Рустаму. Тот ее звонку, мягко говоря, не поверил. И несколько раз уточнил:

– Это в самом деле ты? Точно ты? И мне это не снится? Ты в самом деле мне звонишь? Сама?

А уж когда Аю заявила, что им необходимо встретиться, Рустам и вовсе обалдел. А потом спросил:

– Где ты находишься? Я немедленно мчусь к тебе.

Аю сказала название кафе, где они уже больше часа зависали с Маришей.

– Буду через четверть часа.

Ждать его пришлось куда больше. Не четверть, а час с четвертью. Но подруги не жалели о потраченном впустую времени. Ведь у них была возможность понаблюдать за окружающими, посмотреть, кто и что ест.

– Надо же ведь знать, что заказывать в следующий раз, – заявила Мариша. – Вон, к примеру, посмотри на того толстяка. Как он наворачивает зеленые щи. И пирог у него к ним какой интересный!

Пирог в самом деле заслуживал отдельного разговора. Это было высокое сооружение, наподобие шапки Мономаха, красиво украшенного вулкана или чего-то в этом роде. Пожалуй, сходство с вулканом более подходило, потому что в центре пирога, в его самой высокой точке, имелось отверстие, из которого поднимался горячий пар. И пахло от пирога так, что даже у сытых под завязку подруг снова потекли слюнки.

Толстяк оказался человеком добродушным и словоохотливым. Он пояснил девушкам, что стоящий перед ним кулинарный шедевр – всего-навсего забытое блюдо русской кухни – курник. То есть высокий конусообразный пирог с куриным фаршем, грибами и рисом внутри. Начинку кладут слоями. А сам пирог снаружи всячески украшают вырезанными из теста цветами, гирляндами или всем, на что хватит фантазии повара.

Одним словом, к тому времени, когда в кафе влетел красный и запыхавшийся Рустам, девушки уже неплохо разбирались в блюдах русской кухни. И искренне недоумевали, как это они раньше могли считать, что их родная национальная кухня – это нечто скучное и пресное.

– Это нам наука. Любое хорошее дело можно так изуродовать, что без страха не взглянешь, – сказала Мариша, вспоминая продающиеся на всех углах безвкусные блины с такой же безвкусной начинкой внутри.

Действительно – не умеешь, не берись. Оставили бы уж на месте веселых арабских ребят с их неизменной шаурмой. Те хотя бы готовили вкусно.

– Кушать будешь? – предложила Мариша появившемуся Рустаму тоном хлебосольной хозяйки, принимающей дорогого гостя.

От еды Рустам отказался. При виде Аю кусок не шел ему в горло. Зато выпил сразу три стакана клюквенного морса. Напиток был ароматный и очень приятный, но девушкам показалось, что Рустам даже не заметил его вкуса. Он смотрел на Аю своими темными горячими глазами, явно не веря в то, что видит перед собой.

– Ты меня звала? Или мне это почудилось?

– Звала.

– Значит… Значит, ты меня простила?

– Ничего это не значит! – вспыхнула Аю.

Простила она его! Как же! Хорош гусь! Сначала заделал другой женщине ребенка, а потом просит прощения. Ни за что! Никогда! Простить можно отдавленную в метро ногу, разбитую тарелку – подарок мамы, фонарь под глазом, в конце концов. Но ребенка от другой женщины, которого он теперь любит и лелеет, нет! Такое простить невозможно.

– И за что я должна тебя прощать? – холодно произнесла вслух Аю. – Что ты такого сделал?

– Не знаю, – совершенно искренне признался ей Рустам. – Но мне показалось, что ты на меня за что-то рассердилась.

– Рассердилась. Верно. Но… Нет, не будем об этом.

– Почему же не будем? – воспротивился Рустам. – Как раз будем!

– Нет. Я не буду об этом говорить.

– А я буду.

– Я не хочу.

– А я очень хочу.

– Тогда я просто встану и уйду!

Рустам испуганно замолчал. Кажется, угроза снова потерять Аю возымела действие.

– Хорошо, – пробормотал он. – Как тебе будет угодно. Тогда… тогда скажи, зачем ты меня звала, раз не хочешь говорить о нас с тобой?

– О нас не хочу. Нечего о нас говорить. Ты сделал то, что должен был сделать. А теперь я делаю то, что должна была давно сделать.

– Ты говоришь загадками, – осторожно заметил Рустам. – Я тебя не понимаю.

– Пусть так. Но сейчас мне нужна от тебя помощь.

– Все что ты скажешь! – загорелся Рустам.

Рустам чуть ли не из-за стола выскочил, так он стремился угодить возлюбленной. Мариша прямо растрогалась. Какой славный парень! Честное слово, эта Аю – просто дурочка. Не так часто в наше время встречаются самоотверженные влюбленные, готовые по первому слову своей любимой мчаться на край света и сворачивать там горы.

И что с того, что у Рустама есть ребенок и жена? Можно подумать, их раньше у него не было. Однако ни жена, ни ребенок не мешали Рустаму быть очень счастливым со своею любимой девушкой. Да и сама Аю, чтобы она ни говорила, была счастлива с Рустамом. Конечно, Аю поступила очень благородно, отказавшись от своей любви. Но вот какова будет цена ее благородства? Сможет ли она выдержать свой благородный порыв? И сможет ли это пережить Рустам?

Глава 12

Тем временем Рустам не сводил горящего взгляда с лица Аю.

– Так что я должен сделать?

– Ты должен посмотреть на одну женщину.

– Всего-то?

– Посмотреть и сказать, знакома она тебе или нет.

– Нет проблем. Где эта женщина?

– Не торопись. Ты должен будешь вспомнить ее, несмотря на то что видел ее мельком и в темноте.

– Я готов!

– И при этом ты был здорово пьян.

По лицу Рустама промелькнула смутная тень беспокойства.

– Женщина. Ночь. Я был пьян, – пробормотал он, и беспокойство, написанное на лице, стало явственнее. – Аю… Это ведь не…

– Именно, – твердо произнесла Аю. – Женщина с топором. Та самая, про которую ты рассказывал следователю.

Рустам помолчал, растерянно поглядывая по сторонам. А потом спросил:

– И что? Вы ее нашли? Эту женщину?

– Нашли, – ответила за подругу Мариша. – Но не уверены, что это именно она. Поэтому нам так и нужна твоя консультация.

– Я готов! Куда ехать?

Подруги переглянулись. Теоретически Ульяна должна быть у себя дома, сражаться с бригадой ремонтников. Но кто ее знает, вдруг она таскает Крокодила по магазинам? Или сама бегает по строительному рынку, выискивая кафель какого-нибудь особенно концептуального вида?

– Мы можем ей позвонить.

Домашний телефон Ульяны не отвечал. А потом вдруг ответил голосом с сильным восточным акцентом.

– Хозяйка нэ-эт! – нараспев произнес мужчина. – Хозяина – нэ-эт. Только мы тут! Втроем.

– А когда хозяева вернутся?

– Нэ вернутся, нэ-эт! – радостно проинформировал их тот же голос. – Уехал! Друг умер у них. Женщина. Туда поехал. Он и она. Вместе.

Мариша кинулась звонить Геннадию. Тот долго не брал трубку. И взял ее только после того, как Мариша потеряла всякую надежду.

– Как это, где я? – недовольно осведомился он. – У себя дома.

– Один? – глупо спросила Мариша.

– Нет, не один.

– А с кем? Кто у вас дома?

– Легче сказать, кого у нас тут нету, – неожиданно вздохнул Геннадий. – У нас сегодня поминки по Рине. Собрались все ее друзья и знакомые. Яблоку некуда упасть.

Ах да! Как же Мариша могла забыть! Сегодня же похороны Рины.

– Значит, вы у себя дома?

– Да. Желаете приехать?

– Пожалуй.

– Что же, – сухо прокомментировал Геннадий, – запретить я вам этого не могу. Хотя и не вполне понимаю, зачем вы приедете. Покойницу лично вы не знали, убийца ее пойман и арестован. Или вы все еще носитесь с идеей доказать, что Серов невиновен?

– Не знаю. А вы точно не один?

– Вся наша семья собралась здесь. Если уж вам так приспичило, то можете приехать и проверить лично!

Уточнять, с ним ли его невеста, Мариша не решилась. Да и не было такой необходимости. И так все ей было ясно. Рина устранена, и ее торжествующая соперница поспешила войти в дом убитой ею женщины. Какая гнусность! И Крокодил тоже хорош! Плетется за своей Ульяной, словно бычок на веревочке! Куда она ему скажет, туда и поворачивает!

– Мы едем обратно в дом Рины, – заявила Мариша, глядя на Аю.

– Зачем?

– Затем, что там поминки по Рине. И Ульяна тоже там.

– Ой! – встрепенулась Аю. – Ведь правда! А мы не пошли. Как неудобно получилось!

– Наоборот. Очень даже удобно. Сейчас поедем к ним. Там Рустам и посмотрит на эту Ульяну.

Повторный визит в дом Рины мало напоминал первый. Тогда их тут ждали. И хотя не все, но им были рады. А сегодня ворота долгое время не хотели открываться перед застывшими гостями.

– Чего доброго, и вовсе не пустят.

– А ведь традиция говорит, что на поминки по усопшему может прийти кто угодно.

– Традиция! – хмыкнула Мариша в ответ на эти слова Аю. – Традиция даже требует, чтобы дверь в дом в этот день была распахнута. Но ты же сама видишь эти ворота!

– Вижу.

Подругам пришлось стучать в запертую калитку довольно долго. Неизвестно, открыли бы им, но в это время к дому Рины подъехала еще одна машина. Людей в ней – трех мужчин и одну хорошо сохранившуюся, но уже весьма пожилую женщину – ни Аю, ни Мариша не знали. Эти люди представились деловыми знакомыми Рины. В руках у старухи был огромный букет белых лилий, которые она сжимала своими подагрическими пальцами, сплошь покрытыми тяжелыми золотыми перстнями.

– Не смогла приехать на кладбище к Риночке, – стоя у ворот, неожиданно всхлипнула жилистая старуха. – Так хоть на поминках рюмочку за упокой ее души выпью. Эй, Генка! Светка! Симка! Кто там есть? Открывайте тете Тамаре!

И что вы думаете? Дверь моментально, словно по волшебству, распахнулась перед женщиной. На пороге стоял привратник Василий, а за его спиной маячили две огромные псины.

– Вы к нам, Тамара Леопольдовна? – подобострастно поинтересовался у громогласной женщины Василий.

– А к кому же еще? Дай пройти!

Василий посторонился. Но Тамара Леопольдовна, как сторож назвал женщину, не торопилась шагнуть через порог.

– Убери собачек, олух! Видела я, как они Гелику ногу до колена располосовали.

И она кивнула на одного из здоровенных мужиков, маячивших за ее спиной. Оказалось, что все трое дядек – охрана сиятельной Тамары Леопольдовны. Сама она, как узнали подруги, пройдя за громкой теткой в дом, была владелицей сети магазинов и продуктовой базы, на которой отоваривалась также и Рина.

Тамара Леопольдовна была женщиной с непростым прошлым. Свою торговую карьеру она начала еще в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов. Погорела на торговых махинациях, которые государством тогда оценивались как спекуляция, и даже угодила на Колыму. Ненадолго, но все же… Но богатырское здоровье и неисчерпаемый оптимизм помогли ей. Тамара Леопольдовна вышла на свободу и за короткое перестроечное время успела вернуть себе все, чего лишила ее советская власть. На крушении большой империи расцвела ее собственная торговая империя, приносящая с каждым годом все больший и больший доход.

Мало у кого было столько энергии и выдумки, как у Тамары Леопольдовны. Смеясь, она всегда говорила, что умеет выколачивать деньгу даже из самого гнилого помидорчика. И в самом деле, у нее на базе и в магазинах практически ничего не пропадало. Что должно было пропасть, мигом шло в пересортицу и продавалось по более низкой цене или перерабатывалось так, чтобы не стать убытком, а принести хотя бы копейку.

В этом и есть секрет торговли. Копейка рубль бережет. Нужно знать, когда крохоборничать, а когда поделиться с нужными людьми, чтобы получить еще большую прибыль.

– Рина у меня многому научилась, – выпив рюмочку за помин души покойницы, расчувствовалась женщина. – Надо сказать, она была способной девочкой. Только вот чуткости ей не хватало.

– В каком смысле?

– А в прямом. Вот скажите, зачем она это сделала?

– Что сделала?

– А собрала она под одной крышей всех своих родственников-голодранцев.

– Ну, собрала и собрала.

– Собрала, хорошо! А того ведь Ринка не подумала, легко ли людям будет за ее успехами следить и ее богатством денно и нощно восторгаться?

– Никто их насильно не держал.

– Эх ты! Насильно! Да деньги, они прочней любой самой крепкой цепи будут! Именно они всех и держат. Вот и Генку, и Ринкиных сестер тоже денежки держали. Да только, видать, у кого-то из них терпение лопнуло. Тот человек Ринку и прихлопнул.

– Вы тоже думаете, что ее убил кто-то из родни?

Тамара Леопольдовна кивнула и выпила еще одну рюмку. Пила эта дама, не закусывая, если не считать черной корочки хлеба. Да и ту вряд ли можно было считать едой. Ведь женщина только подносила ее к носу, но укусить даже и не пыталась.

– Кто-то из родни на Ринкины денежки позарился, – кивнула Тамара Леопольдовна. – Эх! Кабы я знала, что она в моем доме сразу всю свою родню соберет, ни в жизнь бы ей не продала!

– Так это ваш дом? – изумилась Мариша.

– Мой! Я его строила, я проектировала. А что? Хорошо получилось?

– М-да, – промямлила Мариша, не зная, что еще сказать об этом кошмаре.

– А главное, безопасность на самом высоком уровне! Решетки на всех окнах. Ворота под током. Поверху забора битое стекло и шипы. Это мне один строитель посоветовал. Молодец парень! Молодой, а соображает, каким должно быть жилье настоящей бизнес-леди!

– Но если вы строили для себя, зачем продали дом Рине?

– Маловат он мне показался, – вздохнула Тамара Леопольдовна. – Не по моему статусу. Живу-то я одна, ни мужа, ни детей, ни родственников-голодранцев не имею. Но ведь дело не во мне! Дело в том, какие ко мне люди приезжают!

– Какие?

– Министры, вот какие! Сама губернатор меня несколько раз своим визитом осчастливила. А уж олигархи со своей свитой и вовсе через день мотаются. А для их приема этот домик слишком уж простенько выглядел. Нет, не по статусу.

– А Рине нормально?

– У Ринки размах совсем не мой был, – снисходительно пояснила Тамара Леопольдовна. – Хотя и не без способностей была, но время ей другое досталось. В те дни, когда я начинала, ведь как было?

– Как?

– А так. Либо пан, либо пропал. За один месяц я тогда столько миллионов сколачивала, сколько сейчас и за десять лет иной трудяга не скопит. Да и я сама бы сейчас так лихо не обернулась.

– Почему?

– Говорю же, времена другие. Конечно, тогда инфляция много миллионов у меня сожгла. Но кое-что все равно осталось. Могу и министра принять. Или губернатора, если к примеру…

– А у Рины другое положение было?

– Да, ей этот домик очень даже шикарным показался. Да и продавала я его по дешевке.

Ох, что-то сомнительно было Марише, чтобы эта Тамара Леопольдовна сделала что-то себе в убыток. Но факт остается фактом, дом этот Рина купила. Выходит, решетки на окнах, бронированные ворота и прочее – это все пожелания прежней хозяйки. Ее вкус и выбор!

– Верно, – самодовольно кивнула женщина. – Я все и заказывала. И ворота, и охранную систему. И собачек я Рине посоветовала прикупить. У меня дома у самой такие же бегают. Только не двое, а десяток во дворе носится.

Что же, по крайней мере, теперь Марише было понятно, откуда все эти мрачные навороты в доме Серовых. Рина просто приобрела готовый дом, не слишком смутившись странным вкусом его прежней хозяйки.

Тамара Леопольдовна явно любила выглядеть этакой дамой-благодетельницей. И из личной симпатии вполне могла делать Рине различные уступки, помогая той в бизнесе. Разумеется, если это не шло в ущерб ее собственному делу.

– Мариша! – почувствовала девушка в этот момент, как ее теребят за рукав. – А Мариша!

– Что?

– Мы тут просто так сидеть будем или как?

Аю выглядела очень расстроенной и утомленной. Кожа у нее побледнела. А глаза снова полны слезами.

– А где Рустам?

– Пошел по дому бродить.

– Так найди его и скажи, чтобы занялся делом.

– Он уже видел Ульяну.

– И что?

– И она меня тоже увидела.

– Ой! И что сказала?

– Да уж сказала! – вздохнула Аю. – Оказывается, те дизайнеры, которых она наняла, так до нее и не дошли. Поэтому она пребывает в полной уверенности, что дизайнеры – это мы с тобой.

– И Геннадий не объяснил ей ошибку?

– Видимо, нет. Во всяком случае, когда она меня увидела, то сразу же подскочила ко мне и принялась честить на чем свет стоит.

