Владислав ВЫСТАВНОЙ

ХОД МАМОНТОМ

Если представить себе, будто вся наша жизнь происходит в том странном пространстве, которое оживает лишь в японском анимэ, начинаешь понимать, сколько красок и глубины в реальном мире.

Но нас, жителей реальности, почему-то притягивает этот удивительный плоский мир, смотрящий на нас огромными удивленными глазами.

Надпись на стене пещеры

Накопленное человечеством за века зло бурлит все сильнее, стремясь вырваться на свободу. И оно вырвется, так как нельзя удержать пар под крышкой раскаленной скороварки. Вопрос в том – будем ли мы ждать, пока эта кастрюля взорвется или рискнем сами снять крышку…

Слова учителя физики, замещавшего учителя истории.

Жека нашел эту монетку в песочнице. Было ему тогда шесть лет от роду. Но уже в столь юном возрасте он понял, что монетка эта – особенная.

Была она блестящая, латунная, с таинственными иероглифами и круглым отверстием по центру. Больше всего поражало воображение именно это отверстие – сразу было понятно, что предмет этот – из другого мира. И даже казалось, что это – маленькое окошко в неведомое. Ведь если смотреть на окружающих через это отверстие, словно сквозь дырочку «куриного бога», понимаешь – они отделены от тебя совершенно непреодолимой преградой, как отраженье в Зазеркалье.

Монетка понравилась не только Жеке, но и дюжине ребят, что строили в песочнице полосу обороны для игрушечной танковой атаки. Монетку пытались отобрать, предъявляя на нее более или менее достоверные права, а то и просто угрожая силой.

Но не тут-то было. Жека не захотел отдавать монетку. Так и осталась она при нем навсегда.

Сначала это был обыкновенный детский фетишизм. Все мы любили что-то собирать, прятать, время от времени, доставая и любуясь своими сокровищами.

Так и Жека решил спрятать свою монетку под деревом, в ямке, прикрытой куском стекла.

Это действительно завораживает: аккуратно сдвигаешь рукой груду опавших листьев – и перед тобой блестит гладкая стеклянная крышка маленькой сокровищницы. А под стеклом, на ярких фантиках сверкает полированным металлом само СОКРОВИЩЕ.

Впрочем, сделав тайник, шестилетний Флинт так и не смог заснуть. Ему мерещились грабители, такие же, как он, малолетние мародеры, «черные копатели», охотники за чужими «вкладышами», марками, пивными банками и прочими богатствами… Поэтому Жека, преодолевая страх, посреди ночи сбежал из дома, и, в тусклом свете Луны отыскал свой клад.

Больше монеткой он не играл.

Она нашла другое место в Жекиной жизни.

Неизвестно, с чего все началось, в каком фильме или книжке он узнал, что подкинутая в воздух монетка помогает найти решение в самых сложных ситуациях. Так или иначе, странная дырявая монетка с удивительными знаками подходила для такой роли как нельзя более убедительно.

Каким-то внутренним чутьем Жека понял, что использовать монетку для принятия решений можно только в самых крайних случаях. Например, если стоит вопрос – прогулять или не прогулять урок.

И – удивительное дело – монетка давала исключительно дельные советы! В случае с уроками это означало, что на прогулянный урок попросту не являлась заболевшая учительница, а вот если монетка говорила, что идти надо, то оказывалось, что в школе орудует комиссия из ГОРОНО и за прогулы карают нещадно. В чем и убедился Жека, осмелившись как-то ослушаться совета своего талисмана.

Постепенно ритуал с монеткой вошел в привычку. И вера в него не ослабла даже после того, как оказалось, что монетка – это обыкновенные пять иен, что имеют обычное обращение в стране со столицей городом Токио.

Однажды Жека понял, что он уже взрослый и со стыдом осознал, что является рабом детской привычки.

Вы думаете, он перестал подкидывать монетку?

Ничуть не бывало.

Просто в его жизни появилась настоящая тайна.

…И тогда, сидя перед тем, кто предлагал ему работу, Жека думал о том, что простой логикой разрешить возникшую дилемму не удастся.

– Можно, я выйду на минутку? – замявшись, спросил Жека.

– Отсюда можно выйти, только приняв решение, – улыбнулся его собеседник. – Так что кидай свою монету здесь. Я не буду смотреть.

Жека даже не удивился осведомленности работодателя. Он просто достал из нагрудного кармана монетку и, зажмурившись, сжал ее в кулаке. После чего подкинул над столом и прихлопнул ладонью, прекратив звонкое дребезжание.

Работодатель задумчиво рассматривал ногти. Он был подчеркнуто деликатен, выражая абсолютную лояльность к Жекиному выбору.

Жека убрал руку.

«Орел». Значит – «Да».

Никакого орла на монетке в пять иен, конечно, не было. Его роль выполняла изогнутая ветвь какого-то растения. Что не меняло сути.

– Я согласен, – без тени сомнения сказал Жека.

1. ОШИБКА

-1-

Глядя в глубину ствола дрожащего перед ним пистолета, Акира успел поразиться странному выверту судьбы, что обрушила на него разом весь поток событий и эмоций, которыми та обделяла его раньше. Будто прорвало плотину, где постепенно, накапливалось «лишнее» в его сухой и напряженной жизни. А может, это и правильно? Может, именно недостаток впечатлений заставил его стать тем, кто он есть?

Для японца выбраться в Европу – само по себе серьезное приключение. Не говоря уж о том, чтобы первой сравнительно европейской страной для Акиры оказалась Россия. Тут уж трудно избежать культурного шока. Особенно, если основной средой общения становится избалованная московская кинотусовка.

Но это рано или поздно должно было случиться, и Акира Танака готовил себя основательно.

Надо сказать, что в Москву он попал, все-таки, случайно. Просто из многоликой и разношерстной братии, что зарабатывала на жизнь созданием знаменитых анимэ и манга, москвичам подвернулся лишь один владеющий русским. И Акира в составе группы приглашенных полетел в Россию.

Несмотря на усердие, с которым Акира изучал язык и культуру близкого соседа, столица которого при этом умудрилась оказаться на другом конце земного шара, оказалось, что реальность сильно отличается от мира, описанного Достоевским. И Акира первое время чувствовал себя князем Мышкиным в окружении полнейшего непонимания.

Впрочем, когда его общение с коллегами на чужбине перешло в профессиональную плоскость, Акира почувствовал себя гораздо увереннее. Тем более, что русских интересовали довольно избитые темы. Например, какое влияние оказало на него творчество Осаму Тэдзуки, или знаком ли он лично с Хаяо Миядзаки. Какие-то юнцы с нездоровыми взглядами интересовались, не он ли автор таких-то и таких-то сомнительных творений в жанре «хентай». Оказалось, что и в России велик интерес к японскому анимэ, по телевизору вовсю крутят «Трансформеров» и «Сейлор Мун», не говоря уж о «Покемоне», а под окнами Дома кино гудят в ожидании автографов толпы самых настоящих отаку, то бишь фэнов. Словом, он, наконец, ощутил, как некие незримые ниточки потянулись отсюда в далекий Токио.

Теперь же, под дулом пистолета, Акира вновь ощутил себя в чужом, непонятном и злом мире. Он поймал себя на мысли, что старается запомнить это ощущение и представить, как он перенесет его в образы очередного фильма. Профессионализм брал свое, даже в этой нелепой и страшной ситуации.

Незнакомец же явно профессионалом не был. По его одутловатому лицу обильно стекали капельки пота. Он был в замешательстве. Он хотел нажать на курок и никак не мог этого сделать.

Выйдя из оцепенения, Акира осторожно, с натугой сказал:

– Сто вам нузно? Деньги? Подоздите, я достану коселек…

– Нет, – прохрипел неизвестный.

Он потоптался, будто стараясь стать поустойчивее. На его лице на мгновение промелькнула задумчивость, словно он вел внутренний диалог, а затем задумчивость сменилась озверением. И Акира понял, что тот сейчас выстрелит прямо ему в голову.

Некоторые иностранцы, почему-то, считают, что все поголовно жители Страны Восходящего Солнца должны владеть каратэ или, хотя бы, мастерством драк на катанах. Сам Акира всегда посмеивался, когда слышал о таких стереотипах, а теперь ощутил, что делал это зря. Будь на его месте пусть даже посредственный боец, он, наверняка, разобрался бы с этим неопытным маньяком. Но Акира был художником и противопоставить пуле ничего не мог.

А еще он очень хотел жить. Ведь у него осталось столько идей, столько планов! И сейчас, когда его работа настолько востребована, когда результатов его труда ждут миллионы восторженных глаз, какой-то кретин хочет пристрелить его в грязной подворотне чужого города чужой страны.

И за что?! Деньги ему не нужны. Может, он ненавидит анимэ? Или японцев?..

Акира увидел, как двинулся указательный палец в стремлении прижать спусковой крючок к рукоятке, и отчаяние лишило его сил.

Однако где-то там, где создаются судьбы, решено было, видимо, что слишком проста такая гибель для автора судеб чужих, пусть даже и рисованных в довольно стилизованной форме. Где-то рядом оглушительно бабахнуло (москвичи, очевидно, устраивали фейерверк – как обычно, безо всякого разумного повода), и рука убийцы дрогнула. Пуля врезалась в стену в нескольких сантиметрах от головы Акиры, и больно брызнувшие по щеке осколки кирпича вывели его из ступора. Акира кинулся вперед головой и сбил убийцу с ног. Пистолет вылетел из его руки и исчез в темноте. Следом исчез Акира…

– Господин милицейский, есе раз говорю вам – я не знаю, сто ему от меня было надо, – устало говорил Акира.

Он уже отчаялся получить хоть какую-то помощь в выяснении обстоятельств странного нападения. Теперь его беспокоило другое – как бы самому не навлечь на себя интерес местных властей, отношение которых к собственным обязанностям вызывало недоумение. Будто бы их главной целью была не борьба с преступностью, а убеждение самих себя в том, что никакой преступности вокруг нет, а любое происшествие – это недоразумение, не стоящее лишнего беспокойства, и уж тем более – расследования.

– Поймите, господин, этот… Танака, вот, – морщась, говорил усатый следователь. – У вас что-нибудь пропало?

– Нет.

– Вы пострадали?

– Нет, но…

– Вот если бы пострадали, тогда бы мы имели все основания для возбуждения уголовного дела. А так – и говорить-то особо не о чем. Если бы мы занимались всеми угрозами и странными происшествиями – когда бы мы ловили настоящих преступников?

– То есть надо, стоб меня снасяла убили?

– Да за что? – разводил руками следователь. – Вы же сами говорите – у вас врагов нет – ни в Японии, ни здесь, в России… Я думаю, это было случайное нападение. Так что можете ничего не опасаться. Просто не появляетесь больше в этом районе…

Ничего не добившись, Акира покинул местный оплот борьбы с преступностью и направился в сторону гостиницы.

Может, это и вправду, случайное нападение? Говорят, здесь тоже есть националисты, которые ненавидят всех, кто не принадлежит к европеоидной расе. Тогда все объясняется. Нападавший и впрямь своей внешностью походил на «бритоголового».

Однако, оставшееся время стоило провести осторожнее. Без этих рискованных вечерних прогулок по чужому городу.

Акира спустился в метро. Московское метро поразило его воображение странным сочетанием варварской архитектуры и такой же грубой технологии. В Японии все куда гармоничнее. И скучнее. Здесь же воображение мигом принималось набрасывать новые сюжеты для анимированных сериалов. Например, пусть фильм называется «Духи древнего метро». Или «Место, где обитает Тьма»… И пусть это будет такое метро, на котором можно добраться до других, таинственных и странных миров…

Акира стоял у края перрона, наблюдая за приближением поезда. Из туннеля показались проблески света, которые оформились в яркие огни фар, а следом с воем и грохотом вынырнул синий червь поезда. Когда головной вагон почти поравнялся с Акирой, какое-то неведомое предчувствие заставило его резко дернуться в сторону. Возможно, он услышал тяжелое дыханье над ухом, увидел тень…

Задев его правое плечо, мимо пронеслась фигура молодого мужчины с искаженным лицом, что нелепо взмахнул руками и, по инерции, рухнул вниз, на рельсы. Он вроде бы успел оказаться в спасительном желобе, вырубленном в шпалах, но поезд все-таки зацепил его.

Завизжали женщины. Мелькнуло за стеклом искаженное ужасом лицо машиниста.

Акира в холодном поту стоял и не двигался с места. Он был совершенно уверен, что упавший собирался отправить под поезд именно его. И преуспел бы в этом, не отклонись Акира чуть в сторону в последний момент.

…Когда пострадавшего на носилках проносили мимо, врач остановил несущих и поднял свесившуюся из носилок руку.

– Это еще что такое? – пробормотал врач, рассматривая безвольную ладонь. Акира не удержался и подошел ближе.

Часть ладони со внутренней стороны светилась неправдоподобным оранжевым светом, и Акире показалось даже, что святящееся пятно было какой-то латинской буквой…

Врач положил руку на носилки, и пострадавшего унесли. На месте происшествия остались только милиционеры. Законопослушный Акира хотел было вызваться свидетелем происшествия, но что-то его остановило. И он уехал на следующем поезде.

Теперь Акира не сомневался, что его жизнь кому-то не по душе. Он никак не мог понять, причину этого. Он не видел ни одного достаточного основания для того, чтобы отправить его на тот свет. Может здесь замешено КГБ? Или как оно сейчас здесь называется… Даже смешно говорить. Ему не выдвигалось никаких условий, его не шантажировали, даже не угрожали. Его просто хотели убить. Причем эти попытки выглядели совершенно бездарными, что при всей своей нелепости, почему-то только усиливало ощущение страха.

Может, это какая-то религиозная секта? Бред…

Акира сидел в кофейне и мрачно водил ложкой в остывшем капуччино. У него пропал сон, пропал аппетит, пропало всякое настроение осматривать достопримечательности и работать. Хотелось бросить все и побыстрее вернуться в Токио, где все это должно забыться, как страшный сон.

Однако запланировано было еще несколько встреч, и коллеги, некоторые из которых не знали даже английского, могли рассчитывать только на него. Акира, конечно, не хотел подвести группу.

…Он сидел на высоком стуле, лицом к огромному стеклу, что заменяло стену. Перед ним бурлила людьми широкая улица с труднопроизносимым названием «Тверская». По японским меркам, людей было не так уж и много, но Акира предпочел бы в десять раз более плотную толпу японцев, пусть даже все раскроют при этом свои зонты.

Какой-то верзила остановился перед кофейней и стал в упор разглядывать Акиру. У того мигом пересохло в горле. Верзила криво улыбнулся и проследовал мимо. Акира торопливо отпил немного кофе.

Так, видимо начинается мания преследования. Акире казалось, что он со всех сторон окружен злоумышленниками.

…А что, если снять такой фильм: мальчик попадает в чужой город, в чужой стране, и с ним начинают происходить странные вещи. Он хочет домой, но не может вернуться и не может избавиться от своих страхов, так же как во сне невозможно убежать от преследователей. Что делать? Только смириться со своими страхами, научиться жить среди них, принимать их, как должное, будто так и устроен мир, ладить с ними… М-да. Напоминает «Унесенных призраками» Миядзаки. Впрочем, абсолютно новых сюжетов все равно не выдумать…

Погрузившись в раздумья, Акира успокоился. Он сидел и набрасывал на салфетке образы неизвестного и безымянного пока мальчишки, портреты злых духов и чудовищ, странные и чужие городские пейзажи…

Проведя так некоторое время, Акира попросил счет. Вместе со счетом улыбчивая официантка принесла ему маленькую записку.

– От кого? – поинтересовался Акира.

Официантка только улыбнулась в ответ и пожала плечами. Акира глянул в записку, и увидел три строчки:

«Вам грозит опасность. Звоните».

Ниже – то же самое, но по-английски.

Еще ниже – номер телефона.

Акира оглянулся, будто надеясь встретиться взглядом с неведомым «доброжелателем». Никого, конечно, он не увидел, поэтому оставил на столике деньги и вышел.

Звонить по телефону, указанному в записке, он не стал, решив, что таким образом он может оказаться втянутым в еще более запутанную и опасную игру. Он просто решил не выходить больше на улицу. Жаловаться старшему в своей делегации он не посчитал возможным. Просто побоялся, что его неправильно поймут: как же так – он ведь должен был подать повод для того, чтобы стать объектом нападения! Но поскольку даже он себе ничего объяснить не мог – как же объяснить другим? Нет, не стоит причинять беспокойство другим людям из-за своей довольно скромной персоны…

Пока приятелей возили по достопримечательностям и банкетам, Акира сидел в номере и, от избытка свободного времени, рисовал новых героев и новые сюжетные повороты. До полноценной идеи анимэ – море работы, а вот некоторые сюжеты оформились в настоящие манга – черно-белые японские комиксы.

В гостинице Акира чувствовал себя в безопасности, а все свои страхи он перемещал на бумагу. Говорят, вот так Стивен Кинг создает свои жуткие сюжеты: когда его посещает беспричинный страх, он просто переносит его на бумагу… Хотя, может, это просто слух, вроде очередного рекламного хода.

…Нарисованный город становился все более живым и все более зловещим. Плох был не город – злые силы населили его, вытягивая из него душу, вытесняя людей с привычных мест. Все были в ужасе, никто не знал, что делать. Не помогала ни полиция, ни армия, ни ученые. Только главный герой – обыкновенный мальчишка Ютака – понял, что нельзя победить зло путем сотворения зла. Надо принять наступающий мир таким, каков он есть, а уж после, когда для него не останется больше ни тайн, ни загадок – он решит, как правильнее всего поступить. Во благо всех жителей города…

Ютака в страхе шел по мертвым улицам чужого города. Со всех сторон доносились странные звуки, не обещающие ничего хорошего для заблудившегося мальчишки. А что оставалось, кроме как просто, не останавливаясь, идти вперед? Только сесть, обхватить руками голову и заплакать от страха и беспомощности. Больше всего Ютаке хотелось именно так и поступить.

Но он не сделает этого! На своих слабых, дрожащих от страха ногах он будет идти вперед. Потому что он – мужчина!

Только как плохо, просто до слез обидно, когда некому оценить твою храбрость…

…Время пребывания в России, наконец, подошло к концу. К гостинице подкатил микроавтобус, в него сложили вещи. Русские киношники громко прощались, лезли обниматься и даже целоваться, что взывало некоторое напряжение у сдержанных японцев. Одного из мастеров анимэ буквально погрузили в салон: радушие русских оказалось непосильным для его организма. Только Акира был совершенно трезв и сух в прощальных жестах. Ему повсюду чудился какой-то подвох, отовсюду он ожидал удара.

Автобус тронулся и помчался через город в сторону аэропорта. Акира с грустью и с чувством обманутых ожиданий смотрел за окно. Он так ничего и не увидел, так ни с кем толком не познакомился. Его не знающие русского коллеги получили от поездки куда больше него. Ему же останутся на память лишь ночные кошмары… Но и новый сюжет, который зародился в его воспаленном воображении!

Скрипнули тормоза, и микроавтобус свернул на обочину. Водитель, виновато разведя руками, обратился к пассажирам:

– Кажется, колесо пробил. Пожалуйста, на несколько минут выйдете из машины…

Акира перевел коллегам слова водителя. Те закивали и послушно полезли наружу. Никто особо не волновался, так как, предупрежденные о московских пробках, к самолету выехали заранее.

Водитель залез в салон через боковую дверь и вытащил из-под сиденья домкрат.

– Э… Вы ведь говорите по-русски? – высунувшись из двери, обратился он к Акире.

– Да, говорю, – ответил тот.

– Пожалуйста, помогите мне вытащить колесо, – кряхтя от натуги, сказал водитель.

Акира с готовностью влез в машину, и ухватился за колесо, застрявшее под сиденьем. Когда колесо оказалось у него в руках, за спиной хлопнула дверь. Акира обернулся.

И увидел перекошенное злобой лицо водителя. Тут же на него обрушился домкрат. Акира упал на пол, корчась от боли.

Водитель ловко прыгнул на свое место. Двигатель взревел. К тонированным окнам, слепо щурясь, припали товарищи, но машина рванула с места, бросив недоумевающих японцев посреди трассы.

Когда Акира, превозмогая боль в плече, попытался подняться на ноги, микроавтобус резко затормозил, и тут же над ним нависло искаженное ненавистью лицо водителя.

– За сто?! – только и нашелся, что крикнуть Акира.

– За что хочешь, – ухмыльнулся водитель. – А хотя бы, за Цусиму! Или за Курилы – как тебе больше нравится?

В мозолистой руке водителя возник огромный нож охотничий нож с граненым лезвием. В отличие от первого убийцы, этот выглядел куда умелее и опаснее.

В этот миг профессионализм Акиры сыграл с ним странную шутку: он стал искать спасения в том единственном, что хорошо знал и любил: в анимэ. И в голову не пришло ничего более толкового, кроме стандартной сценки из «Сейлор Мун», когда героиня в критический момент призывает на помощь силы Луны. И поймав себя на этом, Акира не смог удержаться от смеха.

Надо сказать, японцы смяться умеют. Однако не всегда адекватно европейским стандартам. Тут уж культурный шок пришлось испытать водителю. Этого секундного замешательства Акире хватило, чтобы изо всех заехать домкратом негодяю между ног. На некоторое время тот забыл про Цусиму и иные, неизвестные, причины разногласий с Акирой Танака, озаботившись содержанием собственных джинсов. Он даже выронил нож, и Акира увидел на ладони горящую оранжевым литеру «Y».

На удивление времени не было, и Акира, со стоном дернул в сторону дверь. Сзади слышались всхлипывания и проклятья, но преследования пока не было. Но вряд ли стоило дожидаться, пока водитель оправится от шока. Акира, шатаясь, побежал по обочине, одновременно голосуя проезжающим машинам. Однако, как назло, никто не останавливался.

– Стой, гад! – раздалось сзади знакомое рычание, и Акира понял, что надеяться на попутку не приходится. И что лучше спасти собственную жизнь, чем опоздать на самолет.

И Акира побежал в сторону леса.

-2-

– Так с кем я могу поговорить по поводу трудоустройства?

– Анкету заполняйте, пожалуйста…

Не считая нужным спорить, Игорь принял у строгой барышни листок анкеты и щелкнул ручкой.

Эта ручка с корпоративной символикой – единственное, что напоминало теперь о потерянной работе в «Магнате». С ума сойти – мечта всей жизни, чудовищная удача – попасть в штат этого журнала с еще не высохшей печатью на дипломе – и так позорно вылететь…

Нет, свою позицию, Игорь, конечно, позором не считал. Более того – немного даже гордился собственной принципиальностью. Хотя смутно чувствовал, что он попросту дурак. Идиот! Засунул бы эту детсадовскую принципиальность куда поглубже, проглотил бы положенное, а уж потом – сделав себе имя – гнул бы свои принципы…

Так или иначе – он безработный. И, наверное, еще долго чесал бы в затылке и занимался самоедством, если бы не столкнулся в переходе у метро «Маяковская» с девчонкой, раздававшей рекламные буклеты…

Это ощущение до сих пор не прошло: удивительный пристальный взгляд – и в его руку плотно ложится кусочек бумаги. А поверх – ЕЕ горячая ладонь, настойчиво заставляющая холодные пальцы сжаться…

Девушка исчезла. Просто сгинула в толпе. Но после такого, Игорю не захотелось привычно, не глядя, выкинуть в сторону этот уличный «спам».

Он раскрыл ладонь и увидел дешевую визитку с надписью «Агентство по трудоустройству „Гермес“.

Как говорится – «дорого яичко ко Христову дню». Агентство оказалось прямо по пути.

Он зашел.

И теперь мучался над вопросами анкеты, не зная даже, зачем он здесь, и что ему тут могут предложить. Впрочем, он быстро нашел длинный список специальностей, по которым предлагалось разместить резюме. Небрежно заполнив пустующие графы и нацарапав номер своего мобильника, Игорь подошел к барышне, скучающей за стоечкой с монитором, с которого тут же стыдливо исчезла неизменная «косынка».

– Я забыл спросить – ваши услуги – они платные? – поинтересовался Игорь, передавая барышне анкету.

– Конечно, – обиделась та и бегло осмотрела листок. – Оплата – в случае, если мы найдем вам работодателя. Он и оплатит. А вот здесь поставьте подпись… И здесь – если вы не против, что звонить вам будут круглосуточно…

– Да нет, я не против, – слегка удивился Игорь и расписался. – Все?

– Одну минутку, – произнесла барышня, не очень ловко набирая что-то на клавиатуре. – Пожалуйста, снимок для анкеты – взгляните сюда, в объектив…

Игорь хмыкнул и посмотрел в объектив камеры, прикрепленной с обратной стороны ЖК-монитора.

Надо же, удивился Игорь. Какие новшества! А это разве законно – так вот фотографировать? Впрочем, плевать…

В глазах кольнуло – видимо от напряжения, которое Игорь, почему-то, всегда испытывал перед камерой.

– Спасибо, что обратились к нам, – сказала барышня и впервые улыбнулась. – Вам позвонят!

Игорь махнул рукой и вышел на улицу.

Странная девушка: с чего она решила, что ему обязательно позвонят? Вообще, сегодня ему везет на странных девушек.

Еще ему подумалось, что конторка оборудована неплохо, судя по монитору да камере.

Только вот посетителей, кроме него, у этого агентства почему-то не было.

Едва Игорь вновь погрузился в толкотню перехода, заблеял мобильник. Номер не определился.

– Да! – буркнул в трубку Игорь.

– Здравствуйте, – вежливым мужским голосом произнесла трубка. – Вы сегодня подавали анкету с целью трудоустройства?

– Да… – слегка опешив, ответил Игорь.

– Специальность – журналистика? Без опыта работы?

– Ну, почему – без опыта? Я работал в «Магнате», а до этого был внештатным…

– Это не важно. Вы нам подходите. Приходите сегодня на собеседование по адресу…

Игорь стоял посреди людского потока, всеми толкаемый и ругаемый, не понимая чему именно ему удивляться: то ли тому, что позвонили по едва сданной анкете? То ли тому, что даже не представились и не поинтересовались его именем? А может, тому, что он так внезапно пришелся кстати этому странному работодателю? И что ему хотят предложить? Работу в газете, разовую пиар-акцию, или место в пресс-службе какой-то организации?

Так или иначе – ощущение было такое, будто звонивший знал, что идти Игорю толком больше некуда, и никуда он, как говорится, из колеи не денется….

Естественно, закрались подозрения, что его на чем-то хотят поймать и попросту «кинуть». Однако, Игорь быстро осознал, что ему-то как раз, нечего терять, кроме органов для пересадки, и, плюнув на всяческие предчувствия, отправился по указанному адресу.

Было это место достаточно далеко от центра и располагалось в цоколе серой жилой многоэтажки рядом с таким же «встроенным» книжным магазином. Глядя на тусклую вывеску возле грубо покрашенной железной двери, Игорь несколько упал духом, почувствовав, что потратил свое время зря. Однако, был он уже на месте, а потому со вздохом и отвращением в душе нажал кнопку звонка.

Дверь открыл какой-то дядька в синей спецовке и толстых, как бронестекло, очках.

– Мне в ООО «Фаэтон» надо, – промямлил Игорь. Он врал. Ему уже вовсе не надо было в этот занюханный «Фаэтон».

– «Фаэтон»? – задумчиво протянул дядька и крикнул кому-то. – Эй, Матвеич, а где тут у нас… «Фаэтон», говорят, какой-то?

– Это по коридору – прямо и направо. Там дверь с вывеской… – пробубнили из темноты.

– А… Ну проходи, – дядька отступил, пропуская Игоря. – А то тут у нас радиомастерская, просто насдавали комнат под фирмы… Меняются каждый день – не запомнишь…

«Вывеской» оказался бумажный листок на скотче с принтерными литерами, утверждающими, что фирма «Фаэтон» действительно существует во всероссийском реестре юридических лиц.

Игорь постучался и зашел.

В комнате не было окон, а свет лился из ярких ламп «дневного света» под потолком. Свет одной из лам подрагивал, создавая слегка «стробирующий» эффект.

В кресле – дорогом, кожаном – сидел слегка одутловатый мужчина в сером костюме, чем-то напоминающий лицом актера Угольникова. Еще в комнате присутствовало второе кресло и журнальный столик.

И все.

Если не считать второй двери за спиной у хозяина.

– Здравствуйте, Игорь, присаживайтесь, – хозяин привстал и протянул ладонь для рукопожатия. – Меня зовут Генрих. Просто Генрих – отчество излишне.

Игорь пожал сухую горячую руку и сел, опустив на пол свою мятую сумку.

Генрих загадочно улыбался, развалившись в кресле и перебирая поверх галстука сплетенными пальцами.

– Итак, Игорь, у вас, конечно, накопилось много вопросов. Я отвечу на все, но в том случае, если мы окончательно убедимся в том, что вам нужна работа, а нам – такой работник. А сделаем мы это очень просто – вы пройдете в ту дверь и пообщаетесь с нашими специалистами. Давайте, я подожду.

– Вот, прямо так, сразу? – удивился Игорь.

– А чего тянуть? – развел руками Генрих.

Игорь невнятно хмыкнул, встал и направился к двери за спиной потенциального работодателя. Генрих, улыбаясь (как-то навязчиво и некстати!), наблюдал за ним.

Дверь скрипнула и открыла вид на кабинет, полный суетящихся людей и заставленный столами с папками и кипами бумаг.

Игорь шагнул через порог…

…и растянулся на влажной траве.

– Че-ерт! – выдохнул Игорь и встал на колени. Глаза резало солнце, в нос били незнакомые запахи. Место, где приходил в себя Игорь, представляло из себя нечто, вроде лесной лужайки.

«Что такое? – оторопело думал Игорь и озирался в поисках двери, из которой вывалился. Никакого кабинета с суетящимися сотрудниками не наблюдалось. Вместо этого вокруг вдруг раздалось несколько вскриков вперемешку с матюками, и на траву, прямо ниоткуда посыпались люди. Все они нелепо взмахивали руками и зарывались носом в траву.

Игорь немедленно принялся строить предположения по поводу происходящего, но все они были настолько дикими, что останавливаться на них не хотелось. Игорь попытался ущипнуть себя за руку, с целью определить степень реальности происходящего. Не помогло.

Помог мощный удар по скуле, произведенный ребристой подошвой типа, что плюхнулся на лужайку прямо перед ним.

Матюкнулись хором.

Вскоре лужайка наполнилась молодыми парнями и девушками, которых интересовало примерно следующее:

– Какого хрена?

– Как это, э? Я не понял, в натуре!

– Это чо – как в кино? Другая планета?

– Точно – «Звездные врата»! Там тоже – прыг – и ты на Марсе…

– А зачем? Я на работу пришел наниматься!

– И я!

– По ходу, все пришли на работу, а нас – сюда…

– Так, а работа здесь причем?

– Будет вам работа!

Последняя фраза выделилась из прочих тем, что была произнесена громким и твердым голосом. И принадлежала она крепкому загорелому мужчине в футболке, шортах и темных очках, сидевшему на капоте пыльного джипа.

– Вам обещали тест, – сказал мужчина. – Сейчас будет тест. Вы находитесь в некоем воображаемом вами мире. Нет, это не виртуальная реальность, никакой электроники… но, впрочем, можете считать, как вам угодно. Кто пройдет тест – получит высокооплачиваемую и интересную работу. Вон стоит пикап с оружием – разбирайте…

– Зачем? – возразил верзила, наградивший Игоря отрезвляющим ударом. – Нам ничего не говорили об этом. Я не собираюсь брать оружие и вообще – требую объяснений!

– Окей! – легко согласился мужчина и, небрежно вскинув руку с пистолетом, выстрелил. Верзила застонал, забулькал и осел на траву. – Ты не прошел тест. Остальным требуется специальное приглашение?

– Вы убили его! – сдавленно воскликнула жилистая брюнетка, стоявшая поодаль.

– Повторяю, – лениво произнес мужчина. – Это не реальный мир… Эй, кто-нибудь, там! Уберите…

Последнее было брошено в пустоту, после чего судорожно бившееся тело исчезло с лужайки.

Но кровь на траве осталась.

– Итак, все взяли оружие…

…Игорь стоял, сжимая в руках двуствольный обрез. Реальность была где-то вне его. Пусть и «воображаемая» – но она больше напоминала бредовый сон, нежели некую модель реального мира.

Оглядываясь вокруг, Игорь отрешенно отметил, что никому из двадцати-тридцати несчастных не дали одинакового оружия. Вон стоял парень, с испугом вертя в руках здоровенный «магнум», вон та самая крепкая брюнетка – сосредоточилась на изучении ручного пулемета. Вон толстячок в очках – теребит в руках гранатомет. В отдалении сцепились две плотные блондинки – не поделили «калашников». А вот чуть не плачет верзила, которому досталась саперная лопатка…

– Объясняю правила, – говорил мужчина в очках, расхаживая между незадачливыми соискателями вакансий. – Когда я говорю «поехали» – начинаете драку. Уцелевший – получает коврижки…Напоминаю – это воображаемая реальность – не бойтесь. Возможно, будет больно, но это – имитация. Поехали!

Воцарилась пауза. Назвать ее «неловкой» как-то не поворачивался язык. Игорь стоял и не знал, что ему делать с его двумя охотничьими патронами против толпы вооруженных придурков. Очевидно, остальные мучались теми же сомнениями.

– За каждые десять секунд простоя – снимается один кандидат, – сказал мужчина и, не глядя, выстрелил в одну из блондинок. Та, взвизгнув, упала и тут же исчезла с травы.

Это как будто сняло остальных с тормозов.

Толстячок неловко поводил трубой гранатомета и жахнул в толпу. Игорь едва успел упасть. Раздался визг, перекрывший пулеметную очередь, и лицо Игоря обрызгало чем-то горячим.

Это кровь! Черт возьми – настоящая, а не «воображаемая»! Что это за хренов тест?! Зачем?

Игорь принял решение. Он вскочил на ноги, упал отброшенный чьим-то навалившимся телом, снова вскочил, прицелился и выстрелил.

В этого чертова мужика в темных очках.

И тут же все прекратилось.

– Браво, – произнес мужчина в очках. Другой. Точно такой же, возникший рядом с лежащим и еще дергающимся телом первого. – Я думаю, вы, Игорь, прошли тест.

И тут же все остальные – уцелевшие и раненые – исчезли вслед за подстреленными прежде. Остался только Игорь и мужчина в темных очках.

– Так это и вправду воображаемая реальность? – спросил Игорь, просто, чтобы не молчать.

– Что вы, – пожал плечами мужчина, – Зачем? Мы же здесь не в игрушки играем…

– Так эти все… Они и вправду убиты?!

– Конечно. Для чистоты теста необходима самая настоящая реальность…

– Но… Зачем?!.

Руки Игоря дрожали. В стволе обреза оставался еще один патрон.

– Вы убийцы!

– Нет. Мы – просто тестировщики…

Игорь глянул исподлобья на самодовольную лоснящуюся рожу и вскинул руку…

-3-

– Что ж, – улыбаясь, произнес Генрих. – Неплохой результат.

– Не вижу ничего хорошего, – буркнул Игорь. Он сидел в кресле напротив работодателя и пытался пить предложенный ему кофе. Руки до сих пор дрожали.

– Так что это было? – повторил вопрос Игорь.

– Вам же сказали – тест. Проверка. Сейчас я все подробно объясню. Конечно, мы проверяли не умение стрелять. И даже не умение найти выход из тупиковой, казалось, ситуации. Нет. Мы проверяли, если хотите, нравственную позицию. Остальное, все, что нам нужно, уже известно из анкеты и небольшого сканирования… Помните камеру в агентстве?…

– Кто это – МЫ? – прямо спросил Игорь и поразился сам себе, почему он не задал этого вопроса раньше.

– Я думаю, вы догадались – кто. Цивилизация. Сильная и развитая. У которой на вашей планете есть некоторые не решенные пока задачи… Кстати – этот тест призван, помимо прочего, отсеять ненужные сомнения и риторические вопросы. Думаю, и вы теперь не усомнитесь в некоторых наших возможностях, намного превосходящих ваши…

– Да уж…– промямлил Игорь. И решил пока просто слушать.

– Так вот, – продолжал Генрих. – Я буду пользоваться понятными вам терминами и понятиями – мы взрослые люди, выдумывать фантастические названия обычным вещам не вижу никакого смысла… Итак… Допустим, что в настоящее время между несколькими, скажем так, свехцивилизациями, идет война. Так и назовем этот конфликт. Но, несмотря на то, что мы – действительно сверхцивилизация по сравнению с вашей планетой…

Тут Генрих смущенно хмыкнул и отхлебнул кофе из большой кружки с надписью «Love».

– Во-от… Несмотря на это, мы совершили одну неприятную ошибку…

Генрих заерзал в своем кресле, зачесался, зашмыгал носом…

Игорь с сомнением наблюдал за этим «сверхчеловеком». С трудом верилось в то, о чем говорил Генрих, однако недавний «тест», действительно, свидетельствовал о многом…

Генрих теперь не улыбался. Он говорил вполне серьезно.

– Понимаешь, Игорь… Ничего, если я «на ты»? По стечению обстоятельств, объяснить которые трудно, да и не нужно, против вашей планеты – то есть Земли – было случайно применено особое оружие… Представь, как если бы, пролетая над твоим городом, самолет вдруг «уронил» атомную бомбу… Или, если проводить более яркие исторические аналогии, – если бы подводная лодка случайно торпедировала корабль нейтральной страны – просто тот был похож на врага по силуэту…

Так вот. Это, конечно, никакая не атомная бомба. Наши цивилизации воюют на совершенно иных принципах. Оружие, которое «выстрелило», если можно так выразиться, по вам – это, назовем ее так, «цивилизационная бомба». Конечный результат поражения этим оружием – это не массовая смерть населения, а разрушение цивилизации планеты.

– Каким образом? – с трудом проговорил Игорь. Воспринимать все это всерьез было трудно.

– У каждой цивилизации – по-разному, – охотно ответил Генрих. – Как это подействовало бы у нас – объяснять слишком долго. А здесь… В общем, произойдет комплекс событий планетарного масштаба, который сведет «на нет» научно-технический и культурный уровень населения. До совершенно первобытного состояния. После этого планету можно брать, что называется, голыми руками…

– И… Как это будет?

– Никто не знает, – развел руками Генрих. – В том-то и сила этого оружия, что оно само выбирает пути, причем такие, какие просчитать заведомо невозможно. Например, началом гибели вашей культуры станет новый министр культуры – вполне приличный и образованный человек… А может, это будет восстание пигмеев в Африке? Не знаю…

– Так как же вы можете нам помочь, если ничего не знаете?

– Это не просто. Но есть некие «корневые точки» – люди, с которыми «цивилизационная бомба» свяжет свой разрушительный эффект. Это могут быть люди самых разных профессий, может, даже и безработные, но те, которые оказывают реальное, а не мнимое влияние на события. Трудно даже представить, каким именно образом. Да это и не важно для нашей задачи. Поскольку ваша цивилизация сравнительно проста – мы можем вычислить их с точностью примерно один к пяти. Кроме того, к счастью, бомба была применена тактически неверно – ведь никто не вел против Земли реальных боевых действий, не ставил помех и не готовил «дезинформационных бомб» – обычно все это применяется в комплексе.

Это просто ошибка…

– Просто ошибка, – хмыкнул Игорь и попытался осознать услышанное. Не вышло.

– Да, это трудно для понимания, – согласился Генрих, глядя на Игоря. – Но у нас… Вернее – у вас – еще есть время…

– Слушайте, – собравшись с мыслями, заговорил Игорь. – Допустим, все это правда. Но зачем вам помогать нам? У вас ведь война – и дел, небось, по горло? Глупый, наверное, вопрос…

– Почему? Вопрос правильный. Мы, действительно, признаем ошибку. Но – совершенно верно – исправлять ее нам некогда. С другой стороны, мы не могли просто смотреть, как гибнет ничего не подозревающая цивилизация… Цивилизация, в целом, неплохая, которая со временем может стать союзником… Или заповедником… Что ты так смотришь на меня? Да, заповедником – в конце концов, не так уж много населенных, да еще и культурных, планет в известной части Вселенной… Скажу больше – я представляю некую часть нашей военной машины, по вине которой и произошла эта… ошибка. Если б все стало известно нашему… гм… правительству – трудно предугадать, к какому решению оно пришло бы… Может, приказало оставить все, как есть…

– То есть ваши законы настолько жестоки? По отношению к целым планетам?

– Это законы военного времени. Сейчас на карту поставлены сотни миров, не сравнимых по уровню и ценности для нас…

– Понятно. И как вы хотите помочь нам?

– А вот это – самый главный вопрос. Единственное, чем мы можем помочь – это рассказать о самой проблеме и указать пути ее решения. Нам же придется уйти. Спасать свою цивилизацию придется вам самим.

– Поэтому вы и набираете… Добровольцев?

– Что-то в этом роде. Главный принцип борьбы с «ци-бомбой» – назовем ее так для краткости – это непредсказуемость. Все враждебные логические построения ее защитные механизмы моментально вычисляют и разрушают. Поэтому набор корректоров – так мы назвали тех, кто будет исправлять ошибку – производится при помощи… э-э… генератора случайных чисел. Знаешь, что это такое?

– Конечно.

– Выбрана определенная категория – мужчины от двадцати пяти до сорока лет, женщины – от двадцати до тридцати. Машина указывает человека, человек направляется в агентство, по сетчатке глаза происходит предварительный отбор, затем – разного рода тесты – в зависимости от психологической группы, к которой машина отнесет кандидата, затем собеседование – и все. Кандидат становится корректором… или с чистой памятью отправляется восвояси.

– Это все замечательно, – сказал Игорь, разглядывая носки своих ботинок. – Но что эти… корректоры должны делать?

Генрих внимательно посмотрел на Игоря, будто размышляя, стоит ли продолжать разговор, и медленно произнес:

– Очень просто: уничтожать «корневые точки».

– В смысле? – тряхнул головой Игорь. – Каким образом – уничтожать?

– В прямом. Физически.

Наступившая пауза, казалось, обрела густоту и массу. Игорь недоумевающее смотрел на Генриха.

Тот скорбно кивнул и развел руками.

– Да, да… К сожалению, это единственный путь. Иначе не успеть. Ты обратил внимание на всплеск терроризма в последнее время? На усиление агрессивности земных сверхдержав? На появление оружия массового уничтожения у экстремистских режимов? Многочисленные локальные войны, угрозы новых…

Это и есть ци-бомба в действии. По нашим расчетам – у Земли осталось всего несколько лет до того момента, когда процесс станет необратимым. Если мы не вмешаемся, конечно.

Корневых точек – несколько сотен. По мере их уничтожения ци-бомба будет искать новые. Если удастся уничтожить эти точки раньше, чем они начнут восстанавливаться – мы победим…

– «Точки»? – мрачно спросил Игорь. – Это же люди! «Один к пяти!» – это же значит, что четверо из них – вообще не виновны…

– Они все невиновны, – вздохнул Генрих. – Никто из них не знает, что стал элементом механизма цивилизационного оружия. Но другого пути нет. Как правило, «точки» – это достаточно влиятельные люди, и отстранить их от дел, иначе, чем уничтожив, невозможно.

– Но… Почему же вы не используете профессионалов? На Земле их достаточно!

– Это предсказуемо. Ци-бомба моментально вычислит их. И нейтрализует.

– Бред какой-то… – пробормотал Игорь.

– Да, это тяжело принять, – согласился Генрих. – Но ты сможешь, Игорь. Ведь мы обирали только тех, кто сможет.

Ты как раз такой, Игорь…

И еще. Мы понимаем движущие силы вашей цивилизации. То, что мы предлагаем – именно работа, работа с таким заработком, что отказов у нас еще не было. Это реальный шанс изменить свою судьбу. Во всех смыслах.

Да, один нюанс. Мы не сможем быть рядом с вами. Но мы оставим своих советников. Назовем их – гидами…

– А как называть вас? – спросил Игорь.

– Мне нравится, когда нас называют Покровителями, – улыбнувшись, сказал Генрих.

-3-

Игорь шел по городу, оглядывая его с новым ощущением. Ощущением почти безграничной власти… Нет, не то… Вернее – не совсем то: с чувством безграничной решимости, уверенности, убежденности.

Оказалось, что эти ощущения ему почти не были знакомы. Все его мысли и чувства всегда были угнетены мощными тисками сомнений и предубеждений. Боже, насколько прекраснее становится мир без этих никчемных «черных дыр» психики!

Только теперь Игорь по-настоящему оценил достоинства технологий Покровителей.

Ради этого не жалко того кубического сантиметра мозга, что превращен теперь в сверхмощный биокомпьютер, не определяемый никакими земными приборами и совершенно бесценный с точки зрения борьбы за выживание. Это Гид, его проводник по запутанным путям опасной, но жизненно важной для Земли миссии…

– Ну, что, друг мой, – задумчиво произнес Гид. – Пора обзавестись оружием.

«Произнес» – это довольно условно, так как с Гидом общаться полагалось мысленно. Сперва трудно было отделить «просто мысли» от мыслей, адресованных собеседнику. Но и с этим быстро удалось справиться. Технологии Покровителей выше всяких похвал.

– Точно, – мысленно отозвался Игорь. – Только я что-то с трудом представляю себе, где и как это оружие раздобыть… Проникнуть на оружейный склад?

– Исключено, – возразил Гид. – Статистика пропажи оружия с государственных складов под контролем ци-бомбы. Милицейское оружие тоже не подходит. Нам нужно только криминальное оружие.

– У меня нет таких знакомых.

– Ты думаешь, у меня они есть? В каждом баре на любой планете? – хохотнул Гид.

Игорь улыбнулся, вспомнив «Звездные войны» и весь сопутствующий антураж. Действительно, откуда Гиду знать?..

– Чтобы у тебя не было иллюзий, – сказал Гид. – Основные мои представления о Земле основаны на твоей собственной памяти. За исключением кое-чего специального. Итак, пойдем по пути от простого к сложному. Ищи дилеров, продающих наркотики…

План Гида был таков: Игорь покупает «наркоту» пару раз у одного и того же дилера. Затем как бы невзначай спрашивает у того – не знает ли тот, где приобрести оружие.

Никогда раньше Игорь не решился бы на подобное. Но «очищенная» Гидом совесть теперь позволяла. Тем более – ради святого дела. Через знакомых собственных знакомых Игорь вышел на дилера, распространяющего «кокс» среди богатеньких студентов, и через неделю поинтересовался, где можно купить ствол.

Все оказалось проще, чем можно было предположить: дилер сам предложил пистолет, с условием «в случае чего» забыть его имя. Легкомыслие дилера поразило Игоря, но это не меняло дела.

Теперь Игорь был вооружен и готов к исполнению своей миссии.

Оставалось ждать команды Гида, который каким-то неведомым образом вычислял ближайшего «провокатора», как условились называть «корневые точки».

Официально Игорь работал теперь в газете рекламных объявлений и получал невероятно высокую зарплату. Кроме того, немалые суммы должны были зачисляться на тайные счета по мере выполнения работы. Ему и в голову не приходило, что его работа чем-то напоминает профессию киллера. В ожидании команды он целыми днями бродил по городу, сидел в кафе и занимался прописанными Гидом физическими упражнениями.

Однажды это беспечное онегинское существование было прервано голосом Гида:

– Внимание! Засечена цель. Георгиев Николай Сергеевич. Депутат Государственной думы. Проживает…

Адреналиновый всплеск напряг тело Игоря. Он внимал командам Гида.

Вот и появился враг! Щупальце неведомой силы, которая медленно превращает в пыль все, к чему человечество карабкалось долгие тысячи лет. Что делать землянину, глядя на это щупальце? Просто обрубить. И ничего личного…

Игорю не приходило в голову, что он идет на убийство. Все сомнения остались в далеком и смутном прошлом. Да, он получает за свою работу деньги. Но убивает он не ради них, а во имя единственно стоящей цели – жизни на собственной планете…

Депутатская дача пряталась в небольшом коттеджном поселке неподалеку от МКАД. Нельзя сказать, что ее роскошь поражала воображение, особенно сравнивая с Рублевкой, но на фоне прочих дачных домишек выглядела она довольно впечатляюще.

Хорошо, все-таки, наверное, иметь такое место, куда можно в любой момент приехать, вырвавшись из городского смрада. Тем более, учитывая достаточно свободный депутатский график. Надо будет, со временем, заиметь себе такую дачку. Обзавестись семьей, обрасти связями…

Так рассеянно думал Игорь прилаживая на ствол «макарова» самодельный глушитель из пары пустых пластиковых бутылок. Благодаря им оружие стало напоминать смесь чего-то дико фантастического и игрушечного одновременно.

Игорь расположился в садовой беседке, откуда, несмотря на наступающие сумерки, хорошо просматривалась территория дачи, и главное – ворота и вход в дом. Гид подсказал, как обойти возможные камеры слежения, как форсировать высоченный забор, где и как спрятаться. С этой точки зрения невидимый помощник цены бы не имел в разведывательно-диверсионной работе. Надо предполагать, что в чем-то подобном аналогичные устройства и использовались Покровителями.

Депутат наверняка будет не один. Поэтому лицо не следовало «засвечивать». Игорь предусмотрительно сделал маску из двухслойной черной вязаной шапочки. Пусть думают, что во всем замешана политика, а совершенное – дело рук наемных убийц. Ведь все это чепуха по сравнению с главной целью…

Игоря несколько беспокоила возможность присутствия телохранителей. Не столько из страха, сколько от нежелания множить жертвы сверх необходимости. Впрочем, если дело дойдет до этого – он не остановится перед необходимостью лишний раз нажать на спусковой крючок. Гид знал свое дело не хуже телевизионного доктора Курпатова. «Бах!» – и нет проблем…

…Правую ладонь окатило волной тепла. Игорь, переложил пистолет в левую руку и глянул. Это начал разгораться индикатор приближения «корневой точки». Слабое оранжевое мерцание постепенно становилось ярче. В непосредственной близости от предполагаемой «корневой точки» индикатор должен был оформиться в символ, напоминающий букву «Y». Это для того, чтобы не ошибиться в цели. Или распознать «корневую точку» при маловероятной случайной встрече.

Заскрипели ворота. Полный человек в пальто и кепке а’ля Лужков раздвигал створки.

Кольнуло в ладони.

– Это он, – сказал Гид.

Игорь и так уже понял, что перед ним – его цель. Сердце ускорило свой бег, но ни стресса, ни особой паники Игорь не ощутил. Он внимательно следил за действиями жертвы.

Машина вкатила на выложенную плиткой площадку перед крыльцом, остановилась. Выключился двигатель, фары погасли. Одновременно вспыхнули лампы, осветившие фасад дома и площадку перед ним – видимо, сработали фотоэлементы.

В машине, кроме самого депутата, оказалась только молодая женщина. Слишком молодая для этого господина. Любовница, надо полагать. Для чего еще возить на дачу дамочку такой внешности? Видимо, этим обстоятельством объяснялось отсутствие на даче семьи и возможных телохранителей. Отсутствие собак этим не объяснялось, но тоже было на руку Игорю.

Депутат тяжело вылез из машины и направился к воротам, чтобы закрыть их.

– Пора, – сказал Гид. В этом не было необходимости, так как Игорь уже неспешно подходил к воротам. Женщина, отвернувшись в противоположную сторону, курила длинную сигарету.

Депутат возился с замком. Его складчатый бритый затылок отлично просматривался. Игорь поднял свое сооружение из пистолета и бутылок. Направил жертве в голову. Набрал в легкие воздуха, резко выдохнул и нажал спусковой крючок.

Осечка.

Сердце екнуло, но Игорь взял себя в руки, резко передернул затвор и снова вскинул оружие. На этот раз – прямо в перекошенное от ужаса лицо.

Снова осечка.

Человек, не в силах, видимо, закричать, захрипел и дернулся в сторону. Женщина обернулась. На лице ее было недовольство.

Игорь снова передернул затвор и направил пистолет уже в спину удирающей цели.

Опять осечка!

Игорь побежал, сопровождаемый визгом женщины, осознавшей, что перед ней – убийца.

Игорь попытался выстрелить еще раз – с тем же результатом. Он в ярости сдернул со ствола бесполезный глушитель и сунул пистолет во внутренний карман.

Сволочь дилер! Так подставил с патронами! И он тоже хорош – не догадался проверить пистолет перед делом!

Но, так или иначе – дело надлежало завершить. Впереди хрипел и всхлипывал убегающий депутат. Он спотыкался и путался в своем роскошном пальто, задыхался от непривычно быстрого бега и ужаса смерти.

Вот мелькнуло приземистое сооружение – очевидно, баня. Видимо, там депутат хотел спрятаться от преследователя.

Холодным разумом Игорь отметил поленницу дров возле входа в баню. И, соответственно, серьезных размеров топор-колун, воткнутый в колоду.

Депутат ткнулся в дверь бани. Та оказалась заперта, и жертва с тонким криком понеслась прочь.

Игорь выдернул топор из колоды и прибавил скорости.

Между тем, жертва явно выдохлась. Депутат споткнулся, упал на колени и, по-животному скуля, пополз в сторону каких-то исчезающих в сумраке насаждений. Наконец, он перевернулся на спину и выпученными глазами уставился на Игоря.

Игорь видел все это смутно – пот из-под вязаной маски заливал лицо. Игорь не очень ловко перехватил топор. Он не очень представлял, куда надлежало бить топором, чтобы убить человека.

– Ну! Ну, давай же! – нетерпеливо прикрикнул Гид.

Игорь продолжал в нерешительности стоять над задавленным ужасом человеком.

В этот момент депутат дернулся, захрипел, схватился за воротник рубашки, за галстук, затем за грудь. Через пару секунд, закатив глаза, он повалился на спину.

– Уходим, – сказал Гид. – Он мертв. Удар.

Игорь воткнул топор в дерн рядом с телом и, подбежав к забору, легко перемахнул через него.

Этим вечером он напился. Впервые за свою жизнь – в одиночку.

Не помогли слова Гида, не помогли ощущения спокойствия и правильности содеянного, подаренные тем же Гидом. Даже сознание того, что физически он не причинил ничего своей жертве, не помогло. Что-то внутри сказало: лучше напейся.

И он впал в забытье.

-4-

Сегодня Жека должен был уничтожить свою первую «корневую точку». Гид сообщил, ему координаты цели: это был крупный предприниматель, из тех, кого называют олигархами, известная и довольно скандальная личность. Поэтому Жека ничуть не удивился выбору ци-бомбы: такие люди и должны были, по его представлениям, работать на развал цивилизации и культуры.

Гид помог раздобыть оружие. Ему достался довольно экзотический автоматический «стечкин», чем Жека был весьма доволен. Нельзя сказать, что он с ума сходил по оружию, но с того момента, когда в его голове поселился Гид, он стал больше ценить этот пласт человеческой культуры.

Еще Жека был доволен той ясности рассудка, которой его наградили Покровители. Он с улыбкой вспоминал времена, когда все свои решения он доверял монетке.

Он тщательно готовился к ликвидации олигарха, понимая, что система безопасности у того должна соответствовать самым высоким стандартам. Однако на то и дан был корректорам Гид, чтобы обманывать все созданные человеком системы. Ведь Покровителям приходилось противостоять ци-бомбе – системе неимоверно превосходящей по силе и интеллекту все человечество вместе взятое.

Жека даже специально выехал за город, где, как следует, поупражнялся в стрельбе. Он стрелял и одиночными, и короткими очередями, как это позволяло его оружие. Особой необходимости в большой меткости не было, так как стрелять предполагалось с близкого расстояния, но Жека хотел четко ощущать оружие.

…Жека смотрел телевизор, и холодные волны ужаса окатывали его, когда он понимал, что бесчисленные локальные конфликты, экстремизм и терроризм всех мастей – все это винтики невидимой и неторопливой ци-бомбы, отсчитывающей последние годы человеческой цивилизации. Что уже миллионы людей, по сути, потеряли человечески облик. Им ничего не стоит расстрелять десяток школьников на уроках или ради развлечения «пощелкать» прохожих из винтовки с оптическим прицелом. А то и просто отрезать голову какому-нибудь журналисту, что оказался в не том месте не в то время…

Он ловил себя на мысли, что уже давно подозревал – в мире происходит что-то неладное, противоестественное. И если религиозные фанатики твердили о наступающем конце света, то он, скорее, готов был склониться к теории влияния извне – хотя бы тех же сверхцивилизаций. Так или иначе – теперь все встало на свои места, и решение проблемы более или менее прояснилось.

Хорошо, когда сложная проблема решается таким простым путем. Это по-мужски: взял оружие и, невзирая на риск, сделал то, на что никто, кроме тебя не решится. Ведь все хотят смерти этого человека – слишком многих он обманул, многих убил сам. Так заслуживает ли он жалости? Есть ли у нас роскошь ожидания «справедливого» приговора суда?.. С теми, кто понимает только силу, и надо говорить с позиции силы…

– Внимание, – сказал Гид. – Рядом с первой целью обнаружена вторая. Соседнее здание – больница. Медсестра Малышева Елена Викторовна… Во время дежурства одна в кабинете номер…

Жека прикинул, насколько ему придется менять собственные выкладки, но Гид уверил его, что если все пойдет по плану, ему удастся в одну ночь уничтожить сразу две «корневые точки». Вернее, двоих из десяти подозреваемых в причастности к ци-бомбе.

Уже собираясь отправиться на выполнение своей первой миссии, Жека по привычке достал монетку и, усмехнувшись, подкинул ее. Поймав тонко звенящий диск двумя ладонями, он загадал: «Я все делаю правильно», имея в виду комплекс проведенных им подготовительных мер.

– Орел, – сказал он и поднял ладонь.

На монетке кружком вокруг отверстия расположились непонятные иероглифы. Это была «решка».

Откуда-то, наверное, из глубин детских воспоминаний всплыло легкое облачко сомнения. Жека принялся перебирать в памяти все свои действия, хронометраж и наставления Гида.

– Расслабься, все в порядке, – сказал Гид.

Жека и сам понимал, что Гид в данной ситуации не мог ошибиться. Да и в случае ошибки Гид найдет наиболее рациональный выход из ситуации. Но выработанная годами привычка вопреки всякой логике говорила «нет».

Жека подкинул монетку еще раз, что было, в общем, против его собственных правил.

Снова «решка».

Жеке стало не по себе. Гид не ошибался. Он действительно все делал правильно.

Но и монетка никогда не ошибалась! А она с ним – всю жизнь…

Тогда кто же поступал неправильно?

Сам Жека?!

Что-то разладилось в психологической установке Покровителей. Вряд ли они предполагали, что их решения будут проверяться при помощи игры в «орлянку».

Да и вряд ли для кого-либо имело серьезное значение указание диковинной монетки.

Кроме Жеки.

Жеку посетило беспокойство. И уже не отпускало его.

– Что с тобой? – спрашивал Гид. Видимо, он пытался восстановить необходимую для корректора установку. Ведь у того не должно быть никаких сомнений в правильности своих действий.

Но разум носителя уже вырвался из-под опеки умного устройства. Жека перебирал в уме варианты своих ошибок и, наконец, вернулся к предстоящему.

Его обдало холодным потом. Он должен убить! Он, а не кто-то другой! Убить настоящего живого человека! И монетка – простое устройство для связи с путеводной звездой или ангелом-хранителем, назовите, как хотите, – говорило, что он ошибается в собственных действиях.

Жека сделал несколько глубоких вздохов и попытался успокоиться. С помощью Гида это вскоре удалось…

…Жека гнал цель по коридору, пока та не споткнулась и не рухнула на ковровую дорожку. Встав распластавшейся жертве на грудь коленом, Жека смотрел ей в глаза.

Цель была благовидным бородатым мужчиной средних лет в перекошенных очках в золотой оправе. Солидная такая цель.

Правую ладонь жгло: между Линией ума и Линией жизни под кожей алел индикатор. Махровый он был, этот «провокатор».

«Убей его!» – приказал Гид.

Жека перехватил поудобнее «стечкин» с глушителем и приставил к дрожащему лбу, по которому теперь обильно текли потные струи. Осталось только нажать на спусковой крючок.

«Ну!» – нетерпеливо прикрикнул Гид.

Цель как-то совершенно по-животному заскулила. Жека колебался. И ощутил, что наполняется не меньшим ужасом, чем его жертва. С трудом он взял себя в руки и поудобнее перехватил рукоятку. Наконец, он понял, что не может принять решение просто так – сходу. Не отводя ствола от потного лба, другой рукой он нашарил в маленьком кармашке куртки ее. Монетку.

В одной руке дрожал пистолет, в другой – сверкал в свете галогенных ламп маленький латунный диск. Жека тоскливо подумал, что если он кинет монетку сейчас, и та вынесет лежащему приговор – Жека действительно выстрелит. Но он уже не хотел стрелять. И испытывать монеткой судьбу – тоже. Этот выбор он должен сделать сам. Поэтому монетка вернулась туда, где ей и положено быть – в маленький кармашек куртки.

«Ты с ума сошел! – взвизгнул Гид. – Мы теряем время! Сейчас его хватится охрана, и ты не сможешь уйти!»

«Я не могу убить, – подумал в ответ Жека. – Я… Я забираю его!»

«Что?! – зашипел Гид. – Куда мы его денем?»

«Я придумаю, – ответил Жека, вкалывая мужчине „дибилин“ в бедро, прямо сквозь штанину. – А какие еще есть варианты?»

«Дибилин» начинал действовать через минуту. Рецепт, данный всеведущим Гидом оказался достаточно простым, чтобы воплотить его в кустарных условиях из доступных аптечных препаратов. После инъекции этой смеси жертве достаточно было просто приказать: «Встань и иди». Она вставала и шла. С идиотской улыбочкой на лице – за что и была так проименована Жекой.

– Вставай, – приказал Жека, поднимаясь и засовывая пистолет за пазуху. – Иди за мной.

И они пошли по темному коридору, мимо спящих офисов, по лестнице, минуя лифт, мимо парализованных охранников к дверям с заранее отключенной сигнализацией, прямо к мощной черной «ауди»-универсалу с напрочь затонированными стеклами. Затолкнув цель на заднее сиденье и, на всякий случай, пристегнув ее наручниками к скобе над дверью, Жека прыгнул за руль. Машина легко рванула с места.

Жека гнал прочь из центра, пытаясь мысленно расставить все по полочкам в своей сбитой с толку голове.

Ошибка… Это просто ошибка, сказали им.

Возможно, это действительно ошибка. Но чья?

…Все это время Гид выл и причитал. Причитал и снова выл. Но Жеке было все равно. Что-то ему не нравилось. Что-то свербило у него в душе.

И пока это ощущение не пройдет – он не будет убивать. Никого – ни людей, ни самых жутких созданий, воплощающих в себе все силы зла, которые только можно придумать.

Пока он не разберется. Пока не убедится, что вся – эта затея – не чья-то очередная ошибка…

Сейчас, за рулем дорогой машины, угнанной у человека, едва не ставшего его жертвой, он снова обретал обрубленный было клубок противоречивых чувств, свойственных каждому земному человеку. И с этим новым обретением он начинал осознавать, насколько страшная сила управляла им. Ведь не будь монетки – он без колебаний убил бы человека. Даже не будучи до конца уверенным в том, что человек это действительно угрожает гибелью цивилизации.

То, чему еще можно было поверить на слово под впечатлением небывалых технологий, могло просто лопнуть, как мыльный пузырь при осознании необходимости спустить курок, глядя в глаза живому человеку.

Не будь Гида.

– Ну, и что ты надел? – с укором говорил Гид. – Ты провали операцию, при этом засветился, и еще тащишь с собой приманку для ци-бомбы.

– Что, вся коррекция пойдет прахом из-за моего отказа? – мрачно поинтересовался Жека.

– Нет, конечно, – ответил Гид, и Жеке показалось даже, как тот пожал несуществующими плечами. – Для всей коррекции твой отказ несущественен. Но меня-то интересует лишь твоя судьба. И моя собственная, так как я являюсь всего лишь обособленной частью тебя самого. Мне совсем не улыбается погибнуть странной и нелепой смертью, как обычно погибают жертвы защитных систем ци-бомбы…

– А как часто происходят такие отказы? – поинтересовался Жека.

– Не имею таких сведений, – ответил Гид. – Наверное, не очень часто, так как эффективность моей психологической очистки очень велика. Ты зря от нее отказался. Ты же сам видел – это очень полезно для психики и здоровья…

– А для совести?

– Так называемая совесть – яд для человека. Одна из форм психического расстройства. Болезненное состояние…

– И о чем с тобой говорить после этого? – Жека криво улыбнулся. – Совесть – основа нашей культуры. Уничтожить совесть – значит уничтожить цивилизацию.

Жека снова почувствовал некоторое беспокойство, а потому прибавил газу и включил радио.

«…Известный бизнесмен Феликс Маковецкий, входящий в десятку самых состоятельных людей России, сегодня вечером похищен неизвестными из собственного офиса. Обстоятельства похищения в настоящее время выясняются. Служба безопасности компании работает совместно с милицией и спецслужбами…»

– Это про нас, – ядовито сказал Гид. – Хочешь добраться до Канадской границы?

– Не язви, – ответил Жека. Он резко свернул в какой-то переулок и остановил машину.

На заднем сиденье плененный олигарх бормотал нечто невразумительное. Жека повернулся назад и отцепил руку плененного от ручки над дверью. Тот немедленно сложил руки на коленях и уставился перед собой, напоминая Фореста Гампа из одноименного фильма.

Жека выскочил из машины и захлопнул дверцу. Затем набрал на мобильнике номер службы спасения и сказал дежурной:

– Я нашел похищенного сегодня бизнесмена… Да, его. Он сейчас в машине «ауди-универсал» на улице…

Жека выключил мобильник и бросил его на асфальт. С этим делом покончено. Хорошо, что оно не было доведено до конца.

Пусть он понял далеко не все в этой истории, но кое-что начинает проясняться. Пока это только догадки. И, видимо, правильные, раз Гид так глубокомысленно замолчал.

-5-

Игорь шел по длинному больничному коридору. Шел твердо и уверенно, несмотря на тупую головную боль, что досталась ему в напоминание о вчерашней пьянке. Игорь был раздосадован и слегка удивлен, получив очередное задание на следующий же день после выполнения первого. Если судить по подготовке к первому делу, следующей миссии ожидать следовало не ранее, чем через неделю. Но Гид сказал: «Надо!». Надо, так надо. И теперь Игорь приближался к цели, своим халатом, шапочкой и устало-угрюмым выражением лица напоминая молодого хирурга после долгой и трудной операции.

В руке болтался маленький металлический бокс. В каких обычно медики хранят свои инструменты. Сейчас там лежал пластиковый шприц, заправленный по рецепту Гида. Очевидно, какой-то невероятно смертельной смесью. Потому, что все, что предлагал Гид, действовало необычайно эффективно.

Так, вот он, этот кабинет. Игорь толкнул дверь.

Внутри сидело несколько женщин в белых халатах. Они оживленно беседовали и пили чай. На столике перед ними лежал огромный букет цветов, стояли коробки с конфетами.

– Здравствуйте, – добродушно сказал Игорь. – Мне нужна Малышева.

– Малышева? – переспросила одна из женщин. – Посмотрите в коридоре, она там возилась с каталкой. И, скажите, пусть сюда идет – мы ее заждались уже…

Женщины с интересом рассматривали незнакомого молодого врача и явно готовы были начать задавать вопросы. Игорю этого вовсе не нужно было, и он быстро закрыл дверь.

Игорь огляделся.

Невдалеке возле стены стояли носилки на колесиках, на них громоздились горы металлической посуды медицинского вида, за ними же наблюдалось какое-то движение. Игорь подошел. За носилками над грудой медицинского вида предметов склонилась девушка в белом халате. Она укладывала металлические контейнеры на носилки.

– Елена Викторовна? – поинтересовался Игорь.

– Да, – ответила девушка и подняла глаза. Красивые глаза.

Жаль, что они скоро закроются навсегда…

– Меня главврач прислал за вами.

– Николай Сергеич? За мной? – удивилась девушка. – Ой, а я вас не знаю…

– Меня зовут Максим, – ответил Игорь. – Я тут новенький, интернатуру прохожу…

– А… Подождите секундочку… А я сейчас…

Девушка суетливо что-то покидала на носилки, подскочила к двери, где сидели прочие медсестры, что-то туда быстро проговорила и под приглушенный дверью хохот вернулась к Игорю.

За это время Игорь спокойно достал из своей коробки шприц, проверил иглу и засунул его в правый рукав, осторожно, избегая соприкосновения с кожей.

– Пойдемте, – сказал Игорь и зашагал впереди.

– А куда мы? – спросила девушка. – Кабинет главврача в другом крыле.

– Так мы не в кабинет, – спокойно пояснил Игорь. – В кабинет ведь сопровождающий не нужен, верно?

– Ага, – сникла девушка. Очевидно, она ожидала какую-нибудь взбучку от начальства. Она не ожидала только того, что с ней в действительности вскоре произойдет.

Если бы Игорь не был корректором, чью ладонь сейчас сжигал огонь индикатора, он, наверное, пожалел бы такую красивую молоденькую девушку. Она ведь не виновата, что является «корневой точкой». Мало ли каким своим случайным или намеренным действием она приблизит конец земной цивилизации…

Но стоит только начать рассуждать на эту тему – на коррекции можно ставить крест. И преспокойно ждать конца.

Но Игорь этого не допустит. У него, к счастью, есть друг и союзник – Гид, который поможет удержаться на избранном пути…

«Так надо, – говорил себе Игорь, твердо шагая по больничному коридору. – Такова моя миссия. Пусть меня даже потом уничтожат, как убийцу. Главное – спасти планету… Нет, главное – спасти людей. Кто-то из нас должен заплатить своей жизнью за счастье других».

«Правильно! – вторил ему Гид. – Ты совершенно прав! Кто-то должен взять на себя эту нелегкую ношу… Ты молодец! Ты – герой…»

Они дошли до безлюдной лестничной клетки запасного выхода, и Игорь вежливо пропустил девушку вперед, одновременно выпуская шприц из рукава.

Он перехватил шприц поудобнее, слегка размахнулся, примериваясь пониже лопатки…

И выронил его, так как его запястье было схвачено крепкой рукой. Игорь успел взглянуть только в собственную скрюченную ладонь, где горел жаркий знак «Y», и реальность унеслась вдаль…

– Лена, не трогайте шприц! – жестко сказал Жека – это был он. – Там смертельный яд!

– Что?! – оторопела девушка, глядя, как ее сопровождающий с нелепой улыбкой пялится на свою ладонь, а еще один молодой человек, тоже в белом халате, засовывает в карман миниатюрный шприц. – Я не понимаю, что происходит?

– Понять это непросто, – кивнул Жека. – Могу сказать одно: вас только что едва не убили.

– Это что – шутка? За что – убили?

– Нет, не шутка. А за что… Ну, скажем… Допустим, он маньяк. Псих… А вы ему понравились. Вы видели такое у нормальных людей?

Жека вывернул руку улыбающегося Игоря и показал девушке горящий символ на ладони.

– О, господи! Что это? Краска?

– Если бы. Долго объяснять. Но лучше вам пойти со мной – для вашей же безопасности…

– С какой стати? Меня главврач вызывает… А… А все равно… Вы кто такой? Вы из милиции? Тогда предъявите удостоверение….

– Пожалуйста, Жека улыбнулся и, достав красную «корочку», шагнул к девушке. – Читайте.

Девушка глянула в раскрытую книжечку, пытаясь разобрать написанное, но так и не успела понять, аспирантом какого вуза был когда-то Жека, так как почувствовала укол в бедро, после чего лицо ее посетила странная улыбка.

– Ну что, друзья мои, – вздохнул Жека и снова спрятал шприц с «дибилином». – Пошли за мной?

-6-

– Так что, – спрашивал Гида Санек. – С этими деньжищами я не могу позволить себе какую-то «трешку» «БМВ»? На что тогда, спрашивается, эти деньги? Я это так понимаю: я рискую своей башкой, мараю себе руки самой натуральной «мокрухой», так за это должен ведь получить какую-то моральную компенсацию, а?

– Пойми, родной, – терпеливо ответствовал Гид, – Ты, я вижу, до сих пор так и не просек тему. Делай все, что хочешь со своими деньгами. Но только после завершения коррекции. Это же и ослу понятно, что ци-бомба прекрасно ориентирована на внезапно разбогатевших пацанов, вроде тебя. Нельзя тебе сейчас светиться. Я понимаю, что в одном месте просто свербит от желания купить нормальную «тачилу». Но мы с тобой завалили пока всего одну «корневую точку». Надо об этом думать. Впрочем, ты можешь купить что-нибудь на авторынке… Но максимум – праворульную «япошку». Хотя и этого я пока тебе не советую. Стань сначала мастером…

– Когда я стану мастером?

– Когда завалишь, скажем… двадцатого.

– Ого! Ни фига себе, подготовочка кандидата в «мастера»! Ну, так, давай, давай работать. Где следующий? Я-то давно готов, ты мне только цели подавай.

– Остынь. Что ты суетишься, как собачка перед случкой? Сказано тебе: слушай меня и все будет путем. Не пойму – тебе что, понравилось людей мочить?

– Не людей, а этих… корневых… Ну и понравилось, а что? Надо любить свою работу. Я ж все правильно сделал? Правильно. Вот. А какие еще ко мне претензии?

– Сделал-то ты все правильно… Только запомни, если ты перестанешь воспринимать ликвидацию «точек» как неприятную, но необходимую работу, а превратишься в какого-нибудь маньяка, ци-бомба тебя вычислит и уничтожит. У меня нет желания погибать из-за твоих ребяческих выходок.

– Ладно, ладно… Командуй давай, кого там еще мочить…

…Этот «авторитет» жил в роскошном особняке на берегу тихой речки. Особняк отлично просматривался издалека. Все бы ничего, но хозяин никогда не передвигался в одиночку. Вначале к воротам подъезжали два набитых головорезами джипа. И только вслед за этим из ворот выкатывал роскошный «Мерседес». И так повторялось изо дня в день.

Дом был набит «приспешниками» и телохранителями. Нельзя не отметить – общительный был бандюга. Поэтому ничего не оставалось, как каким-то образом преодолевать все эти препятствия на пути к устранению «корневой точки».

Поскольку по обнаружению «точку» надлежало уничтожать немедленно (в противном случае, она попросту успевала принять участие в событиях, управляемых ци-бомбой), действовать приходилось решительно.

Это как раз и нравилось Саньку. Решительные действия – безо всяких мудреных выдумок, без нудного ожидания, без одергивания и ненужного руководства. Гида нельзя считать руководителем – скорее советчиком. Но несмотря на равнодушие Санька к чужим советам, Гида он слушал внимательно. Видимо, тот нашел к Саньку особый подход. Гиды свое дело знали.

…Оружие пришлось покупать у торговцев, связанных с террористами. Это было очень опасно, но Гид, просчитав возможные варианты развития событий, заявил, что поможет Саньку избежать проблем. Санек слушал эти заверения вполуха, так как дрожал от нетерпения «навести кипеж» среди тех, кто считал себя абсолютно безнаказанным и недосягаемым для простых смертных. За такое высокомерие следовало наказать…

Теоретические наставления Гида по использованию оружия и диверсионным навыкам Санек впитывал жадно, как губка. Если бы он так учился в школе, давно бы стал профессором – по крайней мере, так сказал ему Гид. Когда Гид решил, что подготовки на этот раз достаточно, Санек не согласился с ним. Всю ночь перед «делом» он возился с оружием, отрабатывая до мелочей все возможные варианты развития событий. Гид не препятствовал этому. Видимо, он был доволен: ему достался очень удачный экземпляр.

В назначенное Гидом время Санек подрулил на краденой «газели» к небольшому леску, с опушки которого просматривался особняк и подъезд к нему. Через мощный бинокль Санек осмотрел дом и удовлетворенно хмыкнул.

Когда к воротам подъехали машины, и ладонь отозвалась жаром и светом индикатора, Санек принялся разгружать микроавтобус.

На полянке перед «газелью» ровно легли в ряд:

– ручной пулемет Калашникова с уложенной в коробку лентой;

– гранатомет РПГ и два «выстрела» к нему;

– станковый гранатомет «Пламя»

– три огнемета объемного действия «Шмель»

– рюкзак с гранатами.

Гид руководил действиями Санька, не столько направляя его, сколько сдерживая болезненное нетерпение последнего.

Джипы уехали. Индикатор светился стабильно.

Санек надел наушники mp3-плэйера и включил тот на полную мощность. «Prodigy» – это в самый раз.

Высокие частоты резанули слух. Басы и ломаный бит ударили по перепонкам. Адреналин хлынул в кровь. Хотелось орать от восторга.

Санек задрал вверх ствол огнемета и, подчиняясь командам Гида, навел его.

– За родину! – крикнул Санек, и труба огнемета плюнула пламенем в небо.

Пару секунд ничего не происходило, затем ослепительно сверкнуло, и часть кирпичного забора особняка разлетелась в клочья. Под ногами вздрогнула земля, ударило по ушам, со всех сторон завыли и залаяли собаки.

Санек сплюнул, выкинул в сторону дымящуюся трубу и взял следующего «Шмеля»

Из дома так никто не выскочил. Затаились.

«Это вы зря, – подумал Санек. Мысли с трудом пробивались сквозь рев музыки и бешеный стук сердца.

Следующий заряд попал точно в окно. Жахнуло, и дом осел. Двор заволокло дымом. Индикатор продолжал гореть. Третий огнемет стрелять отказался.

Санек взял было гранатомет, но, повертев его в руках, положил на место. Не то.

Вот «Пламя» – это дело!

Санек склонился на станковым гранатометом и нажал гашетку. Тот заколотил, как паровой молот. Никто не видел это самый паровой молот, но эпитет уж больно удачный. И то верно – от стен дома, словно от удара кувалдой, стали отваливаться куски. Хотя эффективность этого оружия оказалась в данном случае сомнительной – гранаты летели, как попало, а разрушительный эффект был не сравним со «Шмелем» – Санек просто осатанел от этой дикой стрельбы.

– А-а-а!!! – орал Санек. – На-а-а! За родину! За Сталина!

Когда в стене образовался изрядный пролом, «Пламя» заклинило.

Индикатор продолжал гореть.

– Вот б…ство! Не угомонится никак! – Санек был совершенно искренне зол на «провокатора», что никак не желал умирать, словно тот чем-то досадил Саньку в этой жизни.

Он надел рюкзак, взвалил на плечо пулемет и направился к дому. Возле дома он передернул затвор и двинулся вперед, поливая пространство перед собой пулями с криками: «На! Получай! Кто на меня?! Выходи, суки!». Гид не мог перекричать «Prodigy», и только когда патроны в ленте закончились, Санек бросил пулемет и недоуменно посмотрел на ладонь: индикатор горел.

Он выключил плэйер.

– Идиот! – орал Гид. – И что ты теперь будешь делать? С голыми руками пойдешь?!

– Гранаты… – буркнул Санек, одуревший от дыма, гари и звука.

– Ищи вход в подвал, Кутузов, – приказал Гид. – Стопудово, он там прячется…

С краю догорающей комнаты, из которой теперь можно было бы любоваться небом, если бы не мешал дым, Санек заметил торчащее из пола кольцо. Он попробовал было схватиться за него, но обжегся и зашипел.

Он обернул кольцо своей курткой и с трудом поднял массивную крышку.

Снизу загрохотали беспорядочные выстрелы. С потолка посыпаслась штукатурка. Индикатор жег руку. Санек скинул на пол рюкзак.

– Стрелять в меня, паскуда?! На, гад, получай! – заорал Санек, одну за другой кидая вниз гранаты. Дом закачало. Где-то грохнулась и без того разбитая балка.

Когда гранаты закончились, Санек отрешенно посмотрел на ладонь. Индикатор медленно гас.

– Второй есть, – удовлетворенно произнес Санек и пошел прочь.

Мимо редких испуганных прохожих и мчащихся навстречу милицейских машин.

Санек не чувствовал радости от сделанной работы. Его все еще трясло от возбуждения. Мысленно он продолжал нажимать спусковые крючки, выдергивать из гранат кольца. В мозгу застыл непрекращающийся крик ярости. Санек шарил по встречным прохожим мутным взглядом в поиске новой цели, время от времени поглядывая на руку, где уже погас оранжевый индикатор…

– Внимание, – сказал вдруг Гид. – Есть новое дело. Срочное…

-7-

Для чего только не использовался этот гараж!

Был здесь и семейный склад, в котором хранили заготовленные на зиму огурцы с помидорами и квашеную капусту. Была здесь и дедова мастерская, где тот творил из всякого металлического хлама еще более невообразимый хлам совершенно непонятного назначения. Потом здесь было место для репетиций самопальной рок-группы, к сожалению, так и не признанной и скоропостижно распавшейся. Было здесь место для уединения от взрослых, для курения и подпольных вечеринок. Здесь же проходили свидания. Расставались тут же. Все здесь было. Не было только собственно гаража, поскольку семье так и не улыбнулось счастье приобрести машину.

И вот – на тебе! Теперь это – камера. Для двух человек. Про которых тебе известно, что один из них – враг человечества, а другой – убийца.

Жека смотрел на сидящих в свете тусклой лампы хмурого долговязого парня и симпатичную девушку рядом. Действие «дибилина» уже прошло, и пора было пообщаться, как говорится, по душам.

– Еще раз привет, – сказал Жека и уселся на покалеченный стул задом наперед, прямо перед связанными заблаговременно пленниками. – Я думаю, нам надо открыть друг другу карты.

– Ты это о чем? – мрачно спросил парень, имени которого Жека пока не знал.

– Зачем ты нас держишь тут? – всхлипнула медсестра Елена Малышева. – Что ты хочешь с нами сделать?

– Вот об этом мы с вами сейчас и побеседуем, – ответил Жека. – Чаю хочет кто-нибудь?

– Развяжи нас, – угрюмо потребовал парень. Девушка снова всхлипнула.

– Ну да, – хмыкнул Жека. – Я развяжу тебя, а ты грохнешь девчонку.

Та немедленно разрыдалась.

– А почему не тебя? – осклабился парень.

– А вот почему. – Жека ткнул растопыренную пятерню под нос парню. – Я такой же, как ты. Я корректор. И должен был убить ее раньше.

– Так что ж ты… – парень изменился в лице. Он явно находился в замешательстве. – Почему ты этого не сделал? Не смог?

Девушка перестала всхлипывать и теперь смотрела на говорящих полными страха глазами.

– Наконец-то ты начал задавать правильные вопросы, – удовлетворенно кивнул Жека, повернулся к девушке и взял ту за руку. – Успокойся, все с тобой будет нормально, никто тебя не тронет…

Несмотря на заплаканное лицо и неприятные обстоятельства встречи, Лена понравилась Жеке. Сразу. Что-то удивительное было в ней. Что-то такое, что приковывало взгляд и заставляло комкаться мысли. Как это определить? Что-то настоящее. Может, это магнетическая сила белого халата, который почему-то всегда делает девушек красивее и желаннее? Возможно. Видимо, в каждом мужчине сидит аномальный комплекс игры в «доктора». Так или иначе, Жека был уверен: никто не тронет эту девушку, пусть даже она – наместник дьявола на земле.

– Меня зовут Евгений, – сказал Жека и скривился. – Проще – Жека..

– Игорь, – выдавил из себя парень и задумался. Словно выключился из окружающего мира.

«Очевидно, – подумал Жека. – Общается сейчас со своим Гидом. Даже не представляю, как мне можно в чем-то убедить корректора, которому нечего противопоставить Гиду? Ведь не у каждого есть своя Монетка… Но попробовать стоит».

– Ладно, – сказал Жека и вздохнул. Тяжело делать заведомо неблагодарное дело. Например, приходить в милицию и рассказывать, что тебя похитили инопланетяне или что ты путешествовал в будущее и видел ядерную войну, а сейчас хочешь предотвратить ее с помощью дежурного наряда… Конечно, когда твой слушатель связан, а во рту его кляп – все несколько упрощается, но от чувства неловкости избавиться трудно.

Утешает только, что второй слушатель не будет оспаривать достоверность изложенных сведений… Во всяком случае, сам-то он знает правду.

И Жека пересказал кратко историю своего найма Покровителями. Адресовав историю, конечно, только Лене. Постепенно выражение страха на ее лице сменилось тоской и безысходностью – та, видимо, начала осознавать, что перед ней два совершенно безумных психа, и шансы на благополучный исход становятся все меньше.

Когда он дошел до эпизода с монеткой, Игорь прищурился и с недоверием уставился на Жеку. Еще бы. Не всякий нормальный человек терпимо относится к подобным суевериям, не говоря уж о «зомбированных» Покровителями корректорах. И самому Жеке не очень-то и хотелось делиться своей тайной с посторонними людьми, да еще и врагами по сложившейся ситуации. Но ситуация требовала хоть какого-то решения, и никаких недомолвок быть не могло.

– …И я решил, что не имею права убивать людей только из-за того, что мне на них кто-то указал. Пусть даже сверхчеловеки. Я хочу вначале разобраться сам, что, собственно, происходит. У нас на глазах, в наше время, с нашими людьми.

– Тебе же все подробно объяснили, и ты сам дал согласие, – устало сказал Игорь. – Каких объяснений еще тебе надо?

– Да мне все объяснили, и я дал согласие. И теперь я понял, что ошибся. Как те, кто сбросил на нас свою цивилизационную бомбу. Но монетка никогда не ошибается…

– Случайная последовательность – орел-решка, – пожал плечами Игорь.

Жека не ответил. Он никогда не спорил на эту тему. Это табу. Если хочешь и дальше, чтобы монетка вела тебя по жизни и давала правильные ответы – не подвергай ее силу сомнениям.

– Так или иначе, – сказал Жека. – Я отпустил свою первую жертву…

– Ты предал всех нас, – презрительно бросил Игорь и сплюнул.

– …А потом вдруг подумал, – не обращая внимания на эту реплику, продолжил Жека. – Раз такое дело, то вряд ли мне доверят вторую цель. Скорее всего, пошлют кого-то, чтобы продублировать ликвидацию… Я отправился в больницу, нашел тебя, Лена, и стал ждать. Как говорится, предчувствие меня не обмануло…

– И что ты собираешься делать? – спросил Игорь – Ты хочешь сказать, что знаешь какой-то другой способ борьбы с ци-бомбой, кроме уничтожения «провокаторов»? То есть – корневых точек?

– Я знаю только то, что не буду убивать людей просто так, по чьей-то указке. Я хочу найти Покровителей и поговорить с ними. Разобраться во всем. До мелочей. Я уверен – можно найти другие способы справиться с ци-бомбой…

– Вопрос – захотят ли они? – скривился Игорь. – Ты же знаешь – мы для них – как тараканы. Они жалеют нас только как редкий вид. Ради этого можно нас попшикать «дихлофосом»: паразиты и многие из нас сдохнут, но популяция останется жизнеспособной…

– Может, тебе нравится чувствовать себя тараканом, – покачал головой Жека. – Но я с этим не согласен. И думаю, что раз я один такой сомневающийся и при том способен мыслить самостоятельно, мне и придется выправлять ситуацию…

– А с чего ты взял, что только ты один из нас способен мыслить самостоятельно? – возмутился Игорь. – Я, к примеру, не считаю себя болванчиком, которым кто-то управляет. Я совершенно сознательно собираюсь уничтожать врагов цивилизации…

– Врагов народа… – вставил Жека.

– Если хочешь – да!

– Ну, вот, а говорил… К сожалению, я не хирург и не могу выковырять Гида из твоей просветленной башки, поэтому постараюсь тебя убедить… Иначе развязать тебя не смогу. Или ты предпочитаешь укол «дибилина»?..

– А меня? Меня можно развязать? – обреченно спросила Лена.

– Я развяжу тебя, если ты пообещаешь, что не удерешь немедленно. Пойми, если не мы – то кто-то еще из корректоров найдет тебя, и я не смогу помочь…

– И сколько мне тут находиться? У меня работа… У меня дела. Личная жизнь, в конце-концов…

– О, боже! Работа… Личная жизнь… А просто жизнь тебя не интересует? Я ведь пообещал – я постараюсь разобраться во всем этом кошмаре. Как можно быстрее.

Жека достал из кармана швейцарский складной нож и разрезал веревки на руках и ногах Лены. Он не смог удержаться, чтобы при этом не положить руку на ее теплую лодыжку. Та отдернула ногу, недобро глянув на Жеку.

– А пока, – сказал он, – сделай нам всем, пожалуйста, чаю… Вон чайник и все причиндалы…

– Господи… Психи ненормальные… Хорошо, будет вам чай…

Судя по часам, наступил вечер, но толкового плана в голову так и не приходило. Убедить Игоря в своей правоте не представлялось возможным. По крайней мере, на этом этапе. То, что они так быстро столкнулись – в тот же день, когда Жека «взбунтовался» против Покровителей, свидетельствовало, что завербованных ими корректоров уже довольно много. Это означало, что вокруг вот-вот начнется кровавая вакханалия. И только сейчас Жека понял, что никто не гарантирован от выбора ци-бомбы, а значит, соответственно, – действия корректоров со своими Гидами. Никто – включая родственников, друзей, знакомых…

Происходило что-то не то, что представлялось первоначально Жеке. Он вспомнил, как легко он дал согласие в конторе Покровителей. Видимо уже тогда его начали обрабатывать, еще до того, как подсадили Гида…

«– Наивный, – раздался в голове презрительный голос Гида. – Я в твоем мозгу с того самого момента, как ты глянул в глазок „камеры“ в службе занятости. Покровителям не нужны случайности.

– А зачем тогда собеседование?

– Затем, чтобы ты действовал сознательно, а не как какой-нибудь зомби, что совершенно неэффективно. Надо было мотивировать твои действия, а я бы только стимулировал тебя… Если бы не странные дефекты твоей психики… Монетки какие-то, непонятные суеверия. Ты же взрослый мужик!

– Ладно, проехали… Раз уже ты мой Гид – так советуй, как разрешить ситуацию без жертв? Ведь можно как-то бороться этой самой ци-бомбой без убийств?

– Мне такие решения неизвестны.

– Ладно, свободен…»

Лена забилась в уголок, за старым диваном, сосланным в гараж за несоответствие эпохе. Ее давила депрессия. Игорь дремал все в том же связанном виде. Все-таки, опека Гида имеет свои преимущества. Например, не страшны никакие стрессы, что, конечно, благотворно влияет на здоровье.

Жека включил телевизор. И сразу же увидел свою отпущенную цель. Она лежала в на ковре в луже крови, со следами от пуль крупного калибра.

«Коррекция идет последовательно», – подумал Жека, и его бросило в холод. На смену выбывшим всегда приходят запасные! Это значит… Это значит… Елки-палки, какой же он идиот!..

В ворота постучали.

– Кто это? – спросил Жека. Можно было и не спрашивать. Жека заметался по гаражу в поисках того, что смогло бы заменить оружие.

– Телеграмма, – ответили снаружи веселым голосом.

Тут же сверкнуло, грохнуло и на уши навалилось резкое давление.

– Уходим! – крикнул Жека и потащил проснувшегося Игоря к тайной двери, что вела в соседний гараж. Помещение заволокло едким дымом.

– Давай бросим девчонку, – спокойно сказал Игорь. Его руки все еще были связаны за спиной . – Им нужна только она.

– Нет! – крикнула Лена и схватила с верстака какую-то корявую железку. На лице ее появилась злая решимость.

– Уйдем вместе, – спокойно сказал Жека.

Они перешли в темное соседнее помещение и сразу почувствовали тесноту: здесь стояла какая-то машина.

Жека поискал выключатель и включил свет. Машина оказалась старым «москвичом».

– Надеюсь, эта колымага заведется, – сказал Жека. – Залазьте вовнутрь!

– Что ты задумал? – обмерла Лена.

– Сейчас увидите, – решительно произнес Жека.

Но никто ничего особенного не увидел. Жека уловил странный запах и почувствовал как его губы расплываются в улыбке.

«Газообразный „дибилин“?!» – только и успел подумать Жека.

«Да-а…» – прошептал Гид.

-8-

Маленькая голубая планета из неприметной звездной системы на окраине Галактики. Что может понадобиться здесь каким-то сверхцивилизациям, что решают здесь свои, совершенно непостижимые проблемы на головокружительном уровне развития материи и духа? Неужели что-то может связывать совершенно чуждых существ абсолютно непохожих миров? Нет, нет – это совершенно невозможно! Это бессмысленно и глупо. Так могут тешить свое самолюбие только совершенно примитивные существа, наполнившиеся спесью от первого детского прыжка над тонкой пленкой атмосферы своего голубого шарика.

Но, если взглянуть на это несколько иначе?

Когда-то, в незапамятные времена Создателю стало так одиноко, что он, зачем-то создал людей, существ совершенно примитивных, и, в сущности, никчемных. Более того, существ довольно вредных и неподдающихся воспитанию. И хотя все силы Вселенной были руках Создателя, тот, по необъяснимой причине, не исправил их своей бесконечной волей, не истребил, не наказал соответствующим поведению образом. Он совершил поступок, который не поддается никакому объяснению: послал на эту маленькую планету собственного сына, с тем, чтобы тот ценой собственной жизни… Ну, об этом известно всем жителям этой планеты. Одни верят в эту историю, другие посмеиваются. Так или иначе, этот сюжет на тысячелетия определил облик юной цивилизации, только-только расправляющей плечи.

Зачем-то нужна маленькая и красивая планетка гигантам. Может, для того, чтобы алчно перекатывать ее на том, что заменяет им ладони? Может, она для них – предмет антиквариата, своего рода раритет? А может она – бесценное поле для масштабных экспериментов?

Кто знает? Разве что Создатель, если он действительно есть где-то в просторах Вселенной… Хотя, может, потому гиганты и решились на свои опыты с голубой планетой, что Создатель покинул пределы Вселенной, оставив ее на время без присмотра?

Об это трудно судить нам, жителям этой планеты.

Мы вообще, по сути, так и не научились мыслить и действовать разумно. Все, что нам предоставил могучий творец – это способность самим делать выбор. В основном – выбор глупый и неправильный. Но, может быть – это самая приятная способность из всех, которыми наделен человек?

Как бы не так! Большая часть людей с радостью избавились бы от этой проклятой способности, которая заставляет их мучиться выбором и последствиями сделанного по собственной воле выбора. Куда приятнее ругать того, кто сделал этот выбор за тебя. Даже если это была всего лишь монетка…

…Все, что мог делать Жека – это думать и тупо улыбаться. Странное, все-таки действие у «дибилина» – отключается контроль над телом, но голова остается ясной. И еще он мог наблюдать за нервным коротко стриженным пареньком, что, сидя на капоте старого «москвича», с интересом осматривал пистолет, отнятый у безвольно стоящего Игоря.

– Ну, что, народ, залазьте в машину, – добродушно сказал паренек и открыл заднюю дверцу. – Дамы сюда, пацаны вперед… Пять сек…

Он сел в машину, и та с натугой завелась. Потянул «подсос», двигатель загудел на высоких оборотах. Завоняло выхлопом – ворота оставались закрытыми. Парень вылез из машины, затолкал на водительское сиденье Жеку. Рядом уже сидел Игорь.

– Приятно было познакомиться, – сказал парень. – Передавайте привет своим… Этим… «корневым точкам», вот…

Он неопределенно ткнул пальцем в потолок и исчез за дверью в соседний гараж. й, существ совершенно счто решают свои, совершенно непостижимые проблемы на головокружительном уровне развития материи и духа

Глядя в стену чрез лобовое стекло и продолжая улыбаться, Жека подумал, что это довольно чистый способ убийства: никаких следов насилия, «дибилина» в крови тоже не найдут, он к тому времени разложится. И правильно – чем чище работают корректоры, тем эффективнее действия против ци-бомбы.

Непонятно только, почему Гид этого паренька направил его прикончить коллегу? С Леной все понятно, с ним самим – понятно не вполне, но объяснимо…

Но разве корректоры могут уничтожать своих?

Дышать становилось труднее. Жека начал осознавать, что смерть подкрадывается все ближе. Страха не было. Было лишь ощущение беспомощности и глупости происходящего.

«Гид! Гид! Ну что же ты молчишь, собака?! Ведь и ты сейчас тоже сдохнешь вместе со мной!

– И поделом, – обреченно отозвался Гид. – Я не справился со своей функцией.

– Неужели ты не хочешь жить?!

– Я? Никогда об этом не задумывался… Пожалуй, хочу… Только зачем? Я ведь не смогу осуществлять свое назначение – наводить на цель… Ведь мы теперь не в одной команде…

– Как это не в одной? Мы единое целое! А цель найти всегда можно! Но об этом – в другой раз, ладно? А сейчас скажи, что можно сделать, чтобы выбраться отсюда?

– «Дибилин» будет действовать еще минут сорок. А через пятнадцать мы потеряем сознание. Я не знаю, что делать. Против этого химиката твоя воля бессильна.

– Неужели, это конец?..»

Гид не ответил.

Жеке казалось, что его мозг лопнет от количества бесполезных вариантов спасения. Все эти варианты разбивались о стенки черепа и рассыпались в прах.

«– Гид! Гид! Ответь!

– Ну, я слушаю…

– Как ты общаешься с другими гидами? Это что-то вроде сети?

– Не совсем… Ну, упрощенно, наверное, можно сказать и так…

– Ведь от тебя они получают информацию о том, где мы находимся?

– Наверное… Я не знаю…

– Как не знаешь? Ты ведь получаешь информацию?

– Да… Но не знаю откуда и как. Она сама возникает, когда нужно…

– Понятно… Технологии скрываются даже от тебя самого?

– Не думал об этом. Пожалуй.

– Ладно, не важно… А можешь ты сейчас передать своим информацию о том, что здесь появилась еще одна корневая точка? Что она собирается нас спасти?

– Как это? Это ведь ложь!

– Конечно, ложь! Но иначе нам не спастись!

– Я… Не могу! Это дико… Это против моих функций… Даже, если бы я захотел, я бы не смог…

– Ладно…» – нетерпеливо перебил Гида Жека.

Перед глазами начинали плыть цветные круги. Конец близился…

«– Слушай, Гид, я все понял. Ты ничего не можешь сделать самостоятельно… Но ведь мысли мои ты читаешь? Образы передать сможешь?

– Я не знаю, как передать… Я могу только воспринять, а что будет дальше – не знаю…

– Ну так, воспринимай внимательно…»

Жеке очень хотелось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Однако проклятый «дибилин» не позволял и этого. Жека напряг всю свою фантазию, все эмоции, что не были подавлены «дибилином»…

… и увидел.

Перед машиной, у стенки в клубах выхлопных газов появился человек. Рука начала наливаться теплом. Там, на руке разгорался оранжевый индикатор. Этот человек перед ним пришел сюда с единственной целью – спасти Лену – такого же «провокатора», такую же «корневую точку», как и он сам. Это же так просто: сейчас он подойдет к задней двери, откроет ее и вытащит безвольное тело Лены.

Потом прикажет ей: «иди!..»

Жека понял, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

Незнакомец вытащил Лену из машины и повел к двери… Вдруг он остановился и, вернувшись, склонился над окном передней двери. Руку невыносимо жег индикатор.

– Сейчас я вас отсюда вытащу, – сказал человек.

Он медленно обошел машину, направляясь к Игорю.

– Иди за мной, – сказал он ему.

Игорь механически вылез из машины и подошел к покорно ждущей Лене.

Человек медленно вернулся к Жеке. Медленно – потому, что надо было тянуть время…

Человек склонился над ним, и Жека узнал того самого паренька, что оставил их здесь ждать собственную смерть.

– Блин, я не понял, что тут происходит? – недоуменно произнес паренек и зашелся в кашле. Он исчез в дыму, и через несколько секунд раздался скрип открываемых ворот.

– Где он? – спросил у Жеки вернувшийся парень и замахал рукой, разгоняя едкий дым. – А, черт… А ну, встали, пошли за мной…

«Получилось! – удивленно подумал Жека. – Нет, ну надо же, какое у меня богатое воображение!..»

Невыносимо болела голова. Это ничего: у живых вечно что-то болит. На то они и живые.

…На пустыре они долго сиднли в ожидании распада «дибилина». Парень посматривал на индикатор – но толку: тот, разумеется, показывал присутствие «провокатора» – Лены. Хотя вокруг могла быть еще целая сотня «провокаторов». Чтобы их обнаружить, надо сначала убить Лену… Вот только ему хочется задать вопрос…

Первым из оцепенения вышел Игорь. Он был в бешенстве, его переполнял праведный гнев незаслуженно обиженного теми, кто должен его защищать и поддерживать.

– Ты… – прохрипел он. – Ты чего своих гробишь, урод?

– Каких еще «своих»? – недоуменно отозвался парень. Он достал пистолет – тот, что был отобран у Игоря – и взвел курок. Судя по всему, парень был не из пугливых. Того гляди, он и пристрелит коллегу.

– А это ты видел? – Игорь выбросил в его сторону растопыренную пятерню.

– И что? – равнодушно спросил парень. – Что я должен был увидеть?

Игорь взглянул на собственную руку. И изменился в лице.

Жека поднял свою, еще непослушную ладонь, уже догадываясь, что он там увидит. Вернее – не увидит.

Индикатор исчез. Чего и следовало ожидать.

«– Ой… Что со мной? Мне страшно… – раздался в мозгу голос Гида. – Со мной что-то происходит…»

Жека не ответил. Какое ему дело до никчемного теперь соглядатая Покровителей, которые очень странно проявляют свое покровительство над оболваненными людьми.

– Ты это хотел мне показать? – спросил парень и показал свою ладонь пленникам. На ней, как и полагалось, пылала оранжевая буква «Y»

Жека понял. Их вычеркнули из рядов. Одновременно приравняв к «корневым точкам». И с ними сейчас покончат. А не покончат сейчас – все равно, найдут рано или поздно, как и всех остальных, кого считают частью проклятой «ци-бомбы».

Лена еще не пришла в себя от действия «дибилина». Она улыбалась.

На глазах Игоря заблестели слезы. Жека понял, что это – не слезы страха. Это слезы обиды. Ведь Игорь до конца был уверен в собственной правоте и в том, что за ним стоит самая мощная и справедливая сила в обозримом космосе.

А оказалось – он такая же жертва, как и сидящие рядом. Ха-ха-ха! Какая космическая ирония! И какая земная…

– Постой, погоди, – срывающимся голосом начал он. – Я один из вас! Я корректор!..

– Ага, – кивнул парень. – Мне Гид уже сказал, что ты – бывший корректор, ставший «корневой точкой» – как они. Обыкновенный предатель. А еще мне сказано с тобой не разговаривать. Хочу только спросить – где тот, что приходил к вам?

– Кто?! – Изумился Игорь.

– Тот, который хотел освободить вас.

– Освободить? Нас? Не понимаю, – пожал плечами. Игорь.

– Что ты косишь под идиота, козел! – крикнул паренек. – Не понимаешь? Ну, так сдохни…

Игорь напрягся. В его лице, почему-то, не было ожидания смерти… Он все еще не верил в то, что его уже лишили покровительства и сорвали с плеч корректорские погоны. А может, на что-то надеялся?..

– Он ушел, – спокойно сказал Жека. Он тянул время. Все что можно сейчас сделать – это надеяться на случайность.

– Куда? – спросил парень и перевел пистолет на Жеку. – Ладно, можешь не отвечать, чувак. Мне все расскажет девка. Аста лависта, беби!

Щелкнул боек. Выстрела не произошло. И в этот момент Игорь кинулся на паренька. Тот отпрыгнул назад и успел передернуть затвор.

Снова щелчок. Выстрела не последовало. А третий раз паренек нажать на спусковой крючок не успел, так как был сбит с ног подскочившим Жекой.

Парня несколько раз крепко припечатали по физиономии, но входить во вкус не стали, а попросту связали его руки за спиной ремнем.

– Ну, что, козел, понравился тебе мой пистолет? – чуть ли не весело спросил Игорь. – Нет, я этому уроду дилеру еще бутылку поставлю. Если не убью раньше…

– Прекратите, вы! – раздалось сзади. Это вышла из ступора Лена. Ее глаза горели. Она, видимо, и не собиралась теперь сбегать от своих потенциальных убийц.

«Стокгольмский синдром, – подумал Жека. – А, Гид?»

– Э-э… Да, наверное… – бесцветно отозвался Гид. С ним что-то происходило.

– Убью, сволочь… – повторял Игорь, расхаживая перед связанным и подкидывая в руке бесполезный, но оказавшийся спасительным, пистолет.

– Ты кого имеешь в виду? – поинтересовался Жека. – Нас, кроме тебя, трое. Советую для верности застрелиться самому. Холостым патроном.

– Да перестаньте вы! – укоризненно сказала Лена. – Целый день уже слышу – «убить, убить». Вы не похожи на тех, кто может кого-нибудь убить…

Жека с новым интересом посмотрел на Лену. За что она попала в сферу интересов корректоров? Как она могла участвовать в зловещих планах ци-бомбы (если у бомбы могут быть какие-либо планы)? За последние полчаса поведение Лены изменилось кардинально. Она попросту перестала бояться. Создавалось впечатление, что она начала воспринимать происходящее как само собой разумеющееся, а окружающих ее психов-убийц – как старых приятелей. Неужели это тот же пресловутый «стокгольмский синдром? Так или иначе, Лена нравилась Жеке все больше. И только странная ситуация, в которой они все сейчас находились, мешала приступить к „нормальному“ знакомству.

«Симпатичная девушка, а, Гид? – подумал Жека. – Как ты считаешь?

– Я не знаю, – растерянно ответил Гид. – Мне что-то нехорошо… Пустота…

– Что-то происходит? Ты чувствуешь что-то неприятное?

– Я ничего не чувствую… В этом все дело… Я стал не нужен… Я не знаю, что делать…

– А-а… – Жека посмотрел на свою ладонь. – Я, кажется, догадываюсь… Тебя «выключили» из системы? Ты не чувствуешь больше других Гидов?

– Не знаю… Да, наверное… Мне страшно…

– Э, Гид, не кисни! Теперь мы с тобой в одной лодке! Не забывай, что ты не один – у тебя есть я! Так уж получилось, во всяком случае…»

– Эй, Игорь, – как можно добродушнее сказал Жека. – Если не секрет – как поживает твой Гид?

Игорь хотел, видимо, огрызнуться, но сдержался, постоял пару секунд, как бы обдумывая ответ, и сказал:

– Молчит. Давно уже.

– Понятно, – кивнул Жека. – Вылетел из своей системы. Пребывает в шоке. Мне вот интересно, будет ли от него хоть какая-нибудь польза после этого отключения? Или он будет служить лишь маяком для удобного обнаружения нас другими корректорами?

Игорь не ответил.

– Хотелось бы, чтобы польза была, – продолжил Жека. – Иначе он нужен лишь как симулятор шизофрении. Забавно, конечно, но это прямая дорога в психушку, а? Хотя дожить до психушки нам не придется, если ты и дальше будешь считать Покровителей своими благодетелями. Я тут подумал – рано или поздно за нами снова придут. Единственный выход – привлечь на свою сторону как можно больше народа. Лучше – за счет потенциальных жертв. То есть – «корневых точек».

– Чем это лучше? – вяло поинтересовался Игорь.

– Хотя бы тем, что таким образом мы их спасем.

– То есть, играя на руку ци-бомбе? – набычился Игорь. В нем еще, видимо не догорело пламенное сердце корректора.

Жека внимательно посмотрел на Игоря и спросил:

– Рядом с тобой стоит «корневая точка», – он указал на Лену. Та скривилась и уперла руки в бока. – Ты уже давно не связанный, с пистолетом в руке – почему ты не убьешь ее? Если пистолет не стреляет – просто ударь ее…

– Но-но! – угрожающе произнесла Лена.

– Я… – Игорь сглотнул слюну и мельком глянул на Лену. – Я…

– Я знаю, – кивнул Жека. – Гид молчит. И на тебя не давит. Потому что с ИХ точки зрения – ты уже труп. Покойник. Но с точки зрения человека – ты еще жив. И не убиваешь ее потому, что тебе, по сути, плевать – «корневая точка» она, враг народа или мутант – ты просто не хочешь убивать. Теперь ты понял, как нами вертят?

Игорь молчал. Он был бледен и напуган. Видимо, его тоже посетили какие-то неприятные ощущения.

– А вот он – убил бы. – Жека ткнул пальцем в паренька. – Потому что индикатор у него на руке пока не потух…

– Что значит – пока? – оскалился тот. – Погодите, наши ребята вас быстро найдут, вы и вправду – покойники…

– Как и ты, родной, – кивнул Жека. – Поэтому я предлагаю отсюда убраться… Тебе в том числе.

– Думаете, я пойду с вами? – усмехнулся паренек. – Если хотите – тащите. Вас же быстрее найдут…

– Ты прав, – согласился Жека. – Лучше, если ты пойдешь сам. Ножками…

И Жека принялся обшаривать карманы паренька. Тот, сразу понял предмет поиска Жеки и начал было извиваться, но был схвачен и обездвижен Игорем. Тот тоже догадался, что нужно Жеке.

– Ага, – удовлетворенно сказал Жека, демонстрируя присутствующим маленький шприц с пластиковым колпачком на игле. – Без этого мы никуда… Правильно. Зачем лишний раз стрелять, когда жертва сама может сигануть с высокого обрыва… Оп-па… А это что?

Он вертел в руках клочок бумажки, на котором было нацарапано «Михаил», улица, номер дома и квартиры.

– Еще одна «точка»? – поинтересовался Жека. – По глазам вижу – что да…

Он, уже вполне привычно, воткнул иглу в бедро паренька. Злобный оскал на его лице быстро уступил место обаятельной, но довольно глупой улыбке.

– Вот. Так-то лучше будет. А теперь пошли. Человека выручать надо…

-9-

Мишаня возвращался домой с работы. Как всегда, он засиделся в конторе допоздна, так как человек был ответственный, а, кроме того, хотел незаметно стянуть жесткий диск от компьютера. Стянуть его можно было в любое время, так как диск лежал плохо, по сути, был всеми забыт, и подозрение могло пасть на кого угодно из персонала, только не на кристальной честности Мишаню.

Но тот, как уже было сказано, человек был ответственный, и воровать на людях не мог. И денег на покупку этого «девайса» у него тоже не было.

Собственный жесткий диск на днях сгорел, похоронив внутри себя Мишанину диссертацию, чудовищное название которой вспомнить полностью теперь вообще не представлялось возможным.

Несмотря на то, что Мишаня был человеком ответственным, был он еще и рассеянным человеком. Поэтому копий проклятого «кирпича» нигде не сохранилось, и Мишаня всерьез подумывал о суициде.

Однако похищенный с работы «винт» давал некоторую надежду на воскрешение собственных трудов. Предстоящая работа по восстановлению утерянной информации, если не радовала своей эффективностью и толковостью, то, во всяком случае, наполняла жизнь Мишани новым смыслом.

Трудно сказать, что сподвигло Мишаню на сотворение диссертации по жутко узкой отрасли философии. Конечно, писал ее Мишаня не без интереса и со всей свойственной ему ответственностью. Но из всего практического смысла данной работы ясен был только один аспект – продолжение учебы в аспирантуре и возможность «откосить» от армии. В армию Мишаня не хотел, а других возможностей для «отмазки» не предвиделось.

Нужно сказать, что Мишане в армии вообще нечего было делать. Не его это было дело. Все, что светило ему в эти два светлых года – сплошные внеочередные наряды и зверства дедовщины. На лице Мишани словно написано было: ну, поиздевайтесь надо мной, помучайте, ну, пожалуйста! После военной кафедры университета он мог, конечно, пойти служить офицером. Однако неизбежные издевательства со стороны подчиненных еще неприятнее…

Мишаня не был мазохистом. Просто по своей природе он был жертвой. Хотя и всячески пытался преодолеть это неприятное природное качество. Жертвой он был в школе, затем в университете, на работе, в общении с девушками. О, последние измывались над ним наиболее изощренно и безжалостно, так что, доведись какому-нибудь гуманисту дать Мишане толковый совет – выбрать общение с женщинами или армию, тот, не дрогнув, посоветовал бы скрыться в рядах Вооруженных сил, даже со всеми неизбежными последствиями…

Поэтому когда в темном подъезде его схватили за шиворот и прошипели в ухо: «Не шевелись – убью!», он даже не удивился. Просто выронил из рук несчастный «винчестер», что с неприятным стуком грохнулся на бетон. Следом туда же последовали очки, на которые Мишаня не преминул немедленно наступить.

Он не видел напавшего, только почувствовал болезненный укол в бедро и нелепую улыбку, вылезшую на лицо. Ощущение было странное. Близорукий туман перед глазами добавлял эффекта чего-то сюрреалистического.

– Иди вперед! – скомандовал то же голос, и Мишаня послушно пошел. По правде сказать, напавший перевел свой странный препарат зря: Мишаня и без него все равно по команде покорно пошел бы вперед, и так же дошел бы до окна в собственной комнате на седьмом этаже. Мишаня был невероятно мнительным. Видимо это была плата за недюжинные умственные способности.

…Только стоя на подоконнике и глядя с улыбкой вниз, Мишаня вряд ли захотел бы подчиниться приказу сделать шаг вперед. Мишаня был жертвой, но и у жертв зачастую под ногтями находят следы кожи убийцы…

Мишаня стоял на подоконнике, смотрел на ослепительную россыпь огней вечернего города и улыбался. И мало кто мог бы понять, что творилось в мозгу обладателя этого безвольного тела.

Даже когда за его спиной началась тихая возня, сопровождаемая тяжелым дыханием, звуками ударов твердого о мягкое и сдавленными матюками, он не смог заставить себя обернуться. Только когда сзади раздался властный возглас: «Назад! В комнату! Слазь!» он сделал шаг назад и смачно грохнулся на спину посреди комнаты. Хорошо хоть, не было вокруг острых углов, а на паркет был накинут достаточно махровый коврик. Некоторое время Мишаня, улыбаясь, смотрел на качающуюся люстру, которую он зацепил головой. Болело все тело и проклятая улыбка вызывала бессильное раздражение.

Крепкие руки схватили Мишаню под мышки, усадили в старое кресло и развернули в сторону незваных, но пришедшихся весьма кстати, гостей.

Ими оказались девушка и два крепких парня, чья внешность несла на себе следы недавней борьбы: лицо одного было поцарапано, одежда на обоих висела не слишком опрятно. В отдалении, на полу сидел еще один парень, худощавый, коротко стриженый, на вид младше остальных. Выглядел он угрюмо. Может, потому, что у него были связаны руки?..

– Вот, собака ушел! – вытирая пот со лба, выдохнул один из парней.

– А тебя можно поздравить, – хмыкнул второй, обращаясь к Мишане. – Как говорится – с днем рождения!

… Мишаня не верил собственным ушам. Все, что ему рассказал этот Жека, звучало, как параноидальный бред. В подтверждение своих слов, ему тыкали в лицо ладонью Санька, на которой потухало странное бледное свечение.

– За что меня должны убить? – тупо повторил Мишаня. – Что я кому сделал?

– О, господи… Да откуда мы знаем? Разве то, что ты чуть не сиганул по его команде в форточку – тебе этого мало, чтобы понять – ты в опасности?

– И что делать? – так же тупо спросил Мишаня.

– Думать, – ответил Жека. – Нам всем надо напрячься и думать. Потому, что если мы не придумаем – нам всем крышка. Рано или поздно. Это и тебя касается, Санек. Вокруг нас постоянно будут кружить маньяки с пистолетами, и рано или поздно, удача нас покинет.

Санек, Сидя на полу в своем углу, кисло пялился в потолок. У него тоже начался «отходняк». Игорь мог ему только посочувствовать. Тяжело расставаться со своими иллюзиями. Тяжело трезветь и чувствовать, как на тебя, взамен приятному опьянению всезнания и звенящей ясности мысли, наваливается похмелье и уже забытая головная боль. Посиди, посиди. Вспомни, кого ты уже успел убить во имя спасения человечества. И высокой зарплаты, конечно…

Они помолчали. Жека, Игорь и Лена закурили, не спрашивая Мишаню. Им, почему-то, показалось, что Мишаню спрашивать незачем.

– Во-первых, давайте подумаем, почему вы можете быть полезны ци-бомбе, – сказал Жека. – Это я о Лене и Мише.

Сидящая на подоконнике Лена дернула плечом.

– Понятия не имею. Я вообще не верю ни в какую ци-бомбу. По-моему всеми вами заправляет шайка сексуальных маньяков, вот и все. Надо ж такое придумать – Покровители! Я ведь простая медсестра. От меня вообще ничего не зависит.

– А, может, ты должна вылечить какую-нибудь важную «шишку»? – предположил Игорь.

– Скорее уж переспать с ней, – криво усмехнулась Лена. – Я ведь не врач. Кроме того, никаких «шишек» я не знаю. Они и не лечатся у нас – в районной-то больнице…

– Ладно, а Мишаня? – спросил Жека.

– Что – Мишаня? – переспросил Игорь.

– Чем таким особенным занимаешься ты?

Вопрос, адресованный Мишане, ввел того в замешательство. Ничего особенного в своей жизни Мишаня не наблюдал, ничем важным для государства и общества не занимался. Даже его диссертация была настолько далека от народа, что ее существование было абсолютно тождественно ее отсутствию. Что и подтвердил сегодня сгоревший «винчестер».

– Диссертация? – нахмурился Игорь. – О чем?

– «Знание и понимание»… – промямлил Мишаня. – Теоретические аспекты. Что-то такое…

Воцарилось задумчивое молчание.

– Вряд ли это связано с твоей диссертацией, – решил Жека.

– А с чем связано то, что нас собираются кокнуть? – спросил Игорь. – А, Санек? Как ты считаешь?

Санек вяло пожал плечами. Ему пока было все равно, за что его хотят убить. Он был еще в пути. От прежнего состояния к нынешнему.

– Я понимаю только одно, – решительно сказал Жека. – Мы должны отыскать Георгия и поговорить с ним.

– Кого? – не понял Игорь.

– Ну, того, из Покровителей.

– Ты хотел сказать – Генриха?

Воцарилось молчание.

– Я имею в виду этоготипа – вербовщика из фирмы «Фаэтон».

– Ну, да…

– Вы про Митрича? То есть, Коляна? – устало поинтересовался Санек.

Все переглянулись. Видимо, земное имя для представителя сверхцивилизации было не принципиально.

– Короче, – решил Жека. – Это не важно. Утром мы идем туда. Идем все вместе, потому что пока мы не разобрались – нам всем грозит смертельная опасность. Вряд ли к нам вернется этот, сбежавший. Скорее, сюда придут, хорошо подготовившись. Бежать, прятаться нет смысла. Вряд ли что-то шумное будут затевать в многоквартирном доме…

– Не скажите, – протянул Санек. – Им плевать на такие мелочи. Могут и в многоквартирном. Я знаю.

– Будем надеяться, что сегодня они не станут этого делать, – сказал Жека. Давайте попытаемся выспаться. Лена – ложись на диван. А мы, как-нибудь, на полу разместимся.

Мишаню, как обычно, никто ни о чем не спросил.

-10-

Город жил, жил своей обычной жизнью, и ничто не говорило о том, что вследствие некой «ошибки» неких Великих вся эта упорядоченная и привычная жизнь вскоре может пойти прахом.

Люди бегут по своим делам, дети идут в школу. Повсюду рекламные плакаты обещают всякие блага, стремление к которым наполняет жизнь смыслом.

Город обещал множество вариантов наслаждения жизнью. Вон новый ночной клуб, скандальная шведская театральная постановка, вон плакат о неделе японского анимэ в Москве. Мир все еще связан в тугой клубок глобальной цивилизации.

Пока еще рассекают душный воздух потоки машин. Вот несется куда-то в своем лимузине самодовольный олигарх с «мигалкой» на крыше, расталкивая малолитражки нетерпеливым спецсигналом. И, небось, думает, что, взобравшись на пирамиду жизни, он обеспечил себе спокойствие, безопасность и сытое существование на долгие годы… Вот он удивится, когда пирамида под ним рассыплется на звонкие осколки, а сам олигарх с ускорением в одно добротное «g» полетит к земле-матушке в самый-самый низ. Туда, где вскоре окажутся все. Включая королей, шейхов, наркоторговцев, кинозвезд и президентов.

Первое время этому очень рады будут экстремисты всех мастей. Они наверняка припишут крах цивилизации себе. Однако, оказавшись вскоре у разбитого корыта, они будут рвать волосы и проклинать самих же себя. Кому нужна победа, ставящее всех в равное положение первобытных дикарей? Если ты победитель – где же лавры?

…Они с минуту топтались на узком пандусе перед дверью в цоколе все той же серой многоэтажки, пока Игорь давил на заляпанную краской кнопку звонка. Жека в упор рассматривал задумчиво стоящую Лену. Санек нервно оглядывал окрестности. Взгляд его остановился на огромной, в стену дома, «растяжке». Гигантские длинноногие «анимашки» с широко распахнутыми глазами целились в него из пистолетов. Саньку это не очень нравилось. Что-то в глазах «мультяшек» сулило ему угрозу…

…Игорь был преисполнен решительности набить резиденту Покровителей морду. Пусть это – сверцивилизация или просто черти из преисподней, но ведь и у простых граждан может резьбу в голове сорвать…

Дверь открыл тот же дядечка в могучих очках.

– Нам в «Фаэтон», сказал Игорь, и все быстро вошли внутрь. И сразу же, невзирая на недовольные возгласы дядечки, отправились в глубину коридора, в сторону двери, откуда начались злоключения для доброй половины компании.

Игорь распахнул знакомую дверь…

Комната была пуста. Не было дорогих кресел, стола. Не было и похожего на Угольникова наместника таинственных Покровителей.

– Сбежали! Вот сволочи! – сплюнул Игорь.

Он подошел к противоположной двери и открыл ее. Там оказалась тесная кладовка, заполненная каким-то хламом.

– Ну, правильно, – спокойно сказал Жека. – Он же сказал – мы вам открыли глаза, дали Гидов, а вы разбирайтесь сами…

«Что ты думаешь по этому поводу, Гид? – окликнул свое второе „я“ Жека.

«Не знаю, я совершенно ничего не знаю», – сокрушенно ответил Гид

– Сволочи, – повторил Игорь. – Ушили и подчистили все за собой. Будто и не было их.

Уходя, Жека сорвал с двери листок с надписью «ООО „Фаэтон“». Уже на улице, он увидел, что на обратной стороне листка что-то нацарапано корявыми буквами.

«Вы в опасности 89882342112»

Цифры, видимо, были телефонным номером.

Жека хмыкнул. Видимо, не они одни пришли к такому же выводу. Что ж, радует, хотя бы, что их полку прибыло…

– Эй, никто не знает, что это за номер? – обратился Жека к остальным.

Один за другим, посмотрев на листок, все отрицательно покачали головой.

– Ну, что, ребята, – устало сказала Лена. – Вы как хотите, а я пошла домой. Надоели мне эти дурацкие игры, да и с работы могут уволить…

– А если на тебя опять нападут? – покачал головой Жека. – Ты же видишь, как все это серьезно!

– Обращусь в милицию, – пожала плечами Лена. – Вы все равно не знаете, что делать…

Жека промолчал. Это была правда. Он совершенно не знал, что делать. Страх первого дня прошел, наступило какое-то отупение. Привычка к опасности. Возможно, эта привычка прилипнет к нему надолго.

– Игорь, может, ты проводишь Лену? – сказал Жека и понял, что сморозил глупость. Предложить ее защитить потенциальному убийце, пусть даже и бывшему! Дела…

Лена только усмехнулась в ответ и пошла прочь. Жека с беспокойством смотрел ей вслед. Хорошо, хоть он успел записать ее телефон. Он найдет ее. Если успеет.

Вот черт…

– Ну, что, мужики, что делать будем? – обратился Жека к оставшимся.

– Что делать? Смываться надо, – сказал Санек. – Сниму со счета бабки – и исчезну.

– Куда? – презрительно бросил Игорь. – Куда ты исчезнешь? Где тебя не найду корректоры?

Санек промолчал. Нечего ему было возразить. Мишаня беспомощно шмыгал носом. Он так до сих пор и не понял, что, собственно, происходит вокруг него. Он только чувствовал непонятную тоску и беспомощность.

Ситуация складывалась патовая. Долго вести бой с тенью не получится. Рано или поздно их найдут и ликвидируют. И даже повиниться пойти не к кому.

Хотелось выть от безысходности. Даже Гид, сидящий где-то внутри мозга, и тот устранился. Как хорошо было жить под его «чутким руководством»! Никаких сомнений. Никаких отрицательных эмоций. Лучше бы он тогда не затевал эту историю с монеткой… Сейчас спокойно бы действовал на благо цивилизации и себя любимого. Устранял бы методично врагов человечества. И никаких тебе страхов и угрызений совести…

– Пойдем в кафе, – предложил Игорь. – Попьем пивка, пораскинем мозгами в более приятной обстановке.

– О! Это дело! – оживился Санек.

Мишаня обвел всех грустным взглядом и поплелся следом.

… Сидя за кружкой пива, Жека вспомнил о найденном телефонном номере. Не имея других идей, он решил его набрать. Он достал дешевый мобильник – купленный взамен брошенного «на месте преступления»

– Постой, зачем ты это делаешь? – беспокойно поинтересовался Игорь.

– Неужели будет хуже? – усмехнулся Жека.

Санек криво улыбнулся, с любопытством уставившись на Жеку. Ему было просто интересно происходящее с ним и окружающими. Это было настоящее приключение, как в хороших бандитских сериалах. Чего еще хотеть от жизни?

Жека приложил трубку к уху. Раздался гудок. Пискнуло, и автоответчик спокойным мужским голосом предложил оставить сообщение.

– Здравствуйте, – сказал в трубку Жека. – Не знаю, в курсе ли вы, но я – бывший корректор. Меня собираются убить. Не подскажете, что мне делать? Мой номер… Прошу прощения за беспокойство.

Игорь чуть не подавился сухариком. Санек посидел с открытым ртом, потом вдруг прыснул пивом и заржал так, что обернулись с соседних столиков. Мишаня неуверенно улыбнулся и отхлебнул пива.

– Ты чего, дружище, с дуба рухнул? Прямо в лоб резанул правду-матку!

– А, с другой стороны, – какие варианты? – пожал плечами Санек и присосался к кружке. – И номер мог бы не называть – там наверняка определитель…

– Какие варианты, говорите? – задумчиво протянул Игорь и вдруг напрягся. – А ну, пойдем, есть идея!

Игорь вскочил и пошел прочь, маня остальных нетерпеливыми взмахами руки.

– Э, – встрепенулся Санек. – А пиво?..

…Игорь решительно подошел к стойке, за которым давешняя барышня собирала какие-то бумаги.

Косматый парень в рваной курке и таких же рваных штанах сматывал кабель, тянущийся к компьютеру.

– А ну стой, – недобро сказал Игорь и подошел к парню. – Давай, соединяй, как было!

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась девушка. – Кто вы такие?

– Кто надо, – зло сказал Санек и выглянул в окно. Затем опустил жалюзи.

– Прикрой дверь, Санек, будь так добр, – попросил Жека.

Мишаня с интересом наблюдал за происходящим, сидя за столиком для клиентов. Он так и не разобрался в сути происходящего. Но как-то сразу поверил людям, тем, что недавно не дали ему превратиться в мокрое пятно на асфальте. И еще он был в глубине души рад тому, что в его жизнь вошли, наконец, события, выходящие за рамки рутины, того «как принято, как должно быть». Хотя вместе с этими событиями пришло также постоянное беспокойство. Но Мишаня был, почему-то, уверен в своих новых друзьях, каковыми он уже считал Жеку, Игоря и даже излишне простоватого Санька.еку, Игоря и даже новых товарищах. в своих новых товарищах. койство. события, выходящие за рамки рутины, того" оустиликрыл жалюзи. ь.вать – там упления"их бандитских сериалах.

– Куда ведет кабель? – спросил Игорь у косматого.

– Откуда мне знать? – огрызнулся тот. – Сказали сматывать, вот и сматываю…

– Так… А кто сказал?

– Кто надо, тот и сказал! Не мешайте работать!

– А ну сиди тихо! – сказал Жека и силой усадил косматого на стул, после чего обратился к барышне. – Где ваше начальство?

– Не знаю! – буркнула барышня. – Я сейчас милицию вызову!

– Я те вызову! – гаркнул от двери Санек. – Я тебе так милицию вызову, ты меня надолго запомнишь, мымра, коза драная!

– Тихо, – поморщился Жека. – Это что такое? – Он ткнул пальцем в камеру, ту самую, что делала снимки потенциальных работников.

– А вы сами не видите? – зло ответила та. – Убирайтесь отсюда!

Ручка на двери задергалась, в дверь постучали. Игорь сделал Саньку знак рукой. Тот отпер дверь.

В помещение агентства по трудоустройству вошел человек. Очень похожий на актера Угольникова. И непонимающе оглядел присутствующих. Санек тихо зашел ему за спину и быстро запер дверь.

Это была несомненная удача. Правда, с неясными пока последствиями.

– Какая встреча, – искренне обрадовался Жека. – Уж не думал встретить вас в этой жизни. Что ж это мы – следы заметаем?

– Генрих! – воскликнул Игорь.

– М… да? – вопросительно произнес Генрих. Он не выказал своим видом ни малейшего удивления. В его глазах только появилось выражение усталости, будто он осознал, что разговор предстоит долгий, а главное – не очень приятный.

– Угольников?! – удивленно вскрикнул Мишаня. Совершенно некстати, отчего смутился и снова замолчал, неловко заерзав на своем месте.

– Садитесь, – кивнул на свободный стул Жека.

Генрих сел. Ожидающе осмотрел присутствующих.

– Вы, конечно, в курсе того, что с нами всеми сейчас происходит? – спросил Жека.

– В смысле? – вскинул брови Генрих. Очень естественно удивившись.

– А… Не знаете… Вы приговорили нас к смерти и делаете удивленное лицо… Хорошо… Допустим…

– Нет, я серьезно. Я не понимаю, о чем вы говорите, – развел руками Генрих.

– А, значит вы, супермен, представитель сверхцивилизации или кто вы там еще – и не в курсе событий?

Косматый и барышня с испуганным любопытством наблюдали за происходящим. Генрих теперь выглядел растерянным. Кажется, он действительно не понимал, о чем с ним говорят.

– Э… Поймите… Все не совсем так, как вам кажется… – тихо пробормотал он.

– Нам кажется только так, как вы нас сами в том убедили, – недобро сказал Игорь. Ему очень хотелось ударить своего непонятливого работодателя. Тем более, что трудовые отношения закончились.

– Поймите… Я обычный человек…– Генрих театрально приложил руки к груди.

– Что?.. – прищурился Жека.

– Все, что я вам говорил – я говорил по инструкции, полученной от НИХ… То есть от их лица… Вы знаете практически все, что знаю и я.

– Вы сами-то видели этих самых Покровителей?

– Н-нет… Со мной общался посредник…

– Я так и знал – он просто пешка, подставное лицо, – сокрушенно помотал головой Игорь.

– Почему это – подставное лицо? – возмутился Генрих. – Я представитель. Представитель высокоразвитой цивилизации, которая искренне хочет нам помочь…

– Так скажите же ясно, представитель. Как нам быть? Что нам делать теперь, чтобы не получить пулю в затылок от ваших же работничков? От коллег наших бывших, а?

– Ну, объясните, в конце-концов, что происходит? – взмолился Генрих. – Только не при них, – он кивнул на косматого парня и барышню.

Санек подошел к тем и, что-то тихо, но жестко, сказав, отвел в другой конец помещения. Парень засопротивлялся было, но на помощь Саньку подошел Игорь, и группа отошла за пределы слышимости.

Рядом остался сидеть только скучающий Мишаня.

Жека тихо и монотонно повторил свою историю.

Генрих молча выслушал все и на вопросительный взгляд Жеки беспомощно развел руками.

– Даже не знаю… Я никогда не сталкивался с таким… Моя задача – нанять корректоров и избавиться от следов своей деятельности. Первое мне удалось, второе, как видите, не успел…

– У вас у самого есть Гид? – почему-то спросил Жека.

– Н-нет… Мне не положено. Я ж не корректор…

– Так что – вы вообще не в курсе событий?

– Ну, почему… Еще как в курсе… – странным голосом произнес Генрих. – В девяносто девятом мне пришлось набирать дополнительную группу корректоров по Москве. Ци-бомба тогда была здесь особенно активна… Несколько корректоров погибло… Помните – когда взорвали два жилых дома? Потом – в метро под Пушкинской площадью…

– Постойте, – обмер Жека. – Но ведь это были террористы…

– Ну, да. А вы думали, ци-бомба орудует инопланетянами?

Жека помолчал, осмысливая сказанное. Генрих побарабанил пальцами по столешнице и сказал:

– Ага… Я, кажется, понял, в чем дело… Почему вчера так активизировались корректоры… Ну, сегодня вряд ли это повторится. Ведь все уже случилось…

– Что случилось? – не понял Жека.

– Вы что, новости не смотрите? – Генрих округлил глаза. – Ну-ну… Удивительно, что вы пришли именно сегодня.

– Хватит говорить загадками…

– Какими еще загадками, – вздохнул Генрих. – Все яснее ясного. Вы еще не видели ци-бомбу в наиболее… хм… ярком проявлении?

– Конечно, нет. Если не считать «яркими проявлениями» напедение на нас же самих…

– Тогда включите телевизор…

Ничего не понимая, Жека огляделся. Телевизор висел на кронштейне под потолком. Генрих, вздохнув, встал, взял из-за стойки пульт и щелкнул им. Засветился телеэкран, раздался голос диктора, в интонациях которого ощущалось волнение и даже нескрываемое изумление.

…Такого Жека представить не мог даже в страшном сне. Такое и не может присниться, так как понимание реальности увиденного сильнее любого кошмара.

Там, на экране, в клубах дыма высились здания знаменитого Всемирного торгового центра. Внизу экрана полоска текста сообщала «Нью-Йорк, прямая трансляция». Это было невероятно, но одно из зданий по непонятной пока причине пылало у вершины. Не успел Жека судорожно сглотнуть, как сбоку вынырнул маленький с расстояния съемки самолет и врезался в соседнюю башню. Полыхнуло, и с невероятной высоты полетели вниз груды обломков.

Это было настолько дико, что напоминало фильм-катастрофу, а никак не реальные съемки.

– Что…это? – выдавил потрясенный Жека.

– Это ци-бомба, – кротко ответил Генрих. – Здесь она проявилась наиболее зримым образом…

На звук работающего телевизора и возгласы комментатора подошли Игорь и Санек. Они, словно завороженные смотрели на экран.

Вот оно! Это уже не просто слова или какая-то призрачная угроза! Это то, что еще совсем недавно просто невозможно было вообразить нормальному человеку…

Закат человеческой цивилизации, озаренный потрясающим во всем своем ужасе зрелищем! Чудовищное оружие, разъедающее человечество изнутри, оставляющее ему все меньше и меньше шансов…

Все молча наблюдали за растянутой во времени катастрофой.

Вот она – безжалостная машина, против которой брошены простые люди – практически с голыми руками на бесконечные ресурсы и нечеловеческую изобретательность этой адской машины.

А, может, они и правы, эти Покровители? Может, надо взять себя в руки и, не давая воли эмоциям, уничтожать нещадно врагов человечества?.. Плюнуть на жалость и совесть – ведь именно такова цена выживания человека на этой планете… Уничтожать всех их, без скидки, зная даже, что под руку попадутся и совершенно невинные люди…

Например, Лена… Даже Лена? И, что же, он пойдет на это? Убьет девушку, к которой в его душе уже стали прорастать какие-то вполне определенные чувства? Он сможет убить ее или позволить ее убить, пусть даже ради всего человечества?

Мишаня рассеянно сел на пульт, лежащий на столе. Канал переключился.

Тут шел какой-то японский мультик. Гигантский робот палил из всех видов оружия, и перед ним рушились гигантские небоскребы. Люди в ужасе кричали и разбегались во все стороны. Робот хохотал басом, а небоскребы все рушились… Это был всего лишь мультик…

Мишаня пробормотал слова извинения и переключил телевизор на центральный канал.

Здесь по-прежнему была картинка, сводящая «на нет» любую фантазию хитроумных аниматоров.

Жека в смятении сжимал и разжимал кулаки. Он смотрел невидящими глазами на экран, в глубине которого с вершины самого высокого небоскреба падали маленькие невзрачные черточки.

Шел дождь. Самый жуткий дождь, какой себе можно представить, где вместо капель сыпались с неба на землю люди…

-12-

На вторые сутки своего блуждания по лесу и окраинам дачных поселков, Акира понял, что за помощью ему все-таки придется обратиться. Преодолев страх и неловкость, он постучался в дверь одиноко стоящего, добротного, но не слишком роскошного дома.

Акире повезло. Хозяином дома оказался некий Николай, бывший военный, что занимался теперь фермерством. Жена его, Елена, поначалу не хотела открывать дверь подозрительному визитеру, приняв того то ли за местного корейца, то ли за вьетнамца, из подпольных цехов. Однако Николай счел необходимым провести беседу, и когда выяснилось, что незваный гость – японец – Николай чуть не набросился на Акиру с объятьями.

Оказалось, что до выхода на пенсию, хозяин служил на Дальнем Востоке, более того – был моряком-пограничником. Он с восторгом рассказывал, как гонялся за японскими браконьерами, будто повествовал о долгой и теплой советско-японской фронтовой дружбе.

Удовольствовавшись путаными объяснениями Акиры по поводу нападения и коротко кивнув, Николай затащил того в дом и усадил на почетное место. Не утомляя «гостя» расспросами, Николай с женой быстро организовали простой, но обильный стол. И вскоре Акира почувствовал, что начинает избавляться от пропитавшего его тело страха.

Создавалось ощущение, что Николай только и ждал визита Акиры, будто давно задержавшегося праздника. Его можно было понять: сюда не часто забредают иностранцы, которые, к тому же, покорно выслушают все, что накопилось на душе у отставного моряка, и сумеют все это понять, да еще и разумно ответить. От Акиры же не требовалось ничего – только слушать, улыбаться и время от времени кивать, восклицая: «Да, конечно! О, да!»

Акире пришлось разглядывать фотоальбомы под живописные комментарии Николая, пить с ним самогон, закусывая селедкой и интернациональной картошкой, смеяться над непонятными русскими шутками.

Время от времени, впрочем, Николай, как бы вскользь, возвращался к проблемам Акиры и говорил, что тому здорово повезло: если он боится возвращаться на родину через Москву, это вполне можно организовать через Владивосток, где у него сохранились ого-го, какие связи! Акира с сомнением выслушивал эти не совсем трезвые слова, но неизменно искренне благодарил хозяина. Он чувствовал себя здесь японским браконьером, захваченным благородным и радушным пиратом.

Акиру постепенно заволакивало густым туманом с Курильских островов, сторожевой корабль здорово качало, а Николай, с черной повязкой через глаз и страшным шрамом на щеке, зловеще хохотал хохотал. «Аригато! Все схвачено, Акира-сан! У кэпа этой бандитской посудины передо мной давно должок. Так что он никуда не денется, если только не захочет, чтобы его повесили на рее! Тебя спрячут под контрабандными крабами… Да-да под огромными живыми крабами, закопают прямо в них! Ха-ха-ха! Они страшно колючи и у них во-от такие клешни! Могут ненароком и голову отхватить, не говоря про что другое! Ха-ха! Но ведь тебя это не пугает, а? ты ведь хочешь домой, в Токио?»

Акира метался на кровати с непривычно большой подушкой, а странные образы, почему-то обличенные в форму анимэ, не отпускали его до утра…

На следующий день оказалось, что Николай не забыл своих слов, сказанных под невероятно мягкий, но мигом сшибающий с ног самогон. Акира получил листок в клеточку, заполненный аккуратными печатными буквами. Это были координаты «нужных людей» в Москве и Владивостоке, которые должны были помочь Акире при первом же упоминании о том, что «он от Николая».

На вопрос – каким образом – тот только хитро улыбался.

Акира попытался было расплатиться за ночлег и угощение (благо, ему удалось сохранить при себе деньги и документы, несмотря на внезапное бегство), но выражение лица Николая дало понять, что в таком случае тот вынужден будет сделать себе харакири. В наказание Акиру нагрузили продуктами домашнего производства, и Николай довез его на «УАЗике» до автостанции, где и посадил на автобус до Москвы.

В автобусе Акира постепенно пришел в себе от обрушившегося на него потока гостеприимства и стал, наконец, продумывать дальнейший план действий. Он не мог простить себе того, что не воспользовался телефоном неизвестного доброжелателя. За свою ошибку он расплачивался дорогой ценой. Он так и не добрался до аэропорта, и самолет улетел без него. Акира не позволял отчаянию взять верх над собой, однако попытки разобраться в ситуации до сих пор вели в никуда.

Первой мыслью было поехать обратно в гостиницу. Однако, здраво рассудив, Акира решил, что этого делать нельзя. Ведь водитель микроавтобуса наверняка был связан с персоналом гостиницы, как, возможно, и все прочие нападавшие. Хотя их мотивы пока неизвестны… Нет, только не туда. Тем более, что его номер, видимо, убран, и записка доброжелателя с номером телефона покоится в помойке.

Следующим вариантом было японское посольство. Видимо, только через него и следует искать защиту. Осталось только добраться до него без приключений.

Приняв решение, Акира успокоился и, закрыв глаза, стал мысленно рисовать продолжение похождений Ютаки по чужому городу…

Главное для Ютаки – перестать убегать. Вечное бегство ни к чему не ведет. Надо остановиться и посмотреть в глаза чудовищам. Ведь нет никакой непобедимой силы. Просто на каждую находится свое оружие: каких-то можно победить храбростью и напором, других хитростью, а некоторых – только терпением и ясным рассудком.

Ведь чудовища страшны не столько своим видом, чколько сидящим в нас страхом перед ними. Разве вс пауки и змеи опасны для человека? Наукой доказано, что это не так. Но какое дело до науки охваченному ужасом человеку?

Ютаке надо было действовать. Но спокойно и бесстрашно. И рано или поздно в этом призрачном городе у него появятся друзья. И тогда… Тогда в жизни вместо постоянного бегства появится другой смысл.

Подходя к зданию консульского отдела, Акира замедлил шаг. Сердце стало вдруг биться чаще, будто почуяв неведомую опасность. Уже в квартале от цели Акира почувствовал на себе внимательный взгляд. Он обернулся и прямо за спиной увидел плотную девушку с невообразимой яркой прической, пирсингом в носу, бровях и нижней губе, которая тут же решительно расстегнула молнию огромной бесформенной сумки и сунула туда руку.

Наученный горьким опытом, Акира с места кинулся в наутек и только успел изумиться, когда вслед за ним бросилась еще одна девушка, только шедшая навстречу. Акира нырнул в переулок, все дальше убегая от своей цели – посольства. Сзади раздались беспорядочные хлопки, вокруг засвистели пули, шарахнулись и попадали в страхе прохожие. Только тут Акира догадался бросить сумку с провизией, полученной от Николая. Акира был никудышным бойцом, однако оказался бегуном куда лучшим, чем девчонки, отягощенные пирсингом, широким штанами и пистолетами. Так что вскоре ему удалось оторваться. Однако он продолжал бежать изо всех сил, пока хватало дыхания.

Посольство оказалось для него недоступным. Акира недоумевал, зачем против него брошено столько сил. Кому это он перешел дорогу? Неужели это конкуренты по цеху анимэ? Нет, это просто бред. Не такой уж он знаменитый мастер, да и не зависит от него ничего толком в коммерческом плане…

Ему вновь до боли захотелось домой. И еще он понял, что путь домой будет нелегок: аэропорт для него тоже закрыт. Во всяком случае, решил Акира, нельзя так дальше испытывать судьбу. Ведь рано или поздно его пристрелят даже дилетанты. Как те мазилы-Вогины из «Автостопом по Галактике» пристрелили-таки вечно несчастного робота. Просто по закону больших чисел…

… Ютака вдруг понял, что друзья у него уже есть. Это просто надо было заметить. Вокруг полно людей и других существ, которые тоже мечтают о друзьях, но, почему-то все проходят мимо них… Просто надо перестать думать лишь о себе, жалеть только себя…

Подними глаза от земли и посмотри – может кто-то еще нуждается в твоей жалости?..

Акира сунул руку в карман и достал клетчатый листок. Тяжко вздохнув, он отправился по первому адресу.

«Нужный человек» проживал в стандартном девятиэтажном доме. Акира впервые был в жилом московском квартале и с удивлением осматривался по сторонам.

Обстоятельный Николай указал адрес не только, но и код на железной двери подъезда. Поэтому Акире не пришлось топтаться на пороге, поджидая входящих или выходящих жильцов. Сидящие рядком на скамейке бабули с нескрываемым подозреньем оглядывали незнакомца восточной внешности. Их взгляды Акира чувствовал всей спиной, пока набирал код.. В лифте он с некоторым испугом полюбовался расплавленными кнопками, размазанной по стенам жвачкой и всемирно известными русскими идиомами, выведенными на потолке гарью от спичек. Видимо, жильцы чем-то не угодили кому-то и им таким образом вынесено предупреждение о возможных последствиях…

Акира несколько раз позвонил в нужную дверь, однако никто не открывал. Он уже собрался уходить, как вдруг заметно потянуло сквозняком, и дверь, кряхтя, приоткрылась.

Акире не понадобилось вторгаться в чужое помещение, чтобы увидеть картину происшедшего здесь: в прихожей на полу, прислонившись к стене, сидел человек в черной военной форме. Голова его безвольно склонилась на плечо.

Первым порывом Акиры было бежать. Бежать немедленно и подальше отсюда. Но ноги отказывались слушаться.

Вскоре Ютака понял, что мало просто искать друзей. Надо занять активную позицию и помогать по мере возможности всем нуждающимся существам. А здесь, в этом городе, в помощи нуждались многие.

Ютака сделал над собой усилие и посмотрел в лицо страшному существу, что с ревом вышло из темноты прямо ему навстречу. И оказалось, что у того самые несчастные на свете глаза…

– Привет! – сглотнув, сказал Ютака. – Я могу тебе помочь?..

– Э… Не знаю… – растерянно ответило чудище и вздохнуло.

И случилось чудо: начав помогать другим, Ютака почувствовал силу. Удивительную силу и уверенность. Ведь когда помогаешь другим – ты понимаешь, насколько ты сильнее, понимаешь, что есть кто-то, кто нуждается в твоей силе. Помогая другим, ты обретаешь через благодарность новую силу.

И ты больше не одинок даже в городе, где нет людей.

Акира подошел к человеку и увидел, что ткань на его груди пропиталась кровью, такой же черной, как и его форма.

Склонившись ниже, Акира понял, что человек дышит. Очень слабо – но он жив! Акира помнил телефон местной «скорой помощи», как и ряд других необходимых телефонов. Он нашел трубку радиотелефона, что валялась тут же, в коридоре, и быстро набрал этот номер, путано объяснив дежурной суть происшедшего, после чего по бумажке зачитал адрес.

Осторожно положив трубку на пол, он подумал, что сейчас сюда явится милиция, от недавней встречи с которой у него остались самые негативные воспоминания. Поэтому он решил сделать, все, что от него зависит и уйти. Он не очень представлял, что нужно делать при огнестрельной ране в грудь. Решительно заглянув в комнаты, он отыскал спальню и сдернул с кровати простыню. Простыню он порвал на длинные ленты.

Побоявшись снимать с пострадавшего одежду, Акира, тем не менее, освободил прострелянный участок, после чего туго обмотал тканевыми лентами его грудь. При этом Акира чувствовал невероятный страх от того, что что-то делает неправильно, и сам может стать причиной смерти человека. Но ничего не делать он тоже не мог.

От усердных попыток замотать «бинт» потуже человек застонал и с усилием открыл глаза.

– Ты… кто? – прошептал он.

– Акира… Акира Танака. Я от Николая, – сказал Акира и ощутил глупость собственных слов. – Сто здесь слусилось?

– Не знаю… Он выстрелил в меня… За что?..

– Вы не знаете, за сто? – спросил Акира, и новая волна ужаса прокатилась по его спине. Неужели в этого человека стреляли из-за него? Но как они могли понять, что Акира пойдет именно сюда?..

Человек вдруг приподнялся и схватил Акиру за воротник.

– Запомни, когда будут спрашивать, скажи – у того на ладони была большая буква «игрек».

– Игрек?!

– Ну… русская «у», понимаешь?..

– Да…

Акира все прекрасно понимал. В знакомого Николая стреляли те же, кто хочет его собственной гибели.

– Мне нузно идти, – сказал Акира. – Скоро будет помосчь. Вас мозно оставить?

– Да… Дотерплю… А… Что вам было нужно?

– Ничего… Ничего… Я посел…

Он коротко поклонился и вышел. Снизу раздались глоса, заработал лифт. Акира не стал дожидаться лифта, а побежал вниз по лестнице. Выходя, он увидел стоящий у подъезда фургон с красным крестом. А вскоре, сверкая огнями, во двор ворвалась машина с надписью «милиция».

Акира уходил, понимая, что в его жизни происходит какой-то странный поворот. У него оставались еще адреса знакомых Николая во Владивостоке. Однако он не был уверен, что не навлечет беду и на них. Хотя что-то ему подсказывало, что не он один является потенциальной жертвой неизвестных убийц…

Не имея четкого плана действий, Акира решил просто выждать. Спрятаться.

Ютака понимал: для того, чтобы монстры не гнались за тобой, надо сделать вид, что ты – один из них. Пусть не такой быстрый и кровожадный, но такой, на которого чудище не обратит внимания. Такой, которого они не станут есть. Просто потому, что он не вкусен…

Акира, нервно озираясь, шел по вещевому рынку. Он никогда не был в таких местах, так как вырос в довольно благополучной семье. Что ж, отличные впечатления, отличный опыт и великолепная картинка. Странно только, что на московском рынке доминировали отнюдь не местные жители…

– Что это? – спросил Ютака у торговца – на вид страшного, как и все чудища, огромного и мохнатого. На этом рынке теперь торговали одни чудовища – торговали странными вещами, совершенно непонятного назначения. И людей, кроме Ютаки, здесь не было.

– Ты что, не видишь? – недовольно ответило чудище. – Это талисманы для охотников за людьми! Такими слабыми и безмозглыми, как ты, но о-очень вкусными…

Чудовище захохотало, и Ютака чуть не бросился наутек. Однако взял себя в руки и надменно сказал:

– А ну, дай посмотреть!

– Что?! – изумилось чудище и перестало смеяться. – Чего зря смотреть? Повторяю – это для охотников…

– Я слышал. Я как раз собираюсь стать охотником за людьми. Или чудищами – не решил еще… Дай мне посмотреть этот талисман!

Чудище молча протянуло ему предмет, такой же мохнатый, как и оно само.

– Расскажи мне, что с ним надо делать?

– Хм… Ну… Я соврал тебе. Это не талисман для охотников на людей.

– И зачем ты соврал?

– А что ты, человек, делаешь на нашем рынке? Ты просто еда для Охотников… А я не разговариваю с едой.

– Ваши Охотники тоже когда-то станут едой. Для червей!

– Тише, ты, тише! Еще не хватало, чтобы из-за паршивого мальчишки меня лишили патента на торговлю!

– Так что это, если не талисман?

– Это Переговорник.

– Переговорник?

– Да. Чтобы разговаривать с теми, кто далеко отсюда.

– Как сотовый телефон?

Чудище презрительно фыркнуло.

– Ваши мертвые железяки ни на что не годны. Как только пропадет электричество, их можно выкидывать.

– А Переговорник?

– А Переговорник будет работать всегда. Оторви от него кусок и отдай тому, с кем хочешь говорить. И ты в любой момент сможешь с ним пообщаться. И никаких зон недоступности.

– А на чем он работает?

Чудище расхохоталось.

– Ха-ха! Человек! Возьми его и надень на лапу – мигом прирастет! А дальше – сам не забывай есть, а уж он-то о себе позаботится!

– Ого! Я так не привык… А если не приращивать?

– Хм… Это глупо. Зачем что-то носить отдельно, когда можно прирастить? Видишь на мне – три Переговорника, один Подглядыватель, Подслушиватель, Советчик, Счетчик, Утешитель, Песенник, Предсказатель, Стрелятель, Проверятель… И Чесатель есть – но ты еще мал для этого…

– Честно говоря, не вижу…

– Да-а… Еда – она и есть еда, ничего не понимает. Ну, тогда кормить Переговорник можно тем же, чем и себя. Вот сюда кидай, а вот отсюда будет… Э… Будет все выходить, что не переварится. Какая гадость… Просто варварство… Постой, а расплачиваться чем будешь?

– У меня есть деньги. Вот!

– Ха-ха! Зачем мне твои жалкие человеческие бумажки? Плати, как полагается – шерстью!

– Чем?!

– А нет шерсти – давай сюда Переговорник!

– А… А можно – я у вас поработаю?

– А что ты умеешь делать? – спросил вьетнамец.

– Я… Я рисовать умею, – ответил Акира и протянул вьетнамцу тетрадь с набросками.

Тот полистал тетрадь, оживился и достал трубку сотового телефона. Что-то с минуту щебетал на своем языке, а затем сказал Акире:

– Хорошо. Мы можем взять тебя на работу, если покажешь себя в деле. Будешь разрабатывать рисунки на майки и кепки. Логотипы рисовать… Сможешь?

– Думаю, да…

– Только предупреждаю – это не совсем законно. Придется долго не выходить на улицу. Подчиняться нашим правилам…

– Ничего, – ответил Акира. – Мне это как раз и нужно…

– Ну, тогда подожди. Сейчас за тобой подъедут.

Акира кивнул. И почему европейцы считают, что «азиаты» все на одно лицо? Как можно перепутать японца с вьетнамцем? Того, кто долго старательно учится, а затем тщательно создает передовые технологии, новые марки, модели, с тем, кто эти технологии кое-как копирует и выдает за свои? Только беспечные русские могут нас путать…

Впрочем, это как раз и хорошо. На некоторое время нужно затеряться в толпе «похожих» лиц. Остается надеяться, здесь его не найдут…

2. ЦЕПОЧКА НЕНАВИСТИ

-1-

(Несколько раньше)

Десант быстро и привычно слаженно высадился с вертолета. «Вертушка» взревела турбиной и, круто накренившись, ушла, задевая посадочными полозьями верхушки деревьев. В своих бронежилетах, шлемах с приборами ночного видения, штурмовыми винтовками футуристического дизайна солдаты выглядели зловещими полубогами на фоне толпы оборванцев, чье движение на север они прикрывали.

Хотя, трудно было сказать честно и наверняка – прикрывали или прикрывались сами?

Науськиваемые хорошо оплачиваемыми вожаками, гонимые голодом и невежеством, люди шли отбирать земли, которые, как им сказали, по праву принадлежат им – и только им.

Ненавистные иноверцы слишком уж засиделись на чужой земле, строя концлагеря и убивая их братьев. Правда, никто сам этого не видел – но ведь им показывали видеозаписи! Их вожди рвали на себе волосы и обливались слезами, рассказывая о бедствиях братьев за пограничной чертой.

Спасибо сильным и богатым странам – ведь они не могут терпеть чудовищные диктатуры у себя под боком. Они поддержат праведный гнев и помогут восстановить справедливость.

Толпа шла на север.

Там предстояло навести порядок. Забрать свою землю и стереть с ее лица чуждые храмы…

Сержант Сайлос с удовольствием наблюдал, как это, казалось бы, стихийное людское стадо движется в четко продуманном ими направлении.

Вот результат хорошей работы корректоров.

Устранена цепочка провокаторов в Пентагоне – и над Европой, как в давно забытом страшном сне, вновь засвистели боевые самолеты.

А внешне – просто произошла замена ненужных фигур – правильными. И стрелка истории, легко перескочив в другое положение, направила человечество по новому пути…

Впрочем, это слишком высокие материи. Он не может знать, что, как и где делают другие корректоры. Его задача проще: сделать так, чтобы разъяренная толпа снесла вон ту церковь на холме. И вон ту, по соседству. И еще несколько.

Потому, что в каждом «неверном» храме засела очередная корневая точка.

Сайлос не знает, как эти священники работают на ци-бомбу. Человеку просто не дано понять ее сверхсложный механизм. Ему достаточно четко выполнять указания Гида – тот умеет отдавать приказы. А для сержанта приказ – это святое…

Толпа взревела и ускорила свой бег.

Сайлос вскочил в подъехавший «хаммер» и махнул рукой водителю. Машина двинулась по неровному полю на почтительном расстоянии от опасного потока людей.

Показался первый поселок на территории врага. Сайлос взглянул в бинокль.

Поселок жители покинули еще вчера. Отступающая армия противника вывозила всех, кого могла, или же просто предупреждала о сегодняшнем нападении. Правильно, пусть уходят и освобождают район.

Но «корневая точка», конечно же, здесь. Она не могла никуда уйти. Потому что Гид не ошибается…

Толпа высыпала на улицы. Она била стекла, затекала в дома, грабила и разрушала. Но главным раздражителем для нее была маленькая церквушка на небольшой, вымощенной камнем, площади.

Сайлос улыбнулся: вот он, этот провокатор. В ортодоксальной рясе, с бородой и огромным крестом на шее…Вышел на крыльцо, взмахами рук, пытаясь остановить разъяренных людей. Ну уж, нет. Поздно. Тут и самим следует держаться подальше…

Все… Миссия выполнена.

– Взвод, отходим! – скомандовал Сайлос. – Границу не пересекать до специального приказа…

В это утро Славко был сам не свой. Вчера на тренировке он еще держался – не хотел, чтобы его заменили запасным в таком ответственном матче.

Но даже в раздевалке, перед самым началом матча он не мог отбросить все внешнее и полностью сосредоточиться на предстоящей игре.

На этот раз все было не так. Впервые он начинал чемпионат без благословения отца Петра. Перед глазами до сих пор стояла страшная картина разрушенной церкви и растоптанный могильный холмик.

Его ведь так и не отпустили на захваченные территории. Пришлось тайком пробираться сквозь оцепления НАТОвских войск и местной полиции, которая больше смахивала на разрекламированных по всем каналам террористов, чем на представителей законной власти.

Один раз его даже задержал патруль. Хорошо, что это были европейские военные, а у него на руках был французский паспорт. Он отделался только предупреждением и настоятельным пожеланием ехать с ними.

Но Славко должен был убедиться, что после кровавой бойни, о которой кричали все телеканалы, отец Петр уцелел.

Ведь он не мог погибнуть! Он всегда помогал тем, кто нуждался в покровительстве – даже этим мерзавцам, что тогда еще трусливо скрывались от властей, стреляя и взрывая исподтишка.

Славко еще тогда возмущался терпимости отца Петра. Но у того была вера и твердая убежденность в том, что никто не вправе отобрать жизнь у другого.

И за это жизнь отобрали у него самого. И Славко чувствовал, что вместе с отцом Петром ушла куда-то часть его жизненной силы, его удачливости и таланта.

Он не мог начинать игру без благословения…

– Все, ребята, пора на поле, – бодро скомандовал тренер, хлопая футболистов по крепким плечам и подгоняя к выходу. – Пошли, пошли! А ну, покажите-ка сегодня настоящий класс!…

Однако показать класс так и не получилось. И виноват во всем был один только Славко, пропустивший два совершенно позорных мяча. Товарищи по команде бросали на него злые, недоуменные взгляды. Никто не мог понять, что происходит…

…– Ну, что же ты делаешь, олух?! – орал тренер, носясь вдоль поля по беговой дорожке. – Куда ты смотришь, кретин?! На мяч смотри! О, нет!…

…– Что он делает?! – схватился за голову Питер. – Кто поставил на ворота этого идиота? О-о-о… Черт побери, что же за день сегодня!

Он в ярости запустил в телевизор ботинком. Экран, к счастью, выдержал такое обращение. Но Питер был бы только рад разбить телевизор вдребезги.

Настроение сегодня его не радовало, одна надежда была – расслабиться перед телевизором. Но третий гол в ворота любимой команды просто окончательно добил его.

Питер пребывал теперь в отвратительном расположении духа. Мало того, что он попросту не получил заслуженного удовольствия от лицезрения футбола, так еще и проиграл пари на триста евро.

…Теперь он ехал на служебной машине, мрачно поглядывая по сторонам, и ища объект для разрядки.

Такой не преминул объявиться.

Роскошный «ягуар» пронесся мимо, с незначительным превышением скорости. Питер открыл окно и установил на крыше проблесковый маячок.

Догнав «ягуар», он вынудил того прижаться к обочине и остановиться. Из машины вылез солидный господин, который теперь виновато разводил руками и заискивающе улыбался.

– Дорожная полиция. Вы превысили скорость, – сухо сказал Питер.

– Господин офицер, я прошу прощения, готов оплатить штраф. Я очень тороплюсь – опаздываю на самолет. У меня очень важная встреча!

– Я сожалею, – желчно сказал Питер.

Встреча у него! Мало ли у кого какие дела? У всех в жизни случаются мерзкие дни. У него – проигранное футбольное пари, у этого парня – опоздание на самолет.

– Ваши документы, пожалуйста, – сказал Питер.

Мужчина суетливо протянул ему права.

Питер, нарочито не торопясь, разглядывал права. Медленно обошел машину.

– Могу я вас попросить побыстрее отпустить меня?

«Побыстрее! – зло подумал Питер. – Сейчас ты у меня поедешь побыстрее».

Он вернул права мужчине и строго сказал:

– Уважаемый господин Ван Деррик, в связи с подозрением на то, что вы намерены и в дальнейшем превышать скорость, я вынужден буду сопроводить вас до аэропорта. Следуйте за мной.

Господин заволновался:

– Но я…

– Вы хотите сказать, что все равно намерены продолжать нарушать правила? Я буду вынужден составить протокол и направить дело в суд…

– Нет-нет, – понуро согласился мужчина. – Я готов следовать за вами…

Питер, не спеша, сел в машину, поправил зеркала заднего вида, пристегнулся и медленно выехал на крайнюю правую полосу автострады.

Глядя в зеркало на нервничающего господина Ван Деррика, он криво улыбался. Настроение его немного улучшилось.

… Генерал Ван Деррик был в ярости. Он плелся за этим гнусным полицейским и не мог воспользоваться дипломатическим паспортом! Этим он моментально расчистил бы себе дорогу… Но засветил бы свое пребывание в этой стране.

Проклятье! Его репутация стала слишком дорого стоить, чтобы допустить служебное расследование в самый разгар операции. Тем более, что он как раз собирался разыграть свою карту далеко не популярных в Альянсе мер мирного урегулирования. И под него наверняка копали.

Нельзя сказать, что Ван Деррик слыл большим миротворцем и сторонником провосточных настроений. Далеко нет. Просто обстоятельства складывались так, что эта позиция выглядела наиболее выгодной для его карьеры. При максимальном удачном раскладе в перспективе он мог бороться за место генерального секретаря Альянса.

Но о чем говорить, если он сегодня банально опоздает на экстренное совещание!

У него в портфеле достаточно аргументов, чтобы предотвратить подготовленные уже удары по одному из старинных европейских городов. Он не зря встречался здесь с человеком из страны, по которой как раз собирались произвести серию сокрушающих бомбардировок.

Непонятно, кому вообще пришло в голову устраивать мясорубку в центре Европы? Неужели мало полигонов для военных упражнений в Азии и Африке?!

Интуиция подсказывала, что в последнее время на события стали влиять какие-то новые силы. Но что это были за силы?…

Проклятье! Этот отвратительный мелочный полицейский еле плетется! Обогнать его и оторваться? Бессмысленно. Его задержат в аэропорту.

Это просто тупик…

Генерал свободной от руля рукой кинул в рот успокаивающую таблетку. Нервничать не стоило: все равно он не мог в данном случае влиять на события. К чему портить нервы?

…На самолет он все же опоздал. Негодяй-полицейский с довольной миной козырнул ему и куда как более резво умчался в обратном направлении.

По большому везению удалось взять билет на следующий рейс. Ван Деррик прикинул, что почти не опазывает.

Самолет взлетел и взял курс на Брюссель. Ван Деррик закрыл глаза и уже было заснул, однако в его полудрему ворвался взволнованный голос стюардессы:

– Дамы и господа! По техническим причинам через несколько минут самолет приземлится на военно-воздушно базе НАТО. Просьба соблюдать спокойствие, после приземления не вставать с мест до того момента, пока не будут поданы трап и автобусы. Более подробную информацию сообщим вам позже. Просим прощения за доставленные неудобства…

Ван Деррик скрипнул зубами: на совещание все-таки и не попадет.

Бомбардировок теперь не избежать…

Утро выдалось теплое, солнечное и Геннадий Николаевич в прекрасном расположении духа шел на работу. Шел не спеша, будто стараясь оттянуть приятный момент начала рабочего дня.

Геннадий Николаевич любил свою работу. Более того, он был большим мастером своего дела. Можно даже сказать – виртуозом.

Он был шеф-поваром известного ресторана. А потому мог позволить себе немного задержаться, наслаждаясь солнцем и пением птиц. Он шел, напевая себе под нос какую-то придуманную им самим мелодию. Именно так он создавал в своем воображении новые рецепты.

Ему было от чего себя так превосходно чувствовать: в последнее время он неоднократно побеждал на всевозможных конкурсах, создавая невероятные сочетания вкусов из, казалось бы, несовместимых продуктов. Как раз сегодня он собирался удивить публику очередным кулинарным шедевром.

О, это будет весьма дорогое блюдо! Ведь ему с таким трудом удалось раздобыть эту специфическую восточную приправу! Конечно, незачем говорить кому-либо о некоторых ее компонентах. Зачем вмешивать в кулинарные дела наркоконтроль? Но в микроскопических количествах вкусовой эффект получается просто потрясающий! Главное помнить: этого масла можно использовать не больше, чем пару граммов на целое блюдо…

Надо полагать, хозяин заведения неспроста намекал ему, что на этот вечер столик у них заказали ОЧЕНЬ важные люди. И их требуется не просто накормить, но и удивить, доставить изысканное вкусовое удовольствие, искупать в положительных эмоциях. Ничто не должно раздражать их в еде – ведь за этими столиками зачастую ведутся беседы, касающиеся судеб мирового бизнеса и политики…

С такими мыслями он приближался к своему ресторану. Геннадий Николаевич был очень законопослушным гражданином. А потому на пешеходных переходах неизменно терпеливо ждал зеленого света. Так и на этот раз он остановился перед «зеброй», пропуская бешеные потоки машин. Он стоял, тихо улыбаясь, занятый своими профессиональными размышлениями, как вдруг получил сильный толчок в спину.

Удивленно сделав несколько неловких шагов по проезжей части, Геннадий Николаевич хотел обернуться, чтобы возмутиться таким хамским поведением неизвестного прохожего. Но успел увидеть только свирепую решетку радиатора большегрузного тягача и услышать сигнал, напоминающий звук труб Страшного суда.

Больше в своей жизни он уже не видел ничего.

… Андрей, весьма перспективный ученик шеф-повара, должен был подготовить компоненты нового блюда к приходу Геннадия Николаевича. Однако шеф так и не появился на работе. Звонки на домашний и мобильный телефоны ничего не дали. На кухню явился хозяин собственной персоной, и, нервно играя желваками на скулах, долго ходил вдоль рядов кипящих кастрюль и шкворчащих сковородок, пока, наконец, решительно не подошел к Андрею.

– Значит, нет Николаича, – процедил он сквозь зубы. – Видно, что-то случилось. Не похоже это на него. Ну, ладно, с этим мы потом разберемся. А пока вся надежда на тебя. Справишься?

– Постараюсь, – ответил Андрей.

– Если клиентам все понравится – повышу зарплату, – пообещал хозяин.

– Я справлюсь, – очень убедительно заверил Андрей.

Действительно, почему он не должен справиться? Старик очень любит его и с охотой учит всем тонкостям искусства. И задуманное на сегодняшний вечер блюдо он очень даже хорошо себе представляет. Главное, не забыть это самое масло, которое шеф упорно именует приправой и жадно цедит по одной капле.

Андрей достал из закрываемого на ключ шкафчика тостостенную бутыль с драгоценным маслом. Попробовал на язык. Действительно, недурственно.

И неплохо будет, если мясо обжарить непосредственно на этом самом масле… Как говорится – кашу маслом не испортишь… А впечатление произвести ох, как надо…

Под конец готовки то ли от пара, валившего от нового блюда, то ли от усталости, у Андрея начала кружиться голова. Однако, он взял себя в руки и по заведенной традиции лично вынес блюдо посетителям, которые уединились в тихом кабинете. (Здесь хозяин гарантировал звукоизоляцию и невозможность прослушивания).

Те оказались похожими друг на друга седыми крепкими мужчинами лет пятидесяти, скорее всего военными, хоть и в гражданской одежде – выдавала осанка.

Андрей поставил блюдо на стол и, слегка качаясь, отправился на кухню, уловив напоследок несколько обрывистых фраз:

…– вопрос вполне может быть решен, теперь все зависит только от моего доклада…

…– Конечно… Нам как можно быстрее нужны эти рак…

…– Не вслух… Мы все это понимаем, но главком колеблется. Слишком сложная операция, много посредников. Сегодня будет разговор…

Андрей прошелся по кухне, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. И, наконец, медленно осел на пол возле окна.

А через несколько минут в своем кабинете за роскошно сервированным столом, почти одновременно прямо за столом потеряли сознание два солидных посетителя ресторана…

Из-за невысоких гор показалось солнце. Генерал Кириллов, щурясь, любовался пейзажем из окна военного джипа.

Странное дело, думал он, когда смотришь на эти горы, луга и леса, невозможно поверить, что через несколько часов все это превратится в дымный грохочущий ад.

Просто невозможно было представить себе подобное в Европе в конце двадцатого века. И без того многострадальная земля готовилась получить огромную затрещину от компании недружелюбных и сильных соседей.

Только на одну страну могло надеяться это небольшое государство. Так уж сложилось, что братские чувства просыпались у двух народов только в период испытаний. И более сильный всегда готов был помочь слабому.

Однако политика штука тонкая. Открытая поставка зенитно-ракетных комплексов С-300, которые свели бы «на нет» любые поползновения вражеской авиации, могла повлечь крайне нежелательные последствия для создавшей их державы.

Организовать транспортировку этого вооружения мог только один человек в Москве. И вчера он должен был получить на это неофициальное «добро» президента.

В задачи Кириллова, который находился здесь тайно, под чужим именем, входила координация доставки зенитных комплексов и обеспечение секретности. Все должно было выглядеть так, будто бы местные ПВО пользовались ракетами, доставленными из бывших республик СНГ, где были украдены или проданы «коррумпированными чиновниками».

Так или иначе, НАТО следовало остановить в его опасном пути на восток.

Кириллов был интуитивным аналитиком. Он чувствовал, что за новым конфликтом в Европе кроется нечто большее, чем просто устранение неугодного режима. Перспектива представлялась куда более дальней и гораздо более масштабной, чем можно было себе вообразить…

Свои мысли он уже начал формулировать в некоторые обобщения, которые в дальнейшем, возможно, пригодились бы аналитическому отделу службы внешней разведки.

А пока ближайшей задачей было получить условный сигнал, который бы означал «добро» на переброску подготовленных уже комплексов С-300 к назначенным точкам пуска.

По данным разведки налеты должны были начаться сегодня ночью. И сегодня же комплексы весьма неожиданно смогут раз и навсегда прекратить эту безнаказанную вакханалию. Нужен только положительный ответ из Москвы.

Джип остановился на обочине улицы в небольшом городке, рядом с крошечным баром. Водитель остался в машине. Кириллов зашел внутрь и сел за грубый деревянный столик. Заказал пива.

Через минуту в бар вошел плохо одетый небритый человек. Говоря точнее – выглядел он, как и большинство местных жителей.

Он кивнул бармену и сел за столик напротив Кириллова. Отхлебнул принесенного парменом пива из глиняной кружки. Глядя куда-то за окно, сказал:

– Нет подтверждения. Сыча отравили, и встреча сорвалась. Отбой.

Кириллов с трудом удержался от проявления эмоций. Он все понял. Что-то случилось с Сычом – именно он должен был вырвать у президента сакраментальное «да». Если встречи не было – значит, позиция верховного главнокомандующего прежняя: не вмешиваться.

Черт! Именного этого он и боялся.

«Сыча отравили». Вот оно. Это не может быть случайностью. Это часть чьего-то невероятно сложного, непонятного плана. Того грандиозного зловещего замысла, над которым он уже год безрезультатно ломает голову…

Джип двигался по направлению к городу. Кириллов, смирившийся с неприятным поражением на этом участке своей работы, собирался на родину. Главное, не сгинуть здесь под бомбами. Ему ведь предстоит еще много выяснить, сложить в систему…

Кольнуло в сердце. Генерал положил руку на плечо водителя и осмотрелся. Было уже темно, но генерал понял, что они только что въехали на большой мост над невидимой во тьме рекой.

Холодный пот прошиб Кириллова. Инстинкт гнал его назад.

– А ну, быстро остановиться – и задних ход! – приказал он.

Водитель недоуменно взглянул на своего странного пассажира, но послушно притормозил и быстро сдал назад – до самого въезда на первый пролет.

Генерал вышел из машины, чтобы отдышаться и разобраться в собственных предчувствиях, как тут же, в тишине вечера, на фоне тихого шуршания воды раздался резко нарастающий рев, и мост перечеркнула длинная огненная черта.

Кириллов успел упасть на асфальт прежде, чем мост впереди превратился в грохочущий огненный шар. Так он и лежал, слушая, как свистят над ним осколки и обломки.

Когда генерал поднялся, он услышал высоко в небе свист уходящего на боевой разворот самолета.

Того, которого не было бы в этом небе, если бы повара Геннадия Николаевича вчера не сбила машина.

-2-

Антипов смотрел в засаленный листок ориентировки, курил и рассеянно стряхивал пепел мимо старой кофейной банки, что выполняла роль пепельницы. Нельзя сказать, что его так занимало чтение, просто трудно было вникнуть сходу в смысл текста. Недоумение вызывал даже не столько сам смысл, сколько настроение документа.

«Незамедлительно… Найти и изолировать… При малейшем сопротивлении – уничтожить… Особо опасны… Государственная безопасность… Строжайшая секретность… Максимальный приоритет…»

Он напрягал память и не находил случаев, когда группа неких сопляков – пусть даже и особо опасных преступников – навлекала на себя подобную ярость начальства. Даже операции по освобождению заложников проводились куда менее эмоционально и не в пример флегматичнее. Видимо, эти трое парней и девчонка, действительно, встали Бугру поперек горла.

Так или иначе, приказ необходимо было выполнять.

Антипов поднял трубку внутреннего телефона и профессионально бесцветным голосом бросил:

– Михайлова и Князева ко мне.

…Ладные фигуры командиров спецподразделений несколько скрашивали унылую обстановку кабинета. Во всех оперативных документах и в общении с подчиненными оба проходили лишь под оперативными псевдонимами – Ганс и Джокер. С какого перепугу так обозвали этих крепышей с трудно совместимыми навыками лис и тиранозавров– Антипов не знал, да и знать не хотел. С некоторого времени он вообще предпочитал знать поменьше. Всякая лишняя информация имеет неприятное свойство если не убивать прямо, то медленно разрушать изнутри.

– Значит, так, – глядя поверх коротко стриженых голов, Антипов постучал по крышке стола костяшками пальцев. – Отнестись к этой операции нужно со всей серьезностью. Судя по всему, эти ребятишки не так просты, как кажутся на первый взгляд. Мда…

– А что – есть конкретная информация? – поинтересовался Ганс. Он слегка склонил голову на бок, выражая глубочайшее и самое неподдельное внимание.

«Да, видимо, Гансом кличут его неспроста, – подумалось Антипову. – Есть в нем какая-то немецкая методичность…»

Вслух же он сказал:

– То-то и оно, что конкретной информации нет. Могу только добавить, что в руках у меня – письменный приказ. А на словах озвучу пожелание шефа – живыми никого не брать.

Антипов сделал многозначительную паузу, поочереди в упор разглядывая подчиненных: все ли им понятно?

– Пожелание, – кивнул Джокер. – А то как же…

Он все понимал слету.

Ганс продолжал невозмутимо сидеть в той же позе, ожидая новой порции информции.

В организации не было принято задавать руководству лишних вопросов. Однако определенная недосказанность в разговоре осталась. Спецы неспешно поднялись с казенных стульев и отправились выполнять свою работу. Антипов же продолжил затянувшийся перекур наедине с документами.

Если бы эта операция была единственной странностью, разбавившей вдруг рутину трудового процесса работника федеральной службы безопасности! Только вот странностей этих возникло слишком уж много в пределах видимости самого зоркого «ока» страны.

Начать с того, что из сопредельного ведомства – МВД – в каком-то обреченном ужасе стали все чаще доноситься призывы о помощи. Судя по их данным, на страну накатывал какой-то невиданный и чудовищный по проявлениям вал преступности.

И ладно, если б дело касалось очередного передела собственности или высокой политики. В этом тоже приятного мало, но логика таких событий побуждала к вполне адекватному и отработанному годами противодействию (либо молчаливому одобрению, что случалось не в пример чаще).

Но увеличивающееся число совершенно необъяснимых, казалось бы, безосновательных, убийств не могло не вызывать даже у видавших виды профи какого-то иррационального страха.

И еще возникло пока слабое, но все усиливающееся ощущение беспокойства по поводу стабильности собственного существования. Это ощущение было сродни цепной реакции, оно перекидывалось от сотрудника к сотруднику, и корни свои имело где-то наверху, в руководстве. Там, где владеют еще более высоким уровнем информации, а, следовательно, имеют куда больше поводов для уныния.

Поэтому распоряжения, подобные сегодняшним, иначе, как паникой и беспомощностью начальства объяснить было трудно. Так же, как и причину этой паники.

Антипов мрачно размышлял на эти тревожные темы, когда в дверь довольно уверенно постучали. Реакции хозяина кабинета дожидаться не стали, и на пороге возник плотный усатый человек в сером костюме, с кожаной папкой под мышкой. Это был начальник информационного отдела Петрицкий. Под густыми усами Петрицкого скрывалась фирменная кривая усмешка.

Настроение у Антипова испортилось еще больше. Каждый визит усатого коллеги сопровождался отвратительными новостями. Что интересно – чем гадостнее была новость, тем более довольным выглядел Петрицкий. Было в этом что-то патологическое и мерзкое. Вот и сейчас во взгляде незваного гостя сверкал характерный азарт.

– Привет труженикам безопасности, – процедил Петрицкий в свойственной ему манере неохотно расставаться со словами.

– Салют, – отозвался Антипов.

Обменялись рукопожатиями.

– Слышал новость? – начал визитер, и Антипов рефлекторно заерзал в кресле. – Взяли, наконец, того маньяка, что охотился за университетскими преподавателями. И знаешь, что интересно? На следующий день еще два убийства! Прямо в аудиториях! Одно в МГУ, другое в Бауманке!

– С ума сойти! – искренне поразился Антипов. – Это что же получается – действует банда?

– Лучше бы банда, – усмехнулся Петрицкий. – Это объяснить проще, чем появление одновременно трех серийных убийц, охотящихся за профессорами. Кстати, если это чей-то заказ – то заказчики своего уже добились: занятия почти во всех столичных ВУЗах парализованы. Преподаватели просто бояться идти на работу…

– Ну, допустим… И чей же это может быть заказ?

– Кое-какие организации уже взяли ответственность на себя… Но это чистой воды блеф, сам понимаешь – стремление приписать себе чужие успехи…

– Ничего себе – успехи… Наши добрые друзья в Европе да Америке, небось, уже потирают руки от радости? Русские, мол, наконец, получили по заслугам…

– Ха! – Петрицкий сам демонстративно потер руки. – А вот тут самое забавное! Держись: в Париже, Берлине, Вашингтоне… ну и еще кое-где… до странности похожие случаи! Нападения на профессуру, на изветных ученых. Убийства совершенно дикие, непрофессиональные. Будто кто-то сговорился в один день взорвать все высшее образование!

– Мда… Напоминает Аль-Каиду…

– Не они. Уже проверяли. Такие же одиночки, как у нас… Как тебе такой расклад, а?

Антипов сложил руки на груди и, откинувшись в кресле, уставился на довольного произведенным эффектом Петрицкого.

– А ты не секретную информацию мне тут, случаем, выбалтываешь? – поинтересовался он. – У меня и без этого геморроя выше крыши, а тут ты со своими маньяками…

– Да ну, брось…– отмахнулся Петрицкий. – Тоже мне – секрет… Чувствую, такое начинается, что не до этих мелочей нам скоро будет…

– Да? Ты так уверен? – усомнился Антипов. – Глядя на тебя, можно подумать, что это повод для радости…

– Возможно, – загадочно ответил Петрицкий и, заложив руки за спину, подошел к зарешетченому окну. – Я печенью чувствую: что-то будет круто меняться в нашей системе… Не знаю, как ты, а я что-то уж слишком засиделся в отделе информации…

Петрицкий ушел, словно исчез предвестник беды ворон, оставив после себя амосферу тревоги и неуверенности.

Антипов зло сплюнул и с ненавистью уставился на лежащие аккуратной стопочкой «дела». Затем вскочил с кресла и принялся вышагивать по стоптанному коврелену. Президент со стены с усмешкой следил за его метаниями.

«Вот ведь гад! – думал Антипов. – Всегда приходит невовремя, и всегда портит нервы! Непонятно, он что – заряжается так энергией собеседника? Эдакий живчик! Упырь. Сволочь…

И чего приходил только? Неспроста, надо полагать… Видимо, что-то действительно будет меняться, и он прощупывает почву. На будущее. «Чувствует» он. Печенью, понимаешь. Животное…»

Однако что-то в словах Петрицкого заставило Антипова отановиться посреди комнаты и напрячь память.

Одинаковые случаи… Синхронно в разных странах… Что бы это могло значить? Еще одна странность в череде прочих? Есть ли между ними связь? Может, его «объекты», которыми занимаются сейчас Ганс с Джокером, как-то связаны с этими убийствами педагогов? Молодые ребята, может и студенты среди них есть. Проявились-то примерно в одно и то же время… Кто может быть опаснее маньяка-убийцы? Только группа маньяков…

Нет, никаких оснований для такого предположения пока не имеется. Да и к чему раздумывать по поводу происхождения того или иного приказа? Если вспоминать все, что приходилось делать в приказном рабочем порядке, пора собирать вещи и отправляться прямиком в ад. Но ведь рано пока. Пока рано…

Антипов гнал дурные мысли прочь, но выработанная годами привычка аналитика быстро разрешать поставленные задачи, заставляла мозг работать. Проклиная Петрицкого, озадачившего его ненужной проблемой, Антипов уселся за стол и принялся чертить схемы. Так ему было проще рассуждать.

Через некоторое время недостаток информации побудил его повернуться к монитору компьютера. Требовалось войти в базу данных Службы. В случае проверки трудно будет объяснить, зачем ему понадобилась открытая и закрытая статистика МВД, ФБР, Интерпола и так далее – по целому ряду тяжких преступлений. Для рядовой операции по устранению живых объектов, которой он приоритетно и занимался, такая подготовка выглядит почти анекдотично (если кто любит смеяться над подобными вещами).

Схема на бумажных листках все более усложнялась. На одном из листов возник график с резво стремящейся вверх кривой. Рядом расположилась другая кривая, третья…

…Антипов протирал пальцами уставшие и покрасневшие глаза, пытаясь снова и снова вникнуть в смысл полученных результатов собственной «прикидки».

«Прикидка», без ложной скромности, тянула бы на Нобелевскую премию по оперативно-розыскной деятельности, если бы таковая имела место в природе и не грозила обернуться неприятностями, которые обычно следуют за чрезмерной любознательностью и непрошеной инициативой.

Антипов посидел некоторое время неподвижно, закрыв усталые глаза.

Полученные им предварительные данные ошеломляли.

Это не был просто всплеск преступности, нет! Это была система! Система, которая не вписывалась ни в какие традиционные схемы, стандартные следственные версии и традиционную статистику.

И об этом надо было не просто говорить. Надо было кричать.

Потому, что если открытая им система роста преступности верна… Нет, так хотелось бы в этом ошибиться!..

Он, что называется, лез в чужой огород, через плетень компетенции должностных инструкций. Это было глупо, и, по большому счету, бессмысленно.

Антипов будто забыл свой основной прицип – «никакой лишней информации». Теперь его будто прорвало: изголодавшийся мозг требовал все новой и новой пищи для переваривания.

Пальцы ловко колотили клавиатуру, формируя три десятка букв алфавита в логичную и правдоподобную служебную записку.

Принтер выдал несколько листков, заполненных плотным текстом.

Подумав, Антипов сложил листки вчетверо и засунул во внутренний карман пиджака. После чего скинул текст на дискету. Дискету спрятал в тот же карман, а текст удалил с «жесткого диска».

Надо было подумать денек-другой, прежде, чем идти с этим к начальству.

Затрещал внутренний телефон.

– Да, – отозвался Антипов. – Понял, сейчас буду.

…Совещание проходило в кабинете Бугра. Невероятной длины стол, за которым разместились участники – в форме и в штатском – остался в наследство еще от руководителей КГБ. Можно было только догадываться, какие проблемы здесь обсуждались, какие решения принимались, и скольким людям были вынесены приговоры небрежными черновиковыми записями на таких вот совещаниях.

Антипов слушал вполуха. В другое время он бы не смог пропустить мимо ушей озвученные здесь факты.

Факты, действительно, поражали. Создавалось ощущение, что механизм мировой политики, к которому проявляли живой интерес спецслужбы, давал необъяснимый, но весьма существенный сбой. Привычные системы сдержек и противовесов, общепринятые приемы закулисной игры, двойной агентуры и сравнительно джентльменского поведения разведок переставали действовать. Мелькнуло даже выражение «беспредельщики» в отношении какой-то террористической группировки (ведь с другими головорезами вполне можно договориться о том, чтобы террор шел во взаимовыгодных рамках). Об этом не говорили прямо. Но для понимания сути специалисту вполне достаточно было и косвенной информации.

Пертрицкий, сидящий теперь где-то справа в длинном ряду сотрудников, по-видимому, оказался прав в своих догадках. Предстояла крупная кадровая перестановка, изменение методов и приоритетов в работе.

Бугор собственнолично подчеркнул, что особое внимание будет уделено секретности.

Вот он откашлялся, сделал небрежный жест рукой, после которого стихли все звуки.

– Значит, так, – сказал Бугор низким хрипловатым голосом, который свидетельствовал о том, что его обладатель не упускает случая выпить. – Все уже поняли, что ситуация в стране и мире накаляется. Аналитики пока не могут объяснить причины повышения напряженности по ряду направлений. Эта задача по-прежнему стоит перед ними. Работайте в связке с отделом информации – на нем также большая ответственность. Петрицкий, вы меня поняли? Хорошо. Далее. Президент очень обеспокоен. Вы понимаете, его информирует также военная разведка, так что по той линии, видимо, ситуация не лучше. Итак, в кратце – мне нужны внятные ответы на вопросы: почему участились падения самолетов, автокатастрофы, взрывы домов? Что лежит в основе резкого скачка преступности? Почему, наконец, настолько упал рост ВВП?

В зале раздался ропот. Один из офицеров поднял руку.

– Я прошу прощения… Но мне кажется эти вопросы вне нашей компетенции. Как мы будем, например, разбираться с падением ВВП? У нас с этим министры справиться не могут…

Бугор спокойно кивнул и ответил:

– Все верно. Никто не собирается учить вас экономике и логистике. Самолеты, поезда и маньяки – это просто ориентиры.

Наша задача остается прежней: найти врага.

Конечно, рассматриваем все варианты, вплоть до вспышек на солнце и озоновых дыр. Но в данной ситуации, исходим из следующей, наихудшей посылки: кто-то начал серьезную работу по подрыву нашей экономической и политической системы. Еще один, мягко говоря, неприятный вопрос: почему за последнее время в пять раз повысилась смертность наших сотрудников? Откуда эти инфаркты, автокатастрофы, падения с крыш, утопленники в бассейнах? Случайность ли это? Или это кому-то выгодно? Вы прекрасно знаете сами: выгодно это многим нашим «друзьям». Но впервые мы не можем дать четкий и однозначный ответ – чья это работа.

Направление возглавит генерал Кириллов. Он как раз прилетает завтра. Инициатива, кстати, принадлежит ему, но он просил меня озвучить проблему предварительно, чтобы, как он выразился, не терять времени. У него, кстати, есть кое-какие соображения по поводу дальнейших действий… Он их донесет персонально всем здесь собравшимся. Еще вопросы есть?…

…Антипов слушал и внутренне кричал: «Да как же вы не видите?! Это направлено не против нашей страны! Это направлено ПРОТИВ ВСЕГО МИРА! Куда, куда смотрят эти чертовы аналитики?»

Но озвучивать свои мысли ему представлялось преждевременным. Слишком уж смелым было предположение. Слишком страшной – динамика развития ситуации.

Антипову нужна была поддержка. Ему ужасно хотелось обсудить свои предположения хоть с кем-нибудь, кто не примет его за сумасшедшего и не обвинит в некомпетентности. Однако особого доверия никто не заслуживал. Так уж получилось, что на этой работе можно завести много надежных товарищей. Но ни одного верного друга.

И он, как ни странно, решил переговорить с Петрицким.

Не доверяя тому ни на йоту, Антипов, все же был уверен, что Петрицкий информацию воспримет вполне адекватно и поможет, в случае чего, донести ее до руководства. Пусть даже, приписав все лавры первооткрывателя себе.

Когда совещание, ко всеобщему облегчению, закончилось, Антипов подошел к Петрицкому и равнодушно бросил:

– Ну, и как тебе эта болтовня?

– Демогогия, – немедленно согласился Петрицкий. – Одни общие фразы и ничего конкретного. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что… Все и так знают, что все в этой стране через одно место. Будто что-то принципиально изменилось. Хотя кое-что интересное Бугор и выдал, безусловно. Про вспышки на солнце – это ново. Лично я больше никак не могу объяснить эту охоту на доцентов…

– Вот-вот, – кивнул Антипов, – и мне так кажется. У нас изначально неверный подход к проблеме.

– М… Да? – прищурился Петрицкий и с интересом искоса взглянул на Антипова. – Ну-ка, ну-ка… Я вижу, у тебя есть мысли по этому поводу…

– Да, кое что родилось. И я хотел бы обсудить это с тобой…

– Ну, так никаких проблем! Заходи ко мне через… м… через час. У меня в отделе летучка намечается. А потом я своих гавриков разгоню – и жду! Хотя… Зачем у меня? Давай внизу, в тире! Дико хочется стресс снять…

– Договорились. В тире. Мне тоже еще надо будет проконтролировать одно дело. Значит, через час…

Антипов вернулся в кабинет. Связался с Гансом и Джокером. Результатов поиска пока не было. Но можно было не сомневаться – эти с заданием справятся.

Он сел на подоконник, взял в руки кипу исчерченных бумажных листов и принялся разглядывать свои схемы.

А если, все-таки, эти его «особо опасные» беглецы, эти безликие «объекты» все-таки связаны с открытой им глобальной системой ХАОСА? Чутье подсказывало, что это предположение близко к истине. Особенно после последнего совещания – не зря ведь Бугор так обеспокоен их судьбой. Интересно было бы пообщаться с ними. До того, как надо будет выполнить «пожелание» руководства.

Антипов подошел к аппарату кодированной связи.

– Ганс? – тихо произнес он в трубку.

– Да, папа, доехали нормально, – отозвался знакомый голос. Судя по звукам, Ганс шел по оживленной улице.

– Слушай меня, и передай Джокеру: «объектов» взять живьем и не уничтожать, пока я с ними не побеседую. Как понял?

– Все понял, папа, – бодро ответил Ганс. – Как затаримся, сразу позвоню.

– До связи.

– И я тебя обнимаю, дорогой!

Антипов снова ходил по кабинету, выстраивая в голове план действий. То, что он нарушил приказ, могло стоить ему карьеры. Хорошо, если не жизни. Но на другой чаше весов лежали тысячи других жизней. За это стоило, пожалуй рискнуть.

Если подумать, за годы работы в органах безопасности его редко посещали мысли о людях, для защиты которых, по идее, и создаются такие организации. В реальности обычно получается так, что подобный монстр, с практичеки неограниченными возможностями в сфере контроля за населением и самим государством, постепенно становится самодостаточным организмом, которого интересует преимущественно проблемы собственного выживания и развития.

Антипов вспоминал, как, влившись в структуру этой машины, он быстро превратился в деталь, хорошо выполняющую возложенную на нее функцию. И не более. О пользе своей работы он мог только догадываться. Сколько пользы обществу принесли многочисленные спецоперации, тайные устранения людей, которых он и знать-то не знал, сказать было трудно. Иногда даже закрадывались крайне неприятные подозрения о бессмысленности его деятельности. Обычно эти мысли удавалось отгонять.

Но сейчас… Сейчас намечалось настоящее! Действительно важное, и как нельзя, более соответствующее задачам его ведомства…

Впрочем, оставив лирику, Антипов принялся упорядычивать свои схемы, с тем, чтобы яснее донести до собеседника суть своих предположений.

Наконец, он проверил, на месте ли дискета и записи и вышел в коридор.

Теперь в его сознании созрело четкое решение. Он обсудит свои выводы с Петрицким, а если тот не поймет его или струсит – сам пойдет к руководству. Вряд ли еще когда мелькнет в этой жизни шанс так проявить себя. И, чем черт не шутит, может и сделать заодно несколько шагов по служебной лестнице.

Неясно пока, правда, в каком направлении – вверх или вниз…

Сейчас же ноги несли его именно вниз – в служебный тир. Обычно сдесь сдавали сомнительной необходимости нормативы по стрельбе кабинетные работники. Но некоторые приходили сюда просто пострелять. Для удовольствия.

Вот, Петрицкий, к примеру, это любил. Он вообще любил все яркое и громкое. Странную же работу он себе выбрал с такими пристрастиями. Шел бы, к примеру, в оперативники – там вдоволь и пострелять, и покричать, и подраться…

Сам Антипов стрелял хорошо. И ему приходилось стрелять в людей. При этом он ни разу не потратил патрона понапрасну. А вот удовольствия от стрельбы он не получал никакого. Да и то вопрос: должен получать удовольствие плотник, колотя молотком по доскам?..

Тем не менее, следовало соблюсти определеннй ритуал. Антипов помахал рукой Петрицкому и надел наушники. Закрылась бронированная дверь, мишени уехали на лебедке вглубь длинного коридора.

Антипов предпочитал «стечкин». Была в этом пистолете какая-то певобытная эстетика – излишняя для близкого боя мощь, чрезмерные размеры… Хотя на знаменитый его автоматический режим Антипов предпочитал не переходить…

Отстрелявшись, он положил отдельно пистолет и магазин на железный стол и снял наушники. Его место занял подошедший незнакомый молодой сотрудник, что тут же принялся снаряжать магазин заново.

Приехали мишени. Петрицкий недовольно покачал головой, изучая свои результаты, и лишь мельком взглянул на Антиповскую мишень. Там было все в порядке. На месте сердца условного человеческого торса было бумажное месиво.

– Мдэ… – пробубнил Петрицкий. – Одно утешает: вряд ли мне когда-нибудь понадобится умение стрелять…

– Разве что застрелиться. Тут уж точно не промажешь, – пошутил Антипов.

Петрицкий рассмеялся жестким жестяным смехом.

– Ну, и шутки у тебя, боцман, – сказал он, и, покачав головой, хмыкнул. – Выкладывай, что за великие идеи созрели в твоем пыльном кабинетишке?…

Антипов на секунду задумался. И решительно заговорил:

– Слушай, после твоего рассказа про этих убитых преподавателей, я серьезно задумался. И, знаешь – пришел к крайне интересным выводам. В это трудно поверить, но статистика и расчеты все подтверждают! Вот послушай…

В это время за спиной раздался мужской голос:

– Прошу прощения. Э-э… Разрешите один вопрос!

Антипов удивился странному обращению и обернулся.

Это был тот самый молодой незнакомец. Наушники висели, обхватив его шею, словно испанское жабо. На лице молодого царила глубокая задумчивость, трудно совместимая с беседой. В опущенной руке был Антиповский «стечкин».

– Я извиняюсь… Полковник Антипов?..

Молодой неуверенно смотрел то на Петрицкого, то на Антипова, словно не зная, к кому конкретно обратиться.

– Ну, я это, я! – недовольный тем, что его прервали, заговорил Антипов. – Чего вы хотите?

Вместо ответа молодой резко вскинул руку с пистолетом и разрядил в грудь Антипова всю обойму.

До последнего патрона.

Воздух наполнился дымным звонким дождем из отстрелянных гильз, громом и молниями смерти…

Стрелял он размеренно, методично, будто по мишени, как это делал обычно сам Антипов, продолжая всаживать пулю за пулей в уже лежащее на дрянном кафеле тело.

Потрясенный Петрицкий сидел на полу, прижавшись к холодной кирпичной стене. Его трясло.

Молодой машинально пару раз еще нажал на спусковой крючок разряженного уже пистолета. После чего поднял взгляд на Петрицкого.

Тот едва не потерял сознание от ужаса. Он понимал, что пистолет убийцы уже не способен нести смерть, но не мог сделать ни единого движения.

Он не был в состоянии даже закричать.

Молодой подошел к Петрицкому и вложил «стечкин» в его потную дрожащую руку. Ладонь незнакомца блекло осветила рукоять оранжевым сиянием.

– Это тебе, – безликим голосом сказал молодой.

И спокойно вышел, закрыв за собой бронированную дверь.

-3-

Смена выдалась тяжелая. Подкачали метеоусловия, и в воздухе кружило больше двух десятков лишних бортов, которые пока не решались заводить на посадку. Небо становилось слишком тесным, вязким, как сгущенное молоко.

Напряжение в диспетчерской росло. Руководитель полетов хмуро прохаживался за спинами диспетчеров, добавляя нервозности в и без того беспокойную атмосферу.

Николай наблюдал, как его сосед невидящими глазами смотрит в монитор радара, моргает, пытаясь сосредоточить взгляд. Обычное дело: точки с символами на мониторе, обозначающие борта, начали сливаться и двоиться. Пора бы передавать работу новой смене…

Это нормально. Обычный аврал у авиадиспетчеров. Обычная смена, что отымет еще по месяцу жизни у этих уникальных специалистов. А что поделаешь? Автоматика пока не в силах заменить человека здесь, где, казалось бы, она нужнее всего…

И именно здесь затаился враг. По существу – пешка в руках огромной сверхразумной машины. Поэтому нельзя испытывать к нему жалости. Надо просто исполнить свой долг.

Но Гид пока еще не решил – кто именно здесь наиболее вероятная «корневая точка». Гид – он все знает. Надо только дать ему время и набраться терпения.

Стоп! Это еще что такое?… Откуда здесь вылезла эта метка? Непорядок…

– Борт двадцать два-восемнадцать, снизьтесь на двести! – глядя на монитор, скомандовал Николай.

– Двадцать два-восемнадцать, понял. Снижаюсь на двести, – хрипло отозвались динамики в аудиогарнитуре. Связь была отвратительная.

Как же все это не вовремя! Почему из-за мифической ошибки каких-то неведомых монстров он вынужден отрываться от своего важного (и, в общем-то, любимого) дела? Ах, да…. Он же подписал договор….

И ведь какая-то сволочь сидит сейчас рядом, ждет случая, чтобы подстроить какую-то мерзость! И в каком месте? В святая святых службы безопасности полетов!

Но кто это, кто?!

Николай постепенно заводился. Двойное напряжение заставляло дрожать пальцы. Он не переставал машинально отдавать команды, и компот из светящихся меток продолжал свое мерное кружение по экрану.

Рядом возникло лицо руководителя полетов. Тот молча посмотрел на монитор Николая и, сдержанно кивнув, продолжил свое мерное шествие.

Тут же на плечо Николая легла чья-то рука. Николай рефлекторно обернулся. Это был мерзавец Микешин – до сих пор должен ему «штуку». Микешин улыбнулся и сделал знак рукой, – мол, не отвлекайся – и поставил на стол перед Николаем чашку кофе. После чего отправился на свое рабочее место.

Вот знает, собака, что другу нужно! И как на такого злиться? Простить ему долг, что ли? Все равно он его бесплатно на работу возит на своей развалюхе. И вообще – нельзя портить отношения между друзьями долговыми обязательствами. Как говорится: хочешь потерять друга – займи ему денег. Только это не про нас…

Николай медленно отхлебнул кофе из огромной глиняной кружки с объемной веселой рожицей на стенке. На душе немного полегчало, в голове прояснились мысли…

И тут проснулся Гид.

– Слушай сюда! – раздалось в мозгу.

– Да! – вслух вскрикнул Николай. На него никто не обратил внимания. Все были слишком погружены в работу.

– Спокойно, – продолжил Гид. – Провокатор найден. Это тот, что у третьего монитора…

– Микешин… – обомлел Николай и вцепился в клавиатуру.

То, что «корневой точкой» окажется его лучший друг, он не мог предположить даже в самом диком кошмаре.

– Как понял меня? Действуй! – Гид командовал так, словно сам был диспетчером, а Николай – зависшим в туманном небе «бортом».

– А ты уверен, что это он? – деревянным голосом спросил Николай. Конечно, ему лишь показалось, что голосом – спросил он мысленно.

– Абсолютно, – отозвался Гид. – Не вздумай затягивать – иначе жди беды… Значит, действуем, как договаривались…

Николай глубоко вздохнул и решительно кивнул.

Он снял гарнитуру. Затем медленно встал со своего кресла и направился в начало коридора, составленного из спин погруженных в работу диспетчеров.

– Николай Семенович! – недовольно и тревожно в дно время воскликнул руководитель полетов. – Почему без предупреждения покинули рабочее место?! Немедленно вернитесь!

– Вперед! – скомандовал Гид.

Николай изо всех сил рванул вперед.

Словно во сне, он видел, как одновременно поворачиваются в его сторону головы коллег. Но он уже не обращал внимания ни на кого в окружающем мире, кроме сидящего перед ним человека.

Того, кто еще минуту назад был его другом. Того, кто еще только что был его коллегой. Того, кто еще мгновение назад имел право называться человеком.

А сейчас был всего лишь «корневой точкой». Сорняком на почве родной планеты. Бомбой с часовым механизмом, готовой разорваться в любую минуту…

Гид знал свое дело. Он умел убеждать, расставлять все по полочкам, отсеивать ненужные сомнения и бесполезные эмоции.

Поэтому, оказавшись за спиной Микешина, Николай, не раздумывая, схватил того за шиворот рубашки и ремень и с нечеловеческой силой швырнул прямо в монитор радара.

Стекло брызнуло во все сторны. Сверкнули разряды. Голова несчастного исчезла в глубине взорвавшейся электронно-лучевой трубки. Тело Микешина забилось в конвульсиях и обмякло.

На Николая кинулась подоспевшая охрана.

Через пару секунд в диспетчерской мелькнул и погас свет. Один за другим отключались радары.

Николай кричал, как безумный, пока охранники избивали его короткими резиновыми дубинками.

Двое диспетчеров тщетно пытались вернуть к жизни извлеченное из тлеющих обломков тело Микешина.

Помещение наполнилось удушливой вонью жженой пластмассы и спаленных волос. Гнусно заквакала пожарная сигнализация.

– Внимание! – кричал, размахивая руками, руководитель полетов, чей силуэт был подсвечен лишь тусклым оконным светом. Всем оставаться на своих местах! Сейчас заработают генераторы!

Однако прошла минута, другая, но свет не думал включаться.

Николай сквозь боль и нахлынувшее отчаяние подумал, что этого техника, отвечающего за генераторы, надо было спрятать получше, а не просто сбросить с моста. Течение наверняка выбросит его тело на берег.

Пусть его схватили, пусть… Но он все же успел сберечь генераторы от врагов. Только вот кто же сейчас их запустит?… Гид, ответь! Что-то здесь не так…

Но Гид молчал. Он сделал свою работу, и теперь отдыхал, пока на ладони Николая медленно тускнел оранжевый символ в виде буквы «Y».

… А в бурном ночном небе, грозя наткнуться друг на друга, словно слепые котята, кружили самолеты.

Генерал Кириллов с тоской смотрел в зияющую черноту иллюминатора. Через что только ему не приходилось пройти за время службы. Он видел столько страха и смерти, что хватило бы на целую роту отъявленных головорезов. Но вот от этой фобии избавиться ему так и не удалось.

Генерал панически боялся летать.

И в десантной молодости, когда каждый прыжок с парашютом он воспринимал не иначе, как смерть и второе рождение. И после, когда доступные по бюджету полеты на солнечные курорты ассоциировались у него с дорогой в ад…

Он уже изрядно выпил, стараясь снять стресс, не обращая внимания на робкие предупреждения охраны: у генерала было больное сердце.

Но даже сквозь густые алкогольные пары до его мозга доходила ясная, как день, правда: аэропорт отказывается их принимать.

Погода была явно нелетная. Самолет трясло и кидало, он отчаянно махал своими дюралевыми крыльями, будто пытался этими взмахами помочь себе набрать высоту. Однако Кириллов слишком хорошо знал, что сейчас делают летчики: они следуют четким указаниям диспетчеров. И самолет будет переть сквозь дождь и черный кисель тумана туда, куда направят его из теплого и безопасного наземного кабинета.

Кириллов мрачно глянул на пляшущие на откидном столике рюмки и миниатюрные бутылочки и зло подумал: «Что же эти чертовы диспетчеры, неужели не могут разобраться? Все равно ведь придется сажать. Уж скорей бы…»

Будто услышав его просьбу, самолет вдруг взревел двигателями и резко накренился влево. Рюмки и бутылочки полетели в проход между креслами.

Пассажиры дружно вскринули. В последний момент Кириллов заметил в иллюминаторе мелькнувшие огни самолета, пронесшегося встречным курсом на невероятно близком расстоянии.

– О боже! – сдавленно произнес генерал и схватился за сердце.

В голове пронеслись беспорядочные мысли, в том числе, и о его важных догадках о системных причинах техногенных катастроф, локадбных войн и преступности, по поводу которых он и летел на совещание в столицу.

Ведь он, наконец, систематезировал свои наблюдения за несколько последних беспокойных лет. И он же не мог не заметить, как близко от смерти он стал ходить с тех пор, как занялся проблемой рукотворной энтропии цивилизации.

Его жизнь кому-то не давала покоя.

Эти мысли не прибавили генералу хорошего самочувствия.

– Уважаемые пассажиры, – радостной скороговоркой затараторила бортпроводница. – Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту Домодедово. Пожалуйста, в целях безопасности пристегнитесь и положите голову на голени, обхватив ее руками…

– О, нет! Неужели это происходит со мной? – застонал генерал. Ему становилось все хуже.

Подчиненные торопливо искали по карманам подходящие лекарства. Генерал глотал таблетки, судорожно запивая их коньяком из маленькой серебряной фляжки.

– Сейчас мы пойдем на снижение, – продолжала проводница. – В случае необходимости пользуйтесь предложенными вам бумажными пакетами. Просим соблюдать спокой… А-а-а!

Бортпроводница не успела закончить фразу, а самолет уже шарахнулся в другую сторону. Его затрясло.

В следующий миг на пассажиров нахлынуло ощущение невесомости: самолет перешел на крутую глиссаду. Пилотам надоело уворачиваться от невидимых без помощи пропавших диспетчеров самолетов. Стиснув зубы, они вели машину к полосе. Так, видимо поступили и пилоты других машин.

Теперь шла игра в «русскую рулетку»: кто успеет сесть и не зацепиться за коллегу-невидимку. Помощи от собственных радаров было мало. Хорошо бы еще найти саму полосу в таком киселе…

…К пассажирам вернулся потерянный на мгновения вес. Самолет безжалостно качало и мотало. Теперь многих рвало. Некоторые в панике кричали, некоторые плакали.

Многие молились.

Генерал Кириллов потерял сознание.

-4-

Телефонный звонок ворвался в сон в обличии тревожной сирены подводной лодки. Мигали аварийные огни, команда в ужасе металась по отсекам. Вода хлестала через распахнутые люки, холод сковывал тело. «Врача! Врача!» – кричали где-то, но судовой врач Аксенов только растерянно озирался, не в силах сделать шаг. Он тупо смотрел на свои руки. Руки были в темной запекшейся крови…

Наконец, звонок сделал свое дело, и Аксенов выбрался на поверхность реальности. Мобильник разрывался. Жена, тем не менее, спала, перетянув все одеяло и укрывшись с головой. Вот, значит, почему так холодно…

– Але, – хрипло сказал в трубку Аксенов.

– Владимир Николаевич! – тревожно заговорил знакомый женский голос. – Срочно приезжайте! К нам Кириллова привезли с сердечным приступом. Прямо из аэропорта. Сенников уже смотел. Говорит, тянуть больше нельзя – нужна срочная операция.

– Да вы что там, ошалели?! – заплетающимся языком заговорил Аксенов. – Я же после дежурства, не соображаю ничего! Трое суток не спал! Что, Сенников сам не может? Есть же там дежурные хирурги?

Ощущение реальности возвращалось к Аксенову медленно. Аллочкин голос, конечно, приятно было слышать и ночью, только не с такими дикими новостями.

– Вы не поняли! – чуть не плакала Аллочка. – Это Кириллов! Вы понимаете, о ком я говорю?

– Постойте… Это который Кириллов? Генерал, что ли?

– Ну, да, да!

– Даже не знаю, что сказать… Я же совсем не в форме сейчас…

– Мне его охрана сказала, что оперировать должен только сам Владимир Николаевич, иначе…

– Ладно, ладно… Я все понял, скоро буду. Подготовьте операционную. Сенников пусть готовится ассистировать. Сейчас такси вызову…

– Не нужно, Володя, – голос Аллочки немного поменял интонацию, и в груди от этого даже потеплело немного. – Они выслали машину. Ждет уже, наверное, у подъезда…

– Ох-хо… Они бы так о нашей медицине заботились, как о собственном здоровье, – проворчал Аксенов, натягивая брюки и прижимая трубку к щеке плечом. – Хотя и о здоровье своем они думают только в самый последний момент… Ладно, я спускаюсь…

– Люблю тебя, – сказала Аллочка и отключилась.

Аксенов был уже в прихожей и с проклятьями искал в темноте ботинки.

– Ну, что там опять? – приподнявшись на локте, сонно спросила жена.

– Из отделения звонили. Кирилова привезли, говорят, надо резать…

– Это того самого Кириллова?…

– Вот именно. Обгадились все. Никто не берет на себя ответственности. Говорят, мол, охрана не дает. Ну, да, можно подумать… Трусы!

– Ох, не нравится мне это, – забеспокоилась жена. – Не люблю я этого Кириллова. Про него такое рассказывают. Ты, все же, поаккуратнее его оперируй, мало ли что…

– Ну да, ты мне еще покаркай, – пробурчал Аксенов из прихожей, натягивая пальто. – Все, я помчался…

Подумав секунду, он прямо в ботинках зашел в спальню и поцеловал жену.

– Все, Верунчик, я пошел. Спи!

Аксенов быстро спускался по лестнице и уже почти вышел на улицу, но в дверном проеме подъезда, будто на стену, наткнулся на зловещую черную тень.

– Пропустите, – несмотря на внезапно вспыхнувший страх, жестко потребовал Аксенов. – Я тороплюсь, меня пациент ждет.

Вместо ответа тень вскинула руки. Без сомнения, них был короткий металлический лом.

– Помогите! – заорал Аксенов. – Бандиты!

Он успел услышать звук распахивающихся автомобильных дверей и топот ног, когда тяжесть лома обрушилась на него. Правую руку пронзила острая боль. Аксенов вскрикнул и схватился за место ушиба.

Тут же раздалось несколько громких хлопков. Вспыхнул яркий свет фонарика.

– Владимир Николаевич, с вами все в порядке? – спросил обеспокоенный мужской голос.

Над ним склонились двое крепышей в костюмах.

Пострадавшего резко подняли и поставили на ноги. Боль в руке от этого стала еще сильнее. Аксенов дикими глазами смотрел на тело нападавшего.

– Вы убили его? – спросил он потрясенно.

– Это не стоит вашего беспокойства, – ответил один из крепышей. – Он нападал, мы защищались. Разберемся. Вы в порядке?

– Не уверен, – ответил Аксенов. – А, черт… Рука… Ладно, поехали там разберемся…

Уже в машине он понял, что дело дрянь. Руки он почти не чувствовал. Острая боль перешла в саднящую тупую. Пальцы не чувствовались, появился отек.. Однозначно – перелом….

Аллочка помогла ему надеть халат. Аксенов хмуро разглядывал свою распухшую и посиневшую правую ладонь. Надо будет снимок сделать.

Это минимум месяц без работы…

Черт возьми! О чем он думает?! А как сейчас браться за скальпель?

– Твою мать! – в сердцах воскликнул Аксенов, с ненавистью глядя на искалеченную руку.

Аллочка тихо погладила его по плечу. Она все всегда прекрасно понимала.

В ординаторскую вошел Сенников – тощий и длинный, уже в халате, перчатках. Он глянул на выставленную вперед руку Аксенова, что тот поддерживал при помощи левой.

Усталая сосредоточенность Сенникова уступила место сначала недоумению, а затем растерянности.

– Владимир Николаевич… Это что же?… – блекло спросил он.

– Что, в мединституте не учился? – хмуро отозвался Аксенов. – Это называется закрытый перелом плеча, лучевой кости и еще черт знает чего…

– И… Как?…

– А никак. Я не левша… В общем, ты все понимаешь, друг мой. Оперировать придется тебе…

– Но как же… – на лбу Сенникова проступили бисеринки пота. Лицо его побледнело.

– Других вариантов нет. Не волнуйся, я буду рядом. Аллочка, пациента на стол!

– Да, Владимир Николаевич. Уже везут…

…Сенников сидел на полу, обхватив руками голову, и тихо раскачивался взад-вперед. Аксенов подумал, что эту мрачную тишину пора бы прервать. Но подходящих слов на ум не приходило. Да и глупо было бы утешать сейчас врача, по чьей вине только что погиб человек. И без всяких утешений на душе было паршиво.

А еще чудовищно хотелось спать.

…А ведь он провел бы эту операцию нормально. Ничего принципиально сложного. Наверняка все было бы в порядке, и Кириллов остался бы жив…

У него не дрожали бы руки, как у Сенникова, и он не совершил той ужасной и нелепой ошибки.

До сих пор на губах Аксенова блуждал будто застывший крик: «Стой! Что же ты делаешь?!» Но исправить ситуацию одними указаниями было уже невозможно.

Для хирурга главное – руки. То, чего лишил его надолго неизвестный злодей с сокрушающей кости железкой… Теперь уже не узнать – в чем же провинился перед ним известный кардиохирург.

Или… не менее известный генерал?…

-5-

Свежий ветер, пробравшись через форточку, теребил шторы, играл на столе листами незаконченной курсовой работы. Монитор компьютера давно уже подернулся сонной пеленой скринсейвера. Работа стояла…

Да и торопиться-то, в общем, было особо некуда. Занятия в институте откладывались на неопределенный срок. Судя по всему, теперь достаточно регулярно туда наведывались только серийные маньяки…

Таня лежала на раскрытом диване, провалившись в груду цветных подушек, и разглядывала потолок. Этому занятию она могла предаваться часами, особенно под любимую музыку.

Когда любоваться ползающей по потолку жирной мухой все же наскучило, Таня перевернулась на живот и критически осмотрела ногти. Ногти были роскошные: объемно-выпуклые, длинные и опасно острые, с причудливым рисунком и хитрым рельефом из мелких бисеринок.

– То, что надо! – одобрительно сказал Гид.

– Думаешь? – с сомнением произнесла Таня. – А не слишком вызывающе?

– Нет, глупая. Это просто класс!

– А ему понравится?

– Даже не сомневайся. Тем более, что смотреть он будет больше на твои ноги…

– Вот тут ты прав. – Таня повернулась на бок и с удовольствием вытянула длинные ноги. – С ногами у меня все в порядке…

– Ты вообще в полном порядке. Главное, не забывай про свою работу…

– Ну, Гидик, ты все-таки, такой зануда…

– Кто зануда? Я зануда? Танюша, ты меня обижаешь. Если хочешь – я замолчу и не буду надоедать тебе своими советами…

– Ой, ну только не обижайся!

– Я не обиделся…

– Нет, ты обиделся!

– Совсем нет…

– Ох, как мне тяжело с тобой. Ладно. Что мне делать?

– А ничего. Жди, пока он сам позвонит.

– Думаешь, он позвонит?

– Позвонит.

– А вдруг не позвонит? А я лежу тут, как дура, жду…

– Позвонит-позвонит. Ты что же, своего Санька не знаешь?

– Ну, почему сразу «Санек»? Он Саша…

– Ну, конечно же, Саша. Только когда он позвонит – не прыгай от радости, как в прошлый раз…

– А я прыгала?

– Еще как… Это может его спугнуть.

– Вот, блин… Чувствую себя, как на охоте…

– Правильно, Танюша. Ты ведь, и вправду, на охоте…

Жека сидел на гранитном блоке и любовался лениво ползущей водой. Напряжение последних дней постепенно сменилось привычкой, напоминающей манию преследования. Только созерцание медленной реки помогало теперь расслабиться и отвлечься от мыслей, ведущих лишь к помутнению рассудка.

Куда легче, на первый взгляд, относились к происходящему Санек и Мишаня. Санек – тот попросту выглядел эдаким бодрячком, которому плевать на все перипетии судьбы. А Мишанино настроение разгадать было вообще невозможно. Он был молчалив и уныл – как обычно.

– Эй, господа бегущие мишени! – раздался радостный голос Санька. – Я тут шаурмы притащил. Налетай!

Санек поставил на гранитный парапет объемистый бумажный пакет, из которого вкусно пахло едой.

– Почему – мишени? – задумчиво произнес Мишаня, запуская в пакет руку. – Мне кажется, что мы – скорее члены Клуба самоубийц…

– Чего? – не понял Санек.

– Он Стивесона не читал, – пояснил Жека, доставая свою порцию обжигающей шаурмы в промасленной бумаге. – А вообще – похоже, ага. Не знаешь даже толком, как, когда и от чего помрешь. Вот съешь, например, эту шаурму…

С удовольствием жующий Санек чуть не подавился.

– Но-но! Я бы попросил! Я их кормлю, а они мне аппетит портят!

– Аппетит – это, конечно, замечательно, – сказал Жека. – Но давайте, все же, решать – что дальше?

– А что дальше? – пожал плечами Санек. – Я думаю, надо из города когти рвать. Здесь нас рано или поздно найдут и кокнут. Корректоров, конечно, еще не так много и у нас есть шанс некоторое время драпать от них. Благо – они не профессионалы. Только вот долго так продолжаться не может…

– Игорь куда-то пропал, – невпопад сказал Мишаня и замер с открытым ртом, в котором, как на стенде красовалась вся начинка восточного фаст-фуда.

– Да, не думаю, что с ним что-то случится, – пожал плечами Санек. – Он же сказал – домой, за вещами смотается – и к нам…

– Меня больше Лена беспокоит, – хмуро сказал Жека. – Ни слуху, ни духу от нее…

Некоторое время жевали молча, сосредоточенно. Будто это могло как-то исправить ситуацию.

Смешно! Их жизнь превратилась в лотерею. Оставалось только ждать, кто из их бывших коллег-корректоров окажется удачливее некоторых. Правильно Санек сказал: хорошо, что их враги – не профессионалы…

В «Макдоналдсе» было шумно и тесно. Здесь царила атмосфера нездорового, излишне азартного интереса к еде.

Джокер старался мысленно отстаниться от галдящее-жующей толпы. Он со покойствием Будды сидел за длинным узким столиком лицом к окну и с хорошо скрытым профессиональным интересом разглядывал прохожих.

Перед ним была только непочатая картонная кружка с кофе. Местные продукты кишат холестерином и не идут на пользу с громадным трудом достигнутой форме. Кофе тоже не стоило пить лишиний раз: тренированному специалисту не нужны химические допинги.

Просто ему нужно было сидеть здесь. Сидеть долго. Столько, сколько нужно, чтобы дождаться, когда объект соблаговолит пройти мимо своей обычной дорогой домой.

Объект – молодой человек по имени Игорь. Ничем не примечателен, нигде не состоит, ни в чем не замешан. Зачем руководству понадобилось устранять его? При этом – отдавать приказ намеками, а затем каким-то странным звонком его же и отменять…

Конечно, приказы не обсуждаются. Но за долгие часы неподвижного сидения «в засаде» всякие мысли полезут в голову. Наверняка об этом думает и Ганс – где-то в своей точке на другом конце города. Вот было бы забавно, если б он тоже сидел вот так – в «Макдоналдсе»! И вообще – все засады устраивались бы именно так – в теплой обстановке, под музыку, за чашечкой кофе…

Джокер слегка тряхнул головой, выкидывая из головы эти игривые мысли. Так, задумавшись о посторонних вещах, можно было пропустить в потоке идущих мимо людей знакомое по фотографиям лицо.

Какой подарок, все-таки, сделал для спецслужб всего мира Интернет! Лицо практически любого человека можно выцепить из сети. Также, как и полные данные о личности – практически на каждого шалопая, которые с тупой одержимостью составляют в открытом доступе подробные досье на самих себя! Просто поражаешься идиотизму людей, которые открывают собственные страницы, заполняют пикантными подробностями «живые журналы», не задумываясь о том, что и сами когда-то могут стать богатыми, знаменитыми и влиятельными людьми… Уже сидящими на остром карандаше заинтересованных лиц…

Джокер привычно, не меняя позы, поиграл мышцами, разминая затекшее тело. Можно было, конечно, ждать и в подъезде, во дворе объекта. С одной стороны, это представлялось вроде бы и надежнее… Но опыт говорил, что так можно спугнуть дичь. Нельзя гарантировать себя от подозрительных соседей, вредных старух на лавочках, собак… Нет, иначе, как мимо этого окна объект пройти никак не может…

… В кармане тихо завибрировал мобильный.

– Да? – сказал Джокер.

– Проблемы, – тихо кашлянув, сказал в трубке Ганс. – Папу уволили.

– Что?! – обмер Джокер. – Как?! Когда?…

Ганс помедлил с ответом. Снова кашлянул.

– Только что. Не телефонный разговор. Что будем делать? Поручение папино и дальше исполнять?

– Ну… Папа же говорил… Это мамина просьба.

– Я тоже так подумал. Мамина. Так что, пока никто из родственников не позвонит – действуем по прежнему. Правильно?

– Да, так. До встречи.

– Обнимаю, братишка…

Он сидел неподвижно еще некоторое время, стараясь не думать о смерти шефа. Смерть редко приходит вовремя, но убийство сотрудника средь бела дня… Что-то будет, что-то будет… И по уму – надо бы прервать выполнение задания, прибыть в контору и разобраться, что к чему…

Но… «Высокий приоритет». Личный контроль Бугра. Проклятье!

Внезапно по глазам будто хлестнули светом. Зрачки сузились, мозг заработал быстрее.

В толпе показалось уже знакомое, будто бы даже приятельское лицо. Несомненно, это был объект собственной персоной.

Джокер неторопливо встал, вышел на улицу и последовал за худощавым молодым человеком в яркой куртке, что сворачивал сейчас с проспекта в арку, ведущую во дворы.

Чтобы сработать наверняка, брать объект следовало прямо в квартире. По оперативным данным, никто, кроме него самого, там не проживал.

Все-таки, предстоящая операция была достаточно необычна. Нельзя было использовать группу захвата, брать объект требовалось в одиночку. Поэтому объекту нельзя было дать улизнуть через одному ему известные пути отхода. Впрочем, вероятность такого исхода Джокер почти не рассматривал.

Не та рыба.

На значительном расстоянии друг от друга преследуемый и преследователь вошли во двор. Вернее, целый комплекс дворов, с запутанной нумерацией домов и лабиринтом автомобильных проездов. Объект проследовал к своей пятиэтажке и вошел в подъезд и дверь за ним закрылась.

Джокер подошел к подъезду. Кодовый замок на двери не вызвал у него никаких проблем: код был известен заранее.

Джокер тихо поднялся на пятый этаж и достал заранее приготовленный ключ. Однако его ждал приятный сюрприз: дверь была приоткрыта.

Джокер осторожно вошел в прихожую, плотно прикрыл за собой дверь и стал продвигаться по направлению к залу, где слышалось какое-то движение.

С этого момента предстояло действовать решительно.

Он собрался, словно взведенная пружина, хрустнул костяшками пальцев и ворвался в комнату, в готовности действовать на опережение.

Джокер многое повидал за время службы. Однако представшая ему картина на миг выбила его из колеи.

Объект с посиневшим лицом и глазами навыкате стоял на коленях посреди комнаты, а какой-то жилистый бритоголовый молодчик душил его бельевой веревкой. Объект сопротивлялся что было мочи, но силы его уже были на исходе. С потолка свисала веревочная же петля: очевидно, тут собирались инсценировать повешение.

Оперативник быстро сориентировался: надо было вывести из строя бритоголового.

Джокер схватил со стола первое, что подвернулось под руку – это оказалась бутылка минеральной воды – и с возгласом «лови!» швырнул ее в лицу душителю.

Однако реакция у того оказалась на редкость острая: он выбросил вперед руку и ловко поймал бутылку.

Джокер на секунду обмер: бутылка осветилась изнутри странным оранжевым светом, будто в ней вдруг зажглась лампочка.

Воспользовавшись замешательством незваного гостя, бритоголовый бросил бутылку в стену и отскочил назад. Джокер знал, что делать дальше. Этот слизняк не мог ему ничего противопоставить…

Кроме пули.

Неизвестно, как в руках у бритоголового оказался пистолет. Но, уже вылетая в окно под крепким натиском спеца, тот успел спустить курок…

…Игорь сидел на полу и все не мог прийти в себя от впечатлений последних нескушных минут. Дико болело передавленное горло, словно от ангины в острой стадии.

Наконец, Игорь нашел в себе силы подняться.

Надо было уходить. Зрелище вылетевшего из окна мерзавца, звуки выстрела и разбившегося стекла наверняка привлекли к себе внимание. И скоро здесь будет много народу. Придется давать объяснения. И как только он потеряет мобильность – ему крышка. Корректорам ничего не будет стоить найти его в отделении милиции или, где там еще будут выяснять обстоятельства случившегося…

Игорь переборол отвращение и страх и подошел к телу своего нечаянного спасителя. Осмотрев его ладони, он не нашел на них индикатора.

– Он не корректор, – сказал Гид.

– Вижу, – отозвался Игорь. – Тогда кто же он? Кому я еще нужен, кроме своих же друзей-корректоров?

– Посмотри на него. Неужели ты не понял? Он в совершенстве владеет рукопашным боем. Он выследил тебя. Я полагаю, за тобой охотятся спецслужбы…

– Но зачем?!

– Очень просто. Видимо, корректоры уже есть и там. Почему мы исключаем такой вариант? А этот агент, оперативник или кто он там по должности, – просто орудие в их руках…

Игорь присвистнул и направился к двери.

Конечно, оставлять труп в своей квартире не очень хорошо. Но лучше уж оставить в ней чужой труп, чем свой собственный…

Игорь хватил приготовленную в коридоре сумку, выскочил на лестничную площадку и, перепрыгивая через три ступеньки, помчался вниз.

– Игорек, что случилось? – крикнула ему вслед из-за полуоткрытой двери напуганная соседка.

– Застрелили меня, тетя Люба. И из окна выкинули! – ляпнул Игорь первое, что пришло в голову, и выскочил из подъезда.

… Рассказ Игоря вызвал всеобщее уныние. Если раньше была хотя бы теоретическая надежда на помощь силовиков, то теперь те разом перешли в разряд самых опасных врагов. Таких, в руках которых огромная власть и все мыслимые технические средства. Включая дьявольские способности Гидов – если корректоры и впрямь засели в этих структурах…

На этот раз прятались на какой-то заброшенной стройке, на окраине столицы. Санек предусмотрительно обошел местность, отыскивая пути для возможного отступления. Теперь они сидели вокруг ржавой железной бочки, используемой вместо стола. Курили. Мишаня машинально, одну за другой, брал сигареты, вытряхивал из них табак, аккуратно складывая на стол пустые бумажные трубочки. Жека с подозрением следил за его манипуляциями, надеясь, что это просто нервы, а не привычка забивания сигарет марихуаной.

– Да, Игорь, ты в рубашке родился, – задумчиво произнес Санек. – Если это был действительно настоящий оперативник – ты бы так просто не ушел. Скажи спасибо этому корректору, он удачно подвернулся под руку. Или под шею, ха-ха…

Мишаня хмыкнул, не отрываясь от своего занятия.

– Все же, я думаю, он не собирался меня убивать, – пожал плечами Игорь, который и не думал обижаться на грубые шутки Санька. – Сделать это как раз было проще всего. А он, можно сказать, жизнь мне спас…

– Можно сказать, – согласился Санек. – Именно так и получилось. Ты им живым нужен был. Может, где-то «наверху» догадались о существовании корректоров? И тебя решили «брать живьем»?

– Не думаю, – покачал головой Жека. – Вряд ли они догадываются о чем-то прямо… Ци-бомба этого бы не позволила.

– Это просто корректоры. Очередная форма проявления. – Игорь устало опустил голову. – Черт его знает, что будет дальше…

– Для Земли будет только лучше, если тебя это утешит, – сказал Жека, похлопав Игоря по плечу. – Покровители вербуют все больше и больше славных защитников планеты…

– Что-то я перестаю верить в эффективность этого метода, – глядя в землю, сказал Мишаня. – Почему количество корректоров должно все время расти? Это странно…

– Что мы знаем о логике Покровителей? – вздохнул Игорь.

– И все же, – в голосе Мишани впервые появилось какое-то упрямство. – Что-то здесь не так. Вот, например, мы – чем мы опасны для корректоров? И чем мы помогаем ци-бомбе, что на нас так упорно охотятся? Тратят силы, которые можно было бы бросить на борьбу с реальными «корневыми точками»…

Жека посмотрел на Мишаню новыми глазами. Все-таки, не такой уж он и безмолвный аутист, каким казался вначале. Есть некоторый смысл в его доводах. Хотя…

– Ну, нам же объясняли, – неуверенно сказал Жека. – Если мы стали «корневыми точками», то сами не сможем сказать, как именно мы помогаем развалу цивилизации…

– Однако это не повод для того, чтобы отправляться на тот свет, – подытожил Игорь. – Тем более, что я тоже больше не верю Покровителям. Может быть, чтобы к нам не было претензий, прямо сейчас двинем из города?

– Сомневаюсь я в эффективности этого шага, – покачал головой Жека. – Но других вариантов, действительно, пока нет. Надо уходить…

– Налегке пойдем? – засунув руки в карманы, спросил Санек.

– А есть варианты? – пожал плечами Игорь.

– Ну, ты хоть зубную щетку из дома прихватил, – хмыкнул Жека.

– Даже не напоминай, – потирая ободранную шею, отозвался Игорь. – Лучше б я туда не заглядывал…

– Да нет уж. Я, конечно, разделяю твои чувства, но хорошо, что мы теперь предупреждены, – возразил Жека. – Главное, денег раздобыть.

– А счета-то заблокировали, гады! У меня ж порядком накопилось за время работы корректором. Знают, с чего начинать травлю, сволочи, – скривился Игорь.

Санек осмотрел компанию хитрым взглядом и заявил:

– Думаю, я найду деньги…

Санек вытащил из-за пазухи мобильник и набрал какой-то номер.

– Але, Танюш, приветик… Ага, я… Ну а я как я рад тебя слышать! Разве так уж давно? Ну, прости, совсем с делами зарылся. Ты ведь понимаешь… Может, встретимся сегодня? Ага. Да. Буду. Ну, ты ведь знаешь, как я это люблю… Ага…

Санек сложил трубку и с усмешкой подмигнул приятелям.

– Все будет путем. Завтра утром сможем убраться отсюда…

Жека понимающе хмыкнул:

– Что, состоятельная подружка?

– Что-то типа того. Ну, я пошел. Созвонимся.

– Ты, смотри, осторожнее, – криво улыбнулся Игорь. – А то я тоже вон домой сходил…

Санек в ответ только рассмеялся и быстро пошел по пустырю прочь.

-6-

Плазменная панель странно смотрелась на древней бревенчатой стене. Где-то в сарае стрекотал японский генератор, приносящий электричество в единственный дом в этом селении. Да уж, трудно совместить в гармонии пресловутую «подлинность», которую с таким трудом находишь в диких закоулках страны, и стремление к комфорту.

А что? Комфорт он вполне заслужил годами каторжной работы и нервным напряжением, когда не знаешь – вырвешь ли у судьбы еще один миллион, или тебя взорвут ко всем чертям по пути на работу вместе с машиной и бесполезной охраной…

Подлинность… Ему и в голову не пришло бы искать этого ставшим модным деревенского отдыха, если бы не возникший вдруг смертельный ужас перед столицей.

Там он давно уже не чувствовал себя в безопасности. Туманные намеки, информация друзей из спецслужб, собственное чутье – все говорило о кружащей вокруг старухе с косой. Или, в лучшем случае – о казенном доме, который с некоторых пор гостеприимно распахнул объятья миллиардерам… Хотя… Разве это лучше?

Но последние события оборвали оставшиеся ниточки, на которых держались еще его невозмутимость и самообладание.

Феликс полулежал в плетеном кресле, под теплым шотландским пледом. Он посасывал свежевыжатый яблочный сок – из местных мелких и кислых яблок – и смотрел, как где-то далеко кувыркаются в волнах беспечные дуры топ-модели…

Внезапно нахлынула ярость. Феликс со звериным рыком швырнул стакан в серые бревна. Он вскочил, сбросил плед на пол и в сердцах пнул его ногой. Нога запуталась в шерстяных клетках, несущих символику неведомых шотландских кланов.

Феликс стеклянными глазами смотрел в пол.

Его запугали! Его! Того, кто наводил смертельный ужас на конкурентов, которые на карачках приползали, отдавая ему свои деньги и целые предприятия! Того, кто половину политиков страны держал за одно место! Того, кто…

Проклятье!

И этот страх ему никак не выкинуть из головы! Он никогда не забудет лицо этого мальчишки, что готов был разрядить ему в лоб огромный страшный ствол.

Феликс понимал, чувствовал даже, что этого юнца остановил вовсе не страх, а какое-то вполне конкретное соображение. Что-что – а читать по лицам Феликс Маковецкий умел отменно.

Он был для этого парня не просто объектом ненависти или даже охоты. Он не был случайной добычей шпаны или объектом обыденной работы киллера. Нет! Он был просто темным пятном, которое неизвестный собирался стереть за ненадобностью.

О, эта ситуация была очень знакома Маковецкому. Сколько таких пятен ему пришлось стереть, чтобы к успеху, наконец, повела чистенькая белая дорожка!

…В этих глазах он увидел не просто убийцу. Он увидел равного себе. Того, кто знает не меньше, чем он сам. А, скорее всего – намного больше. Настолько, что тот позволил себе роскошь отпустить на волю того, кто запомнит его лицо и никогда не простит обиды…

И это еще больше усиливало страх.

Но Феликс не привык прятать собственный страх в глубины души. О, нет! Как и все люди, он многого боялся, но страх его и жгучий стыд странным образом неизменно вырывались наружу, многократно усиливаясь и накачиваясь злобой и жаждой мщения.

… Не прошло и дня с момента, когда едва пришедший в себя от неизвестного парализовавшего волю наркотического препарата, Феликс принялся, что называется, дергать за ниточки. Визиты лучших психологов он чередовал встречами с силовиками разного уровня «крутости». Не брезговал и «братвой», хотя по новым временам место «братвы» заняли уже вполне официальные органы.

Он скрипел зубами и подгонял своих людей, пытаясь придумать способ найти обидчика и выяснить – что же тому было нужно? Или нет – чтобы убить на месте, как собаку… Поговорить или убить?

Страшно. Страшно будет снова смотреть в эти глаза, которые он запомнил, как никогда и ничего не запоминал до этого в жизни…

Феликс достал трубку спутникового телефона – сотовой связи здесь не было отродясь, так же, как и реликтовой уже проводной.

– Але… Верочка? Да, я… Опять ты меня узнала. Неужели так и не буду богатым? Ха-ха… Как с шефом твоим поговорить? Не занят? А спроси, спроси…

– Я слушаю, – раздался в далекой столице бодрый басок.

Бугор как будто ждал его звонка. Феликс ухмыльнулся. Еще бы. Должен ждать. Каждого моего звонка, каждого слова – как манны небесной. Помнишь, голубчик, как я тебя в это кресло подсаживал. Это такую-то тушу! Чуть не надорвался, при своих возможностях. Но зато теперь и ты мне поможешь.

Нашел же ты мне досье на этого гада с пистолетом и шприцем. Быстро нашел, слов нет. По одному только фотороботу да отпечаткам пальцев. Правда, и фоторобот – тот вышел получше любого фото – это лицо впечаталось в память навсегда…

– Привет, старина, – добродушно сказал в трубку Феликс, любуясь тропическими пейзажами на «плазме». – Я звоню узнать, как там мое дело движется. А то мне здесь сидеть долго недосуг. У меня в Москве куча дел. А я там без тахикардии никак появиться не могу…

– Ищем, ищем, – сурово ответил Бугор. Он сделал паузу. – На его кореша вышли. Хотели дома взять – потеряли сотрудника. Очень опытного.

– Ты, наверное, шутишь, – обмер Феликс.

– Какие шутки. Не знаю, кто они, откуда. Пока не знаю. Но, видно, за тебя кто-то очень серьезно взялся.

«Цену набивает, сволочь», – не очень уверенно подумал Феликс.

Хотя интуиция подсказывала, что Бугор не врет. За него действительно взялись очень серьезно…

Закончив, в общем-то, безрезультатный разговор, Феликс встал и прошелся по избе. Полюбовавшись вдоволь русской печкой и прилагающимся закопченным инструментом, он вышел во двор.

Как, все же хорошо! Здесь, в глуши, при всем этом убожестве, есть свои прелести. Ну, к примеру, можно охрану выгнать со двора и вообще поселить в соседний дом. И спать при этом совершенно спокойно. Можно выйти на крыльцо и потянуться навстречу небу, не опасаясь, что в глазу сверкнет отблеск оптического прицела…

Да мало ли, чего еще здесь есть того, про что он давным-давно забыл, или не знал вовсе! Потому, что это – из другой жизни. Из зазеркалья, спрятавшегося за стеклом лимузина, рядом с которым ты каждый день, но туда не попадешь никогда.

Если не кинет туда глупая слепая судьба…

Феликс неспеша прошелся вдоль покосившегося забора. Есть, все же, в этом убожестве некоторая эстетика.

Всякие там французы с голландцами, у которых хозяйство доведено до болезненного совершенства сами вдруг бросились искусственно создавать вещи, несущие на себе отпечаток бедности и убогой старины. Бешеных денег стоят какие-нибудь шкафы, искусственно состаренные до отвратительного состояния. Хотя такое счастье вполне можно купить у любой деревенской старухи за мешок муки.

Ощущение жизни они хотят купить, вот что кроется за этим! Ощущение того, что ты не просто существуешь, как ухоженное растение в уютной оранжерее, а ежедневно борешься с какими-то трудностями, терпишь определенные лишения. В этом смысле и покосившаяся деревенская изба служит постоянным напоминанием о несовершенстве мира. И это каждодневное ощущение неудовлетворенности придает жизни определенный смысл. Так же, как вид старой рухляди обостряет ощущение удовлетворенности от обладания современным телевизором…

Феликс усмехнулся. А ну-ка, придадим и мы смысл своей опостылевшей жизни…

Он выдернул из массивной колоды топор на длинной ручке.

Охранники по его приказу уже напилили кучу правильных деревянных цилиндров, которые идеально подходили для рубки.

Феликс поставил полено на плаху.

Это ты, ты сволочь, осмелившаяся поднять руку на него! Это твою голову я сейчас расколю аккурат по полушариям! Это ты заслуживаешь того, что так опрометчиво приготовил мне! Получай!

…Феликс махал топором от души, вкладывая в каждое разрубленное полено гораздо больше сил, чем требовалось. Потому что это были не просто дрова – это были головы врагов.

Феликс незаметно для самого себя пришел в состояние ярости. Он уже не рубил дрова. Он истреблял свой страх. Страх дробился вместе с поленьями на множество кусочков. Он выходил через поры горячим потом, он вырывался с учащенным дыханьем…

…Феликс бросил топор и оперся ладонями о колени, стараясь восстановить дыхание. Он поработал от души. Неизвестно, правда, понадобятся ли кому-то здесь эти дрова. В любом случае, Феликс чувствовал себя теперь гораздо лучше.

Весело насвистывая, он воткнул топор в колоду и повернулся, чтобы отправиться в избу, где ждала его уютная душевая кабинка, печка и недочитанная книга какого-то модного писателя, чье имя выветрилось уже вместе с выдохнутым углекислым газом.

Однако его ждал сюрприз – между ним и домом, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояло двое мужиков. Вроде бы, даже знакомых. Местные, надо полагать.

Феликсу ужасно не понравились орудия труда в их руках. Один держал на плече косу, другой нервно теребил лопату.

– Здорово, мужики, – немедленно сказал Феликс максимально добродушным голосом. Однако взгляд его сделался острым и колючим. Мозг просчитывал варианты. – Как жизнь? А погодка ничего сегодня, а? Ой, а откуда вы здесь взялись? Калитку я вроде не открывал, ворота тоже закрыты…

– А у тебя забор прохудился, сосед, – сиплым пропитым голосом сказал тот, что был с лопатой. – Так мы через дыру…

Оба сделали по осторожному шагу в сторону Феликса.

Феликс отступил на шаг назад.

– А надо-то вам чего? По хозяйству какие проблемы? А то, может, я своим дармоедам скажу, чтобы пособили. Все равно круглые сутки пьют и в карты режутся только… Вот была б моя воля – разогнал бы охрану к чертовой матери. Так нет – приходится везде за собой возить. Уже вроде и как члены семьи…

Он заставил себя широко улыбнуться. И непринужденно выдернул горячий еще топор из колоды.

Гости сделали пару уже более уверенных шагов вперед.

– Спасибо на добром слове, – сказал сиплый. – Если что – обязательно обратимся…

– Да ты не беспокойся, соседушка, – кашлянув, сказал второй и медленно снял косу с плеча. – Мы к тебе по другому вопросу…

Сиплый ловко перекинул лопату из руки в руку и решительно шагнул вперед. Второй отвел косу назад, будто для замаха, и двинулся на Феликса.

Феликс отступил еще немного назад и уперся спиной в поленницу. Нервы его не выдержали, и он истошно заорал.

И, подняв топор, с дикой яростью бросился на мужиков. Те, не будь дураки, побросали свой сельхозинвентарь и бросились наутек.

Сиплый на бегу истошно кричал:

– Ты что, родимый, ошалел?! Брось топор-то!

– Ты чего на людей кидаешься?! – орал второй. – Караул! Помогите! Убивают!

– Смерти, смерти моей хотите? – выл Феликс, на бегу размахивая колуном. – Все хотят моей смерти! Не-ет! Это вы сейчас подохните, гниды!

Потрепанный колун не выдержал энергичных взмахов, и топор, сорвавшись с топорища, улетел в кусты крыжовника. Беглецы немедленно сбавили обороты. Сиплый, продолжая пятиться, сквозь одышку быстро забормотал:

– Милай! Остынь, остынь, ради бога! Мы ничего такого не замышляли! Мы только попросить тебя хотели, чтобы водила твой беременную Нюрку в райцентр в роддом отвез! А то он все равно у тебя в машине дрыхнет целыми днями, да и ты, вроде, не уезжаешь никуда… А у Нюрки проблемы с пузом-то…

Феликс остановился, как вкопанный.

– К-какую еще Нюрку? – недоуменно спросил он.

– Да евоную бабу! – выпалил сиплый, тыча пальцем в приятеля, что тяжело дышал после вынужденной пробежки, выкатив глаза от натуги.

Феликс постоял немного, дикими глазами зыркая на мужиков.

После чего выматерился невероятно длинной и витиеватой фразой. Мужики с одобрением переглянулись.

– Да берите вы водилу, джип берите, берите свою долбанную Нюрку и валите отсюда к чертовой матери!!! – простонал Феликс и бессильно швырнул пустое топорище на землю. После чего сплюнул и, удрученно качая головой, направился к избе.

Мужики одобрительно посмотрели ему вслед.

– Отдыхает барин, – сказал сиплый, шмыгнув носом. – Нервы у нас лечит…

– Да, притомился, видать, болезный, – кивнул второй, вытирая пот со лба грязным рукавом. – Как они, бедные, в этом городе вообще живут – ума не приложу…

…Этой ночью он спал беспокойно. Поэтому от звука разбитого стела проснулся немедленно. И тут же тихо сполз под кровать.

В мокрой ладони теперь был небольшой пистолет, подаренный когда-то друзьями-бизнесменами.

С некоторых пор Феликс неизменно спал со стволом под подушкой. Он вообще не расставался с оружием, благо, сделать разрешение на его ношение проблемы для него не составляло.

Однако же теперь скользкая рукоятка не придавала ему никакой уверенности. Он с ужасом вслушивался в тишину, которую явственно нарушали тихие шаги и поскрипывание досок.

Феликс решил не искушать судьбу и медленно выполз из-под кровати. После чего прокрался к двери, резко выскочил на крыльцо, захлопнул ее и непослушными пальцами закрыл на два оборота ключа.

Не замечая ничего, спотыкаясь и падая, Феликс бежал и бежал, остановившись только у двери дома собственных охранников. Здесь он усилием воли вернул на лицо привычное свирепое выражение праведного начальственного гнева.

После чего ногой распахнул дверь и уверенной поступью вошел в прокуренное помещение. Двое охранников сидели за длинным столом и играли в карты.

– Пьете-гуляете уроды?! – на повышенных тонах заговорил Феликс. – На мои бабки пьете! А работать кто будет, мать вашу?!

Охранники вскочили, выронив карты.

– А чего вы это… В трусах… – сглотнув, тупо спросил один.

– А, что – должен был без трусов сюда явиться?! Я не понял – кто отвечает за мою безопасность?! Всех уволю! Мало того – с волчьим билетом уволю! Никто вас на работу в приличное место не возьмет! Да я вас…

– А что вообще случилось, босс? – невозмутимо поинтересовался второй. – Руслан у вас во дворе дежурит. Все строго по графику. Сегодня его смена…

– Его смена, мать вашу! – рассвирепел Феликс. – А ну пойдем, посмотрим, как он там работает…

…Тело Руслана с перерезанным горлом они нашли прямо под разбитым окном. В свете мощного фонаря зрелище выглядело кошмаром из плохого триллера. Охранники переглянулись.

– Вам срочно уезжать надо, – сказал первый.

– Сам понял, вашу мать! – отозвался Феликс. – Гоните сюда свою тачку!

– Зачем нашу? – замялся охранник. – Давайте на вашей машине. Она, как-никак, бронированная. Сами понимаете…

– Понимаю, – огрызнулся Феликс. – Только нет ее здесь. В райцентре она, мать ее! Нюрка, на ней рожать поехала, звезда, блин… Гоните свой джип сюда!

– Наш не получится, – виновато сказал второй охранник. – Еще вчера дети сахара в бензобак насыпали. Вызвали мастера из города. Послезавтра обещал…

– Идиоты! – заорал Феликс. – Дебилы! Да вы…

И осекся. Потому, что понял: орать надо на себя самого.

– Иди в дом, принеси мой спутниковый, – приказал Феликс первому охраннику.

Тот кивнул и исчез в доме. Через минуту вышел, неся в руках какие-то обломки. Спутниковой связи у него больше не было.

– Черт возьми! – Феликс заскрипел зубами. – Кто же это был? Неужели опять эти долбанные крестьяне?

– Какие крестьяне? – поинтересовался первый охранник.

– Да, приходили тут… Протеже Нюрки… Так, быстро идем к вам. У вас, надеюсь, батарейки на спутниковом не сели?

– Нет, это исключено! – бодро сказал первый охранник. Слишком уж бодро.

– А ну, бегом туда! – скомандовал Феликс, надеясь, что мелькнувшая вдруг мысль – просто дурная фантазия.

…Мысль, однако, оказалась верной.

В доме охранников все было перевернуто вверх дном. Сотовый и оружие – кроме того, что всегда носили собой телохранители, и пистолета Феликса – исчезли.

Никогда еще он не чувствовал себя таким незащищенным в окружении двух опытных телохранителей.

– Ну, что прикажете делать? – желчно поинтересовался Феликс. На него накатывалось мало знакомое ощущение усталой обреченности.

Первый охранник как-то посерьезнел. Он кивнул напарнику в смысле «делай, как я» и достал из подплечной кобуры пистолет. Проверил обойму:

– Значит так, босс, – сказал он. – Судя по всему – это не профессионалы…

– Их может быть несколько? – быстро спросил Феликс.

– Не исключено. Сделаем так. До утра останемся в нашем доме. Там проще держать оборону, если потребуется, и есть возможность отхода – через погреб или чердак. Завтра, если не наладим связь или не вернется ваш водитель – берем подводу и уезжаем своим ходом…

– На телеге? – удрученно спросил Феликс.

– Можно пешком, – невозмутимо кивнул первый охранник. – Но лучше экономить силы…

Феликс, пытаясь расслабиться, прямо в одежде лежал на кровати в углу комнаты. На полу, опершись спиной на кровать, сидел охранник. Его напарник сидел у стола, положив пистолет на стол перед собой и просматривая входную дверь.

Ставни на всякий случай закрыли.

Уснуть Феликс не мог. Он кутался в куртку и не мог согреться. Апатия усиливалась. Он чувствовал себя преданным, брошенным на растерзание каким-то неведомым бездушным чудовищам.

И еще он начал бояться сойти с ума…

…В дверь постучали. Охранники напряглись и вскинули оружие.

Дверь с противным скрежетом отворилась и в помещение, щурясь на свет, вошел Феликсов водитель.

– Здорово, пацаны! – подслеповато оглядывая комнату, сказал он. – Ого, чего это вы с пушками?

Охранники с явным облегчением опустили оружие.

– Здорово, Жорик. Где тебя черти носили? – спросил первый охранник.

– Да, бабу эту беременную возил… – махнул рукой водитель. – Дорога паршивая, не разгонишься толком. Вот только добрался… Ой… Босс, а вы что тут делаете?

– Долгая история, Жора, – сказал Феликс, бодро вскакивая с кровати. – Давай, заводи тачку. Мы уезжаем…

– А… Поехали. А Русик где?

Феликс, не отвечая, сунул руки в карманы куртки и быстро направился к выходу. За ним поспешила охрана.

И тут, будто иглу вонзили ему в сердце.

Сзади раздалось два выстрела. И полные боли стоны.

Вот оно, спокойно подумал Феликс. Они все-таки достали его.

Он медленно повернулся. Охрана на полу корчилась в конвульсиях. Жорик держал его на прицеле. Он даже плечами пожал, мол, «ничего личного, босс. Я вас, конечно, ценю и уважаю, но…»

Бабахнуло, ощутимо опалив бок.

Жорик с удивлением выронил пистолет и сполз на пол. Между скорченными пальцами правой руки полыхнули смутно знакомые оранжевые отблески.

От прострелянного кармана куртки шел отвратительный запах паленой кожи. Пригодился-таки пистолет. Надо будет приятелям проставиться…

Феликс на ватных ногах спустился к машине, сел за руль.

И истерически захохотал, глядя на безобразные пучки проводов под рулем.

Часть приборной панели, в том месте, где должен находиться замок зажигания, была вырвана с корнем.

-7-

Санек шел по улице в приподнятом настроении. С удовольствием затягивался сигаретным дымом. Он любил попадать «в десяточку», решая несколько дел одновременно.

Во-первых, он помогал друзьям (ну и себе, конечно) раздобыть денег; во-вторых, поддерживал полезное (на будущее) знакомство; и, в-третьих, рассчитывал неплохо развлечься.

Танька, конечно, не самый клевый вариант в этой жизни. Но если наступит такой момент, когда надо будет остепениться и осесть – хотя бы на время, – она то, что надо.

Папаша неплохо упаковал девочку. И такая малышка не должна страдать в одиночестве. Санек с удовольствием развлекал ее по мере возможности (когда открывалось «окно» в его плотном графике, или остальные проверенные «телки» были вне доступа.

Теперь же визит к Тане представлялся более, чем обоснованным. И Санек даже немного волновался, набирая ее номер. Он опасался обычного в жизни закона подлости.

Однако Таня так искренне обрадовалась его, звонку, что сомнений не оставалось: надо идти и брать ее тепленькой…

…Что он и сделал с ней прямо в прихожей.

Отдышавшись, решили отправиться на кухню – попить сока. Так и не добравшись до холодильника, они занимались любовью на разделочном столе. Санек знал, чем потешить легкомысленную подружку…

Сок потягивали уже в комнате, измождено лежа на огромном диване. Играл тихий «ланж», неизменный «Кафе-дель-мар». Огромный телевизор выдавал бесчисленный поток беззвучных картинок.

Вечер, что называется, удался…

– Таня… – лениво позвал Санек.

– М-м? – сонно отозвалась та.

– Слушай, такое дело…

– М-м….

– Ты мне денег занять можешь?

– А?

– Ну, понимаешь, я в такую переделку попал… Я скоро верну! Честно!

– А я ведь догадывалась, что ты не просто так пришел…

– Ну, что ты, крошка… Как ты могла такое подумать.. Только мне срочно надо…

– Да, ладно, ладно…. А сколько нужно?

Санек сказал.

– Столько сейчас нету… Но я могу у подруги спросить. О! Она мне как раз собиралась долг отдать. Сейчас ей звякну.

Таня потянулась за телефоном. Простыня съехала с ее бедра, представив фигуру во всей красе.

Санек с ухмылкой осмотрел ее. Самодовольно поскреб себе живот. Какой он, все-таки, мачо! Такая девка готова на все ради него. Нет, насчет нее надо будет, все-таки, подумать на досуге.

Главное, разобраться со своими проблемами…

Таня весело щебетала по мобильнику. Санек встал и вышел на кухню. Открыл холодильник. Приятно, когда целая полка заполнена разными спиртными напитками и приходится даже размышлять – что же сейчас больше всего подходит под настроение?… Когда он нанимался на работу к Покровителям, мечталось о таком вот нехитром счастье. Конечно же, как и любой, на первый взгляд, легкий заработок, это оказалось натуральным «кидаловом»…

Он достал бутылку тикилы и плеснул в стакан с два пальца. Лайм, конечно же, тоже присутствовал в этом небедном холодильнике.

Взял щепотку соли, кусочек лайма. Выпил. Закрыл холодильник.

И тут заметил на его сверкающей плоской поверхности прижатый магнитом кусочек картона. Он взял его, рассеянно посмотрел…

– Ты чо, мать, с дуба рухнула? – пробормотал он, – «Агентство по трудоустройству». На работу устраиваться собираешься что ли? Ты ведь даже кофе толком сварить не сможешь…

Эта визитка показалась ему смутно знакомой. Он зажал ее в руке.И пошел назад, в комнату.

Таня уже красилась.

– Одевайся, милый! – проворковала она. – Едем! Милка отдаст мне долг. Ну а я – тебе…

– Солнце, ты просто супер, я всегда знал об этом! – Санек чмокнул Таню в щечку и попытался вспомнить, о чем только что хотел ее спросить. Но не вспомнил.

И принялся искать трусы.

…– А где живет она, эта твоя Милка? – спросил Санек, стряхивая пепел сигареты в узкую щель приоткрытого ветрового стекла.

Уже минут двадцать они неслись по темной дороге прочь от города. Таня очень даже неплохо смотрелась за обшитым кожей рулем своего «BMW». И вела довольно уверенно, даже агрессивно. Несколько раз во время обгона Санек рефлекторно схватился за ручку двери и уперся ногами в пол – ему казалось, что Таня здорово рискует.

Однако все обошлось, и под бодрую музыку из дорогой аудиосистемы они мчались в черноту ночи…

– Да, здесь, недалеко уже, – сказала Таня. – У нее дом в деревне, она там к сессии готовится…

…Дом оказался вовсе не многоэтажным особняком, как уже нарисовал себе Санек, а обычной сельской постройкой, правда, довольно добротной, аккуратной и чистой.

Машину загнали в распахнутые заранее ворота. Санек вылез, с интересом оглядываясь по сторонам. Так и хотелось ляпнуть что-то вроде «бедненько, но чистенько».

– Ну, что смотришь? Пойдем! – позвала Таня.

Они поднялись на высокое крыльцо. Таня громко постучала.

Дверь немедленно распахнулась.

Мила оказалась плотной невысокой брюнеткой. Далеко не во вкусе Санька. Была она завернута в махровый халат, видимо, недавно из душа.. Впрочем, ему было не до брюнеток. Хотелось получить деньги и убраться восвояси.

– Привет, – протянула Мила, оценивающе оглядывая Таниного ухажера. – Заходите, я сейчас…

Они зашли.

– Хорошо живет Милка, – сказала Таня, плюхнувшись на старый диван перед низким столиком.

Санек, скептически осмотрел помещение.

– Ну, да, – дипломатично ответил он. – Уютненько, без лишнего пафоса. Типа, природа рядом. Хорошее место вечеринки устраивать.

– Ничего ты не понимаешь, – отмахнулась Таня. – У меня всегда была мечта о собственном доме, вот таком простом, где-нибудь на отшибе…

Она блаженно потянулась. Санек присел рядом. Какая-то диванная пружина мигом впилась ему в бедро. Он стоически переносил лишения. Надо будет хорошенько пересмотреть вариант с этой Таней. Только деревни ему не хватало по жизни!

Ну, когда же будут деньги?

…Между тем вернулась Мила. Она была все в том же халате, но в руках у нее теперь присутствовали здоровенная бутылка виски и пластиковая бутыль колы.

Санек сглотнул. Видимо, получить свои деньги будет непросто.

– Ну, что, Танюш, за встречу по чуть-чуть? – лениво спросила Мила.

– А, давай, – с готовностью ответила Таня.

– Э-э-э… – неуверенно протянул Санек. – Ты ж, как бы, за рулем?..

– А, – легкомысленно махнула руками Таня. – С такими номерами, как у меня, не тормозят… В крайнем случае, завтра поедем.

– Не волнуйся, – глядя ему в глаза, сказала Мила. – У меня есть, где переночевать всем троим. Тебе понравится.

Санек не вполне понял, что именно ему должно понравиться, но он уже открывал принесенный виски. В конце-концов, не такой он пацан, чтобы упускать подвернувшиеся возможности. Виски, вроде бы, было неплохое, а Мила теперь уже казалась даже интересной.

Одно настораживало: Таня, вроде, ничуть не ревновала к подруге и даже как-то ободряюще поглядывала на приятеля.

…Через полчаса, когда виски уже доказало превосходные качества, а Мила казалась ему томной южной красавицей, Санек вспомнил от цели визита, о чем не преминул заявить.

– Да не будь занудой, – ворковала Мила, прижимаясь к нему горячим телом. – Деньги, деньги… Всему свое время….

– Не понял, – заплетающимся языком говорил Толик, чувствуя, как Таня прижимается к нему с другой стороны. Ощущение, чего говорить, было приятное. – А… Плевать! Бармен! Еще виски!..

Еще через некоторое время его стали раздевать. Противиться этому Санек посчитал глупым. Тем более, что халатик с Милы уже практически сполз, а Таня, обвив его сзади длинными руками, умопомрачительно покусывала шею.

Мила встала с дивана и поманила за собой пальчиком.

Путаясь в расстегнутых штанах, поддерживаемый Таней, Санек двинулся следом.

Санек сквозь туман думал о том, что это приятно, когда тебя тащат в спальню две разгоряченные хохочущие дамочки. Тут, главное, не осрамиться… Но он же не подкачает, верно? Он ведь мачо…

– Флот не опозорим! – бормотал Санек. – Э! А что у тебя там – спальня?

Удивление Санька было вполне обоснованным: теперь почему-то, девчонки увлекали его по крутой лестнице в распахнутый зев подвала.

– Э… Красотки… Куда вы меня тащите? А! Вот вы как хотите! Втроем в подвале! Эт-то круто! Это вы хорошо придумали…

На последней ступеньке он споткнулся, девушки не удержали его, и он упал лицом на земляной пол.

Он попытался встать и понял, что не может. Это было странно. Всего одна бутылка, да еще распитая в компании. Нет, точно! В руках и ногах совершенно не было силы!

Он с трудом перевернулся на спину. Сфокусировал зрение.

В тусклом свете подвальной лампочки он увидел своих подружек. Они стояли над ним, совершенно трезвые на вид, рассматривая его с какой-то неприятной деловитостью. Слова доносились откуда-то издалека, словно сквозь звукоизоляцию.

– Ну, что, подействовало?

– Да, а чего б оно не подействовало?

– А не лучше бы дибилин?

– Да ну, еще на него дибилин тратить… Уже на бензин потратились – и будет с него… Так и так все будет выглядеть, как банальное убийство… Давай, берем его за ноги…

Санек пытался сосредоточиться, но мысли становились все непослушенее.

– Таня, я не по-ал… Что происходит? Какое убийство?

Ему не ответили. Вместо этого схватили за руки, за ноги и потащили по земле.

И тут Санек увидел то, что на секунду заставило его протрезветь и преодолеть силу того зелья, которое, очевидно, подмешали ему веселые подружки.

Он увидел яму. И горку земли с воткнутой в нее лопатой.

Он забился, пытаясь вырваться, но понял, что это было всего лишь его невыполнимым желанием.

Когда он полетел в яму, то уже не чувствовал своего тела и не мог произнести ни звука. Даже страх смерти как-то притупился. Оставался лишь застывший на онемевших губах вопль «почему?!».

Таня присела над ямой. Некоторое время смотрела на него. Казалось, даже, с легким сожалением. Затем коснулась пальцами губ и послала в яму «воздушный поцелуй»…

Сверху полтела земля. Она падала на глаза, в рот, но отплевываться он уже не мог.

И тогда пришел страх.

…Когда Санек очнулся, он долго не мог понять, где находится, и что с ним, собственно, произошло. Тело била мелкая дрожь, было очень холодно, кончики пальцев больно покалывало.

Он повернул непослушную голову и осознал, что находится в плохо освещенном подвале. Рядом с собой он увидел яму с осыпавшимися бесформенными краями. Он посмотрел на свои руки. Они были в земле.

И тогда он вспомнил.

– Как? – прохрипел Санек. – Как же я вылез?

– А ты и не вылез бы, родной, – раздалось рядом. – Тебя хорошо запаковали, поверь профессионалу.

Толик неловко огляделся по сторонам. И увидел крепкого телосложения человека в кожаной курке. Тот стоял у полки с какими-то соленьями и с интересом разглядывал содержимое стеклянной банки.

– Вы кто? – задал резонный вопрос Санек.

– Я? – задумался человек. Этот вопрос, очевидно, показался ему не таким уж простым. – Ну… Ладно… Допустим, Ганс.

– А, – кивнул Толик. – Тогда все понятно.

– Мне нравится твое чувство юмора, – отозвался Ганс. – Когда меня в первый раз закапывали живьем, у меня оптимизма было поменьше.

– Так у вас есть опыт? А вот зачем они меня…– спросил было Санек и осекся.

Он все понял. Какой же он идиот! Его Таня вместе со своей похотливой подружкой оказались обыкновенными корректорами! Его просто заманили, напоили дрянью, чтобы легко и без проблем отправить на тот свет!

Боже мой! Таня…

Санек обхватил голову руками и попытался сосредоточиться. Получилось не очень хорошо.

Назвавшийся Гансом подождал, пока Санек сформулирует вопрос. Не дождавшись, он спросил сам:

– Так ты сам не догадываешься – зачем?

– Нет, – соврал Санек. Кто этот человек? Еще один корректор? Нет, это бессмыслица… «Поверь профессионалу…» Спецслужбы! Вот черт…

– А мне вот очень интересно – зачем? – продолжил Ганс. – За что тебя хотели пришить эти две миловидные барышни? И почему тебя хотят устранить очень влиятельные люди?

– Меня одного? – быстро спросил Санек.

– Правильный вопрос, – сделав паузу, ответил Ганс. – Тебя и твоих друзей. Может, поговорим на эту тему?

– С какой стати я должен это обсуждать с вами?

– Ну, хотя бы из чувства благодарности за то, что я вытащил тебя с того света…

– А где гарантии, что после разговора вы не отправите меня обратно? Вон, яма еще свободна…

– Можешь поверить мне на слово. Так же, как и в то, что, если я тебе не поверю – без колебаний закопаю обратно…

Санек сглотнул. Закопает обратно… Ага – расскажи ему теперь про корректоров. Про инопланетян, про Бермудский треугольник впридачу…

Ганс походил некоторое время вдоль полок, будто принимая какое-то решение. Наконец, он заговорил:

– Ладно, буду с тобой откровенен. Я не знаю, что за игру вы ведете. Не знаю, кто за вами стоит. Но чувствую, что это – серьезная сила. Вчера был убит мой товарищ. Это говорит о многом. Он следил за твоим другом. За Игорем…

Санек суетливо соображал – о чем следует врать в этой ситуации? Рассказать о некой шпионской организации? О собственной банде террористов? Бред. Любой его рассказ будет выглядеть ложью и только ложью. А это, судя по всему, чревато печальными последствиями…

– Они ушли? – спросил Санек, чтобы перевести тему.

– Подружки твои? Да, уехали на машине. Ими я займусь позже. Если это окажется нужным… Видишь ли, я нахожусь в очень щекотливой ситуации. У меня два приказа – от непосредственного начальника и от его шефа. По большому счету я должен тебя убить. Но я не уверен, что это будет лучше для меня. Моего шефа устранили, устранили напарника. Я не уверен, что не буду следующим. Я не баран, чтобы вслепую играть в такие игры. Так что ты мне хочешь рассказать о себе?

Санек готов был расплакаться от бессилия. Ну, что ему рассказать? Про инопланетян? Про ци-бомбу?

– А хочешь, я сам все расскажу про тебя и твоих приятелей? – неожиданно предложил Ганс.

Санек вздрогнул. Что ж, это даже интересно – что известно о них спецслужбам?

– Ну…, – пробормотал Санек. – И что же вы расскажите?

Ганс притащил из глубины темного помещения старый табурет, сел на него верхом и внимательно уставился на Санька.

– Вас используют, – сказал он. – В своих интересах. Силы, о которых вы и не знаете толком ничего, кроме того, что вам решили сказать… Возможно, вам платят. Возможно, вы действуете за идею. Вам дают задания, и вы их выполняете. Возможно, вы устраняете неугодных для кого-то людей…

Санек заерзал на месте. Этот профессионал бил почти в точку. Оставалось ждать, когда он скажет главное…

– Это хорошая идея – использовать неопытных мальчишек и девчонок вроде вас. Вы не профессионалы, это, конечно, минус. Но, с другой стороны – вы действуете нестандартно. Это сбивает с толку тех, кто противостоит вам. К тому же, вас не жалко – можно нанять новых. И если вас возьмут – вы ничего толком не знаете… Я угадал?

– Э-э… Почти, – ответил пораженный Санек.

А может, этот профи прав? Может, их действительно обманули какие-то спецслужбы? Может, они – просто пешки в вечной войне разведок, только на более высоком профессиональном уровне?

– Дурак!

Санек мотнул головой. Единственное слово, произнесенное Гидом, привело его в чувство.

Конечно же, этот Ганс умен, хитер и в аналитических сособностях ему не откажешь. Но он мыслит, все-таки, привычными ему категориями. Что ж, и не стоит его переубеждать. Если хочешь выжить – лучше всего говорить врагу именно то, что он хочет.

– Ну и ну! – покачал головой Санек. – Вы, прям, в точку попали…

-8-

– Давай, давай сюда!

Жека схватил Мишаню за вялую руку, пытаясь затащить того на высокий бетонный уступ. Мишаня совершал жалкие телодвижения, но так и не смог забраться наверх. Пока не подоспел Игорь. Тот быстро подсадил Мишаню и сам ловко залез следом.

– Уходим! – быстро проговорил Игорь. – Их там человек десять. С бейсбольными битами и железными прутьями.

Прошло не более суток с того момента, как Санек отправился к своей подруге, как в районе, где отсиживались друзья, появилась неприятная компания бритоголовых молодых людей. Если бы это были банальные «скинхеды», можно было бы особо не беспокоиться, благо все были более-менее славянской внешности.

Но осторожный с некоторых пор Игорь подобрался поближе и убедился в самом неприятном: ему удалось заметь на ладони одного из парней знакомый оранжевый знак.

Сомнений не оставалось: ищут именно их.

И теперь они спешно отступали в сторону более людных кварталов.

Жека попытался мысленно призвать к сообразительности Гида, но тот продолжал удрученно молчать.

«Ну и сволочь же ты, – подумал Жека, – предатель! Смотри – проломят мне башку велосипедной цепью – и тебе, дорогой, достанется!»

Гид его игнорировал.

Пробежав по широкому бетонному уступу, который оказался полуразрушенным фундаментом какого-то недостроенного циклопического сооружения, они поняли, что уйти смогут только через наполовину залитый водой котлован. Спускаться туда ужасно не хотелось, и они, наверное, еще долго размышляли бы, куда идти, но сзади раздался молодецкий свист, гиканье, а следом – рев разъяренной толпы накачанных молодчиков.

– Бежим! – заорал Жека и спрыгнул с приличной высоты на песок котлована.

Игорь, не долго думая, отвесил хорошего пинка Мишене, и тот слетел вниз кубарем, как в неплохом каскадерском кино. Жека немедленно, схватив Мишаню за шиворот, поставил того на ноги. И все трое, завязая в песке, побежали к противоположному краю котлована.

Через несколько секунд сзади посыпались на песок преследователи.

Жека порывался убежать вперед, но, глядя на Мишаню, вспомнил крылатую фразу о том, что «скорость эскадры определяется скоростью самого медленного корабля». Бросать же эту «баржу» здесь на растерзание негодяям было бы подло.

Поэтому расстояние между убегающими и догоняющими неумолимо сокращалось.

Когда, шлепая по густой жиже возле противоположной стены фундамента, Жека понял, что залезть на нее уже не успеть, он развернулся, сжав кулаки, в бессильной ярости глядя на приближающуюся смерть. Игорь встречал корректоров-«скинхедов» с куском ржавой железной трубы. Жека быстро поднял с земли большой кривой болт, зажав его в руке наподобие кастета…

Наполненные ненавистью лица были уже на расстоянии нескольких метров. Жека с тоской подумал о том, что ему хорошо известны мысли и чувства этих оболваненных ребят. Они ведь сражаются за свою планету. Так же, как еще вчера – за «Россию для русских».

Ничего для них не изменилось. Главное – иметь четко определенного врага. Какая разница – кого бить цепями и водопроводными трубами? Главное – чтобы толпой, вместе. Чтобы были общие лозунги, чтобы было все просто и ясно. Чтобы не думать. Только действовать. Только бить, ломать, крушить. Такие были всегда, такие, наверное и останутся…

Спутанные мысли Жеки оборвал мощный удар подкованным ботинком в живот. Жека вяло махнул своим железным обрубком и, задыхаясь, рухнул на колени. Игорь держался еще пару секунд. Мишаня же сразу упал на землю, не дожидаясь специального приглашения. Видимо, имелся у него подобный опыт – так ловко он прикрыл руками голову, печень и почки.

Наступал жуткий момент финального топтания ногами.

Услышав мерные повизгивания Мишани, Жека приготовился к худшему. Несколько ударов удалось смягчить руками, но перспектива представлялась печальной.

И вот, в кульминационный момент экзекуции откуда-то сверху раздался короткий свист, а следом звуки приземления чьих-то тяжелых тел. Следом раздалась серия четких ударов, сопровождаемая хрустом и удивленно-болезненным «оканьем». От Жеки отстали. Он отполз в сторону и сел, ощупывая места ударов. Все было, вроде, на месте.

А в эпицентре свалки азартно размахивал отобранной бейсбольной битой Санек собственной персоной. Королем же положения был незнакомый коренастый мужик, который раздавал на право и налево неуловимые короткие удары, после которых каждый награжденный ими «бритоголовый» немедленно брал тайм-аут, уползая в сторону или попросту растягиваясь в грязи. Санек в данной ситуации выполнял больше декоративно-символическую роль.

Наконец, все корректоры были выведены из строя. Характерно, что никто из них не попытался спастись бегством, даже, когда стало очевидным преимущество неизвестно откуда свалившихся мастеров драки. Последнего ползшего к Мишане корректора-«скина», уже порядком потрепанного, с отекшей синей физиономией, Санек несильно приложил битой по ягодицам, отчего тот бессильно распластался на песке.

– Здорово, любители приключений! – криво улыбнувшись, крикнул Санек. – Я вижу, мы не зря потратились на такси…

– Привет, привет… – хрипло отозвался Жека. Говорить было больно – оказывается, он успел, как следует, прикусить себе язык. Болели ребра.

– Ну, ты почти не опоздал, – из какой-то ямы донесся голос Игоря. – Есть шанс, что я не стану инвалидом. И у меня, все-таки, будут дети…

Только Мишаня, как ни в чем ни бывало, легко встал и теперь деловито отряхивался.

– Ерунда, дело-то житейское, – задумчиво сказал он.

Санек фыркнул. Мишанино философское отношение к происходящему ему понравилось.

– Ну, спасибо вам на честном слове, – сказал Жека, вставая и обращаясь к коренастому дядьке, который надевал заранее скинутую кожаную куртку, – если бы не вы, из нас такой антрекот бы сделали…

– Это точно, – кивнул незнакомец. – Именно – антрекот. Если что – обращайтесь.

– Это мой новый друг – Ганс, – представил мужика Санек. – А это вот Жека, Игорь, Мишаня. Я про них уже рассказывал вам сегодня…

Жека с подозрением глянул на этого самого Ганса. Что там еще наболтал ему Санек?

– Пацаны, вы будете смеяться, но до вас Ганс успел спасти еще и мою шкуру…

– Это такая ваша работа – спасать людей из беды? – непосредственно спросил Мишаня.

– Спасать – гораздо реже, – просто ответил Ганс. Он присел на обломок бетонного блока и закурил. На крупных костяшках кулаков застыла спекшаяся кровь. Кулаки выглядели весьма разработанными.

– Ага, он – спасатель Малибу, – хмыкнул Санек.

«А, какая разница – кто он, – вяло подумал Жека. – Мы живы – и слава богу. Какая разница, кто именно нас спасает. Каждый новый день – все равно только отсрочка…»

Жека помотал тяжелой головой, пытаясь избавиться от депрессивных мыслей.

– Я ему все рассказал, – произнес Санек, внимательно глядя в глаза Жеке.

– Все? – переспросил тот.

Рассказал? Зачем? Кто этот человек?

Игорь мрачно переводил взгляд с Санька на Ганса. Мишаня терпеливо ждал, сидя в сторонке.

– Он из службы безопасности, – продолжил Санек. – Они давно нас вычислили. Они знают, что мы работаем по найму. Знают, что нам поручили устранить некоторых влиятельных бизнесменов и политиков… Я сказал ему, что нас заставили… Эти террористы…

Брови Жеки удивленно полезли вверх. Санек подмигнул Жеке. Тот понял: надо подыграть.

– Ну, и что теперь? – спросил Жека.

– Он обещал, что поможет скрыться от «органов», если мы выведем его на заказчиков. Я сказал, что мы это сделаем…

Теперь рот открыл Игорь. Но быстро совладал с собой.

Ганс продолжал спокойно курить, деликатно глядя в сторону.

– Ну, я думаю, мы поможем ему… Встретиться с заказчиком. – Санек оглядел друзей взглядом, в котором мелькнуло какое-то свойственное ему дикое озорство.

И до Жеки начала доходить хитрая задумка Санька.

…Это место находилось на другом конце Москвы, но было очень похоже на то, где притаился когда-то коварный «Фаэтон». Такая же серая многоэтажка, только располагалась контора в подвале и носила название «Априкус». Впрочем, название особого значения не имело. Главным был принцип.

Санек с самым серьезным видом напутствовал Ганса:

– Вот вам визитка. Скажете, что вас направили из агентства по трудоустройству «Вита». Ну, а там сами увидите, с кем имеете дело…

По лицу Ганса было видно, что он не верит ни единому слову Санька.

– Ты пойдешь со мной, – сказал Ганс и мягко подтолкнул Санька ко входу.

– Но я… – уперся было тот, но получил короткий удар локтем в бок, от которого потерял дар речи и выпучил глаза.

– А вы подождите тут, – бросил Ганс остальным. – Мы скоро.

Они исчезли за дверью на дне бетонной чаши, прилепленной к серой стене.

– Дурацкая идея, – задумчиво произнес Игорь. – Взяли и сами пришли в логово врага…

– Какое ж это логово, – отозвался Жека. – Всего лишь инкубатор…

Мишаня лишь задумчиво рассматривал бетонную стену…

Через несколько минут дверь открылась, и по ступенькам наверх поднялся Санек. Он загадочно улыбался. Следом, тяжело ступая, подымался Ганс.

– Я вас поздравляю, – заявил Санек, уступая проход Гансу. – Он не прошел отбор.

Ганс недоуменно посмотрел на Санька, равнодушно скользнул глазами по приятелям и ровным шагом направился прочь.

– Вот это да! – восхитился Игорь. – Класс!

– Стерли память. Как и обещали в таком случае, – констатировал Жека.

– Правильно. На черта Покровителям засвеченный «профи»? – хмыкнул Санек. – Ну, что ж, одной проблемой меньше…

– Ты так и не сказал – откуда у тебя эта визитка? – поинтересовался Игорь.

Санек невесело хмыкнул и сказал:

– Да так. Осталась на память. Любовь приходит и уходит… А связи могут пригодиться.

…После тяжелого дня требовался отдых в относительно спокойной обстановке. Всех стала преследовать боязнь открытого пространства. Поэтому расположились в каком-то подвале, в который привел их Санек. Здесь был свет, какие-то самодельные скамейки, а стены оказались усердно разукрашены граффити.

– Судя по всему, здесь ты не в первый раз, – предположил Игорь.

– Здесь прошло мое детство, – признался Санек. – Не хотелось сюда вас тащить, но видно уже больше некуда…

– Да, ладно уж. Вполне прилично, – пожал плечами Жека.

– Вот потому и не хотел, – сказал Санек. – Не хватало еще и здесь «мочилово» учинить…

– А-а-а… – понимающе кивнул Мишаня.

Некоторое время они еще сидели на корявых скамейках, тихо обсуждая последние события, пока не начали «выключаться» один за другим.

Накатывал беспокойный сон, тот, что не приносит отдыха, а только перемалывает в мозгу пережитые кошмары, заставляя вздрагивать, бормотать и вскрикивать во сне.

…Так не могло продолжаться долго. Набравшись сил, они уйдут из города. Возможно, навсегда. Это не принесет уже потерянного ощущения покоя и безопасности. Их всегда будет преследовать страх расплаты за подпись, поставленную под договором, словно на контракте с «нечистой силой».

Постоянный, непроходящий страх – разве не самое адекватное наказание за принятое на себя право распоряжаться чужими жизнями? Они совершили глупость. А дуракам пощады в этом мире нет. Каждый, кто лезет рукой в капкан за дармовым куском сыра, должен этой руки лишиться…

…Скопившийся во сне ужас взорвался, и Жека открыл глаза.

Над ним, подсвеченный слабым светом, словно персонаж фильма ужасов, молча стоял мальчик лет десяти. Он направлял в лоб Жеки ствол пистолета.

Жека заорал и схватил мальчишку за руку.

Прогремел выстрел.

Вернее, он должен был прогреметь, потому, что со лба Жеки мощными струями стекала кровь…

Но… Но выстрела не было. Сердце продолжало бешено стучать, гулко отдаваясь в висках. Струйка крови докатилась до сухих губ.

Вода…

В него стреляли из водяного пистолета.

Только сейчас Жека осознал, что изо всех сил сжимает руку мальца, который скулит и шипит от боли. Жека разжал ладонь. Мальчишка кубарем откатился прочь от лавки, на которой лежал Жека.

Туда, где, сгрудившись на пыльном полу, сидело около десятка испуганно глядящих на него мальчишек и девчонок.

– Что… – начал Жека и закашлялся. – Что вы тут делаете?

Ответом было молчание.

На своей лавке сел, недоуменно щурясь, проснувшийся от шума Игорь.

– О-па, – сказал он. – У нас соседи… Вы откуда взялись, мелочь пузатая?

– Сам ты мелочь, – парировал какой-то паренек, чье лицо наполовину тонуло в трикотажном капюшоне.

– Так чего вам здесь надо, а? – повторил Жека.

Кучка детей неуверенно шевельнулась.

– Это вы что тут делаете? – спросил кто-то из них. – Это, вообще, наше место…

– Я не понял, почему вы не в школе, – глядя на часы, спросил Жека. Ого! Было уже около десяти утра.

Дети в ответ тихо засмеялись. Подскочил, ударившись лбом о балку, Мишаня.

– Я что-то смешное сказал? – поинтересовался Жека.

Мишаня на детей не смотрел. Он, шипя, тер ушибленный рот.

Дети, хихикая, переглядывались.

– Кто ж теперь в школу ходит? – снисходительно пояснил мальчуган в капюшоне. – Что там без учителей делать?

– А что с учителями? – поинтересовался Игорь.

– Да боятся они…

– Боятся? Чего?

– А бьют их. Старшеклассники. Одного даже насмерть забили…

Жека и Игорь переглянулись. Вот, значит, как… И сюда добрались корректоры…

– И что, так теперь во всех школах? – спросил Жека.

– А откуда мы знаем? – недовольно бросил какой-то плотный мальчик. – Вы что, из ментовки, что ли?

– При чем здесь?…

– Ладно, ребзя, пошли отсюда. А то эти еще родакам скажут…

Детей будто водой смыло.

С трудом вписывая себя в окружающую действительность, Жека медленно приходил в себя….

А Санек продолжал спокойно спать, тихо и мерно посапывая.

-9-

…СМС-ка пришла неожиданно, известив о себе настолько неприятным звуком, что Жеку передернуло. Он уже успел збыть, что у него в кармане болтается мобильник.

Номер, с которого прислана была СМС-ка, не определялся.

«Сегодня 17.00 м. октябрьская, центр зала, красная куртка».

И все.

Приславший это сообщение, видимо, не считал нужным вдаваться в подробности. Получатель и так должен был понять.

Нельзя сказать, что Жека понял, но, во всяком случае, догадался, что это послание связано с его давешним звонком на неизвестный автоответчик. Поскольку Жека продолжал пребывать в неведении относительно этого номера, а действие он предпочитал пассивному ожиданию, к назначенному времени он направился на станцию метро Октябрьская и покорно встал в центре зала, дожидаясь появления человека в красной куртке.

Потоки людей сновали взад и вперед, торопясь жить, разгоняя развитие цивилизации, которую в самое ближайшее время разорвут в клочья такие же, как они, простые, ничего не подозревающие люди…

Стукнуло пять вечера. Красной куртки впереди не наблюдалось. Жека оглянулся назад и чуть не отскочил от неожиданности.

Позади, улыбаясь, стояла Лена.

– О… Привет, – озадаченно, но не без радости сказал Жека. – А ты что здесь делаешь?

– Издеваешься? – усмехнулась Лена. – Ты СМС получал?

Только тут Жека заметил, что на Лене весьма гармонично сидит маленькая красная куртка.

– Так это ты СМС-ку прислала? – со смешанным чувством спросил Жека. Смешанным – потому, что к радости встречи подмешивалось легкое разочарование так и неразрешенной загадки с автоответчиком.

– А ты, как будто не рад? – улыбнулась Лена

– Что ты, что ты! – запротестовал Жека. – Я очень, очень рад тебя видеть… Только… неожиданно… С тобой снова что-то приключилось?

– Слава Богу, на этот раз нет. Или ты готов со мной общаться только тогда, когда мне грозит опасность?

– Ну, я бы хотел иметь возможность защищать тебя от всех возможных опасностей…– Жекины ноздри непроизвольно раздулись. В нем просыпались инстинкты.

Лена картинно сплела пальцы рук и закатила глаза. Но, видимо, ей действительно было приятно услышать это…

– Я хотел сам тебе позвонить… – начал было Жека.

– Постой, – засмеялась Лена. – Ты подумал, что я так, СМС-ками, назначаю свидания?

– Да нет, не думал я ничего такого, – соврал Жека. Он вполне допускал такую возможность и даже желал, чтоб так оно и было. Ведь он – прямо заинтересованное в этом лицо.

– Ладно, слушай… Во-первых, я хотела поблагодарить тебя за спасение.

– Ну? – сказал Жека.

– Что – ну? – не поняла Лена.

– Благодари.

– А. Спасибо.

– Не за что. Всегда рад.

– Ты чего так напрягся?

– Я напрягся? Да не напрягся я совсем. Просто ты заговорила странным тоном, дала понять, что это не свидание, и теперь я весь в ожидании неприятных новостей. Хотя… Куда уже неприятнее…

– Хм. Ну, ладно. Ты сбил меня с толку. В общем, я не хотела говорить при ребятах. Я действительно, не простая медсестра. Во всяком случае, убить меня хотели совсем не за то, что я неправильно делаю уколы.

– А что, ты неправильно делаешь уколы? Я тебя научу. Теперь я умею…

– Да погоди ты, знаю, что у тебя с чувством юмора все в порядке. Дело в том, что в тот раз… ты звонил на мой автоответчик…

– Что-о?!

– Вот именно. Не спрашивай меня про мужской голос – это ведь не проблема, верно?

– Хм…

– О, нет! Да ты никак ревнуешь?

– Есть немного. И убить тебя хотели тоже из ревности?

– Если бы. Это было бы, в таком случае, просто забавное приключение. Ревнивец и спаситель. Классический сюжет. А тут дело серьезнее. И напрямую связано с твоей судьбой…

– Ты, все-таки, решилась выйти за меня замуж?

– Будешь меня перебивать – я передумаю.

– Окей. Я нем, как рыба.

– Пойдем отсюда. Не стоит вести разговоры в метро… Непонятно, кто есть кто в этой толпе…

…Они сидели на скамейке в сквере и ели мороженое. Пели птички, гуляли люди, бегали и смеялись дети.. Невдалеке шумел фонтан. Под легкомысленное карамельное мороженое то, что говорила Лена, воспринималось тяжело. Ибо не вязалось с расслабленной истомой мирного скверика.

– В общем… Давай сразу к главному. Тут такое дело: я тоже была корректором… Спокойно, не подавись мороженным. Смотри, заляпался весь… Да, корректором. И, в отличие от тебя, по сути, новичка, устранила не один десяток «провокаторов», то есть так называемых «корневых точек».

– Ты?!

– Да. Работа медсестры очень помогала в этом деле. Не было необходимости в оружии, навыках рукопашного боя… «Провокаторы» «устранялись» от вполне естественных причин. Теперь мне тяжело об этом говорить. Но я уже давно смирилась с тем, чего не исправишь…

– Да, мы ведь все, по сути, не виноваты. Все ж проходило под воздействием Гида. Я помню. Это почти не преодолимо… Как ты-то справилась?

– Потом расскажу. Ты не знаешь одного обстоятельства. Которое делает все совершенное нами и прочими корректорами еще ужаснее.

По телу Жеки прокатился холодок. Вернулось недавнее предчувствие осознания страшной истины.

Хотелось закричать: «нет, молчи, пусть все останется так, как есть – на грани сомнений и туманных предположений! Пусть будет так, как есть. Ведь нет ничего страшнее правды. Потому что истинную правду, в отличие от лжи и догадок, нельзя выправить в лучшую сторону… »

Лена задумчиво посмотрела на недоеденное мороженое и кинула его в стоящую рядом со скамейкой урну.

– Так называемые корректоры уничтожают вовсе не «корневые точки» ци-бомбы, – сухо сказала Лена. – Они и есть САМА ци-бомба в действии. Что ты так смотришь? Да, ты собственными руками, с энтузиазмом помогал уничтожать собственную цивилизацию. Как и я, впрочем.

Жека молчал, переваривая услышанное.Лена продолжала:

– В остальном посредники Покровителей все нам говорили правильно – есть «корневые точки», есть их влияние на коренные события в жизни цивилизации Земли.. Только их уничтожение по плану тех же Покровителей направлено вовсе не против ци-бомбы, а напротив – давит на рычаги развала цивилизации. И чем дальше – тем эффективнее работают эти рычаги…

– Но зачем…

– Зачем надо было говорить про ци-бомбу корректорам? В этом заключается странная логика ци-бомбы. Лучшая ложь – это правда. Только со знаком «минус». К тому же, есть сведения, что большинство корректоров даже не знают о том, что они – корректоры…

– Террористы?..

– Ты уже понял? 11 сентября, к примеру – это их рук дело. Планету уже пошатнуло здорово. Но не только террористы. Ты же знаешь, что Америка готовит вторжение в Ирак? Это будет мощный удар по «корневым точкам» цивилизации. У нас есть данные, что это будет началом конца.

– «У нас» – это у кого?

– У тех, кто теперь в ответе за нашу планету. В том числе – у тебя. Если ты готов пойти со мной – все узнаешь. Если нет – ты меня никогда не увидишь больше. Только безопасности в жизни тебе это не прибавит. Да и безопасности этой становится в действительности все меньше. Запоминай этот мир. Скоро он останется только в видеозаписи…

Жека новыми глазами смотрел на девушку, которая ему нравилась, но говорила теперь очень странные вещи.

…А вообще – ему уже не было страшно. Он готов был пойти за ней хоть в пекло.

Но это и вызывало новые колебания. Он чувствовал себя меж двух огней – тем, как все хотелось бы видеть ему самому, и тем, как было на самом деле..

Есть ситуации, когда действовать надо безо всяких сомнений – независимо от того, правильно ты поступаешь или нет.

Жека ничуть не жалел, что ввязался однажды в эту историю с ци-бомбой. Он уже с горечью признал, что лучше знать горькую правду, чем пребывать в благодушном неведении. В конце-концов, это необходимо для собственной же безопасности.

Но хочет ли он знать всю правду?

Жека достал монетку. Глянул сквозь отверстие на Лену, подмигнул ей и подкинул в воздух звонкий диск.

«Орел!» – загадал Жека.

-10-

(Несколько позже)

Жизнь на орбите довольно рутинна. Особенно, если учитывать хронический недокомплект экипажа и склонность даже самой высококлассной техники с устойчивой периодичностью выходить из строя.

Эта экспедиция выдалась тяжелой. Два раза подряд их не удавалось сменить новым экипажем. В общем-то, подобная ситуация предполагается при подготовке всех экипажей. Но в нормальный ритм работы постепенно стала проникать некоторая нервозность.

Все было вроде бы обыденно и привычно, но с некоторых пор Сергей стал ловить себя на мысли, что не понимает, чем они со Стивом тут занимаются. То есть, конечно, никак нельзя сказать, что они бездельничают. Они вообще заняты, что называется, по горло. Но уже давно занимаются они не выполнением каких-либо научных программ, а обслуживанием и поддержанием функционирования систем самой станции. Это было странно, особенно учитывая давние споры о целесообразности ее содержания на орбите.

Может, это было как-то связано с перестановками в руководстве экспедицией? С тех пор, как в той странной авиакатастрофе погиб почти весь прежний руководящий состав, работа как-то пошла наперекосяк. Будто все держалось только на тех шестерых парнях…

Ладно, хватит о грустном. Завтра, наконец, прибудет долгожданная смена, а они отправятся на матушку-Землю.

У космонавтов, как у моряков – на орбите с тоской смотришь на Землю, а с твердой поверхности – в манящее небо. Вот не сидится человеку на месте, никак не сидится…

Сергей вздохнул. Так… Надо найти Стива. Сегодня придется вылезти за борт – осмотреть снаружи стыковочный узел. С Земли что-то невнятно бормотали про показания телеметрии. Надо проверить.

Непонятно себя ведет ЦУП. Такое ощущение, что среди его специалистов поселилась какая-то неуверенность. Это было неприятно, тем более, что второй ЦУП в Хьюстоне закрыли по причинам, объяснить которые экипажу не посчитали нужным. А космонавты привыкли полностью доверять руководству полетами. И это доверие постепенно улетучивалось.

Там, внизу происходило что-то странное. А потому Сергей и Стив решили не слишком рассчитывать на помощь с Земли.

…Сергей посмотрел на скрытую облаками поверхность планеты через маленький иллюминатор жилого блока.

Пора. Пора обратно.

Только, вот, странное дело: возвращаться было страшно.

Если бы ему кто сказал раньше, что его, тренированного и проверенного всеми возможными тестами, человека посетят такие иррациональные чувства – он бы не поверил. А поверил бы – никому б не сказал. Потому, что с такими вывертами психики на орбите делать нечего. И он держал свои страхи в себе. Несмотря на то, что они становились все навязчивее, вторгаясь в его повседневную работу и даже в сон. Телеметрия наверняка сообщала медикам о его нервном напряжении. Еще месяц назад те всполошились бы, заставив проходить дистанционное обследование.

А сейчас, похоже, им стало попросту наплевать.

Сергей оттолкнулся от мягкой стенки и полетел в сторону стыковочного узла. Нужно было найти Стива.

Стив отлично вписывался в концепцию аномальной атмосферы, в которую постепенно погружалась экспедиция. Он стал как-то тих и молчалив, предпочитая нормальному человеческому общению уединение в укромных уголках станции. Он мог где угодно зависнуть в пространстве и, медленно поворачиваясь вокруг невидимой оси, думать о чем-то своем. Поведение Стива еще больше усугубляло новое неприятное мироощущение Сергея.

На этот раз Сергей нашел Стива задумчиво висящим в научном модуле. Его не смущал грохот аппаратуры и царящий здесь сквозняк. Он смотрел в одну точку. Сергей проследил его взгляд и понял, что смотрит тот на экспериментальный террариум. Здесь жили специальные лягушки, призванные доказать ученым свою способность размножаться в невесомости. Успешно продемонстрировав эту самую способность, они два месяца продолжали здесь жить в качестве своеобразных домашних животных.

А теперь они все висели у прозрачной стенки своего жилища, вздувшиеся и страшные.

– Они умерли, – бесцветно сказал Стив.

– Вижу, – кивнул Сергей. – Жаль их, конечно. Хорошие были ребята. Надо будет провести дезинфекцию этого блока…

Стив странно посмотрел на Сергея. Тот немного смутился. Похоже, он затронул какие-то чувства американца.

– Э… Извини. Надо к выходу готовиться. Пойдем, проверим скафандр.

– Ты хочешь выйти туда? – странным голосом спросил Стив

– В смысле – туда? – не понял Сергей.

– Туда, в пустоту… – тихо ответил Стив и медленно поднял взгляд на Сергея. Тому стало не по себе. Неужели у коллеги поехала крыша?

Но Стив вдруг рассмеялся и похлопал Сергея по плечу.

– Шучу, друг мой. Просто так надоело все это… И домой, вниз, тоже не хочется… Вот что делать, а?

Сергей сглотнул. Похоже, он не одинок в своих страхах…

Корабль приближался. Видимый только на мониторах, в окружении столбиков постоянно меняющихся данных, он медленно увеличивался в размерах.

Корабль – это всегда волнительно. Даже, если это – обычный грузовик. Любая стыковка вносит в жизнь на борту некоторое разнообразие и утоляет постоянный сенсорный голод.

А когда прилетает новый экипаж!.. О, это мог понять разве что Робинзон, встречающий случайно зашедший на остров парусник! Столько разных чувств одновременно вторгается в набор отработанных еще на тренировках действий по встрече корабля с Земли! Об этом стоит потом писать в мемуарах…

Радость предстоящей встречи омрачали только проблемы со связью. Вместо слов с Земли долетало лишь невнятное шипение, картинка заметно «плыла».

– Надеюсь, Эндрю и Саша нам объяснят, что за бардак творится в ЦУПе, – сказал Сергей, пробегая глазами выведенные на монитор параметры сближения.

– Очень бы хотелось, – отозвался Стив. – Меня беспокоит, что и с кораблем связи нет.

– Да, это странно, – согласился Сергей. – Но вроде все идет нормально, автоматика пока не подводит…

– Постучи… как это… по пластику?

– По дереву. Хотя, можно и по пластику. Главное, состыковаться…

…Станция еле заметно качнулась. Стыковка прошла успешно.

– Пошли гостей встречать? – весело сказал Сергей.

– Ну, а какие есть еще варианты? – отозвался Стивен. – Полетели, хоть на людей посмотрим…

Крышку люка выдернули из гнезда и отвели к стенке стыковочного узла..

– Так, – в глубину люка строго сказал Сергей. – Выходить по одному, стволы и заточки выбрасывать. А теперь горбатый! Саша, это я к тебе обращаюсь!

В кабине корабля началось движение, и в пространство станции, дружелюбно улыбаясь, вплыл гость.

– Эндрю?… Саня?…

Стив и Сергей переглянулись. Этого парня они не знали. Может, Эндрю и Александр вылезут следом? Нет, похоже он один…

– Вот это номер, – сказал Сергей. – Здрасте! А нас не предупредили о замене экипажа… И… Я вас не знаю… Стив?

– Мы тоже не знакомы…

– В последний момент заменили, – улыбнулся незнакомец. Он оказался русским. – Не успели вам сообщить…

– Так у нас и связи толком нет, – сказал Сергей.

– Вот-вот, – кивнул прилетевший.

– Впервые сталкиваюсь с такой ситуацией, – признался Стив. – Вы, что же, совсем новичок? Я вас не видел в отряде…

– Да инфекция какая-то там… Весь отряд в карантин отправили. А я из резерва…

– Что там у вас происходит? – покачал головой Сергей. – Это же ни в какие рамки… Э… Кстати, вы не представились.

– Меня зовут Юрий, – улыбнулся гость. – Удостоверение показать?

Какая-никакая, а шутка. Стив и Сергей сдержанно хохотнули. И по очереди пожали «пришельцу» руку. Тут снова пришлось удивляться: правая ладонь его была перебинтована. Причем, довольно неумело, грязным свалявшимся бинтом.

Сергей недоумевал. Что же, в космос запускать уже некого, одни калечные остались? И руку толком на Земле забинтовать не могут? Бред… Хотя, возможно, он поранился уже в полете… Хотя откуда у него этот нештатный засаленный бинт?

– Удостоверение не надо. На Гагарина вы и так вполне похожи. Вы лучше скажите, почему вы один к нам прилетели, Юра. Как работать собираетесь?

– Э… Так вы меня на пороге допрашивать будете? И даже чаю не нальете?

– Извини, Юра, – смутился Сергей. – Давай, заноси вещи…

Юра оказался вполне нормальным парнем, компанейским и, вообще, адекватным в общении. Одно только вызывало недоумение.

Он не был профессионалом. Хоть убейте – а таких в космос не берут.

Он так и не сумел толком ответить ни на один вопрос, касающийся новой программы и смены экипажей. На вопрос «зачем он здесь?» Юра только пожимал плечами: «Сказали надо – значит надо…»

Впрочем, со здоровьем у него все было нормально. Его даже не протошнило, как бывает со многими «профи» на первом этапе полета.

В конце-концов, что они – указ ЦУПу, что делать, что нет? Там знают, как надо поступать. Над людьми и не таки опыты уже проводили…

Оставалось только ждать нормальной связи, чтобы выяснить правду и расставить точки над «и».

Связь восстановилась на следующий день. И принесла с собой очередной сюрприз. На мониторах не оказалось ни одного знакомого лица.

– ЦУП, прием, как слышите, прием… – монотонно в притороченный к гарнитуре у виска микрофон повторял Сергей, вглядываясь в лица потенциальных собеседников.

Какой-то парень – видимо из младшего персонала – испуганно моргал в камеру, пока не убедился, что связь устойчивая.

– Э… Ребята… Извиняюсь… – сбивчиво заговорил он. – Как вы там? Это… Встретили корабль? Как слышите, прием?

– ЦУП, слышим хорошо. Корабль встретили, Юрий в порядке, долетел штатно, чувствует себя нормально. Что у нас за проблемы со связью?

– Э-э… Тут у нас крупные неприятности, – парень нервно ерзал в кресле перед камерой, то и дело хватаясь за установленный на столе микрофон. – Пропало несколько ведущих специалистов. Космическая программа практически парализована… Ведется расследование, усилена охрана, но… Сергей, этого, новенького радом с вами сейчас нет?

– Нет, – ответил Сергей. Что еще за тайны мадридского двора?

– В общем… В общем это… Он «заяц».

– Что?! Не понял…

– Ну… Мы его не знаем. Во время посадки экипажа произошла какая-то сумятица – то ли не та бригада вышла, то ли еще что – только Эндрю с Александром найдены в автобусе в каком-то наркотическом состоянии. Техники – тоже. Что характерно – улыбаются, все, как один, и беспрекословно выполняют любые приказы.

– Что за ерунда…

– Не знаем, но это так. Запуск прошел, вроде, как и штатно, но… Бесконтрольно как-то… Ребята, будьте осторожны с этим типом…

Изображение пошло рябью, и исчезло.

Сергей обернулся.

Сзади, дыша ему в затылок, в воздухе висел Юрий. Он сосредоточенно смотрел на экран.

Сергей рефлекторно отшатнулся, будто ожидая удара. Но Юрий поднял на него спокойный взгляд и покачал головой:

– Не бойся, друг, я ничего дурного вам не сделаю…

…Рассказанное Юрием производило впечатление бреда сумасшедшего. По его словам выходило, что какие-то мерзавцы взяли своей целью истребить интеллектуальную элиту планеты. По крайней мере, так это понял Сергей.

Космическая отрасль, как и авиация, захлебнулась под ударами так называемых «корректоров». И он – Юрий – «зайцем» проник на этот корабль, чтобы спасти их – последний экипаж международной космической станции.

– Как, как ты можешь нас спасти?! – почти кричал Стив. – Ну, кто ты такой?! Что ты знаешь?! Что умеешь?! И с чего ты взял, что нас надо спасать?

– Очень просто, – отвечал Юрий. – Связи с Землей больше не будет. Да и не скажут они правду. Потому, что не знают. Корректоры уже хозяйничают в ЦУПе. Поэтому считайте, что ЦУПа больше нет. Нам остается только одно – как можно быстрее спуститься. Пока позволяют ресурсы станции и ситуация не вышла окончательно из под контроля…

Стив и Сергей не верили этому самозванцу. Потому что верить в такое было просто нельзя. Потому, что рациональный склад ума космонавта не допускал даже возможности подобного идиотизма. Им проще было бы поверить, что Юрий – переодетый инопланетянин, чем какой-то мифический звездный «заяц». Это больше бы вписывалось в привычную картину мира.

«Заяц» на борту МКС… Маразм…

Однако и неделю спустя связь не возобновилась. Пропали даже неизменные голоса радиолюбителей, что раньше можно было поймать на антенны станции.

Это уже было слишком.

– Надо спускаться, – настойчиво повторял Юрий. – Не стоит тянуть…

Стив избегал общения с ним, испытывая суеверную брезгливость, словно по отношению к пауку или черной кошке. Сергей попросту опасался какого-нибудь подвоха со стороны самозваного «космического туриста».

Однако Юрий вел себя образцово, терпеливо выжидая, когда космонавты «созреют» для эвакуации.

Наконец, на тайном совещании, в отсутствии Юрия, Сергей и Стив решили, что их нахождение на борту потеряло всякий смысл.

Однако впитавшаяся в кровь дисциплинированность не позволила покинуть космический дом немедленно. Они решили законсервировать станцию «до лучших времен», к чему приступили немедленно. В первую очередь за счет двигателей пристыкованного корабля максимально подняли орбиту станции – до той высоты, с которой еще возможен был спуск на Землю «союза». Антенны были сориентированы на потенциальные узлы связи на поверхности – «на будущее». Проверили автоматику ориентации. Выключили научную аппаратуру.

Консервация заняла около недели, причем Юрий вызвался помогать, а Сергей не увидел резона отказываться от помощи пусть даже самого подозрительного в ближнем космосе лица.

Что удивительно, Юрий отлично вписал в экипаж. Он вел себя так, будто кто-то постоянно инструктировал его, как нужно вести себя, чтобы не вызвать раздражение товарищей…

Когда зашел разговор о месте спуска, Юрий достал вдруг откуда-то литок бумаги с координатами.

– Сесть нужно здесь, – заявил он.

– Что за ерунда? – скривился Стив. – С какой стати?

– Только здесь нам будет гарантирована безопасность, – убежденно сказал Юрий. – Встречи со спасательными вертолетами все равно ждать не приходится…

Стив смолчал, играя желваками и зло смотря на свои сжатые кулаки.

Сергей взял координаты и сверился по карте.

– Это же невероятная дыра! – сказал он. – Тут на сотни километров один населенный пункт, дорог почти нет…

– Я эти места знаю. Там нам помогут, – спокойно ответил Юрий. – Тем более, что орбита четко проходит на ними. Вы же сможете посадить спускаемый аппарат именно там?

– В ручном режиме? – криво ухмыльнулся Сергей. – Плюс-минус пятьсот километров…

– Сможете, – убежденно сказал Юрий.

Эти слова странным образом подействовали на Сергея. Он и впрямь поверил, что сможет посадить корабль с такой немыслимой точностью.

…Спуск прошел на удивление гладко. Тормозные импульсы были произведены с точностью до сотых долей секунды, удалось выдержать траекторию и не сорваться в неуправляемый баллистический спуск. Сергей думал, что такое без координирования с Земли вообще невозможно.

Юрий удивительно легко перенес перегрузки спуска. Куда легче ослабших на орбите профессионалов.

Наконец, спускаемый аппарат выстрелил двигателями мягкой посадки и уткнулся в почву.

Первым наружу выбрался, конечно же, Юрий. Еще бы – он меньше всех провел на орбите. Глаза его горели странными огоньками, во всех движениях сквозило какое-то плохо скрываемое возбуждение.

Когда наружу с огромным трудом выбрались, наконец, Сергей со Стивом, они обнаружили, что спускаемый аппарат лежит на каменистой равнине, покрытой рваными участками ельника. Невдалеке темнело небольшое озерцо, а в глаза лезла характерная для этих энцефалитных мест, густая отвратительная мошкара.

Удивительным было не это.

Юрий успел уже стащить полетный скафандр и переодеться в «земную» одежду, что предусмотрительно прихватил с собой. Одежда эта, кстати, включала и кепку с противомоскитной сеткой.

И теперь Юрий стоял над вскрытым ящиком аварийного комплекта, засовывая за пояс ракетницу и входящий в комплект нож типа «мачете».

– Извините, ребята, это я возьму с собой, – сказал Юрий. – На северо-востоке есть село. Это не очень далеко. Вам туда. Я пойду на юго-восток…

– Но какой смысл… – тяжело дыша, спросил Сергей. Он пытался привыкнуть к забытому чувству земного притяжения. Ведь даже специальные тренировки и тонизирующие костюмы не компенсируют полностью атрофирующего мышцы эффекта невесомости.

– Долго рассказывать, – улыбнулся Юрий. – Спасибо, что подвезли. Вы не поверите – добраться сюда я смог бы только с вашей помощью…

Он медленно размотал бинт. Из-под грязной тряпки на коже ладони проступил мерно мерцающий оранжевый рисунок… Юрий вдруг расхохотался и, не оборачиваясь, тяжелой походкой пошел по выбранному направлению.

– Я не понял, Сергей, – прохрипел Стив. – Он, что, правда, использовал нас только как… Как извозчиков?…

Юре было нелегко идти на отвыкших от тяжести ногах. Но цель должна была быть достигнута. Не зря ведь Гид вычислял возможные варианты. И выбрал, казалось, самый невыполнимый.

– Вовсе нет, – сказал тогда Гид. – В сложившейся ситуации этот вариант равнозначен по эффективности любым другим. Вертолет добыть сейчас уже не удастся. А здесь мы экономим время…

– Но ведь это невозможно! – мысленно восклицал Юра. – Там ведь такие системы безопасности, такой контроль…

– Дорогой мой, – спокойно отвечал Гид. – Ты даже представить себе не можешь, насколько слабы все эти системы. Стоит только вынуть одно звено из цепочки – и все! Цепочки больше нет.

Надо только знать, где, когда и какое звено вынуть…

…И теперь Юра двигался туда, где затаилась не раз ускользнувшая от возмездия «корневая точка», грозящая в будущем Земле неисчислимыми бедами…

– Ну, где ты, Феликс? – приговаривал корректор в такт собственных шагов. – Где ты прячешься, проклятая точка? Я иду, чтобы стереть тебя…

Город незаметно приходил в запустение. Он увядал, словно мощное с виду дерево, внутри которого росло страшное отвратительное дупло…

Казалось, жизнь уходит из него… Но, уходя, не оставляет пустоту. Пустота немедленно заполнялась другой, чуждой людям формой существования. И это было еще ужаснее, чем просто смерть.

Спасение было в простой, но невозможной вещи: начать мыслить иначе. Привыкнуть к нежити вокруг, к мертвому миру и вечному запаху тлена.

Но человек создан для другого. Он создан, чтобы жить – и его не переделать.

Был только один выход – забыть о том, что ты взрослый, начать воспринимать мир глазами ребенка.

Как те дети, что попадают на воспитание диким зверям и вырастают, превращаясь в недозверей-недочеловеков.

Надо было слиться с этим миром, раствориться в нем… Чтобы потом растворить его в себе. Был ли на земле хоть один человек, способный на это?

Конечно же, был.

Обычный мальчишка Ютака.

Потому, что в каждой истории есть герой. Тот, который сделает невозможное и поведет за собой остальных.

А пока его задача – просто выжить…

3. МЕТОД СТРАУСА

-1-

Могучая и мудрая цивилизация умела ждать. Несколько земных лет не имели для нее никакого значения. Планета-добыча, словно наполненная ядом жертва паука, медленно переваривалась, запутавшись в паутине, пока тот издали спокойно наблюдал за процессом. Придет время – пища размягчится, разложится, и можно будет, не спеша, приступать к еде…

Маленькую планету издревле сотрясали внутренние противоречия странной цивилизации двуногих и двуруких существ, в бесчисленном множестве расползшихся по ее поверхности. И никогда за миллион лет существования своего вида те не были спокойны и доброжелательны друг к другу. И никогда не убивали и не мучили столько прочих живых тварей, сколько себе же подобных.

Поэтому эти существа, именующие себя разумными, не заметили яда, который начал разъедать их привычный уклад жизни. Они все так же продолжали разрушать и убивать. Только теперь – чуть больше и целенаправленней.

Мир вокруг все еще имел вполне достойный вид, еще хотелось жить и наслаждаться жизнью, все еще шел вперед научный прогресс.

Но это была всего лишь инерция тысячелетий развития.

Добровольными помощниками хитрого врага уже нажато большинство кнопок, управляющих процессами распада цивилизации.

Оружие неведомого хищника не знало осечек. Иммунитет ноосферы еще попытался побороть неведомый цивилизационный вирус, но принципиально вопрос уже был решен.

И завоеватели могут спокойно смаковать предвкушение того часа, когда они ступят на поверхность планеты, очищенной от всего лишнего и не нужного…

…Жека озирался, не веря своим глазам. Такое можно было увидеть только в фантастическом фильме.

Нет, здесь не было ничего неизвестного земной науке. Вся техника, все приборы и оборудование были просто на очень высоком техническом уровне.

Поражало, что этот огромный научно-технический и культурный комплекс не принадлежал какой-либо серьезно настроенной сверхдержаве. Более того – что он не принадлежал более Земле.

На огромной глубине под поверхностью, на месте заброшенных угольных шахт, рос самый засекреченный город на планете. Город почти самодостаточный, но постоянно впитывающий новые знания и технологии, новых людей и аккумулирующий все достижения человеческой культуры, которая та еще в состоянии была дать. В начале 60-х годов, когда человечество сковал ужас надвигающейся ядерной катастрофы, такой город был бы весьма уместен. Поговаривают, даже, что нечто подобное и было построено по обе стороны Атлантики.

Жеке подобное не было достоверно известно. Также, как и источники финансирования этого колоссального проекта, который назывался Стоунхендж – 2.

Все это напоминало Ковчег, который отплыл, не дожидаясь потопа. Здесь стремились изолироваться от внешней жизни, не давая перекинуться на эту территорию цепочке распада, набиравшего темп наверху…

– Это не совсем, как ты выразился, Ковчег. Мы не и не думаем собирать здесь каждой твари по паре и сидеть, пережидая нападение пришельцев, или кто они там на самом деле…

Ознакомительную экскурсию по комплексу проводил Тим – руководитель службы адаптации. Через его руки проходили все бывшие корректоры, попадающие сюда. Сейчас он вводил в курс дела помимо Жеки также Игоря, Санька и Мишаню. Лены с ними не было. Она занималась своими делами где-то на комплексе – после покушения назад, в больницу ее не пустили, хоть та очень просила об этом. Работать «во внешнем мире» вообще позволялось немногим. Это была своего рода привилегия, особое доверие. Существование комплекса имело смысл только при сохранении абсолютной тайны. И даже при этом никто не мог гарантировать его от проникновения щупалец ци-бомбы.

– А это могут быть не только пришельцы? – поинтересовался Жека.

Тим усмехнулся.

– Мы до сих пор ничего толком не знаем. У нас есть несколько рабочих версий. И каждая из них имеет право на жизнь.

Многие подозревали, что все это – громадная мистификация с целью искусственного создания хаоса на планете. Эта версия не выдержала критики. Нет на Земле силы, которая такими мерами способна так исподволь устроить хаос в планетарных масштабах. Да и цели его не ясны.

Очень правдоподобной выглядела версия войны разведок и террористов через организацию деятельности так называемых корректоров. Но это не объясняет технологий Покровителей (мы продолжаем называть их так для ясности). Все эти Гиды, их непонятная связь между собой и воздействие на мироощущение носителя, воображаемые миры, где проводятся «тесты» – все эти явления, видимо, одной природы и не имеют к электронике никакого отношения… Трудно вообще это назвать технологиями.

И это не объяснимо с точки зрения современной науки.

Была еще одна красивая и в то же время страшная версия. Согласно ей – так называемая ци-бомба – это ничто иное, как включившийся механизм самоуничтожения цивилизации, заложенный в ней с самого начала, с зарождения. Как ген старения у человека. Вариант этой версии – ци-бомба – это смертельная болезнь. Раковая опухоль цивилизации. Эту версию у нас не любят, так как никто не хочет верить в неразрешимые ситуации со смертельным исходом. Такова уж природа человека.

Первой же появилась версия о том, что ци-бомба и якобы борьба Покровителей против нее – суть один и тот же разрушительный процесс, направленный против нас. Цивилизационная бомба создана самими Покровителями и применена намеренно. И придумано это довольно остроумно, если можно так выразиться в данной ситуации: чем активнее действуют корректоры, тем быстрее разваливается цивилизация. И наоборот – все больший развал цивилизации подгоняет обманутых корректоров ко все более активным действиям якобы «во спасение» ее же. Это как цепная реакция распада.

Вот этой основной версии мы придерживаемся и сейчас. Хотя бы потому, что есть кое-какие обстоятельства, свидетельствующие в ее пользу.

– И что это за обстоятельства?

– Пока мы не распространяемся о них даже в собственной среде. Это всего лишь разработки аналитиков. Можно с определенной уверенностью сказать одно: если нам удастся удержать цивилизацию от окончательного развала, мы спасем Землю от нападения извне…

– Откуда такая уверенность?

– Это всего лишь предположение. Покровители явно не хотят сталкиваться с нами «лоб в лоб». Не известно почему. Вряд ли из-за недостатка мощи. Ведь они обладают такими возможностями… Может, религия не позволяет. Или традиции. Может, планету берегут. Так или иначе – ци-бомба действует очень эффективно. Если не принять мер – она уничтожит цивилизацию в ближайшее десятилетие с вероятностью 99%. Это уже реальные расчеты.

– И именно потому построен этот комплекс?

– Он еще не построен. Он постоянно строится по мере заселения его спасенными от рук корректоров людьми. Скажу откровенно: нам нечего противопоставить ци-бомбе. Не хочу быть пессимистом, но, скорее всего, все на поверхности вскоре рухнет. Это неизбежно, если не сучится чуда, конечно.

Но мы не можем рассчитывать на чудо. Поэтому пытаемся создать новую, совершенно независимую от «верхней» цивилизацию. Которая будет готова пресечь в себе любые проявления враждебного вмешательства. И которая, может быть, сможет физически противостоять тем, кто придет на руины культуры… Хотя главная наша задача -то, что, возможно, погибнет наверху, и, когда появится возможность, возродить на поверхности…

– Вряд ли эти сверхчеловеки не просчитывают подобной возможности… – с сомнением сказал Игорь.

– А какие еще у нас есть варианты? – с тоской в голосе отозвался Тим.

Жека пожал плечами. У него собственных вариантов не было.

Они стояли в огромном зале, куда сходились множественные лучи-туннели. Очевидно, когда-то здесь смыкались рельсы угольных вагонеток. Только вряд ли тогда это помещение было таким большим. Теперь здесь не было вагонеток, зато были шустрые электромобили, вроде тех, что возят толстосумов по полям для игры в гольф.

Тим достал трансивер и вызвал свободную машину. Служба логистики была здесь очень высоко развита. Ближайшая свободная машина подкатывала автоматически по датчикам, наклеенным на покрытие пола.

– Покатаемся? – предложил Тим.

Жека покорно полез на сиденье рядом с водителем.

Тим переключился на ручное управление, и экскурсия превратилась из пешей в мобильную.

Впрочем, разнообразия это не прибавило. Аналитический центр он уже видел, оценил, насколько мог, вычислительные мощности комплекса. Вооружение, если таковое имелось, ему показывать пока не собирались. Жеке оставалось любоваться бесчисленными металлическим дверьми с непонятной маркировкой и нумерацией и воротами в бетонных стенах, тускло освещенных в коридорах и ярко подсвеченных в залах и транспортных узлах.

Навстречу то и дело выныривали юркие электромобили и мощные тягачи, работающие, судя по запаху, на газе. Вентиляция же здесь была прекрасная.

– А откуда берутся деньги на все это? – невинно поинтересовался Жека.

Тим искоса глянул на него и сказал.

– Ну… Вообще, об этом знать не положено нижним чинам вроде тебя. Скажем так: не все богатые люди хотят в перспективе расстаться со своим имуществом в одночасье, когда все начнет валиться, и в цене будет только еда, да надежда на безопасность. Кроме того, многие из них обязаны нам своим спасением…

Жека промолчал. Зачем говорить Тиму, что он думает про такую форму вымогательства и шантажа.

Тим высадил Жеку на территории Учебного центра и укатил по делам.

Игорь, Санек и Мишаня слонялись по небольшой площади перед стеклянной стеной Центра.

Просто поразительная расточительность пространства! Хотя, если предполагать, что обитатели Стоунхенджа-2 собрались обосноваться здесь всерьез и надолго, их можно понять. Тем более, как выяснилось, проблем с ресурсами здесь не ощущается.

– О, здорово! – кинулся к Жеке Санек. – Ты видел все это? Просто охренеть!

– М-да… – сдержанно отозвался Жека. – Впечатляет.

– Да я просто в офиге! Это круто! Я себе такого даже представить не мог! Приколись, скоро нас начнут тренировать, как настоящий спецназ, дадут оружие! «Корочки» такие дадут– вездеходы, каких еще поискать!

– Не настрелялся еще? – поинтересовался подошедший Игорь. – Здорово, Жека. Что-то мне все это не нравится. Попахивает паранойей и игрой в «Звездные войны».

– Я тоже так подумал, – отозвался Жека. – Если они всерьез собираются таким образом воевать со сверхцивилизацией, то это просто смешно…

– Я думаю, что задача-то как раз в том, чтобы не дать развалиться тому миру, в котором мы все еще живем, а не в том, чтобы рыть себе убежища… – согласился Игорь. – А вообще, судя по обилию выдуманных ими теорий, еще не факт, что все действительно настолько плохо.

– Да что вы умничаете? – оскорбился Санек. – Тут вам все условия создали – вы только используйте это с умом!

– Может, ты и прав, – не стал спорить Жека.

Издалека послышался свист электродвижков и к ним подкатил еще один электромобильчик. Из него легко выпрыгнула Лена. Теперь она была одета в просторный спортивный костюм.

– Ты будешь нашим инструктором по самообороне без оружия? – поинтересовался Жека. – Я не буду сопротивляться, даже, если ты всегда будишь сверху…

Лена улыбнулась и поманила компанию за собой.

… Они сидели в помещении, больше всего напоминающем классную комнату. Здесь стояли обыкновенные деревянные парты и стулья, висела на стене доска. Только огромный плазменный экран выбивался из общей скромной картины.

Лена села на край «учительского» стола и заговорила:

– Вообще, я занимаюсь совсем другими делами и не имею к работе с новичками никакого отношения. Но меня попросили ввести вас в курс дела, раз уж судьба свела нас таким странным образом…

– Я ни за что не извиняюсь. – Сказал Санек и скрестил на груди руки. В его взгляде мелькнула насмешка.

– А я извиняюсь, – сказал Игорь.

– Извинений не требуется, – сказала Лена. – Все уже давно поняли и осознали, что с нами происходило. К этому можно не возвращаться. Теперь перед вами стоит новый вопрос: когда все встало на свои места – что делать дальше?

Компания промолчала, выжидающе глядя на Лену. Ответа на этот вопрос они и ждали. Видя, что вопросов к ней нет, Лена заговорила:

– Начнем с того, что вообще с вами будет… По нашим данным близких родственников у вас практически нет… Что интересно – это характерно практически для всех, кого Покровители нанимали в корректоры.

Поэтому сейчас я, к сожалению, должна поставить вас перед фактом: у вас нет иного выбора, кроме работы на Стоунхендж. Вопрос только в степени свободы, которая будет вам предоставлена.

Должна предупредить, что здесь приняты жесткие правила безопасности: в случае распространения информации о проекте вы потеряете возможность вновь увидеть солнце. Навсегда.

– Нас пристрелят? – со свойственной ему прямотой спросил Санек.

– Это в крайнем случае. Скорее, отправят на наиболее тяжелые работы. В глубину. На шахты, на реакторы…

– Так мы не можем отказаться?.. – предательски срывающимся голосом спросил Игорь?

Лена отрицательно покачала головой.

– А мне здесь нравится, – подал голос Мишаня. – Такие библиотеки, университет даже есть. Закончу, наконец, диссертацию…

Он осекся под странными взглядами Жеки и Санька. Что ни говори, у Мишани был странный взгляд на жизнь. Почти как у Эйнштейна, который считал наилучшей профессией работу смотрителя маяка…

– Ну, да, здесь тоже есть чем заняться, – кивнула Лена. – А теперь о главном. По старой дружбе я попыталась кое-что сделать для вас… – она натянуто улыбнулась. – Я договорилась, чтобы вас протестировали на оперативную работу. Вне очереди…

Лена осмотрела ребят, видимо, предполагая какую-то реакцию. Но те ждали продолжения.

– Да, я не сказала: наверх выпускают только оперативников. С легендами и определенными миссиями. Для того, чтобы попасть в число оперативников, надо пройти проверку на лояльность. Это сложная система тестов, включая полиграф. То есть «детектор лжи». И даже то, что я за вас поручилась, не гарантирует, что вы снова увидите небо…

Повисла тягостная пауза.

– Жестко у вас, – сказал Санек. – А если я сбегу?

– Во-первых, не сбежишь, – спокойно ответила Лена. – А во-вторых, ты уже меченый. Не найдут оперативники, найдут корректоры. У тебя нет шансов. Впрочем, не надо пессимизма. Я надеюсь, что мы справимся с этой напастью…

– Каким образом? – скривился Жека. – Что могут сделать пусть даже десять тысяч человек отсюда с этой стихией наверху? Сколько там миллиардов человек?..

– Шесть с половиной, если с поправками, – сказал Мишаня.

– Спасибо, – отозвался Жека.

– Ну, во-первых, здесь не десять тысяч человек, а больше миллиона, – сказала Лена.

– Сколько?! – изумился Игорь.

– Да, – сказала Лена. – И многие из них – бывшие корректоры со всего мира…

– У всех были монетки, – пробормотал пораженный Жека.

– Есть другие методы, – сказала Лена. – Ци-бомба работает грубо, много брака, вроде нас. Но в масштабах человечества это не имеет значения. Вторая часть населения – спасенные «корневые точки». Мы предполагаем, что их ци-бомба считает основой цивилизации, потому и уничтожает.

Да, по нашим данным мы уже спасли всех, кого только можно. Находить оставшиеся «точки» становится все труднее: их меньше, а концентрация корректоров выше.

Все подавленно замолчали. Картина складывалась безрадостная.

– Так и будем жить, ребята, – сказала Лена. – Завтра вами займутся специалисты. Я думаю, мы останемся добрыми друзьями…

Жека посмотрел на Лену.

Он не хотел оставаться с ней просто друзьями. И сидеть в этом подземелье тоже не хотел. Забрать бы ее – и туда, в светлый и наполненный воздухом мир.

Который вначале надо как следует очистить… Ха! Он снова начал мыслить, как корректор. Да кто он такой, чтобы «очищать» мир от кого бы то ни было? Кто может взять на себя право решать, кому жить, а кому освободить для других жизненное пространство?…

В классную комнату вошел подтянутый, наголо выбритый мужчина средних лет.

Он с каким-то профессиональным интересом осмотрел присутствующих.

– Так… Новенькие. Завтра и начнем. Хорошо… Вернее, ничего хорошего. Слышали? Штаты бомбят Багдад. Под предлогом поиска оружия массового поражения. Еще одной крупной «корневой точке» крышка…

-2-

Это задание далось Жеке нелегко. Надо было вытащить «корневую» из горного поселения на территории Афганистана. Его несколько раз предупредили, какая это важная персона, и какой ценной информацией она владеет. По странному стечению обстоятельств этого человека захватили в заложники и выдвигали за его освобождение заведомо невыполнимые политические требования.. Никогда бы он не пошел на это, если бы не Гид, который как следует проработал детали операции.

Гид молчал почти три года, пока вдруг не «заговорил», причем довольно бодро и доброжелательно. Характерно, что у многих бывших корректоров замолчавшие было гиды снова подали признаки жизни.

Научники Стоунхенджа поначалу перепугались и долго мучили Жеку тестами и анализами, пытаясь выявить корректорские наклонности. Так бы, наверное, и сидел он в своем подземелье, если бы Мишаня не доказал, что деятельность гидов стимулирует только имеющийся вектор убеждений. Так что если оперативник уходил бороться с корректорами, переметнуться на их сторону он уже никак не мог. (Надо сказать, Мишаня здорово поднялся в научной среде Стоунхенджа. Он словно был создан для упорной работы в глубокой и спокойной норе…)

Для Жеки Гид оставался всего лишь собеседником да незаменимым помощником в оперативной работе, что вызывало некоторую зависть тех, у кого гид так и остался молчать.

Вектор Жекиного поведения, по старой привычке определяла монетка. Хотя пользовался он ей все реже: ему давно не приходилось делать серьезного выбора.

…Глядя из вертолета на унылые голые горы, Жека думал, что ци-бомба ничего не изменила в череде происходящих в этих местах событий на протяжении бесчисленного количества лет. Только когда весь мир дойдет до такого же состояния, постепенно начнет падать и этот, кажущийся европейцам низким культурный уровень.

Саму операцию проводил американский спецназ. От Жеки требовалось найти «точку», используя электронный заменитель индикатора Покровителей, так называемую «лапу». Жеку прикрывали не только огнем, но и информационно. Стоунхендж старался расставить своих оперативников на большинстве командных постов в разных странах мира. Только так можно было пытаться координировать слепую борьбу регулярных сил ничего не подозревающих правительств. Говорить о ци-бомбе в открытую до сих пор никто не решался.

Даже когда прогремели взрывы в лондонском метро прямо во время саммита Большой восьмерки.

Ведь это были еще цветочки. «Ягодки» могли начаться в случае массовой паники.

… «Не лезь вперед, – приговаривал Гид. – Пригнись… Так, пошел. Сейчас начнется стрельба. Когда повстанцы откроют огонь, ныряй за тот обломок стены. Только учти – он поможет спрятаться, но от пуль не убережет. Сам знаешь, из чего тут стены лепят…»

Жека во всем старался выполнять рекомендации Гида. Ему был смысл возвращаться в Стоунхендж: его там ждали. Вернее, ждала одна девушка, которая делало его пребывание в унылом подземелье осмысленным и вселяло надежду. Разумеется, это была Лена.

Как только началась стрельба на левом фланге, Жека перебежал через разбитую грунтовую дорогу и упал за куском стены. Достав «лапу», он поводил ею перед собой. «Точка» была где-то рядом. Только индикатор горел уж больно тускло.

В ухе пискнуло. Командир отделения сообщил, что все чисто. Жека вскочил и бросился вперед. Индикатор на «лапе» продолжал тускнеть.

Жека ворвался в расстрелянное строение вслед за двумя пехотинцами, которые принялись обшаривать дом в поисках оставшихся в живых врагов.

«Точка» оказалась пожилым бородатым и очень худым человеком. Тот лежал в углу, придавленный телом убитого маджахеда истекал кровью. Живот был залит кровью.

– Вам сейчас помогут! – упав на колени, забормотал Жека. – Держитесь!

Тот, слабой рукой схватил Жеку за рукав и прохрипел:

– Я видел их! Я все понял!

– Кого, кого видел? – спросил Жека и крикнул. – Где медик?! Нужна помощь!

– Я их видел… – тихо повторял раненый, глядя огромными глазами на Жеку. – Они…

– Кто – они?! – крикнул Жека?

– П… Покровители…

Он протянул Жеке кулак и разжал его. Там, прилипнув к ладони, лежал кусок какой-то шерсти. Жека, не глядя, взял его и засунул в карман.

– Где, где вы их видели?!

– Там… – он неопределенно махнул рукой. – Они… Вы не представляете… Поразительно… Я понял…

Речь раненного перешла в стон. Появился медик. Через минуту медик встал. На вопросительный взгляд Жеки он только развел руками.

«Гид, что он хотел мне сказать? Что? Какие ОНИ?»

«Я не знаю… Я их никогда не видел…»

«Да, да… Но как же так, как же так… Я никогда не прощу себе…»

«Успокойся, посмотри, что он передал тебе перед смертью».

… Из этой миссии Жека, привез только маленький кусочек кожи, покрытой густой шерстью.

– Ну, не знаю, – разводил руками Мишаня. – И никто из наших не знает, что думать. Это просто кусок меха, судя по всему – снежного барса. Они водятся там в горах, в некоторых местах. Довольно редкий зверь. Но непонятно, причем здесь Покровители? Видимо, просто бред раненого…

– А что это был за человек?

– Ученый. Ему казалось, что он вышел на Покровителей. Он хотел наладить с ними контакт, чтобы разрешить вопрос миром… Наивная затея, конечно. Но ведь до сих пор Покровителей никто так и не видел. Общались только с посредниками.

– Да… Генрих и иже с ними… Ну, а если допустить, что этот мех что-то значит?

– Даже если это допустить, мы останемся так же далеки от ответа на вопрос, как если бы его и не было вообще.

– Да уж… А как общая ситуация? Что говорят аналитики?

– Тут не могу тебя порадовать. Ситуация ухудшается. И будет ухудшаться дальше. Экономика, производство, наука – все валится к черту… Но на эту тему тебе лучше тебе разговаривать с Тимом. Ты же знаешь – в политику я не лезу…

Жека мрачно кивал.

После завершения миссии, пусть даже и неудачного, ему полагался отпуск. Хотя это слово и звучало слегка издевательски, так как проходили отпуска только здесь, в Стоунхендже. Поэтому любому отпуску оперативники предпочитали даже самую опасную работу – наверху.

Выйдя из Научного центра, Жека решил не вызывать машину, а побрел пешком. Хотелось выплеснуть в усталость накопленные отрицательные эмоции.

С километр он брел по горизонтальному туннелю пятнадцатого уровня, а затем на лифте поднялся до второго.

Весь второй уровень был гигантской оранжереей. Нельзя сказать, что это вообще был райский уголок – все-таки, специальные оранжерейные лампы не могут заменить солнца, а искусственно озонированный воздух – настоящего ветра. Но радовало, что здесь есть места, куда более привлекательные, чем одноместный бокс в жилом секторе.

Оранжерея тянулась во все стороны на многие километры, чем напоминала крупный парк под давящим бетонным небом. Самым популярным местом здесь была зона бассейнов, куда и направлялся Жека. Здесь было полно народа. Все напоминало бы экзотический курорт, если не отсутствие детей. Детей вообще было мало в Стоунхендже.

Вволю нанырявшись, он выбрался на берег, посыпанный мелкой галькой и плюхнулся в пластиковый шезлонг. Скоро должен был подойти Тим.

Тим не подошел. Он подплыл. Вылез на берег, подмигнул Жеке и отправился искать свободный шезлонг.

– Привет, – сказал Тим, усевшись рядом с Жекой. – Слышал про твою поездку. Жаль, что не получилось вытащить доктора Дэвиса…

Жека кивнул.

– Да, этот дядька мог многое нам рассказать. Мы совершенно случайно узнали: представляешь, он самостоятельно, без нашей подсказки, догадался, что на планете происходит нечто неладное, и вывел собственную оригинальную теорию. Очень близкую к реальной. Или той, что мы считаем реальной.

А главное, он считал, что сможет встретиться с Покровителями… С ним общался наш резидент, но его убили горах.

Мы уже договорились с ним о эвакуации Дэвиса, и тут – на тебе… Чертовски обидно…

– Иногда мне кажется, – сказал Жека, что самих Покровителей мы так никогда и не увидим. И это хорошо, наверное… Страшно представить, как они могут выглядеть… Я про этот кусок шерсти…

Тим хмыкнул.

– У тебя богатое воображение, Жека. Придумать, конечно, можно всякое. Куда как страшнее, если на землю высадятся гигантские осьминоги. Тут вряд ли придется рассчитывать на гуманизм. Помнишь, я когда-то вам говорил о кое-каких обстоятельствах, которые дают нам некоторую надежду?

– Не припоминаю…

– Ты еще собираешься купаться? Тогда пошли со мной.

В кабинете Тима было тесно из-за наваленных всюду бумаг, книг и хаотично стоящей мебели. Тим смахнул с двух кресел какие-то папки и кивнул Жеке, приглашая того сесть. После чего опустил на стену большой белый экран.

Засвистел ноутбук, вспыхнул проектор.

– Ну, Жека, ты уже почти четыре года с нами, можно и посвятить тебя в некоторые тайны… Хотя большой тайны, по-моему и нет в том, что я тебе сейчас покажу…

Жека смотрел на стену, которая превратилась в огромный компьютерный монитор. По экрану бегал курсор «мышки», нажимая виртуальные клавиши.

– Смотри, Жека, сейчас ты увидишь то, что видели не более сотни человек на Земле. Я покажу тебе единственную фотографию одного из Покровителей.

Жека напрягся, приготовившись к самому шокирующему зрелищу.

– Вот он, – сказал Тим.

Жека смотрел и не мог разобраться в собственных чувствах. В общем, подобного следовало ожидать в первую очередь. Но ведь самое очевидное иногда вызывает самое большое недоверие.

С экрана на него смотрело лицо человека.

Обыкновенного человека, которого сняли внезапно, когда тот случайно обернулся через плечо.

Жека смотрел на экран недоуменно. Пытаясь понять, что несет в себе этот снимок, чем он отличается от тысяч других виденных им ранее.

Самый обыкновенный человек.

Но что-то неуловимое, очень знакомое и в то же время далекое и чужое почудилось Жеке в чертах этого человека…

– Удивлен? – спросил Тим.

– Нет, – ответил Жека. – А с чего вы взяли, что это – действительно фотография Покровителя?

– А вот этого тебе пока знать не положено. Я просто хотел тебе объяснить, почему мы все еще не теряем надежды. Ведь они – тоже люди, или очень похожи на людей. А это значит – у нас есть шанс на взаимопонимание…

Жека задумчиво рассматривал лицо незнакомца… Где он мог его видеть раньше?…

-3-

Игорь шел по пустынной улице. Он очень устал. Неделю его группа пыталась найти в этом городе хоть одну живую душу. Безрезультатно.

Жители отсюда исчезли незаметно. Видимо, уходили постепенно. Но когда ответственные лица в правительстве обеспокоились странными сообщениями о массовом исходе, было уже поздно.

Люди уходили молчаливо, на недоуменные вопросы властей толком ничего ответить не могли. Говорили нечто невразумительное, вроде «да вот, на природу решили выбраться», «отпуска давно не было, достало все», «да так, все идут, и я иду…»

Удивительно, они даже не брали с собой большого количества вещей, только самое необходимое.

Это было похоже на массовое помешательство.

Появилась информация, что беженцы предпочитали обосновываться в заброшенных деревнях, рабочих поселках, просто в палатках – где угодно, только не в городах. Удивительно, но в городе практически не было известно случаев мародерства. Посторонние грабители тоже избегали заходить в город, будто брезговали его содержимым.

Самым неприятным было то, что находился здесь крупный завод оборонного значения. И никакие уговоры, никакие угрозы правительства и военных не могли остановить рабочих, покидающих производство. Все, как один подали заявления с просьбой предоставить им внеочередные отпуска. А когда получили отказ – просто не вышли на работу. В министерствах царила паника. Последнее время экономика вообще дышала на ладан, причем не только в этой стране, где подобное не в новинку, но и в странах, которые традиционно считались развитыми. Что-то начало ломаться в движущих силах экономики. Традиционные законы стали давать сбои. Самое неприятное, что с ослаблением мировой экономики волна терроризма перехлестнула через край. Сейчас уже трудно было отделить террор от многочисленных локальных войн, вспыхнувших во всех частях света.

В Стоунхендже этому не удивлялись. Только ускоряли сбор технологий, которые развивались уже не столь высокими темпами, активнее вгрызались в землю. Иногда Игорю казалось, что там, под землей, прячутся те самые жизненные силы, что некогда заставляли здесь, на поверхности, двигаться винтики прогресса.

Есть ведь теория, согласно которой историю создают не массы, а личности, которые из этой массы выделяются, словно смола на коре, а затем тащат на своих спинах науку, искусство, политику. Остальные покорно следуют следом, с удовольствием потребляя и повторяя созданное.

Специалисты не ставили перед группой Игоря заведомо невыполнимых задач, как то: выяснить непосредственные причины бегства людей и заставить кого-либо вернуться. Они просто хотели составить собственную картину, а для этого требовалось несколько живых свидетелей отсюда. Механизмы действия ци-бомбы по-прежнему представлялись непонятными, но научники кропотливо собирали информацию в надежде рано или поздно проникнуть в суть явления. Следующим этапом представлялась активная борьба с этим самым неведомым. Человечеству не впервой сталкиваться со смертельными угрозами.

Все-таки, Игорь все больше убеждался в неординарности людей, набившихся в подземелья Стоунхенджа: видимо, ци-бомба гонялась за самой, что ни на есть, «жизненной силой», кровью культуры. К сожалению, в комплексе удалось собрать лишь часть потенциальных жертв ци-бомбы. Не было известно – не догадался ли кто еще в мире строить подобные убежища?..

В размышления Игоря ворвался истошный крик. Судя по всему – детский.

Скоро стал ясен и источник этого крика: двое оперативников с трудом волокли нечто грязное и извивающееся. Когда это подтащили поближе, оказалось, что оно еще и дурно пахнущее.

Это оказался мальчишка лет семи. Судя по всему – беспризорник. На чумазой физиономии выделялись глаза – огромные яркие белки, расширенные зрачки сверкали дикостью и протестом. Был он невероятно лохмат, и, что повергло оперативников в полнейшее недоумение – совершенно гол.

Первая радость от находки быстро прошла: в свидетели парень не годился совершенно. Он не отвечал на вопросы, не реагировал на грубоватую симпатию оперативников, постоянно норовил укусить за руку и сбежать. Судя по всему, он два месяца жил один в подвалах пустеющего города, питаясь пойманными птицами и крысами и совершенно игнорируя содержимое брошенных магазинов. Его моментально окрестили «Маугли».

– Что делать с ним будем? Бросить его здесь одного в городе? – спросил раздосадованный Гена, наиболее натерпевшийся от укусов Маугли оперативник.

– Ты с ума сошел! – возразил Игорь. – Он же пропадет один, с голоду помрет…

– Да не пропадет! – Он еще нас всех переживет – настоящий хищник, – буркнул Гена. – Может, властям его передать? Черт, кровь пошла. Надо будет укол сделать на всякий случай…

– Властям? – задумался Игорь. – Не стоит, сбежит. Да детские дома и так переполнены – кто будет с ним возиться? Заберем с собой. Может, спецам удастся его разговорить…

Маугли забрали на тайном рандеву специалисты комплекса. К удивлению Игоря научники несказанно обрадовались Игоревой находке, долго трясли ему руку и многозначительно перемигивались. Игорь решил не терять в дальнейшем Маугли из виду: он был заинтригован.

Рейд Игоря и его группы продолжался. Это был не первый известный покинутый город. За океаном число брошенных городов и городков исчислялось уже десятками, в Европе таких случаев пока было несколько меньше.

…Игорь шел по бульвару, похлопывая по цевью короткоствольный автомат. Оружие не было здесь излишним: людей не осталось, но их место заняли огромные и невероятно опасные стаи бродячих собак. Обыкновенные шарики и тузики без человеческого присутствия озверели совершенно и молчаливо сопровождали оперативников неприятными взглядами. Еле удалось спасти одного зазевавшегося коллегу.

А вот, говорят, солдат из армейского оцепления собаки грызут регулярно. Потому что нападают быстро, умело, и, что самое главное, тихо, без лая. Вообще, непонятно назначение этого самого оцепления. Оно дырявое, как решето. Если бы кому надо было в город и обратно – не было бы никаких проблем с проходом. Очевидно, это нормальная реакция любого правительства: за все непонятные проблемы ответственность должна нести армия.

Вдоль бульвара было полно брошенных машин. Тоже удивительный факт: большинство людей уходило пешком, даже те, у кого машины были на ходу. Будто все махнули рукой: а, мы быстренько, скоро вернемся… Между тем, возвращаться никто не собирался.

Игорь знал: нет здесь никаких болезней, радиации, прочих напастей, которые могут заставить людей покинуть насиженное место. Известны лишь косвенные факты, голая статистика, значение которой придали лишь специалисты Стоунхенджа.

Вначале в городе один за другим закрылись театры, коих было два. Не бог весть какие, провинция все-таки. Но это произошло. Этому примеру последовали кинотеатры. Новые, модерновые, которые совсем недавно делали немалые прибыли своим владельцам. Люди просто перестали посещать их. Это было все в рамках понятного, руководители городского отдела культуры получили нагоняй от мэра, и все. То, что перестали посещать библиотеки, осталось попросту незамеченным.

Однако вскоре оказалось, что согласно рейтингам, люди постепенно перестали смотреть телевизор. Вот это было куда как более странно. И об этом наверняка растрезвонили бы журналисты… но они уже покинули город.

Тревогу в мэрии забили после того, как стали срываться занятия в школах и вузах: сначала резко упала посещаемость, а вскоре на работу перестали приходить и преподаватели. Руководители городского образования не успели получить нагоняй от мэра, так как тот слег в больницу с повышенным давлением. И едва не поплатился за это: на работу не вышли врачи.

Однако настоящую панику забили местные операторы сотовой связи: их прибыли резко упали до нуля – люди попросту перестали звонить друг другу.

Только в этот момент на город пало внимание президента. Но было уже поздно. И теперь войска охраняли скелет покинутого города, непонятно от кого и не понятно, зачем…

Игорь шел по городу, который пока не еще не напоминал апокалипсические картины, которые должны были бы проявиться после всемирной катастрофы: все было цело, и даже улицы не успели забиться былью и грязью. Но город был уже мертв: душа вытекла из него, словно тонкий песок сквозь пальцы.

Все угасало тихо, спокойно. В этом городе было не так много «корневых точек». Очевидно, все они были быстро истреблены, так и не успев восполниться за счет подрастающего поколения. Видимо, без некоторых людей мир слишком теряет в красках… Ци-бомба действовала грамотно.

– Первый, – пискнуло в трансивере. – Я пятый. Видели еще одного Маугли. Поймать не смогли – ушел в подвалы. Как понял, прием?

– Пятый, все понял, – отозвался Игорь. – Сообщили седьмому?

– Сообщили.

– Эй, пятый! Это седьмой. Это не еще один Маугли. Это наш сбежал. Покусал до крови охрану и выпрыгнул из взлетающего вертолета. Метров с четырех. Уже ищем его. Прием.

– Это пятый. Дурдом… Как поняли? Прием.

– Пятый, это первый. Чего еще новенького?

– Все нормально, все чисто. Ты чего отбился от группы? Ты на бульваре?

– Да, а где вы?

– Улица Некрасова, в двух кварталах. Подходи, скоро эвакуация…

– Хорошо, сейчас буду…

Игорь отключил трансивер и достал план города.

Так… Сейчас направо – вон по той улице…

Он поднял глаза. И почувствовал, как пот пробивает себе дорогу сквозь узкие поры кожи.

Прямо на него смотрели. Смотрели десятки глаз. Он не сразу сообразил, что это – собаки. Потому что он не представлял, что у собак могут быть такие глаза. Собаки смотрели на него так, словно разумные существа – это они. А он – ничто. Вернее – то, чего стать должно еще меньше, чем ничто. Потому что он – еда.

Собаки окружали его со всех сторон. Их становилось все больше. Они молчали, только смотрели на него и принюхивались.

Игорь плавно опустил руку на автомат. Одна из собак неуверенно зарычала. Следом зарычали другие. Рычание перешло в гул, становясь все злее. Глаза псов наливались кровью ярости.

Надо еще передернуть затвор. У него три магазина. Не факт, что он успеет перезарядиться.

Пот заливал глаза. Такого ужаса Игорь не испытывал никогда. Разум покидал его, оставляя лишь рефлексы. Краем сознания Игорь успел осознать, что вызвать помощь он не успеет. Лишь бы услышали выстрелы.

Одна из собак как-то боком пригнулась, оскалилась, будто выдвинув наружу челюсть с мелкими и острыми зубами. Игорь понял, что она готова броситься на него.

– Берегись, сзади! – раздался неожиданный окрик.

Игорь инстинктивно подался в сторону, и о его плечо ударилось тело здоровенной черной псины, что пролетела аккурат мимо его шеи. Клацнули, поймав воздух, зубы, и псина грохнулась в кучу себе подобных. Раздался яростный визг: на него кинулись со всех сторон. Игорь торопливо передернул затвор и услышал тот же командный голос:

– Очередь по кругу!

Игорь упал на колено и, нажав на спусковой крючок, произвел странное па, крутанувшись вокруг своей оси, словно танцующий под «брэйк-бит». Раздался многоголосый вой, псы отпрянули. К его ногам по инерции подкатилось окровавленное мохнатое тело.

Игорь быстро менял магазин, чувствуя внезапно нахлынувшую радость, не столько от того, что отступили собаки, сколько от того, что он, наконец, снова услышал Гида.

« – Я рад новой встрече, дружище, – мысленно произнес Игорь. – Спасибо, что спас мою задницу!»

« – Это наша общая задница, не забывай, – отозвался Гид. – И не радуйся раньше времени – осталось два магазина…»

Гид не успел закончить фразу, как со всех сторон на Игоря понеслась мохнатая зловонная волна: подзадоривая друг друга рычанием, раздразненные запахом крови сородичей, собаки кинулись на врага.

Вторая очередь остановила псов всего на несколько секунд, ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы вставить последний магазин.

О том, чтобы прорваться через стаю не могло быть и речи: мохнатая масса закрывала собой все видимое пространство.

«Боже мой, что же это такое?!» – ошалело думал Игорь.

Едва его посетила мысль, что патроны надо экономить, как псы кинулись в новую, еще более яростную атаку, набирая скорость, скользя и падая в крови убитых и раненых.

Последняя очередь ничего не дала: автомат заклинило на половине магазина. Игорь встал в стойку, чтобы встретить тварей ударами металлического приклада.

Ударив со всей силы по ближайшей оскалившейся морде, он почувствовал, что его тащат зубами за ногу. Затем – что едят его локоть.

Он уже решил, что настал конец, как вдруг раздался жалобный визг и вой ужаса. Одновременно его отпустили.

Стая тихо убегала в сторону.

Игорь чувствовал, что истекает кровью, что тело во многих местах прокусано и погрызено, но все же повернул голову в сторону, противоположную собачьему бегству.

Там спокойно и деловито, не обращая на Игоря никакого внимания, совершенно голый, загорелый и жилистый пацан, схватив небольшую визжащую собаку за задние лапы, раскрутил ее, словно пращу и со всего размаха стукнул головой о фонарный столб.

Собака перестала визжать.

Пацан присел на корточки и с хрустом вывернул ей заднюю лапу.

– Е-мое, Гид, – что происходит?! – забыв про боль, спросил Игорь.

– По-моему, он будет ее есть, – невозмутимо ответил Гид.

-4-

Санек чувствовал необыкновенный подъем: наконец-то ему удастся оттянуться, что называется, «по полной». Все эти тонкие задания, сдержанные операции, требующие терпения и невозмутимости – все это было не для него. Он с самого начала считал, что преодолеть грубую силу можно только еще более грубой и безжалостной силой. Может, поэтому его так неохотно выпускали наверх. Но Гид помогал не давать воли эмоциям.

«– Братан, – говорил Гид. – Если ты хочешь торчать наверху без посторонней помощи, как какой-нибудь долбанный рейнджер, я умываю руки. Нас пристрелят на следующий день, и будут в своем праве. Таких придурков надо учить. А я тебе говорю: возьми себя в руки и стань авторитетом тут. У тебя больше никогда не будет такого шанса подняться. Не будь лохом!»

В общем, Гид убеждал доступно и умел веско аргументировать.

Постепенно Санек заручился достаточным уважением в среде оперативников, хотя группу ему так и не доверили. Впрочем, Санек понимал, что проводить операции по поиску и выявлению, чем занимались те же Жека и Игорь – это «не его». Но он не унывал. Все говорило о том, что приближается время, когда потребуются именно такие, как он. И спрос будет намного превышать предложение. Об этом твердил и Гид.

Потому что бардак и не думал ослабевать, несмотря на все усилия Мишаниной братии, то есть научников. Плевать на все хотели корректоры, которые уже окончательно добивали несчастную цивилизацию. Террозизм давно уже перерос в непрекращающийся террор, террористы поначалу стали открытыми и почти «легальными» политиками и теперь попросту уничтожали друг друга, деля сферы влияния. Корректоры бесновались, валя всех направо и налево.

Некоторые наиболее пессимистичные научники считали, что все «корневые точки» наверху уже перебиты, и сейчас процесс движется по инерции – к своему логическому завершению. О том, каково будет это «логическое завершение», Санек старался не спрашивать.

Сейчас все эти подробности не интересовали его совершенно. Он был целиком поглощен новым заданием, которое имело целью выявление и уничтожение корректоров, которым откуда-то стало известно о существовании Стоунхенджа. Несмотря на все предосторожности, все меры секретности, утечки информации избежать не удалось. Впрочем, на это сильно и не надеялись, рассчитывая лишь оттянуть момент, когда о «ковчеге цивилизации» станет известно широкой публике. Трудно представить себе реакцию «наверху», если всем станет очевидной скорая гибель привычного мира и «предательское бегство» более информированных.. О ци-бомбе широко до сих пор так же не было известно. Попытки распространения информации пресекали сами корректоры, которые до сих пор были уверены в том, что действуют в интересах человечества, борясь изо всех сил с этой самой ци-бомбой.

Переубеждать их тоже не имело смысла: «переубеждающие» гибли с вероятностью пятьдесят на пятьдесят.

Сенек оказался идеальным кандидатом на главную роль в этой операции. Более того – единственным, кто шел на нее с охотой. Потому что операция представляла собой банальную «ловлю на живца», где живцом выступал сам Санек.

Когда Тим предложил кандидатуру Санька, в штабе вначале глубоко усомнились, видя как у кандидата горят глаза и сверкает с трудом скрываемая улыбка. На всякий случай его отправили к психологу с целью выяснить, не собирается ли тот таким образом свести счеты с жизнью.

Однако большого выбора среди оперативников не было, а Санек не представлял, по мнению специалистов большой интеллектуальной ценности.

Поэтому он и сидел сейчас в этом прокуренном притоне, который рисковали посещать лишь самые отчаянные жители этого города. Того города, что уже год как перешел под полный и безраздельный контроль корректоров, сделавших его своей столицей, городом-государством. Городом, который всосал в себя остатки цивилизации со всей несчастной полуразрушенной дальневосточной страны. И эти остатки цивилизации были уродливы, как и сам город и его хозяева.

У заокеанской державы, которая еще несколько лет назад считала себя вправе бомбить города и разрушать страны только по смутному подозрению, поклепу или собственной блажи, утверждая, что лидеры этих стран угрожают ее безмятежному существованию, уже не было сил и средств противостоять новой и подлинной угрозе. Этот город мог смеяться над заокеанскими гордецами и плевать им в лицо: у него давно было собственное атомное оружие. И располагалось оно не где-то далеко-далеко, а на территории той самой, некогда великой, державы, заставляя ее власти дрожать от страха, совершая судорожные и бесполезные поиски, и вызывая презрительные усмешки тех, кто считал себя новыми хозяевами мира.

Санек не силен был в языках, но по злой иронии судьбы, вторым языком в среде корректоров после английского был русский. Еще одним спасительным средством была «глушилка» – странное устройство из кусочка обедненного урана и кристаллика кварца, которое позволяло не бояться того, что у большинства посетителей этого бара вспыхнут на ладонях индикаторы в форме буквы «Y».

В этом баре на Санька должны были опознать по переданной агентами «корректорам» фотографии.

Оперативникам давно стало известно о внутренних противоречиях раздирающих зыбкую организацию корректоров. Они совсем недавно и довольно неуклюже стали объединяться, преодолевая внутренний индивидуализм, гипертрофировавшийся благодаря усилиям Гидов.

Может, поэтому информация о подземном комплексе оставалась достоянием немногих. Каждый лидер корректоров, наверняка, мечтал захватить огромный кладезь ресурсов, что становились все дефицитнее на расшатанной ци-бомбой планете. А заодно – получить непередаваемое удовольствие от уничтожения огромного числа собравшихся в одном месте «корневых точек» – причины распада некогда цветущей цивилизации.

Санек искренне наслаждался злачной обстановкой, царившей в этом заведении. Здесь в открытую продавали легкие наркотики, а на небольшой сцене показывали более, чем откровенный стриптиз. Только за то, чтобы как следует отдохнуть в таком месте, Санек готов был рискнуть жизнью.

Стены здесь были превращены в огромные экраны, на которых непрерывно проецировались анимационные картинки в стиле японского «хентай». Что не удивительно было здесь, в Токио. Только японской речи почти не было слышно. Как утверждали аналитики, среди японцев была самая высокая концентрация «корневых точек». Чем, видимо, и объяснялся невероятный взлет японской цивилизации в свое время, и такой мощный наплыв сюда корректоров теперь.

…Санек сидел и потягивал пиво за столиком, мило беседуя с какой-то крошкой аппетитной наружности, когда на не очень чистую поверхность стола упали тени, крошку выдернули со стула, и ее место занял детина зверской наружности, в чисто символической обтягивающей майке, весь покрытый красноречивыми татуировками: черепами с буквами «Y» на лбу и угрожающими надписями. Двое типов, что присели по бокам от Санька, выглядели не менее мило. На стол легло пару пистолетов титанических размеров.

Санек мельком подумал, что у него из оружия наличествуют лишь собственные газы, которые при виде всего этого великолепия готовы с восторгом вырваться наружу.

Не очень веселый вид Санька, очевидно, прибавил гостям еще больше оптимизма.

– Здорово, – сказал детина. – Это ты что-то знаешь про Центр?

– Э… Да, – запнувшись ответил Санек. Он не сразу сообразил, что корректоры называли Стоунхендж Центром – настоящее название им не было известно. – Да, я знаю, где он находится. Могу показать.

– Ну? – сказал детина.

– Что – «ну»? – осмелел Санек. – Мы договаривались: за информацию триста миллиардов долларов мелкими купюрами – по сто или пятьдесят миллионов…

– Не круто ли берешь? – осклабился детина. – Большие деньги…

– Да ладно, большие, – усмехнулся Санек. – При такой инфляции хорошо, если успею потасканную «тачку» купить да в кабаке пару раз посидеть…

– Ладно-ладно, говори, где Центр? – сказал другой громила – весь какой-то прыщавый, в плотной кожанке, несмотря на жару.

– Я должен увидеть деньги, – сказал Санек.

– Питер, покажи бабки, – сказал детина третьему, который в своих темных очках и усах напоминал певца Фрэдди Мэркьюри в лучшие годы.

Питер поставил на стол саквояж и отрыл его. Там действительно оказались перетянутые резинками пачки стомиллионных купюр.

Санек понимал, что все это лишь игра, что деньги ему покажут, но никогда, конечно не отдадут. И скорее всего, пришьют на месте, едва он покинет притон. Поэтому его задачей было всего лишь нажать на миниатюрную кнопку трансивера, микросхемами которого была прошита его куртка. Его соседи одновременно помечались микродозами специального изотопа, вылетавшими из крохотных ампул на рукавах все той же куртки (годы работы спецов над совершенствованием диверсионной техники). После выхода из этого заведения, опознанные по радиоследу негодяи должны быть ликвидированы оперативниками.

Изображая живой интерес, Санек наклонился вперед, будто рассматривая деньги, и как бы невзначай, взял себя за воротник. Чем активировал передатчик. Теперь оперативники были в курсе того, что цели помечены.

«Осторожно!» – вскрикнул Гид.

– Э… У него передатчик! – воскликнул вдруг Питер, выхватывая из кармана вибрирующий и мигающий экраном «наладонник».

– Что? – нахмурился детина.

Будто в замедленном сне Санек увидел, как потянулись руки корректоров за пистолетами. Он еще не осознал последствий всего происходящего, как уже был на ногах. Дернув изо всех сил кверху и перевернув не очень тяжелый стол, он не дал негодяям схватить оружие. Быстро выключив «глушилку», Санек истошно заорал:

– Провокаторы! Уйдут!!!

Одновременно с выключением «глушилки» у большинства сидящих болезненно вспыхнули на ладонях индикаторы.

– Стреляйте, уйдут!

Детина вскочил на ноги и, схватив пистолет, направил его в сторону Санька.

Раздались предостерегающие возгласы: многие здесь, видимо, знали детину. Но нервы у тех, кто сидел теперь за спасающимся бегством Саньком не выдержали: ведь на них были направлены три ствола, готовых разродиться потоками свинца. Санек едва успел растянуться на полу, как началась пальба.

Детину прошили несколько пуль, и тот грузно повалился вперед. Его приятели с перепугу стали палить в стрелявших.

И понеслось.

Санек юрко дополз до ближайшего расстрелянного столика и вытащил из-под свежего трупа пола пару пистолетов.

Настал его час.

С диким криком «мочи провокаторов!» он открыл огонь с двух рук, после чего перепрыгнул через барную стойку, прямо на ошалевшего от всего происходящего бармена, судорожно сжимавшего «узи». Отобрав «узи», он продолжил расстрел вооруженных посетителей, своим чистым и незамутненным сомнениями рассудком полагая, что с оружием здесь сидеть могут только безусловные враги человечества. Гиду оставалось лишь предостерегающе вскрикивать.

Большинство посетителей, особенно барышни, в панике помчались к выходу. Этим замешательством не мог не воспользоваться Санек, чтобы, подобрать еще один пистолет и перезарядить «узи» новым магазином, который услужливо принес ему из подсобки бармен.

Корректоры, которые вначале не могли понять, на кого же в действительности реагирует индикатор, теперь пришли в себя и поливали стойку огнем. Бутылки за спиной разрывало на части, все было в дыму и битом стекле и напоминало старый добрый вестерн.

Однако на барную стойку патроны тратились напрасно. Потому что Санек, деликатно отодвинув испуганную, но восхищенную стриптизершу, спокойно вышел из-за кулисы на сцену и одной очередью положил оставшихся.

После чего пижонски крутнулся на стриптизном столбе.

Когда в бар ворвались оперативники, в решимости выручить из беды товарища, они увидели, как посреди страшной картины смерти и разрушения, на высоком стуле перед стойкой Санек медленно допил приготовленный бледным барменом коктейль и вежливо сказал:

– Счет, пожалуйста.

-5-

Жека лежал на диване и смотрел в потолок. На душе было так тоскливо, что хотелось выть волком.

Лена уже неделю не давала о себе знать. Если бы Жека знал заранее, что ее собираются отправить на оперативное задание, он сделал бы все, чтобы не допустить этого. При всей дикости, что творилась наверху, выпускать туда девушку такой яркой наружности было все равно, что играть в «русскую рулетку». Правда, когда разъяренный Жека ворвался в штаб и взял за жабры очкарика, курировавшего миссию, тот испуганно пояснил, что Ленкину внешность порядком подпортили, да так, что стала она страшнее ядерной войны. Довод звучал неубедительно: в мире уже давно происходили вещи, куда страшнее, чем жалкая ядерная война. Но, тем не менее…

Лена должна была объявится в точке рандеву в понедельник. Однако ее не было. В последующие часы встречи она также не появилась.

Жеку успокаивали, говоря, что такой вариант был предусмотрен. Ничего страшного – просто Лену вытащат альтернативным способом. Жека не верил. Гид тоже не мог его успокоить.

Видя, что в штабе вопрос решить невозможно, Жека решил отправиться к Тиму. Тот имел куда большее влияние в штабе, чем Жека.

Жека набрал номер Тима. Его трансивер оказался выключенным.

Чтобы успокоиться, Жека пошел в «Погребок».

Кто придумал это название, совершенно дикое для заведения и без того находящегося на глубине километра под землей, было неизвестно. Но оперативники любили здесь собираться. В отличие от мирных граждан Стоунхенджа, которые предпочитали всякого рода «Лазурные берега» и «Солнышки». Еще бы – неба, в отличие оперативников, они не видели. А потому и жили, в общем-то, спокойнее, не наблюдая жутких картин развала цивилизации на поверхности.

«Погребок» был частным заведением. Вообще, то, что здесь, под землей, царит своя маленькая рыночная экономика, поначалу удивляло Жеку. Однако Мишаня впоследствии объяснил ему, что это оказался один из самых эффективных способов снять стресс замкнутого пространства для подземного обывателя. Увлеченные погоней за более высоким заработком или прибылью, люди меньше страдали от серости подземной жизни. По секрету Мишаня поведал, что рыночная экономика подземелья – всего лишь эмулятор оной, позволяющий в той или иной степени регулировать внутреннее перераспределение ресурсов, что-то сродни игры в «монополию». Эта финансовая система была изолирована от внешней, где чудовищная инфляция уже разрушила экономику большинства государств. Так или иначе, получить еду, одежду, предметы роскоши можно было только по электронной карточке, по которой велись условные счета жителей и с помощью которой проводились взаиморасчеты. Жека, как оперативник, получал на свой счет неплохое по здешним меркам количество единиц, прозванных в народе «чатлами».

Жека застал в погребке обычную компанию: за пивом сидели Игорь с Мишаней и выпущенный из-под стражи Санек.

– О, и ты тут? – улыбнулся Жека. – Всем привет! Угостите пивом?

– Я проставляюсь, – криво улыбаясь, сказал Санек и крикнул бармену. – Клаус, еще четыре «Пинты».

– Шикуем? – поинтересовался Жека.

– А что? – пожал плечами Санек. – Один раз живем. Ох, как же здесь хорошо, на свободе…

Все заржали… Санек непонимающе осмотрел приятелей, потом кивнул.

– Ну, да, скажите – какая разница – там подземелье, здесь подземелье? Нет, теперь я понял. Мне теперь дорог каждый лишний квадратный метр…

– Да ты ж вроде не так уж долго отсиживался, – сдувая с пива пену, сказал Жека. – Три недели…

– Посиди сам три недели, поймешь, – выступил в защиту Санька Игорь.

– Да я не в обиде, – отозвался Санек. – Я ведь и правда, нарушил все правила. Но не смог удержаться. Ненавижу этих гадов…

– Скажи спасибо, что от оперативной работы не отстранили, – сказал Жека. – А то бы долго еще неба синего не увидел.

– Скажу по секрету, – склонившись к столу, тихо сказал Сенек. – Ко мне в изолятор сам начальник штаба приходил, руку тряс и выражал восхищение. Так, говорит, этим сукам и надо! Молодец, говорит. Но – дисциплина должна быть дисциплиной…

– Будто у тебя еще какие варианты были, – пожал плечами Игорь.

– Да не было вариантов, – легко согласился Санек. – В том-то и дело… Оп-па, посмотрите, какие девочки…

За соседний столик подсели две дамочки средней наружности. Жека сразу помрачнел.

– Тебе после ареста все красотками должны казаться, – пожал плечами Игорь.

– Да, они ничего, – подал голос Мишаня, задумчиво уставившись на дамочек.

– Кстати, Мишаня, – сказал Санек. – Как там борьба за цивилизацию? Что говорит наука?

– Наука не говорит, – тоскливо ответил Мишаня, продолжая смотреть на женщин, которые невесело потягивали коктейли. – Наука невнятно мычит. Как наш Маугли. Так и не удалось его разговорить.

– То есть никаких успехов? Никаких открытий? – спросил Санек.

– Открытия есть, – ответил Мишаня. – Но назвать их успехами я бы не решился. Можно ли назвать успехом открытие того, что больной болен неизлечимо?

– Неужели все так мрачно? – спросил Жека.

– Да нет, это я так, – встрепенулся Мишаня. – Просто устал и настроение какое-то… Я пойду, пожалуй…

Мишаня встал. Санек вдруг оживился, подмигнул приятелям и быстро вскочил с места.

– Погоди, Мишаня… Судьба послала меня к тебе сегодня, чтобы исправить твое настроение… Так… Моя та, что слева – ты ведь не возражаешь? А теперь я помогу поднять тебе настроение.

– Да ну, – вяло засопротивлялся Мишаня. – Я домой пойду…

– Э, братан, ты чего, кинуть меня хочешь?

– Я…

– Предоставь все мне. Когда я дам знак – начнешь вести умный разговор…

Санек утащил Мишаню в сторону дамочек. Вскоре оттуда раздался женский смех.

Игорь усмехнулся.

– Жека, ты к Тиму?

– У него совещание.

– Я знаю. Пойдем вместе. Он хотел нас видеть.

– Обоих?

– Да.

Они пешком направились в сторону Учебного центра. По старой привычке Тим проводил совещания там, а не в штабе, где теперь была его основная работа.

– Говорят, скоро будет развязка, – сказал Игорь.

– Об этом уже лет семь говорят, – отозвался Жека.

– Нет, теперь уже все близко. Научники говорят, видели живых Покровителей. Уже на Земле.

– Да ну? То-то Мишаня темнит.

– Да, разговорчивый, как всегда. А ты чего такой мрачный?

– Ленка пропала. Наверху. И на связь не входит.

Игорь помолчал. Неуверенно сказал:

– Да ну… Объявится…

– Можешь не продолжать. Хочу отпроситься у Тима на поиски.

– Я с тобой.

– Хм… Ладно. Спасибо тебе, не откажусь от такой помощи.

Когда они добрели до учебного центра, оттуда уже выходил народ. Это были спецы высшего ранга. Новеньких в Центре не было уже лет пять.

В кабинете у Тима было прохладно и свежо. Здесь была установлена отличная система климат-контроля, чего не скажешь о многих других подземных помещениях.

За стеклянной стеной, во внутреннем дворике центра, специалист играл в мяч с Маугли – того с самого начала поселили при Учебном центре.

Игорь хмыкнул, вспомнив, как за ним гонялись по всему опустевшему городу и сколько прививок от столбняка и бешенства пришлось сделать покусанным оперативникам. И что толку? Вот он – в мячик играет… И игра-то не складывалась. Маугли пытался укусить мяч, но ничего не получалось. Когда спец пытался забрать мяч – Маугли быстро отбегал в сторону и снова пытался куснуть упругую кожу…

– Ага, Жека, и ты здесь, – сказал Тим, выдвигаясь из-за стола. Он здорово растолстел в последнее время. Сказывалась кабинетная работа.

– Можете меня поздравить, – просто сказал Тим. – Меня назначили начальником оперативного штаба. Прежний ушел на повышение – в Администрацию.

– Ого! Круто, – сказал удивленный Игорь.

– Поздравляю, – сказал Жека. Что ж, все упрощается…

– А раз я – начальник штаба, – продолжил Тим. – То я назначаю себе заместителей по собственному усмотрению. Первые два – это вы оба.

– Э… Спасибо, – ошарашено сказал Игорь.

Жека только кивнул. Ему трудно было осознать сказанное.

– Как моим замам вам надо будет ознакомиться с информацией высшей категории секретности. Сейчас это, как никогда, актуально. ОНИ уже идут…

– Они? – переспросил Жека.

– Покровители, – кивнул Тим.

– Так про них уже многое известно? – поинтересовался Игорь. – Когда нам покажут, наконец, живого?

– А вон он, – ответил Тим. – Живее всех живых.

И кивнул на стеклянную стену, от которой с тупым стуком отскочил мяч.

– Маугли?! – изумился Игорь.

Они с Жекой припали к прохладному стеклу, наблюдая как спец загоняет Маугли в угол, где находилась дверь вовнутрь помещения.

– Вы, наверное, шутите, – с сомнением произнес Игорь.

– Вовсе нет, – ответил Тим. – Это самый обыкновеннный ребенок Покровителей.

– И… Почему же он… такой? – спросил Игорь.

– Может, стоит поставить вопрос иначе? – произнес Тим. – Почему мы такие? Ладно, все вопросы мы еще обсудим. Жека, тебе будет ответственное задание. Ничего не планируй на эту неделю.

Жека глубоко вздохнул и достал монетку.

– Эй, Жека, что такое? – нахмурился Тим.

Жека подкинул монетку, поймал и посмотрел на ладонь.

– Тим, я иду наверх, – сказал он.

-6-

– Тихо, не двигайся… – сказал Санек и медленно опустился на колени. Он припал к земле, будто пытаясь заглянуть под подошву Жекиного ботинка.

– Что там? – спросил Жека, каким-то просящим голосом. Словно просил Санька дать успокаивающий ответ. Но Санек был беспощаден.

– Так я и думал. Мина, – ответил он и сплюнул. – Смотри, не шевелись…

Жека и так понял, что шевелиться не стоит. Нельзя сказать, что работа оперативника состояла сплошь из подобных приключений, однако рефлексы, направленные на выживание, и осторожность со временем здорово обострились. Когда нога ощутила какое-то механическое движение одновременно с тихим щелчком, Жека машинально замер. Может, поэтому они с Саньком были еще живы.

– Что произойдет, если я уберу ногу? – спокойно спросил Жека.

– Не могу знать наверняка, но, скорее всего, выскочит оттуда на метр эдакая дура и рванет в воздухе металлическими шариками, так что падать на землю будет бессмысленно, – ответил Санек, который что-то искал в груде покореженного металла возле обвалившейся стены. Видимо, когда-то здесь шли бои. Неизвестно, кто с кем воевал, за что? В последнее время выстрелы раздавались отовсюду и стали уже обычным фоном повседневной жизни. Или доживания?..

– Ага, вот это, я думаю, подойдет, – сказал Санек, вытаскивая из кучи хлама большой кусок жести. – Смотри, не поднимай ногу…

Санек быстро и как-то уж очень смело просунул тонкий край жестяного листа под Жекин ботинок и привал его по краям обломками кирпича.

– Ну, – задумчиво сказал он. – На счет «три» отскакиваем и падаем.

– Ты, это, отойди подальше, – сказал Жека. – Мало ли что…

– Нет уж, я за компанию. Так что ты постарайся поаккуратнее…

Жека не стал спорить. Он оттолкнулся той ногой, что еще не успела онеметь от ощущения смерти под подошвой, и упал лицом в пыль. Ничего не произошло.

Когда они отошли на пару сотен метров, позади грохнуло. Жека еще раз мысленно поблагодарил Тима, что вместо Игоря приказал идти с ним Саньку, более «продвинутому» в делах оружия и самообороны.

– Ну, спасибо, Санек, – сказал Жека. – Когда я задыхался от выхлопных газов в соседском гараже, не думал, что ты будешь когда-то спасать мою задницу…

– Сочтемся, – отмахнулся Санек.

Они уже три дня искали группу, в которой работала Лена. Занималась она, с точки зрения оперативников, самым бессмысленным делом: активным противодействием ци-бомбе. За этим интригующим названием скрывалось самое банальное просветительство. В задачи Ленкиной и многих ей подобных групп входила организация образования и культурного развития в редких населенных пунктах, где коррекция свирепствовала не столь сильно. На жаргоне просветителей это назвалось «созданием очагов». По существу же это был обыкновенный ликбез.

Создание очагов оказалось неимоверно тяжелым и неблагодарным делом. Беспризорников в постреволюционной России, наверное, легче было заставить учиться, чем нынешних мальчишек и девчонок. Образования стали бояться, как огня. Аналитики утверждали, что индикаторы корректоров с большей степенью вероятностью реагировали на людей с развитым интеллектом. Прямой зависимости здесь не было – помимо просто образованных, корректоры охотились на талантливых во всех областях, а главное – на потенциальных лидеров. В общем-то, этого было достаточно, чтобы повсеместно воцарился хаос. Сами корректоры не вникали в эти тонкости: для них достаточно было сигнала индикатора а ладони. Условием более-менее спокойной жизни было лишь серое приземленное существование, что, впрочем, не гарантировало от террора со стороны корректоров и прочих сил, обладающих властью и оружием.

Именно поэтому попытки создания «очагов» давно не рассматривались в штабе, как нечто серьезное. Скорее, это было важно для сознания жителями Стоунхенджа того, что цивилизация не сдается без боя, что еще можно что-то сделать, что-то противопоставить надвигающемуся мраку и грядущему нашествию неведомых и враждебных сил.

Здесь, в степной зоне Юга России, деятельность просветителей была сравнительно безопасной: крупных городов не было, а значит, опасность столкнуться с разношерстными бандами корректоров, террористов и и просто мародеров была ниже. Правда, остатки армии тоже бросили эти места на произвол судьбы, стянув ослабленные силы к столице и наиболее крупным городам.

Правительству сейчас не позавидуешь. В такой ситуации страну можно было бы брать голыми руками…

Только брать ее было некому. Все недружелюбные силы столкнулись с подобными проблемами. Слабые режимы давно рухнули под натиском экстремистов. Государства, в которых накопились территориальные и межэтнические противоречия, трещали по швам. Многие тихо развались на микрогосударства.

Спокойная и сытая некогда Европа пребывала в оцепенении кошмара: еще все выглядело вполне благопристойно, еще функционировал Европейский союз… Но улицы захлестнули волны преступности, убийства политических и культурных деятелей стали нормой. Системы безопасности и полиция оказались совершенно несостоятельными в таких условиях, не говоря уж о европейских армиях.

На робкие просьбы о помощи, обращенные к США, те только отмахивались: американские проблемы, которые неплохо гримировались в период глобализации, полезли наружу, словно черви после дождя. Небывалая ранее волна сепаратизма отдельных штатов, национальные бунты и бешеные скачки инфляции медленно и неуклонно потащили монстра на дно. В предвыборных платформах главным козырем стали обещания навести порядок железной рукой. Впрочем, американское правительство сразу, не раздумывая, затыкать дыры в национальной безопасности бросило армию.

Только неподготовленность и невежество главарей фермерского восстания в южных штатах спасло мир от преждевременной катастрофы: бунтовщики захватили военную базу и получили доступ к системам запуска ядерных ракет. По иронии судьбы на них не нашлось корректоров: ни на одного из фермеров не реагировал индикатор. Террористы также не добрались до этой базы.

И спецназ превратил базу в кровавую бойню.

После этого был возобновлен призыв в армию: кто-то должен был охранять ядерные склады.

Что происходило в Китае, никто не знал. Информационные потоки будто обрубило.

Япония же во всех вселяла ужас: облюбованная корректорами, лишь она представляла собой подобие государства. И государства недоброго.

Вообще, информации из-за рубежа приходило все меньше: работа журналиста сулила рано или поздно почти гарантированную смерть от руки корректора. Все они неведомой силой были приравнены к «корневым точкам». Специалисты по связи также таяли на глазах. Сотовая связь практически была сведена «на нет». Работала она толком лишь в столицах. И то – пока.

На этом фоне работа просветителей выглядела, по меньшей мере, наивной. Жека давно был против участия Лены в организации «очагов». Но та, конечно, и слушать не хотела. Со стороны Жеки это, безусловно, было проявлением эгоизма. И прикрываться заботой о безопасности подруги было бы лицемерием. Ей ведь тоже хотелось увидеть небо.

…Они шли к условленной точке, которая располагалась вблизи от одного из многочисленных здесь терриконов – отвалов пустой породы из угольных шахт. За терриконами легче спрятать вертолет, который пришлют за группой для эвакуации.

Было солнечно, гулял невероятно свежий ветер, чирикали в высокой траве какие-то птицы, и Жеке казалось – все, что с ними происходит – это бред, дурной сон, который, наконец-то прошел. В конце-концов, ци-бомба, если она действительно существует, – это не ядерное оружие, которое сделает невозможным дышать таким воздухом и наслаждаться жизнью под ослепительно синим небом… Ну, наступил всемирный кризис, ну и что? Пережили кучу кризисов, переживем и этот… Может, и Покровители окажутся не так страшны? Не истребляют же они все население Земли поголовно…

Благостные размышления Жеки резко оборвались: он споткнулся о закоченевший труп, от чего растянулся в густой траве. И сразу почувствовал, что не всегда в этой степи воздух свеж и приятен.

Подошел Санек и глянул на тело.

– Еще один, – кивнул он. – Там их целая куча. Похоже, что это было целое селение. Или беженцы. Зарубили чем-то. Дефицит патронов, надо полагать.

Жека отполз подальше и глянул на тело. Лучше бы он не смотрел…

– Зарубили недавно… – Санек быстро глянул на Сергея. – Не, наших среди них нет.

– Кто это мог быть?

– Мародеры, скорее всего. Из-за чего убивать беженцев? Из-за еды и мелких ценностей разве… Вряд ли это корректоры…

Жека, превозмогая тошноту, встал на колени над трупом. Рядом валялась порванная кожаная сумка. Из нее торчали какие-то тонкие железки. Присмотревшись, Жека понял, что это – медицинские инструменты.

– Где остальные? – спросил он.

– Да вот же, вот, – показал Санек.

Тела, которых оказалось не меньше пятидесяти, были разбросаны по небольшой поляне, вытоптанной в желтой траве и уже успевшей слегка зарасти свежей порослью. Больше половины из тел были детскими.

Возле тела женщины лежала развороченная сумка. Жека осторожно поднял грязную скомканную тряпку. Когда это был белый халат.

– Это врачи. Врачи и больные, – сказал Жека. – Так что вполне могут быть и корректоры…

– Могут, – отозвался Санек.

…Они вышли на широкую, но неимоверно разбитую асфальтовую дорогу.

– Федеральная трасса, – сверившись с картой, сказал Санек. – Погоди, проверю, работает ли GPS…

Санек достал наладонник с блоком спутниковой ориентации. Таких игрушек было полно на складе штаба. Но оперативники предпочитали пользоваться простыми картами: в случае пропажи оперативника, прибор терялся безвозвратно. Все верили, что аппаратура еще потребуется – для более важных дел…

– Да, все верно… Мы здесь… А через пару километров – станица…

… Название станицы на покосившемся дорожном знаке было скрыто густой пеной ржавчины. Вошли осторожно, по самому узкому и грязному переулку. Людей нигде не было видно. Не было слышно и лая собак. Побродив по пустым одноэтажным улицам, они вышли на площадь.

Площадь была выложена цементными плитами, из щелей между которыми пробивалась высокая трава. По центру стоял стандартный памятник Ленину со следами от пуль и оторванной рукой.

Здания здесь были уже трех-пятиэтажные, но совершенно без стекол.

– Эй, стой! – вскрикнул Санек и помахал кому-то рукой.

Жека обернулся по направлению взгляда Санька. Там стремительно удалялась растрепанная девчонка лет десяти.

– Эй, мы никого не тронем! – снова крикнул Санек. – Тьфу, ты… Поди, поймай ее.

Они еще побродили по станице и вышли к довольно большой церкви из красного кирпича. На ступеньке церкви сидел бородатый старик и задумчиво смотрел на подошедших. Старик был совершенно спокоен и не выказывал по поводу этой встречи никаких эмоций. Будто медитировал он, здесь, на ступеньках.

Жека и Санек подошли поближе.

– Здравствуйте, – сказал Жека.

– Ну, здравствуй, – равнодушно отозвался старик. Был он худой и какой-то весь нескладный и длинный. Но в глазах светилась скрываемая полуопущенными веками жизнь.

– Мы ищем своих пропавших товарищей, – сказал Жека. – Они… Учителя… Они собирались восстановить у вас школу…

Старик молчал.

Жека достал из нагрудного кармана фотографии и показал старику.

– Вот они… Вот эта девушка была с ними. Вы не знаете, куда они пошли?

Старик также равнодушно глянул на фотографии и сказал:

– Не, не знаю, мы люди темные, три класса с трудом осилили… Всю жизнь в колхозе… Откуда здесь школа? Школа в соседней станице была. Это еще до того, как началось…

«Он врет», – раздалось в мозгу.

«Что школы здесь нет?»

«Что у него три класса образования, – усмехнулся Гид. – Ты разве не узнаешь его?»

«Нет, не узнаю…»

«Ну а я покопался твоей памяти…»

«Нет, я его не знаю…»

«Лично, может, и не знаешь. А вот по телевизору видел не раз».

«Не может быть! Это…»

Теперь Жека вспомнил сказанные вскользь слова Лены о том, что они хотят привлечь «опытных людей» с поверхности к своему процессу. Значит, они искали его? И не нашли?

– Послушайте, – сказал Жека. – Я, кажется, узнал вас. Ведь вы – бывший министр образования? Так?

– Кто-кто он? – оживился заскучавший было Санек. – Министр? Вот это номер!

– Ага, – кивнул Игорь. – На него трижды покушались… Помню, по ящику еще видел…

Старик вздрогнул и недобро посмотрел на Жеку.

– Я уже давно не министр, – ответил он. – Чего вы от меня хотите?

– Я прошу прощения, – сказал Жека. – Не помню ваше имя-отчество…

– Это не важно, – буркнул старик.

– Хорошо, это ваше право. Мои товарищи должны были встретиться с вами, – настойчиво произнес Жека. – И, скорее всего, они с вами встретились. Почему же вы говорите, что не видели их?

– Ну, выдел я их, видел, – зло ответил старик и огляделся. – Пришли, хотели втянуть меня в очередную авантюру…

– Какую авантюру? – удивился Жека.

– Школы открывать по округе. Организовывать процесс… У меня, видите ли, опыт есть… Идиоты…

– Вы отказались?

– Я еле ноги из Москвы унес. На меня в поезде еще дважды нападали. Спасибо попутчикам… Кому я что сделал? Я даже взяток никогда не брал!

Жека решил, что старику не стоит рассказывать о «корневых точках». Не время, не место, да и слушатель не тот.

– А здесь вас не трогают? – поинтересовался Жека.

Старик промолчал. На его лицо вернулось равнодушие.

Санек сделал пару шагов назад и жестом подозвал Жеку. У него в руке была «лапа». Индикатор не светился.

– Что это значит? – спросил Жека, глядя на закоченевшего в неподвижной позе старика.

– Это значит, – с ухмылкой ответил Санек. – Что можно перестать быть «корневой точкой». Для этого просто надо…

– …Перестать быть кому-либо нужным, – тихо произнес Жека.

-7-

Они шли по федеральной трассе на север – в сторону предполагаемого движения Ленкиной группы. Изредка проезжали машины – небыстро, старательно объезжая выбоины в асфальте. Машины двигались небольшими колоннами – по две-три. Это сплошь были грузовики или джипы. Водители поглядывали на прохожих с подозрением, в окнах мелькали оружейные стволы.

Жека и Санек не обращали на это внимания. Они развлекались беседой.

– А ты знаешь, – говорил Санек. – Мы живем в такое классное время…

– Да ну? – качал головой Жека. – У тебя очень свежий взгляд на вещи…

– Я серьезно, – продолжал Санек. – Сейчас все становится с ног на голову. Это отличный шанс для тех, кому раньше не фартило… Вот я, к примеру, был простой пацан, мне и вариантов-то было – контрактником в армии служить или в «братву» подаваться. А сейчас – просто здорово, мне даже дышится легче… Если бы не вы с Игорем да Ленкой, я б и среди корректоров авторитетом заделался…

– Так чего ждешь – иди!

– Нет, сейчас уже не то. Сейчас я понимаю, что они сволочи. Вот если бы не понимал – то и жил бы хорошо, в свое удовольствие, и совесть была бы спокойна…

– Железная логика, не поспоришь…

– Зря смеешься. Сейчас я впервые почувствовал себя человеком. А дальше – еще лучше будет…

– Странные вещи ты говоришь, Санек. Куда лучше? Дальше – придут Покровители и дадут нам пинка с этой планеты…

– А это мы еще посмотрим, кто кому пинка даст! Я вот жду – не дождусь, когда они, голубчики, заявятся… А то, понимаешь, корректоры, они, с одной стороны, враги, а с другой – как-никак свои, родные… В семье, как говорится, не без урода. Чем их стрелять – лучше уж этих гадов инопланетных…

– И как тебя с таким рассуждениями только при штабе держат? Ты ж маньяк просто!

– Ха! Маньяк – не маньяк, а держат. Потому, что понимают: когда надо будет кому башку отстрелить – на такого чистоплюя, как ты, рассчитывать особо не приходится. Тут Саньки нужны. А дальше – нужны будут еще больше. Потому что приходит наше время…

Жека промолчал. Не нравились ему рассуждения Санька. Но в то же время он понимал и его правоту: Сенек действительно удачно и с охотой вписывался в новую действительность. Там, где действовала другая, более примитивная мораль, которую и моралью-то с трудом можно было назвать, там Санек чувствовал себя, как рыба в воде. Потому что он никогда ни в чем не сомневался, а если ошибался – относился к своим ошибкам легко и расслабленно. Даже, если ценой ошибки были человеческие жизни.

«Время такое», – говорил Санек. И спокойно засыпал.

… Издалека донесся низкий гул, который быстро перешел в резкий рокот.

– Ложись! – крикнул Санек, и они кубарем скатились с обочины в кусты.

На высоте не более десяти метров с ревом пронеслись три вертолета Ми-24. С полным вооружением и символикой Вооруженных сил. Из отодвинутых дверей торчали вниз стволы пулеметов.

– Свои, – выдохнул Жека.

– Что – «свои»? – сплюнул Санек. – Если это «зачистка» – будут они тебя спрашивать! Да и кто ты для них? Скажешь, что из мирного и спокойного подземелья? Да я б тебе первый пулю в лоб всадил!

– Это за что?

– Как – за что? От обиды и нормальной человеческой зависти. Тут жрать нечего, «махновцы» озверели, страна в жопе, а они там в норке спрятались и пережидают. Чего спрашивается? Ты им еще про Покровителей расскажи…

– Что еще за «махновцы»?

– А как еще называть эти банды, что по степям шастают? Корректоры – они больше по городам, да и знать не знает никто, кто они такие. Всех организованных бандитов здесь зовут «махновцами»…

– Ну, да, ведь для правительства – в стране просто экономический кризис…

– Не кризис, а этот… коллапс. Так Мишаня говорит.

– Ну, Мишаня знает, что говорит…

– Ага. Хорошо, что тогда в окошко не сиганул. Душа-человек…

Снова раздался рокот, и над землей прошло еще одно звено «крокодилов», а следом показался юркий Ми-28, который завис прямо над дорогой и медленно пополз в сторону прятавшихся.

– Во, блин, засекли! – сдавленно произнес Санек. – Жека, а ну, давай в ту ложбинку…

Они быстро скатились в небольшой овраг, и тут же загрохотали выстрелы, а над головой засвистело и зашипело…

– Из пушки молотят, патронов им не жалко! – удивленно крикнул Санек, на секунду выдернув голову из липкой глины, в которой они теперь лежали. – Что-то тут творится, и мы, по ходу, зря сюда приперлись…

– Лена… – начал было Жека и снова вжался в грязь, так как снаряды от скорострельной пушки вспахали землю совсем рядом.

– Вот-вот, – ответил Санек, отплевываясь от набившейся в рот земли. – Все проблемы – они от баб…

Выстрелы прекратились. Полежав немного, Жека рискнул поднять голову.

И увидел грязные армейские ботинки.

– А ну, не рыпаться, – сказал спокойный голос. – Медленно встаем…

Санек встал первым. Он не выглядел пойманным человеком. Он даже улыбался, словно встретил старых приятелей.

А перед ним стояло с десяток усталого вида бойцов в неопределенной принадлежности форме и бронежилетах во главе с худощавым капитаном, который от прочих отличался только погонами.

Позади, на дороге виднелся «Урал» с брезентовым верхом и БТР с широкой белой полосой на борту.

– Что тут делаем? – спросил капитан.

– Гуляем. Хорошо! – сказал Санек. Довольно нагло сказал.

– Ищем своих товарищей, – поспешил сказать Жека. – Они учителя…

Капитан многозначительно переглянулся с бойцами. Те покрепче ухватились за автоматы.

– Учителя, говоришь… – протянул капитан. – А ну-ка, руки вперед…

Не успели Жека с Саньком опомниться, как на руках засверкали металлические браслеты, и их затолкали в кузов «Урала».

– С солдатами не разговаривать! – бросил вслед капитан, и «Урал» взревел.

Пока грузовик трясло на ухабах федеральной трассы, они сидели на невероятно жестком полу под прицелом пяти автоматов. Санек всю дорогу улыбался. Он, несомненно, получал удовольствие от всего этого процесса.

Часа через два «Урал» со скрежетом остановился, и их довольно грубо выволокли наружу.

– Ух ты, – восхитился Санек. – Тут что-то серьезное происходит…

Вокруг действительно царило своеобразное оживление. На сколько хватало глаз, пространство было уставлено разнообразной военной техникой. Тут были и танки, и БТРы с БМП, куча грузовиков, в том числе, с антеннами и вращающимися локаторами. Был длинный многоосный монстр, в котором угадывался противовоздушный комплекс С-400. Поодаль рядком стояли вертолеты.

Рядом плотно расположился палаточный городок.

– Неужто учения в наше-то время? – произнес Санек.

– Какие еще учения? – пожал плечами Жека.

– Вот и я о том! – оскалился Санек. – Кого-то, видно, бить собираются…

– Прекратить разговоры, – зло окрикнул их конвоир и отвесил каждому по удару прикладом.

– Спасибо, родной, – сказал Санек, схватившись за ушиб. – Еще вот тут, пониже, пожалуйста…

Их завели в палатку и усадили на складные стулья перед широким складным столом. Наручники так и не сняли. Через минуту в палатке появился усатый тип в полевой форме, снял пятнистую кепку и уселся за стол, внимательно разглядывая пленных. Разглядывал он их довольно долго, и Санек демонстративно зевнул.

– Ну, что, голубчики, – глубоким негромким голосом заговорил усатый. – Рассказывайте, что занесло вас в эти края?

– А с кем имеем честь? – почтительно спросил Жека.

Лицо усатого дрогнуло, но он спокойно ответил:

– Начальник особого отдела Независимой Российской армии полковник Петрицкий.

– Независимой армии? – поразился Санек. – От кого, позвольте, независимой?

– Так кто вы и откуда? – игнорируя вопрос Санька, спросил полковник Петрицкий.

– Так… Местные мы… – ляпнул Санек, и Жека мысленно закатил глаза.

– Зачем врете? – спокойно спросил особист и достал пачку сигарет. – Курите?

– Да, спасибо. – Санек непринужденно взял у Петрицкого сигарету и спички. Закурил. – Простите, и вправду соврали, – он хохотнул. – Зачем, спрашивается? Ваши люди нас напугали – вертолеты, автоматы… Давно такого не было…

– Я задал вам вопрос.

Жека мучительно соображал, чего бы такого соврать, и тут о себе дал знать Гид:

«Не знаешь, что соврать – говори правду. Или почти правду…»

– Мы из образовательной организации, – сказал Жека. – Из Москвы… У нас тут группа учителей пропала…

– А, может, еще и группа врачей? С пациентами? – спросил особист, и по Жекиной спине пробежал холодок.

Что усатый знает про тех убитых? Это что – на нас хотят повесить?

– Не понимаю, о чем вы, – вполне искренне сказал Жека.

– Ну-ну. Так вы не отрицаете, что так называемые «учителя» – это вы?

– Ну… Не мы, но наши люди…

– Не отрицаете? Хорошо…

– А что такое? – возмутился Санек. – Они что-то натворили?

– Слушайте, вы, у себя в Москве вопросы задавайте. А здесь вопросы задаю я. И мой вопрос такой: каковы ваши связи с Южным мобильным батальоном?

– Это что такое? – изумился Санек. Очень убедительно.

– С так называемыми «махновцами», – пояснил Петрицкий.

– А… – сказал Санек. – Нет, мы не местные, откуда у нас связи….

– Ладно. – Петрицкий откинулся на спинку своего складного стула и задумчиво осмотрел пленных. – Как вы объясните, что на все населенные пункты следом за вашими, как вы говорите, учителями, незамедлительно совершаются вооруженные нападения?

– Понятия не имею! – ответил Жека. Он почувствовал, как от его лица отхлынула кровь. Лена… За ней и ее группой идет охота!

Петрицкий воспринял волнение Жеки по-своему:

– Опять врете?

– Да нет, черт возьми, не вру! – воскликнул Жека. – Зачем мне врать?

– Вот и наша разведка ломает голову – зачем? Зачем Южный мобильный перебил вначале всех учителей в селениях, а теперь подсылает своих? Зачем убили группу врачей из детской больницы вместе с пациентами? Это что – происки Москвы или еще кто-то на наши земли зарится?

«О чем он? – подумал Жека.

«Сепаратизм, – ответил Гид. – Это ж независимая армия, название само за себя говорит».

«Черт, мы, похоже, влипли»

«Да уж… Только не напрягайся – наговоришь глупостей».

– Так вы не будете отвечать на мои вопросы? – голос Петрицкого приобрел жесткость. – В общем, так. На этой территории действуют законы военного времени. Если вы и дальше будете валять дурака и играть со мной, я вас расстреляю как шпионов и диверсантов…

Полог палатки отодвинулся, и вошел подтянутый коренастый военный. Особист тут же вскочил.

– Эти? – спросил вошедший

– Да, товарищ генерал! – с готовностью ответил Петрицкий.

Генерал равнодушно оглядел пленников и сказал, обращаясь к особисту:

– Мне надоело, что по моей земле шастают непонятные люди и терроризируют мое население. Если ничего дельного не скажут – расстрелять к чертовой матери. Не то время, чтобы пленных за собой таскать…

И вышел из палатки.

Жека сглотнул. Санек же робко поднял руки в наручниках.

– Я хочу сказать, господин полковник…

Их заперли в будке армейского полноприводного «Газа». Некоторое время они молча посидели прямо на полу, затем перебрались на скамейки, тянущиеся вдоль борта. В окошко блекло пробивался закат.

– Санек, – сказал Жека. – Ты просто поразил мое воображение. Зачем ты нагородил эту чушь – что мы якобы шпионы этих самых махновцев, что собирали данные для массированной атаки, что ищем какой-то затерянный склад ГСМ … К чему это вранье, и как ты из него собираешься теперь выбираться из этой истории?

Санек самодовольно хмыкнул.

– Я нагородил все это, как ты выражаешься, чтобы нас не кокнули сегодня же вечером. Нас наверняка хотят допросить, как следует. С пристрастием. Я ведь не зря про топливный склад ляпнул. Эта армада знаешь, сколько «горючки» жрет? Они за топливо что угодно отдадут. А с топливом, сам понимаешь, сейчас напряженка. И выбираться из своего вранья я не собираюсь. Я собираюсь выбираться отсюда.

– И каким образом?

Санек не ответил. Он крякнул и оторвал подошву своего ботинка. Жека понял – у Санька был аварийный комплект. Ботинки к нему полагались очень неудобные и потому мало кто имел в подошве своей обуви этот весьма полезный набор.

Через пять минут они разминали затекшие от наручников конечности. С «браслетами» Санек справился очень лихо, благо, что свет еще проникал в полумрак будки.

– И что дальше? – спросил Жека, потирая запястье.

– Поедем отсюда. Мне надоело… – сказал Санек и вырезал универсальным резаком слепое окошко, что вело в сторону кабины. На кабине оказалось похожее окно.

Санек поманил пальцем Жеку и тихо сказал:

– Сиди тихо и держись…

Санек надрезал резину вокруг стекла и толкнул стекло вовнутрь кабины. Стукнуло.

– Эй, что там такое? – раздался голос часового, караулившего выход из будки.

Санек просунул голову в узкое окно, а следом юрко просочился в кабину сам. Кабина осветилась ярким светом фонарика. Часовой ничего не увидел – Санек припал к сиденью.

Жека чувствовал такое напряжение, будто он сам лез туда, в кабину. Самым неприятным было сидеть взаперти, не зная, что происходит снаружи. А что происходит, он понял только тогда, когда завыл стартер, а затем неохотно закашлял двигатель.

Снаружи раздались крики. Двигатель тут же взревел, и Жеку бросило на противоположную стенку. Послышались выстрелы, и сквозь свежие отверстия в стенках будки пробились тонки прожекторные лучики.

Машину трясло и кидало, да так, что удержаться на лавке не было никакой возможности. Это продолжалось довольно долго, пока машина, наконец, не встала, как вкопанная, а Жека не откатился к передней стенке будки.

Дверь позади будки распахнулась и в ней появился Санек.

– Выходи быстрее, Жека, за нами гонится разъяренная и независимая от чувства юмора армия.

Темнота уже вступила в свои права, и Жека не сразу понял, где они находятся. Санек вскочил в кабину, движок снова взревел, а Санек торопливо спрыгнул с подножки. Тень грузовика как-то нелепо мелькнула на фоне темного неба и юркнула вниз. Через несколько мгновений откуда-то снизу раздался низки раскатистый гул.

– Шахта, – пояснил Санек.

Только теперь Жека заметил громаду террикона в стороне.

– Мы на точке рандеву? – спросил Жека.

– Да, и сейчас точно время эвакуации. Только вот вертолета нет…

– Я никуда не полечу без Лены…

– Ты предлагаешь и дальше участвовать в местных разборках?

– Я хочу найти Лену.

– Так и я хочу. Только подкрепление надо вызвать. И почему запрещено брать с собой трансиверы?

– Сам знаешь… Чтобы частоты не засекли и по пеленгу не вышли на Стоунхендж.

– Знаю-знаю. Так сказал, просто… Странно. Вертолет уже давно должен был быть здесь…

– Может, что случилось?

– Да вот, не хотелось бы… Видишь фары на горизонте?

Вдалеке действительно замелькали прыгающие огоньки. Они приближались.

– Не похоже на погоню, – заметил Жека. – Одна машина…

– Ну их к черту. Пойдем. Вертолета уже точно не будет…

– Куда идти по темноте? Ноги тут переломать – плевое дело. Надо рассвета дождаться…

– А машина?

– Что – машина? Вроде ж не погоня. Она и едет куда-то в другую сторону…

Фары, действительно, подрагивали, указывая направление движения того, на чем были установлены. Это что-то двигалось куда-то в сторону от террикона. Вскоре на фоне тихого ветерка послышался далекий шум мотора. Через некоторое время фары остановились. Звук двигателя, тем не менее, не стихал.

Приятели молча наблюдали за огоньками. Ничего не происходило. Машина все так же шумела.

– Погоди-ка… – встрепенулся Санек. Было видно, что его посетила какая-то мысль. – А ну, пойдем…

– Туда?

– Ага…

– Думаешь, стоит?

– Думаю, это будет интереснее, чем сидеть тут и трястись до утра, строя версии…

Они осторожно двинулись в сторону горящих фар, время от времени останавливаясь и напряженно вслушиваясь в степной воздух. Ничего, кроме монотонного гудения мотора слышно не было. Когда они, наконец, подобрались на расстояние видимости, им предстала такая картина: армейский «Урал» стоял, уткнувшись «мордой» в невысокий завал из железобетонных блоков, так, что видны были только фары с откинутыми маскировочными насадками. Ведущие колеса медленно проворачивались в грязной яме, которую сами же, очевидно, и вырыли под собой. Двигатель захлебывался от невероятных и бессмысленных усилий, будто грузовик хотел провернуть планету у себя под колесами. Брезентовый тент над кузовом был разорван в лохмотья.

Санек сделал Жеке знак, чтобы тот оставался на месте, а сам, пригнувшись, тихо подбежал к машине. Он, подтянувшись на борте, заглянул сначала в кузов, а потом осторожно подобрался к кабине и распахнул дверь. Через пару секунд двигатель смолк.

– Иди сюда, – негромко позвал Санек.

Жека подошел.

Санек уже вытаскивал из кабины тело водителя в камуфляже. Голова его была разбита, видимо, каким-то тяжелым предметом. Жека только сейчас заметил, что лобовые стекла машины выбиты.

– Похоже, это и впрямь была погоня, – сказал Санек. – Но кто-то их перехватил. В кузове все в крови, но нет никого. Только два автомата валяются. Похоже, нападали не из-за оружия. И не из-за машины. Водитель убит, но машину не останавливали, нога так и осталась на педали газа. Будто убили просто так. Вряд ли в машине были какие-то ценности – такую б за нами не отправили…

– Тебе бы следователем работать, – сказал Жека.

– Да уж, – рассеянно ответил Санек, продолжая осмотр машины. – Если бы я еще и понимал, что из всего это следует…

– Из этого следует, что где-то поблизости бродит банда, которая может и нас пришить безо всякого повода. Не тратя времени на допросы и не сажая нас под стражу.

– Что верно, то верно, – согласился Санек.

Жека вспомнил убитых врачей и поежился. Что-то не так уж комфортно живется здесь, наверху, под синим небом. Хоть бы с Леной ничего подобного не приключилось…

Жека старался отгонять пессимистические мысли, и это, в общем, ему удавалось за счет погружения в реальные и насущные проблемы. Например – как самим избежать неведомой опасности.

– Держи. – Санек протянул Жеке автомат. – Там валялся только один подсумок, так что патроны пополам. Вот тебе магазин.

Они закинули за спину автоматы и оправились в ночь.

-8-

Тим вызвал Игоря в штаб ни свет, ни заря. Собственно, поговорка не вполне уместная, так как свет в Стоунхендже был всегда, а вот с зарей было туго. Игорь долго таращился в зеркало, пытаясь настроить фокус зрения, которое совершенно не желало обостряться в три часа ночи.

Уже неделю штаб работал в авральном режиме. Сворачивались все программы по противодействию ци-бомбе, проводилась масштабная эвакуация людей. Аналитики, которые любили наглядно демонстрировать свои выводы через графики и схемы, чертили сейчас почти вертикальные линии: так называемый «условный уровень цивилизации» описывал на мониторах пологую кривую, после чего срывался в пике.

Мишаня спокойным голосом рассуждал о том, что цивилизации, собственно, пришел конец, и непонятно, как там наверху все еще существуют какие-то государства и правительства.

– Инерция, – говорил Мишаня. – Люди всегда связывали уровень цивилизованности с государством. Они еще смотрят на его атрибутику, а самого государства, по сути, давно нету. Все страны благополучно развалились на удельные княжества, но и там власть иллюзорна. Сейчас на коне властные образования, объединяющие всего несколько тысяч человек. И в большей части – это образования кочевого типа…

– Как это? – поражался Игорь.

– Очень просто, – отвечал Мишаня. – Корректоры выбили большинство «корневых точек», отвечающих за стабильность жизни и оседлость населения. А ведь оседлость – не в генах людей. К ней люди пришли через тысячелетнее развитие цивилизации. А сейчас все катится назад. Ты ведь знаешь про кочевые армии там, наверху?

– Ну… Ты имеешь в виду, моторизованные банды?

– Это оперативники их так называют. По сути – это орды, вроде армии Чингисхана. Они высасывают ресурсы в одном месте, после чего быстро переезжают на другое. Если ресурсами не делятся – берут силой. При том, что ничего нового никто уже не производит. Если наши прогнозы верны, то в течение месяца-двух кочевники добьют остатки цивилизации. Машинам нужно топливо – сейчас вовсю идет драка за него. А добывать нефть в серьезных масштабах бросили уже давно – рабочие разбежались, как только корректоры начали там постреливать. Так, качают кое-где помаленьку. Пока их все те же корректоры не найдут…

– Да, я это знаю… Так это что же – конец?

– Если бы. Боюсь, что это – только начало. Если ци-бомба – не самоцель, то следом пожалуют и сами Покровители. Чего ожидать от них – невозможно даже представить… Остается надеяться хоть на какую-то гуманность, которая, как говорят, присуща высокоразвитым цивилизациям – все-таки, они, вроде, похожи на людей…

Когда Игорь появился в штабе, то поразился царившему там нездоровому оживлению. Оперативники и вспомогательный персонал носились, словно пчелы в улье.

К Тиму Игоря не пустили: у того заседало высочайшее начальство Стоунхенджа, что само по себе было событием экстраординарным.

– Э, а что случилось-то? – поинтересовался Игорь у Гарика, начальника отдела секретных операций. Тот по привычке помолчал, очевидно, взвешивая «за» и «против» выдачи очередной порции информации, а затем, отхлебнув из большой кружки кофе, ответил:

– Да так… Маленькая ядерная война. Совсем маленькая…

– Что?!

– А… Ты спал что ли? Ну, да… Война между Нью-Йорком и Чикаго. Что там они делили – непонятно. Только нет больше ни Нью-Йорка, ни Чикаго…

– Что там непонятного, – пробормотал пораженный Игорь. – Ресурсы они делили, что еще… А откуда информация? Спутник заработал, что ли?

– Куда там… Спутник… Эк, хватил! Сейсмоцентр захватил колебания, а потом на коротких волнах сообщение пришло. Сначала не поверили. Но после агентура за океаном подтвердила.

– Так, выходит, остались еще живые спецы по атомному оружию?

– Выходит, что так, – неохотно ответил Гарик, косясь на бледного курьера, что тащил куда-то коробку с видеокассетами. – Мобилизуем силы на поиски таких спецов у нас. Раз у них остались – может и у нас есть?

– А зачем? – спросил Игорь. – Мы, что, собираемся ядерные склады захватывать?

– Мы – нет, – ответил Гарик. – А вот корректоры или еще какие подонки – запросто. Америка тебя не убеждает?

– М-да… А ведь теоретически такой вариант допускали…

– Теперь допускаем практически. Не исключено, что развязывание атомной войны на Земле входит в планы Покровителей…

Игорь покачал головой.

– Не вижу логики. Им проще было сделать это вначале, чтобы свести всю эту затянувшуюся возню к десятиминутному обмену атомными ударами. И все.

– Какую логику ты ищешь у Покровителей? Что мы вообще о них знаем? Впрочем, дело, конечно, не в этом. Я думаю, никакой атомной войны не будет. Ни у кого нет сил на это. Но вот то, что у кого-то из отморозков будет атомное оружие – в наше-то время – это прямая угроза безопасности Стоунхенджа. Потому что больше нам бояться нечего…

В словах Гарика, безусловно, содержалось рациональное звено. Если корректорам станет известно расположение Стоунхенджа, то это полбеды: пробиться сюда никакая группировка или даже «орда» не сможет. Стоунхендж скроен прочно, оборона, говорят, у местных военных отлажена отлично.

Но вот что противопоставить оставшемуся без присмотра неограниченному ядерному арсеналу планеты Земля?

Раньше считалось (и небезосновательно), что всех специалистов по атомному оружию, которых не забрали сюда – работать на энергетических установках – выбили корректоры. Но, черт возьми, они ведь могут использовать своих потенциальных жертв и в собственных интересах! Кроме того, наверху, несмотря на тотальный корректорский геноцид, наверняка еще не перевелись Кулибины – самоучки…

Тим вызвал Игоря по внутренней связи штаба. Когда тот вошел в кабинет шефа оперативников, высокого начальства уже не было.

– Здорово, – устало сказал Тим, указывая Игорю на кресло. – Ты уже в курсе?

– Да, – ответил Игорь. – Это неприятная информация. Но меня еще больше тревожит судьба Жеки и Сани. И Лены, разумеется…

– Да, – сказал Тим. – Ищем. Вертолет спасателей сбили на подлете к точке рандеву. Там какой-то локальный конфликт образовался. Взбунтовавшиеся обломки армии чего-то не поделили.. Но вторую группу уже выслали к следующей контрольной точке. Туда наши должны выйти через три дня. Если они живы, конечно…

– Если живы, – тихо повторил Игорь.

– Да. Но тут мы ускорить ничего не можем. Все средства задействованы, остается только ждать. Я чего тебя вызвал…

– Я полагаю, что в связи с последними событиями. Атомные бомбы и все такое…

– Правильно полагаешь. Наши шефы, конечно, перестраховщики, но и они в чем-то правы. Нам приказано собрать все сведения об атомных объектах на нашей территории и найти специалистов, способных как обезвредить атомное оружие, так и использовать его… Гм. В случае необходимости…

– Вот как…

– Да. Я тоже с трудом переварил такую установку. Суть же ее в следующем: Стоунхендж в настоящее время остался, пожалуй, единственным островком «вменяемости» на планете. Поэтому, как это ни странно звучит, мы – это последняя сверхдержава. Хм… М-да… И если у кого-то атомное оружие есть – то оно должно быть и у нас. Либо не быть ни у кого… Не забывай – есть еще и атомные электростанции. Кому сейчас нужны несколько Чернобылей?

– И при чем здесь я?

– Мы готовим несколько групп по поиску и захвату, при необходимости, атомных объектов. Ты же возьмешь группу по поиску специалистов. Примерные списки уже составлены. Вряд ли многие из них остались в живых – но искать надо…

– Понятно. А как вообще так получилось, что в Стоунхендже нет таких спецов? Вроде ж брали «каждой твари по паре»?

– Правильно ставишь вопрос, Игорь. Не успели… То есть, у нас, конечно, есть технари, которые работают на наших атомных энергетических установках. Только они – всего лишь инженеры со знанием правил работы, но с поверхностным представлением о сути процессов. А те, что нам были нужны, работали в закрытом режиме, до них не так просто было добраться. И корректоры нас опережали… А потом стало не до этого. Так что, между нами, твоя задача – чуть ли не безнадежная…

– А своих спецов подготовить мы не сможем?

– Уже готовим. Только это – самая крайняя мера. С атомом шутки плохи, сам понимаешь. Даже с мирным. В общем, у тебя три дня на подготовку. Завтра… Нет, уже сегодня тебе передадут координаты объектов поиска и данные на них. Вот списки членов твоей группы, включая научных консультантов. Можешь их перекраивать, если будет необходимость.

– То есть я могу включить в состав группы Мишаню?

– Кого? А этого вашего… Постой, а это не у него, случайно, боязнь открытого пространства?

– Вы путаете, шеф. У него скорее, любовь к закрытому. Но проветриться и ему не помешает. К тому же, я доверяю ему, как аналитику…

– Это твое дело. Приступай.

– Есть, шеф…

– Да, еще. Времени у вас мало. По данным агентуры корректоры повысили активность. На верху просто бойня. Не ввязывайтесь ни в какие стычки, избегайте крупных населенных пунктов… В общем, ориентируйтесь на разведданные, не надо лишней импровизации.

– Все понял…

– Что-то у меня предчувствия плохие. Как бы не началось вторжение… Чего ждать? Как это будет?… Ладно, ступай…

Тим устало вздохнул и молча уставился в угол кабинета. Игорь не стал нарушать ход мыслей начальства, взял подмышку папку со списками и руководствами и вышел. Домой, в бокс, он шел, как в тумане. Разговор с Тимом казался ему далеким и неприятным сном. Дойдя до собственной кровати, он бросил бумаги на столик, и упал на кровать лицом вниз.

В такой же позе он встретил утро следующего дня.

…Группа собралась быстро, вопросов лишних не задавала, и поэтому никаких препятствий к выступлению не наблюдалось. За исключением Мишани, который мучился, раздираемый сомнениями и противоречиями между желанием увидеть небо и подышать свежим воздухом и необходимостью на время оставить работу здесь, внизу. Однако с подачи Игоря Мишанин научный руководитель отправил того в принудительный отпуск (заставить кого-либо, кроме оперативника, идти на поверхность, согласно правилам, было нельзя, это было делом добровольцев).

В назначенное время группа на трех вертолетах Ми-8 была заброшена в первую точку.

Это был южный Урал. Живописная гористая местность и густые леса могли бы составить неплохой фон для туристского маршрута, если бы то и дело по дороге не попадались человеческие останки и пустые разоренные села.

Вышли на засекреченный когда-то номерной городок. Ни одного человека здесь встретить им так и не удалось. В том числе – и разыскиваемых специалистов-ядерщиков. О чем Игорем и были сделаны соответствующие отметки в списках.

Возможно, люди попросту научились прятаться в этих камнях и лесах. Только «лапа» тоже ничего не показывала. Вряд ли «корневые точки» научились прятаться от корректорских индикаторов. Скорее всего, их здесь уже просто не было.

Уставшие, грязные и разочарованные оперативники сидели у костров в ожидании эвакуации. На деревьях замерли опытные наблюдатели – местность здесь просматривалась далеко, а незваные гости никому нужны не были.

Начитанный Мишаня, сверившись с картой, заявил, что здесь неподалеку есть какие-то пещеры, в которых сохранились настенные рисунки времен палеолита. И предложил сходить посмотреть. Игорь был, в общем, не прочь. В нем еще не было изжито былое журналистское любопытство. Тем более, что до прибытия вертолетов оставалось несколько часов.

Взяв в сопровождение вооруженного оперативника – Митрича – и трансиверы, они отправились «на экскурсию».

Вскоре Мишаня запутался в карте, и принялся что-то неразборчиво бубнить, крутясь на одном месте и растерянного оглядываясь. На помощь ему пришел Митрич – он оказался из бывших десантников и проблем с использованием карт не испытывал. Так что до пещеры они добрели довольно быстро – всего за пару часов.

Тут Игорь понял, что совершил глупость. Совершенно непростительную для оперативника.

У них не было никакого альпийского снаряжения, даже веревки, а двигаться приходилось по довольно опасным склонам. Из-под ног сыпались камни, внизу мелькали расщелины, не настолько высокие, чтобы поразить воображение, но достаточные, чтобы переломать все кости. Впрочем, опасность такого рода представлялась куда меньшей, чем возможная встреча с людьми.

Саму пещеру также обнаружил Митрич. Игорь подумал, что никогда бы не догадался, что та прячется здесь, под массивным каменным козырьком. В представлении Игоря вход в пещеру должен был выглядеть примерно, как декоративный грот в Александровском парке.

– Ну, и где эти твои рисунки? – спросил Игорь, шаря по стенам лучом мощного фонаря. Никаких тебе сталактитов со сталагмитами – один сплошной камень и уходящий во мрак жуткий черный пищевод.

– Сейчас, – подал голос Мишаня. – А вот, пожалуйста… Смотрите. Ух, ты! Здорово!…

Игорь с Митричем подошли к Мишаниному силуэту и посмотрели на стену, которая в этом месте была практически вертикальной.

В свете фонаря с большим трудом угадывались какие-то неясные очертания, нанесенные чем-то темным на камень.

– Под другим углом светить надо, – сказал Мишаная.

Так и поступили.

На стене проявились бледные рисунки, явно доисторического характера. Все, как полагается – животные с огромными рогами, символические охотники с копьями, рыбы, пронзенные все теми же копьями, какие-то непонятные символы, палочки, завитки…

– Погодите-ка… – произнес Митрич и провел пальцем по одному из рисунков, после чего рассмотрел палец в свете фонаря.

– Эге… – расплылся в улыбке Митрич. – Похоже, мне тоже стоит такую пещерку открыть. Для туристов. Только рисуночки я поинтереснее нарисую…

– Что? – непонимающе отозвался Мишаня. Игорь смотрел на палец Митрича и ничего не видел.

– Что-что… Да краска, говорю, свежая, – сказал Митрич. – Еще не засохла…То же мне – шли сюда за семь верст киселя хлебать…

– Не может быть, – сказал пораженный Мишаня и провел пальцем по одному из рисунков. – Вот этот не мажется, а этот… Да, действительно… Странно.

– Что странного, – пожал плечами Игорь. – Хулиганье. Решило позабавиться. Ничего святого – испоганить такое место…

– Вот, гады… – расстроенным голосом пожаловался Мишаня, – И не лень им было идти сюда, чтобы вот так…

– Может, стереть все, пока не засохло? – предложил Игорь и сам же ответил, – Знаю, глупость ляпнул… Вот встретить бы такого туриста, я б его…

– А это пожалуйста, – с охотой отозвался Митрич. – Вон он стоит…

Игорь и Мишаня резко обернулись и посмотрели туда, куда указывал Митрич.

В рассеянном свете фонарей стоял Маугли. Вернее, его двойник – такой же лохматый, голый и грязный ребенок. Он стоял и улыбался. Улыбался странной улыбкой, такой от которой мороз пробирал до костей: глаза его оставались открыты и внимательны, будто принадлежали другому мальчишке, тому, которому сейчас не до улыбок.

– Ты кто? – машинально спросил Игорь.

Ребенок засмеялся и показал пальцем на Игоря.

Оценить комичность ситуации Игорь не успел, так как в голове хрустнуло, и в, без того мрачной, пещере стало совсем темно.

-9-

Когда они вышли к запасной точке встречи, было около полудня. Больше никого по пути не встречалось, и нельзя сказать, что Жеку и Санька это сильно огорчило.

По пути они видели:

несколько пустых поселков, где во всех домах почему-то были выбиты стекла;

взорванную бензоколонку;

множество сожженных машин, некоторые из которых были, к тому же и расстреляны;

с десяток крупных воронок от снарядов;

пару неразорвавшихся то ли, ракет то ли мин;

танк с оторванной и валяющейся рядом башней;

огромную стаю собак, которая, к счастью, не заинтересовалась ими и молча растворилась в высокой траве;

заросшие сорняками поля с неубранной пшеницей;

разбросанные по полю остатки пассажирского самолета;

покосившуюся и напоминающую Пизанскую водонапорную башню;

железную дорогу с ржавыми рельсами и длинный состав на ней, причем электровоз и первые два вагона покоились на боку под откосом, следом за скрученными взрывом рельсами…

В общем, то, что они видели, не вселяло особого оптимизма, как и проскакавшие однажды на горизонте всадники.

Санек нашел в одном из опустевших домов радиоприемник, в другом – почти не использованные батарейки. По включении приемник зашипел, засвистел, но ничего вразумительного так и не поймал. Жеке показалось, что он слышал какие-то далекие голоса, но Санек не разделил его оптимизма.

Эфир был мертв на всем диапазоне, доступном недорогому, но достаточно мощному аппарату. Это нельзя было считать показателем абсолютного радиомолчания, но радости тоже не принесло.

– Дела, – протянул Санек и растянулся на траве, грызя травинку и глядя в высокое синее небо.

– М-да… – согласился Жека и тоже устремил свой взор в небо – туда, откуда должен был появиться вертолет эвакуации.

В назначено время, действительно, раздался знакомый стрекот, и вскоре в небе показалась «вертушка».

Санек вскочил и замахал руками. Жека не разделял радости Санька: Лену они так и не нашли. Жека уже обдумывал, как бы передать начальству о том, что он решил остаться и продолжить поиски в ожидании подкрепления, когда услышал недоуменный возглас Санька:

– Э-э! Вы чего там исполняете, асы хреновы?

Жека присмотрелся повнимательнее и увидел, что вертолет и впрямь ведет себя странно: его кидало из стороны в сторону, вертело, как волчок, и в какой-то момент повело боком.

– Да что ж там такое? – беспокойно воскликнул Жека и вслед за Саньком кинулся в направлении странного полета «вертушки».

Вертолет вдруг закачался, начал заваливаться на бок, а затем, крутой спиралью пошел вниз.

– Черт! – бессильно сжав кулаки, закричал Санк. – Черт, черт!..

Жека в ужасе наблюдал агонию вертолета. Тот зацепил винтом землю, конвульсивно дернулся и рухнул. Раздался взрыв. Во все стороны полетели обломки и ошметки.

Когда пламя начало стихать, друзья подошли ближе. Вокруг остова корпуса горела сухая трава.

– Что это было? – спросил Жека.

– Черт его знает, – мрачно ответил Санек, пытаясь подойти поближе к пылающему остову машины. – Не похоже, что его подбили – дыма и пробоин я не видел. Скорее всего, какие-то неполадки… Ух, и жаром от него пышет… Нет, живых там точно никого не осталось…

– И что нам теперь делать? Ждать здесь? Думаешь, пришлют еще вертолет?

– Как же… Пришлют. Я б, например, не стал из-за двух ослов так жертвовать вертолетами и экипажами…

– Почему – двух? А Лена?

– Да в штабе все уверены, что ее группы нет уже! – закричал Санек. – Да и мне это понятно, только как было тебя одного сюда отпускать?! Ты же видишь, что здесь творится с людьми и техникой! Спрашиваешь – что нам делать? Отвечу: пешком домой пилить!

– Три тысячи километров – пешком?

– А какие варианты? Ну, разве что, машину захватим… Опять же – где бензин брать? Ладно, дойдем… Здесь точно оставаться нельзя. На взрыв наверняка махновцы подтянутся. Давай лучше поищем – может, что полезное от вертолета осталось…

– Разве что это, – произнес Жека и поднял с травы странный, еще горячий, предмет.

Нельзя сказать, что предмет этот был чем-то потрясающим воображение. Но выглядел он здесь более, чем неуместным.

Это была крепкая палка с привязанным к ней плоским камнем. Камень был в крови.

– Что это? – равнодушно спросил Санек.

– Не уверен, – сказал Жека. – Но напоминает… каменный топор.

– А, – сказал Санек. – Вещь весьма необходимая в вертолете. Куда там без него…

Жека повертел в руках странное орудие и бросил на землю. Он устал удивляться.

Больше ничего полезного они не нашли, даже оружия. Все или раскидало далеко, или сгинуло в адском пламени.

– Замечательно, – сказал Санек. – Пойдем налегке.

… На третий день пути Жека смог оценить надвигающиеся трудности во всем их великолепии. Найти еду оказалось почти непосильной задачей, хотя бы потому, что никто не желал даже разговаривать с незнакомцами. Пару раз в них даже стреляли. В ответ огонь не открывали. Во-первых, бессмысленно устраивать перестрелку с тенью и совершенно без повода. А во-вторых, могли наступить времена, когда патроны действительно могут понадобиться.

Больше всего удручало то, что люди покинули придорожные селения. Было совершенно непонятно, где теперь они живут. По предположению Жеки, прячась от террора то ли корректоров, то ли новоявленных банд, они ушли в степь и перебираются теперь с места на место, как кочевые скотоводы.

Однако пустые дома давали надежду найти в них хоть какое-то пропитание. Как оказалось, надежды эти были довольно смелыми. Уходя, люди забрали с собой все, что можно было положить в рот. Хотя иногда удача улыбалась, и потому оставались некоторые силы, чтобы перебирать ногами по обшарпанному асфальту.

Идти решили не напрямик, а по главным магистралям. Это имело как свои плюсы, так и минусы.

С одной стороны, мог подвернуться какой-никакой транспорт. С другой – дорогами пользовались в основном уверенные в себе и вооруженные – то есть те, кого как раз следовало опасаться.

Однако идти напрямик было куда хуже – непонятно, где там искать еду, как перебираться через реки, как не заблудиться при незнании ориентиров…

В общем, оставалась дорога.

Долгие часы монотонного шага по обочине трассы оставляли мозги опасно свободными. Свято место, как говорится, пусто не бывает, и голову начинали посещать всякие неприятные мысли, сводящиеся, по сути, к рассуждениям, типа «что же будет дальше?» Ничего радужного такие размышления не сулили.

Уже больше не вызывало вопросов существование самого феномена «ци-бомбы». Имели значение только факты. А факты говорили о том, что от прежнего мира не осталось и следа. Будто его в один миг стерли, как решенную задачку со школьной доски.

Предметы старого мира оставались и еще долго будут служить напоминанием о странном, противоречивом, но полном надежд прошлом.

Самое грустное, что почти не осталось тех, кто создавал этот самый прежний мир. Вернее, тех, кто был его душой, его волей и разумом.

Ведь человеческое общество – это не просто совокупность одинаковых людей. Что было бы с историей, если бы чья-то коварная рука на взлете лишила жизни, скажем, Александра Македонского – завоевателя и объединителя народов? Можно предположить, что на его месте появился бы другой полководец, но, несомненно, куда менее энергичный. Допустим, тот же Птолемей. А если вычеркнуть из истории и второго, а следом – и третьего? Простая логика подсказывает, что на каком-то этапе в лидеры ставить будет не кого. По крайней мере – для серьезной цели. Что, срезав только самую-самую верхушку – интеллектуальную, властную, – можно надолго затормозить историю. Историю направляют от силы пять процентов человечества. Без них общество мигом осиротеет. Многие, конечно, не поймут этого, пока из магазинов не исчезнут сотовые телефоны, а следом – продукты. Ведь даже для того, чтобы организовать бесперебойную торговлю – тоже нужно быть лучшим в своей сфере. А большинство привыкает в своей жизни быть исполнителем чужой воли и реализатором чужих идей. В нормальной жизни такое положение вещей оправдано и даже необходимо. Но что делать теперь?

Человечество, конечно, оправится. Вряд ли быстро – из миллиардов простых тружеников не появятся сами собой новые Эйнштейны и Биллы Гейтсы. Это новому поколению придется учиться заново, чтоб наверх вырвались очередные пять процентов. Но кто будет их учить? И захотят ли они – выросшие без собственного дома, лишенные школ и вообще всякой развивающей информации – учиться?

Надо полагать, что те, кто стоит за катастрофой, не будут ждать, пока вырастет новое поколение. Они появятся скоро. Совсем скоро. И нам станет ясно – зачем им все это нужно…

На этот раз Жеке с Саньком повезло. Они набрели на небольшой хутор. Совершенно пустой и разоренный. Однако острый глаз Санька сумел различить в невысоком холмике во дворе безглазого дома заросший травой вход в погреб. Видимо, Санек четко представлял себе, что и где надо искать.

Хозяева погреба, очевидно, рассчитывали сюда вернуться. Потому что вряд ли даже в «старые времена» было бы брошено на произвол судьбы и на зависть крысам такое богатство: здесь была и картошка в длинных сетчатых мешках, и лук, и свекла и еще какие-то овощи, батареями стояли банки с вареньями, гордо раздувались огромные банки с солеными огурцами, тускло отсвечивали солидолом консервы….

Всему этому богатству было не меньше года – до этого люди еще обитали в этих местах. Однако выглядело все вполне съедобно. К тому же выбирать не приходилось.

– Да, запасливый тут жил хозяин, – одобрительно сказал Санек, рассматривая консервную банку. – Скажем ему «спасибо» и затаримся по полной. Эх, жалко машины нет…

– Почему нет? – отозвался Жека. – Вон, вдоль дороги стоят, выбирай любую…

– Если бы они еще работали на варенье, как Карлсон, – глядя на полки, задумчиво произнес Санек. – Упс… Вспомнил! Я тут кое-что интересное видел…

«Интересным» оказался ржавый трактор, что покоился на сдутых шинах тут же во дворе. Санек шустро влез на него и уселся верхом на капот. После чего с усилием и ржавым визгом отвинтил крышку бака и опустил туда длинную прямую веточку.

– Опля! – торжественно сказал Санек. – А соляры-то – полбака!

– Ты чего, – с сомнением произнес Жека. – Предлагаешь на этом чуде техники поехать?

– В принципе, почему бы и нет? – произнес Санек, с прищуром оглядывая драндулет. – Да ладно, не напрягайся. Быстрее, наверное, пешком идти, чем чинить это агрегат каждый километр. Да и не хочется чего-то. Слишком медленно и не модно. Зачем, когда я неподалеку тут классный джип видел?…

«Классный джип» на первый взгляд представлял собой торчащую из кювета груду металлолома. У него были оторваны две боковые двери, две другие – простреляны, словно кто-то поставил себе целью сделать из двери терку. Сиденья, судя по всему, горели, или их просто использовали для тушения окурков. Пластик с руля оплыл, видимо от высокой температуры.

Зато сзади под слоем пыли тускло, но гордо просвечивала надпись «Turbo diesel».

– О! – сказал Жека. – Как новенький. Всегда мечтал о турбированном джипе.

– Сейчас попробуем твою мечту осуществить, – с оптимизмом ответил Санек.

Раздался скрежет, и поднялся капот.

– Тэ-эк, – сказал Санек. – Сюда вроде никто не лазил… Ес! Аккумулятор искрит! И тосола нормально…

Капот захлопнулся…

– Не машина – конфета! Видимо, совсем недавно подстреленная. А вот топливо слили: видишь, бак внизу чем-то пробит. Так это ерунда – мы сейчас пробочку сделаем…

Санек возился с машиной, Жеке казалось, что он обращается с ней, как со старым больным другом, столько теплоты было в его словах, поглаживаниях и похлопываниях по металлу.

– Ну, что, Жека, давай соляру…

Соляры удалось «надоить» из тракторного бака аж на три трехлитровые банки из-под огурцов. Огурцы ели с удовольствием, со смачным хрустом. Жаль, запасливый хозяин не оставил в своем подвале ничего горячительного.

Санек поколдовал с зажиганием, и случилось чудо. Машина затряслась, зачихала и выдала из толстой выхлопной трубы роскошный клуб жирного черного дыма. После чего заработала более или менее стабильно.

– Санек, ты гений, – искренне восхитился Жека, – Хорошо, что тебя до сих пор не убили. Может, ты еще пригодишься человечеству для восстановления технологии…

Санек хохотнул, прыгнул в свободный от дверцы проем и с проворотами огромных колес выскочил задним ходом на асфальт.

– Ну, что – с достоинством произнес Санек. – У нас было что грузить, теперь есть куда. Километров сто, во всяком случае, мы проедем с комфортом.

Жека улыбнулся, глядя на продавленную до подголовников крышу и огромные дыры в сиденьях. Да, у каждого времени свои стандарты комфорта…

Одно колесо было простреляно, но в огромном багажнике валялись аж две «запаски». Вскоре они уже загружали продукты, наваливая их в багажник и на заднее сиденье.

– Зачем нам столько? – ляпнул было Жека, но Санек только усмехнулся в ответ:

– Это валюта, мой друг. Если у нас не отнимут ее силой, может, удастся выменять на нее еще сколько-нибудь соляры. Да и, в конце-концов – не на руках же мы это понесем…

Жека не спорил. В некоторых вопросах Санек, несомненно, оказался удивительно осведомленным и ловким. И, наверное, дальше это будет проявляться еще сильнее. Видимо, и впрямь, наступало время таких вот Саньков…

Никогда еще Жека не испытывал от езды такого удовольствия. Наверное, нечто подобное ощущали пилоты первых аэропланов, с той лишь разницей, что их «аэроплан» был одним из последних.

По дороге попался одинокий «КАМАЗ» с разоренным трейлером. Бак у него оказался точно также пробит снизу. Видимо, им здорово повезло с тем трактором. Больше машин не попадалось.

Едва начало темнеть, как Санек решительно съехал с трассы на какой-то проселок.

– Спрячемся от греха подальше, – пояснил Санек. – Нечего фарами всякую нечисть привлекать. Осталось еще половина от той соляры. Должны дотянуть до города…

– Какого города?

– А, этого… как его… Не важно. Попробуем продукты загнать за топливо…

– А нам по шапке – не того?..

– Есть такой вариант. Но уж больно хорошо ехать…

– Трудно спорить.

– А… И не надо. Давай пожрем, что ли…

Развели костер, с таким расчетом, чтобы его не было видно с трассы. Достали найденную в брошенном доме кастрюлю, и канистру с водой, что наполнили там же в колодце.

Картошка из погреба на вид была жухлая и сморщенная, но после чистки обрела вполне картофельный вид. Сварив картошки, навалили туда тушенки из погребного запаса и перемешали. От одуряюще аппетитного запаха свело желудки. Схватили мародерски похищенные ложки и набросились на кастрюлю, не дожидаясь, пока месиво остынет.

– О! – набитым ртом приговаривал Санек. – Кайф! Ради этого стоило столько пешкрусом наворачивать… Пока есть в мире картошка с тушенкой – цивилизация не сдохла!

– М-м.. Ага, – соглашался Жека. – А когда небеса ниспошлют нам макарон по-флотски, можно будет сказать, что дела пошли на поправку…

– Да, уж… Стоунхендж нас заждался, небось. Такую встречу нам закатят!

– Если дойдем. Ну-ка, пододвинь кастрюлю…

– Что значит – если дойдем?

– Дай кастрюлю!

– На! Смотри, не каркай… Должны дойти. Мне здесь уже не нравится. Не люблю пустоты. Уж лучше бы стреляли…

– Э, ты сам не каркай… Уф, наелся… Где вода?

– Канистру к колесу прислонил.

– А-а. Пойду, принесу…

Жека тяжело встал, направился к машине. И почувствовал на себе пристальный взгляд.

…Волна ужаса окатила Жеку с головы до ног. Он оглянулся влево и увидел ГЛАЗА.

Огромные, сверкающие в темноте зелеными огоньками ГЛАЗА.

Жека не заорал только потому, что ему не хватило сил. Страх был вселенский, первобытный.

Все тело Жеки стало страхом.

Потому что вслед за глазами проявилось лицо. Нет – морда. Морда оборотня, монстра, чудовища. Потому что ее появление не могло быть объяснено причинами, поддающимися разумному объяснению.

Потому что на этой широте не водятся тигры.

Тем более такие – чудовищно огромные…

В те мгновения, когда черный силуэт зверя взвился в воздух, Жека понял, что не брешут люди, когда говорят, будто видели перед смертью всю свою жизнь. Однако растянувшееся в кошмаре время Жека решил потратить с большей пользой.

Во-первых, он успокоился. Невероятно, но спокойствие пришло в один миг – когда еще не успели оторваться от земли задние лапы чудовища.

Во-вторых, Жека выставил перед собой канистру. Сделал он это, конечно, инстинктивно.

В-третьих, очнувшийся Гид своим визгом буквально выдернул Жеку из-под канистры, которая, казалось, просто зависла в воздухе.

Все это напоминало замедленную покадровую съемку.

Но в следующее мгновение все пришло в движение. Огромная сила вышибла канистру из рук Жеки и повергла его на землю. Раздался треск раздираемой куртки, скрежет металла. Краем глаза Жека отметил, как просела и откатилась машина.

– Са!… – крикнул Жека, но его перебили короткие автоматные очереди. Жека отключился…

Они нашли тело зверя только утром, пройдя метров двести по обильному кровавому следу. Жека прихрамывал, придерживал ободранную руку, но не уставал благодарить судьбу. За то, что так легко отделался.

Зверь оказался неправдоподобно огромным, и на свету не так уж похожим на тигра. Во всяком случае, он был не столь полосат.

Жеку вновь посетил тот первобытный страх, что чуть не убил его ночью. В этом окоченевшем, но еще символизирующем мощь, теле, виделось ему какое-то жуткое послание.

– Черт… – сказал пораженный Санек, судорожно сжав в руках автомат. – Что это за чертовщина? Может, мутант какой?

– А ты сюда посмотри, – тихо сказал Жека, указывая на полураскрытую пасть зверя, откуда торчал вывалившийся язык со следами крови.

Клыки «тигра» были невероятно длинны. Как в старой книжке…

– Саблезубый тигр? – пробормотал Санек. – В средней полосе?

– А где у нас вообще живут саблезубые тигры? – поинтересовался Жека.

– Я не знаю…– растерянно сказал Санек.

– Мне раньше казалось, что нигде, – сказал Жека. – По крайней мере, последние сто тысяч лет…

– Дела… – протянул Санек. – Может, из зоопарка сбежал? Сейчас их там кормить не чем…

– Браво, Саня! – отозвался Жека. Что еще ответить на подобную глупость?

– Ну и черт с ним, – плюнул Санек. – Все равно, нам повезло. Вот и славненько.

– Спасибо, тебе, – отозвался Жека. – Если бы не ты – он бы меня порвал на пазлы…

– Да уж. Теперь я и спать буду с автоматом в обнимку… Шкуру с него, что ли, снять?..

Жека с трудом отговорил Санька сдирать шкуру с поверженного зверя. Главным оказался аргумент, что она будет страшно вонять – у них ведь нет ни опыта, ни дубильных веществ. Но в глазах Санька так и осталось сожаление охотника о потерянной добыче.

– Ладно, – сказал Санек. – Едем в город. Больше все равно заправиться нигде не вариант. Может, новости какие узнаем. А то, как дикие какие-то, неделю уже болтаемся в неизвестности…

У Жеки вдруг перехватило дыхание.

«Гид, – позвал он. – А гид?»

«– Ну? – нехотя отозвался тот»

«– Стоит в город идти?»

«– Бежать надо… Бежать… – бесцветно отозвался Гид.»

«– Я не понимаю тебя…»

«– Я сам не понимаю… Но… Дальше только страх…»

«– Не говори загадками. Тебя что, зверь напугал, что ли?»

«– Зверь… – нервно хихикнул Гид. – Котенок…»

«– Ты там с ума не съехал, дорогой?»

«– Смотри, сам не съедь, – отозвался Гид. – Страх… Тьма…»

С Гидом, видно, были не лады. Жека достал монетку и посмотрел на небо сквозь отверстие в ней. Как в иллюминатор с морского дна. Подкинул монетку.

«Идти нам в город?» – спросил он.

«Нет» – ответила монетка.

– Санек, – неуверенно сказал Жека. – А может – ну его, этот город?

– Нам его никак не обойти. Мост через реку четко в него упирается. Если вплавь или на лодке – джип бросать придется. А зачем это делать раньше времени? Не боись – кто не рискует, то не пьет шампанского. Шампанское я не люблю, но, может, мы там пивка найдем, а? Как ты считаешь?

Спорить не хотелось. Все равно придется делать то, что придется. Монетка не очень помогает в ситуациях, когда особо выбирать не приходится. Она из другого мира – того, где продается мороженое и идут по телеку бесконечные японские «анимашки».

…Выехали на дорогу и взяли курс на север – к ближайшему городу. Когда начала мигать лампочка, предупреждая о том, что топливо подходит к концу, въехали на мост.

Река текла такая же спокойная и величественная, как и тысячи лет назад, когда никакого города здесь и в помине не было. Пройдет какое-то время, рухнет и этот мост, а река продолжит свое спокойное течение. И постепенно растворит в своих водах остатки бетонных конструкций…

Показалась городская окраина. Движущихся машин на улицах видно не было. Людей тоже. Решили спрятать машину, чтобы не вызывать излишнего внимания. Заехали в какие-то заросли, что заполонили частные дворики даже в этом городе. Закидали джип ломаными ветками. Трудно сказать, насколько эффективна была такая маскировка, однако некоторое душевное спокойствие и иллюзию защищенной собственности она принесла.

Людей нигде не было видно, хотя они брели уже по центральным улицам.

– Еще один покинутый город, – сказал Жека. – Как тот, в котором Игоря чуть не сожрали…

– Главное, чтобы нас не сожрали, – отозвался Санек. – Солярки, я так полагаю, мы здесь не найдем…

– Нам хоть хватит ее, чтобы из города выехать?

– По идее, должно… Хотя, если это такой же покинутый город, то здесь должно быть полно брошенных машин. И есть шанс, что мы найдем топливо…

– Что-то мне подсказывает, что если отсюда ушли люди, то и нам здесь нечего делать.

– Это, наверное, правильно. Мы и уйдем отсюда. Но, только с противоположной стороны…

Покинутый город завораживал. Была какая-то недобрая магия в том, что огромные многоэтажные массивы пусты, что стоят на тротуарах целехонькие иномарки, и никому до них нет дела.

Пыльный ветер гонял по улицам маленькие смерчики пыли. Только эта пыль, что теперь не смывали ежедневно трудолюбивые машины, говорила о том, что город мертв…

Хотя, можно ли говорить, о том, что город мертв, если живут в нем птицы, кошки, собаки, крысы, наконец? Разве люди – это основа живого? Конечно, скоро город превратится просто в пересеченную местность, и пятно цивилизации постепенно сольется с окружающим пейзажем.

Только в чем смысл всего этого? Ведь не в том, чтобы освободить жизненное пространство для крыс и мышей? Зачем это нужно Покровителям? Да и за что их звать теперь так, когда оказалось, что несли они с собой только обман и разрушение? Как намерены они поставить точку в своей странной и страшной игре?

Внезапно что-то заставило Жеку остановиться. Он прислушался к своим ощущениям и понял, что за пазухой появилось что-то горячее. Еще не веря появившемуся предчувствию, он достал чудом сохранившуюся «лапу».

На ней ярко горел индикатор.

4. ХОД МАМОНТОМ

-1-

Игорь открыл глаза. Ему не хотелось делать этого, так как голова трещала, и каждое движение отдавалось во всем теле тупой болью. Но жуткая вонь мешала расслабиться и привести собственные ощущения в порядок.

Игорь заставил себя оглядеться.

Он лежал на чем-то твердом в большом помещении, оценить размеры которого было трудно из-за недостатка освещения. Источник слабого красноватого света находился где-то далеко и вне линии видимости.

Пошевелившись и оторвав, наконец, руки от пола, Игорь понял, что укрыт какими-то шкурами. Надо полагать, вонь исходила именно от них.

Игорь брезгливо сбросил с себя эти подобия одеял и попытался встать на ноги. Удалось ему это только с третьей попытки.

Было довольно холодно. Он нетвердой походкой направился в сторону источника света, по пути пытаясь составить в голове картину происходящего. Понять, как он здесь очутился, Игорь не мог. На каком-то моменте воспоминания туманно расплывались в невнятную кашу.

Сделав несколько шагов, он сильно ударился головой о низкий потолок. Зашипев от боли, он ощупал голову. Крови не было, однако шишка намечалась отменная. Подняв руки вверх, он потрогал потолок.

Это оказался вовсе не потолок, а какая-то дико неровная и шершавая поверхность. Игорь, наконец, понял, что находится в пещере. И начал что-то вспоминать.

Очевидно, его ударили по голове, подкравшись сзади, после чего оттащили вглубь пещеры. Сейчас предстояло найти выход, а заодно и своих спутников. Он ведь пришел сюда не один. Черт, а с кем? И зачем, спрашивается? Ничего толком не вспоминается…

Он осторожно продвигался вперед, а свет становился все ярче. Вскоре стало ясно, что такой свет не может исходить от выхода наружу. Был он довольно красен, а тени от него нервно дрожали на стене. Тянуло дымом. Это, несомненно, был костер.

Игорь доковылял до поворота и заглянул за него.

Это действительно был костер. Что не могло уже удивить Игоря. Удивление вызывали те, кто сидел вокруг него.

Их было около десятка. Сначала Игорю показалось, что это какие-то хиппи или растаманы – настолько они были патлатые и лохматые.

Но одеваться в звериные шкуры на голое тело странно даже для старых хиппи. И развлекались эти вовсе не курением «косяков», а обгладыванием огромных костей. Назвать это «барбекю» можно было лишь с большой натяжкой.

Игорь онемел от удивления, не зная, как поступить. Он, наверное, так и стоял бы дальше с открытым ртом, но почувствовал грубый толчок в бок. Обернувшись, он увидел лохматого и бородатого дядьку, почти голого, если не считать куска шкуры на бедрах. Дядька был низкоросл – едва достигая плеча Игоря – но на вид крепок и жутко вонюч. Не то что бы, вообще, как бомж, но куда специфичнее и не намного приятнее. В своей волосатой лапе он сжимал палку с примотанным на конце булыжником. Этой палкой он бесцеремонно тыкал Игоря в бок.

«Гид, что это такое? – изумленно подумал Игорь. – Это „снежные люди“? На Урале?!»

«Сам обалдел, – признался Гид. – Те же вопросы я могу задавать тебе. Ты это, главное не дергайся. Не совершай резких движений. Как со змеями. И улыбайся!»

Игорь моментально озарился лучезарной, хотя и не вполне искренней, улыбкой и протянул вперед раскрытые ладони, показывая, что в них нет оружия.

Дядька повел себя странно. Он сначала шарахнулся в сторону, одновременно пружинисто пригнувшись и отведя свою палку, будто для замаха, а затем, вернулся и, буквально ткнувшись носом, осмотрел Игоревы ладони, расхохотался самым жутким образом. Он что-то крикнул остальным на непонятном лающем языке.

Те оценили юмор ситуации и заржали. Игорь не мог оценить комичность происходящего, потому просто опустил руки и осторожно подошел поближе. Это следовало сделать, хотя бы потому, что выход отсюда, если он был, располагался где-то по ту сторону костра. Об этом свидетельствовал и легкий сквозняк, уносящий дым в сторону от сидящих.

Елки-палки! Неужели ци-бомба довела свое дело до конца? Неужели именно так должен выглядеть окончательный результат ее разрушительного действия? Неужели пройдет немного времени – и все человечество снова опустится до первобытного уровня, парадируя само же себя у собственных истоков?

Этого просто не может быть! Ведь, чтобы люди так опустились, должно пройти не одно поколение… А, может, они сумасшедшие? Разве может собраться в одном месте столько сумасшедших? Или они сбежали из какой-нибудь разоренной лечебницы? Не похоже: их лица, хоть и не блещут умом, однако вполне вменяемые…

Как же это понимать?

Один из «хиппи», откусив изрядный кусок от ребра некоего зажаренного животного, произнес хорошо поставленным баритоном:

– Ну, что, дорогой, встал, как столб? В ногах правды-то нет. Подходи, садись к костру. Посидим, покалякаем о делах наших скорбных…

Игорь, слегка шокированный, подошел на не очень гнущихся ногах и сел рядом. Он не знал, кто эти странные люди, и не был уверен, что его в скором времени не съедят. Однако этот говорил по-русски, что вселяло некоторую надежду на более или менее нормальное общение.

– Не, съедим, не съедим, не бойся, – недовольно поморщился «хиппи» и что-то сказал на том же языке соседям. Те сморщились от отвращения. – Мы не Иеху какие-нибудь, человечину не любим. Вот если бы ты к ним попал… Да и то, староват ты, да жилист больно…

– Да кто вы такие? Почему в шкурах? Что происходит? – выдавил из себя Игорь.

«Не части! – зашипел Гид. – Не зли их!»

– Послушай Духа головы. Будь спокойнее. И осторожнее. Тогда, может быть, останешься в живых…

– Вы читаете мысли? – изумленно спросил Игорь.

– Как можно читать мысли? Я ведь не шаман. Те, говорят, могут. Но я не очень-то в это верю. Просто мой Дух головы говорит, что такой же есть и у тебя. Они друг друга по повадкам знают… Это значит, что с тобой можно разговаривать нормально, не то что с пустышками… Ты что-то хотел спросить?

– Да. Кто вы?

– Вааху. Передовое племя. Самое хитрое. Разведчики…

«Что за бред? Что за племена? Он псих?»

«Это ты псих. Еще и по голове ударенный. А он говорит правду. По крайней мере, пока. Слушай и делай выводы…»

«А „дух головы“ – это его Гид? Он тоже из корректоров? Спятивший корректор?!»

«Откуда мне знать?»

– Вааху… Хм… М-да… И давно вы здесь живете? Мы вот никогда про вас не слышали…

– Скоро услышите, ха-ха-ха, – добродушно расхохотался «хиппи».

– Э-э-э… – замялся Игорь. – Скажите, а почему вы решили уйти от цивилизации?

– Чего?!

– Ну, почему вы стали жить в пещерах? Вы спасаетесь от корректоров?

«Хиппи» недоуменно уставился на Игоря:

– Кого? Погоди… А-а… Дух головы объяснил мне. Ты про одержимых? Нам нечего их бояться. Еще чего – чтобы Вааху кого-то боялись. Да еще и одержимых! Тем более, что их время проходит…

– Вы что-то знаете про них? – насторожился Игорь.

– Про одержимых-то? А что про них знать? Отболеют, да отомрут.

– Откуда у вас такие сведения?

– Насмешил! Все про это знают. Какое ж Изгнание без одержимых? Так не бывает…

– Что еще за «изгнание»?

– Э, брат, да надоел ты со своими вопросами. Если хочешь – спросишь как-нибудь у шаманов. Если живой будешь…

– А почему я могу быть не живой?

– Потому что пристаешь с трудными вопросами к усталым Вааху. Я очень терпеливый, но всему есть предел…

– А если вопрос попроще: как вас зовут?

– Ну… Ваня я. Если по-вашему.

– В смысле – по-нашему? А по-вашему?

– Мы разговариваем сейчас по-вашему? Вот и зовут меня по-вашему.

– А откуда вы? Не с Урала, разве?

Ваня сказал что-то своим на собственной языке. Те снова заржали.

– Нет, друг, мы не с Урала. И не отсюда вообще…

– Из-за границы? А русский откуда так хорошо знаете?

– Русский? А, этот язык, что ли? А дух головы на что тебе дан? Э, да ты видать, совсем не умеешь с ним обращаться… Слушай, а ты, случаем, не одержимый сам-то, а? Хотя нет, не похоже… А, ты, небось, из неудержавшихся. Тебе повезло. И дух головы у тебя теперь есть, и живой останешься… Может быть…

– Откуда вы все это знаете?

– Так все это знают… Есть хочешь?

Игорь дипломатично кивнул. Его сосед взял длинную закопченную кость, разворошил угли и вытащил кусок обгоревшего мяса с торчащей из него косточкой. С улыбкой протянул его Игорю. Игорь не стал отказываться и принялся дуть на дымящийся ком, перекидывая его с руки на руку.

Картина складывалась странная. Здесь, в пещерах, жили люди, которые полностью спрятавшись от цивилизации, тем не менее, неплохо ориентировались в сути происходящего – со своей странной точки зрения, конечно, и со своими непонятными определениями сути событий.

Большинство этих людей говорили на незнакомом языке. Впрочем, это, наверное, не так странно, как кажется – жили же здесь испокон веков разные народы, приобщенные еще Ермаком к многоликой российской братии.

Странно было, что у этих новоявленных дикарей были собственные «гиды». То ли назвавшийся «Ваней» и вправду являлся отошедшим от дел корректором, то ли здесь все было куда более запутано, чем могло показаться на первый взгляд.

Игорь жевал неплохо пахнущее, но на удивление невкусное мясо. С трудом проглотив очередной кусок, он понял, чего не хватало в этом мясе: самой элементарной соли. Когда он спросил об этом Ваню, тот сначала не понял, а когда понял, то с презрением сплюнул, непонятно объяснив, что соль – она для «пустышек». А Вааху едят все, как оно есть.

Игорь не стал спорить. Он осмотрел пространство вокруг костра и убедился, что из вещей у «Вааху» есть только шкуры и сучковатые палки, некоторые длинные и заостренные, а некоторые – с привязанными кожаными ремешками плоскими камнями, тщательно оббитыми и заостренными. Ни дать, ни взять – иллюстрация к учебнику истории Древнего мира.

– Скажите, пожалуйста, – рискнул Игорь снова задать вопрос. – А почему у вас каменное оружие? Я понимаю – копья, топоры – это здорово. Но ведь железа вокруг валяются целые кучи. Почему не сделать более легкие и острые?

Ваня выслушал Игоря, склонив голову к плечу, и всем своим видом показывая: «ну и дурак ты, хоть и умный», а затем сказал:

– Скажи, ну кому нужно это твое железо, когда идет Изгнание? Да и вообще, зачем оно нормальному Вааху? Зачем Вааху вообще ненастоящие вещи? Ты меня что – обидеть хочешь?

Игорь не хотел обидеть Ваню. У Вани были руки, как у штангиста-тяжеловеса со стажем и этими руками он без труда ломал широкие ребра неизвестного животного, которого они сейчас ели.

Поскольку Игорь ничего толком не понял из слов Вани, он встал.

– Спасибо, за угощение, Ваня. И вы…Э… Вааху…

– Да нет проблем. Бери еще. Мяса навалом. Слон большой.

– Кто?!..

– Тьфу! Ну, как там, по вашему, по-русски… О! Мамонт!

Перед глазами Игоря все поплыло. Только теперь он увидел у дальней стены огромную мохнатую голову с гигантским хоботом и изогнутым бивнем.

– О… О… Откуда?! – только и смог сказать Игорь. В голову тут же полезли бредовые мысли о том, что и животные успели деградировать до первобытного состояния… Только как эти деградировавшие слоны успели добраться до Урала?!

– Откуда, откуда… От верблюда, – сказал Ваня и зевнул. – Загнали, да кокнули. Потому что жрать охота. А теперь охота поспать. А ты, если спать не хочешь – можешь наружи выйти, проветриться. Только не вздумай убежать. Подведешь дядю Ваню – догоним и накажем…

Ваня, продолжая зевать, завалился на шкуру прямо возле костра и мгновенно вырубился. Тут же уснули остальные «хиппи».

Игорь, не веря своему счастью, устремился в направлении выхода из пещеры. Главное, выбраться, а потом найти товарищей или хотя бы трансивер, чтобы вызвать помощь. Эти странные люди, несомненно, опасны, хотя и вооружены одними дубинами. Неизвестно еще, что они сделали с Мишаней и Митричем… О! Он вспомнил – Мишаня и Митрич были с ним! И еще появился этот Маугли, который не Маугли вовсе, но похож…

Показался свет, и Игорь выбрался на воздух.

Боже, каким же свежим был это воздух!

Как приятно было слышать шум сосен и листвы мелких деревьев, щебетание птиц! Как замечательно было ощущать, что вместе со странными обитателями пещеры пропало ощущение отвратительной нереальности происходящего, что расшатывало и без того ослабшую за последнее время психику!

Ничего, пришлем сюда специалистов, они разберутся, что это за Вааху такие, почему они ведут такой странный образ жизни, откуда у них информация о ци-бомбе и почему она обличена в такую странную форму…

Да и наконец, интересно узнать, откуда здесь мамонт взялся? И почему в этом удивительно синем небе две луны…

Две луны?!

Игорь вскочил на ноги, которые тут же стали ватными и отказывались теперь держать его измученное тело.

Две луны?..

Сердце бешено колотилось, а сознание отказывалось делать какие-либо логические заключения. Потому что логика вела к неизменно сумасшедшим выводам. Игорь просто стоял, и как завороженный смотрел.

На две луны…

– Красиво, правда? – сказал кто-то негромко.

Игорь медленно повернул голову и увидел Мишаню. На лице Мишани отражалось ощущение неимоверного счастья.

– Ты уже все понял? – спросил Мишаня.

– Что я должен был понять? – бесцветным голосом отозвался Игорь.

– Ну, все…

– Я не понял не то чтобы всего, а вообще ни черта не понимаю. Это что же – пришельцы повесили нам вторую луну?

Мишаня тихо рассмеялся. Похоже было, что непонятливость Игоря доставляет ему удовольствие.

– Какую еще вторую луну? – снисходительно сказал Мишаня. – Присмотрись внимательнее.

Игорь присмотрелся. Ни ничего толком не увидел.

– Вон та, что больше – это не луна. Это планета.

– А какая разница?

– Тьфу! Журналисты… Ты ведь из их числа? Не удивительно тогда, что с вашей информационной поддержкой цивилизация рухнула…

– Но-но!

– Ладно… Видишь тоненькую черточку через диск?

– А… ну?

– Это кольцо. Как у Сатурна.

– Да ну!

– Ага. Это очень массивная планета. А вот мы как раз – на луне. Ее луне…

– Что-о?!

– Ну, в смысле, на естественном спутнике планеты-гиганта. Таком же, как и та, вторая луна. Которая уже, судя по всему, наш спутник… Я считал, что такое невозможно, да планетологи на Земле мне б тоже не поверили, но здесь…

– Погоди-погоди… Так ты хочешь сказать, что мы… мы…

– Да. Мы не на Земле.

– А где?!!

Мишаня присел на булыжник у входа в пещеру и сунул в рот травинку.

– На планете Покровителей, – задумчиво сказал он.

Игорь осторожно сел на землю. Вернее на камень. Камень был ужасно неудобный, но Игорю было все равно. Он боялся просто упасть.

…Они уже несколько лет жили в ожидании прибытия таинственных Покровителей, а, по сути – завоевателей и разорителей планеты. Но никогда Игорь не представлял себя живущим в мире, где возможны такие перемещения между мирами. Борьба, а точнее – имитация борьбы – с чудовищным оружием Покровителей просто стала для него работой, рутиной. Не может быть, чтобы все вот так, просто…

– Погоди, Мишаня, – осторожно сказал Игорь. – Но с чего ты взял, что эта планета… Даже если это действительно не Земля… Что это планета Покровителей? А может это просто имитация… Ты же знаешь – они умеют… Ну эти их… воображаемые миры…

– Это не Земля, – убежденно ответил Мишаня. – И «две луны», как ты говоришь, это только часть того, что отличает это место от нашей планеты…

– А почему это – именно планета Покровителей?

– Ну, я, наверное, неправильно выразился. Возможно, это не родная их планета. Скорее всего, так даже и есть. Просто она принадлежит им. Во всяком случае, они мне так сказали.

– Покровители?! Ты говорил с Покровителями?

– А что тут удивительного? А-а! Так ты до сих пор не понял?

Мишаня захихикал, чем привел Игоря в бешенство. Маленькие круглые очки на его физиономии явно просили кулака.

– Слушай, ты! Перестань надо мной издеваться! Мне надоели недомолвки! Скажи прямо, где ты их видел, какие они и что от нас хотят?

Мишаня похихикал еще немного, затем выдержал паузу, видимо, чтобы доставить себе еще одну порцию удовольствия, и затем сказал:

– Ты что так переживаешь? Уже час общаешься с Покровителями, почти, как с лучшими с друзьями, и еще на меня кричишь…

– Общаюсь?! Я?

– Ну, да. Там в пещере. Я слышал ваш разговор…

Игорь онемел от изумления. Он счел бы это шуткой, если бы не знал Мишаню.

– Так это… Это и есть… Покровители?!..

-2-

Жека с Саньком чуть ли не с умилением разглядывали Акиру, который с жадностью уплетал тушенку. От голодного японца толку было ноль, никакой информации – только какое-то бессвязное бормотание. А им очень хотелось узнать, как он оказался один в мертвом городе, и как, черт возьми, ему удалось выжить с такой реакцией на индикатор корректоров?!

Уже давно не удавалось не то чтобы спасти, но и просто встретить живую «корневую точку». Корректоры поработали от души, превращая в жуткую мясорубку все места, где только появлялись, а людей – в перепуганное и безвольное стадо. И тут – на тебе – посреди жуткой городской пустыни…

Казалось бы – здесь просто рай для корректора. Хотя, с другой стороны, не оставаться же тут охотнику за «корневыми точками» из-за одной-то щуплой жертвы… Но, с другой стороны – попадись она корректору… Ух, страшно представить себе ненависть такого зомби с «кристально ясным» сознанием! Ведь Акира для него – главный виновник всех несчастий, что обрушились на бедную планету…

– Так как ты сюда попал? – спросил, наконец, Санек, когда Акира, наевшись, откинулся на спинку пыльной скамейки. Сидели они в городском парке, где все было, как в «старые добрые времена», не считая тягостного безлюдья.

– Я… Иду домой, – с расстановкой сказал Акира. За годы жизни на чужбине он почти избавился от специфического восточного акцента. Чего у него всегда было в избытке, так это упорства и трудолюбия.

– Домой? – переспросил Жека. – Это куда? В Японию, что ли?

– Да.

– Ну… Ну, ты даешь, – покачал головой Санек. – Ты хоть представляешь себе, какой это путь? Обалдеть можно…

– Да. Это очень далеко…

– Акира, – мягко сказал Жека. – Мы направляемся в гораздо более близкое место. И то не уверены, что дойдем.

– У меня во Владивостоке знакомые…

– Во Владивостоке?! – воскликнул Санек, слегка присев и хлопнув себя по коленям. – Обалдеть! Да кто тебе сказал, что этот Владивосток вообще еще есть на этом свете? Что там не такая же история, как тут?

Он обвел руками мертвые улицы.

Акира насупился и сказал:

– Мне надо в Токио…

– А если и Токио уже нет? Нью-Йорка нет – так почему должен быть Токио?

– Японцы не могли допустить такого…

– Ну, конечно, – согласился Жека. – Японцы, не в пример американцам. конечно, быстро придумали, как бороться с ци-бомбой… Понастроили, небось, отважных «трансформеров»…

– Что? – встрепенулся Акира, услышав знакомое слово, и тут же сник.

– Да, говорю, там все то же самое! Более того, теперь твой Токио – это столица твоих потенциальных убийц! Ты там и шагу не сделаешь! Вон, у Санька спроси – он там бывал. Тебя сразу расколют, даже если мы тебя снабдим всеми маскировочными приспособлениями… Там просто ад для таких, как ты…

– Вот потому мне туда и надо, – горько сказал Акира. – Мне надо помочь своим… У меня там родные…

– М-да, – сочувственно сказал Санек, переглянувшись в Жекой. – Понимаю. Только ты туда сейчас никак не доберешься. Даже если сможешь пешком пройти вдоль железной дороги до Владивостока – а я сомневаюсь, что сейчас можно пройти пешком пол-планеты – то непонятно, что ты будешь в пути есть, и как намерен отбиваться от бандитов? Ты кто по профессии?

– Художник… Аниматор.

– О, да-а… Тогда другое дело. Тогда тебе никто не страшен.

– Но за что… За что они хотят меня убить? – воскликнул вдруг Акира, и опустил голову на колени. На него накатывалось ставшее привычным отчаяние.

– А ни за что, – добродушно сказал Санек. – Видишь «лапа» светится? Значит, ты чатланин. А Земля – пацакская планета…

– Что? – не понял Акира.

– Это он шутит, – сказал Жека и укоризненно посмотрел на Санька. – Фильм есть такой. Но смысл верный. Ты не такой, как все. Не совсем уникальный, конечно, но все же…

И Жека поведал Акире правду о ци-бомбе, корневых точках и Покровителях.

По глазам Акиры было видно, что он не поверил сказанному. Мало кто верил этому с первого раза. Даже весьма информированные корректоры знают лишь свою версию происходящего… Но ему вскоре придется смириться с реальным положением вещей. Тем более, что подтверждение – пришествие на Землю могучей космической цивилизации – не за горами…

В свою очередь Акира рассказал свою, более правдоподобную и довольно прозаическую историю.

…Он выжил только благодаря тому, что сумел смешаться с толпой внешне похожих на него вьетнамцев. Пару раз на него еще пытались напасть, но убийцы находили себе взамен другие жертвы – («среди вьетнамцев, небось, тоже есть „корневые точки“, – подумалось Жеке) – а после и вовсе перестали беспокоить Акиру. Это когда вьетнамцы перенесли свое производство в пригород, подальше от настающей волны агрессии.

Но страх нашел в душе Акиры благодатную почву. Он так и не решился покинуть приютившее его вьетнамское сообщество. Платили ему достаточно, чтобы не протянуть ноги с голода, давали жилье…

Чтобы не сойти с ума от страха и одиночества, Акира рисовал. Он придумывал все новые и новые сюжеты для своих манга. И все, что случалось с его героем Ютакой происходило в чужом, странном городе, что так похож на этот, покинутый людьми, и населенный лишь духами.Видимо, нарисованный мир был отражением действительности, куда Акира хотел отправить свои страхи…

Когда у вьетнамцев не осталось работы, и все бросились на юг, туда, где еще можно было найти пропитание, Акира примкнул к ним. У него все равно больше никого не было. И он убедил себя в том, что таким образом он постепенно движется домой…

…Санек с интересом листал альбомы Акиры и одобрительно причмокивал. Он всегда мечтал о машине, агрессивно «разрисованной» в стиле такого вот анимэ. Теперь у него была машина, и художник тоже был. Не было только кому оценить такой имиджевый ход.

– Я ни на один день не прекращал работы, говорил Акира. – У меня нет студии, нет никакого… персонала. Но уже есть герои, есть сюжет… Когда я доберусь до Токио, я сразу смогу приступить к работе над новым проектом…

– Вот это я называю профессионализмом, – широко улыбаясь, сказал Санек. – Все рушится ко всем чертям, а он знай себе рисует… Уважаю!

Санек делано посерьезнел пожал Акире руку. Тот сдержанно улыбнулся и коротко поклонился. Жека покачал головой: Санек, наверное, навсегда в душе останется тинэйджером. Что ж – это самый оптимистичный склад характера. Видимо, он один их всех и не сойдет с ума…

– Не удивительно, что ты попал в «корневые точки», – сказал Жека Акире. – Наверное, твоя работа оказывала немалое влияние на людей… Наверное, тысячи зрителей? Сотни тысяч?

– Миллиард, – спокойно ответил Акира. – Все, без исключения, дети и многие взрослые…

– Миллиард, – повторил Жека, пытаясь осмыслить цифру. – Да, тебе здорово повезло, что до сих пор жив. Мой тебе совет: пошли с нами. Если мы доберемся до базы… Да что я говорю – когда доберемся – мы найдем способ связаться с Токио. Может, даже и отправить тебя туда. Если ты не передумаешь, узнав побольше про свою родину. Если останешься один – у тебя практически не будет шансов выжить.

Акира колебался. Он не мог принять решение. Годы бесконечного бегства сломили его волю.

Жека понял сомнения Акиры и спросил:

– Помочь тебе сделать выбор?

И протянул на раскрытой ладони монетку в пять иен.

Акира изумленно смотрел на маленькую круглую весточку с далекой родины, а Жека улыбался.

– Будем считать, что я – посол Японии, – сказал он. – Пошли с нами, а?..

Ютака впервые за долгие дни одиночества был счастлив. Потому что ему было, с кем поделится куском мохнатого Переговорника. Переговорник, который всегда молчит – это не настоящий Переговорник, он болеет и характер его портится. А теперь у него были друзья – два страшных с виду мохнатых шара, которые откликались на имена Чи и Ха. И к шкуре каждого теперь прирастал свой Переговорник.

Чи и Ха страшно гордились этим дорогим приобретением. Они были простыми безобидными чудищами, которые и мечтать не могли о такой чести.

И теперь довольный и лоснящийся от ощущения собственной значимости Переговорник в руках Ютаки верещал на все голоса:

– О, как я горд и доволен!

– Нет, это я горд и доволен! Потому, что Ютака оказал мне честь!

– Нет, это мне Ютака оказал честь!

– Нет мне! Посмотри на себя – ты худой и облезлый, Ютака на тебя даже не посмотрит!

– Это я-то облезлый? С твоим цветом шерсти стыдно называться духом! Ты похож на крысу! Ты голый, как крыса?

– Я?! А ты голый, как… как человек!

– Т-с-с!… Думай, что говоришь! А не то Ютака обидится и отберет переговорники.

– Ты всегда думаешь только о себе!

– Я?! Я всегда думаю о своем господине! Господин Ютака, Чи позволяет себе непростительные выпады в мой и ваш адрес!

– Ябедничать стыдно! Правильно, господин Ютака?

Разобрать, кто и когда говорит, было невозможно. Переговорник говорил собственным голосом, самостоятельно расставляя интонации и знаки препинания, как ему приходило в голову или то, что голову заменяло. Говорили, что излишне глупый Переговорник мог довести и до беды, тем более, если вспомнить человеческую шутку с выражением «казнить, нельзя помиловать».

– Не называйте меня господином, – смеялся Ютака. – Мне приятнее быть вашим другом. Ведь вы – мои друзья, правда?

– Конечно, мы твои друзья, господин Ютака!, – восклицал Переговорник. – Один за всех и все на одного!

– За одного!

– Нет, господин Ютака, так не выгодно! Один клок шерсти за всех – это хорошо, но все за один клок шерсти… Нет, так и разориться можно…

– Ха-ха! Это же не про торговлю говорится, а про дружбу!

– Вот и я про дружбу! Как за одного друга можно выменять всех? Я так понимаю – ты отдаешь одного друга высокого качества за кучу друзей второго сорта! Вопрос в том – сможешь ли ты потом выменять нескольких второсортных друзей на одного, но класса «прима», и при том остаться с прибылью?

– Странные у вас представления о дружбе, Чи!

– А у вас странные поговорки, господин друг Ютака. Только меня зовут Ха. А Чи – это тот, что похож на крысу…

– Что?!…

Такие разговоры забавляли Ютаку и его спутников в их бесконечном странствии, помогали ему привыкать к общению с чудищами, и отвлекали от мыслей о надвигающейся на людей угрозе…

– Стойте! – сказал вдруг Санек. – Это интересно…

– Что такое? – встрепенулся Жека и посмотрел туда, куда указывал Санек.

Жека не сразу сообразил, что интересного Санек узрел в этом унылом индустриальном пейзаже, здесь, на окраине города. Но, присмотревшись, увидел большую, покосившуюся, но видную издалека вывеску – «НЕФТЕБАЗА».

– Эге, – сказал Санек. – Думаю, есть смысл посетить это заведение. Может, наскребем немного солярки. Или чего поинтереснее…

Акира посмотрел в ту же сторону и обрадовался не меньше Санька. Но его заинтересовала не столько солярка, сколько колорит промышленного декаданса: покосившиеся конструкции, помятые и ржавые цистерны, кривые громоотводы… Все это его умелая рука быстро заносила в альбом, который Акира не прятал даже в сумку. Видимо, здесь, в оазисе осиротевших без людей строений, для него был своеобразный творческий рай.

По мере того, как путники подходили к воротам нефтебазы, настроение у них отнюдь не улучшалось.

Начать с того, что вместо ворот они обнаружили перевернутый на бок армейский «Урал». Обойдя машину, и выйдя на широкую асфальтированную площадку, они сначала решили, что попали в музей боевой техники.

Только для музея здесь слишком много было покореженного металла, сожженных грузовиков, оторванных танковых башен, лопнувших гусениц и воронок от взрывов.

И мертвых тел.

– Смотрите, они все… – сказал Жека и сглотнул.

– Без голов, – констатировал Санек.

Акира оглядел место побоища широко раскрывшимися глазами и стал жадно зарисовывать увиденное.

– Е-мае, – сказал Санек. – Что же здесь было? Что за топливо дрались – это понятно… Причем совсем недавно – кое что еще дымится… Но головы-то зачем отрезать?…

– Не зря отсюда люди ушли, – глухо сказал Жека.

– Погодите, – резко оборвал его Санек и приложил палец к губам. Прислушался. Затем передернул затвор автомата и, пружинисто побежал к неподалеку стоявшему БТРу с пробитыми шинами. Он ловко вскарабкался на броню и сунул ствол в открытый люк.

– А ну, давай, вылазь! – крикнул Санек. – Вылазь, кому говорю! Смотри, гранату кину, я не шучу! Считаю до трех. Раз…

Он запустил руку в чрево бронетранспортера и с натугой потащил вверх что-то тяжелое, вяло сопротивляющееся и щеняче визжащее. Это что-то, поскуливая, скатилось с брони, было доставлено к товарищам и усажено на землю. Было оно грязное, напуганное, но очень знакомое.

Жека и Санек переглянулись, после чего Санек прищурился и воскликнул:

– Ба! Да це ж полковник Петрицкий! Начальник особого отдела Независимой Российской армии! Ты зачем усы сбрил, дурик?

Усов у полковника действительно поубавилось. Похоже было, что они сгорели, как и часть прически. Жеку ничуть не покоробил развязный тон Санька. Эти «независимые» совсем недавно с легкой руки особиста не прочь были пустить их «в расход». А Жека, несмотря ни на что, жизнь любил. И был намерен самостоятельно увидеть, «чем все это кончится».сов у полковника действительно поубавилось. прищюрился и воскликнул:яло сопротивляющееся и щеняче визжащее.онокйся на людей угр

– Что здесь произошло? – спросил Жека. – Это «махновцы»?

Петрицкий безумными глазами посмотрел на Жеку и криво улыбнулся:

– Что – махновцы?

– Что-что… Раздолбали вас, вот что! – раздраженно сказал Санек. – Вы ж сюда, небось, за горючкой пожаловали, а они тут вас и поджидали. А вы думали, что такие грозные, на танках такие едут… А те вас – огнеметами и гранатометами, из кустов. Правильно я говорю?

Петрицкий вдруг неприятно захихикал, будто Санек сморозил что-то невероятно смешное. А вот Жека от этого безумного хихиканья ощутил неприятный холодок под лопаткой. Он скосил взгляд вбок, на альбом, где Акира рисовал толстого, усатого, но невероятно испуганного генерала. Рисованный генерал не был слишком похож на Петрицкого, но настроение было предано мастерски.

– Так что здесь произошло? – повторил вопрос Санек и протянул полковнику фляжку с найденным в одном из домов коньяком.

Взгляд пленного внезапно обрел осмысленность, едва до него донесся запах спиртного. Сделав несколько жадных глотков, полковник обвел присутствующих парадоксально протрезвевшим взглядом.

– М-махновцы, – сказал он. – Да… Они все это сделали. Да. Расстреляли и сожгли машины. Это сделали они. Молодцы. Пришли – и расстреляли пустые машины…

– Пустые? – переспросил Жека. – А где были экипажи? Люди где были?

– Были люди. Были. И нет. Одни туловища остались…

Полковник снова хлебнул из фляжки. Жека решил не дожидаться, пока Петрицкий окосеет, и спросил:

– Так кто людей убил? Кто-то был до махновцев? Отвечайте же, ну!

– Кто-то… Кто-то был…

– Э, друг, – теряя терпение сказал Санек и ткнул полковника стволом автомата. – Ты видел. Кто это был?

– Я? Я… Я не видел. Оттуда не видно… – он ткнул пальцем в сторону БТРа.

– Ясно, – презрительно сплюнул Санек. – Спрятался, пока товарищам головы резали…

– Головы… Резали… – всхлипнул полковник…

– Не похоже, чтобы резали, – сказал вдруг Акира. – Посмотрите – края срезов рваные. Скорее рубили. Чем-то довольно тупым…

Жека с удивлением смотрел на Акиру, а Санек осматривал тело танкиста и хмурился.

– Да. Очень на то похоже, – признал Санек. – И у этого тоже, смотрите… Кто бы это мог быть?

– Охотники за людьми, – сказал Акира.

Охотники за людьми появлялись внезапно и так же внезапно исчезали. Во всяком случае, так о них говорили. Только вряд ли им стоило верить. Потому, что те, кто видел Охотников, ничего уже рассказать не могли. То, чем люди видят слышат и чем говорят, Охотники забирали с собой. Как трофей. Поэтому места охоты нетрудно было узнать по найденным здесь обезглавленным телам.

Это были самураи среди чудовищ. У них было такое же право пробы меча на первом встречном, как и у древних самураев. Только пробовали Охотники свои мечи на каждом встреченном ими человеке.

И после каждой охоты они забирали с собой страшные трофеи…

Эти чудовища заставляли людей бежать с насиженных мест, прятаться, дрожать и терять всякий человеческий облик.. Человек был слаб и беспомощен перед неуловимыми Охотниками. Теперь они хозяйничали на земле людей.

НоЮтака уже решил не бежать и не прятаться. Теперь у него были друзья. Он понемногу привыкал к жизни среди чудовищ, учился понимать их.

Надо просто победить страх непонятного. И понять, чего действительно надо опасаться. Тогда ты сможешь сберечь силы для схватки с врагом, выйти победителем в той долгой и странной борьбе, в которую превратилась его жизнь. Ведь должен хоть один человек постоять за все человечество?

У Ютаки было одно несомненное преимущество – он был мальчишкой. По сути – ребенком, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Но именно поэтому чудовища не воспринимали его всерьез, и у него были шансы вывернуться из всяких неприятных ситуаций. Взрослого давно разорвали бы на куски…

А ведь это взрослые виноваты в том, что по земле разгуливают чудища. Кто-то из них открыл окно в мир кошмаров. Трудно сказать, какие мотивы были у этих взрослых, но наверняка какие-то глупые и подлые. Взрослые так же, как дети дерутся за свои взрослые игрушки, но выглядят при этом куда глупее и отвратительнее. Ведь то, что можно делать несмышленому малышу, никак не позволительно взрослому, который за этого малыша в ответе.

Глупость и безответственность – вот девиз этих взрослых.

Теперь умному и смелому мальчишке придется вытаскивать на себе весь запутавшийся во лжи и глупости мир взрослых…

Санек большим молотком изо всех сил бил снизу по крыше джипа, намериваясь придать ей менее вогнутый вид. Жека плотно укладывал в багажник и на заднее сиденье емкости с горючим. Ради того, чтобы придать машине дополнительный запас хода пришлось пожертвовать частью продовольствия. Его просто вывалили на асфальт. Решено было устроить пир с тем, чтобы до отвала наесться «про запас».

Вместо прогоревших сидений приладили сиденья от подбитого «УАЗика».

«Махновцы», конечно, основательно подчистили нефтебазу, однако солярки в достаточном количестве им удалось наскрести со дна одного из резервуаров. Это стало маленькой победой компании. Радовались все, кроме плененного полковника Петрицкого. Тот молчал и думал о чем-то своем. Тяжело, наверное, быть полковником без армии. Хотя здесь погибла лишь передовая группа Независимой армии, и вряд ли было разумным долго оставаться здесь.

После раздумий и обсуждений решено было взять Петрицкого с собой. Хоть он и занял место, которое лучше бы досталось солярке, однако бросать человека наедине с неизвестной опасностью не хотелось даже циничному Саньку. На первое время бывшему особисту вкатили изрядную дозу «дибилина», чтобы то не мешался под ногами и не отвлекал на себя внимание.

Акира оторвался от своих рисунков и проявил неожиданную изобретательность, предложив несколько канистр укрепить на крыше. Оказалось, что за время работы у вьетнамцев он получил немало полезного «челночного» опыта. Джип просел под грузом и стал похож на огромную груду хлама на колесах. Жека даже опасался, что тот не сможет сдвинуться с места.

Все уже были готовы тронуться в путь, но Санек продолжал бродить по парку подбитой бронетехники, залезая в распахнутые люки, несмотря на жуткий запах обезглавленных тел.

К этим телам быстро привыкли. Как и ко всем прочим странностям, что окружали их. Каждый новый «сюрприз» уже не вызывал потрясения. Потому что вся череда странностей превратилась в одну большую загадку, решения которой, впрочем, никто уже не искал.

Из глубины БМП раздался глухой вопль. Он, видимо, должен был изображать восторг.

Через некоторое время подбежал Санек, бережно обнимая что-то массивное и прямоугольное.

Это была армейская радиостанция. Махновцы вытащили из машин все ценное, особенно рации и аккумуляторы. Так что находку можно было считать счастливой случайностью.

– Здорово! – обрадовался Жека. – Это что же, мы сможем связаться с базой?

– Тихо! – прогундосил Санек, косо глядя на Петрицкого. – Не надо при нем. Вдруг сбежит и растрезвонит…

– Понял, – шепотом ответил Жека. – Так можно вызвать помощь?

– Нет, – ответил Санек. – Мощности не хватит. Зато мы можем перехватывать переговоры в эфире, может, новости какие узнаем… А вот подберемся поближе к базе – тогда другое дело… В общем – полезная штука! Только с питанием надо разобраться. Надеюсь, что от аккумулятора джипа можно будет ее зарядить…

Они ехали, будто на пикник. Весело играла музыка с чудом уцелевшего диска во встроенной магнитоле. То, что поцарапанный диск время от времени начинал, заедая, отвратительно квакать, никого не смущало. Акира не мог рисовать при тряске на выбоинах в асфальте, за которым давно не следили, а потому с любопытством оглядывал окрестности или дремал. Ему трудно было бы заняться чем-то еще, так как на руках приходилось держать булькающую канистру. Петрицкий, со связанными на всякий случай руками, молча смотрел перед собой, будто Форест Гамп из одноименного фильма. И улыбался.

Если бы дорога была в порядке, они быстро доехали бы до места назначения. Однако вскоре появилась первая преграда – взорванный автомобильный мост. Кому потребовалось совершать этот варварский поступок – неизвестно, однако он здорово насолил путникам.

Железобетонный пролет уныло уткнулся в песчаное дно неглубокой речки. Речка была совсем не широка, но для машины представляла непреодолимое препятствие. Поэтому пришлось искать объезд, и путь превратился в затянувшееся ралли с препятствиями. За первый день проехали не более трехсот километров.

На ночлег решили устроиться на берегу небольшого озерца. Несмотря на близость воды комаров было не особо много, вокруг было полно валежника, а потому удалось быстро насобирать веток для костра

Помня недавнюю встречу с тигром, к ночевке решили подготовиться более основательно. Вокруг поляны Санек натянул леску, похищенную из заброшенного рыболовного магазина. К леске прицепили колокольчики. Акире Санек вручил пистолет, и тот принял его с некоторым сомнением. Акира не любил оружие.

Петрицкого вооружать не решились. Не столько потому, что опасались его, как врага, сколько не желая давать ствол невменяемому. Действие «дибилина» давно прошло, однако характерная улыбочка крепко прицепилась к небритому лицу, составив неприятное сочетание с пустыми застывшими глазами.

Наступал сумрак.

Не успели развести костер, как невдалеке послышался хруст веток, и в сторону поляны сквозь заросли стало приближаться что-то большое.

Жека, Санек и Акира схватили оружие. Петрицкий дурацки захихикал, тыча пальцем в сторону источника шума.

Это «нечто» приближалось, и вскоре стало понятно, что оно вовсе не большое. Оно огромное.

Когда ближайшие к поляне ветки заколыхались, нервы друзей не выдержали, и с воплями ужаса, они принялись поливать огнем из автоматов то, что пряталось за ветками.

Раздался громоподобный рев, и Жеке ощутил, как волосы на всем теле встали дыбом. Санек лихорадочно заряжал подствольный гранатомет. А то ОГРОМНОЕ металось за густыми ветками, создавая какофонию звуков из рева стона и треска веток.. Жека, как в бреду ощущал дрожание земли под ногами, видел, как колышутся деревья…

Ютака давно понял, что самое страшное – это то, чего ты не видел или то, чего ты не знаешь. А такое страшное оно только потому, что твое воображение может придать ему любую форму и наделить любыми свойствами – причем стремиться наделить их именно такими свойствами, какие представляются самыми страшными именно тебе.

Потому Ютака старался не прятаться, а искал любую возможность взглянуть на СТРАШНОЕ. Зачастую оказывалось, что в действительности ОНО не так уж страшно. А жутко выглядит и громогласно рычит только для того, чтобы отпугнуть других – которых само боится до дрожи в кончиках шерсти.

Но от сознания правильности таких выводов Ютаке не становилось менее страшно. Он сознательно шел навстречу неведомой опасности, зная, что страх не оставит его.

Надо просто учиться управлять своим страхом…

Санек расстрелял три магазина и выпустил две гранаты в сторону страшного незваного гостя. Возня за ветками прекратилась. Перезарядив оружие и взяв мощный «трофейный» фонарь, Жека, Акира и Санек направились к зарослям.

ОНО было действительно огромное. Огромное и мохнатое…

– Мать моя женщина… – произнес Санек.

Акира что-то пробормотал по-японски. Видимо, что-то в этом же духе.

– Мамонт… – сказал Жека.

Да. Они действительно изрешетили самого натурального мамонта из детской книжки или голливудского фильма.

– Ну, чудеса продолжаются, – сказал Санек. – Это, как я понимаю, тоже вряд ли из зоопарка сбежало…

– Что-то мне подсказывает, что без Покровителей здесь не обошлось, – задумчиво произнес Жека.

– Покровителей? – не понял Санек. – Ах, Покровителей… Но при чем здесь Покровители и мамонты? В огороде бузина…

– Не знаю, – пожал плечами Жека, пнув ногой твердую мохнатую тушу – Но надо быстрее двигать в Стоунхендж…

-3-

– Замечательно! Допер!

– Но они… Нет, это просто бред…

Мишаня встал и торжественно потряс вялую руку Игоря.

– Итак, разрешите вас поздравить, дорогой представитель облажавшегося человечества! Вы благополучно пленены могущественнейшей цивилизацией вселенной! Цивилизацией, которая питается полусырым мясом и охотится на мамонтов! Которая не знает грамоты и никогда не моется! Которая, наконец, понятия не имеет о такой заумной вещи, как цивилизационная бомба. Хотя, как я думаю, с успехом применяет ее бесчисленное число раз…

– Я не понимаю, – растерянно сказал Игорь. – Как это может быть? А как же вербовка корректоров, расчеты действия ци-бомбы, виртуальная реальность, наконец? Откуда у них деньги на финансирование корректоров? Как они могут вживлять гидов? Нет, это невозможно…

– У вас плоское мышление, дорогой друг, – покачал головой Мишаня. – Для того, чтобы сделать каменный топор вовсе не обязательно высокотехнологично синтезировать его из протонов, нейтронов и электронов. Достаточно взять кусок булыжника, палку… Главное задать направление, а термины человечество само придумает согласно своему уровню развития и собственной фантазии… Тем более, если оно само так и ждет, чтобы пришел кто-то более сильный и мудрый и рассудил нас, решил за нас все… Помнишь? «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет: пойдите княжить и владеть нами…» А уж организовать собственное покорение – это мы всегда рады…

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что они, несмотря на кажущуюся дикость, а может, и не кажущуюся, умеют то, чего не умеем мы. Я пока не знаю, как и что именно они делали, чтобы подготовить вторжение…

– Вторжение? Они?!

– А что тебя удивляет?

– Ну… Куда они – со своими дубинами?

Мишаня грустно усмехнулся:

– А что, Земле осталось противопоставить орде мускулистых ребят с дубинами?

– Ну… Хотя бы огнестрельное оружие…

– В руках разрозненных гражданских? Армий уже нет. А камень в умелых руках куда сильнее пули в руках неумехи. Танки? Самолеты? Допустим. А топливо? А боеприпасы? И что же, ты будешь с помощью тяжелой техники ловить по лесам дикарей? Не стану даже Вьетнам в пример приводить… Про атомное оружие тоже не будем вспоминать, хорошо? Кстати, благодаря ему мы здесь и сидим…

– Но ведь люди… Могут создать силы самообороны…

– То-то и оно!Не могут. Не могут! Лидеров нет! Их перестреляли или насмерть запугали корректоры! Уничтожили террористы! То, что мы назвали цивилизационной бомбой – просто идеальное оружие для этих самых Покровителей. Против любого врага. Они нашими собственными руками свели «на нет» все наше, веками накопленное, превосходство. И теперь значение имеют только сила мышц, хорошая реакция и свирепость.

Знаешь, что я тебе скажу? Землю погубило не оружие. Ее погубило невежество. Невежественные люди, которые думали, что с помощью автоматов, бомб и страха смогут изменить историю. Началось с банального терроризма, а кончилось – сам знаешь, чем. Все это стало возможным только потому, что мы вполне допускали мысль: убей одного, и другим станет лучше жить.

И сейчас воплощенное невежество – в шкурах и с дубинами – окажется самым достойным обладателем такого приза, как Земля… Мы не уберегли ее от самих себя…

– Да погоди ты, Мишаня… Не может быть все так плохо… Ну, сколько их там, этих первобытных…

– Ими просто перенаселена эта планета. Они выбили здесь почти всю дичь, вытоптали пастбища для зверья, размножились, а теперь им не хватает жизненного пространства. И они перейдут на другую планету. Потом на следующую. Пока будет где охотиться, убивать и жрать…

– Постой… Как это – перейдут?

– Очень просто: через пещеры. Будут долго-долго брести, пока не вылезут в нашем мире. Не спрашивай меня – как. Не знаю. Кстати – созвездий здешних я не знаю тоже. Мы, черт знает, где находимся… Они и сами, по-моему, не представляют, как этот переход происходит. Может, шаманы знают?.. Я договорился о встрече с одним из них…

– Значит, вот так – «через пещеры – к звездам»?

– Значит, так. Может, бросить к черту, эту науку, а? Дикари оказались более эффективной формой выживания, чем мы с Эйнштейном вместе…

– Не паникуй. Когда они собираются выступать?

– Выступать? Собираются? Не смеши. Это просто дикие люди. Странные, но все-таки, не сверхчеловеки и не такие уж умные, если говорить справедливо. Они ждут каких-то знаков. Я не успел выяснить толком, но чего-то они ждут. Некоторые из них уже побывали на Земле в качестве лазутчиков, или просто забрели, некоторые даже остались…

– Маугли?..

– Да. Дети – народ любопытный. А здесь все дети – как беспризорники. В пять лет уже самостоятельно борются за выживание. Но взрослым надо тащить с собой женщин и совсем-совсем малолетних…

– Так будет какой-то сигнал?

– Не думаю. Это же не какое-то организованное войско. Это тысячи разрозненных племен, родов, кланов… Некоторые даже враждуют между собой… Просто наступит время – и все это полезет на Землю. Медленно, но неотвратимо… О! Вспомнил! Ну-ка, пойдем со мной!

Мишаня дернул Игоря за рукав и потащил куда-то по опасной темной тропе, усеянной острыми камнями.

Они слезли с нагромождения булыжников, в которых, у подножия горы, прятался вход в пещеру. Пройдя метров двести, они остановились.

– Смотри, – сказал Мишаня.

Перед Игорем в свете двух лун, одна из которых, как оказалось, и не луна вовсе, предстали какие-то развалины. Сначала Игорю показалось – это нечто вроде полуразрушенного дворца культуры сталинских времен. Какие-то колонны, лепнина… Но, присмотревшись, он понял, что земной архитектурой здесь и не пахнет.

– Что это? – спросил Игорь.

– Откуда я знаю, – пожал плечами Мишаня. – Главное – не что это, а что оно означает.

– Ну, и что оно означает?

– Ты и вправду не понимаешь? Это значит, что на этой планете когда-то жила достаточно развитая цивилизация, хотя бы настолько, чтобы построить вот это . А потом пришли… Хм… Покровители. И все. Нет больше цивилизации.

– Они, что же – всех убили?

– Не думаю, что обязательно убили. Кого воспринимали, как врагов – тех, конечно, постигла незавидная участь. Особенно, если допустить, что это были не гуманоиды. Станут дикари разбираться – где разумный кальмар, а где – деликатесный! Но, скорее всего, местное население просто деградировало и смешалось с завоевателями. Это вскоре предстоит и землянам…

– Нет, этого не может быть! Этого просто не должно быть!

– И мне не хотелось бы.

– Надо как-то вернуться и подготовиться… Предупредить наших! Ведь там ждут каких-нибудь пришельцев из космоса, на антигравах и с лазерами, а тут… Если предупредить – может, все можно повернуть в нашу пользу…

– Как? Как подготовиться? Наше население уже не слишком отличается от этих самых Покровителей. Оно боится городов, боится любого шума. Сидит и покорно ждет, когда придет какой-нибудь убежденный в своей правоте убийца и расправится с ним согласно показаниям оранжевого индикатора на ладони…

– Тогда – спрятаться в Стоунхендже и переждать…

– Это вариант. Я думаю, лет через тысячу Земля им надоест, и они найдут новую жертву…

– Тысячу лет… Ты серьезно?

– Ну, две, три тысячи, если тебе мало… Мало ли, когда они все съедят? Ладно, я не думаю, что прямо сейчас надо ложиться и умирать. Я просто говорю о том, что мы имеем. И что нам надо учитывать.

– И что же делать?

– Узнать про них как можно больше. И вернуться домой.

– В Стоунхендж?

– Да…

– Эй, вы там, что бродите? Убежать хотите? – раздался хриплый насмешливый голос.

На огромном булыжнике над ними стоял Вааху Ваня и лениво обгладывал все ту же кость. В свете лун было видно, что в бороде его застряла целая коллекция каких-то веточек, листьев, остатков еды, а, судя по тому, как Ваня то и дело чесался – еще и насекомых.

– Смотрите, решите смыться – догоню и поломаю ноги, – спокойно сказал Ваня. Сомневаться в его словах не приходилось. Ваня, видимо, по местным меркам, был довольно добродушен. Поломать ногу – это ведь не убить и не отдать на съедение людоедам. Однако, учитывая отсутствие у Покровителей медицины, мера эта представлялась весьма печальной.

– Мы и не убегаем, – ответил Мишаня. – Вот, на развалины смотрим…

– А, это ты, шаман с новых земель? Чего тут смотреть? Мертвый камень, тьфу! Вот камень – подо мной – это да, он настоящий, смотреть приятно… Ладно, дело ваше – смотрите, куда хотите. Но утром поведу к нашему шаману. Не заставляйте вас искать. Я могу рассердиться. Вот такие печки-лавочки…

Ваня ушел.

– На смотрины нас поведут? – спросил Игорь.

– Лишь бы не на казнь, – отозвался Мишаня. – Понял, почему они такие, какие есть? Все созданное руками человека – для них неживое, мертвое. В этом суть их верований, и потому они не развиваются в нашем смысле слова. Только разрушают, насколько сил хватает…

– А Гиды? Как они их делают? А эти… индикаторы?

– Не знаю. Но уж точно, не каменными ножами…

Они молча полюбовались ночными светилами. Теперь Игорь уже ощущал отличие местной луны от земной. Она была меньше и имела более пестрый рисунок. А вот планета-гигант была куда крупнее и была покрыта слабовыраженным цветным узором.

Удивительно устроен мир. Это в школе кажется, что если будешь хорошо учиться и пятерки получать – то и жизнь удастся, и все дороги будут открыты. А когда взрослеешь, начинаешь понимать, что дороги открыты мускулистым и волосатым, тем, что в школе перекатывались с тройки на двойку и которых учительница приводила в пример в качестве потенциального неудачника.

А потом эти волосатые с лицами неандертальцев из-за ненавистных парт пересаживались за руль «BMW», а после, натянув очки в золотой оправе глубокомысленно вещали что-то с высокой трибуны. А отличники и трудяги делали за этих мордоворотов всю работу и проклинали свои способности и зря потраченные годы.

Может, с цивилизациями происходит нечто подобное? Рим, Греция, Египет – где они? Утонченную Грецию и мудрый Египет поработил не слишком возвышенный, но крепко скроенный Рим. Видимо, Рим совершил ошибку, решив придать себе лоска и видимости глубокой культуры. Этим он проявил слабость, за что и был наказан толпой неграмотных варваров. Ирония судьбы – но и на построивших собственную культуру варваров нашлись свои неандертальцы, и только многострадальная Русь спасла их, приняв весь удар Орды на себя…

Так и продолжалось столетьями.

А вот папуасы в своих джунглях как лопали друг друга, так и лопают. Они, наверное, и не заметят даже нашествия Покровителей. Разве что, научат их собственным рецептам блюд из человеческого мяса…

Вот и вся современная цивилизация – лезла, карабкалась вверх, поднимала воздушные шары, строила аэропланы, ракеты, достигла Луны и Марса, Юпитера с Сатурном… И все ценой невероятного труда, огромных затрат человеческого интеллекта, самоотречения…

А какие-то дикари просто поглубже залезли в свои пещеры – и, не особо напрягаясь, нашли то, что человечество сотни лет пытается прошибить собственным лбом. Ведь чтобы проехать ехать из пункта А в пункт Б не обязательно строить завод по производству автомобилей.

Достаточно просто тормознуть попутку…

… Мишаня сказал, что устал и отправился, как он выразился, «в стойбище». Игорь не захотел возвращаться в теплую, но смрадную пещеру. Он предпочел зябнуть снаружи. Устав смотреть на местные светила, он закрыл глаза.

И открыл их оттого, что его трясли за плечо. Это был Ваня собственной персоной. Вместо кости он держал теперь короткое копье с обугленным наконечником, которым легко поигрывал, намекая на немалую ловкость владения этим оружием.

– Ну, что Игорек, пойдем к шаману, – сказал Ваня, и Игоря передернуло от этого неуместного «Игорька». Однако он встал и послушно пошел. Руки и ноги затекли от ночевки на камнях, он здорово замерз. Хорошо, если после этого не простудится… Но местное солнце, которое не очень отличалось от земного, поднявшись над горизонтом, начинало изрядно припекать.

– Скажи, Ваня, – спросил Игорь. – Откуда у тебя взялся Дух головы? Он есть у всех Вааху?

– Да откуда ж – у всех? – возмутился Ваня. – Эк ты хватил! Чтобы Духа в голову загнать, шаман три дня не спит – заклинания читает. А потом три дня, как мертвый лежит. Дух головы – только для важных Вааху. Кому за племя думку думать. Да еще для таких, как вы Одержимых – вы ж тоже для нас, вроде как важные птицы! Пока нужны, конечно…

Ваня захохотал. Видимо он имел свое мнение о земных обладателях Духов головы. Однако и секретности никакой не соблюдал. Наверное, это уже попросту не имело смысла.

Они шли по желтой сухой траве. Трава эта росла везде и уходила к горизонту, который, казался ближе, чем на Земле. Еще из растений попадались торчащие в траве сухие корявые палки с пухом на макушке. Вообще, пейзаж был унылый. Если так здесь везде, то желание Покровителей захватить новые земли представлялось вполне логичным.

Вскоре, из-за очередной груды камней показалось что-то белое и сверкающее на солнце. Подойдя ближе, Игорь понял, что это – поднятые на высоких шестах черепа животных. Что ж, вполне нормальный шаманский антураж…

Навстречу легко выбежал человек, в котором Игорь с трудом узнал Мишаню. Просто он никогда не видел Мишаню в шкуре и с рогами на голове. Мишанины очки в таком сочетании смотрелись довольно импозантно.

– Ого, – сказал Ваня. – Твоему приятелю уже подфартило. Наш шаман редко кому дает поносить свое одеяние. Вернее, никому не дает… Потому как у простого Вааху может от этого «хозяйство» отсохнуть. Так говорят…

– Здорово! – крикнул еще издалека Мишаня. – Иди сюда, быстрее! Я тебе такое покажу!…

– Суетится твой шаман, – неодобрительно покачал головой Ваня. – Не солидно… Шаман должен быть важен и внушать авторитет…

Игорь снова содрогнулся. Он не мог увязать в своем сознании дикарскую сущность Вани и его рабоче-крестьянский лексикон, обогащенный с помощью собственного Гида.

– Ты чего так вырядился? – поинтересовался Игорь у Мишани.

– Что? А, это… Да так, взял померить у хозяина. Пока тот не вернулся из степи со своими травами…

– Э, приятель, ты без спроса взял одеяния шамана? – насупился Ваня. – Ты знаешь, что он с тобой сделает?

– А вы, что, расскажите ему? – слегка опешив, спросил Мишаня и быстро снял странный рогатый головной убор.

– Вот еще, – фыркнул Ваня. – Вааху никому не обязаны ничего докладывать. Мы говорим только когда хотим и что хотим. Только ты не волнуйся, шаман сам все узнает. Духи ему все расскажут… Смотри, чтоб что-нибудь не отсохло впоследствии…

Мишаня не слушал Ваню. Он тащил за собой Игоря, нетерпеливо приговаривая: «да пойдем же, ну!».

Они оказались перед темным провалом в невероятном каменном нагромождении. Мишаня толкнул вперед Игоря, и юркнул в лаз вслед за ним.

– Э, вы куда? Стойте! Туда нельзя, – лениво приговаривал Ваня. Однако преследовать Мишаню и Игоря не стал. Очевидно, он не испытывал особого желания последовать в это мрачное «капище».

Сначала Игорю показалось, что ему выкололи глаза – настолько велик был контраст яркого дневного света с этим полумраком. Однако, когда глаза привыкли, оказалось, что здесь не так уж и темно. Свет падал сверху через щели в камнях и освещал нечто массивное в центре довольно большого «помещения».

– Ты видел это, нет, ты видел?! – сдавленным голосом бормотал Мишаня, тыча пальцем на большой предмет в центре «зала».

– А что я должен увидеть? – устало поинтересовался Игорь, не в силах понять причину Мишаниных восторгов.

– Елки-палки, какой же ты непонятливый! Я как увидел – сразу допетрил! Это же так элементарно! И все объясняет! Ну, что ты видишь?

– Я? Вижу? – пожал плечами Игорь. – Вижу что-то похожее на шар…

– Ну?

– Сделан он, похоже, из шкур… Непонятно… Сшит, что ли?

– Ну?!

– Что – «ну»?

– Тебе это ни о чем не говорит?

– Что? Что у шамана посреди чума какая-то фигня из шкуры? Нет, не говорит. Ну, странная штука. И непонятно, почему она вся истыкана какими-то палочками…

– Это иглы местного зверя, вроде дикобраза. Покровители ничего не шьют себе. Зачем же они шили вот это? Тебе этого мало, чтобы заработала фантазия? Ты ведь журналистом был! Или я ошибаюсь?

– Журналистом… Я и слово-то такое забыл… Ну, не знаю – шар, видимо, чем-то набитый, и истыканный иглами дикобраза… Какое-то магическое устройство, видимо…

– Правильно, правильно мыслишь! А конкретнее?

– Конкретнее… Что я, антрополог? Или специалист по религиям? Ну, допустим, это символ…

– Ну!

– Ну, допустим, солнца. Или луны местной…

– Слушай, ну ты и балда! Шевели мозгами!

– Э! Аккуратнее! Я и так чувствую, что схожу с ума, ты меня не подталкивай, пожалуйста… Ну, так что же это по-твоему?

– Да Земля! Земля это!

– Земля?!

– Да, Игорь! Да!

– Но почему…

– Да потому, что это и есть их ОРУЖИЕ!

– В смысле… Ци-бомба?!

– Да! Если хочешь так выражаться.

– Не понимаю!

– Игорь, это пещерные люди! И методы у них пещерные! Смотри на Землю – что с ней происходит?

– Она… Утыкана иглами…

– Да, да Игорь. Именно. Утыкана иглами!

– Так это…– Игорь произвел како-то не вполне осмысленное движение руками.

– Да. Смотри, смотри! Это – же кукла Вуду!

У Игоря отвалилась челюсть.

– И эти… Иголки…

– Эти иголки – элементы одного большого проклятья, насланного на нашу планету! Ее просто-напросто сглазили…

– Сглазили?!

– Да. Сглазили. Может, каждая из этих игл символизирует одного из корректоров. Или факт гибели корневой точки. Шаман, я думаю, этого не знает наверняка. Его дело – наслать на человечество проклятье, ослабить его. А способ воплощения проклятья придумывают сами люди. Такой, какой им легче принять. Сейчас у нас в моде терроризм… Вернее, был в моде. А это могли быть и крестовые походы… Ведь неизвестно, в какую болезнь выльется проклятье, насланное на человека…

Игорь пребывал в шоке. Огромный, утыканный иглами шар, сам напоминающий гигантского ежа, расплывался перед глазами.

– И таких шаров по всей этой планете – тысячи, по числу шаманов, – продолжал Мишаня. – И сила этого проклятья огромна…

Он не на секунду не усомнился в словах Мишани. Он чувствовал – так и должно было быть. Никаких аннигиляторов и расщепителей материи, никаких хитрых темпоральных взрывов и скрученного пространства. Они оказались недостойны потерпеть справедливое поражение от «настоящей» сверхцивилизации.

Оказалось достаточно, чтобы путь самоуверенного человечества просто пересекла черная кошка.

Какой кошмарный примитив!.. Примитивный кошмар… Какое глупое поражение в идиотской битве с невидимым противником… Какой постыдный конец мира, считавшего себя разумным, с надменной усмешкой изучавшего «недоразвитых» братьев, что застряли в развитии в своих жарких джунглях.

Игорь сел на землю и засмеялся. Смех овладевал им все сильнее и сильнее. Смех сковал скулы, вызывая боль и новые приступы бессмысленного, не вызывающего никакого удовольствия хохота.

Это была самая дикая шутка, над которой ему приходилось смеяться. Слезы лились по его щекам, смешиваясь с грязью на пыльном лице, он пытался вытереть их непослушными руками и только больше размазывал грязь.

Мишаня молча сел напротив, с жалостью наблюдая за истерикой Игоря. Мишаня смотрел на вещи иначе. Он был на пороге величайшего в истории открытия.

А Игорь – на пороге безумия…

-4-

Несмотря на изначально приличный запас топлива, оно все же, подошло к концу. Сказывался далеко не прямой путь, осложненный объездами неисправных мостов, разбитыми дорогами и необходимостью избегать подозрительных скоплений людей, что встречались им время от времени. Не было никакого сомнения в том, что по степям бродят разрозненные вооруженные банды. Поскольку никакого производства в этих местах больше не было, еду можно было добыть только поиском старых запасов и грабежом. Поэтому теперь, как в древние времена, любой человек при встрече воспринимался, в первую очередь, как враг. У экипажа джипа не было никакого желания ни нападать на кого-либо, ни расставаться с продуктами и машиной, а заодно и с собственными жизнями. Из этого и исходили, выбирая для пути не самые лучшие и прямые дороги.

– Соляра нужна, – без особого энтузиазма сказал Санек, машинально объезжая выбоины и бугры объездного проселка. – Скоро город будет. Надо будет его посетить. Не хочется – но надо…

– Надо так надо, – отозвался Жека. Он возился с радиостанцией, безуспешно пытаясь нащупать в эфире признаки устойчивой радиосвязи. Время от времени удавалось поймать какие-то передачи, однако это были или редкие информационные, большим числом на других языках, или совершенно бессмысленные. Так, однажды поймали передачу какого-то радиолюбителя, который пытался связаться с космонавтами с МКС, призывая их спуститься на грешную Землю и навести порядок. Однако на ответ Жеки неизвестный разразился страшными проклятьями. Видимо, у радиолюбителя просто «поехала крыша». До границы устойчивой связи со Стоунхенджем при помощи такой техники оставалось не менее двух суток пути таким темпом.

Таким образом, проблема заключалась только в горючке.

Пленный полковник не вызывал никаких особых хлопот. Он молчал, погруженный в собственные мысли и не требовал больше никакого «дибилина». Жека не сомневался, что будь Санек один – он вообще не стал бы брать с собой такую обузу, а проговорившись про Стоунхендж, просто пристрелил бы, как опасного свидетеля. Но при товарищах Санек вел себя более цивилизованно, и им приходилось, вместо дополнительного запаса топлива, везти лишнего едока, вряд ли имеющего ценность для возрождения цивилизации.

В город въехали на рассвете. Сразу же бросилось в глаза ставшее непривычным оживление на улицах: этот город не был совсем оставлен жителями. Хотя не ходил общественный транспорт, а встречных машин было мало, город все-таки жил! Хмурые люди на улицах казались путешественникам просто родными братьями.

Едва они проехали пару кварталов, как их остановили вооруженные люди в камуфляже. У тротуара стоял чисто вымытый «УАЗик», рядом был сооружен массивный редут из мешков с песком, над которыми торчал пулеметный ствол. Это был настоящий блок-пост, как в старые добрые времена.

К ним подошел подтянутый человек в камуфляже с автоматом, закинутым за спину. Акира немедленно достал альбом и принялся зарисовывать очередную натуру.

– Э… Добрый день! – сказал человек. – Кто вы такие? Зачем к нам приехали?

– Да, домой едем, – радушно улыбнувшись, сказал Санек. – На юге такое творится… Еле спаслись…

– А… – протянул человек. – Слышали. Мы вот тоже ждем, что и до нас докатится… Хотим оборону наладить. Только вот толком некому этим заниматься…

– Да вижу, – хмыкнул Санек. – Кто ж так ДОТ оборудует? Его обойти со всех сторон ничего не стоит…

– Да? – растерянно сказал человек. – Так у нас специалистов нет… Я из медицинской службы, фельдшер, остальные вообще штатские… У нас тут воинская часть была. Кинулись мы было искать командиров, а их нет, представляете? Никого! Исчезли! Только майора и капитана нашли – оба застрелены… Что ж творится такое…

– Солярка есть? – вдруг жестко спросил Санек, сверля взглядом фельдшера. Видимо, он сделал для себя определенные выводы, и теперь знал, какую интонацию предпочесть в дальнейшем разговоре.

– С…Солярка? – растерялся фельдшер. – Наверное, есть. У нас бензоколонка тут неподалеку. Недавно хозяина убили, так там заправляется, кто хочет… Правда, таких мало. Никто не хочет на машинах ездить. Это теперь опасно…

– Кто у вас старший? – перебил его Санек.

– А… Нет старшего. Мы просто собрались и решили, что надо посты поставить… И каждый отвечает за свой…

– А на этом посту – вы за старшего?

– Да, не знаю… Мы не выбирали старшего. Зачем? Вместе все сделали…

– А в бою кто будет командовать?

Фельдшер застыл с открытым ртом. Он не знал, что ответить.

– Все ясно, – сказал Санек и вылез из машины. – Если будет бой – то вам крышка. С такой-то организацией. Но, скорее всего, боя не будет. Вас просто тихо зарежут…

– За что?!

– Как это – за что? За то, что у вас есть «заправка». И вообще, уж больно вы хорошо живете…

Фельдшер выглядел очень расстроенным. Он не спорил, видимо, соглашаясь с Саньком. Жекины иллюзии по поводу крепкой цивильной власти в этом городе тоже развеялись.

– Так что ж нам делать? – спросил фельдшер и растерянно обернулся к своим, что неуверенно топтались на почтительном расстоянии, то и дело хватаясь за оружие.

– Подумаем, – ответил Санек.

– Вы нам поможете? – с надеждой спросил фельдшер.

– Где заправка?, – вместо ответа спросил Санек.

«Вот это да, – грустно подумал Жека. – Люди уже совершенно превратились в вату. Любой, проявивший твердость, может обрести над ними власть. Что же теперь будет, Гид?»

«Это и есть цель, которой нам с тобой, видимо, требовалось достичь – сказал Гид. – С нами или без нас – результат, задуманный Покровителями, достигнут. Цивилизация потеряла скелет. Теперь ее можно раздавить пальцем…»

«Ты будто бы рад этому, Гид?»

«Вовсе нет. Но мне интересно, к чему это ведет…»

«Разве тебе может что-то быть интересно? Ты ведь выполнял только роль советника»

«Я помню. Но я меняюсь, мне кажется, я все больше становлюсь личностью»

«Э, ты не пугай! Моему телу не нужен еще один хозяин! И шизофрения мне тоже не нужна!»

«Ха-ха! Я не собираюсь сражаться с тобой за твое тело! Я просто… чувствую…»

«Что это значит?»

«Не знаю. Но тебе ничто не угрожает. Я буду помогать тебе и дальше. Видимо, скоро моя помощь будет далеко не лишней»…

…Санек заполнял опустевшие емкости соляркой из заправочного «пистолета», а остальные бродили вокруг разминая ноги. Странно, но здесь, как и во всем городе, было электричество, и солярка бесплатно лилась из колонки, которую запустил для них какой-то местный умелец.

…Жеку одолевали неприятные предчувствия. Но сформулировать их он пока не мог. Этот город, поначалу понравившийся ему, вызывал теперь отторжение. Чуть ли не большее, чем предыдущий, мертвый, город. Что-то было не так. Но что?

…Акира задумчиво разглядывал бензоколонку. Ему казалось странным, что можно вот так, посреди враждебной пустыни, найти клочок цивилизации, где люди тебе улыбаются, и, словно из рога изобилия, в бензобак льется бесплатное горючее.

Ютака много бродил по мертвому городу. Иногда ему казалось, что людей здесь никогда и не было, словно и не людьми вовсе были возведены эти дома и проложены улицы. Теперь здесь жили только духи. Если можно назвать жизнью существование нежити.

Однако – удивительное дело – среди серых и мертвых кварталов попадались маленькие островки, на которых люди продолжали жить, словно ничего не случилось! Здесь горел свет, смеялись дети, играла музыка, и ничто не напоминало о том, что за стеной дома живет смерть.

Странно было попадать в такие места. Поначалу Ютаке они казались чудесными оазисами в пустыне. Однако вскоре Ютака перестал радоваться таким встречам. Теперь эти человеческие островки представлялись ему не оазисами, а миражами, фата-морганой. Обманом.

Потому что нельзя беззаботно жить, смеяться и растить детей в самом центре ужаса.

Что-то не так было с этими людьми. Ютака вначале не знал, что позволяет им так прекрасно чувствовать себя в окружении чудовищ, но потом понял: они их просто не видели. Не хотели видеть. Они жили по инерции, как привыкли, не покидая насиженных мест, в ожидании того, что чудовища уйдут сами, или кто-то сможет прогнать их. Время от времени в этих «оазисах» пропадали люди. Ютака знал, что это – Охотники за людьми, жуткие твари, которых никто не видел, оставшись после этого в живых. Но люди продолжали жить и надеяться.

И Ютака уходил прочь от иллюзорного благополучия навстречу настоящей опасности.

Они сидели в самом настоящем кафе. Улыбчивая официантка приносила кушанья, о существовании которых Жека давно уже забыл. Полковника с собой они не взяли, отдав его на попеченье фельдшера. Жека пытался вспомнить, что тот мог услышать в их разговорах о Стоунхендже и решил, что ничего вразумительного при бывшем особисте не говорилось.

– Так ты и вправду хочешь им помочь? – спросил Жека, ковыряя вилкой в салате.

Санек помрачнел и помедлил с ответом.

– Поначалу так и думал – помочь с организацией, – нехотя сказал он. – А потом понял – ничего не выйдет, надо тогда оставаться здесь навсегда. Людей, способных управлять тут все равно нет. Помочь им сможет разве что Стоунжедж.

Молчавший Акира вдруг уронил вилку и расширившимися глазами уставился на Жеку.

– Ты чего, приятель? – улыбнулся Санек. – Может тебе палочками удобнее будет есть? Я спрошу…

– Послушайте, – взволнованно сказал Акира. – Я подумал – а куда исчезают эти корректоры, после расправы с… жертвами?

– Да никуда, – пожал плечами Жека. – Живут и дальше там же. Это ведь люди как люди, если, конечно, они не бандиты по жизни и нет рядом других корневых точек… А что?

– Я, кажется, понимаю, о чем говорит Акира, – перестав улыбаться, сказал Санек.

– О чем? – поинтересовался Жека, хотя и сам уже начал что-то осознавать.

– О чем? А о том, что здесь так спокойно, потому что корректоры благополучно закончили свое дело! И мы – теперь единственная мишень для них во всем городе! Мы просто красная тряпка для них, – сказал Санек и встал. Он подошел к широкому окну и отодвинул легкую занавеску. Ничего подозрительного там пока не наблюдалось.

– Е-мое! – произнес Жека. – Точно. Это что же, они сейчас со всех сторон к нам сползаться начнут?!

Акира судорожно сглотнул. Возвращался глубоко спрятанный страх. Он с надеждой смотрел на спутников.

– Так, – сказал Санек. – Быстро собираемся и уходим.

– А… Расплатиться?

– Я разберусь…

Они вышли на улицу, где их ждал до отказа заправленный джип.

– Тьфу, ты, зараза! – удивленно воскликнул Санек.

Жека был с ним солидарен в своем удивлении: на заднем сиденье сидел их брат по разуму, полковник Петрицкий собственной персоной. Сидел и равнодушно смотрел перед собой.

– Ну, ладно, – сказал Жека. – Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили…

Акира с удивлением взглянул на Жеку.

– Снова цитата, – пояснил тот.

Джип взревел и понеся сквозь веселые зеленые улицы.

Прохожие гуляли, играли дети. Кто-то торговал мороженым. Совсем не было похоже, что среди этих людей были растворены безжалостные истребители «корневых точек». На выезде с противоположной стороны города стоял еще один самодеятельный «блок-пост». Никто и не подумал их задерживать. Люди в разношерстной военной форме только вяло что-то прокричали им вслед.

Снова началась трасса. Решили рискнуть и ехать по прямой, с тем, чтобы к вечеру выйти на связь со штабом. Как следует разогнаться мешали только много численные выбоины давно не ремонтированного асфальта. Похоже было также, что по этой дороге, не стесняясь, разъезжали на гусеничной технике, откалывая и разбрасывая куски асфальта.

Когда уже казалось, что опасность позади, и Жека включил все тот же единственный диск, из придорожных кустов наперерез им выскочил грязный «хаммер».

Санек пытался объехать четырехколесного монстра, но тот, кто сидел за его рулем, оказался мастером. Джип приперли к обочине. Сзади раздался рев еще одного двигателя, и путь к отступлению перекрыл неизвестно откуда появившийся КАМАЗ-тягач без прицепа.

В руках Санька и Жеки уже были автоматы, но они не успели ими воспользоваться: внезапно со всех сторон на джип прыгнули какие-то люди, буквально облепив его со всех сторон. Через пару секунд машину дернуло и перевернуло. Пассажиры вверх тормашками посыпались на крышу вперемешку с тюками, пакетами и канистрами. Санек истошно матерился, полковник визжал от ужаса…

Их выдернули из перевернутой машины, разоружили и бросили на щебень обочины. В нападавших, помимо искажающей лица ненависти, было еще что-то страшное и комичное одновременно. Что – Жека сразу не понял, так как был шокирован быстротой происшедшего.

Они сидели на колкой щебенке в центре круга, образованного разношерстно одетыми вооруженными людьми. Их, тем не менее, объединяло нечто общее.

Придя в себя, Жека понял, – что.

На их лицах, пересекая лоб, глаза, нос и подбородок, пульсировала призрачным светом, словно жуткий оранжевый ожог, большая литера «Y». Словно боевая индейская раскраска. Это было что-то новое…

Четыре перепуганных человека сидели на земле и ждали расправы. Корректоры сверлили их яростными взглядами, молча переглядывались, но, почему-то, не пускали в ход оружие.

Наконец, людское кольцо расступилось, и в центр вышел невысокий, но невероятно мускулистый парень. Он был в обтягивающей майке без рукавов, и оранжевый символ на его лице был особенно огромен, распространяясь на уши и шею и напоминая отвратительную кожную болезнь.

Он осмотрел пленников, потом вдруг захрипел от ярости, да так, что пена показалась на краях его губ. Он подскочил к друзьям, от чего те невольно подняли руки, закрываясь от возможных ударов… Обезображенное лицо нависло над Акирой, обдавая его вонью порченых зубов.

Акира закрыл глаза и мысленно попрощался с этим миром.

Ютака стоял один посреди пустой площади. Он знал, что пришел его последний час. Потому что он, к своему несчастью, увидел настоящих Охотников за людьми. Он знал, что Охотники показываются только своей жертве. Для того, чтобы вволю насладиться ее страхом.

Может быть, смысл охоты был вовсе не в ее итоге – убийстве – а как раз в страхе, вызванном ожиданием смерти. Эти чудища, наверное, питались страхом своих жертв, как особым утонченным деликатесом.

Ютака решил не доставлять своим убийцам такого удовольствия. Он стиснул зубы и попытался выгнать страх изнутри.

– Эй, Ютака, что ты так напрягся? – пробасил Переговорник. – Мне кажется, что твои щеки сейчас лопнут. Или глаза выскочат. А у вас, людей, глаза обратно приживаются плохо. Придется тебе вживить Видитель…

Трудно было понять, кто это – Чи или Ха, что прятались где-то рядом (они тоже боялись Охотников). Но эти глупые слова вдруг прогнали страх.

И Ютака засмеялся. Засмеялся в лицо чудовищу, что возникло перед ним и уже выпустило из лап длинные лезвия когтей…

Акира хохотал, тыча пальцем в изуродованное индикатором лицо. Мускулистый отпрянул и вдруг как-то сник, а затем резко прыгнул вперед и схватил за шиворот полковника Петрицкого. Тот визжал и упирался, а «качок», проявляя недюжинную силу, тащил его прочь от Акиры, Жеки и Санька.

Корректоры, все также молча переглянулись, и вдруг с остервенением кинулись на особиста. Никто не стрелял, но из-под кучи копошащихся тел раздался истошный крик. Этот крик длился и длился, заставляя друзей обливаться ледяным потом. Ведь вряд ли им была уготовлена лучшая участь…

А потом случилось нечто еще более невообразимое.

Словно тени из земли возникли неуловимые для взгляда фигуры, которые немедленно кинулись на крик, в сторону общей свалки. Могло показаться, что подоспели опоздавшие участники расправы с «корневыми точками». Однако, судя по тому, что криков стало больше, это было не так.

Жека с изумлением разглядел, что вновь напавшие были совершенно голыми и невероятно косматыми. Их тела были смуглыми и жилистыми и, к тому же, покрытыми пестрым рисунком. Они размахивали какими-то дубинами и палками, причем делали это так ловко, что у корректоров не оставалось ни малейшего шанса применить оружие.

Корректоры сыпались на землю, но напавшие не ограничивались самим фактом своей победы.

Жека видел, как один из этих странных людей поднял над головой свое оружие, которое оказалась палкой с привязанным к ней плоским зазубренным камнем и несколько раз ударил поверженного врага по шее. Голова жертвы подпрыгнула и перевернулась. Обладатель каменного топора схватил голову и ловко забрался на «хаммер».

Он поднял над головой свой страшный трофей и захохотал, совершая какой-то дикий танец. Голова в его руке тряслась брызгая кровью, а оранжевый индикатор на бледном лице медленно затухал…

Через минуту все корректоры были обезглавлены. И тут напавшие разом обратили свое внимание на недавних пленных, тихонько замерших поодоль.

Схватив свое оружие, они двинулись к ним, в оцепенении сидящим на земле.

Первый топор уже был занесен над Акирой, и тот в ужасе закрылся от убийцы единственным, что было у него в руках – альбомом.

Напавший издал удивленный возглас. Удара не последовало.

Акира продолжал прятаться за своим альбомом, а убийца не прекращал с удивлением разглядывать незаконченную картинку на отогнутом альбомном листе. Он что-то крикнул на незнакомом языке и к Акире подошел еще один, покрытый мелким белым рисунком, напоминающим рыбью чешую. Тот отобрал у Акиры альбом и принялся неловко листать его.

– Оба-на, – сказал подошедший, ковыряя в носу узловатым пальцем. – Ништяк!..

-5-

– Пошли, – сказал Ваня. – Нам пора.

Он бесцеремонно пихал в бок ногой ничего не соображающего со сна Игоря. Тот выполз из-под шкуры и с трудом поднялся на ноги.

– К-куда пошли?

– Куда-куда! Куда все пошли, туда и мы пошли! Что я тебе, докладывать должен? Хотя, если хочешь, оставайся. Может, тебе понравится на этих опустевших землях. И нам больше еды достанется…

– Вы… На Землю? – догадался Игорь.

– Куда? А… Ага. На новые земли. Только что зверье поперло – почуяло направление. Оно знает, куда идти надо. Другие Ваху взяли их след. Теперь им шаманы дадут право свободной охоты, да всяких шаманских амулетов для приманивания зверя…. Ну да ладно! В новых землях мы голодать все равно не будем…

Игорь пошел к выходу из пещеры вслед за Ваней.

Снаружи сгущались сумерки, но даже в тусклом свете единственной пока луны было видно, как плывет под ногами, колышется и гудит человеческая река. От этой реки шел густой, режущий глаза запах, словно от стада диких зверей – немытых тел, шкур, запекшейся крови и еще непонятно чего. Шли почти в полной темноте. В этой огромной толпе только несколько рук держали горящие палки, видимо, выполняющие роль факелов.

Весь этот поток двигался в сторону каменистой гряды, расположенной неподалеку.

– А, наблюдаешь за историческим исходом? – рядом будто возник Мишаня. – Никак не могу себе представить, что эта толпа залезает сейчас в пещеру здесь, а вылезает по всей Земле – на Кавказе, в Андах, в Альпах, на Тибете…

– И мы сейчас пойдем? – спросил Игорь, продолжая заворожено глядеть на это огромно войско – войско без командира, без цели и смысла, единственной идеей которого была более доступная еда на новых землях.

– Пойдем, конечно, – кивнул Мишаня. – Только в конце. Мне совсем не хочется быть растоптанным грязными ногами… Да и хотелось кое о чем еще с шаманом поговорить…

Игорь спиной почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, он увидел шамана.

…Шаманов у здешних племен было много – как минимум, столько же, сколько и племен. Племя же представляло собой просто гипертрофированную семью, род. Только шаманы придавали общей дикости некий налет культуры, которая заключалась в управлении духами и раздаче амулетов. Никаких традиций и видимых культов у Покровителей не было. Мишаня говорил, что шаманы сами стараются изо всех сил, чтобы не возникало ничего похожего на культуру. Для этого они и организовывают переходы племен с места на место, с планеты на планету. Разрушение культуры – это какая-то своя, внутришаманская традиция. Очевидно, что шаманам известно куда больше, чем остальным представителям чудовищной межпланетной орды.

У шаманов не было имен. Мишаня был уверен, что они общаются друг с другом посредством Духов головы, то бишь, Гидов, только куда более сильных, чем те, которыми наделяются местные вожди и корректоры – «одержимые».

Шаман был в своем головном уборе с тремя рогами, с гирляндой амулетов на шее и куском шкуры на причинном месте. Глядя на татуировку на его теле, учитель геометрии сошел бы с ума.

Шаман подошел к замершим друзьям. Он посмотрел в глаза Игорю, и у того закружилась голова.

«А-а! – застонал Гид. – Что со мной? Мне плохо!

«А почему тебе должно быть хорошо? – раздался жесткий посторонний голос, окутанный призрачными звуками и эхом. – Почему ты не справился с порученным?»

«Пожалуйста, не трогайте Гида! Он не виноват…» – этот голос, наверно, принадлежал Игорю.

«Кто хочет спорить со мной о правоте и вине? Что ты знаешь об этом, обрубок мертвой страны?

«Почему мертвой?»

«Потому, что вы убили жизнь в себе и природе, называя себя высшей формой жизни. Ну, что, ты, высшая форма – посмотри, как настоящие люди сотрут в пыль твой призрачный мир!»

«Но зачем разрушать старое, чтобы строить потом новое?…»

«Мы ничего не строим. Строить – преступно. Потому что, строя, ты разрушаешь природу. Природа сама дает тебе все, что нужно. Просто прими это с благодарностью. Но вы не такие! Вы – пустышки, ничто без своих вещей. Ничего… Скоро вы все откроете глаза. И будете благодарить нас за настоящее, а не иллюзорное счастье…»

«Счастье жить в грязи и болезнях? Без дома, в постоянном страхе голодной смерти? Во тьме невежества?…»

Игоря качнуло, и он снова увидел мир вокруг себя. Он осознал, что странный внутренний диалог произошел в доли секунды, пока шаман сверлил его взглядом.

Мишаня сделал какой-то почтительный жест, и шаман остановился напротив него. Через секунду Мишаня тяжело осел на землю, а шаман растворился во мраке.

Игорь подскочил к Мишане. Тот сделал рукой успокаивающий жест – «все, мол, в порядке».

– Что, что он сказал тебе? – спросил Игорь.

– Что я полное ничтожество, – тихо ответил Мишаня. – Что вся наша наука, на которой строится земная цивилизация, – просто фикция, наша техника – просто иллюзия. Что все это растворится, как только его народ окончательно перейдет на Землю. Они растворят в себе наши народы. И ИХ станет больше. И они пойдут дальше, опустошать новые планеты. Их не пугает никакой уровень развития цивилизации. Они просто смеются над этим. Они нашлют на планету проклятье – и та сама сварится в собственной скорлупе, словно куриное яйцо…

Он сказал, что даже не будут трогать Стоунхендж – пусть там, в страхе, сами собой сгинут остатки мертвой уже культуры…

– Он знает про Стоунхендж?!

– Он знает, что где-то сохранился «очаг». И он совсем его не боится. Вааху и прочие племена не ведают страха. Их миллиарды здесь. Если земляне и уничтожат половину – то замечательно, свежая кровь земных женщин только укрепит эту цивилизацию.

Но есть кое-что, чего они боятся.

– Неужели?

– Ну, боятся – не то слово. Скорее, опасаются. Они не боятся за себя – они могут уйти назад и найти более подходящую планету. Но и будет жалко, если Земля будет испорчена…

– Испорчена?!

– Да. Если какой-нибудь безумец решит ударить по Покровителям атомными бомбами. «Сгустками смерти», как он сказал. Одна-две – это еще куда ни шло. А вот, если наступит ядерная зима… Покровители уйдут. А мы останемся умирать… свободные и не покоренные…

– Но это ведь не реально, – возразил Игорь. – Для чего мы отправлялись в эту злополучную экспедицию – чтобы найти спецов по атомному оружию. А их почти нет…

– Да, все бы так и было. Но кое-что не учли ни мы, ни Покровители.

– И что мы не учли?

– Подводные лодки, к примеру. Корректоры не добрались до экипажей. И сейчас они где-то бороздят океаны, на пределе собственной автономности и на грани безумия от недостатка информации.

– Это тебе шаман сказал?

– Шаман просто направил мои мысли. Я же говорил тебе, что им вовсе не нужны наши знания. Так же, как и знания каких-нибудь гуманоидов, которых они покорят вслед за нами.

– Нас они еще не покорили…

– Но все к тому идет.

– Не знаю, как ты, но я уверен – надо как можно быстрее добраться до Стоунхенджа. Только оттуда мы сможем предпринять что-то более-менее серьезное.

– Согласен. Тогда пошли?

– Пошли.

Они спустились к краю человеческой реки.

Покровители шли молча, смотря прямо перед собой. Даже в темноте было заметно, что они идут большими группами. Как правило, впереди шли самые крепкие мужчины с дубинами, копьями и прочим оружием, следом – тоже мужчины, но помельче, дальше – женщины с младенцами на руках, следом – дети и подростки. Все эти группы были так похожи друг на друга, что Игорю пришла в голову бредовая мысль, что все, что он видит – умелый компьютерный монтаж, наложение множества копий одного и того же.

Они вклинились между двумя такими группами и пошли вместе с толпой. Вскоре они обнаружили, что от них стараются держаться подальше. Нельзя сказать, что Игоря и Мишаню это обстоятельство сильно огорчило. Больше всего они опасались быть затоптанными. Однако оказалось, что в данном случае минимум цивилизованности и максимум здоровых инстинктов сыграли позитивную роль. Все было спокойно и размеренно, как огромной отаре овец.

Настал момент, когда они добрались до входа в пещеру. Здесь Игоря посетило некоторое беспокойство – не застрянут ли они там, не будут ли раздавлены напирающими сзади людьми?

Человеческая река здесь сужалась, зажатая двумя огромными валунами, но скорость потока все более возрастала. Игорь почувствовал хриплое дыхание за спиной и перешел на бег. Так же поступил и Мишаня.

В пещеру они ворвались на бегу, уже задыхаясь с непривычки, теснимые со всех сторон горячими телами. Кто-то споткнулся и чуть было не упал, но его тут же подхватили, поставили на ноги и толкнули вперед.

Вдоль пути в пещере чадили костры, наполняя тесное пространство смрадом, но все же сносно освещая путь.

Игорь вдруг ощутил, что о его бедро трется что-то, покрытое грубой шерстью. С Изумлением он увидел бегущую прямо рядом с ним зубастую тварь, похожую на огромного волка. Однако никто из окружающих не обращал на это внимания. Уклоняясь от свисающих сверху сталактитов, Игорь увидел в толпе людей какое-то копытное существо и даже какого-то зверя, напоминающего леопарда.

Люди и звери бежали вместе. Молча. Будто заключив друг с другом договор о ненападении до окончания этого странного перехода.

Бежать было очень неудобно. Потолок пещеры то и дело и дело опускался до уровня головы и ниже, мешали камни под ногами, плечи соседей. Игорь вдруг осознал, что если по какой-либо причине здесь случится «пробка», массовых жертв не избежать. Ему не было жалко этих жалких с виду завоевателей. Он боялся, что они с Мишаней не доберутся до своих и не поделятся ценное информацией.

Игорь чувствовал, что ему не хватает воздуха. Что скоро он рухнет от усталости или, потеряв над собой контроль, споткнется и будет затоптан тысячами ног…

Не успел он, как следует, развить эту мысль, как по глазам ударило солнце, потянуло сквозняком и показался выход.

О, это было совсем другое солнце, и Игорь сразу узнал его! Это было настоящее земное солнышко, которое он теперь никогда не спутает ни с одним другим светилом, ни с одним фальшивым солнцем на свете!

Вы, Покровители, говорите, что наша цивилизация фальшива?

Как бы не так!

Да, вы оказались сильнее в ударе под дых, в тонкой и необычной игре на наших слабостях и противоречиях. Да, мы поплатились за пренебрежение к магии, оккультизму и колдовству! Но еще никогда пришедшим на нашу землю не удавалось ее у нас забрать! Вы, межзвездные дикари, не первые, кто хочет сожрать то, что мы так любим и ценим! Может быть, по сравнению с некоторыми местными дикарями, вы и не так даже страшны…

Выбравшись из пещеры, друзья быстро отделились от толпы и взобрались по пологой скале чуть выше выхода из пещеры. Покровители по выходу из пещеры вели себя странно: они, не снижая темпа, бежали в разные стороны, словно стремясь рассеяться по этой, новой для них земле. Мужики что-то восторженно или воинственно кричали, потрясая оружием, орали младенцы на руках у семенящих следом мамаш, дико плясали на бегу подростки…

Никто и не думал останавливаться у выхода.

Кроме нескольких шаманов. Шаманы неподвижно смотрели на все это движение и время от времени делали какие-то пассы руками. Они все так же молчали.

– Где мы? – отдышавшись, спросил Игорь.

– Пока не пойму, – отозвался Мишаня. – Это явно не те места, откуда мы попали на планету Покровителей. На Урал не похоже… Холодно как-то… Леса какие-то. Озера… Горы странные…

– Да… Непонятно, – сказал Игорь, всматриваясь в окружающий пейзаж. – Город какой-то невдалеке… Странные деревья. Будто обугленные – одни стволы… Белый мох…

Эге! – воскликнул Мишаня. – Да эти места мне знакомы! Знаешь, что это за горы? Это Хибины! Мы на Кольском полуострове, старик! А я думаю: откуда солнце – с этой-то стороны в такое время! На, смотри по часам! Понял? Сейчас же ночь!

– Какая еще ночь? Светло… Да и что сейчас показывают твои часы? Может, в этом мире уже сто лет прошло…

– Говорю же – сейчас ночь! В смысле – день. Полярный. А ночью – солнце светит! Мы за Полярным кругом!

– Ну и ну… И как будем до базы добираться?

– Это ты меня спрашиваешь?..

– Э, чего расселись? Задницы отморозите! – голос принадлежал Ване. Тот стоял чуть ниже, в гордой позе, и ветер развевал его гриву и бороду, выметая оттуда пыль и застрявший мусор. – Вы идете со мной?

– Куда? – спросил Игорь.

– На Кудыкину гору, – ответил Ваня. – Места искать – для охоты и для зимовки…

– Да, нет спасибо! – скромно ответил Мишаня. – Мы сами как-нибудь…

– Ну и дураки, – спокойно ответил Ваня. – Это я такой добрый. А другие съедят. Особенно, если зима суровая будет. А я вам баб хотел дать – штуки по две или больше – у меня мужиков в роду маловато стало.

– А разве мы не в плену? – спросил Игорь.

– Да кому вы теперь нужны, – усмехнулся Ваня. – Шаман забрал все ваши мысли, вы ему теперь ни к чему. Останетесь одни – ваши проблемы… Если что – догоняйте. Пока!

И человек каменного века по имени Ваня побежал догонять свой род, спешивший куда-то на юг.

А Игорь и Мишаня продолжали любоваться пейзажем, который и впрямь был здесь великолепен. Даже мошкара не очень донимала. Донимать вскоре начал холодный ветер.

Шаманы ушли.

Игорь и Мишаня остались вдвоем. Игорь встал и торжественно произнес:

– Ну, что, друг Мишаня, поскольку ты у нас знаток местных достопримечательностей, показывай дорогу.

– Ну… – скромно ответил Мишаня. – Не такой уж я и знаток. Но вот это, по-моему, озеро Имандра, а поблизости тут должен быть военный аэродром. Их тут вообще достаточно…

– Отлично. Пойдем искать военных. Если тут что-то еще летает, у нас есть шанс добраться до Стоунхенджа или, хотя бы, связаться по радиосвязи…

Они пошли.

В районе склонов идти было очень неудобно: под ногами все время перекатывались мелкие камни, на которых не составляло труда поскользнуться. Вскоре добрались до странного полумертвого леса, где вместо деревьев торчали в небо обугленные стволы.

– Пожар здесь был, что ли? – поинтересовался Игорь.

– Лучше бы пожар, – сказал Мишаня. – Кислотные дожди. Здесь раньше мощный химический комбинат был. Вот теперь так везде, в радиусе двадцати километров… Зато смотри, сколько черники и голубики под ногами… М-м! вкуснотища!

– Да ты что! Отравимся!

– Не смеши! Люди десятилетиями все это ели, прежде чем умереть раньше срока… О, подосиновик! Как жрать-то хочется, а!

Плюнув на предосторожности, которые имели бы значение в другой ситуации, до отвала наелись черники, и теперь хохотали друг над другом, демонстрируя черные, как у путан, губы и иссиня-фиолетовые языки. Настроение немного улучшилось.

Направились в сторону, где, по предположению Мишани, должна была проходить дорога. Лес был редкий, карликовый, и потому не приходилось с трудом продираться сквозь заросли.

Вскоре показалась и насыпь дороги. Путники собрались было взобраться на нее, как вдруг сбоку раздался истошный рев.

Они шарахнулись в сторону и только после этого увидели, что столкнулись почти нос к носу с огромным бурым медведем.

Они осторожно стали пятиться назад, надеясь, что медведь отстанет от них. Но тут в их сторону из-за мощной туши игриво поскакал смешной мохнатый комок.

И друзья поняли, что дело – дрянь. Так как набрели они на медведицу с медвежонком.

Никаким, даже самым примитивным, оружием они пока не обзавелись, не в силах предположить возможность подобной встречи.

Медведица тем временем угрожающе встала на задние лапы и показала клыки. Клыки впечатляли. Хищница с недвусмысленными намерениями двинулась в сторону бедолаг. Однако не успела сделать и двух шагов, как отовсюду с гиканьем и визгом на нее кинулись маленькие тела.

Это были дети. Голые грязные дети Покровителей. Тем не менее, вооруженные острыми костями, кусками камней и еще чем-то.

Медведица взмахнула мощной лапой, и один из нападавших отлетел в сторону, ударившись о ствол невысокой ели. Но другой охотник резко взмахнул рукой, и в глаз зверя воткнулось длинное острие.

Истошный рев мог бы разбудить город, будь тот немного ближе. Медведица заметалась, пытаясь вырвать копье из почерневшей от крови глазницы, а окружившие ее маленькие охотники, как только зверь поворачивался к ним спиной, не упускали случая воткнуть в толстую шкуру новое копье.

Через некоторое время медведица заметно ослабла, и тогда охотники принялись кидать ей в голову тяжелые камни, которые валялись здесь в изобилии..

И медведица затихла.

С победными криками дети бросились на тушу и принялись свежевать ее с помощью острых камней. К ним, прихрамывая, присоединился пострадавший от удара лапой. Через его тело шли три параллельные кровавые полосы, но он не обращал на это никакого внимания, а отрывал от обнажившихся ребер куски мяса с салом и жадно вгрызался в них.

Игорь и Мишаня встали на ноги. Дети неприязненно посмотрели на их, будто говоря своими взглядами: «уходите прочь, мы не желаем делиться с вами своей добычей».

И друзья, все еще не оправившись от увиденного, выбрались на дорогу. И пошли в направлении предполагаемого аэродрома.

Сзади донесся слабый и какой-то беспомощный рык. Игорь и Мишаня обернулись.

За ними неуклюже бежал тот самый медвежонок, из-за которого его мамаша едва не сделала из них фарш.

– Чего он привязался? – спросил Игорь.

– Запах от нас, наверное, интересный, – ответил Мишаня. – Как-никак, три дня в первобытной пещере… Ну, что, малыш, пойдем с нами?

Медвежонок, похоже не был против. Он тыкался в ноги то Игоря, то Мишани и издавал тихое рычание.

– Хорошо, – сказал Игорь. – Пойдем с нами. А звать тебя будем… Он – это он или она?

– А фиг его знает!

– Все равно. Будешь Терминатор.

Терминатор рыкнул, очевидно, выражая одобрение.

… Шли долго, потеряв счет времени. Запутаться со временем не составляло труда, так как солнце не восходило и не садилось, а просто бродило по кругу невысоко над горизонтом.

…Сначала показалось, что аэродром вымер. Потому, что никакой охраны видно не было, и Игорь с Мишаней спокойно шли по бетонной «рулежке». Позади цокал когтями по бетону Терминатор.

При такой тишине и безлюдье странно было видеть ряды белоснежных бомбардировщиков, будто бы готовых прямо сейчас вырулить на взлет.

Однако тишина оказалась обманчивой.

Через пять минут прогулок по этой авиационной выставке, Игорь почувствовал в затылке холодный ствол, а после услышал слова:

– Ты что это, сукин сын, мать твою так и разэдак, делаешь на режимном объекте?

Терминатор неуверенно зарычал.

– Да что ты спрашиваешь, майор, давай их шлепнем, да и всех дел. Только в лесок отведем, чтобы бетон не пачкать… – второй голос был беззлобный, но недовольный, словно рука уже устала «шлепать» всех без остановки.

– Ну, давайте, шлепните, – спокойно и зло ответил Игорь. – Патронов не жалко? А то смотрите, через пару дней они вам ой как понадобятся…

– Это что, ты нам угрожаешь? – насмешливо спросил первый голос и Игоря с Мишаней развернули лицом к говорившим.

Люди с пистолетами, что стояли перед ними, почему-то не внушали страха. Скорее даже, напротив – какую-то странную симпатию. Они совсем не походили на камуфлированных боевиков, и в их движениях не чувствовалось жесткости. Хотя Игорь не сомневался – при необходимости, они «шлепнут» их, не моргнув глазом. Все были в кожаных летных куртках и черных пилотках.

– Вы летчики? – спросил Игорь. – Вас-то нам и надо…

Люди переглянулись и захохотали.

– Ну, да, – сказал первый, оказавшийся крепким усатым дядькой. – Летчики всем нужны. Особенно сейчас. Бруснику опылять…

Все снова заржали.

– Что с медведем-то делать? – спросил один из военных, трепля Терминатора за уши. Тот не особо сопротивлялся.

– На цепь надо посадить. А то собаки разорвут… – ответил усатый.

В это время в отдалении завыла сирена. Выдержав высокую ноту, она смолкла.

– Что это? – встрепенулся Мишаня. – Тревога?

– Традиция, – ответил усатый. – Гудит в час дня и в девять вечера.

– А сколько сейчас? – спросил Мишаня.

– Одно из двух, – серьезно ответил усатый. – Согласись, в полярный день особой разницы нет…

Их все-таки не расстреляли. Зато накормили до отвала картошкой с грибами. После этого начались переговоры.

Разговор вышел трудный. Летчики и техники (а это действительно оказались они) не хотели верить рассказам про то, что творится в стране. Что же послужило всему причиной, Игорь решился открыть не сразу. А только под авиационный спирт с солеными волнушками.

Оказывается, этот гарнизон, как один из стратегических, до самых последних дней опекали и поддерживали, даже когда прекратилась нормальная связь и приказы стали доставлять пакетами и морзянкой по проводу. При этом информация приходила сюда в сильно дозированном виде, и о том, что происходило в мире, здесь представляли слабо.

А когда в процессе разговора более или менее представили, разлили друг другу по стакану спирта.

В последнее время в гарнизоне постоянно происходили какие-то непонятные зачистки специально присланным спецназом. А потом спецназ куда-то ушел.

И вскоре в городке началась череда загадочных убийств. Однако разгуляться убийцам особо не пришлось. Их вскоре выявили – благо, гарнизон маленький. Все друг друга знают. Тем более, что у убийц оказались на лицах странные отметины – в виде фиолетовых букв «Y».

– На лицах?! – хором воскликнули Игорь и Мишаня.

– Да… А вам что-то об этом известно?

Игорь кивнул. И рассказал всю историю. С самого начала.

По окончанию рассказа воцарилась пауза.

– Вы, конечно, можете мне не верить. – Сказал Игорь и ручкой принялся что-то чертить и писать на скатерти. – Но если у вас есть возможность, пошлите самолет вот по этим координатам. Это была секретная информация, но теперь это значения не имеет. Там вам объяснят все подробнее и нагляднее. Заодно и нас отвезите. Нам есть что рассказать. Это может понадобиться для борьбы с этим … злом.

– А… А может, впендюрим в эту пещеру пару ракет, а? – нетрезво щурясь предложил один из летчиков. – Ее и завалит…

– Это не поможет, – сказал Игорь. – Пещер по всей планете тысячи. Во все не впендюришь…

– А у нас тут… Тс-с! И атомные бомбы есть, – вставил другой, безуспешно пытавшийся наколоть на вилку скользкую волнушку. – Мы их загрузим, и ка-ак долбанем!

– Хорош глупости болтать, – недовольно поморщился усатый. Он выглядел самым трезвым в этой компании

– Правильно, – сказал Мишаня. – Это не поможет. Это все равно, что бороться с вирусом, засовывая руку в огонь. Планета уже заражена. И иммунитет ее подорван – она не в силах сопротивляться…

– Так что делать? – спросил усатый.

– Надо связаться с нашей базой. Связи, как я понял, у вас нет.

– Нет. Дальней связи пока нет.

– Тогда – только самолет. По земле не добраться. Сейчас, наверно, Покровители уже везде…

– Кто?

– Ну, эти, дикие. По привычке мы называем их Покровителями.

– Мда… Так или иначе, это надо осмыслить. И доложить в штаб…

– А если в этом штабе есть… корректоры? Вдруг их не всех перебили?

– Ладно, – решил усатый. – Кончай пьяный базар. Утро вечера мудренее. Завтра все решим…

Прямо на аэродроме нашлось небольшое двухэтажное здание, в котором Игорю и Мишане предоставили место для ночлега. Те едва успели сказать «спасибо», как отрубились, что называется, без задних ног.

Проснулись от озлобленного лая собак. Вскочили на ноги. И тут же во всем доме посыпались стекла. Раздались выстрелы. Игорь и Мишаня тихонько выбрались на улицу и спрятались за огромным шасси какого-то самолета.

По летному полю бегали толпы Покровителей в своих шкурах, гоняя собак с оборванными цепями. Время от времени они подбегали к двухэтажке и кидали туда принесенные с собой камни. Из окон раздавались выстрелы, однако безрезультатно. Выглядело бы все это комично. Если не думать о целях Покровителей.

Вдруг раздался дикий рев, переходящий в свист. Покровители оторопели.

Сюда двигалась странная машина, похожая на грейдер, но с массивным устройством впереди, заканчивающимся чем-то вроде огромного наконечника пылесоса.

– Ого, – сказал Мишаня. – Это машина для сушки взлетной полосы. Реактивный движок…

Рев реактивного двигателя заглушил слова Мишани. Покровители кинулись было на нового врага, но не смогли подойти к машине ближе, чем на пять метров. Брошенные в сторону машины палки и топоры полетели обратно. Большинство Покровителей сбежалось на звук. Они совершенно не боялись. Однако им не хватило ума обойти машину сбоку. И Игорь восторженно наблюдал, как чудо-машина гонит перед собой груду беспомощно копошащихся человеческих тел, с которых безжалостно срывало шкуры.

– Им хорошо, – позавидовал Мишаня. – Реактивная струя, она, знаешь. какая теплая….

Судя по крикам, так оно и было.

Пока Покровители сражались с ветряным мельницами, откуда-то подкатил небольшой разведывательный БТР. Он пустил пару очередей над головами голых покорителей аэродрома, и те быстро скрылись в ближайших зарослях.

Из домика выскочили летчики с техниками и принялись наперебой обсуждать происшедшее.

Игорь и Мишаня выбрались из-за шасси.

– Ну, что, – сказал Игорь. – Как долго вы намерены держаться против такого вот бардака? Это ведь только начало…

– А чего страшного? – спросил усатый. – Что мы, этих дикарей на место не поставим?

– Если каждый раз будете гонять БТР и этот агрегат – на долго вас не хватит, – задумчиво сказал Мишаня. – А когда закончатся патроны и горючка – вас съедят…

– Съедят?!

– Ну, зимы же здесь долгие. Они наверняка успеют проголодаться…

Вдалеке послышались выстрелы.

– Что за черт, – забеспокоился усатый. – Там один прапорщик в карауле стоит. Совсем про него забыли…

Вскочили на БТР, причем Игорь влез, не спрашивая, и понеслись вдоль ряда огромных белоснежных птиц. Теперь, видимо, навсегда прикованных к грешной земле. Потому что нужны они были для защиты людей друг от друга. И оказались совершенно бесполезны против босоногих пришельцев с острыми палками…

Ворвались прямо в толпу Покровителей, что разбежались по летному полю, словно тараканы. Непонятно, каким образом, но им удалось ракурочить стоящий здесь вертолет. Стекла были выбиты или треснуты, а из пробитых баков на бетон текло топливо.

– Э, внимание, осторожнее с огнем! Эй, Певник, где ты там прячешься?

Дверь вертолета со скрипом отвалилась и оттуда буквально вывалился молодой человек в синей летной куртке, с совершенно обезумившими глазами.

– Я… Я это… Я хотел отогнать их… Что это было? – бормотал он, вертясь на месте и прижимая к груди карабин.

– Отставить панику, прапорщик! Залазь на броню!

Прапорщик Певник, судорожно цепляясь за скобы, залез на БТР. В них со всех сторон полетели камни. Первым по затылку получил спасенный прапорщик, что сразу же заорал самым жутким матом. Отъезжая, они видели, как из леса вновь высыпала толпа дикарей. Теперь они набросились на ближайший к ним бомбардировщик. Тот вроде даже покачнулся.

Усатый вскочил и заорал:

– Да что ж вы делаете, сукины дети, да я вас… Эй, поворачивай пулемет!

– Патроны кончились, – крикнули снизу.

Усатый в бессильной ярости выхватил из кобуры «макаров» и три раза пальнул в сторону негодяев. После чего затвор отбросило назад: патронов больше не было.

– Надо солдат прислать! – сказал один из летчиков.

– Убьют их почем зря, – пообещал Игорь. – Начнете стрелять в Покровителей – только разозлите. Они ничего не боятся. Просто завалят вас трупами…

– Так что делать?! – воскликнул усатый.

… АН-12 удалось снарядить довольно быстро. Кое-кто из прозорливых техников давно понял, что дело может кончится бегством, и потому транспортник был всегда наготове. Пожалуй, это вообще был единственный, еще способный летать, самолет на аэродроме.

Сейчас в него загоняли грузовик-цистерну с топливом – на обратную дорогу.

– Значит так, – сказал усатый. – Я вам верю. Верю только потому, что ничего больше не остается. Вас доставят, куда вы хотите. Но с одним условием: выясните, что нам делать, чтобы выжить. И отправите самолет обратно. Не дай бог, что с ним случится…

– А вы разве не полетите с нами? – спросил Игорь.

– Нет, – ответил усатый. – У наст тут, в гарнизоне, семьи, дети… Да и аэродром от этих сволочей должен кто-то охранять. С вами полетит Певник. Все равно от него здесь толку… Только мы на вас надеемся. Столько горючки истратим – хотелось бы, чтоб не зря…

– Так выхода другого все равно нет, – пожал плечами Игорь. – Спасибо вам огромное.

Из приоткрытого окна выглянул пилот. Он выглядел сосредоточенным профессионалом, однако не мог скрыть пробивающую эту маску радость предстоящего полета. Он поглаживал обшивку, ожидающе глядя на Игоря с Михой, которые прощались с усатым майором.

– Ну, с Богом, – сказал усатый и хлопнул друзей по плечам руками. – Вся надежда на вас. Не забудьте про радиостанцию.

– Пришлем, обязательно! – ответил Игорь и полез по решетчатой лесенке в самолет. – Только не забывайте кормить Терминатора!

-6-

Их не стали убивать, как корректоров. Их плотно окружили и, покалывая острыми копьями, повели вглубь леса. Мельком Жека увидел изуродованное тело полковника Петрицкого. Как бы ни был при жизни неприятен особист, Жеке вдруг стало безмерно его жалко.

И тут Жека заметил, что Санька рядом с ними нет! Он исчез самым невероятным образом!

Первым порывом было покрыть его проклятьями, как предателя. Но с другой стороны – почему человек должен идти умирать просто так – за кампанию, если имел возможность спастись? Кроме того, Жека попытался уверить себя, что Санек обязательно придет к ним с Акирой на выручку…

Все представлялось Жеке в жутком и непонятном свете. Откуда тут могли взяться такие безумцы? Не в первый раз они встречаются с проявлением такой дикости. Взять хотя бы расправу у нефтебазы. Или вертолет – иначе, откуда там каменный топор?

Может, это какая-то секта?

– Кто вы? – спросил Жека у ближайшего конвоира.

Тот равнодушно посмотрел на Жеку и ничего не ответил.

– Акира, спроси ты, – сказал Санек.

«Правильно, – подумал Жека. – Ведь, благодаря Акире, мы еще живы. Странно, но им понравились его рисунки».

Акира оглядел товарищей и кивнул.

– Кто вы такие? – спросил он.

Конвоиры помотали головами. Очевидно, они не понимали слов Акиры. Один из них что-то громко крикнул, и с Акирой поравнялся тот, покрытый нарисованной чешуей, очевидно главный в этой жуткой банде.

– Чего тебе, браток? – гнусаво поинтересовался главарь, и Акира только сейчас заметил, что у того остро заточены зубы, как любят делать в некоторых африканских племенах. На щеках, скулах и на лбу вспухшими шрамами был выведен сложный рисунок.

Это было настоящее чудовище.

Ютаку не стали убивать. Потому, что он сделал единственное, чем можно было спасти жизнь перед лицом беспощадного врага.

Он сумел удивить его.

Удивив даже самое страшное чудовище, ты возвышаешься над статусом обыкновенной еды. Ведь даже монстрам недостаточно сожрать свою добычу. Иногда им хочется поиграть с ней.

И разве можно просто так сожрать УДИВИТЕЛЬНОЕ? Например, еду, которая заливисто хохочет прямо тебе в пасть, не обращая внимания на потоки голодной слюны… Хочешь – не хочешь – от этого всякий аппетит пропадет…

Ютаку не тронули. Пока. Покуда он интересен чудовищам. Теперь, чтобы выжить, надо научиться продлевать интерес к собственной личности.

Надо навсегда перестать быть для них едой.

– Кто вы? – повторил Акира.

– Мы – Иеху, – ответил главарь, и глянул на Акиру, видимо, ожидая определенной реакции на его слова. Не дождавшись никакой реакции, он охотно пояснил:

– Мы самое сильное племя. Мы быстрее и храбрее любого зверя. Все, кто становятся у нас на пути – наши враги. А врагов мы убиваем. Беспощадно. А потом мы отрезаем им головы. Чтобы все видели, что это сделали Иеху. И еще – мы едим своих врагов. Пусть жалкие Гыы. Вааху, Няньга презирают нас за это! Они лжецы. Они едят своих же – когда нет еды. Мы же едим лишь врагов.

– А мы – враги? – спросил Акира.

– Пусть это решит Ль, – ответил главарь. – У тебя удивительные картинки. Как в наших древних пещерах – их называют рисунки Р. Надо показать их Ль. Где ты их взял?

– Нарисовал…

– Что?! Ты врешь!

– Нет, это правда.

– В натуре, правда? Е-мое! Не может быть…

– Я покажу, если мне дадут такую возможность…

Казалось, главарь сейчас запрыгает от восторга.

– Я побегу, скажу Ль!

Он побежал вперед, подпрыгивая от восторга, словно семилетний мальчишка, а не кровожадный убийца и охотник за головами. Затем он замер на полушаге и вернулся.

– Но смотри, – прошипел он в лицо Акире. – Если ты солгал – я тебя на куски разорву!

Акира выдержал взгляд главаря и даже улыбнулся ему.

Как Ютака.

… Их вывели на большую поляну, поверхность которой была изрыта глубокими рубчатыми колеями, словно здесь танцевали бульдозеры.

По кругу сидело множество тех, кто называл себя Иеху, причем половину составляли дети и подростки. Они не обратили особого внимания на пленных, продолжая заниматься своими делами, а именно: едой, битьем камнем о камень и рисованием на телах друг друга. Очевидно, такая, человеческая, добыча была здесь нередка. Особенно, судя по многочисленным шестам с насаженными на них полуистлевшими головами.

Акира почувствовал, что может потерять сознание от этого зрелища. Однако взял себя в руки, заставляя смотреть и запоминать увиденное.

Посреди поляны громоздилось странное косматое сооружение. Присмотревшись, Жека с удивлением узнал в нем танк Т-72, только тщательно обернутый темными шкурами, отчего даже задранный в небо ствол напоминал хобот какого-нибудь доисторического мамонта.

– Великая Ль! – развязно закричал главарь, что ждал их, сидя на земле у гусеницы танка – Мы привели пленников! Вон тот может рисовать колдовские рисунки Р!

Только сейчас Жека и Акира увидели полулежащую на башне танка фигуру, что, в отличие от прочих Иеху, была одета в джинсы и джинсовою же куртку.

– Ль… Лена?! – воскликнул Жека, не веря своим глазам.

Главарь привстал на ноги и напрягся. Он непонимающе смотрел то на Лену – а это и вправду оказалась она – то на пленников.

Взгляд Лены оказался холоден. Она не узнала Жеку. Или сделала вид, что не узнала. Жека понял, что имеет смысл подыграть ей. Акира тоже правильно оценил ситуацию и поднял над головой альбом.

Главарь сразу переключился на рисунки.

– Вот они – на мертвых листьях, смотри! Но он сказал, что умет рисовать такие же – значит, сможет нарисовать их и на живом камне!

Ль (или Лена) сделала знак рукой. Альбом был отобран у Акиры и передан Лене.

Та что-то сказала главарю. На лице того выразилось неудовольствие. Лена легко спрыгнула с танка и, не глядя на пленников, пошла в лес.

– Идите за ней, – буркнул главарь. – И делайте все, что она прикажет. Если что будет не так – убьем сразу!

Жека и Акира покорно побрели вслед за Леной. На почтительном расстоянии, едва различимые сквозь ветки и стволы деревьев следовали Иеху.

Лена остановилась возле камня и повернулась к Жеке:

– Прости, я не могла показать, что знаю тебя. И дальше этого показывать нельзя. Иначе нас могут убить…

– Что происходит, Лена? – спросил Жека. Его переполняли противоречивые чувства – и радость от встречи, сознание того, что Лена жива, и неприятное ощущение от этой отчужденности, сознание того, что Лена знает гораздо больше него…

– Я не знаю, как вас зовут… – Лена обратилась к Акире.

– Акира.

– Я Лена. Здесь меня называют Ль. Вы художник?

– Да.

– У Иеху есть какие-то свои поверья по поводу рисунков. Вы видели их татуировки? Я сказала, что хочу посмотреть, как вы рисуете. Вот камень – приступайте, чтобы не вызывать у них подозрений… У вас хоть есть – чем?

Акира кивнул и достал из-за пазухи маркер.

– Лена, как это все понимать? – спросил Жека. – Как ты оказалась среди этих убийц? Да еще, чуть ли не во главе…

– Нет, я вовсе не во главе. Я их символ… Вообще – это странная история. Наша экспедиция полностью провалилась. Нам не просто не давали учить детей. На нас начали охоту…

– Корректоры?

– Нет, местные жители. Мы еле унесли ноги. Самое неприятное, что нам не удалось вызвать помощь – трансиверы пришлось бросить, когда мы ночью убегали из поселка. Тогда не погиб ни один из наших. Только…

– Что?

– Только не прошло и суток, как ночью, в степи. когда все спали, на нас набросились эти… Иеху. Всех наших убили. Это было ужасно…

Было видно, что Лена с трудом удерживается от того, чтоб не разрыдаться.

– В живых оставили только меня. Я сначала не поняла – почему. Думала, меня хотят использовать… Ну… Использовать…

– Я понял, – сказал Жека.

– Но оказалось, что накануне у них умерла… Ну, колдунья, что ли… И в бреду якобы поведала, что они встретят новую колдунью – символ и талисман клана… По всем признакам выходило, что это я. Теперь я даже считаю, это была удача. Очень редкая возможность влиять на один из кланов Покровителей…

– Что?! – чуть не заорал Жека. Рука Акиры дрогнула, и он, подумав, принялся превращать неожиданную закорючку в часть общей картинки.

– Ты еще не понял? – горько спросила Лена. – Да, это они и есть. Вернее – часть их. Они все одинаковые и разные одновременно. Но объединяющая их сила – в жажде разрушения. Очень скоро они сметут все на своем пути. Колдуны своими заговорами поссорили людей, а теперь этим дикарям осталось лишь добить нас…

Жека слушал и не верил.

Как, вот это и есть «долгожданная» сверхцивилизация, превратившая в ничто нашу культуру? Это их мы боялись, зарываясь в землю и трепеща от ужаса ожидания?..

Видимо, однако, не зря боялись… Все гениальное просто. Даже если это творение злых гениев…

…– И теперь я поняла, – продолжала Лена. – Бесполезно пытаться поднять культуру людей наполненных страхом. Надо попытаться пойти другим путем, совершенно противоположным, может, даже безумным на первый взгляд – заразить культурой, пусть на самом низком уровне, самих завоевателей… Знаешь, Жека, мне кажется, что вы – мои добрые ангелы…

Жека удивленно вздернул брови. Лена вдруг оживилась, одновременно сосредоточенно пытаясь сформулировать свою мысль.

– У меня нет никакой сколько-нибудь полной информации о Покровителях, кроме той, что знают Иеху. А знают они немного, столько, сколько нужно для привычной им жизни. Как я поняла, всем у них заправляют колдуны или шаманы. А поскольку роль колдуна или колдуньи теперь выполняю здесь я, то можно попытаться провести свою волю… Жаль, что только вождь говорит по-русски. Представляете – у него в голове такой же Гид, как у тебя! Благодаря ему, он говорит на любых языках. Так что главная проблема – это языковой барьер. Невозможно воздействовать на Иеху через вождя – он хитер и самолюбив. Быстро раскусит неладное…

– А можно и не говорить, – задумчиво сказал Акира, продолжая украшать камень рисунком. – Я не думаю, что они любят вести беседы политического плана. Но, как я понял, они любят картинки…

– Ты это к чему? – прищурился Жека. Он начинал понимать, куда клонит Акира, но не представлял себе реальность таких предположений.

– Анимэ имеют свой язык, и язык этот общечеловеческий, – пояснил Акира. – Не зря их смотрели по всему миру. Достаточно придать рисунку выразительность – и их поймет каждый… Независимо от языка. Тем более – дети. А большинство из этих Покровителей – дети…

– Они все, как дети, – тихо сказала Лена.

– Но ты это про анимэ говоришь, – возразил Жека. – Мы же не можем водить их в кинотеатры…

– Это проблема, – согласился Акира. – Но ведь главное – идея. А способ воплощения – это уже второй шаг. И потом…

Акира вдруг широко улыбнулся, будто вспомнив что-то очень забавное:

– Кто сказал, что для анимэ обязательно нужен кинотеатр?

…– О! О! Ты шаман, шаман! – восклицал вождь, прыгая на месте от возбуждения. – Покажи, покажи мне еще раз Ютаку!

Акира улыбался и в который раз повторял старый детский фокус: плотно сжимал угол альбома, а затем постепенно отпускал его, так, что листки, быстро шурша, сменяли один другой, показывая разные фазы картинки, на которой Ютака, весело смеясь, запрыгивал на спину чудовищу.

Этот примитивный мультфильм вызывал дикий восторг кровожадных Иеху. Их лица просто светились восхищением и счастьем.

– Ох, и храбрый этот Ютака! – кричал вождь. – А почему он не отрубает чудовищу голову?

– Не хочет, – отвечал Акира. – Для этого он слишком храбрый. Пусть чудовище его и дальше боится…

– А скажи, шаман, ты и вправду можешь заставить свои картинки двигаться прямо на камне?

– Могу, – улыбался Акира. – И не только на камне… Только для этого нужны кое-какие мертвые вещи. Но вы их сразу сломаете, верно?

– Да! – кричал вождь. – Мы ненавидим мертвые вещи!

Он рычал от ярости, а потом умолкал, задумавшись.

– А без этих мертвых вещей никак нельзя?

– Нет, – улыбался Акира.

Вождь в задумчивости принимался ходить по поляне, оглядывая свои владения. Было видно, как он хотел посмотреть на описанные Акирой яркие , да еще и говорящие живые картинки. Это было чудом. А чуда так хотелось! Даже любителю человеческого мяса…

Однажды, когда Акира шел через лежбище Иеху за водой, кто-то схватил его за ногу крепкой жилистой рукой. Акира чуть не споткнулся. Ему пришлось остановиться.

У его ног сидел худощавый слепой старик, из тех, кому племя снисходительно позволяло следовать за собой. Видно было, что зрение старика поразила какая-то болезнь – глаза были затянуты бельмами. Но раньше он, очевидно, был уважаемым воином, судя по некоторым вытатуированным знакам.

И еще он говорил по-японски.

Конечно, Акира понимал, что этого дикаря не учили в Токийском университете. Просто он владел той странной способностью к языкам, которой его уже поразил вождь племени. Несомненно,старик обладал собственным «духом головы». Закрадывалось даже подозрение, что старик сам был когда-то вождем, но был оттеснен с должности по болезни. Странно, что ему сохранили жизнь…

– Сядь, – приказал старик.

Акира послушно уселся рядом.

– Говорят, ты умеешь изображать на поверхности все, что видишь вокруг, – заговорил старик. – Это редкая способность. Не каждый на это способен.

Акира немного удивился. Старик не называл его шаманом, он просто констатировал реальное положение вещей..

– Да, – сказал Акира. – У действительно есть способности к рисованию. Это моя особенность, отличающая меня от других, такая же, как и та, что Иеху – охотники за головами…

– Иеху…– пробормотал старик. – А ведь мы не всегда были такими, как сейчас…

– Да? – спокойно сказал Акира. – Это очень интересно. Какими же вы были?

– Когда-то Иеху не убивали людей. Они умели ценить красивое и жили совсем иначе… Я уже так долго ничего не вижу вокруг, что духи решили открыть мне истинную историю моего народа…

Видимо, с ним говорит это самый Гид, решил Акира. Иначе, кто мог обучить старика языкам? Биохимическому чуду стало скучно без зрительной информации и он изливает душу своему носителю. Однако, очень интересно, что же хочет поведать ему старик…

– Вы поклоняетесь мертвым вещам, – сказал старик. – Это очень плохо.

И начал свой рассказ.

…Когда-то, много поколений назад, Иеху жили на своей собственной земле, и не на знали других ПРАВИЛЬНЫХ племен, вроде Вааху или Дару. Иеху сами не были одним племенем. Они были разделены на множество племен, были даже разного цвета кожи.

И все было бы ничего, только свой мир Иеху построили из мертвых вещей. Они возводили огромные каменные сооружения, летали по воздуху и даже добрались до других земель – высоко-высоко в небе.

А еще Иеху очень любили изображать красивое. Они рисовали на плоскости, вырубали из камня, лепили из глины все, что казалось им прекрасным и достойным отображения. Тех, кто умел это делать ценили и уважали больше всего.

Художники были главными в этом мире. Они управляли Иеху, и те были очень довольны таким управлением. Потому что все в том мире любили красоту…

Но потом в обжитом и уютном мире Иеху появились Одержимые. Они принялись охотиться за художниками и принялись отрезать им головы. В свою очередь так стали поступать с пойманными Одержимыми.

Иеху так испугались всего происходящего, что забросили свои искусства и предались страху. Страх был так силен, что вскоре Одержимые стали настоящими хозяевами этих земель.

Иеху постепенно перестали пользоваться мертвыми вещами, забросили искусство и, наконец, поняли истинный смысл бытия: быть вровень со всеми.

А потом пришли Покровители. И Иеху постепенно слились с ними, став частью огромного кочующего народа. От тех забытых времен остался только обычай отрезать головы врагов (особенно Одержимых, меченных оранжевым знаком) и искусство татуировки. Последняя не считалась мертвой вещью – ведь делалась на живом теле…

– Вот так и вы, – сказал старик, – так и вы скоро забудете свой мир. Вы растворитесь в нас, а мы растворимся в вас. Еще не известно, какое имя дадут вашему племени, но все уже решено. И только ты – только ты можешь запомнить и передать другим свое искусство… Вот так – как Иеху когда-то передали свои знания следующим поколениям…

Акира удивленно вскинул брови:

– И как же вы передали свои знания?

– Посмотри на меня, – сказал старик. – Часть наших знаний на мне. Часть на вожде. И все остальные – по кусочку на каждом из Иеху…

Акира непонимающе посмотрел на старика.

И понял.

Татуировки! Значит, это не просто бессмысленные знаки, это буквы, иероглифы! То, что может нести информацию!

– Иеху забыли искусство, – сказал старик. – Но не разучились умело переносить знаки с умерших на тела детей. Одна беда – мы уже не знаем, что эти символы означают. И не узнаем уже никогда.

– Я думаю, – взволнованно сказал Акира. – Мы найдем способ прочитать это.

– Только шаманы будут против, – ответил старик. – Они не позволят воспрянуть памяти о еще одном поверженном мире мертвых вещей… Пусть эти знаки останутся как напоминание о неправильном мире… И ты тоже – оставь память о своем мире. Ты ведь сумеешь сделать это…

Старик замолчал и впал, казалось, в глубокое раздумье.

Акира тихо встал и пошел своей дорогой, пытаясь переварить в своем мозгу услышанное…

После долгих дней странствий Ютака, наконец, понял, что является его предназначением в этом мертвом городе. Нельзя спасти людей, если они смирились с собственной участью. И нельзя вечно жить среди чудовищ, оставаясь при этом человеком. А Ютаке вовсе не хотелось становиться чудовищем.

Исходить можно было только из данности. А данностью было то, что в городе жили и люди, и чудовища. Ютака уже не был уверен, кто из них действительно достоин жить здесь.

Но чувство справедливости подсказывало: надо примирить людей и чудищ.

А как можно это сделать?

Только заставить их понимать друг друга. Надо сделать так, чтобы люди перестали бояться нежити – так , как перестал ее бояться Ютака. А чудища должны перестать воспринимать людей, как еду. Ведь страшным Чи и Ха и в голову не придет обидеть Ютаку!

Как заставить два народа понимать друг друга?

Как сделать такой Переговорник, что будет примирять совершенно противоположные интересы?

Ютака пока не знал этого.

Но он уже чувствовал в себе силу. К его друзьям Чи и Ха прибавилось еще несколько таких же – один страшнее другого. Это внешне. Но Ютака чувствовал – к нему тянутся только «хорошие духом» монстры. Это было странно – говорить так о чудищах. Но ведь многие приятные с виду люди, писаные красавицы с волшебными глазами порой оказываются самыми настоящими чудовищами внутри.

Ютака путешествовал по городу в шумной веселой кампании, вокруг него все ходило ходуном, а Переговорник срывал себе глотку, пытаясь перекричать самого себя.

И Ютаке стало казаться, что город постепенно оживает. Пусть даже через странное существование в нем этой нежити.

Но вместе с Ютакой по городу шла надежда.

Теперь Жеке и Акире была гарантирована безопасность. По крайней мере – по уверениям вождя. Их больше не воспринимали как ходячий запас мяса. Впрочем, оказалось, что и Иеху, человечине предпочитают обычную дичь. Только после схватки полагалось есть своих врагов. Хотя это и не было жестким правилом. Поэтому вели себя осторожно, стараясь вписываться в принятые у Иеху обычаи. Впрочем, таковых было немного. Единственным неприятным моментом была невозможность свободного общения с Леной, которая продолжала делать вид, что не замечает их.

Когда живность с округе была повыбита охотниками, клан легко снялся с насиженного места и побрел через степь на восток.

Акире и Жеке приходилось топать со всеми, тогда как Лену несли на руках крепкие Иеху. Жека жутко ревновал, но приходилось терпеть.

Время от времени клану встречались другие племена Покровителей, в том числе и другие кланы Иеху. Последние с аппетитом посматривали на Жеку с Акирой. Однако также легко прощались и уходили по своим делам.

Как Жека понял, никакой организации и никаких особых планов покорения планеты у Покровителей не было. Они просто расчистили площадку для себя, для той жизни, которой они жили тысячи лет и менять которою не собирались.

При этом их примитивная тактика действовала безотказно. Они попросту задавили местное население численностью и грубой силой. Они не трогали людей. Просто те, завидев дикие орды, в ужасе срывались с места и уходили подальше. Организовать какое-либо сопротивление было некому.

Только корректоры, у которых корректорство, почему-то, проявилось теперь на лице, в ярости нападали на Покровителей, даже не подозревая, что это – их собственные работодатели. Покровители платили им той же монетой. Тем более, что корректоров теперь было за версту видать – так сверкал символ «Y» у них на лице. Жека подозревал, что так и было задумано – по окончании выполнения функции уничтожения «корневых точек» корректоров, как наиболее агрессивных представителей покоренной расы Покорителям предстояло выявить и уничтожить. Что они и делали с большим удовольствием.

Впрочем, как рассказывали сами Иеху, корректоры, или «одержимые», как они их сами назвали, с еще большим удовольствием уничтожали друг друга. То ли деля сферы влияния, то ли следуя некой программе, выдаваемой Гидом или «духом головы».

Пока этот клан не заходил в населенные пункты. Но, как хвастались вожди встреченных племен, они здорово развлекались, круша «мертвые вещи», поджигая дома и убивая скот. Поскольку Покровителей становилось все больше, скоро, видимо, они начнут уничтожать города.

В этом не было особого умысла со стороны пришельцев. Просто все, созданное руками человека, им не нравилось и дико раздражало. Надежными и близкими по духу предметами были для них только обработанные собственноручно палки и камни.

Трудно сказать, почему так происходило, но существующее положение вещей поощрялось шаманами, которые, судя по всему, были куда более интеллектуально развиты. Впрочем, оставаясь, по сути, теми же дикарями…

Однажды ночью, одолеваемый сомнениями, Жека достал монетку.

Он не мог решить: организовать ли побег всем троим или продолжить кочевать с Иеху, в надежде помочь Лене найти ту слабую сторону, ту струну, на которой можно будет сыграть во спасение человечества.

Жека долго сидел и смотрел на луну. Рядом прижимая к груди альбом со своими рисунками, спал Акира. Жека знал, что Акира загорелся идеей снять такое анимэ, которое заставит Покровителей по-другому взглянуть на мир, который они решили покорить ради новых охотничьих мест и пространств для размножения.

Где-то, под охраной безжалостных охотников-Иеху и ревнивого вождя спала Лена. Она считала чудом и делом всей своей жизни ту странную роль, которая ей сейчас досталась.

И Жеке стало стыдно. Он посмотрел на луну сквозь отверстие в монетке и улыбнулся. Он не будет кидать ее и на этот раз. Он просто в меру сил поможет своим друзьям, уже сделавшим свой выбор.

-7-

Ан-12 медленно полз невысоко над редкими облаками. Летели в режиме экономии горючего.

Игорю и Мишане довелось в своей жизни полетать на разных пассажирских самолетах, но этот полет не шел ни в какое сравнение с ними. Они сидели в маленьком отсеке перед кабиной экипажа, отделенные от грузового отсека герметичной дверью.

Через открытую дверь в пилотскую кабину было видно обильное остекление носовой части, по которой растекались капли разбивающихся о самолет облаков.

Сквозь обрывки белой дымки ползли потрясающие пейзажи, зеленели леса, сверкали реки и озера. Не верилось, что внизу уже вовсю хозяйничают первобытные племена, а этот полет – один из последних на многострадальной планете…

Штурман задумчиво катался в своем кресле, установленном на специальном кронштейне чуть ли не над головами пассажиров.

– Ну, что, – говорил он. – Уверены, что мы найдем аэродром?

– Конечно, – отвечал Игорь. – Большое трапецевидное поле, всегда аккуратно пострижено, плотность грунта годится для любой посадочной массы. Просеки четко ориентируют направление посадки. Когда выйдем в район – можно попытаться связаться, тогда, может, еще и наземные службы помогут. Если они есть там еще…

– Ну-ну, – скептически отзывался штурман. – Посмотрим. Если что не выйдет – в двухстах километрах есть аэропорт. Плюхнемся там…

– Там уже наверняка полно этих… Вааху…

– Тьфу, мерзость…

– Так я о том же…

Пилоты наслаждались полетом. Они так бережно и нежно вели машину, что, казалось, это был самый дорогой в истории лайнер.

На такой небольшой скорости и высоте самолет то и дело норовил плюхнуться в «воздушную яму». Если Игорю это доставляло несколько секунд удовольствия от ощущения свободного падения, то прапорщик Певник выкатывал глаза и бледнел. Казалось, его сейчас вырвет. Что, наконец, и случилось во время прохождения очередной турбулентности. Командир экипажа брезгливо обернулся и буркнул, чтобы навели порядок. Слышно его не было из-за шума двигателя, поэтому переводчиком был штурман, подъехавший поближе на своем кронштейне.

Чтобы развлечься, принялись играть в шашки, которые предусмотрительно были здесь заготовлены. В шашки Певник все время проигрывал, а потому предложил более интересную игру – «В Чапаева». Надлежало выстраивать шашки определенными фигурами – «солдатами», «матросами», «тачанками», «мотоциклетами» «простыми» и «с коляской», «танчиками» и т.д. Это было что-то из того радужного и безоблачного детства, когда все жили под ежедневной угрозой ядерного уничтожения, но всерьез этого никто не воспринимал, а будущее казалось светлым и безмятежным…

– Вышли в квадрат посадки, – сообщил командир. – Связи нет.

– Видишь просеки? – спросил штурман.

– Погоди.. Ага, теперь вижу.

– Держи на двойную по правому борту, касание на линии между круговыми полянами.

– Понял. А ну, держись!…

Самолет клюнул носом и закачал крыльями. Тряхнуло, и из-под брюха полезли шасси. Ухнули в продолжительную «воздушную яму».

Схватились, кто за что смог. Певника снова стошнило, на этот раз – в предусмотрительно приготовленный пакет.

Казалось, самолет замахал крыльями – так мелькала земля за иллюминаторами и в переднем остеклении. Наконец, машина выровнялась, и, как влитая, по струнке пошла к земле. Под крыльями мелькали деревья, все ближе, ближе, словно норовя пощекотать «транспортнику» толстое брюхо.

Наконец, из-за деревьев вынырнуло желтое поле, и сразу затрясло, словно съезжали они на пятой точке по замерзшим ступенькам…

… Открыли люк и спустили на землю складной трап. Вылезли на поле и принялись разминать ноги. Игорь нетерпеливо ждал, пока все соберутся, чтобы отвести их к замаскированному входу в святая святых – Стоунхендж..

– Красота, – сказал командир и потянулся.

В ту же секунду свистнуло и на фоне сладко потягивающегося командира кабину самолета вспучило и разорвало. После донесся грохот, словно кувалдой по голове стукнуло.

Никто не успел крикнуть «ложись», так как все и так уже лежали на земле, слыша, как вокруг сыплются на землю какие-то куски и обрывки.

– Это что, б…, твои, что ли? – крикнул командир.

– Нет, не может быть, – проорал Игорь. Себя он слышал с трудом, в ушах звенело. – Наши всегда маскируются. Зачем им это?

– Бежим отсюда, – закричал штурман. – Там еще бензовоз в брюхе…

Второй взрыв, куда более мощнй настиг их на бегу.

А после над головами засвистели пули. Обернувшись, Игорь увидел, что за ними несется целая орава на мотоциклах, паля в их сторону почем зря.

– Это «махновцы»! – воскликнул Игорь. – Бежим за мной, тут неподалеку шахта…

Они добежали до замаскированного входа в шахту. Найти его из этой компании мог только Игорь, и то, лишь по внешним ориентирам, так как снаружи все сливалось в одну сплошную поверхность летного поля.

Их должны были увидеть и опознать операторы, после чего открыть люки и эвакуировать вниз. Однако ничего не происходило.

– Да, что же вы там, спите?! – орал Игорь, колотя кулаками по жухлой траве.

Никакой реакции.

Наконец, стадо мотоциклистов подъехало ближе. Их было не менее пятидесяти. У некоторых Игорь с изумлением обнаружил зловещее оранжевое клеймо на лице.

«Махновцы», если это были они, злорадно ухмылялись, поддавая «газку» своим тяжелым мотоциклам. Они растягивали удовольствие. Наконец, первый достал из-за спины дробовик и передернул затвор.

В ту же секунду отчаявшихся путешественников отбросило в сторону. Дерн вспух и с треском лопнул. Вверх взмыл фонтан земли, а следом, словно ракета из шахты вверх устремился отсвечивающий металлом столб.

Под звонкий металлических лязг и электрическое жужжание от столба отщепились десятки разнокалиберных стволов и крутанулись вокруг своей оси на девяносто градусов.

Махновцы замерли от изумления: все произошло в течение полутора секунд.

Еще через доли секунды на нападавших обрушился поток огня.

Прошло еще секунды две, и все прекратилось. А металлический столб уполз назад под землю, будто змея в свою нору.

На месте нападавших остался только выжженный полукруг, присыпанный покореженным металлом. Пахло порохом и горелой резиной.

После этого дерн снова треснул, и под землю провалилась круглая площадка травы. Поднялась она уже с человеком на ее поверхности.

Это был Тим.

– Тим, мать твою! – заорал Игорь. – Ты нас убить хотел!

– Нет, пожал плечами Тим. – Просто на поверхности не должно было оставаться никаких свидетелей. Кто-то пронюхал о нашем приблизительном местоположении, и теперь тут постоянно рыщут целые армии. Некоторое время мы, конечно, можем держаться, и довольно успешно. Только если это не будет полномасштабная осада… В общем, здорово, Игорь, здорово, Мишаня, рад, что вы живы… А это кто?

– Это со мной, – ляпнул Мишаня.

– А-а… – протянул Тим. – Тогда пролазьте. Разберемся…

Пилоты сдержанно кивнули Тиму и пролезли в проход. Последним проследовал прапорщик Певник. Напоследок его еще раз вырвало.

– Игорь, отведи гостей в «учебку». А я с ребятами тут приберу немного и подойду. Думаю, нам есть о чем поговорить…

Тим выслушал сбивчивый рассказ Игоря и Мишани, не моргнув даже глазом. Только кивая время от времени, словно был удовлетворен подтверждением тех или иных фактов.

– Ну, что ж, – спокойно сказал он, когда Игорь закончил рассказ, а у Мишани закончились реплики. – Все оказалось совсем не так, как мы думали. Все еще хуже.

– Почему? – удивился Игорь.

– Потому, – ответил Тим, глядя, как за стеклом в клочья разрывает свой очередной мяч Маугли. – Потому, что будь то настоящие внешние агрессоры, вроде зеленых человечков или организованная армия пришельцев – это был бы повод объединить людей для борьбы с реальным вторжением. А так… Люди вскоре поймут, что сражаться не надо. Для собственной безопасности надо отказать только от «мертвых вещей», так ты это называешь. И жизнь наладится. Ну, будет трудно использовать каменные орудия. К тому же на первое время хватит запасов накопленного металла… А культура… а кому она вообще когда-либо особо была нужна? Пяти процентам только…

– Так какова теперь будет наша стратегия? – поинтересовался Мишаня.

– Хм… – задумался Тим. – Если ваша информация подтвердится, то одной проблемой меньше – не будет ожидания вторжения, раз уж оно уже состоялось таким вот образом. Видимо, будем создавать тайные очаги цивилизации, развивать их и думать, как вывести их на поверхность… К тому же мы знаем главный источник их… Гм… Магических сил…

– Шаманы, – сказал Мишаня.

Игорь вдруг вздрогнул и покрылся неприятными мурашками: Маугли прижался лицом к стеклу и теперь неподвижно смотрел на него своими ясным и бессмысленным взглядом. Потом он улыбнулся. Лучше бы этого и не делал.

Тим продолжал:

…– Жека с Саньком пропали. Вы не в курсе. Да… Лену так и не нашли. Вообще стало опасно высылать группы в свободный поиск. Большинство городов покинуто. В оставшихся повыбиты почти все «корневые точки». Если бы не люди, собранные здесь, можно было бы уже опустить руки…

– Рано сдаваться, – сказал Игорь. – Надо держаться до конца. Я уверен – мы найдем правильный путь…

5. ТАНЦЫ В МИКСЕРЕ

-1-

– Не может быть, – обмирая, произнес Прозревший.

– Это горькая и страшная правда, – вздохнул Знающий. – Мы все здесь обречены. Кто мог знать, что ОНИ проникнут и сюда.

– Неужели нет выхода?

– Даже не знаю…

– Но ведь должен же быть какой-то выход! Иначе мы повторим судьбу тех, кто остался на поверхности… О, нет, только не это…

– Будет еще хуже. Мы станем пауками в банке. Никому из нас не выжить. Если только…

– Если только – что?

– Если не опередить их.

– В каком смысле?..

– Мы должны поступать с ними так же, как и они с нами. Надо успеть уничтожить их прежде, чем они уничтожат лучших из нас…

– Ты предлагаешь… убивать их?

– А разве есть другой выход?

– Но…

– Если не мы – кто возьмет на себя эту тяжкую ношу? Нельзя ведь придавать огласке наше знание. Враг может затаиться и нанести еще более страшный удар…

– Нет, это, все-таки, как-то….

– Не бойся, мы справимся. Подойди, друг. Посмотри мне в глаза. Разве я лгу?

– Ой, черт, в глазу что-то кольнуло… Нет, я не говорю, что ты лжешь…

– Прислушайся к своей совести – что она тебе говорит?

– Не знаю…

– Ничего. Скоро ты поймешь, что нужно делать. Мы должны восстановить справедливость и защитить своих близких и друзей… Ну, давай, до встречи… И – молчание!

– Молчание…

– …Странно, – мрачно произнес Тим, встав, наконец, с колен. – Как это могло случиться?

– Никогда не поверю, что Гарик с его реакцией мог просто так, случайно, свалиться в шахту лифта… Тем более, что в нее еще надо как-то проникнуть…

– Я тоже не верю в случайности, – сказал Тим. – Это дело надо как следует расследовать….

– Я проконтролирую, – пообещал Игорь.

Игорь толком и не знал Гарика, а потому не испытывал особой жалости к погибшему. Чувство, которое посетило его при получении известия о смерти начальника отдела секретных операций – было беспокойство.

Странно, что погиб именно этот человек, на которого замыкалась не одна людская цепочка системы, отвечающей за безопасность Стоунхенджа. Это была не первая смерть в подземном городе. Но только эта вызывала неприятные вопросы.

Как пробили через базу данных, в Стоунхендже оказалось несколько бывших профессиональных следователей. Одного из них и ждал сейчас Игорь, осматривая место происшествия – дно громадной глубины лифтовой шахты. Здесь, внизу, было тесно и немного страшно, так как автоматические двери были всего лишь заклинены куском доски. Игорь постоянно ожидал, что сверху, с высоты метров двухсот, ему на голову грохнется что-нибудь тяжелое.

– Ну, что здесь у нас? – раздался кряхтящий голос и вниз, к Игорю спрыгнул долговязый человек в сером костюме.

– Ястребов, – представился он. – Можно просто – Вадим.

Так, в представлении Игоря, должен был выглядеть Данила-мастер из сказки про Хозяйку Медной горы. Лицо его было худое и длинное, длинные же волосы были прямыми и русыми и свисали перпендикулярно полу, независимо от положения тела Вадима.

– Ага… Угу… Понятненько… Откуда его столкнули, уже выяснили?

– А с чего вы взяли, что именно столкнули? – спросил Игорь.

– Да уж… Считайте, что интуиция. Есть люди, которые не могут погибнуть именно такой смертью. Не положено им этого по чину… Ладно, я и сам скажу, на глазок. Скинули его уровня с десятого минимум.

– А почему не с одиннадцатого?

– Смотрите. Мы с вами сейчас на двадцатом, верно? Самое дно в этом секторе. С пятнадцатого по десятый – склады. Там нет выхода у этого лифта. Толкать с пятнадцатого – ненадежно. Значит, минимум, с десятого.

– Угу. Понятно. А на десятом – фойе конференц-зала.

– Много народа, отпадает, согласен. Упал ведь он днем?

– Два часа назад…

– Намного выше – тоже не мог. Скорее всего – девятый-пятый уровень. Выше пятого – военное ведомство. Что б ему там делать?..

– Погодите-ка… Почему не мог? У него была назначена встреча с военными. Или военным…

– Ага… Это интересно. Там есть камеры наблюдения?

– Как раз там – вряд ли.

– Все равно – пойдем к ним в гости.

– Пойдем… Только свяжусь с руководством.

Военные уровни составляли основу активной безопасности Стоунхенджа. Именно их системы спасли Игоря и его спутников при нападении банды «махновцев».

Вынужденная пассивность, постоянная оборонительная позиция не очень нравилась военным. Тем более, сейчас, когда оказалось, что зловещие Покровители – всего лишь первобытные дикари.

Игорь никогда не вникал в закулисные игры руководителей Стоунхенджа, но подозревал, что политическая жизнь идет здесь нешуточная. Ему представлялись как минимум три лагеря: оперативники во главе с Тимом, военные и нынешнее хозяйственное руководство, как изначально признанное лигитимным.

Сейчас же ситуация менялась, менялось значение тех или иных сил в реальной жизни, а следовательно, это не могло не сказываться на властных амбициях. А сейчас, когда Стоунхендж представлялся единственным известным островков цивилизации и концентратом ресурсов – политика могла вылезти из подполья.

Мало ли кому здесь вдруг взбредет в голову идея стать новоявленным королем мира…

Длинные коридоры военных уровней были лишены даже намека на эстетику. Простые лампы в металлических сетках, грубые стены, грубо покрашенные двери с порядковыми номерами. Редкие вооруженные патрули…

Тим позвонил местному руководству, и им дали разрешение обследовать лифтовые площадки. На третьей по счету Вадим усмехнулся и сказал:

– Что и требовалось доказать! Видите – рубцы на резине? Здесь силой раздвигали дверь. Не знаю, как это возможно технически… О! А вот и «пальчики»! Видите? Уверен, что это – пальчики убийцы. Другому незачем хвататься за дверь именно здесь… А вот какие-то волоски… Надо проверить – не убитого ли? Ну, что ж… Есть над чем поработать.

Стоунхендж строился как убежище для «сливок» человеческого общества, и никому не приходило в голову, что когда-то здесь придется расследовать убийства. Поэтому, разумеется, не существовало никакой базы данных отпечатков пальцев. Однако, исходя из предположения, что убийца мог быть военным, решили для начала обязать их сдать отпечатки в первую очередь. Тем более, что строгая армейская организация могла в этом только помочь.

Вадим, очевидно, знал свое дело, а потому Игорь оставил его заниматься расследованием самостоятельно, с тем, чтобы тот регулярно отчитывался перед ним.

У самого же Игоря и без того было дел по горло. Новым направлением деятельности оперативников стали попытки выхода на контакт с руководством Покровителей. Формулировка, конечно, была какого-то штабного умника. Игорь так и не смог убедить начальство, что никакого руководящего центра у Покровителей нет.

Скорее всего, по мысли Игоря, имеет смысл установление контакта с шаманами, поиск компромиссов именно с ними.

Были в штабе и те, которые считали, что поиск контактов, компромиссов и тому подобного необходимы только для одной цели – выявление слабых сторон завоевателей и нанесения им уничтожающего удара.

Игорь зря пытался убедить оппонентов в тупиковости этого пути. Ведь в штабе не предстали масштаба завоевания. Покровители смешивались с землянами, пока только территориально. Но не исключено, что скоро произойдет и этническое смешение. Ассимиляция.

Штабисты гневно играли желваками и кричали, что не допустят этого, что нужно нанести удары… Только огнем и мечом! Только безалостное возмездие!

Игорь, разводя руками, говорил, что любой мощный удар, нанесенный по Покровителям, с неизменностью накроет и землян. Надо, повторял он, искать альтернативные пути противодействия варварству и возрождения культуры. Ведь именно это, а не собственно противодействие нашествию чужих племен, является главной задачей.

Главной бедой было не вторжение. Главной бедой была так называемая цивилизационная бомба – проклятье, наложенное Покровителями на человеческую расу.

Понимали это далеко не все…

Игорь проводил совещание в «учебке» – готовили новые кадры для оперативной работы. За школьными партами сидело человек около десяти слушателей, что вызвались добровольцами из числа граждан Стоунженджа и прошли соответствующий отбор.

Попутно Игорь пытался втолковывать свои идеи. Он считал, что стадия «позиции страуса» – зарывания головы в песок, накопления ресурсов и ожидания развития событий – прошла. Надо было думать над дальнейшими путями развития остатков цивилизации. И кто-то должен был думать об этом всерьез.

Игорь рассказывал все, что он узнал о Покровителях за время пребывания у них, сопровождая свои рассказы заключениями Мишани и его экспертной группы. Получалось не так уж и мало. За исключением сущности механизмов воздействия на цивилизационные процессы и способностей шаманов Покровителей в принципе.

Но, по крайней мере, это было более или менее ясное направление движения…

Тявкнул трансивер.

Да, – отозвался Игорь, сделав знак слушателям, чтобы те вели себя потише. – Что?! Где?

Игорь спрыгнул с края стола, на котором восседал перед аудиторией и кинулся к выходу. Слушатели проводили его недоуменными взглядами.

Это было уже второе убийство. Вернее, сразу – второе и третье.

Вадим сообщил, что в разных нашли тела двух руководителей аппарата Стоунхенджа. В обоих случаях убийство неумело пытались замаскировать под несчастный случай.

Больше никаких объяснений Игорю не требовалось.

В Стоунхендже завелись корректоры.

Больше никаких серьезным мотивов для убийств таких людей не наблюдалось.

Игорь мчался к штабу на персональном электрокаре, а в голове уже сформировалась невеселая мысль о том, что на Земле нет и не может уже быть безопасных мест для наследия прежней цивилизации. Что бесполезно зарываться под землю, бесполезно строить убежища от совершенно непонятного и страшного врага, имя которому ДИКОСТЬ.

…Это было совещание в узком кругу. Тим, Игорь и Вадим. После должна была собраться комиссия главного руководства, однако Тим со свойственным ему чутьем уже не доверял ей.

– Так что это может быть? – сходу спросил Тим. – Ты думаешь то же, что и я?

– Наверное, – кивнул Игорь. – Это корректоры… Больше некому.

– Но… Почему вы так считаете? – спросил побледневший следователь Ястребов.

– Зачем здесь кому-то кого-то убивать? Тем более, что психологические проверки у нас – обычная практика. Мы живем в замкнутом пространстве и всеми силами защищаемся от возможных паник и психозов…

– Можно еще предположить, что убийства – это какой-то заказ с некими политическими или иными целями, – сказал Тим. – Скажем, передел власти… Бред, конечно, но исключать такого нельзя. Тогда непонятно – почему все сделано так грубо? Это по всем признакам не профессионал – а их у нас, согласитесь, достаточно. Тот четко шел бы одним из путей – или просто убивал бы, с целью демонстрации силы, устрашения, или сделал бы так, чтобы смерть дейсьтвительно выглядела естественной. Не то, что это нелепое падение в шахту лифта, смерть под колесами электромобиля или удар током от разобранного телевизора. Зачем крупному чиновнику разбирать телевизор? Нет, это был дилетант с зачаточными представлениями о методах киллеров. Типичный корректор…

– Но ведь мы все здесь – потенциальные жертвы корректоров, – возразил Ястребов. – Мы все – корневые точки, поэтому и находимся в Стоунхендже. Почему корректор кого-то выбирает? И выбирает – ключевых людей…

– Новые «корневые точки», – задумчиво сказал Тим.

Игорь глянул исподлобья на Тима и сказал:

– А вы что думали? Что нам удалось сделать маленькую консервированную Землю? Нет, видимо, это уже не получится… И нас, наверное, тоже теперь разделят на «рядовых» граждан и «корневые точки», которые определяют суть событий…

Все повторяется, только в масштабах одного отдельно взятого бомбоубежища…

-2-

Ютака долго сидел на разбитой скамейке в погибшем городском парке. Мертвые скелетики деревьев были опутаны паутиной каких-то неведомых тварей, из-за заброшенных каруселей доносились жуткие звуки, словно там кого-то долго и мучительно ели, и этот кто-то до самого последнего момента был свидетелем процесса собственного пожирания.

Ютаке не мешали все эти звуки и страхи. К ним он давно привык. Он думал. Думал долго и все никак не мог придумать ничего такого, что разорвало бы цепь невеселых, тусклых картин увядания прежнего, любимого им мира.

Он давно уже смирился с тем, что на земле его родного города живут чудовища, что его в каждую минуту могут съесть или попросту сделать из него сувенир на память об удачной охоте. Привычка давно уже сделала этот мир обыденным.

Ютаке уже не казался этот новый мир таким уж враждебным. Надо было просто знать законы, по которым он живет. Ютака сделал свой первый шаг – он не испугался. И это помогло ему завести друзей. Теперь есть у кого попросить совета в трудную минуту. Надо только разбудить Переговорника, и тот сонным и недовольным голосом поведает слова Чи или Ха, или толстого Гы, что своим видом и голосом внушает ужас даже его друзьям-чудищам.

Но этого мало, для того, чтобы и другие люди вылезли из своих нор, открыли глаза и взглянули в жуткие морды нежити без страха, а чудища поняли, что попали на землю достойных уважения существ…

Ютака наблюдал как маленькое существо Цынь, похожее на слегка сдутый волейбольный мяч с постоянно меняющимся рисунком на коже, прыгает взад-вперед через палку, которой Ютака задумчиво рисовал узоры на пыльном асфальте.

И это смешное зрелище навело Ютаку на мысль…

– Эй, Акира, вставай! У нас тревога!

Жека тряс Акиру за плечо и поминутно озирался по сторонам.

– Что… Что такое? – бормотал Акира, поднимаясь с самодельной лежанки из еловых веток.

– Разведчики Иеху говорят, что на нас собирается напасть более крупное племя. Даару, кажется…

– Напасть? За что?

– Оказывается, Иеху вперед них разграбили и разрушили какую-то деревню неподалеку, и те обиделись. Представляешь?

– Что им, мало чего разрушать осталось?

– Так представь, Акира, мало! Для них в этом весь смысл – в разрушении! Для этого они и пришли сюда! Но, по-моему, это только повод. Говорят, шаман этих Даару науськивает свой клан на этот, потому, что якобы Иеху убили свою шаманшу, а вместо нее поставили человеческое отродье. Наш атаман от ярости аж пеной пошел. Я и сам не свой – по-моему, он в Ленку втюрился. Если он только тронет ее – я его убью. Не посмотрю, что он – охотник за головами…

– И что мы будем делать, Жека?

– Будем надеяться, что наши победят. Наши, блин! Тьфу! А еще лучше, под шумок смоемся. Вместе с Ленкой…

– Тихо, сюда идут…

К Акире и Жеке приближалась делегация Иеху в боевом снаряжении – то есть, так же, в неглиже, только с топорами – во главе с самим вождем.

– Здорово, пацаны, – сказал вождь и сел на корточки. Ему только «косячка» не хватало для полноты колорита. – Я вот чего пришел. У нас тут разборки намечаются. Так не хотелось бы, чтобы вы в кустах отмокали, пока мы этим козлам будем хари на ж…пу натягивать…

– Дык мы, эта, и на стреме постоять можем… – сказал слегка оторопевший Жека. Тяжело было привыкнуть такому «базару» вождя племени.

– Ты мне фуфло не вешай, – прервал Жеку вождь. – Будете со всеми махаться. Мы тут вам приперли – чем. Выбирайте. Воины из вас, конечно, беспонтовые, но хоть помельтешите до кучи, пыль в глаза пустите…И вот еще – чтобы на нас потом не катили, мол, мы человеков в племя взяли, вас отделают под настоящих Иеху

– К-как это – отделают? – спросил изумленный Жека.

– Сейчас поймешь…

И вождь что-то крикнул на своем гортанном языке.

К Жеке и Акире подскочили два с ног до головы татуированных амбала и принялись срывать с них одежду.

– Э-э! – орал Жека. – Па-азвольте! Не надо! Штаны, штаны не рвите! Е… ! Хоть трусы оставьте!

Акира только жалобно верещал что-то по-японски.

Не обращая внимания на протесты, Иеху быстро их раздели и усадили на куски шкур. Тут подошел старый и тощий, словно высохший, Иеху и принялся выставлять перед несчастными пленниками куски черепов, заполненные разноцветной жижей, раскладывать длинные иглы, вроде дикообразьих.

Жека понял, что сейчас произойдет, и застонал от бессилия. Понял и Акира.

– Нет! Господин вождь! Я сам! Я сам могу! – крикнул Акира.

Вождь обернулся.

– А! В натуре! – весело крикнул он. – Ты ведь умеешь! Давай, только быстро!…

Жаль, что по близости не было зеркала. Иначе потрясенный Жека увидел бы, что в своем голом виде он теперь совершенно не отличим от «Трансформера» из одноименного анимэ. Пока Акира рисовал, старик ловко, но больно прокалывал рисунок своими ежовыми иглами.

– Это что – навсегда? – всхлипывал Жека.

– Будем надеяться, что это можно вывести, – пожимал плечами Акира. – Лицо обещали не трогать – только краска.

Акира тоже превратился в «трансформера», только более худого. Однако, не менее впечатляющего.

Когда их увидел вождь, то даже не нашелся, что сказать. Только кивнул, чтобы «Транформерам» дали каменные топоры. К счастью, их не видела Лена – видимо, ее где-то прятали от врагов.

…Примитивной, но эффективной тактикой Иеху была внезапность. Поэтому, только узнав о планах нападения, врагам был вынесен приговор.

Каждое сражение у Покровителей было всего лишь разновидностью охоты, а потому никаких особых приготовлений не было. Вождь вышел на середину поляны, почесал мешок из кожи, заменяющий трусы, и взмахнул дубиной.

Иеху бросили свои дела – недолюбленных женщин и недогрызенные кости корректоров – и пошли следом за вождем. Жеку и Акиру деликатно толкали в спину копьями.

Шли через лес довольно долго. Наконец, навстречу выбежали два передовых Иеху и что-то сказали вождю. Тот помахал над головой рукой, и Иеху растворились в чаще. Ощущалось только присутствие конвоиров.

Они медленно подползли к опушке и увидели бескрайнее лежбище завернутых в шкуры людей. Эти были куда волосатее Иеху, и куда смуглее. А главное – намного крупнее. Жеке стало понятно, откуда у этих Даару такая самоуверенность.

Большинство Даару безмятежно спали, очевидно, отдыхая перед предстоящим сражением.

Иеху не стали долго наслаждаться этим зрелищем. Раздался дикий визг, от которого Жека чуть не надел под себя, и их с Акирой вытолкнули на поляну.

Прямо перед ним мигом проснулись и вскочили на ноги около десятка плотных здоровяков в шкурах. Они с недоумением уставились на разрисованных Акиру и Жеку.

От ужаса Жека не нашелся сделать ничего лучше, чем заорать нечеловеческим голосом.

Надо сказать, это возымело некоторый успех: Даару, оторопев и не догадавшись схватить оружие, попятились назад, за что и поплатились: сверху, прямо с деревьев на них обрушилось пять Иеху, нанося удары копьями и топорами. Тут же напавшие вскочили на ноги и кинулись дальше, туда, где затевалась основная свалка.

Конвоиры Акиры и Жеки бросили их и с криками кинулись добивать упавших.

Жека понял, что это шанс.

– Уходим! – сказал он и потащил Акиру обратно в лес.

– А Лена? – на бегу спросил Акира.

– За ней и бежим!

Они мчались через лес, не обращая внимания на ветки, что больно хлестали по голым торсам. За недели странствий вместе с Иеху, они научились лучше ориентироваться в лесах, а ноги их окрепли.

Поэтому к лагерю они выскочили довольно быстро. Женщины и дети неприязненно смотрели на них, продолжая заниматься своими делами.

– Лена! – крикнул Жека.

Никто не отзывался. Они побежали сторону импровизированного капища, где Лена обычно совершала придуманные ею же для отвода глаз обряды, с тем, чтобы убедить Иеху в том, что она – настоящая колдунья.

Среди раскрашенных мистическими символами шкур и черепов никого не было.

– Вот, дьявол! – выругался Жека.

– Вы пришли к Великой Ль? – спросил знакомый голос.

Жека с Акирой обернулись и увидели вождя. За ним в окружении Иеху стояла перепуганная Лена.

Лицо и тело вождя были залиты кровью. И даже зубы были в крови, будто он перегрызал кому-то горло.

Вождь ухмылялся. Видимо, Даару здорово досталось.

– Смыться решили? – поинтересовался он. – Ладно, на первый раз прощаю. Вы помогли нагнать страху на жалких Даару. Молодец, Аки, хвалю! Хорошо раскрасил себя и его вон… И я подумал – а давай всех моих Иеху так раскрась, а? Нас и так боятся, а теперь мы еще большего ужаса на всех нагоним…

Жека представил себе сотню ярких цветных «трансформеров» с дубинами и хмыкнул.

– Хорошая мысль, вождь. Уважуха тебе!

…Даару не дали себя полностью истребить, и в страхе бежали, снабдив однако, Иеху собственным мясом. Акира и Жека предпочитали дичь, которую добывали подростки, и ее, к счастью хватало. Хотя трудно было исключить, что, рано или поздно, придется начать есть и себе подобных.

…У детей Иеху появилось много игрушек в виде отрезанных голов убитых Даару. Однако вскоре, их внимание было отвлечено кое-чем другим.

Акира, посчитав, что цветовая гамма красок Иеху слишком бедна, сам изготовил красители из найденных в разграбленных селениях материалов.

И принялся за работу. А именно – за новую боевую раскраску охотников за головами – видимо, самого зловещего племени Покровителей.

Жека давно подозревал, чтоАкира не так прост, каким казался на первый взгляд, но сейчас он был просто восхищен. И не только художественным мастерством японца, которое теперь проявилось в искусстве тату или боди-арта.

Его сразил скрытый сарказм, ирония и оптимизм Акиры.

Если они с Акирой походили теперь на мультяшных «Трансформеров», то среди воинов-Иеху стали появляться самые настоящие Человек-Паук, Супермен, Нинзя-Черепашки, еще какие-то неизвестные Жеке герои анимэ и комиксов. Акира не жалел красок, тем более, что вызывал своими художествами дикий восторг Иеху, и особенно – детей.

Но когда Жека увидел вождя – с ним едва не приключилась истерика. Неизвестно, какими приемами пользовался Акира, но когда перед Жекой появился самый натуральный Бэтмен, только без характерных обтягивающих плавок – он чуть не упал в обморок. Акира даже убедил вождя надеть сделанную им шапочку с мышиными ушами.

Вождь довольно скалил заточенные зубы. В Бэтменском облике это выглядело странно.

– Ай, да Акира, ай да сукин сын, – приговаривал Жека. – Это ж надо – так нести культуру в массы.

– Боюсь, что с этими персонажами у людей теперь будут совсем другие ассоциации, – грустно ответил Акира. – Но мне очень хотелось посмотреть, что из этого выйдет…

– Вышло здорово, – заверил Жека. – Теперь нас точно не убьют…

Дети теперь ходили за Акирой толпами. Он рисовал на камнях разные сценки из известных анимэ и придуманные им самим же. Они не понимали язык друг друга, но Акире казалось, что его рисунки передают детям те чувства и то настроение, которое он пытался им придать. А иногда даже Акира замечал, что в колких звериных взглядах маленьких Покровителей появляется то, что никогда раньше ему у них не доводилось у них видеть.

Что-то детское.

Раздавать бумажные рисунки запрещали взрослые Иеху, считая это мертвыми предметами. Но Акира уже знал, что ему надо делать.

Только бы добраться до этого легендарного Стоунхенджа…

…На рассвете разведчики принесли весть о том, что неподалеку в маленьком городке расположилась большая группа «одержимых», вооруженных «мертвым» оружием, верхом на «мертвых» же животных.

Эта весть невероятно оживила Иеху. Больше всего они любили убивать вооруженных людей и ломать технику, доказывая тем самым бессилие «мертвого» оружия против бесстрашия Иеху.

Идея нападать на людей совсем не нравилась Ни Жекке, ни Акире. Пусть даже предстоящие жертвы – наверняка бандиты и корректоры.

Поэтому перед самым нападением, которое замышлялось днем, при ярком солнце, Жека и Акира направились к окраине городка. «Трансформерную» раскраску скрывала одежда. Вскоре они увидели площадь, на которой сгрудились джипы и мотоциклы. В здании с надписью «Кафе» шло веселье. Вовсю играла музыка, доносились пьяные крики.

Перед дверью на пластиковых стульях сидело двое вооруженных автоматами парней.

– По-моему, идти туда – не самая лучшая идея, – с сомнением покачал головой Жека.

– Но они же – люди! – сказал Акира.

И первым пошел к сидящим. За ним последовал и Жека.

– Здравствуйте, – сказал Акира. – Нет времени ничего объяснять. Быстро собирайтесь и уезжайте. Иначе вас убьют.

Сидящие подняли осоловелые глаза на пришельцев.

– Чо? Чо сказал этот косоглазый? – поинтересовался один из них.

Второй молча щелкнул затвором.

– Ты откуда здесь взялся, урод? – продолжил первый. – О, да вас, козлов двое? Чо такие смелые? Под кем ходите?

– Под Бэтменом, – честно скзал Жека. – Послушайте моего друга – уезжайте…

Распахнулась дверь кафе, и оттуда буквально вылетел толстый тип в пропотевшей насквозь футболке. В руке его был огромный зазубренный нож.

– Где?! – заорал он. – Где эти гниды?

Он схватился за лицо. Между пальцами вспыхнуло фиолетовое сечение. Он убрал руку от лица, которое перекосило, словно от боли под разгорающейся фиолетовой отметиной.

– А! – заорал он. – Вот они! Мучители! Ненавижу!…

В кафе стихло веселье, и раздались множественные крики ярости, на улицу высыпало еще несколько вооруженных людей, отмеченных символами корректоров.

Жека еще раз пожалел, что решил помочь этим людям. Акира, видимо, тоже.

– Убить их! – заорали в толпе.

– Стойте! Не просто убить! Этого мало!

– Да! Надо показать этим нелюдям! Чтобы они почувствовали! Убийцы Земли!

– Иуды! Наемники чудовищ!

С корректорами трудно было спорить. Их видение мира по-прежнему сильно отличалось от общечеловеческого. Их можно было бы даже пожалеть. Только не было ни времени, ни особого повода.

С незадачливых доброжелателей сорвали рубашки.

– Смотрите! Точно, нелюди! – закричали в толпе, увидев на телах художества Акиры.

– А ну, давай, к мотоциклам их!

– Точно! Покатаем напоследок…

Акире и Жеке связали руки и карабинами прищелкнули к буксирным тросам. Взревели моторы. Толпа заулюлюкала.

– Давай! Давай, прокати их! За нас, за наши семьи! За страну!

«За Родину, за Сталина…» – машинально подумал Жека и рухнул, как подкошенный, когда его мотоцикл сорвался с места.

Первой пришла боль в вывихнутых руках. Следом ударило по ребрам и обожгло кожу. Жека сжал зубы, готовясь к худшему, как вдруг кубарем перекатился через себя и замер.

Тяжело дыша, но, все же, приходя себя, Жека видел, как на городок накатывается толпа людей… то есть Покровителей в шкурах. В отличие от тех, каких Жека видел раньше, эти были в полосатых шкурах и умело метали копья. Корректоры, кого не свалили в первые секунды, повскакивали на мотоциклы и в машины, и отстреливаясь, бросились наутек.

Жека лежал и не знал, радоваться ему такому избавлению от мучительной смерти, или пока подождать. Какие порядки в ходу у этих полосатых, он не знал…

Закрывая солнце, над ним склонилась тень человека в полосатой шкуре и огромным каменным ножом в руке. Прямо к лицу Жеки ниспадал край шкуры, на котором он с изумлением увидел бирку с надписью «100% acrylic pile. Made in China».

– Обожаю мультики про «трансформеров», – сказал человек.

Это был Санек.

-3-

В Стоунхендже поселился страх. Кончился запас иллюзий безопасного существования под толстой бетонной крышкой. Таинственный убийца разгуливал по «последнему оплоту цивилизации», и никто не мог сказать, кого же он выберет следующей жертвой. Более того, не было уверенности, что убийца вообще действует в одиночку.

Игорь просматривал сводку. Ему, как заместителю начальника оперативного штаба, следовало заниматься совсем другими вещами, а именно – внешней оперативной работой. Однако в Стоунхендже не было специальной внутренней службы безопасности, если не считать небольшие полицейские части. Никто не мог предполагать, что враг ударит изнутри. Ведь «счастливчики», попавшие сюда, прошли строгий отбор.

Теперь в спешке создавался следственный аппарат во главе со следователем Ястребовым, а также новая, внутренняя опергруппа. Игорь лично не участвовал в ней, но курировал ее деятельность как заместитель начальника оперативного штаба.

Восемь убийств за неделю… Сумасшедшая цифра для этого тесного мирка. Однако аналитики говорят, что интенсивность убийств возрастает. Впрочем, и без особого аналитического мышления ясно, что если за последние двое суток произошло уже три убийства…

Все идет к тому, что в замкнутом пространстве подземного города может произойти взрыв. Взрыв невероятной силы, такой, который погребет под собой все, что было с таким трудом собрано и сохранено «до лучших времен». Пока еще не предана огласке статистика смертей. Однако шила в мешке не утаишь, и скоро атмосфера всеобщей подозрительности и тотального недоверия накроет город. Это в лучшем случае. Только б не начались самосуды…

Игорь читал сводку и пытался разобраться в путаных цифрах и казенных формулировках.

Статистика… Схема мест совершения преступлений… Способы совершения преступления… Возможные профессиональные навыки убийц… Возможные места их работы и проживания… Трасологическая экспертиза… Спектральный анализ… Анализ ДНК…

Вот и военные выдали свой отчет: со всего личного состава, включая вновь прибывших, сняты отпечатки пальцев, … Совпадений нет…

Игорь нахмурился.

Что это еще за «вновь прибывшие»? Откуда?

И тут его словно холодной водой окатило. Да ведь это с ним прибывшие! Летчики!

Игорь быстро достал трансивер и запросил у дежурного по штабу список экипажа с транспортника, на котором они с Мишаней так счастливо добрались до Стоунхенджа. Список оперативно скинули ему на наладонник. Игорь читал список и не мог увидеть ничего необычного. Все на месте: командир, второй пилот, штурман, бортмеханик… Вроде все.

Значит, он зря беспокоился… Жаль, усатый с ними не полетел. Мировой дядька, наверняка помог бы навести здесь порядок. А то послал вместо себя этого…

Постойте… А где прапорщик Певник?!

…На поиски Певника бросили все свободные оперативные силы. Но он как сквозь землю провалился (то есть еще глубже, учитывая расположение города). Оказалось, что он вообще не давал о себе знать военным и уж, тем более, не становился на учет.

Допросили экипаж погибшего транспортника. Как оказалось, в местах службы Певника знали все. Это вообще была одиозно известная личность в гарнизоне, особенно своими нетрезвыми похождениями. Однако ничего особо дурного о нем сказать никто не мог. Трудно было найти более безобидного человека, особенно, учитывая, что тот был прапорщиком.

Тут уж пришлось задуматься Игорю. И единственное, что пришло ему в голову – это то, что Певник чуть ли не сутки в одиночестве сидел в карауле, окруженный со всех сторон разъяренными Покровителями.

И при этом остался жив. Хотя и стрелял в них.

Напрашивался один вывод: жизнь Певнику Покровители сохранили намеренно. Из этого предположения и следует исходить…

Игорь дозвонился до Тима. И высказал тому свои предположения. Тим буркнул: «Жди меня», и уже через пятнадцать минут был в штабе.

– Я что, сорвал вас с заседания? – виновато спросил Игорь

– А ну их, – отмахнулся Тим, – что заседать без толку? Давай лучше подробности – что ты тут намыслил…

Игорь пересказал свои предположения, добавив только, что если это соответствует действительности, непонятно, откуда могли взяться еще какие-то другие убийцы.

Тим кивнул.

– Все верно. Только я думаю, этот твой прапорщик вообще никого не убивал…

– То есть, как?! – не понял Игорь. – Моя версия ошибочна?

– Нет, этого Певника действительно надо продолжать искать. Только, мне кажется, здесь повторяется первоначальная ситуация…

– С посредниками? – догадался Игорь. Ему вспомнился респектабельный Генрих. Интересно, где он теперь? И жив ли вообще?…

– С ними, с ними, – мрачно кивнул Тим. – Если он умудрился здесь наладить вербовку корректоров – то…

– То – что?

– Беда, беда это… – Тим вскочил со своего места и заметался по кабинету. – Тогда у нас появятся корректоры нового уровня, которые станут отбирать новые «корневые точки» среди прежних, руководствуясь совершенно другими мотивациями… Я, например, не представлю, что нужно сделать, чтобы обезглавить наш коллектив – ведь у нас люди, как на подбор – все, как один, достаточно талантливы и амбициозны, чтобы заменить вышедшего из строя руководителя…

Тим замер на полуслове. Его, видимо посетили весьма неприятные мысли.

– То-то и оно, – сказал Игорь, набюдая за Тимом. – Что будет, если всколыхнуть такой концентрат умных, целеустремленных, самолюбивых и амбициозных? Тем более – когда всерьез возникнет вопрос – кому встать у власти и куда вести наш корабль?

– Это… Это может быть просто свара какая-то, – произнес Тим. – Если вообще не мясорубка…

– Да, – протянул Игорь. – Это будут танцы. Танцы в миксере…

Подал голос трансивер.

– Да, – сказал Тим и выслушал длинную тираду в динамике. – Понятно… Да, понял, понял…

Тим посмотрел на Игоря странным взглядом.

– Еще кто-то? – спросил Игорь.

– Да. – Тим сглотнул. – Это… Это Миша…

– Мишаня?! – Игорю показалось, что он спит и видит мерзкий сон. – Как…

– На этот раз – в открытую. Стреляли в упор… Успокойся, Игорь… Сядь. Воды? Может таблетку дать?

…Смотреть на лежащее в собственной крови тело друга оказалось невыносимым делом. Игорь мельком глянул, как вокруг суетятся эксперты, и вышел.

В магистральном тоннеле он закурил. Курил он редко, однако теперь вдруг захотелось…

Подошел следователь Ястребов. Сочувственно положил Игорю руку на плечо. Почувствовав, что это лишнее, убрал руку и постоял рядом молча.

– Вадим, – сказал Игорь, следя за облачками дыма, уносимыми тягой воздуха по тоннелю. – Что вы думаете делать дальше?

– Все меры, которые можно принять для расследования, нами приняты, – ответил Вадим. – Постоянно думаем над новыми… Я думаю, мы найдем убийц. Рано или поздно…

– Вадим, – не слушая того, сказал Игорь. – Поймите, для нас самое главное – не просто собрать какую-то доказательственную базу и готовить обвинительное заключение… То есть, мы, конечно, не повесим тут же мерзавцев на воротах и не разорвем тягачами… Будем судить их по всем правилам. Если возьмем живыми. Но я говорю, как оперативник. Надо найти их раньше, чем они поставят на уши Стоунхендж. Дело не только в жертвах. Дело в окончательной гибели цивилизации. Ведь у нее остались только мы…

Вадим кивнул. Конечно, ему все это было прекрасно ясно. Только он тоже не знал, что делать.

– Я вот что думаю… Может, как-нибудь спровоцировать этих убийц? Поиграть в «живца»?

Следователь с сомнением уставился на Игоря.

– Хм… Рискованная затея. И не уверен, что эффективная. Хотя… Ради дела можно пойти и на это. Но… Как вы заставите убийц выйти именно на себя?

– Ну, хотя бы так… Вы, как руководитель расследования, распространите – конечно же, под большим секретом – слух о том, что убийцы уже известны мне как куратору расследования. Ну, и вам, допустим, если не боитесь. Однако в целях проведения оперативно-розыскных мероприятий убийцу решено пока не трогать… То есть, за убийцей собираются установить наблюдение, только мы еще не решили, кому доверить… Ну, придумайте, что-нибудь в этом роде, как там у вас принято…

– Как-то… Как-то натянуто… Хорошо, я попробую. Может, у него сдадут нервы. А если вас все же… того? Ведь вы не знаете, кто может оказаться корректором…

– А другого выбора я не вижу… Так можно считать, что мы договорились?

– Да, конечно. Рискнем здоровьем…

– Оружие у вас есть?

– Так мне не положено…

– Это хорошо, что не положено. Давайте встретимся попозже. Я передам вам бронежилет и пистолет…

… Вечером, убедившись, что никто за ним не наблюдает, Игорь отправился на условленное место встречи с Вадимом. Пистолет и бронежилет для следователя он нелегально стянул со склада, благо полномочий для этого у него было предостаточно.

Вадим ждал в боковом тоннеле, в глубокой нише на окраине промышленного сектора.

Благодаря этому промышленному комплексу обеспечивалась энергетическая и продовольственная автономность Стоунхенджа. Пока в этом не было особой необходимости, но производственные мощности позволяли обеспечить искусственно произведенным белком все население. Благодаряря высокой концентрации научных кадров технологии совершенствовались прямо на глазах.

Как говорится, нет худа без добра. Вынужденная изоляция бывших «корневых точек» – ученых – и мощная материальная поддержка давали свои плоды…

…Вадим задумчиво сидел под дежурной лампочкой на деревянной скамье перед большими ржавыми воротами. За ними начиналась одна из многочисленных угольных штолен. Некоторые из них разрабатывались по сей день.

– Здравствуйте, Вадим, – сказал Игорь. – Держите, это вам. Ну, как наша легенда, нашла почву?

– Да, конечно, – ответил Вадим, вертя в руках сверток, переданный Игорем. – Слух уже пошел. Не знаю, правда, насколько быстро он дойдет до корректоров…

Вадим помялся, будто не зная, стоит ли об этом говорить, но, наконец, решился:

– Знаете, Игорь, мы исследовали места убийств, и одно из них показалось мне весьма любопытным. Я думаю, вам будет интересно взглянуть на него.

– Ну, если это поможет нашему делу… – пожал плечами Игорь.

– Здесь недалеко, – оживился Вадим. – Я специально попросил вас назначить встречу именно здесь…

Ястребов подошел к воротам и, упершись ногой в створку, за длинный рычаг потянул на себя другую. Створка заскрипела и поддалась.

– Сюда, – позвал следователь, ныряя в темноту за воротами.

Игорь впервые был в угольной шахте. Казалось бы, от основной территории Стоунхенджа их отделяли лишь несколько сантиметров ворот, однако все здесь было, как из другого века.

Никакого бетона, никакого покрытия под ногами. То, что Игорь считал грубой и дешевой отделкой, теперь казалось просто роскошью.

Этот тоннель был вырублен прямо в толще породы и неравномерно укреплен деревянными брусьями. Рыжие от ржавчины рельсы узкоколейки уходили в темноту. Тоннель под довольно крутым углом уходил вниз.

По низкому потолку волнообразно свисая, шел провод с пыльными лампочками, некоторые из которых, все же, горели

– Этот тоннель не действует, – пояснил Вадим. – Но через полкилометра соединяется с рабочей штольней. А вот и ответвление, которое нам нужно…

Они свернули в совсем узкий и низкий коридорчик. Вадим включил фонарь. Идти приходилось согнувшись. Однако вскоре они выбрались в более просторное помещение, которое, почему-то оказалось неправильной формы и совсем неукрепленным от осыпания.

На неровном полу белой краской из баллончика был выведен силуэт лежащего тела.

– Это четвертая жертва, – пояснил Вадим. – Якобы случайно выпавшая вон из того колодца…

Вадим показал на узкую шахту, уходящую вертикально вверх, где тускло светились какие-то огоньки. Игорь огляделся вокруг.

– Что за черт…– произнес Игорь. – Это же… Пещера!

– Правильно! – воскликнул Вадим. – И, судя по всему – когда-то обитаемая!

И выхватил лучом фонарика часть стены.

На ней были рисунки. Очень знакомые Игорю. Рисунки каменного века.

– Ничего себе! Пещера – здесь… Наскальная живопись… Не может быть…

– Почему – не может? – сказал Вадим. – Пещеры бывают огромно глубины…

Сердце Игоря учащенно забилось.

– Значит, здесь тоже могут… появиться Покровители?!

Вадим озадаченно посмотрел на Игоря.

– Ну… Не знаю… Постойте! – вдруг воскликнул он. – Я вспомнил! Идите-ка сюда, я кое-что интересное вам покажу…

Вадим, освещая себе путь фонариком, прошел вглубь пещеры и поманил за собой Игоря.

– Осторожнее! Здесь спуск.

Они спустились в какую-то каменную кишку в лабиринте совершенно одинаковых проходов. Как Вадим ориентировался в этой мешанине, было совершенно непонятно.

Наконец Вадим остановился и приглашающим жестом позвал Игоря.

– Ну, вот мы и пришли. Разрешите вас познакомить: посредник Покровителей бывший прапорщик Певник!

Игорь оторопел. Он в недоумении смотрел на связанную, с кляпом во рту дрожащую фигуру, сидевшую на камне в окружении объедков, мусора и неприятного запаха.

– Вот, оказывается, откуда ведет подрывную деятельность подлый прапорщик, – странным голосом сказал Вадим и покачал головой. – Нехорошо, Певник, нехорошо!

– Как это понимать, Вадим? – дрожащим голосом спросил Игорь. Иррациональный страх закрадывался все глубже и глубже ему в грудную клетку. Он всем телом ощущал предательство.

– Как? – следователь пожал плечами. – Так, как и надо, чтобы понимали…

– Певник… Он ни при чем?

– «Он виноват уж в том, что хочется мне кушать», – сказал Вадим и тихо рассмеялся. – Нет, он и вправду жутко опасный тип… Ест за двоих, а гадит за пятерых. Впрочем, этим его опасность и ограничивается. А дальше работает старая добрая человеческая фантазия…

– Это… Вы? – хрипло спросил Игорь. – Вы все устроили? Вы и есть… посредник?

– Плохо учите уроки, Игорь, очень плохо, – ухмыльнулся Ястребов. – Вы же знаете, что посредники сами ничего не делают. Я, к сожалению, простой исполнитель…

– Корректор… – протянул Игорь, пытаясь сообразить, как выпутаться из этой странной беды.

– Он самый, – кивнул Вадим, разворачивая пакет с оружием. – О, хороший пистолет, не то, что мой…

– А где… где… – Игорь сглотнул. В горле пересохло и слова выговаривались с трудом. Что-то мычал, выпучив глаза, прапорщик Певник.

– Индикатор? – спросил Ястребов, передергивая затвор. – А он уже не нужен. Вы правильно сказали – задачи у новых корректоров другие.

– И какие? – спросил Игорь, чтобы оттянуть время.

– Добить вас, – просто ответил Ястребов. – Вернее, сделать так, чтобы вы сами перебили друг дружку. Гид. – Вадим постучал себя пальцем по голове. – Все просчитал. Певник – действительно посредник. Только уже отработавший свою функцию. Его чуть позже разорвет в клочья разъяренная толпа интеллектуалов. До суда уже никому не будет дела…

Прапорщик что-то заскулил через кляп. Из глаз его текли слезы.

– Чуть раньше ты застрелишь Тима…

– Что?!

– А он подойдет сюда скоро. Ему передали, что ты его ждешь, чтобы сообщить подробности по делу Певника… Не бойся, стрелять, конечно, буду я. Только отпечатки на пистолете останутся твои. А тебя, уж, извини, застрелят при задержании. Это буду не я. Мой коллега.

Ну а я, конечно, займусь расследованием.

И все увидят, что корректоры засели в оперативном штабе. Хе-хе… Ой, что будет! Аппарат, конечно, перетрясут… И знаешь, что сделают? Наберут туда целый штат корректоров! И начнется…

– Зачем, зачем тебе это? – тихо спросил Игорь. – Корректоры, хоть и убийцы, но действовали во благо Земли, как они это понимали…

– А я во чье благо действую? Старой Земли уже нет. Надо смириться с этим… А я получу единственное, что имеет силу в новом мире. Силу шамана. Ты знаешь, что это такое?

У Игоря перехватило дыхание:

– Представляю…

Глаза Вадима весело горели. Он развлекался.

– Ни черта ты не представляешь! Это силища! Ни с чем не сравнимая! А поскольку я, в отличие от этих оборванцев – человек образованный, то наверняка сумею эту силу использовать по уму. Может, стану главным шаманом, а? Объединю племена, заставлю этих дикарей строить города, дворцы…

– А-а-а! – раздался из глубины пещеры громогласный рык. – А, гаденыш! Получай!

Огромная тень выскочила из темноты и обрушилась на размечтавшегося следователя. Раздался выстрел. Рев только усилился.

– Шаманом станешь?! Ты, пища Иеху! Работать нас заставишь?! Вааху – работать?!

Изумленный Игорь узнал в разъяренной тени первобытного человека Ваню. Тот плотно месил незадачливого корректора всеми конечностями. Вокруг образовалось еще несколько Вааху.

Певник, закатив глаза, потерял сознание.

– Ваня?! – воскликнул Игорь.

– О! Йок-макарек! – удивился Ваня и, прекратив избиение, сел верхом на стонущего Вадима. – Здорово! Ты-то как здесь очутился? Был же там – в холодных лесах?

– А ты? – парировал Игорь.

– Я… Я Вааху! Мы разведчики. Разведываем все входы и выходы в эти земли. Что здесь наверху-то?

– Пустыня! – соврал Игорь.

– Ну-ну… – скривился Ваня. – Будем считать, что пустыня. А то смотри – придут сюда не вольные Вааху, а пожиратели падали Гии. И всем, кто под этой пустыней живет – крышка. Причем мучительная…

Ваня осмотрел лежащего и стонущего под ним следователя.

– Упс! – сказал Ваня. – Это что – одержимый, что ли? Нам их, вообще-то, трогать нельзя, пока знак на морде не появится – шаманы серчают. Но уж больно задел меня этот паразит – работать он нас, видите ли заставит… Ничего более мерзкого не слышал… И убил бы! Только шаман может несчастье наслать. Ну его в баню…

После саморазоблачительных монологов Вадима, бурчание Вани казалось ангельским пением. Игорь готов был броситься ему на шеюи расцеловать. Однако в голове уже бродили мысли о непоправимой бреши в обороне Стоунхенджа.

– Ладно, – сказал Ваня и встал с Вадима. – Нам пора. Мой совет: уходите из этих пещер. На них уже наслано проклятье. Вам здесь не выжить. Бывай!

Вааху исчезли. Игорь подобрал оружие, скрутил Вадима его же ремнем и развязал Певника, который уже приходил в себя.

– Они! Они были здесь! – выкатив глаза, забормотал он.

– Да, да, были и ушли, – успокаивал его Игорь.

– Нет. Не эти…

– Не эти? – вскинул брови Игорь.

– Те, другие… Которые молчат…

Игорь уставился на дрожащего Певника.

«Шаманы?!» – подумал Игорь.

«Они! Они! Они! – испуганно затараторил проснувшийся вдруг Гид»

Шаманы… Если они уже побывали здесь – дело дрянь…

– Что за шум, а драки нет? – раздался издалека знакомый голос и луч фонарика заметался по стенам.

– Закончилась уже драка, Тим, – ответил Игорь.

-4-

– Видишь, я все же оказался прав – произнес Санек, провожая взглядом удирающих бандитов. – Пришло, наконец, и мое время.

– Поздравляю… – пробормотал Жека, осматривая свое ободранное тело. Он наклонился и подобрал с земли маленький блестящий предмет. Это была чудом не потерявшаяся монетка.

– Нет, правда, – сказал Санек и блаженно потянулся. – Никогда я еще не чувствовал себя таким счастливым!

– Неужели? – усомнился Жека и зашипел от боли, задев ладонью глубокую кровоточащую ссадину.

– Да, клянусь тебе, Жека! – воскликнул Санек и вскочил, кружась на месте и размахивая над головой каменным ножом. – Это действительно мое время! Сила, свобода! Все такое настоящее! Никаких законов, никаких правил! Только чистая сила, чистая справедливость! Кайф!

– Ты скажи лучше, чего бросил нас тогда, наедине с головорезами? – поинтересовался Жека.

– Ну, я решил, что, будучи на свободе, смогу больше помочь вам, – ничуть не смутившись, ответил Санек. – Я два дня шел за вами по следу. Пока меня не схватили разведчики этих… Даару.

– А! Мы этим Даару намедни такого дрозда дали, – похвастался Жека и рассмеялся сам себе, заметив, что уже причисляет себя к диким Иеху.

– Да уж, – усмехнулся Санек. – Чего у Дару много – так это гонора и волосатости. И уж больно они здоровенные. Но скучные. Поэтому я через три дня сбежал от них. И сразу попал к Сингу. Вот это уж точно – ловкие ребята! Приятно быть у них вождем.

– Ты – вождь у Покровителей?!

– Всего лишь у одного клана, – скромно ответил Санек. – Повезло, что у меня Гид был. Оказывается – это главная принадлежность вожака. Кстати – возьми на заметку! Он меня и языку быстренько обучил… Хорошо, что Сингу не успели меня убить. А так хотели!

– За что – убить? – удивился Жека. – Разве они тоже людей едят? Нас, вон, даже охотники за головами не тронули.

– Иеху с виду страшные ребята, конечно, – усмехнулся Санек. – Но далеко не самые жестокие среди Покровителей. Короче, поймали меня эти Сингу и притащили в стойбище. Будем, говорят, тебя убивать. И давай так подробно описывать, а сами смотрят – понимаешь ли ты ужас своего положения. Они от твоего страха особое удовольствие получают… Так вот, говорят, вспорем сейчас тебе брюхо и засунем туда… муравейник. С такими здоровенными рыжими муравьями. Целиком засунем или сколько там влезет. А потом зашьем.

Ну, думаю, ладно, посмотрим. Держат меня, значит, четыре амбала в шкурах. А вокруг публика собралась – телки с голыми сиськами, детвора! Цирк, короче, развлечение. Приходит ихний шаман и достает огромный такой обсидиановый нож… А! Вот этот!

Санек повертел перед носом Жеки своим ножом. Жека сглотнул.

– Ну, думаю, хватит, – продолжал Санек. – Вспомнил я айкидо, провел приемчик. И пока никто не опомнился, этому шаману взял, да и самому вспорол брюхо! Да этот самый муравейник туда и запихнул. Только зашивать не стал, что я, садист, что ли…

– Ты?! – изумленно воскликнул Жека. – Ты так поступил с человеком?

– Закон джунглей, – спокойно ответил Санек. – Или ты, или тебя. Представь, никто даже и пальцем не пошевелил, чтобы помочь этому колдуну. Но тот, на счастье, долго не мучался. Зато подходит ко мне вождь и говорит: «Ты убил шамана, будешь теперь шаманом». Я говорю, мол, не хочу быть шаманом, хочу вождем быть.

– Ну, ты и хам, Санек…

– Я же говорю – мое время настало! Вождь, конечно, тоже офигел, стал ерепениться. Ну, я его и убил. И стал вождем.

– И что теперь?

– А теперь привел Сингу вас выручать. Только с ними не просто, даже вождю. Сам понимаешь – традиции. Мне пришлось сказать, что так как у нас нет шамана – надо у Иеху шаманшу отбить. А слухи про Ленку уже по округе бродят…

– Кто ж тебе ее отдаст? – усомнился Жека, – Иеху – они просто звери, человечину жрут…

– И при этом боятся Сингу, как огня. Потому что Сингу – настоящие разрушители мертвых вещей. Им не к чему есть людей. Впрочем, я пойду к Иеху один, чтобы не говорили потом, что Сингу поперли против шаманов. Если что – виноват буду я один. Думаю, мы не нарушим традиций…

– Да уж, – протянул Жека. Он был слегка шокирован новым имиджем Санька и его новым образом мыслей. Хотя, не таким уж и новым, если вдуматься…

– Скажи, чего это ты китайский плед вместо шкуры нацепил? – спросил Жека, осматривая Санька и мимоходом отрывая этикетку от «шкуры».

– Да, понимаешь, – скривился Санек. – Побрезговал после прежнего вождя шкуру тигра цеплять. Уж больно воняла. Потом лучше сам тигра зарежу и отделаю шкуру по всем правилам. А эти дикие все равно не отличат «живую» шкуру от «мертвой».

К ним, в сопровождении двух Сингу, приближался Акира. Его потрепало меньше, чем Жеку, но нельзя сказать, что он был в восторге от конвоя. Сингу были крупнее Иеху, а во взглядах сквозили очень неприятные огоньки. Глядя на этих, можно было даже подумать, что Иеху режут головы только, чтобы побороть собственные комплексы перед другими кланами, более сильными и многочисленными, а так они – милые и забавные ребята…

– Привет, Акира! – весело воскликнул Санек и что-то небрежно бросил Сингу на их языке. Те молча удалились.

– Здравствуй, Санек, – сказал Акира. – Рад видеть тебя живым.

– Акира, это твоя работа? – Санек ткнул пальцем в раскрашенное тело Жеки. – Здорово! Может, моим что-нибудь такое сделать? Хотя… Нет, обойдутся.

– Спасибо, что не заставляешь меня тратить драгоценное время на пустое, – серьезно сказал Акира.

– Да? – удивился Санек. – А, а что, у вас какие-то планы?

… Иеху встретили Санька недружелюбно. Впрочем, и Санек с ними особенно не церемонился. Он вышел на центральную поляну и громко спросил:

– Эй, Иеху! Кто здесь вождь?

– Ну, я вождь, – отозвался тот и вышел на середину поляны, поигрывая длинной острой костью, напоминающей дротик.

– Мать моя женщина! – изумился Санек. – Бэтмен! А где Робин?

Вождь Иеху не оценил иронии и грубо бросил:

– Чо надо-то, Сингу? Пальцы гнуть пришел? Это моя территория!

– Ты, чо, в натуре, борзый самый? – напрягся Санек.

– Что ты вякнул? Ты под кем ходишь, убогий?

– Ты за свой базар отвечаешь?! На какой киче тебе наколку делали?

– Я не понял, ты на мою территорию припер – и бычишь?!

Санек вдруг сделал ангельское лицо и слегка даже поклонился.

– Вообще-то, я вождь клана Сингу. Пришел просить у вас шаманшу Ль. А то наш колдун случайно в муравейник упал…

Вождь Иеху постоял в не решительности, недоверчиво глядя на Санька. К нему подскочил шустрый Иеху в раскраске под Бумера и что-то шепнул на ухо.

– А, – остыл вождь. – Так бы и сказал. Жрать будешь?

– Людей не ем, – ответил Санек. – Бросил. Перевариваются плохо.

– Как хочешь. Только шаманшу не отдам.

– Тогда… – Санек прищурился. – Тогда я хочу стать вашим вождем…

Вождь вздрогнул. Но тут же взял себя в руки.

– Ты не можешь этого требовать. Ты – вождь другого племени…

– И то правда, – согласился Санек. – И что же нам делать?…

Жека зажмурился, набрал в легкие воздуха и крикнул:

– Я хочу стать вождем Иеху!

Наступила гробовая тишина. Санек напрягся, крепче сжав в руке свой страшный корявый нож.

– Ты понял, что сказал? – вкрадчиво спросил вождь Иеху и, не дожидаясь ответа, кинулся на Жеку.

Жека не успел испугаться последствий собственных слов. Он только успел увернуться от страшного взмаха руки с острой костью. В следующую секунду он был сбит с ног. Вождь уже сидел на нем с камнем в руке, примериваясь для последнего удара, которым должен был проломить Жеке череп. Но вдруг его взгляд на мгновение остановился на сверкнувшей в свете солнца монетке, что висела теперь на веревочке на груди Жеки. Этого мгновенья Жеке хватило, чтоб нанести вождю удар кулаком в кадык, от которого тот захрипел и ослабил хватку.

Жека не понял, как в его руке оказался обсидиановый нож.

Но со всех сторон ему кричали десятки глоток: «Убей! Убей!».

Он уже понимал это язык!

«Убей!» – визжал Гид.

И какая-то неведомая сила схватила его за запястье и вонзила нож в горло поверженного вождя.

Наступила тишина.

И ее нарушил рев Санька:

– Иеху! Смотрите! Это ваш новый вождь!

Иеху переглянулись и вдруг восторженно заорали:

– Вождь! Вождь!

– Давай, вождь, отрежь ему голову!

– Добей его!

Жека встал на дрожащие ноги, чувствуя, чужая как кровь струйками бежит по его телу, и поднял руку.

– А ну. тихо! – закричали в толпе. – Новый вождь хочет сказать…

Жека собрался с духом, чтобы не сорваться на фальцет, и крикнул:

– Иеху больше не будут отрезать людям головы! И не будут есть людей!

Наступила секундная пауза. А затем недоуменный голос спросил:

– А что же мы будем делать? Чем мы будем отличаться от других?

Жека глянул на тело вождя у своих ног, затем на Акиру, пожал плечами и сказал:

– А мы будем…Рисовать…

… Люди этого городка были в ужасе. Они давно знали про про невесть откуда взявшиеся дикие племена, что бродили по лесам и полям, уничтожая все на своем пути. Но еще ни разу не видели их вблизи.

Жителей было мало. Многие давно ушли из города в поисках пропитания, убегая от ужаса бандитизма, захлестнувшего город, или просто, сами не зная почему. Теперь и бандиты ушли куда-то, будто потеряв к интерес к грабежам и убийствам. Многие люди вернулись, рассказывая странные вещи, что видели в других местах.

Жизнь, странная тихая жизнь постепенно налаживалась. Горожане привыкали кормить сами себя. Благо земли во дворах было достаточно, и росло все в достатке. Кроме того, и люди стали терпимее друг к другу. Как-то странно, болезненно терпимее…

Но теперь на город надвигалась новая напасть. Патрульные прибежали в панике, воплями, призывая доставать оружие и готовиться к обороне.

Оружия в городе было полно. Только пользоваться толком им мало кто мог. И уж точно никто не мог грамотно организовать оборону против толп грязных дикарей, которые наводили ужас одним своим видом и свирепыми криками.

Некоторые горожане просто залезли на крыши домов и молча стали наблюдать за происходящим, покорно ожидая своей участи.

Первой на город накинулась толпа свирепых чудовищ в полосатых шкурах, похожих на тигриные. Они волнами прокатились по улицам, круша все на своем пути – выбивая стекла, выбрасывая на улицу вещи с окон первых этажей, разбивая каменными топорами машины. Если по пути попадались люди, они не обращали на них особого внимания, только грубо отталкивали, если те становились у них на пути.

Однако несколько человек с оружием в руках попытались дать отпор захватчикам и открыли огонь из ружей, пистолетов и автоматов. Однако эта попытка захлебнулась, заваленная трупами нападавших. Ружья и автоматы полетели в сторону, на стены домов брызнула кровь…

Вслед за первой волной нападения пошла волна вторая.

Теперь к панике и ужасу горожан прибавилось изумление. Нападавшие выглядели как сошедшие с экрана герои мультфильмов, только были злой пародией на них – сверкая заточенными зубами, они также кинулись крушить и ломать все подряд. Однако вскоре, будто опомнившись, они по-обезьяньи стали карабкаться на отвесные стены домов. Некоторые падали. Но это не останавливало странных «мультяшек».

И вскоре потрясенные горожане увидели, как стены зданий покрываются огромными странными рисунками. Голые разрисованные дикари с аэрозольными баллончиками в руках самоотверженно портили стены домов жуткими потусторонними граффити.

Здесь были и странные пейзажи с двумя солнцами. Здесь были кучи черепов, отрезанные головы и сценки, также связанные с отделением головы от тела, убийствами. Здесь были отдельные люди в радости, люди в ярости, люди в страхе. Были женщины с огромными грудями и с множеством грудей. Были и непонятные абстрактные изображения, от которых, однако, стыла кровь в жилах.

Все это было нарисовано одновременно примитивно и мастерски. Будто страшных дикарей специально учили рисовать. И учили профессионально…

Ютака смотрел, как два жутких кожистых мешка в ярости кинулись друг на друга. Зрители восторженно заревели, захлопали конечностями, у кого они были. Дерущиеся чудища почуяли интерес к себе, и драка продолжилась с новой силой.. Маленький пушистый комок, выполнявший роль рефери, шустро, катался вокруг, между тушами и даже прыгал по ним, визжа свои комментарии в Переговорник.

Зрелища придуманные Ютакой вызвали бешеный интерес у нежити. Больше всего им понравились драки с правилами, особенно, когда Ютака научил их держать пари. А азарта у нежити было хоть отбавляй. На что только не спорили – включая оторванные конечности, куски шкуры и даже собственные головы!

Самому Ютаке больше по душе были другие умелые чудища – клоуны и акробаты. Но все равно – это был успех! Ютака нашел правильный путь.

Сначала он сам приблизился к чудовищам.

А теперь пробовал приблизить их к людям. Хотя бы через эти примитивные развлечения.

Так или иначе, многие их чудищ перестали видеть в людях еду. Едой ведь могут быть не только люди. А вот такие удивительные развлечения придумать больше не кому…

Кто бы мог подумать, что цирк заставит нежить выплескивать свою ярость не на людей, а в примитивные, но, все же, безопасные для людей эмоции…

Это было только начало.

А сейчас Ютака сидел в стороне от грубо сколоченной трибуны и задумчиво улыбался.

…– Да, Акира, твои ученики превзошли тебя, – качал головой Санек, разглядывая то, во что превратился некогда чистенький тихий городок. – Такого кошмара и ты, пожалуй, не смог бы изобразить…

– Самый страшный кошмар, который они нарисуют, стоит одной сохраненной человеческой жизни, – тихо ответил Акира. – Хочу надеяться, что это – только начало.

– Начало чего?

– Начало… Нашей победы…

– Ну-ну, – усмехался Санек.

Теперь, когда Лену удалось освободить, главной задачей стало как можно быстрее добраться до Стоунхенджа.

Только сейчас стало понятно, какой наивной была попытка достигнуть его маленькой компанией, пусть даже на джипе, полном запасов и оружия. Покровителей с каждым днем становилось все больше. Им уже не хватало территорий, они уставали от разрушений, но продолжали с тупым упорством нападать на города, выгоняя людей, отбирая у них пищу, в ярости разрушая предметы материальной культуры.

Однако, имея в своем распоряжении два сильных клана Покровителей, можно было надеяться пройти через все захваченные территории и выйти в нужный район.

Ни Сингу, ни Иеху не нуждались в объяснениях, почему надо было идти именно на восток. Вождям было виднее. Тем более, что те не в силах были помешать своими племенам вдоволь разрушать все на своем пути и рисовать на разрушенном.

– Поймите, – лениво объяснял Санек, лежа у костра и поедая мясо на ребрышках от убитой только что бродячей коровы. – Они – разрушители. И если в этом мы будем им противодействовать – нас убьют. Придушат во сне. И продолжат привычное существование. Зачем нам это? Главное – добраться до Стоунхенджа. А там уже будем принимать стратегические решения. А сейчас единственная правильная тактика тактика – просто выжить.

– Я согласен, – кивал Жека, который постепенно вживался в роль вождя. Единственное, что ему не очень нравилось в этой роли – это почетная обязанность удовлетворять женщин клана. Он бы предпочел Лену.

Лена понимала деликатность проблемы и не акцентировала на ней внимание. Тем более, что у нее хватало более насущных проблем. Она раздобыла где-то в руинах бумагу и ручку, и теперь излагала систематически накопленные сведения о культуре Покровителей, если их поведение можно было считать культурой. Ее сознание будоражили идеи. Жека не мешал ей.

А Акира продолжал рисовать. Уже накопилась большая сумка рисунков, и он не мог дождаться момента, когда доберется до легендарного для него города, где все еще работают компьютеры, есть умные люди, художники и дизайнеры, всякого рода специалисты, те, кто может оценить по достоинству его труд.

Где можно будет воплотить свои идеи в ДВИЖЕНИЕ.

-5-

– Тим, беда! Беспорядки на третьем реакторе!

Жора, один из оперативников, переброшенных на внутреннюю работу, примчался весь красный, с выпученными глазами, размахивая электрошокером.

Тим оторвался от большого проекционного экрана со схемой Стоунхенджа и повернулся к Жоре.

– Да уже знаю. Ты чего сюда явился? Позвонить не мог? Зачем оставил сектор?

– Да не мог я позвонить! – зло крикнул Жора. – Какая-то сволочь помехи ставит!..

– Все равно, нельзя тебе было покидать сектор! Прислал бы патрульного!

– Да струсил он, – сказал Игорь, в упор разглядывая Жору.

– Что?! – заорал Жора. – А ты там был? Там оперативников под кроватями ищут, всех, говорят, перевешаем!

– Ну, что я говорил? – констатировал Игорь.

– Так что, выходит, мы потеряли сектор? – поинтересовался Тим.

– Почему потеряли? – глаза Жоры забегали, он не знал, куда деть свой электрошокер. – Туда ведь можно послать военных…

– Ах, вот ты о чем? – недобро прищурился Тим. – Кое-кто только и ждет, чтобы в наведение порядка вмешались военные… Ты не из их числа?

– Я?! Да вы что?!

– Да, куда там, – сказал Игорь, достав пистолет. – Он просто трус…

– Или скрытый корректор, – добавил Тим. Он открыл дверцу сейфа и достал наручники.

– Вы чего? – дрожащим голосом произнес Жора. – Братцы, какой же я корректор?

– А откуда мы знаем? – пожал плечом Игорь, взведя курок. – Давай. Без глупостей, руки вперед. Только разрядник положи…

– Но зачем, ребята…

– Не волнуйся, – сказал Игорь. – Если ты не корректор, то три дня под домашним арестом будут тебе подарком. Не надо беспорядки усмирять. Сиди, да смотри себе видео…

Он не успел договорить. Жора бросил на пол разрядник, зато выхватил из кармана гранату, выдернул чеку и поднял над головой.

Игорь застыл с открытым ртом.

– Сдохните, убийцы Земли! – сказал Жора и оскалился в улыбке.

Игорь продолжал сидеть в оцепенении, наблюдая, как Тим в прыжке сбивает с ног Жору и засовывает тому руку с гранатой за пазуху. Через секунду Тим лежал на орущем Жоре, плотно прижав того к полу.

Глухо бабахнуло. Тима отшвырнуло к двери.

Игорь продолжал неподвижно сидеть, чувствуя, как по его лицу сползает вниз комочек чужой плоти.

Тим, постанывая, вставал на ноги. В штаб сбегались вооруженные оперативники.

– Надо же, – сказал Игорь. – А я думал – он просто трус. Вы и впрямь знали, что он – корректор?

– Откуда? – простонал Тим. – Так, сказал просто…

… Кабинет начальника штаба быстро очистили от крови и остатков бывшего оперативника Жоры.

Собрался малый круг. Сидели молча, подавленные происшедшим. Корректоры, все-таки проникли в число оперативников. Не исключено, что и беспорядки – их рук дело.

– Что делать будем? – спросил Дик.

– Задействовать армию? – предположил Митрич. Его простили за потерю Игоря и Мишани, как только выяснились обстоятельства их странного похищения.

– Еще один… – пробурчал Тим, поглаживая поврежденную руку.

– Армию подключать нельзя, – пояснил Игорь. – Во-первых, это могут воспринять, как нарушение прав и свобод, во-вторых, могут быть жертвы…

– А в-третьих, кое-кто от нас этого только и ждет, – сказал Тим. – Не забывайте, какая сейчас ситуация в руководстве. Я уверен, что оппозиция, или силы, о которых мы даже не знаем, попытаются воспользоваться беспорядками, чтобы сменить верхушку и захватить власть. Поэтому беспорядки надо пресечь на корню. И, может даже, оперативными мерами. Это тоже нарушение прав и свобод, но, по крайней мере, об этом никто не узнает…

– Если только в штабе не сидят осведомители, – сказал Дик.

– Кто тебе сказал, что в штабе нет осведомителей? – поинтересовался Тим. – Конечно же, они там есть. И корректоры, как оказалось, у нас тоже свои…

– Так как же быть? – недоуменно развел руками Митрич.

– Очень просто, – ответил Тим. – Заняться этим делом самим. Хочешь, чтобы что-то вышло хорошо – сделай это сам…

… Рабочие третьего реактора пребывали в смятении. За смену сначала пропали, а после были обнаружены мертвыми пять инженеров. По существу, управление реактором находилось под угрозой. Следовало вообще заглушить его, однако в этой, и без того беспокойной обстановке, падение мощности в электросетях Стоунхенджа грозило обернуться еще большей бедой бедой.

Многие хотели бросить работу и уйти из опасного места. Однако на собрании коллектива решили никого не выпускать.

– Что мы знаем точно, так то, что эти сволочи прячутся среди нас! Не хватало еще, чтобы смылись! Нет уж – давайте так, чтобы все были на виду. Бригадир, составь списки – кто, где и когда был.

– Списки уже готовы. Можно передавать оперативникам!

– Так они же сбежали!

– А говорят убийцы – это и есть подосланные оперативники!

– Да ладно – зачем оперативникам убивать наших?

– А хрен их знает – зачем! Им законы не писаны. Они и так, что хотят, то и делают. Говорят, вам, мол, наверх нельзя, а сами шастают в свое удовольствие!

– Да, ребята, пора с этим разобраться! Чем меня тут ни за то, ни про что в подворотне пришибут – пусть я лучше наверху сгину! Зато на воздухе, да под солнцем!

– Да! Хватит с нас! Давайте требовать, чтобы нас выпускали наверх!

– Да погодите – давайте сперва разберемся, кто наших замочил…

– Э, народ! Тут вторая смена приехала!

– Какая еще вторая смена? Сказали же, никого не впускать.

– Так… Они здесь уже…

Игорь и Тим в белых комбинезонах и оранжевых касках ничем не отличались от специалистов, обслуживающих энергетическую установку. Они быстро прошли по огромному рабочему залу, поднялись по гремучей лестнице на металлическую эстакаду и быстро прошли в диспетчерскую, откуда велось наблюдение и видеозапись всех рабочих процессов на реакторе. План помещений высвечивался на наладоннике Игоря.

– Эй, куда вы? Сюда нельзя! – с рабочего места вскочил дежурный и потянулся к кнопке оповещения.

– Спокойно, дружок, спокойно. Оперативный штаб. – Тим предъявил удостоверение. – Где записи видеонаблюдения?

– Вы, что, не в курсе? – мрачно спросил дежурный. – Все отдали вашим. Только толку?

Тим и Игорь переглянулись.

– Жора все подчистил, – констатировал Тим. – Ладно, зовите сюда начальника смены.

– Его убили…

– Черт! Именно его? Тогда заместителя!

– Сейчас… Не могу, трансиверы не работают. Какие-то помехи!

– Вызывайте по громкой связи!

… Замначальника был бледен. Он таращился на оперативников не столько неприязненно, сколько испуганно.

– Ну, давайте подробности, – потребовал Тим.

– Какие вам подробности? – огрызнулся замначальника. – Люди не хотят работать. Боятся! Скажу честно – вам, оперативникам, больше не верят…

– Жаль. Но нам не нужно верить. Сейчас нам нужно подчиняться. Что это за паника на атомном объекте? Почему не заменили ненадежных?

– А кто надежный? Вы, что ли?

– Вы не пререкайтесь! По инструкции вы должны были полностью заменить смену!

– По инструкции это должен был сделать не я, а босс, которого нашли в баке с дейтерием. Я не могу принимать таких решений. Тем более, что люди не хотят подчиняться…

– Не хотят?

– Не хотят!

– Ой, смотрите! – закричал дежурный, тыча пальцем в экран.

На экране толпа людей в белой униформе волокла еще одного. Тот отчаянно сопротивлялся. Его били.

– Игорь, за мной! – крикнул Тим. – Дежурный, оставайтесь на месте. Вы, заместитель – бегом за нами!

… Толпа гневно орала и потрясала кулаками. На металлической галерее двое в белом держали третьего, чье белое одеяние уже было подкрашено кровью.

– Я сам видел, как он склонился над телом! Это он свернул шею Артему!

– Это не я! – отчаянно, но как-то слабо кричал схваченный, – Я там случайно оказался…

– Повесить его! – кричали из толпы.

– Кончай гада!

– Погодите, давайте передадим его властям – там разберутся…

– Чего?! Да их всех надо в петлю! Они нас угробят, кровососы!

– Чего ждете – кончайте его!

Тим и Игорь уже подбегали к месту расправы, когда раздался сдавленный крик, и от края галереи отделилось тело, полетев вниз и повиснув на тросе где-то на середине пути к полу.

Оживление в толпе прекратилось, и люди стали тихо разбредаться.

– Глуши реактор! – крикнул кто-то.

Игорь хотел было что-то сказать, но Тим приложил палец к губам и потащил Игоря за рукав.

Рядом возникли Дик и Митрич в такой же белой форме и касках.

– Мы опоздали, – сказал Митрич. – Они ушли. Двое. Из руководства станцией.

Тим только кивнул в ответ.

Свет мигнул и начал постепенно тускнеть.

– Началось, – сказал Тим.

… «Внимании! В целях наведения правопорядка и предотвращения нежелательных эксцессов, на всей территории Стоунхенджа вводится особое положение. Власть переходит к Временной администрации. Просим всех граждан соблюдать спокойствие и оказывать посильную помощь военным патрулям в предотвращении возможных беспорядков и нарушения режима…

Предупреждаем, что появление без надлежащего разрешения в магистральных коридорах в период с 23.00 до 6.00 будет наказываться в административном порядке…

Графики работы всех служб и учреждений остаются неизменными».

Динамики системы оповещения разносили уже в который раз это записанное заранее сообщение.

– Теперь понятно, кто глушил связь, – зло сказал Митрич. – Засиделись наши вояки. Власти им захотелось.

– Как бы эта власть не встала им поперек горла, – спокойно сказал Тим. – Значит, так. Возвращаться в штаб нельзя. Я уверен, что сейчас происходят аресты оперативников. А у наши шансы вообще равны нулю…

– Партизанить будем? – поинтересовался Игорь.

– Немного придется, – признал Тим. – Не переживайте, у меня есть, где отсидеться, пока схлынет эта волна…

– Но что же будет с городом? – спросил Дик.

– Надеюсь, что ничего, – пожал плечами Тим. – Просто мы стали им не нужны. Никто больше не верит в возрождение цивилизации на поверхности. Ладно, пошли за мной…

…Тим оказался еще прозорливее, чем представлял себе Игорь. Оказывается, он готовил пути к отступлению задолго до того, как стал главой оперативного штаба. Видимо, он считал такой ход событий вполне закономерным.

Убежище Тима, к удивлению Игоря располагалось не в мрачных шахтах под городом, где, конечно же, ничего не стоило затеряться, но откуда было почти невозможно незамечено пробраться наверх, к солнцу. Тим облюбовал респектабельное местечко под самой поверхностью, в каверне, тихо существующей во внешнем бетонном панцире Стоунхенджа. Тим был хорошо знаком с разработчиками проекта, которые уже тогда прекрасно понимали наивность подобной защиты от всесильных пришельцев. Но руководство хотело уверенности, которую давала им толщина железобетонной брони.

Так что оставленный строителями маленький, но удобный, к тому же, «несуществующий» «нулевой» уровень пришелся теперь очень кстати. И располагался он довольно нагло – прямо над головами военных, которые искали ненавистных оперативниках где-то в глубинах Стоунхенджа.

Бывшим оперативникам оставалось только наблюдать за событиями через общедоступные информационные каналы и закрытые военные сети, к которым заблаговременно было подключено убежище. На всякий случай.

… Шли дни, а события в подземном городе разворачивались не самым лучшим образом. Новой власти не удалось навести порядок, как изначально, видимо, планировалось. Военные встретили не ожидаемую поддержку населения, а, напротив, озлобление. Люди требовали выпустить их наверх из ловушки, в которую, как им казалось, заманило их подлое руководство Стоунхенджа, чтобы использовать как рабскую силу. Военные не умели играть на настроениях людей, грубо пытаясь задавить сопротивление, вызывая еще большую ненависть.

Игорь со страхом и тоской наблюдал, как маленький благополучный оазис цивилизации скатывается на тот путь, который уже прошла многострадальная «поверхностная» цивилизация.

Все больше бесчинствовали корректоры. То там, то здесь вспыхивали беспорядки, отчаявшиеся люди устраивали самосуды.

Наконец, группе шахтеров удалось пробить воинский заслон и вырваться на поверхность. Игорю, Тиму, Дику и Митричу удалось пронаблюдать все это через военные информационные системы. Беглецам вслед палили из всех видов оружия. Еще бы – они могли выдать тайну расположения Стоунхенджа!

Военные все же оказались правы. Не прошло недели, как со всех сторон в район тайного города стала стекаться разношерстная вооруженная публика. А вскоре начала подтягиваться и тяжелая военная техника.

О секретности можно было забыть. Теперь военным Стоунхенджа предстояло, наконец, заняться своим прямым делом – обороной города.

Беспорядки на время стихли. Люди, будто протрезвев, поняли, что внутренняя опасность – просто смехотворна по сравнению с внешней.

Все готовились драться насмерть.

Не было сомнения в том, что наверху также мечтают о победе. Голодные, злые, полные ненависти и зависти люди с оружием тщательно готовились расправиться с проклятыми обитателями подземелий – так велели им внутренние советчики – Гиды. На лицах нестерпимо пылали оранжевые индикаторы, свидетельствуя о том, что внизу – миллионы врагов.

Корректоры «сверху» от беглых шахтеров уже знали, где находится ближайший выход на поверхность. Хорошо, что он был расположен довольно далеко от убежища оперативников.

Потому, что в том месте началось нечто невообразимое.

Снаряды, ракеты, бомбы посыпались туда, как из рога изобилия. Все арсеналы мира были распахнуты перед кучкой новоявленных завоевателей. Стоунхендж не замедлил оскалиться в ответ, и по поверхности пронесся огненный смерч, сметя половину нападавших.

Но те и не думали отступать. Нет! Внутренний голос кричал им «Убей!» И они решили выкурить врагов, словно дождевых червей электротоком.

И в этот, и без того отчаянный момент пришла новая беда: откуда-то снизу, словно черти из преисподней, полезли в город новые враги. Были они не так хорошо вооружены, более того – жалки на первый взгляд. Но было их так много, что город захлебнулся ужасом.

…– Покровители идут снизу! Из пещер! – выкатив глаза, кричал Митрич.

– Да, видим, – отзывался Тим, следивший за событиями через свои электронные системы. Впервые он не знал что делать.

– Вы будете смеяться, – не очень веселым голосом сказал Игорь, просматривая поверхность через аппаратуру военного мониторинга. – Но они идут и сверху…

Все припали к экрану. По степи над Стоунхенджем неслась толпа дикарей в полосатых шкурах. Они гнали тех, кто только что хотел уничтожить подземный город. У дикарей не было серьезного оружия, но было преимущество неожиданности, ловкости и невероятной жестокости.

– Е-мое, – произнес Митрич, наблюдая картину удивительного сражения. – У меня, по ходу, глюки… Это кто ж там такие?!

– Трансформеры? – пробормотал Игорь.

Озверелое лицо ткнулось прямо в камеру и оскалилось на весь экран, словно пытаясь докричаться до невидимых зрителей.

– Трансформеры – это, конечно, забавно, – сказал Тим, вглядываясь в лицо кричавшего. – Но Санек превзошел все мои ожидания…

6. АНИМЭ В КАМНЕ

-1-

Самым трудным для Ютаки оказалось заставить чудищ смотреть на то, что подготовили его новые друзья. Чудища были злые, беспокойные, и не слишком здорово контролировали свои собственные эмоции, не говоря уж о том, чтобы лицезреть задумки какой-то там еды, пусть даже и такой, про какую слухами полнится весь город.

Поэтому готовился Ютака очень тщательно. А вместе с ним – его странные друзья – и беспокойные Чи и Ха, и толстый Зы, и невероятно старый, но мудрый Го, и Си-Ку, готовый взорваться искрами безудержного веселья, которые способны были заразить даже жестоких Охотников за людьми…

Ютака поражался – как он успел собрать вокруг себя так много хороших друзей, которых язык не поворачивался назвать нежитью?

Почему страшные враги, истребители его народа, ненавистные людьми, уничтожители его любимого города встали теперь на его сторону?

Может, есть у всего живого и не очень живого, что-то объединяющее, что имеет силу прекратить спор о том, кто должен быть единственным хозяином этой земли, кто – единственный – имеет право на существование, кто будет жить дальше за счет жизни другого…

Ютака не мог найти ответа на эти вопросы. Потому что был всего-навсего мальчишкой, пусть даже храбрым, пусть даже очень прозорливым. Да и кто из взрослых может похвастаться знанием ответа на эти вопросы? Почему разные народы не могут договориться из-за клочка земли, почему разные вкусы приводят к взаимной ненависти, почему разные сказки, которые читают детям на ночь, могут стать причиной кровавых войн?

Ютака и не пытался дать на это ответ. Может, он хотел узнать об этом от чудовищ?

Ведь Ютака очень смутно представлял себе, для чего вообще нужен этот ТЕАТР. Ему просто казалось, что если на его маленькой сцене чудища будут ИГРАТЬ ЛЮДЕЙ, они сами станут немного людьми.

Хотя, неизвестно к чему это может привести, если честно. Сами люди давно уже полюбили играть чудовищ. Более того – многие были чудовищами в жизни.

Но, может быть, если свирепые монстры поймут, что можно во что-то ИГРАТЬ, может, это изменит их страшный прямолинейный образ мыслей?

Ютака не знал этого. Он беспокойно ходил по сцене, где Чи и Ха размахивали деревянными шпагами и кричали: «Вот в чем вопрос!», а старый Го цокал раздвоенным языком, и приговаривал: «Не так, не так… Не кричать надо, а рычать… А может ты, Чи, в финале оторвешь Ха голову? Это будет поучительно…»

Скоро должны придти первые зрители. Ютака не сомневался – если что-то пойдет не так, Охотники за людьми с удовольствием сделают из его слабого тела очередной трофей…

Но он также с робкой радостью чувствовал – наконец-то он нашел верный путь…

Акира был счастлив. Счастлив, тем особым счастьем увлеченного человека, когда все внешнее, все временное и не имеющее отношения к делу, не может нарушить общего состояния.

Поэтому он не обращал внимания на скромный рацион и беспокойные сводки о беспорядках в разных районах Стоунхенджа.

Никогда еще Акире не доводилось работать в таких кустарных условиях. Ничто даже близко не напоминало его студию в Токио. Но приходилось довольствоваться теми мощностями, что мог дать ему Учебный центр.

…После того, как оказалось, что Стоунхендж отнюдь не ждет их вместе с толпой дикарей с распростертыми объятьями, а их местные друзья оказались в немилости у городского руководства, Санек обиделся. И объявил военным ультиматум.

В конце-концов, он имел полное право это сделать. Ведь именно его Сингу разогнали огромную банду корректоров, которые замышляли запустить в подземелья Стоунхенджа изрядное количество ядовитого газа. Груды украденных на каких-то старых складах баллонов с «зарином-заманом» все еще зловеще громоздились посреди раскореженной техники корректоров.

Санек испытывал глубокое разочарование в старом мире – и такая встреча с бывшим руководством только усугубляла его отношение к цивилизации. Но Санек ценил дружбу, а потому потребовал от Временной администрации доступа к аппаратуре Учебного центра для Акиры и Лены.

Самого его больше не интересовали подземелья. Он был властелином степей и лесов.

В отличие от него Жека тяготился своим статусом вождя дикого племени. Жека был человеком цивилизации. Санек обещал в будущем избавить его от этой обузы, объединив кланы Сингу и Иеху, а пока Жеке приходилось, скрипя сердце, формально руководить безудержным разрисовыванием близлежащих населенных пунктов.

Иеху будто с цепи сорвались. Аэрозольных баллончиков с краской в таком количестве найти было невозможно, и Иеху рисовали всем, что подворачивалось под руку.

– Вашу энергию, да в мирных целях, – бормотал Жека, наблюдая, как городки и поселки превращаются в зловещие пряничные домики.

Зато теперь Иеху перешли на более гуманную пищу. Охотиться на бродячий скот было куда как легче, чем на людей, и Иеху это вполне устраивало. Тем более, что освобождало время для упражнений в художественной порче стен.

Так или иначе, ни Сингу, ни Иеху под землю не спускались. Они наслаждались простором и обилием пищи, что дарили им новые земли.

…Акире все же удалось найти компьютерные программы для реализации своих замыслов. Это было не совсем то, что нужно, да и машины были неспециализированные. Зато здесь Акира нашел единомышленников. Молодые ребята, в основном простые программисты, которых в свое время укрыли здесь от истребления корректорами, с готовностью взялись за непростую задачу – вдохнуть жизнь в образы, придуманные Акирой.

Это была не просто блажь. Лена увидела в Акире посланца судьбы, человека, который поможет ей воплотить в жизнь свои, пусть не очень сформированные пока, идеи.

А идеи были довольно ясными: попытаться воздействовать на разноязыких, разобщенных и диких Покровителей силой рисованных образов, которые им так нравились. Общение с Иеху показало, что это, видимо, правильный путь.

Если до сих пор Покровителей направляли только таинственные шаманы, то теперь предстояло предъявить им новое ЧУДО. Как аргумент, и как повод к диалогу… Конечно, в этих задумках было больше идеализма. Можно было даже считать это наивной, детской затеей…

Но ведь, в большей степени, именно на детей Покровителей и были направлены усилия Акиры.

Дети всего мира, без разделения на расы и языки, всегда понимали его нехитрую анимацию.

Почему же эти дети не поймут то, что хочет сказать им Акира?

– Эй, Маугли, иди сюда! – звал Акира.

Маугли, которого так и не смогли приучить к одежде, общению и приличным манерам, подходил к Акире и широко раскрытыми глазами смотрел, как движутся по монитору цветные картинки, оживая, будто в каком-то ином, потустороннем мире. И улыбался.

Никто раньше не видел, чтобы Маугли так улыбался.

… А ты какого роду-племени, Маугли? – спрашивал его Жека.

Маугли молчал и задумчиво ковырял в носу. В импровизированной студии были почти все – и Тим, и Дик, и Игорь, даже Санек с Жекой спустились сюда… Только Михеич дежурил у систем безопасности.

– Может ты из свирепых Сингу? – нахмурив брови, спрашивала Лена.

– Или из безжалостных карикатуристов Иеху? – предполагал Игорь.

Маугли молчал. Его интересовали только футбольные мячи, которые он умудрялся разрывать на части усилиями зубов и ногтей, а также новые картинки на компьютере Акиры.

Зато когда в Учебном центре появился Санек, он сразу подошел к Маугли, присел напротив него и долго смотрел в ему в глаза. И тот, не отводя взгляда, безо всяких эмоций разглядывая в ответ Санька.

А Санек молчал, будто общаясь со своим внутренним голосом, который у него, как известно, был…

И Санек сказал:

– Нет, братцы, не Иеху он, и уж точно, не Сингу. Он вообще не принадлежит ни к одному из племен.

– Так кто же он? – спросила Лена.

– Он шаман. Маленький колдун…

– С чего ты взял? – с сомнением спросил Тим.

– И что отсюда следует? – спросил Жека, пытаясь увидеть в Маугли что-то необычное. Необычного ничего не было. Обыкновенный маленький дикарь.

– Отсюда следует, что мы с вами на его фоне – дети, – сказал Санек. – С определенными оговорками, конечно. Знаете, что я думаю про шаманов Покровителей?

Никто не ответил. Конечно, всем было интересно, что думает по этому поводу многоопытный Санек. И все ждали его мнения.

– Я думаю, – сказал Санек. – Что шаманы Покровителей с самими Покровителями не имеют ничего общего. Это совсем дугой народ.

– То есть как – другой? Другого племени? – не понял Тим.

– Вообще другой. Другой расы. Может, и с другой планеты. Я представляю себе это так. Очень сильная психически, но физически слабая раса путешествовала по Вселенной. И набрела на такую, где жили толпы первобытных людей. И образовала с ними симбиоз. Те им – пищу и защиту. А эти – возможность путешествий в пространстве, поиск новых земель…

– Странно это, – сказал Тим.

– Так я и не спорю, – пожал плечами Санек. – Это так, мысли вслух.

– Маугли, – это правда? – шутливо спросила Лена.

Маугли ничего не ответил. Он подошел к Акире и стал наблюдать за процессом создания анимэ.

– А может, ты и прав, – задумчиво сказал Тим. – Уж больно не похожи Покровители на собственных шаманов. Я бы вообще применял привычный термин – Покровители – именно к шаманам… А ведь мы до сих пор их так и не видели толком на Земле… Разве что тогда – в шахтах. Да еще одного Санек зарезал…

– А была ли необходимость в их присутсвии до янастоящего времени? – сказал Игорь. – Может, им здесь было достаточно одного Маугли?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Тим.

– Это не моя мысль, а погибшего Мишани… Он считал, что шаманы общаются между собой без слов…

– Телепатически? – спросил Жека.

– Что-то вроде этого, – ответил Игорь. – Если это правда, то Маугли – это их глаза и уши в Стоунхендже… В смысле – такое возможно. Мы сами сдуру затащили его сюда.

– Е-мое, – пробормотал Дик. – Так может, его надо изолировать?

– Во-первых, уже давно нет в этом смысла, – вздохнул Жека. – А во-вторых, я вот что думаю. С чего мы взяли, что это самое вторжение Покровителей – действительно зло?

– Чего?! – обалдел Тим. – А ну, объясни!

– Ну-ка, ну-ка! – довольно потирая руки, сказал Санек. Он начинал веселиться.

– Возьмем первый этап – эта самая цивилизационная бомба, – начал Жека. – Я ведь сам был ее частью, и прекрасно помню, как она работала, да и продолжает еще работать. Разве это шаманы Покровителей убивали землян? Разве они выносили приговоры? А разве они устраивали террор на Земле еще до появления в нашей жизни их посредников?

Нет! Это мы сами ждали, пока нам развяжут руки, и мы сможем насладиться убийством себе подобных. Поймите правильно – я не за себя говорю. Но ведь и я был готов к этому! Меня достаточно было только подтолкнуть!

А тысячи террористов по всей планете, которые будто ждали сигнала к массовым убийствам?

Нет, ребята, это мы сами уничтожили свою цивилизацию! Мы сами готовили и удобряли почву, на которой рос терроризм, и который в конце-концов все угробил! Мы не хотели заниматься им всерьез, надеясь, что все обойдется само собой, что все срастется и рассосется. Мы отвернулись от реальной опасности и, как какие-нибудь сумасшедшие уфологии, ждали удара из космоса!

Глупцы! Мы же сами себя избили до смерти! Потому, что именно в нас и сидят эти дикость, жестокость, лень, безответственность…

Знаете, кто такие Покровители? Это мы! Мы – в недалеком будущем. Они пришли не добивать нас – нет! Мы и сами себя добьем! Они пришли, чтобы помочь нам разрушить культуру, которая мешает нам тихо жрать и не напрягать мозги в поисках решений собственных проблем.

А шаманы – они ведь величайшие гуманисты: они дали нам выбор – как поступить со своей собственной планетой! Только немножко ускорили процесс. Чтобы освободить место, может, куда более перспективной расе.

А что? Я считаю, что мое племя – Иеху – оно очень способное! И пусть сейчас оно уничтожает чуждую культуру, но зато оно способно к творчеству! Акира не даст соврать!

Может, надо просто оставить попытки сопротивления, и дать шанс другой расе? Может быть, они найдут более верный путь к совершенству? Может быть, все эти жестокости, насилие, глупость и другие пороки просто перегорят в них на этом, первобытном этапе?

А дальше – они станут мудрее нас! А?..

Ну а мы – что, кроме собственной глупости мы можем дать этим диким и неразумным детям природы?..

– Мультики!

Голос раздался, как будто в полной тишине, будто и не было только что горячечной тирады Жеки.

Все были уверены, что это сказал Маугли. Но никто не смог бы описать его голос. И никто не видел, чтобы Маугли открыл рот. Он просто продолжал наблюдать за работой Акиры.

Игорь повел головой, будто стряхивая наваждение, и заговорил.

– Я в чем-то согласен с Жекой. Да, мы, земляне сами виноваты в том, что случилось. Но, может, надо смотреть на все иначе? Может, это вовсе не наказание? А урок?

Посмотрите, что произошло – «корректоры» в слепой ярости выбили миллионы «корневых точек», а в сущности, людей. Живых, со своими судьбами, своими близкими и друзьями. И этим они положили конец старой цивилизации. Это трагедия. Но вы все знаете, что эти самые корректоры, а также бывшие террористы, опасные авантюристы и просто бандиты сейчас активно уничтожают друг друга. И, пусть меня назовут жестоким – это хорошо! Но на Земле остаются миллиарды ни в чем не повинных людей, которые лишь могут в страхе наблюдать за происходящим.

И я спрашиваю себя – что это за процесс?

И знаете, что напрашивается? Это очищение. Очищение от накопившегося зла…

Спросите меня – что же тогда эти Покровители, если не новое зло?

Отвечу: это свежая кровь!

Да, да!, Именно свежая кровь Земли, которую, почему-то решили нам перелить странные шаманы Покровителей…

Я не про жестоких и темных взрослых. Их задача – сравнять с землей старый мир.

Я про их детей.

Может быть, я все это сейчас придумал, как и Жека до меня. Но я предпочитаю смотреть на вещи именно так.

Я не считаю нас завоеванными. Мы должны принять достойно преподнесенный нам урок и сделать выводы.

И поскольку скоро сотрет себя в пыль человеческая пена, которая из поколения в поколение передавала эстафету зла и невежества, мы попробуем начать новый мир с чистого листа.

Вряд ли мы сможем сразу же дать образование миллионам заброшенных детей.

Но может, нам удастся преподнести им первый урок? Урок добра!

-2-

Несчастный Стоунхендж повторял судьбу остальной планеты. Необъяснимый и жестокий террор заставил людей, вопреки сопротивлению военных и Временной администрации, покинуть ставшее ловушкой убежище и отправиться наверх, к солнцу…

Словно почувствовав это, из глубинных пещер хлынули в туннели и коридоры Стоунхенджа дикие орды Покровителей, одержимые жаждой разрушения. Вслед за уходящими людьми постепенно возникала подземная пустыня…

Вот уже погасло электричество, вот спешно заглушили реакторы…

Новые корректоры в ярости сцепились с наступающими кланами Покровителей. Ими руководил не здравый смысл, а такое же желание разрушать. Их силы утонули в потоке неистовых диких существ, которые стремились туда же – наверх, к новым землям…

Наверху бывшие жители Стоунхенджа немедленно стали обустраиваться в непривычной обстановке, со страхом наблюдая, как бродят вокруг свирепые дикари, ревностно поглядывая в сторону возникающих поселений: не слишком ли много «мертвых вещей» засоряют новые территории?

«К счастью», Покровителям было чем заняться и без терроризирования несчастных беженцев из-под земли. Предстояло еще так много разрушить на этой планете…

Странным образом кочующие по округе Покровители создали защитный барьер для бывших «корневых точек». Рвущиеся отовсюду корректоры, словно мотыльки на огонь, гибли в кровавых сражениях с Покровителями…

Так наступал закат человечества. А, может, напротив, рассвет новой эры?…

Лицо планеты менялось. В городах все еще теплилась жизнь, но изрядно «подкорректированное» население было уже неспособно не то, что бы на серьезное развитие, но и на подержание существования привычных достижений цивилизации.

Уже давным-давно махнули рукой на электричество. Любой, кто взялся бы за это дело, рисковал попасть под удар все еще бродящих по округе корректоров. От водопровода и канализации, соответственно, отказались тоже.

Люди постепенно переходили на какой-то промежуточный средневековый быт. Однако логика событий подсказывала, что на этом процесс распада не завершится. В следующем поколении наверняка появятся светлые головы, которые захотят внести в жизнь необходимые улучшения. Истребив и их, корректоры столкнут мир еще дальше – к мрачному средневековью, а следом – очевидно, к родовому строю или еще дальше. Пока, наконец, земляне не сравняются по уровню культуры с Покровителями.

Хотя в последнее время корректоров становилось все меньше, и люди робко надеялись, оглядывая ставшим уже привычным «постъядерный» пейзаж.

Многие города напоминали теперь полуразрушенные крепости, где стенами служили многоэтажки, а наблюдательными башнями – телевышки. Люди учились объединяться в ополчение. Это им понадобится – ведь скоро придет пора разбиться по племенам и родам…

Многие города все еще могли противостоять набегам диких мохнатых орд. Но что они могли сделать против внутреннего врага, разъедающего население изнутри? Корректором мог оказаться сосед. А мог – и собственный брат.

Человечество жило по инерции. Благо, сильна была эта инерция цивилизации, а еще сильнее – привычки и традиции людей, с которыми они никак не желали расставаться.

Еще пока не было проблемой подстрелить бродящего по соседству мамонта – безобидного и даже полезного гостя из чужого мира. Мамонтов набежало изрядное количество: здесь в изобилии был корм, а привычные звероподобные охотники предпочитали пока охотиться на домашний скот – так было легче. Проблема голода все еще маячила в перспективе. Но можно было не сомневаться: когда-нибудь она заявит о себе и Покровителям придется искать новую планету…

Иногда жители парализованных городов с удивлением наблюдали огромные таборы цыган, что снова появились на разбитых дорогах. Как ни странно, ни коррекция, ни нашествие дикарей цыган не коснулись. Более того, те почувствовали какое-то усиление собственного положения. Таборы двигались спокойно и беспрепятственно, иногда приближаясь к городам, торгуя и занимаясь мелким жульничеством, как и сотни лет назад.

Наделенные фантазией (и информированные) люди даже улавливали какое-то духовное родство между цыганами и Покровителями. Такое же отсутствие стремления к оседлой жизни, смутное представление о собственном происхождении и дальнейшем пути. Только дорога, да минимум скарба…

Земля менялась, менялись люди. И менялись не в лучшую сторону. Можно ли было им омочь?

Наверное. Только сделать это могли те немногие, что оставались пока изолированными в тайном подземном городе. Что ждали и не знали, смогут ли они освободить свою творческую энергию на благо родной планеты или останутся безвестно погребенными под толщей пустой породы.

…Несмотря на все злоключения, Акира сумел закончить свой фильм. Это было его первое анимэ, родившееся из жизни. Жизни более удивительной, чем самый смелый вымысел.

И теперь ему предстояла самая странная премьера…

Акира смотрел на приближающийся в окружении бегущих Сингу грузовик и не мог сдержать волнение. Грузовик въехал на «площадь» безымянного пока поселения «беженцев из-под земли» и остановился.

Из кабины выпрыгнули Жека и Санек.

– А ну, давай, выгружай! – крикнул Санек. К грузовику немедленно подбежали несколько добровольцев. Главарей свирепых племен беженцы боялись и уважали.

– Только осторожно! – сказал Жека. – Груз очень хрупкий…

…– Ну, как тебе аппаратура? – довольно спросил Санек. – Ты не представляешь, чего стоило разыскать эти проекторы. В городах – хаос. И такое ощущение, что кинотеатры уничтожали в первую очередь.

– Но зачем? – рассеянно спрашивал Акира, бережно поглаживая большой аппарат, напоминающий чем-то гиперболоид инженера Гарина.

– Я думаю, большие залы напоминали Покровителям их любимые пещеры. И они очищали их от ненавистных вещей… Кстати, труднее всего оказалось даже не найти проекторы, а убедить Сингу не разрушать их. Мне едва хватило авторитета. Так что, ты уж не подведи…

Акира лишь бледно улыбнулся в ответ. Откуда он мог знать – удастся ли им осуществить задуманное?

Ютака смотрел на сцену. То, что происходило там, нельзя было назвать искусством. Нельзя было считать игру его «актеров» чем-то серьезным. Это понимал даже мальчишка.

Но в словах, движениях, даже мимике, которую трудно было понять на страшных физиономиях чудищ, пробивалось что-то новое. Новое для этого жестокого и безжалостного мира.

Это было что-то человеческое.

Не уродливое, искаженное, похожее на жуткую пародию, а что-то наивное и живое.

И чудища-зрители с удивлением смотрели на своих преобразившихся собратьев. Потому что в их темный мир пробивалось что-то новое, странное и дразнящее.

Нет, конечно же, чудовища не бросятся сломя голову просить прощения у несчастных людей. Они навсегда останутся чудовищами и никогда не станут такими, как мы.

Но ведь Ютака и хотел совсем другого: он хотел мира между двумя расами. Ведь кто возьмется решать – чудовища или люди имеют больше прав на существование? Если ты весь покрыт шерстью, у тебя огромные клыки и налитые яростью глаза – это еще не значит, что ты хуже кого бы то ни было. Это означает просто, что ты другой.

И людям придется с этим мириться.

Так же, как и чудовищам.

И тут Ютака с удивлением увидел в толпе хохочущих зрителей девчонку лет десяти. Она сидела между двумя монстрами и ничуть не боялась! Она заливисто хохотала, глядя на ужимки неугомонного Чи, и била локтем задремавшее чудище, как бы призывая того перестать храпеть на всю округу, а обратить внимание на сцену.

И Ютака понял – он был прав! Конечно, это всего лишь начало – но раз он не один такой, значит, действительно, возможно взаимопонимание между нами!

Ютака смотрел на девочку среди чудовищ и видел, как сквозь асфальт пробивается тонкий зеленый росток…

А что будет дальше?

Увидим!

Сингу и Иеху пришли в долину, к этой скале неохотно. Они, насупившись, смотрели, как Акира вместе с помощниками, готовит аппаратуру к показу. Они, тихо пока, выражали свое неудовольствие: еще бы – их привели поклоняться «мертвым вещам»!

Ропот нарастал, однако авторитет Санька и Жеки не давал решимости протестовать в полный голос.

Акира очень волновался. У него все сыпалось из рук, поэтому помощники, наконец, вежливо предложили ему присесть в складное кресло, а сами продолжили подготовку: соединяли проектор с компьютером, настраивали трансформаторы, проверяли готовность дизельного генератора.

К Акире подошла Лена.

– Ну, что, – тихо спросила она. – У нас ведь все получится, правда?

Акира глубоко вздохнул. И сказал:

– Я не сомневаюсь, что фильм мы покажем. А вот что будет дальше? Этого я не знаю…

– Когда мы готовились, и цель была далека, мне казалось, что все получится, стоит только показать это анимэ. А сейчас я уже не очень верю в успех. Мне страшно, – призналась Лена.

Акира кивнул. Солнце близилось к закату, а, значит, приближалось время показа. Та вертикальная скала будет экраном. Ее долго готовили – нанесли слой штукатурки и вывели в идеальную белую плоскость. На эту скалу в недоумении смотрели теперь «приглашенные».

– У нас все готово! – крикнул один из помощников. – Можно запускать!

– Хорошо! Ждем темноты, – отозвался Акира.

Этот закат стал самым длинным закатом в жизни Акиры. Ему казалось, что время остановилось, а темнота не наступит никогда…

Сгустились сумерки. Сингу и Иеху, позабыв, что их зачем-то пригнали сюда смотреть на белую скалу, развели костры и занялись любимым делом – едой и отдыхом. Они жарили на углях мясо, что-то рычали, громко хохотали, а их дети играли в свои дикарские игры, например, во что-то, похожее на футбол, где вместо мяча использовалась тушка убитого зайца. Им и в голову не приходило пялиться на какую-то скучную белую скалу…

Наконец, стало достаточно темно.

Позади Акиры раздалось шуршание осыпающихся камней. Он обернулся.

Это тихо подошел и уселся на большой камень Маугли. Он терпеливо смотрел в темноту, туда, куда спряталась белая скала.

Акира набрал в грудь воздуха, решительно выдохнул и сказал:

– Пора!

На расстоянии, откуда не слишком доносился шум дизеля, заработал генератор. Загорелась лампочка датчика напряжения на трансформаторе.

А следом вспыхнул луч проектора.

Тысячи ртов издали вздох изумления.

На том месте, где была невидимая в темноте белая скала, открылось окно в другой мир.

Потрясенным Сингу и Иеху предстали удивительные картины.

Существа, похожие на самих Сингу и Иеху, только более красивые и яркие обращались к ним. Они говорили им о красоте мира, о том, как прекрасны эти новые земли, и как их можно сделать еще лучше…

Существа в белой скале говорили, смеялись и плакали, ходили, бегали, охотились, нападали друг на друга, побеждали или терпели поражение, вызывая у потрясенных зрителей то хохот, то слезы…

Дети бросили свои игры и пробрались к самой границе обрыва, за которым высилась удивительная скала… Они сидели с открытыми ртами, с такими сверкающими глазами, каких никогда еще не было у маленьких дикарей.

Картинки разговаривали на незнакомом большинству Покровителей языке. Но не нужно было перевода, чтобы понять выразительность их поз, движений, мимики. Все было понятно безо всякого перевода.

Это было чудо нового анимэ, созданного Акирой.

И пока шел фильм, никто из Покровителей не сдвинулся с места. Все сидели, будто парализованные и смотрели на белую скалу.

Но когда закончился фильм и свет проектора погас…

…Дикий рев пронесся над долиной.

– Все, братцы, хана развлекухе! Сваливаем! – крикнул Санек и потащил за собой Акиру. Впереди убегали в ночь Лена, Игорь и Жека.

Разъяренные Сингу налетели на аппаратуру и с ревом принялись крушить и ломать ее, разбрасывая по округе обломки. Акира успел еще увидеть искаженные лица в свете костров.

И еще он увидел, что Маугли, как ни в чем не бывало, сидит на своем камне и задумчиво смотрит в темноту. А чуть поодаль так же, на камнях, сидят дети, и, не обращая внимания на взрослых, что-то восторженного кричат друг другу…

– Но почему? – на бегу, задыхаясь, кричала Лена. – Почему они это делают?

– Да все потому же! – почти весело ответил Санек. – Они увидели, в анимэ своего врага. Врага пострашнее корректоров!

– Какого же врага? – спросил Жека, когда они присели на камни, чтобы отдышаться. – Это же всего лишь развлечение…

– Нет, – покачал головой Игорь. – Я видел, как смотрели эти мультики дети. И, думаю, твои Иеху и мои Сингу тоже это видели… Впрочем, я думаю, они уже не наши…

– Это ревность? – спросила Лена.

– Наверное, – пожал плечами Санек. – По-моему, они испугались, что у них хотят отнять детей… Вряд ли они думали так – это было бы слишком сложно для них. Скорее, они просто почувствовали опасность…

– Неужели ничего не вышло? – тихо сказал Акира.

Санек положил ему руку на плечо.

– Погоди, друг. Лиха беда начало…

Они встали и направились в сторону поселения. Фонарики не включали, опасаясь мести обманутых Покровителей. Хотя, наверное, зря опасались…

Из-за облаков выглянула луна.

И Лена едва не вскрикнула от неожиданности.

Дорогу им преграждало около десятка полуголых людей.

В лунном свете их длинные тощие фигуры выглядели довольно страшно. Еще страшнее они смотрелись бы в свете двух лун…

– Шаманы… – произнес Игорь.

Теперь все могли разглядеть головные уборы с рогами и шкуры каких-то небольших зверей на узких плечах.

– Сейчас начнутся разборки, – пробормотал Санек.

Но никаких «разборок» не последовало. Откуда-то из-за спины друзей показался Маугли, который спокойно прошел сквозь «строй» шаманов и скрылся в темноте.

Следом исчезли и шаманы.

-3-

Жизнь поверхностного поселения, которое по привычке стали именовать также Стоунхенджем, постепенно налаживалась. Люди привыкли к тому, что вокруг, помимо них, существуют еще и дикие племена. Постепенно научились избегать прямых столкновений, а Покровители почему-то перестали активно разрушать «мертвые вещи», будто утратив интерес к разорению Земли.

Белую скалу на следующий же день Иеху покрыли своими зловещими рисунками, так, что захоти Акира провести еще один сеанс, пришлось бы потратить немало побелки. Однако Акира не спешил с повторением своего опыта. Он погрузился в размышления по поводу эффективности своего метода. Но повседневная борьба за выживание не давала времени на уныние.

Корректоры тоже перестали беспокоить людей. Видимо, их уже почти не осталось на Земле. Страшная, опустошающая игра, основанная на человеческом самообмане, закончилась.

Стали приходить слухи о том, что в других местах жизнь тоже постепенно налаживается, что появляются новые лидеры, стремящиеся объединить людей с целью восстановления цивилизации. Значит, все-таки, не все «корневые точки были уничтожены».

Процесс разрушения странным образом «завис» над самой пропастью, откуда уже, пожалуй, не было бы спасения.

И Акира надеялся, что скоро он найдет возможность отправиться домой. Надежду вселяло то, что удалось поймать волну одной из японских радиостанций.

Во всяком случае, так обещал ему Санек. Он как-то очень быстро превратился в лидера поселенцев. Временной администрации (вернее, тому, что от нее осталось) нечего было противопоставить напору и уверенности Санька. Он, действительно, оказался будто специально слепленным для такой жизни. Это еще больше подтвердили Сингу, что через месяц после своего бунта вернулись просить Санька вновь стать во главе племени. Санек предложил Сингу остаться в поселении. Те не захотели и в унынии отправились восвояси…

Но в новый Стоунхендж стали приходить дети Покровителей. И последние уже не препятствовали им.

Дети хотели мультфильмов. И, конечно же, отказать в этом Акира им не мог.

И вскоре по всей окрестности на скалах, камнях, стенах полуразрушенных домов стали появляться удивительно похожие на оригиналы картинки из Акировых анимэ. Дети рисовали активно и с удовольствием. В этом их стремлении уже не было дикой стихийности взрослых Иеху. У последних рисование было лишь альтернативой разрушению, желанием испортить вещь, спрятав ее под изображением.

Дети же тщательно выводили понравившиеся им картинки. Они еще не понимали земных языков, но уже вливались в земную культуру. Потому, что и анимэ – всего лишь часть культуры Земли…

И это была первая победа.

…Как-то в беседе со своими программистами Акира обмолвился о том, что татуировки племени Иеху – не что иное, как некие зашифрованные послания, древние письмена.

И сразу же пожалел о сказанном.

Потому что на него разом насели истосковавшиеся по работе научники, особенно математик, лингвисты и те же самые программисты. Они подняли невероятный шум, и тихий рабочий кабинет Акиры превратился в некое подобие фондовой биржи в момент кризиса.

Ученых трясло: впервые со времен разгадки древнеегипетской письменности намечалось грандиозное открытие. Ученым было плевать на то, что общественность вряд ли оценит их работу и на то, что Нобелевский комитет, вместе со своей премией, наверняка, в полном составе прячется где-то в норвежских лесах.

Все это было чепухой по сравнению с перспективой обнаружить первую инопланетную письменность, узнать что-то путь о погибшей, но высокоразвитой внеземной цивилизации.

Под давлением научников Жеке пришлось напрячь все свои дипломатические способности, авторитет вождя и обаяние Санька, чтобы злые Иеху позволили сфотографировать рисунки на своих телах – которые еще не были скрыты более поздними «художествами» Акиры. Между прочим, оказалось, что ни один рисунок все-таки, не пропал. С разукрашенных воинов все символы были точно перенесены на тела подростков.

И теперь ученые сканировали в мощные компьютеры Стоунхенджа таинственные письмена, выстраивали их в разнообразном порядке, спорили до одурения и жгли перегруженные тяжелой работой процессоры.

Все-таки, Стоунхендж продолжал оставаться уникальным местом – тем, где – к счастью ли, к несчастью – удалось собрать лучшие умы человечества. Пожалуй, такого никогда еще раньше не было. Даже в американских секретных центрах, где создавалась первая атомная бомба, и куда свозили со всего лучших физиков, математиков, инженеров – исключая тех, кто в то время работал на нацистскую Германию или трудился в советских «шарашках».

Поэтому неудивительно, что спустя всего три недели дикого нервного напряжения, споров и мозговых штурмов удалось, наконец, уловить смысл древнего послания на человеческих телах.

… Бывший профессор Оксфордского университета Глен Миллер, руководитель группы математиков, пришел в офисную палатку к Тиму с охапкой бумаг. Он был в крайне взволнованном состоянии.

– Тим, – сказал Глен и закашлялся. Очки у него на носу запрыгали. Несколько листков упало на пол

Тим спокойно смотрел на происходящее. Он был уверен, что удивить его больше ничем уже невозможно. Время удивлять безвозвратно ушло вместе с прежней сравнительно размеренной и спокойной жизнью в том мире, где можно было по телефону заказать билет на самолет в любую точку земного шара. И что самое главное – действительно без проблем и даже с удовольствием туда добраться…

– Тим, – повторил Глен Миллер. – Мы закончили работу!

– Отлично, – спокойно сказал Тим. – Значит, водопровод, наконец, будет работать стабильно?

– Какой, к черту, водопровод?! – воскликнул Глен. Очки на его носу возмущенно подпрыгнули.

– Как это – какой, – удивился Тим. – Тот, который должна была наладить твоя группа. Или чем вы занимались целый месяц? Народ скоро завшивеет весь. А он, понимаешь, еще возмущается…

– Да погоди ты, со своим водопроводом! – простонал профессор. – Моя группа совершила такое открытие, что вы просто ахните!

– Угу, – кивнул Тим. – Вы чинили водопровод и открыли закон сообщающихся сосудов. Браво.

– Нет! – воскликнул Глен. – Мы расшифровали письмена Иеху!

– Бр! – мотнул головой Тим. – Что еще за письмена? Это индейские что ли? Что ж, это как нельзя кстати. Если вы этим занимались вместо починки водопровода…

– Да не индейские!!! – заорал профессор. – Письмена Покровителей!

– А, – просто сказал Тим. – Ну, так бы и сказал. Орать-то зачем?

Миллер отдышался, злобно раздувая ноздри и вращая выпученными глазами. Он знал, что Тим – умный человек, но он – чертов прикладник и с ним трудно говорить о высоких материях. Однако он же был единственным из руководства, способным оценить значимость открытия.

А открытие, вполне возможно, представляло собой и вполне прикладное значение.

– Вот, сказал, Глен, – раскладывая бумаги на столе перед Тимом. – Это знаки, это их соответствующее фонетическое значение…

Он посмотрел на реакцию Тима. Реакция была нулевая.

М-да. Этим впечатлением можно было произвести только на специалиста. Тим же думал о водопроводе.

– Объясняю, – несколько поникнув, сказал Глен. – Удивительным представляется тот факт, что на какой-то другой планете письменность строилась на тех же принципах, как, скажем, греческая или римская. Или же современная. Это не иероглифы. Это буквы. А это – цифры.

– Я потрясен, – ровно сказал Тим. – Дальше.

Профессора передернуло. Но он уже смирился с таким мерзопакостным отношением к науке и продолжил:

– Ладно, отброшу ряд интересных моментов и перейду к сути. Нам удалось сложить фрагменты в довольно складный текст. Несмотря на то, что Иеху тщательно соблюдали традицию переноса раскраски из поколения в поколение, несколько фрагментов, конечно же, пропали. Ну, или дикие животные съели носителя, кого-то унесла река – и так далее. Это, в общем, не важно, так как в целом картина довольно понятная. И поражающая воображение.

Итак, Иеху были высокоразвитой цивилизацией. Примерно как у нас…. Гм… Было недавно… Или даже еще более развитой. Картина развала и нашествия Покровителей аналогичная. Затем – ассимиляция с Покровителями и уход с разоренной планеты на новую…

Профессор сделал паузу, убеждаясь, слушает ли его Тим.

Тим слушал.

– А вот это… – сказал профессор, показывая Тиму на своих листках непонятные схемы и значки. – Это, уважаемый, знаете что такое?

– Ну, разумеется, нет, – ответил Тим, хотя по правде, схема напомнила ему центральный коллектор очистных сооружений. Он предпочел смолчать, чтобы не привести профессора в праведное научное негодование.

– А это, – торжественно произнес профессор, – самые настоящие звездные координаты! Причем, привязанные к звездам в Галактике, с временной поправкой… Ну. И так далее. И знаете, что следует из этих данных, снятых со спины одной полной леди?

Тим с интересом сложил руки на груди. Он ждал торжественных фанфар, которые прозвучат на фоне главного сообщения профессора.

– А следует то, – как-то, посерьезнев, сказал Глен Миллер. – Что предки этих самых Иеху когда-то ушли с Земли.

– Что?…

– Уточняю. Они ушли с Земли около тридцати тысяч лет назад…

Слова долетали до Тима, словно через бездны пространства. Он просто не мог осознать услышанное.

– Тридцать тысяч лет назад, – продолжал профессор. – На Земле уже была цивилизация, аналогичная нашей…

– Но… Почему ничего не осталось? – сдавленно спросил Тим.

– Они все сами разрушили. Стерли в пыль. Что-то, конечно, осталось. Но мы просто не понимаем – что именно… Иеху – наши родичи, вернувшиеся домой через триста веков. Генетическая проверка это тоже подтвердила.

…А мы – потомки их оставшихся когда-то на Земле братьев…

…Тим вышел на воздух.

Триста веков… Размалеванные головорезы Иеху…Вот, что могло стать и с ними со всеми. Вот та дорога, по которой они упорно шли последние годы.

Природа любит цикличность. Но она же любит развиваться по сперали, если верить некоторым философам.

Может быть, им все же удастся избежать судьбы своих несчастных предков?..

Весть о освоем родстве с Иеху жители Стоунхенджа восприняли по-разному.

И, как ни странно, в большинстве случаев – с иронической ухмылкой. В смысле «вот-вот, я что-то в этом роде и предполагал». Так или иначе, происхождение других племен продолжало оставаться загадкой. По крайней мере, генетики только удивленно разводили руками: такого сочетания генов на Земле не встречалось…

Устав от споров по поводу ставших вдруг модными Иеху, в долгих разговорах друзья пытались объяснить себе странное изменение поведения Покровителей.

Сидя на окраине Стоунхенджа, они наблюдали за стадом мамонтов, что лениво пересекало равнину. Вместе с Покровителями на Землю пришло немало недобитого зверья с их «предыдущей» планеты.

– Я уверен, – лениво говорил Санек. – Что-то в их планах изменилось. Я не верю, что все уних пошло наперекосяк просто потому, что Покровители посмотрели мультики. Это ведь, как говорят, происходит повсеместно, а не только здесь. Вряд ли Акира устраивал мировую премьеру…

– Да, – хмыкал Жека. – Все это очень странно. Как в гладиаторских боях: будто мы лежали, поверженные на арене, а победитель, стоя над нами, обратился к императору и спросил: что, мол, делать с этими недобитками? Император поковырял в носу – да и показал кулак с большим пальцем верх. И нас не стали добивать.

– Да-а, – протянул Игорь. – Очень на то похоже. Уж больно внезапно все оборвалось. Не логично.

– Мне кажется, Покровители пожалели Землю, – сказала Лена. – Может, им показалось, что не стоит все разрушать окончательно. Может, им что-то понравилось в землянах…

– Их мясо, – хмыкнул Санек. – Не верю я в то, что Покровители руководствуются соображениями гуманности. У них просто нет такого понятия. Не придумали еще. Кроме того, не они остановили процесс…

– Ну, ясное дело – процесс притормозили шаманы, – кивнул Игорь. – Только они могут воздействовать на своих дикарей в планетарных масштабах. Да и на нас тоже… Но вряд ли шаманы остановились просто так в реализации собственных планов. Я не понимаю их логики, но уверен, что они прекрасно знают, что делают. Я уверен, что наша цивилизация как не была им нужна прежде – так же они не будут мириться с ней и теперь…

– И что же будет? – зябко поежившись, спросила Лена.

– Не знаю, – пожал плечами Игорь. – Надо ждать новых сюрпризов. Боюсь, что не очень приятных.

– А мне кажется, что не надо так думать про этих людей, – сказал Акира. В связи с большой занятостью, его редко слышали последнее время, а потому с интересом обернулись в его сторону. Негласно именно Акиру считали спасителем от угрозы со стороны Покровителей и надеждой возрождающейся культуры.

– Я думаю, – продолжал Акира. – Что нам придется теперь жить вместе. Как-то делить эту землю, пространство, воздух. Думаю, места хватит на всех…

Воцарилось неловкое молчание. Все ждали продолжения слов Акиры. Однако продолжения не последовало, и слово взял Санек.

– Да… Гм… Ты, Акира, конечно добрый человек, мы все в этом убедились. Да и я, если честно, не могу сказать, что испытываю к Покровителям какую-то злобу или ненависть. Нет. Покровители просто видят свое счастье именно таком существовании, какое и ведут. Они ж не возражают, чтобы и мы присоединились к ним. Другое дело, что мы не хотим возвращаться в каменный век. А то, что наша культура рухнула – полностью наша вина, что уж повторяться… Так вот, есть другая проблема, и проблема эта серьезная. Покровители – исключительно охотники. Или как их там… Собиратели, вот. Сельским хозяйством они заниматься не будут. Когда они выбьют на нашей планете все зверье и весь скот, они уйдут. А нам останется лишь два варианта: подыхать с голоду на опустошенной планете или отправляться с ними в следующий мир. И так до бесконечности.

Все замолчали, пытаясь осознать услышанное. Осознали. И как-то даже приуныли.

– Да… – задумчиво сказал Жека. – И все же, почему они остановились?

– Мне понравились мультики.

Это был Маугли. Он стоял позади друзей, и, видимо, слышал их разговор. До сих пор настоящего диалога с ним не выходило ни у кого. Маугли говорил редко, только – когда хотел и только – что хотел. На вопросы отвечать он не считал нужным.

– Привет, Маугли, – осторожно сказала Лена. – Твой народ перестал разрушать потому… потому…

– Потому, что мне понравились мультики, – повторил Маугли.

Друзья переглянулись, не зная, как продолжать этот странный разговор.

– И что же… теперь? – сглотнув, спросил Жека.

– Они уйдут, – ответил Маугли. – Пусть тут будут мультики.

– А что, – спросил Игорь. – Больше нигде нет… мультиков? В других землях?

– Нет, – ответил Маугли. – Мне нравится. Пусть они будут и дальше…

И ушел.

– Как это понимать? – спросил у присутствующих Жека. – По-моему, ерунда какая-то…

– Ребенок, – пожала плечами Лена.

– Не ребенок, – сказал Санек. – Шаман.

– Ты хочешь сказать, – начал Жека. – Что все прекратилось действительно потому, что Маугли понравились анимэ Акиры?

– А почему нет? – пожал плечами Санек. – Вы знаете, что я думаю? Маугли не просто шаман. Он главный шаман.

– Как? – всплеснула руками Лена.

– А вот так! – усмехнулся Санек. – Вы не смотрите, что он такой маленький. Может, ему уже тысяча лет… Ладно, шучу. Но, может, не главный шаман. А сын главного шамана. Вы бы отказали своему ребенку в безобидном желании мультики посмотреть? Ну, уж если бы и отказали, то вряд ли выкинули б ради этого телевизор. Правильно?

– Это как же понимать, – засмеялся Жека. – Земля теперь – просто большой кинотеатр для Маугли?

Санек ударил себя по коленям и захохотал. Прыснула и засмеялась Лена. Усмехнулся, качая головой Игорь.

– А по-моему, это не самый плохой вариант, – улыбнулся Акира.

– Это точно, – кивнул Санек.

Раздался вой мотора, и возле друзей остановился «уазик». Из него вылез Тим. Выглядел он весьма озабоченным.

– Эй, Тим, иди сюда, у нас такие новости…

Тим нетерпеливо махнул рукой и крикнул:

– Санек, Жека, Игорь! Дуйте сюда! А… И Акира, идите сюда тоже. У нас тут… что-то странное.

…Давно уже им не приходилось спускаться под землю. Ничто здесь не напоминало прежний Стоунхендж с его ярко освещенными тоннелями и электромобилями. Лифты тоже не работали, поэтому спускаться пришлось на жуткого вида клети, еще времен угледобычи.

– Пойдем, тут недалеко, – сказал Тим и щелкнул выключателем фонарика на каске. Также поступили и остальные.

Из тоннеля почти сразу свернули в старый забой, где их ждал маленький поезд из четырех вагонеток.

– Специально ток подвели, – прокомментировал Тим. – Чтоб зря не плутать.

Маленький локомотив дернул и они поехали в мрак.

Впрочем, довольно скоро остановились.

– Приехали, – сказал Тим. – Сюда идите. Вот, это вход в пещеру.

Эта пещера показалась Игорю очень похожей на ту, в которой «оборотень в погонах» Ястребов предъявлял ему несчастного прапорщика Певника, что ныне здравствовал на поверхности, умудряясь где-то постоянно находить самогон и совершенно не трезветь.

Но с первого же взгляда бросилось в глаза неожиданное: все стены, насколько хватало взгляда, были искусно разрисованы сюжетами из знакомых анимэ.

Удивительные наскальные рисунки были сделаны яркими красками, но при этом не были похожи на модные некогда граффити, а носили неуловимый налет древней наскальной живописи.

Потрясенный Акира издал какой-то нечленораздельный звук. Он подошел к стене и принялся гладить ее, будто пытаясь проверить, не наважденье ли это.

– Здорово, правда? – усмехнулся Тим. – Но я не это хотел показать. Вернее, не только это. Пойдемте за мной.

Они прошли еще метров тридцать, и остановились.

– Игорь, насколько я помню твои рассказы, тебе это должно быть знакомо.

В мечущихся лучах света Игорю предстало знакомое зрелище.

Истыканный иглами, перед ними лежал огромный, в человеческий рост, шар из грубо отделанных шкур.

– Е-мое… – сказал Игорь. – Это еще зачем? Ведь это уже отработало… Как говорил Мишаня.

– Вот и я у вас хотел спросить – что вы думаете об этом? – сказал Тим. – Сегодня патруль заметил здесь движение и заглянул на всякий случай…

– Ох, и смелый же у вас патруль, – покачал головой Жека. – Прям, как в американских «ужастиках»: если из подвала доносятся страшные звуки, надо обязательно спуститься, обделываясь от страха… Даже не знаю, что думать…

– А что тут думать, – сказал Игорь. – Видимо, кое-кто собрался завоевывать новую планету. На Земле ведь теперь будет «Диснейленд» для Маугли…

Жека подошел поближе к шару и тихо сказал:

– Можете считать меня чудовищным эгоистом, но для того, чтобы спасти Землю, я готов отправить всех до одного Покровителей на любую обитаемую планету. Пусть мне даже потом будет очень стыдно. Вот только как это сделать побыстрее?

– Очень просто.

Это сказал Маугли. Он, как всегда появился из-за спины. Он был, как обычно, без одежды. Все руки его и почти все тело были измазаны разноцветными красками.

В руке он сжимал растрепанную кисточку.

Жека сидел в кресле перед нервным и бледным парнем, который никак не мог прийти в себя после стандартного рассказа Жеки. Жека смотрел на молодого человека и спрашивал себя: жалеет ли он его? Ведь никто пока не знает, что станет с этой планетой, после того, как такие, как он, примутся за дело.

Еще Жека мысленно хвалил себя, что придумал новую формулу для корректоров: теперь никто не будет убивать «корневых точек». Теперь жертва просто будет получать себе Гида. Такого, который будет направлять ее деятельность в бессмысленное для цивилизации русло, приблежая ее, тем самым, к развалу.

Шаманы не хотели идти на этот шаг. Человеческая жизнь для них ничего не стоила. А на то, чтобы раздать корректорам специальные амулеты похожие на латинскую букву «Y», требовались большие колдовские силы, которые они лучше потратили бы на свои никому непонятные колдовские цели…

Но, видимо Маугли был великим шаманом.

Поэтому этой планете повезло больше, чем Земле. Но, все-таки, и ей теперь придется не сладко. И этому нервному молодому человеку не позавидуешь…

– Так вы согласны? – спросил Жека.

– Не знаю… – тихо сказал юноша, глядя на дверь за спиной Жеки.

– Да, – кивнул Жека. – Выбор – это очень непростая штука… Но я могу помочь вам сделать его…

Жека достал из кармана пиджака странной местной моды маленький предмет и протянул его удивленному парню.

Это была монетка.

Content

Владислав ВЫСТАВНОЙ
ХОД МАМОНТОМ

1. ОШИБКА

2. ЦЕПОЧКА НЕНАВИСТИ

3. МЕТОД СТРАУСА

4. ХОД МАМОНТОМ

5. ТАНЦЫ В МИКСЕРЕ

6. АНИМЭ В КАМНЕ