Дарья Калинина

Дама со злой собачкой

Глава первая

Поход по магазинам оказался более утомительным, чем предполагала Мариша. А ведь собирались они с Инной купить сущий пустяк – хорошие плотные шерстяные носки под лыжные ботинки. Горными лыжами Мариша решила заняться совершенно неожиданно для самой себя. Но одного занятия хватило, чтобы лыжи захватили ее с головой, она и своих подруг увлекла ими.

– Свежий воздух, горные склоны, солнце! – восхищенно описывала Мариша свои впечатления Инне, которая в ответ лишь завистливо облизывалась. – И наконец, потрясающие молодые крепкие мужчины! – подошла к концу монолога соблазнительница.

– А-а-а! – издала Инна в ответ странный возглас, в котором слышалось согласие и еще что-то.

Но Мариша расслышала только жгучее желание Инны составить компанию подруге и вместе с ней немедленно начать тренироваться в горах под восхищенными взглядами тех самых крепких парней. А парней этих, как точно успела рассмотреть Мариша, было на горнолыжных склонах великое множество.

– А то ли еще будет, когда мы поедем в Австрию, чтобы кататься в Альпах! – вдохновенно расписывала Мариша подруге их перспективы. – Там в этих Альпах банкиры просто на каждом шагу. Шлепнемся разок под ноги какому-нибудь испанскому миллионеру, и все! Считай, дело в шляпе. Он на нас немедленно женится, они почему-то все женятся, увезет нас с тобой в свой замок. Конечно, потом-то он поймет, какую глупость упорол. Но все они задним умом крепки. А от нас только и потребуется, что найти хорошего адвоката и вместе с ним составить непробиваемый брачный контракт.

– Но мы еще замужем! – напомнила ей Инна.

– Хм, – пробормотала Мариша, у которой это соображение совершенно вылетело из головы. – В самом деле! Какая досада! Но с другой стороны, этой зимой мы вряд ли успеем так хорошо научиться кататься на лыжах, чтобы суметь шлепнуться именно под облюбованный объект. А под кого попало падать нам интереса нет. Так что в Австрию или там Швейцарию мы поедем только следующей зимой. А до того времени, кто знает, может быть, мы уже и разведемся. В любом случае, чем киснуть дома, лучше уж кататься на лыжах!

С этим Инна была полностью согласна. Тем более что и сама начинала чувствовать легкое утомление от семейной жизни. Ребенок ей попался какой-то удивительно самостоятельный. Лишнюю опеку над собой не терпел. Шестилетний Степка даже начинал злиться, когда мать, по его мнению, начинала с ним сюсюкаться. Он ходил в спортивную секцию и настоял на том, чтобы его отдали еще и в бассейн и разрешили вместе с соседской девочкой ходить на уроки живописи. Произведения, которые притаскивал ее сын из студии, Инна не могла видеть без слез. И единственное, что ей стало совершенно ясно, – художником Степке не быть никогда. Однако у сына было свое мнение на этот счет. И он упорно продолжал ходить на свои занятия, проводя дома с матерью все меньше и меньше времени. А теперь его отец, и муж Инны, еще и отправил ребенка за город. Вместе с няней и той самой девочкой, с которой Степка ходил на уроки рисования. Инну они с собой взять не пожелали.

Поэтому Марише так легко удалось внушить Инне мысль, что та просто создана для горных лыж. И подруги, не теряя даром времени, отправились в магазин. Конечно, носков они не купили, хотя и начали охоту за ними с десяти утра. Но просто не нашли подходящих, зато приобрели кучу других вещей, о которых даже и не подозревали, что они им так нужны. Например, Инна приобрела хорошенькую керамическую сахарницу с двумя симпатичными мышками, жующими аппетитный желтый кусок сыра. А Мариша – кофточку и брючки изумительного светло-кремового оттенка, который так подойдет к ее загоревшей на горном солнце коже.

Не обидели они и своих родных и близких, тем более что впереди намечалось 23 февраля, а за ним и 8 марта, когда ломаешь голову над подарками. Инна купила своему мужу Бритому изумительный водочный набор из хрусталя, оправленного в потемневшее олово. Шесть рюмочек и графинчик на подносе. Степке – кисти и краски, которые у него кончались с потрясающей быстротой. Его няне – Анне Семеновне, давно перебравшейся жить в семью воспитанника, Инна купила отрез материи на платье.

Мариша же приобрела своей маме потрясающий пляжный ансамбль, состоящий из огромной, как колесо, соломенной шляпы, украшенной васильками, такой же сумки, льняной накидки и свободных брюк. По низу брюк и накидки шел орнамент из точно таких же васильков, какие украшали шляпу и сумку. Смайлу, который еще и не подозревал, как пагубно может отразиться на его счастливой семейной жизни вроде бы невинное Маришино увлечение горными лыжами, Мариша в утешение купила красивый курительный набор, куда входил кисет для табака, трубка и ящичек из красного дерева, в котором лежали различные предметы, с помощью которых полагалось осуществлять весь сложный ритуал курения.

Ясно, как утомились подруги, покончив с покупками.

– Я буквально валюсь с ног! – простонала Инна.

– Что-то ты совсем вышла из формы! – озабоченно покивала головой Мариша. – Раньше тебя такими пустяками было не сломить. Мы же и трех часов по магазинам не ходили.

– А мне показалось, что уже прошло не меньше полного рабочего дня! – устало произнесла Инна. – Если мы немедленно не зайдем вон в то симпатичное кафе, я просто лягу и умру! И это будет на твоей совести!

– Почему это на моей? – удивилась Мариша.

– Но это же ты предложила тащиться в магазин за этими проклятыми носками! – простонала Инна.

– Ай! Носки-то мы как раз и не купили! – вспомнила Мариша. – Вернемся?

– Ни за что! – твердо ответила Инна. – Сначала кафе!

В это время подруги уже давно покинули пассаж и двигались в сторону Казанского собора. Войдя в кафе, которое так и называлось «У собора» и внутри оказалось таким же симпатичным, как и снаружи, подруги с удовольствием убедились, что народу тут, против ожидания, немного. Только одна пара сидела за дальним столиком. Но и они уже рассчитывались с официанткой. Сложив свои покупки под стол, подруги плюхнулись на плетеные стулья и огляделись по сторонам. В кафе царил приятный полумрак, играла негромкая музыка. Стены были облицованы темным деревом с круглыми медальонами, затянутыми светло-зеленой тканой материей, а по центру – плетеные кашпо с различными декоративными растениями.

К подругам немедленно подскочила хорошенькая официантка в белом передничке и предложила меню. Изучив его, подруги поняли, что в этом кафе делают упор на кондитерские изделия – пирожные, десерты, торты и прочие сладости, от которых в другой момент подруги в ужасе шарахнулись бы. Но сейчас они чувствовали себя слишком измотанными, чтобы мужественно жевать низкокалорийные, но, увы, безвкусные листья салата. Для подкрепления сил подруги выбрали по большой чашке кофе мокко с корицей и черным шоколадом, а к нему по куску сырного тортика, обильно украшенного золотистыми цукатами.

В ожидании, когда им принесут заказ, Инна поднялась из-за столика и направилась в сторону дамской уборной. Мариша осталась за столиком одна и от нечего делать принялась уже откровенно глазеть по сторонам. Вдруг колокольчик над входной дверью как-то по-особенному надсадно звякнул и в кафе влетел новый посетитель. Выглядел он довольно странно. Это был молодой человек никак не старше двадцати лет. Светлые волосы его были взлохмачены, а голубые глаза нервно бегали по сторонам. Но одет он был в хорошую светлую дубленку и темные брюки, его горло обхватывало щегольское кашне. Однако при этом одежда сидела на нем как-то косо, словно молодой человек время от времени пытался от нее избавиться.

Обведя несколько безумным взглядом пустое кафе, молодой человек судорожно дернул у себя на шее светлое кашне, словно намеревался задушить самого себя. При этом он сильно побледнел и его лицо исказилось. А затем он внезапно бросился к Марише. Нельзя сказать, что она этому очень обрадовалась. Лицо молодого человека, буквально нависшего над ней, хотя и было симпатичным, но временами по нему пробегала какая-то судорога. А кожа на лбу была покрыта мелкими бисеринками пота.

– Прошу вас! – жарко прошептал молодой человек. – Вы можете мне помочь! Просто должны! Я попал в очень неприятную ситуацию.

Тут по его лицу разлилась такая бледность, что Мариша всерьез всполошилась. Парень был явно болен.

– Эй! – встревожилась Мариша. – Что с вами?

Но незнакомец и не думал отвечать на этот вопрос. Он буквально рухнул на Маришу, судорожно сжимая и разжимая тонкие пальцы, в которых что-то сверкнуло.

– Врача! – воскликнула Мариша, видя, что на губах молодого человека выступают какие-то подозрительные розовые пузырьки.

Пузырьки эти Марише чрезвычайно не понравились. И она уже собралась улизнуть от него, но молодой человек вцепился в нее:

– Лика… Передайте… Аметист в ожерелье… Я узнал… Я говорил… Ювелир… – шептал он и совал ей что-то в руку.

– Что? – ошеломленно переспросила Мариша. – Какой аметист? И кто эта Лика? Где мне ее искать? В чем, вообще-то, дело?

Но молодой человек внезапно выпустил Маришину руку и начал заваливаться на пол. Мариша пыталась его удержать, но быстро поняла, что это ей просто не по силам.

– Лика… – прошептал молодой человек, уже закрыв глаза. – Бабушка Настя… Она…

– Что она? – с досадой воскликнула Мариша, так как молодой человек замолчал, когда, как казалось Марише, должен был ответить на ее вопросы. – Что она сделала… Бабушка?..

Молодой человек, ставший совсем синим, слабо пошевелил губами. Чтобы услышать, Марише пришлось наклониться к нему совсем близко. Но с губ парня сорвалось лишь несколько звуков, а потом по его телу пробежала судорога, и он затих.

– Девушка! – закричала Мариша, обращаясь к спешащей к ней официантке. – Вы можете вызвать врача? Тут человеку совсем плохо!

Похоже, идея с врачом большого восторга у официантки не вызвала. Но, убедившись, что молодой человек прочно расположился на полу и выдворить его оттуда без посторонней помощи не удастся, девушка куда-то умчалась. А через секунду появилась в зале вместе с дюжим парнем в форме охранника.

– Ну чего? – угрюмо посмотрел он на Маришу. – Будете дружка своего забирать?

– Что? – опешила Мариша. – При чем тут я? Этот молодой человек мне незнаком. Первый раз в жизни его вижу!

– Ну да! – хмыкнул охранник. – Как же! А чего же он прямиком к вашему столику направился?

– Откуда же я знаю! – начала злиться Мариша. – И вообще, не мешало бы вам вести себя повежливей с посетителями. И знаете что… Вызовите-ка старшего администратора!

– Так нет сейчас никого! – пояснил охранник, но тон поубавил: – Чего с парнем-то приключилось?

– Не знаю, – развела руками Мариша. – Он подошел к моему столику, а потом упал… Может быть, ему стало плохо?

– Да уж ясно, что не хорошо, – мрачно подтвердил охранник. – Ну-ка, Иришка, посторонись!

С этими словами он отодвинул в сторону официантку и поднял парня на руки.

– Чистый какой! – удовлетворенно заметил охранник, перенося пострадавшего в комнатку при кухне и осматривая его карманы. – Но ключей от машины при нем нет. Только бумажник и телефон. Придется платную «Скорую» вызвать. А то как бы не кинулся тут у нас.

Мариша покивала. Охранник удалился за врачами, а Мариша вернулась в зал. За столиком она обнаружила Инну.

– Куда ты делась? – возмущенно прошептала подруга. – Я прихожу, а тебя нет. И заказ наш до сих пор не принесли! Безобразие, других клиентов у них все равно нет, а заказ несут по полчаса! Чем они там занимаются, хотела бы я знать?

– Погоди, тут несчастье случилось, – махнула рукой Мариша и рассказала подруге о молодом человеке.

– Так я и знала! – воскликнула Инна, даже не дослушав до конца. – Стоит тебя оставить на пять минут одну в общественном месте, как к тебе немедленно начинают со всех сторон сбегаться трупы!

Мариша в лицах представила себе эту картину и ужаснулась.

– Инна! Что ты говоришь?! Этот молодой человек еще жив!

– Можешь мне поверить, раз с тобой связался – это у него ненадолго! – мрачно предрекла Инна и как в воду глядела.

К тому времени как прибыли врачи, юноша уже был мертв. Приехавшие на «Скорой» врачи, как их бюджетные коллеги, возмущаться не стали. Они молча выставили счет и предложили вызвать специальный транспорт.

– Но сделайте что-нибудь! – закричала Мариша, невольно проникнувшаяся участием к неизвестному ей молодому человеку.

– Девушка, я же вам сказал: этот человек мертв! – отрезал врач. – Мы ничего уже не можем сделать! Вызывайте милицию!

– Зачем? – удивилась Инна.

– Так положено! – сухо ответил ей врач.

Подруги ошеломленно побрели в зал.

– Мариша, нам с тобой нужно поскорей отсюда смыться! – прошептала Инна. – Иначе, нам тут придется провести остаток дня, разбираясь с милицией. А мы же ровным счетом ничего не знаем про этого молодого человека!

– Ничего! – машинально согласилась Мариша.

Подруги оглянулись и увидели направленный прямо на них подозрительный взгляд охранника. Он явно не собирался отпускать единственных свидетельниц. Однако подруги все же сделали попытку ретироваться, но охранник мигом вырос у них на пути.

– Куда это вы? – осведомился он. – Разве вы не дождетесь милицию?

– А нужно? – вяло поинтересовались девушки.

– Конечно! – кивнул охранник. – Вы единственные из незаинтересованных лиц, кто может подтвердить, что этот парень ничего не ел и не пил в нашем кафе.

– А зачем? – заикнулась Инна.

– Затем! – отрезал охранник. – Если он сам кинулся – это одно. А если его отравили, то я совсем не хочу, чтобы у нашего кафе были из-за этого неприятности. А по нему очень даже похоже, что он чем-то отравлен.

Сбежать от бдительного охранника подруги могли, только бросив все свои покупки. Но так как они потратили на них все утро, то им было жалко расставаться с ними. И они остались. Официантка принесла им кофе.

– За счет заведения! – пролепетала она. – Такой ужас! Совсем молодой человек! Что с ним могло случиться? Он вроде бы с вами о чем-то шептался?

– Упоминал какую-то Лику, – ответила Мариша. – Понятия не имею, что он имел в виду.

Официантка еще немного повздыхала и ушла. Инна протянула руку к кофе. Мариша хотела последовать примеру подруги, но с удивлением заметила, что ей что-то мешает. Ее кулак был судорожно сжат. Должно быть, из-за пережитого шока Мариша этого просто не заметила. Сейчас она с трудом распрямила пальцы, и на полированную поверхность стола, звякнув, выпал небольшой блестящий предмет.

– Что это? – удивилась Инна, хватая его. – Откуда он у тебя?

Но Мариша сама с недоумением таращилась на перстень, который Инна держала в руках. Он был ей совершенно незнаком. Мало того, Мариша не могла даже сообразить, как этот перстень оказался у нее в кулаке.

– Ой! – внезапно осенило ее. – Это же его!

– Кого – его? – удивилась Инна.

– Да парня, который погиб! – прошептала Мариша. – Это он мне его сунул. Просил передать Лике… Хотя вроде бы еще речь шла об аметисте и каком-то ожерелье.

– Но тут у нас кольцо не с аметистом, а с сапфиром, – сказала Инна и добавила: – Очень крупный камень.

Мариша взяла у нее кольцо и внимательно осмотрела его. Даже на ее непрофессиональный взгляд, брильянты, обрамлявшие сапфир, были камнями удивительной чистоты и прозрачности. Каждый камешек был со спичечную головку. Камешков было двенадцать. А вместе с сапфиром, являвшимся тринадцатым камнем, кольцо была таким громоздким, что занимало всю фалангу. Но тем не менее кольцо было явно женским и размер его был подогнан под женщину некрупную, с изящной рукой. Самой Марише с трудом удалось надеть его на безымянный палец левой руки. На все другие пальцы кольцо попросту не налезало.

– Слушай, оно, должно быть, страшно дорогое! – прошептала Инна.

Мариша молча согласилась. Брильянты в кольце сверкали так, что становилось больно глазам. А сидящий в центре крупный сапфир, казалось, завораживал своим таинственным глубоким блеском. По его поверхности пробегали искры, игравшие на гранях. Но вдоволь полюбоваться на кольцо подругам не удалось. Прибыли менты. Первым делом они направились в подсобное помещение, где находилось тело. Потом устроили разнос охраннику, зачем он перенес пострадавшего. И лишь затем приступили к допросу.

– Имя, фамилия, адрес! – не глядя на Маришу, произнес один из ментов.

Мариша ответила.

– Имя, фамилия, адрес пострадавшего я вас спрашиваю!

– Я не знаю, – растерялась Мариша. – Он мне незнаком. Может быть, посмотреть у него в бумажнике?

– Там ничего нет! – лаконично ответил мент и продемонстрировал Марише абсолютно пустое кожаное портмоне.

– Как же так?! – невольно вырвалось у Мариши, которая отлично помнила, что в бумажнике лежала довольно толстая пачка денег.

Но она тут же осеклась. Ясно как божий день, что деньги прикарманили себе менты. Почему она так решила? Да очень просто. Охранник и другие сотрудники кафе не могли этого сделать, потому что сначала Мариша неотлучно находилась рядом с телом, а следовательно, и рядом с бумажником мертвого блондина. А потом ее знакомый охранник занял пост у дверей подсобки, никого в нее не пуская. Но при этом он и сам туда тоже не входил, потому что ему одновременно нужно было следить за тем, чтобы из кафе не удрали единственные свидетельницы. А так как Инна с Маришей, напротив, очень бы хотели удрать, то тоже не сводили глаз с охранника, надеясь, что он исчезнет из вида хоть на минутку.

Поэтому Мариша хоть и поняла, в чьем кармане теперь лежали деньги из бумажника, быстро прикусила язычок. Говорить про деньги – значило бы только восстановить ментов против себя. Итак, ничего не сказав про деньги, она в то же время ни словом не упомянула и о том кольце, которое передал ей погибший.

– Конечно, ни за что нельзя отдавать его этим ментам, раз они не брезгуют мародерством! – как бы прочитав мысли подруги, сказала Инна. – Зажилят ценную вещь, а потом скажут, что потеряли или что его вообще не было. Или другие до них уже украли!

– Да, – согласилась Мариша. – Но что же делать? Мы не можем оставить его себе. Хотя кольцо и очень красивое, но… Нет, это невозможно. Меня бы преследовал призрак этого блондина. Да и совесть бы замучила.

– Тогда нам нужно самим найти эту Лику и передать ей кольцо, – сказала Инна.

– Но как? – простонала Мариша. – Менты сказали, что при покойном не было никаких документов, подтверждающих личность погибшего. И в этом я им верю.

– Да уж вряд ли они стали бы красть и его паспорт! – кивнула Инна. – Но как же менты в таком случае собираются поступить с телом?

– Как обычно! – пожала плечами Мариша. – Отправят в морг к неопознанным. Может быть, со временем парнишку начнут разыскивать его друзья или родственники. И опознают. По виду он производил впечатление домашнего юноши. Так что родные или знакомые неизбежно встревожатся.

– Но странно, что у домашнего, как ты говоришь, юноши не было при себе никаких документов! – воскликнула Инна. – Хотя бы карточка на метро! Или водительские права!

– Менты нашли у него в кармане брюк визитку на имя какого-то Степаненко Ильи Петровича, частный предприниматель, торговый центр «Звезда». А вот номер павильона я не заметила.

– Все равно это уже кое-что! – обрадовалась Инна. – Может быть, погибший и есть этот Илья Петрович?

– Вряд ли, – покачала головой Мариша. – Я эту визитку краем глаза видела. Она вся такая помятая. Края потрепаны. Вряд ли владелец визитки довел бы ее до такого состояния. Скорей всего она случайно завалялась в кармане.

– Но все равно стоит попробовать! – сказала Инна. – Ты знаешь, где этот торговый центр «Звезда»?

– Наверное, у метро «Звездная», – предположила Мариша.

Но на этот раз она ошиблась. Подруги остановились возле уличного газетного лотка, в котором попросили симпатичного черноглазого паренька показать им справочник по Санкт-Петербургу.

– Просмотр – десять рублей! – не растерялся тот. – А не хотите, тогда покупайте целиком.

Целиком справочник не был нужен ни Инне, ни Марише. И у той, и у другой дома уже лежало по нескольку штук подобных изданий. Заплатив продавцу, подруги убедились, что торговый центр «Звезда» находится на станции метро «Ветеран». В чем они и убедились воочию.

– И как мы тут найдем этого Степаненко? – тоскливо произнесла Инна, осмотрев длинные ряды магазинчиков-клетушек со всяким разным товаром.

Они терпеливо обошли один за одним всех продавцов, но никто из них и слыхом не слыхивал про этого Степаненко.

– А вы обратитесь к владельцу этого помещения! – предложила одна из дам, оказавшаяся хозяйкой добра, разложенного на прилавке. – Или к бухгалтеру!

– А где их найти? – спросила Инна.

– Повезло вам, сегодня как раз срок оплаты аренды, – сказала тетка. – Так что кто-то из них тут обязательно появится, чтобы переговорить с должниками. А бухгалтершу я уже сама видела. Вы тут постойте, я вам ее укажу.

Послонявшись немного по рядам, подруги наконец заметили, что добрая продавщица подает им сигналы.

– Вот она пошла! – сказала женщина, указывая в спину высокой блондинке с тощим задком, обтянутым к тому же трикотажными брючками.

Брючки были куплены явно не на этом рынке, а в дорогом бутике. Но даже им было не под силу замаскировать мослы худышки.

– Что вам нужно? – холодно осведомилась женщина, отчужденно глядя на Инну с Маришей.

Подруги объяснили.

– Мне это имя ровным счетом ничего не говорит! – заявила им бухгалтерша. – Степаненко? Да еще Илья Петрович? Нет, такого я не помню!

– Но может быть, он проходит у вас по ведомостям! – воскликнула Мариша.

– А позвольте спросить, с какой стати я должна вам давать эти сведения? – подбоченилась бухгалтерша. – Вы кто? Налоговая инспекция? Милиция? Если так, то покажите удостоверения!

При этих словах противной бухгалтерши Мариша ощутила жуткое сожаление. Еще бы, дома у нее лежало превосходно сделанное удостоверение капитана милиции. Честное слово, выглядело лучше настоящего! И надо же быть такой дурой, чтобы послушаться Смайла и не таскать его постоянно с собой. Да как же его в нашей стране, где на каждом шагу встречаются такие вот белобрысые крысы, с собой не таскать! Ну просто облом! Но сейчас подругам оставалось только ретироваться.

– Если она его даже и знает, то нам из этой стервы никакой информации так не выбить! – вздохнула Инна, когда они вышли из торгового центра. – Господи, ну почему этот несчастный растяпа не удосужился захватить свою собственную визитку! Как сейчас все было бы хорошо.

Мариша молча заводила машину. Наконец «Форд» заурчал, а Мариша повернулась к Инне.

– Судя по тому, как был одет погибший, он мог выскочить из дома очень поспешно! – сказала она. – Так что сумочку с документами мог просто забыть.

– Деньги взял, а документы забыл? – усомнилась Инна.

– Многие носят документы отдельно от денег! – пожала плечами Мариша. – В этом нет ничего странного. И еще я подумала, что, может быть, тот парень жил где-то неподалеку от Казанского собора и от того кафе. Он мог просто выскочить из дома, чтобы кому-то, например той же Лике, передать деньги, которые были у него в бумажнике. Во всяком случае при себе у него были только деньги и кольцо. Деньги остались у ментов, а кольцо у нас.

– Значит, в качестве зацепки, где искать эту Лику, у нас остается только это самое кольцо, – задумчиво произнесла Инна. – Хм! А может быть, поспрашивать среди ювелиров? Кольцо-то приметное. Во всяком случае очень дорогое. И оправа новая. Возможно, оно недавно побывало в руках ювелира.

– Хорошая мысль! – оживилась Мариша.

– Вон, гляди-ка, ювелирная мастерская! – воскликнула Инна, указывая через дорогу.

И, долго не размышляя, подруги направились к ней. Вообще-то это была совсем крохотная лавочка, располагавшаяся в одном помещении с галантерейным отделом, бытовой техникой и прокатом кассет. Увидев кольцо и услышав вопрос подруг, не видел ли он его раньше, пожилой седовласый ювелир в ответ только засмеялся.

– Да что вы, девушки! Конечно, нет. Вы явно пришли не по адресу. Большие, сами должны понимать, – у меня не те условия, чтобы взять в работу такую дорогую вещь. Посмотрите, тут даже охраны никакой нет. Нет, я бы ни за что не решился переделывать это кольцо. Оно стоит на самого скупого покупателя тысяч сто, а то и все сто двадцать.

– Рублей? – уточнила Мариша.

– Ну да, – кивнул ювелир. – Попытайте счастья в более крупных мастерских. А это кольцо и в самом деле недавно побывало в руках мастера.

– Откуда вы знаете?

– Оправа на нем совсем новая, а камни старые, – сказал ювелир. – Сейчас уже так не гранят. Или гранят чрезвычайно редко. И сапфир. Видите эту огранку? Нет, камень старый, даже старинный.

– А что, сейчас так не делают?

– Делают, но с помощью иного технологического процесса, – уклончиво ответил ювелир. – Мой вам совет, девушки, поезжайте в центр. На окраине вы только даром время потеряете.

Глава вторая

Они вновь оказались у Казанского собора. Но не там, где находилось злополучное кафе, а чуть подальше. Возле крупного ювелирного магазина, в котором, как уведомляло объявление, работал ювелир. Новый мастер был гораздо моложе и представительнее первого. Но и он лишь отрицательно покачал головой, увидев кольцо.

– Нет, я с ним не работал, – сказал он.

Подруги разочарованно повернулись, чтобы уйти, но ювелир их окликнул:

– Позвольте еще разок взглянуть на ваше кольцо, – попросил он подруг.

Повертев его в пальцах и придирчиво изучив под лупой, он наконец произнес:

– Мне кажется… Нет, я почти уверен, что знаю человека, который вам нужен. Один мой знакомый рассказывал как-то о подобном кольце. И мне кажется даже, что я узнаю его работу. Но точно может сказать вам только он сам.

– И где нам его найти? – обрадовались девушки.

– Оставьте мне свой телефон, я передам его тому человеку, и он сам с вами свяжется, – сказал молодой ювелир.

Девушки дали ему оба своих сотовых. Через десять минут зазвонил «Панасоник» Мариши.

– Вы хотели узнать о перстне с крупным синим камнем в центре и двенадцатью брильянтами вокруг него? – спросил ее приятный мужской баритон.

– Да! Да! – закричала Инна.

– Откуда он у вас? – осторожно спросил ювелир.

– Мы его нашли! – сказала Инна, покосившись на Маришу.

– Кто это мы? – насторожился еще больше мужчина. – И как это понимать – «нашли»?

– Так и понимайте, – ответила Инна. – Мы с подругой зашли в кафе и под столиком нашли этот перстень.

– И что вы теперь хотите?

– Вернуть его владельцу, чего же еще? – удивилась Инна. – Нам сказали, что вы имели дело с владельцем этого кольца. Вы дадите нам его координаты?

В трубке послышался вздох.

– Девушка, вы либо потрясающе наивны, либо не говорите мне всей правды, – произнес наконец собеседник Инны.

– Почему это? – слегка обиделась та.

– Ну, посудите сами, что мне стоило сейчас самому назваться владельцем этого кольца? – спросил у нее ювелир. – Я беру его себе, а вы уезжаете с чувством выполненного долга.

– Но вы ведь этого не сделаете? – осторожно осведомилась Инна.

– Нет, – ответил мужчина явно с досадой в голосе. – Ладно, приезжайте ко мне домой. Посмотрим, стоит ли кольцо вообще того, чтобы о нем разговаривать.

– Но ваш знакомый его уже видел и…

– Приезжайте! – отрезал ювелир. – Пишите адрес. Я вас жду!

Ювелир жил в новом элитном доме возле «Черной речки». В доме стоял домофон, а в холле сидел здоровенный охранник с кобурой под мышкой. Он окинул подруг профессионально цепким взглядом, попросил документы, созвонился с Марком Семеновичем, выяснил, что тот действительно ждет к себе двух девушек, и лишь после этого пропустил подруг в дом. И Мариша, и Инна жили в достаточно комфортабельных новых домах. Но у них на лестнице не лежали ковры, а в воздухе не пахло французским парфюмом. Конечно, и у них было чисто и по углам стояли какие-то растения в кадках, но и только.

– Роскошно! – завистливо вздохнула Мариша. – Просто дворец!

В это время дверь открылась и на площадке появился огромный зубастый… кане-корсо!

– Ой! – пискнула Инна, которая побаивалась крупных собак, поспешно прячась за спину подруги. А уж ничего подобного этому редкому экземпляру древних итальянских сторожевых и в глаза не видела.

Но итальянец не выказал никакой агрессии. Мало того, он величественно посторонился, явно предлагая подругам пройти в квартиру.

– Ну что, пойдем? – спросила Мариша, повернувшись к Инне.

– А у нас есть другой выход?

И подруги осторожно протиснулись мимо грозного кане-корсо. Тот шагнул следом за ними, и дверь сама собой захлопнулась. Вся эта сценка происходила в полном молчании, если не считать перешептывания подруг. Пес остановился в прихожей, взглядом явно предлагая подругам раздеться и переобуться. Две пары домашних уютных тапочек из овечьей шерсти уже поджидали девушек. Дождавшись, пока подруги закончат приводить себя в порядок, сторож величественно прошествовал вперед. Подругам не оставалось ничего другого, как двинуться за ним.

Они прошли по довольно длинному коридору, миновав две комнаты. У третьей двери пес остановился и коротко гавкнул.

– Входите! – раздался знакомый подругам голос.

Они толкнули необыкновенно тяжелую дверь и оказались в странной комнате. Повсюду стояли какие-то необычные приборы, стояло множество глыб горных пород и кристаллов полудрагоценных камней. Подруги узнали только горный хрусталь, аметист, яшму, белый и зеленый нефрит, синий с прожилками лазурит и еще какой-то розовый камень, должно быть, жадеит. Все эти камни находились за стеклянными витринами и являлись своего рода экспозицией.

Возле просторного, накрытого темным сукном стола сидел лет пятидесяти мужчина с несколько тяжелыми чертами лица и густой темной бородой. Его выразительные темные глаза с интересом осмотрели подруг.

– Так это вы! – констатировал он наконец. – Что ж, покажите свое кольцо!

– Вообще-то оно не наше, – повторила Мариша. – Верней, не совсем наше, но…

– Я уже слышал эту дивную историю! – перебил ее мужчина. – Покажите кольцо!

Мариша вытащила из бокового кармана сумочки кольцо и положила его на стол перед хозяином квартиры. Ни слова не говоря, тот вооружился сильной лупой и нагнулся над ним. Минуты через три, в течение которых слышалось только дыхание дога, тоже присутствовавшего в комнате в качестве немого зрителя, ювелир наконец отодвинул от себя кольцо. Он уже вдоволь навертел его под разными приборами, смазал из десятка баночек и наконец сказал:

– Это очень хорошая копия того кольца, которое держал в руках я. Честно говоря, копия, на мой взгляд, ничем не хуже оригинала. Хотя в данной ситуации не вполне понятно, что называть оригиналом.

– Постойте, так вы считаете, что таких колец существует две штуки? – уточнила Мариша.

– Ну да, – кивнул ювелир. – Что ж, ситуация довольно занятная. Давайте знакомиться. Как меня зовут, вы уже знаете. Я – Марк Семенович. А вы?

Подруги представились.

– А теперь расскажите, как это кольцо попало к вам в руки, – попросил их Марк Семенович. – Только прошу вас, на этот раз расскажите правду!

– Мы и так сказали вам правду! – посмотрела на него честными глазами Мариша. – Мы сидели с подругой в кафе… Потом Инна ушла в туалет, а мне стало скучно. И тут я увидела кольцо. Подняла его и…

– Допустим! – перебил ее Марк Семенович, нервно потирая руки. – Допустим! Хотя что-то говорит мне: либо вы меня обманываете, либо недоговариваете всей правды. Как называлось то кафе?

– «Три лепестка», – поспешно ответила за подругу Инна.

Кафе с таким названием и в самом деле существовало. И даже неподалеку от кафе «У собора». По какой-то причине Инна не хотела, чтобы Марк Семенович узнал о смерти таинственного молодого человека, передавшего Марише это кольцо. Хотя никаких причин подозревать в причастности к его гибели ювелира у Инны не было. Но… Но все же она сочла более благоразумным не выкладывать пока перед ювелиром всех карт.

– Итак, – задумчиво произнес Марк Семенович, – история более чем странная. Особенно если учесть, что кольцо это цены немалой. Вы видите этот камень?

И он указал на центральный камень кольца.

– Ну да, – кивнули подруги. – Конечно.

– И как вы думаете, что это за камень?

– Сапфир, мы полагаем, – переглянулись подруги.

– А вот и нет! – с торжеством объявил Марк Семенович, откинувшись назад. – Я сначала тоже чуть было не совершил ошибку. Но нет! Никаких сомнений – перед нами гораздо более дорогой и редкий камень.

– И какой же? – затаив дыхание, спросили подруги.

– Синий брильянт! – произнес ювелир. – Слышали о таком? Просто уникально! И я очень сомневаюсь, что подобными украшениями устилают полы в дешевых кафе.

– А вы видите это кольцо впервые? – спросила Мариша, пропустив шпильку Марка Семеновича мимо ушей.

– В общем, да, – кивнул Марк Семенович. – Хотя несколькими месяцами раньше мне уже приносили похожее кольцо.

– Когда конкретно? – спросила Инна.

– Хм, – задумался ювелир. – Подождите, это было даже раньше. Да, конечно, это было в конце ноября!

– И кольцо было похоже на наше?

– Очень похоже, – кивнул ювелир. – И тоже с синим брильянтом! Представляете? Совершенно уникальная вещь. Два одинаковых кольца, и оба с синими брильянтами! Потрясающе!

– А зачем вам приносили кольцо? На оценку?

– Меня попросили поменять оправу. Что я и сделал, – ответил ювелир.

– Зачем? – спросила Мариша. – Зачем заказчику понадобилось менять старинную оправу?

– Знаете, золото ведь со временем тускнеет, на нем появляется налет, – произнес Марк Семенович. – Некоторые владельцы считают, что изделие от этого только выигрывает. Другие, напротив, полагают, что золото должно блестеть, а не тускло мерцать. Поэтому многие люди отдают старинные украшения, доставшиеся им в наследство от бабушек или прабабушек, в чистку и полировку. Другие ж предпочитают более радикальный метод: менять оправу по своему вкусу. В общем, существует множество причин, которые могут заставить владельца ювелирного украшения поменять оправу. Лично я против такого обращения со старинными изделиями. Но опыт научил меня: спорить с клиентом – пустой номер. Скорей всего он уйдет к другому специалисту, чтобы все же получить желаемое.

– И что с тем кольцом, которое побывало у вас? – с жадным интересом спросила Инна.

– Оно было старинное, – сказал Марк Семенович. – Не меньше ста пятидесяти лет. Плюс-минус, конечно. Но не новодел под старину, в этом я уверен на сто процентов. Кстати говоря, камни в этом кольце, которое принесли мне вы, можно датировать тем же временем. Конечно, для более точного определения возраста камней мне необходимо проделать более глубокий анализ. Но и так я могу вам сказать: оба кольца – ровесники.

– Но зачем? – удивилась Мариша. – Зачем кому-то было делать два одинаковых кольца?

– Ну, не совсем они одинаковые, – поморщился ювелир. – Одно отличие у них все же имеется. Хотя кто его знает, как это было раньше…

– Какое отличие? – затеребила его Мариша, видя, что Марк Семенович погрузился в размышления. – Какое?

– Эти кольца разного размера! – ответил Марк Семенович. – По крайней мере, сейчас это так. То, которое принесли мне вы, сделано на маленькую, скорей всего на женскую руку. А то кольцо, которым занимался я, было точно сделано для мужчины.

– Но причина? Какая причина?

– Откуда мне знать? Возможно, это были кольца для помолвки, – пожал плечами Марк Семенович. – Или же чета новобрачных решила проявить оригинальность и заказать украшения, возможно, даже и для венчания. Или просто в знак вечного единения.

– А что вам сказал ваш клиент? – спросила Инна у Марка Семеновича. – Вы помните, кто приносил вам кольцо?

– Инночка, – обиделся Марк Семенович. – Если у меня нет ног, то это не значит, что я еще и осел в придачу!

– У вас нет ног? – не сдержались и ахнули подруги.

– А вы не знали? – хмыкнул ювелир и выехал из-за стола.

Только сейчас подруги поняли, что имеют дело с человеком, прикованным к инвалидной коляске. Ниже пояса Марк Семенович был закутан в теплый клетчатый плед, скрывавший его ноги.

– Последствие травмы! – хлопнув себя по коленям, пояснил подругам Марк Семенович. – Увлечение горными лыжами.

Инна больно пихнула в спину Маришу.

«Видишь! – говорил ее взгляд. – А ты ведь тоже хотела встать на лыжи!»

– Ничего не поделаешь, – продолжал тем временем Марк Семенович. – Хорошо еще, что руки сохранили подвижность. Иначе я бы просто умер с голоду. А так я сумел организовать свое дело таким образом, что клиенты приходят ко мне домой. А руки после травмы ничуть не пострадали. К тому же теперь я полностью могу посвятить себя работе…

Он печально улыбнулся. Подругам стало жаль ювелира. Но тут они увидели насмешливые глаза хозяина и поняли, что он посмеивается над ними. Перед ними сидел вовсе не беспомощный калека, а мужественный и сильный человек, которого не смогло сломить даже серьезное увечье.

– Скажите, а это не опасно?.. – замялась Мариша. – Я имею в виду – не опасно ли принимать клиентов на дому? У вас ведь тут и золото, и украшения других ваших клиентов. Вдруг ограбят?

– Я принял самые тщательные меры, чтобы предотвратить подобное несчастье! – произнес Марк Семенович. – Не стану перечислять все, просто не хочу отнимать ваше время. Но могу сказать, что ни одно отделение сбербанка не оборудовано более мощными охранными системами против взлома и грабежа. Один Малина чего стоит.

– Кто? – удивилась Инна.

– Мой кане-корсо – Малина, – невозмутимо ответил Марк Семенович. – Взял его крохотным щеночком, будучи еще здоровым человеком. Думал, что он девочка. А вымахал здоровенный кобелина. Впрочем, теперь я даже рад, что он такой огромный. Короче, за мою безопасность можете не беспокоиться.

– Это хорошо, – кивнула Мариша. – Но все же, что вы можете рассказать о том вашем клиенте, который принес первое кольцо?

– Это был мужчина или женщина? – добавила Инна.

– Мужчина, – кивнул Марк Семенович.

– Молодой и светловолосый?! – не сдержавшись, воскликнула Мариша.

– С чего вы взяли? – искоса глянул на нее Марк Семенович. – Напротив, средних лет и брюнет. Довольно грузный. Мне показалось, что он армянин. Но говорил по-русски совершенно чисто. Так что если он этнический армянин, то вырос в русскоговорящей семье.

– А его имя? – спросила Мариша.

– Вы знаете, я занимаюсь своим делом уже не первый десяток лет, – произнес Марк Семенович. – И точно знаю, что, требуя паспорт у клиентов, рискуешь остаться без работы. Конечно, встречаются люди, которым нечего бояться. Но большинство предпочитают хранить инкогнито.

– Но как-то он должен был вам назваться? – спросила Мариша.

– Как-то он мне и назвался, – кивнул Марк Семенович. – Какое-то совершенно заурядное имя. То ли Саша, то ли Сергей. Уверен, что это был псевдоним для меня.

– Почему вы так решили?

– Знаете, годы неподвижности обострили внимание к мелочам. Ну, к примеру, когда я обращался к нему по имени, он откликался не сразу, словно соображая, как отреагировать. И когда звонил ему на трубку сообщить, что заказ готов, он сначала сказал, что я не туда попал.

– Вы звонили ему на трубку! – обрадовалась Инна. – Значит, номер его мобильного телефона у вас есть?

– Ну, само собой разумеется, как-то ведь я должен был держать с ним связь! – ответил ювелир.

– Вы можете нам дать этот телефон? – спросила Мариша. – Пожалуйста!

– Неужели вам и в самом деле так хочется найти владельца найденного вами кольца? – недоверчиво прищурился ювелир. – Честно говоря, впервые встречаю подобную честность. Поверьте, это кольцо – нешуточное богатство! Вы его нашли – так и возьмите его себе. Пусть его бывший хозяин сбивает ноги в поисках драгоценности, раз он такой растяпа!

– Нет-нет! – запротестовали подруги. – Это нечестно. А искать свое кольцо хозяин, может, и не станет. Решит, что честные люди нынче перевелись, и просто махнет рукой на пропажу. Да и что он может сделать?

– Ну, хотя бы обратиться в то самое кафе, где вы нашли драгоценность!

– Лучше уж мы сами найдем владельца, – немного подумав, сказала Мариша. – Это наш долг. А в кафе ничего не знают.

– Что ж, – удовлетворенно хмыкнул ювелир, – ваше право. Могу только восхититься вашей позицией. Сложно сказать, как бы я сам поступил, окажись в подобной ситуации. Скорей всего решил бы, что кольцо послано мне в награду за мои мучения. Или что оно само решило сменить владельца.

Подруги рассмеялись.

– А я не шучу! – неожиданно серьезно заявил Марк Семенович. – Любое ювелирное украшение, да еще с таким старинным и крупным камнем, обладает своей собственной волей. И зачастую полностью подчиняет себе владельца, корежа или, напротив, выправляя его судьбу. Но это уже другой разговор. А телефон этого Саши, или как его там зовут, я вам сейчас дам.

И ювелир отъехал на своем кресле в сторону. Нажал на какую-то потайную кнопку, деревянная панель отъехала в сторону, вперед выдвинулась столешница эбенового дерева, на которой стоял навороченный «Пентиум» с мирно поблескивающим заставкой монитором на жидких кристаллах. Марк Семенович проворно зашуршал по клавишам.

– Вот посмотрите! – поманил он подруг. – Вот так выглядело кольцо, когда мне его принесли. И вот оно теперь.

Подруги подошли к экрану и с интересом посмотрели на две фотографии. Между ними проходила целая цепь каких-то непонятных чертежей, видимо, символизирующих превращения одного кольца в другое. На первой фотографии кольцо имело какой-то запущенный вид. Между зубчиками оправы забилась грязь, сами камни были покрыты налетом. Видимо, кольцо много носили и вообще обращались с ним небрежным образом. На второй фотографии оно сверкало и переливалось всеми гранями, словно на витрине богатого магазина.

– Владелец пожелал, чтобы оно выглядело как новое, что я скрепя сердце и сделал! – пояснил Марк Семенович. – Огранил немного по-новому камни, заставив их ярче заиграть. Повторил оправу, правда, не придавая ей более современный вид. А в ваше кольцо было внесено меньше изменений. Камни остались с прежней огранкой. Их только почистили, форма оправы осталась прежней. Ее лишь слегка подправили в одном месте, насколько у ювелира хватило мастерства. Наверное, там кольцо было помято или как-то иначе повреждено. Но в целом работа очень неплохая. Я бы поставил твердую четверку.

– А может быть, вы знаете того мастера, который работал с нашим кольцом? – спросила у него Инна. – Или хотя бы предполагаете, кто это может быть? Ведь вы же общаетесь с другими ювелирами – своими коллегами?

– Увы, – покачал головой Марк Семенович. – Я не очень общителен. И к тому же сейчас развелось много талантливых молодых людей. Нет, я не слышал, чтобы кому-то в руки попалось подобное кольцо. Конечно, камни в нем очень хороши, и само по себе кольцо с синим брильянтом может считаться уникальным, но я рассказал об этом кольце одному коллеге лишь потому, что меня всегда коробит, когда старинные украшения просят превратить в вульгарный новодел. Но, конечно, теперь, когда выяснилось, что таких колец с синими брильянтами два, я вам обещаю, что наведу справки в нашей среде. И если кто-то из моих знакомых имел дело с владельцем вашего кольца, то вы узнаете об этом первыми. Честно говоря, эта история здорово заинтриговала меня.

Получив от Марка Семеновича телефон его клиента Саши, подруги направились к выходу, сопровождаемые все тем же догом – Малиной.

– Что-то мне подсказывает, что вам не удастся быстро найти этого человека, – произнес им вслед Марк Семенович. – И даже если вы его и найдете, то вряд ли он сможет вам рассказать что-то интересное об этом кольце. По его словам, оно досталось ему от сестры. И я склонен думать, что он меня не обманывал. Ведь он считал, что мы с ним никогда больше не встретимся, поэтому и позволил себе пооткровенничать. По его словам, сестре это кольцо досталось от дедушки. Но хранила она семейную реликвию в тайнике, а тайник находился в квартире брата. В конце концов, брат с сестрой по какой-то причине поссорились, и он попросту присвоил себе все фамильные драгоценности из тайника. В его изложении получалось более прилично, мол, сестра отдала ему это кольцо в качестве платы за какую-то услугу. Но даже в этом случае история выглядит не слишком красиво.

– Да уж, – пробормотала Мариша, заочно сочувствуя неизвестной женщине, облапошенной «братцем».

– Есть еще детали, – продолжал Марк Семенович. – Этот Саша рассказывал, что дедушка, отдавший своей внучке кольцо, вроде бы купил его у какого-то мужчины в начале семидесятых годов. Значит, изначально кольцо это не являлось семейной реликвией.

– А что этот дедушка? Чем он занимался? – спросила Мариша. – С чего это ему вздумалось скупать драгоценности?

– Вот тут я совершенно не в курсе! – ответил Марк Семенович. – Вроде бы дедушка в «застойные» годы был директором магазина. Но не это важно. Дело в том, что о существовании второго кольца этот Саша ни словом не упомянул. А ведь он не мог не понимать, что в паре кольца могли вырасти в цене на порядок. А он произвел на меня впечатление неглупого и предприимчивого человека. У него был какой-то свой бизнес, связанный с торговлей. И такой оборотистый человек, будь в его распоряжении второе кольцо, обязательно постарался бы привести и его в порядок.

– Я с вами совершенно согласна, – произнесла Мариша с умным видом.

– А знаете, – хитро прищурившись, сказал ювелир, – оставьте-ка вы мне на время ваш раритет!

– А это так необходимо? – осведомилась осторожная Инна.

– Если мы хотим найти второе кольцо и его владельца, то вашу вещь я должен показать кое-кому из своих знакомых, – ответил Марк Семенович. – Кольца эти, конечно, стоят очень и очень дорого. Но уникальными их делает именно синий брильянт… Сапфир в окружении более мелких брильянтов – довольно традиционное сочетание. Но тут сапфиры заменены на голубые брильянты. Причем в двух кольцах. Это уже сенсация! Но если у вас есть какие-то сомнения на предмет моей честности, – продолжал ювелир, – то…

– Нет-нет! – хором воскликнули подруги. – Никаких сомнений.

– В таком случае я мог бы оставить вам расписку, – сказал Марк Семенович. – Или дать вам в залог…

– Лучше расписку, – подумав, ответили подруги.

Марк Семенович быстро написал твердым почерком с наклоном вправо расписку в том, что принял от подруг перстень. Далее следовало подробное описание камней, оправы и прочие характеристики. Сама расписка была выполнена в форме квитанции. На ней стояла даже синенькая печать, которую подруги с интересом изучили.

– «Амулет»? – удивилась Инна.

– Это я так решил назвать свое частное предприятие, – скромно отозвался Марк Семенович. – Когда пришел момент зарегистрировать его, ничего иного в голову просто не пришло.

– Отличное название, – похвалили его подруги.

Вообще на душе у них стало значительно легче после того, как они избавились, хоть и на время, от перстня, доставшегося им в наследство от неизвестного, но, увы, мертвого блондина. Когда с формальностями было покончено, подруги по-дружески распрощались с ювелиром. И когда за ними уже закрывалась входная дверь, откуда-то сверху из хитро замаскированного динамика подруги вдруг услышали голос Марка Семеновича:

– Как только я узнаю какие-то новости о втором кольце, немедленно перезвоню вам.

Затем тяжелая дверь захлопнулась, отрезав подруг от жилища ювелира.

– И что мы узнали? – ворчливо спросила Инна, когда они спустились вниз и прошли мимо бдительного охранника, вернувшего им их паспорта лишь после того, как он переговорил с Марком Семеновичем. – Мобильный телефон этого Саши?

– А что? Это уже неплохо. Давай позвоним ему сейчас и скажем, что у нас есть двойник его кольца. Предложим его у нас купить. И посмотрим, как он отреагирует.

Инна пожала плечами. Ничего лучше она предложить не могла. Подруги набрали нужный номер и услышали:

– Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

Когда тот же ответ повторился и через два часа, и через три, и через три с половиной, подруги пришли к определенному выводу. Трубка была отключена. К этому времени они уже успели рассортировать все свои сегодняшние покупки, к которым, впрочем, теперь совершенно охладели. Еще бы, с ними такое случилось! Красивая шляпка сегодняшним приключениям конкуренции составить никак не могла, даже украшенная васильками и в ансамбле с пляжным костюмом. Подруги также успели проанализировать свои впечатления от смерти блондина и визита к Марку Семеновичу. И теперь подвели итог:

– Мы не можем ждать, пока этот Саша включит свою трубку, – заключила Мариша. – Может быть, у него имеются целых две или даже три «симки». И кто знает, когда он включит нужную? Да так и не угадаем.

– А как же быть?

– Придется нам пойти на поклон к Артему, – сказала Мариша.

– А чем он нам поможет? У него есть доступ к базам данных операторов сотовой связи?

– Если постарается, то найдет, – таинственно ответила Мариша. – Или ты предлагаешь обратиться за помощью к Бритому?

Этот вариант Инна решительно отвергла. По ее мнению, Бритый отличался крайней предвзятостью в отношении всех начинаний, которые исходили от Инны. Они немедленно подвергались самой жесткой проверке на предмет опасности для жизни и здоровья его любимой Инны. И что уж греха таить – чаще всего признавались совершенно неприемлемыми. Разумеется, в итоге Инна все равно поступала по-своему, после чего следовал грандиозный скандал с последующим уходом Инны или Бритого из дома. Чтобы не травмировать Анну Семеновну и Степку, теперь Инна старалась вообще рассказывать о своих делах Бритому поменьше. И он пребывал в счастливой уверенности, что его супруга наконец-то остепенилась. И вообще взялась за ум.

Так что сообщать Бритому о том, что на них с Маришей свалился очередной труп, Инна не хотела. Мариша и сама этого не хотела, так как твердо знала, что Бритый тут же схватится за трубку и наябедничает Смайлу, с которым находился в дружеских отношениях, уверяя, что братьям по несчастью нужно держаться вместе, иначе им вообще полные кранты. А вот школьный друг Мариши – Артем был идеальным объектом. С Бритым и Смайлом он общаться отнюдь не рвался, вероятно, попросту забыв об их существовании. Вообще, большую часть своей жизни Артем проводил в виртуальной реальности, почти полностью изолировавшись от внешнего мира. Так что семейный статус школьной подруги мог попросту не коснуться его сознания.

– Мариша, честное слово, ты не вовремя позвонила! – прошептал Артем в трубку. – У меня гости!

– Знаю я твоих гостей! – завопила в ответ Мариша. – Очередная девица небось!

– На этот раз ты ошибаешься! – гордо заявил Артем. – У меня в гостях мужчина.

– О! – слегка опешила Мариша. – Ты что… Ты сменил ориентацию?

– По-твоему, я приглашаю людей к себе исключительно по сексуальным мотивам! – обиделся Артем.

– А разве нет?

– Может быть, раньше так и было, – уклончиво ответил Артем. – Но теперь все изменилось.

– И что делает у тебя в гостях этот мужчина? – заинтересовалась Мариша.

– Представь себя, хочет познакомиться с тобой.

– Да? – удивилась Мариша. – А почему же ты в таком случае говоришь, что я позвонила некстати? И где он, интересно знать, мог меня видеть?

– Какая тебе разница? – проворчал Артем. – А фотографии? Помнишь, мы ездили на шашлыки куда-то в Красноозерное?

– Ну да, – согласилась Мариша. – Действительно. Мы там фотографировались. Хорошо, этот вопрос прояснили. А почему ты не хочешь знакомить меня с твоим другом?

– Во-первых, он не мой друг, а клиент, – ответил Артем. – А во-вторых, ты, кажется, замужем? Или я ошибаюсь и ты уже успела развестись с этим здоровенным грубым американцем?

– И вовсе он не грубый! – возмутилась Мариша. – И вообще, тебе-то какое дело, замужем я или нет?

– Просто я не хочу, чтобы ты водила этого беднягу за нос, а потом он предъявил бы мне претензии. Так и клиента потерять недолго. В общем, я тебе перезвоню, когда он уйдет.

Но перезвонил Артем значительно быстрей.

– Слушай, Мариша, этот тип все еще у меня. Не пойму, что ему втемяшилось, но он просто жаждет познакомиться с тобой. Выручай!

– Что это значит «втемяшилось»? – наполнилась праведным негодованием Мариша. – Ты что, хочешь сказать, что любой мужчина не почтет за счастье знакомство со мной?

– Почтет, почтет! – пролепетал Артем. – Но этот словно свихнулся. Подайте ему Маришу, и все тут. А контракт он мне предлагает очень выгодный, я никак не могу его упустить. Я же выплачиваю кредит за квартиру, если в этом месяце не выплачу, банк за милую душу опишет мое имущество. Мариша, он просто горит весь – так ты его поразила. И это только на фото. Представляешь, что с ним будет, когда он увидит тебя воочию?

Мариша польщенно зарделась. И про себя твердо решила, что обязательно познакомится с этим замечательным клиентом Артема. Хотя бы просто из любопытства. Но вслух произнесла совсем другое:

– Так и быть, пойду тебе навстречу, – не слишком любезно произнесла она, – если и ты согласишься помочь мне.

– Все что угодно! – с жаром согласился Артем. – Ты не представляешь, как он мне надоел. Уселся возле твоих фотографий и глаз с них не сводит. Даже свой заказ со мной обсуждать отказывается.

– Слушай, а откуда ты со мной говоришь? – спохватилась Мариша. – Твой гость, он что – глухой?

– Вовсе нет! Что ты! Вполне нормальный мужик. Симпатичный, – снова разволновался Артем. – И не глухой. Просто я его в комнате оставил, а сам в ванную забился.

– То-то я слышу, у тебя шумит там что-то, – пробормотала Мариша. – Хорошо, я согласна. Когда и где? И знаешь что, дай-ка ты трубочку этому своему гостю. Кстати, как его зовут?

– Зовут его Кирилл, – ответил Артем. – Ну, подожди тогда. Я сейчас.

Послышался какой-то шорох, видимо, Артем прикрыл рукой трубку и пошел договариваться с Кириллом. Но через минуту разочарованная Мариша снова услышала в трубке голос Артема:

– Алло, – смущенно произнес он. – Он стесняется. Говорит, что ему неудобно. А встретиться он готов. Хоть сегодня.

– Интересно получается, – пробурчала Мариша. – Поговорить стесняется, а вот встретиться – пожалуйста.

– Ну не знаю, вообще-то он странный, – прошептал Артем. – Может быть, тебе действительно не стоит с ним встречаться.

– А почему странный? – затаила дыхание Мариша.

– Ну как же, – пробормотал Артем, – хотел бы я понять, чего это он так в тебя вцепился?

– Тебе и не нужно понимать, – оскорбилась Мариша. – Передай, что я согласна встретиться с ним сегодня в восемь часов вечера. У «Макдоналдса», возле станции метро «Черная речка».

– Договорились! – радостно подтвердил Артем.

– А теперь, раз я выполнила твою просьбу, выполни и ты мою! Узнай по номеру телефона, на кого он зарегистрирован.

– Но это же мобильный телефон! – воскликнул Артем, когда она продиктовала ему номер.

– Ну и что? Тебе слабо узнать координаты его владельца?

– Ты и скажешь иногда! – явно задетый за живое вознегодовал Артем. – Сейчас провожу Кирилла, все равно он о деле сегодня думать не сможет. И займусь твоей проблемой.

И, понизив голос, добавил:

– И я тебя умоляю, постарайся хотя бы сегодня вечером удержаться от твоих обычных штучек. Чтобы никаких трупов! Мне этот Кирилл нужен живым.

Глава третья

До восьми часов вечера подруги успели занять угловой столик, устроившись в теплом и светлом помещении «Макдоналдса». Примерно без четверти восемь Марише позвонил Артем.

– Отчитываюсь! Фамилию, имя и отчество владельца узнал. Только, боюсь, что они тебе вряд ли пригодятся.

– Ты продиктуй, а я уж сама разберусь, – оборвала его Мариша.

Привыкший к ее манере разговаривать Артем не обиделся.

– Шапошникова Курина Ефимовна, – продиктовал он. – 1924 года рождения. Проживает в деревне Пиково Архангельской области.

– О господи! – удивилась Мариша. – Каким же ветром эту старушку занесло к нам в Питер? Ей ведь должно быть уже восемьдесят с лишним лет. Ну, ладно, допустим, в Питер она к внукам могла приехать. И даже предположим, что понадобилась ей трубка. Но каким образом эта старушка связана с тем мужчиной, которого мы разыскиваем? Или она так и живет в Архангельске, а тут оказался только ее паспорт? А мог продавец мобильных телефонов продать телефон по чужому паспорту?

– Не знаю, – ответил Артем. – Но думаю, что за деньги у нас в стране можно почти все. Подозреваю, что в Питер проехал только паспорт старушки. А ей самой могло и не сниться, что на ее имя кто-то приобрел телефон.

– Но зачем? – удивилась Мариша.

На этот вопрос Артем ответа уже точно не знал.

– Как там, явился наш Кирилл? – вместо этого спросил он у Мариши.

– Нет, ждем, – ответила та. – А кстати, как он выглядит?

– Солидно! – заверил ее Артем. – Ездит на весьма приличной «Ауди», да и заказ, если он все-таки для него созреет, обещает быть весьма прибыльным. Я тогда выплачу проценты по кредиту сразу за три месяца!

– Я тебя не спрашиваю об уровне его благосостояния! Ты мне его внешность опиши! А то как я его узнаю?

– Тебе и не нужно, – в тон ей ответил Артем. – Он сам тебя узнает.

– Артемчик! – заканючила Мариша.

– Ладно, он упитанный, темноволосый. В очках. Среднего роста. Одет в короткий фирменный финский пуховик. Светло-бежевого цвета.

– О! – обрадовалась Мариша. – Кажется, я его вижу. Да, точно! Он мне рукой машет. Пока, Артем, он уже пришел!

– Я тоже пойду, – попыталась подняться из-за стола Инна, увидев, что к ним приближается, сияя приветливой улыбкой, интересный мужчина. – Не буду вам мешать знакомиться друг с другом.

Но Мариша не отреагировала на ее предложение. Инна с удивлением посмотрела на подругу и обнаружила, что никакой радости на ее лице от появления потенциального поклонника не светится. А читается на нем мучительное стремление что-то вспомнить.

– Мариша, сделай лицо попроще! – велела ей Инна. – Мужика испугаешь.

– Понимаешь, – прошептала Мариша, – у меня такое чувство, что я его где-то уже видела. А где, вспомнить не могу. Не уходи, не нравится он мне что-то!

Инна послушно уселась на свое место. Тем временем Кирилл подошел к их столику и приветливо протянул руку каждой из девушек.

– Садитесь! – предложила ему Инна, когда церемония знакомства была наконец завершена.

Кирилл не заставил себя долго упрашивать. И тут же плюхнулся поближе к Марише. Та поспешно отодвинулась. Но Кирилл сделал вид, что не заметил ее маневра. И снова двинул свою упитанную задницу по диванчику в направлении Мариши.

– Не могли бы вы оставить и мне немного места на этом диванчике? – ехидно поинтересовалась у него Мариша. – А то я, честное слово, сейчас совсем на пол свалюсь.

– Зря я боялся, что ты меня по голосу узнаешь! – невесело улыбнулся Кирилл. – Ты даже и при встрече не можешь понять, кто я такой и где ты могла меня видеть раньше.

– Признаюсь, – после некоторого колебания все же подтвердила Мариша, – что-то такое вертится, но точно вспомнить, где мы с вами встречались, не могу.

– Как же! – бодро воскликнул Кирилл, явно обрадованный, что хотя бы частично отложился в памяти Мариши. – Студенты в колхозе! Первый курс. Ты училась в университете, а я в финансово-экономическом.

– Ой! – неожиданно побледнела Мариша.

– Вижу, что теперь ты меня вспомнила! – обрадовался Кирилл. – А ведь сколько лет прошло. Поверь, я уже давно забыл ту нелепую шутку, которую ты со мной выкинула. Теперь я процветающий предприниматель, денег у меня – куры не клюют. И, честное слово, ты могла бы выбрать для нашей первой встречи местечко поприличней.

– Насколько я помню, наша первая встреча произошла уже давно, и тогда мы ели гречневую кашу из алюминиевых мисок в полевой столовой, – сухо перебила его Мариша. – И ты так не выпендривался!

– Ты все помнишь! – восхитился Кирилл. – А когда я вошел, ты как раз подавилась этой самой кашей. И потом долго не могла откашляться. Мне кажется, что в ту минуту я тебя и полюбил.

– О господи! – простонала Мариша. – Не надо про это!

– Про что? – удивился Кирилл. – Про кашу?

– Нет, про твою любовь!

– Не беспокойся, я женат, – спокойно усмехнулся Кирилл.

– Отрадно слышать, – обрадовалась Мариша.

– Правда, она от меня сбежала, – помрачнел Кирилл.

Мариша тоже запечалилась, но все же спросила:

– А что тебе от меня-то нужно? Ты бы лучше жену разыскивал.

– Чего ее искать, она у родителей. А от тебя… Просто захотелось повидать тебя, – ответил Кирилл. – Ведь что бы ты там ни вытворяла, я был в тебя безоглядно влюблен. Боже мой, самому стыдно, каким дураком я перед тобой себя выставлял!

– Нам пора! – поспешно поднялась со стула Мариша. – Кирилл, ты извини, но буквально за минуту до твоего появления мне позвонила… позвонила одна моя подруга. В общем, у нее рожает… рожает кошка. Да, кошка! Понимаешь, первые роды, и все такое. Мне необходимо оказать ей помощь.

– Кому? Подруге или кошке? Ты что, переквалифицировалась из переводчиков в ветеринары?

– Нет, но… У меня есть некоторый опыт общения с животными, – пояснила Мариша и не покривила душой.

Стремительно подхватив Инну под руку, она потащила ее к выходу.

– Я тебе позвоню! – крикнул вслед Марише Кирилл.

– У меня сейчас нет телефона! – ответила Мариша. – Трубку я потеряла, а дома меняют кабель. И какой у меня будет номер, я еще не знаю!

– Не трудись врать, я уже узнал все твои координаты у Артема, – хмыкнул Кирилл.

Эти слова придали движениям Мариши фантастическое ускорение. Она вылетела из кафе, как пробка из бутылки теплого шампанского. Быстро запрыгнув в свой «Форд», Мариша поспешно огляделась по сторонам.

– Он нас не преследует? – затравленно прошептала она, обращаясь к Инне. – Посмотри. Нет его?

– Нет, – успокоила ее Инна. – А в чем дело? Объясни мне, что с тобой случилось? На мой взгляд, вполне симпатичный мужчина. Что плохого, если бы вы посидели вечерок, перебирая ваши общие воспоминания.

– Инна, я тебя умоляю! – завопила Мариша, содрогаясь всем телом. – Заткнись!

– Да в чем дело-то? Ты просто сама не своя!

– А я тебе объясню, что случилось! – ответила Мариша, одновременно выворачивая руль, чтобы выехать со стоянки.

Ей явно не терпелось покинуть место встречи со своим студенческим приятелем.

– Ты когда-нибудь пыталась избавиться от перцового пластыря? – спросила она наконец у Инны, когда «Форд» благополучно влился в поток машин.

– Предположим, – кивнула Инна. – Но я не понимаю, к чему ты это спросила.

– Так вот, этот Кирилл в тысячу, нет, в миллион раз более липучий, чем самый качественный перцовый пластырь! – ответила Мариша. – Он мне буквально проходу не давал. Мне пришлось из-за него сменить свой телефон. Сдать свою квартиру и переехать жить к подруге! Да что там – мне в университете пришлось взять «академку», а потом ходить на занятия в гриме.

– Он так тебя любил?

– Он просто больной! – отозвалась Мариша. – Он всех своих девушек так преследует! Слышала, жена от него сбежала. И я знаю, почему. Он ее своей любовью достал!

И в этот момент зазвонил ее телефон.

– Вот! – воскликнула Мариша, продемонстрировав Инне высветившийся незнакомый номер. – Уже звонит! Нет, быстро домой. Отключу телефон, запрусь на все замки и буду сидеть в осаде. Еще хорошо, что Смайл снова куда-то улетел! А то вообразил бы, что у нас с этим Кириллом бурный роман.

– А он был?

– В том-то и дело, что никогда! – воскликнула Мариша. – Он меня добивался всеми возможными способами. Даже пытался напоить снотворным и… ну сама понимаешь.

– Какая гнусность!

– Хорошо, что я ожидала от него нечто в этом роде и поменяла стаканы! – кивнула Мариша.

– А что вы пили из стаканов? – поинтересовалась Инна.

– Обычный напиток для студентов – портвейн, – пожала плечами Мариша. – Ты что, забыла, как сама его бутылками глушила?

– Ты только при Степке про это не проболтайся! – встревожилась Инна.

Вместо ответа Мариша неожиданно рассмеялась.

– Ты чего? – удивилась Инна.

– Раз уж сегодня у нас вечер воспоминаний, расскажу тебе одну сценку, которую недавно подсмотрела на улице. Помнишь Беряеву?

– Первую прогульщицу и двоечницу в вашем классе? – проявила осведомленность Инна. – Ну да, ты мне про нее рассказывала. Вроде бы она сразу же после школы вышла замуж за какого-то бандита.

– Вот-вот, – подтвердила Мариша. – Не знаю, сладко ли ей с ним живется, но заехала я тут к маме. И так получилось, что вышла погулять с собаками. И первая, кого я встречаю на улице, оказалась Беряева. Ну вот, тащит, значит, за руку пацаненка с портфельчиком и что-то ему все время бубнит. Мне любопытно стало, я и прислушалась. И слышу: вот сейчас домой придем, английский сделаем. А математику тоже не мешает подтянуть. Почему у тебя, спрашивает, за эту контрольную тройка? Чего ты не понял? Сегодня будем вместе исправлять. Представляешь? Я чуть не упала. Ушам своим не верю, что это говорит Беряева, которая за всю свою жизнь ни за одну самостоятельную работу больше тройки с минусом не получала. И тройка-то у нее только тогда выходила, если удавалось списать. А так ее знаниям красная цена – кол.

– Ей, наверное, теперь приходится всю школьную программу вместе с сыном проходить, – задумчиво произнесла Инна, с ужасом думая о том времени, когда ее собственный сын пойдет в школу и ей тоже, страшно подумать, придется вместе с ним решать задачки по физике и химии. А ведь в школе самая простенькая задача по физике неизбежно вызывала у нее полный паралич мозга.

За воспоминаниями подруги не заметили, как оказались у Инниного дома.

– Зайдешь ко мне? – предложила Инна. – Меня-то все покинули. А Бритый, как водится, пропадает в своем офисе.

Первое, что они услышали, входя в квартиру, была сентиментально-трогательная мелодия из «Крестного отца».

– Ой, это же мой сотовый! – воскликнула Инна. – Выходит, я его сегодня дома забыла?

Так оно и оказалось.

– То-то я думаю, чего это мне никто не звонит! Нужно почаще практиковать такое, – догадалась Инна.

Телефон ненадолго замолчал, а потом заиграл снова.

– Бритый неделю назад в подарок эту мелодию прислал! – смущенно пояснила Инна подруге выбор мелодии.

Она взяла телефон и посмотрела на определившийся номер.

– Странно, кто-то незнакомый, – сказала она. – Слушай, Мариша, это же твой Кирилл звонит. Его номер?

Сверив номер, подруги пришли к выводу, что сейчас Инне звонит тот же человек, который звонил Марише получасом раньше.

– Вот гад! – восхитилась Инна. – Это, выходит, он у Артема уже и мой телефон узнал! Ловкий, пройдоха!

И она потянула палец, чтобы нажать на кнопку отбоя.

– Подожди! – воскликнула Мариша. – Дай-ка мне!

Инна недоуменно пожала плечами, но трубку протянула.

– Алло! – произнесла Мариша. – Марк Семенович! А мы и не надеялись услышать вас так быстро. Что делаем? Только что домой вернулись. То есть я еще не вернулась. К Инне заехали. Встретиться? Сегодня? Прямо сейчас? Ну, хорошо. А где?

И выслушав ответ ювелира, она положила трубку.

– Представляешь, это, оказывается, вовсе не Кирилл мне звонил, когда мы из «Макдоналдса» сбежали. Это был Марк Семенович. Он имеет для нас какую-то информацию. И предлагает встретиться.

– Так что? Снова едем к нему?

– Нет, почему-то он хочет, чтобы на этот раз мы все встретились в сквере напротив его дома.

– Надо же! – расстроилась Инна. – Это все равно назад на «Черную речку» тащиться придется. Лишние движения. А все ты, Мариша.

– А что я?

– Если бы ты так поспешно не сбежала от этого Кирилла, мы бы до сих пор сидели в кафе. А оттуда до дома Марка Семеновича десять минут ходьбы.

– Да я столько времени с ним даже в юности не проводила! – воскликнула Мариша. – Я бы просто не выдержала!

– В юности мы все слишком нетерпимы к недостаткам своих близких, – философски произнесла Инна. – Со временем это проходит.

– Должно быть, я еще недостаточно состарилась, чтобы общаться с Кириллом! – огрызнулась Мариша. – Во всяком случае, могу тебе сказать, что меня как раньше при одном взгляде на Кирилла тошнило, так и сейчас тошнит. И нечего мне тут политику терпимости проводить! Сама-то с Бритым ссоришься как и раньше.

– Уже нет! – грустно призналась Инна. – Он слишком редко появляется дома. И слишком быстро убегает. Мы последнее время даже словом едва успеваем перекинуться. Где уж тут ссориться!

– Да ты что? – подняла бровь Мариша. – Ой, подруга! Ну ты даешь!

– А что?

– Если ты так редко видишь своего мужика, что даже скандал ему закатить не успеваешь, жди беды!

– На что ты намекаешь? – ужаснулась Инна.

– Ты давно последний раз за Бритым следила?

Инна прикинула, и получилось, что давно.

– Ты просто преступно пренебрегаешь обязанностями жены! – провозгласила Мариша. – Я как твоя подруга просто не могу смотреть на это равнодушно. Завтра же, нет, сегодня, если у нас не будет других дел, займемся твоим Бритым.

Инна немного подумала и послушно кивнула в знак согласия. Слова подруги упали на благодатную почву. У Инны и у самой крутились в голове подобные мыслишки. А теперь, оформленные в слова, они приняли вид четкой идеи. Но сначала нужно было сбагрить кольцо, найдя эту таинственную Лику и сообщив ей о смерти ее друга.

Через дорогу от дома Марка Семеновича был разбит небольшой, но симпатичный скверик. То есть в весенне-летне-осенний период он должен был быть симпатичным. Сейчас же его покрывал слой февральского и уже довольно грязного снега. Пронизывающий ветер гулял между высокими старыми липами. Скамейки тут отсутствовали. Да и в такую холодрыгу у кого возникнет охота посидеть? И они, чтобы согреться, принялись ходить взад-вперед.

– Марк Семенович явно опрометчиво выбрал место для нашей встречи, – пробормотала Мариша, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. – Холодно же! Вон и снег пошел.

– И темно! – тоскливо добавила Инна. – Он что, с ума сошел? Уже одиннадцатый час. Кто в такую пору устраивает встречи под открытым небом?

Подруги приехали немного раньше назначенного времени и вот уже почти полчаса дожидались ювелира.

– Это безобразие! – возмущалась Мариша. – Он что, издевается над нами? Мы уставшие, замерзшие, а ему всего-то дорогу перейти.

– Он же инвалид, – напомнила ей Инна.

– Но это еще не повод, чтобы опаздывать на пятнадцать… О нет! Уже на двадцать минут. Инна, уже двадцать минут одиннадцатого. Ты как хочешь, а я ему звоню!

Увы, Марк Семенович не поднял трубку ни после первого, ни после десятого звонка.

– Нет, ну что он себе позволяет! Мы тут совсем окоченеем! Пошли к нему домой!

– Он же не велел! – встревожилась Инна.

– Мало ли что не велел! А морозить нас на ветру, это можно?

Инна подумала, прислушалась к своим ножкам, которых она уже почти не чувствовала в тонких итальянских сапожках, покашляла и согласилась.

– Действительно, может быть, ему по дороге плохо стало, – сказала она и двинулась следом за Маришей, уже мчавшейся через сквер в направлении дома Марка Семеновича.

Но перед ним подруги увидели толпу. Для такого холодного неуютного и к тому же позднего вечера людей столпилось просто нереально много. И все они выглядели очень встревоженными.

– У них тут что – митинг? – удивилась Мариша.

– Слишком поздно для митинга, – покачала головой Инна. – Боюсь, тут что-то более серьезное.

И словно в подтверждение ее слов возле толпы затормозила подкатившая машина «Скорой помощи». Выключив мигалки и сирену, машина развернулась, и из нее выскочили санитар и врач.

– Где пострадавший? – воскликнул врач.

Толпа расступилась. И подруги увидели лежащее прямо на снегу мужское тело. Возле него стояло современное инвалидное кресло на колесах с многочисленными приспособлениями, позволяющими больному подниматься на своем кресле даже по лестнице, не оборудованной специальными рельсами. Именно такое кресло подруги видели в квартире Марка Семеновича.

– Ой! – прошептала Инна, зажав рукой рот. – Это что? Мариша? Ты видишь? Это что с ним такое?

Но Мариша и сама пребывала в неменьшей растерянности. Врачи уже хлопотали возле Марка Семеновича. А тот самый охранник, который несколькими часами раньше пропустил подруг к ювелиру, рассказывал, как он нашел лежащего на земле Марка Семеновича и как вызвал «Скорую».

– И ведь главное, что меня сразу же насторожило, – Марк Семенович из дома очень неохотно выходит. С собакой у него домработница гуляет. А сам он если и выйдет на улицу, то в хорошую погоду. Чтобы воздухом подышать, на солнышке побыть. Или если ему в банк нужно, или по каким-то другим делам. Но это всегда днем. Вечером или ночью он за все время моей работы ни разу никуда не выходил. А работаю я тут уже больше двух лет.

Поэтому, когда сегодня вечером охранник увидел, что Марк Семенович изменил своим обычным привычкам и собирается в холодный вьюжный вечер на улицу, он изрядно удивился. Вида не подал – правилами строго-настрого запрещалось приставать с разговорами к жильцам, если того не требует крайний случай. Поэтому охранник ограничился простым приветствием и поинтересовался, не вызвать ли Марку Семеновичу такси. Но ювелир отказался, заявив, что проедет до ближайшего магазинчика.

– Так что, Аркаша, такси мне не понадобится.

И это были последние слова, которые услышал охранник от ювелира. Он остался на своем посту. Но тревога никак не отпускала его. Минуты через три охранник смекнул, что ближайший круглосуточный магазин находится только у станции метро. Еще через две он понял, что не может придумать такой срочной покупки, за которой бы ювелиру могло приспичить отправиться в такую плохую погоду. Тем более что гостей он не ожидал. В противном случае предупредил бы Аркадия заранее, как делал всегда. Поэтому через пять с половиной минут Аркадий выглянул за дверь и увидел пустую коляску, стоящую неподалеку от подъезда. Самого Марка Семеновича охранник сначала не заметил. И лишь подбежав поближе, он увидел лежащего на снегу мужчину.

Тем временем врач закончил осмотр. И велел осторожно перенести носилки в машину.

– Огнестрельное ранение. По всей видимости, задето левое легкое. Если бы пуля прошла чуть выше, то ранение повлекло бы за собой немедленную смерть. А так… Есть еще шанс, что он выздоровеет.

Это врач сообщил охраннику. После этого врачи уехали. Охранник закатил коляску ювелира обратно в дом, а соседи постепенно разошлись по своим квартирам.

– Не нравится мне все это, – произнесла Мариша.

– Чего уж хорошего, когда человека застрелили, – кивнула Инна.

– Это тоже плохо, но больше всего мне не нравится, что застрелили его, когда он шел на встречу с нами. Охранник ведь сказал, что Марк Семенович по вечерам никогда из дома не уходил. Значит, убийца знал, что сегодня он изменит своим привычкам, чтобы пойти на встречу с нами.

– Но мы никому не говорили об этом! – воскликнула Инна.

– Мы – нет, но кто знает, вдруг сам Марк Семенович проболтался.

– И что? – спросила Инна и тут же схватилась за голову. – Ой! Мариша! А кольцо-то как же? Если Марк Семенович умрет, кто вернет нам кольцо? Оно же не наше. Мы ведь его законному владельцу вернуть должны. Этой Лике.

Некоторое время Мариша молчала.

– Надо бы проникнуть в его квартиру, – сказала она наконец. – Расписка у нас есть. Кольцо нам должны вернуть.

– Это невозможно! – воскликнула Инна. – То есть я хочу сказать, что проникнуть в квартиру ювелира просто так невозможно. Ты же помнишь, что он рассказывал про свои охранные устройства.

– Но у этого Аркадия должен быть ключ от квартиры Марка Семеновича. Мы могли бы вместе с ним…

– Хм, – пробормотала Инна. – Что же, с другой стороны, попытка не пытка.

И подруги вошли в дом.

– Вы к кому? – поднялся навстречу им охранник, но тут же узнал подруг и помрачнел. – Если вы к Марку Семеновичу, то его нет, – сказал он. – На него напали.

– Мы видели, как его увозили в больницу, – кивнули подруги.

– Менты сейчас будут, – сообщил им охранник. – Я их почти час назад вызвал. Не пойму, почему их до сих пор нет. Но, должно быть, сейчас приедут.

Он словно в воду глядел. В ту же минуту во входную дверь раздался требовательный звонок. Охранник нажал на кнопку, и в парадное сразу ввалились трое мужчин, одетых в дешевые джинсы, явно купленные на городской вещевой ярмарке, такими же недорогими у них были куртки и свитера. Один из приехавших был плотным и маленьким, другой высоким и худым, а третий среднего роста и средней упитанности. Но при этом на лицах всех троих было какое-то неуловимое выражение, делавшее их похожими друг на друга. Подозревать всех и каждого в совершении различных по степени тяжести преступлений было привычкой, укоренявшейся в стражах порядка все сильней по мере роста срока службы. Она-то и отражалась на их лицах.

– Вот и милиция пожаловала! – прошептала Мариша на ухо Инне.

– Что случилось? – поинтересовался тем временем низкорослый у охранника.

Тот четко, по-военному, отрапортовал и проводил затем милицию на место происшествия.

– Выстрел был сделан профессионалом, – сказал высокий. – С большого расстояния преступник угодил пострадавшему в область сердца.

Двое ментов остались, чтобы внимательно осмотреть место преступления. А третий вернулся к дому. Выяснив, что Марк Семенович отличался постоянством в своих привычках, но сегодня неожиданно и с такими роковыми для самого себя последствиями им изменил, он нахмурился.

– Придется вскрывать квартиру, – вздохнул он. – Пострадавший без сознания. Переговорить с ним удастся не раньше завтрашнего дня. А возможно, в его квартире найдется зацепка, в каком направлении искать преступника.

– Кем, вы говорите, был пострадавший? – спросил плотненький мент, тоже подошедший к этому времени. – Ювелиром? Что скажешь, Сеня?

– Час от часу не легче, – буркнул третий, к которому обращался плотненький. – Там же небось полно ценностей. Без понятых тут никак не обойтись.

И тут его взгляд упал на подруг, стоящих рядом.

– Девушки, понятыми будете? – спросил он у них.

– Если это не больно, – игриво отозвалась Мариша.

Менты хмыкнули, и вопрос о том, как подругам, не нарушая закона, проникнуть в квартиру ювелира, был решен. Если охраннику эта идея и не понравилась, то открыто возражать стражам порядка он не посмел. Поэтому он молча протянул им запасной комплект ключей от квартиры Марка Семеновича и ограничился тем, что произнес:

– Я отлучиться со своего поста не имею права. Но девушки помогут вам попасть в его квартиру, тем более что они были лично знакомы с Марком Семеновичем.

– Вот как? – оживился худенький мент, повернувшись к подругам. – Вы живете в этом доме?

Подруги вынуждены были покачать головами.

– Мы заходили к нему сегодня по поводу одного кольца, – сказала Мариша. – Хотели отдать его в переделку. Марк Семенович сказал, что осмотрит кольцо и перезвонит нам позже и скажет, возьмется он за эту работу или нет. А также, сколько это будет стоить.

– И перезвонил?

– Ну да, – кивнула Мариша. – Пригласил приехать. Мы приехали, а он… А его уже застрелили.

– Мы как раз подошли к дому, когда «Скорая» приехала! – поспешно добавила Инна, предвосхитив готовый вырваться у ментов вопрос. – При нас Марка Семеновича увезли в больницу.

– Понятно, – кивнул плотненький мент. – А свидетели, подтверждающие ваши слова, у вас есть?

– Нет, Марк Семенович позвонил нам по сотовому телефону.

– Надеюсь, звонок вы не стерли?

Вместо ответа Инна протянула ему свою трубку.

– Это номер Марка Семеновича, – сверившись со своим списком, кивнул охранник.

После этого менты несколько умерили свою подозрительность. И все же взяли подруг с собой.

– У Марка Семеновича собака, – предупредил ментов охранник. – Боюсь, что пес будет агрессивно настроен. Я точно знаю, его натаскивали как сторожа. И чужих он в квартиру не пустит.

– Я как чувствовал! – разозлился средний мент. – Как у жены день рождения, так обязательно какое-то сложное дело подваливает. Как же нам попасть в квартиру, если там пес?

– Меня собака знает, – ехидно произнес охранник. – Я уже сообщил в свое агентство, они выслали мне замену. Подождите несколько минут, и я пойду с вами.

Ментам не оставалось ничего другого, как только покориться и ждать. Однако они потратили время не без пользы. Пока ждали сменщика Аркадия, менты обошли соседей и расспросили их о Марке Семеновиче. Увы, дом был очень респектабельный. И соседи общались друг с другом только на уровне приветствий. Все знали, что у Марка Семеновича живет собака – огромный черный дог. Все знали, что он инвалид и почти не покидает свою квартиру. Высокая молодящаяся дамочка из квартиры напротив сообщила, что к Марку Семеновичу часто приходили на дом клиенты – все очень солидные люди, с другими ювелир дела не имел. Соседка снизу сообщила, что сегодня гости у него были только один раз, между двумя и тремя часами дня. Именно в это время собака ювелира подала голос, чего с ней никогда не случалось, когда они с хозяином были дома одни.

– Это были мы! – кивнули Инна с Маришей. – Мы переговорили с ним и оставили ему кольцо.

И она помахала в качестве подтверждения своих слов распиской, полученной от ювелира. Расписка на ментов произвела благоприятное впечатление. Они внимательно изучили ее. И клятвенно пообещали Марише, что если во время осмотра квартиры подобное кольцо найдется, то будет ей торжественно возвращено.

Больше сегодня, после ухода подруг, клиентов Марк Семенович у себя не принимал. Но сосед сверху столкнулся с Марком Семеновичем в лифте, когда тот поздним вечером отправлялся на улицу. И так удивился, что против обыкновения заговорил, сообщив, что на улице зверский холод, вьюга и вообще отвратительная погода. Марк Семенович поблагодарил его, но в это время у него зазвонил телефон. Сосед сел в лифт, который покинул ювелир, и краем уха услышал, как Марк Семенович произнес:

– Да, все хорошо. Я тебя понял. Все остается в силе. Я уже выхожу.

– Он разговаривал не с нами! – поспешно заявила Инна. – Можете проверить наши телефоны еще раз!

– Мы бы предпочли проверить телефон пострадавшего, – пробормотал средний мент и посмотрел на охранника.

Тот почему-то смутился.

– Мне и в голову не пришло обратить внимание на телефон, – пробормотал он. – Вероятно, если он был с Марком Семеновичем, то сейчас едет с ним в больницу.

– Позвоните туда и предупредите, что телефон может являться для следствия важной уликой, – велел охраннику плотненький. – Пусть только попробуют его себе присвоить! А то знаю я их. Не санитар, так нянька позарится. Сцапают, а потом будут делать глаза как блюдца. Да еще друг на друга кивать станут. Вовек концов не найдешь!

Вопрос с телефоном уладился сам собой. Охранник Аркадий позвонил на номер пострадавшего и предупредил врача, что тот лично отвечает за сохранность аппарата Марка Семеновича перед следствием.

– Что вы за люди! Тут непонятно, выживет человек или нет, а вы за телефон волнуетесь! – раздраженно ответил врач.

– Так если пациент помрет, тогда телефон вдвойне ценен будет, дурья твоя башка! – заорал в трубку плотненький мент. – Ты сам на минуту от клизм своих оторвись и покумекай!

Подруги только переглянулись. И где только таких хамов отыскивают? Спору нет, работа у них нервная, но все равно – это ведь не повод, чтобы срываться на ни в чем не повинных свидетелях. Но свои соображения подруги благоразумно оставили при себе, решив, что перевоспитывать ментов поздновато.

Глава четвертая

Возле квартиры Марка Семеновича возникла небольшая заминка.

– У него сигнализация на квартире стоит! – признался Аркадий. – Шифра я, само собой разумеется, не знаю.

– Эту проблему мы берем на себя! – великодушно разрешил его сомнения худенький мент. – Твое дело – с собакой договориться.

Но Малина против ожидания вовсе не проявил признаков дружелюбия, когда Аркадий осторожно просочился в квартиру. Дог рычал весьма грозно.

– Малинка, мальчик! Это же я – Аркаша! – приторно-сладким голосом увещевал его охранник. – Ну что ты, собачка? Ты же меня знаешь!

Дог дал понять, что в отсутствие хозяина он решительно настроен против любых дружеских визитов в охраняемую им квартиру.

– Малина, не рычи! – неожиданно выступила вперед Мариша. – Марк Семенович тяжело ранен. Его увезли в больницу. А ты должен помочь нам.

Малина внимательно посмотрел на девушку. Пока она говорила, он не рычал. Но стоило Аркадию сделать один шаг вперед, как пес ощетинился снова. Кучу времени менты, подруги и соседи потратили на то, чтобы втолковать псу, что ему лучше уступить. И что сейчас его служебное рвение просто неуместно. Малина не желал ничего слушать.

– Поганый пес! – разозлился плотненький опер. – Усыпить его надо!

– А ну-ка, пропустите! – раздался решительный женский голос.

В дверях появилась дородная женщина средних лет.

– Ты что это, Малина, людям работать не даешь?! – сурово прикрикнула она на собаку. – Ну-ка, тихо!

И, пройдя в квартиру, схватила дога за украшенный серебряными бляшками красивый ошейник, сплетенный из серебряной же проволоки. На нее Малина не посмел зарычать. И даже напротив, на его морде отчетливо читалось облегчение. Он явно радовался, что тетка позволила ему без ущерба для собачьего достоинства выйти из затруднительного положения. Хотя и радости от ее появления тоже не выказал.

– Заходите! – пригласила ментов женщина. – Он вас не тронет.

– А вы кто такая? – спросил худенький мент, опасливо протиснувшись бочком мимо дога, внимательно следящего за ним темными глазами.

– Экономка я – Марья Ивановна. Что тут происходит?

Экономке объяснили, что ее хозяин ранен.

– Ой, горе-то какое! – ахнула она. – У кого же это рука на калеку поднялась?

– А это нам как раз и предстоит выяснить, – объяснил ей средний мент.

– Я у Марка Семеновича почти пять лет служу, – помедлив, сказала Марья Ивановна. – И могу сказать, что работать он предпочитал с солидными людьми. Во всяком случае, с откровенным криминалом никогда не связывался. И мне неоднократно говорил, что всех денег в жизни не заработаешь. А ему одному много не надо.

– А кроме вас у него никого из близких или родни нет?

– С той злосчастной аварии, когда он заболел, он один живет, – сказала Марья Ивановна. – Жена от него ушла. Сказала, что не хочет свою жизнь с калекой гробить. Да и то сказать, детей у них не было. А у нее свой бизнес. Да и моложе она Марка Семеновича. Вскоре за другого мужчину замуж вышла. А я за ним ухаживать стала. Марк Семенович ко мне привык. Он даже, когда сюда переехал, специально квартиру для меня в этом же доме купил. Чтобы я, значит, рядом с ним жила.

Менты переглянулись. Экономка, которой покупают квартиру, показалась им весьма перспективной для дальнейшей работы. Однако пока они держали свои подозрения при себе. Как ни крути, а Малина слушался только ее. А ментам еще нужно было осмотреть квартиру.

– Где ваш хозяин больше всего проводил времени?

– Известно где, в мастерской, – ответила Марья Ивановна. – Пойдемте покажу.

Она заперла Малину на кухне, а сама отправилась показывать ментам квартиру. Первым делом менты отправились к стоящему в домашней мастерской Марка Семеновича телефону. Но тут их ждало разочарование. Последний телефон, по которому звонил Марк Семенович со своего домашнего аппарата, прозвучал около шести часов вечера. И был своему коллеге. Тот оказался дома и, узнав, в чем дело, сразу же без запинок объяснил, по какому поводу звонил ему его старый друг и что именно спрашивал у него Марк Семенович.

– Его интересовало одно кольцо. И он просил меня навести о нем справки среди наших коллег. Вы думаете, что Марка Семеновича застрелили из-за этого кольца?

– Пока мы ничего не думаем, мы собираем информацию! – рявкнул плотненький мент. – Когда вы последний раз разговаривали с Марком Семеновичем?

– Примерно чуть больше часа назад, – ответил ювелир. – Но он мне сказал, что ему некогда говорить со мной, он уходит. И обещал еще перезвонить. Я долго ждал, но вместо звонка Марка позвонили мне вы.

Затем менты принялись осматривать квартиру. А Инна, протиснувшись к телефону, «срисовала» себе в память номер телефона коллеги Марка Семеновича. Больше ничего интересного для подруг в квартире ювелира не нашлось. Однако они были вынуждены присутствовать при осмотре вместе с экономкой, охранником Аркадием и догом Малиной. Попутно они узнали много интересного из личной жизни бывшей жены Марка Семеновича. Разумеется, поставщиком сплетен стала Марья Ивановна.

– Не скажу, что я одобряю, когда женщина заводит себе любовника при живом муже, – шептала она подругам. – Но у Альбины была такая ситуация, что ей сам бог велел. Марк Семенович после аварии совсем как мужчина перестал функционировать. А она женщина была интересная, еще молодая. Свой бизнес. Вот и закрутила роман с каким-то парнем. Ну а потом и вовсе ушла от мужа. Но расстались они мирно. Альбина потом еще к Марку Семеновичу несколько раз приходила. То вещи забрать, то насчет его здоровья интересовалась. Вообще-то она женщина неплохая, но Марк Семенович, сдается мне, так ее ухода ей и не простил. Говорить о ней избегал.

– Он был злопамятен?

– Скорее самолюбив, – ответила Марья Ивановна. – А после аварии это его качество еще больше обострилось. И уход жены, как я думаю, больно задел его. Он полностью погрузился в работу. Вы бы знали, сколько он работал! А все для того, чтобы стать лучшим из лучших. Чтобы доказать всему миру, что он достоин уважения, а не жалости. Можно сказать, что физическое увечье помогло ему реализовать свой творческий дар. Других интересов у него практически не осталось. К вину он всегда был равнодушен. Наркотики презирал. Женщины его больше не интересовали. Путешествовать в инвалидной коляске все же затруднительно. В чем искать отдушину? Только в работе. Вот он и работал.

– А у вас есть координаты бывшей жены Марка Семеновича?

– Телефон есть, – кивнула экономка. – А вам он зачем?

– Мы Марку Семеновичу остались деньги должны за работу, – придумала Мариша. – Если он умрет, то жене хотим отдать.

– Она в ваших деньгах не нуждается! Лучше мне отдайте, – поджала губы экономка, но телефон все же дала.

Однако долго дуться милейшая и говорливая Марья Ивановна не умела. И на вопрос Инны, а были ли у Марка Семеновича враги, способные желать его смерти, охотно откликнулась:

– Что вы! Какие враги! Завидовали его профессионализму многие, но за это ведь не убивают! А так Марк Семенович был великолепным человеком. Никогда не отказывал в помощи.

– Почему вы говорите о нем в прошедшем времени? – спросила Мариша. – Он еще жив.

– Дай-то бог, чтобы поправился! – поспешно поправилась экономка.

– А друзья у него были?

– Дружбы он ни с кем не водил, так, знакомства, но почти исключительно со своими коллегами, – сказала Марья Ивановна. – Да еще я. Не знаю, можно ли назвать человека другом, если платишь ему деньги. Но он был мне симпатичен. В быту никаких особых претензий не имел. Всегда был доволен, что бы я ни приготовила на обед. Единственное, что просил соблюдать строго, – правила безопасности. Никогда не входить в квартиру, если на этаже замечу кого-нибудь. Даже пусть этот человек мне хорошо знаком. Сигнальная кнопка была на случай грабежа. Ну, и еще многое другое. У Марка Семеновича дома сейф был, где он хранил небольшой запас драгоценных камней и золото, необходимое ему для работы. Но милиция осмотрела сейф. Он цел. И из него, на первый взгляд, ничего не пропало.

– Но кто же мог стрелять в Марка Семеновича?

– Думаю, какой-нибудь гопник! – ответила Марья Ивановна. – Увидел, что едет хорошо одетый инвалид, то есть человек беспомощный, вот и решил у него в карманах пошарить. А Марк Семенович только снизу беспомощен, руки-то у него ого-го какие сильные! Небось оказал сопротивление, его и пристрелили.

– У таких налетчиков обычно огнестрельное оружие не водится, – сказала Инна. – Для них это слишком круто. Да и срок другой, если попадутся.

– А не было ли Марку Семеновичу в последнее время звонков с угрозами? – спросила Мариша.

– Вы прямо как милиция! – всплеснула руками Марья Ивановна и даже засмеялась. – Хотя вообще-то звонил ему один ненормальный. Представился сыном Марка Семеновича от какой-то женщины. Требовал, чтобы Марк Семенович его признал.

– А он что? Признал?

– Наотрез отказался! – вздохнула Марья Ивановна. – Сказал, что знать не знает такой женщины.

– И «сынок» отстал?

– То-то и оно, что нет, – задумчиво ответила Марья Ивановна. – Еще несколько раз звонил после этого. Угрожал, что отомстит Марку Семеновичу и за мать, которую тот бросил ради женитьбы на другой женщине. И за себя лично. Плел что-то про свое голодное детство.

– Вы думаете – врал?

– Конечно! Марк Семенович никогда бы не оставил без поддержки беременную от него женщину! – воскликнула Марья Ивановна. – Даже если бы он на ней и не женился по каким-то своим причинам, то уж ребенка, а тем более сына, он бы не оставил.

– Он хотел детей?

– Как любой нормальный человек, я думаю, хотел, – кивнула Марья Ивановна.

– А почему же он не захотел познакомиться с тем молодым человеком, который представился ему сыном?

– Кто вам сказал, что он с ним не встретился?

– Но…

– Встретился, – не слушая ее, ответила экономка. – И после этого твердо мне велел никогда не звать его к телефону, если позвонит этот Павел.

– Павел?

– Ну да.

– Так, может быть, этот выстрел – дело рук Павла? – предположила Мариша. – Вдруг он искренне считал вашего хозяина своим отцом и так озлобился, что решился на убийство?

– Не знаю, что вам на это и сказать! – вздохнула Марья Ивановна. – Мне Марк Семенович ничего толком об этом молодом человеке не рассказал. Только и знаю: фамилия его Бубликов. Павел Маркович Бубликов.

– Выходит, отчество у него по отцу?

– Ох, теряюсь, что и сказать, – повторила Марья Ивановна. – Он вроде бы приезжий. Но сдается мне, что никакой он не сын Марка Семеновича, а просто мошенник, решил поиграть на сентиментальности одинокого больного человека.

– Хорошо, если так. А если наоборот? Где Марк Семенович с ним встречался? Тут? Дома?

– Нет, – покачала головой Марья Ивановна. – Если бы он сюда приходил, то я бы его увидела. Марк Семенович ездил куда-то на Лиговку. Вроде бы там этот Паша комнату снимает.

В этот момент менты наконец вспомнили про подруг. Поговорили с каждой в отдельности. Но позднее, сопоставив свои впечатления, подруги пришли к выводу, что ментам показалось весьма любопытно, что девушки впервые познакомились с Марком Семеновичем именно в день трагедии.

– А уж как они облизывали тот факт, что мы как раз ехали к Марку Семеновичу, когда в него стреляли! – возмущалась Инна. – Такое впечатление, будто нас в этом подозревают!

– Так и есть, – сумрачно подтвердила Мариша. – Кого же еще им подозревать?

– Не знаю, – растерялась Инна. – Но почему нас-то?

– А ты сама рассуди: в Марка Семеновича стреляли, но кто стрелял – ни соседи, ни охранник Аркадий не видели. А тут мы такие тепленькие являемся. Здрасьте, дяденьки. Да, мы должны были вечером встретиться с Марком Семеновичем. Нас он на встречу вызвал. Почему не к себе домой? Не знаем, сам так захотел.

– Менты наверняка про себя уже решили, что это мы беднягу из дома выманили, – сказала Мариша. – И если не сами его пристрелили, то хотя бы знаем, кто это сделал.

– Ой! – ужаснулась Инна. – Тут и до тюрьмы недалеко! Хоть бы они в мобильном телефоне Марка Семеновича выяснили, кто ему звонил за несколько минут до выстрела. А что будет, если не установят того человека? Даже думать не хочется.

– Не все так плохо! – успокоила ее Мариша. – Вот скажи, тебе маленький ручку целовал?

– Да, – растерялась Инна. – А почему ты спросила? Он тебе тоже поцеловал?

– Ага, – кивнула Мариша.

– Надо же, какой галантный мент! – умилилась Инна. – А по виду и не скажешь.

– Ты подожди умиляться, – остановила ее Мариша. – Это он проверял, не пахнет ли от наших рук порохом. Вот и вся его галантность.

Некоторое время Инна молчала. Со своим собственным коварством она уже как-то успела за многие годы свыкнуться, но вот мужское коварство в очередной раз неприятно поразило ее.

– Не может быть! – выдавила она наконец из себя. – Ну и мерзавец! А я-то еще расчувствовалась. Сейчас же немедленно пойду и скажу, что раскусила его подлую выходку!

– Не вздумай! – вцепилась в нее Мариша. – Не хватало еще нам с ними ссориться. Пошли отсюда. Нечего нам тут больше делать.

– Но кольцо! – остановила ее Инна. – Нам его пока не вернули.

– И не вернут! – помотала головой Мариша.

– Почему это? – возмутилась Инна.

– Потому что его нет в квартире, – ответила Мариша.

– Просто менты ее толком не обыскали! Посмотри, какая она огромная, а их всего трое.

– Дело не в этом, – не согласилась с ней Мариша. – Я почти уверена, что кольца в квартире нет.

– Нет? Кто же его взял?

– Марк Семенович и взял, – ответила Мариша. – Сама посуди, он отправлялся на встречу с человеком, который должен был указать ему след второго кольца. Как ты думаешь, взял бы он в такой ситуации с собой наше кольцо?

– Взял, – обреченно кивнула Инна. – Он же должен был показать его тому человеку. Хотя, с другой стороны, Марк Семенович показался мне человеком очень осторожным и предусмотрительным. И вдруг потащил с собой поздним вечером дорогое кольцо?

– Осторожные люди хребет в горах, катаясь на горных лыжах, не ломают! – наставительно произнесла Мариша. – Значит, ювелир только казался осторожным, а на самом деле он жаждет приключений, он романтик.

– Но все эти предосторожности, которые Марк Семенович предпринял, чтобы обезопасить свое жилище…

– Только полный идиот не предпринял бы их, если бы хранил в квартире запас золота и драгоценностей, – пожала плечами Мариша. – Я говорю о другом… О жажде приключений. Именно эта жажда толкнула Марка Семеновича заняться горными лыжами. И вспомни, как охотно он ввязался в историю с кольцом! На его месте более осторожный человек просто послал бы нас вежливо куда подальше и спокойненько вернулся бы к своей работе. А Марк Семенович сразу же загорелся. Он авантюрист в душе, точно тебе говорю.

– Ну и что?

– А если в глубине души он любит риск, то вполне мог взять с собой кольцо, – сделала вывод Мариша.

– И где оно сейчас?

– Либо у Марка Семеновича, либо у человека, который в него стрелял.

– Ты забываешь про третий вариант! Оно может оказаться в кармане у кого-то из медицинских работников. Или просто могло потеряться! Или попасть в третьи руки. Допустим, отлетело в сторону, когда Марк Семенович упал, а какой-то прохожий поднял. Или еще поднимет!

– Этот путь ведет в тупик, поэтому рассматривать мы его даже не будем! – решительно заявила Мариша.

– Знаешь что, чем так вот гадать, поехали-ка лучше в больницу к Марку Семеновичу, – предложила Инна.

– Так нас к нему и пустят! – фыркнула Мариша. – Он небось еще на операционном столе. И вообще, сейчас глубокая ночь, а мы даже не знаем, в какую больницу отвезли Марка Семеновича.

– Нужно узнать!

Охранник Аркадий объяснил подругам, что Марка Семеновича отвезли в ВМА – Военно-медицинскую академию.

– Он мне рассказывал, что там у него есть знакомый хирург с тех пор, когда эта трагедия со спиной у него произошла, – говорил Аркадий. – Вот я и попросил шофера, чтобы он раненого туда отвез. Денег ему, конечно, дать пришлось. Но это уж никуда не денешься. Без денег с них стало бы Марка Семеновича вместе с бомжами сунуть. А разве это дело? Он честно, своим трудом богатство заработал. Другие бы на его месте лапки спокойно сложили бы да и приготовились умирать. А он борец! Я таких людей уважаю.

Выйдя из дома, подруги дружно посмотрели на часы и поняли, что для визита в Медицинскую академию и в самом деле поздновато. Вряд ли она была открыта для посетителей круглые сутки. Все-таки военное ведомство и дисциплина соответствующая.

– Поедем лучше завтра, – предложила Инна.

– Точно, – согласилась Мариша, зевнув. – А сегодня еще навестим того типа, который должен был приехать на встречу с Марком Семеновичем.

– Но как?.. Как мы на него выйдем?

– Ты всегда по ночам так туго соображаешь? – разозлилась на нее Мариша.

– Нет, только после того, как с тобой пообщаюсь!

– У нас же есть телефон коллеги Марка Семеновича, которому он звонил насчет кольца, – растолковала подруге Мариша. – Ты же его сама запомнила!

– Ну и что?

– Звонить ему будем! – окончательно разозлилась на нее Мариша.

И сама схватилась за телефон. Яков Иванович, так звали коллегу Марка Семеновича, был дома. И к телефону подошел сам. Несмотря на то, что часы показывали уже совсем неприличное для звонков время, он ни словом не выразил возмущения по поводу позднего звонка.

– Конечно, приезжайте! Я все равно не сплю. И я понимаю, что мешкать нельзя.

Жил Яков Иванович довольно далеко. На Васильевском острове. Но зимой поздно ночью на дорогах Питера пробок не бывает. Поэтому подруги без проблем и всего за полчаса добрались до его дома.

Яков Иванович и в самом деле ждал подруг. Им оказался маленький сухонький старичок в длинном домашнем пиджаке и свободных брюках. На вид ему было лет семьдесят. Но живые темные глаза были молодыми. К тому же он сохранил все свои волосы, которые только слегка начали покрываться сединой. Нос у него был крючковатый, а лоб высокий. Он встречал подруг вместе со своей женой – Эммой. Рядом с сухоньким Яковом Ивановичем Эмма Александровна выглядела настоящей горой. Один величественный бюст шестого размера, который она торжественно несла впереди себя, чего стоил! И мощная шея. И ноги, как колонны. Затянуты они были в облегающие лосины розоватого цвета. Штанцы, на взгляд подруг, угрожали треснуть при первом же резком движении их обладательницы.

– Проходите! Проходите! – приветствовал Яков Иванович подруг.

Его супруга отделалась величественным кивком, показывая, что полностью подтверждает приглашение мужа.

– Подумать только, какое несчастье! – суетился возле подруг Яков Иванович, пока они снимали с себя верхнюю одежду и переобувались в домашние тапочки. – И что это на Марка Семеновича все валится? Сначала эта ужасная трагедия. Потом уход жены. А теперь вот еще и это. Кому могло понадобиться стрелять в него? Просто ужас! Вы обязаны разобраться в этом деле. И найти преступника! Слышите, обязаны!

Сначала подруги несколько опешили от такой бесцеремонности. И лишь спустя несколько минут до них дошло, что Яков Иванович попросту принял их за сотрудников милиции. Поэтому и требует от них, как он полагает, исполнения своих прямых служебных обязанностей.

– Вы можете подробно рассказать нам о вашем последнем разговоре с Марком Семеновичем? – спросила у него Инна, когда Эмма Александровна провела всех в гостиную.

– Конечно, – кивнул головой Яков Иванович. – Но вообще-то, разговор у нас был короткий. Я просто дал ему телефон Сережи.

– А это еще кто? – удивилась Мариша.

В ответ Яков Иванович начал как-то непонятно мяться и смущенно коситься на свою дородную супругу. Та хранила невозмутимое молчание. По ее лицу невозможно было понять, что это имя ей знакомо или чем-то неприятно.

– Сережа – мой ученик, – наконец решился Яков Иванович.

– Его внебрачный ребенок! – пророкотала Эмма Александровна, неожиданно метнув на мужа полный ярости взгляд.

– Эмма, не надо ворошить эту историю при посторонних людях! – взмолился Яков Иванович. – Она не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Марком.

– Пусть они знают! – припечатала Эмма Александровна. – Пусть все знают, какой ты человек!

– Эмма! Умоляю тебя!

– Всю жизнь! Всю жизнь этот человек терзает меня! – взвыла Эмма Александровна не хуже иерихонской трубы. – Это же пытка жить с таким лжецом!

– Эмма, побойся бога! Я никогда тебя не обманывал!

– Этот человек женился на мне обманом! – ни к кому конкретно не обращаясь, сообщила тем не менее Эмма Александровна. – Сказал, что он одинок и свободен. Соблазнил неопытную юную девушку. Задурил голову моим родителям. А у самого имелся ребенок на стороне!

– Но я не знал о нем, когда женился на тебе! Я же тебе столько раз объяснял!

– Я вышла замуж за сластолюбца! – горько заключила Эмма Александровна и поднялась с места.

– Эмма! – кинулся за ней следом муж. – Выпей водички. Тебе нельзя волноваться! Эммочка! Ты убиваешь меня! У тебя снова давление поднимется!

Наконец огорченный Яков Иванович вернулся к подругам.

– И давно у вас появился ваш сын? – спросила Инна, невольно проведя параллель: два старых ювелира, у одного сын внебрачный и у другого тоже, оказывается, имеется такой же внебрачный ребенок.

– Почти сорок лет назад! – удрученно пробормотал Яков Иванович. – Ну да, я женился на Эммочке, а через год появилась Оля и сказала, что у меня есть сын – Сережа.

– Сорок лет назад? – удивилась Мариша. – И ваша супруга до сих пор переживает по этому поводу?

– Видите ли, – смутился Яков Иванович, – нам с Эммочкой бог детей не послал. Лично я никогда не переживал по этому поводу. Но женщины… Они устроены совершенно иначе. Эммочка всегда считала, что нашему браку чего-то не хватает. Как ни странно, она полюбила Сережу и даже сумела подружиться с его матерью, но меня… меня она так и не смогла простить. Хотя я и виноват меньше всех.

– Женская душа – загадка, – вздохнула Инна, которая уже успела распроститься со своими подозрениями насчет внезапно возникающих сыновей. – Но вернемся к нашему делу.

– Да! Да! – Яков Иванович явно обрадовался подвернувшейся возможности уйти от неприятной ему темы. – Так вот, когда Марк Семенович попросил меня навести справки об этом кольце, я тут же позвонил всем своим знакомым. И, конечно, Сереже – он тоже ювелир. И вот Сережа-то мне и помог. Он в свою очередь обзвонил своих друзей. И один из них – Витя припомнил, что занимался подобным кольцом. Но для того, чтобы убедиться в этом, Марк Семенович предложил им встретиться.

– Когда? Когда они должны были встретиться?

– Вот этого я вам не скажу, – развел руками Яков Иванович. – Правда, я звонил Марку Семеновичу, чтобы узнать, как обстоят дела в его розысках. Но он мне ничего внятного не сообщил. Но завтра обязался перезвонить и рассказать все в подробностях. Но вот не судьба, видно!

– А можно получить телефон этого Вити? – загорелась Мариша.

– Я дам вам телефон сына, – произнес Яков Иванович. – Хотя… Лучше я ему сам позвоню. После случившегося с Марком Семеновичем я, разумеется, ему перезвонил. Но его не оказалось дома. Жена сказала, что он поехал встречаться с одним давним клиентом и еще не возвращался. Трубка же у него оказалась отключена.

– Гхм! – раздался из кухни мощный голос Эммы Александровны.

– Впрочем, не мое дело, с кем там Сережа по ночам встречается, – торопливо закончил свои откровения Яков Иванович. – А я просто сейчас возьму и позвоню ему еще раз. Вы не против?

Подруги не возражали. И через минуту Яков Иванович уже разговаривал со своим сыном, который домой уже вернулся. Эмма Александровна вплыла в комнату и неодобрительно смотрела на мужа.

– Скажу вам, как родным, – Сережа весь в отца пошел! – произнесла она, обращаясь к подругам. – Что в хорошем, что в дурном. Работает старательно, это верно. Но в остальном…

И она выразительно покачала головой.

– Вылитый отец в молодости. Как меня расстраивали его похождения! А теперь жена Сережи точно так же страдает, я уверена. Сонечка – хорошая девочка. Но она гордая. И никогда не жалуется на то, как муж обращается с ней.

– Так вы думаете, что Сережа был не с клиентом, а у любовницы? – догадалась Инна.

– Вот! – подняла указательный палец Эмма Александровна. – Как ни прискорбно мне это говорить, но это именно так и есть.

Подруги переглянулись.

– Не забыть бы проверить, чем там этот Сережа на самом деле занимался! – прошептала Мариша на ухо Инне. – А то как-то подозрительно выходит. С Марком Семеновичем был знаком, про кольцо знал. Неизвестно еще, что там за друг этот Витя. Да и есть ли он вообще!

Но всякие сомнения в виртуальности Вити рассеял Яков Иванович, повесивший наконец трубку и обернувшийся к женщинам.

– Дело обстоит так. Сережа дал мне сейчас телефон Вити. И его адрес.

Подруги с благодарностью взяли и телефон, и адрес. Впрочем, телефон им оказался без надобности, потому что у Вити дома трубку никто не снимал.

– Предлагаю ехать к нему самим! – сказала Мариша.

– Удобно ли? – засомневалась Инна. – Все-таки глубокая ночь на дворе. А мы премся в гости к одинокому мужчине.

– Ну и что тут такого? – не врубилась Мариша. Думаю, что в данной ситуации нам простится. Не забывай, недавно едва не убили хорошего человека. И вдобавок пропало кольцо, которое мне вверили на хранение. Вот, к примеру, найдет завтра меня эта Лика, о которой толковал блондин. И что я ей скажу? Что колечко, которое ей было завещано, ювелиру мы в оценку отдали, а того убили? А в качестве утешения ей эту расписку Марка Семеновича вручу?

– Но ты же не виновата, что так получилось! Откуда тебе было знать, что Марк Семенович нас подведет и позволит похитить у себя это кольцо!

– Могла или не могла, а обещание я нарушила, – заявила Мариша. – А я его, между прочим, покойнику дала. А с ними шутки плохи! Так что едем к этому Виктору. И не вздумай увиливать! Одной мне и в самом деле неловко к нему идти. А вдвоем вроде бы и ничего.

– Ой, не знаю, – ответила Инна, но подругу, разумеется, не бросила.

Впрочем, уже подъезжая к дому молодого ювелира, подруги были наказаны за свою самонадеянность. Инне позвонил Бритый.

– И что я ему скажу? – растерялась та, не беря трубку.

– Правду! – посоветовала Мариша.

– Что мы среди ночи едем к незнакомому ювелиру? Узнавать, чем он занимался сегодня вечером?

– Отстань! – попросила Мариша, потому что у нее в свою очередь зазвонила трубка.

Оказалось, что звонит Смайл. Он, видите ли, решил проявить заботу о своей жене. По мнению Мариши, очень некстати. Она так ему и заявила.

– Что ты этим хочешь сказать? – обиделся Смайл. – Что я позвонил не вовремя? А чем ты занята, позволь тебя спросить? У вас ведь уже ночь!

– Делом! – рявкнула Мариша. – Делом я занята! Инну домой везу!

– А откуда?

Дальше последовал стандартный допрос, из которого Мариша вышла победительницей. Смайл не настолько хорошо знал русский язык, чтобы тягаться в красноречии со своей женой. Однако неприятный осадок на душе у Мариши после разговора с мужем все же остался.

– Скажите какой! Сам мотается бог знает где и с кем, а мне допросы устраивает! – фыркнула она.

Инна к этому времени уже тоже закончила разговор с мужем и тоже кипела негодованием.

– Что он себе воображает, что я теперь буду всю оставшуюся жизнь сидеть дома и носа никуда не казать? – возмущенно интересовалась она у Мариши. – Тем более что сам он еще домой и не возвращался! Звонит откуда-то, переговоры у него. Ха-ха! Дура будет та, которая в это вранье поверит!

В таком настроении подруги поднялись к ювелиру. И пока они сначала искали его дом, который значился четвертым корпусом, но прилепился почему-то на задворках восьмого, они успели разозлиться еще больше. К тому же им не сразу удалось попасть внутрь, так как переговорное устройство на доме оказалось безнадежно испорчено.

Во всяком случае, подруги успели побеседовать с десятком обитателей квартир, услышать много нелестного о всяких проститутках и наркоманках, будящих по ночам честных граждан. Вообще-то можно было эти оскорбления на свой счет и не принимать, уж наркоманками подруги точно не были, но почему-то было все равно обидно. В трех квартирах, вылив на подруг ушат грязи, дверь им все-таки открыли. То есть на табло высветилось, что она открыта, но на самом деле открываться она упрямо не желала. И если бы не какой-то припозднившийся мужчина, который открыл упрямую дверь себе и им, подруги бы, наверное, разнесли весь дом в щепки или сами бы лопнули от злости.

Девушки поднялись на последний этаж и принялись звонить и дубасить в дверь нужной им квартиры. К их досаде она была обита мягким дерматином с толстым слоем прослойки вроде войлока, которая совершенно гасила все их пинки. Да и звонок оставлял желать лучшего. Он издавал одну жалкую, едва слышную трель и замолкал до следующего нажатия. Но в конце концов шум, поднятый подругами, разбудил молодого ювелира. Дверь открылась, и на пороге перед девушками возникло существо в мятой пижаме.

– Вы ко мне? – осведомился он, слегка покачиваясь.

– Вы – Витя?

– Допустим! – кивнул головой мужчина и, покачнувшись, едва не рухнул на девушек.

Принюхавшись, подруги поняли, что он попросту пьян. Впрочем, Витя этого и не скрывал. На вид ему было около тридцати или чуть больше. Внешне он напоминал большого, слегка помятого спросонок льва. Густые рыжие волосы рассыпались по широким плечам, как грива. Нос был широкий и короткий. И все его движения напоминали большого льва. Если, конечно, зверя предварительно хорошенько напоить. Коньяком, судя по запаху, который разносился по всей квартире от Вити.

– Проходите, раз пришли! – зевнул он, позволив подругам завести себя в квартиру. – Только я сегодня не в форме. Машина сломалась. Сначала сам под ней валялся, потом в сервис отгонял. Намерзся, застыл. Приехал, выпил для согревания и в постель завалился. Так что извините за мой вид.

И тут его осенила трезвая мысль.

– Эй! – оживился он. – А вы пиццу привезли?

– Какую еще пиццу? – возмутилась Инна.

– С паприкой и сыром!

– Мы не доставка! – сердито буркнула Мариша.

– Да я уж понял! – вздохнул мужик, убедившись, что коробки с пиццой у девушек с собой нет. – А кто вы тогда?

– Мы к вам от Марка Семеновича.

– Ой, как неудобно получилось! – помрачнел Витя. – Я ему так и не сумел перезвонить, что не приеду. А он сильно обиделся?

– Не очень, – промямлила Мариша. – Знаете, ему как-то и не до того было.

– А почему вы все-таки к нему не приехали? – поинтересовалась Инна.

– Так я же объясняю: машина у меня сломалась. Сначала во дворе ее чинил, потом в сервис поехал. Там меня промурыжили. Но я честно ему звонил! Только трубка все время отключена была.

– А домашний телефон?

– Я его не знаю, – бесхитростно ответил Витя. – Главное, что неприятно, я как только из дома вышел, сразу же ему позвонил, что уже почти доехал. Поторопился! Как сглазил сам себя. В машину-то сел, а она не заводится. Глохнет, и все. Сначала думал – замерзла. Полчаса во дворе газануть пытался. Потом соседа упросил до автосервиса меня на буксире утащить. Ну и там… Вот вы, бабы, машин не имеете. Так и радуйтесь.

– Почему это мы машин не имеем? – разобиделась Мариша. – И в автомастерских побольше вашего брата торчим. И не потому, что машины у нас хуже, а потому что слесарям с такими симпатичными девушками расставаться неохота. Вот они к нашим машинам и цепляются при первой же возможности. Вот вы в каком сервисе чинились?

– Да тут неподалеку! – растерянно ответил Витя. – На Бухарестской.

– Угу, – кивнула Мариша, машинально отметив, что завтра нужно смотаться на Бухарестскую и проверить, правда ли, что Витя торчал там в то время, когда было совершено покушение на Марка Семеновича.

– Но это не так важно, ваши извинения мы Марку Семеновичу передадим, – сказала Инна. – А вот что там с кольцом?

– С кольцом? – удивился Витя. – С каким кольцом? Ах да! Вспомнил. Марк Семенович толковал что-то про кольцо. С сапфиром и брильянтами. Нет, с синим брильянтом и сапфирами. Ой! Совсем мне плохо, синий брильянт там один был, а вокруг него обычные камни. Что? Ваше оно?

– Нет, – покачала головой Мариша. – Но вы его видели?

– Не только видел, но и оправу в нем поправлял, – кивнул Витя. – Я еще хозяину и камни заново подшлифовать предлагал. Но он отказался.

– А фотография кольца у вас есть?

– Нет, откуда? – пожал плечами Витя. – Но, судя по описанию Марка Семеновича, кольцо то самое. Возраст, рука мастера, огранка камней – все совпадает. Только размер другой. Мое на изящный дамский пальчик было сделано. Хотя по форме не очень ему подходило. Громоздкое слишком. Но с другой стороны – это дело вкуса самого владельца. А то кольцо, которое было у Марка Семеновича, было изготовлено, по его словам, на крупного мужчину.

– А заказчика вы помните?

К этому времени Витя устроился в мягком кресле, рукой сделав жест, предлагая подругам тоже устраиваться поудобней. К тому же он уже плеснул себе в бокал коньяка и теперь совершенно успокоился. И память у него даже слегка прояснилась.

– С этим кольцом ко мне совсем молодой парень приходил, – произнес он. – Лет двадцать пять, не больше. Светленький, чистенький. Я еще сразу же подумал, что явно из хорошей семьи. Может быть, музыкант. Пальцы у него были такие… Подвижные, что ли. Одет был очень прилично. На шее светлое кашне.

– Замотанное вокруг шеи несколько раз? – произнесла Мариша.

– Да! – удивленно воззрился на нее Витя. – Вы его знаете?

– Встречались однажды! – вздохнула Мариша.

Что ж, теперь по крайней мере становилось ясно, что ее покойник являлся если не обладателем обоих колец, то во всяком случае, знал второго владельца. Интересно получалось. Сначала этот блондинчик принес кольцо в переделку к Вите, а потом свалился возле Мариши, сунув ей это самое кольцо, которое следовало почему-то передать неизвестной Лике. Может быть, второе кольцо, побывавшее в руках Марка Семеновича, к этому времени уже было у нее? Но почему кольцо Марку Семеновичу приносил другой мужчина, а не юный блондинчик? Во всем этом следовало еще разобраться.

– А когда к вам принесли кольцо, оно было сделано на мужчину или на женщину? – спросила Мариша. – По размеру?

– Говорю же, на женщину! Первоначальный размер я сохранил!

– А ваш заказчик не рассказывал, для кого он переделывал кольцо? И вообще, от кого оно ему досталось?

– Нет, мы с ним просто обговорили детали, договорились насчет оплаты, и он ушел. А потом явился еще раз и забрал заказ.

– А его телефон? – спросила Мариша.

– И имя? – добавила Инна. – И когда он у вас был?

– Это все должно храниться у меня в офисе, – произнес ювелир. – Честное слово, я не помню. Кажется, его звали как-то на «Р». То ли Руслан, то ли Родион. А может быть, и Роман. Нет, не думаю, если бы Руслан, я бы запомнил. А так не помню.

– Мы можем сейчас съездить в ваш офис?

– Да вы что! – испугался Витя. – Там на ночь все опечатывают. И сигнализация.

– Но утром вы сможете сказать нам об этом блондине?

– Конечно! – обрадованно закивал головой Витя. – С десяти утра все, что вам угодно. Приезжайте прямо к открытию.

Взяв у парня адрес его работы, подруги наконец почувствовали, что за сегодняшний день они уже так вымотались, что решительно не в состоянии еще что-либо придумывать или предпринимать. У Мариши хватило сил только на то, чтобы доставить Инну до дома.

– Слушай, а может быть, ты поднимешься со мной? – предложила Инна. – У нас и переночуешь. Зачем тебе к себе тащиться? Все равно Смайл в отлучке. А так в случае чего Бритый подтвердит, что ты провела ночь у нас.

– Тебе просто не хочется, чтобы Бритый на тебя одну орал! – хмыкнула Мариша, но к подруге поднялась, потому что на самом деле буквально валилась с ног от усталости.

– Конечно, в компании и смерть красна, – согласилась с ней повеселевшая Инна.

– Если ты намекаешь, что Бритый будет нас с тобой сейчас убивать, то я против, – зевнула Мариша. – Только после того, как я хорошенько высплюсь.

Глава пятая

Утром подруги проснулись по звонку будильника. Часы показывали девять утра. Самое время было вставать, собираться и ехать в ювелирную мастерскую, где работал Виктор. Адрес был какой-то невразумительный. Просто улица Шотмана, торговый центр «Аид». Ни Инна, ни Мариша и понятия не имели, где эта улица находится. Пришлось мчаться за картой города.

– Вот она, улица Шотмана! – воскликнула Инна. – Это Веселый Поселок. Улица начинается возле метро «Дыбенко».

– Сразу ясней стало! – обрадовалась Мариша. – Теперь мигом найдем!

Бритого дома уже не было. Как не было и Анны Семеновны со Степкой. Так что никто не мог помешать подругам привести себя в порядок. После вчерашнего утомительного дня это заняло у них много времени. Никак не хотели замазываться проступившие синяки под глазами, а волосы топорщились в разные стороны с завидным упорством. Все было тем более сложно, что Инне пришлось отдать часть своей косметики Марише, которая свою оставила дома. Так что к ювелирной фирме они добрались только в половине одиннадцатого.

– Судя по всему, это вот в этом торговом центре, – сказала Мариша, указывая на небольшой недавно построенный павильон, выкрашенный чередующимися полосами светло-серого, светло-голубого и лиловых цветов.

– Странное название для торгового центра, – заметила Инна. – Аид – это ведь царство мертвых у древних греков.

– Не все же такие образованные, – пробормотала в ответ Мариша.

Но, подъехав поближе, подруги увидели, что центр не работает. На его дверях висело объявление, что по техническим причинам центр закрыт. Ювелирная мастерская находилась там же, за запертыми дверями.

– Что за шутки? – возмутилась Мариша. – Канализацию у них прорвало?

– Не пахнет! – помотала головой Инна. – Зато холодно. Давай-ка попробуем войти с заднего входа.

– А что? Мы не гордые! – согласилась Мариша. – Если надо, значит, надо.

И подруги, обогнув павильончик, нашли незапертую дверь и без помех прошли внутрь. Но тут же были остановлены здоровенным парнем, одетым в ватник защитной окраски. На ватнике была нашита бляха, уведомлявшая о том, что обладатель пестрого ватника на самом деле охранник.

– Вам чего? – хмуро поинтересовался он у девушек.

– Нам в ювелирную мастерскую. Мы вчера договаривались.

– Нет, – покачал головой охранник.

– У нас запись! – возмутилась Мариша. – Вы не имеете права нас задерживать!

– Не выйдет, сегодня они работать точно не будут! – сказал охранник. – Так что возвращайтесь домой.

– Да почему? – воскликнула Мариша. – Пустите! Вы не имеете права нас задерживать!

– Нельзя туда! – начал проявлять признаки раздражения охранник. – Там милиция работает. Ограбление ночью случилось. Всю ювелирную мастерскую вверх дном перевернули.

– Да вы что?! – ахнули подруги, неприятно поразившись такому совпадению.

– Вот вам и что! – передразнил их охранник. – Говорю вам: завтра приезжайте. А еще лучше – перезвоните. Может, они еще и завтра не откроются. Перевернуто там все здорово.

– И много пропало?

– Этого не скажу, – ответил охранник. – Но вроде бы сейф, где у них главные ценности лежали, остался цел. Но в самой мастерской все разворочено. Пока они там все в порядок приведут… Даже и не знаю…

– А можно нам Витю увидеть? – попросила Инна. – Это наш мастер-ювелир. Мы с ним вчера договаривались и…

– Говорю вам, идите отсюда! – разозлился охранник. – Не до вас ему сейчас!

Рассерженные подруги выскочили на улицу.

– Противный какой! – фыркнула Инна. – Жалко ему нас пропустить. Боже мой, если у них там все так уж перевернуто, как он уверяет, то мы бы точно беспорядка не добавили!

– Давай подождем Виктора на улице, – рассудительно предложила Мариша. – Рано или поздно он закончит свои дела в мастерской и выйдет.

Но вышло немного не так. Не успели подруги подойти к поджидавшему их «Форду», как с противоположной стороны лихо затормозила довольно потрепанная жизнью «копейка». Из нее с дико выпученными глазами выскочил ювелир Витя, еще более взлохмаченный и помятый, чем был вчера. Даже не взглянув по сторонам, он выпрыгнул из машины и метнулся через дорогу в направлении торгового центра.

– Витя! – закричали подруги и бросились наперерез.

– А! – узнал их Виктор. – Извините, опоздал! Ой! Угораздило же меня! Сейчас снова скандал будет! Начальник и так уже предупреждал, чтобы я взялся за ум. Только вчера разговор был. А я снова… Уволят, как пить дать уволят! – причитал он, приближаясь к зданию.

– Успокойся ты! – наконец удалось Марише вставить слово в монолог Виктора. – Никто твоего опоздания и не заметит.

– Как это? – не понял Витя.

– У вас там милиция!

– Ночью ограбление было, – добавила Инна.

– О! – даже остановился от изумления Витя. – Вот дела! И много украли?

– Вот ты нам это и скажешь! – объяснила ему Инна. – Ты сейчас пойдешь к себе, все там выяснишь, а мы тебя на улице подождем.

Витя кивнул и торопливо зашагал ко входу.

– И не забудь фамилию и адрес твоего клиента с кольцом выяснить! – крикнула ему вслед Мариша.

Дождаться Виктора оказалось довольно сложной задачей. Подруги успели погреться в машине, послушать радио, съесть по вкусной свежей лепешке с завернутыми в нее тушеными овощами, выпить по две чашки кофе, несколько раз прогуляться вдоль торгового центра и купить парочку детективов, а Виктор все не шел.

– Да что он там застрял?! – потеряв терпение, возмутилась Мариша.

– В самом деле! – поддержала ее Инна. – Просто возмутительно. У нас еще столько дел, а мы ждем тут этого парня. Слушай, а что если я пока смотаюсь в тот автосервис, где он вчера чинил свою машину? Алиби проверю.

– Можно, – пожала плечами Мариша. – Все равно его, похоже, не дождаться. Хотя знаешь, как-то мне все это странно.

– Что?

– Не успели мы вчера обратиться к Вите за помощью, как мастерскую, где, по его словам, хранились записи о его клиентах, ограбили.

– Ага, а перед этим застрелили Марка Семеновича, который тоже обратился к Виктору за помощью, как найти владельца или владельцев этих колец! – подхватила Инна.

– Вот именно, – кивнула Мариша. – Не кажутся тебе такие совпадения несколько странными?

– Так ты думаешь, что Виктор?..

– Не знаю, вроде бы вчера он был слишком пьяным, чтобы после нашего ухода успеть смотаться в свою мастерскую и все там перевернуть. Но… Но на всякий случай нужно это выяснить. Так что ты лучше иди в торговый центр, послушай, что там говорят о ночном ограблении, а я тут посижу, ювелира покараулю.

Инна выбралась из машины и отправилась к магазину, который к этому времени уже начал работать. Впрочем, покупателей было еще мало. И молоденькие продавщицы, оставив свои отделы, столпились в уголке и горячо обсуждали ночное происшествие. Разумеется, мимо такого подарка судьбы Инна равнодушно пройти никак не могла. Она незаметно встала позади взволнованных девушек и стала слушать, стараясь не упустить ни одного слова.

– Ой, девчонки, страх-то какой! – воскликнула в это время одна из продавщиц – беленькая и пухленькая. – Это до чего же преступность выросла, что от нее уже и сигнализация, и кодовые замки не спасают.

– Сигнализацию-то и отключить можно! – фыркнула другая девица. – А замки… Как говорится, против лома нет приема. Дверь-то у них деревянная. Что толку от этих дорогих замков, если дверь просто выбить можно?

– Но как же охрана? Ведь у нас в центре круглые сутки охрана дежурит. И ночью в обязательном порядке в здании охранник запирается.

– А что охранник? Ювелирная мастерская в стороне. И в нее отдельный вход есть. Через него грабители и прошли. Охранник, когда шум услышал да на тревогу побежал, ему же еще по башке и попало.

– Он поступил не по инструкции, нужно было сначала тревогу поднять, а потом уже самому соваться.

– А если бы там никого не оказалось, он дураком выглядеть тоже не хотел!

– Говорят, вынесли почти все!

– Глупости! – возразила молчавшая до сих пор тоненькая, словно собственная тень, девушка. – Все на месте осталось. Только беспорядок жуткий. Я туда заглянула, пока милиция еще не приехала. И видела. Компьютер их на месте. Офисная мебель и техника тоже. Сейф у них в стене был вмурован, так его не тронули. Инструменты свои мастера в столах держали. Может быть, их украли?

– Кому они нужны? – послышались протестующие голоса.

– Но ради чего-то грабители должны были вломиться в мастерскую, – возразили другие.

– Небось думали, что если ювелиры, так у них на каждом свободном пятачке золотые статуи стоят вместо цветочных горшков!

– Все равно, зарабатывают они хорошо. Уж не наши гроши. У всех свои машины. И одеваются тоже. Вот Витька у них самый молодой, а и то себе «Опель» приобрел, – сказала «серая мышка».

– Так не новый же! – воскликнула ее товарка.

– Но и не старый, – возразила пухленькая светленькая девушка. – Я по газете посмотрела, такой тысяч семь-восемь запросто стоить может. Ты вот посчитай, когда ты со своей зарплаты себе на такой же скопить сумеешь? Через десять лет? Через двадцать?

– Ну, если отказаться от конфет и косметики, то и раньше.

– Ага, и нужна тебе будет эта машина, если ты столько лет ради нее без сладкого проживешь и лохудрой проходишь?

– Так я это к тому, что Витька тоже сладкого не ест и косметикой не пользуется. Мужик ведь!

– А ты откуда знаешь?

– Да уж знаю!

– Не можешь ты знать! Ты с ним не встречалась!

Эту фразу неожиданно громко выкрикнула «серая мышка». Инна повнимательнее присмотрелась к ней и задумалась. На бледных обычно щеках девушки выступили красные пятна, сама она вся дрожала, а ноздри у нее гневно раздувались.

– Гляньте на Ленку! – хмыкнула «пышка». – Ты чего раздухарилась так? Да Витя в твою сторону и не посмотрит! У него, знаешь, какие девицы? Ноги от ушей. Волосы до пояса. Не то что у тебя, три волосины. И ходишь вечно в одних джинсах потрепанных!

К слову сказать, обидела «пышка» свою подругу напрасно. Волосы у незаметной девушки были легкие, но достаточно густые. Если бы их немного оживить мягкой краской, то и лицо разом бы посвежело. Да и джинсы на ней сидели ладно. Видно было, что и фигурка у нее имеется. И ножки вполне ничего, очень даже стройные.

– Хоть бы раз юбку покороче надела, глядишь, он бы на тебя и посмотрел! – сжалилась над ней «пышка».

– Он со мной будет и без юбки!

В ответ ее товарки дружно заржали.

– Ну конечно! – первой воскликнула «пышка». – Если юбку скинешь, то Витенька мигом рядом очутится. Да и не он один! Куча мужиков сбежится. Может быть, прямо завтра и начнешь?

– Дура ты! – фыркнула девушка, которую подруги называли Леной, и на ее ресницах заблестели слезы.

Затем она резко повернулась и бросилась прочь. Инна тоже решила не оставаться с этими змеюками. Тем более что они явно выложили все, что знали о случившемся ночью. А вот этой Леной, сохнущей по Виктору, следовало заняться особо. Инна прошла следом за девушкой, которая укрылась в туалете. Инна дала ей возможность выплакаться и вошла. Лена и в самом деле уже утерла слезы. И сейчас мрачно пыталась закурить, чиркая единственной спичкой по подоконнику. В результате спичка сломалась, и Лена перевела глаза на Инну. Та уже успела вытащить из сумки и зажигалку, и коробку сигарет «Кент». Сначала девушки курили молча, думая каждая о своем.

– Какие мужчины все-таки недалекие создания, – после третьей затяжки произнесла Инна, которой как-то нужно было начать разговор, а ничего умней она не придумала.

Лена недоуменно посмотрела на нее, но не возразила. Это Инну несколько ободрило, и она продолжала уже уверенней:

– Вот я, к примеру, не уродина и зарабатываю прилично. То есть уж не полная дура. А влюбилась в парня, который меня и не замечает почти. Иногда даже думаю, может быть, он это мне назло? Знает ведь наверняка, паршивец, что я по нему с ума схожу. Просто нравится ему меня мучить.

– Да! Ты это очень правильно сказала! – оживилась доверчивая Лена. – У меня похожая ситуация. Хоть мы вроде бы и вместе, но все равно я чувствую, что он… Как бы это сказать – не открывается мне. Встречаемся тайком. С друзьями своими он меня не знакомит. Про родителей я уж и не говорю. На работе не разрешает рассказывать, что мы встречаемся.

– А вы с ним вместе работаете?

– В одном здании, – кивнула Лена. – Но после работы он никогда меня не ждет, до дома не подвозит. У него своя машина, а я на метро еду.

– Безобразие! – искренне возмутилась Инна. – Да что он себе позволяет!

– Я его не осуждаю, сама виновата, что соглашаюсь на такие отношения! – всхлипнула Лена. – Но все равно так иногда обидно бывает. Видите, в чем я хожу? Не богато, верно?

– Очень даже симпатично! – покривила душой Инна, на самом деле Лена была одета для молодой девушки слишком уж скромно.

– Спасибо, только я и сама знаю, что одеваюсь бедно! – махнула рукой Лена. – А что мне делать? Родителей у меня нет. Они погибли, когда я еще совсем маленькой была. Живу вдвоем с бабушкой. Она старенькая, лекарства все время нужны. А они сейчас такие дорогие! Купишь, а бывает, что и не подойдет. Другое нужно. Моей зарплаты едва хватает на самые необходимые вещи. А бабушкина пенсия – вообще чистые слезы. Конечно, другие бы тратили все заработанное на себя, а я не могу. У меня в голове не укладывается, как я на свою юбку ползарплаты истрачу и домой в ней приду да еще и ужинать сяду, когда бабушка рядом со мной от боли стонать будет. У меня кусок в горло не полезет.

Инна с откровенным уважением посмотрела на девушку. Встречаются же еще такие милые и славные люди. Честное слово, хоть внешне Лена без косметики и неказиста и за собой плохо следит, зато сердце у нее золотое. И как жаль, что такая добрая девушка связалась с этим черствым сухарем Витькой.

А Лена тем временем продолжала рассказывать о своей жизни. И о том, какое счастье, что у нее появился Витя. Из ее слов Инна поняла, что Витя хоть далеко и не идеален, но Лена так сильно в него влюблена, что согласна терпеть любые унижения от своего любовника, лишь бы он не гнал ее прочь. Ко всему прочему девушка находилась в прочной уверенности, что никакой другой мужчина, кроме Вити, на нее и не посмотрит. Брось он ее, так она и состарится в одиночестве.

– Лена! – не выдержала наконец этой бредятины Инна. – Ты говоришь совершенную чепуху. Ты молодая и симпатичная девушка. Даже сейчас, когда на тебе почти нет косметики, волосы толком не подстрижены, а одета ты в дешевые шмотки, ты все равно очень мила. А если приведешь себя в порядок, то любой парень сочтет за честь быть с тобой. А этот твой Витя – он просто самовлюбленный идиот. Одна его пижама чего стоит!

Инна произнесла эту фразу и прикусила язык. Но было уже поздно.

– Ай! – воскликнула Лена. – Вы… О! Я так и знала, что у него кто-то есть. Вы и Витя?.. Да?

Глаза ее моментально вновь наполнились слезами. Инна и сама расстроилась, что невольно обидела такую славную девушку.

– Нет! – воскликнула она. – Ничего между мной и этим твоим Витей нет.

– Но откуда… Откуда вы тогда знаете, какая у него пижама?

– Я тебе расскажу, только пообещай мне, что будешь держать язык за зубами!

– Обещаю, – кивнула Лена, широко раскрыв глаза.

– Нет, так не годится, – с сомнением покачала головой Инна. – Поклянись чем-нибудь дорогим. Здоровьем бабушки… Нет, своим собственным. Ведь если ты заболеешь, бабушке твоей тоже не поздоровится.

– Ага, – с готовностью кивнула Лена. – Клянусь.

И Инна рассказала девушке о предпринятом ими с Маришкой расследовании, которое и привело их вчера ночью в квартиру Вити.

– Надо же! – воскликнула Лена. – Но насчет машины он вам не соврал. У него «Опель» действительно сломался. Я ему звонила часов в одиннадцать вечера, он в автосервисе был.

– А какого цвета машина?

– Светло-коричневая с золотистым оттенком, – сказала Лена. – Только я вам точно скажу, что Витя этого Марка Семеновича не убивал. И мастерскую этой ночью не громил.

Инна промолчала, давая понять Лене, что ее суждения, увы, беспристрастными назвать никак нельзя. А учитывая Ленину влюбленность в Витю, ее и вовсе слушать не стоило.

– Нет, вы не понимаете! – воскликнула Лена. – Я точно знаю, что Витя ничего такого не делал! Вот вы в котором часу от него вчера ушли?

– Точно не помню, но около двух или даже позже, – пробормотала Инна.

– А уже в три часа ночи он за мной заехал и к себе пригласил!

– Хм, – пробормотала Инна, все-таки не до конца веря Ленке.

– А насчет того, чтобы стрелять в живого человека… Это тоже полная чепуха. Витя такой робкий! Он даже курицу лишить жизни не мог. Мы с ним как-то на выходные в деревню поехали, в магазине лежало такое страшное черное мясо, что Витя решил купить вместо него домашнюю курочку. Купил, а зарезать не смог.

– Так и отпустил бедняжку?

– Нет, мужика какого-то нанял, тот за бутылку пива мигом курочке голову свернул, – призналась Лена.

Ага! Значит, нанять наемника для грязной работы вполне в духе милого Витеньки! Инна отметила про себя этот факт и принялась дальше слушать Лену. Но в целом ничего интересного девушка больше не рассказала.

– Слушай, Лена, у меня к тебе предложение! – сказала ей Инна. – Конечно, я не прошу, чтобы ты шпионила за своим любимым. Но если ты поймешь, что он в чем-то виноват и влип в нешуточные неприятности, то позвони нам. А я тебе за это заплачу. Прямо сейчас.

И Инна вытащила из кармана триста баксов, которые утром взяла из дома на покупку кислородной косметики. Справедливо рассудив, что и без этой косметики она хороша и свежа, Инна без сожаления всунула деньги в руку оторопевшей Лены.

– Что вы! Не надо! – пыталась сопротивляться девушка. – Я и так позвоню!

– Бери! Но с одним условием!

– Да, я поняла, если с Витей что-то случится, то я…

– Нет, не то, – поморщилась Инна. – Ты должна мне пообещать, что эти деньги истратишь только на себя! Не на бабушку, не на покупку подарка для любезного Вити, не на кого-то еще, а только на себя.

– Как? – ужаснулась Лена. – Все триста долларов?

По мнению самой Инны, сумма была просто смешной. Ну что можно купить за такие деньги? Скромненький костюмчик? Кофточку, брючки и какое-нибудь не самое дорогое нижнее белье? Ну о чем тут и рассуждать-то? Но Лена думала совершенно иначе. Она явно была поражена богатством, которое свалилось ей на голову.

– А сколько же ты сама зарабатываешь? – поинтересовалась Инна.

– За месяц примерно столько и зарабатываю, – прошептала Лена. – Но вот так разом… Просто ниоткуда.

– Почему же ниоткуда, – пожала плечами Инна. – Ты эти деньги со временем честно отработаешь. Просто разная работа по-разному оплачивается.

На самом деле Инна просто пожалела дуреху, которая даже приличных туфель, работая в обувном магазине, себе подобрать не рискнула. Так что деньги Инна ей просто навязала, воспользовавшись первым же более или менее подходящим предлогом. Вообще же Инна считала, что лишняя самоотверженность в жизни только вредит. Ну что этой Ленке стоило бы бросить своего скуповатого Витю, вытиравшего об нее ноги, и подобрать себе парня пощедрей и подобрей. Да и бабушка могла бы хоть ненадолго слезть с головы внучки. Хоть на месяц! Наверное, этого Ленке бы хватило, чтобы приобрести самые необходимые для своего гардероба вещи. А лопать таблетки горстями, так и в самом деле последнее здоровье растеряешь!

Удовлетворенная разговором с Леной Инна вышла из здания торгового центра и увидела возбужденно бегавшую возле него Маришу.

– Где ты ходишь? – набросилась на Инну подруга. – Обыскалась тебя! Где ты была?

– В туалете, – ответила чистую правду Инна.

– О! А туда я заглянуть и не догадалась! – воскликнула Мариша. – Ну, слушай новости.

– Значит, ты уже поговорила с Витей?

– Ну да, – кивнула Мариша. – В общем, так, из ювелирной мастерской ничего не пропало, кроме журнала, куда ювелиры записывали имена и данные своих клиентов. Да из компьютера выдрали жесткий диск, на котором и хранилась вся информация.

– Выходит, что ограбление было затеяно с целью завладеть базой данных клиентов этой фирмы?

– Вроде того, – кивнула Мариша. – Конечно, что-то по мелочи пропало. Но это все такие случайные вещи. Взломщики прихватили их просто для отвода глаз. Например, керамическое кашпо в виде гномика, сделанное в Германии. Витя говорит, что этого уродца их секретарша купила в поездке и стоил он там около двадцати евро. Еще взяли ручку с золотым пером со стола бухгалтера и еще какие-то канцелярские принадлежности. И весы.

– Какие весы? Они что, там взвешивались по утрам?

– Ювелирные весы, на которых ювелиры взвешивали драгметаллы, необходимые им для работы!

– А! И это все, что тебе сообщил Витя?

– Ну да, – ответила Мариша. – А еще он сказал, что охранник видел грабителей. И уже сидит в милиции и составляет их портреты. Только сомневаюсь, чтобы от этих портретов была большая польза.

– Грабителей было несколько?

– Двое, – ответила Мариша. – Охранник говорит, что какие-то наркоманы. У милиции уже целая версия, тут же неподалеку рынок, где наркоманы своим зельем отовариваются. Вот менты и хотят поискать ночных грабителей среди них. Да и вещички могут всплыть там же.

Инна молча согласилась, что идея сама по себе вовсе неплоха.

– А я зато познакомилась с любовницей Вити! – похвасталась она в свою очередь.

– Ну да! – восхитилась Мариша. – И где же ты ее нашла?

– Да там же, в туалете, и нашла, – призналась Инна. – Милая девушка. Только очень уж затюканная тяжелым бытом и своим любовником.

И Инна рассказала о том, как плохо обращается Витя со своей девушкой, которой и так не сладко живется.

– Просто слезы наворачиваются, как представлю себе жизнь этой дурехи! – вздохнула Мариша. – И чего это на некоторых все валится и валится?

Инна покосилась на подругу. И действительно, отчего на одних валятся дорогие шмотки и подарки, ко вторым липнут деньги, а на третьих валятся проблемы и неприятности. Их же с Маришей судьба одарила и вовсе непонятно чем. Что это у них за карма такая, что на каждом шагу если не покойник, то уж точно какой-то криминал им встречается!

Все эти мысли прокручивались в голове у Инны, когда они ехали в автосервис уточнить алиби Вити. В больницу к Марку Семеновичу можно было сунуться только после двух часов дня. И при этом еще не факт, что их пустят к раненому.

– Не стал бы Витя своими руками в Марка Семеновича стрелять. В этом я Ленке верю, – бурчала Инна. И оказалась права.

И в самом деле Витя провел в автосервисе все то время, пока в Марка Семеновича стреляли, потом везли в больницу, а потом квартиру ювелира осматривали менты. Пожилой автослесарь развеял последние сомнения подруг на этот счет.

– Еще бы не помнить мне этого типа! – закричал он, когда подруги обратились к нему с вопросом насчет личности владельца единственного «Опеля», находившегося в мастерской. – Весь вечер у меня над душой висел. Уже все наши пошабашили и домой пошли, а этот все зудел, что машина ему к утру позарез нужна. Я уж ему и так, и сяк объясняю, что я не волшебник. Что деталь менять нужно, иначе машина не поедет. Нет, все впустую. В жизни такого упертого типа не видел!

После автосервиса подруги решили немного перекусить. Выбрав маленькое кафе, они устроились за столиком, на всякий случай за тот, который стоял подальше от входной двери. И только убедившись, что между ними и входной дверью сидит не меньше пяти человек, смогли подумать и о еде. Мариша заказала себе грибную солянку, а Инна удовольствовалась куриным филе, тушенным в белом соусе. Пока подруги ждали свой заказ, их мысли все же витали вокруг убийства.

– У нас есть еще один подозреваемый, – задумчиво сказала Мариша. – Не бог весть что, но на безрыбье и рак рыба.

– И кто он? Тот брюнет, который приносил первое кольцо к Марку Семеновичу?

– Нет, его нам точно пока не найти. Зацепок никаких, а тащиться куда-то в Архангельск, чтобы поговорить с этой старушкой Куриной Ефимовной, тоже не очень-то хочется. Что за имя еще такое идиотское?

– Не ворчи! Имя тут ни при чем, – возразила Инна. – А насчет этой старушки мы еще подумаем. Все-таки зацепка, хоть и плохонькая.

– Куда уж хуже! – проворчала оголодавшая и потому злая на весь свет Мариша. – Чего они так долго возятся? Они эту солянку с самого начала, что ли, варят?

– А кого ты еще имела в виду, когда говорила, что у тебя есть подозреваемый на примете? – спросила у нее Инна, чтобы отвлечь подругу от мыслей о еде.

– Сережа! – буркнула Мариша. – Сын Якова Ивановича. Он тоже знал про кольцо. Через него же Марк Семенович вышел на Витю.

– Ну да, – несколько скисла Инна. – Но он же встречался с клиентом.

– Или с любовницей. Или вообще ни с кем не встречался, а стрелял в это время в Марка Семеновича.

– Тогда уж можно вспомнить и про Павла Бубликова – сына самого Марка Семеновича, – напомнила Инна. – Он тоже подозрителен.

– Точно! – обрадовалась Мариша. – С него и нужно начать!

Но начать ей пришлось с солянки, которую как раз в этот момент принесла официантка. Покончив с супом, Мариша схватилась за телефонную трубку. Но у Артема никто к телефону не подошел. То ли он был занят с очередной подругой сердца, то ли спал, то ли просто не слышал звонка.

– Как жаль! – расстроилась Мариша. – А то бы Артем нам живо нашел этого Бубликова и все о нем. В конце концов он мне еще должен за то, что натравил на меня этого ужасного Кирилла.

– Кстати, он ведь тебе до сих пор не звонил! – заметила Инна. – А ты еще говорила, что он прилипчивый.

– Еще позвонит, не мог человек за жалкий десяток с небольшим лет так уж кардинально измениться.

– Просто в этот раз ты не вдохнула в него романтических чувств! – поддела подругу Инна, с удовольствием доедая последний кусочек нежного куриного мяса. – Стареешь!

– Не болтай ерунды! – пренебрежительно хмыкнула Мариша. – Обзвонится еще!

И словно в подтверждение ее слов телефон зазвонил. Мариша взяла трубку, и лицо ее вытянулось.

– Кирилл? – пробормотала она. – Почему же, узнала! Ну, знаешь, я сейчас очень занята. Нет, пообедать сегодня никак не получится. Чем занята? Спасаю подругу от неудачного брака.

– Что ты мелешь? – ткнула ее под столом ногой Инна. – Какую подругу?

Мариша только отмахнулась от нее.

– Не рассказывать же ему, чем мы в самом деле занимаемся? – прикрыв рукой трубку, прошептала она.

– Почему бы и нет? Ты же мечтаешь, чтобы он исчез из твоей жизни? А втянешь его в наше расследование, глядишь, тебе и повезет. Правда, может быть, у нас одним трупом станет больше.

– А это неплохая идея! – обрадовалась Мариша. – Слушай, Кирилл, а ты не мог бы мне помочь?

Судя по возбужденным крикам из трубки, ради Мариши Кирилл был готов на любую помощь.

– Мне позарез нужно узнать все про одного человека. Ну да, мужчина. Да не ревнуй ты! Это тот тип, за которого собирается замуж моя подруга. А у меня есть сомнения на его счет. Больно уж он какой-то скользкий. Говорит, что отец у него богатый ювелир, но тот и знать «сынка» не хочет. Да и где живет этот Бубликов, тоже не вполне понятно. Можешь узнать? Кирилл! Это же чудесно! Да, Павел Бубликов. Живет в коммуналке где-то на Лиговке. Не исключено, что просто снимает угол у хозяина. Постараешься узнать? А когда? Прямо сейчас! Давай, я жду! Если узнаешь, тогда за мной обед. Уже поздно? Ужин? Хорошо ужин!

И положив трубку, Мариша с превосходством посмотрела на Инну.

– Нужно уметь заводить знакомства! – с гордостью произнесла она. – Слышала бы ты, как этот Кирилл рванул выполнять мое поручение.

– Выполнить-то он его выполнит, а как ты с ним расплачиваться будешь? Тебе ведь кусок в горло не лезет, когда он рядом. Как же ты ужинать с ним собираешься?

– Ничего, на ночь много есть вредно! – самоотверженно произнесла Мариша. – Ну, звони этому Сереже.

– А телефон?

– У меня есть, – сказала Мариша. – У Якова Ивановича вчера стребовала, пока ты с Эммой Александровной прощалась. Как чувствовала, что пригодится.

Глава шестая

Сергей Яковлевич оказался дома. Но к телефону подошла его жена. Услышав, что мужа к телефону просит какая-то молодая женщина, жена просто зашипела от злости.

– Послушайте меня, вы негодяйка! – заорала она. – Оставьте в покое чужого мужа! Как вы смеете звонить ему домой?

– Соня! – раздался звенящий от злости мужской голос. – Сколько раз тебе повторять – это клиентка!

В ответ в трубке раздался стук, словно Соня треснула ею мужа по башке. Затем ее голос начал удаляться. А в трубке раздался взволнованный мужской голос:

– Надя, что за выходки?! Я же просил тебя не звонить мне домой! Ты же знаешь, в каком я положении. Соня просто бесится, когда слышит женские голоса.

– Я – не ваша Надя, – растерялась Инна.

– Не Надя? – изумился Сергей. – Викуся, ты, что ли? Сколько лет, сколько зим. Прости, не узнал твой голос. Что случилось? Ты вроде бы жила в Америке?

– А я прилетела! – проворковала Инна, мигом смекнув, как обернуть ситуацию себе на пользу. – Специально прилетела, чтобы повидать тебя! Ты рад?

– Викуся! – умилился Сергей Яковлевич. – Ты прелесть! И когда мы увидимся?

– Прямо сейчас! – решила не тянуть кота за хвост Инна.

– Сейчас не могу, – мигом озаботился Сергей Яковлевич.

Как это не могу? – чуть не заорала Инна. Женщина притащилась к этому козлу с другого континента, пересекла океан, можно сказать, рисковала своей жизнью, а он не может!

– Вот как? – холодно произнесла Инна. – Что же, в таком случае я найду, чем заняться! Ты меня знаешь!

Судя по всему, неизвестная подругам Вика была дамой не промах. Потому что Сергей Яковлевич мигом как-то скуксился и заныл:

– Викуся, только не нужно приезжать ко мне домой! Ты же помнишь, что случилось после твоего последнего визита. Ты-то уехала, верней, улетела в свою Америку. А я-то остался. Неужели тебе не жалко своего карапузика? Я прихворнул немножко. Дома даже вынужден был остаться. На работу не пошел.

– Мы встретимся ровно через час возле памятника Ленину на площади перед Финляндским вокзалом. Стоит он еще там?

– Стоит! – уныло подтвердил Сергей Яковлевич.

И в этот момент в трубке раздался шум, словно упал какой-то металлический предмет. Похоже, сковорода с рыбой.

– Ах, посмотрите на это грязное животное! – самозабвенно завопила в этот момент Сонечка. – Серж, что у тебя там стоит? То самое, о чем я подумала? Вот я тебе сейчас этот предмет гордости отшибу.

– Соня! Что ты опять себе вообразила?! – отчаянно закричал Сергей Яковлевич.

Потом раздался шум, крики, и связь прервалась.

– Надеюсь, она не убьет его совсем, – удрученно произнесла Инна. – А то он нам еще нужен. Слушай, Мариша, а как мы его узнаем, когда он придет?

– М-м-м! – задумчиво промычала Мариша, но тут же нашлась: – Вряд ли в такой холод возле памятника будет болтаться много мужчин среднего возраста. Кто-нибудь подойдет!

Примерно через полтора часа Маришин оптимизм несколько угас. Время шло, а Сергея Яковлевича возле памятника не наблюдалось.

– Что это за скверная привычка опаздывать? – возмущалась Мариша.

– Надеюсь, хоть с этим ничего не случится, – пробормотала Инна.

Все попытки дозвониться до Сергея оканчивались провалом. Дома у него никто не брал трубку. Но в конце концов подруги увидели, как через площадь мчится взлохмаченный брюнет. Роста он был маленького, но плотного телосложения. Одет он был в просторное пальто, которое было застегнуто всего на одну пуговицу. Меховая шапка на голове сидела криво. И в довершение всего этот субъект затравленно озирался по сторонам.

– Кажется, наш! – удовлетворенно констатировала Мариша и направилась ему наперерез.

– Сергей Яковлевич? – обратилась она к нему.

– Да, а в чем дело? Вы кто?

В глазах мужчины промелькнула паника. Он завертел головой по сторонам в поисках своей Вики, но, ясное дело, никого не увидел. Да и как бы он ее увидел за столько тысяч километров?

– Я ваша подруга, – сладко пропела Мариша, с неудовольствием отмечая, что ювелир почти не смотрит на нее, а по-прежнему вертит головой. – Верней, подруга вашей подруги Вики. Это она дала мне ваш телефон.

– А? – опешил Сергей Яковлевич. – Так это вы мне звонили?

– Ну да, – кивнула Мариша, решив взять огонь на себя. – Вика так много рассказывала о вас хорошего, что я просто влюбилась в вас.

– В самом деле? – несколько успокоился Сергей Яковлевич. – Странно, сейчас у вас совсем другой голос, чем по телефону. Более волнующий, что ли.

Мариша покосилась на Инну, чтобы убедиться: та расслышала комплимент Сергея Яковлевича. Инна презрительно фыркнула и отвернулась, дав понять, что мнение таких коротышек насчет ее голоса в расчет принимать вовсе не намерена.

– Я так счастлива, что нам удалось встретиться! – пропела Мариша, беря Сергея Яковлевича под руку. – Куда мы пойдем?

– Может быть, к вам? – предложил Сергей Яковлевич. – Ой, простите. То есть я хотел сказать, что времени у меня сегодня совсем мало. И если вы не хотите его терять в кафе, то… Ой, простите! – вдруг смутился он.

– Ничего страшного, – заверила мужчину Мариша и ласково проворковала: – Я просто очарована вами, но, видите ли, ко мне не совсем удобно. Понимаете, у меня муж… Но Вика говорила, что у вас есть свободная квартирка, о которой ваша жена ничего не знает.

Мариша говорила наугад. Просто она предположила, что у такого страстного дамского угодника, каким описали ей Сергея Яковлевича, обязательно должна быть какая-то норка, в которой бы он мог уединяться со своими дамами. И она не ошиблась. Сергей Яковлевич трогательно покраснел и спросил:

– Так вы согласны… пройти со мной туда?

– Конечно! – необычайно оживилась Мариша.

Расчет ее был прост. Вряд ли у Сергея Яковлевича было несколько явочных квартир. Скорей всего со всеми своими подругами он встречался в одной и той же съемной или приобретенной тайком от супруги квартире. И Мариша очень рассчитывала, что где-нибудь в квартире напротив живет какая-нибудь старушка, которой есть дело до того, с кем, а главное, когда он посещает свое любовное гнездышко. В идеале было бы прекрасно, если бы старушка вела своеобразный дневник посещений Сергея Яковлевича. Но это уж как повезет. Для начала необходимо было найти само гнездышко.

Мариша провела кавалера к своей машине. И под разъяренными взглядами Инны, которая в это время металась по улице Комсомола в тщетной попытке поймать такси, отъехала с площади. Впрочем, затем она все же притормозила, дав Инне фору. И лишь убедившись, что та следует за ней на «Жигулях» светло-бежевого цвета, водитель которых лихо подрулил к ней от Финляндского вокзала, Мариша прибавила газ. Квартирка, куда они ехали, оказалась не очень далеко. На площади Мужества. Она была маленькой, и недавно в ней был сделан косметический ремонт. Но этим ее достоинства отнюдь не ограничивались. Кроме нее на этаже располагалось еще шесть квартир, с чем Мариша себя и поздравила.

– Проходите! – пригласил Маришу Сергей Яковлевич.

Мариша уже занесла ногу, как вдруг остановилась. Заниматься с ювелиром тем самым, ради чего он ее сюда привез, в ее планы не входило.

– Да входите же! – испуганно прошептал Сергей Яковлевич, взволнованный непредвиденной задержкой. – Соседи увидят!

Ага! Мариша возликовала. Он боится соседей! Значит, среди них точно имеется какая-нибудь ненавистная ему сплетница.

– А в чем дело? – возмутилась она, оказавшись уже в квартире. – Что это вы меня толкаете? И вообще, что за спешка?

Затем Мариша бодрой рысью обежала квартиру, сунула нос в холодильник и тут же его наморщила.

– Ой, что это тут совсем пусто! – разочарованно произнесла она. – А где же омары и шампанское? А икра? А фрукты? А сладости? Ой, что это в помойке? Никак пустая бутылка из-под шампанского! И с кем же это вы ее распивали?

Потом она бодро протрусила в комнату и огорчилась еще больше.

– И белье не первой свежести! Что вы себе позволяете, милейший? Я вам что, проститутка, чтобы приводить меня в такое место? Это возмутительно! Мне Вика описывала вас совсем иначе. Жаль, придется мне разочаровать ее. Вы мне совсем не понравились!

И с этими словами Мариша вылетела из квартиры, оставив опешившего Сергея Яковлевича приходить в себя возле пустого холодильника и тоскливо разглядывать простыни на помятой кровати. Впрочем, долго убиваться по Марише он не стал. Ровно через полторы минуты спрятавшаяся под лестницей девушка услышала, как хлопнула входная дверь и Сергей Яковлевич сел в лифт и уехал. Пора было действовать. Сначала Мариша позвонила Инне.

– Ты уже управилась? – удивилась та.

– Спрячься куда-нибудь, сейчас наш ювелир из дома вылетит. Так, чтобы он на тебя не наткнулся.

– Ты что, опасаешься, что я его у тебя отобью? – хмыкнула Инна.

– Он же мог тебя видеть возле памятника! Если еще засечет и возле своего любовного гнездышка, неминуемо встревожится. А зачем волновать такого милягу. Он и так получил от меня серьезную моральную травму.

– Так ты ему отказала?

– А у тебя были сомнения?

– Ты с ним так ворковала, что я подумала…

– С женатыми мужчинами не связываюсь! – отрезала Мариша.

Закончив разговор с Инной, она поднялась обратно на этаж. И остановилась в некоторой растерянности. На нее смотрели двери шести квартир. И пока Мариша соображала, в какую бы ей обратиться сначала, дверь квартиры наискосок вдруг приоткрылась и из нее высунулась женская голова.

– Идите сюда! – прошептала женщина.

И когда Мариша подошла, она жарко выдохнула:

– Он вас выгнал, да?

Что-то в лице женщины заставило Маришу кивнуть в знак согласия.

– Я так и знала! – буквально расцвела женщина. – Вы совершенно не в его вкусе! Я и то удивилась, что он с вами вообще пришел сюда.

– А чем же я плоха? – вздохнула Мариша.

– Да ничем! Просто он любит молоденьких девушек, совсем девочек. Высоких и худеньких. И брюнеток. Вот посмотрите на меня.

И женщина распахнула дверь пошире. Мариша обнаружила, что разговаривает с дамой, чьи телеса приятно радовали округлостями, хорошо просматривающимися под халатом.

– Не худышка, верно? – спросила дама, огладив себя по упитанным бокам. – А вот ЕМУ такие не нравятся! Он мне так и заявил: хороша ты, Нюра, но не на мой вкус!

– Вас Нюра зовут?

– Да чего там на «вы»! – махнула рукой Нюра. – Будь проще. Считай, сестры по несчастью. Да ты заходи. Не тушуйся!

Мариша охотно шагнула в квартиру. Она была попросторней гнездышка Сергея Яковлевича. И тут было очень уютно. Даже в прихожей лежали вышитые салфеточки и висели на стенах какие-то милые безделушки. Мариша прошла следом за своей новой знакомой в маленькую чистую кухню. И устроилась в углу. Перед ней немедленно появилась огромная кружка с обжигающим чаем, в котором лежало не меньше пяти ложек сахарного песка. К чаю полагались булочки с творожной начинкой и абрикосами. На такой диете Нюра просто не могла иметь другие габариты. Удивительно, что она еще мало располнела.

– Да ты ешь! – предложила она Марише. – Меня всегда желудок тянет набить, когда я чем-то расстроена.

Судя по трем кастрюлькам и огромной сковороде, которые шипели и пыхтели на газу, Нюра отличалась сильной впечатлительностью. И расстраивалась постоянно.

– Ты себе не представляешь, как я жрала, когда Сережа меня выгнал! – сокрушенно покачала головой Нюра, наливая и себе чаю. – Думала, что лопну. Из-за этого паразита поправилась на целых пять килограммов.

– Ужас, – согласилась Мариша. – А давно вы с ним… Давно ты с ним рассталась?

– Да уж почти два месяца прошло, – вздохнула Нюра. – Теперь он к себе тощих водит. И что они ему дались? Там и потрогать нечего. Одни мослы! Прямо зло берет!

– И не говори! – поддакнула Мариша. – И часто они ходят?

– Да почти каждый день! И как его только хватает? Ведь и жена у человека есть!

– Что ты говоришь? – сделала удивленные глаза Мариша.

– А он тебе не сказал? Значит, не успел. Так-то он сразу ставит в известность, что в этом плане на него рассчитывать не приходится.

– Слушай, а эти девушки, с которыми он приходит, ты с ними разговаривала?

– Да нет! – поморщилась Нюра. – Они же всегда вместе с ним приходят и вместе уходят.

– Наверное, по вечерам?

– Как раз наоборот – чаще днем! – ответила Нюра. – Днем-то он якобы на работе. А вечером жена бдительность удваивает. Так что вечером он только в исключительных случаях сюда заглядывает.

– В каких случаях? – переспросила Мариша.

– Ну, если очень уж девка ему приглянется.

– И ты видела такую с ним? – затаив дыхание, спросила Мариша. – Такую девушку, которую бы Сергей сюда вечером приводил?

Нюра кивнула.

– Опиши мне ее! – загорелась Мариша.

– Да на что тебе? Все равно на столько не похудеешь.

– Все равно опиши!

– Ну, тощая очень, высокая. Ноги – как две макаронины, куда-то под потолок уходят. Юбчонка даже попу не прикрывает. Сама в коротенькой курточке одета. В такой-то мороз! Дура, одним словом. Застудит себе почки да придатки, вот тогда будет знать.

– И чего он с ней вечером притащился? И жену не побоялся? Когда это было? – разволновалась Мариша.

– Да вчера вечером и было! – ответила Нюра. – Он с ней долго провозился.

– Сколько? – даже охрипнув от волнения, спросила Мариша.

– Часа четыре кувыркались, – с досадой сказала Нюра. – Рекорд! Так долго у него еще ни с кем не было, – и, хихикнув, добавила: – А у тебя с ним тоже рекорд получился. Своеобразный. На скорость. Так быстро он еще ни с кем не управлялся!

– У нас с ним ничего и не было! – буркнула Мариша. – Спасибо за чай!

И с этими словами она вылетела из-за стола.

– Да ты обиделась, что ли? – крикнула ей вслед Нюра. – Ну и дура!

– Сама дура! – внезапно разозлилась Мариша. – Сидишь тут целыми днями у замочной скважины, мужика чужого караулишь! Делать тебе больше нечего? Честное слово, лучше бы собой занялась, чем дурью по мужику маяться!

И с этими словами Мариша окончательно покинула квартиру ошарашенной Нюры. Выскочив на улицу, она увидела Инну, которая сиротливо слонялась возле Маришиного «Форда».

– Чего ты так долго? – недовольно спросила у нее Инна. – Я уже волноваться начала, не пристукнул ли тебя этот Сергей Яковлевич. С таким он безумным видом из дома вылетел!

– Никого он не стукал. И в Марка Семеновича стрелять не мог, – раздраженно ответила Мариша. – Я точно выяснила, он в это время тут со своей тощей пассией в постели кувыркался. Видела бы ты, во что они белье превратили! Ужас! И холодильник весь опустошили! И бутылку шампанского выдули! Согласись, на все это время нужно.

– Особенно, если с душой к телу, то есть к делу, подойти, – согласилась с ней Инна. – И куда мы сейчас?

– По идее, нужно бы к Марку Семеновичу в больницу уже двигаться. Время для посещений подходит, – сказала Мариша. – Но с другой стороны… Кирилл еще не звонил.

И в этот же момент зазвонила ее трубка.

– Да, это ты, Кирилл? – обрадовалась Мариша. – Рассказывай, что узнал про Бубликова. Что? Ничего пока не узнал? А зачем тогда звонишь?

И, прикрыв рукой трубку, она зашептала, обращаясь к Инне:

– Представляешь, какой идиот! Звонит, чтобы сказать, что всю ночь не спал, все думал, потом все утро думал и теперь наконец понял, что любит меня по-прежнему. Собирается развестись с женой и завалить меня цветами, подарками и прочими приятностями.

– Интересно, что на все это тебе и ему скажет Смайл, – хихикнула Инна. – Думаю, что будет озадачен, когда вернется из рейса и обнаружит, что к двери собственной квартиры ему не пробиться, потому что все подходы завалены цветами и подарками.

Услышав про мужа, Мариша как-то помрачнела. Во всяком случае перестала наслаждаться объяснениями в любви своего поклонника и быстро свернула разговор.

– Я тебе буду звонить! – это было последнее, что донеслось из трубки перед тем, как Мариша отключила ее.

– Вот не было печали! – вздохнула она. – А все Артем. Убить его мало! – разозлилась Мариша и позвонила Артему.

Но до того по-прежнему не удавалось дозвониться. Поэтому, оставив на время личные дела, подруги двинулись в сторону ВМА. В конце концов простое человеколюбие требовало, чтобы они навестили Марка Семеновича. На всякий случай подруги не стали покупать никаких соков или фруктов. Просто из суеверия. Накупят всего, притащат, а по закону подлости Марк Семенович возьмет и откинет в это время тапки.

Пройти в отделение подругам удалось без труда. А вот в палату к Марку Семеновичу их сначала пускать не хотели.

– Вы ему кто? – допытывалась у них пожилая тощая дама – старшая медсестра. – Родственники?

– Она его невеста! – ткнула Маришу в бок Инна. – А я сестра.

Чья именно сестра, она решила не уточнять. Но медсестра все равно заинтересовалась.

– Что-то вы очень молоды для сестры, – сказала она.

– Что делать, мы брат и сестра только по отцу, – вздохнула Инна. – Но все равно мы всегда жили очень дружно. Прошу вас, дайте нам его повидать!

– Хм, – насупилась тетка и явно заколебалась: – Не знаю, вообще-то состояние у него очень тяжелое. Как вы знаете, ему была сделана операция.

– Да? – затаив дыхание внимали ей подруги.

– Она прошла благополучно, – задумчиво продолжила медсестра. – Несмотря на то, что пуля, пройдя через легкое, застряла в позвоночнике, нашим хирургам удалось извлечь ее. Но сейчас ваш жених или брат находится в реанимации.

– Ой! – ужаснулась Инна. – Так он может в любой момент умереть?

– От этого и здоровые люди не застрахованы! – философски ответила медсестра, давая понять, что и для Марка Семеновича такой возможности отнюдь не отрицает.

– Так разрешите хоть невесте повидать его, – взмолилась Инна. – Может быть, это будет их последнее свидание.

– Но он без сознания!

– Тем более, хуже ему не станет.

– Но правила…

– Во имя человеколюбия! – возопила Мариша и, изловчившись, очень ловко сунула симпатичную зелененькую бумажку в карман халатика медсестры.

Возникло молчание.

– Ну что же, – вздохнула наконец женщина, – невеста может пройти со мной. А вам, как сестре, вероятно, будет интересно пообщаться с врачом вашего брата. Тем более что там вас уже поджидает еще один ваш родственник.

– Кто? – невольно вырвалось у подруг.

– Какой-то развязный молодой человек! – брезгливо поморщилась медсестра. – Я не поняла – то ли сын, то ли другой родственник. Одно могу сказать, заявляться в хирургическое отделение в состоянии алкогольного опьянения никому не позволено. И даже трагедия не может служить основанием для подобного безобразия. Вы так ему и передайте!

– Уж будьте спокойны! – заверила ее Инна. – Кажется, я знаю, кто это такой. Он у меня попляшет!

И она устремилась прочь по коридору в направлении кабинета врача. А медсестра провела Маришу в палату ее предполагаемого жениха. Вначале Мариша не узнала Марка Семеновича в том обмотанном проводами теле, которое показала ей медсестра. Но затем из-под одеяла донесся сдавленный стон.

– Я оставлю вас на минутку, – прошептала медсестра. – Можете сесть на стул. Но больше ничего тут не трогайте.

Она указала Марише на белый пластиковый стул, который находился в дальнем углу палаты. И испарилась. Оставшись одна, Мариша первым делом подтащила стул поближе к ложу Марка Семеновича. Потом осторожно взяла его руку в свою и задумалась. Необходимо было расспросить ювелира о кольце, но как это сделать, если он без сознания? Тряхнуть, а вдруг он от этого помрет? Но внезапно раздался еще один стон, а затем Марк Семенович что-то пробормотал.

– Что? – Мариша от волнения даже вскочила на ноги. – Что вы говорите?

– Кольцо! – вполне внятно простонал Марк Семенович. – Нет! Нет! Верни его!

– Что тут происходит? – с этим вопросом в палату ворвался какой-то пожилой мужчина в халате. – Кто вам позволил беспокоить больного? Кто вас вообще сюда пустил?

За спиной мужчины маячило бледное лицо старшей медсестры, которая делала Марише знаки не выдавать ее.

– Никто меня не пускал! – пискнула Мариша. – Я сама прошла.

И, ткнув пальцем в лежащего Марка Семеновича, пояснила:

– Это мой жених!

– Пройдемте ко мне в кабинет! – велел ей врач. – А вы, Эльвира Михайловна, разберитесь. Что за порядки на отделении? Почему каждый может самовольно пройти в любую палату? Что за беспорядок?

– Я разберусь! – пообещала перепуганная Эльвира Михайловна. – Виновные понесут наказание.

После этого врач сделал знак Марише следовать за ним. И вышел.

– Спасибо! – шепнула Эльвира Михайловна, когда Мариша проходила мимо нее.

– Было бы за что! – также шепотом ответила Мариша и поспешила за врачом.

Наконец тот завернул за угол и открыл первую же дверь. В кабинете сидел какой-то довольно молодой человек. А на стульях перед ним сидело двое. Мужчина и женщина. В женщине Мариша с интересом признала свою собственную подругу Инну. А вот мужчина был ей незнаком. Тем не менее и Инна, и незнакомый мужчина смотрели на Маришу и явно чего-то ждали. Инна делала Марише какие-то знаки, тыча пальцем в своего соседа и делая жуткие глаза. Мариша ничего не поняла из ее жестов, кроме того, что парень изрядно выпил.

– Борис Артурович, разберитесь с этой девушкой! – велел тем временем приведший Маришу врач своему младшему коллеге. – Она утверждает, что является невестой вашего пациента. Объясните ей, что посещение в нашем отделении разрешается только с разрешения лечащего врача.

– Обязательно, Виктор Александрович! – с готовностью вскочил молодой врач. – Объясню!

Виктор Александрович кинул на Маришу суровый взгляд, который должен был бы обратить ту в столб, но почему-то не обратил. Недовольно хмыкнув, врач покинул кабинет. Борис Артурович сразу же повеселел и расслабился.

– Вы чья родственница? – спросил он у Мариши и, не дожидаясь ее ответа, произнес: – Вы подождите, пока я закончу с этими двумя посетителями.

– Но мы пришли по одному делу, – произнесла Мариша.

И, прихватив стул, уселась рядом с Инной.

– Как? – изумился Борис Артурович. – Вы тоже родственница Марка Семеновича?

– Невеста! – кивнула Мариша, решив идти до конца в своей роли, навязанной ей Инной.

– Вот блин! – неожиданно воскликнул сидящий рядом с Инной мужчина. – Да откуда же ты такая взялась? Не было у папахена никаких невест! Какая там невеста! Он вообще бабами не интересовался! Куда ему, у него и ноги не ходили!

– Ноги не ходили, но в этом деле ноги не главное! – ядовито ответила Мариша.

– Да не было у отца никакой невесты! – продолжал разоряться парень, причем с каждым выкриком по кабинету разносилось облачко перегара. – И сестры не было! Тем более такой молодой! Да из моего папаши уже песок сыпался, а эта девица ему в дочери годится!

– Мы тоже не слышали, чтобы у Марка Семеновича был сын! – не сговариваясь, но тем не менее хором осадили парня подруги.

– Ну дела! – продолжал буйствовать «родственник». – Это что же такое делается! Папаша еще в ящик сыграть не успел, как уже наследники роиться начали! Не позволю вам мое кровное добро растащить! Так и знайте. Я за его денежки глотку любой перегрызу!

– Молодой человек, ваш отец жив и говорить о нем в таком тоне по меньшей мере неэтично! – рассердился Борис Артурович.

– Да что же это такое происходит? Не родственники они папаше! Была у него жена, так он с ней давно развелся. А других родственников у него, кроме меня и моей мамани, нет! Я это точно знаю!

– Откуда же, если, по вашим же собственным словам, с отцом вы почти не общались? – ядовито поинтересовался у парня врач.

– А тебе какое дело, клистир резиновый? – разозлился парень и даже вознамерился грохнуть кулаком по стеклу, прикрывавшему полированную поверхность стола.

Но это у него не больно-то получилось. Борис Артурович оказался гораздо проворней. Он перехватил руку буяна, заломил ее и в таком положении вывел сквернословящего парня из своего кабинета. Подруги выскочили следом за ним и увидели, как Борис Артурович сдал хулигана с рук на руки охране, которая моментально потащила его вниз.

– Ой, не гоните его! – всполошилась Мариша. – Нам с ним еще поговорить нужно!

– Зачем? – поинтересовался у нее ничуточки не запыхавшийся Борис Артурович.

– Так выяснить, откуда он такой взялся. Может быть, и в самом деле сын.

– Он оставил мне свой адрес и телефон, – успокоил ее Борис Артурович. – Так как он пришел первым да еще заявил, что является единственным близким родственником Марка Семеновича, то я, несмотря на его состояние, записал его координаты на случай…

Тут врач прикусил язык, метнул в сторону подруг сконфуженный взгляд и быстро закончил:

– На всякий непредвиденный случай.

– Тогда все в порядке, – несколько успокоилась Мариша. – Скажите, а когда Марка Семеновича… м-м-м… то есть я хотела сказать – когда к вам привезли моего жениха, он был в сознании?

– Нет, – покачал головой врач. – Почти все время он был без сознания. Пару раз очнулся, но ненадолго. Зато он все время бредил.

– В самом деле? А что он говорил? – оживилась Инна, на взгляд Мариши, проявляя просто неприличное любопытство.

Тем не менее подругу она сочла нужным поддержать. В такой ситуации не до приличий.

– Да, что он говорил?

– Лично я не присутствовал при этом, мое дежурство началось сегодня утром, – произнес Артур Борисович. – Но мне рассказывали, что вроде бы ваш жених подвергся ограблению. У него украли какое-то ценное кольцо. Ваш жених и брат носил кольцо?

– Да, большой перстень с синим брильянтом, – кивнула Мариша.

– Именно так, – кивнул доктор. – О нем и идет речь. Кольцо ценное?

– Очень! – сказала Мариша. – Скажите, а вы уверены, что кольцо… Как бы это получше выразиться… Ну, что его похитил грабитель, стрелявший в Марка Семеновича. А не…

– А не работники «Скорой помощи»? – закончил за нее Борис Артурович. – Понимаю ваши подозрения, но не разделяю. В последнее время не было зафиксировано ни одной подобной жалобы от родственников пострадавших или их самих. Но вы можете поговорить со Светочкой. Она ассистировала при операции. И при ней привезли в приемный покой раненого.

– А где мы можем ее найти?

– Если поторопитесь, то еще застанете ее в сестринской, – сказал Борис Артурович.

Не теряя даром времени, подруги устремились туда. Светочку они нашли быстро. Она была симпатичной белокурой пышечкой с ласковой улыбкой. Девушка уже переоделась и собиралась уходить. Но ради подруг согласилась задержаться на минутку.

– Да, раненый с огнестрельным ранением, один раз придя в себя, сумел сказать, что покушавшегося на него он рассмотреть толком не успел, стреляли откуда-то из темноты, – сказала она. – Поэтому, кто именно стрелял, он внятно объяснить не сумел. Но помнит, что он упал, а к нему бросился какой-то человек и начал его обыскивать.

– А лицо преступника он в этот момент видел?

– Не могу вам ответить точно, – с сомнением произнесла медсестра. – Раненый не успел ничего определенного сказать по этому поводу. То ли там было слишком темно, то ли преступник чем-то прикрывался, то ли потерпевший был слишком плох, чтобы вспомнить приметы преступника. Даже кто это был – мужчина или женщина. Нужно ждать, когда раненый немного окрепнет. И еще странно то, что сотовый телефон преступник у него почему-то не взял. Может быть, не заметил. А вот кольцо, которое ваш родственник носил, судя по его движениям, почему-то у себя на груди, пропало. Во всяком случае очень на то похоже, на шее у него имеется характерный след, словно с шеи сорвали цепочку. Я хорошо его рассмотрела, пока пациент лежал на операционном столе. Должно быть, на этой цепочке он и носил кольцо.

И, немного помолчав, девушка добавила:

– Кстати, телефоном уже интересовались из милиции. И, насколько я знаю, они уже приезжали и изъяли его. Так что если вы его хотите назад получить, то к ним обращайтесь. И вот еще что: милиции я тоже рассказала про кольцо. Но их больше интересовало, не говорил ли раненый о чем-то, что могло бы пролить свет на приметы убийцы. Но и им я сказала, что придется ждать, когда пациент очнется и сможет говорить сам.

После этого Светочка глянула на часы и заторопилась.

– Заговорилась я с вами, а меня муж на улице ждет.

Она убежала, а подруги вернулись к Борису Артуровичу, взяли у него телефон и адрес Бубликова Павла. Поинтересовались, когда можно будет навестить раненого и что лучше ему принести, если дела его пойдут на лад, и покинули больницу.

– Теперь к этому Бубликову? – спросила у подруги Инна.

– Угу, – кивнула Мариша. – Только водки купить нужно. Чую, что это тот еще кадр.

– А ты веришь, что он действительно сын Марка Семеновича?

– Черт его знает, может быть, грехи молодости. Говорят, что у каждого мужчины где-то растет ребенок, а то и несколько. Хотя вообще-то этот Бубликов производит неприятное впечатление. Но на Марка Семеновича похож.

– Чем?

– Тоже брюнет, – пожала плечами Мариша. – И нос такой же.

– Мало ли что нос! – не согласилась с ней Инна. – Марк Семенович интеллигентный человек, даже попав в тяжелую ситуацию, не спился. А этот Бубликов, несмотря на молодость, законченный алкоголик и опустившаяся личность. Ты обратила внимание на его руки? Он их месяц не мыл, не меньше. А волосы! От них уже воняет тухлым жиром. Да и зубы, судя по всему, он тоже никогда не чистит.

– Это еще ни о чем не говорит! – возразила Мариша. – Хорошие гены не всегда в состоянии побороть окружение и воспитание. А кто воспитывал этого Бубликова? Наверняка улица и малограмотная мать. Что из него еще могло вырасти?

– Многие знаменитые и преуспевающие люди выбились из нищеты.

– Да что мы спорим! – воскликнула Мариша. – Сейчас поговорим с ним и все сами поймем. Но вообще-то мне этот Бубликов кажется весьма подозрительной личностью. Странно, что милиция им не заинтересовалась.

– Наверное, они на него просто еще не вышли! – сказала Инна. – Он же появился в больнице уже после того, как менты побывали в ней.

– Слушай, а как он вообще узнал, что Марк Семенович в больнице? – произнесла Мариша.

– Действительно, – задумчиво пробормотала Инна. – Ведь явился же, чтобы свои права на наследство заявить. В самом деле странно. Уж не он ли своего папочку того?..

– Вот и я о том же, – кивнула Мариша.

По тому адресу, который подруги получили от Бориса Артуровича, они оказались в той части Лиговки, где она окончательно превращалась в традиционную рабочую окраину. Дома тут были по большей части четырехэтажные, кособокие, почти без всякой лепнины на фасадах и с узкими маленькими окошками. Должно быть, в них располагались жуткие коммуналки без ванных комнат и без надежды на расселение, по крайней мере в обозримом будущем. Да и кому захочется превращать такие трущобы в элитное жилье? Легче было бы снести все эти отжившие свой век домишки с прогнившими полами, ржавыми трубами и дырявыми крышами, чем приводить их в порядок. Никакой ценности, кроме весьма сомнительной исторической, они явно не имели.

Как и подозревали подруги, Бубликов жил в запущенной коммунальной квартире. Лифта в доме тоже не было. Поднялись подруги по обветшавшей лестнице, надышавшись вдоволь разнообразными ароматами. Звонков тут не было, должно быть, бомжеватые жильцы давно обменяли их на пузырек спиртовой настойки. Дверь нужной квартиры им открыл какой-то парняга в детской шапочке с завязками и слюнями, обильно текущими у него по подбородку. Штаны его были покрыты такими подозрительными по цвету и запаху пятнами, что подруги невольно шарахнулись от олигофрена.

– А-е-я! – задумчиво произнес бедняга, вперив в подруг мутные глазки и ощетинив гнилые зубы в подобии улыбки.

– Мальчик, позови маму! – ласково попросила его Мариша.

К удивлению подруг, больной их послушался. Он повернулся и, мыча что-то радостное, заковылял по коридору в сторону кухни, откуда доносились звуки коммунальной склоки. Подруги двинулись за ним следом. Вскоре они очутились в небольшом помещении, где три шумные тетки наседали на их знакомого Бубликова.

– Ты, Пашка, среди бела дня снова глаза водярой залил так и иди к себе в комнату! Отсыпайся там! А тут нам мешать нечего! И без тебя голова пухнет! – кричала толстая тетка, от которой немилосердно воняло потом и давно не мытой головой.

– Уселся тут, жалобит он нас! – кричала другая тетка. – Да кто тебе поверит, какой там у тебя отец помер? У тебя сроду отца не было. Будто бы мы не знаем, как вы жили! Мать тебя по большей части одна тянула. От ее хахалей вам с ней проку не было!

– Вот и вытянула себе на горе! – подключилась к скандалу третья тетка. – Думала, кормилец из тебя получится. А ты с ней как?

– А чего я? – бормотал Бубликов. – Она ни в чем не нуждается. Живет со своим новым хахалем. Между прочим, на моей жилплощади! А мне, горемыке, у чужих людей угол снимать приходится.

– Тоже мне горемыка! Ты сколько за комнату Митричу не платишь? Год, два? Сколько ты у него вообще живешь?

– Да как Ивановна померла да Митрич овдовел, так и живет! – подсказала другая тетка. – И ни копейки за это время старику не заплатил!

– Пусть доволен будет, что я ему рожу его похабную не бью, когда он у меня десятку на пиво клянчить заявляется! – заорал Бубликов и в подтверждение правдивости своих слов треснул кулаком по плите.

Этого ему делать не стоило. Не его сегодня был день. Плита была горячей, так как на ней на самом сильном огне кипело на двух конфорках чье-то белье с солидной порцией хлорки, борщ и еще что-то жутко вонючее. Вроде бы рагу из голов минтая. Бубликов здорово обжегся и завыл, тряся рукой.

– Ма-ма! – промычал олигофрен, но в пылу ссоры на него никто не обратил внимания, как и на подруг, замерших в дверях.

– Ах ты, гад какой! – заорала толстая тетка, замахнувшись на Бубликова мокрой тряпкой. – Вон чего выдумал! Старого человека обижает. Да в мое время таких тунеядцев за сто первый километр выселяли.

– Туда ему и дорога! – согласилась с ней другая тетка.

– Да вы чего, бабы! Говорят вам, отец у меня помирает! Денег дайте, за помин души выпить нужно!

– Так помирает или помер? – хмыкнув, спросила у него третья тетка. – Ты уж определись! Если жив, так за выздоровление пить надо. Иначе не по-человечески получается.

– Вы дайте, а я уж сам разберусь, – оживился Бубликов. – Да и потом, он-то со мной по-человечески поступил? Тетя Маня, вы же знаете, как мы с маманей всю жизнь маялись. Черный хлеб с пустыми щами, бывало, неделями хавали. Игрушек мне маманя никаких не покупала, одежку – и то вы со своего Стасика давали.

– Так зашибала сильно твоя мать, – немного смягчившись, ответила тетка. – Отсюда и нищета ваша. А так зарабатывала она на заводе вполне прилично. Побольше меня у нее иной месяц выходило. Чего ты на отца своего пеняешь?

– А чего он в золоте ходил, по курортам мотался, денег на шлюх не жалел, а я, его родной сын, в чужих обносках ходил и горе полной ложкой хлебал. Только его и было у меня досыта!

– Ой, не жалоби ты нас! – возмутилась другая соседка. – Не жалко тебя. Лучше объясни толком, откуда у тебя отец-то взялся вдруг? Сколько лет о нем не слышно было, а тут вдруг объявился.

– А вот и не сам он объявился, а мне его объявили! – загадочно ответил Павел. – Люди добрые подсказали, где эту паскуду искать. Только он, как меня увидел, рожу в сторону скривил.

– Уж я представляю! – фыркнула себе под нос третья тетка. – Такой подарочек вдруг на старости лет свалится, не обрадуешься!

– Но я от своего не отступлюсь! – твердо заявил Бубликов, не слушая соседок. – Даст бог, папашка концы в больничке отдаст, так все его добро мне отойдет. Других прямых наследников у него нет. А квартира у него огромная. В новом доме. И денег полно. И золота целый сейф.

– Да откуда же такое богатство? – полюбопытствовала тетка Маня.

– Он у меня ювелир! – гордо произнес Бубликов. – Поняли?

– Ювелир? – задумалась тетка Маня и переглянулась с другими соседками. – А ты, Пашка, ничего не путаешь?

– Ничего я не путаю! – обиделся Павел. – Ювелир и есть. Марк Семенович.

– Маркуша! – странным голосом пробормотала тетка Маня и плюхнулась своим объемистым задом на стоящий поблизости стул.

После этого в кухне возникло какое-то странное молчание. Три соседки переглядывались друг с другом. Причем на их лицах читалось изумление пополам с недоверием. И вот в наступившей тишине слабоумный парень снова замычал. К нему обернулись все.

– О! – воскликнул Бубликов, увидев стоящих в дверях подруг. – Невестушка папашина появилась! Чего нужно-то? Что, знакомиться пришла? Только без пузырька ты ко мне не подходи. Горе у меня.

– Слышали уже, как ты тут по отцу убивался! – хмыкнула Инна. – Пошли поговорим, водка у нас есть.

И она показала литровую бутылку «Охты». Глаза у Бубликова загорелись, он мигом подобрел и резво взял старт.

– Сюда! За мной! – вел он подруг по темному захламленному коридору.

Наконец он распахнул перед ними дверь и провозгласил:

– Прошу в мои пенаты.

Подруги шагнули через порог и онемели.

Глава седьмая

Конечно, им и раньше доводилось бывать в трущобах, где жили вконец опустившиеся люди. Но такого свинарника им все же видеть еще не доводилось. Создавалось впечатление, что живет тут, судя по запаху, большая и дружная семья хрюшек. Подруги не поленились и даже заглянули под стол, ожидая увидеть там парочку поросят. Но увидели только пустые бутылки. И волей или неволей приходилось признать очевидный факт: всю эту грязь развел один-единственный человек – мужчина.

В комнате витала сложная гамма из доносившихся из общей кухни запахов, амбре от многочисленных заскорузлых носков, разбросанных повсюду и даже висящих на люстре, от ведра с перебродившей квашеной капустой и различных полусгнивших объедков, валявшихся по всем поверхностям, к которым добавлялся табачный дух от окурков, сунутых в половинки пивных жестянок, выполнявших роль пепельниц.

– Ты тут что, никогда не убираешь? – поразилась Мариша, с трудом удержавшись, чтобы не рухнуть в обморок от смрада, ударившего в нос.

– Так бабы у меня нет! – бесхитростно пояснил ей Павел. – Кому убирать-то?

– А у самого руки отсохнут немножко грязь вывезти? – буркнула Инна.

– Мне она не мешает, а кому надо, тот пусть полы и моет. Вот тебе надо, ты и помой!

И решив, что необычайно остроумно сострил, Пашка радостно заржал, показав немногочисленные и уже гнилые зубы. А ведь он совсем еще молодой, с удивлением поняли подруги, рассматривая парня. Никак не старше двадцати семи – двадцати восьми лет. Но выглядел он развалиной. При каждом шаге громко кашлял, брызгая вокруг слюной. Подруги побыстрей сунули ему в руки бутылку с водкой, понимая, что если этот ходячий источник инфекции немедленно не проспиртовать, то они рискуют заразиться от него самыми жуткими болезнями.

Получив бутылку, Пашка ничуть не подобрел. Он налил себе целый стакан и, не предложив подругам присоединяться, хлопнул его одним махом. После этой процедуры лицо у него покраснело и несколько разгладилось. А плечи развернулись. Словом, Пашка почувствовал себя орлом. К тому же он смекнул, что выпитое у него уже не отнимут. Быстренько выпил еще стакан, окосел и вести стал себя соответственно.

– И чего приперлись? – набычившись, уставился он на гостей. – Думаете, я совсем мозги пропил, что за бутылку вам отказ от наследства подпишу? Вот же вам!

И Пашка довольно умело скрутил толстую фигу, которую и продемонстрировал подругам.

– Да про какой ты отказ вообще толкуешь? – фыркнула в ответ Инна. – Отец тебя признать отказался. И то верно, какой же приличный человек согласится признаться, что от него могло такое чудовище уродиться. А раз не признал, так и взятки гладки. Не наследник ты! Любой суд тебе это скажет!

Некоторое время Пашка молчал, видимо, сознавая Иннину правоту.

– А чего вы в таком случае приперлись, если я весь такой из себя никакой? – хитро прищурившись, догадался спросить он.

– Мы хотим, чтобы по справедливости все было, – осторожно сказала Инна. – Если имеешь право, то в случае смерти отца должен свою часть денег получить. Хотя бы отец тебя официально и не признал.

– Вот это правильно! – оживился Пашка. – Вот это дело говоришь!

– Только ты нас правильно пойми, никто в семье о твоем существовании не слышал, – продолжила Мариша. – У тебя какие-нибудь доказательства твоего родства есть?

– Чего? – не понял Бубликов. – Какие еще доказательства? Маманя моя с этим козлом – моим папашей – не расписаны были. Но жили вместе. Маманя подтвердит. Да и генетическую экспертизу провести можно. Я читал про это.

Подруги с удивлением воззрились на это грязное и вонючее существо, которое язык не поворачивался назвать человеком. Надо же, он, оказывается, умеет читать. Глядишь, у него и еще какие-нибудь таланты сыщутся. Но Бубликов не дал им хорошо о себе подумать. Рожа его внезапно налилась кровью, и он заревел.

– И о какой это части наследства вы мне тут толкуете? Обмануть меня, паскуды, решили? Мое все будет! Я – сын, а значит, я и есть единственный наследник. Небось папаша и сам это понимает. Вот вчера в больницу угодил, так кому он позвонил? Мне и позвонил. А не кому-то там другому.

– Тебе позвонил Марк Семенович и сказал, что он в больнице? – изумилась Мариша.

Ее вопрос Пашку смутил. Вместо внятного ответа он начал что-то бормотать. Но из его бессвязных замечаний подруги поняли, что он не знает, кто ему звонил. Потому что к телефону подходил его дружок. А сам Пашка в это время уже валялся в стельку пьяный. Но признаваться в этом ему не хотелось, и он снова пошел в атаку.

– А вам, бабам, денег вообще лучше не давать! – заорал он. – Все на косметику профукаете. Я с отцом еще поговорю. Он как мужик должен меня понять. А вы, потаскухи, ни с чем останетесь! И вообще, надоели. Вон пошли!

Мариша поднялась во весь рост и уже открыла рот, но Инна поспешно схватила ее за руку, в которой Мариша уже сжимала стул.

– Не надо! Пошли отсюда! Все равно с ним, когда он в таком состоянии, говорить бесполезно! – зашептала она. – Лучше с его мамашей поговорим!

И под хамские пожелания озверевшего Бубликова подруги выскочили из его комнаты. К счастью, преследовать их он не стал, видимо, не решившись оставить без присмотра бутылку с драгоценной водкой, которой еще оставалось порядочно. Проделав обратный путь по коридору, подруги снова очутились в кухне. Как ни странно, там царило спокойствие. Белье и борщ выкипали, заливая плиту шипящими потоками мутной разноцветной жидкости, но это совершенно не волновало хозяек. Тетки, сгрудившись в кучку, что-то взволнованно обсуждали, стоя у окна. Увидев подруг, они смущенно переглянулись, словно прогулявшие школьницы, застуканные директором курящими в туалете.

– Здравствуйте! Скажите, а можно с Пашиной матерью поговорить? – спросила Мариша. – Как ее найти?

– Найти ее несложно, только она в полном отрубе валяется, – вздохнула вторая тетка. – Пьет – еще почище сыночка. Он от нее этим делом и заразился.

– Пашка хоть иногда работает, а пьет запоями. А Нинка пьет постоянно. Ни на день не просыхает.

– Да откуда же у нее на выпивку деньги берутся? – удивилась Мариша.

– Когда как, – уклончиво ответила тетка. – Комнату вот продала. Сейчас, должно быть, ее пропивает.

– А где она живет, если жилье свое продала?

– Так она хитро все оформила, – ответила тетка. – Пашкину комнату, пока он на нарах парился, одному грузину с рынка толкнула. Только умно так поступила. Будто бы комната и его, но только Пашка и она сама там имеют право жить до конца своей жизни.

– Выходит, она с сыном в одной комнате живет?

– Пашка у Митрича угол снял! – объяснила ей тетка Маня. – А их с Ниной комната от нас через площадку. Там Нинка с этим самым грузином теперь живут. Вдвоем. Пашке там места нет. Он к нам перебрался.

– Вот уж свалилось на нас! – воскликнула вторая тетка. – Буянит, скандалит. Вчера вот весь вечер бузил, пока спать не завалился.

– Вчера? – оживилась Мариша. – И из дома не выходил?

– Может, и выходил, только ненадолго, – вздохнула женщина. – Хоть бы уж совсем убрался, гад проклятый! Всю ночь с дружками своими колобродил.

– Так что же его Митрич не выгонит, коли он за комнату ему не платит? – спросила Мариша. – И еще дебоширит?

– Ну, наверное, грузин тот Митричу время от времени что-то за Пашку отстегивает, – призналась третья тетка.

– А мать Павла живет через площадку? – уточнила еще раз Мариша.

Тетки кивнули. Но подруги не торопились уходить. Они нутром чуяли, что эти тетки хотят что-то им сказать еще. Первой решилась тетка Маня:

– Девочки, – деланно небрежным тоном произнесла она, – а верно, что у Павла отец-ювелир объявился?

– Во всяком случае Павел утверждает, что это так, – кивнула Инна. – Вряд ли он бы сам такое сумел придумать.

– Во Нинка дает! – всплеснула руками самая юркая и подвижная женщина. – Всю жизнь потаскухой была. Под всякую рвань ложилась. А сына умудрилась родить от приличного человека!

– Да какой он приличный! – фыркнула тетка Маня. – Помню я его. Голь перекатная, даром, что ювелиром назывался.

– Нищий ювелир? – не поверила ей Мариша, и тут ее осенило: – Так вы что, знали Марка Семеновича – отца Павла?

– Он тут жил? – тоже удивилась Инна, с ужасом оглядываясь по сторонам.

Представить рафинированного и преуспевающего Марка Семеновича в этом гадюшнике было совершенно невозможно.

– Уж как его по батюшке звали, я не помню, – ответила тетка Маня. – Да, наверное, и не знала никогда. А только был у Нинки ювелир. Звали его Марком. Чернявый такой. Долго она с ним хороводилась. Почти полгода. Это для Нинки рекорд. Обычно она кавалеров как перчатки меняет. По молодости никто у нее дольше месяца не задерживался. А этот целых полгода продержался. Всюду с ней таскался. Она его так и представляла – Ювелир.

– А потом? – спросила Мариша. – Потом он куда делся?

– Да кто ж его знает? Пропал куда-то. Нинка говорила, что посадили его. А за что да почему – это мы у нее не спрашивали.

– Ну да, – подхватила вторая соседка. – А еще через полгода у Нинки Павел родился.

– Только она к этому времени уже с Андреем жила, он мальчика сыном признал. Он и воспитывал.

– Ага, почти целых три месяца! – криво усмехнулась другая соседка. – Потом эстафету еще кто-то принял. А потом еще и еще. Андрей, должно быть, в конце концов от отцовства отказался. К чему оно ему, если ребенок не его! Да и в браке с Нинкой они никогда не состояли.

– Не любила Нинка это дело, – кивнула третья женщина. – Сколько мужиков у нее сменилось, а ни с одним до загса не дошла.

– А как выглядел этот Ювелир, вы описать можете? – спросила Инна.

– Как? – соседки растерялись.

– Симпатично выглядел, – наконец произнесла тетка Маня. – Волос черный. Но мягкий и вьется. Глаза темные. Сам из себя тощий, но не мелкий. Да вы чего, девки, это же когда было-то! Почти тридцать лет назад! Человек за эти годы знаете как измениться мог!

– А этот Ювелир тут у Нинки потом больше не показывался? – спросила Инна.

– Ни разу его не видели, – покачали головами соседки, давая понять, что больше они никакими сведениями не располагают.

Подруги уже почти добрались до выхода, когда их догнала тетка Маня.

– Я вам вот что скажу, – прошептала она подругам. – Вы если к Нинке пойдете, то обязательно ей не водки, а вина сладкого возьмите. То есть водки тоже возьмите, но для знакомства лучше будет вино и пирожные. Нинка страсть как из себя благородную корчить любит. Увидит, что вы к ней с водкой пожаловали, скандал устроить может. Дескать, чего это вы к ней как к алкоголичке. Хотя, если разобраться, кто она такая? Алкоголичка и есть!

Мать Павла Нину подруги застали в тяжелый для женщины момент. Пьяный хмель у нее из головы немного выветрился, выпитое с утра вино бывалый организм уже переработал и теперь требовал новой порции. Но до вечера нечего было и думать получить от Гоги вожделенную бутылочку. Он крайне негативно относился к тем, кто пьет днем. И Нинка, как ни отважна была, лишний раз не рисковала дразнить своего сожителя.

Как ни крути, а комната-то теперь его. Ну, а договор пожизненного содержания… Так это же просто бумажка. Ее и переписать, чего доброго, можно. От этих мыслей Нинка помрачнела и злобно сплюнула.

Конечно, можно было бы пришить где-нибудь в подворотне черноглазого Гоги. Нинка часто об этом задумывалась. Да и Павел предлагал этот вариант. Что и говорить, Гоги в последнее время стал надоедать Нинке. Должно быть, сказывался ее возраст. Все-таки не девочка, хоть для своих сорока с изрядным хвостиком выглядит как конфетка. Особенно если накраситься поярче, а свет в комнате поубавить. Но все же хотелось иногда вечером просто поваляться одной перед телевизором, а не слушать чужую речь Гоги и его гостей, которых Нинка к тому же не понимала. Но убить Гоги было страшновато. За ним стояла не только его многочисленная родня, но и дружки. Того и гляди сама на нож напорешься. А то увезут в глухой лес да и прикончат там. Дикие люди! Нет, связываться с таким делом Нинке не хотелось. И как раз, когда Нинка обдумывала, откуда бы ей достать деньги вообще, а конкретнее – на бутылку мадеры, в дверь ее комнаты постучали.

– Входите, открыто! – крикнула Нина и с удивлением увидела двух девушек, которые осторожно проскользнули в ее комнату.

В руках Мариша с Инной держали бутылку кагора и какое-то десертное китайское вино. Обе бутылки мигом расположили Нину в пользу нежданных гостий.

– Вы ко мне? – постаравшись принять величественную и в то же время изящную позу, спросила она.

Подруги переглянулись. Нинка им показалась слегка не в себе. Да и как прикажете относиться к особе, которая сидит на продавленном диване в дешевом китайском халате с драконами и корчит из себя герцогиню. Что и говорить, вино Нина приняла с истинно аристократической небрежностью. У нее даже хватило ума и душевных сил, чтобы не выразить слишком явно своей радости. Впрочем, дальше этого дело не пошло. Руки у Нинки, когда она извлекала пробку, заметно дрожали. Вино и в самом деле оказалось приятным, подруги с удовольствием выпили с Ниной по бокалу. И беседа дальше потекла гладко.

Несмотря на уверение соседок, что Пашкина мать совсем спилась, в комнате у Нины было очень чисто. На окнах висели чудовищно аляповатые, но новые занавески с обилием золота и вышивки. На полу лежал яркий восточного рисунка и расцветки ковер. Покрывала на диване и креслах были тоже новыми. Конечно, между собой все это никак не сочеталось, потому что занавески были зеленовато-синими, ковер – преимущественно вишневым, а накидки на креслах – сиреневыми с серебристым узором. Все вещи были явно недавно приобретены, но по отдельности даже радовали глаз.

– А мы с вами и не познакомились, – спохватилась Нинка, когда тема установившейся ясной погоды и неожиданный визит президента Америки в Чехию окончательно себя исчерпали. – Вас ко мне привело какое-то дело?

Подруги переглянулись и изложили ей цель визита.

– Так вы от Марка Семеновича! – протянула Нина. – Что же, я понимаю. Должно быть, мой Павел что-нибудь начудил?

– Да как сказать, – пробормотала Мариша. – Вообще-то…

– Что вы от него хотите? Мальчик рос без отца! – быстро оправдала любые выходки сына Нинка. – Сама я не могла уделять его воспитанию достаточно много времени. Нужно было зарабатывать деньги. И потом… Я была так молода. У меня было много поклонников. И я иногда просто физически не могла заняться сыном. Вы понимаете, о чем я?

Подруг даже перекосило от такой откровенности. Но они постарались не подать вида. И лишь отпили еще по глотку вина.

– И, конечно, будет справедливо, если отец Павлуши захочет сделать хоть что-нибудь для него.

– Что-нибудь – это что? – вежливо осведомилась Мариша.

– Он достаточно обеспеченный человек и может отписать Павлу в наследство часть своей собственности. Или просто подарить.

– Просто подарить? – эхом откликнулась Инна. – А он вообще знает, что у него… что вы от него…

– Разумеется! – кивнула Нина. – Я сообщила ему о том, что я в положении, сразу же… Ну, не сразу же, но сообщила. Торопиться нужды не было, все равно Марк в это время был арестован. И кажется, даже уже сидел где-то в колонии. Да, точно в колонии под Архангельском.

– Под Архангельском? – переспросила Мариша. – Вы уверены?

– Мне так кажется, – кивнула Нина. – Но когда он освободился, я приглашала его зайти ко мне, взглянуть на нашего мальчика.

– А как он отреагировал?

– Боже мой! Ну как мог отреагировать молодой парень? Разумеется, начал протестовать, что Павел не от него. В общем, постарался ускользнуть от ответственности. Я даже не стала Марка и терзать. Сама вырастила сына. Но теперь… Павел просто вылитый отец в молодости! – внезапно воскликнула она. – Можете мне поверить.

Подруги как раз и не поверили. У них в голове не укладывалось, чтобы Марк Семенович в дни своей юности выглядел бы, как Павел сейчас.

– Скажите, а за что Марк Семенович сидел? – спросила Мариша.

– Понятия не имею, – покачала головой Нина. – Никогда не интересовалась.

– Но как же так?

– А так! Он своим собственным сыном не интересовался, а чего ради я стану лезть к нему с расспросами? А вот вы, если так интересуетесь, почему сами его не спросите? – неожиданно трезво поинтересовалась Нина. – Вы ведь с ним знакомы.

– О, вы еще ничего не знаете? – удивилась Мариша. – Павел вам не сказал?

– Что не сказал? – насторожилась Нина.

– Марк Семенович тяжело ранен. В него стреляли вчера вечером.

– Ой нет! – воскликнула Нина. – Только не это! Скажите, он жив?

На ее лице отразилось такое неподдельное волнение, что подруги даже растрогались. Вот ведь как бывает! Оказывается, эта спившаяся женщина пронесла в своем сердце через всю свою жизнь привязанность к мужчине, бросившему ее с малым ребенком.

– Он жив? – допытывалась Нина. – Не томите меня! Говорите, жив?

– Да, – кивнула Мариша.

– Слава богу! – воскликнула Нина, и краски стали возвращаться к ее побелевшему лицу.

– Не волнуйтесь так, – растроганно произнесла Мариша.

– Легко вам говорить – не волнуйтесь! – посетовала Нина, наливая себе вина. – У вас небось все бумаги уже выправлены. А Павла Марк еще по закону не признал. Господи, если есть в этом мире справедливость, пусть он помрет не раньше, чем законным порядком признает Павла своим сыном и впишет в завещание. Тогда пусть и помирает. Плакать не стану.

И, произнеся это заклинание, Нина в два глотка осушила свой бокал. Ничего себе, красивая история! Да эта Нинка просто корыстная бабенка с замашками профессиональной шлюхи. Но тут подруги подумали: если эта Нина расстроена известием о ранении Марка Семеновича, значит, не с ее подачи в него стреляли. Да и Павел, несмотря на свою никчемность, не производил впечатление полного дурачка. Должен был понимать, что от смерти недавно обретенного папули сейчас много не выиграет. Да и алиби у него хоть и плохонькое, но все же имелось.

– Скажите, а когда Павел узнал, кто именно является его отцом?

– Да он всегда знал! Тайны я из имени никогда не делала, – фыркнула Нина. – Только Павел и сам с Марком не рвался общаться. Знали бы вы, сколько мне сил пришлось потратить, чтобы он сейчас пошел знакомиться с родителем.

– Но вроде бы Марк Семенович тоже не стремился общаться с сыном, – произнесла Мариша.

– Не стремился, но, видать, любопытно стало, потому что с Павлом все же встретился, – ответила Нина. – Но своим сыном признать его отказался. И на экспертизу не согласился.

– Довольно странно для одинокого человека, – пробормотала Мариша. – Тут все-таки родная кровь. Мог бы попытаться сделать из сына человека. Учиться бы отдал или иначе как-то поддержал. Ведь деньги у него были. На кого же их одинокому человеку и тратить, если не на единственного сына?

– Да кто вам сказал, что у Марка мой Пашка единственный? – удивилась Нина.

– Но… Он сам! – ответила Мариша.

– Вот ведь горазд врать! – возмутилась Нинка. – Не таким он был в молодости! Совсем не таким! Даже странно, что он так изменился. Но, впрочем, тюрьма и колония многих калечат, – добавила она задумчиво. – Наверное, и я виновата. Ни одного письма ему туда не написала. А ведь могла бы.

И Нина задумалась еще глубже.

– А насчет детей, так у Марка еще дочь есть старшая, – очнувшись от своих мыслей, произнесла она. – Постарше Павла та девочка будет.

– И Марк Семенович о ее существовании тоже знал? – прошептала Инна. – Как и о Павле?

История становилась все чудней и чудней. Сначала сын, теперь еще и дочь.

– Конечно, знал! – сказала Нина. – Да вы слушайте, как дело-то было.

С явным сожалением она выцедила в свой бокал последние капли китайского вина, выпила и потянулась за штопором и бутылкой кагора. Когда с пробкой было покончено, а темно-красное густое сладкое вино было разлито по бокалам, Нина наконец начала свою повесть.

– Я как раз в тот день из женской консультации пришла домой, а соседка у нас тогда была – тетя Надя – самая первая сплетница. Так она меня у дверей уже караулит и говорит, что ко мне какая-то баба пришла. Вся в слезах, Марка будто бы ищет. Я удивилась, даже подумала, что его раньше срока выпустили. И бегом к ней. Вижу, сидит в комнате какая-то бледная немочь, пальтишко плохонькое, сапоги и вовсе худые. Всю мою ревность как корова языком слизнула. Подсела я к ней, чайку поставила да и давай у нее выпытывать, зачем ей Марк понадобился. Вот она мне и рассказала, что у нее от него ребенок. В загс они с Марком не ходили, но помогать дочке он не отказывался. По сто, а то и по сто пятьдесят рублей каждый месяц ей приносил.

– По сто пятьдесят? – удивилась Мариша.

– Вы вот молодые небось и не помните тех цен, – неодобрительно пробурчала Нина. – Но можете мне поверить: сто рублей по тем временам были хорошие деньги. А уж сто пятьдесят, да в виде алиментов, и вовсе роскошно.

Подруги переглянулись. Пьяненькая Нина немного ошиблась. И Инна, и Мариша еще отлично помнили то время, когда пачка сливочного масла стоила семьдесят две копейки. Килограмм баранины рубль двадцать. А литр разливного совхозного молока вечернего удоя, прямо из-под коровки, – двадцать восемь копеек. Но вот молодой человек неполных двадцати лет от роду вряд ли мог дослужиться до зарплаты в четыреста рублей. Тут явно пахло какими-то левыми заработками, что в Советском Союзе совсем не приветствовалось.

– Так вот, прорыдала она у меня почти полчаса, – продолжала Нина, – и я с ее слов поняла, что два месяца назад Марк не явился к ней с деньгами. А когда он и в этом месяце не пришел, она всерьез встревожилась. Конечно, ничего удивительного в этом не было, Марк уже сидел в следственном изоляторе, но Ане почему-то об этом ничего не было известно. Наверное, Марк не хотел ее волновать. Или надеялся, что его отпустят.

– А вы откуда знали, что он арестован?

– Так его же на улице взяли, когда он со мной шел, – вздохнула Нина. – Выследили, должно быть. Хотя потом говорили, что случайно вышло. Он навеселе был, еще и сопротивление оказал. Его в ментовку увезли. А там еще на него что-то нашли. Так и пропал мой Марк.

Похоже, винные пары ударили ей в голову, потому что Нина подперла рукой щеку и закручинилась.

– И что дальше? – затеребили ее подруги, испугавшись, что она сейчас запоет или заснет. – Вы потом с этой Аней встречались еще?

– Нет, но адресок ее я себе оставила, – сказала Нина. – Вообще-то она какая-то блаженная была. Как узнала, что Марка арестовали, так сразу вся и загорелась к нему в тюрьму бежать. Даже в колонию за ним ехать собиралась. Не знаю, получилось у нее что-нибудь или нет, только Павел мне сказал, что сейчас живет Марк один. Никакой старшей дочерью возле него и не пахнет. Так что сдается мне, что и с Аней Марк после колонии поступил не лучше, чем со мной.

Нужный подругам адрес блаженной Ани у Нины сохранился.

– Правда, я уж и не знаю, там ли она до сих пор живет. Но сдается мне, что такая мямля лишний раз с места не сдвинется. Так что коли от голода не померла, так в своей квартирке и живет.

Вторая бывшая пассия Марка Семеновича, от которой у него была дочь, жила на Московском проспекте. Но вот нужная подругам квартира долго не находилась. Подруги мужественно прошагали всю лестницу сверху вниз и снизу вверх два раза, но тринадцатая квартира словно сквозь землю провалилась. Впрочем, не было и четырнадцатой. Зато пятнадцатая дублировалась целых два раза. Друг в друга смотрели двери квартир, украшенных табличками пятнадцать А и пятнадцать Б.

– Мистика какая-то! – пробормотала Мариша. – Где тринадцатая-то квартира? Куда она у них делась?

Инна лишь растерянно покачала головой. Подруги вышли во двор и принялись озираться по сторонам. Наконец их внимание привлекла сухонькая старушка, ведущая войну со здоровенным кобелем дворовой породы. Несмотря на свое плебейское происхождение, пес был очень красив – густая светлая шерсть, умная морда и красивый темный ремень вдоль спины.

– Ну иди сюда, ирод проклятущий! – кричала на него старушка, маша рукой с зажатым в ней поводком. – Не съем я тебя! Домой пора идти! Дик, иди сюда, молочка дам!

Но Дик молочко явно не любил. Он весело прыгал вокруг хозяйки, далеко не убегал, но и в руки не давался.

– Поймать его вам? – подошла Мариша к вконец обессилевшей старушке.

– Ой, миленькая, поймай! – взмолилась та. – Ноги не держат, небось давление подскочило!

Старушку поставили возле подворотни – перекрывать Дику пути отступления. А сами подруги пошли на него. Но пес то ли сам утомился, то ли струхнул, что разозлившаяся хозяйка отдаст его чужим девицам. Он вдруг самостоятельно подошел к хозяйке, ткнулся ей в руку и позволил взять себя на поводок. Тем не менее старушка преисполнилась благодарности к подругам.

– Вот спасибочки вам! Уж и не знала, что и делать! – квахтала старушка.

– Скажите, а где тут тринадцатая квартира? – спросила у нее Мариша.

– А вы не нашли?! – изумленно воскликнула старушка. – Так во флигеле эта квартира. И четырнадцатая там же. – А кто вам в тринадцатой нужен? – проявила интерес старушка.

– Анна или ее дочка – Света.

– Тоже хватились! Они уже почти год, как отсюда съехали, – рассмеялась старушка.

– Надо же? – удивились подруги. – А куда?

– Квартиру себе выменяли! – с важным видом ответила старушка.

– А их нового адреса вы не знаете? – с надеждой спросила Мариша.

– А зачем вам они? – насторожилась бабка.

– Понимаете, – начала импровизировать Инна, – им пришел денежный перевод из Америки. Но, должно быть, отправитель имел только старый адрес. Конечно, можно было бы вернуть перевод обратно. Но тогда, по правилам нашей компании, отправителю придется заплатить двойной процент. Он возмутится. Будут неприятности.

– М-да, – покачала головой старушка, – хотела бы помочь, да не знаю как. В доме Аня ни с кем не дружила. И свой новый адрес, насколько я знаю, никому не оставляла.

– А что, если спросить у того мужчины, который вселился в их квартиру? – искала выход из положения Инна. – Вы не знаете, как его зовут?

– Иван Тимофеевич! Только его сейчас дома нет. Видите, вон его место для машины. А самой машины и нет, – огорчилась бабуля.

Подруги с интересом посмотрели на темнеющий прямоугольничек земли, на котором стояла машина – он резко выделялся от остального заснеженного двора.

– Но вы все же поднимитесь, может быть, домработница его сейчас дома. А от кого перевод-то? От мужчины? – любопытничала старушка.

– Имя мы вам назвать не можем, это тайна. Но да, от мужчины, – кивнула Мариша.

– Неужто отец у Светланки выискался? – пробормотала старушка. – Они одни всегда жили. Никаких родственников вроде бы не имелось. Кто же мог вдруг о них вспомнить?

И она внимательно уставилась на подруг, словно надеясь на их лицах прочитать ответ на свой вопрос. Но девушки не оправдали ее надежд. Вежливо попрощавшись с бабулей, они отправились во флигель. Им повезло – домработница и в самом деле оказалась дома. Правда, переговоры согласилась вести только через дверь. Похвальная бдительность, которая, увы, так редко встречается среди наших сограждан. Да и телефон своего хозяина тетка дать отказалась наотрез. Просто сущий клад, а не домработница. Осторожная до безобразия. Удача поворачивалась к подругам спиной.

– Поймите, нам обязательно нужно найти бывших жильцов этой квартиры, – бились подруги.

– Ничего я вам не скажу! Мне неприятности не нужны! – кричала из-за двери непоколебимая тетка.

– Но войдите в положение, деньги же пропадут. А там большая сумма. Может быть, этот отправитель больше никогда не захочет посылать деньги адресату. А они ей тут, в России, нужны больше, чем ему там, в Америке.

– Все равно мне телефон хозяина нельзя никому постороннему давать! – ответила тетка. – Не велено!

– Но как же нам быть?

– В фирму обращайтесь! – подумав, ответила наконец домработница. – В фирму, которая этим обменом занималась. Там вам их новый адрес и подскажут.

– Но мы не знаем ее названия! Что за фирма-то квартиру расселяла?

В ответ раздался шум прикрываемой двери. Подруги решили, что разговор окончен и приуныли. Но внезапно в квартире снова послышались шаги, и голос через дверь произнес:

– Фирма «Старт», – произнесла она наконец. – Адрес давать?

– Давайте! – закричали подруги.

Узнав адрес фирмы и фамилию агента, которая занималась расселением квартиры, подруги горячо поблагодарили тетку и распрощались.

Глава восьмая

Офис агентства недвижимости находился во дворе старинного дома на Невском проспекте. Занимал он весь третий этаж. Сотрудники, изображая деловитость, носились из кабинета в кабинет, поминутно хватаясь за пищащие, гудящие и тренькающие мобильники. На вопросы подруг, где можно найти Стрельникову Наташу, агенты махали руками в разных направлениях. Пометавшись по офису, подруги в конце концов отыскали нужную дверь и того человека, который за сходную цену в пятьсот рублей снабдил их не только телефоном новой квартиры Ани и ее дочери Светы, но точным адресом с подробной инструкцией, как туда лучше добраться.

Новое жилье Ани и ее дочери находилось неподалеку от их прежней квартиры. Время уже близилось к ужину, поэтому подруги решили, что кто-нибудь из женщин обязательно будет дома. Так оно и оказалось. К телефону подошла Аня.

– Вы от Марка? – переспросила она, выслушав Иннины объяснения о том, что они звонят ей по поручению Марка Семеновича. – Не может быть!

– Очень даже может, – заверила ее Инна. – Так мы можем с вами увидеться? Мы как раз находимся неподалеку от вашего дома.

– Конечно, – тут же согласилась Аня. – Приезжайте.

И подруги вскоре уже сидели в уютной, чистенькой и довольно просторной кухне и пили крепкий чай с лимоном, шоколадными конфетами и какими-то крохотными пряничками. Судя по беглому осмотру, который они невольно провели, шагая из прихожей в кухню, Аня с дочерью материально стеснены не были. Мебель была не самая дорогая, но даже с некоторой претензией на изысканность. Свежий ремонт и новая сантехника приятно радовали глаз.

– Не ожидала когда-либо еще услышать о Марке, – призналась им Анна Сергеевна – мать Светы.

Анна Сергеевна оказалась худенькой женщиной лет пятидесяти. На ее бледном личике выделялись удивительно лучистые светлые глаза. Их чистота и открытость рождали убеждение: обладательница таких глаз не может быть плохим человеком. Она сразу же безоговорочно поверила подругам, что они являются адвокатами, которых нанял Марк Семенович, чтобы урегулировать проблему с наследством ее дочери. Но усомнилась в его намерениях.

– Да как-то странно все. То он нас знать не хотел, а теперь специально вас прислал, – объяснила свое удивление Анна Сергеевна. – Когда мы сами к нему обращались, он от нас как от чумных шарахался. А тут вдруг такое внимание!

– А давно вы с ним виделись последний раз? – спросила у нее Мариша, подув на все еще горячий чай.

– Я-то? – невесело улыбнулась Анна Сергеевна. – Да уж как минимум четверть века прошла с нашей последней встречи. А вот Светка с ним совсем недавно встречалась. В прошлом году это было.

– Как же это получилось? – спросила Инна.

Наверное, Анну Сергеевну и саму волновала эта тема, потому она охотно продолжила разговор.

– Света меня уже давно донимала вопросами, кто ее отец и где он живет. Но я все время боялась их встречи. И отвечала ей всегда уклончиво.

– Почему? – удивились подруги.

– Понимаете, – наклонилась к ним Анна Сергеевна, – мы со Светой жили всегда очень скромно, даже бедно. Марк помогал нам только в первые годы жизни Светочки. А после того… После того как его арестовали и посадили в тюрьму, мы от него не имели никаких известий. То есть абсолютно. Я пыталась наводить справки, но мне не желали идти навстречу. Сразу же начинались вопросы, кто я такая? Зачем мне свидание? Жена? Ах, не жена, так тогда чего и лезете? Не положено! Я ему писала, но ответа на свои письма никогда не получала. И потом перестала писать. Верней, одно письмо, точнее записку, мы со Светочкой от него все же получили. Он писал, что ему очень стыдно, что он так подвел нас. Поэтому он просит не писать и вообще на время забыть о нем. Дескать, когда освободится и встанет на ноги, он нас сам найдет.

– И нашел?

– Да нет же! – с досадой воскликнула Анна Сергеевна. – Света сама к нему обратилась. Не выдержала.

– А что же случилось, что вы изменили свое мнение и разрешили ей встретиться с отцом?

– Света к этому времени закончила институт, нашла хорошую работу и стала очень прилично зарабатывать, – просто ответила Анна Сергеевна. – Мы поменяли свою коммуналку на эту квартиру. Сделали ремонт и вообще почувствовали себя, наконец-то, нормальными людьми.

Щепетильная до болезненности Анна Сергеевна и думать не могла, чтобы обратиться за помощью к отцу своего ребенка, если он сам о них не вспоминает. Света тоже уродилась гордой. И даже в самые тяжелые времена предпочитала вечерами после института мыть пол в ближайшем магазинчике, но не идти за милостыней к чужому, как она говорила, ей человеку. Однако со временем любопытство все же пересилило. К тому же Света работала в компьютерной фирме. И у нее не было проблем с тем, чтобы раздобыть телефон и адрес отца.

– Она ему позвонила без моего ведома, – рассказывала Анна Сергеевна. – Сначала он наотрез отказался встречаться с нами. Но потом все же снизошел и согласился на встречу. Правда, с одной только Светой. Меня он так и не захотел повидать.

– Вы не обиделись?

– Знаете, после стольких лет нищеты и лишений, в которых мы жили со Светой, подобный мелкий укол уже как-то не чувствовался, – призналась Анна Сергеевна. – Да и я не горела желанием его видеть. Как ни крути, а он предал нас с дочерью. Если бы он с самого Светиного рождения наплевал на нас, честное слово, было бы не так больно. А то ведь до своей отсидки был такой милый! Такой внимательный! Приходил каждую неделю, а то и чаще. Всегда охотно сидел со Светочкой, когда мне нужно было выскочить в магазин или в поликлинику. И, конечно, очень хорошо помогал нам деньгами. Он даже из тюрьмы слал деньги. Немного, но все же иногда от него приходили переводы.

– Скажите, а вы знаете, за что он сидел?

– Нет, точно не знаю, могу только подозревать. Да и Света сказала, что он прошел по статье кража. Она это у себя в компьютерах откопала. А вот что это была за кража?.. Наверное, какие-то драгоценности или золото.

– Почему вы так думаете? Почему именно золото? – удивилась Инна.

– Так Марк специализировался на них, – неохотно пробормотала Анна Сергеевна. – Во всяком случае, так я поняла с его слов. Разумеется, узнав правду, я наотрез отказалась иметь дело с вором. И он… он торжественно поклялся мне, что ради меня изменится.

– Но не изменился?

– Сначала я верила, что он исправился, встал на честный путь, – ответила Анна Сергеевна. – Что вы хотите, молодая была тогда, доверчивая. А когда родилась Светочка, и Марк начал приносить нам просто огромные по тем временам деньги, я начала догадываться, что он вернулся к своему прежнему занятию, а может быть, и не бросал его никогда. Но он все отрицал. А мне… Мне так хотелось верить в лучшее. В общем, я постаралась поверить в то, что деньги будто бы достались ему от дедушки. Мол, дедушка до революции был богатым купцом. И часть своего капитала обратил в золото и драгоценные камни, которые и спрятал. И завещал своему внуку найти их, что тот и сделал.

– Но вы не поверили в это?

– Не до конца, – призналась Анна Сергеевна. – Конечно, нехорошо с моей стороны было брать у него деньги, подозревая, что они ворованные. Но ведь с другой стороны, гораздо раньше, еще до его «обращения» к честной жизни, он мне хвастался, что принципиально ворует только у государства. То есть вроде бы никто из людей конкретно от его краж не страдал. Он очень напирал на это, так что мне и самой стало казаться, что так все же лучше, чем воровать у таких же бедолаг, как я.

– И долго сидел Марк Семенович?

– Ему дали пять лет, – ответила Анна Сергеевна.

– В таком случае о хищении государственного имущества речи идти не может, – рассудила Мариша. – Слишком маленький срок. Да и ваша дочь сказала, что Марк Семенович был осужден по статье – кража. Не знаете, какая часть?

– Не знаю, – покачала головой Анна Сергеевна. – Но, честно говоря, я одно время даже радовалась, что у Светы в метрике в графе отец – прочерк. От осужденного отца мало радости. Могли и в институт не принять. Да и в приличную фирму ее бы никогда не взяли, зная об уголовном прошлом ее отца. А так нет отца, и бог с ним.

В это время раздался звук открываемой входной двери.

– Вот и Света пришла! – обрадовалась Анна Сергеевна. – Сейчас я вас с ней познакомлю.

И она побежала в прихожую. Через несколько минут в кухню вошла миловидная девушка, на удивление похожая на Анну Сергеевну. Только цвет волос и глаз у дочери был другой. Волосы совсем темные, а глаза красивого карего цвета. Но вот их выражение в точности такое же, как у матери. И смотрели так же светло и лучисто.

– Мама мне сказала, что вы пришли от Марка Семеновича? – поздоровавшись, спросила она подруг. – Честно говоря, я очень удивлена. В нашу последнюю, да и единственную на моей памяти, с ним встречу он держался очень холодно и официально. Сразу же объяснил мне, что по закону ничего мне не должен. Что моим отцом с равным успехом мог быть и кто-то другой. И весьма обрадовался, когда я ему сказала, что мне от него ничего и не нужно. Что я только из любопытства хотела посмотреть на своего отца. Про маму он даже не расспрашивал.

– Он был один?

– Нет, с ним был какой-то мужчина, выполнявший роль помощника. Вы ведь знаете, у отца парализованы ноги. Но этот человек в нашем с Марком Семеновичем разговоре не участвовал. И вообще, я так поняла, отец нанимает его в специальной фирме по уходу за больными.

– Понятно, – кивнула Мариша.

– Так вот, Марк Семенович как только услышал, что мне от него ничего не нужно, сразу же заявил, что он, конечно, очень тронут, что я вспомнила о нем. Но дал мне понять, что прошедшие годы не вернуть. И он совершенно не чувствует себя моим отцом. Хотя и очень рад, что я такая молодец и всего в жизни добилась без его поддержки.

Подруги изумленно переглянулись. Это просто хамство разговаривать в таком тоне с дочкой, которая хотела только немного отцовского внимания и тепла. Она даже не обратилась к нему, когда у них с матерью было тяжелое финансовое положение. Любой нормальный человек, не хам, должен был повести себя иначе. Но и хамом он вроде бы не был. Во всяком случае – с ними. Что же заставило его грубо оттолкнуть родную дочь? Тем более что в то время он уже был одинок. И помешать его общению с дочерью уже никто не мог.

– Как-то все это странно, – пробормотала Мариша. – Вы уверены, что правильно его поняли?

Вместо ответа Света молча кивнула.

– Так, а с какой целью он прислал вас? – спросила она.

– Видите ли… – начала Мариша, но тут же решила, что не стоит говорить Свете о том, что Марк Семенович даже и не подозревает об их визите. – Видите ли, ваш отец тяжело ранен. Вчера ночью ему сделали операцию. Но состояние его все еще очень тяжелое.

– Боже мой! – схватилась за сердце Анна Сергеевна. – Какой ужас! Как же это? Кто? Кто стрелял?

– Этого милиция не знает, – ответила Мариша. – А сам Марк Семенович не разглядел преступника.

Света молчала, но дрожащие руки выдавали ее волнение.

– Он будет жить? – наконец выдавила она из себя.

– Да, скорей всего да, – кивнула Инна.

– Я навещу его, – быстро сказала Света. – В какой он больнице?

– Дело даже не в этом, – пробормотала Мариша. – Если не хотите, можете и не навещать. Тем более что он так грубо с вами обошелся.

– Что-то я не пойму, – растерялась Света. – Так навещать мне его или нет? Ведь это он вас к нам прислал?

– Понимаете, как представители нашей нотариальной конторы мы обязаны были проследить за тем, чтобы врачи сделали для нашего клиента все необходимое. Так вот, возле вашего отца крутится какой-то подозрительный тип. Уверяет, что он его сын и…

– Владик жив? – неожиданно воскликнула Анна Сергеевна, снова схватившись за сердце.

– Владик? – удивилась Мариша. – Какой еще Владик? Нет, его зовут иначе. Павел.

– Не знаю такого, – покачала головой Анна Сергеевна. – Впрочем… Может быть, это сын той странной женщины… Когда я с ней познакомилась, она была еще только беременна. Так что имени ребенка я знать не могла. Но саму женщину звали Ниной. Это я помню точно. Они жили в жуткой коммуналке. Наша по сравнению с той была просто царским дворцом. Да и образ жизни эта Нина вела весьма раскованный. Пока я ее ждала, соседки мне про ее похождения все уши прожужжали.

– Постойте, постойте! Не нужно о Нине, – перебила ударившуюся в воспоминания женщину Инна. – Давайте лучше о Владике. Это еще кто такой?

– Еще один ребенок Марка Семеновича? – заинтересовалась и Мариша. – И тоже внебрачный?

– Ну да, – кивнула Анна Сергеевна. – Насколько я знаю, с Ритой Марк Семенович тоже не был расписан.

– Он встречался с нею и с вами одновременно?

– Не уточняла! – сухо ответила Анна Сергеевна. – Но думаю, что нет. Рита была где-то в промежутке между мной и Ниной.

– И кто она такая? – спросила Мариша.

– И почему вы считали, что этот Владик – сын Риты – умер? – задала свой вопрос Инна.

– Погиб, – уточнила Анна Сергеевна. – На войне. Его отправили в Чечню. И он там попал в плен или погиб.

– Или? – переспросила Мариша.

– Ну да, – смутилась Анна Сергеевна, – понимаете, я узнала об этом совершенно случайно. Просто в новостях передавали список фамилий военных, пропавших без вести и, предположительно, убитых в результате очередной стычки с боевиками.

– Постойте, я что-то не пойму, сколько же должно было быть лет этому Владику? – спросила Мариша. – Если он примерно ровесник вашей дочери, то ему должно быть чуть поменьше тридцати. И службу в армии он проходил давно. Разве тогда уже шла война с Чечней?

– Все верно, только он пошел в армию не сразу же после школы, – вздохнула Анна Сергеевна. – Сначала институт закончил. Хороший. И голова у него варила как надо. Рита хвасталась, что еще в институте он написал какую-то компьютерную программу против вирусов. Это было тогда своего рода ноу-хау. Владик со своими друзьями только-только основали фирму и начали получать прибыль, как вдруг Владика забрали.

– И он там пропал?

– Сначала пропал, а потом Рите сообщили, что он скорее всего убит. Она мне так сказала. Поэтому я так и удивилась, когда вы сказали, что к Марку Семеновичу ходит его сын. Про сына Нины я как-то забыла. А вот Владика я несколько раз видела. Одно время мы с ними общались. И при встречах Рита всегда старалась что-то сунуть мне из детской одежды или привозила фрукты, а несколько раз я после их ухода находила у себя в сумочке то полтинник, то четвертной. Рита по натуре очень добрая. Она вообще не могла видеть, когда кто-то рядом бедствует. Она и с Марком так сошлась. Нашла его как-то в снегу, окровавленного, избитого. Он с кем-то подрался и ему здорово досталось. Притащила к себе домой. А надо сказать, что жила она отдельно от родителей. Мама с папой купили ей однокомнатный кооператив, по тем временам большая редкость. Ну так вот, отмыла она Марка, вылечила его. У него уже пневмония начиналась. И стали они вместе жить. А потом Рита переехала жить к своим родителям. И ее мать настояла на том, чтобы свои визиты к нам дочь прекратила. Ну а так как Рита материально зависела от отца с матерью, то вынуждена была их слушаться.

– И когда вы разговаривали с Ритой? – спросила у Анны Сергеевны Мариша.

– Несчастье с Владиком случилось около трех лет назад… значит, тогда же я с ней и разговаривала.

– Адрес этой Риты можно получить? – без энтузиазма спросила у нее Инна, которой порядком надоели эти плодящиеся отпрыски Марка Семеновича.

Мариша в этот момент тоже думала о том, сколько же еще детей мог произвести этот Марк Семенович. Надо же, какой шустрый юноша! В тюрьму он угодил лет в двадцать, а до тех пор успел смастерить троих детишек. Ну, положим, младшенький Пашка ему определенно не удался. Но старшая дочка выглядела очень приятно. Любому отцу было бы лестно иметь такую дочь. Нет, отношение Марка Семеновича к своим детям становилось подругам все более и более странным.

– Передайте Марку Семеновичу, что я к нему завтра заеду, – сказала на прощание подругам Света.

– А я – нет, – покачала головой Анна Сергеевна. – Хочу сохранить в памяти того Маркушу, которого я знала и любила.

Риты дома не оказалось, и Мариша не колеблясь позвонила в соседнюю дверь.

– Кого там еще принесло? – раздался сердитый мужской голос.

Дверь распахнулась, и на пороге возник угрюмый, заросший волосами мужик, который неприветливо смотрел на подруг.

– Чего вам? – хмуро спросил он. – Если подписываться за какого-нибудь мошенника, то не стану. И покупать у вас всякую дрянь тоже. И страховаться не буду.

– Вы не знаете, где Рита? – спросила у него Инна.

– Кто? – удивился мужик.

– Женщина вот из этой квартиры, – ткнула пальцем в Ритину дверь Мариша.

Мужик налился краснотой и возмущенно заорал:

– Я что, похож на человека, который следит за чужими бабами? Откуда мне знать, где эта б…! Валите отсюда, прошмандовки вы этакие! Ходят тут, людей от дела отрывают!

И он захлопнул дверь у подруг перед носом.

– Ну, как тебе соседи? – ехидно осведомилась Инна у опешившей от такого приема Мариши.

– Найдутся и повежливей, – не сдавалась Мариша и позвонила в следующую дверь.

Но и там их подстерегала неудача. Правда, на этот раз дверь им открыл вежливо улыбающийся индус, который начал с того, что слегка поклонился каждой из подруг. Но увы… несмотря на свои прекрасные манеры, он почти не говорил по-русски. И совершенно не понимал, чего хотят от него подруги. Следующая квартира оказалась необитаемой. Или ее обитатели не захотели обнаружить перед подругами свое существование. Зато в четвертой по счету квартире соседей Риты подругам улыбнулась наконец удача.

– Кто там? – раздался старческий, чуть дребезжащий голос.

– Простите, нам нужна Рита, вы не знаете, она тут еще живет? – хором закричали подруги.

– Тут никакой Риты никогда не было! – твердо ответила старуха.

– Да не тут, а в сто пятьдесят седьмой квартире! – хором закричали подруги.

– Ах, вот вы о ком! – оживилась бабка. – Да, живет. А вам она зачем?

– Мы по поводу ее сына, – ответила Мариша. – Из военкомата ему денежное пособие полагается как участнику сражений в «горячих точках».

Старушка смягчилась и открыла дверь.

– А много ли выдать должны? – с жадным любопытством поинтересовалась она.

– Тридцать тысяч, – сказала Мариша и поспешно добавила: – За несколько лет накопилось.

– Ох, какие деньжищи! – с плохо скрываемой завистью произнесла старуха. – Да вы проходите, Ритка скоро должна появиться. Она в магазин за хлебом выскочила. Или сам Владик с работы придет. Ему и отдадите.

Подруги радостно переглянулись и шагнули в квартиру старушки. И было чему радоваться. Во-первых, они сразу же, можно сказать, с порога узнали, что Владик и в самом деле жив. А во-вторых, бабка явно была сущим кладом всевозможных сплетен. Поэтому девушки прошли на кухню и даже отважились сделать по глотку отвратительного кофейного напитка, горького, как желчь, без молока и без сахара. Себе бабка налила отвар из ягод шиповника и с дымящейся кружкой подсела к подругам.

– Деньги им особенно не нужны, – сообщила она, завистливо блестя глазами. – Так что, если они вам в бумагах написали, что нуждаются, то это все враки! Владик очень хорошо зарабатывает. Они ремонт летом сделали. Ванну поменяли и вообще всю сантехнику. А уж грязищи на этаже при этом развели! Мешками мусор выносили! Ну, есть справедливость? У этих денег и так куры не клюют, а им еще и такие огромадные суммы государство невесть за что отваливает.

– Но ведь плен и ранение… – начала Мариша, но бабка ее перебила:

– Ну был он в плену! Так и что? С тех пор сколько времени-то прошло. Да и вернулся целехонек. В мое время за то, что в плен попал, орденов и наград не давали. Быстро таких предателей на лесоповал да и в землю. И правильно! Нечего на милость врага сдаваться!

Инна на всякий случай отодвинулась от агрессивно брызгающей слюной бабки подальше. Видали! Самой бы посидеть у озверевших чеченцев в яме без еды и питья, небось тогда иначе бы заговорила.

– Это ведь не мы решаем, кому и какое денежное вознаграждение полагается, – наставительно произнесла Мариша. – И материальный статус военного в данном случае тоже роли не имеет.

– Да он же бешеные деньги зарабатывает! – не сдавалась бабка. – Другим лучше эти деньги отдайте. Небось и среди воевавших в «горячих точках» нуждающихся полно. А ни Владик, ни Ритка в пособиях не нуждаются. Она уже и второй раз замуж вышла, да удачно как. И ведь подваливает же людям счастье. Иные порядочные девочки и без детей, а замуж выйти все не могут. Вот у меня дочка и умница, и готовит хорошо, и на танцульки не бегает. А мужа найти никак не может. Кого ни приведет, все сбежать норовят.

«Еще бы! – подумала про себя Инна, невольно начиная горячо жалеть неведомую ей дочь старухи. – Кому из мужиков захочется такую тещу заиметь? Да лучше сразу головой в омут!»

– А эта Ритка в молодости оторвой была! – продолжала изливать желчь старуха. – И ребенок у нее незаконный! Прижила от какого-то не то цыгана, не то вообще чечена. Небось Владька потому и из плена вернулся, что там его за своего посчитали! Родители-то Риткины позор дочкин прикрыть старались. Да метрику-то не перепишешь! Если там написано, что отца нет, значит, и не было его никогда! Вот так-то!

«Просто дремучий лес какой-то! – зло косясь на противную бабку, подумала Инна. – И как же это такое мракобесие еще живет! В метрике у ребенка на месте отца прочерк стоит! Скажите, великое дело!»

– И все равно везло и ей, и ее приблудышу! – каркала старуха. – И в школе всегда первый. И матери никогда не хамил. И о бабке с дедом заботится. Кто бы подумал, что из безотцовщины такой парень вырастет! Вот и сейчас в санаторий своих стариков на лечение отправил. На целый месяц. Зимой, правда, дешевле всегда. Да только он их и летом обязательно куда-нибудь отправляет.

– Постойте, как же безотцовщина, – остановила ее Инна. – У парня же отчим имелся.

– Так он его не усыновил! – хмыкнула бабка. – Он на Ритке только из-за денег ее родителей женился. А чужой ребенок ему не нужен был.

– А где Владик сейчас работает, вы знаете? – спросила у бабки Мариша.

– Фирма у него своя, – охотно ответила та. – С компьютерами что-то. И тут парню повезло. Как из Чечни пришел, так его друзья сразу к себе обратно в фирму взяли, где он раньше работал.

– А отца своего он так и не искал? – спросила у нее Мариша.

– Может быть, и искал, – хмыкнула бабка. – Только, должно быть, не захотел отец сыночка-то признать. Не слышала я, чтобы Ритка похвалялась таким чудом.

Но тут старуха насторожилась.

– Кажется, Ритка вернулась! – произнесла она. – У нее вода течет.

Подруги тоже прислушались к шуму текущей за стеной воды.

– Ну, точно у нее! – сообщила бабка. – Так вы идите, только помните, если она вам врать про свою бедность станет, так вы по сторонам поглядите. Я к ним как после ремонта зашла, так чуть не ослепла! Все сверкает! Чисто дворец!

Глава девятая

Квартира, где жили Рита и ее взрослый сын Владик, и в самом деле поражала обилием сверкающих предметов. Обои на стенах переливались перламутровым блеском, хрустальная люстра под потолком разбрасывала вокруг сверкающие огни, все ручки на дверях, крючки, кронштейны, розетки и прочие детали интерьера были позолочены и словно нарочно сделаны витыми и тяжелыми. Малиновые парчовые шторы на окнах и наборный паркет с цветочным орнаментом на полу дополняли это поистине варварское великолепие.

Рита оказалась дамой весьма яркой внешности, явно под стать своей квартире. И в ее присутствии убранство дома уже не казалось излишеством, а напротив, было вполне уместно. Сама Рита была жгучей брюнеткой, с темными выразительными глазами чуть навыкате, яркими сочными губами и цветом лица, словно у деревенской молодки. Голос у нее был глубокий и влажный.

– Я вас слушаю! – произнесла она, смерив подруг снисходительным, но совсем не злым взглядом.

Решив, что к этой мадам не стоит соваться с болтовней про пособие, подруги представились и сразу же спросили, когда можно будет повидаться с Владиком.

– Вам нужен Владик? – рассмеялась его мать. – А вы по какому поводу?

– Мы к нему по личному вопросу, – после недолгого раздумья произнесла Инна.

Неожиданно женщина расцвела.

– Милая моя! – схватила она Инну за руки. Как я рада! Меня зовут Маргарита – я мать твоего жениха. Надеюсь, мы с тобой подружимся. Можешь прямо сразу звать меня Ритой. – Как я рада, что вы наконец решились! Когда же свадьба?

– Э-э-э! – промычала Инна. – Не знаю, нужно спросить у Владика!

– Милочка! – отступив на шаг назад, сурово уставилась на нее Рита. – Если ты поручишь Владику организацию вашей свадьбы, то помяни мое слово: оставаться тебе весь век в старых девах!

– Но я не хочу! – неподдельно расстроилась Инна, совершенно позабыв, что она уже давно замужем и даже имеет ребенка. – Не хочу быть старой девой!

– Тогда мы должны организовать вашу с Владиком свадьбу сами! – решительно произнесла Рита. – Ты согласна?

– Э-э, да! – кивнула Инна, решив не сопротивляться.

– Вот и отлично! – просияла Маргарита. – Девочки, сейчас мы быстро набросаем список гостей. Садитесь! Инночка, бери ручку. А ты, Мариша, бумагу!

И не успели подруги оглянуться, как Рита уже принялась диктовать им план мероприятий и список гостей.

И тут Мариша простодушно спросила:

– Простите, но среди гостей нет имени отца Владика.

– Что? – удивленно подняла брови Рита. – О чем вы, дорогуша?

– Вы забыли вписать Марка Семеновича, – похлопав ресницами, произнесла Мариша.

Реакция Риты на это невинное замечание была более чем странной. Она побледнела, поднесла руку к губам, словно стараясь сдержать рвущийся из груди крик, а потом схватила лист бумаги и принялась судорожно мять его в руках, не замечая, что делает.

– Видите ли, у Владика с отцом несколько натянутые отношения, – с трудом подбирая слова, выдавила из себя Рита. – Они не то чтобы не близки. Они, как бы это помягче сказать, они совершенно чужие друг другу люди!

– Но как же так? – деланно удивилась Инна. – Ведь родной отец и…

– Ах, Инночка, это страшная трагедия всей моей жизни. Когда я была молода… Моложе, чем ты сейчас, – несмотря на свои переживания, Рита с явным удовольствием констатировала этот факт, – я полюбила одного человека. Увы, он оказался недостоин моей любви. И оставил меня с грудным младенцем на руках. Я не желаю видеть Марка на свадьбе сына! – неожиданно потеряв самообладание, взвизгнула Рита, вскочив со стула. – Нет! Нет! И еще раз нет! Если придет он, то уйду я.

И, произнеся эту фразу, она рухнула обратно на стул, словно лишившись последних сил.

– Инна, ты ведь не хочешь довести мать своего жениха до больницы? – едва слышно поинтересовалась Рита.

Инна заверила, что у нее и в мыслях такого не было.

– Тогда зачем тебе сдался этот Марк Семенович?

– Вы так ненавидите отца вашего сына? – спросила Риту Мариша. – Но за что?

Рита снова моментально скисла. Она кинула на Маришу злобный взгляд и процедила сквозь зубы:

– Это мое дело! Но хотя бы за то, как ужасно он обошелся со своим сыном! Вы ведь знаете, что Владик почти год пробыл в плену в Чечне?

– Да, – кивнули подруги, рассудив, что невесте и ее подруге полагалось бы знать такие детали из жизни жениха.

– А вы знаете, что мне удалось его спасти, только заплатив большой выкуп его хозяевам? – спросила у них Рита.

Этого подруги не знали.

– Мне пришлось продать все золото, оставленное мне родителями, – продолжала Рита. – А Марк… Он даже не подумал мне помочь! А ведь я обращалась к нему за помощью! И когда мой сын вернулся из плена, мы с ним обсудили поведение отца, и я твердо сказала: никогда этот человек не переступит порога нашего дома. Он для меня умер!

– И Владик согласился с вашим решением? – спросила Мариша.

– Конечно! – кивнула Рита. – Впрочем, он попытался увидеться с ним. Но я уверена, что лишь для того, чтобы плюнуть ему в лицо.

– И плюнул?

– Они поговорили, – холодно кивнула Рита. – И этот человек имел наглость заявить своему собственному сыну, что не чувствует себя его отцом. И не понимает, что Владику от него нужно.

– Безобразие! – воскликнули подруги, теряясь в догадках, что же такое происходило с Марком Семеновичем, что он наотрез отказывался признавать своих детей.

– Ой! – внезапно воскликнула Мариша. – Инна, я совсем забыла, мне же нужно еще… еще в одно место! Ты меня не проводишь?

– Куда тебе нужно? – растерялась Инна. – Разве мы не…

– У меня сеанс мануального массажа! – раздраженно произнесла Мариша, щипля Инну за руку. – Я за месяц на него записывалась!

– Ах да! – подтвердила догадливая Инна. – В самом деле. Рита, можно я провожу Маришу?

– И сразу же возвращайся! – милостиво разрешила ей будущая свекровь.

Воспользовавшись полученным разрешением, подруги быстро выскочили из дома.

– В чем дело? – сердилась Инна. – Куда тебя потянуло? Мы так мило сплетничали! Она нам еще бог весть сколько интересного могла выболтать.

– Ага, а в любой момент мог заявиться твой жених! – фыркнула Мариша.

– Какой жених? Ах, Владик!

– То-то было бы весело, если бы маменька узнала, что мы ее дурачили! В ней не меньше центнера живого веса. Да она бы нас по стенке размазала. Это ей раз плюнуть! С ее-то темпераментом!

– Да, пожалуй, – признала правоту подруги Инна. – А что мы теперь будем делать?

– Как что? Жениха твоего возле дома подкараулим! – ответила Мариша. – Судя по всему, он должен с минуты на минуту заявиться домой.

– Владика?

– Владика! – передразнила Мариша. – У тебя что, еще какие-то «женихи» имеются?

– Но как мы его узнаем?

– Господи, за что ты меня наказываешь? – застонала вместо ответа Мариша. – И трупы-то на меня валятся, и у подруг ты последние крохи разума отнимаешь! Инна, ты что, в квартире у Риты совсем по сторонам не смотрела?

– Почему же! Смотрела! – обиделась Инна. – Очень вульгарно все.

– Да я не о том, у нее на каждой тумбочке, на каждой полочке, на каждом столике и вообще на любом свободном кусочке пространства стоят фотографии ее дорогого сыночка! – воскликнула Мариша. – Неужели ты не заметила?

Но Инна была вынуждена признать, что на фотографии, сраженная своим статусом невесты и знакомством со свекровью, как раз не обратила внимания.

– Что бы ты без меня делала! А я вот обратила. И даже одну из них прихватила с собой, когда Рита в сторону отвернулась! – сказала Мариша и сунула под нос Инне карточку в хорошенькой металлической рамке с цветочками.

На фотографии был запечатлен довольно пухлый юноша с темными вьющимися волосами и высоким лбом. Глаза у юноши были точно такие же, как у Риты. И вообще он был ее почти точной копией.

– Он мне не нравится! – констатировала Инна. – Я бы за такого замуж не пошла! Не люблю толстяков.

– Да кто тебя зовет! – фыркнула в ответ Мариша. – Достаточно и того, если этот Владик согласится поведать нам о своей встрече с папочкой. А также о том, что он поделывал в тот вечер, когда в Марка Семеновича стреляли.

– А мне все же кажется, что в Марка Семеновича стреляли из-за кольца, – сказала Инна.

– Мне тоже, но проверить алиби его деток все же не мешает! – кивнула Мариша. – Может быть, кольцо было прихвачено преступником только для отвода глаз. Чтобы создать впечатление ограбления, а вовсе не мести.

– И кто-то из детей Марка Семеновича так возненавидел своего отца, что решился на его убийство? – покачала головой Инна.

– Мы не знаем всей поднаготной, – ответила Мариша. – Может быть, тут дело не только в одной мести. Но еще и в деньгах. Как ни крути, а прямых наследников у Марка Семеновича нет. И дети, пусть даже он их и не признал законными наследниками, могли бы, пожалуй, претендовать на имущество своего отца.

Инна собралась что-то возразить, но в это время возле дома остановилась большая светлая «Ауди», из которой неторопливо выбрался тот самый мужчина, чью фотографию держала в руках Мариша. На фоне дорогой машины даже его полнота выглядела очень импозантно и ничуть его не портила.

– Он! – пискнула Инна. – Владик!

– Ага, – насторожилась Мариша с видом охотника, почуявшего дичь. – Отрезаем ему путь к дому!

И подруги двинулись на перехват Владика. Если тот и удивился при виде двух симпатичных девушек, не сводящих с него горящих глаз, то вида не подал.

– Вы – Владик? – первой набросилась на парня Мариша.

Казалось, Владик не имел точного мнения по этому вопросу. Во всяком случае он некоторое время обдумывал Маришин вопрос. И лишь в конце концов придя к определенному выводу, все же кивнул. После этого он снова замер, не сделав ни малейшей попытки выяснить, что же от него нужно двум девушкам.

«Ну и тормоз! – невольно подивилась про себя Инна. – Интересно, это последствия плена или он и раньше был таким медлительным?»

Но что-то подсказывало Инне, что и до чеченского плена парень был точно таким же тихоней и мямлей. А кто еще мог вырасти у не в меру энергичной и эмоциональной мамочки? Наверное, даже чеченские рабовладельцы отчаялись взять за такого мямлю хороший выкуп и пошли на уступки, лишь бы оправдать пребывание у них в плену Владика. Сельскохозяйственный работник из него явно тоже был никакой. Маленькие, почти женские ручки Владика вряд ли в состоянии были удержать мотыгу или даже просто лопату. А его компьютерный гений в плену должен был остаться невостребованным.

– Владик, у нас к вам есть важный разговор, – приступила к делу Мариша. – Вы знаете, что с вашим отцом случилось несчастье?

Владик сделал движение, которое можно было трактовать как угодно, и снова замер, обдумывая слова Мариши.

– А что с ним? – наконец поинтересовался он.

– В него стреляли! – сделав страшные глаза, произнесла Мариша. – И он лежит при смерти в Военно-медицинской академии.

– О! – отреагировал Владик с удивительной для него быстротой – примерно через полминуты. – Что вы говорите? Это он вас ко мне прислал?

– Можно сказать и так, – уклончиво сказала Мариша.

Владик запыхтел.

– Я посоветуюсь с мамой, – наконец выдавил он из себя. – Такого рода дела… я должен сначала обсудить с ней. Спасибо вам за то, что сообщили мне о… о моем отце. Я должен идти.

И он в самом деле сделал движение по направлению к дому.

– Постойте! – остановила его Мариша. – Вы же не знаете еще самого главного. Преступника так и не поймали до сих пор. И милиция ищет всех заинтересованных лиц. Вы же знаете, что Марк Семенович весьма и весьма обеспеченный человек.

– Да, знаю, – кивнул Владик. – Но к чему вы это мне говорите? А! Я, кажется, догадался! Вы хотите сказать, что это я стрелял.

– Мы это не говорили, но у милиции вполне может возникнуть подозрение, – произнесла Инна. – Особенно, когда они узнают о ваших, мягко говоря, непростых отношениях с Марком Семеновичем.

– А никаких отношений и не было! – пожал плечами Владик, который вдруг начал соображать очень даже хорошо. – Мы с ним виделись один раз. Это было уже после того, как я вернулся из армии, прочно встал на ноги и меня… меня потянуло узнать свои корни. Во всяком случае, никаких корыстных целей, стремясь увидеться со своим отцом, я не преследовал. Когда меня забрали в армию, моя фирма, во многом благодаря заботам компаньонов, продолжала вполне успешно функционировать. Слава богу, Славик и Костя порядочные люди. Это они помогли моей маме собрать недостающую часть выкупа за меня. Мой же отец не дал маме ни копейки. И когда я вернулся из Чечни, именно Слава и Костик заплатили за мой курс реабилитации. А потом снова взяли меня в фирму, хотя могли бы этого и не делать. К тому же они сразу же выплатили мне мою часть доходов за все то время, что я провел в плену.

– Не может быть! – воскликнула Мариша, приятно пораженная, что, оказывается, и в наше время встречается мужская дружба.

– Я вас не обманываю, – кивнул Владик. – Конечно, с тех пор как я вернулся к делам фирмы, оборот у нас увеличился в пять раз благодаря тому, что я придумал несколько компьютерных программ, предохраняющих системы от вирусов. Причем мои программы кардинально отличаются от всего, что может предложить сегодня наш российский рынок. А стоят в десятки раз дешевле американских аналогов, – не удержался и похвастался он.

– О! – снова разочаровалась в мужской дружбе Мариша. – Выходит, помогая вам, ваши друзья преследовали собственную выгоду!

– Они не могли точно знать, смогу ли я восстановиться после плена настолько, чтобы снова работать, – покачал головой Владик. – Можете мне поверить, я был совсем плох.

– Так, а что с вашим отцом? – напомнила ему Мариша. – Как прошла ваша с ним встреча?

– Это и встречей назвать было нельзя, – сказал Владик. – Посидели несколько минут два совершенно посторонних человека за столиком в кафе. Один сказал другому, что ничего от него не хочет, а другой сказал, что ничего не может ему дать. И на этом расстались. Это было больше двух месяцев назад. И с тех пор я Марка Семеновича не видел. Никакой ненависти я к нему не испытываю. И стрелять в него не стал бы ни под каким видом. У меня в жизни все слишком хорошо складывается, чтобы рушить ее из-за глупой мести.

– Однако милиция может заинтересоваться тем, где вы были в момент ранения Марка Семеновича, – произнесла Мариша сакраментальную фразу.

– А когда это случилось? – не попался в ловушку Владик.

Узнав время трагедии, Владик погрузился в молчание.

– Нет, – произнес он. – У меня нет алиби. Я был дома.

– Один?

– Кажется, мама была у себя, – ответил Владик. – У нее в комнате шумел телевизор. Но я с ней не разговаривал, слишком был увлечен работой. Так что подтвердить мое алиби она не сможет.

– У вас есть оружие? – спросила Мариша.

– Нет, откуда? – покачал головой Владик. – Я добропорядочный бизнесмен с психическими проблемами в недавнем прошлом. Кто же мне даст разрешение на оружие?

С этими словами он мягко, но решительно отодвинув подруг со своей дороги, заявил, что все же должен сообщить матери о случившемся с Марком Семеновичем несчастье. И прошел к дому.

– Хм, – произнесла Мариша, глядя, как за плотной фигурой Владика захлопывается дверь. – Выходит, психически он так нестабилен, что даже разрешение на ношение оружия ему бы не дали. Очень подозрительно! И алиби у него нет. А стрелять его в армии худо-бедно должны были научить. Ну а оружие нетрудно купить и из-под полы.

– А мне кажется, что если бы такой человек задумал убийство, то он бы все обстоятельно обдумал и уж точно обеспечил бы себе алиби, – сказала Инна.

– Но если он психически все еще нездоров, то мог действовать под влиянием порыва, – возразила Мариша. – Схватил пушку и помчался убивать Марка Семеновича.

Насчет этого Инна не нашлась, что возразить.

– Что же все так просто? – спросила она. – Сын убил отца в момент помутнения разума в порыве мщения. А наше кольцо, выходит, тут вовсе и ни при чем? И его Владик сорвал в шеи Марка Семеновича просто для отвода глаз?

– Не знаю, не знаю, – пробормотала Мариша.

К этому времени подруги уже сидели в салоне «Форда», но уезжать Мариша не торопилась. Она словно предчувствовала, что Рита и ее сынок еще способны подкинуть им пару загадок.

– Знаешь, мне все время не дает покоя мысль, почему Марк Семенович так грубо разогнал от себя всех своих детей, – произнесла Инна. – Ну хорошо, Пашка ему не приглянулся, потому что законченный алкоголик да и вообще довольно гнусный тип. Такого никто добровольно своим родственником признать не захочет. Светочка, хоть и умница, но все же только девушка. К тому же уже в возрасте. Кто знает, вдруг этот Марк Семенович всю жизнь желал только сына – наследника, а дочь ему и даром не нужна.

– Но в молодости до тюрьмы он ее нежно любил, – напомнила Мариша.

– Так-то до тюрьмы было! Вон спроси у Бритого, он тебе расскажет, как людей зона меняет! И не узнать бывает! Так что ничего удивительного в том, что Марк Семенович после отсидки очерствел сердцем, я не вижу. Но вот одно в толк взять не могу, чем же ему Владик ко двору не пришелся? И мальчик, к тому же старший ребенок – наследник, и не пьяница, и с головой. Что еще нужно, чтобы достойно встретить старость в обществе такого сына?

– Ну, он довольно странный, – возразила Мариша. – И женственный слегка.

– Знаешь, если так к собственным детям придираться, то навсегда одиноким можно остаться! – возмутилась Инна.

– А кто тебе сказал, что Марк Семенович тяготился своим одиночеством? Мне показалось, что он, напротив, всем очень доволен!

– Не может человек быть доволен тем, что у него во всем мире нет ни единой родной души! – не согласилась Инна. – И ты меня в этом не переубедишь!

В этот момент зазвонил телефон Инны. Девушка недоуменно посмотрела на незнакомый номер, но ответила.

– Алло! Это я! – послышался дрожащий девичий голос. – Лена.

– Какая Лена? – недоуменно спросила Инна.

– Лена – подруга Вити, – робко ответила девушка. – Помните, вы мне еще целую кучу денег дали.

– А-а! – спохватилась Инна, вспомнив бледненькую подружку ювелира. – Леночка! Как у тебя дела?

– У меня хорошо, – отозвалась Лена. – А вот у вас не очень. Витя весь вечер вспоминал про вас с подругой. У вас ведь есть подруга?

– Ну да, – кивнула Инна. – А в чем дело?

– Дело в каком-то кольце с синим брильянтом, – ответила Лена. – Вы ведь из-за него приходили к Вите?

– Да, – вскинулась Инна. – Приходили.

– Знаете, я, конечно, толком не поняла, в чем там дело, потому что Витя уходил звонить от меня в другое помещение, – затарахтела Леночка. – Но мне удалось подслушать, что он звонит какому-то человеку и что-то толкует насчет вас двоих и этого кольца. Не знаю, но мне показалось, что у него недоброе на уме.

– Почему? – удивилась Инна.

– Ну потому что он в завершение разговора сказал такую фразу: «Вы с ними сами разбирайтесь, как умеете. А мое дело доложить, как договаривались. Я свое обещание выполнил». И еще так неприятно хохотнул. Словно какую-то гадость сделал. Инна, после нашего с вами разговора я много думала. И поняла, что он действительно ужасно со мной обращается. И вообще, я его очень идеализировала. А на самом деле он подлый человек. И я…

На этом месте Леночка разрыдалась.

– Эй! – встревожилась Инна. – Не плачь! Витька твой не стоит, чтобы из-за него реветь.

– Я не из-за него! – всхлипнула Лена. – Ну почему я такая дура, что ничего у меня не выходит? Даже с хорошим парнем – и то познакомиться не получается.

– А ты сейчас где? – спросила Инна.

– Дома у Витьки, – прорыдала Лена. – Он сказал, что на полчасика прогуляться пойдет. И за сигаретами. А мне велел, чтобы я без него пол в квартире помыла и носки его постирала. Их в машине стирать нельзя, они шелковые. Испортиться могут.

– Значит, он гулять будет, а ты в это время его вонючие носки отстирывать? – звенящим от злости голосом уточнила Инна.

– Ну, мне же нетрудно, – ответила Лена. – И потом…

– Значит, так, – перебила ее Инна, не слушая Леночкиных оправданий, – ты прямо сейчас бери все свои вещи и приезжай к нам. А перед уходом его грязные носки вышвырни в мусорное ведро! Там им и место! Поняла? Уходи немедленно, мы тебя с подругой встретим!

Однако стоило Инне положить трубку на место, как ее толкнула в бок Мариша.

– Смотри, Рита куда-то мчится!

Инна повернула голову и увидела, что из знакомого им подъезда выскочила Рита. В дверях она столкнулась с темноволосым рослым и дородным мужчиной, что-то поспешно ему сказала и помчалась прочь. Мужчина некоторое время растерянно смотрел вслед Рите, но потом все же повернулся и вошел в подъезд. А Рита тем временем выскочила на улицу и поймала машину.

– Куда она так спешит? – пробормотала Инна. – Даже с водителем торговаться из-за цены не стала.

– Мне кажется, я догадываюсь! – произнесла Мариша.

Инна покосилась на подругу, но расспрашивать не стала. У нее тоже мелькнула догадка, куда может направляться Рита. И догадка подруг оказалась верной. Машина, на которой ехала Рита, остановилась у больницы, где лежал Марк Семенович.

– Вот в чем дело! Она его до сих пор любит! – благоговейно прошептала Мариша. – Ишь как понеслась. Небось как только ей Владик рассказал, что Марк Семенович ранен, сразу же навела справки, где тот лежит, и помчалась! Есть же все-таки любовь на свете!

– Да уж, – задумчиво согласилась Инна, заметив, как Рита кружит возле проходной.

Внутрь ее охранник пропустить наотрез отказывался, тыча пальцем в график посещения больных, вывешенный на дверях. Не преуспев в своих стараниях, Рита сначала пустила слезу, потом попыталась подкупить охранника. Неизвестно, что возымело действие, но в конце концов страдалица прорвалась на территорию академии.

– И что нам теперь делать? – спросила Мариша. – Следом за ней нас не пустят!

– Да ее и саму скоро выдворят, – махнула рукой Инна. – У них там такие строгости!

Инна словно в воду глядела. Стоило ей произнести эту фразу, как из дверей проходной появилась Рита. Вид у нее был какой-то задумчивый и печальный. На обращенный к ней вопрос охранника она ничего не ответила. И молча двинулась прочь от корпусов академии.

– Бедняжка! – расчувствовалась Мариша. – Как она переживает!

Эти слова напомнили Инне о другой бедняжке, которой она обещала помочь. Но забыла.

– Ой, нам же за Леночкой ехать нужно! – воскликнула Инна.

Мариша оторвала растроганный взгляд от Риты и кивнула.

Леночку подруги подобрали возле станции метро, когда она уже собиралась войти внутрь. В руках у Лены был тощий пластиковый мешочек, в котором лежала старая зубная щетка, дешевенькие китайские бархатные тапочки, совсем простенькая застиранная до потери естественного цвета футболка и одна сорочка из искусственного шелка на тонких бретельках. Довольно соблазнительная вещица, но все же весьма недорогая.

– И это все, что ты нажила, горбатясь на своего Витеньку как дармовая домработница? – осведомилась Инна.

– Правильно, что ушла! – кивнула Мариша, тоже сунув нос в пакет. – Дрянь он после этого, а не мужик!

– Но он на Новый год купил мне сорочку! – всхлипнула Лена. – Видите, какая красивая!

– Так это он себе купил! – хором воскликнули подруги. – Себя он побаловать решил. Чтобы на тебе эту сорочку смотреть и получать дополнительное удовольствие!

– Ой, а я как-то и не смекнула, – растерялась Леночка. – А ведь действительно, мне в ней и холодно, и колко местами. Одним словом, совсем не комфортно в ней спать! Я всю ночь в ней без сна вертелась. А он специально требовал, чтобы я ее обязательно в постель надевала. Я думала, он меня балует, а это он для себя старался! Вот ведь гад какой!

– О! – обрадовались подруги. – Похоже, выздоровление идет семимильными шагами.

– Девочки, а вы меня познакомите с хорошим парнем? – спросила у них Лена, обратив на них трепетный взгляд.

– Тебе еще пока рано, – махнула рукой Инна. – Сначала ты должна научиться любить и ценить саму себя. А потом уж и с парнем знакомиться можно. А то с такой, какая ты есть пока, любой хороший парень в момент распустится и снова на шею тебе усядется да еще ноги о тебя вытирать начнет.

– Да, с мужиками чем хуже обращаешься, тем лучше они себя ведут! – с грустью подтвердила Мариша. – Иногда просто до слез хочется поприветливей с ними быть. Приласкать его, дурака этакого, хочется. Пирожков ему напечь. Носочки перед выходом на улицу погреть. Но нельзя! Ведь хорошего обращения совсем не понимают!

– Нет, мужика обязательно нужно в ежовых рукавицах держать, – кивнула Инна. – При ласковом обращении он про кнут и думать забудет. А дальше, считай, все, песенка вашей совместной счастливой семейной жизни спета.

– А разве нельзя, чтобы и ты к нему с душой, и он к тебе? – со вздохом спросила Лена.

– Нельзя! – хором рявкнули на нее подруги, показывая, что дискуссии на эту тему не будет.

Лена замолчала, но ненадолго.

– А куда мы едем? – спросила она. – К бабушке?

– Нет, бабушке придется обойтись без тебя пару деньков, – сказала Мариша. – И на свою работу ты больше не выйдешь.

– Но как же? – перепугалась Леночка. – Где же я буду жить? И на что?

– Жить ты будешь у меня, – сказала Мариша. – Не бойся, недолго. А насчет работы… Что-нибудь придумаем. Но сначала ты должна пройти курс психотерапии, чтобы научиться ценить саму себя.

– Но как же бабушка? – не унималась Лена. – И… И Витя.

– За бабушкой мы проследим, если ты уж так волнуешься, – сказала Инна. – А Витя… Не уверена, что он вообще заметит твое отсутствие. Но если заметит, значит, не совсем безнадежен. И тогда… поймет, наконец, что дурака свалял, когда на руках тебя денно и нощно не таскал.

– Ой, хорошо бы! – мечтательно закатила глаза Леночка. – Меня еще никто на руках не носил.

– Будут! – заверила ее Мариша. – Друг у друга право отбивать станут, чья очередь тебя на руках поносить!

Ленка даже рот разинула. К этому времени подруги доехали до дома Мариши.

– Сейчас поужинаем, отдохнем в тишине и спокойствии и решим, как действовать дальше, – говорила Мариша. – Дома у меня никого нет. Смайл снова в рейсе. Значит, никто не помешает нам всласть поболтать.

Говоря это, она открывала дверь в свою квартиру. Но первой войдя внутрь, Мариша неожиданно ойкнула.

– Что там? – спросила Инна, шагая следом за Маришей.

В это время дверь за ее спиной резко захлопнулась, словно от толчка, и Леночка ткнулась ей в спину. Верхний свет вспыхнул, и подруги с удивлением обнаружили, что в квартире помимо них находятся еще три человека, смотревших на подруг весьма неодобрительно.

Глава десятая

– Если вздумаете орать, вам же хуже будет! – сообщил девушкам самый крупный из них, заметив, что Инна уже открыла рот.

После этого Иннин рот поспешно захлопнулся, так как в руках мужчины тускло блеснуло что-то, удивительно похожее на дуло пистолета.

– Хорошая девочка, – похвалил ее тот же самый бандит, видимо, главный среди этой троицы. – А сейчас вы будете совсем паиньками и поедете с нами в одно уютное место. И учтите, если вы вздумаете бежать, то хоть нам и поручено обращаться с вами вежливо, но мы также имеем инструкции – стрелять по ногам.

– И не думайте, что это шутка! – оскалил зубы второй бандит.

И в качестве подтверждения своих слов он схватил онемевшую Ленку за шиворот и поволок к выходу.

– Эй! Ее отпустите! Она тут вообще ни при чем. Мы с ней познакомились буквально час назад! – воззвала к голосу разума бандитов Мариша.

– Ничего не поделаешь, не повезло девочке, – сообщил им главарь. – Она тоже поедет с нами, и кончен базар!

И, развернув к себе лицом перепуганную Ленку, внимательно вгляделся в ее лицо.

– Ты поняла? – спросил он.

Ленка молча затрясла головой, показывая, что и не думала сопротивляться такому сильному человеку. Кажется, ее поведение несколько успокоило бандита. Он слегка ослабил хватку и даже обнял Ленку за талию, когда все выходили из дома. Там во дворе их уже ждала машина. Трех подруг усадили во внушительных размеров «Ниссан-Патруль», и вся компания двинулась в неизвестном направлении.

Из разговоров похитителей подруги поняли, что имеют дело вовсе не с бандитами, а с работниками частной охраны какого-то большого человека. Хотя, если честно, рожи у этих охранников были самые что ни на есть бандитские, как, видимо, и их прошлое. К тому же у всех троих были в свое время переломаны носы, а морды и руки украшали многочисленные шрамы, количество же родных зубов у всех троих было существенно меньше положенного природой.

За разговорами джип вылетел на Приморское шоссе и помчался в сторону элитного пригородного поселка – Лисий Нос. Располагался он на берегу залива, своей формой напоминающего данный орган животного, от которого и получил свое название. До перестройки тут был обычный дачный поселок, уже в то время пользующийся доброй славой благодаря близости к городу, удобному авто– и железнодорожному сообщению, а также из-за отличного песчаного берега Финского залива, до которого было рукой подать. После перестройки нувориши начали быстро скупать дачные участки. И на месте неуклюжих деревянных строений выросли современные коттеджи с горячей водой, выделенной линией Интернета и спутниковым телевидением. Возле одного из таких симпатичных коттеджей и затормозила машина с подругами.

За ажурной чугунной оградой росла густая живая изгородь, даже зимой деликатно загораживающая от любопытных глаз его обитателей. Наверное, летом тут был просто рай земной, устроенный умелыми руками декораторов. И даже сейчас под снегом просматривались очертания ландшафта. Там несколько сосенок, здесь под снегом выгибается изящный мостик над одетым в лед ручейком. Все это подруги разглядели в мягком свете нескольких фонарей, расставленных по периметру дома.

– Выходите! – велел один из парней подругам. – Приехали!

Девушки послушно выбрались из машины. «Ниссан» неторопливо покатил к поднимающимся воротам гаража, а возле девушек появились еще двое крепких молодых людей и симпатичный стаф, весело скалящийся на подруг. Впрочем, приветливость пса и улыбки парней не ввели подруг в заблуждение. Улыбки в любой момент могли смениться звериным оскалом, а пес, все так же весело скалясь, вцепился бы в них. Поэтому подруги и не думали расслабляться. Тем не менее они не могли отрицать, что пока обращались с ними очень вежливо.

В доме девушкам предложили раздеться и пройти в гостиную, где их уже дожидался хозяин дома. К этому времени любопытство подруг уже достигло апогея, поэтому, быстро раздевшись, они помчались в указанном направлении.

Гостиная была обставлена в стиле воинствующего минимализма. Все чрезвычайно дорого, холодно и неуютно. Голые светлые стены с несколькими картинами и полочками со стеклянными штучками причудливой формы. Темный ковер на плиточном полу. Угловатая мебель, обилие тусклого никеля, стали и стекла. Даже огонь в камине был ненастоящий. Языки холодного огня лизали какие-то химические гранулы, совершенно не давая тепла.

Хозяин комнаты оказался под стать дизайну. Мужчина лет шестидесяти пяти в строгих темных брюках и плотно облегающей куртке из какого-то странного материала, напоминающего резину для костюмов аквалангистов. Его седые волосы тщательно уложены, а на ногах – ботинки. И это вечером, у себя дома и при том, что других гостей, кроме подруг, сегодня явно не ожидалось! Да и глаза у хозяина дома оказались неприятные. Серые, холодные, без намека на душевность.

– Меня зовут Архимед Иванович, – быстро представился он подругам. – И я сразу же приношу вам свои извинения, что из-за желания побеседовать с вами я мог нарушить ваши собственные планы на этот вечер.

– Ничего страшного, – так же вежливо заверила его Инна. – Никаких особых планов у нас и не было.

После этого обмена любезностями в комнате повисло молчание. Подруги ждали, когда же Архимед приступит к разговору, ради которого их сюда и притащили. Наконец хозяин заговорил:

– Я пригласил вас к себе, желая поговорить о кольце с синим камнем, которое попало к вам в руки.

– О кольце? – эхом откликнулись Инна с Маришей, удивленные до предела.

Они уже успели вообразить себе целую кучу причин, по которым этот странный холодный старик пригласил их к себе. И злосчастное кольцо среди этих причин не фигурировало.

– Ну да, о нем, – с некоторым раздражением кивнул Архимед. – Я знаю, что у вас имеется старинное кольцо с синим брильянтом и двенадцатью довольно крупными брильянтами вокруг него. Так вот, я хочу знать, откуда оно у вас?

Подруги переглянулись. Интерес этого человека к кольцу, которого у них к тому же больше не было, сильно им не понравился. А еще больше им не понравился прямо-таки маниакальный блеск, которым загорелись глаза Архимеда.

– Но о каком именно кольце идет речь? – деловито спросила Мариша с таким видом, словно через ее руки за неделю проходило как минимум десятка полтора колец и все с синими брильянтами и старинной работы.

Лицо Архимеда исказилось от ярости.

– Дело в том, – поспешила на помощь подруге Инна, – что с собой у нас этого кольца нет. И, может быть, мы с вами говорим, имея в виду совсем разные предметы.

Некоторое время Архимед молчал. Затем его лицо разгладилось.

– У меня есть фотография, – глухо произнес он и с видимым трудом добавил: – Фотография, на которой хорошо видно это кольцо.

Он встал и быстро вышел из комнаты. Назад он вернулся также быстро. Подруги даже не успели обменяться мнениями. В руках Архимед держал простую рамку с фотографией какой-то женщины. Судя по одежде и прическе женщины, фотография была сделана где-то в конце семидесятых годов любителем, а потом уже в наши дни подверглась восстановлению на цифровой аппаратуре. Женщина была молода и хороша собой. Ее синие глаза светились удивительно мягким светом. В руках женщина держала букет нарциссов, который попал в кадр целиком. Благодаря этому было хорошо видно кольцо на безымянном пальце руки этой женщины. Инна с Маришей уставились сначала на кольцо, а потом друг на друга. Сомнений не оставалось – кольцо было то самое, которое передал Марише погибший блондин и которое они так неосмотрительно доверили Марку Семеновичу.

– Ну что? – хрипло спросил у них Архимед.

– Кольцо то самое, – со вздохом произнесла Мариша. – Или, во всяком случае, очень на него похоже.

– Отдайте его мне! – страстно взмолился мужчина. – Или хотя бы покажите!

Подруги покачали головами.

– Продайте! Тогда продайте! Я заплачу вам любую цену! В два раза, в пять, в десять превосходящую его стоимость! Деньги прямо сейчас!

– Дело не в этом! – сказала Инна. – Просто это кольцо… Оно у нас было… Но пропало!

– Пропало! – ахнул Архимед и тут же с яростью добавил: – Вы лжете! Лжете, чтобы выгородить убийцу!

– Вот еще! – возмущенно воскликнула Мариша. – Мы сами его пытаемся найти. И эту Лику тоже! И еще человека, который стрелял в Марка Семеновича!

– Кто это? – удивился Архимед и с любопытством прибавил: – И зачем вам понадобилось искать убийцу Марии? Я сам искал его много лет. Но безрезультатно. Это кольцо – единственный след. Но я вышел на него только сейчас.

– Убийцу Марии? – растерянно переспросила Инна. – А это еще кто такая? И почему мы должны и ее искать?

– Что значит, кто такая Мария? – рассердился на нее Архимед. – Мария была моей женой. И она единственная женщина, которую я любил в своей жизни.

И он бережно погладил фотографию улыбающейся синеглазой женщины.

– Когда она погибла, мне долгое время казалось, что я умер вместе с ней, – произнес он. – Из всех желаний у меня осталось только одно: найти и покарать ее убийцу. И я поклялся посвятить этому остаток моей жизни. И вот теперь, когда мои дни уже клонятся к закату, я вдруг узнаю, что то самое кольцо, которое было на ней в день ее смерти, вдруг обнаружилось. Я упустил мальчишку, который приносил это кольцо ювелиру. Но когда появились вы и снова завели речь об этом кольце, ювелир уже был наготове и предупредил меня.

– Так вам о нас донес Виктор! – догадалась Инна и посмотрела на Лену. – Вот с кем он разговаривал сегодня вечером.

– И как же вы так быстро нашли нас? – спросила у Архимеда Мариша. – Ведь у Виктора моего адреса не было.

– Девочки, для человека с моими связями и деньгами невозможного почти нет.

– Ну конечно, я же сама дала Виктору свой телефон, – вздохнула Мариша. – Теперь понятно, как вам удалось нас так быстро разыскать. Но вы все равно опоздали. Кольца у нас уже нет.

– Мы отдали его другому ювелиру, а в него в тот же вечер стреляли, – добавила Инна. – И кольцо, которое было при нем, похитили! Можете проверить наши слова в милиции. У них там заведено дело по факту вооруженного нападения.

– Хм, – произнес Архимед, – а каким образом кольцо оказалось у вас?

Пришлось Марише снова пересказать историю со свалившимся на нее в кафе блондинчиком.

– И мы уверены, что это был тот самый парень, который приносил это кольцо Виктору, – закончила она. – То есть для вас круг замкнулся.

– Меня интересуют любые подробности этой истории, – угрюмо произнес старик. – Все, что так или иначе связано с этим кольцом, может помочь мне выйти на след убийцы Марии.

– Может быть, вы нам расскажете, как убили вашу жену? – спросила Инна. – Если мы будем знать прошлое этого кольца, глядишь, обнаружится и кто-то из его владельцев. А кто знает, может быть, этим владельцам кольцо было так дорого, что они пошли ради возвращения его даже на убийство.

– Я думал об этом, – кивнул Архимед. – Но дело в том, что это кольцо досталось мне в наследство от одного человека, который… который умер, не успев рассказать мне ничего об истории кольца.

– Ну а как получилось, что кольцо пропало у вашей жены? – спросила Инна.

– Я при этом не присутствовал, – глухо произнес Архимед. – Это было пятнадцать лет назад. В тот вечер я задержался на работе дольше, чем предполагал. Начальство поручило мне важную работу, от результатов выполнения которой зависело мое повышение. И вот вместо того, чтобы ехать домой, как подсказывало мне чутье, я остался на работе. Да, повышение я получил! Но взамен я потерял нечто несравнимо более важное!

И старик судорожно дернулся. Похоже, прожитые годы не облегчили боль утраты.

– Я вернулся на дачу лишь после десяти, – преодолев себя, продолжил старик. – Мы с Марией лишь зимой жили в городе, а с первыми теплыми деньками выезжали на дачу. В общем, в тот ужасный ноябрьский вечер – а в это время года в поселке безлюдно – я вернулся на дачу и сразу же понял, что произошла беда. Земля вокруг дома была испещрена чьими-то следами. Но дверь в дом была открыта. Я вбежал в дом и увидел Марию. Она уже успела остыть. Бедняжка, наверное, она даже не поняла, что умрет. На ее лице застыло выражение доверчивого удивления. И я не удивился, когда следователь сказал мне, что моя жена сама открыла дверь своему убийце. Она была очень добра. И доверчива. Уверен, тот мерзавец сказал, что заблудился. Или попросил воды. Что-нибудь в этом роде.

– Дом был ограблен?

– Да, – кивнул Архимед. – Помимо кольца пропало еще много вещей. В частности, маленький переносной цветной телевизор, хрусталь, безделушки. Впрочем, вещи нашлись в ближайшем лесочке. Наверное, грабитель планировал потом вернуться за ними. Милиция устроила засаду возле того места, но то ли убийца почувствовал неладное, то ли что-то вмешалось в его планы, но он не пришел за своей добычей. А с Марии помимо кольца с синим брильянтом были сняты золотое ожерелье с подвесками, серьги и обручальное кольцо. Но последние две вещи были хоть и дорогими, но куплены в Ювелирторге. И отследить их было практически невозможно. По стране курсировало много сотен, если не тысяч, подобных изделий. Вот только кольцо с синим брильянтом. Помимо уникального камня, оно было старинной работы. И даже непрофессионалу сразу же бросалось в глаза.

– И вы пытались выследить убийцу по уникальному кольцу, снятому с вашей жены? – спросила Мариша.

– Да, милиция оповестила всех ювелиров и скупщиков краденого, – кивнул Архимед. – А я со своей стороны финансировал их интерес к этому кольцу.

– Но странно, почему этот ювелир, который сообщил о нас, не доложил вам сразу же.

– Он просто не знал этой трагичной истории, – покачал головой Архимед. – И не слышал о моих безуспешных розысках. И когда кольцо попало к нему, он выполнил работу, отдал кольцо заказчику и лишь затем рассказал о нем своим более старым коллегам.

– И кто-то из них вспомнил эту историю? – спросила Инна.

– Вот вы сами все и поняли, – кивнул старик. – Разумеется, я сразу же помчался к ювелиру, который с ним работал. Но мне не удалось вытрясти из него ничего, что бы навело на след того светловолосого юноши. Он лишь припомнил, что тот приезжал к нему на светло-бежевой «девятке», в которой его поджидала рыжеволосая девушка. Я перевернул весь район, расспрашивая всех и каждого об этой машине. Но никто не обратил внимания на ее номера. Я снова впал в отчаяние, и вдруг у ювелира появились вы. И тоже начали расспрашивать об этом кольце. Конечно, я пришел в неистовство. И надеюсь, вы простите мне мое поведение, когда так грубо заставил вас приехать ко мне?

– После того, как вы нам рассказали свою историю, на вас могли бы сердиться только законченные кретинки, – заверили его подруги, надеясь, что теперь их отпустят с миром домой.

Но не тут-то было. Старика интересовала личность погибшего блондина. Про него он выспрашивал с маниакальной настойчивостью. И в конце концов спросил:

– И вы хотите сказать, что совершенно незнакомый вам молодой человек передал вам драгоценную вещь просто так?

– Он был при смерти, – напомнила Мариша. – И какой у него оставался выбор? Либо вещица попадет в руки к ментам, либо к убийце, либо отдать приличной девушке. Вот он и выбрал последнее.

– Отдал страшно дорогую вещь первой попавшейся незнакомке? – повторил старик, и в его устах этот вопрос прозвучал так, что подругам стало неловко, словно их поймали на глупой лжи. – А потом вы взяли и отдали это не принадлежавшее вам кольцо первому попавшемуся ювелиру, которого к тому же застрелили?

– Он еще жив, просто без сознания и к нему никого не пускают, – поправила старика Мариша. – И потом, что значит просто так взяли и отдали? Мы взяли с Марка Семеновича расписку!

Но расписка, как видно, не слишком убедила Архимеда в правдивости подруг. Он явно подозревал девушек в том, что они присвоили кольцо. Или по крайней мере не говорят всего, что знают. На прощание старик сказал подругам:

– Я уверен, что мы с вами еще встретимся. И я хочу вас заверить, что когда я найду человека, утаившего от меня кольцо моей Марии, я вытрясу из него всю душу, но он мне расскажет, каким образом это кольцо попало к нему.

При этом глаза Архимеда сверкнули таким злым огнем, что девушкам стало не по себе. Они поспешно забрались в поджидавший их «Ниссан» с таким чувством, словно долгое время пробыли под водой, а теперь им вдруг дали глотнуть свежего воздуха.

Как ни грустно было признать, но разговор с Архимедом оставил тяжелый осадок. С одной стороны, можно было бы ему посочувствовать. Но с другой – что-то не позволяло подругам пожалеть этого человека. Может быть, уверенность, что и он бы не допустил никакой жалости к себе.

Так же молча охранники высадили подруг у дома Мариши и уехали. Поднявшись к себе, Мариша пренебрежительно щелкнула по дорогому замку на своих дверях и сердито фыркнула.

– Отдала за него почти семь тысяч, а толку? Зачем нужны замки, если любой проходимец может спокойно открыть его, войти в квартиру и устроиться, как у себя дома? Инна, может быть, через Бритого навести справки, что это за Архимед такой выискался на нашу голову?

– Узнать, чем он занимается? – задумалась Инна. – Можно рискнуть. Скажу, что этот сватается к… к Ленке!

– Ко мне? – вытаращила глаза Лена. – Чтобы я и этот старик? Да ни за что! У меня при одном взгляде на этого типа мурашки по телу бегут.

– Да и ему самому, похоже, живые бабы по фигу! – вздохнула Инна. – Видели, как он на своей Марии зациклился? Просто псих, честное слово!

– Ты потише о нем отзывайся! – сердито буркнула Мариша.

Инна удивленно посмотрела на нее. А Мариша в ответ многозначительно обвела глазами пространство квартиры. Инна поспешно зажала руками рот. И в самом деле, если эти охранники Архимеда находились в квартире Мариши, что могло им помешать напихать всюду жучков?

– Но вообще-то он человек умный и явно очень много страдавший в жизни, – поспешно произнесла Инна, поманив подруг за собой в ванную комнату.

Там она включила воду и первым делом позвонила мужу.

– Я сейчас не могу! Занят! – отрывисто рявкнул Бритый и повесил трубку.

– Нет, вы это видели! – вознегодовала Инна. – Ему со мной даже минуту поговорить некогда! А если бы меня в этот момент убивали?

– Но ведь не убивают же, – возразила Мариша. – Позвоним Виктору. Скажем, что он предатель и подлец!

Виктор был дома, но тоже был в каком-то подавленном настроении. Упреки подруг по части того, что он сдал их Архимеду, даже не потрудившись предупредить их самих о том, что вокруг этого кольца возник такой нездоровый ажиотаж, Виктор выслушал рассеянно. И даже не счел нужным как-то оправдываться.

– Вы от меня отстаньте, честное слово, мне сейчас не до чужих колец и погибших жен, – произнес он наконец самым раздраженным тоном. – Самому бы со своей девушкой разобраться. Кстати, вы там у Архимеда не видели в доме такую девушку… Ну как бы это сказать…

– Серенькую мышку? – подсказала ему Мариша.

– Нет, она очень даже миленькая! – не согласился Витя. – Хотя одевается и в самом деле слишком скромно. Даже на улице показаться с ней иногда стыдно.

– Так если стыдно, стоит ли жалеть, что она исчезла? – спросила у него Мариша. – Ты ведь подозреваешь, что Архимед Иванович ее похитил, чтобы оказывать на тебя в будущем давление? Так?

– С этого типа все станется! – пробормотал в ответ Виктор. – Так вы там у него видели Ленку?

– Даже если она там, вряд ли Архимед стал бы нас друг с другом знакомить, – сказала Мариша. – И давно она пропала?

– Сегодня, – ответил Виктор. – Прямо в толк не возьму, что случилось. Вышел ненадолго на улицу прогуляться, а она стирать оставалась. Возвращаюсь, ничего не постирано. В квартире как был бардак, так и остался. Обеда тоже нет. А Ленка куда-то девалась. Это на нее совсем не похоже.

– Ты, значит, переживаешь? – спросила Мариша.

– Так конечно! – горячо воскликнул Виктор. – Носки же в тазике закиснут! И потом – жрать хочется! Да и пол который день не мыт! Что за дела?

У Мариши от ярости даже дыхание перехватило. Но взяв себя в руки, она произнесла:

– Советую тебе самому помыть пол, иначе долго ждать придется!

И шмякнула трубку на рычаг.

– Твой Виктор твердый орешек! – заявила она Ленке. – Но ничего, и не таких молодцов обламывали. Тут главное, чтобы ты себе цену наконец поняла. Оденем тебя, причешем, красавицей сделаем, еще ползать на брюхе за тобой будет. И все тебе на блюдечке с голубой каемочкой принесет. Но если честно, то лучше бы тебе про него забыть. На свете полно других парней, с которыми куда легче справиться. А этот Виктор, судя по всему, законченный эгоист.

Инна решила домой сегодня не ехать, во-первых, чтобы наказать нахамившего ей Бритого, а во-вторых, чтобы не оставлять одних Маришу с Ленкой. Кто его знает, этого Архимеда? Вдруг ему среди ночи еще раз захочется послушать рассказ подруг, и он снова отрядит своих людей за Маришей. Нет уж! Им хотелось нормально выспаться. Для этого они задвинули массивную защелку на железной двери и поздравили друг друга с тем, что теперь их можно будет выковырять, только разрезав дверь автогеном. Затем Мариша поставила свой телефон на подзарядку. Но для этого ей пришлось его включить. А включившись, он немедленно начал звонить.

– Это Кирилл! – уныло прокомментировала Мариша. – Поговорить с ним?

– А нам от него что-то нужно? – спросила Инна.

Мариша отрицательно покачала головой, но тут ее взгляд остановился на Ленке, сидящей в уголке с самым унылым видом. По себе зная, что ничто так не повышает самооценку женщины, как присутствие рядом с ней настойчивого и даже навязчивого поклонника, Мариша моментально оживилась и схватила трубку.

– Почему ты отключаешь телефон? – тут же обиженно попенял ей Кирилл. – Ты же обещала со мной сегодня поужинать! Снова обманываешь?

– Я обещала? – искренне удивилась Мариша, которая совершенно забыла об их сегодняшней беседе. – Ты что-то путаешь!

– Я еду к тебе! – заявил Кирилл. – Можешь не беспокоиться, вино и еду я привезу с собой.

Мариша в этот момент как раз обозревала недра девственно пустого холодильника и посему предложение Кирилла пришлось ей по душе.

– Совсем нервы расшатались! – пожаловалась она своему собственному отражению и пошла предупредить подруг, что у них к позднему ужину будет гость.

Глава одиннадцатая

Что бы там ни говорила про Кирилла Мариша, скупым он не был. И еды, которую он привез, с лихвой хватило на всех троих подруг. Сам Кирилл сначала слегка расстроился, увидев, что кроме Мариши в квартире еще две девушки. Но после того, как оголодавшие Инна с Ленкой в два голоса между глотками вина запели ему дифирамбы, он приободрился и даже начал кидать в сторону Мариши многозначительные взгляды. Дескать, видишь, как меня другие женщины хвалят? Смотри, упустишь такого парня, потом век локти кусать будешь.

Но Мариша спокойно грызла копченую куриную ножку и на взгляды Кирилла особого внимания не обращала. Тогда Кирилл развернулся в сторону Леночки и повел наступление по всем правилам боевого искусства. Леночка от такого внимания, проявленного к ней интересным мужчиной, слегка растерялась. Однако в целом поздний ужин прошел весьма приятно. Кирилл проявил себя с лучшей стороны, и когда подруги начали позевывать, он деликатно откланялся.

– Какой приятный мужчина, – сказала Инна Леночке, но поглядывая при этом на Маришу.

– Очень! – с жаром согласилась Лена.

– Он тебе что, в самом деле понравился? – с недоумением спросила у нее Мариша.

Впрочем, она быстро спохватилась и недоумения в голосе поубавила. Зато принялась расхваливать Кирилла на все лады, попутно заметив, что просто до слез обидно, что уже замужем. Леночка слушала молча, но по тому, как жарко горели у нее кончики ушей, Мариша сделала вывод, что ухаживания Кирилла не оставили Леночку равнодушной. Уложив Леночку спать в комнате для гостей и отняв у нее все телефоны, чтобы избежать проявлений слабости и звонков к Виктору, подруги отправились в спальню.

– Как хочется спать! – простонала Мариша. – А ведь еще нужно к Лениной бабушке тащиться. Господи, неужели старушка не может одну ночь провести без внучки?

– Леночка обещала ей, что мы приедем! – напомнила Марише Инна.

– Да, но бабулька могла бы и успокоиться! Ведь уже начало первого ночи! Что ей в такое время может понадобиться от нас?

– Раз обещали, нужно съездить, – сказала Инна. – К тому же у меня какое-то нехорошее чувство. Нужно на обратном пути завернуть к Марку Семеновичу. Понимаешь, мне все время кажется, а вдруг известие о его ранении, которое мы с тобой распространяли направо и налево, дошло наконец и до преступника.

– И ты думаешь, что этот преступник захочет нагрянуть среди ночи в больницу к Марку Семеновичу и прикончить беднягу? – догадалась Мариша.

– Ты просто читаешь мои мысли! – похвалила ее Инна. – Ну как, выдержим?

– Ради спасения человеческой жизни должны, – произнесла Мариша, постаравшись, чтобы в ее голосе не прозвучало сомнения.

Но пока на повестке дня, а верней, ночи стояла Ленина бабушка. По телефону старушка наотрез отказалась прокомментировать свои насущные требования. Она настойчиво требовала к себе внучку, угрожая в противном случае резким обострением гипертонии и возможным инсультом. И лишь после того, как Лена пообещала, что вместо нее приедут ее подруги, старушка несколько отмякла. Ночью ездить по городу было сплошное удовольствие. Ни светофоров, ни пробок, ни мельтешащих пешеходов. До Лениной квартиры подруги домчались меньше чем за двадцать минут.

Они позвонили в дверь нужной квартиры, но так как никто им не открыл, то достали ключи, которые им дала Лена. Войдя внутрь, они обнаружили Ленину бабушку лежащей в кровати и стонущей.

– Ах, как мне плохо! – сообщила она подругам. – Врача! Скорей!

Поднялась суматоха. И как раз в этот момент позвонил Бритый, который наконец освободился и интересовался, что от него хотела Инна.

– Теперь уже я не могу говорить! – с досадой воскликнула Инна. – Тут бабуля из себя выходит.

– Какая бабуля? – успел удивиться Бритый. – Где ты ее раздобыла?

– Потом расскажу, – торопливо ответила Инна и отключила трубку, потому что бабка уже стонала с таким видом, словно собиралась отбросить тапочки с минуты на минуту.

Мариша вызывала «Скорую помощь», Инна суетилась возле старушки, предлагая лекарства, воду, чай, сок, померить давление, открыть окно или переложить старушку в другое место. От всех забот старушка лишь отмахивалась, лекарства она пить отказывалась, давление мерить тоже. Это несколько насторожило подруг. Но врач приехал неожиданно быстро. Он померил давление, заставил старушку проглотить таблетки, сделал ей два укола и поманил подруг за собой в прихожую.

– А где Лена? – спросил он у них.

– Она сама заболела, мы вместо нее, – нашлась с ответом Инна.

– Ясно, доконала ее бабка, – махнул рукой врач.

– А вы знаете Лену? – запоздало удивилась Мариша.

– Я на «Скорой» уже третий год работаю, так что ее знаю хорошо, – кивнул врач. – И бабушку ее тоже. Вредная бабка, хочу вам сказать, чистой воды вампир. Поверите ли, десять минут с ней побуду, выхожу, словно из меня всю кровь выпили. Голова болит, ноги гудят, перед глазами мушки плавают. А уж как внучка с ней крутится, вообще не представляю. Может быть, иммунитет выработала. Хотите бесплатный совет?

– Кто же откажется! – кивнула Мариша.

– Бабка сама себе давление накручивает, – понизив голос, произнес врач. – То есть сначала она без причин разволнуется, из пальца ерунду какую-нибудь высосанную себе в голову вобьет и давай себя доводить. Вот давление и подскакивает. Конечно, тут вокруг нее все суетиться начинают. Эгоизм в чистом виде! А внучка тоже хороша. Из любви к старухе во всем ей потакает! Себе в целых колготках отказывает, чтобы бабке лекарство импортное купить! А оно ей нужно, как прошлогодний снег! Просто нервы нужно поменьше себе и окружающим трепать!

– И что же делать? – спросила Инна.

– Отправьте ее в больницу на недельку, – посоветовал врач. – Тем более что показания у нее сейчас к этому имеются.

– А можно?

– Конечно, только она не хочет, – покосившись в сторону прихожей, сказал врач. – Ясное дело, в больнице вокруг нее никто так, как здесь, суетиться не будет.

– Что вы там шепчетесь? – раздался в это время голос Лениной бабушки. – Учтите, в больницу я ни под каким видом не поеду. Хочу дома умереть! В своей постели!

– Однако Лена за вами ухаживать тоже не может, – заявила ей Мариша. – А у нас и своих дел полно!

– Как это так? – опешила бабка. – Что вы такое, девушка, говорите? Чтобы родная внучка и отказалась ухаживать за престарелой бабушкой? Да я ее наследства лишу! Из квартиры выпишу! Пусть на улице подыхает, дрянь неблагодарная! Уж на это моих сил хватит!

Глаза у нее выпучились, изо рта брызгала слюна. А маленькие цепкие ручки в бессильной злобе цеплялись за одеяло.

Врач посмотрел на подруг.

– Убедились? – спросил он у них. – Вот какова причина ее болезни. Злость! От этого лекарства врачи еще не придумали!

– Вот что, бабушка! – строго повернулась к бабке Мариша. – Мы вам не ваша добрая внучка. Слушайте меня и выбирайте: либо едете в больницу, либо валяйтесь тут одна. Ленка к вам приехать не сможет. У нее здоровья на вас не хватит. К тому же она замуж выходит, так что в самом ближайшем времени ей вообще не до вас будет.

– Да кто ее, замухрышку, возьмет? – злобно каркнула бабка. – Витька ее? Да ни за что! Видела я его!

– А она себе другого мужчину нашла! – заявила Мариша. – И из квартиры вы ее выписать против ее воли тоже не сможете!

Некоторое время старуха обдумывала слова Мариши. Потом повернулась к врачу и уже гораздо спокойней заявила:

– Может быть, мне и в самом деле полежать недельку в больнице? Родной внучке я не нужна, так пусть ей стыдно будет, что за мной чужие люди ухаживают.

Пока врач писал направление, бабулька шустро облазила всю квартиру, собирая вещи. Отправив противную Ленкину бабку на исправление в больницу, подруги направились к Марку Семеновичу.

Добравшись до Медакадемии, Инна остановила машину несколько поодаль от проходной и принялась размышлять. Проникнуть на территорию законным путем нечего было и думать.

– Если они тут даже днем посетителей пускают только в часы приема, то что уж говорить о ночных визитерах! – вздохнула Инна. – Да охранник нас просто погонит и даже слушать не станет.

Инна не видела другого выхода: она рискнула лезть через стену.

– Люди же вокруг ездят! – возразила Мариша. – Увидят, тревогу поднимут.

– Какие еще люди? – разозлилась Инна. – Ни души вокруг!

– А как же вон та машина? – удивилась Мариша.

В этот момент мимо них проехала светлая иномарка и скрылась в темноте.

– Одна всего машина почти за полчаса! – возразила Инна. – Нечего увиливать. Пошли.

– Знакомая какая-то машина, – задумчиво пробормотала Мариша. – Ты не находишь? Где мы могли эту «Ауди» видеть?

– Ты будешь выходить или мне одной идти к Марку Семеновичу? – спросила Инна, но так как подруга не реагировала, Инна сменила тон: – Маришечка, ты же не допустишь, чтобы преступник сегодня ночью закончил свое гнусное дело и окончательно прикончил бы Марка Семеновича? – заныла она.

Но Мариша отреагировала на этот призыв как-то вяло. Она по-прежнему пребывала в задумчивости.

– Слушай, а ведь это мимо нас проехала машина Владика, – произнесла она наконец. – Что ему было нужно тут в такое время?

– Ты что-то путаешь! – сказала Инна. – Не спорю, машины похожи, но и только. Ты же не обратила внимание на номера?

– Не буду с тобой спорить, номера машины Владика я не помню, но номера этой «Ауди», которая только что мимо нас проехала, я запомнила. Так что после Марка Семеновича нужно проведать и его старшего сына. И если номера «Ауди» Владика совпадут с теми номерами, которые я запомнила, тогда…

– Что тогда? – полюбопытствовала Инна.

– Интересно получится, – ответила Мариша. – Что бы Владику делать в такой поздний час возле больницы, где лежит его отец?

– Пошли-ка скорей туда, – пробормотала Инна, которую снова охватило непонятное волнение.

Инна подвела Маришу к облюбованному ею для штурма участку стены.

– И как мы сюда заберемся? – спросила Мариша.

– Подгоним машину, заберемся на крышу, а уже с нее спрыгнем во двор, – объяснила свой план Инна.

– О господи! – простонала Мариша. – Чует мое сердце, не стоит нам этого делать.

Тем не менее машину она подогнала, подруги вскарабкались на крышу, потом с нее на больничную стену. И уже через несколько минут слегка ободранные, но счастливые и гордые оказались во дворе больницы. Их маневр не привлек к себе внимания, так что, казалось, можно было бы торжествовать победу. Но тут Инну посетила ужасная мысль:

– Мариша, – растерянно пробормотала она, – а как же мы назад?

Девушки в ужасе переглянулись, а потом уставились на безупречно ровную и оштукатуренную стену. Возле нее на территории больницы не росло ни единого деревца.

– Что же ты только сейчас спохватилась? – не на шутку разозлилась Мариша. – Раньше нужно было подумать, как мы отсюда выберемся.

– Ты слишком многого от меня требуешь! – возмутилась Инна. – Знаешь, было бы справедливо, если бы про обратный путь подумала ты.

– Откуда я могла знать, что ты затащишь меня через высоченный забор, не имея ни малейшего понятия, как выбраться назад! – воскликнула Мариша. – Я думала, ты разумный человек.

И, немного помолчав, добавила:

– Ладно, пошли! А то стоим тут, как два тополя на Плющихе! Любой, кто выглянет в окно, может нас увидеть и поднять шум.

И подруги осторожно двинулись к корпусу, в котором находилась палата Марка Семеновича. Но, увы, дверь оказалась запертой изнутри.

– А что я тебе говорила? – с совершенно непонятным Инне торжеством прошептала Мариша, приплясывая на месте, потому что морозец вполне ощутимо начал покусывать пальцы на руках и ногах. – Не так-то просто, оказывается, попасть среди ночи к Марку Семеновичу.

– Преступник торопится, – сказала Инна. – Наверняка он уже знает, что Марк Семенович может в любой момент прийти в себя и начнет давать показания против него. Так что запертая дверь его вряд ли остановит. Он будет искать пути и найдет их. И мы найдем.

И подруги пошли искать эти пути. В конце концов им повезло. К корпусу, в котором лежал Марк Семенович, примыкала одноэтажная кирпичная пристройка. Вход в нее оказался открыт. Инна первой потянула на себя тяжелую дверь и прошла внутрь.

– Какой тут странный запах, – недовольно пробормотала она.

– В больницах вечно всякой дрянью пахнет, – сказала Мариша. – Пошли, чего застыла?

И девушки продолжили свой путь. В конце концов они очутились в небольшом помещении, где стояло несколько железных столов и…

– Ой, мамочка! – прошептала Инна. – Куда мы с тобой попали… Это же морг!

Она повернулась, чтобы немедленно бежать назад, и наткнулась на высокого парня в халате. Его лица в тусклом свете они не разглядели. Зато голос его в пустом помещении был слышен на редкость хорошо. Он показался девушкам таким жутким, что подруги дружно завизжали и кинулись бежать, не чуя под собой ног от страха. Но далеко убежать они не успели. Оживший покойник протянул к ним свои длинные руки, которые оказались вполне теплыми и живыми.

– Безобразие! – возмутился покойник. – Ночь на дворе, а у меня посторонние.

– Вы кто? – спросила Инна.

– Как это кто? Я тут работаю!

– Так вы живой! – обрадовалась Мариша.

Санитар в ответ выразительно покрутил пальцем у виска.

– Что вы тут делаете? – повторил свой вопрос санитар, снова схватив обеих подруг за рукава. – Воровать надумали?

– Боже сохрани! – воскликнули девушки хором, содрогнувшись при одной мысли о такой возможности. – Нам ваши клиенты не нужны.

– А что вы тогда тут делаете?

– Мы заблудились! – правдиво объяснила ситуацию Мариша. – Вообще-то мы шли в другое место.

– Но там всюду было заперто и поэтому мы пришли сюда, – доверчиво добавила Инна.

– Хм, – произнес санитар. – Странная какая-то история получается. Кто же вас ночью пустил в больницу? Это же непорядок. По правде сказать, я должен был бы вызвать охрану.

– Не надо охрану! – взмолились подруги. – Мы ничего плохого не хотели сделать. Просто нам нужно срочно повидать одного нашего знакомого.

– Когда он умер? – деловито поинтересовался у них санитар.

– Да нет! Он жив! То есть мы надеемся, что еще жив!

– Странная, странная история! – еще более задумчиво произнес санитар. – Нет, мне определенно нужно о вас сообщить.

– Сто долларов, если никому не скажешь о нас, – быстро произнесла Мариша. – И еще сто, если поможешь нам добраться до нашего знакомого. Он лежит тут у вас с огнестрельным ранением.

С санитаром моментально произошла удивительная метаморфоза. Всю его задумчивость как ветром сдуло. Про охрану он больше и не вспоминал. А к подругам теперь чувствовал редкую симпатию и горячо сочувствовал их планам.

– Только чур уговор – деньги вперед! – радостным голосом сказал он.

– Сейчас половину! – пробормотала Инна. – И вторую половину после того, как выберемся отсюда!

Санитар поразмыслил и махнул рукой.

– Ладно, пошли! Тут не очень-то чисто, так что смотрите себе под ноги повнимательней, – предупредил их санитар. Он провел подруг по каким-то сложным лабиринтам мимо обмотанных желтой паклей труб и вывел наконец на поверхность. Оглядевшись, девушки обнаружили, что находятся на первом этаже какого-то лечебного корпуса. Выведя подруг на лестницу, парень сказал:

– Дальше я не пойду. Не хочу нарваться на дежурную. Гоните деньги, которые обещали, и топайте наверх.

– А ты уверен, что привел нас, куда нужно? – спросила у него Мариша.

– Фирма веников не вяжет, – почему-то обиделся на нее санитар и, заполучив вторую сотню, исчез словно его и не было.

Девушки поднялись наверх и наткнулись на незапертую дверь.

– Странно, – прошептала Мариша. – Чего это у них тут двери на ночь не запирают?

– Не нравится мне все это, – сказала Инна.

Но, вопреки их подозрениям, Марк Семенович мирно дышал на своей кровати. Проводов на нем существенно поубавилось. И никого постороннего поблизости не наблюдалось. Злоумышленники демонстрировали полнейшее равнодушие к судьбе Марка Семеновича.

– И чего теперь? – шепотом спросила Мариша у Инны. – Мы тут всю ночь сидеть будем?

– Не так уж много и осталось, – прошептала в ответ Инна. – Скоро рассвет. Посидим.

– Не забывай, что моя машина стоит там за оградой одна-одинешенька на всем тротуаре, – возразила Мариша.

Вместо ответа Инна уселась на кровать Марка Семеновича, так как другой мебели в палате не наблюдалось. Но стоило ей сесть, как внезапно произошло чудо. Марк Семенович открыл глаза, посмотрел на подруг и слабо улыбнулся им. Затем он ненадолго задумался.

– Ваше кольцо! – прошептал он затем. – Он его похитил!

– Кто? – с жадностью спросила у него Инна. – Человек, который на вас напал? Вы его видели? Можете описать?

Марк Семенович едва заметно покачал головой.

– Лицо у него было закрыто, – прошептал он. – Но это был мужчина. Здоровущий. Больше я ничего не помню.

После этого он снова закрыл глаза и погрузился то ли в сон, то ли в беспамятство. Подруги тихонько вышли из его палаты. Покинуть отделение им тоже удалось без проблем.

– Ну и что? – спросила у Инны Мариша. – Чего мы достигли, проникнув сюда? Марк Семенович преступника опознать не может, тот был в маске. Так что убивать несчастного инвалида преступнику нужды нет.

– Вот и хорошо, – кивнула Инна. – Мы узнали, что тут в больнице преступник не появится. Это уже кое-что. Одной заботой меньше. Не нужно требовать от ментов охраны потенциального свидетеля.

Мариша проворчала что-то в том духе, что овчинка выделки не стоит, но Инна уже тащила ее вниз. Из корпуса подруги выскользнули, отодвинув тяжелый засов. Но вот на улице их снова охватили сомнения. Как миновать охранника в проходной?

– А чего мы тушуемся? – наконец произнесла Мариша. – Ну что он нам может сделать? Прорвемся! Иди за мной и не останавливайся, что бы он тебе там ни кричал. Готова? Тогда внимание, на старт, марш!

И подруги рванули вперед. Через проходную они пролетели, просто перепрыгнув через турникет. Охранник даже глаза не успел продрать, как подруги уже мчались вдоль забора к поджидавшему их «Форду». К тому времени как из проходной выскочил очумевший охранник, подруги уже успели забраться в машину и рванули с места.

– Только бы он не вздумал стрелять нам вслед! – озабоченно произнесла Инна, глядя в заднее стекло на охранника, мечущегося по улице.

Но ничего страшного не произошло. И погони вроде бы за ними никто не объявил. Но не успела Инна отдышаться, как у нее возник новый повод для тревоги.

– А куда это мы едем? – спросила она у подруги.

– К дому Владика, – ответила Мариша. – Нужно же проверить его машину.

– Так он среди ночи и начнет давать тебе показания! – фыркнула Инна. – Даром время потеряем. И машина у него наверняка в гараже стоит.

Но оказалось, что слегка отдохнувшее Маришино чутье ее не подвело. Возле дома Риты толпилась довольно приличная толпа. Там же стояла машина «Скорой помощи» и мелькали люди в милицейской форме.

– Ой, чует мое сердце недоброе! – пробормотала Мариша. – Не веселиться они тут все собрались.

И точно! Подруги подъехали как раз к тому моменту, когда врачи на носилках выносили из дома тело, закрытое с головой простыней. Рядом с носилками шли уже виденный ими раньше грузный темноволосый мужчина и Владик. Вид у обоих при этом был какой-то подавленный и ошеломленный. Словно они не вполне осознавали, что происходит вокруг них.

– Владик! – тронула его за руку Мариша. – Что случилось?

– Мама! – странно-скрипучим голосом произнес парень. – Ее больше нет. Убили!

– Кто? – ахнула Мариша. – Как это случилось?

Но Владик ничего не ответил. Врачи оттеснили подруг, а потом Владик перешел в руки работников уголовного розыска, которые принялись задавать ему один вопрос за другим. Прежде всего их интересовало, что самому Владику понадобилось в столь ранний час на улице, что он решился выйти из дома.

– Я шел за мамой! – повторял Владик словно автомат. – Она куда-то собралась. Я пошел за ней.

– Вы видели убийцу? – приставали к нему менты.

– Нет, – покачал головой Владик. – Я опоздал. Когда я нашел ее, она уже не дышала.

Подруги переглянулись. К этому времени Мариша уже успела взглянуть на номера «Ауди» Владика и признала в ней ту самую машину, которую они видели с Инной всего пару часов назад возле ВМА. А милиция приступила к допросу темноволосого мужчины. Он оказался мужем Риты. Звали его Георгом. Увы, как свидетель он был совсем плох, потому что ничего не видел и не слышал.

– Как же так? – даже упрекнул его один из ментов. – У вас жену под самым носом убивают, а вы ничего по этому поводу сказать не можете!

– Я очень крепко сплю по ночам, – объяснял ментам Георг, тараща правдивые черные глазищи. – Засыпаю трудно, но если уж усну, то можно из пушек у меня над головой палить. Поэтому я и не слышал, как Рита ушла. Меня Владик разбудил, когда примчался милицию вызывать. От него я и услышал, что Рита зачем-то среди ночи вышла из нашей квартиры на лестницу, где ее и убили.

– Ваша жена на улицу выйти даже не успела, – сказал мент. – Убийца поджидал ее прямо возле квартиры. Неужели вы не слышали никакого шума?

– Нет, – покачал головой Георг. – Я же вам говорю: я очень крепко сплю.

Воспользовавшись тем, что менты взялись за соседей и на время оставили безутешного Владика одного, Мариша подошла к скорбно застывшему в сторонке парню и прошептала:

– Не бойся, я не скажу никому, что ночью ты на своей «Ауди» был возле ВМА, где лежит твой отец.

– Ну да, – сник Владик. – А что тут такого? Я решил, что мама окончательно сорвалась с катушек и снова помчалась в больницу к этому типу.

– Снова? – переспросила Мариша.

– Да, – слабо кивнул Владик. – Она сегодня словно с ума сошла, когда я пришел вечером домой и передал ей ту новость, которую вы мне рассказали.

– О том, что Марк Семенович в больнице?

– Что он ранен, находится в тяжелом состоянии, но жив, – сказал Владик. – Она как услышала, сразу же рванула из дома. Я пытался ее остановить, но где там.

– А муж Риты знал про Марка Семеновича?

– Да, от меня, – ответил Владик. – Георг – нормальный мужик. Мне он нравится. Он пришел домой сразу же за мной и сказал, что возле подъезда столкнулся с матерью, которая куда-то умчалась, ничего ему не объяснив. Он очень удивился, потому что обычно мать всегда сидела и ждала Георга и меня с ужином. А тут вдруг побросала все свои дела и умчалась. Конечно, когда она вернулась, мы за нее хорошенько взялись. И она нам призналась, что хотела побывать у Марка Семеновича. Но ее к нему не пустили.

– Там с этим очень строго, – кивнула Мариша. – Пускают только в приемные часы.

– Мама тоже так сказала, – продолжал свой рассказ Владик. – Но ей это показалось нелепым. Она все время повторяла, что глупо не разрешать близким увидеться со своими больными родственниками. Тем более что это может быть в последний раз. В общем, твердила все в таком духе. Георг даже начал злиться и твердо сказал матери, чтобы она выбросила этого негодяя из головы. И очень расстроенный ушел спать.

– А ты?

– А я все не спал, – ответил Владик. – Что-то мне в поведении матери показалось подозрительным. Не знаю почему, но меня не оставляла мысль, что она еще предпримет попытку проникнуть в больницу к отцу. Мама была человеком эмоциональным. И отношение к нам отца ее больно задевало, хотя она при мне этого старалась и не показывать. Она всегда утверждала, что ничего кроме презрения к нему не испытывает. Но, видимо, все же ей хотелось высказать ему напоследок, что она о нем и его поведении передумала за эти годы.

– И что было дальше? Ты ведь услышал, как она вышла из дома? – спросила Мариша.

– Ну да, Георг захрапел, а она собралась и выскользнула из дома. Она явно хотела, чтобы я не услышал. Даже зашла ко мне, но я притворился, что сплю. Тогда она быстро оделась и ушла.

– А ты пошел за ней?

– Конечно! Но я немного провозился с обувью. Никак не мог найти свой второй ботинок. Минут пять его искал. Да еще одевался. Но, в общем, когда я в конце концов выскочил на улицу, мне показалось, что мамина шубка мелькнула за углом. Я сел в свою машину и помчался к ВМА. Я был уверен, что мама направилась туда. Больше среди ночи ей было ехать некуда. Но там я ее не застал, хотя несколько раз и проехал по всему периметру. И я даже переговорил с охранником на проходной. Но он мне поклялся, что мимо него незаметно ни одна мышь не проскочит. И никакой рослой брюнетки средних лет он с момента своего дежурства вообще не видел.

– И что ты сделал дальше? – спросила у Владика Мариша, пропустив мимо ушей замечание о бдительном охраннике.

– Что я мог? – развел руками Владик. – Конечно, я вернулся домой. И тут только узнал, что мама, оказывается, никуда так и не уезжала. Она вышла, и ее сразу же застрелили. На ее тело наткнулся сосед-наркоман. Он вообще ведет ночной образ жизни. Поэтому мусор он поперся выносить уже под утро. И там, за мусоропроводом, он наткнулся на… на нее.

– Но как же ты не слышал шума борьбы? – спросила Мариша. – Ты же вышел из квартиры практически сразу же за Ритой?

– Да менты сказали, что никакой борьбы и не было. В нее стреляли в упор из пистолета с глушителем. И маму уже мертвую затащили в закуток и оставили там. Наверное, преступник поджидал ее у дверей. А потом просто спустился по черной лестнице. Я же ехал вниз на лифте. И опять же никого по пути не встретил.

– Скажи, а твоя мама звонила кому-нибудь этим вечером? – спросила Инна. – Я имею в виду, уже после того, как ты сообщил ей о ранении Марка Семеновича?

– Нет, при мне, во всяком случае, нет, – ответил Владик. – Но у нее был мобильный телефон. Она могла позвонить с него.

– Где он? – жадно воскликнули подруги. – Где этот телефон?

– Я не знаю, – растерялся Владик. – Возле мамы его не нашли. Может быть, в ее сумочке? Хотя я ее тоже не видел. Может быть, ее украли?

С этим вопросом подруги предложили Владику самому обратиться к ментам. Но те дружно заверили сына убитой, что никакой дамской сумочки на месте преступления обнаружено не было.

– Похоже, ее вообще тщательно обыскали, – сказал один из ментов. – Ваша мать носила драгоценности?

– Да, – кивнул вместо Владика Георг. – Она любила дорогие побрякушки. И всегда носила что-нибудь из своих запасов.

– На ней ничего из ювелирных украшений не осталось, – произнес мент. – Возможно, преступник снял с нее все ценное. Можете посмотреть дома, пропало ли что-нибудь из драгоценностей?

Георг с Владиком согласились. И поднялись к себе. Подруги, как бы желая утешить Владика, прошли с ними. Менты еще не до конца сообразили, кто здесь кто, поэтому, видимо, приняли подруг за близких подруг Владика и не препятствовали им. Дома у Риты и в самом деле обнаружилось, что в ее шкатулке не хватает дорогих серег с изумрудами, кольца с таким же камнем и нескольких золотых цепочек, которые Рита обычно носила на шее не снимая.

– Будь они прокляты, эти побрякушки! – неожиданно зло воскликнул Георг. – Это из-за них все и случилось!

– Что вы имеете в виду? – мигом насторожились работники правоохранительных органов. – Кто-то из ее знакомых уже и раньше покушался на украшения вашей жены?

Да и у подруг ушки мигом оказались на макушке.

– Не то я имею в виду! – с горечью ответил Георг. – Я к тому, что если бы не это проклятое кольцо ее деда, то она не нашла бы предлога, чтобы обратиться к этому подлецу, своему бывшему мужу! И не пойму я, чего Ритка в нем нашла. Ну, была у них в прошлом любовь. Сынок вот родился. Так это же давно было. Зачем прошлое ворошить? Я ведь сначала не знал, в чем дело. Только сегодня смекнул, что к чему. И зачем она меня к нему послала? Зачем? А еще побрякушки эти проклятые. Через них Риточка и погибла. Говорил же, не носи, дурочка, столько цацок на себе!

– Леша, – обратился один из ментов к коллеге, – вызови сюда врача. Пусть вколют вдовцу чего-нибудь, чтобы успокоился. А то он разнервничался очень. А сам потом начни обход соседей. Глядишь, кроме этого наркомана с мусорным ведром, еще кто-нибудь что-то видел. А я тут пока осмотрюсь. Где была комната потерпевшей?

Владик отправился показывать комнату Риты и ее бумаги. А Мариша с Инной остались возле Георга.

– Георг, – потрясла его за руку Мариша, – а что ты говорил о Марке Семеновиче и кольце?

– Не произноси в этом доме имени этого человека! – гневно воскликнул Георг. – Да, я знаю, Риточка его любила. И это после всего того, что он, подлец, ей сделал! Кто поймет женщин? Кто?

– А что, она с ним встречалась? – спросила у него Мариша.

– Да как вы можете! Рита была честнейшая женщина! – подбоченился Георг. – Она никогда не обманула бы меня. Нет! Она с ним не встречалась. Она даже не хотела на минутку с ним встретиться. Я это только сейчас понял. А тогда еще упирался, идти не хотел. Ну что я, мужчина, понимаю в ювелирных украшениях? А она настаивала. Она говорит: «Я к нему идти одна не хочу и говорить с ним тяжело. А ты с ним по-мужски скорей договоришься».

– Рита посылала вас со своим кольцом к Марку Семеновичу? – спросила Мариша, даже открыв рот от изумления. – Когда?

– Да уже прилично времени прошло, – сказал Георг.

– А все же? – настойчиво спросила Мариша.

– Где-то в конце ноября это было, – ответил Георг, немного подумав.

Подруги переглянулись. Именно в это время к Марку Семеновичу явился средних лет брюнет со старинным кольцом с синим брильянтом. Да, брюнет представился Сашей, но его приметы идеально совпадали с внешностью Георга.

– Так это вы ходили с кольцом вашей жены к Марку Семеновичу! – воскликнула Мариша. – А что это было за кольцо? Вы можете его описать?

– Старинной работы, – равнодушно ответил Георг, похоже, у него после приступа гнева наступила апатия. – Камень синенький. А вокруг него блестящие брильянты. Перстень-то мужской был. После того, как ювелир свою работу сделал, Рита мне его подарила.

– Где он? – прошептала Мариша. – Где этот перстень?

– Да там, – отмахнулся Георг. – Среди прочих драгоценностей лежит. Я его в Ритиной шкатулке держал. Если вам охота на него взглянуть, то идите. Глаза б мои на него не смотрели.

Тут очень кстати пришел врач, который занялся Георгом. А подруги ускользнули в другую комнату.

Глава двенадцатая

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросила у Инны Мариша, когда они упросили Владика показать им драгоценности его матери и вытащили из числа многих драгоценных вещиц уже ставший знакомым им перстень.

– Размер мужской, – заметила Инна. – Но в остальном это точная копия того кольца, которое было у нас с тобой.

– Вот и я о том же, – вздохнула Мариша.

И, повернувшись к Владику, она показала ему кольцо и спросила:

– Ты не помнишь, оно у твоей матери давно?

– Сколько себя помню, оно всегда у нас было, от деда нам досталось, – равнодушно ответил Владик. – У матери пальцы крупные. Оно ей подходило. Она этот перстень особенно сильно в молодости любила и просто не расставалась с ним. Потом смекнула, что украшение-то скорей мужское и носить его не очень-то женщине пристало. И Георгу передарила. Но я не против, меня эти камни не прельщают. По-моему, глупость таскать такие булыжники на пальцах. Да и Георг принял подарок, только чтобы мать не обидеть. А носить – так толком никогда и не носил. Даром только старинную оправу относили чистить.

– А ты знал, что мать послала с этим кольцом Георга не к какому-нибудь обычному ювелиру, а к твоему отцу? – спросила у парня Мариша.

Но тот так вытаращил глаза, что и без слов стало ясно: нет, не знал он об этом ничего.

– Не может быть, – наконец выдавил из себя Владик, обретя дар речи. – Не верю! Чтобы моя мама взяла и сама отправила бы Георга к моему отцу? Быть того не может!

– Тем не менее так оно и было, – кивнула Мариша. – Георг нам только что об этом рассказал. Если нам не веришь, спроси его сам.

– Она что, с ума сошла? – ошеломленно пробормотал Владик. – Зачем ей это понадобилось?

– Не знаю, – задумчиво ответила Мариша. – Но явно, она это сделала не просто так.

Инна лишь вздохнула в ответ. Бедная Рита уже никогда и никому не смогла бы сама объяснить мотивы своего поступка.

– Хм, – произнесла Мариша. – Смотрите, что получается: сначала стреляли в Марка Семеновича, а теперь убили Риту. Думаю, что между этими двумя убийствами есть какая-то связь. А если еще окажется, что в обоих случаях убийца пользовался одним и тем же оружием, то тогда…

– Тогда дело и вовсе запутывается, – сказала Инна. – Кто мог иметь зуб на Марка Семеновича и одновременно на Риту? Они ведь не виделись уже много лет.

Менты даже не стали слушать рассказы подруг о раненом и тоже из огнестрельного оружия Марке Семеновиче, бывшем любовнике убитой Маргариты.

– Без вас разберутся, – отмахнулись они от подруг. – И вообще, девушки, не путайтесь у нас под ногами. Гильзу мы нашли, так что установить вид оружия для экспертов не составит большой сложности. Идите, идите, предоставьте тут работать профессионалам.

– Начитались все вокруг детективов, – добавил второй мент. – Вот и вообразили себя великими сыщиками. Идите, девочки, от греха подальше. А то не ровен час и вас застрелят.

И подругам не оставалось ничего другого, как уйти. Владиком и Георгом снова завладели менты, так что подругам тут ловить больше было нечего. Да и после бессонной ночи зевота буквально разрывала им рты. С трудом они добрались до Маришиной квартиры и, даже не раздевшись толком, завалились спать. Сквозь сон Мариша чувствовала, что ее трясла Ленка, спрашивала про бабушку и допытывалась, куда делись все телефонные аппараты. Дескать, ей нужно позвонить на работу и друзьям, предупредить, что с ней все в порядке.

– Знаю я твоих друзей! – пробормотала Мариша, поворачиваясь на другой бок. – Рано тебе еще Витьке звонить.

Но толком поспать ей так и не дали. Потому что в десятом часу в дверь позвонили. Сначала Мариша пыталась не обращать внимания на звонок, но когда к нему присоединились Ленкины крики, что она никак не может справиться с замками на входной двери, пришлось Марише встать. Качаясь, она с трудом разлепила глаза и добрела до двери. Там стоял Кирилл.

– Хотел пригласить вас на завтрак, – произнес он. – Как насчет кофе со свежими булочками?

– Боже мой! – простонала Мариша. – Дайте же поспать! Не хочу я никаких булочек.

– А я бы не отказалась! – неожиданно воскликнула Лена.

Кирилл просиял.

– Ну идите, – разрешила Мариша, отлично зная, что лучшей няньки, чем Кирилл, им для Ленки в ее взвинченном состоянии не найти.

– Уж он-то не выпустит ее из поля зрения ни на минуту, – удовлетворенно бормотала Мариша себе под нос, закрыв за парочкой входную дверь. – Бедняге Витьке даже нечего и мечтать, чтобы теперь увидеть свою Ленку. Если у нее даже и мелькнет мысль навестить бывшего хахаля, то Кирилл ей это сделать просто не даст. Уж я-то знаю его натуру. И в сортир за ней, если нужно, попрется. Не постесняется.

Она снова завалилась в кровать и заснула с твердой уверенностью, что после недельки общения с Кириллом Ленка точно уж излечится от всех своих былых комплексов, а после месяца начнет считать, что свет еще не видел другой такой привлекательной женщины.

Проснулась она от собственного крика. Ей снился Кирилл, который подкарауливал ее возле дома и преследовал по пятам с огромным букетом красных роз, которыми он почему-то норовил ее хлопнуть по голове.

– Что ты орешь? – недовольно поинтересовалась у нее Инна. – Мы могли бы еще поспать. А так ты всех переполошила.

– Не всех, только тебя, – ответила Мариша. – Больше дома никого нет.

– А где Ленка? – удивилась Инна.

– Она ушла с Кириллом завтракать.

– Завтракать? – посмотрев на часы, подняла брови Инна. – Но вообще-то уже время обедать.

– Зная ухаживания Кирилла, я склонна думать, что раньше ужина Ленку мы и не увидим, – произнесла Мариша. – Впивается, как пиявка. Никакими силами его потом от себя не оторвать.

– Так зачем же ты подсунула Ленке такого ухажера?

– Это только первый этап психотерапии, которую я ей прописала, – с самодовольным видом произнесла Мариша. – И на этом этапе Кирилл просто незаменим. Пообщавшись с ним месяц, Ленка навсегда усвоит истину, что раз уж в нее так вцепился такой интересный, в общем-то, мужчина, то в ней точно есть своя изюминка, а может быть, даже целый килограмм этого лакомства.

– А-а, – зевнула Инна, заметно успокаиваясь насчет Ленки. – А что, у нас есть что-нибудь пожевать?

Обыск дал плачевный результат. В доме сохранились только остатки ржаного хлеба и немного соленых огурчиков. Пришлось подругам одеться и отправиться в магазин. Вопреки опасениям, никто их не застрелил и не похитил. В магазине их облаяла продавщица, но по сравнению со случившимся с ними за последние дни на это можно было внимания не обращать. Так что в целом поход прошел вполне благополучно. И пока Мариша деловито взбивала яйца, жарила омлет и готовила гренки с сыром, Инна быстренько приготовила в кофеварке кофе, выпила его, успела успокоить на предмет своей целости и сохранности мятущегося Бритого и разложила по полочкам ту информацию, которую они насобирали за прошлый вечер и ночь.

– По крайней мере теперь мы знаем, кто был тот загадочный темноволосый мужчина, который приходил с перстнем к Марку Семеновичу, – сказала она. – Это был Георг, а послала его к Марку Семеновичу Рита. Но вот новый вопрос: почему она не пошла сама?

– Возможно, она уже предприняла раньше попытку встретиться со своим бывшим любовником, но он ей просто отказал, – сказала Мариша.

– В таком случае было бы разумней отступиться, – сказала Инна. – Ну, не любит тебя больше твой мужчина, зачем же навязываться?

– Нет, это больше похоже на то, что перстень должен был что-то сказать Марку Семеновичу, – сказала Мариша. – Или предупредить его о чем-то.

– Но о чем?

Этого подруги пока не знали.

– Нужно сегодня еще раз поговорить с Владиком насчет этого перстня, который Рита получила от дедушки. Если это кольцо и то кольцо, которое было похищено у жены Архимеда, двойняшки, то когда-то у них вполне мог быть общий хозяин. Возможно, он прольет свет на эту запутанную историю.

Так как Ленка плотно находилась в обществе Кирилла и, кажется, этим обстоятельством была очень довольна, то подруги сочли себя свободными от опеки над нею по крайней мере до вечера. И смогли заняться более неотложными делами. Позавтракав, они отправились с визитом к Владику. Тот оказался дома. Он только что проснулся, медленно приходя в себя после ночного кошмара.

– Не верится, что мамы больше нет, – это было первое, что произнес он, увидев на пороге своего дома подруг.

– Владик, – обратилась к нему Мариша, когда они прошли в кухню, где парень приготовил всем по чашке крепчайшего кофе с густой пенкой. – Ты должен постараться и вспомнить все, что тебе известно о твоем дедушке и о том, как к нему попал перстень с синим брильянтом.

Некоторое время Владик задумчиво таращился на кофеварку, медленно отпивая из своей чашки по крохотному глоточку. Наконец его взгляд обрел осмысленность, и он произнес:

– Это очень давняя семейная история. И не понимаю, каким образом она может вас интересовать?

– Нас интересует все, что касается убийства твоей матери, – сказала Инна. – А оно, как нам кажется, связано с еще одним преступлением – покушением на жизнь Марка Семеновича.

Подруги рассказали Владику историю двух колец-близняшек, одно из которых было сорвано с шеи Марка Семеновича, а другое тоже успело побывать в его руках, о кольце деда Маргариты.

– Не знаю, что вам и рассказать про это дедово кольцо, – задумался Владик. – Знаю только, что он, в свою очередь, получил его от своего отца. Помнится, дед рассказывал, что это кольцо находилось в их семье с давних времен. Хотя вообще-то он не любил углубляться в свою генеалогию.

– Неужели? – удивилась Мариша. – Обычно потомки богатых или известных фамилий с удовольствием вспоминают о славном прошлом своих родов. А судя по кольцу, твой дед происходил из знатной семьи.

– Так-то оно так, только это все было так давно, – сказал Владик. – А большевики отняли у нашей семьи все, даже возможность гордиться своими предками. Впрочем, я знаю, что нам принадлежало два доходных дома на набережной Фонтанки. Как-то мы с дедом проходили мимо, и он, будучи в хорошем настроении, показал мне их. При этом упомянул, что это лишь малая толика того, чем владели наши предки.

– А как его фамилия? – спросила Мариша.

– Дед носил девичью фамилию своей матери, – сказал Владик. – Мой прадед после революции полностью порвал со своим прошлым, отрекся от родителей и женился на простой девушке из рабочей семьи. Уж не знаю, что он в ней нашел, но угадал он безошибочно. Новая власть оставила в покое отвернувшегося от своего прошлого барчука. К тому же прадед всю жизнь тщательно скрывал свое дворянское происхождение. Но полученное еще при царской власти прекрасное образование, а также то, что он полностью отрекся от своего происхождения, помогло ему получить хорошую должность при советской власти.

– А фамилию своих дворянских предков ты не знаешь?

– Лещинские мы, – тихо ответил Владик. – Но если честно, то я ничего толком про свои корни не знаю. Никогда не интересовался. Да дед и не рассказывал особо.

– Ну а кольца? Тебе дед что-нибудь рассказывал о них? – спросила Мариша. – Ведь как ни крути, это была единственная вещь, которая досталась ему от прошлого? И если прадед сохранил это кольцо и даже передал своему сыну, следовательно, оно для него что-то значило. Не мог он ничего не рассказать своему сыну – твоему деду.

– Вы вот сейчас сказали, что колец этих две штуки, и я припоминаю, что и дед упоминал о двойнике того кольца, которое находится у него. Вроде бы второе принадлежало женщине и было несколько меньше по размеру.

– Да! Точно! – воскликнули подруги. – Так и есть! А что еще он сказал?

– Еще там была какая-то трогательная любовная история, – пробормотал Владик. – Будто бы мой предок за бешеные деньги купил синий брильянт, разделил его на две части и заказал из них два кольца. Одно для себя, другое для своей невесты. Они обвенчались, но вскоре та умерла. Но наследника мужу вроде бы оставила. Во всяком случае, наш род не прервался из-за ее ранней кончины. А ее муж так до конца своих дней и не утешился. До революции кольца передавались старшему сыну и его невесте в дар к их свадьбе.

– А после революции?

– Потом, – вздохнул Владик, – традиции канули в прошлое. Да, еще там произошла какая-то неприятная история. Вроде бы у прадеда была родная сестра. Так вот, после того как прадед отрекся от своего рода, семья в свою очередь отреклась от него. Из всего имущества он взял себе на память только этот перстень. А все драгоценности и прочее осталось в наследство его сестре. Но что с ней стало, я совершенно не знаю. Прадед после своей женитьбы на девушке из простых никогда больше не общался со своей семьей. Как и они с ним. И дед понятия не имел, что с ними сталось.

– Но фамилия ведь тоже Лещинские? – спросила Мариша.

– Если только сестра моего прадеда не вышла замуж и не сменила ее, – ответил Владик.

Выйдя от Владика, подруги переглянулись.

– Итак, теперь мы точно знаем, что второе колечко, которым меня «одарил» блондин, принадлежало когда-то двоюродной прабабке Владика, – сказала Мариша.

– Наверное, она после революции страшно нуждалась, – заметила Инна. – Ведь насколько можно понять из рассказа Владика, сестра его прадеда от своих корней не отреклась. А следовательно, для нее и ее родных все пути при советском строе были закрыты. Да они бы и сами ни за что не пошли работать на советскую власть. Они ее презирали. А кушать-то надо. Они либо потихоньку распродавали сохранившиеся у них ценности, либо угодили за решетку и там погибли, а возможно, эмигрировали, осев где-то за рубежом.

– В любом случае кое-какие зацепки у нас уже есть, – сказала Мариша. – Если этот Архимед снова пожелает с нами пообщаться, нам будет что ему рассказать.

При воспоминании об этом человеке по телам подруг пробежал холодный озноб.

– Не решил бы он, что это слишком куцая информация, – опасливо пробормотала Мариша. – Не забывай, ведь речь идет о его незабвенной Маше, на которой он явно помешался.

– Да он сам и того не накопал! – возмутилась Инна. – А ведь в его распоряжении было значительно больше времени, чем у нас!

– Это верно, – согласилась Мариша. – Но все же попытаемся еще что-нибудь выудить про этих Лещинских и их семейные ценности. И я даже знаю, кто нам в этом поможет.

И она снова позвонила Артему.

– Я сплю, – недовольно проинформировал тот Маришу, услышав в трубке голос школьной подруги.

– Ты жив? – обрадовалась Мариша.

– Если ты думала, что я мертв, зачем тогда звонишь? – сварливо поинтересовался Артем. – А с чего вдруг у тебя возникли мысли о моей кончине?

– Я пыталась до тебя дозвониться, но у тебя все телефоны были отключены! – попеняла ему Мариша. – А когда вокруг то и дело убивают людей, невольно начинаешь тревожиться.

– Просто я был на свадьбе! – зевнув, ответил Артем. – На грузинской.

– И что?

– Она длилась почти трое суток, – еще раз зевнув, пояснил Артем. – Ели, пили, танцевали, пели, говорили тосты, потом все валились спать, чтобы с утра начать по новой. Я думал, что помру. Теперь я понимаю, почему у грузин такие крепкие семьи. Они как подумают, что после развода придется снова затевать по второму разу этот свадебный кошмар, все желание ссориться отпадает. Честно говоря, я так и не смог продержаться до самого конца. Ладно, а что тебе нужно? Я ведь тебя знаю, просто так ты старому другу никогда не позвонишь.

– Вообще-то мне было много чего от тебя надо, – вздохнула Мариша. – Но мы справились. Так что сейчас с тебя только вся информация о неких Лещинских. Ничего про них толком не знаю, кроме того, что они до революции были весьма богаты. Дворянская фамилия. И, кроме того, кто-то из их семьи владел в Питере двумя домами на Фонтанке. Номера домов я тебе не скажу, потому что не знаю.

– Не жирно, – заметил Артем. – Этак я целый день провожусь. Ведь наверняка придется обратиться в архивы или библиотеки. А отнюдь не все их фонды размещены в виртуальной реальности.

– Ну ты хоть подскажи, куда обратиться. Кое-что мы и сами с Инной сможем сделать, – сказала Мариша.

– Хорошо, – подумав, произнес Артем. – Вы идите в публичку и попытайтесь найти там все упоминания об этих Лещинских. А я позвоню в городское управление по архитектуре и градостроительству. Вряд ли у них есть списки бывших владельцев старых домов, но они хотя бы пошлют меня по нужному адресу.

Через час подруги уже сидели в Публичной библиотеке возле длинного носатого мужчины в весьма затрепанном костюме. Тем не менее руки мужчины порхали по клавишам компьютера, ни на минуту не останавливаясь. И в конце концов он предоставил подругам полную распечатку всех изданий, в которых когда-либо упоминалась фамилия Лещинские. Список выглядел весьма внушительно. Подруги даже приуныли, не зная, как они справятся с таким объемом литературы.

И все же отдали заказ на все книги симпатичной милой девушке, которая тут же их жестоко разочаровала, сказав, что получить заказанные книги они смогут только завтра. И то не все. За дополнительной литературой придется посылать отдельно. А это тоже потребует времени. Как их и предупреждал длинноносый библиограф.

– Как же так? – расстроились подруги. – А что нам делать до этого времени?

– Сегодня рейс в фонд уже ушел, – развела руками девушка. – Так что только завтра с утра.

Уточнив, когда они смогут завтра получить свои книги, подруги спустились в гардероб. Тут у Мариши зазвонил телефон. Это оказался следователь, которому поручили вести дело о смерти блондина в кафе «У собора». Следователь желал срочно видеть у себя подруг. К счастью, отделение находилось буквально в двух шагах от того места, где были сейчас подруги.

Следователем оказался совсем молодым мужчиной. И у подруг даже закралась мысль, что он пригласил их к себе только для того, чтобы познакомиться с двумя симпатичными девушками. Потому что толком он ничего так у них и не спросил. Да они бы и не смогли ничего ответить, так как личность блондина по-прежнему оставалась для них загадкой.

– Плохо, плохо, – сокрушенно пробормотал следователь. – Тело уже который день находится в морге, а у нас нет никаких зацепок. Мы даже не знаем имени и фамилии потерпевшего.

– Скажите, а отчего он погиб? – спросила Мариша.

– Отравление, – коротко ответил следователь. – Эксперты установили, что отрава попала в организм пострадавшего через желудочно-пищевой тракт вместе с кофе. Тогда же у потерпевшего был сексуальный контакт. Возможно, он был отравлен той самой женщиной, с которой встречался и с которой пил кофе. Но для того, чтобы найти эту женщину, необходимо сначала установить личность погибшего. И очень жаль, что вы ничем не можете нам в этом помочь.

И он вперил в подруг внимательный взгляд. Но подруги честно не отводили глаз. Им бы и самим хотелось узнать личность потерпевшего. В конце концов распрощавшись со следователем, они выскочили на улицу. И тут же снова у Мариши зазвонил мобильник.

– Если это снова этот следователь… – угрожающе пробормотала Мариша, но к уху трубку все же поднесла.

– Алло, это Света, – произнес дрожащий девичий голос. – Дочь Марка Семеновича.

– Ах, Светочка! – воскликнула Мариша. – Что-то с отцом? Ему сегодня хуже?

– Не знаю, – ответила девушка, и голос ее дрогнул. – Знаете, он вчера не захотел со мной увидеться. И я не позвонила вам сразу же после того, как вернулась из больницы, потому что была в таком состоянии… В общем, я проплакала весь вечер и всю ночь. Сначала все было хорошо. Я пришла в указанные вами часы, меня без проблем пустили в отделение, правда, предупредили, что с отцом мне поговорить вряд ли удастся. Он находится под действием снотворных препаратов.

– И что?

– Но когда я вошла, он лежал с открытыми глазами! – сказала Светочка. – И он узнал меня! В этом не было никакого сомнения. Узнал и как задергается! Начал кричать, чтобы я убиралась! Что он никого не хочет видеть! Ни меня, ни мою мать. Чтобы ни я, ни моя мать даже не смели бы к нему приближаться. И он так ругался! Это ужасно!

Голос девушки снова дрогнул.

– Боже мой, на меня за всю мою жизнь так никто не кричал! Он говорил… Говорил, что я выблядок! Шлюхино отродье! И еще всякие гадости! Медсестра, которая привела меня к нему, сама была в шоке. Она, правда, пыталась убедить меня, что это последствия наркоза и со временем все пройдет, но я-то лучше нее знала, что наркоз тут совершенно ни при чем. Просто мой отец за что-то ненавидит меня и мою мать.

И Света разрыдалась прямо в трубку. Мариша ощутила укол совести. Ведь если бы не их с Инной визит к Свете, девушка не пошла бы в больницу к Марку Семеновичу и не испытала бы от него нового унижения.

– Просто чудовищно! – произнесла Мариша, когда Светины рыдания пошли на убыль.

– Да, – все еще всхлипывая, согласилась та. – Но я вам звоню не поэтому.

– А почему?

– Мама просила вас к нам приехать. Вы сможете?

– Когда? – спросила Мариша.

– Хотя бы и прямо сейчас, если у вас есть время, – сказала Света. – Я ночью так плакала, что у меня полопались сосуды в глазах. И я теперь выгляжу, как альбинос, покрасивший волосы. Идти на работу в таком виде я не могу. Поэтому я дома. И мама тоже. У нее поднялось давление. В общем, мы обе дома и ждем вас.

Мариша передала Инне приглашение Светы.

– Но что они от нас хотят? – удивилась та. – Может быть, считают, что это мы виноваты в том, что Марк Семенович обхамил их? Мы приедем, а они нас тухлыми яйцами закидают?

– Голос у Светы был вполне доброжелательный, – пожала плечами Мариша. – Во всяком случае нас с тобой они ни в чем не обвиняют.

– Ну ладно, – согласилась Инна. – Поедем. Но если они начнут на нас нападать, я пущу в ход газовый баллончик.

Но пускать в ход оружие Инне не пришлось. Анна Сергеевна лежала в кровати и выглядела совсем слабой. Глаза у Светы и сегодня были на мокром месте. Подруги присели на указанные им мягкие стулья и, чувствуя себя несколько неловко, выжидательно посмотрели на мать и дочь.

– Я попросила вас приехать, потому что хочу попросить об одной услуге, – наконец, произнесла Анна Сергеевна.

– Мы готовы сделать для вас, что в наших силах, – кивнула Мариша.

– Мы со Светой не спали всю ночь, все пытались понять, как получилось, что Маркуша так сильно возненавидел нас, – сказала Анна Сергеевна. – И я думаю, что виной тому какое-то чудовищное недоразумение. Ведь Маркуша так любил Светочку, когда она была маленькой. И он всегда был добр и очень-очень вежлив. Это было у него природное. Он просто физически не мог наорать на пожилого человека или женщину. И у меня в голове не укладывается, что он мог наговорить таких ужасных вещей Свете.

– Люди меняются с возрастом или под воздействием каких-то внешних факторов, – пожала плечами Мариша. – Ничего с этим не поделаешь. Тем более, он был в колонии. Кстати, напомните, сколько времени он там провел?

– Пять лет, – ответила Анна Сергеевна. – Но я не думаю, чтобы за пять лет, даже если бы он их провел в аду, он бы изменился настолько, что после возвращения никогда бы не захотел увидеть меня или свою дочь.

– Я понимаю, вам трудно свыкнуться с мыслью, что отец вашего ребенка вычеркнул вас из своей жизни, но смиритесь с этим. Он явно не желает вас видеть, – сказала Инна. – И потом, если бы он желал признать Свету своим ребенком, то мог бы это сделать еще до ее рождения, женившись на вас.

– Он хотел, – покраснела Анна Сергеевна. – Но я сама была против этого брака. Мне хотелось, чтобы он сначала окончательно порвал со своим преступным прошлым. Он обещал, но… но все не рвал. Я чувствовала, что он меня обманывает. А потом я и сама велела ему уходить, видя, что у него постоянно водятся большие суммы денег. Во всяком случае гораздо больше, чем он мог бы заработать своим трудом. Да и еще этот миф про дедушкино наследство. А я ведь наводила про Марка справки. И точно знаю, что он был круглым сиротой. Отца никто не знал. А мать отказалась от него прямо в роддоме. Воспитывался он по большей части в детском доме. Почему-то его никто не захотел усыновить. Так что вряд ли у Марка мог появиться богатый дедушка. Откуда бы ему взяться?

– Всякое случается, – возразила Мариша. – Может быть, он перед смертью захотел найти наследников. И таким оказался ваш Марк.

– Да не было у Марка никакой родни! – воскликнула Анна Сергеевна. – Иначе это было бы отражено в бумагах из его детского дома! А я ведь была там. И ничего! Никакого дедушки.

– Понятно, – кивнула Инна. – Выходит, деньги у него были ворованные. А про наследство он вам все наврал, чтобы вы не волновались и не донимали его своими нравоучениями.

– Мне не удалось исправить Маркушу, – грустно кивнула Анна Сергеевна. – Но я старалась. Я бы приняла его и после колонии. Я писала ему об этом.

– А он отказался?

– Он ответил мне перед самым освобождением, что не появится у меня до тех пор, пока не сможет что-то дать мне и Свете, – сказала Анна Сергеевна. – Но я вам покажу это письмо. Оно было такое ласковое. Он ни словом не упомянул о том, что затаил на нас со Светой какую-то злобу.

Анна Сергеевна полезла под подушку и вытащила оттуда помятый и пожелтевший от времени конверт, который передала Марише.

– Читайте! – велела она Мариша.

Девушка вытащила лист бумаги и вгляделась в ровные строчки, написанные четким, почти каллиграфическим почерком. Действительно в письме Марк говорил с Аней очень ласково. Просил у нее прощения за все тяготы, которые пришлось ей и дочери пережить по его вине. И обещал, что отныне с прежней жизнью покончено. И как только он встанет на ноги, он сразу же начнет снова помогать дочери.

– Что вы скажете? – всхлипнула Анна Сергеевна. – На что это похоже?

– На письмо любящего вас человека, – ответила Мариша. – И уж точно никакой неприязни в нем не чувствуется.

– Вот именно! Но после выхода из колонии Марк не появился у нас ни через год, ни через два. Я пыталась навести о нем справки. Но его комната, которая была выделена ему после выхода из детского дома и в которой он жил до того, как угодил в тюрьму, оказалась переданной другому человеку. Вы, наверное, не помните, молодые еще, а в те годы всех угодивших за решетку граждан автоматом выписывали с занимаемой ими жилплощади. Это в последние годы государство смекнуло, что таким образом только плодит преступность и бомжей. Ведь многим людям просто некуда было вернуться после тюрьмы. Без прописки их не брали на работу, и они, даже если у них и было намерение отныне жить честно, невольно возвращались к прежним занятиям. Но я не о том. Марка нам со Светой, как вы знаете, все же удалось найти. Однако он вовсе не был этому рад. И я никак не могу взять в толк, что же случилось. Я перед ним ни в чем не виновата. Дочка не даст соврать, у меня не было другого мужчины, кроме Марка. Да, пытались познакомиться многие. Но я не оставляла надежды, что Марк в конце концов одумается и вернется ко мне.

Мариша с Инной молча переглянулись. Похоже, Анна Сергеевна была еще наивней, чем казалась на первый взгляд. Надо же, надеяться, что к ней в старости вернется мужик, который ею и молодой пренебрег.

– Так что вы от нас-то хотите? – спросила Мариша, задумчиво вертя в руках письмо от Марка.

– Я хочу, чтобы вы с ним поговорили! – страстно произнесла Анна Сергеевна. – Христа ради, пусть объяснит, чем мы со Светой перед ним провинились. Ведь сколько лет прошло! Если я в чем и виновата, то за давностью лет можно было и простить. Только не виновата я ни в чем! Так ему и скажите, что Аня перед смертью просит сказать ей, в чем она так провинилась!

– Мама! – кинулась к ней Света. – Зачем ты так говоришь! Не рви мне душу. Ты еще сто лет проживешь назло этому мерзавцу!

– Не говори так об отце! – сразу ослабев от своего неожиданного и, видимо, нехарактерного для нее всплеска гнева, произнесла Анна Сергеевна.

И устремив глаза на подруг, она твердо произнесла:

– Вы можете мне пообещать, что поговорите о нас с Марком?

– Мы выясним, в чем причина его неприязни к вам, – ответила Мариша.

Инна изумленно посмотрела на подругу. Но та не ответила на ее взгляд. Анна Сергеевна тем временем откинулась на подушки и прикрыла глаза. А Света потихоньку потянула подруг к выходу из комнаты.

– Маме действительно очень плохо! – прошептала она. – Ночью мы «неотложку» вызывали. У нее давление подскочило. Двести двадцать на сто двадцать. И если бы врачи вовремя не приехали, еще бы поднялось.

– Это она так разнервничалась из-за того, как с тобой обошелся Марк Семенович? – спросила у девушки Инна.

– Ну да, я пришла, глаза красные. Мама сразу поняла: кто-то меня обидел. Слово за слово вытянула из меня подробности свидания с отцом. Ну, сама в слезы. А ночью давление поднялось.

И Света снова расплакалась.

– Девочки, меня отец видеть не хочет, на вас одна надежда! – произнесла она. – Объясните ему, что мама совсем плоха. Пусть он извинится. В конце концов, что ему стоит?

– Мы все сделаем, – сказала Мариша. – Но скорый результат не обещаем. С нами Марк Семенович тоже вряд ли согласится говорить о своем прошлом. Если у него и есть какая-то обида на Анну Сергеевну, то нам он не скажет. Мы попытаемся выведать через его близких. Кто у него есть?

– Понятия не имею, – пожала плечами Света. – Может быть, женщина, которая у него убирает? Он мне говорил, что она очень ему преданна. Или бывшая жена? Но у меня нету ее координат.

– Не беспокойся. И маме передай, что мы все выясним, – сказала Мариша. – Пусть поправляется. Кстати, можно мы оставим себе на время это письмо?

И она протянула руку, в которой все еще держала письмо к Анне Сергеевна от Марка из колонии.

– Оставьте, если нужно, – недоуменно кивнула Света. – Только не потеряйте. Мама над ним трясется, как над святыней. Хотя, честное слово, для нас всех было бы лучше, если бы она его выбросила.

Глава тринадцатая

Когда подруги вышли на улицу, Инна встала и потребовала от Мариши объяснений.

– Какого черта ты решила вмешаться в это дело? – спросила она. – Что тебе чужие семейные разборки? Ты же знаешь, что в них даже менты и бандиты избегают вмешиваться. Родственники между собой в конце концов помирятся, а ты крайней останешься.

– Не в том дело, – отмахнулась Мариша. – Тебе разве не показалось странным, что в письме молодого Марка Семеновича к своей любовнице и дочери у него совсем другой почерк, чем в той расписке, которую он выдал нам взамен полученного от нас кольца? Вот посмотри!

– Другой почерк? – переспросила Инна. – Я и не помню. А где его расписка?

Мариша вытащила из сумки расписку, и, сверив обе бумаги, подруги убедились, что почерк молодого Марка Семеновича действительно отличается от почерка его теперешнего.

– Возможно, почерк у него изменился из-за травмы, – произнесла Инна. – После перелома руки почерк у человека меняется, и иногда до неузнаваемости.

– Нужно узнать, был ли у Марка Семеновича перелом руки… – задумчиво ответила Мариша. – У кого бы спросить? К Марье Ивановне наведаться, что ли?

Найти домработницу Марка Семеновича подругам не составило труда. Еще по прошлому посещению они помнили, где находится ее квартира. И сейчас, поздоровавшись с узнавшим их охранником Аркадием, поднялись на нужный этаж. Марья Ивановна оказалась дома. И дверь подругам открыла, стоя в симпатичном розовом халатике с красными сердечками и белыми ромашками.

– А-а! – приветливо улыбнулась она подругам. – Пришли узнать насчет здоровья Марка Семеновича? Лучше ему. Вот бульон уже готовлю. Сегодня отвезу. Не знаю, разрешат ему пить или нет, но куриный бульон из крылышек он обожает. После несчастного случая только им и питался.

– А у него были серьезные травмы? – спросила Мариша. – Кроме спины были и другие переломы?

– Да уж хватало! – махнула рукой в такой же красной перчатке Марья Ивановна. – Мама родная! Я когда его после трагедии первый раз увидела, слез сдержать не могла. Про ребра я уж и не говорю. Руки у него были обе в лубках. На ноге на левой лодыжке гипс. И голова вся в бинтах. Бульон мой через трубочку только и мог пить. Ужас!

– Это точно, – пробормотала Мариша. – Скажите, а родственники у Марка Семеновича помимо внебрачного сына, о котором вы нам уже говорили, и бывшей жены есть?

– Дядя там или старенькая тетушка, – встряла Инна.

– Никогда не слыхала! – ответила Марья Ивановна. – Может быть, и были, только я о них ничего не слышала. И с праздниками Марк Семенович никаких родственников не поздравлял. И ему от них ни звонков, ни поздравительных телеграмм, ни просто открытки ни разу не пришло.

– А его бывшая жена Альбина, она может их знать?

– Позвоните ей и спросите, – явно теряя терпение, ответила домработница. – А если у вас больше вопросов нет, то мне бульон доварить нужно, потом с Малиной погулять. А потом в больницу к Марку Семеновичу уже время бежать.

– Да-да, конечно, – поспешно начали прощаться подруги. – Последний вопрос: вы знали, что Марк Семенович сидел?

– Сидел? Где сидел? – изумилась Марья Ивановна.

Так и оставив милейшую женщину в изумлении, подруги убрались прочь. Телефон Альбины у них был. Но дома трубку взял какой-то юноша.

– Альбина Савельевна, вас, – произнес он. – Будете говорить?

– Дай трубку, – произнес решительный женский голос, и через минуту этот же голос произнес: – Слушаю!

– Альбина Савельевна, мы вам звоним от Марка Семеновича, – быстро произнесла Мариша. – Мы не могли бы с вами встретиться?

– А в чем дело? – явно удивилась бывшая жена Марка Семеновича. – С ним что-то случилось?

– Вообще-то да, – ответила Мариша. – В него стреляли, и он попал в больницу.

– Какой кошмар! – отреагировала женщина. – И где вы предлагаете встретиться? У меня как раз закончился сеанс массажа. И через час я могу быть практически в любой части города.

Договорившись встретиться в чайном подвальчике, который возле кинотеатра «Аврора», Мариша спросила:

– Простите, а как я вас узнаю?

– Я – брюнетка, и на мне будет светлая шубка из стриженой норки с капюшоном, – ответила Альбина. – Смотрите сериал про няню? Так вот там у Жанны шубка точно такого же фасона!

Мариша положила трубку и повернулась к Инне:

– Не думаю, что эта Альбина окажется замешанной в покушении на своего бывшего мужа и в убийстве Риты.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Не уверенность, а чутье, – поправила ее Мариша. – Мне кажется, что человек, который так увлеченно смотрит сериал про няню Вику, не может быть жестоким убийцей.

– Кстати! – спохватилась Инна, которой аргумент подруги не показался таким уж весомым. – Нужно позвонить одному человеку и кое-что у него узнать.

– Кому ты звонишь? – поинтересовалась Мариша после того, как Инна то ли в пятый, то ли в шестой раз безуспешно попыталась набрать номер.

– Помнишь, вместе с нами квартиру Марка Семеновича осматривали три мента? – спросила Инна. – Вот один из них и сунул мне визитку со своим телефоном.

– Это какой же? – поинтересовалась Мариша. – Высокий, маленький или средний?

– Маленький, – ответила Инна. – А! Вот! Дозвонилась наконец!

И, добавив в голос солидную порцию патоки, Инна защебетала:

– Саша, это вы? Какой у вас приятный голос. А это Инна! Помните меня?

Марише не было слышно, что ответил Инне этот Саша, но однозначно что-то приятное. Потому что Инна залилась краской и счастливо заулыбалась. Минуты через три она решила, что клиент дозрел, и спросила:

– Скажите, Саша, а вы уже поймали злодея, который стрелял в Марка Семеновича? Да, это тот самый ювелир, благодаря которому мы и познакомились. Ах, вот как! Нет, вы только подумайте. Что этот убийца себе позволяет? А у вас уже есть зацепки?

Услышав это, Мариша тут же пихнула подругу в бок, призывая Инну умерить свое любопытство. Впрочем, Инна уже тоже сообразила, что не стоит слишком уж форсировать события.

– Впрочем, что это я! – рассмеялась она. – Я же звоню вовсе не для этого. Чем вы занимаетесь сегодня вечером? Ах, свободны. Какая удача. А у меня есть к вам интересное предложение. Может быть, встретимся сегодня вечером, чтобы его обсудить? Часиков в восемь? Отлично, подойдет! Да, хорошо, еще созвонимся.

И, повесив трубку, она тут же выпалила:

– Представляешь, что я узнала! Оказывается, Риту убили из того же оружия, из которого стреляли в Марка Семеновича. Причем выстрел в нее был сделан с близкого расстояния, дуло было прижато почти вплотную к телу жертвы. То есть, по всей видимости, она не опасалась своего убийцу, раз подпустила его на близкое расстояние и не подняла тревоги.

– Это твои личные выводы? – спросила Мариша.

– Ну да, – кивнула Инна. – А как же иначе она бы подпустила к себе незнакомца?

– Например, когда вызывала лифт, – ответила Мариша. – Да и вообще, там, где в нее стреляли, не так уж просторно. Убийца мог выйти из-за любого угла и быстро всадить в нее пулю. Рита могла даже и не понять, что произошло.

– Ладно, чего сейчас спорить? Лучше поехали, а то опоздаем на встречу с Альбиной, – поторопила ее Инна.

– Ты так торопишься на встречу с этим Сашей? – хмыкнув, поинтересовалась Мариша. – Боишься не успеть?

– Десять против одного, что мы не встретимся, – произнесла Инна. – У этих оперов вечно то задание, то глухарь, то маньяк. В общем, забот хватает. А вот времени для встреч с привлекательными молодыми девушками нет. Уверена, что в восемь он позвонит и начнет канючить, чтобы мы перенесли наше свидание.

– А зачем же ты назначала, если заранее уверена, что оно не состоится? – удивилась Мариша.

– Чтобы сделать человеку приятное, – пояснила ей Инна.

В кафе было много народу и дам в том числе. Но никого подходящего под описание Альбины пока не было. Впрочем, в кафе было довольно жарко. И от верхней одежды все посетительницы поспешили избавиться. Подруги тщательно осмотрели вешалки, но ни на одной не обнаружили светлой шубки с капюшоном. Пришлось присесть за единственный свободный столик и сделать заказ. Чай тут разносили не в чашках, а заварочных чайничках. Но чайнички были хитрыми. В них входила ровно одна порция, стоившая, как пара вполне приличных коробочек с индийским чаем.

– Ну и ну! – поразилась Мариша, кинув взгляд на ценники в меню. – Это же умереть можно. Да за цену, что они дерут за одну чашку, я могу неделю пить этот же самый чай.

– Не ворчи, – посоветовала ей Инна. – У тебя что, денег нет?

– Деньги у меня есть, просто меня возмущает, когда на самый обычный товар делают накрутку в двести, если не в триста процентов.

– Лучше скажи, что ты будешь – с мятой и бергамотом или с шалфеем и розмарином?

– А попроще ничего нет? – тоскливо поинтересовалась Мариша.

– Нет, – протянув ей меню на трех листах, включавшее в себя перечень сортов чая, произнесла Инна.

В конце концов подруги выбрали себе самое экзотическое сочетание из трав, ни одного названия которых они не знали. К чаю они заказали по куску торта. Мариша взяла творожный с лимонным желе, а Инна разохотилась на бисквит с фруктами, несколькими прослойками из взбитых сливок и тертого миндаля.

– Вся выпечка прямиком из Германии, – сообщила им официантка, заботливо ставя перед подругами два чайничка с чашками.

Услышав это, Инна, которая уже успела попробовать свой торт, в ужасе взглянула на девушку.

– Вы это серьезно? – пробормотала она. – Этот тортик привезли сюда из Германии? Вы не шутите?

– Нет! – удивилась девушка. – Да что вы волнуетесь? Это же немецкое качество! Наше кафе специализируется на этих тортах. У нас прямые поставки.

– Постойте, – продолжала допытываться Инна. – Вы что, хотите сказать, что эти торты пекут в Германии, а потом везут сюда? Это же какой у них должен быть срок хранения?

– А поближе вы не могли найти поставщика? – вступила в разговор тоже порядком удивленная Мариша.

– Да вы что? – чуть ли не со слезами воскликнула девушка. – К нам со всего города специально едут, чтобы попробовать эти торты. Это наша визитная карточка! Первый раз встречаю человека, который был бы недоволен, что в Питере имеется возможность попробовать настоящее немецкое лакомство.

– Все в порядке! – заверила ее Мариша. – Не волнуйтесь. Выпечка нам очень нравится. Просто мы удивились, что она прибыла издалека.

– А вы на цену гляньте, – дружески посоветовала им официантка. – Думаете, почему кусочек бисквита с кремом столько стоит? Между прочим, чай мы везем прямиком из Индокитая. Никаких подделок!

– Я уж чувствую, – злобно проворчала Инна, которая как раз в этот момент пригубила принесенный ей напиток.

Он больше всего напоминал вкус хины, то есть попросту говоря, горький до отвращения и еще был с каким-то мерзким кислым привкусом. Запах же просто не поддавался описанию. Мариша молча глотала жидкость, а аромат ментола из ее чашки витал над несколькими ближайшими столами и в проходе между ними, заставляя соседей тереть носы и морщиться. И как раз в этот момент в облаке ментола появилась сильно загоревшая брюнетка в светлой шубке. На вид ей не было еще и тридцати. Но зрелость кожи лица, тщательный макияж и прочие мелкие признаки показывали, что брюнетке вполне может быть и все тридцать. И даже немного больше.

– Альбина! – вскочила со своего места Мариша. – Это вы?

Брюнетка кивнула и пытливо посмотрела на подруг. Впрочем, она оказалась обладательницей веселого и легкого характера. И уже через минуту болтала со своими новыми знакомыми, как с закадычными приятельницами.

– Обожаю местную выпечку! – восторженно прощебетала она. – И чай! Просто восторг! Сколько сортов! И все просто волшебные.

Подруги переглянулись, но воздержались от комментариев, вспомнив, что на вкус и цвет товарищей, как известно, нет. Впрочем, вместо торта Альбина заказала себе какой-то фруктовый салат с карамелью, а вместо чая взяла кофе. Инна с Маришей переглянулись еще раз. Похоже, Альбина была не так уж проста, как казалась на первый взгляд.

– Так что случилось с Марком? – спросила она у девушек, деликатно поковыряв ложечкой в вазочке и отправив в рот крохотный кусочек дыни.

– В него стреляли, – ответила Инна.

– Ну да! Я поняла. Но кто?

– Это мы хотели спросить у вас, – ответила Мариша. – У него были враги?

– Боже мой! – закатив глаза, воскликнула Альбина. – Откуда мне-то это знать? После развода мы с Марком практически не общались. Поздравления с Новым годом и днем рождения, разумеется, в счет не идут.

– Неужели вы даже предположить не можете, кто мог желать ему зла? – спросила Инна. – Все же долгое время вы были ему самым близким человеком.

– Бог с вами! – воскликнула Альбина. – У Марка не может быть близких людей. Он просто никого не подпускает к себе. Смешно сказать, мы прожили больше десяти лет, а я так и осталась для него чужой. То есть, конечно, мы вместе с ним ели, пили, спали, но при этом… При этом он ни разу не раскрылся передо мной до конца.

– Ну да! – выразила свое сомнение Мариша.

– Я даже ничего не знала о его прошлом. Например, о том, что он был судим, узнала совершенно случайно. С приятельницей влезли в какие-то милицейские базы данных. Я в шутку выбрала для проверки имя своего мужа. И представьте себе мое изумление и шок, когда я увидела, что он был осужден. И мало того, что осужден, он провел в колонии пять лет! За кражу! Вы можете себе представить мой ужас, ведь фактически я вышла замуж за вора! Конечно, он давно порвал со своим преступным прошлым. Но… Но факт остается фактом, когда-то он им был. С той моей приятельницей я больше с тех пор никогда не встречалась. Мне было стыдно. И к тому же… Я боялась, что она растреплет эту новость другим нашим знакомым.

– Так, значит, и о своих близких или родственниках Марк Семенович вам тоже ничего не говорил?

– Ничего, – покачала головой Альбина. – Впрочем, это как раз было понятно. Марк – круглая сирота. Мать умерла вскоре после родов. Замерзла по пьяни в снегу. Имени его отца вообще никто и никогда не знал. И Марк всегда избегал говорить о родителях. Но с другой стороны, хорошо, у меня не было любящей свекрови. Все мои подруги завидовали мне жуткой завистью.

– А разводились вы мирно?

– Представьте себе, да! – воскликнула Альбина. – Никакого раздела имущества, как это часто бывает, не произошло.

– А кто был инициатором развода?

– Я, – поразмыслив, ответила Альбина. – Видите ли, Марк не допускал к себе никакой жалости. Да и я не такой человек, чтобы жить прошлым. Ему не повезло, но оставаться рядом с ним, когда исчерпал себя единственный повод, удерживающий нас вместе, я не хотела. Я же молодая женщина, мне хочется любви. А Марк… Он даже в лучшие свои времена был способен дать женщине лишь секс. Да и то, как вы понимаете, лишь до своей травмы. Потом он совсем утратил ко мне интерес. Ну и… Я пришла к выводу, что мой уход не слишком его огорчит. И оказалась права.

– Понятно, – кивнула Мариша. – Но вы его все же навестите в больнице?

– Разумеется! – воскликнула Альбина. – Определенные дружеские чувства у меня к нему все же остались. Конечно, я навещу его. Для этого я с вами и встретилась. Где он лежит?

Записав адрес больницы и часы посещений, она еще раз заверила подруг, что понятия не имеет, кто мог желать Марку Семеновичу зла настолько, чтобы решиться на убийство. Затем женщина заторопилась. Даже не дожидаясь официантки, она положила под чашку несколько купюр, оплатив свой заказ, и поднялась из-за столика.

– Альбина, постойте, – окликнула ее Мариша. – А милиция к вам еще не приходила?

– Я только сегодня вернулась из круиза вокруг Африки, – почти весело прощебетала Альбина, запахивая на себе шубку. – Так что вам просто повезло, что застали меня. Обычно в это время дня я нахожусь в разъездах из одного офиса в другой. Но сегодня у меня еще отпуск!

И, жизнерадостно улыбнувшись в очередной раз, она исчезла.

– И что ты по поводу всего этого думаешь? – обратилась к Инне Мариша.

– Если она была в круизе, то не могла стрелять в Марка Семеновича и не могла убить Риту, – произнесла Инна.

– Это и ежу понятно! – фыркнула Мариша. – Да и мотива у нее нет. Похоже, супруги, даже когда жили под одной крышей, умудрялись сосуществовать в параллельных мирах.

– Но ведь она может и лгать? – усомнилась Инна.

– Насчет того, что они с Марком Семеновичем развелись без скандалов?

– И насчет этого тоже, – кивнула Инна. – Но главное, насчет круиза.

– Да не было у нее мотива, чтобы желать Марку Семеновичу смерти! – воскликнула Мариша. – Она в этой истории лицо эпизодическое. Нет, тут что-то другое. И я чувствую, что без поездки на ту зону, где мотал срок Марк Семенович, нам никак не обойтись.

– Ты это о чем? – удивилась Инна. – Мы же даже не знаем ее адреса.

– Вот это ты зря! – укорила ее подруга. – На конверте, который нам дала Анна Сергеевна, четко указан обратный адрес исправительного заведения, где отсидел свой срок Марк Семенович. Видишь, Архангельская область, поселок Трудовой.

– И что, ты хочешь туда ехать? – осторожно осведомилась Инна. – Но с какой стати?

– Знаешь, вроде бы действительно ни к чему, – пробормотала Мариша, – но что-то у меня такое в голове зацепилось и не дает покоя. Что-то связанное с этим Архангельском уже в этой истории мелькало.

– Может быть, у тебя там просто живет кто-то из твоих знакомых? – предположила Инна.

– Нет, – покачала головой Мариша. – Эта вещь каким-то образом связана с нашим расследованием. А! Вспомнила! Телефон клиента, который приходил к Марку Семеновичу с этим проклятущим перстнем!

– Кто приходил? – недоуменно переспросила Инна. – Мы ведь выяснили, что к Марку Семеновичу приходил Георг – муж Риты.

– Ну да, – кивнула Мариша. – А телефон, который он ему оставил, был зарегистрирован на некую Курину Ефимовну Шапошникову – старушку из деревни под Архангельском. Чувствуешь, снова Архангельск всплывает? Тебе это не кажется подозрительным?

– Мало ли, какие у Георга могли быть в этом Архангельске дела? – пожала плечами Инна.

– Ну, – подталкивала ее Мариша. – Какие? Говори, чего же ты замолчала? Какие такие дела у него там могли быть?

– Э-э, – задумалась Инна. – Вопросы бизнеса!

– Боже мой! – воскликнула Мариша. – Какие у него там могли быть деловые интересы? И кто такая Курина Ефимовна? Нет, ты как хочешь, а нужно ехать обратно к Георгу. Что-то мне эти совпадения совсем не нравятся.

Несчастного вдовца подруги застали в компании литровой бутылки водки. Он открыл подругам дверь и снова ринулся на кухню, где тяжело плюхнулся за стол, обняв одной рукой фотографию Риты в полный рост, а другой наливая себе новую порцию спиртного. Судя по сильно покрасневшим глазам, он успел уже порядком нализаться и расчувствоваться. Первая часть беседы состояла полностью из монолога Георга и была посвящена тому, какой замечательной и уникальной женщиной была его покойная супруга. Затем Георг спохватился и, пусть с опозданием, проявил гостеприимство, налив по стопке и подругам. Пришлось сделать вид, что они пьют. Впрочем, Георгу было не до того, чтобы следить за ними. Он снова ударился в воспоминания. Так как в них совершенно не упоминался Архангельск, девушкам пришлось направить поток его рассказов в интересующее их русло.

– Да уж, Рита и в самом деле была уникальной женщиной. Скажите, а она что, совсем не возражала против ваших командировок? – спросила у него Мариша.

Реакция последовала не сразу. Наконец Георг поднял на нее взгляд, в котором светилось недоумение.

– Чего? – спросил он. – Ка-какие еще к-командировки? Я свою Риточку надолго одну никогда не оставлял. Мало ли что? Ка-какие еще командировки? И так без всяких командировок не уберег я мою девочку!

И он снова залился слезами.

– Подождите, вы что, не ездили в Архангельск по делам? – спросила у него Мариша.

– Никогда там не был! – ответил Георг с твердой уверенностью. – Я вообще север не люблю. Я южный человек, снег меня не радует. И Риточка снег не любила. Солнышко мое, как же я теперь без тебя?

– А как же… – начала Инна, но Георг ее перебил:

– Это Рита ездила в Архангельск, – внезапно произнес он. – Трубку там еще свою посеяла.

– Какую трубку? Зачем ездила? Когда? – посыпались вопросы подруг, как из дырявого мешка горох.

– Сотовый свой потеряла, – ответил Георг на первый вопрос, который казался ему наиболее важным. – Да еще и документы пропали. Хорошо хоть, что билеты на обратный поезд у нее уже куплены были. Проводница в ее положение вошла, пустила по справке из милиции. Да и деньги тоже не пропали. Риточка их всегда в самом надежном месте держала.

И Георг похлопал себя по груди.

– Тут у нее было надежней, чем в банке, – произнес он.

Похоже, что воспоминания о пышных прелестях своей погибшей супруги окончательно подкосили его.

– Как же я теперь буду? – завывал он. – Кто же готовить-то будет? А стирать? За что же нам такое горе?

– Подождите, не ревите! – затеребила его Мариша, совершенно бесчувственная к скорби вдовцов – скажите на милость, кто ему будет обед готовить, ничего, пельмени схрумкаешь. – Объясните, кто такая Курина Ефимовна Шапошникова?

– А? – удивился Георг. – Это кто же такая? Не знаю.

Но это был последний внятный ответ, который подруги от него услышали. Затем он уронил голову на руки и неожиданно захрапел. Поняв, что больше они от мужика ничегошеньки не добьются, подруги перетащили его в кровать и позвонили Владику.

– Я уже еду, – ответил тот. – Буду через четверть часа. Если вам нетрудно, подождите меня. А то дверь у нас не захлопывается. Будет неприятно, если в довершение к уже случившемуся, нас еще и обворуют.

Владик приехал даже быстрей, чем обещал.

– Спасибо, что покараулили, – произнес он. – Георг совсем плох. Даже не думал, что он так сильно привязан к матери. То есть он, конечно, всячески проявлял свою любовь, только мне все не верилось, что маме наконец-то улыбнулось счастье. Вы же знаете, с моим отцом и человеком, который был моим отчимом, ей сильно не повезло. Оба ее обманули и предали.

– Не за что, – вежливо ответила Инна. – Нам было нетрудно. Не мог бы ты в знак признательности объяснить нам, зачем твоя мама ездила в Архангельск. И когда это было?

– Когда? – задумался Владик. – Да примерно после того, как я завел разговор о том, чтобы встретиться со своим отцом. Да точно! Где-то через месяц после этого. Да, раскачивался я долго, потом увиделся с ним, а через неделю мама уехала. Это был… Дайте вспомнить, ну да, ноябрь.

– А зачем она туда ездила?

– Мама сказала, что к подруге, – сказал Владик. – Да только неудачно все у нее там вышло.

– А что так?

– Мама в этом Архангельске потеряла сумочку с сотовым телефоном, деньгами и документами. И ключи от питерской квартиры тоже пропали. Так пришлось замки менять. Она нам сразу из Архангельска позвонила, чтобы мы тут сразу же поменяли. Поезд у нее только через два дня был. Она, чудачка, боялась, что ее ключи и документы попадут к плохим людям, и они каким-то образом доберутся до Питера раньше ее и обворуют нас.

– Как же она вам звонила, если у нее деньги и телефон украли?

– Так она сразу же себе новый купила, – ответил Владик. – Основная часть денег и билет у нее, как бы это сказать… поближе к телу хранились.

– Без документов ей бы новую трубку не продали, – заметила Мариша.

– А она ее не на свои документы купила, – сказал Владик, заметно теряя интерес к беседе. – Какую-то случайную старушку попросила. Денег ей в награду немножко дала, та на свой паспорт трубку и купила.

– А как эта трубка потом у Георга оказалась?

– Да мама ему сразу же ее после приезда отдала! Она ей не понравилась.

– А зачем купила тогда?

– Ну вы даете! – возмутился Владик. – Откуда я знаю? Видимо, это была оптимальная модель из тех, которые там в этом Трудовом ей могли предложить. Вот она и…

– Как ты сказал? – перебила его Мариша, не дослушав. – В Трудовом?

– Ну да, – равнодушно кивнул Владик. – Поселок, в котором это случилось, так назывался. Трудовой. Под Архангельском это где-то. Где именно, не спрашивайте, все равно не скажу. Никогда там не был и не хотел бы. Но маме к подруге загорелось ехать.

– Подруга твоей мамы в этом поселке живет, да? – хрипло переспросила у него Мариша. – В Трудовом?

– Да откуда я помню? Наверное, да! – наконец окончательно прорвалось у Владика накопившееся в нем раздражение, еще бы – разговор с подругами он считал пустой болтовней, а ведь у него было столько хлопот. – Я не интересовался особо. Вот помню, что замки мы поменяли. А что там с подругой, не знаю. Мама особенно не распространялась на этот счет. У нее все мысли были заняты пропажей сумочки и тем, что нас обворовать могут. На этом фоне подруга как-то на задний план отошла.

Подруги переглянулись. Больше тут им было делать нечего. И они начали поспешно прощаться, чему Владик явно обрадовался.

Глава четырнадцатая

– Ну, теперь ты поняла, что нам прямой путь в Архангельск? – набросилась на Инну Мариша.

– Да уж, – пробормотала Инна. – Но что Рите могло понадобиться в этом Трудовом? Может быть, у нее там действительно живет подруга?

– Какая подруга! – схватилась за голову Мариша. – Таких совпадений просто не бывает. Говорю тебе, Рита ездила в ту колонию, где сидел Марк. Но что ее там заинтересовало?

– Этого мы не узнаем, пока сами туда не съездим, – заметила Инна.

– Сама понимаю, – буркнула Мариша. – Чай, не глупей тебя. Но как мы объясним наше с тобой отсутствие нашим мужикам?

Этот вопрос заставил Инну призадуматься.

– Вообще-то последнее время Бритый ведет себя просто безобразно, – хорошенько подумав, заметила она. – Совершенно перестал беспокоиться обо мне. Вот смотри, я не появлялась дома больше суток, а он даже и не думает мне названивать каждые пять минут и орать, чтобы я немедленно сказала, где я, что со мной и когда я намерена все-таки вернуться домой. А ты же помнишь, как он безумствовал раньше, стоило мне где-то задержаться.

– И что?

– Думаю, что небольшая нервная встряска ему не повредит, – мстительно заметила Инна. – Сам-то он целыми днями на работе пропадает. Домой только спать приходит. Даже ужинает где-то в другом месте.

– Слушай, а может быть… – нерешительно начала Мариша, – может быть, у него появилась другая?

– В этом мире все возможно, – философски согласилась с ее подозрениями Инна. – Тогда тем более я просто обязана умотать куда-нибудь.

– Ты хоть ему позвони, – предложила Мариша. – И предупреди. Может быть, он разволнуется, как раньше.

Но как ни печально, Бритый к сообщению Инны о том, что она уезжает на несколько дней в Архангельск, отнесся с пугающим пониманием. Мало того, в его голосе явственно послышалась радость.

– Можешь не торопиться, детка, и гостить у своей подруги, сколько понадобится, – ласково заявил он Инне. – Степки ведь все равно дома нет. Я целыми днями на работе кручусь. Чего тебе одной дома тосковать? Конечно, съезди. И Маришу с собой возьми. Это вы правильно решили. Вдвоем веселей будет.

Инна отключила трубку и растерянно уставилась на подругу.

– Ты как в воду глядела, – произнесла она. – У него точно любовница. Какой кошмар! Нет, какой же он подлец! Выпроваживает меня из города, чтобы спокойно крутить амуры со своей гадиной! Я его убью! Нет, я убью ее! Или себя! Всех!

– Не мели ерунды! – остановила ее Мариша. – Во-первых, еще ничего не известно, а во-вторых…

Но Инна не стала слушать, что там во-вторых.

– Я уверена, что у него роман! – заорала она. – И я должна все немедленно выяснить!

– Но как? Ты что, не поедешь в Архангельск? – испугалась Мариша.

– Поеду, – кивнула Инна. – Но сначала… Тормози!

Мариша машинально повиновалась, создав на дороге слегка аварийную ситуацию. Водитель, ехавший на машине следом за ней, высунулся из окна и сообщил Марише много интересного о ней самой, ее предках, а также и о будущих потомках.

– Что случилось? Чего ты вдруг заорала у меня над ухом, как оглашенная? – набросилась на подругу Мариша, когда ей с трудом удалось припарковать свою машину возле тротуара.

– Увидела табличку с рекламой детективного агентства, – уже значительно спокойней пояснила ей Инна. – Мы сейчас зайдем туда и наймем шпика, чтобы следил за моим мужем.

– Думаешь, это правильный выбор? – усомнилась Мариша. – Твой Бритый – известная в определенных кругах фигура. И у него тоже фирма, которая занимается охранными и детективными услугами населению. А у этих детективщиков наверняка круговая порука. Они же все мужики. Снюхаются с твоим Бритым, вступят с ним в сговор, а тебе напишут филькину грамоту, что, мол, муж твой белый и пушистый, а ты круглая дура.

– Но другого выхода все равно нет, – вздохнула Инна, направляясь к детективному агентству.

Мариша подумала и двинулась следом за ней. Ее собственный муж Смайл в последнее время тоже вел себя довольно странно. И хотя Мариша питала стойкую уверенность, что мужская солидарность не позволит детективам вывести ее мужа на чистую воду, но… Но некоторая надежда на чудо у нее все же оставалась. Однако девушкам удивительно, просто феноменально повезло. Начать с того, что в приемной вместо смазливой секретарши сидел хрупкий юноша. А вот на месте главного детектива восседала здоровенная тетка с мощными бицепсами. Прочие мышцы ее обтянутого тугим свитером тела тоже впечатляли.

– Мужик у тебя дурит? – пророкотала она, ознакомившись с проблемой подруг. – И у тебя тоже? Не бойтесь, выведем ваших кобелей на чистую воду. Если они в чем виноваты, уж мы правду выясним и от вас не скроем. Я так считаю, лучше правду заранее знать, чтобы подстраховаться успеть, а то получится, как у меня. И что хорошего?

– А как у вас получилось? – разинув рот, спросила у нее Инна.

Тетка откинулась на спинку стула, который жалобно скрипнул при этом, и уставилась куда-то перед собой. Вероятно, в далекое прошлое, когда она еще верила в мужскую порядочность и мужнину любовь.

– Глафира меня зовут, – произнесла она и без всякой паузы добавила: – Я ведь почему в это агентство пошла работать? Думаете, из-за денег? Нет! Деньги для меня – дело десятое. Я за принцип борюсь. Чтобы всякие козлы нашей сестре жизнь бы не портили. А то ведь что получается? Нанимаешь ты детектива, думаешь, он тебе про твоего благоверного всю правду-матку расскажет, а он вместо этого липу впаривает! Вот я, к примеру, знала же, что у моего Витьки баба появилась. Все признаки его кобелизма на стороне были, что называется, налицо. И на работе чуть ли не до ночи задерживался, и духами от него разило, и плоха я всем стала, раздражался по пустякам. Ну а я все поверить не могла. Как это меня – такую замечательную – и вдруг обманут? Не верила, но проверить все же решила.

– И что? – спросила Инна.

– Что? – прищурилась Глафира. – А то же самое и сделала. Пошла к детективам, а они мне через недельку полный отчет о моем благоверном предоставили. Что работает мой муженек от зари и до зари, клиенты и поставщики у него исключительно мужского пола. И даже в офисе у него сплошь замужние женщины работают. Ну, это-то я и без них знала. И успокоилась. А тут еще муж ко мне вдруг переменился. И в лучшую сторону. Заботливый такой стал. Съезди-ка ты, говорит, на море отдохнуть. Что-то ты как-то похудела за последнее время. А я тут пока квартирку новую куплю и ремонт сделаю. Я уже приглядел, последнее время из последних сил на работе надрывался, чтобы на хорошую доплату деньжонок накопить. Пальчики оближешь, а не квартирка. Съездили мы, посмотрели, дом мне понравился. Новый такой, а вокруг уже зелено и дорожка вдоль набережной, чтобы по ней променад по вечерам совершать. Ну я и согласилась.

– Да вы что? – ахнули подруги.

– И мало того, что уехала, а я еще и доверенность на мужа оформила, чтобы он в мое отсутствие продажей моей квартиры, что мне от родителей досталась, занимался. Разрешение на продажу дала и укатила себе спокойненько к морю. Он мне почти каждый день звонил, все докладывал, как дела идут. А потом я возвращаюсь, на вокзале меня никто не встречает. Я домой, а там уже чужие люди живут. Я тогда на новую квартиру, а там меня какая-то крашеная выдра встречает и заявляет, что квартира ее, а я чтобы убиралась. Я в офис к мужу. А тот мне так спокойно и заявляет, что он со мной разводится и в новой квартире будет жить с той мымрой, которая мне дверь открыла. А обо мне он тоже позаботился. Купил мне комнату в Красном селе. Тебе, говорит, там хорошо будет. Ты же природу любишь. А там почти что за городом. Я ему по морде съездить хотела, а у него охранники. Живо меня скрутили и из офиса выкинули. Ну, съездила я в это Красное село, посмотрела на эту комнату. Место – дыра дырой. Комната десять метров в трехкомнатной блочной «типовушке». Соседи алкоголики. Я к мужу возвращаюсь и спокойно так говорю, что комната даже на четверть стоимости моей квартиры, которую он продал, не тянет. Где, говорю, остальные деньги?

– А он? – затаив дыхание, спросили подруги.

– Он и отвечает, что остальные деньги он вычел за то, что все эти годы он меня кормил и обувал. Ты, говорит, поменьше бы жрала. А то все метры своих родителей в унитаз снесла. Я к адвокатам. А они мне так спокойно и объясняют, что вы, женщина, сами дурочку сваляли. А теперь поздно кусать локти. Новую-то квартиру муж не на себя оформил, а на свою мать. Так что при разводе вы на это имущество претендовать никак не можете. Я к свекрови. Та, ясное дело, сыночка выгораживает. И твердит, что деньги у нее накоплены были. Смех да и только! Накоплены! Это с пенсии, спрашиваю, что ли, вы на сто двадцать метров полезной площади в элитном доме накопили? Она сразу трубку повесила и больше на мои звонки не отвечала. Я в суд, а там спрашивают, где вы, гражданка, работали все эти годы? Да можете ли доказать, что новая квартира действительно на ваши деньги приобретена? А адвокаты столько за ведение процесса запросили, что я сразу же отступилась. Мой благоверный меня после развода без копейки оставил. Даже новую мебель – и ту забрал. А мне какую-то рухлядь с помойки в комнату поставил. Диван с клопами да столик без ножки. А вместо шкафа три вешалки на гвоздиках, в стену вбитых. Впрочем, одежду и обувь он всю мне оставил. Это ничего не скажу. Размер, выходит, его мымре не подошел. А вот шубку мою из чернобурки она себе оставила. Перешила, наверное. Из большого маленькое всегда сделать можно.

– Ну и подлец! – возмутилась Мариша.

– И я так сначала думала, – кивнула Глафира. – А потом поняла, что больше всех тут виноват тот детектив, который меня в заблуждение ввел. Ведь расскажи он мне, что мой Витька с этой мымрой амуры крутит, фиг бы я ему на море укатила и доверенность бы подписала! Выставила бы с вещичками из своей квартиры. И пусть бы катился к мымре своей, раз уж у него любовь такая приключилась. Но одно в этой истории хорошо.

– Что же? – удивились подруги.

– А то, что, уйди он как порядочный человек, я бы по нему, может быть, до сих пор убивалась. А так у меня сразу как отрезало. Подлец он, думаю, и ту мымру еще пожалеть нужно. Рассказала я подругам о своем несчастье. А что дальше делать – и не знаю. Я в юности борьбой занималась. А потом замуж вышла и спорт забросила. И образования никакого не получила. Куда идти? А тут подруга – раз, свою контору, которая внешней отделкой занималась, закрыла. Доходы там упали, конкуренция слишком велика стала. И говорит, а давай, Глаша, дело свое откроем? Твой, говорит, пример мне глаза открыл. Женщине всегда легче свои личные проблемы другой женщине доверить. Мужик обманутой жене вряд ли посочувствует, еще и нажиться на ее горе попытается. А мы свою контору откроем. Так и сделали. И что вы думаете, к нам клиентки валом повалили. Через «сарафанное» радио мы такой клиентурой обросли, что в следующем году еще два офиса открыли. И сейчас постоянно расширяемся. И на работу к себе одних женщин берем. Только секретарем Игорька посадили. У мужиков всегда девчонки за компьютером стучат, а у нас вроде как наоборот. Ну, еще в бухгалтерии есть несколько мужчин. А так детективы у нас только женщины.

Выслушав рассказ Глафиры, подруги радостно переглянулись. Похоже, случай привел их туда, куда нужно. И, оставив Глафире подробные указания, где и когда бывают их мужья, подруги оставили аванс и со спокойной душой отправились по своим делам. В железнодорожных кассах билеты в Архангельск подругам продали с величайшей охотой. Одна беда – поезд уходил буквально прямо сейчас. Времени хватило только для того, чтобы смотаться домой, захватить вещи первой необходимости и деньги. Трубка Смайла была по обыкновению отключена, но Мариша оставила ему нежное послание на автоответчике.

– Ничего, Глафира выведет тебя на чистую воду! – мстительно пробормотала Мариша, адресуясь к отсутствующему мужу. – Дай только время! А то совсем распустился! Видно, давно я тебя из дома для профилактики не выгоняла.

После этого девушки помчались на вокзал. И только сев в вагон тронувшегося поезда, Инна схватилась за голову.

– Ой, Мариша! А Ленка-то как же? Мы про нее совсем забыли!

И подруги растерянно переглянулись.

– Вот так, взяли на себя заботу о человеке, а сами смылись! – расстроилась Мариша. – Так дела не делаются. Она же нам доверилась! Ой, ужас-то!

– Не дай бог, снова к своему Витьке вернется!

– Хм! – произнесла Мариша. – Вот насчет этого я бы как раз волноваться не стала. Насколько я знаю Кирилла, он свою жертву так быстро из лап не выпустит.

– Но ему же надо работать, он не может круглые сутки быть рядом с Ленкой! – воскликнула Инна. – Или… Или может?

Мариша сделала авторитетное лицо и произнесла:

– Во всяком случае раньше, влюбившись, Кирилл начисто забывал и про работу, и про учебу, и про другие свои дела.

– Надо ее предупредить, – дрогнувшим голосом произнесла Инна.

– Что Кирилл такой приставучий? Не надо! – испугалась Мариша. – Так ты всю терапию испортишь. Пусть Ленка думает, что это он к ней одной такой страстью воспылал.

– Ну хотя бы скажем, что на некоторое время нам придется из города уехать, – сказала Инна.

– Это можно, – одобрила Мариша. – Звони ей!

Но Ленка вовсе не расстроилась, услышав, что подруги уезжают из города. Они с Кириллом в этот момент ехали кататься на «ватрушках» в Кузьмолово. Судя по всему, Ленка и думать забыла о своем Витьке и была совершенно счастлива.

– Ну и отлично, пока она не поймет, что Кирилл не отпустит ее теперь от себя ни на секунду, даже в магазин за сахарным песком попрется вместе с ней, она с ним проведет чудесные дни, – удовлетворенно произнесла Мариша.

В Архангельске у подруг сразу же возник вопрос, как добираться до поселка Трудового. И главное, на чем. Оказалось, что железнодорожного сообщения с этим поселком нет и в ближайшие годы не предвидится. Кругом болота, колею в них так просто не проложить. Железнодорожный узел находился в полусотне километров к югу. Но как от него добираться до поселка, женщина в кассе тоже не знала.

– Лучше езжайте-ка вы, девоньки, на автобусе, – посоветовала она подругам. – Хоть и дорого, зато прямо до поселка вас довезет.

Добравшись до автобусной станции, подруги выяснили, что автобус до поселка Трудового ходит раз в день. И сегодня уже отправился в рейс.

– Как же нам быть? – растерялись девушки.

– Завтра пораньше приходите, – велела им тетка в справочном. – Куда вам торопиться? Неужели так навестить не терпится?

– Кого? – удивились подруги.

– Ничего в этом Трудовом хорошего нет, – вместо ответа вздохнула тетка. – Колония там, а возле нее поселение. Вы к кому едете? К мужьям? Или к братьям? За что они у вас сидят-то?

– Да нет, – смутились подруги, – нам нужно узнать про одного человека, который там раньше сидел.

– А! – оживилась тетка. – То-то я и смотрю, в Трудовой едете, а вещичек у вас с собой совсем мало. Другие-то своим нахлебничкам и валенки тащат, и одежду теплую, и еду. А вы с пустыми руками едете. Да что вам за справка-то нужна? У меня там свояк работает, если нужно чего, он поможет.

– Да нам бы справочку об одном человеке навести, – повторила Мариша. – Он к моей старшей сестре сватается. А у нас сомнения на его счет. Бывает, что люди после отсидки на правильный путь вступают. Но все-таки заранее хотелось бы знать, что о нем в колонии думают. А свояк ваш давно там работает?

– Всю жизнь, – равнодушно ответила тетка. – У нас тут с работой не особо густо. При этой колонии еще неплохо. Платят регулярно. Да и родственники осужденных все время что-то в заведение тащат. У свояка дома и телевизор, ими подаренный, и вся техника. А как же? Нужна людям поблажка, а кто ее даст? Он и даст. Ну а люди и отблагодарят.

И сочтя, что покончено с щекотливым вопросом, как подругам должно себя вести с ее свояком, чтобы всем была от этого знакомства выгода, она повеселела и продолжила:

– Он уже там больше тридцати лет отработал. Сразу же после армии. На пенсию давно пора выходить, а он не хочет. Привык, говорит, всех тут знаю.

Тетка оказалась ушлой особой. И чтобы не терять ни копейки, взяла подруг к себе на постой. Впрочем, она предоставила им отдельную комнату. И на ужин подала густые щи, правда, без мяса. На второе были голубцы с гречневой кашей. И на десерт пирожки с моченой морошкой. Утром хозяйка разбудила девушек, накормила вкусной рисовой кашей и дала с собой вчерашних пирожков, оказавшихся до сих пор мягкими.

– Дорога-то дальняя, когда вы там еще перекусить сможете! – напутствовала она девушек.

В пути подруги сначала смотрели в окошко, но вскоре им надоели ровные белые сугробы и заснеженные леса, по которым они проезжали, и они задремали. Проснулись, когда автобус сделал остановку. И пока одни пассажиры выбирались из автобуса, а другие занимали их места, подруги сжевали все пирожки. В Трудовой добрались только к часу дня, хотя автобус отошел в восемь утра. Спины у них ломило, в голове гудело, а во рту был неприятный привкус чего-то металлического.

– Где тут исправительное заведение? – спросила Мариша первого попавшегося мужичка в драном ватнике.

– Колония вам нужна? – осведомился он. – Так вон она! На холме.

Посмотрев в том направлении, куда указывал мужик, девушки увидели внушительную мрачную ограду с протянутой по всему периметру толстой колючей проволокой, несколькими смотровыми вышками и мощными прожекторами, которые сейчас были погашены. За оградой виднелось несколько строений, таких же темных и непривлекательных.

– Ох, – вздохнула Мариша, – как тут невесело!

– Да уж, – хрипло то ли закашлялся, то ли засмеялся мужичок, который, оказывается, так и стоял рядом с подругами. – Это вам не Рио-де-Жанейро.

– А где нам найти Николая Степановича? – спросила Мариша. – Помощника начальника колонии.

– Там он и сидит, куда же ему из колонии деваться! – пожал плечами мужик.

– А вы его знаете?

– Как же не знать, коли я с ним под одной крышей три с половиной года провел? – пожал плечами мужик.

– Да? – наивно удивились подруги. – Вы его родственник?

Их вопрос привел мужика в полнейший восторг.

– Да тут у Степаныча таких родственников половина Трудового наберется! – засмеялся он. – Сидел я там.

– О! – невольно отшатнулись от него подруги.

– Да не бойтесь вы! – окончательно пришел в хорошее настроение бывший зэк. – В Трудовом вы других людей, пожалуй, и не найдете. Тут ведь живут либо кто отсидел, а податься некуда, либо кто в колонии работает, либо их семьи.

– А чем же вы тут занимаетесь? – спросила Мариша, оглядываясь по сторонам на густой мрачный лес, окружавший поселок.

– Да кто чем, – пожал плечами мужчина. – Наш Степаныч деловой мужик. Всем, кто после освобождения в поселке остаться хочет, он жилье предоставляет. Пока сидишь в колонии, себе дом, бывало, сам и построишь. Конечно, не больно-то хорошие дома. Удобства на улице. Но народ тут к этому привычный. После общего барака своя комнатка ох какой милой кажется. И работа опять же имеется. По нынешним временам это редкость. А при колонии мастерские есть. И лесопилку Степаныч открыл. Кто деньжонками разжился, те своим делом занялись. Кто магазинчик свой открыл, кто хлеб печет, кто-то свиней держит. В город почти и не ездим. Почти все свое у нас.

– Просто удивительно, – заметила Мариша.

– А то! Если с людьми по-человечески, так и они со всей душой, – сказал мужик.

Выяснив у словоохотливого мужика, как лучше добраться до помощника начальника колонии, которого тут звали Степанычем, подруги отправились в путь. Впрочем, спешили они зря. Ни начальника, ни его помощника на месте не оказалось. Как им объяснил молоденький охранник с игривой овчаркой на поводке, Николай Степанович уехал на осмотр площадки для собственного кирпичного заводика.

– Раньше вечера и не объявится, – заявил конвойный подругам. – Да вы сходите в нашу столовую. Покормят отлично.

В столовой подругам и в самом деле налили по тарелке душистой ухи и выдали по тарелке поджаренной картошки с грибной подливой.

С аппетитом пообедав, они побрели осматривать поселок. Впрочем, смотреть тут было особенно не на что. Главная улица тут была одна. И она как бы спускалась с холма от колонии и заканчивалась у подножия небольшой церквушки, выстроенной из новеньких тесаных бревен. Посредине поселка была площадь, где летом, наверное, устраивалась торговля. Вдоль главной улицы располагалось несколько небольших магазинчиков. Среди них подруги нашли магазин бытовой химии, в котором действительно продавали сотовые телефоны. Впрочем, они занимали совсем скромное место по сравнению со стиральными порошками и средствами для ухода за деревьями.

Обратившись к продавцу, подруги быстро узнали, что Курину Ефимовну он отлично знает.

– А скажите, вы не помните женщину, для которой эта старушка покупала телефон?

Лицо продавца приняло озадаченное выражение, а затем он рассмеялся.

– Как же! – воскликнул он. – Был такой анекдот. Торговли в тот день никакой не было. Я уже хотел закрывать лавочку и уходить, да тут входит Курина. Я думал, что она сослепу перепутала. Курина Ефимовна у меня раз в месяц отоваривается, когда пенсию получает. А она еще и не к мылу хозяйственному направляется, а к сотовым телефонам. Ну, думаю, старушка-то совсем с коньков слетела. Я ей и говорю: Ефимовна, ты чего там высматриваешь? Кому это ты по трубке звонить собираешься? А тут женщина и говорит…

– Постойте! – перебила его Мариша. – Какая еще женщина?

– А разве я не сказал? – удивился продавец. – Вместе с Ефимовной она зашла. Не из наших. Городская. Разодета так, что бог ты мой.

– А как она выглядела?

– Роскошная женщина! – одобрительно покивал продавец. – В самом соку!

Так как продавцу было на вид лет шестьдесят, то женщина лет пятидесяти должна была быть для него именно в самом соку.

– Блондинка или брюнетка? – все же уточнила Мариша.

– Брюнетка! – вроде бы даже обиделся продавец. – Волосы как смоль. И вьются. А уж сама какая статная! Персик!

И продавец даже причмокнул от восторга.

– Так самое интересное, что этой дамочке телефон и потребовался, – сказал он. – Вроде как неприятность с ней приключилась. Свою сумочку где-то оставила. А в ней и телефон с деньгами и паспортом.

– А может быть, украли?

– Нет, это вряд ли, – усомнился продавец. – Это у нас никто не рискнул бы. А вот найденное себе присвоить – это запросто. Тем более что отдавать все равно некому. Женщина эта сумочку свою толком и не искала. И автобус она дожидаться у нас в поселке тоже не стала.

– Как же она уехала?

– Да с одним нашим малым сговорилась. Он ее до Архангельска на своем грузовичке и довез. Ему все равно.

Попрощавшись с явно скучающим в отсутствие посетителей продавцом, подруги направились на холм. Но им пришлось высидеть в приемной довольно долго. И лишь к вечеру Николай Степанович появился в дверях. Он оказался невысоким, но крепким, кряжистым мужчиной с румяным от мороза лицом. Глаза у него были небольшие, но цепкие. Взгляд не злой.

– Вы ко мне? – бросил он, увидев подруг на стульях у дверей своего кабинета. – Давно небось ждете? Успели уже весь наш поселок осмотреть?

Подруги покивали и потрусили следом за Степанычем в его кабинет.

– Ну, к кому вы приехали? – спросил у них Степаныч, скинув с себя тулуп.

– К вам, – ответила Мариша.

– Ко мне? – изумился Степаныч. – Хм, приятно изумлен. Но разве мы знакомы?

– Так это никогда не поздно, – задорно ответила Мариша.

– Это верно, – согласился тот.

– Только моя подруга не совсем правильно выразилась, – произнесла Инна, когда церемония знакомства была завершена. – Мы приехали по поводу одного заключенного, который провел у вас пять лет.

– Это кто же такой?

– Голубев Марк Семенович.

– Голубев? – еще больше изумился Николай Степанович. – Это зачем же вам всем этот человек понадобился?

– А кто еще его спрашивал?

– Да приезжала тут до вас одна женщина, – ответил Николай Степанович. – Видная такая из себя. Только она значительно постарше вас будет.

– Маргарита?

– Точно, так она представилась, – кивнул Степаныч. – Только она сказала, что вроде бы она бывшая гражданская жена Голубева. У нее от него даже сын имелся.

– А что ей было нужно?

– Не поверите, хотела своими глазами взглянуть на его дело, – ответил Степаныч, хмыкнув в густые усы. – Сказала, что никогда не поверит, что ее Марк сидел, пока своими глазами не увидит его дело.

– И вы его показали?

– Показал, – ответил Степаныч. – А чего секретничать. Дело давно в архив было сдано. Но ничего, нашли! Она его при мне прочитала – и хлоп! В обморок! Насилу ее в чувство привели. А потом она к той бабе помчалась.

– К какой бабе? – спросила у него Мариша.

– У которой Голубев после освобождения жить остался. Ясное дело, что тогда она вовсе не баба была, а женщина очень даже еще ничего. Около тридцати ей тогда было.

– И долго он у нее жил? – спросила Мариша.

– Да не очень, – нахмурился Степаныч. – А если точно, то не знаю. У нас в то время пренеприятный случай произошел. Так что мне в дела поселковые было недосуг вмешиваться.

– А что случилось?

– Дело-то давнее, – сказал Степаныч. – Так что, думаю, могу вам рассказать. В общем, по этапу прибыл к нам один особо опасный преступник.

– Душегуб? Маньяк? – наперебой бросились спрашивать подруги.

– Расхититель государственной собственности, – многозначительно подняв вверх палец, к величайшему разочарованию подруг ответил Николай Степанович. – В особо крупных размерах!

– И что же он расхитил? – уже значительно спокойней спросила Мариша.

– Брильянты, – ответил Николай Степанович.

– Что? – мигом вскочили со своих мест подруги. – А где? Неужели прямо из магазина?

Степаныч помотал головой.

– Берите выше, – сказал он. – Из самого Гохрана спер!

– Не может быть! – ахнули подруги. – Это просто невозможно!

– Ну, не из самого Гохрана, но камни-то эти направлялись именно туда. Это были лучшие камни из Якутии. И цена им на тот момент равнялась нескольким миллионам рублей. В общем, целое состояние.

– И как же ему это удалось?

– Об этом я вам рассказать точно уже не могу, потому что в подробности и тогда не был посвящен, – ответил Степаныч. – Только могу сказать, что этому типу удалось украсть камни, и запрятал он их так ловко, что из КГБ никак не могли от него добиться, куда же он их дел.

– Ни за что не поверю, чтобы такое могло быть! – фыркнула Мариша. – Несколько миллионов государственных денег, и чтобы их не нашли! Да за такую сумму от него мокрого места не должно было остаться!

– Мучил он их несколько лет. То «вспоминал», а когда его вывозили на место, начинал блуждать кругами, ничего не «находя». Наверное, следователям, которые с ним возились, до смерти хотелось бы его пристрелить. Но у них был приказ сверху: хоть землю рыть, а похищенные камни найти. В общем, в конце концов они решили пуститься на хитрость. Вроде бы этому человеку дали сбежать. Но так, чтобы не выпускать его из поля зрения. А он, рано или поздно, привел бы их к своей захоронке.

– И что получилось?

– Сначала все у них шло по плану, – ответил Степаныч. – Побег удался, мы для виду подняли тревогу, сделали вид, что пустили по следу наших собак из колонии. Но только потом что-то у КГБ не заладилось. То ли их собственные собаки след потеряли, то ли этому гусю удалось сбить их со следа, но только они его потеряли.

– Как?! – ахнули подруги. – Совсем?

– Можно сказать и так, – кивнул Степаныч. – Потому что, когда они на его след напали и на него наткнулись, он уже никому и ничего про алмазы рассказать не мог.

– Его убили?

– То ли сам без сил свалился, то ли волки в ту зиму совсем обнаглели, только сожрали они его подчистую, – мрачно произнес Степаныч. – Только кости и остались. Их комитетчики брать побрезговали. Нам привезли. Мы этого бедолагу тут на нашем кладбище и похоронили. Что бы он там ни натворил, а смерть за свои грехи принял лютую.

– А как же они его опознали? – спросила Мариша.

– Да, говорили, что вроде бы по медальону у него на груди. Была у него какая-то бляшка, он ее всюду с собой таскал. Видно, ее комитетчики с собой забрали. Потому что среди костей, что нам привезли, никакого медальона не было. Это я точно знаю, потому что принимал участие в похоронах бедолаги.

Степаныч закончил свой рассказ и какое-то время молчал.

– Так я вам все это к тому рассказал, – начал он снова, – что примерно в это же время мы хватились, что и Голубев из нашего поселка исчез. Народу у нас тогда гораздо меньше тут жило. Каждый человек на виду. После того как вся эта история с побегом закончилась да комитетчики к себе отбыли, я и спрашиваю у Ариши – это так бабу звали, у которой Голубев в избе угол снимал, где твой постоялец-то?

– А она?

– Ушел, говорит, а куда – и не сказал. Вещички кое-какие собрал да в лес двинулся. Вроде как на охоту. Ружье дедово одолжил. А обратно и не вернулся. А ведь должен мне остался за два месяца за постой. Только я хватилась, а документов его нет. Видать, в другие края податься решил. Да и бог с ним, не жалко. Заполошный, говорит, он какой-то. Все о детях своих твердил. Вроде как их у него трое.

– И больше вы о нем ничего не слышали?

– Нет, – покачал головой Степаныч. – До того дня, когда у меня эта Маргарита в кабинете появилась, ничего не слышал.

– Но ведь с тех пор почти больше четверти века прошло, как же вы все так про него хорошо помните? – спросила Мариша.

– Вы еще молодые, вам не понять, – вздохнул Степаныч. – А к старости человек начинает свою молодость словно заново переживать. Я иной раз чего вчера делал и не сразу вспомнить могу, а как впервые на танцы с девушкой пошел – это отлично помню. И что пили в тот вечер, и какая музыка играла, и как волосы у нее уложены были, и что думал я, когда к ней через весь зал шел. А с Голубевым у меня вроде дружбы получилось. Мы ведь с ним почти ровесники были. Он свое отсидел, мы с ним вроде как скорешились. Он парень ловкий был, недаром кличка у него Ювелир была.

– Подождите? – спросила Мариша. – Что значит – кличка? Это что – не его профессия?

– Ювелир-то? – усмехнулся Степаныч. – Да нет! Просто работал он ювелирно. Сколько краж за свою жизнь совершил, а сцапали его только через пять или шесть лет воровского стажа. И кражи все за ним не мелкие числились. То инкассаторами со своими сообщниками прикинутся да всю выручку из магазина и заберут. То страховым агентом работал, квартиры богатых граждан обчищал. Да все выбирали директором магазинов, которые, ясное дело, левый доход имели. А однажды тетку одну обчистили, так у нее свой подпольный швейный цех имелся. Ловко работал, не все пострадавшие в милицию с заявлением, что их обокрали, бежать торопились. А то ведь там как узнают, что пропало, так и начнутся разные вопросы, откуда же у вас, дорогой гражданин, при зарплате в двести с чем-то рублей дома оказалось накоплений на десятки тысяч? И, несмотря на молодость, Марк каждое дело с ювелирной точностью просчитывал. Ни разу у него прокола не случилось. Да и взяли его, потому что он пьяный шатался. А пока его в вытрезвитель отвозили, он с милиционером, который его забирал, подрался. Ну, его в отделение. Сняли отпечатки да и увидели, что они у них еще по нескольким делам проходят. Так он к нам сюда и попал.

Больше Степаныч ничего не мог рассказать подругам. И от него те отправились прямиком к той женщине, у которой жил Марк Семенович после того, как освободился.

– Сходите да и возвращайтесь, – напутствовал их Степаныч. – У нас и гостиница имеется. Если родственники к заключенным приезжают, нужно же им где-то и остановиться. А завтра с утра я вам дело Голубева покажу. Сами увидите, ничего там особенного нет.

Глава пятнадцатая

Ариша оказалась здоровущей бабищей с румяными щеками и, несмотря на возраст, все еще задорным смехом.

– Марк Голубев? – переспросила она у подруг, поморщившись. – Да, жил такой у меня. Тьфу! Хоть и давно это было, а все равно вспоминать его неприятно.

– Что же он вам сделал? – удивилась Мариша.

– Скажу вам сразу – малохольный он был какой-то. Другие мужики как освободятся, просто звери. Разорвать бабу готовы. А этот все думал о чем-то своем. Я его жене так и сказала: не было у меня с твоим мужиком ничего! Через это и расстались. Коли бы он меня распробовал, так ни за что бы от меня не ушел!

– А к вам Рита тоже приходила? – спросила Инна.

– Была такая! – кивнула тетка. – Осенью приходила, но снег уже первый выпал. В ноябре это было, не иначе. А умчалась она от меня, как на помеле! Волосы черные, чистая ведьма!

– А что ей было нужно?

– Да все расспрашивала, что Марк, когда у меня жил, о своих планах рассказывал. Так я ей и сказала, что ни о чем с ним толком и поговорить было нельзя. Все домой рвался. Так что я не удивилась, когда он однажды исчез. И скатертью дорога!

Похоже, баба до сих пор злилась на мужчину, который много лет назад отверг ее как любовницу.

– Но как же он до города добрался? – вздохнула Мариша. – Он же пешком ушел.

– А что тут такого? – удивилась тетка. – Небось до соседней деревни подался. А там розвальни с мерином подрядил да в них до города и доехал. А деньги у него кое-какие были. Мне за постой не заплатил да еще ружье дедово спер! А жена его говорила, будто бы он нынче от воровской жизни совсем отстал. Бывает и такое! Только я ей не особенно поверила, у меня глаз наметанный. Сразу видно, когда человек с прошлым завязал, а когда только в себя приходит перед следующим рывком. Так вот этот Марк ни за что бы не остановился. Да и не умел он ничего иного, кроме как воровать. И не хотел, если честно. Ему его воровская жизнь нравилась. В фарт свой верил.

– А куда от вас Рита помчалась?

– Да бог ее знает, – ответила тетка. – Я ей вслед выглянула, так она в сторону кладбища бежала.

– Кладбища? – недоуменно переглянулись подруги. – Где вы односельчан хороните?

– И своих, и тех, кто в колонии сидит, – ответила тетка. – Когда человек уже покойник, разницы особой нет, кто он при жизни был. Всех в одном месте хоронят. У нас поселок небольшой, жирно будет два погоста покойникам выделять.

– Где? – внезапно охрипшим голосом произнесла Мариша. – В какую сторону идти на ваше кладбище?

– Тьфу ты! – поморщилась тетка. – Все вы, городские, чудить любите. Куда на кладбище на ночь-то глядя! И чего только в голову не придет!

Так, ворча, направление до кладбища она подругам все же указала. И, поплевав через оба плеча, осенила себя крестом и в сердцах захлопнула за девушками дверь своего дома.

А подруги бодрой рысью двигались в сторону кладбища. На улице к этому времени уже совсем стемнело. Но в поселке горели фонари. Их свет отражался на белом снегу и было почти светло. К тому же ночь выдалась ясная, а на небе добавляла света полная луна. Свернув в сторону, подруги обогнули поселок и наконец увидели внизу под ногами полянку, заставленную крестами.

– Ой, мамочки! – прошептала Мариша. – Страшно-то как!

– Глупости, – возразила Инна, у которой и у самой мурашки по телу бежали. – Ничего тут страшного нет. Что тебе в голову взбрело?

– Может быть, утром?.. – спросила Мариша. – Все равно в темноте мы ничего не увидим.

– У меня фонарик есть. – И Инна вытащила из кармана сотовый телефон, из которого и в самом деле вырвался тонкий, но достаточно яркий лучик света.

В его свете подруги прошли к могилам. Снегом они были занесены весьма основательно. Но таблички с именами рассмотреть было все же можно. Да и вокруг кладбища сугробы были еще выше, а значит, за могилами кто-то присматривал. И регулярно очищал их от снега.

– Могил тут не так уж много, – оптимистично заметила Мариша. – Не больше сотни.

– Осмотрим все?

– Конечно, – кивнула Мариша. – Мы же не знаем толком, что тут понадобилось Рите.

И подруги начали переходить от одной могилы к другой, светя фонариком. На некоторых были даже фотографии, должно быть, родственники погребенных постарались. Дело двигалось медленно, потому что некоторые кресты приходилось очищать от снега. Но все же в конце концов часть могил они осмотрели.

– Все, я больше не могу, – прошептала Инна, которая замерзла до такой степени, что даже губы ее почти не слушались. – И аккумулятор садится.

– Подожди, еще одна для ровного счета, и пойдем, – произнесла Мариша, пробираясь к последней могиле в этом ряду. – Смотри-ка, тут крест какой красивый и на нем даже фотография есть. Посвети!

Инна направила луч света на табличку. И, взглянув на нее, подруги невольно вскрикнули. С креста на них смотрело хорошо знакомое им лицо. Это был Марк Семенович, только на фотографии он был моложе и симпатичней. Но это был он, никакого сомнения. И в этот момент луч фонарика замигал и погас. И словно только этого и дожидалась луна – тоже зашла за тучу. А подруги остались в полной темноте.

– Это на фотографии Марк Семенович? – дрожащим, тихим голосом спросила у подруги Мариша. – Или мне только показалось?

– Он, – кивнула Инна. – Мариша, что это все значит?

– А то и значит, что человек, которого мы знаем под именем Марк Семенович Голубев, на самом деле вовсе не Марк! А настоящий Марк Голубев, как я подозреваю, лежит на этом самом кладбище. Причем уже явно не первый год.

– Почему?

– За его могилой еще полным-полно новых крестов, – ответила Мариша.

Некоторое время подруги молчали.

– Может быть, нам просто показалось? – наконец робко предположила Инна. – Или мы с тобой на пару сошли с ума и у нас зрительные галлюцинации?

– Как же, – фыркнула Мариша. – Вдвоем с ума не сходят!

Как раз в это время луна выглянула из-за тучи. И при ее свете подругам удалось разобрать крупные буквы на табличке под фотографией.

– Елистратов Виктор Викторович, – прочитала Мариша. – Годы жизни не разобрать, слишком мелко написано, да и стерлись они изрядно.

– Ладно, пошли отсюда, – сказала Инна. – Все равно без фонарика нам больше тут делать нечего.

И подруги бодрой рысью потрусили к дому Николая Степановича. Тот находился на территории колонии и при нем же была организована маленькая гостиница для тех родственников, кто приезжал к заключенным.

– Николай Степанович, а кто такой Елистратов Виктор Викторович? – спросила после ужина у помощника начальника колонии Мариша.

Тот некоторое время молча смотрел на нее.

– Откуда вы услышали это имя? – спросил он наконец.

– Этот человек лежит на вашем кладбище, – сказала Мариша.

– А! – кивнул мужчина. – Понял! Хотя вообще-то странно.

– Что странно? – спросила у него Мариша.

– Странно, что вы заговорили именно об этом человеке, – задумчиво произнес Николай Степанович. – Ну-ка, отвечайте, что вам известно об этом деле?

– Да ничего! Просто мы от нечего делать прогулялись по вашему кладбищу. И обратили внимание на эту фотографию. Лицо у этого Елистратова такое… запоминающееся, – нашлась Инна. – И крест каменный и очень красивый. А у остальных по большей части деревянные.

Это она не соврала. Крест у усопшего Елистратова и в самом деле был большой и приметный. Видимо, изваянный из целого куска мрамора.

– А-а! – сразу же успокоился Николай Степанович. – Да, это сестра его постаралась. Издалека притащила и на могилу брата поставила. И фотография, и надпись тоже по ее заказу мастер выполнил. Сказала, что хоть и жил не по-людски, так хоть пусть после смерти лежит, как человек.

– А кто он такой был? – спросила Мариша. – Этот Елистратов?

– Да я же вам о нем сегодня почти полчаса рассказывал! – ответил Николай Степанович. – Тот самый алмазный вор, от которого волки в лесу одни кости оставили.

При этих словах подруги многозначительно переглянулись. Им обеим в голову пришла одна и та же мысль.

– Спать пора! – зевнул тем временем Николай Степанович. – Вы меня извините, но я сегодня целый день на свежем воздухе провел. Устал, намерзся, теперь на боковую тянет.

Подруги не стали возражать и отправились в выделенную им комнатку. Они тоже устали. И к тому же им нужно было еще о многом переговорить.

– Лично мне теперь почти все ясно, – пробормотала Мариша, когда обе девушки по очереди приняли душ, в котором даже была горячая вода, и снова уселись напротив друг друга на двух кроватях с удобными матрасами. – Этот Елистратов Виктор Викторович скрылся от комитетчиков и бежал через лес. Наверное, он догадывался, что его побег – дело рук КГБ. И не знал, что делать. Но тут ему необыкновенно повезло. В глухой лесной чаще он столкнулся с Голубевым, который на свою беду именно в тот день решил покинуть поселок. Наверное, Елистратов его убил, присвоил себе документы настоящего Марка Семеновича, а его тело бросил на съедение диким зверям. Что те и не преминули сделать.

– Какой ужас! – похолодела Инна. – Выходит, тот человек, которого мы знаем, вовсе не Марк Семенович, а его убийца! Б-р-р!

– И Рита тоже это поняла! Вот в чем все дело! Уж и не знаю, что она там вычитала в уголовном деле настоящего Голубева, только это «что-то» открыло ей глаза на правду. А потом она на кладбище еще и могилку нашла. И окончательно убедилась в том, что Марк Семенович – фальшивый, а на самом деле зовут его Елистратов Виктор Викторович. Человек, которого, я уверена, до сих пор были бы рады видеть службы безопасности.

– А дальше что? Как это связано со смертью Риты? Предположим, что Рита стреляла в Елистратова, чтобы отомстить за гибель своего Марка Семеновича. Предположим, что она бросила оружие на месте преступления, а кто-то его нашел. Но ведь в Елистратова и Риту стреляли из одного и того же оружия. А когда Риту убили, этот Елистратов лежал в больнице под капельницами и подключенный к разной аппаратуре. Не мог он убить Риту.

– Значит, в деле замешан еще один человек, – вздохнула Мариша. – И нам с тобой предстоит его найти.

– Нужно возвращаться домой и поговорить с Марком… то есть, тьфу ты, с Елистратовым, – сказала Инна. – Объясним ему доходчиво, что знаем о его прошлом. И о том, кто он такой. И потребуем, чтобы он нам все объяснил.

– Ага, а он нам, как и Рите, пустит пулю в лоб! – возмутилась Мариша. – Может быть, узнав о нем правду, она его шантажировала! Вот и поплатилась!

– Слушай, а ведь у этого Елистратова в том деле с похищенными у государства алмазами должны были быть сообщники! – воскликнула Инна. – Не мог он один провернуть такую аферу с камнями. Это в конце концов не огурец на базаре у зазевавшейся торговки свистнуть. Тут нужно и план разработать, и охрану как-то одурачить, и не знаю, что еще там такое нужно. Кстати, не забыть бы нам с тобой также и дело этого Елистратова попросить. Должны же быть в нем имена сообщников. Может быть, это они стреляли в Марка Семеновича. И они же убили Риту?

– Очень может быть, – задумалась Мариша. – Ну, завтра мы с тобой все это постараемся выяснить. А пока давай спать. Утро вечера мудренее.

И выдав эту безусловную истину, Мариша с удовольствием вытянулась во весь рост на матрасе, закрыла глаза и прислушалась к тому, как ноют натруженные от сплошной беготни ноги. Когда она посмотрела на подругу, Инна уже давно спала.

Утро у подруг началось рано. Примерно в половине седьмого их разбудил стук в дверь. И мужской голос проинформировал их, что Николай Степанович дает им полчаса на сборы, а затем ждет их у себя к завтраку.

– Кажется, мы ему понравились, – довольно заметила Мариша. – Вряд ли он всех посетителей угощает ужинами и ранними завтраками.

– Лучше бы он нас возненавидел! – простонала в ответ Инна, посмотрев на часы. – Половина седьмого! Это же с ума сойти, какая рань! Мне кажется, что я вообще только что заснула и сразу меня будить принялись!

Однако к семи часам утра обе подруги были уже свежи, одеты, умыты и причесаны. И стояли возле дверей Николая Степановича.

– Молодцы! – одобрил мужчина. – Терпеть не могу опозданий. Жизнь в колонии начинается в восемь утра. До этого времени мне нужно успеть отдать еще кое-какие указания. А вас я отведу в архив. Вы сегодня собираетесь уезжать?

– Да, – кивнули подруги. – Думаем, что да.

– В таком случае, могу предложить вам места в одной из наших машин, – сказал Николай Степанович. – Шофер из поселка едет в Архангельск. И вас довезет. А то автобус иногда к нам и не приходит.

Только сейчас подруги сообразили, что они были единственными пассажирками, которые сошли с автобуса в Трудовом. Наверное, если бы не они, то водитель развернулся бы еще раньше и спокойно поехал обратно в Архангельск. Да, жизнь в маленьких поселках, удаленных от крупных населенных пунктов, имела свои сложности. Несколько раз поблагодарив внимательного хозяина, подруги быстро проглотили по бутерброду с домашней кабачковой икрой и съели по тарелке пышной, ароматной пшенной каши с медом и вареньем. Затем Николай Степанович отвел их в архив и выдал на руки дело Голубева.

– Николай Степанович, а можно нам взглянуть на дело этого Елистратова? – спросила Мариша. – Очень он нас заинтересовал.

– Да я уж вижу, – хмыкнул в усы Николай Степанович и хитро посмотрел на подруг. – Только тут я вам ничем помочь не могу. Его дела у меня нет! Мне и самому любопытно было, как это мужику удалось алмазы украсть. Еще по свежей памяти выпросил разрешение посидеть в нашем архиве. И не нашел ничего! Удивился, а начальник мой мне и объяснил, что эти из комитета все бумаги подчистую с собой забрали.

– Вот оно что! – вздохнула Мариша. – Жаль, наверное ведь, и сообщники у этого человека были?

– Думаю, что да, – оживился Николай Степанович. – Как бы он такое дело в одиночку-то провернул? Обязательно должны быть сообщники. Только сестра его, когда сюда с крестом на могилу брата приезжала, четко сказала, что всю их родню и всех друзей и просто знакомых по нескольку раз эти из КГБ перетрясли. Но никого не арестовали. Так что если сообщники у Елистратова и были, то о них никто из его близких не знал. Да и то сказать, он учился в Москве. А родные его жили в Сыктывкаре.

– А любовница у Елистратова была? Или жена? – спросила Инна.

– Не знаю, – ответил Николай Степанович. – Но, должно быть, никого не было. Хотя помнится, какое-то женское имя в этой истории всплывало. Не в бумагах, а офицеры между собой переговаривались, я и услышал. Будто бы одновременно с пропажей алмазного груза от одного из офицеров, отвечающих за их перевозку, ушла жена. Что уж у них там произошло, я не знаю, а только этот человек после ее ухода пустил себе пулю в лоб. Но фамилии его я не помню да и не знал никогда. И вообще, дело это давнее. Но вот если вам сильно любопытно, могу дать адрес сестры Елистратова. Больше тут я вам ничем помочь не смогу. А вот ее адресок сохранился.

– Давайте, – сказала Мариша, тоскливо предвидя, что им придется тащиться на другой конец страны в поисках неизвестной гражданки.

– У меня и телефон ее был, – задумчиво присовокупил Николай Степанович, и подруги воспряли духом. – Приятная такая женщина.

– А давно она приезжала?

– Да лет через пятнадцать уже после того, как ее брат погиб, – сказал Николай Степанович. – Я так понял, что сын у нее к этому времени подрос. Зарабатывать стал прилично. Вот она и сделала, что давно задумывала. Красивый крест на могилу брата привезла. Да, еще она сказала, что и отец ее к этому времени тоже умер. Он-то всегда был против того, чтобы как-то увековечить память сына. И даже запрещал матери и сестре навестить могилу сына. Считал, что раз тот опозорил всю семью, то он ему больше не сын. Многие мужчины так считают, это ведь легче всего – взять и отречься. А ведь человек не сразу стал преступником. Как-то ведь он дошел до этого. И ведь те же близкие в какой-то степени виноваты в его преступлении. Значит, не воспитали, как должно.

Подруги вежливо и даже с интересом слушали его рассуждения. Надо же! А этот старый служака, оказывается, философ!

– Ну да ладно! Что-то заболтался я с вами, а мне ведь еще кучу дел сделать нужно! – спохватился наконец Николай Степанович.

И быстрым шагом вышел из архива. Подруги остались наедине с уголовным делом и славной моложавой женщиной, не обращавшей, впрочем, на них никакого внимания. Девушки взяли довольно пыльную папку и принялись изучать преступную карьеру Марка Голубева. С фотографии на них смотрел черноволосый юноша со смеющимися чистыми глазами. Похоже, все происходящее его только забавляло. Должно быть, в жизни Марк был очень легким и веселым человеком, привыкшим порхать по жизни, целиком полагаясь на судьбу и считающим, что кривая всегда вывезет.

Действительно, некоторое сходство с Елистратовым у него было, но минимальное. Впрочем, фото на уголовном деле оставляло желать лучшего. А после выхода из колонии Марк Голубев уже успел получить паспорт. С прежнего места жительства в Питере его все равно выселили, значит, рассчитывать ему там было не на что. Наверное, он прописался в Трудовом, тут же получил и новый паспорт. И вряд ли, в свою очередь, фото на паспорте отличалось четкостью. На них ведь и сам человек редко себя узнает. Стоит только посмотреть на изумление граждан, получающих свои фотографии в фотоателье. А что уж там говорить о посторонних. А если сделать себе такую же прическу, как на фото, да добавить грима, то Елистратов вполне мог сойти для не знающих его людей за Марка Голубева и спокойно начать новую жизнь под чужим именем.

Сама уголовная жизнь Голубева не представляла для подруг большого интереса. Все самые яркие эпизоды из нее им уже рассказал Николай Степанович. Впрочем, доказанными могли считаться только два эпизода, оба с квартирами частных граждан, по которым в свою очередь были возбуждены уголовные дела по статье «Хищение государственного имущества в особо крупных размерах». Это следователь счел нужным указать в своих протоколах. Поэтому, должно быть, судья и ограничилась для Голубева таким мягким наказанием. А возможно, снова сыграла ему на руку его привлекательность в глазах женщин.

Как бы то ни было, Марку Голубеву повезло дважды. Во-первых, когда он получил небольшой срок, а во-вторых, когда попал именно в колонию в поселке Трудовом. Она даже в те времена считалась образцово-показательным заведением. Никакие матерые уголовники тут не отбывали наказание. Поэтому и порядки были совсем не строгими и больше напоминали современные тюрьмы в какой-нибудь благополучной европейской стране. Заключенные работали на мебельном производстве и еще в нескольких небольших цехах, которые позволяли сполна расплатиться со своими долгами, приобретать для себя лично необходимые вещи и даже высылать своим иждивенцам, если таковые у них имелись, небольшую денежную помощь. За этим последним следили особенно строго. Марка определили работать в столярный цех. Дойдя до этого места, Мариша тихо толкнула Инну в бок.

– Вот оно! – прошептала она. – Смотри, тут написано, что Голубев во время работы со столярными инструментами по вине его напарника получил серьезную травму правой руки. Долгое время лечился, а потом был переведен на работу по уборке территории, на которой и оставался вплоть до освобождения. Ты понимаешь? Если он со своей рукой даже мебель делать не годился, то что уж говорить о том, чтобы стать ювелиром! Наверное, Рита это тоже поняла. Вот и хлопнулась в обморок, окончательно осознав, что все эти годы под личиной Марка жил совсем другой человек. Хотя и одной фотографии на могиле более чем достаточно.

Больше подругам делать в Трудовом было нечего. Они сдали девушке уголовное дело Голубева, попросив ее сделать для них копию. Затем подруги разыскали Николая Степановича и сообщили о своей готовности ехать в Архангельск. Тот не возражал. Быстро нашелся шофер с машиной, подруги тепло распрощались с помощником начальника колонии и от полноты чувств даже пообещали всем своим знакомым рекомендовать его учреждение, что вызвало у бедного Николая Степановича легкое недоумение. Но телефон и адрес сестры Елистратова он им дал, как и обещал.

– Теперь мы с тобой точно знаем, что Рита знала тайну Елистратова, – сказала Мариша подруге, когда они уже сидели на почте в ожидании своей очереди позвонить по межгороду сестре Елистратова – Наталье Викторовне, живущей по-прежнему в Сыктывкаре.

– За свое любопытство и неосторожность она и поплатилась, – добавила Мариша.

– Б-р-р! – передернуло Инну. – Не слишком радостная перспектива. Как бы нам с тобой не отправиться следом за этой несчастной.

– Елистратов же не знает, что мы теперь прекрасно осведомлены о его прошлом, – возразила Мариша.

– Пока не знает, – многозначительно произнесла Инна. – Рано или поздно нам придется с ним поговорить. Ведь не просто же ради своего удовольствия мы мотались по холоду в такую даль!

Но в это время подошла очередь подруг.

– Сыктывкар на линии, – сообщила телефонистка. – Займите четвертую кабину!

Подруги рванули в указанном направлении. Им повезло. Хотя сначала к телефону подошла какая-то девушка, которая недовольно сказала:

– Мама сейчас подойти не может. Она жарит котлеты.

– Детка, а тебе сколько лет? – ласково спросила у нее Мариша.

– Пятнадцать, – удивленно ответила девушка.

– Тогда, значит, ты уже в состоянии пойти и самостоятельно перевернуть котлеты? Позови маму, мы не можем ждать, а разговор у нас к твоей маме очень важный.

Девица презрительно хмыкнула, но трубку не бросила и, судя по звукам, отправилась на кухню за матерью.

– Я слушаю, – раздался в трубке через минуту женский голос.

– Наталья Викторовна, мы вам звоним по поводу вашего брата, – сказала Мариша.

– Опять! – ахнула женщина. – Ну сколько можно?! Брат умер больше двадцати пяти лет назад! Пора бы уж смириться, что эти проклятые камни для вас пропали!

– Дело в том, что мы вовсе не из милиции и не из КГБ или как там его теперь называют, – ответила Мариша. – Мы ведем частное расследование. И в результате его мы пришли к выводу, что ваш брат жив.

– Этого не может быть! – возмутилась женщина. – Как вам не стыдно! Жестоко так шутить со мной!

– Ваш брат жив, а вместо своего трупа он подкинул тело человека, под чьим именем теперь и живет себе припеваючи! – сказала Мариша, и в трубке возникло молчание. – Мы видели его фотографию на кладбище, и мы лично общались с этим человеком в Питере. Ваш брат жив.

– Не может быть! – наконец хрипло повторила Наталья Викторовна, но теперь в ее голосе звучало сомнение и даже испуг.

Через два дня очень довольные своим путешествием подруги уже отмокали после дороги в собственных ваннах. Приведя себя в порядок, они созвонились и отправились в больницу к «Марку Семеновичу». Лишь один вопрос вызывал у них некоторые сомнения.

– Как ты думаешь, стоит сразу же сообщить о его махинациях ментам или лучше сначала послушать, что он нам скажет? – спросила Мариша у Инны.

– Думаю, что вряд ли за время нашего отсутствия его состояние настолько улучшилось, что он сможет после нашего с ним разговора взять и сбежать из больницы, – сказала Инна. – И потом, ты только вспомни, у них там довольно строго. Стоит нам поднять тревогу, его мигом сцапают.

«Марк Семенович» встретил подруг приветливо. Настолько приветливо, что им даже стало жаль беднягу, который и не подозревал, как много теперь они о нем знают.

– А у меня есть чудесная новость! – с гордостью воскликнул «Марк Семенович», стоило подругам войти в палату. – Врачи говорят, что, возможно, я со временем смогу снова ходить! Представляете?

– Да? – невольно разинули рты подруги, эта новость на время заставила забыть о цели их визита. – В самом деле! Но как это возможно?

– Они сами разводят руками, но говорят, что, возможно, когда пуля попала в меня, она зацепила позвоночник. И что-то там сместилось, вернее, встало на место. Одним словом, они еще сами не понимают, в чем тут дело. Но главное – я снова чувствую свои ноги. И даже могу пошевелить пальцами.

И в знак того, что он не врет, «Марк Семенович» откинул одеяло и принялся корчить гримасы. Подруги с интересом смотрели на пальцы его ног. И через несколько секунд они и в самом деле слегка шевельнулись.

– Видите! – торжествующе закричал ювелир. – Вы это видите?

– Восхитительно, – ответила слегка разочарованная этим зрелищем Мариша. – Честно слово, просто чудо!

Инна тоже ожидала большего. Например, чтобы ювелир прямо бы на их глазах встал с больничной койки и прошелся по палате. Их восторг порядком увял, зато они вспомнили, зачем, собственно говоря, явились сегодня в больницу.

– Нам нужно с вами поговорить, – произнесла Мариша, придав лицу строгое выражение.

– Пожалуйста, – все еще радостно улыбаясь, кивнул им ювелир. – А что там слышно в милиции? Нашли они того человека, который в меня стрелял? Ко мне из милиции приходил только один молодой человек, сказал, что из того же оружия убили еще одну женщину. Просто не знаю, что и подумать. Кому это могло понадобиться? Просто не понимаю!

– А нам кажется, что как раз вы, Виктор Викторович, и понимаете в этом деле гораздо больше, чем все остальные! – мрачно произнесла Инна.

Услышав свое имя, ювелир заморгал, побледнел и дернулся, словно собираясь бежать. Поняв, что сил у него для этого еще нет, он постарался взять себя в руки.

– Виктор Викторович? – попытался улыбнуться он. – Кто это такой?

Вид у него при этом был весьма жалкий. Он улыбался дрожащими губами, а на лбу у него выступила испарина. Казалось, он даже как-то уменьшился в размерах.

– Не притворяйтесь, – вздохнула Мариша, которой невольно стало его жаль. – Мы с подругой были в поселке Трудовом. И видели вашу могилу с вашей же фотографией.

– Какая могила? – забормотал ювелир. – Что вы говорите! Я же еще жив!

Инне первой надоела эта комедия.

– Если будете и дальше валять дурака, мы вызовем сейчас следователя и раскроем ему ваше инкогнито, – сказала она.

Эта фраза мигом привела ювелира в чувство. Но полностью раскрывать свои карты он все же не торопился. Вместо этого он замолчал, уставившись в окно и подчеркнуто не обращая внимания на подруг. Девушки усмехнулись про себя. Тактику ювелира они раскусили. Он хотел, чтобы говорить начали они, открыли свои карты. И он пока сообразил бы, как ему вести себя дальше. Но не на тех напал.

– Маргариту убили потому, что она узнала вашу тайну? – в упор спросила у ушедшего в себя ювелира Инна.

Тот продолжал молчать.

– Вижу, разговор у нас с вами не получается. Мариша, звони следователю, – вздохнула Инна. – Пусть они сами разбираются.

– Постойте! – воскликнул ювелир, увидев, что Мариша и в самом деле взяла в руки трубку. – Я расскажу! Думаю, что отпираться глупо.

– Правильно думаете, – согласилась с ним Инна. – Только не воображайте, что вам удастся сейчас запудрить нам мозги. А потом нейтрализовать нас, как Риту. Все сведения о вас мы передали третьему лицу. И если с нами что-то случится, милиция сразу же вас задержит. Думаю, что на этот раз вам организовать побег не удастся и свою старость вы встретите за решеткой. Да и вряд ли в тюремной больнице станут как-то особо заниматься вашими ногами. Вам ведь нужны, и массаж, и физиотерапия, и лекарства, а ничего этого в тюрьме не будет. Так что с мечтой о том, чтобы снова начать ходить, тоже сможете распроститься.

И увидев, что ювелир из бледного делается зеленым, Инна поспешно добавила:

– Но все это лишь в том случае, если нам с подругой будет что-то или кто-то угрожать.

– Да что вы! – забормотал ювелир. – Я никого и никогда не убивал. Даже если бы и захотел, не смог бы!

– Но Риту кто-то убил! – возразила Мариша.

– Это не я! – воскликнул ювелир. – Клянусь вам, не я. Это все она!

– Она? – переспросили подруги хором. – Кто она?

– Зря я доверился этой змее, ведь знал, что она из себя представляет! – не обращая на них внимания, причитал ювелир.

– Да кто она? Не говорите загадками! – возмутилась Мариша. – Что за манера? Нам же ничего не понятно!

Елистратов посмотрел на них, тяжело вздохнул и сказал:

– Ладно, я расскажу вам все по порядку, но начать мне придется издалека. Иначе, боюсь, вы не поймете.

– Мы само внимание, – кивнули подруги и быстренько уселись возле кровати больного на стульчики.

Глава шестнадцатая

Иногда случается, что человеческая жизнь вдруг нежданно-негаданно разваливается пополам. Какой-то поступок, встреча, одно слово – и жизнь вдруг превращается в то, что было «до», и то, что случилось «после». Виктор Елистратов был молодым и довольно привлекательным молодым человеком, учившимся в художественном училище, когда в его жизнь вошла Она – женщина, изменившая всю его жизнь. Впрочем, в тот роковой для себя день Виктор еще не подозревал, что судьба уже занесла над ним свою длань. Он радовался успешно сданному экзамену, солнечному дню и предстоящим каникулам, на которых он сможет уехать из Москвы к родителям в Сыктывкар. Он очень по ним соскучился. И по сестре тоже. И тут возле него кто-то жалобно всхлипнул. Виктор посмотрел в ту сторону и увидел, что рядом с ним на скамеечке сидит молодая женщина.

В том, что женщина плакала, у Виктора не возникло никаких сомнений. А так как она показалась ему привлекательной, а сам он чувствовал себя в тот день необычайно мужественным и счастливым, ему захотелось поделиться своим счастьем с этой бедняжкой. Утешить женщину, которая и в самом деле оказалась весьма симпатичной, ему удалось довольно быстро. Слово за слово, он узнал, что она очень несчастна замужем. В мужья ей достался человек, которого и человеком-то назвать трудно. Настоящий деспот, тиран и изверг, не дающий своей милой женушке ни минуты покоя бесконечными придирками и скандалами. Женщина рассказывала об этом с такой трогательной простотой и так призывно смотрела на Виктора, явно увидев в нем рыцаря и защитника, что Виктор… В общем, он и сам не заметил, как раскис и оказался влюбленным по уши.

Со временем любопытство замучило его, и как-то он подкараулил мужа своей несчастной любовницы, когда он с Лидой выходил из дома. Кстати сказать, со стороны он не произвел на Виктора такого уж отталкивающего впечатления. И даже напротив – казался очень заботливым и предупредительным по отношению к своей супруге. Наверное, уверял себя Виктор, когда они остаются наедине, он дает волю своему деспотичному характеру. Недаром же у нее на теле постоянно появляются синяки.

– Почему ты не обратишься в милицию?! – сжав кулаки, возмутился Виктор, когда впервые увидел на теле своей возлюбленной синюю отметину.

– Боже мой! – снова разрыдалась она. – О чем ты говоришь! Мой муж офицер безопасности! Какая милиция захочет с ним связываться?

– Закон – один для всех, – упорствовал Виктор.

– Ты наивный дурачок, – необидно рассмеялась Лида.

– Тогда я набью ему морду сам! – вспылил Виктор.

– Не делай этого! Он убьет тебя, а потом и меня! – испугалась Лида. – Ты не представляешь, что это за человек! Стоит ему заподозрить меня в неверности и… И он сделает так, что меня не станет.

– Это просто невероятно, – пробормотал Виктор.

Он и верил, и не верил своей подруге. В народе ходило немало слухов, но все-таки убийство жены? Чтобы такое сошло с рук даже офицеру КГБ? В это Виктору что-то не очень верилось. Однако свою связь с Лидой Виктор на всякий случай держал в тайне от всех своих друзей. Встречались они с ней украдкой. И даже родителям, живущим в Сыктывкаре, он ничего не написал о Лиде. Они бы сразу же начали расспрашивать о ней. А что он мог им ответить? Что она замужем?

Виктор пробовал уговорить Лиду развестись, предлагал просто убежать, а его поставить перед фактом, что жить она с ним больше не будет. А разведут их заочно, по суду.

– Или ты его еще любишь? И готова терпеть от него все унижения? – вопрошал Виктор.

– Ну что ты! – бросалась ему на шею любовница. – Я люблю только тебя. Но сам рассуди, на что мы будем жить? Ты еще учишься. У меня нет никакого образования. И если убежим, то где спрячемся? Ведь для всего нужны деньги!

– Это неважно! – героически заявил Виктор. – Я заработаю для нас обоих.

– Ты пойдешь работать, а как же твое образование? Ведь ты так талантлив! Нет, ты должен учиться, – плакала Лида.

Виктор приходил в отчаяние, не видя выхода из тупика. Уехать из Москвы, но в самом деле – куда? Домой к родителям Виктора? Но вряд ли они пришли бы от этого в восторг. Да и Лиду, судя по всему, такой вариант не слишком прельщал. Виктор без толку изводил себя, пока однажды не раздался звонок от Лиды.

– Я знаю, что нам нужно сделать! – сказала она, и ее голос прервался от волнения. – Встретимся через час!

Когда Виктор примчался, Лида уже ждала его. Ее глаза лихорадочно горели, а сама она была словно в бреду.

– Любимый, кажется, наши страдания закончились! Я знаю, как мы можем обрести счастье, а заодно отомстить моему мужу! Вся вина падет на него. И его осудят его же собственные товарищи!

Виктор слушал свою любовницу, разинув рот. А Лида рассказывала удивительные вещи. Оказывается, ее муж в следующем месяце должен был сопровождать особо ценный груз из Якутии.

– Ты понимаешь, что это такое? – шептала Лида на ухо Виктору. – Это алмазы! Сотни и сотни отборных алмазов, которые должны попасть в Гохран! Но они туда не попадут. Мы с тобой завладеем ими! Я все продумала! Мне удалось выведать у моего мужа, как это все происходит. И я упросила его взять меня с собой. У меня и в самом деле в Якутии живет двоюродная тетка. Я сказала, что хочу навестить ее. Мы полетим туда втроем. Тебя он никогда не видел, поэтому ни в чем не заподозрит. Ты поселишься в каком-нибудь общежитии в Мирном и будешь ждать. Когда наступит подходящий момент для действий, я сообщу тебе. И расскажу, что нужно делать.

– Это нереально! – попытался возразить Виктор. – У нас с тобой нет никакого опыта. Мы попадемся!

– Ты меня не любишь?! – отстранилась от него Лида. – Да? Все твои клятвы были ложью?

– Нет-нет, я люблю тебя, но твоя идея – настоящее безумие! – воскликнул Виктор. – Никому еще такое не удавалось!

– Откуда ты знаешь? – прищурилась Лида. – О таких кражах не пишут на первой полосе «Правды». Нет, все пройдет тихо. Разумеется, начнется расследование. Но я обеспечу себе безупречное алиби. А тебя никто и не заподозрит даже. О нашей с тобой связи никто не знает.

Виктор вздохнул и кивнул в знак согласия.

– Увы, Лида рассуждала слишком наивно, – сокрушенно произнес ювелир. – Или она сознательно приуменьшала опасность. Но я был слишком глуп, чтобы остановить ее. Однако первая часть плана прошла удачно. Лида, ее муж прилетели в Мирный, где Лидиного мужа уже ждали его коллеги и ценный груз. Уж не знаю, каким образом Лиде удалось развязать язык своему мужу, да и никто этого не узнал, потому что несчастный застрелился, как только узнал о краже. Ценный груз Лида сунула мне. Конечно, сначала ее подозревали. Они вообще подозревают всех. Но… Но никто из людей КГБ не смог доказать причастность супруги застрелившегося коллеги к этой истории. Вся вина осталась на нем. Теперь я понимаю, что Лида просто использовала своего мужа. Так же, как она использовала и меня. Мы оба были пешками в ее игре. И она пожертвовала нами, не задумываясь. Наверняка ее муж был от нее без ума. А синяки были делом рук самой Лиды. Как бы то ни было, алмазы я спрятал и спокойно вернулся в Москву. Казалось, все прошло идеально. Но я был буквально сражен, когда через некоторое время за мной пришли.

– Но как вас нашли? – изумилась Инна.

– Оказалось, что мы с Лидой в своих рассуждениях недооценили противника. Люди из КГБ прочесали всех, кто прилетел в те дни в Мирный. И в особый список попали все, кто прибыл в город без определенной цели. А поскольку я был единственным, кто задержался в Мирном на такой короткий срок, то за меня и взялись. Я не был готов к тому, что меня начнут допрашивать. И очень скоро они сумели понять, что я причастен к пропаже алмазного груза. Сначала меня подвергли серии бесконечных допросов. Я не выдержал давления и признался, что алмазы похитил я. Потом мне велели показать место. Я повозил их по всей Якутии. На это ушло немало времени. Никаких алмазов мы, разумеется, не нашли. И мне показалось, что оставят в покое меня. А потом был суд и суровый приговор – меня отправили по этапу.

– И как же вам удалось бежать?

– Я сразу понял, что мой побег устроили, – сказал Виктор. – Все было сыграно очень ловко. Среди агентов КГБ есть потрясающие актеры. И если бы я общался с этими людьми поменьше, то принял бы все за чистую монету. Однако я решил, что нельзя упускать единственный шанс оказаться на свободе. И бежал. Как мне удалось оторваться от погони, это я вам рассказывать не буду. Мне повезло. Но еще больше мне повезло, когда я неожиданно наткнулся на обглоданный волками труп мужчины.

– Так и валялся? – переспросила Мариша. – Или это вы сделали так, что он там оказался?

– Вы намекаете на то, что я убил того парня? – с ужасом спросил Виктор. – Уверяю вас, нет! Видимо, бедняга заблудился в лесу и замерз, свалившись с обрыва. Должно быть, он повредил ногу или вообще разбился. Не думаю, чтобы волки сожрали его живого. Но возле трупа валялся мешок с нехитрыми, но необычайно ценными в лесу предметами – спички, соль, котелок и кое-что еще. И главное, там был паспорт! Едва я взглянул на фотографию мертвеца, как сразу понял, что судьба послала мне единственный шанс! Парень был примерно моего возраста и тоже брюнет. Да еще и на фото получился не слишком четко. Я взял вещи и паспорт, а взамен оставил свой тюремный медальон.

– А как же одежда? – спросила Мариша. – Ведь те вещи, которые были на настоящем Марке, остались на трупе. Волки наверняка разодрали их в клочки. Но людям из КГБ достаточно и клочка, чтобы понять – это одежда с другого человека.

– Почему? – изумился ювелир.

– Но вы же бежали в тюремной одежде!

– При побеге для меня была приготовлена теплая одежда, – сказал ювелир. – КГБ не хотело, чтобы я схватил воспаление легких и помер, так и не сказав им, где искать алмазы. А на погибшем парне были точно такие же ватные штаны, как у меня. И меховой тулуп. Я прихватил все его вещи, паспорт и ушел.

И Виктор замолчал.

– Дальше рассказывать уже неинтересно, – сказал он. – Я постарался как можно быстрей покинуть Север. У меня было немного денег из оставшегося наследства того парня, чьи кости я нашел в лесу. Вернуться в Москву я не решился, поэтому поехал в Питер. Тут я пошел работать, получил койку в общежитии, выучился на ювелира, и жизнь потихоньку начала налаживаться.

– А как же алмазы? – разочарованно спросила Мариша. – Вы что, хотите сказать, что они так и остались лежать там, где вы их спрятали?

– Нет, – покачал головой Виктор. – Конечно, нет. Хотя если честно, то теперь я бы предпочел, чтобы они лежали там и по сию пору. Но тогда я был все еще очень и очень глуп. Даже арест, допросы, суд и тюрьма не научили меня осторожности. То есть научили, но… но я все еще был наивным дураком и верил в женскую любовь.

– Значит, вы разыскали свою Лиду? – тихо спросила у него Мариша.

– Да, – кивнул Виктор. – Она жила по тому же адресу, что и раньше. Это была квартира ее родителей, а не служебное жилье. Поэтому после смерти мужа она смогла остаться там.

– И что, за ней КГБ не присматривало больше? Ей все сошло с рук? – спросила Инна. – Они поверили, что она ни при чем?

– Нет, конечно, нет. За ней велось наблюдение. Но я теперь уже немного знал об их методах работы. И сумел связаться с ней так, чтобы они ничего не заподозрили.

– Вы здорово рисковали, – покачала головой Инна. – Вас могли сцапать.

– Как выяснилось впоследствии, риск был не в этом, – грустно усмехнулся Виктор. – Риск был в том, что я снова встретился с этой женщиной. С моей помощью ей удалось бежать из Москвы. И скрыться от глаз КГБ. Мы встретились, и первое время мне казалось, что счастливей нас нет в этом мире никого.

– И вы поженились? – спросила Мариша, прикидывая, как же хорошо сохранилась жена Марка Семеновича – Альбина.

Просто нереально хорошо. Судя по всему, ей сейчас должно быть не меньше пятидесяти лет. А то и больше. Нет, Альбина все же не годилась на роль Лиды. Но кто же тогда?

– Мы не поженились, – подтвердил догадку подруг Виктор. – И очень скоро я понял, что сам по себе совсем не нужен Лиде. Она потребовала, чтобы мы разделили алмазы пополам. Замуж за меня она вовсе не собиралась. У нее были свои планы. Она хотела уехать за рубеж. Кажется, у нее уже были налажены определенного рода связи, чтобы осуществить задуманное и перебраться вместе с камнями за границу. Но я в ее планах на будущее не участвовал. Она мне так и заявила, что разлюбила меня. Но если я не отдам ей половину камней, она сдаст меня КГБ.

– И что вы сделали?

– Мне было очень горько слышать это от любимой женщины, ради которой я пожертвовал своей свободой, рисковал жизнью, – грустно произнес Виктор. – Но назад в тюрьму мне совсем не хотелось. И я смирился. Мы забрали алмазы из тайника, поделили их пополам, и она исчезла из моей жизни.

– Как же так? – удивились подруги. – Но вы же вначале сказали, что это она застрелила Риту?

– Она, – кивнул ювелир. – Слушайте, как дальше дело было. Постепенно я забыл свою первую любовь. Благодаря своему ремеслу я мог спокойно распилить несколько камней и, не привлекая особого внимания, продать их по частям. На вырученные деньги я вел вполне приличную жизнь. К тому же моя работа доставляла мне удовольствие. Я мог работать для самого себя, создавая истинные произведения искусства. Я женился, построил кооперативную квартиру, занялся горными лыжами. И даже во время перестройки благодаря моему личному алмазному фонду все финансовые трудности пролетели мимо. И августовский кризис меня не коснулся. Я потерял свой валютный счет в банке, но это была капля в море по сравнению с тем, чем я владел. И все же я соблюдал чрезвычайную осторожность, стараясь, чтобы уровень моей жизни все же не слишком превышал мои вероятные доходы. Однако я помог своей жене начать бизнес. Альбина – прелестное дитя. Но у нее железная деловая хватка. Я очень рад, что она была эти годы со мной. Но как это ни печально, я никак не мог полюбить ее так, как в свое время любил Лиду. Это было какое-то наваждение. Время шло, а я все никак не мог избавиться от мыслей об этой женщине. Теперь я уже не знал, что было сильней – моя к ней любовь или моя ненависть. И вот однажды я открыл дверь своей мастерской и на пороге увидел ее.

– Лиду?

– К этому времени у нее уже был паспорт на другое имя, – ответил ювелир. – Но это была она – моя первая любовь. Она очень постарела и подурнела. Видно, после нашей разлуки жизнь не слишком баловала ее.

– Но разве она не уехала за границу?

– Признаюсь, я и сам удивился, – ответил Виктор. – И, конечно, расспросил ее. И она рассказала мне свою историю. Оказывается, тот человек, который обещал ей помочь переправить ее и камни за границу, бессовестно обманул ее. Камни остались у него, а Лиду он бросил.

– Хорошо, что не убил, – пробормотала Мариша.

– Не знаю, хорошо или нет, – ответил Виктор Викторович. – Но я в тот момент был несказанно рад. Еще она рассказала мне, что не все камни отдала этому мошеннику. Часть она припрятала в России. И все эти годы, я так понял, жила на них. Но ей фатально не везло. Все ее начинания проваливались. В бизнесе ей не везло. И постепенно все алмазы растаяли.

– И что она хотела от вас?

– Я тоже задал ей этот вопрос. И эта женщина заявила мне, что хочет получить от меня денежную помощь. Дескать, она знает, что все эти годы я жил довольно скромно, к тому же много работал. И, представляете какая наглость, по ее подсчетам, у меня должно было сохраниться еще порядочно камней.

– Вот это да! – хмыкнула Мариша. – И что вы ей ответили?

– Что свою долю она уже давно истратила, а что мое, то мое. Она снова пыталась припугнуть меня. Но я к этому времени изменился. И намекнул ей, что вряд ли ей удастся дойти живой туда, куда она собралась. Жизнь дешева, сказал я ей. Особенно жизнь таких одиноких женщин, как ты. И к тому же, сказал я ей, ты не знаешь, где я держу свои камни.

– И что дальше?

– Дальше я свалял дурака. Мне захотелось окончательно восторжествовать над этой женщиной. Унизить ее так, как она унизила меня. И я предложил ей стать у меня домработницей.

– Ой! – хором воскликнули подруги. – Так это была…

– Да-да, думаю, вы уже познакомились с милейшей Марьей Ивановной. Уверен, она всласть похозяйничала у меня в квартире, пока я лежал здесь и боролся с посланной ею мне смертью.

– Так это она стреляла в вас? – изумилась Мариша. – Но как? Как же она затем навещала вас в больнице?

– А кто вам сказал, что она меня навещала?

– Как же… – растерялись подруги, – она сама и сказала.

– Солгала, – равнодушно проронил Виктор Викторович. – Можете спросить персонал больницы. Эта женщина тут не показывалась. Она выстрелила в меня, когда я выходил из дома, чтобы встретиться с тем молодым ювелиром Виктором, тоже имевшим дело с перстнем с синим брильянтом. Мы должны были встретиться с ним и с вами возле моего дома. Лида была в курсе моих дел. Так что ей не составило труда выбрать место и время для совершения своего преступления.

– Но почему вы сказали, что не видели стрелявшего в вас человека? – воскликнула Мариша.

– Как вам сказать, – смутился Виктор Викторович. – Ну, сами посудите, скажи я правду о Лиде, вдруг бы вылезла на свет божий та старая история с похищением якутских алмазов? А я боялся этого больше всего на свете. В общем, я трусливо решил, что спокойнее промолчать о Лиде. И так бы и молчал, если бы не вы.

– А Рита? Зачем она убила ее?

– Рита сумела разузнать, что я вовсе не ее Марк, – произнес Виктор Викторович. – Признаюсь, тут я погорел. Оказывается, у этого молодого человека, чьим паспортом я воспользовался, была целая куча незаконных детей и любовниц. По паспорту он был холост, но все эти дети, а особенно женщины, которые были любовницами Марка, они… они стали для меня настоящим кошмаром. К тому же и дети, и их мамаши валились мне на голову просто один за другим. Я просто не знал, что делать и куда деваться от этих нежданных свидетелей. Я боялся, что эти женщины увидят меня и поймут, что я вовсе не их дорогой Марк и никогда им не был. Но, к счастью, ко мне приходили только дети Марка. Я довольно быстро понял, что все его жены сочли себя слишком оскорбленными, чтобы появиться. И в этом была моя ошибка.

– Ошибка? – переспросила Мариша. – Вы имеете в виду, что Анне, матери Светы, не позволила к вам прийти гордость. А Нинке – матери пьяницы Павла, было просто не до вас. И только Рита была оскорблена в своих чувствах и стремилась с вами пообщаться?

– Оскорблена и хотела разобраться, – кивнул Виктор Викторович.

– И когда у нее почти не осталось сомнений в том, что вы не ее Марк, она прислала к вам своего мужа с кольцом с синим брильянтом, – пробормотала Мариша. – Наверное, у Риты еще оставалась слабая надежда, что она ошибается. И что, увидев знакомое кольцо, вы как-то отреагируете. Ведь когда-то в молодости она носила его не снимая. И вы должны были изумиться, увидев ее кольцо в руках незнакомого мужчины, да еще представившегося братом хозяйки кольца. Братом, которого у Риты никогда не было. Но вы никак не отреагировали. И она лишний раз убедилась в своих подозрениях, что вы вовсе не тот, за кого себя выдаете.

– Должно быть, так и было, – подтвердил ее слова ювелир. – Но я-то об этом ничего не знал. Сын Риты, встречаясь со мной, напротив, уверил меня, что его мать и знать про меня, то есть про Марка, ничего не хочет. Честное слово, разговаривая с этими несчастными детьми, я чувствовал себя последней сволочью, отказывая им в отцовской ласке и внимании. Особенно меня тронули двое – старший мальчик и дочь. Я бы и сам хотел иметь таких детей. Но, увы, стоило мне проявить слабину и начать с ними дружить и общаться, как их маменьки, которые должны были отлично помнить Марка, сразу бы меня раскусили. Я разогнал всех детей и счел, что я более или менее в безопасности. Но как оказалось, я ошибался.

– Рита не оставила вас в покое.

– Вот-вот, – кивнув, продолжил Виктор Викторович. – Рита оказалась самой упорной из трех моих «жен». Как я теперь понял, она все же подкараулила тот момент, когда мы встретились с ее сыном Владиком. И вы правы, мой вид поставил ее в тупик. Скажите, неужели она добралась и до архивов КГБ, где имелось мое фото?

– Если вас интересует только это, мы можем вам помочь, – вздохнула Мариша. – Она увидела вашу фотографию на кладбище в Трудовом. На той могиле, в которой лежат кости бедного Марка, его ведь похоронили под вашим именем.

– Там осужденных хоронят с фотографиями? – удивился Виктор Викторович. – Никогда бы не подумал!

– Только по желанию их любящих родственников, – ответила Мариша. – А у вас как раз и оказался такой родственник. Верней, родственница. Ваша сестра. Вы ее-то хоть помните?

– Конечно! Но я думал, что она забыла обо мне! – искренне удивился Виктор Викторович. – Наташа вспомнила обо мне? И это после всего того позора, который я навлек на всю семью? Она что же, приехала в Трудовой и поставила на моей могиле памятник?

В глазах мужчины блеснули слезы.

– Все эти годы я мечтал повидать отца и мать, – признался он. – Но был уверен, что они и знать меня не захотят, даже если я вдруг и «воскресну» для них в один прекрасный день. Выходит, ошибался? Господи! Каким же я был дураком!

– Насчет своего отца вы вряд ли ошибались, – успокоила его Мариша. – А вот мать и сестра отнеслись к произошедшему с большим пониманием. И после смерти вашего отца…

– Что вы говорите? – воскликнул Виктор. – Папа умер? Отчего?

– Полагаю, об этом вам лучше спросить свою сестру, – пробормотала Инна.

– Мою сестру? – изумился ювелир. – Так она здесь?

Подруги кивнули.

– Прилетела первым же самолетом, как только узнала, что вы живы, – сказала Мариша.

– Боже мой! – воскликнул Виктор Викторович. – Можно ее видеть?

– Разумеется, только сначала объясните нам, как получилось, что Лида убила Риту. И где нам искать эту самую Лиду?

– Думаю, что она уже скрылась, – произнес Виктор. – Наверное, вынесла и продала все, что могла, из своей и моей квартиры и исчезла. В исчезновениях она мастерица. А что касается того, как и за что она убила Риту, тут я один виноват. Поделился с Лидой возникшей проблемой. Когда Рита убедилась, что я не ее Марк, она явилась ко мне с угрозами. Я перепугался, Рита не хотела денег, она хотела справедливости. Лида сказала, что уладит это дело. Видите ли, после того, как у меня отказали ноги и от меня ушла Альбина, Лида осталась единственным близким мне человеком. И она очень ко мне изменилась. Стала такой заботливой и ласковой, как в те далекие годы, когда ей было нужно, чтобы я помог ей похитить эти проклятые алмазы. В общем, болезнь и слабость сделали меня доверчивей. И как-то я расчувствовался и показал Лиде, где держу дома часть своих камней. А дальше вы все знаете. Мне и в голову не приходило, что Лида будет действовать такими методами. Я был уверен, что она предложит Рите денег или какие-нибудь камни из тех, что у меня еще оставались. Но я не учел, что Лиде была невыносима даже одна мысль о том, чтобы кому-то добровольно отдать что-то из своего, как она считала, богатства. Как оказалось, ей было легче пойти на убийство.

– Но зачем, в таком случае, Лида рассказала нам о вашем сыне Павле? И зачем она намекнула, что он вполне мог быть тем человеком, который стрелял в вас? Не понимаю, – покачала головой Инна.

– Думаю, она это сделала, чтобы отвести подозрения от себя, – ответил ювелир. – Ей даже в голову не могла прийти мысль, что, имея лишь такую слабую зацепку, вам удастся раскрыть эту давнюю историю с похищенными алмазами.

– Мы должны бежать! – воскликнула Мариша, поторопив подругу и ювелира. – Может быть, еще не поздно. И нам удастся задержать Лиду. Позвоните охраннику у вас в доме. Пусть он задержит ее. Мы сами туда поедем. Пусть охранник даст нам ключи от вашей квартиры!

– Это не нужно, – покачал головой Виктор Викторович. – Если честно, то я буду только рад, если Лида исчезнет из моей жизни вместе с этими камнями. На моих счетах в банке осталось достаточно денег. И до них Лиде никогда не добраться. Пусть она возьмет себе то, ради чего поломала мою жизнь. И исчезнет из нее наконец. Ведь поймите, сдать ее милиции я не могу, неизбежно вскроется давняя история.

– Но ведь она убийца! – возмутилась Мариша. – Она стреляла в вас. Но это вы ей можете простить. В конце концов – это ваше личное дело. Прощать ее или не прощать. Но она убила Риту! Поймите, тут уже дело не в ваших с Лидой счетах.

– Хорошо, – внезапно решился Виктор Викторович. – В конце концов, зная Лиду, я думаю, что она будет держать язык за зубами о той алмазной истории. Я же помогу ей с адвокатами. А после того, как она отсидит минимальный срок и выйдет на свободу, сможет снова владеть камнями, ради которых уже дважды продала душу дьяволу. Поезжайте. Я позвоню Аркадию. Кстати, он должен выгуливать собаку. Я ему уже звонил позавчера, но вы напомните ему еще раз, пожалуйста.

И он действительно позвонил домой и предупредил охрану о том, что к нему приедут две девушки.

– Только я уверен, что Лиды вы там не застанете, – сказал он, положив трубку. – А теперь, когда вы добились от меня всего, чего хотели… Могу я наконец увидеть свою сестру?

Подруги вышли в коридор и поманили нетерпеливо ожидающую там Наталью Викторовну. Женщина бросилась в палату. Оставив брата с сестрой проливать счастливые слезы и предаваться воспоминаниям, подруги отправились домой к Виктору Викторовичу.

– Все хорошо, одного не могу понять, с какого же бока к этой алмазной истории прибились два кольца с синими брильянтами? – вздохнула Инна, пока они мчались через город на Маришином «Форде». – Зачем Рита послала ювелиру со своим мужем кольцо своего дедушки? И почему этих колец два?

– И главное, как нам выйти на след второго кольца, – произнесла Мариша. – Не забывай про Архимеда. Пока мы катались по северу, он мог за это время здорово накрутить себя против нас.

– Больному человеку это запросто, – машинально кивнула Инна, которую в этот момент гораздо больше заботил вопрос о том, что же удалось детективу Глафире и ее коллегам накопать на Бритого.

Пока подруги были в Архангельске, за суматохой Инна как-то забыла о своих опасениях. Но теперь проблема снова подняла свою змеиную голову и больно ужалила Инну в самое сердце. Вчера после ее приезда Бритый вел себя очень и очень подозрительно. Он совсем не обрадовался, увидев на пороге вернувшуюся под его кров любимую супругу. Напротив, как-то весь посерел и, не успев поздороваться, заорал на нее: какого черта она так быстро вернулась, когда он рассчитывал, что она пробудет в отъезде не менее недели.

Почему Бритому в голову запал именно этот срок, Инна так и не поняла. При отъезде она ни словом не обмолвилась, на какой срок едет. Но зато она отлично поняла другую вещь: дома ей были не рады. Даже ночевать дома Бритый не остался. Вместо этого он строго-настрого приказал Инне закрыться на все замки и не открывать ни одной живой душе, кроме него лично. И пропал.

– Всю ночь его не было! – пожаловалась Марише Инна. – И утром он мне позвонил и вместо того, чтобы объяснить, где был, только спросил, спокойно ли у меня прошла ночь. Он что, издевается надо мной? Как ночь могла пройти спокойно, если я все время ждала его возвращения?

– А позвонить ты ему не могла?

– Да звонила я! – закричала Инна. – У него трубка все время была отключена!

– И что было утром?

– Он так и не появился, – печально ответила Инна.

– Да не переживай ты, скоро Глафира тебе все скажет про твоего Бритого, – вздохнула Мариша, думая про себя, что симптомы поведения Инкиного мужа весьма и весьма неблагоприятны, этак он и в самом деле смоется от своей законной жены к какой-нибудь потаскушке.

– Хочешь, позвони Глафире уже прямо сейчас, – великодушно предложила она Инне.

– Нет, – покачала головой Инна. – Раз она сама нам не звонит, значит, новостей у нее пока еще нет.

– Отсутствие новостей в данном случае очень хороший знак, – заметила Мариша.

Это замечание несколько подбодрило Инну. Но окончательно развеять ее задумчивое настроение, конечно, не могло.

Глава семнадцатая

Сегодня в доме «Марка Семеновича» дежурил незнакомый подругам охранник. Но проверив их паспорта, он без слов выдал им ключи. Выходила ли сегодня из дома «Марья Ивановна», он не видел, но, так как неотлучно сидел на своем посту, полагал, что не выходила. Подруги поднялись к знакомой квартире и принялись ковырять ключами дверь. Вскоре она распахнулась. Они сразу же влезли в замаскированную стенным шкафчиком небольшую нишу, в которой был спрятан блок сигнализации, и уже собрались набрать код, который им дал Виктор, но выяснилось, что сигнализация отключена.

– Не нравится мне это, – проворчала Мариша, быстро кидаясь в кабинет ювелира, где у него под батареей был сделан тайник.

Она быстро нашла нужную паркетину с маленькой щербинкой в углу и нажала на нее. Впрочем, если не знать, где искать и где нажимать, то тайник был совершенно незаметен. Часть паркетного пола поднялась, открыв небольшое отверстие с коробкой из-под ботинок, вделанной в бетонный пол. Но, увы, тайник, как и предсказывал ювелир, был пуст. Некоторое время подруги в растерянности смотрели в него, а потом кинулись к сейфу. Он тоже оказался пустым. В квартире отсутствовали и кое-какие мелкие предметы. Что именно пропало, подруги сказать не могли. Но в пыли на мебели остались темные следы, показывающие, что еще недавно тут стояли какие-то вещи, скорей всего, обладающие художественной ценностью.

– А где собака? – неожиданно подняла голову Мариша. – Этот огромный дог. Как его? Малина! Где он?

– Наверное, у Лиды в квартире, – предположила Инна.

И подруги кинулись туда. Малина и в самом деле был в квартире. Он откликнулся на звонок каким-то несвойственным ему жалобным лаем. Но дверь никто не открывал. Мариша вытащила связку ключей, которую дал им ювелир, и начала подбирать подходящий к замку Лидиной квартиры ключ.

– Слушай, а если она там? – опасливо зашептала Инна. – У нее же пистолет! Она уже одного человека убила, так что терять ей нечего. Пристрелит нас тут с тобой и не поморщится.

– Думаю, ее уже нет дома, – вздохнула Мариша. – Ты слышишь, как собака лает? Мои псы тоже так лают, когда им на прогулку сильно приспичит.

И Мариша смело вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Ничего не произошло. Никаких выстрелов не последовало. И неудивительно, потому что Лиды в квартире не было. Зато Малина прямо ошалел от счастья, когда подруги вошли в дом, а потом радостно взвизгнул и кинулся к ним, как к старым друзьям, восторженно вертя хвостом и поскуливая от радости. От его былой бдительности не осталось и следа. Должно быть, жилище Лиды он не воспринимал как вверенную его охране территорию. Облизав подруг, Малина сконфуженно скосил глаза на лужу на полу в коридоре и опустил голову, признавая свою вину.

– Ничего-ничего! – утешала прячущую от стыда глаза собаку Мариша, одновременно ища поводок. – Не страшно. Ты ведь так долго сидел взаперти! Злая тетка оставила тебя совсем одного. Конечно, тут любой бы описался.

Наконец поводок нашелся. Увидев его, Малина взвыл от радости.

– Побудь тут! – крикнула Мариша, когда пес утащил ее на улицу.

Инна закрыла дверь и наконец смогла спокойно оглядеться. С первого взгляда вроде все было в порядке. Но обойдя квартиру и заглянув во все шкафчики, Инна поняла, что некоторые вещи все же исчезли вместе с хозяйкой. К этому времени вернулась Мариша с изрядно повеселевшим Малиной. После прогулки тот затрусил на кухню и загремел пустыми мисками. Девушки налили ему воды и насыпали сухого корма, на который Малина с жадностью набросился, когда выпил из первой миски всю воду.

– Возмутительно! – сказала Мариша, наблюдая, как кане-корсо набивает себе брюхо. – Как его хозяин не подумал о собаке? Все-таки он мерзавец! Развалился там на кровати и рассуждал о своей великой любви к этой гадине Лиде. А собака между тем мучилась одна в запертой квартире.

– У охранника были ключи. Если бы Малина поднял лай, то он бы его выпустил, – заметила Инна.

– Ну да, наверное, он на это и рассчитывал, – произнесла Мариша. – Но мог бы и сам позвонить охраннику, а не дожидаться, когда собака отдаст концы без пищи и воды.

Но, спустившись вниз, подруги узнали разгадку произошедшего.

– Саша! – удивленно воскликнула Инна, увидев знакомого опера, который как раз в этот момент беседовал с хмурым охранником. – Что ты тут делаешь? – спросила она у него, когда они закончили заверять друг друга в том, как рады встрече. – Все еще расследуешь дело о нападении на ювелира?

– Уже нет, – покачал головой опер. – Позавчера было совершено еще одно нападение.

– На кого? – хором спросили подруги, думая, что, похоже, пропустили много интересного, пока мотались по северу.

– На того охранника, который дежурил тут в вечер первого нападения, – не слишком охотно ответил Саша. – И похоже, что это дело рук того же человека. Во всяком случае, оружие использовано то же самое.

– И что с Аркадием? – спросила Мариша. – Он убит?

– В состоянии средней тяжести доставлен в больницу, – ответил Саша.

– И он видел, кто в него стрелял?

На этот вопрос Саша не счел нужным отвечать. Вместо этого он многозначительно подмигнул Инне и спросил, как насчет сегодняшнего вечера. Инна хотела сказать, что не в настроении, но потом вспомнила о том, что Бритый ей, скорей всего, изменяет, и кивнула. Саша расцвел от счастья и поклялся, что сегодня он сделает все, чтобы выкроить время для свидания с такой очаровательной девушкой.

– В прошлый раз так неудобно получилось, – начал он извиняться, – начальство послало меня на вызов, больше никого не было, пришлось идти. Ты меня простишь?

– Конечно! – потупилась Инна, решив не говорить, что и сама не смогла бы явиться на свидание по причине того, что должна была в это время уже ехать в Архангельск.

– Но сегодня обязательно! – воскликнул Саша. – Я очень жду!

– Договорились! – фальшиво просияла Инна.

Затем Саша снова вернулся к беседе со вторым охранником, а подруги вышли из дома.

– Вот и ответ, почему Малина остался без присмотра на столько времени, – сказала Мариша. – Уходя, Лида пристрелила Аркадия. И тот просто физически не мог позаботиться о собаке. А другой охранник, наверное, даже и не задумался о том, где собака и что с ней. Если бы Малина поднял лай, то его бы выпустили. А так никто и не спохватился.

– И куда мы теперь? – спросила у подруги Инна, когда они сели в машину.

Мариша растерянно посмотрела на нее. В голове крутились синие брильянты в старинной оправе вперемешку с необработанными еще якутскими алмазами, за которыми гонялась зловещая домработница, угрожающе размахивая огромным пистолетом. А следом за этой женщиной маячил погибший блондин, просительно завывая: «Отдай кольцо Лике!» Это картина вконец доконала Маришу. Она помотала головой, отгоняя видение. А когда в голове у нее прояснилось, она сказала:

– У нас в библиотеке заказаны книги о роде Лещинских. Может, поедем прямо сейчас?

– Ага, – вздохнула Инна, вспомнив о том, что побудило их влезть в эту историю. – Ведь как ни крути, а это расследование мы затеяли только для того, чтобы найти Лику и отдать ей кольцо с синим брильянтом, наследство погибшего блондина. И что в результате? Раскрыли какую-то давнюю историю, которая даже КГБ оказалась не по зубам. Но никакой Лики в окружении Елистратова и прочих не наблюдалось. Да и ко второму кольцу он имеет весьма косвенное отношение. Ну да, послала Рита ему это кольцо. Ну, обновил он его. И что с того? Как с этим связано первое кольцо, оставшееся вместе с другими драгоценностями у сестры прапрадеда Лещинского? И где нам его искать? Этого мы все равно не знаем.

– Одни сплошные вопросы, – согласилась с ней Мариша.

Добравшись до библиотеки, подруги тяжело вздохнули, предвидя каторжный труд с многочисленными томами литературы.

– Давай перекусим для начала, – предложила подруге Инна. – А то что-то я совсем оголодала за эти дни.

Подруги прошли по Садовой, вдоль которой, напротив Гостиного Двора, располагалось множество небольших чистеньких бистро. Привередничать подруги не стали и завернули в первое же попавшееся. Заказав себе по салату, кофе и жареной в сухарях куриной грудке, подруги уселись за столик и принялись уписывать поданное.

– Даже не думала, что я так проголодалась, – пробормотала Инна между глотками кофе. – Кстати, а чего это нам Артем с отчетом не звонит? Он ведь еще перед нашим отъездом пообещал нарыть чего-нибудь на этих Лещинских.

– В самом деле! – согласилась Мариша. – Какое безобразие. Обещал и не звонит. Ну ничего, сейчас узнаем.

Артем, услышав голос Мариши, отчего-то сильно разволновался.

– Ой, совершенно забыл про тебя! – воскликнул он.

– Мне как твоей самой старой подруге, которая к тому же столько сделала для тебя еще в начальной школе, слышать это просто обидно, – заявила Мариша.

– Маришечка, прости! – залебезил Артем. – Честное слово, без злого умысла. Просто столько дел навалилось, что я совершенно забыл о твоем задании.

– Ты? Забыл? – упорно не верила своим ушам Мариша, буквально захлебываясь от возмущения. – Да как ты мог?

– А чего ты мне не позвонила? – набросился на нее Артем. – Могла бы и напомнить!

– Я тебе доверяла!

– Так ничего с твоим доверием не случилось, – заверил ее Артем. – Сейчас все выясню. Подожди буквально пару часов.

– Зачем это? – подозрительно осведомилась Мариша. – Опять будешь свои собственные завалы разгребать, а наши с Инкой интересы побоку?

– Прямо сейчас и возьмусь! – поклялся ей Артем. – Если у меня получится раньше, то сразу и позвоню.

Мариша положила трубку на стол и возмущенно уставилась на Инну.

– Вот ведь мужики! Ничего им поручить нельзя. Сначала уверял, что ему нужно много времени, а теперь проговорился, что справится и за два часа. Нет, эти люди способны самое плевое дело превратить в гигантскую проблему. А ведь этот, – сказала она, имея в виду Артема, – еще лучший.

К этому времени подруги уже доели свой обед и почувствовали прилив сил для умственной работы. В библиотеке их встретили приветливо. Усевшись за свободный стол, покрытый сукном, подруги принялись рассматривать доставшуюся им добычу: четыре довольно толстые книги и одна брошюрка.

– Я начну с тоненькой, – быстро произнесла Инна, хватая брошюрку, имевшую самый современный вид.

Мариша покосилась на подругу, но спорить не стала и молча взяла книгу, изданную в конце семидесятых годов двадцатого века. Время летело, а они все сидели и читали, не замечая, как возле них редеют ряды читателей. Первой очнулась Инна. Закрыв вторую книгу, она с удовольствием размяла затекшее тело и толкнула Маришу.

– Пойдем разомнемся? – тихо предложила она ей. – У меня спина окостенела. И свою попу я уже не чувствую.

– Иди, – кивнула Мариша. – А я еще посижу.

– Что ты читаешь? – заглянула ей через плечо Инна. – Узнала, где нам искать потомков Лещинских?

– Отстань! – отмахнулась Мариша. – Тут про Лже-дмитрия очень интересно пишут.

– Нашла время! – шепотом возмутилась Инна. – О Лещинских-то узнать удалось?

– Очень древний род, – шепотом сообщила ей Мариша. – Дал России кучу военных, врачей и исследователей. Вообще-то родоначальник их рода явился в Россию из Польши. Был он мелким шляхтичем и служил наемником. В России ему улыбнулась удача. Он отличился в нескольких походах, был пожалован землей и титулом. Впрочем, ходили сплетни, что в большей степени он был обязан своим благосостоянием не своей отваге, а умению очаровать любую женщину. Одна из его любовниц и замолвила за него словечко. Но женился он вполне удачно на знатной девушке, хоть и не царской крови. А у тебя что?

– В брошюре биография одного из Лещинских – врача и естествоиспытателя, – сказала Инна. – Он там кучу всего сделал для науки, для нас с тобой лично никакого интереса не представляющего. А вот в этой книге, – и Инна показала подруге увесистый том, который лежал перед ней, – были упомянуты другие Лещинские – пожелавшие сделать себе военную карьеру.

– И что с ними?

– Ничего для нас с тобой интересного, – признала Инна. – Сражались, гибли, получали награды и так далее. Но книга издана в 1889 году. Что было с этими людьми после революции, нам из нее не узнать.

– У меня та же история, – вздохнула Мариша. – Одна надежда, что Артем что-то нарыл.

– Девушки, – раздался над ними в этот момент женский голос.

Подруги подняли головы и увидели перед собой ту библиотекаршу, которая выдавала им книги.

– Читальный зал закрывается, – сообщила она им.

– Как? – удивились подруги. – Уже?

– Да, уже почти девять часов, – кивнула девушка. – Можете прийти завтра. Книги никуда не денутся. Я их отложу для вас, и они будут вас ждать.

Поблагодарив девушку, подруги послушно вышли из читального зала.

– Нет, что себе позволяет этот Артем? – возмутилась Мариша. – Обещал позвонить через два часа, а прошло уже четыре. И где он?

И она начала рыться в своей сумке в поисках телефона. Поиски что-то затягивались. Наконец из сумки вынырнуло растерянное Маришино лицо. И девушка прошептала:

– Инна, я потеряла телефон!

– В твоей сумке немудрено потерять даже горшок с цветущей геранью! – заявила Инна. – Это же не сумка, а настоящая черная дыра! Сколько раз тебе повторяла, что нужно выбирать себе сумочки, слышишь – сумочки, а не кожаные плащ-палатки вместо них!

– Ах ты боже мой, я же его в карман положила, – отозвалась Мариша. – Вот же он! Но он почему-то разрядился. А Артем, наверное, обзвонился. Как хорошо, что зарядник у меня с собой!

И Мариша, не переставая восхищаться собственной предусмотрительностью, зарядила телефон и, включив его, позвонила Артему. Первым делом тот наорал на нее.

– Что происходит? Где ты болтаешься? Почему сначала трубку не брала, а потом и вовсе телефон отключила? Что у тебя снова случилось?

– Ничего, уже все в порядке! Просто телефон некстати разрядился, а я спохватилась только сейчас, – оправдалась Мариша. – Лучше скажи, что тебе удалось узнать о Лещинских. Куда они делись после революции?

– Слишком долго рассказывать, – произнес Артем. – Лучше приезжайте ко мне. И не забудьте захватить бутылочку французского вина. Вы ведь напротив Гостиного Двора. Там и купите! А то ко мне сегодня должна прийти одна симпатичная зеленоглазая нимфа. А она ничего, кроме французских вин, в рот не берет. Только столовое не берите! А то я вместо любви могу спокойно огрести от нее по мордасам.

– Скажите на милость, какая изысканность! – фыркнула Мариша. – Но ради тебя купим мы твоей кошке драной бутылку лучшего вина, какое там найдется.

Впрочем, истратить триста долларов за бутылку вина, которое им к тому же явно не удастся попробовать, подруги оказались не в силах.

– Обойдется его нимфа и таким, – сказала Мариша, забирая из рук продавца бутылку сухого белого вина из Бордо за вполне умеренную цену в четыре тысячи рублей. – Уверена, что она и его-то оценить не сумеет. Видела я этих девиц, в которых Артем влюбляется. Они дороже баночного пива отродясь ничего не пили. А вот понтов у них на десяток голливудских актрис хватит. Это точно.

Артем встретил подруг с нетерпением.

– Наконец-то! – воскликнул он, небрежно выхватывая из рук Мариши бутылку с вином и задвигая ее куда-то в угол. – Что так долго? Скоро моя девушка явится. Нельзя, чтобы она вас видела. Что вы так провозились?

– Вино тебе выбирали! – разозлилась Инна, с содроганием наблюдавшая за манипуляциями Артема с вином. – Сам же просил!

– Кстати, сколько я вам должен за него? – небрежно поинтересовался у них Артем.

– Вообще-то, это наш тебе подарок, – поспешно сказала Мариша. – Ты уж прости, но мы решили, что ты и так слишком хорош, чтобы в дополнение к тебе для твоей девушки еще покупать вино дороже пяти тысяч.

– Пяти тысяч? – у Артема отвисла челюсть. – Вы чего это?.. Вы что – купили ей вино за пять тысяч? Вы рехнулись?

– На самом деле оно стоит чуть больше четырех, – смягчила удар Мариша, но Артем не желал успокаиваться.

– Немедленно сдайте его обратно! – завизжал он. – Это же с ума сойти! Ничего вам поручить нельзя. Чек-то у вас хоть сохранился?

– Ну да, – удивилась Мариша. – Но ты же сам просил…

– Я не представлял, что это вино может столько стоить! Вы хоть знаете, где я познакомился с этой девицей? На Витебском вокзале. Она только что с Украины приехала. Она в селе у бабки воспитывалась. Сало с чесноком и самогон с борщом – вот ее гастрономические пристрастия.

– Так бы сразу и сказал! – фыркнула Мариша.

– Так не догадался!

– Ну, сам выпьешь! – пожала плечами Мариша. – Говорю тебе, это подарок.

– Я скорей удавлюсь! – заявил Артем. – Мне чтобы деньги на это вино заработать, нужно целый день, не разгибаясь, за компьютером сидеть. Да какой день, сутки!

– Слушай, ты бери вино и рассказывай, что тебе о Лещинских удалось узнать, – начала закипать Мариша. – А то сейчас к тебе твоя касатка явится, а по нашу душу не сегодня, так завтра могут нагрянуть.

– Проходите! – буркнул Артем. – В комнату. Там у меня все записи.

Подруги прошли в единственную комнату, служившую одновременно гостиной, спальней и рабочим кабинетом. Благо ее размеры позволили дизайнеру выделить и гармонизировать между собой все три зоны. Столовая размешалась в кухне. Эту квартиру Артем приобрел через банк и до сих пор выплачивал проценты по кредиту. И, насколько знала Мариша, выплачивать ему этот кредит предстояло еще ближайшие пять лет. Тем не менее квартира располагалась в новом доме с окнами на залив. И ее общая площадь равнялась шестидесяти метрам.

Да и дом был элитным. С коврами на блестящем мозаичном полу, бесшумными лифтами и цветами в горшках, которых было так много, что иногда казалось, будто вы попали не в подъезд жилого дома, а в оранжерею.

Подруги расположились на новеньком кожаном диване цвета топленых сливок и выжидательно уставились на Артема. Тот нервно посмотрел на часы, стоящие в углу, и торопливо произнес:

– В общем, сообщу вам вкратце, что могу вам дать только один адрес, по которому были прописаны ваши Лещинские в сорок первом году.

– Так давно? – растерялась Мариша.

– После революции это последнее упоминание о них, – сказал Артем. – И то, если бы я не догадался посмотреть в списках эвакуированных во время блокады из города людей, ни за что не нашел бы. Все более ранние архивные документы погибли во время войны, должно быть, сгорели.

– А после войны?

– Ваших Лещинских в городе не появлялось, – развел руками Артем. – Возможно, погибли во время переправки через Ладожское озеро на Большую землю по Дороге жизни. Или просто не захотели или не смогли по какой-то причине вернуться после окончания войны в Ленинград.

– Это было бы ужасно, – пробормотала Мариша, думая, как же они в этом случае будут искать следы.

Ведь и в самом деле, Дорогу жизни, проложенную через льды Ладожского озера, немцы постоянно и отчаянно бомбили. И много грузовиков с покидающими осажденный город детьми и стариками ушло под воду. Да и после войны не всем ленинградцам удалось вернуться в родной город. Для этого еще нужно было доказать, что ты жил там до войны. А если архивы сгорели, то… то Лещинские могли и не вернуться. Артем еще раз кинул взгляд на часы и сунул подругам в руку листок с наспех накорябанным на нем адресом.

– Ну все, пока! – попрощался он с девушками. – Идите!

– Но!.. – попыталась возразить Мариша.

– Ничем больше не могу помочь! – заявил Артем, стаскивая подруг с дивана. – Очень вас прошу, не портите мне личную жизнь. У меня на эту девушку большие виды.

– А где Пушинка? – спросила у него Мариша, когда они уже стояли в дверях.

Пушинкой звали недавно взятого Артемом щенка пуделя. Это было очаровательное и очень общительное создание. Пушинка не упускала ни одного шанса попрыгать возле гостей или как-то иначе выразить людям свою любовь. Но сегодня ее что-то не было видно.

– Она у соседей! – торопливо произнес Артем. – У моей новой подруги аллергия на шерсть.

– И ты ради бабы выгнал из дома собаку? – возмутилась Мариша.

– Да не выгнал я ее! Все равно у нас с этой девицей вряд ли получится что-то серьезное. Она же примитивная, как валенок. Пересплю с ней – и до свидания.

Он распахнул дверь и замер на пороге. Перед ним стояла девушка, видимо, та самая, с открытым от изумления ртом.

– Галюнчик, – забормотал Артем. – Послушай, это совсем не то, что ты думаешь. Ты все не так поняла. Я совсем тебя заждался.

Галя вдохнула побольше воздуха, отчего ее большая грудь вздыбилась еще выше, и открыла свой широкий рот еще пошире. Надвигалось что-то страшное. Крик души оскорбленной хохлушки, судя по ее здоровому румянцу и общих габаритах, обещал быть ужасен. Артему можно было только посочувствовать. И подруги, хихикнув, протиснулись мимо Гали и кинулись бежать, не дожидаясь, когда она обрушит на голову Артема весь свой гнев.

– Так ему и надо! – мстительно заявила Инна, когда подруги оказались на улице. – Заманил девушку, небось жениться обещал. Прописку ей устроить. А сам просто попользоваться ею хотел.

– Да уж, – согласилась Мариша. – Мужикам в таких делах верить на слово никак нельзя.

И, глянув на лист бумаги, который им вручил Артем, Мариша возмущенно воскликнула:

– Это что же за адрес такой он нам дал? Номер дома есть, а квартира не указана!

– Но возвращаться и уточнять не будем! – быстро сказала Инна.

– Ему сейчас не до нас, – согласилась с ней Мариша. – Ладно, поедем. Может быть, кто-то в том доме и вспомнит Лещинских.

Инна нахмурилась:

– Это сколько же лет должно быть человеку, чтобы он помнил сорок первый год и своих соседей?

– Семьдесят с чем-то, а желательно все восемьдесят, – подсчитала Мариша.

Подруги переглянулись и дружно вздохнули. Вероятность, что такие старики найдутся и при этом сохранят трезвый ум и память, равнялась даже не одному проценту, а каким-то жалким его сотым. Тем не менее выбора им Артем не предоставил. Мариша включила зажигание, и они поехали на Васильевский остров, где в одном из старых домов и жили до войны Лещинские. Дом был самым обычным для этого места. С безупречно вылизанным фасадом, сверкающим стеклопакетами, и оставшимися в прежнем состоянии двором и внутренними постройками, образующими двор-колодец.

– С чего начнем? – спросила Мариша.

– В расселенные квартиры соваться нечего, – сказала Инна. – Там живут новые жильцы и, конечно, они ничего не знают о Лещинских.

Подруги прошли внутрь двора-колодца. Перед ними оказалось три парадных. И девушки вошли в первое же из них, которое хоть и было снабжено кодовым замком, но стояло открытым нараспашку. Представляясь помощниками депутата, составляющими к шестидесятилетию победы списки переживших войну жильцов, подруги начали обходить квартиры. У Мариши в сумке нашлось десяток открыток к Восьмому марта, которые она купила заранее. Сейчас они очень пригодились. Услышав, что они могут получить бесплатную открыточку, если ответят на несколько вопросов, все жильцы гостеприимно распахивали двери. Оставалось только удивляться, как при такой доверчивости эти люди еще живы до сих пор.

В конце концов открытки закончились, а результат оставался прежним. Хотя в квартирах и встречались старики даже старше восьмидесяти и при этом вполне бодрые, увы, никто из них не жил в этом доме до войны. Все поселились тут уже значительно позже. И все они с радостью начинали делиться с подругами своими воспоминаниями о войне и о перенесенных лишениях. Эти истории были очень поучительны и интересны. Но, увы, отнимали уйму времени. Ведь прервать стариков на полуслове подруги не решались и выслушивали их до конца. В результате за два часа они обошли только восемь квартир, где никто не знал о Лещинских. А потом стало уже совсем поздно и им просто перестали открывать двери.

– Завтра зайдем в их паспортный стол и выясним конкретно, в какой именно квартире жили Лещинские, – пробормотала несколько очумевшая Мариша, выбираясь на улицу.

– Поехали спать ко мне? – предложила ей Инна.

– Боишься, что и сегодня Бритый не придет домой? – безжалостно спросила Мариша.

– Просто не хочу быть одна, – буркнула Инна.

Это Мариша вполне могла понять, поэтому охотно согласилась ехать к подруге. Бритого дома не было. Его телефон оказался отключен. Никакой записки или сообщения о том, когда он будет дома, подруги тоже не обнаружили.

– Вот так и рвутся семейные узы, – вздохнула Инна. – А знаешь, если у него любовница, то и плевать. Может быть, это даже хорошо? Разведемся, я начну искать себе нового друга, познакомлюсь с кучей интересных мужчин. Наверняка среди них попадутся и умные, и веселые, и талантливые. Так что все к лучшему.

Утешив таким образом себя, Инна принялась готовить поздний ужин, а Мариша позвонила Лене. Та снова была с Кириллом.

– Вы с Инной меня теперь не узнаете! – радостно прощебетала она в трубку. – Кирилл купил мне норковую шубку, и сапоги, и еще кучу вещей. Я о таких даже и мечтать не могла. Мариша, как ты была права, когда говорила, что Витька – не тот человек, из-за которого стоило бы расстраиваться. Я даже не представляла, что может быть так хорошо! Кирилл меня так балует! И ему и в голову не приходит отпустить меня одну на метро. Он всюду возит меня с собой. И он уже познакомил меня со своими родителями. Они чудесные люди. И у них такая прекрасная дача. Мы сейчас там.

– Одни?

– Ну да, вдвоем с Кириллом! – сказала Лена. – Ой, он хочет с тобой поговорить!

И почти сразу же в трубке раздался самодовольный голос Кирилла:

– Чего звонишь? – спросил он. – Завидуешь? Так поздно спохватилась. Поезд ушел! Я уже полюбил Леночку.

– Очень рада, – сухо произнесла Мариша, потешаясь в душе над Кириллом.

– И не мешай нашему счастью! – заявил Кирилл. – Не звони больше Лене!

– Какой ты собственник! – проворковала откуда-то издалека Леночка.

А Мариша только хмыкнула. Итак, психотерапия шла полным ходом. Примерно через недельку Леночка должна почувствовать насущную необходимость хотя бы часок отдохнуть от общества Кирилла. Но не тут-то было. Мариша точно знала, что этот ненормальный не оставит ее со своей любовью ни на минуту. А если услышит, что она хочет побыть одна, начнет воображать себе невесть что, дико ревновать и устраивать скандалы, что она хочет уединиться, чтобы помечтать о его сопернике. Так что вместо отдыха и покоя Леночка получит утомительное и долгое выяснение отношений с бурной сценой примирения. Но одну ее Кирилл все равно не оставит!

А еще через недельку такой жизни Леночка будет полностью поглощена мыслью о том, как бы ей избавиться наконец от Кирилла. А еще через две недели поймет, что когда твой мужчина не обращает на тебя внимания – это еще как-то можно пережить. В конце концов всегда можно найти другого. А вот что делать с тем, кто просто не дает тебе дышать, окружая своей любовью и вниманием? Как бороться с ним? Ведь теоретически придраться не к чему. Ведь он же ее любит? Любит! Заботится о ней? Заботится! Они вместе? Вместе! Так о какой свободе может идти речь?

– Иди ужинать! – крикнула Инна из кухни. – У меня все готово!

Мариша поспешила туда и обнаружила, что на ужин им предстоит есть консервированных устриц, ананас и разогретую телятину с отварной фасолью. А также пить шампанское, заедая его тостами с севрюжьей икрой.

– Слушай, а в честь чего такой праздник? – удивилась Мариша.

– Надо же как-то повысить себе настроение, – ответила Инна и прибавила: – Все у нас плохо. Пока ты болтала по телефону, мне звонил Архимед.

– И что он сказал? – насторожилась Мариша, не донеся до рта хрупкий кусочек белого хлеба с соблазнительной горкой икры на нем.

– Догадайся сама, – вздохнула Инна.

– Орал?

– Нет, напротив. Он был очень вежлив, – ответила Инна. – Но меня от его вежливости прямо в дрожь кинуло. А между делом он заявил, что очень хочет нас видеть, но не одних, а вместе с кольцом или с человеком, который это кольцо похитил у его драгоценной, безвременно покинувшей сей мир Маши. И еще намекнул, что у него такие большие связи, что он нас всюду найдет. Это, я думаю, на тот случай, чтобы мы не думали от него сбежать.

– Милый разговор, – произнесла Мариша, отложив икру.

Аппетит у нее что-то испортился.

– И Бритого нет! – с досадой произнесла Инна. – И Крученый куда-то делся.

– Надо хотя бы записку им написать, чтобы они знали, где нас искать, если этого Архимеда переклинит и его мордовороты снова затащат нас к нему в гости, – предложила Мариша.

– А лучше все-таки найти нам какого-нибудь бодрого старичка, который помнил бы, куда делись Лещинские, – вздохнула Мариша.

После того как подруги выпили шампанского, настроение у них немного поднялось. И съев ужин, они почувствовали, что жизнь, в общем-то, стоящая штука. И в этот момент позвонила Глафира.

Глава восемнадцатая

– У меня для тебя, Инна, плохие новости! – сообщила она, едва представившись.

– Я так и знала! – похолодела Инна.

– У твоего мужа большие проблемы, – продолжила тем временем Глафира. – Тот детектив, которая следила за ним последние дни, доложила мне, что в него сегодня стреляли.

– Что? – не поняла Инна. – Стреляли? Кто? Его любовница?

– Какая любовница! – закричала Глафира. – Нет у него никакой любовницы. А если и есть, то последние дни мужику явно не до нее! Говорю же у него проблемы! При чем тут любовница? Кто-то положил глаз на его бизнес и старается выжать его оттуда. И судя по всему, этот человек предпочитает решать вопросы с помощью силы.

– Значит, Бритый не у любовницы? – только и сумела выдавить из себя Инна, а потом до нее внезапно дошел смысл сказанного Глафирой. – Так ему просто угрожает опасность?

– Ага, – подтвердила та. – И прямо сейчас. Я тебе вот почему еще звоню, тут твоего мужика, судя по всему, сейчас убивать станут, так нам вмешиваться? Или ты будешь только рада остаться вдовой?

– Вмешиваться! Конечно, вмешиваться! – закричала Инна. – Спасите его!

– А, ну ладно! – отреагировала Глафира. – Тогда мы выдвигаемся!

Связь прервалась, а Инна осталась сидеть с выпученными глазами. Наконец она одним махом осушила бокал с шампанским и посмотрела на Маришу.

– Бритого хотят убить, – хрипло произнесла она.

– Где? – вскочила на ноги Мариша, готовая тут же мчаться на выручку.

– Глафира не сказала, но, похоже, она тоже там, – ответила Инна. – Слушай, достань водки из холодильника. А то меня ноги не слушаются.

Мариша метнулась к огромному, до потолка агрегату и вытащила из морозильной камеры мигом запотевшую бутылку. Водка лилась густой струйкой. Подруги проглотили ледяную жидкость и почувствовали, как от нее им мгновенно стало тепло.

– После шампанского водка отлично пойдет, – сказала Мариша. – Так, а что там с Бритым? Я что-то ничего не поняла!

Инна пересказала ей свой короткий разговор с Глафирой, хотя ей самой не верилось, что этот разговор вообще был.

– Сейчас им звонить никак нельзя, – решила Мариша. – Можем помешать. Вдруг они уже пошли выручать Бритого.

– Так что же делать? – растерялась Инна.

– Что? Что? Будем ждать!

Чтобы ожидание не казалось таким томительным, подруги хлопнули еще по рюмашке. А потом еще и еще. В общем, к двум часам ночи, когда бутылка неожиданно оказалась пустой, они дошли до такого состояния, что были готовы сами мчаться на выручку Бритому, если бы только знали, где он сейчас находится.

– Т-ты как з-знаешь, а я больше не… не могу ж-ж-ж… – заплетающимся языком произнесла Инна.

– Что ж-ж-ж?.. – удивленно вытаращилась на нее Мариша. – Чего ты не можешь?

– Ждать! Ждать больше не могу! – собравшись с силами, выпалила Инна.

И в это время раздался звонок в дверь. Подруги кинулись открывать. Там стояла Глафира с еще какой-то женщиной в брюках, которые поддерживали с двух сторон повисшего у них на руках Бритого.

– Что с ним? – кинулась к мужу Инну. – Он ранен?

– Просто спит, – коротко ответила Глафира.

– Спит? – изумилась Мариша мужской безалаберности. – Нашел время!

– Очень даже время, – вмешалась незнакомая подругам женщина. – Вы на часы-то гляньте. Так, куда нам его положить?

– Пойдемте, – заторопилась Инна. – Я покажу.

Устроив Бритого на кровати, Глафира и ее подруга прошли на кухню.

– Вы его не трогайте, врачи сказали, что он до утра проспит и будет как огурчик, – сказала она.

– А что же с ним случилось? – спросила Мариша. – Вы нам скажете в конце концов?! Мы тут уже все измучились, пока ждали.

– Я и вижу, – хмыкнула Глафира, окинув взглядом художественный беспорядок на обеденном столе.

– Ну я вам скажу, и угодил же мужик в переделку! – воскликнула тем временем подруга Глафиры. – Я ведь как только за ним слежку установила, сразу поняла, что-то тут не то. Часа не прошло, как я смекнула: а ведь его еще кто-то кроме меня пасет. И профессионально как действуют! Машины меняют, люди все время разные. Если бы сама не занималась этим уже который год, не догадалась бы. Ясное дело, я за советом к Глафире. А она говорит: продолжай наблюдение до других указаний. Ну, я и продолжила. Вроде бы ничего, а сегодня с утра в него стреляли. Но он у вас верткий, повезло, пули только стекло в машине повредили. Однако вечером события приняли еще более крутой характер. По дороге к дому «Ауди», на которую он пересел, когда джипу лобешник прострелили, подрезал какой-то «жигуленок». Ваш мужик дверь открыл, думал, видать, что раскидает тех из «жигуленка». Он не один был, с охранником. Да не рассчитали они. Оказывается, там целая засада устроена была. Правда, охранник тех людей не интересовал. Со всех сторон набежали, что-то вкололи вашему мужу, в собственный джип запихнули и машину вместе с хозяином угнали. Я за ними. Раз, думаю, сразу же не пристрелили, значит, им от него что-то нужно. А вкололи ему, скорей всего, снотворное. Ну, привезли они его в один дом, а я Глафире звоню. Чтобы, значит, дальнейшие инструкции от нее получить. Ситуация-то из-под контроля вышла немного. Инструкции получила, а дальше дело техники.

– Взяли мы тот дом, – удовлетворенно заметила Глафира. – Мужиков всех расшвыряли и к себе отвезли. Они у нас ночь посидят. А завтра ваш муж с ними сам поговорит. Пусть выскажут, какие у них к нему претензии были.

– Спасибо вам, – горячо кинулись благодарить их подруги. – Что бы мы без вас делали!

– Вы наши спасительницы! – воскликнула Инна.

– Так ты нас для этого и нанимала, – хмыкнула Глафира. – Чтобы мы тебе мужика для семейной жизни спасли. А ситуации-то разные бывают. Вот я помню…

– Глафира, – тронула ее за руку подруга. – Поздно уже.

– Ну да! – спохватилась Глафира. – И в самом деле, час уже поздний. Мы, пожалуй, пойдем. А вы отдыхайте. А если еще проблемы будут, обращайтесь. Да, и не забудьте мужику своему сказать, чтобы завтра часикам к десяти к нам подгребал. Будем с его похитителями толковать по душам.

С этими словами спасительницы исчезли в темноте ночи. А подруги, вконец измученные переживаниями, свалились на ближайшие постели и заснули. Утром их разбудил Бритый, бродящий с потерянным видом по квартире. При этом мужик что-то бормотал себе под нос и недоуменно крутил по сторонам головой.

– Инна, – обратился он с вопросом к жене, вышедшей на шум из спальни. – А как я тут оказался? Ты не помнишь, я вчера сам домой пришел?

– Как же! – хмыкнула Мариша, тоже появившаяся в холле. – Сам он пришел! Размечтался. Тебя две женщины привели!

– Инна! – в отчаянии уставился на жену Бритый. – Честное слово, я ни сном ни духом. Я вообще ничего не помню об этих бабах! Но я тебе не изменял!

– Отрадно слышать, – обрадовалась Инна.

– И ты мне веришь, несмотря на то, что меня вчера привели домой две женщины? – подозрительно осведомился у нее Бритый. – Ты что? Ты меня не ревнуешь? А! Ты меня больше не любишь? – осенило его.

Тут подруги не выдержали и расхохотались. Примерно полчаса ушло у них на то, чтобы обрисовать Бритому ситуацию.

– Значит, меня спасли детективы, которых ты, Инна, наняла, чтобы за мной следить? – растроганно заключил Бритый. – Выходит, если бы не твоя любовь ко мне, я сейчас запросто мог быть трупом?

Подруги переглянулись и кивнули. Заключение, к которому пришел Бритый, им очень даже понравилось.

– Спасибо тебе! – заключил Инну в объятия Бритый.

– Подожди, объясни сначала, что там у тебя случилось? – отстранилась Инна. – Кто были те люди, которые тебя увезли? Что им от тебя нужно?

– Что нужно? – злобно буркнул Бритый. – На бизнес мой глаз положили. Конкуренты это мои. У них тоже контора, только похилей нашей будет. Цену дерут дай боже, а профессионалов у них в агентстве хороших маловато. Жалеют на людей денег, вот к ним и идут, кто в других местах не пригодился. А только гонору много. И замашки воровские крепко у них в головах засели. Вот и решили, что, если честно не выходит нас из бизнеса выжить, так можно иначе надавить. Мне об их планах человечек один стукнул. Так что я знал, что они на меня пасть открывают. Только не думал, что они средь бела дня действовать начнут. Да еще так нагло.

– И давно это у вас происходит? – спросила Инна.

– Последние две недели как на пороховой бочке жил, – признался Бритый. – Степку от греха подальше из города услал. А ты ехать наотрез отказалась, – упрекнул он Инну.

– Если бы я уехала, был бы ты сегодня жив? – напомнила ему Мариша, и Бритый быстренько успокоился.

– Ладно, девчонки, ведите себя хорошо, а мне пора, – сказал он наконец. – Надо с теми парнями потолковать.

– Иди-иди, – равнодушно произнесла Инна. – Потолкуй.

Бритый исчез мгновенно. Видно, ему здорово не терпелось. А подруги, приведя себя в порядок, отправились в паспортный стол. Паспортистка в ответ на их просьбу найти списки жильцов за сорок первый год только недоуменно покрутила головой и отправила девушек в кабинет своей начальницы, невысокой пухленькой дамочки лет пятидесяти.

– Ничем не могу вам помочь, – ответила она, выслушав просьбу подруг. – Такой информации у меня нет!

– Но как же так? – расстроилась Мариша.

– Все списки прежних жильцов сгорели в войну, – невозмутимо сообщила им начальница. – Тогдашний управдом погибла вместе с ними. Если вам очень нужны эти сведения, то попробуйте сами поспрашивать у соседей про этих Лещинских.

В итоге похода в паспортный стол подруги разжились списком всех пенсионеров старше семидесяти, проживающих в доме. И дело пошло веселей. Количество квартир несколько сократилось. И ходили девушки теперь уже не наобум. Обошли с десяток квартир, раздарили кучу открыток, но толку не было. И вот наконец дверь им открыла сухонькая бабка по виду значительно старше восьмидесяти. Подслеповато прищурившись, она через цепочку оглядела подруг и впустила их в квартиру. Но, в отличие от остальных жильцов, она не торопилась удариться в воспоминания о войне.

– А вы войну где встретили? – обратилась к ней Мариша.

– Тут, – равнодушно ответила старуха. – Я всю жизнь прожила в этом доме. И в войну тоже была тут. Некоторые уехали, а я осталась. У меня на руках была мама, а она часто болела. Куда бы я ее в эвакуацию потащила? Она бы точно дороги не выдержала. Вот мы и остались. Всю блокаду пережили.

– А кто-то из ваших соседей уехал? – спросила Мариша.

– Ясное дело, – вздохнула бабка, – Лещинские уехали.

– Кто?! – хором воскликнули подруги, глядя на старуху, словно она была драгоценный и чрезвычайно хрупкий старинный предмет, до которого и дотронуться-то страшно.

– Лещинские, – повторила старуха. – А еще, дай бог памяти, Игнатьевы, Парамоновы и Селяновы. Да много, всех и не упомнишь. А после войны только я и мама из старых жильцов и остались.

– Скажите, а этих Лещинских вы хорошо знали? – спросила Мариша.

– Обыкновенно, – все так же равнодушно ответила старуха, пожав плечами. – Но, пожалуй, лучше остальных соседей. Лещинские – они из дворян были. Моя мать тоже из дворянского рода. Теперь-то этим принято гордиться, а тогда скрывали. Но с моей мамой Лещинские общались, видно, считали, что мы им хоть как-то ровня. Хотя дворянство наше было и до революции только на бумаге. Имения у нас еще мамин дедушка проиграл. Так что и отец ее, и сама она работали всегда. Мама в Гражданскую войну санитаркой на фронт пошла. Ну а потом замуж за папу вышла. А он хоть и был офицером, но перешел на сторону Советов. Так что с нашим отцом Лещинские никогда не знались. А вот маму к себе приглашали. Ну, и меня она с собой брала.

– И что это за люди были?

– С приветом они были, как теперь принято говорить, – несколько оживилась старуха. – У них в роду был обычай, что кузен мог жениться на своей кузине. Вроде бы какой-то их давний предок так поступил и была у них там очень трогательная любовь. С него и повелось. Не знаю, как это с точки зрения этики, а с точки зрения здоровья, мне всегда казалось, что сплошной вред. Отец с матерью еще вроде бы ничего были, хотя тоже на древности своего рода помешаны. А дочка у них и вовсе дурочкой уродилась. Она постарше меня была. Бывает, сидит часами, в окошко смотрит, а потом вдруг на нее найдет, окрысится. И не поймешь, с чего вдруг на нее нашло.

– А как ее звали?

– Настей, – ответила старуха. – Впрочем, они ее всегда звали полным именем – Анастасия.

– А сколько ей было лет? – спросила Мариша.

– Не знаю, но на выданье была девка, – ответила старуха. – Даже засиделась она, по-моему, в девках-то. Родители ей все жениха из благородных искали. А где его в Советском Союзе было взять? Так и сидела Настя в девках. И голова у нее, похоже, от этого совсем поехала.

– А куда они после войны делись?

– Старики-то погибли, а Настя после войны в Ленинград вернулась, – сказала старуха. – Я ее как-то на Невском проспекте уже после войны случайно встретила. Даже не узнала сначала. Она и в девках полной была. А тут и вовсе раздалась так, что жутко становилось. Но собой очень довольна была. Сын у нее подрастал. Муж военный был. Но я ее особенно не расспрашивала. Мне она никогда не нравилась. Хотя она меня к себе и приглашала.

– А где она жила? – спросила Мариша.

– За Казанским собором у них дом был, – сказала старуха и покачала головой. – Нашли все-таки ей родители мужа, какого мечтали. Из благородных. А может быть, он им наврал просто, чтобы на Настене жениться. Кто там проверит? В анкетах тогда все старались написать, что родители у них из трудящегося пролетариата, а в худшем случае из интеллигенции. Но Настя им очень гордилась. Сказала, что в семье мужа все военные были. И до революции тоже.

– А фамилия? – спросила Мариша.

– Жуков его фамилия, – ответила старуха. – Я потому запомнила, что однофамилец он с маршалом. Настя еще пошутила, что и ее муж до маршала дорастет. Мол, талант у него военный!

От старухи с феноменальной памятью подруги вылетели не чуя себя от радости. Похоже, они ухватились за кончик ниточки и скоро должны были размотать весь клубок и выйти на наследника кольца с синим брильянтом.

– Артем! – позвонила Мариша своему другу. – Выручай!

– Для тебя все, что хочешь! – каким-то разомлевшим голосом ответил ей Артем.

Это Маришу несколько обескуражило, так как напрочь ломало схему обычного разговора, когда Артем артачился, а она его долго убеждала.

– Артем, это ты? – на всякий случай уточнила Мариша. – Что с тобой?

Артем довольно хмыкнул и принялся рассказывать. Ночь у него прошла волшебно. С Галей ему все же удалось помириться, навешав ей лапши на уши. А те две швабры, которых она застала в его квартире, просто были посыльными из магазина «Галерея вин».

– Швабры? – вознегодовала Мариша. – Посыльные?

– Ну что мне оставалось говорить?

Зато вино произвело на Галю волшебное действие. Оказывается, она видела в магазине похожую бутылку. Год розлива она не помнила, но этикетку узнала. И там бутылка стоила больше семи тысяч. Артем не стал разубеждать девушку. И разомлевшая от такого внимания Галя совсем потеряла бдительность и одарила Артема сказочной ночью любви. Даже тот факт, что вино обоим совершенно не понравилось, показалось кислым просто до горечи, роли не играло. Артем в глазах Гали превратился в богатого и щедрого Креза, способного выкинуть целое состояние на ветер ради любимой девушки.

– Так что теперь я готов ради тебя на все! – сказал Артем. – Говори!

– Найди адрес Жуковой Анастасии, которая поселилась где-то после войны в доме за Казанским собором, – сказала Мариша.

– В каком доме? – не понял Артем. – Ты улицу говори. И номер дома.

– Не знаю.

– Не знаешь? – растерялся Артем. – То есть как? Ну и задания у тебя! Чем дальше, тем странней. А Жукова-то эта тебе зачем?

– Она в девичестве носила фамилию Лещинская, – сказала Мариша, словно это должно было Артему все объяснить.

– А Лещинские вам кто? – поинтересовался наконец Артем.

– Слушай, у этой Настасьи еще муж и сын должны быть, – вместо ответа сказала Мариша. – А возраст… Она где-то в двадцатых годах родилась. Потому что к началу войны была уже невестой на выданье, и не первый год.

– Ладно, – вздохнул Артем. – Попытаюсь найти твою Жукову и ее семью. Но ничего не обещаю. Слишком скудные сведения.

Огорченные его словами подруги поехали на Казанскую улицу, которая начиналась сразу же за Казанским собором.

– Будем искать паспортный стол? – бодренько поинтересовалась Инна у Мариши.

Но та тоже не выразила особого желания ломиться к паспортистке с просьбой немедленно предоставить список всех Жуковых, проживавших ранее в домах возле Казанского собора. Впрочем, Артем проявил себя молодцом и не подвел их.

– Записывайте дом и квартиру, – велел он подругам. – Вам крупно повезло, в радиусе пятисот метров от Казанского вокзала только в одном месте живут Жуковы. Но никакой Анастасии там нет. Мне удалось найти только Жукову Таисию и Жукову Анжелу. Мать и дочь.

– Это могут быть совсем другие люди, – пробурчала Инна, когда Мариша передала ей слова Артема. – Просто однофамильцы. Ведь сколько времени прошло. Анастасия со своим мужем и сыном могли уже двадцать раз переехать в другое место!

– Да нет, – оглядываясь по сторонам, сказала Мариша. – Разве ты не узнаешь это место?

– А почему я должна его узнавать?

– Вон там за углом находится то кафе «У собора», в котором на меня свалился блондин с кольцом! – сказала Мариша. – Вспомнила теперь?

– Точно! – удивилась Инна. – И что это значит?

– Значит, что он мог идти от этих Жуковых! – сказала Мариша. – Или, наоборот, к ним. Но по дороге ему стало плохо, и он зашел в кафе.

– С тем же успехом он мог случайно оказаться в этом районе! – возразила Инна.

– Сходим, попытка не пытка. Вполне возможно, что эти Жуковы и отравили блондина, – предположила Мариша.

– Что-то мне вдруг резко расхотелось идти к ним в гости, – пробормотала Инна. – Сходишь одна? А я тебя тут подожду. В самом деле, чего там двоим делать?

– Иди, не болтай! – выталкивая подругу из машины, сердилась Мариша. – Столько сил потрачено, неужели мы в самом конце спасуем? В крайнем случае, если нас будут угощать, ничего есть и пить у этих Жуковых не станем.

Найдя нужный дом, подруги вошли в подворотню, поднялись по грязной лестнице на третий этаж и оказались перед обшарпанной дверью, нуждающейся в ремонте, а еще лучше – полной замене, потому что на ней уже целого места не осталось. Сплошные дырки от бывших на ней прежде замков, забитых фанерками разной степени изношенности. Сбоку примостилось семь штук звонков, но из них лишь один был снабжен фамилией жильца. Немного поколебавшись, подруги нажали на самый верхний звонок без фамилии.

– Кто там? – раздался женский голос в ответ на звонок подруг.

– Мы к Жуковым, – крикнула Мариша.

– Так какого рожна в мой звонок трезвоните! – разоралась женщина. – Я только со смены пришла, выспаться хотела, а они тут трезвонят!

– Так мы не знаем, какой звонок у Жуковых, – растерялась Мариша.

– Таисия! – заорала вместо ответа скандалистка. – Иди! К тебе пришли! Да ты где? Дрыхнешь, что ли? Иди, тебе говорят!

Через несколько минут за дверью снова раздались шаги и дверь наконец открылась. На пороге стояла средних лет женщина в неимоверно засаленном халате, потерявшем даже намек на первоначальный цвет. Волосы у этой особы были взлохмачены, а на лице еще сохранился отпечатавшийся след подушки. Видно, Таисия и в самом деле спала, когда ее разбудил крик соседки.

– Вы кто мне? – осведомилась она, от души зевнув и продемонстрировав подругам порядком стертые золотые коронки.

– К вам, – кивнули подруги.

– Ну так проходите! – разрешила Таисия. – Чего в дверях стоять? Вы насчет столика? Сейчас покажу!

Она провела девушек в грязную комнату и указала куда-то в угол.

– Вон он!

Потом она смахнула с предмета ворох выстиранного, но неглаженного постельного белья. Оно полетело прямо на пол, но, похоже, хозяйку это не слишком расстроило.

– Нравится? – поинтересовалась она у подруг. – Да вы не беспокойтесь, настоящий антиквариат. От свекрови осталось.

Подруги присмотрелись и поняли, что речь идет о небольшой желтой тумбочке вроде тех, которые во времена пионерского детства подруг стояли у каждой кровати в летнем лагере.

– Ножка немного шатается, но это ведь поправить можно, – сказала тетка. – Да вы не сомневайтесь, свекровь у меня из бывших, как теперь говорят, была. У нее предки настоящие князья были! Чего смотрите? Не верите?

– Надо же! – пробормотала Мариша.

– Ну! Я сама раньше не больно-то верила, что старуха не врала. А только потом дочка мне растолковала, что свекровкины вещи много денег нынче стоят. Всем богатеям охота на кровати спать, на которой сам царь спал!

– Так ваша свекровь царского рода? – наивно спросила у нее Инна.

– Может, и царского, врать не буду. Не знаю, – ответила тетка. – Только столик этот от нее остался. А значит – антиквариат.

Подруги в недоумении уставились на тетку. Как можно было принять дешевую рухлядь, произведенную к тому же сравнительно недавно, за антиквариат, в голове у них не укладывалось. Конечно, лет через сто, может быть, коллекционеры и начнут сходить с ума по этим тумбочкам. Но сейчас…

– Чего смотрите? – спросила тетка. – Сомневаетесь? Не сомневайтесь, вещь хорошая. И к тому же я дешево отдаю. Пятнадцать тысяч для вас ведь не деньги?

И пока подруги цепенели от названной им цены и таращились на поцарапанный чьей-то кошкой «антиквариат», она продолжила:

– Я бы не продавала, только мне деньги очень нужны. Дочка мне строго-настрого запретила бабкины вещи выкидывать. Говорит, что они ценности необычайной. Так ведь я же не выкидываю. А что дешево продаю, нужда заставила.

Подруги переглянулись, и наконец до них дошло. Тетка просто глупа, как пробка. И совершенно не разбирается в том, о чем говорит.

– А что же ваша дочь сама в продаже участия не принимает? – вместо ответа спросила у хозяйки Мариша.

– Нет ее! – сказала тетка и помрачнела. – Уехала. А куда – и не сказала! И денег мне не оставила. Сказала, у меня, мама, проблемы большие. Если кто будет искать, нет меня. Небось Ромка ее втравил. Ох, и мерзкий парень, я вам доложу!

– А Ромка – это жених вашей дочери? – спросила Инна, чтобы что-то спросить.

– Жених, – брезгливо поморщилась Таисия. – Да будь моя воля, я таких женихов от порога поганой метлой гнала бы! Сам вежливый, причесанный, вроде бы воспитанный, а глазенки-то так по сторонам и шныряют. Ни разу прямо в глаза не посмотрел. Все по сторонам. Все по сторонам!

– Многим женщинам не нравятся кавалеры их дочерей, – как бы вскользь заметила Мариша. – Но ничего уж с этим не поделаешь.

– Так кабы парень был хороший, я бы Лике и слова поперек не сказала! – в сердцах воскликнула тетка, и подруги окаменели.

Лика! Таинственная невеста отравленного блондина! Не может быть! Подруги обошли столько домов и переговорили с целой кучей людей, чтобы найти эту таинственную Лику. И вот сейчас…

– Возможно, это совпадение, – пробормотала Инна на ухо Марише. – Надо бы порасспросить тетку поподробней.

Именно этим Мариша и собиралась заняться. Впрочем, особых усилий ей прилагать и не потребовалось. Таисия, обрадованная вниманием подруг к своему рассказу, явно торопилась выговорить наболевшее. Ее даже не нужно было подгонять, она охотно выкладывала всю информацию, которой владела:

– Я ведь не просто так Ромку оговариваю, – эмоционально размахивая руками, рассказывала она, – хотя сердце мне с самого начала подсказывало: дурной это парень. И Лику до добра не доведет. А сердце материнское – вещун! Я ведь Лике сразу же сказала, что не женится он на тебе. Не про тебя парень. Сразу видно, что не из бедных. Поиграет с тобой да и бросит. И с родителями своими не знакомил. И вообще, даже к себе домой ни разу не сводил. А разве так с невестой обращаются?

– А что ваша дочь на это говорила?

– Да кто же в таком возрасте матерей слушает! – горько вздохнула Таисия. – Я и сама такой же была, только теперь жалею. Послушала бы свою мать, не вышла бы замуж за этого ненормального – Ликиного папашу. Сватался же ко мне Петька – хороший парень. И из наших, из заводских. Матери он очень нравился, а я все нос задирала да морду строила. Дескать, в спецовке ходит. Фи! Вот и вышла замуж за Ликиного отца. Тот и в самом деле в костюмчике у себя в счетном отделе ходил. А что толку? Я вот недавно Петьку встретила, он из своей собственной машины вылезает. И не в спецовке уже, а в дорогой дубленке. И дача у него имеется, и квартирку дочери старшей купил на свадьбу. Вот так-то! Прямо заело меня, когда его увидела. Досталось же, думаю, такое счастье какой-то бабе. А мне за гордость да за глупость век вдовой коротать.

– Так ваш муж умер? – спросила Мариша.

– Помер, царствие ему небесное, – вздохнула Таисия. – Уже лет десять, как нас с дочкой освободил. Да и то сказать, кому приятно с психом жить? Хорошо, полгода-то он в больнице проводил, а другие полгода? Ой, как вспомню, сколько мы с дочкой с ним намучились, прямо дрожь берет. И ночью он за нами с топором гонялся, и спать своими бреднями не давал, и пол в квартире расковыривал, и еду у соседей воровал. И ведь не от плохого воспитания, просто не соображал человек ничего. Психика у него такая неустойчивая оказалась. Да и то сказать, в кого ему разумом-то пойти было? Мамаша его хоть и из благородных, а тоже с хорошим прибабахом была. Только что не буйная, а так…

И Таисия махнула рукой, показывая, что даже и слов у нее таких нет, чтобы охарактеризовать свою свекровь.

– А что с вашей дочкой-то, с Ликой, случилось? – перебила ее Мариша, так как женщина явно собиралась удариться в воспоминания. – Почему же она из дома ушла?

– Не велела она мне говорить, – в сомнении пробормотала Таисия, взглянув на подруг, – ну да уж ладно. Это ведь она знакомым не велела говорить, а вы люди посторонние. Вам можно.

И, сделав этот странный вывод, Таисия продолжала:

– Дело-то у Лики с Ромкой явно к концу шло, я уж и радоваться начала, что без особого убытку обошлось. Ребеночка он Лике, слава богу, не сделал. А остальное… Да кто нынче девичью честь у своей супруги спрашивает. Но дело-то не в этом. А только дернула меня нелегкая уборку в тот день затеять. Надеялась, что Ромка от пыли расчихается да и уйдет от нас побыстрей. Может, так бы оно и случилось, а только я коробку, с которой маленькая Лика играла, случайно перед ним вывернула. Ну, все ее детские сокровища и просыпались. Да тут еще и другие вещи с антресолей упали. Стали мы их с Ликой вместе собирать, а Ромка, слышу, что-то притих. Указаний нам не дает, а тихо так в уголке сидит. В руках брошки да застежки с лентами, которыми Лика кукол украшала, перебирает. А потом вдруг Лику в ее комнату вызвал да и начал ей там что-то бубнить. Мне через стену и не слышно, что именно. Только Ромка ушел, а Лика такая пришла… Ну, словно дите, которое коробку под елкой нашло и вскрыть ее сейчас собирается.

– И что? – затаив дыхание, спросила Мариша.

– Вот и я у нее спросила. Что, спрашиваю, ты, доченька, такая притихшая? А она мне в ответ: скажи, мама, а правда, что бабушка у нас из знатного рода происходила?

– А вы?

– А чего скрывать? Времена нынче совсем другие. Раньше происхождения стыдились да прятали, а сейчас напротив выпячивают. Я ей и ответила, будто бы ты сама не знаешь. Да бабка тебе своей голубой кровью небось еще в детстве все уши прожужжала. И отец, когда на него находило, только о своей знатности и болтал. До чего доходило – судно из-под него вытаскиваешь, а он тебе о своих предках, которые тысячами людей командовали да собственные дома имели и поместье под Гатчиной, талдычит.

– А Лика что?

– Нахмурилась так, словно мысль какую-то обдумывала – и в другую комнату ушла. И слышу, что-то там ищет. С места на место перекладывает. Я к ней. Спрашиваю, что делаешь. А она и говорит – вот в бабкиной комнате уборку решила затеять. Я мешать ей не стала, в комнате свекрови до своей смерти отец Ликин обитал, так что убирать там было много чего. Да и выбросить кое-что не мешало. Только Лика словно с цепи сорвалась. Я на помойку тащу, а она назад. Не смей, кричит, это антиквариат. Ну, я и отступила. Антиквариат, думаю, так и ладно. Хотя, на мой взгляд, рухлядь да хлам, и все тут. Но я в этих делах ничего не понимаю. Вот и отступила.

– И Рома этот больше у вас не появлялся?

– Если бы! – горько вздохнула Таисия. – С того дня у нас поселился, словно так и нужно. Уборку Лике делать помогал. Мы, говорит, ремонт сделаем. И жить с Ликой станем. Я ее, говорит, люблю сильно. И вы нашему счастью не мешайте. Я послушала да рукой махнула. Пусть, думаю, своим умом живут. Что я к дочери соваться стану. Тем более, что не больно-то она меня теперь слушала. У нее другой указчик нашелся. Она этому Роме только в рот и смотрела. Вместе они вещички, что после свекрови и отца остались, рассортировали. Кое-что все-таки на помойку вынесли.

– И ремонт сделали?

– Насчет ремонта они затихли! – ответила Таисия. – Говорю же, ненадежный этот Ромка парень. Трепло! Какой из него маляр? Наврал все. Да и от нас съехал. Только и Лику бросать он что-то не торопился. Хотя и отношения у них как-то разладились. Между собой они словно кошка с собакой ругались. А вот совсем уходить Ромка все равно не уходил. Потом стала я замечать, что Лика в слезах ходит. Я к ней пристала: бьет он тебя, спрашиваю? А она разрыдалась и говорит, что кольцо, которое она в детстве в своей «сокровищнице» держала вместе с другим барахлом, оказалось страшно дорогущее. И явно старинное. Наверное, от бабки осталось. Вот Ромка на него и позарился.

– Ну да! – воскликнули подруги.

– Да ерунда это, – махнула рукой Таисия. – И я Анжеле так и сказала.

– А это еще кто? – воскликнула Мариша.

– Анжела? – переспросила Таисия. – Так Анжелика. Лика – дочь моя.

– Простите, – смутилась Мариша. – Рассказывайте дальше, я больше не стану вас перебивать.

– Так вот я и говорю, – послушно вернулась к прерванному рассказу Таисия. – Свекровь меня не больно-то жаловала, а только и я знала, что не было у нее никаких ценностей. Она мне сама как-то проговорилась, что все до единого червонца ее родители в блокаду продали. А потом в эвакуации им тоже несладко пришлось. Оба они работать были не приучены, а судьба их в глухую татарскую деревню занесла. Работа только в коровнике или на земле. А родители свекровины все из себя голубую кровь корчили. Последнее продали да и померли.

– А что с кольцом?

– Да, с кольцом, – вспомнила Таисия. – Я Лике и говорю, что не могло быть у нас никаких дорогих вещей. Все еще в войну продали. А то кольцо отец твой незадолго до того, как окончательно свихнуться, на улице подобрал. Да тебе и сунул. Три копейки ему цена.

– А ваша дочь что сказала?

– Сказала, что мать у нее дура, а кольцо с настоящим брильянтом! Совсем ей Ромка голову задурил. Где это видано, чтобы брильянт синим был? Они же белые, то есть прозрачные! У меня на работе начальница, так подарил ей муж на годовщину кольцо с брильянтом. Видела я его! Не глупей других. Так Лике и сказала, что нечего придурков всяких слушать. А она мне и говорит: серая ты, мама, у меня. Брильянты, мол, разного цвета бывают. Правда, что ли? Вы не знаете?

– Правда, – кивнули подруги.

– Значит, не соврал Ромка, – со вздохом признала Таисия. – Но все равно, не стали бы люди кольцо с дорогим камнем просто так на улицу выкидывать. Соврал Ромка ей зачем-то. Да еще, гад такой, начал с нее других сокровищ требовать. Говорил, твоя бабка небось кучу сокровищ после себя оставила. А вы с матерью их себе захапали. И так он к Лике подкатывал, и сяк. Сначала все ей твердил, что мы с ней дуры набитые, нас любой ювелир обманет, если мы что-то из бабкиных сокровищ в скупку понесем. А он, мол, нас не обманет. У него, дескать, связи есть, он знает, как подороже бабкины сокровища продать. Потом увидел, что не действуют его увещевания, новое придумал. Ты, Лика, дескать, моя теперь невеста. А невеста – это почти жена. А в доме муж должен всем имуществом распоряжаться. У меня, говорит, это лучше получится.

– И что же?

– Да, может быть, моя дуреха ему бы все и отдала, кабы было что отдать, – развела руками Таисия. – Мы бабы от любви дуреем со страшной силой. Только отдать этому Ромке Лике было нечего.

– А он ей не верил? – спросила Мариша.

– Не верил, – кивнула Таисия. – И еще злился так! Кричать на нее начал, что мы его за дурачка держим! Что он нас к ногтю прижмет. Есть у него для этого способы. Чтобы мы и не мечтали, что он нас в покое оставит.

– Подлец какой! – возмутились подруги. – Даже если бы и были у вас сокровища, он-то к ним с какого бока отношение имеет? Тоже нашелся благодетель! Продать бабкино колечко – не велика доблесть.

– Вот и я Лике это же самое твердила, да только поздно уже было. Колечко-то это с историей оказалось!

Глава девятнадцатая

Подруги с недоумением переглянулись, не вполне понимая, что имеет в виду мать Лики.

– Какая же может быть история у бижутерии? – спросила Мариша.

– Так не бижутерия это была, – ответила Таисия. – А настоящая драгоценность. Я в это долго верить не хотела. Только Лика мне сама сказала, что в магазин с Ромкой ходила, где всякие старинные вещи на оценку принимают. Там ювелир сидел, пожилой такой. Он им и сказал, что кольцо необычайно дорогое. И очень хотел его у нас купить. Вот в чем дело-то! А Ромка, оказывается, самым первым в этом кольце драгоценность разглядел. Потому и в Лику вцепился словно репей. Думал, что кольцо ей от бабки досталось. Никак не хотел верить, что кроме него у нас и нет ничего. Лика ему несколько раз повторила, что кольцо это отец в дом принес. Только Ромка все равно не верил.

– Так все-таки отец Лики его принес? – спросила Мариша. – И что, он действительно его на улице нашел?

– В том-то и дело, что история там получилась, – ответила Таисия. – Я ведь его особо не слушала, думала, бред у него начался.

– Кого вы не слушали? У кого бред начался? – не поняли подруги.

– Отец Лики к тому времени уже плох был, – сказала женщина. – С работы ему уйти пришлось. На голову совсем ослабел. Цифры уже складывать не мог. Мы к врачам ходили, они только руками разводили. Медицина в те времена еще не очень-то в силе была. В общем, поставили ему инвалидность. А что с этой инвалидности, все равно он уже ничего не мог, случайными заработками перебивался. Вот и в тот день вернулся рано, хотя должен был только через три дня появиться. Странный весь такой. Возбужденный. И бормочет, бормочет все время. Спрячь кольцо, спрячь кольцо. И сует мне этот перстенек и еще какие-то побрякушки. Я и спрашиваю, откуда вещи? А он мне все про кольцо, на дороге, говорит, нашел. Оно, говорит, само меня нашло и к себе позвало. Потому что это судьба, чтобы оно в нашей семье было. Другие люди им владеть не могут. Оно им ничего кроме несчастья не принесет. Пробормотал так да и в постель свалился. Жар у него начался, горячка. Все бормотал… не виноват… не виноват. Зачем она сама его надела? А кто она, и не поймешь.

И, немного помолчав, Таисия продолжила:

– А после той горячки он совсем умом тронулся. Нас с дочкой не узнавал. Да и врачи наконец в психушку его положили. Буйный он стал. Все убить какую-то женщину пытался. Ну, его в больницу и положили. Хоть и не навсегда, а все нам с дочкой передышка. А кольцо я это к Ликиным игрушкам сунула да и забыла про него вовсе.

– А что там еще ваш муж принес? – спросила Инна. – Вы сказали, что были еще какие-то побрякушки?

– На шею украшение со стекляшками красными там было, – сказала женщина. – Красиво сделано, только не золото.

– Почему не золото?

– Так пробы-то не было, – простодушно объяснила женщина. – И на кольце пробы не было, поэтому я его за драгоценность и не посчитала. Так я и кольцо, и ожерелье к Лике в столик положила, у нее такая шкатулка была с разными бусиками и брошками, я ей их в магазине с получки иной раз покупала. Пусть, думаю, хоть девочке радость будет. А потом болезнь на мужа навалилась, мне не до украшений, которые он притащил, стало.

– А когда это было? – спросила Мариша. – Когда ваш муж принес кольцо в дом?

– Лика в школу уже ходила, – наморщила лоб Таисия. – Лет пятнадцать назад. Как сейчас тот день помню, холодно уже было. Совсем поздняя осень.

Подруги переглянулись. В это же время, и тоже пятнадцать лет назад, была убита жена Архимеда. И помнится, он говорил, что случилось это несчастье в ноябре.

– А больше вам муж ничего про кольцо не говорил? – тихо спросила у Тасии Мариша. – Откуда оно? Чье оно?

– Да бредил, что кольцо к нему в семью снова вернулось. Я ведь тогда внимания на его слова не обратила. А когда Лика уборку в свекровиной комнате затеяла, она там фотографию свекрови нашла, когда та еще маленькой девочкой была. И ее мать с отцом тоже с ней сфотографированы. Конечно, фотография-то черно-белая. А только на пальце у Ликиной прабабушки кольцо надето, очень похожее на то, что мой муж домой притащил. Может быть, оно и верно, что кольцо из их семьи. Только я все равно не пойму, где его мой муженек раздобыл.

– Так, а почему Лика из дома ушла? – спросила Мариша.

– Ой, я же вам всей подлости про этого Ромку не рассказала! – спохватилась Таисия. – Он на Лику бочку катить вздумал. Все время у нее бабкины сокровища требовал. А потом и вовсе пугать начал. Мол, мои друзья тебя убьют, хоть так, хоть эдак все отдашь. Лика уже и не рада была, что с этим подонком связалась. А потом и сама исчезла.

– Куда? – хором воскликнули подруги.

– Не знаю, – ответила Таисия. – Позвонила один раз и сказала, чтобы я за нее не волновалась. А Ромку чтоб на порог не пускала. Да только он и не приходил больше.

– А у вас есть фотография этого мерзавца? – задумчиво спросила Мариша.

– Да зачем вам? – наконец насторожилась Таисия.

– С моей сестрой похожий случай произошел, – поспешно ответила Мариша. – К ней тоже кавалер сватался, а потом квартиру обчистил, а сестру еще и припугнул, чтобы в милицию не смела ходить. Я ей говорю – дуреха, иди. Ничего он тебе не сделает. А она уперлась, что одной страшно. Вот, говорит, если бы еще кто-нибудь на него заявил. А ваш-то блондин был? Высокий? Чистенький такой?

– Да, волос у Ромки светлый! – подтвердила Таисия. – И вы все верно о нем говорите. Надо же! Неужели это он самый? Вот бы хорошо голубчика прищучить!

И она резво устремилась к дешевенькому трюмо, на котором стояла косметика, явно принадлежавшая молоденькой девушке. Покопавшись в боковом ящике, Таисия вытащила пухлый конверт. В нем оказалось несколько десятков фотографий, на которых симпатичная шатенка с белоснежной улыбкой была запечатлена в обнимку с разными парнями.

– Вот этот – Ромка! – сказала Таисия, протянув Марише фото.

– Ой! – воскликнула Мариша. – Действительно – он!

С фотографии на нее смотрел блондин, свалившийся на нее в кафе. Только на фото он улыбался нахально и дерзко. А вот в их короткое знакомство с Маришей нахальства у него существенно поубавилось. Да и дерзости тоже.

– А может быть, и не стоит в милицию заявлять, – пробормотала Таисия. – Как бы себе дороже не вышло. Хотя, конечно, кольцо хотелось бы вернуть. А то ведь моя дурочка ему кольцо отдала, а назад-то не получила.

Девушки смущенно переглянулись. В одном недалекая Таисия была права. С этим кольцом и в самом деле получилась история. И кому его теперь следовало бы вернуть, было совершенно не ясно. То ли Архимеду, заплатившему за него деньги, то ли Таисии как наследнице своего мужа, то ли Лике. Но где ее искать? Да и само кольцо тоже еще находится в руках Лидии. Пока подруги размышляли о судьбе кольца, Таисия снова принялась расхваливать столик. Цена за время торга существенно уменьшилась. Теперь женщина соглашалась отдать его всего за три тысячи рублей.

– Хорошо, – кивнула Инна, сочтя, что будет невежливо разочаровать Таисию, которая рассказала им с Маришей столько интересного, потратив на них свое время. – Мы сейчас вам оставим залог. Тысячи вам хватит? А остальную сумму привезем, когда приедем забирать свою покупку.

Таисия просияла. Инна торжественно вручила обрадованной женщине деньги, и подруги направились к дверям. Там они еще раз попрощались с хозяйкой, та открыла дверь, и подруги начали спускаться по лестнице. В это время снизу кто-то двигался им навстречу. Последний пролет, и обе стороны столкнулись нос к носу.

– Ой! – вскрикнула Мариша.

Прямо перед ними, загораживая лестничную площадку, стояла знакомая фигура. Это был один из охранников Архимеда.

– Ну чего? – хмыкнул он. – Нашли колечко?

– Э-э-э! – промычала Мариша. – Нет. Пока нет!

– Я так и думал, – оскалился мужик. – Ладно, пошли. Архимед снова вас видеть желает. У него к вам несколько вопросов накопилось.

– Никуда мы не поедем! – твердо заявила Инна. – Если ему нужно, пусть сам и приезжает. А у нас свои дела есть!

– Я вам покажу дела! – разозлился мужик. – Пошли, я сказал!

– Ты не больно-то голос повышай! – внезапно тоже разозлилась Мариша. – А то дом тут жилой. Мы такой крик поднимем, что тебе убраться придется.

– И ехать никуда не надо, – немного подумав, уже значительно тише сообщил подругам охранник. – Архимед Иванович вас в машине сам ждет.

Услышав это, подруги нехотя, но все же начали спускаться по лестнице. Их знакомый шел впереди и ворчал:

– Только у него и дел, что за вами гоняться. Внушили человеку надежду. Душу ему растревожили. Он после вашего отъезда три дня ни есть ни пить толком не мог. Все от вас весточки ждал. А потом вы куда-то исчезли. Так он совсем разволновался. Даже двоих парней у ваших домов вас ждать поставил. Вы уж его не разочаруйте. Расскажите уж ему, что вам про кольцо это проклятое удалось узнать. Переживает ведь человек. А он уже немолодой. И то сказать, он жену свою очень сильно любил. А по мне, так чего переживать, если она, курва этакая, изменяла ему направо и налево!

– Что? – удивились подруги и даже шагать по ступенькам перестали.

– Ничего! – рявкнул мужик. – Я вам ничего не говорил, а вы ничего не слышали! Ясно? Архимед Иванович о своей жене дурного слова сказать никому не позволит. Враз язык укоротит. Только людям рты не заткнешь. Вот я и говорю, что не случайно она того грабителя в дом впустила. Небось понравился ей мужик, она его к себе и зазвала. А он как увидел, что в доме есть чем поживиться, хозяйку грохнул, а дом ограбил. Вот так-то оно дело было! Но это только между нами. Если Архимеду Ивановичу нравится думать, что жена у него была святая, так пожалуйста. Ну, чего встали? Пошли!

Подруги вышли из дома и в самом деле увидели выглядывающего из окна машины Архимеда Ивановича.

– Можно еще раз спросить, что из драгоценностей вашей жены пропало? – спросила у него Мариша после того, как они обменялись приветствиями. – Было у нее ожерелье с красными камнями?

– С аметистами, – поправил ее Архимед.

– Нет, – разочарованно вздохнула Инна. – Не сходится что-то.

– А в чем дело? – насторожился Архимед Иванович.

– Мы нашли вдову человека, который приносил домой кольцо вашей жены, – сказала Мариша. – И было это как раз пятнадцать лет назад. Только кроме кольца он еще принес и ожерелье с красными камнями. Жена их посчитала стекляшками и отдала играть своей дочери-школьнице.

Архимед внезапно побледнел так сильно, что подругам даже стало жутко.

– Где? – хрипло спросил он. – Где это колье?

– Да вам-то зачем? – спросила Инна. – В вашем, вы говорите, были аметисты. А они фиолетовые или сиреневые в крайнем случае.

– Нет, – помотал головой Архимед. – Красные.

– Вы что-то путаете, – возразила Инна. – Все знают, что аметист, а иначе его еще называют камень епископа, фиолетового цвета.

– Я сейчас объясню, – пробормотал Архимед Иванович, судорожно сжимая пальцы рук. – Моя жена Машенька обожала все необычное. И в драгоценностях ее тоже привлекали камни необычной окраски. Вот кольцо я ей купил с синим брильянтом, а колье у нее было с аметистами красновато-сиреневого цвета. Тоже своего рода редкость.

– Вот оно что, – переглянулись подруги. – Скажите, а ожерелье вы тоже купили у того же человека, что и кольцо с синим брильянтом?

– Нет, совсем в другом месте, – ответил Архимед. – И в другое время.

И, немного помолчав, он взмолился:

– Девушки, дайте мне адрес этой женщины, чей муж принес домой эти украшения! Прошу вас!

– Мы дадим, но вы должны нам поклясться памятью своей жены, что не причините вреда ни этой женщине, ни ее дочери, – сказала Мариша. – Они не имеют отношения к тому преступлению. Их муж и отец был человеком психически больным. И они не в ответе за поступки сумасшедшего. К тому же он уже скончался. Что же им за его грехи отвечать!

– Клянусь! – быстро сказал Архимед. – Я не причиню этим женщинам ни малейшего вреда. На них я зла не держу. Я просто хочу узнать, как случилось, что… что Маша погибла.

Через пять минут Архимед уже умчался наверх к Таисии, а Мариша с Инной остались ждать у двери. Но никаких криков о помощи из квартиры Таисии не доносилось. Да и помчался туда Архимед один, по просьбе подруг оставив всех своих громил-телохранителей дожидаться на улице. Прошло почти полтора часа, прежде чем Архимед появился в сопровождении Таисии. При этом женщина выглядела очень довольной. Она уселась в машину к Архимеду. А тот, отойдя в сторону, пояснил подругам:

– Мне удалось уговорить вдову сделать доброе дело и заодно помочь мне. И сейчас мы с ней едем в лечебницу, где содержался последние годы жизни ее муж. Возможно, в периоды просветления, которые у него случались, он что-то рассказывал врачам. А потом попытаемся найти этого прохвоста – жениха ее дочери.

– Не трудитесь, этот парень уже давно в морге, – вздохнула Мариша. – Это и есть тот самый парень, который, будучи при смерти, сунул кольцо мне.

– Вот как? – удивился Архимед. – В таком случае мы после психушки обратимся в милицию. У этого юноши могли быть друзья, которые что-то знали о его планах. Возможно, ему удалось узнать про кольцо и про то, как с ним был связан отец Лики, больше, чем нам с вами.

Архимед сдержал свое слово. Получив после пятнадцати томительных лет ожидания наконец в руки конец ниточки, ведущей к разгадке смерти его жены, он развил бурную деятельность. И уже через несколько дней нашел ответы на все свои вопросы, мучившие его так долго.

Отец Лики и в самом деле происходил из знатного когда-то дворянского рода Лещинских. Но, к сожалению, в их роду из поколения в поколение передавалась легенда о красивой любви двоюродных брата и сестры, любви отнюдь не платонической. Церковь вначале наотрез отказалась освятить этот союз, но затем, видя чистоту девушки и щедрость по отношению к церкви мужчины, все же снизошла к ним. И с тех пор в роду Лещинских повелось не искать любви на стороне, а жениться на кузинах и прочих близких родственницах. Лещинские, выполняя завет своего предка, сами не подозревали, какую беду навлекают на свою голову. Разумеется, со временем эти внутрисемейные браки неизбежно сказались на здоровье Лещинских. Наследственные заболевания оставались в роду, и их проявления усугублялись в каждом новом поколении.

Ритиному деду удалось порвать этот замкнутый круг. Как ни странно, но революция помогла ему в этом. Уйдя из семьи с ее извращенными понятиями о чести, ему удалось обзавестись здоровым потомством. А вот его сестра осталась верной пагубному обычаю своей семьи и вышла замуж за двоюродного брата. От этого брака родилась тихая, но придурковатая Анастасия. Приступы нервной активности накатывали на нее редко. А выйдя замуж и родив ребенка, она вроде бы и вовсе поправилась. Но тем не менее ген безумия она передала своему сыну. Несчастному ничто не могло помочь. Он был обречен с самого рождения. С возрастом заболевание прогрессировало семимильными шагами, пожирая сознание бедняги.

В моменты затмения достаточно было пустяка, чтобы вывести несчастного из равновесия. И он превращался в настоящего безумца, ничего не понимающего. В один из таких приступов он и постучался в дверь домика, где жила Мария – жена Архимеда Ивановича. Увидев на пороге дома симпатичного мужчину, она легкомысленно отворила ему дверь. Трудно сказать, что послужило толчком. Возможно, отец Лики увидел кольцо своей бабки на руке незнакомой женщины и, узнав его, потребовал отдать кольцо ему, так как считал его своим. Может быть, он уже вообще не мог себя контролировать и даже не счел нужным что-либо объяснить своей жертве. Однако факт остается фактом. В припадке безумия он убил несчастную женщину, пострадавшую из-за своей любви к редким украшениям.

– Минуточку, – перебили рассказ Архимеда Ивановича подруги. – Но ведь вы же говорили, что это кольцо досталось вам от вашего друга, который, в свою очередь, получил его от своих знатных предков.

– Тот человек был законченный враль! – печально отмахнулся Архимед от их вопроса. – И кольцо он отдал мне за долги. А красивую историю о своих дворянских корнях сочинил, чтобы придать больше ценности кольцу.

И он продолжил свой рассказ. Вероятно, совершив убийство, отец Лики пришел в себя и попытался замести следы. С этой целью он вынес из дома все ценные вещи, попавшиеся ему на глаза. Недаром их нашли неподалеку. Милиция даже устроила засаду, надеясь, что преступник вернется к своей захоронке. Но никто не пришел. Отец Лики с резким ухудшением состояния к этому времени уже оказался в психушке. А кольцо вместе с ожерельем, которое он прихватил с собой, плохо понимая, что делает, оказалось в детской шкатулке вместе с дешевой бижутерией. И пролежало там без малого пятнадцать лет, никем не востребованное. Пока однажды…

– Знаю! Знаю! Пока однажды не появился Рома! – воскликнула Мариша.

– Да, милиции удалось наконец установить его личность, – кивнул Архимед Иванович. – Стоило мне за них взяться, и они сразу же показали чудеса расторопности. В частности, им удалось установить, что жених Лики был хорошо известен в кругах скупщиков краденого. А специализировался он по изделиям из драгоценных металлов и недорогому антиквариату. Сам он ни разу не привлекался, поэтому его отпечатков в милиции и не обнаружилось. Но этот парень сразу же заподозрил, что в шкатулке своей любовницы он нашел настоящее сокровище.

– И он отнес камень к ювелиру Виктору? – уточнила Инна.

– Именно, – кивнул Архимед. – Тот поправил оправу, почистил кольцо и дал примерную оценку камня. Услышав названную сумму, у Ромы все поплыло перед глазами. И он решил, если у этих придурковатых матери и дочки такое ценное кольцо валяется среди разного хлама, то что же должно у них храниться где-то в тайниках? И Рома принимает твердое решение – добыть эти ценности. Но как ему действовать, он еще точно не знает. Поэтому предпринимает разные заходы – то пытается подольстится к Лике, то запугивает ее. Но бедная девушка ничем не может ему помочь. Кольцо Рома ей пока что не отдает, хотя и понимает, что лучше было бы отдать кольцо, чтобы не упустить из своих рук еще более ценный старинный клад, который, он не сомневается, все же имеется у его любовницы.

– А Виктор и Рома были как-то связаны? – спросила Мариша.

– Они имели в прошлом кое-какие делишки, – кивнул Архимед. – Виктор несколько раз менял оправу на ювелирных украшениях откровенно сомнительного происхождения, которые приносил ему Рома. Поэтому когда Виктор узнал о том, что я уже пятнадцать лет разыскиваю кольцо с синим брильянтом, он в первую очередь предупредил об этом своего приятеля. Тот испугался. Но быстро смекнул, где еще можно поискать. Он тоже побывал в психиатрической больнице, где провел последние годы своей жизни отец Лики. И узнал там из истории болезни несчастного, что тот все время бредил о какой-то убитой им женщине и сокровище предков. Наверное, Рома плохо понял суть бреда больного. Потому что он решил, что у Лики и в самом деле имеется огромное богатство, которым она не хочет делиться со своим женихом. Такого безобразия Рома, конечно, допустить не мог. И он усилил давление на Лику. К тому же у него теперь был козырь. Он знал о прошлом ее отца. И в деталях день за днем описывал девушке, что с ними сделает бывший владелец этого кольца, то есть я.

– Так вот чем он запугивал Лику! – воскликнула Мариша. – Вот почему она сбежала из дома!

– Не только поэтому, – сказал Архимед. – Минуту терпения, я уже подхожу к развязке этой грустной истории. Рома все настойчивее требовал у любовницы передать ему сокровища. В противном случае он угрожал сдать ее мне. Видимо, нервы у Лики совсем сдали, и она решилась на все, чтобы избавиться от опасного любовника.

– Так это Лика отравила Рому? – пробормотала пораженная Мариша.

– Да, – кивнул Архимед Иванович. – Соседка по квартире помнит, как Лика готовила ему утром кофе на кухне, подсыпая в него странный белый порошок. И очень смутилась, когда та застала ее за этим занятием. Она наплела доверчивой соседке, что хочет испробовать на своем любовнике отворотное зелье, потому что парень ей страшно надоел. А на самом деле она подсыпала своему любовнику яд.

– Но почему Рома просил передать кольцо именно Лике? – спросила Мариша.

– Он шел к ней от ювелира, когда ему внезапно стало плохо, – ответил Архимед. – Но уже не от Виктора, к которому он на всякий случай соваться больше не рисковал, а от другого мастера. И тот ювелир сказал Роме, что золотое ожерелье, которое он принес ему на оценку, – с аметистами, что оно старинной работы и тоже очень ценное. Рома окончательно убедился, что у Лики дома находится клад драгоценных вещей, и принял хитрое решение: вернуть ей кольцо с синим брильянтом, чтобы доказать ей свою любовь и снова расположить к себе. А затем все же добраться до клада.

– Вот ведь дурак, – вздохнула Мариша. – Прими он решение быть с Ликой помягче несколькими часами раньше, глядишь, и жив бы остался.

– Но, умирая, он все еще не понимал, что с ним происходит, – кивнул Архимед. – Думал, просто какой-то приступ. Но сознание у него уже мутилось, вот он и сунул перстень первому же попавшемуся человеку.

– Которым оказалась я, – заключила Мариша. – Что и говорить, везет же мне!

– А я вот никак не возьму в толк, кому понадобилось громить ювелирную мастерскую, где работал Виктор? – задумчиво произнесла Инна.

– Милиции удалось найти двух наркоманов, которые сказали, что их наняла молодая женщина, утверждавшая, будто в мастерской хранится много золота. За свою наводку она просила только журнал регистрационных записей и жесткий диск из компьютера. Особых ценностей в мастерской не оказалось, но наркоманы послушно выполнили просьбу. Девушка расплатилась с ними и ушла. По описанию, этой девушкой вполне могла быть Лика.

– Должно быть, она рубила все концы, которые могли бы привести вас к ней! – догадалась Инна. – Да, Мариша, больше я с тобой в кафе не пойду. Слишком это опасно для жизни, – хмыкнула Инна.

– Но зато вы помогли мне раскрыть тайну, над которой я безуспешно бился столько лет! – воскликнул Архимед Иванович. – Я вам очень благодарен за помощь. И это не пустые слова. Я хочу, чтобы в знак моей признательности вы приняли от меня эти подарки.

И он протянул Марише и Инне две коробочки, обитые бархатом. Марише досталась синяя, а Инне темно-розовая. Открывая их, подруги уже догадывались, что там лежит.

– Это точные копии того кольца и ожерелья с аметистами, которые были на моей жене в день ее смерти, – печально сказал Архимед. – Оригинал ожерелья я оставил себе. Как я поступлю с перстнем с синим брильянтом, если он найдется, я еще не знаю. Но я хочу, чтобы вы тоже имели что-то на память об этой истории. И потому заказал для вас копии этих драгоценностей. Но вместо синего брильянта в кольцо вставлен сапфир, а красные аметисты заменены рубинами.

При этих словах подруги испытали облегчение. Честно говоря, им совсем не улыбалось стать владелицами драгоценностей, имеющих за собой такую печальную славу. Но на этом история наших подруг еще не закончилась. Само кольцо, как его называли сами Лещинские – кольцо невесты, все еще находилось в руках похитившей его Лидии. Но, видимо, оно и в самом деле обладало некими мистическими способностями. Через несколько дней после разговора с Архимедом Ивановичем подругам позвонил чрезвычайно взволнованный Виктор Викторович Елистратов и попросил приехать к нему. Во время визита он сообщил им, что милиции все же удалось арестовать Лидию.

– Бедная женщина, она снова повторила свою прежнюю ошибку, – произнес он. – Попыталась провести украденные ценности через границу, где ее и задержали. А я вам звоню, чтобы вы могли обратиться в милицию с просьбой вернуть вам ваше кольцо с синим брильянтом.

– У него уже нашелся владелец, – ответила Мариша. – Но мы ему передадим ваши слова.

– И вам теперь придется скрываться? – спросила Инна у ювелира. – Лидия не преминет дать показания, что вы почти тридцать лет живете под чужим именем. И что вас до сих пор ищет КГБ.

– Думаю, что определенные сложности у меня могут возникнуть, – хмуро ответил Виктор Викторович. – Но я их решу. А пока что Лиде предъявлено обвинение в покушении на мою жизнь и убийство Риты. Представляете, те украшения, которые она сняла с убитой ею женщины, так и остались у нее. Она даже и не подумала избавиться от них. Как и от орудия убийства. В связи с этими находками у милиции появилась версия о том, что моя домработница была влюблена в меня. И узнав о том, что Рита снова добивается близости со мной, воспылала ненавистью ко мне и сопернице. Отсюда и два преступления. Попытка убить меня. И смерть Риты.

– Какой-то бред! – фыркнула Мариша. – Все было совсем не так.

– Но, в сущности, какая теперь разница? – вздохнул ювелир. – Якутские алмазы теперь вернутся в казну. Так как за эти годы у меня было достаточно времени, чтобы огранить их, вряд ли в них узнают камни, когда-то пропавшие с якутских приисков. К тому же после огранки они возросли в цене и вполне ощутимо пополнят бюджет страны. Так что в этом смысле моя совесть чиста. Стоимость тех нескольких камней, которые я продал, я возместил, переведя эти деньги на счет нескольких детских домов. А сам я хочу теперь уехать. Тех денег, которые я заработал своим трудом, нам с сестрой и ее детьми хватит на долгие годы. И еще мне на лечение останется.

– И куда вы поедете? – спросила у него Инна.

– Врачи рекомендуют продолжить мне лечение в Израиле, – произнес Виктор Викторович. – Моя сестра согласилась отправиться со мной. Честно говоря, в России я никогда не смогу быть до конца спокоен. Мне всегда будет чудиться призрак разоблачения, ареста, тюрьмы. И я рад, что теперь этот ужасный отрезок моей жизни наконец закончится.

Это был и в самом деле последний разговор подруг с бывшим «Марком Семеновичем». Когда они попытались связаться с ним в следующий раз, оказалось, что он уже продал квартиру и в самом деле уехал в Израиль. Лида получила за свои преступления восемь лет. Но она так ни единым словом и не упомянула на суде о действительной причине, побудившей ее совершить их. Так или иначе справедливость восторжествовала. Лида все же оказалась за решеткой.

– Если бы Рите не приспичило увидеть своего Марка после стольких лет разлуки, она могла бы остаться живой, – заметила Мариша, когда подруги вышли из зала суда.

Инна в ответ только кивнула. Лику милиция так и не нашла. Да ее и не очень-то искали. Те доказательства ее вины, которые удалось раздобыть Архимеду Ивановичу, он отказался передавать милиции. Поэтому дело о смерти Ромы было записано в разряд «глухарей» и сдано в архив.

Виктор в конце концов разыскал свою Лену, когда та вместе с Кириллом приехала навестить выписавшуюся из больницы бабушку. Между мужчинами началась настоящая драка, во время которой Лена благополучно улизнула от обоих. Теперь она была хорошо одета, нравилась самой себе и так прочно была убеждена в своей женской привлекательности, что без труда нашла себе обеспеченного мужа. Теперь она смогла получить юридическое образование и реально подумать о перспективе открыть свою фирму. Муж от нее без ума и готов горы свернуть ради своей очаровательной женушки.

Со всей этой историей с синими брильянтами Мариша совершенно упустила из виду своего собственного мужа. Пока однажды ей не позвонила из детективного агентства Глафира, и она сказала… сказала ей такое, что Мариша сразу же вынуждена была мчаться за советом к своим подругам. А что именно узнала от детектива Мариша, вы узнаете в следующей книге.

Content

Дарья Калинина
Дама со злой собачкой

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая