Дарья Калинина

Дайвинг для крокодила

Войска маршировали по улицам разгромленного городка дружными колоннами. Местные жители, которые не успели удрать к родственникам или погибнуть от бомбежек, выбрались на улицы, чтобы посмотреть на небритые солдатские лица. Цветов в воздух не бросали, от радости не визжали, но и жгучей ненависти ни на одном лице написано не было.

Шли обычные люди, измотанные войной до последней степени. Жители все понимали – война есть война. Кто-то на ней обязательно должен был проиграть, кто-то выиграть. Ну, так получилось, что мы на этот раз проиграли, они выиграли. Это не значит, что наши ребята сражались хуже. Просто у этих русских закалка оказалась покрепче.

И что теперь? Да ничего. Особого ужаса их будущее этим людям не внушало. Каждый думал о том, что в любом случае все самое худшее осталось позади. Голод, бомбежки, разруха и болезни. Все это в прошлом. Теперь дома восстановят, сады посадят вновь, и жизнь постепенно войдет в мирное русло.

Да, думали они, глядя на марширующих по их родным улицам русских солдат, мы проиграли. Обидно, конечно. Но обидно как-то вообще, за всю страну в целом. И при этом в голове у каждого крутилась крамольная мыслишка. Да, Германия проиграла, но зато я-то сам, безусловно, выиграл в этой войне. Ведь я остался жив. А это самое важное. А раз мы выжили, то еще поживем и посмотрим, что там будет дальше. Потому что всем было ясно: худшего зла, чем пронесшаяся по ним война, уже не будет.

Русские солдаты думали о другом. Вот еще один маленький европейский городок. Чужие, незнакомые лица. Чужие улицы. Чужие дома. Даже сейчас, разрушенные и разбитые, они хранили черты былого благополучия. Солдатам, многие из которых до сих пор ничего, кроме родного села или райцентра, в глаза не видели, все было очень любопытно. И они с интересом смотрели по сторонам. И при первой же возможности разбрелись по городу.

Два приятеля отбились от остальных. Город был совсем тихий. Без подвоха. Врага отсюда давно и основательно выбили. И солдаты ничем не рисковали, бродя по развалинам. Во всяком случае, не больше и не меньше, чем каждый день своей службы.

– Ну и домина! – произнес первый солдат.

У него было простое деревенское лицо. Круглые щеки надвигались на маленькие плутоватые глазки, почти топя их. Даже скудный солдатский паек не сумел отнять у этих щек их округлость. Его товарищ являл собой другой тип: сухой, подвижный, в круглых очках, на одном стеклышке которых появилась трещина. Но очки служили, и ладно. Черты лица у него были правильные, а очки являлись как бы дополнением к ним.

– Что бы ты понимал! – воскликнул он. – Это не просто дом. Это музей!

– Эх! – вздохнул первый. – Такие хоромы разрушили! Как думаешь, наши постарались?

– Мы бомбили только склады с оружием, – покачал головой второй солдат. – И казармы. А музей от них далеко. Совсем в другой стороне города.

– Тогда кто же уничтожил его?

– Сами фрицы и взорвали. Что подороже, то вывезли. А что не смогли увезти, уничтожили.

– Вот гады! – искренне расстроился первый парень. – И что за натура такая у фрицев?! Ни себе ни людям.

– А ты бы как на их месте поступил?

– Как? Ну, не знаю. Не их ведь это все было! Наверняка у нас же награбили. Или у поляков с чехами. И сюда свезли. Не свое, так зачем же уничтожать?!

Солдаты довольно долго бродили по развалинам, ворочая тяжелые камни. Сегодня они оба были в увольнительной. Весь их взвод получил целый выходной день. И никто не запрещал им проводить его так, как им того хотелось. Бывшее здание музея располагалось в красивом месте. И хотя само оно было уничтожено, но возле него оставался нетронутый парк. С чистым озером, обсаженным живописно подстриженными деревьями.

– Красота-то какая вокруг… – вздохнул первый солдат. Потом осмотрелся и вдруг закричал: – Эй, а чего это там блестит?!

Оба парня устремились к блестящему предмету. Они откинули несколько камней. Разгребли осколки стекла. И из руин появилась золотая маска. Но это было не человеческое лицо, а скорей морда какого-то невиданного зверя – клыки, четыре глаза, а вместо волос змеи.

– Жуть! – восхищенно пробормотал первый парень.

И не успел товарищ его остановить, как он нацепил маску на себя.

– Ну, как? Идет мне?

– Ага!

И первый парень запрыгал по развалинам.

– Я – урод! – вопил он, дрыгая руками и ногами. – Я жуткий урод! Я живу в самом сердце Черной Африки! У меня есть маска! Она золотая!

Второй смотрел на дурачества друга со смешанным чувством веселья и тревоги.

– Осторожней ты! – не выдержал он наконец. – Эти сволочи могли тут мин понаставить нам в подарок!

– Какие мины! – веселился первый. – Победа, друг!

Он прыгнул еще раз. А потом… Потом из-под его ног взлетел фонтан земли, камней и огня!

– Ёк! – бросился на землю второй солдат.

Но за первым взрывом ничего не последовало. Тишина. Оглушающая тишина. Второй парень поднял голову и тоскливо, уже зная, что никто ему не ответит, закричал:

– Вася-а-а-а!!!

Вася молчал. От его тела не осталось даже клочка. Все разлетелось на мине. Второй солдат, шатаясь и почти не видя ничего вокруг себя, очки запотели от слез, побрел к тому месту, где только что плясал его друг.

– Васька! – бормотал он себе под нос. – Васька! Да ты что! Победа ведь уже! Всю войну вместе… И тут на тебе! Васька, Берлин в трех шагах! Как же ты так?

Внезапно он споткнулся обо что-то. Посмотрел себе под ноги и вскрикнул. На земле лежала Васькина рука. Отделенная от туловища, в пальцах она все еще сжимала золотую маску неведомого урода.

– Васька! – упал на колени солдат. – Друг! Как же так, а?

И словно в ответ на его слезы пальцы разжались, и маска выпала из мертвой руки. Прямо к ногам солдата.

– Я понял! – прошептал он. – Я все понял, Василь! Возьму ее себе на память!

И, выпрямившись, он засунул испачканную кровью друга маску за пазуху. И, чувствуя, что она вроде бы стала горячей, произнес:

– Прощай, друг! Я тебя не забуду!

Маска, лежащая у его сердца, словно вздрогнула в этот момент, и от нее пошла пульсация, распространяющаяся по телу солдата. Но человек был слишком подавлен случившимся с его другом несчастьем, чтобы обратить на это внимание.

– Прощай! Прощай!

Пошатываясь и оступаясь на выскальзывающих у него из-под ног камнях, он побрел в ту сторону, где расквартировалась его рота. Он должен был сообщить о несчастье с одним из бойцов. И добиться, чтобы его останки были бы найдены и похоронены как надлежит.

Глава первая

Все нормальные люди летом отдыхают! По этой неписаной истине живет вся огромная Россия. Лето – это для всех один огромный отпуск. И мысль о том, что летом можно или нужно работать, любой житель России воспринимает как кощунственную. Лето создано для отдыха, и все тут! И если у сельских жителей еще есть сомнения на этот счет, то жители мегаполисов, а таких в России немало, считают: лето надо для отдыха.

Кира с Лесей не были исключением. Хотя бы в свои законные выходные субботу и воскресенье нужно ехать за город, на природу, на озеро, на речку. В любое место, где есть зелень и вода. А если идет дождь – чтобы не было так обидно. Все-таки гулять в дождь приятней вдоль живописной реки, а не по болоту или асфальту.

Основная проблема заключалась в том, что уехать далеко и надолго из родного города летом подруги не могли. Почему? Бизнес не пускал. Они являлись совладелицами туристического агентства. И лето у них – самый сезон, за счет которого они кормились весь год.

– Итак, дальние курорты нам не подходят, – разглагольствовала Кира, устроившись в шезлонге на собственном балконе и с отвращением созерцая залитый ярким солнцем двор.

Сплошной бетон и кирпич. Несколько кленов и клумба в центре двора на кусочке земли, с трудом отвоеванном у автовладельцев, дела не спасали. Было все равно отвратительно жарко, душно и пыльно. Как и полагается быть в жару в городе.

– Ближние курорты нам тоже не подходят, – произнесла Леся, отпивая из высокого стакана глоток ледяного чая с лимоном. – Слишком разорительно.

В стакане звякнули кубики льда, заставив Киру поморщиться. Лед – это такая малость. Минута – и он растает без следа. И жара навалится с новой силой.

– А за городом сейчас благодать! – мечтательно произнесла Леся. – Лежишь себе на травке. Вокруг деревья, птички поют, водичка журчит. Да, Кира?

– Мы были за городом вчера днем.

– Ага! Сначала три часа парились в пробках по дороге туда, потом час искали место, где бы приткнуться на стоянке. А потом еще час расчищали землю от пустых бутылок, банок и прочей дряни. Разок искупнулись и сразу назад!

– Да уж. И это мы были на машине. А представь себе, каково людям на электричке!

– Все равно. В пробке на трассе я чуть не расплавилась!

И подруги снова сделали по глотку прохладного освежающего чая. Сахар почти не чувствовался, лимонный сок перебил сладость. А черный чай придал напитку необходимую терпкость. И внезапно Киру осенило! Наверное, это чай так хорошо тонизировал ее умственную деятельность.

– Нам нужна дача! – воскликнула она.

Леся, которая в этот момент как раз выловила подтаявший кубик льда и самозабвенно грызла его, поперхнулась и закашлялась.

– С ума сошла! – произнесла она наконец. – На какие шиши мы купим эту дачу? Ты же не хуже меня знаешь, что недвижимость сейчас взлетела в цене до небес. За жалкий сарайчик и кусок земли в шесть соток просят по десять тысяч долларов. И это минимум. Минимальный минимум.

И, справившись с кубиком льда, она продолжила возмущаться:

– Спартанские условия. Да что там спартанские! Спартанцам такие условия и в кошмарном сне бы не приснились. Сарай будет из фанеры, с одной комнатой в девять квадратных метров. Она же кухня, она же спальня, она же столовая. Без печки, без электричества, без воды!

– Какая разница! Главное, чтобы было, где переночевать.

– Все равно ужасно!

– Тогда можно дом не купить, а просто снять!

Леся приподнялась на локте. Идея подруги ее заинтересовала.

– Снять? Другими словами, арендовать?

– Называй это как хочешь, суть одна. Мы снимаем домик у хозяев. Платим им за летний период. И живем в доме, пользуясь всеми благами: садом, огородом, речкой и всем, что там найдется поблизости!

У Леси даже дар речи отнялся от восторга.

– Супер! – выдохнула она наконец. – А когда? А как? А у кого?

На все эти вопросы у Киры пока что не было четких ответов. Но она не сомневалась, что стоит поискать, и нужные ответы найдутся. А за ними следом и домик. Не может не найтись. Кира уже даже его видела. Он был небольшим (зачем им с Лесей вдвоем большой дом), но обязательно уютным. Внутри волшебно пахнет деревом. Облицованная белой плиткой большая теплая печь и непременно просторная кухня с миленьким гарнитуром.

Домик будет выкрашен в желтый или темно-красный цвет. А оконные рамы в белый. Перед домом разбит цветник, в котором растут разные неприхотливые многолетние цветочки. В свободное время подруги будут выпалывать сорняки и поливать свои цветы. Ну а если забудут или не найдут для цветов время, то и так сойдет.

Под окнами плодовые деревья, густо обвешанные созревающими плодами. По стене дома вьется плющ и дикий виноград. А ворота очень красивые, с ажурным литьем. Кроме того, при доме должен быть гараж или навес для машины. Ведь это несправедливо, если они с Лесей станут наслаждаться комфортом жизни на природе, а их «гольфик» будет стоять, открытый всем четырем стихиям сразу.

Ну и поблизости от дома должен находиться какой-нибудь водоем для купания. Большой и чистый. К нему ведет живописная дорога. Но не слишком длинная, чтобы не утомиться. И кроме того, неподалеку должны находиться магазины. Кира не была требовательна. И соглашалась довольствоваться обычным продуктовым, но с обширным выбором свежего мяса и рыбы.

– Ну, как тебе? – спросила она у подруги, изложив Лесе свое видение их новой дачи.

– Идеально! И чтобы от города недалеко.

– Само собой разумеется!

Однако действительность очень грубо подкорректировала планы подруг. Все дома, которые отвечали их претензиям, были либо уже сданы другим счастливчикам, либо хозяева хотели за них такую непомерную арендную плату, что легче было купить собственный курятник где-нибудь в Пупышеве. Пришлось несколько снизить планку. И проехаться по тем домикам, цену на которые подруги находили для себя хотя бы приблизительно приемлемой.

Но и тут их поджидали горькие разочарования.

– Престижное место! – распространялся агент. – Ново-Токсово! Элитное садоводство. Всего сорок километров от города! Прекрасное снабжение. Озера в двух шагах! Новый дом с гаражом!

Это все он сообщил подругам по телефону. Реальность же грубо диктовала свои условия. Ехать было всего сорок километров по спидометру, но по такой разбитой дороге, что тащились они еле-еле, объезжая все крупные ямы и проваливаясь в более мелкие.

Престижное садоводство оказалось мифом. И, выйдя на балкон второго этажа, подруги увидели вокруг себя сплошные крыши домов. Ни озера, ни леса – ничего! Крыши, крыши и крыши!

– А где же озеро?

– Я вам его покажу! Потом. Осмотрим пока дом!

Агент лучился оптимизмом. А вот подруги что-то не очень.

Дом тоже не внушил девушкам уверенности, что он простоит достаточно долго. Шагая по второму этажу, подруги чувствовали, как сердце уходит у них в пятки. Того и гляди провалишься. Все тут было сделано хоть и недавно, но тяп-ляп, как говорится, на соплях.

Винтовая лестница на второй этаж была до того крутой, что ноги на треугольных ступеньках можно было ставить только боком. Или ступать на носок – туда и на пятку – оттуда. Перил конструкция лестницы не предусматривала. И цепляться приходилось за стены. Забравшись в мансарду один разок из любопытства, подруги поклялись, что второй раз они сюда уже не сунутся. Нет уж, собственная жизнь им слишком дорога.

Выйдя на участок, они попытались отыскать гараж. Агент тоже старательно участвовал в поисках.

– Где же он? Должен быть. В объявлении указано, что гараж есть.

В конце концов им было признано странное помещение в цокольном этаже дома.

– Но если это гараж, то зачем тут эти бетонные глыбы? – удивилась Кира, заглянув в окошко.

Глыбы были так велики, что торчали наружу. Вытащить их можно было только с помощью трактора. Другого въезда на участок не было. Только через загроможденный гараж. Итак, «гольфик» был обречен оставаться на узкой улочке без всякой защиты.

Обойдя дом кругом, подруги попали на участок. И были неприятно поражены тем, что тут ничего не росло. Ну, совершенно ничего. Ни цветочка, ни деревца. Только пожухлая жесткая трава и три сильно попорченных мучнистой росой куста смородины. И еще безнадежно засохший крыжовник. К тому же оказалось, что участок не был даже огорожен.

– По правилам пожарной безопасности участки в нашем садоводстве между собой ничем не разделяются.

Ну, черт с ней, с оградой. Но разговор о пожаре навел подруг на одну немаловажную мысль.

– А где же колодец? – спросила Кира, вопросительно оглядываясь вокруг себя.

– Колодца нет. Садоводство на горе, какие уж тут колодцы. Колец не хватит, чтобы до воды докопаться.

– Скважина?

– Тоже нет. Дорого. Да и не на всяком участке есть водная жила.

– Тогда как же? – растерялись девушки. – Летний водопровод? Поливочная вода?

– Поливочная вода бывает раз в сезон, – признался агент.

– А пить что же?

– Возле магазина есть колонка.

Уф! Магазин подруги уже проехали. Там были дикие толпы. И большая часть народу с канистрами, бидонами и ведрами толпилась возле той самой колонки. Тогда подруги не поняли всеобщего ажиотажа, но теперь оценили размер предстоящего им кошмара. До магазина было километра полтора. Туда все время круто вниз, а вот обратно с полными канистрами… Причем настолько круто, что их «гольфик» с трудом взбирался, бурча и задыхаясь.

– Покажите хотя бы озера! – убитым голосом произнесла Кира, надеясь, что живописные окрестности примирят их с ужасным домом.

– Большое озеро находится за магазином.

– А пляж там есть?

– Есть! В прошлом году машину песка привезли. Отличный получился пляж!

Озеро оказалось больше похоже на заболоченный пруд. Мутный, илистый и подозрительно попахивающий тиной. Крохотный пляжик, образовавшийся с помощью «КамАЗа» с песком, никак не мог вместить в себя всех желающих.

– А второе озеро еще меньше?

– Да.

– А пляж там есть?

– Туда на «КамАЗе» не проехать. Дороги нету.

От этого дома они с негодованием отказались. Тем более что у них на примете было еще несколько. И неунывающие подруги отправились смотреть очередной шедевр.

– Ничего! – утешала себя и подругу Кира по дороге. – По крайней мере, вода там есть.

Наученные горьким опытом, они первым делом спросили, есть ли колодец на предлагаемом им участке. В этом доме колодец имелся. И даже вода в нем вроде бы была питьевая.

– Вода есть, уже не пропадем.

Леся молчала, томимая нехорошими предчувствиями. И они начали сбываться, едва подруги въехали в садоводческое товарищество. Оно было старым, лет двадцать, а то и все тридцать, как возникло. Дома тут были больше похожи на курятники.

– А что вы хотите, когда землю стали давать, автомобильных дорог тут не было. Все стройматериалы люди везли на себе. На электричках.

Внешне домик выглядел ничего. Зелененький, без винограда и плюща. Ну, да бог с ними! Но, войдя внутрь, подруги были изумлены странным выбором отделки.

– Это у вас что? – постучав пальцем по стене, поинтересовалась Кира.

– Пластмассовые подносы.

– Подносы?!

– Ага! – жизнерадостно кивнула бабулька – хозяйка домика. – Я-то в молодости в столовой работала. Так из списанных подносов и построили с мужем домик.

От изумления Кира даже начала заикаться:

– К-к-ак… из подносов?

– А так! Соорудили каркас, обили его подносами, внутрь керамзит насыпали. Очень даже тепло получилось!

Кира только и сумела из себя выдавить:

– Подносы и керамзит… Чушь какая-то!

И бросилась прочь. Она даже не захотела пробовать воду в колодце. Или купаться в местном целебном источнике. Не могут они жить в доме из подносов. Если кто узнает, их с Лесей засмеют! До конца жизни будут вспоминать им этот летний отдых.

– Вы еще не видели наш источник! – догнала их агентша.

– Видели!

– Но вы там не купались! А местные говорят, что у детей после купания в той воде проходит диатез!

Диатезом подруги даже в детстве не страдали. Такая уж им выпала счастливая доля. Не знали они, что такое диатез! И потому сейчас совершенно равнодушно отнеслись к словам агентши. К тому же якобы целебный водоем сильно смущал их своим видом. Вода там была непроточной. И больше всего он напоминал глинистую лужу. А сидящие по его берегам ярко накрашенные местные девицы и их пьяные кавалеры в драных джинсах и грязных майках навевали на мысли, что, излечившись от диатеза, местные детки рискуют подцепить себе куда более страшную заразу.

– Нет уж, нет уж! – бормотала Кира. – Не надо нам дом из подносов. И целебных источников тоже не надо. Слава богу, мы с тобой обе здоровы!

Леся была полностью согласна с подругой.

– Ага, – сказала она и робко добавила: – Кира, может быть, ну ее, эту дачу?

– Ну уж нет! Раз решили, будем искать!

– Что-то не клеится.

– Сразу редко клеится!

– Раз уж с самого начала не задалось, лучше бы нам с тобой эту затею бросить!

– Нет. Мы сколько с тобой домов посмотрели?

– Два.

– Вот! Рано еще сдаваться!

Леся уставилась за окно, что являлось у нее признаком легкого раздражения, когда она не хотела ссориться и потому старалась успокоиться, отвлекаясь на проносящиеся за окном виды. Кира отлично знала эту особенность своей подруги. И, покосившись на продолжающую любоваться окрестностями Лесю, Кира наконец сдалась:

– Ладно. Посмотрим еще один домик! И все! Точно тебе говорю!

Леся моментально оживилась:

– Один – это я выдержу! Один – это очень даже неплохо. Знаешь, Кира, у меня такое чувство, что на этот раз мы найдем подходящее жилье.

И Леся оказалась права. Едва подруги въехали в садоводство, их приятно порадовали гладкие песчаные дороги, на которых даже в осеннюю слякоть особых луж быть не могло. Песок мигом впитает в себя всю воду. И снова станет сухо. На окраине товарищества имелось озеро. Настоящее лесное озеро. С темной торфяной водой, но песочными пляжиками.

За ними начинался сосновый бор. И ровные гладкие стволы сосен приятно золотились в лучах заходящего солнца. Чуть дальше подруги наткнулись на небольшую речку. Вода в ней была чистая и прозрачная. Речка понравилась подругам даже больше, чем лесное озеро.

– А мне тут нравится! – произнесла Леся.

Кира молча кивнула. Она-то не торопилась радоваться раньше времени.

– Посмотрим сначала на дом, – сказала она. – Может быть, там нас ждет что-то страшное.

Но и домик не разочаровал подруг. Он был веселенького желтого цвета. И по его стенам карабкались мощные побеги старого плюща! Правда, вот окна были не белыми, а темно-коричневыми. Но такие пустяки уже давно не могли расхолодить подруг.

– Берем! – прошептала Леся на ухо подруге, совершенно забывшая, что еще недавно она хотела бросить затею с дачей.

– Погоди! Посмотрим, что там внутри!

Внутри тоже все оказалось премиленько. Добротная деревянная лакированная мебель. Удобные скамейки вместо табуреток на кухне. Массивный стол. Такая же массивная самодельная мебель в комнатах первого этажа. Наверх вела крепкая лестница, по которой можно было шагать без всякой опаски. И верхние комнаты тоже оказались полностью отделанными.

Печь была обмазана штукатуркой и побелена. Никаких кафельных плиток, разумеется. Да и кому они нужны!

Сад был слегка запущен. Но все же не настолько, чтобы за день нельзя было скосить всю эту траву. И расчистить обвешанные поспевающими ягодами кусты красной смородины и крыжовника, крупные ягоды на которых уже сейчас выглядели соблазнительно.

– Скосим траву и сможем тут жить, – прошептала Леся.

– Дом сдается с мебелью, – говорила тем временем хозяйка. – В саду можете всем пользоваться. Ягоды, зелень. Одним словом, все, что растет. Нам с мужем в этом сезоне тут ничего не нужно. Появляться мы тут тоже не будем. Уезжаем на два месяца в Краснодар. Так что живите себе спокойно. Никто вас не потревожит!

– Отлично! – воскликнула Леся.

Она в глубине души до последнего момента опасалась, как бы дом не достался им вместе с хозяевами, которые станут регулярно наведываться и совать свой нос в их дела.

– Так что? Можно считать, что мы договорились?

Подруги еще раз обвели глазами симпатичный зеленый садик, веселенький желтенький домик, который так и манил их к себе, остановились взглядом на могучем пушистом кедре, который рос в углу участка у самого забора. И кивнули.

– Вот и отлично! – повеселела хозяйка. – Деньги при вас?

Деньги у подруг были. На всякий случай они их с собой взяли.

– Сейчас напишу вам расписку, и будем считать, что дело сделано.

Расписку подруги получили. Деньги хозяйке, которую звали Анастасией Петровной, отдали. Она же показала им документы, которые подтверждали право собственности на дом. Там, правда, стояло имя Лаврентия Захаровича. Но Анастасия сказала, что это ее дед. И он сам тут жить не станет, потому как скончался месяц назад.

– Я – сирота. Вырастил меня дед. Других наследников у него просто нет. Так что все будет в порядке.

Подруги кивнули. И продолжали слушать.

– Дед меня вырастил. И моя городская квартира, и этот дом достались мне в наследство от дедушки, – весело порхала по дому женщина, собирая личные вещи.

Подруги не усмотрели в этом ничего предосудительного. Их хозяйке на вид было лет сорок. Значит, ее деду вполне могло перевалить за восемьдесят. Почтенный возраст. И не было ничего странного в том, что дедушка переселился в другой мир, позаботившись оставить свое земное имущество внучке.

– Других наследников у деда не было, – повторила Анастасия. – Так что все законно. Не переживайте. Дед скончался не в этом доме. Никакие призраки вас беспокоить не будут.

Но все же подруги решили проявить осторожность.

– Можно вас попросить?

– О чем?

– Оставьте нам свой телефон.

– Зачем? – откровенно изумилась Анастасия.

– Ну, мало ли что может случиться. Для экстренной связи.

– Оставлю, – вздохнула женщина. – Оставлю, раз уж вы такие подозрительные.

Телефон она в самом деле оставила. Расписку тоже. Показала, где газ, где свет, где туалет, а где вода. Да, вроде бы все было в полном порядке. Но почему-то на душе у подруг стало слегка тревожно. Что-то приближалось. Что-то неясное и не совсем приятное. Но что именно, подруги не понимали. И потому решили не обращать внимания на свои смутные предчувствия. Оказалось, что напрасно они это сделали. Доверься они своим чувствам, не стали бы связываться с Анастасией Петровной и ее домом. И очень бы правильно сделали.

Глава вторая

Уже на следующий день, который очень удачно пришелся на субботу, подруги перебрались в свое временное жилище. Вместе с надувным матрасом, насосом к нему, личным постельным бельем и посудой. Также с подругами на дачу выехал кот Фантик и его подруга Фатима. В виде редкого исключения Фатима не была беременна. И потому находилась в радужном расположении духа. И весело мурлыкала всю дорогу. Фантик, напротив, был угрюм и недоволен. Он-то был типичным городским котом. И раскаленный асфальт, и бензинные выхлопы проезжающих машин были ему милей, чем зеленая травка и свежий воздух. Жизни на природе он не понимал. Так что кот всю дорогу нервно шевелил носом. И кончик его хвоста непрестанно дергался из стороны в сторону.

– Фантик что-то нервничает! – заметила Леся. – Он что-то чувствует?

– Ничего он не чувствует!

– Нет, он всегда так себя ведет, когда должно случиться что-то нехорошее.

– Не забивай себе голову ерундой!

Фантик покосился на свою хозяйку. Его голубые глаза гневно сверкнули. А потом он отвернулся, не желая демонстрировать свои чувства. Леся готова была поклясться всем на свете, что кот при этом выразительно пожал плечами.

«Спросили бы вы мое мнение, я бы вам сказал! Эта дачная экспедиция ни к чему хорошему вас не приведет», – сказал бы он, если бы мог говорить.

Некоторое время Фантик молчал. Но потом не выдержал, обернулся и несколько раз требовательно мяукнул:

«Вернемся назад! Вернемся, пока еще не поздно!»

– Фантик, не нагнетай обстановку! Не до тебя сейчас! – отозвалась Кира, которая сидела за рулем и следила за дорогой.

Фантик снова мяукнул. Но на этот раз коротко и негодующе.

«Ладно, попомните вы мое слово, да поздно будет!» – так расшифровала его слова Леся.

– Слушай, Кира, – обратилась она к подруге. – У меня какие-то нехорошие предчувствия.

И надувшаяся Кира воскликнула:

– Стараешься ради вас, рыщешь по округе в поисках подходящего дома, чтобы вы могли летом нормально отдыхать. А что в ответ? Сплошная черная неблагодарность, жалобы и упреки!

Лесе стало стыдно. И даже Фантик присмирел.

«Может быть, и обойдется!» – примирительно мяукнул он.

Минут десять Кира дулась. Но так как долго быть в плохом настроении она не умела, то вскоре снова повеселела.

– Проверь список гостей, – велела она Лесе. – И посмотри, хватит ли на всех еды и выпивки.

Леся схватилась за список. Он был невелик. Всего пять человек. Считая с подругами, уже семь. Три их холостые подруги. И супружеская пара. Одной из их подруг – Нинусику – удалось все же выйти замуж. Как ей это удалось, никто толком не понимал.

Нинусик была существом для семейной жизни совсем неподходящим – маленьким, эфирным и очень нежным. Всем своим видом она напоминала хрупкого трепетного мотылька. Тонкие светлые волосики Нинусика обрамляли ее головку подобно нимбу. Ростом она была метр пятьдесят, имела тридцать третий размер ножки. И такие крохотные тонкие пальчики, что было удивительно, как Нинусик справляется с обычной шариковой ручкой. Талия у Нинусика была такой, что ее можно было обхватить ладошками.

Одевалась Нинусик соответственно – в расклешенные летящие юбочки до колен. Кофточки с круглыми воротничками. И в свои тридцать выглядела на двадцать и вела себя соответственно. Однако мужчины у Нинусика были всегда старше ее. Обеспеченные, обязательно с приличной иномаркой, отдельной квартирой и тугим кошельком.

И замуж Нинусик вышла за мужчину крупного и солидного. Он был несколько старше своей супруги. Но ненамного, хотя Нинусик из кожи вон лезла, чтобы изобразить, будто бы разница в возрасте между ними куда больше, чем это было на самом деле. Зачем ей это было нужно, подруги так до конца и не поняли.

Да, честно говоря, и мужа этого девушки видели только один раз. Когда явились к Нинусику, чтобы поглазеть на ее новое приобретение. Муж вышел, поздоровался с подругами и исчез в своей комнате, так и не появившись оттуда до окончания визита подруг.

Сама Нинусик после своего замужества вовсе не стремилась поддерживать отношения со своими приятельницами. На звонки не отвечала. Когда подругам все же удавалось ее застать дома, то разговаривала сухо и всячески подчеркивала, что она теперь замужняя женщина и интересы у нее совсем другие. Так что общаться ей с подругами вроде бы и ни к чему.

Поэтому они были весьма изумлены, когда Нинусик после почти годичного перерыва позвонила им вчера вечером. И буквально напросилась в гости. Это было очень странно. Но еще более странной показалась подругам причина, которую выдвинула Нинусик в качестве оправдания их с мужем визита.

– Муж хочет поближе познакомиться с вами, – пищала она своим тонким девичьим голоском.

– Мы ведь уже знакомились, – недоуменно ответила Кира. – Помнишь, мы с Лесей приехали, а он даже не вышел из своей комнаты.

– В тот раз Федюнчик был очень занят. Срочная работа. А теперь он освободился и хочет вас видеть!

Ну, раз хочет, так пусть приедет. Подруги зла долго не помнили. И даже его не записывали. А места в их новом доме было много. Целых шесть комнат. Можно и гостей принять. По крайней мере, один раз. И хотя девушки не собирались справлять новоселье, но как-то так стихийно получилось, что им пришлось к нему готовиться.

– Раз уж пригласили Нинусика, будет несправедливо не пригласить остальных.

И подруги позвали Таньку – свою бывшую одноклассницу. Она была существом полным, блеклым и глубоко влюбленным в их же одноклассника Вальку. Тот вроде бы отвечал ей взаимностью, но по какому-то жалкому минимуму. Встречался, когда хотелось ему, крайне редко. Но совсем Таньку тоже не бросал. Что было, по мнению подруг, просто подло. Уж сказал бы, что не нужна ему Танька. Все-таки девушке уже под тридцать. Пора личную жизнь устраивать.

– А с этим типом она проканителится всю жизнь. И останется в результате одна.

Еще подруги пригласили Верочку – свою коллегу по бизнесу, также владеющую туристическим агентством, расположенным в том же здании, что и фирма подруг. Иногда девушки сплавляли неподходящих им клиентов Верочке. Ну, допустим, нет у них тура на ближайшие две недели в Италию. Есть такой же, но только через три недели. А клиент хочет через две и ждать не намерен. Вот подруги и посылали его к Верочке.

И она, в свою очередь, не жадничала и не вредничала. Есть у самой нужный товар, продаст. Нету, пошлет к подругам. Здоровое сотрудничество вместо злобной конкуренции.

Верочка была дамой сильно за тридцать. Сколько ей было лет на самом деле, не знал никто. И подруги сильно подозревали, что даже ее паспорт безбожно врет на этот счет. Потому что все свободные средства Верочка вкладывала в свою внешность. Косметические процедуры сменялись подтяжками. Те, в свою очередь, разбавлялись уколами красоты. А в добавление к последним Верочка тратила бешеные деньги на массажистов и гомеопатов, которые должны были обеспечить ей вечную молодость и крепкое здоровье.

Но, в принципе, Верочка была славной теткой. И занималась она своим делом. Верочка была способна уболтать любого клиента, всучить путевку, которую он вначале вовсе не намеревался покупать. Так что бизнес ее процветал, все вокруг считали ее душой компании. И подруги полагали, что в ее обществе муж Нинусика – Федюнчик – сможет разговориться и даст подругам возможность получше узнать себя.

И последней гостьей была Алла. Это постоянная клиентка подруг. И постепенно из клиентки превратилась в близкую приятельницу. Каждые полгода она летала в Турцию, упорно ловя себе там мужа. И напрасно подруги втолковывали ей, что в Турции ее уже каждая собака знает, пора менять место охоты, Алла с упорством, достойным лучшего применения, желала в мужья только турка, и все тут!

Но вредные турки Аллу себе в жены упорно не брали. Почему? Одному богу известно. На других девушках, даже куда менее симпатичных, женились, а вот на ней ни за что. У Аллы было уже несколько неудачных романов. Но каждый раз претендент оказывался либо женат, либо кретин, либо жадина и дурак. Впрочем, все эти его недостатки выяснялись не сразу, а по мере того, как продвигалось постижение Аллой турецкого языка. То есть она все лучше и лучше узнавала язык, а заодно своего жениха.

Что касается турецкого языка, то Алла его теперь знала почти что в совершенстве. И поэтому подруги надеялись, что вскоре она окончательно разочаруется в турецких мужчинах и переключится на каких-нибудь других.

– Желательно на японцев, – выразила один раз свое пожелание Леся. – Почему на них? У японцев язык трудный. Пока Алла его выучит и поймет, что и японский муж ничего хорошего собой не представляет, она может прожить с ним долгие счастливые годы, даже не ведая, что живет под одной крышей с полным кретином и тупицей.

На Алле состав гостей и завершался. Но и их было больше чем достаточно. Подруги не замышляли никакого грандиозного мероприятия.

– Просто пикник на свежем воздухе! – честно предупредили они всех. – Шашлык. Немного вина. И все!

И вот теперь подруги ехали на свою дачу, где должны были принимать гостей. Первыми явились Федюнчик и Нинусик.

– Привет, привет! Чмок-чмок!

И пока Нинусик целовалась с подругами, Федюнчик что-то буркнул себе под нос неразборчивое. И, не обращая больше внимания на девушек, устремился в дом.

– Куда это он? – удивились подруги.

– Отдыхать, – произнесла Нинусик и быстро попросила: – Девочки, покажите мне сад. А что это за дерево? А как вы будете готовить смородину? Желе или варенье? А этот кедр – он плодоносит? А тут что? Грядки? Как интересно!

Оказалось, что Нинусик отлично разбирается в растениях и деревьях. И знает массу способов, чтобы готовить ту или иную ягоду. Подруги невольно заслушались ее. И отвлеклись только в тот момент, когда к дому подошли Верочка и Алла. Таньку все ждали довольно долго. Но она так и не приехала. Кира попыталась позвонить ей, но телефон оказался выключенным. Так было всякий раз, когда Таньку в очередной раз посещал ее непостоянный друг сердца.

Едва на пороге ее квартиры появлялся Валя, Танька забывала обо всем и обо всех. Отключала телефон. И два часа, пять или даже сутки жила и дышала только своим любимым. Тот от такой Танькиной преданности, естественно, начинал задыхаться. И больше суток не выдерживал. Рвался на вольный воздух, к друзьям и другим своим подругам. А Танька оставалась одна, лила горькие слезы и терпеливо ждала следующего свидания.

– Ну, все ясно! – произнесла Кира, когда оказалось, что Танька телефон отключила окончательно и бесповоротно. – Снова он у нее. Жарим шашлыки без нее.

Шашлыки удались на славу. Подруги собирались отнести мангал к озеру. Но Федор этому воспротивился:

– Еще не хватало! Тут прекрасный кедр. Под ним и посидим.

Впрочем, посидели одни лишь девушки. А Федор, прибрав свою порцию шашлыка, скрылся в доме. И больше они его так и не увидели. Где-то часам к десяти девушки про него вспомнили. И послали Нинусика за мужем. Но она вернулась очень быстро. И объявила, что Федор устал, хочет спать и просит, чтобы его не тревожили.

– С чего это он устал?

– Целый день ничего не делал.

– Только в доме дрых, пока мы с шашлыком возились.

– Покушал и снова в дом.

– А теперь устал, видите ли!

– Стоило выбираться на свежий воздух, если все время сидеть в доме.

Нинусик бросилась на защиту любимого мужа:

– Вы не знаете, как Федор устает. У него такая важная и ответственная должность!

Впрочем, пояснить, чем же таким важным занимается ее муж, она так и не смогла.

– Да оставьте же вы его! – наконец не выдержала Алла. – Пусть мужик в доме валяется. Нам что, без него плохо?

Всем было очень даже хорошо. Третья бутылка полусухого вина подходила к концу. А они все сидели, обмениваясь новостями и делясь сплетнями.

Однако на следующий день Алла и Верочка заторопились в город. Обеих призывали их амурные дела, которые неожиданно пошли на лад. Вчера вечером обеим названивали их потенциальные будущие половинки, интересуясь, куда пропали девушки, и призывая их вернуться назад домой. Оказалось, что Алла на прошлой неделе познакомилась с очаровательным турком, который выгодно отличался от ее прошлых турков хотя бы уже тем, что жил и работал в России.

А у Верочки тоже намечалось интересное знакомство.

– Пока что мы с ним сходили только в аквапарк. Но в воскресенье он планирует поход в зоопарк.

– Не очень романтично! – рискнула заметить Кира.

Но Верочка даже слушать ничего не захотела.

– Он такой душка! Типичный маменькин сынок. Привык за ее юбку цепляться. Идеальная кандидатура.

– Чем же?

– Отпустит ее юбку, станет меня слушаться.

– И чем это хорошо?

– А тем! Тем, что всегда по-моему будет! Как скажу, так и сделает. Никаких споров. Ненавижу споры. Все равно сделано будет, как я решила. Но сколько сил иной раз уходит, чтобы этого добиться. Вы бы только знали!

Итак, на даче остались только Федор и Нинусик. Эти двое как раз никуда не торопились. И Федор даже намекнул, что они с Нинусиком с удовольствием остались бы на дачке даже на целую неделю. Подруги от такого предложения в восторг не пришли. Во-первых, Федор им совершенно не нравился. Он напускал на себя слишком уж много таинственности. И подругам сдавалось, что за пеленой тумана, которым он окружил себя, скрывается полный ноль.

И зачем им этот странный мужик? Тем более что он уже чей-то муж. Только потенциальных кавалеров отпугивать будет. Одно дело, когда в доме живут две, ну хорошо, три одинокие девушки. И совсем другое, если при них имеется хотя бы один мужчина. Тут уж выстоят только самые упрямые кавалеры. А такие, подруги вынуждены были это с грустью констатировать, нынче практически перевелись.

Теперь уже не мужчина охотится на свою добычу, а женщины все чаще выходят на охотничью тропу. Устраивают ловушки и расставляют силки на мужчин. К счастью, мужчины почти все поголовно тугодумы. И до конца пока что не доперли, что на них повсеместно, ежедневно и ежечасно идет охота. Нигде эти бедолаги не могут быть в безопасности: ни в транспорте, ни на работе, ни даже на отдыхе.

И очень может случиться, что скоро жены станут выпускать своих мужчин только под присмотром, дабы тех не увели активные соискательницы. Ну, вроде того, как когда-то в странах Арабского Востока поступали султаны со своими гаремами. Не уследишь – обязательно одну из наложниц уведут прямо из-под носа. А ведь за нее деньги плачены! Жалко, если девушка достанется какому-нибудь наглецу просто так, на халяву.

– Так мы поживем тут недельку с Нинусиком? – настойчиво поинтересовался у подруг Федор.

Этот вопрос он задавал как минимум в третий раз. И если первые два раза подруги мямлили в ответ что-то невразумительное и пытались улизнуть от разговора, то теперь они поняли: намеки до Федора не доходят. Придется сказать ему прямо.

– Видишь ли, Федя, – задумчиво произнесла Кира. – Мы бы с радостью. Но ведь этот дом мы не купили, а всего лишь сняли.

– И условия нашего договора аренды не позволяют пускать в этот дом гостей.

– Что за чушь? Кто составлял этот договор? Сама хозяйка? Настька?

– Нет. Договор стандартный. Из агентства.

– И плевать! Никто не узнает, что мы с Нинусиком тут жили! Хозяев тут нету.

– А вдруг узнают? Нам придется заплатить серьезный штраф!

– Не узнают, я вам говорю!

– Ты не можешь ручаться!

Федор попытался еще настаивать на своем. А когда понял, что подруги настроены твердо, не нашел ничего умней, чем надуться.

– Понятно, – пробурчал он. – Что же, скажу Нинусику, чтобы шла собираться.

– Никто вас не гонит. Отдыхайте, пока мы тут.

– Нет, пойду и скажу!

– Ну, иди! – рассердилась на него Леся.

– Вот, значит, какие у Нинусика подруги! – с обидой воскликнул Федор, не делая ни малейшей попытки двинуться в сторону дома и поторопить жену с укладкой чемоданов. – Как за помощью к ней обращаться, так это они первые. А как мы к вам раз в жизни в гости приехали, так вы нас гоните!

– За какой это помощью? В жизни у Нины ничего не просили!

– А внимание! А сочувствие! Она мне рассказывала, как вы ей в жилетку ревели, когда вас очередной мужик бросил. Бесплатным психотерапевтом она для вас была. Вот как!

В принципе, Федор сказал верно. Но ведь и Нинусик поступала аналогично. Не одних же подруг расстраивали их мужчины. Нинусик тоже рыдала. И еще почище обеих подруг, вместе взятых. Но Федору, судя по всему, Нинусик об этом не рассказала. И правильно сделала. Нечего мужу знать о ее былых промахах. Подруги Нину не осуждали.

Федор же тем временем разошелся окончательно и выкрикнул:

– А как самим беременной подруге помочь, свежим воздухом дать ей подышать, так они сразу в кусты!

– Нинусик беременна? – ахнули Кира с Лесей.

– А то нет!

– Она нам ничего не говорила о своем положении!

– Стесняется!

– И какой срок?

– Три месяца уже!

Подруги переглянулись. Странно. Вчера вечером Нинусик охотно пила вино. И выпила его довольно много. Не один бокал, не два, а больше, куда больше. Все вместе они выпили пять бутылок вина. И сегодня подруг мучило зверское похмелье. А Нинусик пила наравне со всеми. И сегодня вообще еще не вставала.

– Вот, беременную подругу не хотите приютить!

– Федя! Мы же не знали!

– Конечно, пусть остается. И дышит свежим воздухом, сколько влезет.

– И я с ней останусь.

– Как это? А ты зачем?

– Ну, вы даете! У меня жена беременна. Наследника носит! Неужели я ее одну оставлю?

– Мы совсем другое имели в виду, – смутились девушки. – Разве тебе не надо на работу?

– Ради такого случая работа подождет.

Недоумение подруг возросло многократно. Это что же, работа Феди будет еще полгода ждать, пока родится ребенок? И что это, интересно знать, за работа, которая может так долго ждать? А потом родится ребенок. И Нинусику потребуется еще больше помощи мужа. Значит, снова ему будет не до работы? А жить на что?

Но обсудить это с Федором подруги не успели, потому что в этот момент в калитку вошла незнакомая старушка. Двигалась она решительно и даже целеустремленно. Подруги мигом заткнулись и вопросительно уставились на нее. А старушка вошла во двор, как к себе домой. Уверенно открыла калитку, поправила согнувшийся цветок, закрыла за собой калитку и двинулась к дому.

Старушка выглядела своеобразно. Загоревшая почти до черноты. С короткой стрижкой на седых волосах. Одета она была и того удивительней – в продранные на коленях голубые джинсы и кожаную жилетку. На голове красовалась черная бандана. А на руках были надеты мотоциклетные кожаные перчатки, тоже черные и без пальцев.

За спиной у старушки горбатился вместительный рюкзак, при виде которого у подруг зародились нехорошие предчувствия. А на ногах у гостьи красовались потрепанные кожаные кроссовки «Адидас». Первоначальный их цвет давно исчез. И сейчас кроссовки были грязно-серыми.

– Приветик! – бодро произнесла старушка, глядя в упор на застывших на месте подруг. – А Настена где? Позовите-ка мне ее.

И, видя, что подруги не тронулись с места, старушка добавила, приветливо улыбаясь:

– Скажите Насте, что бабушка Клава приехала. Жить в доме у брата будет.

Некоторое время подруги молчали, осмысливая размер свалившегося на них бедствия. Первой пришла в себя Кира. Не окончательно, но все же достаточно для того, чтобы вступить со старушкой в диалог:

– А вы откуда?

– Из Тулы я приехала! Так позовете вы Настьку или мне самой идти ее искать?

Подруги переглянулись. Ну и ситуация. Похоже, эта бойкая старушка в самом деле собирается тут жить. Нужна она им как прошлогодний снег! Однако у них еще была надежда, что не все так плохо. Сейчас они позвонят Анастасии Петровне, сообщат ей про старушку. А дальше уже не их забота. Пусть приезжает и забирает свою бабушку. А если нет, то пусть вернет им их деньги.

Но телефон Анастасии Петровны молчал. То ли она не слышала, то ли не могла подойти.

– Позвоним чуть позже, – решила Кира.

И подруги отправились к бабушке Клаве, которая уже пристроила рюкзак на крылечке и хозяйским глазом цепко оглядывала грядки с луком, редиской и укропом.

– Запустила Настька хозяйство! – недовольно бурчала старушка. – Да оно и понятно. Какая из нее работница? Городская фря, вот что она такое! А в земле ковыряться, это уж извините, это выше ее достоинства. Тьфу! Салат не полит, огурцы не подвязаны, свекла не полота, а капусты вообще нету! А ведь Лаврентий сажал. Я точно знаю. Сама ему семена посылала.

– Бабушка, – окликнула ее Леся. – Вы понимаете, что Настя тут больше не живет.

– Как не живет?

– Она сдала дом нам.

Некоторое время старушка осмысливала услышанное.

– А сама где же? Настька-то?

– Уехала.

– Куда?

– Мы не знаем. Куда-то в Краснодарский край. С мужем.

Старушка крякнула:

– Уж сколько времени у этой шалавы приличного мужика не водилось! Ванька-то ее вроде как бросил. Небось хахаль какой-нибудь новый появился. Он и надоумил дедов дом невесть кому сдать!

Но спохватившись, что выразилась слишком грубо, старушка извинилась:

– Вы уж меня простите! Сорвалось с языка. Ясное дело, что вы тут совсем не виноваты!

И, помолчав, она произнесла:

– Однако что же делать-то нам теперь? Дом этот Настька взять себе не могла. Ни продать, ни сдавать не имела права. Мой он!

– Как ваш? – неприятно изумились подруги.

– А так! Брат мне на него завещание написал.

– И где оно?

– А вот туточки!

И ловким движением руки старушка извлекла из-за пазухи кусок бумаги.

– Это ксерокс, – сказала многоопытная Кира.

– Ясное дело. Не такая я дура, чтобы подлинник при себе таскать. Он у меня в надежном месте хранится. Да вы читайте, читайте. Что оригинал, что копия, смысл все равно один. Дом этот мой. И Настька на него никаких прав не имеет!

Подруги взялись за изучение завещания. В самом деле, некий Лаврентий Захарович Косыгин завещал свое движимое и недвижимое состояние, выражающееся в дачном домике 1982 года постройки, дачном участке размером 8,72, расположенном по улице вторая Дачная под номером 13.

– Номер у дома какой несчастливый, – машинально отметила Леся.

– Я не суеверна! – быстро отреагировала старушка. – Ну, как? Все верно?

– Вроде бы да.

– Тогда освободите занимаемую территорию.

Эге! Старушке-то палец в рот не клади. Мигом откусит!

– Вы не торопитесь! – сказала Кира. – Ваше завещание само по себе не очень много значит.

– Как это не значит?

– По этому завещанию вы должны были оформить переход права собственности от вашего покойного брата к вам. А вы этого, судя по всему, не сделали.

– Не сделала. Юрист в нашей консультации, прострел ей в пятку, сказала, что в наследство только по истечении полугода вступить можно!

– Сначала надо открыть дело о наследовании! После четырех месяцев можно уже начать ходить к нотариусу и клянчить, чтобы он сказал, какие бумаги ему нужны. Пока все соберете, как раз время и подойдет.

– Не знала я этого! – в сердцах воскликнула старушка. – Говорю вам, юрист у нас дура дурой. И я дура, что ей доверилась. Надо было к знающему человеку идти, а не к этой двоечнице! И все равно – наследница я!

– Это вы уж с вашей внучкой решать будете!

– С кем?

– С Настей. Она ведь вам внучка?

– Шалава она, а не внучка! – беззлобно ругнулась бабка. – До денег и подарков ужас какая жадная. А других чувств в ней сызмальства не водилось. Вся в отца, беспутная!

– В любом случае она вовремя подсуетилась, и ее признали наследницей.

– Не стал бы Лаврентий ей ничего оставлять. Знал он, что она за фруктина такая!

– Это ваши дела! – воскликнула Леся. – А мы тут ни при чем!

– Дом мой. Не уйду!

– Мы тоже не уйдем!

Неожиданно старушка присмирела. Она кинула на подруг проницательный взгляд.

– Не уйдете? – повторила она. – Ну да, ясное дело. Коли деньги Настьке заплатили, так уж не уйдете.

И старушка задумалась.

– Ну да, ладно. Живите.

– Спасибо за разрешение! – язвительно произнесла Кира.

– А ты не язви! – неожиданно рассердилась бабка. – Не язви! А то замуж никто не возьмет. Мужики язв не любят. Мужики, они как мухи, не на уксус, а на сладкое летят.

Кира поджала губы и собралась сказать старушенции, что ее понятия устарели как минимум на полвека. Но не стала. Чего старого человека лишний раз расстраивать? Бабка из самой Тулы прикатила. А тут такая неожиданность. И дом вроде как не ее. И живут в нем чужие люди. И нахалки внучки, обобравшей законную наследницу – свою двоюродную бабушку, не сыскать.

– Хорошо еще, что ваша Настя дом не продала, а просто сдала, – сказала Кира.

– Да, это хорошо, – словно про себя произнесла бабушка Клава. – А то даже страшно, вдруг бы люди его нашли. Ужас, сколько бы еще полегло!

– Кого его? Кого полегло? Зачем? Почему?

– Ну, это, – смутилась старушка. – Не слушайте вы меня! Стара стала. Бормочу всякую чушь. Простите уж вы бабку.

И, подхватив рюкзак, старушка стала подниматься по ступенькам на крыльцо. Подруги последовали за ней, предвидя, как сейчас завоняет Федор при виде чужой бабки. И хотя мужик не имел никаких прав на этот дом, но такая уж у него была вредная натура. Не мог он упустить из своих рук то, что уже считал в какой-то степени своим.

Глава третья

Однако реакция Федора удивила даже ожидавших бури подруг. Конечно, они ожидали, что он будет недоволен. Но не в такой же степени. В конце концов, ему-то какое дело? Не его же дом! Но Федор взбесился так, словно задеты были его кровные интересы.

– Как?! – завопил он. – Какая еще бабушка Клава? Не знаю я никакой бабушки Клавы! Скажите ей, пусть убирается откуда приехала.

– Федя, успокойся!

– Пусть убирается! – бесился мужик. – Не скажете вы, так я сам ей скажу!

И Федор двинулся к бабушке Клаве, засучивая по пути рукава. Подруги замерли. Неужели этот здоровенный обалдуй станет драться со старой бабкой? Вот скотина! А Федор, судя по всему, собирался по-свойски расправиться с прибывшей старушкой.

– Проваливай! – ревел он, надвигаясь на бабульку. – Никто тебя сюда не звал!

При этом он так страшно вращал налившимися кровью глазами, что подруги сами испугались. И хотя Федор вроде бы выступал на их стороне, им было противно и мерзко. Да и страшно.

– Федя! – повисла на руке у мужа Нинусик. – Не надо!

– Пошла прочь!

И Федор отшвырнул Нинусика, словно муху. Та отлетела в сторону и ударилась головой о печку. Но это не остановило любящего мужа. Он на жену и не посмотрел. К упавшей Нинусику кинулись Кира и Леся. Но, к счастью, Нинусик была в сознании. Она потирала шишку на затылке, но больше ни на что не жаловалась.

– Нинусик, ты в порядке? – приставали к ней подруги.

– В полном.

Но внезапно из того угла, куда Федор загнал бабу Клаву, раздался сдавленный стон и какой-то хруст. Подруги обмерли. Все! Свернул старухе шею!

Содрогнувшись от ужасных предчувствий, подруги мигом оставили Нинусика, которой было не так уж плохо, и кинулись на помощь бабе Клаве. Но, не пробежав и двух шагов, изумленно застыли. Старушка стояла как ни в чем не бывало. Целая и невредимая. А вот Федор лежал у ее ног бесформенной кучей. И жалобно стонал, прижимая к груди правую руку.

– А не надо было ко мне лезть, придурок! – сердито выговаривала ему баба Клава, пиная сухонькой и уже переобутой в жесткую кожаную тапочку ножкой. – Я в своей Туле и не таких дубин в узде держала. А что ты хочешь? У меня муж запойный алкоголик был. Моряк. В дальние рейсы ходил. Как из моря придет, просто туши свет. Тридцать лет с ним как на фронте. Утром просыпаешься и не знаешь, что к вечеру будет. То ли битой будешь, то ли вовсе убитой. Пришлось в секцию карате записаться. Неплохо у меня получаться стало.

– Это вы его чем же таким треснули? – вырвалось у Леси.

– А ничем. Чего же, я совсем без понятий? Он на меня с голыми руками, и я к нему с тем же.

– Это вы его голыми руками уложили?

– Точно!

Подруги продолжали изумленно таращиться на поверженного Федора. А он лежал, корчась и грязно ругаясь. Лицо было перекошено от боли и ярости. И он с ненавистью смотрел на бабу Клаву снизу вверх, не прекращая материться.

– Прекрати выражаться, ирод! – прикрикнула она на него. – Уши пухнут.

Федор не послушался и продолжал.

– Руку я тебе уже вывихнула. А если сейчас же не замолчишь, язык вырву, – спокойно пообещала баба Клава.

И Федор тут же затих. Он уже понял, что с бабой Клавой шутки плохи. Поняли это и подруги. Мало им Федора, теперь еще эта каратистка престарелая пожаловала.

– Вот влипли! – произнесла с тоской Леся, когда подруги вышли в сад, чтобы немного проветриться и прийти в себя. – Так я и знала, что какая-нибудь фигня с этим домом обязательно получится.

– Недаром Фантик всю дорогу дулся.

– А кстати! Где он?

– Кто?

– Да Фантик же!

Подруги испуганно переглянулись. Кошек они не видели со вчерашнего вечера.

– Фантик! – воскликнула Кира. – Ой! Ой! Фантик! Фантик!!!

И подруги забегали по саду, судорожно выкрикивая: «Кис-кис-кис» – и призывая Фантика вернуться. Без толку! Кот словно в воду канул. В воду канул!!! Не приведи бог!

Кира сбегала в дом и вернулась обратно озабоченной еще больше.

– Фатимы тоже нет!

– Где же они?

И подруги заново обыскали весь сад. Никого! Верней, они обнаружили гнездо какой-то хорошенькой птички, названия которой не знали. И нашли соседскую черепашку, которую вернули двум зареванным детишкам.

– А мы ее уже похоронили, – с благодарностью пожимая руки подругам, произнес их бородатый папа.

Папа был очень даже ничего собой. Высокий, с густой рыжей бородой и с такими же густыми рыжими волосами. А вот детишки у него были темненькие. Наверное, в маму пошли.

– Мама у нас в городе, – печально произнес старший мальчик. – Она работает.

– Вредный директор не дал ей отпуск, – добавила девочка.

– Так что мы тут с папой живем. У него-то есть отпуск.

Вот это отец! Еще и с детьми сидит! Потрясающий мужик. И из-за черепахи убивается. В общем, соседство подругам понравилось. Славная семья. Приятно иной раз увидеть, что бывают еще хорошие люди, у которых к тому же в жизни тоже все хорошо.

– Если увидим вашего котика или кошечку, обязательно вернем.

Пора было уходить. Но как-то не очень хотелось. Начать с того, что Федор и не подумал уехать. Подруги надеялись, что после полученного от бабы Клавы нагоняя они с Нинусиком быстро соберут вещички и отбудут. Не тут-то было! Федор улегся в лучшей комнате и громко стонал на весь дом.

Нинусик металась возле него с бледным лицом и вытаращенными глазами.

– Лед! – налетела она на подруг. – Где взять лед? У Феди рука уже распухла и посинела. Ужас!

– Нинка! Где лед? Живо! Инвалидом меня сделаешь!

Лед подруги нашли в морозильной камере. Отдали всю коробочку. Сами себя обделили, а Федору все было мало. Он лежал, жаловался, требовал есть, пить, новую порцию льда, потому что старая слишком быстро растаяла, ругался и снова требовал есть.

– Коли есть хочет, значит, ничего страшного.

– Но рука распухла!

Рука у Федора в самом деле увеличилась в размерах. И слегка посинела. Но ничего такого ужасного, как пытался изобразить Федор, с ней не случилось. Шевелить он ею мог. И даже ложку до рта был в состоянии донести. И подруги вместо жалости ощутили злорадство. Так ему и надо! Нечего было лезть с кулаками на старушку. Небось думал, что нашел себе легкую жертву. Вот и нарвался. Сам виноват!

– Ой, умираю! – стонал Федор, с аппетитом доев вчерашний салатик с холодным мясом. – Как больно!

– Если так больно, надо бы к врачу.

Но напрасно подруги надеялись, что под предлогом визита к врачу, они избавятся от противного гостя. Ничуть не бывало. Едва только Федор услышал про врача, как все недомогание мигом у него прошло. Сильнейшая боль за несколько минут стала утихать, утихать, а потом утихла вовсе. Рука действовала. А небольшой синяк и припухлость можно было ликвидировать домашними средствами.

– Не поеду. Ну их, этих врачей! Небось там очереди огромные. Куда мне по жаре. И на машине руль не удержу.

И, видно сообразив, что Нинусик водить машину не умеет, Федор снова заблажил:

– Вот и за руль мне не сесть. Как и уедем-то, не знаю! Придется тут помирать!

Нинусик сидела возле кровати «умирающего» и вытирала горькие слезы. Посмотрев на эту картину, подруги ощутили приступ дикой, неконтролируемой злости на Ниночку. Всегда была разумной девушкой. Какого черта она подыгрывает этому идиоту, который – это и слепому видно – просто притворяется?

И вдруг в окно раздался стук. Там маячило приветливое лицо их рыжего соседа.

– Это не ваш котик? – Спросил он, поднимая в воздух огромного жирного сиамского кота.

Видимо, кот был кастрированный. Ни один настоящий, полноценный сиамец не позволит себе висеть безвольной тряпкой в чужих руках.

– Увы. Нет! У нашего шерстка вьется. На ушах и шейке.

– Надо же, – огорчился рыжий папа и, внезапно увидев бабу Клаву, вышедшую на крыльцо, воскликнул: – Здравствуйте, Клавдия Захаровна. Какими судьбами?

– Приветик, Красненький! Привет, Димушка. Чего приехала? Да вот, приехала. Ты же знаешь, дед Лаврентий-то помер.

– Знаю.

– За наследством его приехала.

– Да уж, – опустил голову рыжий Дима. – Жуткая смерть.

Бабка Клава кинула на подруг быстрый взгляд и торопливо сделала знак Диме, призывая того помолчать. Но Дима или не понял, или не заметил. Только продолжал разглагольствовать:

– И чего его пьяного за водой к колодцу потянуло? Ведь с утра у него в доме полные ведра стояли. Я сам ему помогал набрать. Мы-то потом с семьей в город поехали. А он остался. Но была у него вода. Была! Я это точно знаю.

Бабку Клаву слегка перекосило. И она уже откровенно зашипела на рыжего Диму:

– Молчи ты! Нечего людей пугать. Они дом сняли на все лето. А ты их покойником из колодца пугаешь.

Подруг при этих словах словно током пробило.

– Из к-к-какого еще к-колодца? – заикаясь, спросила Кира.

Дима кинул на девушек испуганный взгляд. И заторопился:

– Пойду я! У меня там дети без присмотра. Как бы сами в колодец не попадали!

И он очень вовремя смылся. Девушки были настолько в шоке, что не успели его остановить. Он ушел, а подруги остались с кучей невыясненных вопросов. Сообразив, что сейчас начнется, баба Клава тоже попыталась улизнуть. Ну уж нет! Уж последнего очевидца страшного события, произошедшего в этом доме, подруги отпускать не собирались.

– Баба Клава! Баба Клава! – поскакали подруги за ней. – Постойте! Куда же вы?

– Чего вам?

– Расскажите!

– Что?

– Ваш брат не сам умер? Он погиб?

– Здоровье у него слабое было. И сам бы помер.

– Но он погиб?

– Да.

– А как?

Молчание.

– Утонул в колодце?

– Да, – неохотно выдавила из себя баба Клава.

– В нашем колодце утонул? Из которого мы воду берем?

– А вы тут другой колодец видите?

– Нет, – растерянно пробормотала Кира. – Но мало ли. Вдруг он к чужому колодцу пошел?

– Зачем ему было к соседям по воду ходить, коли у него самого колодец во дворе отличный? – рассудила баба Клава.

– Так он в нем утонул?

– Нашли его там, верно, – так же сухо ответила баба Клава.

Всем своим видом она давала понять, что не расположена к разговорам о причинах, приведших к смерти ее брата. А вот подруги были очень даже расположены.

– Баба Клава! А как же мы эту воду теперь пьем?

– А что с ней случилось? Вечером упал. А через пару дней его уже нашли. Так что труп совсем недолго в колодце пробыл. Вода не испортилась.

Ну, это еще кому как. На взгляд подруг, вода для питья стала вовсе непригодна. После покойника, который пролежал в колодце пару дней! Еще не хватало!

– Вы бы лучше посторонней ерундой головы себе не забивали! – неожиданно тепло посоветовала им баба Клава. – А подумали, как нам этого дурака из дома выставить. Сил нет на него смотреть. До чего противный!

В отношении Федора подруги были с бабой Клавой целиком и полностью согласны. Противный! И чего в нем нашла умная да благоразумная Нинусик?

– Напоминает он мне кого-то из моих знакомых, – продолжала говорить баба Клава. – До чего напоминает, сил никаких нету.

– А кого?

– Погодите-ка! Ведь так в голове и крутится. Сейчас вспомню. А-а-а! Вспомнила! Моего дядю Артема! Вот кого!

Подруги переглянулись. Дядю Артема они не знали. Но им и Федора было достаточно.

– Точно! – продолжала баба Клава. – Вылитый! Такой же мерзкий характер у мужика был. Одно слово, молодец против овец!

– А что случилось с вашим дядей?

– Да ничего! Такие мерзавцы, они самые живучие. Дожил до глубокой старости. И помер в собственной постели в окружении детей и внуков. Обрыдались, верно, бедненькие, от радости. Уж и не чаяли, что избавятся от мерзкого старикашки.

И баба Клава покачала головой.

– А ваша-то подруга замужем за ним или как?

– Да.

– Официально?

– Да.

– Ой, беда! Вот дядя Артем тоже на всех своих бабах официально женился. Они-то сначала радовались, думали, счастье им привалило. Мужик-то он из себя видный был. И в руках себя до поры до времени умел держать. Это уж он их после регистрации лупить начинал.

– Лупить?

– Ага. Когда в своем праве себя чувствовал, так и начинал их уму-разуму учить. И до того в раж входил, что ребра бывало ломал. А уж синяков у них без счета было.

– Думаете, и Федор бьет Нинусика?

– Достается ей от него на орехи. А если нет еще, то скоро все начнется. Это уж точно. Видали, как он на меня попер? Немалая практика в этом деле у человека чувствуется!

Слова бабы Клавы окончательно подкосили подруг. Ну и положение, хуже не придумаешь. Нинусик вышла замуж за человека, который если ее еще и не бьет, то в скором времени начнет. А из их колодца, из которого они вчера весь день брали воду и воду эту пили, совсем недавно извлекли труп хозяина дома. А теперь две его наследницы не могут поделить оставшееся после него имущество. И одна из них поселилась в нем, нимало не смущаясь, что подруги заплатили большую сумму денег как раз за то, чтобы не иметь в доме никого постороннего.

– Впрочем, если уж выбирать из двух зол, то я бы предпочла бабу Клаву, а не Федора.

Кира тоже так думала. Федор вел себя отвратительно. Он ругался, орал на весь дом и требовал омлет из свежих яиц.

– Но молоко чтобы было парное. Мне с моей травмой нужно много кальция!

– Свечу тебе в жопу! – ругнулась баба Клава, услышав это. – Да не от геморроя, а обычную парафиновую, только потолще!

– Хочу омлет! И молока!

– Ох, девки, – вздохнула баба Клава. – Бегите ему за молоком. Ведь не успокоится, гад!

Кира отправилась за яйцами в магазин. Леся через садоводство к остановке, где летом сельские жительницы привозили творог, молоко и сметану от собственных коров. А баба Клава пошла в аптеку, где собиралась купить каких-то таблеток и потихоньку скормить их Федору.

– Я старая – мне продадут. И мы с вами ему потихоньку в омлет и замешаем. Пусть поспит. Сам отдохнет и нам передых даст.

И все три заговорщицы разошлись в разные стороны. Однако, отойдя от дома за сотню метров, Леся внезапно обнаружила, что забыла все деньги дома. И она даже не стала ругать себя за забывчивость.

– Ничего удивительного. Заморочили голову! Ну и отдых! Скорей бы уж обратно в город!

Возвращаясь назад к их дому, Леся неожиданно увидела бабу Клаву. Старушка тоже возвращалась домой. Леся хотела ее окликнуть, решив, что баба Клава тоже забыла деньги или очки. Но внезапно передумала. Что-то насторожило Лесю. Уж больно крадучись двигалась баба Клава. Словно опасалась, что ее могут заметить.

«Чего это она? – удивилась девушка. – На старости лет решила в шпионов поиграть?»

Каково же было недоумение Леси, когда она поняла, что ее догадка верна. Или, по крайней мере, очень близка к истине. Баба Клава прокралась под деревьями к самому дому. Из окна ее увидеть не могли. Баба Клава двигалась вплотную к стене. И так тихо и осторожно, что ни один камешек не шевельнулся под ее ногами, обутыми во все те же потрепанные кроссовки.

– Любопытно. Чего это она?

А баба Клава подкралась к окну и долгое время прислушивалась. Убедившись, что в комнате никого нет, она осторожно взялась за подоконник, подтянулась на руках и заглянула в комнату. Висела она так довольно долго. Леся невольно восхитилась отличной спортивной формой бабульки. Лично у нее самой и от половины усилий уже сделалось бы сердцебиение и слабость. А баба Клава, повисев на подоконнике, так же осторожно спустилась вниз. И так же тихо ушла.

При этом вид у нее был торжественный и расстроенный одновременно.

– Что она там увидала, интересно знать?

Любопытство родилось раньше Леси. И поделать со своей натурой она ничего не могла. Раз бабе Клаве что-то в комнате показалось интересным, то и ей нужно это увидеть. И Леся двинулась к дому. Конечно, висеть на подоконнике ей нечего было и мечтать. Таких мускул у Леси отродясь не водилось. Но ведь можно было действовать иначе.

И Леся, осторожно приблизившись к дому, разулась и поднялась на крыльцо. Она уже успела отметить, что крыльцо в доме добротное, крепкое и совершенно не скрипит. Так же, кстати говоря, как и пол, и двери. Оказавшись в сенях, Леся осторожно приоткрыла дверь и заглянула в дом. В ту самую комнату, которую обозревала снаружи баба Клава.

Ничего подозрительного она не заметила. Нинусик и Федор стояли на коленях и чистили печку от старой золы и остатков дров. Они так увлеклись этим занятием, что ничего не слышали и не видели вокруг. Леся даже умились. Все-таки у этой парочки есть совесть! Поняли, что печь давно не топлена. И решили подготовить ее к топке. Молодцы какие! И нечего судить о ближних только по их отдельным поступкам. Иной раз люди вначале кажутся куда хуже, чем есть на самом деле.

В связи с этими благостными мыслями Леси несколько странно прозвучали слова Федора.

– Быстрей давай! – приглушенным голосом прикрикнул он на свою жену. – Пошевеливайся! Скоро эти дуры вернутся. Нужно к их возвращению успеть все закончить!

– Стараюсь, милый! Стараюсь!

– Лучше ищи!

– Ищу!

Некоторое время парочка копалась в золе молча. А потом Федор не вытерпел и произнес:

– Как подумаю про эту бабку, прямо такое зло берет!

– Принесла же ее нелегкая! – согласилась с мужем Нинусик.

– И откуда она только взялась?!

– Сказала, что из Тулы.

– Из Тулы?!

Федор на некоторое время даже замер.

– Ну, из Тулы так из Тулы. Наследница, блин!

И он снова полез в печку. Почти до самого дымохода пролез! Перепачкался весь, измазался и обозлился до крайности.

– Слышь, Нинка. Заканчивай давай. Ничего тут нет!

– Я еще поищу!

– Заканчивай, я тебе сказал! Нет тут ни хрена! В другом месте искать будем. Времени мало!

И, поднявшись с колен, Федор отряхнулся, подняв небольшое облачко золы.

– Я пойду помоюсь. А ты тут прибери все! – велел он Нинусику. – Да смотри у меня, чтобы все чисто было! Эти твои подружки не должны пронюхать, что мы что-то ищем!

И Федор двинулся к выходу. Сообразив, что сейчас столкнется с ним нос к носу, убежать она уже не успеет, Леся нацепила босоножки и сделала наивное лицо.

– А я деньги на молоко забыла! – бодрясь изо всех сил, воскликнула она. – Представляете, какая клуша! А тебе, Федя, я вижу, лучше?

– Немного, – буркнул Федор. – Бери деньги и иди!

– Спасибо за разрешение. Между прочим, за твоей прихотью иду!

– Вот и иди!

– Деньги нужны.

– Возьми.

– Пройти дай! – обозлилась Леся.

В самом деле Федор загораживал ей проход. И мешал войти в дом. Но он даже и не подумал посторониться.

– Сам дам денег, – буркнул он. – Раз уж мне это молоко пить.

И он полез в карман, откуда извлек пятидесятирублевую бумажку и еще несколько десяток. Пятьдесят рублей, подумав, он спрятал в карман. А остальное протянул Лесе.

– Этого мало! – возмутилась девушка.

– Сколько же там это молоко может стоить?

– Рублей тридцать за литр.

– Ни фига себе! – присвистнул Федор. – В городе и то дешевле!

Ах ты, жадина! Тут уж Леся всерьез озлобилась. Жадин она не любила. А в мужчинах жадность почитала первейшим грехом. Смертным. В том смысле, что жадины рядом с Лесей не уживались.

– Вот в городе и пей молоко из порошка! А тут люди со своего хозяйства живут!

– Ну, так и купи литр. Мне больше не выпить.

– Они трехлитровыми банками обычно продают.

Федор закряхтел. И снова полез в карман. С видимым сожалением он отдал пятидесятирублевку Лесе. И еще горсточку мелочи.

– Все! Теперь хватит!

В дом он Лесю так и не пустил. И она ушла с ощущением, что ее выгнали из собственного угла. И по какому праву, собственно говоря, этот Федор так тут распоряжается? Баба Клава, хотя и наследница, и та ведет себя тактичней. А Федор тут вообще никто! Незваный гость! Вот уж недаром существует поговорка.

Размышляя таким образом, Леся двинулась к остановке. Благополучно купила там трехлитровую банку свежего молока у симпатичной, розовощекой и чисто одетой молодой женщины. Леся давно заметила, чем опрятней и чище выглядит продавец, тем лучшего качества будет у него товар.

Никогда не следует покупать товар у человека, который курит, плюется и сморкается возле своего лотка. Пусть даже это лоток с обычной картошкой. Неизвестно ведь еще, чем продавец там на нее начихает. И чем он там ее удобрял, чтобы вырастить свой урожай.

По дороге домой Леся столкнулась с бабой Клавой.

– Из аптеки иду! – бодро сообщила ей старушка. – Купила ироду лекарства! Коли буянить начнет, мы ему в молочко таблеточек и сыпанем. Мигом угомонится!

Леся хотела спросить у бабы Клавы о причине ее столь странного поведения всего полчаса назад, но постеснялась. Мало ли с какими целями баба Клава следит за Федором и Нинусиком. Может быть, у нее манера такая к старости выработалась. Леся вообще считала, что пожилых людей следует теребить как можно реже. Потому что за долгую жизнь у них сформировались свои привычки, за которые они и держатся изо всех сил и которые другим могут показаться не только странными, но даже и непонятными.

И вместо этого Леся спросила:

– Баба Клава, а вы тут жить собираетесь?

– Где?

– Ну, в доме.

– С какой стати? – непритворно изумилась баба Клава. – У меня свой дом есть. Я же тебе с подружкой рассказывала. Я из самой Тулы сюда прикатила.

– Ну да. Припоминаю.

– Вот там у меня дом. С садом, с огородом, хрюшка с приплодом в хлеву лежит, курочки, гусочки. А я все бросила и сюда прикатила!

– Значит, дом вашего брата вы продать хотите?

Баба Клава задумалась.

– Не знаю. Нет, вряд ли. Пусть Настька пользуется.

Леся окончательно встала в тупик.

– А зачем же вы тогда хотите, чтобы наследство на вас оформили?

– А затем! – буркнула баба Клава. – Хочу, и все тут! И не суй свой нос в чужие дела!

Леся ничуть не обиделась. Ругнулась баба Клава беззлобно. Скорей по привычке на всех ворчать. Но при этом Леся упорно не понимала, зачем старуха затеяла эту экспедицию из Тулы к ним в Питер. Если дом брата ей в собственность не нужен, то чего она тогда сюда приехала? Зачем бросила свинью с поросятами и прочее хозяйство?

Кира была уже дома.

– Федору хуже! – таким известием встретила она Лесю и бабу Клаву у калитки. – Стонет и ругается без умолку!

Леся оторопела. Она совсем недавно видела Федора вполне бодрым. Он так энергично копался в печке, что пыль стояла столбом. А теперь ему, видите ли, стало хуже. Притвора! Баба Клава тоже не поверила в серьезность болезни Федора.

– Раз силы на ругань есть, точно не помрет!

– Устала от него, сил никаких нет! – простонала Кира. – Хоть бы заткнулся! Хоть на часок!

– Сейчас нашего молочка попьет и угомонится, – сказала баба Клава. – Я пока приготовлю, а вы его жену покараульте.

После парного молочка с таблетками бабы Клавы Федор в самом деле затих. А некоторое время спустя захрапел. И у всех обитающих в доме женщин вырвался вздох облегчения. Даже Нинусик не скрывала своего облегчения, когда Федор заснул.

– Пойду и я прилягу, – дрожащим голосом произнесла она.

Вот Нинусик в самом деле выглядела больной.

– Иди, конечно! – сочувственно отозвалась Кира, вспомнив про ее положение. – Ты до того бледная, что прямо серой кажешься.

Нинусик явно смутилась. А Леся вспомнила, как она копалась в золе. Наверное, Нинусик не так хорошо отмылась. Вот на коже и остались частички золы, которые придают девушке мертвенно-серый цвет.

– В твоем положении нужно хорошо отдыхать, – добавила ничего не подозревающая Кира.

И Нинусик смутилась окончательно. Румянец, который пробивался сквозь покрытые пеплом щеки, получился на удивление живописным. Сочетание пепельно-серого и нежно-розового цветов всегда изумительно красиво.

– В к-каком положении? – пролепетала она. – Ты это о чем?

– Ну, ты же беременна.

– Я?!

Глаза у Нинусика сделались большие и очень изумленные.

– Ничего подобного. С чего вы взяли?

Подруги переглянулись. Выходит, Федор им соврал. Да еще забыл предупредить супругу о своем обмане. Занятно. А зачем это ему было нужно? Впрочем, понятно зачем. Он хотел остаться в доме. А мнимая беременность Нинусика являлась хорошим поводом. Но зачем ему так приспичило оставаться в доме, где ему не рады? И даже откровенно гонят прочь? Вот этого подруги не понимали.

– Надо будет сказать Федору, чтобы в следующий раз лучше придумывал свой обман, – пробормотала Кира себе под нос. – А то он у него, как говорится, белыми нитками шит.

Когда Нинусик ушла, Леся отвела подругу в сад под предлогом сбора петрушки к запоздалому обеду.

– Ты знаешь, мне кажется, что Нинусик и Федор что-то затевают.

– Что?

– Точно не знаю. Но что-то тут нечисто!

И Леся подробно рассказала подруге о том, как случайно вернулась домой и увидела, как их гости рылись в печке. А баба Клава подглядывала за ними.

– Они чокнутые? – изумилась Кира. – Зачем им тайком рыться в нашей печке?

– Вот и я об этом же думаю! Сначала я решила, что они хотят сделать нам приятное и потихоньку, пока нас нет, чистят печку. Сюрприз такой.

– Ну да! Совесть проснулась.

– Нет. Не для этого они в печке копались, чтобы ее почистить. Я смотрела. Вся зола и мусор остались там!

– Да что ты говоришь?! – неприятно удивилась Кира. – Но это же совсем странно! Они сначала выгребли золу и мусор, а потом засунули все обратно?

– Да.

– А зачем им просто так копаться в нашей печке?

– Вот именно! Зачем? Ты говоришь, баба Клава за ними подглядывала. Может быть, они действуют сообща?

– Мне так не показалось, – покачала головой Леся. – Скорей уж наоборот.

Кира ненадолго задумалась.

– Позвоню этой авантюристке Анастасии Петровне, – решила она наконец. – Спрошу, как же быть со старушкой.

Но Анастасия по-прежнему находилась вне зоны или была отключена. Подруги склонялись ко второму. Во всяком случае, им было ясно, с проблемой Федора и бабы Клавы им придется справляться самим.

И, возвращаясь домой, подруги решили проверить свою догадку.

– Пойдем потихоньку и посмотрим, чем они там занимаются.

Подруги так и сделали. Оказалось, что баба Клава перебирала старые шмотки, сложенные в платяном шкафу, и озабоченно бормотала что-то себе под нос. Вид у нее был задумчивый и печальный одновременно. Зато Нинусик рылась самозабвенно и неистово.

Ну да, как оказалось, она вовсе не отдыхала в своей комнате. Подруги обнаружили ее в маленьком сарайчике, где у бывшего хозяина хранилось разное барахло и инструменты. И сейчас все эти вещи так и летели из-под быстрых рук Нинусика. Вот она не выглядела ни печальной, ни задумчивой. На ее лице четко выделялось одно чувство – азарт!

– Слушай, что они все ищут? – недоуменно пробормотала Кира. – Может быть, в доме спрятан клад?

– А что? – оживилась Леся. – Вполне возможно!

– А чего мы теряемся? Нам надо его тоже поискать!

Лесе эта мысль пришлась по душе. Какой человек не любит искать клад! Это самое захватывающее занятие из всех, какие только можно себе представить. Пусть даже клад будет чужой. И про него ровным счетом ничего не известно. Все равно Леся готова была попробовать. Про Киру и говорить нечего. Авантюрная жилка в подругах взыграла с невиданной прежде силой. И теперь требовала от девушек конкретных действий.

– Откуда начнем поиски? – потирая руки в предвкушении интересного развлечения, спросила Кира.

– Думаю, что сверху.

– С чердака?

– Да.

Тут у подруг было неоспоримое преимущество перед их конкурентами. Ключи от чердака имелись только у них. Анастасия Петровна, перед тем как сгинуть в краснодарских далях, оставила подругам ключи от всего дома. В том числе и от чердака.

– Дед закрывал его от внуков бабы Клавы, когда они были маленькие и гостили у нас, – пояснила подругам Анастасия Петровна. – Потом все разъехались, и замок стал уже не нужен. Но по старой памяти все равно мы дверь на чердак закрывали.

Итак, ключи от чердака у подруг имелись. И сразу же после обеда, который они соорудили на скорую руку из молодой картошки, укропа и копченой колбасы, подруги под предлогом послеобеденного сна, отправились наверх.

– Им можно, а нам нельзя? – ворчала Кира. – Будут знать, как за нашей спиной что-то в нашем доме искать. Подлые!

– Слушай, а мне вот странно, откуда Федор узнал о кладе?

– Мы не знаем, чего он ищет, – напомнила Лесе подруга.

– Уж ясно, что не свои драные носки! Клад он ищет! Ценности.

– Ценности, – пробормотала Кира. – Слушай, а ведь Федор знаком с нашей хозяйкой!

– С бабой Клавой!

– С Анастасией!

– Откуда? – разинула рот Леся.

– Не знаю, откуда, но знаком. Вспомни, как он сказал, когда упрашивал нас оставить его в гостях: «Настька ничего не узнает!»

– Ну и что?

– А откуда он мог знать, как зовут нашу хозяйку?

Леся замерла, обдумывая слова подруги.

– Значит, он знает Анастасию. И знает, что в доме есть что-то ценное.

– Вот именно. Но, может быть, он просто предполагает, что в доме может быть спрятано что-то ценное.

Леся покачала головой:

– Ты не видела, как он роется! Это же сила! Это страсть! Это азарт!

Кира задумалась. Но сколько ни думала, ничего внятного по этому поводу она сказать так и не сумела. И поэтому просто махнула рукой.

– А пока будем искать сами!

И ни одной из подруг не пришла в голову одна простая мысль. Очень трудно искать, если не знаешь, что именно ты ищешь. Но это им предстояло постигнуть на практике. А сейчас, закрывшись изнутри, подруги принялись обыскивать чердак. Вещи оказались грязными, старыми и пыльными. Но все же не настолько, как ожидали подруги.

– Такое впечатление, что тут до нас уже кто-то пыль стряхнул, – в очередной раз чихнув, произнесла Леся.

– Да. Мне тоже так кажется.

– И кто это мог быть?

– Анастасия, наверное.

– А ей что тут было нужно?

Кира пожала плечами. Можно было бы предположить, что дед Лаврентий был сказочно богат и так же сказочно скуп. И все свои денежки и прочие накопления складывал в синий шерстяной чулок, который потом и запрятал где-то в доме. При этом своим наследникам точного места не указал. Просто заявил, что клад в доме. И помер.

– Да и помер он как-то странно! С чего ему за водой-то понадобилось идти?

– Пить захотел.

– Этот рыжий Дима говорит, что сам натаскал деду воды на несколько дней.

– Всю выпил. Гости к нему приехали. Вот воды и не хватило.

– Вот! Вот именно! Гости! Ты кумекаешь, к чему я веду?

– Думаешь, деда столкнули в колодец?

– Вполне могли! Он жил тут один. Поблизости никого. Да и местные менты тоже не станут особенно себя утруждать. Свалился пьяным в колодец, и все! Дело закрыто. Никому нет дела до того, как на самом деле закончил свои дни старик.

Под такие разговоры подруги перебирали вещи на чердаке. В числе разного старого хлама тут было несколько интересных фарфоровых безделушек и разрозненные тарелки от сервизов. Леся сначала долго вертела их в руках. А потом сказала:

– Вот эти блюдечки мне знакомы. Они трофейные.

– Трофейные? Что значит трофейные?

– Из Германии после войны их сюда привезли.

– А ты откуда знаешь?

– У Юльки дед всю Великую Отечественную войну прошел. До полковника дослужился. Так он после победы из Германии целый вагон добра привез. Ткани, мебель, посуду, игрушки, одежду. У нас все в дефиците было. А у немцев в порядке.

– И что?

– А то, что у Юльки дома до сих пор такие блюдечки есть.

И Леся показала Кире блюдца с мелкими нежными цветочками и вычурной позолотой по краю.

– Ты не путаешь?

– Ничуть! И вот эта статуэтка тоже из Германии.

И Леся показала пастушку с отбитым носом и сломанной ножкой. Клеймо на обороте в самом деле утверждало, что статуэтка сделала в Германии.

– И вон тот клоун с облупившимся румянцем тоже не российского происхождения.

И Леся показала деревянного, ярко раскрашенного клоуна. То есть когда-то этот клоун был раскрашен весьма ярко. Сейчас от краски осталось одно воспоминание. Но, несмотря на это, что-то в клоуне было нерусское, с этим Кира не могла не согласиться.

– И что из этого следует?

Вместо ответа Леся наклонилась и сильно чихнула. С полу поднялось облачко пыли. И подруги внезапно увидели листок бумаги, забившийся в щель между досками. Листок был очень старым, пожелтевшим от времени. Подруги с трудом извлекли его на свет. И, разворачивая его, опасались, как бы он не развалился у них в руках от ветхости. Лучше бы развалился. Потому что ничего красивого они не обнаружили. На рисунке была изображена чья-то жуткая физиономия.

Было видно, что рисовал ребенок. Но при этом он удивительно точно изобразил чудовищное лицо. Огромные злобные глаза, клыкастый рот, из которого неровные клыки торчали во все стороны. Морщины на лбу. И, самое главное, вместо волос на голове чудовища шевелились змеи.

– Страх-то какой! – воскликнула Леся. – Как ты думаешь, может быть, это Медуза горгона?

– Не думаю. Судя по легенде, она была женщиной. И довольно красивой. Только вместо волос у нее были змеи. Вот и все сходство с рисунком. Потому что этот урод явно мужчина. И ничуточки не красивый!

– Да. Но кто он такой?

– Не знаю.

– Вряд ли его нарисовали просто так, от балды. Слишком тщательно прописаны все детали.

Кире тоже казалось, что рисунок был выполнен с натуры. Но что же это за натура такая жуткая? Откуда взялась? И куда подевалась?

– Вот этот рисунок кое-чего стоит, – задумчиво произнесла Кира. – Надо бы показать его бабе Клаве. Она самая старая. Может и объяснить, что это такое.

И подруги спустились вниз. Баба Клава делала вид, что разбирается в подполе.

– Все припасы, что брат сделал, просмотреть нужно. Что старое – выкинуть, а что еще годится, пустим в пищу. У нас в семье все хозяйственные были. И у Лаврентия всегда много заготовок на зиму хранилось. Жалко, если они пропадут.

И баба Клава отправилась в подпол. Но когда подруги потихоньку туда спустились, она была занята вовсе не банками, которых на полках в самом деле толпилась тьма-тьмущая. А тем, что простукивала стены и пол.

– Баба Клава! – позвала ее Леся.

Старушка слегка вздрогнула. Но тут же сделала вид, что ровным счетом ничего не произошло.

– Вот, смотрю, в порядке ли фундамент, – произнесла она.

– И как? – не без ехидства поинтересовалась у нее Кира.

Но баба Клава сделала вид, что намека не поняла.

– Думаю, если ничего не произойдет, – невозмутимо произнесла она, – еще лет двадцать простоит без ремонта.

– Баба Клава, а у нас к вам вопрос.

– Ну? Спрашивайте!

– Что вот это такое?

И, шагнув вперед, Кира протянула старушке найденный на чердаке рисунок. Сначала баба Клава не поняла, что ей показывают. Конечно, в подполе был свет. Но тусклый. Однако, присмотревшись, она явно узнала чудовище, которое было изображено на рисунке. Руки ее задрожали. И даже губы затряслись.

– Откуда вы это взяли?! – вырвался у бабы Клавы испуганный возглас.

– Нашли.

– Где? Где нашли?

– На чердаке.

– На чердаке! Ах!

И баба Клава схватилась за сердце. Подруги даже испугались за нее.

– Вам плохо?

Но баба Клава жестом остановила их:

– Сейчас пройдет.

Она немного постояла, разглядывая рисунок, но уже без прежнего волнения. А когда ее окончательно отпустило, вцепилась в подруг. И затрясла их словно грушу.

– Что там еще было? Ну? Говорите!

– Где?

– На чердаке!

– Ничего не было. Только разный хлам и этот рисунок под доской.

– А его не было?

– Кого – его?

– Его! Урода!

Подруги непонимающе переглянулись. О ком она говорит? И тогда баба Клава сунула им их рисунок прямо под нос.

– Вот о нем говорю! – громко закричала она. – Про этого урода говорю. Про проклятие, которое Лаврентий своими руками принес в нашу семью! Он там был?

– Кто?

– Урод!

– С картинки?

– Ну да!

– Нет, – ошеломленно ответили девушки. – Его там не было!

– Не было или вы не нашли?

– Не было!

– Ох!

И баба Клава опустилась на приступочку, где прежде стояли банки с яблочным компотом. Ее лицо казалось совсем старым. А руки, по-прежнему цепко держащие рисунок, подрагивали.

– Это он! – шептала старуха. – Один всего раз его видела, но запомнила на всю жизнь. Он! Точно он!

И, внезапно подняв на подруг глаза, она твердо произнесла:

– Вот что! Нам с вами нужно поговорить!

Подруги только того и хотели. Они помогли бабе Клаве подняться. И вывели ее из подпола. Однако в сад она идти не захотела. А потребовала, чтобы ее провели на чердак, где подруги и нашли перепугавший ее рисунок. Оказавшись на чердаке, баба Клава несколько успокоилась. И, обведя глазами вокруг себя, указала подругам на старый сундук.

– Присядьте, – велела она им.

– Да мы постоим.

– Присядьте! Разговор у нас с вами будет не быстрый.

Глава четвертая

И в самом деле торопиться баба Клава не стала. Подруги уже давно устроились на жесткой крышке сундука, подстелив себе для мягкости старые бархатные портьеры. А баба Клава все еще сидела на старом плетеном кресле, из которого прутья торчали, как иглы из спины дикобраза. И наконец она заговорила.

– История эта такая странная, что вы даже можете подумать, будто бы я не в себе, – произнесла она.

Подруги попытались ее заверить, что они так вовсе не думают. Но баба Клава только отмахнулась от них:

– Выслушайте сначала, а потом судите.

При этом она не выпускала из рук того самого рисунка, который нашли подруги. И, протянув его в раскрытом виде подругам, спросила:

– Как вы думаете, что это такое?

– Думаем, что это чье-то лицо.

– Лицо какого-то монстра, потому что оно жутко уродливое.

– Верно, – кивнула головой баба Клава. – А теперь слушайте. Этого урода мой брат привез с войны.

Великая Отечественная война теперь кажется чем-то далеким и почти нереальным. Конечно, в каждой семье чтят память погибших на этой войне предков. И скорбят по ним. В День Победы обязательно вспоминают тех, кому не довелось посидеть за праздничным столом, отметить ее первую годовщину и все последующие. Вспоминают тех, кто не дошел до Берлина, оставшись где-то по дороге – в снегах России или в чистеньких городах Европы.

Но еще живы люди, которые помнят громовые раскаты той войны, унесшие с собой жизни, здоровье и надежду на счастье для многих. Этих людей мало, но они есть.

Дед Лаврентий был именно таким последним из могикан. Он пошел на войну безусым мальчишкой, набавив на призывном пункте себе лет. И в сорок третьем году уже ушел на фронт. Ему не было даже шестнадцати.

За долгие военные годы у него было время, чтобы много раз понять, какого дурака он свалял. Война оказалась совсем не тем, что он себе представлял. Оказалось, что фанфар и отчаянных вылазок в сторону врага не предвидится. А война – это грязь. Война – это боль. Война – это смерть.

К этим простым выводам Лаврентий пришел очень быстро. Но судьба его была такова, что сам он, похоронив многих своих менее удачливых товарищей, дошел до самого Берлина. Видел красный советский флаг на развалинах рейхстага. И при этом не только остался жив, но даже вернулся с войны с двумя пустячными ранениями – в ногу, где пуля просто оцарапала кожу, и в предплечье.

– Тебе, парень, просто повезло, – только и сказал врач Лаврентию. – Осколок такой маленький, что проживешь с ним всю жизнь, ни разу и не вспомнишь.

Уходя на войну, Лаврентий знал, что у него есть большая семья. Три брата и две младших сестры. Но братья погибли один за другим, одна из сестер погибла в бомбежку. Осталась только одна сестра, которую война занесла в Тулу, да там и оставила.

– Это сестра – вы? – спросила Кира у бабы Клавы.

– Да. Другой родни у нас с Лавром не осталось. Война унесла всех.

В Туле Клавдия вышла замуж и родила девочку. Племянницу Лаврентий никогда не видел. Знал о ее рождении только из редких писем сестры. И, понимая, что из близких у него на всем свете остались только эти две девочки, очень рвался к ним.

– В каждом письме писал, что приедет, что любит, что помнит.

И Лаврентий приехал. Едва закончилась война, он поспешил к сестре. С тех пор прошло больше полувека. Но баба Клава помнила тот миг, когда ее брат вошел в их комнату, где она возилась с дочуркой.

Объятия, слезы, поцелуи. Крохотная Машенька, сидя на полу, недоумевающе смотрела на незнакомого бородатого дядю и маму, которая рыдала у него на плече. Видимо, ребенок подумал, что чужой дядя обижает маму, и внезапно зашлась криком.

– Машенька! Не плачь! Это же твой дядя! – кинулась к ней мать.

– А что у меня есть! – произнес Лаврентий и, желая порадовать племяшку, словно фокусник извлек из вещмешка маску какого-то неведомого зубастого страшилы. Клавдия вскрикнула. Машеньке жуткая маска, как ни странно, понравилась. Ребенок потянулся к ней своими ручонками. И, радостно хохоча, попытался напялить ее на себя.

– Не надо! – рванулась Клавдия к ребенку.

Но Лавр ее остановил.

– Смотри, как забавляется! – умиленно произнес он. – Весело ей! Пусть играет!

Вскоре пришел с работы муж Клавдии. Он тоже был рад встрече. Они хорошо посидели в тот вечер. Машенька им совершенно не мешала. Ребенка увлекла ее новая игрушка.

Но, укладывая дочурку спать в тот вечер, Клавдия заметила, что у девочки поднялась температура.

– Ну, бывает! – пробормотала про себя молодая мать. – Поспит, и пройдет.

Однако к утру девочке лучше не стало. Держалась температура и днем. А к вечеру ребенок уже весь горел. Вызвали врача. Но та лишь развела руками.

– Видимо, воспаление. Нужны антибиотики. Но в аптеках их нет. Попробуйте достать у спекулянтов, тогда у вас появится шанс спасти ребенка.

Лаврентий антибиотики достал. Но Машеньке они уже не помогли. И к исходу третьего дня ребенок просто сгорел от высокой температуры. Горе Клавдии не знало предела. Однако время шло. Клава через несколько лет родила мальчика. А за ним еще одну девочку, которую тоже назвали Машенькой. А потом случилось несчастье. Однажды, придя домой с работы, Клавдия увидела сына, который вертел в руках маску Урода, которую она спрятала после трагедии и никогда больше не доставала.

– Не трогай! – кинулась к мальчику мать. – Положи на место!

– Мама, а что это?

И не успела Клавдия ахнуть, как сын напялил маску на себя. У Клавдии случилась истерика. Она рассказала сыну о его рано умершей сестре. Об этой злосчастной маске.

– Не бойся, мамочка! – обнял ее за шею сын. – Со мной такого не случится.

– Буду надеяться, мой хороший!

И, заливаясь слезами, Клавдия обняла сына. Но в ту ночь она не спала, чутко прислушиваясь к дыханию ребенка за занавеской. Вроде бы все было нормально. Прошло около месяца. Мальчик и не думал болеть. И Клавдия понемногу совсем успокоилась. По настоянию сына она даже повесила маску на стену. Муж тоже был доволен. Все приходящие к ним гости восхищенно ахали при виде Урода, как окончательно прозвали маску в семье.

Несчастье случилось на Новый год. Клавдия всегда была хлебосольной хозяйкой. И любила принимать гостей. Вот и на этот Новый год она позвала много народу. В числе их был и один молодой человек, историк по профессии. Его привела подруга Клавдии, которая собиралась за него замуж.

Тот увидел маску и остолбенел.

– Куни-Уни! – бормотал он себе под нос. – Не может быть! Нет, может! Это в самом деле он. Потрясающе! Феноменально.

– Ты это чего? – подошла к нему Клавдия и сняла маску со стены. – На! Погляди получше!

– Откуда у вас маска Куни-Уни? – ахнул историк, протягивая к маске дрожащие руки.

– Брат привез. С войны.

– Поразительно! Этого просто не может быть. Не верю своим глазам!

Клавдия даже обиделась на молодого человека.

– А чем мы хуже других? – фыркнула она. – Есть и у нас реликвии. Страшновато, конечно, смотреть. Но мы привыкли.

– Нет, вы не понимаете! Это не просто украшение! Это культовая вещь! Жрецы использовали ее при жертвоприношениях!

– Чушь какая-то! – вмешался муж Клавдии. – Просто страшная физиономия!

– Дайте мне ее посмотреть!

И историк схватился за маску. Он даже приложил ее к своему лицу. Клавдия не вмешивалась. Взрослый человек, небось знает, что делает. Постепенно историк успокоился. Только сказал, что если это не подделка, то место маске в музее. А никак не в обычной тульской квартире, где ее даже никто толком увидеть не может.

Клавдия подумала про себя, что молодой человек слишком много воображает о себе и о своем музее, в котором работает. И занялась винегретом.

– А на сладкое у нас вишневое варенье! – торжественно произнесла она. – Еще моя свекровь варила!

Варенье было изумительным. И несмотря на то, что свекровь поленилась и не вытащила косточек из ягод, варенье попробовали все. Больше всего оно пришлось по душе сыну Клавдии. И она сама подкладывала и подкладывала ребенку сладенького, недовольно косясь на историка. Тот тоже распробовал лакомство. И накладывал себе его уже сам, совершенно не стесняясь.

Клавдия даже начала подумывать, а не убрать ли банку, чтобы спасти хотя бы остатки варенья от обжоры. Но тут варенье кончилось. А время было уже позднее, верней, раннее. Всем захотелось спать. И веселье пошло на убыль. Гости мало-помалу стали расходиться. И когда все ушли, Клавдия спохватилась, что не видит сына.

Он был у себя в комнате. Лоб у него был мокрый от холодного пота. И мальчика всего трясло.

– Что с тобой? – испугалась Клавдия.

– Нехорошо мне, мама, – простонал тот. – Это варенье! Оно у меня так и стоит перед глазами.

– Объелся!

К утру ребенку пришлось вызвать «Скорую помощь».

– Похоже на желудочные колики, – заявил безусый юнец, приехавший на машине. – Ничего страшного. Дайте ему раствор марганцовки. И все пройдет.

Но ничего не прошло. И уже вторая «Скорая» забрала ребенка в больницу. А вечером, когда мальчик был в больнице, к Клавдии прибежала ее подруга. Та самая невеста историка. Сначала Клавдия даже не поняла, что происходит. Подруга ревела белугой. И слов было не разобрать. Единственное, что поняла Клавдия, с историком случилось что-то нехорошее. И подруга почему-то обвиняет в этом Клавдию.

– Да отстань ты от меня! – обозлилась наконец Клавдия. – У меня вот мальчишка в больницу угодил. Не до тебя сейчас!

Подруга перестала реветь. И со страхом уставилась на Клавдию.

– Как? И твой мальчишка тоже? Что у него?

– Не знаю. Будто бы отравился!

– Все варенье твое! – заревела снова подруга.

Клавдия ощутила смутное беспокойство.

– Что с вареньем не так?

– Яд в нем был!

– Не может быть! Я сама ела. И как видишь, жива и здорова!

– Ты ложку съела, корова толстая! А они с Михасиком всю банку на двоих умяли!

Подруга снова заревела. А Клавдия поняла, что надвигается что-то ужасное и необратимое. То же чувство было у нее, когда болела ее Машенька. И теперь Клавдия уже знала, что будет дальше. И чутье женщину не обмануло. Историк и ее сын скончались в один и тот же день. С разницей в один час.

– Несчастный случай! – разводили руками врачи. – Ядро вишневых косточек содержит синильную кислоту. Варенье было закатано давно, использовать в пищу его было уже нельзя. Ведь яд из косточек постепенно перешел в сироп и сами ягоды. Он и отравил людей.

Клавдия была сама не своя от горя. Она сорвала со стены злополучную маску. И помчалась в Ленинград, где осел ее брат. Клавдия ворвалась к нему в дом среди ночи. Прямо с поезда, взлохмаченная и шатающаяся от горя.

– Возьми свой проклятый подарок! – закричала она, швыряя маску прямо под ноги брату. – Возьми эту маску! Она уже погубила двух моих детей! Оставь же мне хотя бы дочь!

Лаврентий был потрясен свалившимся на сестру очередным несчастьем. Но в то, что именно маска Урода виновата в том, что они погибли, не поверил.

– Ты сейчас в шоке, – уговаривал он сестру. – Придешь в себя и сама поймешь, что это все чушь!

– Нет, – мотала головой женщина. – Это маска их убила. Она любит кровь! И пьет ее у каждого, кто примерит ее!

Видя, что сестра не в себе, Лаврентий спорить не стал.

– Маску я заберу. Жаль, что она тебе не понравилась. Но я понимаю, у тебя связаны с ней самые дурные воспоминания. Она останется у меня.

– Да! – выкрикнула Клавдия, чувствуя, как с души словно камень свалился.

И точно. С тех пор беды словно забыли дорогу в их семью. Единственная оставшаяся в живых дочь Клавдии выросла. Хорошая девушка легко вышла замуж за такого же хорошего, работящего и непьющего парня. И была с ним очень счастлива. В положенное время на свет появились внуки, которые тоже радовали родителей и стареньких бабушку с дедушкой.

А вот у Лаврентия с тех пор, как маска поселилась в его доме, все пошло наперекосяк. После долгих раздумий он женился на женщине, с которой встречался уже третий год. Но брак оказался неудачным. Жена ему попалась сварливая, и вскоре Лаврентий с ней развелся. Потом была еще одна женитьба. От этого брака у Лаврентия осталась дочь, жена умерла совсем молодой. Больше он не женился. И вообще с возрастом стал как-то чураться женского общества, да и вообще людей.

– Нелюдимым Лавр стал, как в возраст вошел. Все один да один. Друзей, кого в дом приглашал, по пальцам перечесть можно было. Да и то все больше с кем по работе дело имел. Только с Марусей – с дочкой своей – и оттаивал.

Потом дочь родила ему внучку. Казалось бы, жить людям да радоваться. Но на Лавра свалилась новая беда. Обожаемая им дочь вдруг исчезла.

– Как это? – удивилась Кира, перебив бабу Клаву. – Как исчезла?

– А вот так! Как люди исчезают? Вышла в магазин и пропала.

Старый Лаврентий с трудом перенес этот удар. Держала его только маленькая внучка. Ведь грудной ребенок остался на руках у деда. А кто еще бы позаботился о внучке? Ведь мужа у дочери Лаврентия – Маруси – не было. От него только и осталось, что имя – Петр. И поэтому малолетняя внучка, нареченная Анастасией Петровной, осталась на попечении крепкого еще деда.

– Долго Лавр Марусю искал. И в милицию ходил. И до самого прокурора добрался. И даже к бабке-вещунье не побрезговал съездить, хотя сроду в такие вещи не верил.

Милиция Лаврентию не помогла. А вот гадалка сказала, что Маруся его жива. Только не она это больше, потому и не возвращается. Лавр из слов гадалки ничего не понял. Решил, что она просто вымогает из него деньги. Деньги ему были нужны для дела – маленький ребенок требовал ухода и средств.

– Лавр нашу Настьку и вырастил, – печально произнесла Клавдия Захаровна. – Только не на радость себе, а на горе.

Характером и повадками Настена пошла явно не в свою мать или деда. Жадность и себялюбие проявились в ней еще с младенчества. Получив лакомый кусок, она торопилась запихнуть его в рот целиком, не делясь ни с кем. Даже если ее очень просили, девочка только мотала головой и счастливо смеялась с набитым ртом. Баба Клава во всех недостатках своей двоюродной внучки винила ее отца. Она никогда не знала этого человека. Но была уверена, что он мерзавец и себялюбивый эгоист. А кто еще мог отказаться от родного ребенка и никогда не только не помогать ему, но даже не поинтересоваться, как живет его родная дочь.

У выросшей Насти эгоизм был как бы естественным проявлением ее натуры. Таким же естественным, как умение дышать и есть. Она была такой и другой быть просто не могла. Все ее поступки были продиктованы одним эгоизмом. И поделать с этим ничего было нельзя. И баба Клава даже опасалась, что и замуж такую девку никто не возьмет. Но какой-то простофиля по имени Петя все же нашелся. И тут уж Лавр не растерялся и, отлично сознавая, какое сокровище его внучка и как трудно будет ее пристроить, коли Петя передумает, быстро сыграл молодым свадьбу.

– Это все очень интересно, – перебила бабу Клаву Леся. – Но когда же мы доберемся до главного?

– Погоди, не торопись, – остановила ее баба Клава. – Я вот хоть человек старый и времени у меня осталось мало, а все равно никогда не тороплюсь. Это все присказка была. Сказка впереди будет.

Сказка началась с того, что, обустраивая собственное гнездышко, Настя захотела прихватить себе маску Урода.

– Это же раритет! – втолковывала она деду. – Старинная вещь! Да еще из золота! Мне все завидовать будут!

Долгое время Лавр не хотел давать Насте злополучную маску. Но внучка всегда умела вить из деда веревки. И тут добилась своего. Маску ей Лавр отдал. Тем более что он, уступив молодым городскую квартиру, теперь сам постоянно жил на даче.

Сначала у Насти с Петей все шло хорошо. Тихий Петя во всем слушался свою бойкую жену, беспрекословно признавая ее лидерство. Только в одном он не хотел идти на уступки.

– Я уступаю тебе во многом, – тихо, но твердо сказал муж. – Но с моими экспедициями тебе придется смириться.

Настя дурой не была. И отлично понимала, что хороший, покладистый, верный и работящий муж в наше время редкость. И одну маленькую слабость она ему позволить может. Петя уже считался опытным альпинистом, с ним советовались новички, когда случилось это несчастье.

– Какое несчастье?

– Сорвался наш Петенька! – печально вздохнула баба Клава. – А перед этим странное письмо оставил. Будто бы предчувствовал свою смерть, прощался в нем со всеми.

– Ну, и что дальше?

– А то, что перед своей смертью Петя примерял маску Урода! У них был какой-то вечер на работе. Все решили одеться в маскарадные костюмы.

Петя выпросил у жены маску Урода. И через месяц погиб.

– Постойте, – удивилась Леся. – А с кем же тогда Анастасия сейчас отправилась в Краснодарский край?

Оказалось, что после смерти первого мужа Настя горевала недолго. Сыскался еще один жених, за которого она быстренько и выскочила замуж.

– Жив и здоров ее Ванька. Тем более что и маску со дня смерти Пети никто не видел!

И подруги почувствовали, что баба Клава подошла к самому главному, и насторожились.

– Как никто не видел? Почему?

– Лавр в город на похороны Пети приезжал. А когда уехал, маски на ее обычном месте не оказалось.

– Он ее забрал себе?

– Сказал, что так.

– А зачем?

– Под старость Лавр сделался с причудами, – вздохнула баба Клава. – И стало ему мерещиться, будто бы в самом деле в маске Урода смерть скрывается. И всем, кто ее примерил, жить суждено не больше месяца.

После скоропостижной смерти мужа своей внучки, терпение Лавра лопнуло. Он приехал на похороны в город. Вошел в квартиру и первым делом вынул маску из специальной стеклянной витрины, где она красовалась. И забрал ее с собой.

– Я эту маску из земли вынул, я же ее туда и верну! – заявил старый Лавр в ответ на протесты внучки.

Сказал и сделал. И с тех пор маску больше никто не видел.

– А потом он умер, – произнесла Кира. – И маску не нашли?

– Настя, я думаю, весь дом перерыла. Очень уж ей хотелось маску обратно в свою витрину пристроить. А когда поняла, что маски ей не найти, сдала дом и уехала.

А ей на смену приехала другая кладоискательница – баба Клава. Она тоже, как и ее брат, верила, что маска приносит смерть или, во всяком случае, заключена в ней некая злая сила, которая разрушает жизни людей.

– Лавр хотел маску уничтожить. И хотя сам не сумел, но в своем последнем письме просил это сделать.

– Так, – произнесла Кира. – С вами, баба Клава, все понятно. Значит, вы не просто так приехали. Вы ищете маску вашего брата. По его собственной просьбе.

– Да.

– А эти двое? Нинусик и Федор? Они что ищут?

Баба Клава пожала сухонькими плечиками.

– Это же ваши друзья. Вам лучше знать.

Увы, подруги не знали и даже не догадывались. А потому Кира спросила у старушки:

– А в письме брат вам случайно не указал место, где искать маску?

Баба Клава вздохнула.

– Чудаковат Лавр стал под старость, я же вам говорила, – помедлив, произнесла она. – Все загадки ему разные вокруг мерещились. Тайны. И смерть свою предчувствовал. Так мне и написал, рядом она со мной ходит. А обличье я ее не узнаю!

– Жуть какая!

– Поживешь круглый год в пустом доме один-одинешенек, так и не такое чудиться начнет! – заступилась Кира за деда Лаврентия. – Внучка ведь, я так понимаю, деда своим вниманием не жаловала?

– Только летом изредка приезжала. Да и то если дед звонил, приезжайте, мол, варенье заберите. Да соленья не забудьте. Тогда уж Настя тут как тут. Покушать она всегда любила. А соленья Лавр научился мастерски закрывать. Ни одна банка не вздувалась у него. Хоть по нескольку лет его заготовки стоять могли!

– Это просто прекрасно, – пробормотала Кира, явно думая о чем-то другом. – А можно узнать, что конкретно написал Лавр в своем последнем письме?

– Пожалуйста. Даже могу вам его дать почитать!

Подруги согласились с восторгом. Еще бы! Жизнь на даче приобретала совершенно несвойственные ей черты. Никаких купаний и скучного лежания на пляже, где, обливаясь ручьями соленого пота, отдыхающие приобретают модный золотистый загар. Поиск неведомого клада – занятие куда привлекательней!

Письмо брата баба Клава держала в сумочке. Сумочка была в ее комнате. И потому подругам вместе со старушкой пришлось спуститься с чердака. Проделали они это тихо. И все равно Нинусик услышала их шаги по лестнице. Раз! И возле перил материализовалась ее любопытная мордочка.

– А что там?! – даже не скрывая сжирающего ее любопытства, спросила она. – Чердак, да?

– Да.

– А я думала, он закрыт на замок!

– Так и есть.

– Но вы же там были! Я же вижу, что были!

– Были.

– Я тоже хочу! Пустите!

Кира с Лесей прекратили спускаться, остановились прямо на лестничных ступенях и выразительно посмотрели на Нинусика. Мол, не забываешься ли ты, деточка?

– Ну, что вам стоит? – жалобно заныла Нинусик. – Я до того люблю в разной рухляди копошиться! Вы бы только знали! Неужели вам жалко пустить меня на чердак? Ведь он же не ваш!

– Вот именно!

– Но вы там были! Были! Были! Я видела, как вы спускались.

– Мы и не скрываем, мы там были.

– И я тоже хочу!

Первой не выдержала баба Клава.

– Дайте ей ключи! – прошептала она, на ухо Кире. – Пусть роется! Все равно ничего там хорошего больше нету.

Кира молча протянула ключи Нинусику. И та схватила их с такой жадностью, что едва не оторвала Кире палец, который она не успела вытащить из колечка. Даже не извинившись, Нинусик бросилась на чердак. Будить мужа она не стала. Все равно это было занятие бесполезное. После выпитого снотворного он должен был дрыхнуть еще как минимум часа два.

Итак, счастливая и гордая собой Нинусик умчалась наверх продолжать поиски. А баба Клава повела подруг в свою комнату. Порывшись в сумке, она извлекла помятый серый конверт. И, протягивая его подругам, сказала:

– Устала я чего-то. Вы, девочки, возьмите письмо. И идите к себе. Там почитаете.

– А вы?

– А я письмо брата наизусть знаю.

– Но как же мы без вас?

– Идите, – велела баба Клава. – А я пока прилягу. Что-то нехорошо мне.

– Может быть, вы заболели? Может, вам лекарства какие-нибудь нужны?

– Лекарство от моей болезни только одно, – горько усмехнулась баба Клава. – Могила. Только туда я не тороплюсь. У меня еще тут дела есть. И не болею я ничем, сроду не болела. Просто старость одолевает.

И, отдав письмо брата подругам, она выпроводила их со словами:

– Почитайте, а потом скажете, что поняли. Лично я то ли совсем глупа под старость стала, то ли просто не доходит до меня, но не разумею я, чего он мне в письме объяснить хотел. А вы идите! У вас головы молодые. Небось вы что-нибудь да сообразите.

И старушка прилегла на кровать прямо в одежде.

– Полежу. Передохну. А через часик вы ко мне приходите. Расскажете, что придумали.

И она закрыла глаза. А подруги помчались к себе. Письмо старого Лавра буквально жгло им руки, так им не терпелось прочитать его.

Глава пятая

Они его и прочитали. А прочитав, переглянулись. Письмо деда Лаврентия к сестре подруг откровенно разочаровало. Начать с того, что в нем действительно не было никакой конкретной информации, никаких конкретных указаний, где искать маску. Вместо этого старый Лаврентий перечислял список жертв маски. Оказалось, что их даже больше, чем назвала подругам баба Клава.

В числе тех, кто примерил маску Урода и погиб после этого, были еще двое друзей деда Лаврентия, сгинувшие в сталинских лагерях. Лаврентий подробно вспоминал каждый случай в отдельности и пытался обобщать. Обобщения были таковы, что маску следует уничтожить.

«Но так как у меня самого рука не поднимается ее расплавить, то сделай это ты, Клавушка! – писал дед Лаврентий сестре. – Бог с ними, с деньгами. Ты никогда жадной до них не была, я это знаю. Да и глупо под старость вдруг начать их любить. С собой на тот свет все равно ничего не возьмешь. Это я только под старость понял, а ты, я думаю, всю жизнь точно знала. Так что верю, ты с маской расправишься, как я того у тебя и прошу».

– Он в самом деле хотел, чтобы баба Клава ее уничтожила.

– Читай дальше!

Вместо этого Леся взглянула на конверт.

– Ого! Письмо почти три месяца назад написано!

– Какая разница! Читай!

«Настене доверить это дело я никак не могу, – продолжала читать Леся. – Ты ее знаешь. Она маску продаст или натворит с ней других глупостей. А я не хочу, чтобы маска продолжала свой кровавый путь. Ее надо уничтожить. Я так решил. И это есть моя последняя воля, которую я тебе и излагаю в этом письме».

– Но как это сделать, старик не пишет.

– Дальше что?

А дальше дед Лавр писал сестре:

«В благодарность за твою услугу я завещаю тебе дом и все, что находится в нем. Ну, ты, я думаю, понимаешь, о чем идет речь. Маска тоже тут, в том месте, где ей и надлежит быть. Там ее никто не найдет, кроме тебя, Клавушка. Потому что ты всегда была умницей. И помнишь наши с тобой детские игры в прятки и прочие игры в доме у родителей. Ты всегда так удачно пряталась, что никто из остальных детей найти тебя не мог. Вот я почему-то вспомнил о тех временах. И теперь точно знаю, что ты маску из тайничка вытащишь, уничтожишь и дашь моей душе долгожданный покой».

В письме было еще много сентиментальных и очень личных вещей. Дед Лаврентий под старость заново переживал всю свою долгую жизнь. И так как он ни с кем, кроме сестры и внучки, не общался, то и изливал свои мысли на бумаге, а потом отправлял их к сестре. Внучка не больно интересовалась дедом и его душевным состоянием. Видимо, дед Лаврентий это понимал. Но внучку свою не осуждал.

«Она молодая, еще жизни не знает. Зачем ей со стариком сидеть? Пусть уж лучше с мужем. Тем более что мужик он толковый. За ним она не пропадет, в этом я спокоен. Единственное, что тревожит меня, – это маска».

И дальше снова шли описание тревог деда и его воспоминания. Неожиданным диссонансом всему письму стал короткий абзац почти в самом конце.

«А недавно вспомнил я нашего дядьку Артема. Помнишь еще его? Нет, наверное. Давно это было. Ну, я тебе его напомню. Дюжий такой детина, в деревне у бабушки Фроси каждое лето гостил. Конечно, помер давно, а я что-то его вспомнил. Вышел вчера из дома, стою на крыльце, и он вроде как у забора стоит. Только с другой стороны. Ну, пока я очки искал, чтобы разглядеть, его уже и не стало. Растворился в воздухе, как его и не было. Он-то растворился, а я все думаю, к чему бы это? Не иначе как и мой конец не за горами. Раз покойники уже мерещиться мне за оградой стали».

Дальше дед Лаврентий тепло прощался с сестрой и обещал писать. Однако свою судьбу он предугадал верно. И больше написать сестре ему не довелось.

Подруги закончили читать письмо и переглянулись. Когда это не помогло, они спустились на кухню и налили себе по чашке холодного чаю с лимоном. Но и это не помогло собраться их мыслям. Федор храпел, Нинусик шебаршилась на чердаке, баба Клава дремала у себя в комнате. Все были при деле и в обществе подруг не нуждались.

Кире внезапно показалось скучным просто сидеть в доме, когда все заняты своим делом. И она предложила:

– Погода отличная. Может быть, пойдем на пляж?

– Пойдем!

– Тогда бери матрасик, купальники, крем от загара, масло для загара, полотенца и шляпы.

– Это все? – не без иронии спросила Леся.

– Все. Нет, еще письмо. На пляже перечтем еще раз.

Все эти вещи поместились в элегантную сумку из плетеной соломки, украшенную зелеными розами, которую Леся приобрела в комплекте со своей новой летней шляпой и шлепанцами. Все вещицы были выполнены из декоративной соломки. И необычайно нравились Лесе. Так что сумку она несла с удовольствием. А на долю Киры достался надувной матрасик, на котором было так приятно и мягко лежать! Совсем другое дело, нежели использовать старое покрывало, сквозь которое чувствуется каждый камешек и даже травинка.

До речки оказалось не больше десяти минут ходу. Даже меньше, чем подругам показалось в первый раз. Весь берег был одним сплошным пляжем. Кучерявая травка, мелкий песочек, журчащая прохладная вода.

– Живописное местечко! Тут и устроимся!

Подруги переоделись и взялись за подготовку к принятию солнечных ванн. Дело это, кто знает, не такое уж простое. По какой-то непонятной причине разные участки кожи реагируют на солнечные лучи по-своему. Почему они это делают? Должно быть, по той же причине, по какой волосы на голове ложатся как угодно, но только не так, как хочется их обладательнице. По той же, почему прыщи вскакивают на самом видном месте и непосредственно перед важным свиданием. И по той же причине, почему ногти на пальцах стараются растрескать только что намазанный на них в дорогом салоне лак.

Одним словом, для того чтобы загар получился равномерным, подруги намазали грудь, верхнюю сторону рук и плечи фильтром от солнечного излучения. А вот ноги и живот, наоборот, маслом для загара. Оно и само по себе было темно-коричневого цвета. Приятно пахло пережженным деревом и делало ноги смугло-золотистыми почти сразу же.

Покончив с этими приготовлениями, подруги улеглись на велюровую простынку, прикрепленную к матрасу сверху специальными липучками. Поставили возле себя бутылочку питьевой воды с разбрызгивателем, чтобы увлажнять пересыхающие участки кожи, и наконец почувствовали, что загар начал схватываться.

– И что мы имеем? – произнесла Кира, когда ей надоело лежать молча и наблюдать за окружающими.

Поблизости копошились только мамаши с детишками. Да какие-то грязноватые подростки возились возле еще более заляпанного грязью мотоцикла. Ничего интересного! И волей-неволей Кира вспомнила про загадку, которую подбросила им баба Клава.

– Где письмо?

– У тебя.

– Нет, у тебя.

– У тебя, я сама клала тебе его в сумочку.

– А я оставила ее дома!

– Но письмо я уже вытащила и переложила в свою соломенную!

– Так я и говорю, что письмо у тебя.

– А потом ты сказала, – невозмутимо продолжала Леся, – что оно там среди прочего барахла потеряется. И ты его вытащила и сунула к себе в карман шорт.

– Да, – сконфузилась Кира. – Верно. Тут оно.

Леся хмыкнула. И отвернулась. А Кира принялась снова изучать письмо. Читала она долго. А потом толкнула задремавшую за это время Лесю в бок.

– Слушай, а что там баба Клава рассказывала про того своего дядю, который жен своих лупасил?

– А? – сонно откликнулась Леся. – Что?

– Как звали того родственника бабы Клавы, на которого, она еще сказала, наш Федюнчик похож?

– Нет, не помню.

– Скажите, какая! Куда я письмо дела, она отлично помнит! – вспыхнула Кира. – А как что-то важное, не помнит!

– Дядя нашей бабы Клавы – это для тебя важно?

Леся даже глаза от изумления открыла. И уставилась на подругу.

– Зачем он тебе? Он же давно умер. Баба Клава сама так сказала.

– Да. Но как его звали? Ты помнишь?

– Нет. Хотя… Кажется, Артем. Да, она так и сказала, Артем.

– Вот оно что! – воскликнула Кира. – Кажется, я начинаю прозревать.

Леся зевнула. И спросила:

– Ты поняла, куда дед Лаврентий спрятал маску?

– Нет. Думаю, что это нам Клавдия Захаровна сказать должна.

– Она не помнит.

– Вспомнит, – уверенно произнесла Кира. – В письме дед намекает на то, как ловко в детстве баба Клава пряталась от других детей в каком-то тайнике.

– И что?

– Наверное, нечто подобное он соорудил и для своей маски.

И, приободрившись, подруги еще немного полежали на солнышке. Потом не вытерпели. Собрали свои вещи и помчались домой. Выпытывать у бабы Клавы, где она пряталась в детстве. И беседовать с Федюнчиком на предмет того, что ему нужно у них в доме. Если ничего, то пусть уматывает. А если есть что-то, что он ищет, то не мешало бы поделиться.

Мужик уже проснулся. И с недовольным видом сидел на скамеечке в тени у дома. Увидев подруг, он мигом разорался:

– Вы что мне за молоко такое притащили? Весь день проспал! И до сих пор голова чугунная!

– Чугунная она у тебя всегда! – буркнула себе под нос Леся. – А что проспал, очень даже хорошо. У нас от тебя головы отдохнули.

– Что сказала?

– Сказала, что сон для больных людей – это первое лекарство!

– Без советчиков обойдусь! Где вы шлялись?

– Тебе какое дело? – обозлилась на него Кира. – Ты нам кто? Муж? Брат? Или, может быть, сват?

Ответ Федора их сразил буквально наповал.

– Я в этом доме единственный мужчина получился, – заявил он им. – И поэтому должен контролировать вас всех! Вы, бабы, такие: чуть вам волю дашь, вы в загул пуститесь! Пока я тут, вы в каждом своем шаге передо мной должны отчитываться!

– Иди ты!.. – задохнулась от гнева Кира. – Контролер нашелся! Лучше объясни, какого черта ты сюда к нам напросился!

– Вы сами меня пригласили!

– И не думали даже! Ты приехал, и не выставить тебя теперь!

– Нинусик…

– Даже не думай нам снова втирать про беременную Нинусика! Мы с ней говорили. Ничего она не беременна.

Однако если подруги думали, что Федор смутится, они ошиблись.

– Сейчас нет, но будет, – заявил он подругам. – И все равно ей нужен свежий воздух!

– Брось! – почти завизжала Леся, а Кира кивнула и добавила:

– Вы что-то ищете в этом доме! Только вот что?

– Ничего не ищем!

– Ищете!

– Нет!

– Ищете, ищете! И я тебе даже скажу, что вы ищете!

– И что же?

– Наследство деда Лаврентия ты ищешь! Золотую маску Урода!

Услышав эти слова, Федор побледнел и озлобился. Причем зло поднялось и заплескалось у него у самых глаз до такой степени явственно, что подругам даже стало страшно. И они порадовались, что бабка Клава очень предусмотрительно вывернула Федору руку. С одной здоровой рукой он не очень-то сможет на них давить.

Однако девушки на всякий случай отошли от Федора подальше. Ведь как ни крути, а одна рука у него все еще оставалась здоровой. Но Федор и не думал за ними гоняться. А вместо этого угрюмо спросил:

– Кто вам сказал про маску? А-а-а! Не говорите! Сам знаю! Эта старая грымза из Тулы наплела чепухи!

– Да, баба Клава все рассказала нам про историю вашей семьи. И тебя она признала.

– Не могла она меня признать. В жизни с ней не виделись!

– Зато она видела и хорошо помнит твоего отца!

Некоторое время Федор мрачно молчал, сверля подруг пронизывающим взглядом. Понял, что отступать они не намерены. И решил частично покаяться. Заметив это, Кира поторопила мужика:

– Выкладывай давай про своего отца.

– Не отца, – еще более угрюмо поправил ее Федор. – Деда! Вот с дедом моим, да, баба Клава встречалась. Хотя лично я-то своего деда не знал. Когда я родился, он уже умер. Но говорят, я на него похож.

– Похож, – кивнула Кира. – Очень даже похож. До того, что дед Лаврентий, когда тебя увидел, за деда принял. За Артема.

– Ну, вы даете! – восхитился Федор. – А это вы откуда узнали? Вы же деда Лаврентия при его жизни не знали вроде. Или я чего-то неправильно понял?

– Все верно. Никогда не видали старика. И не говорили с ним.

– Откуда же про меня узнали?

– Из его письма!

Известие о письме привело Федора в сильнейшее волнение. Он потребовал, чтобы подруги немедленно показали ему это письмо. Да не на тех напал!

– Ничего мы тебе не покажем! – заявила ему Кира. – И знаешь что, вали отсюда подобру-поздорову, наследничек!

– Никуда не уеду!

– Это не твой дом!

– Но и не ваш!

Возразить на это подруги смогли только то, что они заплатили за аренду. Но это произвело на Федора весьма слабое впечатление.

– Никуда я отсюда не уеду, покуда маску не найду!

– Зачем она тебе сдалась?

– Реликвия! Никуда не уеду, пока не найду ее, – заявил он им, тяжело поднимаясь со скамейки. – И зарубите себе это на носу, сороконожки!

Подруги растерянно посмотрели ему вслед. И что им делать? Силой такого здоровяка им не выгнать. Это ясно. Напоить лекарством бабы Клавы и бесчувственным отвезти подальше? Так бесполезно, обратно дорогу запросто найдет. Да и не станет он больше пить молочко. Осторожный, зараза. Мигом понял, что неспроста целый день продрых без задних ног.

До вечера подруги ломали головы, как бы им избавиться от наглого Федора. И не придумали ничего лучше, как пойти с делегацией к Нинусику. Но та, наученная мужем, держалась твердо.

– Никуда не уедем! Федор об этой маске много наслышан. Небось она бешеных денег стоит. Ведь из чистого золота сделана! А нам деньги сейчас очень нужны.

– Даже если маска есть и стоит дорого, твой Федор не имеет на нее никакого права!

– Он тоже наследник!

– Не прямой! Деду Лаврентию он приходился всего лишь внуком его дяди.

– Ну и что? Кто клад нашел, тому он и принадлежит! Дед Лаврентий на этот счет никаких особых распоряжений не оставил. Значит, предполагал, что вся родня искать маску будет. И старикана такой расклад устраивал. Его устраивал, а вам больше его надо?!

В словах Нинусика был какой-то подвох. Но подруги никак не могли взять в толк, что не так. Одно только они знали твердо: никаких Федоров они рядом с собой терпеть не станут. Внезапно во дворе раздался какой-то шум. Подруги выглянули и обнаружили двух замурзанных мужичков, вооруженных здоровенными лопатами. Оба были небриты, давно не мыты и еще дольше не стрижены.

Но не это возмутило подруг. Плевать им, как выглядят аборигены. Но эти мужики ковыряли лопатами в их грядках! И хотя на них росла лишь чахлая морковка, на которую подруги даже смотреть не желали, самоуправство незнакомых мужиков все равно задело их. Девушки опрометью вылетели из дома. И, обогнув его, налетели прямиком на Федора.

– Тихо вы! – прикрикнул он на подруг. – Чего носитесь словно угорелые?

– Кто эти люди?! – возмутилась Кира, прорываясь к грядкам. – Что они тут делают?

– Ослепла, мать? Копают!

– Да, но кто их сюда пустил!

– Я позвал!

– Ты?!! По какому праву?

– Сам-то я копать не могу. Руку вы мне повредили. Как же дедов схрон искать? Вот и позвал этих бедолаг, чтобы подсобили за долю малую.

Подруги задохнулись от гнева. Мерзавец! Мало того что он шарит всюду по дому, он теперь еще и сад разорить хочет! И сообщников себе нашел!

– Да кто тебе право такое дал?

– А вы запретите! – хмыкнул Федор. – Запретите, запретите! Попробуйте!

Мужиков выгнать со двора удалось только глубоко под вечер. Когда они сами притомились и запросили пощады.

– Хозяин, – обратился один из них к Федору, – темно уже!

– Фонарь принесу. При нем копайте!

– Сил нету! Завтра с утречка придем и продолжим!

Федор помолчал. Но, видя, что оба его работника в самом деле едва держатся на ногах от усталости, милостиво кивнул:

– Ну, ладно. Идите. Но чтобы завтра в восемь утра оба были тут!

– Будем! Как штык!

И обрадованные мужики моментально испарились. После себя они оставили пропаханное поле приличных размеров. Наблюдавшие за этим из окна подруги, только головами покачали. Потом они спустились и шагами измерили вскопанный участок сада. Оказалось, что три на пять. Вполне приличная площадь для одного вечера работы.

– Если дело и дальше так пойдет, то Анастасия рискует остаться без сада и огорода.

– Как думаешь, она нас в этом не обвинит? – встревожилась Леся.

– Нас? С какой стати?

– Ну, Федор же наш знакомый!

– Он муж нашей знакомой! А нам он никто! Зато самой Анастасии он приходится родственником. И сюда он напросился обманом! И вообще, если уж так рассуждать, то, если бы не мы, Федор все равно нашел бы способ поселиться в этом доме и искать клад.

Внезапно за спинами подруг раздалось легкое покашливание. Они обернулись и увидели их соседа – рыжего Диму. Со своими детьми. Мальчик держал в руках симпатичного дымчатого кота с зелеными глазами и порванным ухом.

– Ваш? – спросил он, протягивая кота подругам.

Кот был хорош. Но это был явно не Фантик. И Кира с сожалением была вынуждена отказаться:

– Нет. Не наш.

– Жаль.

И мальчик отпустил кота. Тот встряхнулся, сел, облизал себе левую переднюю лапу и только после этого невозмутимо зашагал прочь, подняв пушистый хвост.

– А что это у вас тут такое? – с любопытством спросил Дима, указывая на свежевскопанное поле. – Клубнику сажать собираетесь?

– Нет, – вздохнули подруги.

И неожиданно для самих себя поведали Диме о своих бедах.

– Так надо прогнать нахала! – воскликнул тот. – Он вас обижает?

– Пока нет. Но на нервы здорово действует!

– И грозится все время.

– И хамит.

– И поколотить грозится.

– Пойдемте! – кивнул Дима, и первым зашагал к дому.

Подруги переглянулись и поспешили следом. Дима скрылся за дверью, и почти сразу же из дома раздался голос Федора:

– Пошел вон! Мне указчики не нужны!

Затем раздалась какая-то возня, шум, одно из окон распахнулось, и в нем появился Федор. Лицо его было перекошено. Глаза вытаращены, а рот разевался в безмолвном вопле. Подруги толком не успели ничего понять, как вдруг Федор взлетел! В буквальном смысле этого слова! Стартовал из окна и полетел! Как самолет. А диспетчером у Федора был Дима. Это он придал ему необходимое ускорение, и направление полета тоже задал он.

Впрочем, летел Федор недалеко. Из окошка и под ближайшую грушу. Там он приземлился на свежевскопанную землю (словно специально для себя старался) и принялся громко ругаться. Тут же в окне снова появился Дима. И Федор мигом замолчал. Он был трусом. И, подобно всем трусам, благоразумно не связывался с теми, кто сильней его.

– Проваливай! – велел ему Дима. – Прямо сейчас и навсегда! Чтобы духу твоего тут не было!

Из дома выскочила Нинусик. Заливаясь слезами, она принялась обнимать мужа.

– Вставай, милый! – рыдала она. – Что он тебе сделал? Он тебе ничего не повредил?

– Отстань!

– Ты цел? У тебя ничего не сломано?

– Пошла вон, я сказал!

И, отпихнув Нинусика, Федор поднялся с земли.

– Собирай шмотки! – злобно косясь на подруг, велел он. – Уезжаем!

Нинусик мышкой шмыгнула в дом. А Федор, прихрамывая, подошел к подругам и злобно им заявил:

– Вы еще не знаете, с кем связались! Заступника себе нашли! Ничего, найдется управа и на вашего защитничка! Я нужных людей знаю. Не пожалею денег, чтобы вам отомстить. Так что ждите!

Но на этот раз подруги его не испугались. Да и кого бояться-то? Никчемное существо, которое даже клад своего предка найти не сумел? К тому же рядом с подругами стояла насупленная баба Клава. Да и Дима, гордо скрестивший руки на груди и дожидавшийся, когда Нинусик и Федор наконец уберутся, тоже был рядом.

Долго ждать им не пришлось. Нинусик загрузилась в машину. Оказалось, что она отлично умеет водить машину. И это тоже было враньем! А Федор, кинув на подруг в последний раз мрачный и какой-то загадочный взгляд, кивнул Нинусику. И их машина двинулась в сторону города. Едва осела пыль под колесами их машины, как подруги кинулись благодарить Диму.

– Ты нас просто спас!

– Уже не знали, куда деваться от этого нахала!

– Димушка, соколик, дай я тебя расцелую!

Последнее выкрикнула баба Клава, которая в самом деле обняла смущенного Диму и крепко его расцеловала.

– Остались еще на свете настоящие мужики! – восклицала она. – Вот повезло кому-то!

Дима покраснел до того, что у него даже пот на верхней губе выступил.

– Да будет вам! Не стоит так меня благодарить, – бубнил он, отбиваясь от благодарных женщин. – Ничего я такого и не сделал. Федор даже не сопротивлялся.

– Еще бы! – воскликнула баба Клава. – Ты же мужик. Он бы с тобой не стал связываться.

– Трус!

– Ничтожество!

– Молодец против овец!

– Хотел себе клад захапать!

Леся брякнула и тут же прикусила язык. Поздно. Услышав про клад, Дима насторожился.

– Так это он тут все перекопал, потому что клад искал? – спросил он, указывая на свежевскопанный участок земли.

– Да.

– А что за клад?

– Не клад, а так. Одна вещица.

– Какая вещица?

– Маска.

– Маска?! – изумился Дима и тут же воскликнул: – А-а-а! Кажется, я понимаю, о чем вы говорите! Такой жуткий урод из золота с камнями и эмалью?

– Ты видел у деда Лаврентия маску?! – ахнула баба Клава.

– Видел, – кивнул Дима. – Один только раз довелось. Но, скажу я вам, сильное впечатление. До сих пор ту зверскую рожу помню. Как взял ее в руки, так прямо озноб по телу пробежал. Я ее сразу же отложил. И хорошо сделал, потому что дед Лавр мне сказал, не приносит та маска счастья. Одни беды от нее.

– А ты не знаешь, где она теперь?

– Нет. Я не очень-то слушал, но дед Лаврентий говорил, что спрячет ее подальше. От людских глаз, как он выразился.

Итак, маска Урода была где-то спрятана на участке или в доме. Это подтверждали многочисленные свидетельства. И подруги не видели оснований, чтобы им не верить. Оставалось ее найти. Что они станут потом с ней делать, они пока не знали. Главное, найти. А дальше видно будет.

Дима тем временем спросил:

– А этот парень, которого я из окошка выкинул, как он узнал про маску?

Волей-неволей подругам и бабе Клаве пришлось рассказать своему спасителю про клад, который оставил дед Лаврентий где-то возле своего дома или в самом доме. Да не сказал точно, где искать. И вот теперь его наследники из себя выходят, пытаясь найти ценность.

– Жулик! – констатировал Дима. – Если еще появится, вы меня позовите. Я с ним живо разберусь!

И он ушел к себе. Баба Клава пошла в дом, чтобы еще немного полежать. Ей снова нездоровилось.

– Ничего страшного, – заверила она подруг. – Спину прихватило. К дождю, видать.

А подруги, разобравшись с одной проблемой, взялись за вторую. Пропавший Фантик так и не нашелся. И до поздней ночи девушки бродили по округе, зовя его на все лады. Кот так и не объявился. Фатимы тоже не было ни видно, ни слышно. Зато подруги перезнакомились со всеми своими соседями. И те пообещали, если увидят Фантика или Фатиму, тут же схватят беглецов и вернут их законным хозяевам.

– Да вы не волнуйтесь, – сказала подругам одна женщина. – У меня у самой кошка. Сначала, как приехали, она всего боялась. А теперь целыми днями где-то пропадает. Домой только кушать возвращается. И снова гулять.

Так-то оно так. Но Фантик не приходил обедать домой уже больше суток. И Фатиму не приводил. Поэтому подруги тревожились. Где едят их питомцы? Кто их кормит? Вряд ли найдутся такие добрые люди, которые возьмут на себя заботу сразу о двух кошках. И в головы подруг снова полезли мрачные мысли.

– А крупные собаки в округе есть? – спросила Кира все у той же симпатичной соседки.

– Нет. Мелочь одна домашняя. Все крупные на цепи сидят.

И, желая подбодрить подруг, она добавила:

– Ни одного кота они еще не задрали.

Но все равно на сердце у подруг было неспокойно. Да еще начался дождь, предсказанный бабой Клавой. Ее старые кости не обманули. И неожиданный дождь зарядил со страшной силой. Не успели подруги добежать до дому, как вымокли с головы до ног.

Баба Клава растопила печку. И подруги, переодевшись в сухое, грелись возле огня.

– Бедный мой Фантик! – вздохнула Кира, все еще думая про своего любимца. – Где-то он сейчас?

– Мокрый, замерзший, голодный! – подхватила Леся и заплакала. – Хорошо еще, если вообще живой!

Баба Клава рассердилась.

– Вы, девки, совсем без ума! – воскликнула она. – Виданное ли это дело, чтобы так о коте убиваться!

– Не видели вы Фантика! Он наш друг!

– Все равно любой кот всегда гулена. Будто бы он у вас в первый раз так пропадает.

– В первый! – горячо воскликнула Леся, но Кира не торопилась поддержать подругу.

– Вообще-то, – произнесла она, минуту поколебавшись, – один раз он уже пропадал.

– Ты что, Кира? Когда это было?

– Сама вспомни. Когда он Фатиму мне привел! Тогда и было.

– Да! Точно! – воскликнула Леся, тоже вспомнившая ту историю. – Тогда ты за ним едва ли не неделю по всем подвалам и соседним магазинам бегала. Не нашла, а потом он сам пришел.

– Ну вот! – рассмеялась баба Клава. – Готовьтесь, и на этот раз приплод у вас ожидается.

Однако подругам все равно было тревожно за своего любимца. Всю ночь Кира вертелась с боку на бок, прислушиваясь к потокам дождя, льющего за окном. И горько корила саму себя:

– И зачем я его привезла сюда?!

Дождь был такой сильный, что Кира почти не слышала собственных слов. Да еще вдалеке слышались раскаты грома, после которых дождь припускал еще сильней. Если в комнате были закрыты окна, то становилось душно. Если открыть, то сну мешал шум дождя. Кира вскакивала к окну за эту ночь бесчисленное количество раз. То закрыть, то снова открыть.

И наконец, подойдя к окну, она глянула в сад на прямые струи дождя и вздрогнула. Ей показалось, что в саду кто-то бредет, согнувшись и волоча по земле какой-то тяжелый груз. Человеческая фигура в плаще с капюшоном и тяжелым грузом за спиной.

– Да нет! Чушь какая!

Тем не менее Кира приникла к стеклу. И, почти сплющив свой носик, пристально посмотрела в сад. Понять что-либо было трудно. Дождь лил как из ведра. Деревья качались. И то, что вначале Кира приняла за согнутую человеческую фигуру, вполне могло оказаться тенью от дерева.

– Глупости! – успокоила саму себя Кира. – Ни один человек в здравом уме не станет таскаться под таким дождем. Это все нервы. Надо просто выспаться. И все будет в порядке.

Она забралась в постель. И на этот раз ей удалось уснуть.

Глава шестая

Следующий день был тоже пасмурным. Земля за ночь до того размокла, что ходить по ней можно было только в резиновых сапогах. По всему участку стояли огромные лужи. И даже когда подруги пошли в магазин, на дороге тоже стояла вода.

– Одно только меня радует, – произнесла Леся. – Бочки после дождя полнехоньки.

Под каждой водосливной трубой стояло по бочке. И сейчас они были до краев наполнены дождевой водой. Это была отличная новость. Потому что после всего, что они услышали о колодце, пить из него как-то не хотелось.

– Хотя тоже не факт, что дождевую воду можно пить, – сказала Кира. – Сейчас в атмосфере столько разной гадости болтается. Попьешь дождевой водички, а потом все волосы вылезут. Или ногти облупятся. Или на коже грибы вырастут.

Постепенно погода разгулялась. Выглянуло солнышко. И когда подруги уже хотели поздравить друг друга с удачным днем, возле ворот раздался автомобильный гудок.

Кира выглянула в окно и изумилась:

– Нинусик приехала! Одна. Сюда идет!

Нинусик даже не шла. Она бежала, спотыкаясь и не обращая внимания на лужи под ногами. Было видно, что Нинусик крайне взволнованна. Она даже не обращала внимания, что весь ее светлый брючный костюм забрызган грязью.

– Где он? – С этим криком она ворвалась на веранду, где подруги и баба Клава пили чай из самовара. – Где он, я вас спрашиваю?

– Кто?

– Муж мой! Федор! Где он?

Нехорошее предчувствие царапнуло сердце Киры. Но она постаралась не выдать охвативших ее смутных чувств. Баба Клава же невозмутимо отставила блюдце в сторону и уставилась на Нинусика.

– Как это, где твой Федор? Твой мужик, ты за ним и следи. Мы-то тут при чем?

– Очень даже при чем! Где он? Говорите живо, а то я за себя не ручаюсь!

Видя, что Нинусика в самом деле всю трясет от горя, Кира произнесла:

– Погоди, Нинусик! Давай разберемся. Вы же с Федором вчера уехали!

– Не уехали! Вы нас выгнали!

– Причины мы сейчас обсуждать не будем. Уехали вы с ним вместе, так?

– Да!

– А что ты от нас хочешь теперь?

Вместо ответа Нинусик внезапно упала на стул. И заревела. Подруги вскочили на ноги и засуетились возле нее, одновременно стараясь выяснить, что же произошло.

– А вот произошло! – ревела Нинусик. – Еще как произошло!

Из ее объяснений, которые Нинусик выдавала вперемешку с жуткими стонами, выяснилось следующее. Не успел Федор войти вчера к себе домой, как сразу же кинулся кому-то звонить. При этом жену он выставил из комнаты. И говорил так тихо, что ей ничего не удалось подслушать. Однако через несколько минут муж сам вышел к Нинусику и сказал:

– Я должен вернуться обратно!

Нинусик страшно переполошилась. Она сердцем чуяла, что из этой новой мужниной затеи ничего хорошего не выйдет.

– Погоди! – встрепенулась она. – Не ходи! Куда ты поедешь, дождь начинается!

– Мне плевать! Надо ехать!

– Зачем?

– Есть одна мыслишка, – туманно произнес Федор. – Надо ее проверить.

– Мы весь дом осмотрели. Там ничего нету!

– Нет, – покачал головой муж. – В одном месте мы точно не смотрели.

Но напрасно Нинусик приставала к мужу. Он так ей и не сказал, что за место имеет в виду.

Она сумела только вытащить из мужа, что место это хотя и не в самом доме, но поблизости от него.

– Нет тут твоего Федора и не было.

– Верните мужа!

– Нет его у нас.

– Не верю!

И так по второму и по третьему кругу. Бабе Клаве эти препирательства надоели.

– Слышь, голуба, – обратилась она к Нинусику. – Старая я уже. Нет у меня столько времени, чтобы твои бредни слушать. Не было тут твоего мужа.

– Был!

– Ладно, – вздохнула баба Клава. – Теперь подойди к окну и глянь. Что ты там видишь?

– Мою машину.

– Верно. А машина твоего мужа тоже там?

– Нету.

– Вот я тебе и говорю, голуба, – снова обратилась баба Клава к Нинусику. – Поищи-ка ты своего мужика в другом месте.

– Где?

– Откуда мне знать? Может быть, у любовницы он.

Вместо ответа Нинусик снова залилась слезами. Только на этот раз не от горя или страха, а от злости.

– Нет у него любовницы! – выкрикнула она.

– Ну, ты этого точно знать не можешь. На то ты ему и жена, чтобы не знать этого.

– Нет у Федора никого. Он меня любит.

– Не знаю, не знаю. Мой дядя Артем – дед твоего Федора – большой был любитель женского пола.

– Федор не такой!

– Не знаю, в остальном он просто вылитый дед. В него пошел. Думаю, что и в плане баб он тоже ходок. Тот ни одной юбки мимо пропустить спокойно не мог. Старался только, чтобы мужья у его любовниц помельче его самого были.

– Это зачем? – невольно раскрыла рот Нинусик.

– А чтобы, не приведи бог, не поколотили его, если в спальне столкнуться доведется. Благоразумен дядька мой был до трусости.

Нинусик слушала бабу Клаву, кусая губки от злости.

– Ничего мой Федор не трус и не бабник! – воскликнула она наконец. – Он… Он самый лучший! Вы не знаете, так и молчите. И он тут был! Я знаю. Потому что… вот!

И Нинусик вытащила из кармана какую-то мокрую тряпочку. При ближайшем рассмотрении это оказался мужской носовой платок.

– Этот платок я своими руками Федору в куртку вложила перед уходом! Он любил, чтобы у него всегда был чистый носовой платок.

– Ну и что? Он его мог раньше потерять!

– В том-то и дело, что нет. Это новый носовой платок. Видите, с нашими инициалами! Ф. и Н. И этот платок Федор взял, когда поехал сюда. Раньше он его тут забыть никак не мог.

Подруги молча рассматривали носовой платок. Эта грязная тряпочка в руках у Нинусика заставила их по-новому взглянуть на все происходящее. И даже баба Клава оставила свой скептицизм и подошла поближе.

– Хм, – произнесла она. – Значит, говоришь, Федор тут был? Ночью?

– Был!

– Хм! Странно. Девушки, вы его не видели?

– Нет!

– Хм. И я ночью никого не слышала. Дом у нас закрыт был. И окна все закрыты. Так что в дом он пройти никак не мог.

– Тогда куда?

– Может быть, в баню?

Версия была сама по себе неплоха. Баня на замок не закрывалась. Красть там было нечего. И поэтому ночью Федор вполне мог забраться туда, чтобы переждать дождь. И хотя глупо было думать, что Федор до сих пор там сидит, но подруги во главе с Нинусиком и бабой Клавой помчались в баню.

Садовая дорожка плавно изгибалась и уходила в глубь участка. Туда, где стояла баня и был вырыт колодец. Не доходя до колодца нескольких шагов, Нинусик внезапно остановилась и дико завопила. Двигающаяся за ней баба Клава вздрогнула и вдруг крепко выругалась.

– Что случилось?

Вместо ответа баба Клава ругнулась еще раз. Подруги ничего не понимали. Видимость им загораживали заросли облепихи. Но вот они наконец обогнули их. И увидели то, что напугало Ниночку и бабу Клаву.

Впереди был колодец. Он был не закрыт, как обычно, крышкой. И с его борта свисали человеческие ноги. Две ноги. Ноги, безусловно, были мужские. И, судя по тому, с каким отчаянным криком бросилась к ним Нинусик, ноги были ей хорошо знакомы.

– Дьявол ему в брюхо! – пробормотала баба Клава, от удивления переходя на морскую тематику. – Семь якорей в глотку! Это что же такое делается?

Подруги подскочили к Нинусику, бьющейся в истерике возле колодца.

– Отойди! Надо вытащить его наружу.

Но Нинусик только страшно выла. И причитала. С трудом подругам удалось оттащить Нинусика от колодца. А потом они вдвоем снова осторожно вернулись к нему.

– Может быть, это еще и не Федор, – сказала Кира.

Однако это был Федор. Он перевесился через бортик колодца так, словно хотел рассмотреть что-то далеко внизу. На его голове зияла огромная рана.

– Наверное, вся кровь стекла в колодец, – прошептала Леся. – И мозги. Как мы теперь эту воду пить будем?

Кира представила себе это и почувствовала, как к горлу непроизвольно подкатила тошнота.

– Перестань! – взмолилась она. – Думай лучше, что делать будем?

– Милицию вызывать надо! – неожиданно вмешалась баба Клава. – Чего тут думать? Убили нашего Федора. А в таких случаях без милиции не обойтись?

И она еще задумчивей поглядела на открытый колодец.

– Так что звоните в милицию, девки. Будем выпутываться из этой передряги.

Милиция ехала долго. То ли они не считали, что убийство на дачном участке – это заслуживающее внимания дело. То ли у них просто были занятия поважней и поинтересней. Во всяком случае, когда менты в количестве трех человек выгрузились из милицейского «газика», то от них так сильно пахло спиртным, что даже повидавшая всякого на своем веку баба Клава изумленно охнула:

– Ох, ребятушки! Как же вы следствие-то вести будете, коли сами на ногах едва держитесь?

– Не боись, бабка! – покачиваясь, провозгласил один из них. – Профессионализм – его не пропьешь!

– Где пострадавший?

– Там он!

И все три женщины дружно указали в глубь сада.

– Вперед!

И менты на нетвердых ногах двинулись в сторону колодца. По дороге они едва не завалились на грядку с луком, потоптались в огурцах и постояли, трогательно обнявшись, со старым сливовым деревом. Но в конце концов до колодца они все же добрались.

– Интересная картина! – произнес один из них, с явным любопытством разглядывая труп. – Это кто же его так уделал? А, женщины?

– Откуда мы знаем?

– Мы думали, что это вы нам скажете!

Менты неприятно изумились:

– Мы?

– Ну да! Вы же милиция!

Но менты с их ходом рассуждений были в корне не согласны.

– Нас в это дело не впутывайте!

– Нас тут ночью и в помине не было!

– И что? – удивились подруги. – Что с того, что вас тут не было?

– А вы вот были! Ведь верно?

Ход мыслей ментов подругам очень не понравился. Были, не были, что за счеты? Не убивали они Федора, вот что важно. Подруги так и сказали ментам.

– Ага, – дружно покивали эти пьяные дураки. – Значит, не убивали. А кто тогда?

– Не знаем! Мы даже не знали, что Федор вообще приезжал. Утром Нина – его жена – приехала. И сказала, что он должен быть где-то тут.

– Жена, говорите? – оживились менты. – Знала, что муж будет ночью в колодце копаться?

– С чего вы взяли, что он там копался?

– А лопата ему на что?

И, обогнув колодец, один из ментов продемонстрировал подругам перепачканную землей лопату. На черенке шел цветочный орнамент, который дед Лаврентий выжег от нечего делать на всем своем рабочем инструменте обычным раскаленным докрасна гвоздем. Так что лопата была та самая, которой вчера двое алкоголиков копали под руководством Федора землю. Кстати говоря, сегодня их не было видно. То ли отлеживались после вчерашних непомерных усилий, то ли у них еще не кончились деньги, которые им заплатил Федор.

– Откуда тут эта лопата? – удивилась Кира. – Хорошо помню, как Федор еще вчера вечером сам лично убрал ее в сарай.

– Сам убрал, сам достал.

И менты подступились к подругам:

– Что он делал ночью на вашем участке?

– Давно вы знаете потерпевшего?

– Были у него враги?

– Что он был за человек? Чем занимался?

– Какие отношения вас с ним связывали?

Подруги прямо растерялись, не зная, что отвечать на все эти вопросы.

– Скажите вы им всю правду! – подсказала многомудрая баба Клава.

И подруги рассказали. И про то, как сняли у внучки деда Лаврентия этот домик на лето. И как сюда моментально набежали его родственники, близкие – баба Клава и дальние – погибший Федор. И как они пытались выставить Федора с участка. И как он уехал, а потом под покровом ночи все равно вернулся.

Увы, менты сделали совсем не те выводы, на которые надеялись подруги.

– Ага! – торжественно произнес один из них – самый мелкий, самый трезвый и потому самый вредный. – Значит, вы признаетесь, что покойный вам сильно мешал?

– Он нас сильно раздражал, это верно. Но убивать мы его не убивали. Вы же не убиваете всех тех людей, которые вас раздражают?

– Я – нет. Но вы-то другое дело.

Почему они другое дело, подруги так и не поняли. Два других мента в этот момент дружно выразили желание побеседовать с супругой погибшего. Нинусик в это время рыдала в доме.

– Ничего не знаю! Не было у Феденьки врагов! Он был чуде-есны-ы-ый! О-о-о!

И снова рыдания.

– Напрягитесь, – настаивали менты. – Кто мог желать ему смерти?

Нинусик в самом деле напряглась. Она выпрямила свою худенькую спинку и пристально уставилась на двух подруг, замерших в дверях. Потом Нинусик подняла дрожащую ручку и указала на девушек:

– Вот они! Они его ненавидели! И грозились: если он не уберется из их дома, они его убьют!

Кира вспыхнула. Вот и приглашай после этого людей в гости! Никакой благодарности.

– Что ты мелешь?! Не было такого!

– Было! Было!

– Не угрожали мы ему! Просто пригрозили!

– Между прочим, он нас тоже грозился поубивать всех!

– Но вы-то обе живы! А Федор…

Нинусик не договорила и снова разрыдалась. Менты кинулись ее утешать. Нежное, трепетное создание, каким была Нинусик, тронуло даже их огрубевшие сердца. Нинусик, увидев возле своих ног покорную аудиторию, разрыдалась в полную силу. И ментам стало совершенно не до подруг. Тех просто-напросто выставили из дома. И, чтобы не слоняться без дела, девушки пошли к колодцу.

Некоторое время они молча постояли, глядя на него. А потом Леся спросила:

– Что он тут делал? Как ты думаешь?

– Может быть, попить ему захотелось?

– Под проливным дождем? Вряд ли! И потом, лопата! Зачем-то он сюда ее притащил!

– Раз лопата, значит, хотел что-то копать.

– А что именно?

И подруги обогнули колодец. Никаких следов свежевскопанной земли поблизости не обнаружилось.

– Не понимаю.

Внезапно за их спинами раздался голос:

– Ох, и не говорите, девки. Сама не понимаю.

Подруги вздрогнули и оглянулись. Там стояла баба Клава и тоже смотрела на колодец.

– Сама не понимаю, зачем ему лопата понадобилась, – повторила она. – Не нужна тут лопата совершенно.

– Что?

– Поняла я, о чем Лавр в своем письме мне намекал.

– Что такое?

– Вспомнила, говорю, куда в детстве пряталась, когда в прятки с остальными детишками играли, – произнесла баба Клава.

– Вспомнили?

– Вспомнила. Да только ведь лопаты для этого не нужно было.

– Что?

Подруги все еще не понимали. И баба Клава начинала на них за это сердиться. Но все-таки пояснила:

– Лавр в своем последнем письме о наших детских забавах вспоминал. Как мы с ним в прятки играли. И как никто из детишек найти меня не мог.

– Да! Да! – обрадованно подхватили подруги. – Помним. И что с того?

– А вот то самое. Я ведь в колодце пряталась.

– Как это?

– Маленькая совсем была. В ведро залезала. И вниз с ним сигала.

– Как? – ахнули подруги.

– Дурочка была!

– Вы же утонуть могли.

– Ясное дело, могла. На мое счастье, колодец старый уже был. Им давно никто не пользовался. Новый колодец-то возле самого дома потом вырыли. А старый так и оставили, засыпать его ни у кого руки не доходили. Воды в нем на самом дне оставалось. Да и то не вода уже была, а так – жидкая грязь.

– А как обратно-то? – поинтересовалась Кира.

– Ну, сначала-то я радовалась, что так удачно спряталась. А потом, когда время шло, испугалась. Да и холодно в колодце-то. Кричать начала. На помощь звать. Ребята уже тоже заволновались, куда я делась. По саду побежали, да кто-то из них меня и услышал.

Ребята позвали на помощь взрослых. И все вместе вытащили маленькую Клаву из колодца. Девочка не пострадала. Только сильно испугалась. И замерзла.

– Но искали они меня тогда долго. Никто мой рекорд по игре в прятки с тех пор так и не побил! – похвасталась баба Клава.

И посмотрев на колодец, прибавила:

– Я как Федора возле колодца увидела, так тот случай из моего детства у меня в голове словно сам собой и всплыл. Уверена, что и Лавр про него писал. Больше-то я в колодцы не лазила. Пряталась, как и все остальные дети, на сеновале или в сарае. Находили меня тоже быстро. А тот случай еще долго взрослые друг другу пересказывали.

– Значит, дед Лаврентий спрятал маску в колодце?

– Вот и я о том же думаю!

– А как нам ее достать, если она на дне? Там же вода!

Баба Клава задумалась.

– Один раз мой отец в колодец свои часы упустил.

– Как это?

– За полным ведром потянулся, а ремешок возьми и отстегнись в этот момент. Часики вниз и плюхнулись.

– И он их вытащил?

– Да. Соорудил из толстой проволоки крючок, груз к нему привязал, да и бросил в колодец. По дну долго шарил, больше часа. Но в конце концов часы свои все-таки подцепил.

Подруги оживились. Идея бабы Клавы показалась им стоящей. И они с трудом дождались, когда менты закончат наконец свои дела у них на участке, заберут тело Федора и свалят подальше. Случилось это только поздно вечером. Сельские Анискины, как оказалось, не привыкли торопиться. И поэтому прибытие машины из морга затянулось.

К тому же всех их стало мучить похмелье. Они требовали воды, рассола или пива. Но вскоре выяснилось, что вода их жажду не способна утолить. И огуречный рассол тоже действует как-то не так. И двое ментов свалили. Потом, правда, вернулись. Но снова в таком состоянии, что лучше бы и не возвращались.

– Свадьба у свояка, – икая, пояснил один из ментов. – Как же не выпить? Обидится.

– Сколько же дней у вас длится свадьба?

– Третий сегодня. Еще недельку погуляем, и все!

Последний из ментов, оставшийся на участке и потому сохранивший подобие нормального человека, честно каждые полчаса звонил и торопил врачей. Но у тех то не было машины, то не был залит бензин, то шофер куда-то запропастился.

– Вам не терпится, сами везите! – отвечали эти горе-эскулапы.

– Мы не можем! У нас машина не приспособлена для перевозки трупов!

– Положите на пол и везите! Труп уже помер. Или боитесь, что ему некомфортно будет?

Препирательства с этими остряками затянулись на целый день. Избавиться от тела Федора удалось только под вечер. Вместе с ним уехал и последний мент. Нинусик уехала еще раньше. Ее, подруг, и бабу Клаву менты сначала забрали к себе в отделение, где все женщины в очередной раз повторили все, что хотел знать оперативник. Потом он порадовал их, сказав, что завтра приедет следователь и, наверное, захочет уже сам поговорить со свидетельницами.

– Даже не наверное, а скорей всего, – пояснил оперативник. – Так что готовьтесь. И никуда из дома не девайтесь.

– Интересно! Но у нас же работа! Дела!

– Отставить дела! На вашем участке обнаружен труп. Это поважней всяких дел будет.

После допроса подруги вернулись с бабой Клавой домой. И стали караулить, когда возле колодца освободится пространство. Наконец это свершилось! Когда мертвый Федор отбыл на присланной за ним машине, над окрестностями уже опустились сумерки. Но для подруг и бабы Клавы это было даже хорошо.

На допрос подруг возили в ближайший городок. Он был совсем маленький. Но в единственном универмаге оказался вполне приличный выбор товаров. Был тут и отдел, где продавались рыболовные снасти – удочки, сетки, ловушки и прочая ерунда. В числе всего прочего тут имелись и крючки. От самых маленьких на уклейку или карасика до огромных, предназначенных для ловли взрослого океанского тунца.

Честно говоря, эти крючки больше напоминали якоря. И подруги откровенно не понимали, зачем они лежат на прилавке сельского магазина. Ведь в окрестных водах отродясь не водились рыбины, которые были бы в состоянии заглотнуть такой крюк да еще вместе с наживкой.

– Такую рыбину не леской, а канатом тащить нужно. И не удочка нужна, а лебедка.

Продавец, торговавший рыболовными принадлежностями, откровенно удивился, когда подруги потребовали именно эти самые крупные крючки. Он даже попытался осторожно отговорить их от такой рыбалки.

– Девушки, крючки на очень крупную рыбу. Под центнер весом. Вы где рыбачить собираетесь?

– В колодце, дядя!

– Но… Но… А какая же леска вам нужна?

– Самая прочная!

Продавец выложил на прилавок нечто, больше напоминающее капроновую бельевую веревку.

– Только и эта леска не выдержит ту рыбину, которая в состоянии заглотнуть этот крючок, – предупредил он подруг. – И удочки подходящей у меня нету.

– Неважно. Мы не рыбу ловить будем.

– А что же тогда?

– Клад искать будем.

У продавца не нашлось больше слов. И он молча завернул подругам все три имеющихся в его распоряжении огромных крючка.

– Честно говоря, не думал, что сумею их продать, – признался он им и пожелал подругам на прощание: – Ни хвоста вам, ни чешуи.

И долго еще глядел вслед подругам, изумляясь тому, что же происходит в головах у некоторых женщин, и радуясь, что его собственная благоразумная супруга откровенно далека от рыбной ловли и таких странностей за ней не водится. Ловить рыбу в колодце! Да и не рыбу, а клад. Страшно подумать, что станет с мужиками, которых угораздит взять в жены таких особ!

А добравшиеся наконец до колодца подруги действовали. Они привязали все три крючка к леске. А еще ниже в качестве груза привязали тяжелую стограммовую гирьку, которая до сих пор стояла у деда Лаврентия без всякой надобности на подоконнике и, видимо, выполняла роль декоративного украшения.

Баба Клава руководила процессом, будучи в очень приятном предвкушении, что наконец-то воля ее покойного брата будет выполнена. Злополучная маска найдется. И она сможет ее уничтожить.

– Девки, вы там тщательней шуруйте! – распоряжалась она. – А то ведь можно и пропустить!

Подруги старались изо всех сил. Они водили «кошкой» по дну взад и вперед. Вправо и влево. Вверх и вниз. Все тщетно. Ничего им не попадалось.

– Ищите лучше! – не сдавалась баба Клава. – Мой отец свои часы больше часа искал. Но ведь нашел! И мы найдем!

– Нашел, потому что точно знал, что они там. А мы про маску только предполагаем.

– Там она! Лавр в своем письме про колодец говорил. Так что маска там! Старайтесь лучше!

И подруги старались. Но ничего им не попадалось. Совсем ничего. Хоть плачь.

– Дайте мне! – рассердилась на них наконец баба Клава. – Дайте, неумехи! Потому и не замужем до сих пор, что делать ничего толком не умеете. Ни постирать мужику, ни щей сготовить, ни брюки отутюжить.

К чему она это сказала, подруги так и не поняли. Тем более что стирать и готовить щи они умели. А вот гладить мужские брюки им верно не доводилось. Но ведь гладят же они себе блузки, юбки и платья? Так что при случае смогут и брюки выгладить. Не велика премудрость! Небось не боги горшки обжигают. Придет время, и научатся.

Но баба Клава, как все старые люди, любила поворчать. И сейчас, трудолюбиво возя «кошкой» по дну, продолжала ворчать:

– Вот в мое время девушки замуж торопились поскорей выйти. В этом свое предназначение видели. Как только хороший парень к ним сватался, сразу шли. Не смотрели, красавец или там нос у него картошкой. И про любовь там разную тоже не очень-то думали. Стерпится – слюбится. Так и жили.

– А мы не хотим так.

– То-то и оно! Нынешним девкам принцев на белых «мустангах» подавай! – ворчала баба Клава. – А не понимают, глупые, что принцев и «мустангов» на всех не хватает. Кому-то и за токарей замуж идти приходится. Это уж не угадаешь. У кого какая судьба, так тому и быть.

И вдруг баба Клава осеклась на полуслове. Подруги, уже чуть ли не задремавшие под ее мерную воркотню, встрепенулись и вопросительно взглянули.

– Кажись, есть, – почему-то шепотом произнесла баба Клава. – Что-то там зацепилось.

– Да вы что!

– То-то и что! Зацепила, говорю! Теперь бы только вытащить!

И она осторожно потянула вверх леску.

– Скользит, зараза!

Подруги кинулись ей помогать. Втроем, очень осторожно, сантиметр за сантиметром, они тянули находку бабы Клавы вверх. Вот она показалась из воды, и тянуть ее стало еще тяжелей. Колодец у деда Лавра был глубоким и темным.

– Осторожней! – умоляла Леся. – Осторожней!

– Отстань ты!

– И так едва дышим!

Но находка не сорвалась, не упала, не улетела обратно в темную воду, где ее пришлось бы еще долгое время выуживать.

– Сейчас! Сейчас!

– Вот!

Баба Клава ловким движением ухватила за леску и притянула ее к бортику. И все три женщины с невероятным изумлением уставились на свою находку.

– Что это?!!

– Откуда тут это взялось?

– Что за хрень?

– Это не маска!

– Сами видим!

В самом деле, на колодце лежала какая-то сильно ржавая железная штука, никак не напоминающая золотую маску.

– Это какой-то скребок, – произнесла Кира.

– Мотыга это! – воскликнула баба Клава. – Ох, девки! Сразу видно, что деревенской жизни вы не знали. Это самая обычная мотыга!

– Как же это? Она же длинная! Ею землю рыхлят!

– Длинная, потому что на черенок насажена. А тут она без черенка!

– А где черенок?

– Откуда я знаю! Может быть, на дне лежал, да и сгнил потихоньку. Он же из дерева!

Подруги молча посмотрели на бесполезную находку.

– И как эта мотыга там очутилась?

Баба Клава даже руками от возмущения всплеснула.

– Откуда мне знать? Уронил ее Лаврентий. Руки мыл после работы. А мотыгу на колодец положил. Повернулся неосторожно, она вниз и ухнула!

И, в сердцах плюнув, баба Клава схватила их находку и сильным броском закинула ее далеко в кусты.

– Пошли спать! – сердито сказала она подругам.

– Мы еще поищем.

– Ищите, коли сил не жалко! А я спать пошла! Утром поговорим!

И расстроенная баба Клава повернулась и потопала к дому. А подруги остались возле колодца. Им тоже хотелось спать. Их кусали комары. И было скучно без толку возить по дну колодца крючками. Но они все равно не сдавались. Возили полчаса, возили час, возили час и десять минут. После этого Леся почувствовала, что если еще хоть раз закинет в колодец крючок, то вполне может нырнуть вслед за ним.

– Я больше не могу!

– Я тоже!

– Пошли тогда?

– Пошли!

И подруги отправились следом за бабой Клавой. От усталости их даже пошатывало. В слипающихся глазах мелькали точки и кружочки. И они даже дорогу у себя под ногами различали с трудом. Поэтому девушки не заметили да и не могли заметить темную фигуру, которая притаилась в зарослях облепихи, окружающей колодец.

Увидев, что подруги наконец-то удалились, так ничего и не найдя, человек с облегчением вздохнул. Весь последний час он провел, сжимая в руках насаженный на черенок топор. И сейчас, когда разочарованные подруги ушли прочь, топор выпал из его ослабевших рук. И стукнулся о камень. Но человек даже не вздрогнул. Он пристально смотрел вслед уходящим девушкам. И губы его шептали:

– Спасибо тебе, господи! Уберег от греха!

После этого человек выбрался из колючих зарослей, привел в порядок плотную одежду, которую он нацепил, чтобы не исколоться о ветви облепихи. Поднял топор. И лишь затем подошел к колодцу. Тут он наклонился и всмотрелся в темную воду, плещущуюся далеко внизу. Затем повернулся и махнул рукой своему сообщнику, зовя его к себе.

Темные кусты зашевелились. И еще одна фигура, по виду больше похожая на женскую, приблизилась к колодцу.

– Ну что? Что они нашли?

– Ерунду какую-то! Кусок мотыги.

– А остальное?

– Остального там нет.

– Должно быть!

– Нету!

И темные фигуры замолчали.

– Тогда я знаю, где можно поискать еще, – сказала вторая фигура. – Только для этого нам нужно…

Головы заговорщиков склонились друг к другу так близко, что ни одного словечка не вылетело в ночную тьму.

Глава седьмая

Следующий день начался для подруг с головной боли и жуткого зуда во всем теле. Вчера они этого не заметили. Но оказалось, что за время бдения возле колодца их основательно покусали комары и мошка. Да так, что сегодня глаза у девушек совершенно заплыли и превратились в маленькие щелочки.

– Я ослепла! – ужаснулась Леся, когда утром обнаружила, что ничегошеньки не видит.

– Ты глаза продери! – посоветовала ей Кира, которая проснулась раньше подруги и уже поняла, что с ними произошло. – А потом сходи к умывальнику и умойся. Отек сразу спадет.

Леся с трудом раздвинула свои веки пальцами. И, придерживая их, поплелась к рукомойнику. Холодная вода в самом деле помогла. И она стала кое-что различать. Но все равно вид у обеих подруг был ужасный.

– Проклятое место! – простонала Леся. – Сначала труп в колодце, потом труп на колодце, а теперь мы с тобой едва не ослепли! Надо держаться от этого места подальше.

Баба Клава уже встала. И возилась возле печки.

– Газ беречь надо, – заявила она в оправдание своих действий. – Его мало осталось. А на свои кровные я газ для Настьки покупать не собираюсь. Зато дров у Лаврентия припасено на годы вперед. Вот ими и станем пользоваться. Ему-то они уж без надобности.

Подругам было все равно. Тем более что печь баба Клава истопила сама. Вкусную рисовую кашу с маслом, сахаром и молоком сварила тоже сама. Она же вбила туда яйца, отчего каша стала пышной и золотистой. А также баба Клава добавила в кастрюлю изюм и дробленые грецкие орехи. Получилась не каша, а настоящее объедение!

– Еще бы чуть-чуть корицы, – переживала баба Клава, накладывая девушкам по второй тарелке.

Те молчали. Корицу они не любили. Баба Клава внезапно выглянула в окошко и воскликнула:

– А к нам снова гости.

– Кто там?

– Как кто? Ваша Нинусик!

– Не может быть!

– Очень даже может! Я хоть и старая, но на зрение не жалуюсь. Она самая и есть!

И действительно, не прошло и минуты, как в дверь постучалась Нинусик. Тихая и скромная. Просочилась внутрь и робко стала возле двери.

– Можно?

– Зачем приехала? – сердито спросила у нее баба Клава. – Мы же убийцы! Мужика твоего замочили возле колодца! Чего притащилась-то?

– Простите меня!

– Еще чего! Ты нас в смертном грехе обвинять будешь, а мы что?

– Простите! – разрыдалась Нинусик. – Сама не знаю, что на меня нашло. Помутнение какое-то! Конечно, не могли вы Федора убить!

– Теперь ты так говоришь, а ментам вчера совсем другое говорила!

Подруги тоже взглянули на Нинусика с обидой.

– Из-за твоих показаний на нас уголовное дело едва не завели! – сказала Кира. – И, во всяком случае, мы точно у ментов теперь под подозрением!

– Никто вас не подозревает! – закричала Нинусик. – Я сегодня была у следователя. У него уже есть отчет экспертов. И он мне сказал, что на Федора напал высокий человек. А, судя по силе удара, это был мужчина.

Вот оно что! Выходит, Нинусик не добровольно раскаялась. А, так сказать, по принуждению. Под давлением веских улик.

– Рады слышать, что ты одумалась! – сухо произнесла Кира. – А теперь проваливай!

– Простите меня!

И Нинусик повалилась на колени.

– Простите!

– Эй! Ты чего? – испугались подруги. – Встань немедленно!

– Не встану!

– Что за комедия?

– Перестань дурочку валять! Поднимись на ноги!

– Не поднимусь!

– Ах, так!

Подруги, переглянувшись, подступили к Нинусику с двух сторон и легко подняли ее маленькое тельце. Но и Нинусик оказалась не промах. Она поджала ноги и висела в таком состоянии. Пришлось бабе Клаве выпрямить колени Нинусика. И только тогда подруги смогли удержать ее в вертикальном положении.

– Вот так!

Но стоило им оставить Нинусика, как та снова повалилась на колени.

– Умоляю! Помогите!

– Что за цирк?!

– Помогите!

– Да чем мы можем тебе помочь?

Нинусик моментально перестала реветь. Посмотрела на подруг сверкающими глазами и заявила:

– Найдите убийцу моего мужа!

– Что? При чем тут мы?

– Найдите! Вы это можете!

– С чего взяла?

– Сами рассказывали, как вы ловко умеете такие дела расследовать.

– Нам просто везло!

– И на этот раз повезет! Помогите!

– Мы своего кота найти не можем.

– Не то что убийцу твоего мужа!

– Помогите! Умоляю!

И Нинусик сделала попытку улечься на пол. Допустить, чтобы на их три дня не метенном полу валялась чистенькая, вся из себя всегда такая гламурная Ниночка, подруги не могли. Это вызывало в них подсознательный эстетический протест. Это было невыносимо! И они воскликнули:

– Хорошо! Сделаем, как ты хочешь. Только встань!

Нинусик мигом прекратила истерику. Поднялась на ноги, деловито отряхнулась и посмотрела на подруг:

– Так что? Я могу быть спокойна? Вы найдете убийцу моего мужа?

– Попытаемся! – буркнула Кира.

– Тогда я вам скажу, к кому надо обратиться, чтобы начать поиски!

И Нинусик подскочила к столу.

– Ой, а что это вы такое вкусное едите?

– Кашу. Рисовую. Будешь?

– Да! Два дня во рту маковой росинки не было!

Баба Клава плюхнула ей на тарелку внушительную порцию каши. Но подруги заметили, что ни орехов, ни изюма почти не добавила. Хотя подругам положила в избытке. Этим она хотела выразить свое отношение к Нинусику. Мол, накормить голодного – это ее долг. И она его выполнит, потому что совесть имеет. Но вот баловать вкусностями неприятную ей бабенку, пусть даже та и вдова и нуждается в сочувствии, баба Клава не собирается. Это уж дудки!

Но Нинусик ничего не заметила. И с аппетитом принялась наворачивать кашу. По мере того как тарелка пустела, Нинусик веселела и розовела.

– Вкуснятина! Оказывается, я была просто голодная. А думала, что умираю от горя!

Дождавшись, когда Нинусик утолит свой голод, подруги приступили к ней с расспросами.

– Что ты знаешь о случившемся?

– Ничего!

– Хм. А как же ты хочешь, чтобы мы нашли убийцу Федора?

– Но я знаю, кто может об этом что-то знать!

– И кто?

– Анатолий Артемович!

– Кто это?

– Отец.

– Чей отец?

– Федора.

– Другими словами, твой свекор?

– Ну да.

Слова приходилось вытягивать из Нинусика чуть ли не клещами. И подруги на нее за это даже рассердились. Является к ним, просит о помощи. А сама!

– Ни мычишь ни телишься! Ничего не рассказываешь!

– Девочки, просто у меня с Анатолием Артемовичем не очень хорошие отношения, – залепетала Ниночка. – Даже совсем нехорошие. А попросту говоря, мы друг друга терпеть не можем!

– Это еще почему?

– Почему он меня ненавидит, я не знаю. А я его не люблю, потому что он жадина, хам и сквалыга.

– Так уж?

– А вот представьте себе! Живет себе бирюком один-одинешенек, ни жены у него, ни других расходов. Богатый, одним словом, ужасно. И все равно квартиру в городе сдает, а сыну жить негде.

– Совсем негде?

– Мы с Федором как поженились, так все время у меня жили!

– Но у тебя же три комнаты!

– Ну и что? – пожала плечами Ниночка. – Мы бы мою квартиру сдать тоже могли. И отлично бы жили в квартире Федора! А те денежки мне бы и самой пригодились. Очень мне нужно, чтобы их Анатолий Артемович себе присвоил.

Вспомнив про обиду, Ниночка всерьез завелась. У нее даже щеки покраснели. Подруги и раньше знали, что Ниночка немножко, как бы это помягче сказать, сребролюбива. И единственное, что могло задеть ее до слез, были материальные потери. Все остальное в жизни она воспринимала довольно легко.

Но, выслушав Ниночку, подруги решили оставить эту квартирную склоку между Ниночкой и ее свекром на совести этих двоих. Вряд ли, что из-за нее убили Федора. Вместо этого Кира спросила:

– А сам Федор отца любил?

Нинусик фыркнула:

– Скажешь тоже! Любил! Да они виделись раз в три года. Разговаривали на Новый год или день рождения. И если разговор длился дольше минуты, то обязательно ругались.

– Но если отец и сын не слишком ладили, вряд ли этот Анатолий Артемович может знать, почему убили сына.

– Знает он! Знает!

– Почему ты так решила?

– Потому что это именно отец и посоветовал Федору клад у деда Лаврентия в доме поискать!

– А он-то откуда узнал? – ахнула баба Клава, внимательно слушавшая Нинусика.

– Вроде бы сам дед Лаврентий ему проболтался.

– Да ты что?

– Ну да, – кивнула Нинусик. – Анатолий Артемович где-то с дедом Лаврентием случайно встретился. То да се, зашли они в кабачок и выпили там за встречу.

– И что?

– Дед Лаврентий сразу твоему свекру принялся рассказывать, где маску спрятал? – недоверчиво переспросила баба Клава.

Ниночка очень удивилась.

– Маску? Какую маску?

– Как это – какую? Ту самую! Клад!

Нинусик изумленно пожала плечами. И перевела взгляд на подруг.

– О чем она говорит?

– О маске!! – хором воскликнули девушки.

– Впервые слышу!

– Как? Ты не…

Но Лесе договорить не удалось. Ее перебил громкий голос бабы Клавы:

– Минуточку! Так что же вы с мужем тогда в доме у Лавра искали?

– Клад!

– Но маска – это и есть клад!

– Впервые слышу про какую-то там маску! – не без раздражения ответила Ниночка. – Впрочем, спорить не буду. Видимо, вы лучше меня осведомлены. Возможно, среди прочих сокровищ имеется и маска. Она что, золотая?

– Будто бы ты не знаешь! Золотая!

– Вот! – обрадовалась Нинусик. – Значит, все правильно. Где-то в доме есть клад. А в нем есть и маска.

– Нет! Не правильно!

– Клад – это и есть маска. Одна-единственная!

Нинусик явно растерялась.

– Одна-единственная маска? И все? Не может быть! Вы меня дурите!

– Вот еще! Как есть, так и говорим!

– Нет, нет! Федор не мог ошибиться! И мне он рассказал совершенно точно, его отец говорил про клад! Не про какую-то там одну-единственную маску. А про настоящий клад! С золотом, ювелирными украшениями и всеми прочими прибамбасами!

– Это откуда же у моего брата такие ценности вдруг взялись?

– Скопил! За долгую жизнь скопил.

– Чушь мелешь! Единственное, что Лавр приобрел в своей жизни, – это вот этот самый дом! И то, по современным меркам, не больно-то большая ценность выходит. Не из камня, из дерева. Вода и туалет на улице. Кому такое добро нужно? Нынче все поголовно хотят коттеджи.

– Дом! Вы бы еще баню или сарай вспомнили!

Нинусик презрительно фыркнула. И сказала бабе Клаве прямо в глаза:

– Вот и видно, что вы про своего брата совсем плохо знаете!

– Это я-то?

– Вы!

– Я своего брата знала отлично!

– Много вы там из своей Тулы знать про него могли!

– Мы общались!

– Ага! По телефону!

– Ну и что?

– А то! То, что жизни его тогдашней вы знать не знали.

– Почему же? Все про него знала! Скромно он жил!

– А вас не удивляло, что директор довольно крупного мясного магазина живет так бедно?

– Нормально Лавр жил. Как все остальные. Не воровал, не спекулировал, не мошенничал! Откуда же барышам взяться было? На зарплату и жил!

Баба Клава закончила. А Нинусик снова фыркнула:

– Вот я и говорю, что брата своего вы совсем не знали! Не воровал он! Конечно, сам не воровал, зато продавцы в его магазине покупателей так обвешивали, что тем от каждого килограмма от силы граммов семьсот оставалось. И все контрольные весы в его магазине тоже были заряжены! Пойдет покупатель перевешивать, все вроде бы верно! Идет домой, а там поди докажи, что по дороге ты кусок от колбасы не отрезал и не схомячил на свежем воздухе.

– Вранье! Лавр был честным человеком!

– Только продавцы ему в конце каждого дня мзду в кабинет несли. Им Лаврентий десятую часть от обвеса оставлял. А все остальное себе брал.

– Не может этого быть!

– А уж как они второй сорт за первоклассное парное мясо доверчивым простакам втюхивали, да как из просроченного мяса купаты и фарш мололи – это дело известное. И как по накладным один вес числился, а прибывал совсем другой. Да там, если хотите знать, целая преступная сеть была задействована. И директор бойни, и начальник мясокомбината, и даже председатели совхозов, откуда мясо в магазин поступало.

Слушая все это, баба Клава поджимала губы. Пока они не превратились у нее в одну тонкую нитку. И тогда она яростно выпалила:

– Брехня все это!

Подруги ожидали, что Нинусик сейчас кинется отстаивать свое мнение. Но она, похоже, утомилась. И лишь пробормотала устало:

– За что купила, за то и продаю. И не мои это слова, а свекра моего. А ему сам дед Лаврентий хвастался.

– С чего бы это? – ядовито поинтересовалась баба Клава. – Вроде бы не приятельствовали они. Если и виделись, то всего несколько раз в жизни.

– Выпили они в тот раз, вот деда с пьяных глаз на откровенность и потянуло.

И с неожиданным ехидством Нинусик добавила:

– Еще скажете, что и водки ваш брат в жизни в рот не брал!

Совесть у бабы Клавы была в порядке. И она признала:

– Почему же не пил! Бывало, что и выпивал. Как все мужики. А когда грустно ему было или, наоборот, весело, мог и изрядно накушаться.

И тут же поспешно воскликнула:

– Но всегда вел себя прилично! Разговоры разные умные разговаривал. В драку не лез. И к женщинам не приставал. Не то что другие!

– Вижу, что вы на моего мужа намекаете! Только он тут и не виноват вовсе. Федора его собственный отец на этот дедов клад науськал.

– Как?

– А так!

И Нинусик поведала историю на удивление странного разговора между отцом и сыном. Между Федором и Анатолием Артемовичем. Странного потому, что отец с сыном обычно совсем не общались. И всегда, не сговариваясь, стремились сократить общение до минимума. А в тот раз беседа заняла около получаса. Что было своего рода личным рекордом Анатолия Артемовича. Так долго он не общался с сыном, даже когда тот был еще ребенком.

Началось все с того, что после года совместной жизни Нинусика стало разбирать зло. Какого черта ее законный муж проживает у нее на площади? То есть в общем-то Нинусику было не жалко. Но тут ведь дело принципа. Почему это они живут у нее, когда могут жить у Федора?

Практичную женщину этот вопрос глубоко волновал. А поскольку она не была существом таким уж безропотным и кротким, как можно было заключить по ее внешности, она принялась допекать Федора. Поговори да поговори с отцом.

Сперва мужик отнекивался. Но потом все же внял настойчивым уговорам жены и отправился к отцу требовать свою долю жилплощади. Но папуля сыночка живо обломал. Квартира была оформлена в собственность на него одного. Даже жена-покойница и родной сын имели право только проживать в этой квартире. Или получить ее в наследство после смерти папаши.

На это у Федора никакой надежды не было. Его папаша отличался отменным здоровьем. И помирать не собирался. И вообще все мужчины у них в роду отличались богатырским здоровьем. Видимо, оно давалось им в качестве компенсации за дурной нрав и душевную черствость.

Видя, что сынок приуныл и озлобился, папаша неожиданно проявил признаки сочувствия. Это было до того необычно, что Федор, вместо того чтобы послать папашу подальше, замешкался и вынужден был выслушать его предложение. А выслушав, неожиданно заинтересовался.

– Иди, говорит ему папаша, и поищи свое счастье у деда Лаврентия в погребе, – пересказывала Ниночка. – Денег у старикана видимо-невидимо. Вот тебе они и достанутся, коли будешь умно действовать.

– Это как же?

И Анатолий Артемович растолковал сыну, что деньги те все равно что ворованные! Дед Лаврентий их у трудового народа украл. Вот и выходит, что они вроде бы и не его вовсе. А раз так, то и взять их у него – дело не противозаконное, а очень даже благородное.

– Интересная логика! – восхитилась Кира.

– Это как же получается? Если бы Федор деньги у Лавра украл, то это не воровство и он не вор! А если Лаврентий в своем магазине что-то там химичил, то он преступник?

– И его тогда не только можно, но и нужно обокрасть!

Видя такое дружное возмущение со всех сторон, Нинусик смутилась. И произнесла уже далеко не таким уверенным голосом:

– Ну, когда Федор мне это рассказывал, у него все вроде бы разумно звучало.

– Чушь собачья! Воровство, оно и есть воровство! Какими бы ни были деньги. И кто бы ими ни владел!

Но тут же баба Клава спохватилась:

– Да что мы тут обсуждаем! Не было у Лавра никаких особых денег. Что было, он за кооперативную квартиру взнос внес и потом всю жизнь взносы выплачивал. А еще домик строил и дочку растил! Один! А после внучку. И снова один!

Нинусик уже утомилась спорить. И молчала. Однако подруги не согласились с бабой Клавой.

– Нельзя упускать никого из подозреваемых, – сказали они ей. – Если этот Анатолий Артемович знал столько разного про деда Лаврентия, может быть, он и про маску был осведомлен? Надо с ним поговорить!

– Дело ваше!

И баба Клава отвернулась в сторону. А обрадованная Нинусик, которая уже поняла, что вода все-таки льется на ее мельницу, быстро продиктовала подругам адрес и сотовый телефон своего свекра.

– Так вы беретесь за это дело?

– Что делать? Беремся.

Нинусик заблестела глазами. Но тут же спохватилась и произнесла:

– Только учтите, много я вам платить не смогу. Что с меня взять? Я же вдова теперь!

И она принялась снова плакать и жаловаться. Конечно, подруги могли бы напомнить ей про отличную новенькую иномарку, которая сверкала лаком у забора их дома и мало вязалась с образом нищенки, влачащей жалкое существование на крохи от зарплаты до зарплаты.

Но зачем это было подругам? Дело заинтересовало их само по себе. И поэтому, даже не став слушать, что там еще наплетет Нинусик, чтобы выдавить из них каплю жалости к себе и сэкономить пару сотен долларов, подруги сказали:

– Все расходы за твой счет. Бензин, питание и прочее. А за расследование мы с тебя денег не возьмем!

Некоторое время Нинусик боролась со своей жадностью. Но в конце концов желание найти убийцу своего мужа, а также, возможно, и тот клад, ради которого он сложил буйну головушку, она кивнула:

– Согласна!

Девушки ударили по рукам. Итак, соглашение между ними было заключено. Теперь пришла пора действовать.

Глава восьмая

Папуля Федора, как совершенно правильно указала Нинусик, жил за городом. Но делал он это не по необходимости, а, как оказалось, исключительно ради своего собственного благополучия. И извлекал из этого двойную пользу. Во-первых, он жил на свежем воздухе, что считал одним из основных столпов, на которых строится здоровый образ жизни. А во-вторых, получал за свою городскую квартиру, сдаваемую в аренду, деньги. И деньги очень и очень неплохие.

Тут Нинусик была права, когда завидовала. Потому что квартирка находилась в центре города. И хотя раньше считалась бросовым куском – дворницкая с крохотной кухонькой, в которой еще стояла и огромная допотопная чугунная ванна с облупившейся эмалью, – но после посещения одного знакомого дизайнера незавидная площадь неожиданно превратилась в отличную двухкомнатную квартиру.

Кухня оказалась удачно совмещена со столовой. Из второй комнаты получилась отличная спальня. Кроме того, квартира была с отдельным входом, который дизайнер тоже посоветовал обыграть. И соорудить нечто вроде парадного крылечка. Почему-то на это крылечко арендаторы слетались, словно мухи на мед. И ни разу еще не случалось месяца, чтобы Анатолий Артемович не имел бы жильцов. Съезжали одни, сразу же появлялись другие.

Двухкомнатная квартира с отличным (тут уж Анатолий Артемович не поскупился!) ремонтом тянула на тысячу долларов аренды в месяц. И их Анатолий Артемович получал. Первый же год окупил все затраты на капитальный ремонт, перепланировку и покупку приличной мебели и прочей обстановки. Следующие годы приносили ему уже сплошной доход.

Видя такое дело, Анатолий Артемович уволился с работы, хотя еще и не достиг пенсионного возраста.

– От работы мухи дохнут! – заявил он. – А я не муха. И заслуживаю человеческой жизни!

Фантазии у Анатолия Артемовича не было совсем никакой. Да и, живя в деревне, при всем желании много денег не потратишь. Так что все образующиеся у него излишки Анатолий Артемович тратил на путешествия. Впрочем, его не интересовали исторические руины Италии и Греции. Или потрясающие замки Испании. Карнавал в Бразилии ему тоже даром был не нужен.

Нет, Анатолий Артемович посещал курорты с грязелечебницами, целебными водами и прочие полезные и потому скучные до отвращения места.

– Я считаю, что забота о собственном здоровье – это есть основная и неустанная забота каждого здравомыслящего человека, – занудным голосом вещал он подругам.

Зудел он уже без малого около получаса. И подруги даже стали подремывать. Кого-то он им напоминал! Кого же? Кира прямо вся измучилась, пытаясь понять это.

– Знаешь, мне кажется, они с нашей Верочкой были бы чудесной парой! – внезапно произнесла Леся у нее над ухом.

И Кира мгновенно прозрела. Ну, конечно! Анатолий Артемович был точно так же повернут на своем здоровье, как Верочка на своей внешности. Они оба могли рассказывать о принятых ими процедурах буквально часами. И были при этом одинаково надоедливы.

– Он для нее староват! – окинув критическим взглядом Анатолия Артемовича, прошептала Кира.

– Откуда ты знаешь возраст Верочки?! Может быть, ей уже все пятьдесят.

– Она выглядит от силы на тридцать восемь.

– Но при этом ей может быть сильно за сорок.

– Ну, в принципе, да. Может.

– Ну вот! А Анатолий Артемович мужчина без возраста. Ему немного за пятьдесят. Но он вдовец. Причем весьма обеспеченный вдовец.

– Вряд ли он захочет переселиться в город. Он помешан на свежем воздухе.

– Верочка переселится сюда.

– У нее в городе бизнес.

– Бросит!

– Анатолий Артемович не захочет, чтобы жена жила за его счет. Не тот он человек, точно тебе говорю!

Но Леся не собиралась так легко сдаваться.

– У Верочки тоже есть собственная квартира! – прошептала она. – И они могут ее тоже сдавать!

На это Кира не нашлась что возразить. И она промолчала. Но Анатолий Артемович все равно оказался недоволен.

– О чем вы там шепчетесь, пока я рассказываю вам о минеральных и крайне полезных орошениях кишечника, которые помогли мне совершенно избавиться от мучивших меня колик?

– Ни о чем! Внимательно вас слушаем!

– Не лгите. Я же вижу, что вы шепчетесь!

– Обсуждали, как хорошо вы выглядите благодаря этой процедуре!

Анатолий Артемович порозовел. И явно обрадовался.

– Я вам еще расскажу, как в Израиле мне делали грязевое обертывание обеих стоп! Это же фантастика! Улучшает микроциркуляцию крови во всем организме. Помогает избавиться от шлаков. Я помолодел лет на десять!

Точно! Верочка дубль два! Срочно надо их познакомить!

Но пока что подруги должны были завершить свою миссию. Анатолий Артемович не просто так затеял этот длинный рассказ о затраченных им усилиях и средствах, пущенных на оздоровление своего организма. Это был его ответ на сообщение подруг о том, что его сын скончался.

То есть не совсем так. В первый миг Анатолий Артемович всплеснул руками.

Потом налил себе травяного чаю.

Выпил его. И… и…

И пустился в пространное путешествие по всем мировым здравницам, где ему довелось побывать! Сначала подруги пытались его прервать. И обратить более пристальное внимание на факт смерти его сына. Но Анатолий Артемович продолжал монотонно бубнить, никого, кроме самого себя, не слыша.

Подруги даже слегка растерялись. Они впервые сталкивались с подобной черствостью. Но так как им все же нужно было поговорить с Анатолием Артемовичем не только про его здоровье, но и про клад деда Лавра, то они стали ждать. И дождались-таки! Анатолий Артемович закончил свой монолог словами:

– Вот если бы Федор следил за собой, то ничего бы плохого с ним не случилось. В нашем роду все мужчины от природы отличаются хорошим здоровьем. И если не злоупотребляют разными излишествами, то доживают и до девяноста, и до девяноста шести лет. Так от какой болезни скончался мой сын?

– Ваш сын скончался не от болезни!

– А от чего?

– Его убили!

– Кто?

Закономерный вопрос. Подруги и сами бы хотели, чтобы им на него ответили.

– А я знаю, кто! – неожиданно воскликнул Анатолий Артемович. – Это жена сделала!

– Нинусик?

– А вы ее знаете? Отвратительная особа! Совершенно не знает, как правильно следить за своим здоровьем! Пичкала Федора макаронами по-флотски и картофельной запеканкой из мясного соуса со сметаной!

– А чем это плохо?

– Ужасно! Совершенно несовместимые продукты! Так что я бы не удивился, если бы мне сказали, что Федор… Впрочем, вы же сказали, что его убили.

– Вот именно!

– У него не случилось несварения желудка?

– Нет. Был совершенно здоров, когда погиб!

– М-м-м… Это несколько меняет дело.

И Анатолий Артемович снова потянулся за чайником, в котором у него заваривались целебные травы. Неизвестно, что это были за травы. Но отвар из них выглядел и источал запах просто отвратительный. Однако Анатолий Артемович налил себе отварчику. И отхлебнул его с видимым удовольствием.

Подруги были потрясены. С таким равнодушием воспринять известие о смерти единственного сына! Просто в голове не умещается, как можно быть таким черствым сухарем! Теперь они куда больше сочувствовали Нинусику. С мужем ей однозначно не повезло. А уж со свекром тем более.

– Один раз я встречалась с парнем почти полгода только потому, что у него были потрясающе мировые родители! – прошептала Леся, воспользовавшись паузой в разговоре. – Честное слово, мне с ними было куда веселей, приятней и надежней, чем с моим приятелем.

Кира кивнула. Она понимала, о чем говорит ее подруга. Встречаются классные предки. Но Анатолий Артемович был явно не тот вариант.

– Все-таки мне кажется, что дело в супруге моего сына. Она совершенно не умела готовить здоровую пищу! – зудел он. – И самое ужасное, не хотела ничему учиться! Сколько раз я приносил ей книги, передавал с Федором проращенную сою и овес для салатов. Нет, все напрасно! Этой лентяйке было даже лень приготовить салат по моему собственному рецепту. Она кормила Федора какими-то жуткими полуфабрикатами. Пельменями и пиццей!

Последнее слово вырвалось у Анатолия Артемовича словно плевок. И подруги решили, что пора прекратить этот идиотизм!

– Нина утверждает, что это вы рассказали Федору про клад деда Лаврентия. И, стало быть, косвенно именно вы виноваты в его смерти.

Как подруги и ожидали, упоминание имени «любимой» невестки и ее обвинения в его адрес заставили Анатолия Артемовича буквально подпрыгнуть на стуле от возмущения.

– Что? Я? При чем тут я?

– Но клад…

– Федор был взрослым, вполне самостоятельным человеком. И сам мог решать, что стоить делать, а чего – нет.

– Но это же вы подтолкнули его к мысли ограбить деда Лаврентия!

– Я?! Ничего подобного! Просто я рассказал Федору, когда он начал приставать ко мне с квартирой, что в нашей родне есть куда более богатые люди. Пусть к ним и обратится.

И, сделав еще один глоток своего вонючего отвара, любящий папочка осведомился:

– Кстати, когда погиб Федор?

Подруги сказали.

– Вот! – удовлетворенно кивнул Анатолий Артемович. – Он звонил мне накануне вечером. И я подтвердил, что деньги у старика есть. Пусть ищет хорошенько.

– Это вы про деда Лаврентия говорите?

– Про него самого!

– А его сестра, баба Клава, считает, что он всю жизнь жил на одну зарплату. Совсем небольшую, кстати говоря.

– Баба Клава может считать все, что ей заблагорассудится! А жил дед Лаврентий в самом деле на одну зарплату. Жил! Но зарабатывал при этом гораздо больше.

– Зачем же он таился? Экономил? Жадничал?

Анатолий Артемович откинулся на стуле и оделил подруг снисходительным взглядом.

– Позвольте вас, юные леди, спросить, сколько вам обеим лет?

– Ну… Мы еще молодые.

– То-то я и вижу. И значит, не помните такую организацию ОБХСС – Организацию по борьбе с хищениями социалистической собственности. Кошмар и ужас всех тогдашних бизнесменов.

– Мы что-то такое слышали.

– А раз слышали, то должны понимать. Дед Лаврентий всю свою жизнь изображал праведника, живущего на одну зарплату вовсе не из жадности, а исключительно из осторожности. Он прекрасно понимал, стоит ему сделать хотя бы один неверный шаг, к примеру, купить видеомагнитофон, заметьте, не машину, не дом, не виллу на Канарах, а простой кассетный видик, дисков тогда еще в помине не водилось, и он автоматически попадал в группу риска. Неизбежно возникли бы вопросы – где купил, у кого, и, самое главное, на какие средства купил?

– И что? Пусть бы спрашивали.

– Вы не понимаете. Люди завистливы. Кто-то просто позавидовал бы, а кто-то под предлогом борьбы со спекуляцией настрочил бы на Лаврентия донос. А так как у Лаврентия рыльце было в пушку, то подобная бумага ему была вовсе ни к чему.

– Что-то не верится.

– Я сам поразился, – признался Анатолий Артемович. – Конечно, с дядькой Лавром мы встречались не часто. Но он всегда был очень скромно одет. Курил самые дешевые сигареты. Носил часы и ботинки отечественной промышленности. Тоже совсем недорогие. Одним словом, ни своим видом, ни образом жизни не выбивался из общей серой массы. А вот поди же ты! Оказался миллионером! Только подпольным.

