Современная цивилизация и дзэн

(Что такое буддизм как религия?)

Эта брошюра представляет собой третий выпуск серии сото дзэн. Первый опубликован летом 1962 года под заглавием: «Путь к счастливой жизни». Второй выпуск, озаглавленный «Как практиковать дзадзэн», вышел в свет в сентябре 1964 г. Настоящий является третьим в данной серии.

Обыкновенно дзэн считается лишь путём к просветлению; в результате практика дзадзэн принимается за единственную его методику. Такая тенденция в понимании дзэн стала преобладающей не только за границей, но и на родине дзэн. Автор предлагаемой брошюры утверждает, что в основе дзэн лежит буддизм, а в самой глубине буддизма заключена человеческая жизнь. Автор подчёркивает то обстоятельство, что дзэн основывается на принципах буддизма и по существу представляет собой религию. Этот пункт и оказывается характерной чертой учения сото дзэн. Мне рассказывали, что за границей широко распространён дзэн школы риндзай, и тех людей, которые признают и практикуют дзэн, считают эксцентричными личностями; это, несомненно, будет следствием той трансцендентности истинной природы человека, которую нужно отыскать в дзэн. Верно, что в дзэн есть нечто такое, что выходит за пределы сферы здравого смысла; однако чрезмерное подчёркивание этой черты дзэн ведёт за собой непонимание. В ортодоксальном дзэн такие гипертрансценденталисты имели особое название: их пренебрежительно называли людьми, несущими на спине пол. Ибо трансцендентное должно быть смешано с надлежащей религиозной верой; дух дзэн должен проникать в повседневную жизнь.

Эта брошюра написана досточтимым Косё Утиямой, настоятелем храма Антайдзи в Киото. Её перевёл на английский язык Кидо Сутиока, профессор Комадзавского университета. Выражаю глубокую признательность всем, принимавшим участие в этой работе.

Досточтимый Тэйгэн Накамура,

главный управляющий административного отдела секты сото дзэн.

1 июня 1967г.

Предисловие

1. Заблудившийся век

Японский комический персонаж по имени Хатико стал учиться верховой езде. Но лошадь инстинктивно почувствовала неуменье всадника. Когда Хатико проезжал мимо лавки зеленщика по многолюдной улице, лошадь остановилась и принялась угощаться овощами из запасов лавки, не выказывая ни малейшего желания шагать дальше. Рассерженный лавочник хлопнул её палкой по крупу. Лошадь поднялась на дыбы, а затем галопом понеслась по улице. Хатико старался удержаться на её спине, ухватившись за гриву. Случайно мимо проходил его друг; при виде отчаянных усилий Хатико удержаться на лошади он прокричал ему: «Эй, Хатико, куда ты едешь?» – «Не знаю! Спроси у лошади!»

Смешная история! Но положение человечества в нынешнем столетии в точности похоже на положение Хатико. И всё повторяется. Если современному человеку задать вопрос: «Куда ты направляешься, крича о производительности труда?», – он ответит: «Не знаю, спросите у машин». Если его далее спросить, куда приведёт так называемая жизнь цивилизованного общества, которой он как будто удовлетворён, он ответит: «Это не наше дело. Спросите у так называемой культуры». На вопрос о том, для чего человечеству водородные бомбы и ракеты, следует ответ: «Не знаем. Но план уничтожения всего человечестве возник как–то сам собой».

В конце концов, мы, современные люди, поразительно напоминаем бедного, неграмотного Хатико, отчаянно цепляющегося за гриву несущейся вперёд галопом лошади. Мы привязаны к научной технологической цивилизации, однако у нас нет сил, чтобы подчинить её себе. Поэтому нам не ясно, куда направлено её движение, каков пункт его назначения. Такова эпоха, в которую мы живём.

Говоря о направлении развития человечества, мы ещё десяток лет назад видели его в полном подчинении воле Бога. В некотором смысле это давало нам известное чувство лёгкости ума и жизни. Но каждая вещь имеет не только светлые, но и тёмные стороны. То, что называют Богом, невидимо и недоступно для прикосновения. Если бы нам нужно было что–то узнать о Боге, это должно было бы произойти благодаря предикативным атрибутам, которые определяют Его сущность. Утверждения о существовании Бога или божеств, как нам говорят, являются Божественным откровением; одним словом, Божественное откровение – это миф. Предать себя воле Бога – для человека это означает необходимость руководствоваться в своём поведении мифами. Войны и перемирия между народами в древности происходили главным образом по повелениям оракулов племенных и расовых божеств в силу их откровений; то были войны мифов друг против друга.

В наше время благодаря развитию средств сообщения и транспорта почти все мифологические религии пущены в продажу, и мы знаем, что ни одно из этих «рыночных» божеств не является абсолютным. По крайней мере, в цивилизованных странах войны во имя Бога уже не ведутся. В нынешнюю эпоху мы утратили энтузиазм и силы для того, чтобы вести войну во имя Бога; причина этого заключается в том, что даже самые преданные христиане, которые на основании какой–нибудь особой интерпретации верят в то, что Бог создал вселенную, – даже и они едва ли верят в то, что Бог сотворил мир в буквальном смысле, изложенном в Ветхом Завете. Для нас, представителей современного человечества, такая мифическая космогония заменена естественно–научным пониманием мира. Стало невозможно верить в мифическую космогонию, игнорируя при этом космогонию научную.

И ныне, когда естественнонаучное понимание заменило старый мифологический взгляд на мир, когда старые учения более не принимаются так же наивно, как и раньше, основание для веры в Бога стало весьма непрочным. В то же время постепенно исчезло и стремление предать себя воле Бога. И что важнее всего, незаметно исчезли также и вопросы о цели человеческого существования, о пункте назначения человеческого странствования. Очарование большей производительности труда, большей продуктивности, возможно, придаёт современному цивилизованному обществу нашей эпохи кажущуюся прелесть. Однако как же всё–таки обстоит дело насчёт цели существования человека – как индивидуального, так и коллективного?

Возможно, есть некоторые люди, которые ошибочно принимают естественнонаучный прогресс нашей цивилизации за подлинный прогресс человечества. Возвращаясь к приведённой выше метафоре, мы можем сказать, что прогресс научной цивилизации – это бешеная скачка дикой лошади Хатико, которую напугал удар палкой. И она скачет вовсе не в том направлении, которое было бы желательным для Хатико.

В этом смысле истинную окраску современной цивилизации хорошо раскрывают следующие слова Арнолда Тойнби:

«Современная цивилизация – это не что иное как первородный грех Адама, оснащённый бесконечным количеством энергии и взрывчатой силы».

2. Прошло время утешительных религий – и всё же…

С момента появления на Земле человека развитие культуры стремилось достичь двух целей. Одна из них – это эволюция, прогресс, другая – мир.

Человек совершает неуклонные усилия, чтобы сделать свою жизнь богатой и приятной; иногда он приспосабливается к природе и сотрудничает с ней, а в других случаях подчиняет её себе.

В то же время он сознаёт ограниченность своих способностей и сил, ощущает как бы некоторое беспокойства. Для первобытного человека окружающая природа представлялась особенно таинственной и безжалостной, возбуждала в нём страх и благоговение. Риск охоты, сомнительная борьба за выживание – этот опыт привёл его к заключению, что он пребывает под властью какого–то высшего существа, находящегося вне досягаемости всех его улучшенных и усовершенствованных орудий. Когда человек достиг ступени земледелия, научился искусству возделывания почвы и выращивания домашних животных, ему пришлось узнать также и природные бедствия – наводнения, засуху, град, нашествия насекомых, – которые приносят голод. Он обнаружил , что остаётся почти полностью беззащитным перед яростью природы. Будучи всего лишь робким животным, человек испытывал глубокое воздействие ощущения тайны и страха смерти, видя смерть своих соплеменников, родных и близких. С каким трепетом думал он о ненадёжности человеческой жизни!

С другой стороны, он всё время продолжал терпеливо бороться с природой, пытаясь в то же время и сотрудничать с нею. Иногда он пробовал победить её – и с этой целью совершал неуклонные усилия. Чтобы подчинить её своей власти он изобрёл колдовство и заклинания. Чтобы умиротворить её или поставить под власть собственной воли он придумал ритуалы и молитвы. Прошло невообразимо долгое время, пока человек достиг стадии цивилизации и создал такие общества, как Месопотамия или Египет. Даже то, что мы сейчас называем примитивной религией, было достигнуто человеком в результате непостижимо длительных групповых и племенных усилий, совершавшихся ради того, чтобы принести покой человеческому уму. В этом смысле стремления человека к достижению душевного спокойствия оказались столь же существенными для его исторического развития, сколь и его усилия в области прогресса.

Но вот совершенное равновесие между этими двумя целями оказалось нарушенным. Разрешите мне проиллюстрировать эти сложа. Раньше перед началом какого–нибудь трудного дела, скажем, при строительстве большой дамбы, приносилась в жертву человеческая жизнь, и строители молились о благополучном завершении своего труда. В примитивных обществах такой акт никогда не считался преступным или жестоким, а религия, оракул которой требовал подобных жертвоприношений, не считалась аморальной и вредной. Но что произошло бы в современном обществе, если бы там стали совершать человеческие жертвоприношения вместе с молениями о благополучном завершении строительства дамбы? Очевидно, акт подобного рода стали бы считать преступным и жестоким с юридической и даже просто с человеческой точки зрения. Если бы в какой–то религии существовали оракулы, требующие человеческих жертвоприношений её назвали бы не религий, а вредным, антиобщественным и аморальным суеверием. Ибо то, что необходимо для завершения строительства, – это не человеческая жертва, а соответствующая техника, средства и труд. Но той же причине религиозные принципы лечения больных при помощи молитв и колдовства, раньше считавшиеся нормальной религиозной практикой, теперь все должны быть признаны аморальным суеверием. Подобное положение явилось следствием прогресса естественных наук который служит общему прогрессу человечества. И по–настоящему нам необходимо быть за это благодарными.

Задача преодоления духовной тревоги, ранее являвшаяся функцией религии, стала теперь выполняться наукой и техникой; почти всё то, что раньше называлось религией, ныне вынуждено носить клеймо аморального и злостного предрассудка. Существует ли сейчас хоть одна религия, которая не была бы аморальным и вредным пережитком древности? И если такая религия существует, где нам искать её?

Да, конечно, сейчас уже не осталось места для утешительной религии, для такой религии, которая, имея дело с духовным беспокойством, устраняемым благодаря научно–техническому прогрессу, полагалась бы на чудеса или на таинственные божества вместо того, чтобы следовать по пути естественных наук. Поэтому истинная религия, которая в нынешнюю эпоху может иметь основания для существования, должна заняться такими проблемами духовных тревог, которые нельзя разрешить с помощью науки.

Но существуют ли такие тревоги, абсолютно неразрешимые с помощью любых научно–технических средств? Прежде чем ответить на этот вопрос, разрешите напомнить о некоторых фактах, весьма плачевных для человечества.

Возьмём один пример: в высоко цивилизованном обществе произошло разделение труда, и теперь мы не в состоянии собственными руками добывать зёрна пшеницы или риса, однако мы питаемся пшеницей или рисом, которых сами не вырастили. Сверх того, такая роскошь, как всевозможные электрические приборы, делает нашу жизнь лёгкой и удобной. И в этом смысле стандарты жизни современных людей равны самым высоким стандартам древности, скажем, стандартам древних правителей Египта, которым прислуживали сотни слуг и рабов; чтобы развлечь вас, нынешних царей, выбиваются из сил артисты всей страны, принимающие участие в телевизионных программах. Когда вы путешествуете, вас, нынешних царей, везут в автомобиле с такой скоростью, о которой не смели и мечтать рабы, носившие паланкины в древнем Египте. Что же даёт нам возможность такой роскошной жизни? Может быть, то обстоятельство, что во всём, касающемся роскоши, мы достигли наивысшей точки, когда–либо достигавшейся человечеством.

Но удовлетворены ли мы по–настоящему этой современной жизнью? Пожалуй, нет. В наше время почти все люди не удовлетворены своей нынешней жизнью. Рабочие находятся в вечном споре с работодателями и требуют всё более высокой зарплаты. Народы всегда готовы начать воину против врагов или соперничающих с ними народов ради своих национальных интересов. Возможно, наступит время, когда технические достижения дадут человеку возможность целиком насладиться своей материальной жизнью, и тогда исчезнет неудовлетворённость и такие её последствия, как война и соперничество. Однако это мнение чересчур оптимистично. Чем более высокого жизненного стандарта добивается человек, тем большего он начинаем желать. Интересы народов становятся всё более широкими; теперь может появиться оружие ещё более высокой мощности, может вспыхнуть ультамировая война.

Как же всё происходит? Более высокий жизненный стандарт рождён неудовлетворённостью и неспособностью найти удовлетворение; неудовлетворённость есть мать изобретательности, и она несёт собой прогресс. Однако никакая сумма прогресса научной и естественной технологии никогда не удовлетворит материальных желаний человека. Двигаясь по такому пути, человек как бы тащит на себе мешок или суму, наполненную неутолимыми желаниями. И пока человек не свернёт с этой дороги, он всегда останется неудовлетворённым.

Бесконечный прогресс научной технологии, всё большее и большее возрастание удобств материальной жизни человека – это очень хорошо и весьма ценно. Прекрасно также и то, что человеческая неудовлетворённость выступает в качестве движущей силы прогресса. Проблема заключается в том, что неудовлетворённость настоящим легко приводит к неприятному чувству, вызванному желаниями, а также к борьбе против своих собратьев или целых народов. Таким образом неудовлетворённость лишает, человеческую жизнь того спокойствия ума, которое должно быть его идеальным состоянием.

Один лишь прогресс технической цивилизации никогда не принесёт человечеству счастья, каким бы прекрасным этот прогресс ни казался. Он не даст людям безмятежности ума. Подлинное счастье нельзя создать повышением жизненного стандарта. В так называемых процветающих государствах стариков могут устраивать со всеми удобствами в дома для престарелых; если кто–то заболел, его могут поместить для лечения в больницу, оснащённую всевозможным санитарным и лечебным оборудованием. Но даже эти удобства не делают нашу жизнь подлинно мирной, не приносят удовлетворения.

Цивилизация, которая не обеспечивает душевного покоя и тем не менее слепо и яростно устремляется вперёд подобно дикой лошади, по самой своей природе безумна. Научно–технологическую цивилизацию, которая возникла в Европе и распространилась по всему миру, вполне можно назвать безумной; и чем дальше идёт эта цивилизация, тем более явственной и всеобщей оказывается её безумная сущность.

Со времени развития научно–технологической цивилизации религия утешения утратила основу своего существования. Это обстоятельство следует приветствовать. В то же время настоятельно необходимо, чтобы вместо старой религии утешения среди человечества утвердилась истинная, подлинная религия. Эта религия нового типа должна находиться в согласии с научно–технической цивилизацией. Сверх того она должна быть способной предложить то, чего современная научно–техническая цивилизация совершенно не в состоянии предложить, – подлинное спокойствие ума.

Гёте говорит: «Человек теряется, когда он идёт вперёд». Но разве человеку неизбежно предназначено заблудиться среди тумана? Разве он не должен идти вперёд? Разве мы не в состоянии найти путь вперёд и не заблудиться? Разве не можем мы найти путь, который приведёт нас к состоянию полного покоя ума?

3. Утвердить «я» на самом себе.

Знаменательно, что нынешняя ситуация духовной тревоги вынудила некоторых европейцев обратить свои взоры на Восток; часть из них ощутила глубокий интерес к периоду древности Востока. При этом выяснилось, что религия, называемая буддизмом, заключает в себе весьма значительную, неповторимую и выдающуюся культуру.

Буддизм – это такая религия, которая не выдвигает понятия Бога. Когда–то христианские богословы даже отрицали религиозную природу, религиозный характер буддизма. Но глупо решать вопрос о том, является ли религией какое–то учение, лишь на основании наличия или отсутствия в нём идеи Бога. Если такой подход возможен, тогда надо сказать, что человек утратил религиозное чувство с того времени, когда естественнонаучные представления о мире заменили собой мифологическое мировоззрение. По самой природе проблемы этого не должно и быть. Потому что религия есть культура, которая учит человека тому, что является для него самым важным в жизни, даёт человеку истинный и подлинный духовный мир. Нам необходимо заявить, что буддизм является наиболее истинной религией в самом существенном смысле этого слова.

Как мы уже сказали, буддизм – это такая религия, где не выражено понятие Бога. На чём же тогда основан тот духовный мир, который буддизм даёт людям? Фундаментальным положением буддизма является принцип утверждения «я» на самом себе. Все прочие религии, в том числе и христианство, выдвигают идею Бога; их фундаментальное положение заключается в том, чтобы верующий целиком полагался на волю Божию. В противоположность такому подходу буддийское отношение к проблеме состоит в том, что «я» утверждается на истинном и неизменном Я. Обычно разнообразные и изменчивые желания бросают нас из стороны в сторону. Утверждение на истинном и незыблемом Я есть основная принципиальная линия буддизма. Она впервые выдвинута Шакьямуни Буддой и с тех пор оставалась неизменной. В «Суттанипатте», которая, как утверждают, является древнейшим писанием, Будда говорит:

«Иди по этому миру, полагаясь только на себя.

Не полагайся ни на что другое и освободись от всех вещей»

В «Дхаммападе» он говорит:

«Ведь своё «я» – господин себе».

В «Ниббана–суттанте»:

«Полагайся на себя и на дхамму, ни на что иное».

Эти выдержки из первоисточников показывают главную направленность мысли самого основателя.

Но даже небольшое недопонимание этого главного принципа приводит к созданию нелепой цивилизации. Так, ошибочный шаг вперёд нынешней научно–технической цивилизации поведет к безумному обществу. Если мы возьмём одну часть человеческой природы в отрыве от целого, не проникнув в его истину, если мы станем развивать только одну эту часть, мы создадим общество идиотов или безумцев.

В самом деле, научно–техническая цивилизация несётся вперёд в сумасшедшем темпе, игнорируя истину человеческой жизни. Аналогичным образом последователи «хинаяны», или «малой повозки», сразу же после смерти Будды выказали безумную склонность к тому, чтобы игнорировать истину человеческой жизни. Дух Будды, выраженный в словах: «Ты должен полагаться только на себя самого», был неправильно истолкован. Первоначальные буддисты, последователи хинаяны, решили, что люди смогут достичь состояния безмятежного покоя только в том случае, если угасят всякое человеческое желание, направленное на внешние предметы. Поэтому то самадхи, в котором «я» утверждается на самом себе, стали понимать как полный уход от мира, когда человек прекращает все жизненные функции и просто ждёт прихода смерти. Нет необходимости говорить о том, что в подобном понимании нет и следа истины нашей жизни.

Вот почему буддизм ошибочно считали пессимистической системой мысли. Верно, что идея самадхи, в котором «я» утверждается на самом себе, содержит зародыш тенденции к пассивности и уединению. Надо иметь это в виду всякий раз, когда мы пытаемся откопать зарытые в землю сокровища древнего Востока и найти в них чистое самадхи буддизма – дзадзэн.

С другой стороны, последователи махаяны дали иное объяснение самадхи: с их точки зрения, самадхи – это не застойное явление эскапизма, а деятельное состояние ума, состояние жизни. Самадхи означает такую душевную настроенность человека, в которой «я» утверждается на истинном, подлинном и незыблемом Я. Здесь незыблемость – не состояние неподвижности без каких бы то ни было свободных функций. Такое Я представляет собой поток жизненной силы; когда этот поток течёт свободно, он и называется незыблемым, хотя подобное название может показаться противоречивым.

Вот что почерпнули последователи махаяны из длившейся всю жизнь деятельности основателя, направленной на спасение живых существ. Они нашли место конечного покоя в этом действительном постижении жизни. Таким был их вклад в дело развития доктрины. Утверждение «я» на самом себе означает свободу от мира человеческих желаний, а не состояние безжизненности, в котором не ощущается никакой жизненной силы. Как раз напротив: в этом состоянии жизненная сила функционирует как сама жизнь в своей истинной форме, которую она должна принять. И тогда раскрывается беспредельный и безграничный мир жизненности.

Но все подобные рассуждения имеют слишком уж абстрактный характер, и нам следовало бы вернуться к более конкретным вопросам. Какова цель нашего труда? Для чего мы трудимся? Для пропитания? Или для достижения более высокого жизненного стандарта? Для удовлетворения своего честолюбия, для достижения славы? Все эти ответы появляются после рассмотрения наших желаний; но эти ответы не представляют собой таких решений, какие проистекали бы из самой жизни.

Для чего расцветает полевой цветок? Не ради какой–нибудь цели, а потому что его заставляет цвести жизненная сила. Он не пашет, не прядёт, однако его убранство превосходит убранство Соломона. Украшение полевого цветка – это то, что дала ему жизненная сила. Подобным же образом на фиалке распускаются цветы фиолетового цвета, а на розе – красного. Полевой цветок лишён таких чувств гордости, соперничества и борьбы, какими обладают участники конкурсов красоты. Фиалка не ощущает комплекса неполноценности из–за того, что она не так велика и не так прекрасна, как роза. Она не мучится в стараниях поднять производительность своего цветения. Она просто цветёт, раскрывая собственную жизненную силу.

Конечно, если фиалка не сможет вызвать к жизни цветок, это будет свидетельствовать о недостаточности её жизненной силы. Но когда она цветёт, она цветёт не ради какой–то цели; она просто цветёт, вот и всё. «Все веши показывают свою собственную природу», – говорит «Сутра лотоса». А одна из любимых фраз последователей дзэн гласит: «Ива зелёная, а её цветы красные». На кусте розы расцветают розы, они проявляют свою жизненную силу. Буддизм – такая религия, которая проповедует людям необходимость старания постичь подлинный мир жизненной силы.

Священное писание буддийской, школы Чистой Земли так описывает эту «Чистую Землю»: «Синий цвет обладает синим светом. Красный цвет обладает красным светом. Это и называется Чистой Землёй». Многознаменательное описание! Когда мы не следим за своими мыслями, мы начинаем мечтать о каком–то славном подвиге, благодаря которому синий цвет станет испускать красные лучи. Бедняки думают, что, разбогатев, они сделаются счастливыми людьми.

Разумеется, когда бедные становятся богатыми, это очень хорошо. Но нищета не является символом отсутствия счастья, равно как и богатство не равнозначно его наличию. Если вы убеждены в том, что бедные люди всегда несчастны, это убеждение сделает вас несчастными, когда вы впадёте в бедность. Но утверждение, что богатые люди всегда счастливы, а бедные несчастны, ошибочно. Если вы сделали такой вывод, вы погружаетесь в бездну несчастья, когда приходит ваша смерть. Ибо когда она явится, все богатства, от которых зависит ваше счастье, окажутся бесполезными.

Кроме того сами слова «богатый» и «бедный» являются относительными понятиями. Нет такого определённого количества денег, по которому можно решить, богат этот человек или нет. Когда вы отбрасываете сравнения, когда поднимаетесь выше их, вы основываетесь на своём истинном Я. Люди могут говорить, что. вы богаты или бедны, сравнивая вас с другими; но это всего лишь ярлык, наклеенный на вас соседями. То, чем вы в действительности являетесь, остаётся неизменным, каким бы ярлыком ни наделяли вас другие люди. Постарайтесь же постичь своё истинное Я, открыть собственную подлинную сущность. Тогда синий цвет будет испускать синие лучи, а красный – красные.

И когда желания не будут бросать вас из стороны в сторону, вы вернётесь к своей жизненной сущности. Без зависти, без гордости, без какого бы то ни было унижения, без борьбы, но и без лености вы станете совершать как можно больше усилий, чтобы постичь своё собственное Я. В нём заключена слава жизненной силы, блестящее сиянье Будды. И в таком действии самопознания засверкает свет религии.

Мир, который раскрывается в буддийском принципе основания «я» на самом себе, – это не тот мир борьбы, где сильные пожирают слабых; это и не мир экапизма и уединения. Это такой мир, где «я» расцветает в собственной окраске, где распускается цветок вечного и вневременного Я. Буддийское самадхи – основа, на которой раскрывается сама жизнь.

В последующих разделах мы объясним структуру такого жизненного проявления, а также дзадзэн, составляющий его центр и движущую силу.

4. Структура жизни. Обусловленное возникновение, срединный путь.

Для того, чтобы рассмотреть проблему жизни в свете буддийского учения, следует принять принцип обусловленности возникновения и срединного пути. Как упоминалось выше, когда мы говорим, что «я» утверждается на самом себе, мы должны задать вопрос: «А что же такое это «я»?» То, что носит это название в буддизме, совсем не похоже на то, что называется «я» в повседневной жизни. И не только «я», но также и мир, в котором это «я» находится, отличен от того, что воспринимается как мир. В буддизме «я» и мир, в котором оно пребывает, рассматривается с точки зрения обусловленного возникновения и срединного пути. Поэтому, чтобы получить правильное представление о том, что такое дзадзэн, как подлинный буддизм, – а дзадзэн есть не что иное, как «я», крепко утвердившееся на самом себе, – нам надо узнать кое–что о принципе обусловленного возникновения и срединного пути.

К счастью, мы находим точное описание этих принципов в текстах первоначального, палийского буддизма. Приведём оттуда цитату:

«Тот, кто видит мир как скопление, не разделяет идеи отрицания существования вселенной. Та точка зрения, которая утверждает, что все вещи реальны, есть крайность. Та точка зрения, которая утверждает, что нет ничего реального, есть другая крайность. Татхагата, просветлённый, освобождается от обеих этих крайностей, принимает срединный путь и проповедует праведный закон. Иными словами: существует это, а потому существует то. Возникает это, а потому возникает и то».

Приведённая цитата из древнего писания разъясняет учение об обусловленном возникновении и о срединном пути, показывает их во всей их целостности. Далее, оно раскрывает глубинный дух буддизма махаяны, развившегося из этих учений. Однако есть опасения, что цитируемые отрывки чересчур просты, и те, кто читают писание впервые, не сумеют уловить его подлинный смысл. Поэтому попытаемся уловить их значение в связи с нашей повседневной жизнью.

Писание говорит о принципе обусловленного возникновения и существования: когда возникает это, возникает и то. Что значит это выражение? Постараюсь объяснить его. Когда вещи обретают своё существование, это происходит в силу различных условий. Когда обретают существование какие–то отвлечённые явления, они обретают смысл благодаря взаимоотношениям друг с другом. Во всех форма существования ничто не пребывает само по себе, совершенно независимо от других вещей.

Возьмём, к примеру, моё собственное существование. Есть общее мнение о том, что так называемое «я» представляет собой независимую индивидуальность и постоянно удерживает своё существование. Но более глубокое размышление показывает, что это не так.

Если говорить обо мне, то у меня есть альбом с моими фотографиями, сделанными через каждые четаре или пять лет, начиная с раннего детства и до настоящего времени. Когда я смотрю на них, меня наполняет крайне необычное чувство. Человеческое существо, называемое мною, всё время росло и становилось старше, год за годом менялись лицо и фигура. Я ощущаю лишь удивление и восхищение, когда вижу, как превосходно функционирует человеческая творческая эволюция.

И среди всех этих изменений сравнительно постоянными остались только два признака: тёмное пятно под глазом, в просторечии называемое «слезным пятном» и особая форма головы. Если я должен называть своим «я» то, что остаётся сравнительно неизменным, то таким «я» надо называть вот это тёмное пятно и эту форму головы. Так что я не в состоянии решить, надо ли считать эти фотографий действительно моими.

Точно так же то душевное состояние, свойственное моему мозгу, которое называется «я», обязательно меняется в течение всего времени в периоды детства, юности, зрелости, преклонного возраста. То, что составляет нынешнее «я», тоже непрерывно меняется, как река, которая безостановочно струится вперёд. Однако взятое в данное мгновенье, сию минуту, это струящееся существо и называется «я», нынешним «я».

В этом отношении «я» подобно пламени свечи. Воск, расплавляемый жаром пламени, продолжает гореть, и в центре горения образуется пламя. Грубо говоря, это место остаётся одним и тем же: одинаковы некоторая величина, форма, мощность пламени. Так называемое «я» похоже на пламя. Как «моё» тело, так и «мои» ум никогда не перестают изменяться. Это временное существование меняющихся тела и ума считается индивидуальностью. В действительности же нет такой индивидуальности, которая оставаясь бы неизменной, подобно камню. Существует только непостоянство. Принцип непостоянства применим не только к тому живому существованию, которое называется «я», но и вообще ко всем одушевлённым и неодушевлённым предметам. В буддизме этот принцип выражается двояко: одни мыслители говорят, что все вещи непостоянны и преходящи, другие – что все они не обладают субстанциальностью.

Понятие непостоянства трудно уловить; однако оно не подразумевает отрицания существования вещей. Наша жизнь – это некоторое текучее временное единство, нечто похожее на водопад или водоворот, образуемый потоком воды. Вода течёт непрерывно, и водоворот производится различными причинами и условиями, как это имеет место и в случае пламени свечи. Это и есть принцип обусловленного возникновения. В случае пламени различные причины и условия, такие как жар, воздух, воск и т. д., порождают пламя. В случае водоворота его причины и условия порождены глубиной и скоростью потока, его топографией и т. п. Не только водоворот и пламя, но также и все вещи появляются в силу действия причин и следствий. Всё же вселенной, каким бы прочным оно ни казалось, есть всего лишь подобие водоворота и пламени. Прочность – это лишь вопрос степени. Данный факт легко понять нам, живущим в эру естественных наук.

Теперь рассмотрим проблему личности. Это «я» также непостоянно. Особая форма его существования возникла благодаря различным окружающим его причинам и условиям. С точки зрения буддизма, привязанность к тому, что ошибочно принимают за «я», за субстанциальное существование, является корнем алчности, гнева, страданий и борьбы – и всех прочих зол. Вы должны обладать глубоким пониманием «я», как временного и преходящего скопления вещей, материальных и нематериальных.

Так что же это такое, о чём мы думаем как о «я»? Биологически оно возникает в соединении отцовского сперматозоида с материнской яйцеклеткой. Температура, влажность, питание и другие причины и условия способствуют образованию того, чем оно стало теперь.

А каковы элементы, составляющие душевное содержание нашего «я»? Унаследованный характер, историческое, географическое, социальное окружение, воспитание и опыт. Их соединение образует мысли и чувства «я». Эта личность иногда впадает в заблуждение. Но и заблуждение не является постоянным; само оно рассеивается. Такова истина человеческой жизни в её последнем анализе. Утверждают, что Будда приобрёл просветление благодаря прозрению в принцип обусловленного возникновения мира.

Оставив в стороне проблему заблуждения, рассмотрим утверждение о том, что личность возникла т. е. приобрела временное существование, в результате разнообразных причин и условий. До тех пор, пока эта личность существует не в качестве некоего неизменного индивида, а как вечно меняющееся, случайное скопление элементов, мы должны найти какую–то соответствующую ей форму бытия. Это признаёт и Будда, когда говорит в писании: «Тот, кто видит мир как скопление, не разделяет идеи отрицания существования вселенной».

Итак, «я» получило особого рода существование Какую же форму существования оно принимает? Постоянно ли оно? Нет, не постоянно. Оно непрерывно меняется. Будда говорит: «Тот, кто видит постоянное угасание вещей, не станет верить, что мир действительно существует».

И вот в конце концов Татхагата, Просветлённый, научил людей срединному пути. Срединный путь, которому он учил, является путём, отличным от этих двух крайностей. Процесс саморазвития универсальной жизненной силы не следует считать некоторый неизменным существом; но его нельзя считать и пустотой, чем–то несуществующим. Единственный, срединный путь заключается в том, чтобы видеть этот процесс как вечную перемену, как вечное обусловленное возникновение. Срединный путь Будды – не двусмысленный путь между нигилизмом и реализмом, а положительный путь выше этих крайностей. Отбрасывая два крайних подхода, реализм и нигилизм, мы практикуем срединный путь и даём жизненной силе возможность функционировать во всей полноте.

Как же правильно объяснить срединный путь? Этот вопрос будет рассмотрен в следующем разделе о дзадзэн, где даётся его конкретное объяснение.

5. Дзадзэн, или сиденье в дхьяне.

Дзадзэн, о котором говорится в буддизме, и есть практика срединного пути. Практикующие дзадзэн должны рассматривать нашу жизнь как поток жизненной силы, как процесс проявления истинно человеческого качества, достойного этого названия.

Можно утверждать, что если наша жизнь представляет собой процесс обусловленного возникновения, то с нашей стороны нет необходимости прилагать особые усилия, чтобы сделать её такой. Это совершенно верно. В буддизме данный факт отмечен во фразе: «Все живые существа обладают природой будды». Иными словами, они суть потенциальные будды.

Тем не менее мы не всегда ощущаем свою жизнь во всей её полноте. Почему это так? Причина заключается в том, что мы, люди, в противоположность полевым цветам, несём на себе трудное бремя, называемое человеческой мыслью. Мысль – это продукт жизненной силы; но иногда она отходит от самого факта жизни и думает о крайне неуместных предметах. Такая её двойственность вызывает странные последствия.

Человек говорит себе: «На предстоящих выборах я должен всеми средствами столкнуть своего конкурента», – хотя его «я» сейчас находится в одиночестве в своей комнате, а не в схватке с этим конкурентом.

Другой думает: «Я куплю эту шахту, составлю себе состояние», – хотя он ещё не владеет шахтой, и её богатства пока не оценены.

Короче говоря, человек думает о вещах, совершенно не относящихся к факту его собственной жизни; и такие двойственные качества мысли делают человека слепым по отношению к подлинном, факту жизни, какова она есть.

Истина заключается в том, что видящий в жизни скопление элементов, не имеет нигилистических идей; а тот, кто видит угасание мира, не имеет реалистических идей. Мысль, оторванная от подлинного факта жизни, создаёт некоторые субстанциальные образования, которые можно накапливать: это деньги, положение или власть. В результате люди борются друг с другом, ненавидят друг друга и вредят друг другу. Или же они становятся одержимыми душевными комплексами; некоторые люди вследствие постоянных волнений заболевают неврозами.

В этом мире обусловленного возникновения нет ни одной субстанциальной сущности, физической или психической. Но мир обусловленного возникновения обладает определённым порядком; однако человеческая мысль игнорирует этот порядок, и люди обращаются к целям собственного выбора. Они тратят энергию на убийство других людей, на разрушение их имущества, нетерпеливо воодушевляются, а затем производят нечто вроде короткого замыкания.

В конце концов человеческая мысль, будь то реализм или нигилизм, искажает или разрушает понимание жизненной силы. В буддийской терминологии фундаментальная мысль, которая лежит в самой основе нигилизма или реализма, – это эгоистическое желание. Такое желание представляет собой привязанность к субстанциальному «я», сфабрикованному в этом мире обусловленного возникновения, где нет такого отдельного существа, а самый мир является случайным соединением разнообразных элементов.

Способны мы увидеть факт или нет, но такая привязанность сопровождает нас повсюду и везде; она воздействует на нами восприятия и поступки, толкает нас в разные стороны. Она препятствует ощущению истинного Я, или жизненной силы, так что подлинная жизненность оказывается нарушенной или подавленной. Это метанье из стороны в сторону вследствие привязанности к «я» есть первоначальный, первородный грех, совершённый человеком в самом начале своего бытия – уже в качестве человека. Какое ужасное действие ошибочно совершили Адам и Ева!

Употребив выражение «первородный грех», я вспомнил, как увидел в одной газете очень интересную карикатуру. Адам изо всех сил старается вызвать рвоту, чтобы извергнуть съеденное яблоко, а Ева озабоченно смотрит на него и спрашивает: «Ну что, Адам, не вышло яблоко? « Сейчас нам редко приходится видеть карикатуры подобного рода, так как нынешний век сталкивается с другими проблемами. Но тогда я оторвался от всех прочих дел и, подумав о проблеме первородного греха, пожелал: «Если бы только человек мог раз и навсегда извергнуть это яблоко!»

Правильная практика дзадзэн, которой учит буддизм, представляет собой особый подход, дающий нам возможность извергнуть это яблоко, когда–то съеденное прародителями. Что означает выражение «когда–то»? Конечно, имеется в виду не древнее, мифическое время; как было сказано ранее, мы являем собой суммарный продукт воздействий наследственности, исторического и социального окружения, обычаев, привычек, воспитания, опыта, возраста, температуры, влажности, физической силы, питания и прочего. Мы наклеиваем на этот случайный агрегат ярлык с надписью «я» и сильно привязываемся к этому случайному скоплению элементов, как если бы он был каким–то существом, специально созданным в силу необходимости. Где же в мире может находиться это яблоко, когда–то съеденное в результате привязанности, порождённой незнанием? Мы и сейчас едим его ежедневно от времени до времени – в каждом акте эгоистической привязанности.

Так что извергнуть яблоко весьма и весьма нелегко. Умом мы достаточно хорошо понимаем, что привязанность к случайному элементу, называемому «я», беспочвенна, что в ней лежит корень всевозможных грехов, заблуждений и страданий, что нам нужно полностью отвергнуть эту привязанность. Но интеллектуальное понимание не вызовет рвотного действия. Ибо привязанность лежит не на поверхности сознания, даже не вблизи от неё Она скрывается в глубине: съеденное яблоко попало в самые тайные слои психики. Желание извергнуть его, может быть, является следствием ядовитого действия плода; а в таких случаях пользоваться человеческим мозгом напрасно; да и вообще полезность самого мозга весьма сомнительна.

В данном случае единственным средством культуры, растворяющим глыбу эгоистических желаний, оказывается дзадзэн, открытый, выращенный и усовершенствованный на Востоке. Дзадзэн отбрасывает сфабрикованную идею «я», даёт отпор эгоистическим желаниям по мере того, как они, одно за другим, появляются изнутри. Точка зрения дзадзэ – это воздержание от актов эгоистического желания и мысли. Это, так сказать, Действие распятия тела и членов Адама с первородным грехом на его спине.

Необходимо сказать несколько слов о положении тела во время дзадзэн. Поместите таз на подушку для сиденья, плотно набитую ватой. Положите правую ступню на левое бедро, а левую ступню – на правое. Таким образом ноги оказываются скрещенными. Те, кто испытывают неудобство при таком скрещивании ног, могут просто положить левую ступню на правое бедро. Затем положите правую руку ладонью вверх на левую ступню, а на правую ладонь – левую руку, так чтобы большие пальцы коснулись друг друга. Талия и позвоночник должны быть выпрямлены. Сидите прямо, чтобы спина доходила до небес. Рот необходимо плотно закрыть; в его полости не должно оставаться воздуха, и для этого прижмите язык к нёбу. Глаза оставьте открытыми, какими они обычно бывают, но только направьте взор слегка вниз. Не наклоняйтесь ни вправо, ни влево. Сидеть совершенно прямо – это и есть правильная поза дзадзэн.

Вы заметите, что эта поза представляет собой прямую противоположность позе скульптуры Родена «Мыслитель». Там человек сидит, полностью согнув поясницу, позвоночник, руки и ноги; на руках и на ногах согнуты даже пальцы. Название «Мыслитель» подобрано очень хорошо. Но поза указывает на то, что мысль этого мыслителя помрачена, что он погрузился в бездны ада собственного мышления. Поза дзадзэн иная. Поясница и позвоночник выпрямлены, голова высоко поднята. . В этой позе кровь будет легко оттекать от мозга. Поза легко подчиняет мысль, и в таком положении тела последняя быстро прекратится сама по себе; все фабрикации мозга будут растворены. Поэтому во время сиденья в позе дзадзэн можно без труда удалить из головы все мысли. Необходимо выбросить из психики всё, чему мы научились, что запомнили или придумали.

Однако во время дзадзэн мозг не остаётся пустым. Пока мы живы, только естественно, чтобы в мозг приходили мысли, даже тогда, когда вы практикуете дзадзэн. Важно не пытаться следовать за ними, не отбрасывать их по мере того, как они приходят и уходят. Если вы станете следовать за ними, вы будете продолжать размышлять, а не практиковать дзадзэн, хотя будете сохранять правильную позу. А если отбрасывать их? Если вы будете стремиться отбросить мысли, вы начнёте об этом думать. Практикуя дзадзэн, предоставьте всё дело мускулам и костям, которые приняли позу дзадзэн.

Если вы задремлете, это будет дремотой, а не дзадзэн. Не думая, не предаваясь дремоте, вы сидите в позе дзадзэн, предоставив всё костям и мускулам.

Важнее всего ни в малейшей степени не размышлять о себе. Не следите за тем, подчиняются ли вам умственные помехи. Не пытайтесь оценивать действие практики дзадзэн; это ни в коей мере вам не поможет; наоборот, такой подход разрушает дзадзэн, и поступая подобным образом, вы отходите от него. Занимайтесь сосредоточенно, научитесь сидеть в правильной позе своими мускулами и костями.

Когда вам говорят, чтобы вы не оценивали действия дзадзэн во время сиденья, вы, пожалуй, ощутите, что вам чего–то не хватает, – чего–то такого, что вы рассчитывали получить. Но постарайтесь обойтись без этого. Дзадзэн – это упражнение в постижении подлинной жизненной силы. Ощущение, что вам чего–то не хватает, вполне естественно. Но испытывать такое чувство вас заставляет ваше малое «я». Истина безграничной и бесконечной жизненной силы ничего подобного не ощущает. И только тогда, когда вы отделаетесь от всевозможных мелких и эгоистических желаний, подлинная жизненная сила внутри вас достигнет абсолютного мира. Лишь человеческие желания и заблуждения с вытекающими из них страданиями вызывают отчаянье, борьбу и другие бедствия. А когда вы будете сидеть в этой позе, совершенно освободившись от всех эгоистических желаний, вы почувствуете полнейшее спокойствие ума.

Но спокойствие и лёгкость во время дзадзэн – это не прекращение жизненного потока, не угасание, не оторванность от действительности, не бегство от неё. Наоборот, жизнь, наполненная тают совершенным спокойствием, есть свободное проявление жизненной силы. В подобном состоянии вы не погружаетесь в полную бессознательность, не забываете о вещах, которые вас окружают. Скорее все эти вещи оказываются отражёнными в чистом зеркале вашего ума и проявляются в нём согласно принципу обусловленного возникновения. Гладкое зеркало удерживает отражения вещей, когда те появляются перед ним; и в этом смысле практика дзадзэн есть практика срединного пути, освобождённого от двух крайностей: реализма и нигилизма. Повседневная жизнь показывает, как практика срединного пути способствует проявлениям подлинной силы жизни. предположим, вы управляете автомобилем. Вам не следует думать о других вещах, не следует и слишком напрягаться, потому что тогда вы не сумеете правильно вести машину или предпринять в случае необходимости надлежащие действия, так как жизненная сила внутри вас будет испытывать помехи от посторонних мыслей и чрезмерного напряжения. Вести машину в состоянии опьянения или дремоты опасно, потому что вы не в состоянии вести её плавно и свободно; это возможно только тогда, когда жизненная сила действует открыто и беспрепятственно.

Как явствует из этой иллюстрации, в качестве которой использована такая ординарная вещь, как вождение автомобиля, дзадзэн есть поза, в которой жизненная сила проявляется наиболее естественным путём, простым и истинным.

6. Религиозная жизнь последователя дзэн.

а) Дзадзэн как религия.

За практикой дзадзэн скрывается религия, называемая буддизмом; а за буддизмом должна находиться ваша собственная жизнь. поэтому тренировка ума или укрепление здоровья не являются целью подлинного дзадзэн. Потому что существование ума, который подлежит обучению, существование тела, которое надобно содержать здоровым, предполагает наличие таких вещей, которые можно накапливать, присоединять одну к другой. Это своеобразный реализм; и такая точка зрения будет желанным продуктом нашей себялюбивой и эгоцентрической цивилизации. То, что важно в дзадзэн, как в религиозном действии, – это свобода, освобождение от самого этого эгоистического желания.

Дзадзэн, который отвергает все виды человеческих желаний, является самым священным предметом почитания в нашей жизни. Как практическая религия, буддизм следит за нами, направляет нашу повседневную жизнь, придаёт ей силу.

Можно поэтому сказать, что для буддиста дзадзэн – то же, что Бог или Царство Божие для христианина. «Остановитесь и познайте, что Я – Бог; буду превознесён в народах, превознесён на Земле» (Псадт. 45, 11). «Не придёт Царство Божие приметным образом. И не скажут: вот, оно здесь или: вот, там. Ибо вот, Царство Божие внутрь вас есть». (Лука, ХVП 20, 21) Ср. далее:

«Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие» (Мтф. ХП 28)

«Дабы они искали Бога, не ощутят ли Его, и не найдут ли, хотя Он и не далеко от каждого из нас: Ибо мы Им живём и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: «Мы его и род». (Деян. ХУП. 27, 2)

«Ибо Царствие Божие – не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Римл. Х1У. 17)

«Но, как написано: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим его» (1 Кор. II, 9) и др.

И ещё: «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на улицах останавливаясь молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату свою и, затворив дверь твою, помолись Отцу Твоему, который втайне; и Отец твои, видящий тайное, воздаст тебе явно».

«А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны». (Матф. VI. 5–7)

Такая искренняя молитва и есть самый подлинный дзадзэн. Молитва, выполняемая в форме дзадзэн, имеет действительное содержание, показанное в следующих словах:

«Отче Мой! … впрочем, не как Я хочу, но как Ты». (Матф. ХХVI, 39)

«Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!» (Лука, ХVIII. 13),

а также:

«Отче наш, сущий на небесах, да святится Имя Твое, да придёт Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе». (Матф. VI, 9, 10)

И всё–таки как возможно, чтобы дзадзэн, практикуемый нами, грешниками, мог иметь содержание, близкое к Богу? Осуществление этого требует принятия обета и покаяния, о чём будет сказано в следующих разделах. В общем же смысле дзадзэн, если в нём подразумеваются обеты и покаяние, есть правильное религиозное действие.

б) Обеты.

Как говорилось выше, дзадзэн состоит в том, чтобы отбросить все человеческие желания. Таким образом, освободившись от всех человеческих желаний, отринув всякую человеческую гордость, мы предаём себя воле Бога. В подобных поступках человек действует, как угодно Богу, чтобы в нём «явились дела Божий» (Иоанн IX, 3).

Но в каком же виде «являются дела Божии»? Ответ на этот вопрос станет нам ясен, когда мы сравним жизнь в дзадзэн с жизнью, которая руководствуется иными принципами.

Мы подразделяем всё на «это» и «то», пользуясь при этом своей способностью мышления. Но когда мы отбрасываем свою мыслительную деятельность, мысль или суждение ещё не родились, не сформировались, а потому «это» и «то» ещё не отделены друг от друга. В тот момент, когда человек практикует дзадзэн, «сейчас» всё ещё не отделено от вечности, а «я» – от мира. Сказанное может звучать как теория суждения, теория логических выводов, но на деле это не так. Для последователей дзэн здесь заключено немедленное переживание, ставшее возможным благодаря дзадзэн.

В дзадзэн весь мир еще не находится в разделении. Но из этого не следует, что там всё пребывает в смешении, что внутри целого нет никаких различий. Там жизнь проявляется во всей своей яркости, там в ней отражено всё. Поэтому в состоянии дзадзэн никогда нельзя потерять из виду ни «теперь», ни «здесь», ни «я».

Что же всё это означает? То, что «теперь», «здесь» и «я» представляют собой вечность, вселенную со всеми живыми существами.

Поистине это так замечательно! Тут перед нами не логическое утверждение, а то реальное явление, которое представляет собой дзадзэн. Благодаря практике дзадзэн мы оказываемся в состоянии ощутить внутри личного «я» единение вечности с моментом настоящего времени. Жить в согласии с религией, называемой дзадзэн, значит сделать так, чтобы Я, как единство вечности и настоящего внутри личности, действовало в повседневной жизни. Жить в согласии с дзадзэн, как с нашим руководящим принципом, значит жить в направлении к свободе от бушующего внутри нас эгоистического мышления; в то же время это значит действовать так, чтобы «теперь» и «вечность» могли стать едиными.

Поскольку мы считаем, что состояние, неразделённости истинно, мы будем стараться не создавал объектов желаний, не воображать соперников или противников. И пока мы идём вперёд в этом направлении, мы не будем задыхаться от страстей скупости, раздражения, зависти, не будем стараться обмануть, обойти, ранить или убить друг друга. Мы будем обладать абсолютным миром и спокойствием ума, придерживаясь своего подлинного я. В то же время нам необходимо совершать усилия, совершать их постоянно, потому что нашей целью является самое живое Я. Оно объединяет в себе «теперь» и вечность, «здесь» и всю вселенную, индивидуальное «я» со всей сферой живых существ.

Да, в этом состоянии заключена наша жизнь, как личности, которая, действуя, пребывает в покое и, пребывая в покое, действует. Мастер дзэн Догэн называет такое состояние единством практики и просветления. Именно оно характеризует структуру проявления истинной жизни.

Мастер Догэн говорит: «Действие просветлённого одновременно с действием всей земли и всей сферы живых существ. Действие, совершаемое не в согласии со всей целостностью, не есть действие просветлённого». («Сёбо–гэндзо» «Юйбуцу–юбуцу»).

Это не теоретическое описание, а часть телесного переживания, подтверждённого и осуществлённого истинным последователем дзэн.

Действовать в гармонии со всем миром и с целой сферой живых существ – такова цель, которую последователь дзэн должен хранить в своём уме в течение всей жизни. В то же время ему необходимо придерживаться этой цели «здесь и сейчас». Именно такая жизнь называется в буддизме «жизнью по обету».

До сих пор я цитировал для объяснения дзэн слова Библии. Но только в этом пункте, в том, как последователь дзэн живёт согласно своим обетам, его религиозная жизнь весьма отличается от религиозной жизни христианина. Ибо у нас в буддизме нет понятия самопожертвования. Христианин трудится в духе жертвы, буддист – согласно своему обету.

Понятие жертвы предполагает разделение между «я» и «ты». В буддизме же такого разделения нет. Буддист видит только единую жизнь, которая существует до разделения на «я» и «ты». Поэтому столкновение между «я» и «ты» подобно столкновению между матерью и ребёнком. Мать не приносит себя в жертву ради своего ребёнка; она, наоборот, заботится о нём, как если бы она заботилась о собственной жизни. В «Сутре Лотоса» Будда говорит: «Три мира – моё владение, и все живые существа в нём – мои дети». В этом заключается фундаментальный дух буддизма. Источник такого духа есть акт дзадзэн. В практике дзадзэн человек возвращается к первоначальному состоянию, где «я» и «другой» ещё не отделены друг от друга.

В конце концов последователь дзэн перестаёт видеть это различие даже и в столкновениях с вещами, событиями, обществом, в общении и т. п. Он видит только собственную жизнь. Он трудится лишь в духе, пользуясь которым, тщательно заботится лишь о собственной жизни. Поэтому его жизнь представляет собой неустанное и безусловное служение, которое не требует никакой награды.

Мы проявляем заботу обо всех живых существах, обо всех вещах, старательно трудимся на работе, выказываем любовь и доброту в общении с другими людьми, думаем о благе общества, в котором живём. Все наши поступки никогда не совершаются вследствие алчности или жажды славы. Мы только нежно заботимся о собственной жизни, поступаем так для того, чтобы расцветал именно её цветок, чтобы в ней ярко сиял свет будды. Поистине в этом смысле целью последователей дзэн, о которой им никогда нельзя забывать, является действие совместно со всем миром и со всеми живыми существами.

И мы сможем сделать эту цель своей собственной только при помощи практики дзадзэн.

в) Покаяние.

В принципе мы действуем в гармонии со всей землёй. Но думать, что мы совершаем нечто в гармонии со всем миром, значит совершать грех высокомерия. Мы не в состоянии действовать так же совершенно, как действует будда. Мы полагаем, что достигли какой–то цели в силу нашего мелочного суждения. И потому теперь, когда мы признали за собой обеты, мы не можем не каяться в несовершенстве того, что делаем.

Покаяние не закончено, когда мы словесно заявили: «Я сожалею, это было моей ошибкой». Никакое количество простых извинений не имеет значения в присутствии Абсолютного. Карманный вор станет говорить вожаку банды: «Мне жаль, я ошибся». Солдат станет оправдываться перед военным судом: «Сожалею, что не сумел убить врага и оказался недостаточно смелым». Эти слова раскаянья в разных случаях различны; но все они лишены значения перед Абсолютным.

Истинное покаяние заключается в том, чтобы поставить такое грешное «я» перед Абсолютом, чтобы свет Абсолюта освещал его. Покаяние заключается не в словесном выражении сожаления перед каким–либо авторитетом. «Кан–фугон–босацу–гобо–кё» говорит: «Если человек желает покаяться, ему нужно глубоко размышлять об истине всех вещей, сидя в правильной позе».

Последователь дзэн принимает обеты благодаря дзадзэн и таким образом осуществляет или исполняет цель жизни. В то же время он возвращается к дзадзэн, когда ему есть в чём раскаяться. Итак, религиозная жизнь буддиста – это жизнь священного обета и истинного покаяния. Жизнь буддиста протекает под наблюдением, под руководством и с одобрения дзадзэн. Дзадзэн – это как бы путеводная звезда или ангел–хранитель. Без принятия обетов человек не будет идти вперёд, а без покаяния он будет на своём пути совершать ошибки. Обеты укрепляют нас, а покаяние сокрушает наше самодовольство. Наша религиозная жизнь должна быть весьма суровой и полной жизненной активности.

г) Бодхисаттва. Три ума.

Тот, кто находит истинную цель в дзадзэн, преобразуя в то же время эту жизнь покаянием, называется бодхисаттвой, или босацу. «Босацу» – тот, кто нашёл смысл и цель жизни в состоянии будды, просветлённого. Босацу отличается от других непросветлённых, пока он живёт согласно обету. Ибо непросветлённые, обычные люди живут в силу результатов своих действий, или кармы; а для босацу жизнь принимает совершенно иной смысл. Босацу рождён своими обетами. Поэтому нам нет нужды принижать себя, говоря: «Мы не просветлены и потому не обладаем качествами босацу». Поскольку мы не просветлены, мы обладаем человеческим телом. Но поскольку нашей целью является дзадзэн будды, мы можем совершать усилия для достижения духовного мира. В этом отношении мы, последователи дзэн, должны быть откровенны и искренни в своём желании стать босацу. В книге наставлений для монастырского повара мастер Догэн говорит о трёх видах направленности ума как о конкретных путях жизни последователей дзэн или босацу. Это великодушие, мягкосердечие и радостность. Объяснение этих трёх видов направленности ума окажется более всего подходящим для завершения нашего рассмотрения принципов дзэн.

Как уже было сказано, великодушие – это состояние ума, в котором ещё не возникло никакого различения. Мне не нравится это, а вот то вызываю ненависть; это желательно, а то отвратительно. Все вещи, с которыми я сталкиваюсь, включены в мой жизненный опыт. И потому я рассматриваю их все в одинаковой степени как события своей жизни. Да, моя жизнь заключается не только в пульсации сердца внутри человеческого организма, который называется «я». Моя жизнь проявляется в каждой области моего жизненного опыта, – а потому всюду где функционирует жизнь, как таковая.

Когда в буддизме говорится, что «я» утверждается на самом себе, при этом имеется в виду, что и вселенная утверждается на самой себе. Таким образом «я» отождествляется со вселенной. Состояние великодушия заставляет человека рассматривать каждое столкновение как откровение своей жизни; и великодушный ум желает таких откровений. Вот что такое великодушный образ жизни босацу.

Это великодушие приносит с собой мягкость. Мягкосердечие – та же родительская забота, чувство, с которым родители смотрят на детей. Беспристрастие, отсутствие предпочтения у последователей дзэн никоим образом не является признанием спутанности ума. Наоборот, последователь дзэн никогда не упускает из виду того положения, частью которого он оказался – и оказался именно «здесь и теперь». Как постигнуть эти «теперь» и «здесь», эти способы существования вселенной? Тут мы должны быть более всего осторожны. Иными словами образ жизни последователей дзэн заключается в том, чтобы жить, проявляя снисходительность, мягкость и крайнюю внимательность к любому человеку и ко всему окружающему – и таким образом заставить расцвести цветок жизни. Это и есть функция мягкосердечия.

Такая доброта содержит в себе и радость жизни. Подобная радость – не чувственность и не аскетизм. Это чистая радость, которую человек испытывает во время каждого соприкосновения с вещами и с людьми. Говорят, что женщина достигает состояния подлинной зрелости лишь тогда, когда становится матерью. Совершенно так же мы смотрим на все вещи, с которыми встречаемся, как на откровение собственной жизни, и заботимся о них, как если бы они были нашими детьми. Мы становимся взрослыми только тогда, когда оказываемся способны вполне ощутить подлинную радость, сильное желание жить, страсть к жизни. Босацу, желающий обрести путь будды, как раз и воплощает в себе великодушие, доброту и радостность.

Content

Современная цивилизация и дзэн
(Что такое буддизм как религия?)

1. Заблудившийся век

2. Прошло время утешительных религий – и всё же…

3. Утвердить «я» на самом себе.

4. Структура жизни. Обусловленное возникновение, срединный путь.

5. Дзадзэн, или сиденье в дхьяне.

6. Религиозная жизнь последователя дзэн.

а) Дзадзэн как религия.

б) Обеты.

в) Покаяние.

г) Бодхисаттва. Три ума.