– За что?

– Мы же ее подвели! Пообещали шикарный ремонт, план реконструкции жилых помещений, а сами взяли и исчезли.

– Только сегодня утром с ней виделись.

– Оказывается, она нам уже звонила. Но мы ведь ей оставили не свои телефоны. Так что она поговорила с каким-то сумасшедшим, который пригласил ее покрасить сарай у себя на даче, когда потеплеет. И с какой-то пигалицей, которая тоже ей нахамила. И теперь Ульяна, мягко говоря, в бешенстве.

– Господи! – воскликнула Мариша. – Вот ведь положение! А Геннадий что?

– Не знаю, – мрачно отозвалась Аю. – Я разговаривала только с Ульяной. И знаешь, что самое худшее?

– Что?

– Рустам ее решительно не признал!

Это был удар под дых.

– Не признал… – упавшим голосом повторила Мариша.

– Нет.

– Совсем не признал?

– Совсем, совсем. Ни на полпроцента!

– Но ведь было же темно! Как он может ручаться?!

– А мы специально затащили Ульяну в дальнюю комнату, где тоже не слишком светло было. Да еще я подстроила так, чтобы свет погас.

– И что?

– И ничего! Рустам посмотрел и заявил, что видел другую бабу!

– Точно?

– Точно! Дескать, та была и выше, и костлявей, и вообще иначе держалась!

В это время вернулся Рустам.

– Хотите, я вам что-то покажу? – заговорщицким голосом предложил он подругам. – Только не пугайтесь.

– Надеюсь, это не что-то слишком уж страшное?

– Не слишком, – успокоил их Рустам. – Но все же… Ну, пойдемте, пойдемте. Сами посмотрите.

Он отвел их через несколько соседних комнат. И наконец привел в библиотеку. Она у Рины была очень обширной, хотя и бездарно составленной. Без всякой системы. Почти все книги были новыми, их еще ни разу не открывали. И создавалось впечатление, что их покупали декора ради.

– И что мы тут должны увидеть?

– А вот что!

И Рустам ткнул пальцем в огромный малиновый ковер, который висел на стене. Ковер был не сам по себе, а как бы служил фоном для коллекции холодного оружия, которое висело на нем. Тут были богато украшенные ножи из Златоуста, тяжелые старинные мечи, длинные копья с мохнатыми кисточками и кривые янычарские сабли. Были рапиры с отточенными клинками и изящными металлическими рукоятками. И еще много всякого другого, часто декоративного оружия, которое сверкало и переливалось яркими украшениями.

– И что?

– Вот!

И Рустам ткнул куда-то в центр ковра.

– Видите?

Подруги послушно уставились в указанном направлении. Там оказалось несколько топоров и топориков, тоже богато украшенных чеканкой, позолотой, перламутром и костью. Эти красивые вещи вполне заслуживали того, чтобы немного повисеть на стене.

– И что тут такого?

– Смотрите сюда!

И Рустам ткнул пальцем в топор с маленьким угрожающим обоюдоострым клинком и длинной, красиво изогнутой ручкой. Ручка топора заслуживала отдельного описания. Причудливо длинная, она говорила о том, что вряд ли удобно рубить дрова топором с такой ручкой или что-то мастерить.

– Декоративная вещь.

– Но убить такой вещицей вполне можно.

Теперь девушки рассматривали топор куда внимательней. У топора было одно широкое лезвие для рубки дров или чего-то подобного, а второе лезвие напоминало торчащий нож – короткий и толстый. Длинная, причудливо изогнутая рукоятка из отполированного красного дерева была богато украшена резьбой, полудрагоценными камнями и костью.

– Очень красивый топорик, – сказала Аю. – А что с ним не так?

– Твоего мужа убили чем-то подобным.

Теперь Аю содрогнулась.

– Серьезно?

– Серьезней некуда. Это он! То есть тот самый топор или что-то очень и очень похожее на эту вещицу – секиру, индейский томагавк. Не знаю как назвать.

После слов Рустама оружие на стене показалось девушкам уже не красивым экспонатом, а зловещим и роковым орудием убийства.

– Видите, какое топорище? – не успокаивался Рустам. – У той тетки во дворе ресторана был в руках такой же топор. Голову даю на отсечение!

Господи! Страшно-то как!

– Неужели это он и есть? – прошептала Мариша. – Аю, ты не помнишь, когда мы впервые оказались в этом доме, топор был на месте?

– Не помню. Мне было не до топора.

– Мне тоже.

– Надо спросить у слуг, – предложила Аю. – У этой женщины, у Алены. Если она занимается уборкой в доме, то могла заметить, был ли на месте все это время топор. Или куда-то исчезал.

Насмотревшись на оружие, девушки вернулись к хозяевам. Но выйдя в большую залу, увидели Ульяну, которая что-то активно втолковывала Геннадию.

– Ой, что-то мне это совсем не нравится, – тихо ахнула Аю.

Разумеется, подругам показалось, что Ульяна рассказывает своему жениху про двух дизайнеров, которые ведут себя так странно. То исчезают, не оставив ни точных телефонов, ни других координат для связи. А когда она уже отчаялась их отыскать, вновь проникают следом за ней даже на похороны в чужой дом.

– Пора нам сваливать, – решила Мариша. – Пока Геннадий нас не увидел и не понял, что мы обманули его невесту, вкрались к ней в доверие, чтобы выведать побольше информации.

На всякий случай Мариша велела Рустаму еще раз подойти к Ульяне. И внимательно посмотреть на нее. Но и после этого Рустам отказывался признать в Ульяне ту бабу с топором, которую он видел на заднем дворе «Шао-Линя».

Насчет найденного в библиотеке топора он не сомневался, а вот Ульяну не признавал.

– Обидно! – воскликнула Аю, когда они уже двигались в направлении выхода из дома Рины. – Честное слово, обидно!

– А какая была отличная идея! – поддержала ее Мариша. – Ульяна убивает свою соперницу, а потом устраняет следом за ней и нежелательного свидетеля.

– У Ульяны был и мотив, и возможность, чтобы провернуть это двойное убийство. Если бы ты, Рустам, меня действительно любил, ты бы уж постарался и опознал в Ульяне убийцу.

Но Рустам даже в такой ситуации отказывался признать в Ульяне убийцу.

– Это была другая баба, – упрямо твердил он. – Не она!

Ну, не она так не она. Делать в доме у Рины подругам было больше нечего. Но у входной двери возникла заминка.

– Там во дворе бегают эти жуткие псы, – первой затормозила Аю. – Не знаю, как вы, а мне с ними встречаться совсем не хочется.

Марише тоже не хотелось. Рустам, хотя и видел псов только один раз, но ко второй встрече не был готов.

– Надо найти Василия. Кажется, он тут главный по собачкам.

– И его жену! – вспомнила Мариша. – Мы же хотели спросить у нее насчет топора из библиотеки.

Алена нашлась на кухне. Сосредоточенно хмурясь, женщина раскладывала по тарелкам крохотные кусочки белого хлеба с сыром, паштетом, ветчиной и шинкой. Приготовив одно блюдо, она украсила его веточками петрушки, кусочками красиво нарезанных помидоров и цветочками из огурцов. А потом, повертев аппетитное блюдо перед глазами и оставшись довольной осмотром, сделала нечто настолько неожиданное, что наблюдающая за ней троица невольно застыла на месте от изумления.

Оглянувшись по сторонам и никого не заметив, Алена вдруг смачно плюнула на блюдо с бутербродиками.

– Будьте вы прокляты! – произнесла она с такой ненавистью в голосе, что у Мариши даже волосы зашевелились на голове от ужаса. – Будьте вы прокляты! Весь ваш род! Все ваше племя! До последнего выродка!

Лицо служанки в этот момент было перекошено от ярости. Мариша с трудом ее узнавала. Но вся эта ужасная сцена длилась ровно одно мгновение. Затем Алена снова нацепила на себя дежурную улыбку. И понесла только что оплеванное ею блюдо гостям.

Ни Аю, ни Маришу, ни Рустама она так и не заметила. А те, дождавшись, когда Алена скроется за дверями, недоуменно переглянулись. И Аю произнесла:

– Мне это показалось? Или как?

– Не знаю, как ты, а я теперь сильно жалею, что завтракала, обедала и ужинала в этом доме.

– Еще бы! Небось эта стерва и в чай нам тоже плевала!

– И в молоко!

– И в кофе!

И вспомнив, сколько кофе они выпили, пока гостили в доме у Рины, девушки прикрыли рот руками.

– Вот гадина!

– Мерзавка!

– Уродина!

И дождавшись, пока Алена вернется на кухню с грязными тарелками, набросились на нее.

– Ты зачем это делаешь?

– Что делаю? – растерялась Алена.

– Зачем плюешь в еду?

– Ничего я не плюю! Что вы такое выдумываете!

Алена выглядела такой возмущенной, что если бы подруги сами лично не видели, что она вытворяет, когда остается на кухне одна, то они бы ей поверили.

– Мы все видели!

– Ну и что? – набычилась Алена. – Докажите сначала, что говорите правду, а не наговариваете на меня!

– Это не нам придется доказывать. Это тебе придется доказывать!

– Что?!

– То, что ты не убивала Рину!

– Что?

Алена явно струсила. Но сдаваться не торопилась.

– Что вы тут на меня напраслину возводите? То на еду плюю, то хозяйку убила! Никто вам не поверит!

– Кто надо, тот поверит!

– Да что я такого сделала?

– А то! Вот мы расскажем следователю, что ты тут плела про весь их проклятый род. Посмотрим, заинтересуется он тобой и твоим мужем или нет!

Теперь Алена струсила всерьез. У нее даже губы задрожали. Кажется, Василий (или как его там звали на самом деле) был ахиллесовой пятой Алены. За себя она не боялась и была готова сражаться до последнего. Но едва в разговоре было упомянуто имя ее мужа, как Алена сдалась, скисла и мигом стала шелковой.

– Не погубите! – рухнула она на пол. – Умоляю! Ванечка ни в чем не виноват! Это все я! Моя идея! Я его уговорила!

Мариша и Аю торжествующе переглянулись. Ага! Все-таки мужа Алены зовут не Василий, а Ваня. Правильно тогда Аю все поняла, когда никем не замеченной бродила по дому Серовых. И подслушала разговор слуг! Но если Василий на самом деле не Василий, а Ваня, то и Алена вовсе не Алена, а Наташа. Так? Ведь именно это имя услышала Аю, когда подслушивала разговор четы слуг.

И что, спрашивается, этим Наташе и Ване нужно в чужом доме? Почему служанка и ее муж прячутся под чужими именами, изображают преданных слуг, а сами, когда думают, что за ними никто не наблюдает, плюют хозяевам в еду и питье? Кто они вообще такие? И что все это на самом деле значит?

Глава 13

Все эти вопросы девушки задали Алене. Но она лишь продолжала валяться на полу, умоляя не губить ни ее, ни мужа. И продолжая рыдать.

– Перестань валять дурочку, – рассердилась Мариша. – Встань и расскажи все нормально!

– Ой, не губите!

– Встань! Или я немедленно звоню следователю!

Эта угроза возымела действие. Алена перестала рыдать. И шмыгая носом, принялась каяться. Да, они с Василием, а точней сказать с Иваном, живут в этом доме не столько из преданности, сколько потому, что им просто невозможно, то есть некуда было идти.

– Пока Рина была жива, она нас вовсе никуда не отпускала.

– Как не отпускала?

– Мы ей были вместо рабов! День и ночь должны были тут все драить, убирать, мыть, стирать, готовить, чинить, пилить, строгать! Да всего и не перечислишь. У каждого, кто жил в доме, мы с мужем были на побегушках! За целый день, бывало, так убегаешься, что ночью заснуть не можешь! Вертишься с боку на бок да жизнь свою проклинаешь.

– Что ты говоришь?! – поразилась Аю. – Все знают, что Рина подобрала тебя и мужа на улице. Дала кров, одежду и пищу. Помогла купить квартиру и…

– И ни фига нам ее не отдала! Нет у нас своего жилья! Только ту комнату, что в этом доме, нам Рина выделила.

– Как это?

– А так! Квартиру Рина купила, но нам ее не отдавала. Все время обещала, что отдаст, но не отдавала!

– А документы…

– Документы были составлены так, что воспользоваться квартирой мы с Ваней могли только после смерти Рины!

Мариша и Аю переглянулись. Ну и ну! Эта тетка сейчас фактически призналась в том, что ей и мужу была выгодна смерть Рины. Что это? Глупость? Наивность? Или что-то еще? Мариша встала так, чтобы Алена ее не видела. И выразительно подмигнула Рустаму. Мол, что скажешь? Могла быть Алена той бабой на заднем дворике и с топором?

Рустам все понял верно. Прищурился, присмотрелся к Алене и… И кивнул. Не слишком уверенно, но все же кивнул! Это была почти победа! Похоже, подруги нашли преступников! И кто бы мог подумать, что на след убийцы их выведет… Плевок на бутерброд!

– Алена, – обратилась к женщине Мариша. – А у тебя или у мужа есть водительские права?

– Конечно! Муж Рине был и за шофера, и за садовника, и за плотника, и всем на свете!

– И машина у твоего мужа имеется?

– Ага! «Шестерка». Рина для нас купила, чтобы муж мог меня за продуктами возить. Самой-то Рине недосуг было по магазинам мотаться. И вся ее родня не больно-то охотно в хозяйстве участвовала. Все они только жрать горазды! А как поработать, так и нету их никого! Пропади они пропадом!

На этот раз Мариша списала прозвучавшую в голосе Алены ненависть на счет ее усталости и раздражения. Выходит, Рина только пообещала квартиру работающей на нее чете своих слуг. Пообещала, но не сдержала слова. Вот ведь ситуация. Вроде бы и есть собственное жилье, а до него никак не добраться. А нет своего жилья, так нет и той независимости, которую обещала слугам Рина. Да уж, в такой ситуации нервишки могли сдать у кого угодно.

– И что? Хорошую квартиру купила вам Рина?

– Двушку. В панельном доме. Одна комната десять метров. Другая пятнадцать.

– Не густо.

– Да зачем нам больше? – вскинулась Алена. – Мы бы и комнате в общежитии были рады. Только бы своя, понимаете, своя комната! Чтобы столик свой собственный поставить, занавесочки повесить, ремонт наконец сделать на свой вкус! И чтобы жить так, как нам хочется. А не смотреть Рине в рот каждую минуту. И орду эту ее тоже чтобы не видеть!

– И эту квартиру Рина пообещала вам с мужем за усердную службу?

– Угу.

Ой, что-то мало в это верилось Марише. Конечно, она лично Рину не знала. Но сомневалась, чтобы эта женщина была из тех, кто разбрасывается десятками и даже сотнями тысяч долларов направо и налево. Скорей всего, она бы никогда не отдала слугам обещанную им квартиру. Только использовала как приманку, чтобы заставлять их батрачить на себя день и ночь. Но денег не платить.

– А деньги она вам платила?

– Наличные?

– Да.

– Жалованье?

– Ну да.

– Нет, никогда ни копейки не платила.

Вот все и встало на свои места. Рина нашла эту супружескую пару, пообещала им квартиру, даже показала купчую и договор. Но отдавать квартиру не спешила. И денег тоже не платила! На таких условиях Алена и Василий могли проработать на Рину до глубокой старости. А потом все же оказаться на улице. Потому что совести, в этом Мариша убедилась, у Рины не было ни на грош.

Итак, сказочка о двух преданных и верных слугах оказалась ложью. Вместо них оказались два несчастных и ожесточившихся против хозяйки человека. И к чему могло привести накопившееся в них раздражение? Да, к самому ужасному. К убийству!

– Алена, а ты видела коллекцию оружия в библиотеке?

– Конечно, – кивнула Алена без малейшего смущения. – Ножи, железки всякие. Тьфу!

– А в тот день, когда убили Рину, все оружие было на месте?

Мариша рассчитывала, что женщина опешит, вздрогнет, испугается. Ну, одним словом, хоть как-то себя выдаст. Ничуть не бывало. Алена лишь безразлично пожала плечами и пробормотала:

– Вроде бы ничего не пропадало. Да я не присматривалась особо.

– А если вспомнить?

– Ну, вроде бы Геннадий за день до того или чуть раньше собирался один топор отдать в мастерскую.

– Топор?

– Ну да, топор.

– А… А зачем в мастерскую?

– Так в ремонт. Топорище там вроде бы расшаталось. Или трещина на обухе появилась. Да я особенно не прислушивалась к его болтовне. Оно мне надо! А что вы про этот топор вдруг вспомнили?

Так ей все и скажи! И вместо ответа Мариша спросила у служанки:

– А где ты сама была в это время?

– Когда хозяйку убили?

– Да.

– Дома была, – пожала плечами Алена. – Где же мне еще быть? Чтобы по кино или по ресторанам ходить, деньги нужны. А у нас с Василием с наличными денежками всегда туго было. Только тогда мы их и видели, когда по магазинам ездили, чтобы по Рининому списку товар для дома закупить.

– А кто может подтвердить твои слова?

– О чем?

– Что ты была дома.

– Муж может. Он со мной дома был.

Вот уж чьи слова Марише точно не были нужны!

– А кроме Василия?

– Погодите, – нахмурилась Алена. – Мы же с мужем и не дома вовсе были.

– А где?

– В магазин ездили. У нас как раз овощи к концу подошли. Ну, мы в супермаркет и отправились.

– В восемь часов вечера?

– А что такого? Нынче магазины круглые сутки работают. И днем, и ночью. А поздно вечером или ночью там еще и лучше. Народу меньше. И выбор лучше. И нервы в очередях трепать не нужно.

Кстати, с нервами у Алены были явные проблемы. Сейчас она снова вдруг заревела белугой:

– Вы чего, меня и мужа подозреваете? Что это мы хозяйку убили? Так не делали мы с ним этого. Не делали! Ой, да что же это творится! О-о-о! Бедная я и разнесчастная!

Теперь даже упоминание о муже не помогло привести ее в чувство.

– Позовите его! Позовите, пусть он вам то же самое скажет! О-о-о! Как я это переживу!

Гости, заглядывая на кухню из большой залы и привлеченные громкими воплями, сочувственно покачивали головами и, перешептываясь, осторожно на цыпочках удалялись! Такая преданность – шептались они. Как бедная женщина убивается по своей хозяйке! Таких слуг нынче поискать нужно!

– Слушайте, чего она так вопит? – поежилась Аю, когда рыдания Алены достигли критических высот и ни холодная вода, ни теплое участие не помогали. – Надо позвать этого Василия, или кто он там. Пусть угомонит супругу, пока она на ноги весь дом не подняла.

– Я схожу, – поспешно откликнулась Мариша, радуясь возможности слинять подальше от голосистой Алены.

Поиски Василия что-то затянулись. Мариша обошла весь дом, но мужика так и не нашла. Все клялись, что он был где-то рядом, что-то подносил, что-то переносил, суетился. В общем, все его видели буквально несколько минут назад, но никто не мог сказать, куда он делся теперь.

Обыскав дом и счастливо избежав столкновения с обманутой невестой, Мариша наткнулась на Геннадия.

– А-а-а… – ничуть не обрадовался он при виде Мариши. – Все-таки пришли.

– Да. И уже ухожу. Вы не знаете, где Василий?

– Василий? Нет, не знаю. А зачем он вам?

– Хочу спросить кое о чем. Кстати, вас я тоже хочу спросить.

– Да? Ну… Спрашивайте.

По лицу Геннадия было видно, что ничего приятного он от Маришиных расспросов не ждет. Одна докука.

– Я насчет топора.

– Какого топора? – не понял и очень удивился Геннадий.

– Ну, того самого, что висит у вас в библиотеке среди прочего оружия. Такой красивый топор с длинной рукояткой необычной формы. Помните?

– Ну, есть такой. И что дальше?

– Верно, что вы отсылали его в мастерскую?

С ответом Геннадий затянул.

– А в связи с чем вы это спрашиваете? – наконец произнес он.

– В связи с убийством.

– Но бедную Рину задушили. При чем тут топор?

– Ее-то задушили, – согласилась с ним Мариша. – Но еще одного человека зарубили. И зарубили между прочим в вашем ресторане.

– Ах, вот вы о чем! – догадался Геннадий. – И вы думаете, что зарубили его нашим топором? Ну, знаете… Это уже ни в какие ворота не лезет! Сначала вы придумываете, что убийца Рины вовсе не Серов, а кто-то другой. А теперь обвиняете членов моей семьи в убийстве бывшего мужа певички!

Вид у Геннадия был возмущенный до предела. Однако Мариша все же попыталась его вразумить.

– Послушайте, – сказала она, – у меня есть основания полагать, что этот топор…

Но Геннадий не дал договорить Марише.

– Не желаю слушать! – закричал он. – Не желаю слушать ваши бредни! Убийца Рины – это Серов. А насчет топора… Да, у меня были планы… отправить его в мастерскую. Но после всех событий, после смерти Рины, сами понимаете, мне стало не до наведения порядка в коллекции. Так что наш топор все время был у нас дома. Никто и никуда его не возил!

После этого он круто повернулся и ушел, оставив Маришу с неприятным осадком в душе. Однако, постояв на месте и продолжив мысленный диалог с упрямым Геннадием, Мариша переключилась на более насущное. На кухне рыдала Алена. А Мариша уже пришла к выводу, что искать ее мужа Василия в доме бессмысленно. Его тут не было.

– Наверняка он где-нибудь во дворе.

У Рины позади дома было несколько бытовок, там жили рабочие, которые возводили дом. Бытовки им потом были уже не нужны. Так что они остались в собственности у Рины. И Василий соединил эти бытовки, превратив их в мастерскую. Вероятно, он и сейчас там, подсказали Марише.

Одна загвоздка, как пробраться к мастерской через двор, где бегают два злобных чудовища?

– Не беспокойтесь, – сказала Света, к которой Мариша обратилась с этим вопросом. – Собак взяли на поводок, как только приехала Ульяна. Она их никогда не видела прежде и страшно испугалась наших собачек. Хотя, если честно, то я ее не понимаю. Наши песики еще ни разу никого не обидели. Это они на вид такие страшные. А в душе сущие щенята. Все бы им резвиться да играться. Такие проказники!

Но встречаться с полутораметровыми «проказниками» да еще в темноте Марише что-то не хотелось. Мало ли какие шутки придут этим монстрам в голову? Может быть, они сочтут, что покусать гостью – это очень даже забавно и весело!

– Точно псы заперты?

– Совершенно точно. Василий сам их взял на поводок, а потом отвел в будку.

Поколебавшись, Мариша все же вышла во двор. Тут было темно и тихо. Мариша двинулась в сторону сарайчиков, где устроился Василий со своими инструментами. Но вдруг замерла, привлеченная чьими-то голосами. Они доносились не из дома. Но вот откуда, этого Мариша понять не могла.

Один голос принадлежал разыскиваемому Василию, а второй… второй одной из гостей. Той самой Тамаре Леопольдовне, чье появление открыло для подруг сегодня двери этого дома. Мариша прислушалась. О чем могли говорить эти двое? Мариша почти на цыпочках двинулась вперед.

– Ах, Ванька, Ванька, – произнесла в этот момент Тамара Леопольдовна. – Как же ты меня разочаровал, подлец! Я за что тебе деньги давала, а?

– Но, Тамара Леопольдовна… Благодетельница вы наша! Что же я мог поделать?

– Сторожить ты был должен! Докладывать мне о каждом ее шаге! А ты что? Прошляпил!

– Не мог я подумать, что ее собственный муж порешить хочет. Вы бы видели, какая между ними идиллия была! Чуть ли не облизывали друг друга! Вот как!

– Меня это не интересует. Тебе деньги были плачены, чтобы ты мне Ринку охранял. Пуще зеницы ока мне ее берег. А ты что?

– Ну, не сумел я. Откуда же я мог знать, что ее родной муж…

– Хватит! – воскликнула Тамара Леопольдовна. – Хватит мне твердить про этого негодяя Серова! Я перед своей подругой-покойницей в долгу. Обещала, что буду за ее детишками приглядывать и всячески им помогать. Вот и помогала. Хотя, если честно, среди всего помета только одна Рина и стоила того, чтобы ей помогать. Остальные – это же просто шлак, балласт. Никакого от них толку отродясь не было. Даже Генка, уж на что усердный парень был, но дурак! А девки, те и вовсе полная дрянь оказались. Что дура – Светка, что эта приблудная Сима. Одна Ринка среди них человеком была. Да и ту не уберег ты, Ваня.

– Тамара Леопольдовна, я ведь старался. Как мог старался!

– Знаю, Ваня, – усталым голосом произнесла Тамара Леопольдовна. – Ты – мой верный пес. Знаю, что ты старался. Только сметливости тебе не хватает. Вот и не разглядел, кто из семьи на жизнь Ринкину зарится. А теперь уж поздно.

– Так мы с женой получим эту квартиру?

Тут Мариша снова насторожилась. Снова разговор про квартиру! Что за квартира? Еще одна? Или та самая, что чете слуг была обещана Риной?

– Мое слово – кремень, – произнесла Тамара Леопольдовна. – Если бы ты выполнил наш договор, уберег бы Ринку, то получили бы вы с женой эту двушку. А так, извини. Не заслужил.

– Тамара Леопольдовна! – взвыл мужик. – Да как же это?! Да что же это?! Ведь я же день и ночь за Ринкой словно собака ходил!

– Плохо, выходит, ходил! – отрезала старуха. – Не сберег мне Ринку! А ведь она мне вместо дочери была! Любила я ее, словно родную!

– Тамара Леопольдовна! Я же старался!

– Плохо старался! Не выполнил ты наш договор. Так что не видать тебе награды!

И старуха, явно сочтя разговор оконченным, вышла на улицу. Мариша метнулась за угол, чтобы не быть замеченной. Ей не хотелось вступать в разговор с Тамарой Леопольдовной. По крайней мере, до тех пор, пока она не разберется, что тут происходило. Что за квартира? Кто же все-таки обещал ее слугам? Рина или эта Тамара?

Старуха прошествовала в дом. А Мариша заглянула в мастерскую. Василий сидел, уронив голову на руки. И горестно вздыхал. Да уж, сегодняшний вечер для этой парочки принес одни сплошные разочарования. Обещанную то ли Риной, то ли Тамарой Леопольдовной квартиру они не получили. И их будущее представлялось в весьма мрачном свете.

– Василий! – тихо окликнула Мариша мужика. – Иван.

– А? – встрепенулся тот. – Кто здесь?

– Это я, – вышла вперед Мариша. – Я тут услышала ваш разговор с Тамарой Леопольдовной.

– А… И че?

– Выходит, она тебе обещала награду, если ты сбережешь Рину?

– Обманула меня старуха! – взвыл Василий. – Только калачом поманила, а в руки не дала! Не будет нам теперь с Натахой ни квартиры, ни тихой старости! До гроба на чужих людей ишачить! И еще хорошо, если из этого дома нас Геннадий не прогонит!

– А с чего Тамара Леопольдовна взяла, что Рине грозит опасность?

Но Василий в ответ лишь руками развел.

– Расскажи мне, как все было, – велела ему Мариша.

– Да что толку прошлое перелопачивать? – вздохнул мужик. – Все равно квартиры нам с женой не видать.

– Но ты все же расскажи. Вдруг с твоей помощью мы найдем настоящую убийцу Рины. Тогда Тамара Леопольдовна может и передумать насчет квартиры.

Некоторое время Василий молчал. Но надежда, как известно, чувство самое живучее, умирает последней. Да и терять Василию было нечего. А тут, чем черт ни шутит, вдруг в самом деле странная гостья докажет, что Рину убил не ее муж, а кто-то другой. И не из членов семьи, а откуда-то со стороны. Тут уж он точно не виноват будет. Тогда и Тамара Леопольдовна может смягчиться. И если не квартирку, то хотя бы комнату с барского плеча бросит.

Так что подумав, Василий кивнул и начал рассказывать.

Ни на какой улице Рина его и жену не находила. Это была романтичная сказка для доверчивых простаков. На самом деле Василия и его жену Алену привела в дом Рины все та же Тамара Леопольдовна.

– Дом я тебе, считай, подарила, – сказала она Рине. – За гроши продала. А вот тебе еще и двое слуг от меня в подарок.

О том, как сама Тамара Леопольдовна познакомилась с бывшим военным Иваном и его женой Натальей, почему заставила сменить их настоящие имена на Василия и Алену и что за дела у них были между собой, Василий рассказывать не стал. Только произнес одно:

– Тамара Леопольдовна меня и Наташку давно знает. И знает, что мы люди верные. Вот и направила нас к Ринке, потому что понимала: той наша поддержка очень даже понадобится.

Рина полагала, что обрела пару преданных и безотказных слуг. Но на самом деле Иван и его жена служили не ей, а Тамаре Леопольдовне. И у Ивана и его жены была в доме Рины своя тайная миссия – оберегать и охранять хозяйку. За это Тамара Леопольдовна обещала им поистине царскую награду – отдельную квартиру, о которой чета беженцев только мечтала, даже не надеясь получить жилье от позабывшего про отставника и инвалида Ивана и его жену государства.

За эту квартиру Иван и Наталья были готовы пахать по двадцать четыре часа в сутки, глаз не спускать с Рины и следить за всем, что происходит вокруг.

– И поди же ты! Следили, следили, да не уследили!

– Но когда Тамара Леопольдовна вас наняла, что она сказала? Откуда Рине может грозить опасность?

– Когда мы в этот дом въехали, тут уж полна коробочка родственников была, – вздохнул Василий. – Тамаре Леопольдовне очень не нравилось, что богатая Рина у себя под крылом всю свою семью собрала – брата, двух сестер, мужа сестры.

– Почему?

– Да потому что Рина была богата, а все остальные – бедны!

– И что?

– Завидовали они ей, вот что! А от зависти, как от спички, такой пожар бывает! Только держись!

– А муж?

– А вот на мужа мы и подумать не могли. Во-первых, он и сам не бедный был. А во-вторых, любили они с Риной друг друга. Во всяком случае, со стороны так казалось.

– Казалось?

– Ну, было один раз, когда Серову по почте фотки Ринкины прислали.

– Какие фотки?

– Ну, известное дело, какие, – пробурчал Василий. – Она ведь эффектной дамой была, наша хозяйка. Мужчины вокруг нее так и вились. Ну, и фотки такие были… Компрометирующие.

– Не поняла, – пробормотала Мариша. – Она там с другим мужчиной была сфотографирована?

– Да.

– И Серов эти фотографии видел? И что сказал?

– А ничего не сказал. Порвал и в мусорный ящик выкинул.

– И все?! – не поверила ему Мариша.

– Все.

– И никакого скандала не было?

– Ни малейшего.

Так, очень интересно. И поведение Серова выглядит странно. И самое главное, кто же прислал ему эти компрометирующие Рину фотографии? У нее был тайный враг? И кто же он?

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Василий. – Уж был кто-то, раз Рину убили.

– И Тамара Леопольдовна считала, что кто-то из ее семьи способен причинить вред Рине?

– Считала. Тамара Леопольдовна с матерью Рины очень дружна была. Сама старуха своих детей не имеет. А Рина ее любимицей была. Она ее среди всей семьи выделяла. Крестница, как-никак. Вот старуха и заботилась о Ринке как могла.

Теперь Марише многое становилось понятным. Значит, Тамара Леопольдовна действительно любила Рину, ведь та была ее крестной дочерью. А за неимением своих собственных детей старуха перенесла нерастраченную материнскую любовь на Рину. И любящим сердцем заподозрила, что быть беде, когда под одной крышей живут богатая Рина и сразу четверо ее наследников-голодранцев. Вот и привела в дом чету слуг – Василия и Алену, чтобы те следили, наблюдали и охраняли Рину.

Но на кого же из родни в первую очередь думала Тамара Леопольдовна? Марише очень хотелось бы это выяснить, но когда она начала искать старуху, оказалось, что та уже уехала. Алена тоже больше не завывала на кухне. Аю отвела тетку в ее комнату, дала воды с успокоительным. И Алена, кажется, заснула. Во всяком случае, вела она себя тихо. Лежала себе на кровати, вытянувшись под тонким одеялом. И не издавала ни звука.

– Алена, – тихо позвала ее Мариша. – Вам с мужем ведь не Рина квартиру обещала? Это была идея Тамары Леопольдовны, верно?

Женщина вздрогнула и открыла глаза. В них застыла мука.

– Отказала? – прошептала женщина. – Не дала? Обманула?

– Тамара Леопольдовна очень сердита, что вы с мужем не выполнили уговор. Не уберегли Рину.

– Да как же мы могли… – начала приподниматься в постели Алена. – Не в наших это было силах!

– Ты лучше лежи! – сказала ей Мариша. – Я на тебя не сержусь, что ты нам с три короба про эту квартиру наврала. Ты просто не хотела, чтобы мы узнали про Тамару Леопольдовну, так?

– Да.

– Боялась, что та еще больше рассердится, если ты про ваш с ней уговор разболтаешь?

Алена с натугой кивнула.

– Но теперь уже все равно, – сказала Мариша. – Рину вы с мужем не уберегли. И теперь единственный шанс для вас – найти настоящего убийцу.

На лице Алены промелькнула искра надежды.

– Купчей на квартиру у Рины не было? – спросила у нее Мариша.

– Нет.

– Все документы находились у Тамары Леопольдовны?

– Да.

Теперь с парой слуг все было окончательно ясно. Если бы Василий и его жена и стали бы кого убивать, то не Рину, а саму Тамару Леопольдовну. Но коль скоро старуха до сих пор в полном здравии, то уж покушаться на Рину у ее слуг вообще никакого повода не было. Значит, очередная версия о причастности слуг к смерти Рины оказалась пустышкой.

Какой удар! Даже, можно сказать, двойной удар. Ведь Рустам отказался признать в Ульяне ту женщину с топором, которую он видел возле ресторана. Выходит, обе версии, которые были у подруг, почти одновременно лопнули.

Делать в этом доме Марише больше было нечего.

– Я тоже хочу уехать, – прошептала Аю, жалобно глядя на Маришу. – Не могу его видеть!

– Кого?

В ходе расследования Мариша совершенно забыла о драме личной жизни Аю.

– Как кого? Его! Рустама!

– Ой, прости, пожалуйста. Как я могла забыть, что вы в ссоре!

Мариша сказала и прикусила себе язык. Какая уж там ссора! Не ссора, а настоящий разрыв.

– Так больно смотреть на него и думать, что он больше не мой, что он принадлежит другой женщине и ее ребенку! – заплакала Аю. – Ты бы только знала!

– Я бы не сказала, что твой Рустам выглядит от этого обладания слишком счастливым.

– Какая разница? Все равно он должен остаться с женой и со своим ребенком. А я… А я должна уйти из его жизни. Вот так-то!

И Аю залилась горючими слезами. В таком состоянии ей в самом деле лучше не встречаться с Рустатом, и Мариша потихоньку вывела подругу из дома. Посадила в свой «Форд» и привезла к себе домой.

– И даже не спорь! – заявила Мариша, заметив, что Аю недоуменно выглядывает из окна машины, не вполне понимая, где очутилась. – Ты остаешься ночевать у меня. Хватит с тебя бессонных ночей в одиночестве!

– А как же Клоун?

– Утром разберешься с песиком! А сейчас тебе нельзя быть одной.

Аю была так подавлена встречей с Рустамом, что даже не стала спорить. У нее на это просто не было сил. Она лишь машинально кивнула и пробормотала:

– Будь по-твоему.

Но едва девушки оказались дома, как у Аю зазвонил телефон.

– Это Рустам? – бдительно вскинулась Мариша. – Не бери трубку!

– Нет. Это не он. Это – Алексей.

– Какой еще Алексей?

– Его друг. Ну, тот самый, я тебе рассказывала.

– Который рассказал тебе про то, что у твоего Рустама есть грудной ребенок?

– Да.

– Ну, поговори с ним.

Аю послушно взяла трубку. А Мариша подошла поближе и стала слушать, благо сильный динамик позволял это сделать, не особенно напрягаясь. Все услышанное показалось ей очень странным. Видимо, Рустам уже рассказал своему другу о том, что встречался сегодня с Аю. И Алексей пришел в форменное бешенство. Он позвонил Аю специально, чтобы высказать ей все, что он думает по поводу ее поведения.

– Ты просто мягкотелая сучка! – орал он в трубку. – У тебя нет ни гордости, ни чувства самоуважения. Тебе русским языком говорят, отстань от Рустама! Чего ты к нему липнешь! У него семья! Дочь! Жена! Ты там на фиг не нужна!

– Но я только…

– Знаю я, что ты хотела! Небось думала, что удастся обратно окрутить Рустика! Да ничего не получилось! Рустам свой долг знает! Он от жены с маленьким ребенком ни за что не уйдет.

– Но я хотела просто поговорить с Рустамом.

– Я все знаю! Он мне все рассказал! Поговорить! Предлог еще какой-то дурацкий придумала с убийством. Но ты должна понимать: никакие разговоры не изменят того, что у Рустама есть ребенок и законная жена. А ты, Аю, можешь рассчитывать только на положение любовницы. Тебе это надо? Жить и знать, что ты отнимаешь отца у маленького ребенка?

– Нет, я вовсе не хочу отнимать отца у ребенка.

– Вот и правильно, – подобрел Алексей. – Вот и умница. Если бы ты видела эту девочку, ты бы сама поняла, как правильно поступаешь! Это же какое-то чудо! Настоящее чудо! Ручки! Ушки! Глазки! Голубенькие! В общем, отстань от Рустама. Или…

– Что «или»? – снова насторожилась Аю.

Раньше в разговорах с ней Алексей придерживался дружеского тона. Ни о каких угрозах не было и речи. И вдруг сейчас Аю отчетливо услышала в словах мужчины угрожающие нотки.

– Или я тебе устрою веселую жизнь! – договорил Алексей. – Я ради счастья своего друга готов на все! Ты у меня еще узнаешь, как разрушать чужие семьи!

– Алексей?! Ты что? Ты мне угрожаешь? – поразилась Аю.

– Не угрожаю, а прямо так и говорю. Отстань от парня! Он не про тебя! А если не послушаешься, то ведь домой ты возвращаешься поздно и чаще всего одна, верно? И твоя крохотная собачонка тебе не защита! Рустаму до тебя нет никакого дела. Будешь лежать в своем подъезде с переломанным носом и ребрами. Никто про тебя и не вспомнит.

Аю с отвращением бросила трубку. Но еще долго растерянно смотрела на нее, словно кусок пластика, начиненный сложной электроникой, мог дать ей ответ на мучающий ее вопрос.

– Что же это такое? – прошептала Аю, посмотрев на подругу. – Что он себе позволяет? А, Мариша?

Мариша тоже выглядела задумчивой. Но думала она совсем о другом.

– Глазки, говоришь, у ребенка голубенькие, – пробормотала она. – Хм, хм. Интересно.

– О чем ты? – переспросила у нее Аю.

– Да так. О своем, о девичьем. Ложись спать.

– А как же…

– Как же что? Как же этот Алексей?

– Ну да.

– А что он тебе может сейчас сделать? Он даже не знает, где ты находишься. Ничего он тебе не сделает. Ложись спать и ни о чем не тревожься.

Аю последовала совету подруги. А сама Мариша еще долго сидела на кухне, глядя в темноту за окном. Так бы она и сидела, если бы к ней не пришел Смайл. И не позвал жену спать.

Глава 14

Следующий день начался для Мариши с того, что ей позвонил Геннадий. Предчувствуя, что ничего приятного от этого типа она не услышит, девушка долго не хотела брать трубку, но, в конце концов, все же взяла. И оказалось, что очень зря. Потому что с первой же секунды разговора Крокодил Гена принялся на нее истошно орать.

– Я теперь все знаю! Вы окончательно свихнулись!

– С чего такие выводы?

– Вы были у моей невесты! Представились доверчивой Улечке дизайнерами! Наплели ей разной ерунды про ремонт!

Мариша тяжело вздохнула. Все тайное когда-нибудь становится явным. Хорошо известная всему миру истина. Глупо было рассчитывать, что Геннадий не сумеет сложить два и два и вычислить их с Аю.

– Ну, были, – призналась Мариша.

– Зачем?

– Думали, что это ваша Ульяна придушила Рину.

Геннадий потерял дар речи.

– Уля?! – наконец выдавил он из себя. – Вы думали, что Ульянушка способна на такое зверство?

– Ну, у нее был веский повод! Рина увела у нее мужа. Отняла бар. И здорово опустила саму Ульяну. Или вы не знали об этом?

– Я знаю про свою невесту абсолютно все! – высокомерно произнес Геннадий. – И уверяю вас, она не виновна.

– Наверное.

– У Ульяны есть алиби.

– Алиби?

– Она была в магазине. Меняла те обои, которые я купил сам и которые ей не понравились.

Мариша молчала. Что тут скажешь?

– И кроме того, Ульяна – незлобивый человек. Она давно простила Рине все!

– Все?

– Все-все!

– Ну, может быть, и так, – признала свое поражение Мариша.

Да и что ей сказать, если Рустам отказался признать в Ульяне ту бабу с топором? Да еще и у самой Ульяны оказалось алиби на время убийства? Она, оказывается, моталась в очередной магазин строительных материалов, меняя там купленные Геной обои на те, которые больше соответствовали ее представлению о моде и шике.

Конечно, слова Геннадия ничего не стоило проверить. На чеке о покупке обоев должно было быть отмечено время совершения сдачи товара и приобретения нового. Так что проверить алиби Ульяны было проще простого. И продавцы должны были запомнить колоритную Ульяну с ее безумными идеями концептуального ремонта.

И кроме того, что-то еще, кроме слов разгневанного Геннадия, подсказывало Марише, что Ульяна, пока убивали Рину, в самом деле занималась обоями.

– В этом деле до фига подозреваемых, и у всех похожие алиби, – с досадой пробормотала Мариша. – Муж убитой покупал вазу. Ульяна меняла обои. Слуги – Василий и Алена – закупали продукты для дома. Все были в магазинах. Очень мило! И кто из подозреваемых у нас остается без алиби?

Но ответить на этот вопрос Мариша не успела. Из дверей гостиной, где ночевала Аю, появилась она собственной персоной. В длинной ночной рубашке, которая доходила ей до пят, и с трезвонящим мобильником в руках.

– Снова Алексей звонит, – жалобно произнесла она. – Ответить?

– Ни в коем случае. Да мне сюда трубку!

Мариша поднесла телефон к уху, но вместо голоса Алексея услышала истошный женский визг:

– Куда ты его дела, сука?!! Куда ты дела моего мужа?! Где мой Рустам?

Голос был таким высоким, что Мариша даже подумала, что оглохла. Аю тоже услышала, что в трубке кричат, и испуганно попятилась назад. Глаза у нее округлились от страха. Она сильно побледнела.

– Это его жена! – прошептала она одними губами. – Жена Рустама.

Мариша с интересом уставилась на трубку. Занятно. Жена Рустама звонит по сотовому номеру, который принадлежит Алексею. Похоже, у этих двоих весьма тесные приятельские отношения. Алексей квохчет над ребенком Рустама, словно над собственным цыпленком. Да еще и торчит у жены Рустама, давая той свой телефон, чтобы дозвониться до Аю.

– Что ты молчишь, стерва?! – продолжала орать трубка. – Где мой муж? Немедленно дай его мне!

Мариша пожала плечами. И холодно произнесла:

– У меня вашего мужа нет.

– Как это нет? – не поверила трубка. – Врешь! Врешь, он у тебя! Больше ему быть негде!

– Говорят вам, Рустама тут нет.

– А где же он? – растерялась трубка.

– Ваш муж, вы за ним и следите!

И Мариша уже хотела закончить разговор, но не тут-то было.

– Алексей! Леша! – жалобно закричала трубка, обращаясь к кому-то рядом с собой. – Она говорит, что Рустика у нее нету!

– Врет!

– Говорит, правда, что нету!

– Дай мне!

Трубка была по-хозяйски отобрана, и Мариша услышала голос Алексея:

– Слушай ты, сука косоглазая! Я знаю, что Рустам у тебя! Он сам мне вчера вечером сказал, что встречается с тобой.

– Верно. Они встречались, – подтвердила Мариша. – В моем присутствии.

– А ты кто такая? – опешил хам.

– Подруга.

– Подруга? Ну, слушай, подруга! Либо вы с Аю возвращаете мужа его законной жене и ребенку, либо… либо вы у меня обе пожалеете, что на свет родились! Обе пожалеете! Поняла? Вот и отлично! Так и передай Аю!

– Да. Конечно, я передам. Но только это ничего не меняет. Мы не знаем, где Рустам.

Алексей разразился громкой бранью. Мариша не стала его прерывать и внимательно выслушала. Услышанное показалось ей весьма странным. Оказалось, что вчера, когда звонок Аю дошел до Рустама, он был уже на пути в Лугу. Вез груз. Но услышав, что он нужен Аю, не задумываясь, вернулся назад и поехал с Аю и Маришей в дом к Рине.

И вот сегодня из этой самой Луги позвонили и устроили страшный скандал по поводу отсутствия груза, водителя и машины.

– Рустам отлично знал, насколько важен этот заказ, – бесился Алексей. – Заказчик платит очень хорошо. А Рустаму нужны деньги для жены и ребенка.

Однако Рустам, наплевав на все деньги, по одному только слову Аю вернулся в Питер. Вернулся, рискуя опоздать с доставкой. Вернулся, поспешив на зов Аю.

– Но потом-то он должен был поехать дальше, – пробормотала Мариша себе под нос. – Ведь груз у него был при себе.

Она хорошо помнила, что Рустам приехал на тяжело груженном грузовике. И как осторожно они добирались до дома Рины! Рустам берег свой груз. И явно не собирался отказываться от этого заказа. Однако после посещения дома Рины Рустам явно ни в какую Лугу не поехал.

Мариша машинально слушала ругань Алексея, и ее душу наполняла тревога. Нет, плевать ей было на угрозы Алексея. Но из его слов она поняла, что Рустам таинственно исчез не когда-нибудь, а именно вчера вечером.

А ведь вчера вечером он был вместе с ними. Аю не смогла и дальше видеть Рустама, и они с Маришей попросту сбежали. Сбежали и оставили Рустама в доме у Геннадия. И… И он там пропал!

– Ой, Аю, – пробормотала Мариша. – Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

– Что? Что случилось?

– Ты должна позвонить Рустаму.

– Я?

– Да, именно ты. Потому что если он и возьмет трубку, то только на твой звонок.

Увы, трубка Рустама была отключена. Так что дозвониться до него не представлялось возможным.

– Может быть, он находится в таком месте, где просто нет связи? – предположила Аю. – На трассе, например, даже радио ловит плохо. Например, вместо моей любимой станции «Юморное радио» одни сплошные помехи и треск.

– Так то радио! Алексей говорит, что Рустам всегда на связи. Он же перевозит грузы. Мало ли какая корректировка маршрута может понадобиться. Он должен быть всегда на связи, чтобы диспетчер или клиент могли ему дозвониться.

– Верно, – спохватилась Аю. – Ты сейчас сказала, и я вспомнила, что и Рустам мне то же самое говорил. Он специально приобрел такого оператора, у которого есть свои точки по всем деревням северо-запада.

– В том-то и дело. А теперь у Рустама телефон выключен. И вчера он не пытался до тебя дозвониться.

– А ведь верно! А между прочим, должен был! Мы ведь от него просто удрали.

– И он должен был как минимум встревожиться, куда мы делись.

– Да, Рустам должен был хотя бы попытаться нам позвонить.

– А он не позвонил.

– И теперь его телефон отключен.

Девушки переглянулись.

– И что же нам делать?

– Мы немедленно возвращаемся в дом Рины.

– Зачем?

– Затем, что мы оставили Рустама там. И он там пропал! Вот зачем!

В бывшем доме Рины было тихо и как-то пустынно. Все вчерашние гости разъехались. И подруг встретил лишь Василий.

– Дома из хозяев никого нет, – уныло произнес он.

– А где же все?

– Геннадий повез Ульяну в Питер. А Светлана с мужем поехали за ними следом. Надеются уговорить Геннадия, чтобы тот взял их к себе в ресторан.

– А Сима?

– Сима? Она уехала еще вчера вечером.

– И до сих пор не вернулась?

– Да.

– И где она может быть?

– Не знаю. Я ей не сторож. Хотя, вообще-то, в городе у Симы есть какая-то квартира.

– Только ее там нет, – вмешалась в разговор подошедшая к мужу Алена.

После вчерашней истерики женщина выглядела слегка припухшей, но, слава богу, вполне адекватной.

– Почему? – спросила у нее Мариша.

– Потому что Сима еще год назад затеяла там ремонт. Да не просто ремонт, а ремонт своими силами. Старую мебель вынесла на помойку. Новую не купила. Да потом остыла к ремонту и так все и бросила в полном разоре.

– То есть жить у нее на квартире нельзя?

– Если уж совсем себя не уважать. А так там жуткая грязь. И спать только на полу и можно. Ведь свой диван Сима тоже на помойку вынесла. Это я точно знаю. Меня Рина на квартиру к сестре посылала, чтобы я там уборку сделала. Только я сразу поняла – убираться там бессмысленно. Сначала ремонт доделать нужно.

Да уж, трудно было понять, на что рассчитывали члены бывшей Рининой семейки. Геннадий, к примеру, взял кредит на покупку квартиры, которая ему была явно не по карману. А Сима выкинула старую мебель, не озаботившись тем, на какие шиши она будет покупать новую. Наверное, брат и сестра во всем рассчитывали на Рину. Но вот вопрос, дала бы Рина им эти деньги? Скорей всего, нет.

– А тот молодой человек, с которым мы приехали к вам вчера вечером, он куда делся?

Василий почесал в затылке.

– Вот уж не знаю. С гостями он вроде бы не уходил. И машина его стояла тут, когда я за последним гостем ворота закрывал.

Василий выглянул за ворота и ткнул пальцем в место, где вчера Рустам припарковал свой грузовик. Когда подруги уходили из дома Рины, грузовик стоял тут. После ухода гостей с поминок тоже стоял. Но сейчас его уже не было.

– Ночью исчез, – сделал вывод Василий. – Странно.

Да уж, странно – не то слово. Выходило, что ночью Рустам вернулся, забрал свою машину и уехал. Но не в Лугу, так как до заказчика груз недоехал. А куда, куда же он доехал? И куда делся сам Рустам? И где его теперь искать?

– Не трясись, – заметив, что Аю снова начинает колотить от нервного озноба, произнесла Мариша. – Грузовик – это тебе не иголка в стоге сена. Найдется!

– Но как? – простонала Аю. – Мы же не можем заявить в милицию.

– Почему?

– А что мы им скажем? Так, мол, и так, пропал грузовик с мужчиной на борту. Для этого надо быть хотя бы родственниками пропавшего человека. Да и пройти с момента его исчезновения должно не меньше трех суток.

– А вы по следам езжайте, – внезапно произнес Василий, внимательно прислушивающийся к разговору подруг.

– По следам?

– Ну да. По следам. С вечера погода стоит хорошая. Земля уже размякла. По ней далеко видать.

И он ткнул пальцем в две ровные колеи, которые отходили от того места, где стоял грузовик Рустама.

– Или хотите, я с вами поеду. Подскажу, что и как.

Конечно, подруги хотели! Василий крякнул и быстро забрался в их машину.

– Жди тут, – строго велел он жене. – В случае, если парень или кто из наших вернется, ты нам звони.

Алена кивнула. И молча помахала вслед мужу и двум девушкам. Те невольно восхитились. Вот это выдержка! Никаких капризов при муже! Никаких выкрутасов и истерик! Настоящая жена военного.

Сначала ехать было легко. Следы от грузовика четко виднелись на сырой земле. Но постепенно грунт становился все суше. И различать следы становилось все трудней и трудней. Дважды девушки думали, что они вообще потеряли след. Но Василий каждый раз выходил из машины, сосредоточенно рассматривал землю и кивал в ту или иную сторону.

Дорога привела подруг к озеру. Сейчас на нем был лед. Весна, как уже говорилось, наступила лишь на календаре. А северная природа медлила просыпаться. Так что озеро было закрыто льдом. Всюду, за исключением одной обширной полыньи у самого берега. Полынья была такого размера, что там вполне мог поместиться грузовик. Да и не один, а с прицепом.

– Что-то у меня нехорошие предчувствия, – пробормотала Мариша, глядя на дыру во льду озера. – Посмотрите, следы машины обрываются.

Василий мрачно кивнул.

– Там он, – произнес он и сплюнул. – На дне! Наверное, в темноте ночью не заметил обрыва. Да и того… Свалился.

Некоторое время было тихо. А потом тонко и страшно заплакала Аю.

– Ой, что же это такое?! – плакала она. – Рустам! Рустик! Рустамчик! Рустичек! Солнышко мое любимое! Как же это так получается? Неужели он утонул? Скажите, он утонул? Да?

Василий хмуро молчал. Да и Мариша не знала, что ответить Аю. Следы грузовика кончались у самого обрыва. Внизу зияла большая полынья. Рустам и его телефон не отвечали. Выводы напрашивались сами.

– Ты не плачь, – попыталась она все же утешить Аю. – Может быть, он еще и жив. Удалось парню выбраться на берег.

Василий скептически крякнул. Но возражать ничего не стал. И даже, наоборот, прибавил:

– Очень даже может быть. У нас на войне и не такие чудеса случались. Только редко. Да и не со всеми.

Вот последние две фразы он мог бы и не добавлять. Потому что Аю, осознав ничтожность шансов на жизнь Рустама, заревела еще громче.

Так она и ревела, пока не прибыли спасатели с краном и не вытащили на берег грузовик. Кто-то открыл дверь кабины, и вода хлынула из машины.

– Ой! – дернулась Аю. – Ой! Ой! Рустамчик!

Один из спасателей в это время полез внутрь машины. И Мариша приготовилась к самому страшному.

– Пусто! – услышала она. – Никого тут нету. Похоже, водителю удалось выбраться наружу!

Мариша дернула Аю за руку.

– Ты слышишь?! Он выбрался! Он не утонул!

Но Аю помотала головой.

– То, что в кабине его нету, еще ничего не говорит. На берегу ведь его тоже нету.

– И что?

– Наверное, у Рустама не хватило сил, чтобы добраться до берега, – мрачно произнесла Аю. – Или вода была слишком холодной. И Рустама просто утянуло на дно.

– Не болтай ерунды! Рустам жив!

– Если бы он был жив, то уже давно дал бы о себе знать.

И Аю замолчала. В углах ее рта залегла скорбная складка. Кажется, она уже не верила ни во что хорошее. Спасатели тоже больших надежд на то, что водителю удалось выжить после ночной аварии, не строили.

– Даже если он и выбрался из кабины, его могло утянуть на дно. Следом за грузовиком.

– Тут у самого берега глубина восемь метров, – добавил Василий. – А через два шага уже десять, а потом двенадцать метров и глубже.

– Так глубоко?

– Это же вам, девушки, не обычное природное озеро. Это затопленный каменный карьер. Его экскаватором копали. Вот так-то!

– Да-а… Тут глубина будьте нате.

– Нырнешь, так не вынырнешь.

Одним словом, все были уверены, что Рустам утонул.

– Будем искать тело, – бодро заявил один из спасателей. – Водолазы у нас есть. Найдем!

Подруги провели на берегу озера не меньше трех часов. А потом, поняв, что совершенно околевают от холода, приняли приглашение Василия и вернулись с ним в бывший дом Рины.

– Надо же, какое горе! – восклицал мужик. – Какое горе! Подумать только! Бедный парень!

Дома выяснилось, что вернулась Сима. Где она провела ночь, женщина не рассказывала, а подруги не решились у нее спросить. Не те у них были отношения с Симой. И известие о гибели одного из вчерашних гостей она восприняла тоже равнодушно.

– Ну и нечего было садиться за руль пьяным.

– С чего вы взяли, что он был пьян? – обозлилась на нее Мариша.

И что за баба такая? Ни слова ни о ком хорошего не скажет!

– А как же? Знаю я это наше озеро. Заброшенное местечко. Даже дороги толковой туда нету. Что вашему приятелю там понадобилось? Еще понимаю, летом. А среди зимы? Ясно, что он был пьян, заблудился, в темноте не заметил обрыва и утонул.

Тем временем Аю продолжали атаковать звонки Алексея и жены Рустама. Последняя совсем озверела. И прямо заявила Аю, что ни капли ей не верит. И что та нарочно придумала, будто бы Рустам утонул, чтобы не возвращать его законной семье.

– Ты стерва и гадина! – кричала женщина в трубку. – Не мог Рустам утонуть! Не мог, понимаешь? Он плавает словно рыба! И холодной воды не боится. Он же морж! Зимой в проруби купается и хоть бы хны ему! Ты что, не знала?

В принципе Аю все это отлично знала. Но также она знала, что беда подстерегает человека там, где он чувствует себя уверенней всего.

– Самый лучший водитель, какого я знала, разбился не во время спортивной гонки или на оживленной трассе. Совсем нет. Его самого и машину смяло в лепешку за городом, в одиннадцатом часу вечера, на абсолютно пустой дороге. Кроме него и груженного куриными яйцами «Бычка», там никого не было. «Бычок», сами понимаете, быстро двигаться не мог. Он же вез яйца. Так что вся вина лежала целиком и полностью на моем знакомом. А почему? А все потому, что он был слишком уверен в себе. Вот и Рустам… Все думали, что он плавает, словно рыба, а он… взял и утонул.

Мариша покачала головой.

– Не знаю. Ты же видела, дверь кабины грузовика была закрыта.

– Ну и что?

– А то! Неужели ты думаешь, что у Рустама, когда он выпрыгивал из упавшей или падающей в воду машины, было время, чтобы аккуратно закрыть за собой дверь?

– Ну… Дверь могла захлопнуться сама собой.

– Не могла. Я нарочно посмотрела, не могла она сама захлопнуться. Ее кто-то закрыл.

– Кто?

– Думаю, что тот, кто взял ночью машину Рустама, отогнал ее к озеру и утопил в нем.

Аю смотрела на Маришу широко раскрытыми глазами.

– Утопил? Ты хочешь сказать, специально утопил?

– Ну да. Ясное дело, специально.

– Но… Но зачем?

– Чтобы ликвидировать следы. Чтобы мы подумали, будто Рустам куда-то уехал. Преступник просто не рассчитал, что Василий окажется таким знатным следопытом. И выведет нас на берег озера, где утонул грузовик Рустама.

– А… А он сам?

– Рустам?

– Да.

– Думаю, что Рустам сейчас в руках убийцы.

Аю вытерла слезы и внимательно посмотрела на Маришу.

– С чего ты взяла?

– Очень просто. Вчера вечером мы достаточно наследили в доме у Рины, крутясь возле коллекции оружия и расспрашивая про злополучный топор. И убийца должен был насторожиться.

– Значит, ты думаешь, что убийца все же кто-то из дома Рины?

– Уверена в этом. Убийца увидел наш интерес к орудию убийства, услышал, что Рустам видел его в ресторанном дворике, и предпринял меры безопасности.

– Какие?

– Ликвидировал орудие убийства и самого Рустама.

– Орудие убийства? Ликвидировал?

– Я была в библиотеке. Топора там нет.

– Да ты что?! – ахнула Аю.

– Если не веришь, сходи и посмотри сама.

Аю вернулась из библиотеки с вытянутым лицом.

– Точно нету. Куда же он делся?

– Его забрал убийца. Видишь ли, убийца понял, что мы идем по его следам. И позаботился о том, чтобы убрать свидетеля и улики.

– Убрать? Ты хочешь сказать, убить? Рустама убили?

В принципе Мариша именно так и считала. Но сказать об этом Аю прямо у нее язык не поворачивался. Да и у кого бы повернулся? Поэтому Мариша, как могла, пыталась заверить Аю в том, что Рустам жив.

– Если бы преступник хотел от него избавиться немедленно, он бы убил Рустама и столкнул его тело вместе с грузовиком на дно озеро. Надеясь, что спасатели сочтут смерть Рустама обычным несчастным случаем. А раз он этого не сделал, значит, надеется использовать Рустама для каких-то своих целей.

– Для каких?

– Не знаю. Но чем скорей мы это выясним, тем лучше для Рустама.

– И что ты предлагаешь?

А предлагала Мариша следующее. Ловить преступника на живца. Ну да, как обычно она делала – вызвать огонь на себя. Содрогаясь в душе при мысли о том, что ее собственный муж может сказать, узнав о плане супруги, она все же сказала:

– Предлагаю сделать так, чтобы убийца подумал, будто сцапал не того свидетеля.

– Как это? – не поняла Аю.

– Скажу всем родственникам и знакомым Рины, что это не Рустам, а я сама видела убийцу во дворе «Шао-Линя». Я ведь тоже была в тот злополучный вечер в ресторане. Так что теоретически вполне могла видеть убийцу.

– И что?

– И когда убийца клюнет и попытается устранить уже меня, мы его сцапаем.

– Ловля на живца?

– Ага, старый добрый и хорошо зарекомендовавший себя способ ловли. Если рыба видит приманку, то она всегда клюет.

– Рыба, – задумчиво повторила Аю. – Мариша, а на кого ты все-таки думаешь?

– Если честно, то на всех.

– На всех?

– Ага. На сестер, на Ульяну, на Алену, даже на Тамару Леопольдовну.

– Уж на нее-то не надо!

– А почему не надо? Фигура у нее как у молодой женщины. В темноте сразу и не определишь, что перед тобой старуха. В дом Рины она была вхожа, так что позаимствовать топор вполне могла. И сил, чтобы придушить крестницу, у нее тоже хватило. Можешь мне поверить. А то, что у них с Риной были какие-то свои дела, это мы знаем.

– Но старуха любила Рину!

– Сначала любила, потом бац – и разлюбила! Рина могла повести себя не так, как бабке надо. Ситуация могла измениться. Да мало ли что произошло! У таких людей вроде Тамары Леопольдовны есть одна неизменная страсть – деньги и власть. А окружающие их люди – это так, пешки в их игре.

– Ну, ладно. А кто еще?

– Света!

– Но Света довольно крупная и полная женщина. Назвать худощавой ее нельзя.

– Это потому, что на ней накручено столько всяких тряпок! Настоящей ее фигуры под ними и не разглядеть!

Аю подумала и сказала:

– Но и, кроме Светы, вчера в доме у Рины я заметила еще несколько высоких и худощавых женщин.

– Вот именно! Это же были поминки. Пришли все, кто знал и общался с Риной. И у каждой высокой и худощавой женщины… Повторяю, у каждой мог найтись мотив, чтобы убить Рину, а потом и Петеньку.

– Их алиби…

– Проверять алиби каждой у нас уже нет времени, – отрезала Мариша. – Поэтому будем действовать на свой страх и риск.

– Хорошо, – кивнула Аю. – Только… только роль подсадной утки возьму на себя я.

– Почему ты?

– Так будет справедливо. Рустам – это мой мужчина. И рисковать за него жизнью должна тоже я.

– Но…

– И вообще, мне ничего не грозит.

– Да?

– Конечно. Следователь выделит специальных людей, которые будут следить за мной и не допустят, чтобы со мной случилось что-то плохое.

– Хм, хм.

– Что? – насторожилась Аю. – Что значит твое «хм, хм!»

– Да я насчет следователя. Мне кажется, что он воспримет наше предложение как аферу. И никаких людей не даст.

– А как же тогда? – растерялась Аю.

– Боюсь, что придется действовать собственными силами.

– Только ты и я? – с сомнением протянула Аю. – Маловато будет.

Мариша наклонила голову, признавая правоту подруги. Как ни крути, а таинственный убийца уже прикончил двоих человек. И возможно, сейчас собирается убить третьего. Было бы глупо, отправляясь на охоту за ним, не позаботиться о собственной безопасности.

– Придется рассказать все Смайлу.

– А он… Он не рассердится?

– В восторг не придет, – откровенно призналась Мариша. – Но все лучше, чем тебе рисковать своей жизнью в гордом одиночестве.

Глава 15

Как и предсказывала Мариша, в восторг Смайл не пришел. Мало того, он пришел в ярость.

– Я так и знал! – кричал он, топая ногами. – Ты снова умудрилась устроить так, чтобы мы все рисковали!

– Это расследование ты мне сам поручил! – напомнила ему Мариша.

– Поручил. Но потребовал, чтобы ты отчитывалась мне о каждом шаге. А ты клялась и божилась, что все идет ровно, гладко, мое присутствие не требуется, преступника еще и с фонарями не видать, а теперь выясняется, что он нанес свой очередной удар. И еще чудо, что удар пришелся по этому парню, а не по тебе или по Аю!

– Но пока никого больше не убили.

– Пока! – схватился за голову Смайл. – Боже! И это говорит моя жена! Пока никого не убили!

– Пользы от твоих криков нуль. Говори, что нам делать конкретно, чтобы исправить положение.

Смайл хмуро покосился на жену:

– Ты права, следователь участвовать в этой афере вряд ли захочет. Пропавший топор и Рустам – это еще не основание для того, чтобы выделять вам людей. Тем более что я понял: следователя вполне удовлетворяет в качестве убийцы Серов. Так?

– Так. А как же быть?

– Сообщим следователю о своем плане. А когда он откажет нам в людях, обратимся за помощью в частные структуры, – сказал Смайл.

Так они и сделали. И все получилось в точности, как и рассчитывал Смайл. Услышав про их самодеятельное расследование, следователь только презрительно фыркнул:

– Топор со стены в библиотеке! Пропавший любовник! Вы хоть понимаете, что это все чистой воды фантазии?

– Некогда вам доказывать, что мы правы, – буркнул в ответ Смайл. – Пропавшего парня могут в любой момент прикончить.

– Что вы придумали? У нас уже есть убийца! Это муж покойной!

– Но пропавший свидетель видел другое! – закричала Мариша. – С топором в руках он видел женщину! Слышите, женщину, а не мужчину.

– Нет, это вы слушайте! У нас уже есть убийца! Ясно вам это или нет?

Особым терпением ни Смайл, ни Мариша никогда не отличались. И сейчас Смайл гаркнул:

– Скажите только одно – дадите вы нам своих людей или нет?

– Зачем?

– Чтобы поймать настоящего убийцу.

– Нет, не дам!

– Ну, как хотите.

Помимо воли эта фраза прозвучала в устах Смайла с угрозой. Но следователь ничуть не испугался. Он молча кивнул и снова уткнулся в свои бумаги.

– Вот балбес! – в сердцах выругался Смайл, выходя из кабинета следователя. – Как таких только держат на работе? Убийца у него есть! – И взглянув на жену, он спросил: – А ты уверена, что Серов не убивал Рину?

– Смайл! – возмутилась Мариша. – Я же тебе говорю, в ресторанном дворике была женщина. Женщина с топором. С топором на длинной изогнутой ручке, точно такой же, как у топора из коллекции оружия Серовых. И этим топором она тюкнула мужа Аю по голове. Рустам это видел!

– Но Рину-то задушили. Может быть, эти два убийства никак между собой и не связаны? И то, что из дома Рины пропал топор, тоже просто случайность?

– Слишком много случайностей, – покачала головой Мариша. – И чем болтать, давай действовать. Жизнь Рустама в опасности!

Следующие за этим часы прошли для девушек в активном общении с окружением Рины. Каждому приходилось под видом строжайшей секретности рассказывать о том, что убийца похитил, как он думал, свидетеля убийства. Молодого человека по имени Рустам. Но убийца жутко ошибается. Потому что это не Рустам, а Аю видела во дворе ресторана убийцу своего мужа.

– И мало того, что просто видела, – увлеченно рассказывала Мариша, – она еще и узнала его. И теперь считает, что этот негодяй убил бедного Петеньку исключительно потому, что тот видел нечто, для чужих глаз непредназначенное, – убийство самой Рины.

– Как? – ахали все. – И кто же убийца?

– Это секрет, – с таинственным видом отвечала Мариша. – Аю пока что этого не говорит.

– Как? Почему?

– Спросите у нее сами. Наверное, у нее есть на это причины. Не хочет спугнуть преступника.

– Спугнуть?

– Ну да. Тот расслабится, станет думать, что все в порядке. А тут бац! И его арестовывают!

На все эти разговоры ушло довольно много времени. Но наконец список женщин и мужчин из окружения Рины, до кого смогли дозвониться подруги, оказался исчерпан. Теперь оставалось только ждать. Сколько ждать – неизвестно. Но так или иначе, а преступник начнет действовать.

По плану друзей Аю в обществе своего Клоуна должна была сидеть дома. И изображать из себя полнейшую идиотку, которая и не подозревает о нависшей над ее головой опасности.

Дело шло уже к вечеру. А к Аю в дом никто не рвался – ни убийца, ни вообще кто-либо другой. И вдруг раздался звонок в дверь. Аю поежилась, погладила почему-то растерянно молчащего Клоуна и спросила у песика:

– Как ты думаешь, это тот, кого мы ждем?

Клоун коротко тявкнул. И спрятался под стол.

– Защитник! – восхитилась Аю и пошла открывать дверь.

– Кто там?

– Открывай!

Голос был женский и незнакомый. Во всяком случае, Аю не могла припомнить, где и когда она его слышала. Аю выглянула в глазок на двери. На площадке стояла высокая и довольно худощавая женщина. Лицо этой женщины было Аю тоже незнакомо. Но фигура вполне подходила под описание Рустама. Это и есть убийца Петеньки? Или его сообщница?

Если честно, то Аю страшно не хотелось это выяснять. Будь ее воля, она бы никогда не открыла дверь этой особе. Осталась бы в безопасном укрытии своей квартирки. И будь что будет. Но мысль о том, что Рустам, возможно, находится в руках этой женщины, перевесила все ее колебания. И Аю решительно распахнула дверь.

– Вы ко мне?

– К тебе, к тебе! – заявила женщина, вваливаясь в квартиру Аю и враждебно оглядываясь по сторонам.

– А вы кто?

– Сейчас узнаешь!

– А что… что вам от меня нужно?

Вместо ответа женщина еще раз огляделась по сторонам и зло заявила:

– Неплохо ты устроилась!

Аю молча разглядывала посетительницу. Молодая, довольно симпатичная, светлые волосы, светлая кожа, голубые глаза. Высокий рост. И неплохая, надо сказать, фигура. Правда, сейчас от всей ее фигуры так и веяло агрессией.

– Что таращишься? – злобно спросила у Аю эта странная гостья. – Нравлюсь?

– Вчера на поминках я вас что-то не видела, – откровенно призналась Аю. – Вот и думаю, кто вы такая.

– На каких поминках? Ах ты… Ах ты, тварь! Ты еще угрожать мне вздумала! Я тебе сейчас покажу поминки! Ишь, чего удумала! Пугать она меня будет! Ну я тебе сейчас покажу!

И женщина полезла на Аю, размахивая руками. Под руку ей попалась пустая ваза. И женщина, недолго думая, схватила ее словно дубину. Вид у нее при этом был настолько решительный и злобный, что Аю окончательно испугалась. А испугавшись, Аю открыла рот и громко завопила:

– Помогите! Помогите! Убивают!

Тут же по лестнице затопали шаги. Вниз сбежал Смайл.

– Ну-ка! – произнес он, хватая незнакомку и пытаясь вырвать из ее руки вазу. – Кто у нас тут попался?

Тут же из-под стола с диким лаем вылетел Клоун, сделав попытку вцепиться в ногу незваной гостье. Но ни появление Смайла, ни истошный лай Клоуна, мельтешащего под ногами у всех и только мешающего, ничуть не смутило странную гостью. Она изловчилась и все же метнула вазу в Аю. Та ловко увернулась, успела перехватить падающую вазу и гневно воскликнула:

– Что тебе надо? Ты кто вообще?

Но незнакомка смотрела на Аю все с той же ненавистью и орала:

– Вот ты какая! Так я и знала, что ты потаскуха! И что Рустам в такой суке только нашел!

Услышав имя любимого, Аю неожиданно пришла в восторг и закричала:

– Это она! Она! Вы слышали, она сказала – Рустам! Это точно она!

– Ну да, – вырываясь из крепкого капкана рук Смайла, подтвердила женщина. – Это я и есть! Его жена!

– Чья жена? – опешила Аю, чуть не выронив из рук многострадальную вазу.

– Рустам – мой муж! А я его жена! И я требую, чтобы ты, сука, вернула мне моего мужа и отца моего ребенка!

После этих слов в комнате повисла пронзительная тишина. Смайл разжал свои объятия и выпустил гостью на волю.

– Так ты – Ирина? – спросила Аю, глядя на гостью и вспоминая имя, которое ей называл любовник. – Жена Рустама?

– А-а-а! Так он тебе про меня рассказывал! И имя называл! Совсем совесть, подлец, потерял! Убила бы своими руками гада! И тебя тоже, гадина косоглазая! Мужа у меня отнять вздумала! Где он? Говори! Где?

И Ирина продолжала с ненавистью смотреть на Аю.

– Вот так-так, – пробормотал Смайл. – Похоже, попалась птичка, да не та. Ты жена Рустама?

– Да!

– А сюда зачем пришла?

– За мужем! Верните мне мужа! А ребенку родного отца!

Услышав, что появившаяся внизу гостья всего лишь ревнивая жена, а не ожидаемая убийца, Мариша тоже спустилась к своим друзьям. И с интересом уставилась на молодую растрепанную женщину. Бледная, тощая и однозначно злая особа.

– Чего глазеешь? – рявкнула та. – Спрячь гляделки-то! Небось не выставка!

– Интересно, – пробормотала Мариша. – Очень интересно.

– Чего тебе интересно? – агрессивно спросила Ирина.

– Откуда у твоей дочери голубые глаза, вот что мне интересно.

– Что?! – изумилась Ирина.

– У тебя глаза голубые, а у Рустама темно– карие. И волосы у него темные. Так что по всем законам генетики у ребенка должны быть темные глаза и темные волосы.

– Моя дочь – блондинка! – заявила Ирина. – И глаза у нее голубые!

– Вот я и говорю, что это очень и очень интересно. И даже странно.

И повернувшись к Аю, Мариша спросила:

– Ты видела этого Алексея?

– Да. А что?

– Опиши мне его внешность.

– Ну, среднего роста, коренастый. Женат.

– Блондин или брюнет?

– Блондин.

– Глаза голубые?

– Серо-голубые.

– Но светлые?

– Да. И кожа, и волосы, и глаза у Алексея светлые.

Мариша кивнула и перевела взгляд на Ирину:

– Ну, и что скажешь?

– Что? – растерялась та.

– От кого твоя дочь? Только не ври опять про Рустама! Учти, от брюнета отца не может родиться голубоглазая девочка.

– Мой ребенок от Рустама! Он мой законный муж. У меня и штамп в паспорте…

– Не знаю насчет штампа, – покачала головой Мариша. – Но Рустам не отец твоего ребенка. И думаю, тебе самой это отлично известно.

– Нет! Рустам – отец!

– Тебе просто выгодно так думать! И твоему женатому любовнику тоже выгодно, чтобы его ребенка растил чужой человек! Кукушка он!

– Кто? – растерялась Ирина.

– Любовник твой – кукушка!

– Почему?

– Это кукушка подбрасывает свои яйца в чужие гнезда. А он подбросил своего ребенка чужому человеку. И теперь пытается сделать так, чтобы Рустам растил его ребенка!

– Ребенок Рустама! По паспорту!

Ирина замолчала, в ужасе смекнув, что проговорилась. Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Все было ясно. Парочка любовников сговорилась за спиной ничего не подозревающего Рустама, и совершенно чужой ребенок оказался записанным на него.

– Кто настоящий отец твоего ребенка? – наступала Мариша на опешившую Ирину. – Этот Алексей? Ну да! Конечно, это он! То-то мне показалось странным, что чужой мужчина так умиляется розовым пяточкам, курносому носику и голубеньким глазкам чужого ребенка! Но если малютка не чужая, а его собственная, тогда все понятно!

– Ничего подобного! – пискнула Ирина, но в ее голосе не было уверенности.

– Твой Алексей все очень хорошо рассчитал, – распалялась Мариша. – Сам он женат, рушить свой брак не собирается. Ты тоже вроде как замужем. Так что ребенок будет расти при отце. Пусть и не родном, но все же при отце. Ну а Аю в этот ваш чудесный план, конечно же, не вписывалась. Вот Алексей и постарался рассорить ее с Рустамом. Так?

Ирина молчала.

– Ты все врешь! Все выдумала! – наконец выдавила она из себя, без прежней уверенности.

– Это ты врешь! Уверена, если бы мы спросили у самого Рустама, он бы нам сказал, что давно мечтал от тебя избавиться! И отношения у вас хуже некуда. И любви между вами никакой давно нет.

– Ну и что? – снова взъерепенилась Ирина. – Между прочим, тысячи семей именно так и живут!

– Как?

– Без любви! Просто растят детей, и все!

– И они счастливы?

– Кто?

– Все эти люди!

– Какая разница? Счастливы они там или нет?! Тоже придумали! Человек рождается не для счастья!

– А для чего? – воскликнула Мариша. – Для чего же он тогда рождается?

Ирина молчала. Для чего рождаются люди, она явно никогда прежде не задумывалась. Но, похоже, точно знала, для чего родился Рустам. Чтобы обеспечивать ее и ребенка. А если повезет, то и не одного ребенка.

– Наверное, ты считаешь, что Рустам родился для того, чтобы воспитывать чужого ребенка – кормить, поить, одевать? – прищурившись, произнесла Мариша. – И при этом он, конечно же, должен забыть про собственные чувства и жить с нелюбимой женщиной. А та будет иметь любовника на стороне. Так?

Судя по выражению лица Ирины, она именно так и думала. Муж у нее работящий. Не пьет, работает как вол. Значит, ребенок будет сыт. Рустам никогда ребенка не обидит, не такой он человек. Ну а то, что у ее мужа есть любимая женщина, так рассорить его с ней дело плевое!

Постепенно лицо Ирины из растерянного и слегка виноватого приобрело выражение дикого упрямства. Она приняла для себя какое-то решение. И теперь сдвинуть ее с места будет непросто.

– Верните мне Рустама! – завопила она. – Он мне нужен! Если он уйдет, то кто будет меня содержать? Меня и ребенка!

– Твой любовник!

– Алешка?! – фыркнула Ирина. – Не будет. Он жадный.

– А Рустам не жадный?

– Нет, он добрый.

– И поэтому должен взять на обеспечение ребенка Алексея?

– Это его ребенок. По паспорту его!

Снова здорово! Разговор пошел по второму кругу.

– Где Рустам? – снова завелась Ирина. – Куда вы его дели?

– Угомонись!

– Нет, где он? Я имею право знать! Я его жена!

Голос у Ирины был высокий и очень противный. Легко можно было предположить, что Рустам пасовал перед горластой бабой, лишь бы та умолкла хоть на время. Дала передышку.

И как раз в тот момент, когда Ирина снова открыла рот, чтобы продолжить свое соло, в дверь позвонили.

– О черт! – ахнула Мариша. – Аю! Смайл! Что нам делать?

– Кто там пришел? – ринулась к дверям Ирина. – Рустам? Да?!

– Держите ее! Она нам все испортит!

Смайл схватил Ирину за талию и потащил наверх. Женщина отбивалась изо всех сил, так что ему даже пришлось применить силу и зажать ей рот рукой.

– Господи! Хоть бы за дверью не услышали ее криков.

Мариша спряталась в шкаф, так как бежать наверх было уже поздно. А Аю побежала к дверям. И распахнула их, не спрашивая, кто там.

– Ой! – услышала Мариша ее удивленный голос. – Это вы?! Проходите!

Раздался какой-то шорох. А потом Аю нерешительно предложила:

– Вот тапочки. Хотите переобуться?

Переобуваться гость или гостья не стала. А Аю вдруг издала сдавленный писк:

– Ой, что это у вас такое? Ой, мамочки! Спасите! Помогите!

Затем раздался какой-то треск, по стене пошел гул, и Мариша поняла, что пора вмешаться. Она стукнула ногой по дверцам шкафа, те распахнулись, и Мариша оказалась лицом к лицу с разъяренной Симой. Теперь наступил ее черед испугаться и здорово пожалеть о том, что она выскочила из шкафа, не позаботившись о собственной безопасности. Потому что лицо у Симы было перекошено, а в высоко поднятых руках блеснуло лезвие топора.

Тот самый топор! Топор на длинной ручке и богато украшенный резьбой, золотом и костью, который висел в библиотеке в доме у Рины!

– Ой! – шарахнулась в сторону Мариша, увидев, как занесенный топор опускается прямо на ее голову.

Декоративное или нет, а это все равно было оружие. И оно вполне могло пробить ей череп с одного удара. Мариша едва успела загородиться от обезумевшей женщины дверью шкафа. Топор впился в дерево. На некоторое время Сима была обезврежена. Пока она возилась, вытаскивая глубоко засевшее лезвие, Мариша успела выскочить из шкафа и помчаться к лестнице, ведущей наверх.

– Смайл! – закричала она. – Скорей! Где же ты? Она нас всех тут порешит!

Смайл безмолвствовал. То ли был занят другим делом, то ли не слышал. Хотя Мариша орала так громко, что мудрено было ее не услышать. Но тут же Мариша поняла, что в квартире кричит не только она. Наверху орала еще и Ирина. Видимо, ей удалось освободить свой рот, и теперь она надрывалась что есть мочи. Неудивительно, что Смайл не слышал призывов своей жены. Он, наверное, вообще ничего не слышал. Потому что Ирка орала с громкостью сирены.

Тем временем Сима справилась с топором, вытащив его из древесины. И размахивая оружием, надвигалась на забившуюся в углу Аю. Еще немного, и она раскроит той голову.

Отнять оружие у убийцы Мариша никак не могла. Сима слишком энергично размахивала им, обрисовывая над головой ровные круги.

– Аю! – закричала Мариша. – Беги!

Аю дернулась. Но Сима была начеку. И топор чиркнул по стене, оставив глубокую отметину и едва не лишив Аю пальцев на левой руке.

– Сима! Сима, что вы делаете?! – закричала Мариша. – Опомнитесь! Давайте поговорим!

Но Сима не желала мирно разговаривать. Она хотела крови. И размахивая топором, все наступала и наступала на Аю. Пока что Аю удавалось увертываться. Но еще секунда, и у нее просто не останется места для маневров. И тогда Мариша сообразила, что делать. Схватив вазу, которая уже побывала сегодня метательным снарядом, она прицелилась и метнула ее в голову Симе.

Бам-ц!

Мариша оказалась куда лучшим спортсменом, чем Ирина. Ваза попала прямо в голову Симе. Несколько секунд та еще стояла на ногах. Но затем пошатнулась и начала оседать на пол.

– Смайл! – заорала Мариша во всю силу своих легких. – Где ты там?

Наверху раздались шаги. И показалась фигура Смайла. За ним волочилась прицепившаяся к нему Ирина, которая снова истошно орала, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. А в туфлю самой Ирины вцепился маленький отважный Клоун, стремившийся показать, что и он тоже кое-чего стоит. Время от времени зубки Клоуна срывались с туфли и попадали на ногу Ирины. И тогда она орала еще громче.

– Что происходит? – морщась от пронзительных воплей, спросил Смайл.

Вместо ответа Мариша молча указала на валяющуюся на полу Симу.

– Ого! – изумился Смайл. – А чего это она тут делает?

– Чего делает?! – обозлилась Мариша. – Ты что, слепой? Не видишь топор?

– Это она его притащила?

– Она, она!

– А зачем?

– Ну и вопросики ты задаешь! – восхитилась Мариша. – Сима принесла топор, чтобы убить Аю, разумеется!

– Так это она – убийца?

– Конечно, она! Смайл, не стой столбом. Обезвредь ее, пока она не очухалась и не принялась тут снова все крушить!

– Она? Крушить?

– Ты бы видел, что она тут устроила! В нее словно зверь вселился. Ты что, совсем ничего не видел?

– Нет. Я был слишком занят.

– Но теперь ты освободился? Быстро свяжи ее!

– Ага!

Но чтобы обезвредить Симу, Смайлу было необходимо избавиться сначала от повисшей на его ноге Ирины. Женщина была то ли в истерике, то ли просто чокнулась, ибо орала, не переставая, требуя, чтобы ей вернули ее мужа.

Пока Смайл пытался расцепить руки Ирины, Мариша старалась вразумить истеричку:

– Вот эта женщина, – она ткнула пальцем в сторону лежащей Симы, – знает, где находится твой муж. Спроси у нее про Рустама.

– А?

В глазах у Ирины промелькнуло что-то похожее на понимание. И она перестала вопить. Это уже само по себе было достижением. И Мариша поторопилась закрепить успех.

– Веди себя спокойно, мы допросим эту бабу и узнаем, куда она дела Рустама.

– Она? Она тоже хочет моего Рустама?

– Да.

– Ах она гадина! – моментально вознегодовала Ирина, переключая свое внимание на Симу. – Старая кошелка! Да что она себе вообразила! Рустам на нее и не посмотрит!

– Вот она его и похитила. Насильно.

– Ах так! Ну я ей покажу!

И Ирина наконец отцепилась от Смайла, чтобы наброситься на Симу. Но Ирину перехватила Мариша. А Смайл метнулся к Симе и связал ее веревкой, которую ему заботливо принесла из кухни Аю.

– Уф! – блаженно вздохнули все, кроме Ирины. – Дело сделано!

– Где мой Рустам?! Где он? Куда она его дела?

– Да! – спохватилась Аю. – В самом деле, где Рустам?

– Сейчас эта гадина придет в себя. И мы ее допросим.

Приходить в себя Сима упорно не желала. Пришлось пустить в ход нашатырь. Только тогда она открыла замутненные глаза и окинула всех злобным взглядом.

– Ну что? – злорадно поинтересовалась у нее Мариша. – Не ожидала, что тебя тут уже ждут? Признавайся, это ты убила Рину и Петеньку?

Сима фыркнула и отвернулась. Разговаривать она не желала.

– Да что ее спрашивать! – воскликнула Аю. – Посмотрите на топор! Это же тот самый топор, которым она зарубила Петеньку! Рустам его опознал. И если мы отдадим его экспертам, то я уверена, они обнаружат там следы крови.

– Она могла его отмыть.

– Как ни отмывай, следы крови все равно сохранятся, – возразил Смайл. – Разве что промыть топор в перекиси водорода или подержать в сильном растворе кислородного отбеливателя. Но я сильно сомневаюсь, чтобы эта особа знала такие тонкости. Сполоснула и все.

Сима кинула на него ненавидящий взгляд.

– Ничего я вам не скажу! – злобно прошипела она. – Топор вообще не мой! Он принадлежит Геннадию, коли уж он поселился в Ринкином доме. С Генки и спрос!

– Ты украла топор! И похитила Рустама. И убила Петеньку как свидетеля. И Рину… Зачем ты убила Рину? Это же твоя сестра. И она заботилась о тебе!

Сима молчала.

– Отпустите меня, – произнесла она затем совершенно равнодушным голосом. – Вы не имеете права меня задерживать.

– Как это? – возмутилась Аю. – Ты ворвалась в мой дом! Ты угрожала меня убить. Ты даже пыталась это сделать и сделала бы, если бы не мои друзья!

– Ничего не было, – упрямо возразила Сима. – Я просто пошутила. Вы не так все поняли.

– Чего не поняли? Что ты мне чуть руку не оттяпала?

– Я не собиралась причинить тебе вред. Просто дружеская шутка.

Сима откровенно издевалась над растерявшимися друзьями.

– И я никого не убивала, – прибавила она. – Ни Рину, ни этого дурачка, который болтался возле ресторана. Ни тем более этого вашего Рустама. Кто он вообще такой? Я не знаю такого человека.

Друзья растерянно переглядывались. А ведь верно. Что они могли предъявить Симе в качестве доказательств ее вины? Ровным счетом ничего! Орудие убийства? Это еще надо доказать, что данный топор является таковым. А что еще? Отсутствие алиби на момент убийства? А мотив?

– Ты ведь ненавидела Рину, свою сестру? Поэтому и убила? Верно?

Сима молча пожала плечами. Друзья бились с ней так и этак – все бесполезно. Сима упорно отрицала свою вину. Она была уверена в том, что доказать ничего невозможно. И твердо держалась позиции оскорбленной невинности.

Наконец терпение Мариши лопнуло.

– Все ясно! Эта особа просто над нами издевается. Пора звонить Николаю!

Впервые с момента своего пленения Сима проявила признаки тревоги. Она беспокойно повертела шеей и спросила совсем другим голосом:

– Николаю? Звонить? А зачем ему звонить?

– Затем, что он очень хотел лично пообщаться с убийцей своей дорогой Рины.

– Но я не убивала Рину! – энергично запротестовала Сима. – Это… Вы должны доказать, прежде чем обвинять!

– Этим займется следователь. А Николай… Николай не будет с тобой деликатничать. И это тебе придется доказывать ему, что ты не виновна.

Симу такой поворот событий отнюдь не порадовал. О буйном нраве любовника своей сестрицы она была хорошо наслышана. Любому, кто хоть раз в жизни сталкивался с Николаем, надолго запоминались припадки его бешенства, когда он громил и крушил все вокруг себя, не оставляя камня на камне, попадись они ему под руку.

– Не надо Николая! – взвизгнула Сима, заметив, как Мариша взяла в руки мобильный телефон. – Не надо!

– Мы обещали позвать его, как только в нашу ловушку кто-то попадется.

– Ловушку?

– Ну да. Ты же не думала, что Аю действительно видела тебя возле ресторана? Когда ты орудовала там топором? Вовсе нет! Это была просто ловушка. И ты в нее попалась.

Сима была в смятении.

– Все равно я ничего не понимаю. При чем тут Николай?

– А Николай помог нам организовать эту операцию. Дал своих людей.

– И где они?

– А вон там!

И Мариша кивнула головой наверх, откуда свешивались две здоровенные красные рожи самого зверского вида.

– В случае чего они должны были вмешаться, – сказала Аю. – А теперь у них другая миссия.

– Миссия? У них? И какая же?

– Допрашивать тебя, – пояснила Мариша. – А потом приедет сам Николай, и тогда уж…

Она недоговорила. Молчание было красноречивей всяких слов. Но Сима все равно содрогнулась.

– Отпустите меня! – умоляюще простонала она. – Вы не знаете этого человека! Ему совершенно невозможно ничего объяснить. Он… Он меня просто убьет!

– Возможно. Рука у Николая тяжелая. Я лично видела, как он разломал тяжелый дубовый стол. Так что после разговора с ним… Вряд ли ты, Сима, сможешь показаться когда-нибудь на людях.

– В лучшем случае будешь лежать на больничной койке и сосать питательный раствор через трубочку.

– Это в том случае, если тебе очень и очень повезет.

Сима выглядела очень испуганной. На это и надеялись друзья, ведя свой диалог. И чтобы дожать преступницу, Мариша сделала вид, что звонит Николаю.

– Алло, – произнесла она. – Николай. Это вы? Да. У меня для вас есть хорошие новости. Мы поймали…

– Не-ет! – дико взвыла Сима. – Не надо! Я все скажу сама!

– Честно?

– Честно, честно!

– Это ты убила Петеньку?

– Я! Я убила! И его. И Ринку! Во всем признаюсь! Только не надо Николая.

Друзья торжествующе переглянулись. Эта Сима оказалась жидка на расправу. Надо же, так быстро сдаться! Николай еще даже не приехал, а она уже во всем призналась.

– Везите меня к следователю, – надрывалась Сима. – Я подпишу признание.

Глава 16

Друзья переглянулись еще раз. Так, чтобы это заметила Сима.

– Ну как? – спросила Мариша. – Поверим ей?

Сима взвыла:

– Поверьте! Я говорю искренне! Я все подпишу!

Но Мариша колебалась. Отозвав в сторонку Аю и Смайла, она сказала:

– Нет уж, нельзя верить этой особе. Это она сейчас такая покладистая, пока думает, что Николай в любой момент может за нее взяться. А окажется у следователя, и снова могут начаться фокусы.

– Но что же нам делать?

– Не знаю.

– А пусть Сима наговорит свое признание на диктофон, – предложила Аю. – Тогда ей будет не так легко отпереться, когда мы привезем ее к следователю.

Симу это предложение в восторг отнюдь не привело. Но выбора у нее не было. Либо общаться с Николаем, либо с диктофоном. Нетрудно догадаться, в чью пользу сделала свой выбор убийца.

Само признание Симы никого особенно не удивило и не огорошило. Все знали, что представляет собой Сима. И понимали, как эта злобная стерва завидовала Рине. Да и вообще всем, кому в этой жизни хоть капельку повезло. Но, разумеется, больше всех она завидовала Рине, которая, как казалось Симе, совершенно необоснованно пользовалась всеобщей любовью и уважением.

Симу с ее мерзким характером не любили даже родители, даже родная мать ее не жаловала. Так это было или не совсем так, но Сима крепко вбила себе это в голову. А не любят ее, потому что… потому что есть противная Ринка, которой всегда и во всем везет и которой достаются все пряники, вся родительская любовь, все подарки. И деньги к ней тоже так и липнут, а мужчины теряют голову от ее красоты.

Красотой Сима действительно не обладала даже в молодости. А уж с возрастом и те крохи, которые ей достались от природы, растворились, несмотря на все усилия Симы удержать их. Ничего у нее не получалось. Сима становилась с каждым прожитым годом все менее привлекательной, а вот Рина расцветала. Причем хорошеет ей назло!

Одним словом, Сима откровенно завидовала своей сводной сестре Рине. А когда им пришлось жить под одной крышей, зависть Симы перешла все допустимые пределы. Ежедневно наблюдать за тем, как у ее мерзкой сестрицы дела идут в гору и одновременно сознавать, что у нее самой все в полном упадке, было невыносимо для завистливой натуры Симы. И постепенно место зависти заняла ненависть.

Сначала она пустила в душе у Симы свои первые робкие ростки. Но почва была столь благоприятной, что ненависть расцвела буйным цветом. Пока не принесла свои ядовитые плоды.

– Да, – вздохнула Мариша. – Недаром опытная Тамара Леопольдовна – крестная Рины – опасалась чего-то подобного.

Все случилось в точности так, как и предполагала эта умудренная житейским опытом женщина. Рина, желая сделать доброе дело, собрала своих бедных родственников у себя в доме – брата, сестру с ее неудачником мужем и еще одну одинокую сестру – Симу. Все они, как полагала Рина, должны были быть счастливы от того, что теперь им не приходилось думать о хлебе насущном и о том, чем заплатить за квартиру в этом месяце.

Но, как это часто бывает, вместо благодарности родственнички испытывали к своей благодетельнице – богатой сестрице – черную зависть.

– Никто из нас не любил Рину! – выкрикнула Сима, желая оправдаться. – Никто! Она была отвратительна! Она нарочно собрала нас всех, чтобы на нашем фоне выглядеть еще более успешной, богатой и преуспевающей!

Так это или не так, сказать сейчас было трудно. Лично сама Мариша подозревала, что в словах Симы есть определенная доля истины. Наверное, Рина в самом деле полагала, что бедные родственники смогут подчеркнуть ее собственное процветание. И это приятно грело ее душу. Даже расходы на содержание бедной родни меркли перед осознанием того, что рядом есть те, кому приходится гораздо хуже.

И перед кем можно распушить перья. А порой, если настроение дурное, то можно и прикрикнуть на осмелившихся что-то там вякнуть бедных родственников. Живете за мой счет, так и молчите!

Ситуация усугубилась с появлением в доме Серова. Да-да! Именно Серов и стал тем катализатором, который со временем привел к взрыву. Потому что одинокая бедная и некрасивая Сима впервые в жизни влюбилась. И в кого влюбилась! В красавчика Серова, которому до чувств старой, да еще и бедной калоши не было никакого дела. Но чувства Симы редко находились у нее под контролем. Как ненависть, так и любовь расцветали в ней пышным цветом. И поделать с этим она ничего не могла.

– Толик был такой лапочкой! Когда я увидела его впервые, то даже не поверила, что бывают такие очаровательные мужчины.

И еще Сима считала, что у нее с Серовым есть куда больше общего, чем у того же Серова с Риной.

– Я его любила искренне. А Рина его использовала! Как и всех нас! Использовала как декорацию к своему собственному сольному выступлению! Муж, бедные облагодетельствованные ею родственники, дом – полная чаша. Это все декорации. А на сцене танцевала она одна – несравненная и блистательная Рина-примадонна.

Сима отлично осознавала, что Серов вряд ли обратит на нее внимание. Ни красотой Рины, ни ее яркой внешностью Сима не обладала. К тому же с чувством юмора у нее всегда были проблемы. Сима была угрюмой, мрачной, завистливой теткой. Довольно страшной и сухой. Никогда и никого в жизни не любившей. Ее собственное внезапное чувство горячей симпатии к мужу Рины оказалось для самой Симы настоящим открытием.

Долгое время она не понимала, что с ней происходит. Но однажды, когда она застала Рину и ее мужа целующимися в гостиной возле ярко пылающего камина, Симу с головы до ног пронзила догадка. Даже не догадка, а настоящее озарение. Это же неправильно! Неправильно, что Серов целуется с Риной. На месте Рины должна быть другая женщина. Она! Сима! Любящая! Понимающая! А не эта вертихвостка Рина, у которой и без того все в жизни в шоколаде.

– Она же ему изменяла! – возмущенно говорила Сима. – С этим отвратительным Николаем! И что только ее могло привлекать в этом типе? Он же моральный урод!

– А Серов не урод?

– Но я же не знала, что он женился на Рине исключительно для того, чтобы через некоторое время ее убить и завладеть ее деньгами!

Серов в самом деле был гениальным притворщиком. Никто в семье Рины, включая ее саму и завистливо наблюдающую за семейным счастьем сестры Симы, не догадывался, какие чувства на деле владеют Серовым. В корысти его не подозревали. Конечно, он не был так богат, как жена, но все же постоянный источник дохода имел. И никто не мог бы назвать его нахлебником.

Кроме того, Серов так мастерски изображал влюбленного мужа, что обманул всех. В семье считали, что Серов без ума от Рины. И очень сочувствовали мужику, которого Рина бессовестно обманывала и с Николаем, и с другими случайными мужчинами.

А Симу так и подмывало раскрыть глаза Серову на поведение его жены. Зависть снедала ее все сильней и сильней. И она стала потихоньку вредить сестре. Портила ее вещи. Пачкала обувь. Но легкомысленная Рина не обращала внимания на спущенную петлю на совершенно новых колготках. На зацепки на дорогущем трикотажном платье. Или на появившиеся на ее любимых лаковых туфлях отвратительные глубокие царапины.

Но большого удовлетворения мелкие пакости Симе не приносили. Почему? Да потому, что Рина списывала все погрешности на собственную небрежность. Старые испорченные вещи она или легко выбрасывала, или отдавала сестрам донашивать. А себе покупала новые, еще более модные и красивые. Вот и получалось, что Сима донашивала испорченное своими же руками платье сестры и ненавидела ее все сильней и сильней.

– Рина вела себя с нами просто отвратительно! – возмущалась Сима. – Гадко! Смотрела на нас свысока, словно мы ничтожный сор под ее ногами. Зазнавшуюся гадину следовало поставить на место!

И не обремененная ни работой, ни семьей, Сима рьяно принялась за это дело. Она проследила за Риной и сделала несколько компрометирующих сестру снимков в обществе одного из ее случайных кавалеров. И послала эти снимки Серову. Но ожидаемого ею скандала почему-то не последовало.

Тогда Сима списала такое снисходительное отношение Серова к шалостям своей жены на его безумную любовь к Рине. Хотя на самом деле Серову было просто наплевать, где и с кем изменяет ему его жена. Он женился на Рине не для того, чтобы любить или ревновать ее. Он женился на ней, чтобы завладеть ее деньгами. И ее измены не имели к его плану никакого отношения.

Потерпев неудачу с Серовым, Сима принялась за второе успешное предприятие сестры – ее самый большой и процветающий ресторан «Шао-Линь». Появляясь там под какими-то призрачными предлогами, Сима крутилась всюду. И постепенно вызнала телефоны поставщиков Рины. И как могла путала тех, сообщая неверные данные и на ходу меняя заказы. В результате у нее получилось вывести Рину из себя.

Рина предприняла собственное небольшое расследование. Допросила поставщиков. И с изумлением убедилась, что за всей этой путаницей и непонятными заменами или отменами заказов стоит ее сестрица. Как Рине это удалось, было не вполне понятно. Никто из поставщиков не знал, кто отменяет или меняет заказы из ресторана Рины. Но, возможно, один из поставщиков записал голос, отменяющий заказ из «Шао-Линя». И Рина, прослушав его на пленке, узнала голос своей сестры.

Рина была в таком бешенстве, что помчалась к Симе выяснять отношения, никому не сказав, куда и зачем направляется.

На этом месте гладкий рассказ Симы неожиданно забуксовал.

– Ну? И что было дальше? – поторопила ее Мариша. – Что сказала тебе Рина при встрече?

Нетрудно предположить, что Рина была в ярости. Сима, конечно, была уверена, что сестра, если прознает про ее фокусы, будет зла, но не предполагала до какой степени.

– Она велела мне убираться из ее жизни! – с возмущением рассказывала Сима. – Представляете? Велела убираться вон! Мне!

Сима кипела от негодования. Странная женщина. Неужели она думала, что Рина лишь слегка пожурит ее за подобные выходки?

Объяснение сестер происходило бурно. Рина, не обращая внимания на морозец, вытащила сестру на задний двор ресторана. И тут без помех и свидетелей припечатала ее по всем статьям.

– Она наговорила мне таких вещей, что у меня просто волосы дыбом встали! Она сказала, что я неряха, грязнуля, уродина. Что я неуклюжая и никому на свете не нужна! Что у меня в жизни никогда ничего не было, кроме того, что дала мне она – Рина. Впредь точно уже не будет, потому что она меня выгоняет и теперь я подохну под забором, как бродячая собака.

Наверное, в словах Рины было много горькой правды. Потому что Сима, сама не осознавая, что делает, вцепилась в одежду сестры. Под руки ей попались концы тонкого шарфика Рины. И Сима с упоением потянула за них, наблюдая, как перекашивается красивое личико ненавистной Ринки. Никакой жалости Сима не испытывала. Только торжество.

Наконец-то она вышла победительницей. Рина лежала у ее ног. А Сима стояла и торжествовала.

Но потом на нее навалилось страшное чувство. А что, если ее поймают? Если Рину найдут тут, во дворе ресторана? Мигом начнут проверять, кто был в ресторане в этот момент, кто и что делал. И неизбежно заинтересуются Симой. А Сима совсем не хотела, чтобы именно сейчас ее закрыли в тюрьме. Ненавистная Рина умерла. И Сима догадывалась, что после смерти сестры она сможет поживиться ее добром. Во всяком случае, из богатого дома на улицу никто не выгонит. Как жила, так и будет жить и ни о чем не тужить. А это уже немало.

– О том, что у Серова на этот счет есть другие мысли, ты не думала? – спросила у нее Мариша.

Сима помотала головой. Нет, у всей родни сложилось о Серове однозначное мнение – душка и миляга. Сима была уверена, что мягкосердечный Серов, даже став наследником Рины, никогда не укажет ей на дверь. И тем горше было ее разочарование, когда Серов сразу же после смерти жены проявил свой истинный норов. И однозначно высказался за то, чтобы вся родня его бывшей жены убиралась вон.

Но, к счастью, вскоре Серова арестовали. И Сима вздохнула с облегчением. Теперь она могла не волноваться. За смерть Рины ответит другой человек. И прекрасно! Самого Серова ей было не жалко. Да, было время, когда-то она его почти любила. Но это было точно до того момента, как он попытался выгнать ее на улицу. Себя-то Сима все равно любила больше.

– А топор? – спросила у нее Аю. – А мой Петенька?

Сима вздохнула и приступила ко второй части своего покаяния.

С Петенькой получилось именно так, как и предполагали подруги. Он стал невольным свидетелем убийства. Стоял во дворе, поджидал Аю, чтобы поговорить с ней. Но вместо жены увидел, как одна тетка душит другую, потом прячет ее тело в багажник своей машины и уезжает. Петенька был сексуально нездоров, он любил выпить, но он не был дураком и живо смекнул, какую пользу можно извлечь из этой истории.

Он остался в ресторанном дворике. Во-первых, ему нужно было поговорить с Аю о разводе. Сожительница его буквально допекла. А во-вторых, он надеялся получить от жены пояснения, кто были те две женщины, которых он видел. Но Сима вернулась назад раньше. И у Петеньки появился шанс неплохо поправить свое материальное положение.

Надо сказать, что Петя в последнее время зарабатывал все меньше. Его артистические способности как-то угасли. Да и работать он не любил. Так что Петенька всерьез рассчитывал, что с помощью этой тетки, придушившей другую, он какое-то время проживет безбедно.

– Твой муж слышал обрывки нашего с Риной разговора, – злобно прошипела Сима, глядя на Аю. – И понял, что Рина была совсем не бедной. И что тут есть чем поживиться.

Когда Сима, благополучно избавившись от трупа сестры, снова вернулась на место преступления (ей не давала покоя мысль, что она оставила там что-то важное, какую-то улику, которая может вывести милицию на ее след), то первым, кого она увидела, был Петенька.

– Он потребовал от меня денег за молчание! Много денег! Столько денег у меня сроду не бывало!

Сначала Сима пришла в ужас от такого требования. Что делать? Денег у нее нет. И сроду не было. А этот мерзавец уверен, что есть. И не хочет верить в то, что она просто не может ему заплатить. Петя настаивал. Он говорил все громче. И Сима поняла: если не пойти на хитрость, то она пропала.

– Хорошо, – произнесла она. – Денег я сейчас тебе дать не могу, но у меня есть одна очень дорогая вещь, которую я тебе отдам.

– Что за вещь?

– Украшение.

– Давай, – расслабился шантажист. – Если вещь стоящая, то я ее возьму.

– Стоящая! – заверила его Сима и помчалась в свою машину.

Топор, который Геннадий попросил отвезти к мастеру, чтобы что-то там поправить, был у нее в машине. И она, не задумываясь, раскроила им голову ничего не подозревающего Петеньки.

– Топор? – пробормотала Мариша. – Значит, его в самом деле хотели отправить на реставрацию?

– Да.

– Это Геннадий попросил тебя об этой услуге?

– Да.

– Значит, он знал, что топор взяла ты.

– Конечно! Конечно, знал! А как же иначе?

Мариша и Аю переглянулись. Ясно, Геннадий наврал, когда говорил, что топор никуда из библиотеки не исчезал. А зачем врал? Да все очень просто! Геннадий не хотел, чтобы правда о том, кто убил Рину, выплыла наружу. Ведь если бы узнали, что убийца Рины на самом деле ее сестра Сима, то Серова бы оправдали. И он бы стал наследником Рины.

Ну, допустим, не сразу, но через пять, десять или пятнадцать лет, когда его выпустили бы за прежние делишки, обязательно стал им. А зачем это Геннадию? Да совсем не нужно! Серов в качестве убийцы Рины его вполне устраивал. Сидит себе главный претендент на наследство сестры в тюрьме – и пусть сидит! Лучше уж выделить сестренке Симе требуемую ею третью часть имущества Рины и покрывать преступницу, чем пойти на поводу у совести и все наследство отдать проходимцу Серову.

Одним словом, Симе опять повезло. Геннадий ее прикрыл. А больше никто не догадывался о том, что убийца – она. Никто не видел, как Сима расправилась с вздумавшим ее шантажировать Петенькой. Некоторое время она была словно в эйфории.

Ненавистная Рина убита. Незнакомый шантажист тоже. Мерзавец Серов в тюрьме. А она скоро станет богатой наследницей. И тогда – прощай, вечная нужда! Прощай, нищета! Прощай, унизительное положение нахлебницы и приживалки!

И тут появился Рустам.

Когда Сима услышала, зачем явился на поминки Рины этот странный гость, ей стало худо. Она так уверовала в свою безнаказанность! И вдруг свидетель! Говорит, что видел ее во дворе «Шао– Линя»! То есть пока что он еще точно не знает, что это была она. Но сама Сима в отличие от этого парня отлично знает свою вину. И понимает, что может быть разоблачена.

Сима поспешно спряталась, чтобы случайно не попасться на глаза Рустаму. Но спокойствия все равно не обрела. Если не сегодня, то он может узнать ее завтра, послезавтра, через год. А в планы Симы, только что свыкнувшейся с мыслью о том, что теперь она богата и независима, никак не входила отсидка в тюрьме.

– И что ты с ним сделала? Что?

Теперь на Симу смотрели все. И Аю. И Ирина. И Мариша со Смайлом. И даже два мордоворота, выделенные Николаем, тоже с интересом разглядывали тощую сухопарую тетку, которая шутя завалила двух человек. И, похоже, собиралась проделать тот же фокус и с третьим своим противником.

– Что? – гнусно усмехнулась Сима, став удивительно похожей в этот момент на загнанную в угол гиену. – А как вы сами думаете, что?

Аю издала сдавленный стон. И медленно осела на пол. Смайл едва успел подхватить худенькое тело девушки и отнести его на диван. Но Мариша и Ирина не сводили глаз с Симы.

– Не может быть, – прошептала Мариша. – Ты не могла его убить.

– Именно это я и собиралась сделать.

– Собиралась?! Только собиралась?

– Не знаю, – пожала плечами Сима. – Если этот ваш Рустам здоровый парень, может быть, он еще и жив.

Жив! Только это слово и отдалось в ушах всех присутствующих.

– Жив! Рустам жив!

Мариша кинулась к Симе и затрясла противную бабу:

– Ты его где-то спрятала, да? Связала, оглушила и спрятала, да?

Сима молчала.

– Что ты молчишь?

– А что мне говорить? Если я скажу, где оставила вашего Рустама, вы не сдадите меня милиции?

– Мы не сдадим тебя Николаю.

Несколько томительно долгих секунд Сима размышляла. А потом – хвала ужасному нраву Николая! – медленно кивнула:

– Хорошо, я согласна. Зовите следователя. Я покажу, где Рустам.

Мариша немедленно схватилась за телефон, успев крикнуть лежащей на диване Аю:

– Аю, подожди, не умирай! Кажется, еще не все потеряно. Может быть, мы еще успеем.

Дальнейшее слилось для всех в одну тугую нить. Как они умоляли следователя поверить им и приехать. Как он отказывался, с ослиным упрямством твердя, что у него уже есть убийца и что второй ему совсем даже и не нужен. Чего бумаги переписывать, если уже все заполнено и запротоколировано. Как рыдала Аю. Как хохотала Сима, у которой началась форменная истерика. Как привели в чувство обеих и стали думать, что делать дальше.

А потом неожиданно явился следователь, в котором чувство долга все-таки возобладало над его дурацким характером и ленью.

И как потом они все вместе выковыривали Рустама из-под навалившегося на него толстого слоя снега, который вдруг начал идти на улице среди весны. И как эксперты потом дружно заявили, что именно этот снег и спас парня от губительного переохлаждения. Потому что благодаря снегу в том пригородном подвале, где оставила связанного и беспомощного Рустама злодейка Сима, температура хотя и понизилась, но все же не настолько, чтобы Рустам замерз насмерть.

Его немедленно доставили в больницу, где сразу же стало ясно: долгая ночь на холодной земле не прошла для него даром. Рустам схватил двустороннее воспаление легких. Но благодаря хорошему уходу, современным антибиотикам и воле к жизни он остался жив. Хотя и провалялся на больничной койке довольно долго.

Когда Сима узнала, что ее элементарно купили и что Рустам вряд ли сумел бы опознать ее среди других высоких и худых женщин, с ней сделалась очередная истерика. Но было уже поздно. Свое признание она подписала. И топор, с которым она явилась убивать Аю, стал в уголовном деле главной уликой.

Впрочем, не надо думать, что, арестовав Симу, следователь поспешил расстаться с другим подозреваемым на роль убийцы Рины, с ее мужем Серовым. Ничуть не бывало.

– Пусть он и не убивал своей последней жены, но это вовсе не потому, что он такой белый и пушистый. Просто не успел. Его опередили. Вот и все.

На счету Серова по-прежнему оставались три его прежние супруги. И теперь Серова ждет долгое уголовное расследование. А затем суд будет решать, сможет ли он оставаться наследником своих жертв. Или должен будет вернуть их имущество другим наследникам и выплатить неустойку за то время, когда он владел этим имуществом.

Но это все в весьма отдаленном будущем. Пока что Серов находился в следственном изоляторе. И активно строчил свои просьбы и жалобы в различные инстанции и суды. Деньги у него на это имелись. Пока не доказана его вина, он все еще являлся наследником своих жен. И целый штат нанятых им адвокатов помогал мерзавцу избежать наказания или хотя бы отчасти смягчить его.

Геннадию тоже не удалось отвертеться от наказания. Судья счел, что он пытался покрыть убийцу. И хотя Геннадий клялся и божился, что просто забыл о том, что поручил Симе доставить топор в мастерскую, чтобы укрепить расшатавшееся лезвие, ему никто не поверил. Геннадию присудили полгода условно.

Впрочем, это не помешало им с Ульяной сыграть пышную свадьбу. Как ни крути, а Рину они не убивали, и «Шао-Линь» теперь принадлежал им. И продолжал приносить стабильно высокий доход.

Геннадий даже взял к себе в ресторан свою сестру Свету и ее мужа Бориса. Видимо, отрицательный пример Рины, которая сознательно вызывала к себе зависть всей своей родни, за что в конечном итоге и поплатилась, заставил Геннадия пересмотреть свое отношение к сестре и ее мужу.

Он нашел им у себя в ресторане какие-то вполне приемлемые должности, которые не ущемляли их самолюбия, но в то же время не требовали высокой компетентности и ответственности. Чистая халява! Зато теперь все родственники дружны и довольны.

Что касается Аю, Рустама, Ирины, Алексея и их маленькой дочки, то тут все сложилось далеко не так однозначно. Едва придя в себя, Рустам тут же вызвал к себе Аю и откровенно объяснился с ней.

– Я знаю, что Ирина нагуляла ребенка от другого мужчины. Но я ее муж и обещал заботиться о ней. Правда, это было еще до того, как я встретил тебя.

– И что изменилось?

– Впервые в жизни я по-настоящему полюбил. Полюбил тебя, Аю! Ты меня слышишь?

Разумеется, Аю его слышала. Она же не глухая, чтобы не услышать такое признание. Но все же она хранила молчание. И лишь спросила:

– И что теперь будет?

– Теперь я не хочу посвящать свою жизнь женщине, которая обманывала меня.

– А чего хочешь?

– Быть с тобой, милая! Только с тобой одной!

Разумеется, после этого Аю не могла долго сердиться на любимого. Они бросились друг другу в объятия. И окончательно все простили.

Едва Рустам поправился, встал на ноги и вышел из больницы, он подал заявление на проведение генетической экспертизы. Ирина долго отказывалась, находя десятки предлогов. Но, в конце концов, Рустам пригрозил ей судом. И женщина смирилась. Результаты экспертизы Рустам и Аю ждали с замиранием сердце. Нет, не то чтобы они были не уверены в результатах. Но… Но ведь всякое в жизни случается. И ошибки – тоже! И даже самые замечательные эксперты могут ошибаться.

Но все прошло благополучно. То есть благополучно для Аю и Рустама. А вот Ирина результатами экспертизы была совершенно недовольна.

– Это все вранье! – заявила она, несмотря на то что перед ней лежал листок, где черным по белому было напечатано, что ее дочь может быть чьей угодно, но только не Рустама. – Все куплено! Ребенок от Рустама. Он мой муж и обязан обо мне заботиться!

Впрочем, ее мужем Рустам оставался недолго. Суд счел заключение генетической экспертизы достаточно серьезным поводом для расторжения этого брака. И хотя Ирина с маниакальным упорством, вызывая насмешки всех окружающих, еще дважды пыталась судиться с Рустамом, требуя возобновления их брачных отношений, в конечном итоге это у нее не получилось.

Рустам женился на Аю. Но так как подлецом он не был, то выплачивает своей бывшей жене и ее ребенку вполне сносное содержание. Однако это не мешает Ирине на всех углах поносить его последними словами. Сварливая баба никак не признает или не хочет признать, насколько хорошим человеком был ее прежний муж. И насколько она сглупила, предпочтя ему мошенника Алексея, который решил порвать отношения с бывшей любовницей. И изо всех сил старается забыть, что у него есть ребенок. Между прочим, та самая дочка с розовыми пяточками и голубенькими глазками, которыми он когда-то так неистово восхищался.

А мать и ее ребенок живут вполне достойно на алименты Рустама, хотя и скромней, чем привыкла избалованная Ирина.

Кстати сказать, во всей этой истории проявились Маришины качества не только как детектива, но и дизайнера по жилым интерьерам. Ульяна так влюбилась в тот ее проект современной квартиры, который Мариша предложила ей в шутку, что не успокоилась, пока не добилась от Мариши более детальной проработки и осуществления проекта перепланировки своей новой квартиры.

Мариша долго отказывалась и пыталась объяснить, что это была просто шутка. Но выяснилось, что Ульяна относится к тем людям, кому легче пойти навстречу, чем решительно отказать. И Мариша сдалась. Ремонт по ее проекту был сделан. Квартира, на взгляд самой Мариши, превратилась в настоящий кошмар. Однако Ульяна и ее продвинутые подруги в восторге. А Мариша оказалась буквально засыпана предложениями и заказами на перепланировку богатых квартир в элитных домах и коттеджах. Гонорары ей предлагают столь высокие, что она даже начала подумывать, а не сменить ли ей род занятий. И не переквалифицироваться ли ей из детектива в дизайнеры.

Content

Дарья Калинина
Цветочное алиби

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16