Подруги переглянулись. Деревянный домик с удобствами на улице и с шиферной крышей – это жилье миллионера? Что-то не верится!

– Может быть, вы ошибаетесь?

– И не было никаких особых денег?

– Были!

И Анатолий Артемович поведал подругам историю, которую они уже слышали от Нинусика. Как Анатолий Артемович случайно столкнулся с дедом Лаврентием. Как они зашли в кабачок. И как пьяненького деда потянуло на откровения.

– Жаловался он мне, – сказал Анатолий Артемович. – Мол, что в стране творится. Всю жизнь горбатился, деньги зашибал. А они в никчемные бумажки превратились. Да и золотишко уже не тех денег стоит, что когда-то за него заплачено было.

– А может так быть, чтобы дед Лаврентий все это нафантазировал?

– Он рассказал мне все в деталях, очень убедительно, – покачал головой Анатолий Артемович. – Как обманывал страну и покупателей. Кто ему в этом помогал. Как они обделывали свои делишки. Если хотите знать, он в те годы зарабатывал тысячи! Десятки тысяч! При том, что зарплата рядового служащего редко превышала двести рублей. А обычно была и того меньше.

Подруги были поражены.

– Как можно жить на двести рублей?

– Вполне прилично можно было жить на эти деньги, – заверил подруг Анатолий Артемович. – Жили и на меньшие деньги. Ели и пили, одевались и раз в год все отдыхали. За границу, конечно, ездили только иногда и только избранные. Но сочинские курорты в те годы были в расцвете. И горнолыжный курорт в Домбае существует по сей день. Правда, в сильно урезанном виде.

Подругам было это уже неинтересно. Те времена давно прошли. Жили и жили. Хоть на двести, хоть на сто пятьдесят или даже на сто двадцать рублей. Их интересовал дед Лаврентий и его якобы миллионы.

– И что же? Куда он девал все эти деньги?

– Копил!

– Просто копил? Да они же давно обесценились!

– Превратились в никчемные бумажки, которые даже нумизматы не берут!

Анатолий Артемович покачал головой:

– Разумеется, дядька Лавр был не так прост. И прекрасно понимал, что цена советским рублям, да и любым бумажкам – грош в базарный день. Сегодня они ценятся, а завтра правительство придумает реформу. И все накопления сгорят синим пламенем.

– Так и случилось?

– Безусловно, часть его накоплений была в рублях. Она пропала. Но основное сохранилось.

– И как же старик их сберег?

– Золото!

– Золото?

– Да. Единственная верная на все времена и страны валюта. Золото не обесценивается, золото не горит, золото не боится инфляции и падения курса валют.

– Это вы так считаете?

– Нет. Это слова самого дядьки Лавра.

– Значит, он переводил свои накопления в золото? В драгоценные изделия?

– Да, и в них тоже. Но много покупать он опасался. Опять же чтобы не вызвать лишних вопросов у окружающих.

– Как же тогда?

– Был у него один знакомый стоматолог. Вот у него Анатолий Артемович и приобретал свое золотишко.

– А потом?

– Складывал в тайничок на своей даче. Он и дачу приобрел исключительно для этой цели.

– Это он вам сам рассказал?

– Да.

Больше ничего стоящего от Анатолия Артемовича подругам выведать не удалось. Сам он словами дядьки Лаврентия не заинтересовался. Счел их, как и подруги, пустой похвальбой. Но когда к нему явился Федор, хвастливый рассказ старика неожиданно всплыл у него в мозгу. И он поведал о нем сыну, надеясь направить мысли Федора в другое русло.

Что же, в этом его расчет оказался верен. Федор кладом заинтересовался. Настолько заинтересовался, что даже отдал за него свою жизнь.

– Насчет похорон я помогу, – сказал Анатолий Артемович, приятно порадовав подруг тем, что оказался все-таки не законченной скотиной.

Однако уже следующие его слова разочаровали подруг.

– Но я считаю, что все должно проходить очень скромно. Излишества тут совершенно неуместны. Немедленно позвоню Нине и скажу, что ей нужно уложиться в сумму, выделяемую в таких случаях государством. Я излишества не одобряю. От них один вред.

Подруги вылетели из его аккуратного домика, словно это был склеп с привидениями и скелетами. Однако визитку Верочки подруги оставить возле зеркала не забыли. Мало ли, вдруг и из этого компоста сможет вырасти что-то стоящее. Вообще-то Верочка была опытный мужевод. И могла разводить и не такие экземпляры, как Анатолий Артемович. Как известно, что одной женщине мусор, другой – настоящее сокровище.

А вот самим подругам было слабо иметь с этим Анатолием Артемовичем хоть какое-то дело.

– Чувствую себя так, словно только что в ванне с какашками искупалась! – вылетев из его дома, воскликнула впечатлительная Леся.

– А мне удивительно другое, – покачала головой Кира. – С чего бы это вдруг деду Лаврентию откровенничать с этим противным типом? Раз они иногда общались, дед Лаврентий должен был понимать, какой это гад.

– Ну, выпил. Вот язык у старика и развязался.

– Нет. Если правда то, что дед Лаврентий всю жизнь скрытничал, таился и не жил, а выживал, то это должно было войти у него в привычку. И болтать с посторонним, а тем более рассказывать, что где-то на участке у него зарыт клад, он бы не стал.

– Но откуда-то этот Анатолий Артемович взял, что у старика Лаврентия был клад! Не мог же он сам все придумать!

Кира пожала плечами:

– Я уже ни в чем не уверена. Но одно могу сказать точно – этот свидетель у меня большого уважения не вызывает.

– И что же нам делать?

– Нам нужен еще как минимум один человек, который мог бы подтвердить версию о богатстве деда Лаврентия.

– Нинусик?

– Нет! Нинусик нам не подходит.

– Почему?

– Она все знает от Федора. А тот от своего папаши. Как видишь, круг снова замыкается на Анатолии Артемовиче. А ему, сама понимаешь, веры нет. Нам нужен независимый свидетель!

– И где мы его возьмем?

– Пока не знаю? Но дед Лаврентий жил не в изоляции. Были у него друзья. Были единомышленники. Вот у них мы и спросим.

– Да, понимаю. Но как мы их найдем?

– У бабы Клавы спросим.

И девушки отправились обратно в деревню. Верней, они хотели так сделать. И даже двинулись в том направлении, но их сбил телефонный звонок. Звонила Мариночка, сотрудница из «Странника» – туристического агентства подруг.

– Беда! Ой, беда! – причитала она. – Скорей возвращайтесь! Мне уйти надо. Они так требуют. Срочно! И в офисе никого. Без вас никак не разобраться!

Сама по себе Мариночка была девочкой хорошей. Не паникершей, не совсем уж дурой и манией замужества была одержима в допустимых пределах. Подруги ею были довольны. Работала Мариночка с ними уже больше года. И у них не было причин жаловаться на нее. Поэтому подруги встревожились.

– Мариночка, что случилось?

– Не могу говорить! Они снова возвращаются! Сейчас меня уведут! Скорей!

И Мариночка дала отбой. А Кира, переглянувшись с Лесей, заложила лихой поворот и через двойную сплошную линию перестроилась на полосу встречного движения перед бампером у какого-то тягача. Тот разразился мощными гудками. Но по тормозам ударил. И все обошлось для подруг наилучшим образом.

В город они домчались меньше чем за час. Но, уже подбегая к своему офису, обнаружили непорядок. Во-первых, все их сотрудники толпились на улице. В том числе и Мариночка. А во-вторых, из окон их родного офиса густыми клубами валил черный дым.

– Ой! – всплеснула руками Леся. – Пожар! Горим!

Мариночка услышала голос любимого начальства и мигом подскочила к подругам.

– Пожар у нас! – возбужденно заговорила она. – Час назад начался. Я сразу же вам позвонила, пока пожарные меня из офиса не выволокли. И вот видите, что творится!

Но Мариночку почти никто не поддержал.

– Ничего ужасного не творится! – недовольно заявил один толстяк из офиса на первом этаже. – Обычное возгорание. Сами виноваты. Нечего в одну розетку сразу десять приборов втыкать.

– Мы и не втыкали.

– Я же видел! – сердился толстяк. – Вошел к вам, а у вас в одну розетку сначала тройник воткнут, потом в него еще один тройник, а сверху еще двойник пристроен. Вот я вас и спрашиваю, может ли один узел выдержать такую нагрузку. И чайник вы в него воткнули. И компьютеры. И феном небось пользуетесь. И микроволновкой!

Микроволновка, чайник и кофеварка в офисе у подруг, разумеется, были. А как же без них? Сотрудники живые люди. Все регулярно хотят кушать. А ходить в столовую – это же разоришься. Поэтому подруги устроили в маленькой комнатке нечто вроде столовой, где сотрудники в перерыве могли заморить червячка.

И фен у них в офисе имелся. А как же без него? Ведь работали молодые и преимущественно незамужние девушки. Им надо было не только о работе думать, но и о личной жизни. А какая личная жизнь без хорошей прически? По этой же причине у подруг была плойка и утюг, чтобы всегда отлично выглядеть. Верно и то, что все эти приборы находились в той же самой подсобной комнате, где сотрудницы перекусывали.

Но только вот незадача. Окна той комнатки выходили во двор, а не на улицу. Или же возгорание распространилось по офису уже настолько, что захватило и остальные помещения? От этой мысли подругам стало совсем худо. Но Мариночка, добрая душа, все поняла и поспешила успокоить начальниц.

– Вовсе не от розетки пожар случился! А за розеткой мы следим. И вовсе десять приборов в нее не втыкаем. От силы два-три. А если чайник или утюг включаем, то только по отдельности. Что мы, совсем глупые, не понимаем, что тут уже не проводка, а сами пробки вышибет.

Слова Мариночки одновременно и порадовали, и еще больше встревожили подруг. Хорошо, конечно, что у них такие толковые сотрудницы. Но если пожар произошел не от проводки, то отчего же тогда?

– Я и сама не понимаю, – помотала головой Мариночка. – Вроде бы все в порядке было, пока тот человек не пришел.

– Какой человек?

– Мужчина.

– И что с ним было не так?

– С ним? С ним как раз все было именно так, – мечтательно вздохнула Мариночка и прибавила: – Обалденный мужчина. Плечи! Ноги! А уж нос! Ах, какой у него был нос! Вы бы только его видели!

Нос у Мариночки был критерием мужской сексуальности. По каким-то одной ей выявленным критериям она определяла по форме, размеру и цвету носа о том, хорош стоящий перед ней мужчина в постели, так себе или уж совсем откровенно никудышен. Поэтому изучению носа каждого потенциального претендента Мариночка уделяла самое пристальное внимание. И в зависимости от результатов исследования либо одаривала претендента чарующей улыбкой, либо обдавала его ледяным взглядом.

На этот раз Мариночкино выражение лица ясней ясного говорило о том, что она встретила нос своей мечты. Изумительный нос. Потрясающий нос! Всем носам нос! Увлекшись воспоминаниями о носе и его обладателе, Мариночка улетела куда-то в заоблачные дали. Требовалось срочно вернуть ее сквозь клубы дыма назад. И узнать в конце концов о причине дыма и огня.

– Ах, да! – воскликнула Мариночка, спускаясь на грешную землю. – Так я и говорю, пришел этот мужчина, вами интересовался. Я стала ему объяснять, что вас сегодня в офисе может и не быть, а он настаивал.

– А что ему нужно было?

– Вас хотел видеть.

– Да, но зачем?

– Он мне не сказал. Хотя… Вы ведь дом купили?

– Не купили. Сняли.

– Ну, это все равно… И он сказал, что хочет приехать к вам туда.

Подруги изумились. Кто это мог быть? Вроде бы никаких красавцев они к себе на дачу не приглашали.

– А свою визитку он оставил?

– Нет, не успел, – с видимым сожалением произнесла Мариночка. – Тут дым повалил. Гарью запахло. И все вокруг закричали что-то про пожар. Ну, этот мужчина, должно быть, испугался и тоже ушел.

Подруги удивленно переглянулись.

– Так это не он, что ли, устроил поджог в нашем офисе?

– Он? Поджог?! – возмутилась Мариночка. – Да как вы можете такое про него говорить? Насквозь порядочный мужчина. И нос у него, если хотите знать, то…

– Про нос мы уже все слышали! – закричали хором подруги.

Мариночка замолчала и недоуменно посмотрела на своих начальниц.

– Ну а что еще вы хотите услышать?

– Пожар как случился?!

– А-а-а! Пожар!

Мариночка заметно поскучнела и потеряла к разговору всякий интерес. Однако ответить все же ответила:

– Пожар я не видела, как случился. Я же вам объясняю, я на этого мужчину отвлеклась. А тут за его спиной дым как раз и повалил.

– Тьфу ты! Зачем же ты нам про этого мужика битый час толкуешь, если он к пожару не имеет никакого отношения?

– Пожар что? – философски пожала плечами Мариночка. – Пожар был – и нету. Последствия его легко устранимы. А вот разминуться со своей половинкой… Пройти мимо и не узнать… Что может быть страшней?

– Слушай ты! – рассердилась на нее Кира. – Философ доморощенный. Больше не стану отпускать тебя с работы на всякие дурацкие семинары по прочистке кармы. Вижу, что вместо просветления у тебя в голове окончательно помутилось. При чем тут чья-то половинка? Ты нам про пожар рассказывай!

– Так я и рассказываю.

– Где загорелось?

– В приемной.

– Что горело?

Этот простой вопрос, как ни странно, поставил Мариночку в тупик.

– Вроде бы ничего не горело, – произнесла она. – Прямо посредине пола полыхнуло. И дым начал валить.

– Кто еще в этот момент был в приемной?

– Только я и этот мужчина! Ой, нет! Кажется, там еще кто-то был.

– И кто?

– Не знаю. Какой-то невзрачный мужичонка вошел. Нос картошечкой. Маленький такой нос. Тьфу! Смотреть не на что! Да еще с прыщами!

Поняв, что от Маринки толку не добьешься, подруги решили поискать его в другом месте. И, высмотрев в толпе самого видного пожарного, устремились к нему. Сначала он идти на контакт не хотел. Хмурился и все время повторял:

– Не мешайте, девушки! Не место вам тут! Отойдите!

Но так как подруги не отходили и продолжали мешать, то он смекнул, легче ответить на их вопросы, чем просто гнать.

– Возгорания никакого и не было, – пояснил он им. – Кто-то над вами зло пошутил.

– Как это?

– Дымовую шашку вам в офисе оставили. От нее дым и повалил.

– Так у нас никакого пожара нету?

– Нет. Дым сейчас рассеется. И вы сможете приступить к своим обязанностям.

Это была отличная новость. Но подруги почему-то не торопились радоваться. Какое-то смутное чувство никак не давало им покоя. Кто принес дымовуху в их офис? И зачем принес? Что происходит? Происки конкурентов или что-то другое?

Так как никакие конкуренты в голову подругам не лезли, они поднялись к Верочке. Она всегда и все знала. И подруги надеялись, что она что-нибудь расскажет им про того таинственного красавца, совершенно очаровавшего Мариночку.

Но Верочка их разочаровала.

– Никакие красавцы ко мне не заходили! – раздраженно произнесла она. – Весь день идут сплошные старикашки, желающие отправиться в Чехию принимать целебные ванны. Я уже пожалела, что затеяла эту канитель. Тур с лечением – это же сплошной геморрой!

– Зато деньги отличные.

– Это да, – согласилась Верочка. – Но очень уж контингент скучный идет. Старые бабки сколько брильянтовыми серьгами и подвесками ни увешаются, все равно сухофрукты!

В общем, про таинственного незнакомца Верочка ничего не знала. И подруги ушли, не забыв упомянуть про предстоящий визит Анатолия Артемовича.

– А это еще кто?

– Один клиент, который просто помешан на всяких там целебных процедурах.

– У меня есть широкий выбор всевозможных лечебных курортов! – моментально оживилась Верочка. – Ты же знаешь, я это обожаю.

– Знаю. Поэтому и послала его к тебе.

– Что же, буду ждать.

– Жди – и он придет. И знаешь что?

– Что?

– Ради нашей дружбы, под видом какой-нибудь акции сдери с него двойной тариф.

– Я?

– Но ты же это умеешь? От тебя еще никто не уходил. Ведь верно?

– Верно, – подтвердила Верочка. – Только что-то я не пойму. Вы мне клиента подгоняете?

– Вроде того.

– И хотите, чтобы я его раздела до носков?

– Если получится.

Верочка удовлетворенно кивнула.

– Получится. Можете даже не сомневаться. Пусть только позвонит, я его отсюда только голым выпущу!

Подруги повернулись, чтобы уходить. Но внезапно Кира что-то вспомнила и остановилась.

– Кстати, а как твой ухажер? – спросила она у Верочки.

– Какой?

– С которым вы в зоопарк собирались идти?

– А-а-а! Не пошли. Его мама не отпустила.

Кира изумилась. Обычно Верочка совсем уж с сопливыми малолетками не связывалась.

– Да вы чего?! – покраснела от возмущения Верочка. – Вовсе не малолетка он!

– Сколько же ему годков исполнилось?

– Да уж за тридцать точно перевалило.

Подруги онемели. Тридцать лет. Мамочка не пустила в зоопарк! Да, на таком фоне даже Анатолий Артемович выглядит самородком.

Но, несмотря на удачное завершение своего визита к Верочке и уцелевший офис, подругам было как-то неспокойно. Они вернулись в пропахший дымом офис и попытались разговорить Мариночку на предмет таинственного красавца.

– Откуда он нас знает?

– Где мы с ним встречались?

– Это наш бывший клиент?

– Друг детства?

– Бывший поклонник?

Но Мариночка только руками разводила. Никаких верительных грамот незнакомец ей не представил. Получилось, что этот незнакомец был достаточно хорошо осведомлен об их жизни. Но при этом сами подруги не знали в своем окружении человека с приметами, которые дала им Мариночка.

Про незнакомца она говорила много и охотно. Так что его описание у нее получилось очень живое. Высокий и смуглый. Волосы светло-каштановые, словно бы выгоревшие на солнце или под руками умелого стилиста. Слегка вьются. Но точно не понять, потому что волосы у мужчины забраны сзади в хвост. Щеки покрыты мужественной трехдневной щетиной. И нос… Нос прямой и тоже очень мужественный!

– А одет как?

– Одет!

Мариночка оживилась еще больше. Оказалось, что на незнакомце был потрясающий летний костюм из льна и рубашка из конопли.

– Из конопли?

– Сейчас все такие носят! И рубашки, и сарафаны, и юбки. Экологически чистое сырье. А вы такие не носите?

Подруги покачали головами. Они не носили коноплю. И среди своих знакомых не могли вспомнить этакого оригинала. Нет, этот мужчина был им явно незнаком.

Но почему-то появление его у них в офисе, одновременно с которым начался пожар, вселило в подруг чувство неясной тревоги. Да еще это его упоминание про дачу, которую они сняли.

– Поехали к бабе Клаве, – решила наконец Кира. – Может быть, она нам что-то объяснит.

Оглядевшись, подруги поняли, что в офисе их присутствия больше не требовалось. Все сотрудники потихоньку пришли в себя после пережитого стресса. И в офисе снова царит нормальная, почти рабочая атмосфера. Правда, еще немножко попахивало дымком. Но кондиционеры работали изо всех сил. Так что вскоре от переполоха в офисе должно было остаться одно лишь воспоминание.

И подруги двинулись за город.

Глава девятая

Возле дома подруг никто не встретил, хотя они, подъехав, долго сигналили. Но баба Клава так и не появилась ни на крыльце, ни в окошке.

– Ушла куда-нибудь!

Подруги выгрузили закупленные в городе продукты: свежее мясо, копченого окуня, овощи и фрукты.

– Баба Клава! Принимай нас с покупками! Мы тебе твои любимые груши привезли.

– Роше!

Ни ответа ни привета.

– Точно ушла!

И подруги поволокли покупки в дом. Там они разместили скоропортящиеся продукты в холодильнике, а остальные распихали по разным шкафчикам. И пошли искать бабу Клаву. В доме ее не было. Не было ни записки, ни другого намека, куда она могла пойти.

– Подождем! Может быть, до остановки пошла.

– За хлебом!

– Хлеба у нас полно, – покачала головой Кира. – Но мало ли что ей в голову взбрело купить.

В ожидании бабы Клавы подруги начали готовить ужин. Но все у них валилось из рук. Суп убежал и залил всю плиту, которую пришлось потом долго оттирать. Картошка разварилась, и к тому же оказалось, что подруги – каждая из них – солили, и солили от души. Так что взять ее в рот было почти невозможно.

– Ничего, мясо потушим без соли, – решила Кира. – Картошку разомнем и смешаем с мясным соусом. Получится тушенка.

Но и с мясом ничего хорошего не получилось. Сначала оно пригорело. Потом, когда подруги его все-таки отодрали от сковородки, пришлось ее мыть. А само мясо все равно приобрело отчетливый запах гари. И к тому же оно пересохло. И тушиться, да еще в компании с пересоленной картошкой, упорно не желало.

С грехом пополам подруги все же приготовили нечто более или менее съедобное. Укутали кастрюлю в одеяло, чтобы не остыла и чтобы ее содержимое хорошенько пропиталось соком. И стали ждать бабу Клаву. Время шло. А она упорно не шла.

– Где она может быть? Время уже позднее!

Шел восьмой час. Давно пора ужинать. А за ужином подруги надеялись по душам поболтать с бабой Клавой и выведать у нее имена друзей ее брата. Хотя баба Клава и утверждала, что Лаврентий Захарович не особо водил с кем-либо дружбу, но какие-то знакомые все же должны были существовать.

– В кои-то веки она нам позарез нужна, и вот, пожалуйста! Нету ее!

Когда пробило восемь, подруги откровенно встревожились.

– Слушай, с ней точно что-то случилось!

– Может быть, в город уехала?

– Что ей надо в городе?

– Мало ли что. К друзьям поехала.

– Откуда у нее в Питере друзья? Она же сама всю жизнь прожила в Туле.

– Ну, не друзья, так знакомые.

– Хм.

– Надо у Димы спросить, – решила наконец Кира.

Чтобы попасть к нему, нужно было пройти через сад. Мимо того самого злосчастного колодца. Конечно, у подруг был уговор туда больше не ходить. Место это было признано ими однозначно проклятым. Но сейчас, волнуясь за бабу Клаву, они про свой уговор совершенно забыли. И шли напрямик.

До Диминого дома, который уже приветливо светился впереди желтенькими окошками, было уже рукой подать. Но внезапно Леся остановилась словно вкопанная. Кира наткнулась на нее.

– Что с тобой?

Прикоснувшись рукой к подруге, Кира заметила, что та вся дрожит мелкой дрожью.

– Т-там!

Леся протянула дрожащий палец и указала им в сторону колодца. Кира взглянула. Там все было в полном порядке. Колодец стоял, закрытый крышкой. И на ней красовался новенький замок.

– Тебя замок испугал? – удивилась Кира. – Но мы же еще вчера обсуждали, что поставим его. Дима сказал, что поможет. Вот баба Клава…

– Она там!

– Кто?

– Баба Клава!

Кира снова взглянула на колодец. Никакой бабой Клавой там и не пахло.

– Обычный колодец с крышкой.

– Ниже!

Кира перевела взгляд ниже. И увидела ногу в знакомой кроссовке, которая высовывалась из заросли облепихи.

– Ой!

И подруги кинулись к колодцу.

– Баба Клава! Баба Клава! Ты жива?

В ответ раздался слабый стон.

– Жива! – обрадовались подруги.

Но хотя баба Клава и стонала, выглядела она очень плохо. Бледная. И на голове у нее была кровь.

– Кто-то ее ударил! По голове!

– Нужен врач! Немедленно!

Вызвать врача оказалось несложно. Подруги так живо описали положение, в котором находилась баба Клава, что карета «Скорой помощи» примчалась через считаные минуты.

– Рядом вызов был! – пояснил врач. – Мальчишка ногу подвернул. Так что повезло вам.

– Не сказали бы. У нас старушка с травмой головы.

– Упала?

– Видимо.

И подруги вкратце описали, как они нашли бабу Клаву. Врач быстро осмотрел ее. Подруги переминались рядом и страшно ему мешали, сопя над ухом.

– Доктор, что с ней?

– Скользящая рана. Ушиб и, возможно, сотрясение мозга. Точней можно будет сказать после обследования. Мы ее забираем.

И врач кивнул медсестре:

– Неси носилки.

– Куда вы ее везете?

– В город. В Первую городскую.

И машина, сверкнув синими мигалками, с воем укатила прочь. А подруги остались.

– Что произошло?

Подруги вздрогнули. Но оказалось, что это всего лишь пожаловал их сосед Дима в окружении двух своих детишек.

Услышав, что на бабу Клаву напали, побледнел:

– Этого не может быть! Мы сегодня с ней утром вместе ставили замок. И потом я видел ее в саду. Все было в полном порядке.

– Когда ты ее видел?

– Ну, приблизительно около трех часов дня. Она как раз куда-то собиралась идти.

– Куда?

– Наверное, в магазин или на озеро.

Однако никакой продуктовой сумки возле бабы Клавы подруги не нашли. И купальных принадлежностей тоже. Возле нее вообще ничего не было. Только веревка. Она была спрятана у бабы Клавы под курткой. И подруги ее нашли. Очень прочная веревка. И фонарик. Он тоже лежал в кармане куртки бабы Клавы. А больше ничего при ней не было обнаружено. Ни денег, ни документов.

– Так что версия с магазином отпадает.

Дима почесал в затылке. И неожиданно спросил, нашли ли подруги своего котика.

– Нет, не нашли.

– Наверное, с ним случилось что-то плохое.

И стоило Кире произнести эти слова, как она увидела знакомую кошачью шкурку. Фатима!

– Фатима! Милая! – кинулась Кира к кошке. – Как ты тут оказалась? Почему одна? А где Фантик?!

Но Фатима выглядела как-то странно. Про Фантика она даже разговаривать не хотела. И только жалобно мяукала, просясь к Кире на руки. Кира взяла кошку. И почувствовала, как ее сердечко быстро-быстро бьется.

– Фатима, где Фантик?

– Фатима, что случилось?

Кошка что-то мяукнула в ответ. Ах, если бы это был Фантик! Кира бы мигом поняла, что хотел сказать ей ее любимец. Но Фатиму, увы, она не понимала.

– Ты только мне скажи, он жив?

Фатима мяукнула. На этот раз повеселей. И на сердце у Киры отлегло. Жив, и слава богу. А где он, это они с Лесей все равно выяснят. Да и баба Клава, как сказал им врач, выкарабкается. Организм у старушки здоровый. И все равно Кира никак не могла взять себя в руки.

– Не понимаю, что происходит, – пожаловалась она Лесе. – И это меня здорово нервирует!

Так как делать на улице им было больше нечего, подруги вернулись в дом. Тут им казалось безопасней. Так оно и было. Во всяком случае, за закрытыми дверями и окнами.

– Может быть, поужинаем?

Кира вспомнила про их подгоревшую тушенку, которую они совместно спасали, да так до конца и не спасли, и отказалась.

– Не хочется.

– Надо поесть. Мы сегодня с самого утра не ели!

Леся была права. И Кира молча кивнула. Девушки быстро достали тарелки.

– По пятьдесят граммов коньяку нам с тобой тоже не помешает.

Кира снова кивнула. А про себя подумала, что им с Лесей сегодня и по сто, и даже по сто пятьдесят не помешает. Заслужили. Сколько переживаний!

После выпитого коньяка тушеное мясо с картофелем пошло неожиданно весело. И ничего оно не подгорело. Так, самую малость попахивает дымком. Это даже приятно.

– Давай еще коньячку! Хорошо пошел!

И подруги выпили еще. А потом еще и еще. К тому времени, когда содержимое бутылки почти полностью переместилось в желудки подруг, они смотрели на жизнь и все происходящее куда веселей. Во всяком случае, жуткий холод, который не отпускал их весь вечер, наконец рассосался. И девушки даже удивлялись, как это они не обратились к спасительному средству раньше.

Вернувшаяся под хозяйский кров Фатима устроилась в уголочке. Есть она отказалась. Только попила водички. И, свернувшись клубком, сделала вид, что спит. Говорить о Фантике она упорно отказывалась. И вообще, у подруг сложилось ощущение, что кошка на него за что-то здорово обижена.

Но пока что они оставили ее в покое. Фантик мог и подождать. У подруг были проблемы поважней. Убитый Федор и раненая баба Клава.

– Как ты думаешь, кто мог это сделать?

Кира пожала плечами. Никаких версий у нее не было. Оставалось надеяться, что завтра баба Клава придет в себя. И сможет объяснить подругам, врачам и милиции, кто же на нее напал.

– Я бы не стала на это надеяться, – покачала головой Леся. – Ударили бабу Клаву по затылку.

– И что?

– Она могла и не увидеть, кто на нее напал.

– Да, но…

– И нападавший должен был сидеть в зарослях облепихи!

– И что…

– И я предлагаю пойти туда и осмотреть там все!

– Как? – ахнула Кира. – Прямо сейчас?! Ночью?

– А когда? Утром, когда все следы растворятся? Именно сейчас! Фонарик у нас есть. Пойдем и осмотрим.

Фонарик был тот самый, который подруги нашли у бабы Клавы в кармане.

– Может быть, возьмем другой? – спросила Кира.

– Другого нету!

– Я видела на чердаке!

– А чем этот плох?

– Чем? Ну, я не знаю…

Говоря это, Кира взяла фонарик и машинально пощелкала им. Фонарик не горел.

– Батарейки сели, – обрадованно произнесла Кира и добавила: – Теперь точно надо на чердак за другим фонарем.

Леся покосилась наверх. Да, там был фонарь. Она его видела. Это даже был не фонарь, а настоящая керосиновая лампа. Допотопная, но светила куда лучше, чем их китайский фонарик. И керосина у деда Лаврентия было в избытке. Наверное, сохранились еще старые запасы. Но какая разница, ведь керосин не портится от времени?

– Ладно. Можно попробовать.

И подруги полезли наверх. Там они быстро разыскали лампу. Но еще долгое время искали свечи, а ведь прежде видели целую коробку, а тут они внезапно куда-то запропастились. Но наконец свечи нашлись.

– Зачем они тебе?

– Хочу посмотреть, что там в колодце.

При этих словах подруги у Леси по спине пошел холодный озноб. Одно дело – осмотреть местность возле колодца. Это и так был максимум, на который была готова Леся. А уж соваться в темноте в страшный колодец, на совести которого не одна жертва! Б-р-р! О таком даже подумать страшно!

Но вслух Леся делано-безразличным тоном произнесла только следующее:

– А что там может быть в колодце? Просто вода. Мы же там уже искали!

– Верно. И ничего не нашли! А теперь я хочу осмотреть стены.

– Стены?

– Ну да. Стены колодца! А что ты так на меня смотришь? В этом есть что-то преступное?

– Нет.

– Вот и мне так кажется. А стены в колодце – это единственное, что мы еще не обследовали.

– Тогда хватай свечи, я возьму лампу и веревку – и вперед!

В саду подругам окончательно стало жутко. Откуда ни возьмись поднялся ветер. Деревья шумели ветками. А единственный уличный фонарь светил так далеко, что от его света было столько же толку, как от звезд. Обеим девушкам хотелось отложить экспедицию, но все же, оглядываясь и приседая, когда поблизости что-то ухало, подруги добрели наконец до колодца.

Действие коньяка еще не закончилось. Поэтому холодно им не было. Только страшно. Ужасно страшно.

– Ты что-нибудь видишь? – бормотала Леся.

– Пока ничего.

– Следы?

– Есть кое-что.

– Что? – заволновалась Леся. – Что там?

– Следы мужских ботинок. Размер сорок второй или сорок третий.

– Ого! А к бабе Клаве они приближаются?

– Да. Хотя постой.

– Что такое?

– Тут есть еще чьи-то следы.

– Может быть, наши с тобой?

Некоторое время Кира сосредоточенно прикидывала. Она даже поставила свою собственную ногу рядом с полустершимся следом и недоуменно покачала головой.

– Может быть, это и наши следы. Размер совпадает. А рисунок подошвы уже не различить.

– Это все?

– Нет.

– Еще следы?

– Да.

– Просто столпотворение какое-то! – восхитилась Леся. – Прямо не колодец, а место свиданий!

– Только для многих эти свидания что-то заканчиваются плохо.

И в это время на улице раздался шум подъезжающей машины. Потом вышли какие-то люди. Раздались голоса. И люди двинулись к дому деда Лаврентия. Они не церемонились и не скрывались. Громко хлопнули калиткой и вошли в дом, даже не постучав. Потом вышли. И один из них крикнул:

– Ау! Хозяюшки! Вы где?

Голос был подругам знаком.

– Это же наши менты! – обрадовались девушки и закричали в ответ: – Мы тут!

Вскоре возле колодца стало вовсе негде яблоку упасть. Менты наследили и затоптали все то, что еще оставалось на земле нетоптаного. Так что теперь было уже невозможно определить, чьи тут следы чьи. Преступников, подруг, бабы Клавы или самих ментов.

– А нам врач со «Скорой» позвонил, – объяснил суть их визита один из ребят. – Сказал, что на Дачной произошло нападение на человека.

– Адрес тоже назвал.

– Мы сразу и смекнули, что это у вас кого-то по башке шандарахнули!

Подруги кивали. Жизнерадостность сельских ментов их буквально разила наповал. Да и запашок от них шел еще тот. Похоже, свадьба и не думала заканчиваться.

В общем, на их помощь рассчитывать было нечего. И подруги даже не удивились, когда менты первым делом обвинили их в совершении очередного покушения.

– Ладно, первого вы не убивали, тут эксперт высказался совершенно точно. Но бабка вас точно достала! Жила в вашем доме. Уезжать не собиралась. Вот вы ее и того… поторопили!

– Чушь собачья! Баба Клава придет в себя и все расскажет!

На том и порешили. Менты сделали несколько снимков. Зачем-то взяли щепоть земли, которую завернули в грязный носовой платок. И пообещали, что приедут еще раз утром.

– Сейчас-то темно.

– Да и бабка еще жива.

– Вот помрет, тогда и думать станем.

И с этим жизнеутверждающим возгласом троица укатила по своим делам.

– Молодцы! – покачала головой Леся, язвительно улыбаясь. – Просто молодцы! Другого слова не подобрать! Уроды!

После того как трое здоровенных парней потоптались возле колодца, изучать следы возле него стало просто глупо. И подруги решили, что они и так уже узнали достаточно. Итак, помимо их и бабы Клавы, возле колодца был еще какой-то мужчина с сорок третьим размером ноги. Была какая-то женщина. И был еще один мужчина, с размером ноги несколько меньшим, чем у первого.

– И что их всех сюда так и тянет? – ворчала Кира, проделывая в мягком парафине желобок и пропуская по нему веревку.

На этой веревке она спустила горящую свечу в колодец. Но сразу же стало ясно, что света одной свечи явно недостаточно для того, чтобы подруги могли рассмотреть стены колодца.

– Опустим лампу.

– Веревка не выдержит.

– Выдержит. Мы потихоньку.

Свечи подруги утвердили на бортиках колодца. А керосинку несколько раз обмотали веревкой, и стали осторожно спускать вниз.

– Не выдержит! – шептала Кира. – Я чувствую!

– Ты понемногу!

И в этот момент веревка лопнула: Бамц!

А следом за этим со дна колодца раздался звук: «Бульк!»

Леся схватилась за голову:

– Упустили! Уронили! Утопили! Я же говорила!

– Вовсе не ты, а я!

– Какая теперь разница! Главное, что керосинку мы утопили. Светить больше нечем!

С этим последним утверждением Кира не могла не согласиться. И в этот момент сильный порыв ветра задул все оставшиеся у подруг свечи. Мгновенно стало темно и жутко. То есть подругам было жутко и прежде. Но все-таки даже неровный мерцающий свет свечи был лучше, чем совсем ничего. А теперь они поняли, что такое настоящая, стопроцентная жуть.

– Ой, мамочки! – прошептала Леся. – И что нам теперь делать?

Кира развела руками. Что она могла предложить в такой ситуации? Только одно:

– Пойдем домой.

И в это время, словно только и дожидался предложения Киры, в их доме гостеприимно вспыхнул свет! Некоторое время подруги таращились на осветившееся окно гостиной. А потом Кира дрожащим голосом спросила у подруги:

– Ты тоже это видишь?

– Ты про то, что в гостиной загорелся свет?

– Да.

– Вижу.

– Выходит, туда кто-то пришел.

– А кто?

И подруги задумались. Вариантов могло быть масса. И все они одинаково не нравились подругам. Они хорошо помнили, что, уходя из дома, закрыли его на замок. Ведь в доме у них оставались личные вещи, деньги, документы и Фатима, наконец! Все это подруги не хотели терять и оставлять случайному воришке. А воров в садоводстве было много. Недели не проходило, чтобы кого-нибудь не ограбили.

Иной раз воры дожидались отъезда хозяев и грабили под покровом ночи. В другой раз входили нагло среди бела дня, пока хозяева корячились среди грядок с салатом. А некоторые так и вовсе выманивали хозяев из дома, посылая им фальшивые телеграммы, уведомляющие бедных людей о смерти их близких, стихийных бедствиях в городских квартирах и прочих катаклизмах, требующих их немедленного присутствия в городе. Люди уезжали. А воры приходили и грабили.

Так что наслушавшиеся про эти кражи подруги действовали крайне осмотрительно. Они крепко-накрепко закрыли за собой дверь. И теперь недоумевали. Кто же сумел ее открыть? У кого оказался ключ от их дома? Там точно воры! Или привидение! Точно! Призрак старого хозяина! Они потревожили его сокровища, и вот он пришел, чтобы наказать их!

Огромным усилием воли подруги вернулись в реальность. Призраков не бывает. В дом вошел кто-то во плоти и крови. Скорей всего, грабители.

– Только этого нам еще и не хватало! – простонала Кира. – Там же Фатима!

– Надо пойти и посмотреть!

Но Кира уже вцепилась в подругу:

– С ума сошла! Я тебя прямо не узнаю сегодня. Что с тобой?

– А что такое?

– Одним нам с ними не справиться!

– А как же быть? Вызвать милицию?

– Думай, что говоришь! Как ты их вызовешь? Где мы, а где наши телефоны?

– Пошли к Диме. Все-таки он мужчина. Должен соображать, как поступать в таких случаях.

Предложение Лесе понравилось. В самом деле, куда легче переложить груз ответственности на сильное мужское плечо. А самой только критиковать, если получится плохо. И снисходительно похваливать, если паче чаяния у мужчины все получится хорошо.

Дима еще не спал. Его дети тоже. Учитывая, что часы показывали уже почти половину двенадцатого, это было не очень-то хорошо. Но все трое так уютно смотрели кровопролитный боевик, что подруги не стали критиковать Диму. В конце концов, каждый воспитывает своих детей в меру собственной испорченности. Ни больше ни меньше.

– Дима, у нас снова ЧП!

С этими словами подруги ввалились к нему в дом. Кстати говоря, входная дверь у Димы была не закрыта. Дима при виде подруг ничуть не удивился. Должно быть, уже потихоньку начал привыкать, что у тех вечно что-то случается. Он поставил кино на «Паузу» и посмотрел на девушек.

– Что на этот раз?

– У нас в доме воры!

– Не понял.

– Чего ты не понял? К нам в дом забрались воры! Мы были в саду. И в это время в доме загорелся свет. В запертом доме!

Дима заинтересовался.

– То есть на этот раз никого не убили, никому по голове не дали, а всего лишь к вам забрались воры?

– Всего лишь! Это тебе всего лишь! А у нас там все наши вещи, телефоны и документы! Дай телефон!

– Зачем?

– Милицию вызвать!

Тут Дима даже обиделся:

– Зачем милиция? Сами разберемся!

– Лучше милицию.

– Видел я этих трех пьяных олухов, которые сегодня к вам вечером приезжали. Думаете, они в состоянии задержать грабителей?

– Но все-таки они власть…

– Да бросьте вы!

И, махнув рукой, Дима встал с дивана.

– Дети, вы остаетесь дома! – строгим голосом велел он им. – Досмотрите фильм и спать!

Дети радостно закивали головами. Но едва отец с девушками вышел за порог, как обе любопытные детские рожицы прилипли к оконному стеклу. Детям было куда интересней наблюдать за поимкой настоящих, невыдуманных грабителей, чем любоваться на киношные перестрелки.

К дому подруг Дима приближался, словно заправский охотник. Ни одна ветка не хрустнула у него под ногами. Зато подруги такими навыками похвастаться не могли. И хрустели почем зря, и топтались, и ахали, и даже охали.

– Тише! – уговаривал их Дима. – Тише, пожалуйста!

Но подруги все равно топали и ахали. Слишком они переволновались за сегодняшний день. Тише они себя вести просто не могли.

– Не волнуйтесь. Если их больше трех, то я к ним соваться не стану, – прошептал Дима, когда они все вместе оказались возле дома.

Он приподнялся на цыпочки и вытянул шею, чтобы заглянуть в окно.

– Порядок! Их там всего двое.

– Двое?

– Мужчина и женщина.

– Ты их знаешь?

– Лиц не разобрать. Спиной стоят.

И Дима осторожно двинулся к крыльцу. Но подняться на него он не успел. Потому что дверь распахнулась, и на пороге появилась очень полная средних лет женщина. За ее спиной виднелся щуплый и совсем мелкий мужчинка того же возраста. Больше всего он напоминал маленького черного жучка. И по сравнению со своей дородной подругой казался еще мельче.

С первого взгляда было понятно, кто в этой паре движущая сила. Женщина была словно чугунный паровоз, а мужчина словно легкий вагончик, прицепленный к ней. Увидев подруг и Диму, замерших на крыльце, женщина ничуть не растерялась и не испугалась.

– Зрасьте! – воскликнула она вместо этого. – Это вы, что ли, хозяева? А мы вас ждем!

Подруги опешили. Они таращились на незваных гостей, словно те свалились на них с прямо с Луны.

– Чего смотрите? – усмехнулась женщина. – Или испугались? Не узнаете?

– Нет, – честно признались подруги. – Впервые вас видим.

– Мы – Сидорчуки.

– Кто?

– Сидорчуки! Вы что, совсем ничего не понимаете? Забыли?

– Что забыли?

– Ну, вы даете! – воскликнула полная женщина и даже руками всплеснула. – Покупатели мы ваши!

– Какие покупатели?

– На дом! Дом мы у вашего дедушки в прошлом месяце купили. Али запамятовали?

И, так как подруги молчали, она спросила:

– А где сам Лаврентий Захарович?

Подруги по-прежнему молчали. Да и что они могли сказать? Трудно говорить, когда челюсть отвисает аж до самого пупка. Тут уж не до разговоров. Дышать бы получилось, и на том спасибо.

Глава десятая

Немая сцена длилась долго. Подруги только судорожно сглатывали и таращились на очередных претендентов на их дом. Ну, просто уму непостижимо! Ну, дед Лаврентий! Ну, учудил! Сначала пообещал дом внучке. Потом написал завещание на свою сестру. А теперь выясняется, что дом вовсе не его, а давно продан.

Не растерялся один Дима. Во всяком случае, он растерялся куда меньше, чем подруги. И, сохранив здравый смысл, задал Сидорчукам резонный вопрос:

– А документы у вас есть?

– Разумеется! Есть! Как же без документов! Сегодня в регистрационной палате свидетельство на собственность получили. Вот и приехали.

– А ключи у вас откуда?

– Как это? Акт приемки дома нами уже подписан. И ключи нам Лаврентий Захарович собственноручно передал. Все честь по чести. При свидетелях.

– При каких свидетелях?

– Как при каких? При агенте!

– У вас и агент имеется?

– Ясное дело, – важно кивнула женщина. – Мы не лохи какие-нибудь. Через агентство дом покупали. Так-то надежней. А то жуликов вокруг полно. Деньги для нас немалые. Так что мы в агентство обратились. У них домик подыскали. Сторговались. Деньги внесли. И документы на оформление отдали. Все через агентство.

У подруг, слушавших этот разговор, мало-помалу начинало проясняться в головах. Видимо, дед Лаврентий перед своей скоропостижной кончиной продал свой дом этим Сидорчукам. Не верить им у подруг не было оснований. Тем более что и документы у них оказались в полном порядке. Дом был их. Не Анастасии Петровны. Не бабы Клавы. А этих Сидорчуков. Спорить тут было невозможно. Все печати, водяные знаки и регистрационные номера на бумагах были в полном порядке.

К тому же нотариус, который регистрировал сделку, жил неподалеку от деда Лаврентия. Ну, не совсем близко, но, во всяком случае, в этом же садоводстве у него у самого был дачный домик. Все лето нотариус, отдыхая от городского шума и пыли, жил тут на природе. И вполне мог быть призван Сидорчуками в качестве дополнительного свидетеля.

Против таких неоспоримых аргументов подругам возразить было нечего.

– Агенты нам советовали до завтрашнего дня до утра потерпеть, – продолжала говорить мадам Сидорчук, еще не ведая, какие тучи бродят в головах ее слушателей. – Да мы не утерпели. Все-таки такая покупка! Как документы получили, сразу же сюда собрались и приехали!

Подруги молчали. Как считается, если продавец умер до того, как бумаги были оформлены, сделка остается в силе? Или бедным Сидорчукам теперь придется подыскивать себе другой дом? Хорошо еще, если деньги им агентство вернет в полном размере, а не удержав частично свои проценты за работу.

– Так где Лаврентий Захарович? – допытывалась мадам Сидорчук. – Куда он делся?

Звали ее Зоей Ивановной. И была она до того настырная, что подруги поняли, эта все равно узнает правду. Так что и скрывать нечего.

– Умер ваш Лаврентий Захарович, – произнесла Леся. – Уже месяц, как умер!

– Что? – опешила Зоя Ивановна. – Как он мог?

– Вот это фокус! – брякнул ее муж и тут же получил от своей супруги за несанкционированное высказывание.

– Помолчи! – рявкнула на него Зоя Ивановна. – Помолчи, Гога! Не до тебя сейчас!

Муж покладисто замолчал. И отважился лишь кротко погладить ручку своей повелительницы. Но даже это вызвало у Зои Ивановны приступ раздражения. Руку она у мужа отдернула. И грозно развернулась в сторону Леси.

– Ну, умер. А дальше что? Вы кто такие? Его родственницы?

– Не совсем.

– А кто тогда?

– Мы живем в этом доме.

– В нашем доме! – припечатала Зоя Ивановна. – И на каких основаниях, позвольте вас спросить?

– На основании договора об аренде.

– Мы вам ничего не сдавали.

– Вы – нет.

– А кто тогда? Дед Лаврентий?

Муж Зои Ивановны снова присвистнул:

– Ну, дает старикан! А казался таким честным!

– Помолчи, Гога! Не беси хоть ты меня!

И Зоя Ивановна снова повернулась к подругам.

– Так кто вам дом сдал?

– Внучка.

– А она тут при чем?

– Наверное, она не знала, что дед Лаврентий дом продал. И думала, что он ей достанется.

Зоя Ивановна замолчала, тяжело и сосредоточенно дыша. Наконец она продышалась. Плюхнулась на стул и принялась обмахивать свое красное вспотевшее лицо огромным и не слишком чистым носовым платком.

– Ладно, – произнесла она. – Дом эта женщина вам сдала, потому что не знала, что он продан. Но теперь-то вы это знаете? Бумаги мы вам показали? Ну, так и проваливайте!

Подруги замялись. Как сказать этой женщине, что не все так просто?

– Понимаете… Мы бы с радостью, но тут есть еще одна загвоздка.

– Какая? Деньги? Ну, тут я вам не помогу. Внучке вы деньги заплатили. С нее их и требуйте!

– Дело не в деньгах. Верней, не только в деньгах.

– А в чем еще?

– В доме живет еще один человек.

– Кто?

– Сестра Лаврентия Захаровича.

– А она что тут делает?

– Она его наследница. Завещание у нее на этот дом имеется.

– Ничего не знаю! – неожиданно тонким голоском взвизгнула Зоя Ивановна. – Дом куплен нами. Лаврентий Захарович тогда был жив и в своем уме. Так что ни про какие завещания я знать ничего не знаю! Сестре тоже придется убраться отсюда! Немедленно! Где эта старуха? Сейчас она у меня живо отсюда уберется!

– А она сейчас и не тут вовсе.

– А где?

– Она в больнице.

– Вот и чудесно. Вот и пусть там лежит. А тут ей делать совершенно нечего.

И, уставившись на подруг, Зоя Ивановна злобно произнесла:

– Как и вам, собственно говоря.

– Дело в том, что мы тоже не можем уйти так сразу.

– Это еще почему?

– Потому что мы ведем тут расследование.

Лицо Зои Ивановны уже не просто пылало от гнева. Оно багровело и пламенело. А глаза метали такие искры, что, того и гляди, половицы могли вспыхнуть.

– Что еще за расследование?

– Расследование убийства.

Вот теперь Зою Ивановну проняло по-настоящему. Подругам даже стало ее жалко. Ну за что тетка страдает? Ведь ничего плохого они с мужем не сделали. Всего-навсего купили себе домик для отдыха на природе. Между прочим, подруги тоже собирались так поступить. Только у них денег не хватило. И кстати, очень хорошо, что не хватило. А то могли оказаться в таком же положении, как Зоя Ивановна и ее муж.

– К-кое еще убийство? – произнесла женщина с заметным трудом и заикаясь. – Кого убили? Где?

– Тут. В садике.

– В нашем садике?

– Да.

– И кого убили?

– Так, – как можно безразличнее, чтобы еще больше не пугать и без того крупно влипших покупателей, произнесла Леся. – Одного родственника Лаврентия Захаровича.

Зою Ивановну, кажется, слегка отпустило. Во всяком случае, она перестала заикаться и деловито осведомилась:

– Тоже наследник?

– Нет. Так просто приехал. Погостить.

Про клад и его поиски подруги решили пока что не говорить Зое Ивановне. Она выглядела женщиной серьезной, к авантюрам никак не склонной. И известие о кладе и соискателях на богатство деда Лаврентия могло расстроить ее еще больше. Клад – он то ли есть, то ли его нет. А нервотрепки точно прибавится.

– Ничего не понимаю, – растерянно произнесла Зоя Ивановна и наконец посмотрела на мужа. – Гогочка, ты что-нибудь хоть скажи.

Гогочка отреагировал неожиданно. Он спросил:

– А что произошло с сестрой нашего покойного Лаврентия Захаровича?

Заметив в нем искру сочувствия, подруги наперебой заговорили:

– На нее напали.

– Ударили по голове.

– Бедная женщина едва не скончалась.

– Ее увезли в больницу в бессознательном состоянии.

– Врачи даже опасались за ее жизнь.

Подруги несколько сгустили краски. Но при этом им обеим показалось, что на лице Гоги промелькнуло выражение сдержанного одобрения. Словно ему понравилась сама мысль, что Клавдия Захаровна страдает. Да нет! Чушь какая-то! С какой стати Гоге было ненавидеть Клавдия Захаровну, которую он в глаза в своей жизни никогда не видел?

Додумать эту мысль подругам до конца не удалось, потому что Зоя Ивановна кинулась в наступление:

– И где произошло это несчастье?

– Там же, у колодца.

– Когда?

– Сегодня вечером.

Зоя Ивановна окончательно побледнела и, откинувшись на стул, воскликнула:

– Гога, ты понимаешь, что происходит? По участку бродит маньяк!

– Глупости, дорогая! Уверен, что у всего есть логичное объяснение.

– Какое может быть объяснение у убийств! Гога, этих людей убили! Понимаешь ты! Убили!

– Убили пока что одного Федора, – сказала Леся. – Баба Клава жива. А дед Лаврентий в колодец угодил сам.

– Видишь, дорогая! – успокаивающе произнес Гога. – Все будет хорошо.

Но Зоя Ивановна не слушала мужа.

– Как в колодец?! – громко ахнула она. – Почему в колодец?

Подруги недоуменно взглянули на женщину.

– А что вас удивляет?

– Как это?! – агрессивно воскликнула Зоя Ивановна, но тут же взяла себя в руки и произнесла уже значительно спокойней: – Как это, что меня удивляет? Конечно, удивляет. Как это Лаврентий Захарович оказался в колодце?

– Выпил по случаю выходного дня. Пошел к колодцу. Да и свалился туда.

– Ужас!

На лице Зои Ивановны в самом деле был написан неподдельный ужас.

– Гога! Мы должны вырыть новый колодец! Срочно!

Гога не возражал. Подруги тоже одобрили это решение, сочтя его достаточно разумным. И казалось бы, жить бы всем и радоваться, да только не вышло.

Внезапно на улице раздался шум еще одной машины. Она также остановилась у ворот дома.

– Кого там еще принесло?

Дима выглянул в окно и сказал:

– Какая-то незнакомая старушка. Приехала на такси.

Подруги и чета Сидорчуков тоже выглянули в окно. И убедились, что Дима не ошибся. Из такси вылезла аккуратная старушка. Впрочем, старушкой назвать ее можно было лишь с большой натяжкой. Сама женщина себя таковой явно не считала. Возраст не был помехой для того, чтобы стараться хорошо выглядеть. Еще издалека подруги заметили, что старушка одета в светлые элегантные брючки и свободный плащик, ибо на улице было прохладно. На ее ногах были элегантные, но при этом удобные туфли.

И следом за женщиной из машины появилось две, три, нет, четыре сумки.

– Она тоже тут жить собирается? – прошептала Леся. – Кто это такая?

– Сейчас узнаем.

И подруги вышли навстречу старушке. Она оказалась именно такой, как им и показалась издалека. Пожилой, но очень тщательно следящей за тем, чтобы не стать похожей на многих опустившихся пожилых людей.

Ее волосы были тщательно прокрашены в неброский серо-стальной цвет и подстрижены у отличного парикмахера. На лицо, несмотря на позднее время, был наложен макияж. На пальцах сверкал свежий маникюр и два кольца с крупными бриллиантами. Одним словом, старушка никак не производила впечатления старушки.

Свои вещи она не стала волочь к дому. А оставила на улице. Вот еще, тащить сумки самой! Для этого существуют другие люди. Вещи остались под присмотром водителя, который, как ни странно, даже не вздумал роптать.

Тем временем старушка уже поднялась на крыльцо.

– Добрый вечер! – чуточку надтреснутым, но все еще приятным и мелодичным голосом произнесла она, увидев вышедших ее встречать людей. – Могу я видеть Лаврентия Захаровича?

– Нет! – вылезла вперед Зоя Ивановна и с плохо скрытым злорадством добавила: – Не можете!

– Позвольте? – отступила назад старушка. – По какой же причине?

– Помер он! Скончался! Утоп!

Старушка выглядела потрясенной.

– Как? Лаврентий умер?! – прошептала она. – Когда?

– Почти месяц назад.

Старушка внезапно зашаталась и стала падать в обморок. Учитывая, что она все еще стояла на ступенях высокого крыльца, это могло для нее плохо кончиться.

– Держите ее! – первой сориентировалась Кира.

Дима вздрогнул. И успел подхватить падающую женщину. Поднялся переполох.

– Заносите ее в дом!

Бледную приезжую старушку занесли в дом. И принялись хлопотать над ней. Обморок оказался глубоким. И старушка долго не приходила в себя. Но наконец она открыла глаза. Обвела ими вокруг себя. И застонала.

– Боже мой! Это что, шутка?

– Какие уж тут шутки! – фыркнула Зоя Ивановна. – Горькая правда.

– Какая страшная новость! Какой удар! Бедный мой Лаврушка! Бедный мой котик!

У подруг помутилось в голове.

– Лаврушка? Котик? Да кто же вы такая?

– Я? Кто я такая? Я – Надежда Михайловна.

– Очень хорошо. Но кем вы приходились Лаврентию Захаровичу?

– Как это, кем? Я – его невеста!

И старушка обвела всех собравшихся проницательным взглядом. Мол, все ли усекли? Я тут не какая-нибудь сбоку припека. Я – невеста. Так что уважайте меня и мои чувства.

На заявление старушки каждый отреагировал по-своему. То есть молчали все. Но думал при этом каждый о своем. Подруги, к примеру, почувствовали укол зависти. Глядите-ка, даже у такого сухофрукта имеется жених. А они чем хуже? Почему даже эта Надежда Михайловна отхватила себе жениха, а у них никого нету?

Добрый Дима опасался про себя, как бы старушка не отправилась в больницу следом за Клавдией Захаровной. Раз уж на родственников Лаврентия Захаровича напал такой мор. Вдруг и его невеста попадет под эпидемию?

А о чем думали Сидорчуки, было явственно написано на их лицах. Им не терпелось послать подальше очередную претендентку на их дом. Но сделать это оказалось не так-то просто. Во-первых, шофер такси, воспользовавшись тем, что все были заняты обмороком старушки, незаметно перенес все ее вещи за ограду. И потихоньку смылся вместе с машиной, не дожидаясь чаевых. А во-вторых, сама старушка была слишком слаба после обморока, чтобы перемещаться.

Да она и не собиралась этого делать. Следом за шоком пришли слезы. И теперь Надежда Михайловна топила тщательно наложенный макияж в горючих слезах.

– Бедный мой Лаврушка! – рыдала она. – Такой молодой! Такой крепкий! Такой сильный! Этого просто не может быть. Только не он!

Гога деликатно закашлялся:

– Расскажите, уважаемая, зачем вы приехали?

– Как это, зачем? А как бы вы поступили на моем месте? Я сижу в Москве, жду своего любимого, а его все нету и нету! Неделя прошла, другая. А его все нет! И на звонки, главное дело, не отвечает.

Сначала Надежда Михайловна покорно ждала, приписывая задержку различным бюрократическим проволочкам. Она понимала чтобы продать дом, нужно время. А чтобы оформить сделку, нужно еще большее времени.

– Минуточку! – произнесла Кира. – Выходит, вы знали, что Лаврентий Захарович собирается продать дом?

– Конечно! Мы вместе с ним это и решили!

И Надежда Михайловна, утирая слезы, приступила к душещипательному рассказу о том, как они познакомились с Лаврентием Захаровичем, полюбили друг друга и решили прожить оставшиеся дни вместе.

– Жить мы решили у меня, – говорила старушка. – В смысле, в Москве.

Оказалось, что Надежда Михайловна сама живет в Москве. И познакомились они с Лаврентием Захаровичем очень романтично. В подмосковном санатории «Зорька», где оба в начале лета поправляли свое здоровье. Пожилые люди как-то сразу прониклись друг к другу симпатией и доверием. И весь срок пребывания в санатории не расставались.

Когда наступил последний день и впереди предстояло расставание, оба поняли, что жить друг без друга больше не хотят. Но как им следовало поступить? К Надежде Михайловне было сунуться нельзя. В ее квартире проживает еще дочь, муж дочери и двое их детей. Кроме того, время от времени там появляется первый супруг дочери, который также прописан в этой квартире и, стало быть, имеет право там находиться. Мужик до того обнаглел, что прописал в эту же квартиру еще и двух своих несовершеннолетних детей от второго брака.

Одним словом, в маленькой двухкомнатной квартирке было тесно до невозможности. Даже самой Надежде Михайловне приходилось порой трудненько. И хотя ее зять отлично зарабатывает и уже вступил в ипотеку, но Надежда Михайловна все равно предпочитала жить одна. Без визитов первого зятя и его детей от второго брака.

– Мы с Лаврентием Захаровичем решили так, много нам с ним не нужно. Люди мы пожилые. Купим себе домик где-нибудь под Москвой. И будем там тихо стариться вместе.

Почему под Москвой? Да потому, что Надежда Михайловна была очень привязала к своим внукам. И они ее, в отличие от Анастасии, не огорчали, а только радовали. Внуки тоже любили бабушку. И весть о ее возможном отъезде восприняли трагически. Слез и рева было столько, что Надежда Михайловна даже собралась дать отставку своему жениху.

И тут Лаврентий Захарович, услышав слезы любимой женщины, проявил себя со своей самой лучшей стороны по отношению к невесте.

– Не может быть и речи о том, чтобы мы расстались, – заявил он ей. – Наконец-то я люблю и любим. Всю жизнь я был одинок. И теперь на старости лет хочу хоть немного счастья. И не откажусь от него ни за что на свете.

– Но мои внуки, – рыдала Надежда Михайловна.

– Твои внуки не потеряют бабушку. Я перееду в Москву.

– Ты? Переедешь?

– А что такого? Меня тут ничего не держит! – заявил Лаврентий Захарович.

– А где… А где мы будем жить?

– Продам один дом. Куплю другой!

– Лаврентий! – задохнулась от счастья Надежда Михайловна. – Лаврушка! Ты чудо! Ты в самом деле это сделаешь?

– Сделаю.

– Для меня!

– Да! Решено! Я переезжаю в Москву. Или в ближайшее Подмосковье.

Лаврентий Захарович поехал в Питер продавать свой дом.

– Квартиру я оставляю внучке. А уж дом – моя собственность. Ей он не нужен. А нам с тобой, дорогая Надюшенька, деньги пригодятся. Присматривай нам с тобой домик посимпатичней. А я уж не подведу.

Надежда Михайловна осталась в Москве. Поехать с любимым она не могла. Ее дочь сломала ногу, и нужно было кому-то сидеть с внуками. Надежда Михайловна – хорошая бабушка. И свой долг видит в том, чтобы всегда помогать дочери и внукам. Поэтому с тяжелым сердцем, но она все же осталась в Москве с семьей.

Сердце не обмануло старушку. Своего любимого Лаврушку она так больше живым никогда и не увидела. Сначала они часто перезванивались. Лаврентий Захарович сообщил, что нашел покупателей на дом. Последний раз они разговаривали в тот день, когда была подписана купчая. Лаврентий Захарович был очень счастлив.

– Скоро мы будем вместе.

– А твоя внучка? Как она отреагировала?

– Сегодня она приедет ко мне, и я все ей скажу!

– Только сейчас? – слегка удивилась Надежда Михайловна.

– Да, не хотел говорить ей заранее. Она выросла настолько себялюбивой, что я даже иной раз сам не знаю, чего от нее ждать. Узнай она о моем намерении продать дом, могла бы закатить истерику. Отпугнуть покупателей. А зачем нам с тобой это надо?

– Совсем не надо! – с восторгом согласилась с ним Надежда Михайловна, про себя думая и гордясь, какой у нее потрясающе умный и предусмотрительный жених, просто чудо!

Закончив свой рассказ, старушка снова расплакалась. Потом она пожелала увидеть то место, где погиб ее любимый. С огромным трудом старушку удалось отговорить от экспедиции к колодцу. Не хватало им новых жертв!

– Все равно там его нету.

– Хочу видеть то проклятое место!

– Темно. Ничего не увидите!

– Сердце все подскажет само!

– Завтра с утра посмотрите.

Старушка наконец покорилась. Но продолжала требовать подробностей конца своего жениха. Пришлось Диме, как последнему из тех, кто видел Лаврентия Захаровича живым, рассказать его невесте о том, как провел жених свой последний день.

Надежда Михайловна ахала, охала и пила корвалол. Лекарство кончилось одновременно с рассказом Димы.

– Мне что-то плохо, – дрожащим голосом прошептала Надежда Михайловна. – Где я могла бы прилечь?

Зоя Ивановна открыла рот, чтобы сообщить старушке, что нигде. Но Гога вовремя остановил супругу прикосновением к ее руке. Это прикосновение волшебным образом меняло Зою Ивановну. Вот и сейчас она хоть и раздраженная, но все же закрыла рот. И ограничилась тем, что неодобрительно поджала губы.

– Где хотите! – хмуро произнесла она. – Места в доме полно! Можно еще парочку гостей спокойно разместить.

Это она сказала явно зря. Потому что не успели все устроиться по комнатам, привести мысли в порядок и немного успокоиться, как возле дома снова раздался шум машины.

– Нет, просто не верю своим ушам! – простонала Леся, выбираясь из кровати. – Кто там еще приехал?

Кира уже стояла возле окна.

– Не верю своим глазам!

Леся тоже подошла к окну. И уставилась на приехавшую машину. Из нее вышли два человека. Мужчина и женщина. Женщину подруги узнали сразу же, несмотря на расстояние и не очень хорошее освещение. Хотя они и меньше всего ожидали ее тут увидеть. Потому что из машины вышла не кто иная, как Анастасия. Та самая внучка деда Лаврентия, которая так поспешно сдала дом своего дедушки, даже не убедившись, что является его законной наследницей. А сама укатила куда-то в Краснодар.

Во всяком случае, так она сказала подругам. Но, видимо, планы Анастасии существенно поменялись. Потому что вместо Краснодара она находилась перед домом своего деда. Однако подруги были только рады ее видеть. В сложившейся ситуации именно она могла как-то изменить ее в лучшую для подруг сторону. Например, вернуть им деньги и извиниться.

Но оказалось, что ни того ни другого Анастасия делать не собиралась. Кроме того, настроена она была очень решительно. И, обнаружив у себя в доме кучу посторонних людей, страшно расшумелась.

– Кто все эти люди? – угрожающе надвинулась она на подруг. – Как вы посмели их сюда пустить? Мы с вами так не договаривались!

– Мы с вами о многом не договаривались!

– Например, о том, что недавно в колодце был обнаружен труп вашего дедушки!

– А мы, между прочим, пили из этого колодца!

– Могли бы и предупредить!

Но Анастасию очень мало взволновали упреки подруг. Права была Клавдия Захаровна, когда неодобрительно отзывалась о своей двоюродной внучке. Анастасия в ответ на упреки подруг лишь пожала плечами и заявила:

– Не нравится, проваливайте! Буду только рада. Деньги я вам верну! И жильцов своих всех забирайте!

– Эй! Не так быстро!

– Забирайте, я сказала! – завизжала Анастасия. – Это мой дом!

– Не ваш, а наш!

И вперед выдвинулась Зоя Ивановна, волоча за руку своего мужа.

– Вы кто такие?

– Это наш дом!

– Это дом моего деда. И достанется он мне как единственной прямой наследнице!

– Ваш дедушка перед своей смертью этот дом продал нам!

Анастасия отступила на шаг от Зои Ивановны и смертельно побледнела.

– Не верю! – произнесла она. – Нет. Этого просто не может быть! Старый козел не мог так поступить со мной!

Подруг хотя и покоробило, как внучка отзывается о своем родном деде, который ее вырастил и фактически заменил ей и пропавших без вести сначала отца, а потом и мать. Но они были рады, что Анастасии тоже досталось. Так ей и надо! Нечего сдавать дом, даже не наведя справок, принадлежит ли он ей по праву. Впрочем, и они хороши. Купились на свидетельство о смерти старика и то, что дед Лаврентий был опекуном своей малолетней внучки. А ведь из этого еще ровным счетом не вытекает, что эта внучка стала его наследницей и может распоряжаться имуществом деда.

– Вон как оно все обернулось, – прошептала Леся. – Хозяев теперь и не найти.

В самом деле, дом старый хозяин сначала завещал сестре. Потом продал Сидорчукам. А сам собирался в город Москву к своей разлюбезной Наденьке. Внучке в его планах вовсе не было места. Видно, она своим эгоизмом и черствостью вконец достала старика. И он хотя бы на старости лет решил отдохнуть от пиявки.

– Дом принадлежит нам! – твердила Зоя Ивановна. – Вместе со всей обстановкой продан!

При этих словах Анастасия побледнела еще сильней. И кинула молящий взгляд на мужа. Подруги видели того впервые. И он, надо сказать, произвел на них впечатление. Не то чтобы приятное, а просто впечатление. Огромная гора мяса, жира и костей. Без капли мозгов, если судить по узкому лбу и глубоко спрятавшимся под ним глазкам. Места для мозга там просто не оставалось.

Однако взгляд жены этот великан понял верно. Засопел. И сделал решительный шаг вперед.

– А ну! – грозно прогудел он. – Подвиньтесь-ка!

Зоя Ивановна со своим щуплым Гогой не могли противостоять такому массовому превосходству. Они попятились и сдали занимаемые позиции.

– Это наш дом! – только и пропищала Зоя Ивановна неожиданно тонким голосом.

– Ваш, ваш! – прогудел великан. – Но вещи в нем наши имеются.

– Да! – обрадовалась Анастасия. – И мы их хотим забрать!

Это был сильный ход. Подруги даже зауважали великана. Ведь было совершенно ясно, что вещи Анастасия с мужем могут забирать и день, и два, и даже десять. А могут месяц или даже дольше. И все это время под этим предлогом они смогут находиться на даче. И портить Зое Ивановне и Гоге нервы. Зачем это было нужно Анастасии и ее мужу, подруги не знали. Но те явно были настроены остаться. И остались.

Теперь в доме было просто не протолкнуться. Во-первых, обе подруги, которым Анастасия так и не вернула денег, отложив это мероприятие до лучших времен. Во-вторых, Зоя Ивановна с мужем. И Анастасия также с супругом. Это уже шесть человек.

– И нельзя сбрасывать со счетов Нинусика, которая еще тут появится, зуб тебе даю, – сказала Леся. – И конечно, Клавдию Захаровну.

Вещи старушки так и стояли в ее комнате. И подруги собирались завтра с утра отвезти ей в больницу все необходимое. И заодно проверить, как состояние бедняжки.

– И есть еще кое-кто, – сказала Кира. – Кто бродит вокруг этого дома и глаз с него не спускает.

– Кто?

– Убийца, – страшным шепотом, от которого у Леси побежали мурашки по спине, ответила Кира. – Убийца Федора. И не забывай, нам с тобой поручено его найти.

– И как мы будем его искать?

– Я уже тебе говорила. Федор искал схрон деда Лаврентия. И думаю, наткнулся на конкурентов, которые его и устранили.

– А баба Клава?

– Баба Клава искала маску. И тоже сильно мешалась у всех под ногами.

– Мне она не мешала.

– Потому что нас она душевно полюбила за что-то. И выложила всю их семейную тайну. А тем людям, которые тоже ищут схрон деда Лаврентия, она могла мешать словно бельмо на глазу.

– И они ее?..

– Вот именно.

– Страшно-то как!

И Леся затряслась в подтверждение своих слов. А Кира продолжала рассуждать.

– Опять же странная ситуация с этими родственниками и покупателями, – сказала она. – То никто к деду Лаврентию носа не казал, один старичок жил. А то как он жениться на своей Наденьке собрался, так сначала умер, а потом к его дому настоящее паломничество началось.

– А что такое?

– Вот ты мне скажи, чего Анастасия приперлась сюда? Ведь она в Краснодар уехала!

– Планы поменялись.

– Поменялись, – проворчала Кира. – Подозрительно мне все это, однако. Так и знай.

И, продолжая ворчать, она устроилась на кровати. Вытянулась во всю длину и блаженно застонала.

– Хорошо-то как! Все тело так и ломит! Ну, и денек сегодня у нас был. Спи давай!

– Не хочется.

– Спи. Нужно отдохнуть. Завтра будет не легче.

Леся попыталась закрыть глаза. Но сон к ней не шел.

– Кира, – шепотом позвала она. – Кира! Ты спишь?

– Уже нет! Чего тебе?

– Кира, а что мы завтра делать будем?

Последовало продолжительное молчание. Кире не хотелось признаваться подруге, что она сама толком еще ничего не решила. А потому она ответила:

– Завтра все узнаешь.

И снова отвернулась к стене. А Леся еще долгое время вертелась без сна, с тоской думая, какая умная Кира. Все уже спланировала для них двоих. И просто тревожить Лесю не хочет, рассказывая о своих планах. Но эти мысли Лесю ничуточки не успокаивали. А даже совсем напротив. Волновали и беспокоили. Так, беспокоясь, она и уснула.

Глава одиннадцатая

Сны ей тоже снились беспокойные и сумбурные. Босая баба Клава бежала по росистой траве, держа в руках свои знаменитые кроссовки, и кричала:

– Возьми их, внученька! В них весь смысл! Я их еще в детстве носила! Лавр всегда это помнил. И сокровище свое в них запрятал!

Даже во сне Леся понимала, что это чушь несусветная. Не могло в старые кроссовки поместиться ничего ценного. Старушка просто спятила и может быть опасной. Потому Леся удирала от бабы Клавы изо всех сил. Но старушка не отставала. Сил у нее было немало. Так они и бегали. А вокруг них быстро сменялись декорации. Вот они бегут по лугу, который начинается за домом деда Лаврентия. Вот они уже играют в прятки в самом доме. А через мгновение они уже в городе. И бегают по лестнице какого-то старинного дома, где Леся никогда прежде не была.

– Уф! – выдохнула Леся, когда наконец проснулась от этого затянувшегося кошмара. – Приснится же такое!

Кира уже проснулась. Во всяком случае, в комнате ее не было. Леся выглянула в окно. Отметила, что погода сегодня будет отменная. На ярко-синем небе не было ни тучки. И ярко светило солнышко. Поэтому одеться Леся решила как можно легче и сексуальней. Какие-нибудь прозрачные брючки. И маечку пооткровенней.

Результат превзошел все Лесины ожидания. В коридоре она столкнулась с мужем Анастасии. И здоровенный мужик так и замер, прислонившись к стене и тяжело дыша. При этом он разглядывал протискивающуюся мимо него Лесю так, словно впервые видел женщину.

– Доброе утро!

С этим пожеланием Леся вошла в гостиную и поняла, что погорячилась. Добрым утром в гостиной и не пахло. Зоя Ивановна пробурчала что-то неприветливое. Анастасия метнула на Лесю хмурый взгляд. Сама она в этот момент разговаривала с Кирой. Впрочем, разговор тут же прервался. И Кира подошла к Лесе.

– Анастасия в самом деле с мужем ездили в Краснодар, – сказала она подруге шепотом. – Я билеты видела. Туда и обратно смотались.

– А чего вернулись так быстро?

– Не заладилось у них там что-то. Вроде бы к мужниной родне ездили. Да приняли их там плохо. Они обиделись и уехали.

– А тут такое, – фыркнула Леся. – Дача уже и не их вовсе. И еще мы, того и гляди, назад деньги потребуем.

– Ничего такого Анастасия пока не говорила, – покачала головой Кира.

– Еще скажет!

Наскоро позавтракав, так как оставаться дольше необходимого в доме подругам не хотелось, они отправились к бабе Клаве в больницу.

Дорога до города была хорошо им известна, и казалось, не таила в себе никаких неожиданностей. Но это только казалось, и то на первый взгляд.

– Заедем на бензоколонку, – сказала Кира, глянув на приборы.

– Заедем.

На бензоколонке оказалось совсем мало народу. Собственно говоря, только сами подруги. И еще какой-то парень, подъехавший за ними на темно-синем «Опеле». Рассматривать его у Киры особенно не было времени. А вот он, напротив, прямо-таки сверлил ее глазами.

– Полный бак, – сказала Кира, протягивая деньги. – На вторую колонку.

Краем глаза она заметила, что тот парень в темных очках тоже вошел на заправку. И подходит к ней с явным намерением заговорить. Лица его Кира не разглядела. Но общее впечатление было неплохим. Кира уже приготовилась к приятному знакомству, как вдруг в воздухе раздался крик:

– Всем стоять! Это ограбление!

Опешившая Кира так и замерла с тысячной бумажкой в руках, таращась на ворвавшихся в здание заправки грабителей. Их было двое. Оба в масках, которые изготовили из женских чулок. Чулки они явно брали в секс-шопе, потому что чулочки обильно украшали шелковые кружева и вышивка. Очень красивые, надо сказать, чулки. И любая женщина нашла бы им куда более подходящее применение.

– Руки вверх! – проорал грабитель, чулок которого был украшен красными шелковыми розочками.

Кира, продавщица и парень за ней послушно подняли руки. Кому охота страдать от недоумков, когда у тех в руках огнестрельное оружие. Руки подняли все. И тут же от грабителей последовала нелогичная команда:

– Лечь на пол.

Ложиться с поднятыми руками было очень неудобно. Но все справились. И растянулись на полу.

– Не двигаться!

После этого второй грабитель, с голубенькими незабудками на макушке, подскочил к кассе и выгреб оттуда всю наличность. Вдали послышался шум сирены. И грабители исчезли, словно их корова языком слизала. Загудела их машина. И они умчались прочь.

А в здание заправки уже входили менты. Это были всего лишь обычные гаишники. Но перепуганной заправщице было все равно.

– Миленькие! – кинулась она к ним. – Помогите! Ограбили!

Менты тут же схватили парня, стоящего за Кирой. И саму Киру.

– Да не они! – расстроилась продавщица. – Это свидетели. А грабители уже удрали!

– Догоним!

И они в самом деле помчались в погоню. Проследив за ними взглядом и убедившись, что они уехали, Кира рванула к двери. Только ее и видели.

– Девушка, – попыталась остановить ее заправщица. – Вы же хотели заправиться!

– В другой раз!

И Кира выскочила на улицу.

– В другой раз и в другом месте, – бормотала она, вставляя дрожащей рукой ключ в замок зажигания. – Леся, ты видела грабителей?

– Нет. Каких грабителей?

– Тех ребят, которые только что выскочили с заправки?

– А, этих! Этих, да! Видела.

– Они были без чулок?

– Что?

– На голове у них были чулки?

– Чулки? Нет. Что ты!

– Уматываем!

– А что случилось?

– Случилось, что нам некогда выступать свидетелями по всяким дурацким ограблениям.

– Ограблениям?

– Господи! Эти ребята грабители. И теперь менты захотят, чтобы мы их опознавали и всякое такое.

– А почему мы?

– А кто еще? Меня они ограбили, ты их видела. Конечно, мы и есть главные свидетели. Черт, почему не заводится?

К своему удивлению, Кира обнаружила, что до сих пор сжимает в руке тысячную бумажку. Все верно! Она же собиралась ею расплатиться за бензин. Бензин она не получила. Но и грабители то ли не заметили деньги в руке у Киры, то ли побрезговали такой мелочью, но деньги остались у нее. Это Киру приободрило. Она не любила терять деньги просто так.

– Ну что же, тем более уезжаем! – бодро произнесла она. – Раз меня даже и не ограбили, то задерживаться нечего!

Что тут поделаешь. Ограбление, где Леся лишь мельком видела грабителей, а Кира вовсе не видела ничего, кроме их чулок, просто было обречено на то, чтобы превратиться в «глухаря». Без свидетелей. А чего ради, скажите на милость, им терять время и нервы, если в больнице их дожидалась баба Клава?

Та уже пришла в себя, но была еще очень слаба. Во всяком случае, так сказал врач и не разрешил подругам пройти в палату.

– Завтра приходите, – велел он им, важно щуря глазки за толстыми стеклами своих очков. – Завтра!

Но подруги не ушли. Они отлично знали, что слово врача в больнице вовсе не самое последнее. Последнее слово обычно остается за младшим персоналом. К примеру, за медсестрами. К ним подруги и пошли за помощью и пониманием.

– Зря опозоримся. Они нас пошлют! – шептала Леся. – Ты же слышала, что сказал врач!

Но Кира держалась другого мнения:

– Ты себе даже не представляешь, в какие незаметные щелки умудряются проскальзывать маленькие монетки.

И Кира многозначительно похрустела кошельком и оказалась права. Сначала маленькая медсестричка и слышать не хотела, чтобы пустить подруг к бабе Клаве. Но деньги плюс жалобная история про одинокую старушку из Тулы, на которую напали злые люди, жить ей негде, родная внучка прогоняет из дому, а ведь бабушка одна-одинешенька во всем чужом ей городе, сыграла свою роль.

Медсестричка оттаяла, расчувствовалась и великодушно произнесла:

– Ну, уж ладно! Хотя и не положено, но сделаю для вас исключение. Все равно врачи сейчас на совещании.

И, не забыв изъять из рук Киры хорошенькую фиолетовую купюру, она повела подруг в палату к бабе Клаве. Та выглядела получше. И очень обрадовалась, увидев девушек.

– Ну, как там в доме? – спросила она, дождавшись, когда медсестра оставит их одних.

Подруги вкратце обрисовали бабе Клаве ситуацию. И про приезд Наденьки – невесты Лаврентия Захаровича. И про чету Сидорчуков, оказывается, купивших дом. И про неожиданное возвращение Анастасии.

– Вот дает Лавр! – засмеялась баба Клава. – Всю жизнь бирюком прожил. А на старости лет любовь у него взыграла. И не стыдно ему было! Почему же он мне ничего не сказал?

Подруги объяснили, что у Лаврентия Захаровича и Надежды Михайловны любовь, можно сказать, еще только зарождалась. И как всякое юное создание, ее следовало оберегать. От сквозняков, от вредителей и досужих сплетников.

– Но мне-то мог сказать!

– Наверное, хотел убедиться в истинности своих чувств.

– Ох, не утешайте вы меня, – покачала головой баба Клава. – Все равно сказать должен был.

Подруги не спорили. Теперь уже было все равно, что и кому должен был сказать покойник. Кажется, и баба Клава это тоже поняла. И начала расспрашивать подруг про других нежданных гостей. Появление Сидорчуков заставило бабу Клаву снова огорчиться.

– Как же он мог? Дом, что мне завещал, чужим людям продать? – с обидой произнесла она, но тут же одумалась: – Ну, да ладно. Его имущество, ему и распоряжаться им. Я на него зла не держу. Меня другое беспокоит.

– Маска?

– И она тоже. Но главное, Анастасия. Кой леший ее принес? Чего ей в этом Краснодаре не сиделось?

– Говорит, приняли их с мужем плохо.

– С мужем? С Ванькой?

Подруги переглянулись. Как-то так вышло, что Анастасия при них ни разу не назвала мужа по имени.

– Ну а какой он из себя? – спросила баба Клава. – Опишите мне ее мужика!

– Здоровый как шкаф!

– Точно Ванька! – удовлетворенно кивнула баба Клава. – Рожа дебильная?

– Да.

– Глаза под лоб совсем ушли?

– Да.

– Тогда точно он!

И, высказавшись, баба Клава покачала головой:

– Надо же, а я уж думала, совсем он от Настьки убег. А оно вон как. Заново к ней вернулся. А ведь одно время даже разговаривать с ней не хотел. Шалавой обзывал. Убить грозился. А все почему? Приревновал ее к Настькиному начальнику. Уж не скажу вам, было у них там чего или не было, а только Ванька шибко тогда злой был.

Подруги успели испугаться, что баба Клава сейчас станет посвящать их во все семейные сплетни, как она вдруг неожиданно прервала свой рассказ и задумчиво произнесла:

– В Краснодаре, говорите, они были? Впервые слышу, что у Ваньки там родня.

– Они так сказали.

– Может, и не были они нигде? – осторожно предположила баба Клава.

Но подруги эту версию отвергли с жаром:

– Мы билеты видели! Все чин по чину! Ездили они в Краснодар. И обратно оттуда только вчера поздно ночью вернулись. И через час уже на даче были.

– Что? Прямо с вещами?

– Ну, вещей у них немного с собой имелось. Всего одна сумка.

– А чего на дачу, а не к себе домой?

– Не знаем. Просто так. Погода хорошая.

Баба Клава покачала головой:

– Анастасия просто так ничего не делает. Учтите себе это на будущее, коли придется с ней дело иметь.

И, высказавшись, она утомленно прикрыла глаза.

– Баба Клава! – встревожились подруги. – Ты не засыпай! Нам тебя еще кое о чем спросить надо.

– Что?

– Мы хотели узнать про Лаврентия Захаровича. Были у него друзья?

– И-и-и, милые! – протянула баба Клава печально. – Откуда же друзьям взяться, коли Лавр сам к людям никогда не тянулся.

– Что? Никого из друзей у него не было?

– Друзей близких – нет. Был один фронтовой приятель, Лавр мне про него рассказывал, да погиб парнишка, не дойдя нескольких километров до Берлина.

– А больше никого?

– Что-то не припомню. Приятели были. Коллеги по работе тоже. А друзей, таких, чтобы неразлейвода, таких не было.

– Вот нам по работе как раз и нужно! – оживились подруги.

– Так я имен их все равно не помню. Давно это было.

– Вспомни, баба Клава!

Баба Клава снова прикрыла глаза. Но на этот раз не потому, что собиралась спать. А потому, что вспоминала.

– Это так важно? – спросила она у подруг минуту спустя.

– Важно.

И баба Клава снова принялась вспоминать.

– Одного припоминаю, – сказала она наконец. – Как звали, не помню, а фамилия была приметная – Перекопченный.

– В самом деле запоминающаяся фамилия.

– С этим Перекопченным больше всего Лавр и общался, – оживилась баба Клава, как всякий пожилой человек любившая удариться в воспоминания молодости. – Общие интересы у них были.

– В самом деле?

– Оба в торговле трудились. Лавр был директором магазина. А Перекопченный, тьфу ты, никак не вспомню, как же его звали, был заместителем директора.

– В том же магазине?

– Нет. Магазины были разные. Лавр свежим мясом торговал. А Перекопченный и его директор в магазине только колбасы да сосиски признавал. Со свежим мясом не связывался. Но все равно в одной области трудились. Все праздники отмечали вместе.

– А как звали этого мужчину, вы не помните?

– Нет.

И пока подруги прикидывали, удастся ли им по одной фамилии найти в базе данных нужного Перекопченного (уж больно фамилия приметная, можно было и рискнуть), баба Клава внезапно произнесла:

– Вот ведь странность. И где жил помню, и какой одеколон предпочитал, и рубашка его неизменная нейлоновая, с бордовым галстукам он ее носил, перед глазами так и стоит. А имени не помню!

И старушка снова вознамерилась задремать. Пришлось подругам ее затеребить:

– Баба Клава! Вы помните, где жил Перекопченный?

– Склерозом, слава богу, пока не страдаю.

– Что же вы сразу нам не сказали?

– А вы разве спрашивали?

И баба Клава хитро прищурилась, глядя на онемевших подруг.

– Могу я вас спросить, зачем вам этот Перекопченный так экстренно понадобился? – спросила она, когда подробно объяснила, как проехать к нужному дому. – И почему вам это так важно?

– Хотим поговорить с ним о вашем брате.

– Если насчет тайника, который Лавр у себя в доме соорудил и который мы с вами, да и не мы одни, похоже, искали, то к Перекопченному ехать бесполезно.

– Почему?

– Не ладили они в последнее время промеж собой.

– Кто? Ваш брат и Перекопченный?

– Да. Не стало между ними согласия. А под пенсию так и вовсе разругались. Что уж там у них произошло, а только Лаврентий имя Сереги… Ах, ты господи! Ведь вспомнила же! Вспомнила! Сергей Павлович Перекопченный. Так его и звали.

Баба Клава так разошлась, что ее голос услышали в коридоре. В палату немедленно заглянула знакомая подругам медсестричка и строгим голосом сообщила, что пора заканчивать общение с пациентом. И правильно. Подруги ее не осуждали. Все должно иметь свою цену. За пятьсот рублей полчаса свидания, и точка. За тысячу час, и еще маленький бонус в виде пятиминутного прощания с поцелуями. Ну а за две… Но тут девушки себя осадили. Не о том они думают. Ох, не о том.

Подруги имя Перекопченного записали на бумажке вместе с подробным планом, как проехать к его дому. А затем девушки снова заторопили бабу Клаву.

– Баба Клава! Баба Клава! Говори скорей, пока эта жадная мымра в халате не заявилась. Что там у Перекопченного с вашим братом случилось?

Но баба Клава в ответ только широко развела руками.

– Чего не знаю, того не знаю. А только сказать могу, что дружба их одно время врозь разошлась.

– В какое время?

– Много уж лет с тех пор минуло. Старые мы с Лавром стали. И друзья, и враги все у нас в прошлом осталось.

– Ну а все-таки?

– После того как Лаврентий на пенсию вышел, они с Перекопченным, по-моему, даже ни разу и не разговаривали. Ни по телефону, ни так. Разошлись, как в море корабли. Словно и не было между ними долгих лет дружбы.

– Как же так?

– А вот так. Я как-то спросила у брата, где его приятель. Так Лаврентий даже говорить со мной на эту тему отказывался.

Тут в палату втиснулась медсестра. И встала у дверей с непреклонным видом, ясно давая подругам понять, что пора, в конце концов, и честь знать. Пятьсот рублей не такие уж большие деньги, чтобы так наглеть.

Под ее укоризненным взглядом беседа как-то не заладилась. Девушки торопливо стали прощаться с бабой Клавой. Они пообещали ей завтра прийти снова. И вообще держать старушку в курсе дел.

Но у бабы Клавы была еще одна просьба к подругам.

– Очень вас прошу, – вцепилась баба Клава в руку Лесе, не давая той уйти. – Вижу, что вы за это дело всерьез взялись. Я вас не отговариваю. Вы девицы молодые да пробивные. Глядишь, чего и разыщете. Об одном прошу… если найдете ЕЕ, ни в коем случае не надевайте! Пообещайте мне!

И баба Клава с такой тревогой посмотрела на подруг, что те невольно пообещали. Хотя сами они и не верили в магические свойства золотой маски Урода. Но почему не сделать приятное человеку?

Выйдя из больницы, подруги первым делом направились на стоянку. «Гольфик» преданно дожидался их там, сверкая на солнце своим розовато-перламутровым боком. Девушки загрузились в машинку и покатили искать дом Перекопченного. Они все-таки надеялись узнать от него кое-что полезное. Хотя бы получить более достоверную информацию о размере благосостояния деда Лаврентия.

Потому что, как справедливо выразилась Леся: «Надо же все-таки знать, за что мы рискуем!»

Четко следуя плану, который продиктовала им баба Клава, подруги нашли нужный им дом. Все-таки удивительная штука – человеческая память. Название улицы, где жил Перекопченный, баба Клава не помнила. А вот сам дом и дорогу до него описала в мельчайших подробностях. Где свернуть, где какой ориентир. К счастью для подруг, эти ориентиры отличались долговременностью. Никаких там деревьев, которые могли за эти годы легко спилить. Или лавочек, которые могли убрать или украсть. Или вывесок магазинов, давно уже закрывшихся.

Нет, баба Клава была человеком дела. И потому ее ориентиры тоже были деловыми. Станция метро «Сенная площадь», а там на Московском проспекте следовало найти массивное здание из серого гранита с такими же серыми колоннами. Идти нужно было мимо него до первого перекрестка. Там свернуть направо. Перейти мостик и искать глазами арку. Ни мостик, ни перекресток, ни арка за эти годы никуда не делись.

– Вот под арку зайдете, там его дом в аккурат и будет, – сказала баба Клава подругам напоследок.

Они все сделали верно. И нужная арка отыскалась очень даже быстро. Она была большой, и не заметить ее было невозможно. Так что в нее подруги и вошли. И, пройдя под ней, уперлись в нужный дом. Вот тут и начинались трудности. Номер квартиры баба Клава, естественно, не помнила. Была она в гостях у Перекопченного всего один раз на праздновании 1969-го Нового года. Так что было бы совсем странно, если бы баба Клава спустя столько лет все еще держала в голове номер его квартиры.

– Но мы поднимались по лестнице, – вспоминала баба Клава. – То ли второй, то ли третий этаж. А подъезд, как войдете, прямо и чуть налево.

Налево оказались сразу три подъезда. Непонятно, какой из них имела в виду баба Клава. И подруги решили обследовать их один за другим. В первом наименее левом подъезде их поджидала неудача. Никто из жильцов не признался в родственных, дружеских или даже просто соседских связях с семейством Перекопченных.

А со слов бабы Клавы, подруги знали, что еще в те времена, когда Лаврентий Захарович дружил или, во всяком случае, общался с Перекопченным, у того имелись вполне взрослый сын и супруга. Но соседи дружно качали головами, едва заслышав вопрос об этих людях. Что на втором, что на третьем этаже подругам отвечали одинаково.

– Никогда таких тут не было! Знать их не знаем!

Пришлось девушкам перекочевать в следующий подъезд. На втором этаже какая-то глуховатая старушка послала их на пятый этаж.

– Там они живут, – светясь тихой радостью, сообщила она подругам.

– Вы уверены?

– Уверена, милая. Иди сходи. Там они!

И старушка мелко-мелко затрясла головой. Ну, на пятый, так на пятый. Подруги поднялись на самый верх. И позвонили в одну из дверей.

– Перекопченный? – удивленно спросили из-за них. – Девушки, вы не по адресу.

– Но бабушка из шестнадцатой квартиры сказала, что они живут тут.

– Слушайте вы ее больше, – фыркнули за дверью.

Затем дверь неожиданно открылась. И на пороге появилась женщина лет сорока, которая воскликнула:

– Эта выжившая из ума карга до сих пор считает, что в нашей стране правит Брежнев! Представляете? От нее весь подъезд стонет. Каждый вечер «Интернационал» врубает на всю громкость. И флаги наши российские по праздникам, если где на улице увидит, сразу срывать лезет. Дескать, нечего разные тряпки вывешивать. Единственный цвет для флага может быть только красный. С серпом и молотом. Чокнутая! В прошлом веке живет!

В общем, к коммунистически настроенной бабушке подруги больше соваться не рискнули. И перебрались в следующий самый левый подъезд. Настроение у них существенно упало. И они подумывали, что за последние двадцать лет семейство Перекопченных могло переехать в другое место или даже просто тихо умереть.

В первой из квартир их даже слушать не стали. Там шел ремонт. И работала бригада таджиков. Они по-русски знали всего несколько слов, «хорошо» и «до свидания» были самыми сложными из них. Так что пообщаться подругам с работниками не удалось. Зато во второй квартире им наконец-то повезло. Как говорится, уж повезло, так повезло. За все их мучения и бесконечные хождения по подъездам и лестницам отсыпали им небеса щедрой пригоршней.

Дверь подругам открыла еще вполне бодрая, средних лет женщина. Нога у нее была в гипсе. И при виде подруг она сначала удивилась:

– Ой, а я медсестру жду! А вы ко мне?

Подруги изложили ей свою проблему. И женщина неожиданно кивнула:

– Знаю Перекопченную. И дядю Сережу отлично помню.

– Помните? А он…

– Скончался около семи лет назад. Может быть, чуть меньше или чуть больше. У меня на даты плохая память.

Хуже не придумаешь!

– Только вы зря сюда пришли, – продолжила их новая знакомая. – Перекопченные тут больше не живут.

Снова разочарование!

– А вы им кто?

– Родственники, – ляпнула совершенно упавшая духом Кира.

Но женщина неожиданно оживилась.

– Что же мы тогда стоим на пороге?! – воскликнула она. – Вам, наверное, новый адрес тети Раи нужен?

Подруги оживились. Со слов бабы Клавы они знали, что Перекопченный был женат на женщине по имени Рая. А вот насчет его сына баба Клава сомневалась. То ли его звали Григорием, то ли Евгением.

– Заходите, заходите! – приветливо пригласила подруг женщина. – В ногах правды нет. Особенно когда она всего одна.

И она бодро поскакала в глубь квартиры, сжимая под мышкой костыль.

– Какая отвратительная вещь – перелом ноги! – простонала она, когда костыль зацепился за приоткрытую дверцу шкафа. – Хуже может быть только перелом руки.

– Или шеи, – подсказала ей Леся. – Или позвоночника!

Женщина замерла. А потом добродушно рассмеялась.

– Ах, вы шутите! А я сначала и не поняла! Думаю, какие гости мне попались жестокие.

В поисках записной книжки, где у нее был записан новый адрес тети Раи, женщина проворно допрыгала до кухни. И подругам не оставалось ничего другого, как только следовать за ней. Еще в коридоре подруги почувствовали, что в квартире просто обалденно пахнет свежей выпечкой. А придя на кухню, они едва не застонали от вожделения.

В центре стола, покрытого чистой скатертью в бело-красную клетку, стояли два блюда, аккуратно прикрытые чистыми тряпицами. И вот оттуда и доносился умопомрачительный запах пирожков.

– Хотите чаю? – спросила хозяйка, перемещаясь от холодильника к стиральной машине, на которой устроилась куча вещей. – Пирогов напекла. Хотите снять пробу, пока еще теплые?

Конечно, подруги хотели! Еще как хотели! Умирали, до чего хотели! Они же с самого утра ничего не ели. Завтракать под мрачными насупленными взглядами Анастасии и Зои Ивановны – еще то удовольствие. Так что завтрак свелся к чашке пустого чаю. В больнице у бабы Клавы подругам тоже было как-то не до еды. Не очень-то красиво, принеся болящей печенья, колбаски и сока с булочками, самим же все это потом слопать и выпить.

Поэтому сейчас подруги просто не смогли отказаться от предложения женщины. Хозяйка искренне обрадовалась им, и не успели подруги оглянуться, как перед ними очутились две тарелки с маленькими, в ладошку новорожденного младенца, пирожками. Они были изумительного желтовато-золотистого цвета. А пахли! Боже, пахли они так, что подруги мигом забыли все свои горести, усталость и разочарования.

– Вот эти с капустой и яичком, – перечисляла хозяйка. – Эти с мясом. А на другую тарелку я вам положила сладкие. С яблоками и медом. И с шоколадным кремом.

Все пирожки буквально таяли во рту. Пока хозяйка искала запропастившуюся записную книжку, подруги уничтожили пирожки с обеих тарелок. И даже не поняли, как это произошло. И какие пирожки им понравились больше. Все были изумительные. Настолько вкусные, что хотелось пробовать их снова и снова, чтобы убедиться – да, вкусно, очень вкусно, в первый раз не ошиблись. Да и во второй, и в третий тоже никакой ошибки.

– Ну, вот и я! – произнесла хозяйка, приковыляв на кухню к подругам. – Нашла я записную книжку! Кот, негодник, игрался с ней. И вот посмотрите, во что превратил!

И она продемонстрировала подругам порядком погрызенную книжку.

– А телефоны целы? – встревожилась Кира.

– Сейчас посмотрим.

Женщина плюхнулась на табуретку, здоровой ногой отпихнула нахального рыжего кота, который пришел за ней следом, и принялась листать книжку.

– Так, Подберезовиков, Подпоркин, Поддавакин… Ага! Перекопченные! Есть! Есть телефон. А вот адреса я что-то не вижу. Должно быть, не записала второпях.

И женщина продиктовала подругам телефон Раисы Евгеньевны – супруги Перекопченного. На этом все и закончилось. Больше подруги поговорить с женщиной ни о чем не успели. В дверь позвонили. Пришла медсестра из поликлиники делать уколы. И хозяйке квартиры стало не до подруг.

– Передавайте привет тете Рае! – только и крикнула она им напоследок.

Удачный визит необыкновенно подбодрил подруг. И едва выйдя из дома, они сделали попытку дозвониться до мадам Перекопченной. Увы, на вкуснющих пирожках их удача исчерпала весь свой лимит. И звонок ушел в пустоту. Дома у Перекопченных никого не было.

– Позже перезвоним, – решила Леся. – Ничего страшного.

И подруги поехали к себе в офис. Целый день, отрываясь от своих основных обязанностей, пытались дозвониться до Перекопченных. Все без толку. Трубку упорно не снимали.

– Куда они все делись? – уже откровенно злилась Леся.

– Лето. Могли уехать на юг, могли за город.

– Этой Перекопченной должно быть не меньше шестидесяти пяти – семидесяти лет. Куда она в таком возрасте могла двинуться?

– Не скажи. Я знаю одну женщину, ей уже почти семьдесят. А она еще работает. И каждый год ездит куда-нибудь в Европу или на Восток. В прошлом году была в Иерусалиме. В позапрошлом – в Париже. А в этом собирается в Италию. И будь уверена, обойдет там все их итальянские достопримечательности, начиная от Помпей и кончая Ватиканом. Ни один молодой итальянский гид за ней не угонится. Любого гида загоняет до потери сознания.

– Она наша клиентка?

– Она моя троюродная тетка.

– Не знала, что у тебя есть тетя.

– А между тем она есть, – ответила Кира.

За целый рабочий день подруги так и не дозвонились до Перекопченных. Не дозвонились они до них и вечером.

– Все равно, – сказала Леся, – надо поехать.

– А адрес?

– Я узнала по базе данных. Ничего сложного. И, кстати говоря, не так уж и далеко от нас. Поедем?

В принципе, Кира не возражала. Даже если они не дождутся самих хозяев, то смогут поговорить с соседями. И узнать, надолго ли те уехали. И собираются ли вернуться. А если собираются, то когда.

Дом, где теперь обитали Перекопченные, никак нельзя было назвать респектабельным. Тоже центр города, но запущенный и грязный. Бывают в центре такие позабытые богом и властями уголки, где ремонт не делался с прошлого века, дворы не благоустраивались никогда, а дороги внутри квартала представляют собой одну сплошную рытвину.

Крохотный переулок заканчивался тупиком – посеревшей от грязи и времени кирпичной стеной, за которой виднелись трубы давно заброшенного завода. Одним словом, местечко еще то. И контингент тут обитал соответствующий. Грязные пьянчужки, щеголяющие по случаю жаркой погоды в домашних шлепанцах, в дыры на которых выглядывали давно не мытые пальцы с черными ногтями.

Двигались эти аборигены по давно известному им маршруту: квартира – винный магазинчик, торгующий дешевой бормотухой, – квартира – наркологическая клиника – квартира – магазинчик – вытрезвитель… Тут же возились в пыли дети этих самых пьянчужек. И из-за сто лет не мытых, потрескавшихся окон выглядывали изможденные бледные лица женщин.

Вход в дом подруг тоже ничем не порадовал. Он был грязный, убогий, и на лестнице отчаянно воняло мочой и кошками.

– Господи, как тут люди живут?! – простонала Леся, тщетно зажимая себе нос ладошкой.

Стены в подъезде были сверху донизу исписаны подрастающим поколением с ошибками даже в тех нескольких матерных словах, которые помогали им общаться с миром и даже высказываться по философским вопросам.

Что делать, не мыслит русский человек себя без мата. У Киры однажды случился такой ухажер. Работал он в автосервисе и был парнем, в принципе, в душе неплохим, не жадным и не злым, но очень уж простым и малообразованным.

К тому же он был косноязычен. А попросту говоря, язык у него во рту находился исключительно для участия в процессе пережевывания пищи. Ни для чего другого этот толстый, неподвижный отросток не годился. Даже самые простые слова парень изрекал мучительно и долго. А вот матерные ругательства, частушки и прибаутки слетали у него с языка неожиданно легко. Наверное, поэтому Серега и предпочитал изъясняться исключительно этим способом, дающимся ему без напряга.

Сначала Кира пыталась исправить жениха. Но если он не матерился, то молчал как рыба. Поговорить Кира любила. Но время от времени ведь хочется узнать реакцию собеседника. Зачем? Да хотя бы для того, чтобы тут же не согласиться и затеять спор.

Но реакция Сергея всегда была одинакова. Либо он отпускал остроумное замечание, но с таким пятиэтажным матом, что Киру передергивало. Либо молчал и мычал нечто невразумительное. И Кира порвала с этим кавалером. Хотя он был настроен серьезно, звал ее замуж. И даже сделал официальное предложение с кольцом, букетом и праздничным костюмом-тройкой.

Форма предложения руки и сердца окончательно доконала Киру. Сначала Сергей долго мялся и старался говорить прилично. Это у него не получилось. Но русский человек находчив. Не получается так, зайдем с другого боку. И парень выразился по-простому, как и привык:

– Ё!.. Кирка! А не пожениться ли нам, на х…?

После такого шикарного предложения Кира отправила преподнесенные ей букет и кольцо по назначению. То есть в морду дарителя. Фыркнула, встала с парковой скамеечки, где происходило объяснение, и ушла.

Конечно, тогда она была очень молода. Сейчас, возможно, она бы уже не была столь придирчива. Ну, подумаешь, не умеет человек нормально изъясняться. Да кому это нужно? Поймав себя на такой мысли, Кира вздрогнула. Нет! Нельзя спускать планку! Во всяком случае, не настолько. Ее дела еще не так плохи, чтобы откровенно жалеть об упущенном Сереге.

– Ты о чем задумалась?

Кира вздрогнула и очнулась. Леся стояла на ступеньках лестницы и внимательно смотрела на подругу.

– Пришли, – сообщила она.

Девушки позвонили в дверь Перекопченных. Раз, другой, третий. Но им никто не открыл. Этого и следовало ожидать. Тогда они позвонили в соседскую дверь.

– Хто тама? – раздался надтреснутый голос.

– Мы к вашим соседям. Их дома нету. Не подскажете, когда вернутся?

Против ожидания подруг дверь соседней квартиры тут же распахнулась. И на пороге девушки увидели бледную женщину в замызганном халате и с замотанной в драное полотенце головой.

– Чаво вам?

Простонародный говор ясней ясного утверждал, эта особа прибыла из деревни или из села. И причем совсем недавно – еще не успела научиться осторожности.

– Чаво вам? – повторила женщина уже с нотками нетерпения в голосе.

– Мы к соседям вашим пришли.

– И чаво?

– Где они?

– А почем я знаю?

– Но они хоть там живут?

– Я за ими не слежу! Толкались тут вроде бы третьего дня какие-то. А соседи они мои али нет, не знаю. Сама только на прошлой неделе эту халупу сняла. Вы у других спросите.

И, дав этот ценный совет, тетка захлопнула дверь. Но последовать ему подруги при всем желании не могли. Других дверей на лестничной площадке не было.

– Тетка в коммуналке живет, – сказала Леся. – Не иначе угол снимает. Наверное, там и другие есть.

И подруги снова принялись звонить в дверь. Теперь им открыл дверь узбек. Этот по-русски вообще не говорил. И только таращился на подруг узкими черными глазами, улыбался и делал приглашающие знаки. В гости к узбеку подругам что-то не хотелось. И они были вынуждены отступить.

Выйдя на улицу, они ненадолго остановились. Кира огляделась по сторонам и внезапно вздрогнула. Ей показалось, что за угол соседнего дома завернул знакомый силуэт.

– Что там? – спросила у нее Леся, заметив, как исказилось лицо подруги. – Что?

– Так! Ерунда!

– А все-таки?

– Говорю же, померещилось!

– Что померещилось?

– Какая ты, право слово, любопытная! – рассердилась на подругу Кира. – Говорю же тебе, ерунда!

– Ну, скажи! – заныла Леся. – Скажи!

– О господи! Мне показалось, что увидела Сидорчука.

– Гогу?

– Его самого.

– Не может быть, – удивилась Леся. – Откуда бы ему тут взяться?

– Вот и я о том же! Ерунда, говорю же. Померещилось.

Но на всякий случай Кира все же дошла до угла дома. Гоги тут не было, двор был пуст. И окончательно успокоившаяся Кира вернулась к подруге и их розовому «гольфику».

Зато мимо подруг к дому прошла невысокая полненькая старушка, опирающаяся на палочку. Выглядела она хотя и бедной, но аккуратной. И вошла она как раз в то парадное, откуда только что вышли подруги. Движимая неведомой силой, Кира шагнула следом за старушкой и обратилась к той с вопросом:

– Простите, вы случайно не Раиса Перекопченная?

Старушка остановилась и кинула на подруг колкий взгляд. Потом чуть тронутые помадой губы дрогнули, и старушка изрекла:

– Ну, допустим!

– Ой, как хорошо, что мы вас встретили!

Но Перекопченная их ликования не разделила.

– Что вам от меня надо? Мы, кажется, незнакомы.

– Конечно! Но мы знакомы с другом вашего мужа.

– Мой муж скончался семь лет назад.

– Но друзья у него были.

– И что с того?

– Мы знакомые Лаврентия Захаровича. Помните такого?

При упоминании имени Лаврентия лицо старушки перекосилось. И она отшатнулась от подруг, словно те ее ударили. Но не успели подруги удивиться такой резкой реакции, как старушка заговорила.

– Помню ли я? – свистящим шепотом произнесла она. – Помню ли я этого негодяя? Этого мерзавца? Этого… Этого…

Слов у мадам Перекопченной решительно не хватало. Но, судя по эмоциям, которые отражались на ее лице, Лаврентия Захаровича она ненавидела лютой ненавистью. Вот интересно, чем старик так сумел насолить ей?

– Конечно, я его помню! – закричала женщина. – Он подлый, низкий и отвратительный человек!

– Но почему?

– Он вор! Нет, он хуже, чем вор! Он обманул доверие моего мужа. Ограбил его! Всех нас ограбил! Будь он проклят! Слышите, проклят!

Раиса Перекопченная разгневалась необычайно. Она наступала на подруг, размахивая своей тростью.

– Вон! – кричала она. – Вон! Ничего не желаю про него слышать! Из-за него мы живем в этом ужасном месте. Из-за него мой муж умер в нищете! У нас не было денег на операцию, а этот негодяй купался в нашем золоте! Дрожал и трясся над ним! Ограбил моего мужа. Тот так доверял этому подлецу. А он предал его. Предал ради золота! Так пусть он будет проклят вместе с ним. Вы меня слышите? И передайте ему, что я – Раиса Перекопченная – проклинаю его и те деньги, что он украл у нас!

Старушка была в таком гневе, что разговаривать с ней было бессмысленно. Да они и так все поняли. Лаврентий Захарович в самом деле имел тугую кубышку. И часть этой кубышки принадлежала другому человеку – его другу, которого он когда-то ограбил, повинуясь неодолимой жадности и скаредности. Что и говорить, чувства не слишком красивые. И в глубине души подруги осознавали, что Раиса Перекопченная имеет полное право ненавидеть старого Лавра.

– Как ты думаешь, надо было ей сказать, что старик мертв?

– Думаю, что сейчас ей и так хватит эмоций. Слишком переволнуется, недалеко и до инфаркта.

В окно машины подруги видели, что старуха все еще ругается, грозя им вслед своей палкой и проклиная жадность и предательство старика Лаврентия. И снова Кире показалось, что она видела Сидорчука. Но это уж было совершенной чушью. Что ему тут делать?

– Главное мы с тобой узнали, – сказала Леся, когда дом Перекопченных скрылся из виду. – Деньги у Лаврентия Захаровича были. И деньги немалые.

– Ага. Судя по тому, как раскипятилась старушка, речь в самом деле идет о миллионах.

Наступил вечер. И пора было решать, куда ехать. Подругам очень хотелось домой. Просто завалиться в родные кроватки и не знать ничего ни про какие убийства. От этого шага их удерживали два обстоятельства.

Первое – они обещали Нинусику помочь в поисках убийцы ее мужа. А второе… Второе было элементарное любопытство, от которого, как известно, спасения нет и даже кошки дохнут.

Так что нетрудно было угадать, в пользу какого решения сделали выбор подруги. Разумеется, они поехали на дачу. Проклиная самих себя и свой авантюризм, но поехали.

Глава двенадцатая

Возле дома деда Лаврентия появилась еще одна машина. Сначала подруги не поверили своим глазам. Подошли и потрогали. Так и есть, гладкий, нагретый на солнце металл и запах бензина и машинного масла. Оптический обман зрения исключался, пришлось подругам поверить в очевидное. К ним прибыл очередной гость.

– Кто бы это мог быть?

И, почувствовав, что приехали не зря, подруги заторопились в дом. По дороге они строили различные предположения; еще один родственник, алчущий сокровищ, или борец за справедливость вроде бабы Клавы, разыскивающий зловещую маску Урода? Или еще одна невеста старого Лаврентия Захаровича?

– Это уж слишком!

– А что такого? – пожала плечами Кира. – В Москве у него невеста, а где-нибудь в Жуковицах могла быть дама сердца, с которой Лаврентий Захарович долгие годы втайне от всех своих родных и знакомых поддерживал теплые интимные отношения.

Подругам теперь было совершенно ясно, что покойный Лаврентий Захарович был чемоданом с двойным или даже с тройным дном.

И подруги почти не ошиблись. Во всяком случае, приехавший гость в самом деле прибыл в дом по делу Лаврентия Захаровича. Но только он не был ни его родственником, ни знакомым. Познакомился он со стариком уже, так сказать, после его смерти. Прибывший был следователем, который вел дело о кончине хозяина дома.

Сейчас он сидел за столом в центре гостиной. А возле него кучковались все обитатели дома. И были они в этот момент удивительно похожи. Просто родные братья и сестры. Роднило их одинаковое выражение лица – недоумение вперемешку со страхом и недоверием.

– Что случилось? – спросила Кира, едва переступив порог и познакомившись со следователем.

Фамилия у него была простая и доходчивая – Пуля. Именно так. Иван Иванович Пуля.

– Следователь из отдела убийств, – отрекомендовался он подругам.

Впрочем, большого интереса он к девушкам не проявил. Зато на Анастасию поглядывал пристально.

– Я просмотрел дело о гибели вашего дедушки и нашел в нем множество несоответствий, – сухо говорил он в тот момент, когда подруги вошли в комнату. – И счел необходимым взять его на доработку.

– Как это? Я думала, дело давно закрыто.

– Нет. Свидетели не опрошены должным образом. Вскрытие проведено плохо.

– Но прежний следователь…

– В деле даже нет фотографий места преступления! – перебил Анастасию Пуля. – Вопиющее безобразие! Да будет вам известно, что работники, которые вели это дело до меня, получили выговоры с занесением в личное дело.

– И что же мы?..

– Не скрою, что был сегодня в больнице у вашей двоюродной бабушки, – снова перебил ее Пуля. – Говорил с ней.

– И что говорит эта выжившая из ума маразматичка?

– Утверждает, что у вас с вашим дедушкой были далеко не простые отношения.

– Старая дура! Откуда ей знать! Она же из своей Тулы уже сколько лет носа к нам не совала!

– Она говорит, что регулярно общалась с братом по телефону.

– Но ведь она даже не знала, что дед жениться собирался!

– Этого никто не знал. И вы в том числе. Или знали?

Анастасия замолчала и надулась.

– Нет, не знала. Думаете, я бы стала молчать?

– А что вы могли сказать?

– Да уж нашла бы что! Жениться в таком возрасте! Это же курам на смех! Я бы не позволила деду опозорить себя и меня тоже!

– И в чем же позор?

– В том, что он старый человек! Ему к могиле готовиться надо было. А не к свадьбе с такой же древней развалиной!

Надежда Михайловна, которая присутствовала при этом разговоре, тихо ахнула. Все изумленно посмотрели на Анастасию. И даже следователь покачал головой, не одобряя столь откровенное хамство. Но Анастасии, похоже, было все равно. Она высказалась, и ей заметно полегчало. Бывают такие люди, разговаривать с ними все равно что убирать общественный сортир.

Но следователь и глазом не моргнул.

– Значит, вы утверждаете, что ваш дед перед смертью не сообщал вам о грядущих в его жизни переменах?

– Нет. Он всю жизнь такой был.

– Какой?

– Все молчком! Все тишком! Всю жизнь таился от всех! Делал вид, что нищий, а сам такие деньжищи греб! Вы бы только знали! И ведь даже я, его родная внучка, ничего не знала.

Подруги насторожились. Снова разговор про деньги! Но следователь только покачал головой и произнес:

– В данный момент меня больше интересует, где вы и ваш муж были в день смерти вашего деда.

– Что это значит, где мы были? Вы меня уже спрашивали!

– Верно, – кивнул следователь. – И вы тогда сказали, что к своему дедушке не приезжали. И не видели его почти месяц.

– Так и было.

– Но теперь у меня появились другие сведения.

– Это откуда же?

Следователь кинул на Надежду Михайловну вопросительный взгляд. Говорить или нет?

– Так вот откуда ветер дует! – взвизгнула Анастасия. – Ну, старая перечница, спасибо! Удружила бабуля!

Надежда Михайловна вскинула голову и выступила вперед:

– Да, это я сказала! Сказала, потому что хочу, чтобы убийца Лаврентия Захаровича был найден и наказан. Даже… Даже если убийцей окажется родная внучка.

Теперь уже Анастасия ахнула. Да и все остальные тоже были поражены. Больше всех были поражены подруги. Какое убийство? О чем это они говорят? Ведь дед Лаврентий скончался в результате несчастного случая. Или у них неверная информация?

– Убили его, убили! – прошептала Зоя Ивановна, к которой подруги обратились за разъяснениями. – Вот незадача! Влипли мы с Гогой с этим домом! Оказывается, старик-то не сам в колодец сиганул! Убили его!

– Как?

– Очень просто. Убили и в колодец скинули.

– Следователь сказал. Дескать, сначала решили, что несчастный случай. А потом более опытные эксперты посмотрели отчет о вскрытии и решили, что нет. Не похоже на несчастный случай. Травмы головы какие-то нехарактерные. Не мог дед так удариться, когда падал. Сначала ему по голове дали, а потом уж полумертвого в колодец скинули.

– И что?

– Вот они и затеяли дело пересматривать. А тут еще Надежда Михайловна масла в огонь подлила.

– Ужас!

– Не то слово! – согласилась с подругами Зоя Ивановна. – А вы тоже, что ли, всей правды не знали?

– Нет.

– Вот и мы с мужем не знали, – горестно вздохнула женщина. – Анастасия – подлюка этакая – одна всю правду про смерть деда знала.

– Откуда?

– Оттуда! Ее-то следователь сразу же после убийства старика к себе вызывал и допрашивал. И уже тогда намекал, что все не так однозначно. Да только она хотя, догадалась, что деда убили, но помалкивала. И всем говорила, что несчастный случай.

– Почему?

– А зачем ей лишние разговоры? – пожала плечами Зоя Ивановна.

– Она ведь думала, что дом ее, – вмешался ее муж.

Он тоже был тут. Так что Кира могла успокоиться. Не было Гоги Сидорчука возле дома Перекопченных. Показалось ей. Но все же она забеспокоилась. С чего бы вдруг такое? Раньше она никогда зрительными галлюцинациями не страдала. Возраст, что ли, начинает сказываться? Скоро розовые зайцы с зонтиками мерещиться начнут, как ее бабушке?

– И думала наша Анастасия, что дом она запросто продаст, – продолжал Гога, даже не подозревая, какую бурю посеял в душе у Киры.

– А кому бы она его продала, кабы до покупателей разные слухи дошли о том, что бывшего хозяина прямо в доме кокнули? – снова вмешалась Зоя Ивановна. – Не каждый согласится такой дом приобретать.

И Зоя Ивановна замолчала, пристально глядя на следователя. Кажется, она опасалась, что он сейчас скажет еще что-нибудь ужасное.

Подруги тоже молчали. До них постепенно начинал доходить смысл услышанного. И гнев на хитрющую и коварную Анастасию буквально переполнял их обеих. Мало того что она сдала им дом, который ей не принадлежал. Она еще и умолчала о том, что дед ее погиб в этом доме. Был убит!

– Свинья эта Анастасия! – прошептала Леся.

– Самая настоящая свинья! И жаба в придачу!

А следователь тем временем продолжал:

– Прежде у нас не было убедительных доказательств того, что вы и ваш муж были в день убийства в гостях у вашего дедушки. Мы вас и не допрашивали. Но теперь мы знаем, что вы приезжали сюда.

– Не приезжали мы!

– Не надо лгать. Ваш дедушка в разговоре со своей невестой упомянул про намеченный им на вечер визит внучки.

– Ну, и что?

– А внучка – это и есть вы.

– Не видела я его в тот вечер!

Следователь покачал головой, явно не одобряя такое упрямство.

– Хотите, я расскажу вам, как развернулись события в тот день, вернее, вечер? – предложил он Анастасии.

– Не хочу!

– Хотите или не хотите, а я вам все-таки расскажу!

И, устроившись поудобней на стуле и глядя на Анастасию в упор, следователь начал говорить:

– Вы приехали к вашему дедушке, как и было запланировано вами. До самой последней минуты вы не догадывались, что он собирается вам сообщить. Как справедливо было вами подмечено, покойный отличался скрытным нравом. И про свои планы никогда без серьезной необходимости не распространялся.

– Да. Лаврентий был такой, – произнесла Надежда Михайловна, хотя ее сейчас никто и не спрашивал.

– Так вот, – продолжал следователь, по-прежнему обращаясь к одной Анастасии. – Разговор между вами и вашим дедом приобрел резкий, агрессивный характер. Что, учитывая ваш собственный темперамент, совсем неудивительно. Вряд ли вы благосклонно восприняли известие о женитьбе вашего деда. И самое главное, о продаже им этой дачи.

– А кому бы такое понравилось! – воскликнула Анастасия. – Старый дурак! Всю жизнь один прожил. Чего ему на старости лет в одно место вступило?! Зачем ему баба понадобилась? Судно выносить?!

Надежда Михайловна опять тихо ахнула. Но следователь снова и глазом не моргнул. Он привык к заявлениям и похлеще. И поэтому продолжал:

– Наверное, в глубине души вы уж считали эту дачу своей собственностью. И уже подсчитывали, сколько сможете получить за домик, когда ваш дедушка скончается. И, думаю, учитывая все растущие цены на землю и загородную недвижимость, цена должна была быть весьма привлекательной.

– За восемьдесят тыщ мы этот дом сторговали! Да не рублей, а долларов! – воскликнула Зоя Ивановна. – А в пересчете на рубли, так и вовсе за два миллиона сумма перевалила. Отдали, как одну копеечку. А теперь что? Зачем нам дом с покойником?

Но никто не ответил ей на этот в общем-то вполне закономерный вопрос. Все были заняты тем, что слушали следователя.

– Ваш дедушка сообщил вам неприятную новость, – говорил он, глядя на Анастасию. – Вы вспылили. Возможно, между вами завязалась ссора, которая переросла в драку. Вы женщина молодая и физически сильная. К тому же с вами наверняка был ваш муж. Так что вдвоем вы легко справились со стариком.

– Вы что? – вспыхнула Анастасия. – Обвиняете меня в убийстве деда?

– Не обвиняю, а спрашиваю. Так все было?

– Нет! Конечно, нет! Нас с мужем тут и близко не было.

– А вот это неправда! – произнес чей-то голос.

Подруги оглянулись и увидели Диму.

– Неправда! – повторил он, шагнув в центр комнаты поближе к следователю. – Вы тут были. И вы, и ваш муж! Вы приезжали к Лаврентию Захаровичу в день его смерти. Могу это официально подтвердить.

– Враки! – взвизгнула Анастасия.

А затем она, прежде чем ее сумели остановить, внезапно бросилась к Диме и вцепилась ему в волосы.

– Скотина! – верещала она. – Тварь! Ненавижу! Кто тебя за язык тянул! Молчи, дурак!

С огромным трудом, но Анастасию удалось оттащить от Димы. Ее затолкали в угол. А следователь произнес:

– Отлично! Значит, дело можно считать раскрытым.

Но Анастасия не собиралась сдаваться просто так.

– Он все врет! У него нет доказательств. Его слово против моего и слов моего мужа. И кто победит? Нас двое, а он один!

Дима покачал головой:

– Напрасно вы отрицаете. Я лично вас видел. И не только я, но и моя жена, и дети.

– Не было вас тут! Мы вас не видели!

– Ага! – с торжеством воскликнул следователь. – Значит, вы признаетесь, что сами были тут?

Вид у него при этом был как у кота, который долго караулил мышку возле ее норки. И наконец, дождавшись, когда мерзавка высунет голову, схватил ее. А обозлившаяся Анастасия вопила:

– Я никого не видела!

Дима держался значительно спокойней.

– Из этого вовсе не вытекает, что и мы вас не видели! – сказал он.

Анастасия выглядела взбешенной до последней степени. Она замолчала. И теперь только зубами скрипела и тяжело дышала, как марафонец, пробежавший всю дистанцию.

– Ладно, мы тут были! – выкрикнула она. – И что с того? Деда мы не убивали!

– Однако у вас был мотив и был повод. Вы были взбешены тем, что он без вашего ведома распорядился дачей, которую вы уже считали своей собственностью. И, опасаясь, как бы ваш дедушка не поступил аналогичным образом с другим своим имуществом – например, с городской квартирой, вы его убили.

– Не убивали мы его!

– А как же все было?

Анастасия злобно посмотрела на следователя. Но она чувствовала, что буквально приперта к стенке. И если не заговорит, будет только хуже. И поэтому нехотя, но все же заговорила:

– Да, мы с мужем приехали в тот вечер к деду. Но его самого в доме не было. Мы прождали его почти два часа. И когда окончательно стемнело, сели в машину и уехали.

– Вот так просто? Взяли и уехали?

– На следующий день мы вернулись.

– Через день, – подсказал ей ее муж.

– Ну да, – кивнула Анастасия. – На следующий день у нас были кое-какие дела в городе. Мы вернулись через день. Деда в доме по-прежнему не было. И… И тогда уже поняли, что с дедушкой случилась беда. И так как колодец был открыт, чего дед никогда не допускал, то в нем мы и стали искать в первую очередь.

– Дальше я все помню, – сказал следователь. – Вы вызвали милицию. И очень доходчиво изображали перед ними скорбь и горе. Они вам даже поверили.

– Но я в самом деле была потрясена! – воскликнула Анастасия. – Дед всегда был таким осторожным! С чего это ему понадобилось идти к колодцу? Ведь воды в доме было полно!

– Верно, – подтвердил ее муж. – Все ведра были полнехоньки. Мы еще сами подумали, чего это старику дома не сиделось? Должно быть, напился изрядно. Вот и потянуло на подвиги.

Анастасия внезапно затихла, сосредоточенно наморщив лоб.

– А знаете, ведь дедушка пил не один, – сказала она. – Когда мы приехали, то в доме еще оставались остатки угощения. И стояли две тарелки.

– Этот факт отражен в протоколе, – сказал следователь. – Отпечатки пальцев с этих приборов мы сняли.

– И что? Наши они?

– Нет, они не принадлежат ни вам, ни вашему мужу.

– Вот видите!

Анастасия торжествовала.

– Видите! У деда был гость. И этот гость его и убил! Дал старику по голове и скинул тело в колодец! А когда мы приехали, деда уже не было в живых!

На этом она и стояла. Поколебать ее не удалось. Анастасия твердила только то, что деда в тот вечер не видела. Ни живым, ни мертвым. И так как свидетелей, чтобы подтвердить обратное, не нашлось, то следователь был вынужден отступить. Если он надеялся расколоть Анастасию, то ему надо было действовать иначе.

Как? Ну, к примеру, для начала закрыть Анастасию в камере с несколькими отпетыми уголовниками, чтобы они ей там устроили веселую жизнь. Подержать женщину на баланде и червивых сухарях. А потом уж и вызывать к себе в кабинет и вести с ней задушевные разговоры.

А так Анастасия считала себя неуязвимой. И каяться, даже если и было в чем, явно не собиралась.

После отъезда следователя все почувствовали упадок сил. И тихо, без склок и скандалов, расползлись по своим комнатам. Только Зоя Ивановна осталась и поманила подруг к себе.

– Настька-то сегодня целый день по дому искала чего-то! – понизив голос, сказала она им.

– Чего искала?

– Ну и вопрос! Мне она этого не сказала. А только искала.

– Ее право.

– Дом-то наш! А она стены простукивала. И на чердаке рылась! Думаю, что мы должны ее отсюда выгнать!

Зоя Ивановна откровенно склоняла подруг к альянсу против Анастасии.

– Вы поможете мне от нее и ее мужика избавиться, а за это я вам разрешу дожить этот сезон, как было договорено между вами и Настькой, – сказала она. – Бог с ними, с деньгами. Мне сейчас важней от Анастасии избавиться. Вы себе не представляете, как она меня раздражает. Еще немного, и одним трупом станет больше!

Нельзя сказать, что подругам Анастасия нравилась. Но Зоя Ивановна им нравилась еще меньше. Хотя в одном она была, безусловно, права. Хозяйкой теперь в доме являлась она. Бумаги были оформлены законным порядком. Анастасия же в доме теперь была никто.

Однако известие о том, что Анастасия что-то ищет, заставило подруг призадуматься. Что искала внучка деда Лаврентия?

– Маску!

– Клад!

Но что бы ни искала Анастасия, почему она стала заниматься этим только сейчас, когда в доме полно народу? Если Анастасия знала, что у деда где-то возле дома или в самом доме устроен тайник, то она должна была раньше подсуетиться. Ведь у нее был целый месяц, когда на дом никто не претендовал. И даже самого хозяина уже не было в живых и он не мог препятствовать Анастасии рыться где угодно.

– У меня такое ощущение, что мы не все тут обыскали, – сказала Кира.

– Осталось только перекопать землю.

Но Дима развеял сомнения подруг на этот счет.

– Землю Анастасия с мужем сразу же после смерти Лаврентия Захаровича с металлоискателем проверили, – сказал он им.

– Ты это видел?

– Ага. Сначала не понял, что они ищут. Они сказали, кольцо Анастасия потеряла, его и ищут.

– И ты поверил?

– Сначала, да. А когда ваш Федор копать землю на участке стал, тогда до меня и дошло. Что-то дед тут запрятал. Вот все это самое и ищут.

– А ты не видел, Анастасия что-то нашла?

– Видеть не видел, – сказал Дима. – Но сдается мне, что нашла.

– Почему?

– Да больно неожиданно они с мужем подхватились и уехали. Еще утром она белье в тазу замочила. И по участку они снова с металлоискателем ходили. А потом муж ее из дома позвал. И уже через полчаса они укатили. Белье так и осталось киснуть в тазу почти на две недели.

– А потом?

– Потом Анастасия снова вернулась. Дом вам сдала. И уехала.

Это подруги знали. Но слова Димы заставили их по-новому взглянуть на события. Выходит, Анастасия и ее муж все-таки нашли клад. Или, во всяком случае, думали, что нашли. А теперь вот вернулись и снова ищут. Мало им показалось? Жадность не дает покоя? Надеются еще что-нибудь найти?

На все эти вопросы ответов у подруг не было. Но одно они теперь знали точно. В земле ничего не зарыто. Если бы золото было в ней, то металлоискатель бы точно сообщил об этом. Значит, золото – будь это маска или клад – было спрятано где-то в другом месте. Вот только где?

Желая развеяться, Леся вышла в сад. Там было спокойно, потому что враждующие стороны сидели в доме и следили друг за другом. Во всяком случае, так думала Леся. Но оказалось, что еще кое-кому, кроме нее, не сидится дома.

– Да, рыбка, – внезапно произнес неподалеку от Леси мужской голос. – Да, моя сладкая. Конечно, так я и сделаю.

Леся удивилась. Кто это может быть? И осторожно, чтобы не хрустнул ни один сучок, пошла вперед. Выглянув из-за куста, она увидела Ваню – мужа Анастасии. Мужик стоял спиной к Лесе, но не узнать его она не могла. И разговаривает с какой-то «сладкой».

– Сегодня приходил следователь, – бубнил Ваня в трубку. – Подозревает в чем-то Анастасию. Что? Конечно, я знаю, что должен молчать. Я и молчу. Да, ты у меня умница. Целую, сладкий персик, в твой пушистый животик.

Лесю, едва только она представила себе эту картину, передернуло. И она поспешила уйти прочь. Тем более что и Ваня уже закончил разговор со своим «персиком». И подслушать Лесе больше ничего бы не удалось.

– Что случилось? – мигом почуяла неладное Кира, когда Леся вернулась к подруге.

– У мужа Анастасии есть любовница!

– Тоже мне новость! Будь я мужчиной, то завела бы себе целый гарем любовниц, имея рядом Анастасию.

– Не знаю, – покачала головой Леся. – Если не любишь жену, зачем с ней жить?

– Разные бывают причины. И вообще, этих мужиков фиг поймешь.

И, отвернувшись к стене, Кира пробурчала:

– Не мешай мне думать.

Кира думала до позднего вечера. Гладила Фатиму, думала про Фантика, который до сих пор не вернулся, но потом ее мысли снова и снова возвращались к кладу деда Лаврентия. И ближе к ночи она торжественно объявила подруге:

– Нам с тобой надо осмотреть колодец!

При слове «колодец» Леся нервно вздрогнула и воскликнула:

– Снова?! Нет! Только не это!

– Надо, Леся, надо! Все указывает, что с колодцем что-то неладно.

– Что указывает?

– Трупы. Все трупы оказываются возле колодца.

– Это простое совпадение.

Но Кира считала, что в подобных вещах совпадений не бывает. И она сказала:

– Мы осмотрим его сегодня же вечером.

– Как?! При всех?

– Плевать на всех! Что найдем в колодце, то наше!

– Это не наш дом!

– А мне плевать! – сердито воскликнула Кира. – Достали они меня! Все равно не сегодня, так завтра нас отсюда выставят! Надо пользоваться возможностью хоть что-то узнать.

И, видя, что Леся все еще сомневается, Кира сказала:

– Лесенька, пойми! Если я сейчас не выясню все досконально насчет этого колодца, то потом всю жизнь себе этого не прощу! Любопытство замучает. Так и зачахну, ломая голову, было в этом колодце что-то спрятано или нет.

Леся посмотрела на подругу. И увидела в ее глазах знакомый лихорадочный огонь. Киру эта история зацепила по-настоящему. И теперь она уже не отступится. Лесе оставалось только отойти в сторону и просто уйти. Или остаться рядом с подругой. Разумеется, она осталась.

– Ладно, – кивнула она. – Но что ты предлагаешь конкретно? По-моему, этот колодец мы уже обшарили по всему дну.

– По дну, да! Но там есть еще и стены! Я тебе уже говорила, помнишь?

– Это уже слишком!

– Ничего не слишком. А очень даже умно!

И Кира помчалась на чердак. Там среди прочего барахла она видела моток каната. Зачем он тут хранился? Может, не зря. А с другой стороны, зачем на чердаке хранился двигатель от «Москвича»? Зачем был нужен целый ящик, набитый подшивкой журнала «Наука и жизнь» за целых двенадцать лет? Зачем, скажите, пожалуйста, могла пригодиться старая ржавая батарея центрального отопления? Однако все эти вещи были сложены на чердаке.

Подруги извлекли канат из-под нагромождения пустых фанерных ящиков, в которых еще сохранились остатки соломы и была видна надпись: «Яблоки батумские – первый сорт». На извлеченном из-под яблочных ящиков канате подруги щедро навязали множество толстых узлов. Ведь спускаться в колодец им предстояло очень глубоко. А потом еще и подниматься.

Воспользоваться чердаком подругам никто не помешал. Зоя Ивановна была слишком занята очередной схваткой с Анастасией. Не дождавшись ощутимой поддержки от подруг, Зоя Ивановна пыталась выжить Анастасию с дачи собственными силами. И шум от их схватки доносился даже до чердака. Военные действия под вечер развернулись не на шутку.

– Пошла вон! – вопила Зоя Ивановна. – Ты тут никто!

– Имею право забрать свои вещи!

– Забирай и катись!

– Когда надо, тогда и покачусь!

– Сейчас мне надо!

– А мне не надо!

И так далее, в том же духе. Потом к женщинам подключились их мужчины. Вначале они вяло переругивались. Потом постепенно вошли во вкус, стали ругаться активней, и в воздухе запахло дракой.

– Сцепятся! – высказала опасение Леся.

– Ну и дураки!

– Почему?

– Пока они цапаются, мы с тобой клад найдем!

Лесе совсем так не казалось. Да и не верила она уже в клад. Наверное, вранье это все. Хотя, с другой стороны, ведь убили за что-то Федора. И деда Лаврентия. Да и на бабу Клаву тоже напали. Зачем, если речь идет не о деньгах?

– Привязывай веревку.

Леся очнулась от своих раздумий и тревожно взглянула на подругу.

– Может быть, все же не стоит?

– Еще как стоит!

– Клад ведь не наш.

– А чей?

Она молчала.

– Вот и получается, что клад вроде бы ничей! – заключила Кира, верно истолковав сомнения Леси.

– Нет, клад принадлежит Сидорчукам! – осенило Лесю.

Но это категорически не понравилось Кире.

– С какой это стати?

– С какой? Да с такой, что это их дом, их земля, стало быть, что в земле, тоже принадлежит им!

– М-м-м… Не знаю. Не уверена! И во всяком случае, мне эта мысль не кажется удачной.

И с этими словами Кира перекинула ногу через бортик колодца.

– Пожелай мне удачи.

– Удачи, – машинально произнесла Леся и тут же воскликнула: – Эй! Погоди!

– Что такое?

– А как ты обратно полезешь?

– Обратно?

– Ну да. Вытащить тебя у меня сил не хватит. Колодец-то очень глубокий. И если ты спустишься до самой воды, то обратно можешь и не подняться.

– По узлам. Запросто.

Но в голосе Киры тоже не слышалось должной уверенности.

– Вот что мы сделаем! – распорядилась Леся. – Привяжем канат к вороту колодца. И когда ты захочешь подняться наверх, ты мне крикни. И я тебя вытащу. Как ведро.

– А справишься? Все-таки я потяжелей ведра с водой буду.

– Потихоньку вытащу, – заверила ее Леся, привязывая канат к вороту.

И, успокоенная словами подруги, Кира скользнула наконец вниз. Леся наклонилась над колодцем, чтобы проследить, как идут дела. Кира спустилась уже на три кольца и продолжала спускаться вниз, когда за спиной у Леси раздалось негромкое:

– Гхм!

Леся чуть не свалилась в колодец следом за Кирой. Все! Приплыли! Убийца, который уже отправил на тот свет двух человек, явился снова! И сейчас он убьет Лесю и сбросит ее тело в колодец. А потом расправится с Кирой. С Кирой ему вообще будет просто. Обрежет веревку, и все! Прости, прощай, милая девушка!

И, чувствуя, что буквально умирает, Леся замерла на месте, словно ледяная скульптура.

Глава тринадцатая

Как они с Кирой были неосторожны! Но теперь уже поздно жалеть! Прощайте все! Господи, как не хочется умирать молодой!

Все эти мысли и еще многие другие пронеслись в голове у бедной Леси словно ураган. Побледнев словно мел, она ждала, когда убийца набросится на нее. Но тот что-то медлил. И, набравшись отчаянной смелости, Леся резко обернулась.

– Привет!

Леся едва не вскрикнула от неожиданности.

– Черт! Дурак! Как ты меня напугал! – вырвалось у нее.

Но, ругаясь, Леся уже улыбалась. Ведь это был вовсе не жестокий убийца, явившийся по ее душу, а их Дима. Славный, добрый, сильный Дима. Их палочка-выручалочка.

– Привет! – повторил он, приветливо улыбаясь подруге. – Извини, что напугал.

– Ничего. Уже прошло.

– А я заметил, что у вас свет в доме горит. Уложил своих разбойников и к вам. Как дела? Ваши там еще не поубивали друг друга?

И, улыбаясь, он кивнул в сторону дома.

– Нет, – тоже улыбнулась Леся. – Пока нет.

– А что ты тут делаешь?

Леся как раз собралась ответить, как вдруг кусты зашелестели и к колодцу вышла Надежда Михайловна.

– Ой, кто тут? – испугалась она, но, узнав Лесю и Диму, моментально заулыбалась. – А я уж думала, кто чужой забрел.

– Прогуляться вышли?

– Да. Не могу с ними. Кричат, шумят. Мужики ругаться начали. Боюсь, до драки дело дойдет.

– Это вряд ли. Гога против Настиного мужа и одного раунда не выстоит.

– Не скажите, Лесенька, – снова улыбнулась Надежда Михайловна. – Вот у меня в молодости было одно знакомство…

Тут ее лицо смягчилось и приобрело мечтательное выражение. Похоже, знакомство было приятным, и Надежда Михайловна до сих пор вспоминала его с теплотой.

– Юноша казался щуплым, даже хрупким. Но однажды, провожая меня домой, ему случилось вступить в схватку сразу с тремя хулиганами.

– И что же?

– Он раскидал их за несколько секунд! Оказалось, что он занимается в секции дзюдо. И даже имеет какие-то там степени. Одним словом, он оказался куда крепче, чем можно было предположить по его виду. И тот случай научил меня никогда не доверять только своим глазам. Важно, каков человек в деле.

И Надежда Михайловна внезапно замолчала. Потом она скользнула взглядом по Лесе и Диме и вроде бы смутилась.

– Простите меня! У вас тут рандеву. А я со своими никому не нужными воспоминаниями. Уже ухожу!

Но никуда уйти Надежда Михайловна не успела. Потому что кусты зашелестели снова. И возле колодца появилась Зоя Ивановна с готовым вопросом:

– Вы тут чего?!

Ответить ей никто не успел. Потому что как раз в этот момент Кира закричала со дна колодца:

– Ау-у-у! Ты там засну-у-ула-а-а-а?!

Эхо исказило ее крик. И из колодца прозвучало нечто жутко пугающее, состоящее из одного воя и завывания. Неудивительно, что все перепугались чуть не до смерти.

– Призрак!

– Призрак со дна колодца!

– А-а-а-а!

Дима шарахнулся в сторону, налетел на кусты облепихи, споткнулся, упал, исцарапался в кровь, но даже этого не заметил. Глаза у него выкатились из орбит, а рот открывался и закрывался так часто, словно ему не хватало воздуха.

– Чертовщина! – шипел он. – Чертовщина!

Зоя Ивановна вопила, не затыкаясь. Достойней всех держалась Надежда Михайловна. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост, вытянула руки по швам и так в позе оловянного солдатика рухнула навзничь в обморок.

– Ле-еся-а-а-а! – надрывалась со дна колодца ничего не понимающая Кира. – Тащи меня-а-а-а!

Новая порция завываний заставила всех задергаться еще больше. Дима судорожно завозился в зарослях многострадальной облепихи, пытаясь выкарабкаться из них. И бежать, бежать, бежать! Зоя Ивановна уже давно металась взад и вперед, словно курица с отрубленной головой.

Одна Надежда Михайловна вела себя образцово. Лежала себе на травке. Не шумела. Не дергалась. Леся готова была бы поставить старушке пятерку с плюсом за поведение. А вот остальные ее разочаровали. Особенно Зоя Ивановна.

– Гога! – зачем-то вопила она. – Гога! Тут мумия!

При чем тут мумия, Леся так и не поняла.

– Мумия! Мумия!

– Замолчите!

– А-а-а! Спасите! Караул!

– Леся-а-а-а-а! Тащи меня-а-а-а!

– Караул! Гога! На помощь! Убивают!

Это была уже вовсе откровенная и наглая ложь. Леся могла присягнуть, что никто на дражайшую жизнь Зои Ивановны и не думал покушаться. Но та продолжала самозабвенно вопить и рыдать. И вскоре со стороны дома послышался шум приближающихся торопливых шагов. А через минуту к колодцу выскочил решительный Гога с топором в руках.

– Где? – завопил он. – Кто? Что?

При этом, не поняв до конца ситуации, он замахнулся топором на дергающегося на колючей облепихе Диму. Но вовремя признал его. И топор, к огромному Лесиному облегчению, опустил к ноге.

– Эй, – недоуменно произнес он. – А вы тут это чего?

– Что тут происходит?

Это прибежала Анастасия с мужем, взъерошенные, готовые увидеть по крайней мере призрак деда Лаврентия с огненным мечом в руках. И в этот момент Кира, которой уже изрядно надоело висеть в колодце дико взвыла:

– Вы-ы-ытащи-и-ы-ы-ы!

– Ой! Что это? – шарахнулась в сторону Анастасия.

И все прибежавшие уставились на колодец. И на толстый канат с узлами, который был привязан к вороту колодца и спускался вглубь. Постепенно первая волна страха прошла. И до всех стало доходить, что происходит нечто весьма интересное.

– Что это такое? – уже с большим нажимом спросила Анастасия у замершей Леси. – А?

– Это… Это так. Ерунда.

– Нет, не ерунда!

Видя, что их все равно рассекретили, спасибо Диме, который первым поднял панику, Леся решила, что пора признаваться:

– Ну, там Кира.

– Боже! – охнула Зоя Ивановна. – Бедная девочка. Она туда свалилась?

Надо отдать должное, все тут же забыли про свои распри и в едином порыве бросились к колодцу спасать Киру.

– Где она?

– Я ничего не вижу!

– А что это за веревка с узлами?

– Где девка?

– Она утонула!

– Конечно, там же глубоко!

– Какой ужас!

– Кошмар!

– Новый труп!

Леся поняла, что если сейчас все немедленно не объяснит, то может возникнуть новая волна паники.

– Кира там, – кашлянув, сказала она. – Но она не утонула.

– Нет?

– Нет.

– Бедная девка! – снова заголосила Зоя Ивановна. – В воде бултыхается. В ледяной! Простудится насмерть. И умрет.

– Да не в воде она! – разозлилась Леся. – Она висит на этой веревке!

И Леся для убедительности подергала за канат.

– Повесилась! – тут же ахнула Зоя Ивановна. – Господи, зачем?!

Леся всплеснула руками:

– Не повесилась она! Не повесилась! Просто висит!

– Просто висит, – тупо повторила Зоя Ивановна. – А зачем? Зачем она там висит?

– Хотели посмотреть, что там в колодце.

– И как?

– Не знаю. Надо Киру вытащить. Она все расскажет.

Гога деликатно кашлянул.

– Другими словами, – произнес он, обращаясь к Лесе, – ваша подруга жива и невредима. Но висит в колодце, держась за веревку?

– Вот именно!

– Так давайте же ее тащить!

Совместными усилиями Кира вылетела из колодца словно ракета.

– Что так долго? – спросила она у Леси, еще не видя, что происходит вокруг.

– Да тут… Понимаешь…

– Понимаю, – сказала Кира, обводя глазами толпу. – Откуда они тут взялись?

– Прибежали.

– Не понимаю. Зачем прибежали?

– Дима начал вопить. Все и прибежали.

Кира сердито уставилась на Диму. И в голове у нее зародились нехорошие подозрения. Дима явился сюда явно неспроста. Наверное, тоже на дедов клад зарится. Ишь, умник какой нашелся! Не его колодец, так нечего и соваться. В пылу гнева Кира даже не вспомнила, что колодец и не ее тоже.

– Добрый вечер, Димочка! – ласково произнесла Кира, хотя внутри у нее все бушевало от гнева.

Как услышал про спрятанный клад, так словно медом ему тут намазали! И всем остальным тоже. Кто их сюда звал? Конечно, Леся могла бы объяснить подруге, как все получилось. Но у нее совершенно не было сил на это.

Зато у всех остальных сил было полно. И они накинулись на Киру.

– Ну что там? Что ты нашла? Есть там клад?

Кира молчала.

– Если не скажешь, мы спустимся сами! – пригрозила ей Зоя Ивановна.

Кира фыркнула. Не с комплекцией Зои Ивановны по колодцам лазить. Хотя ведь имеется щуплый Гога. Тот вполне сможет повторить подвиг Киры. И, тяжело вздохнув, Кира признала очевидное. Сохранить в тайне результаты своей экспедиции ей не удастся. Все слишком возбудились и теперь ни за что не уйдут, пока сами все не узнают.

– Ну, есть там одно подозрительное местечко, – нехотя произнесла она.

– Подозрительное? В каком это смысле подозрительное?

Кира вздохнула, но все же пустилась в объяснения:

– Там в колодце сделаны бетонные кольца. Но в одном месте почти у самой воды в бетоне словно прорезано отверстие.

– Как это?

– Ну, так, словно кусок бетона выпилили. А потом вставили обратно.

После этих слов возле колодца воцарилась тишина.

– Ура!!!

– Клад там!!!

И поднялась немыслимая суета. Кто-то пытался влезть в колодец, кто-то норовил отпихнуть в сторону подруг, кто-то прямо сразу сигал в колодец, чтобы опередить остальных, кто-то дотошно допытывался у Киры, на какой высоте находится это отверстие и с какой стороны.

Одна лишь Надежда Михайловна вела себя умничкой. Как свалилась в обморок, так до сих пор и лежала. Никому не было дела до старушки. Добрая Леся первой отметила это безобразие. И попыталась привести невесту деда Лавра в чувство. Наконец та открыла глаза.

– Что происходит? – спросила она слабым голосом.

– Кира нашла тайник Лаврентия Захаровича.

В Надежде Михайловне тут же произошла разительная перемена. Только что она буквально умирала, рассыпаясь на руках у Леси, а тут вдруг резко отодвинула девушку в сторону и воскликнула:

– Клад мой! Мой, я вам сказала!

И метнулась к колодцу быстрее лани. Ишь ты! Словно и не валялась только что в обмороке. Вот что с людьми деньги делают. Особенно, если это чужие деньги и представилась счастливая возможность прибрать их к рукам.

Но Надежда Михайловна опоздала. По толстому канату в колодец уже спускался Гога. Он был наиболее подходящим по комплекции. Минута, две. И Гога совершенно исчез из виду. А остальные столпились возле колодца и ждали его окончательного вердикта.

– Ну что там?

– Что ты видишь?

– Есть там что-нибудь?

И наконец со дна колодца раздался долгожданный ответ:

– Похоже, Кира была права.

Гога поднялся на поверхность и принялся распоряжаться.

– Нам нужен свет. Много света. И рабочий инструмент!

– Зачем?

– Нужно отковырнуть кусок бетона. А без долота и стамески это не получится. Слишком плотно сидит.

И еще Гога предложил, чтобы вниз его спустили уже не на канате, а в специальной люльке вроде тех, в которых работают монтажники-высотники.

– Таким образом, у меня останутся свободными обе руки, – сказал он. – И работать будет сподручней.

Конечно, профессионального оборудования высотников в доме у старого Лаврентия не было. Но из подручных средств удалось соорудить нечто вполне приемлемое. Из плотного куска брезента вырезали большой треугольный кусок с таким расчетом, чтобы в середине поместился взрослый мужчина. А концы брезента крепко-накрепко связали вместе и привязали к канату.

Сам Гога сел в середину и спустился вниз, как на сиденье. Ноги свисали до самой воды. В руках у него был молоток и острое долото.

– Наверное, у старика имелась какая-то хитрость, чтобы заложить тайник без помощи инструментов. Но мы этого не знаем. И никогда теперь уже не узнаем. Так что придется действовать грубой силой. И просто взломать тайник.

Никто не возражал. Все были готовы сровнять колодец с землей, лишь бы найти сокровища.

Снизу раздавался стук молотка. Гога трудолюбиво откалывал бетон с облюбованного куска. А остальные, свесившись вниз, мешали ему работать, отвлекая своими вопросами.

– Как успехи?

– Долго еще?

– Уже что-нибудь есть? Нет? Да?

– Ну, сколько можно возиться!

Сначала Гога отвечал. Но потом плюнул и молча колотил молотком по долоту. Тогда толпа собравшихся у колодца изменила тактику. И вместо укоров на голову Гоги посыпались мольбы.

– Гогочка! Ну, ответь нам!

– Хоть немножко поддается?

И до собравшихся донесся бодрый Гогин голос, прерываемый стуком молотка.

– А куда оно, на фиг, денется!

И Гога продолжал молотить. Куски бетона падали вниз и поднимали фонтанчики воды. Подругам казалось, что прошли года и целые столетия. Но когда они взглянули на часы, то оказалось, что прошло всего двадцать с небольшим минут. И наконец Гога воскликнул:

– Готово! Сейчас я его вытащу!

Следом за этим раздалось кряхтение Гоги. И вниз полетел увесистый кусок бетона.

Чмок! Бульк!

И тут же Гога закричал:

– Есть! Есть!

Все радостно загомонили. Вниз к Гоге спустили еще одну веревку с привязанным к ней рюкзаком. За неимением другой тары в этот рюкзак и отправилась находка Гоги.

– Не урони! Не урони!

Но все обошлось. И едва рюкзак вытащили на поверхность, как все обступили его со всех сторон.

– Что там?

– Доставай!

– Как интересно!

Муж Анастасии попытался развязать рюкзак, но запутался в веревках. И окончательно все испортил. Вместо одного узла на веревках образовалось нечто вроде осиного гнезда. И тут на него посыпались проклятия. Даже жена выступила на стороне противника.

– Идиот!

– Только полный кретин мог так все запутать!

– У кого-нибудь есть нож? Давайте сюда!

– Так распутаем!

– Э-э-эй! – раздалось завывание Гоги из колодца. – Тащите же меня-а-а!

– Ой, Гогочка! – первой встрепенулась любящая жена, бросаясь к колодцу. – Ты там как?

– Падаю! – раздался мрачный голос Гоги. – Веревка трещит. Вот-вот рухну!

– Он падает! Сделайте же что-нибудь! Спасите моего мужа!

– Тяните!

– Тащите!

– Волоките!

Наконец Гогу извлекли из колодца. Канат, на котором он висел, не порвался, хотя и потрескивал весьма угрожающе. Но все обошлось. И счастливый Гога прижал к своей груди рыдающую от счастья Зою Ивановну.

Все остальные тоже собрались возле него и похлопывали героя дня кто по груди, кто по плечу, кто по руке. Когда Гоге это надоело, все-таки людское обожание, особенно в больших дозах, выносить трудновато, особенно с непривычки, он огляделся по сторонам и произнес:

– А где же оно?

– Что?

– Сокровище. Где рюкзак? Вы из него уже все вытащили?

– Нет. Тебя ждали.

– А в самом деле, где же рюкзак?!

Рюкзака не было. Невероятно, но факт. Рюкзак, который только что лежал на земле возле колодца, куда-то исчез. Впрочем, его исчезновение стало в какой-то мере понятным, когда выяснилось, что также исчезла и Надежда Михайловна.

– Вот старая грымза! – возмутилась Анастасия. – Ограбить меня решила!

– Сперла!

– Воровка!

– За ней! Не дайте ей уйти!

И вся толпа во главе с Анастасией и Зоей Ивановной помчалась по следам Надежды Михайловны.

– Ничего! Рюкзак тяжелый. Далеко не уйдет!

– Вон она!

В самом деле за деревьями мелькнул силуэт, сгорбленный под тяжестью ноши. Все бросились за грабительницей. И вскоре настигли Надежду Михайловну, которая развила совсем неплохую для своего возраста скорость. Да что там для своего. Даже муж Анастасии – здоровяк и атлет – порядком запыхался, пока догнал бойкую старушку.

– Стыдно! – прогудел он, ухватив рюкзак своей ручищей. – Пожилой человек, а на чужое позарились!

– Это мое!

– Нет, не ваше!

– Мое! Уверена, что Лаврушка хотел бы, чтобы его деньги достались именно мне!

– С какой это стати?

– Я его любила!

– Это еще не повод, чтобы присвоить себе наши деньги!

– Клад мой! – вопила Зоя Ивановна. – Я хозяйка дома и хозяйка земли. При чем тут все вы? Клад мой!

– Выкуси! Внучка-то я. Так что клад мой!

– Он мой!

– Мой!

– Мой!

Видя, что Анастасия сейчас просто поколотит упрямо не отдающую рюкзак старушку, а Зоя Ивановна уже нацелилась зубами на локоть ее мужа, Кира поторопилась вмешаться:

– Погодите! О чем вы спорите? Мы еще даже не знаем, что там внутри!

Ее голос был подобно проливному дождю, вмиг погасившему пожар. Все замолчали. И стали растерянно переглядываться.

– В самом деле, – произнесла Зоя Ивановна. – Девочка права. Мы должны взглянуть, что там внутри.

– Может быть, ничего и нет.

– А то делим шкуру неубитого медведя.

Гога опустился на колени. И быстро развязал узлы, которые прежде казалось возможным только разрубить. В рюкзаке оказался фанерный ящик. Ничего особенного. Обычный грубо сколоченный ящик из потемневшей от времени и сырости толстой фанеры. Местами она покрылась слоем плесени, но еще держалась. Закрыт ящик был на крючки, которые Гога отбросил двумя ловкими щелчками.

– Вуаля! – произнес он почему-то по-французски и откинул крышку ящичка. – Ух ты!

– А-а-ах!

– Фантастика!

– Обалдеть!

– Сколько золота!

– Кира, это ведь золото?

Все в полном обалдении таращились на содержимое фанерного ящичка. Оказалось, что он битком набит золотом. Ювелирные безделушки, зубные коронки, небольшие слитки, монеты и просто неровно обломанные куски металла. Общее у всех этих предметов было одно – все они были сделаны из металла желтого цвета.

– Это золото?

Дима протянул руку и взял кусок толстой проволоки. Прикусил зубами конец, пожевал и многозначительно вынес вердикт:

– Золото!

Все дружно ахнули.

– Сколько золота!

– Килограммов пять, не меньше.

– Пять кило золота!!!

– А сколько это в рублях?

– Смотря как считать. За лом дают рублей триста за грамм.

– А тут пять кило. Сколько это?

– Миллиона полтора.

– Рублей?

– Да.

– Всего лишь!

– Но это минимум! – воскликнула Зоя Ивановна. – Минимальный минимум. И только за золотой лом. А тут не только он.

И в самом деле, в дрянном фанерном чемоданчике лежали не только золотые слитки, коронки и золотая проволока. Тут имелось множество старинных монет, представляющих собой историческую ценность. И великое множество ювелирных украшений – серьги, кольца, браслеты, цепочки, кулоны, броши и ожерелья. Многие из них с драгоценными камнями. И, несомненно, представляли собой немалую художественную ценность.

– Этакую красоту и на лом? – бормотала Зоя Ивановна, перебирая драгоценности. – Невозможно! Это же рубины, брильянты, сапфиры! А какая тонкая работа! Изумительно!

Руки у ее дрожали от жадности. А лицо покраснело, и на нем выступили бисеринки пота. Хотя на улице было совсем прохладно.

Анастасия посмотрела на это, посмотрела, а потом завопила:

– Пошла вон! Клад дедов! А значит, мой!

И на растерявшуюся Зою Ивановну налетела Анастасия. Первая не удержалась на корточках. И рухнула на землю. Анастасия тут же запрыгнула на нее сверху и принялась осыпать женщину градом ударов.

– Вот тебе за дом! Вот тебе за землю! Вот тебе за клад! Хапуга чертова!

К дерущимся бабам поспешили их мужчины. Но женщины вошли в раж. И уже не разбирали, где тут свои, где чужие. Так что Гоге и мужу Анастасии тоже досталось. Как говорится, когда женщины дерутся, драке лучше не мешать. И мужчины, вняв голосу разума, отступили от своих разъяренных половинок, растерянно глядя на них.

Подруги отвернулись. Смотреть на кипящее у их ног сражение было выше всяких сил. Благодаря этому они заметили, как Надежда Михайловна, сохраняя на лице выражение полнейшего равнодушия, подбирается поближе к раскрытому ящичку с золотом. Все были слишком увлечены дракой. И про коварную Надежду Михайловну никто не вспоминал.

– Надежда Михайловна! Снова вы за свое взялись?! – укорила ее Леся шепотом, чтобы не слышали остальные.

– Вот именно, что за свое! Это мои драгоценности!

– Но вы же пожилой человек. Как вам не стыдно!

– Золото принадлежит мне! У мужа и жены все имущество общее. А мы с Лаврушкой собирались пожениться!

– Но ведь не женились.

– Условности! Все равно золото мое!

Но подруги вовсе так не думали.

– Нет, не ваше!

– А чье же тогда? Может быть, ваше?

– Если уж так рассуждать, то именно мы догадались, где его искать.

– Посмотрите на них! – всплеснула руками Надежда Михайловна. – Оказывается, золото их!

Голос у нее стал такой громкий, что все мигом забыли про драку. И обернулись в сторону подруг.

– Посмотрите! – надрывалась старая интриганка, тыча пальцем в подруг. – Знаете, что они хотели только что сделать? Они хотели забрать золото себе!

Анастасия мигом оставила Зою Ивановну и злобно уставилась на подруг.

– Что? Ах вы!.. И зачем только я сдала вам дедов дом. Вы тут никто!

И совершенно неожиданно Зоя Ивановна приподнялась с земли и, вытирая ладонью окровавленное лицо, закричала:

– Верно. Так их! Да я их вообще отсюда сейчас выгоню! Поганой метлой!

– Золото им! Ишь какие! Разбежались!

Леся с Кирой поспешно отступали. Выстоять в схватке с объединившими свои силы Анастасией и Зоей Ивановной у них не было никаких шансов. Да еще их мужья. Они-то наверняка поддержат своих супруг. И Дима, как на грех, куда-то запропастился! Хотя бы один посторонний свидетель. А то эти мегеры сейчас их просто загрызут.

Но ничего ужасного не произошло. Напрасно Надежда Михайловна – гнусная гиена – подзуживала Анастасию и Зою Ивановну напасть на девушек, поколотить их и вышвырнуть вон.

– Все меньше конкурентов будет! – шипела она.

Ничего у нее не вышло. Потому что Анастасия и Зоя Ивановна таращились куда-то за спины подруг. Девушки обернулись и увидели, как между деревьями мелькают форменные мундиры.

– Менты! – сдавленным голосом воскликнул Гога. – Прячьте золото! Они его отнимут!

Совет был хорош. Но воплотить его в жизнь не удалось из-за жадности и недоверия друг другу. Каждый попытался схватить чемоданчик с золотом первым. И спрятать его в таком месте, о каком бы знал только он один. И когда это не получилось, все стали хватать золото пригоршнями, распихивая его по карманам, обматываясь золотой проволокой и просто суя мелкие золотые безделушки себе за пазуху.

Но золото не хотело отправляться к новым хозяевам. Оно высыпалось из жадных рук. Кольца и монетки раскатывались по земле. Цепочки скользили словно змейки. А кулоны прыгали по траве, словно разноцветные кузнечики. И, наклоняясь, чтобы поднять очередной упавший браслетик, жадины теряли все остальное.

– Стоять! – застал их грозный окрик. – Ни с места! Руки вверх! Стреляю!

Все застыли. И подняли руки с зажатыми кулаками, из которых у многих свисали золотые цепочки.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул один из ментов. – А что дальше-то делать?

Вопрос был адресован Диме, который стоял за спинами ментов. Сами менты, как оказалось при ближайшем рассмотрении, были снова сильно пьяны. Свадьба у свояка продолжалась. И вряд ли менты были в состоянии выполнить свою угрозу и стрелять.

Однако дело свое они сделали. А увидев целую поляну, покрытую золотыми изделиями, словно цветами, даже малость протрезвели.

– Эт-т-о что же у нас тут такое делается? – изумленно пробормотал один из дружной ментовской троицы. – Это откуда взялось?

– Оттуда.

– Откуда оттуда?

– Из колодца, – подсказал ментам Дима.

– Сняли с очередного покойника? – проявил осведомленность в делах парень. – Молодцы. А теперь живо собирайте это все обратно в ящик. И за мной. Все арестованы!

Глава четырнадцатая

На самом деле никого не арестовали. И уже к десяти часам утра освободили последнего задержанного – мужа Анастасии. Ванька при задержании вел себя чересчур активно и даже подбил глаз одному из ментов. Так что пострадавший, кипя праведным негодованием, задержал его дольше других.

– А золото останется тут, – сообщили приунывшим наследникам менты. – В качестве улики и вещественного доказательства.

– Не многовато ли вам для доказательств? – ядовито буркнула Анастасия. – Могло бы и одного колечка хватить!

– Хапуги! На чужое заритесь!

– Вы что, нас подозреваете в воровстве?! – обиделись протрезвевшие и потому нервные и обидчивые менты. – Все то, что принадлежит вам по закону, вернется к вам.

Но родственники и знакомые покойного Лаврентия Захаровича ничуть не обрадовались. О том, на что способен закон в ловких руках некоторых слишком усердных его представителей, все знали слишком хорошо. И потому питали здоровые сомнения в том, вернется ли к ним их золото. И если вернется, то не пострадает ли в объеме?

– Надо было сразу между собой поделить! – огорчалась Анастасия.

– По-тихому!

– Мирно, по-семейному.

– И никакие менты нам не нужны были бы!

– Золото наше. Мы нашли. Мы бы сами между собой и поделили!

– Поровну!

Увы, похвальное благоразумие посетило всех слишком поздно. Золото было в милиции. И вернуть его не представлялось никакой возможности.

– Любой клад, в чьей бы земле он ни был найден, принадлежит государству, – твердили менты.

– При чем тут государство? Земля моя!

– А золото моего дедушки!

– У вас есть доказательства, что данное имущество принадлежало покойному Лаврентию Захаровичу? Нет! Ну так извините. В таком случае клад считается ничьим. И нашедшему клад полагается четвертая часть. Кто нашел клад? Все вы нашли? Вместе? Вот и отлично. Значит, все вы и получите его четвертую часть.

Это было ужасно. Это было чудовищно и несправедливо. Но еще хуже прозвучали слова прибывшего из города следователя Пули. Он и заткнул фонтанирующую возмущением Анастасию:

– Значит, вы утверждаете, что найденный клад принадлежит вашему покойному дедушке?

– Вот именно!

– Это интересно.

– Что вам интересно? – рассвирепела Анастасия. – Верните имущество! Воры!

Вот этого ей говорить не нужно было. Городской следователь явно обиделся.

– Еще неизвестно, каким образом скоплено богатство вашим дедушкой, – заявил он, мстительно сверкнув на Анастасию маленькими выпуклыми, словно у мопса, глазками. – Говорите, в советские времена он заведовал магазином? Хм, хм. Интересно, интересно.

– Что вам интересно?

На этот раз голос Анастасии прозвучал едва слышно. Полузадушенно прозвучал. Следователь одним ударом одержал над ней победу, которую и поторопился закрепить, произнеся:

– И откуда же могло у него взяться столько золота? Только не говорите мне, что он скопил его на свою трудовую зарплату.

В общем, из отделения все уходили в наихудшем настроении, не переставая ругать пронырливого следователя.

– Как людей одного за другим убивали, так им и дела не было! – негодовал Гога. – А как золотом запахло, тут же кого-то из центра прислали!

Остальные молчали, нехорошо косясь на Диму. Первой как всегда не выдержала вспыльчивая Анастасия. Женщина явно не привыкла держать свои эмоции при себе.

– Гад ты, Дима!

– Что? Почему?

– Это же ты ментов привел!

– Вовсе нет!

– Вовсе да!

Впрочем, устраивать драку у дверей отделения милиции Анастасия не стала. И ограничилась тем, что смачно плюнула в сторону Димы. Остальные отреагировали вяло. Надежда Михайловна была слишком удручена потерей жениха, нового дома в Подмосковье, надежды на другую, лучшую и более приятную жизнь, а теперь еще и золота. Гога с Зоей Ивановной держались в стороне. И выглядели слишком измученными, чтобы встревать в склоку.

А подруги… Вот подруги были благодарны Диме. Ведь если бы не появление ментов, все передрались бы между собой. Это теперь они стали такими тихими и предлагают поделить золото поровну. А что творилось вчера ночью, когда это золото лежало перед ними? Все словно голову потеряли. Нет, молодец Дима! Правильно, что ментов привел.

Девушки так ему и сказали. Но Дима после нападок Анастасии тоже пал духом.

– Уезжайте из этого дома, – сказал он девушкам. – Несчастливый он. Уже сколько людей погибло. И не исключено, что погибнут еще.

Что можно было возразить на столь мрачное пророчество? Ничего. Дима был совершенно прав. И все же подруги не торопились покидать дом. Почему? Ну, у них были на это свои причины.

– Золото мы нашли, а вот маску – нет, – сказала Кира, когда они навестили Клавдию Захаровну в больнице.

Старушка чувствовала себя уже значительно бодрей и собиралась через пару деньков выписаться из больницы.

– Чего мне тут кровать давить? У меня дома золовка сидит. А я с ней даже еще незнакома.

Золовкой Клавдия Захаровна называла Надежду Михайловну. Та хотя и не стала женой Лаврентия Захаровича, так сказать, официально, но для Клавдии Захаровны, воспитанной в другие времена, печать в паспорте значила немного. Даже совсем мало значила.

– Раз мой брат выбрал себе эту женщину, я должна поддержать ее в горе, – говорила Клавдия Захаровна. – А как же я ее поддержу, если мы даже еще незнакомы с ней? К себе ее приглашу. В Тулу.

На взгляд подруг, если кто и нуждался в поддержке, так это окружающие Надежду Михайловну люди. От этой старой гиены можно было в любой момент схлопотать какую-нибудь гадость. Лично они после вчерашней истории с кладом целиком и полностью разочаровались в Надежде Михайловне. Свет не видел такой подлой душонки.

Но раньше времени расстраивать Клавдию Захаровну девушки не стали. Пусть сама откроет, какое сокровище ее золовка. Поэтому подруги лишь мило улыбнулись строящей грандиозные планы бабе Клаве. И пожелали старушке скорейшего выздоровления.

– Оставайтесь в доме сколько захотите и ищите маску, – сказала баба Клава напоследок. – В случае чего я вас поддержу. Только помните, когда найдете, ни в коем случае не примеряйте ее на себя.

Выйдя из больницы, Леся изумленно посмотрела на Киру:

– Ты в самом деле хочешь искать эту маску?

– Плевать мне на маску, – буркнула та. – Да и на клад мне плевать. Мне нужен мой Фантик. Куда он запропастился? Если мы уедем, то уже никогда не найдем моего котика.

– И это все?

– Ну-у-у… Еще мне, верней, нам с тобой нужен убийца Федора, коли уж мы обещали Нинусику, что предоставим ей его на блюдечке с голубой каемочкой.

– Но Фантик для нас все-таки важнее?

– Видишь, ты сама все прекрасно понимаешь, – грустно кивнула Кира.

Из больницы подруги поехали обратно в дом, который так и не стал их. И вообще непонятно было, кто в данный момент является его законным хозяином. Вроде бы Зоя Ивановна. Но та еще не вошла, так сказать, в права хозяйки. Не знала, что и где лежит. Как пользоваться водой в душе, который имел сложную конструкцию, не сразу поддающуюся простому уму. Не знала, как включать плиту и где хранятся баллоны с газом. А вот Анастасия все это знала. И это давало ей определенное преимущество перед Зоей Ивановной.

Надежда Михайловна тоже вроде бы никаких прав на дом не имела. Но эта кривоногая лисица обладала удивительным даром втираться к людям в подружки. И теперь все забыли про то, что она пыталась спереть общее золото, и общались с ней как ни в чем не бывало. А вот на подруг косились с большой неприязнью.

– Это вы виноваты! Вы дружили с Димой!

– Вы его приваживали в наш дом!

– И вот результат. Этот гад притащил с собой ментов.

– И виноваты во всем вы!

Подруги даже онемели от такой логики. Фантастика! И чем думают некоторые люди?

Но чтобы не мозолить глаза собравшемуся в доме обществу, подруги взяли Фатиму и вышли в сад. Кошка выглядела получше. Но все равно глаза у нее были печальные. И она по-прежнему отказывалась от еды. Лишь изредка пила воду. И даже не мяукала. Фатима вообще всегда была очень тихой кошкой. А тут и вовсе от нее осталась одна тень.

– Если так дело пойдет, то мы ее потеряем, – печально вздохнула Леся. – Посмотри на нее. Остался один скелет и шуба.

Кира спустила кошку с рук на травку, чтобы она подышала свежим воздухом и размяла лапки. После своего возвращения Фатима была посажена под домашний арест. Потеряв ее один раз, Кира не хотела повторения того кошмара.

– Хватит! Хватит с меня и того, что я потеряла своего дорогого Фантика.

Услышав имя любимого супруга и повелителя, Фатима неожиданно подняла голову и вопросительно взглянула на Киру. Фантик? Он тут? Где же он? Почему она его не видит? Но тут же взгляд у кошки потух. Она поняла, что Фантика нет. И снова опустила голову.

Ни о какой прогулке не могло быть и речи. Фатима не хотела гулять. Она не хотела есть. Она хотела, чтобы все оставили ее в покое. И чтобы Фантик был с ней рядом. А того не было, чтобы ему пропасть!

– Тоскует, – предположила Леся. – Когда мы расстались с Димой, я чувствовала и вела себя точно так же. Если Фатима в самое ближайшее время не начнет есть, обязательно заболеет, и мы ее просто потеряем.

Некоторое время Кира размышляла.

– Фатима! – окликнула она кошку. – Фатима! Слушай, Фатима, где Фантик?

Та подняла голову и снова посмотрела на Киру.

– Мяу! – печально произнесла она.

– Фатима, нельзя просто лежать и умирать! Надо действовать!

Фатима коротко мяукнула. На этот раз несколько бодрей.

– Надо искать Фантика. Верно?

– Мяу!

– Ты знаешь, где он?

– Мяу!

– Ты нас с Лесей отведешь туда! И мы его заберем!

В глазах Фатимы загорелась надежда. И она взглянула на Киру как-то по-новому. Да, она жила у Киры уже долгое время. Но, видимо, в глубине души так и оставалась беспризорной бродяжкой с помойки. К Кире она привыкла, но и только. Доверять ей она так и не научилась.

Однако сейчас ее приперло не на шутку, потому что Фатима вскочила на все свои четыре лапки и впервые за все это время стала выглядеть почти такой же, как прежде. Еще раз посмотрев на подруг и убедившись, что они в самом деле готовы следовать за ней, она побежала вперед по мягкой травке. Туда, где виднелся забор соседского участка.

Добежав до забора, Фатима юркнула под сетку. Этот лаз выкопали животные – собаки и кошки – чтобы без помех перемещаться с одного края садоводства на другой. Они в лаз пролезали без проблем. Но для подруг он был слишком мал.

– И что нам делать?

– Зачем же они такие заборы высокие ставят? – сердилась Кира. – Это же не по правилам!

Фатима, уже оказавшаяся на другом участке, остановилась и вопросительно мяукнула. В ее голосе звучала укоризна. Она явно призывала хозяйку не быть размазней и придумать что-нибудь.

– Пошли!

И Кира начала карабкаться по проволочной сетке. Как на грех, хозяева этого участка сделали свой забор чересчур высоким. С одного прыжка его никак не одолеть. Но девушки как раз вскарабкались на самый верх и повисли там как обезьяны, когда неподалеку от них раздался ехидный голос Надежды Михайловны:

– Вот оно как! Уже по чужим участкам лазаете.

Подруги онемели. Что за глупость пришла старухе в голову? А Надежда Михайловна продолжала:

– И не стыдно вам! Впрочем, чего от вас еще и ожидать!

И эта ехидна на кривых лапках быстро-быстро засеменила прочь. Наверное, чтобы успеть всем насплетничать о возмутительном поведении подруг.

– И как таких зараз мужики себе в жены выбирают! – с возмущением глядя вслед Надежде Михайловне, произнесла Кира, все еще вися на проволоке. – Глаз у них нету, что ли?

– Это она с нами такая вредная. А с Лавром Захаровичем небось шелковая была. Вот он на нее и запал.

С горем пополам подруги все же перебрались через забор. При этом они умудрились ничего себе не сломать, не ободрать и оставили на проволочной сетке лишь самую малость своей одежды. Но пара дырок – это пустяки. Тем более что Фатима уверенно мчалась вперед, явно зная, что делать и куда бежать.

Девушки торопились за ней. Несколько раз им казалось, что они потеряли Фатиму. Но ее изящная мордочка снова выглядывала из-за кустов, и подруги спешили в ту же сторону. Следующий участок, на их счастье, оказался не огороженным. Потом шел невысокий штакетник, давно нуждавшийся в ремонте, где подруги без труда нашли плохо прилегающую доску и проскользнули через нее. А потом шла живая изгородь из черноплодной рябины. Подруги продрались и сквозь нее, лишь самую малость испачкавшись зеленью и поспевающими ягодами.

В общем, с заборами они разобрались. Сложней оказалось с хозяевами этих участков. Они почему-то крайне негативно реагировали на появление в своих владениях двух незнакомых особ. И радоваться незваным гостьям не спешили. Особенно негодовала владелица живой изгороди – полная дама, даже в огород выплывшая в брилиаянтах, которые сверкали у нее на пальцах, в ушах и в глубокой ложбинке между полных грудей.

При этом одета она была в старые спортивные брюки, резиновые сапоги и занималась тем, что копала землю. Об этом свидетельствовала перепачканная землей лопата у нее в руках.

– Что вам тут нужно?! – визгливым голосом осведомилась она у подруг, когда те пересекали ее участок. – Вы кто такие? Ой, это же воровки! Милиция! Держите!

А Фатима остановилась на соседнем с этой визгливой дамой участке – ни взад ни вперед. И они оказались напротив истерички.

– Фатима! Ну, что же ты! Или забыла, куда идти?

Фатима покосилась на подруг. И села, глядя на небольшой желтенький домик. Вся ее поза говорила: «Мы пришли! Я свое дело сделала. Теперь вы делайте свое!»

– Что за шум?

Из дома появился скрюченный старичок. Очень похожий на старую корягу, а лицом – на весенний гриб сморчок.

– Что вам нужно? Кто вы такие? – закричал он на подруг, морщась от воплей дамы с лопатой.

А та вопила так, что уши закладывало:

– Иван Ефимович! Это воровки! Или вы их знаете? Если это ваши знакомые, то скажите им, чтобы они не смели ходить по моему участку!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал старикашка. – Всенепременно!

Но тут его взгляд упал на Фатиму. И он мигом забыл про всех остальных.

– Кошечка! – воскликнул он с какой-то неприятной визгливой ноткой в голосе. – Дорогая! Ты вернулась!

– Безобразие! – надрывалась дама с лопатой. – Ваши знакомые весь газон мне помяли! И живую изгородь повредили!

Но старичок ее уже не слушал. Он заулыбался и потянул руки к Фатиме. Та вздрогнула и отпрыгнула поближе к Кире.

– Что это значит? – Строго спросила Кира у сморщенного старичка. – Чего вы лезете к нашей кошке?

– Иван Ефимович! Вы меня слышите? – вопила дама с бриллиантами и лопатой. – Если это снова по поводу ваших кошек, то я уже сообщила в соответствующие инстанции! Скоро к вам приедут! И наконец выведут всех этих тварей! Безобразие!

Сморщенный старичок выпрямился. И его лицо сморщилось еще больше.

– Пошла вон! – тихо, но отчетливо сказал он, обращаясь к даме с лопатой, и прибавил: – Дура!

Подруги были с ним целиком и полностью согласны. Дура, она и в Африке дура! Дама возмущенно заткнулась. И побежала в дом жаловаться мужу. Но сейчас подругам было не до нее. Их больше интересовала личность старичка.

Похоже, Фатима привела их по адресу. Во всяком случае, старичок Фатиму явно узнал.

– У вас наш кот! – безапелляционно заявила Кира, обращаясь к старичку.

– Котик?!

– Да. Котик, котик! Наш котик!

– Не может быть!

Подруги замолчали. В самом деле, с чего они решили, что Фантик у этого старичка? Только потому, что дама с лопатой упомянула про кошек, а Фатима привела их сюда?

– Верните нашего кота!

– У меня его нет!

– Вы не держите кошек?

И Кира выразительно покосилась на пустые банки и пакеты от различных кошачьих кормов, которыми полнился бак для отходов. Коробок было столько, что крышка бака даже не могла полностью закрыться.

– Почему же? – проследив за Кириным взглядом, не стал отпираться старикашка. – Держу. Но своих! Своих кошек! Чужих у меня нету!

– И вы не находили нашего?

– Нет.

– А эту кошку знаете?

– Впервые вижу!

Старикашка откровенно лгал. Но уличить его во лжи подруги не могли. В самом деле, не врываться же в его дом силой. А с другой стороны… С другой стороны, почему бы и нет? Но следовало проявить хитрость. Старикашка, невзирая на свою отталкивающую внешность, выглядел достаточно подвижным и еще крепким. Можно было ожидать, что он активно воспротивится желанию подруг проникнуть в его дом.

– Что же, в таком случае всего вам доброго, – преувеличенно вежливо произнесла Кира. – Извините, что мы вас потревожили. Просто у нас убежал котик. Вот мы его и ищем.

– Найдете, – пообещал старичок и отвернулся.

В этом заключалась его главная стратегическая ошибка. Обе подруги сорвались с места. И кинулись к дверям. В дом. К Фантику!

– Куда?! Куда вы! Стойте!

Но куда там старикану угнаться за подругами. С его-то артритными конечностями! Подруги промчались мимо него словно ветер. И, с силой толкнув входную дверь, оказались в доме.

– Мама родная! – невольно ахнула Кира.

Леся, вбежавшая следом за подругой, застыла как вкопанная. Вдоль стен тянулись ряды с клетками. И в каждой сидел кот или кошка. Рыжие, полосатые, белые, серые. Породистые и беспородные. Короткошерстные и ангорские.

– Фантик! – не своим голосом завопила Кира. – Фантик, ты тут?

Напуганные кошки истошно замяукали. Но Кирино ухо уже различило среди этого разноголосья один-единственный дорогой и любимый голос.

– Фантик! – кинулась она к клетке, в которой сидел ее любимец. – Фантик! Родной!

– Стоять!

Это в дом ворвался его хозяин. Но Кира даже внимания не обратила на гнусного вора. Она высвобождала Фантика. Клетка оказалась закрыта на замок. А замок заело. И пока Кира воевала с замком, старикашка подбирался к ней сзади.

– Не отдам! – прохрипел он. – Это мое! Мой! Мой котик! Не дам!

И он попытался наброситься на Киру. Та отпрыгнула, не отпуская замка и сильно его дернув. О счастье! Проклятая железка открылась. И Фантик бросился на грудь Киры.

– Вы – вор! – гневно воскликнула Кира. – Это мой кот! И вы его у меня украли!

– Он пришел ко мне сам! Несчастный, голодный и мокрый!

– Он гулял!

– Он замерзал! Он умирал! И его подруга тоже!

– И не думали даже! Они гуляли!

– Домашние кошки не гуляют! Кошки любят домашний уют. Как вот у меня!

– И поэтому вы держите их под замками?

Кошки, которые, казалось, понимали, что речь идет о них, притихли. Но последнее заявление Киры вызвало в них горячее одобрение.

– Мяу! Мяу! Верно! Хотим на улицу! Хотим гулять! Хотим дышать свежим воздухом и лазать по деревьям!

Но старичок не слушал их. Он наступал на подруг:

– Отдайте моего кота!

– Это наш кот!

– Отдайте! Он теперь мой! А своих кошек я никому не отдаю. Никогда! Даже после их смерти!

И глаза старикашки нехорошо сверкнули. Леся первой смекнула, что надо спасать и себя, и Фантика.

– Кира, бежим!

Кира тоже понимала, что нечего им тут дольше делать. Но хорошо Лесе говорить! Она-то стояла возле дверей. Шмыг – и через минуту она уже на улице. А между Кирой и спасительным выходом был еще противный старикашка. И отступать он был совсем не намерен.

– Кира! Сюда!

И Кира решилась. Напролом! Плевать! Она сделала обманный маневр влево. Старикашка вроде бы поддался. Но когда Кира постаралась прошмыгнуть мимо него, она внезапно почувствовала, как жесткие пальцы вцепились ей в шею. Она дернулась, но старикашка словно прилип намертво. И стал душить девушку.

– Леся-а-я! – прохрипела Кира.

– Я тут! Я рядом!

Мимо Киры словно ветер пронесся. Последовал внезапный рывок, и Кира смогла дышать. А затем раздался жуткий грохот. Это падали клетки с котами и кошками. Леся слишком сильно толкнула старикашку. Тот не удержался на ногах и полетел на клетки.

Замки на многих из них открылись. И животные с радостным мяуканьем стали выбегать на свободу.

– Котики! Кошечки! – причитал старикашка, придавленный упавшими на него клетками. – Куда же вы? Назад! Вернитесь в свои уютные домики!

Куда там! Перепуганные животные мчались, не разбирая дороги. По груди дорогого хозяина так по груди. По лицу так по лицу. По голове так по голове!

Старичок понял, что это крах. И его питомцы назад не вернутся. Ни за что! Никогда!

– Что вы натворили?!

Злобная гримаса исказила и без того уродливые черты этого странного старикана.

– Это вы виноваты! Вы мне за это ответите!

И, раскидав клетки, он резво вскочил на ноги и бросился на подруг. Выглядел он до того страшным, что те, визжа, кинулись прочь. Прочь, прочь! Оказавшись на улице, подруги даже не стали сомневаться, куда им бежать. Обратно. И как можно скорей, пока этот псих их не догнал.

В руках у Киры был счастливый Фантик. А Леся подхватила Фатиму. И подруги помчались к участку дамы с лопатой. Она была снова там. Ликвидировала пролом в своей живой изгороди. При виде подруг, спешащих к ее драгоценным кустам, она заверещала не своим голосом:

– Не пущу!

И грудью преградила им путь. Подруги свернули. А вот старикашка не успел и на полном ходу врезался в даму. Бежал он быстро. Так что она не удержалась на ногах и упала навзничь. Старикашка потерял равновесие и свалился на даму.

– Иван Ефимович! – заверещала дама, дергаясь под ним. – Что вы такое себе позволяете?

На беду старикашки, именно в этот момент, ни мгновением раньше, ни минутой позже, из дома вышел муж дамы с лопатой. Увидев, как его драгоценная супруга, забыв про лопату, барахтается под каким-то сластолюбивым мерзавцем, завалившим ее прямо на грядках, мужик оторопел. Но надо было отдать ему должное. Оцепенение прошло очень быстро. И мужик, осатанев, издал дикий рык:

– Ах ты, вонючая какашка!

Употребил он при этом куда более сильное выражение. И не одно.

– Ты что такое творишь, гад?

И, продолжая материться, мужик кинулся на помощь супруге. Дальше подруги уже не смотрели. Они поняли главное: противному старикашке в ближайшие минуты, часы, а при удачном стечении обстоятельств, то и дни будет не до их преследования. И, отвернувшись, девушки с достоинством двинулись прочь, унося с собой своих кошек.

Однако простое человеческое чувство любопытства еще никто не отменял. И, пару раз оглянувшись, подруги замечали картины одна прекраснее другой. Вот противный Иван Ефимович взлетает в воздух, паря грациозной ласточкой в руках обезумевшего мужа. Пострадавшая дама при этом все еще барахтается на грядках, сметая руками вокруг себя раннюю репку. А вот Иван Ефимович летит и приземляется на теплую кучу навоза, недавно вываленного из грузовика на участок хозяйственной дамы с лопатой.

Дальше подруги уже не смотрели. Хихикая, они удалялись все дальше.

– Фантик! Милый мой Фантик! – повторяла Кира, прижимая взъерошенного кота к себе. – Дорогой мой котик! Как ты?

– Мур-ау! Ужасно! Этот человек запер меня в клетке! – орал кот словно ненормальный. – Я так скучал! Мур! Мяу-ур! Как я рад всех вас видеть! Кира! Леся! Фатимка!

Но тут же Фантик осекся. Что он делает?! Такое ликование вовсе не к лицу приличному коту. Кот – это существо высшего порядка. Он не может дать понять своей хозяйке, что она что-то для него значит. Только не это! Нет большего позора для настоящего кота: дать кому-то понять о своей привязанности? Ни за что. А уж о любви и вовсе, боже сохрани!

И Фантик моментально придал своей морде непроницаемое, даже скучающее выражение.

– Мур, – безразлично мурлыкнул он. – Как я? Питание было сносным. Общество вполне приличным. А тот человек… Ну что же, он всего лишь человек. Я даже не обратил внимания, что с нами все это время был человек.

Но когда рука Киры потрепала его за ухом, Фантик с трудом сдержал навернувшиеся на глаза слезы. И чтобы скрыть их, спрятал морду глубоко под животом. Изображая глубокий безразличный сон.

На участок деда Лаврентия подруги вернулись довольно поздно. Для успокоения нервной системы они прогулялись на речку, где и провели пару приятных часов, любуясь природой и наслаждаясь воссоединением со своими любимцами. Кошки больше никуда от них не убегали. Похоже, погостив у мерзкого старикашки, они еще больше оценили Киру и Лесю.

Во всяком случае, Фантик расположился возле подруг. И делая вид, что дремлет, он время от времени открывал испуганный глаз и косился на своих хозяек. Убедившись, что они никуда не делись, сидят рядом, он успокаивался и снова засыпал. Фатима устроилась возле него. И впервые за все эти дни взялась за наведение красоты. Когда Фантика не было с ней рядом, она совсем запустила свою шерстку. И теперь та нуждалась в тщательном уходе.

Но, вылизывая лапу за лапой, Фатима тоже не забывала одним глазом присматривать за Кирой и Лесей, чтобы никуда не делись. А другим глазом наблюдала за Фантиком, дожидаясь, когда ей будет дозволено к нему приласкаться. Фантик был со своей супругой справедлив, но строг. Так что Фатиме было дозволено только греться возле своего господина. Но не приставать к нему.

– И что будем делать? – спросила Леся у Киры.

– На даче нас больше ничего такого важного не держит.

– А Нинусик?

– Мне ее Федор совсем не понравился. Кто бы его ни убил, я ничуть не жалею.

– Тогда уедем?

– Посмотрим.

Однако, вернувшись обратно, подруги не обнаружили в доме никого. Только что тусовалась целая толпа народу. И вдруг никого! Поразительно!

Подруги с тревогой оглядывались по сторонам. Такая тишина и пустота их настораживала. А вдруг неизвестный убийца, покончивший с дедом Лаврентием и Федором, добрался и до остальных родственников? Конечно, никаких теплых чувств они ни к кому из них не испытывали. Но все же мысль, что их, может быть, уже нет в живых, заставила подруг нервничать.

– Надо бы их поискать, – с трепетом предложила Кира.

– Я того же мнения.

Спустив кошек, которые немедленно выскочили за дверь, подруги двинулись в обход дома. Обыскав его от подпола до чердака, они убедились: дом был пуст.

В саду тоже никого не оказалось. Зато с соседнего участка доносились какие-то голоса. Это было тем более странно, что участок этот был давно заброшен. Вообще-то, у деда Лаврентия были три соседа. Первым был Дима. Второго хозяина подруги никогда не видели. Они познакомились только с его высоченным сеточным забором, который штурмовали всего несколько часов назад. И третий сосед, судя по состоянию его хибары, вообще не появлялся тут уже лет десять-пятнадцать.

Его участок совершенно зарос сорняками, деревьями и кустарником. Так что подруги долго сомневались, соваться ли им туда. Но в конце концов все то же зловредное любопытство, которое уже не один раз подводило их, взяло верх над благоразумием. И подруги продрались сквозь заросли малины. И пошли по кем-то уже притоптанной траве.

Голоса доносились из-за деревьев. И, отведя ветку в сторону, подруги наконец увидели странную картину. Заброшенный участок оживился. Теперь по нему блуждали сразу пять человек. И всех их подруги хорошо знали.

– Вот, пожалуйста. Никуда они не девались, – недовольно пробурчала Кира. – Тут они, миленькие!

– А что делают?

– Что делают? Клад ищут!

В самом деле, в руках у мужа Анастасии имелась круглая штука на длинной ручке. Издалека можно было предположить, что мужик стрижет траву. А наушники у него на голове для того, чтобы не мешал стрекот косилки. Но на самом деле круглая штука в его руках вовсе не шумела. Она издавала едва слышное попискивание.

– А что это? – спросила Леся у Киры, которая, очевидно, лучше разобралась в ситуации.

– Господи, Леся! Ты меня пугаешь. Неужели не понятно, это металлоискатель! Они им ищут золото!

– Тут?

– А что? Мысль неплохая. Дома у Лаврентия Захаровича они уже все обыскали.

Выбравшись из густых зарослей, подруги подошли к толпе.

– Чего надо? – спросила Анастасия. – Чего приперлись?

– Посмотреть. А что, нельзя?

Анастасия промолчала. Остальные тоже молчали, но дали понять, что нельзя.

– Надеетесь снова клад найти?

– Не клад, – буркнула Анастасия. – Маску.

– Маску Урода?

– Да.

Подруги откровенно изумились. Они были уверены, что про маску никто и не помнит, кроме бабы Клавы. Все были озабочены поиском клада. И вдруг оказывается, что маска нужна, по крайней мере, еще одному человеку. Анастасии. Да и остальные, судя по хищному выражению их лиц, тоже были не против найти еще кое-что золотое и ценное. Как говорится, аппетит приходит во время еды.

– А почему тут? – удивилась Кира. – Это же чужой участок.

– Ну и что? – нервно произнесла Надежда Михайловна. – Лаврентий был человек осторожный. Мог спрятать ценную вещь и не у себя в доме, а по соседству.

– Но зачем?

– Мало ли, придут к нему с обыском, а в его земле и нет ничего. На чужой участок менты с обыском лезть не могут. Потому что ордера соответствующего на это им никто не даст.

В принципе, в этих словах было зерно истины. И даже очень большое зерно. Во всяком случае, насчет осторожности покойного Лаврентия Захаровича подруги были с ней целиком и полностью согласны. Надо же, прожил если не в бедности, то, во всяком случае, в весьма скромных условиях всю жизнь. И никто из его семьи знать не знал о том, что у деда, оказывается, припрятан чемоданчик с золотишком на многие миллионы.

Но золотишко они нашли. А вот маску пока что нет.

Анастасия ходила следом за мужем по пятам. И каждые несколько минут приставала к нему с вопросом: «Нашел?» Пожалуй, она так не волновалась, даже когда Надежда Михайловна попыталась украсть чемоданчик с золотом.

– Лапочка, есть что-нибудь? – ныла Анастасия. – Посмотри чуть левее. Мне кажется, что маска должна быть там.

И впервые в головах подруг мелькнула мысль, что они ровным счетом ничего не знают про эту маску. То есть знают. Знают, что дед Лаврентий привез ее с собой с войны. Знают, что маска якобы обладает зловредной силой. И убивает каждого, кто посмеет примерить ее на себя. Но это они знали со слов бабы Клавы.

И со слов неизвестного историка подруги знали настоящее имя этого Урода. По словам того несчастного молодого человека, объевшегося ядовитых вишен, звали маску Куни-Уни. Но откуда она была родом? Что за божество этот Куни-Уни? И какой народ или племя ему поклоняются, подруги не знали.

– Следовало бы нам с тобой не ушами хлопать, а получше разузнать про эту маску, – сказала Кира, когда от участия в поисках их решительно отстранили.

Анастасия так прямо и заявила им:

– Это дело семейное. Вы нам тут не нужны. Получите свои деньги, которые вы дали мне за аренду. И до свидания.

Зоя Ивановна бодро кивнула, подтверждая слова Анастасии. А Надежда Михайловна гнусно захихикала. Что оставалось делать в такой ситуации? Только плюнуть и гордо удалиться. Именно так они и сделали.

Глава пятнадцатая

Следующее утро подруги встретили уже в городе. Но уехать-то они с дачи уехали, но чувствовали, что дело это они не оставят. Кира только об этом и думала, садясь утром в свой розовый «гольфик» и отправляясь в офис на службу. Но думала она вовсе не о туризме и туристах, которых следовало как можно быстрей отправить туда, куда они сами пожелали. А про разбойников с дачи, посмевших так обидеть и даже просто прогнать их с Лесей.

По этой ли причине или по какой другой, отправляясь в офис, подруги угодили в ДТП. Причем ДТП случилось какое-то странное. Кира вышла из машины, чтобы купить себе и Лесе персиковый «Дирол» и бутылочку нарзана, так как жара, навалившаяся на город, начисто лишила подруг аппетита, но зато все время хотелось пить.

И когда Кира вышла из машины, прямо перед ней припарковался темно-синий «Опель». Из него вышел мужчина в темных очках и светлом костюме. Его лицо почему-то показалось Кире смутно знакомым. Хотя откуда бы она могла его знать? Тем не менее молодой человек решительно направлялся в сторону Киры.

Кто же он такой? Случайный поклонник? Увидел в толпе и мигом влюбился? Что же, романтичная Кира готова была поверить и в такое. За одно ничтожно малое мгновение перед ее мысленным взором пронеслась живая картина их будущей совместной жизни. Она даже успела поселить их троих хорошеньких детишек в уютном домике на берегу моря, себя сделала домохозяйкой в клетчатом фартучке, а своего мужа… Ну да, они ведь поженятся, венчаться будут в главном соборе города – Александро-Невской лавре.

Но кем же все-таки будет ее будущий муж? Бухгалтером? Нет. Не та у него внешность. Рабочим? Тоже невозможно. Бизнесменом! Это было уже ближе к делу. Однако хорошенько поразмыслить на эту тему девушка не успела. Прямо перед ее «гольфиком» в припаркованный темный джип на всем ходу врезалась насквозь ржавая «жигулешка».

Бедная ржавая лошадка от страшного удара смялась почти в гармошку. А джип как стоял, так и остался целехонек. Даже не шелохнулся. Однако если из «пятерки» не раздавалось ни единого звука, то водитель джипа стремительно выскочил на улицу. И разразился жуткой бранью:

– Ах ты, сучий потрох! Грязная тварь! Урод конченый! Вылазь! Вылазь, я тебе говорю! Убить тебя мало!

Водитель «пятерки» то ли не мог выбраться по причине того, что его машина стала меньше почти вдвое. То ли просто отличался благоразумием. Но наружу он не вылезал. И правильно делал. Потому что водитель джипа кровожадно кружил вокруг «пятерки», время от времени делая попытку оторвать от нее одну из дверей и влезть в салон, чтобы привести свою угрозу в исполнение.

К счастью для водителя «пятерки», ДПС прибыла на место аварии очень быстро. Водителя джипа отогнали прочь. И принялись извлекать водителя «пятерки» из его покореженного драндулета.

– Дверь заклинило.

– Ломайте!

– Не поддается!

И тут снова подал голос водитель джипа.

– Пустите меня! – рванулся он. – Я его достану! Я его, суку, мигом достану!

И в самом деле достал. После нескольких мощных рывков передняя дверь оказалась в его руках. А на него самого сразу же навалилось несколько стражей порядка.

– Дальше мы уж сами! – втолковывали они мужику. – Не лезь!

Один из них сунулся в «пятерку», чтобы проверить состояние водителя, все еще не подающего признаков жизни. Собравшаяся к этому времени на месте аварии толпа затаила дыхание.

– Как он? Жив?

Мент выпрямился. На его лице было странное выражение.

– Мертв?! – ахнули в толпе. – Насмерть убился?

Кто-то зарыдал. Кто-то истерически ахнул. Кто-то начал кричать и звать на помощь. Хотя помощь, похоже, уже была не нужна.

– Успокойтесь! – махнул рукой гаишник. – С ним все в порядке.

– Как в порядке?

– Спит он! Спит!

До водителя джипа эта информация дошла раньше остальных.

– Как это спит?! – разинул он рот.

– Вот так. Просто спит. Нажрался в стельку и теперь спит.

– Ах он гад! – взревел водитель джипа. – Спит он! Сейчас он у меня навечно заснет. Нет, граждане, не держите меня! Войдите же в мое положение! Денег с него не срубишь. Страховка у него паршивая! Дайте же мне хоть душу отвести на этой паскудной твари!

И он снова рвался к «пятерке». Всю эту картину Кира наблюдала уже из своего «гольфика» вместе с Лесей. Пить им что-то расхотелось. Жевать тоже. И теперь они только и ждали, когда расчистят дорогу и они смогут проехать.

Эта забавная история немного отвлекла подруг от их мыслей. Но только немного. Даже оказавшись у себя в офисе, подруги никак не могли успокоиться и заняться текущими делами.

– Нет, так им это не пройдет, – исходила Леся праведным негодованием в адрес родственников Лаврентия Захаровича. – Выставили нас, словно нашкодивших щенят. А мы ничего плохого не сделали.

– Мы им мешали. Мешали искать маску.

– Странно.

– Что тебе странно?

– Если Анастасии так нужна эта маска, зачем она столько времени ждала, чтобы начать ее поиски?

Кире это тоже было странно. Анастасии приходилось теперь вести поиски в крайне некомфортных условиях, согласуя каждый свой шаг с новыми владельцами дома деда Лаврентия. Ей даже пришлось сообщить им, что она ищет.

Неудивительно, что от подруг она поторопилась избавиться. Зачем ей лишние глаза и уши? Хватит и Зои Ивановны с мужем – нынешних законных владельцев дома. От них-то никуда не денешься. И Надежда Михайловна тоже дама с характером. Такую тронешь, вони будет до небес.

Все так. Но ведь у Анастасии в запасе был почти целый месяц. Ровно столько, сколько прошло времени со смерти ее дедушки и до того момента, когда она сдала дом подругам. Так зачем она это сделала? Вывод напрашивался сам собой. Анастасия считала, что вожделенная маска уже у нее. И потому спокойно пустила в дом подруг. Сам дом был ей не нужен. Про клад она не знала. А маску… Маску она уже изъяла. И решила, что может еще немного нажиться, сдав ненужный ей дом в аренду на летний сезон.

– Тогда зачем она снова начала поиски? Для отвода глаз? Чтобы подольше задержаться в доме своего дедушки? Чтобы просто позлить Зою Ивановну? – рассуждала Леся.

Ответов на эти вопросы пока что у подруг не было. Но они не сомневались, что раздобудут их. Главное, не теряться. И все прояснится.

– Мы должны разузнать побольше об этой маске. Откуда она? Где хранилась? Кто были ее прежние владельцы?

– И их судьбы, – подсказала Леся, на которую рассказ бабы Клавы о мистических свойствах маски произвел куда большее впечатление, чем на подругу.

Кира не спорила. В числе прочего можно было попытаться узнать и о судьбах владельцев маски. А где современные девушки могут что-то найти? Разумеется, в Интернете. В этой Всемирной паутине можно раздобыть все, что душе угодно. Начиная от великолепного и даже вполне осязаемого любовника и заканчивая выкройкой кимоно.

И подруги нырнули в паутину.

– Сильно сомневаюсь в успехе, – заявила Кира, недрогнувшей рукой вбивая в запрос сразу несколько слов: «Золото, маска Куни-Уни, историческая реликвия».

Однако компьютер ломался недолго. Погудев, он выдал девушкам сразу несколько ссылок.

– Ого! – присвистнула Кира, обнаружив появившийся на экране приличный список. – А наша маска, оказывается, знаменита.

Впрочем, добрые девяносто девять целых и девять десятых процента было пустым шлаком. Но в Интернете так всегда и бывает. Подругам предлагали косметические маски, маски карнавальные, маски театральные и клоунские.

– Это нам не надо. Это тоже не надо. Это полная туфта. Подумать только, чем только люди не торгуют! Маски из плаценты новорожденного кашалота. И маски с костью мамонта. Господи, где они раздобыли их?

– Смотри дальше.

– Ага! Вот!

И Кира впилась глазами в несколько ссылок.

– Кажется, мы нашли то, что искали, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Посмотри-ка ты тоже!

И Кира нажала на сайт антикварного аукциона, в котором была размещена информация о продаже маски жреца языческого божества Куни-Уни.

На экране компьютера высветилась фотография. Золото. Торчащие зубы. Змеи вместо волос. Именно эту физиономию подруги видели на рисунке с чердака деда Лаврентия. Все сходилось. К тому же рядом с фотографией имелось подробное описание маски. А также ее история. И цена. Когда подруги увидели последнюю, у них вытянулись лица. И замерло дыхание.

– Ни фига себе! – воскликнула Леся, когда снова обрела возможность дышать. – Теперь я понимаю, почему Анастасия так задергалась. Ради трехсот тысяч евро я бы и не только с металлоискателем по чужим участкам отправилась. Я бы… Я бы…

Ничего достойного Лесе придумать так и не удалось. И она снова приникла к экрану компьютера.

Оказалось, что жреческая маска Куни-Уни вещь в своем роде уникальная. Ее привезла в рейх группа археологов, которых Гитлер рассылал по всему миру в поисках магических предметов для поддержания собственного могущества и мощи созданной им империи. Гитлер верил в мистические свойства шаманских орудий. Верил в силу копья нибелунгов, в меч-кладенец и прочие легендарные вещи.

Группа археологов, которая привезла маску жреца Куни-Уни, была с экспедицией и вовсе далеко. Не в Европе, не в России, а в почти недосягаемой по тем временам Южной Америке. Там-то в одном маленьком и ныне совсем захиревшем поселении индейцев они и раздобыли эту маску.

Индейцы долго не хотели отдавать ценность, уверяя, что в чужих руках она принесет одни лишь беды. Но то ли силой, то ли подкупом археологам все же удалось ее заполучить. А возможно, они просто ее сперли. Сути это не меняло. Маска оказалась в рейхе. Под музейным стеклом.

Во время наступления наших войск музей был почти полностью уничтожен. Золотая маска Куни-Уни пропала тоже.

И вот спустя много десятков лет она оказалась выставленной на аукционе, который должен был проводиться через две недели в Лондоне. Прочитав это объявление, подруги не знали, что и подумать.

– Как маска может быть выставлена на торги, если ее даже еще не нашли?

– Может быть, это другая маска?

– Не смеши меня. Что, у этого Куни-Уни были маски под каждый наряд? Как у тебя шляпки?

Сравнение со шляпками показалось Лесе вполне логичным. Если она под сарафан с мелкими фиолетовыми цветочками надевает соломенную шляпку, украшенную куском шелка с такими же цветочками, а к красному платью «а-ля всадница-амазонка» предпочитает бархатный цилиндр с пером, то почему бы этому Куни-Уни не пощеголять в разных масках?

Но Кира не согласилась с подругой.

– Тогда бы маски хоть немного, но отличались одна от другой, – сказала она. – А эта маска точнехонько наша! Ты же видела рисунок. Это она.

– Но как маска деда Лаврентия попала на торги в Лондон?

– Тут сказано, что по условиям аукциона предметы должны прибыть не позднее недели до начала торгов. Тогда их осмотрят эксперты и скажут, подлинная вещь и стоит ли она тех денег, которые хотят за нее владельцы.

– Целых триста тысяч евро! – простонала Леся. – Не дорого ли за кусок золота?

– Не забывай про ее историю! Эту маску держал в руках сам Гитлер. Кстати говоря, тут сказано, что он даже ее примерил.

– Примерил? – вздохнула Леся. – Ну, тогда мне все ясно.

– Что?

– Примерил и погиб.

– Ага, – фыркнула Кира. – И войну он проиграл тоже по этой причине.

– Не знаю, не знаю. Вот ты не веришь в магические свойства маски, а между тем Гитлер был вынужден покончить с собой в бункере при подходе к Берлину наших войск.

– Ага, а все только потому, что когда-то нацепил на себя этого Урода.

Леся больше не стала спорить с подругой. А Кира всматривалась в строчки, появляющиеся на экране.

– Устроители аукциона благоразумно умалчивают об этом свойстве предлагаемого лота, – произнесла она наконец. – Но я так понимаю, что маски у них еще нет.

– Нет?

– Тут возле нее стоит звездочка.

– И что это значит?

– Значит, что маска пока что выставлена предположительно. Владельцы еще размышляют.

Леся не удержалась и хмыкнула:

– Размышляют с металлоискателем в руках. Рыщут по огородам возле дома старика Лаврентия. Где маска? Где маска Урода? Где наши триста тысяч евро? Ау-у-у!

Кира думала о другом.

– Однако они рискуют. Выставили на торги вещь, которой у них еще и в помине нету. И вовсе не факт, что будет.

– А кто владелец? Анастасия?

– Думаю, что Анастасия.

– А вдруг нет?

Кира задумалась.

– Знаешь что? – произнесла она наконец. – Чтобы убедиться, так это или нет, нам с тобой нужно лично побывать у Анастасии в гостях.

– Что? Мы же с ней только вчера виделись! Она нам была не рада.

– Нам нужно осмотреть ее городскую квартиру.

– Осмотреть? Ты хочешь сказать, обыскать?

– Ну, если тебе так важна формулировка, то да, обыскать!

Леся прислушалась к своим ощущениям. Ощущения были странные. Словно в ней бурлили тысячи мелких пузырьков. Как от газировки, когда глотнешь ее слишком много. Похоже, идея была стоящей. Натянуть противной Анастасии нос. Это будет здорово! И Леся спросила:

– И как мы это сделаем? Заявимся к ней в гости? Маловероятно, что она захочет нас принять.

– Конечно, если мы предупредим Анастасию о своем визите, она нас не примет.

– Тогда как же?

Кира молчала и лишь загадочно смотрела на Лесю. В ее зеленых глазах сверкали рыжие искры. Они были почти такими же упрямыми, как густые Кирины волосы, не поддающиеся никаким расческам и щеткам. Раз и навсегда они избрали то направление, в каком будут расти. И ничто не могло изменить их намерение. Кире просто повезло, что волосы решили вести себя хорошо. Не топорщиться, не пушиться, ничего такого. В противном случае хозяйке бы с ними не поздоровилось.

В волосах Киры жила та же жизненная стойкость и сила, что переливалась сейчас рыжими искрами в ее глазах. И Леся поняла, Кира приняла какое-то решение. И свернуть ее с намеченного пути уже не удастся.

– Ты что затеяла? – прошептала Леся со сдерживаемым страхом, когда до нее дошло, что замыслила подруга. – А?

– Ничего. Раз Анастасия выставила нас с дачи, то будет только справедливо, если мы немножко погостим у нее в городской квартире. Это будет только справедливо.

И Кира снова полезла к компьютеру. Но на этот раз ее интересовала адресная база данных. Тоже волшебно удобная штучка. Вводите все то, что вам известно о требуемом объекте – место жительства, имя, фамилия, телефон, – и компьютер начинает шарить по базе данных. В результате он выдает большее или меньшее количество совпадений. Чем больше вы знаете про объект, тем точней получается результат.

Подруги знали про Лаврентия Захаровича очень много. Но все же компьютер выдал им сразу три Лаврентия Захаровича. Просто удивительно, до чего обильно был снабжен город Лаврентиями Захаровичами.

– И к кому в гости нам ехать?

– Позвони бабе Клаве.

– И что я ей скажу? Что мы хотим влезть в квартиру ее внучки?

– Старушка показалась мне достаточно адекватной. Она бы одобрила нашу затею.

– Вряд ли стоит ее посвящать в такие планы. Она еще не слишком хорошо себя чувствует. Разволнуется. Давление подскочит.

– Тогда просто уточни район, где жил ее брат. Скажи, что Анастасия хочет отдать нам кое-какие вещи. А мы не знаем, стоит ли туда ехать. Если далеко, то через весь город не поедем.

Кира так и сделала. Оказалось, что нужный им адрес находится в Кировском районе. В принципе, недалеко от подруг, которые жили на Звездной. Баба Клава охотно проглотила вранье Киры. И сказала, что у Анастасии дома скопились масса всякого хлама. Потому что она патологическая жадина. И никогда не выбрасывает ничего, даже конфетную бумажку.

– Просто удивительно, что она решилась вам что-то отдать, – говорила баба Клава. – Вы уверены, что правильно поняли Анастасию?

Итак, место действия было вычислено. Теперь следовало сообразить, как попасть в саму квартиру.

– Анастасия живет вдвоем с мужем. Детей нет. Муж и жена сейчас на даче. Самозабвенно ищут маску Урода. Этим надо воспользоваться.

Леся тоже считала, что обыскивать квартиру в отсутствие владельцев куда легче, чем при них. Это она поняла на примере той же Анастасии. Оставалось только проникнуть в саму квартиру.

– Нам нужны ключи!

– Гениально. Я тоже об этом подумала. И как мы их возьмем?

– Очень просто. У Анастасии.

И Кира вскочила на ноги.

– Поехали! – поторопила она подругу. – Теперь нам дорога каждая минута!

На участок подруги влетели, как к себе домой. Ключи от дома они вчера вечером, поругавшись с Анастасией, как-то забыли ей вернуть. Да она и не спросила. Ей было важно избавиться от подруг. А не требовать ключи от дома, который ей теперь не принадлежал.

Разработки золота на соседнем участке продолжались. Участок за многие годы, когда его никто не посещал, сильно зарос. И чтобы свободно ходить по нему, кладоискателям сначала пришлось скосить всю траву и выкорчевать кусты. На это ушло прилично времени.

К тому же, судя по обилию свежих ям, на участке соседа деда Лаврентия было закопано немало ржавого хлама, на который металлоискатель тем не менее исправно реагировал. И тем самым вводил кладоискателей в заблуждение. Они вздрагивали, кидались рыть ямы, но находили лишь ржавые грабли, ведра и прочий мусор.

Сегодня, как увидели девушки, поиски золотой маски с помощью металлоискателя продолжались.

Так что подруги без помех вошли в пустой дом, зашли в комнату Анастасии, взяли все ключи, которые нашлись в ее сумке, и так же свободно и никем не замеченные вышли из дома. Свою машину они оставили за сотню метров от дома. К чему светиться? Чем дольше Анастасия не узнает о том, что они взяли у нее ключи, тем лучше.

Разжившись ключами, девушки поехали обратно в город. Внезапно у Киры зазвонил телефон.

– Он мне позвонил! – воскликнула Верочка несвойственным ей счастливым голосом.

Так как Верочку подруги не видели и не слышали уже несколько дней – со времени пожара в своем офисе, то Кира удивилась.

– Кто он? – спросила она.

– Как кто? Анатолий Артемович, разумеется! Вы же сами мне его сосватали!

Кира с трудом вспомнила, что оставила визитку Верочкиной фирмы в прихожей у папочки убитого Федора. Этого самого Анатолия Артемовича. Оставила и, как оказалось, не зря. Рыбка все же клюнула на крючок. Рыбак тоже был доволен уловом.

– Он такой славный! – восторгалась Верочка. – Никогда не встречала мужчину, с которым мне было бы так комфортно. Мы разговаривали с ним почти два часа и не обсудили и десятой части того, о чем бы хотели поговорить.

– Десятой части чего? – машинально поинтересовалась Кира, глядя на дорогу.

– Курортов! Санаториев! Лечебных центров! Боже, он столько всего знает! Просто удивительно.

Кира зевнула. Она лечиться не любила. И Верочку в этом вопросе откровенно не понимала. Зачем мучить себя во имя будущих благ? Чтобы дожить до ста лет? Но зачем так долго жить, если все равно не получаешь при этом от жизни никакого удовольствия, а лишь лечишься все время?

Трудиться, трудиться и трудиться только для того, чтобы протянуть подольше? Ну уж нет.

– Ты за меня не рада!

– Ужасно рада! – соврала Кира. – Ты счастлива?

– Да! И сегодня Толя пригласил меня в ресторан. Представляешь, он узнал адрес ресторана здоровой пищи. Там не подают мяса. И все овощи и фрукты – экологически чистые.

Кира зевнула повторно. Она не признавала рестораны, где вместо хорошего вина вам подают пусть и отличный, но всего лишь виноградный сок. К тому же фраза про экологически чистые овощи и фрукты разбудила в ней какую-то неясную ассоциацию. Но к чему ее приложить, Кира решительно не понимала.

Однако Верочку она поздравила с новым клиентом и новым кавалером. И снова вцепилась в руль обеими руками.

– Только и мотаемся взад-вперед, – вздохнула в этот момент рядом с ней Леся. – Никакого бензина не хватит.

Кира молчала. Ей сильно не нравилась темно-зеленая «Нива», которая села им на хвост. «Нива» преданно катила за девушками до самого города. На трассе Кира предприняла несколько попыток избавиться от докучливой провожатой. Бесполезно. Среди густого потока машин Кира не могла лавировать с должной ловкостью. Все ее маневры заканчивались возмущенным гудением чужих машин и густым матом их водителей.

Так подруги и въехали в город, имея на хвосте «Ниву». Она даже не стеснялась. И не делала попытки спрятаться и изобразить, будто бы ничего такого. Вам только чудится. Столь откровенная слежка стала нервировать Киру. И, не доезжая нескольких кварталов до дома, где ныне жила Анастасия с мужем, Кира остановила машину. «Нива» тоже преданно остановилась рядом с ней.

– Ах, так!

Кира вылезла из машины и решительно направилась в сторону «Нивы». Стекла у той были тонированы. Да еще солнце било Кире прямо в глаза. Так что она никак не могла понять, кто же сидит за рулем машины. Но, когда она подошла к «Ниве» на три шага, из нее внезапно выскользнула хрупкая фигурка.

– Кирочка! Ах, как я рада!

И Нинусик сделала попытку запечатлеть на Кириной щеке дружеский поцелуй. Но Кира от поцелуя ловко увернулась.

– Ты за нами следишь? – строго спросила она у Нинусика.

Большие глаза Нинусика стали быстро наполняться слезами. Как лужи во время проливного дождя.

– Как ты можешь?! – воскликнула она. – У меня горе!

– Какое? – испугалась Кира.

Нинусик, кажется, удивилась. Но все же ответила:

– Муж погиб…

– Ну и что?

– Приехала к вам на дачу, чтобы позвать на похороны. При чем же тут слежка?

– Похороны? Могла бы просто позвонить!

– У меня телефон сел.

И Нинусик потрясла трубкой в воздухе.

– А я все равно была в отделении, где работают те трое пьяниц.

– Зачем?

– Хотела у них узнать, как продвигается расследование убийства Федора.

– И что?

– Говорю же, пьяницы! Сказали, что у них уже два убийства. Представляете, деда Лаврентия тоже убили!

– Знаем.

– Знаете?

Нинусик окончательно расстроилась.

– А я ехала, чтобы вам об этом сказать. Только подъехала, вижу, вы обе выскакиваете из дома. И бежать. Я вас окликнула, вы даже меня не услышали. Вот я и поехала за вами. Всю дорогу гналась! Думала, что догоню. Куда там! Ты, Кира, гоняешь как сумасшедшая!

Кира хмыкнула. Знала бы только Нинусик, каких сил ей стоила эта бесшабашная езда. Но тут же Кира устыдилась. Надо было сказать Нинусику, что они с Лесей больше не живут на даче.

– Вот как, – расстроилась Нинусик. – Значит, ваше расследование закончено.

– Вовсе нет, – ответила ей Кира, испытывая удивительную эмоциональную эйфорию.

И никто за ними, оказывается, не следил. Это Нинусик решила проявить себя и внести лепту в расследование смерти своего мужа. Но раз уж Нинусик нарисовалась, Кира решила ее расспросить.

– Ты что-нибудь слышала про маску Куни-Уни?

– Что? Какой еще Куни… Муни?

– В семье твоего мужа эту вещь называли Золотой Урод.

– Впервые слышу! – покачала головой Нинусик и воскликнула: – Слушайте! Не морочьте вы мне голову. Какие еще золотые уроды!? Похороны Федора завтра. Придете?

Подруги обещали. Хотя и без всякой охоты. Федор им решительно не понравился. И чего им тащиться на его похороны?

– Надеюсь, что к похоронам вы назовете мне имя убийцы моего дорогого Федюнчика, – закончила Нинусик, забираясь в свою «Ниву».

– А что с твоей прежней машиной?

– В ремонт отдала, – сухо произнесла Нинусик. – Чао!

И укатила. А подруги остались, испытывая чувство облегчения.

– Хорошо, что Нинусик не спросила, куда мы сейчас направляемся.

– И с нами не навязалась.

– Ага, а то пришлось бы врать.

– С собой ее брать точно нельзя.

Возле дома Анастасии в разгар летнего жаркого дня было пустынно. Начало этого лета было так себе. Прямо сказать, паршивенькое начало. Но теперь природа решила сторицей возместить горожанам нехватку тепла. Солнце сияло в небе словно гигантский раскаленный добела круг. И даже трава на газонах в городских скверах, там, где она оставалась без ежедневного полива, стала желтеть. А этого с ней никогда прежде на памяти подруг не случалось.

Все старушки, детишки со своими мамашами и даже собаки попрятались кто куда. Желательно поближе к вентилятору. А кто побогаче, так и к кондиционеру. Но дом, где жила Анастасия, нельзя было назвать элитным. И кондиционерами он облеплен не был.

Обычная девятиэтажка, правда, расположенная неподалеку от метро и в зеленом месте. Это делало дом в какой-то мере привлекательным. Но только до того момента, пока не войдешь в парадное. Тут подруг словно парализовало. Столь густого запаха кошачьих экскрементов, протухших продуктов, выставленных в мешках нерадивыми соседями прямо на лестничной клетке, и варящихся у кого-то щей девушки давно не нюхивали.

– Ужас! – прошептала Леся, даже закачавшись с непривычки от убойного амбре. – Как они тут живут?

Цепляясь за липкие перила, подруги оказались на втором этаже. Тут находилась квартира Анастасии, закрытая железной дверью, добротной, но самой обычной. Обитой вагонкой, которую умельцы обожгли паяльной лампой для пущей красоты.

– Да уж! Богатством тут и не пахнет.

– Поживешь в таком доме пару лет, поневоле на любую авантюру пустишься, лишь бы не пропасть тут.

– Неудивительно, что дед Лаврентий предпочитал жить на даче. Да там в миллион раз лучше, чем здесь.

Оказавшись перед нужной дверью, подруги попробовали различные ключи. В сумке у Анастасии их оказалось целых три связки с внушительным количеством ключей. Так что подруги упарились, прежде чем подобрали нужные. И наконец они внутри.

– Бедно, но чисто, – охарактеризовала Леся квартиру Анастасии.

Мебель допотопная, купленная еще в семидесятые годы прошлого столетия, и явно нуждающаяся в замене из чисто этических соображений. Старость надо уважать. И не заставлять мебель из ДСП служить по три, а то и по четыре отпущенных ей срока. Однако царапины на ножках, когда-то оставленные котенком или щенком, были аккуратно замазаны. Продранная обивка кресел и дивана прикрыта красивыми накидками.

А на кухне так и вовсе стояла симпатичная новенькая мебель. И даже имелась стиральная машина-автомат и прочая техника в виде кухонного комбайна, тостера и чайника.

– Не так уж и плохо. Видимо, деньги в семье время от времени появляются. Хотя и небольшие.

Квартира была двухкомнатная. И снова подруги вспомнили о покойном Лаврентии Захаровиче. Имея деньги по тем временам колоссальные, мог купить себя и трешку, и даже две или несколько квартир. Но нет! Боясь, как бы кто-то не пронюхал о его богатстве, жил вместе с внучкой в двух комнатах.

Оказавшись в квартире, Кира развила бурную деятельность.

– Времени у нас мало. Надо действовать быстро! Леся, помогай мне!

– А что мы ищем?

– Не знаю. Любое упоминание о маске Золотого Урода.

– Да. Понимаю. Но что именно?

– Вырезки из газет или журналов. Счета за Интернет. Переписка с устроителями аукциона. Все, что говорит об интересе Анастасии к этому предмету.

И Кира снова зарылась в ящики письменного стола, который она потрошила уже целых десять минут. Кира даже сдернула с него зеленую бархатную скатерть, покрывавшую потрескавшуюся поверхность. Но и под ней ничего не нашла.

Пожав плечами, Леся двинулась в соседнюю комнату. Войдя туда, она огляделась. И внезапно замерла на месте.

– Кира! Иди сюда!

– Зачем?

– Иди, я тебе говорю! Не пожалеешь!

Кира издала протяжный стон. Но с пола все-таки поднялась.

– Ну, что тут у тебя такое, горе ты мое луковое?

– Смотри!

Леся протянула руку и указала на противоположную стену. Кира проследила за направлением руки подруги и тоже замерла. А затем радостно взвизгнула и кинулась обнимать подругу:

– Леська! Это же она! Та самая маска!

И в самом деле, на стене строго по центру между двумя шкафами – платяным и книжным – висела их маска. Золото ярко сверкало в лучах падающего на него солнца. А зверская физиономия Куни-Уни скалила на подруг свои выступающие зубы.

– Бери ее!

– А можно?

– Отдадим бабе Клаве. Порадуем старушку!

Стащив маску со стены, где она висела на самом обычном гвозде, подруги не стали задерживаться в квартире Анастасии. Мало ли, вдруг хозяйке приспичит вернуться в город? Девушкам совсем не хотелось, чтобы Анастасия наткнулась на них прямо у себя в квартире. Последствия этой встречи могли быть необратимы и ужасны.

Оказавшись на улице, подруги запрыгнули в свою машину. И потому не заметили рослого красавца, который наблюдал за ними из-за угла. Заметив у них в руках какой-то сверток, красавец выругался вполголоса. Вынул изо рта недокуренную сигарету и последовал к своему темно-синему «Опелю».

Но дойти не успел. Внезапно из-за киоска «Союзпечати» прямо на него вылетела хорошенькая беленькая болонка. На ее голове был прицеплен красный бантик в тон такому же красному ошейнику. Но несмотря на свою симпатичную внешность, собачонка обладала сварливым характером. Во всяком случае, при виде торопящегося к «Опелю» мужчины собачонка разразилась громким визгливым лаем.

А когда мужчина подошел поближе, сделала попытку вцепиться в его ногу.

– Черт! – отпрыгнул в сторону мужчина, когда острые зубки оцарапали ему кожу. – Пошла вон!

Но собачонка была задорной. Она ни капли не испугалась окрика и набросилась на ногу врага с еще большим азартом.

– Ай! Ой! Черт возьми!

Одним прыжком мужчина оказался возле своей машины. Там он стряхнул с ноги повисшую на ней болонку. И, захлопнув дверцы, принялся обследовать повреждения. А они были существенны. Нога украсилась двумя ярко-алыми царапинами. Из них сочилась кровь. Но их можно было залепить пластырем. Существенная неприятность заключалась в том, что новехонькие брюки, которые мужчина надел сегодня впервые, украсились снизу бахромой.

– Вот дрянь! В лапшу исполосовала!

Но тут мужчина вспомнил о главном. И новое проклятие сорвалось с его губ. Пока он воевал с болонкой, нежно-розовый «Гольф» исчез!

Глава шестнадцатая

Некоторое время подруги ехали молча. Потом Лесе надоело просто любоваться маской, и она спросила:

– А куда мы едем?

– Мы уже приехали.

С этими словами Кира остановила машину у дверей шикарного магазина. В стеклянных витринах стояли манекены в старинных платьях. Манекены чувствовали себя тут весьма комфортно. Они пили чай из чашек ломоносовского фарфора, слушали граммофон и любовались на себя в огромное, чуточку потускневшее зеркало в красивой позолоченной раме. В зеркале же отражались веджвудские безделушки, литые бронзовые фигурки животных и мраморные девушки и юноши в легких одеждах, также расставленные в витрине.

– Что это? Антикварный магазин?

– Именно. И тут работает один мой знакомый. Борис. Борис Бронс.

– У тебя есть знакомый антиквар? Почему ты никогда мне о нем не говорила?

– Нужды не было, – пожала плечами Кира.

– Почему?

– Тебе был нужен антиквар? У тебя дома есть парочка антикварных безделушек?

– Нет, но… Но он же был твоим кавалером?

– А как кавалер он ужасно занудлив. И после двух свиданий я его вежливо и твердо послала.

– А как же?…

– Но как антиквар, похоже, свое дело знает.

В это время подруги вошли внутрь и оказались в просторном прохладном помещении. Тут стояли дубовые столы, комоды красного дерева, трюмо из сандала и буфеты из вишни. Мебели было много, очень много, и чтобы рассмотреть ее, приходилось двигаться очень медленно.

Но подруг не интересовала ни мебель, ни лампы, ни вазы, ни картины. Их не заинтересовал даже огромный белый рояль в центре торгового зала, мешавший ходить как покупателям, так и продавцам. Подруги, миновав дюжего охранника, вошли в маленькую комнатку в глубине помещения.

Тут сидел худощавый мужчина и ковырялся в старых часах. Лицо мужчины было покрыто клочковатой бородкой. А сам он напоминал большой плохо питающийся вопросительный знак.

– Добрый день, – не поднимая глаз от часов, произнес он. – Чем могу быть полезен?

– Бориска! – воскликнула Кира. – Сколько лет, сколько зим!

Антиквар вздрогнул и наконец поднял взгляд.

– Кира, – произнес он, и трудно было сказать, чего в его голосе было больше, удивления или смущения. – А ты тут?..

– Я пришла к тебе по делу!

– Ах, вот как! По делу.

Лесе показалось, что антиквар расстроился. Но Кира не дала ему времени опомниться. И продолжила:

– У меня есть одна потрясающая вещь.

– В самом деле?

– За нее просят триста тысяч евро.

Антиквар перестал грустить. И оживился. Известное дело, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

– В самом деле? – повторил он, но теперь в его голосе слышалось ликование. – Триста тысяч! И где же она?

Кира сделала знак Лесе. Та осторожно извлекла из своей сумки завернутую в махровое полотенце маску и положила ее на стол.

– Что это?

– Посмотри сам. И увидишь!

Антиквар бережно, двумя пальцами, словно боялся испачкаться, развернул полотенце и уставился на маску. Потом, не удовлетворившись визуальным осмотром, взял ее в руки. И повертел перед своим носом. Наконец он положил маску на полотенце и с тревогой посмотрел на Киру:

– Надеюсь, ты эту штуку не покупала?

– Нет. Но… А в чем дело?

– Сколько, ты говоришь, за нее хотят получить?

– Триста тысяч евро.

– Вот за это?

И антиквар пренебрежительно и даже презрительно ткнул пальцем в маску.

– За это, – произнес он с нажимом, – никто не даст и десятой части. Лично я не дал бы и трехсот долларов.

– Как это? Это же золото!

– Золотое напыление.

– Уникальная вещь!

– Штамповка.

– Ее держал в руках сам Гитлер!

– Кто?!

Антиквар изумленно воззрился на подруг.

– Гитлер.

– Кто вам сказал такую чушь?

– Хозяйка этой вещи. Верней, ее родственница. Ну, не важно. Это запутанная история. Не буду ее тебе сейчас всю выкладывать.

Антиквар покачал головой:

– И не надо. Скажу сразу, вас бессовестно обманули. Гитлер никак не мог держать в руках эту маску.

– Но почему?

– Новодел.

– Что?

– Маска сделана недавно. Год, максимум два года назад. Может быть, и того меньше.

Это было жестоко. У подруг прямо руки опустились. У них в руках вовсе не сокровище, а самая обычная безделушка. А как же с легендой о Куни-Уни? Как же все жертвы, погибшие из-за этой маски? Баба Клава лгала им? Нет, подруги были уверены, старушка точно видела настоящую маску. А вот то, что висело в квартире Анастасии, оказалось подделкой.

– Кто-то сделал копию с оригинала, – прошептала Леся.

И тут же в голове у Киры все встало на свои места. Конечно, просто существуют две маски. Одна настоящая. А вторая, вот эта самая, – подделка!

– Но кто мог сделать эту маску? – воскликнула девушка.

– Работа очень хорошая, – произнес Борис. – Возможно, я смогу вам помочь. Есть несколько человек, кто, по моему мнению, мог бы справиться с такой работой.

– И ты дашь нам их адреса?

– Телефоны. Да, дам. Не вижу причины, почему бы я не мог этого сделать. Ведь за маской нет никакого криминала?

Подруги молчали. Да как сказать. Можно поставить маске в вину убийство Федора, Лаврентия Захаровича и нападение на бабу Клаву? Скорей всего, нет. Все это сделал человек. Сама маска руками и ногами не обладала.

– Маска, которая стоит триста тысяч евро, она не краденая? – подсказал подругам Борис.

– Нет.

– Вот и отлично. Тогда пишите телефоны мастеров, которые, думаю, смогут вам помочь.

Подруги так и сделали. Записали телефоны. И оставили разочарованного Бориса в одиночестве и унынии. Ни любовь не ладилась у бедолаги, ни бизнес. Кира ушла, а триста тысяч евро так и не появились.

– Куда теперь?

– Домой! – выдохнула Леся, у которой земля под ногами горела.

Трудно начинать карьеру взломщика с такого сокрушительного фиаско. Они украли маску стоимостью от силы триста долларов. Гроши!

– Кира, а где же настоящая маска?

– Думаю, что спрятана там, где ее и оставил покойный Лаврентий Захарович.

– А эта вторая откуда?

– Пока не знаю.

Оказавшись дома, подруги почувствовали себя такими голодными, что наспех проглотили бы по паре бутербродов, если бы было из чего их сделать. Да вот беда! Ни булки, ни колбасы у Киры не нашлось. Вообще ничего! Пустой холодильник, в котором даже мясо было представлено в виде костей и кусков сала, покрытых толстым слоем снега.

Но Леся не растерялась. Ее мама всю сознательную жизнь Леси тренировала дочь, готовя к борьбе с экономическими трудностями. И теперь Леся могла поблагодарить свою маму. Ее уроки не прошли даром.

– Будем делать спагетти с сыром.

– Макароны есть, – кивнула Кира, ознакомившись с содержимым стенного шкафчика. – А вот сыр отсутствует.

– Я видела в холодильнике вполне приличный кусок.

– Он же сухой! Зубы обломаешь! Его надо выкинуть.

– Дай сюда! – рассердилась Леся. – Тебе лишь бы выкинуть! Транжира!

И тут же Леся продемонстрировала, что можно сделать с завалявшимся у Киры в холодильнике сыром. Для начала Леся его натерла на терке, добавила туда же мелко нашинкованный чеснок и зелень, все смешала со сливочным маслом и положила соблазнительной горкой на горячие макароны.

Макароны Леся не просто варила. Она предварительно обжаривала их в растительном масле до красновато-коричневого цвета. А потом вливала на сковородку к шкварчащим макаронам воду, добавляла соль и томила их до готовности. Готовые макароны стали красивого цвета, вкусно пахли и не слипались ни в каком виде.

– Объедение! – простонала Кира, запихивая в себя ложку за ложкой. – Просто объедение!

Проблема с кошачьим питанием так остро не стояла. Фантик с Фатимой согласились довольствоваться сухим кормом. Заключение в застенках у вредного старикашки пошло им на пользу. Они напрочь забыли про все свои былые капризы. И готовы были лопать, что дают, лишь бы не расставаться друг с другом и быть дома, а не в унылой железной клетке.

После того как все перекусили, девушки сели на телефон. И стали обзванивать мастеров. Увы, то ли антиквар Борис не забыл того, что когда-то Кира отказала ему. То ли действительно считал, что дает подругам нужные телефоны, но, сколько они ни звонили, никто не признавался в том, что держал в руках маску Куни-Уни. И тем более что изготовил с нее копию.

У подруг осталось всего два номера. И они уже затосковали, предвидя провал. И вдруг…

– Да, я слышал про эту маску. Нет, сам я ее не видел. Но мой приятель рассказывал про этот заказ.

– Умоляю! – взвыла Кира. – Дайте телефон!

– Не все так просто.

– А в чем дело?

– Этот человек не местный. Приехал из Армении. Поработал, да и уехал обратно.

– И вы не знаете его телефона?

– Только сотовый.

Звонок в Армению едва не разорил подруг. Сначала к телефону подошла жена мастера, потом его мама, потом сын и брат. И только затем они позвали самого мастера. К счастью, тот обладал хорошей памятью.

– Да, маску сделал я. Работа была сложная. Да и заплатили мне за нее меньше, чем обещали. Так что я хорошо запомнил этот заказ.

– А кто приходил к вам? Женщина? Анастасия?

– Имени заказчика я не спросил. Но приходила ко мне не женщина, а старик. Сказал, что эту маску он принес с войны. И, с одной стороны, вроде бы она для него память. Но, с другой – стоит она дорого. И ее уже дважды пытались украсть. Вот он и хочет спрятать подлинник, а себе оставить точную копию. И повесить ее на стену.

– И вы сделали?

– Да.

После этого мастер описал своего заказчика. И снова подчеркнул, что с оплатой он его наколол.

– Обещал заплатить за работу одну цену. А когда забрал заказ, то выплатил только половину. Хотя я сам виноват. Надо было брать деньги вперед. Или не отдавать заказ, пока не получу денег. Но этот старик выглядел таким почтенным. Мне и в голову не могло прийти, что он так некрасиво поступит со мной.

– Значит, три месяца назад, за два месяца до своей смерти, дед Лаврентий сам заказал копию маски, – произнесла Кира. – Заказал и повесил ее на стену.

– Его тревожили воры. И настоящую маску он спрятал.

– Да, подлинник он куда-то спрятал.

– После его смерти Анастасия поехала в дом к деду, нашла там копию маски и взяла ее себе.

– Она знала, что маска стоит бешеных денег.

– И думала, что они у нее в кармане.

– Представляю, как она была разочарована, когда узнала, что ей досталась всего лишь грошовая подделка! – воскликнула Кира, но Леся ее внезапно перебила.

– А! Поняла! – воскликнула она. – Поэтому Анастасия и вернулась на дачу! Поняла, что у нее в руках подделка. И теперь усердно ищет оригинал.

– Интересно, где она узнала, что ее маска – это фальшивка? – удивилась Леся, но тут же сама себе ответила: – Впрочем, не одни мы имеем знакомства с антикварами. Анастасия тоже могла показать маску специалисту.

– Но сделала она это недавно. И сразу же примчалась на дачу.

– Из Краснодара? – удивилась Леся.

– Почему из Краснодара?

– Не уверена, что они ездили туда.

– Но как же? Они же показывали билет туда и билет обратно.

– Только билет туда.

– Но ведь показали?

– Показали. Но билет в Краснодар еще не означает, что человек сел на этот поезд и уехал.

– А зачем же… Зачем же покупать билет, а потом никуда не ехать?

– Для чего алиби? Чтобы ее не заподозрили в краже маски и ее продаже.

– Ой! – встревожилась Леся. – Ты думаешь, что Анастасия эту маску взяла у деда, чтобы продать на аукционе в Лондоне?

– Для этого у нее должен быть сообщник, который разбирается в аукционах и всяких таких вещах.

– Допустим, он у нее был.

– И смекнул, что маска – фуфло?

– Да, и погнал Анастасию за настоящей маской.

Подруги торжествующе переглянулись. Что же, хотя бы одна загадка обрела вполне логическое объяснение. Стало ясно, почему Анастасия вернулась на дачу. И почему никак не хотела оттуда выезжать. Оставалось разобраться еще в десятке других загадок. И можно сказать, дело в шляпе.

– Мне кажется, мы должны предупредить следователя, который ведет дело об убийстве Лаврентия Захаровича, – сказала Кира. – Как его?

– Пуля.

– Верно. Обратимся к Пуле.

– И что мы ему скажем?

– Скажем, что старик обладал настоящим сокровищем стоимостью в триста тысяч евро. И что его внучка, вполне возможно, угробила старикана, чтобы завладеть этим сокровищем.

И они отправились к следователю. Тот принял их сразу же и пригласил подъехать к нему, показать маску. И обещал оставить на проходной пропуск.

Однако на этом удача подруг и закончилась. Первым делом следователь пожелал увидеть лот – маску Куни-Уни стоимостью в триста тысяч евро. В отделении нашелся выход в Интернет. И подруги быстро нашли нужный сайт. Увы! Маска Куни-Уни уже не фигурировала среди выставленных на торги предметов.

– Они ее сняли с торгов!

– Наверное, истекли сроки, когда они должны были предоставить маску учредителям аукциона.

Но следователь был очень недоволен. Ему пришлось долго вымаливать у своих коллег, чтобы они допустили его к Интернету. И теперь Пуля винил во всем подруг.

– Ничего нету!

– Но маска…

– Это кусок металла, покрытый тонким золотым напылением. Вы сами мне так сказали!

– Но настоящая маска из золота! И стоит триста тысяч евро!

– Это же чушь какая-то! – воскликнул следователь, возмущенно швыряя подругам обратно их маску. – Как может небольшой кусок золота стоить триста тысяч евро?! За кого вы меня держите?

– Маска старинная. И мы только…

Но следователь не успокаивался.

– Триста тысяч евро! – вопил он, да так сильно, что весь покраснел и раздулся. – Подумать только! Это же цена огромного коттеджа со всеми удобствами.

И, сердито зыркнув на подруг, бросил:

– Зря я вас послушал. Только время с вами потерял!

Подруги были очень расстроены. Вот вам и поймали преступницу! Ничего у них не получилось! Родная милиция ничего не хочет слушать про Анастасию. И в маску, и в ее ценность тут тоже не верят. Огорченные подруги вышли на улицу. И побрели вдоль нее. Им хотелось прогуляться, чтобы обидные слова следователя выветрились у них из мыслей.

– И что нам теперь делать?

– Не знаю.

– Думаешь, это Анастасия столкнула деда в колодец?

– Она или ее муженек. Они узнали настоящую цену маски и пожелали ее забрать у деда.

– А он не отдавал?

– Нет. Она ему была дорога как память. Вот и держал при себе.

– А в тот день он их сам позвал. Наверное, они думали, что он образумился и хочет отдать им маску.

– А он вместо этого говорит: жениться собираюсь. Дачу продал. Если будете плохо себя вести, то и квартиру продам.

– Представляешь, какой облом?

– Еще бы!

– Тут и святой бы вспылил, не только жадина Анастасия.

В общем, к тому времени, когда подруги окончательно убедили себя в том, что деда Лаврентия столкнула в колодец именно его внучка или ее муж, девушки уже сидели под тентами летнего кафе. Оно располагалось в парке, в двадцати метрах от него был старый пруд, заросший камышом с пятью огромными серебристыми ивами на берегу. Местечко тенистое и очень приятное. И неудивительно, что в летнюю жару тут сидело много народу.

Девушки заказали себе по порции шашлыка из свиной шейки, чтобы заесть горечь обиды, нанесенный им следователем. А пока жарился шашлык, они взяли себе мороженое. И, памятуя, что ничто так не помогает от стресса, как сладкое, быстренько прикончили его. Мороженое было очень вкусное – ванильное, шоколадное и клубничное. Все три шарика посыпаны мелкой миндальной крошкой.

Кира начала со своего любимого – шоколадного. Потом съела белый ванильный шарик. И розовый кисловатый клубничный оставила напоследок. Его она доедала уже с трудом, поглядывая по сторонам и меланхолично водя ложечкой по дну вазочки.

– Вон тот парень глаз с нас не сводит, – сказала она наконец. – Странно, мне кажется, я его уже где-то видела.

– Какой?! – оживилась Леся и завертела головой. – Какой парень?

– Не таращись! Спугнешь!

Леся послушалась. Глаза опустила в мороженое и лишь тихо спросила:

– Красивый?

– Потрясающий!

– О! Опиши!

– Фигура, как у атлета. Высокий и плечистый.

– А волосы?

– Светло-каштановые. Довольно длинные, потому что они забраны у него в хвост.

– А глаза?

– Глаз не видно. На носу у него темные очки.

И вдруг Кира осеклась.

– На носу, – забормотала она. – На носу, на носу… Ах, какой у него нос!

– Дался тебе его нос! Честное слово, ты мне начинаешь напоминать нашу Мариночку.

– Вот! – воскликнула Кира. – Вот именно!

– Что?

– Мариночка! Нос! Рубашка из конопли. Пожар в офисе! Незнакомец! Ах!

Леся смотрела на подругу уже со страхом во взгляде. Может быть, это жара так на нее повлияла? Может быть, Кире нужно принять холодный душ, а не сидеть тут? А Кира не унималась. Она все бормотала и бормотала про нос, Марину и пожар в их офисе.

– А еще авария на дороге! – воскликнула она. – Ограбление на бензоколонке и пожар в офисе! Точно! Вспомнила, где я видела этого парня.

– Кира, ты чего?

– Говорю тебе, он за нами следит!

Леся широко распахнула свои голубые глаза и не нашла ничего более умного, как спросить:

– Зачем?

Кира даже позеленела от злости.

– Откуда я знаю? Но он был там, на бензоколонке, где меня чуть не ограбили те два клоуна с женскими чулками на головах. И он был рядом со мной буквально в двух шагах, когда мы наблюдали аварию с «пятеркой» и джипом. И наверное, еще много раз этот тип был с нами рядом. Просто мы, тетери непонятливые, его не замечали.

– А пожар? Ты говорила про какой-то пожар!

– Не про какой-то! А про вполне конкретный пожар у нас в офисе!

– Это он его устроил?

– Нет. Но он был в этот момент там. Я больше чем уверена!

– Ты не можешь быть в этом уверена. Нас с тобой там в этот момент не было.

– Да, не было. Но Мариночка очень подробно описала того типа, который отвлекал ее внимание, пока его сообщник устраивал у нас в офисе пожар!

– Сообщник! – побледнела Леся. – У него еще и сообщник имеется.

– А то! Хочешь, я сейчас подойду к этому типу и спрошу, из чего у него рубашка сшита. Если из конопли, то все! Это он!

И, не тратя времени на слова, Кира поднялась со своего места и направилась к подозрительному молодому человеку. По мере приближения к нему Кирины подозрения все возрастали. Незнакомец сидел за совершенно пустым столом. Хоть бы для приличия стакан сока заказал!

При виде приближающейся к нему Киры незнакомец нервно задергался, засуетился и даже сделал попытку улизнуть. Но не тут-то было. Не успел он схватить со стола свою щегольскую кожаную сумочку, как Кира оказалась возле него.

– Зачем вы за нами следите?! – пригвоздила она его к месту своим вопросом.

– Я? – попытался изобразить возмущение мошенник. – Да ничего подобного! Вы ошибаетесь!

– Лучше не врите! Вы за нами следите, я вас вспомнила.

– Не слежу я за вами.

– Я вас видела рядом с собой как минимум два раза. Так что я повторяю свой вопрос: зачем вы за нами следите?

Молодой человек устало опустился на свой стул, с которого привскочил.

– Вы правы! – воскликнул он. – Я за вами слежу. А что прикажете мне делать? Больше концов у меня в руках никаких. Только вы и ваша подруга!

– Не понимаю.

– Это долго объяснять.

– Присядьте к нашему столу и объясните, – велела ему Кира.

К этому времени подругам уже принесли заказанный ими шашлык. Но вкусное пропахшее дымком мясо с поджаристой корочкой не лезло им в глотку. Рассказанная Данилой – так звали молодого человека – история была до того удивительной, что подруги совершенно забыли про еду. Какая уж тут еда, когда к ним в руки попался почти идеальный мужчина. Рыцарь!

– Все началось с того, что я ушел из органов, – рассказывал подругам Данила. – Десять лет я отработал в уголовном розыске. И никогда мне моя работа не нравилась. Волокита, бумажная пачкотня, нищета и вечные интриги из-за очередной звездочки на погонах.

– Ну, многие так живут. И гордятся тем, что, несмотря на все трудности, выполняют свой долг.

– А я не мог! С души воротило от всего этого. Поймаешь вора, знаешь, что он вор, а его отпускают. Мол, доказательств того, что он вор, никаких нет. Но вор – это еще полбеды. А вот когда они отпустили серийного убийцу пожилых женщин, за которым мы охотились почти год, потому что, видите ли, доказательная база была слабовата, я не выдержал. Этот подонок не успел выйти на свободу, как снова убил женщину.

И тогда Данила сорвался. Он взял табельное оружие. Пошел к дому подонка, который даже и не думал скрываться. И застрелил его прямо у двери собственной квартиры в упор.

– Это же было убийство! – ахнула Кира.

– Может быть, оно и так. Но последняя жертва этого подонка – была моя родная бабушка.

После этой истории Даниле пришлось уйти из органов. Ему еще повезло. Ведь за убийство маньяка Даниле могли и срок припаять. Но так как ничего больше Данила в своей жизни делать не умел, он решил продолжить ловить преступников. Только, так сказать, частным порядком.

– Другими словами, ты частный детектив?

– Да.

Но дела у Данилы с его частным агентством шли не так уж хорошо. Одно дело служить в органах, где вместе с тобой работает целый коллектив опытных коллег. Тут тебе и аналитики, вычисляющие место и время будущего преступления, и эксперты, способные по одной нитке на рукаве жертвы определить пол убийцы, и оперативники, готовые прикрыть твою спину в перестрелке.

Оказавшись в одиночестве, Данила терял массу преимуществ. А приобретал только одно. Теперь он мог не беспокоиться о бумажной волоките. Клиенты в большинстве случаев не настаивали на заполнении протоколов и прочих бумажек. Их интересовала личность преступника, его местонахождение и прочие данные на него.

Однако тут же Данила столкнулся с основной проблемой всех частных детективов. К нему шли рогатые мужья и подозрительные дамы, желающие убедиться в верности супруга. Чтобы совсем не закиснуть и от нечего делать, Данила брался и за слежку. Но при этом он сознавал, что скатился ниже некуда. Нужно было настоящее дело. Такое, чтобы погони, и перестрелки, и огромные деньги. Вот тогда можно заработать и чувствовать себя настоящим героем.

Впрочем, на слежках за ревнивыми супругами Данила зарабатывал очень даже прилично. Услуги свои он ценил. А представительная внешность детектива не позволяла клиентам слишком уж торговаться. Они платили оговоренную сумму и получали желаемое.

– И вот несколько дней назад ко мне в агентство явилась молодая девушка, верней, женщина.

Рыдая, женщина сообщила, что ныне является вдовой. Ее ненаглядного мужа жестоко убили. И она хочет найти его убийц. Милиции она такое ответственное дело доверить не может. А вот частному детективу согласна заплатить любую сумму, лишь бы найти убийцу.

Разумеется, Данила тут же согласился. Однако, услышав подробности дела, слегка призадумался. По словам вдовы, в деле было замешано некое сокровище, которое ее муж искал на дачном участке своего дальнего родственника. Клад он не нашел, не успел, его убили. И не успело тело ее дорогого мужа остыть, как туда, на этот участок, примчалась еще куча народа.

– Но лично я подозреваю не их! – рыдала вдова. – Все эти люди появились уже поздней. Я подозреваю, что убили моего мужа мои подруги. Не своими руками, для этого они слишком щуплые. Но руками своего сообщника. Проследите за ними. И я уверена, что они выведут вас на убийцу моего мужа.

И Данила выразительно посмотрел на Киру с Лесей. Девушки как раз в этот момент нацепили по кусочку шашлыка и приготовились продегустировать. Но после слов Данилы весь аппетит у них моментально улетучился.

– Подруги? – пробормотала Леся. – Клад? Убитый муж? Мне кажется или…

– Я поняла! Это была Нинусик! – воскликнула Кира, перебив подругу. – Верно?

– Это что же, она поручила вам следить за нами?

Данила кивнул. Подруги ошарашенно смотрели на него, не зная, что сказать.

– Не может быть! Она же сама примчалась к нам, извинялась, клялась, что верит в нашу невиновность.

– А после этого поехала ко мне и заказала слежку за вами.

Подруги были поражены. Ну и Нинусик! Ну и стерва! И как они только могли думать, что она их подруга. Лживая лгунья! Лицемерка! Дешевая актрисулька! Подлая прилипала! Сначала они с мужем напросились к ним на дачу, чтобы искать клад деда Лаврентия. А потом Нинусик их же еще и обвинила в убийстве Федора!

А Данила тем временем продолжал рассказывать:

– И я по поручению клиентки следил за вами.

– Это гнусно!

– Все лучше, чем держать отчет перед рогатыми мужьями.

Этим подруги никогда не занимались. И поэтому промолчали. А Данила продолжал:

– И, скажу я вам, следить за вами – это было невероятно сложно. Вы обе на редкость неугомонные особы.

Данила следил за подругами уже целых три дня. И пришел к выводу, что они понятия не имеют, кто убийца. И сами его усердно ищут.

– Я так и доложил клиентке. Но она словно с цепи сорвалась. Твердила, что это могли быть только вы. Что вы всегда ненавидели ее Федора. И грозили ему смертью, если он не уберется. Он не убрался. И вы его убили. Дескать, вы сами хотели завладеть кладом.

– Чушь какая-то!

– Дикая чушь! Не убивали мы его!

– Если бы мы убивали всех людей, которые нам мешают жить, то давно бы уже жили в пустыне.

– У нее просто крыша поехала!

Данила примерно так и сказал своей клиентке. Но та была настроена жестко.

– Если не вы, то я найму другого, – твердо произнесла она. – И уж тот человек сумеет раздобыть мне доказательства вины этих двух особ.

В глазах клиентки Данила увидел нехорошие огоньки. Безумие или истеричность, он не понял. Но решил, что лучше уж он сам продолжит это дело. Зачем ему нужно, если дамочка наймет каких-нибудь отморозков, чтобы те выбили из подруг признание их несуществующей вины? А судя по всему, дамочка была способна и не на такую гадость.

– Ну, Нинусик! – только и сумела произнести Леся. – Дался ей этот клад!

– Мы-то знать ничего про клад не знали, пока Нинусик с Федором не принялись рыскать по даче и участку.

– Она думала иначе, – произнес сыщик.

Однако Даниле удалось уговорить клиентку еще немного подождать.

– А вас, девушки, я решил предупредить об опасности, которая исходила от вашей бывшей подруги, – сказал он. – Но всякий раз, когда я приближался к вам, что-нибудь случалось. Сначала то дурацкое ограбление, потом не менее дурацкая авария, а потом… потом на меня напала собака.

О том, что напала на него комнатная болонка, Данила тактично умолчал. Комнатная болонка – это как-то несерьезно. Вот если бы на него напал дог, тогда да. А так, нет. Лучше промолчать.

Но подруг меньше всего интересовала порода собаки, напавшей на их нового знакомого. Они думали совсем о другом.

– А пожар? – с ноткой стервозности в голосе спросила у него Кира.

– Что пожар?

– Пожар в нашем офисе! Вы же там тоже были!

– Был! – с готовностью согласился Данила. – Хотел прощупать обстановку. Но пожар я не устраивал.

– А кто?

– Описать его сумеешь?

Данила задумался.

– Он вошел в офис следом за мной. Так что приглядываться к нему мне было не с руки. Отметил только, что двигается он очень грациозно словно танцор или барышня. Я еще мимоходом подумал, что парень, похоже, голубой. Но на лицо была низко надвинута кепка. Так что лица не разглядеть. Одежда была тоже какая-то невыразительно просторная. Так что и про фигуру ничего толком не скажу. Да и не пробыл он в офисе долго. Только повалил дым, как он первым бросился бежать.

Подруги обдумали слова детектива. Что же, хоть какой-то прок от этого парня есть. Так почему бы не воспользоваться подвернувшимся им счастливым случаем?

– Значит, ты еще недавно работал в милиции? – задумчиво произнесла Кира, разглядывая Данилу, словно он был редкостным экземпляром гигантского мотылька и она прикидывала, заслуживает ли он быть помещенным в ее коллекцию. – В уголовном розыске?

– Да.

– И кое-какие связи и знакомства у тебя там сохранились?

– Конечно! Десять лет за одну минуту из жизни не выкинешь.

Подруги переглянулись. Всем известно, что в нашей стране лучше всего иметь знакомства во всех сферах. И как минимум человеку для благополучной и спокойной жизни обязательно нужен «свой» врач, «свой» адвокат» и «свой» сантехник. А вот теперь выяснилось, что и «свой» мент тоже не помешает. А лучше, если их будет даже несколько.

– У нас есть к тебе предложение, – сказала Кира.

– Какое?

– Мы рассказываем тебе все, что нам удалось узнать. А ты привлекаешь к делу своих бывших коллег.

– Коллег? – удивился Данила.

– Ну да. И вы помогаете нам задержать преступников.

– Нам самим ничего не нужно.

– Только справедливость.

– Все лавры можете забрать себе!

Некоторое время Данила молчал и просто смотрел на подруг.

– Идет, – произнес он наконец. – Рассказывайте!

Девушки переглянулись и наклонились к Даниле с двух сторон. Тому оставалось только сидеть и слушать, что подруги нашептывают ему в два уха. Позабытый свиной шашлык мирно остывал в сторонке. Подругам стало откровенно не до него.

Глава семнадцатая

Уже на следующий день подруги были готовы действовать. План наступательных действий на Анастасию, заподозренную ими в убийстве Лаврентия Захаровича, был выработан накануне вместе с Данилой. И теперь подруги горели желанием вывести негодяйку на чистую воду.

– Главное, заставить противника поверить в то, что маска находится в руках у кого-то другого, а не у них, – задумчиво говорил Данила. – Вы мне сказали, что эта Анастасия – патологическая жадина?

– Да.

– Тогда будет еще проще. Такие люди, если видят, что добыча уплывает из их рук, способны на многое.

– Например?

– Если она уже покушалась на жизнь своего деда, то не остановится перед еще одним убийством.

– Чьим?

– Чьим придется.

Ответ был несколько туманным. И подруги насторожились. Но ненадолго. Жажда мести оказалась сильней чувства безопасности.

Однако план требовал присутствия еще одного лица. Бабы Клавы. Ей отводилась весьма значительная роль.

– Старуха как? Не подведет? – осведомился у подруг Данила.

– Кремень, а не бабка! Не подведет!

– Она не меньше нас желает, чтобы проклятая маска наконец отправилась в музей под стекло и надежную охрану, – прибавила Леся.

И подруги отправились в больницу к бабе Клаве.

– Мне уже совсем хорошо! – радостно проинформировала она их, едва они зашли к ней в палату. – Сегодня же выхожу из больницы. Видите, уже и одежду приготовила.

На кровати в самом деле была аккуратно разложена темная юбка и такая же темная кофта с головным платком.

– Хочу попасть на похороны к Федору, – пояснила баба Клава столь несвойственный ей выбор одежды. – Хоть он мне и не понравился, а все же родная кровь. Надо пойти.

– Сходите.

– Только перед этим у нас есть к вам один вопрос.

– Спрашивайте, – кивнула баба Клава.

– Анастасия тоже будет на похоронах?

– Вроде бы не собиралась.

– Тогда мы должны вас попросить об одолжении.

– О каком?

– Позвоните ей, а лучше съездите на дачу и скажите, что сразу же после похорон Федора вы уезжаете обратно в Тулу. Что здоровье ваше сильно пошатнулось. И что вы, чувствуя приближение своего конца…

На этом месте баба Клава встрепенулась.

– Чего? Чего?! – изумленно воскликнула она. – Какого это конца?! Вы что это, девки, говорите такое? Да я никогда в жизни не чувствовала себя лучше! Отлежалась в этой больнице на три года вперед. И ничего у меня не болит. И помирать не собираюсь.

– Но Анастасии этого знать не надо. Пусть думает, что вы совсем плохи. И хотите поделиться с ней тайной.

– Какой? Нет у меня от Настьки никаких тайн. Хотя она и змеюка, и к деду плохо относилась, но секретов между нами никаких не водится.

– А вы ей скажете, что дед Лавр перед смертью сообщил, где спрятал маску.

– Ничего он мне не сообщал. Да он и не знал, что помрет. Его же убили. А кто свою смерть загодя предвидеть может?

– Естественно. Это все будет обман.

– Так зачем мне обманывать Настьку?

– Но вы же хотите, чтобы убийца вашего брата был наказан?

– Хочу!

– Тогда сделайте так, как мы вас просим.

Баба Клава некоторое время молчала.

– Неужели Настька отважилась… – прошептала она наконец. – Господи, девки, вы хоть понимаете, что говорите? Она же его родная внучка!

Подруги пожали плечами. Мол, родная кровь или какая, а своя рубашка для человека завсегда ближе к телу. Особенно для такой эгоистки, какой показала себя Анастасия.

– А как ей сказать? Где маска спрятана?

Подруги наклонились к бабе Клаве и зашептали.

– Ну и ну! – произнесла она. – А что? Маска и вправду там?

– Она будет там. Главное, вы не подведите.

Одним словом, баба Клава отправилась на дачу к двоюродной внучке. В конце концов, ей ведь нужно было забрать свои вещи, раз уж она возвращается домой в Тулу. Великую тайну о запрятанной маске, которую баба Клава сообщила ей на ухо, Анастасия выслушала милостиво. Она даже глазом не моргнула, показывая, что ее взволновала эта новость. И даже совсем наоборот.

– Охота тебе, баба Клава, в разную чушь верить! – недовольно произнесла она. – Маска эта дедова меня меньше всего на свете интересует. Сколько себя помню, она у него на стене висела. А что в ней ценного? Даже пробы нету, что золото. Рухлядь!

Подруги даже содрогнулись от такой наглой лжи.

– Ну, мое дело тебе слова деда передать, – вздохнула баба Клава. – Хоть и велел он мне о маске позаботиться, да ты знаешь, жить мне мало осталось. Так что маска – это отныне твоя забота. Береги ее. Людям в руки не давай. Огромная в ней сила злая кроется.

Анастасия только фыркнула в ответ. На похороны Федора она тоже ехать отказалась.

– Не знала его никогда. И хоронить не собираюсь.

Бабе Клаве пришлось уехать одной. Подруги наблюдали ее отъезд, находясь в заброшенном доме на соседнем участке. Отсюда открывался просто отличный вид на участок и дом деда Лаврентия. И все его обитатели были у засевших в укрытии подруг словно на ладони.

В доме было грязно и пыльно. И в этой пыли подруги отчетливо увидели множество следов. Были тут женские следы. Те, что Кира видела возле колодца, когда они обследовали местность после нападения на бабу Клаву. А еще были следы мужские – сорок первого и сорок третьего размеров.

– Ого! Похоже, этот домик пользуется популярностью.

– Еще бы! Из него видно все, что делается в доме у деда Лаврентия. Не мы одни такие умные, что устроились здесь.

В самом деле, в последнее время желающих подсмотреть за жизнью дома и его обитателей было хоть отбавляй. Вот теперь и подруги заняли удобный наблюдательный пункт.

Первым делом девушки отметили отсутствие Надежды Михайловны. Видимо, Анастасия и Зоя Ивановна наконец сообразили, что эта полуневеста-полувдова им совершенно не нужна. И дружными усилиями попросту выжили старушку из дома. Подругам ее ни капли не было жалко. Надежда Михайловна оказалась тем еще сокровищем. И коли в убийствах старушка не была замешана, так и нечего было ей тут делать.

– Еще этих Сидорчуков выставить бы вон! – мечтала Леся. – И тогда у Анастасии будут окончательно развязаны руки.

Видимо, Анастасия думала о том же. Во всяком случае, ближе к вечеру чета Сидорчуков поспешно вышла, даже выбежала из дома. И, сев в свою машину, укатила в сторону города. И, судя по отрывочным замечаниям, которыми обменивались торопящиеся супруги, девушки поняли: у них что-то случилось.

– Небось еще один пожар, – многозначительно произнесла Кира, а Леся согласно кивнула и сказала:

– Или еще что-нибудь в том же духе!

Подруги уже поняли, что пожар в их офисе был организован с единственной целью, не дать им быть в это время на даче. Преступники все рассчитали верно: подруги помчались в офис, а дача осталась пустой. Ну, не совсем пустой. Там ведь проживала баба Клава. Ну вот старушка и поплатилась за то, что оказалась не в том месте и не в то время. Еще легко отделалась. Могла и вовсе коньки отбросить. В ее-то возрасте!

Между тем на улице быстро темнело. И подруги каким-то внутренним чутьем поняли: пришел час икс!

– Сейчас начнется, – прошептала Леся. – Смотри внимательно!

И точно. Едва стало ясно, что Сидорчуки уехали окончательно, ничего на даче не забыли нужного, а если и забыли, то все равно возвращаться не станут, из дома появилась темная фигура.

– Номер один! Ванька – счастливый супруг Анастасии.

– Ждем Анастасию.

Женщина появилась спустя несколько минут. И волокла что-то тяжелое. Подруги долго присматривались, да так и не поняли. Загадка раскрылась после того, как Анастасия вошла в сад. Теперь она и муж были окончательно скрыты деревьями. Но зато в вечерней тишине были хорошо слышны все звуки. И визг бензопилы подруги не спутали бы ни с одним другим.

– Началось! Пилят!

Супруги пилили старую сливу, стоящую на границе между участком деда Лаврентия и его вечно отсутствующего соседа. Дерево было совсем высохшим. И даже подруги, проходя мимо, ловили себя на мысли, что дерево необходимо убрать, чтобы оно не портило вид.

– Какие хозяйственные! – хихикнула Леся. – Никому и в голову не придет полюбопытствовать, какого черта они затеяли это в темноте.

– Ага. Скажут, какое вам-то дело. Наше дерево, когда хотим, тогда и пилим.

– Да и кто им чего скажет? Димы сегодня дома нету. Повез детишек проведать маму. Второго соседа тоже нету. А хозяин этого дома, где мы с тобой сидим, вряд ли когда-нибудь объявится.

И подруги поняли, что пора им выбираться из этого заброшенного дома. Иначе они рискуют пропустить все самое интересное. Слива отсюда была совершенно не видна. Но подругам было ясно, чтобы ее спилить, много времени не нужно.

Не тратя времени на разговоры, они потихоньку спустились с чердака вниз. Вышли из дома. И, двигаясь к участку деда Лаврентия, наткнулись на заросли той самой облепихи, которая в изобилии разрослась возле колодца.

– Вот почему тут было так натоптано! Все, кто сидел в заброшенном доме, рано или поздно загорались идеей пойти в гости в дом деда Лаврентия.

– И их путь лежал через эти кусты.

– И мимо колодца!

Вспомнив, в каком жутком месте они находятся, подруги дружно вздрогнули. И поторопились пройти дальше. Нет уж, не хотят они оставаться там, в облепихе! И хотя ее заросли были очень удобны в качестве места для засады, девушки предпочли найти себе какое-нибудь другое укрытие, еще не зарекомендовавшее себя так скверно.

И они его нашли! Это была теплица. У деда Лаврентия она совершенно заросла порослью сливы, которая в тепле развивалась необычайно хорошо. Никто ее там специально не сажал. Просто дед Лаврентий, всецело захваченный любовными переживаниями, не стал в этом году готовить теплицу для помидоров, перцев и огурчиков. А оставил как есть.

Этим и воспользовалась старая слива. Ее ствол подмерз и почти совсем засох. Но молодая поросль густо проросла повсюду. И в теплице сливы было необычайно много, и росла она так густо, что совсем не пропускала свет.

Сначала девушки спрятались за теплицей. Но очень скоро выяснилось, что хотя их и не видно, однако и они сами не могут видеть действий Анастасии и ее мужа.

– Надо подобраться поближе.

– Они нас увидят.

– Тогда зайдем в теплицу.

Теплица у деда Лаврентия была знатная. С бетонной дорожкой, на фундаменте и с открывающимися фрамугами. Находиться там можно было в полный рост. Так что невысокие, в общем-то, подруги отлично там поместились. А раздвинув зеленую поросль сливы, прекрасно видели все, что проделывают Анастасия и ее муж.

У этого места был лишь один недостаток. Всем, кто хоть раз заходил в теплицу, он хорошо известен. Тут было чуточку душно. И к тому же не очень хорошо пахло от чана, откуда брался настой для полива растений. Но подруги готовы были потерпеть эти неудобства, лишь бы наконец сцапать с поличным Анастасию и ее мужа.

– Как думаешь, сработает?

– Должно.

Но в голосе Киры не слышалось уверенности. Еще утром план Данилы казался им верхом совершенства. Ну, не совсем идеальным, но очень и очень неплохим. Однако сейчас они что-то засомневались. Захотят ли обозленные супруги изливать свое негодование вслух? А вдруг они ничего не скажут, молча заберут бензопилу и вернутся в дом?

– Очень такое даже может быть.

Но судьба оказалась в этот вечер благосклонна к подругам. Наверное, даже у судьбы есть совесть. И ей стало просто неловко за все те препоны, которые она ставила подругам. И она решила их слегка вознаградить. Внезапно из-за темнеющего за деревьями дома деда Лаврентия появились две тени. Леся заметила их совершенно случайно. И то лишь потому, что ее в это время цапнул комар, неизвестно откуда взявшийся в закрытом парнике.

Чтобы почесать лопатку, Лесе пришлось изогнуться. И краем глаза она увидела эти две странные тени.

– Кто бы это мог быть?

Подруги наплевали на наблюдение за старательно пилящими старую сливу Анастасией и ее мужем и развернулись в противоположную сторону. Да и что смотреть? Парочка все еще пилила. Задержка произошла потому, что пила начала работать не сразу. Ивану пришлось повозиться, чтобы привести инструмент в чувство. Так что процесс пилки старого дерева несколько затянулся.

Подруги смотрели на двигающиеся по саду тени. И наконец поняли, кто там явился.

– Это Сидорчуки! – прошептала Леся в полном восторге. – Вернулись!

– Ага. Причем машину где-то бросили. А сами явились пешком.

– Смекнули, что Анастасия их специально удалила из дома.

– И тайком вернулись!

– Молодцы!

Сидорчуки в самом деле не торопились объявить о своем присутствии. Но так как участок был не слишком велик, то и выбора, где спрятаться, у Сидорчуков не было. И они тоже устроились возле теплицы со сливой! Это подруг совсем не устраивало. Зачем им лишние гости?

– Вот положение! Вдруг они сюда припрутся?

– Держи дверь!

– Как? Если пошевелюсь, Сидорчуки меня точно заметят!

– Тихо!

И подруги затихли. Но Сидорчукам в теплицу не захотелось. Они довольствовались тем, что время от времени выглядывали из-за угла и так вели наблюдение за Анастасией и ее мужем. При этом Судорчуки переговаривались, преимущественно обзывая нехорошими словами эту парочку.

– Дрянь паршивая!

– Сучка драная!

– Курва моченая!

– Ботва червивая!

Было сказано еще много всякого другого. Но внезапно муж Анастасии закончил пилить. Мужик выпрямился, ухватился за ствол сливы и с натугой потянул его.

– И-и-эх! И-эх! И-и-и-ух!!!

Следом за последним уханьем ствол сливы затрещал. И обломился где-то посередине. Внутри он совершенно прогнил. И в стволе дерева было огромное дупло. Оно было видно и снаружи. Но добраться до его дна снаружи не было никакой возможности. Слишком глубоко уходило оно в ствол дерева.

Супруги приникли к спилу на стволе. Смотрели они туда долго. А потом муж Анастасии, словно не веря самому себе, протянул руку и извлек какой-то сверток.

– Нашли! – воскликнула Анастасия и даже подпрыгнула, видимо, не в силах сдержать радости. – Нашли!

Сидорчуки просто не могли вытерпеть дальше. Они завозились, встали из своего укрытия и быстро двинулись в сторону Анастасии, сияя милыми улыбками:

– А вот и мы! Не ждали?!

Анастасию при виде Сидорчуков перекосило. Подруги наблюдали эту картину с нескрываемым удовольствием. Нос у Анастасии уехал куда-то вправо, рот влево, а глаза выкатились из орбит.

– Откуда вы тут?.. – с трудом прохрипела она. – Откуда вы тут взялись?

– Машина сломалась.

– И что?

– Пешком назад вернулись.

Анастасия молчала, переваривая услышанное. Сидорчуки мило сияли улыбками, излучая дружелюбие. А муж Анастасии так и замер со свертком в руке. Увидев это, Анастасия пнула мужа. Убери!!! Но было уже поздно.

– Ой, а что это вы такое нашли? На нашем участке!

И Зоя Ивановна сделала попытку подойти поближе. Но Анастасия уже пришла в себя и обрела способность здраво мыслить и действовать.

– Отвали! – злобно рыкнула она на Зою Ивановну. – Не твое, и не трожь!

– Ой ли! А чье же тогда?

– Не твое!

– Но и не твое тоже!

– А вот это ты ошибаешься. Кто нашел, тот и съел!

– А вот это ты не хочешь слопать?

И Зоя Ивановна сунула Анастасии под нос тугую дулю, свернутую из ее толстых пальцев.

– Вот тебе! Кушай, дорогая! А наше – отдай нам!

– Пошла ты!

– Отдай! Добром тебя прошу!

– Иди ты…

И Зоя Ивановна сделала неожиданный для ее тучной комплекции прыжок. Она прицеливалась к свертку в руках мужа Анастасии. Но тот успел отдернуть руку. И Зоя Ивановна промчалась мимо него. Но, ничуть не обескураженная неудачей, она тут же развернулась и, словно бык на корриде, бросилась обратно.

– Отдай! Это наше! Наше!

– С какой это стати ваше? Это вещь моего деда!

– Твой дед украл это у моего отца! – внезапно воскликнул Гога.

– Что? – откровенно изумилась Анастасия. – Что ты брешешь? У какого еще отца?

Подруги тоже удивлялись. Почему Гога обвиняет деда Лаврентия в воровстве? Что за новости?

– Он украл у него все! – продолжал разоряться Гога. – Веру в людей, деньги, спокойную обеспеченную старость и даже здоровье! А у меня он украл самое главное – способность реализоваться в этой жизни.

Разинув рты, все внимали Гоге, не решаясь его прервать. Одна Анастасия помотала головой и воскликнула:

– Что за чушь? Что ты мелешь, дурень? При чем тут мой дед? Если ты неудачник, то мой дед всяко не виноват в том, что ты, как это ты выразился… Ага! Не самореализовался!

– Сама бы попробовала реализоваться без денег! – ядовито воскликнула Зоя Ивановна, кидаясь на помощь мужу. – Ни хрена не получится! Нужен стартовый капитал! Деньги! Куда ни ткнешься, всюду деньги!

– А где их взять, если твой дед все украл у моего отца?

И Гога злобно хохотнул.

– Но теперь… Теперь справедливость будет восстановлена.

Его голос неожиданно возвысился и обрел силу. Подруги, хоть и находились от него в отдалении, и то задрожали от страха. Было сейчас в Гоге что-то такое необычное, что внушало им ужас.

– И наконец, спустя столько лет, мой отец будет отомщен! – вещал Гога. – Я был терпелив. И я долго ждал. Но теперь справедливость почти что восстановлена. Предатель уничтожен. И его кровью я полил могилу своего отца!

Подругам стало жутко окончательно. Что Гога там плетет про могилу? Зачем он поливал на ней цветочки чьей-то кровью. Это мода такая? Или он просто сошел с ума?

Гога и в самом деле напоминал умалишенного. Его лицо исказилось от обуревавших его чувств. И он говорил сейчас, словно находясь в трансе:

– Да, мой отец может радоваться. Я вот этими руками уничтожил гадину! Столкнул его в колодец! А все его сокровище должно было стать нашим. Моим!

И он сделал шаг, чтобы вырвать из рук мужа Анастасии сверток. Но тот тоже был парень не промах. И щуплый Гога, даром что сошел с ума, мужу Анастасии особого страха не внушил. Человек он был слабо впечатлительный. И чтобы его пронять, требовалось нечто большее, чем взбесившийся псих.

– Не дам! – рявкнул он на Гогу, уже протягивающего руки к свертку. – Не дам!

Но Гога не отставал.

– Это мое! Я убил ради него! Отдай!

И тут Анастасия окончательно взбесилась. Видя, что кто-то чужой нагло посягает на ее сокровище, она потеряла всякий контроль над собой. И воскликнула:

– Не ты один убил ради него! Ишь, умный какой нашелся. Думаешь, столкнул моего деда в колодец, и теперь клад твой? Вместе с домом? Фигушки! Мы с мужем тоже постарались. Скажи, милый!

– Ага, – растерянно поддакнул ей супруг. – Настя, а ты уверена, что нам стоит…

Но Анастасия не дала договорить мужу и воскликнула:

– Стоит! Конечно, стоит. Пусть не думают, что они одни тут расстарались! Мы тоже руку приложили.

– Настя, но мы…

– Мы с мужем избавились от соперников! – кричала Анастасия, уже не в состоянии воспринимать здравые слова своего мужа. – Посмотрела бы я на вас, если бы этот Федор маячил тут, на участке. А ведь он тоже был наш родственник. И мог найти клад раньше нас! И бабка тоже могла!

– Так это вы его? – ахнула Зоя Ивановна. – И бабку тоже вы?

– Мы! Мы постарались. Теперь вам ясно, что клад наш?!

– Наш!

– Нет. Это мы его нашли!

– А мы заберем!

– Попробуйте!

Некоторое время обе пары, тяжело дыша, мерили друг друга разъяренными взглядами. Было ясно, что никто добром не отступится. Каждый считал клад своей добычей. Анастасия по праву родства с дедом Лаврентием. А Гога… У Гоги, оказывается, тоже были веские причины ненавидеть покойника и даже желать ему смерти.

– И что этот Гога так на старика Лавра взъелся? – прошептала Леся, воспользовавшись кратким затишьем.

Кира тоже не понимала, что такого ценного мог отнять старый дед Лаврентий у отца Гоги Сидорчука. С чего у Гоги такая бешеная ненависть к покойному Лаврентию Захаровичу? Ничего этого Кира не знала, но ужасно хотела узнать.

– Слушай! – велела она Лесе. – Может быть, поймем.

Анастасия внезапно двинулась к Гоге.

– Ты – вонючка! – угрожающе произнесла она. – Не знаю, какие у тебя там претензии к моему деду. Но он умер! А я жива. И я, его внучка, тебе говорю: ни хрена ты не получишь! Выродок!

– Что бы вы там ни нашли – это наше!

– Мое. Жива не буду, а вам ничего не дам!

– Жива, говоришь?

И на тонких губах Гоги, заиграла злая улыбка.

– Это ненадолго.

– Что ненадолго?

И тут в руках Гоги появился нож. Даже не нож, а настоящий тесак для мяса. Даже издалека подругам было видно, какой он тяжелый. Таким ножом запросто можно было перерубить жилы у крупной коровы. И даже кость, если хорошенько по ней ударить.

Анастасия тоже поняла опасность. И попятилась к мужу.

– Сделай что-нибудь! – взвизгнула она. – Он же свихнулся! Он меня убьет!

Муж, надо отдать ему должное, отреагировал быстро. Сунул сверток в руки Анастасии. А сам, угрожающе растопырив руки, двинулся на Гогу. Это напоминало схватку великана и карлика, Давида и Голиафа.

Правда, в руках у Гоги был не меч, а всего лишь кухонный нож. Но где в нашем современном мире, скажите на милость, раздобудешь настоящий хороший меч? А вот кухонный нож из отличной стали можно купить в обычном магазине. И орудовать им ничуть не хуже, чем мечом.

– Я тебя не боюсь! – гудел муж Анастасии. – Ты не посмеешь меня ударить.

Гога сделал несколько шагов назад.

– Уйди! Уйди! – твердил он. – Уйди по-хорошему. Я не желаю тебе зла.

– Как тебе верить? Ты же убийца?

– Вовсе нет.

– Ты убил старика.

– Он заслуживал смерти. А ты мне даже нравишься.

Гога остановился и просительно посмотрел на Ваню.

– Уйдите с женой, а? – попросил он. – Отдайте нам, что нашли. И уходите.

– Не-а!

Отступать Гоге было некуда. Он и так уже вплотную приблизился к теплице. И тут муж Анастасии, поняв, что загнанный в угол Гога может быть опасен, первым бросился на него. Подруги завизжали, когда два тела, разбрызгивая вокруг себя битое стекло, рухнули внутрь теплицы. Муж Анастасии казался сильней и крупней своего противника, но Гога был более ловким. Он не остался лежать на земле, придавленный массой соперника, а каким-то чудом вывернулся из-под него. И даже умудрился ударить того ножом.

– Дьявол! – взревел муж Анастасии. – Ну, все! Теперь ты сам покойник!

И снова ринулся на Гогу. Подруги в последний момент выскочили из теплицы через вторую дверь. А мужчины катались по земле и битому стеклу, приминая молодую поросль сливы и сражаясь не на жизнь, а на смерть.

– Ужас какой! – кричала Леся. – Помогите! Спасите!

Но всем было не до нее. Зоя Ивановна, заразившись безумием мужа, кинулась на Анастасию. Та все еще держала в руках сверток с сокровищем. И Зоя Ивановна вознамерилась этот сверток у нее выцарапать.

– Отдай! Отдай! Это наше!

Анастасия ловко выставила вперед ногу, в которую Зоя Ивановна и врезалась со всего размаху.

– О-у-у-у! – взвыла она. – Су-у-ука!

Руки у Анастасии были заняты, ведь она держала в руках маску. И Зоя Ивановна не преминула этим воспользоваться. Едва придя в себя после полученного удара, она снова ринулась в схватку. И вцепилась Анастасии в горло. Хватка у озверевшей Зои Ивановны была мощной. Так что Анастасия стала задыхаться. Из ослабевших рук на землю упал сверток. Увидев его, Зоя Ивановна мигом бросила Анастасию и кинулась за свертком.

– Нашла! Гога! Я его держу! – закричала она, кидаясь прочь.

Но рано она торжествовала. Анастасия была женщиной крепкой и быстро пришла в себя. И в два скачка догнала свою более полную противницу.

– Не уйдешь! Мое!

И женщины тоже повалились на землю, кусаясь, царапаясь и вырывая друг у друга волосы целыми пучками.

– Фу! – не выдержала Кира. – Какая гадость!

Обе женщины сражались так яростно, что даже превзошли в этом мужчин, которые продолжали громить теплицу. От нее остался один железный остов. Все вокруг было засыпано битыми стеклами. И оба мужчины успели основательно ими порезаться. И Гога, и муж Анастасии были в крови. Но сдаваться ни тот ни другой не собирались.

– Господи! Они же убьют друг друга! – закричала Леся. – Даня! Данила! Где же ты? Сделай же что-нибудь! Караул! Хватит!

И тут же, словно откликнувшись на ее призыв, из-за деревьев высыпали люди в черном. В руках у них были автоматы. И они в два счета скрутили обезумевших женщин и все еще сражающихся мужчин. Растащили их в разные стороны, поставили на ноги и нацепили на руки наручники. Все это было проделано в считаные секунды.

Подруги так толком ничего не успели понять. Только что возле них шла горячая яростная схватка между двумя парами. И вдруг!

Раз! Два! Три! И уже никто не дерется. А вся преступная четверка стоит смирнехонько в наручниках и недоуменно таращится на внезапно свалившихся словно снег на голову врагов.

Глава восемнадцатая

Первой пришла в себя Анастасия.

– Вы кто такие? – воскликнула она, возмущенно глядя на посторонних. – Что вам тут нужно?

– Это частная собственность! – мигом сориентировалась и Зоя Ивановна. – Убирайтесь!

Но никто ей не ответил. Вместо этого вперед выдвинулся следователь. Не Пуля, а тот, который вел дело об убийстве Федора. Подруги чуть не вскрикнули от радости. Знакомое лицо. Сейчас он наведет тут порядок.

– Так, так, – произнес следователь, шагнув в сторону и подняв с земли упавший из рук Анастасии сверток. – Значит, дедушкин клад вы нам сдали не весь? Кое-что оставили себе про запас?

Анастасия рванулась было к нему. Но держащий ее омоновец был начеку. И не пустил женщину сделать ни шагу.

– Ненавижу! – прорычала Анастасия, глядя на следователя. – Будь ты проклят! Это мое сокровище!

– Уже не ваше.

– Врешь! Не отнимешь! Она принадлежала моему деду! Всегда! Это кто угодно подтвердит! Все видели эту маску, когда она висела у нас дома! Все наши знакомые! Все, кто бывал у нас в доме! Десятки, сотни свидетелей! Вы не посмеете отнять ее у нас.

И Анастасия внезапно заплакала. Глотая соленые злые слезы, она продолжала ругать следователя последними словами. Но тот и ухом ни повел.

– Учитывая, что для того, чтобы завладеть этой маской, вы лишили жизни одну свою жертву и совершили нападение на вторую, вы вряд ли сможете обладать своим наследством в ближайшие годы.

Слезы у Анастасии мигом высохли. И она уже с неприкрытой ненавистью посмотрела на следователя.

– Что? – спросила она. – Какая еще жертва? Ни я, ни мой муж никого не убивали.

– Когда это случилось, мы с женой были в Краснодаре! – пробубнил Ванька.

Следователь даже поморщился, так активно не нравилась ему эта парочка.

– Оставьте! Ни в каком Краснодаре вы не были.

– Но билеты…

– Билеты куплены вами в один конец. Но на поезд вы так и не сели.

– А вы докажите!

– Запросто.

– Как вы объясните тот факт, что на первой же остановке проводник вашего вагона, оказавшийся ловким малым, посадил на ваши места двух «зайцев»?

Анастасия побледнела. Да и ее муж как-то спал с лица.

– Это выяснила проверка. Контроль. Был составлен протокол, из которого совершенно ясно, что ни вы, ни ваш муж в краснодарском поезде не ехали.

– Мы просто пересели в другой вагон! Проводник вам что, об этом не сказал?

– Бросьте! Проводник сам признался в своем обмане. И в протоколе черным по белому записано, что на ваши два места в Санкт-Петербурге никто не сел.

Анастасия и ее муж подавленно молчали. Сказать им было нечего. Свидетелей у них явно не было.

– Оставим эту тему, – произнес следователь, устало вздыхая. – Ребята, забирайте их всех!

Но тут ожили Зоя Ивановна с мужем:

– А нас за что?

– За убийство!

– Мы никого не убивали!

Следователь нахмурился еще больше.

– Вы сами признались, – сказал он. – Вы и ваш муж. И ваши слова записаны на пленку. И будут приобщены к делу как вещественное доказательство.

– Пленка – это не доказательство. Мало ли что можно туда записать!

– Очень даже хорошее доказательство. Потому что получена она не с бухты-барахты, а в ходе оперативного мероприятия по разработке подозреваемых по делу об убийстве.

– Мы ничего не говорили!

– Это все ложь!

– Подстава!

Но следователь не стал их больше слушать.

– Хотите, я покажу вам вещь, ради которой вы все это затеяли? – вместо этого спросил он у Анастасии.

Та промолчала.

– Молчание – знак согласия, – усмехнулся следователь.

И, взяв из рук помощника сверток, стал его медленно разворачивать.

– Так, – приговаривал он, – что же у нас тут такое?

Анастасия и ее муж следили за действиями следователя словно завороженные, не в силах оторвать глаз от его рук. Наконец тряпка была развернута. И взглядам всех собравшихся предстала маска. Следователь развернул ее и показал Анастасии изнаночную сторону. Та впилась глазами в клеймо и ахнула:

– Подделка! Снова она! Не может быть!

– Вижу, что вы уже поняли, какого дурака сваляли, – удовлетворенно хмыкнул следователь. – Все верно. Ваш дед вовсе не передавал ничего своей сестре.

– Старая грымза! – воскликнула Анастасия. – Она мне наврала!

– Это была ловушка. Клавдия Захаровна действовала по нашей просьбе. Она помогла расставить перед вами и вашим мужем ловушку. И вы все в нее угодили.

– Дура! – взвизгнула Зоя Ивановна, глядя на Анастасию. – Бабка провела тебя. Лохушка!

– Молчи! Сама кретинка! Нечего было на чужое зариться.

Ругательства вновь посыпались с обеих сторон. Четверо преступников старались сорвать злость друг на друге.

– Уведите их! – махнул рукой следователь и с отвращением отвернулся от преступной четверки, грызущейся между собой.

Но, отвернувшись от преступников, он увидел перед собой двух подруг.

– И вы тут, – вздохнул он. – Ну, ясное дело, как же без вас? Не обошлись бы ни за что!

Подруги не обиделись. Следователь ворчал на них без всякой злобы. Просто так, для профилактики.

– Мы хотим знать, – сказала Леся. – Зачем?

– Что – зачем? – устало спросил следователь.

– Зачем Гога убил Лаврентия Захаровича? За что он его так ненавидел?

– Это долгая история.

– Расскажите!

– Может быть, – уклончиво пообещал девушкам следователь, – в другой раз. Потом.

И с этими словами он устремился по дорожке за преступниками, которых уводил конвой. Но подруги кинулись за следователем.

– Когда в другой раз? Когда это потом? Мы хотим сейчас!

– Сейчас я вам ничего сказать еще не могу. Не имею права.

И следователь сел в машину и захлопнул дверцу перед самым носом у подруг. Те были разочарованы. Вот так всегда! Они рискуют жизнью, придумывают способы изобличить преступников. А милиция забирает себе все лавры. Да бог с ними, с лаврами. Могли бы просто удовлетворить их любопытство.

Большой дом за их спинами внезапно опустел. Стал мрачным, темным и одиноким. Оставаться в нем подругам не хотелось.

Но и уйти они не могли. У них было тут еще одно незавершенное дело. Маска! Проклятая маска никак не давала им покоя!

– Ну, что вы тут пригорюнились?! – раздался неподалеку от них голос бабы Клавы.

После удачно проведенной операции по задержанию Анастасии и ее сообщников старушка вернулась в дом своего брата, как и было условлено между ней и подругами.

– Чего такие печальные? Не получилось?

– Все вышло отлично. Преступники признались. Их арестовали. И увезли.

Баба Клава помолчала. Она думала о своем.

– И кто? – дрогнувшим голосом спросила она у подруг. – Кто убил Лаврентия? Все-таки Настька?

– Нет.

– Нет?! Слава богу! А кто же тогда?

– Сидорчуки.

– Ого! А им зачем это было нужно?

– Мы так поняли, что они тоже хотели добраться до клада Лаврентия Захаровича.

Баба Клава покачала головой:

– Чудные дела творятся в этом мире. Сколько живу, все время людям удивляюсь. Но если Настька деда не убивала, за что же ее тогда арестовали?

Подруги переглянулись. Ну, и как объяснить старушке, что Анастасия убила Федора. Да ладно там Федора! Кто он бабе Клаве? Седьмая вода на киселе! Главное, как объяснить бабе Клаве, что Анастасия с мужем покушались и на ее жизнь тоже? Что это именно они дали бабе Клаве по голове, а потом оставили старушку одну умирать в кустах?

Как можно деликатней подруги попытались внушить бабе Клаве, что вина Анастасии еще не полностью доказана. Может быть, она и не виновата ни в чем. А все затеял ее муж.

– Ну, как же! – фыркнула баба Клава. – Будто бы я Настьку не знаю. Ванька – просто тетеха. Настоящий двигатель в их парочке – это Анастасия.

Но ругаться дальше она не стала.

– Да не о Настене сейчас речь, – сказала она подругам. – Не для того я вас попросила встретиться, чтобы ее обсуждать.

– А зачем?

– Пока в больнице лежала, мысль у меня одна появилась.

– Насчет маски?!

– Верно.

И баба Клава поманила подруг в сторону сада.

– Не шло у меня из памяти письмо Лаврентия Захаровича, – сказала она им. – Раз в колодце только клад оказался, а маски не было, то куда же он ее мог спрятать? Ведь ясно написал, что маску я должна уничтожить. И про наши детские игры в прятки упоминал. И прочие игры тоже вспоминал.

– И что?

– И подумала, что не напрасно он в эти воспоминания ударился. Стала я вспоминать дальше, – продолжала старушка, – и вспомнила, что детьми мы не только в прятки играли и на чердак лазили. Была у нас с Лавром еще одна забава… В разведчиков мы с ним играли. Тогда в моде такие игры были.

Подруги кивнули. Игры в разведчиков и шпионов в моде всегда. И неважно, советские это разведчики вроде Штирлица, дети-шпионы или телевизионный сериал про будни агентов ЦРУ. Шпионские страсти всегда овеяны ореолом романтики. И все возрасты во всем мире покорны этой страсти.

– Да, мы играли. Письма шифровали. Азбуку Морзе выучили. Всякие хитроумные приспособления придумывали. Оружие из дерева Лаврентий себе строгал.

Подруги уже испугались, как бы баба Клава, подобно многим пожилым людям, не ударилась в неуместные воспоминания, но она вовремя остановилась.

– К чему я это все веду? А к тому, что чернил «невидимых» у нас не было, а вот молока хоть залейся. В то лето корова у нас отелилась. И молоком мы все опивались.

Подруги переглянулись. При чем тут молоко? Оказалось, что очень даже при чем.

Маленький Лаврентий был мальчонкой смышленым. И то ли вычитал в книжке, то ли сам придумал, но стал писать свои «донесения» парным молоком, макая в него гусиное перо. Неумело очиненное перо скрипело, рвало бумагу и брызгалось. Буквы получались кособокими и неровными. Но когда высыхали, были почти не видны. А при нагревании бумаги над огнем четко проступали коричневыми строчками.

– Вот я ту забаву нашу детскую вспомнила и вчера вечером сунула письмо Лавра на огонь зажигалки.

Каково же было изумление бабы Клавы, когда на огне стали проступать меж строчек новые буквы. Они складывались в слова, а те в предложения.

– Уж не знаю, к чему Лаврентий так перестраховывался, – сказала баба Клава, – а только письмо свое написал так, чтобы я одна могла его прочесть. Да и то не сразу догадалась, как это сделать.

– И где? Где это письмо?

Баба Клава торжественно полезла в карман и вытащила оттуда порядком пожелтевший и местами опаленный лист.

– Вот оно! Читайте!

И пока подруги читали, старушка сокрушенно качала головой:

– Бедный мой Лаврушка. Всю жизнь от всех таился, скрывался, деньги огромные зарабатывал, а потратить ни на себя, ни на семью, ни на дочку не решался. Потом овдовел. Настька – внучка шалавистая его тоже не радовала. И что вы там ни говорите, а свою смерть Лаврентий тоже предчувствовал.

Подруги и не думали спорить. И баба Клава продолжала говорить:

– И это письмо он мне за два месяца до своего конца неспроста написал. Потом-то он в санаторий уехал, где свою Наденьку встретил. И снова ничего не вышло у них. Только Лаврушка встряхнулся, в счастье свое поверил, как судьба-то его и накрыла. Поневоле в злую силу маски поверишь. Не везло Лавру в этой жизни. Ох, не везло. Жизнь у него была долгая, да несчастливая.

Тем временем девушки закончили читать.

– Тут написано, что маска спрятана среди металлического хлама в сарае.

– Читала.

– Надо посмотреть.

И все три женщины двинулись к сараю. Подруги тут уже побывали. И видели, как много старых вещей и просто мусора здесь хранится. Тут же стоял огромный металлический шкаф вроде тех, которые в магазинах служат как камеры хранения вещей покупателей.

Металлический шкаф был забит под завязку разными металлическими болванками, болтами, гайками и даже гирями. Стояли тут старые весы, дырявые кастрюли и ржавые сковородки. А вот маски не было.

– Мы тут искали уже.

– Знаю. Но маска тут.

– Что-то я ее не вижу.

– Кабы все так просто было, то Анастасия бы ее давно уже первой нашла, – возразила баба Клава. – Давайте мозгами вместе шевелить, где бы Лаврентий ее спрятать мог.

Подруги послушно пошевелили извилинами. Потом им это надоело. И они начали просто сгребать все вещи в кучу, освобождая полки в металлических ячейках.

– Привет! – раздался позади них знакомый голос Димы. – Что это вы тут делаете? Уборку затеяли на ночь глядя?

Подруги обернулись.

– Разве ты не в городе? Ты же с детьми уехал туда.

– Вернулись уже, – уныло произнес он. – Начальник у жены совсем с ума сошел.

– А что такое?

– Жену в командировку отправили. В Тюмень. Обратно не раньше чем через две недели вернется.

– Так ты с детьми вернулся?

– Ну да, – вздохнул Дима. – Только зря вы уборку затеяли.

– Почему это?

– Перед смертью Лаврентий Захарович тут порядок уже навел. Вряд ли вы лучше сделаете.

– Да? А ты откуда знаешь, что он тут делал?

– А я ему помогал.

И Дима повернулся, чтобы идти дальше. И даже сделал несколько шагов. Но далеко уйти подруги ему не дали. Развернули и вернули в сарай.

– Говори, что он тебя делать заставлял!

– Ничего не заставлял. Вот эту скамейку попросил переставить.

Подруги кинулись к скамейке. Обычная садовая скамейка, от которой и остались только чугунные ножки. Деревянный остов давно сгнил и был выброшен.

– Еще что делал?

– Умывальник выбросил.

– Сам дед Лаврентий тебя попросил?

– Да.

– Не то! Вспоминай дальше.

– Больше ничего.

– Вспоминай!

Дима покорно напряг мозговые извилины.

– Нет, ничего больше не просил. Сам все делал. Я не вмешивался.

Разочарованные подруги отпустили мужчину. Но Дима не торопился уходить.

– Странный все-таки человек был покойник, – сказал он.

– Почему?

– Котелок у него старый просил, не отдал.

– Какой котелок?

– Да вон тот!

И Дима указал на старый помятый котел, стоящий в самом центре сарая на столе. Котел отлично вписывался в общую обстановку. Грязный, пыльный и с помятым боком. Он был не очень большой, но и не маленький. В нем было бы удобно варить варенье на костре или делать плов.

– Не для пищи он у деда Лаврентия использовался, – покачал головой Дима. – Краска там на дне какая-то засохшая. Я ее отодрать хотел. Да и использовать подо что-нибудь.

– Подо что?

– Я лодку смолить хотел. Вот и растопил бы в нем смолу.

– А дед Лаврентий тебе его что, не дал?

– Не дал. И даже вроде бы испугался. Прочь сразу прогнал. Иди, говорит, нету для тебя больше работы. А котелок не дам.

Подруги и баба Клава переглянулись. Странно это, почему же дед Лаврентий не отдал Диме старый котел, который тому так приглянулся?

– Дима, а помоги нам еще разок, – попросила Леся.

– Что делать надо? – бодро откликнулся Дима.

– Котел перетащи сюда.

Дима пробрался сквозь нагромождения старого хлама. И вытащил котел к выходу, где стояли женщины.

– Хорошая штука, – мечтательно произнес он. – Может быть, вы, Клавдия Захаровна, мне его презентуете? Вашему брату ведь котел теперь точно без надобности.

– Погоди, Димушка. Погоди. Дай-ка мы сперва сами посмотрим, что в нем такое.

На дне котла в самом деле был толстый слой то ли краски, то ли какой-то замазки. Казалось, что она присохла к стенкам намертво. Но на поверку оказалось, что засохшая субстанция легко отковыривается.

– Замазка для окон! – воскликнула баба Клава. – Зачем она тут?

– Наверное, ваш брат хотел ее размягчить на огне, – предположила Леся, совершенно незнакомая со свойствами оконной замазки.

У нее, как и у Киры, в окнах красовались стеклопакеты. И про то, что на зиму щели в окнах можно замазывать замазкой, ей даже в страшном сне не могло присниться. Но баба Клава была тертым калачом. И отлично помнила, как используют эту самую замазку.

– А ну-ка! – проговорила баба Клава. – Посмотрим!

Замазка отлично крошилась и оставалась в руках у женщины большими кусками.

– Ой! Там что-то есть!

Под замазкой в самом деле обнаружился полиэтиленовый пакет. Взволнованная баба Клава вытащила его наружу и отряхнула от крошек замазки.

– Там что-то есть!

В пакете действительно лежало что-то увесистое. Дрожащими руками баба Клава попыталась развязать пакет. Но была вынуждена отступить.

– Нет, не могу! Руки не слушаются. И сердце стучит так, что в голове отдается. Димушка, попробуй уж лучше ты.

Дима не заставил просить себя дважды. Он-то ни капли не волновался. Быстро распотрошил пакет. И из него выпало что-то тяжелое.

– Она! – судорожно выкрикнула баба Клава. – Маска!

– Золото!

– Ну, и Урод!

– Куни-Уни!

– Не трогайте ее!

Это воскликнула баба Клава. И она же поспешно схватила маску и прижала ее к груди. Чтобы никто другой не мог до маски даже дотронуться.

– Я уже старая, – мотивировала она свой поступок. – Если и помру от этой маски, так невелика беда. Я свое уже прожила. А вы – молодые. Вам еще жить и жить.

После долгих уговоров баба Клава все же согласилась дать друзьям хотя бы посмотреть маску.

– Но только из моих рук!

И еще при этом старушка строго-настрого запретила молодым людям даже прикасаться к маске. Чтобы не волновать суеверную старушку, все стали рассматривать маску из ее рук. Впрочем, она оказалась точной копией той подделки, которую они уже видели, трогали и даже нюхали.

Разве что настоящий Куни-Уни казался еще более злобным, отвратительным и кровожадным, чем его свежая копия. Подруги долго рассматривали его клыкастую физиономию, пока им не стало мерещиться, что древнее языческое божество тоже стало поглядывать на них. Тогда они поспешно отошли в сторону. Кто его знает, этого Куни-Уни. Вдруг он в самом деле тут?

Ощущение, что из маски на них смотрит кто-то отвратительный и злобный, было не самым приятным. И, вспомнив предостережения бабы Клавы, подруги отошли от греха подальше.

– И ничего в этой маске такого особенного нету, – разочарованно произнес Дима. – Но если честно, то весьма жуткая вещица.

– Я бы такую у себя дома ни за что не повесила.

– И эта штукенция может стоить триста тысяч евро?

– Может и дороже. Триста тысяч – это ее стартовая цена.

– Совсем люди без ума!

– Это же историческая и культурная ценность.

– Работа грубовата! Я бы и то лучше сделал! Вот тут, к примеру, на щеках в складках…

И Дима потянулся к маске.

– Хватит! – решительно воскликнула баба Клава.

Нервы ее не выдержали, и она поспешно спрятала маску обратно в пакет.

– Хватит! Эта штука уже достаточно попила человеческой крови! А у тебя, Дима, двое детей маленьких. Хочешь их осиротить?

Ничего такого Дима не хотел. Да и волновать бабу Клаву тоже не хотел. Маска его тоже особо не заинтересовала. Поэтому он покорно отодвинулся.

– Может быть, отвезти вас в город? – предложил он.

– Сами доберемся. Верно, девочки?

Подруги переглянулись. Что им тут делать? В доме покойного Лаврентия Захаровича подруг больше ничего не держало. Преступники были разоблачены. Клад и маска найдены. И девушки с удовольствием приняли предложение бабы Клавы немедленно, не дожидаясь утра, двинуться в город.

Глава девятнадцатая

Весь следующий день подруги посвятили тому, чтобы выловить частного детектива Данилу. У них имелась к нему масса вопросов. Не только к нему, но и к официальному следствию. Однако им казалось, что следователь Пуля окажется твердым орешком. Да и второй следователь тоже будет им не по зубам.

– Вряд ли он расколется.

– Да, отправят они нас с тобой подальше.

– А вот Даня нам кое-чем обязан.

– Конечно! Если бы не мы, не видать бы ему и его коллегам преступников как своих ушей!

Подруги хотели не признания, фанфар и славы. Нет, они всего лишь хотели понять несколько вещей. Почему Гога преследовал и даже убил Лаврентия Захаровича? Кто вообще такой этот Гога? И кто помогал Анастасии и ее мужу в продаже маски Куни-Уни?

Кстати говоря, последний уже находился под музейным стеклом. Хранители фондов Эрмитажа пришли в восторг, когда баба Клава передала им маску в дар.

– Уникальная вещь! – восторгались они. – Огромной ценности. Мы не сможем заплатить вам за нее ту сумму, которую она стоит.

– Мне денег вовсе не надо. Это подарок.

Услышав, что старушка в драных джинсах и старых кроссовках с затрапезным рюкзачком за плечами и в черной бандане безвозмездно отдает им в музей вещь стоимостью самое меньшее в триста тысяч евро, служители онемели. А когда снова обрели дар речи, кинулись наперебой благодарить бабу Клаву.

Но баба Клава даже не стала их слушать.

– Еще неизвестно, дар это или проклятие, – пробормотала она, уже двигаясь к выходу.

– Что?

Но баба Клава уже ушла. Выполнив то, что она считала своей миссией, она первым же поездом вернулась домой, в Тулу. К скучающим по ней свинье с поросятами, внукам и недавно родившимся правнукам.

На вокзале ее провожали Кира с Лерой и Дима. Анастасия была занята тем, что давала показания в милиции. Ее муж тоже. Вряд ли следователи отпустили бы их, чтобы они могли проводить бабу Клаву. А других родственников в Питере она не имела.

– Нинку свою вы уж простите, – сказала она подругам на прощание. – Не со зла она ведь все это затеяла. От горя у бабы ум помешался. Бывает, вдовы и похлещи фокусы отмачивают. Кто в петлю лезет, кто топиться идет. А эта всего лишь на вас плохо подумала.

Кира с Лесей и сами были отходчивы. И на Нинусика не сердились. Ну, почти не сердились. Трудно было сразу же примириться с мыслью, что их приятельница сначала беззастенчиво их использовала, потом обвинила в убийстве, а потом и вовсе, сойдя с ума, едва ли не наняла головорезов, чтобы расправиться с ними.

Впрочем, последнее могло быть домыслом детектива Данилы. А сам он куда-то делся. И подруги, желая его хорошенько допросить, безуспешно разыскивали мужчину целый день. Разыскивали, разыскивали, да так и не нашли.

Объявился он сам, но лишь под вечер. Нарисовался возле дверей Кириной квартиры с бутылкой шампанского, двумя роскошными букетами алых гладиолусов и коробкой шоколадных конфет и весело спросил:

– Гостей ждете?

– Ждем! Ждем!

Схватив долгожданного гостя, подруги провели его в квартиру.

– Ого, вот и наш пленник! – воскликнул Данила, увидев появившегося Фантика.

Он уже знал историю пленения Фантика противным старикашкой.

– Ну а где же твоя подруга? Уже пришла в себя после долгой разлуки с тобой?

«Да нет вопросов! – мяукнул Фантик. – Долго ли умеючи. А вот ты, интересно знать, кто такой?»

И он вопросительно посмотрел на хозяйку. Но Кира смотрела на одного лишь Даню. И Фантик заволновался. Еще один потенциальный жених? Ой, не надо. От всех них одно лишь беспокойство и головная боль. Но Даня волнения кота не понял. Быстро наклонился и подхватил Фантика под брюшко. И, прежде чем кот успел опомниться, взъерошил ему шерсть на загривке.

Кира хотела вмешаться. С котами так не обращаются! Но, к ее удивлению, Фантик сидел смирно. Не царапался, не вырывался и, казалось, сам был ошарашен происходящим. После того как Даня спустил его с рук, Фантик не сразу ушел. А некоторое время еще смотрел на детектива. Морда у него была задумчивая и многозначительная одновременно.

«М-да, – говорил его взгляд, – похоже, ты крутой перец. Может быть, у тебя с моей хозяйкой чего и получится!»

И, лишь сделав этот вывод, Фантик отправился к Фатиме, которая, как и полагается покорной восточной жене, сидела в дальней комнате. И на глаза гостям не показывалась.

Подруги же атаковали Данилу.

– Ну, проходи же! Проходи! Рассказывай!

Данила сделал вид, будто бы удивился.

– Что? Что вам рассказывать?

– Как это что? Все рассказывай!

– Все? И кто дал египтянам чертежи их пирамид? И кто рисует узоры на полях Англии, приводя фермеров в исступление? И наверное, то, почему в Бермудском треугольнике пропадают корабли, вас тоже интересует не на шутку?

Подруги онемели. О чем он говорит? Он что, издевается над ними? А Даня, видя растерянность девушек, весело ухмыльнулся и продолжил:

– Впрочем, если бы даже я ВСЕ на свете и знал, то не успел бы вам рассказать. Жизнь слишком коротка для этого. Но кое-чем поделиться я могу. С чего начнем?

– Мы бы хотели услышать…

– Жил ли на свете древний герой Геракл? – перебил подруг Даня. – Или почему в небе бывает радуга? Какая из этих двух вещей вас интересует?

– Не надо!

– Что не надо?

– Не хотим про Геракла!

– А про кого хотите? Про Тезея?

– Нет!

– Про Ясона?

Подруги были готовы расплакаться. Увидев это, Даня примирительно произнес:

– Ладно, девчонки, не переживайте. Хотел вас немного поддразнить. Но раз уж вам так не терпится, я расскажу вам только то, что касается вашего расследования.

Вот это другое дело! Этого подруги от него и ждали. И, устроившись возле Дани, они приготовились слушать. Но Даня все равно не торопился начинать.

– Какую историю вы хотите услышать вначале? – спросил он у девушек. – Про маску или про Сидорчуков?

– А разве эти две истории не одно и то же?

– Нет.

– Тогда, про Сидорчуков, – переглянувшись, дружно решили подруги.

– Хорошо. Слушайте.

И Даня начал свой рассказ. Вот он.

В середине прошлого века жили-были два друга-приятеля. Впрочем, особенно большими друзьями их назвать было сложно. Дружба их держалась на общих делах, которые эти двое крутили, мутили и вертели, надо сказать, с большим мастерством и осторожностью.

Оба приятеля работали в сфере торговли. Один был директором магазина. Другой заместителем директора, но заместителем доверенным, обладающим почти всеми его правами. Магазины у этих двоих хозяйственников были на хорошем счету, что в пору повального дефицита в стране было большой редкостью. В подавляющем большинстве покупателям приходилось брать разное барахло. Синих цыплят с длинными багровыми шеями и огромными желтыми лапами. Даже смотреть на них было страшно, не то чтобы есть. Серые макароны. И бесконечные рыбные консервы, которые даже в банках выглядели отвратительно.

Так обстояли дела во многих торговых точках. Но на прилавках магазинов, которыми руководили приятели, продукты всегда были свежими и весьма аппетитными.

Однако мало кто знал, что перед тем, как эти продукты попадали на прилавки этих двух магазинов, они проходили целую цепь различных уловок и ухищрений, чтобы принести прибыль, но уже не государству, а настоящим хозяевам этих двух магазинов.

Лаврентий Захарович и его приятель Перекопченный мухлевали с мясной продукцией – свежим мясом, вырезкой, парными цыплятами, колбасами, фаршем и сосисками, – как говорится, почем зря. В преступной цепочке друг за другом стояли директора совхозов, директора других магазинов. А также водители, грузчики и продавцы.

Низшие звенья получали, соответственно, меньше навара. Но никто не был в обиде. И все понимали, нужно держать язык за зубами. Иначе их благополучию придет быстрый и полный конец.

Разумеется, в стране имелась организация, призванная не допустить таких вот экономических махинаций и убытков для государства. Но Лаврентию Захаровичу везло. Он вел свои дела с такой осторожностью, так умело подбирал себе людей, что ни разу не попался на крючок ОБХСС.

Так что за долгие годы хищений и манипуляций он сумел скопить изрядную толику денег. Его приятель Перекопченный тоже. Но когда пришло время им обоим выходить из торговли, получилось, что почти все деньги оказались у Лаврентия Захаровича.

– Как это? – удивились подруги.

Даня развел руками:

– Увы, оба свидетеля уже мертвы. Думаю, что мы с вами никогда не узнаем точного ответа на вопрос, как Лаврентию Захаровичу удалось облапошить своего приятеля.

Но факт оставался фактом. Лаврентий Захарович загреб почти все наворованные у государства деньги. Перекопченный и его семья остались с носом.

– Почему же они не протестовали?

– Как? Как протестовать?

– Ну, не знаем. Как-нибудь.

– Пойти в милицию и пожаловаться, что их ограбили, они не могли. В милиции бы неизбежно заинтересовались происхождением денег. А это было чревато еще большей катастрофой, чем просто потеря денег.

Договориться полюбовно с Лаврентием Захаровичем самому Перекопченному и его семье тоже не удалось. Старый Лаврентий порвал все отношения со своим бывшим приятелем, заявив, что тот и так получил достаточно.

– Квартира у тебя с женой трехкомнатная. Сыну ты тоже кооператив построил. Машину купил. Дачу огромную из камня отгрохал. Два гаража у тебя и сына есть. С тебя хватит!

– Но это мои деньги! Отдай!

– Ты – транжира! Станешь их тратить без оглядки. Себя и меня погубишь.

Неизвестно, в самом деле Лаврентий Захарович так думал. Или это был всего лишь повод, чтобы не отдать приятелю его долю. Но деньги остались у прижимистого Лаврентия Захаровича. А на долю Перекопченного и его семьи пришлась лишь горькая обида и жажда мести.

– Может быть, Лаврентий Захарович в самом деле хотел как лучше.

– Вряд ли. Через несколько лет после выхода обоих махинаторов на пенсию, у Перекопченного случился удар.

– Он умер?

– Нет. Но были нужны деньги на лекарства и врачей. Сын Перекопченного обратился к Лаврентию Захаровичу за помощью.

– Отцу сейчас не до излишеств! – сказал Перекопченный-младший. – Отдай его долю. Она нам нужна на врачей!

– Продай дачу или машину.

– Машины давно сгнили. А продать дачу, нужно время. А деньги нужны сейчас. Немедленно!

Но Лаврентий Захарович отказался потрошить кубышку.

– Все деньги сгорели! – не моргнув глазом, заявил он сыну своего друга. – Реформы превратили наши миллионы в порошок. Ничего не осталось. Сам бедствую.

Но сын Перекопченного не поверил. Не получив денег и необходимых лекарств, Перекопченный скончался. А его сын затаил против Лаврентия Захаровича лютую злобу. Он решил, что рано или поздно отомстит прижимистому старику за смерть отца.

– Думаю, что месть была для него на втором плане, – покачала головой Кира. – На самом деле этот человек мечтал добраться до захоронки Лаврентия Захаровича. Отсюда и ненависть.

– Может быть, и так, – кивнул Даня. – Но сын Перекопченного решил для себя твердо. Его отец должен быть отомщен. А украденные Лаврентием Захаровичем деньги должны вернуться в их семью.

Выслушав Даню, подруги снова переглянулись.

– Это что же выходит? Еще один претендент? А почему мы его не видели?

– Отлично видели.

– Мельком?

– Жили с ним под одной крышей.

– А при чем тут Сидорчуки?

– Очень даже при чем.

– Как это?

– Девичья фамилия матери Гоги – Сидорчук, – мгновение помедлив, все же произнес Даня.

Подруги ничего не поняли.

– И что?

– А фамилия его отца Перекопченный.

Вот теперь подруги ахнули. Вот теперь все встало на свои места. Сидорчук Гога – на самом деле сын Перекопченного, решивший мстить за своего отца. Вот оно что!

– Что же, теперь понятна его ненависть.

– И почему он, не дрогнув, убил и столкнул в колодец старика Лаврентия.

Даня кивнул:

– Гога давно следил за своим врагом. Он был полностью в курсе его планов. Гога догадывался, что старик спрятал кубышку где-то на своем участке. Ни банкам, ни другим людям он не доверял. Даже своей собственной внучке старик не доверял. И когда Лаврентий Захарович решил продать свою дачу, Гога понял: пришло время действовать.

– Как именно?

– Он продал квартиру, доставшуюся ему от отца. И перевез мать в другую квартиру, гораздо худшую. Она не шла ни в какое сравнение с их бывшей квартирой, но находилась в центре.

– Зачем же он это сделал?

– Гоге нужны были свободные деньги. Чтобы купить дом Лаврентия Захаровича.

– Да, но зачем?

– Чтобы приобрести вместе с домом и кубышку старика. Гога понимал, что деньги запрятаны где-то в доме или на участке. И собирался их найти.

– Разве он не понимал, что Лаврентий Захарович, продав дом, забрал бы захоронку с собой?

– Преступники не собирались этого допустить. Сразу же после подписания купчей у нотариуса старик должен был умереть.

– Какой цинизм!

– Убив старика, Сидорчуки становились единоличными хозяевами дома и участка. Договор купли-продажи должен был еще месяц регистрироваться в земельной палате. Но получить его Сидорчуки могли уже и без прежнего хозяина. Они так и сделали. Убили старика, выждали месяц и получили бумаги. И в тот же день вселились в дом. Верней, попытались это сделать. Но там их ждал неприятный сюрприз.

– Мы с Лесей, – усмехнулась Кира.

– А также энное количество родни Лаврентия Захаровича.

– Его сестра. Его невеста. И внучка с мужем.

Сидорчуки были в ужасе. Они не ожидали такого наплыва желающих покопаться в доме у Лаврентия Захаровича.

– Но зачем они ждали целый месяц, прежде чем вселиться в дом?

– В самом деле! Могли бы переселиться, как только внесли деньги и подписали договор.

– Нет, не могли.

– Почему?

– Таково было условие Лаврентия Захаровича. Он же собирался купить дом в Подмосковье.

– Ну да, поближе к своей невесте.

– Вот именно. А на то, чтобы присмотреть подходящий дом и внести за него залог, требовалось время. Лаврентию Захаровичу нужно было где-то жить, пока он переберется в Москву. Он и выдвинул это условие еще при заключении сделки в присутствии агента и нотариуса. А так как нотариус жила по соседству со стариком в том же дачном кооперативе, то она могла увидеть, что в доме ее клиента живут покупатели. И Сидорчуки опасались, как бы их преждевременное вселение не вызвало подозрений. Их руки были обагрены кровью старика. И они не хотели рисковать.

– Они не боялись, что Анастасия найдет клад прежде их?

– Внучка не знала, что ее дед богат. В этом Сидорчуки были уверены. Недаром же Гога пристально следил за Лаврентием Захаровичем. Внучки не оставляют богатых дедушек на произвол судьбы.

– Но Анастасия искала в доме маску Куни-Уни! Могла случайно наткнуться на клад деда.

– Сидорчуки про Куни-Уни ничего не знали. И были совершенно спокойны. Максимум, внучка заберет кое-что из мебели. Допотопная, а то и вовсе самодельная мебель Сидорчукам была не нужна.

В тот же день после заключения сделки Сидорчуки приехали на дачу к Лаврентию Захаровичу. И, дождавшись, когда старик останется один, напоили его. Потом ударили по голове. И скинули бесчувственное тело в колодец. Дескать, сам спьяну свалился.

– Промах они допустили в том, что оставили в доме полные воды ведра. И поэтому у следствия сразу же зародились подозрения. Зачем старик пошел к колодцу, если в доме есть вода?

Действительно, Сидорчуков никто не заподозрил. Честные покупатели его дома. Деньги за дом уже внесли в банковскую ячейку. При любом раскладе эти деньги к Сидорчукам уже не вернулись бы. Их могли получить наследники деда Лаврентия. А не покупатели дома. Так что в убийстве старика заподозрили его ближайшую родственницу – внучку.

– Мы тоже подумали на Анастасию!

– Зря! – покачал головой Даня. – Ни Анастасия, ни ее муж в смерти Лаврентия Захаровича неповинны.

– Зато они убили Федора!

– Верно. И напали на бабу Клаву. Но это уже совсем другая история. Будете и ее слушать?

– Будем! Будем!

– Азартные вы девчонки! Хлопот с вами не оберешься. Но мне ваш азарт даже нравится!

И Даня продолжил рассказ:

– Верно, что Анастасия ничего не знала про захоронку своего деда. Зато про нее знал другой человек. Этим человеком был дальний родственник деда Лаврентия – Федор. Сам Федор узнал про клад от своего отца – Анатолия Артемовича. А тому проболтался дед Лаврентий, один-единственный раз отступивший от своей многолетней привычки – молчать и таиться. Излил душу своему случайному собутыльнику.

Зачем он это сделал? Трудно сказать. Живя почти в полной изоляции, брошенный любимой внучкой и забытый остальной родней, дед Лаврентий начал прикладываться к бутылочке. То есть выпить он мог и прежде. Но теперь в одиночестве эта вредная привычка стала в нем прогрессировать.

– Может быть, это и послужило причиной такой необычной откровенности и разговорчивости Лаврентия Захаровича со своим свояком?

– Впрочем, Анатолий Артемович болтовню старика на веру не принял. Однако сыну своему про богатого родича рассказал.

– А вот Федор очень даже поверил в богатство Лаврентия Захаровича!

– Узнав от отца про спрятанный в доме деда Лаврентия клад, Федор не стал медлить и принялся за дело. Но его слежка быстро закончилась. Дед Лаврентий сначала уехал в санаторий. Федор попытался забраться в дом, но его спугнули соседи. А когда дед Лаврентий вернулся, то и вовсе заблажил. Ведь там он познакомился со своей любимой Наденькой.

Конечно, Федор этого не знал. Но он видел, что в дом стали приходить какие-то посторонние люди. И Федор понял, старик хочет продать свой дом.

Это в планы Федора никак не входило. Но что он мог поделать? Только продолжать следить. И его упорство было вознаграждено. Старик исчез. Погиб. А его внучка – Анастасия, как уже знал Федор…

– Верно, верно! – закричала Кира. – Он так и сказал, «Настька ничего не узнает!»

– Он уже знал, как зовут хозяйку дома и кто она такая.

Даня кивнул и продолжал:

– Так вот, Анастасия сдала дом двум девушкам.

Девушки показались Федору смутно знакомыми. Хотя с чего бы это? Но он присмотрелся повнимательней. И понял, что это те самые девицы, которые как-то приходили к ним с Нинусиком. Значит, подружки его жены сняли домик деда Лаврентия и станут жить в нем! Одни!!!

И Федор понял: наступил его час. И подговорил Нинусика напроситься к подругам в гости.

– Мы так удивились, когда Нинусик нам позвонила!

– Да еще начала напрашиваться к нам на дачу.

Как бы там ни было, Федор добился желаемого. Он гостил в доме деда Лаврентия. И считал, что с хозяйками он легко справится. Женщин он серьезным противником не считал. Был уверен, что все станут плясать под его дудку. А не захотят, он их проучит по-своему.

– Только он не учел появления в доме бабы Клавы.

– И того, что она владеет приемами карате, – хихикнула Леся.

Появление бабы Клавы в самом деле стало для Федора досадной помехой. Кроме того, он понял, что незаметно обыскать весь большой дом у него не получится. И, отбросив ставшую ненужной маскировку, обнажил свое истинное лицо.

– И мы его выгнали!

– Не мы, а Дима.

Того, что у женщин может найтись защитник, Федор не учел. Проштрафившемуся Федору пришлось уехать. Но, позвонив отцу, он услышал от него подтверждение – клад есть. Ищи! И той же ночью Федор, себе на беду, вернулся в дом деда Лаврентия.

– И тут на сцену выступают еще два героя, – произнес Даня.

– Анастасия и ее муж!

– Ни в какой Краснодар эти двое не ездили. Ненадолго отлучившись, они вернулись. И с тех пор крутились поблизости от дома деда Лаврентия. И вдруг увидели Федора, который собирался копаться на их участке. Зачем? Что он тут надеялся найти?

Учитывая, что Федор болтался по участку в кромешной тьме и под проливным дождем, явно таясь от всех, Анастасия и ее муж заподозрили в Федоре конкурента. А понаблюдав за ним немного, окончательно убедились в своих опасениях.

– Мужика этого нужно убрать! – решительно заявила Анастасия.

– Ее муж был того же мнения. И преступная супружеская чета напала на ничего не подозревающего Федора. Они убили его. Но скинуть в колодец не смогли. Кто-то или что-то спугнуло преступников. И они сбежали, оставив Федора на бортике.

– Но только до следующего дня, когда они вернулись и напали уже на бабу Клаву!

– Значит, на их совести целых два преступления, – задумчиво сказала Кира. – Убийство Федора. И нападение на бабу Клаву.

– Они уже признались?

Даня покачал головой.

– Но в этом и нет необходимости, – сказал он. – Все их признания есть на пленке. Кроме того, мы нашли мастерскую, куда муж Анастасии пригнал машину убитого им Федора.

– Зачем?

– Он хотел, чтобы ее разобрали на запчасти. И даже успел получить за машину деньги.

– И что же? Хозяин мастерской сдал его милиции?

– Странно, – пробормотала Кира. – Насколько мне известно, обычно эти люди так не поступают.

– Обычно да, – кивнул Даня. – Но в этот раз им не повезло. Милицейский рейд накрыл их лавочку прежде, чем они успели разобрать «Форд» на составные части. И так как документов на машину не было, ее признали угнанной. Пробили по базе данных и выяснили, что машина принадлежала покойному Федору.

– Ужасно! Даже тут Анастасия оказалась верной себе.

– Жадность ее погубила!

– Они с мужем могли бы просто бросить машину где-нибудь в лесу. А они захотели еще немного денег хапнуть!

Да, прижимистость и экономность деда Лаврентия в его внучке приобрела явно гипертрофированные, уродливые формы. Она была просто откровенно жадной. Жадной до денег, до хорошей жизни, до всего вкусного и сладкого.

Леся даже вздохнула:

– И как с такой противной бабой ее муж жил!

– Вот именно! – подхватила Кира, которую тоже крайне интересовал этот вопрос. – Как?

– А он с ней и не жил вовсе. И жить не собирался.

Подруги растерялись.

– Но они же были вместе!

– Не знаю, что думала по этому поводу Анастасия, а ее муж Иван высказался совершенно однозначно. К жене он вернулся лишь для того, чтобы вместе с ней найти маску Куни-Уни. Ни на минуту дольше он задерживаться возле Анастасии не собирался.

– А куда бы он пошел?

– У него есть женщина.

– Любовница?

– По его словам, они любят друг друга.

Именно эта женщина и надоумила Ивана найти маску, забрать ее и продать в Лондоне или Америке.

– У мужа и жены все имущество общее. И действовать надо, пока вы с Анастасией еще не в разводе. Потом ты станешь ей чужим человеком. И претендовать на ее имущество уже не сможешь, – учила Ивана ловкая женщина.

Любовница Ивана немного разбиралась в антиквариате. И еще лучше в компьютерах. Работала она переводчицей и много раз бывала в Европе. Именно эта женщина и нашла в Интернете упоминание про Куни-Уни. И вспомнила, что фотографию такой же маски показывал ей любовник, велела ему кровь из носу найти эту маску.

– В Европе за эту вещь дадут хорошие деньги! – внушала она любовнику. – Мы сможем купить себе домик. И жить счастливо и безбедно.

Ни о чем другом Иван так не мечтал. Жить с любимой! В неге и сытости. Полунищая жизнь со сварливой и жадной Анастасией уже порядком ему обрыдла. Но ради будущего он согласился ненадолго вернуться к Анастасии. И сделать вид, что раскаялся.

Любовница Ивана так и не вышла из тени. Оставаясь в стороне, она умело дергала за ниточки, манипулируя мужиком. А он делал всю грязную работу. Помирился с Анастасией. Уговорил ее искать маску Куни-Уни. И даже устранил Федора и бабу Клаву.

– Вот только поджог в вашем офисе пришлось взять Анастасии на себя.

– Поджог? Так это она кинула дымовуху?

– Она.

– Но ты же сказал, что это был мужчина.

– Это была Анастасия, переодевшаяся в мужскую одежду. Она низко надвинула на лицо кепи, и я ее не узнал.

– А зачем? Зачем она это сделала?

– Неужели не ясно? Чтобы заманить вас в офис.

– Да. Мы туда сразу же помчались, едва нам позвонили и сказали о пожаре.

– Вот! На это и рассчитывали преступники. Им надо было спокойно покопаться в доме.

Однако Ивану не повезло. Баба Клава никуда не уехала. Она тоже была в доме. Нервы у мужика сдали. И он врезал очередной конкурентке по затылку. Удар был не очень силен. Но бабе Клаве много и не нужно было. Она свалилась в глубокий обморок. А Иван, испугавшись, что убил старуху, сбежал.

– Но ненадолго.

– Да. Анастасия нашла супруга. Да и любовница прочистила ему мозги, объяснив, что, даже если он и убил старуху, это еще не повод для отступления от их плана.

– А маска?

– Как фальшивая маска оказалась у Анастасии дома?

– Так случилось, что возвращение Ивана к Анастасии совпало по времени со смертью ее деда. И парочка, не тратя времени на разговоры, помчалась на дачу. За маской. Они думали, что им придется повозиться, чтобы найти ее. Но оказалось, что маска висит прямо в гостиной. Анастасии показалось, правда, что маска слишком блестит и вообще выглядит немного иначе, чем она ее помнила. Но супруги взяли маску. И сочли, что удачно выполнили свою миссию.

– Но маска была фальшивой! Когда они об этом узнали? Ведь не сразу?

– Не сразу! Сначала они ждали, когда прибудет эксперт с аукциона в Лондоне, который должен был оценить маску и объявить ее окончательную цену на торгах. Ждали они его долго. А когда он прибыл, то сразу же заявил: маска поддельная. Красная цена ей – триста долларов.

Это был удар для обоих.

– Маска спрятана где-то у деда в доме! – заявила Анастасия мужу. – Не на виду, это мы с тобой лопухнулись, а именно спрятана.

– Дед мог ее кому-нибудь отдать.

– Нет! Я своего деда знаю. Он не стал бы отдавать дорогую ему вещь в чужие руки. Она где-то в доме!

И супруги вернулись обратно. Однако жадная Анастасия уже сдала дом подругам. А еще появилась баба Клава, Федор, а потом пожаловали и Сидорчуки в комплекте с Надеждой Михайловной. И вся эта теплая компания вознамерилась поучаствовать в поисках клада.

Но Анастасия и тут не растерялась. Она стремилась овладеть ситуацией.

– Если бы не вы, девочки, – польстил подругам Даня, – преступники могли и ускользнуть.

– Неужто это так?

– Да, да! Анастасия, ее муж и Сидорчуки попались в приготовленную нами для них ловушку. Но помогли им в этом именно вы!

Подруги покраснели. Как приятно, когда вас ценят! Просто необыкновенно приятно. И как хорошо, что эта история закончилась с минимальными потерями. Хотя кое-кто так вовсе не считал. Нинусик! Про нее подруги как-то забыли. И вспомнили только сейчас.

– Слушай, а она все равно винит нас в смерти Федора? – спросила Леся у Дани.

– Отчасти.

– А если конкретней?

– Считает, что если бы вы не сняли тот злополучный дом, то ее Федор мог бы остаться жив.

Это уже не укладывалось ни в какие рамки! Но, видно, Нинусику было необходимо кого-то винить в том, что случилось с ее мужем. Что же, подруги не возражали. Пусть думает, что ей хочется. Они-то знают, что ровным счетом ни в чем не виноваты. И Федор заслужил свою участь, можно сказать, совершенно самостоятельно.

Честно говоря, подругам было ничуть его не жаль. Да и Нинусику не стоило бы так убиваться. За период их короткого знакомства подруги сумели убедиться, что в Федоре было куда больше плохого, чем хорошего. И Нинусик бы еще хлебнула горя, останься ее муж в живых. Можно сказать, судьба была милостива к Нинусику. Жаль, что она это пока что не поняла.

С тех пор прошло несколько месяцев. Верочка и Анатолий Артемович отправились в кругосветное турне по оздоровительным клиникам и лечебным центрам. Последний раз подруги получили от Верочки известие из какой-то европейской дыры, где они пили целебные воды и наслаждались грязевыми обертываниями. Ничего скучней подругам в голову не могло прийти. Но Верочка, кажется, была по-настоящему счастлива. И подруги, в свою очередь, были рады за нее.

Аллочка, постоянная клиентка и подруга Киры и Леси, тоже устроилась неплохо. Ее очередной турок оказался все же порядочным человеком. Правда, жениться он на Аллочке не женился, не смог. Но все же позаботился о девушке. Так ей и сказал:

– Жениться не могу, не спрашивай, почему. Объяснить тебе этого не могу. Но на хорошую работу пристрою.

Теперь Аллочка переводчица с турецкого в одной весьма приличной фирме. А платят ей и вовсе больше, чем просто прилично. Став зарабатывать нормальные деньги, Аллочка внезапно обнаружила, что в этом мире есть очень много интересных и приятных вещей помимо замужества. Как известно, были бы деньги, а как их потратить, мы уж придумаем.

А вот Нинусик по-прежнему тоскует по своему Федору. Подруги ее не понимают и поэтому не очень-то сочувствуют. Все-таки, что ни говори, Нинусик и Федор поступили с ними довольно подло. Особенно Нинусик. Ведь сначала она обманом напросилась к ним в гости, а потом их же и обвинила во всем, что они с мужем натворили. Да, пожалуй, они с Федором были два сапога пара.

– Второго такого гада Нинусику найти будет трудно.

– Не скажи, – не согласилась с подругой Кира. – Плохих людей на свете еще предостаточно. Попадаются среди них и весьма симпатичные внешне. Так что Нинусик еще вполне может найти свое «счастье», раз уж ей по вкусу жить с подлецами.

Дима с детьми и супругой все-таки поехал отдыхать к морю. На злого начальника женщина просто плюнула. Не фигурально выражаясь, а просто плюнула. Попала тому на плешь и укатила к морю. Как ни странно, по возвращении ее ждал не приказ об увольнении. А повышение и денежная премия.

– Понимаю, работали вы последние годы на износ. Вот нервы у вас и не выдержали, – заявил ей начальник. – Я же тоже не зверь. Подлечитесь, милочка, на выписанные вам премиальные. Лекарства разные себе купите. Витаминки. И снова в битву! А как вы хотели? Кроме вас, некому!

Баба Клава, отдав в Эрмитаж маску Куни-Уни, благополучно забыла о ней. И была немало удивлена, когда ей пришло извещение с почты о полученном ею денежном переводе.

– От кого бы это? – удивилась старушка, но на почту все же пошла.

Там ее ждал сюрприз. Перевод был из Эрмитажа. Конечно, музей заплатил ей не триста тысяч евро, а куда меньше. Но для бабы Клавы это все равно были очень приличные деньги, на которые она не рассчитывала, но ей они пришлись весьма кстати.

Анастасия, ее муж Иван и Сидорчуки получили различные тюремные сроки. Кто больше, кто меньше. Но от наказания не ушел никто из них. Исключение составила только любовница Ивана, которая и подзуживала его на кражу маски и прочие пакости.

Вот эта особа выскользнула сухой из воды. Иван так и не назвал ее имени. Да и назови он его, этой женщине все равно ничего не грозило. Она загребала жар чужими руками. И ее ни в чем конкретно обвинить было невозможно.

А сами подруги вынесли из этой истории много полезного. Например, то, что, приобретая имущество, следует узнать его предысторию, чтобы не вляпаться в очередной «колодец с мертвецом». И если уж начинаешь что-то делать, то нужно идти до конца. И тогда победа будет на вашей стороне. Судьба – дама своенравная. Но и она любит упорных. А нытиков и задавак рано или поздно ставит на место.

Content

Дарья Калинина
Дайвинг для крокодила

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая