Михаил Борисов

Дверь в зиму

Пролог

– Я не стану запирать дверь на замок – на тот случай, если ты передумаешь, – он вздохнул.

– Будь моя воля, вообще никто не сидел бы взаперти.

Роберт Э. Хайнлайн

Кухонная дверь тихонько приоткрылась, и Он замер на пороге, разглядывая комнату. Она, конечно, не ждала его – вздрогнула и вскочила с кресла, прижав руки к груди. В дверном проёме сияло солнце, горячий ветер шевелил барханы, наметая песок на комнатный ковёр. Свет упал в квартиру ровной трапецией, и тень странника разлеглась поперёк дивана, уткнувшись головой во включённый ночник.

– Можно? – Он развязал платок, который прикрывал нижнюю часть лица. Из складок ткани тоже сыпался песок.

– Конечно. – Она пришла в себя, запахнула полы атласного халата.

Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Сразу стало темно и прохладно. Он скинул с плеч тощий рюкзак, повертел в руках, примеряясь, куда бы его поставить, ничего не придумал и поставил возле ног. Стянул с головы бандану. Песок на ковре выглядел нелепо и противно хрустел под подошвами.

– Сейчас я тут приберусь.

– Да ладно. – Она вздохнула, подняла рюкзак и понесла его в прихожую. – Проходи, не стой столбом.

– Ага. – Он развязал шнурки тяжёлых ботинок, аккуратно вылез из них, прошёл и уселся в кресло, стараясь не очень мять покрывало. Она расположилась на диване напротив, подобрав под себя ноги. Телевизор что-то бурчал, отбрасывая в комнату разноцветные блики. После обжигающего солнца Ему приходилось напрягать глаза, чтобы нормально видеть в полумраке.

– Вот, – нарушил он неловкое молчание. – Решил зайти. Прости, что напугал.

– Ничего. Я уже привыкла.

Ему было неловко. Хотелось снять одежду с просоленными кругами под мышками.

– Сейчас я что-нибудь приготовлю. – Она встала с дивана, подошла к двери, в которую Он вошёл, взялась за дверную ручку, помешкала немного – вдруг там опять окажется пустыня? – и осторожно приоткрыла. Кухня была на месте. Она прошла внутрь, нажала кнопку электрического чайника – а Он, услышав, как капает из неплотно закрытого крана вода, судорожно глотнул и попросил внезапно охрипшим голосом:

– А просто водички можно?

– Конечно. – Она пожала плечами, набрала стакан воды из-под крана и принесла ему.

– Спасибо. – Он осторожно взял высокий стакан, разглядывая его на свет, облизнул сухие губы и сделал маленький глоток. Вода скользнула прохладой, проникла, казалось, до самых кончиков пальцев на ногах, и организм, встрепенувшись, тут же потребовал добавки. Он позволил себе ещё один маленький глоток и поставил стакан на столик, любуясь прозрачной влагой.

– Здорово. – Неожиданно для себя Он засмеялся. – Здорово как…

Она только пожала плечами – какой смысл в том, чтобы мучить себя жаждой, когда вода просто течёт из крана? И незачем мотаться пешком по пустыне, если можно заказать сафари-тур… Или сафари – это по прериям?

Он полез куда-то за пазуху, вытащил кожаный мешочек. Достал из мешочка что-то, завёрнутое в платок, и принялся развязывать узлы.

– Вот. – Он улыбался, как ребёнок, чрезвычайно гордый своей находкой. – Возьми, это тебе. Красиво, правда?

На его ладони, потрескавшейся от жары, лежала фигурка, которую ветер и песок выточили из куска вулканической породы. Тёмно-коричневая, почти чёрная, с багряной прожилкой, ветвящейся надвое, она казалась объёмным иероглифом – или сплетением ветвей, если посмотреть сбоку.

Она взяла подарок, повертела его в руках, чувствуя, как камень исходит теплом.

– Ну как ты тут? – Наклонив голову, Он разглядывал Её из-под выгоревших бровей.

– Нормально. Как всегда. – «Тебя ведь не очень интересуют мои проблемы, правда?» – Цены опять подскочили.

– Ах да. – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Извини, пожалуйста.

Он полез в карман жилета и высыпал на журнальный столик несколько матовых кристаллов, пару старинных монет и небольшой тускло-жёлтый камешек – всё это с пригоршней песка. Она вздохнула. Конечно, это в его стиле – каменную безделушку прятать за пазуху, а неогранённые алмазы носить в кармане вперемешку с песком.

– И что я с этим буду делать?

– Продай кому-нибудь.

– Как ты себе это представляешь? Я не пойду на рынок торговать драгоценностями.

– И не надо на рынок. Обратись к ювелиру.

– Любой ювелир поинтересуется, откуда у меня всё это.

– Скажи, что нашла. Можешь даже сделать официальное заявление о находке.

– Чтобы мне досталось только двадцать пять процентов?

Он развёл руками.

– Извини, в пустыне нет банкоматов. Всё, что можно выменять за эти камешки там, не имеет никакой ценности здесь. За серебряную монету я могу получить немного воды у караванщика – если, конечно, повезёт встретить караван.

Она отошла к окну и отвернулась. Вспомнив о воде, Он поёрзал в кресле:

– Знаешь, я бы принял ванну.

– Конечно.

Вертя в руках камень, Она слушала фырканье и плеск, доносящиеся из ванной комнаты. Не спеша сходила на кухню, достала пару китайских чашек с полки и приготовила кофе. Через четверть часа – по телевизору как раз начались новости – Он опять появился на пороге, на этот раз посвежевший, с капельками воды на бровях. В мокрой футболке, как будто только что вернулся из субтропиков.

– Чувствую себя бегемотом. Знаешь, для чего бегемоту широкие ступни? Чтобы удобнее было скакать по кувшинкам.

Теперь, когда Он перестал щуриться, на обгоревшем лице проявились светлые морщинки. Хорошо, что не побрился, а то стал бы похож на африканскую маску.

– Хорошо, что ты не побрился.

– Там, куда я собираюсь, с бородой будет теплее.

– Опять собираешься? – Она встала, разгневанная не на шутку. – Он собирается, с ума сойти! А может, мне запереть тебя?

Он поставил на стол недопитый кофе.

– Боюсь, ничего не выйдет. Все замки не запрёшь, а каждая дверь куда-то ведёт – если знаешь, куда.

– У тебя все они ведут прочь.

– Но я же возвращаюсь. Я всегда возвращаюсь…

– А я должна, как идиотка, всю жизнь дожидаться твоего возвращения?

– Тебе не нравится твоя жизнь?

– А тебе твоя, я вижу, нравится. Ты, конечно, неплохо устроился.

– Я предлагал тебе…

– Предлагал что? Рай в шалаше? Постель под открытым небом?

– Ты же свободна – и можешь делать всё, что хочешь, а не только то, что разрешают местные правила приличия… Никто не виноват в том, что для тебя свобода выбора – это всего-навсего возможность пойти в другой солярий или возможность сменить парикмахера. Свобода выбора лака для ногтей… Устрой свою жизнь, как считаешь нужным. Сделай что-нибудь, что тебе хотелось сделать с самого детства. Не обращай внимания на людей, которые свободны только в выборе индивидуальной клетки.

– Конечно, для тебя целый город – это клетка! Миллионы людей живут в городах.

– Ничего не имею против миллионов людей. Жаль только, что они такие одинаковые.

Бесконечный – с паузами в несколько месяцев – диалог продолжался.

– Если дело только в недостатке внимания – в конце концов, ты можешь завести себе любовника.

– Для того чтобы однажды ты, ввалившись без предупреждения, застал меня в объятиях другого?

Он смутился.

– Ну, ты же знаешь – я могу вернуться только сюда. Почему-то только сюда. Я пробовал входить в другие двери… не получается. Наверное, я вообще не способен возвращаться ни к кому, кроме тебя.

– А как же хвалёная свобода передвижения? – продолжала издеваться Она. – Вся твоя свобода замыкается на этом месте, да?

– Получается так. – Он немного подумал. – Получается, что я никуда не могу уйти с этой планеты. Пока.

– О боже! Я говорю тебе о доме, а не о планете.

– А что такое дом?

Такая постановка вопроса её озадачила.

– М-да. – Он поднялся. – Пожалуй, я пойду. Ты ещё не выбросила тёплый спальник?

Она молча смотрела, как он собирается. Куртка на пуху, толстые штаны, перчатки до локтей. Откуда-то из кладовки появился моток репшнура. Рюкзак разбухал на глазах. Когда Он оделся и протопал альпинистскими ботинками к двери, ведущей в коридор, Она остановила его и протянула вязаную шапочку.

– Да, мне нравится жить в городе. Мне нравится, что из крана течёт вода и что по телевизору показывают кино. Что диван – мягкий. Что не надо беспокоиться о ночлеге и что можно валяться у синего моря в шезлонге, не думая ни о чём. Не вижу в этом ничего плохого.

Он пожал плечами.

– Если смотреть из шезлонга, море всегда одинаково синее – даже если оно Красное или Жёлтое.

Потом Он просто открыл дверь и вышел в горы.

Сразу за дверью, в которую он шагнул, вместо коридора начиналось заснеженное ущелье. Он шёл, проваливаясь по щиколотку, не останавливаясь, не оглядываясь – только один раз замедлил шаг, чтобы поддёрнуть рюкзак повыше. У неё замёрзли ноги в домашних тапочках, но она стояла и смотрела ему вслед, зная, что стоит закрыть дверь – коридор вернётся на привычное место, и останется только лужица на паркете.

В горах вставало солнце. Следы, которые начинались от порога, ветер тут же заметал снегом.

Там, за дверью

Непонятный был сон. Олегу снилось, что он ходит в каком-то тумане, держа в руках странную металлическую штуковину. Нужно было что-то сделать, но он никак не мог понять, что именно. Время от времени он просыпался, смотрел в темноту, переворачивался на другой бок – и опять уплывал в туман. Бесцельное перемещение в пространстве без верха и низа ему совсем не нравилось.

С таким настроением и проснулся. Жена посапывала под боком, плотные шторы едва пропускали свет. Прошлёпал в ванную, взглянул в зеркало, поморщился. Физиономия выглядела помятой, с беспомощным выражением в глазах. Олег очень не любил неопределённость. Даже во сне. Не любил, и всё. Осталось раздражение, которое, как он чувствовал, испортит ему весь день.

Галстук выбирал долго. Поняв, что никакой выбор его всё равно не устроит, повязал первый попавшийся и набросил пиджак. Неудачный день всё равно придется прожить, никуда не денешься. Прошёл в спальню, тронул за плечо жену. Раньше одиннадцати она с постели не вставала, он к этому давно привык. Жена потянулась, не открывая глаз, подставила для поцелуя щёку и перевернулась на другой бок. Олег равнодушно ткнулся в эту щёку губами и вышел.

«Вот кому хорошо живётся», – с внезапной завистью подумал он, сбегая с крыльца: у бомжа, привалившегося к мусорному контейнеру, сонная физиономия излучала блаженство. «Всё просто и ясно, никаких проблем. Зимой, правда, тоскливо. Однако – нужно тряхнуть управляющего, пусть выметет это безобразие со двора, иначе придётся жильё менять. А не хочется, привык…»

Автомобиль мягко щёлкнул центральным замком. Олег бросил кейс на заднее сиденье, уселся поудобнее и выехал со двора. Бомж приоткрыл один глаз, дождался, пока огоньки пропадут из вида (Олег безопасность ценил, всегда ездил с включёнными габаритами) и шустро поднялся. Скинул пальто и вязаную шапку, всю в картофельной шелухе, затолкал отрепье в мусорный контейнер. Протёр лицо салфеткой, обмахнул вполне приличные брюки и ботинки и не спеша вышел через арку на проспект.

На работу Олег опоздал. Не потому, что пробки задержали – к ним он привык и выезжал загодя, зная, в какое время примерно по проспекту пролетает кортеж с мигалками. Обычно удавалось пристроиться кортежу в хвост и проскочить основные перекрёстки. Подъехал к офису он вовремя, но какой-то новичок из отдела продаж успел втиснуть свою развалюху на его место. Олег долго выговаривал охране про субординацию, охрана послушно кивала. Про себя Олег охранников иначе как туполобыми не называл, но на людях обычно был сдержан. А сегодня едва не сорвался. Вошёл к себе, когда часы показывали двадцать минут одиннадцатого.

Глуповатая длинноногая секретарша (Олег искренне считал, что деловое «секретарь» этой особе не подходит) хлопала ресницами, путаясь в трёх словах. В конце концов удалось у неё выяснить, что шеф спрашивал Вайнгардта четверть часа назад. Ждать шеф очень не любил.

Разрываясь от бессильной злобы к амёбе, у которой не хватило интеллекта на звонок по мобильному, Олег пешком взлетел на следующий этаж и замер перед дверью шефа, переводя дыхание. Умница Светочка сразу сняла трубку, набрала номер и через секунду кивнула – можно. Олег отворил дверь и вошёл.

– Садись. – Шеф никогда ни с кем из подчинённых не здоровался – во всяком случае, на памяти Олега такого не случалось. Отодвинув единственный стул, он присел за девственно чистый приставной стол точно напротив шефа, зная по опыту, что тому это нравится.

– Слушай, Олег, есть одно дельце. – Шеф раскрыл визитницу и принялся копаться в ней. – Куда я его задевал? Здесь же был, сам видел… Свалился тут один буржуй на мою голову, я ему назначил на сегодня, а у меня дела, как назло.

Олег догадывался, какие у шефа могут быть дела. Завтрак в гольф-клубе или очередная прогулка с женой по магазинам – вот и все его дела. Правда, завтрак с каким-нибудь министром иногда способен дать больший результат, чем изысканный маркетинговый ход.

– Во, нашёл. – Шеф выковырнул визитку из пластикового кармашка, повертел в руках и бросил через стол Олегу. Картонный прямоугольник скользнул по полированной поверхности и непременно бы упал, если бы Олег не прижал его на самом краю.

– В принципе, особо с ним разговаривать не о чем. Так, в общих чертах… Хорошо бы понять, чего ему от нас надо. По-русски он чешет нормально, да и у тебя с языками порядок, так что непонимания быть не должно. Назначено на одиннадцать… Если решишь, что дело того стоит – своди его куда-нибудь, представительские возьмёшь у секретаря. Особо не шикуй, иностранцы этого не любят.

Шеф откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, выжидательно глядя на Олега. Обычно это означало конец аудиенции. Олег поднялся, аккуратно поставил стул на место и вышел из кабинета.

Иногда приходилось заниматься подобными делами. Похоже, шефу нравилось, когда компанию представляли молодые сотрудники – с одной стороны, бизнес требует определённого стандарта поведения, «чи-и-из» в шестьдесят четыре зуба и грамотно подобранного галстука, с другой – всегда можно вмешаться в процесс, снисходительно похлопав по плечу лезущего вон из кожи юношу, и закончить дело лёгким движением мизинца, благо вся подготовительная работа уже сделана. Олег давно понял эту несложный механизм и занял в нём своё место шестерёнкой нужного размера, зная, что каждый оборот в правильном направлении добавляет циферку на счётчик.

К себе он вернулся почти спокойным. Правда, когда увидел секретаршу, мстительно запросил данные из филиалов за предыдущую неделю. Криво улыбнулся, глядя в испуганные глаза, и неплотно прикрыл дверь, чтобы во всех подробностях слышать, как дура будет биться в истерике – какие уж там данные из филиалов, она и кофе варить толком не умела. Уволить её он не мог – по слухам, кому-то из городского начальства корова служила подстилкой, и шеф пристроил её к Олегу, зная его лояльность интересам фирмы.

Снял пиджак, откинулся в кресле, вертя в руках визитку. «Томас Т. Томас, консультант по общим вопросам. Скайшайн интернешнл». Знаем мы этих консультантов, не хозяева и не работники – так, сбоку припёку. «Скайшайн». Какой-нибудь оффшор задрипанный, а туда же – «интернешнл»… Из-за двери донеслись первые всхлипы – концерт начинался. «Выбирают же… – Олег с отвращением покачал головой. – Хотя что с них взять? Какое начальство, такие и подстилки…»

Без пяти минут одиннадцать он, белозубо улыбаясь, вошёл в переговорную с протянутой для пожатия рукой.

– Мистер Томас?

Стоявший возле окна мужчина обернулся, сделал пару шагов навстречу и флегматично протянул руку. Пожал крепко, но не чрезмерно. Олег предложил садиться, принесли кофе. Теперь нужно было извиниться за отсутствие шефа. Здесь всё проскочило гладко – гость улыбался понимающе.

– Руководители – люди страшно занятые. – Олег отметил про себя незнакомый шепелявящий акцент и приличный словарный запас собеседника. Говорили по-русски. – Но я не сомневаюсь, что ваш босс сделал лучший выбор, предоставив мне возможность побеседовать с компетентным специалистом…

Титульная часть шла размеренно. Олег приглядывался к гостю, понимая, что гость так же приглядывается к нему. Первое впечатление было спокойным. Одного с Олегом роста, чуть шире в плечах. Волнистые светлые волосы, причёска от хорошего мастера – не всякий справится с кудрями. В глаза смотрит редко, но внимательно. Не очень правильные черты, хотя лицо, в общем-то, приятное. Одежда неброская. Галстук повязан чуть небрежно – ровно настолько, чтобы было видно, что повязан самостоятельно. Сдержанный интерес к положению компании Олега на рынке. Возможность совместных перспектив. И всё это как бы между прочим, как разговоры о погоде. Олегу почему-то казалось, что для гостя это не главное.

Разговор перешёл в иную плоскость. Гость не торопясь полистал записную книжечку, черкнул что-то и согласился поужинать вместе завтра вечером. Он-де путешествует в одиночку, но если Олег сочтёт возможным познакомить с женой, будет очень рад. В ответ на удивлённо поднятые брови взглядом указал на кольцо Олега. Сам не носил ни колец, ни часов, по которым так легко определяется статус – это Олегу не то чтобы не понравилось, просто… Просто Олег очень не любил неясностей. Например – прощаясь, он разглядел у гостя морщинки, по которым можно было легко накинуть десяток-другой лет, а ведь разговаривали они как ровесники.

Проводив мистера Томаса Т. Томаса к лифту, он подошёл к окну, чтобы посмотреть, на чём тот уедет. С гостевой стоянки подошла презентабельная «Вольво», судя по номерам – арендованная. Гость легко сбежал с крыльца, сел на заднее сиденье. Перед тем, как захлопнуть за собой дверь, поднял голову вверх, посмотрел прямо в глаза Олегу и улыбнулся. Олег отпрянул от окна, словно его уличили в какой-то непристойности, чертыхнулся и пошёл к себе, вымещать злобу на секретарше.

Сам он ездил на недавно купленном «Опеле». На модель этого года денег не хватило, а покупать «сэ-конд-хэнд» уже не позволял статус. Олег дождался распродажи и купил прошлогоднюю модель с хорошей скидкой. Различия между машинами этого и прошлого годов выпуска не очень бросались в глаза, а для всезнаек пришлось пустить слух, что машины свежей серии имеют хронический заводской дефект.

К полудню позвонила соизволившая проснуться жена.

– Чмок, – сказала она в трубку, позёвывая. – Ты на работе?

– Да, милая. Где же мне ещё быть? – Олег снова начал раздражаться. «А куда ты, интересно, позвонила, как не на работу?!»

– Мы сегодня идём куда-нибудь?

– Сегодня – нет. Идём завтра. Деловой ужин с потенциальным партнёром. Пожалуйста, постарайся не забыть.

– Лежик, я не спрашивала про завтра. – В трубке было слышно, как она отхлёбывает что-то. – Я спрашивала про сегодня, ты что, глухой у меня?

– Нет. Я всё прекрасно слышал. – Олег оттянул ворот рубашки, настолько захотелось выругаться. – Сегодня у нас свободный вечер.

– Тогда я поеду в сауну. Девчонки обещали отличную сауну. Чмок.

Как всегда, она прервала разговор без предупреждения. Олег так хрястнул трубкой по столу, что пластмасса брызнула в стороны. В дверь просунулась испуганная физиономия с коровьими ресницами.

– Что? – свирепо спросил Олег, и физиономия исчезла. Он прошёл к двери и распахнул её настежь. Секретарша похудела на глазах.

– Закажите мне новый телефон.

– Х-хорошо. – Она судорожно принялась перебирать бумажки, как будто на столе не было компьютера. – А… а какой?

– Точно такой же, как этот – он кивнул на обломки. И добавил контрольный в голову: – Только целый, пожалуйста.

* * *

На неприятности у Олега было чутьё с самого детства. Достаточно острое чутьё. Поначалу он не отдавал себе в этом отчёта – просто успевал улизнуть до того, как они, неприятности, должны были начаться. Ему ничего не стоило вдруг бросить в самом разгаре футбол во дворе и сбежать за минуту до того, как мяч влетал в соседское окно. Во дворе его считали везунчиком и относились с лёгким подозрением – в рискованных мероприятиях он никогда не участвовал. Почти никогда.

Однажды он чуть было не стащил у приятеля многоцветную шариковую ручку. Став взрослыми, люди забывают, какой бывает жажда обладания – странная тяга, почти мания, гораздо больше похожая на любовь, чем на зависть. Ручка была безумно хороша; Олегу она даже снилась. Ему было неприятно, как Серёга обращается с ней – бросает где попало, один раз чуть не наступил ногой. Олег едва не вскрикнул. Он бы никогда такого не допустил. Он бы хранил это сокровище в укромном месте, изредка прикасаясь к нему ради удовольствия. Он представлял себе, каким свободным и размашистым станет у него почерк, когда он возьмёт её в руки… На большой перемене, когда класс умчался в столовую, Олег вернулся и запер за собой дверь. Сглотнув, он на дрожащих ногах подошёл к парте и подёргал замок Серёгиного портфеля. Не решаясь заглянуть внутрь, засунул руку и нащупал вожделенную ручку в тоненьком кармашке. Как только пальцы коснулись её, он замер.

Он вдруг очень ясно понял, что не сможет сохранить в тайне обладание этим предметом. Не потому, что проболтается одноклассникам, нет, всё должно было произойти иначе… Он почувствовал вдруг, что ручку случайно найдёт мать, и она не постесняется прийти в школу и навести справки. Бесславие и позор, которые наступят неизбежно, ошеломили его, и он отдёрнул руку, словно обжёгшись. Всё это промелькнуло перед глазами в один миг. Олег сразу поверил, что именно так всё и произойдёт, настолько резким было впечатление.

Трясущимися руками он открыл дверь и вышел в коридор. Вряд ли он тогда понял, что случилось. Но вкус ещё не случившихся событий запомнил надолго.

Постепенно он это ощущение осознал и привык к нему. Иногда удивлялся – неужели остальные не чувствуют, что в случае того или иного поступка обязательно случится что-то неприятное? Потом перестал удивляться, приучив себя обходить расставленные ловушки. На экзаменах выбирал самые простые билеты – достаточно было прикоснуться к ним рукой, и всё становилось ясно. Репутация везунчика только укрепилась, и никто не знал, что везение – обратная сторона предусмотрительности. У Олега словно появился наставник, время от времени говоривший «нельзя».

Как оказалось, очень многого в жизни можно добиться, если просто не ввязываться в истории. Правда, путь наименьшего сопротивления был не так прост, как может показаться. Иногда приходилось поступать вразрез с собственными желаниями. В институте, куда он с лёгкостью сдал вступительные, ему понравилась бойкая девчонка с параллельного потока. После пары месяцев знакомства он пригласил её домой и познакомил с матерью. Мать, конечно, отнеслась к ней прохладно – Татьяна Алексеевна вообще ни с кем не допускала панибратских отношений, не делая исключения и для собственного сына. Она всегда ставила перед ним планку выше той, которую он мог взять. Девочка это поняла и не обиделась, по натуре она была вполне покладистым человеком. Олег надеялся, что мать со временем оттает. Всё шло к женитьбе, но однажды он почувствовал неясную тревогу. К этому времени он вполне полагался на ощущения и знал, что колокольчик просто так не зазвонит. Какие-то неприятности должны были произойти – скорее всего не сейчас, а в отдалённом будущем. Но неприятности ни в каком виде его не устраивали. Помучившись пару недель, он всё-таки разорвал отношения.

Подружку он увидел пару лет спустя – она стояла, покачиваясь, с бутылкой пива возле автобусной остановки. Юбка не прикрывала ничего, зато блузка была с рукавами до самых кистей – и это в тридцатиградусную жару. Олег перешёл на другую сторону улицы, старательно разглядывая витрины.

Женился он на четвёртом курсе. Ольга была милой, не слишком ветреной, не слишком домашней. Главное – Олег чувствовал, что от неё не пахнет проблемами, и это ему очень нравилось. Мать, кажется, даже была довольна – невестка умела держаться со светским достоинством, когда это было необходимо. Кроме того, «Олег и Ольга» звучало очень романтично.

Поначалу жили в однокомнатной квартире, которую снимали на деньги матери. Тесть Олега молодую семью не баловал – с точки зрения человека военного, не служивший юнец мало на что годится, даром что безотцовщина. Но Олег вёл себя уважительно, никогда ни о чём не просил, к жене был по-настоящему ласков и вскоре после выпуска с отличием тесть пристроил его в крупную компанию, которой руководил приятель, отставной полковник какой-то из спецслужб.

Олег попал в отдел аналитики и прогнозирования. Вот здесь он почувствовал себя как рыба в воде – освоившись с обстановкой, сделал несколько весьма точных прогнозов, чем позже заслужил внимание руководства.

Начальник отдела поначалу от Олега отмахнулся – он был математиком, а не политиком и доверял цифрам. Выкладки вернул Олегу с визой: «Липа. Больше работать с материалом». Дата. Подпись.

Олег только пожал плечами – он и так прекрасно понимал, что сёрьёзной проверки сделанная им работа не выдержит. Он полагался на собственное чутьё больше, чем на исходные данные, и поэтому просто подогнал задачку под ответ. Оставалось только ждать – один из прогнозов был на два месяца вперёд.

Когда через два месяца рынок дрогнул и повернулся в предсказанную им сторону, Олег вернулся к этому вопросу, выложив начальнику на стол зарезанный прогноз. Начальник смущённым не выглядел – и не такие случаются совпадения, а вот неточности в цифрах – это, батенька, кощунство. Второй сбывшийся прогноз его уверенности тоже не поколебал. Олег почувствовал, что работает впустую.

Тем временем рынок тревожно пошевеливался. Назревало что-то большое, Олег это ясно чувствовал. Ситуация его беспокоила, хотя он, как обычно, не мог обосновать причины беспокойства. Для него ощущение было привычным. Он доверился предчувствиям, как уже привык делать, и постарался защитить свои небольшие средства. Когда эта работа была сделана, он собрался с духом и записался на приём к самому шефу.

Внимательно выслушав все выкладки запинающегося Олега, шеф побарабанил пальцами по совершенно пустому столу и сказал с непонятным сожалением:

– Эх, мальчик, тебя бы тогда к нам… А теперь что? Деньги, только деньги… Ладно, иди, работай.

Шеф давно знал о том, что должно было произойти на рынке, и принял необходимые меры. Но он прекрасно понимал, что одно дело – знать, имея достоверные данные сверху, а совсем другое – вот так, вслепую, прочитать и просчитать ситуацию. Когда-то людей с такими способностями быстренько зачисляли на государственную службу… Кроме того, Олег изложил ему ещё один вариант развития событий, который на первый взгляд выглядел совсем невероятным, но… Шеф знал не понаслышке, что раз в год стреляет и незаряженное ружьё. Он потыкал пальцем в кнопки мобильника и развернулся вместе с креслом к окну, из которого был виден проспект.

– Сан Николаич? Здравствуй, дорогой. Сдаётся мне, кое-что мы с тобой упустили – или ты решил без меня втихую сработать, старый мошенник… Конечно, не по телефону. Нет, давай через два, я подъеду – побродим, поговорим…

Через неделю, когда страна сходила с ума, Олег получил толстый конверт и место начальника отдела. Математика задвинули куда-то на периферию – за недальновидность. Олег вступил в должность, чувствуя за спиной шёпоток и любопытные взгляды. Набравшись терпения, он в течение года под разными предлогами уволил всех своих бывших сослуживцев и только тогда вздохнул спокойно. Для вновь нанятых сотрудников он был боссом с самого начала.

Вначале пришлось работать за троих – новый отдел был сыроват. Там, где не хватало информации, Олег откровенно полагался на чутьё, другого выхода у него не оставалось. К тому же он предусмотрительно оставил пару вакансий на случай, если руководство захочет пристроить кого-то из своих, и сам компенсировал недостаток сотрудников.

Шеф издалека наблюдал за его действиями, никак не комментируя. Приказы об увольнениях и назначениях возвращались подписанными, премии выплачивались исправно.

Однажды он вызвал Олега к себе, подошёл к окну.

– Всё на совкомобиле ездишь? Пора тебе транспорт сменить, как-никак начальник отдела. Иди вниз, глянь вон ту лайбу. Понравится – отдам недорого. Ключи на охране, передашь – я сказал. – И ткнул пальцем за окно. Олег со своего места увидел только тёмную покатую крышу.

Послушно спустившись вниз, он взял ключи и вышел на стоянку. Там стоял антрацитовый «Ауди», опираясь на асфальт широко расставленными лапами. Автомобиль холодно смотрел на визитёра с выражением тевтонского превосходства. Олег осторожно уселся в пахнущее дорогой кожей кресло. От машины исходил такой явный запах тревоги, что ему было не по себе. Из уважения к шефу он посидел ещё немного, потом обошёл машину кругом, сдал на охрану ключи и поднялся обратно наверх.

– Ну что? – Вопреки обыкновению, шеф изучал какую-то бумагу. – Берёшь?

Олег пожал плечами.

– Большое спасибо за предложение, но скорее всего, нет…

Шеф положил бумагу на стол текстом вниз.

– Что так?

– Вы же знаете, у меня жильё сейчас в первую очередь… Не могу. – Олега что-то дёрнуло. – И вам не советую.

– Ну-ка, ну-ка, – шеф повернулся заинтересованно. – Это почему?

– Так… – Олег замялся, пытаясь обернуть всё в шутку. – Вам больше бы «Мерседес» подошёл.

Шеф по какой-то своей причуде продолжал ездить на «Волге». Правда, «Волга» была не простая.

– «Мерседес», говоришь… Ладно, – он махнул рукой. – Иди, работай.

Про себя отметил, что с машиной надо побыстрее расстаться: если этот мальчик что-то учуял, то с «Ау-ди» наверняка что-то не так… или станет не так в ближайшее время. У парня нюх на подобные вещи. Со временем надо будет подтянуть его поближе. Сейчас рановато, молодой совсем…

Слова шефа про совкомобиль Олег запомнил. Он вообще многое помнил и быстро учился, уже по привычке избегая нежелательных последствий. Пришлось купить старенькую, но с виду вполне приличную «Рено». Хлопот с ней было достаточно, но Олег тщательно это скрывал. Откровенничать он и так не любил, а за всё время работы близко ни с кем не сошёлся. С корпоративных вечеринок уходил, едва разъезжалось начальство. Пил понемногу, о футболе не рассуждал и старался держаться чуть в стороне. На практике это выглядело – чуть сверху.

Олег подозревал, что шеф уже пригляделся к нему. Иногда на совещаниях задаёт вроде бы пустяковые вопросы и внимательно слушает – но не сами ответы, а интонацию. Иногда посылает на встречи с партнёрами, расспрашивает о результатах, пытаясь в первую очередь выяснить его, Олега, мнение.

Олег и сам понимал, что успевает за несколько минут общения с человеком почувствовать, способен ли контакт доставить неприятности. По его инициативе однажды был разорван достаточно крупный контракт. Финансовый директор рвал, метал и требовал объяснений. Шеф, как обычно, ушёл в тень и наблюдал оттуда за кипевшими страстями. Олег от схватки привычно уклонялся, понимая, что время работает на него. В итоге он оказался прав – что не удивило ни его, ни шефа, – и заставил финансистов прислушиваться к себе.

Положение Олега в компании вызывало осторожную зависть сослуживцев. Ему доверяли многое, поручали ещё большее. Со временем он обзавёлся жильём в престижном районе, вернул долги матери – в финансовых вопросах был страшно педантичен. Свято чтил шекспировского Полония: «Не занимай и не ссужай – ссужая, лишаемся мы денег и друзей, а займы притупляют бережливость». Жена потихоньку привыкла просыпаться ближе к полудню и не слишком заботилась о завтрашнем дне.

А Олег иногда стал просыпаться по ночам оттого, что привиделось что-то странное. Но всёрьёз этому значения не придавал. Карьера росла как на дрожжах, метафизические вопросы о смысле жизни отползли куда-то на второй план и понемногу угасли. Свою способность предчувствовать Олег осознал и оценил, но теперь относился к ней иначе – по пустякам не напрягался, берёг для сёрьёзных дел.

Шеф использовал Олега аккуратно. Чаще всего – для прощупывания новых партнёров. И Томаса к нему направил не случайно – старые связи не дали никакой информации ни персонально по Томасу, ни по «Скай-шайну». Поэтому предстояло отдуваться Олегу.

Без пяти минут восемь они с женой вошли в ресторан при гостинице. Жена была в вечернем платье, волосы чуть осветлила и уложила. На шее было неброское, но дорогое колье.

Томас был уже здесь, и Олег почувствовал неловкость – вроде бы и пришёл заранее, а всё равно опоздал.

– Моя жена Ольга, – представил Олег.

– Томас. Я знаю, что на вашем языке собеседника иногда принято называть по отчеству, но в моём случае это очень просто – зовите меня Томас, Томас Томас или, если угодно, Томас Томас Томас. Очень удобно, как видите.

– Мистер Томас, ваши родители – весьма остроумные люди. – Ольга чуть улыбнулась. – По крайней мере, они позаботились о том, чтобы никто не путался в ваших именах.

– Благодарю, миссис Вайнгардт. – Томас чуть поклонился. Олег отметил, как внятно, до буковки, Томас выговорил фамилию. – Право, будь вы с ними знакомы, ваше мнение насчёт их остроумия было бы чуточку иным…

За светским трёпом прошли две перемены блюд. Томас вёл себя свободно, даже раскованно, время от времени посматривая на Олега холодными глазами. Олегу не нравилось, что предчувствия молчали. Не то чтобы благоприятно молчали, а были словно заглушены. Он не мог определить ни национальности Томаса, ни статуса. А неопределённость никогда ему не нравилась.

Томас подливал и подливал Ольге в бокал, и она, глупая, только кивала благосклонно. Олег видел это, но сделать ничего не мог – этикет сковывал руки.

Жену уже понемногу заносило. Олег почувствовал это и решил не доводить до крайности – вызвал такси, шепнул жене «милая, тебе нужно отдохнуть» и выпроводил её, вздохнув с облегчением. Томас меланхолично наблюдал за происходящим, никак не выказывая своего отношения. После десерта он так же спокойно заметил:

– Мы могли бы продолжить разговор в моём номере.

– А вы остановились именно здесь? – Олег демонстративно поднял брови. – Надо же, какое совпадение! Если бы я знал, что вам уже знакома кухня этого ресторана, мы бы выбрали другое место.

Совпадением здесь и не пахло. Ещё в полдень Олегу сообщили название гостиницы и номер, в котором Томас остановился. Оставалось только разыграть партию.

– Да, в некотором роде я выступаю хозяином, поскольку поселился здесь. Если я правильно помню, принимающая сторона по русской традиции оплачивает угощенье. – Томас не дал Олегу возразить. – Но, поскольку гостиница находится в России, а стало быть – мы оба «принимающая сторона», предлагаю всё же поделить расходы поровну. Кажется, это будет вполне справедливо, вы не находите? Давайте так и сделаем, ни мне, ни вам не будет обидно…

Предложение было разумным, Олег не стал возражать. Обычно все расходы ложились на него. Шефу легко говорить – «не шикуй, иностранцы не любят».

Ещё как любят, едят и пьют за милую душу! Понятное дело, чеки в секретариат Олег не носил, считал ниже своего достоинства.

В лифте ехали молча. Томас распахнул дверь, жестом пригласил Олега в номер. Пока гость осматривался, так же молча налил виски, протянул стакан. Олегу пришлось начинать разговор заново:

– У вас очень хороший язык.

– Сёрьёзно? – Томас поднял брови, легко улыбнулся. – С ума сойти, какой комплимент. Невелика заслуга – черпать недостающие слова из головы собеседника. Правда, иногда попадаются заковыристые выражения. А некоторые вообще мыслят такими категориями, что произносить страшно.

– Что есть – то есть. – Олег мало что понял, но беседу надо было поддержать. Хотя разговор сворачивал совсем не в ту сторону.

– Ладно, к делу. – Томас в кресло не сел, отошёл к окну со стаканом в руках. – Полюбезничали – и будет. Как ты понимаешь, я здесь по твою душу. – Олегу снова бросился в глаза странный акцент. – Ты не хочешь ничего сказать Курьеру?

Олег пожал плечами. Непонятно складывалась беседа. Вернее, монолог Томаса.

– Ты хорошо спрятался. Я тебя выхаживал почти месяц по местному календарю… Расскажи хоть в общих чертах, как обстоят дела.

Разговор принимал совсем дурацкий оборот. Курьер какой-то. Это что, наркомафия? За кого тогда его принимают?

– Н-не понимаю, как это относится ко мне. – Олег откинулся в кресле. – Вы меня ни с кем не путаете?

– Нет, ты прелесть. Ты просто прелесть, Разведчик. – Томас произнёс это, как выплюнул. Скинул пиджак, повесил на спинку кресла. – Изволь, я скажу тебе всё. Несмотря на все твои заслуги… Мне на тебя смотреть противно. С каких это пор тебя стал устраивать такой образ жизни? Взгляни на себя в зеркало, растение! Завёл себе нору, которую вы здесь называете домом, завёл глупую самочку, которую, правда, не стыдно показать другим самцам. У тебя есть даже общественное положение и возможность плевать на тех, кто стоит на ступеньку ниже. И что ты будешь делать со всем этим дальше, а, Разведчик? Сожрёшь через пару лет своего босса, купишь машину побольше и нору попросторнее? Поднимешься ещё на одну ступеньку? Может быть, ты и сына научишь быть таким же жадным идиотом? Хотя нет, ты не родишь сына – для этого ты слишком себя любишь и прекрасно знаешь, что можешь потерять… – Олег хотел возразить, но Томас требовательно поднял руку. – И у тебя не останется ни одного шлюза, ни даже крохотной тропинки между звёзд, которую могли бы назвать твоим именем. Хотя, что тебе звёзды? – Он раздражённо дёрнул плечом. – Их в кошелёк не положишь… Вот уж никогда не думал, что так может кончиться Разведчик. Да ты и не Разведчик уже – так, мелкий обыватель, который использует свой дар для того, чтобы набить пузо поплотнее. Как тут говорят, забил гвоздь микроскопом. По самую шляпку забил. Видно, не зря ходят слухи, что на этих задворках даже Посланники спиваются от безысходности, настолько тут климат… своеобразный. И чего тебя сюда потянуло, в таком случае? Где твоя хвалёная интуиция? Что, нельзя было другой маршрут проложить?

Он повернулся к Олегу – прямой, холодный, со сложенными на груди руками. Олег встретился с Томасом глазами и вздрогнул: глаза у Томаса, внезапно потемневшие, поблёскивали синеватыми искорками. Олегу стало зябко отчего-то, и даже обида от несправедливого выговора запнулась на полуслове – настолько непривычно выглядел собеседник.

Через пару секунд Томас, только что стоявший как статуя, вздохнул и расслабился. Плечи опустились, глаза сначала потухли, потом наполнились обычной синевой. Олег, всё это время молчавший, несмело произнёс:

– Что здесь всё-таки происходит? Я ничего не понял из того, что вы сказали. – Постепенно он пришёл в себя и начал злиться. Дурацкие разговоры, дурацкие кошмары по ночам, ещё и спятивший иностранец на его голову. Олега понесло. – Какие разведчики? Какие казаки-разбойники? Какой на хрен дар? Ты что, «Звёздных войн» насмотрелся? Ещё мечом джедайским помаши, ненормальный. У психиатра давно был?

– Ах вон ты как? – сказал Томас почти уважительно. – Ну, тогда не обессудь.

Что-то мокрое текло по лицу. Было очень неприятно, но открывать глаза не хотелось.

– Давай-давай, – приговаривал Томас, похлопывая его по щекам. – Давай, поднимайся, не так уж тебе и плохо.

Голова была набита ватой, подташнивало, и боязно было вставать. Томас помог ему приподняться, и Олег сел, привалившись к стене.

– Извини, ошибочка вышла. – Томас разглядывал его внимательно, словно видел в первый раз. – Сбил ты меня с толку. Хотя если разобраться – не совсем ошибочка. Кое-какие признаки налицо… – Он сосредоточенно посмотрел Олегу в глаза.

Где-то ближе к затылку защекотало, и Олег невольным жестом втянул голову в плечи.

– Вот видишь, – Томас удовлетворённо кивнул. Потом поднялся с корточек, прошёлся по номеру, набросил пиджак. – Кто же ты такой, Олег Вайнгардт? Ну ладно, всё равно не скажешь, потому что сам не знаешь, кажется. Надо бы покопаться в твоей родословной на досуге… Прощай. Извини ещё раз.

Он подошёл к двери, ведущей в ванную, и распахнул её. Из дверного проёма хлынул свет, Олег увидел яркую зелень каких-то растений и почувствовал странный запах, словно смешанный из нескольких знакомых. Томас на мгновение задержался на пороге, хотел что-то сказать – Олег ясно увидел, как дрогнули губы – потом с безнадёжностью махнул рукой и шагнул вперёд, плотно закрывая за собой дверь. В номере остался запах прелых листьев и каких-то тропических фруктов. Помотав головой, Олег решил, что ему всё-таки померещилось – там, за дверью, явно был полдень.

С трудом поднявшись, он вытер лицо свисавшим с головы полотенцем. Прямо боевик какой-то, Голливуд отдыхает. Он помнил, как Томас вытянул руку ему навстречу, и как он отлетел в угол номера и прилип к стене, как бабочка на булавке. Потом Томас удивлённо наклонил голову, словно ожидал чего-то другого, сделал странное движение кистью, и Олег оказался на полу, свалив по дороге кресло.

Пошатываясь, он прошёл к двери в ванную и открыл её. Было темно, капала вода из неплотно закрытого крана. Олег пошарил рукой, нашёл выключатель. Ванная как ванная, для такого отеля – ничего особенного. Машинально он закрыл кран, повесил на дверную ручку мокрое полотенце. Поглядел в зеркало, причесался, поправил галстук. Идиотизм. Галлюцинации. Надо придумать, что сказать шефу. Не докладывать же, что этот тип устроил сеанс гипноза и ушёл в джунгли сквозь ванную комнату?!

Ближе к полуночи Олег добрался домой. Жена уснула, так и не успев раздеться. Олег подвинул её бесчувственное тело на противоположный край кровати, выпил пару таблеток аспирина и повалился навзничь.

Снилась опять белиберда. Олег шастал по поляне, выискивая какое-то непонятное место, и даже во сне очень болела голова. Он проснулся и лежал в постели, разглядывая в полутьме потолок. Эти одинаковые сны настолько ему осточертели, что даже закрывать глаза не хотелось.

Пришлось сходить на кухню и оглушить себя хорошей дозой выпивки. Правда, под утро всё равно пришлось бродить по лесу с какой-то странной железкой в руках, и уж совсем некстати в голове поселилась мысль об отце.

Утром, одеваясь, Олег пытался размышлять – настолько, насколько позволяла распухшая голова. «Что там говорил этот тип? „Покопаться в твоей родословной“? Да я бы ещё и заплатил ему, если бы удалось что-нибудь раскопать…» Олегу родословная ни о чём не говорила. Были сплошные неясности с отцом. С детства он знал только, что отец погиб в какой-то экспедиции. Мать этого вопроса старательно избегала – «мы поговорим, когда ты подрастёшь». Поговорить как следует так и не удалось, а со временем этот вопрос перестал Олега интересовать. В анкетах он добросовестно указывал: профессия отца – геолог, ставил год предполагаемой смерти. С детства ему не казалось странным, что он носит фамилию Вайнгардт, а мать так и осталась Николаевой. Может быть, у отца остались родственники? Можно попробовать их найти – и хотя бы попытаться понять, что Томасу было нужно…

Шеф на работе сегодня отсутствовал, а стало быть, и доклад о происшедшем откладывался. Но легче от этого не было – пытаясь отвлечься, Олег засиделся за каким-то пустячным делом допоздна и, уже выходя с работы, убедился, что мрачные мысли никуда не делись.

Ещё с полудня начал накрапывать дождь, а к вечеру полил как из ведра. В машине Олегу пришлось включить «дворники» на всю катушку. Неторопливые красные огоньки попутных машин казались стоящими на месте, когда он пролетал мимо них, разбрызгивая воду.

В таком настроении он и повернул в арку – резко, как всегда. Но сегодня получилось не как всегда – фары выхватили из темноты что-то материальное, справа раздался противный хруст, и машина замерла. Оставшаяся фара освещала низкую радиаторную решётку напротив. Олег выскочил из машины под дождь:

– Какого хрена?…

А напротив стоял здоровенный старый «Форд», прямоугольный, как холодильник, только чёрный. Совершенно незаметный в сумерках. И какого лешего он оказался именно здесь?

Водительская дверь не спеша открылась, под дождь вышел парень в кожаной куртке, небритый, как Бандерас. Он флегматично обошёл машину, держа руки в карманах джинсов, и подошёл к кипящему Олегу.

– Проблемы?

– Это у тебя проблемы! – кричал Олег, размахивая руками. – Куда ты выскочил? Какого хрена?

– Да никуда я не выскакивал. – Парень нагнулся к капоту, осмотрел повреждения. – Стоял себе, никого не трогал. С габаритами, между прочим.

– Запрещена здесь стоянка! – Олег понимал, что не прав, но остановиться уже не мог. – Никто никогда здесь машины не ставил!

«Опелю» досталось – разбитая фара, треснувший бампер. Решётка лопнула в двух местах. Крыло и капот были целы, но Олегу больше всего было обидно, что дремучий «Форд» вообще отделался только облезшим хромом на массивном бампере. В двух шагах от дома, в знакомой подворотне – и так попасть! Конечно, по собственной глупости, но надо ж хотя бы попытаться развести этого типа…

– …Тут одного ремонта баксов на триста! Какого чёрта ты мне подставился?

– Да никому я не подставлялся. – Парень поморщился. – Я же тебе говорю – стоял.

– А я тебе говорю – здесь стоять нельзя! Короче, я звоню в ГАИ, пусть разбираются.

– Триста, говоришь? – Парень наклонил голову, и Олегу на мгновенье почудилось что-то знакомое. – Ну что же… Триста баксов ты за неё по любому получишь. На, держи.

Он поднял руку, держа за брелок раскачивающийся ключ, и уронил его Олегу в ладонь. Похлопал древний аппарат по капоту, пробурчал: «Прощай, малышка…» и сделал несколько шагов в сторону, тут же пропав в сырой темноте.

Олег недоумённо оглянулся.

– Эй, ты куда? Я не понял, и что я теперь делать буду?

– А что хочешь, – донеслось из темноты. – Документы за козырьком.

Затихали удаляющиеся шаги. Олег почувствовал, что вода потекла за шиворот, плюнул и полез к себе в машину. Посидел несколько минут, успокаиваясь. Завёл «Опель», объехал монументальное творение потомков Генри Форда и потихоньку вкатился во двор, освещая дорогу единственной уцелевшей фарой. Почему-то он не стал звонить ни в ГАИ, ни в страховую компанию. Он и сам толком не понимал, почему. Наверное, его просто ошеломил сам факт, что привычное чутьё на неприятности в этот раз промолчало. Впрочем, молчало оно и в случае с Томасом… Может быть, он просто разучился чувствовать? Олегу стало настолько не по себе, что он по возвращении домой опять налил себе хорошую порцию коньяка и завалился спать, надеясь, что утро вечера мудренее.

Мудренее оказалась ночь. Опять снилось путешествие по странному туману, опять в руках был какой-то кругляш, увенчанный сверху штуковиной, похожей на стрелку от компаса, и опять Олег чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то было не так с этими снами. Во всяком случае, опухшая физиономия наутро совсем не была похожа на лицо довольного жизнью человека.

– Что там с этим… – Шеф пошевелил пальцами, испытующе глядя на Олега.

– Томасом.

– Ну да.

– Да ничего. – Олег пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным. – Познакомились. Поговорили. Выпили. Ничего интересного.

– А где он теперь?

– Уехал. – Олег поморщился, вспомнив процедуру «отъезда», и соврал: – Вернётся через месяц.

– Да? – Шеф, как обычно, изображал простачка. – Ну и ладно. Вернётся – поговорим. Иди, работай.

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, Олег решил заехать к матери.

По лестнице он поднимался, как поднимаются на эшафот. Вопросы наверняка расстроят мать, а Олег старался никогда её не расстраивать. Не потому, что сильно любил, а потому, что побаивался, как побаиваются некоторых учителей.

Мать никогда не расслаблялась и никогда не уставала – наверное, потому, что никогда не расслаблялась. Она терпеть не могла халатов и бигудей, даже дома носила туфли на шпильках и была всегда аккуратно причёсана. Вообще для своего возраста выглядела потрясающе.

– Здравствуй, Олег. – Татьяна Алексеевна подставила щёку для сыновнего поцелуя. Олег неловко прикоснулся губами к щеке. Ему всегда казалось, что этот ритуал отдаёт театральностью. Мать провела его в комнату, усадила на диван и присела напротив, положив ногу на ногу.

Олег помялся немного, не зная, с чего начать. С матерью он всегда робел. Татьяна Алексеевна никогда не допускала фамильярности – и с пелёнок лишила Олега желания когда-нибудь прильнуть к материнскому плечу. Даже став взрослым, он каждый раз словно сдавал экзамен, разговаривая с ней – и с облегчением вздыхал на лестничной клетке оттого, что экзамен закончен. Но сегодня ему нужно было кое-что выяснить – так сказать, «покопаться в родословной». Очень нужно.

– Мама, я хотел поговорить с тобой об отце. Татьяна Алексеевна отреагировала незамедлительно.

– Мне кажется, мы с тобой закончили этот разговор давным-давно, и не хотелось бы к нему возвращаться.

– Мы никогда его не начинали, мама. Мне очень нужно у тебя кое-что узнать.

– Мне виднее, что тебе нужно знать, а что – нет. – Татьяна Алексеевна поджала губы. Олег видел, что настроение у матери испортилось, но продолжал настаивать.

– Мама, я уже давно взрослый мальчик и в состоянии понимать некоторые вещи.

– Мне совсем не нравится, когда ты начинаешь говорить со мной таким тоном.

Олегу воспитательный процесс набил оскомину ещё много лет назад, и он ляпнул сгоряча:

– Ей-богу, ещё немного – и мне начнёт казаться, что я появился на свет от непорочного зачатия.

– Олег, не смей оскорблять мать. – Татьяна Алексеевна поднялась, приняв вид поруганного достоинства. Когда она начинала говорить о себе в третьем лице, разговор дальше можно было не продолжать. Олег и без того понял, что ничего не добился. Не солоно хлебавши, он покрутился по комнате, чертыхнулся про себя и ушёл, хлопнув дверью.

Ничего нового ссора с матерью не принесла. Наоборот – сны стали сниться чаще, а некоторые моменты из них даже стали проникать в повседневную жизнь. Однажды утром Олег обнаружил себя осторожно выливающим кофе из чашки на пол коридора. Только что ему грезилось, что он бродит по лесной поляне, отыскивая какое-то страшно необходимое место. Привычное пространство вокруг пересекали разноцветные линии, и Олег пытался каким-то образом сориентироваться между ними. Жена смотрела с ужасом. Олег сумел обратить всё в шутку, но испугался здорово.

Пришлось всёрьёз задуматься. В собственном душевном здоровье он не сомневался, вернее сказать – почти не сомневался. Никто обычно не сомневается – до тех пор, пока тело не начинает вытворять вещи, о которых его не просила голова. Один раз приступ застал его сразу после работы.

Олег как раз усаживался в машину, когда это случилось. Среди бела дня это происходило впервые. Он едва успел упасть на сиденье, как перестал чувствовать собственные руки. Перед глазами опять поплыл туман, исчёрканный разноцветными штрихами.

Охранник тряс его за плечо.

– Олег Сергеич…

Олег поднял тяжёлую голову. Руки продолжали шевелиться против воли, он едва ощущал их движение. Лицо охранника плавало в воздухе.

– Всё нормально. – Олег криво улыбнулся. – Это разминка такая… по системе йогов. За рулём помогает.

Охранник отошёл, подозрительно оглядываясь. Олег закрыл дверь, со второй попытки завёл машину и потихоньку выехал на проспект. Руки едва чувствовали руль. Деревянным пальцем он потыкал в кнопки климат-контроля, сгоняя температуру на минимум. Ледяной воздух потёк в салон.

«Надо что-то с этим делать». Проспект, как всегда, был одной вялотекущей пробкой. «Так можно окончательно съехать. Однажды взять и съехать». С соседнего ряда к нему попыталась втиснуться какая-то «десятка», он привычно заткнул лазейку, прижавшись к бамперу впереди стоящего – обойдёшься, щенок. «Позвонить Климовичу, у него доктор какой-то был. Главное, чтобы на работе не узнали – сожрут в момент…» Голове стало холодно, но кондиционер он не выключал.

До светофора оставалось метров пятьдесят. Слева блеснул купол колокольни, по ассоциации проскочила мысль: «В церковь сходить?!» Попов Олег презирал, считая церковь разновидностью лохотрона, но сейчас… кто его знает… все средства были хороши.

По пробке, ловко пробираясь между рядов, шастали нищие, заглядывали в тонированные стёкла. Олег опустил своё, жестом подозвал того, что поближе. Нищий подковылял, заискивающе подставил лодочкой грязную ладонь – и даже отшатнулся, таким холодом веяло из открытого окна.

Олег обычно никогда никому не подавал. Опустил руку во внутренний карман, потрогал бумажник, понял глупость ситуации – не кредитной же карточкой подавать милостыню. Полез в бардачок, нащупал горсть мелочи – осталась как-то после заправки – и высыпал в подставленную руку, стараясь не касаться грязной ладони.

Нищий принялся кланяться, отходя, но руки не опускал. Олег поднял стекло, продвинул машину чуть вперёд. Он не видел, как нищий, поковырявшись в ладони, выудил две монетки покрупнее, а остальные высыпал на асфальт, брезгливо пошевелив пальцами, и тут же засеменил в соседний ряд к «Мерседесу» – там из приспущенного окна торчал краешек купюры.

В церковь Олег, естественно, не пошёл. Но Климовичу позвонил, соврав, что знакомому позарез нужен психолог (едва не сказал «психиатр»), и получил рекомендацию.

Порекомендованный специалист на доктора был похож мало, зато здорово смахивал на отрицательного, но по-своему симпатичного героя боевика. Брил скуластую монгольскую голову и носил тоненькую бородку, рукава халата закатывал до локтей. Олег даже подумал, что для завершения образа он сейчас положит ноги на стол – из-под брюк торчали острые мысы хороших сапог, которые неплохо бы смотрелись и на столе. Но доктор сел рядом, а не напротив, как следовало бы, и этим сразу сократил дистанцию.

– Значит так. – Он не стал тратить время на обычные «на что жалуетесь», сразу приступил к делу. – Как говорил старик Гиппократ, в этом кабинете нас трое – ты, я и какая-то напасть. Если ты останешься со своей напастью – скорее всего, я помочь не смогу, потому что останусь в одиночестве. Если ты будешь со мной – вдвоём мы наверняка одолеем. Так что давай, выкладывай.

Олег, поначалу запинаясь, выложил почти всё – умолчал о Томасе и о событиях в отеле. Доктор пожевал губами, походил по кабинету, глядя на мысы своих роскошных сапог, и сказал:

– Ну, пока достаточно. Остальное расскажешь, если сам захочешь. Давай-ка я тебя пощупаю, а там решим, что делать.

Он помял Олега, проверил рефлексы. Заставил улечься в томограф и долго смотрел результаты. В конце концов развёл руками:

– Практически здоров… с точки зрения анатомии. Но – здоровье тела и здоровье духа всё-таки разные вещи, что бы там древние ни говорили. Сейчас ты услышишь совет, который покажется тебе глупым. Попробуй передвинуть кровать в другое место. Спишь вместе с женой?

– Да.

– Скандал будет… А оставлять всё как есть тоже нельзя.

– Вы думаете…

– Нет, на воду дую. Смени место. Попробуй лечь один, в другом углу. Желательно головой на север. Загляни через недельку, расскажешь, как жизнь.

Олег выходил с лёгким чувством недоверия. Мгновенного излечения не обещали – несомненный плюс, но и диагноз не поставили…

Жена только скривила губы, но истерику закатывать не стала. Олег оставался демонстративно спокоен, переселяясь в другую комнату. Две ночи прошли без происшествий, и он было решил, что выход нашёлся. Но на третью накатило пуще прежнего, и он проснулся затемно, чуть не воя от досады.

На работе стал раздражительным и резким, едва не нагрубил шефу. Потом у себя в кабинете вытирал пот со лба, с трудом успокаиваясь.

Доктор, увидев его снова, отложил ручку и встал из-за стола.

– Можешь ничего не говорить, всё понятно. Я не особенно и надеялся. – Ошарашив Олега таким откровением, он подошёл и снова сел рядом. – А вот скажи-ка мне, когда ты в отпуске был?

– Год назад. Почти год… – Олег поморщился. Как всё, оказывается, тривиально – сейчас ему предложат прокатиться на Канары и посоветуют турагенство…

– А ты попробуй уехать куда-нибудь. – Доктор смотрел выжидательно.

– На Канары? – не удержался Олег.

– Да нет, я бы не стал. – Доктор наверняка догадался, о чем он подумал. – Так далеко смысла нет. Куда-нибудь в среднюю полосу, километров за двести-триста. На недельку, а?

Олег пожал плечами.

– Сейчас некогда.

– А когда будет «когда»? На пенсии? Не надейся, мил друг, – Доктор опёрся на его плечо, поднимаясь. – До пенсии ещё надо дотянуть, и по возможности живым и здоровым. Такими темпами мы с тобой не дотянем.

– И что мне это даст?

– А я откуда знаю?

Олег поднял глаза в недоумении.

– Понимаешь, я не собираюсь тут корчить всезнайку и выписывать порошки, которые ты и так можешь купить в любой аптеке. Ко мне не за этим ходят. У тебя очень… как лучше сказать?… очень направленные сны. В принципе, ты и сам догадываешься – просто тебе нужно, чтобы я это сказал. Так вот, я тебе это говорю. Любое из твоих видений – это побуждение к какому-то действию, и тебе лучше знать, к какому. Очень часто подобные вещи связаны с местоположением или состоянием. Один парень долго ходил ко мне с кошмарами – ему мерещилось, что ноги просто отнимаются от боли, хотя с ногами всё было в порядке. Как я его ни уговаривал, он так и продолжал гонять на машине, пока ему ступни не прищемило в аварии… Это я к тому, что иногда надо послушаться. Самого себя послушаться. Ведь это не кто-нибудь – это ты, ты сам хочешь сделать что-то, что тебе не даёт покоя по ночам, ты об этом не думал? И не думай. Просто возьми и сделай.

– Да как я сделаю, когда не знаю, что нужно? – взорвался Олег. – Думаешь, я не пытался понять? Тыщу раз пытался, только хуже было…

– Во-о-от, дорогой мой, – удовлетворённо кивнул доктор. – Вот тебе и наука. Не шути с подсознанием. Оно способно дать тебе некие абстрактные образы, не более того. Но если ты начнёшь на него давить, требуя конкретики, оно просто обидится, потому что не в состоянии эту конкретику дать. Тут надо ненавязчиво очень. Может быть, тебе всего и надо – уехать куда-нибудь в деревню и погулять денёк под берёзками. Но – очень сильно надо, просто жизненно необходимо. Может быть – не просто в деревню, а в какое-то определённое место. Скорее всего, ты даже знаешь, в какое. Но сопротивляешься изо всех сил. – Доктор взял стул, поставил напротив Олега спинкой вперёд и уселся верхом, глядя прямо в глаза. – Вот что. Попробуй самого себя терпеливо выслушать и не злиться, хорошо? Возможно… я повторяю, не наверняка, а лишь возможно – ты сам знаешь, что нужно делать, но считаешь, что кто-то навязывает тебе свою волю. И упрямишься всеми силами. Попробуй допустить, что тебя о чём-то просит твоя собственная личность, которая никак не может до тебя докричаться. Хотя бы выслушай её. Возьми недельку отпуска и съезди куда-нибудь, проветрись.

– Н-ну… – Олег сознавал справедливость совета и вместе с тем чувствовал досаду. – Не могу сейчас. Некстати это всё…

– Смотри сам. – Доктор пожал плечами, поднимаясь. – Твоя голова – твоя проблема. Я своё мнение сказал. Порошки выписать?

– Да не надо. – Олег тоже поднялся, протянул доктору руку. – Спасибо.

Сегодня он укладывался спать, всё-таки решив досмотреть сон до конца. Но приснилось ему совсем не то, что он ожидал увидеть. Снилась какая-то медовая попса из фантастических книжек – дорога среди звёзд, по которой он, насвистывая, шёл с рюкзаком за плечами. Хотя было романтично, красиво и как-то очень спокойно. Он и проснулся с ощущением покоя, словно принял решение, которое давно откладывал. На самом деле ни о каком решении и речи не было.

Олег не стал будить жену. Постоял немного у окна, разглядывая субботнее утро. На сегодня дел особенных не было, и он, побродив немного по дому, решил наконец заняться «Фордом», который так и стоял без движения за аркой с того самого вечера. Нашёл ключи, которые оставил ему тот странный парень.

Знакомый посоветовал ему частный сервис за городом, где автомобиль можно оценить и продать по сходной цене, целиком либо на запчасти. Заработать на этом Олег не рассчитывал – ему просто нужно было продать этот автомобиль, не привлекая внимания.

Он вышел в арку. Подошёл к «Форду», открыл дверь, уселся. Роскошный диван от двери до двери скрипнул пружинами. Машина изнутри выглядела очень прилично – похоже, хозяин старался сохранить её в первозданном виде. Большой в диаметре, но тоненький руль. Архаичная приборная панель. Смешные рычажки.

Откинув противосолнечный козырёк, он поймал выпавший оттуда техпаспорт. Заполнил на себя доверенность от имени владельца, которое ему ничего не говорило. Открыл «бардачок», пошарил в карманах на дверях. Нигде ничего не было, словно автомобиль готовили к продаже.

Олег вставил в замок ключ, повернул. Аккумулятор оказался в порядке – где-то под капотом фыркнул мотор, приборы ожили. Звукоизоляция в салоне, пожалуй, не уступала «Опелю». Олег подождал немного, перевёл «кочергу» на руле в положение «драйв». Осторожно отпустил тормоз. В недрах автомобиля что-то дрогнуло, и, чуть покачиваясь, дредноут не спеша вырулил на проспект.

Несколько минут привыкания к чужому автомобилю прошли быстро. «Форд» оказался тяжелым и неповоротливым, каким ему и следовало быть, зато над дорожными ухабами он проплывал, просто не замечая их. Олег немного расслабился. Спешить было некуда, он неторопливо передвигался вместе с дачниками. Увидел нужный указатель, повернул и через несколько минут притормозил возле ржавого ангара, окружённого «Фордами» разной степени укатанности. Покраске здесь, видимо, особого значения не придавали – некоторые экземпляры выглядели шедеврами абстракциониста.

Парень, к которому обратился Олег, поблёскивал лысиной и металлической оправой очков. Он быстро облазил машину, открыл капот. Завёл двигатель, погазовал, послушал.

– Ну что же. – Он задрал очки на лоб. – Гуд. Даже вери гуд. Очень приличный экземпляр. Но больше полторашки я за неё не дам – и не потому, что жмот. Цены такие.

– Больше чего, простите? – Олег разглядывал подкапотное пространство. Двигатель если и не блестел, то как минимум выглядел очень достойно, как, впрочем, и всё остальное. Вообще Олег, заново оглядев автомобиль, немного смутился – сейчас, при свете дня, тот неожиданно ему понравился. Была в нём какая-то грубоватая прямота, что ли.

– Больше полутора тысяч. В смысле – одной тысячи пятисот нерусских долларов. – Обладатель роскошной лысины пошевелил бровями, и очки ловко упали обратно на нос. – Ну хорошо, тысяча шестьсот – и ни центом больше.

Как там говорил этот небритый? «Триста ты за неё по любому получишь»? Олега озадачил такой разброс в цифрах. Ему стало интересно.

– Ну хорошо. – Он пожал плечами. – Я подумаю. Закрыл капот и сел в машину. Лысый подошёл, по-приятельски облокотился на крышу.

– Уважаю подход делового человека. – Улыбка выглядела заговорщически. – Готов предложить лучшие условия. Я на этом ничего не заработаю. Купил бы для себя.

– Я подумаю, – повторил Олег. Глядя на морщинку, появившуюся на лице у парня, добавил: – Больше никому предлагать не буду. Если соберусь – приеду сюда.

– Договорились. – Морщинка разгладилась, парень хлопнул ладонью по крыше. – Всегда рад. Буду ждать.

Олег кивнул и не спеша вырулил на дорогу. Захотелось прокатиться просто так. Он заново приглядывался и прислушивался к автомобилю, который нравился ему всё больше и больше. По крайней мере, в отличие от фригидного «опелевского» салона, здесь пластмасса не прикидывалась деревом. Широченный диван оказался весьма удобен. Олег покрутил хромированную ручку приёмника – никаких тебе цифровых технологий, – и даже не удивился, когда салон наполнился звуками кантри. Сел поудобнее, с удовольствием даванул на педаль. Автомобиль взревел, присел на корму и пошёл рассекать широким носом окружающий воздух.

Укатив за город километров на тридцать, Олег остановился у шашлычной. Немного посидел в тени, с неожиданным аппетитом умял порцию шашлыка, чуть сдобренного придорожной пылью.

«А почему бы, собственно, и нет?» – Сегодняшний день вообще навевал странные мысли, и Олег не спеша перебирал их, глядя на капот «Форда», проплывающий над асфальтом. – «Завтра на работу не надо, махнуть куда-нибудь… И доктора вон советуют!» – Это обстоятельство почему-то его развеселило, и он уже привычно повернул тоненький руль чуть раньше, чем сделал бы это на другом автомобиле, и добавил газу – тяжёлому аппарату требовалось некоторое время на раздумья. Машина заурчала и развернулась носом к центру города.

– Привет. – Олег легкомысленно чмокнул в щёку жену, которая разгуливала ещё в халате, со стаканом «боржоми». – Я тут решил проветриться немного. Вернусь завтра вечером.

Он открыл дверь кладовки и ушиб ногу, споткнувшись о пылесос. В другое время он бы отшвырнул несчастный агрегат, а сейчас только потёр ногу и принялся шебуршить на полках, вспоминая, куда был засунут роскошный канадский спальник, подаренный как-то на день рожденья.

Жена неодобрительно наблюдала за сборами, подперев голову рукой – то ли «боржоми» не помогал, то ли левая нога коснулась пола раньше правой. Олег спиной чувствовал её хмурое молчанье – и подумал вдруг, что не так уж и много связывает его с женой. В сущности, всё ожидаемо и удобно… Удобно, да.

Спальник в конце концов нашёлся. Олег похлопал пыльный мешок по боку и изрёк что-то о том, что бесполезных подарков не бывает. Жена только поморщилась – кажется, его хорошее настроение действовало ей на нервы.

Олег не очень-то и расстроился. Сейчас он не собирался никому ничего объяснять, поэтому просто вышел на лестницу и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Ну, и куда же мы отправимся? – спросил он у машины, с удовольствием устроившись за рулём. – Куда у тебя фары глядят?

Приёмник мурлыкал что-то про Калифорнию.

– Не-е-ет, брат, это далековато. Ладно, поехали на юг. – Олег дал газу и выехал со двора, даже не взглянув на покинутый «Опель».

Картой он решил не пользоваться. В конце концов, он не ставил себе задачи попасть в какое-то определённое место. Отмахав километров сто, подъехал к заправке и с уважением покачал головой, оценив аппетит автомобиля и размеры бензобака. Не спеша перекусил и тронулся дальше, подпевая приёмнику – сам с удивлением вспоминая, когда это с ним такое происходило.

Машин на дороге становилось меньше. Солнце уже искало подушку своей круглой щекой, поперёк дороги разлеглись длинные тени. Олег не искал ночлег – спальник лежал рядом, а размеры заднего сиденья позволяли разместиться там как минимум троим. Когда стемнело, он просто скатился на поперечную грунтовку и остановился возле кустов.

Наутро он высунул нос из спальника, не очень понимая, где находится. Во сне пришло удовольствие оттого, что наконец-то сделано что-то правильное. Было тепло и спокойно, и была уверенность в том, что теперь всё идёт как надо. Или почти всё. Он не понимал, что именно идёт как надо, но происходящее ему нравилось. Нужно было только взять левее – говорил он себе, стоя где-то между звёзд со странной ребристой штукой в руках. Потом сделал один шаг, за ним другой – каждый следующий давался всё легче – и вскоре уже уверенно двигался вперёд, что-то напевая себе под нос, и звёзды дрогнули и поплыли назад, за спину, а впереди появлялись другие, и он улыбался им, как старым знакомым…

Почему-то сейчас сон не казался ему бессмыслицей. Особенно когда он перестал отгораживаться от него. Может быть, прав был тот доктор.

Олег распахнул дверь, впустил в машину пахнущий росой ветерок. Выскочил на траву, поджимая босые ноги, несколько раз присел и даже попробовал пробежаться. Вид битого стекла в траве быстро его отрезвил, но хорошее настроение осталось.

– Взять левее, говоришь? – добродушно пробормотал он, заводя двигатель. – Ну, давай возьмём левее.

Ещё один день прошёл в дороге. Теперь Олег никуда не спешил – ему важно было выдержать направление. В результате под вечер он заехал в какую-то деревушку, едва не застрял в огромной луже и заночевал на поле рядом с ржавым остовом комбайна. О том, что минуло воскресенье и утром нужно быть на работе, он как-то не вспомнил.

Когда наутро зазвонил мобильник, Олег даже вздрогнул. В старомодном автомобиле само существование мобильного телефона казалось нелепостью. Какое-то время ушло на то, чтобы сообразить, в каком кармане он лежит.

– Алё.

– Лежик, – требовательно сказала жена, – с каких пор ты перестал ночевать дома? Ты где вообще?

– Я-то? – Олег поднял голову, огляделся по сторонам. – На поле.

– На каком поле? Ты что мне голову морочишь?

– Я не морочу. Вот комбайн рядом стоит. – До Олега потихоньку доходила нелепость разговора.

– Ладно, когда протрезвеешь – позвони домой. – Она положила трубку.

– Вот чёрт. – Олегу стало досадно. Всё правильно, сегодня был понедельник, он должен был вернуться в город вчера вечером. А сейчас, по идее, должен был сидеть на работе, а вместо этого находился неизвестно где – он и сам не очень хорошо представлял себе, как сюда попал. Но досада была не от этого. Олег не мог вспомнить, что ему снилось. А снилось что-то важное, что-то опять связанное с направлением. Он уже не сомневался в том, что ему нужно побывать в каком-то определённом месте. Зачем ему это место и что там нужно сделать – он не представлял, но чувствовал, что всё идёт как надо. В этот раз сон не был беспокойным, наоборот – казалось, что теперь всё будет хорошо. Разговор с женой сбил его с мысли, и несколько минут он потратил на попытки вспомнить сон. Вспомнить так и не удалось, и в расстроенных чувствах Олег позвонил шефу.

– Ну, – буркнул шеф.

– Добрый день, – сказал Олег и растерялся. Нужно было как-то объясниться. – Шеф, мне очень нужно несколько дней. Правда очень нужно. У меня… проблемы со здоровьем.

– Причём такие проблемы, о которых жене знать не следует, – хохотнул шеф. – Взрослеешь, мальчик! Ладно, погуляй… до четверга. Я скажу, что ты в командировке.

Олег немного посидел, размышляя. Он, взрослый обстоятельный мужчина, сделал вдруг изрядную глупость: бросив дом, жену, работу, умотал в какую-то тьмутаракань на неизвестно чьей машине, чтобы проснуться на поле рядом с заброшенным комбайном. И самое противное – никаких угрызений совести он по этому поводу не испытывал, хотя вроде бы должен был.

Наоборот, откуда-то появился азарт школьника, впервые решившего прогулять урок. Ощущение не совсем законной свободы. Но никакими неприятностями не пахло, в этом он был уверен. Махнув рукой, Олег впервые в жизни решил оставить всё как есть. Стало даже интересно, чем закончится эта история. По дороге купил рюкзак легкомысленной расцветки и вывалил туда всю мелочь из карманов.

Сегодня он не знал, куда ехать. Вспомнить сон так и не удалось, поэтому Олег просто вырулил на дорогу и через пару километров остановился у ближайшей заправки. Почти вся наличность ушла на бензин. Теперь нужно было добраться до какого-нибудь города, где можно было найти банкомат. Олегу пришло в голову, что неплохо было бы обзавестись домкратом, насосом и прочими принадлежностями для путешествия. Неизвестно, когда оно должно закончиться – странно, но и эта мысль его не очень удивила.

Вечером он наткнулся на небольшой мотель и с удовольствием растянулся на свежих простынях. Когда глаза уже слипались, Олег виновато подумал, что за весь день так и не позвонил жене. Впрочем, она тоже не позвонила – найдя себе оправдание, он с облегчением уснул.

И обнаружил, что во сне он не один. Рядом сидел Томас и ехидно улыбался. Ничего не говорил, только разглядывал Олега. Олег опять топтался на поляне со странной железкой в руках. Но в этот раз топтался бесцельно – сегодня он ощущал, что находится очень далеко от нужного места. Дальше, чем вчера. Подумав, он решил, что весь день ехал не в ту сторону. Томас одобрительно кивнул, поднялся и исчез.

Наутро Олег сосредоточенно размышлял, валяясь в кровати. Какие-то вещи понемногу связывались воедино, хотя до полной ясности было ой как далеко. Несомненным было одно – направление.

Расплатившись, Олег сел в машину и не спеша развернулся. Сегодня было пасмурно, дорога настраивала на философский лад. Удивительное дело – он провёл в пути уже несколько дней, и в эти несколько дней прекрасно обходился без тренажёрного зала, галстука и бильярдного клуба. Зато пришёл в согласие со своими сновидениями и чувствовал себя неплохо. Сейчас неопределённость ему совсем не мешала. У этой истории был странный, но приятный вкус.

Жалко лишь, что узнать, туда ли он движется, Олег мог только во сне – да и то не каждую ночь. На следующую ночь он очень рассчитывал, но вышло иначе – спалось без сновидений. Поутру Олег расстроился этому. «Хотя – думал он, разглядывая себя в зеркало, – если бы что-то шло не так, мне бы наверняка дали знать».

Знать дала жена. Едва Олег воткнул только что купленное зарядное устройство в давно севший телефон, как аппарат ожил.

– Лежик, мне плевать на твои командировки, если тебе плевать на меня.

– Ну погоди. – Олег устало поморщился. – Что случилось-то?

– Он меня ещё спрашивает, что случилось! Кто обещал оплатить путёвку на Мальту? Скотина ты всё-таки, Вайнгардт…

– Ну всё, всё, всё. – Олег сам себя не узнавал – давно не был таким добродушным. – Ты можешь это сделать самостоятельно, возьми карточку в ящике письменного стола. Код я продиктую…

Разговор с начальством был гораздо более неприятным.

– Не нагулялся? – В трубке слышалось раздражённое пыхтенье.

– Шеф, мне нужно ещё несколько дней. В конце концов, я давно не был в отпуске.

– В отпуске? А у меня такое ощущение, что тебя банально купили, и ты просто прячешься. Кто? Никитский? «Стаффорд»? Кто? Я ведь всё равно узнаю…

– Шеф, – почти умоляюще начал Олег, но потом отчего-то взъерепенился. – Не надо мерить людей по себе! Я не крыса какая-нибудь!

– Да? Ну и хорошо. – Шеф мгновенно успокоился и отключился.

Олег раздражённо плюнул, попал в телефон и растерянно вытер его ладонью. Достанут же…

Дорога неспешно текла под колёса. День за днём, он привык к состоянию поиска и даже чувствовал лёгкий азарт. Ещё пару раз ему случалось промахиваться, наутро он разворачивался и начинал всё сначала. Сны становились всё более осмысленными – теперь было ясно, что нужное место находится где-то на опушке, Олег во сне уже неплохо эту опушку изучил. Однажды ему показалось, что он только что проскочил нужный поворот, и он в панике навалился на тормоз. Сзади раздался негодующий гудок, мимо пролетел тяжело гружёный «МАЗ». Олегу стало неловко. Вернувшись к повороту, он съехал к лесу, побродил по опушке. Место было похоже, не более того. Олег вздохнул, сел в машину и затолкал обратно под сиденье ружьё, выпавшее при торможении.

Помповик появился у него случайно. Или, как сказали бы юристы, непреднамеренно. Засветло проскочив стоянку дальнобойщиков, он решил почему-то, что успеет доехать до следующей деревни – по указателю выходило недалеко. Однако через полчаса начал позёвывать, почти прямая дорога между елей убаюкивала, и Олег притормозил. Машина, похрустывая гравием, скатилась на обочину. Что-то не давало ему расслабиться до конца, какая-то неясность. Пришлось на всякий случай прогуляться метров пятьдесят назад и поставить знак аварийной остановки – дорога научила.

Он вернулся к габаритным огням, заметив, что ночь уже накрыла лес. Сладко потянулся, зевнул и зажёг свет в салоне. Хотелось почитать газету, купленную на сдачу в ларьке, но глаза слипались.

Готовясь к ночлегу – расстилая на заднем сиденье спальник – он не услышал, как в темноте подъехала машина и хлопнули дверцы. Увидел только свет фар. Когда вылез из салона и обернулся, обнаружил, что перед ним на корточках сидит, покуривая и покачиваясь, не сильно обременённый волосами тип.

– Привет.

– Привет, – Олег встал напротив.

– Надолго в наши края?

– Да так. – Олег пожал плечами, уже понимая, что влип. – Ночку переночевать.

– Ночки у нас неспокойные. – Парень перестал раскачиваться, выщелкнул окурок в темноту. – Но тебе повезло, ты попал на охраняемую стоянку.

Олег ждал продолжения, чувствуя под селезёнкой противную дрожь. Он и один на один не умел драться, а уж одному против нескольких…

– Здесь расценки сонсные. За ночь – по сотенке с человека. – Парень поднялся, с хрустом покрутил бритой головой. – Но тебе повезло, сегодня праздничные скидки. Даже эти пацаны, – он кивнул куда-то за спину, – признают скидки и готовы обеспечить спокойную ночь всего за семьдесят зелёных. Из уважения к гостю.

Олег прищурился на свет фар. Кажется, вместе с разводящим их было трое – хотя в машине наверняка оставался ещё водитель. Хотелось отдать деньги и не связываться с уродами. Просто достать бумажник и отдать. Очень хотелось. Ещё немного – Олег так бы и сделал. Надо было остановиться у дальнобойщиков, к ним эта мразь не суётся: там прилетит из темноты монтировка – и кончен бал, потухли свечи. А одиночку чего же не пощипать? Но, во-первых, семидесяти долларов у него просто не было, а было только триста рублей до следующей заправки и кредитная карточка. А во-вторых, что-то непонятное шевелилось внутри, подталкивало, поёрзывало, и Олег с трудом сопротивлялся искушению.

– А не дорого берёшь, – он поморщился, прежде чем произнести, – командир?

– Да ты что? – разводящий с недовольством развёл руками, и справа из темноты выступил невысокий в коже, передернув по-киношному, с клацаньем, помповое ружьё за цевьё одной рукой. – Эти пацаны задаром не работают. Хочешь спать спокойно – поделись, охрана стоит бабок…

Олег встал напротив разводящего, зачем-то поддёрнул джинсы, прекрасно понимая, что шансов нет и больше никогда уже не будет. Тот, что слева, почувствовал что-то и пригнулся в темноте, переминаясь по-звериному. Разводящий в саму возможность сопротивления на ночной дороге, видимо, не верил и пёр до конца. В затылке у Олега защекотало.

– …Не надо нас сердить, ты понял, залётный? Расплатись – и спи на здоровье, до утра никто тебя не тронет, я обещаю…

– Знаешь что, – Олег уже почти ничего не соображал, в глазах стоял туман, затылок холодел, – я по пятницам не подаю.

И без замаха пнул разводящего в колено, как читал в книжках. К его удивлению, номер прошёл – парень дёрнулся, заорал нечеловеческим голосом и как-то очень медленно начал оседать на дорогу, запрокинув голову. Для Олега пространство вокруг вдруг покрылось разноцветными линиями, и он сдвинулся чуть в сторону, чтобы не касаться этих линий; особенно не нравилась жирная красная, которая упиралась ему в бок. Ослепительно жахнуло, за спиной раздался странный лязг. В бок толкнуло, но Олег, только качнувшись, в два прыжка оказался возле картинно раскорячившегося парня с ружьём. Олегу не казалось странным, что фигуры вокруг двигаются неторопливо, как в замедленной съёмке. Он почти ничего не видел и не слышал, единственное, что его сейчас доставало – холод в затылке. Одной рукой Олег ухватился за горячий ствол, а другую, неумело сжав в кулак, сунул куда-то в темноту, где, по его мнению, должна была находиться голова. Рука тяжело ушла вперед, как будто в ней была гиря. Олег, к полному своему изумлению, опять попал – кисть одеревенела, что-то тяжело шмякнулось на асфальт, он даже подошвами это почувствовал. Развернулся, так и держа помповик за ствол.

Он не слышал, как сдавленный голос выкрикнул: «Валим отсюда!», как завизжала резина и кто-то поволок стонающего разводящего прочь. Через минуту вата в ушах стала таять, а он по-прежнему одиноко стоял на дороге. Повернувшись к машине, сделал несколько шагов на негнущихся ногах. Страшно болела голова, особенно затылок. Просто зверски болела.

Олег повёл носом. Воняло горелым тряпьём. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил оглядеть себя. Куртка была разодрана на боку, из дыры торчали тлеющие лохмотья футболки. Он разжал ладонь, ружьё лязгнуло об асфальт. Неловкими движениями разделся до пояса и замер, глядя на горсть картечи, которая вдавилась в бок.

– Мама дорогая, – сказал Олег безо всякого выражения и сел на дорогу. Осторожно потрогал обжигающие свинцовые шарики, и некоторые посыпались на асфальт, оставив на коже ямки. Тогда он стряхнул оставшиеся, как стряхивают прилипшую пыль, кряхтя, поднялся, почти ничего не соображая, и полез спать в машину.

Спалось без сновидений. За всю ночь он даже не перевернулся ни разу и наутро с изумлением оглядывал место происшествия, почёсывая щёку, на которой отпечатался шов от сиденья. Валялся на асфальте помповик, заднее крыло некрасиво ощетинилось порванным металлом – часть картечи ушла в багажник. На боку наливался синячище.

– Кто ты, Олег Вайнгардт? – спросил он у зеркала, выпячивая щёку для бритья. Зеркало в ответ скорчило рожу и ничего не ответило.

На посту усатый гаишник, весь какой-то оплывший, долго и равнодушно листал документы. Дохнул луком, обошёл Олега, ткнул жезлом в сторону исковерканного крыла.

– Это что?

– А кто его знает, – легкомысленно пожал плечами Олег. – Лось, наверное. Рогами ткнул и убежал. Я же в лесу ночевал.

– Ну, ну. – Гаишник поднял на Олега усталые бесцветные глаза. – Лось… Скажи ещё – ёжик поцарапал.

Он повернулся и ушёл в свою конуру, в которой не было даже туалета – дощатый шалаш стоял метрах в двадцати в стороне. Олег сел в машину, не спеша проехал унылый перекрёсток и сразу за изгибом дороги от души дал газу. Подъезжая к посту, он совсем забыл про ружьё, которое валялось на полу возле пассажирского сиденья, и теперь ругал себя на чём свет стоит.

С тех пор он старался ночевать поближе к населённым пунктам, либо, если рядом ничего не было, загонял машину в лес подальше от дороги. Когда шёл дождь, спал подолгу – в дождь спалось хорошо. Однажды выплыл из дрёмы оттого, что машина поскрипывает подвеской, странно покачиваясь. Решил, что приснилось, и собирался было перевернуться на другой бок, когда машину опять качнуло. Олег опустил стекло и высунул, озираясь, голову под дождь голову.

Возле машины стояла корова – тощая, с обломанным рогом. Болтая обрывком верёвки на шее, размеренно поднимала голову и лизала задний поворотник. На опушке было как-то скудно, и красный фонарик ей, видимо, очень нравился.

– Ты чего машину ломаешь? – Олег повозился в салоне, достал засохшие полбатона белого и открыл дверь. – На сладенькое потянуло? На, иди сюда, сырьё микояновское. Ну иди, что ли, бестолковая…

Корова оторвалась от поворотника и переступила с ноги на ногу, задумчиво глядя на хлеб. Олег высунул наружу босые ноги, разломил хлеб на несколько кусков. Дождик щекотно тукал по голым ступням.

– Смотри, прозеваешь – сам всё сожру, а тебе опять поворотник достанется. Иди, говорю. – Он протянул угощение.

Корова отшатнулась было в сторону, потом подумала немного и ткнулась мордой Олегу в ладонь. Руке стало щекотно, как будто по ней прошлись тёркой, и хлеб исчез. Корова шумно и тепло задышала и принялась жевать, качая головой.

– Фу, всю руку обслюнявила. – Олег поболтал кистью в воздухе, и корова тут же ткнулась в неё мокрыми ноздрями. Пришлось немедленно выдать остальное, и благодарная скотина долго не уходила, признательно глядя на Олега огромным тёмным глазом и чавкая. Он всё-таки вылез под дождь, постоял босиком, подставив лицо дождевым каплям. Корова топталась рядом, мешала думать, но прогонять её Олегу не хотелось. С опушки он уехал в каком-то раздёрганном настроении, не совсем понимая, что с ним происходит.

Путешествие продолжалось, пошла третья неделя. Если разобраться, от города он отъехал не очень далеко, но за это время порядочно попетлял. Деньги закончились, пришлось загнать ружьё дальнобойщикам за канистру бензина и пятьсот рублей. Впрочем, об этом Олег не жалел. Обращаться с оружием он толком не умел, с помповиком в руках чувствовал себя глуповато. Хотя как-то на пустыре, набравшись наглости, решил испытать ружьё. По кустам пролегла просека, дымящаяся гильза скатилась в кювет. Олег только вздохнул и пощупал порванную куртку, совсем ничего не понимая. Оружие было в полном порядке.

Сны понемногу стали иными. Чаще стали сниться звёзды и какие-то цветные линии в тумане, и странная ребристая штуковина с деталькой сверху, похожей на стрелку от компаса.

Однажды, задумавшись, он увидел над дорогой странную тёмно-красную ленту. Она висела прямо в воздухе, выходя из-за поворота и пересекая полосу движения Олега. Словно во сне, он налёг на тормоза – и очнулся только тогда, когда вылетела встречная машина, неловко вильнула по дороге и с грохотом улетела в поле всего в паре метров перед его капотом, пройдя точно по только что висевшей в воздухе линии.

Олег затормозил на обочине, собираясь броситься на помощь – он и сам не ожидал, что окажется к этому готов. Из машины вывалился полупьяный мужик, немного прошёлся на четвереньках и с трудом поднялся, оперевшись о капот. «Чё? – спросил он в пространство. – Ничё, нормально всё…» Пострадавшим он явно не выглядел. Возиться с ним Олег не стал, поехал дальше, пытаясь переварить происшедшее – получалось, он только что увидел траекторию ещё не случившегося события.

Чувствовалось, что поиски близятся к завершению. Он уже понял, что нужное место находится где-то в круге диаметром сорок-пятьдесят километров. Точнее определиться с местом и с тем, что именно он там должен сделать, пока не получалось. Поразмыслив, он решил, что ему запросто может не хватать какой-то важной информации. Получить её было неоткуда, хотя… мистер Томас Т. Томас – вот кто наверняка мог рассказать всё. Жаль, что на равных поговорить не удалось… Как он сказал тогда? «Не останется даже тропинки между звёзд, которую могли бы назвать твоим именем…» Потрясающе звучало, хотя Олег понятия не имел, о чём шла речь.

Подумав, Олег решил заглянуть домой – навести справки, а заодно пополнить отощавший кошелёк. Деньги окончательно иссякли, продавать больше было нечего. По опыту зная, что в выходные дни окрестные дороги заполняют дачники, он решил переждать до понедельника, устроив небольшой перерыв в поисках. Спалось спокойно; ему словно решили дать отдохнуть. Он купался в местной обмелевшей речушке, собирал на поляне землянику и даже напился с трактористом, который проезжал мимо. Словоохотливый небритый мужик сам предложил ему тяпнуть по маленькой, пересказал местные новости за прошедшие десять лет, и Олег веселился, слушая его благодушный трёп.

В понедельник он развернул машину и поехал обратно. Настроение было задумчивое, в таком настроении ехать лучше всего – руки-ноги делают свою работу, а голова, как ей положено, витает где-то в облаках… Олег сам не заметил, как отмахал почти до кольцевой. Заправившись перед въездом на остатки мелочи, он направился в туалет. Странное состояние опять сыграло с ним шутку, на этот раз злую – открывая дверь, он запоздало почувствовал в затылке странную щекотку, но остановиться на полушаге не смог… и вывалился из кладовки собственной квартиры, опять споткнувшись о пылесос.

Ольга взвизгнула и вскочила с постели, закрываясь одеялом. В комнате было сумрачно, шторы отсекали солнечный свет. Олег, стоя на четвереньках, помотал головой.

– Ты всё в постели, – сказал он жене. – День давно на дворе.

Жена, прижимая одеяло к груди, прищурилась в его сторону. Олег не спеша поднялся, зачем-то потрогал колени и отправился на кухню – опять жутко болела голова, хотелось пить. Он достал с полки длинный стакан, налил его из-под крана и начал жадно глотать, словно не пил, а ел, откусывая воду большими кусками.

Жена почти пришла в себя – во всяком случае, одеяло отпустила. Осмелев, прошла мимо Олега и встала у окна, уперев руки в боки.

– И долго ты прятался в кладовке?

– А что, – он оторвался от стакана, – за всё это время ты так и не решилась там прибрать, да?

– А ты надеялся, что я рождена для швабры? – Она потихоньку выходила из обороны. Олег усмехнулся; партия читалась на несколько ходов вперёд. Он легко соврал:

– Бедная, ты даже не знаешь, сколько времени я там провёл.

Жена замолчала на полуслове, вздёрнула голову и ушла обратно, шлёпая босыми ногами по полу. По идее, Олегу стоило бы учинить грандиозные разборки с пристрастиями. Но ему почему-то было наплевать – он допил, аккуратно поставил стакан в раковину и остановился на пороге комнаты, глядя, как жена одевается. Странно, но женское тело сейчас его не возбуждало. Хотя, может быть, не возбуждало именно это тело.

– Слушай, – сказал Олег. – Ты не одолжишь мне денег? И по тому, как сложился вопрос, он почувствовал, как много изменилось. Вряд ли он смог бы сформулировать, что именно. Но то, что он вошёл в этот дом совсем другим, чем когда-то из него вышел, отложилось в голове.

– И сколько? – вызывающе спросила жена, натягивая на себя лёгкий свитер. Она снова почувствовала себя хозяйкой положения. Олегу даже стало её жалко.

– Тысячу… – Жена напряглась. – Рублей. Ненадолго, на месяц.

Ольга глянула на него брезгливо и потянулась к сумочке. Вытащила оттуда несколько купюр, пошла в прихожую, порылась в карманах плаща. Олег поглядывал на всё это со снисходительной усмешкой.

– Тысячи нет, – сказала жена, вернувшись. – На карточке всё. Есть шестьсот двадцать рублей. Тебя устроит? – И снова состроила гримаску, словно подавала бомжу.

– Ага. – Олег радостно кивнул и сцапал деньги. – Всё, я пошёл. Пыль вытирай хотя бы. – Он не решился снова отправиться в кладовку, прошёл в прихожую и открыл дверь на лестницу. – Я загляну как-нибудь. Пока. – И потопал вниз.

Выскочив на улицу, он думал только об одном. Оказывается, не только Томас может уходить в дверные проёмы. Спросить бы у него, как делать это правильно…

Полчаса спустя он звонил в дверь к матери, надеясь, что та окажется дома. Дверь открылась немедленно – Татьяна Алексеевна стояла в прихожей, собираясь куда-то уходить. Она ничего не сказала, но покачала головой так, что Олег вжал голову в плечи. Вместо своего сына, всегда прилично одетого, она увидела нечёсанного парня в разодранной на боку куртке и старых джинсах. Хуже того – несмотря на смущённый вид, в глазах у Олега ясно читалось, что ему ни капельки не стыдно за свой внешний вид. Она словно вспомнила что-то – лицо у неё дрогнуло и немного смягчилось.

В комнату Олег не пошёл, остался в прихожей. Мать встала напротив, закрыв дверь.

– Мама, я знаю всё, что ты хочешь сказать. Я прошу у тебя прощения. Давай пропустим несколько страниц и поговорим спокойно, ладно?

– Ну хорошо. – Татьяна Алексеевна надменно качнула головой. – Давай поговорим. Может быть, ты всё-таки пройдёшь?

Олег задержался на пороге комнаты, словно входил сюда в первый раз. Потом, повинуясь наитию, развязал кроссовки и оставил их на пороге. Сделал несколько шагов и сел почему-то не на любимый диван, а в кресло; сел осторожно, стараясь не мять покрывало. Татьяна Алексеевна взглянула на него с непонятной болью, положила сумочку и ушла на кухню, загремела там посудой.

– Кофе будешь?

Олег глотнул, пытаясь прогнать непонятно откуда взявшуюся сухость в горле, и попросил каким-то чужим, хриплым голосом:

– А просто водички можно?

С кухни донёсся звон разбитой чашки. Мать медленно вошла в комнату и остановилась, прижав одну руку к груди.

– Олег, нам надо поговорить…

– …Поначалу он всегда звал меня с собой. Потом перестал. Но ты же знаешь, мне трудно без обычного городского комфорта. Я никогда не мечтала спать под открытым небом или лазить по каким-то пещерам. И никогда не ощущала из-за этого какой-то ущербности, понимаешь? – Олег расхаживал по комнате. Мать сидела, сложив руки на коленях, и говорила тихо, словно обращаясь к самой себе. – Он приходил и уходил, он бродил постоянно, словно искал что-то. А может, в самом деле что-то искал, я не знаю. Мог появиться в любую минуту – и так же внезапно уйти. Для него любая дверь выходила в какое-то другое пространство. Я никогда тебе не рассказывала, ты бы просто счёл меня сумасшедшей. Он мог открыть дверь, вот эту дверь – и там была бы какая-нибудь пустыня, или горы, или море. А если открывала я – там была только кухня. Обычная кухня, которая всегда была на этом месте. В это трудно поверить, я знаю. Но ты хотел знать – пожалуйста, я говорю тебе правду. Теперь можешь сдать меня в психушку.

Олег, который подозревал что-то в этом роде, вовсе не удивился. Он подошёл и неожиданно для себя поцеловал мать в макушку.

– Не надо, ма. Я знаю, что так может быть. – Татьяна Алексеевна попыталась вывернуться, но Олег крепче ухватил её за плечи. – Я тебе верю, ма. Говорю не просто чтоб успокоить, а по-настоящему верю. Правда. Скажи мне только, почему вы расстались?

– Да не расставались мы. – Губы у Татьяны Алексеевны дрожали, она старалась не расплакаться. Олег чувствовал, как напрягаются под его руками плечи. – Не расставались. Просто однажды он не вернулся. Не вернулся, и всё. А я ждала. Потом я поняла, как мне его не хватает – несмотря на то, что мне его не хватало и тогда, когда он был со мной. И всё равно ждала. Сколько лет прошло… Может быть – он наконец нашёл то, что искал. А скорее всего – просто ушёл, потому что больше не захотел возвращаться. Знаешь, – она храбро улыбнулась сквозь слёзы, – я даже пыталась отправиться за ним вслед. Тебе полтора годика было. Я собралась сама, как умела, тебя собрала, даже нашла те вещи, которые он обычно брал с собой. Ходила по квартире и открывала все двери подряд. По нескольку раз. Можешь себе представить? Я не знаю, как у него получалось уходить. Но тогда я сидела посреди комнаты с тобой на руках и ревела оттого, что никогда, ни единого разика даже не попыталась уйти вместе с ним, как он меня ни звал. С ним могло что-нибудь случиться, а я не могла ничем помочь, потому что не научилась делать так, как он. И до сих пор жду его возвращения, хотя уже и не надеюсь.

Она поднялась и вышла, закрывая руками лицо. Олег остался стоять на месте. Мать появилась через несколько минут, привычно строгая, с прямой спиной. Потом остановилась у окна, вздохнула и как-то обмякла, проводя пальцами по набухшим векам.

– Знаешь, Олежек, – сказала она почти спокойным голосом. – Хуже всего стало после твоего рождения. Он безумно тебя любил, но ему что-то не давало покоя. Он стал совсем одержимым – всё время говорил, что ему нужно успеть, пока ты… как он говорил-то, господи? – пока ты не забрал у него всё, вот. И сделать это нужно непременно, иначе ты не успеешь подрасти и дорога прервётся – или что-то в этом роде. По-моему, он был… не совсем здоров. А однажды он просто не вернулся, и всё. Ты ведь за этим приехал, да?

– Наверное. – Олег подошёл, ткнулся матери в плечо. Куда-то подевалась холодная отчуждённость, годами державшая его на расстоянии. – Прости, ма.

– Всё, Олег. – Татьяна Алексеевна понемногу успокоилась, в голосе появились привычные нотки. – Всё. Иди. Мне нужно побыть одной. Да, кстати, – она встрепенулась, – тобой интересовались… Звонил мужчина неделю назад, кажется, иностранец. Говорил с акцентом. У тебя какие-то дела с иностранцами?

– Томас? – выдохнул Олег. – Что он сказал? Передал что-нибудь? Телефон оставил?

– Нет, ничего. По-моему, он ничуть не удивился, что ты пустился в бега. Сказал, что сам тебя найдёт. Олег, я надеюсь, это не криминал? – Татьяна Алексеевна смотрела требовательно.

– Э-э-эх, – расстроился Олег. – Как жаль… Ничего-ничего не оставил? Как же мне его найти, а?

– Ну, если он ещё позвонит… – Татьяна Алексеевна пожала плечами.

– Стоп, – сказал Олег. – Знаю. Всё, ма, я пошёл. Он чмокнул мать в щёку и сбежал по лестнице.

В переулке возле здания компании было тихо. Олег соображал, как лучше встать, не попадаясь никому на глаза. Ему нужен был кто-нибудь из сослуживцев, чтобы тихонько навести справки о Томасе. Перебирая варианты, он с опозданием понял, что в фирме вряд ли найдётся человек, желающий помочь дезертиру. Идти к шефу совсем не хотелось. Вообще не хотелось, чтобы сослуживцы знали, что он здесь. Он спрятался в подворотне, наблюдая за входом. Город шумел, вонял автомобильным выхлопом и занимался своими делами. Олегу сейчас многое казалось странным и неуместным. Рабочие возились с огромным щитом, сдирая старую рекламу. Вот один из них поддел с краю, и бумага пластом сорвалась вниз, обнажив давний плакат. Олег увидел две целенькие нью-йоркские башни, вонзившиеся в синее небо. Внизу шла подпись: «Что случится в мире через час? На НТВ выйдут новости». Олег даже замотал головой от такого изощрённого цинизма.

– Олег Сергеич…

Он вздрогнул, обернувшись. Рядом стояла его секретарша (ну не подходило ей слово «секретарь», хоть убей!) с коровьими ресницами. Он даже не заметил, как она подошла тихонько с другой стороны.

– Ты чего не на работе?

– Да так… – Она откровенно смутилась. – Я давно вас в окно заметила, всё думала – вы или не вы, вот решила подойти… Олег Сергеич, у вас всё в порядке? Вам ничего не нужно?

– Мне-то? – Олег не раздумывал. – Мне нужны координаты представителя компании «Скайшайн интернешнл» Томаса. Хорошо бы узнать, как с ним можно связаться. Визитку. Телефон. Любые данные. Всё, что угодно. Секретарша наморщила лобик. Олег пояснил:

– Ну, он был здесь… незадолго до моего отъезда. Он мне очень нужен. Сможешь узнать?

– Я постараюсь. Томас?

– Да. Мистер Томас Т. Томас, «Скайшайн интернешнл». Сделай это по-тихому. И вот что: здесь меня не ищи, через полчаса буду в скверике направо за углом, хорошо?

– Хорошо, Олег Сергеич. – Она кивнула и пошла к офису, аккуратно вышагивая длинными ногами.

«Святая простота, – подумал Олег. – Даже не спросила, зачем мне это нужно. Вот как хранится коммерческая тайна…»

Мороженое оказалось на удивление вкусным. Олег развалился на лавочке в сквере, щурясь на солнце. Голуби шастали по дорожкам, заглядывали в глаза.

Она опять появилась незаметно, подошла к скамейке сзади. Олег увидел её, когда повернулся к урне, чтобы выбросить обёртку.

– Тебе бы в разведке работать, – усмехнулся он. – Как у тебя всё тихо получается… Садись. Есть что-нибудь?

– Не знаю. – Она присела рядом, пожала плечами. – Я ничего не нашла. Ни визитки, ни телефонов.

– У Светы спрашивала?

– Спрашивала. Она тоже не знает. И в отделе никто не знает.

– М-да. – Олег покивал. – Это как раз нормально. В отделе никто ничего не знает. Вот это – нормально.

– А у вас в кабинете кто-то безобразничал.

– И что, – Олег усмехнулся. – На стол нагадили?

– Нет, – сказала девочка и покраснела. – Я никого туда не пускаю и за уборщицами смотрю… У вас на стене картина висит, там такой мостик нарисован…

– Ну да. – Олег вспомнил пейзажик, который ему почти навязала мать. Неплохой, кстати, пейзажик. Старый мост через речку, дорога в полях. – И что?

– Кто-то там стрелку нарисовал. – Секретарша смутилась. – Сразу за мостом направо. Фломастером.

– Ты смотри, какие негодяи… – начал Олег и осёкся. Он же видел эту дорогу. Точно видел. Дня три назад. Сейчас он вспомнил, что почему-то тот мост показался ему знакомым. Конечно, пейзаж на стене кабинета! А за мостом он направо не свернул… Почему, интересно, не свернул? Ч-чёрт, там же ремонт был, асфальт разворотили весь, и он поехал прямо, в объезд…

– Умница ты у меня, – тепло сказал Олег и сжал руки между коленями, заново вспоминая дорогу. – Просто умница. За мостом – направо. – Он даже зажмурился.

– Олег Сергеич… – Она принялась копаться в сумочке.

– Что? – Олег поднял глаза.

На ладони у неё лежали деньги и ключи.

– Олег Сергеич, хоть вы и сказали, что у вас всё в порядке… У меня есть квартира на окраине… – Она заторопилась, боясь, что перебьют. – Если вам неприятно, то, конечно, не надо… Хотите – я не буду туда ходить, а кроме меня там нет никого. А готовлю я неплохо… В общем… – Она окончательно смутилась и замолчала.

– Горе ты моё, – задумчиво сказал Олег. Девочка, ясное дело, поняла ситуацию по-своему. Олегу вдруг стало стыдно – он даже не мог вспомнить, как её зовут. – Спасибо тебе. Не думаю, что могу принять приглашение – мне сейчас всё равно уезжать… А вот деньги взаймы возьму. Не все, только половину, ладно? Поровну поделим.

Она благодарно закивала. Олег взял несколько купюр, уже на бегу крикнул «Спасибо!» и рванул к ближайшему метро. Машина так и осталась стоять на заправке, когда Олег бессовестно исчез в туалете.

За город его подбросил дальнобойщик. Горячий асфальт шипел под колёсами, неспешная беседа о том, о сём успокоила Олега. Предстартовая лихорадка прошла.

Машина по-прежнему стояла возле колонки. Олегу пришлось оставить разъярённому заправщику сотню за беспокойство, басне о прихватившем животе заправщик поверил и на прощанье посоветовал поменьше жрать всякую гадость из придорожных ларьков.

Дорогу Олег вспомнил моментально. Он старательно сдерживал себя, чтобы не вдавливать педаль в пол, и ближе к вечеру почти добрался до места. Когда впереди показался мост, Олег вздохнул с облегчением. Мост был на месте, и поворот был на месте, и асфальт по-прежнему был разворочен. Теперь Олег не поехал прямо – вместо этого крутнул баранку и направил «Форд» в траву. Взрёвывая двигателем и тяжело раскачиваясь на кочках, автомобиль попрыгал немного по полю и снова уцепился колёсами за разбитый асфальт по ту сторону кратера, оставленного ремонтниками. Олег вытер лоб. Не хватало ещё застрять прямо здесь.

Метров через пятьсот дорога пошла плавным изгибом в лес, но Олег по ней не поехал. Дорога больше не нужна.

Здесь.

Всё должно случиться именно здесь. Вот берёза с раздвоенной верхушкой, вот мохнатый куст. Вот она, та самая поляна.

Олег не сразу вышел из машины – посидел немного, собираясь. Всё оказалось так буднично, так просто, что даже не верилось. Словно в полусне, он отошёл на несколько шагов от машины и присел на пенёк. Холодок в затылке появился не сразу, понадобилось несколько минут. Олег неожиданно для себя опустил руку – так, словно уже делал это когда-то. Ощупал гладкое дерево, нашёл едва ощутимую ложбинку и провёл по ней пальцем. Когда палец упёрся, надавил сильнее.

Под правой стопой зашевелилась земля, и он поспешно убрал ногу. Дёрн разошёлся. В аккуратной выемке покоился ребристый шар, увенчанный сверху ромбом, похожим на стрелку компаса – Олега даже затрясло. Он осторожно взял шар в руки, и дёрн лёг на место. На ощупь предмет, который он про себя сразу назвал артефактом, был размером с крупное яблоко, чуть тёплым и очень тяжёлым.

Олег поднялся и пошёл дальше по опушке, держа артефакт перед собой. Ему показалось, что нужно сместиться левее, и он послушно повернул. Ладонь ощутила тепло – а может, предмет просто нагрелся от его руки. Олег решил, что артефакт следует поместить в какую-то определённую точку на местности, но зачем – пока не понимал.

Исходив за полчаса поляну вдоль и поперёк, он остановился. Сначала ему казалось, что артефакт немного меняет температуру в зависимости от направления, как в игре «горячо-холодно». Потом он понял, что нагревается и остывает эта штука сама по себе, с периодичностью – он засёк – минута двадцать две секунды.

Он положил артефакт в траву и присел рядом, не зная, что делать дальше. Сбоку раздался шорох, и Олег, ни капельки не удивившись, увидел, как из кустов вылезает мистер Томас Т. Томас в камуфляже, явно купленном в туристическом магазине.

– Ну-ну. – Томас одобрительно хмыкнул. – На что-то ты всё-таки оказался способен.

– Знаешь что, – Олег насупился, вспомнив гостиницу, – давай без панибратства.

– Да ну? – Томас подошёл вплотную, с любопытством глядя на артефакт. – Механическими апельсинчиками балуемся? – И он потрогал артефакт ногой в грубом ботинке.

Олег почему-то смертельно обиделся. Ему вдруг очень захотелось, чтобы этот пижон в необмятом камуфляже убрался с глаз долой – захотелось настолько сильно, что защекотало в затылке. Он перевёл яростный взгляд на Томаса.

И тот вдруг, нелепо взмахнув руками, улетел обратно в кусты, с треском ломая сучья. Олег растерялся.

Из кустов послышался осторожный шорох.

– Сдаюсь. – Казалось, Томас был ничуть не сконфужен подобным приключением. – Силён, силён. – Он показался снова, шутовски подняв вверх руки. Олег почему-то знал, что поднятые руки на самом деле ничего не значат, можно прекрасно обойтись и без рук. Но вспышка ярости мгновенно прошла, осталось изумление.

– Слушай, – заикаясь, спросил он. – Это я тебя так? Томас развёл руки в стороны.

– Нет, Пушкин. Быстро же ты научился. И шлюзовой механизм нашёл, молодец. – Он кивнул на артефакт, отряхиваясь.

– Да ничему я не научился. – Олег раздосадованно махнул рукой. – Просто наугад тыкаюсь. И не представляю, что получится в результате.

– Наугад, не наугад, – Томас прищурился, – а делаешь пока всё правильно, насколько я могу судить. Похоже, ты просто этого не осознаёшь. Знаешь что? Давай так. Я сяду в сторонке, мешать тебе не буду. А ты попробуй сосредоточиться – или наоборот отключиться, как тебе удобнее… И постарайся сделать всё, что считаешь нужным. Не отрываясь на осмысление. У тебя родовая память работает потрясающе.

– Догадался? – Олег больше не сердился. Он давно понял, что Томас Томас нашёл его не случайно, и что именно от него можно получить ответы на вопросы – если и не на все, то на очень многие.

– Из догадок шубки не сошьёшь. – Томас уселся в сторонке, внимательно наблюдая. – Я всегда выполнял домашние задания. Разведчик просто так не пропадает. Он может только передать дар по наследству, как передали тебе. И твой батя – не исключение, он вообще Разведчик потомственный и легендарный. Самая большая опасность – в том, что с момента появления наследника дар у Разведчика угасает. И проходит какое-то время, прежде чем наследник научится им владеть.

– Слушай, у тебя всё-таки потрясающий язык. Томас вздохнул.

– Кажется, перехвалил. Я уже говорил тебе, что глупо не пользоваться словарным запасом собеседника – конечно, если ты в состоянии его произнести. Ладно, работай давай.

– Ага. Понятно теперь. – Олег пытался собраться с мыслями. – Слушай, а что должно получиться в результате? Какая-то дорога, да?

– Путь, малыш. – Олег понял вдруг, что «малыш» – это вовсе не насмешка, и Томасу на самом деле гораздо больше лет, чем может показаться. – Это называется Путь. Разведчик ставит шлюз на планете. Потом ещё один шлюз, уже на другой планете. Потом ещё один. Не спрашивай меня, как это работает, я тебе всё равно не скажу. Но в результате можно путешествовать так же свободно, как делают пересадку в здешнем метро. Твой отец прибыл сюда задолго до твоего рождения. Планета у вас непростая, но ему была вполне по силам. Почему-то – пока не знаю, почему, – он не успел поставить шлюз, которым должен закончиться Путь. А этот Путь – самый длинный, и, надо сказать, один из самых интересных. Сквозь четыре системы. Ты ещё не понимаешь, что это значит.

– И он пока что заканчивается тупиком. Вот здесь.

Так?

– Ну, в общем так.

– Слушай… – Мысли Олега метались в голове, как вспугнутые птицы в клетке. – А предыдущие… шлюзы стоят ещё? Ну, в смысле – тот отрезок Пути ещё держится? Ведь столько лет прошло…

– А за каким лешим, по-твоему, я здесь? – Томас уселся поудобнее, облокотившись на кочку. – То-то и оно, что держать незаконченный Путь довольно трудно. Это потом он стабилизируется и стоит сам по себе. Никто никогда не торопит Разведчика, но всему должны быть разумные границы. Пришла пора закончить работу – не отцу, так тебе. Моим долгом было найти Разведчика и выяснить причину задержки. Считаю, что свою часть работы я сделал. Давай наконец, делай и ты свою, сколько можно ждать? Чёрт, муравейник здесь…

– Ага, легко сказать. – Олег несколько раз сжал и разжал внезапно вспотевшие ладони. – Свою работу… Какой из меня Разведчик?

– Знаешь что? – Томас сменил дислокацию, подложил под локоть рюкзак Олега и растянулся на траве. – Не напрягай извилины заботами о судьбах вселенной. Просто делай свою работу. Заодно мне удовольствие доставишь – просто в награду за то, что я столько с тобой возился. Ни разу не видел, как Разведчик ставит шлюз. Говорят, работа тонкая и нудная. В теории – знаю, а живьём не довелось как-то…

Олег выдохнул несколько раз, понимая, что нормально соображать сейчас всё равно не может. Он присел на корточки, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Томас участливо затих.

Олег поднялся не спеша, прошёлся по поляне. Зачем-то прикоснулся к одной из граней артефакта, и грань чуть подалась. Олег присел рядом, пытаясь понять, правильно ли он действует. Ничего не выходило, и виной тому было вовсе не присутствие Томаса. «Чёрт, я всё делаю не так…» Просто волна куда-то ушла, потерялся настрой. Олег запаниковал, проклиная собственную бездарность, и беспомощно оглянулся – Томас лежал, вежливо глядя куда-то в сторону. Олег ещё немного побродил. Солнце уже садилось, из лесу потянуло холодком.

– Вот что. – Олег остановился, отрешённо глядя себе под ноги. – Ни фига у нас сегодня не получится. Я не знаю, что надо делать.

– Не получится – так не получится, – неожиданно легко согласился Томас. – Давай тогда на ночлег устраиваться.

Они подогнали машину поближе. Олег вытащил на траву спальник, уселся на него и смотрел, как Томас раскладывает костёр и возится со спичками.

– Слушай, а у вас там… ну, там, откуда ты… что, никаких походных наборов не предусмотрено? Всяких там супер-квазиобогревателей…

– «У вас там», – скривившись, передразнил Томас. Язычок пламени лизнул бересту, затих, потом осмелел, разгораясь. – «У нас здесь»… Питекантроп ты, а не Разведчик. Зачем, скажи мне, раздавать бусы аборигенам? Что, аборигены бусы делать не умеют? Ещё как умеют. Если постараются. И бусы у них лучше получатся, потому что они точно знают, какие бусы им нужны. Ну, притащу я сюда портативный реактор или дом поставлю силовой – тебе легче станет? Сначала ты вытаращишь глаза, будешь ахать и охать, а потом привыкнешь и напрягаться совсем перестанешь. Пройденный этап. Есть у вас слово такое смачное, всё время забываю…

– Халява.

– Вот-вот. Расслабляет и развращает. И потом – нет никакого смысла тащить с собой всё это барахло. Живут же люди – значит, и Курьер выживет, иначе какой он Курьер? Вообще для жизни ничего не нужно, кроме головы. Всё остальное имеется вокруг, и имеется в избытке. Уж ты, как Разведчик, должен это знать.

От костра пошёл ровный жар. Первый смоляной дымок исчез в потемневшем небе, растворился среди звёзд. Томас беззастенчиво расстегнул Олегов рюкзак, вытряхнул содержимое на траву.

– Машину эту ты мне подсунул? – мелькнула у Олега догадка.

– Ага. – Томас довольно захрустел печеньем. – Я.

– Зачем?

– Ну-у-у, брат. – Томас развёл руками. – Задачка для второго класса. Когда я понял, что всё-таки в тебе не ошибся, нужно было подтолкнуть тебя к путешествию. Метод достаточно стандартный. У любого народа есть характерный образ бродяги. Ну, там, вольный ветер в голове и всё такое. Каждый нормальный мужик хоть раз в жизни, но мечтает об этом. В вашем случае странник – это волосатый такой тип в кожаной куртке, у которого вся жизнь – дорога, но почему-то непременно асфальтированная. Забавный стереотип. Когда я понял, что на мотоцикле ты ездить не умеешь и кожаные куртки носить не станешь, решил подкинуть тебе вот этот атрибут дальних странствий. Как видишь – сработало. Фиг бы ты поехал на своём «Опеле» шлюз ставить.

– Ну да. – Олег представил себя на мотоцикле. Может, стоит как-нибудь попробовать? – На «Опеле» бы точно не поехал. А как тебе, кстати, автомобили вообще? Смеёшься над нами, наверное?

– Да нормально, – меланхолично пожал плечами Томас. – Бывает хуже. Видел бы ты, какие штуки ездят на Сайове-Торни, вообще бы в обморок упал.

– Где-где?

Томас обернулся, подумал секунду и ткнул пальцем в небо куда-то в район Кассиопеи.

– Там.

Олег только вздохнул и полез в спальный мешок. Удивляться уже не хотелось. Томас долго устраивался в машине. Олег слушал, как скрипит заднее сиденье. Перед тем, как дрёма склеила веки, он вдруг встрепенулся.

– Томас, а Томас…

– Ну?

– А если здесь вообще не то место, которое нужно? – Он вспомнил, как бесцельно бродил по поляне, и сам испугался такого предположения. – Если всё это впустую, а?

– Вряд ли. – Голос из машины звучал глухо. – Я думаю, твой старик место определил точно, всё-таки Разведчиком он был классным. А вот развернуть шлюз сил уже не хватило, и он оставил эту работу тебе. Так что спи давай, сил набирайся. Всё будет нормально.

– Ты говоришь, классным Разведчиком был… А что с ним могло случиться?

– А что случается с человеком, который внезапно слепнет? Споткнётся, упадёт куда-нибудь, головой стукнется – и привет… Он же всё тебе отдал, сам остался ни с чем. Но попыток, насколько я понял, не оставлял, хотел до конца довести… Мужик…

Олег закутался, выставив наружу один нос. Слишком много мыслей роилось в голове; они перебивали одна другую, и казалось, что заснуть не удастся никогда. Пару раз он открывал глаза, глядел в звёздное небо. Потом опять зажмуривался, пытаясь успокоиться. Слишком легко он принял всё, что с ним произошло. Было чувство, какое бывает на экзамене – вроде бы знаешь ответ на поставленный вопрос, но безнадёжно забыл всё, на чём этот вопрос базируется, даже школьные учебники вылетели из памяти. Олег горько усмехнулся: «А как быть тому, кто этих учебников вообще в глаза не видел?» С этой мыслью и уснул, зажав в кулаке артефакт.

А проснулся в серо-голубоватом тумане, который пересекали разноцветные гудящие линии. Видно было не очень далеко, всего на несколько метров. Линии-нити пронизывали пространство насквозь, как лучики сигнализации в боевиках. Только здесь они возникали из тумана и в туман же уходили. Одни были совсем тоненькие, едва видные, и звенели по-комариному. Другие были толще и звучали иначе – басовито, как высоковольтные линии. Правда, в отличие от проводов, они были не опасны – Олег пробовал касаться их рукой, и рука проходила, не встречая сопротивления, оставалась лишь лёгкая щекотка в ладони. Не все были прямыми. Некоторые, размытые, плавно изгибались, и время от времени по ним словно пробегали вспышки. Олег двигался вперёд в тумане, осторожно переставляя ноги. Под ногами тоже был туман, но ступни не проваливались – туман мягко пружинил. В одном месте Олег почему-то обогнул широкую белую ленту и остановился. Повернул направо, сделал ещё два шага. Ниоткуда вынырнула странная мысль: «Вектор входа». Он осторожно двинулся вперёд, поднырнул под поющее на разные голоса сплетение и вышел на относительно свободное пространство. Здесь висел конец тускло-зелёной нити, уходящей широким изгибом далеко в туман. Просто висел в пустоте, и всё. Олег поднёс к этому месту артефакт, который, оказывается, всё это время держал в руке. Чтобы дотянуться, пришлось сделать шаг вперёд, и ногу вдруг кольнуло. Олег невольно открыл глаза.

Он стоял на поляне, по колено в сырой от росы траве. Солнце ещё не встало, туман клочьями висел между деревьев. Рядом на четвереньках в позе гончей сидел полуодетый Томас и смотрел на него сумасшедшими глазами. Олег перевёл взгляд на собственную руку, держащую артефакт.

– Что? – встревоженным шёпотом спросил Томас. – Сейчас, сейчас…

Он вытащил из травы корягу, уколовшую Олега, и попросил жалобно:

– Давай, родной, давай. Не останавливайся, пожалуйста…

– Ага, – хрипло отозвался Олег и зажмурился. Вернуть прежнюю картину удалось с большим трудом. Он чувствовал, как ручеёк пота пробежал между лопаток, но не решался пошевелиться, пока туман опять не сгустился вокруг. Нужная нить была еле видна, и он очень осторожными, по миллиметру, движениями поднёс к ней артефакт. Одна из граней ребристого шара вдруг ушла внутрь, и Олег понял, что и как он должен сделать. Он просто надел артефакт на кончик нити, и в приборе что-то звонко щёлкнуло. Грани подвигались и замерли, артефакт повис в пространстве. «Что ещё?» – панически спросил себя Олег. – «Что-то ещё нужно. Соображай, чёрт тебя дери…» Он попытался задержать дыхание и расслабиться. Туман вокруг начал блёкнуть, линии то проявлялись, то таяли. Олег чуть не плакал от досады. Потом, сам толком не понимая, что делает, обернулся и шагнул назад, к сплетению разноцветных нитей. Протянул руку, обхватил ладонью серую и замер, дожидаясь чего-то. Вот нить стала ощутимой, даже напряглась в ладони, слева направо по ней побежал фиолетовый блик – и Олег ухватил этот зайчик второй рукой, чувствуя холодок. Потом разъединил нить точно по фиолетовому огоньку, и она разошлась с хрустальным звуком. Не колеблясь больше, он потянул оба конца на себя и подсоединил их к артефакту – один снизу, другой зачем-то слева. Артефакт снова шевельнул гранями, зелёная нить ослепительно вспыхнула, и Олег, уже не колеблясь, повернул штуковину, похожую на стрелку компаса, в направлении, которое показалось ему правильным, и вдавил её большим пальцем.

На поляне дохнуло морозом, иней схватил траву в радиусе нескольких метров, и Олег увидел, словно в замедленной съёмке, как расходится от артефакта тугая волна; Томаса отшвыривает в сторону, как куклу, он неловко падает и медленно катится по земле; ветер взметает пепел вчерашнего костра и уносит порывом прочь вместе с каким-то мусором.

Через секунду всё закончилось. Олег, невредимый, подогнул трясущиеся ноги и плюхнулся на колени. После всего случившегося шлюз выглядел вульгарно просто, как дверной проём. В воздухе колыхалась будто очерченная тонким карандашом рамка, внутри клубился туман. Дыша, как загнанная лошадь, Олег оглянулся вокруг. Отец ошибся всего на несколько метров.

– Чёрт, я не знал, что это опасно для жизни. Всё у вас, Разведчиков, не как у людей. – Поднявшийся Томас широко улыбался, потирая ушибленное плечо. Несмотря на то, что ему опять досталось, казалось, что его вообще ничего не брало, а вот Олег чувствовал себя пустым, как барабан. – Получилось, ёлки-палки. Всё-таки получилось… Ты посмотри, красота какая.

Туман в рамке потихоньку рассеивался, и там стали видны тёмно-серые высокие дюны до самого горизонта. По небу плыли облачка, почти такие же, как на Земле. Растительности не было видно. А над самым горизонтом висела, закрывая полнеба, ещё одна планета. Облачные спирали клубились над материком, протянувшимся по экватору. Хотя это запросто мог оказаться и не экватор вовсе – следовало понаблюдать, как планета вращается и вращается ли вообще. Дюны немного порозовели с одной стороны – видимо, появилось тамошнее светило. Вообще-то пейзаж не казался обжитым. Вот другая планета отсюда выглядела гораздо привлекательнее.

– Слушай, – забеспокоился Олег. – Я, наверное, ошибся…

Словно в ответ на его слова, с верхушки ближайшей дюны посыпался песок. Откуда-то изнутри выдвинулась платформа, накрытая полупрозрачным колпаком. Когда на куполе не осталось ни песчинки, он разошёлся на три части и опустился, оставив на платформе странный аппарат, немного похожий на жучка-водомерку. Аппарат высоко поднялся на тоненьких ножках, каждая из которых заканчивалась широченной плоской ступнёй – видно, чтобы ноги не проваливались в песок, – и резво затопал вниз. Олегу стало понятно, откуда на песке взялись цепочки круглых следов. В открытой кабине сидели двое. Один, жестикулируя, что-то рассказывал другому. Другой, постарше, сидел неподвижно, его длинные седые волосы трепал ветер. Звуков не было слышно – видимо, сквозь шлюз они не проходили. Аппарат, смешно перебирая ножками, пробежал совсем рядом со шлюзом и скрылся из поля зрения.

– Разведчики никогда не ошибаются. – Томас похлопал Олега по плечу. – Ты что-то про автомобили спрашивал?

– Люди, – ошарашенно пробормотал Олег. – Обалдеть можно. Обычные люди.

– А ты кого думал увидеть? – удивился Томас. – А-а-а, ну да. Зелёные человечки и всё такое. Инопланетная протоплазма, шестирукие одноглазые пришельцы. Нет, милый мой. Как у вас говорят, добро пожаловать в реальный мир.

Олег сидел, обхватив руками колени, и смотрел туда. Из другой дюны, совсем далеко, выдвинулось целое сооружение. Отсюда невозможно было понять, каких оно размеров на самом деле. Утолщение наверху раскрылось, как бутон, и от него протянулись вдруг оранжевые лучики по всему небу. С вершины сорвалась серебристая точка, повисела немного и отправилась прямиком к той, другой планете, оставляя за собой пушистый белый след.

Томас бросил рядом с Олегом рюкзак и кроссовки. Солнце уже пригревало. Иней на поляне почти сошёл, но было ещё сыровато. Олег зябко передёрнул плечами – он так и сидел в трусах и футболке.

– Хватит прохлаждаться, одевайся – да пошли.

– Куда пошли? – Олег поднялся и запрыгал на одной ноге, пытаясь обуться.

– Туда. – Томас кивнул в сторону шлюза.

– Прямо сейчас?

– А когда же?

Олег наконец завязал шнурки, зачем-то пригладил волосы. Томас поглядывал снисходительно.

– Готов? Ну тогда пошёл. – И он подтолкнул Олега.

– Я первый, что ли? – Олег попытался унять возникшую вдруг дрожь, замерев в шаге от шлюза.

– Ну не я же. – Томас пожал плечами. – Курьеру такое по рангу не положено. Это ты у нас Разведчик. Тебе и шагать.

Content

Михаил Борисов
Дверь в зиму

Пролог

Там, за дверью