Александр Тамоников

Выжить. Вернуться. Отмстить

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

Книга написана до кровавых событий в Южной Осетии августа 2008 года.

Часть I

Глава 1

Окраина городка Новоильинска. Место постоянной дислокации N-ского отдельного полка особого назначения центрального подчинения, 7 августа.

Как обычно для понедельника каждой недели, после завтрака командиры подразделений вывели подчиненный личный состав на плац части. Ровно в 8.30 из-за трибуны показался командир полка подполковник Виктор Александрович Коршунов. Начальник штаба майор Гласенко подал команду «смирно» и строевым шагом, приложив правую руку к виску, направился навстречу подполковнику. Коршунов, выслушав доклад, поздоровался с личным составом. В ответ над частью прогремело:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

Коршунов рявкнул:

— Вольно!

Затем приказал офицерам и прапорщикам полка построиться на середине плаца. Произнеся короткую, стандартную речь, разрешил командному составу встать в строй.

Поднялся на трибуну. Свое место занял оркестр. Роты прошли торжественным маршем и разошлись по расположениям. Полковой развод был окончен, рабочая неделя началась, плац опустел. У трибуны остались лишь командир полка и начальник штаба. Коршунов спросил у Гласенко:

— У тебя к экстренному совещанию все готово?

Майор ответил:

— Так точно, Виктор Александрович!

— С летунами связывался?

— Еще вчера. Они предоставят вертолет в любое нужное нам время.

Подполковник хмыкнул:

— Попробовали бы не предоставить!

— Осталось определить, когда проведем совещание.

Коршунов взглянул на Гласенко:

— Я сообщу об этом дополнительно, но не позднее 15.00!

— Понял!

— Что у вас с разведданными по предстоящей акции?

— Что сбросила Москва, то и получили.

— Хорошо! Я сейчас к себе, а ты найди начальника разведки и пришли ко мне!

— Есть, товарищ подполковник!

— И еще! Лично проследи, чтобы Макаров под каким-либо предлогом или без такового, что капитан иногда себе позволяет, сегодня до совещания не покинул территорию части. А то ищи его потом.

— Я все понял, Виктор Александрович!

— Понял? Хорошо! И учти, Николай Владимирович, дело начинаем нешуточное. Допустим срыв, лишимся не только денег, но и жизни. Это ты понимаешь?

— Понимаю!

— Работай!

Коршунов направился к штабу.

Вошел в свой кабинет. Налил из графина воды. День сулил быть жарким, с утра на градуснике — двадцать восемь. Прошел к столу, где лежала красная папка с надписью «На подпись». Хотел было заняться документами, но сотовый телефон издал мелодию вызова.

Подполковник достал мобильник, взглянул на дисплей. На нем высветилось слово «Мэр». Коршунов удивился. Бериллову-то что нужно с утра? Или?..

Командир полка ответил:

— Здравствуй, Михаил Тимурович.

— Доброе утро, подполковник! Правда, сегодня оно особо жаркое. Неужели и эта неделя знойной будет?

— Ты не ошибся при наборе номера? Я командир полка, а не метеоролог.

— Я не ошибся, а ты вот что, Витя. Вызывай-ка свой служебный «УАЗ» и двигай к нашему ресторанчику «У озера». Срочный разговор имеется.

— Алхваз?

— Угадал. Давай, через час жду тебя в кабаке. Заодно и позавтракаем.

Бериллов отключился.

Коршунов так же отключил свой мобильник и задумался. Интересно, что побудило Черепа вызвать его на связь? Вроде с переходом границы все у него срослось. Может, возникли проблемы уже на территории России? Но что толку гадать. Надо ехать. Гурадзе все объяснит.

Дверь кабинета приоткрылась. В проеме показалась физиономия начальника разведки полка, капитана Рубанюка:

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Войди!

Капитан прошел к столу:

— Вызывали?

— Умный вопрос. Особенно для начальника службы разведки. Иногда думай перед тем, чтобы что-то сказать или спросить.

— Извините! Непроизвольно вырвалось.

— Да я вызывал тебя, но возникли непредвиденные обстоятельства, и мне необходимо отъехать. Дождись меня, поговорим. Понял?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Разведданные по акции на стол!

— Сейчас?

Командир полка посмотрел на начальника разведки:

— Ты что, капитан, вчера нажрался до чертиков? Так, что сегодня совершенно не врубаешься в обстановку?

— Нет! Я же практически не пью!

— Это еще хуже. Но ладно, у меня нет времени. Бумаги принесешь, как только я вернусь.

— Понял!

— Свободен!

Выпроводив начальника разведки, командир полка позвонил по телефону внутренней связи дежурному по Части.

Ответил помощник. Коршунов приказал подать его «УАЗ» к штабу.

В 9.40 он подъехал к ресторану «У озера», расположившемуся на выезде из города, на берегу крупного водоема, который являлся местом отдыха горожан. Подполковника встретил хозяин заведения, Армен Балаян:

— Здравствуйте, уважаемый Виктор Александрович, рад видеть дорогого гостя. Господин Бериллов ждет вас.

— Он в нашем кабинете?

— Да!

— А что-то я его машины не вижу. И охраны.

Владелец ресторана объяснил:

— Машину мэр отпустил, водителю куда-то надо съездить, как я понял, а охрана внутри.

— Ясно!

Командир полка вошел в ресторан. Из общего зала поднялся на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты для специальных развлечений постоянных клиентов. У кабинета, которым пользовались мэр и его гости, увидел двух знакомых охранников. Они раньше служили в Части, которой командовал Коршунов.

Поприветствовал бывших однополчан:

— Привет, служивые!

Те ответили:

— Здравия желаем, товарищ подполковник.

— Не забыли еще службу в полку?

— Разве ее можно забыть?

— Ну, ладно, удачи вам!

— Спасибо, товарищ подполковник.

Коршунов прошел в кабинет.

Посредине стоял стол с напитками, с двух сторон диваны, в углу телевизор, видеоплеер, музыкальный центр. Окна зашторены плотными портьерами, на полу ковер. Мерно гудел кондиционер.

Бериллов поднялся навстречу Коршунову:

— Еще раз здравствуй, Виктор!

— Здравствуй, Миша. Что там у Алхваза?

— Это ты у него узнаешь.

Мэр кивнул на чемоданчик, лежавший на диване:

— Спутниковый телефон. Позвони Черепу, а я выйду, посмотрю, как Армен свой превосходный шашлык готовит. Закончишь разговор, отзвонись по сотовому.

— Хорошо! Надеюсь, ты проверил кабак на предмет прослушки?

— Ты становишься излишне подозрительным. Кому придет в голову прослушивать кабинет мэра? Прокурору? Начальнику местного отдела ФСБ? Ментам? Да они без меня… но ладно, ухожу, общайся с Гурадзе спокойно.

Мэр города вышел из кабины.

Командир полка извлек из чемодана трубку спутникового телефона. Набрал по памяти длинный номер. Ждал недолго. Спустя несколько секунд услышал голос Гурадзе, главаря довольно крупной террористической группировки:

— Здравствуй, Коршун!

— Здравствуй, Алхваз!

— Скажи мне, друг, ты все подготовил к предстоящей акции?

— Да! Приказ на боевой выход получен. Завтра в полдень отправлю к тебе Макарова.

— Сколько с ним будет человек?

— Взвод!

— Не пойдет, друг. На мое «уничтожение» ты должен отправить не более 10 человек.

— Десять против тридцати? Это невозможно. План боевой операции предполагает использовать против тебя полноценный взвод спецназа. Ты представляешь, что будет со мной, когда в Москве узнают о том, что я самовольно уменьшил количественный состав отправляемой в рейд группировки, по сути заведомо обрекая ее на гибель? Ты хочешь подставить меня?

Главарь террористической банды откашлялся:

— Ты невнимательно слушаешь, Коршун! Я сказал, что на мое «уничтожение», — на слове «мое» бандит сделал ударение, — ты должен отправить не более десяти человек включая Макарова. В целом же на отряд можешь выводить взвод.

— Что-то я не понимаю тебя!

— Объясняю. Ваша разведка должна получить информацию о том, что я, перейдя границу, якобы разделил отряд на три группы. И одна из них, возглавляемая лично мной, пошла в Гули-Чу.

— Я не получал этой информации.

— Получишь!

— Считаешь, наша разведка клюнет на твою «дезу»?

— Уверен в этом.

Подполковник спросил:

— Откуда, если не секрет, у тебя подобная уверенность?

— Долго объяснять. Ты получишь ответ на свой вопрос из тех разведданных, которые сегодня поступят в штаб полка. И не бойся, тебя никто ни в чем не заподозрит. Я все продумал. Главное, чтобы ты обеспечил присутствие у Гули-Чу Макарова.

— Я сам заинтересован в том, чтобы капитан исчез из полка.

— Ну, конечно, вы же вместе с Берилловым трахаете его жену, а Макаров, узнай об этом, способен не только обломить вам кайф, но и головы оторвать. Он на многое способен, поэтому и нужен мне. Да, а вы с мэром по очереди развлекаетесь с госпожой Макаровой или групповуху устраиваете? Но ладно, ладно, мне это без разницы, и я не хотел тебя обидеть. Значит, считаем, договорились по Макарову?

Подполковник, недовольный чрезмерной осведомленностью главаря террористической банды, ответил:

— Договорились, но при условии, что я получу уточненные разведданные, позволяющие изменить план операции.

— Естественно!

— Деньги, как и договаривались, ты передашь курьером человеку мэра, как только возьмешь Макарова?

— Да! Послезавтра ближе к вечеру! Всю сумму!

— Хорошо!

— Как только отправишь спецов в горы, сообщи мне об этом.

— Обязательно.

— Рад был услышать тебя, Коршун.

— Взаимно!

— Глядишь, и встретимся еще?

— Где?

— На тюремных нарах!

Гурадзе рассмеялся:

— Хотя нет, Виктор, в случае провала мы до нар не доживем. Шутка!

— Плохие у тебя шутки, Алхваз!

— Не обращай внимания. У меня все! У тебя будут ко мне вопросы?

— Нет!

— Тогда до связи?

— Отбой!

Коршунов выключил спутниковую станцию, уложил ее в чемодан, приговаривая:

— Шутит он, мудак! Дошутится. Придет время, поймает пулю снайпера. После акции ФСБ начнет такую охоту за бандой, что мало не покажется. И вряд ли фээсбэшный спецназ будет пытаться взять главаря живьем. А там черт его знает, как все сложится.

Но это не важно, думал Коршунов. В любом случае останется время свалить за «бугор». Для отхода уже давно все готово. С того момента, как он только начал сотрудничать с бандитами. И загранпаспорта на другие имена, и маршрут с надежным проводником, и деньги на зарубежных счетах. Достаточно денег, чтобы прожить безбедно на Балканах. А вот у Черепа иные перспективы. У него шансов вернуться в Грузию почти нет. Естественно, если за его персону серьезно возьмется Федеральная служба безопасности. И хрен с ним.

Поставив чемодан у дивана, подполковник достал сотовый телефон. Набрал номер мэра. Тот сразу же ответил:

— У тебя все с другом?

— Да!

— Поднимаюсь!

— А стоит ли? Мне пора в часть!

— Стоит, Витя, стоит!

— Ну, ладно. Давай! Только побыстрей! И захвати по пути бутылку минералки?

— Захвачу.

Мэр появился в кабинете через пять минут. Передал Коршунову бутылку «Нарзана»:

— Держи! Из холодильника. Армен божится, что «Нарзан» настоящий!

— Да какая разница?

Подполковник сделал несколько больших глотков, поставил бутылку на стол. Спросил у главы администрации города:

— У тебя есть что сказать мне?

— Угадал!

— Говори, слушаю!

— Вижу, ты забыл о том, что сегодня мы собирались оторваться у меня в загородной усадьбе.

— А, черт! С этими делами скоро имя свое забудешь. Но, может, перенесем пикник на более поздний срок, скажем, на субботу или воскресенье?

Мэр отрицательно покачал головой:

— Не получится.

— Почему?

— Потому что, во-первых, я уже сделал заказ Армену. На жратву, пойло, официантов. Во-вторых, во вторник я убываю в командировку вместе с губернатором в Финляндию, перенимать опыт хозяйствования и развития частных сельскохозяйственных предприятий. Ну и в-третьих, потому, что тебе самому на терпится отыметь нашу кошечку в баньке.

Командир полка закурил:

— Ну, ладно, раз собрались, значит, оторвемся. Расслабиться не помешает, а служба? Она никуда не денется.

— Вот и отлично!

— Во сколько начнем?

— Часам к девяти подъезжай! Дорогу к моей загородной усадьбе знаешь!

— Но Иришку с собой взять не смогу. В городке не в городе, увидит кто, базаров не оберешься. А мне они совершенно не нужны.

— Понятное дело. Ты предупреди ее, чтобы к восьми часам вышла к автобусной остановке за частью. Там ее будет ждать «Волга». Мог бы, конечно, прислать свой «мерин», но он слишком заметен, а «Волга» будет в самый раз. Предупредить-то сможешь?

— Смогу!

— Вот и хорошо! Тогда пошли?

— Пойдем!

Командир полка и мэр города вышли из ресторана. Бериллов укатил на «Мерседесе» в Администрацию, чуть позже на «УАЗе» отъехал Коршунов, направившись в Часть.

Ошибался мэр города, считавший, что его кабинет в ресторане некому прослушивать и что на Армена Балаяна, владельца ресторана, можно положиться во всем. Да, от Бериллова в Новоильинске зависели многие, но не люди Черепа. Охрана, проверившая кабинеты второго этажа перед появлением шефа, обратила внимание на завтракавшего в соседнем помещении бородатого кавказца с безобразным шрамом на щеке и потребовала было у Армена, чтобы тот убрал клиента на первый этаж. Но Балаян ответил телохранителям мэра, что завтракавший человек — его близкий родственник и никакой угрозы Бериллову не представляет. Охрана, зная, что мэр находится в приятельских отношениях с Балаяном, сняла свои требования, попросив владельца ресторана, чтобы его родственник не выходил из занимаемого кабинета, покуда не уедет мэр. Балаян обещал выполнить просьбу. И выполнил ее. Бородача охрана мэра больше не видела. Он не выходил из кабинета. Кавказец поднялся из-за стола только тогда, когда стихли шаги Бериллова, Коршунова и двух охранников в коридоре второго этажа. Поднявшись, он подошел к окну. Проводив взглядом из-за портьеры машины мэра и подполковника, прошел к тумбе с телевизором. Извлек из нее стержень высокочувствительного микрофона дистанционного прослушивающего устройства, прибор с портативным магнитофоном. Отключив «запись», сложил «прослушку» в обычный кейс. Положил его на диван. Достал из кармана сотовый телефон. Нашел в памяти нужный номер, нажал кнопку вызова. Вызываемый абонент ответил без промедления:

— Слушаю, Вахид!

Кавказец приказал:

— Зайди ко мне!

— Одну минуту!

Дождавшись Балаяна, человек Алхваза Гурадзе, Вахид Моллаев, снял с лица накладную бороду, отклеил пленку, имитировавшую шрам, и, скомкав, засунул все это в целлофановый пакет, который бросил к стене. Протер лицо ароматизированной салфеткой.

Появился владелец ресторана, повторив:

— Слушаю вас, Вахид!

Моллаев спросил:

— Камеру из кабинета клиентов снял?

— Да! Перед тем, как зайти к вам! Вот она, держите.

Балаян протянул Моллаеву видеокамеру размером со спичечный коробок.

Вахид взял ее, положил на стол. Затем указал на пакет, брошенный им к стене:

— Забери, вынеси и сожги. Я проверю результаты работы аппаратуры и вновь вызову тебя. Кое о чем договориться. Ты понял меня, Армен?

Владелец ресторана подобострастно ответил:

— Да, конечно, господин Вахид. Я сделаю все, как вы скажете.

— Тогда иди!

— Да.

Забрав пакет, Балаян покинул кабину.

Моллаев же включил телевизор. Переключил его на режим «видео». Через тонкий шнур соединил с миниатюрной камерой, нажал на еле заметную кнопку воспроизведения записи. На экране появился поднимающийся с дивана мэр города. Камера включилась в момент прихода командира полка. Просмотрев пленку, Моллаев через наушники прослушал запись разговора, сделанную прослушивающим устройством. И на пленке видеокамеры, и на пленке магнитофона «прослушки» качество записи беседы Бериллова с Коршуновым было отличным. Моллаев убрал всю аппаратуру в кейс, закрыв его на кодовые замки, вновь по сотовому телефону вызвал владельца ресторана.

Балаян тут же явился в кабинет, занимаемый эмиссаром Гурадзе:

— Да, Вахид?

— Я слышал, мэр города сделал тебе заказ на обслуживание вечеринки в своей загородной усадьбе?

— Да!

— Так вот. Одним из официантов, что ты отправишь в усадьбу мэра, должен быть я!

— Но…

Моллаев строго взглянул на владельца ресторана:

— Что «но», Армен?

— Официантом надо уметь работать. Это не так просто, как может показаться.

— В свое время я держал бар и знаю, что должен делать официант. И потом, уважаемый, это не просьба, это приказ.

Балаян вздохнул:

— Хорошо! Я подчиняюсь. Мои люди не из болтливых, но на всякий случай я официально оформлю вас на работу. Мало ли что.

— Оформляй! Во сколько отъезд в усадьбу Бериллова?

— В 18.00. От ресторана.

— Кого определишь мне в напарники?

— Своего племянника. Так будет надежней.

— Хорошо! Ты сам-то был в усадьбе мэра?

— Один раз, на его юбилей!

— Прекрасно! Дом его охраняется?

— Внутри нет. Охрана из четырех человек находится на улице. По крайней мере так было, когда я приезжал в усадьбу.

— Откуда можно незаметно проникнуть в дом?

Балаян испуганно взглянул на Моллаева:

— Что вы задумали, Вахид?

Моллаев повысил голос:

— Не слышу ответа, Армен!

Владелец ресторана вытер носовым платком вспотевшее вдруг лицо. Ненадолго задумался, потом проговорил:

— Я думаю, из оранжереи, что примыкает к тыловой глухой стене дома. Из оранжереи есть вход в здание, а сама пристройка не закрывается. Там и освещение хуже, и охрана отсутствует.

— Благодарю за ценную информацию.

— Извините, Вахид, надеюсь, вы присланы в город не для того, чтобы убить кого-то?

Моллаев усмехнулся:

— Я убью тебя, если ты не будешь делать то, что скажу. За своих клиентов не волнуйся. Их очередь еще не подошла.

— Понял! Спасибо!

— За что?

— Ну… это… за все… господин Вахид!

— На здоровье. Я подъеду сюда к 17.30. Оставь для моей машины место на стоянке.

— Да, да, конечно!

— До вечера, Армен!

— До вечера, господин Вахид.

Владелец ресторана проводил человека Гурадзе.

Как только его автомобиль отъехал от ресторана, Балаян вновь вздохнул, тяжело, как-то обреченно, проговорив:

— Что будет дальше? Череп затеял какую-то серьезную игру. Как бы не стать в ней разменной пешкой…

Затем он вошел в ресторан.

Командир полка вернулся в Часть в 10.45. «УАЗ» остановился у двухэтажного штаба. Возвращения Коршунова ждали. Не успел он отпустить машину, как к нему подошел капитан Рубанюк. Доложил:

— Товарищ подполковник, в 10.00 оперативный дежурный принял новые разведданные по предстоящей боевой операции против банды Алхваза Гурадзе.

— Они у тебя?

— Так точно, в кабинете!

— Забирай их и ко мне!

— Есть, товарищ подполковник.

Командир полка прошел в свой кабинет. Сел за рабочий стол. Появился начальник разведки с папкой в руке:

— Разрешите?

— Входи!

Рубанюк прошел к столу, положил папку перед Коршуновым:

— Здесь все разведданные, полученные нами из Москвы по Гурадзе, включая и те, что поступили сегодня в 10.00.

Подполковник раскрыл папку. Взял в руки лист, лежавший сверху. Документ с грифом «секретно», подписанный начальником разведуправления ведомства, которому подчинялся полк, с резолюцией генерал-лейтенанта Вертопалова, непосредственного начальника Коршунова.

Командир полка внимательно прочитал текст документа. Отложил его в сторону, взглянул на стоявшего у стола Рубанюка:

— Начальника штаба сюда, капитан!

— Есть! Один вопрос, мне тоже явиться в кабинет с майором Гласенко?

— Да! И тебе тоже! Пошел!

Оставшись на короткое время один, Коршунов подумал:

— Шустро работает Череп. И серьезно. Это ж какие надо иметь связи в Главном штабе, чтобы провести подобную дезинформацию через Москву в полк? Впрочем, один Вертопалов чего стоит.

Вошли Гласенко с Рубанюком.

Командир полка указал им на места за столом совещаний. Передал документ, содержащий информацию, позволяющую командованию Части внести существенные коррективы в уже утвержденный план боевой операции «Эхо в горах».

Гласенко прочитал документ, передал его начальнику разведки. Посмотрел на Коршунова:

— Последние разведданные в корне меняют ситуацию и вынуждают нас действовать по обстановке.

Командир полка согласно кивнул:

— Именно так, Николай Владимирович. Какие будут предложения?

— Надо подумать.

— У нас нет времени думать, ты прекрасно знаешь, что завтра Макаров должен быть в горах. А значит, сегодня мы обязаны поставить задачу взводу роты спецназа.

— Теперь и взвода будет мало.

— Усилим его отделением второго взвода, тем самым увеличим количественный состав отделений, на командование которых временно назначим офицеров роты во главе с капитаном Макаровым.

— Ну, куда будем бросать группу Макарова, ясно, а вот где высадим два остальных отделения?

— Да в любом пригодном месте подальше от Гули-Чу, но у мелких населенных пунктов.

— Ясно, я отработаю этот вопрос, но придется использовать для переброски боевой группировки два вертолета.

— С этим есть проблемы?

— Нет! Я решу и этот вопрос.

— Решай! Значит, так, экстренное совещание проводим в 13.30. Кстати, — Коршунов взглянул на начальника штаба, — Макаров в Части?

Гласенко ответил:

— Так точно! Я приставил к нему своего помощника. Капитан находится в расположении роты.

— Немедленно оповестить его о совещании.

— Есть!

Командир полка перевел взгляд на начальника разведки:

— Содержание поступивших сегодня разведывательных данных доложишь ты. Затем я поставлю Макарову задачу на боевой выход. Тебе, — Коршунов вновь посмотрел на начальника штаба — кроме всего прочего следует подготовить предложение по личному составу, привлекаемому к операции. Я имею в виду офицеров и отделение усиления штатного взвода роты спецназа.

— Есть, товарищ подполковник!

— Тогда работайте. Сбор здесь в кабинете для вас в 13.10! Макарову быть в 13.25. Свободны!

Оставшись один, Коршунов выкурил сигарету, затем вышел из кабинета, прошел по службам Части и, выйдя из штаба, направился к зданию полкового медицинского пункта.

В ПМП Коршунова докладом встретил начальник медицинской службы полка. Подполковник спросил начмеда:

— У тебя стоматолог на месте?

— Так точно! А что, с зубами проблемы?

— Не надо задавать глупых вопросов, майор!

— Понял, товарищ подполковник!

— А понял, занимайся своими делами!

— Есть!

Начмед направился к штабу, Коршунов же прошел в здание медицинского пункта. Вошел в кабинет стоматолога:

— Здравствуй, Ирина!

Прапорщик медицинской службы Макарова, стройная, привлекательная, фигуристая блондинка, улыбнулась:

— Это ты, Витя, здравствуй, дорогой. Зубки заболели или пришел так, проведать?

— Разговор есть!

— Садись в кресло!

— Обойдусь. Сюда и так никто не войдет! Терпеть не могу стоматологические кабинеты. Уж лучше операционная. От одного вида бормашины в дрожь бросает.

Макарова рассмеялась:

— Нашел чего бояться. Так что у тебя за разговор ко мне?

— Вечером мы должны быть в усадьбе Бериллова.

Ирина недовольно скривилась:

— Слушай, Витя, а без мэра мы обойтись не можем? Ты что говорил? Что просил? Один раз ублажить в постели мэра. Я согласилась, потому что так было нужно тебе. Потом ты вновь подложил меня под него, поклявшись, что в последний раз. А сейчас снова к Бериллову? Не пойму, на какой черт он тебе сдался? Ну ладно начальник из Москвы прилетел бы, тогда понятно. А что может сделать для тебя, для нас мэр какого-то захудалого, провинциального городка?

Коршунов притянул к себе Макарову:

— Ира! Ты многого не понимаешь. Чтобы получить повышение и уехать отсюда в столицу вместе с тобой, я вынужден поддерживать с Берилловым хорошие отношения. Поверь, у меня сердце кровью обливается, когда ты отдаешься ему. Я ненавижу и себя, и мэра. И готов пристрелить его, но… не могу. Опять-таки исключительно ради нашего будущего. Да, мы не сможем стать мужем и женой, и ты знаешь об этом, но быть любовниками нам никто не помешает. А для тебя это перспектива уехать в столицу, получить квартиру, высокооплачиваемую работу. Я сделаю для тебя все что хочешь, я уже не смогу без тебя, без твоих сладостных, развратных ласк, того дикого наслаждения, что получаю от близости с тобой. После тебя я на жену смотреть не могу. Но и развестись тоже, потому как тогда ее папаша, а ты в курсе, что он довольно влиятельный в Москве человек, мгновенно сломает мне карьеру. Что…

Макарова прервала любовника:

— Мне плевать на твою жену. И развод твой мне не нужен. Живи со своей свиноматкой, сколько влезет. Меня вполне устраивает роль обеспеченной любовницы. Я также получаю от близости с тобой огромное удовольствие, и этого достаточно. Но я действительно не понимаю, как и чем может повлиять на твою карьеру мэр Новоильинска. И ради чего я должна терпеть его извращения? Мне хватает ревности муженька, который, по-моему, начал догадываться, что обзавелся развесистыми рогами. И игры с ним в свою невинность и верность надоели до чертиков.

Коршунов присел на кушетку, усадив любовницу на колени:

— Я тебе все объясню! Бериллов нужен мне, потому что его дядя имеет прямой выход на начальника управления кадров. А тот на главкома. Кадровику стоит внести мою фамилию в проект приказа на повышение, и главком не глядя подпишет документ. Тут и тесть свое веское слово скажет. В результате я получаю должность при Главном штабе, золотые погоны и генеральские лампасы. Ты же — уютную квартирку в центре столицы, необременительную, как говорил, высокооплачиваемую работу в частной клинике и… меня. Вот тогда мы заживем спокойно, размеренно, обеспеченно и независимо. А терпеть своего мужа тебе осталось недолго. Завтра я отправлю его туда, откуда не возвращаются. Но… Ира, это строго между нами.

Ирина отстранилась от Коршунова:

— Насчет Макарова, это ты… серьезно?

— Вполне! Или ты не хочешь терять мужа?

— Его убьют?

— Не знаю! Но в полк он больше не вернется. Ты станешь свободной женщиной! Впрочем, еще не поздно переиграть ситуацию.

— В смысле?

— Макаров останется в гарнизоне, и ты по-прежнему продолжишь играть роль любящей жены. Только тогда мне будет гораздо сложнее увезти тебя. Практически невозможно.

Макарова тряхнула белокурой гривой своих пышных волос:

— Нет уж, спасибо! Отправляй его куда хочешь. Я не намерена из-за него портить себе жизнь. Не хватало тебя потерять! А при его службе еще и вдовой остаться очень даже легко. И что? Гнить до старости в этом гарнизоне? В нищете и забытьи? Нет! Каждому свое. Я выбираю Москву и любовника-генерала.

Коршунов усмехнулся:

— Тогда сегодня вечером надо быть в усадьбе Бериллова.

— Черт с ним. Сделаю что надо, только как мне добраться до загородной усадьбы? Ведь с тобой выехать я не смогу?!

— Мэр все продумал. В 8 вечера выходи к старой автобусной остановке. Там будет стоять «Волга». Она и доставит тебя в усадьбу.

— Мне надо подготовиться. А для этого необходимо, чтобы мужа до восьми вечера не было дома.

— Это я беру на себя!

— Прекрасно. Надеюсь, после мэра мы уединимся в его баньке?

— Конечно!

— Скажи, Вить, а тебе не противно ласкать меня, зная, что я только что переспала с другим мужиком?

— Стараюсь не думать об этом. Трудно, но удается, водка помогает. Впрочем, совсем скоро все изменится, и мы не будем даже вспоминать о Бериллове.

— Быстрее бы. Хорошо, в восемь часов я выйду к остановке.

— Встретимся в усадьбе.

— Да!

— Ну, все, благодарю, дорогая, за понимание и любовь. Ведь ты любишь меня?

— Так слово «любовник» и произошло от слова «любовь». Конечно, люблю.

Коршунов поцеловал Ирину:

— Я пошел! До встречи, дорогая!

— До встречи, дорогой!

Проводив командира полка, Макарова опустилась на кушетку. Криво усмехнулась. Подумала: нашел любовь, придурок. Да лишь бы в Москву свалить и хату получить. А там уж она развернется. Подцепит такого хахаля, что никакой генерал и на хрен не нужен будет. Лучше пожилого, но упакованного по самую макушку бизнесмена. Таких в столице прорва. А когда зацепит стоящего мужичка, то отыграется на Коршунове по полной программе. Мало того, что не подпустит к себе, но еще и с женушкой толстожопой откровенно поговорит. Расскажет, как с супругом ее в Новоильинске развлекались. В подробностях расскажет. Отомстит за унижение. Ну а Макаров? О нем она забудет. Был и нет! В круговороте богатой столичной суеты сделать это будет несложно. Надо думать о себе, а все эти слова о любви, верности, долге — чушь собачья. Они для быдла, что пашет с утра до вечера да живет от зарплаты до зарплаты, нянча сопливых детей. Такое счастье не для Ирины! Ее ждет другая, красивая жизнь! И она готова на все, лишь бы воплотить мечты в реальность. На все! И воплотит! По трупам пойдет, но своего добьется. Ее охватило волнение. Чтобы успокоиться, Ирина достала пачку сигарет. Подошла к окну, закурила. Постепенно волнение улеглось. Пока для нее все складывалось как нельзя лучше. И мужиков на стороне имела, и мужа под боком, и… перспективу резко изменить жизнь. Сейчас следовало играть. И играть профессионально. А она играть умеет!

Глядя в окно из своего кабинета санчасти, расположенной недалеко от забора, огораживающего Часть, прапорщик Макарова не обратила внимания на то, как от стоянки «Военторга» отъехала черная «Вольво». Мало ли машин из города приезжает в гарнизон, чтобы сделать покупки в «Военторге», где цены еще держались ниже городских.

Водитель же «Вольво», отъехав от магазина, за поворотом к железнодорожному переезду остановился. Убрал в кейс микрофон дистанционного прослушивающего устройства. Включил магнитофон. Прослушав запись, довольно усмехнулся. Ему будет что передать Черепу. Алхваз достойно оплатит прекрасно сделанную работу.

Капитан Макаров в канцелярии роты разбирал свой рабочий стол, когда в коридоре дневальный подал команду:

— Дежурный по роте на выход!

И тут же знакомый баритон друга, командира 2-й роты капитана Игнатова:

— Отставить, боец, ротный на месте?

— Так точно, товарищ капитан!

— Это хорошо! Поправь ремень и неси службу бодро!

— Есть!

И вскоре в канцелярию ввалился Игнатов:

— Привет, Макар!

— Привет!

— Чем занимаемся?

— Да вот бумаги перетряхиваю. Набилось макулатуры полные ящики!

— Да вытряхни ты эти бумаги и прикажи дневальному сжечь их в урне к чертовой матери.

— Конспекты тоже?

— И конспекты. Что, у тебя писаря нет, новые написать?

— Я не напрягаю солдат своей работой!

— Тоже мне напряг. Да любой боец за счастье посчитает сидеть в канцелярии и писать конспекты да расписания, а не потеть на занятиях.

Макаров задвинул ящики. Посмотрел на друга:

— А ты чего по полку шарахаешься? Или выходной дали? За наряд в воскресенье?

— Ага, дали, догнали — добавили. У нас дождешься выходного. Заболеешь, справку из санчасти в штаб принесешь с рапортом о предоставлении освобождения на трое суток, так Коршун один хрен наложит резолюцию — лечение амбулаторно. Как будто он лучше врачей знает, что надо больному! А зашел я к тебе узнать, что с тобой в последнее время происходит.

Макаров неумело изобразил удивление:

— Ты о чем?

— О том, что по утрам на разводы выходишь чернее тучи. Что случилось?

— Ничего!

— Нет, конечно, это твое дело, но я-то тебе друг или нет?

— Друг, и что?

Игнатов вздохнул:

— Вижу, не получится разговора. Только учти, выговоришься, легче станет. Впрочем, ты об этом не хуже меня знаешь. Сам бойцов на откровенность разводишь. Ну да ладно, копайся в макулатуре, а я пойду. Через парк боевых машин прямиком в пивную. Ребята уже ныряли, говорят, сегодня чешское пиво завезли. Освежусь, а то жарко. Буду нужен, мобильный номер знаешь. Да, и еще. У твоей казармы помощник начальника штаба трется. Точно насчет кого-то. То в курилке сигарету выкурит, то по спортгородку пройдется. Я, перед тем как зайти, за ним минут пять наблюдал. Что-то «шестерка» Гласенко вынюхивает. Или следит за кем-то. Не за тобой ли?

— А чего за мной следить. Я на виду, ни от кого не прячусь.

— Ну-ну, тебе видней. Хоп, свалил я, раз разговор не получился. Как говорится, насильно мил не будешь, адью, капитан! А к помощнику Гласенко присмотрись, не зря он у твоей казармы отирается.

Игнатов направился к выходу, но Макаров остановил его:

— Подожди, Валер! Вернись, присядь!

Командир 2-й роты вернулся, присел на стул напротив Макарова:

— И что дальше?

— Скажи, твоя Марина про мою ничего не говорила?

— В смысле?

— Ну чего ты дурачка ломаешь? Ведь прекрасно понял, что я имею в виду.

Игнатов покачал головой:

— Придется все-таки мне женой всерьез заняться, а то уже офицеры полка косятся. И что у нее за натура? Ну не может жить без сплетен. Я ей говорю, сыном лучше занималась бы, чем слухи разные распространять. Ни хрена. Как вечер, так к подружкам. Сядут на лавку у клуба и давай языками шлепать.

— Ты не ответил на вопрос.

— Нет, про твою ничего не говорила. Сейчас у нее с подругами на прицеле жена начфина. Вроде кто-то где-то видел ее, вылазившей из окна офицерской общаги. Из номера, где лейтенант-связист обитает. А до этого косточки жены четвертого ротного промывали. Да у них почти все бабы городка бляди, кроме них самих, естественно. Но об Иринке не говорила. А что?

Макаров закурил:

— Понимаешь, Валер, изменилась Ирина. Как в полковой медпункт устроилась, так и изменилась. За полтора месяца три раза дома не ночевала.

— Ничего себе! Но как-то объясняла, где эти ночи проводила?

— Объясняла! В санчасти медсестра из города служит. Разведенка.

— Вологодина?

— Да!

— Слыхал о такой. И что?

— Так вот моя вроде как подружилась с ней. И ночевала у нее. Мол, Вологодина гаданием втихаря ото всех промышляет. Вот и моей гадала, поправится у нас ребенок или нет. А от самой спиртным несло. Чувствую, врет Ирина, а доказать ничего не могу.

Игнатов воскликнул:

— Так запретил бы ей общаться с этой гадалкой.

— Ты запрещаешь своей Марине встречаться с подругами? И слушает она тебя?

— Но моя ночует дома, а не у подруг.

— Тоже верно!

— А если бы Маринка хоть раз не пришла домой, я ей такой разгон бы устроил, мало не показалось бы. И не пьет она. Ну, если только со мной, да и то бутылку пива.

Подумав, Макаров спросил:

— Что бы ты, Валера, сделал, если бы узнал, что Марина гуляет от тебя?

— Развелся бы. В момент!

— Не посмотрел бы на то, что сын без отца останется?

— Не посмотрел бы! А чего смотреть? Еще неизвестно, что для ребенка лучше, жить спокойно с матерью или отцом или в полноценной семье, где каждый день скандалы. Я вот тоже рос в неблагополучной, как тогда говорили, семье. Отец бухал, мать к другому мужику бегала. В хате грязь, в холодильнике пусто. Как вместе встретятся дома, так до драки дело доходило. И знаешь, о чем я тогда жалел? Что не сирота! Короче, жизнь для меня устаканилась, когда бабуля к себе забрала. А потом в доме, где родители жили, пожар случился. Ночью. Все жильцы выскочить на улицу успели, а мои… остались. Сгорели. Страшно, Дим, стало, будто я смерть их накликал. Хотел же быть сиротой, вот и погибли родители. Мне бы жалеть их, а я даже на похороны не пошел. Не поверишь, до сих пор не знаю, где их могилы. Когда же умерла бабушка, все было по-другому. Вот тогда я сильно страдал. Плакал. Правда, недолго. Как в детдом определили, не до слез стало. Там надо было учиться выживать. И чем быстрее, тем лучше. Научился. Выжил. В военное училище поступил. Самостоятельным человеком стал. И если что, решение приму сразу. С блядью жить не буду.

— И даже ничего не значащего мимолетного романа жене не простишь?

— А я, Дим, не умею прощать! Вот этому жизнь меня не научила.

Макаров прошелся по канцелярии. Остановился у шкафа, повернулся к другу:

— Что же мне делать, Валера?

— Попробуй поговорить с Вологодиной. Но не в санчасти, а на КПП, когда та домой намылится, в город. Спокойно, без нервов, спроси, ночевала ли у нее Ирина?

— Представим, спросил, а она ответила, нет, не ночевала. Мне что потом — очную ставку им устраивать?

— А какой смысл Вологодиной врать?

— Ладно, скажет, что ночевала, но они могли и сговориться?! Моя попросила прикрыть в случае необходимости, та, как подруга, согласилась. И как буду я выглядеть после всего этого?

— Ты числа, когда Ирина не ночевала, помнишь?

— Конечно!

— А вот бабы, если сговорились, вряд ли даты согласовали, потому как не додумались бы до этого. Ведь сговор, если и был, то на крайний случай и по факту. Прижмешь, запутаются. Тогда и разведешь свою по полной.

Макаров бросил окурок в урну:

— Не смогу!

— Что не сможешь? Развести Ирину?

— С Вологодиной поговорить не смогу.

— Боишься правду узнать?

— Да!

— Ну, тогда продолжай мучиться, страдать, ревновать, терпеть. Но, Дима, долго не выдержишь. Подобное состояние, как зубная боль. Терпишь, терпишь, а потом все одно к врачу идешь. И вырываешь зуб к чертовой матери. Только чем дольше терпишь, тем больнее лечение.

— И все равно не смогу!

— Ну, хочешь, я с ней поговорю?

— Нет! Не надо! Ничего не надо!

— Дело твое!

Командир роты спецназа ударил кулаком по столу:

— Черт! Никогда не думал, что буду подозревать Ирину в измене. Мы познакомились на дискотеке в училище. Я пригласил ее на медленный танец и как только обнял, то внутри словно что-то вспыхнуло. И она прижалась ко мне, дрожа всем телом. Мы не смогли танцевать, вышли с площадки в сквер. Нашли скамейку в глубине аллеи и, обнявшись, просидели часа три. Пока дискотека не кончилась. Мне надо было возвращаться в училище, но я пошел провожать ее. И остался у нее до утра, благо родители Ирины на выходные в деревню, к родичам, уехали. Я стал первым ее мужчиной, а она первой моей женщиной. За самоход загремел на «губу». Но что такое гауптвахта, когда счастье переполняло меня. И три года, представляешь, Валера, три года Ирина каждый день приходила ко мне в училище. И потом, когда в десантно-штурмовом батальоне служил, она вечером у дома встречала меня. Приходила в Часть, когда в наряд заступал. Ждала с войны. А нас часто бросали в «горячие» точки! Ждала! И любила. Любовью были полны ее глаза. И это было заметно… Сейчас… глаза Иры пусты.

Монолог Макарова прервал голос дневального:

— Разрешите войти?

Дмитрий спросил:

— Что такое?

— Разрешите обратиться, товарищ капитан?

— Да обращайся, чего тянешь? Что случилось?

— Только что позвонил дежурный по Части. Вас срочно вызывает в штаб командир полка!

— Командир полка? В штаб?

— Так точно!

— Хорошо. Я понял. Свободен!

Макаров взглянул на друга:

— С чего бы это?

Игнатов ответил:

— Говорил же, не зря трется у казармы помощник начальника штаба!

— Он-то здесь при чем?

— А хрен его знает, но какого черта он делал здесь? Его обязанности — бумажки в штабе перекладывать, а не пастись на территории.

— Ты просто предвзято к нему относишься! Но ладно, надо идти в штаб!

— Идем, провожу тебя, мне начпрода увидеть надо. А тот частенько у заместителя по тылу отирается.

— Идем!

Офицеры вышли из казармы отдельной роты специального назначения и через плац направились к штабу полка. Макаров взглянул на часы. Они показывали 13.20.

Глава 2

В кабинет командира полка Макаров вошел ровно в 13.30. Доложил Коршунову:

— Товарищ подполковник, капитан Макаров по вашему приказанию прибыл!

Коршунов указал на место за столом совещаний. Дмитрий кивнул присутствующим в кабинете начальнику штаба и начальнику разведки полка, присел на стул напротив офицеров штаба.

Коршунов, положив руки на стол, обратился к Макарову:

— Как ты уже наверняка понял, капитан, я вызвал тебя не для беседы.

Макаров усмехнулся:

— Да уж понял. Что предстоит делать на этот раз?

Командир полка перевел взгляд на капитана Рубанюка:

— Тебе слово, начальник разведки.

Рубанюк поднялся, одернул рубашку:

— В полк из Главного штаба войск поступила информация о том, что в субботу пятого числа банда Черепа, или Алхваза Гурадзе, в составе примерно тридцати штыков прорвала границу Грузии и России и, несмотря на организованное пограничниками преследование, сумела скрыться в горах. Вышестоящее командование считает, что целью прорыва банды является организация террористической деятельности в южном регионе.

Коршунов прервал Рубанюка:

— Достаточно, капитан! Присядь пока! Дальше продолжу я. Итак, банда небезызвестного тебе, Макаров, Гурадзе сумела прорваться на территорию России. Прорыв был осуществлен, внимание на карту, в квадрате…

Командир роты спецназа бросил взгляд на указанный квадрат, отмеченный красным карандашом на оперативной карте южного региона.

Коршунов продолжил:

— Уж как Гурадзе удалось провести свой отряд через границу, неизвестно, да и не касается нас. Полку приказано организовать поиск банды Черепа с последующим ее уничтожением. Мной решено привлечь к проведению операции, получившей кодовое название «Эхо в горах», усиленный до тридцати трех человек взвод отдельной роты специального назначения. Решение утверждено Главным штабом. Так что тебе, Макаров, приказ — завтра, 8 августа, в 9.30 вместе с подразделением убыть в район операции. Почему решено привлечь взвод твоей, капитан, роты, думаю, объяснять не надо. Во-первых, потому, что в полку одна рота спецназа, предназначенная как раз для выполнения подобных задач, а во-вторых, потому, что, насколько мне известно, ты, Макаров, лично знаком с Гурадзе! Или я ошибаюсь?

Дмитрий ответил:

— Вы не ошибаетесь, мы с Черепом действительно знакомы, так как я начинал службу в десантно-штурмовом батальоне, которым в то время командовал майор Гурадзе. Кстати, он был неплохим командиром. Батальон считался лучшим в бригаде.

Командир полка поморщился:

— Мы собрались не для того, чтобы обсуждать личные качества бывшего майора и бывшего комбата. Ты, Макаров, стиль его работы знаешь, и этого достаточно. Вернемся к главной теме.

Коршунов взглянул на начальника штаба:

— Тебе слово, Николай Владимирович!

Гласенко вставать не стал:

— Согласно первоначальному плану операции «Эхо в горах», который разрабатывался в режиме строгой секретности, предполагалось привлечь к поиску банды обычный взвод роты спецназа как единую боевую единицу. Но сегодня обстановка изменилась. В 10.00 Главный штаб сбросил в полк дополнительную информацию, которая потребовала немедленной и кардинальной корректировки ранее принятого плана.

Макаров поинтересовался:

— И что это за информация?

— Разведданные о том, что Гурадзе, выйдя из пограничной зоны, разделил свой отряд на три части. На три банды, так будет правильнее. И каждая из банд пошла к местам временного отстоя своим маршрутом. К сожалению, эти места ни нам, ни разведке неизвестны. Единственно, что можно предположить с достаточно большой долей уверенности, так это то, что места отстоя банд Гурадзе расположены сравнительно недалеко друг от друга, в пределах района труднодоступной горной местности. Это район Большого перевала и прилегающего с юга ущелья.

Макаров спросил:

— Откуда у штаба уверенность в том, что места отстоя банд могут находиться в пределах указанного квадрата?

Начальник штаба поправил командира роты спецназа:

— Не уверенность, капитан, а предположение, с достаточно большой долей уверенности. А это не одно и то же!

— Хорошо! Сформулирую вопрос иначе. На чем основано предположение штаба, дающее ему достаточно большую долю уверенности утверждать, что базы разрозненных банд боевиков Черепа могут находиться в районе Большого ущелья, ограниченного квадратом?..

Ответил командир полка. И в его голосе звучали нотки раздражения:

— Я объясню, откуда у нас предположение, дающее уверенность в утверждениях и… прочей словесной лабуде, что развел здесь начальник штаба вместе с ротным спецназа. Объясню просто. У Черепа в телохранителях обретается некий Аслан Гунаев. Этот Гунаев родом из аула Гули-Чу, что лежит в пределах того самого квадрата, о котором упоминал Гласенко. На юго-западе. Между перевалом Талах и Южным перевалом. Во время первой Чеченской кампании аул подвергся бомбардировке нашей авиации, зачищавшей тогда горы и ущелья. В результате авианалета Гули-Чу сильно пострадал. Большинство населения погибло, а та часть, что уцелела, ушла на равнину. Гули-Чу как бы перестал существовать. Для федеральных войск. Но вряд ли о нем забыли боевики. Такие вот брошенные, полуразрушенные аулы — идеальные места для создания баз бандформирований. Схронов с оружием, боеприпасами, запасом пищи и медикаментов. Организации пункта сетевой связи. Исходя из вышесказанного, мы считаем, что банда, возглавляемая Алхвазом Гурадзе, после разделения отряда пошла в Гули-Чу. Теперь у тебя, Макаров, есть вопросы по отряду Черепа?

Капитан ответил:

— Есть! То, что вы доложили, также содержится в той информации, что поступила в Часть из Москвы сегодня утром?

— Да! Не придумал же я историю с телохранителем из Гули-Чу? Аула, название которого раньше и не слышал.

— Раньше это был большой аул.

И командир полка, и начальник штаба, и начальник разведки удивленно уставились на командира роты спецназа.

Коршунов спросил:

— Ты что, был в этом Гули-Чу?

— Да!

— Когда? С кем? При каких обстоятельствах?

— В мае 2000 года, число не помню. Командовал разведгруппой, посланной комбатом в аул с задачей определения возможности использования брошенного селения боевиками в качестве перевалочной базы. Проводя разведку, обнаружил в ауле старика, последнего жителя Гули-Чу, отказавшегося уйти из родного села. Он и рассказал, что до войны представлял собой аул.

Коршунов прищурил глаза:

— Та-ак! Значит, еще будучи комбатом, Гурадзе интересовался Гули-Чу? Возможностью организовать в селении перевалочную базу?

Макаров ответил:

— Не думаю, что уже тогда Гурадзе прикидывал, сможет ли при случае укрыться в брошенном ауле. В 2000 году он и увольняться не собирался. По крайней мере, в батальоне об этом не говорили.

— Слушай, а как он вообще ушел к боевикам?

— Гурадзе не уходил к ним напрямую из Части. Он с семьей, женой и сыном, поехал в отпуск к родителям супруги в Ростов, по-моему. И исчез, вместе с семьей. В Часть не вернулся. Что было дальше, искали его или списали как без вести пропавшего, не знаю, меня перевели в полк.

Коршунов проговорил:

— Уехал в отпуск и не вернулся. Исчез вместе с женой и сыном. Пропал без вести, чтобы вскоре объявиться полевым командиром незаконного бандформирования. Хорошо, видно, устроился. Семья в безопасности, за рейды на Кавказ неплохие деньги исламисты отваливают. Стрелять таких без суда и следствия надо! Предатель, сколько из-за него людей погибло! Ладно. Недолго ему топтать грешную землю. Недолго. Значит, так! Слушай боевой приказ. Командиру роты спецназа капитану Макарову в 20.00 представить начальнику штаба список личного состава подразделения в составе тридцати трех человек, которые будут задействованы в операции «Эхо в горах». Подразделение разбить на три поисково-штурмовые группы. Руководство первой группой возложить на командира роты капитана Макарова, командование двумя другими группами — на командиров взводов роты. Экипировка и вооружение подразделения штатное для выполнения боевой задачи в условиях горной местности. Вылет в район осуществить двумя вертолетами «Ми-8» приданной полку эскадрильи. Первой группе десантироваться в непосредственной близости от аула Гули-Чу в пункте «А» у высоты 138,4 в пятнадцати с небольшим километрах от брошенного селения. Второй и третьей группам высадка в пунктах «В» и «С», обозначенных на карте, у мелких населенных пунктов Безымянного ущелья. Задача подразделению: обнаружение разрозненных банд противника и уничтожение их. Командирам групп поддерживать связь с полком. В случае необходимости действия подразделения будут поддержаны вертолетами «Ми-24», а также личным составом 1-й роты, которая с нуля часов переводится в режим боевой готовности «повышенная». Вполне вероятно, что ни в Гули-Чу, ни в заданных населенных пунктах противника не окажется. В этом случае командиры групп должны выйти на связь с полком для определения последующей задачи. Связь между группами поддерживать штатными средствами, выход на штаб полка осуществлять посредством спутниковых портативных станций.

Коршунов повернулся к Макарову:

— На тебе, капитан, лежит особая ответственность. Если выйдешь на банду Гурадзе, то должен предпринять все возможные и невозможные меры не только для уничтожения противника, но и для захвата в плен Черепа с его советником, бывшим полковником Советской армии Семеновым.

Командир полка перевел взгляд на начальника штаба:

— Тебе, майор, предоставить Макарову всю имеющуюся у нас информацию по банде Алхваза Гурадзе и в 20.00, получив списки личного состава, привлекаемого к боевой операции, еще раз вместе с командиром роты спецназа проработать измененный план предстоящих действий против банды Черепа. Также на тебе, Николай Владимирович, обеспечение перелета поисково-штурмового подразделения в пункты высадки и определение районов последующей их эвакуации.

Коршунов взглянул на начальника разведки:

— Тебе, Рубанюк, работать с начальником штаба! Вопросы ко мне?

Вопросов у офицеров не было.

Коршунов приказал начать подготовку к боевой операции.

Макаров вышел из штаба, закурил. Из-за угла появился Игнатов. Подошел к командиру роты спецназа, спросил:

— Чего вызывали, Дима?

— Командировка образовалась.

— В горы?

— Не на Багамы же!

— Ясно! Задание сложное?

— Мутное. Какое-то неопределенное.

— В смысле?

— Конкретная цель имеется, а вот где ее поражать, неизвестно. Короче, на охоту меня выводят. Ничего нет хуже слепого поиска, когда не знаешь, где и когда встретишься с духами. Но ладно, Валера, мне людей отбирать и готовить, пошел я.

— Давай! Когда убываешь?

— Завтра!

— Успеем увидеться?

— Не знаю! Да и надо ли? Увидимся, как вернусь.

— Тогда удачи тебе!

— Спасибо!

Офицеры разошлись. Макаров, бросив окурок, направился к санчасти. Игнатов, проводив друга взглядом, направился в расположение своей роты.

Дмитрий, войдя в санчасть, приоткрыл дверь стоматологического кабинета. Супруга сидела за столом, забросив ногу за ногу, и пила кофе. Макаров прошел в кабинет:

— Привет!

Жена ответила:

— Привет! Что-нибудь случилось?

— Я завтра убываю в командировку.

— На войну?

— У нас других командировок нет!

— Надолго? Хотя что я спрашиваю? Сейчас домой?

— Нет! Задержусь в полку до отбоя.

Ирина отстранила пустую чашку, поднялась:

— Тогда, может, я к Галине съезжу?

— Зачем?

— Да просто так. И потом, чего мне одной вечером дома делать? Еще насижусь в твое отсутствие.

Макаров согласился:

— Хорошо, езжай! Будь осторожней в городе, смотри, к кому в такси садишься, а то недавно одна села к частнику — потом в овраге на куски порезанной нашли.

— Почему я об этом не знаю?

— Потому, что милиция это не афиширует.

— А ты откуда узнал об этом случае? Хотя брат старшины твоей роты — мент ведь вроде? Не волнуйся, дорогой, со мной ничего не случится.

— И не засиживайся допоздна!

— Ну что ты! Ты-то когда уезжаешь?

— Завтра! Утром!

— Ясно!

В дверях кабинета показался солдатик с опухшей щекой:

— Извините, занято?

Ирина ответила:

— Проходи!

Макаров проговорил:

— Пошел я! Вечером встретимся!

— Иди, дорогой!

Дмитрий вышел из здания полкового медицинского пункта и направился в расположение своей роты.

Зайдя в канцелярию, Макаров приказал дневальному вызвать командиров взводов. Старшие лейтенанты Андрей Брылин, Михаил Герасимов и Вячеслав Щукин прибыли в 14.10. Дневальный перехватил их на полпути в городок, на обед. Войдя в канцелярию, Брылин спросил:

— Что за дела, командир? Время-то обеда?

Ротный указал на стулья у стола совещаний:

— Присаживайтесь, а сколько сейчас время, я и без тебя, Андрей, знаю!

— Случилось что?

— Присаживайтесь, все узнаете.

Офицеры расположились за столом совещаний.

Макаров сказал:

— Завтра нам предстоит убыть в командировку. В наши любимые горы.

Офицеры переглянулись.

Герасимов поинтересовался:

— Ротный выход?

— Нет!

И довел до подчиненных задачу по реализации плана операции «Эхо в горах».

— Вот так! Вся информация по банде, — Макаров бросил на стол папку, — здесь. Как я уже сказал, командование части предполагает использовать нас не единым подразделением, а автономными группами по одиннадцать человек, включая командира. Первую возглавляю я, вторую — старший лейтенант Брылин, третью — старший лейтенант Герасимов, за командира роты здесь остается Щукин, так как мой штатный заместитель находится в госпитале. Коршунов и Гласенко предложили вывести на задание взвод, усиленный отделением другого взвода. Думаю, это неверно. А так как задачу выполнять нам, а не командованию полка, то считаю, что каждый из названных мной офицеров отберет бойцов на свое усмотрение из подчиненных взводов. Я возьму людей первого взвода. У кого будут другие предложения?

Других предложений не последовало. Взводные согласились с предложением командира роты.

Макаров кивнул:

— Добро! Тогда занимайтесь отбором личного состава, знакомьтесь с данными о противнике. В 20.00 я должен доложить Гласенко о том, что усиленный взвод сформирован, и еще раз обсудить суть плана, который довел до вас! Начать работу можете с обеда. Вопросы есть? Вопросов нет! Брылин, Герасимов свободны, Щукина прошу задержаться.

Брылин усмехнулся:

— Как в кино! «Семнадцать мгновений весны» — а вас, Штирлиц, попрошу остаться!

— Я был бы не против, чтобы реальность боевой работы складывалась, как в фильмах или книгах.

— А кто был бы против? В кино хоть, как правило, заканчивается все хорошо. А в действительности?.. Ладно.

Брылин кивнул Герасимову:

— Пошли домой, Миша, пока ротный добрый.

Командиры второго и третьего взводов покинули канцелярию.

Макаров обратился к первому взводному:

— Я долго тебя не задержу, Слава.

Старший лейтенант ответил:

— Да я что? Если надо, значит, надо.

— Надо! Кого порекомендуешь взять с собой?

— Так ты, командир, не хуже моего знаешь бойцов роты.

— И все же я должен с тобой посоветоваться.

— У меня только четверо молодых, тех, что пришли из учебки. Остальные обстрелянные.

— Знаю. Дай-ка мне список личного состава подчиненного тебе взвода.

Склонившись над тетрадью, Макаров начал называть должности, звания и краткие характеристики военнослужащих:

— Сержант Беликов — командир отделения. Награжден орденом Мужества за Аргун. Вполне может исполнять роль заместителя. Далее снайперская группа, кто у нас тут снайперы? Рядовые Шмарин и Гамаш. Хорошие ребята. Без наград, но боевой опыт имеют. Теперь пулеметчик, здесь вне конкуренции ефрейтор Леня Володин. Сапер у нас один, сержант Ивахин, санинструктор — рядовой Булатов. Итого сколько человек мы насчитали?

Щукин ответил:

— Шестерых!

— Шестерых, а надо десять бойцов. Так как группу, возможно, придется разделить, нужен еще один сержант, способный работать самостоятельно.

Командир взвода предложил:

— Сержант Крылов Володя. Имеет на счету четыре боевых выхода. Последний раз, если помнишь, он с отделением два часа отбивался от духов, пока не подошел третий взвод.

— Помню! Значит, Крылов. Остается выбрать еще трех человек. Трех стрелков. Так, кто у нас из старослужащих? Поспелов, Трубов и, пожалуй, Михайлов! Все — десять человек. Ничего против привлечения названных бойцов к предстоящей операции не имеешь?

— Нет!

— Тогда в 16.00 построй мне их за казармой.

— Есть!

— Ну, а сейчас и мы отдохнем. Ты в столовую?

Щукин ответил:

— А куда же? Женой еще не обзавелся.

Макаров проговорил:

— Может, правильно сделал! Хотя в городе много приличных, красивых молодых женщин.

— Им, командир, все больше коммерсантов подавай. Чтобы с коттеджем, «бабками», крутым джипом. Это молодым и красивым. На хрена таким какой-то старлей с окладом, на который и хату приличную не снимешь да брюликов не купишь?

— Ты прав! Государство к нам, конечно, по-свински относится. Вынуждает заниматься не боевой работой, а леваком.

Щукин усмехнулся:

— Что-то я не замечал, чтобы кто-то из нашей роты доход на стороне имел.

— Я вообще говорю! Но замнем тему. Базарь не базарь, а лучшего все равно в ближайшее время ожидать не приходится. О нас вспоминают тогда, когда терроризм угрозу проявляет. Впрочем, так, наверное, и должно быть. Каждому свое! Только не понимают наверху, что если еще и мы все на хер пошлем, то государству ой как непросто выжить будет!

— Чиновники выживут, народ пострадает!

— Что и обидно. Поэтому мы вновь пойдем в горы и вновь будем валить духов. Чтобы простой народ не страдал от их варварства. Идем!

Ровно в 20.00 капитан Макаров вошел в кабинет начальника штаба полка:

— Разрешите, товарищ майор?

— Конечно, входи! Сформировал сводное подразделение?

— Так точно. Единственно, я решил, что целесообразней, раз командование второй и третьей группы возлагается на командиров взводов, поручить им самим отобрать личный состав из подчиненных военнослужащих.

Гласенко согласился:

— Разумно! Собственную группу набрали из первого взвода?

— Так точно. Вот папка с документами по банде Черепа и список личного состава, предлагаемый к участию в боевой операции «Эхо в горах». Командиры ознакомились с информацией по противнику, задача на выход им ясна, подразделения готовы для выполнения поставленной задачи.

— Вот и хорошо! Я в свою очередь согласовал с командиром вертолетной эскадрильи предстоящую переброску сводного подразделения спецназа в район применения и дальнейшую, при необходимости, поддержку действий групп с воздуха. На переброску задействуем два вертолета «Ми-8». В одном из них полетит твоя, Дмитрий Сергеевич, группа, на другом остальной личный состав. Дежурное звено вертолетов огневой поддержки «Ми-24» готово в любую минуту подняться в воздух, а с нуля часов, как и было приказано командиром полка, я объявил 1-й роте боевую готовность «повышенная». Она также в случае необходимости по первому сигналу будет переброшена в требуемый район. Списки личного состава, привлекаемого к операции, я утверждаю. А сейчас давай еще раз пройдемся по плану и определим пункты эвакуации групп после выполнения ими поставленной задачи. А также порядок поддержания связи подразделения спецназа с полком.

Макаров присел напротив начальника штаба, перед разложенной на столе оперативно-тактической картой.

Ровно в 17.30 к ресторану «У озера» подъехала черная «Вольво». Моллаев — а это был именно он — припарковался на стоянке для автомобилей обслуживающего персонала. Вышел из машины, достал сотовый телефон, набрал номер. Ему тут же ответили:

— Да?

— Армен, это я!

— Понял, Вахид, где вы находитесь?

— Рядом с кабаком, на стоянке.

— Пройдите к запасному выходу, что со стороны озера. Я вас встречу!

— Хорошо!

Моллаев поставил автомобиль на сигнализацию, забрал из салона кейс, обошел здание, вышел к озеру. Из ресторана появился хозяин заведения.

Человек Гурадзе спросил:

— У нас все по плану?

Балаян вздохнул:

— По плану!

— А чего ты вздыхаешь, Армен? Не волнуйся, с твоими высокопоставленными коллегами ничего не случится. Где моя одежда официанта?

— В том кабинете второго этажа, где вы были утром. Вам следует поторопиться. «Газель» должна выехать в усадьбу мэра в 18.00!

— Я успею!

Вахид вошел в ресторан со стороны кухни, по запасной лестнице поднялся на второй этаж, прошел к знакомому кабинету. Черные брюки, белоснежная рубашка и бабочка лежали на диване. Рядом — лакированные туфли. На столе перчатки, тонкие, хлопчатобумажные, такие же белые, как и рубашка.

Моллаев усмехнулся, подобную униформу ему предстояло надеть впервые.

Он быстро переоделся, достал из кейса две миниатюрные видеокамеры. Положил их в карманы брюк. Осмотрел себя в зеркало. Остался доволен. Вышел из кабинета, спустился в главный зал. Там его ждал Армен Балаян и молодой парень, в таком же, что и Моллаев, одеянии. Хозяин заведения представил временного напарника:

— Это мой племянник, друг Арно, он будет работать с вами. Точнее, на Арно практически вся основная работа, вам придется лишь помогать ему. Надеюсь, это устроит вас?

— Устроит!

Моллаев протянул руку племяннику Балаяна:

— Рад знакомству, Арно!

— Я тоже. Скажите, как мне называть вас?

— Как называть? Называй Сосо! Да, Сосо и обращайся ко мне на ты! Ведь я твой второй номер?!

— Хорошо, как скажете! Один вопрос можно?

— Конечно, Арно, спрашивай!

— Что, кроме обслуживания клиентов, мне придется делать в усадьбе господина Бериллова?

— Ничего! Только обслуживать клиентов. Возможно, некоторое время за двоих.

— И все?

— Да! За это ты получишь тысячу долларов. Сразу, как вернемся в ресторан!

Племянник Балаяна удивился:

— Тысячу долларов? Так много?

— Денег, Арно, много не бывает!

Моллаев взглянул на часы:

— Господа, нам, кажется, пора ехать!

Хозяин ресторана засуетился:

— Да, да, пора! Я провожу вас до автомобиля.

Моллаев остановил Балаяна:

— Не стоит! Мы и с Арно справимся, не так ли, Арно?

— Конечно!

— Что ж, тогда удачной работы вам.

Вахид нагнулся к Балаяну:

— Ты, Армен, главное, не волнуйся. Не в моих интересах подставлять тебя. Ты еще нужен. Очень нужен. Кстати, твой гонорар составит две тысячи долларов. Как видишь, я щедро оплачиваю услуги своих друзей!

— Благодарю!

Вскоре грузопассажирская «Газель» была на пути к усадьбе Михаила Тимуровича Бериллова, мэра города Новоильинска, куда прибыла в 18.40. Охрана, предупрежденная о приезде машины из ресторана, пропустила «Газель» без досмотра и проверки документов. Разгрузив контейнеры с приготовленными и расфасованными блюдами, упаковки шампанского, коньяка, виски, водки, ящики с минеральной водой, Арно и Вахид принялись накрывать один большой и длинный стол, установленный в центре парковой зоны усадьбы у бассейна, недалеко от бани, имевшей форму сказочного терема. Арно работал быстро и профессионально. Помощь Моллаева понадобилась, когда племянник Балаяна поручил Вахиду развести мангал. Этого и ждал Моллаев. Он подошел к одному из охранников, спросил, где можно взять дрова. И как рассчитывал, охранник указал ему на баню:

— Там! В тамбуре дрова. Любые! И мешки с углем там же.

Поблагодарив охранника, Вахид прошел в баню. Но прошел не в тамбур, расположенный в предбаннике, а в комнату отдыха. В комнату, где посредине стояла широкая кровать, на стенах висели большие зеркала, а окно было плотно зашторено. Комната любви, а не отдыха.

Моллаев осмотрелся. Стены комнаты бревенчатые. Поэтому Вахиду не составило труда закрепить между бревнами миниатюрную видеокамеру, сфокусировав ее на дверь и кровать. Проверив работоспособность камеры от дистанционного источника управления, Моллаев набрал в тамбуре дров и, прихватив мешок с древесным углем, вернулся к мангалу. Никто не обратил на действия «официанта» никакого внимания. Моллаев, сделав главную часть работы, ради которой прибыл в усадьбу, занялся разведением огня в мангале. Постепенно стали собираться немногочисленные гости мэра.

В это время принявшая душ, одевшаяся в скромный летний костюм, уложив короткую юбку, косметичку, майку и приобретенное в секс-шопе нижнее белье в пакет, супруга Макарова Ирина вышла к старой автобусной остановке, расположенной недалеко от Части и военного городка. Черную «Волгу» мэра она увидела издалека. Подошла к машине, открыла дверцу и села на заднее сиденье.

Водитель узнал ее:

— Добрый вечер, Ирина!

— Привет! Поехали! Да не спеши, мне на ходу подкраситься надо!

— Я могу и остановиться на несколько минут.

— Ты еще не начал движение, чтобы останавливаться. Сказано — поехали, чего стоишь? Внимание привлекаешь.

«Волга» поехала к центру городка, откуда вела дорога по мосту через реку в заповедную зону, где на берегу озера находилась загородная усадьба главы Новоильинска господина Бериллова. Как только «Волга» проехала мост, Ирина достала косметичку. Начала краситься. Водитель сбавил скорость и вел машину так, чтобы шлюха шефа могла привести себя в надлежащий вид. Закончив с физиономией, Ирина принялась раздеваться. Сняла блузку, лифчик, принялась стягивать брюки вместе с обычными трусами. Поймала похотливый взгляд водителя, с нескрываемым интересом наблюдавшего за телодвижениями женщины через зеркало салона. Спросила:

— Ну, чего уставился? Голых баб не видел?

— Видел, но не таких. Эх, моя бы воля… отделал бы тебя по полной. А че? Может, разочек дрюкнемся? Никто ничего не узнает. Потом сама будешь проситься. Так я останавливаюсь?

— Жену будешь дрюкать. И смотри лучше не на меня, а на дорогу. А то в дерево влетишь.

— Жаль! Клянусь, я бы трахнул тебя так, что ты о мэре и думать забыла бы. У меня болт с шарами, на зоне вставил. Бабы визжат от удовольствия, как засажу!

Ирина заинтересовалась, продолжая переодеваться:

— С шарами, говоришь? И большие шары?

— Нормальные. То что нужно.

Макарова наклонилась к сиденью водителя:

— Ты вот что, дружок с шарами, напросись обратно меня везти. Тогда в лесок и заедем. Посмотрим, что за кайф от твоей коряги.

Водитель радостно воскликнул:

— Да без проблем! Но гляди, за базар ответишь, я тебя за язык не тянул.

— Отвечу! А сейчас прибавь скорость, я переоделась.

Убрав в пакет скромный костюм, накрасившись, Ирина, опустив ветровое стекло, закурила. Если бы кто из Части сейчас увидел ее, то не узнал бы. А узнав, не поверил, что видит Макарову. Короткая юбка, не скрывающая трусиков, облегающие ноги кружевные чулки, майка, из которой, казалось, вот-вот выпадут сочные груди, яркая помада, вызывающе накрашенные глаза, румяна с блестками на щеках, длинные ресницы сделали из жены офицера обычную шлюху.

Ирина выбросила в окно окурок, подняла стекло. О муже сейчас она совершенно не думала. Ее ждала бурная ночь, а потом еще и случка с водилой. Какой тут к черту может быть муж? Спустя несколько минут, пройдя пропускной пункт охраны, «Волга» въехала на территорию усадьбы. Встречать ее вышел, облаченный в гражданскую одежду, командир полка. Коршунов открыл заднюю дверцу машины, помог Ирине выйти из салона. И тут же воскликнул:

— Дорогуша, как же ты чертовски сексапильна!

Подошел Бериллов. Он также не удержался от комплимента:

— Ириша. Ты прекрасна! Ты принцесса!

Макарова усмехнулась:

— Принцесса! Среди проституток!

— Ну, какая же ты проститутка? Ты женщина, делающая мужчин счастливыми. Но пройдемте к столу. Он ломится от вина и разнообразных деликатесов.

Ирина спросила:

— И много гостей ты пригласил к себе, Миша?

Мэр ответил:

— Да нет, тех, кто обычно присутствует на подобных вечеринках. Авторитетные люди города со своими дамами.

— Интересно, среди дам есть хоть одна законная жена авторитетных мужчин города?

Бериллов рассмеялся:

— Участь жен — вести домашнее хозяйство. А для развлечений существуют другие женщины. Впрочем, ни одна из них тебе и в подметки не годится.

— Это ты сейчас так говоришь. Посмотрю, как запоешь, получив свое.

— Ну, дорогая, такова жизнь. Прошу к столу, нас ждут и на нас смотрят.

Командир полка, мэр города и супруга капитана Макарова прошли к столу. Их появление публика, состоящая всего из шести пар, встретила аплодисментами. Бериллов, вместе с Ириной занявший место во главе стола, толкнул речь, закончив ее провозглашением тоста, как всегда, за прекрасных дам. Присутствующие на вечеринке выпили. Кто виски, кто коньяк, кто водку, кто вино. После непродолжительного периода закуски последовал второй тост местного банкира, за ним третий, директора одного из предприятий Новоильинска. И пошло-поехало. Загремела музыка. Местные денежные «мешки» с любовницами начали расслабляться. Моллаев, приготовив отменный шашлык, передал его Арно. Тот разнес шампуры с хорошо прожаренным мясом клиентам. Вернулся к мангалу. Сказал Моллаеву:

— В принципе, наша работа закончилась. Теперь если что и затребуют веселые гости, то новые бокалы или тарелки вместо разбитых. Посуды здесь бьют много.

Вахид рассмеялся:

— Держу пари, Армен на этом неплохо зарабатывает.

Племянник Балаяна согласился:

— Да! Счет потом дядюшка выставляет мэру солидный. А тому без разницы. Не из своего кармана оплачивает гулянки. За все платит бюджет города.

— А ты откуда это знаешь?

— Дядя говорил.

— Ну, раз дядя, то конечно!

Моллаев внимательно следил за Берилловым и Макаровой. Мэр, изрядно опьяневший, уже с полчаса лапал жену офицера. Пора бы им удалиться на берег озера. И Бериллов словно услышал мысли Вахида. Потащил Макарову в полосу кустарника, за которой начинался узкий песчаный пляж. Моллаев нагнулся к племяннику Балаяна:

— Я отойду минут на десять, Арно. Если охрана заинтересуется моим отсутствием, что вряд ли в этом бардаке, придумай что-нибудь!

— Хорошо, Сосо!

Моллаев медленно, от дерева к дереву, стараясь не привлекать к себе внимания, достиг полосы кустарника. Прошел ее, остановившись у большого куста, откуда ему были хорошо видны мэр с Макаровой. Бериллов, сопя, стягивал с Ирины юбку. Майка уже валялась на песке. Раздев партнершу, мэр принялся раздеваться сам. Вскоре он застонал от удовольствия… Вахид усмехнулся, навел на пару объект второй миниатюрной камеры, включил ее. Через двадцать минут опустошенный мэр лег на песок, широко раскинув руки. Он что-то говорил лежавшей рядом Ирине, но из-за музыки Моллаев не разобрал слов. Да и не нужны они ему были. Вскоре мэр поднялся. Оделся. Закурил. Ирина также натянула юбку с майкой, оставив трусики на пляже, и, чмокнув Бериллова в щеку, пошла к столу. Мэр какое-то время курил, глядя на рябь черной в ночи глади Большого озера. После чего последовал за Макаровой. Выключив видеокамеру, к мангалу вернулся и Моллаев, где продолжал находиться племянник Балаяна. Спросил у него:

— Мной кто-нибудь интересовался, Арно?

— Нет!

— Хорошо! Посуду пришлось менять?

Парень утвердительно кивнул:

— Да, три бокала, две тарелки. Но это только начало. Случалось, мэр сразу весь стол переворачивал.

— Да вроде он не буйный!

— Когда не переберет лишнего!

— И как такие становятся руководителями городов?

Официант усмехнулся:

— Только такие и становятся.

Моллаев произнес:

— Да, с Россией и воевать не надо. Она сама как государство развалится под руководством тех, кто сейчас покупает власть на всех уровнях. Ребята типа Бериллова наносят вреда больше, чем ракетные удары. Но да и черт с ними.

Племянник Балаяна спросил:

— Считаете, что высшее руководство не сумеет навести порядок?

— А кто в этом руководстве, Арно? Такие же, как Бериллов. Не все, конечно, но большинство.

— Плохо!

— Почему?

— А где мы еще такие, как сейчас, легкие деньги заработаем? Кроме России, нигде!

— Найдете, где! Вы, армяне, насчет этого народ ушлый.

— И все равно, плохо!

— Не волнуйся. Вы успеете набить карманы.

— Дай-то бог!

К официантам подошел пьяный тучный мужчина, спросил:

— Кто у вас тут шашлыки делал?

Вахид ответил:

— Я. Не понравились?

— Отличные шашлыки, ты можешь сделать еще? Для меня, пару шампуров?

— Конечно, угли еще не остыли.

— Так сделай, друг! Держи!

Мужчина протянул Моллаеву две тысячные купюры:

— А это за работу!

— Благодарю, куда подать шашлык? К столу?

— Не-е, беседку слева видишь?

— Да!

— Туда и принеси! И еще, захвати к шашлыкам бутылку хорошего вина.

— Хорошо! Ваш заказ будет выполнен!

— Молодец, черкес!

— Я не черкес.

— Э-э, все вы черкесы! Короче, жду!

Мужчина отошел от официантов.

Моллаев спросил у временного напарника:

— Кто это?

— Директор самого крупного в городе вещевого рынка.

— Что у церкви?

— У храма!

— Какая разница?

— Тебе этого не понять!

— А мне и не надо ничего понимать!

Моллаев прошел к мангалу. Раздул угли, взял со стола шампуры, начал насаживать доставаемое из большой поварской кастрюли маринованное мясо с луком. Отдельно брал помидоры. Вахид умел готовить шашлык. И он не брезговал свининой в отличие от большинства своих соплеменников.

Находясь у мангала, он видел, как командир полка о чем-то поговорил с Макаровой. После чего повел ее к бане. Выждав несколько минут, Моллаев через пульт дистанционного управления включил видеокамеру, установленную в комнате отдыха бани, верно предположив, что париться любовники не будут. Дым из трубы бревенчатого теремка не шел. Вахид довольно усмехнулся. Камера, установленная в бане, не только снимала происходящее в комнате отдыха, но и записывала разговоры любовников. Гурадзе получит отменные кадры, а Вахид — приличное вознаграждение за отлично выполненное задание.

Приготовив шашлык, Моллаев отнес шампуры с бутылкой вина в беседку. Там находился тучный мужчина с полуголой пьяной девицей. Вахид поставил тарелку с шампурами и бутылку на стол. Проститутка похотливо взглянула на чеченца:

— Выпейте с нами!

Моллаев отказался:

— Спасибо, не могу! Я на работе!

— Да кто здесь на работе?

Она повернулась к партнеру:

— Котик! Я хочу, чтобы кавказец выпил с нами.

Тот ответил:

— Дорогая, закрой на время свой рот, или я заставлю тебя не пить с официантом, а делать ему минет.

— Фу, как грубо!

Директор рынка приказал Моллаеву:

— Открой бутылку и уходи!

Вахид взглянул на тучного мужика. Подумал: «Свернуть бы тебе шею, жирная свинья». Но сдержался. Улыбнулся. Вытащив из бутылки пробку, тихо удалился.

Гулянка в усадьбе набирала обороты. Часам к двум некоторые мужчины, приглашенные мэром, уже спали, кто за столом, кто в гамаке, кто просто на траве ухоженной поляны. Женщины голыми устроили пляски под ритмы зарубежной музыки, громыхавшей из мощных динамиков дорогого музыкального центра. Моллаев захотел в туалет. Таковой наверняка был в доме, но идти в здание, охраняемое снаружи хмурым крепким внешне мужиком, не решился. Не стоит светиться перед трезвыми охранниками. Повезло, что мэр трахал Макарову на берегу озера, не пришлось проникать в дом через оранжерею. Да, Бериллов значительно упростил работу.

Вахид прошел в кусты пристроенной полосы. Сделал свое дело, повернулся, чтобы вернуться к мангалу, но неожиданно перед ним появилась голая блондинка. Она обхватила шею чеченца, прижавшись к нему и шепча на ухо:

— Возьми меня, горец! Я так хочу тебя. Вы умеете трахать баб, знаю. Трахни и меня.

Моллаев попытался вырваться из объятий проститутки, та держала его крепко. В принципе, он мог одним ударом убить шлюху, но не имел права сделать это. Да и возбуждение женщины родило в нем желание. Осмотревшись, он толкнул проститутку на траву. Снял брюки, нагнулся к ней. Резко развернул на живот, поднял за талию, заставив встать на колени. Медленно вошел в нее. Вскоре шлюха начала стонать вперемешку с выдохами:

— Еще! Сильней! Глубже!

И взвыла, когда сильнейший оргазм едва не лишил ее сознания. Сделав свое дело, Моллаев встал, надел брюки. Поправив рубашку с бабочкой, спросил у раскинувшейся в траве проститутки:

— Ты довольна?

— Не то слово! Вы действительно мастера трахать баб. Может, еще встретимся? У меня дома. Я одна живу. Никто не помешает.

Моллаев усмехнулся:

— Потом подойдешь ко мне, оставишь телефон, будет время, позвоню! Сама меня в ресторане не ищи. Поняла?

— Да, конечно, поняла! Я оставлю тебе номер своего мобильного телефона. Ты можешь звонить в любое время суток, а в ваш ресторан я не хожу. Мой любовник предпочитает природу, а другие кавалеры — съемные хаты.

— Если я позвоню, а ты с любовником?

— Я найду способ свалить!

— Хорошо! Сразу за мной из кустов не выходи!

— Дай мне закурить!

Моллаев выбил из пачки сигарету, протянул шлюхе, дал прикурить от зажигалки:

— Правильно, покури пока. Я пошел!

— Подожди! Мы даже не познакомились.

— Я — Сосо!

— А я — Марина.

— Вот и познакомились.

Моллаев вышел из кустов, прошел к мангалу.

Арно стоял, зевая.

Вахид спросил:

— И когда примерно кончится эта вакханалия?

Официант ответил:

— Часа через два гости успокоятся. Разъезжаться начнут с 6 утра.

— А мы когда свалим отсюда?

— Где-то в восемь подойдет «Газель». Соберем оставшуюся целой посуду, не использованную пищу, напитки, скатерти, и… домой, то есть в ресторан!

— Понял! Значит, терпеть бардак еще часа два?

— Да!

— Ты не заметил, из бани парочка не выходила, пока я отсутствовал?

— Вроде нет, а что?

— Хотел душ принять. В бане наверняка есть душ?

— Не знаю! Но можно в озере искупаться.

— Я так и сделаю!

Коршунов с Макаровой вышли из бани в шесть тридцать. К ним тут же подскочил водитель «Волги».

— Машина для дамы готова! Или вы поедете в город вместе?

Подполковник ответил:

— Нет! Отвези женщину сам!

— С превеликим удовольствием!

Коршунов проводил Ирину до автомобиля, стоявшего за воротами усадьбы.

— До встречи в полку, дорогая! Эта ночь была прелестна.

— Остальные хуже?

— Нет! Но сегодня ты превзошла саму себя!

— Я рада, что смогла доставить тебе удовольствие.

Макарова села на заднее сиденье. Водитель, отъехав от усадьбы метров сто, спросил:

— Ты не забыла о своем обещании?

Ирина ответила:

— Я никогда ничего не забываю. Выбирай место для остановки.

— Ближе к городу.

— Так поторопись, а то плетемся черепахой!

Водитель в предвкушении близости увеличил скорость.

Моллаев забрал видеокамеру из бани, как только ее покинули Коршунов и Макарова. В ресторан он прибыл в половине девятого. Тут же поднялся в свой кабинет. Переоделся, уложил аппаратуру в кейс и вышел в зал первого этажа. К нему подошел Балаян:

— Все в порядке, господин Вахид?

— Да, Армен! Все прошло как нельзя лучше. Предупреди племянника, чтобы лишнего не болтал. Он со мной работал впервые, ничего не видел, ничего не знает. Иначе… но не будем портить миг расставания. Теперь, думаю, мы встретимся не скоро. Деньги, твои и Арно, в кабинете. Я уезжаю!

— До свидания, господин Вахид!

— Счастливо, Армен. Богатых тебе клиентов.

Вскоре черная «Вольво» уже ехала в сторону центра города.

Глава 3

Капитан Макаров вернулся домой в 21.20. Надеялся, что Ирина встретит его, но жены в квартире не оказалось. Не был готов и ужин. Сделав бутерброды, Дмитрий перекусил. Десять часов, Ирины все еще нет. Засиделась, однако, у подруги. Капитан по сотовому телефону набрал ее номер. Металлический голос ответил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Макаров положил мобильник на кухонный стол. Вспомнил о дочери. Она жила с его матерью и была инвалидом. Это в семь-то лет. Как иногда несправедлива бывает судьба. Неопасная болезнь, которой перебаливают тысячи детей, для Лизы оказалась роковой. Осложнения приковали ее к постели. Лечение не дало практически ничего, кроме того, что дочь теперь могла передвигаться. Но только в инвалидной коляске.

Макаров прошел в прихожую, где на тумбочке перед зеркалом стоял городской телефон. Набрал номер матери, используя код города, где она проживала с внучкой. Людмила Павловна ответила не сразу:

— Алло!

— Здравствуй, мам, это я!

— Дима? Здравствуй, дорогой! Почему звонишь поздно, что-нибудь случилось?

— Да нет, просто только что вернулся со службы.

— Ирина с тобой?

Макаров солгал:

— Она на дежурстве!

— Ясно! Значит, ты один дома! Не голоден?

— Ну что ты, Ира приготовила ужин. У вас как дела? Что насчет операции?

Людмила Павловна вздохнула:

— Да у нас все по-прежнему. Сидим дома. А насчет операции? Ничего, Дим, наверное, не получится.

— Почему?

— Обращалась я и в администрацию, и в политические партии, и в общественные организации, и в благотворительные фонды, и к местным богачам. Все выразили сочувствие, но денег никто не дал. Только сосед-фронтовик принес свою пенсию. Я даже прослезилась.

— Значит, никто денег не дал?

— Нет, Дим, не дал.

— Ладно. Попробую я найти. Ты гуляй с Лизой побольше, это и тебе не помешает.

— Я бы с удовольствием, но Лизонька не хочет.

— Что не хочет?

— Из дома выходить, точнее, выезжать. Тяжело ей на здоровых ребятишек смотреть. Те играются, смеются, а Лиза плачет.

Капитан до хруста сжал кулак:

— Понятно. Ты ей скажи, чтобы не плакала, я придумаю что-нибудь. Вот в отпуск приеду и придумаю. Мне не откажут.

— Ты не волнуйся, сынок. Что поделать, раз такая беда у нас! Видимо, чем-то прогневили Господа.

— Но почему он на ребенке отыгрался?

— Это не нам решать. Спасибо, что позвонил, давай заканчивать, а то наговорим на крупную сумму. Береги себя и Иру, за нас не беспокойтесь. Как-нибудь переживем беду.

— До свидания, мама!

— До свидания, сын. Ирине привет!

— Передам! Обязательно передам!

Капитан положил трубку. Взглянул на часы: 22.25. Черт, где же супруга? Он прошел на кухню, достал из холодильника начатую бутылку водки, из горлышка сделал два крупных глотка. Закурил, присев за стол. Мелькнула мысль: а у Вологодиной ли благоверная? Лезвие ревности полоснуло по сердцу. Надо позвонить ей! Хотя не стоит, нет, не стоит, да и телефона Вологодиной он не знает. Его можно узнать, но надо ли? А если прав Валера Игнатов, и Галина прикрывает похождения подруги? Тогда у них связь между собой налажена. И звонить нет смысла. Если Ирина не у Вологодиной, то та скажет, что была и ушла недавно, сама же предупредит жену о том, что муж пустился в розыски. Разведенка, наверняка опытна в этих делах. Интересно, как она выглядит? Наверное, этакой прожженной дамой, познавшей в жизни все! Или почти все. Странно, но Макаров о Галине слышал, но никогда не видел ее. Не настало ли время познакомиться?

Водка возбудила капитана. Допив бутылку, он швырнул ее в мусорное ведро, по аппарату внутренней связи вышел на санчасть. Ответил молодой мужской голос:

— Дежурный по полковому медицинскому пункту старший сержант Лисицын слушает.

— Капитан Макаров. Моя супруга служит у вас!

— Я в курсе, но она ушла сразу после окончания рабочего дня!

— Знаю, ты вот что мне, сержант, скажи, у тебя там адреса служащих ПМП где-нибудь записаны? Из числа тех, кто проживает в городе?

— Так вне городка живет одна Вологодина.

— Отлично! Ее адрес у тебя есть?

— Да, конечно! И номер телефона, городской и мобильный.

— Мне нужен адрес.

— Но, извините, товарищ капитан, я не знаю, могу ли назвать вам его? Мне необходима инструкция начальства.

— Вот я сейчас приду в санчасть и принесу тебе инструкцию. Да такую, что ты рад не будешь. Быстро адрес Вологодиной! Это приказ офицера!

— Ну, ладно, ладно, в принципе адрес медсестры никакой тайны не представляет.

— Живее!

— Так, секунду, ага, вот, записывайте!

— Запомню!

— Улица Пушкина, дом 4, корпус 2, квартира 3.

— Спасибо, сержант. Но вынужден предупредить, если ты позвонишь в ближайшее время Вологодиной и скажешь, что я интересовался ее адресом, то… парень, из дежурки ты напрямую отправишься на больничную койку. Все понял?

— Так точно, товарищ капитан!

— Я ей сам скажу, откуда узнал адрес! Не советую шутить со мной! Это вредно для здоровья. Пока, сержант!

— До свидания, товарищ капитан!

Нажав на рычаги, Макаров позвонил в диспетчерскую единственного в Новоильинске таксопарка. Ответила женщина:

— Таксопарк! Здравствуйте!

— Добрый вечер. Мне нужно такси.

— Назовите свой номер, я перезвоню!

— Хорошо!

Звонок раздался через считаные секунды:

— Таксопарк. Так откуда и куда вы намерены ехать?

— От военного городка в центр, на улицу Пушкина.

— Семьдесят рублей!

— Согласен!

— Куда подать машину?

— К КПП войсковой Части, через пять минут, если можно.

— Можно. Подойдет «семерка» гос. №…

— Понял, спасибо!

— До свидания!

— Спокойной ночи!

Макаров, набросив поверх майки ветровку — на улице начинался дождь, — вышел из подъезда дома офицерского состава, прошел к контрольно-пропускному пункту через Часть. У КПП стояла вишневого цвета «семерка» с «шашечками» на крыше.

Капитан подошел к водителю, молодому парню:

— Добрый вечер, это я вызывал машину!

— Если вы, то садитесь!

Макаров устроился на переднем сиденье.

Парень переспросил:

— Значит, на Пушкина?

— Да!

— А к какому дому?

— К 4, корпус 2.

— А я в третьем корпусе живу!

— Повезло!

Водитель удивленно взглянул на офицера:

— С чем?

Макаров улыбнулся:

— С тем, что живешь в доме № 4, корпус 3 по улице Пушкина.

— Не понял?

— Да не напрягайся ты, шучу я!

— Вас только до дома или подождать?

— До дома! Хотя, возможно, ты мне еще понадобишься. Сотовый телефон при себе?

— Конечно!

— Назови номер, возникнет необходимость, вызову!

— Обратно стольник возьму, ничего?

— Нормально!

Парень, назвав легкозапоминаемые цифры номера, посоветовал:

— Вы поаккуратней во дворах домов, беспокойное место. Позавчера парнишку порезали. Кто? За что? Неизвестно. Как неизвестно, выживет ли? Пока в реанимации. А до этого семейную пару ограбили. Возвращались откуда-то примерно в это же время, под бандюков и попали. До нитки, суки, обобрали, ничем не побрезговали.

Макаров поинтересовался:

— А что милиция?

Парень усмехнулся:

— Где сейчас милиция, знаете?

— Где?

— Я бы провез, показал.

— Так скажи!

— Возле кабаков, баров, клубов разных. Там, где сбить навар можно. И где светло. Во дворы, где малолетки обдолбленные шакалят, не суются. На хрена? Во дворах легко под нож или пулю попасть можно.

— Даже так? А сам как живешь в таком районе?

— А где еще жить? На загородный дом мне не заработать, хоть на десяти работах паши.

Макаров согласно покачал головой:

— Да! Это точно!

Водитель спросил:

— А вы, видать, офицер?

— Капитан!

— Вам-то много платят?

— Слезы!

— Не пойму я власть верхнюю. Ладно нас, штатских, можно с «баблом» и кинуть. Побузим в худшем случае и все! Но вас-то она почему не обеспечивает? Ведь если подыметесь вы, то это уже не буза будет, это будет гораздо круче. Один ваш полк в состоянии город под себя подмять.

— Тебе откуда известно, что может наш полк?

— Так у вас мой братан двоюродный служил. Дембельнулся два года назад. Орден получил за Чечню! Вы же спецназовцы, так?

— В общем, так!

— Вот! У вас все есть. И оружие, и боевая техника. А что у ментов? Да и какие они вояки? Сосед недавно тоже из армии пришел, служил на каком-то аэродроме, месяц попьянствовал, работу не нашел и пошел в ментовку. Да не в обычную, а в ГАИ. Сам еле на права сдал, а сейчас — сержант. Палочкой на въездном посту машет. Как-то встретились, спросил — как дела? Так он, козел, даже не посмотрел на меня. Что ты, ведь он мент, а кто я?

Макаров сказал:

— Человек!

— Ну да, конечно! Все мы человеки, вот только разные. Но ладно, вот и улица Пушкина. Слева дом № 4. Корпус № 2 за ним. Туда не подъеду, въезд с неделю как газовики перерыли. Придется пехом!

— Ничего, дойду!

— Сейчас дойдете. В дождь малолетки по норам прячутся. Кайфуют.

Макаров отдал таксисту семьдесят рублей.

Тот напомнил:

— Так если что, звоните. Я по центру кружить буду.

— Хорошо!

— Номер-то запомнили? Или записать?

— Запомнил!

Капитан вышел из машины и, укрываясь от дождя, перешагнув траншею, побежал к нужному дому. Дверь оказалась обычной, без кодового замка и домофона. Да и дом старый, трехподъездный, четырехэтажный.

Макаров вошел в подъезд. Квартира № 3 оказалась сразу справа от лестницы на первом этаже. Капитан прислушался. Тишина. Нажал на кнопку звонка. Неожиданно быстро услышал приятный, грудной и немного удивленный голос:

— Кто там?

— Капитан Макаров, рота спецназа нашего полка.

Дверь открылась. Офицер увидел симпатичную, стройную, невысокую женщину с распущенными по узким плечам длинными русыми волосами, в простеньком домашнем халате. Не такой, далеко не такой еще час назад представлял себе Макаров Галину Вологодину. Поэтому смутился:

— Извините, моя жена у вас?

Женщина еще больше удивилась:

— Ваша жена? У меня?.. Нет, ее у меня нет. А… почему вы решили, что она может быть у меня?

Макаров вздохнул:

— Она сама сказала, что вечер проведет у вас. Я до девяти был занят на службе.

— Ничего не понимаю.

— Вот и я тоже ничего не понимаю. Еще раз извините.

Дождь на улице резко усилился.

Вологодина сказала:

— Пройдите в квартиру, переждите ливень. Я вас чаем напою.

Макаров вошел в прихожую. Квартира у медсестры была однокомнатной, скромной, но очень уютной. Домашней! Куда хотелось возвращаться.

Вологодина проводила капитана в комнату. Макаров было возразил:

— Может, кухней обойдемся?

Но женщина настояла:

— Ну что вы, гостя и на кухню?

— На кухне, по крайней мере, можно покурить, хотя… может быть, вы яростная противница курения?

— Курение еще никому не пошло на пользу. Но вы курите, если хотите. В комнате. Пепельницу я принесу. В квартире хоть до утра продержится мужской запах. Я уже отвыкла от него. Поймите меня правильно, я не жалуюсь, просто говорю то, что есть! Это от одиночества. Вам, смотрю, это состояние также известно, несмотря на то что женаты.

Макаров согласно кивнул:

— Известно!

Он закурил. Вологодина ушла на кухню, откуда вскоре вынесла поднос с чайником, сахарницей и чашками на блюдцах. Поставила поднос на старенький журнальный столик, рядом с креслом, где сидел Макаров. Присела напротив. Разлила по чашкам чай.

Капитан, затушив окурок, спросил:

— Извините, Галя, значит, Ирина никогда не проводила у вас вечера и ночи за гаданием?

Вологодина чуть не поперхнулась:

— За каким еще гаданием?

— Ирина говорила, что вы гадаете. Поэтому она и задерживалась у вас до утра. Якобы процесс гадания прерывать нельзя и он затягивает так, что совершенно не замечаешь, как летит время!

— Чушь какая-то! Я — и гадалка? Никогда не занималась ничем подобным. Это надо же такое придумать!

— Жене надо было как-то объяснить свое отсутствие? Вот она и нашла причину. А я, идиот, верил.

— Потому, что хотели верить.

— Вы правы. Я хотел верить в ее лживые слова. И верил.

— Да, ситуация. Врагу не пожелаешь!

Макаров поставил пустую чашку на блюдце:

— Вижу, вам тоже пришлось пережить нечто подобное?

— Да! Поэтому я сейчас одна.

— Муж загулял?

— Загулял. И делал это открыто! Ему всегда хотелось обеспеченной жизни, а сам добиться ничего не мог. Поэтому, когда подвернулся случай, он воспользовался им.

— Что за случай? Нет, если вам тяжело вспоминать прошлое, не говорите.

— Все давно перегорело, и прошлое не причиняет мне боль. А что за случай? Бывший муж оказался на вечеринке, куда его пригласил школьный товарищ. Там присутствовала дама, вдова крупного бизнесмена, убитого в девяностые годы. Женщина, к которой перешло все, чем владел покойный супруг. Ну, мой не растерялся. Приударил за вдовушкой. Та приняла ухаживания. Чуть позже Аркадий, так зовут бывшего супруга, объявил мне, что уходит к другой женщине. Лепетал что-то о необыкновенной любви, внезапно вспыхнувшей в его сердце. Он был мастером произносить красивые речи. Я сказала, что он может делать все, что хочет. Аркадий забрал вещи и ушел. Вскоре состоялся суд, и я была поражена тем, что Аркадий потребовал раздела имущества. Его интересовала квартира. А она досталась мне от умерших родителей. Но суд вынес решение разделить нажитое совместно имущество пополам. Отличную трехкомнатную квартиру пришлось разменивать. Он, как и я, получил однокомнатную. И тут же продал ее, так как жил в загородном доме новой пассии.

Макаров воскликнул:

— Подонок! Да как он посмел позариться на чужое?

— Да черт с ним! Хорошо, что у нас не было детей. Аркадий не в состоянии производить потомство. Сначала я страдала от этого, но потом, после развода, поняла, что его бесплодие уберегло меня от еще больших страданий. Вы понимаете, что я имею в виду!

— Понимаю! Но у вас все еще сложится. Уверен!

— А у вас? В семье много зависит от мужчины. Попытайтесь завтра поговорить с женой! По-хорошему, без скандала.

— Завтра меня не будет в Части!

— Послезавтра!

— Послезавтра тоже! Я убываю в командировку, и, похоже, в длительную!

— В горы?

— Какая разница, Галя?

— Но вам нельзя в таком состоянии воевать. А я уже знаю, что собой представляют командировки подразделений полка в горы. Тем более вам нельзя в нынешнем состоянии командовать людьми. Ведь от вас во многом зависит, вернутся они назад живыми или нет.

Макаров с благодарностью посмотрел в глаза Вологодиной, почувствовал, как постепенно тает лед в его сердце.

— Спасибо тебе, Галя!

Капитан непроизвольно перешел на «ты», и Галина восприняла это как должное:

— За что, Дима?

— За слова твои теплые! За то, что ты… такая! Жаль, не познакомился с тобой раньше.

— И что бы изменилось?

— Много, если не все!

— Ты ошибаешься. Ничего не изменилось бы. Во-первых, ты еще любишь Ирину, во-вторых, я просто не подпустила бы тебя к себе, не желая стать разлучницей.

— Ты говоришь, что я люблю Ирину? А мне кажется, любви уже нет, осталась обида да еще, пожалуй, чувство невосприятия предательства, измены.

— Вот именно, что кажется. Ты сильно привязан к супруге. И простишь ей все, лишь бы она стала прежней, той, которую ты полюбил.

— Нет, Галь. Я уже не смогу жить с ней. Даже потому, что никогда и никому не прощал предательства. Такой уж у меня характер. Да и думать мне больше следует о дочери. Ирине дочь стала безразлична, словно не она рожала ее.

Галина спросила:

— А что с дочерью, если не секрет?

— Для тебя не секрет. Она инвалид. Передвигаться может только на коляске.

— А где же она живет?

— В Рязани, у моей матери!

— И ничего нельзя сделать?

— Врачи говорят, можно, пока еще можно, но для операции нужны большие деньги. Я найду их, чего бы мне это ни стоило. Вот вернусь из командировки и найду! Нет ситуации, из которой не было бы выхода.

— Я сожалею, Дим, что у тебя так складывается жизнь. Но ты сильный мужчина, ты справишься, я уверена в этом. А если потребуется моя помощь, то всегда можешь рассчитывать на нее.

— Ты уже сильно помогла мне. Спасибо!

— Перестань, мы же люди, мы должны, пусть всего лишь словом, поддерживать друг друга.

Макаров невесело усмехнулся:

— Если бы все думали так, как ты! Но ладно, засиделся я. Пора и честь знать. Да и ливень пошел на спад. Летние дожди, они короткие. Да, пойду, хотя, признаться, с удовольствием остался бы! Навсегда! Но… это невозможно. Я не забыл твоих слов. Извини, если что не так! Не осуждай и… не жалей меня. Ты права. Я справлюсь. И все еще наладится. Только ты… если сможешь… черт, я говорю глупость.

Капитан поднялся, вышел в прихожую, накинул ветровку, открыл дверь:

— Прощай, Галя!

И направился к выходу из подъезда. Вслед услышал:

— До свидания, Дима! И помни, я смогу! Ты только возвращайся!

Макаров дернулся назад, но Галина захлопнула дверь квартиры.

Капитан вышел на улицу. Закурил. Достал сотовый телефон. Набрал номер таксиста. Тот ответил:

— Да?

— Это офицер из полка!

— Понял! Понадобилась-таки тачка?

— Да!

— В городок?

— В городок!

— Где вас подобрать?

— Там, где ранее оставил!

— Еду!

Макаров прошел к улице Пушкина. Тут же из-за поворота выскочила вишневая «семерка».

Капитан сел в салон такси.

Водитель спросил:

— Ну как, не напоролись на малолеток? Хотя лил ливень, попрятались они. А дождь интересно прошел. Половину города буквально залил, а вторая половина сухая. Ездил к вокзалу, там сухо. Прямо в городок двигаем?

Макаров сказал:

— Да, только заскочи в какой-нибудь круглосуточный магазин?

— Без базара!

«Семерка» пошла в сторону военного городка. Водитель остановил «Жигули» недалеко от войсковой Части у магазина «24 часа». Макаров купил бутылку водки, блок сигарет, банку пива.

Затарившись, он вернулся в машину.

Спустя пять минут «семерка» остановилась у контрольно-пропускного пункта полка.

Капитан рассчитался с таксистом и пошел домой. На КПП солдаты отдали ему честь, несмотря на то что капитан был в гражданской одежде. Отдали по привычке и страхуясь — привяжется офицер, не отобьешься. А если еще и пьяный, то вообще труба. Но Макаров на дневальных и посыльных не обратил никакого внимания. Он шел домой, в душе надеясь, что дома его встретит Ирина. Спросит, где он был? Услышав рассказ мужа, рассмеется и все объяснит. Хотя что она может объяснить? С Вологодиной супруга солгала, солжет еще раз. Ей, видно, стало это привычно. Но капитан хотел, чтобы Ирина была дома. Он дошел до территории военного городка. Вошел в свой подъезд. Нажал на звонок. Услышал, как в глубине квартиры разливается трель. Трель в сплошной тишине. Дмитрий достал ключи, открыл дверь, вошел в квартиру. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить — супруги дома не было. Взглянул на часы — 0.40! Невесело усмехнулся: хорошо гуляет благоверная, но в последний раз! Да, в последний. Надо прекращать эту порнуху. Нет семьи, и это не семья, хотя у офицера есть дочь и мать. Он сумеет через суд добиться, чтобы дочь оставили с ним. Для этого придется уйти с боевой работы, но черт с ней, с этой работой. Запросит перевод в Рязань. Ему, кавалеру боевых орденов, не откажут, принимая во внимание семейное положение. Да, он разведется с Ириной. Это решено. И пошла она к черту, шлюха!

Макаров прошел на кухню, включил свет. Свинтил крышку с бутылки, налил полный стакан. Выпил. Странно, за сегодняшний вечер он прикладывался уже ко второй бутылке, а кайфа никакого. Так, какой-то мутняк. Или водку левую продают? Да вроде торгаши завязали с этим. Дмитрий сел на стул, закурил. Перед глазами встала Вологодина. Только сейчас Макаров понял, отчего он смущался дома у медсестры. И чего ему не хватало в жизни с Ириной. Даже в первые годы супружества. Смущался он потому, что Галина понравилась ему. Своей неброской красотой, скромностью, искренностью. Она сумела пережить измену мужа и сохранила достоинство, когда тот поступил с ней как последний подонок. Она не озлобилась, как он, Макаров. Приняла удар судьбы как должное и продолжала жить, как говорится, всем смертям назло. Она понимала Макарова и жалела его, несмотря на то что он просил не делать этого. В сложных ситуациях принято говорить, что жалость унижает человека. Да хрень все это. Каждый хочет, чтобы его приласкали, пожалели. Не наигранно, охая и ахая, а так, как это сделала Галина. А не хватало ему в жизни с Ириной того тепла, что излучала Галина. Душевного тепла, способного простить, подарить надежду. Ему не хватало тех качеств, которыми обладала Галина, но не обладала Ирина. А может, после развода попытаться сблизиться с Вологодиной? Хотя нет! Она найдет другого мужчину, создаст собственную семью. Зачем загружать ее своими проблемами, касающимися здоровья дочери? Возможно, Галина и не отклонила бы ухаживания Дмитрия, возможно, приняла бы предложение стать его женой. Но он не мог ни ухаживать за ней, ни делать каких-либо предложений. И вообще, о Гале надо забыть, не рвать сердце. Оно и так ранено. Тяжело ранено. Поведением родной супруги, предавшей его. Сейчас капитан не сомневался, что у Ирины появился или любовник, или мужчина, с которым серьезные отношения. И все же где-то в глубине сознания билась жилка слабой надежды. Надежды на то, что он заблуждается. Впрочем, этой жилке биться осталось недолго. Как бы то ни было, после возвращения из предстоящей командировки он разведется с Ириной. Капитан своих решений не менял!

Он выпил еще один полный стакан водки.

Мысли переметнулись в Рязань, в двухкомнатную квартиру на окраине города, где с матерью жила дочь Лиза. Капитан вновь до хруста сжал кулаки. В городе населения в половину миллиона жителей, а на просьбу о помощи откликнулся лишь сосед-фронтовик. Ни один из нуворишей местных, сколотивших состояние в бандитские девяностые годы, даже внимания не обратил на крик о помощи. Да что им чужая боль? Пустота. У них своих забот хватает. Очередной коттедж на берегу загородного озера или реки поставить, прикупить домик где-нибудь в Испании. Недорого. Тысяч так за пятьсот евро. Проституток на яхте по Средиземноморью прокатить. А чиновники еще хуже бандитов. Бандюки хоть личину свою не прячут. Наоборот, выставляют напоказ. Смотрите, мол, вот он я, бандит, а имею столько, что могу купить все, что захочу. Чиновники же воруют по-тихому. Каждый на своем посту «бабки» бьет. Да вышестоящему начальству дань ежемесячно тащит, чтобы на посту остаться. Жопы готовы начальникам лизать, лишь бы теплое место не потерять. Депутаты, те на своей волне. Они купили мандаты, теперь возвращать «бабло» надо. Да еще и навар получить. Иначе на какой хрен было соваться в депутаты? Решать за зарплату, кто еще ее получает, проблемы города или области? Как же! Срать они хотели на эти проблемы. Сидят в думах, администрациях, мозги народу забивают. Суки. Дали б волю, не одного подонка лично завалил бы. Твари. Но где же брать деньги? А может, обойдемся без операции? Применим разные физические упражнения, глядишь, и пойдет на поправку Лиза? Не сразу, конечно, постепенно. Но до этого она с ума сойдет или, еще чего хуже, попытается свести счеты с жизнью. Для этого много не надо. Заехать на коляске в ванную комнату, достать лезвие, рубануть по венам, опустить кровоточащую руку в воду и выждать. Недолго, пока вечный сон не закроет глаза.

Макаров тряхнул головой:

— Черт! И что за думы? Больше нельзя пить. А то сам застрелишься к чертовой матери. Надо о другом думать. Где достать денег. Как некстати командировка подвернулась. Поехал бы в отпуск, нашел бы друзей. Те помогли бы. Обязательно помогли. Теперь придется искать их после боевого выхода. Но ничего, больше ждали.

Капитан отодвинул от себя полупустую бутылку водки. Вновь закурил, сбрасывая пепел в заполненную до краев пепельницу.

Постепенно алкоголь взял свое, и тяжелый наркотический сон сморил боевого капитана. Он уснул, положив голову на сложенные на столе руки. Очнулся Макаров, когда на улице было уже светло. Очнулся от скрежета ключа в замке двери — вернулась жена. Капитан взглянул на часы: 7.55. Ему пора в часть, но Макаров не мог уйти, не поговорив с супругой. Он налил водки, выпил. Вновь закурил. Появилась Ирина. Воскликнула:

— Вот тебе на! Ты что, всю ночь пропьянствовал?

— Где ты была?

— Извини, дорогой, задержалась. Время пролетело так быстро. На этот раз Вологодина затеяла гадание по звездам, а тут, как назло, тучи накрыли небо. Я звонила тебе, но ты не ответил. А ты с чего вдруг решил напиться? И в каком виде пойдешь на службу? Тем более тебе лететь в командировку.

Капитан взглянул в бесстыжие глаза жены:

— Ты не звонила мне, телефон всегда включен, и ты не была у Вологодиной! Поэтому повторяю вопрос: где ты провела ночь?

Подобного Макарова не ожидала. Но быстро сориентировалась:

— Что за бред? Откуда тебе знать, что я не была у Галины?

— От верблюда! Ты вообще стала меня за лоха принимать? Нюх окончательно потеряла? Я ночью ездил к Вологодиной и застал ее одну. Более того, Галя сказала, что ты и раньше никогда не то что не ночевала у нее, но даже днем не заезжала.

— Ты был у Вологодиной? Ночью? И эта сука сказала, что я никогда не ночевала у нее? Ну и дрянь. А может, она сама на тебя глаз положила? Или… или ты запал на нее? Ну, конечно, ходишь спокойно к Галине, сидишь у нее дома ночью. Или не сидишь? Господи, о чем это я? Вы ж не мальчик с девочкой?! Вы не сидите, а в постели трахаетесь по-быстрому, раз, два и порядок. Заодно и жену виновницей выставляете. А может, она еще и не гадает? Ну, Макаров. Как ты выдал себя, а?

Капитан поднялся и влепил жене смачную пощечину, от которой та вылетела в коридор:

— Заткнись, грязная потаскуха! Сама блядуешь и других по себе меряешь? Да ты в подметки Вологодиной не годишься.

Макарова ощетинилась:

— Ты? Ты? Да как ты посмел поднять на меня руку?

Капитан подошел к ней, севшей у тумбочки:

— Да, мне не следовало поднимать на тебя руку. Мне следовало убить тебя, тварь! В принципе, свернуть тебе шею у меня еще есть время.

Капитан резко повысил голос:

— И я сверну ее, сука, если ты сейчас не скажешь, где и с кем провела ночь.

Ирина испугалась. Попятилась в прихожую. Женщина видела глаза мужа и поняла — он выполнит угрозу. Что же ответить?

Макарову спас звонок в дверь.

Она вскочила, кинулась к ней, распахнула.

На пороге стоял солдат из роты Макарова — посыльный.

— Доброе утро, извините, командира роты вызывает в подразделение начальник штаба полка!

Ирина кивнула в глубь квартиры:

— Там твой командир роты! Забирай его.

Сама же рванулась по лестнице к выходу из подъезда.

Боец вошел в раскрытую дверь. Увидел разъяренного офицера, проговорил:

— Здравия желаю, товарищ капитан!

Макаров огромным усилием воли взял себя в руки:

— Что тебе надо, Петренко?

— Вас в расположение вызывает начальник штаба полка. Командиры взводов все на месте, а вас все нет!

— Передай начальнику штаба, буду через двадцать минут. А старшему лейтенанту Щукину скажи, чтобы подготовил личный состав, убывающий в командировку, к осмотру. Впрочем, погоди, передай Щукину, пусть Брылин и Герасимов сами его и проведут. Понял?

— А если начальник штаба прикажет вновь бежать за вами?

— Пошлешь его к чертовой матери!

— Я не могу, я рядовой! Меня за это посадят!

— Тогда вновь придешь! Вопросы?

— Никак нет, товарищ капитан!

— Свободен!

Отпустив посыльного, капитан протер взмокший вдруг лоб. Черт, а ведь он только что едва не убил Ирину. Вывернулась, сучка. Все замутила. Перевернула с ног на голову. Мразь. И как он раньше не раскусил ее? Но верно говорят, об измене жены последним узнает муж. Выяснить бы еще, с кем она загуляла? А лучше на месте застукать. Да проучить как следует. Ладно, все! Хорош. Личное в сторону. Надо, действительно, приводить себя в порядок и следовать в Часть. На 9.30 назначен вылет. Сейчас надо думать о войне. Чтобы выжить и вернуться. А уж по возвращении разобраться с женушкой по полной. Лишь бы она, тварь, какую пакость Вологодиной не устроила. Надо предупредить Галю и Валерку Игнатова попросить подстраховать Галину. Хотя Вологодина и сама себя в обиду не даст. Так! Собрались. Первое дело — бритье и душ. Контрастный, дабы протрезветь. Второе — одеться и идти в роту. Дальше по обстановке. Черт, как же голова раскалывается.

Капитан разделся, бросив одежду на диван комнаты, вошел в ванную. Встал под упругие струи воды.

В 8.22, все же похмелившись пивом (первый раз в жизни!) и приняв относительно сносный вид, Макаров захлопнул дверь квартиры, машинально бросив ключ в карман брюк. Вышел на улицу. На скамейке у подъезда сидел посыльный. Поднялся, увидев офицера:

— Это опять я, товарищ капитан. Начальник штаба в роте рвет и мечет. С ним еще один офицер, капитан, по-моему, начальник разведки.

— Тот тоже рвет и мечет?

— Нет! Тот все больше молчит. А майор орет. Как я вернулся, спросил, где вы? Я в ответ: будет через двадцать минут. Он как заорет: какие двадцать минут? Потом погнал матом и велел опять к вам бежать. Я прибежал. Сел на скамейку, а тут и вы. Накажут вас, товарищ капитан.

— Тебе-то, солдат, какое до этого дело? Ты о дембеле думай, все веселее станет!

Рядовой улыбнулся:

— До дембеля еще, как до луны пешком!

— Э, Петренко. Это тебе сейчас так кажется. Оглянуться не успеешь, как пролетят полтора года, и поедешь ты домой. К папе с мамой! Девушка-то на гражданке осталась?

— Осталась!

— Ждет?

— Пишет, что ждет! Сестра тоже пишет, что ждет, они подруги. А там, кто ее знает?

— Ты верь ей, солдат! Если любишь! Если чувствуешь, что и она любит, то верь!

— Вернемся, поглядим!

— Тоже верно! Но пошли, Петренко, в Часть, а то майор Гласенко голос сорвет.

Начальник штаба, увидев Макарова, крикнул:

— Что значит ваше поведение, капитан?

— А чем оно вам не нравится?

— Подразделению предстоит выполнение боевой задачи, а вы?

— Что я?

— Да вы пьяны?

— Неужели?

— Макаров, в чем дело?

Ротный обратился к командирам взводов:

— Осмотр личного состава провели?

Ответил остающийся в Части старший лейтенант Щукин:

— Провели, товарищ капитан!

— Бойцы готовы к выходу?

— Готовы!

— Тогда пусть Брылин с Герасимовым ведут группы к вертолетным площадкам.

— Есть!

Отдав распоряжение взводному, Макаров повернулся к начальнику штаба:

— Ты чего тут разорался, майор?

Гласенко от негодования чуть не поперхнулся:

— Как вы смеете обращаться ко мне на «ты»?

— Не нравится? А бойцам и младшим офицерам, думаешь, нравится, когда на них матерком? Или тебе можно?

— Я, я немедленно доложу командиру полка о вашем состоянии и поведении. И буду настаивать на отстранении вас от командования подразделением.

Макаров усмехнулся:

— А в горы вместо меня сам полетишь? Развеешься немного. В штабе скучно мозги сношать заместителям да помощникам, в горах повеселее будет. Особенно когда увидишь, как в тебя дух целится. Так что давай, докладывай, я не против замены. Хотя ты отвертишься, скорей Рубанюка вместо себя подставишь.

Дмитрий повернулся к начальнику разведки:

— Готов, Стасик, за бандой Черепа поохотиться? Может, ты так и рвешься в бой, а тебя начальник штаба не пускает? Так видишь, появился шанс отличиться. Не завалят, вернешься с перспективой если не орден, то медаль получить. Ну что, начальники? Что решать-то будем? Время идет!

Начальник разведки, чувствуя, что разгорается нешуточный скандал и он реально может по приказу Коршунова заменить строптивого Макарова, обратился к Гласенко:

— Товарищ майор! Разрешите убыть в штаб и заняться делами? Не исключено, что до отправки подразделения из Москвы поступят новые разведданные!

Начальник штаба махнул рукой:

— Иди! Но находится на рабочем месте!

— Есть!

Развернувшись и козырнув по уставу, Рубанюк побежал через плац к штабу.

Макаров спросил начальника штаба:

— Так будешь докладывать командиру полка о моем поведении, несовместимом с выполнением обязанностей командира роты спецназа и сводного подразделения боевого применения?

— Уже поздно что-либо менять! Командуйте личным составом. Разберемся с вами после возвращения.

— Ты мне пальчиком не грози, я тебе не пацан. А насчет разобраться? Разберемся. Отчего нет?

Гласенко, надвинув фуражку на лоб, что-то пробурчал и отправился к штабу вслед своему подчиненному.

К Макарову подошел Щукин:

— Лихо ты их осадил, командир! Уважаю. Я бы так не смог!

— Достанут, Слава, сможешь! Начальники, мать их! Разведчик, ни разу в разведку не ходивший, да НШ, ротой не командовавший. Нормально, да? И это в полку особого назначения. О чем сие говорит? О том, что Коршун подбирает себе жополизов. Посмотри, кто в штабе сидит? Либо люди полкана, либо те, кого к Коршунову из Москвы прислали. Им служба в особом полку для дальнейшей карьеры нужна. Годик-два посидят в кабинетах, по ордену на грудь цепанут и вверх, по служебной лестнице.

— Ты действительно не в себе, Дим! Случилось что?

— Слав, хоть ты не лезь в душу. И без тебя хреново.

Командир взвода вздохнул:

— Ясно!

— Что тебе ясно? Ну что тебе, Слава, может быть ясно?

— То, что ты не в порядке.

— У нас сейчас все не в порядке. Или война на своей территории под самым нашим носом — это порядок? Но ладно, где моя экипировка?

— Оружие, бронекостюм, средства связи, боеприпасы, все в канцелярии.

— Ну, так пошли! Пора и делом заняться. Побрехать со штабными еще успеем. Да, чуть не забыл, пока я буду переодеваться, найди мне Валеру Игнатова.

— Командира 2-й роты?

— Да! Только найди его сам, не в службу, а в дружбу, без посыльных!

— Хорошо! Что передать?

— Чтобы срочно пришел сюда. Не застанет в казарме, найдет на вертолетных площадках. Скажи, он мне очень нужен!

— Сделаю, командир!

— Давай, Слав! Поторопись!

Макаров вошел в расположение. Его встретил докладом дежурный по роте. Приняв доклад, капитан зашел в канцелярию, где на столе была разложена боевая форма, оружие, пояс с запасными магазинами и бесшумной винтовкой «Винторез» и гранатами, кобура с пистолетом, нож в чехле.

Капитан быстро переоделся.

Вошел Игнатов:

— Привет, Дим, ты искал меня?

— Привет, Валера, искал. Я убываю в горы на неопределенный срок, поэтому у меня к тебе будет просьба.

— Если ты хочешь попросить, чтобы я устроил слежку за твоей женой, извини, обратился не по адресу.

Макаров улыбнулся:

— Да нет, Валер. Пусть делает все, что захочет. Я сам с ней до конца разберусь, когда вернусь.

Валера взглянул на друга:

— Вот как? Застукал ее с кем-нибудь?

— Да в этом и нет никакой необходимости. Она вновь не ночевала дома, перед этим предупредив меня, что задержится у Вологодиной. Задержалась! До утра, сука. Заявилась перед тем, как мне уходить на службу.

— Так, может, она и была у Вологодиной? Я же говорил, поговори с этой гадалкой.

— Вот я и поговорил!

Игнатов удивился:

— В смысле?

Капитан ответил:

— В прямом, Валера, смысле. Не выдержал вечером, точнее уже ночью, узнал адрес Вологодиной и поехал к ней. Естественно, Ирины у нее не было и быть не могло. Галина, хоть женщина и разведенная, что почему-то воспринимается у нас как недостаток, дама приличная, скромная, хорошая. Она выслушала меня. Короче, Ира никогда не ночевала у Вологодиной, просто прикрывалась Галиной. И никакая Галя не гадалка. Как уже сказал, порядочная, хорошая и… весьма привлекательная женщина. Да, живет одна, скромно, я бы сказал бедно, но достойно. Мы с ней о многом поговорили. И у меня будто глаза на жизнь прожитую открылись.

Игнатов присвистнул:

— Ни хрена себе! А ты сам-то до утра чего не завис у Вологодиной, раз она такая привлекательная и общительная.

— В морду хочешь?

— Нет!

— Тогда не говори так о Галине.

— Э, э, Макар, да ты попал!

— Возможно, но не время обсуждать это.

— Так выкладывай просьбу.

Капитан вплотную подошел к другу:

— Присмотри за ней, Слава! Моя в курсе, что ее фокус с Вологодиной не прокатил, и может попытаться подставить ее. Понятно, следить за Галиной не надо, но если ей будут угрожать неприятности, поддержи, прикрой. Ладно?

— Ну какой базар? Присмотрю. Я с начальником полкового медицинского пункта поговорю. Он будет информировать меня о взаимоотношениях Галины с Ириной. Ну а если кто подкатит к ней, не волнуйся, лапы быстро отшибу.

— И еще, Валер! Ты, как мы улетим, подойди к Вологодиной. Скажи прямо, чтобы в случае необходимости могла на тебя рассчитывать. Телефонами обменяйтесь.

— Я ей больше скажу. Что мне сам капитан Макаров приказал обеспечить ее безопасность на время его отсутствия!

— Говори что хочешь, но переговори обязательно!

— Сделаем, Дим!

— Ну, ладно, мне пора.

— Удачи тебе и… возвращения!

— Спасибо. Я вернусь, Валер. Назло всему вернусь, и тогда в городке произойдут кое-какие шумные перемены.

— Ладно, ладно, погусарить — дело нехитрое. Ты не о гарнизоне думай, а о предстоящем выходе. Не на прогулку отправляешься.

— Ты прав! Пошел я!

— Давай, Дим!

Командир сводного подразделения специального назначения направился к площадке, где вращали несущими винтами два вертолета «Ми-8».

Бежавшую из дома Макарову увидел командир полка, выезжающий из военного городка на своем командирском «УАЗе». Поравнявшись с растрепанной любовницей, приказал водителю:

— Стой!

«УАЗ» остановился.

Коршунов вышел из салона. К нему кинулась Макарова:

— Виктор!.. Витя!..

Подполковник оглянулся — никто из офицеров их вроде не видел.

Спросил женщину:

— Что случилось, Ира?

— Макаров с ума сошел! Он ездил ночью к Вологодиной, и та, естественно, сказала ему, что я никогда у нее не ночевала. Видел бы ты, как взъярился Дмитрий. Он готов был разорвать меня. Я попыталась перевести стрелки на него с Вологодиной, куда там. Макаров чуть не убил меня.

— Успокойся! У страха глаза велики.

— Да? Видел бы ты его глаза. Это были глаза убийцы. Он убил бы меня, Витя, если бы вовремя не пришел посыльный. И он убьет. Обещал по возвращении из командировки разобраться, с кем и где я провожу ночи. А потом завалить всех, сразу. А ты его знаешь. Макаров в гневе страшен, у него не дрогнет рука, когда узнает правду. Витя! Макаров не должен вернуться. Иначе нам всем придется несладко!

Коршунов повысил голос:

— Я же сказал, успокойся! Не вернется твой муженек, не волнуйся.

— Правда? Ты не шутишь?

— Какие тут могут быть шутки?

— Но что ты можешь сделать, чтобы он не вернулся?

— Это уже моя забота, и тебя она не касается. Одно обещаю, Макаров больше не будет мешать нам.

Немного успокоившись, Ирина вздохнула:

— Мне бы твою уверенность.

— Ты давай приведи себя в порядок и иди в часть. Позже я зайду к тебе.

— Макаров мог все рассказать Вологодиной.

— И что же он мог ей рассказать? Кроме того, что ты обманывала его и прикрывалась медсестрой? Что он может знать? Ничего.

— И все равно, бабы, они любопытные. Вологодина теперь наверняка будет следить за мной.

— Зачем?

— Да чтобы прицепить к себе Макарова. Она бабенка одинокая, разведенка, ей мужик нужен. А тут несчастный, обманутый Дмитрий. Вологодина же не знает, что Макаров не вернется? Ее нельзя оставлять в Части!

— Ладно! Я уволю ее. Но не сразу. Даже мне надо иметь хоть какую-то причину, чтобы выгнать Вологодину. Этим займется начальник разведки. Он найдет повод заставить медсестру написать заявление. Ты довольна?

Макарова ответила:

— Я буду довольна и спокойна, когда ты вышвырнешь эту правильную суку из Части.

— Тебе недолго ждать!

— Посмотрим!

— А теперь в Часть! И не показывай вида, что дома был скандал. Поняла?

— Поняла! Не впервой!

— Иди!

Проводив любовницу, командир полка, задумавшись, закурил. В 9.30 над Частью поднялись два вертолета и, пройдя над городком, пошли, набирая высоту, на юг.

Коршунов достал сотовый телефон, набрал номер.

Услышал голос мэра:

— Доброе утро, Витя! Как после бурно проведенной ночи чувствуешь себя?

— Я всегда с утра чувствую себя превосходно.

— Завидую. А я вот болею.

— Похмелись.

— Что и собирался сделать, как ты позвонил.

— Ты, как похмелишься, обеспечь мне связь с другом. И чем раньше, тем лучше.

— Какие проблемы? Езжай к Армену, он все и сделает. Аппаратуру я немедленно отправлю к нему.

— Хорошо!

— Когда Балаяну ждать тебя?

— Часов в десять!

— Понял! Все будет о’кей!

— Надеюсь! До связи!

— Давай, подполковник. До связи!

Коршунов посмотрел на часы, сел в «УАЗ», приказав водителю:

— В штаб!

Глава 4

Разрушенный во время ведения активных боевых действий бомбардировками авиации федеральных войск, аул Гули-Чу представлял собой безлюдный участок уродливых развалин, лежавший на небольшом, изрезанном оврагами, плато. С севера высился перевал Талах, с юга — Безымянный перевал, названный жившими здесь ранее горцами Южным. Между Гули-Чу и Южным перевалом простирался гуличуйский лесной массив. И если к разрушенному селению «зеленка» подходила вплотную, то от перевала его разделяла полоса открытой местности, также изобиловавшая оврагами и балками. Южнее Безымянного перевала зеленел еще один лес, на восточной оконечности которого находилась высота 138,4. Вообще в этом районе горной системы перевалы чередовались с плато и некрупными, но густыми лесами, высотками, оврагами, каньонами. На западе протекал ручей, он начинался где-то на вершине перевала Талах и нес свои воды через плато, мимо Гули-Чу, далее через гуличуйскую «зеленку» и уходил в обход Безымянного перевала на юго-запад, где терялся в пещерах соседних хребтов. Практически все дома в ауле были разрушены, и только те, что стояли у леса, частично сохранились. Их было немного, всего шесть каменных зданий с плоскими крышами, лишенными окон и дверей. Именно в этих домах и остановился после прорыва российско-грузинской границы отряд известного полевого командира, бывшего офицера Российской армии Алхваза Гурадзе, по прозвищу Череп. Подобное зловещее прозвище он получил не за какие-то карательные, кровавые акции, а потому что голова бывшего майора совершенно была лишена волос. Но зато была густая, черная с проседью борода и брови — широкие, буквально нависающие над глазами. Отряд Гурадзе насчитывал тридцать два боевика, включая самого полевого командира, его советника — тоже бывшего офицера, но уже Советской армии, полковника Семенова, по стечению целого ряда роковых обстоятельств оказавшегося в стане бандитов, и телохранителя-помощника Аслана Гунаева.

В центральном, более-менее сохранившемся здании Гурадзе устроил штаб. Там же временно окопались с ним и советник, и помощник. Оставшаяся, большая часть отряда заняла остальные дома. Но главная база Алхваза Гурадзе располагалась восточнее Гули-Чу в брошенном селении Кандар, в труднодоступном месте Кандарского ущелья. Там, в Кандаре, находились склады оружия, боеприпасов, медикаментов, продовольствия. Там было все необходимое для длительного пребывания отряда. А главное, проход к Кандару, а также выходы из ущелья на равнину к крупным населенным пунктам знали всего два человека. Сам Гурадзе и его помощник Гунаев, действительно уроженец Гули-Чу. Почему же тогда Череп, перейдя границу, не повел свой отряд сразу в безопасный Кандар, а притащил его в Гули-Чу? На это у Гурадзе были веские причины.

Аул Гули-Чу. 8 августа.

Гурадзе проснулся по обыкновению рано, в шесть часов. Не изменяя привычкам ни при каких обстоятельствах, сделал утреннюю зарядку, облился водой, принесенной одним из охранников, облачился в камуфлированную, облегченную полевую форму, вошел в помещение штаба, где боевики соорудили стол и лавки. Окна затянули белыми простынями. Пришлось использовать лампу «летучая мышь». Линия электропередачи, протянутая сюда еще во времена советской власти, была уничтожена вместе с аулом.

В 7.00 прибыл Семенов. Поздоровался с командиром:

— Здравия желаю, Алхваз!

Гурадзе ответил:

— Здравствуй, Валентин Андреевич. Проходи, присаживайся.

Заглянул в штаб и Гунаев. Спросил:

— Завтрак по распорядку?

Гурадзе утвердительно кивнул:

— Да!

— Для нас сюда доставить?

— А что, бойцы общую столовую соорудили?

— Ну, столовую не столовую, а в лесу полянку присмотрели.

— Значит, так, Аслан. Передашь командирам групп — никакой столовой. Завтракать, обедать, ужинать в домах, за пищей посылать посыльных. Все как было до сегодняшнего дня. Понял?

— Понял, командир!

— Иди!

— Слушаюсь!

Семенов взглянул на Гурадзе:

— Почему не разрешил бойцам принимать пищу вместе?

— А если противник проведет воздушную разведку? Пилоты вертолетов в момент засекут скопление людей на поляне. И… накроют аул своими неуправляемыми реактивными снарядами? Ты забыл, как рвется земля от разрывов НУРСов «Ми-24»?

— Но, по нашим данным, в этом районе уже полгода как авиация не появлялась.

— Данные — одно, реальность — другое! И ты это, полковник, не хуже меня знаешь.

— Ты прав, к сожалению, знаю!

— Тогда не задавай ненужных вопросов.

— Есть не задавать ненужных вопросов.

Вскоре доставили завтрак.

По банке тушенки, пачке галет и кружке крепкого зеленого чая. Гурадзе, Семенов и Гунаев молча позавтракали.

Затем Гурадзе приказал помощнику:

— Аслан, пойди пройдись по домам. Оцени настроение бойцов. Проверь, всем ли досталась пища. Подбодри людей. Скажи, недолго здесь будем сидеть.

Гунаев вздохнул:

— Эх! Раньше, когда я еще пацаном рос, здесь было так красиво! Горы, лес, ручей, сады, многодетные семьи. Если свадьба…

Алхваз прервал помощника-телохранителя:

— Не рви себе душу, Аслан! Раньше на Кавказе везде хорошо было. И люди со всей страны приезжали, познав горное гостеприимство. Раньше в горах больше песни звучали, сейчас выстрелы и взрывы. Но ничего не поделаешь. Не ты, не Семенов, не я начали эту войну.

— Но зачем было бомбить аул? Неужели федералы не знали, что боевиков в Гули-Чу нет?

— У штабистов это называется нанесением упреждающего удара. Профилактические мероприятия. Не было боевиков? Хорошо. После удара и не объявятся. Что им на пепелище делать? Еще одной потенциально вероятной базой неприятеля меньше. А мирные люди? Их же предупреждали, чтобы покинули родное селение и ушли на равнину. Не захотели, пеняйте на себя!

— Но пилоты-то видели, что бомбят мирный аул?

— Пилоты выполняли приказ! И не все из них, поверь мне, Аслан, били в цель. Я знал офицеров, что пускали ракеты в безлюдные горы, а бомбы сбрасывали, уже пройдя цель. И еще были те, кто вообще отказывался бомбить города и села Чечни. Тех увольняли. Но ладно, достаточно разговоров, ты получил приказ, выполняй его!

Гунаев вышел из штаба.

Гурадзе перевел взгляд на Семенова:

— А ты, Валентин Андреевич, пройдись да посмотри, как дозоры несут службу. Затем еще раз проверь баллоны. Их охранять как зеницу ока!

— Хорошо, Алхваз, я сделаю все, что ты приказал!

— Давай! Я буду здесь.

Удалился и отставной полковник.

Гурадзе достал карту, расстелил на столе. Задумался.

Ближайшие подчиненные отсутствовали около часа.

Первым вернулся Гунаев, доложил:

— В отряде все в порядке. Настроение нормальное. Люди все позавтракали. Сейчас отдыхают, хотя заметно, что вынужденное безделье тяготит их. И не только безделье.

— Что еще?

— Непонимание того, зачем они прибыли сюда.

— Надеюсь, ты объяснил бойцам, что их дело подчиняться командиру, а не обсуждать его действия. Раз я привел отряд в Гули-Чу, значит, так надо.

— Поэтому-то и задержался.

— И много таких, кому пришлось объяснять их обязанности?

— Нет! Латышам из первой группы.

— Им что, крови подавай?

— Не знаю, но прибалты вели себя довольно агрессивно. До беседы. Сейчас успокоились.

— Что успокоились, хорошо! Но на будущее: мгновенно пресекать подобные настроения, а посему проверяй людей каждые два часа. Если кто-то выразит недовольство или проявит хоть малейшую попытку неповиновения, того или тех сразу ко мне! А уж я приму меры. Такие, что недовольство как рукой снимет.

Гунаев усмехнулся:

— Да, что-что, а держать дисциплину в отряде ты умеешь.

— Научился за долгие годы службы и войны!

Появился и Семенов:

— Не помешал?

— О чем ты? Заходи, докладывай, что на постах, как несут службу дозоры, а главное, в порядке ли баллоны?

Бывший полковник присел на лавку, напротив главаря банды:

— На постах порядок, дозорные несут службу как надо. На вводные реагируют быстро и правильно. Баллоны тоже в порядке. Охрана на месте.

— Хорошо!

Семенов спросил:

— Что будем делать дальше?

— Ждать связи с Коршуновым. После этого начнем активную подготовку к предстоящей акции.

— Понятно!

Аппарат спутниковой связи пропищал сигналом вызова в 10.07.

Гурадзе ответил:

— Слушаю!

— Здравствуй, Алхваз!

— Здравствуй, Коршун! Как наши дела?

— По плану. Полчаса назад два вертолета вылетели в район квадратов… На борту одной из «вертушек» группа Макарова. Она должна высадиться у высоты 138,4, в так называемом пункте «А». Две другие группы вторым вертолетом высадятся в пунктах «В» и «С»! Направление их поиска — северные районы горной системы.

— И когда группа Макарова должна прибыть к высоте?

— Где-то в 10.20! Капитану поставлена согласованная с тобой задача реализации плана операции «Эхо в горах».

— Хорошо! Спасибо за информацию. У тебя все?

— Мне хотелось бы напомнить о деньгах.

— Я же сказал, ты получишь все сполна после того, как Макаров будет у меня.

— Понял! До связи, Алхваз!

— До связи, Коршун!

Отключив трубку спутниковой системы связи, Гурадзе посмотрел на помощников. Спросил у Гунаева:

— Аслан! Кто у нас сейчас в районе высоты 138,4?

Помощник-телохранитель ответил:

— У самой высоты никого. В лесном массиве находится Селим.

— Срочно передай ему приказ выйти к высоте. Занять позицию наблюдения и сообщить лично мне, как только вертолет высадит русскую группу спецназа.

— Слушаюсь!

Гунаев вышел из комнаты.

Гурадзе взглянул на Семенова:

— Пойди объяви бойцам повышенную боевую готовность, и ждите меня с Асланом у тропы, ведущей в лес.

— Есть!

Штаб покинул и Семенов.

Отпустив советника и помощника, Гурадзе вновь включил спутниковую станцию. Набрал длинный номер, услышал длинные гудки, затем хрипловатый властный голос:

— Вертопалов на связи!

— Это Череп, можете говорить?

— Минуту!

Ровно через минуту генерал-лейтенант Вертопалов ответил:

— Теперь могу! Что у тебя?

— Во-первых, здравствуйте, Анатолий Петрович!

— Здравствуй, Алхваз! Что во-вторых?

— Во-вторых, докладываю, Коршун сделал все как надо!

— С чем тебя и поздравляю. Одного не могу понять, почему ты зациклился на каком-то капитане? Из-за него столько лишней суеты?

— Поймете! Позже! Он мне нужен, и этим все сказано!

— Хорошо, хорошо! Нужен, забирай, что еще?

— Команду Коршуна пора менять!

Генерал-лейтенант Вертопалов, непосредственный начальник командира полка особого назначения, удивленно спросил:

— Почему?

— Потому что Коршун потерял чувство страха. Возомнил себя этаким вершителем судеб. Творит в Части беспредел. Снюхался с мэром Новоильинска, устраивает бардак в его загородной усадьбе, трахает жен офицеров, в том числе и супругу Макарова. Добром это не кончится. Его люди, НШ, начальник разведки и прапорщик со склада, расслабились. Деньги испортили их. И если, не дай бог, безопасность зацепится за Коршуна, подельники тут же сдадут его с потрохами. Терять же такую перевалочную базу, как полк, и возможность использовать прикрытие войсковой частью особого назначения мы не можем. Поэтому вместо Коршунова, Гласенко, разведчика и прапорщика необходимы новые, свежие, надежные люди. Или у вас нет таких?

Вертопалов ответил:

— Да люди-то есть, но я не смогу убрать из полка сразу трех офицеров. Тем более офицеров, занимающих руководящие должности. Для этого нужны очень веские причины. А их у меня нет.

— Я могу помочь вам решить кадровый вопрос. И это станет началом деятельности отряда.

Немного подумав, генерал ответил:

— Что ж! Ты опытный воин. Если должность хотя бы командира полка каким-либо неожиданным образом освободится, я тут же назначу на нее весьма способного и верного мне офицера.

— Договорились!

— Хочу напомнить, Алхваз, у меня готова к отправке в Грузию крупная партия новейшего вооружения, которым мы сейчас оснащаем части контингента миротворческих сил, абхазскую и южноосетинскую армии. Будем называть так воинские формирования непризнанных республик. Но переброска его возможна лишь тогда, когда ты, действиями своего отряда, оттянешь на себя силы спецназа, ведомств, контролирующих обстановку на Кавказе. Когда ты проведешь крупномасштабный отвлекающий маневр. И тебе следует поторопиться. Оружие должно быть переброшено в Грузию не позднее середины сентября этого года.

— Я помню свою задачу.

— Прекрасно! Работай! От тебя, Алхваз, зависит очень многое.

— Понимаю! До свидания, уважаемый Анатолий Петрович.

— До свидания!

Гурадзе, закончив переговоры с высокопоставленным военным чиновником в Москве, тут же набрал другой номер.

Ему ответили по-грузински:

— Да!

— Гурам? Алхваз!

— Доброе утро, друг!

— Доброе.

— Что скажешь?

— Начинаю отвлекающий маневр!

— Хорошо! Вертопалов сдержал слово?

— Да! Как обстановка на границе?

— Обстановка нормальная, нас устраивающая!

— Тогда 10-го числа перебрасывай в Кандар второй отряд.

— Понял!

— Георг Чавадзе должен выйти к главной базе не позднее вечера пятницы, 11 августа. Выйти скрытно, не засветившись перед федералами. Впрочем, он знает, как это сделать.

— Георг будет в пятницу на главной базе!

— Хорошо! У меня все. До связи!

— До связи, Алхваз!

Гурадзе отключил аппаратуру, уложил ее в кейс. Вышел из дома. У лесного массива его ждали Семенов и Гунаев. Череп подошел к подчиненным. Обратился к помощнику:

— Ну, веди, Аслан, к оврагу, по которому легче всего незаметно подойти к аулу!

— Здесь недалеко.

Главарь банды с подельниками углубились в лес. Прошли метров сто, увидели довольно широкий и глубокий, заросший кустарником овраг.

Гурадзе спросил Гунаева:

— Как далеко вглубь «зеленки» тянется этот овраг?

Помощник ответил:

— Он практически разрезает всю «зеленку»!

— И много еще в лесу подобных проходов?

— Овраг в «зеленке» один. Это на плато и на участке от леса до Южного перевала и за ним оврагов и балок много, здесь же в этом лесу он один.

Гурадзе перевел взгляд на Семенова:

— И по нему проходит маршрут выхода группы Макарова к Гули-Чу?

— Так точно, если верить данным господина Коршунова.

— Им можно верить. Что ж, маршрут выбран правильно. Исходя из принципа — идти к цели самым простым и коротким путем. Противник, как правило, рассматривает варианты подхода врага оттуда, откуда это сделать наиболее сложно. Обратное логическое решение. А спецы выбирают тот путь, который воспринимается менее вероятным, так как легко просчитывается и при необходимости легко может быть заблокирован противником. Но, как правило, неприятель, перекрывая сложные направления, на простые оставляет заслон, который без проблем пробивается спецназовцами. Знакомая тактика. Сколько раз мы ее использовали, и ни разу она не давала сбоя. Но ладно. Теперь твоя очередь, Валентин Андреевич, показать место, где наиболее удобно устроить ловушку подразделению Макарова.

Семенов ответил:

— Для этого нам надо пройти еще метров пятьдесят на юг.

— Это, получается, ставим засаду посреди «зеленки»?

— Получается, так, а что в этом особенного?

— Ничего! Веди, полковник!

Спустя десять минут боевики вышли к месту, где овраг сужался, склоны преображались в обрывы, кустарник редел.

— Вот это место.

Гурадзе мгновенно оценил все преимущества данного участка:

— Да, место неплохое. Но Макаров здесь обязательно вышлет в лес фланговые дозоры. Он не поведет группу в этот естественный «мешок», где ее легко расстрелять сверху.

Семенов согласно кивнул головой:

— Да! Капитан здесь обязательно пошлет наверх фланговые дозоры, впрочем, не исключено, что он выставит их и при втягивании группы в начало оврага.

— Использует фланги на протяжении всего прохода через «зеленку»?

— Так точно!

— Возможно! Значит, поступаем следующим образом…

Гурадзе инструктировал подчиненных около пятнадцати минут, указывая руками то на север, то на юг, то на овраг, то на ближайшие кусты…

— Таким образом, мы сумеем накрыть группу Макарова. Дозорных снимаем в щадящем режиме. Основной личный состав обрабатываем усыпляющим газом «У-2У». И до того, как нейтрализуем дозоры.

Гунаев спросил:

— Мы можем и без газа обезвредить группу русского спецназа.

Гурадзе взглянул на помощника:

— Конечно, можем, дорогой Аслан, но лишь после интенсивного, кровопролитного боя. Спецназовцы, поняв, что попали в засаду, лапы не поднимут, это не наши наемники. Они будут биться до конца, до последнего патрона. А кончатся патроны, начнут рвать себя гранатами. Впрочем, еще неизвестно, чем закончится столкновение со спецназом.

Гунаев спросил:

— Что вы имеете в виду?

— То, что воевать со спецназом сложно. И я сказал, бой мне не нужен, а его не избежать, если русские поймут, что попали в засаду.

— Я не об этом хотел спросить.

— О чем же?

— Почему вы сказали, что еще неизвестно, чем закончится столкновение со спецназом? По-моему, русские будут обречены, если мы, сняв дозоры, окружим их. Ведь командир вражеской группы не будет знать о том, что его дозорные нейтрализованы?!

— Ты заблуждаешься, Аслан! Мне не хотелось бы тратить время, но я тебе кое-что объясню, на будущее. Запомни. Дозорные поддерживают связь с командиром не только при помощи обычных или других каких-либо станций. Спецназовцы имеют при себе устройства, считывающие пульс каждого бойца. Всем использовать данные устройства не имеет смысла, а вот дозорные их включают обязательно. Ну и, естественно, командир. Устройства преобразуют удары пульса в импульсные сигналы, поступающие на прибор командира. Пока сигналы идут, командир знает, что дозорные живы, а если живы, то все в порядке. Но как только эти сигналы прекращаются, офицер тут же узнает о ликвидации дозора. И немедленно принимает соответствующие меры. Либо организует оборону, используя ландшафт местности, либо, если возможно, выводит группу из опасного сектора. Но уводит ее недалеко. Ровно туда, откуда будет иметь возможность нанести свой удар по противнику. И часто засады на подразделения спецназа не только не уничтожали противника, а сами погибали. Сила спецназа в его отменной подготовке, опыте ведения боевых действий, непредсказуемости и нелогичности принимаемых решений в условиях постоянно меняющейся обстановки. Вот так-то, Аслан!

Гунаев ответил:

— Я все понял, командир!

— Добавлю, поэтому я и приказал нейтрализовать дозорных после того, как мы обработаем газом основную группу. И мы не напрасно тащили на себе баллоны. Газ сделает то, что мы сделать не в состоянии, при всем своем желании и численном превосходстве над противником. Ясно, Аслан?

— Так точно, командир!

— Ну и ладно. Теперь к делу!

Боевики направились обратно к разрушенному аулу. По пути рация Гурадзе издала сигнал вызова.

Главарь банды ответил:

— Слушаю!

— Это Селим, наблюдатель за высотой 138,4.

— Говори, Селим.

— Докладываю! В 10.10 в небе над «зеленкой» появились два «Ми-8». Один вертолет отошел к перевалу, другой приземлился на ровную площадку у высоты. Из второй «вертушки» десантировалась группа численностью одиннадцать человек. Высадив десантников, вертолет поднялся в воздух и пошел вслед за первой «вертушкой» на северо-восток.

— А десантники?

— Они сразу вошли в балку у леса.

— Ты сейчас видишь их?

— Нет! Но если русские идут к Гули-Чу, я могу обойти «зеленку» и выйти к Южному перевалу. Туда, где наиболее удобно пройти его.

Недолго подумав, Гурадзе ответил:

— Нет, Селим! Никакого преследования русских. Это слишком опасно. Стоит спецам обнаружить тебя, как вся игра может пойти по непредвиденному сценарию. А спецы тебя обнаружат. Поэтому жди наступления полудня, после чего уходи на восток. Километрах в пяти от высоты преодолеешь перевал и через плато вернешься к аулу.

— Но это какой крюк делать?

Главарь банды повысил голос:

— Ты не понял приказа, Селим?

— Нет, нет, господин, я все понял. Выполняю!

— Выполняй! И смотри, никакой самодеятельности! Сорвешь операцию, умирать будешь мучительно и долго!

— Я все понял, командир! Никакой самодеятельности! Слушаюсь!

— Отбой!

Отключив рацию, Гурадзе остановил Семенова и Гунаева. Обратился к полковнику:

— Достань карту, Валентин Андреевич.

— Что, прилетел наш доблестный спецназ?

— Прилетел!

Бывший полковник Советской армии открыл планшет, достал карту, разложил ее на траве рядом с тропой. Боевики опустились на корточки.

Гурадзе обломком сухой ветки указал:

— Вот у нас высота 138,4. Маршрут выдвижения группы Макарова к рубежу подготовки и проведения при необходимости штурма аула состоит из трех этапов. Первый — проход через «зеленку», часть равнинной местности до подножия перевала в отметке… Это у нас где-то десять километров, а значит, с учетом сложности местности два с половиной часа ходу. Там — привал. Минут пятнадцать. Следовательно, первый этап спецназ пройдет за 2 часа 45 минут. Второй этап — преодоление перевала. На это уйдет еще около двух часов. Спустившись с северного склона, очередной привал спецназовцы скорей всего делать не будут, а сразу пойдут к нашей гуличуйской «зеленке». Это пять километров, или с учетом нарастающей усталости часа полтора-два ходу. И, наконец, третий этап — собственно выход по оврагу к оконечности лесного массива, который и является рубежом подготовки штурма, конечной точкой маршрута выдвижения группы Макарова к Гули-Чу. И вот третий этап спецы начнут с привала. Думаю, тоже пятнадцати-двадцатиминутного. Так, что получается? В овраг группа войдет… сейчас 10.25, плюс примерно семь часов… в овраг группа войдет в 17.25–17.40. Сто пятьдесят метров по оврагу займут минут десять, если идти осторожно с применением дозоров, которые будут тормозить движение группы. По расчетам, получается, что к месту засады Макаров выйдет где-то в 17.40–18.00. Но это по нашим расчетам. У Макарова могут быть свои расчеты. Поэтому надо начать контролировать группу спецназа с момента ее спуска по склону перевала.

Гурадзе взглянул на помощника:

— Аслан, в 14.00 выставишь одиночный пост наблюдения за перевалом. Вот здесь.

Главарь банды указал на карте место выставления поста.

— И отрядишь туда одного из лучших наших бойцов. В 16.00 выводишь весь отряд к месту засады и рассредоточиваешь его так, чтобы окружить овраг, заблокировав с четырех сторон, но не сближаясь с проходом до расстояния менее пятидесяти метров. Перед выходом отряда в лес я определю, кто куда пойдет. И сообщу об этом дополнительно. Повторяю, если будут фланговые дозоры, нейтрализовать их следует в щадящем режиме. Чтобы не только остались живы, но и могли в дальнейшем самостоятельно передвигаться.

Гунаев ответил:

— Слушаюсь, командир!

Череп повернулся к Семенову:

— Ты, Валентин Андреевич, по приходу в аул берешь Ваху и Нури, баллоны с газом, шланги, шанцевый инструмент и возвращаешься к месту засады, где устраиваешь газовую ловушку для группы Макарова. Там же выбираешь позицию, откуда по моему приказу начнешь заполнение оврага газом. Установив ловушку, остаешься на позиции. Поэтому взять с собой пищу и воду, обедать придется в лесу.

Семенов кивнул:

— Приказ ясен!

— Вот и хорошо! А теперь — в аул.

Бывший полковник свернул карту, уложил ее в планшет, и троица боевиков пошла в Гули-Чу, куда прибыла ровно в 11.00.

Прошло около получаса, как два «Ми-8» взлетели с площадок отдельного полка особого назначения.

В 10.05 из кабины пилотов в десантный отсек «вертушки», на которой находилась группа Макарова, вышел штурман экипажа. Обратился к Дмитрию:

— Подлетаем к месту высадки, приготовьтесь, десантирование через пять минут.

Макаров спросил:

— Сесть-то сможете? Или нам придется покидать борт по штурмовому?

Штурман заверил:

— Сможем сесть! Прыгать не придется.

— Уже лучше!

Он подал команду подчиненным:

— Приготовились, ребята, скоро на выход.

Бойцы первой группы сводного подразделения поправили оружие, амуницию.

В 10.10 вертолет вышел за пределы «зеленки» и, обойдя высоту 138,4, начал снижение. Через семь минут он плавно коснулся каменной почвы. Спецназовцы начали выпрыгивать из вертолета, тут же разбегаясь в разные стороны и занимая позиции для отражения потенциально возможного нападения противника и обеспечивая безопасность подъема и отхода вертолета. Сбросив десант, «Ми-8» взмыл в воздух и пошел догонять вторую «вертушку». Как только гул вертолетных двигателей стих, Макаров запросил по рации бойцов группы:

— Внимание всем! Доложить обстановку.

Приняв доклады подчиненных о том, что противник у высоты и в пределах видимости не замечен, приказал группе собраться у небольшой балки.

Бойцы выполнили приказ командира. Подошли, встали полукругом.

Макаров достал карту:

— Итак, мы в районе высоты 138,4. Далее выдвигаемся к перевалу, через «зеленку» и часть открытого пространства. Порядок передвижения следующий: передовым дозором пойдет сержант Крылов и рядовой Поспелов, в замыкании — сержант Беликов. Дистанция между дозором и основной группой не более ста метров, отставание замыкания — пятьдесят метров, дистанция между бойцами группы — десять метров. Как только входим в «зеленку», рядовой Трубов отходит влево, рядовой Михайлов — вправо, дистанция и интервал между дозорами сокращается до расстояния прямой видимости. До перевала идем без остановок, привал делаем у подножия перевала, куда мы должны выйти к 13 часам 20 минутам, плюс-минус десять минут. Связь только по необходимости, во время марша никаких посторонних переговоров. На первом этапе нам предстоит пройти около десяти километров. Вопросы есть?

Вопросов у бойцов первой группы не было.

Макаров взглянул на часы и приказал:

— Крылов с Поспеловым пошли!

Передовой дозор начал движение.

Ровно в 10.30 вслед за дозором пошла и основная группа, возглавляемая капитаном Макаровым.

«Зеленку» преодолели без проблем. Больше всего в лесу Дмитрий опасался «растяжек» и мин-«ловушек». Вряд ли их здесь выставили бы бандиты Черепа, от него сюрпризов больше приходилось ждать во втором лесном массиве у самого аула, но ловушки могли выставить ранее другие боевики. К счастью, опасения капитана так и остались всего лишь опасениями. Минных ловушек в этом лесу, по крайней мере на пути продвижения группы, не оказалось.

На выходе из «зеленки» спутниковая станция Макарова выдала сигнал вызова. Дмитрий чертыхнулся. Он должен был еще при высадке доложить в полк о прибытии в район операции.

Ответил:

— Охотник на связи!

— Это Второй Востока! Почему не доложился о высадке в районе высоты?

Макаров солгал — больше ему ничего не оставалось делать, дабы не слышать нытья Гласенко:

— Фиксатор антенны вышел из строя. Не смог сразу выйти на связь. Но вам пилоты наверняка доложили о благополучной высадке группы.

— Сейчас спутниковая станция в порядке?

— Иначе не ответил бы. Устранили неполадку перед самым вашим вызовом.

— Что ж, будем считать, так оно и было. Где сейчас находится группа?

— Там, где и должна находиться согласно графику продвижения по отработанному маршруту.

— Точнее!

— На выходе из «зеленки»!

— Ясно! Следующий сеанс связи по завершении подразделением первого этапа выхода к цели. Вопросы?

— Да какие могут быть вопросы, Восток?

— Отбой!

— До связи!

Макаров отключил станцию.

Группа, перестроившись, вышла на открытое пространство.

Пока она продвигалась без проблем.

В 13.15 спецназовцы вышли к балке, рассекающей плато в пятидесяти километрах от подножия Южного перевала. Лучшего места для кратковременного отдыха не придумать. Макаров объявил остановку группы и пятнадцатиминутный привал. Бойцы тут же рассыпались по балке.

Капитан прошел до окончания балки, залег. Используя бинокль, начал внимательно осматривать склон перевала. Метр за метром, от подножия до вершины, концентрируя внимание на местах, покрытых кустарниковой растительностью. Таковых было немного, но они были. И могли служить превосходными позициями для вражеских снайперов. Но сколько ни всматривался в кусты командир группы, ничего подозрительного не заметил. А он бы вычислил духов, окопайся они на склоне. Отсюда следовал вывод: южный склон перевала «чист» от неприятеля. А выставлять заслон на противоположном склоне не имело смысла. Так же, как и выводить стрелков на вершину тогда, когда спецназ пойдет на подъем. Тот же кустарник позволит спецназовцам укрыться от прицельного огня боевиков Гурадзе. Да и опять, если даже тот находился в Гули-Чу, так далеко от базы выставлять посты раннего обнаружения не стал бы. Гурадзе опытный воин. Он знает, как воевать в горах. Вот в ближайшей «зеленке», на подступах к аулу, он и сюрпризы для непрошеных гостей подготовит, и охранение выставит. Несмотря на малочисленность его банды, половину в лес точно загонит. Но недалеко, чтобы иметь возможность отозвать охранение на подготовленные рубежи обороны.

Капитан взглянул на часы.

Чтобы не кричать, воспользовался рацией малого радиуса действия.

Вызвал сержанта Крылова:

— Третий! Я — Первый, как слышишь?

Сержант ответил:

— Я — Третий, слышу хорошо!

— Группу к выходу из балки! Сам с Девятым, быстро ко мне!

— Принял, Первый! Выполняю!

Не прошло и минуты, как к Макарову вышли сержант Крылов и рядовой Поспелов, за ними подошли и остальные бойцы спецподразделения.

Капитан приказал Крылову:

— Начинайте с Поспеловым подъем на перевал. Склон достаточно пологий, чтобы не ползти по нему «раком». Выдерживать направление строго на север. На вершине, если позволит рельеф, остановиться. Оценить обстановку за перевалом и северный спуск. Если же на самой вершине остановка невозможна, то закрепиться вон там, — Макаров указал Крылову на нависающую над склоном неширокую террасу, — на террасе или возле нее. Задача ясна?

Сержант ответил:

— Так точно!

— Ну что ж, тогда вперед, Вова!

Крылов кивнул Поспелову:

— Леша, за мной, вперед марш!

Передовой дозор медленно пошел вверх.

Капитан вызвал полк. Доложил о выходе к безымянному перевалу, затем жестом приказал подчиненным подойти к нему.

— Как настроение, орлы? Все в порядке?

Бойцы ответили вразнобой:

— Нормальное настроение.

— В порядке!

— Покурить бы!

На последнюю реплику капитан ответил:

— А вот с курением, мужики, на время придется завязать. Вы знаете, какой я курильщик, но терплю? Терпите и вы. Покурим еще, как отработаем Гули-Чу. Возможно, дорогие, импортные, трофейные сигареты или сигары. До этого курение запрещаю категорически. Но к теме. Дозор, как видели, уже начал подъем, начинаем его и мы. Порядок движения остается тот же, что и на равнине, без фланговых дозоров и с уменьшенной до пяти метров дистанцией. В замыкании все тот же сержант Беликов. Вопросы? Нет вопросов, за мной, на склон, марш!

На подъем группа затратила 1 час 10 минут. Подразделение выбивалось из графика, но это не имело принципиального значения, так как штурмовать аул спецназовцам при любом раскладе предстояло на рассвете.

Поднявшись к дозорным, обосновавшимся на скошенной вершине, позволявшей закрепиться на ней, капитан прилег рядом с Крыловым, изучающим местность, раскинувшуюся внизу, спросил:

— Ну, что видишь?

Сержант ответил:

— Да я только начал осмотр. Пространство до «зеленки», похоже, «чисто», если только боевики не укрылись в оврагах и балках, которых тут уйма, особенно с востока. Такая же картина и за «зеленкой» до самого перевала Талах.

Макаров приказал подчиненным рассредоточиться по вершине. Повернулся к Крылову:

— Ты вот что, Вова, осмотри как следует пространство до «зеленки», а я оценю обстановку вокруг развалин аула, которые отсюда частично видны. Время наблюдения — десять минут. Особое внимание обрати на окраину лесного массива, там, где начинается овраг и кусты справа и слева от него. В кустах идеальное место для поста раннего обнаружения противника. И там, невзирая на то, что у Черепа всего десять боевиков, причем два из них — помощники, Гурадзе пост выставить может.

— Извините, товарищ капитан, но поговаривают, вы лично знаете Черепа, это правда?

— Кто поговаривает?

— Пацаны в роте!

— И давно поговаривают?

— Нет! Слух о вашем якобы знакомстве с Черепом прошел где-то за сутки до нашего убытия из полка.

— Ясно! Да, Вова, это правда, что я знаком с Алхвазом Гурадзе. Более того, начинал службу в десантно-штурмовом батальоне, которым командовал майор Гурадзе.

Сержант искренне удивился:

— Да вы что? Главарь банды был нашим офицером? Майором? Комбатом?

— Был, Вова!

— А почему его Черепом прозвали? Или это уже когда он к духам переметнулся?

— Нет, Черепом Гурадзе еще в батальоне звали. Потому, что лысый он. Совершенно лысый, понял?

— Так точно! А что Гурадзе представляет собой как офицер?

— Хороший офицер! В батальоне пользовался непререкаемым авторитетом. Дисциплину держал не в пример нашим начальникам. Никакой неуставщины, все по справедливости. Воевал тоже неплохо. Награды высокие имеет! Впрочем, и генерал Дудаев, и полковник Масхадов в свое время считались отличными офицерами и командирами.

— Значит, Гурадзе знает, как воевать?

— Не меньше нас с тобой. А вот опыта у него побольше. Так что, если он в Гули-Чу — не факт, что нам легко будет разгромить его, даже малочисленный, отряд. Впрочем, на нашей стороне фактор неожиданности, а как говорил покойный генерал Лебедь? Хорошо смеется тот, кто стреляет первым!

Сержант спросил:

— Еще один вопрос можно, товарищ капитан?

— Давай, только быстро!

— А почему соглашения, которые он заключил с Масхадовым, считают предательскими?

— Ты слушай больше наших политиков. Если бы в то время в Хасавюрте Лебедь не договорился с чеченцами о перемирии, то те просто выбили бы федеральные войска из Чечни со всеми вытекающими из этого последствиями. Это мнение многих офицеров. Но хватит разговоров. Наблюдаем.

— Наблюдаем!

По истечении установленного на наблюдение времени Макаров отложил оптику в сторону, спросил у Крылова:

— Ну, что увидел, сержант?

Крылов ответил:

— Вроде все «чисто», а у вас?

— И у меня ничего подозрительного.

— Так, может, боевиков нет в Гули-Чу?

— Ты не расслабляйся и не думай об этом. Есть ли они в ауле, нет ли их там, для нас отряд Гурадзе в Гули-Чу до тех пор, пока не убедимся в обратном, зачистив развалины, понял?

— Так точно!

— А раз понял, то давай-ка бери Поспелова и спуститесь с ним до ближайшего валуна, он метрах в сорока от вершины, я еще за «зеленкой» посмотрю.

— Есть!

Крылов подозвал к себе рядового. Они поднялись во весь рост и пошли вниз.

Макаров, вновь прильнув к оптике, сосредоточил все свое внимание на окраине лесного массива. Но так и не смог заметить хорошо замаскировавшегося наблюдателя Гурадзе. А тот, увидев, как с вершины вниз пошли двое бойцов спецназа, тут же включил рацию.

Спустя минуту к находившемуся у штаба Черепу подошел Гунаев:

— Командир! Только что наблюдатель из «зеленки» сообщил, что на склон с вершины вышли двое русских.

— Наконец-то! Запаздывает Макаров. Идет аккуратно, но неосторожно. Хотя он не знает, что его сдало свое же командование. Так, передай человеку в «зеленке», чтобы продолжал наблюдение и сообщил, когда группа противника втянется в овраг, а так же выставит ли он фланговые дозоры. Ясно?

— Так точно!

— Работай!

Гурадзе по рации вызвал Семенова:

— Полковник? Это — я.

— Слушаю вас!

— Противник объявился на Южном перевале.

— Он идет с опозданием!

— Это по нашим расчетам! У Макарова, видимо, свой план выполнения поставленной задачи.

— Возможно!

— Ты готов к работе в лесу?

— Да, а в 14.00, как было решено, выведу людей с баллонами к месту засады с последующим устройством газовой ловушки!

— Давай! Как все будет готово к встрече гостей, доложи!

— Непременно!

— Конец связи!

— Конец!

Гурадзе вложил станцию в чехол на груди. Посмотрел на небо. Оно было чистым, без единого облачка. Отчего-то вспомнил фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо», или небо без облаков? Неважно. Эта фраза явилась сигналом к началу большой войны. Вот и сегодня над горами безоблачное небо. Как сигнал для проведения локальной боевой операции. Тоже частички, пусть и малой, войны. Резко развернувшись, главарь банды вошел в дом.

Крылов с Поспеловым спустились к валуну.

С позиции наблюдения поднялся Макаров. Он жестом показал сержанту, чтобы дозор шел дальше, и приказал группе начать спуск. Тут же об этом получил сообщение Гунаев. На этот раз он не стал беспокоить Гурадзе. Тем более Череп ясно дал понять, когда он ждет информации по продвижению к аулу русских. Тогда, когда они втянутся в овраг. А до этого им следовало пройти еще пять километров с привалом, хотя, отдохнув на вершине, Макаров может и отменить отдых перед входом в «зеленку» или на ее окраине. Впрочем, гадать смысла нет. Русские могут пойти в лесной овраг без привала, могут организовать разведку подхода к аулу, а могут вообще изменить тактику и не использовать овраг. Интересно, подобный вариант действий русских Череп просчитывал? Наверняка просчитывал, но не стал делиться своими выводами с подчиненными. До поры до времени. Хотя Семенов готов установить в овраге газовую ловушку. Шайтан. Правильно умные люди говорят — меньше думаешь, лучше спишь. Так что нечего ломать голову. Гурадзе командир опытный, он знает, что делает. И еще он прекрасно знает тактику русских. Сам когда-то воевал против Масхадова. Как все меняется! Еще недавно Гурадзе получал ордена за операции в Чечне, а Аслан, будучи помощником одного из полевых командиров, стрелял в таких, как Гурадзе. Сейчас же Гунаев служит у Гурадзе, а тот воюет против русских, в чьей армии дослужился до майора. Да, весь мир перевернулся. Точнее, переворачивается. Словно кто-то неведомый огромным рычагом вращает планету против ее естественного направления. Чем все закончится? Один Аллах знает! Хотя, возможно, Всевышний давно уже плюнул на своих правоверных. И ему без разницы, как и чем завершится начатое с распадом Союза кровавое всеобщее безумие.

Гунаев, вздохнув, присел на бревно сваленного дерева. Ему оставалось ждать еще два часа до того, чтобы вывести отряд в лес. Что ж, ждать так ждать. Аслан научился и ждать, и догонять. И это особо не тяготило его.

14.00. Семенов, а также Ваха и Нури, которые тащили на себе баллоны с газом, ушли в лес. Гунаев проводил их взглядом. Из дома вышел Гурадзе. Спросил:

— Чем личный состав занимается?

Помощник ответил:

— Дозорные несут службу, остальные сидят по домам.

— Давай снимай дозоры. Пусть люди отдохнут.

— Все дозоры снять?

— Кроме наблюдателя в «зеленке»!

— Понял!

— Давай! После чего еще раз обойди бойцов. При необходимости взбодри их.

— Чем? Анашой?

— За анашу лично пристрелю! Словами взбодри. В конце концов, они пришли сюда не просто так, а зарабатывать неплохие деньги. А посему чтобы я ни одной тухлой морды не видел. Ты понял меня, Аслан?

— Я-то понял, но, по-моему, вы нервничаете?

— Я спокоен, Гунаев! Как удав, готовящийся проглотить кролика. И никому не советую выступить в роли такого кролика. Ясно?

— Так точно!

— Выполняй приказ!

— Слушаюсь!

Глава 5

По открытой местности группа продвигалась быстро, используя особенности рельефа. Пройдя где-то километр пути, Макарова неожиданно вызвал Крылов:

— Первый! Я — Третий!

Дмитрий ответил:

— Первый на связи! Что у тебя?

— Напарник заметил какое-то движение в кустарнике слева от входа в овраг.

— Что за движение? Передай связь напарнику.

Макаров услышал голос Поспелова:

— Слушаю!

— Объясни, что за движение ты заметил.

— Да вроде как кусты шевельнулись, а погода безветренная.

— Вроде или шевельнулись?

— Шевельнулись.

— Значит, в кустах кто-то есть?

— Похоже на то.

— Этим кто-то может быть человек? Ветви сильно качнулись?

— Нет, но заметно. Может, человек, а может, зверек какой из норы вышел? Или птица?

— Лесные зверьки до захода солнца из нор не вылазят, а птица порхала бы с куста на куст. И шевельнулась бы не одна ветка. Хотя насчет зверьков, черт их знает, может, тут возятся те, что ведут дневной образ жизни. Сейчас в кустарнике спокойно?

— Да!

— С тобой все!

Капитан переключился на Крылова:

— Ты вот что, Третий, направь напарника на тот шевельнувшийся куст, сам же продолжай движение по прежнему маршруту. Если в кустах человек, то это боевик Гурадзе. Он вынужден будет отойти в глубь леса, Поспелов должен это заметить по состоянию растительности. Если же твой напарник заметил присутствие птицы или какого-то зверька, то это тоже определится.

Сержант ответил:

— Я все понял, выполняю!

— Давай выполняй!

Находившийся на позиции боевик отряда Черепа, наблюдавший за группой спецназа, понял, что неосторожным движением выдал себя. Доказательством этому явилось то, что один из дозорных отклонился от маршрута и пошел прямо на него. Бандит про себя выругался. И тут же вызвал по рации Гунаева:

— Аслан! Я — Рахмон! Ответь!

Сразу же в ответ:

— Да, Рахмон, слушаю тебя?

— Похоже, русские обнаружили меня!

Гунаев воскликнул:

— Ты в своем уме? Как это обнаружили? Ты представляешь, что…

Наблюдатель прервал помощника главаря банды:

— Да погоди ты собачиться. Лично меня спецы не видели.

— Тогда о чем ты докладываешь?

— Понимаешь, у меня раненая рука затекла, я решил повернуться на другой бок и задел ветви кустов. Это заметил один из дозорных. Очень глазастый дозорный. Сейчас он отошел от напарника и идет на меня. Дальше оставаться на позиции не могу.

— Шайтан бы побрал твою раненую руку. Я же выслал тебя на пост, как самого лучшего бойца отряда, а ты? На какой-то мелочи прокололся.

Наблюдатель повторил:

— Я должен уходить, Аслан, пока русские точно не определили, что за ними следят.

— Так! Скрыть следы своего пребывания в кустах сможешь?

— Конечно! Подниму примятую траву, и все дела.

— А отойти так, чтобы не шевельнулась ни одна ветка?

— Смогу. Медленно, ползком, поднимая за собой траву, смогу!

— Тогда не теряй времени! Отходи! Но учти, если русские узнают, что в кустах был человек, я лично пристрелю тебя!

— Учту, Аслан! Куда мне идти?

— Ты справа от оврага?

— Если смотреть от аула, то да!

— Тогда уходи на северо-запад, правее, но так, чтобы через 150 метров оказаться не далее 50 метров от оврага. Там встретишь нашу группу охвата противника. Присоединишься к ней!

— Понял! Навожу на позиции порядок и отхожу!

— Начинай! И все время помни о том, что я сказал, насчет обнаружения позиции спецназовцами.

— Я все понял и все помню!

— Давай! Как выйдешь из опасной зоны, сообщишь мне об этом! Мне, Рахмон, только мне, иначе за твою жизнь я не дам ни гроша. До связи!

— До связи, Аслан!

Отключив рацию, Гунаев со злостью сплюнул на землю. Этого еще не хватало. Надо прикрыть Рахмона, иначе, если Череп узнает о проколе наблюдателя, отыграется не на нем, а на помощнике. Ведь это он, Гунаев, отправил Рахмона в «зеленку». А Череп приказал отрядить в наблюдатели самого лучшего, самого подготовленного и опытного бойца. Вот и получается, что помощник проявил халатность при отборе наблюдателя. Проигнорировал приказ самого Гурадзе и послал абы кого, а не лучшего. А значит, что? Значит, заслужил самое суровое наказание. Да, надо прикрыть Рахмона. Потом, когда спецназовцев обезвредят, русские, возможно, и скажут, что заметили наблюдателя. Но потом это будет неважно.

Гунаев прошел к дому Гурадзе.

Застал главаря банды у входа в здание.

Череп спросил:

— У тебя какие-то новости?

Аслан подумал, какой же нюх у Черепа! Почуял неладное. Но ответил:

— Новость не новость, но я отозвал наблюдателя с поста окраины леса.

— Почему?

— Командир русских, видимо, решил перестраховаться. Он разделил дозор. Один боец продолжил движение по маршруту, другой сместился левее и пошел прямо на пост. До русских еще далеко, но я не стал искушать судьбу и приказал Рахмону отойти к месту, куда должна выйти группа охвата оврага справа!

— Что ж, если обстановка на плато складывается так, как ты ее обрисовал, то решение верное, хотя и преждевременное. Но что сделано, то сделано! Надеюсь, твой Рахмон сумеет отойти так, чтобы люди Макарова его не заметили?

— Сумеет! Он опытный воин, поэтому я и послал в лес именно его.

— Хорошо! Время — 15.55! А в 16.00 что?

— Я должен вывести группы в лесной массив.

— Поторопись. Значит, Шамсета — направо, Рустама — налево, в тыл врага — Бендера. С ним и останешься — я решил, что там ты будешь нужнее всего. А от аула выставишь заслон из людей Пруса. С ними буду и я. Как выведешь группы и проверишь связь между их командирами, доложишь мне! Вопросы есть?

— Нет, командир!

— Тогда, вперед!

Ровно в 16.00 помощник Гурадзе ввел отряд в лес. В 16.25, после размещения северного заслона и группы Рустама, станция Аслана выдала сигнал вызова. Гунаев ответил:

— Слушаю!

— Аслан! Это Рахмон! Я отошел с позиции. Слава Аллаху, мне удалось уйти незаметно.

— Ты уверен, что тебя не засекли?

— Уверен!

— Хорошо! Для Гурадзе, ты не засветился перед русскими, а доложил о том, что их дозор пошел по двум направлениям, одно из которых выводило спецназовца прямо на твою позицию. Я приказал тебе отойти в лес, на соединение с группой Шамсета! Все понял?

— Да, Аслан! Спасибо тебе!

— Рассчитаемся! Ты сейчас где находишься?

— Там, куда ты и сказал выйти!

— Ясно! Жди, скоро подойдет группа Шамсета.

— Понял!

— Конец связи!

Гунаев отключил станцию. Боевики второй группы охвата оврага с востока уже скрылись в лесных зарослях. Остался лишь Рустам, с ним командиры двух других групп, да чуть поодаль их подчиненные.

Помощник главаря банды повернулся к командиру третьей группы охвата оврага с запада:

— Шамсет, ты сейчас со своей группой возвращаешься, проходишь мимо северного поста и выходишь на западный фланг. Там располагаешься так же, как люди Рустама. К тебе выйдет или уже будет ждать прибытия группы Рахмон. Он поступает в твое распоряжение. На западе ты должен сделать то же, что и мы здесь на востоке. Ясно, Шамсет?

— Ясно!

— Хорошо! Позже командир уточнит задачу ваших фланговых групп. Одно скажу. Если во время прохождения русских по оврагу в лесу объявятся дозорные, их брать живыми и невредимыми и только по команде. Либо Черепа, либо Семенова, либо моей! Но, думаю, Алхваз еще сам проинструктирует вас насчет нейтрализации фланговых дозоров противника! Все! Шамсет, веди бойцов на свою позицию.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин помощник-телохранитель командира отряда.

Гунаев сделал вид, что не обратил внимания на саркастический тон реплики Шамсета. Он повернулся к командиру последней, четвертой группы, украинцу Бендеру:

— Ну а мы с тобой, Никола, пойдем на южную окраину «зеленки».

Бендер удивился:

— Навстречу русским?

— Что ты? Мы же не самоубийцы, пойдем в обход. Дождемся, когда группа спецназа втянется в овраг, и заблокируем его.

— А! Понял!

— Вперед, брат! Командуй своими людьми!

В 16.40 Гунаев вызвал Гурадзе:

— Алхваз! Это я!

Череп ответил:

— Слушаю!

— Все наши группы выведены на позиции.

— Хорошо! Вышли к оврагу разведчика. Мы должны знать, когда и как спецназ войдет в него.

— Понял!

— Выполняй! Отбой!

Отдав команду помощнику, Гурадзе вызвал Семенова:

— Что у тебя, полковник?

Бывший старший офицер Советской армии доложил:

— У меня к приему гостей все готово, баллоны установлены, шланги протянуты и замаскированы. Управление редуктором у меня.

— Отлично! Ждем наших дорогих гостей.

Гурадзе повернулся к охранникам:

— Следуем на позиции группы Пруса.

Главарь банды с сопровождением осмотрел аул и пошел к лесу.

В 17.30 спецназовцы Макарова вышли в зеленый массив, там, где начинался овраг. Капитан остановил группу, объявив короткий привал. Сержант Беликов спросил:

— А не опрометчиво мы, товарищ капитан, остановились в «зеленке»? Здесь, при желании, боевики могут отработать нас без особых проблем.

Макаров ответил:

— Еще проще было уничтожить группу на плато, при подходе к лесу, когда мы были на виду. Пары пулеметов вполне хватило бы, чтобы навсегда оставить нас здесь.

Сержант погладил лоб:

— Тоже верно.

Подошел Поспелов:

— Осмотрел я место, где было замечено шевеление кустарника.

— Ну и каковы результаты осмотра?

— Следов человека не обнаружил. Как, впрочем, и нор лесного зверья. Значит, все-таки птица.

— Ну, если только она слетела с дерева и вновь упорхнула наверх. Значит, человека в кустах не было?

— Я следов не обнаружил. Трава нигде не примята.

— Что ж, будем считать, в лес вошли незамеченными.

Поспелов отошел, прилег у ближайшего дерева.

Капитан вызвал к себе Крылова.

Тот подошел, присел рядом с командиром:

— Да, товарищ капитан?

— Овраг осмотрел?

— Осмотрел!

— Ну и как он тебе?

— Неважно!

— Что так?

— Сильно уж зарос кустарником и высокой травой. Идти по нему будет сложно. Хотя, если брать ближе к склонам…

— Это сверху он кажется непроходимым. Потому как кроны создают иллюзию сплошного покрова. Внизу все будет иначе. Должно быть иначе. А вот для того, чтобы убедиться в правоте моих предположений, спустись-ка ты, Вова, в этот чертов овраг и пройдись по дну метров тридцать. Туда посередине, оттуда ближе к склону. Сил-то еще хватает? Не сильно устал?

Сержант поправил защитный шлем:

— С чего тут уставать? Раньше и не такие переходы делали.

— Вот поэтому я посылаю в овраг именно тебя. Так как ты мой заместитель в группе и боец опытный, знающий свое дело.

Крылов кивнул:

— Я все понял! Разрешите выполнять приказ?

— Просьбу, Вова, просьбу.

— Так просьба в армии гораздо хуже приказа. Приказ еще как-то можно не выполнить, найти причину, а вот в просьбе командиру не откажешь. Себе дороже выйдет. Потом!

— Иди, сержант! Позже поговорим, как выйдем на рубеж подготовки штурма и полностью проясним обстановку. Обо всем и поговорим!

— Ушел, командир!

Крылов направился к оврагу.

Макаров внезапно почувствовал тревогу. Опасность. И похоже, откуда-то со стороны леса.

Он резко оглянулся. Ничего подозрительного не заметил. Но тревога не отпустила. Еще раз осмотревшись, капитан задумался.

Крылов вернулся в 17.50.

Упал рядом с командиром, резко выдохнул воздух.

Макаров сказал:

— Не слышу доклада, Вова.

Сержант ответил:

— Сейчас. Отдышусь! В общем, так. Прошел метров пятьдесят, нарушил ваш приказ, извините, просьбу. Кстати, правильно сделал. Действительно, непроходимым овраг кажется только сверху, по дну идти можно, не спеша, но можно. При этом иметь неплохую маскировку в виде листвы высоких кустов. Но это сначала. А вот где-то метрах в сорока от начала оврага растительность редеет. Склоны становятся круче, а вот вершины, края оврага начинает закрывать трава. Без фланговых дозоров, командир, нам не обойтись.

Капитан ответил:

— Я уже думал об этом. Дозоры это хорошо, но и противник не спит. Гурадзе также обязательно выставил в лесу посты. И где? Нам неизвестно. Не заметят ли с постов наших дозорных?

— Да вроде лес пустой. А идти без прикрытия всей группой по оврагу рискованно. Ведь там тоже может оказаться пост.

— Нет, Вова, в овраге заслон выставлять не имеет смысла. Пары растяжек да «лягушек» вполне хватит. А вот в лесу посты нужны. Просто необходимы. Вместе с теми же растяжками да минными ловушками.

— Значит, пойдем с учетом возможного минирования противником оврага?

— Да! Численность дозора увеличиваем. К Поспелову забираешь сапера, сержанта Ивахина, его пускаешь первым, и снайпера, рядового Гамаша. Об остальных изменениях в порядке продолжения марша я сообщу на построении. Которое, — капитан посмотрел на часы, — пора проводить! Но… перед этим я хочу спросить у тебя, Вова, как ты оцениваешь складывающуюся обстановку? Что тебе интуиция подсказывает?

Сержант взглянул на офицера:

— Ничего хорошего, если честно! Не нравится мне этот овраг, и, вообще, вся эта операция не нравится.

— Но акция идет по плану.

— Вопрос, по нашему ли плану?

— Что ты имеешь в виду?

— Мутная какая-то операция. Одним словом, не нравится мне она. Чую, ждут нас впереди серьезные и неприятные сюрпризы. Это что касается интуиции.

Макаров кивнул:

— Я понял тебя, Вова. Иди, объяви группе сбор у начала спуска в овраг.

— Есть, командир. Но почему вы спросили меня об интуиции? Сами что-то неладное предчувствуете?

— Не знаю, Вова! Знал бы, сказал и принял меры, но … не знаю.

— Ясно!

Когда Крылов объявил группе построение, капитан встал перед бойцами:

— Итак, мужики, до рубежа подготовки штурма аула нам осталось пройти всего ничего, каких-то триста метров. Провести разведку в непосредственной близости от Гули-Чу, выбрать позиции и… как наступит время, провести штурм. Но сначала надо пройти овраг. Уверен, каждый из вас поинтересовался, что он собой представляет. И знает, в каких условиях придется совершать заключительный бросок. Сержант Крылов провел разведку оврага. И выяснил — он вполне проходим. Тем более нам в любом случае придется использовать овраг согласно плану реализации боевой задачи. Пойдем к цели следующим образом: впереди дозор в составе сапера — сержанта Ивахина, старшего дозора — сержанта Крылова, стрелка — рядового Поспелова и снайпера — рядового Гамаша. В тыловом замыкании идут сержант Беликов и снайпер — рядовой Шмарин. Выставляем и фланговые дозоры. Слева — рядовой Трубов, справа — рядовой Михайлов. У фланговых дозоров особая задача. Не только обеспечить безопасность сослуживцев в овраге, но и не засветиться перед вероятным противником. Фланговые дозоры применяем от начала оврага до расстояния сближения аула в сто метров. При выходе на указанный рубеж и Трубов и Михайлов присоединяются к основной группе, в составе которой будут продолжать марш пулеметчик — ефрейтор Володин, санинструктор — рядовой Булатов и я. Особое внимание на режим преодоления оврага. Дистанцию между головным дозором, основной группой и тыловым замыканием определяю в сорок метров.

Бойцы переглянулись. Это было что-то новое.

Макаров подтвердил:

— Да-да, я устанавливаю дистанцию между подгруппами в сорок метров. Считаю лишним объяснять, почему я принял подобное решение. Фланговые дозоры не отходят от оврага дальше двадцати метров и передвигаются согласованно с основной группой, используя любые естественные средства маскировки. При обнаружении противника доклад мне. После чего будет принято решение о действиях в экстремальной ситуации, по обстановке, которая сложится на тот момент. Конечным пунктом марша считать овраг в 50 метрах от аула. Дальнейшая задача группе будет поставлена дополнительно в конечном пункте марша. Вопросы?

Спросил рядовой Трубов:

— При обнаружении противника огонь открывать самостоятельно или только после вашей команды, товарищ капитан?

Макаров ответил:

— Если обнаружите противника так, что он этого не заметит, ни о какой стрельбе не может быть и речи. В этом случае необходимо укрыться, связаться со мной и далее действовать по дополнительной команде. Если столкнетесь с духами лицом к лицу, то тут уж, естественно, немедленно открывать огонь на поражение. В общем, действовать, в принципе, по стандартной схеме. Нам противостоит отряд численностью в одиннадцать человек. Так что его нельзя недооценивать. Обстановка резко усложнится, если духи обнаружат нас до выхода на рубеж штурма. Этого нельзя допустить. Надеюсь, это понимают все!

Бойцы ответили вразнобой:

— Так точно!

— Еще вопросы?

Больше вопросов не последовало, и Макаров приказал Крылову:

— Сержант, дозор на выход. Пройдя сорок метров, сигнал мне. Вперед марш!

Четверо спецназовцев спустились в овраг.

Через пять минут Крылов доложил, что углубился в овраг на сорок метров. Капитан повел свою группу, параллельно начали движение фланговые дозоры. Так же пройдя сорок метров, Макаров вызвал Беликова:

— Второй! Я — Первый! Слышишь меня?

— Слышу!

— Пошел!

— Есть!

И тыловое замыкание скрылось в овраге.

Высланный Гунаевым наблюдатель за спецназовцами из состава банды Николы Бендера тут же вызвал по рации Гунаева:

— Аслан, это Алим!

— Говори, Алим!

— Русские вошли в овраг, но разделившись на три группы.

— В смысле?

— Сначала пошел дозор из четырех человек, затем, через минут пять-шесть — основная группа, и последними в овраг спустились еще два человека. Тоже минут через пять после основной группы.

— А фланги?

— Спецназ выставил дозоры. Слева и справа. Они двинулись по лесу одновременно с основной группой!

— Никого у начала оврага русские не оставили?

— Нет! Все направились к Гули-Чу!

— Ясно. Оставайся на месте. Мы с Бендером скоро выйдем к оврагу.

— Понял. Нахожусь на позиции наблюдения.

— Отбой!

Приняв доклад боевика Бендера, Гунаев переключился на Гурадзе:

— Алхваз! Это я! Как слышишь?

— Хорошо слышу!

— Прими доклад по группе русского спецназа!

— Очень внимательно слушаю тебя, Аслан!

Гунаев слово в слово передал Гурадзе то, что сообщил наблюдатель за оврагом.

Отключив станцию, Гурадзе пробормотал:

— Черт! Почему Макаров изменил порядок построения группы при прохождении оврага? Что насторожило капитана?

Находившийся рядом Прус спросил:

— Вы что-то сказали, босс?

Главарь банды задумчиво произнес:

— Да, я что-то сказал.

И тут же вызвал Гунаева:

— Аслан? Наш прежний план летит к чертям. Применить газ удастся только против основной группы. Поэтому тебе с Бендером через пять минут начать преследование боевого замыкания русских. И по моей команде провести их захват. Повторяю, захват, а не уничтожение. Ты понял меня?

— Так точно, командир!

— Выполняй приказ!

Гурадзе повернулся к Прусу:

— Иван! Твоя задача — выставить людей на склонах и в низине на участке, удаленном от места засады на пятьдесят метров. Как только передовой дозор спецназовцев войдет в сектор твоего контроля, прямой атакой с флангов и с фронта нейтрализовать его. Тебе так же еще раз повторяю. Мне солдаты Макарова нужны живыми. Это ясно?

— Ясно, командир!

— Выдвигай группу на обозначенную позицию!

— Есть!

Гурадзе вложил радиостанцию в чехол. Теперь ему оставалось одно — ждать и надеяться, что боевики все сделают так, как надо. Слабоватая надежда. Для выполнения поставленной задачи нужны профи более высокого уровня, чем те, которых он имеет в своем отряде. Бойцов Гурадзе профессионалами можно назвать лишь с большой натяжкой. Но, в любом случае, главное, что сам Макаров окажется у него в руках. А вот Дмитрию, несмотря на весь его профессионализм, от захвата не уйти.

Череп прислонился к высокой сосне. Рядом застыли, ожидая приказания командира, два боевика.

18.25. Рация Гурадзе издала сигнал вызова.

Главарь банды ответил:

— На связи!

— Алхваз! Это полковник!

— Слушаю вас!

— Докладываю, только что в сектор газовой ловушки вошел передовой дозор спецназа.

— Их четверо?

— Так точно!

— В каком порядке идут?

— Впереди — сапер, у него специальные штыри для обнаружения растяжек и портативный лазерный миноискатель. За ним следует, по всей видимости, старший дозора, и далее двое бойцов-стрелков. Они внимательно осматривают склоны. Минуту. Дозор остановился. Старший что-то говорит по рации!

— Черт! Спецы не могли обнаружить шланги от баллонов?

— Нет! Скорей всего, старший дозора сообщает командиру группы об изменении рельефа и размеров оврага. Так! Сеанс связи между дозором и основной группой закончен, дозор продолжил движение.

— Как только он выйдет из опасной зоны, пускай газ. Основная группа будет у тебя минут через пять-шесть!

— Этого хватит, я все понял, выполняю!

— Давай, полковник, от тебя сейчас зависит исход всей акции. До связи!

— До связи!

Гурадзе переключился на командира группы, находящейся на левом от оврага со стороны аула фланге:

— Рустам! Алхваз!

— Слушаю, командир!

— Как обстановка на твоем фланге?

— Нормально!

— Русского разведчика видишь?

— Конечно! Мы уже минуты две ведем его.

— Как он?

— Идет профессионально, используя растительность, готов отреагировать на любое проявление угрозы.

— Как думаешь брать его?

— Сам возьму. Он пацан еще, хотя заметно, что опыт боевых действий имеет.

— А справишься один?

— Справлюсь.

— Ну что ж, уверенность это хорошо, самоуверенность плохо. Я бы не стал рисковать. Возьми с собой напарника, чтобы прикрыл в случае чего.

— Да я…

Гурадзе оборвал одного из своих командиров:

— Это приказ, Рустам, и он не обсуждается!

— Понял!

— Нейтрализация дозорного по моему приказу!

— Принял!

— До связи!

— Отбой!

Череп переключился на командира группы, укрывавшейся на противоположной стороне оврага:

— Шамсет! Алхваз!

— Да, командир?

— Как у тебя дела?

— Пока все идет по плану. Фланговый дозорный русских под контролем. Группа захвата ждет приказа.

— Хорошо! А вот Рустам решил лично взять своего дозорного.

— Он никогда не отличался особым умом. Да, Рустам храбр, коварен, жесток, но он сначала делает, потом думает. Извини, будь Рустам на твоем месте, то отряд был бы обречен на гибель.

— Возможно, но не будем его обсуждать. Жди приказа на захват дозорного, он поступит совсем скоро.

— Жду!

— До связи!

— До связи, командир!

Выйдя в сектор, где овраг сужался, сержант Крылов остановил дозор. Отдав команду подчиненным на повышенный контроль над склонами, вызвал командира группы:

— Первый! Я — Третий!

Макаров ответил тут же:

— Первый на связи! Что у тебя?

— Вышли на участок, где овраг сужается метров до пятнадцати. Склоны здесь представляют собой обрывы, растительность отсутствует. Идеальное место для засады.

— Фланговые дозоры ничего подозрительного не видят.

— Ну, может, и нет тут боевиков, но место для засады — лучше не придумаешь.

— Весь лес, Вова, пригоден для организации засады.

— Вас понял! Продолжаю движение!

— Дальше овраг так же узок и открыт?

— Нет! Дальше вижу кусты.

— Продолжай движение! Отбой!

— Отбой!

Крылов приказал подчиненным:

— В том же построении, вперед марш!

Передовой дозор пошел дальше к кустам, выходя неведомо для себя из сектора газовой ловушки и приближаясь к боевикам, которые уже взяли под контроль четверых молодых парней, о чем разведчики Пруса доложили командиру своей группы.

Прус передал информацию Гурадзе.

Тот взглянул на часы:

— Еще несколько минут!

Он резко выдохнул из легких воздух, извлек из чехла радиостанцию, замер, ожидая доклада Семенова. И тот вышел на связь.

— Командир! Это полковник!

— Да? Слушаю тебя!

— Основная группа из трех человек, включая капитана, вошла в сектор поражения газом. Концентрация «У-2У» в норме. Так, есть воздействие газа! Макаров уже ничего не сможет предпринять. Еще несколько секунд, и он уснет вместе с двумя сопровождающими его бойцами.

— Отлично!

Гурадзе вызвал на связь одновременно всех своих командиров:

— Внимание всем! Рустам, Шамсет, приступить к нейтрализации фланговых дозорных, Гунаев, обеспечь захват бойцов тылового сопровождения противника! Прус! Атакуй передовой дозор!

Войдя в сектор, где овраг сужался, последнее, что ясно определил Макаров, это слабый свист, словно где-то на склоне шипит змея. Он поднял голову, и земля качнулась под ним. Капитан перевел взгляд на пулеметчика и санинструктора, но увидел не двух, а четверых солдат, которые начали перевоплощаться в бесформенные существа. Руки выпустили автомат, в глазах вспыхнула молния, и Макаров ощутил, что падает в пропасть. Пораженные сильнодействующим усыпляющим газом, который был разработан для обезвреживания террористов, спецназовцы во главе с командиром группы рухнули на землю. А газ, сделав свое дело, стал подниматься над оврагом, постепенно растворяясь в воздухе.

Не зря предупреждал Гурадзе своего подчиненного Рустама о губительности недооценки противника. Боевик, решивший взять российского спецназовца, следовавшего по восточной стороне леса, допустил ошибку, напрямую связанную с излишним проявлением самоуверенности. Рустам решил броском сблизиться с дозорным и вступить с ним в рукопашный бой, исход которого в свою пользу боевик не подвергал никакому сомнению. Но Михайлов, чутко отслеживавший ситуацию, отреагировал на бросок бандита. И, не размышляя, открыл огонь по внезапно объявившемуся вооруженному бандиту. Длинная автоматная очередь взорвала тишину спокойного до этого леса, заставив главаря банды вздрогнуть и крикнуть:

— Какого черта? Кто стрелял?

Его крик утонул в выстрелах, которые накрыли лес.

Михайлов, уложив командира одной из групп банды Черепа, залег, повернувшись на восток. Он ждал массированной атаки противника, но пока с его стороны угроза не проявлялась. Вместо этого очереди загрохотали с юга и с запада. Рядовой попытался вызвать командира, но тот не ответил. Михайлов приготовился к сражению.

Его очередь обрекла на гибель группу захвата левого по ходу продвижения спецназа фланга. Рядовой Трубов, услышав стрельбу, тут же отпрыгнул в сторону и перекатился ближе к оврагу, цепким взглядом оценивая окружающую местность. И увидел трех боевиков в каких-то десяти метрах от себя. Внезапные выстрелы на мгновение дезорганизовали бандитов Шамсета, заставив их остановиться, не применяя естественные укрытия. Этим и воспользовался Трубов. Александр тремя короткими очередями срезал всех троих боевиков. Вновь перекатился в небольшую, так кстати подвернувшуюся ложбину, так же, как и Михайлов, приготовился к отражению атаки сил противника. Он тоже попытался вызвать на связь Макарова, но и ему командир группы не ответил.

Как только прогремели очереди вне оврага, сержант Беликов, старший замыкающей продвижение группы «двойки», также сориентировался мгновенно. Поняв, что подразделение попало в засаду, он оттолкнул рядового Поспелова к левому склону, сам отпрыгнул к правому и приказал:

— По кустам слева направо, снизу вверх — огонь!

Автоматы спецназовцев ударили одновременно. Посыпалась сбиваемая пулями листва кустарника. И… раздались вопли боли тех, кто преследовал группу. Обстреляв кустарник и склоны оврага, Беликов указал Поспелову рукой на север, что означало — отход в глубь оврага, для соединения с основными силами группы.

Спецназовцы сумели продраться через кустарник на двадцать метров. Беликов вызвал Макарова, но ответа не получил. Тогда переключился на Крылова. Старший передового дозора ответил:

— На связи!

— Володя, что происходит?

— Фланговые дозоры, судя по всему, подверглись нападению и сумели отбиться. Только что разговаривал с Трубовым и Михайловым. Ими уничтожено четверо боевиков. Командир не отвечает. Не могу понять почему. На него никто не мог напасть. Но он молчит, как молчат Володин с Булатовым. Что произошло в узком месте оврага, не знаю и выслать туда никого не могу. Занял позицию обороны. Думаю, духи скоро обнаружат себя. У тебя что?

— Как услышал выстрелы, принял решение действовать на страховочное опережение. С Поспеловым ударили по кустам. И не напрасно. Пару духов зацепили точно, может, и больше. Дальше отошли в глубь оврага на двадцать метров.

Крылов попросил:

— Иди, Степа, к узкому участку. Именно там должны находиться командир с санинструктором и пулеметчиком. Выясни, что там произошло. С фронта я прикрою, с флангов ребята дозоров. Ну а уж о тыле побеспокойся сам. Больше некому. Главное, узнать, что случилось с командиром, санинструктором и пулеметчиком.

— Погоди, Вова, погоди! Здесь мы могли налететь только на банду Черепа, так?

— Так!

— Но у него всего десять рыл. Как минимум, шестерых мы вывели из строя. Он что, с четырьмя бандитами собирается вести бой против нас?

— На этот вопрос у меня нет ответа. Возможно, получив по морде, Череп отвел своих недобитков от оврага. Вопросы, откуда он узнал о нашем появлении и что произошло с капитаном?

— Узнаем! Продвигаюсь к узкому участку оврага!

— Давай!

Гурадзе тем временем вызвал помощника:

— Аслан!

Гунаев ответил:

— На связи, командир!

— Ты можешь мне объяснить, черт возьми, что все-таки происходит? Кто сорвал акцию?

— Рустам прокололся, Алхваз!

— Рустам? Я же предупреждал его, идиота! Как прокололся?

— Пошел на дозорного впрямую и без прикрытия. Ну и получил порцию свинца.

— Да мне хрен с ним! Он раскрыл засаду. Какова сейчас обстановка у оврага? Сколько людей мы потеряли по вине Рустама?

— Он сам погиб, огнем второго дозорного уничтожены трое бойцов группы Шамсета. Не обошлось без потерь и у Бендера. У него один убитый и двое тяжелораненых.

— Что делают русские? Я имею в виду фланговых дозорных и отделение замыкания?

Гунаев ответил:

— По сообщениям командиров групп, дозорные заняли позиции для отражения атаки, а вот замыкающая «двойка», обстреляв кусты, двинулась к месту, где был применен газ!

— Что? И далеко они продвинулись к участку сужения оврага?

— Метров на двадцать!

— Ты сможешь их остановить?

— По оврагу нет, а наверх выйти не можем из-за все тех же фланговых дозорных русских. Да и не заставишь людей Бендера подняться наверх. Удар спецназовцев буквально нокаутировал их!

— Вояки, мать иху! Придется мне брать командование на себя. Твоя задача — как можно быстрей привести людей Бендера в чувство. Они должны быть готовы продолжить бой. Понял?

— Постараюсь, командир!

— Постарайся! Иначе я тебя вместе с Бендером лично перед строем расстреляю! Отбой!

Гурадзе переключился на группу, которой раньше командовал Рустам. Ему ответил незнакомый голос с ярко выраженным среднеазиатским акцентом:

— Да?

— Что «да»? Кто на связи?

— Юлдаш, а ты кто?

— Хрен в пальто. Али далеко от тебя?

— Нет! Совсем рядом!

— Передай ему станцию!

— Яхши!

Гурадзе услышал голос чеченца.

— Али?

Тот узнал Алхваза:

— Я, командир!

— Что за идиот до тебя ответил мне?

— Узбек-снайпер! Ему Рустам оставил свою станцию перед тем, как пойти на русского.

— Что делает дозорный?

— Он замаскировался и сейчас не виден!

— Черт! Ладно. Подожди минуту.

Череп переключился на Шамсета:

— Какие у тебя дела, Шамсет?

Главарь одной из банд ответил:

— Троих потерял, командир!

— Того, кто их убил, видишь?

— Нет, но знаю, где он находится.

— Тогда вот что. Нам необходимо снять дозорных! Поэтому ровно через минуту поднимай людей в атаку. Ты должен убить дозорного, понял?

— Понял, Алхваз!

— Давай!

Гурадзе вновь переключился на чеченца:

— Али! Слушай приказ. Как только люди Шамсета пойдут в атаку, поднимай бойцов и ты. Задача — уничтожить дозорного, убившего Рустама. Задача ясна?

— Так точно, командир!

— Выполняй приказ.

Главарь банды вызвал помощника:

— Ну, что у тебя с воинами Бендера?

— Они готовы вступить в бой с русскими!

— Что, очухались?

— Пришлось очухаться. Бендер постарался. Он за них подыхать не собирается!

— Тогда делаешь следующее. Сейчас фланговые группы проведут атаку дозорных. Ты же выводи людей Бендера в лес и догоняй цели. Они не должны дойти до узкого места оврага. Понял?

— Понял, командир!

— Работай!

Не успел Гурадзе вложить станцию в чехол, как боевики пошли в атаку. Загремели автоматные и пулеметные очереди. Били и снайперские винтовки.

Михайлов увидел, как из кустов на него вышла цепь боевиков. Он крикнул в рацию:

— Труба! Меня атакуют!

Но Трубову было не до товарища. Его также атаковали.

Спецназовцы одновременно открыли огонь по бандитам. Но силы были неравные.

Михайлов успел срезать двух боевиков до того, как кончились патроны. Он выщелкнул пустой магазин, и в это время в глазах вспыхнул салют из тысячи ослепляющих огней. Пуля снайпера попала ему в переносицу. Рядовой, дернувшись, уткнулся изуродованным лицом в траву.

Трубов, возможно, продержался бы дольше. Он находился на неплохой позиции и прицельным огнем поразил троих боевиков. Оставшиеся бандиты залегли. Их преимущество перед солдатом растаяло, как снег на солнце. Но с тыла Александр Трубов оказался незащищен. Боевики группы покойного Рустама расстреляли Трубова в спину. Но не остались безнаказанными. Вышедшие к сужающемуся участку оврага спецназовцы из группы замыкания, увидев на краю оврага бандитов, тут же открыли по ним огонь. Еще трое боевиков скатились вниз. Наверху кто-то закричал от боли. Беликов схватил за рукав Гамаша, втащил рядового обратно в кусты, прижавшись к левому склону.

Гамаш спросил:

— И это десять рыл в банде Черепа? Только мы подстрелили человек шесть. А еще скольких положили Трубов с Михайловым? Что происходит, Степан?

Сержант зло сплюнул в траву:

— А то, Ваня, что нас либо специально подставили, либо Череп нае…л нашу разведку! Он не разделял банду на три части, а привел весь отряд сюда. К тому же, похоже, Гурадзе знал о нашем прибытии в Гули-Чу. И о прибытии, и о маршруте выхода к аулу. А это значит, нас всех, Иван, предали наши же начальники.

— И что теперь?

— Сам не догадываешься?

— Я в плен не сдамся!

— Понятное дело. Только брать нас никто не будет. Готовься к последнему бою, Ваня. Умирать, бля, так с музыкой. Одно непонятно, что же случилось с командиром?

— А может, это, он… сдался?

— Охренел с горя? Чтобы Макаров, да сдался? Нет, Ваня, его с Володиным и Булатовым, наверное, боевики первыми завалили.

— Но из оврага не было слышно выстрелов!

— Думаешь, у духов «Винторезов» или «Валов» нет?

— Ну, если только из бесшумок?!

— Патроны-то остались?

— Недавно магазин заменил.

— Значит, так! Сейчас попытаюсь связаться с Крыловым. Если ребята из передового дозора живы, будем прорываться к ним. Если нет — попробуем прорваться на юг, к балке плато.

— А дальше?

— Ты сначала отсюда уйди, «дальше»!

Сержант вызвал Крылова:

— Вова, я — Белый! Ответь, если сможешь!

Признаться, Беликов не ожидал, что Крылов ответит, но неожиданно услышал голос старшего передового дозора:

— Степан? Живой? Ты где?

— У участка сужения оврага. Обстреляны духами сверху. Но в ответ тоже им свинца подбросили. Троих завалили, одного серьезно зацепили. До сих пор орет. Вы-то как?

— А черт его знает! Заняли круговую оборону, но никто пока на нас не вышел. И о судьбе командира ничего неизвестно. Какой-то мутняк получается.

— Ты заметил, что духов здесь далеко не десять рыл?

— Заметил. Разведчики, суки, опять «дезу» проглотили!

— А я думаю, нас подставили. Вот только кто?

— Теперь без разницы, подставили нас или все случайно вышло. Что сам собираешься делать?

— Как что? Пробиваться к тебе!

— Не надо, Степ! К нам не прорвешься, а вот уйти, если повезет, шанс у тебя с Гамашем есть. Воспользуйся им. Уходи к перевалу.

— А ты с ребятами?

— Ну, а нам, видно, из этой «зеленки» уже не выйти!

— Мы будем пробиваться к вам!

— Хорош, Степ, дурь гнать и в героев играть. Отыгрались. Не дадут вам прорваться ко мне, неужели не понимаешь? Так что прекращай базар и по-тихому уползай к выходу из оврага. Глядишь, и проскочишь. А вырвешься, все в полку расскажи!

— Эх, Степан, Степан, мы…

Переговоры прервал крик Гамаша:

— Духи сверху!

Беликов не успел выключить станцию. Схватился за автомат. Но было поздно. Бандиты Бендера, наученные горьким опытом, не стали рисковать. Определив местонахождение русских солдат, они забросали их гранатами.

Крылов услышал взрывы, после чего станция замолчала.

Сержант отбросил рацию.

Находившийся рядом Поспелов тихо спросил:

— Хана мужикам?

Крылов кивнул:

— Да! Теперь из группы остались только мы четверо. И теперь наша очередь драться с ними.

Сержант ударил кулаком о валун:

— Внимание всем! Стоять до последнего патрона! При невозможности продолжить бой — подрыв! Вопросы ко мне есть, орлы? Нет? Ну, тогда к бою! Дадим напоследок просраться этим вонючим козлам! И хвост пистолетом, ребята! Двум смертям все одно не бывать! Так умрем, мужики, как спецы! Чтобы потом о нас легенды складывали. Хрен по всей по морде этому Черепу, а не пленные спецназовцы.

Поспелов тронул сержанта за рукав:

— Ты чего разорался-то на весь лес, Вова? Или мандраж криком давишь?

Крылов, успокоившись, ответил:

— Сказал, к бою, чего возле меня трешься? Отойди к соседнему валуну и держи сектор выхода из оврага. Понял?

— Понял!

— И без базаров. Выполнять приказ!

Сержант залег, изо всех сил отгоняя от себя мысли о скорой и неминуемой смерти. Ему, да и всем остальным бойцам группы Макарова, так не хотелось умирать в двадцать лет. Но никто из них не допускал и мысли о позорном плене. Так они, эти молодые, обычные ребята, были воспитаны. Стоять насмерть!

Покончив с двумя бойцами замыкания группы российского спецназа, осмотрев их обезображенные трупы, а также получив доклады Али и Шамсета, Гунаев вызвал Гурадзе:

— Алхваз! Я — Аслан!

— Ну?

Голос командира отряда звучал раздраженно:

— Фланговые дозоры и боевое замыкание уничтожены!

— Молодцы! Герои! Настоящие воины. Сколько спецназовцев уничтожил отряд?

— Четверых, командир.

— А каковы наши потери?

— Мы потеряли девять человек убитыми, двое тяжелораненых, о легкораненых информации не имею!

— Зато я ее имею. Легко ранены четыре человека. Итого сколько наших доблестных воинов вывела из строя четверка русских пацанов? Я тебе отвечу — пятнадцать бойцов. Четверо — пятнадцать. При том, что не они устроили нам засаду, а мы им. Да еще в овраге заняли оборону бойцы передового дозора. Брось я на их штурм оставшихся людей, отряд перестанет существовать. Вот такая статистика, Аслан. Вот какова цена малейшей ошибки в противостоянии русскому спецназу. Я бы дорого дал за то, чтобы эти парни служили у меня. Очень дорого. Но ладно, в принципе, главную задачу мы выполнили. Макаров захвачен. Подбирайте убитых и раненых, несите их к аулу, не сближаясь с оврагом. Я займусь передовым дозором.

— Понял! Выполняю!

— Выполняй!

Гурадзе повернулся к Прусу:

— Иван! Ты сможешь силами своих бойцов заставить русских, оставшихся в овраге, сдаться? Или захватить их в плен?

Прус опустил голову:

— Нет!

— Тогда выведи группу и убей спецназовцев.

— Они заняли оборону. Мы, конечно, перебьем их, но и сами потеряем людей.

— Это без всякого сомнения! Терять же людей мы больше не можем. А что там кричал русский? Я не расслышал.

— Призывал стоять до конца! Надрав, извините, перед смертью нам задницы.

— Молодец, боец! Все они молодцы, настоящие мужчины, солдаты, до конца верные присяге. У нас таких почти нет. Так! Уничтожить позицию передового дозора русских гранатометной атакой! Выполняй, Прус!

Бандит повеселел. Он очень боялся, что Гурадзе заставит его вести группу на штурм русских. Он тоже не хотел умирать. Но любой ценой, в отличие от спецназовцев. Ответил:

— Есть, командир!

Вскоре в овраге прогремели взрывы, и прошел доклад Пруса:

— Алхваз! Передовой дозор уничтожен!

— Дурное дело нехитрое!

— Не понял?

— Я сказал, вынести трупы бойцов спецназа в аул.

— А! Понял. Выполняю!

— Выполняй… герой!

Вздохнув, Гурадзе вызвал Семенова:

— Полковник! Алхваз!

— Слушаю, командир!

— Как Макаров и солдаты, что были с ним?

— Мы как раз спустились к месту, где их свалил газ. Живы они, дышат.

— Возьми пару бойцов у Пруса, привлеки Ваху и Нури, и вынесите капитана с солдатами в аул. Разместите в подготовленный для них бункер. Капитана отдельно от солдат, лишние нары уберите да охрану выставьте.

— Есть, командир! Выполняю!

— Выполняйте, Валентин Андреевич!

Объявился Селим, наблюдавший за высадкой погибшей группы у высоты 138,4. Доложил о прибытии.

Гурадзе усмехнулся:

— Ты на удивление вовремя появился, Селим. Спешил, наверное, на помощь своим, да немного припоздал?

— Так точно!

— Иди к Гунаеву. Он озадачит тебя!

— Слушаюсь!

Гурадзе, резко развернувшись, вошел в дом. В комнате отдыха достал из старого, покосившегося шкафа фляжку со спиртом. Отвинтил крышку, сделал несколько глубоких глотков чистого спирта. Не поморщившись. Вернул фляжку на место, выдохнул воздух.

Что ж! Что было, то прошло. Следует не вспоминать прошлое, а думать о будущем. Его работа на Кавказе только начиналась. И многое зависело от того, сумеет ли он с Семеновым, главным образом используя бывшего полковника, убедить или заставить Макарова работать на себя. К разговору с капитаном надо подготовиться тщательно, благо он получил довольно много материалов с информацией, способной повлиять на капитана. И все равно готовиться к обработке Макарова надо очень серьезно. Спиртное не повысило настроения, как того ожидал главарь банды. Но успокоило, немного отвлекло от мрачных мыслей. Почувствовав усталость, Гурадзе прилег на кровать в углу комнаты. Задумался. Так, не вставая на ужин и не раздеваясь, он уснул. Завтра, в среду 9 августа, начинался новый этап в жизни Алхваза Гурадзе и… капитана Дмитрия Макарова.

Часть II

Глава 1

Макаров очнулся в полутемном подвале. На глиняной стене тускло мерцала керосиновая лампа. Он лежал в чужих широких трусах на железной солдатской кровати и на старом, пропахшем гнилью матрасе. Под головой была небольшая ватная, без наволочки подушка. Укрыт Макаров был грязной простыней. Голова сильно болела, тошнило. Капитан осмотрел подвал: напротив кровати — железный стол, рядом — привинченный к бетонному полу табурет. Слева — железная массивная дверь с зарешеченным окошком. За ним — сплошная мгла. Дмитрий увидел на столе пачку «Примы», одноразовую зажигалку и пепельницу, сделанную из пустой жестяной банки. Попытался подняться, но резкая боль в голове уложила Макарова на место, а приступ тошноты чуть не заставил его сблевать.

Капитан отбросил мысль о курении и стал вспоминать ближайшее прошлое, пытаясь понять, как он попал в этот подвал, единственным достоинством которого было то, что он хранил прохладу. Наверху сейчас жарко. Так, 7 августа, военный городок. 20.00, доклад начальнику штаба о готовности усиленного взвода и его персональной группы для выполнения задачи по реализации плана боевой операции «Эхо в горах». Согласно этому плану, он с отобранными из первого взвода бойцами должен был высадиться с борта «Ми-8» в районе высоты 138,4. И далее идти к аулу Гули-Чу, минуя две «зеленки», плато и перевал. С этим ясно. В ночь с 7-го на 8 августа жена не ночевала дома, и он поехал к Вологодиной, у которой, по словам супруги Ирины, она иногда ночевала, занимаясь гаданием. Слова жены оказались ложью. А вот Галина очень понравилась капитану, и он попросил товарища, командира роты Валеру Игнатова, присмотреть за Вологодиной, дабы разоблаченная Ирина не отомстила ей за то, что та сказала правду. Ночью он много пил. Ирина появилась утром, врала, Макаров ударил ее. Тут появился посыльный. В 9.30 два вертолета поднялись в воздух. В 10.17 его группа в составе десяти человек высадилась у высоты 138,4 и почти сразу пошла к перевалу. Дошли до второй «зеленки», до начала оврага, по которому группа должна была выйти к аулу Гули-Чу с целью уничтожения малочисленной банды Гурадзе-Черепа, бывшего командира Макарова по десантно-штурмовому батальону, где Дмитрий начинал офицерскую службу. Бывшего командира, ставшего главарем бандформирования. И с этим все ясно. Хотя нет, что-то не отпускает. Не так гладко спецназ дошел до «зеленки», что при выходе на плато произошло? Что? А?! Дозорный Поспелов отметил шевеление кустов в «зеленке». Однако последующий осмотр места, где дозорный заметил шевеление ветвей кустарника, следов человека не обнаружил. Это со слов Поспелова. Что-то еще шло не как обычно. Вспомнил. Макаров в лесу почувствовал тревогу. Да и кто-то из его подчиненных сказал, что не нравится ему овраг. Капитан решил разделить группу. Впереди по оврагу пошли Крылов, Поспелов, сапер Ивахин и снайпер Шмарин. Трубов с Михайловым вышли в лес, в замыкание были назначены сержант Беликов и снайпер второй группы — Гамаш. С ним, с Макаровым, по оврагу шли пулеметчик Володин и санинструктор Булатов. Дистанцию между отделениями он установил в сорок метров. В 18.15 группа начала продвижение по оврагу. Все шло как обычно. Передовой дозор сообщил об участке, где овраг сужается и практически лишается растительности. Именно на этом участке с Макаровым начали происходить непонятные вещи. Но по порядку. В 18.25 передовой дозор вышел на этот чертов участок. Крылов доложил, что обстановка изменилась, но в общем остается спокойной. Дозор пошел дальше, а через шесть минут на этом участке оказался Макаров с пулеметчиком и санинструктором. Помнится, земля начала уходить из-под ног, в глазах задвоилось, предметы стали расплываться, теряя форму, автомат выпал из рук, вспыхнула какая-то молния — и падение в пропасть. И вот теперь этот подвал. Так что произошло? Не иначе как группа попала под воздействие газа. Но не вся. Фланговые дозоры избежали газовой атаки, а также, скорей всего, отделения Крылова и Беликова. Даже метров на сто боевики не могли заполнить овраг газом. Для этого им понадобилась бы техника. А применялись баллоны. Да, он же отчетливо слышал какой-то свист, похожий на шипение змеи. Рядовые бойцы боевикам живыми ни к чему, значит, охота велась на него, капитана Макарова. Черт. Если Гурадзе был нужен один капитан, то остальных ребят группы… бандиты уничтожили? Какой ценой, другой вопрос. Но опять небитуха получается. У Гурадзе в районе Гули-Чу, по данным разведки, не более десяти боевиков. Сам Череп на спецназ не пошел бы. Его советник Семенов наверняка занимался газом. Троих из десяти спецназовцев духи вывели из строя. Но все равно солдат оставалось семь человек, разделенных на два отделения. А семеро даже против десяти — это нормально. Ребята с флангов заметили бы засаду и не дали бы бесшумно снять себя. Ну, если только их не подстрелили из бесшумного оружия. Но даже если так, то Крылов должен был понять, что происходит нечто неладное. Только по тому, что ни командир, ни бойцы его сопровождения и фланговый дозор не выходят на связь. А поняв это, он связался бы с Беликовым. И они впятером свободно отбили бы атаку каких-то десяти духов. Ну а если еще кто-то из дозорных успел дать очередь, то тогда вообще бандитам и самому Гурадзе ничего не светило бы. Но произошло что-то непредвиденное. Что? Это он узнает. Но позже. Ему не в качестве поощрения оставили жизнь. А значит, Гурадзе скоро придет. Самое непонятное во всем происшедшем — это то, откуда духи Черепа узнали о приближении спецназа? В кустах все же был вражеский наблюдатель, пропущенный Поспеловым? Пусть так, но газовая-то ловушка готовилась заранее. И на определенную цель. Значит, Гурадзе знал о прибытии к Гули-Чу группы Макарова. Знал и заранее подготовил засаду. И не десять человек было у него, а больше, гораздо больше, если акция по нейтрализации группы Дмитрия бандитам удалась. Отсюда можно сделать один вывод — группу сдали боевикам! Какая сука сделала это? Кого Гурадзе держит в полку в качестве «крота»? Возможно, капитан узнает и это. Смотря для чего понадобился Черепу его бывший подчиненный. Но уж не для дружеской беседы точно. И что с остальными бойцами группы? Остался кто жив или духи положили всех? Успели ли ребята принять бой? Может, кто вырвался из «зеленки»? Но и на эти вопросы сможет ответить только Гурадзе, если пожелает рассказать Макарову правду.

Осознание того, что его с подчиненными предали, родило в Макарове ярость, ярость перекрыла боль. Он встал с кровати, подошел к железной двери, ударил по ней ногой:

— Эй! Есть кто живой?

Неожиданно за решеткой возникла физиономия молодого боевика:

— Канечно есть. Я есть. Чего надо, капитан?

— Бабу голую с сиськами в твою, ублюдок, голову!

Охранник рассмеялся:

— Э-э, бабу и я хочу. Только нету бабы. А ругаться не надо. Зачем ругаться, если попался? Лучше говори, что хотел. Без шуток. Пить, кушать хочешь?

— Да пошел ты со своей жратвой! Где мои солдаты? Что с ними?

— Этого не знаю!

— Ну да, тебе знать-то нечем!

— Э-э, опять ругаешься. Нехорошо. А еще офицер. Если ничего не надо, уйду я! Можешь орать, сколько хочешь, я уши ватой заложу или музыку включу, ты любишь наши песни?

— В гробу я их видал!

— Тогда не кричи. У тебя все?

— Погоди! Мне нужна аптечка. Боевая аптечка. И хоть брюки какие-нибудь. Или верни форму. Ее-то зачем сняли?

— Не знаю! Аптечку дам, ее разрешили дать, как очнешься. Еще могу лепешку дать, вчерашнюю, но мягкую, воды дать. Чистой, холодной. Одежды у меня нет! А сигареты тебе раньше оставили, на столе.

— Дай аптечку и воду. А лепешку можешь себе в задницу забить, плашмя.

Охранник рассмеялся:

— Хорошо сказал — лепешку в задницу, да еще плашмя. Но больше так не говори. На хлеб так говорить нельзя.

— Неси аптечку и воду, а также передай Гурадзе, что я хочу с ним встретиться. Думаю, он тоже.

— Нет! Командир спит. Утром придет. Говорил.

— А сколько сейчас времени, мои часы ваши воины, видимо, как трофей забрали?

— Не знаю. А времени совсем мало. Еще долго до утра!

— Сколько, мать твою, черт нерусский?

— Два часа. Ровно!

И уже серьезно, без смеха добавил:

— А мать не трогай, офицер. Будешь ругать мать — убью! Несмотря на все приказы Гурадзе. У нас такое не прощается!

— Ладно! Забыли!

— Хорошо! Забыли! Жди немного!

Боль вновь ударила в голову. Но терпеть недолго. Сейчас охранник даст аптечку.

Боевик отсутствовал несколько минут.

Вернулся к двери, открыл решетчатое окно, поставил на металлическую подставку ковш с водой, пиалу, оранжевого цвета коробочку. Тут же закрыл решетку:

— Это все, что ты просил. Больше не беспокой меня.

— А если я разобью пиалу и осколками порежу себе вены? Думаю, Алхваз не простит тебе моей смерти.

Охранник вздохнул:

— Если ты захочешь умереть, то убьешь себя даже сигаретой. Но зачем спешить умирать? Смерть, наступит время, сама найдет нас.

— Ладно, проваливай, философ.

Физиономия охранника исчезла. Макаров перенес кувшин с пиалой на стол. Присел на кровать, раскрыл боевую аптечку, извлек капсулу с обезболивающим средством. Он бы мог вколоть себе и промедол, после чего впал бы в некоторую прострацию, на какой-то период спрятавшись от реальности. Только пойдет ли это на пользу? Не пойдет! Отходняк после промедола может вызвать депрессию, и тогда станет хуже, чем было. Проглотив капсулу, Макаров прислонился спиной к прохладной стене. Боль медленно, но верно покидала его. Через пять минут он принял еще одну капсулу — с противорвотным препаратом. Пропала и тошнота. Капитан почувствовал себя здоровым. Присел за стол, выпил чашку чистой и холодной воды, освежившей его. Закурил, жадно затягиваясь. Без перерыва выкурил три сигареты. Отвел душу после длительного воздержания. Вновь прилег на кровать. Начал просчитывать того, кто мог сдать группу банде Гурадзе. Все равно до утра времени, если не врал охранник, было много. И выспался он на сутки вперед под действием усыпляющего газа.

Из анализа выходило, что сдать рейд его группы могли многие офицеры полка. Слишком уж открыто готовилась операция. Но капитан даже в мыслях не допускал, что предателем мог быть командир полка.

Постепенно, устав от мыслей, Макаров задремал.

Очнулся он от скрежета замка открывающейся металлической двери и ослепляющего луча света, направленного ему в лицо. Он рукой прикрыл глаза. Луч переместился к столу, поднялся к потолку и, отражаясь, осветил весь подвал. Привыкнув к свету, Дмитрий увидел сидевшего на табурете бывшего командира ДШБ, а ныне бандита, Алхваза Гурадзе. Рядом с ним, направив на капитана автомат, один боевик, другой, тоже вооруженный, — у двери. Мощный фонарь стоял на столе. Гурадзе взглянул на Макарова:

— Ну, здравствуй, что ли, капитан? Вот и свиделись.

Макаров ответил:

— Признаюсь, я не особо рад подобной встрече. Представлял ее раньше иной. Но предупреждаю сразу, майор, ты ни слова не вытянешь из меня, пока не сообщишь, что с моими солдатами и какая тварь сдала тебе группу.

Гурадзе усмехнулся:

— Узнаю лейтенанта Макарова, спасшего жизнь комбату. Не называй меня майором. Зови просто Алхваз и обращайся на «ты». Те времена, когда ты был моим подчиненным, канули в Лету. Что ж, отвечу на первый твой вопрос. Отвечу и на второй, но позже. Тебя действительно предали, и я ждал твою группу. И не с десятью бойцами, а полноценным отрядом. Подготовил газовую ловушку. Я не хотел убивать твоих солдат, но ты сам обрек их на гибель.

Боль вновь ударила Макарова по вискам. Он поморщился. Это заметил Гурадзе. Он бросил на кровать аптечку.

— Держи! Действие газа прекратится где-то к вечеру. А пока пользуйся лекарством.

Дмитрий проглотил еще одну капсулу с обезболивающим препаратом, сказал:

— Брось и сигареты с зажигалкой!

Гурадзе выполнил просьбу капитана.

Закурив и стряхивая пепел на пол, на что главарь банды не обратил никакого внимания, спросил:

— И каким это образом я обрек своих солдат на гибель?

— Тем, что разделил группу. Не сделай ты этого, все бойцы оказались бы в соседней камере. Но ты поступил иначе. Ответь, почему? Что тебя вспугнуло?

— Отвечу, но сначала скажи, скольких солдат убили твои абреки?

— Семерых! Они умерли сразу. Двое, не считая тебя, живы. Им оказана помощь. Теперь я слушаю ответ на свой вопрос.

— Интуиция подсказала, что в овраге группа, которая идет единым подразделением, может стать легкой добычей для подчиненных такого опытного командира, как Алхваз Гурадзе. Я не забыл совместные рейды по Чечне.

Главарь банды покачал головой:

— Да, было дело. И ты оказался прав. Ты переиграл меня. Вижу, что стал профессионалом высокого уровня. Я и раньше отмечал тебя. Было в тебе что-то такое, чем ты отличался от других.

Макаров прервал Гурадзе:

— Скажи, как погибли мои ребята?

Череп поднялся, прошелся по подвалу, ответил:

— Они все, не попавшие под газ, приняли бой. Кстати, потери моего отряда — девять человек убитыми и шесть ранеными. И это при том, что мы имели полное преимущество. Но спецназ не поднял руки. Отстреливались до последнего патрона. Но, видит бог, я не хотел их убивать.

— Откуда подобный гуманизм у главаря шайки бандитов, пришедшей в Россию не урюк собирать, а убивать, сеять смерть?

— Дело не в гуманизме, Макаров. Дело в том, что вся твоя группа была нужна мне разоруженной, но целой и невредимой!

— Что-то я не понимаю тебя, Алхваз!

— Поймешь! Все поймешь! А сейчас поднимайся, пойдем наверх, в более удобное для серьезного разговора помещение.

Капитан посмотрел на Гурадзе:

— Уверен, что не попытаюсь бежать?

— Не уверен! Только куда тебе, Дима, бежать? К тем, кто сдал тебя? Они встретят! Пулей в лоб или трибуналом над трусом, виновным в гибели боевого подразделения.

— Ты обещал назвать мне имя предателя!

— Я это помню! И назову тех, кто подставил тебя. Я вообще многое поведаю тебе о том, о чем ты даже не догадывался, служа в отдельном полку особого назначения.

— Даже так?

— Да! Так идем?

— Прямо в трусах?

— Одежда ждет тебя в моем кабинете. До него дойдешь и в трусах.

— А где моя форма? Твои доблестные абреки сняли ее с меня, как трофей? Вместе с часами?

Гурадзе отрицательно покачал головой:

— Нет! Мои воины не мародеры. Форму снять приказал я. Вместе с часами!

— Зачем?

— Мы скоро уйдем отсюда. В Гули-Чу прибудет комиссия, разбираться, что произошло с группой спецназа под командованием Макарова. Эта комиссия обнаружит следы кровопролитного боя. Трупы убитых спецназовцев и боевиков. Будет среди них и изувеченный взрывом гранат труп доблестно сражавшегося капитана Макарова, подорвавшего себя, чтобы избежать плена. Труп будет обезображен так, что «Макарова» можно будет опознать лишь по часам да некоторым фрагментам формы. Этого для комиссии вполне достаточно. Тем более что некоторые чины очень заинтересованы, чтобы ты больше никогда не появился в полку. А лучше, чтобы вообще сдох в горах. Но об этом и многом, извини, не особо приятном для тебя — позже, после завтрака. Так идем? Или тебе еще нужно время поразмыслить в этом подвале?

Капитан поднялся:

— В трусах никуда не пойду!

Гурадзе повернулся к охраннику у двери:

— Передай наверх, чтобы спустили в подвал одежду для офицера.

— Слушаюсь!

Вскоре охранник передал в подвал джинсы, майку, носки и кроссовки. Макаров оделся.

Гурадзе приказал:

— Следуй за мной, капитан!

Группа, состоящая из главаря банды, плененного офицера и двух охранников, поднялась в дом. В комнату Гурадзе с Макаровым вошли без охраны. Там находился бывший полковник Советской армии, известный капитану по фото из досье.

Семенов поздоровался:

— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. Понимаю ваше состояние, сожалею, что погибло большинство ваших подчиненных, но… война есть война!

Макаров ответил:

— Пожалел волк ягненка. И между кем война-то, господин бывший полковник Советской армии?

— Польщен, что известен вам, хотя в этом нет ничего особенного, наверняка вы знакомились с досье на руководителей отряда, против которого вас планировали применить. А между кем война? Отвечу. Между прошлым и настоящим. Между тем, кто недоволен правящей воровской верхушкой, обнищанием народа, развалом, наконец, некогда могучей державы, которой все мы гордились, о которой песни пели. И теми, кто продолжает разрушать теперь уже Россию, продавая ее с потрохами Западу. Теми, кто собственное благополучие поставил выше интересов государства. Кто поступает с Конституцией и законами как с проститутками. Делает с ними все, что захочет в свое удовольствие, вот только не платит, а берет за это деньги. Так что не надо вешать на меня ярлык предателя. Я, принимая присягу, клялся на верность Родине, Советскому правительству и советскому народу и верен этой клятве до сих пор.

Капитан произнес:

— Все это словоблудие. Устроились, где хорошо платят, и плевать вам и на Россию, и на Союз, и на присягу!

В разговор вступил Гурадзе:

— Напрасно ты так о полковнике, Макаров. Он, да будет тебе известно, получает деньги, равные денежному содержанию советского полковника в долларовом эквиваленте, и ни копеечкой больше. Из принципа. И он действительно человек идеи. Скажи, Дмитрий, среди чеченцев, вставших на сторону Дудаева, всех тех горцев, что пошли за генералом, мало было офицеров Советской армии? Заслуженных офицеров, прошедших Афганистан? Защищавших интересы единого государства наравне со всеми представителями других наций и национальностей? А в самой Российской армии разве мало офицеров, недовольных нынешней властью? Тех, кого обожравшиеся чиновники вышвыривают с семьями в буквальном смысле на улицу? Мало? Или все довольны тем, как живут? Довольны социальным неравенством, распоясавшейся бюрократией, беспределом чиновников всех, я повторяю, всех уровней? Довольны? Вот ты, только честно, доволен своей жизнью офицера? Офицера элитной Части? Лучшего и менее всех оплачиваемого спецназа в мире? Доволен? Ну, отвечай!

— Ты правильно заметил, Алхваз, я офицер! Я выполняю приказы того командования, что поставлено надо мной. И если я, другие военнослужащие, несмотря на все трудности и неустроенность в быту, не будут этого делать, то вместо нас в России будут стоять войска НАТО. Не ваши бандитские формирования, а американцы, англичане, французы, немцы. Они быстро загонят вас в стойло. Посему я и служу в армии. А то, что страна больна, — не новость. Но она выздоравливает и вновь станет мощной супердержавой.

Гурадзе отрицательно покачал головой:

— Нет, Дмитрий, без хирургического вмешательства, без смены режима страна не поправится. Раковая опухоль всемогущества новоявленных миллиардеров, орды коррумпированного чиновничества уничтожат Россию. Рано или поздно, но уничтожат. Государство, отдав власть ворам, привело в действие систему самоликвидации, вопрос в том, на сколько выставлен таймер. Эту систему надо остановить.

Макаров усмехнулся:

— И вы, значит, явились спасать Россию?

— Не надо сарказма, Макаров. Ты воспринимаешь нашу внезапно возникшую, излишне эмоциональную беседу как попытку завербовать тебя. Ты говоришь не то, что думаешь на самом деле, а то, что должен говорить настоящий офицер в твоем положении. А насчет гибели твоих солдат, то Валентин Андреевич Семенов выразил сожаление искренне. И я еще раз повторю, в наши планы не входило уничтожение группы, мы планировали ее захват с последующей передачей русскому командованию. Но ты разрушил наш план. И нам пришлось действовать по обстановке.

— Это значит расстрелять моих бойцов?

— Это значит сломить их сопротивление. Я бы с удовольствием предложил им сдачу в плен, но твои спецы не сдались бы. Или я не прав?

— Прав! Они не сдались бы. И они не сдались. В их гибели виноват я!

— В их смерти виноват не ты. Командир группы Макаров действовал как настоящий профессионал, стараясь как можно эффективней выполнить поставленную задачу. И сберечь личный состав. В смерти подчиненных тебе солдат виноваты другие люди. Люди, чья жизнь, деятельность, злоупотребление властью, жажда денег, эгоизм, цинизм, лицемерие и многие другие пороки, проявившиеся в так называемом новом, демократическом, цивилизованном государстве, полностью подтверждают правоту всего того, что тебе было высказано Семеновым и мной.

— И все равно то, что вы с Семеновым говорите, всего лишь слова. Сейчас очень многие научились красиво говорить. И ничего не делать. Врать, не моргнув глазом. Обещать и не выполнять. Я не верю словам. И вам меня не переубедить. Одного прошу, скажите, кто сдал группу! Я хочу знать имя этого подонка. Глядишь, и встретимся. А не встретимся, то будет кого проклинать.

Гурадзе сел в кресло:

— Назову, отчего не назвать? Командир N-ского отдельного полка особого назначения, подполковник Виктор Александрович Коршунов, собственной персоной.

Макаров побледнел:

— Ты врешь, Череп! Этого не может быть!

Гурадзе повысил голос:

— Да будет тебе известно, что Алхваз Гурадзе никогда не лжет. И ты должен бы об этом знать.

— Но… но этого просто не может быть!

— К сожалению для тебя и личного состава полка, может. Тебе нужны доказательства? Я предоставлю их тебе. В полном объеме, но не обижайся и не считай недостойным вторжение в твою личную жизнь. Ты хочешь знать всю правду, ты ее узнаешь. И не только в части, касающейся недавних событий в Гули-Чу.

Главарь банды бросил взгляд на Семенова. Тот ответил:

— У нас все готово — диски, документы, видеодвойка, вот только…

— Что только?

— Я бы не стал демонстрировать эпизоды, касающиеся личной жизни капитана, это нехорошо!

— Ладно, их мы пропустим!

Макаров удивился еще больше:

— Что за эпизоды из моей личной жизни?

Семенов проговорил:

— Они, Дмитрий Сергеевич, касаются, мягко говоря, не совсем приличного для жены офицера поведения.

— Вы знаете, с кем она изменяет мне?

— Да и не хотелось бы…

— Нет уж, господа, показывайте, демонстрируйте все, что у вас есть. Вы обещали предоставить доказательства, подтверждающие истинность ваших слов, так предоставляйте!

Гурадзе сказал:

— Хорошо, Макаров, в общем, Семенов прав, но раз ты настаиваешь…

Он указал капитану на кресло напротив телевизора.

Капитан сел.

Главарь банды кивнул советнику:

— Давай сначала по операции «Эхо в горах»!

Семенов кивнул головой, вставил в плеер диск. Включил телевизор. На экране появился кабинет ресторана «У озера», где находился мэр Новоильинска.

Гурадзе спросил:

— Тебе знакомо это место?

— Нет! А вот человек знаком. Это глава администрации города Бериллов.

— Верно. Он кого-то ждет! Интересно, кого?

В кабинет зашел командир полка. Далее включился звук. Макаров услышал, о чем разговаривали между собой подполковник Коршунов и Бериллов, а также переговоры командира полка с Гурадзе.

Главарь банды спросил:

— Голос узнаешь? А то подумаешь, мы подсовываем тебе монтаж.

Макаров злобно, сжав зубы, процедил:

— Узнаю!

— Ну, смотри и слушай! Интересно, не правда ли?

Капитан проигнорировал реплику своего бывшего комбата.

Он внимательно смотрел и слушал.

Семенов поставил воспроизведение на паузу, как только Коршунов с Берилловым вышли из кабинета.

В комнате наступило тягостное молчание.

Слегка дрожащими руками, не спрашивая разрешения, капитан закурил. Семенов поставил на журнальный столик пепельницу, отошел к аппаратуре, ожидая дальнейшего развития событий.

Молчание прервал Макаров:

— У вас наверняка есть записи сексуальных контактов моей жены с Коршуновым и Берилловым. Запись той вечеринки, о которой шла речь в ресторане?

Ответил Семенов:

— Есть. Наш человек сумел запечатлеть факт измены вашей супруги с названными лицами, но, право, стоит ли их вам смотреть? Это нелицеприятное зрелище даже для постороннего, не испорченного развратом человека, тем более для мужа.

Макаров крикнул:

— Показывайте все, что у вас есть. В подробностях.

Бывший полковник вздохнул:

— Ну что ж, смотрите, если желаете.

Семенов возобновил воспроизведение записи.

Закончив просмотр диких сексуальных оргий своей жены сначала с мэром города на пляже, затем с командиром полка в бане, капитан ударил кулаком по подлокотнику кресла:

— Ну твари, ну суки, ну мрази! Так вот, значит, где ты проводила ночи, блядина подзаборная. Эх, не знал я! А то устроил бы вам всем вместо пикника варфоломеевскую ночь. Всех бы там в усадьбе положил!

Семенов сменил диск.

Гурадзе кивнул ему, и полковник достал из шкафа бутылку водки, налил полный стакан, поднес капитану, зажавшему голову руками:

— Выпейте, Дмитрий Сергеевич. Это немного притупит боль.

Макаров взял стакан, в три глотка выпил водку. И вновь закурил.

Гурадзе спросил:

— Так, значит, если бы в ночь с 7 на 8 августа ты оказался в усадьбе Бериллова, то убил бы и мэра, и Коршуна, и жену? Я правильно тебя понял?

Макаров выкрикнул:

— Да! Да! Да! Я их убил бы!

— Что ж, отомстить за позор — дело святое. Тот, кто прощает такие обиды, не мужчина, а так, тряпка половая. В принципе, мы можем обсудить этот вопрос.

Капитан взглянул на Гурадзе:

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу предоставить тебе возможность наказать обидчиков.

— Ты отпустишь меня в Новоильинск?

— Не торопись. Я сказал, мы, в принципе, можем обсудить этот вопрос. И решить его положительно, при выполнении тобой некоторых условий. Но об этом позже. Ты еще не все знаешь о преступлениях Коршуна и его подельников.

— Что? Коршун замешан еще в чем-то? И у него есть подельники? В полку? Или…

Гурадзе не дал ему договорить:

— В полку, Дмитрий, в полку. Помогает и Бериллов. По крайней мере, он в курсе почти всех дел подполковника. В обеспечении той же связи. Но главное, что объединяет командира полка и мэра города, так это торговля наркотиками. Нет, напрямую они не занимаются реализацией дури. Они держат в городе перевалочную базу. И, как ты думаешь, где? Правильно, все в том же отдельном полку особого назначения. Идеальное место для хранения наркоты. Лучше не придумаешь. Так вот о подельниках. В одной группировке с Коршуном состоят начальник штаба полка, майор Гласенко, начальник разведки, капитан Рубанюк и начальник склада ракетно-артиллерийского вооружения, прапорщик Цаплин. Деятельность группировки прикрывается из Москвы. Кем, я тебе сказать не могу.

Макаров вновь сжал голову руками:

— Господи. Да что же это такое?

— Ничего особенного, капитан, для новой жизни, где главенствуют деньги.

Капитан поднялся:

— Значит, Коршунов пожертвовал группой ради того, чтобы избавиться от меня? Чтобы я не мешал устраивать им оргии?

— Да! Но супруга не главная причина в том, что твое подразделение было отправлено в горы, где его ждала засада.

— Какая же главная причина?

— Она в тебе! Мне нужен ты!

— Я? Интересно, в каком качестве?

— В качестве человека, который сделает то, что другим не по плечу.

— Ты рассчитываешь, что я буду работать на тебя?

Поднялся и Гурадзе:

— Насколько я знаю, у тебя в Рязани с матерью живет твоя дочь, она инвалид. Погоди, погоди, не дергайся, я не угрожаю. Не ставлю условие, что если ты откажешься, то с твоими близкими произойдет несчастье. Нет. В любом случае твою мать и дочь мы не тронем. Они в делах мужчин ни при чем. И я не применяю подлые приемы в виде шантажа близкими. Я хотел сказать другое. Лизу еще можно поставить на ноги, значит, сделать полноценным человеком. Но для этого необходимы деньги. Я готов организовать и оплатить лечение твоей дочери, если ты согласишься сотрудничать со мной. Кроме этого, не забывай, у меня еще двое твоих подчиненных. Они не помнят, что произошло. Небольшая психологическая обработка, и солдаты станут говорить то, что им внушат. Если они окажутся в ФСБ, твоя участь незавидна, ибо бойцы расскажут, что в засаду их завел ты. А есть другой вариант. Освободить их после того, как ты сделаешь то, что нужно мне. Но существует и третий вариант, при котором я не буду кого-либо обрабатывать, что-нибудь придумывать, подставлять, а просто отпущу тебя с солдатами на все четыре стороны. И сообщу об этом Коршунову. И тот сделает все, чтобы тебя уничтожить. Кстати, — Гурадзе посмотрел на часы, — пора вызывать твоего командира, время сеанса связи. Ты будешь иметь возможность слышать наш разговор.

Главарь банды повернулся к Семенову:

— Валентин Андреевич, подключи к спутниковой станции прибор громкоговорящей связи.

— Есть!

Спустя три минуты Гурадзе набрал номер.

И в комнате раздался голос Коршунова:

— На связи! Что-то ты сегодня запоздал, Алхваз!

— Я не опаздываю, Коршун…

— Понятно, понятно, задержался, извини. Ну что там у тебя с группой Макарова?

— Капитана и нескольких бойцов я взял, остальные погибли, приняв бой и уничтожив с десяток моих бойцов.

— Как ты допустил это? Ведь у тебя были все данные по маршруту следования группы к аулу Гули-Чу.

— Макаров оказался хитрее нас. Он не стал работать по плану, а действовал по обстановке.

— Черт! Ты сказал, что с Макаровым взял еще нескольких солдат? Скольких бойцов ты пленил?

Гурадзе взглянул на капитана и солгал:

— Четверых! Сержанта и трех рядовых.

— Ты понимаешь, что эти бойцы опасны даже в плену. А если кто-то из них сбежит? И выйдет на ФСБ? Представляешь, что тогда произойдет?

— Что предлагаешь ты, Коршун?

— Убей их! И брось к тем, кто погиб в бою.

— Тебе не жаль их?

— К черту жалость. Мы ведем слишком большую игру, где ставка — собственная шкура. Я не намерен рисковать из-за каких-то солдат. Они ушли в горы и не вернулись. Все! И никаких проблем.

Макаров рванулся было к Гурадзе, но Семенов остановил его:

— Не надо Дмитрий Сергеевич, не торопитесь и успокойтесь.

Гурадзе сказал:

— Хорошо! Считай, что все бойцы погибли, вместе с капитаном Макаровым.

— Алхваз! Я могу быть в этом уверен?

— Да!

— И в том, что больше никогда не встречу Макарова?

— Это уж как Бог даст.

— Он не должен появиться в полку!

— Капитан и не появится, даже если и будет иметь свободу передвижения. Он не самоубийца.

— Хорошо! Мне надо сообщить наверх об исчезновении группы и выслать подразделение на ее поиск. После чего боем в «зеленке» займется комиссия военной прокуратуры с представителями центра. Какова версия происшедшего столкновения, которую мы могли бы предложить комиссии, чтобы быстро закрыть дело?

Гурадзе ответил:

— Версия проста! Твоя группа под командованием Макарова на подходе к «зеленке» была обнаружена скрытым постом раннего обнаружения противника. Пока группа передвигалась по плато, я успел подготовить встречу незваным гостям. Макаров перед входом в овраг разделил группу на три отделения, что усложнило мое положение, но обстановку кардинально не изменило. Дождавшись, пока группа, выставив фланговых наблюдателей, вошла в овраг, мои люди нейтрализовали разведку Макарова и атаковали подразделение спецназа. В результате боя все одиннадцать спецназовцев были уничтожены. Макаров, а также бойцы передового дозора, те, которых я пленил, дрались до последнего патрона, после чего начали рвать себя гранатами. С моей стороны спецназ уничтожил семь бойцов. Именно столько своих трупов я оставлю в «зеленке».

— А сам ты, значит, сумел уйти?

— Естественно! Спецназ провел не самую лучшую свою операцию.

— И все по вине Макарова.

— Это ты представляй, как хочешь, кто и в чем виноват.

— Ладно! Но учти, подразделение поиска я должен выслать уже завтра утром. И туда же в Гули-Чу стянуть две другие группы роты Макарова.

— Делай свое дело. То, что мне надо, я получил. Ты же получишь деньги. Всю оговоренную ранее сумму, через курьера!

— Нет! Не надо курьера. И вообще не стоит тащить «бабки» в Новоильинск. Их надо перегнать на мой турецкий счет!

— Не хочешь делиться с подельниками?

— А вот это уже только мое дело, Алхваз!

— Ну-ну! Деньги уйдут в Турцию. Все! Завтра меня уже не будет в Гули-Чу, можешь высылать к аулу свои подразделения. Да, моих людей похороните как положено! Это уже не просьба, Коршун.

Командир полка ответил:

— Похороним! Всех похороним.

— Как закончится суета с комиссиями, торжественные похороны геройски погибших спецназовцев, занимайся службой. Думаю, ранее середины сентября ты не понадобишься! Вопросы ко мне есть?

— Нет!

— Тогда до связи, дорогой!

— До связи, Алхваз. Удачи!

Гурадзе отключил трубку спутникового телефона. Семенов тут же убрал аппаратуру. Слышавший разговор Макаров спросил:

— Как же ты отпустишь солдат, если сговорился с Коршуном выставить группу погибшей в полном составе?

— Так, как и обещал!

— А обязательства перед Коршуном?

— Своевременный вопрос. Помнится, я обещал рассмотреть вопрос о предоставлении тебе возможности наказать тех, кто жаждет твоей смерти только из-за того, чтобы без помех предаваться разврату с твоей супругой. Тех, кто предал тебя и обрек на гибель целую группу.

Макаров взглянул на Гурадзе:

— Да, ты обещал рассмотреть этот вопрос. И даже решить его положительно.

— Но при выполнении тобой некоторых условий!

— Я согласен на любые условия, лишь бы достать предателей и отмстить за погибших ребят, за собственную поруганную честь.

— На любые?

— Да! Называйте их.

Гурадзе переглянулся с Семеновым.

— Что ж! Первое условие — ты должен заключить контракт на службу в моем отряде. Гарантирую, этот документ попадет в руки ФСБ лишь в том случае, если ты решишь обмануть меня.

Макаров согласно кивнул:

— Продолжай!

— Второе условие — ты должен кроме Коршунова уничтожить еще и начальника штаба полка и, при возможности, Бериллова.

— Дальше!

— И последнее, третье условие — ты, капитан, просто должен дать мне слово офицера, что не попытаешься скрыться из Новоильинска, утолив жажду мести.

Макаров ответил:

— Я даю слово офицера, что не скроюсь. Я готов уничтожить вместе с Коршуновым и Гласенко, и Бериллова, для чего мне потребуется помощь в Новоильинске. Помощь, заключающаяся в снабжении необходимой экипировкой, оружием, транспортным средством и надежным источником достоверной информации по названным лицам. Судя по тем материалам, что вы мне демонстрировали, такой человек в Новоильинске у вас есть. Ну а насчет контракта? Перед тем как его подписать, я должен знать не только формальное его содержание, но и то, чем мне придется заниматься конкретно. Знать, в каких акциях вы намерены меня использовать. Предупреждаю сразу. Стрелять в своих солдат и офицеров, под своими подразумеваю российских военнослужащих, я не буду.

Гурадзе улыбнулся:

— По контракту иного ответа я и не ожидал. Хорошо! Мы обговорим твои обязанности в отряде.

Макаров посмотрел на главаря банды:

— Так ты отпустишь меня?

— Да! Как только отряд отойдет к месту длительной дислокации, откуда и будет проводить все боевые мероприятия. И как только я согласую с нужными людьми твою безопасную переброску в Новоильинск, под другим, естественно, именем. Кроме этого моему агенту в городе необходимо время, дабы подготовить твою встречу и все необходимое для работы по предателям. Думаю, в Новоильинск ты попадешь не ранее середины следующей недели. А до этого, чтобы не распускать ненужные слухи, будешь находиться на положении пленного. Так, думаю, будет безопасней и для тебя, и для нас, я прав, Валентин Андреевич?

Полковник Семенов ответил:

— Правы, командир!

— Так вы согласны с принятым по Макарову решением?

— Согласен!

— Тогда займитесь подготовкой для него документов.

— Есть. Однако считаю необходимым напомнить, что обязан заниматься подготовкой передислокации отряда.

— Какого, Валентин Андреевич, отряда? Усиленной группы? С этим справится и Гунаев.

Гурадзе взглянул на Макарова:

— Ну что, пока все? Или есть еще вопросы?

— Нет! Больше у меня вопросов нет.

— Вот и хорошо. Тогда сейчас тебя отведут в соседний дом, где поместят в отдельной комнате. Режим содержания я установлю мягкий, так что сможешь выходить на улицу, когда понадобится, но не далее территории двора и под охраной. Отходить к новому месту дислокации будешь со мной! Ну а дальше как договорились!

— Я все понял!

Главарь банды вызвал Гунаева. Приказал перевести Макарова в соседний дом, обеспечить мягкие условия содержания в качестве пленного, после чего прибыть обратно в штаб для получения инструкции по подготовке передислокации отряда и приведения участков вчерашнего боестолкновения с группой российского спецназа в тот вид, что был обговорен с подполковником Коршуновым.

10 августа остатки банды Алхваза Гурадзе, захватив с собой раненых и пленных, начали отход на юго-восток, в кишлак Кандар, спрятавшийся в труднодоступном Кандарском ущелье. Откуда имелся выход к городу Кунгас, что находился в ста восьмидесяти километрах от Новоильинска. И оттуда далее — к населенным пунктам всего Северного Кавказа, в любой город России. Туда же шел второй отряд Черепа, под командованием Георга Чавадзе, штатного заместителя Гурадзе и доверенного лица самого Гурама, весьма влиятельного человека в Грузии и других государствах Закавказья.

Глава 2

Недобитки Гурадзе вышли к Кандару в 18.00 10 августа. Главаря банды встретил Вели Арханов, человек Черепа, постоянно находившийся в горном селении, где еще во времена первой чеченской кампании боевиками была оборудована база. Находилась она под развалинами восточной части брошенного кишлака. Население покинуло Кандар три года назад. Бандиты попросту потребовали, чтобы мирные жители оставили аул, выдав каждой семье по 20 000 фальшивых долларов, якобы для обустройства на новом месте, в любом населенном пункте Северного Кавказа. Для эвакуации жителей боевики подогнали из Кунгаса, ближайшего от Кандара города, до которого тогда еще существовала автомобильная дорога, с десяток грузовиков. Семьи, захватив пожитки, погрузились в «ЗИЛы» и «Уралы». Колонна пошла на Кунгас. Но надо же было такому случиться — где-то посередине пути машины с женщинами, детьми, стариками попали под мощный камнепад. В считаные минуты под каменным завалом оказалось более ста пятидесяти человек. Никому из жителей Кандара не удалось выбраться из-под камней, а спасать их никто не собирался. Так обезлюдел горный аул. Единственная автомобильная дорога была заблокирована, а Кандар стал значиться на картах как брошенный жителями горный населенный пункт. В кишлаке остался Вели Арханов, комендант тайной базы боевиков. Камнепад не был естественным стихийным бедствием. Он являлся результатом тщательно спланированной Гурамом акции по ликвидации свидетелей.

Итак, остатки банды Гурадзе вышли к Кандару по тропе, известной лишь Гурадзе и его помощнику Гунаеву.

Банду встретил Вели.

Он вышел из крайнего дома и пошел навстречу Черепу, широко расставив руки:

— Вай, дорогой Алхваз, ассолом аллейкум. Брат. Рад, рад тебя видеть в добром здравии. Я ждал вас раньше, но лучше поздно, чем никогда.

Гурадзе ответил:

— Здравствуй, Вели! Я тоже рад тебя видеть!

Бандиты обнялись.

Арханов, проводив взглядом банду Гурадзе, проговорил:

— Вижу, твоим воинам пришлось выдержать нешуточный бой в Гули-Чу. Я насчитал двадцать человек, трое из которых пленные, да еще двоих на носилках и четверых, которым помогали идти. Сколько же человек ты оставил в проклятой «зеленке»?

— Девять, Вели! Это много! Но так сложилась обстановка. Мне не удалось нанести опережающий удар или поразить всех спецназовцев газом. Группу вел опытный командир.

— Сколь же твои воины убили русских?

— Семерых!

Арханов покачал головой:

— Неплохо! Обычно спецназовцы дерутся как тигры.

— Они и дрались как тигры. Но ладно, где оборудовал штаб объединенного отряда?

Комендант Кандара указал на крайний дом. Здание, из которого он вышел встречать бойцов Черепа.

— В этом доме! Первый этаж имеет три комнаты, где может находиться охрана, обслуга кухни, пункт спутниковой связи, оборудование для которого месяца три назад доставил сюда сам Георг.

Гурадзе взглянул на Арханова:

— Я в курсе этого. Он заодно проверял тропу, ведущую к ущелью из Грузии. Что представляет собой второй этаж?

— Там тоже три комнаты. Одна большая. В ней можно устроить штаб. Две поменьше — комнаты отдыха. Твоя и Георга.

— Мне необходимо отдельное здание, где мог бы разместиться советник и помощник. Держать их среди подчиненных нежелательно.

— Никаких проблем, Алхваз. Сзади большого дома, окруженный виноградником, стоит одноэтажный дом. Этот дом вполне подойдет для твоих людей.

Из-за деревьев сада, примыкавшего к двухэтажному зданию, вышла закутанная во все черное женщина, неся в руке кувшин.

Гурадзе удивленно воскликнул:

— А это кто? Уж не стали ли мне мерещиться призраки?

Арханов хмыкнул:

— Нет, Алхваз, это не призрак, это моя жена. Сам знаешь, как трудно мужчине обходиться без женщины. И переспать не с кем, и хозяйством заниматься тяжело. А с бабой другое дело. Она и в постели ублажит, и одежду постирает, и очаг разожжет, испечет лепешки и в доме приберется.

— Но откуда она взялась здесь? Или ты нарушил приказ и посмел покинуть базу?

— Нет, Алхваз, я не нарушал приказа и не покидал Кандар. Просто, когда сюда собрался Георг, я попросил его привести женщину. Он выполнил просьбу.

— Так ты с ней три месяца?

Арханов вздохнул:

— Да! И Рита уже беременна!

— Ты собрался здесь детский сад устроить?

— Нет! Но не мог же я ей аборт сделать? И она сама не смогла избавиться от плода, хотя я заставлял. Не получилось даже после того, как избил нещадно. Впрочем, ребенка несложно придушить и после рождения.

— Ты сможешь убить собственного сына или собственную дочь?

— Э-э, Алхваз! У меня по всему Кавказу столько жен и детей, что я сам всех вспомнить не могу. Так какая разница, одним ребенком больше или меньше? Рабе же отсюда хода нет. Ей придется умереть в этом ауле. Вопрос, когда? Но, думаю, даже до зрелого возраста ей не дожить.

— А сколько твоей жене сейчас лет?

— Двадцать, по-моему! Или девятнадцать. Точно не знаю. Молодая, послушная, работящая и в постели активная. Что от нее еще надо?

— Тебе не жаль ее?

— Нет! Мне никого не жалко. Я не знаю, что такое жалость. Ее уничтожили русские, когда убили мою первую семью, когда я и не думал воевать, а был обычным сапожником.

— Ясно! Георг давно на связь выходил?

Арханов взглянул на часы:

— Так, сейчас 18.20, а мы говорили в 16.05, да, пять минут пятого.

— Когда он обещал вывести свой отряд сюда?

— Часам к восьми. Просил, если ты придешь первым, поставить людей приготовить ужин. Его бойцы устали, они голодны.

— Хорошо!

Гурадзе окликнул одного из своих подчиненных:

— Тимур!

Тот ответил:

— Да!

— Найди Гунаева, передай, чтобы срочно прибыл ко мне!

— Слушаюсь.

Боец убежал в заросли фруктовых насаждений.

Гурадзе взглянул на коменданта базы:

— Сейчас придет помощник, он все организует, только ему нужны продукты.

— Жена покажет и склад с провизией, и полевые кухни, спрятанные в развалинах, а дров вокруг, собирай — не хочу, но есть и запас угля. Базу готовили основательно. Здесь можно долго прожить.

— Если не налетят вертолеты огневой поддержки русских и не разнесут в клочья всю эту базу.

— Не смогут!

— Почему?

— А тут есть переносные зенитно-ракетные комплексы. Причем на выбор. И американские «Стингеры», и русские «Иглы», «Стрелы».

— Что еще есть на базе?

— Много чего, Алхваз! А разве ты не знал, чем комплектовали склады базы?

— У меня тогда, Вели, были другие дела.

— А, ну да, конечно. Извини!

— Не надо извиняться, все нормально.

К Гурадзе и Арханову подошел Гунаев. Обратился к Черепу:

— Вызывал, командир?

— Вызывал!

Появилась и жена коменданта базы.

Гурадзе указал помощнику на женщину:

— Не удивляйся, это жена Вели. Она покажет тебе склады с продовольствием и замаскированные полевые кухни. Организуй пункт питания личного состава. Поставь поваров, пусть готовят ужин на… так, сорок, двадцать четыре, плюс… на семьдесят человек. К 20.00 ужин должен быть готов!

— Слушаюсь!

Арханов подозвал жену. Проинструктировал ее, и Рита повела Гунаева к складам.

А Гурадзе тронул коменданта за плечо:

— Идем, Вели! Покажешь главный дом!

Здание, стоящее на окраине аула, представляло собой двухэтажную постройку из камня, с плоской крышей, узкими окнами. И на первом и на втором этажах по три комнаты. Внизу три одинаковые по размерам, наверху одна большая комната, смежная с двумя поменьше. Обходя первый этаж, Арханов указал на левую от прихожей дверь:

— Здесь можно разместить узел связи и напротив определить охрану. А прямо, за дверью, в которую упирается коридор, помещение для кухни, обслуги.

Гурадзе кивнул:

— Осмотрим второй этаж.

В большом помещении решено было оборудовать кабинет, в первой смежной комнате — спальню Гурадзе, вторую — отдать заместителю Гурадзе Георгу.

Череп спросил Арханова:

— Дом пуст, надо будет сделать кое-какую мебель, стол совещаний, скамейки, топчаны, шкафы.

Арханов ответил:

— Мебель есть. Она складирована в сарае усадьбы, где живу я.

— Это хорошо. Передашь помощнику-телохранителю, чтобы принес ее сюда.

— Это тому, кому ты приказал организовать ужин?

— Да! Аслану Гунаеву.

Комендант поклонился и вышел из дома. Гурадзе еще раз обошел здание. Из его окон хорошо были видны сохранившиеся жилые дома и развалины. И участок старой автомобильной дороги, уходящей к завалу — братской могиле бывших жителей Кандара. И подход к аулу с запада, не представляющий никакой угрозы, так как за ближайшим поворотом ущелье обрывалось в бездонную пропасть, а склоны обоих перевалов превращались в отвесные скалы. Колодец, что находился южнее дома. Южный перевал с секретной тропой в «зеленку», которая подходила вплотную к городу Кунгас. Тропа эта была длиною почти в тридцать километров. Длинная, извилистая, в нескольких местах пересекающая горные ручьи, уходящая в балки, овраги. Но… не нанесенная ни на одну официальную карту района. Не было ее и на военных картах, что более важно.

Осмотрев дом, Гурадзе вышел на улицу, прошелся по единственной уцелевшей улице селения, по обеим сторонам которой в садах и виноградниках утопало восемь однотипных одноэтажных домов. С улицы Череп пошел к развалинам. Оттуда трое его подчиненных тащили к единственному двухэтажному дому-штабу полевую кухню. Гурадзе увидел Гунаева. Окликнул помощника-телохранителя:

— Аслан!

Тот повернулся на оклик:

— Да, командир?

— Подойди!

Помощник выполнил приказание:

— Продукты получил?

— Жена Вели показала склад. Там море всяких продуктов. Сейчас установим кухню, затем отберем продукты. Ужин будет приготовлен вовремя!

— Хорошо! Ты, как организуешь работу полевой кухни, найди Вели! У него во дворе мебель из домов. Подбери обстановку для моего дома. Мы в нем остановимся с Георгом, там же разместится охрана, кухонный цех для разделки продуктов и узел спутниковой связи. Аппаратуру, кстати, тоже надо доставить из схронов в дом. Но этим пусть займется Семенов. Где он сейчас?

Помощник указал рукой на уцелевшие дворы:

— Там! Руководит размещением отряда.

— Ваш с ним дом сразу за штабом, среди уютного сада. По улице, первый слева. В нем же будет находиться и Макаров. В отдельной комнате, под твоим, Аслан, надзором. До поры до времени.

— Я все понял.

— А на складах, говоришь, продуктов много?

— Да, очень много! Рядом с продовольственными складами — хранилище оружия, дальше к востоку подземелья — боеприпасы, ПЗРК. Под развалинами солидная база. Здесь хватит ресурсов содержать целый полк.

— Это хорошо! Очень хорошо! Но продолжай работу! И пришли сюда Семенова, хоп?

— Хоп, командир!

Помощник ушел, прибыл советник:

— Слушаю вас, Алхваз!

— Как дела с обустройством наших людей? Раненых, пленных?

Полковник доложил:

— Личный состав размещается, раненых определили в отдельную комнату второго дома, он побольше. С тяжелоранеными ситуация сложнее, они в критическом состоянии, возможно, им чем-нибудь поможет врач, что есть у Чавадзе, но, думаю, не вытянуть их. Необходимы условия полноценного госпиталя, а таковых нам здесь при всем желании не создать. Пленных солдат спустили в подвал того же второго дома. Кстати, один из них оказался санинструктором. Макарова держим особняком, запретив выход без нужды во двор.

Гурадзе кивнул:

— Ясно! Кого оставили вместо себя?

— Никого! Думал, вызов краткосрочный!

— Передайте руководство продолжением работ Шамсету, сами же возьмите двух бойцов, найдите коменданта, того, кто нас встречал, Вели Арханова. Он покажет место, где складирована аппаратура спутниковой связи. Организуйте на первом этаже — место покажет комендант — узел связи. И располагайтесь вместе с Гунаевым в первом доме, что за главным зданием. Макарова заберете с собой. Аслан проинструктирован насчет капитана.

— Есть!

— Очень хорошо. Один вопрос, Валентин Андреевич.

— Слушаю!

— Что-то у вас настроение не совсем хорошее. В чем причина?

Бывший полковник Советской армии объяснил:

— У меня всегда портится настроение, когда я вижу развалины некогда цветущих селений. Жестокости человека нет предела. Никогда не забуду случай в Афганистане. Если есть время, расскажу.

— Давайте, время есть. Может, это поможет вам избавиться от плохого настроения.

— Однажды, не буду уточнять, где и когда, автомобильная колонна совершала марш. Скажем, из пункта «А» в пункт «Б». Трасса проходила мимо афганского кишлака. Метрах в трехстах от селения. Колонну, как положено, сопровождал мотострелковый взвод на БМП-2. Неожиданно из рощи, что росла рядом с кишлаком, раздался выстрел, и пуля ударила в борт одного из «КамАЗов». Боевое охранение мгновенно отреагировало на выстрел и, развернув башни боевых машин, обстреляло рощу из скорострельных пушек. Вроде все?! Инцидент исчерпан. Однако обстрела рощи командиру мотострелкового взвода показалось мало. Он ударил и по кишлаку, да еще вызвал звено вертолетов огневой поддержки. «Вертушки» прибыли быстро. Пилоты и операторы «Ми-24», ни секунды не раздумывая, лишь запросив у взводного, нет ли в селении наших солдат и получив отрицательный ответ, накрыли кишлак неуправляемыми реактивными снарядами. Те, кто выжил, в панике бросились бежать из кишлака на равнину. В основном это были женщины с детьми. Их срезали пулеметами БМП. Правда, различить в пыли и гари, кто бежал от кишлака, женщина с ребенком или мужчина с автоматом, было сложно, но можно, если выждать какое-то время. Молодой старлей не стал ждать, не стал разбираться. Он приказал подчиненным уничтожать всех, кто пытается вырваться из зоны обстрела! Зачем? Почему? Такая неадекватная реакция всего на один винтовочный выстрел из рощи? Вполне хватило бы обстрела «зеленки», зачем было уничтожать кишлак?

Гурадзе спросил:

— Каков был финал этой истории?

— Разбиралась прокуратура с этим случаем. Афганцы шум неслабый подняли. В результате старлея отдали под суд военного трибунала и приговорили к пяти годам лишения свободы, естественно, уволив из армии и лишив военного звания и наград. Я видел развалины этого кишлака и холм за ним, братскую могилу, куда сложили тела погибших мирных жителей. Подобных холмов много в Узбекистане. Захоронения узбеков, якобы в свое время поддержавших басмачество и порубленных славными конниками товарища Буденного. Но те холмы не воспринимались так остро, как афганский. Почему? Потому что за неделю до тех событий я с представителями военной разведки встречался со старейшинами того кишлака. И они поддерживали официальную власть. В селении не могло быть душманов.

Гурадзе неожиданно и как-то странно усмехнулся:

— Да? Кто же тогда стрелял по колонне?

— Стрелком мог быть человек со стороны, провокатор, подросток, наконец, решивший показать сельчанам, что он стал мужчиной.

— Вы рассказали мне очень печальную историю, Валентин Андреевич. У меня чуть ли не слезы на глазах.

Полковник удивился:

— Вы иронизируете?

— Нет, просто, как вам известно, в свое время я тоже служил в Афганистане. Командовал взводом разведывательной роты парашютно-десантного полка. И тоже могу рассказать одну историю, касающуюся темы жестокости на войне!

— Я готов выслушать ее.

— Тогда слушайте!

Гурадзе взглянул на часы, повторил:

— Слушайте. В 1985 году, весной, наша рота получила приказ провести разведку одного из многочисленных ущелий в районе предстоящей реализации подразделениями полка разведданных вышестоящего штаба. Другими словами, вышла в рейд. Повзводно. «Вертушки» высадили нас в запланированных пунктах. Не буду вдаваться в подробности, но один из взводов напоролся на крупную банду духов. Бойцам пришлось вступить в бой, находясь во всех отношениях в невыгодных условиях. Взводный, как сейчас помню, Игорек Корнилов, веселый парень, гуляка, сообщил ротному о положении взвода. Ротный приказал остальным взводам срочно идти к месту боя. Но мы были уже на приличном расстоянии друг от друга. Шли к своим на пределе сил и возможностей, понимая, насколько дорога каждая секунда. И все равно не успели. Выйдя в район столкновения, мы увидели страшную картину. У всех наших солдат были вспороты животы, отрублены руки, отрезаны половые органы. Духи, захватив бойцов, в основном раненых, у которых кончились боеприпасы, издевались над ними похлеще средневековых иноверцев. А голова Игорька Корнилова торчала на шесте посреди ущелья. Тело было расчленено. Душманы далеко уйти не могли. И ротный приказал начать преследование банды. Мы догнали их к вечеру. Банда вошла в горный кишлак. И встретили их там теплом, хлебом, солью. Свои же, родные! Борцы за независимость. Мы, как и пилоты «вертушек» из вашего рассказа, не стали долго думать. Атаковали кишлак и разнесли его к чертовой матери, не думая, бросая гранаты в дома, кто находится внутри. Группа духов у кальяна или женщины с детьми. У всех перед глазами стояли растерзанные трупы наших ребят! Позже за уничтожение кишлака нашего ротного тоже хотели судить. Но так как мы все же уничтожили довольно крупную банду одного из самых жестоких полевых командиров, уголовное преследование прекратили, ограничившись снятием командира роты с должности. Он получил взвод и вскоре погиб, кстати, при сопровождении автомобильной колонны! Вот такая с моей стороны история, Валентин Андреевич. Война есть война. И жестокость — одна из неотъемлемых составляющих войны. Иной она просто не бывает. Так что воспринимайте реальность как неизбежность. Вас же не задели в Узбекистане холмы захоронений басмачей? Воспринимайте и эти развалины спокойно, а лучше занимайтесь делом.

Бывший полковник козырнул:

— Есть, командир!

Развернулся, направился к уцелевшим домам.

Гурадзе сплюнул на камни.

Тоже мне, нашел пример. Поплыл полковник. Духов пожалел. Себя жалеть надо. И думать, как отработать задачу здесь, выжив при этом. Хотя Семенов не выживет. Идейный полковник, у которого от распада Союза и агрессии против Чечни напрочь сорвало крышу, свое отжил. Из этого ущелья ему уже не уйти. Впрочем, большинство бойцов и командиров сводного отряда, который будет сформирован уже завтра, обречены на смерть. Вот только не знают они этого. Да и не должны знать!

Гурадзе направился к дому.

К 19.20 и главное здание, и остальные дома размещения отряда боевиков были приведены в порядок. Ужин приготовлен, бойцы Гурадзе накормлены. Один из тяжелораненых умер. Его тут же похоронили. Вели начал готовить шашлык для Черепа и Чавадзе. Гурадзе, оценив оборудование кабинета, остался доволен. В главной комнате поставили два стола, кресло, стулья вместо скамеек, топчан в углу. От узла связи протянули линию внутренней телефонной связи. Запустили один из стационарных дизельных генераторов. Мощности хватило, чтобы обеспечить электричеством все объекты аула.

Гурадзе, проверив работу систем жизнедеятельности базы, присел в кресло. И тут же его спутниковый телефон выдал сигнал вызова. Череп, зная, кто сейчас может звонить ему, все же ответил осторожно:

— Да?

Услышал голос Чавадзе:

— Что значит «да», Алхваз? Или ты ждал сеанса связи еще с кем?

— Нет, Георг! Я приветствую тебя!

— Взаимно! К встрече готов?

— Конечно! Ты далеко от базы?

— На перевале! Кандар внизу как на ладони.

— Рад, что дошел! Надеюсь, во время перехода проблем не возникло?

— Обошлось!

— Хорошо! Я жду тебя!

— Мы начинаем спуск!

— Давай! Внизу все нормально! До встречи!

— До встречи, Алхваз!

В 20.20 отряд Чавадзе, численностью в сорок человек, состоящий в основном из наемников различных национальностей, по большей мере выходцев из стран — бывших республик Советского Союза, вышел на равнину, в тридцати метрах от уцелевших домов горного аула. Зная северную тропу, Гурадзе вместе с Гунаевым и Семеновым уже ожидал Чавадзе.

Главарь банды и его прибывший заместитель обнялись. После чего Гурадзе представил Чавадзе Гунаева и Семенова:

— Это мой советник, Валентин Андреевич Семенов, бывший полковник, опытный штабист и командир, а это помощник и одновременно личный телохранитель, Аслан Гунаев. А это, — Череп положил Чавадзе руку на плечо, — мой друг, известный и авторитетный полевой командир, с этого момента мой первый заместитель, Георг Чавадзе. Также в прошлом советский офицер.

Чавадзе пожал руки помощникам Гурадзе и спросил:

— Где разместишь прибывших бойцов, командир? Предварительно накормив их.

— В пяти подготовленных домах. Там они смогут привести себя в порядок, и туда же им доставят ужин.

Гурадзе повернулся к Семенову:

— Валентин Андреевич, займитесь прибывшими людьми.

— Есть, командир.

Череп перевел взгляд на Гунаева:

— А ты, Аслан, пойди к Вели, узнай, когда он сможет подать шашлыки в кабинет?

— Слушаюсь.

Отпустив помощников и пропустив мимо себя уставший от длительного горного перехода диверсионный отряд, Гурадзе вновь приобнял Чавадзе:

— Рад, очень рад видеть тебя, Георг! Как дела в Грузии? Продвигается ли работа по главной цели? Насколько набрал силу Гурам? Пополняются ли ряды нашей армии?

— Ты спрашиваешь так, будто не был в Грузии по меньшей мере полгода. Сам же совсем недавно прибыл сюда!

— Э-э, дорогой, в наше время каждый день стоит месяцев, если не лет.

— У Гурама все в порядке. Мне есть что передать от него, но… может, пойдем в дом, где ты определил место и мне? Или решил поселить вместе с подчиненными?

— Обижаешь, Георг! Мы с тобой будем вместе. Видишь единственный двухэтажный дом в ауле?

— Вижу, в нем раньше большая семья жила.

— Так вот в нем я организовал и штаб, и наши с тобой апартаменты. Идем в дом. После шашлыка и хорошего вина поговорим.

— Идем, Алхваз! Но сначала я хотел бы принять душ, признаюсь, устал. Старею, наверное!

— Мы все не молодеем. А душ — не проблема.

Они направились к крайнему двухэтажному зданию. После ужина, за чаем, Гурадзе спросил Чавадзе:

— Так что там, в Грузии?

— Гурам просил тебя поторопиться.

— Он всегда куда-нибудь торопится.

— Сейчас ситуация особая. Конфликт между абхазами, осетинами и грузинами резко обострился. И в Цхинвале, и в Сухуми, и в Тбилиси практически не осталось сомнений в том, что война неизбежна. Однако на обстановку может повлиять Россия. В Москве, несмотря на недовольство в США и в НАТО, намерены усилить группировку миротворческих сил, передав им расширенные полномочия, которые можно охарактеризовать как чрезвычайные. Полномочия на принятие любых мер, вплоть до открытия огня из всех видов вооружения в целях погашения любых попыток военных провокаций, как против непризнанных республик, так и против военнослужащих самих миротворческих сил. Более того, у Гурама есть информация о том, что русские планируют нанесение превентивных ударов по местах, где, по их мнению, происходит концентрация грузинской армии, выдавая это за удары по лагерям террористов. В общем, Москва настроена серьезно. В Тбилиси мрачное настроение. Ведь понятно, что против российской военной машины Грузия бессильна, даже при поддержке НАТО и США.

Гурадзе поинтересовался:

— Когда русские планируют усиление группировки миротворческих сил? Это Гураму известно?

Чавадзе ответил:

— В самое ближайшее время!

— Это не ответ, Георг! Ближайшее время — понятие весьма растяжимое.

— Точно даты не знает никто, но ходят слухи, что миротворцы получат серьезное подкрепление уже к началу октября. А до этого мы должны выполнить свою миссию.

— Да, времени у нас действительно немного!

— Мы должны немедленно начать действовать. А главную операцию провести не позже конца этого месяца.

— Цели операции остаются прежними?

— Да! И первый ее важнейший этап — это отработка складов ракетно-артиллерийского вооружения, что дислоцируется недалеко от Новоильинска. Ты заполучил человека, который обеспечит проведение отвлекающего маневра в районе объекта?

Гурадзе утвердительно кивнул лысой головой:

— Заполучил. Но он не так прост. С ним надо работать аккуратно. Благо мы зацепили его самолюбие изменой жены, и он рвется в Новоильинск, дабы отомстить командиру полка, Коршуну, с кем изменяла ему супруга. Также он горит желанием спросить с Коршуна за подставу своих подчиненных.

Чавадзе прервал подельника:

— Но подожди! Коршун же должен был участвовать в проведении отвлекающего маневра в районе складов?

— Сейчас, Георг, из него гарант никакой. Коршуна с его ближайшими помощниками надо менять. И Вертопалов готов заменить командира полка на своего человека при создании для этого необходимых условий. Причин замены. А лучшая причина — это смерть Коршуна, причем смерть на бытовой почве. Как только мы уберем Коршунова, а заодно и начальника штаба, Гласенко, Вертопалов тут же пришлет в полк нового командира, и тот уже гарантированно обеспечит бездействие полка при проведении нашей боевой операции.

— Но бездействие мог обеспечить и Коршун.

— Тот, по моим данным, больше думает, как сорваться в Москву на повышение, поэтому и обхаживает местного мэра, предоставляя тому территорию Части под склады с наркотой! У мэра, видите ли, большие связи в Москве.

— Так что, Бериллов промышляет наркотиками?

— Да! До наркобарона ему далеко, но дрянью занимается плотно. Она дает ему те деньги, на которые он обеспечивает себе должность. Представляешь, что произойдет, если Бериллова заденет с наркотой ФСБ? И как раз перед тем, как нам проводить операцию на складе? Бериллов тут же сдаст Коршуна, а тот, спасая собственную шкуру, выторговывая себе снисхождение, выдаст нас.

— Но наши планы ему неизвестны.

— По сдаче мне группы Макарова гэбэшники просчитают, что за капитаном я охотился неспроста. Начнут рыть. А если ФСБ начнет рыть, то что-нибудь нароет обязательно. Но даже если и не нароет, то выявить возможный мой интерес к складам сможет. И тогда к ним не подойти. А это значит срыв всей операции. Поэтому, Георг, я решил убрать Коршунова, начальника штаба Гласенко и, возможно, если получится, Бериллова. Более того, акцией Макарова в Новоильинске мы по сути начнем отвлекающий маневр. И свяжем его с собой кровью.

Чавадзе спросил:

— А ты уверен, что твой капитан, прибыв в Новоильинск, не рванет дальше в центр России. Два-три дня, и Макарова уже никому не найти. Потому как он не будет скрываться, а прямиком двинет в здание на Лубянке. Там его примут как дорогого родственника и моментально начнут работу по полку, мэру, складу, нашему отряду, просчитав по показаниям капитана, где находится наша секретная база. Просчитав Кандар. И вот тогда, Алхваз, мы превратимся в дичь, которая обречена рано ли поздно заполучить свою порцию свинца от хорошего охотника. А в ФСБ охотники матерые. Такой вариант развития событий ты не просчитывал?

Гурадзе спросил:

— Ты сколько лет меня знаешь, Георг?

— Давно, Алхваз, достаточно для того, чтобы познать суть человека!

— Так почему задаешь, извини, глупые вопросы? Разве я стал бы рисковать тем делом, которое мне доверено? Капитан никуда не денется, он вынужден работать с нами и сделает то, что от него требуется.

— На чем основывается такая уверенность, я могу знать?

— Во-первых, вернись Макаров в Новоильинск, один, бежавший якобы из плена, кто ему поверит?

Чавадзе выразил сомнение:

— Ну, это еще как сказать! Могут и поверить.

— После того как его обезображенный «труп» будет обнаружен у Гули-Чу?

— Идентификацию личности проверить несложно.

— Согласен. Допустим, ему поверят, но как он объяснит, что из всей группы остался жив он один? После боя с превосходящими силами противника? Ведь он цел и невредим. Следов газа в крови не обнаружат, он быстро выводится из организма. Значит, он сдался? А потом вдруг взял и бежал? Подобную сказку и слушать никто не станет. Макарова наверняка обвинят в предательстве или в трусости, повлекшей смерть подчиненных ему спецназовцев. А это трибунал. Тут уж Коршун постарается засадить капитана на «губу», где тот и сгинет не без помощи своего командира.

— И все же это слабый аргумент.

Гурадзе поправил подельника:

— Один из аргументов, наберись терпения, Георг, выслушай меня до конца.

— Хорошо. Слушаю!

— Во-вторых, капитан знает, что у нас двое его подчиненных, и предупрежден, что в случае попытки обмана этих солдат мы расстреляем. Но отпустим, если Макаров согласится на сотрудничество.

Чавадзе усмехнулся:

— А если он плевать хотел на этих солдат? Ему, главное, самому на равнину уйти, а там…

Череп не дал договорить заместителю:

— Макаров никогда не бросит своих подчиненных. Ты думаешь, я зря потратил столько сил и средств, чтобы заполучить именно его? Он служил у меня, и я знаю цену его слову. Но основной наш козырь — это не угроза расправы с ним в случае бегства, не солдаты, которых, скрывшись от нас, он сам приговорит к смерти. Основной рычаг влияния на Макарова — это его мать и дочь-инвалид, что проживают в Рязани. Дочери требуется операция, дабы вернуться к нормальной жизни. Такую операцию еще не поздно сделать, но она стоит денег, которых у Макарова нет. Я обещал ему, что мы вылечим его дочь за «бугром» в обмен на переход к нам. Он согласился. Поэтому необходимо срочно организовать лечение его дочери. После нашего разговора я свяжусь с Гурамом, и мы обсудим этот вопрос.

Чавадзе погладил аккуратно подстриженную бородку:

— Да, мать и дочь — это хороший, надежный поводок. С него Макаров, пожалуй, действительно даже не станет пытаться сорваться.

— Вот чем объясняется моя уверенность в том, что Макаров выполнит то, что мы ему прикажем, тем более что начальные намерения, касающиеся любовников его жены, у нас совпадают. Капитан жаждет смерти Коршуна так же, как и мы желаем его устранения. Он убьет командира полка и начальника штаба, в этом я не сомневаюсь. После чего путей возврата к своим у него не останется. Только работа на нас.

— Ну, хорошо! С Макаровым, его действиями ситуация разъяснилась. Как понимаю, после ликвидации Коршуна ты не намерен возвращать капитана в Кандар?

— А зачем? Зачем таскать его туда-сюда, когда ему вскоре предстоит провести акцию отвлекающего маневра?

— Но диверсия на складах требует основательной подготовки.

— Да! Но не Макарову. Тому не надо долго готовиться. Он знает, как уничтожать подобные объекты. Введем его в курс дела после того, как он ликвидирует тех, кто предал его.

— В Новоильинске Макарову подготовлена «берлога»?

— Естественно! И мой человек сейчас готовит обеспечение первичной акции капитана.

— Кто он, я могу знать?

— Да! Вахид Моллаев!

— Это опытный воин, преданный делу, надежный человек. Я о нем от самого Гурама слышал. Тот хвалил твоего агента. Но что будет делать Макаров, понятно, а чем заниматься будем мы, наш отряд? Гурам на инструктаже говорил, что руководство подразделением на тебе и ты знаешь, что делать. Вот и я хочу знать наши ближайшие планы. Или они пока носят секретный характер?

Затребовав у охранника и получив полный фарфоровый чайник с крепким зеленым чаем, Гурадзе ответил:

— Если Макаров проведет отвлекающий маневр, обеспечивающий вывод колонны с оружием на маршрут, определенный Гурамом, то мы должны провести более масштабный маневр в целях отвлечения на себя всех имеющихся в регионе сил противника, дабы колонна беспрепятственно дошла до конечного пункта маршрута, до отряда Тапира. Для этого, отправив Макарова в Новоильинск, дождавшись проведения им первичной акции по Коршуну, мы осуществим ряд акций, которые взорвут ситуацию в регионе. Это диверсия на железной дороге, что недавно проложили русские от Кунгаса до Грозного. Уничтожение отделов внутренних дел в Гуми и Мариновской. Подрыв ГРЭС в самом Кунгасе с ликвидацией первого лица города. Эти акции вызовут бурную реакцию федеральных властей. Стабильность, якобы установившаяся на Кавказе, о которой так любят верещать с экранов телевизоров и в печатных СМИ российские политики, на деле окажется мифом. И в Москве вынуждены будут принять экстренные меры по наведению порядка в регионе. Что предпримут русские? Догадаться и просчитать несложно. Они, легко просчитав, откуда мы действуем, совершаем рейды, начнут стягивать сюда, к Кунгасу, войска. Дабы закольцевать в дальнейшем Кандарское ущелье и уничтожить нас в Кандаре. А где взять столько войск? Только снять их с мест временной дислокации здесь же, на Кавказе. И когда федералы стянут к ущелью свои войска, Макаров с небольшой группой диверсантов, что находится в настоящее время в Ростове и прибудет в Новоильинск по первой команде, проведет акцию «Пламя». Операцию, ради которой и планируются действия нашего отряда. Группа Макарова в то время, как основные силы русских будут пытаться нейтрализовать или заблокировать нас в Кандаре, организует нападение на военные склады. После разноса хранилищ с боеприпасами его миссия закончится и Макаров отойдет в тень, туда, где его и диверсантов встретят люди Гурама. Одновременно и мы начнем отход от Кандара. Но прорывать границу отряд не станет. Это бесполезно. Он, выполнив задачу, разделится на мелкие, по два-три человека, группы и рассеется в горах. Пусть русские отлавливают эти группы. И пока они будут заниматься ими, колонна с оружием, что покинет склады по подготовленным Коршуном и нашим человеком на складах документам непосредственно перед диверсией группы Макарова, уйдет в Грузию через Бала-Хой! И уже на следующие сутки приступят к своей работе наемники кровавого Тапира, результатом которой должен стать крупный вооруженный конфликт между Россией и Грузией. Первый удар Тапир нанесет по миротворцам. Серьезный удар с серьезными для русских потерями, как в живой силе, так и в технике. Что немедленно вызовет ответные действия русских и резонанс во всем мире. Разразится еще невиданный на Кавказе скандал. Его подогреют дальнейшие действия головорезов Тапира. Нападения на селения грузин, абхазов, осетин, резня людей приведет к тому, что Кавказ вспыхнет как спичка. Вот только потушить огонь будет крайне сложно. Это начать войну легко, а прекратить… ой как трудно! Если возможно вообще. До конца. Власти Грузии ничего не смогут сделать, кроме как просить экстренной помощи у США, но тем втягиваться в конфликт с русскими резона нет. Ссориться по-серьезному с Москвой Вашингтон из-за Грузии не будет. Это сейчас они поддерживают нападки Тбилиси на Россию, пока ситуация под контролем. Но как только дело дойдет до открытого противостояния, янки быстро умоют руки. И тогда правящая верхушка окажется неспособна управлять страной. В результате власть возьмем мы. В России тоже есть силы, которые не прочь свалить действующее правительство. И они также воспользуются ситуацией на Кавказе. Впрочем, Россия нас особо не должна беспокоить. Наша задача — захватить власть у себя, в Грузии. И тут же прекратить бойню, навести порядок, согласиться на отделение Абхазии и Южной Осетии, объявив Грузию нейтральной страной. По сути, установить диктатуру. И это в наших силах. Слабость Тбилиси в чем? В том, что официальная действующая пока власть не желает признать очевидного факта, а именно того, что ни Абхазию, ни Южную Осетию в общее грузинское стойло уже не загнать. И эта слабость ведет к гибели, слабым власть не удержать, кто бы и как бы их ни поддерживал. Побеждает сильнейший. А сильные мы. Так что, уважаемый Георг, можно смело утверждать, что нам с тобой уготовлена историческая миссия. И мы сделаем свое дело. Но сделаем при условии, что проведем операцию до того, как русские усилят свои миротворческие силы. Если они опередят нас, введут в регионы дополнительные войска, то мы не сможем развязать конфликт. Русские просто разнесут нас в клочья при первом же крупном столкновении. И тогда все полетит к черту. Здесь Гурам прав, операцию надо проводить не позже конца этого месяца. А лучше раньше. Но посмотрим, как будут развиваться дальнейшие события.

Устав от длинного, пафосного, но не лишенного логики монолога, Гурадзе залпом выпил пиалу остывшего чая. Взглянул на Чавадзе:

— Что скажешь ты, Георг? Я прав?

— Возможно! Кто прав, а кто нет, кто опередит, а кто опоздает, покажет время. Задача отряда мне ясна. Непонятно, зачем подрывать склады, если колонна с оружием и так без проблем с документами покинет их?

— А на что русским списать такое количество вооружения и боеприпасов?

— Нам-то до этого какое дело?

— Нам с тобой, Георг, никакого, а вот Гураму с российским генералом Вертопаловым, видимо, есть. Потому что приказ на уничтожение складов отдал Гурам. И мы должны его выполнить, не обсуждая. И потом, подрыв складов весьма эффективная террористическая акция.

Чавадзе потянулся, закурил:

— Ладно! Приказы мы выполним, обеспечим уход колонны в Грузию, а как сами будете уходить отсюда в условиях жесткого прессинга российских войск?

Череп изобразил нечто похожее на улыбку:

— Не беспокойся, брат, лично мы с тобой уйдем!

— Уверен? Ту тропу, по которой я привел в Кандар отряд, русские найдут и заблокируют!

— Мой помощник знает другую тропу. О которой не знаю даже я!

— Ты готов доверить наши жизни Аслану?

— Да! До определенного момента, Георг! К Гураму мы явимся вдвоем! Аслану, как ни жаль, придется остаться в своих горах.

— А Семенов?

— Тот тоже отыграл свою роль. Точнее, заканчивает отыгрывать. Я отпущу его, а уж дальше — как повезет полковнику. Хотя можно, в принципе, забрать его в Грузию. Но это решим позже! И с Гурамом.

— Ну что ж! Поговорили славно. Сейчас я хотел бы отдохнуть.

Гурадзе пожал плечом:

— Какие проблемы? Твоя комната справа. Там уже все приготовлено для полноценного отдыха. Единственно, что не могу предложить, так это пышнотелую блондинку, до которых ты, я слышал, большой любитель. Извини, но нам еще долго придется обходиться без женских ласк.

— Обойдемся. А пышнотелых блондинок я действительно просто обожаю!

— Даст Бог, будешь иметь их сколько захочешь.

— А я и сейчас в Грузии не страдал от их нехватки.

Боевики рассмеялись. Георг скрылся в своей комнате. Охранник убрал топчан. Череп перебрался за стол. Он знал, что из спален разговоры в большой комнате не слышны, и вызвал по внутреннему телефону охранника. После доклада спросил того:

— Где сейчас полковник Семенов?

Боевик ответил:

— Он в помещении узла связи!

— Пригласи его к телефону!

— Слушаюсь!

Вскоре Гурадзе услышал спокойный, но властный голос бывшего советского старшего офицера:

— Да, командир?

— Мне, Валентин Андреевич, необходима спутниковая связь!

Семенов ответил:

— Понял. Аппаратуру доставить в ваш кабинет?

— Да!

— Есть!

Спустя несколько минут Семенов поставил на стол перед Гурадзе что-то вроде большого кейса.

— Ваше приказание выполнено.

— Станция настроена?

— Так точно! В дополнение к основной телефонной антенне мы еще установили две «тарелки», подключили усилитель. Все же здесь не в Гули-Чу, место довольно глухое, а высокие скалы образуют экраны, отражающие сигналы. Так что я решил подстраховаться!

— Вы все правильно сделали, Валентин Андреевич, благодарю вас!

— Разрешите идти?

— Конечно! Аппаратура останется здесь!

— А если ночью ваше командование попытается выйти на вас?

— Я сплю крепко, но не настолько, чтобы не услышать сигнал вызова.

— Как скажете!

Семенов покинул кабинет.

А Гурадзе, подготовив станцию к работе, набрал номер. Почти тут же услышал знакомый голос:

— На связи!

— Гурам! Это Алхваз!

— Наконец-то! Докладывай, как у тебя дела!

Глава 3

Гурадзе доложил командующему о благополучном прибытии в Кандар Чавадзе. Гурам выслушал, спросил:

— Когда начнешь работу?

— Как только проведу акцию с участием Макарова.

— Чего ждешь? Или у тебя с ним возникли проблемы?

— Нет, но капитану надо помочь. В этом немалая доля залога успеха всей операции.

— Чем помочь?

— Понимаешь, у него в Рязани дочь. Она инвалид. Необходимо срочно переправить семье Макарова деньги на проплату лечения девочки. И помочь в организации поиска подходящей клиники за границей.

— Считаешь, деньги отработают свое?

— В полной мере!

— Хорошо, я сегодня же вышлю в Рязань человека. Он решит проблему дочери Макарова.

— Это должен быть русский или иностранец. Дабы не засветить капитана, помощь следует представить как благотворительность какого-нибудь фонда.

— Я знаю, как и это делать!

— Извини, Гурам!

— Если послезавтра, 12 августа, в субботу, ты получишь копии документов, подтверждающих решение проблемы с девочкой, когда сможешь вывести Макарова в Новоильинск?

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне необходимо связаться с Моллаевым.

Гурам произнес:

— Связывайся! К завтрашнему утру я должен знать ответ на свой вопрос.

— Я отвечу на него!

— Ты подготовил планы действий отряда параллельно своему мстителю?

— Подготовил! Готов вкратце или подробно изложить их!

Гурам ответил:

— Завтра! Все завтра утром, Алхваз!

— Понял! Тогда до связи?

— До связи! Удачи вам там!

— Мы сделаем все, что в наших силах!

— Вы должны выполнить задачу, а не то, что в ваших силах. Обязаны выполнить задачу. Все, отбой!

Гурам отключился. Выдержав непродолжительную паузу, Гурадзе набрал номер Моллаева. Тот, несмотря на достаточно позднее время, ответил быстро:

— Слушаю!

— Это Алхваз! Здравствуй, Вахид!

— Что-то поздно решил позвонить, Алхваз, случилось что?

— Нет! Слушай внимательно, что тебе предстоит сделать. Встретить Макарова и поселить у себя, одновременно подготовив вторую «берлогу»! Обеспечить капитана бесшумным оружием и экипировкой спецназовца, без бронежилета, «сферы», но обязательно с маской. Определи, когда и где Макаров сможет гарантированно провести ликвидацию Коршуна и Гласенко, а также по возможности Бериллова.

Моллаев удивленно спросил:

— Ты решил убрать всех наших людей в городе?

— Кого я назвал, никогда не были нашими людьми. Да, они сотрудничали с нами, но не более того. Все наши, исключая тебя и бригады в Ростове, сейчас находятся либо в Грузии, либо в Кандаре.

— Да, признаться, не ожидал подобного решения.

Гурадзе продолжил:

— Слушай дальше. Макарову понадобится машина. Ту, на которой он прибудет в Новоильинск, следует уничтожить!

— С этим вопрос решается легко. На рынке валом тачек со всего региона.

— Она должна быть российской, неприметной.

— Без проблем.

— И главное! Сейчас ты должен мне ответить, когда сможешь сделать все то, что я перечислил? Это важно.

Моллаев вздохнул:

— Времени на размышления у меня, как понимаю, нет?

— Нет!

— Что ж, давай прикинем. Машину куплю послезавтра, в субботу, 12-го числа. Запасную хату сниму завтра. Оружие и экипировка в наличии в тайнике. Теперь насчет времени и места наиболее удобной и гарантированной ликвидации названных тобой лиц. Насколько мне известно, мэр в понедельник собирается устроить в своей загородной усадьбе очередной бардак. Туда приглашен и Коршун с женой Макарова. Так что в ночь с 14-го на 15-е число убрать их за городом для профи не составит никакого труда.

Гурадзе прервал Моллаева:

— А что это у них за привычка устраивать блядство по понедельникам? Вроде день рабочий. Почему не в субботу или воскресенье?

Моллаев хихикнул:

— Для всех эти ребята примерные семьянины, а посему выходные проводят с семьями.

— Ясно! Продолжай!

— По начальнику штаба. Того реально завалить, когда он будет возвращаться домой со службы. А лучше срезать его к чертовой матери из снайперской винтовки прямо на территории Части. Недалеко от городка заморожено строительство жилого дома. Оттуда легко можно всадить Гласенко пулю в лоб.

— Понятно. Это решите на месте, но начальник штаба должен быть ликвидирован не позднее утра вторника, когда весть о гибели командира полка еще не дойдет до Части. Или дойдет, но утром. Следовательно, устранение начальника штаба необходимо провести при его следовании в Часть утром 15 августа.

Моллаев заверил:

— Сделаем!

— После акции тут же уйти в «тину»!

— Это можно, но тогда мы подставим Армена. Менты обязательно зацепят Балаяна, ведь одним из официантов, который сразу после убийств скроется, буду я! Мусора начнут серьезно крутить Армена.

— Ну и что? Ты поговори с ним. Проинструктируй, как вести себя с ментами. Тебя он оформил официально?

— Оформил. Работником для обслуживания клиентов по вызову, вне кабака!

— Ну вот! Пусть Армен твердит ментам одно и то же. Мол, ему нужен был человек, он и взял тебя. Один раз ты уже обслуживал вечеринку мэра, и никаких жалоб не поступило. Поэтому Армен вновь отправил тебя в усадьбу. А то, что ты скрылся, для него самого сюрприз. И что ему предъявят менты? Ничего!

— Но мы больше не сможем использовать кабак, а он нам еще пригодился бы.

Череп повысил голос:

— У тебя есть другой способ оказаться на вечеринке? Может, организуешь приглашение мэра?

— У меня нет другого способа выполнить порученную работу.

— Тогда делай, что тебе говорят. Армен отработал свое. Пусть теперь спокойно занимается своим бизнесом.

— Я понял!

— У тебя есть ко мне вопросы?

— Да!

— Слушаю!

Моллаев спросил:

— Когда ждать прибытия Макарова?

— На днях. Точнее сообщу дополнительно.

— Я должен буду постоянно контролировать его?

— Нет! Да у тебя это и не получится. Если капитан решит еще кого-нибудь наказать в городе, то он не станет слушать тебя. А встанешь на его пути, то очень легко сможешь лишиться головы.

— А если он решит пойти в ФСБ?

— Ему после ликвидации мэра, Коршуна и Гласенко будет проще застрелиться, чем пойти в правоохранительные органы. Или ты думаешь, фискалы примут его с распростертыми объятиями? Нет, убийством названных лиц он навсегда закроет себе путь обратно. Так что по возможности присматривай за ним, но ненавязчиво и ни в коем случае не мешай, если он что-то задумает сделать в городе. И повторяю, после акции тебе вообще сидеть в «берлоге», новой или старой, безвылазно.

— И долго?

— Пока я не сниму запрет. Это понятно, Вахид?

Моллаев недовольно проговорил:

— Понятно!

— Еще вопросы есть?

— Нет!

— Тогда готовься к встрече капитана, покупай тачку, снимай хату, продолжай отслеживать обстановку. Дату, время и место встречи Макарова, как уже говорил, я сообщу тебе дополнительно.

— Все понял!

— Удачи тебе! До связи!

— До связи, Алхваз!

Переговорив с Моллаевым, Гурадзе прошелся по лагерю, про себя одобрил предусмотрительность Семенова, выставившего даже здесь, казалось бы, в абсолютно безопасном участке Кандарского ущелья, посты боевого охранения. Зашел в помещение узла связи, охраны, потом поднялся к себе в комнату отдыха.

Пятница, 11 августа, лагерь боевиков в Кандаре.

После плотного завтрака Гурадзе по спутниковой системе вызвал своего босса в Грузии.

Тот ответил немедленно. Голос его звучал бодро:

— Доброе утро, Алхваз! Как твои дела?

— Доброе, Гурам, дела идут нормально. Готов доложить план применения Макарова в акции против известных тебе лиц!

— Докладывай!

Говорил Гурадзе чуть более десяти минут.

Гурам выслушал полевого командира, ответил:

— План неплохой. Значит, если завтра, 12-го числа, ты получишь копии документов, подтверждающих решение проблемы с лечением дочери Макарова, то сможешь немедленно отправить капитана в Новоильинск?

— Так точно!

— Хорошо! Завтра копии будут у тебя. Где-то к обеду.

— Каким образом вы перешлете их?

— Курьером из Кунгаса. Он же доставит твоего мстителя обратно в город и оттуда отправит в Новоильинск. Естественно, с документами на другое лицо.

— Мне известен этот курьер?

— Нет! Познакомишься. Его зовут Рамзан.

— Я могу передать Макарову информацию о том, что мы уже практически решили проблему его дочери?

— Можешь! Вчера мой человек убыл в Рязань, сегодня он посетит семью капитана, о чем уже достигнута договоренность с матерью Макарова. Вместе они определятся, какое именно лечение потребуется девочке. Исходя из этого, мой человек выйдет на людей, связанных с медициной. Завтра же будет подобрана клиника, проведены переговоры с ее специалистами. После чего мы оплатим лечение и перелет в нужную страну, а также стоимость проживания там. К вечеру проблема будет решена, но это не гарантирует того, что дочь Макарова непременно вылечат. Врачи сделают свое дело, но каков будет результат, одному Богу известно.

— Это понятно, Гурам!

— Когда проведешь подготовительную акцию?

Гурадзе ответил:

— По Коршуну и мэру — в ночь с 14-го на 15 августа. По Гласенко — утром, ориентировочно с 6 до 9 часов вторника, 15-го числа!

— Уверен, что акция не навредит главному делу?

— Уверен! Более того, она создаст нужный фон для основной акции на складах.

— Хорошо! Действуй, Алхваз, и помни, за результаты работы в России ты отвечаешь головой!

— Я это помню!

— Конец связи!

— Конец!

Отключив телефон, Гурадзе вызвал помощника.

Гунаев тут же поднялся в кабинет главаря банды:

— Слушаю вас, командир!

— Чем занимается Чавадзе?

— Проводит смотр своих подчиненных.

— У него больше нет подчиненных. Передай, чтобы через полчаса был здесь.

— Слушаюсь!

— И приведи ко мне Макарова!

— Слушаюсь!

Капитан вошел в кабинет Гурадзе в 10.10. Встал молча возле двери. Гурадзе взглянул на него:

— А чего это ты такой сердитый? Не здороваешься, смотришь волком. Или тебя кто-то унизил в лагере?

Макаров усмехнулся:

— Если кто-то попытается меня унизить, он умрет!

— Так в чем дело?

— Ты приказал доставить меня сюда, чтобы посмотреть, в каком я нахожусь настроении?

— Нет, я пригласил тебя сюда, чтобы сообщить, что проблема с лечением твоей дочери практически решена. Сегодня будет известно, где ее будут лечить, и сегодня же мы все это проплатим.

Макаров внимательно взглянул на Гурадзе:

— Это правда?

— Завтра, где-то в полдень, из Кунгаса должен прибыть курьер. Он доставит копии всех документов, подтверждающих мои слова. И завтра же вместе с этим курьером ты отправишься в Кунгас. Откуда с новыми документами и машиной отправишься в Новоильинск. Там, сразу за въездным постом ДПС, тебя встретит мой человек. Его зовут Вахид Моллаев. Он проведет тебя до места временного проживания, снабдит информацией по Коршуну, а также всем необходимым для ликвидации известных тебе лиц и новой, в смысле другой, машиной. Он же, Моллаев, выведет тебя на цель.

— И естественно, установит надо мной полный контроль. Вернее, попытается установить по твоему приказу, так?

Гурадзе усмехнулся:

— А разве это возможно? Нет, Дмитрий, в задачу Моллаева не входит тотальная слежка за тобой. Но ты сам должен понимать — выход в город, особенно после акции, чреват нежелательными последствиями. Если ты попадешь в руки местных правоохранительных органов, и твоих солдат, и твоих родных убьют. И я ничем не смогу помочь им, так как решаю далеко не все!

— А до акции?

— Что до акции?

— Кое с кем встретиться я могу? Хотя… до акции встречаться мне не с кем.

— Что ты имеешь в виду?

— Жена могла изменять мне и с другими мужиками, среди которых вполне могут оказаться те, кому я доверял. Чужаки меня не интересуют. А вот предатели?

— А если, извини, их наберется с десяток? Ты что, всех их валить собираешься?

— Я сказал, меня интересуют только те, кому я доверял. Таких немного, всего двое.

— И откуда ты узнаешь, гуляла ли с ними твоя жена?

— От нее и узнаю!

— Тебе нельзя контактировать с супругой!

— Не волнуйтесь, после разговора и того, что произойдет с Коршуном, она никому ничего не скажет.

— Мне бы твою уверенность. Ладно, я, конечно, против этой затеи, но ты все равно сделаешь по-своему. Делай, только помни о возможных последствиях.

Гурадзе прошелся по кабинету:

— Я тут подумал, а надо ли нам заключать с тобой контракт? Ведь для тебя он, если захочешь, ничего значить не будет, да и мне лишняя бухгалтерия ни к чему. Платить я тебе смогу и без контракта. На первое время двадцать тысяч долларов в месяц. За успешно проведенные акции премиальные, от 10 до 50 штук «зеленых»! Оплата за август пойдет в счет погашения затрат на лечение дочери. Так будет справедливо, ты согласен?

— Согласен!

— Вопросы ко мне есть?

— Один! После устранения Коршуна и его подельников я должен буду вернуться сюда?

— Об этом ты узнаешь, проведя акцию возмездия. Узнаешь от Моллаева. Сейчас об этом говорить рано!

— Вопросов больше нет!

— Иди, капитан! И хорошенько выспись. В Кунгас вы с курьером пойдете ночью!

— Я понял!

— Свободен!

Макаров усмехнулся:

— Чего-чего, а свободы у меня через край!

Гурадзе предпочел не реагировать на последнюю реплику своего бывшего подчиненного. Сел за стол, уткнувшись в карту.

Макаров вышел из кабинета, где его ждал Гунаев.

Суббота, 12 августа, база боевиков Кандар. Полдень.

Макаров, выспавшись, пообедав раньше времени, подготовив одежду и обувь для совершения длительного марша, находился у себя в комнате, готовый в любую минуту встретиться с Гурадзе и курьером. Он должен убедиться, что его дочерью действительно серьезно занялись. И плевать кто. Своим не до его проблем, так пусть хоть враг поможет. Лишь бы ее подняли на ноги. Лишь бы Лиза начала новую жизнь, которая принесла бы ей счастье. А узнает о судьбе отца, так ничего. Поймет и простит. Не простит, пусть! Плевать, что она будет о нем думать. Главное, сама будет жить полноценной жизнью. Капитан ждал вызова, но время текло, а посыльный не приходил. Может, что с курьером в пути случилось? Но роль курьеров, проводников отводят самым лучшим, самым подготовленным людям, знающим горы и умеющим избегать неприятностей в этих горах. С виду красивых, на самом деле грозных, коварных.

И только в 13.10 в комнату вошел Гунаев:

— Заждался, капитан?

— Курьер прибыл?

— Прибыл с помощью Аллаха! Идем в штаб. Гурадзе с курьером ждут тебя!

— Ну, слава богу! Идем!

В кабинете кроме Черепа находился коренастый мужчина, примерно одного с Макаровым возраста. Было заметно, что этот человек физически очень хорошо развит. Несмотря на длительный переход, выглядел он бодро.

Гурадзе указал мужчине на Макарова:

— Это и есть тот человек, которого ты должен отправить в Новоильинск, обеспечив всем необходимым. Капитан Макаров.

Затем повернулся к Макарову:

— А это, как ты уже наверняка понял, курьер и твой проводник до Кунгаса, Рамзан.

Мужчина кивнул Макарову, капитан ответил ему тем же.

Присели за стол.

Гурадзе взглянул на курьера:

— Давай документы, Рамзан!

Курьер достал из сумки папку, открыл ее:

— Так! Вот это копия договора с клиникой доктора Вейса в Швейцарии, в которой берутся поставить вашу дочь, капитан, на ноги! Это копия платежного документа, подтверждающего перечисление необходимой суммы и на лечение девочки, и на проживание в отеле при клинике вашей матери. Деньги перечислены одним благотворительным фондом, к Кавказу никакого отношения не имеющим. Далее копии билетов на поезд до Москвы, на самолет до Берна. И наконец, копия благодарственного письма в благотворительный фонд за оказанную помощь и проявление милосердия, написанного рукой вашей матери. Надеюсь, почерк вы узнаете.

Макаров взял документы, просмотрел их. Положил перед собой, повернулся к Гурадзе:

— Можно наклепать кучу подобных копий, а реально не сделать ничего.

Гурадзе взглянул на курьера. Тот ответил:

— Вы правы! Но мы махинациями подобного рода не занимаемся.

— Я не знаю, чем вы вообще занимаетесь.

— Хорошо! Вы получите подтверждение того, что ваша дочь и мать находятся в Швейцарии и что медики приступили к своей работе. Видеозаписи из клиники будет достаточно?

— Да! Если мать перед камерой, пусть якобы для фонда, расскажет, как проходит лечение, или обследование, или какие-либо другие мероприятия. Назовет фамилии врачей. Опишет местность вокруг клиники.

Курьер неожиданно легко согласился:

— Хорошо. Это не проблема. Я передам ваши пожелания людям, которые занимаются вашей семьей. Но сами понимаете, на доставку в регион диска потребуется время. Диск с записью вам передадут в Новоильинске! Это вас устроит?

— Вполне!

Макаров отдал ему копии документов, тот сложил их в папку, которую опустил в дорожную сумку. Перевел взгляд на Гурадзе.

Череп сказал:

— С лечением твоей, Макаров, дочери вопрос будем считать решенным. Ты получишь подтверждение того, что с тобой не играют. Теперь решим, что делаем дальше.

Он повернулся к курьеру:

— Тебе, Рамзан, сколько надо времени на отдых?

Мужчина ответил:

— Достаточно легкого обеда, и мы можем начать путь в Кунгас. Если, конечно, капитан готов к маршу в двадцать пять километров с двойным преодолением перевала.

Гурадзе удивился:

— Почему в 25 километров? Ведь до Кунгаса шестьдесят километров?

Курьер, а теперь проводник, ответил:

— Верно! Но не весь путь мы пойдем пешком. В «зеленке» за завалом, блокирующим ущелье, я оставил джип с водителем. Поэтому нам с капитаном надо пройти до завала, обойти его, дважды преодолев перевал, и выйти к машине. Дальше поедем на джипе. В Кунгасе для отправки Макарова в Новоильинск все готово, включая грим. Борода, усы, чтобы изменить внешность капитана. Завтра утром он сможет спокойно выехать в Новоильинск. В ночь его отправлять рискованно. Ночью блокпосты закрыты, и, чтобы их проехать, надо давать взятки. Дело не в деньгах, а в том, что не все берут. Найдется честный офицер и устроит Макарову проверку. Он ее пройдет, если сохранит самообладание, но лишний контакт с федералами, как понимаю, вам не нужен!

Гурадзе согласился:

— Ты прав!

И повернулся к Макарову:

— Поедешь в Новоильинск утром, в воскресенье, 13 августа. Следовательно, прибудешь в город где-то в обед того же дня. Там за постом ДПС, как я уже говорил, тебя встретит Моллаев. Странно, но ты, Дмитрий, ни разу не поинтересовался, как он выглядит, хотя не знаешь его! Почему?

— Да потому, что вы сами все скажете. Вот если бы не сказали до момента выхода, то спросил бы.

— Да? Что ж, ладно. Моллаев будет находиться в черной «Вольво» на обочине, недалеко от поста. Номер машины запоминается легко.

Курьер добавил:

— Как и мобильный номер его сотового телефона, который будет введен в память вашего телефона. Его вы получите вместе с машиной!

— Связь — это хорошо!

Гурадзе поднялся:

— Итак, на обед курьеру полчаса, значит, в 13.20 вы начинаете движение в Кунгас. Доложишь мне, Рамзан, по прибытии в город и как только капитан отправится в Новоильинск.

Рамзан кивнул:

— Доложу!

Гурадзе вызвал Гунаева.

— Обеспечь обед курьеру!

— Слушаюсь!

Аслан указал Рамзану на дверь:

— Прошу! Пройдемте в столовую!

Помощник с курьером удалились.

Гурадзе прошелся по кабинету:

— Ты, Макаров, начинаешь работу! Представляю, какие чувства сейчас испытываешь. Но больше всего тобой владеет ненависть и жажда мести. Мне знакомо это состояние. Уверен, что ты все сделаешь безупречно, и все же прошу, будь осторожен.

Макаров спросил:

— Ты все время чего-то не договариваешь, Алхваз! Мне, кроме решения личных проблем, придется еще чем-то заниматься в Новоильинске?

— Да! Но об этом позже!

— Почему ты не хочешь раскрыть карты сейчас?

— Потому что рано. Придет время, и ты узнаешь, ЧТО еще тебе предстоит сделать в Новоильинске.

— Ты должен знать, что на акции, связанные с уничтожением людей, будь то военнослужащие или мирные жители города, я не пойду ни при каких условиях.

— Даже если возникнет угроза для твоей семьи?

— Даже если возникнет подобная угроза.

— Ну, хорошо, хорошо. Чтобы ты не отвлекался, просчитывая всевозможные варианты дальнейшей работы, приоткрою карты. Тебе не придется никого убивать. Не считая Коршуна, Гласенко и мэра. Но они не в счет. Ты сам приговорил их к смерти!

— Гласенко я не приговаривал!

— Ты согласился убить его!

— Это другое дело. Впрочем, мы поняли друг друга. Когда ты отпустишь солдат?

Гурадзе, погладив голый череп, ответил:

— Как только отряд выполнит поставленную ему задачу. Как только мы начнем отход из Кандара.

— Вахид Моллаев надежный человек? Его информации можно верить?

— Да, он надежный человек, и ему можно доверять. Вахид неплохой профессионал. Это он заснял вакханалию в усадьбе Бериллова.

— Он что, имеет доступ к мэру?

— Нет! Но он умеет решать сложные задачи. Лучшего помощника тебе не найти!

— Что ж, посмотрим, какой он профессионал!

Явился Гунаев, доложил:

— Курьер пообедал, готов к маршу, ждет Макарова у колодца.

— Так быстро?

— Да он только слегка перекусил да пополнил запасы воды. Крепкий парень.

— Хорошо! Иди, займись своими делами.

— Слушаюсь.

Аслан вышел.

Гурадзе протянул Макарову руку:

— Провожать не пойду, не будем привлекать к себе ненужного внимания. Следуй к проводнику и… как говорится, с Богом!

Капитан пожал руку бывшего командира, напомнив:

— Солдат береги. Они должны вернуться к своим матерям целыми и невредимыми, раз повезло выжить в бою.

— О них не думай. Они-то в отличие от всех нас совсем скоро вернутся к мирной жизни и только в кошмарных снах будут вспоминать последний свой рейд и пленение. Нам же, Дмитрий, такой роскоши ни за какие деньги не купить. Впрочем, и для нас война в конце концов кончится. Вопрос, где, когда и как. Но все, удачной охоты тебе, капитан!

— И вам здесь не скучать! До встречи, командир!

— До встречи, Макаров.

Капитан вышел из штаба и налегке, имея при себе лишь две пачки сигарет, зажигалку, боевую аптечку и фляжку с водой, направился к колодцу.

Курьер встретил его вопросом:

— Сам в плен сдался?

Макаров удивился:

— Я похож на труса?

— Ты не ответил на вопрос.

— Нет! Меня взяли, применив газ!

— Даже так? Значит, боялся тебя Гурадзе. Слышал, вы раньше вместе служили у федералов?

— Да, некоторое время.

— Ну, если он брал тебя, применяя газ, то, значит, ты действительно профессионал высокого уровня. И, что еще главнее, не предатель.

— Что-то я не понимаю тебя, Рамзан!

— А тебе ничего и не надо понимать. Тебе надо идти! Следуем в таком режиме: 50 минут ходьбы, десять — привал, через три часа большой, в полчаса, отдых, перед тем как лезть на перевал. Ясно?

— Ясно!

— В пути храним молчание, бережем силы.

— Не стоит меня инструктировать насчет того, как совершать марш в горах!

— И то правда! Тогда тронулись?

— Тронулись!

Двадцать пять километров Макаров с проводником прошли за семь часов. Большую часть времени занял обход завала, для чего пришлось дважды подниматься на перевал и дважды спускаться. Выйдя в «зеленку» рядом с сохранившейся за завалом дорогой, проводник остановил Макарова.

Извлек из кармана рацию:

— Али! Это Рамзан! Ответь!

Неизвестный Али, оказавшийся водителем джипа, ответил:

— Слушаю тебя, брат!

— Почему ты убрал машину с места стоянки?

— Потому что к завалу автобус и бронетранспортер подъезжали. Не иначе какие-нибудь журналисты или чиновники. Их сейчас везде полно. И тех и других.

— Много было гостей?

— Не-е! Охраны больше!

— Что они делали?

— Снимали завал на видеокамеру, о чем-то переговаривались. Но уехали быстро.

— Ясно! Выезжай на трассу к завалу!

— Слушаюсь!

Практически тут же из зарослей выехал черный джип с тонированными стеклами. Поднялся по крутому кювету, остановился возле Макарова и проводника.

Рамзан впервые за весь переход сказал более двух слов:

— На машине мы прибудем в Кунгас…

Он посмотрел на часы:

— Где-то в 21.30. Нормально. В машину!

Макаров устроился на заднем сиденье, проводник рядом с водителем. Джип тронулся. Али включил кондиционер. Приятная прохлада охватила тело со всех сторон. Капитан снял ботинки. Наконец он мог дать ногам отдохнуть.

Проводник рассчитал время верно.

Ровно в 21.30 джип въехал в небольшой, но густонаселенный город Кунгас, известный своей ГРЭС и рядом мелких предприятий, работа на которых в последние годы возобновилась. В центре Кунгаса находились административные здания, несколько пятиэтажных домов. Высился минарет мечети. На юге располагался микрорайон из трех — и четырехэтажных домов. Остальную территорию занимал частный сектор. По городу протекала река, Кунгаска, излюбленное место местной детворы. В 21.50 джип въехал во двор достаточно большой усадьбы с одноэтажным, но большим по размерам домом, окруженный с одной стороны садом, с двух других — всевозможными пристройками, включая гараж на несколько машин.

Макаров с проводником вышли из джипа.

Рамзан взглянул на капитана:

— Ну, вот мы и на месте!

Дмитрий спросил:

— Это твой дом?

— Да! Слава Аллаху, во время войны город не бомбили и дом уцелел, я его построил как раз перед началом первой чеченской кампании, как говорят русские, а по-нашему — агрессии.

— Федералы были здесь?

— Войска входили. Батальон охранял ГРЭС, сейчас федералов сменили свои менты, продавшиеся новой власти.

— Понятно!

— Так, сейчас делаешь следующее: принимаешь душ, ужинаешь и ложишься спать в специально приготовленной для тебя комнате, которую покажет Али. Комната оборудована кондиционером, так что отдохнешь хорошо. В семь утра я тебя разбужу. Подготовим отъезд, и в 10.00 ты должен будешь покинуть мой дом, Али выведет тебя из города на дорогу, ведущую к Новоильинску, к своему родному городу.

— Он мне не родной город, а место службы!

— Ну, значит, к городу, где ты служил.

— Где туалет?

— Есть и в доме, рядом с отведенной для тебя комнатой, есть и на улице, в саду. Но ночью по участку бегают собаки. Я не советовал бы тебе после одиннадцати и до шести выходить из дома. Собаки злые, порвут в момент!

— Хорошо! А где душ?

— Там же, где и уличный туалет. Я сейчас оставлю тебя. Все, что нужно, сделает и покажет Али! Он скоро подойдет!

— Хорошо!

— Тогда, до утра, капитан?

— До утра, Рамзан!

Приняв душ и поужинав, Макаров прошел в свою комнату. Прилег на кровать, приятно обдуваемую кондиционером. Завтра он окажется в Новоильинске. Но вот что странно. Сейчас капитан думал не о том, как отомстит за погибших преданных солдат, за свою сломанную судьбу, он думал о… Галине. Галине Вологодиной, с которой и общался-то всего один раз, несколько часов. Но, видно, зацепила его скромная медсестра, так отличавшаяся от гулящей супруги Ирины. И в нем росло желание вновь встретиться с Галей. Вот только примет ли она его, узнав, что капитан Макаров не погиб геройски вместе со своими подчиненными, попав в засаду, а, по сути, сдался в плен, позже согласившись работать на боевиков? И какая разница, что сделал это Макаров лишь ради спасения выживших вместе с ним солдат и лечения дочери. Оправдать предательство невозможно ничем. А он, как ни крути, предал своих. Примет ли? Но к ней надо зайти. Рассказать всю правду о своем пленении. Даже для того, чтобы претворить в жизнь то, что он задумал, узнав, что Гурадзе намерен использовать его еще в какой-то акции в Новоильинске. Да и отпустил бывший командир капитана в город странно легко. Впрочем, свой интерес он частично раскрыл, выставив условие убить вместе с Коршуном и начальника штаба. То, что он говорил, что Гласенко якобы тоже работает на него, всего лишь слова. Подтверждения этому нет. Вот по Коршуну все ясно. По остальным сплошной мутняк. Хотя, с другой стороны, один Коршун вряд ли мог организовать подставу Макарова и его отряда. Подобные рейды разрабатываются совместно с начальником штаба и начальником разведки. И раньше, будучи командиром десантно-штурмового батальона, майор Гурадзе никогда не лгал. Ни начальству, ни подчиненным. Порол правду-матку в глаза всем, от рядового до генерала. За что в батальоне его и уважали. И потом, какой ему смысл подставлять под пулю Гласенко? Это объяснимо, если необходимо убрать свидетелей совместной преступной деятельности. А также, если возникла необходимость освободить должности командира полка и начальника штаба, назначив на них новых, своих людей. Генерал-лейтенант Вертопалов тоже связан с боевиками? Ведь только он может назначить на должности тех или иных офицеров. Для чего? Чтобы иметь возможность манипулировать полком так, как это выгодно боевикам. Отдельный полк особого назначения — сила грозная для всякого рода бандформирований. Бандюки боятся спецназа. Вот и решили нейтрализовать Часть. Черт, голова идет кругом. Везде, куда ни глянь, предательство за предательством. Понятно, откуда у генералов и полковников типа Коршуна коттеджи и дорогие иномарки. На зарплату, даже генеральскую, не то что коттеджа не поднимешь, а даже участка не выкупишь. А если и выкупишь, то в течение нескольких лет. И кредита на иномарку стоимостью в пару лимонов рублей не возьмешь. Чем отдавать-то, если служить честно? Правда, сейчас в порядке вещей, что предприимчивые военачальники разных мастей открывают собственное дело, оформляя их на жен, детей, других родственников. Но и для открытия дела требуются деньги немалые. А у Гласенко в отдельном боксе складов ракетно-артиллерийского вооружения, начальник которого, по словам Гурадзе, тоже входит в преступную команду Коршуна, стоит «Хаммер» стоимостью в три с половиной лимона. Макаров видел его собственными глазами и слышал, как Коршун требовал, чтобы начальник штаба убрал внедорожник из Части и из города. Не убрал. Нашел объяснение появлению этого «Хаммера». Оказывается, это мэр города подарил ему «американца» на сорокалетний юбилей! Эту версию пустили по полку, и она всех устроила. Бериллов богат, он может дарить что угодно и кому угодно. Нет, значит, Гласенко связан с боевиками. И они с Коршуном стали представлять угрозу для хозяев Гурадзе. Поэтому-то так легко Череп предоставил ему возможность убыть в Новоильинск. Ликвидация предателей вдвойне выгодна Гурадзе. Он одним ударом убирает отыгравших свое марионеток, освобождая должности под других, более надежных, лиц, и повязывает Макарова с бандитами кровью. Одного не просчитал Череп. А именно того, что он, Дмитрий Макаров, намерен начать свою игру. Игру против Гурадзе. Но для этого необходимо претворить в жизнь то, что он задумал. А это возможно лишь при выходе на представителей серьезных спецслужб в Москве. Поэтому ему даже для этого надо наладить с Галей отношения. Только из ее квартиры можно что-то сделать. К тому же просто хочется видеть женщину, к которой он чувствовал более чем симпатию. Наверное, если не лгать самому себе, он просто полюбил ее. Надо попытаться встретиться с Галей. После акции по Коршуну и его подельникам. Ну а если она отвернется от него, что ж, значит, остается жить ровно столько, сколько потребуется на лечение дочери, а потом… потом подставить себя под пулю своих же ребят-спецназовцев. Снайпер не промахнется, лишь бы раскрылась цель. Вот он, капитан Макаров, и раскроется! Так под грузом тягостных дум и скопившейся усталости, как физической, так и психологической, Дмитрий Макаров незаметно для себя уснул. И снилась ему покрытая цветами поляна. И Галя с бегающей вокруг нее Лизой. Вот только себя рядом с ними капитан не видел. Но это был всего лишь сон.

А Рамзан, как только Макаров закрылся в отведенной ему комнате, прошел в дальнюю, темную комнату. Включил систему спутниковой связи, набрал по памяти номер. Несмотря на поздний час, ответили ему тут же:

— Слушаю!

— Алхваз? Рамзан!

— Да?

— Мы на месте!

— Это хорошо! Как вел себя на марше капитан?

— Нормально. Чувствовалась высокая профессиональная подготовка. Он ни в чем не уступал мне!

— А по прибытии в Кунгас?

— Тоже ведет себя спокойно! Не проявляет никаких эмоций. Сейчас отправился спать. Я подниму его в семь часов, после чего с ним поработает гример и фотограф. Как сделаем документы, отправлю его в Новоильинск.

— Значит, капитан спокоен?

— Да!

— Я понял тебя! Спасибо! Деньги за работу получишь на следующей неделе.

— Хорошо!

— Спокойно ночи, Рамзан!

— Спокойной, Алхваз!

Курьер-проводник отключил станцию, уложив ее обратно в кейс. Покинул темную комнату, направившись в женскую половину дома, где его ждала вторая, совсем юная жена, которая находилась в доме всего неделю.

Будить Макарова Рамзану не пришлось. Тот встал в 6.00. В ванной комнате побрился, умылся, привел себя в порядок. Сделал несколько физических упражнений.

Ровно в семь к нему зашел проводник:

— О, капитан, вижу, вы уже на ногах?!

— Привык вставать рано!

— Как это у вас говорится, кто рано встает, тому Бог дает?

— Смотря что дает!

Проводник рассмеялся:

— Верно подмечено. Но ладно, сейчас вам принесут одежду. Выберете себе то, что подойдет, а я прикажу приготовить завтрак и автомобиль.

— Надеюсь, я доеду на вашей тачке до Новоильинска?

— Доедете, автомобиль не новый, но надежный. Знакомый механик перебрал его до винтика своими руками. Сейчас «семерка» в идеальном состоянии, хоть на продажу выставляй.

Рамзан вышел.

Вскоре в комнату Макарова вошла женщина, закутанная в черные одеяния. Молча положила на заправленную капитаном кровать ворох всевозможной одежды и большой пакет с обувью. Макаров отобрал светлый легкий костюм, бежевые летние туфли.

Женщина вернулась спустя двадцать минут и так же молча забрала ненужную одежду.

Макаров оделся. Осмотрел себя в зеркало.

Явился пожилой мужчина. Вчера его Макаров в доме Рамзана не видел. Впрочем, кроме охранника, он здесь никого не видел. В руках мужчина держал саквояж. Поздоровался:

— Доброе утро!

Капитан ответил на приветствие:

— Доброе!

И спросил:

— Кто вы?

— Гример и фотограф. Я должен изменить ваше лицо, сфотографировать его и вклеить фото в новый паспорт.

Макаров оценил предусмотрительность Гурадзе: действительно, со своей настоящей внешностью капитану в Новоильинске появляться опасно.

Мужчина сделал свое дело отменно. Не мудрствуя лукаво, он укоротил Дмитрию баки, наклеил тонкие ухоженные усы, прилепил коротко стриженную, красивую, посеребренную сединой, как и волосы, бородку. Теперь Макаров сам с трудом узнал себя.

После обработки лица мужчина попросил капитана сесть на стул у стены рядом с окном. Кого-то позвал. Охранник внес квадратную лампу на штативе и треногу. Мужчина сделал несколько снимков, приказал тому же охраннику убрать оборудование для съемок. Положил аппарат в саквояж, сказал:

— Через час, максимум полтора будет готов ваш новый паспорт. Грим изменил вас. Но не надевайте, ради бога, солнцезащитные очки. Это будет перебор, и опытный глаз разглядит грим.

Макаров ответил:

— Не беспокойтесь. Я не ношу очки. Ни обычные, ни солнцезащитные.

— Кожу под накладками стягивает?

— Немного!

— Это скоро пройдет.

— Я смогу, когда надо, снять грим?

— А это будет надо?

— Вполне возможно!

— Тогда держите пузырек и тюбик. Чтобы не сорвать грим вместе с кожей, смочите бороду и усы жидкостью из пузырька. Обычным тампоном. В тюбике клей. Какой-либо подготовки лица для наложения грима не надо, просто приклейте бородку, усы, и все!

— Спасибо.

— Не за что. Мы больше не увидимся с вами, по крайней мере сегодня, поэтому прощайте и удачи вам. Паспорт передаст Рамзан.

— Счастливо!

Забрав саквояж, гример удалился.

Вошел Рамзан. Видно, мужчина доложил ему о просьбе Макарова предоставить средства для снятия грима, поэтому тот спросил:

— Вы решили время от времени снимать грим? Не считаете ли, что это опасно?

— А ты, Рамзан, не считаешь, что накладные борода и усы ночью будут мешать мне спать? Возможно, я ошибаюсь, и тогда делать этого не буду. Спущу в унитаз, и дело с концом. Но терпеть неудобства, если таковые возникнут, я не намерен.

Рамзана удовлетворил ответ Макарова.

Он кивнул:

— Хоп. Я понял вас! Пойдемте завтракать, все готово!

— Ты не сказал, как я выгляжу?

— Встретил бы на улице, не узнал. Петр Петрович — хороший специалист.

— Да, свое дело он знает! Так что там насчет завтрака? Куда идти?

— Идите за мной!

Позавтракав, Макаров осмотрел «семерку». Проверил заправку, уровень масла в двигателе, включил зажигание, проверил показания приборов. Включил стартер. Двигатель завелся с пол-оборота. Отпустив педаль «газа», Макаров послушал, как работает двигатель на холостых оборотах. Выйдя из салона, проверил давление в шинах, наличие запасного колеса, домкрата, огнетушителя, аптечки, знака аварийной остановки, комплектов ходовых запасных частей и набор инструментов. Осмотром остался доволен.

В 9.45 к Рамзану подошел молодой парень, передал борсетку. Проводник отдал ее Макарову, пояснив:

— Здесь паспорт на имя Дмитрия Сергеевича Маркова, сотовый телефон с номером Моллаева, водительское удостоверение, ПТС автомобиля, талон техпаспорта, то есть все, что имеет при себе водитель и гражданин. В борсетке также деньги. 20 000 рублей, 2000 долларов и столько же евро. Советую отложить тысяч пять рублей, чтобы беспрепятственно пройти региональные посты ДПС.

Макаров усмехнулся:

— Здесь без взяток не обойтись?

— Нет! У нас менты ушлые. Езжайте вы хоть со скоростью в двадцать километров в час, пристегнутый ремнем, в новеньком «Мерседесе», гаишники все равно остановят вас и найдут, за что оштрафовать. Хотя нет, на «Мерседесе» вы далеко не уедете. Вас просто пристрелят на посту, выбросят труп в ущелье, а «Мерседес» отправят к перекупщикам.

— Да! Жизнь пошла. Скоро только на осле станет безопасно ездить.

— Осел сейчас тоже стоит неплохих денег.

— Черт бы побрал ваш город!

— А у вас в России разве не то же самое? Вы приглядитесь хорошенько. Соринку в чужом глазу найти гораздо легче, нежели в своем собственном.

— Тоже верно!

— Продуктов в дорогу не даю. Вода на заднем сиденье. Следуй за джипом. Али выведет на трассу. Дальше пойдешь по карте. Карта в бардачке. Счастливого пути, капитан!

— И тебе удачи, Рамзан!

Макаров сел в «Жигули», ворота раскрылись, и капитан, посигналив, выехал за пределы усадьбы, свернув налево. Пройдя беспрепятственно пост ДПС, Макаров остановил «семерку», прижав ее к обочине. Раскрыл карту, определил маршрут и возобновил движение. Машина действительно работала как часы.

В 13.10 «семерка» остановилась за постом ДПС города Новоильинска, позади черной «Вольво» с известным капитану номером.

Глава 4

Макаров вышел из машины, потянулся, закурил. Из «Вольво» также вышел мужчина. Он направился к Дмитрию. Подойдя, спросил:

— Господин Макаров?

— И что дальше?

— Я — Вахид Моллаев, здравствуйте, капитан!

— Здравствуй, Вахид! И давай сразу перейдем на «ты»! Так проще общаться!

— Ничего не имею против. Извини, наверное, защемило сердечко при виде знакомых мест?

— Нет, Вахид, не защемило. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что оно осталось в горах! Так что нечему щемить, понял?

— Понял.

Дмитрий выкурил сигарету, выбросил окурок в придорожную канаву, спросил Моллаева:

— Далеко до хаты?

— До старой нет, до новой, точнее, запасной, прилично, она в промышленном микрорайоне.

— Едем на старую хату?

— Да! Назвать адрес?

— Зачем, следуя впереди, ты выведешь меня на нее.

— А если потеряемся?

— Это в Новоильинске? Ладно, давай адрес!

— Улица Мартовская, дом 46.

Капитан переспросил:

— Мартовская? Слышал, есть такая, но где находится, не знаю!

Моллаев объяснил:

— Рядом со свалкой городской, через трассу, дома частные вдоль заболоченного пруда.

— Все! Теперь представляю! Давай, поехали! Ты впереди, я за тобой. Потеряемся, встретимся, не въезжая в район частных построек, на повороте к пруду. Ясно?

— Ясно!

Но доехали до нужного дома и Моллаев, и Макаров без проблем. Остановившись у старого, деревянного, утопающего в саду одноэтажного дома, огороженного забором из деревянного штакетника.

Подойдя к Моллаеву, Макаров спросил:

— Да, хоромы ты подобрал знатные!

На что бандит ответил:

— Зато место спокойное, а на дом не смотри, это снаружи он убогий, внутри вполне комфортный. А главное, из него легко уйти через соседей в лес, а затем на свалку. Там найти человека трудно.

— Твоя «Вольво» еще не вызвала интереса у местного участкового?

— А кто его видел? Сюда менты не наведываются. Да люди тут живут в основном старые. Почти каждую неделю похороны. Есть и пустые дома.

— И их не скупают местные богатеи?

— Земля тут дрянная, местность заболоченная, пруд затянуло, даже утки не садятся, да и свалка рядом. А значит, постоянно дым, запах, скажем, не совсем приятный. Кому захочется вкладывать сюда «бабки»? Есть места лучше.

Макаров согласился:

— Да, есть здесь места и получше. Как, скажем, участок возле озера, в лесу заповедной зоны?

— Намекаешь на усадьбу мэра? О ней нам с тобой еще предстоит поговорить. И не только поговорить.

— Что ты имеешь в виду?

— Не уличный разговор. Ты давай проходи в дом, устраивайся, я тебе подготовил комнату с окном в сад, но, если не понравится, занимай любую. А я отгоню твою «семерку» на свалку. Гурадзе приказал ее уничтожить.

— Я в курсе!

— Вот и погоню к бродягам из Таджикистана. Они ее в момент оприходуют. Так что ни одна ментовка не найдет! Разберут на запчасти в шесть секунд. Я уже договорился с ними.

— И они не удивились такому шикарному подарку?

— Нет, эти ребята ничему не удивляются. Предложили машину с условием, чтобы она исчезла, значит, клиенту так нужно! Свалка — это совсем другой мир, другая страна. Там правят свои законы, и чужакам туда хода нет!

— Ладно, мне плевать, каким образом ты избавишься от «семерки», но что насчет другой тачки? Ты ее купил?

— Конечно! Ты давай пока устраивайся. Вернусь со свалки, и тачку покажу, и еще кое-что в придачу. А потом и информацией интересной поделюсь. Поехал, а то чурбаны ждут.

— Давай! «Вольво» на улице бросишь?

— А кто ее здесь тронет?

— Ну, смотри!

Макаров, забрав из машины борсетку с документами и деньгами, прошел в дом. Дверь была открыта. Похоже, здесь, в этом районе, насчет чужаков спокойно. Да, в принципе, оно и понятно. Место глухое, хоть и находится в черте города, да еще свалка рядом. Кто сюда полезет? Чего добывать? Приключений на задницу? А больше и нечего.

Вахид, проводив взглядом капитана, вошедшего в дом, выехал за поворот, достал из кейса спутниковый телефон, набрал знакомый номер. Ему тут же ответил Гурадзе:

— Слушаю тебя, Вахид!

— Гостя встретил, все нормально, сейчас гоню машину Рамзана на свалку, где с ней разберутся таджики.

— Машина должна исчезнуть!

— Она и исчезнет!

— Как решишь вопрос с машиной, займись подготовкой капитана к завтрашней акции. Ты сам обеспечил себе присутствие на пикнике?

— Утром встречусь с Арменом!

— Если взбрыкнет армянин, скажи: не выполнит приказа, погубит себя и семью!

— Я знаю, что ему сказать!

— И вот еще что. Макаров в ходе акции планирует пообщаться со своей неверной женой. Он уверен, что она его не выдаст. Испугается. Но в этом не уверен я. Нам рисковать нельзя. Поэтому ты должен убрать супругу Макарова. Выбрать момент и придушить где-нибудь в кустах. Макарова должна умереть вместе с любовниками, это приказ!

Моллаев ответил:

— Я все понял, Алхваз! Шлюха умрет!

— Хоп! После акции подробный доклад! Но чтобы его не слышал капитан. Ясно?

— Ясно, Алхваз!

— До связи, Вахид!

— До связи!

Капитан осмотрел дом. Моллаев оказался прав. Неприглядно он выглядел только внешне, внутри же было чисто, прохладно и уютно. Мебель подобрана со вкусом. Недорогая, но вполне приличная. В гостиной современный импортный телевизор подключен к спутниковой антенне, под ним видеоплеер и музыкальный центр. Рядом мягкая мебель, уголок и кресло. Столик. На полу палас. На окнах тюль, шторы под цвет обоев. У двери трехстворчатый гардероб. Спальни — две. Они похожи одна на другую как две капли воды, с той лишь разницей, что окно правой смотрело на сад, левой — на соседний дом. Меблировка одинаковая. Кровати, тумбочки, шкафы. Даже зеркала одинаковые. Шторы, как и в гостиной, одного цвета с обоями, светло-зеленые. Окна двойные, небольшие, но вполне пригодные для того, чтобы быстро покинуть дом. Приятно удивило то, что дом имел и ванную, и туалет. Казалось, здесь, на окраине города, подобное невозможно. Но оказалось, возможно. На кухне дешевый гарнитур, стол, стулья, посуда на полке над умывальником, колонка. И всюду чистота. Ни пылинки. Неужели Моллаев сам наводит порядок? Или подвязал к этому любовницу из соседок, уставших от одиночества или постоянного буйства пьяных мужей? Хотя Вахид говорил, что на этой улице проживают по большей части старики. Впрочем, у всякого правила есть исключения.

Макаров открыл холодильник. На дверце — водка, банки с пивом и пепси-колой. Видимо, любил Моллаев пепси. Капитан извлек бутылку водки. Отвинтил крышку, поставил на стол, достал из навесного ящика стакан. Хотел уже налить граммов сто, как от порога кухни раздался голос Моллаева:

— Не надо сейчас пить, капитан!

Макарову не понравился тон бандита, еще большее раздражение вызвало то, что он не услышал, как вернулся чеченец:

— Ты считаешь, что вправе указывать мне, что можно, а что нет? Что надо, а что не надо?

— Нет, капитан, но сегодня и до завтрашнего вечера нам предстоит много работы. Включая выезд за город. Выпив, ты не сможешь сесть за руль.

— Вот как? И чем вызвана такая спешка?

— Тем, что акцию по Коршуну и его подельщикам тебе предстоит провести уже завтра. Точнее, в ночь с 14-го на 15-е число. С понедельника на вторник!

Макаров догадался, о чем говорит Моллаев. Но переспросил:

— В понедельник вечером мэр, как всегда, устраивает попойку у себя в загородной усадьбе?

— Да!

— Это проверенная информация?

— Да!

— Что ж, тогда другое дело. Выпьем позже, за упокой ублюдков, отошедших в мир иной.

Капитан вернул бутылку в холодильник, сел за стол, закурил.

Моллаев поставил перед ним пепельницу и присел напротив:

— Завтра около девяти часов вечера, как обычно, господин Бериллов собирает у себя в загородной усадьбе так называемый пикничок, на самом деле представляющий собой сплошной бардак и блядство без предела.

— И естественно, моя женушка приглашена туда одной из первых!

Моллаев ответил:

— Я сожалею, капитан, но так оно и есть. Ирину должен привезти с собой подполковник Коршунов.

— А что, комиссия по выяснению гибели моей группы уже закончила работу?

— Да! И вас торжественно похоронили в пятницу. Не всех. По-моему, троих. Остальных родственники забрали домой. В полку был траур. А комиссия управилась в один день! Коршунов сделал все оперативно.

— Сука! Он и подохнет оперативно, мразь паскудная!

— Он заслужил смерти. И не только он. В подставе твоей группы участвовали и НШ полка, и начальник разведки. Их прикрывал кто-то в Москве. Потому что вышестоящий штаб легко проглотил «дезу» о том, что отряд Гурадзе якобы разделился на три части. И утвердил план Коршуна — Гласенко о применении против Гурадзе также трех, равных по составу с противником групп спецназа. И маршрут выдвижения групп был отработан при согласовании с Гурадзе. Ты был нужен Черепу, и он тебя получил.

Макаров тихо спросил:

— Не в курсе, сколько за меня заплатили Коршуну?

— Вот этого не знаю. Но, по-моему, он сам был готов заплатить «бабки», лишь бы убрать тебя. Чтобы… ну ты сам понимаешь… супруга и прочее!

— Значит, блядский шалман собирается завтра в девять вечера в усадьбе Бериллова?

— Да!

— Ты же был на одном из этих «мероприятий», когда снимал жену в случках с мэром и Коршуном?

— Извини. Я выполнял приказ!

— И выполнил его хорошо, но я не об этом. Раз ты был там, то наверняка узнал, как можно незаметно подойти к усадьбе и навести в ней шороху?!

— Конечно!

Капитан затушил окурок:

— Слушаю тебя.

Моллаев, устроившись поудобней, начал:

— Усадьба Бериллова находится в заповедной лесной зоне километрах в 16 от города. Дорога к ней отходит от северо-восточного шоссе…

Макаров прервал Моллаева:

— Показывай по карте.

Вахид прошел в комнату, вернулся оттуда с картой района, несколькими листами стандартной бумаги, карандашом. Развернул карту. Поставил на ней точку:

— Здесь находимся мы. А вот пост ДПС при выезде из города на северо-восточную трассу. За постом мост через реку, прямой участок шоссе, через 10 километров поворот направо, слева деревня Демидово. Грунтовка в ней обозначена дорожным знаком. В километре от знака — примыкающая к трассе справа асфальтированная дорога. Она и ведет через лес к воротам усадьбы мэра. От трассы до ворот километра четыре. У ворот контрольно-пропускной пункт. Усадьба расположена на берегу озера, берег которой представляет собой узкий пляж, огороженный густым кустарником.

Макаров сказал:

— Из которого ты снимал сцены случки моей жены с мэром?

— Да!

— Дальше!

— В середине усадьбы коттедж, перед ним поляна, где и устанавливаются столы для гулянки, в стороне бассейн, рядом с ним баня!

И вновь капитан прервал Моллаева:

— А как тебе незаметно удалось установить камеру в бане?

— Так я под официанта косил и шашлычника, и чтобы развести мангал, нужны были дрова. А они в тамбуре бани. Так что все просто.

— Ясно!

Моллаев продолжил:

— Усадьба изобилует кустами и деревьями. Освещается в основном участок перед домом и КПП. Есть освещение и с тыловой стороны дома, но оно слабое. Кстати, там же, сзади дома, находится оранжерея. По словам человека, внедрившего меня в группу обслуживания вечеринки, через нее свободно можно пройти в дом.

Капитан спросил:

— Собаки в усадьбе есть?

— Я их не заметил. Лая тоже не слышал. Если и есть, то на время гулянки их запирают в сарай или еще куда. На территории их нет.

— Сколько человек в охране усадьбы?

— Четверо! Было в последний раз. Наверное, столько же будет и завтра.

— Менты?

— Нет. Пацаны из какой-то частной фирмы. В униформе, но внешне ничего серьезного собой не представляют. Вооружены помповыми ружьями и пистолетами. Какие пистолеты — боевые или травматические, — не знаю. Ружья носят, как в кино, — на плече. Наверное, Бериллов приказал. Для понта.

— Да, понтов много, толку мало. Сколько человек участвуют в гулянке?

Моллаев после непродолжительной паузы, ответил:

— Так. За столом сидело шесть пар, плюс мэр, полковник и… твоя жена.

— Что за мужики этих шести пар?

— Я узнал только двоих. Один — банкир, второй — директор какого-то завода, но все ребята упакованные, с любовницами, на дорогих тачках.

— В усадьбе своя стоянка?

— Да, напротив КПП. Машин на десять. Легковых.

— Забор?

— Бетонный, глухой, два с половиной метра высотой. К озеру метра под три.

— Понятно. А когда поедем проводить рекогносцировку местности?

— Лучше, когда стемнеет!

— Нет! Когда стемнеет, что мы в лесу увидим? А применять фонари нельзя.

— Но днем близко к усадьбе незамеченными тоже не подойдем.

— А нам близко и не надо! Ты, как я понимаю, завтра отправишься в усадьбу вновь как официант, ну а мне надо выбрать наиболее безопасный вариант проникновения во владения Бериллова. Для чего необходимо осмотреть местность вокруг усадьбы. А схему ты мне и на бумаге нарисуешь. Порядок взаимодействия во время акции определим позже, завтра. Да, что за тачку ты приобрел для меня?

Моллаев ответил:

— Как и приказывал Алхваз, не особо приметную, не новую, отечественную. Но не рухлядь. В общем, взял «девятку», белую.

— Без оформления?

— Мужик, что продавал, на днях должен был свалить на вахту куда-то на север. Договорились сейчас сделать генералку, а когда вернется, оформить сделку, как положено, через ГАИ.

— Машина действительно в нормальном состоянии?

— Да! И ты в этом уже сегодня сможешь убедиться!

— Тогда поехали!

— А как насчет, чтобы пообедать?

— Перекусим по дороге. Оружие и экипировка здесь же? В доме?

— Да! В тайнике подвала. Посмотришь?

— Как вернемся!

— Поедем на двух машинах?

— Зачем? И «девятки» вполне хватит!

— Хорошо! Я готов!

— Тогда вперед, Вахид!

Макаров с Моллаевым выехали из города. На посту ДПС их машину не остановили. Смотрел на нее гаишник, поигрывая жезлом, но решил пропустить, разумно придя к выводу, что с владельца подобной тачки он ничего не получит. Тем более что за «девяткой» показался японский внедорожник, и шел он явно с превышением скорости. Вот с этого водилы штучка-другая обломится точно.

Проехав десять километров, увидев поворот направо, Макаров взглянул на чеченца. Тот кивнул:

— Здесь! Через два километра будет знак, указывающий дорогу к деревне Демидово, а еще через километр поворот налево на асфальтированную дорогу.

— Ясно!

Вскоре «девятка» повернула на узкую, но добротную лесную асфальтированную дорогу.

Дмитрий спросил:

— Значит, до КПП усадьбы четыре километра?

— Около четырех. Может, чуть больше, может, чуть меньше.

— А спрятать тачку недалеко от усадьбы есть где?

— По-моему, перед последним поворотом дороги будет съезд на грунтовку. Но я могу и ошибаться.

— Тебе же приказывали готовить акцию?!

— А что, по-твоему, я сейчас делаю? Смысл несколько раз рисоваться здесь? А если машина охраны? Ну, по первой прокатит, заблудился, мол, да и то, если не нарвался бы на охрану, дежурившую в прошлый раз. Они меня запомнили…

Капитан перебил Моллаева:

— Ладно, не кипятись. Спокойней!

Вахид указал на дорогу:

— Вон за тем поворотом я, по-моему, видел из «Газели» съезд в лес!

Макаров сбросил скорость.

За поворотом действительно был съезд на уходящую в лес грунтовую дорогу.

Дмитрий аккуратно съехал с асфальта, проехал по лесной грунтовке метров триста. Увидел слева полянку, окруженную густыми зарослями, въехал на нее. Заглушил двигатель, вышел из салона. За ним последовал Моллаев. Вахид, осмотревшись, указал рукой на ельник.

— Озеро, а следовательно, и усадьба мэра там!

— Уверен?

— Сзади высокую одинокую сосну видишь?

Капитан обернулся:

— Ну?

— Так вот ее видно и из усадьбы. Крону!

— Понятно!

Капитан посмотрел на след от протектора колес «девятки». Он на грунте просматривался четко, да и траву машина примяла плотно. Сказал, или скорее приказал, Моллаеву:

— После акции резину на машине сменить. Купить бывшую в употреблении с другим рисунком, эту на свалку к таджикам!

Бандит понимающе кивнул:

— Сделаем!

И добавил:

— Лишь бы здесь не проколоться!

— Если не подведешь, не проколемся.

— Обо мне не думай!

— Тогда лишние разговоры прекращаем. Аккуратно идем к усадьбе. Так, чтобы охрана нас не заметила.

— Понял!

— Куда выйдем, если брать за обратный ориентир сосну?

— К части забора, что ближе к левому углу, там, где ворота и контрольно-пропускной пункт.

— И где находится один из четверых охранников?

— Возможно, днем их больше!

— Вряд ли! Сейчас здесь и четверым делать нечего. Так что, думаю, активно службу нести будут двое. Двое других отдыхать. Вопрос, где? КПП приспособлен для отдыха?

— Судя по размерам, в нем можно было оборудовать комнату для двоих отдыхающих.

— В принципе, охрана может использовать и баню, и дом, если вход со стороны оранжереи, по утверждению твоего наводчика, всегда открыт.

Моллаев согласился с выводами капитана.

Макаров приказал:

— Расходимся на расстояние взаимной видимости и синхронно начинаем приближение к объекту по моей команде. В случае возникновения проблем в общении голосом используем сотовые телефоны. Вопросы?

— Насколько приближаемся к объекту?

— Я определю расстояние.

— Вопросов нет!

— Внимание на местность. Отмечать все тропы, балки, траншеи, канавы. Расходимся.

Макаров с Моллаевым разошлись на пятнадцать метров. Вошли в кусты.

Шли недолго. Густой лес сменился редколесьем. Примерно в пятидесяти метрах от забора капитан, остановив жестом руки невольного напарника, вызвал того по сотовому телефону:

— Вахид?

— Да?

— Двигай к озеру. Задача — определить сектор, просматриваемый охраной из окна КПП. Сектор, захватывающий южную часть, противоположную дороге к озеру! Я пойду осмотрю подходы к объекту с востока.

— Принял, выполняю!

— Выполняй!

Дмитрий прошел вдоль забора. С востока густой лес подходил к ограждению вплотную. Подумав, Дмитрий прокрался к забору. Нашел место, где плиты были установлены криво, создавая щель. Через нее осмотрел ту часть территории усадьбы, которая была видна. И сразу увидел баню, а чуть поодаль бассейн. Баню, в которой его Ирина развратничала с Коршуновым. Неожиданно капитан почувствовал, что его уже не давит ревность. Она пропала. Макарова привел в ярость сам факт измены, предательства. Но он справился с яростью. Убедившись, что опасности нет, Дмитрий вдоль забора спустился к озеру. И вот тут он определил, откуда можно начать акцию. Забор заканчивался в трех метрах от водоема, там, где по всему берегу пролегала песчаная полоса, создававшая небольшой, узкий пляж. Где-то рядом его супруга отдавалась мэру. Вероятно, и завтрашний шабаш ублюдки начнут с траханья у озера. Вот только случка на этот раз удовольствия любовникам принесет мало.

Отойдя от забора, Макаров вызвал Моллаева:

— Вахид! Капитан!

— Слушаю!

— Где находишься?

— Определил сектор наблюдения охраны и отошел в лес. Туда, где ты оставил меня и вызвал первый раз по телефону!

— Ясно! Оставайся на месте, я скоро подойду.

Когда капитан и боевик снова встретились, Моллаев спросил:

— Ну, как результаты осмотра местности?

— Результаты отличные. Я отработаю цели без проблем.

— Не забывай, на тебе еще Гласенко.

Капитан взял Моллаева за отворот рубашки, сказал, глядя в черные безжалостные глаза:

— Запомни раз и навсегда, Вахид, я никогда и ничего не забываю. И напоминать мне ни о чем не надо.

Боевик кивнул головой:

— Запомнил!

— Хорошо! А теперь к машине, едем к строящемуся зданию недалеко от военного городка. Выберу позицию поражения начальника штаба из «винта».

— Другой вариант не рассматриваешь?

— Типа грохнуть его в подъезде дома? Не получится. В городке с утра много людей на улице. Кто пробежки делает, кто на подъем идет, кто, напротив, на завтрак. Так что буду валить Гласенко с расстояния! А вот откуда сделать выстрел, решу на месте. Выходим к машине!

В 16.40 белая «девятка» остановилась на стоянке филиала страховой компании, недалеко от строящегося, точнее, поднятого до 5-го этажа дома, строительство которого по неизвестным причинам было приостановлено. Не исключено, что навсегда. Таких мертвых домов в Новоильинске было немало.

Как только Макаров заглушил двигатель, Моллаев спросил:

— Мне идти с тобой?

— Зачем?

— Мало ли!

— Не стоит! Двое больше внимания на себя обращают, а нам это внимание перед акцией совершенно ни к чему. Дай-ка мне лучше дальномер!

Моллаев передал капитану прибор, определяющий расстояние от точки нахождения до какого-либо объекта.

Капитан вышел из машины и прогулочным шагом направился к недостроенной пятиэтажке. У среднего, 3-го подъезда остановился. Прикуривая сигарету, осмотрелся. Недалеко совсем еще юная, так и светящаяся счастьем женщина наклонилась над детской коляской. У магазина двое мужиков распивали бутылку вина. И больше никого. Макаров вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж. Прошел в квартиру, окна которой выходили на Часть и военный городок. Прислонившись к стене, капитан застыл. Сердце вдруг сжала тоска. Он видел то место, где служил, где жил, где все ему было знакомо. И где он питал иллюзорные надежды на счастливую семейную жизнь. Но предаваться воспоминаниям у него сейчас не было времени. Они настигнут его ночью, когда офицер останется один в чужой комнате чужого дома, недалеко от свалки. И лишат до раннего утра сна. Сейчас же ему следовало заняться делом. Вот дом, где живет начальник штаба, вот аллея, по которой офицеры утром идут на службу, вот штаб. Все хорошо просматривается. Теперь расстояние. Макаров извлек дальномер, включил его, навел на подъезд дома, где проживали семьи старших офицеров полка. Прибор показал 402 метра. Для бесшумной винтовки ВСС «Винторез» — предельная, прицельная дальность. Так, аллея, место у беседки, где днем гуляли молодые мамы, офицерские жены, — 370 метров. Это уже теплее, чуть правее участок до тылового КПП — 380 метров. Штаб — 320. Так. Если использовать винтовку бесшумного боя, то начальника штаба предпочтительней валить либо у беседки, либо у КПП. Занять позицию следует не позднее пяти утра. Нет, не позднее четырех, хотя это будет зависеть от того, как быстро станет известно о происшедшем в усадьбе мэра. Сначала возникнет паника среди пьяных гостей и среди охраны, но последняя придет в себя быстро. Однако в первую очередь попытается вычислить нападавшего. Возможно, кто-то и зацепит Макарова, но из помповика вреда не нанесут. Потом начнут звонить в милицию. Пока там проснутся, пока отправят к усадьбе опергруппу и ОМОН, сообщат о преступлении на пост ДПС, Дмитрию с Моллаевым надо вернуться в город. И тут же подъехать сюда. Машину оставить между домов и выйти на позицию. Конечно же, менты оповестят начальника штаба о гибели Коршуна. Но вряд ли раньше чем через час после того, как сами проведут все необходимые мероприятия. И тогда, ошарашенный случившимся, Гласенко рванет в штаб, чтобы через оперативного дежурного сообщить в Москву о чрезвычайном происшествии в полку. Вот тут его и следует срезать. Если же расчеты не оправдаются и Гласенко проскочит в Часть раньше того, как Макаров сможет выйти на позицию, то придется ждать! Из штаба он все равно выйдет. Итак, в принципе, план готов. Слабое место в нем — это прохождение поста ДПС после акции. Гаишников могут предупредить о преступлении раньше, чем «девятка» проскочит в город. Прорваться через пост не составит труда, но тогда уже не выйти к военному городку. Машину придется бросать, предварительно подорвав ее или подпалив. Вместе с оружием. Сложность будет и в том, что уходить придется в боевой форме. Впрочем, нет, от формы следует избавиться в лесу. Идти на пост в гражданке. А оружие? Да, если и есть у Вахида несколько винтовок, то и от оружия, примененного в усадьбе, можно избавиться. Но по-любому задержание на посту проверкой документов и машины не закончится. А там только по следам протекторов определят, что «девятка» находилась рядом с усадьбой, что будет означать полный провал. Значит, что? Значит, надо провести акцию по-тихому. Без шума, грохота очередей, взрывов. В разгар веселья выцепить мэра и Коршуна будет не так сложно. И в баню их трупы. Туда же и Ирину, на недолгий разговор. Потом отход, а после… но ладно, хватит. Вечером еще будет время все как следует обдумать. Главное, определен общий план действий и проведена рекогносцировка местности.

Все, к машине!

Макаров, спускаясь по лестнице, взглянул на часы: 17.20. И почувствовал голод. Они с Моллаевым забыли о еде. Возможно, чечен и помнил, но не стал говорить! А там хрен его знает. Сейчас в первое же более-менее приличное кафе, чтобы не откладывать поздний обед на ужин, который еще в доме Моллаева приготовить нужно.

Дмитрий вышел из дома, осмотрелся. Никого. Может, оттого, что за старыми жилыми домами недавно, где-то в мае, проложили новую дорогу, с тротуарами, и даже разбили сквер? И люди стали ходить там? Может быть. А может, время сейчас такое и уже через несколько минут здесь будет полно народу. Но теперь это без разницы. Макаров направился на стоянку, к ожидавшей его белой «девятке». Сел за руль.

Моллаев спросил:

— Ну и как разведка?

— Нормально. Но нам с тобой предстоит расписать план по минутам. Дабы проскочить в город до того, как милиция перекроет шоссе. Или пост.

— Я уже думал об этом. Есть страховочный вариант, его необходимо кое с кем согласовать. Я займусь им завтра. Но то, что придется рассчитывать действия в усадьбе по минутам, ты прав.

— Давай где-нибудь пообедаем?

— Да! Заодно решим вопрос моего присутствия на гулянке.

— Куда ехать?

— Ресторан «У озера» знаешь?

— Знаю!

— Давай туда!

Дмитрий завел автомобиль, развернулся и повел «девятку» к выезду из города. Получилось так, что пришлось объезжать центральную улицу, где из-за ремонтных работ образовалась солидная «пробка». И объезжать по улице Пушкина. У Макарова неожиданно защемило сердце, когда он увидел дом, где жила Галина. Захотелось остановиться, позвонить ей… Но… этого делать было нельзя. Сейчас нельзя, тем более в присутствии эмиссара Гурадзе. Он приедет сюда позже. Возможно, уже послезавтра, если акция по предателям завершится успешно. А она должна завершиться успешно.

До ресторана добрались в 18.40.

Чеченец достал сотовый телефон, набрал номер:

— Армен? Привет, это Вахид! Не ждал звонка?

Телефон Моллаева был настроен на максимальную громкость, и Макаров мог слышать разговор без применения дополнительного динамика. Армен ответил:

— Ты всегда объявляешься внезапно, Вахид, я уже привык к этому.

— Мой кабинет свободен?

— Конечно. В ресторане сейчас мало народа.

— Это я вижу по количеству машин, стоящих на гостевой стоянке.

— Так ты рядом?

— В пяти шагах от кабака.

— У тебя дело ко мне?

— Со мной товарищ, для начала мы хотели бы плотно поужинать. Но есть и дело. Его обсудим позже. Мы поднимаемся.

— Хорошо, жду вас!

Моллаев отключил телефон.

Макаров спросил:

— С кем ты разговаривал?

— А ты не понял? С хозяином, под видом официанта которого я «обслуживал» последнюю вечеринку в усадьбе господина мэра этого дерьмового города.

— Этот Армен надежный человек?

— Да! Он давно связан с нами. Поэтому и раскрутил бизнес. Если бы не мы, местные ребята его давно бы сожрали.

— Понятно! А как здесь с кухней?

— Ну, если сам мэр заказывает здесь еду для своих пикников, то, думаю, вопросы по кухне излишни.

— Ну, коль сам Бериллов, то конечно!

— Идем в кабак! Машину можешь не закрывать. Здесь ее никто не тронет.

Капитан с Моллаевым вышли из «девятки», направились в ресторан. Охрана пропустила их без каких-либо вопросов. Поднялись на второй этаж, вошли в уютный кабинет. Присели на диваны.

Тут же следом вошел хозяин заведения. Моллаев представил своего спутника:

— Армен, это мой друг. Зовут его Дмитрий. Большего тебе знать не надо.

Чеченец повернулся к капитану, указав на армянина:

— А это владелец самого лучшего ресторана в городе Армен Балаян.

Макаров и Балаян кивнули друг другу.

Моллаев, не открывая меню, сказал:

— Сделай-ка нам ужин по высшему разряду. Шашлык, шесть порций, салат из травы и креветок. Кинзы побольше положи. Кофе. Ну, ты знаешь, что значит по высшему разряду. Арно работает?

— Да!

— Значит, завтра у него выходной?

— Нет! На завтра вновь мэр заказал обслуживание пикника у себя на вилле.

Моллаев улыбнулся:

— А вот об этом мы поговорим после ужина.

— Что, опять вам надо быть у мэра?

Вахид повысил голос:

— Я сказал, об этом поговорим позже, что тебе не ясно? А сейчас давай жрать. Мы голодны! Обслужишь сам!

Настроение у владельца ресторана явно испортилось. Он спросил:

— Что подать из напитков?

— Кофе! И никакого спиртного!

— Хорошо! Кофе сейчас или после ужина?

— Армен? Ты тупеешь на глазах. Что с тобой?

— А что такого глупого я спросил?

— Ладно, не сердись. Давай кофе и до ужина, и после него.

— Заказ принят.

Балаян вышел из кабинета.

Макаров, закурив, сигаретой указал на дверь:

— А этот Армен не в восторге от общения с тобой! Уверен, что он сделает то, что от него требуется?

— Абсолютно! Да ему просто деваться некуда. Он знает, что и его жизнь, и жизнь его близких в наших руках. А также то, что мы своих слов на ветер не бросаем. И плевать на его недовольство. Принесет шашлык, улыбаясь. Замечу, отменный шашлык. Такой, какой делает Армен, не везде на Кавказе встретишь. Мастер. И трус. То, что надо!

И действительно, когда Армен принес тарелку с шампурами, настроение его резко изменилось. Он был услужлив, приветлив, подобострастен.

Выставив заказ на стол, пожелал:

— Кушайте на здоровье, гости дорогие. Как закончите, позовите, приду.

После ужина, когда стол был убран, кофе допит, хозяин заведения присел на диван, рядом с Моллаевым.

Вахид ухмыльнулся:

— Ну что, Армен, теперь поговорим о деле?

— Да я уже все понял. Завтра вы поедете в усадьбу вместе с Арно. Вот только, если потом милиция будет спрашивать о вас, что мне говорить?

— Ничего особенного! Мол, принял на работу официанта для обслуживания клиентов по вызову. Один раз я уже обслуживал пикник в усадьбе мэра. Последний остался доволен, по крайней мере, никаких нареканий по обслуживанию от него не поступило. Напротив, он вновь сделал заказ и… что главное, попросил прислать тех же официантов. Особенно шашлычника, что был в прошлый раз. Готовил шашлык для гостей мэра я, поэтому ты и отправил меня в усадьбу. Этого никто подтвердить не сможет, но и никто не сможет опровергнуть. Не доверять твоим словам у ментов оснований нет. Да они сами прекрасно знают, что представляют собой гулянки господина главы администрации города. Но потом я неожиданно исчез. Не вернулся из усадьбы. Арно не заметил, куда я делся. Вот и все. Ты оформил меня официально, а я даже расчета не получил. Исчез, и все. И ты здесь совершенно ни при чем. Понял?

Тут уж Армен повеселел уже по-настоящему:

— Понял! На самом деле, я же не могу отвечать за поступки своих работников, что бы они ни натворили? Да и текучка среди официантов большая. Летом приходится даже студентов принимать на подработку!

— Вот видишь, Армен! Жизнь не так страшна и плоха, если делать все с умом.

— Вы правы, господин Моллаев.

— Значит, завтра в 17.30 я буду вновь здесь!

— Хорошо! Вас или я встречу, или Арно!

— Пусть встретит Арно, тебе лишний раз светиться незачем. И кто такой, в конце концов, приходящий официант, чтобы его встречал сам хозяин заведения.

— Как скажете!

Моллаев повернулся к Макарову:

— Ну что, теперь домой?

— Да!

Капитан поблагодарил Балаяна:

— Спасибо за ужин. Шашлык вы готовите действительно отменный. Сколько с нас?

— Да что вы? Какие деньги? Вы мои гости, а кто с гостей деньги берет?

— Что ж, еще раз спасибо и до свидания!

— До свидания.

Мужчины поднялись. Моллаев с Макаровым вышли из ресторана и через полчаса въехали во двор снимаемого Вахидом дома.

Вышли из машины. Моллаев спросил:

— Что у нас еще на сегодня, кроме отработки плана?

— Я хотел бы осмотреть имеющееся у тебя оружие, экипировку, спецсредства.

— Тогда нам в дом.

— С этим есть проблемы?

— Никаких!

— Тогда вперед, джигит!

Макаров осмотрел содержимое тайника. Там было столько различного оружия, что им можно было вполне вооружить полноценную разведгруппу. Капитан сказал:

— На завтра беру «Винторез», пистолет с глушителем. Это все. Не считая, естественно, экипировки: черного костюма с защитой от холодного оружия и травматических пуль, кроссовок, перчаток и маски.

Моллаев спросил:

— А прибор ночного видения?

— Он не понадобится. Территория же освещена?

— В кустах темно!

— Зато в бане светло, разберусь. Лишний груз мне не нужен! Да сам понимаешь, и пистолет и «винт» придется оставить на месте операции. Оружие «чистое»? Не выведет на чей-нибудь след?

— «Чистое»! «Чище» не бывает! С военных складов, куда оно было доставлено с заводов.

— Ясно! Мы с тобой сильно наследили, изучая местность, поэтому обувь, в которой были, надо заменить. Есть чем?

— Так теми же кроссовками!

— Их завтра придется выбрасывать!

— Тогда завтра купим новые туфли. На рынке их пропасть, и на покупателей никто не смотрит.

— Согласен! Тогда перекур и разрабатываем план?

— Как скажешь, ты в этой акции ведущий, я на прикрытии и обеспечении.

— Перекур!

Моллаев сказал:

— Ты покури пока, а я пойду свяжусь с одним человеком. Это касается страховочного варианта отхода.

— Давай!

Чеченец вошел в дом, достал сотовый телефон, набрал по памяти знакомый номер. Услышал пьяноватый голос немолодого мужчины:

— Да!

— Привет, Шурик, как дела?

— Это ты, Вахид? Куда пропал, гордый чечен?

— Э, да дела закружили, Шурик, а я слышу, голосок-то у тебя того…

— Чего того?

— Язычок заплетается. Признайся, сколько сегодня на грудь принял?

— Ерунду, пол-литруху. Самогону. Жена выгнала, вот я первачком и побаловался. А ты чего звонишь, нерусский? Аль и ко мне дело какое есть?

— Угадал! Есть!

— Цена вопроса?

— 500 баксов!

— Хорошая цена! Чего делать надо?

— У тебя паром работает?

— А че с ним будет? Работает. Вожу помаленьку наших деревенских с одного берега на другой.

— Машину завтра ночью перетащишь?

— Что за тачка?

— «Девятка»!

— Эта влезет! Перетащу, за 500-то баксов. Откуда и когда подойдешь?

— От заповедника, в объезд моста.

— Ясно! Но учти, уходи с трассы сразу за поворотом, не въезжая в Ракино.

— Почему?

— Ту дорогу менты перекопали. Зачем, почему, не ведаю. Наверное, чтобы пьяные пост не объезжали. Они и наряд там держут. У перекопа!

— А возле парома не держат?

— Н-е! У нас тут свой мент! Участковый, Василич. Сейчас у меня в сарае отсыпается.

Моллаев рассмеялся:

— Ты его тоже первачком угостил?

— Знамо дело! Не угостишь, заявится с обыском. Да он мужик невредный. Я завтра его с вечера успокою.

— А напрямую дорога-то есть или полями придется идти?

— Дорога есть. Хреновая, но есть. На «девятке» пройдешь. Только поосторожней в овраге. Дно крепкое, покатое, так что бери его на скорости. Иначе, если не вытянешь на подъем, потом придется за трактором бежать. В Ракино. Понял?

— Понял. Спасибо за предупреждение! Ты смотри, завтра вместе с участковым не нажрись.

— Я свое сегодня возьму, а завтра потерплю. За такие «бабки» и неделю потерпеть можно! Так что будешь подъезжать, позвони, я свою шаланду и подгоню к причалу. До этого буду держать паром у деревни, чтобы никто ничего не подумал. Хотя тут и думать-то некому, но береженого Бог бережет.

— Все, договорились! Я тебе еще часов в шесть вечера завтра звякну!

— Звони, ваххабит, звони!

— Какой я тебе ваххабит?

— А вы все, черные, ваххабиты! Так и норовите у нас какую-нибудь подлянку провернуть.

— Почему же помогаешь нам?

— Потому что деньги платите хорошие! А Россия? Ей все одно скоро мандец придет. Народ без войны и чумы вымирает миллионами. Тех же, что по Канарам мотаются, мозоли на жопах набивают, сидя в креслах начальников, да коттеджи с лифтами строят, не жалко! Сам своими руками передушил бы, козлов!

— Ну, ладно, ладно, ты особо не расходись. Успокойся.

— Успокоюсь. Стакан пропущу, и порядок. Давай, до завтра, а то у меня батарейки на телефоне садятся.

— До завтра, друг!

В комнату вошел Макаров:

— Ну что, согласовал запасной вариант?

Моллаев ответил:

— Согласовал. Считаю, его надо принять за основной. Не стоит рисковать и надеяться на русское авось.

— Это решим в ходе разработки плана.

— Тогда за план?

— Да!

Моллаев развернул карту, сверху положил листок бумаги, начертил схему усадьбы.

Макаров взял у него карандаш:

— Значит, так, Вахид. Завтра действуем следующим образом…

Чеченец слушал капитана спецназа внимательно. С планом он согласился, добавив:

— А вот тут мы не пойдем к посту, а свернем на проселочную дорогу к парому, с паромщиком которого я договорился о переправе. За руль сяду я, потому что по пути будет овраг. Не простой овраг. Паромщик проинструктировал меня, как через него можно пройти, не застряв.

— А этот твой паромщик не подведет?

— Нет!

— Откуда ты его знаешь?

— Это долгая и неинтересная история. Она связана все с тем же Арменом Балаяном. Но если ты настаиваешь, расскажу!

Капитан махнул рукой:

— Не надо! Достаточно того, что ты ему доверяешь! Итак, будем считать, план принят. И я его утвердил.

— Это твое право и твоя работа! Я подчинюсь любому решению.

— С утра обувь да еще одежды купить надо. Так что ты как хочешь, а я пошел спать. Подъем в 7.00!

— Спокойной ночи, капитан!

— Спокойной!

Макаров ушел к себе в комнату. И вновь долго мучился перед тем, как уснуть. И вновь его мысли были не о предстоящей акции, а о… Галине. Капитан все больше думал об этой женщине и все отчетливее понимал, что уже не сможет жить без нее. Вот только не получится жизнь с ней. Проклятый Коршун сломал ему жизнь. И теперь капитану, даже если и удастся претворить свой антитеррористический замысел, светил немалый срок. Но уже то, что он пусть всего один раз встретится с Галиной и проведет с ней хотя бы один вечер, грело душу боевого капитана. Другой оказавшийся на его месте офицер, возможно, и сбежал бы в Ростов, где сдался бы в местное управление ФСБ. Его семью сумели бы защитить, а вот солдат Гурадзе расстрелял бы. Хотя их и так вряд ли отпустят. Но тот, другой, сам бы отмазался. И попытался бы завоевать сердце женщины, которую полюбил. Возможно, это ему и удалось бы, и жили бы они, как говорится, долго и счастливо. Другой, может быть, и поступил бы так, но не Дмитрий. Капитан Макаров, вступив в бой с противником, мог выйти из него либо победителем, пусть в дальнейшем и осужденным трибуналом, либо погибшим в этой кровавой карусели, но не запятнавшим свою честь воина. Он принял решение идти до конца и менять его не собирался. Тем более ради собственного благополучия. А Галя? Она еще найдет свое счастье! Обязательно найдет! Жаль, без него, но так уж сложилась судьба. Ее не изменить. В данной ситуации не изменить!

Глава 5

Понедельник, 14 августа,

дом на окраине города Новоильинска.

Пристанище эмиссара Алхваза Гурадзе, Моллаева.

Макаров проснулся в шесть часов. Привел себя в порядок, усы и бородка держались крепко. Капитан уже начал привыкать к гриму. Выкурив у окна сигарету, решил выйти во двор. В коридоре встретился с Моллаевым:

— Ты уже на ногах, капитан?

— Я привык вставать рано!

— Я тоже. Так сколько у нас сейчас времени? 6.45. Прекрасно. Ты погуляй по саду, а я быстро приготовлю завтрак. Как перекусим, так и поедем на центральный рынок.

Макаров спросил:

— На чем поедем?

Моллаев ответил:

— На «Вольво»!

— А где резину на «девятку» брать будем? Нам нужна бэушная!

— На авторынок проедем. Там этого добра полно!

— Хорошо!

Капитан вышел во двор, Вахид прошел на кухню.

После завтрака Макаров с подельником выехали со двора.

На центральный вещевой рынок приехали в 7.30. Еще не все палатки были открыты, а в открытых торгаши развешивали и раскладывали товар.

Макаров спросил у Моллаева:

— И чего мы сюда в такую рань приперлись? Тут часов до девяти ловить нечего.

— Не-е! С восьми пойдет торговля. Да нам и нужно-то всего три палатки. Вон, кстати, одна, с обувью, уже открылась.

— Подождем! Первые покупатели запоминаются!

— Да кто торговцев спрашивать будет? Менты, что ли?

— А если менты?

— Делать им нечего!

— Не скажи! Попадется дотошный опер и рынок прошмонает. Догадаться, что обувь, следы которой неизбежно останутся на подходах и в самой усадьбе, с рынка, несложно. Опытный мент догадается. Как догадается и о том, что резину на тачке тоже наверняка сменят. И будет рыть.

— И чего добьется? Да у торгашей и обуви, и одежды, и автопокрышек в день столько покупают, что никого они опознать не смогут. Ментам копать на рынках — дело гиблое. Да и вообще, если все пройдет, как запланировали, у них будет только одна головная боль — как меня найти. Ведь все подозрения падут на исчезнувшего официанта. Так что мне после акции сидеть дома безвылазно, пока…

Макаров резко спросил:

— Что «пока»?

Моллаев не растерялся:

— Пока Гурадзе не передаст, что делать дальше.

Капитан сблизился с чеченцем:

— А ведь ты знаешь, Вахид, что нам еще предстоит сделать в Новоильинске! Знаешь, по глазам твоим хитрым вижу. Скажи, что? Ведь все равно рано или поздно тебе придется это сделать. А мне в ментовку идти, что на плаху голову класть. Обратного хода уже нет.

Моллаев играл свою роль, как мог. Не очень умело, но уверенно:

— Капитан! Чем хочешь поклянусь, не знаю я, что нам с тобой Гурадзе прикажет делать дальше. Здесь ли, в Новоильинске, или еще где. Не знаю! Но что-то делать предстоит точно! И скоро!

— Откуда знаешь, что скоро?

— Не знаю, а догадываюсь!

— Короче, ты решил держать меня за балбеса, так?

Моллаев притворно вздохнул:

— Если откровенно, то нас обоих Череп держит за балбесов!

— Ладно! Во сколько начинает работать авторынок?

— А ты не в курсе? Или не жил здесь?

— Жил! Служил! Но на этом авторынке ни разу не был.

— Неужели даже на тачку не заработал?

— Тебя это не касается!

— Ладно! Ты прав! Авторынок открывается с семи. И вот там сейчас самая торговля.

— Так поехали туда! Возьмем покрышки, вернемся сюда. И дело сделаем, и время убьем!

Моллаев согласился:

— Поехали! Тут недалеко, у бывшего Дворца культуры.

«Вольво» припарковалась за сквером, окружающим ДК.

Моллаев спросил:

— Мне сходить или вдвоем пойдем?

Макаров ответил:

— Я пойду! Тебе здесь светиться не следует. Одно дело туфли покупать, другое — резину для машины. Твою рожу менты в ресторане срисуют, и если сунутся на рынки, то тут могут опознать. Потом тачкой не воспользуешься!

— Как же ты один четыре ската притащишь?

— Грузчика найму. Короче, где рынок?

— За зданием подъем, там забор. За забором рынок.

— Ясно. Будешь нужен, позвоню!

— Хорошо!

Макаров прошел на авторынок. Увидел вывеску над контейнером «Шины, диски! Новые и б/у». Подошел к контейнеру. Около него курил молодой парень.

Капитан спросил у него:

— Ты резиной торгуешь?

— Я! Что-то желаете купить?

— Мне нужна бэушная резина на «девятку», с небольшим пробегом, в хорошем состоянии. Лучше импортная. Всесезонка.

— На «девятку»? Есть колеса на «девятку», пробег 15 000, импортная, но с литыми дисками, отдельно не продам.

— Посмотреть товар можно?

— Конечно! Подождите!

Парень крикнул в контейнер:

— Мишаня! Выдь! Клиент у меня!

— Иду!

Появился небритый и неопрятный мужичок лет под сорок:

— Ты только, Вовка, недолго! Мутит меня, сил нет!

— Я вот шефу скажу, как ты работаешь.

— Не скажешь! Не грозись. Лучше бутылку пива принеси!

— Обойдешься, смотри за местом.

Парень посмотрел на Макарова:

— Пройдемте за контейнер, там резина.

— Пошли.

Макаров оценил шины. Они были с протектором, отличавшимся от протекторов тех колес, что сейчас стояли на белой «девятке», и в хорошем состоянии. Годились для бездорожья.

— Сколько просишь за товар?

— Берете полный комплект?

— Да!

— Недорого, по 500 рублей за покрышку, по штуке за диск. Итого 6 штук!

— Торг уместен?

— Не-е! И так по низшему пределу отдаю!

— Наверное, с машины угнанной колеса сняты?

— А что, заметно?

— Ладно!

Капитан достал из кармана деньги. Отсчитал шесть тысячных купюр:

— Держи!

Парень, отложив тысячу, довольно сказал:

— Колеса ваши!

Макаров спросил:

— Ты мне не дашь своего Мишаню дотащить колеса до сквера?

— Без проблем. За пузырь он их хоть в другой город на горбу отнесет.

— Значит, мне ему на бутылку водки дать?

— А без этого он не пойдет.

— Ясно. Договорились.

Мишаня с радостью согласился за пузырь помочь покупателю. Тем более тащить колеса на горбу он и не собирался. Вытащил из-под контейнера тележку, в которую и сложил резину.

— Показывай, куда тащить?

— Давай за мной!

Макаров прошел до начала сквера. Остановил Мишаню:

— Разгружай товар тут!

— Как скажешь! Но сначала стольник!

Капитан передал грузчику деньги, тот вывалил на траву скаты.

Проводив его взглядом, Макаров достал телефон, набрал номер Моллаева. Чеченец тут же ответил:

— Да?

— Это я! Подходи к началу сквера от рынка.

— Куда точно?

— К месту напротив «чебуречной»!

— Иду!

Вскоре четыре колеса лежали в объемном багажнике «Вольво», и Моллаев направил иномарку к вещевому рынку. Там капитан с подельником тоже долго не задержались. Купив по паре новых летних полуботинок, брюк и рубашек, они к 11 часам вернулись домой.

После обеда Макаров начал собираться. Уложил в пакет боевую форму. Кроссовки и чемодан с разобранной винтовкой бесшумного боя «Винторез» положил в багажник, прикрыв их одеялом, рыболовецкими снастями. Не забыл и пакет с пареной перловкой и банку с накопанными червями. Пистолет и глушитель спрятал под сиденьем. Проверил документы.

Моллаев, положив на заднее сиденье кейс со спутниковой системой связи, спросил:

— Масло, бензин проверил?

— Проверил. Придется дозаправиться. Сделаю это за постом.

— Жратву с собой возьмешь? Кто знает, сколько тебе предстоит просидеть в пятиэтажке?

— Нет! Обойдусь. Да и следов меньше. А вот тряпку стволы протереть не положил?

— Я бросил назад полотенце, с края замасленное!

— Хорошо! Теперь можно немного отдохнуть.

В 17.00 Макаров с Моллаевым вышли из дома. У «девятки» капитан обратился к подельнику:

— Значит, действуем как спланировали. Я буду ждать твоего сигнала у озера. Как только мэр с Ириной уединятся на пляже, сообщишь мне.

— Они мелодию звонка не услышат?

— Телефон переведен на вибровызов, что следует сделать и тебе.

— Сделаю!

— Тогда я поехал!

— Да поможет тебе Аллах!

— И тебе тоже!

Капитан вывел «девятку» со двора и направил машину к городу. Еще раз специально проехал по улице Пушкина. Мысли о Галине не давали покоя офицеру. Интересно, какой будет их встреча? Совсем скоро он узнает это. И определит, сможет ли рассчитывать на поддержку своих при реализации собственного замысла. Многое будет зависеть от того, как примет его Галя и примет ли вообще. Покружив по центру, Макаров выехал на улицу, продолжением которой за пределами города было северо-восточное шоссе. Пристегнул ремень, повел машину со скоростью 80 километров в час. Перед постом ДПС, подчиняясь требованиям дорожных знаков, сбросил обороты. Стрелка спидометра поползла вниз. Инспектор, наблюдавший за транспортным потоком, не обратил на ползущую черепахой «девятку» никакого внимания. Пройдя пост, Макаров прибавил газу и вскоре уже был на поляне, где они с Моллаевым останавливались вчера. Вышел из машины, осмотрел прилегающую к поляне местность. Никого. Только звенящая тишина готовящегося к осени леса. Взглянул на небо. Оно было сумрачным, но дождя вроде не предвиделось. Да и синоптики обещали теплую погоду с переменной облачностью без осадков.

Капитан взглянул на часы: 18.02.

Моллаев и второй официант уже должны были отъехать от ресторана. Раз Вахид не звонит, значит, у него все идет по плану. Где-то часа через два — два с половиной начнут съезжаться гости мэра. Сам он, наверное, прибудет в усадьбу раньше, а там черт его знает. Не исключено, что Бериллов заставит себя ждать, подчеркивая свой статус и как хозяина поместья, и как главы города. Впрочем, это не важно. Важно другое. А именно то, чтобы гулянка состоялась. И чтобы приехали Коршун с Ириной. А подполковника вполне могли задержать в полку служебные дела. Хотя командир всегда может покинуть Часть. Для работы у него есть куча заместителей, начальников служб и командиров подразделений, от комбатов до взводных.

Дмитрий прилег на траву. Мысли о Галине не оставляли его, но сейчас капитан гнал их от себя, стараясь сосредоточиться, для чего раз за разом проигрывал запланированный сценарий своих предстоящих действий.

Время тянулось медленно, но Макаров умел ждать. Долго ждать. Проиграв в голове, наверное, в сотый раз порядок действий по Коршуну, мэру и Гласенко, Макаров переключился на просчет того, для чего его решил оставить в Новоильинске Гурадзе. Оставить после того, как он выполнит свою миссию. Утолит жажду личной мести. С Черепом понятно, он собирает на Кавказе отряд для проведения террористических актов. И по логике, Макаров был бы ему нужен в горах. Но Гурадзе оставляет его здесь. Значит, что-то планируется боевиками и в Новоильинске или, как проговорился Вахид, не только в городе. Что же задумал Череп? Прекрасно зная, что его бывший подчиненный и настоящий подельник не пойдет на кровавые акции против военнослужащих Российской армии и мирного населения. Коршун с дружками-предателями не в счет. Устранение физических лиц, которое потянет за собой череду непредсказуемых последствий? В Новоильинске таковых нет. Да и не стал бы Череп проводить целую боевую операцию по его захвату для использования в качестве обычного киллера. Нет. Он, Макаров, должен будет сделать то, что никому другому из банды Гурадзе, включая Вахида, не под силу. То, что Макаров может реально сделать. Это наверняка какая-то акция, требующая от исполнителя особых, специфических знаний. Капитан же знает лишь то, чего касался по роду службы. А это относится к антитеррористической деятельности. Какая-нибудь провокация, имеющая целью отвлечь внимание федерального командования от Кавказа? Отвлекающий маневр? Возможно. Но опять-таки непонятно, за счет чего можно отвлечь на Новоильинск командование федеральных войск. Организация нападения на полк особого назначения? Чушь. Череп знает, что капитан не пойдет против своих. Но даже если и пошел бы, то для этого к городу потребуется подвести соединение боевиков, по мощи не уступающее полноценной штурмовой бригаде. Таковой у Черепа, да и во всем Кавказе, у боевиков нет. А нападение меньших сил полк легко отобьет. Все же Часть особого назначения. Боевой полк, оснащенный всем необходимым для ведения крупномасштабных боевых действий. Стоп! А если отвлекающий маневр Гурадзе проводит на Кавказе, а здесь готовится главная акция? Но что это за акция? Что можно сделать здесь такого экстраординарного, ради чего боевики готовы класть своих моджахедов на Кавказе? Не-по-нят-но! Моллаев говорил, наступит время, и он все узнает. Что ж, придется ждать этого момента. И за время ожидания претворить в жизнь собственный замысел. Удастся ли? Гарантий практически никаких, а шансов еще меньше. Но он будет работать. До конца.

В 21.00 сотовый телефон Макарова провибрировал сигналом скрытого вызова. Он ответил:

— Слушаю тебя, Вахид!

— Как сам?

— Я нормально, что у тебя?

— Стою вот возле мангала, переворачиваю шампура. Гости, похоже, собрались все. И сегодня их больше, чем было в прошлый раз.

— Скажи главное, Коршун с Ириной в усадьбе?

— Да! Вместе приехали на машине Бериллова. Теперь им нет необходимости скрываться.

— Значит, гостей больше? Уточнить информацию можешь?

— Конечно. В общем, кроме мэра, полковника и твоей… Ирины в усадьбе находятся семь мужиков, двоих я раньше видел, остальные новые, с ними девять проституток. И еще одна весьма респектабельная, с виду властная баба лет пятидесяти с юным кавалером, который так и вьется около нее. Тоже проститутка, но мужского пола. Тьфу, гей. Охрана — четыре человека. Вооружение прежнее.

— Где находится охрана?

— Один боец на КПП. Смотрит за стоянкой дорогих иномарок, один трется возле мэра, двое стоят в сторонке. Все перед домом. Тыл усадьбы и озеро не контролируются!

— Понял! Переодеваюсь и начинаю выдвижение к исходной позиции.

— Поторопись! Бериллов может увести Ирину, которая приехала уже подшофе, к озеру в любой момент!

— Успею! Баня открыта?

— Да! Проверил, набирая дрова.

— Тебя охрана сопровождала?

— Нет! В усадьбе никто не ждет ничего драматического. Все пока еще, можно сказать, в пределах нормы. Жрут водяру и веселятся. Шабаш начнется часа через два. По полной программе.

— Принял! Как выйду к озеру, дам тебе знать!

— Работаем по плану. Отбой!

— Отбой!

Отключив телефон, Макаров быстро переоделся, достал пистолет с глушителем, привел его в боевое положение, поставив на предохранитель, надел на голову свернутую в шапочку маску, зашнуровал кроссовки. Уложил ствол в специальный отсек, телефон в накладной карман, чтобы чувствовать вибрацию вызова, подпрыгнул несколько раз, присел, резко повернулся вокруг оси — ничего не звенело и не бряцало. В ногах легкость, голова ясная, мозг работает четко. Закрыв машину и оставив ключи под багажником, капитан быстро пошел в сторону усадьбы, откуда начала бить ритмичная музыка, заполняя лес шумом. Капитан шел к цели, внимательно отслеживая обстановку. Его боковое зрение улавливало малейшее движение ветвей кустарников или деревьев, шевеление травы. Он шел, готовый в любой момент отразить внезапное нападение противника. Макаров перевоплотился в боевую машину, чье предназначение заключалось в одной функции — обнаружить, локализовать и уничтожить цель. Уничтожить бесшумно, незаметно для других. Или, как говорится, сработать по-тихому.

В 21.17 он вышел к полосе песчаного пляжа озера. Лег на траву, выглянул из-за бетонной плиты. На участке пляжа, тянувшегося вдоль территории усадьбы, никого. В кустах, отделяющих пляж от парковой зоны поместья мэра, тоже все спокойно. Лишь в глубине мечущаяся, бьющая по ушам, громкая музыка да пока еще редкие, но звучные женские вскрики.

Макаров включил телефон, вызвал Моллаева.

Тот отключился. Но уже через минуту сам вызвал капитана:

— Извини, не смог ответить, подходил какой-то свинобобр, предлагал выпить с ним.

Макаров не понял:

— Кто подходил? Какой свинобобр?

— Да мужик, толстый, рыхлый, с рожей бобра. Я вежливо отшил его.

— Ясно. Я на месте! Где Коршун с Ириной?

— Сидят вместе с Берилловым за столом, шампанское жрут. Мэр так и лапает твою бабу. Не терпится, наверное, козлу. Но ждать осталось недолго, скоро стемнеет, и они пойдут на пляж. Прямо к тебе. Вот удивятся встрече?!

— Не успеют. Мэр, по крайней мере, точно. Лишь бы Ирина после случки с Берилловым сразу же свалила к Коршуну. Это был бы идеальный вариант.

— Все равно жертвам уже ничего не светит. Они обречены.

— Ты прав!

— Одно меня беспокоит!

— Что именно?

Моллаев объяснил:

— Описывая гостей, помнишь, я говорил о немолодой властной бабе, возле которой телком кружит смазливый альфонс?

— Ну?

— Эта пожилая шлюха часто смотрит на меня. И в ее глазах горит какой-то огонь. Не хватало еще, чтобы она прицепилась ко мне. В прошлый раз была стерва, заставившая трахнуть ее. Но ту можно было вырубить, а эту трогать нельзя.

— Она не видит, как ты говоришь по телефону?

— Этого не видит никто. А старую стерву на данный момент в дом повел молодой козленочек. Вот, кстати, они возвращаются. Шайтан, она опять пялится на меня. Нажрется, точно привяжется.

— Этого надо избежать!

— Попробую! Выберу момент, свалю от мангала, оставив за себя Арно. Но только тогда, когда ты разберешься хотя бы с мэром. Перед отходом.

— А если она сейчас подвалит к тебе?

— Отобьюсь. На крайняк скажу, чтобы через час подошла, обеспечив место случки. Это если она трахнуться хочет. А если просто поболтать, вежливо отошлю к телку!

— Ну, давай, действуй по обстановке. Я жду твоего сигнала о начале выхода Бериллова с Ириной к озеру!

— Понял! Все, капитан, больше базарить не могу. Старая стерва так и пялится. Принесла ее нелегкая.

Выругавшись по-чеченски, Моллаев отключил телефон. Капитан прислонился к забору, в ожидании уже скорого свидания с женой-шлюхой и одним из ее любовников. Часы показывали 21.27. Стемнело. А в лесу темнеет быстро, незаметно. Прошло еще полчаса. Макаров присел на корточки, глядя на зеркальную гладь озера.

Вибрация телефона заставила Макарова вздрогнуть. Капитан вскочил, ответил:

— Да?

— Первый клиент с дамой направился к озеру!

— Что делают остальные?

— Гуляют!

— Как твоя мадам?

— Чую, подгребет скоро. Шампанское фужерами жрет. Орет на своего козленочка.

— Ясно! Я на позицию!

— Удачи!

Макаров отключил телефон, прошел в кусты, где и застыл, ожидая мэра и свою неверную супругу.

Те появились буквально через считаные минуты.

Вышли на пляж, в каких-то трех-четырех метрах от Макарова.

Бериллов, схватив Ирину за ягодицы, прижал к себе.

Капитан все слышал:

— Ну что, крошка? Делаем все, как обычно?

Неверная супруга пролепетала:

— Я сделаю все, что ты захочешь, дорогой!

— Прекрасно. Ты отличная актриса.

— Что ты имеешь в виду?

— Да вспомнил, как стояла безутешной вдовой перед гробом мужа. По-моему, даже слезу пустила, или что-то в глаз попало?

— Ну не могла же я прыгать от восторга, что наконец-то получила полную свободу и что мне больше не надо ни перед кем играть, ни перед кем отчитываться. Погиб боевой офицер, достойный муж, ну и черт с ним. Надоел в последнее время своими придирками, как собака.

— Ты жестока, Ирина!

— Вся наша жизнь жестока, дорогой. Но может, хватит болтать?

— Да, начнем, пожалуй!

От этого разговора ярость затмила разум Макарова, но он с огромным трудом сдержал себя. Ему еще Коршуна валить. Вот там, в бане, он поговорит с супругой!

Скрипя зубами, Макаров смотрел на то, чем занимается та, которую он когда-то любил, которой доверял, к которой стремился из командировок. Но вскоре не выдержал — отвернулся.

А когда вновь взглянул на пляж, увидел, что голая Ирина уже умывалась, а мэр, раскинув руки, развалился на песке, закурив длинную, тонкую сигарету. Умывшись, Ирина быстро оделась, чмокнула любовника в лоб:

— Пока, дорогой, я к Витюше! А ты искупайся. В озере, не в бассейне. Природа, простор, естество.

Приподнявшись, мэр города хлопнул любовницу по заду:

— Давай, ублажай Коршуна. Он в долгу не останется.

— А ты?

— Ну и я! В следующий раз жди сюрприза!

— Да? И какого?

— Что ж это будет за сюрприз, если сказать, что он собой представляет?

— Учти, дорогой, я на дешевки не размениваюсь!

— Знаю! Сюрприз приятно удивит тебя!

— Я тоже постараюсь здесь на песочке.

— Давай! Беги, а то Коршун уже заждался.

— Нет, мы еще посидим с ним перед тем, как до утра закрыться в бане!

— Что ж, приятной вам ночи!

Ирина через кусты, в каком-то метре от Макарова проскочила на поляну. Капитан при желании мог легко поймать жену и опять сдержался. Сейчас его цель — Бериллов, а до Ирины еще дойдет очередь. Макаров извлек пистолет, снял его с предохранителя, опустил на лицо маску, вышел из кустов в тот момент, когда мэр, отбросив окурок, встал возле воды. Он не слышал появления спецназовца, поэтому вздрогнул, когда сзади кто-то неожиданно сказал:

— Хорошо развлеклись, господин мэр, не так ли?

Бериллов резко обернулся. Было заметно, как побледнел всемогущий глава городской администрации, увидев человека в черном костюме и маске, державшего в правой, облаченной в перчатку руке пистолет с глушителем.

Он хотел было открыть рот, но Макаров предупредил:

— Пискнешь, сука, яйца прострелю, а это очень больно.

Бериллов тихо, дрожа всем телом, несмотря на теплую погоду, спросил:

— Кто вы? Что вам нужно? Денег?

— Спрашиваешь, кто я? Тот, кого вы, мрази, унизили, отправили погибать ради собственного удовольствия. Я — твоя смерть, Бериллов!

— Но… но… подождите! Я никого не унижал, никого никуда не посылал. Я никому не сделал ничего плохого.

— Не считая того, что, пользуясь властью, думал лишь о собственном благополучии. Такие, как ты, не должны жить.

Поняв, что неизвестный сейчас выстрелит, Бериллов попытался закричать. Но пуля, попавшая в лоб и сбросившая тело мэра в воду, пресекла эту попытку.

Выстрелив, Макаров осмотрелся. Никого на пляже не было. Видимо, гости знали, чем в это время здесь занимается хозяин усадьбы. Вставив пистолет в специальный карман, подняв маску, капитан за ноги вытащил из воды еще дергавшееся в предсмертных судорогах тело бывшего уже мэра Новоильинска и затащил в кусты. Туда же забросил и его одежду. Прошел к забору. Определив, что пространство до бани охраной не контролируется, прошмыгнул в «теремок», заняв позицию ожидания в предбаннике. Оттуда вновь вызвал Моллаева:

— Вахид! С первым клиентом все! Нахожусь в бане, жду от тебя сигнала!

— Принял. Извини, больше не могу разговаривать. Старая шлюха прет ко мне.

— Отвяжись от нее, отбой!

Отключив телефон, капитан присел на скамейку. Подумал о себе в третьем лице:

«Вот и все. Он перешагнул ту грань, которая поставила его вне закона. Он стал преступником, убийцей. Но он отомстил пока еще только одному подонку. Отомстит и другому, а судить его на небесах будут. Там решат, насколько велика его вина, и вынесут справедливый приговор. Только там, если это „там“, конечно, существует». Макаров не испытывал ни малейшего удовлетворения от убийства любовника жены. Ему было обидно. Обидно, что жена, его Ирина, могла так подло с ним поступить. Перед глазами стояла развратная случка бывшей теперь супруги и мэра. И только заставив себя вспомнить Галину, капитан успокоился. Образ женщины, которую он, сейчас уж не имело смысла отрицать очевидное, полюбил, наполнил теплом его исковерканную, замершую душу. Макаров машинально достал пачку сигарет, но вовремя очнулся. Курить в бане было нельзя. И выйти на улицу тоже. Ему вновь предстояло ждать.

Ожидание затянулось. Только в 1.20 его сотовый телефон провибрировал сигналом вызова.

Капитан ответил, как обычно, кратко:

— Да?

— Не уснул там, в бане?

— Тебе не с кем поговорить у мангала?

— Если бы. А старая шлюха подходила. Видно, занимает какую-то большую должность или имеет солидный бизнес, потому как, не церемонясь, не интересуясь, как я отреагирую на ее слова, буквально приказала: абрек, сегодня ты будешь спать со мной! В три часа чтобы был в спальне второго этажа, охрану предупрежу. И готовься до утра ублажать голодную женщину, которая еще ни разу не спала с горцем. Приказала, сука, и отвалила к столу!

— А что ж ее телок?

— Она его куда-то отправила. Может, тачку охранять. А может, готовить ей спальню. Хрен их поймешь.

— Это все, о чем ты хотел мне сообщить?

— Нет! Коршун базарит о чем-то с местным банкиром, Ирина твоя ждет у дерева рядом с тропой, ведущей к бане. Скоро сладкая парочка придет к тебе!

— Понял! Как отработаю Коршуна, отзвонюсь.

— Принял!

— Работаем!

— Работаем, капитан! Отбой!

Макаров прошел в тамбур, откуда мог видеть участок тропы, ведущей к бане.

Моллаев еще раз вышел на связь. На этот раз в 1.27:

— Капитан! Твои пошли!

— Принял! Жди обратного вызова и будь на стреме!

— Понял! Жаль, не увижу, как ты завалишь полкана.

— Я тебе потом все подробно расскажу! До связи!

— До связи!

Увидев приближающихся в обнимку командира полка и супругу в одеянии бульварной шлюхи, Макаров извлек из кармана пистолет, опустил маску, отошел через предбанник в комнату. Там, оставив дверь приоткрытой, замер в ожидании появления «дорогих» гостей.

Коршунов с Макаровой вошли шумно. Они были в заметном подпитии. Командир полка приставал к любовнице:

— Нет, ты мне скажи, кто из нас лучше как мужик, я или Мишка Бериллов?

Ирина отвечала:

— Ну конечно же ты, дорогой! С тобой мы можем до утра из постели не вылазить, а Бериллов слаб на это дело. Знал бы ты, Витя, как мне надоел твой мэр. Я хочу спать только с тобой!

— Ты и будешь спать только со мной. Позже. А пока терпи, хотя что это за терпение, если кайф сразу от двух мужиков ловишь? А может, у тебя еще кто-то есть?

— Конечно! Весь полк, считая солдат, и полгорода в придачу.

— А что? С твоими способностями это вполне возможно.

Бывшая жена Дмитрия повисла на шее подполковника:

— Может, хватит болтать? Не пора ли делом заняться?

— Тут будем или пойдем в комнату?

Ирина ответила:

— Тут! На столе, а потом на лавках.

— Раздевайся! Я посмотрю, как ты это делаешь.

— Не надоело? Каждый раз одно и то же?

— Нет, не надоело.

Макарова воскликнула:

— Черт! Ты пакет с пойлом, фруктами и сигаретами взял?

— Нет! Думал, ты взяла.

— Чем думал? Ведь вместе шли.

— Но ты же ничего не заметила?

— Как и ты! Так что раздевайся, милый, ты, а я за пакетом сбегаю. Он у дерева остался.

— Давай, только быстро!

Ирина выскочила из бани.

Коршунов быстро разделся до плавок.

В это время и вышел к нему капитан. С открытым лицом и пистолетом в руке.

От неожиданности у командира полка раскрылся рот.

— Ма-ма-ка-ров?

— Что, сучонок, бывших подчиненных перестал узнавать?

— Но как… как тебе удалось выжить?

Коршунов мгновенно протрезвел:

— Ведь там, у Гули-Чу, всех вас духи Гурадзе положили. Сам летал, осматривал место боя. А-а, понимаю, ты попал в плен и бежал, а бандюки вместо тебя чужой труп подложили, так?

Макаров рявкнул:

— Заткнись, сука! Череп мне все о твоих делах рассказал. И о том, что спишь с моей женой, кстати, тоже. Видео показывал. И то, как ты договорился сдать группу. Это из-за тебя, шакал, ребята погибли. Ты сломал мою жизнь, и нет тебе прощения!

Подполковник поднялся, вытянув руки вперед:

— Погоди, Дима, погоди! Случай с группой — страшная провокация. Я не сдавал никого. Клянусь. А насчет жены? Так она сама на шею вешалась, проходу не давала. Я же женат, но уступил ей. Но мы всего два раза. И больше, больше у меня с ней ничего общего не будет. С тобой разберемся…

Макаров, услышав приближающиеся по тропе шаги бывшей супруги, сказал:

— У тебя больше вообще ничего не будет!

Он выстрелил. В шею:

— Это тебе за унижение и блядство.

Выстрелил еще раз, в лоб:

— А это за ребят, погибших по твоей вине!

Коршунов рухнул на пол.

Макаров встал сбоку от двери.

Вошла Ирина с пакетом:

— Эй, подполковник! Ты чего разлегся? Встречай свою кошечку. Коршунов, ты чего?

Сильный удар в спину отбросил Макарову к столу. Пакет выпал, из него выкатились бутылки с шампанским, груши, бананы, апельсины. Она обернулась, и… брови ее поползли вверх:

— Ты?

— Что, сильно изменился за неделю?

— Но тебя же убили. Я на похоронах…

Капитан усмехнулся:

— Слышал, как ты покойному уже Бериллову рассказывала о своей игре, о том, что даже слезу пустила, а сама радовалась, что избавилась от мужа. Слышал.

— По-че-му! По-че-му от покойного?

— Да потому, что я убил и первого твоего любовника, Бериллова, он сейчас в кустах куском дерьма валяется, и второго, Коршунова, тот, видишь, на полу с простреленной башкой лежит.

Только сейчас Ирина увидела пистолет.

Отползла к стене, запричитав:

— Дима! Я не хотела! Честное слово. Всегда только тебя любила, они, Бериллов и Коршунов, заставили меня спать с ними. Чтобы тебя не убили. Но Коршун не сдержал слово. И, оставшись одна, я вынуждена была спать с ним сегодня. Иначе Коршун грозил превратить мою жизнь в ад. Я сказала, что, мол, играла на твоих похоронах, но на самом деле мне выть от горя хотелось. Я ведь решила, как вернешься, все рассказать тебе. И мы уехали бы отсюда. Но ты, ты, тебя они представили погибшим, похороны организовали. Пойми, я не могла иначе. Потеряв голову, я потеряла смысл жизни. Мне и так очень тяжело было обманывать тебя. Я видела, как ты страдал, но ничего не могла сделать. Они, как пауки, затянули меня в свои сети. Но… но… теперь их нет… Дима! Давай сбежим! Мы успеем! К доченьке нашей, маме твоей. Или лучше в деревню какую. У меня собралось денег, чтобы дом купить.

Макаров вновь усмехнулся:

— Плату за извращенные секс-услуги с клиентов брала?

— Ну зачем ты так?

— Да видел, как ты неистово ублажала мэра, а потом подставляла ему задницу. Сука ты паскудная, Ирина Викторовна. О дочери вспомнила? Мужа преданного пожалела. Ты кого, мразь, развести решила? И прекрати врать, уши от твоей циничной лжи вянут. Я все знаю про твои похождения и про твои намерения. Лучшей жизни захотела?

Ирина ощерилась:

— А что, не имею права? Или обязана прозябать с тобой в нищете? Я тоже человек, и я хочу жить в достатке.

— Зачем обманывала? Сказала бы, что разлюбила, разошлись бы, и гуляла бы с Коршуном, мэром или еще с кем, кто тебе за траханье «бабки» на жизнь в достатке отстегивал бы. Почему врала?

— А как сказать?

Капитан посмотрел на часы:

— Мне пора уходить! Прощай!

— Но ты ведь не убьешь меня, Дима? Ведь не убьешь, да?

Макаров приказал:

— Встань! Подойди!

— Но ты не убьешь меня?

— Плохо слышать стала? Сказал, ко мне!

Ирина подошла.

Капитан влепил ей пощечину:

— Это тебе за любовь и верность, грязная потаскуха! А теперь слушай внимательно. Сидишь здесь до утра. Тихо, как мышь. А завтра чтобы твоей ноги в городе не было. О дочери и моей матери забудь. Встречу, убью! Милиции обо мне ни слова. Как убили Коршуна и Бериллова, ты не видела и тебя это не касается. Но лучше, если ты свалишь из Новоильинска до допроса ментов. Для тебя лучше.

— Но куда я поеду?

— В Москву! Там для проституток работы валом. Ты устроишься. Все запомнила?

Ирина, держась за щеку, опустила голову:

— Да!

— Из квартиры можешь взять, что захочешь, и… но не буду повторяться. Прощай!

Капитан вышел из бани, притворив за собой дверь. Зашел за сруб теремка, вызвал Моллаева. Тот ответил тут же:

— Да?

— Второй клиент отработан!

— Понял!

— Ты где?

— У дома покойника мэра.

— Слышу, веселье в усадьбе в разгаре?

— Не то слово! Пошел шабаш!

— Уходим!

— Принял, уходим!

— До встречи!

— До встречи, капитан!

Макаров двинулся к озеру. Не знал он, что, сообщая о своем настоящем местонахождении, Моллаев лгал. Он находился не у дома мэра, а рядом с баней, в кустах. Вахид слышал разговор Макарова с женой и, как только капитан ушел, вошел в баню. Ирина сидела на скамейке, опустив руки. Все планы веселой беспечной будущей жизни в столице рухнули в одно мгновение. Макаров всех переиграл. И теперь без высокопоставленных, упакованных в финансовом отношении любовников, предупрежденная бывшим мужем, который если дал слово, то сдержит его, а значит, убьет, если она ослушается, Ирина сидела, растирая слезы вместе с тушью по лицу. Она услышала, что кто-то вошел в баню. Подумала, может, Макаров сжалился и вернулся забрать ее с собой? Он такой жесткий, бескомпромиссный, безжалостный, но умеющий прощать даже то, что простить, казалось бы, невозможно. И он любил ее. Ирина знала, что муж ее любит. Она хотела обернуться и припасть к его ногам, но не успела. В баню вошел не капитан Макаров, а Вахид Моллаев. И Ирина почувствовала, как сильные руки сдавили ей горло. Последнее, что она почувствовала в своей подлой и развратной жизни.

Моллаев сдавливал горло, пока тело бывшей жены Макарова не обмякло. Затем он опустил руки, и труп женщины упал рядом с телом Коршунова.

Вахид произнес:

— Вот так-то надежней будет!

И выйдя из бани, пошел следом за Макаровым.

Они встретились возле «девятки» в 2.35. Капитан спросил:

— Ты задержался. Возникли проблемы?

Понимая, что капитан может взбеситься, узнав о смерти Ирины, и, просчитав убийцу, отреагировать неадекватно, решил пойти на опережение:

— Извини, капитан, но мне пришлось убить Ирину!

— Что?! Ты ее убил? Да как ты посмел, скотина?

— Не кричи, не ругайся, а лучше выслушай, почему я был вынужден это сделать.

Макаров резко выхватил пистолет и приставил глушитель ко лбу Моллаева:

— Выслушать? А может, прибить и тебя? До кучи.

Вахид спокойно ответил:

— Прибей! Но сначала выслушай!

— Ну?

— Я ее не тронул бы. Не знаю, о чем вы с ней беседовали, но как только ты скрылся за баней, она выскочила из теремка и побежала к гостям. Наверняка не для того, чтобы попросить кого-нибудь отвезти ее в город. На ней лица не было. Только страх. Твоя бывшая супруга бежала поднять шум, чтобы ты не успел уйти. Пришлось принимать решение мгновенно. И я его принял. Перехватил на тропе, по которой отходил из усадьбы, и задушил ее. Труп отнес обратно в баню. Положил рядом с трупом Коршуна. Возможно, я неправильно оценил обстановку, допустил ошибку, но… если бы Ирина сообщила охране об убийстве Коршуна, те немедленно связались бы с ментами. И мы уже никогда не вышли бы из этого леса. Даже до дороги не доехали бы. Менты быстро заблокировали бы все пути и прочесали зону. Теперь решай, правильно я поступил или нет. Если нет, стреляй! Я не боюсь смерти.

Макаров опустил ствол:

— Значит, не послушалась Ирина? Что ж, может, это и к лучшему. Будущего у нее не было, она была обречена на гибель. Ладно! Ты принял правильное решение, Вахид, забудем. Надо торопиться.

Моллаев вздохнул с облегчением:

— Ты прав! Переодеваемся и выезжаем на трассу. Нам бы только до грунтовки, ведущей к парому, добраться. Потом ментам нас уже не достать!

— Ты с паромщиком еще раз общался?

— Да! Как и было договорено, в 18.00. Шурик подтвердил, что будет ждать нас, нейтрализовав местного участкового.

— При нейтрализации он сам не выйдет из строя?

— Нет! Обещанные за переправу 500 долларов не дадут.

— Посмотрим!

Переодевшись, Макаров с подельником уложили боевую форму, одежду официанта и маску в пакет, переобуваться пока не стали, рано. Капитан выбросил пистолет в траву. Прочесывая местность, милиция найдет ствол с глушителем. Только ничего он им не даст. Отпечатков на нем Дмитрий не оставил.

В 2.57 белая «девятка» выехала на трассу.

Через двадцать минут Моллаев указал на еле заметный съезд с трассы:

— Нам туда, капитан!

Макаров притормозил, плавно съехал на грунтовую дорогу.

Моллаев включил сотовый телефон, набрал номер:

— Шурик? Ты еще жив?

— А че мне будет. Вот кукую у реки, жду тебя!

— В деревне все спокойно?

— Тишина.

— Приготовься, мы скоро будем.

— Ты не один?

— Какая разница.

— Тоже верно. А где находишься?

— Только что свернул на указанную тобой грунтовку.

— С раскопанной дорогой не перепутал?

— Ты что, меня за идиота держишь, Шурик?

— Ладно! Подкатывай. Как увижу тачку, перегоню паром.

— Договорились. До встречи!

— Деньги приготовь! А то знаю я вас, нерусских…

— «Бабки» в кармане, не волнуйся.

Закончив переговоры, Моллаев спросил:

— Шурика убирать не будем?

— А зачем? Тебя в ресторане менты срисуют, так что паромщик ничего нового им не сообщит. Предупредить о том, что не запомнил ни марки машины, ни тем более номера, надо, остальное лишнее. И еще нежелательно, чтобы он видел меня.

— Не увидит, сейчас за руль сяду я, а ты устройся сзади. Стекла тонированы, паромщик тебя не заметит.

К паромному съезду «девятка» подъехала в 3.30.

Через полчаса она уже находилась на противоположном берегу реки, в воды которой сбросили пакет с одеждой, заложив в него груз в виде торговой килограммовой гири, предусмотрительно захваченной Вахидом из ресторана Армена. Вахид рассчитался с паромщиком, предупредив:

— Ты вот что, Шурик, если на тебя выйдут менты, меня им описать можешь, а вот насчет марки тачки и номера — молчок, коль и дальше спокойно жить хочешь. Понял?

— А че? Натворил чего серьезного?

— Не твое дело. Ты запомнил, что я тебе сказал?

— Запомнил. Живу рядом, ночью услышал, как на том берегу сигналит легковая машина. Вышел. Какой-то нерусский крикнул: переправь. Я и переправил. Нерусского описать могу, потому как он рассчитывался со мной. Дал 100 рублей. А вот что за машина, какого цвета, не знаю, ночью все кошки серы, к номеру не приглядывался. Оно мне нужно?

Моллаев похлопал паромщика по плечу:

— Все правильно. Мозги еще не все пропил. Так и говори ментам, если они, конечно, выйдут на тебя. Но участкового, как проснется, о тачке проинформируй. Так, между делом. Это для тебя хорошая отмазка.

— Понял. Только Васильичу с утра не до речных дел будет. Сильно болеет с похмелья.

— Ты, главное, ему скажи, а запомнит он или нет, дело третье. Лучше, если еще кто-то услышит, как ты своему Васильичу о ночной переправке сообщишь.

— Так при бабе его и скажу! Она утром припрется за своим благоверным.

— Отлично! Ну все, поехал я!

— По деревне не газуй. Пройди тихо!

— Не учи ученого!

— Тогда давай!

Моллаев хотел уже сесть в машину, но вспомнив о телефоне, окликнул паромщика:

— Шурик?

Тот обернулся:

— Да?

— Ты номерок мой из памяти своего мобильника убери! Знаешь, как это сделать, или помочь?

— Обойдусь! Уберу!

— Прямо сейчас убери!

— Да езжай ты, тоже докопался.

Но достал телефон. После недолгих манипуляций с ним сказал Моллаеву:

— Все, вали, убрал твой номер!

— Молодец! Будешь нужен, найду!

— Давай!

Вахид провел «девятку» по деревне тихо, медленно, не включая фар. Выехав на дорогу, ведущую к городу, остановился.

Макаров спросил:

— И чего встали?

— Прям сразу ко второму объекту?

— А что, появились причины менять план?

— Нет, но я подумал, может, ты… ну, ладно, все понял. Едем.

— Правила дорожного движения не нарушай. Нас еще не должны хватиться. Так что не налети на гаишников по глупости. Они ночью могут осмотреть тачку.

— Не надо со мной, как с пацаном, ладно, капитан?

— Ладно, господин Моллаев.

Вахид посмотрел на закурившего Макарова и, ничего не сказав, продолжил движение.

Часть III

Глава 1

Новоильинск, 15 августа, 4.00.

В район расположения военного городка и строящейся напротив пятиэтажки «девятка» въехала без проблем. Макарову с Моллаевым не встретилась ни одна патрульная машина милиции, что говорило о том, что трагедия в загородной усадьбе мэра еще не стала предметом огласки. Однако капитану следовало спешить. Если трупы уже обнаружены и милиция поставлена в известность о происшедшем в усадьбе, то менты в любую минуту могут сообщить в Часть о гибели Коршунова. Сообщение пройдет либо на оперативного дежурного, либо на дежурного по полку. В любом случае, тот или другой сразу же известят о трагедии начальника штаба, который с этой минуты станет исполняющим обязанности командира полка и немедленно явится в Часть. Весь полк поднимать не станет, а вот офицерам объявить «общий сбор» может. Но для этого Гласенко надо еще дойти до штаба.

Капитан указал на жилые дома слева от строящегося дома:

— Загони машину туда и спрячь среди других автомобилей. Как подам сигнал, выйдешь сюда же.

— Понял!

— Ну, а я пошел!

Перчатки Макаров не снимал, но взял на всякий случай полотенце. Винтовку придется бросить в доме, своих отпечатков он не оставит, а вот отпечатки Моллаева могут оказаться на «Винторезе». И тогда за ним начнется большая охота. Это пока Макарову было не нужно. Он забрал чемодан с разобранным оружием, вышел из салона и направился к строящемуся зданию. «Девятка» ушла к жилым домам.

Макаров вошел в третий подъезд. Прислушался — тишина. Поднялся на четвертый этаж, осматривая квартиры остальных этажей. Оставил в комнате, определенной под позицию, чемодан с оружием, поднялся и на пятый этаж. В подъезде никого. Спустился в комнату, взглянул на городок и территорию части. Никакой беготни, никакого шума. Ночь проходит в штатном режиме. Спал и военный городок. Ни в одном из окон домов офицерского состава свет не горел. Значит, он занял позицию вовремя. Но обстановка может измениться в любую секунду. Поэтому капитан собрал «Винторез», установил ночной прицел, еще раз осмотрел дом, где жил Гласенко, штаб полка и аллею, соединяющую городок с Частью. Поставил винтовку к стене. Вновь наступило время тягучего ожидания. Время мыслей, размышлений при беспрерывном наблюдении за сектором наиболее вероятного проявления цели.

А в это время, втиснув «девятку» между двумя иномарками у одного из жилых домов, Моллаев достал с заднего сиденья кейс. Положил на сиденье пассажира, открыл. Включил систему спутниковой связи, извлек телефонную трубку. Набрал номер Черепа.

Несмотря на раннее время, Гурадзе ответил секунд через двадцать:

— Слушаю!

— Это Вахид! Ассолом, Алхваз!

— Говори!

— Капитан отомстил! Коршунов и Бериллов мертвы.

— «Чисто» сработали?

— «Чисто». Никто ничего и не заметил.

— Где находитесь сейчас?

— Я в машине на стоянке, недалеко от Части, капитан на позиции отработки начальника штаба.

— Он разговаривал со своей женой?

— Да! Приказал ей исчезнуть, забыв все.

— Надеюсь, ты выполнил мой приказ?

— Разве я мог не выполнить его?

— Значит, Ирина Макарова мертва?

— Да! Лично придушил в бане.

— Ты сообщил ему об убийстве жены?

— Сообщил! Посчитал, что так будет лучше.

— И он не пристрелил тебя?

— Нет, я представил убийство как вынужденную меру. Мол, жена ослушалась Макарова и, как только он ушел, побежала к охране. И налетела на меня. Пришлось убивать.

— И Макаров поверил тебе?

— Вроде поверил.

— Хорошо! Следующий доклад после второй части акции. Тогда же получишь инструкции на дальнейшие действия.

— Понял!

— Все! Удачной охоты и благополучного возвращения в «берлогу».

— Спасибо! Конец связи!

— Конец!

Моллаев отключил систему, положил телефон в кейс, который вернул затем на заднее сиденье. Устроился поудобнее, держа в руке сотовый телефон.

Макаров ждал ровно час.

В 5.00 в окнах второго этажа дома проживания старшего офицерского состава загорелся свет. Почти одновременно с ним вспыхнул свет и в соседнем доме. Это немного удивило капитана. Если окна первого этажа были окнами квартиры начальника штаба полка, то вот чьей квартире принадлежали окна второго этажа соседнего дома, он не знал. Впрочем, все стало ясно буквально через несколько минут. На улице появились Гласенко и начальник разведки Рубанюк. Череп говорил, что и Рубанюк состоит в сговоре с Коршуном. Сейчас его слова оправдались. Хотя, возможно, начальник штаба вызвал разведчика как одного из своих прямых подчиненных. Что уже не меняло сути дела. Макарову придется убить обоих.

Гласенко и Рубанюк чуть ли не бегом направились к КПП Части, о чем-то оживленно переговариваясь. В прицеле винтовки капитан видел их озабоченные, даже испуганные физиономии. Они вошли в сектор наиболее эффективного поражения, туда, где стояла беседка. Макаров навел «Винторез» на начальника штаба. Хлопок. Гласенко, словно споткнувшись, рухнул на асфальт аллеи. Рубанюк остановился, ничего не понимая. Раздался второй хлопок, и рядом с Гласенко упал начальник разведки полка. Убедившись, что поразил цели, Макаров отошел от окна, полотенцем протер винтовку, бросил ее в угол комнаты и быстро пошел на выход. Спускаясь по лестнице, вызвал Моллаева:

— Вахид! Макаров! Подгоняй тачку! Дело сделано!

Чеченец ответил:

— Понял, выезжаю со стоянки.

Вскоре капитан оказался в салоне машины. Взглянул на Моллаева:

— Рви к дому! Не доезжая, на трассе тормозни.

Чеченец спросил:

— Что с начальником штаба?

— А что с ним может быть? Лежит на аллее с пробитой пулей головой. Рядом с господином Рубанюком.

— Ты и начальника разведки завалил?

— Пришлось. Они вместе шли к Части.

— Ясно! Значит, к дому?

— Да!

Вскоре белая «девятка» остановилась на шоссе у поворота с одной стороны к улице Мартовской, с другой — к ведущей на свалку разбитой дороге.

Макаров приказал подельнику:

— Давай, рви за «Вольво», вези купленную резину. Переобуемся. Затем отправишь старые скаты на утилизацию к своим таджикам.

Моллаев подчинился.

Обернулся он быстро. Еще быстрее они на безлюдной в это время трассе поставили на «девятку» купленные на рынке колеса, после чего Моллаев, забрав кейс со спутниковой связью и старые колеса, поехал на свалку. Макаров же свернул на Мартовскую. И только после этого на трассе появились первые машины. Фуры, «Газели», «бычки». Капитан видел, что Моллаев не расстается со спутниковым телефоном, и понимал, что Вахид постоянно докладывает Черепу о ходе акции. Что ж, пусть докладывает. Он загнал «девятку» во двор. Вышел из салона, переобувшись в новые, с рынка, туфли.

Закурил.

Моллаев тем временем, вызвав старшего таджиков, обитавшихся на свалке, передал ему колеса, пятьсот рублей и приказ:

— Резина через час максимум должна превратиться в пепел. Диски отправить скупщикам лома.

Таджик ответил:

— Будет сделано!

Вахид спросил:

— Что с «семеркой»?

— Не беспокойтесь. Разобрали до винтика, что смогли, продали в сервис, остальное пустили под пресс. Нет больше «семерки», а могла еще ездить и ездить!

— Не могла, раз пустили в утиль. У меня все, я поехал, а то тут задохнуться можно. Ну и запах!

— Мы привыкли. Человек ко всему привыкает.

Моллаев сказал:

— До связи! Понадобится, вызову! Резиной займись немедленно!

— Да понял я все, понял!

— Хоп!

Чеченец выехал на объездную дорогу, по которой подъезжал к свалке. Вновь привел в действие систему спутниковой связи. И вновь Гурадзе ответил практически сразу:

— Слушаю!

— Это Вахид!

— Докладывай!

— Капитан убрал Гласенко, а вместе с ним и начальника разведки полка. Они вместе шли в Часть. Отошли от объекта спокойно. В городе пока менты не суетятся. По крайней мере, проехали до «берлоги» свободно.

— Все за собой зачистили?

— Все!

— Капитан рядом?

— Нет, он дома, я у свалки, куда отвозил скаты с «девятки»!

— Передай Макарову, что я доволен его работой. Он еще раз доказал, что является хорошим профессионалом. И поздравь с тем, что ему удалось отомстить своим обидчикам. Месть должна была свершиться, и она свершилась.

— Передам!

Гурадзе, выдержав паузу, сказал:

— Теперь ты должен залечь на «дно». Из хаты ни шагу. При малейшей угрозе — немедленная смена «берлог». Скоро ты узнаешь, что вам с Макаровым предстоит сделать недалеко от Новоильинска в середине следующей недели. До этого — полная тишина! Все! До связи!

— До связи, Алхваз!

Моллаев выключил телефон, бросил его в кейс, направил «Вольво» к снимаемому дому. На этот раз иномарку на улице не бросил, заехал во двор, поставив «Вольво» рядом с «девяткой». Вышел из салона с кейсом.

Стоявший у березы Макаров спросил:

— Вопрос по резине решен?

Моллаев ответил:

— Конечно!

Капитан указал взглядом на кейс:

— Доложил обо всем Черепу?

— Доложил, он передал, что ты настоящий профессионал, поздравил с тем, что месть свершилась, а главное, сказал, что скоро сообщит, что нам с тобой еще предстоит сделать недалеко от Новоильинска в середине следующей недели.

Макаров запомнил последние слова Моллаева, но не подал вида.

— Осталось уничтожить старую обувь, и акцию можно считать успешно завершенной.

— Я сожгу обувь в печи.

— Нет! Брось в заболоченный пруд. Тина надежно спрячет ее. И менты в этот пруд не полезут. Если только сначала не вычистят его. В общем, заканчивай с обувью. Потом готовим завтрак, и на отдых! Не знаю, как ты, а я что-то устал. Горы переносил легче.

— Так бывает! Я скоро.

Забрав мешок с обувью, в которой Макаров с Моллаевым «работали» в усадьбе и в городе, Вахид пошел к затянутому тиной, покрытому сплошным «ковром» из зеленой мелкой травы, заросшему от берега высокой осокой, пруду. Бросил мешок. В зеленом ковре образовалась черная дыра. Впрочем, она тут же начала быстро затягиваться. Моллаев вернулся в дом, где на кухне вскрывал банки с тушенкой Макаров. Вахид сел в угол чистить картошку. Радиоприемник был включен. Он извергал только музыку, прогноз погоды, курсы валют и рекламу.

В 7.00 пошел новостной блок, заставивший капитана и боевика на время отложить приготовление завтрака. Диктор сообщил о зверском убийстве главы администрации города, командира войсковой Части, дислоцирующейся в городе, его заместителя и начальника разведки, а также супруги недавно погибшего в бою с экстремистами капитана Макарова. Описал, когда, как и где это произошло. Отметил особую жестокость убийц, их изобретательность и коварство. Сказал, что, по предварительной версии — это тщательно спланированная террористическая акция, цели которой пока неизвестны. Подчеркнул, что подобную акцию, по мнению специалистов, могла провести хорошо подготовленная диверсионная группа, поиски которой начались ранним утром, сразу же, как милиции стало известно о фактах преднамеренных убийств в усадьбе покойного мэра и на территории военного городка. В конце сообщения диктор призвал граждан города сохранять спокойствие и выразил уверенность в том, что правоохранительным органам удастся обезвредить банду убийц. Обещал и в дальнейшем информировать население о том, что станет известно журналистам радиостанции. После диктора выступил прокурор города. Он заверил слушателей, что милиция держит ситуацию под контролем и проводит все необходимые мероприятия по поиску и задержанию террористической группы.

В следующем экстренном выпуске диктор сообщил, что милиция получила информацию об одном из членов банды, некоем Рахиме Назарове, который незадолго до кровавых событий устроился официантом в ресторан «У озера»! Назаров обслуживал пикник в загородной усадьбе мэра и исчез из усадьбы сразу после убийства главы администрации, Бериллова, командира войсковой Части, подполковника Коршунова, и вдовы геройски погибшего капитана Макарова. Фотография подозреваемого разослана во все отделения милиции, ведется его активный поиск.

Прослушав за завтраком второй экстренный выпуск, Макаров взглянул на Моллаева:

— Ну что, господин Назаров, вот и вышла на тебя наша доблестная милиция. Ищет!

— Это надо быть полным идиотом, чтобы не просчитать меня.

— Кстати, а где зарегистрирован Рахим Назаров? Надеюсь, не в этом доме?

Вахид ухмыльнулся:

— Нет, не в этом доме. Назаров зарегистрирован в старой развалюхе у городского кладбища. Как внучатый племянник одной милой, доброй, но, к сожалению, уже месяц как покоящейся на погосте старушенции. Впрочем, господина Назарова в той хате никто не видел, а регистрацию сделал друг все того же незаменимого и подконтрольного нам Армена Балаяна, сваливший в Израиль.

— Тебе надо уничтожить документы на Назарова.

— Вот позавтракаем, и уничтожу. Что ничего, по большому счету, не изменит, если мое фото расклеят по всему городу.

— А соседи по этой хате не опознают?

— Вряд ли!

— Но ты не уверен в этом?

— Как можно быть уверенным в других, неизвестных тебе людях? Возможно, кто-то здесь и запомнил меня, хотя я старался не светиться перед соседями. Но не думаю, что кто-то из них пойдет в ментовку.

— Почему?

Моллаев вновь ухмыльнулся. На этот раз зловеще:

— Они хоть и старенькие, но жить хотят не меньше молодых.

Макаров покачал головой:

— Это не аргумент. Считаю, надо менять хату. Уходить в запасную «берлогу».

— А я так не считаю! По крайней мере, сейчас. В настоящий момент мы скорей влетим при движении по городу, где вовсю свирепствуют менты, чем находясь здесь.

— А если они все же выйдут на эту хату?

— В тайнике кроме оружия, как видел, есть и взрывчатка и спецсредства. Незаметно к хате не подойти. Появится милиция, мы успеем уйти.

— Каким образом?

— Послушай, капитан! Я не обязан отвечать на все твои вопросы. Свою задачу по обеспечению проведения твоей акции я выполнил, и теперь мы равны. Мы партнеры, напарники, а вскоре ты должен будешь делать то, что скажу я. Так что позволь мне не раскрывать свои маленькие тайны. Ты, без сомнения, спец по отстрелу всяких ублюдков. И работаешь отменно. Но и я не лох. Поэтому если сказал, что успеем уйти отсюда, то, значит, успеем в любом случае, даже если к дому мусора подтянут весь свой ОМОН. Без боя, тихо уйдем.

Макаров пожал плечами:

— Что ж! Если ты гарантируешь отход, то остаемся. В принципе, мне терять нечего! Скажи хоть, куда отходить будем?

— На свалку! А уже оттуда — в запасную «берлогу», что находится по адресу улица Добровольского, дом 49 «а». Это тоже дом в частном секторе промышленного микрорайона.

Капитан отодвинул тарелку, выпил чаю, закурил:

— Ладно! Остаемся пока.

Выкурив сигарету и затушив окурок, Макаров поднялся:

— Ты как хочешь, Вахид-Рахим, а я пошел спать!

— Давай!

Дмитрий прошел в свою комнату. Упал на кровать и тут же уснул крепким сном.

Проснулся Макаров в шесть вечера. Моллаев был уже на ногах. Готовил ужин. Капитан вышел на кухню, спросил:

— Ты что, не отдыхал?

— Отдыхал! Все нормально!

— Последние новости слушал?

— Да! Сейчас через каждые полчаса о террактах в усадьбе мэра и военном городке долдонят. Все уши прожужжали. А базарят одно и то же. Ищем преступников, результаты есть, но о них в интересах следствия говорить преждевременно. Да, какого-то лоха на вокзале задержали. Типа, на меня сильно похож. Ну, в общем, и дальше в том же духе. Короче, ничего не получается у ментов, кроме как сношать мозги испуганным обывателям!

— Понял! Прогуляюсь по саду!

— Давай, как ужин приготовлю, позову. Но учти, завтра и стряпней, и мытьем посуды заниматься будешь ты.

— А может, заказ Армену сбросим?

— Сбрось! И шашлык тебе менты привезут.

— Но мы же в любом случае успеем уйти?

— Успеем, не пожравши!

— Ладно, позовешь!

Капитан вышел в сад, неухоженный, заросший. Выбрал место, откуда его не могли слышать посторонние, соседи или Вахид, набрал городской номер полевого медицинского пункта. Ответил сержант-санитар:

— Дежурный по ПМП слушает!

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, молодой человек, а Вологодина сейчас на месте?

Сержант переспросил:

— Вологодина? А вы кто?

— Ее знакомый.

— У нас тут, между прочим, не гражданская больница, а санчасть войсковой части!

— Я знаю, сам когда-то, как и ты, в ПМП служил, только мотострелкового полка, у вас-то какой-то особый?

— Особый!

Сержант смягчил тон:

— Давно служили?

— Да порядком уже!

— А мне еще год!

— Ничего, время пролетит быстро. Так как насчет Вологодиной?

— Ушла она! Минут за пять до вашего звонка. Она вообще-то сегодня должна отдыхать, но подменила подругу. В общем, нет Вологодиной в санчасти. Может, чего завтра передать?

— Спасибо! Не надо! Я позвоню!

— До свидания!

— До свидания!

Сержант отключился. Выключил мобильник и Макаров. Подумал. Наверное, Галина дежурила или за покойную Ирину, или за того, кто занимается подготовкой похорон. Еще одни похороны в полку. На этот раз настоящие. Но скорей всего, убитых увезут на родину. Здесь только мэра да Ирину похоронят. Эх, Ира, Ира, почему не послушалась? Впрочем, чем так жить, лучше умереть. Хотя это для Макарова. Ирина, видимо, придерживалась иных взглядов. Но все, забудем о ней. Сама виновата, что попала под чечена. Сидела б в бане, жила. Черт, как же все это неприятно. Насчет жены. Обиды на нее уже не было. Но не родилась еще и жалость. Возможно, и не родится, и супруга уйдет из его памяти. Не исключено, вместе с жизнью самого Макарова. Но в сторону эмоции. Галина ушла из Части. За пять минут, если верить сержанту, до его звонка. Значит, в шесть. Или около того. До дома ей добираться час, если не больше. И это при условии, что она не зайдет в парикмахерскую, магазин или еще куда, туда, куда обычно заходят женщины, возвращаясь с работы. Следовательно, где-то в 19.30–20.00 должна прийти домой. Переодеться, принять душ, поужинать. Это еще около часу. В девять наверняка включит телевизор, чтобы узнать новости, особенно касающиеся происшествий с Коршуном, Гласенко и Рубанюком и… Ириной. Стемнеет тоже в это время. Значит? Значит, он пойдет к ней в восемь. Выйдет из дома в восемь. На машине, которую оставит на ближайшей стоянке. И далее своим ходом. Как встретит его Галя? Что сделает, когда узнает, кто убийца? Неизвестно. Но он должен ее увидеть. Обязательно должен. А значит, увидит. И то, что произойдет дальше, решит его судьбу! И не только его.

От дома раздался голос Моллаева:

— Капитан! Ужин готов!

Дмитрий ответил:

— Иду!

Перекусив, Макаров сказал подельнику:

— В восемь часов я уйду. И вернусь, возможно, утром. А может быть, и раньше, до полуночи.

Моллаев удивленно посмотрел на Макарова:

— Позволь узнать, куда ты собрался?

— Это тебя не касается! К тому же, насколько помню, Гурадзе не возлагал на тебя обязанности контролера надо мной. Или я ошибаюсь?

— Но я должен знать, куда и зачем ты пойдешь?

— Для чего?

— Чтобы если что-то с тобой произойдет, мог потом оправдаться перед Черепом.

— Хорошо! Я пойду к шлюхам.

Удивление Моллаева возросло:

— Куда? К каким шлюхам?

— Обычным! Туда, где за пару штук можно снять девочку. Я хочу бабу, и я ее получу, если бордель не разогнали.

— И где это место? Этот бордель?

Капитан вздохнул:

— Объясняю один раз! На площади Ленина тусуются молодые люди. Вроде как отдыхают. На самом деле это сутенеры и наркоторговцы. Обращаешься к ним, и тебя отвозят на хату, где представляют шлюх. Обычно несколько, разных. Кого выберешь, с той или теми останешься на оплаченный срок. Остальные сваливают. После случки расчет и вызов такси. Которое отвозит тебя туда, куда скажешь. Отлаженная система. Вряд ли ее сломали. Она приносила доход слишком многим. Теперь ты понял, куда и зачем я собираюсь?

Моллаев подозрительно смотрел на капитана:

— Значит, к шлюхам?

— К ним, красоткам! Жены у меня теперь нет, любовницы не завел в свое время, а организм требует свое!

— Я не верю тебе!

— Почему?

— Череп предупреждал, что ты можешь искать тех, кто, кроме Коршуна и мэра, имел твою жену. Тех, кому ты доверял. И завалить их, если подтвердится, что они действительно тоже трахали твою бабу. Поэтому, я думаю, ты идешь на встречу с этими людьми. А это сейчас нежелательно. Это смертельно опасно! Если тебе терять нечего, то мне есть что. Потерпи, и у тебя будет время рассчитаться со всеми. И я помогу тебе в этом.

Макаров закурил очередную сигарету:

— Ты прав, терять мне нечего, но я никогда не говорил, что не дорожу жизнью. И не хуже тебя понимаю, что сейчас продолжать разборки нельзя. А посему не собираюсь кого-то искать, с кого-то спрашивать. Я хочу бабу. Я хочу отдохнуть. Понял, Фома неверующий? Чего вылупился. Я не шучу. И потом, я прекрасно помню, что грозит моей дочери, матери и тем солдатам, что остались в Кандаре, если проколюсь и не сделаю того, что надо Черепу. Так что не загоняйся. Лежи на диване и смотри телевизор, а я поеду к проституткам.

Моллаев спросил:

— И что, сутенеры ведут к блядям каждого, кто к ним обратится?

— Нет, конечно! Они неглупые ребята. С незнакомцем и разговаривать не будут. Прикинутся дурочками, какие, мол, проститутки, крышу, дядя, снесло? Отдыхаем мы. Вот каков их ответ незнакомцу.

— А тебя они что, знают?

— Один знает. Случайно познакомились. По пьянке. Он не в курсе, кто я, но в курсе, что со мной можно иметь дело. Это долгая история. Будет время, расскажу. Сейчас мне надо привести себя в порядок. А ты, как уйду, чтобы тебя потом во все дыры не трахнули, свяжись с Черепом и доложи, куда и зачем я ушел, несмотря на все твои попытки удержать меня!

— Трахнуть бы тебя самого!

— Попробуй, если жить надоело!

Моллаев бросил тряпку, которой вытирал стол, в мойку:

— Иди, капитан! Шайтан с тобой! Но учти, если обманул, если подставишь…

— Вахид? Ты решил мне грозить?

— Не грозить, а предупредить!

— Да я уже предупрежденный! И не волнуйся! Я тебя не сдам и не подставлю. Отработаю свое сполна. Как и обещал. А слово свое всегда держу!

Моллаев махнул рукой:

— Ладно, проваливай! Кто бы мне бабу привел! А то скоро сам себя начну трахать. Раньше Армен подгонял девочек. Сейчас в кабак не сунешься!

— Так ты весь сыр-бор поднял из-за зависти? Из-за того, что я могу пойти к бабам, а ты нет?

— Да отвали ты, капитан!

— Ничего. Еще наверстаешь свое!

— Наверстаю! Ух и наверстаю!

— Вот и я о том же!

— Ты телефон не отключай!

— Само собой!

— Иди! Мне еще прибраться на кухне надо!

Приведя себя в порядок, бросив в борсетку средства для снятия и накладки грима, ровно в 20.00 Макаров вывел машину на трассу. Проехал до первой стоянки на территории бывшего автопредприятия, превращенного в ремзону для грузовых автомобилей. Оплатил место до утра, прошел к остановке автобуса. Здесь стояли машины таксистов-частников. Макаров подошел к ним:

— Добрый вечер, мужики!

Водители ответили:

— Добрый!

— Привет!

— Здравствуй!

Капитан спросил:

— Кто у вас свободен?

Ответил мужчина лет пятидесяти:

— Мы все свободны. А кто осужден, тот в «зоне» или в бегах. Куда ехать-то?

— На Пушкина!

Мужчина обернулся:

— Василь! Твоя очередь, поедешь на Пушкина?

— Поеду!

Мужчина указал на серебристую «десятку»:

— Вон моя тачка!

Макаров сел в «десятку».

Водитель спросил:

— Куда на Пушкина?

— Я покажу, где остановиться!

— Лады. За проезд сотка! Устроит такса?

— Устроит! Поехали!

Проезжая по нужной улице, Макаров сказал водителю:

— Здесь останови.

— Хозяин-барин! Пожалуйста!

Серебристая «десятка» остановилась.

Капитан расплатился, вышел из салона. Машина развернулась и ушла в сторону вокзала.

Макаров посмотрел на часы: 20.50. Галина должна уже быть дома. Он прошел ко второму корпусу. Вон на первом этаже правой стороны левого подъезда ее окна. И на кухне горел свет, так как на улице было уже сумрачно. Если горит свет, то Галя дома. Макаров улыбнулся про себя: «Гениальное умозаключение, ничего не скажешь».

Он вошел в подъезд и хотел было подняться на лестничную площадку, как вспомнил:

— Черт! Усы и борода.

Они делают его неузнаваемым. И только напугают Галю.

Поднявшись к окну между первым и вторым этажом, Макаров достал из борсетки флакон. Тампоном намочил усы и бороду. Почувствовал, как они отклеиваются. Сдернул их. Протер носовым платком лицо. Теперь без грима он чувствовал себя не совсем уверенно. Так, будто с него сняли часть одежды. Положив бороду, усы и флакон в борсетку, капитан закурил. Он видел дверь квартиры № 3, знал, что за ней находится человек, которого он полюбил и которого сильно хочет видеть. Но не находил сил спуститься вниз. Если бы он просто, как раньше, вернулся в Часть после выполнения боевой задачи! Но он возвращается из небытия, недавно похороненный и вдруг воскресший. Более того, он возвращается террористом, убившим таких «невинных», «достойных» людей. А это совсем другое. Капитан услышал голоса за окном. По двору прошла приличная толпа молодых парней. Прав был таксист, что подвозил его сюда первый раз. Район неспокойный. Нарвись обыватель на эту шайку, и дело может кончиться плачевно. Но какое ему дело до этой стаи? Ему надо идти к Галине. А он все стоит, прикурив вторую сигарету. Так не пойдет, не торчать же в подъезде всю ночь. Время полдесятого. Уставшая за день женщина вполне может лечь спать. И тогда он напугает ее еще больше. Мозг пробила мысль: а вдруг она не одна? Почему нет? Черт, этим мужчиной может оказаться офицер полка. И он узнает его. Придется возвращать грим на место. Так, чтобы можно было быстро снять. Закрепив усы и бороду, капитан спустился к квартире. Волнение охватило боевого офицера. С трудом и на время он сумел подавить его. Нажал на кнопку звонка. И услышал в прихожей такой знакомый, приятный и немного настороженный голос:

— Кто там?

Женщина смотрела в глазок, это было заметно, но не узнала пришедшего, с бородой и усами:

— Откройте, пожалуйста, меня просил к вам зайти капитан Макаров.

— Кто? Макаров? Но он же…

— Он не погиб. Но если вы в квартире не одна и если считаете, что представляю для вас угрозу, то я… уйду!

Узнает она его голос? Хотя вряд ли, он, как мог, пытался изменить его. Но ошибся.

Дверь распахнулась.

Галина, сложив руки на груди, широко раскрытыми от изумления глазами смотрела на него.

Макаров сказал:

— Понимаете…

Но Галина произнесла:

— Дима! Ты!

И отошла к стене.

Капитан сорвал усы и бороду. Рванулся к ней, машинально захлопнув за собой дверь. Обнял находившуюся в предобморочном состоянии женщину:

— Да, это я! Живой! Я вернулся, Галя!

Она подняла глаза:

— Дима!

Капитан провел женщину на кухню, усадил за стол:

— Где у тебя аптечка?

Но Вологодина уже пришла в себя:

— Не надо никакой аптечки. Я в порядке, если можно быть в порядке после происшедшего. Ты жив. Вернулся. Но кого же тогда похоронили на Аллее Славы? Я была там. Плакала, когда под выстрелы салюта и гимн гроб с телом капитана Макарова опускали в могилу. Плакала. Кого похоронили вместо тебя? И… что означают усы и борода? Ты не хочешь, чтобы… чтобы узнали о том, что ты жив?

Макаров ответил:

— Да, Галя, я не хочу, чтобы кто-либо в Новоильинске, кроме тебя и, пожалуй, еще одного офицера, узнал о том, что я не погиб.

— Но почему, Дима?

— Я все объясню тебе, но обещай, что выслушаешь до конца, не перебивая, без эмоций, каким бы невероятным и страшным ни был мой рассказ. А потом, потом, если захочешь, я отвечу на твои вопросы. Ну а если скажешь, чтобы ушел, уйду. Навсегда уйду!

— Невероятным и страшным? С тобой случилась беда?

— Галя, я готов рассказать тебе правду, но ты должна дать мне обещание.

— Хорошо! Я обещаю, что выслушаю твой рассказ.

— Закурить можно?

— Конечно, кури! Может, немного спиртного, а то ты сильно нервничаешь?

— Нет! Не надо спиртного!

Капитан закурил:

— Началось все с того, что моя группа, и ты об это знаешь, утром 8 августа вылетела в горы для выполнения боевой задачи. Сначала все шло, как обычно. Полет, посадка, десантирование, скрытый марш. Но это пока группа не втянулась в овраг. Именно по нему мы должны были подойти непосредственно на позиции штурма базы боевиков. А вот дальше, дальше события стали развиваться неожиданно и непредсказуемо…

Макаров говорил, а Галина внимательно слушала. В глазах ее стояли слезы, через которые пробивалась печаль, чувство глубокой жалости к этому обманутому, преданному офицеру. И только когда она узнала, что Макаров стал убийцей, глаза ее раскрылись от ужаса. Но и здесь она сдержалась. Выслушала капитана до конца, не перебивая, как и обещала. Закончив рассказ, в течение которого он выкурил одну за одной пять сигарет, Макаров отодвинул пепельницу, перевел взгляд на темное окно:

— Теперь ты знаешь все, Галя! Если есть вопросы, отвечу. Хочешь, чтобы ушел, уйду, но ты должна знать, я убил тех, кто предал свою страну, продался бандитам, тех, кто погубил семерых моих парней, стоявших насмерть в том бою, когда меня и еще двух солдат отравили газом. Тех, кто погубил бы еще не один десяток ни в чем не повинных людей ради собственной корысти. Я убил предателей. А предатель хуже врага. Теперь они никому не принесут вреда. Я совершил самосуд, преступил закон, но по закону, даже если следствие велось бы честно, ни Коршунова, ни Гласенко, ни Рубанюка, ни наркоторговца-мэра не привлекли бы к суду. Вся доказательная база у террористов, манипулировавших ими. А те вряд ли стали бы делиться столь ценной информацией с нашими следователями. Я же имел возможность убедиться в преступной деятельности этих ублюдков. Да, ублюдков, потому что даже смерть не искупила их вину. Предательство не прощается. Я же готов предстать перед судом, но тогда, когда у меня будут доказательства сотрудничества уничтоженных предателей с террористами. Впрочем, ты можешь назвать и меня террористом.

Галина спросила:

— Никак иначе ты поступить не мог?

Капитан вздохнул:

— Понимаю, ты хочешь спросить, мог ли я бежать из плена? Это было бы сложно, но, наверное, мог.

— Не бежал потому, что бандиты оплатили и организовали лечение дочери? И могли в любую минуту их убить, если бы ты сбежал?

— Нет! Я не просил вылечить дочь, это была инициатива Гурадзе. Череп также не стал бы, несмотря на угрозы, уничтожать семью! Он не воюет с женщинами и детьми. А вот солдат, что остались в лагере, расстреляли бы. Я не мог допустить этого, и потом, мне нужно было отомстить предателям. Поэтому я не бежал, а выставил условия дальнейшего сотрудничества с бандитами, которые дали мне возможность вернуться и отомстить.

— А не мстил ли ты Коршунову, мэру, Гласенко и начальнику разведки за то… что они, извини, спали с твоей женой?

— Буду откровенен, и за это тоже! Но только Коршуну и Бериллову.

— И еще… самой Ирине, да?

— Нет!

— Но тогда почему ты убил и ее?

— Я не убивал жену!

— Не убивал? Кто же это сделал?

— Тот, кого ищет милиция под именем Рахима Назарова. Его физиономию часто показывают по телевидению, а по городу расклеены фото этого Назарова. На самом деле это другой человек. С другим именем. Он работал на бандитов в Новоильинске до того, как после захвата в город прибыл я. У меня был разговор с Ириной, в бане, где она собиралась спать с Коршуновым. И где я пристрелил его. Предупредил, чтобы исчезла из города, забыла о дочери, о семье. А главное, чтобы до утра не выходила из бани. По словам человека, выдающего себя за Назарова, она не послушалась и хотела поднять шум. Но попала в руки чеченца. Я уже находился вне усадьбы. Он ее и задушил.

Галина спросила:

— Так ты знаешь, где скрывается этот чеченец?

— Конечно знаю! Ведь мы же… теперь подельники!

Галина обхватила голову руками:

— Господи! Как же странна и непредсказуема жизнь. Я… я ждала тебя, Дим, часто думала, как ты вернешься. Приедешь ко мне. С этими мыслями я ложилась спать, я с ними вставала, они не отпускали меня и днем. А вышло вот как. Что же теперь делать? Ведь ты обязан служить им? Иначе погибнут солдаты?! Значит… значит, уйдешь. И больше не вернешься.

Галя заплакала:

— Ну за что нам это? Ведь все должно было сложиться иначе.

— Оно бы и сложилось иначе, если бы Коршун со своими шакалами не сдал мою группу боевикам! Он хотел избавиться от меня, а избавился от собственной жизни. Да, Галь, скорей всего нам не быть вместе в дальнейшем, потому что тот бой в овраге для меня только начался. И я доведу его до конца. Вытащу солдат, сломаю игру Черепу. Банда не сделает того, ради чего пришла из Грузии в Россию. Задача Гурадзе мне неизвестна. Но я все узнаю. А узнав, сумею переломить ситуацию, и тогда мы схватимся с Черепом. И бой этот будет последним, как для него, так и для меня. Из гор мне не выйти.

Галина вновь заплакала и попросила:

— Не говори так! Прошу тебя, не говори, что ты уйдешь, чтобы умереть!

После чего резко подняла голову:

— А может, может, мы уедем отсюда? Вдвоем! Я знаю куда. Туда, где никто не найдет. Да тебя и искать не станут, ведь ты же погиб?! Забудем все, и…

Капитан прервал ее:

— А как оставшиеся в горах солдаты? Или о том, что их расстреляют, мы тоже забудем? Забудем и о том, что натворят ублюдки Гурадзе? И как после этого мы сможем смотреть в глаза друг другу?

— Но я не хочу терять тебя!

— Ты не хочешь терять убийцу?

— Ну о чем ты говоришь, какой ты убийца? Разве твоя вина в том, что государство заставляет вас воевать. А война — это кровь, это смерть. Разве ты виноват в том, что тебя готовили для того, чтобы ты уничтожал противника? И разве уничтожение боевиков, террористов, бандитов — преступление? Убийство? И разве стал бы ты стрелять в Коршунова, Бериллова, Гласенко и Рубанюка, если не был бы уверен в том, что они предатели, а значит, те же враги. Ты же сам об этом говорил?!

Капитан взял ладони женщины в свои руки:

— Спасибо тебе, Галя. Я так боялся, что ты не поймешь меня. Ты поняла, вот только не ответила, сможем ли мы жить, зная, что по моей вине погибли пленные солдаты, чье спасение зависело только от меня? Бежать отсюда и затеряться в России не проблема, но как жить с постоянным чувством вины? И потом, родная, я должен остановить Черепа и его головорезов. Сейчас, когда я повязан с Черепом кровью, мне это сделать будет гораздо проще, чем кому-либо другому. В банду внедрить агента практически невозможно, а я уже в ней.

— Но что ты сможешь сделать один?

— Многое, если повезет!

Капитан улыбнулся:

— Но если бы мне удалось выйти на спецслужбы, то вероятность уничтожения банды Черепа и срыв всех его планов превратилась бы в реальность. А планы у Гурадзе и его боссов, как в России, так и в Грузии, грандиозны. И если они будут воплощены в жизнь, последствия могут оказаться просто чудовищными.

— А как связаться со спецслужбами?

Макаров сказал:

— Мне нужно встретиться с Игнатовым! Немедленно! Ты могла бы позвонить ему и попросить приехать?

— Прямо сейчас?

— Да!

— Ты представляешь, о чем он подумает?

— Представляю, но Валера поймет, что заблуждался, как только переступит порог твоей квартиры.

— Да уж поймет точно, если, конечно, будет в состоянии что-нибудь понять, увидев тебя. Он тоже сильно переживал твою «гибель»! Запил! Сейчас вроде отошел, но по-прежнему пока еще не в порядке. Я его сегодня видела. Выглядит не очень хорошо.

— Ничего, мы приведем его в порядок.

Галина спросила:

— Если не секрет, Дим, Игнатов может чем-то помочь тебе?

— Не знаю! Возможно, сможет, по крайней мере, очень на него надеюсь.

— Хорошо, я позвоню ему.

Вологодина нашла в сумочке свой сотовый телефон, набрала номер Игнатова. Разговаривала с ним недолго. Передала просьбу, и все. Отключив мобильник, сказала:

— Обещал приехать!

— Трезв?

— По-моему, да!

— Обрадовался, наверное?

— Знаешь, особой радости я в его голосе не услышала. Может, у него встреча с женщиной, а тут я?

— Будь с женщиной, он не приехал бы!

— Что ж, остается ждать… надеяться и верить! О господи, что ж это я?

— В чем дело, Галя?

— Ты ж наверняка голоден, а я… сейчас быстренько приготовлю что-нибудь!

От ужина капитан отказался:

— Не надо, Галь, я сыт. А вот кофе выпил бы с удовольствием.

— Кофе так кофе! Сейчас сварю.

Женщина отошла к плите.

Как хотелось Макарову обнять ее, покрыть поцелуями лицо, поднять на руки, отнести в спальню и… но он не мог этого сделать. Впрочем, не мог сейчас. А время только десять часов с копейками. Вопрос в другом, а стоит ли отдаваться любви, привязывать к себе женщину, обрекая на последующие муки. Ведь как ни крути, а только чудо может оставить Макарова в живых и на свободе! А чудеса — они только в сказке. А может, не только в сказке?

Галина поставила перед капитаном кофе:

— Напиток крепкий, Дим, и без сахара. Хочешь, поставлю на стол сахарницу, сливки?

— Не надо.

Он поднял чашку.

Галина присела на стул, подперев рукой подбородок, проговорила:

— Эх, Дима, Дима! Дорогой ты мой человек. Опоздали мы немного. Совсем немного. Ты пей, пей кофе, я плакать не буду!

И тут же поднялась, направившись в комнату. Плечи ее содрогались. Ничего, выплачется, полегчает. А ведь Галя действительно любит его. А может быть, полюбила раньше, когда он не замечал ее. Да, они опоздали, им бы встретиться хотя бы на месяц раньше. И тогда сейчас все было бы по-другому! Совершенно по-другому! Галя не обманула бы. И жизнь приобрела бы иной смысл! Но что говорить о том, что могло бы быть? Надо исходить из того, что есть! А есть сейчас любимая женщина рядом, ожидание приезда единственного друга и… время до утра. Не предназначенное для сна. Будем жить одним днем, воспринимая его, как подарок судьбы, а дальше видно будет. Может, чудо окажется не только в сказках, а, сделав исключение, проявит себя в реальности и поможет ему? Хотя надеяться надо на себя. И на то, что все закончится так, как надо. Без надежды, веры, любви человек мертв. А Макаров еще жив. Он надеется, верит и любит. И знает, что делать. Ему необходимо совсем немногое, что, возможно, поможет получить Валера Игнатов. А именно осознание того, что он вновь служит на стороне своих, что он нужен своим и от него не отвернулись. Это очень важно. Вернулась Галя с покрасневшими и припухшими веками:

— Извини, не сдержалась. Больше не буду!

— Ничего, Галь, это нормальная реакция организма на стресс.

Она предложила:

— Еще кофе будешь?

— Можно!

И тут прозвенел звонок в прихожей.

Макаров взглянул на часы:

— Если это Игнатов, то он перекрыл все нормативы.

Галина испуганно спросила:

— А если это милиция?

Капитан улыбнулся:

— Ну, если милиция, что ж! Значит, не повезло!

— Я им не открою дверь!

— А смысл? Они все равно высадят ее! Открывай, кто бы ни пришел!

Галина прошла в прихожую, открыла дверь.

Капитан услышал голос Игнатова:

— Случилось что, Галя?

— Случилось, да ты проходи, проходи на кухню!

— Не понял!

— Поймешь! Не разувайся, все равно завтра убираться.

Макаров встал у окна, спиной к прихожей.

Как только Игнатов вошел на кухню, обернулся:

— Ну, здравствуй, что ли, Валерка?

У того, как раньше у Галины, широко раскрылись глаза:

— Ты?! Димка?!

Глава 2

Капитан улыбнулся:

— Что, сильно изменился?

— Да нет, но…

Игнатов растерянно посмотрел на Вологодину.

Та кивнула:

— Вот и я, Валера, была просто в шоке, когда услышала голос Димы, а потом увидела его, живого и невредимого.

Игнатов перевел взгляд на Макарова:

— Ничего не понимаю. Ты с того света свалился?

— Можно сказать и так! Не приняли меня в небесной канцелярии. А если серьезно, то все гораздо сложнее. Садись. Придется и тебе рассказывать о своих злоключениях.

Командир роты послушно сел напротив друга.

На этот раз Макаров говорил быстро, сухим языком, перечисляя факты безо всяких эмоций.

Выслушав Дмитрия, Игнатов воскликнул:

— Вот это да! Ты завалил команду Коршуна? Один? Лихо, ничего не скажешь.

— А тебе не надо ничего говорить!

Валерий повернулся к Вологодиной:

— Галь! У тебя есть выпить? А то без допинга как-то не по себе.

— Есть!

Игнатов выпил, повторил:

— Вот это да!

И добавил:

— Но каковы эти суки Коршун, Гласенко и Рубанюк? Спецом ребят на верную смерть послали?

— Они получили свое!

— Да, но зачем ты убил и Ирину? Конечно, спору нет, она заслужила наказание, но не смерть же? Как ты смог задушить женщину? В порыве гнева.

— Запомни, не задавая лишних вопросов, я не убивал Ирину!

— Но тогда…

Макаров прервал Игнатова:

— Я просил, Валера, не задавай лишних вопросов, все равно ответа не получишь. Я не убивал Иру, и этого достаточно.

— Ладно! И что теперь будет? Пойдешь сдаваться?

— Нет, друг, сдаваться мне рано. Теперь очередь Черепа и его подельников.

— Не понял! Ты решил вернуться в банду?

— Пока нет. Но я пригласил тебя для другого дела.

— Что за дело?

Макаров поднялся, подошел к Игнатову, присел рядом:

— Помнишь, как-то на полигоне ты говорил, что твой однокурсник служит в каком-то особом спецподразделении? И что ты сам не прочь перебраться туда?

— Ну говорил, и что?

— Мне нужен контакт с надежной спецслужбой.

— А! Понимаю, но не знаю, смогу ли чем помочь.

— У тебя номер однокурсника сохранился?

— Да вроде, в записной книжке.

— Она у тебя с собой?

— Да!

— Звони ему!

Игнатов посмотрел на друга, затем перевел взгляд на Вологодину, вновь попросив:

— Галь, будь добра, налей еще граммов сто!

Женщина ответила:

— А не поплывешь?

— Нет! Сейчас не поплыву.

Галина взглянула на Макарова.

Тот согласно кивнул:

— Налей! А то капитан плохо соображает!

Игнатов снова выпил. Закурив, спросил:

— Ладно! Позвоню, хотя сейчас уже поздно, и если найду номер, но… что я ему скажу?

— То, что с ним хочет поговорить твой лучший друг.

— Да? Добро!

Игнатов достал из заднего кармана брюк небольшую размером записную книжку в кожаном переплете. Минут десять листал страницы, бормоча:

— Где ж ты есть? Должен быть где-то сверху… или снизу? Черт! Фамилии я его не ставил, только номер и букву «Ш». Нет, записывал же точно, когда он меня с днем рождения поздравил. Мы ж до этого в Москве случайно встретились… Вот, нашел!

Игнатов протянул другу раскрытую записную книжку:

— Вон он, наверху, а рядом буква «Ш».

— Хорошо. Он точно в спецслужбе служит?

— Точно! В какой-то секретной. Но в подробности не вдавался.

— Кто он по званию и как его зовут?

— Мишка Шепель, а вот насчет звания — не знаю, не интересовался, но, наверное, тоже капитан!

— Звони!

Игнатов посмотрел на часы:

— Поздновато, но ладно! Чего для друга не сделаешь?

Он набрал номер телефона. Спустя несколько секунд крикнул в трубку:

— Мишка? Шепель? Это Игнатов, привет, дружище… а что? Чего поздно? Нормально… Да все в порядке. А чего звоню? Тут с тобой мой друг поговорить хочет… ты выслушай сначала его. Возможно, узнаешь немало интересного… что? А! Передаю!

Игнатов протянул Дмитрию трубку.

Тот представился:

— Я, капитан Макаров, Дмитрий Сергеевич, командир роты специального назначения N-ского отдельного полка особого назначения.

— Очень приятно! Капитан Шепель, Михаил Иванович, офицер спецслужбы. Что вы хотели мне сказать, Дмитрий?

— Сначала я должен узнать, что разговариваю с тем человеком, который мне нужен.

— А кто вам нужен?

— Офицер антитеррористической службы!

— Вы попали по адресу, продолжайте!

— Вам фамилия Гурадзе о чем-нибудь говорит?

После секундной паузы Шепель ответил:

— Говорит! У вас есть информация по Черепу?

— Есть! И информация серьезная!

— Даже так? Откуда вы его знаете?

— Это не телефонный разговор. Но информация очень серьезная!

— Вы могли бы подождать минут двадцать?

— Да!

— Подождите! Я перезвоню!

Шепель отключился.

Макаров положил телефон на стол.

Игнатов спросил:

— Ну и что?

— Твой друг обещал перезвонить через двадцать минут!

— Значит, ты его заинтересовал, и он наверняка докладывает о тебе начальству.

— Возможно. Если бы так!

Галина подошла к Макарову, положила руки ему на плечи:

— Да ты не волнуйся, Дим, все будет хорошо!

Игнатов удивленно посмотрел на друга и медсестру:

— Ба! Да меж вами никак любовь образовалась?

Женщина улыбнулась:

— Любовь не образуется, Валера, она приходит.

— И когда ж вы успели?

Макаров сказал:

— Недавно. И хватит об этом!

— Да что ты мне все рот закрываешь? Как помощь потребовалась, так Игнатов бросай все и мчись на встречу. А как вроде помог, то молчи.

— Что-то ты быстро явился? Словно сам на крыльях любви летел сюда, а, Игнат?

Вологодина ударила ладонью по столу:

— Перестаньте! Тут трагедия такая, а вы?

Игнатов вздохнул:

— Да, Дим, попал ты в переплет! И на хрена валил этих подонков? Сдал бы в ФСБ, и дело с концом.

— Ты забываешь, что у боевиков остались мои парни, это раз, и что Коршунов легко отмазался бы. У меня же нет никаких доказательств его предательства. Они у Гурадзе в горах, и он мне их с собой не дал.

— Да…

Игнатов хотел еще что-то сказать, но его сотовый телефон издал мелодичный сигнал вызова. На дисплее высветился не тот номер, который ранее набирал Валерий.

Дмитрий ответил:

— Да!

— Макаров?

— Макаров.

— Подполковник Тимохин, Александр Александрович, командир группы по борьбе с терроризмом.

— Очень приятно, капитан Макаров, Дмитрий Сергеевич!

— Как мне сообщили, у вас есть серьезная информация по Алхвазу Гурадзе!

— И не только по нему!

— К вчерашним событиям в Новоильинске, я имею в виду убийство группы военных и гражданских лиц, вы имеете отношение?

— Вам и об этом известно?

— Вы не ответили на вопрос, Дмитрий Сергеевич!

— Да, имею. Самое непосредственное. И на это у меня были веские причины.

— Как понимаю, вы не ограничены в свободе перемещения по городу?

— Пока не ограничен. Хотя эта свобода весьма условна.

— Мы могли бы встретиться с вами? В Новоильинске, завтра, скажем, в 22.00.

— Минуту!

Макаров прикрыл микрофон телефона, взглянул на Вологодину:

— Галя, я мог бы встретиться здесь с подполковником из спецслужбы, завтра в 10 часов вечера?

— Конечно! О чем ты спрашиваешь?

Капитан ответил Тимохину:

— Мы можем встретиться.

— Назовите адрес встречи!

Капитан назвал адрес Галины.

Тимохин спросил:

— Кроме нас на квартире будет еще кто-нибудь?

— Хозяйка… женщина, которую…

— Я понял, не продолжайте. Вы находитесь в городе под контролем?

— Да, но под пассивным.

— Вас контролирует человек, объявленный в розыск?

— Да! Скажите, нас не могут прослушивать?

— Нет! Канал заблокирован. Кто этот Назаров?

— Вахид Моллаев!

— Ясно! Пока достаточно, об остальном поговорим завтра. Уверены, что сможете прийти на встречу?

— Да, она нужна мне гораздо больше, чем вам.

— Как сказать! Хорошо, Дмитрий Сергеевич, до завтра!

— До завтра, товарищ подполковник, или я должен называть вас «гражданин подполковник»?

— Неумный вопрос. До свидания!

— До свидания!

Макаров отключил телефон.

Галина и Валерий одновременно спросили:

— Кто с тобой разговаривал?

— Начальник, судя по всему, капитана Шепеля!

Дмитрий резко выдохнул воздух:

— Ну слава богу. Есть контакт. Теперь все пойдет так, как надо.

Галя спросила:

— А тебя не арестуют завтра?

Макаров пожал плечами:

— Не знаю! Вряд ли. Если арестуют и предадут суду, то позже. Думаю, что спецслужбы попытаются использовать меня против Гурадзе, тем более что я сам на это напрашиваюсь. Хотя это может и насторожить того же подполковника. Но в антитерроре работают ребята серьезные. Они быстро вычислят, что у меня на уме.

Галина тихо произнесла:

— А потом все-таки тебя будут судить?

— Скорей всего, да, если… если, но об этом говорить рано. Короче, поживем — увидим.

Макаров встал, обратился к Игнатову:

— Спасибо тебе, Валера, я никогда не сомневался в тебе. Уверен, о нашей встрече не узнает никто.

— А вот этого мог бы и не говорить. Как можешь не напоминать, что мне пора сваливать. Я сам во все прекрасно въезжаю. Скажу одно: потребуется поддержка, только шепни. И тому, кто приедет, скажи. У тебя здесь есть напарник, готовый пойти с тобой куда угодно.

— Спасибо, Валер.

Игнатов повернулся к Вологодиной:

— Жить бы вам вместе, Галя. Димка — кремень. Да и ты… в общем, вы поняли.

Женщина вздохнула:

— Теперь все в руках Господа!

— Да нет, теперь все в руках Димки и офицеров спецслужбы. Они если захотят, то вытащат любого. Вырвут из карающей руки закона. Своих спецназ не сдает! А Димка свой! Но ладно, заболтался я. Налей-ка, Галь, на посошок, да пойду я.

Выпив еще сто граммов, Игнатов ушел.

Проводив его, Макаров с Галиной обнялись в прихожей. Их губы слились в жарком, страстном поцелуе. Затем, закрывшись в комнате, они с жадностью отдались любви. И все остальное до утра для них перестало существовать.

Проснулись Дмитрий и Галина в шесть утра, выгадав на сон всего два часа этой первой их, полной наслаждения и любви, ночи.

Галя потянулась, проговорила:

— Знаешь, Дим, этой ночью я впервые почувствовала себя женщиной, узнала, что такое настоящая близость с мужчиной, близость, во время которой забываешь обо всем на свете. Мне было так хорошо, не представляла, что такое может быть. А ведь я была замужем.

— Мне тоже было очень хорошо с тобой.

— Жаль, что все кончилось.

— На сегодня! А вот потом… но не будем о грустном.

— Пора вставать!

— Да!

— Ты можешь еще полежать, пока я приготовлю завтрак.

— Не привык я валяться в постели. Пойду душ приму. А завтрак готовь для себя. Я выпью кофе и уйду! Иначе мой подельник нервничать будет. Наделает еще глупостей, хотя вроде он подготовлен достаточно профессионально. Так что, раз, два, три… встаем!

Выпив чашку кофе, Макаров достал из борсетки 3000 долларов, бросил на стол:

— Это тебе.

— Ты хочешь обидеть меня?

— Чем?

— Даешь деньги после того, как провел со мной ночь. Как проститутке.

— Ты что, Галя? И как у тебя только язык повернулся сказать такое? Ты для меня стала таким же близким человеком, как мама и дочь. Я знаю, как тяжело тебе жить на зарплату медсестры. Мне же деньги не нужны. Я даю их тебе как муж, понимаешь? А ты что говоришь?

Галина прижалась к Макарову:

— Извини меня, Дим, но лучше забери деньги. Я и без них обойдусь, а тебе они могут пригодиться.

— Все! Никаких возражений. Не возьмешь деньги, я их в унитаз спущу!

— Какой же ты упрямый!

— Настойчивый!

— И любимый!

— Вот так лучше! Ладно, Галь, пойду я!

— Береги себя, Дима!

— Обязательно!

Он уже собрался выйти из квартиры, как Галя воскликнула:

— А усы и бороду?

— Черт! Совсем забыл! Вот что значит потерять голову от любви.

Капитан прошел в ванную, прилепил макияж.

В семь часов он уже был на стоянке, где оставил «девятку», а еще через двадцать минут въехал во двор дома, снимаемого Моллаевым.

Бандит ждал его во дворе.

Когда Дмитрий вышел из салона, подошел:

— Ну и как проститутки, капитан?

— Нормально. Не высший сорт, но пойдет.

— Вот и хорошо, что сбросил нижнее давление.

Макаров подозрительно посмотрел на ехидно усмехнувшегося чеченца:

— А чему ты радуешься, Вахид? И по-моему, приличные люди, встречаясь, в первую очередь здороваются?!

— Ассолом аллейкум, уважаемый капитан!

— Аллейкум, Вахид! Так чему ты радуешься?

— Я не радуюсь. Просто сказал, хорошо, что ты насытился ласками шлюх. Теперь тебе их долго не видеть.

— Мы уходим?

— Нет! Но Гурадзе выразил недовольство твоим легкомысленным поведением и запретил выходить из дома до приказа.

— Вот как? Только… «брат»… плевать я хотел на твои слова. Соедини-ка меня с Гурадзе. Я сам с ним поговорю.

Моллаев ухмыльнулся:

— Не могу! Время сеансов связи строго регламентировано. А точнее, я вправе связываться с Гурадзе только в экстренных случаях.

Макаров повысил голос:

— Ты меня плохо понял, чечен? Или забыл и то, с кем имеешь дело? Так я быстро заставлю тебя подчиниться. И память восстановлю, правда, это будет больно. Связь с Черепом мне, быстро!

Вахид вдруг неожиданно легко согласился:

— Ладно! Зачем ругаться? Зачем портить отношения? Мы же напарники. Только вызывай Гурадзе сам!

— Мне нужен его номер.

— Воспользуйся функцией повтора вызова. Чтобы потом Гурадзе не выставлял мне претензий. Система в комнате за диваном, кейс на код не поставлен. Звони, а я пока прогуляюсь по саду, посмотрю, что за обстановка вокруг, не привел ли ты за собой «хвост»!

— Иди, прогуляйся!

Моллаев ушел в сад, Макаров зашел в дом.

На диване разложил кейс, достал трубку, нажал клавишу повтора ранее набранного и сохраненного в памяти системы номера. Гурадзе ответил сразу:

— Слушаю!

— Доброе утро, Алхваз, это капитан!

— Здравствуй, Макаров! Весело провел ночь?

— Не очень. Но что хотел, то получил.

— Решил поделиться со мной впечатлениями о местных шлюхах? Или ты занимался чем-то иным?

— Я отдыхал с проституткой. Вернулся, Вахид мне сказал, будто ты запретил выход в город. Это так?

— Да! Я запрещаю вам покидать дом, пока не получите приказ на дальнейшие действия или не возникнет необходимость срочного отхода в запасную «берлогу».

— Алхваз! Мне казалось, ты меня знаешь, а оказывается, это не так!

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я не намерен круглосуточно любоваться вахидовской мордой. Нам необходимо знать, что происходит в городе, насколько интенсивно менты ведут поиски убийц. И потом, командир, мне нужна баба. Я должен забыть жену! Случка с мэром, а затем испуганная физиономия в бане не дают мне покоя. Я не могу спать. Ты знаешь, что лекарство в этом случае — завести другую женщину. К знакомым я сунуться не могу, к шлюхам — вполне. Это абсолютно безопасно.

— А где гарантия, капитан, что ты был с проституткой?

— Гарантия в здравом смысле. Встреча со знакомыми, при условии, что они узнают меня, будет означать одно — мою гибель. А также гибель оставшихся в Кандаре солдат и моих близких. Я могу рискнуть собой, но ими никогда.

Гурадзе сказал:

— Это хорошо, что ты правильно оцениваешь свое положение и возможные последствия неразумных поступков.

— Так какого черта ты накладываешь какие-то запреты? Зачем брал меня, разрешил работу в Новоильинске, если не верил мне? Короче, Алхваз, я готов выполнить твой приказ, каков бы он ни был и когда бы ни поступил. Но ночи, пока не отойду от Ирины, буду проводить с проститутками. Возможно, еще две или три. И ни твой запрет, ни Вахид не помешают мне.

Гурадзе повысил голос:

— А тебе не кажется, Дима, что ты много берешь на себя?

— Нет, не кажется. По-моему, когда я уходил из лагеря, мы обсуждали эту тему. И тогда ты не выставлял условий полного ограничения моих действий до и после проведения акции против Коршуна.

— Ладно! У тебя действительно нет другого выхода, как служить нам. И тем более нет резона сдаться федералам. Отходи от своей Ирины, но, трахая шлюх, помни, что… впрочем, не вижу смысла повторяться.

— Я знал, что мы договоримся!

— А знаешь, почему я иду тебе на уступки?

— Почему?

— Потому что хорошо помню, как в бою у Уруса, когда мы еще служили в ДШБ, ты огнем пулемета прикрыл меня. Если бы не этот пулеметный обстрел наступавших чеченов, то майор Гурадзе сейчас бы уже сгнил в могиле. Такое у нас не забывается.

— Я всего лишь выполнял свой долг.

— Конечно!

— Ну, раз ты отменяешь ранее отданный приказ, то сообщи, пожалуйста, об этом Моллаеву. Иначе конфликта не миновать. А он не нужен ни тебе, ни мне, и уже тем более ему.

— Не беспокойся. Кстати, вы телевизор с утра включали?

— Я только вернулся, включал ли Вахид, не знаю. А что, объявили о восстановлении советской власти во всех республиках вновь собранного в кучу Советского Союза?

Гурадзе рассмеялся:

— Нет, до этого дело еще не дошло. Но, думаю, новости вам посмотреть будет небезынтересно! Сейчас 7.55. Свежий выпуск пойдет в восемь. И по всем каналам. Посмотрите, не пожалеете! А Вахида насчет твоих ночных прогулок я предупрежу! У тебя есть ко мне вопросы?

— Нет, командир, вопросов нет!

— Включай телевизор, и до связи!

— До связи!

Дмитрий включил телевизор, у окна крикнул в сад:

— Вахид?

— Чего?

— Иди, посмотрим новости. Алхваз сказал, что мы увидим немало интересного.

Моллаев появился в доме как раз в тот момент, когда начался специальный выпуск новостей. В нем сообщалось, что в ночь с 15-го на 16 августа неизвестным пока, но крупным отрядом боевиков была проведена серия террористических актов. Далее шла хронология событий: в ноль часов ровно сильный взрыв потряс территорию Кунгасской ГРЭС, вызвав пожар на станции, в 0.40 также взрывами в нескольких местах была сильно повреждена недавно проложенная железнодорожная ветка. В 1.30 одновременно в селениях Гуми и Мариновской нападению подверглись районные отделы внутренних дел. Боевикам удалось уничтожить оборонявшиеся наряды отделов. Кроме того, как стало известно только что, в Кунгасе убит глава городской администрации. Весьма странным выглядит то обстоятельство, что, несмотря на активное сопротивление милиции, наличие в регионе боевых частей федеральных войск, боевики, проведя террористические акты, беспрепятственно скрылись в горах, практически не понеся потерь. Жители Гуми видели отход боевиков и среди них одного раненого, перемещавшегося самостоятельно. Очевидно, что нападение банд экстремистов, составляющих, без сомнения, единый отряд с единым управлением, на объекты в трех населенных пунктах и диверсия на железной дороге явились неожиданными и для местных органов власти, и для военных. В настоящее время в Кунгас прибыла комиссия из Москвы. Войсковые части, дислоцирующиеся в регионе, а также все силы милиции приведены в повышенную боевую готовность. По данным тележурналистов, не считая мэра Кунгаса, потерь среди мирного населения нет. Убито 14 сотрудников РОВД. Подразделения спецназа совместно с авиацией Северо-Кавказского военного округа приступили к поиску отряда террористов. Поиск осложняется рельефом местности и наличием в районе поиска множества лесных массивов. Руководство телеканала связалось с представителями компетентных органов для получения более полной информации по фактам проведения боевиками террористических актов в районе города Кунгас, но сотрудники спецслужб отказались комментировать ситуацию. В завершение диктор посоветовал следить за ходом событий в следующих специальных выпусках.

Макаров выключил телевизор, взглянул на Моллаева:

— Действительно, новости. Ты знал о готовящихся акциях?

— Откуда? Но федералы опять обосрались. Теперь и отсюда, из Новоильинска, ментов перебросят к Кунгасу.

— Мэра-то зачем убили?

— Ты задал вопрос, на который я ответить не могу. Лучше скажи, чем закончился твой телефонный разговор с Черепом?

— Он снял запрет! И ты об этом узнаешь от него! Гурадзе позвонит тебе, так что не рыпайся, а сиди спокойно дома, пока нам не сбросят приказ на дальнейшие действия.

— Ты сумел убедить Черепа?

— В этом есть что-то странное?

— Обычно он не меняет решений!

— У нас с ним особые отношения!

— Ну да, вы же когда-то служили вместе!

— Вот именно! Но ладно, если хочешь, смотри новости через каждый час, а я пойду высплюсь. Ночь опять предстоит бессонная.

Дмитрий ушел в свою комнату.

А в 20.00 он вновь выехал на «девятке» в город. На этот раз Моллаев не провожал капитана. Поставив машину на вчерашнюю стоянку, Макаров не пошел к месту, где стояли такси, а решил поймать частника на дороге. Это удалось ему без проблем. Кого-кого, а таксистов в Новоильинске хватало с избытком. По пути купил цветы.

В 20.50 он позвонил в квартиру Вологодиной.

Галя открыла дверь, и Дмитрий едва узнал возлюбленную. В новом, облегающем красивую фигуру платье, с какой-то необычной, но красивой прической, слегка покрытым косметикой лицом, она выглядела просто изумительно.

— Галя! Как же ты красива!

— Приятно слышать, а ты… ты принес цветы?

Капитан спохватился:

— Да, черт, залюбовавшись тобой, я совсем забыл о них. Пожалуйста, прими этот букет как знак моей любви.

— Спасибо, Дима! Не поверишь, но ты первый мужчина, который дарит мне цветы!

— А бывший муж? Он что, не дарил?

— Муж? Давай не будем о нем?

— Как скажешь! Но признайся, ты принарядилась из-за того, что должен прийти офицер спецслужбы?

— Если ты так думаешь, я переоденусь. Уберу прическу и косметику!

— Не надо! Я пошутил.

— Пойдем поужинаем, я приготовила бифштекс. И не хуже, чем в ресторане.

— Ты часто ужинала в ресторане?

Галина обняла капитана:

— Дима, ты прекратишь меня подкалывать?

— Уже прекратил.

Он поцеловал Галю, и они прошли на кухню. К половине десятого с ужином было покончено, кофе выпит, посуда вымыта и убрана. Дмитрий закурил.

Галина присела напротив:

— Ты волнуешься?

— Немного. Мне надо так представить себя, чтобы подполковник поверил.

— Но ты же будешь говорить правду!

— Которая больше похожа на ложь. Слишком моя правда выглядит неправдоподобно. И поверит ли мне этот Тимохин? В спецслужбах не простачки служат, а ребята умные, умеющие разбираться в людях.

— Тогда наш гость обязательно поверит тебе.

— Посмотрим!

Он взглянул на часы:

— Так, 21.59.

Через минуту, ровно в 22.00, раздался звонок в прихожей.

Галина вздрогнула.

Макаров сказал:

— Ты откроешь или это сделать мне?

— Я. Может, это не твой офицер пришел, а соседка решила заглянуть, попросить чего-нибудь.

— Хорошо!

Галина прошла в прихожую. Макаров встал на входе в комнату. Женщина открыла дверь. Мужской голос, обладателя которого капитан не видел, поздоровался:

— Добрый вечер!

— Здравствуйте!

— Могу ли я видеть вашего друга?

— Да-да, конечно, проходите!

В прихожую вошел мужчина в гражданском костюме.

Галина предупредила:

— Не разувайтесь!

Появился и Дмитрий:

— Здравствуйте, назовите себя!

Мужчина достал удостоверение личности.

— Подполковник Тимохин, старший офицер ФСБ.

Макаров посмотрел удостоверение, вернул Тимохину, представившись:

— Бывший командир роты спецназа N-ского отдельного полка особого назначения, бывший капитан, Макаров. Для вас просто Дмитрий, если это удобно!

Подполковник улыбнулся:

— Удобно! Кстати, видел сегодня вашу могилу. Мудрые люди говорят, что если человека похоронили по ошибке, то он проживет очень долго.

— В моем случае это вряд ли!

— Ну почему же? Не поверишь, капитан, надеюсь, не имеешь ничего против обращения на «ты»?

— Не имею!

— Так вот, не поверишь, капитан, но однажды я оказался в схожей с твоей ситуации. Нет, я не попадал в плен, не соглашался работать на боевиков, дабы вырваться из их лап. Мне пришлось вести войну с другими подонками.

Галина, явно смущаясь, спросила:

— Где вам удобнее будет говорить? На кухне или в комнате?

Тимохин посмотрел на женщину:

— Кофе угостите?

— Конечно!

— Тогда лучше на кухне.

— Проходите, пожалуйста.

Тимохин прошел на кухню, сел за стол, положив перед собой пачку сигарет и зажигалку. Напротив устроился Макаров, также достав свои сигареты.

Офицеры закурили, пока Галина готовила кофе. Тимохин по достоинству оценил напиток:

— Прекрасный кофе! Спасибо!

Галина спросила:

— Мне можно остаться в квартире или выйти?

Тимохин ответил:

— Ну зачем же выходить? На улице сейчас темно, бродят какие-то мутные личности. Посмотрите телевизор в комнате.

— Ясно! Оставляю вас!

Вологодина удалилась.

Тимохин сказал:

— Хорошая женщина! Тебе повезло, капитан. Она чем-то на мою жену похожа. Но ладно, давай к делу. Я буду задавать вопросы, ты отвечать на них. Чем полнее будут ответы, тем лучше. Если необходимо уточнение, не стесняйся, переспрашивай. Договорились?

— Так точно!

Командир боевой группы «Орион» секретной спецслужбы по борьбе с терроризмом спросил:

— Где ваша с Моллаевым основная конспиративная квартира?

— Улица Мартовская, дом 46.

— Моллаев сейчас там?

— Да! По крайней мере, должен быть. Ему категорически запрещено выходить из дома.

— Почему разрешено тебе?

— Особая договоренность с Черепом!

— Ясно! Где запасная «берлога»?

— В промышленном микрорайоне, Добровольского, 49 «а».

— Извини!

Тимохин достал из кармана сотовый телефон, нажал клавишу вызова, не набирая номера, спросил, когда ему ответили:

— Где находишься?.. Понятно. Адрес: Мартовская, 46. Установить контроль над Моллаевым. Полный, Миша, контроль.

Отключив телефон, Тимохин взглянул на Макарова:

— Ну а теперь, капитан, давай-ка быстренько, но подробно расскажи о своих злоключениях, включая ликвидацию офицеров полка, супруги и местного мэра.

— Насчет супруги — я не убивал ее!

— Тогда все остальное!

Тимохин, внимательно выслушав Макарова, спросил:

— Значит, Череп специально охотился за тобой. Организовал целую акцию, в ходе которой потерял немало своих боевиков, только чтобы заполучить тебя! И конечно, не для того, чтобы показать сцены измены жены и навести тебя на Коршуна. Он сыграл на твоих чувствах, убрав в Новоильинске ставших опасными или ненадежными подельников. Ты сыграл на его интересе. Супругу Вахид убрал наверняка по приказу Гурадзе как ненужного свидетеля. После чего Череп оставляет тебя здесь, а сам силами объединенного отряда проводит серию террористических актов. Надеюсь, ты слышал о них.

Макаров утвердительно кивнул:

— Слышал. С утра в новостях об этом только и говорят.

— В каких целях Гурадзе провел эти акции?

— Они с Семеновым говорили что-то о необходимости дестабилизации обстановки на Кавказе.

— Кстати, как себя чувствует бывший полковник?

— По-моему, у него сорвало крышу и он внушил себе, что ведет борьбу за правое дело. Семенов напрочь не воспринимает ту власть, что правит сегодня в России. Бредит идеей восстановления Союза и советской власти. В чем его поддерживает Гурадзе.

— Ты служил вместе с Гурадзе в ДШБ. Из его личного дела следует, что он был неплохим командиром, это так?

— Да! В Части его уважали. И офицеры, и солдаты.

— Когда в Кандар подошел отряд Чавадзе?

— Вечером, десятого числа.

— Ты не в курсе, где он перешел границу и каким маршрутом добирался до Кандарского ущелья?

— Нет! Мне известно лишь место, откуда его отряд вошел в Кандар.

Тимохин достал из кармана легкой куртки свернутую карту.

— Покажи это место!

Макаров сориентировался быстро, но так как карта была довольно мелкая, указал на восточную оконечность селения Кандар:

— Вот здесь, примерно, на этой карте точнее указать невозможно! По тропе с перевала. Вообще, тот участок ущелья, где спрятался Кандар, имеет три, максимум четыре места, где можно войти в него. И соответственно, выйти. По карте указать их местонахождение сложно. Кроме, пожалуй, выхода к Кунгасу. Он проходит по ущелью до завала, затем двойной переход через перевал и выход на сохранившуюся дорогу. Этим путем меня выводили в Кунгас, откуда, снабдив машиной и документами, отправили сюда, в Новоильинск.

— Ладно! К ущелью мы еще вернемся. Сейчас я хотел бы узнать, почему ты, имея возможность, отомстив Коршуну и Бериллову за поруганную честь, не попытался скрыться? Причина в дочери и матери? Но ты мог сбросить о них информацию в ФСБ, и Гурадзе не решился бы их тронуть. Почему не сбежал, а стал искать контакт со спецслужбами, понимая, ЧЕМ могла закончится встреча с ними, если бы ты вышел не на тех людей?

— Во-первых, я офицер спецназа и бегать от опасности, тем более от ответственности за содеянное, не приучен. Во-вторых, сейчас я единственный человек из наших, если меня таковым считают, конечно, который внедрен в банду Черепа не хитрыми ходами спецслужб, а по решению самого Гурадзе. Череп заинтересован в том, чтобы я сделал что-то, что пока мне неизвестно. Он знает, что не смог завербовать меня и что я не буду работать на него. Но похоже, длительное сотрудничество со мной ему и не нужно. Лишь выполнение задачи, о которой я пока не знаю. А то, что я выполню приказ, он уверен, потому как знает, что без этого я не вытащу из плена двух своих подчиненных, также захваченных у Гули-Чу.

Тимохин переспросил:

— У Черепа двое наших солдат?

— Да! И Гурадзе обещал отпустить их при условии моей работы на него, подразумевая какую-то акцию, о которой, как уже говорил, я ничего не знаю! Понятно, что по возвращении в Кандар и меня, и солдат уберут. Но не Гурадзе. Тот не станет нарушать данного слова. Для этого есть тот же Чавадзе. Но Череп рассчитывает как раз на то, что мне известно, — Гурадзе всегда держал данное им слово.

— Значит, ты ему нужен для какой-то акции в Новоильинске?

— Да, хотя… Вахид как-то проговорился, что работать нам предстоит не в городе, а у города. Я хорошо запомнил это!

— Акция у Новоильинска? А что у нас есть такового ценного для боевиков у города?

Макаров ответил:

— Кроме складов боеприпасов, ничего. Но у боевиков полно оружия и боеприпасов, они вооружены современными образцами. У них есть и переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла». Если только подрыв складов? Но что это даст по большому счету Гурадзе? Ведь в хранилищах в основном старое оружие.

— Откуда тебе это известно?

— Это всем в полку известно! Раньше наши взводы охраняли территорию складов, сейчас собственные подразделения, укомплектованные контрактниками.

Тимохин протер платком лоб:

— Оружейные склады. Подрыв! Много шума, толку мало.

Макаров добавил:

— Нам с Моллаевым вдвоем, а тем более мне одному подобную акцию не провести. Нужна группа, как минимум, бойцов в шесть-семь, по количеству постов. Насколько мне известно, у Гурадзе, кроме Моллаева, в Новоильинске больше нет никого.

— Но для чего-то он держит тебя здесь?

— Я узнаю, для чего. Рано ли поздно, но приказ на акцию с раскрытием замысла из Кандара поступит.

— Возможно, и поступит. Часа за 2–3 до времени проведения акции! Когда выставить заслон будет практически невозможно.

— Согласен!

— Нет, Дмитрий Сергеевич, нам нельзя ждать приказа, нам надо просчитать замысел Черепа и подготовить контракцию.

Макаров взглянул на Тимохина:

— Вы сказали, нам! Означает ли сказанное, что мы будем работать вместе?

— А разве не этого ты хотел, ища выходы на спецслужбы?

— Да, этого!

— Ну вот ты сам себе и ответил. Знать бы, сколько у нас на просчет замысла Черепа времени?

— Неделя!

Тимохин удивился:

— Тебе известна дата проведения планируемой акции?

— Точно нет! Но Моллаев говорил, что нам предстоит работать где-то в середине следующей недели. Это он узнал от Черепа. Сегодня 16-е число, середина следующей недели — 23–24 августа.

— Та-ак! Это уже лучше. Но вернемся к началу нашего разговора, какой-то он рваный получается, не находишь?

— Какой есть, такой есть!

— Тоже верно! Скажи мне, почему перед самым боевым выходом усиленный взвод, который под твоим командованием должен был найти и уничтожить банду Гурадзе, вдруг делят на три группы, и тебя с десятком солдат высаживают, нацеливая на Гули-Чу?

Макаров ответил:

— Сначала действительно планировалось использовать против отряда Черепа усиленный взвод, как единое подразделение. Но накануне дня вылета из Москвы в штаб полка поступили уточненные разведданные о том, что Череп разделил свой отряд, сам же с советником и помощником, неким Асланом Гунаевым, пошел в Гули-Чу. А почему в Гули-Чу? Потому, что Гунаев якобы родом из этого селения, следовательно, знает местность. Вот и наше командование приняло решение разделить взвод, а мою группу нацелить на Гурадзе!

— А Коршунов знал о том, что ты знаком с Черепом?

— Знал!

— Значит, последние разведданные пришли из Москвы и они не соответствовали действительности, то есть, другими словами, генерал-лейтенант Вертопалов сбросил в полк «дезу»? Заведомо ложную информацию?

— У Вертопалова куча подчиненных.

— Но данные разведки мимо генерала не проходят! Вопрос, как к нему поступили эти разведданные? Но это мы узнаем. Еще раз извини.

Подполковник вновь воспользовался сотовым телефоном:

— Крым? Спишь? Ничего, еще выспишься! Слушай, мне срочно надо узнать, каким образом и откуда к генералу Вертопалову попали разведданные о том, что Гурадзе разделил отряд и сам отправился в Гули-Чу. Запомнил? Нет, не пойдет! Утром, Крым, утром! В десять? Лады… по спутнику… Пробили? Отлично! Высылай!.. Макаров?

Тимохин, взглянув на капитана, ответил в трубку:

— Да, привлекаем! Можно! Уверен! Об этом будем позже думать. Что-нибудь придумаем, надеюсь… Хотя бы и так. Но жизнь покажет! Все, Крым! Спокойной ночи! Что? Хорошо, так и сделаю.

Тимохин улыбнулся, отключая телефон:

— Не любит начальство, когда его ночью будят! Ну что ж, я доволен встречей. О дочери и матери мы позаботимся. Наши люди возьмут их под охрану. Ты утром возвращайся к Моллаеву и сократи свои выходы в город. Теперь запомни вот этот номер.

Подполковник достал визитку, представляющую собой картонку с номером, без фамилии, имени и отчества абонента.

Макаров словно сфотографировал номер:

— Запомнил!

— Перед его набором обязательно набери «88» и «звездочку». Иначе попадешь в столичный салон красоты, где о спецслужбах не имеют ни малейшего представления.

— Понял! Я вот что забыл сказать. В тайнике дома на Мартовской много оружия, боеприпасов, взрывчатки.

— Вот как? Хорошо, что вспомнил. Это несколько меняет обстановку. А на запасной квартире оружие имеется?

— Там вряд ли. Она снята на случай быстрого отхода из дома.

— Находясь с Моллаевым, аккуратно, но ненавязчиво пытайся разговорить его на темы, касающиеся деятельности Гурадзе. Строй мечты о богатой жизни. Сетуй на свою долю. В общем, ты понял.

— Понял!

— Ну а мы займемся своим делом! Тебе есть что еще мне сказать? Просьбы, пожелания?

— Знаете, я думаю, что либо в районе Кунгаса, либо у Новоильинска Гурадзе планирует провести отвлекающий маневр. А раз он нарисовался на Кавказе, то, скорей всего, главная его цель, главная задача, главный интерес — здесь.

Тимохин вновь улыбнулся:

— Правильно мыслишь! Впрочем, кого ни попадя на должность командира роты спецназа полка особого назначения не ставят.

— А вы не знаете, кто заменит Коршунова, Гласенко и Рубанюка?

— И вновь верный ход мысли. Если Череп пошел на ликвидацию названных тобой лиц, то наверняка для того, чтобы на смену командиру и начальнику штаба полка пришли нужные Гурадзе люди. И тут вновь появляется фигура генерал-лейтенанта Вертопалова, ведь только он может произвести назначения на командные должности Части. Нам известно, кто рекомендован на эти должности, и по ним активно работают наши люди. Без присмотра новые начальники не останутся. Так же, как и новый мэр города. От торговли наркотиками, особенно когда работа налажена, по своей воле бандиты не отказываются.

— Все, у меня больше нет вопросов!

На кухню вошла Галина:

— Извините, я невольно услышала последнюю фразу Дмитрия, он слишком громко ее сказал, а посему у меня есть к вам вопрос, товарищ подполковник.

— Слушаю вас, Галина!

— Что бы дальше ни делал Дима, сколько бы пользы ни принес, но… он все же убил четверых человек. Скажите честно, после вашей работы его надолго посадят?

— Вот вы о чем?

— Нет, конечно, если не можете, не отвечайте!

— Почему же, отвечу! Многое будет зависеть от результатов нашей совместной работы. Убийство Коршунова с подельниками при определенных условиях можно представить и как секретную акцию службы, а Дмитрия — агентом, работавшим под прикрытием. Кроме этого, поиск убийцы ведут милиция и прокуратура. Перед тем как прийти сюда, я, через других лиц, интересовался, как идет следствие. И пока у местных правоохранительных органов ничего, кроме описания Вахида Моллаева, да еще под фиктивным именем, нет. Ни единого следа, ни единой зацепки. Как правило, подобные преступления если не раскрываются по горячим следам, то не раскрываются вообще. Конечно, каждое правило имеет исключение, которое только подтверждает правило. Думаю, дело ребятам из милиции и прокуратуры придется закрыть, если только Макаров, измученный совестью и полный раскаяния, не явится с повинной. Но сейчас это не позволим сделать ему мы, а в дальнейшем, думаю, у него совесть успокоится. Ну и последнее, — будем считать, что я вам этого не говорил, — мы можем вытащить из-под суда нужного нам человека. Такое право нам дано особо секретным приказом высшего руководства страны. Я уже говорил, что у нас с Димой похожие судьбы. Так вот, меня в свое время как раз и вытащили из-под угрозы длительного заключения. Но, повторяю, этого я вам не говорил. Так что, Галя, если мы переиграем противника, уверен, у вас с Дмитрием будет все в порядке.

Галина неожиданно обняла Тимохина и поцеловала его на глазах изумленного Макарова. Тут же отпрянула, покраснев и закрыв рот ладошкой:

— Ради бога, извините, товарищ подполковник. Как-то машинально все получилось. И спасибо вам!

Тимохин усмехнулся:

— Да! Женщины воистину непредсказуемы. Будем считать, ничего не было, а тебе, капитан, — подполковник взглянул на Макарова, — очень сильно повезло. И здесь наши судьбы вновь схожи, как близнецы. Кстати, Галя! На всякий случай знайте, вы тоже будете находиться под наблюдением наших людей. Как говорится, береженого Бог бережет. Впрочем, вы в обычных условиях этого наблюдения не заметите. Но все! Время позднее. Это вам отдыхать, а мне еще работать!

Тимохин встал, поблагодарив еще раз Галину за кофе, вышел в прихожую. Обернулся к Макарову:

— Значит, только ты можешь связаться со мной, я такой возможности по понятным причинам не имею. Посему, как только окажешься вне дома и вне контроля Моллаева, звони. Особенно если будут новости от Гурадзе. До свидания!

— До свидания, товарищ подполковник!

Тимохин покинул квартиру Вологодиной.

Закрыв дверь, Галина бросилась на шею капитана:

— У нас все будет хорошо, Дима! Теперь я знаю, мы будем вместе.

— Конечно, Галь! До полного счастья осталась самая малость, переиграть Черепа и сорвать планы террористов.

— У тебя это получится, Дима. Обязательно получится.

— А почему бы и нет?

Капитан поднял женщину на руки и понес в комнату, умудрившись ногой выключить свет и в прихожей, и на кухне. Но сейчас он мог если не все, то очень многое. Потому, что вновь встал в строй. Стал нужен своей стране.

Глава 3

Окраина города Новоильинска, четверг, 17 августа.

Белая «девятка» подъехала к дому № 46 по улице Мартовской в 8.00. Макаров вышел из салона, открыл ворота. Загнав машину во внутренний двор и закрыв въезд, присел на скамейку, закурил. Сегодня с утра было прохладно, в воздухе чувствовалась влага, значит, на город надвигается дождь или он идет где-то рядом. На крыльце появился Моллаев.

— Салам, гулящий! Не пойму я, капитан, какого хрена ты ревновал жену, когда сам гулял налево и направо?

— У вас мужчины по несколько жен держат, да еще и любовниц имеют. Ни одной юбки не пропустят. А изменит жена, убьете! Мужик есть мужик, а баба — баба! Разве не так?

— Что ж, в принципе, ты прав! Кого сегодня трахал? Блондинку, брюнетку? Толстушку или жлыгу тощую, но страстную?

Капитан усмехнулся:

— Шатенку! Средней полноты и средних лет. Как, впрочем, и средних достоинств.

— Кого на сегодня заказал? Или еще не решил?

— Сегодня я останусь дома. Удовлетворил желание, хватит гулять. Не тот сейчас момент.

Моллаев удивленно спросил:

— Ты это серьезно?

Капитан ответил:

— А что в этом странного?

— Тебе босс дает свободу перемещения по городу, у тебя есть выход на шлюх, а ты, отгуляв две ночи, завязываешь с бабами? Слушай, а может, того?.. Не особо силен в этом деле? Поэтому и жена свалила на сторону?

Макаров взглянул на Моллаева:

— Ты ищешь неприятностей, чечен? Считай, что почти нашел. Еще одна под…ка, и я отделаю тебя так, что мама родная не узнает. Ну, рискнешь?

— Э-э, зачем злишься? Ну не хочешь баб, твои дела! Просто если б у меня была такая свобода, то я не остановился бы. Всех шлюх этого поганого городишка перетрахал бы. Клянусь. Ну а если еще проще, то я завидую тебе. Сам бабу хочу, сил нет. Может, мне тоже грим нацепить да слинять в город? Я и без сутенеров найду телку.

— Попробуй. Только перед этим не забудь предупредить Черепа о своих намерениях.

Моллаев сплюнул в траву:

— Надоело мне торчать здесь, как зэк на «зоне».

— Да вроде недолго осталось.

— Недолго. Тут день как год тянется, а неделя… хотя чего зря языком трепать. Все одно ждать приказа. Ты сейчас спать?

— Да!

— Вот-вот! А мне что делать? Телевизор долбаный смотреть? Или порнуху по видаку?

— Слушай, Вахид! Ко мне у тебя какие претензии?

— Да нет никаких претензий. Не привык я долго находиться в ограниченном пространстве. Я — горец, мне воля, простор нужны.

— Будет тебе еще простор и воля. Не знаю, надолго ли, но будет!

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего! Я — спать! До вечера!

— Сегодня ты жрать готовишь!

— Вечером! До 16.00 будить без причины веской не советую. Ты не знаешь, какой я бываю злой! И лучше тебе этого не знать!

— Да вали ты куда хочешь! Осточертел уже!

— Взаимно!

Прошло два дня. Четверг и пятница. Все это время Макаров находился в доме с Моллаевым. Иногда они переругивались, но больше молчали. Как ни старался Дмитрий разговорить чеченца, ничего не получилось. Тот на самом деле впал если не в депрессию, то в состояние равнодушного покоя, проводя большую часть времени в своей комнате. Макарову ожидание неизвестного тоже давалось с трудом. Он хотел к Галине, но нарушить требование Тимохина не мог. В субботу, позавтракав, Дмитрий, потянувшись, сказал Моллаеву:

— Может, с Черепом свяжемся? Спросим, долго ли еще ждать?

— Тебе же было сказано, до середины наступающей недели.

— Но, возможно, что-то изменилось!

— Ничего не изменилось!

— Откуда тебе знать?

— Оттуда!

— Слушай, корешок, а ты случаем втайне от меня не общаешься с Алхвазом?

— Нет!

— Откуда тогда уверенность, что в планах Черепа ничего не изменилось?

— Он бы сам позвонил, если бы посчитал нужным.

— А если отряд в Кандаре федералы сумели заблокировать? Ведь после терактов они были настроены довольно воинственно. А выйти к базе не так уж и сложно. От Кунгаса!

— Это не наши проблемы!

— Отряд разгромят, а мы что, до конца дней своих будем отсиживаться в этой старой вонючей «берлоге»?

— Ну чего ты ко мне пристал? У нас задача ждать приказа!

— Ладно! Пойду в сад, прогуляюсь. Сегодня пасмурно и ветер на свалку дует, дыма нет. Подышу чистым воздухом.

Моллаев отмахнулся:

— Делай что хочешь!

Дмитрий предложил:

— Может, со мной пойдешь?

Вахид отказался:

— Мне воздуха и здесь хватает!

— Ну, как знаешь!

Забрав сигареты, накинув на рубашку ветровку, капитан вышел из дома, прошел в сад. Посмотрел на небо. Его медленно заволакивали свинцовые дождевые облака. Видимо, дождя не миновать.

Дмитрий закурил и тут же услышал голос из кустов, растущих вдоль покосившегося забора. Голос, заставивший его от неожиданности вздрогнуть:

— Макаров! Пройди вперед метров на пять!

Придя в себя, сделав несколько затяжек, одновременно осмотревшись и убедившись в отсутствии поблизости Моллаева, капитан прошел вперед. Остановился, не доходя кустов:

— Слышишь меня хорошо, Макаров?

Капитан кивнул:

— Тогда вот что, сегодня постарайся выйти в город. Вечером. На встречу в известной тебе квартире. Встреча в 22.00. Ты понял меня?

Дмитрий вновь еле заметно кивнул и так же, не спеша, пошел к дому. Он не слышал, как из сада ушел неизвестный курьер Тимохина. Работал профессионал. Выйдя во двор, капитан присел на скамейку. Через полчаса появился Моллаев:

— Скучаешь, капитан?

— Да вот думаю, а не свалить ли мне сегодня к своим шлюхам? Здесь, ты прав, действительно можно с ума сойти.

— Вот! До чего жизнь неравна. Ему сходить с ума не хочется, а напарник пусть сходит.

— Я же не виноват в том, что именно тебя ищет ментовка?

— Никто ни в чем не виноват. Я сказал, что жизнь неравна.

— Так оно всегда было, да и будет. Да, пожалуй, сегодня я свалю в город.

— Дело твое!

И выругавшись на чеченском языке, Моллаев вернулся в дом. Зачем выходил? Непонятно! Ну и черт с ним. Теперь он отсюда уже никуда не денется. Как показало появление курьера, дом, видимо, спецы обложили плотно! Интересно, для чего его вызывает Тимохин? Но… гадать нет смысла, вечером подполковник все сам расскажет. А Дмитрий увидит Галину! И вновь у них будет еще одна ночь! Тепло предчувствия сладостной близости заполнило тело офицера. Но расслабляться нельзя. До вечера следует оставаться спокойным и слегка недовольным.

Макаров подъехал на такси к автобусной остановке по улице Пушкина в 21.20. Прошел к дому № 4, стараясь определить, где находится наблюдатель спецслужбы. Тот должен контролировать квартиру Вологодиной, а значит, находиться где-то рядом. Однако капитан ничего не заметил. Вошел в подъезд, позвонил в квартиру. Грим он снимать не стал. Галина открыла дверь, в прихожей обняла капитана:

— Здравствуй, Дима! Я так соскучилась по тебе.

— Это за два-то дня?

— За целые двое суток!

— Ничего, сегодня мы развеем твою скуку.

— А твою? Ты разве не скучал по мне?

— Ну зачем такие вопросы? Ведь сама прекрасно знаешь, что скучал.

Выпустив из объятий Макарова, Галина спросила:

— Поужинаешь?

— Да! Пока есть время.

Как только Галина убрала со стола тарелки с чашкой, в прихожей раздался звонок. Капитан посмотрел на часы, стрелки показывали ровно 22.00. Тимохин отличался завидной пунктуальностью.

Галя провела подполковника на кухню. Офицеры поздоровались, после чего хозяйка квартиры удалилась в комнату.

Устроившись за столом, Тимохин спросил:

— Как дела, Дмитрий Сергеевич?

— Да какие дела? Разговорить Вахида не удается. Он раздражен, нервничает, больше молчит. Видимо, ожидание дается ему с трудом, тем более когда подельник имеет свободу передвижения, а он такой возможности лишен.

— Это не совсем так! Мы прослушиваем дом, а посему мне известно, что в нем происходит. Так вот в прошлый раз, когда мы впервые встретились и я приказал установить контроль над домом, господин Моллаев в 0.20 имел разговор с Черепом.

— Вот как? Значит, Вахид меня обманул.

— Да, обманул.

— А кто был инициатором разговора?

— Череп! И знаешь, что он в первую очередь спросил у Моллаева?

— Откуда?

— А спросил Гурадзе, где в тот момент находился ты. Вахид ответил, что ты поехал к проституткам. И только после этого продолжил разговор. Весьма интересный разговор, во многом проясняющий обстановку. Бандиты действительно скорей всего нацелились на склад. Впрочем, послушай сам.

Подполковник достал миниатюрный магнитофон, включил воспроизведение. Капитан услышал голос Гурадзе:

— …это хорошо! Пусть расслабится.

— А вы уверены, что он гуляет с проститутками, а не общается с ментами?

— Думай, перед тем как что-то сказать. Макарову нет хода в правоохранительные органы, но не перебивай, а отвечай на вопросы.

— Я готов!

— Ты связывался с Григоряном?

— Да!

— Он назвал дату подхода колонны?

— Назвал! Пятница, 18 августа. Время ориентировочно 16–17 часов.

— Хорошо! Что у нас Панов?

— Он тоже готов!

— Обстановка вокруг объекта?

— Спокойная!

— Товар?

— В таре!

— Документы?

— До развилки с ними можно проехать!

— Дальше они не потребуются. Охрана объекта?

— Штатная!

— Хорошо! Вопросы ко мне есть?

— У вас нет проблем с федералами?

— Мы контролируем подход к базе со стороны Кунгаса, другие тропы противнику неизвестны.

— Странно, что русские еще не вышли на базу!

— Ничего странного! Они проводят поисковые мероприятия там, где нас нет. Ими управляет Москва. Наш друг очень помогает. Но долго подобная чехарда продолжаться не может, поэтому в середине недели мы должны решить все вопросы. И мы их решим. Главное, чтобы вы с Макаровым выполнили задачу как надо.

— Тогда пора подтягивать усиление.

— Оно будет у вас в нужном месте и в нужное время.

— Я понял! Вопросов больше нет!

— Тогда до связи! Следующий сеанс непосредственно перед операцией «Пламя». До этого ты можешь выходить на меня только в экстренных случаях и в отсутствие Макарова. Капитан не должен знать о наших переговорах.

— Я все понял!

— Конец связи, Вахид!

— Конец связи, Алхваз!

Тимохин выключил магнитофон:

— Что скажешь, Дмитрий Сергеевич?

— Начальник складов подполковник Григорян. Если в переговорах Череп имел в виду его, то, значит, боевики действительно нацелились на склады. А вот фамилия «Панов» мне ни о чем не говорит.

— Это старший лейтенант из батальона материального обеспечения, дислоцирующегося в Канске. Командир взвода роты подвоза боеприпасов.

— В Канске? Оттуда в полк приходили колонны с горючим.

— И в разговоре Черепа с Моллаевым упоминается колонна, а также товар, упакованный в тару.

Макаров заметил:

— Вы обратили внимание на упоминание боевиками документов, с которыми можно пройти до развилки?

Тимохин улыбнулся:

— Конечно! Вот тут-то Череп и раскрылся.

Подполковник достал карту. Ту, что имел при себе в прошлый раз. Развернул ее:

— Взгляни, капитан! Вот Новоильинск, вот шоссе до Кунгаса через ряд населенных пунктов, далее дорога в Южную Осетию. А чуть раньше, но это «чуть» только на карте, на самом деле в двадцати километрах от главной дороги отходит другая, которая ведет к границе с Грузией, а точнее, к населенному пункту Бала-Хой, где находится пограничный пост. Так вот, развилка — это и есть вот это место. Почему документы действительны до развилки? Потому что эта развилка перекрывается нашим блокпостом. Службу там несут военнослужащие десантно-штурмовой бригады. Их немного, два отделения под командованием офицера, но десантники плотно держат пост. И если что не так, особо не церемонясь, блокируют машины или колонны. С фиктивными документами блокпост не пройти!

Оторвавшись от карты, Тимохин сказал:

— Мы предполагаем, что Череп планирует, используя завербованных Григоряна и Панова, вывести со склада колонну с оружием, взрывчаткой, боеприпасами и отправить ее в Грузию, через Бала-Хой, где у Черепа может быть куплен проход через границу. Или он намерен осуществить прорыв границы.

Макаров закурил. После непродолжительной паузы сказал:

— Но тогда для чего в этой согласованной и тщательно спланированной операции нужен я с Вахидом, да еще с какой-то группой поддержки? Не грузить же машины?

Тимохин согласился:

— Меня настораживает кодовое название планируемой бандитами операции. «Пламя». Почему «Пламя»? Неспроста акции присвоено подобное название.

Макаров предположил:

— Может быть, Гурадзе планирует еще один отвлекающий от складов маневр? Чтобы колонна спокойно ушла со складов?

— А что ей и без отвлекающего маневра мешает спокойно уйти со складов, которыми командует человек Черепа?

— Тоже верно! Но Гурадзе не просто так оставил меня здесь. Знать бы до конца, что он задумал.

— Узнаем! Когда Череп поставит тебе боевую задачу! Только тогда все окончательно станет ясным и предопределит наши контрмеры.

Макаров потушил окурок в пепельнице.

— Знаете, подполковник, я не могу понять, для чего тащить в Грузию стрелковое оружие? Что, у них своих стволов мало? Да там наверняка каждый мужчина держит дома автомат, если не несколько. И грузинская армия вооружена до зубов различными спонсорами. Кому идет ЭТО оружие?

Тимохин ответил:

— Руководство нашей службы обратилось к службе внешней разведки с просьбой пробить этот вопрос. В скором времени мы получим информацию.

Неожиданно Макаров поднялся, прошел к зашторенному окну и задумался.

Тимохин проводил его взглядом, но ничего не сказал.

Думал капитан недолго. Резко развернулся и произнес:

— Кажется, Александр Александрович, я знаю, что означает кодовое название террористической операции «Пламя».

— И что же?

— Подрыв складов! Как же я раньше об этом не подумал. Подрыв. Но после того, как уйдет колонна с оружием. Подрыв вызовет сильный пожар, взрывы от детонации боеприпасов. Вот вам и пламя! Да еще какое пламя. На локализацию пожара придется привлекать большие силы, в том числе опять-таки и военных. Для выставления оцепления, перекрытия дорог, возможной и частичной эвакуации населения из сельских населенных пунктов, расположенных недалеко от складов. Представляете, что здесь будет твориться, когда начнут рваться боеприпасы? И вот как раз для подрыва Черепу необходим и специалист, спецназовец, имеющий опыт проведения диверсий, и контролер над ним, и группа поддержки, чтобы снять часовых, уничтожить караул, заложить заряды и, отойдя, используя радиоуправляемое дистанционное устройство или установив часовые взрыватели, произвести подрыв всех хранилищ одновременно. К тому же если боевики используют фиктивные документы, то уничтожением складов они надежно скрывают факт хищения вооружения с объекта.

Тимохин внимательно посмотрел на капитана:

— Интересная версия!

Макаров продолжил:

— И знаете, о чем я еще подумал? А подумал я, возможно, это будет звучать невероятно, о том, что не специально ли Гурадзе ведет игру так, чтобы мы сорвали операцию боевиков?

— Не понял?

— Давайте проанализируем события с момента отправки моей группы в Гули-Чу. Череп вынуждает Коршунова послать к селению именно меня. Почему? Потому, что он меня знает, потому, что мы служили и воевали вместе. И знает как офицера, не способного на предательство. Он не хотел уничтожать группу, подготовив газовую ловушку. И если бы я ввел подчиненных в овраг единым подразделением, то никакого боя не было бы. Но война есть война, и как получилось, так получилось. Далее, Гурадзе пытается убедить меня, что он служит правому делу, подключая к этому бывшего полковника Семенова, который реально психически нездоров. И болезнь эта вызвана крушением мировоззрения полковника, свято верившего в светлое коммунистическое будущее. Гурадзе убеждает меня в том, в чем убедить невозможно. И это игра. Имитация. Но часть его плана, не плана операции «Пламя», а его собственного плана по срыву террористической акции. Он вынужден вести двойную игру, ведь над ним стоят более влиятельные люди. Говорит одно, а думает о другом. И делает вроде все логично, для своих боссов. Гурадзе, понимая, какую опасность для государства представляют Коршунов, Бериллов, Гласенко, решает убрать их. Что, для этого обязательно нужно было посылать в Новоильинск меня? Акцию ликвидации предателей могли провести несколько киллеров. Но Гурадзе посылает меня. Идет якобы мне навстречу. И после акции оставляет в городе, когда до основной операции еще более недели. Причем он, своим приказом, запрещает Моллаеву осуществлять тотальный контроль надо мной, предоставляя свободу действий. Не потому ли он делает это, что уверен в том, что я попытаюсь выйти на спецслужбы и привлеку их внимание к Новоильинску? К складам вооружения? И когда начинаю пропадать по ночам, он понимает: я нашел выход на спецслужбы. Моллаеву Череп запрещает покидать дом, мне же разрешает, мотивируя тем, что когда-то я спас ему жизнь, он верит мне, и, что главное, меня не ищут! Станет ли истинный террорист обращать внимание на такие мелочи, когда предстоит серьезная операция? Далее. Предположив, что я вошел в контакт с антитеррористической спецслужбой, он передает Моллаеву ту информацию, благодаря которой планы террористов не так сложно просчитать. Теперь ему остается передать Моллаеву дату проведения террористической операции «Пламя» и порядок моих действий совместно с группой поддержки, которая наверняка находится вне региона, но готова прибыть сюда. И Гурадзе сбрасывает эту информацию заранее, словно дает нам время подготовить контрмеры.

Взяв паузу, Тимохин добавил:

— Если только Гурадзе не хочет заставить нас поверить в его якобы добрые намерения, на самом деле проводя еще один отвлекающий маневр, планируя нанести главный удар там, где его не ожидает никто. Но тогда это должен быть такой удар, который вызовет колоссальные по разрушительной силе последствия. Лично я не вижу, где, какими силами и средствами можно нанести этот удар!

Макаров сказал:

— Я думаю, Гурадзе, если действительно желает срыва операции, должен убедиться, сыграл ли я отведенную мне роль, другими словами, связался ли со спецслужбами. А так как со стороны истины не узнать, то Черепу остается одно, — это перед акцией выйти на меня и в разговоре определить, достиг ли он своей цели или нет!

— Разговор в открытую?

— Нет, но мы поймем друг друга!

— Вряд ли Череп пойдет на контакт с тобой! Хотя… возможно, ты и прав. Но поживем — увидим. Время у нас еще есть. Так, с этого момента нам необходима двухсторонняя связь. Подводить к дому курьера слишком рискованно, да и передать он может лишь ограниченную информацию, поэтому дай-ка мне свой телефон.

Капитан передал Тимохину аппарат.

Тимохин открыл заднюю крышку, что-то вставил внутрь телефона, закрыл крышку, вернул мобильник Макарову:

— Теперь ты сможешь принимать сигналы. Как только телефон начнет вибрировать, ты должен отойти в безопасное место и набрать мой номер. Или ответить сразу, если будешь находиться вне контроля Моллаева.

— Понял!

— Вот и хорошо! Сейчас мы расстанемся, а как только будет что-то новое, связываемся по мобильной связи.

— Я все понял!

— Ну, тогда проводи меня! Сегодня мы засиделись допоздна. Сколько у нас сейчас времени?

Тимохин взглянул на часы:

— Ого! Первый час! Да, засиделись! До связи, капитан.

— До связи, подполковник!

Попрощавшись и с Галиной, Тимохин покинул квартиру Вологодиной.

Галя обняла в прихожей Дмитрия:

— Что-то вы сегодня долго разговаривали.

— Так надо, Галюш!

— Понимаю! Лишь бы все у вас получилось.

— Получится, дорогая! Не может не получиться.

Влюбленные прошли в комнату.

Разбудил Макарова неожиданный звонок сотового телефона в 6.00. Дмитрий удивился. Кто мог сейчас ему звонить? Он поднялся, взял трубку, включил мобильник. И удивление его сменилось крайним изумлением. В динамике он услышал голос… Гурадзе:

— Доброе утро, капитан!

— Ты? Но откуда?

— Из города.

— Ты в Новоильинске?

— Тебя это так удивляет? Кстати, ты не поздоровался, это проявление неуважения!

— Здравствуй! Что случилось?

— Узнаешь, если поторопишься!

— В смысле?

— Ты через полчаса должен быть в центральном парке культуры и отдыха, на крайней левой аллее, у сохранившегося решетчатого забора. Все! До встречи!

Макаров тряхнул головой. А не приснился ли ему этот телефонный звонок? Может, он еще спит? Но нет, ничего не приснилось, и он только что разговаривал с Гурадзе. Дмитрий набрал номер Тимохина.

Тот ответил сразу же:

— Что произошло, капитан?

— Невероятное! Мне только что позвонил Череп!

— Череп?!

— Да, и позвонил из города. Гурадзе в Новоильинске!

— Интересно! Продолжай!

— Алхваз назначил мне встречу в парке отдыха через полчаса.

— Езжай. Мы подстрахуем тебя!

— Гурадзе опытный воин, он может вычислить страховку. Лучше, если на встрече я буду один.

— Езжай! После разговора с Черепом немедленно звонок мне!

— Есть!

Макаров быстро умылся, оделся.

Галина спросила:

— Ты уже уходишь?

— Да, родная, ухожу!

— А кто тебе звонил?

— Галь, я же просил, не задавай вопросов, на которые я не могу тебе ответить. Все, я пошел!

— Когда ты приедешь?

— Не знаю! Пока!

— Я буду ждать тебя, Дима!

Капитан вышел из дома, прошел на улицу Пушкина. Такси поймал быстро и уже в 6.20 вошел в старые ворота парка. Сейчас он представлял собой лесной массив, неухоженный, со множеством аллей и дорожек, разрушенным фонтаном и сохранившимися частями забора. В 6.30 Макаров вышел на крайнюю аллею. Она была пуста. Прикурив, капитан медленно побрел по изобиловавшему трещинами асфальту. Там, где когда-то стояли скамьи, остались лишь бетонные остовы. Дойдя до середины аллеи, Макаров остановился, бросил под ноги окурок, растоптал его. Огляделся — никого. И тут же из кустов вышел Гурадзе. В костюме, который не скрывал военной выправки. Он подошел к Дмитрию:

— Не ожидал увидеть меня в городе?

— Признаться, нет! Но что случилось?

— Скажи, Макаров, я когда-нибудь обманывал тебя?

— К чему ты клонишь?

— Ответь на вопрос.

— Нет!

— Так почему ты решил обмануть меня?

Макаров почувствовал неприятный холодок в груди:

— Я не понимаю тебя!

Гурадзе усмехнулся:

— Прекрасно понимаешь! Ты же сдал меня спецслужбам. А я обеспечил лечение твоей дочери, сохранил жизнь солдатам. Почему ты предал меня?

— Если бы я предал, то тебя бы уже арестовали! Здесь и сейчас.

— Нет, Дима, в спецслужбах служат далеко не глупые люди. Скажи, с кем ты сумел связаться?

Макаров нахмурился:

— По-моему, ты переходишь все границы. Для чего провоцируешь меня?

— Провоцирую? Может, ты и не пишешь наш разговор?

— Конечно, нет! Я не понимаю тебя!

Гурадзе извлек из кармана сканер. Включил его.

— Действительно не пишешь. И дистанционная прослушка не применяется. Что ж, извини.

— Не за что!

— А теперь, капитан, слушай меня внимательно. 23-го августа со складов, размещенных недалеко от Новоильинска, в сторону Южной Осетии пойдет колонна с оружием, взрывчаткой и боеприпасами. Шесть бортовых машин плюс «летучка». Выпустит колонну начальник складов подполковник Григорян. Поведет ее старший лейтенант Панов. Оружие предназначается для банды Тапира, личности в ФСБ известной. Банды, которая должна провести ряд кровавых акций против мирных жителей приграничных населенных пунктов как в Южной Осетии и Абхазии, так и в Грузии. Руководит террористической деятельностью Гурам, о нем в ФСБ также достаточно информации. Цель террористических актов — спровоцировать войска Грузии, непризнанных республик и российских миротворческих сил на крупный военный конфликт. Этот конфликт нужен определенным силам в Грузии.

Макаров прервал Гурадзе:

— Зачем ты все это мне рассказываешь, Алхваз?

— Затем, чтобы предотвратить кровопролитие.

— И это говоришь мне ты, кто уничтожил моих подчиненных, провел в районе Кунгаса ряд терактов, в результате которых погибли 14 милиционеров. Ты, приказавший ликвидировать начальника штаба полка, о Коршуне и Бериллове я не говорю…

— А почему не говоришь? Потому что их ты решил убрать сам?

— Но и тебе была выгодна их смерть.

— Мы отвлекаемся! Что и почему я делаю, касается только меня. Так что оставь эмоции и слушай дальше. Колонна уже на складах, машины стоят в 5-м боксе. Загрузка будет произведена в ночь с 22-го на 23 августа, а выйдет колонна с территории складов в два утра. По документам, оружие, взрывчатка и боеприпасы направляются в части и подразделения российских миротворческих сил. В двадцати пяти километрах, рядом с каньоном южнее Кунгаса, на колонну будет совершено нападение. Панова и его подчиненных должны заменить боевики Чавадзе. Там же к колонне присоединится еще один «КамАЗ», в котором будет находиться остальная банда Георга. Их задача — нейтрализовать личный состав блокпоста у развилки двух дорог в квадрате … После чего колонна должна пройти до пограничного поста у Бала-Хоя. Проход машин через границу обеспечивает известный тебе генерал-лейтенант Вертопалов, который в настоящее время сдерживает федеральные войска от зачистки Кандарского ущелья, но… и это важно, Георг атакует колонну лишь после того, как получит подтверждение в подрыве складов.

Макаров переспросил:

— В подрыве складов?

— Да! В 7.00 23-го числа. И это явится твоей основной задачей.

— По-нят-но! Но Панов выведет колонну к месту засады ранее семи утра. До нее примерно двести километров, а ночью колонна пройдет их часа за четыре.

— Старший лейтенант остановит колонну за Кунгасом и также будет ждать подтверждения подрыва хранилищ! Если диверсия не состоится, Чавадзе поймет, что план дал сбой, и немедленно уведет в горы свой отряд.

— Ясно. У меня такой вопрос. Если Вертопалов в состоянии обеспечить проход колонны через границу, сдерживание войск от зачистки ущелья, то почему он не может обеспечить проход колонной какого-то блокпоста?

— Потому что возможности Вертопалова, несмотря на высокий чин, не безграничны. Как-то повлиять на командование ВДВ даже на уровне командиров соединений и отдельных Частей он не в силах. Поэтому Гурамом решено осуществить прорыв через блокпост, с уничтожением десантников. Этот прорыв он прикроет организацией беспорядков на границе Грузии и Южной Осетии. По колонне все! Теперь о тебе. К вам 22 августа из Ростова должна прибыть группа штурмовиков численностью в восемь неплохо подготовленных наемников, имеющих боевой опыт, под командованием некоего Рафаэля. Или Руслана Салаханова. Боевики будут прибывать по одному, в течение дня. В доме не один, а два тайника. Во втором — взрывчатка. Как только группа Рафаэля соберется в кучу, командование группой переходит к тебе. Ваша задача: в 6.30 снять часовых постов склада, уничтожить караул, заложить у хранилищ взрывчатку и не позднее семи часов утра произвести подрыв объекта, применив дистанционные пульты управления. Далее Рафаэль должен увести своих людей по отработанному маршруту, ты — уйти в степи. Впрочем, в приказе порядок отхода будет определен подробно. Так что не будем тратить время. Приказ на проведение операции «Пламя» будет передан всем через Моллаева 22-го числа. Я же, официально проверив твою готовность к акции, сегодня вечером должен вернуться в Кандар. И останусь там до завершения Чавадзе главной задачи всей операции. Если я не вернусь сегодня в Кандар, то Георг тут же свяжется с Гурамом, и операцию «Пламя» отменят, выведя отряд из ущелья в запасной, неизвестный мне район. Оружие же Тапир получит по другому, тоже неизвестному мне каналу. И этот канал реально существует. А теперь последнее. Как только с базы уйдет Чавадзе, в Кандаре останется 17 бойцов. Десять из них держат перевал у завала. Запомни. В 15.00 22-го числа я сниму их с позиций. Возможно, тебе пригодится эта информация. Сам уйду из региона. Мне надоело воевать. Хочу остаток дней своих прожить спокойно. И я уйду, даже если федералы перекроют все тропы на Кавказе. Если русские спецслужбы имеют желание сорвать наши планы, то сделать это, в принципе, несложно. Достаточно нейтрализовать людей Рафаэля в доме, что снимает Вахид. Пропустить колонну, имитировать подрывы складов и подготовить капкан для отряда Чавадзе в районе, где он планирует захват колонны! При этом желательно Георга взять живым. Если он даст показания против Гурама, а он их даст при соответствующей обработке и гарантии сохранения жизни, то грузинские спецслужбы тут же нейтрализуют и Гурама, и все его бандформирования. И никакого конфликта не будет. У меня все! Вопросы есть?

Макаров ответил:

— Конечно!

— Задавай! Смогу, отвечу!

— Почему ты решил раскрыться?

— На этот вопрос я уже ответил.

— Ты обещал вернуть в Часть пленных солдат!

— Я сдержу данное слово, при условии, что ваши войска не атакуют Кандар до 18.00 22-го числа.

— У тебя есть компромат на Коршунова, Бериллова, Гласенко и Рубанюка?

Гурадзе ответил:

— А также на Вертопалова и прапорщика Цаплина.

— Передать его мне можешь?

— При желании ты найдешь его в Кандаре, в двухэтажном доме. Тайник в стене помещения охраны. Первый этаж. Слева от входа. Там еще немало интересных для ФСБ документов. Один из них представляет собой приказ несуществующему человеку на ликвидацию Коршуна, мэра Новоильинска и начальника штаба полка!

Капитан взглянул на Гурадзе:

— Что это значит?

— Сам не догадываешься? Эта бумажка снимает с тебя все подозрения, если таковые возникнут у местной милиции.

— Значит, ты о моей безопасности побеспокоился?

— Ты же спас мне жизнь. Я должен отблагодарить тебя. Таков у нас обычай!

— А жену приказал убить, тоже чтобы снять с меня подозрения?

— Нет! Мне пришлось пойти на этот шаг, чтобы в самом начале не загубить начатое против Гурама дело. И еще, чтобы ты мог начать новую жизнь. Ирина не дала бы тебе сделать это!

— Ну спасибо! Отблагодарил! Я обещал ей жизнь, а ты?

— Главное, ты свое слово сдержал. Но если в тебе пылает жажда мести, убей меня. Пистолет дать?

— Оставь при себе свой ствол!

— Тогда сейчас езжай на Мартовскую. Позже подъеду я. Это должен быть сюрприз для Вахида. В десять часов покину город. Ну, а ты приступай к подготовке акции.

— Какой?

— Это уж тебе решать! Либо по реализации плана операции «Пламя», либо другой, направленной против боевиков.

— Сложный ты человек, майор Гурадзе!

— Жизнь сделала таким! И ничего уже не изменить. Но ладно, ты не записывал наш разговор, мог кое-что не запомнить, так что на, держи, мне он не нужен.

Гурадзе протянул Макарову диктофон.

Капитан взглянул на бывшего командира:

— Ты, значит, записывал беседу?

— Исключительно для того, чтобы либо передать запись тебе, либо уничтожить ее. Не удивляйся, если, когда будешь слушать, не узнаешь голоса. Они изменены. Все, Дмитрий, езжай, а то я опоздаю. А мне опаздывать нельзя. Давай!

Капитан, положив диктофон в карман, развернулся и пошел к выходу из парка. В 8.20 он приехал на Мартовскую. Вахид находился в своей комнате. Он не вышел встретить Дмитрия, хотя, без сомнения, слышал, как тот заезжал во двор. Макаров прошел к себе, оставив дверь открытой, чтобы Моллаев не мог скрытно подойти к комнате. Достал сотовый телефон, набрал «88», «звездочку», затем номер.

Подполковник Тимохин ответил незамедлительно:

— Доброе утро, Дмитрий!

— Встретился я с Гурадзе! У меня запись переговоров. Кстати, разговор записывал Череп, затем передав диктофон мне!

— Я в курсе. Мы тоже записали вашу очень интересную беседу!

— Но у Черепа был сканер!

— А у нас новая аппаратура.

— Каково ваше мнение насчет искренности Черепа?

— Думаю, он был искренен, и ты оказался прав. Гурадзе пришлось раскрыться полностью. Мы получили ответ на запрос в Службу внешней разведки и управление ФСБ, занимающиеся разработкой руководителей бандформирований и террористических организаций. По Гураму, Тапиру и Вертопалову Гурадзе дал информацию, соответствующую действительности. Исходя из этого можно сделать вывод, что Череп действительно вел двойную игру с целью срыва реализации операции «Пламя». Сегодня оставайся на конспиративной квартире, а завтра постарайся выбраться в город. Обсудим план действий.

— Понял!

— До встречи!

Макаров разделся, прилег на кровать.

Спустя полчаса в комнату ворвался Моллаев:

— Капитан! Подъем!

Макаров сонным голосом спросил:

— Чего еще? Нас окружили менты?

— Хуже! Сам Череп объявился.

Капитан вскочил:

— Что? Гурадзе в городе?

— В доме! Одевайся и в гостиную!

— Момент! Одного…

Но Моллаев уже скрылся в коридоре.

Капитан усмехнулся:

— Засуетился, шакал! И до чего же услужливы эти абреки!

Одевшись, он вышел в большую комнату.

Как ни в чем не бывало поздоровался с Гурадзе. Тот ответил ему рукопожатием, ничем не выдавая то, что совсем недавно довольно долго общался с Макаровым.

Гурадзе больше задавал вопросы Моллаеву. Разные вопросы. Надо отдать должное Вахиду, он не стал заострять внимание босса на ночных прогулках капитана.

После короткого диалога Череп потребовал показать тайники. Капитан понял, бывший командир делает это специально для него. Чтобы он убедился — дом нашпигован взрывчаткой. Это подтверждало слова Гурадзе о плане боевиков подорвать склады вооружения. Предупредив Моллаева о строгом запрете покидать дом, Гурадзе обратился и к Макарову:

— Тебе, капитан, тоже не следует слишком часто рисоваться в городе. Усы и борода не дают стопроцентной гарантии, что тебя случайно не опознают знакомые.

— Да я на улице практически не бываю!

— А шлюхи, что обслуживают тебя, раньше с тобой не встречались?

— Нет! Проститутки меняются часто. Малолетки теснят более взрослых. Они вообще борзые до беспредела. И такие же страстные. Делают, что только ни пожелаешь.

Гурадзе презрительно скривился:

— Я не желаю обсуждать местных шлюх.

— Как скажешь! Сегодня никуда не пойду. А вот на завтра договорился с одной кошкой из приезжих, думаю, ты не запретишь отодрать ее? Слишком уж привлекательна.

— Что с тобой делать? Ладно! Завтра гуляй, но потом, как и Вахид, из дома ни ногой.

Моллаев довольно усмехнулся:

— Правильно. Хватит мне одному по ночам здесь торчать.

— Не в этом дело. 22-го числа сюда начнут подъезжать люди из Ростова. Девять человек, включая их старшего. Вам необходимо подготовить их прием.

Вахид заверил босса:

— Подготовим!

— Во вторник ты, Вахид, по каналу спутниковой связи получишь приказ по конкретным действиям вашей сводной группы.

Моллаев утвердительно кивнул головой:

— Понял все, Алхваз, буду постоянно на связи!

После завтрака Гурадзе кому-то позвонил по сотовому телефону. Поднялся. В сопровождении Макарова и Моллаева вышел из дома. Тут же у ворот остановился черный джип.

Гурадзе пожал руки подчиненным, подмигнув Макарову:

— Надеюсь, скоро встретимся! В иной обстановке и в ином качестве! Удачи!

Алхваз сел на сиденье переднего пассажира, и джип поплыл в сторону объездной дороги.

Моллаев почесал затылок:

— Кто бы мог подумать, что нас проверить приедет сам Череп! Хорошо, что ты вовремя вернулся.

— Ты слышал, Алхваз ничего не имеет против моих интимных дел!

— Я слышал, что завтра у тебя последняя случка. И это меня радует.

— Завистливый ты, Вахид! Это плохое качество! Но ладно, начальство нас проведало, проинструктировало, пошел я спать. А то и заснуть толком не успел, как ты разбудил своим «Подъемом»!

— Нормальные люди ночью спят!

— Ты видишь здесь нормальных людей? Нормальные диверсиями не занимаются. Они живут обычной, нормальной жизнью! Но хорош болтать. Чувствую, ты еще вечером меня достанешь.

Моллаев усмехнулся:

— И завтра днем тоже! Спокойного сна, капитан! На ужин подниму!

— Не играй с огнем! Потерпи лучше. Недолго осталось.

Капитан, смачно зевнув — он на самом деле не выспался, — пошел обратно в спальню. И на этот раз крепко уснул.

19 августа, г. Новоильинск. 21.30.

Макаров добрался до дома Галины. Поужинал. Ровно в 22.00 прибыл Тимохин.

После приветствий офицеры прошли на кухню, Галя же закрылась в комнате.

Тимохин закурил:

— Итак, капитан, данные внешней разведки и соответствующего подразделения ФСБ говорят о том, что Гурадзе раскрыл нам истинные планы тех сил, что стремятся развязать крупномасштабный военный конфликт между Россией и Грузией с целью захвата власти в Тбилиси. Также вчера наш сотрудник проник на территорию складов. Он подтвердил, что в боксе № 5 находятся шесть «КамАЗов», а в соседнем хранилище подготовленные к погрузке оружие, взрывчатка, боеприпасы.

Макаров спросил:

— А появление на складах вашего сотрудника не насторожило Григоряна?

— Нет! Сотрудник проник на склады, скажем так, нелегально!

— Разве такое возможно?

— Возможно! Но давайте не отвлекаться от главной темы. Мы получили подтверждение тому, что на воинских складах практически готова к отправке автомобильная колонна из шести «КамАЗов» для перевозки вооружения основным силам Гурама, которыми командует некий Тапир. Следовательно, исходя из имеющейся у нас информации, мы начинаем подготовку контроперации против боевиков Гурама. Первым ее этапом станет задержание группы Руслана Салаханова и Вахида Моллаева в доме, где сейчас базируешься ты с Вахидом. Задержание проведем по твоему сигналу, как только в доме соберется вся бандгруппа. Так как вполне вероятно, что нашему штурмовому подразделению придется действовать в жестком режиме, а ты знаешь, что это такое, тебе следует укрыться на время штурма в помещении, свободном от боевиков. Как только выведем бандитов за город, откуда вертолетом отправим в Москву, мы должны, пропустив колонну, имитировать подрыв складов. Все необходимое имитационное оборудование и спецсредства прибудут в Новоильинск завтра вечером. Но техническое обеспечение акции — это всего лишь обеспечение. Для того чтобы провести имитацию подрыва складов, нам необходимо нейтрализовать охрану объекта. А это шесть постов, шесть часовых, 12 караульных резервной и отдыхающей смен, двое разводящих, начкар и его помощник.

Макаров спросил:

— А если использовать Григоряна? Он как командир части может снять охранение, и мы обработаем объект без проблем.

— Григоряна мы можем прессануть, но рядом с ним Панов, и его — начальника колонны — трогать нельзя. Иначе поставим под угрозу срыва собственную контроперацию. Не исключено, что за движением колонны будет вестись наблюдение. И тогда, если Панов подаст наблюдателям сигнал опасности, обстановка может стать непредсказуемой.

— Значит, придется по-настоящему работать на складах?

— Да! Применяя бесшумные винтовки, заряженные не боевыми патронами, а капсулами с быстродействующим снотворным. Но надо незаметно проникнуть на территорию складов. Здесь требуется профи высокого уровня, а значит, на объект пойдешь ты и еще трое человек спецслужбы. В 7.00 боевики должны получить подтверждение тому, что склады возле Новоильинска подорваны. В 7.00, Дима!

Макаров поинтересовался:

— Кто будет старшим в команде обработки складов?

Тимохин ответил, не задумываясь:

— Ты!

— А кто пойдет со мной?

— Это ты узнаешь от старшего штурмовой группы, что проведет нейтрализацию банды Рафаэля!

— Кстати, а вы не знаете, почему Салаханова прозвали Рафаэлем?

— Из него мог бы получиться очень хороший художник. Но он выбрал другой путь.

— Ясно! Отработка отряда Чавадзе меня не касается?

Тимохин улыбнулся:

— Ты сделай свое дело на бандитской хате, а затем на складах! Чавадзе есть кому заняться!

— Но мне необходимо найти тайник, о котором говорил Гурадзе.

— Да, тебе еще придется побывать в Кандарском ущелье, и не только для того, чтобы найти тайник. Но об этом сейчас не будем. Задача по группе Салаханова ясна?

— Так точно!

— По складам?

— Ясна!

— Тогда, до вторника, капитан?

— До вторника, товарищ подполковник!

Тимохин покинул квартиру Вологодиной.

Дмитрий, проводив подполковника, вернулся на кухню, присел за стол, закурил.

К нему подошла Галина. Тихо спросила:

— Начинается, Дим?

Капитан обнял женщину, бросив окурок в пепельницу:

— Да, Галь, начинается. Наша новая и обязательно счастливая жизнь! За которую придется побороться, но это пустяки. Победа будет за нами!

Глава 4

Новоильинск, 22 августа.

К приему группы проведения диверсии на воинских складах было все готово. В комнатах установлены лежаки для отдыха, приготовлена пища, раскрыты тайники. Отдельно лежала боевая форма разных размеров, средства маскировки и обеспечения акции, включая портативные радиостанции малого радиуса действия, приспособления для перекусывания колючей проволоки, фонари направленного луча, приборы ночного видения.

Первым в дом временного проживания Макарова и Моллаева прибыл коренастый мужчина лет сорока. Он объявился в 6.30, когда Макаров во дворе делал зарядку. Вошел на территорию, от калитки спросил:

— Как понимаю, ты и есть капитан?

Дмитрий соскочил с турника:

— Ты правильно определил, кто есть кто, но воспитанные люди сначала обычно приветствуют тех, к кому обращаются.

Мужчина ухмыльнулся:

— Воспитанные люди? Что ж, ты прав. Здравствуй, капитан, я — Руслан Салаханов, можешь называть меня и Рафаэлем.

— Привет, Рафаэль. Ты один или кто-нибудь ждет за забором?

— Я один, пока! Мои люди будут прибывать в течение дня. Но к 20.00 группа должна собраться здесь в полном составе.

Из дома вышел Моллаев.

— Руслан? Ассолом аллейкум, брат, как твои дела?

— Салам, Вахид! У меня все нормально, как ты?

— Тоже, слава Аллаху, в порядке! Рад видеть тебя!

Макаров посмотрел на Моллаева, затем на Салаханова:

— Так вы, оказывается, знакомы?

Ответил Вахид:

— Да!

— Почему я не знал об этом?

— А разве ты интересовался, знаком ли мне командир группы поддержки?

— Ладно, устраивай, Вахид, своего друга и встречай новых гостей. Не забывая, что должен находиться в зоне приема сигнала вызова спутниковой системы связи.

Моллаев заметил:

— Сегодня ты по-другому ведешь себя, капитан!

— Потому что игрушки кончились, и нас ждет наверняка не простая работа.

Салаханов спросил:

— Так это ты завалил тут четверых продажных псов?

— Я, и что?

— Ничего. С профессионалом всегда легко работать!

— Было бы неплохо, если бы и твои бойцы имели высокий уровень подготовки для проведения диверсий.

Рафаэль улыбнулся:

— Они, конечно, не супермены и не универсалы, но кое-какой опыт боевых действий имеют. Действий в условиях партизанской войны.

— Посмотрим, что у тебя за профи, а сейчас…

Макаров взглянул на Моллаева:

— Проводи гостя в дом, накорми, покажи содержимое тайника, экипировку группы. Командир должен знать, что имеет в своем распоряжении для выполнения боевой задачи.

Салаханов поднял сумку, вновь чему-то усмехнулся, прошел следом за Моллаевым в дом. Макаров продолжил делать зарядку. Отжавшись несколько десятков раз, он прошел в сад, достал из кармана спортивных брюк сотовый телефон. Огляделся. Из дома боевики его видеть не могли, со стороны — тем более. Но что-то не понравилось капитану в Салаханове. Поэтому он, набрав номер Тимохина, и включил громкоговорящую связь, которую, впрочем, далее трех метров слышно не было. Поднял на плечи бревно, начал делать с ним приседания. Командир боевой группы «Орион» секретной спецслужбы по борьбе с терроризмом ответил:

— Слушаю тебя, капитан!

— Докладываю, в 6.30 прибыл Рафаэль! В 20.00 должна собраться вся группа.

— Принял. План обработки группы Салаханова остается прежним.

— Я думаю, мне при штурме следует не прятаться в изолированной комнате, а перекрыть боевикам подходы к тайнику с оружием! Не исключено, что люди Салаханова будут иметь при себе свое оружие, но, по крайней мере, тем, что хранится в тайнике, я им воспользоваться не дам.

Тимохин согласился:

— Хорошо! Изменение в плане принимаются. К 20.00 мы начнем подтягивать спецов к рубежу штурма, к забору, ограничивающему территорию усадьбы. Штурм после твоего дополнительного сигнала! Это все?

— Мне после акции имитации нападения на склады необходимо попасть в Кандар!

— Знаю! Ты попадешь в ущелье! Но поговорим об этом позже.

— Акция против Чавадзе подготовлена?

— Без комментариев. Это тебя не касается!

— Понял. Тогда у меня все!

— Жду сигнала!

— До связи!

— До связи!

В 20.00 группа Салаханова собралась. Последний боевик прибыл в 19.50. Закрыв ворота, Моллаев прошел в свою комнату, привел в рабочее состояние систему спутниковой связи, набрал номер Гурадзе. Тот ответил. Своим обычным:

— Слушаю!

— Алхваз! Это Вахид! Люди Рафаэля в сборе.

— Они добрались до города без проблем?

— Судя по докладам, без проблем.

— «Хвостов» за собой не притащили?

— Нет, проверял!

— Капитан в усадьбе?

— Да!

— Хорошо! Принимай приказ на дальнейшие действия.

Говорил Гурадзе всего пять минут. После чего спросил:

— Какие ко мне будут вопросы?

— Я должен немедленно довести приказ до капитана и Рафаэля!

— После того, как я поговорю с Макаровым. Позови его! Я жду!

— Слушаюсь!

Моллаев крикнул в коридор:

— Капитан!

Дмитрий ждал, что после постановки задачи Моллаеву Гурадзе, возможно, в последний раз переговорит с ним, поэтому после 19.30 находился в доме.

Он ответил на зов:

— Да?

— Зайди в комнату!

Макаров прошел в помещение, занимаемое Моллаевым. Тот передал ему трубку, отойдя к окну. Дмитрий ответил:

— Капитан на связи!

— Слушай, Дмитрий! Моллаев получил задачу. Выход группы у цели под твоим командованием назначен на 22.00. Для переброски группы к объекту будет использована грузопассажирская «Газель» синего цвета с тонированными стеклами и государственным номером… Она пойдет к дому по объездной дороге, мимо свалки. Дальше ты знаешь, что делать. Отряд Чавадзе покинул Кандар в 13.00. Около трех часов 23-го числа он должен выйти к месту засады. Нападение на колонну планируется с двух сторон дороги. Цель — уничтожение личного состава вместе с Пановым. Федеральные войска не вошли в ущелье в 18.00. Значит, ты выполнил условие, при котором твои солдаты останутся живы. Ты встретишься с ними. Свой отряд я распускаю. Куда кто пойдет, мне неизвестно и, признаться, неинтересно. Сам же тоже ухожу. Это наш последний разговор. Искать меня бесполезно. С этой минуты бывший майор Гурадзе и полевой командир Череп умер! Я совершил много ошибок, на мне кровь невинных людей. Этот груз всегда будет давить меня. И за преступления я отвечу, но перед судом более справедливым, нежели суд земной. Прощай, Макаров. Удачи тебе!

Связь оборвалась.

Капитан передал трубку подошедшему Моллаеву.

Вахид поинтересовался:

— О чем так долго говорил Череп?

— Тебя это не касается. Ты получил приказ, выполняй его.

Моллаев недружелюбно посмотрел на Макарова:

— Ладно! Работаем!

Он вышел из комнаты, и вскоре Дмитрий услышал его голос в конце коридора. Не теряя времени и представившейся возможности, Макаров тут же вызвал Тимохина. Подполковник ответил незамедлительно:

— Да?

Капитан вкратце и быстро передал ему суть последнего разговора с Гурадзе. Подполковник, выслушав Дмитрия, сказал:

— Я понял тебя. «Газель» — это кстати! Штурм дома проведем одновременно с прибытием микроавтобуса.

— Принял!

— До встречи!

Макаров удивился:

— До встречи?

— Да, ты не ослышался!

Связь отключилась. Капитан вышел в коридор, а подполковник Тимохин, командир боевой группы «Орион», находившейся в одном из номеров местной гостиницы, отложив телефон, взглянул на подчиненных:

— От Макарова прошел сигнал. С ним на связь выходил Гурадзе.

Подполковник довел до майора Гарина, капитана Шепеля и капитана Кима, переведенного в группу «Орион», содержание разговора Макарова с Гурадзе. Добавил:

— Исходя из этого, план штурма корректируем. Основной удар нанесем из «Газели», которую, — Тимохин взглянул на Кима, — мы с тобой, Леня, должны захватить до въезда на участок примыкания дороги к свалке. Подгоняем микроавтобус к усадьбе, снимаемой Моллаевым. К «Газели» должен подойти Вахид, дабы убедиться, кто за рулем, и вообще осмотреть микроавтобус. В это время мы нейтрализуем его, и группа выходит на рубеж штурма здания. Схему вы изучили. Так вот, Ким проводит атаку объекта с фронта, майор Гарин — с левого от въезда фланга, капитан Шепель — с правого. Путем проникновения в дом через окна. Я же обхожу здание и атакую объект с тыла. Обращаю внимание на то, что рядом с тайниками, блокируя их, будет находиться сам капитан Макаров. Его можно узнать по усам и бородке. Но даже если он избавится от грима, вы его узнаете.

Подполковник бросил на стол несколько фотографий Макарова.

— Штурм по моей команде. Вопросы по первому этапу общей акции?

Спросил Шепель:

— Значит, Моллаева берем живым?

Тимохин утвердительно кивнул:

— И по возможности невредимым. Что-то подсказывает мне, он еще может пригодиться.

— Чтобы потом он сдал следствию Макарова, которого, судя по всему, Служба решила отмазать?

— Служба ничего не решила по Макарову. По крайней мере, до настоящего момента. Однако понятно, раз он вывел нас на Кандар, помогает сорвать операцию боевиков, мы его без прикрытия не оставим. Что для следствия будут значить обвинения Моллаева, если руководство Службы заявит о том, что Макаров являлся ее агентом в акции против бандитов Черепа? Ничего. Ну, а по Коршуну и его подельникам, то причастность капитана к их убийству еще надо доказать. Чтоб все было по закону!

— И по справедливости!

— Правильно, Шепель, и по справедливости. Еще вопросы по первому этапу будут?

Больше вопросов у офицеров спецслужбы не было.

Тимохин продолжил:

— Как только обработаем банду Салаханова, переходим ко второму этапу акции — щадящей нейтрализации охраны складов артвооружения после ухода с территории объекта № 2 — автомобильной колонны. Здесь согласовываем действия по реализации задач акции касаемо объекта № 2 и выдвигаемся непосредственно к складам. Вот тут Вахид может оказаться полезным. Он наверняка знает место, где боевики планировали отсидеться до начала своих так называемых мероприятий.

Подполковник повернулся к своему заместителю, майору Гарину:

— Когда прибудет вертолет?

— Он уже на месте!

— Где?

— На площадке бывшего аэроклуба. Машина для доставки имитирующих подрыв средств и спецбоеприпасов к штатному оружию находится в лесном массиве, недалеко от аэроклуба. Подъедет по нашему сигналу.

— Ясно! Гарину и Шепелю немедленно убыть в район расположения конспиративной квартиры боевиков и быть в готовности по команде провести штурм здания. Мы же с Кимом отправляемся на позицию захвата «Газели». Все! Начинаем!

Петр Шапило, нанятый боевиками якобы для перевозки груза в соседний район и совершенно не представлявший, что работает на бандитов, вел «Газель» по объездной дороге, не нарушая правил дорожного движения. Несмотря на то что эта дорога являлась в вечернее время пустынной, ею частенько пользовались водители, въезжавшие в город в нетрезвом состоянии, объезжая стационарный пост ДПС. Поэтому гаишники нередко выставляли здесь ночные, мобильные посты, вылавливая нарушителей и сбивая с них немалый куш. Вот и вел Шапило свой микроавтобус со скоростью 50 километров в час, прижимаясь к правой обочине и пристегнувшись ремнем безопасности. Выехал он раньше назначенного времени, резонно предполагая, что лучше приехать до срока, чем опоздать. Стемнело, и Шапило включил ближний свет. Скоро зона свалки, а значит, и кусты, где обычно прятались предприимчивые гаишники.

Человек на дороге появился внезапно. В темном комбинезоне, подняв правую руку вверх, левую заложив за спину.

Шапило резко затормозил. Остановился. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Он взял в правую руку монтировку, все внимание сосредоточив на человеке, вышедшем из кустов. Но неожиданно открылась правая дверь, и на месте пассажира оказался человек, также облаченный в комбинезон. Такой, в которых обычно ходят охранники разных фирм. Он навел на водителя странного, невиданного ранее Шапило, вида автомат и приказал:

— Спокойно, дружок, не дергайся, если хочешь жить!

Шапило испугался:

— Но… я… у меня ничего нет! Ни денег, ни товара.

Тимохин, а это он сел в кабину, посмотрел на часы. Время у него для допроса водителя еще было.

— Куда едем?

— Так, это, на улицу Мартовскую… дом № 46.

— Ты живешь там?

— Нет! Днем подошел мужик, сказал, что занимается торговлей шмотками. Здесь, на рынке, точку забил, надо товар в соседний райцентр перевезти.

— Товар говоришь? Шмотки? Ночью?

— Я тоже удивился, спросил, а чего так поздно решил ехать? Он ответил. Шмотки, мол, в тюки еще упаковать надо, а людей у него нет, придется самому. Это время. И ночью ехать в самый раз еще потому, что товар надо на рынок завезти до его открытия. Чтобы успеть распаковать тару и выставить товар на прилавки.

Тимохин предъявил водителю удостоверение.

Тот, ознакомившись с документами, изумленно воскликнул:

— Служба по борьбе с терроризмом? ФСБ? Но я не террорист.

— Ты, возможно, и нет, что мы еще проверим, а вот наняли тебя самые настоящие террористы, и далеко не для того, чтобы перевезти шмотки. Впрочем, скорей всего, по их расчетам, тебе жить осталось не более часа.

Водитель, заикаясь от страха, спросил:

— Почему?

— Да потому, Петр Иванович, что им нужна машина, и машина без водителя.

— Но я… я же не знал об этом?!

— Тебе было сказано, проверим? Было. Значит, проверим. Позже. Не виновен, не связан с бандитами — отпустим на все четыре стороны.

— Ага! Понял! И что я должен делать?

— Ничего! Сейчас мы поместим тебя в кузов, и извини, но пристегнем наручниками к борту, и ты будешь сидеть там тихо-тихо и молчать как рыба.

— А вы потом не убьете?

— С ума сошел? Спецслужбы уничтожают врагов, а ты пока не враг. Так что выполнишь требования, будешь жить. Это гарантирую тебе я, подполковник национальной безопасности. А сейчас выходи из кабины!

Шапило подчинился. Ким сопроводил водителя в кузов, где и приковал наручниками к металлической скобе борта.

Вернулся, сел за руль, доложил:

— Порядок!

Тимохин вновь взглянул на часы:

— Оружие привел к бою?

— Конечно!

По станции малого радиуса действия Тимохин вызвал Гарина:

— Орион-2, я — Орион-1, готов?

Майор ответил:

— Так точно!

— Что в усадьбе?

— Все спокойно. Боевики в доме.

— Сближайся с ним!

— Принял!

Александр переключился на Шепеля:

— Орион-3, я — Орион-1!

— На связи!

— Готов?

— Как пионер!

— С твоей стороны боевиков вне дома нет?

— Нет!

— Подходи к зданию!

— Понял! Подход к зданию!

Отключив станцию, подполковник приказал Киму:

— Давай, Леня, трогайся! Действуем по принятому плану!

— Поехали!

Синяя «Газель» подошла к воротам забора усадьбы в 21.50. Из дома тут же вышел Моллаев.

Тимохин сказал Киму:

— Я на улицу! Как Вахид подойдет, прессани его. Да смотри, не убей!

— Все будет, как учили, командир!

Тимохин, приоткрыв правую дверцу, выскользнул из кабины, присев за передним колесом.

Моллаев подошел к машине. Из дома его не было видно, так как неожиданным порывом ветра, створку ворот, что он открыл, покидая усадьбу, закрыло. Вахид ударил ладонью по дверце:

— Эй, водила, приехал!

Ким открыл дверь.

Увидев человека в черной боевой форме, явно не того, что должен был пригнать микроавтобус, Моллаев на секунду растерялся. Что и надо было Киму. Капитан нанес бандиту удар ногой в грудь, откинувший Вахида к забору. Моллаев не успел раскрыть рта, как Тимохин приставил к его лбу глушитель «Вала»:

— Тихо, Вахид! Спокойно! Твоя игра проиграна. Выбирай, жизнь или смерть! Быстро!

Моллаев ответил:

— Жизнь!

Тимохину кивнул Киму:

— Пакуй его в темпе.

Капитан перевернул Моллаева, заложил руки за спину, кисти сковал второй парой наручников. Рот залепил клейкой лентой. Обыскал боевика. Обнаруженный пистолет, разрядив, бросил в кабину.

Тимохин нагнулся к Моллаеву:

— Все бандиты в доме?

Тот утвердительно кивнул:

— Вот и хорошо! Лежи и не дергайся! Попытаешься освободиться, снайпер, что контролирует усадьбу, успокоит тебя. Да и недолго тебе лежать, мы скоро вернемся.

Подполковник взглянул на Кима:

— Пошел ко входу дома!

Капитан, приоткрыв ворота, одним броском добрался до здания. У дверей показал Тимохину большой палец правой руки. Тимохин так же бросился к дому. Не останавливаясь, обошел его и занял позицию с тыла. Вновь запросил подчиненных:

— Всем! Я — Орион-1! Доложить о готовности отработки здания!

Спецназовцы доложили, что находятся на рубежах атаки и готовы к штурму.

Подполковник приказал:

— Внимание, ребята! Штурм!

В дом одновременно ворвались Гарин, Шепель и Ким. Тимохин на секунду задержался, вкладывая рацию в карман куртки.

Ким в коридоре зацепил взглядом двух боевиков, тут же вскинул ствол. Прозвучали два хлопка, и бандиты рухнули на пол. Капитан рванулся к кухне. Пусто. Ким вернулся на прежнюю позицию. Шепель, выбив окно, оказался в комнате, где находилось трое боевиков. Двоих он срезал, но третий, стоявший у выхода, успел выскочить в коридор. В тот момент, когда Ким «работал» на кухне. Этим прытким бандитом был Руслан Салаханов. Он сориентировался быстро и метнулся в комнату, где находились тайники. Только взрывчатка, извлеченная из второго тайника, сейчас могла спасти ему жизнь. Или хотя бы на какое-то время отсрочить смерть. В комнате, куда через открытое окно прыжком влетел Гарин, оказалось тоже трое бандитов. Они паковали какие-то сумки. Майор перекатился к стене и оттуда успел подстрелить двоих бандитов. Третий же выскочил в коридор, но свое место уже занял капитан Ким. Его выстрел отбросил тело боевика на дверь в конце коридора. Это была дверь тамбура, имеющего выход в сад, за которой находился восьмой бандит, собиравшийся выйти из дома. Он и сделал шаг к выходу, когда услышал шум от удара тела подельника о дверь. Обернулся и стал мишенью зашедшего с тыла Тимохина. Подполковник в упор расстрелял бандита. Тут же он получил доклады: от Кима — тот положил троих, от Шепеля, уничтожившего двух бандитов, и от Грина, также устранившего двух бандитов. Итого получилось восемь наемников. А их вместе с командиром, Рафаэлем, в доме должно было быть девять. Где девятый?

А девятый, тот самый Рафаэль, он же Руслан Салаханов, ворвался в комнату, где было складировано оружие и взрывчатка и где находился Макаров.

Салаханов крикнул ему:

— Капитан! Рвем дом и в сад! Спецы вычислили и накрыли нас. Взрыватель на тридцать секунд. За десять до взрыва прыжок в окно! В темноте после подрыва уйдем. Ну что ты застыл, устанавливай детонаторы, я прикрою дверь и окно.

Он схватил с пола автомат «АК-74».

Макаров достал пистолет:

— Рафаэль?

Тот обернулся:

— Чего те…

И замер, увидев направленный на него ствол «ПМ».

Дмитрий произнес:

— Ты проиграл, Рафаэль!

Салаханов с криком попытался развернуть автомат на Макарова. Но капитан ожидал этого. Два хлестких выстрела оборвали жизнь террориста Рафаэля, который мог стать прекрасным художником. Его труп упал к сумкам со взрывчаткой в тот момент, когда в комнату ворвался Тимохин.

— Дело сделано, подполковник?

Подполковник кивнул:

— Здесь да.

Он указал на труп бандита:

— Рафаэль?

— Да! Салаханов, собственной персоной! Хотел подорвать взрывчатку и за секунды до этого уйти в сад. Не получилось.

— Понял! Здесь мы отработали первый этап. Снимай к черту свой грим, и пойдем в большую комнату.

Дмитрий, бросив пистолет в открытый тайник, пошел за Тимохиным. Офицеры группы в это время стаскивали трупы боевиков в кладовую. Чуть позже Шепель ввел в комнату бледного как смерть Моллаева. Тот, увидев Макарова, сплюнул на пол:

— Шайтан! Я никогда не верил тебе! Чувствовал, чужак ты! Но Гурадзе…

Вошедший в комнату Гарин влепил Моллаеву увесистую оплеуху, заставив замолчать. Увидев, что на него смотрят все сослуживцы, спросил:

— А что? Не надо было бить?

Спецназовцы рассмеялись.

Тимохин кивнул заместителю на свободный стул у большого стола:

— Присаживайся. А лишняя оплеуха таким, как господин Моллаев, не помешает. Чтоб мозги встали на место.

— А я уж подумал, не надо было.

Шепель подзадорил товарища:

— А ты ему, Вить, еще разок врежь. Ботинком, да по яйцам. В целях лишения этих уродов возможности плодиться.

Майор огрызнулся:

— Да пошел ты!

Присел на стул, указанный Тимохиным.

Шепель же вышел из комнаты. Ему подполковник поставил задачу по охране дома и машины. Черт их, духов, знает, может, притаился где в саду неучтенный информацией наемник. И думает, как ловчее забросить в комнату гранату.

За столом оказались Тимохин, Гарин, Ким и Макаров. У стены — Моллаев. Пришедший в себя и хмурый как туча.

Подполковник запросил Шепеля:

— Орион-3! Ответь!

— На связи!

— Вокруг объекта № 1 спокойно?

— Спокойно! Судя по всему, соседи не слышали выстрелов Макарова, а если и слышали, то предпочитают не высовываться. Кому нужны лишние проблемы?

— Тогда вот что! Зайди, забери Моллаева! Он здесь мешает!

— А мне мешать не будет? Мне что, его как собачонку за собой на цепи водить?

— Почему нет? Разве он не заслужил подобной «чести»? Впрочем, можешь не за собой, а перед собой водить. Я не против. Главное, убедиться, что рядом не осталось духов.

— Да нет тут никого. Кто был, того отработали!

— Ладно! Забери Моллаева и продержи во дворе столько, сколько потребуется на отработку плана дальнейших действий.

— Понял!

— Выполняй!

Шепель вернулся и увел Моллаева.

Как только за ними закрылась дверь, Тимохин указал офицерам на Дмитрия:

— Как вы поняли, перед вами капитан Макаров, командир роты спецназа местного полка особого назначения, которого подполковник Коршунов продал и вместе с группой солдат отправил в рейд, из которого Макарову возврата не предусматривалось. Впрочем, Коршунов, его заместитель, майор Гласенко и начальник разведки полка, капитан Рубанюк, продали не только Макарова и его подчиненных. Они Родину продали! Продали, как дешевую проститутку! За что и поплатились.

Спецназовцы кивнули Макарову. Капитан ответил им тем же.

Подполковник Тимохин продолжил:

— Но командир роты остался верен долгу и присяге. Поэтому он здесь, с нами. И ему предстоит сыграть главную роль в ходе реализации второго этапа контроперации на территории военных складов, или, проще сказать, при отработке задачи по объекту № 2.

Тимохин взглянул на Макарова:

— Как, капитан, готов к дальнейшей работе?

Макаров ответил:

— Так точно! И вы прекрасно знаете об этом!

— Что ж, тогда приступим к обсуждению плана.

Он положил на стол лист бумаги:

— Перед вами подробная схема объекта № 2, составленная капитаном Кимом, осуществлявшим наблюдение за территорией складов в течение всего периода нахождения в Новоильинске нашей боевой группы. Тебе слово, Леонид!

Ким достал карандаш, офицеры склонились над схемой. Капитан начал доклад, сопровождая его карандашными отметками.

Он обвел начерченный квадрат, ограничивающий схему:

— Это периметр проволочного заграждения. Представляет собой два ряда колючей проволоки, закрепленной на бетонных столбах высотой два метра. Каждый ряд имеет десять нитей «колючки». То есть расстояние между нитями — двадцать сантиметров. Между рядами три метра и трава, в траве — «путанка» — проволочное противопехотное заграждение. Что собой представляет «путанка», думаю, никому объяснять не надо. Коварная штука. Стоит наступить на проволочку и сделать пару шагов — все, ноги окажутся стянуты крепче любых оков.

Тимохин попросил:

— Покороче, Ким, и без лишней ненужной информации, пожалуйста! Здесь собрались не дилетанты!

— Есть покороче!

Капитан вернулся к схеме:

— Вот основные ворота! Автоматические, раздвижные. Справа от них караульное помещение. По центру дорога шириной метров в десять. Прямоугольники обозначают хранилища. На них нанесены номера. Квадратами с крестиками внутри — вышки, пунктирами указаны границы постов. Напротив главных ворот — запасные. Они распашные, не автоматические. Вся территория, включая дорогу до «колючки», заблокирована. Освещение с вышек и караульного помещения. Ночью на складах светло как днем. Объект имеет шесть постов. Караул состоит из 22 человек роты охраны. 18 караульных, 2 разводящих, начкар и его помощник. От штаба до территории хранилищ — десять километров. Связь проволочная, но не исключено, что в караулке имеется стационарная радиостанция звена взвод — рота. При этом выносных антенн не замечено. Размеры территории объекта № 2 нанесены на схему.

Тимохин взглянул на Макарова:

— Что скажешь, капитан? Как объект?

Дмитрий пожал плечами:

— Объект как объект, средней сложности. У меня вопрос к капитану Киму!

— Задавай!

Макаров повернулся к офицеру боевой группы «Орион»:

— Из схемы мы видим, что вышки пяти постов установлены таким образом, что часовые на них имеют возможность видеть соседа. И только вышка шестого поста стоит особняком.

Ким ответил:

— Подобное расположение вышки шестого поста объясняется просто. Ранее склад состоял из шести хранилищ, которые охранялись пятью постами. Затем были возведены еще два здания, и ограждение с запасными воротами пришлось переносить. Что и было сделано. Оборудовать два поста не успели, выставили временно один, а именно шестой, с вышки которого действительно часовой видит лишь «колючку» и стены вновь возведенных хранилищ.

Макаров кивнул:

— Понятно, но я хотел спросить не об этом. Часовые несут службу на вышках днем, когда склады открыты. Когда же они сдаются под охрану караула, то меняется и режим несения службы караула. Часовые патрулируют территории своих постов.

— Да, это так!

— Вопрос в следующем, во время патрулирования часовые выходят из зон двухсторонней видимости или стараются быть на виду друг у друга?

— Вот вы о чем? Нет, часовые на постах несут службу автономно, и временами создается довольно кратковременная, но частая ситуация, когда они не видят друг друга.

Офицеров прервал Тимохин:

— Я понял логику Макарова. Он пытается просчитать, как нейтрализовать всех часовых, подлавливая их тогда, когда они будет находиться в так называемых «мертвых» зонах. Но нам не требуется «снимать» всех часовых. Достаточно установить имитационные заряды возле боксов № 7, 5, 3, и, если получится, у хранилища № 1. То есть отработать западную часть территории. А следовательно, нейтрализовать трех часовых. Одного, несущего службу в зоне между вторым и третьим боксом, второго — между пятым и седьмым, и часового поста № 6.

Макаров сказал:

— С него и следует начать!

Подполковник спросил:

— У тебя родился план?

— Я знаю, как снять в щадящем режиме часовых.

— И как же?

Макаров указал на схеме:

— Начать следует с поста № 6 и проникнуть на территорию склада через запасные ворота, далее…

Говорил он недолго, указывая на схеме порядок планируемых действий. Закончил словами:

— Таким образом, я отрабатываю часовых, два человека устанавливают имитационные заряды, двое находятся вне территории, но в готовности при необходимости отвлечь на себя внимание часовых восточного сектора.

Тимохин проговорил:

— Что ж, по-моему, план неплох, как считаете, товарищи офицеры?

Подполковник осмотрел подчиненных. Гарин и Ким согласились с командиром:

— Да, план неплох.

Тимохин задумчиво произнес:

— Вот только успеешь ли, Макаров, разобраться с часовыми западного сектора за полчаса? Так как начать операцию нам предстоит после смены караула в 6.30, а произвести имитацию подрыва в 7.00. И при этом еще нужно отойти от складов на безопасное расстояние. Ребята с установкой зарядов справятся, а вот справишься ли ты с часовыми за отведенный период времени?

— Что ответить? Буду стараться!

Гарин спросил:

— Не пойму, почему боевики отвели на отработку складов так мало времени?

Тимохин ответил:

— Да потому, что они намеревались работать в жестком боевом режиме. Их было девять. Что такое для девятерых наемников, ну пусть для восьми — Рафаэль сам вряд ли бы полез в пекло — уничтожить шесть часовых выстрелами из-за ограды, а затем, подорвав ворота, сблизиться с караулкой и попросту забросать ее гранатами? Ничего особенного! На это ушло бы минут десять. Еще столько ушло бы на установку настоящих радиоуправляемых зарядов. И еще 10 минут на отход. Для реального уничтожения объекта 30 минут вполне достаточно, а вот для проведения имитации подрыва, да еще так, чтобы ни один часовой или караульный не пострадал, этого маловато будет. Но и Панов, что остановит колонну за городом, и Чавадзе со своими наемниками будут ждать доклада об успешно проведенной акции на складах в 7.00. Поэтому, Макаров, — подполковник посмотрел на капитана, — тебе придется очень постараться. Так, план, будем считать, принят и утвержден. К объекту выезжаем немедленно. Моллаева берем с собой, водителя также пока держим у себя, иначе он такой шум в городе поднимет, что милиция перекроет все дороги, а Григорян вынужден будет усилить караул. На часовых пойдет капитан Макаров, за ним следом с целью установки имитационных зарядов — Ким и Шепель. Последнему я лично поставлю задачу. Выйдя на позиции, посмотрим, как уйдет колонна, понаблюдаем за часовыми. Начало акции назначаю на 6.30. Обеспечение на Гарина!

Майор ответил:

— Есть!

Тимохин встал:

— Ну, тогда к машине? И вперед? Макаров, закрой по-быстрому дом, на окна ставни. Чтобы никто не смог проникнуть сюда! До милиции! Значит, до утра!

В 23.20 боевая группа «Орион» прибыла на место ожидания штурма, подготовленное боевиками. А точнее, Моллаевым, которого заставили показать это место. Оно находилось на вершине продолговатого холма, откуда прекрасно просматривалась территория склада. Тимохин, после того как была укрыта «Газель», спросил у Кима:

— Откуда же ты, капитан, осуществлял наблюдение за объектом?

— С соседнего холма. Там не так много места, как здесь, но для одного человека вполне хватит. Плюс соседний холм покрыт кустарником, которого тут нет.

Подполковник подозвал к себе заместителя:

— Виктор, передай в лес, машина со спецгрузом должна подойти сюда, не попадая в поле зрения караула, в 6.00! Пусть за холмом и встанет! Макарову отдыхать. Моллаева сейчас ко мне, после чего вырубить снотворным до утра. С водителем переговорил?

— Переговорил!

— Успокоил?

— Все нормально!

— Ладно, мы компенсируем ему и моральные и материальные затраты этой ночи. Останется доволен. Вызывай Моллаева и до нуля часов займись размещением ребят.

— Есть!

Спустя несколько минут Шепель подвел к командиру группы Вахида. Доложил:

— Ваше приказание выполнено, командир!

Подполковник поинтересовался:

— Как ведет себя наш пленник?

— Тихо! Въехал, сучонок, что с нами шутить — себе дороже выйдет!

Тимохин обратился к боевику:

— У тебя с Чавадзе запланирован сеанс связи?

— Да! Как только склады взлетели бы на воздух.

— Вот и доложишь, что задача по складам выполнена.

— Если Гурам узнает о моем предательстве, мне останется жить недолго.

— Это еще бабушка надвое сказала. И потом, Гурам далеко, а я рядом. И я, Вахид, не сомневайся, запросто пристрелю тебя, если не отыграешь отведенную роль. А именно, не сообщишь Чавадзе, что операция по подрыву склада вооружения прошла успешно. И тебе выгодней сотрудничать с нами не для того, чтобы продлить жизнь, это действительно особого значения не имеет, а потому, что получишь реальный шанс сохранить ее!

— Вы не знаете Гурама! Он найдет меня даже под землей.

— Гурама лично я не знаю, в этом ты прав, но точно знаю, что этому ублюдку скоро будет совершенно плевать на такую мелочь, как твоя жизнь. Свою бы сохранить.

Моллаев недоверчиво взглянул на Тимохина:

— Вы, вы это… серьезно?

— Не веришь? Твое дело. В принципе, я хотел помочь тебе. Сотрудничество с нами в таком деле, как нейтрализация банды Георга Чавадзе, в дальнейшем могло бы сыграть для тебя очень большую роль. Но если ты панически боишься Гурама, что ж, подчиняйся страху. В любом случае я заставлю тебя выйти на связь с Чавадзе и сказать ему то, что надо нам. Для этого у нас есть такие маленькие, невзрачные с виду ампулы, содержащие препарат, который заставит тебя не только говорить, но и петь под диктовку. Хорошо, заметь, петь, даже не имея ни голоса, ни слуха. Но тогда, Вахид, в дальнейшем я тебе уже ничем помочь не смогу. И получишь ты по полной! Остаток жизни проведешь в камере. По-моему, это хуже смерти.

Моллаев спросил:

— А если я соглашусь на сотрудничество?

— То сможешь в суде рассчитывать на некоторое снисхождение. И хватит торговаться — не на базаре. Значит, сеанс связи в 7.00?

— В семь — подрыв, сеанс в 7.10!

— Отлично, твой аппарат у нас. В 7.10 отработаешь доклад. А до этого тебя уложат спать.

— Что значит — уложат?

Тимохин кивнул Шепелю:

— Капитан, уложить спать господина бандита по рецепту майора Гарина!

— С удовольствием!

Капитан Шепель отвел Моллаева к «Газели». Вскоре вернулся. А в ноль часов офицеры группы, в том числе и Макаров, наблюдали за сменой караула объекта. Тимохин вызвал по спутниковой связи начальника отдела спецмероприятий Службы и своего давнего друга, полковника Крымова:

— Крым! Орион! Ответь!

— На связи!

— Докладываю! К отработке объекта № 2 готов! Что у тебя?

— Все идет по плану. На промежуточный рубеж последнего этапа марша группа боевиков численностью двадцать человек вышла в 23.25. Этот рубеж находится в десяти километрах от дороги и карьера, места, где Чавадзе планирует устроить засаду на автомобильную колонну. Сам главарь в группе. Наблюдатели, выставленные в «зеленке», точно установили это.

— А где остальные двадцать рыл? У Георга было, по докладу Макарова, 40 боевиков.

— Ты забыл о «КамАЗе», что должен примкнуть к колонне после ее захвата основной штурмовой группой?

— Да! О группе прорыва блокпоста ВДВ, признаюсь, не подумал. Эту группу кто-нибудь отслеживает?

— Да. В настоящий момент духи находятся в лесном массиве, недалеко от города Кунгас. Они двинутся за колонной.

— Ясно! Сам давно вышел в район засады?

— По графику — в 21.30.

Тимохин поинтересовался:

— И как устроился?

— Как в пятизвездочном отеле на берегу Адриатического моря.

— А если серьезно, Крым?

— Да нормально устроился. Командиры и солдаты взвода, которых придали мне из бригады спецназа ГРУ, ребята толковые, обстрелянные. С позициями и порядком действий по нейтрализации банды определимся, когда увидим, как устроятся бандиты у дороги. Где займут свои позиции. Думаю, часам к двум можно ждать передовой разведывательный дозор Чавадзе! А в остальном, прекрасная маркиза, все у меня идет по плану!

— Ну, тогда до связи, Крым?

— Давай, Сань, удачи тебе!

— Взаимно!

Подполковник отключил станцию, уложил ее в чемодан, который приспособил под жесткую подушку. Влез в спальный мешок, хотя еще было тепло, и заставил себя заснуть.

Гарин же вызвал водителя микроавтобуса, из той же бригады, из которой взводом усилили вторую боевую группу Службы по борьбе с терроризмом «Мираж», командование которой принял на себя полковник Крымов. Гарин приказал тихо и скрытно подогнать фургон со спецсредствами к северной стороне холма, находящегося за тыловой частью проволочного заграждения территории военных складов.

В 0.40 на склады прибыл командир войсковой части, подполковник Григорян, с ним дежурный и еще один молодой офицер. С «УАЗом» к воротам подъехал «ГАЗ-66» с солдатами. Начкар приказал открыть центральные ворота, и «УАЗ», и «ГАЗ» проследовали к хранилищу № 5. В 1.40 у ворот выстроилась колонна из шести бортовых «КамАЗов» и автомастерская технического замыкания — МТО-АТ на базе «ЗИЛ-131». Командир с дежурным покинули склады на «УАЗе», уведя с собой и пустой «ГАЗ-66». Солдаты остались в кабинах и будке летучки. Офицер, старший лейтенант Панов, прошел в караульное помещение. Все это отметили наблюдавшие за объектом офицеры группы спецназа. Ровно в 2.00 колонна с оружием вышла за пределы складов, направившись к выезду из города. Она взяла курс на Кунгас. После чего Тимохин отправил подчиненных на отдых, чтобы в 6.00 поднять всех офицеров группы. В это время на складах началась очередная смена часовых, а к северному склону холма, тихо урча импортным дизелем, подошел мини-фургон.

Ким с Шепелем вытащили из будки два продолговатых контейнера, закрепили их за спиной, поднялись к командиру группы, который разговаривал с Макаровым. Увидев готовых к действию подчиненных, командир приказал подразделению имитации диверсии построиться. Обратился к Макарову:

— На тебе, капитан, главная работа, и об этом уже было сказано не раз. Ты специалист высокого уровня, и тебе под силу выполнить задачу. Ее надо выполнить, Дмитрий, иначе вся наша работа пойдет чертям под хвост. А главное, мы не сможем предотвратить конфликт, который унесет сотни, если не тысячи жизней мирных людей: мужчин, женщин, стариков, детей. Требую абсолютной сосредоточенности и концентрации. Ставка в этой игре слишком высока, чтобы позволить себе роскошь допустить малейшую ошибку.

Он перевел взгляд на подчиненных:

— Все вышесказанное касается и вас, ребята. Следовать за Макаровым, выполняя все его требования. Вам нужно заложить имитационные заряды всего у четырех, а если не выйдет, то у трех хранилищ. Я надеюсь на вас и верю в вас.

Подполковник посмотрел на часы:

— Время 6.29. Внимание, диверсионная группа. Слушай боевой приказ. Приступить к реализации плана антитеррористической операции по объекту № 2.

Офицеры ответили:

— Есть!

И Макаров, зарядив «Винторез» магазином с патронами, имеющими вместо свинцовых пуль пластиковые иглообразные капсулы с быстродействующим усыпляющим препаратом, используя рельеф местности, начал сближение с «колючкой», за которой обходил хранилище № 8 солдат-контрактник лет тридцати. Автомат «АК-74» с примкнутым к стволу штык-ножом он держал перед собой, готовый отразить нападение. Подойдя к «колючке», укрывшись за небольшим кустом, Макаров вскинул винтовку, поймал в прицел незащищенную бронежилетом и каской шею часового, нажал на спусковой крючок. Раздался хлопок, и часовой, тряхнув головой, медленно осел на бетон, завалившись набок. Жестом руки Макаров подал сигнал Киму и Шепелю, чье оружие также было заряжено усыпляющими спецпрепаратами. Пока они сближались с «колючкой», Дмитрий, посмотрев на часы, пополз вдоль внешнего ряда колючей проволоки к запасным воротам. Добравшись до них, он выглянул из-за столба на дорогу, делящую склады на два равных сектора. У центрального входа часового не было. Ушел или вправо, или влево, но недалеко, метров на тридцать, не дальше. Достав из-за спины кусачки, срезал две нити проволоки ворот. Продолжая наблюдение за дорогой, перекатился к задней части хранилища № 7. За ним проскользнул Шепель. А вот Киму пришлось задержаться. Часовой второго поста вышел на дорогу. И встал посередине, глядя в сторону запасных ворот. Шепель тихо выругался:

— Застыл, как статуя, мать его! Влепить бы под колено натуральную пулю, чтоб не мешал, придурок, работать спецназу!

— Он не знает, что на территории спецназ. Узнает, накормит свинцом нас. Причем досыта. Мы в зоне открытого огня без предупреждения и на поражение.

Шепель спросил:

— Что делать будем? Время-то идет?

Макаров вырвал из кармана радиостанцию. Он знал от Тимохина позывные офицеров группы, имея свой позывной — Капитан.

— Орион-4! Я — Капитан!

Ким ответил тут же:

— На связи! Путь к вам заблокирован.

— Знаю! Значит, так, мы с «третьим» продолжаем работу, как проскочишь на территорию, свяжись со мной!

— Принял, Капитан!

Отключив станцию, Макаров приказал Шепелю:

— Выходим к пятому боксу! Если все будет чисто, закладываешь первый заряд с торца этого хранилища!

— Понял!

— Вперед!

Выглянув из-за здания седьмого бокса, Макаров успел заметить, как в проход между седьмым и пятым хранилищем двинулся часовой. Лишь бы он не находился в поле зрения часового восточного сектора объекта. Макаров двинулся за часовым. Шепель достал из контейнера первый имитационный заряд. Приложил коробку к стене, вставил в отверстие стержень с короткой антенной, радиодетонатор, щелкнул клавишей сбоку от детонатора. На корпусе заряда начали поочередно мигать два красных индикатора. Это означало, что заряд находится в режиме готовности. Осталось активировать его радиосигналом.

Второй часовой, на счастье, не оказался в поле зрения своего сослуживца, и Макаров успешно «снял» его. Перетащил тело к торцу. Тут появился Ким:

— Черт, еле прорвался. Этот кретин до сих пор торчит на дороге.

— Как же проскочил?

— Так смотрит он сейчас в сторону части! Хотел доложить по связи, а вы тут!

Макаров указал Киму на усыпленного часового:

— Оттащи за угол хранилища, чтобы не пострадал при фейерверке.

— Принял!

— А ты, — Макаров взглянул на Шепеля, — устанавливай второй заряд у хранилища № 5. После чего, как опустошишь контейнер, следуй за мной. Прикрывай.

— Договорились!

Появился Ким:

— Я готов!

— Жди команды. И помоги «третьему»!

Макаров перебежал пространство между боксами № 5 и № 3. Выйдя к торцу третьего хранилища, увидел, что часовые, в нарушение Устава караульной службы, сошлись вместе и, опять-таки грубо нарушая устав, закурили. И они находились вне видимости часового поста № 1. Макаров дважды выстрелил, и незадачливые часовые рухнули на бетон. Появился Шепель. Увидев двоих пораженных часовых, воскликнул:

— Лихо ты их зацепил. И оттаскивать никуда не надо.

Макаров, отслеживая обстановку, сказал Шепелю:

— Передай «четвертому», пусть минирует и третий, и первый боксы, использует все заряды. У него на все семь минут.

Шепель передал приказ Киму. Тот установил заряды за пять минут. Выполнив задачу по минированию, группа начала отход. Теперь дорогу некому было контролировать. Часовой второго поста спал крепким сном на прохладном бетоне. Диверсионная группа вышла за пределы территории складов в 6.52. Поднялась наверх. Никого!

И неожиданно голос Тимохина от «Газели», стоявшей внизу, перед фургоном:

— Сюда!

Офицеры спустились к микроавтобусу.

Макаров доложил:

— Задача по щадящей нейтрализации часовых и установке имитационных зарядов выполнена.

Тимохин спросил:

— Часовые при взрывах не пострадают?

— Никак нет, они вне зоны действия зарядов.

— Молодец, Макаров!

— Ваши ребята тоже настоящие профи!

— Кто бы спорил! Но быстро в салон! Уходим!

В 6.56 «Газель» и армейский фургон вышли на дорогу, ведущую к территории бывшего аэроклуба. А ровно в 7.00 подполковник нажал на красную кнопку пульта дистанционного управления радиодетонаторами. Со стороны складов раздался оглушительный взрыв, в ночное небо поднялся огненный шар, который можно было увидеть за десятки километров. Эхо подхватило раскаты первого, самого мощного взрыва и погнало его по лесам и полям. Спустя несколько секунд после первого взрыва начали работать пиротехнические устройства имитации разрывов снарядов. А огненное облако все росло в небе, постепенно темнея и уходя в сторону города. Второй этап контртеррористической операции на объекте № 2 у города Новоильинска был завершен вовремя и успешно! Оставалось провести третий этап — эта задача была на полковнике Крымове — и террористическую операцию «Пламя» можно было считать сорванной, а бандформирования уничтоженными. Но до этого нужно было заставить Моллаева пустить дезинформацию Чавадзе.

Глава 5

22 августа

Отряд Чавадзе, пройдя двадцать километров и миновав завал в 20.30, вошел в «зеленку» за сохранившейся дорогой на Кунгас. В лесу боевики сделали привал.

Отслеживающий обстановку с перевала капитан Бурмистров вызвал полковника Крымова:

— Первый, я — Дозор, как слышишь меня? Прием!

— Я — Первый, слышу тебя!

— Докладываю! Банда Чавадзе, пройдя завал, вошла в «зеленку» за дорогой на Кунгас, где остановилась на привал! Боевики не выглядят уставшими, видна хорошая физическая подготовка.

— Сам Чавадзе в банде?

— Так точно! Я вижу его через оптику!

— Слушай сюда, Дозор, как только отряд бандитов возобновит марш к месту засады, начинаешь скрытное его преследование. Обо всех перестроениях, изменениях режима марша немедленно докладывай мне. Проводив духов, выходи в пункт «А». Там встретимся. Как понял?

— Понял, Первый. При продолжении движения банды к засаде преследую ее с выходом в пункт «А».

— До связи!

— До связи!

Полковник Крымов отложил в сторону радиостанцию. Подозвал к себе офицеров группы, а также командира взвода — старшего лейтенанта Фролова. Обратился к ним:

— Внимание, товарищи офицеры, банда Чавадзе миновала половину пути до места предполагаемой засады. Мы знаем, что боевики планируют нападение на колонну с двух направлений. Но нам неизвестен план захвата. Вряд ли духи пойдут на штурм движущейся колонны, солдаты сопровождения в этом случае откроют огонь, и колонна может, ускорившись, вырваться из зоны засады. Ничего в данной ситуации не сделают и боевики в «КамАЗе», что должен примкнуть к колонне после ее захвата. Их задача — обеспечение прорыва через блокпост и границу у Бала-Хоя. В последнем случае — имитация прорыва, так как у них там подготовлен проход. Но, чтобы не подставлять подельников… впрочем, ни до блокпоста, ни тем более до Бала-Хоя колонна дойти не должна. Прямой штурм отпадает. Как отпадает и гранатометный обстрел машин. Они им нужны невредимыми. Следовательно, остается один вариант. При котором предатель Панов остановит колонну между холмом и лесным массивом западной стороны дороги и восточной «зеленкой», где сейчас находится группа майора Соловьева. Как только Панов остановит колонну, боевики с подготовленных позиций начнут снайперский обстрел. Вопрос, где во время штурма колонны должен находиться Чавадзе, чтобы иметь возможность руководить действиями всех своих подчиненных?

Ответил Дрозденко:

— Ясный палец, на вершине холма. Больше неоткуда контролировать весь сектор действий боевиков.

— Правильно, Андрюша, мыслишь, вот только будь добр обходиться без своих словечек.

— А что я такого сказал? Ясный палец? А разве не так?

— Помолчи!

Крымов продолжил:

— Исходя из всего вышесказанного определяем наши дальнейшие действия: как только отряд боевиков выйдет в район засады и рассредоточится на позициях или в местах, откуда сможет быстро занять их, мы закольцовываем квадрат. Боевиков, что уйдут за дорогу, возьмет под контроль майор Соловьев с приданным ему отделением, бандитов, что останутся на этой стороне, — капитан Лошанин с личным составом второго отделения.

Полковник взглянул на командира приданного взвода:

— Вам, Фролов, быть в готовности, разделить третье отделение, дабы заблокировать дорогу и с севера, и с юга. С юга после прохождения колонны, а также «КамАЗа» со штурмовой группой духов. Северное направление берете на себя, на южное отправляется солдат во главе с опытным сержантом. У вас есть такой сержант?

Взводный ответил:

— Так точно! Штатный командир третьего отделения, сержант Василий Тарасенко. Контрактник, имеющий опыт боевых действий в Чечне и орден Мужества.

— Хорошо!

Крымов повернулся к Лошанину:

— Если Чавадзе установит временный командный пункт на вершине холма, что по идее он просто обязан сделать, то западную штурмовую группу рядом с собой размещать не станет. Колонна, даже остановившись, вытянется не менее чем на сто пятьдесят метров. С холма водителей всех шести машин гарантированно уничтожить невозможно, следовательно, позиции штурма боевики подготовят непосредственно у подножия холма, рядом с дорогой и вдоль нее. Мы же отработать позиции противника с холма тоже не сможем, значит, предусматриваем следующий вариант. Ты, Лошанин, забираешь четверых бойцов второго отделения и выходишь на духов слева от холма, ты, Каменев, — полковник взглянул на капитана, — делаешь то же самое, но справа от холма. Чавадзе и тех, кто останется с ним на командном пункте, отработаю я вместе с капитаном Бурмистровым, что выйдет сюда следом за бандой. Вопросы по предварительному варианту есть?

Подал голос Дрозденко:

— Вам не кажется, полковник, что вы учли не всех офицеров штурмовой группы Службы?

— Не кажется. Тебе, Андрей, предстоит обойти холм, рубеж блокирования дороги с юга, выйти на пересеченную местность и подготовить позицию недалеко от дороги с целью уничтожения «КамАЗа» боевиков, вместе со всем личным составом, что будет находиться в нем. Ну а если кто из бандитов останется в живых после обстрела и откроет ответный огонь, то ты знаешь, что делать.

— Ясно!

— Теперь о порядке поддерживания связи между подразделениями. Мой позывной — Крым. Позывные майора Соловьева — Блокада-01, Лошанина — Блокада-02, Каменева — Блокада-03, группы старшего лейтенанта Фролова — Заслон-1, сержанта Тарасенко — Заслон-2 и капитана Дрозденко — Молния. Связь поддерживать по необходимости.

Полковник, подумав, вновь обратился к Фролову:

— Вам, старший лейтенант, немедленно отправить на рубеж бойцов Тарасенко, поставив сержанту задачу незамедлительного доклада мне о приближении колонны и о ее втягивании в зону засады вместе с вражеским «КамАЗом».

Дрозденко спросил:

— А если этот «КамАЗ» вовремя не нарисуется в зоне операции? Ну, скажем, задержится по дороге!

Крымов ответил:

— Тогда возьмешь «трубы», автомат и пойдешь его искать. Найдешь, уничтожишь. Уничтожив, доложишь! Вопросы есть?

— Какие могут быть вопросы?

— А если серьезно, и «КамАЗ» со штурмовой группой не подойдет к колонне в заданное время, придется привлекать на его поиск и уничтожение вертолет «Ми-8», что работает с Тимохиным. У него на пилонах подвешены две кассеты с реактивными снарядами. «Вертушка» быстро найдет этот чертов «КамАЗ» и разнесет его на куски, но уверен, боевики будут действовать строго по отработанному плану, а значит, твоя цель, Дрозденко, выйти в зону обстрела в заданное время, следом за колонной!

— Понял!

Затем Крымов подвел итоги предварительной оценки обстановки и плана реализации одного из наиболее вероятных вариантов дальнейшего развития событий на участке дороги Кунгас — Блокпост:

— Итак! Задача определена! Боевики должны выйти к высоте или холму где-то часа в три, после чего наверняка сделают привал и приступят к подготовке огневых позиций. Тогда-то мы и определим, применять оговоренный вариант или действовать по-другому. Не думаю, что духи, подготовив позиции, останутся на них до появления колонны, скорей выставят дозоры и основной массой отойдут от дороги на отдых. В семь утра Чавадзе должен получить подтверждение о проведении террористической акции на складах у Новоильинска и в 7.30 встретить колонну. Вот в промежуток с 7.00 до 7.30 бандиты и выйдут на основные огневые позиции. Ну а мы займем позиции их ликвидации, исходя из реальной обстановки на то время! Сейчас Фролову отправить половину отделения под командованием сержанта Тарасенко на рубеж раннего обнаружения колонны. Капитану Дрозденко, в принципе, тоже можно убыть для подготовки позиции атаки «КамАЗа» духов. Остальным до приказа оставаться здесь, выставив, и это вновь тебя касается, Фролов, пост наблюдения за тропой подхода к высоте. Сменный пост. Впрочем, отставить, пусть бойцы отдыхают. Банду контролирует Бурмистров, он сообщит о ее подходе к месту засады. Если вопросов нет, все свободны!

Дрозденко потянулся:

— Свободны, как мухи в бреющем полете! Эй, братва, кто тащил сюда гранатометы?

Фролов ответил:

— Идемте со мной, я покажу, где они.

— Пошли, старлей. Ты бы еще помог дотащить их до равнины за дорогой?! Стакан я б тебе налил!

— Извини, капитан, у меня другая задача!

— Да знаю! Шучу, потому как вид у тебя, старлей, не взводного, а по меньшей мере комдива. Ты чего так напрягся? Сделаем мы духов, не переживай!

— Я не переживаю, а перед боем всегда сосредоточен. Не первый раз на задании.

— Мо-ло-дец! Продолжай в том же духе, и если в ближайшие лет десять не словишь пулю, то до лампасов точно дослужишься. И это, заметь, говорю серьезно, будет правильно и справедливо!

Старший лейтенант улыбнулся:

— Постараюсь не словить ни пулю, ни осколок! Но не потому что мне нужны лампасы, а потому, что дочь поднимать надо, да и жену я люблю, не хотелось бы, чтобы оставалась вдовой! Что совершенно не говорит о том, что собираюсь прятаться за чью-либо спину!

— Ладно, старлей! Понял я тебя! Все верно! Мы должны не погибать, а побеждать. Иначе какие тогда мы к чертовой матери защитники Родины? Верно?

— Верно, капитан!

— Ну, пойдем, затарюсь «Мухами», и вперед на равнину.

Боевики Чавадзе продолжили свой путь. Помощник Чавадзе шел рядом с боссом. От него не ускользнул тревожный вид помощника. Он спросил:

— Что с тобой, Чары? Что беспокоит тебя?

— Предчувствие плохое, Георг!

— Ты чего-то опасаешься?

— В нашем деле опасаться следует одного, как бы, готовя засаду на противника, не попасть в его капкан.

— О каком капкане ты говоришь?

— Знаешь, Георг, меня беспокоит то, с какой легкостью проходит операция «Пламя». Череп спокойно выманил из особого полка нужного ему офицера, мы беспрепятственно прошли в Кандар, провели четыре террористических акта, не считая работы человека Гурадзе. Моллаев свободно делает что хочет в городе. Русские, которые после терактов должны были землю грызть, разыскивая нас, шарахаются повсюду, кроме Кандарского ущелья. Григорян также безо всяких проблем готовит колонну. Не нравится мне эта беспомощность русских. Ты прекрасно знаешь, КАК они могут работать, а тут словно их подменили. Не видят того, чего не заметить невозможно.

Чавадзе усмехнулся:

— Все объяснимо, Чары! Не забывай, КТО стоит над нами. Гурам, который имеет огромное влияние в Грузии, русский генерал Вертопалов, осуществляющий руководство спецподразделениями на Северном Кавказе, работающий в паре с Гурамом. Еще целый ряд высокопоставленных чиновников, как в Москве, так и в Тбилиси, которым крупный конфликт России с Грузией нужен для решения своих, далеко идущих планов. Слишком много влиятельных лиц жаждет крови, Чары. Крови, которая принесет им укрепление положения, власть, а значит, и огромные деньги.

— Все это так, Георг, но не все чиновники продажны, как Гурам и этот, как его, Вертопалов. Русский генерал контролирует спецподразделения на Кавказе, не дает им действовать, как того требует обстановка. Да, он влиятелен, но где его влияние на ВДВ? Какой-то блокпост десантников не может заблокировать. И нам придется прорываться через него. Где гарантия, что Вертопалову не наступят на хвост спецслужбы ФСБ? С безопасностью у него тоже не все в порядке. Да кто он такой, чтобы влиять на ФСБ или внешнюю разведку? Ты не допускаешь, что нас уже пасут и готовят встречу в районе засады?

Чавадзе резко ответил:

— Нет, не допускаю! Если бы русские спецслужбы пронюхали об операции «Пламя», то и Моллаева с офицером Гурадзе повязали бы в Новоильинске, и начальника складов арестовали, никакой колонны не выпустив со складов, а нас накрыли бы во время перехода через завал. Самое удобное место для уничтожения отряда. Артобстрел или авианалет, и все! Наши останки остались бы дымиться на оплавленных камнях этого завала. Но ничего подобного не произошло. По крайней мере, в отношении нашего отряда. Для чего русским играть с огнем, подставлять своих людей, готовить капкан у холма и карьера? Для чего терять своих людей, если наш отряд можно уничтожить и без боя?

Помощник протер платком лоб:

— Ты прав! И все же меня не покидает тревога.

— Ты когда в последний раз кололся?

— Давно! Обещал же, что во время операции воздержусь. Вот и держусь!

— Тогда понятно, откуда у тебя тревога. Скоро глюки начнутся. И о чем ты думал, когда впервые вколол себе героин?

— О том наслаждении, что обещал друг, предложивший шприц.

— Ну и как наслаждение?

— Тебе этого не понять.

— У тебя есть с собой героин?

— Да! Взял с собой на крайний случай. Чтобы не свалиться от ломки!

— Тогда отойди в сторону и приведи себя в порядок!

— Ты разрешаешь то, что сам категорически запретил?

— А что мне остается? Не тащить же тебя, подыхающего, к месту штурма? Мне нужны бойцы, а не рухлядь. Но учти, тебе этот укол будет стоить очень дорого. Когда наступит время делить «бабки».

Помощник повеселел:

— Да черт с ними, с «бабками», спасибо, Георг, ты настоящий друг! С понятием, не то что Череп. Тот бы не только не дал уколоться; узнав о наркоте, он бы пристрелил меня, как собаку! Я быстро, сейчас!

— Давай, давай! И смотри, чтобы никто не видел!

— Никто не увидит, клянусь!

Помощник скрылся в кустах.

Чавадзе посмотрел ему вслед, подумал: вот и доигрался Чары. Гурадзе пристрелил бы? Да я сам кончил бы наркомана, если бы не предстоящая акция. Несмотря на прежние заслуги. И придется кончить. Наркоман никому не нужен. Потому как за дозу продаст мать родную. Так что, Чары, в Грузию тебе хода нет. А жаль, неплохим был помощником.

Чары вернулся изменившимся. Глаза его блестели, настроение поднялось, страхи улетучились:

— Вот и все! Я в порядке!

— Сейчас тревога не терзает тебя?

— Нет! Потому что ты во всем прав.

— Да, я вижу, тебе поговорить захотелось? Только мне не до разговоров. Иди рядом молча. Понял?

— Понял, Георг! Все понял.

В 2.50 передовой дозор отряда доложил, что вышел к западному подножию холма. Чавадзе остановил банду, приказав дозору провести разведку местности, прилегающей к дороге на участке запланированной засады.

В те же 2.50 и полковник Крымов принял доклад капитана Бурмистрова о выходе передового дозора боевиков в район операции. Крымов приказал капитану отойти в пункт «А», вызвал к себе офицеров группы «Мираж». Приказал организовать наблюдение за действиями боевиков. Проведя инструктаж, вызвал по связи Соловьева:

— Блокада-01, я — Крым! Как слышишь?

Командир группы «Мираж» ответил:

— И слышу хорошо, Крым, и все вижу! На холме и у его подножия с севера и юга объявились духи. Пока я вижу трех!

— Видимо, Чавадзе выслал разведку.

— Без сомнения.

— Разведка может войти в «зеленку», где находишься ты с солдатами!

— Ради бога! Мы отойдем к карьеру. Если надо, спустимся вниз. Путь отхода определен и проверен. Место для «кукушки» — наблюдения с дерева — также подготовлено. И боец подходящий есть, сибиряк, потомственный охотник. Для него лес — дом родной.

— Это хорошо! Ну, а что делать, как объявится весь отряд Чавадзе, ты знаешь!

— Знаю, Крым! Один вопрос!

— Да!

— От Сани Тимохина нет никаких известий?

— Нет! Но у него все, вероятно, идет по плану. Мы договорились, что он выйдет на связь по окончании работы на складах. Или в случае, если что-то пойдет не по плану. Значит, раз молчит, то все в порядке!

— Понял! Вы-то сами укрылись надежно?

— Вполне! Давай, Блокада-01, работаем!

— Работаем, Крым, конец связи!

Крымов переключился на Дрозденко:

— Молния! Я — Крым! Ответь!

В ответ сонный голос капитана:

— На связи!

— Ты спишь что ли?

— Отдыхаю, набираюсь сил!

— Объявились духи! Сейчас проводят разведку!

— Поздравляю!

— Так, давай серьезно!

— А я серьезно! Появление боевиков — это же то, что надо!

— Позицию выбрал?

— Конечно! Не позиция, сказка! Лишь бы «КамАЗ» с духами вовремя появился, а уж мы его встретим достойно!

— Нам нельзя допустить начала акции без ликвидации этого «КамАЗа»! Ты предусмотрел возможность перемещения навстречу машины с террористами?

Дрозденко вздохнул:

— Крым, мы ж не первый год давим этих ублюдков! Конечно, предусмотрел и сержанта проинструктировал о возможных внеплановых действиях. Я не сожгу этот «КамАЗ» в одном-единственном случае, если он вообще не выйдет к месту засады. Но тогда примените «вертушку»!

— Я тебя понял. Конец связи!

Крымов отключил станцию, прислонился к стволу старой сосны в ожидании докладов своих подчиненных.

Ждал докладов и полевой командир Георг Чавадзе. Они последовали в 3.30. Разведчики доложили о том, что район планируемой засады «чист». Чавадзе тут же приказал двум группам, на которые разделил свой пеший отряд, начать подготовку позиций отработки автомобильной колонны. Восемь боевиков ушло за дорогу, где в тридцати метрах от асфальта начали готовить четыре позиции, вдоль дороги с интервалом от тридцати до пятидесяти метров.

С западной стороны дороги вторая группа также подготовила четыре позиции. Чавадзе устроил командный пункт на вершине холма. И наконец, последние два боевика оборудовали с запада на подходах к холму сдвоенный пост раннего обнаружения противника. На обустройство позиций засады боевикам потребовалось полтора часа, учитывая частые перерывы в работе.

В 5.00 засада была готова.

О чем немедленно получил доклад полковник Крымов. Спецслужбам по борьбе с терроризмом удалось просчитать действия бандитов. Те расположились так, как этого от них и ожидали. Единственное, что не смог просчитать полковник, так это выставление поста раннего обнаружения противника. Впрочем, этот пост мог иметь и другую цель — дополнительное прикрытие Чавадзе и обеспечение его отхода в экстремальной ситуации.

В 6.10 Чавадзе вызвал старший лейтенант Панов, доложивший о проходе колонной Кунгаса. Главарь банды приказал предателю:

— Остановишь транспорт в десяти километрах от города. Продолжение движения и дальнейшие действия по моим дополнительным командам.

Панов ответил:

— Слушаюсь!

Чавадзе переключился на старшего штурмовой группы, что находилась недалеко от дороги, замаскировав военный «КамАЗ»:

— Халим! Я — Георг! Как слышишь?

Командир штурмовой группы ответил:

— Я — Халим! Слышу тебя, Георг, хорошо!

— Колонна прошла Кунгас. Она встанет в десяти километрах от города и продолжит движение по моей команде. Ты должен следить за трассой и, как только колонна пройдет мимо, присоединиться к ней. Сначала, соблюдая дистанцию побольше, затем постепенно сближаясь с машиной технического замыкания. Колонна в зоне штурма вновь встанет. Остановишься и ты, метрах в пятидесяти от нее.

Халим спросил:

— Помощь моих людей в штурме колонны не потребуется?

— Думаю, что нет, но ты на всякий случай подготовь бойцов пять для поддержки отряда с тыла.

— Слушаюсь, босс!

— Как пристроишься к транспорту, доклад мне!

— Принял!

— Конец связи!

— Конец!

Чавадзе не стал отводить людей с подготовленных позиций, видимо посчитав это нецелесообразной тратой времени и сил.

Приняв доклады от своих наблюдателей, Крымов вызвал по связи командира группы «Мираж», майора Соловьева:

— Блокада-01, я — Крым! Прием!

Майор ответил:

— Блокада-01 на связи!

— Похоже, духи не собираются отходить с позиций.

— Похоже! Да и смысл? До начала их акции осталось чуть более двух часов.

— В 6.20 начинай сближение с противником и рассредоточение личного состава на рубеже уничтожения восточной группы боевиков.

— Принял! В 6.20 выход на рубеж штурма!

— Огневой налет по моей команде!

— Принял!

— Отбой!

— Отбой, командир!

Отключив станцию, Крымов подозвал к себе командира приданного взвода:

— Давай, Фролов, начинай выдвижение групп блокирования участка засады. Сближение с дорогой на расстояние до тридцати метров. Осуществление блокирования по дополнительной команде!

— Есть!

Старший лейтенант козырнул, отошел.

Следующими Крымов вызвал к себе капитанов Лошанина и Каменева. Офицеры явились тут же, находясь от временного КНП группы в каких-то двадцати метрах.

Полковник обратился к ним:

— Товарищи офицеры, как мы и предполагали, боевики применили вариант развертывания штурмовых подразделений вдоль дороги. Посему вам необходимо действовать автономно. Лошанин! Бери с собой четверых бойцов второго отделения приданного взвода и в 6.20 начинай скрытный обход холма с севера. Задача — выйти на рубеж, с которого сможешь уничтожить две левые позиции боевиков.

Крымов повернулся к Каменеву:

— Ты, Игорь, так же с четырьмя бойцами второго отделения в те же 6 часов 20 минут начинаешь обход холма справа и выходишь на рубеж снятия духов на двух правых позициях западной группы боевиков.

Лошанин спросил:

— А кто займется постом у западного склона?

— Мы с Бурмистровым. Больше некому. Но это не проблема, вы думайте о выполнении собственной задачи. Как займете рубеж штурма, доклад мне. Атака позиций по дополнительной команде. Еще вопросы будут?

Каменев с Лошаниным переглянулись.

Лошанин ответил:

— Никак нет, товарищ полковник!

— Тогда за работу, ребята! Подойти к духам надо тихо, нежно, я бы сказал, чтобы ни одна бандитская тварь вас не услышала!

Каменев улыбнулся:

— Хорошо сказано — нежно! Так и сделаем!

— Давайте! Свободны.

Отпустив офицеров спецназа, Крымов подозвал капитана Бурмистрова, указал ему на место рядом с собой:

— Присядь, Володя!

Капитан устроился рядом с Крымовым.

Тот сказал:

— Группы задачи получили, а вот наша с тобой работа усложняется.

— Пост у склона?

— Да!

— Ерунда, Вадим Петрович! Я сам сниму духов на этом посту.

— Это надо сделать тихо!

— Тихо и сделаем. Применю «Винторез», никто ничего понять не успеет.

— На тебе еще помощник Чавадзе.

— Отработаю!

— Что ж, тогда мы с тобой выходим на тропу войны сразу после сигнала Тимохина. А он должен пройти где-то в 7.10 — 7.15. А пока, ждем!

Среда, 23 августа, 6.40. Район засады.

Крымову начали поступать доклады командиров групп. Но первыми на связь вышли командиры приданного взвода. Сначала старший лейтенант Фролов сообщил о выходе на заданный рубеж, затем почти одновременно доложили о выходе на позиции капитаны Лошанин и Каменев. Подтвердили также свою готовность к бою Соловьев, Дрозденко и Тарасенко. В 6.50 основной отряд боевиков Чавадзе был окружен и обречен на неминуемую гибель. Теперь осталось дождаться сигналов из Новоильинска.

7.10. Окрестности Новоильинска, территория бывшего аэроклуба.

Уже десять минут рвались имитационные заряды у хранилищ вооружения, подняв тревогу в городе. Остановившись на площадке недалеко от стоянки вертолета, Тимохин вывел из микроавтобуса Моллаева. Протянул ему трубку спутниковой системы:

— Вызывай Чавадзе и докладывай, что подрыв складов проведен успешно и группа начинает отход.

Моллаев подчинился:

— Георг? Вахид!

— Слушаю тебя!

— Подрыв складов произведен. Я начинаю отход!

— Начинай, но капитана нельзя отпускать! Я знаю, ему обещал жизнь Гурадзе. Но… Череп далеко. И к тебе он не выставит претензий. Я сниму эту проблему, так что бойцы пусть уходят, а капитана убей. Это приказ! Как понял, Вахид?

— Понял! Приказ будет выполнен!

— Вот и хорошо! До встречи, Вахид!

— До встречи, Георг!

Тимохин забрал трубку у Моллаева:

— Вот так! Теперь ты можешь рассчитывать на снисхождение. Подожди, у меня к тебе еще есть вопрос.

Подполковник вызвал Крымова:

— Крым! Я — Орион!

Полковник ответил тут же:

— Слушаю тебя, Саня!

— На складах полный порядок! Чавадзе получил от Моллаева подтверждение подрыва складов! Так что жди колонну!

— Понял! Свяжемся после отработки духов Чавадзе!

— Давай, Крым! Удачи тебе там!

— Спасибо!

Отключив телефон спутниковой связи, Тимохин спросил у Моллаева:

— О чем вы говорили с Чавадзе? Довольно долго для обычного доклада.

Вахид ответил:

— Георг приказал убить Макарова. Говорил, что с Гурадзе этот вопрос уладит сам, мол, ко мне не будет никаких претензий!

— Это уж точно! Максимум через час господину Чавадзе будет явно не до тебя! Ступай в машину!

7.15. Район засады боевиков.

Крымова вызвал сержант Тарасенко:

— Крым, я — Блокада-02. Слышу шум двигателей приближающейся колонны!

— Принял! Пропустив колонну, перекрыть дорогу!

— Есть!

Полковник тут же передал приказ Фролову:

— Блокада-01, я — Крым, заблокировать трассу!

И, не дождавшись ответа, отключил станцию малого радиуса действия, кивнув Бурмистрову:

— Наш выход, Володя!

— Я к посту, вы на прикрытие!

— Давай! У нас не более пяти минут! И сразу на холм.

— Понял!

Бурмистрову понадобилось три минуты, чтобы зайти во фланг вражеского поста раннего обнаружения противника. Укрывшись за стволом сосны, капитан вскинул бесшумную снайперскую винтовку. Один за другим прозвучали два хлопка, и боевики уткнулись лицами в землю. Бурмистров доложил Крымову:

— Пост в минусе!

Крымов приказал:

— Подъем на холм, Володя!

Еще семь минут ушло на подъем.

В 7.25 офицеры спецназа вышли к позиции временного командного пункта Чавадзе. В это время со стороны Новоильинска появилась головная машина автоколонны. Бурмистров вновь вскинул винтовку. Хлопок. И смотрящий в сторону колонны помощник главаря банды рухнул на невысокий каменистый бруствер.

Чавадзе сориентировался быстро. Резко развернувшись, он готов был дать очередь по неизвестным, напавшим сзади, но опытный Крымов успел зайти сбоку. Перепрыгнув через бруствер, он ногой выбил автомат из рук террориста и приставил глушитель ко лбу:

— Спокойно, Чавадзе. Игра закончена. Ты проиграл.

Главарь что-то прохрипел.

Бурмистров тем временем занялся Чавадзе, сцепив руки наручниками и спеленав ноги клейкой лентой. Куском этой же ленты он заклеил бандиту и рот, сказав Крымову:

— Порядок, полковник!

Но Крымов не слышал Бурмистрова. Он смотрел на выходящую в зону засады колонну: две машины, три, пять, шесть, мастерская… есть… и седьмая — тот самый «КамАЗ» с боевиками штурмовой группы. Через лобовое стекло хорошо видны физиономии наемников.

Колонна начала тормозить, вытягиваясь между двумя линиями позиций боевиков.

Крымов включил рацию:

— Внимание! Всем! При остановке колонны штурм позиций духов. Всыпьте им, ребята!

Получив команду, Дрозденко поднял телескопическую трубу гранатомета, прицелился, быстрым зрением отслеживая движение колонны. Та ровно в 7.30 остановилась. Дрозденко выстрелил. Граната попала в борт кузова, не оставив ни малейшего шанса на жизнь тем, кто в нем находился. Яркая вспышка взрыва превратила кузов в огненный вихрь. Схватив второй гранатомет, Дрозденко пустил гранату в кабину. Ее разорвало, как картонную коробку. Рванул топливный бак. Но водитель успел выскочить и живым факелом бросился к кювету. Капитан схватил автомат, но от дороги раздалась короткая очередь, и охваченный пламенем подстреленный боевик упал на асфальт. Сработал кто-то из группы сержанта.

Дрозденко вызвал Крымова, но получил сигнал ожидания ответа. Полковнику сейчас было не до доклада капитана. Он видел, как Дрозденко сжег «КамАЗ», и сейчас все его внимание было обращено на дорогу и позиции боевиков. Впрочем, все закончилось быстро. Спецназовцам и солдатам двух отделений приданного взвода не составило никакого труда расстрелять позиции бандитов. Считаные секунды, и все стихло. Бойцы вышли из укрытий, окружив машины. Спустился со склона и Крымов. К нему бросился выскочивший из головной машины, бледный как смерть старший лейтенант Панов:

— Товарищ… извините… не знаю вашего звания…

Крымов прервал оборотня:

— Мое звание — полковник национальной безопасности, Панов, вот только ты ни мне, ни подчиненным, ни моим ребятам не товарищ!

— Что… что… вы такое говорите… товарищ полковник? Я…

Крымов брезгливо сплюнул под ноги предателю, приказав Лошанину:

— Взять этого ублюдка!

Капитан, сорвав погоны с полевой формы Панова, сбил того подсечкой на асфальт. Вывернув за спину руки, защелкнул на запястьях наручники. Обыскал, отбросив в сторону пистолет предателя и его полевую сумку с фиктивными документами.

Крымов приказал построить личный состав колонны и вызвать всех офицеров и бойцов с дальних позиций.

Объяснил солдатам и сержантам, какую участь приготовил им командир-предатель, и отдал команду развернуть машины. Подошедшему Фролову приказал вернуть колонну на склады, передав командование взводом сержанту.

Отошел к обочине. Воспользовавшись спутниковой системой, вызвал подполковника Тимохина:

— Орион, я — Крым! Как слышишь меня?

— Слышу, Крым, и, судя по тому, что ты жив, контроперация завершена успешно!

— Да, Сань! Отряд Чавадзе уничтожен полностью. Панов арестован, ну а сам Георг живой и невредимый! Ты подготовь «вертушку», возможно, она сейчас мне понадобится, если по-иному не решит генерал Феофанов!

— Ты еще не докладывал ему о результатах операции?

— Нет! Доложу.

— Может, мне Григоряна взять? Пока он не прочухал что к чему?

— Им Потапов займется!

— Потапов? Он что, тоже в городе?

— Должен был прилететь. Но ладно, если прилетел, ты с ним встретишься! Оставайся на связи, после доклада генералу вновь свяжусь с тобой!

— Давай!

Крымов набрал номер руководителя секретной службы по борьбе с терроризмом. Феофанов ответил:

— На связи!

— Товарищ генерал! Полковник Крымов. Докладываю. Террористическая операция «Пламя» потерпела крах. В ходе контроперации, проведенной группами «Орион», «Мираж», приданным взводом десантно-штурмовой бригады, а также при активном участии капитана Макарова, боевая группировка Чавадзе уничтожена. Гурадзе исходя из согласованного с вами решения предоставлена возможность распустить остатки своего отряда и уйти из Кандарского ущелья. Среди личного состава потерь нет. Чавадзе и Моллаев пленены, задержан и Панов. Колонна с оружием, взрывчаткой и боеприпасами отправлена на склады. Общие потери боевиков — ориентировочно 55 человек.

Генерал, выслушав доклад, сказал:

— Поздравляю всех с очередным успехом. Вы спасли жизни не одной сотни мирных жителей и, по сути, предотвратили крупный военный конфликт между Россией и Грузией. Подробный разбор контроперации проведем в Москве.

— Мне необходима техника для вывоза трупов боевиков, доставки в Новоильинск взвода десантников, группы «Мираж» и пленников. Или воспользоваться вертолетом?

— Полковник Потапов уже в городе. Он арестовал начальника складов Григоряна, а также связался с исполняющим обязанности командира отдельного полка особого назначения, штатным заместителем бывшего командира-оборотня. К вам в ближайшее время подойдет техника и личный состав роты обеспечения. Потапов также организует место временного содержания и охрану Чавадзе, Моллаева и бывших офицеров.

— Как быть с Макаровым?

— Насчет капитана я проинструктировал Тимохина. Он будет выводить Макарова из игры. Завтра. А сегодня он с группой «Орион» проведет ночь в здании бывшего аэроклуба. Ты же с ребятами «Миража» следуй в полк, где вам будет предоставлено все необходимое для отдыха. Еще вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда… подожди… меня вызывает начальство… минуту.

Генерал вновь вышел на связь спустя полторы минуты:

— Новость хочешь?

— Смотря какую! Если вновь на задание, то лучше не надо!

— Генерал-лейтенант Вертопалов полчаса назад застрелился у себя дома!

— Кто ж его предупредил?

— Скорей всего, Григорян! Но это уже неважно. Военный прокурор сообщил, что перед самоубийством Вертопалов довольно подробно расписал все свои контакты с боевиками, в том числе и с Гурамом. Многих высоких начальников слил! Так что в Москве самое интересное только начинается. Теперь все! До встречи, Крымов!

— До встречи, Сергей Леонидович!

Отключив станцию спутниковой связи, полковник Крымов приказал подчиненным готовиться к прибытию полковой колонны.

24 августа, четверг. Территория бывшего аэроклуба Новоильинска.

В 8.00 вертолет с группой «Орион» и Макаровым на борту поднялся в воздух. Перед этим спецконвой забрал Моллаева для доставки в город. Полет продолжался 40 минут. Вертолет зашел на ущелье со стороны Кунгаса, пройдя над завалом, и в 8.42 завис над безлюдным аулом Кандар, основной базой боевиков, высланных в Россию для проведения террористической операции «Пламя».

Выбрав более-менее подходящую площадку, «Ми-8» благополучно приземлился. На землю выпрыгнули майор Гарин, капитаны Шепель и Ким, разбежавшись в стороны и взяв место площадки вертолета под охрану. Борт покинули и Тимохин с Макаровым. Не успел командир боевой группы «Орион» ступить на каменистый грунт, как его станция издала сигнал вызова.

— Орион на связи!

Услышал голос Крымова:

— Саня, у нас еще одна новость.

— Очередная банда объявилась?

— Нет! Хотя этого, думаю, здесь ждать особо не приходится. Новость другая. Во время конвоирования Моллаева в полк особого назначения твой Вахид попытался бежать! В результате бойцы конвоя вынуждены были открыть огонь на поражение.

— Еще одного свидетеля потеряли!

— Это так! Но теперь нет свидетелей деятельности Макарова против Коршуна с подельниками.

— Что радует. У тебя все?

— Ты долго будешь находиться в Кандаре?

— Не знаю, а что?

— Да не мешало бы уже сегодня слинять домой, как думаешь? Тем более и борт в Ростове стоит под парами.

Тимохин согласился:

— Я понял тебя, постараюсь закончить работу в Кандаре как можно быстрее!

— Давай! Если что, вызывай!

— Обязательно! До связи, Крым!

— До связи и до встречи!

Офицеры группы разошлись по аулу.

Тимохин указал на двухэтажный дом:

— Это и был штаб Гурадзе?

— Да! И там тайник с важными документами. Но это ерунда, бумаги найдем, а вот где солдаты? Ведь Череп сказал, что они будут здесь. А он слово всегда держал.

И почти тут же от развалин раздались взволнованные голоса:

— Товарищ капитан, мы здесь, товарищ капитан!

Макаров обернулся.

К нему, перепрыгивая через валуны и завалы, бежали ефрейтор Володин и рядовой Булатов.

Они подбежали к командиру:

— Вы живы! Значит, Гурадзе сдержал слово.

— Какое слово?

— Он позавчера спустился к нам в подвал. Сказал, что скоро мы будем свободны. Булатов спросил, а что с вами? Главарь сказал, что и вы в плену и что вас он тоже отпустит.

Володин кивнул на Булатова:

— Генка еще сдуру спросил: почему вы отпускаете нас? А этот грузин рассмеялся — а что, говорит, лучше расстрелять? Ну мы, понятно, ответили: нет, не лучше. Он, Гурадзе, спрашивает: готовы перейти на службу к нему в отряд? Генка ответил — против своих воевать не будем, я тоже сказал, уж лучше пусть валит. Тогда грузин подошел вплотную и проговорил: «Послушайте меня и запомните. Вернетесь на гражданку — никогда больше не берите в руки оружия. Никогда!» И ушел! Сутки прошли, а тут вдруг наш офицер.

К группе подошел Шепель:

— Нашел этих ребят в подвале развалин.

Тимохин кивнул и обратился к солдатам:

— Ваш плен закончен, скоро вернетесь в Часть. К счастью, нам удалось освободить и вашего командира, капитана Макарова. Во многом благодаря ему Гурадзе не тронул вас!

Затем подполковник обратился к капитану:

— Давай-ка бойцов на борт и накорми их как следует, да сообщи в полк об их освобождении.

— Есть!

Шепель повернулся к бойцам:

— Пошли, спецназ!

Тимохин повернулся к Макарову:

— А теперь в дом, искать тайник!

Поиски в бывшем штабе группировки Гурадзе — Чавадзе не затянулись. Череп достаточно подробно объяснил, где следует искать тайник, и уже через двадцать минут в руках Тимохина оказался портфель с кучей бумаг внутри. Подполковник взял верхний лист, прочитал. Протянул Макарову:

— Фиктивный приказ несуществующему агенту ликвидировать мэра Новоильинска, командира полка и начальника штаба. Твое подготовленное Гурадзе алиби! Хотя вчера я вновь узнавал через своего начальника, как проходит следствие. И ответ таков — видимо, Моллаев работал один. На тебя у милиции и ФСБ ничего нет. Да еще сообщение, которое поступит в полк сейчас об освобождении в Кандаре трех пленных, в том числе и твоей персоны. Так что, Дима, если не явишься в милицию с повинной, им на тебя не выйти.

— Мне больше делать нечего, как идти с повинной. Я не считаю себя виноватым. В смысле, не считаю, что поступил не по справедливости. Да — не по закону, но по справедливости. Предателям, готовым за деньги мать родную продать, не место среди нормальных людей. И если их не могут или не хотят сажать, то, значит, надо уничтожать!

Тимохин спросил:

— Что думаешь делать дальше?

— Сейчас у меня одно желание.

Подполковник улыбнулся:

— Догадываюсь, какое, но свою Галю ты увидишь совсем скоро, а дальше? Продолжишь служить?

— Нет! Уволюсь, заберу Галину, и домой в Рязань. А почему вы задали подобный вопрос?

— Так, из простого интереса. Подумал, может, к нам пошел бы? Такие, как ты, нам нужны!

— Спасибо за предложение.

— Нет, я не настаиваю, но вряд ли ты сможешь адаптироваться на гражданке, я вот в свое время не смог. Возьми на всякий случай мой номер телефона, глядишь, пригодится. А нет, выбросишь.

Макаров взял визитку, где был лишь номер.

Гарин доложил, что Кандар «чист» от боевиков, но в подвалах развалин полно оружия, взрывчатки, боеприпасов.

Тимохин приказал подготовить бандитские схроны к подрыву. Гарин с Кимом удалились.

Вертолет поднялся над Кандаром в 16.00. Взял курс на Кунгас. А через пять минут бывший аул сотряс мощный взрыв. Склады вооружения бандитов перестали существовать.

В 16.42 вертолет приземлился на плацу. Группу «Орион» встретили Потапов, Крымов и исполняющий обязанности командира части, которому передали пленных солдат. Макарова познакомили с заместителем руководителя спецслужбы полковником Потаповым, который также поинтересовался, чем в дальнейшем собирается заняться офицер.

Капитан ответил, что главное для него сейчас — это узнать, состоялась ли операция дочери, и если да, то каковы ее результаты.

Потапов сказал:

— Мы отслеживали лечение вашей дочери. Операция прошла успешно, семья сможет вернуться в Россию в конце августа. Да, и еще, неизвестный спонсор оплатил и дальнейшее наблюдение за состоянием девочки медперсоналом клиники.

Макаров проговорил:

— Это Гурадзе. Интересно, где он сейчас?

Полковник ответил:

— Далеко, капитан!

— А его люди?

— Они к границе не выходили. И никак не проявляли себя. Ушли в горы и все. Но вряд ли теперь подчиненные Гурадзе представляют для нас какую-либо опасность.

В разговор вступил Тимохин:

— Да отпусти ты капитана, Владимир Дмитриевич. Ему бы сейчас до улицы Пушкина быстрее добраться!

— А я не держу его. Кстати, Макаров…

Потапов взглянул на капитана:

— У штаба стоит «Волга» местного управления ФСБ. Она выделена нашей службе, можешь воспользоваться ею.

— Спасибо, товарищ полковник, так я могу идти?

— Конечно!

Макаров пожал руку Потапову, Тимохину и быстро направился к зданию штаба. Там его ждал Игнатов:

— Диман! Живой, чертила?! Дай-ка я тебя обниму.

Офицеры обнялись.

Макаров сказал:

— По официальной версии я освобожден из плена вместе с бойцами.

— В курсе, Шепель проинструктировал. А лихо ты склады отработал.

— Давай, Валер, завтра поговорим. Устал я что-то!

Игнатов улыбнулся:

— Давай, какой разговор? А насчет усталости, Галина тебя от нее быстро вылечит.

— Она знает, что я сегодня должен вернуться в город?

— Откуда? Это ото всех держалось в тайне. Но, может, ты сначала позвонишь ей, а то испугаешь?

— Нет! Не буду звонить. Поехал я!

Игнатов указал на «Волгу»:

— Так это она тебя ждет?

— Выделили спецы, доехать до дома.

— Ну, лады, Диман, кати к ненаглядной. Она сильно переживала.

— Мне тоже было не до веселья, Валер!

— Ну ясно! Не шутка, против такой банды выступить. Завтра встретимся. Езжай! Гале привет!

— Обязательно!

Макаров сел на переднее сиденье «Волги». Водитель вывел автомобиль за пределы территории Части, спросил:

— Улица Пушкина, дом 4, корпус 2?

— Да! Предупредили?

— Проинструктирован. Доставить по указанному адресу целым и невредимым. По пути купив цветы.

— Черт! А я о них и не подумал!

— Другие подумали. Тормознем у цветочного киоска. А ты, капитан, сказали, в плену у самого Черепа был?

— Пришлось!

— Хреново, поди, в плену-то?

— Да уж, не весело!

Прапорщик вздохнул:

— И когда только эта кровавая бодяга кончится?

Капитан ответил:

— Боюсь, не скоро!

Дмитрий, держа букет роз, нажал на кнопку звонка квартиры Галины.

— Кто там?

— Я, Галь! Макаров!

Дверь распахнулась. Женщина бросилась на шею капитану.

— Вернулся! Живой!

— Вернулся, Галь! Я же обещал.

— И мы теперь будем вместе?

— Да!

— И тебя не посадят?

— Нет!

— Ты… ты… не представляешь, как я счастлива!

Губы их слились в жарком, долгом поцелуе.

Вошедший в подъезд ветеран, увидев подобное зрелище, покачал головой, проговорив:

— Целуются так, будто муж с войны вернулся.

И не знал заслуженный ветеран, насколько он был близок к истине.

А для Дмитрия и Галины все постороннее перестало существовать. Они так ждали этого дня, и он наступил. День, когда капитан наконец вернулся с задания, на выполнение которого ушел три недели назад. И которое для влюбленных длилось целую вечность, в корне изменив их жизнь.

Спецслужбы России сорвали планы террористических группировок по развязыванию кровавого конфликта между Россией и Грузией. И никто даже предположить не мог, что в высоких кабинетах Тбилиси уже готовился план боевой операции «Чистое поле», имеющей целью физическое уничтожение мирного населения Южной Осетии. План новой войны, которая унесет тысячи жизней ни в чем не повинных людей и станет причиной гуманитарной катастрофы в регионе. То, что не удалось сделать бандитам, сделают безответственные грузинские политики под диктовку своих американских и западных покровителей и спонсоров, предав и обманув собственный народ.

Content

Александр Тамоников
Выжить. Вернуться. Отмстить

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5