Олег Кyлагин

Звезды в кармане

правдивая история

Маасен пет, маасен та,

мака шебсен эр маау.[1]

Древнеегипетская песня

Пролог

Звезды сияли, изредка перемигиваясь в ручейках тепла над спящим городом. Среди зарослей крапивы стояли трое и внимательно всматривались в небо. Хотя, и знали, что смотреть там уже не на что.

– А может, мы погорячились? – нарушил молчание один из троих, – Жалко. Корабль совсем новый.

– Это уже не корабль. Это наш приговор, – раздраженно буркнул второй, – Все ищейки Соединенных Планет знают опознавательный код этой посудины!

– Код можно было сменить, – не слишком уверенно возразил третий.

– Где? На этой дикарской планете? Не болтай глупостей! И потом не забывай – надо было кой от чего избавиться…

– А не проще было отдать это?

– Ага, – собеседник саркастически хмыкнул, – Передать, так сказать, лично в руки Госпоже Улл-Брайз… Вы думаете, они так обрадуются, что подарят нам жизнь? Каждый, кто имел хоть какое-то отношение к этому делу – уже покойник. Кроме нас. Вы что, торопитесь к Праотцам?

– Да нет…

– Тогда хватит болтать! Пошли, насладимся благами здешней примитивной цивилизации.

Они выбрались из крапивы, пересекли овраг и двинулись вдоль пустынной улицы. Когда они поравнялись с одиноким фонарем на покосившемся столбе, шесть решительных фигур возникли из тьмы:

– Привет…

– Привет, – как можно дружелюбнее отозвались спутники.

Шестеро обступили, преграждая дорогу. И сиплый голос уточнил:

– Давно не виделись, Васёк… Поговорим?

– Поговорим, – радостно кивнул один из троих, с добрым и простодушным лицом.

Минут десять спустя, тот, кого назвали «Васьком», попробовал подняться. Это у него плохо вышло, и он со стоном вновь рухнул на пыльную землю.

– Кажется, мне сломали ребро, – меланхолически заметил «Васёк» и добавил обиженно, – Ты не говорил, что на этой планете нас будут бить.

Прислонившийся к столбу высокий русоволосый парень сплюнул и пощупал во рту – одного зуба не хватало:

– А я-то откуда мог жнать?

– Как ты думаешь, они что-то заподозрили? – спросил «Васёк», осторожно пробуя переносицу.

– Не-а, – уверенно покачал головой высокий и радостно прошепелявил, – Вфе профло беф фуфька, беф фадоринки!

– Я так и понял, – простонал «Васёк».

– Мафкировка идеальная. И иффейки Фоединенных Планет тофе нифего бы не уфюяли!

Высокий хихикнул и тут же сморщился от боли. Опять пощупал во рту, сплюнул и добавил более членораздельно:

– Думаю, это было вроде инициации, как у всех примитивных народов. Можешь считать, что мы приняты в местное племя!

– Значит, бить уже не будут?

– Ну… – уклончиво вздохнул высокий, – Абсолютной гарантии я дать не могу.

В этот момент откуда-то из темноты возник третий:

– Долго еще собираетесь валяться?

«Васёк» уставился на него свирепым взглядом:

– Смылся, гад! В кустах отсиживался, пока нас… инициировали!

– Всего-навсего разумная предосторожность, – пожал плечами третий, – Считайте, что я находился в резерве. Ожидал возможности нанести решающий удар.

– И почему ж не нанес? – криво усмехнулся «Васёк».

– Ну так… возможности не представилось.

– Ничего. Щас я сам нанесу несколько ударов… По твой наглой роже! – «Васёк» попробовал вскочить и тут же взвыл от боли. Опустился на землю и махнул высокому:

– Помоги!

Тот помог. Но твёрдо заявил:

– Хватит скандалить. Идём домой.

– Это куда?

– Ко мне. Я ближе живу.

Приноравливаясь к медленному шагу «Васька», спутники двинулись по улице.

– А здорово нас отделали…

– А что вы хотите? Варварская планета. Месяц-другой здесь перекантуемся, и свалим, – высокий похлопал себя по груди, там, где под рубашкой болталось ожерелье нуль-транса, – Когда утихнет заваруха – огребём жирный куш. И все звёзды будут у нас в кармане!

– Кстати, а куда ты зашвырнул корабль?

– Не очень далеко, зато надёжно. Сектор 5-27-17, Темное Пятно. Оттуда не возвращаются.

– А если все таки вернутся?

– Это врядли. Забыл кто сидит в Изоляционном Отсеке?

«Васёк» молча нахмурился.

Высокий ощутил его настроение и дружески коснулся плеча товарища:

– Эй, не бери в голову! Наша совесть чиста! Любое сканирование это подтвердит. Мы не нарушили ни одного правила Гильдии. Полная добровольность! И никакого насилия!

Третий весело хихикнул и подтвердил:

– Никакого! Мы же не варвары.

– Да уж, мы – существа культурные, – согласился «Васёк», озабоченно щупая распухшую переносицу.

1. Кое-что задаром

Глава 1

Иногда всё начинается очень обыденно.

Как-то ясным сентябрьским утром в одном из тихих двориков провинциального города Х. встретились трое молодых, ничем особо не примечательных людей.

Брюнета среднего роста и крепкого телосложения, с симпатичным, но чуть простодушным лицом звали Василий Лубенчиков. Второй, высокий русоволосый парень, с проницательным, хотя сейчас несколько сонным взглядом, был Дмитрий Капустин. Третьим оказался я (я частенько оказываюсь в этой кампании третьим – между прочим, весьма почетное и крайне необходимое для достижения гармонии место).

Пожав друг другу руки, мы присели на лавочку за кустами в спокойном уголке двора.

– Димыч, Лёха! Держитесь за скамейку, а то упадете! Дело на сто «лимонов»! – физиономия Лубенчикова озарилась прямо-таки детской радостью.

Дима Капустин поморщился, а я ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону.

Очередная васькина авантюра.

Вроде того случая, когда Лубенчиков чуть не приобрел на все деньги огромную партию эмалированных ночных горшков – какой-то гад нашептал Ваське, что в Ростове они идут нарасхват. Тогда с трудом удалось удержать товарища от гибельной затеи.

Что на этот раз? Два вагона детской присыпки?

Васька вскочил со скамейки. Он аж подпрыгивал на месте, но слова не в силах были выразить распиравшие его чувства:

– Это уникальный шанс! Один на миллион. На миллиард!

Вдохновенная речь сопровождалась яростным жестикулированием:

– Лотерейный билет! Блюдечко с голубой каёмочкой! – Васька хихикнул, – Да-да, именно, блюдечко! Тарелочка!

Неожиданно он осекся, побледнел и оглянулся по сторонам. Дворик был немноголюден в этот утренний час – лишь в дальнем его конце лазили в песочнице ребятишки и прогуливались мамаши с колясками. Однако, Лубенчиков изменился в лице и продолжил сугубо конспиративным шепотом:

– Если все выгорит – мы озолотимся. Надо две штуки баксов.

– Ага, – устало кивнул Капустин, – Что за дело? Большая партия презервативов для оленеводов Ямало-Ненецкого округа?

– Бери выше, Димыч, – просиял Васька белозубой улыбкой.

– Ну, тогда, наверно… партия уцененных золотых самородков? – вставил я.

Улыбка Лубенчикова слегка притухла.

– Нет? – Дима равнодушно зевнул, – А, догадываюсь… Компания «Де Бирс» продает по дешевке списанные бриллианты?

Васькина улыбка окончательно погасла:

– Кончайте издеваться! Я ведь не шучу. Вы ведь меня знаете!

– Ага, – хмыкнул Капустин, – Тебя мы очень хорошо знаем!

Дима снова широко зевнул и зажмурился.

Я его прекрасно понимал. Хотя здоровые молодые организмы уже успели справиться с легким похмельным синдромом, размышлять о делах совершенно не хотелось. Настроение у нас еще было каникулярное. Всего лишь позавчера вернулись из Крыма: две недели в палатке на берегу, южное солнце, теплое море, симпатичные девочки… Подумать только, всего пару дней назад не было этого огромного душного, пыльного города. Была ярко-синяя, голубая, зеленовато-перламутровая гладь до самого горизонта, ветер с привкусом морской соли, нагретые щедрым солнцем скалы, кристально чистая родниковая вода без малейшего намека на хлорку… Два дня, всего два дня назад… А Васька уже успел влезть в очередную авантюру.

Лубенчиков склонился над скамейкой, притянул нас поближе могучими ручищами и что-то горячо зашептал.

– Чего-чего?

Васька повторил, ухмыляясь и в этот раз мы всё разобрали вполне отчетливо. Переглянулись и внимательно на него посмотрели. Дима озабоченно приподнял бровь и на всякий случай попробовал ладонью васькин лоб:

– У тебя жар? Или может белая горячка после вчерашнего?

Я покачал головой:

– Да, Васёк, всё было. Но такого… ещё нет.

Лубенчиков засмеялся:

– Можете поверить – это не мои «глюки». За глюки я не стал бы платить аванс!

Дима взволнованно вскочил со скамейки. Пару раз прошелся туда-сюда, чтобы дать выход эмоциям. Наконец, скрестил руки на груди и пронзил Ваську испепеляющим взглядом:

– Знал я, что ты, Лубенчиков – лопух! Но не до такой же степени!

«Лопух», как ни в чем не бывало, продолжал сиять ухмылкой.

– Сколько ты им уже отвалил?

– Сколько с собой было, – пожал Васька плечами, – Сто баксов. Остальное – сегодня вечером. Пока другие не перехватили. Сами понимаете, товар особенный…

– Ага, понимаем… – Капустин хлопнул Лубенчикова по мускулистому плечу, – Хорошо понимаем, что плакали твои денежки.

Эх, если бы и мозги у нашего друга были настолько «мускулистые».

Я вздохнул:

– Ты, главное, не расстраивайся, Васёк – не такие уж это большие «бабки»…

– А я и не собираюсь! – Лубенчиков весело подмигнул, – Между прочим я под свой аванс уже кое-что приобрел! – Васька тронул слегка оттопыренный карман брюк и заговорщески огляделся по сторонам, – Лучше поднимемся наверх… – он кивнул в сторону дома, на восьмом этаже которого обитала семья Капустиных.

Квартира Димы была безлюдна, словно гробница Тутанхамона до визита археологов. И все же, бдительный Лубенчиков заглянул по очереди в каждую комнату. Лишь после этого извлек из кармана небольшую плоскую коробочку.

– Вот оно! – произнес он с загадочным и торжествующим видом.

Мы с Димычем едва не расхохотались:

– И за это ты отвалил сто баксов?

Больше всего штуковина напоминала сплющенную копию мыльницы, стоявшей на полочке в ванной Капустиных. Даже цвет был такой же, светло-голубой.

Васька наш сарказм проигноривал. Он шарил оценивающим взглядом по гостиной. И мне, и Диме этот взгляд не понравился. Но едва Капустин успел приоткрыть рот, собираясь задать резонный вопрос, Лубенчиков что-то сделал со своей дурацкой коробочкой и…

Большой шкаф в дальнем углу гостиной исчез с легким хлопком.

– Ну как? – невинно поинтересовался Васька.

Димыч, как подкошенный, плюхнулся на диван. А мне удалось сохранить равновесие, привалившись к дверному косяку. Но уже через секунду мы оба бросились в угол и внимательно исследовали пыльный след на полу. Снова уставились на Лубенчикова:

– И где же шкаф?

– Вы действительно хотите знать? – загадочно улыбнулся Васька.

– Да! Да! – неожиданно разъярился Капустин, – Конечно мы хотим знать, куда делся этот долбаный шка… – последнее его слово оборвалось легким хлопком. Дима исчез так же мгновенно, как и злощастный предмет мебели.

«Блин!» – беззвучно зашептал я одними губами и, на всякий случай, стал потихоньку, бочком двигаться к выходу. Не хочется, знаете ли, так бесславно покидать грешный мир…

А Васька Лубенчиков вздохнул, как ни в чем не бывало, и с нежностью провел рукой по голубоватой «мыльнице», которая сейчас пульсировала матовым светом. Выждал несколько секунд. Ухмыльнулся и направил «фиговину» в тот самый угол. Два раза коснулся пальцем выемки на её поверхности.

В то же мгновенье, шкаф возник на старом месте.

Вот только Капустина не было.

– Один момент, – Васька озадаченно почесал затылок и на всякий случай еще раз нажал углубление «мыльницы». Откуда-то из пустоты свалилось ведро с картофельными очистками. Следом – с истошным воем, насмерть перепуганная кошка Дуська.

Лубенчиков хлопнул себя по лбу:

– Проклятый склероз! Вчера целый вечер экспериментировал, да так и забыл её там! Кис-кис-кис!

Бедное животное со всех лап рвануло прочь из гостиной.

На её счастье, глухие стоны, донёсшиеся откуда-то со стороны шкафа, отвлекли внимание Лубенчикова. Васька прислушался и радостно поинтересовался:

– Дима, это ты?

Шкаф загудел и затрясся от отборных многоэтажных выражений. Мы с Лубенчиковым распахнули дверцы и тщательно изучили содержимое. Однако среди висевшей внутри одежды не было ни малейших признаков Капустина.

– Да где ж ты? – недоуменно нахмурился Васька.

В ответ громыхнул новый поток ругательств. Мы наконец-то сообразили. С огромным трудом выдвинули нижний, предназначенный для постельного белья ящик и Васька восхитился:

– Какая экономная упаковка!

Сжатый в эмбриональной позе – голова между ног – Дима свирепо заскрежетал зубами, пытаясь самостоятельно выбраться из ящика. Однако затекшие конечности плохо его слушались и Лубенчиков торопливо помог другу обрести вертикальное положение.

– Ну ты и гад! – процедил Димыч, переводя дух.

– Какая черная неблагодарность! – искренне изумился Васька и вовремя пригнулся – кулак Капустина просвистел в миллиметре от его уха.

– А если б эта твоя хреновина вообще меня на атомы распылила? Я ведь не шкаф, понимаешь?! Я – человек!

– И это звучит гордо, – с безопасного расстояния согласился Лубенчиков, – Да не горячись так! Я ведь сначала на кошке проверил.

– На кошке? А если она через пару дней сдохнет?!

– Сдохнет – значит больная была… – не слишком уверенно пожал плечами Васька и, натолкнувшись на мой осуждающий взгляд, испуганно прикусил губу: «А если и вправду сдохнет?»

– Кис-кис-кис! – Лубенчиков выскочил из гостиной.

Димыч тяжело опустился на диван. Судя по лицу, к нему уже возвращалась способность здраво рассуждать. Мы переглянулись и я заметил:

– А ведь Васька прав. Одна эта коробочка стоит намного больше двух штук баксов.

Капустин поднял на меня лихорадочно блеснувшие глаза:

– Какие там штуки, Лёха! Дело пахнет миллионами!

«Ого! Он что, тоже заразился?»

Печальный Лубенчиков вернулся в гостиную, разводя руками:

– Нигде её нету. И главное молчит, стерва, не отзывается. Кис-кис – и ни гу-гу!

– Неудивительно, – сухо заметил Дима, – Я б на её месте тоже… Дай-ка сюда коробочку!

– Это еще зачем? – опасливо попятился Васька.

– Да вот, хочу проверить: поместишься ты в тот ящик… или придется малость укоротить.

Я кашлянул, кусая губы.

– Честное слово, Дима, это ведь не специально получилось, – защищался Лубенчиков, – Наверно штуковина сама управляет оптимальным заполнением. Чем меньше остается полезного объема, тем плотнее упаковка…

– Ага, упаковал бы я тебя – чтоб родная бабушка не узнала!

На простодушном лице Васьки расцвела улыбка младенца. Вот только расставаться с «волшебной» коробочкой он не торопился.

Диме пришлось напомнить о двух тысячах баксов, которых Лубенчикову не видать, как своих ушей. Это было сильным доводом. Голубоватая «мыльница» перекочевала ко мне в руки. Я передал её Капустину, а Васька сделал попытку выскользнуть из комнаты.

– Стоять! – сурово приказал Дима, – Ну-ка, расскажи, как управлять этой хреновиной!

– Честно говоря, я сам еще толком не разобрался…

– А на людях уже испытываешь! Всё таки гад ты, Лубенчиков!

В порядке эксперимента, Капустин немедленно дематериализовал пару стульев, телевизор «Электрон» и большое кресло, из которого пулей успел выпрыгнуть Васька.

Материализация шла в обратном порядке: сначала на ногу Лубенчикову свалилось кресло, потом на кресле возник телевизор. И наконец, пара стульев, один за другим, материализовались точно над Васькиной головой.

– Совсем не остроумно! – обиделся Лубенчиков, потирая ушибленную макушку.

– Кто бы говорил! – весело огрызнулся Дима, – Кстати, интересно, грузовик в эту штуковину влезет? А вагон?

– Не знаю, не пробовал, – пожал плечами Васька.

– Попробуем! Обязательно попробуем! И вагоны, и грузовики! – обычно рассудительный взгляд Капустина светился мистическим блеском, – Мы такие дела провернем! Такие комбинации! Главное – никому не слова! – он выразительно приложил палец к губам. Потом вскочил и начал расхаживать по комнате, что-то возбужденно бормоча под нос.

Я хмыкнул, качая головой. За столько лет знакомства, таким мы Диму еще не видели. А ведь бывало и раньше всякое. Особенно с тех пор, как четыре года назад, по окончании политехнического, мои товарищи ступили на скользкий путь коммерции.

Не то чтобы им сильно это нравилось. Дима, например, окончил институт с красным дипломом и даже поступил в аспирантуру (в ней он до сих пор и числится). Однако этим его научная карьера и завершилась.

Люди в летах, у которых не оставалось выбора, отчаянно боролись за выживание. И строчили килограммы заявок на финансирование в разнообразные фонды, предлагая всяким соросам дешевые российские мозги.

Молодежь массово покидала «Титаник» отечественной науки. Немногочисленные счастливчики, дорвавшись до «забугорных» грантов, торопливо «сваливали» из России. Большинство, получив желанные дипломы, разбредались кто-куда сумел устроиться. Один наш одногрупник даже стал опером ФСБ. Жить-то надо!

Мои друзья выбрали коммерцию. Начинали они практически с нулевым капиталом. Почти с таким же капиталом оставались и спустя четыре года.

Чем только они не пробовали торговать за это время! От металлического профиля до женского белья! Итогом всей этой бурной деятельности было весьма скромное превышение доходов над расходами.

Так что димыно возбуждение, в общем-то, объяснимо. Первый раз за эти годы улыбается настоящая удача!

Одно непонятно – почему он так зациклился на этой волшебной «мыльнице»? Наркотики он что ли собирается в ней возить?

Я похлопал Капустина по плечу:

– Остынь, Димыч, остынь. Грузовик с кокаином туда не влезет. И вагон анаши – тоже.

– Правильно, Лёха, – поддержал меня Васька, – Не будем размениваться на мелочи. Главное– сегодня вечером.

Глава 2

Разомлевшее солнце постояло над горизонтом и мягко плюхнулось в пурпурную гладь, так что красные брызги залили облака, окрасили вечерний город.

Золотые россыпи проступили у восточного края сереющего неба. Голубой занавес таял с каждой минутой и вселенская бездна с любопытством всматривалась в суетливую земную жизнь…

В этот торжественный час, мы доехали до конечной станции Холодногорско-Заводской линии, поднялись из метро на поверхность и успели вскочить в отходящий автобус. Через пару остановок вышли и продолжили путь пешком.

Очень скоро многоэтажки сменились частной застройкой. Улица утратила прямолинейность и лишилась большей части асфальтового покрытия. Заметно стемнело. Мы с Димой то и дело нервно оглядывались по сторонам. Район не внушал доверия, а почти две штуки баксов – все таки изрядная сумма.

И только Васька бодро шагал вперед – невозмутимый, как Иван Сусанин.

– Далеко еще? – спросил Капустин.

– К утру дойдем, – невинно пошутил Лубенчиков.

Димыч скривился. От моего утреннего энтузиазма тоже мало что осталось. В сумерках, дурные предчувствия всплывали из глубин подсознания…

Мы свернули куда-то вбок. Улица, переулок… Хрен его знает, как это зовётся днём? Мы брели, спотыкаясь о колдобины. Впереди, на покосившемся столбе одиноко и как-то обреченно сиял фонарь. Быстро надвигавшаяся темнота казалась от этого только гуще.

– Неужели нельзя было назначить встречу пораньше? – вздохнул я.

Васька смерил меня ироничным взглядом:

– Ты хоть сам-то понял, что сказал? Ты б еще потребовал, чтобы они явились в полдень перед мэрией!

– Может и не в полдень, а все таки… – я не успел договорить. Лубенчиков крепко схватил нас за плечи и потащил влево – в кусты.

– Ты чего? – изумились мы с Димычем.

Васька прошипел что-то неразборчивое, а мы не стали уточнять. Мы заметили рослых парней, возникших из темноты в круге света под фонарем. Выглядели они отнюдь не враждебно. Все шестеро устроились на скамечках, потягивая пиво и негромко беседуя.

– Ты, что, их знаешь? – шепотом спросил Дима.

– Главное, они меня знают, – хмыкнул Лубенчиков, – Придется обходить.

Тут он первым героически ринулся сквозь двухметровую стену крапивы. Слегка ошеломленные, мы на пару секунд задержались. Но двинулись-таки следом, чертыхаясь вполголоса и старательно отодвигая жгучие стебли от лица.

Васька прокладывал дорогу с уверенностью бульдозера. А мы с Димой начали подозревать, что Лубенчиков питает мазохисткую слабость к крапиве. Выбранный обходной путь проходил исключительно по её зарослям.

После бесконечных блужданий уперлись в преграду. Дима посветил фонариком. Вправо и влево тянулся бетонный забор метра в три высотой. К счастью, не сплошной. Через проломы гостепреимно кивал верхушками неизменный жгучий сорняк.

– Это здесь! – с искренним воодушевлением объявил Лубенчиков.

– Ну и место ты выбрал, – пробормотал я. Вздыхавшая в темноте растительная масса напомнила мне роман «День триффидов». Там ведь, кажется, скрещивали крапиву с подсолнечником. И тоже думали заработать неплохие «бабки»… А чем кончилось? Бр-р… Дурные предчувствия охватили меня с новой силой.

– Интересно, а как они выглядят?

– Увидим, – бодро ответил Васька, собираясь нырнуть в пролом, но рука Капустина задержала его:

– Погоди. Может не стоит?

– Чего?

– Еще не поздно вернуться. Нам и одной «волшебной» коробочки хватит вот так, – Дима нервно взмахнул ладонью у горла. Я кивнул. На это раз его соображения казались более, чем резонными.

– Да вы что! – возмутился Лубенчиков, – Эта коробочка – просто дерьмо, по сравнению с тем, что мы будем иметь!

– Не нравится мне это, понимаешь, – вздохнул Дима, – Сам посуди, на хрен ты им нужен со своей жалкой парой штук баксов. Здесь что-то нечисто!

– А по-моему, ничего удивительного. Это вроде контрольной закупки. Хотят проверить, можно ли вообще иметь дела с людьми. И нам офигенно повезло! Повезло, что первый эксперимент решили провести именно с нами!

Ваську опять охватил энтузиазм:

– Вы представляете, какая на нас лежит ответственность?! Ведь если опыт будет успешным – это откроет новую эпоху для всего человечества!

Я скривился:

– Васёк, одна моя знакомая аспирантка тоже ставила опыты на крысах. Успешные. Только крысам от этого было не легче.

– Ага, вы струсили?! – ухмыльнулся Васька, – Оба! Признайтесь честно, струсили?

– Да пошел ты… – пробормотал Дима.

Но Васька уже почувствовал, что задел нас за живое. И не унимался:

– В штаны наложили, бизнесмены хреновы… Помните, точно так было когда Рузян предложил нам «Опель» и «БМВ» по смешной цене!

– Машины были краденые! – возмутился Капустин, – А Рузян твой – отморозок, каких еще поискать!

– Да плевать! Понимаешь, плевать! У меня уже и клиенты были на примете. А вы с Лёхой струсили. И пока я вас уламывал, Санька Посох договорился с Рузяном. Он пять «штук» срубил на этом деле! Пять «штук» на ровном месте, как с куста! А вы… А-а, – Лубенчиков с обидой махнул рукой. Обрывая бесполезный разговор, полез в пролом. Уже оттуда, из крапивной темноты, донеслось:

– Можете возвращаться… Справимся и без вас, и без ваших баксов.

– Интересно, как? – буркнул я, – Попросишь у них взаймы?

Димыч неуверенно кашлянул:

– Вот балбес…

Я закрыл глаза и прислонился к бетонному забору. Конечно, я-то знаю, что не боюсь… Разве это страх? Нормальная предосторожность.

А с Рузяном, действительно, вышел «облом». Хотя риск был, конечно. Но и «навар», пропорционально. Одна из тех васькиных авантюр, в которой я вполне мог принять участие. И даже неплохо заработать. Обычно, с деньгами у меня хроническая напряженка. Ведь «зарплата мэ-нэ-эса» не менее символическое понятие, чем «Ка» фараона. Но тогда наш отдел получил американский грант. Долларов четыреста я скопил. И была возможность превратить их в «штуку» с лишним…

Что теперь вспоминать. Я нервно ковырнул землю носком ботинка – вероятно, не гожусь для таких дел.

Дима задумчиво почесал затылок.

Было отчего задуматься. Бросать сейчас Ваську одного – тоже свинство.

Я заглянул в пролом в заборе – крапива вздохнула на ветру и ласково потянулась к моему лицу. Я раздраженно отпихнул рукавом жгучие «ладони». Сорняк обиженно зашелестел. Триффид недоделанный…

Я сплюнул в темноту: будь что будет! Васька, паршивец этакий, уже не оставил нам выбора.

– Димыч? Ты идешь?

Он пробурчал что-то невнятное. Природное благоразумие боролось в нем с товарищеским долгом.

Я не стал его ожидать. Проламывая крапивные заросли, я вступил в таинственный мрак по ту сторону забора. И тут же пожалел, что фонарик остался у Димы.

Земля ушла из под ног.

Холодея, я провалился в неведомую бездну.

Ай!

У бездны оказалось неожиданно близкое и твердое дно, на которое я с воплями приземлился. Потирая ушибленное колено, завертел головой по сторонам.

Бесполезно. Тьма вокруг казалась осязаемо густой и… кто-то или что-то неотвратимо надвигалось, должно быть привлеченное шумом падения.

Где же Димыч со своим фонариком?!

А черный силуэт – совсем рядом. Нависает на фоне звезд. Он кажется огромным. Ближе… Еще ближе…

– Дима! – отчаянно заорал я.

Спустя мгновенье, откуда-то сверху желтоватый луч озарил зловещую фигуру.

– Чего орешь, балбес? – при ближайшем рассмотрении «фигура» удивительно похожа на Ваську. И даже голос его:

– Лёха, ты ж нам всю конспирацию поломаешь!

– В гробу видал твою конспирацию, – буркнул я, отряхиваясь.

Глупо вышло. Зато все опасения и страхи бесследно улетучились.

Сверху спрыгнул Капустин. Он поводил туда-сюда лучом фонарика и окружающая обстановка прояснилась. Мы стояли на дне большого котлована. Вероятно, еще на заре перестройки, здесь собирались закладывать фундамент большого здания. Тут и там, из зарослей бурьяна торчали бетонные обломки. Ничего таинственного в этой обыденной картине. Ни малейших намеков на загадочных васькиных благодетелей.

– Ну и где? – язвительно поинтересовался Дима, направляя луч света прямо в физиономию Лубенчикова.

– Появятся, – отворачиваясь, пробормотал Васька. Он заметно нервничал. То и дело поглядывал на люминесцентный циферблат часов.

Ага.

Зря мы с Димычем волновались. Таки передумали они, не снизошли до второй встречи с нашим великим бизнесменом.

Еще полчасика ждём и домой! С чистой совестью!

Прогуливаясь вдоль котлована, я споткнулся о кусок арматуры, подобрал его и, от нечего делать, принялся сбивать крапивные верхушки. Вспомнил недавнее воодушевление Лубенчикова и хихикнул. Новая эпоха для всего человечества откладывается. И слава богу!

На радостях я особенно сильно замахнулся арматуриной и… металлическая поверхность гулко отозвалась на удар.

«Ого!»– я выронил железяку, остолбенело разглядывая темную массу, возвышавшуюся передо мной на фоне звездного неба. Я был готов поклясться чем угодно: еще секунду назад здесь ничего не было – только крапива и куски бетона!

– Дима! – позвал я слабым голосом. Капустин подоспел с фонариком, осветил это и судорожно кашлянул. У меня в горле тоже вдруг пересохло, а сердце заколотилось так, словно просилось наружу.

– Васька!

– Вижу, – отозвался где-то рядом Лубенчиков, – Ну, наконец!

Васькин голос тоже дрожал от волнения. Не каждый день, точнее не каждую ночь обнаруживаешь такое…

Это загадка – почему самые удивительные явления в разговорной речи получают самые обыденные названия? Например, объект, висевший посреди котлована в метре над землей, именовался по-кухонному банально.

– Йо-маё, Васёк, – забормотал Дима, – Это ж типичная «летающая тарелка»!

Лубенчиков хмыкнул:

– Типичная?

И правда, можно подумать, что Дима всю жизнь только и делал, что занимался классифификацией инопланетных летающих аппаратов.

Глава 3

Вчера у Васьки был удивительный день. Множество разных событий сложились в единственно счастливую мозаику.

Часов до девяти вечера мы вместе отмечали наше возвращение «с курортов» в родной город. Вернее, отмечать-то мы начали еще позавчера, сразу по прибытии на Южный Вокзал. А вчера последовало естественное продолжение.

Помню, хоть и в некотором тумане (под столом уже успела выстроиться батарея пустых бутылок) – около девяти Васька встал из за стола. Тоном, не терпящим возражений, заявил, что немедленно покидает наше общество. Его ждет дама!

Мы с Капустиным, естественно, чуть изумились: куда к даме-то, после всего выпитого?

– Лучше тащи её сюда! – предложил Димыч.

Васька резонно заметил – его неправильно поймут, если он станет таскать дам по улицам. Что они, чемоданы, что ли? К тому же у него свидание, а на свидание обычно являются в одиночку, а не втроем.

Сохраняя строгую гвардейскую осанку, хотя и с заплетающимися ногами, он покинул нас. Дальнейшие события можно восстановить только с его слов.

Прошлым вечером Лубенчиков действительно отправился на свидание. И лишь перелезая чей-то забор, протрезвел и сообразил – свидание-то назначено аж на будущую субботу!

Поболтавшись какое-то время на заборе он вспомнил и другие подробности. Например, что некие малосимпатичные молодые люди обещали провести с ним воспитательную работу. Если еще хоть раз увидят его в их районе…

В этот момент, несколько до боли (до физической боли!) знакомых силуэтов возникли на горизонте.

Дальше висеть на заборе было не только обременительно, но и неосторожно. Поэтому Васька перекувыркнулся в чей-то огород. К несчастью, его уже заметили. Послышались взволнованные возгласы и топот ног.

Эти юноши явно мечтали побеседовать с Лубенчиковым в тесной и неформальной обстановке. Но сегодня его не тянуло на откровенность. Васька бросился бежать. Он нёсся во всю мочь, прыгая через свекольные грядки под истеричный лай бдительных псов. Весь его хмель, как ветром сдуло.

Миновав огороды, Лубенчиков выскочил в проулок и кинулся вдоль заросшего бурьяном оврага. Погоня не отставала. Ночь была безлунная. Васька, словно заяц сиганул в бурьян и затаился. Несколько фигур промчалось мимо.

Чуть отдышавшись и убедившись, след его потерян, Васька успокоился. Пересек овраг и двинулся вдоль бетонного забора, насвистывая что-то веселенькое.

Минут пятнадцать до автобусной остановки и бурный вечер благополучно завершится.

Однако, развлечения только начинались.

Внезапно, яркий свет заставил Ваську зажмуриться.

Он истинктивно нырнул в крапиву. Первая мысль: «Таки выследили, гады!»

Но свет по прежнему бил в глаза, даже через закрытые веки, и тогда Васька понял, что ослепительный луч исходит откуда-то сверху. С неба?! В ту же секунду он услыхал Голос.

Вовсе не грозно-басовитый, как можно было ожидать.

– Привет, – ласково-вкрадчиво прозвенело где-то у самого его уха. От неожиданности Лубенчиков не нашел ничего лучшего, как отозваться:

– Привет… – и, закрываясь ладонью от яркого света, оглянулся – никакой женской особы поблизости. «Чертовщина…» Словно в ответ на его мысли послышался негромкий смех:

– Не туда смотришь. Мы здесь, наверху.

Луч, падавший на Ваську, притух до легкого свечения. И Лубенчиков наконец-то разглядел. Нечто круглое и темное зависло в небесах. На какой высоте – понять трудно. Поэтому и о размерах объекта судить было невозможно. Ваське показалось, что это – едва ли больше пивной цистерны.

Он заколебался – не броситься ли наутек? Особого страха Васька не испытывал, но хрен его знает, чего ждать от болтающейся в воздухе штуковины. Словно уловив его сомнения, вновь зазвучал Голос. Точнее, Голосок:

– Не бойся, у нас нет враждебных намерений.

– А я и не боюсь, – горделиво заявил Лубенчиков, выпрямляясь во весь рост, – Давайте, спускайтесь. Потолкуем.

Его аж в жар бросило от собственной смелости.

Объект начал быстро снижаться.

Штуковина оказалась куда крупнее, чем померещилось Лубенчикову вначале. «Мама родная!»– до него дошло, наконец.

Васька потихоньку стал пятиться к оврагу. Сейчас эта хреновина как сядет, как повалит наружу толпа зеленых гуманоидов – мало не покажется! Это вам не разборки с местными пацанами. Скрутят, затащат в «тарелку» и сделают ему вскрытие – в порядке дружеского обмена информацией!

Объект прекратил снижение и опять завис. Нежный Голосок виновато зашептал:

– Извини, кажется, мы тебя напугали. Мы хотели, чтобы ты получше смог разглядеть корабль. Хочешь подняться на борт?

– Зачем? Мне и здесь хорошо, – нервно хихикнул Лубенчиков и сделал еще один шаг в сторону оврага.

– Если бы мы хотели причинить тебе вред, мы бы давно это сделали, – грустно уточнил Голосок.

– Правда, что ли? – почесал затылок Лубенчиков, – А чем докажете?

Голубое пламя ударило в землю у самых его ног. Ваську обдало жаром, а среди травы осталось круглое дымящееся пятно. На пару мгновений он оцепенел, опасаясь даже повернуть голову и только краем глаза косясь в сторону объекта. Продолжения не последовало.

– Теперь веришь? – кротко его спросили.

– Ага, – натужно улыбнулся Васька.

И впрямь, сейчас его убежденности позавидовал бы сам святой Тертуллиан. Перед такими аргументами не устоишь.

– Ну и какого… вам от меня надо? – дружелюбно спросил Лубенчиков, слегка переведя дух.

– Тебе нравится наш корабль? – вкрадчиво зазвучал Голосок.

– Конечно, – торопливо согласился Васька, – Очень даже симпатичная «тарелочка». Фасон – бесподобный…

– Это новейший звездолет, – назидательно оборвали васькины излияния, – С противометеоритной защитой и антилазерным покрытием. Если бы ты поднялся на борт и осмотрел всё изнутри, ты бы сам убедился, что корабль в превосходном состоянии.

– Лучше не надо, – Васька попытался сохранить на лице вымученную улыбку, – Я вам верю…

– Никакого насилия, – мягко его успокоили, – Это противоречит нашим принципам.

– Я это уже понял, – вздыхая, кивнул Лубенчиков.

– Взаимная выгода – главное условие наших отношений, – проворковал Голосок.

– Согласен.

– Мы хотим сделать тебе предложение…

«От которого ты не сможешь отказаться,»– криво усмехнулся Васька, вспоминая Марлона Брандо в самой знаменитой его роли.

– …Наш первоклассный звездолет.

– Чего-чего? – еще не осознавая, переспросил Лубенчиков.

Голосок терпеливо повторил:

– Мы предлагаем тебе приобрести наш корабль. За умеренную цену, конечно.

Васька онемел с отвисшей челюстью. Вот это оборот! Он даже присел на траву.

– Вы это всерьез? – выдавил он, снова обретая дар речи. И тут же осекся: «Дурацкий вопрос!» Впрочем, ответа не последовало.

Лубенчиков потер лоб. А что же они будут делать, без своей «тарелки»? На чем добираться? На попутках, что ли?

Вслух он спрашивать не стал – еще передумают, чего доброго.

Уклончиво начал:

– Много я вам предложить не смогу…

– Назови свою цену.

Васька замялся: «Может они спутали меня с кем? С каким-нибудь Абрамовичем или… с Биллом Гейтсом?» Дурацкая ситуация. Ведь эта хреновина не меньше, чем на миллиард «зеленых» тянет! Если не больше. Любое правительство душу продаст за такую «тарелочку».

– Сами понимаете… – набрался наглости Васька, – Вещь-то – не новая… Небось, сотню другую световых лет уже намотала… Вон уже и трещина на покрытии, – бессовестно соврал Лубенчиков.

– Назови цену, – равнодушно повторил Голосок.

Васька наморщил лоб, вспоминая за сколько Рузян загнал Силиону старый «жигуленок». Прикинул совокупные финансовые возможности нашей троицы. Наконец, ожидая что ему рассмеются в лицо, выпалил:

– Две тысячи долларов!

– Согласны, – прозвенел Голосок.

Еще не веря удаче, Лубенчиков ошалело замотал головой: может ему послышалось? Может они не знают, что такое доллары?

– Послушайте, когда я говорил «доллары» я имел в виду «баксы»… Тьфу, ты… Ну это такие, зеленые…

– Не надо объяснять. Мы согласны с ценой.

– Да-а? – широко открыл глаза Васька. Если бы он и так не сидел на траве, пожалуй бы свалился. Голова кругом шла от такого небывалого, неслыханного везения.

– Только у меня с собой сейчас нет… – почти со страхом добавил он. «Вдруг всё обломается?!» Он пошарил по карманам и извлек замусоленную зеленую купюру: как раз сегодня, из-за ветхости её отказались принять менялы на рынке.

– Вот… Всё, что есть. Остальное завтра.

Белый луч коснулся его ладони и сотка растаяла. Взамен возникла небольшая голубоватая коробочка.

– Это подарок. Мы объясним, как пользоваться…

– …Завтра, когда стемнеет. Если опасаешься, приводи с собой друзей. Только не больше двух. И никто, кроме них, не должен знать о сделке!

«Ага, спасибо за совет, – ухмыльнулся Васька, – Если бы не напомнили, я бы в жизни не допёр!»

Вслух он этого не озвучил. Только помахал рукой на прощанье.

Все случившееся походило на волшебный сон. Слишком походило.

Думаю, несмотря на магическую коробочку, несмотря на канувшую в никуда сотку баксов, Васька не был уверен, что фантастическая сделка состоится. Конечно, он тыщу раз мог повторять, как нам повезло, и рассказывать байки про добрых гуманоидов, решивших облагодетельствовать человечество. Только думаю, по-настоящему он поверил лишь коснувшись холодного, внеземного металла…

Тут уж ситуация достигла привычных очертаний. Не витавшая в небесах птица-удача, а вполне материальная собственность сама просилась в руки. И новые аспекты контакта с инопланетным разумом обрели вдруг серьезность и значимость.

– Я и не догадывался, что она такая большая, – сожалеюще вздохнул Васька, обходя «тарелку» кругом. В диаметре эта штуковина была никак не меньше двенадцати метров.

– Где держать такую махину? Это ведь не «жигуленок», в гараж не спрячешь, – Лубенчиков почесал затылок, – И на приусадебном участке не поместится…

Темная поверхность инопланетного корабля вдруг начала поблескивать откуда-то изнутри. Голубовато-золотистое свечение, возникнув у вершины «тарелки», побежало сверху вниз, сияющими обручами охватывая её «тело» и рассыпаясь тысячами искр у земли.

На всякий случай мы отступили подальше.

– Это что, фейерверк в честь нашего прибытия? – усмехнулся Дима.

Для полноты впечатления, из круглого отверстия, возникшего на нижней поверхности «тарелки», ударил калейдоскопически переливавшийся разноцветный луч.

Женский голосок мягко проворковал:

– Добро пожаловать на борт!

Отступать глупо.

Васька шумно выдохнул и с напускной небрежностью, двинулся к светлому отверстию. Дескать: «Видали мы мы ваши подержанные тарелки – сплошной летающий утиль!»

Однако, в последний момент Дима сломал весь ритуал и проскользнул вперед.

Пора было перехватывать инициативу из васькиных рук. Контакт с инопланетным разумом – это вам не пустяк! Чего доброго, отмочит Лубенчиков какую-нибудь выходку и потом вся Галактика будет говорить о землянах, как о расе идиотов.

Неведомая сила плавно приподняла Капустина над землей – и он исчез в разноцветном мареве отверстия. Вежливо, но твердо отстранив Ваську, следом отправился я.

Что-то теплое окутало тело, белая дымка заволокла глаза…

Первое, о чем я подумал, вновь ощутив под ногами твердую поверхность – изнутри «тарелка» намного больше, чем казалась снаружи!

А я-то воображал, что надо будет сгибаться, перемещаясь по внутренностям инопланетного звездолета. В большинстве фильмов и книжек гуманоиды выглядели тощими, лупоглазыми карликами. Да и правда, разве это размеры для космического корабля – каких-то жалких двенадцать метров?

То, что мы увидели здесь, потрясало в первые секунды.

Обширный круглый зал. До матово светившегося потолка никак не меньше пяти метров. Даже если допустить, что этот зал мог уместиться внутри «диска» – что само по себе, невероятно – ничего больше внутрь просто не смогло бы втиснуться!

Едва я успел это осознать, белая стена просела, изогнулась и из образовавшейся арки донесся призывный нежный голосок:

– Сюда!

«Ничему не удивляться!»– твердо решили мы с Димой и с подозрением завертели головами по сторонам – где же Васька? Словно в ответ на наши мысли, рядом возникло льдисто мерцавшее туманное облако. Туман рассеялся – и это был всего лишь Лубенчиков.

Пока со стороны инопланетников – никаких подвохов.

– Идем! – деловито взмахнул рукой Капустин и первый двинулся в сторону арки.

Васька явно не ждал такой прыти от рассудительного Димы.

– Налево, – проворковал женский голосок. Коридор уперся в глухую стену. Но она гостепреимно расступилась, изогнулась сводчатым проемом. Мы вошли в совершенно пустую комнату.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – ласково зазвенело где-то у самого уха.

Я в недоумении почесал затылок: тоже мне гостепреимство! Куда садиться? На пол, что ли?

Озвучить недоумение я не успел. Откуда-то из пола фантастическими цветками выросли три комфортабельных на вид кресла.

Мы сели – кресла немедленно приняли форму тела, создавая ощущение максимального удобства. Я с любопытством провел рукой по подлокотнику: пружинистый и теплый – как живой!

– Итак, вы готовы заключить сделку? – деловито поинтересовался Голосок.

– Без базара, – кивнул Васька и тут же поправился, краснея под испепеляющим взглядом Капустина, – Я хотел сказать, мы готовы!

Он кивнул Димычу и тот неторопливо, с достоинством, извлек из внутреннего кармана куртки суммарный капитал акционеров: ровно тысяча девятьсот долларов в купюрах разнообразного номинала.

– Всё, как договаривались…

– Вы готовы приобрести наш звездолет? – зачем-то еще раз уточнил Голосок.

– Да ясное дело! – хмыкнул Васька, переглядываясь с нами.

Что-то у этих гуманоидов с соображалкой туго!

– Мы готовы. Готовы!

Какого бы еще хрена мы сюда тащились?

– Начинаю сканирование мозга! – радостно объявил Голосок и мягкие кресла нежно окутали нас, намертво фиксируя тела. Гибкие щупальца, выросшие откуда-то из потолка ласково потянулись к нашим лицам.

– Ого, – выдавил из себя бледнеющий Васька, – Кажется влипли…

– Да уж, – тоскливо вздохнул я, проваливаясь куда-то мерцающую тьму. И напоследок успел разобрать укоризненый комментарий Димы:

– Братья по разуму, мать их…!

…Около минуты я разглядывал матово светившийся потолок, пытаясь вспомнить – где это я, собственно, нахожусь? Во всем теле была приятная истома, как после долгого крепкого сна. Кресло, в котором я полулежал, было таким удобным, что вставать не хотелось. Хотелось закрыть глаза и подремать еще полчасика…

Я зевнул и чуть повернул голову. Рядом сонно моргал Димыч. Я повернул голову в другую сторону и…

Никого! Ни кресла, ни Васьки! Я вскочил. Сонливость, как рукой сняло. Вспомнилось всё, хотя легче от этого не стало, скорее наоборот.

– Дима…

– Вижу.

Он выразительно насупился и приложил палец к губам. Мягко ступая, мы направились к выходу из комнаты. У порога замерли, вслушиваясь.

Абсолютное безмолвие. Ни истошных Васькиных воплей, ни плотоядного завывания неведомых монстров… Хотя, какие там крики. Пока мы были в «отключке», бедного Лубенчикова раз двадцать могли расчленить на составляющие…

Почти с умилением я представил бесхитростную Васькину физиономию. Бедный друг, как часто мы бывали несправедливы к тебе. Как часто называли тебя балбесом… Конечно, иногда ты тоже был хорош… Но, в любом случае, можно выражаться и мягче…

– Как вы себя чувствуете? – проворковало где-то над самым ухом.

Мы оба вздрогнули от такой заботы. Похоже, сейчас возьмутся за нас. Вот это называется влипнуть по-настоящему!

– А где третий? – хрипло спросил Дима.

– На борту, – честно признался Голосок.

– И что с ним?

– С ним всё в порядке, – радостно нас успокоили.

Ага, так мы вам и поверили…

Вслух я сказал, как можно более твердо:

– Не слишком-то вежливо вы обращаетесь с гостями.

– С братьями по разуму, между прочим, – вставил Капустин.

– Была выполнена стандартная процедура, – недоумённо отозвался Голосок, – Пожалуйста, уточните вопрос.

Мы переглянулись:

– Это как понимать?

– Вы добровольно и без принуждения решили приобрести новейший звездолет класса «Эн», согласно третьего имперского каталога. Сканирование мозга обязательная процедура в таких случаях. Чтобы подтвердить, что приобретаемый корабль не будет использоваться для нелегальных деяний, подпадающих под две тысячи сто семьдесят пятую, две тысячи сто семьдесят шестую, две тысячи сто семьдесят восьмую…

– Нельзя ли покороче?

– …две тысячи сто восьмидесятую статью кодекса Ухуала Величайшего.

– Кого-кого?

– Седьмого протектора Торговой Гильдии.

– А что за… деяния?

– Пиратство, бандитизм, ритуальные преступления… – с готовностью начал перечислять Голосок.

– Мужеложество и клептомания, – буркнул Капустин, не слишком любезно перебивая невидимую собеседницу, – Ну и как? Мы выдержали тест?

В ответе явственно звучали торжественные нотки:

– Уже около двадцати минут вы являетесь юридическими владельцами звездолета класса «Эн», согласно третьего имперского…

– Короче! – оборвал Дима, – Где Васька? Только не надо сканировать… я хочу сказать, не надо пудрить мозги!

– Сканирование завершено, – недоуменно пробормотал Голосок, – Василий Викторович Лубенчиков находится в центральной рубке.

– Это где?

– Я укажу дорогу.

Мы с Димой переглянулись – все складывается не так уж и плохо!

– И кстати, – спохватился я, – С кем это мы разговаривали?

– Звездолет класса «Эн» согласно третьего имперского каталога, – с гордостью объявил Голосок.

– Надо же, – покачал я головой, – Ну, а звать-то тебя как?

– Предыдущие хозяева называли меня Лншрр-Дашрыйнлн, – чуть застенчиво (так мне показалось) сообщил Голосок.

– Знаешь… – я неловко замялся, – Давай мы будем звать тебя… э-э-э… просто, Лена. Не возражаешь?

– Нет. Просто-Лена готова выполнять команды.

– Вот и замечательно! – нетерпеливо воскликнул Капустин, – И хватит терять время на пустяки! Пора навестить Лубенчикова, пока он не успел угробить это чудо инопланетной техники!

В центральной рубке не было и намека на такие знакомые по сотням фантастических фильмов пульты, экраны, переключатели. Вместо стен и потолка – прозрачная полусфера, за которой льдисто сияли россыпи звезд. Посредине – единственное удобное кресло.

В кресле сидел Васька, застывший в непривычной для него позе мыслителя. Вот только выражение лица у Лубенчикова было совсем не роденовское. Подняв на нас глаза, он мрачно забормотал:

– Оклемались? Присаживайтесь, отдыхайте…

Мы нахмурились: чего это с другом? Он ведь радоваться должен, до потолка прыгать! Сделка-то выгорела, всё прошло как по маслу! Неужели сканирование мозга так на него повлияло?

Дима озадаченно прикусил губу, подошел и ободряюще хлопнул Лубенчикова по плечу:

– Ты чё такой смурной, Васёк?

Тот не отреагировал. Продолжал смотреть неподвижным взглядом в пол.

– Жалеешь, что отдали за это чудо две штуки «зеленых»? – Капустин кивнул, – Да. У меня тоже такое чувство. Вполне могли обойтись и двумя штуками «деревянных».

– Ага, – согласился я, – Эти братья по разуму ни хрена не смыслят в коммерции!

Васька Лубенчиков издал длинный стон раненого зверя и хрипло неразборчиво заматерился, раскачиваясь в кресле.

Мы оцепенели:

– Василий, ты чего?..

Лубенчиков затих, как-то странно посмотрел на нас. И вдруг, ни с того, ни с сего затрясся в судорожном истерическом хохоте. Тут уж мои нервы не выдержали и я заорал, глядя куда-то в россыпи созвездий:

– Что ж вы сотворили, гады! Из нормального человека сделали идиота!

– Неправда, – неожиданно отозвался Васька.

– Чего? – удивленно переспросили мы с Капустиным.

– Никто из меня идиота не делал.

– Конечно, Васёк, – сказал я без особой уверенности, – Это я так… к примеру.

– Ага, – поддержал Димыч, – С тобой всё нормально… Только надо отдохнуть.

Лубенчиков дёрнул головой и повторил без всякого выражения:

– Никто из меня не делал… – он зыркнул на нас тяжелым взглядом, – Никто! Я сам по себе – идиот!

– Ну, Васёк, зачем так самокритично…

– И вы, кстати, тоже.

– Чего?

– Идиоты!

– Угу, – кивнул Дима и ангельским тоном добавил, – Сейчас мы с тобой поедем домой… всё будет хорошо!

В моей голове вертелись какие-то лихорадочно-отчаянные мысли. Но единственное, что приходило на ум – медицинский совет, который давал в подобных случаях знакомый санитар психбольницы:

«Если станет буянить – вырубить чем тяжелым по голове!»

– Домой? – со странной интонацией повторил Васька и опять расхохотался.

Дима побледнел, а я невольно зашарил взглядом по комнате: разумеется ничего тяжелого под рукой не было. Да и не слишком приятно бить по голове лучшего друга.

Переглянувшись, мы вымученно изобразили на лицах улыбки. И тихонько, чтоб не спугнуть, двинулись вперёд. Только бы вытащить Ваську из этой проклятой посудины! Авось на свежем воздухе ему полегчает.

Уловив что-то в наших взглядах, Лубенчиков перестал смеяться. Теперь он следил за нами с нескрываемым подозрением. И когда Дима был уже готов схватить Ваську за плечо, Лубенчиков вдруг скомандовал:

– Кресло – назад!

Кресло стремительно откатилось на несколько метров. Наши благостные улыбки растаяли:

– Васёк, выйдем наружу… Прогуляемся.

– Ни в коем случае, – твердо заявил Лубенчиков, – Там слишком холодно и темно.

«Пожалуй, без помощи профессионалов не обойтись»– подумал я с тоской.

Васька смерил нас внимательным взглядом и улыбнулся. Примирительной и слегка грустной улыбкой:

– Вы что? Думаете – у меня крыша поехала? – Лубенчиков посмотрел куда-то в потолок и гаркнул:

– Эй ты, как там тебя, дай нам полный обзор!

В ту же секунду пол под ногами растаял и мы с Капустиным испытали легкий приступ головокружения. Под ногами была бездна. Черная пустота, усыпанная холодными огоньками звёзд.

– Теперь поняли? – мрачно спросил Васька, паривший в кресле среди этой пустоты.

– А где же Земля? – лишь через несколько секунд выдавил из себя Дима.

– Далеко… – криво усмехнулся Лубенчиков, – Слишком далеко. И что хуже всего – эта посудина не знает дороги назад.

Я шагнул над бездной. Это не могло, не должно быть правдой…

– Лена-Леночка… Мать твою… Что ж ты наделала?

И нежный голосок покорно отозвался:

– Безопасность хозяев – главная аксиома. Звездолет слишком долго был на планете Земля. Опасность черезчур велика – враги преследуют Просто-Лену. Она не может защитить хозяев – враги сильнее. Бегство – единственная возможность выполнить аксиому. Пока хозяева находятся в бессознательном состоянии, Просто-Лена должна принимать решения. Она приняла решение.

– Ну и дура же ты, Ленка, – забормотал Димыч, – Дура, хоть и электронная… Но теперь-то мы в сознании! И мы приказываем – вернись на Землю!

– Невозможно, – чуть виновато возразил голосок, – Информация о маршруте стирается из памяти в целях безопасности хозяев. Директива хозяев.

– Да не давали мы такой директивы! – взорвался Капустин.

– Директива прежних хозяев, – пояснили ему, – Планета Земля не значится в Каталоге Миров. Задайте координаты самостоятельно.

Мы с Димой почти синхронно произнесли одно и то же непечатное слово.

– Кинули нас, ребята, – протяжно застонал Лубенчиков, – Бог ты мой, как же нас кинули!

Глава 4

Не знаю, что сделали бы другие, оказавшись заброшенными в неведомые глубины Вселенной, почти без надежды вернуться домой.

Люди интеллектуальные на нашем месте вероятно ударились бы в дискуссии о смысле жизни. Герои американского боевика уже били бы друг другу морды – тоже в порядке дискуссии. А мы… Первую мысль, почти одновременно пришедшую нам в голову после того, как схлынуло начальное потрясение, озвучил Васька:

– Эй, ты, чудище космическое! Как тут у вас со жрачкой и выпивкой?

– Уточните вопрос, – отозвался голосок.

– Ах ты…! – возмутился Лубенчиков.

– Я – не чудище, – последовало резонное возражение, – Я…

– Знаем, знаем, – кивнул Дима, – звездолет класса «Эн».

– Перестаньте обижать девушку, – заступился я, – Её зовут Лена. И кстати, это единственное существо женского пола километров на миллион в округе.

– Вот-вот… Именно благодаря этому нежному существу мы здесь и загораем, – беззлобно поморщился Капустин. Сейчас он отдыхал в кресле, «выращенном» для него персонально услужливым звездолетом.

– Лена, как у нас с едой и питьём? – напомнил я.

– Запасов достаточно для трехмесячного полета. Возможен дополнительный синтез.

– Как с воздухом?

– Регенерационная система функционирует нормально.

– Ясненько, – вздохнул Васька, – Значит, ближайшее время голодуха и удушье нам не грозит.

– Ага, – почесал затылок Димыч, – Хоть какая-то добрая весть.

– Расстояние до ближайшей обитаемой планеты? – продолжил я выяснение обстановки.

– Согласно Каталогу Миров, в абсолютных единицах, – сто семьдесят семь и шесть десятых световых лет, – с готовностью ответила Лена, – Однако вопрос – некорректен. Мы находимся в секторе 5-2-17 4-й Темной Области. Поэтому, о расстояниях можно говорить только условно.

– И сколько времени займет полет?

– Вопрос некорректен, – опять, чуть виновато, констатировал звездолет, – В Тёмных областях – гипер-переходы не стабильны. Частичная информация, содержащаяся в Лоциях – недостоверна.

– Здрасьте, приехали, что называется, – скривился Васька, – Эти гады еще и зашвырнули нас в какую-то черную дыру. Кидалы, конкретные галактические кидалы! Ну, ничего, хорошо, что они сошли на Земле. Я этих гадов найду!

– Сначала найди Землю, – вздохнул Капустин и мрачно добавил, – Эх… Родных жалко…

– Дней пять они волноваться не будут, – успокоил Васька, – Я бабушке, на всякий случай, записку оставил… Дескать, уехали втроём по делам бизнеса.

– Да? А что через пять дней, умник? Пошлёшь отсюда телеграмму?

Пока друзья выясняли отношения, я старался добиться у звездолёта конкретной информации:

– На полет к ближайшей планете хватит энергии?

– Вопрос некорректен, – в который раз объяснил женский голосок, – В пределах Темных Зон – любые расчеты условны.

– Погоди-ка, – вмешался Димыч, – Предлагаю не лезть в дебри… Сначала, разберемся со здешней едой и питьем. Я почему-то не уверен, что у наших желудков абсолютная совместимость со всякими инопланетными деликатесами.

Мы с Васькой окинули долговязую фигуру Капустина критическим взглядом: а ведь он прав. Иногда, обыкновенный здравый смысл ценнее всех беспредельных полетов фантазии. Если здешняя еда нам не подойдет – мы загнемся куда раньше трех месяцев, на которые рассчитаны припасы корабля.

– Слушай, Лена, – проговорил Васька, впервые называя звездолет по имени, – Тащи-ка сюда всего, что есть… съедобного.

– Необходимы образцы еды и напитков, – торопливо уточнил я, – Надо снять пробы.

– Вы предпочитаете совместный или раздельный прием пищи? – нежно проворковала Лена.

– Совместный, – буркнул Васька.

Наши кресла пришли в движение и сблизились, образовав правильный треугольник. Тут же, посреди этого треугольника из пола выросло что-то вроде громадного цветочного бутона. Он широко раскрылся длинными лепестками, лепестки слились и превратились в большой круглый стол, практически полностью уставленный прямоугольными разноцветными коробочками.

– Здесь около десяти процентов имеющихся образцов, – отрапортовал Голосок, – После снятия необходимых проб, будут выставлены следующие десять процентов.

На целую минуту воцарилось гробовое молчание. Никто из нас так и не спешил притронуться к злосчастным коробочкам. Лена истолковала эту паузу по своему и объяснила:

– Чтобы открыть контейнер, следует надавить пальцами два углубления на правой и левой грани контейнера.

Мы обреченно переглянулись. Наконец Васька взял ближайшую коробочку, сделал, как было сказано, и крышка коробочки услужливо распахнулась двумя створками. Внутри была некая зеленоватая масса. Васька понюхал и торопливо отставил контейнер в сторону:

– Что-то у меня нет аппетита.

Я пожал плечами:

– Рано или поздно, нам все равно прийдется это попробовать.

И взял коробочку веселенькой оранжевой расцветки. Думал, что там будет нечто вроде апельсинов в собственном соку… Открыл и понял, что просчитался. Внутри оказалось нечто длинное, изогнутое и червеобразное. Я протянул палец, собираясь пощупать это… и это в ответ потянулось к моему пальцу. Дрожащими руками я поспешно захлопнул створки коробочки и отставил её, как можно дальше:

– Я еще не настолько голодный.

– Да бросьте привередничать, ребята, – укоризненно вздохнул Дима.

– Вот сам и пробуй это, – скривился Васька, вставая из-за стола– Твоя ведь была идея!

– Выбора у нас нет, – философски вздохнул Капустин и мужественно вскрыл сразу несколько коробочек, – Эй, ты, как там тебя, Клава?..

– Не Клава, а Просто-Лена, – терпеливо поправил звездолет.

– Лена! Ложки и вилки в этом заведении имеются?

– Вы предпочитаете земные разновидности? – уточнил Голосок.

– Ага, – почти весело кивнул Дима, принюхиваясь к чему-то вязкому, темно-коричневому.

Из отверстия в центре стола выпрыгнул небольшой поднос с тремя вилками и тремя ложками вполне общепитовского вида. Дима схватил ложку и героически подцепил большой ломоть темно-коричневой массы.

– Не могу смотреть на это, – вздохнул Васька, отворачиваясь, и махнул мне рукой, – Пошли, подышим свежим воздухом.

– Это куда, в открытый космос, что ли? – ухмыльнулся Димыч, пробуя содержимое ложки.

– Мы пока исследуем корабль, – объяснил я, поднимаясь вслед за Лубенчиковым, – Если что… зови на помощь.

Снова оказавшись в громадном зале с куполообразным потолком, какое-то время мы просто шагали взад-вперед.

– Знаешь, Лёха, – сказал вдруг Лубенчиков, глядя в матово-голубоватый потолок, – Зря я Димыча обзывал трусом. Он – молодец. А у нас с тобой – кишка тонка.

Я молча кивнул. Тут не поспоришь. Прав Васька. На все сто. Когда дошло до настоящих испытаний, только Дима и не спасовал.

Ещё минут пять мы бродили в тишине. Есть хотелось всё сильнее. Лубенчиков не выдержал:

– Знаешь… А давай вернемся за стол… Если что… Всё равно ведь загнёмся… А так… быстрее.

Я кашлянул неуверенно: определенная логика в его словах была. Только не слишком уж оптимистичная.

– А может и повезет, – криво усмехнулся Васька.

– Ну да, – кивнул я, – Даже в русской рулетке тоже бывает… везет.

Махнул рукой:

– Пошли!

Возвращаясь в центральную рубку, мы опасались обнаружить уже бездыханное тело Капустина. Тогда бы точно угрызения совести донимали нас до самого конца…

К счастью, тело Капустина на вид было живым и вполне активным. Процентов семьдесят коробочек стояло открытыми, причем половина – совершенно пустые. Среди них и та самая, ярко-оранжевая. Как видно, Димыч совершенно не щадил себя.

– Дима? Ты как? – с тревогой спросил Васька.

Капустин пробормотал что-то с набитым ртом. Но на предсмертные стоны это явно не походило. Наконец ему удалось прожевать:

– Очень вкусно. Зря вы отказались.

Такое хладнокровие поразило нас до глубины души.

– Димыч, ты бы не налегал на всё сразу, – осторожно начал я, – Рыба фугу тоже бывает очень вкусная. Поначалу.

– А уж бледная поганка – вообще пальчики оближешь! – поддержал Васька.

– Тьфу на вас! – поперхнулся Капустин каким-то фиолетовым соком, – Не портите аппетит.

– Неужели тебе нисколечки не страшно? – искренне изумился Лубенчиков.

– А чего бояться? – ухмыльнулся Димыч, – Неужели вы думаете, что эта электронная дура – настолько дура, чтобы накормить нас отравой? Если уж она и про вилки и про ложки знает – тем более она знает, что земные желудки переварят, а что нет!

Мы с Васькой переглянулись.

– Лена! – уточнил я на всякий случай, – Это все съедобно?.. Я имею в виду, для нас?

– Абсолютно съедобно, – отозвался Голосок, чуть обиженно.

Мы с Васькой почувствовали себя полными идиотами. Но и Димыч тоже хорош!

– Не мог раньше позвать, гад! – пробормотал Лубенчиков, хватая ложку и откупоривая еще не тронутый контейнер, – Мы ведь за тебя переживали!

Я тоже не нуждался в особом приглашении. Вдруг обнаружилось – я и, в самом деле, здорово голоден. Вероятно, на нервной почве.

Исследовав примерно третью часть имевшегося в инопланетном меню ассортимента, мы обессиленно откинулись на кресла и решили, что изучение остального продолжим завтра.

Полные желудки сильно облегчали привыкание к необычной обстановке и даже звездное небо вместо потолка уже казалось вполне нормальной деталью интерьера. Нас всех клонило в сон. Тем более, что по земному времени давно был второй час ночи.

– И все таки, в ихнем рационе – бо-ольшой пробел, – пробормотал Васька заплетающимся языком.

– А может это и к лучшему, – сонно заметил я, – У настоящего космонавта должна быть ясная голова…

– …Чистые руки, – хихикнул Васька.

– …И ноги в тепле! – ухмыльнулся Дима, – А по моему, в местный рацион ничего добавлять не надо. Вы и так оба перебрали из тех красных коробочек.

– Да ну, Димыч, это ж сплошное баловство, – вяло отмахнулся я, – Там же – градуса три не больше. Как в кефире.

– Вот-вот, – кивнул Васька, – Напиток для детсадовцев. Завтра же потребую от Ленки повысить крепость…

Фраза Лубенчикова была последним, что запечатлелось в моей памяти в тот длинный вечер. Глубокий сон окутал сознание мягким темным покрывалом. Не думаю, что мои спутники продержались намного дольше…

Снилась мне всякая чепуха. Вроде бы, мы пытались загнать Дарту Вейдеру старенький «запорожец». Васька с серьезным видом уверял, что у самого Императора нету «тачки» круче. А Вейдер гнусаво бормотал из-под шлема, допытываясь во сколько раз быстрее света может двигаться это чудо техники. Мы его таки уломали. Дарт отвалил нам три штуки «баксов». Мы, конечно, обрадовались, но потом обнаружили на всех «баксах» вместо постной физиономии Франклина портрет Императора. А Дарт Вейдер допёр, наконец, что у «запорожца» нет мотора. Прохрипел что-то насчет Темной стороны силы и выхватил из под плаща здоровенную сверкающую монтировку.

К счастью, в этот момент сон оборвался. Я оказался у себя дома в постели. Была глубокая ночь. Ребенок плакал за стеной. Тонкий детский голосок что-то жалобно бормотал. Я понял, что это опять козни Вейдера и удивился: ни Принцессе Лее, ни лохматому Чубакки голосок явно не принадлежал. Разве что, Люк Скайвокер, в детстве? Помнится, тогда он носил красный галстук и вместе с остальными «тимуровцами» лазил по соседским садам… Или я чего-то путаю?..

Перевернулся. Открыл глаза и, с разочарованием, обнаружил себя не в малогабаритной «хрущевке», а в просторной летающей тарелке. Димыч похрапывал рядом… Я сел на постели, в которую, должно быть, превратилось удобное кресло. Сколько там на часах? Восемь утра… Еще спать и спать. Но что-то не давало мне покоя.

Детский плач. Я был уверен, что слышал его не только во сне.

Фигня.

Глубоко вздохнул. Лёг и заставил себя закрыть глаза.

«Нервы. Всего лишь нервы»

Едва легкая дремота опять начала туманить мысли, я подскочил, как ужаленный. Прислушался. Только равномерное похрапывание Димыча. Но всего пару секунд назад где-то поблизости плакал ребенок! Так явственно, что мороз по коже!

– Лена, – негромко спросил я, глядя в звездный потолок, – Кроме нас троих… здесь еще кто-нибудь есть?

– Есть, – отозвался звездолет без всякой паузы – так, словно он ждал вопроса, – Кроме вас троих, есть я. Просто-Лена всегда с вами – днем и ночью.

Тьфу ты.

– Это ты… плакала? – глупость конечно. С чего бы ей плакать. Разве что, о своей нелегкой женской судьбе: летала по всей Вселенной, и горя не знала, пока не досталась в руки троим тупоголовым землянам. Которые даже не могут самостоятельно задать координаты родной планеты.

В этот раз Голосок звездолета был слегка озадачен:

– Просто-Лена не плакала. Но если вы захотите…

– Нет– нет, – торопливо махнул я рукой.

Да. Фигня какая-то…

Едва отъехали от Земли на сотню-другую световых лет, как начались галлюцинации. Что там советовал в таких случаях мой знакомый санитар психбольницы? Выпить брому и до приезда спецмедбригады приковать себя к батарее?

– Ты тоже слышал?

Я вздрогнул, оборачиваясь. Васька смотрел на меня пристальным немигающим взглядом. Ого, в кампании психов пополнение!

– Что ты имеешь в виду? – спросил я осторожно.

– То самое…

Пару секунд мы озадаченно молчали. А Димыч как ни в чем ни бывало продолжал храпеть. На нем вся эта чертовщина никак не сказывалась.

Наконец, мысли в моей голове приняли более менее стройный вид:

– Обычно, каждый наслаждается своими галлюцинациями в одиночку…

– Значит это не галлюцинация, – кивнул Васька.

– Да? А почему тогда Дима по-прежнему дрыхнет?

– А ты не знаешь Диму? У него – железные рефлексы. Реагирует только на будильник.

Я с завистью оглянулся на Капустина:

– Странно, что Ленка тоже ничего не просекает.

– А может она врет?

– Компьютеры не врут. Компьютеры или «зависают», или «глючат».

– А может это очень совершенный компьютер!

– Ну да… Со специально разработанным алгоритмом вранья.

Васька почесал затылок:

– Не знаю. Но я, лично, верю в развитие электроники! И поэтому, предлагаю обследовать корабль.

– Давно пора. Почему-то мне кажется, нас будут ждать сюрпризы, – я зевнул и глянул на вечную ночь над головой. Только в этот момент по-настоящему осознал, что рассвета, по крайней мере, в ближайшие месяцы, не предвидится.

– Гады… – пробормотал я в сердцах.

– Гады, – согласился Васька, даже не уточняя, о ком речь.

Мы воспользовались местными чудесами сантехники, а затем приступили.

Диму будить не стали. После инцидента с инопланетным харчем, и я, и Васька чувствовали себя слегка… как это говорят самураи? Ага, «потерявшими лицо». Лица надо было срочно восстанавливать. В конце-концов, что сложного в том, чтобы прочесать какую-то там летающую посудину. Это ж не «зайцев» в троллейбусе отлавливать – можно обойтись и без взвода омоновцев.

Конечно, ничего не стоило затребовать у Ленки данные по всем отсекам. Только, хрен его знает, каких распоряжений успели надавать ей инопланетные «кидалы». Что если она до сих пор их выполняет? И старательно вешает нам лапшу. Лучше уж всё увидеть собственными глазами и ощупать собственными руками.

– Ну и топология здесь! – снова восхитился я, когда мы выбрались в коридор.

– Кто? – не понял Васька. Вообще-то он парень умный, но четыре года в бизнесе плохо на него повлияли.

– Говорю, те умельцы, которые делали Ленку, могут вытворять с пространством, всё что угодно. Центральная рубка явно находится над Большим залом. А тем не менее, двери выходят в один и тот же коридор.

– Это точно, – кивнул Васька, – Не говоря уже о том, что снаружи эта посудина кажется раз в пять меньше.

Мы двинулись по единственному коридору, опоясывавшему центральную часть «тарелки». Процедура «зачистки» проходила вполне мирно. Добросовестная Лена выделяла матовым свечением каждый новый отсек. Стена проседала, гостепреимно распахиваясь, и мы с Васькой заглядывали внутрь, придирчиво изучая содержимое.

Большинство просторных помещений оказались абсолютно пустыми. Как объяснила Лена, их можно было использовать и для складирования грузов, и для размещения пассажиров.

Только в трех обследованных отсеках, до самого потолка, стояли какие-то прямоугольные контейнеры. В одном, по словам Ленки, находились пищевые концентраты, изготовленные на планете с труднопроизносимым названием. И совершенно непригодные для земных желудков. Во втором – «синтезаторы одежды» и кой-какие потребительские товары. Несмотря на богатый словарный запас, почерпнутый из наших мозгов в ходе сканирования, Ленка так и не смогла объяснить, что же там такое. Звучало это как «кульвураторы для прозибакции атродаксов».

Мы открыли первый попавшийся контейнер. Внутри – нечто среднее между пылесосом и полуведёрной клизмой.

– Наверное, полезная вещица, – заметил Васька не слишком уверенно.

– Ага, – кивнул я, – Для прозибакции – в самый раз.

– Ну, если загнать их по-дешевке, – Лубенчиков мечтательно глянул куда-то в потолок, – Скажем за…

– Только сначала придется отыскать этих самых атродаксов, – оборвал я васькины мечтания.

В третьем отсеке были «ампуразивные бибрикоксы многоразового применения».

– И для чего их применяют? – допытывался Лубенчиков у звездолета.

– Для инсервации вакерпупсов, – ответила Лена без малейших колебаний.

– Все ясно, – кивнули мы с Васькой и не стали вдаваться в дальнейшие подробности. Открывать контейнеры тоже не стали. Решили, что в ближайшее время прекрасно обойдёмся без бибрикоксов и прочих предметов инопланетной роскоши.

Следующие несколько отсеков – пустые. Оставалось проверить еще штук шесть, когда стена очередного помещения тревожно замигала красным.

– Внимание! – в голосе Лены прорезались тревожные нотки, – Внимание! Отсек Полной Изоляции! Отсек Полной Изоляции!

– Да не ори ты, – поморщился Васька, – Со слухом у нас нормально. И так ясно – местное КПЗ. Открывай!

– Возможна биологическая угроза! – ничуть не понижая голоса, заявил звездолет. И дверь не открыл.

Такое неповиновение было удивительно. Васька даже присвистнул:

– Эй ты, калькулятор-переросток! На кого шары гонишь?!

Я почесал затылок: зря подымать переполох Ленка не будет. И спросил:

– Что внутри?

– Информация удалена.

Ясно. Опять козни прежних хозяев.

– Ну, а показать-то ты можешь?

– Невозможно. Сенсоры и анализаторы внутри отсека блокированы. Внесистемная блокировка. Снять не удается.

Мы переглянулись с Васькой. Оба подумали об одном и том же. Жалобный детский голосок, ворвавшийся в наши сны.

– Это действительно была не галлюцинация! – прикусил губу Лубенчиков.

Я кивнул. В любой бульварной газете хватает историй о похищениях людей зловредными «зелеными человечками». Теперь-то мы на собственном опыте знали, что иногда бульварные газеты пишут чистую правду. Гадские инопланетные «кидалы» успели порезвиться на Земле еще до встречи с нами!

– Открывай! – в один голос потребовали мы у Ленки.

– Возможна биологическая угроза! – не унимался звездолет.

– Если не откроешь, я сам стану такой угрозой! – пообещал Васька.

И Ленка с обреченной интонацией спросила:

– Это приказ?

– Разумеется, – нетерпеливо кивнули мы.

Мигавшая красным стена просела в стороны, освобождая вход.

– Первый контур защиты деактивирован, – прокоментировал звездолет.

Мы вошли в небольшую и совершенно пустую комнату.

– Деактивировать Второй контур? – как мне показалось, с робкой надеждой уточнила Ленка. Но мы не собирались отступать:

– Снимай на фиг всю эту защиту!

– Выполняю, – мрачно отозвался звездолет.

Последняя стена оказалась прозрачной. Едва мы увидели то, что было за ней, сердце у меня ёкнуло и болезненно сжалось.

– Последний контур… – начала было Ленка и тут же заткнулась, потому что мы с Васькой хором рявкнули что-то угрожающе-свирепое.

Прозрачная стена растаяла, и Лубенчиков осторожно коснулся плеча мальчугана лет семи, робко сжавшегося в углу отсека:

– Не бойся, малыш… Этих инопланетных уродов больше нет.

– Плохие дядя слиняли, – подтвердил я.

Мальчуган поднял на нас заплаканные глаза:

– Я так устал быть один.

– Ну, теперь ты не один, – улыбнулись мы с Васькой, – Теперь у нас на «тарелке» даже многолюдно.

– Ага, – хихикнул кто-то сзади, – Почти как в переполненном троллейбусе.

Мы оглянулись – заспанный Димыч на пороге Изоляционного отсека зевал и почесывался.

– Они так долго держали меня здесь… – всхлипнул малыш, – Они были плохие…

– Можешь не объяснять, – кивнул Васька, – Полные уроды. Уж мы-то знаем…

– Слушайте, – спохватился я, – А ведь он, наверное, голодный!

– Есть хочешь? – улыбнулся Васька, склоняясь над мальчишкой.

– Да ясное дело, хочет, – снова зевнул Димыч, – Я и сам хочу. Задаете дурацкие вопросы и бродите неизвестно где. Давно пора завтракать.

– Черствый ты человек, Капустин, – укоризненно заметил Васька, подхватывая малыша на руки, – Ты вчера недельную норму пайка сожрал, а он взаперти сидел…

Уже вчетвером, мы покинули Изоляционный отсек и направились в Центральную Рубку. Решено было и впредь использовать её в качестве столовой.

По дороге Васька пытался разлекать мальчика анекдотами. Но поскольку те, что он знал, были в основном нецензурные, анекдоты в Васькином исполнении обрывались где-то на первой фразе. Малыш смотрел на него большими пытливыми глазами и бормотал, как тяжело быть одному. Похоже, он всё еще был в шоке. Ничего, оклемается. Худшее позади. А мы приобрели нового члена экипажа.

Вроде полный порядок.

Но что-то тревожным червячком ворочалось внутри, не давая мне расслабиться. Как мы могли услышать детский плач через все эти контуры защиты? Поневоле начнешь верить в телепатию!

Глава 5

Не задавая лишних вопросов, звездолет уже вырастил из пола Центральной Рубки дополнительное кресло – на более длинной ножке и меньших габаритов – специально по фигуре ребенка.

Васька усадил малыша. И, пока Димыч с уверенностью ресторанного завсегдатая заказывал Ленке завтрак, мы с Лубенчиковым мягко пытались добиться от ребенка хоть каких-то подробностей:

– Как тебя зовут?

Малыш улыбнулся чуть виновато и промолчал. «Бедняга,»– подумал я, – «Видно нелегко ему пришлось.»

– Вот меня, например, зовут Вася… – терпеливо продолжал Лубенчиков.

– Вася! – повторил ребенок со счастливой улыбкой.

– Тебя тоже зовут Вася? – искренне обрадовался Лубенчиков.

Малыш с готовностью кивнул.

– А меня – Лёха, – представился я.

– Лёха! – радостно повторил ребенок, и даже заёрзал в кресле от возбуждения, – Я тоже – Лёха!

Мы с Васькой озадаченно переглянулись.

– Они были плохие, – весело сказал малыш, – Держали меня взаперти. Не хотели знакомиться. Вы хорошие. Давайте знакомиться!

– А мы чем занимаемся? – недоумевающе буркнул Васька и указал на Капустина:

– Это – Димыч… Дима.

– Дима! – радостно завопил малыш.

Все таки, новый член экипажа вел себя странновато. Наверное, сказывалось душевное потрясение.

– Хватит болтать, – вмешался бесцеремонный Капустин, – Садитесь, пока еда не разбежалась!

Тут он, конечно, слегка преувеличивал.

Мы с Васькой разместились за столом по левую и правую руку от малыша. Димыч тут же пододвинул ему несколько раскрытых пищевых контейнеров и высокую коробочку со специальным круглым раструбом для питья – внутри была жидкость, смутно напоминающая апельсиновый сок:

– Пробуй, не бойся. Это всё вкусно.

Малыш широко улыбнулся и, тут же, прямо пригоршней зачерпнул зеленоватых шариков с грибным вкусом. Пока он с интересом разглядывал шарики, соус капал с его руки на стол и на вылинялые штанишки, где, впрочем, уже и так красовалось розовое пятно.

Васька дипломатично кашлянул и пододвинул ребенку вилку, давая понять, что воспитанные дети обычно используют эту штуковину.

Малыш благодарно кивнул, схватил вилку и… откусил половину. Как следует прожевал. В наступившей гробовой тишине отчётливо слышался хруст и скрежет нержавеющей стали. А малыш безмятежным взглядом окинул наши перекошенные физиономии и… проглотил остатки вилки.

– Ребята, – слабо сказал Лубенчиков, – Кажется, парень любит острое…

– Я больше люблю органику, – спокойно пояснил малыш, откладывая недожеванный кусок металла. Взял коробочку с грибными шариками и высыпал содержимое в рот. Проглотил, на этот раз даже не пережевывая, и снова одарил нас обворожительной улыбкой:

– Органика это хорошо!

– Да уж, – торопливо согласились мы, отодвигаясь как можно дальше и пытаясь потихонечку выбраться из-за стола.

Малыш тем временем слопал коробочку. Ещё две, вместе с содержимым, захрустели, исчезая где-то внутри детского организма.

Лубенчиков, с застывшей физиономией, глянул в сторону дверей. Димыч чуть кивнул.

А ребёнок прекратил трапезу, вытаращился на нас и вдруг радостно объявил:

– Но больше всего я люблю живую органику!

Детские ручонки потянулись в нашу сторону. Стремительно вырастая в длину.

Васька перекувыркнулся в кресле, вылетая на пол, не хуже заправского акробата, Димыч сиганул из-за стола, словно ошпаренное кенгуру. Я сам… не помню как, оказался вдруг в коридоре.

– Куда же вы? – донесся вслед обиженный тонкий голосок, – Давайте знакомиться!

– Ленка, закрывай двери! – истошно заорали мы, едва Васька последним вылетел из Центральной Рубки.

– Что это было? – выдавил Лубенчиков, слегка переведя дыхание.

– Маленький мальчик попал в звездолет – больше в «тарелке» никто не живет, – криво усмехнулся бледный Димыч.

– Ленка, живо выкладывай информацию! – потребовал я, чуть успокоив бешено колотившееся сердце.

– И так ясно… Сюрприз от прежних хозяев, – нахмурился Капустин.

– Информация удалена, – виновато отозвался звездолет, – Вероятная биологическая угроза.

– Ну, на счет этого мы уже догадались, – заметил Димыч, – А можно конкретнее?

– Идет обработка данных, – пояснила Лена. В голосе её была искренняя озабоченность. Не нравится мне, когда бортовые компьютеры настолько озабочены! Компьютерам положено жизнерадостно рапортовать о том, что все проблемы будут устранены.

Стена коридора в том месте, где обычно возникал дверной проем, вдруг замигала красным.

– Внимание! Угроза проникновения агрессивного биологического объекта!

– Что? – ошалело заморгали мы, – Оно и через стену просачивается?!

Час от часу не легче!

Мы бросились по коридору и заперлись в большом зале. Куда отступать дальше? В космос?

– Ленка! – в голосе Васьки прорезалась решительность, – Имеется на борту оружие?

– Имеется…

Мы переглянулись: уже кое-что!

– …но в целях безопасности экипажа и оборудования оружие не активируется внутри корабля.

Приехали называется!

– Да? А если кое-кто собирается позавтракать экипажем? – уныло спросил Васька.

– На всем оружие установлена автоматическая блокировка, – пояснила Лена с искренней озабоченностью в голосе, – Не разрушая оружия, снять блокировку невозможно.

– Надо же, какая совершенная техника, – ядовито усмехнулся Димыч, – Слушай, уважаемая… у тебя ведь должны быть какие-то стандартные алгоритмы в подобных ситуациях?

– Стандартный алгоритм – содержать потенциально опасный объект в Отсеке Полной Изоляции, – ответил звездолет чуть укоризненно.

Мы с Васькой молча переглянулись и Лубенчиков выругался вполголоса. Сами виноваты! Нас же предупреждали, идиотов. На будущее, никогда не буду спорить с электроникой! Даже с «Виндой» на собственном «компе»! Если я, конечно, когда-нибудь до него доберусь…

– На всех порядочных «тарелках» есть бластеры! А нам всучили утиль! – бормотал Васька, нервно расхаживая взад-вперед.

– Ну их на фиг, эти бластеры, – отозвался хмурый Димыч, – Нам бы чего проще… Без всех этих автоматических блокировок.

И тут меня осенило!

– Ленка! У тебя есть что-нибудь… не оружие, а то что можно использовать для… физического воздействия!

– Имеются плазменные резаки…

– Годится!

– …но внутри корабля они тоже не активируются.

– А что-нибудь еще проще? Без всякой автоматики?

– Есть.

– Так что же ты молчала, дубина! – заорал Васька, – Немедленно тащи сюда!

– Исполняю.

В радостном возбуждении мы склонились над выраставшим из пола бутоном. Бутон раскрылся и… ликующие вопли захлебнулись, так и не вырвавшись из наших глоток.

Внутри лежали три здоровенных, очень внушительных на вид мухобойки. По-крайней мере, так эти предметы выглядели.

– Серьезная вещь, – мрачно ухмыльнувшись, заметил Димыч, поднимая одну, – Сработана на совесть, с художественным вкусом… Но главное – бьет наповал.

А я, уже не стесняясь Ленки, произнес одну короткую, но чрезвычайно емкую по смыслу фразу.

Наше дело было дрянь. Пожалуй, хуже того случая, когда Васька втянул нас в торговлю гербалайфом.

На целых две минуты воцарилось мрачное молчание.

– А может они с антигравитационным приводом! – выпалил наконец, не желавший сдаваться Лубенчиков. И в безумной надежде завертел мухобойку в руках. Наверное, пытался отыскать ту заветную кнопку, которой этот самый привод включается.

Я не пытался его останавливать. Я прекрасно его понимал. Так неприятно, ждать завтрака, когда знаешь, что ты сам будешь главным блюдом. Точнее, одним из трех главных блюд… Тьфу-ты, дурацкие мысли лезут в голову!

Стена, на месте прохода, через который мы недавно вбежали, зловеще мигнула красноватыми вспышками. А Ленка опять задолдонила свое мрачное:

– Угроза проникновения агрессивного биологического объекта!

Оно не унималось. После долгого одиночества, оно страстно желало попасть в нашу кампанию.

Что ж, если нет ничего другого – обойдемся мухобойками. Во всяком случае, эта тварь не раз поперхнётся во время предстоящего завтрака.

Но торопиться к столу тоже не хотелось. Крепко сжав рукоятки мухобоек, мы помчались к дальнему выходу из зала.

В коридоре было пусто. Пока что, оно было занято дверью. И значит наше бренное существование продлевалось.

– Что делать будем? – хмуро вздохнул Васька, – У кого нибудь есть свежие мысли?

– Может попробуем с ним поговорить? – насупился Димыч, – Оно явно разумное. И кстати, вполне сносно понимает русский язык…

– Да. Небось, прежние хозяева научили, – скривился Лубенчиков, – Собирались сбросить его на Москву. Вместо нейтронной бомбы.

– А вдруг удастся с ним поладить? Объясним, как нехорошо есть братьев по разуму…

– Ага, – кивнул Лубенчиков, – Вот иди сам и объясняй.

Капустин кашлянул и почесал нос рукояткой мухобойки:

– Боюсь, что у меня не хватит педагогического таланта.

– Макаренко недоделанный, – буркнул Васька.

– Надо спрятаться, – предложил я, – В какой-нибудь из отсеков.

– И что это даст? – пожал плечами Лубенчиков.

– Ну, по крайней мере оно не сразу нас найдет.

– Ага, походит по «тарелке» туда-сюда, как раз нагуляет аппетит… – вставил Дима.

– Ты-то что предлагаешь? – огрызнулся я, – Вести с ним беседы о вкусной и здоровой пище?

– Ребята, а я знаю, где оно нас не достанет! – вдруг просиял Васька.

– Где, в космосе что ли?

– Раскиньте мозгами остолопы! На корабле есть только одно такое место!

Мы с Димычем переглянулись: а ведь и Васька иногда высказывает здравые мысли!

В следующую секунду мы уже мчались в сторону Отсека Полной Изоляции.

А еще через несколько секунд застыли как вкопанные. Румяный симпатичный малыш вышел из-за поворота коридора, как раз между нами и Отсеком, и приветливо помахал рукой:

– Давайте знакомиться! Давайте дружить!

Он был весь сплошное обаяние, способное растопить даже самую черствую душу. Например, душу какого-нибудь детского писателя. Но мы детских книжек не писали, поэтому начали тихо пятиться назад.

Малыш улыбнулся, очень широко, так что даже голова его стала раза в полтора больше. Тонким голоском нежно пропел:

– Я люблю живую органику! Сильно-сильно люблю!

И двинулся в нашу сторону, попутно увеличиваясь в размерах. Должно быть наша кормежка пошла ему впрок.

– Не спеши, малыш, – ласковым, хотя и дрожащим голосом, начал Димыч, продолжая отступать по коридору, – Давай сначала поговорим.

– Давай! – обрадовался мальчуган.

– Ты ведь разумное существо…

– Да, – кивнул «ребёнок», – Я очень люблю разумных существ.

Он уже вырос раза в два, правда слегка непропорционально: огромная голова все еще держалась на тонкой детской шейке.

– Ты ведь не сделаешь нам ничего плохого? – с робкой надеждой поинтересовался Димыч.

– Я не сделаю ничего плохого, – подтвердил мальчуган.

– Вот и хорошо, – обрадовался Капустин, – Чувствую, что мы подружимся…

– Мы познакомимся и подружимся, – закивал малыш, – Наши разумы будут вместе.

Димыч торжествующе подмигнул мне и Ваське: «Видите, а вы боялись! Всегда можно договориться!»

– Наши разумы будут вместе, – улыбнулось оно и уточнило ангельским тоном, – А вашу живую органику мы используем для своих оболочек.

Капустин поперхнулся, стремительно бледнея и торопливо отступил назад. Расставаться с собственной, можно сказать родной, органикой ради какого-то единения разумов – очень сомнительная затея. В этом мы трое были единодушны.

С другой стороны, всё запросто могло произойти и без нашего желания.

Предчувствуя это, Васька выронил мухобойку и зачем-то стал рыться в карманах. Что он там хочет найти? Парочку гранат Ф-1? Не знаю, хватило бы этого или нет. Полное взаимопонимание иногда требует очень весомых аргументов.

– Я всегда использую живую органику для оболочек. Это очень хорошо, – продолжал малыш с таким выражением, словно рассказывал стихотворение на детском утреннике, – Если у меня будут хорошие оболочки, я смогу принимать любую форму.

И, в доказательство, немедленно превратился в здоровенную, больше двух метров ростом, карикатурную копию Димыча.

– Не похож, – продолжая отступать, хмуро заметил Капустин. Судя по голосу, желания общаться с братьями по разуму у него заметно поубавилось.

– Не надо бояться, – с легкой укоризной сказало существо. Вернулось к первоначальному облику ребенка-переростка и сделало пару шагов в нашу сторону.

– Это будет хорошо и приятно… – добавило оно почти тем же тоном, с каким во времена перестройки рассказывали о приватизации молодые реформаторы. В общем, и до самой тупой органики должно было дойти, насколько приятная процедура нас ждёт.

– Малыш, ты зря торопишься, – заискивающе улыбнулся я. И махнул товарищам рукой: дескать, сваливайте, пока я ему зубы заговариваю!

– Разве вы не хотите познать новые ощущения? – искренне удивилось существо, – Это так прекрасно, освободиться от старых оболочек…

– Заманчивое предложение, – засмеялся я чуть фальшиво, – Мы его обязательно рассмотрим.

И торопливой скороговоркой продолжил:

– А пока, мы могли бы рассказать тебе столько интересного. Мы знаем множество удивительных историй… Давным-давно, в далёкой галактике… э-э… ехал Василий Иванович с Петькой на «мерседесе»…

– Лёха, я понял! – радостно выпалил малыш, – Ты хочешь быть первым?! С удовольствием возьму всю твою информацию!

«Кто меня, идиота, за язык тянул?»

Я слегка попятился.

А Васька перестал рыться в карманах и шагнул вперед. В руках его была голубая коробочка. Та самая. Вот, что он искал!

Мы с Димычем затаили дыхание. Если туда помещался шкаф вместе с Капустиным, должно же туда влезть и это! Лубенчиков направил коробочку в сторону малыша, нажал пальцем углубление на её поверхности и… ничего.

В смысле, ничего хорошего. Мальчуган, продолжая ласково улыбаться, шел к нам.

– Дьявол, не работает! – застонал Васька, напрасно встряхивая коробочку.

Результатом всех его усилий было материализовавшееся ведро с картофельными очистками. Ведро мальчуган проигнорировал. Неудивительно. Мы, трое, выглядели куда аппетитней очисток.

Мгновенно удлинившаяся рука «ребёнка» со стремительностью змеиного броска просвистела в сторону Васьки. Лубенчиков рухнул на пол, едва успев увернуться. Мальчуган звонко расхохотался, втягивая назад руку. Похоже, игра ему нравилась.

Мы с Димычем слегка растерялись. Пускать в ход единственное оружие, мухобойки, или улепетывать со всех ног? В общем, на нас напал столбняк. Скажете, что на вас бы не напал?

А существо шагнуло к Ваське. Во взгляде инопланетного создания читалась искренняя, неподдельная радость. Оно ведь, правда, не собиралось причинять нам вреда. Даже наоборот. И то, что мы вовсе не горели желанием «слиться разумами», вероятно казалось ему частью забавной игры. Чем-то вроде «догонялок».

В общем: «Кто не спрятался – я не виноват!»

Когда до Васьки было метра два, здоровенная детская ножка в здоровенном сандалике задела мусорное ведро. Ведро опрокинулось и малыш-переросток замер, восторженно выпучив огромные, как блюдца глаза. Из груды картофельных очистков выбралось несколько упитанных, откормленных на лубенчиковских харчах тараканов.

Оно таращилось на них, не мигая.

Васька воспользовался моментом и торопливо ретировался.

– Не могли бы вы отойти еще немного, – вежливо попросила Лена. Особых уговоров не потребовалось и звездолет немедленно вырастил между нами и существом внушительную на вид стену.

– Надолго это его задержит? – спросил Димыч.

– Минут на пять, – честно призналась Лена.

Мы переглянулись. Капустин тяжело вздохнул:

– Что-то вроде спасательной капсулы у тебя имеется?

– Имеется.

– Погодите, – вмешался Васька, – Это ведь не решение проблемы. Ленка, насколько хватит жизнеобеспечения в капсуле?

– Семь-восемь дней. Если в режиме анабиоза – около трех недель.

– Вот видите.

– А ты что предлагаешь? – криво усмехнулся Димыч, – Остаться на завтрак?

Васька отмахнулся и содрав с себя куртку, швырнул её под ноги. Вдавил пальцем углубление на поверхности «волшебной» коробочки. Куртка исчезла. Нажал еще – куртка появилась.

– Ведь работает же! Работает, мать её! – в сердцах выругался Лубенчиков, – Почему же на этого гада не действует!

– Согласно предварительной обработке данных, – вдруг подала голос Ленка, – агрессивный биологический объект генерирует собственное защитное поле…

– Ну и?..

– Защитное поле экранирует объект от воздействия грузоукладчика.

Грузоукладчик? Это что, наша «волшебная» коробочка так прозаически именуется?

– А нельзя как-то нейтрализовать это чертово поле?

– Чтобы снизить интенсивность поля, надо разрушить внешние оболочки объекта.

– И чем же, интересно, мы их разрушим? – скривился Димыч, – Вот этим? Он выразительно взмахнул мухобойкой и в сердцах швырнул её на пол. Да уж, самое подходящее оружие для борьбы с инопланетными монстрами.

– Погодите! – воскликнул Васька, – Есть мысль.

Мы уставились на него с недоверчивой надеждой.

– Ленка, убирай стену!

– Лубенчиков, ты спятил! Ленка не слушай его!

– Это наш единственный шанс! – сурово объявил Васька и поднял с пола мухобойку Димыча, так будто она превратилась по крайней мере в АК-47.

В конце-концов, мы махнули рукой и отступили подальше.

– Ленка, готовь спасательную капсулу! – приказал Капустин. Если у Васьки не получится – будем линять с корабля.

– Что за фигня пришла ему в голову? – прошептал Димыч, не спуская глаз с напряженно замершей спины Лубенчикова.

– Не переживай. Самое интересное без нас не начнут, – криво ухмыльнулся я, наблюдая как расступается отделявшая нас от существа преграда.

Малыш сидел на полу, рядом с опрокинутым ведром и, блаженно улыбаясь, разглядывал что-то зажатое в кулаке. Если не считать некоторой непропорциональности в фигуре, он выглядел самым обыкновенным, хотя и увеличенным до двухметрового роста, ребенком.

Васька перешагнул через остатки таявшей стены и приветливо помахал рукой.

Мальчуган повернул голову и, расжимая громадный кулак, радостно пробубнил:

– Какое совершенное существо!

«Это он про Лубенчикова?»– поразился я, но потом разглядел на ладони малыша жирного таракана.

– Его оболочки намного совершеннее ваших, – пояснил малыш, – Таким, как он, могла бы принадлежать Вселенная.

– Ну, если во всей Вселенной не выносить мусор… – шепнул Димыч.

– Ты совершенно прав, – изрек Васька, только он имел в виду не Димыча, а малыша, – Эти восхитительные создания безусловно венец эволюционного развития. Именно так говорил один величайший мудрец нашей планеты.

– Про кого это он? – удивился Капустин, – Про Дарвина, что ли?

– Какого там Дарвина, – отмахнулся я, – Про Головачева, конечно!

Мальчуган даже привстал от возбуждения:

– Оказывается, ваша раса тоже много думает о совершенстве! Я так хотел бы познакомиться с этим мудрецом!

– Это можно устроить, – кивнул Васька.

– Да уж, – нервно хихикнул Димыч, – Кое-кому это пошло бы на пользу!

– Мы решили согласиться на твое предложение, – ровным голосом убедительно соврал Васька, – Мы решили отказаться от своих устарелых оболочек. Ради дальнейшего познания наши ограниченные разумы сольются с твоим.

– Ну не надо обобщать, понимаешь, не такие уж и ограниченные, – заметил Капустин.

– Это по сравнению с тараканами, – шепотом объяснил я.

– Я знал, что вы хорошие! – радостно выпалил малыш, вскакивая с пола.

– Ты сможешь добраться до планеты, где полным-полно вкусной живой органики, – продолжал рисовать радужные переспективы Васька.

– Здорово-здорово! – мальчуган захлопал в громадные ладоши.

– Но сначала мы должны узнать кое-что, – слегка умерил его пыл Лубенчиков.

Малыш замер с открытым ртом.

– Ты ведь говорил, что можешь принимать любую форму?

Существо медленно кивнуло.

– Мы должны быть уверены, что наши разумы попадут… э-э… в хорошие руки, – кашлянул Васька, – Докажи, что ты достоин!

Мальчуган вытаращил глаза-блюдца.

– Ты уже принимал облик одного нас. Но этого мало! Ты ведь сам говорил, насколько мы несовершенны. Не так уж и сложно изобразить форму примитивного существа.

– Это я-то примитивное существо?! – шепотом возмутился Димыч. Я двинул его локтем в бок. Момент был слишком ответственный.

– Намного труднее превратиться в существо совершенное, – елейным тоном заметил Лубенчиков.

– Какую совершенную форму мне надо принять? – нетерпеливо перебил мальчуган, все еще не чуя подвоха.

– Вот эту, – хладнокровно пояснил Васька, указывая на упитанного таракана.

Мы с Димычем замерли. Лишь бы сработало! Если всё выгорит, Лубенчиков – гений! От волнения у меня даже засвербило в носу и я торопливо зажал его ладонью. «Ну же! Ну!»

Существо смотрело влюбленным взглядом на проползавшего, будто в замедленной киносъемке, таракана. Пальцы Лубенчикова до белизны костяшек сжимали рукоятку мухобойки. Секунды вязкие и густые, словно консервированные сливки, тянулись невыносимо, омерзительно долго…

И вдруг ужасная мысль продрала меня холодным ознобом. Я вспомнил, где видел раньше этого мальчугана в вылинялых штанишках!

Три года назад, когда был у родственников в деревне! Именно этот стервец удирал от нашего соседа деда Ивана, после того как дед застукал его в своем малиннике. Быстрый парнишка… С легкостью он увернулся от длинной хворостины и перескочил плетень. Только пятки засверкали. Дед Иван – сам далеко не сахар и его малины мне не было особенно жалко. Но мальчугана я еще долго помнил. А потом забыл.

Вот что не давало мне покоя, с того самого момента, когда мы заглянули в Изоляционный отсек! Этот любитель чужой органики извлек любителя чужих ягод из моей памяти! Извлек со всеми подробностями, включая пятнышко от малины на штанах.

Но ведь, если он выудил это из моих мозгов – что мешает ему ясно, будто в книге, прочитать нехитрый васькин замысел?!

– Мне нравится. Я приму эту форму, – сказал мальчуган. И улыбнулся. Так искренне и простодушно, что на какую-то долю секунды мне стало совестно. Но лишь на долю.

А потом он начал превращаться. И заняло это меньше, чем полминуты. Но стало ли от этого легче? Вместо малыша мы действительно получили таракана.

Двухметрового таракана.

Лубенчиков растерянно тряс мухобойкой. Похоже, ему и в голову не мог прийти такой оборот.

Только Димыч не растерялся:

– Колоссально! – заорал он в неподдельном восхищении, – Сходство полное. Но должен заметить, что кое-чего не хватает. Размер! Размер тоже имеет значение! Это я по собственному опыту, знаю!

– По какому интересно? – уточнил ошалевший Васька, не спуская глаз с громадного таракана.

– Неважно. Слишком мало – бывает плохо. Но и слишком много – тоже не то. Во всем надо стремиться к совершенству!

– Ты говоришь хорошо, – донесся тонкий скрипучий голосок. В результате метаморфозы, у существа изменилось произношение, но не мировоззрение:

– Совершенство – это хорошо. Надо сделать совершенство!

И оно снова начало меняться.

В этот раз с размерами был полный порядок.

Жаль, мы забыли одну очевидную вещь. Закон сохранения массы. Масса отдельного таракана действительно уменьшилась.

Зато количество…

Такого количества я не видел даже в общаге физтеха! Настоящий кошмар санэпидстанции!

Тут уж у Васьки лопнуло терпение. С бешеным боевым кличем, он подпрыгнул и приземлился в центре коричневой шевелящейся кучи. Остервенело замолотил подошвами кроссовок и едва не свалился, когда куча подалась в стороны.

– Держись, Васёк! – мы с Димычем уже спешили на подмогу, сотнями размазывая мелких врагов.

Сначала результаты нашей бурной активности были не слишком заметны. Здорово помогло то, что тараканы не собирались разбегаться по всей «тарелке» – все таки они были частями единого организма. И эти части, то там, то здесь пытались собраться вместе – наверное, существо хотело набрать массу для обратной метаморфозы.

Эти попытки мы пресекали в корне.

Спустя минут пятнадцать всё было кончено.

Мы сами не верили своей победе. Честное слово! Ни одна служба санитарного контроля не добивалась таких успехов за столь короткое время!

– Ненавижу насекомых! – сказал Лубенчиков, переводя дух.

– Зачем обобщать, – улыбнулся я, вытирая пот, – Есть ведь и божьи коровки…

– Э-э-э! – заорал вдруг Димыч, указывая куда-то за нашими спинами.

– Что значит «э»? – спросили мы, оборачиваясь, и обнаружили, что раздавленная тараканья масса неумолимо стягивается в нечто большое и пока бесформенное. Во всяком случае, раздавить это можно было только с помощью кузнечного пресса. Праздновать победу слегка рановато.

– Сюрприз, – выдавил я.

– Внимание, враждебный организм способен к быстрой регенерации! – подала тревожный голосок Ленка.

– А чуть пораньше не могла предупредить? – скривился Димыч.

На этот раз Васька проявил завидное хладнокровие.

Мы с Капустиным и опомниться не успели, а голубая коробочка уже была в его руках. Его палец вдавил углубление на её поверхности – будто спусковой крючок оружия. Я мог бы поклясться – в эту секунду в глазах Васьки было то же выражение, что и у киношного супермена. В незабываемый момент, когда десяток пуль выбивают ошметки из вконец распоясавшегося злодея.

Правда, шума было куда меньше. С легким хлопком бесформенная коричневая масса исчезла из коридора и из нашей жизни. Оставив после себя лишь мутноватую лужицу и неизгладимые впечатления.

Целую минуту мы стояли, разглядывая эту лужицу. Первым нарушил молчание Димыч:

– Кажется, теперь всё.

Ленка не соврала. Пока существо не восстановило оболочки, оно не смогло противостоять нашему «грузоукладчику». Хорошо, что Васька успел в эти несколько мгновений. Иначе…

Думать о плохом не хотелось. Наши нервы и так уже были на пределе.

– Пошли выпьем… Из тех красных коробочек, – сказал Капустин, облизывая пересохшие губы.

– Погодите. Еще не всё, – сказал Васька и направился к Изоляционному Отсеку.

Уже на самом его пороге мы увидели одного единственного таракана. Живого. Может быть настоящего. А может и нет. Какая разница?

Васька занес мухобойку.

– Оказывается, вы – плохие дяди! – пропищал таракан.

– Не то слово, – сказал Лубенчиков, шваркая мухобойкой.

«Грузоукладчик» мы оставили в Отсеке Полной Изоляции. И это действительно было всё.

Глава 6

Несмотря на усталость, перво-наперво мы решили помыться и переодеться. Всем троим мерещилось, что по нам ползают тараканы. Ощущение не из приятных.

По такому случаю, Ленка пригласила нас в Комнату Отдыха.

Комната эта – лишь слегка меньше Большого Зала. И войти в неё можно из того же самого коридора. Просто невероятно, как всё это втискивалось в один и тот же ограниченный объем. Как если бы, входя в однокомнатную малогабаритную «хрущовку», вы оказывались в роскошных «ново-русских» аппартаментах.

К подобному – трудно привыкнуть.

Но в ту минуту мы не особенно восторгались чудесами пространственного дизайна.

Мы уже убедились – у всяких чудес бывает иногда не слишком приятная обратная сторона. А кроме того, мы здорово устали и искренне обрадовались, когда обнаружили посреди Комнаты Отдыха здоровенный круглый бассейн с бурлящей поверхностью.

На всякий случай, Васька уточнил:

– Это что кипяток?

Вероятно, запавшие в детскую память строки: «Бух в котел и там – сварился!» до сих пор волновали его воображение.

– Дубина ты! – радостно заорал Димыч, срывая с себя одежду, – Это ж джакузи! Гидромассаж! Да еще таких размеров, какие ни одному Брынцалову не снились!

– Откуда ты знаешь, – улыбнулся я, – Может и снились…

Мы бултыхнулись в воду и только тут в полной мере ощутили себя хозяевами роскошного звездолета класса «Эн». Плескались, брызгались, плавали. Ныряли и блаженно подставляли тела потокам теплой воды. Единственное, чего нам сейчас не хватало, так это женского общества. Мы бы не отказались от дюжины русалок. Без рыбьих хвостов, конечно. И не из тех, чье время измеряется в денежном эквиваленте.

Мечты, мечты…

– Поднять температуру воды? – спросила Ленка проникновенным глубоким голосом.

Я поморщился. Уж лучше бы она разговаривала хриплым мужским басом и отзывалась на кличку «Петрович». Поменьше было бы мучительных ассоциаций…

Чтобы как-то отвлечься, я решил поделиться своими наблюдениями. Рассказал товарищам историю мальчугана с ягодным пятном на вылинялых штанишках.

– Если оно излекло это из моей памяти, почему оно не смогло прочитать наши мысли? И купилось на «тараканье совершенство»?

– Слушай, – хлопнул ладонью по воде Димыч, – Да все понятно! Эта тварь лазит в чужие мозги во время сна. Вы ведь и детский голосок слышали только во сне!

– Да? А почему ты ничего не слышал? – спросил вынырнувший Васька.

– Не знаю, – честно развел руками Димыч.

И улыбнулся:

– Загадка мироздания.

– Феномен ноосферы, – согласился Васька. Плеснул водой в лицо Димычу и опять нырнул.

– Балбес, – благодушно сказал Капустин.

В нашем коллективе царила полная гармония.

«Кипящая» вода бассейна оказала благотворное действие. Смыла нашу усталость и пережитые потрясения. В результате, у всех троих обнаружился здоровый аппетит. Пора было возвращаться к прерванному завтраку.

Мы вылезли из бассейна и обсохли в потоках горячего воздуха.

Пока мы бултыхались, Ленка успела вычистить нашу одежду и обувь от следов тараканьего побоища. К тому времени, когда лениво потягиваясь после воздушного душа, мы оделись – накрытый стол и удобные кресла уже ждали нас здесь же, в Комнате Отдыха.

В общем, можно сказать, Ленка справлялась со всеми функциями идеальной жены. Разве что, кроме одной… Но уж это была не её вина.

Первое и второе – миновало почти без разговоров. Трудно разговаривать с полным ртом. Когда подошла очередь сладкого и темпы поглощения «органики» существенно снизились, Васька меланхолично заметил:

– А что это мы так скучно сидим?

Мы немедленно вскрыли еще по одной красной коробочке и Лубенчиков сказал тост:

– За победу!

А Димыч уточнил:

– За нашу победу!

Выпили и снова пожалели о малоградусности напитка. Васька предложил звездолету повысить крепость хотя бы до сорока градусов. Ленка категоричным тоном ответила, что содержание алкоголя свыше десяти процентов таит смертельную угрозу для наших организмов.

Трудно спорить с компьютером.

Впрочем, это нисколько не испортило нам настроения. Мы приняли еще трижды по три коробочки, компенсируя малоградусность количеством, и провозгласили тосты за Гагарина, за Землю и за Люка Скайвокера.

За Дарта Вейдера пить не стали.

– Не наш человек, – покачал головой Димыч, – И одевается как-то странно…

Вместо этого выпили за Дара Ветра и Туманность Андромеды.

– Кстати, а где она? – поинтересовался Васька.

Ленка сделала прозрачными потолок, пол и стены. Но Туманность мы так и не нашли. Димыч посетовал, что рисунок созвездий совсем изменился.

– А в конце-концов, бог с ней, с Андромедой, – махнул рукой Васька, – На звезды мы еще насмотримся. Ленка! Покажи лучше… кино! Должны ж были прежние хозяева как-то оттягиваться в свободное время.

И Ленка показала. Стереокино. Причем такое стерео, что даже дух захватило с непривычки. Наш стол парил в космосе, а под нами и над нами проносились сверкающие диски звездолетов. Так близко, что пару раз мы пригибали головы, вжимаясь в кресла.

Сверкали лучи лазерных пушек, несколько дисков рассыпалось огненными брызгами. Один – прямо над нашим столом. Васька едва не вывалился из кресла.

– Вот это спецэффекты! – заорал он радостно, когда обломки звездолета благополучно пролетели сквозь нас, – Вот это постановочка! Лукас отдыхает!

Чуть-погодя, выяснилось, что это кинохроника.

– Миротворческие силы Соединенных Планет нанесли полное поражение эскадрам Аркеи и вынудили их очистить сектора 3-12-20 и 3-12-21,– жизнерадостно вещал диктор.

Слушая его, попутно мы сделали еще одно открытие. Диктор-то вещал отнюдь не по-русски. Но мы его прекрасно понимали. Оказывается, во время сканирования Ленка не только «скачала» информацию из наших мозгов, но и записала туда кое-что полезное.

– На каком языке он говорит? – спросил Васька.

– Интерлингва, – ответил звездолет, адаптируя название к терминологии, устояшейся в земных фантастических романах, – Галактический язык межпланетного и межрасового общения.

– Ага, то есть, сможем конкретно общаться с местными, – сказал Лубенчиков и смущенно улыбнулся. Неожиданно для самого себя, он произнес последнюю фразу на чужом языке.

Здорово! Язык вполне доступен для человеческого речевого аппарата. Теперь одной проблемой у нас будет меньше.

Но что делать с остальными проблемами? К которым, кажется добавились местные разборки. И та, и другая сторона вполне может принять нас за вражеских агентов. Ни одна контрразведка Галактики не поверит в нашу дурацкую историю. Я бы, например, ни за что не поверил.

Кстати, мы так ничего и не узнали о прежних хозяевах. Они-то за кого были? За Аркею или за Соединенные Планеты?

– Ленка, выдай нам всю информацию о своих прежних владельцах, – потребовал я, когда кинохроника кончилась.

– Информация удалена, – последовал вполне предсказуемый ответ.

– Старая песня, – кивнул Димыч, – Эти гады замели следы.

– И думаю, не столько от нас, сколько от кого-то посерьезнее, – заметил Васька.

– Да, – согласился я, – Кого-то они здорово боялись, если бросили корабль и сошли на Земле.

– Отсюда следует вывод, что корабль успел здорово засветиться, – почесал затылок Капустин.

– Точно! Его ищут! – хлопнул Васька по столу.

– Ага, ищут… А найдут нас, – скривился Димыч.

– Не знаю. Может это еще и не самый худший вариант, – заметил я, – Помните, Ленка рассказывала про какие-то Темные Области? Мы сейчас по уши сидим в такой вот Области. Леночка, сколько займет полет до ближайшей обитаемой планеты?

– Вопрос некорректен, – с легкой грустью констатировал звездолет, – В пределах Темных Зон – надпространственные переходы не стабильны. Частичная информация, содержащаяся в Лоциях – недостоверна.

– Ну, а хотя бы приблизительно, – допытывался Васька, – за сколько времени мы туда дотащимся? Расстояние ведь известно?

– Согласно Каталогу Миров, расстояние в абсолютных единицах, – сто семьдесят семь с половиной световых лет.

– Вот-вот! – кивнул Лубенчиков, – И если все нормально будет, сколько времени займет перелет? По минимуму?

– Минимум – три дня.

– Отлично! – просиял Васька, окидывая нас восторженным взглядом, – Видите, не всё так плохо! А максимум? Я имею в виду, если нам не повезет, максимум сколько придется туда пилять?

– Максимум – бесконечность.

Димыч присвистнул и наше настроение стало чуть менее безоблачным.

– И какова вероятность такого исхода? – спросил я.

– Около восьмидесяти процентов.

– М-да. Конкретно попали пацаны, – задумчиво вздохнул Васька.

Я глянул на звезды. Они были далекими. Такими же, чертовски далекими, какими казались с Земли. Зашвырнуло нас, хрен знает куда. А они не стали ближе. Пожалуй, мы еще успеем их возненавидеть. Если так и не сумеем приблизить.

– Ладно, сыграем в национальную игру, – вздохнул я. Товарищи скупо усмехнулись в ответ. В русскую рулетку шансов обычно больше. Но выбора нам не оставили.

– Лена! – начал Димыч, пытаясь ободрить нас подчеркнуто деловитым тоном, – Эта планетка. Ближайшая. Кому она принадлежит: Аркее или Соединенным Планетам?

– Уати-7 – нейтральная планета.

– О! Уже лучше, – ласково кивнул Димыч, – А теперь, Леночка, хорошенько подумай, и скажи, какие враги тебя преследуют?

Мы с Васькой улыбнулись. Капустину не хватало только белого халата. Точь в точь, психиатр, беседуюющий с трудным пациентом.

На целую минуту воцарилось молчание. «Трудный пациент» был не на шутку озадачен вопросом. Оно и понятно. Слишком уж основательно поработали над его памятью.

– Информация удалена, – наконец отозвалась Лена. Поразительно, но в голосе компьютера явственно читалось что-то вроде сомнения. Пожалуй, Димычу не стоит слишком давить на Ленку. Этак мы её до короткого замыкания доведем.

– А почему ты торопилась покинуть Землю? – продолжал сеанс психоанализа Капустин.

– Лена должна избегать длительных остановок. Враги знают её опознавательный код.

Димыч вздохнул, набираясь терпения:

– Кто эти враги? Аркея? Соединенные Планеты? Еще кто-нибудь?

– Информация удалена.

Мы переглянулись. С тем же успехом мы могли бы добиваться от Ленки подробностей Куликовской битвы.

– Хорошо, – кивнул Капустин, – Попробуем по-другому…

Он задумался и вдруг вскинул указательный палец:

– Назови свою планету приписки! У тебя, наверняка, должно быть что-то вроде этого.

Последовала минутная пауза. Вероятно, Ленка разбиралась в отсканированной с наших мозгов информации, чтобы понять, чего от неё хотят.

– Опознавательный код зарегистрирован не на планете, – ответил звездолет.

– А где?

– В Торговой Гильдии.

– Так… А где находится Гильдия?

– Представительства Гильдии имеются на девяносто семи планетах.

Тьфу-ты!

– А в каком именно представительстве регистрировали тебя?

– Опознавательные коды регистрируются в едином каталоге Гильдии.

Я поморщился. От блужданий в этих бюрократических дебрях мало толку. Полезной информации – как в налоговом законодательстве гвинейских каннибалов.

– Ленка, – вмешался Лубенчиков, – Ну ты хоть скажи, за кого эта самая Гильдия: за Аркею или за Соединенные Планеты?

– Торговая Гильдия – нейтральная организация.

Так ничего и не добившись, мы снова затребовали от Ленки кинохроники и еще часа два наслаждались грандиозными картинами «звёздных войн». Впрочем, довольно таки однообразными.

Кроме сражений звездолетов, нам показали, как огромная станция, сопровождаемая целым роем кораблей поменьше, превращает в тучи раскаленных газов небольшие планетки. Диктор восторженно вещал об уничтожении баз террористов. Потом эта же станция оказалась у крупной и, судя по всему, обитаемой планеты, чем-то напоминавшей Землю. Несколько вражеских кораблей-дисков попытались было атаковать, но тут же рассыпались огненными лепестками.

– Несмотря на предупреждение адмирала Ванту, на подступах к планете Дарбел крупные аркейские силы вероломно атаковали миротворческую станцию «Луч Надежды», – бодро прокомментировал диктор, – Вследствие чего, адмирал принял решение нанести точечные удары по военным базам и космодромам аркейцев.

Станция озарилась радужным ореолом. Несколько ослепительной белизны столбов света прочертили поверхность планеты, оставляя за собой медленно тускнеющий шлейф – красное на черном. Должно быть там внизу бушевало настояшее море огня.

– Не хотел бы я оказаться на месте аркейцев, – вздохнул Васька.

Мы поежились. Наверное, каждый мысленно представил знакомые очертания континентов внизу. Это ведь были не спецэффекты. Всё происходило по настоящему.

– Благодаря высокопрофессиональным действиям экипажа станции, жертвы среди мирного населения были ничтожны, – радостно успокоил нас диктор.

– Ага, – ухмыльнулся Димыч, – Миллионов пять-шесть. Разве это много?

– Хватит кинохроники! – махнул рукой Васька.

Я его понимал. Одно дело, смотреть «Звездные войны» в кино, восхищаясь режиссурой, и, совсем другое – знать, что гибнут вполне реальные существа из плоти и крови. Пускай и неизвестно, как они выглядят.

Нам ведь только и показали – несколько крошечных фигурок, болтавшихся среди обломков уничтоженного аркейского корабля. И пускай даже у них клювы – вместо ртов и три глаза – вместо двух. Все равно. Смерть бывает красивой только в кино.

– Ладно, кое-что мы выяснили, – заметил Димыч, промочив горло из красной коробочки, – Перевес явно на стороне Соединенных Планет.

– Не обязательно, – покачал я головой, – Может обычная пропаганда. Кричать даже о мелких победах и ни гу-гу – о поражениях.

– Да тут и войны нету, как таковой, – не согласился Димыч, – Сплошная миротворческая операция. То есть, имеется некий дядя не просто с большой, а с О-ОЧЕНЬ большой дубиной.

– Мой дядя самых честных правил – он уважать себя заставил, – продекламировал Васька.

– Вот-вот.

– Не хотел бы я, чтобы этот дядя добрался до Земли, – задумчиво вздохнул Лубенчиков.

– Если и доберется, то не скоро, – проговорил Димыч, философски разглядывая дно коробочки, – Думаю, именно поэтому прежние ленкины хозяева вышли на Земле. Не от аркейцев же им драпать на другой конец Галактики? Этим, кстати, объясняется и подбор «кинохроники». Хозяева нашей тарелки внимательно отслеживали перемещения флота Соединенных Планет и десятой дорогой старались обойти те места.

– Нам придется использовать ту же тактику, – заметил Васька, – Пускай этот «Луч Надежды» светит где-нибудь подальше.

– Все правильно, – вздохнул я, – Только пока совершенно неактуально. Сначала надо как-то выбраться из Темной Области.

– А что откладывать, – махнул рукой Васька, – Давайте сейчас и начнем!

Мы отправились в Центральную Рубку, разместились в креслах и Димыч скомандовал:

– Ленок! Отъезжаем! Курс на ближайший обитаемый мир!

– Гипер-переходы нестабильны, – еще раз честно предупредил звездолет.

– Ну и мать их! Переходов бояться – в «тарелках» не летать!

Глава 7

Кресла мягко обволокли наши тела.

– Внимание! Начинаю обратный отсчет! – в голосе звездолета сквозило неженское, ледяное спокойствие.

– Десять…… девять…… восемь……

Мы переглянулись и Димыч натянуто улыбнулся:

– Лучше бы рассказала какую-нибудь считалочку…

– Семь…… шесть…… пять……

– Вышел зайчик погулять! – вставил Васька.

– …Вдруг охотник выбегает – прямо в зайчика стреляет, – немедленно продолжила Ленка, которая восприняла наши пожелания в качестве приказа. В её исполнении даже безобидный стишок звучал с мрачноватой торжественностью:

– Пиф-паф… Ой-ой-ой… Умирает зайчик мой…

– Кошмар, – покачал головой Васька.

– Активизация перехода! – проговорила Ленка, обрывая считалку в самом неподходящем месте.

Звезды задрожали, словно в мареве над ночным костром. А через миг всё поглотила тьма. Такая густая, что на пару секунд мне показалось, что я ослеп. Яркая вспышка. И снова тьма. Долгая, плотная, даже на ощупь. Какие-то искры в этой тьме. Далекое и невнятное, будто свозь плотный слой ваты, бормотание Димыча.

Потом сильно тряхнуло. Зубы заныли от пронизывающей тело вибрации. Радужные блестки закружились перед глазами. Замутило. Недавний плотный завтрак настойчиво попросился наружу.

– Уф-ф! – шумно выдохнул кто-то поблизости. Димыч или Васька? Не знаю. Мне было не до того.

Удар. Вспышка. И наконец, тьма-избавительница снова окутала плотной пеленой. А может я просто потерял сознание? Нет, сознание как раз было на месте. Я потерял тело. Совершенно перестал его ощущать. Но это было совсем не страшно. Это было легко. Тьма, тишина и абсолютный покой.

«Неужели я умер?»

Забавно.

Светлая точка далеко впереди. Не звезда. Просто пятно. Быстро растущее. Луч рассекающий тьму. Ага, кажется, действительно, луч! «Луч Надежды»! Только непонятно, кого они здесь умиротворяют? Нет ведь никого! Кроме меня. А мне на них наплевать. Я ведь умер.

Луч света коснулся меня и я взвыл от боли…

– Ну как, достаточно? Или добавить пару подзатыльников?

Нет это не лазерный луч. Это… монтировка в руках Дарта Вейдера. Тьфу-ты, дурацкий кошмар даже после смерти не желает оставлять меня в покое.

Правда, голос у него изменился. Без всей этой гнусавости и шипения.

– У тебя вроде с дикцией стало получше?

– Поменял бракованный шлем.

Мы стоим на залитой солнцем лужайке. Сквозь прозрачный березняк и кусты – близкая гладь реки. В общем, типичное посмертное видение.

– Ну и какого тебе от меня надо? – зеваю я. Сейчас, вероятно, начнет требовать назад деньги за «Запорожец»… Опережая вопрос, я лениво потягиваюсь:

– Деньги получишь с этого… с Оби ван Кеноби. Вообще, хватит доставать меня чепухой. Пора подумать о чем-нибудь высоком и вечном.

Дарт опять угрожающе заносит монтировку. Я слегка отступаю:

– Ну ты, порождение моего разума! Легче с монтировкой, а то я тебя породил, я тебя и…

Он смеётся:

– Хочешь говорить о высоком? Что ты, интересно, под этим понимаешь? «Высокое» – это наверно сборная России по баскетболу. Женская…

– Не собираюсь спорить с галлюцинацией, – заявляю категорически, – Ты всего лишь часть моего подсознания. И не лучшая часть.

У дальнего конца поляны возникает Димыч. Спокойно проходит мимо. Не замечая ни меня, ни Вейдера. Скрывается в прибрежных кустах.

– Э-э-эй!

Ноль внимания. Довольно бессовестно с его стороны. Тем более, что «Запорожец» этому порождению Голливуда мы вместе «толкали».

Дарт противно хихикает.

– Слушай, – вздыхаю я, – Надоела эта космическая опера… Давай попроще – чего-нибудь из раннего Тургенева… Только не «Му-му»! Я, например, не буду возражать, если ты превратишься в очаровательную юную девушку. И лучше без монтировки.

– Глупости, – не соглашается Дарт, – Если была «Девушка с веслом», то почему бы не быть «Девушке с монтировкой.»

Со стороны реки доносится плеск воды и смех. Женский смех! Я даже встаю на цыпочки, пытаясь хоть что-то разглядеть через березняк и прибрежные кусты. За кустами явно наслаждаются жизнью. Пускай и загробной.

Потом я оглядываюсь и с отвращением обнаруживаю, что Дарт вовсе не спешит превращаться во что-то более подходящее.

– Значит, говоришь, надоела космическая опера? – спрашивает он, поигрывая монтировкой. И делает шаг в мою сторону.

– Хуже горькой редьки, – подтверждаю я. И легонько отступаю.

– Может ты и киберпанк не любишь? – вкрадчиво интересуется Дарт.

– Люблю! – торопливо киваю, – Но читать не буду.

В ответ – зловещий хохот. Прям, мороз по коже…

Нет, я конечно грешен. Но не до такой степени! Порою, я, даже, уступал старушкам места в общественном транспорте.

– Тут какая-то ошибка!

– Неужели? – Дарт иронично склоняет голову, насколько это возможно в его шлеме.

Со стороны реки доносится радостный вопль Димыча. Женский визг и хохот. Оттягивается, балбес!

Где справедливость?!

Я бросаюсь вперед, увернувшись от монтировки Вейдера.

А в следующее мгновенье обнаруживается, что нет никакого березняка. Нет реки. Крутой обрыв всего в нескольких метрах. Я шагаю ближе, осторожно заглядываю вниз и тут же отскакиваю.

Пропасть. Бездонная. Точнее, вместо дна у неё – холодная пустота с редкими льдинками звезд.

– А как же Димыч? – я испуганно оборачиваюсь к Вейдеру. Но лорда и след простыл. Вместо него – кто-то, закутанный с головы до пят в длинный серый плащ:

– Над бездной тоже можно пройти.

Голос – женский.

А лицо… Лица не видать.

– Иногда самый длинный путь оказывается самым верным.

– И что это значит? – я шагаю к ней, тяну руку… И ловлю ветер.

Негромкий смех – где-то за спиной.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, оборачиваясь.

– Василий Викторович Лубенчиков, – грубовато звучит в ответ.

Меня встряхнули и бесцеремонно захлопали по щекам.

– Может ему ведро воды на голову вылить? – донесся голос Димыча, – Верный способ.

– На себя вылей, – возмутился я, открывая глаза.

– Ну, наконец-то, – облегченно вздохнул Васька, – А то мы уже начали беспокоиться.

Радостные, хотя и слегка встревоженные физиономии товарищей склонились надо мной.

– Ты как себя чувствуешь?

– Нормально. Сейчас уже нормально.

– Да-а, переходец был еще тот! – расплылся в мечтательной ухмылке Васька, – Это круче, чем на полном ходу кувыркнуться с мотоцикла!

– Ага, – подтвердил Дима, – «Хочешь острых ощущений? Летай звездолётами класса „Эн“!»

Я выпрямился в кресле и оно послушно приподнялось вслед за моей спиной.

– Ребята… Вы что-нибудь видели… во время перехода?

– Ну, да, – недоумевающе кивнул Васька, – Вспышки, там… Искры…

– И всё?

– А что мы еще должны были видеть? – удивился Димыч.

– Да нет, ничего… Всё в порядке…

Значит, галлюцинация. Я посмотрел на звезды за прозрачным куполом Центральной Рубки и перед глазами ярким видением снова встала обрывающаяся в пустоту пропасть.

Как наяву! До сих пор мороз по коже. Неужели бывают такие галлюцинации? Впрочем, откуда мне знать. Был бы рядом мой знакомый санитар психбольницы – что-нибудь посоветовал. Например, литр водки внутрь. Для промывания мозгов.

Рассказать друзьям? Этак они меня самого начнут опасаться. Кому приятно путешествовать в компании с человеком, которого посещают видения. Сегодня у него видения, а завтра он гоняется за тобой с топором. Правда, здесь топоров нет. Только мухобойки. И все равно, приятного мало.

Я задумчиво потёр висок.

Нет, это не было бессмысленным бредом…

Говорят, существуют вещие сны. А у меня, выходит, приключилось что-то вроде вещей галлюцинации. Теперь попробуй разобраться, что означает: «Самый длинный путь – окажется самым верным.» Поможет ли это предсказание вернуться на Землю? Мы-то никакого пути не знаем!

Тьфу-ты. Нострадамус из меня тот еще…

– Ленок, – спросил Димыч, – Ну и сколько нам еще «пилять»?

Звездолет отозвался после длинной паузы:

– Абсолютное расстояние – сто сорок один световой год…

– А было сто семьдесят семь! – восхитился Васька, – Неплохо! Совсем неплохо! Тридцать шесть световых лет, как с куста!

– Точность оценки… – продолжала Лена.

– Не надо про точность, – отмахнулся Васька, – Мы тебе и так верим!

Димыч взглянул на часы и обнаружил, что мы болтались в переходе минут пятнадцать, не больше.

– Такими темпами мы доберемся даже раньше, чем за трое суток! – радостно констатировал Лубенчиков, но, наткнувшись на осуждающие взгляды, поторопился трижды плюнуть через левое плечо.

Начало – вполне оптимистическое. А что будет дальше?

Я опять подумал про странную символику видения.

Река. Летний денёк… А потом на месте реки возникла пропасть. «И над бездной можно пройти…» Полный делириум, как говорят психиатры. Вроде тех голосов при белой горячке, которые дружески рекомендуют прыгнуть с двенадцатого этажа. Опытные люди рассказывают – когда тебя так уговаривавают, бывает трудно отказаться…

Я посмотрел на простодушную Васькину физиономию, на задумчивого Димыча, и решил пока не ломать голову.

И рассказывать им ничего не буду.

– Не станем останавливаться на достигнутом? – вопросительно прищурился Капустин.

– Ага, – улыбнулся Лубенчиков, – Руки-ноги целы, голова – тоже, вроде. Будем продолжать. Дурное – дело не хитрое!

Я вздохнул, отворачиваясь. Легко ему рассуждать. Никаких у него видений. Только искры из глаз.

Откупорив красные коробочки, мы промочили горло. Совсем слегка, памятуя о неприятной особенности нестабильных гипер-переходов. И снова скомандовали:

– Ленок! Давай помаленьку!

В этот раз мы посоветовали ей воздержаться от описания сцен насилия и жестокости. Поэтому истории про несчастного застреленного зайца и про месяца-редивиста, который «вышел из тумана, вынул финку из кармана» были с порога отвергнуты.

В итоге, Ленка забубнила безобидное:

– На златом крыльце сидели… царь… царевич… король… королевич…

…Дрожащее марево. Тьма. Вспышка. Снова черная пустота. Опять вспышка. И тянущиеся целую вечность секунды бесплотного существования в радужной непроглядной тьме.

Больше никаких видений.

Мы перевели дыхание и посмотрели на звезды, которые, вроде бы, совершенно не изменились со времени первого гиперпрыжка.

– Ленка! Сколько там мы покрыли?

– В абсолютных единицах – одиннадцать световых лет.

Мы переглянулись. Не густо. Темпы ощутимо снизились. Но мы приближались-таки к нашей цели.

– Продолжаем? – спросил Васька. Мы с Димычем кивнули. Пока что, все эти «переходы» были на уровне небольшого дорожно-транспортного происшествия. Трясет, конечно, и в глазах – темно. Но терпеть можно. Еще несколько прыжков через пространственно-временные «канавы» мы выдержим.

… Вспышка. Тьма. Вспышка… Вибрация… Невесомость… Даже странно, почему нет видений? Я опять хочу тебя встретить, таинственная незнакомка!.. Отзовись!..

Тишина… Пустота… Тьма.

– Сколько там… набежало? – спросил я, когда звезды снова успокаивающе зажглись по ту сторону купола.

– Минус пятьдесят четыре световых года, – бесстрастно констатировал звездолет.

– То есть как это «минус»? – непонимающе заморгали мы.

– Исходное расстояние – сто тридцать световых лет. Конечное расстояние – сто восемьдесят четыре световых года. Пройдено расстояние – минус пятьдесят четыре световых года.

Димыч выругался вполголоса. Васька присвистнул.

– Что за фигня? Ленка, ты ничего не напутала?

– Погрешность измерения… – терпеливо начал звездолет.

– Да причем здесь погрешность! – отмахнулся я, – Как могло получиться, что теперь мы дальше от цели, чем были до этих чертовых переходов?!

– В пределах Темных Зон – гипер-переходы не стабильны.

Как будто, после её коронной фразы нам всё должно стать ясно.

– Это какой-то марксизм выходит, – растерянно пожал плечами Васька, – Шаг – вперед, два шага – назад…

– Не марксизм, а маразм! – скривился Дима.

– Просто-Лена не виновата, – на всякий случай уточнил звездолет. В нежно-увещевающих интонациях почудилось искреннее огорчение:

– Просто-Лена сделала всё, что возможно.

Звезды по ту сторону купола глядели на нас с бесстыжей самоуверенностью. Словно, с издевкой повторяли: «Темная Зона… Темная Зона…» На душе стало муторно. Неужели мы так и не выберемся отсюда?

Димыч хмуро продекламировал:

– Что за шутки – еду я вторые сутки. А приехал я назад. А приехал… чёрт знает куда.

– Угу, – почесал затылок Васька, – Это уже не космическая опера. Это какой-то рэп на слова Маршака.

– Будем продолжать? – спросил я.

Товарищи смотрели в пространство. За них ответила Ленка:

– Релаксация гипергенератора займет шесть часов тридцать две минуты. Ранее этого срока, во избежания разрушения генератора, производить переходы не рекомендуется.

Что ж. Похоже, нам тоже требуется релаксация.

Мы вышли из Центральной Рубки и в похоронном настороении побрели в сторону Комнаты Отдыха. Наша «тарелка» всё больше и больше напоминала комфортабельную и весьма благоустроенную тюрьму.

Даже гигантское джакузи теперь не производило особого впечатления. Раздевались мы вяло и без всякой охоты. Надо ж чем-то занять эти шесть с лишним часов…

Васька первым стащил штаны и уже собирался бултыхнуться в кипящую пузырьками воду, но в последнюю секунду замер в невозможной позе, балансируя у самого краешка бассейна. Я вздрогнул, а Димыч выронил рубашку.

– Внимание! Внимание! – объявила Ленка тем торжественно-проникновенным тоном, с каким в голливудских фильмах вещают устройства самоликвидации.

Димыч побледнел: «Долетались…» А Васька все никак не мог решиться: то ли прыгать ему, то ли в одних трусах мчаться к спасательной капсуле.

Выдержав паузу, звездолет продолжил чуть менее торжественно:

– Справа-прямо по курсу обнаружен слабый сигнал. С точностью до шестидесяти процентов сигнал может быть истолкован как стандартная просьба о помощи.

– Тьфу-ты, – сплюнул Димыч. От сердца у нас отлегло. А Васька окончательно раздумал прыгать в джаккузи и уже торопливо натягивал штаны.

Еще бы. Не каждый день встречаешь терпящий бедствие инопланетный звездолет.

Глава 8

– Ожидаю ваших распоряжений, – проговорила совсем уже будничным тоном Ленка.

– Ну… – замялся я, – Что там полагается в таких случаях?..

– Начать сближение с целью оказания помощи? – уточнил звездолет и добавил с интонацией заботливой мамаши, – Напоминаю о возможной угрозе. Если на корабле – враги…

– Кстати, – вмешался Димыч, – А что за корабль?

– Визуальный контакт пока не установлен. Согласно опознавательным кодам – звездолет класса «Од», зарегистрированный на нейтральной планете Уиту-Шер-2.

– Будем надеяться, что тут без подвохов, – сказал Димыч и вопросительно обвел нас взглядом. Ни Васька, ни я не возражали.

Разве можно упускать шанс пообщаться с кем-нибудь более информированным, чем наша склеротичная Ленка.

– Сближаемся.

– Приказ ясен, – отрапортовал звездолет, – Начинаю сближение.

– Кстати, а как там с защитой, на случай всяких неожиданностей? – торопливо спохватился я.

– Силовое поле приведено в боевую готовность и функционирует нормально. Противометеоритная защита активирована. В случае очевидной угрозы – огонь на поражение.

– Приятно слышать, – улыбнулся Васька, – Хоть в этот раз, никто не предлагает обойтись мухобойками.

Мы оделись и вернулись в Центральную Рубку.

Конечно, слегка неловко, что тут нет штурвалов, кнопок с тумблерами, или на худой конец интерфейсных кабелей – для подключения непосредственно к мозгам (идея сверлить дырку в голове ради установки компьютерных портов никогда меня особенно не вдохновляла).

Мы просто сидели и таращились на звёзды, словно школьники в планетарии.

Ленка все делала сама. И встрявать в этот процесс – было бы не меньшей глупостью, чем пытаться скупать по дешевке инопланетные звездолеты.

Не знаю с какой скоростью шло сближение. Никаких перегрузок мы не испытывали. Да и вообще, если бы точно не знали, что движемся – врядли бы догадались.

– Визуальный контакт установлен, – доложил звездолет минуты через три. Конечно, нам еще ничего не было видно. Зрение-то у нас – послабее чем у Ленки.

Поэтому она тут же вывела голографическую картинку. В воздухе перед нашими креслами повис небольшой, тускло поблескивавший цилиндрик.

– Провожу реконструкцию изображения.

Цилиндрик увеличился до размеров пол-литровки и завертелся в пространстве – Ленка хотела показать его нам со всех сторон. Впрочем, пока единственная деталь, которую мы смогли разобрать – довольно большая дыра с рваными краями посредине цилиндрического корпуса.

Спустя пару минут, изображение еще выросло и сравнялось габаритами с… ну, не знаю, с холодильником «Донбасс», например. Только неизвестный корабль имел почти правильную цилиндрическую форму.

Уже можно разглядеть, что в дыре посредине корпуса торчат какие-то гнутые, оплавленные трубки. Вероятно, инопланетникам здорово досталось. Еще несколько дыр, поменьше были затянуты темной массой, будто кто-то пытался изнутри латать поврежденный корабль.

Рядом с изображением зажглась масштабная сетка. Метрическая, для нашего удобства. Я прикинул на глаз: в поперечнике космическое судно было около десяти метров, высотой – не меньше двадцати. Чуть крупнее нашей «тарелки», хотя, по сравнению с ракетой «Энергия» – явно мелковато. А уж рядом с «Лучом Надежды» и вовсе выглядело бы крошечным.

На первый взгляд, никакой особой угрозы здесь не предвиделось.

– Визуальный контакт подтверждает классификацию, – сказала Ленка и изображение чужого звездолета стало полупрозрачным, – Корабли класса «Од» малого тоннажа используются для грузопассажирских перевозок на ближние и средние расстояния. Снабжены кроме генераторов защитного поля… – по периметру в средней части цилиндра розовым цветом зажглись несколько сегментов, – … также противометеоритными пушками малой мощности.

Красные точки немедленно вспыхнули на торцах цилиндра.

– Центральная рубка и жилые отсеки…

Верхняя треть звездолета осветилась зеленым.

– Грузовые отсеки или отсеки пассажиров.

Синим цветом выделилась нижняя треть цилиндра.

– Энергоустановка, гипергенератор и двигатели.

Средняя треть, как раз напротив здоровенной дыры в корпусе, и несколько труб, проходящих по центру нижней, вспыхнули желтоватым огнем.

– С вероятностью девяносто пять процентов повреждения исключают возможность текущего ремонта силами экипажа.

– Да, здорово их шандарахнуло, – заметил Васька, – Придется выручать гуманоидов.

– Кто тебе сказал, что они гуманоиды? – задумчиво почесал подбородок Димыч. А я подумал, что мы так до сих пор не видели ни одного представителя здешних рас. Были слишком заняты. То жрали, то пили, то тараканов давили… Впрочем, «малыш»… Нет «малыш» не в счет. Будем надеяться, что остальные обитатели Галактики совсем другие. Пускай уж лучше с глазами на стебельках, чем такие.

Надо запросить у Ленки всю информацию.

Димыч меня опередил:

– Что известно об обитателях этого…как его?

– Уиту-Шер-2 – один из важных перевалочных пунктов галактической торговли. Принадлежит местной расе – Уиту.

Рядом с цилиндрическим звездолетом возник наполовину затянутый облаками голубой шар и чуть в сторонке – причудливое существо. Кто-то вроде осьминога с дюжиной вдумчивых глаз и веселеньким красно-желтым орнаментом на шкуре.

– …Девяносто два процента поверхности планеты покрыты океаном.

– Понятно почему для осьминогов там раздолье, – кивнул Васька, – А русалочек там случайно не водится?

Ленка сделала вид или действительно не поняла. Продолжила:

– Согласно оценкам экспертов Торговой Гильдии, Уиту-Шер-2 располагает значительными запасами цветных металлов и углеводородов. Однако, промышленная разработка почти не ведется. Основные месторождения находятся на океаническом шельфе, в зонах наиболее плотного расселения уиту, куда закрыт доступ чужакам.

Облачный покров на голубом шаре исчез. Районы вокруг единственного материка и островов выделились пульсирующим бледно-зеленым цветом.

– Последние шестьдесят семь стандартных лет, в результате присоединения к Договору о Концессиях, аборигены позволяют Торговой Гильдии использовать залежи титана и серебра на островах…

– Это все впечатляет, – вежливо перебил Дима, – Но пока хватит об экономике. Было бы интересно узнать что-нибудь конкретное… например, чем эти осьминоги питаются?

Васька хихикнул:

– Тоже, наверное, любят живую органику.

– Уиту не являются агрессивной расой, – поняла Ленка, – Однако попытки чужаков проникнуть в места обитанияя аборигенов, согласно местному кодексу, караются смертью.

– И что… были случаи? – осторожно спросил Димыч.

– Были, – честно признался звездолет.

– Да ладно, – отмахнулся Васька, – Нам-то что до этого… Мы-то в ихний океан лезть не собираемся.

Дима смерил его уничижительным взглядом и ласково поинтересовался у звездолета:

– Леночка, согласно Галактическому Законодательству, кому принадлежит пространство внутри корабля?

– Пространство принадлежит планете регистрации.

Капустин посмотрел на нас многозначительно. Всё было понятно без дальнейших объяснений. Пространство внутри звездолета-цилиндра вполне можно трактовать, как место обитания «уиту».

Помощь-то им нужна. Только слишком рискованно связываться с расой, у которой такие гостепреимные обычаи.

– Ленка, запроси, какая именно помощь им требуется, – сказал я.

– Борт 384–967 не отвечает на запросы. Возможно повреждение приемной антенны.

– Или никого нет в живых, – преположил Васька.

Мы переглянулись и подумали об одном и том же.

– Лена… У тебя есть скафандры? Что-нибудь не слишком громоздкое?

– Ага. Пляжный вариант… – вставил Лубенчиков.

– Балбес, – беззлобно констатировал Дима.

Но Васька только внешне храбрился. Я-то видел, что ему тоже не по себе.

И вправду, не слишком это приятно – лезть на чужой звездолет. Да еще, если не ясно, как там тебя примут. Из книжек и фильмов все мы прекрасно усвоили, что самые главные неприятности в космосе бывают именно на чужих, терпящих бедствие звездолетах.

– Скафандры имеются, – сказала Ленка, терпеливо дождавшись окончания нашей перепалки.

По ту сторону купола Рубки, уже без всякого увеличения, хорошо виден приближающийся с каждой секундой цилиндрик.

Пора на что-то решаться.

Риск есть риск, но чем черт не шутит – если кто из «осьминогов» уцелел, может удастся добиться каких-то важных сведений. Например, о кординатах Земли. Или о том, как выбраться из Темной Области…

Даже, если на корабле одни мертвецы, все равно полезная информация в виде бортовых записей могла сохраниться. Любая зацепка, которая приблизит нас к дому. Уже ради этого стоило рискнуть.

– Пойду я, – твердо сказал Димыч, – Я могу с ними договориться.

– Нет я, – не менее твердо заявил Васька, – Ты уже однажды пытался договориться. И чем кончилось?

Я наблюдал за обоими друзьями и только качал головой. Спорят и ссорятся, будто речь не о чужом звездолете, а о женской половине химфаковской общаги.

– Перестаньте, – взмахнул я рукой, обрывая дискуссию, – Одному идти – слишком опасно. Надо – вдвоем.

– Лубенчиков остается, – категорически заявил Димыч.

– Это еще почему? – обиделся Васька.

– Потому, что кончается на «у». Это тебе не раздолбанные «жигули» клиентам втюхивать…

– Много ты понимаешь, – горделиво выпятил грудь Лубенчиков, – Здесь тоже нужны нестандартные подходы…

– Ага, однажды вы с Рузяном такой подход использовали, – иронически прищурился Димыч, – И целых два месяца лечились от побоев…

Васькино лицо передернулось. Воспоминание – не из приятных.

– Не надо нагнетать страсти. Я уже через две недели был, как огурчик.

– Ага, а Рузян до сих пор хромает.

Лубенчиков кашлянул:

– Тогда пойдем втроем. Вместе мы в это дело встряли – вместе и выпутаемся… Или не выпутаемся.

– Глупости, – не согласился Димыч, – Кто-то должен остаться на «тарелке». Тоже, между прочим, ответственное задание. Но, если ты так настаиваешь… Давайте тянуть жребий.

– Давайте! – с подозрительной легкостью согласился Лубенчиков и извлек из кармана коробок спичек. Отвернулся на секунду и протянул нам руку с тремя спичками, зажатыми в кулаке, так что наружу торчали лишь серные головки.

– Короткая – остается на «тарелке», – пояснил Васька и предложил Капустину, – Тяни!

– А почему я первый? – с подозрением моргнул Димыч.

– Это ведь твоя идея – жребий, – невинно вздохнул Лубенчиков.

Капустин нахмурился и… вытянул короткую.

– Вот всё и решилось! По-честному! – обрадовался Васька и торопливо засунул остальные спички в карман.

– Э-э, ну-ка покажи! – потребовал Димыч.

– Некогда, Дима, некогда, – отмахнулся Лубенчиков, – Братья по разуму ждут– не дождутся!

Он кивнул в сторону чужого звездолета:

– Ленок, как нам лучше туда попасть?

Ответ последовал без малейшей задержки.

– Поскольку борт 384–967 не реагирует на запросы, воспользоваться его шлюзами невозможно. Стандартная процедура – вскрытие корпуса корабля с установкой временного шлюзового перехода.

– А чего его вскрывать? – заметил Васька, – Его уже и так вскрыли. До нас.

Отверстие с рваными краями – шириной никак не менее трех метров. Вполне достаточно, чтобы каждый желающий смог нагрянуть в гости.

Ленка откомментировала:

– Замеры показывают, что гипергенератор корабля либо отключен, либо полностью разрушен. Уровень гиперполя и остаточные искажения континиума в пределах нормы. Однако, инструкция не рекомендует проникновение через энергоотсек. Стандартная процедура – вскрытие корпуса в районе шлюзовых камер или в районе отсеков экипажа.

– Сколько времени это займет? – уточнил Дима.

– Для звездолетов класса «Од», три – четыре часа…

– Чего-о?! – возмутился Васька, – Да за это время у нас все «осьминоги» передохнут! Не с кем будет налаживать плодотворный межрасовый диалог!

– А нельзя как-то ускорить дело? – спросил Капустин.

– Просто-Лена не является спасательным кораблем, – виновато отозвался голосок.

Лубенчиков нетерпеливо стукнул кулаком по креслу:

– Ну так, пошлем на фиг все эти инструкции! Дырка-то уже есть – и это главное!

– Вы не должны подвергать себя напрасному риску! – у нашего звездолета опять прорезались материнские интонации, – Учитывая разрушения внутри энергоотсека…

– Раньше надо было думать! – скривился Лубенчиков, – Если б не твоя забота, мы бы здесь не загорали!

Да уж. Риском больше, риском меньше. Васька-то прав. С тех пор, как мы очнулись счастливыми обладателями «тарелки» хай-класса, вся наша жизнь – сплошная игра.

– Леночка, – мягко попросил я (ну не могу я разговаривать с женщинами грубо), – Ты, давай, организуй нам переход через ихний энергоотсек. Время не терпит.

– Исполняю, – безропотно отозвался звездолет.

За время спора, мы еще приблизились к кораблю уиту. Цилиндр нарядно блестел. Намного сильнее, чем полагалось бы от света далеких звезд. Должно быть, фильтруя картинку через прозрачный купол Рубки, Ленка специально для нас усилила яркость. Сейчас чужой звездолет напоминал громадную елочную игрушку. Только густая тьма, черным зрачком затаившаяся в дыре посреди корпуса, не давала расслабиться. Будто пристально смотрела на нас внимательным и оценивающим взглядом.

– Пошли одеваться! – хлопнул меня по плечу Васька, – Как раз успеем, пока Ленка сварганит переход.

Выделявшаяся на полу голубоватым свечением тропинка привела нас через коридор в один из отсеков, занимавших периметр «тарелки». Раньше мы сюда не заглядывали, просто не успели.

Вдоль стен, справа и слева, было штук по семь прозрачных цилиндров. Совершенно пустых.

– Займите исходное положение, – сказала Ленка, гостепреимно открывая пару цилиндров.

Мы выполнили просьбу. Цилиндры немедленно закрылись и откуда-то снизу плотными клубами начал подниматься белый туман. Вверх по телу побежал холодок.

– А как же насчет скафандров? – недоумевающе заерзал Васька.

Димыч хихикнул. Похоже, он понимал во всем этом больше нашего.

Туман поднимался всё выше и я прочитал в глазах Лубенчикова что-то вроде легкого беспокойства.

– Ленок, ты… ты извини, что я на тебя накричал, – вдруг с раскаянием попросил Васька. И дрогнувшим голосом уточнил:

– А ты уверена, что все идет как надо?

– Пожалуйста, стойте спокойно. Процесс будет завершен через пятьдесят три секунды.

Плотные белые клубы как раз достигли наших подбородков. Васька на всякий случай привстал на цыпочках. В этот момент туман перестал подниматься. Однородной массой заполнил две трети цилиндров.

– Процесс успешно завершен, – доложила Ленка, – Метастабильные скафандры сформированы.

И мы вдруг обнаружили, что белая пелена растаяла. Но не до конца. Что-то полупрозрачное и невесомое покрывало наши с Лубенчиковым тела вплоть до подбородков. Это и есть скафандры? На вид – не особо внушительно.

– А что значит – «метастабильные»?

– Срок службы скафандров в активированном состоянии – десять часов шесть минут, – с готовностью пояснила Ленка.

– А потом?

– По истечении указанного срока, метастабильный материал распадается, превращаясь в совершенно безвредное световое излучение и, таким образом, не загрязняя окружающую среду.

– Какое полезное изобретение! – восхитился Димыч, – Будем надеяться, что вы там не задержитесь дольше десяти часов.

– Да уж, – кивнул я, мысленно проклиная высокую техническую мысль ленкиных создателей. Это ж надо, додуматься до одноразовых скафандров!

– Леночка, золотце, неужели у тебя нет ничего более капитального? – взмолился Васька, с опаской щупая полупрозрачную субстанцию, – Разве это материал? Это одна видимость!

Звёздолёт выждал секунду. И отбарабанил:

– В случае экстренных ситуаций, использование метастабильных материалов – обычная процедура. Формирование скафандров стационарного типа предусмотрено только для длительных ремонтных работ.

Васька скривился, наверное собираясь в очередной раз нагрубить Ленке.

– Погодите, ребята, – успокаивающе поднял руку Димыч, – Сколько времени уйдет на изготовление стационарных скафандров?

– Один час три минуты, – не задумываясь ответила Ленка.

– Вот видите! Она права! Не стоит терять уйму времени на подбор гардероба.

– Дурацкая система! – буркнул Лубенчиков, – Что, нельзя было заранее наклепать нормальных скафандров? Или может у них тоже ограниченный срок хранения?

– Не кипятись, Васёк, – улыбнулся Капустин, – Система вполне рациональная. Видал этих крашеных осьминогов, уиту? Я бы сказал – они достаточно сильно отличаются от нас по телосложению. И думаю – это еще не предел. Такими «тарелками», как наша, вполне может пользоваться десяток абсолютно непохожих рас. Какой смысл держать наготове целую кучу особых костюмов, если запросто можно изготовить их по фигуре прямо на борту?

Доводы Димыча были резонными. Только он оставался на «тарелке», а нам предстояло топать через открытый космос на чужой разрушенный корабль. В качестве единственной защиты от всех неприятностей имея лишь замечательные, «самораспадающиеся» костюмчики. И даже мысль о том, что они превратятся в «совершенно безвредное для окружающей среды излучение» как-то мало успокаивала.

Я посмотрел на Ваську и он молча развел руками. Отступать уже не только малодушно, но и глупо.

– Ленок, давай что ли… Отправляй нас.

– Минутку! – вдруг аж подпрыгнул Лубенчиков, – Мы что, так и пойдем с голыми руками?!

Я почесал затылок. В чем-то, он прав, конечно. Вот только, как отнесутся недоверчивые уиту к вооруженным чужакам? Мало ли что им пригрезится со страху…

– Кстати, – вмешался Димыч, – А как там у них насчет блокировки оружия?

Звездолет немедленно отозвался:

– Согласно Одиннадцатой Галактической Конвенции автоматическая блокировка оружия и опасного инструмента во внутреннем пространстве торгового корабля является обязательной.

– Ага, значит, вопрос отпадает, – развел руками Капустин, – Не с мухобойками же туда идти.

– Да, – согласился я, – Это было бы несолидно.

– Погодите! – не унимался Васька, – У них ведь поврежден генератор! Значит, энергия почти на нуле! Возможно и блокировка тоже не работает!

– Ну и что ты хочешь этим сказать? – поморщился Димыч, – Что можно туда на танке въезжать?

– Мы могли бы взять плазменные резаки, – предложил я, – Это все таки инструмент. Который, кстати, может пригодиться и для аварийно-спасательных работ.

Лубенчиков не возражал, хотя по его лицу было видно, что парочка каких-нибудь самонаводящихся бластеров куда больше согрела бы его душу.

Стена сбоку распахнулась. Ленка доставила нам резаки. По виду – здорово смахивавшие на водяные пистолеты. По весу – тоже.

Васька страдальчески сморщился.

Звездолет терпеливо объяснил как пользоваться резаками. Радиус действия у них был всего метра три. Одного энергоэлемента в режиме минимальной мощности хватало на час. В общем, особо не повоюешь. Но все равно приятней, чем с пустыми руками.

Мы прилепили резаки у пояса и уже собрались в шлюзовую камеру, когда Ленка добавила:

– Кроме того, в экстренных случаях, можно использовать портативные лазерные генераторы, встроенные в скафандры.

Мы с Васькой окинули удивлёнными взглядами свои полупрозрачно-невесомые костюмчики. Что-то новенькое! Куда интересно она ухитрилась втиснуть эти самые генераторы? Всё равно, что прятать пистолет в плавках!

Звездолет начал объяснять. А мы только хлопали глазами, восхищаясь чудесами инопланетной технической мысли. Оказывается, достаточно было стиснуть руку в кулак, выставив большой палец между средним и указательным…

Подробности мы не очень уловили, но главное, что спустя секунду из кончика большого пальца бил луч. Довольно мощный, хотя и кратковременный. Ведь при этом расходовался ресурс самого скафандра. Работа лазера в течении десяти секунд сокращала ресурс на целый час.

– Поэтому использование портативных генераторов без крайней необходимости не рекомендуется.

– Все равно, здорово, – восхищенно качал головой Васька, тренируясь в составлении необходимой комбинации пальцев.

– На Земле до этого еще не скоро додумаются, – кивнул Капустин.

– Угу. Джедаям такое и не снилось.

Ободренные, мы скомандовали:

– Ленок, начинаем спасательную операцию!

Дальняя стена расступилась, открывая проход в следующее небольшое помещение.

– Пожалуйста, пройдите в шлюзовую камеру.

– Э-э! – спохватился Лубенчиков, – Может я опять что-то путаю, но как насчет шлемов? Я понимаю, что костюмчики и так сидят замечательно, но, боюсь – без шлемов мы схватим насморк!

Ленка помедлила секунду, переваривая сказанное, и пояснила:

– Защитное силовое поле предохранит вас от переохлаждения.

Васька махнул рукой над шевелюрой и с подозрением прищурился:

– Что-то не чувствую никакого поля.

– Скафандры не активированы. Для активации войдите, пожалуйста, в шлюзовую камеру.

– Обязательно, – вздохнул Лубенчиков.

На всякий случай обнявшись с Димычем, мы шагнули вперёд – навстречу судьбе.

– Внимание! – честно предупредил звездолет, – Пять секунд до начала откачки камеры.

– Ну вы, турысты… Не слишком задерживайтесь! – сказал Капустин.

– Спасибо, что напомнил, – пробурчал Васька, – А то я уже собрался ночевать в гостях.

Глава 9

Проход сомкнулся позади. Засвистело. Это воздух всасывался в отверстия на стенах и потолке. Только мы не чувствовали ни малейшего дуновения. Должно быть, защитное поле начало действовать. Чтобы убедиться, я попробовал дотронуться до щеки… И это получилось!

– В шлюзовой камере – вакуум! – доложила Ленка.

Мы озадаченно переглянулись с Лубенчиковым. Он в задумчивости почесал нос. Вдруг шагнул к стене и с размаху приложился лбом. Точнее, попытался это сделать. Невидимый упругий слой остановил васькин лоб в сантиметре от поверхности.

– Работает! – восхитился Лубенчиков.

И, не встречая малейшего препятствия, взлохматил свою шевелюру.

– Вот это техника! – он как-то оценивающе глянул на меня и добавил, – Интересно, а если кому-нибудь дать подзатыльник…?

– Давай поставим эксперимент, – кивнул я, – Кто-нибудь даст тебе подзатыльник, а ты поделишься впечатлениями.

Перейти от слов к делу мы не успели.

– Временный коммуникационный туннель активирован! – доложила Ленка, распахивая перед нами не слишком широкий проход в стене.

Васька шагнул вперед и тут же намертво вцепился в края прохода:

– Ой!

Я осторожно заглянул через его плечо. И впрямь,»Ой!» Черная бездна под ногами. Холодные искорки звезд только усиливали эффект. Будто висишь над пропастью, да еще и вниз головой. Впрочем, над головой тоже была пустота. Ни малейшего намека на обещанный туннель.

– И как это понимать?

– Леночка, – взмолился Лубенчиков, отступая назад, – Это что, такая шутка?

Звездолет недомевающе отозвался спустя секунду:

– Какая именно шутка требуется? Уточните вопрос.

– Требуется коммуникационный туннель! – возмутился я.

– Какие-то проблемы? – донесся рядом голос Капустина.

– Туннель сперли!

Димыч озабоченно засопел:

– А ты уверен, что Васька там ничего не нажимал?

Я окинул шлюзовую камеру взглядом. Собственно говоря, никаких кнопок и переключателей не было и в помине. Голые стены. Даже Лубенчиков не сумел бы ничего натворить.

Я снова шагнул к проходу. Опустился на четвереньки и осторожно высунул руку. Пощупал. Что-то твердое, слегка пружинящее. И при этом совершенно невидимое. Я встал и, опираясь руками о стену, попробовал наступить на это одной ногой. Нога не провалилась. Тогда, набравшись духу, я шагнул вперед.

Лубенчиков с воплем метнулся ко мне. И чуть успокоился, когда понял, что прыгать в космическую пустоту я не собираюсь. Туннель был на месте. Правда, не совсем тот, на какой мы расчитывали. Туннель, сварганенный Ленкой полностью из силового поля.

– Я извиняюсь, ложная тревога. Все в порядке, – сообщил я и посмотрел на далекий, страшно далекий цилиндр чужого корабля. Не меньше пятидесяти метров над бездонной пропастью. Разве что, если не смотреть под ноги…

– Зачем было устраивать панику? – удивился голос Капустина, – Даже из рубки туннель прекрасно виден.

Ага. Из рубки-то он виден. Конечно же заботливая Ленка, фильтруя изображение, «подсветила» силовое поле. А в наших скафандрах такая замечательная возможность не предусмотрена.

– Ну… идем? – спросил Васька за моей спиной.

– Угу, – бодро ответил я. Слегка опираясь руками о невидимые стенки туннеля и, борясь с головокружением, двинулся вперед… Раз-два-три-четыре-пять! Пять шагов… Осталось каких-нибудь сорок пять… Опора под ногами слегка вибрировала.

– Ты можешь идти не в ногу? – попросил я Лубенчикова.

– Чего?

– Однажды солдаты Наполеона развалили так Чертов Мост. И Суворову пришлось связывать его офицерскими шарфами и солдатскими портянками…

– Ясно… – понимающе заметил Васька, – Портянки тогда делали на совесть.

Ему тоже было не по себе.

– Давай идти быстрее, – кротко попросил Лубенчиков.

А я вдруг подумал, что с Чертового Моста падать было всего-ничего – каких-нибудь сто пятьдесят метров. Вот, если упадем мы… Сколько там световых лет до ближайшей звезды?

Нет, вниз лучше не смотреть!

Когда отверстие в боку чужой громадины оказалось у меня перед носом, я даже не сразу поверил, что все кончилось.

Хотя, кое-что только начиналось.

Я осторожно заглянул внутрь корабля уиту. Подозреваю, что если бы не скафандр, мало что удалось бы рассмотреть. Изображение явно усиливалось и «подсвечивалось». Хотя силовые поля через наши квази-шлемы не увидишь, но зато искореженные и оплавленные внутренности энергоотсека были чётко различимы.

– Ну что там? – спросил Васька, просовывая голову следом.

– Дохлых осьминогов пока не видно, – ответил за меня голос Капустина. Наши костюмы каким-то образом передавали изображение прямиком в Центральную рубку.

От края туннеля до ближайшего горизонтальной поверхности внутри было около метра. Стараясь не угодить на торчащие обломки, я спрыгнул внутрь…

И полетел прямиком к противоположной стене отсека.

Твою мать! Да здесь невесомость! Очевидно, их генератор искусственной гравитации вырубился вместе со всей энергоустановкой.

Я ударился о стену и судорожно вцепился в какую-то решетку. С непривычки, меня слегка замутило. Представляю, каково было нашим космонавтам годами болтаться на легендарном «Мире». По сравнению с этим, у нас на «тарелке» практически санаторные условия. Не звездолет, а дом отдыха…

Пока я малость обвыкался, Лубенчиков хихикал и летал от одной стенки к другой.

– Здорово!

– Васька, перестань!

– Лёха! Это стоит двух штук баксов!

Вот балбес. Еще напорется на кусок искореженного металла. Скафандры-то у нас должны быть прочными – но какой предел у этой прочности? Когда их изобретали, никто не думал, что в них будет щеголять Лубенчиков.

Я снова окинул взглядом корабельный трюм. После того, что здесь произошло, сам чёрт не отыскал бы проход в отсеки экипажа. Да и освещения все таки недостаточно.

– Что собираетесь предпринять? – спросил Димыч.

– Пока не знаю. Жаль фонарик не захватили. Дополнительный свет бы не помешал.

Едва я произнес слово «свет», на противоположной стене, вспыхнуло яркое круглое пятно. Я чуть повернул голову. Пятно переместилось за взглядом.

Что ж, это удобнее фонарика! Раз ничего похожего на лампочку в моем костюме не имеется, значит дело в особом усилительном фильтре? Подозреваю, что сейчас даже кошка видела бы хуже меня.

– Лубенчиков! Скажи «свет»!

Васька от удивления слегка притормозил, ухватившись за обломок трубы.

– Ну… свет.

И тут же восхитился:

– Здорово придумано! Теперь не один осьминог не укроется!

Он радостно похлопал себя по рукоятке плазменного резака. Тьфу-ты… Похоже, он успел забыть, ради чего мы сюда прибыли.

– Васька! Мы ведь их не отстреливать явились. А спасать.

– Спасем. Не сомневайся. И даже если не захотят – все равно спасем!

В доказательство серьезности намерений, Лубенчиков сложил из пальцев волшебную комбинацию. Неожиданно яркий луч саданул по стене, оставив на ней крохотное, проплавленное пятнышко.

– Идиот! Ресурс скафандра не расходуй! – возмутился голос Димыча.

– Без паники! – отмахнулся Васька и завертел головой:

– Где же двери?

В безвоздушном пространстве между мной и Лубенчиковым вдруг возник мираж. Полупрозрачное схематичное изображение корабля-цилиндра. Спустя секунду, изображение увеличилось, выделился цветом центральный энергоотсек. Мираж начал стремительно расти, пока края его не слились с реальными стенками помещения. При этом, полупрозрачными фантомами повисли в воздухе какие-то плоскости, трубы, шары. То, что до взрыва, было стандартной начинкой отсека, а сейчас превратилось в неузнаваемую фантасмагорию искореженных обломков. Единственная более менее похожая деталь – толстенная колонна в центре. Но даже она покрылась трещинами, изогнувшись огромной дугой от «пола» до «потолка».

– Проход в отсеки экипажа здесь, – донесся голос Ленки и на «потолке» желтовато засветилось овальное пятно. Мы с Васькой радостно переглянулись. Здорово иметь такого проводника!

Я начал карабкался вверх, цепляясь за фрагменты уничтоженного оборудования, а Лубенчиков, сильнее оттолкнувшись, перелетел через отсек. Как будто он всю жизнь только делал, что готовился к полетам в невесомости.

Оказавшись рядом с пятном и ухватившись за какие-то выступы, мы тщательно изучили слегка неровную поверхность. Путь преграждала бесформенная металлическая нашлепка диаметром не меньше трех метров. Наверно, один из тех шаров, сорванный силой взрыва и буквально размазанный по стенке.

Васька ковырнул пальцем край нашлепки и взялся за рукоять плазменного резака:

– В качестве щадящей терапии, доктор рекомендует вскрытие!

Я не возражал.

Лубенчиков сдвинул предохранитель, ствол резака голубовато замерцал. Васька нажал кнопку-спуск, в металл ударил столб пламени и Лубенчиков, чертыхаясь, улетел в противоположный конец отсека.

– Уменьши мощность, балбес!

Пока он добирался назад, я сам взялся за дело. Покрутил колечко вокруг ствола, выставляя минимальную мощность и провел тонким белесо-голубым лучом вдоль контура прохода.

Ни малейшего эффекта. На металлической поверхности не осталось даже следа. Я прикусил губу от удивления. В том месте, куда саданул Васька, была только маленькая черная вмятина.

Хватит ли нам энергоэлементов?

Пока я размышлял, вмятина посветлела и разгладилась. Нашлепка обрела первозданный вид.

– Приказ не ясен, уточните, – отозвалась Ленка на вырвавшуюся у меня короткую фразу.

Невидимый Димыч хихикнул:

– Вы что там, уже с братьями по разуму общаетесь?

К первой фразе, я добавил вторую.

Встревоженный моим красноречием Васька прилетел назад.

– Что случилось? – спросил он, врезавшись в стенку и намертво вцепившись в обломки поручней.

Я объяснил.

Лубенчиков озадаченно сморщил лоб. Потом снова выставил резак на максимум и пальнул в злосчастную нашлепку.

Пока он совершал очередной полет, я любовался результатом. Черная вмятина получилась еще большей. Но спустя пару секунд, так же бесследно рассосалась. А я вдруг обнаружил, что нашлепка ощутимо выросла в толщину. Словно сосиска в кипятке.

Переключив инструмент на среднюю мощность, я направил луч на край загадочного бугорка. Секунд через десять, между бугорком и стеной появилась вполне заметная щель.

Лубенчиков тоже не терял времени и наловчился палить из резака прямо на лету, болтаясь туда сюда, между «полом» и «потолком». После четвертого васькиного выстрела что-то произошло. Нашлепка дёрнулась, разбухая на глазах. От неожиданности я выпустил опору. Меня унесло «вниз».

Неприятное ощущение – бултыхаться, как муха в тарелке с супом. Пытаешься дотянуться до совсем близкой трубы, а тебя относит назад. Законы механики в чистом виде. Думаю, в стационарных скафандрах что-то предусмотрено на случай невесомости. Какие-нибудь магнитные присоски. Умные существа все предусматривают. Это мы, дураки, сунулись в прозрачных костюмчиках.

– Лёха! – радостно завопил Васька, – Оно отлипает!

Терпение у меня кончилось – я снова включил резак, на этот раз в качестве реактивного двигателя и, кувыркаясь, полетел «вверх».

«Нашлепка» уже совсем не была нашлепкой. Бесформенный кусок металла у нас на глазах принимал форму здоровенного восьмигранника.

Чтобы ускорить процесс, Лубенчиков опять собрался выстрелить, но тут донесся громкий встревоженный голос Ленки:

– Внимание! Прекратить воздействие на объект! Предположительно – объект повышенной опасности. Выполняю идентификацию.

Васька в сомнении опустил инструмент. Хотя по лицу было видно, что особого впечатления слова Ленки не произвели. Пришлось почти силком буксировать Лубенчикова дальше от восьмигранника.

Загадочный объект тем временем достиг вполне правильной формы. Но до конца отлипать от стенки не собирался.

Спрятавшись за искореженную груду металла, мы наблюдали за ним с показавшегося мне безопасным расстояния.

– Ну и материал, – восхищался Васька, – Представляешь, если из такого наделать «запорожцев». Их же хоть «мерседесом», хоть «камазом» переезжай. Нагрел и машина опять целая! Здорово!

– Да уж… Сам вдребезги, а машина целая. Конечно, здорово…

– Тебе бы только критиковать, – недовольно поморщился Васька, – Лучше скажи, что делать будем?

Как будто я знал. Опять лезть к загадочному восьмиграннику не хотелось. Ведь совершенно непонятно, чего ждать от инопланетной техники.

– Так, – решительно заявил невидимый Капустин, – Я иду к вам.

– Еще чего, – возмутился Лубенчиков, – Сами справимся!

Выпустив обломок трубы, он оттолкнулся и полетел в сторону восьмигранника.

– Васька! Стой! – я попытался схватить его за ногу, но и сам утратил точку опоры.

– Э-э! – забеспокоился Димыч, – Без меня ничего не трогать.

– Да все будет нормально, – успокоил Васька. И пояснил безмятежно-назидательным тоном:

– Это ведь не бомба. Без энергии любая машина – куча металлолома.

Мне бы его уверенность.

– Не вздумай пользоваться резаком!

– Не буду, не буду. Просто хочу рассмотреть получше.

Мы уцепились за решетку, торчавшую из стены в трёх метрах от восьмигранника и Лубенчиков заметил:

– Остался совсем пустяк.

– Тебе ведь ясно сказали: прекратить воздействие!

– А разве это воздействие? Я ж не из пушки в него палить собираюсь! Оно еле держится. Потихонечку, аккуратно ковырнуть чем-нибудь. Ломом… или монтировкой…

Я огляделся по сторонам. Кажется, ничего подходящего нет. Да и сама идея мне не слишком нравилась.

– И чего мы не догадались с собой прихватить, – расстроился Васька, – Резаки взяли, а это забыли.

Да уж. Самый необходимый инструмент для спасательных работ в открытом космосе. Ломы и монтировки. Ещё неизвестно, бывают ли они вообще на «летающих тарелках». В уфологических журналах – об этом ни слова.

Конечно, можно попытаться найти в этом кошмаре сантехника ровный кусок трубы подходящей длины. Косо срезать плазменным лучом, чтобы глубже вошло в щель…

Нет! Не хочется мне трогать этот загадочный восьмигранник! Ленка зря болтать не станет. Вернёмся и установим нормальный шлюзовой переход в отсеки экипажа…

Я как раз собрался озвучить эту мысль, когда Лубенчиков начал перебираться по стене ближе к «объекту».

– Ты чего удумал?

– Ничего особенного.

– Внимание! – опять заговорил наш верный звездолет, – Объект идентифицирован!

Подозревая худшее, я начал перебираться следом за Лубенчиковым. Но не успел.

– Гипергенератор нестандартной конструкции! Избегать любого воздействия на объект!

В эту секунду, Васька с размаху долбанул ногой по восьмиграннику.

– Немедленно покинуть отсек! – почти заорал звездолет, – Опасность пространственных…

Утратив дар речи, я ошеломленно наблюдал, как под ликующий вопль Лубенчикова, гипергенератор отрывается от стены и летит в мою сторону.

Что-то вспыхнуло, погасло…

Наступила гробовая тишина и в отсеке стало значительно темнее.

Прийдя в себя и оглядевшись, я со злостью процедил:

– Ну что, допрыгался, космонавт недоделанный!

– А что такого? – удивился Васька. Потом взглянул по сторонам и прикусил язык. До него тоже дошло.

В окружающей обстановке, действительно, кое-что изменилось. Например, начисто изчезло отверстие, через которое мы попали внутрь чужого корабля. Причем, исчезло вместе с изрядным куском стены. Словно, кто-то очень аккуратно вырезал испорченную часть и заново всё склеил – да так, что совершенно невозможно определить место склейки.

Следующим неприятным открытием было отсутствие «пола» и, особенно, «потолка», вместе с вожделенным проходом в отсеки экипажа. Центральная колонна перестала быть центральной и, вдобавок, превратилась в причудливую фигуру из какой-нибудь не-евклидовой геометрии – расширявшимся к концам телом она плавно перетекала в изогнутые стены. Как будто корабль уиту поменял форму, превратившись из цилиндра в нечто шарообразное.

Мы болтались где-то вблизи центра этого шара. А совсем рядом с нами, медленно вращаясь вокруг оси и слабо светясь, парил злосчастный восьмигранник. Изредка по его поверхности проскакивали голубоватые разряды. Словно инопланетный феномен раздумывал, какую бы еще гадость нам преподнести.

– Лёха, – негромко заметил Лубенчиков, – А ведь мы в ловушке…

– Спасибо за пояснения, – скривился я.

Лубенчиков тоскливым взглядом окинул помещение и без особой надежды позвал:

– Лена… Леночка!

– И не надейся!

Я хмуро усмехнулся:

– Они нас не видят и не слышат.

Васька озадаченно потер лоб:

– Слушай, а что сделали эти осьминоги со своей посудиной?

Я рассерженно насупил брови: он что, издевается?

– Да это не они! Это ты сделал!

– Я-а? – искренне изумился Лубенчиков, – Да я ведь совсем слегка… Оно само.

– Вместо того, чтоб ногами махать, хоть иногда работал бы головой!

Васька обиделся, отвернулся и попробовал с помощью резака добраться до стены. Пролетел метр, но едва он выключил резак, неведомая сила плавно вернула его в исходное положение.

– Что за хреновина!

– Искривленное пространство, – вздохнул я, – Появилось что-то вроде силы тяжести.

Лубенчиков нахмурился, засопел, разглядывая причудливо изменившуюся, бывшую центральную колонну:

– Не нравится мне этот абстракционизьм. Надо рвать отсюда когти. Пока не поздно.

– Какая свежая мысль! – обрадовался я.

– Попытаемся проделать новую дырку.

– Внешние стены резаком не взять. Слишком толстые. Помнишь, Ленка показывала схему? А кроме внешних стен здесь ничего не осталось…

– А эта… колонна? Она ведь внутри полая. До самых отсеков экипажа.

– Можно попробовать… Только, врядли у неё материал слабее. Это ведь несущая конструкция.

Мы внимательно изучили покрытую трещинами поверхность и выбрали место, где трещины были глубже. Используя резаки в качестве реактивных движков, приблизились к средней части колонны и ухватились за сохранившиеся поручни.

– Диаметр отверстия сантиметров пятьдесят, работаем на средней мощности! – предупредил я.

Васька буркнул что-то невнятное.

Я оглянулся… и едва не выронил инструмент.

Головастый, распухший монстр таращил на меня здоровенные гляделки неправильной формы и разного размера: левый – раза в два больше правого.

Кроме этого чудища, никого поблизости не просматривалось.

– Ты кто такой? – уточнил я, на всякий случай удерживая палец на спусковой кнопке.

– А ты кто? – спросил монстр, направляя в мою сторону устройство, изогнутым раструбом похожее на мясорубку. Голос был какой-то странный, будто с заедающей кассеты на дрянном магнитофоне. Правда отдельные знакомые интонации можно было различить.

– Ва…Васька?! – изумился я и упавшим голосом спросил, – Что с тобой случилось?

– Со мной? – удивилось чудище и кошмарно ухмыльнулось, – Ты на себя глянь.

Я посмотрел. Вроде, всё в порядке. Правда, левая нога оказалась толще и сантиметров на десять короче правой. Но в любом случае, это была мелочь. По сравнению с тем, что произошло с Васькой.

Решительно отбросив страхи, я начал карабкаться по колонне к моему несчастному товарищу. И с удивлением, обнаружил, что вблизи Лубенчиков имеет куда более гуманоидный вид. Он удивился не меньше:

– Слушай…а ты вроде опять нормально выглядишь? – голос был вполне васькин.

Тут до меня дошло.

– Это всё пространственные искажения!

– А почему там было нормально? – махнул он рукой в сторону восьмигранника.

– Просто у краев это проявляется сильнее.

– Ну да?

– Обычно, такие мощные искажения бывают в очень сильных гравитационных полях. Например, вблизи поверхности черных дыр.

Васька снова оглянулся на восьмигранник:

– На дыру не похоже.

– Да и вообще всё не так. Неправильно! И гравитация слабая, и мы ничего не чувствуем. А ведь при этих искажениях, нас не то, что на куски… На молекулы должно было разорвать!

– Ты не расстраивайся, – успокоил меня Васька, – Думаю, всё еще впереди.

Больше не тратя времени на разговоры, мы опять взялись за дело. И обнаружили новую неправильность. Вместо тонких, ослепительно ярких лучей плазмы, наш инструмент производил длинные языки – вроде тех, что вырываются из разрегулированных газовых зажигалок. По материалу они скользили без малейших последствий. Все равно, что плавить чугун с помощью спичек.

Мы выставили резаки на полную мощность. Только это не помогло. А спустя минут двадцать у Лубенчикова сел энергоэлемент. Он вставил запасной, но продолжать не стал.

– Бесполезно.

Я не спорил. Прилепил резак на пояс и сказал:

– Наверное, Димыч с Ленкой пытаются сейчас до нас добраться.

– Конечно, пытаются.

Мы снова замолчали. А я подумал: сможет ли Ленка пробиться через это искаженное пространство?

До момента самораспада наших скафандров было меньше девяти часов. Но думать об этом совершенно не хотелось.

Глава 10

Около часа мы не предпринимали активных действий. Просто лазили по отсеку, держась на порядочном расстоянии от восьмигранника. Изучали искореженные остатки оборудования и пытались, если не понять, то хотя бы вообразить, как это всё работало. Конечно, не самое разумное занятие. Как, если бы древние египтяне пытались разобраться в устройстве взорванного «жигуленка».

Единственное, что мы установили – эпицентр взрыва находился где-то в районе исчезнувшей дыры.

– Это их снаружи чем-то долбануло! – заметил Васька, – Например, метеоритом.

Я оглянулся по сторонам и почесал затылок левой рукой (правая – держалась за торчавшую из колонны гнутую арматурину):

– Может и метеоритом. Причем на порядочной скорости. Иначе не было бы такого взрыва.

– Если только метеорит был не из тротила, – хмыкнул Лубенчиков.

– Скажи еще из гексогена. И по-моему, в космосе оно взрываться не станет.

– Станет. Но слабее, – уверенно заявил Васька, – Полтонны, думаю, хватило бы.

Я удивленно заморгал. Интересно, откуда такие глубокие познания?

– Лубенчиков, а ты, часом, поезда под откос не пускал?

– Не-а… Только «шестисотые» мерседесы.

Окинул меня ироничным взглядом. И более серьезно добавил:

– Знаешь, Лёха. Учитывая здешние разборки – метеориты не причем… Думаю, кто-то сильно не любит этих красавцев уиту.

Тут я был согласен. Метеориты из взрывчатки – гипотеза интересная. Но куда более вероятно, что корабль-цилиндр атаковали. А судя по заделанным на скорую руку пробоинам, осьминогам удалось уйти от врагов и заняться ремонтом.

Хотя, врядли они ушли далеко – с едва не полностью разрушенной энергоустановкой…

Я кашлянул:

– Вполне возможно, кое-кто успел побывать здесь… до нас.

– Ага, – согласился Васька, – Тогда от осьминогов мало что осталось.

– В лучшем случае. В худшем – «любители» моллюсков еще шатаются где-то поблизости. Будет сложно наладить с ними отношения. Кажется, у Ленки нет инструмента, способного проделывать в звездолетах такие же дырки.

– Не каркай! – поморщился Лубенчиков.

Ух ты, какой суеверный! А футболить, почем зря, инопланетные артефакты – разве, не дурная примета?

Минуты тянулись отвратительно долго.

Спустя еще один час, мы сильно поумнели. Окончательно осознали, как это неразумно с бухты-барахты лезть на чужой корабль. Помощи не было. И главное, не было ни малейших признаков, что кто-то пытается пробиться к нам на выручку.

За это время мы успели припомнить все, хотя бы отдаленно, похожие ситуации из книжек и фильмов. Но так и не смогли определиться – светит нам что-то хорошее или нет. Выходило где-то «пятьдесят на пятьдесят».

Если только книжки не врут.

Первым лопнуло терпение у Лубенчикова. Он добрался до внешней стены и врубил резак на полную мощность.

– Стена слишком толстая, – заметил я, – Это еще труднее, чем сделать дырку в колонне.

– Зато искажения меньше, – объяснил Васька.

Я повис рядом, включил инструмент и понял, что Лубенчиков выдает желаемое за действительное. Вместо сфокусированного луча – такое же бледноватое длинное пламя. Просто Ваське надоело сидеть без дела, ожидая неизвестности.

Ну и ладно. Хоть что-то похожее на осмысленную деятельность. Даже, если мы без толку посадим энергоэлементы, хуже не будет.

Всё и так, хуже некуда.

Спустя минут сорок у Васьки выдохся очередной энергоэлемент. Остался последний. У меня – на один больше. На стене красовался результат наших титанических усилий – едва намеченный контур отверстия. Углубиться в металл удалось максимум на два-три миллиметра. Если толщина стен здесь такая же, как в районе пробоины, оставалось ещё каких-нибудь сто двадцать миллиметров.

Васька перезарядил резак и тоскливо поморщился:

– Надоело. Чувствую, себя килькой в банке. Килькой у которой вот-вот закончится срок годности.

Он взглянул на люминисцентный циферблат часов, неумолимо просвечивавший сквозь скафандр.

– До момента «П» осталось чуть больше шести часов.

– Почему это «П»? – не сообразил я.

– Догадайся с трех раз.

– А-а… Действительно. Полный «П».

Васька отпустил опору и медленно поплыл в сторону восьмигранника.

– В принципе, если б здесь был кислород… я может не так бы переживал…

– По-моему он здесь есть, – указал я на кое-где запорошенные инеем стены.

– Не впечатляет, – констатировал Лубенчиков, – Маловато.

– Даже, если б было больше – врядли помогло, – сказал я, выпуская поручень и проплывая вслед Ваське.

– Почему?

– Ты умеешь дышать твердым кислородом?

– Ну… можно разогреть.

– А ты умеешь дышать жидким? Это тебе не суп подогревать! Здесь почти абсолютный нуль – минус двести семьдесят три. И огромная масса. Всей нашей энергии – и в костюмах, в резаках – не хватит, чтобы повысить температуру хотя б на десяток градусов. Да и давление… Я бы сказал, что давление здесь низковатое…

– Плохо быть таким умным, – вздохнул Лубенчиков, – Дуракам всегда есть на что надеяться.

Он покосился на вспыхиваший искрами, вращающийся восьмигранник и процедил сквозь зубы:

– Чертов металлолом!

Я невесело хмыкнул:

– Ну, это ты загнул. Из-за металлолома – не пришлось бы здесь торчать…

Последовала пауза. Мы переглянулись. Похоже, нас осенила одна и та же мысль.

– Попробуем? – спросил Васька.

Я облизал губы. Часа четыре уже прошло. За это время Ленка обязательно что-нибудь сделала бы. Если бы могла. А судя по тому, как работают в искаженном пространстве резаки – надеяться не стоит.

Пока функционирует этот чёртов гипергенератор…

– Можно попытаться, – еще сомневаясь, кивнул я. И вдруг вспомнил яркую картинку из голливудского фильма – разорванные скафандры и взрывающиеся в космическом вакууме тела космонавтов. Когда наступит момент «П» и наши костюмчики самораспадутся, зрелище будет впечатляющее…

Я поежился и добавил куда увереннее:

– Надо попробовать!

Для начала, мы снова внимательно осмотрели восьмигранник. Совершенная гладкая, однородная металлическая поверхность, без малейших намеков на выключатель. Никаких проводов, никакого внешнего энергоснабжения.

Что ж. Выбора не оставалось. Если техника не понимает по-хорошему, к технике применяют грубую физическую силу.

Следуя этому принципу, кое-как мы отпилили длинный кусок трубы. К счастью, он торчал на таком расстоянии от стены, что наш инструмент еще можно было использовать.

Запустили отпиленной трубой в восьмигранник и быстро нырнули за обломки оборудования.

Ничего не произошло. Мы выглянули из укрытия. Труба плавала рядом с гипергенератором. Слегка обнаглев, мы нарезали из имевшегося металла еще штук семь кусков поменьше. Васька притащил назад плававшую среди отсека трубу и начал тренироваться в космической лапте (или бейсболе?). Один раз он промазал, но остальные удары достигли цели.

Без особых последствий. Лишь голубоватые искры на поверхности восьмигранника стали вспыхивать ярче, да чуть ускорилось вращение.

– Не идет дело… – вздохнул Васька, – Может опять попробовать ногой? Может эти гипергенераторы только так и выключают?

– Погоди, – отмахнулся я, – Твоя нога – наш стратегический резерв. А пока…

Я подплыл к восьмиграннику и нажал спусковую кнопку резака. Тонкий луч бил здесь в полную мощность, так что меня отнесло к стене. Васька немедленно принял эстафету. Причем так рьяно, что минут через пять у него сел последний энергоэлемент.

Я продолжил один и, с радостью, отметил, что торцевая поверхность восьмигранника начинает деформироваться под моим лучом.

– Лёха! – вдруг выпалил Лубенчиков.

– Чего?

– Посмотри!

Я проследил куда указывает трясущаяся васькина рука и оцепенел.

Теперь мы были не в центре шара, а посредине трубы. Уходившей в бесконечность – вверху над головой и внизу под ногами. А еще в этой бесконечности, было бесконечное число вращающихся восьмигранников и возле каждого – пара фигур с глупо вытаращенными глазами. Где-то там, в невообразимой дали, и фигурки и восьмигранники сливались в едва различимые точки.

– Похоже на мираж, – успокоил я Лубенчикова и помахал рукой. Половина фигурок начала повторять движение. Правда, с некоторым отставанием. Чем дальше от меня, тем с большей задержкой. Крохотные двойники, метров за сто вверх и вниз, даже спустя минуту еще и не думали двигаться.

– Странноватый мираж. Но, по крайней мере, уже что-то происходит, – с оптимизмом заметил я. И продолжил дело.

Васька посильнее оттолкнулся и полетел вверх. Любопытно ему.

Тем временем, поверхность гипергенератора начала ярко светиться под лучом моего резака. Раньше я старался бы оказаться как можно дальше от порождения чужого разума. Но сейчас мне уже было наплевать. Я таки добью, добью эту проклятую штуковину! Древнему египтянину вполне по силам угробить «жигуленок», значит и у меня должно получиться!

– Ни хрена себе! – заорал Лубенчиков, прилетая назад.

Я вздрогнул. Откуда-то появилось эхо. Только какое-то странное:

– Ни фига себе!

– Охренеть!

– Обалдеть!

– Полный отпад!

И что-то еще, неразличимое в сплошном гуле одинаковых васькиных голосов.

Я повернул голову.

– Лёха! – вполголоса пробормотал Лубенчиков, – Это не отражения, понимаешь. Они все настоящие!

Я посмотрел вверх и вниз. Замахал рукой. Никто из моих двойников и не думал повторять. А ближайший сверху покрутил пальцем у виска.

Ой! Впору припоминать советы знакомого санитара. Я закрыл глаза и затряс головой.

– Ты чего? – обеспокоился Лубенчиков.

– Васька, по-моему этот сверху прав, – выдавил я, проглатывая комок в горле, – По моему, у нас крыша съехала.

– Никуда она не съехала! – возмутился он, – Дальше, чем есть, съезжать некуда!

И погрозил вверх кулаком. В ответ, его двойник согнул руку в локте, показывая неприличный жест.

– Придурок!

– Сам придурок!

– Я тебе репу начищу!

– А я тебя по стенке размажу! Легче будет закрасить, чем отодрать!

– Да заткнитесь вы все! – вежливо предложил я.

Остальные Лёхи закивали, выражая полную солидарность.

– Что предлагаешь? – хмуро поинтересовался ближайший ко мне Васька.

– Продолжать, что ж еще?! – буркнул я, снова врубая инструмент на полную мощность. Если удастся угробить гипергенератор, всё само собой должно стать на место. По-крайней мере, хочется в это верить. Ни я, ни Вселенная не выдержат Лубенчиковых в количестве больше одного!

Восьмигранник вращался всё быстрее, словно подпитываясь энергией от моего резака. Продолжая работать, я скосил глаза на Ваську и поинтересовался:

– Что делают остальные?

Он пожал плечами:

– То же самое. Лёхи работают, а эти идиоты торчат рядом и глазеют друг на друга.

Какая самокритичность!

Поверхность гипергенератора дрожала и выгибалась под моим лучом, словно пытаясь избавиться от обжигающего прикосновения плазмы. Похоже, штуковина готова была капитулировать. Но, когда я уже поверил в успех, у меня сел последний энергоэлемент.

И тогда я сделал то, что, наверное, не должен был. Схватил болтавшийся рядом кусок трубы и с размаху ударил по восьмиграннику.

Труба прошла насквозь!

Не веря своим глазам, я ударил еще, и еще… По граням гипергенератора бежала рябь, словно я бил по жидкости, а не по поверхности металла, сохранявшей геометрически четкие очертания. Труба проходила, словно через какую-то вязкую, но податливую массу.

– Дьявольщина…

– Лёха! – сдавленно забормотал рядом неузнаваемый голос, – Лёха, мы опять меняемся! Всё меняется!

Я оглянулся и едва не сплюнул в сердцах:

– Ну и рожа у тебя, Лубенчиков!

– Ты своей не видел!

И вправду, хотя собственного лица я видеть не мог, то что можно было разглядеть, меня не радовало. Руки еще так себе, но ноги… Одна – тонкая, словно у страуса, рахитично изогнутая. Вторая – напоминала конечность слона-инвалида, которую где-то в африканских саваннах злобные браконьеры переехали на танке.

Окружающая действительность тоже не лучше.

Даже Сальватор Дали окончательно свихнулся бы от таких сильных впечатлений, а Джим Моррисон немедленно умер от передозировки. Узнать здесь первоначальный замысел создателей корабля-цилиндра было уже совершенно невозможно.

Фантасмагория кривых поверхностей, невообразимо пересекавшихся под невообразимыми углами и где-то, отдельными вкраплениями среди этого буйства материи – высокохудожественно-уродливые фигурки наших двойников. Которые, впрочем, перестали быть двойниками, приобретя под рукой неизвестного мастера такие яркие черты индивидуальности, что волосы вставали дыбом!

– Лёха, может мы слегка погорячились? – спросил дрожащим хриплым басом монстр-Лубенчиков.

– Теперь, уж точно, отступать некуда! – вздохнул я и начал помешивать обрезком трубы внутри восьмигранника, словно в кастрюльке с пригорающей кашей.

Васька схватил кошмарными куцефалками один из вырезанных раньше кусков труб, и последовал моему примеру. Голубоватые искры всё гуще, всё более угрожающе змеились на поверхности гипергенератора, но мы не останавливались.

С каждой секундой двигаться было труднее, словно само пространство загустевало в желе.

– Врешь, не возьмешь! – утробно ревело чудище, ничем уже не напоминавшее прежнего Лубенчикова.

– Не возьмешь, – шептал я, словно заклинание, – Не возьмешь… не возьмешь…

Каждый вдох и выдох теперь требовали усилий, будто и воздух в наших скафандрах начинал превращаться в почти ощутимо вязкую субстанцию. Но я не останавливался. Судорожно хватая отяжелелый воздух, я поднимал глаза и видел, как сотни наших товарищей по несчастью тоже не прекращают орудовать кривыми кусками металла, доводя до неистовства сотни сверкающих восьмигранников.

Мы с Васькой не одни. И пусть пространство обрушится, распадется на хаос виртуальных частиц, но мы не сдадимся. В конце концов, лучше рассыпаться на виртуальные частицы, чем жить с такой душераздирающе кошмарной рожей, как у ближайшего ко мне Лубенчикова.

И пространство действительно не выдержало. Завращалось, постепенно захватывая нас, словно мух в тарелке с медом. Всё быстрее и быстрее. До головокружения, до темной мути перед глазами… А потом взорвалось вспышкой разноцветного, ослепляющего пламени.

2. Райское место

Глава 1

Иногда мне снятся дурацкие сны.

Настолько нелепые, что, ещё не проснувшись, можно сказать: «Чепуха!»

Будто за две тысячи баксов мы с Димычем и Васькой купили летающую тарелку. Улетели в космос. А потом сдуру полезли на чужой звездолёт…

Лубенчиков размножился в десятках экземпляров. И эти псевдо-Васьки принялись мутузить друг-друга, выясняя кто же из них – настоящий…

Крик, шум… Два ближайших Лубенчикова сцепились и оба орут: «Лёха! Подтверди!»

«Подтверждаю.»

Оба радостно принимают это на свой счёт.

А мне пора просыпаться.

Открываю глаза.

Что-то не так. Где я?

Кругом туман. Вместо постели подо мной – мягкая травка.

Кто-то заворочался рядом. Я сел.

И помятое лицо развернулось в мою сторону. Васька Лубенчиков захлопал ресницами, страдальчески вздохнул:

– Лёха… Сколько же мы вчера выпили?

Я оглянулся по сторонам:

– Много… Наверное, много…

Понятия не имею, где мы находимся.

Сквозь плотную белёсую пелену – какие-то кусты… Это что же, мы в городском парке ночевали?

Я встал, пошатываясь и отряхнул штаны. Ощупал карманы – документы и проездной на месте. Уже хорошо.

Васька смотрел на меня снизу вверх и тихо постанывал:

– Всегда так бывает, Лёха… Если употребляешь качественный продукт – и сам как огурчик… Слушай, а может закуска была несвежая?

– Ага. Выпили пять бутылок – и ничего. А потом – сильно отравились овсяным печеньем.

Лубенчиков тоскливо шмыгнул носом.

На самом деле, я совсем не помню сколько мы выпили. Вообще, ни хрена… Один бред в голове. Летающая тарелка за две штуки баксов…

– Вставай, Васёк. Простудишься.

– А где Димыч?

– Наверное, где-то в ближайших кустах отдыхает.

– Пойдём искать.

Лубенчиков принял вертикальное положение. Мы заковыляли сквозь туман.

– Знаешь, – пробормотал Васька, – Наверное, мне пора завязывать. Такие глюки ви… видел.

На последнем слове он заикнулся. Потому что из белой пелены вдруг выросла цилиндрическая, лежавшая на боку громадина. Звездолёт расы уиту. Оранжевых в крапинку осьминогов.

– Лё… Лёха, – испуганнно выдавил Васька, хватая меня за плечо, – Кажется, у меня опять…

– Ничего страшного. У меня – тоже…

Целую минуту мы стояли, разглядывая инопланетный корабль. Потом к Лубенчикову вернулся дар речи. И первые слова, которые он заново освоил, были:

– ………!

А как же иначе передать охватившие нас чувства?

Реальность и бред вдруг поменялись местами.

Мы обошли металлическую громадину кругом. Несколько раз.

Ещё не веря глазам, Васька дотронулся до корпуса звездолёта. Испуганно отдёрнул руку:

– Тёплый!

Неудивительно. Если он упал сюда из космоса – вообще должен был раскалиться… Или даже сгореть? Двигатели-то у него точно не работали!

В голове у меня начало проясняться:

– Слушай, Васёк, мы ведь были внутри, да? А теперь снаружи?

Лубенчиков сморщил лоб. Только этот парадокс и ему был не по силам.

– А какая разница, Лёха! Главное – мы на Земле!

Я почесал затылок.

Туман всё ещё был плотный. Видимость – не больше десятка метров. Но и травка, и кусты – правильного зелёного цвета. А ещё – легко дышится. В воздухе чудятся какие-то полузнакомые ароматы.

Мы – дома?

Дома!

Значит, гиперпрыжок?.. Но как Ленке удалось вспомнить координаты? С её-то склеротичной памятью?

Или дуракам везёт?

Я покосился на Ваську.

Он мои сомнения проигнорировал. Лубенчиков уже с хозяйским видом рассматривал звездолёт уиту:

– Та-ак! Это даже хорошо вышло! За две штуки баксов – два корабля… Здесь можно подлатать… Здесь подрихтовать. Будет как новенький! Лёха, даже на одной этой колымаге можно озолотиться! А «тарелочку» – себе оставим! Будем каждые выходные на море гонять…

– Все равно отнимут…

– Кто? – встрепенулся Лубенчиков.

– Государство. А нас посадят. За контрабанду этих… биб… бибрикоксов.

– Чего? Каких ещё?..

– Тех, что у нас в грузовом отсеке. Можно ещё за угон транспортного средства.

– Эта была честная сделка!

– Ну, тогда за незаконный оборот валюты, – я зевнул.

Васька нахмурился. И процедил:

– Все равно Ленка только нас слушается!

– Кстати, а где она?

Лубенчиков оцепенел, уставившись на меня, словно бандерлог на длинного друга Маугли.

Потом он побледнел.

А я прикусил язык. Два идиота… О чём болтаем! Мы ведь до сих пор и понятия не имеем, что с «тарелкой». И что с Капустиным?!..

– Дима! – робко позвал Васька, – Димыч! Ты где?

Белёсая пелена хранила молчание.

Двинувшись в разные стороны, мы обследовали местность. Постепенно увеличивая зону поисков.

– Лена! Леночка! Ау! – звенел из тумана васькин голос.

– Ау! – вторил ему я.

Это не может быть слишком далеко.

Перед глазами маячит яркая картина – два звездолёта среди враждебной черноты. Сколько их разделяло? Метров пятьдесят, не больше…

Минута тянулась за минутой. Я слышал голос Лубенчикова. Всё более хриплый…

Вокруг нас – только редкий кустарник и трава.

Никаких намеков на «тарелку».

Никаких следов Капустина.

– Дима! – во всю глотку орал Лубенчиков.

– Димыч! – надрывался я.

Хруст сухой ветки под моей ногой. И опять тишина. Молчание.

Мы сошлись. Хмуро переглянулись.

– Пропал, – вздохнул Лубенчиков.

– Исчез, – мрачно кивнул я.

Васька шмыгнул носом.

– Знаешь, – сказал я, – Если бы он… если бы корабль разбился – осталась воронка… Да. А может и пожар. Как от Тунгусского метеорита.

– Наверное.

– Значит, всё не так плохо. Раз мы на Земле – Ленке удалось вспомнить координаты. И вырваться из Тёмной Области… Может даже, мы сами помогли ей.

– Ты думаешь?

– Что-то же мы сделали с ихним гадским гипергенератором. Внесли дополнительные искажения. Поэтому Димыча могло перебросить куда-нибудь… в сторону…

Мы опустились на траву.

Космос… Звезды… Будто дурной сон.

Как мы его маме объясним? Дима – Димыч… Ты был самым хитроумным из нас. Самым осторожным.

– Ладно, – махнул я рукой, – Не стоит переживать раньше времени. Если он на Земле – обязательно даст знать.

– Даст, – невесело согласился Лубенчиков.

Ухмыляющаяся физиономия друга всплыла в памяти.

Я замотал головой:

– Не может быть, чтобы Димыч да не выкрутился! Помнишь, тот случай с налоговой?

– Ага, – тоже просветлел Васька, – По сравнению с этим, любые гиперепереходы – тьфу…

Мы вспомнили ещё несколько историй из биографии Димы. И на душе полегчало.

Решили вернуться к осьминожьему звёздолёту.

Удалось это не сразу.

Поиски завели нас довольно далеко. А проклятый туман и не думал рассеиваться.

На однообразной местности не было ориентиров. Травка – чистенькая, ни бутылок, ни окурков… Нас явно забросило куда-то в сторону от очагов цивилизации.

Что-то пёстрое мелькнуло под ногами. Я наклонился.

Вот и первые признаки культуры. «Неповторимый устойчивый вкус»– написано на упаковке презерватива.

– Какой-то извращенец потерял, – усмехнулся я. А Лубенчиков вдруг покраснел и торопливо сунул находку в карман:

– Так… На всякий случай…

– Какой ещё случай?

Васька пробурчал невнятное. Но я уже не обращал внимания. Из белой мглы явственно проступил тёмный силуэт.

– Корабль!

Мы двинулись вперёд. И не дойдя десятка шагов, замерли. Там, в полупрозрачной пелене что-то шевельнулось. Неясное, тёмное…

Васька выругался хриплым шёпотом:

– Вот, уроды…

– Кто?

– Охотники за металлом, ясное дело… Пока мы с тобой гуляли – небось половину артефактов успели свинтить!

Мы прислушались. Доносился слабый скрежет.

– Гады, – констатировал Васька и решительно направился к звездолёту. Я не отставал.

– Ни с места! Милиция! – рявкнул Лубенчиков, приближаясь к кораблю, – На землю! Руки за голову!

Я поёжился. У Васьки – явно актёрские способности. Ещё чуть-чуть и даже мне станут мерещиться фуражки в тумане…

Что-то тяжёлое звякнуло и затихло.

– Васька, – шепнул я, – А ты уверен?..

Опять раздался слабый скрежет. Откуда-то по ту сторону громадного корпуса.

– Ну, наглые, – поразился Лубенчиков, – Давай обойдём их… ты – слева, а я – справа.

– Давай, – вяло кивнул я. И оглянулся в поисках чего-то убедительно-весомого. Ничего подходящего рядом не было. Пришлось ограничиться суровым выражением лица.

Тщательно сохраняя это выражение, я обошёл торец звездолёта. Высунул голову. Никого.

Выждав секунду, я вслушался.

Скрежет затих. И я двинулся вперёд. Сильно жалея, что у меня нет при себе плазменного резака. Хотя бы даже с севшими энергоэлементами.

Эта белёсая пелена уже начинает действовать мне на нервы…

Впереди замаячила фигура. Я напрягся и сразу успокоился.

Всего лишь Лубенчиков.

На васькиной физиономии читалось несвойственное ему интеллектуальное усилие. Лубенчиков стоял рядом с открытым люком в корпусе звездолёта. Раньше всё точно было закрыто.

Я подошёл. Васька выразительным жестом приложил палец к губам. Указал в сторону люка.

Я кивнул, внутренне холодея. Лубенчиков вскарабкался и исчез внутри. Я вскарабкался следом. В узком тамбуре было темно. Вдобавок широкая васькина спина почти полностью его перекрывала.

Внутри чем-то воняло. Чем-то явно неземным. Может быть дохлыми оранжевыми осьминогами. Или инопланетными носками…

Коридорчик резко изгибался. Из-за поворота лился слабый свет. Васька шагнул вперёд. Замешкался. Я высунул голову из-за его плеча.

В следующий миг мы оба оцепенели.

А ещё через мгновенье свет погас. И спотыкаясь друг о друга, мы бросились к выходу.

– Что это было? – спросил Васька, переводя дух метров через пятьдесят.

– Откуда я знаю… На охотника за металлом он точно непохож!

Я видел кошмарную физиономию лишь долю секунды. Зато она чётко отпечаталась у меня в памяти.

Голубоватая кожа с синюшными пятнами. В дико-вытаращенных зрачках – бешеная ярость. Из приоткрытого рта выглядывают массивные клыки. Гармоничным обрамлением – вздыбленная коричневая шерсть. Бр-р-р…

Остальное – скрыто темнотой. И всё же мы успели понять, что чудище – громадных размеров.

– Я такое… только в кино… – поёжился Васька.

– Оборотень?

– Ага… Или вампир… тоже синенький.

– Вампиры бреются. А у этого – щетина.

Какое-то время мы сидели тихо, обдумывая ситуацию. В придачу к чужому звездолёту – редкий экземпляр фауны. Агенты Малдер и Скалли, наверное, были б в экстазе… Только мы – люди простые…

– И откуда он взялся на нашу голову?

– Слушай, – встрепенулся Васька, – А может всё к лучшему?

– В смысле?

– Этот корабль – настоящее сокровище! Бабок за него отвалят – немерено! А как в древности охраняли сокровища?

– Откуда я знаю… Ментов ставили на каждом углу.

– Дубина! В комнату с золотом сажали громадную змеюку. Или некормленного тигра!

– Бедный тигр…

– Зато сокровища были целёхонькие!

– Ты кое-что упустил, Васёк… Наш монстр – существо свободное. И с какой стати он будет торчать рядом с кораблём?

Лубенчиков не сдавался:

– Ну… Мы могли бы его прикормить…

– Зелёной травкой?

– Сбегаем в деревню за колбасой! А пока – пусть сидит под замком!

Что мне нравится в Ваське – оптимизм. Я кашлянул:

– Интересно, а кто открыл тот чёртов люк?

Лубенчиков насупился. Во всех его предыдущих рассуждениях зияла неустранимая логическая дыра.

– Ты… Ты думаешь, мы здесь не одни?

Я промолчал. И поёжившись, окинул взглядом белёсую пелену, окружавшую нас со всех сторон.

В нынешней ситуации было два выхода. Первый – используя погодные условия, оказаться, как можно дальше отсюда. То есть, грубо говоря, смыться. Выход – самый простой. Но для нас, людей испытанной храбрости, конечно унизительный.

Не бросать же честно заработанные баксы!

Поэтому мы решили действовать иначе.

Туман – наш союзник. Мы с Васькой переползали от одного куста до другого. И неумолимо сокращали дистанцию до противника.

Штаны и рубашки стали влажными от росы. Зато мы опять оказались вблизи корабля-цилиндра. А главное, враг понятия не имел, что теперь мы следим за каждым его шагом.

Я затаил дыхание. Из-за нашего куста открытый люк прекрасно был виден. От собственного бесстрашия перехватывало дух. И мурашки ползли по коже.

Кто-то там, внутри, опять лязгнул по металлу.

Васька прикусил губу. Он искренне переживал за сохранность звездолёта уиту. Как если, это был его собственный жигулёнок.

В отверстии замаячил силуэт. И наружу показался диковинный раструб.

Через секунду, следом возникла человекообразная физиономия. Знакомого голубоватого оттенка.

Васька приоткрыл рот.

Обросший коричневой шерстью «монстр» уселся на краю люка и опасливо огляделся по сторонам. Одет он был в ярко-зелёные шорты. В мускулистых лапах (руках?) сжимал длинную, расширяющуюся к концу штуковину.

Неужели от него мы драпали?

«Чудище» нервно шевелило пальцами на босых ступнях. Единственной, кроме лица и ладоней, части тела, не покрытой мехом. Росту в инопланетнике было от силы метр шестьдесят.

Васька беззвучно выругался.

«Монстр» нас пока не замечал.

Но оскорблённое достоинство закипало в Лубенчикове. И следуюющее словечко вырвалось у него вслух.

– ……!

«Чудище» вздрогнуло от неожиданности и едва не свалилось наружу. Перекувыркнувшись, исчезло внутри корабля.

– Вылазь, хоббит недоделанный! – заорал Лубенчиков, вставая с травы, – Поговорим как мужчина с мужчиной!

Что-то сверкнуло у нас над головами. И Васька опять упал на землю:

– Ну, гад!

Со стороны люка донёсся короткий смешок.

– Посмейся, – процедил Лубенчиков, – Увидим, кто будем смеяться последним…

Осторожно стал отползать вбок. Я последовал его примеру, выбираясь из зоны обстрела.

А лохматая физиономия вдруг опять возникла в люке. Выглянула вместе с длинной хреновиной.

Вспышка. Запах горелой травы. Совсем рядом. И ехидный голосок:

– Лежать! Руки за голову!

Произнесено – не по-русски. Но даже, если б мы не знали этого языка ленкиными стараниями, всё и так было ясно.

Васька хрипло матерился, не поднимая головы.

– Говорите громче, – предложил «хоббит»[2] и уточнил, – Я, вообще, добрый. Может я снизойду до ваших просьб…

Васька сказал громче.

– Не понимаю, – качнул головой инопланетник.

– И не поймёшь, тупоголовый! – добавил Лубенчиков уже на интерлингве, языке межпланетного и межрасового общения.[3]

Хоббит угрожающе повёл раструбом, оскалил клыки:

– В вашем положении лучше быть вежливыми!

– Это ты следи за базаром! – процедил Васька, – Мы – у себя дома, а ты – в гостях!

Инопланетник пренебрежительно хмыкнул.

Но тут вмешался я:

– Кстати, это мы вас спасли!

«Чужой» ухмыльнулся:

– Глупая и бесхитростная ложь! Придумай чего-нибудь забавнее…

– Да? А как, по твоему, ты здесь оказался? Как эта дырявая посудина смогла сюда добраться?!

Инопланетник нахмурил густые брови:

– Не оскорбляй мой прекрасный корабль. И вообще, много ты понимаешь в звездоплаваньи…

– Ты болтался посреди Тёмной Зоны! Как… как эскимо в проруби! Без двигателя и гипергенератора!

Хоббит замолчал, обдумывая. Потом рассудительно выговорил:

– Автоматика засекла планетную систему и обеспечила посадку…

Тут уж была моя очередь ухмыляться.

Глава 2

Минут пять он слушал наш рассказ. Начиная с того момента, когда «тарелка» уловила сигнал о помощи.

Лишь в конце не выдержал:

– Я, Бинк Таах-Шиаррс, в космосе уже десять лет и ещё не слышал такого наглого вранья!

– Сам ты… – обиделся Васька.

– Гипергенераторы не запускаются вручную!

– Просто раньше никто не догадался попробовать!

– Чепуха, – сказал Бинк. И качнул мохнатой головой.

Только в голосе уже не было прежней невозмутимости. Мы с Васькой сидели на травке и сочувственно наблюдали за гуманоидом.

– Побледнел, бедняга… – шепнул Лубенчиков, – Разволновался…

И правда, физиономия Бинка из голубоватой стала почти белой.

– Я вам не верю! – выпалил он и опять угрожающе вскинул ствол «хреновины», – Это какая-то ловушка!

– Это Земля, дубина!

– Вы… вы работаете на Соединённые Планеты?!

– Тебя что, контузило? Чегой-то ты пятнами взялся?

– Да-а? – испуганно выдавил Бинк и ощупал физиономию, – Вот гады… Систему анабиоза так и не починили…

– Халтурщики, – кивнул Васька, – У меня тоже был случай. Отдал в ремонт холодильник «Донбасс»…

– Встать! – торопливо рявкнул Бинк, – Сейчас мы вместе проверим энергоотсек! Если вы врёте!..

Мы с Лубенчиковым хмуро переглянулись.

Зачем неандертальцев пускают в космос?

Удерживая нас на прицеле, хоббит зыркнул в дыру на корпусе корабля. Моргнул. И едва не уронил своё оружие. Несколько секунд стоял в оцепенении. Потом будто забыл о нашем существовании. Опустил «хреновину» и полез внутрь отсека.

Пару минут его не было. Мы с Васькой уже начали волноваться. Подошли ближе и заглянули в дырку.

Бинк сидел на корточках. Неподвижный, как монумент, или, как существо в анабиозе. А восьмигранник висел перед ним в воздухе и медленно вращался. По граням изредка проскакивали голубоватые искры.

– Теперь поверил? – хмыкнул Лубенчиков.

И хоббит, словно пробуждаясь от сна, обернулся в нашу сторону:

– Вы не понимаете… Мой генератор – уничтожен, а этот… этот вообще не был подключен!

– Ну…бывает, – пожал плечами Васька.

– Не бывает… – качнул головой Бинк, – Так не бывает! Гипергенератор с имперского крейсера… Всей энергии на моей посудине не хватило бы!

– Серьёзно? – удивился Лубенчиков, – А зачем он тебе такой нужен?

Бинк непонимающе моргнул:

– Хотел продать…

– И что, хорошо за них платят? – заинтриговался Васька.

– Неплохо…

А меня вдруг осенило. Я понял, кто и почему сделал дырку в Бинковом корабле.

– Это ведь запрещено, да? Контрабандный товар?

Хоббит скорчил гримасу:

– Чепуха. Космос – свободный. Для всех. Просто Соединённые Планеты устанавливают свои правила. А мне на их «эмбарго» начхать!

Бинк опять повернулся к генератору. Словно вращающий восьмигранник с гипнотической силой притягивал его взгляд.

– Всё таки, это невероятно…

Лубенчиков хмыкнул.

Бинк вздохнул:

– Знаете, ребята… А ведь у вас талант! Никто другой на вашем месте…

Лубенчиков расплылся. Я скромно потупил взгляд.

Здорово, когда тебя ценят.

Лёд недоверия был сломан. Оставалось наладить плодотворный межрасовый контакт.

– Хорошие вы, парни, – подмигнул инопланетник.

– Это да… – кивнул Васька, – этого у нас не отнимешь…

– Пусть и не очень умные…

Васькина улыбка растаяла.

– …но зато герои!

Я почесал затылок. Трудно спорить с фактами. Определённый резон в словах «чужака» имелся.

Я всё же уточнил:

– Были бы мы умнее – ты б до сих пор в анабиозе парился… Без всяких шансов!

– Да кто спорит, – торопливо кивнул хоббит, – Я наоборот, признаю!..

– Обойдёмся и без твоего признания, – буркнул Лубенчиков.

– Спокойнее, ребята, спокойнее, – вмешался я, – Друг без друга мы точно не обойдёмся…

Бинк улыбнулся, пожимая плечами. Левая рука его до сих пор отдыхала на прикладе «хреновины» с раструбом.

– Кроме нас, никто на Земле не знает вашего языка. Так что, теперь мы – твои официальные экскурсоводы и переводчики…

– А с чего это вы взяли, что мы на Земле?

Воцарилась тишина. Потом Васька неуверенно выдавил:

– А где ж ещё?

И обиженно моргнул. Как ребёнок у которого попытались отнять честно заработанную конфету.

Я кусал губы. Вот наваждение… Потом выпалил:

– Трава зелёная! И небо го… голубое? – я осёкся. Как раз здешнего неба видеть ещё довелось.

– Листья! Листья, как у нас! – решительно кивнул Васька. А я вдруг ощутил озноб. Что мы успели разглядеть, блуждая кругами вокруг цилиндрической громадины звездолёта? Что, кроме кустиков и цветочков?

Я вскочил и выглянул наружу.

Проклятый туман… Никак не уходит. Бывают ли на Земле такие туманы? Кажется, да… Или нет?

Тут меня будто током пронзило!

Есть! Есть доказательство!

– Васёк ну-ка достань нашу находку!

– Какую? – не понял Лубенчиков.

– Ту, что извращенец потерял!

Васька нахмурился. И зыркнул в сторону хоббита. Потом на чистом русском языке объяснил:

– Сам ты извращенец! Между прочим в Питере они – по десять баксов упаковка!

– Но зачем тебе?..

– Сувенир, – хмыкнул Лубенчиков, – Для одной хорошей знакомой…

Последняя моя надежда растаяла.

Я и Васька сидели на какой-то искорёженной трубе. Словно два желторотых птенца на веточке. Или два туповатых орангутана на бревне в зоопарке.

А Бинк, солидный, уверенный Бинк, физиономия которого уже «разморозилась» до розоватого, вполне человеческого оттенка, выхаживал по энергооотсеку туда-сюда. И терпеливо втолковывал:

– Среди звездных систем – полно планет с кислородом. Ненамного меньше – с растительностью на основе хлорофилла. Вероятность того, что гиперпрыжок перенёс корабль именно на вашу… На Землю… Она – настолько мала, – хоббит выразительно взмахнул рукой, – Исчезающе, непредставимо… Меньше, чем у меня шансов стать адмиралом…

Бинк поджал губы, давая понять насколько ничтожны эти шансы.

Васька засопел. Сдаваться так просто он не собирался:

– Но ведь Ленка… то есть бортовой компьютер… Он мог вспомнить координаты! Он… Она уже бывала на Земле!

– А с чего вы взяли, что «Ленка» имеет хоть какое-то отношение к тому, что случилось?

Мы с Васькой оцепенели, будто два манекена.

Инопланетник усмехнулся:

– Вы запустили гипергенератор. Очень мощный. И вы… мы оказались здесь. Между этими двумя фактами существует прямая связь, вы не находите?

Чёрт бы его побрал, вместе с его логикой! Ведь это означает…

– Димыч… Он остался там. В Тёмной Области!

Бинк выслушал нас, почёсывая шерстистый загривок. Изрёк:

– Необязательно. Генератор рассчитан на массу имперского крейсера. И объём. Захват сопутствующих тел при прыжке… Это вполне вероятно.

– Значит, Димыч где-то рядом? – с надеждой уточнил Васька.

– Вот этого гарантировать не могу, – пожал плечами Бинк, – Тёмное Пятно… Нестабильность… Даже то, что вам удалось – уже чудо. Само по себе. Такому – ни в одной академии не обучают!

Я переглянулся с Лубенчиковым. Мы поняли друг друга без слов. Всё таки, мы надеялись. Несмотря ни на что. Не могут такие скользкие типы, как Димыч, просто затеряться в космосе!

От умозрительных рассуждений, пора было переходить к насущным задачам.

– Бинк, на твоей таратайке еды много? – озабоченно спросил я.

– Сухого пайка – на две недели. Только он уже с запахом…

– А выпивка? – уточнил Васька, с надрывом в голосе.

– Малость есть, – пожал плечами инопланетник, – Если ты имеешь в виду спиртосодержащие жидкости…

– Да! – горячо кивнул Лубенчиков.

– У нас поразительно схожий метаболизм, – прищурился Бинк, – Значит, вы – люди не только снаружи.

Это было что-то новенькое!

– А ты… ты много их встречал? – встрепенулся я, – Я, имею в виду, таких как мы?

Бинк хмыкнул.

– Вы что, совсем дикие, ребята? Кто по-твоему населяет Империю? И больше половины планет в Галактике?

– Настоящие люди? – изумился Васька, – Без шерсти?

– Ты на что намекаешь? – слегка обнажил клыки Бинк, – Что волосатики хуже вас, голокожих лягушек?

– Нет, нет! – вмешался я, – Мы замечательно к ним относимся. У нас на Земле тоже… есть волосатые люди.

– Где это? – изумился Лубенчиков.

– Ну… на Кавказе, например. И их все любят… просто обожают… – я незаметно показал Лубенчикову кулак.

Васька криво усмехнулся:

– А ещё у нас водятся зелёные чёртики…

– Откуда ж вы, такие… цивилизованные? – примирительно сощурился Бинк, – Из какого сектора Галактики?

– Издалека, – я осторожно глянул в его зрачки. Враждебности там не было. Да, пусть мы и не на Земле, а черт знает где. Тем более, мы необходимы друг другу. И, вероятно, Бинк нам, двоим, нужен куда сильнее, чем мы ему…

Я посмотрел на Ваську. Спросил по-русски:

– Расскажем ему? Всё как было, с самого начала?

– Давай… Он ведь точно не из этих… Не из Соединённых Планет.

Я облизал губы. Замечание верное.

Ленкины враги были и врагами Бинка.

Если мы хотим сделать его союзником – пускай знает правду. И наплевать, что мнение его об интеллекте землян от этого ухудшится. В конце-концов, куда уж хуже?

Спешить нам некуда. Туман всё ещё стлался плотной завесой. Разведка окружающего мира всё откладывалась.

Так что мы с Васькой были обстоятельны. Особенно в эмоциональных подробностях.

– Вот такая фигня, – через полчаса подытожил рассказ Лубенчиков. По-русски. Странно, но Бинк понял фразу без перевода.

– Фигня, – согласился волосатик. Тоже по-русски.

И уставился куда-то в потолок. Пока мы рассказывали нашу историю, Бинк лежал на полу. Время от времени дрыгая босой ступнёй в особо авантюрных моментах. А сейчас надолго замолчал. Погрузился в раздумья.

– Ты думаешь, он поверил? – шепнул Васька.

Вопрос был риторический. После генератора и прыжков из Тёмной Зоны, как не поверить? Даже если б мы назвались джедаями-самоучками… Кстати, интересная мысль.

– Ага, – изрёк Бинк минуты через две. И опять повторил, – Ага. Крепко вы вляпались.

– Сами знаем, – хмуро отозвался Васька.

– Нет, не знаете. Хотите уцелеть, больше никому об этой истории – ни слова!

– А в местную полицию? – осторожно уточнил я.

– НИКОМУ!

– Даже так? – приподнял бровь Лубенчиков, – Нас «кинули», забросили хрен знает куда… Да ещё с чудищем на борту… Есть в этой Галактике закон?

– Ты чё не понял, голокожий? У вашей «тарелки»– Соединённые Планеты на хвосте!

– Ну и что? Мы на эти планеты лезть не собираемся! Это ж не единственная держава в космосе?

– Не единственная… – согласился Бинк.

– Есть же ещё Империя! – воодушевился Васька. А в памяти у меня разом встали картинки из фильмов и книжек: армады звездолётов, величественные дворцы и космопорты… Мундиры генералов, лазерные мечи и… Дарт Вейдер. Тьфу-ты… Его только нам не хватало.

– Империя, – мечтательно повторил Лубенчиков.

А с Бинком что-то произошло. Он мелко затрясся, оскалив клыки. Потом я сообразил, что волосатика душит смех.

Васька нахмурился. Бинк отдышался, вытирая слёзы:

– Да, она вам поможет… Она всем помогает. Мне вот – гипердвижок… Сняла с собственного крейсера и подарила…

– Что ты хочешь сказать?

До Васьки ещё не дошло.

– Империя – пустой звук, – серьёзно сказал Бинк, – Осталось одно название.

– Она проиграла войну? – спросил я.

– Выиграла, – криво усмехнулся Бинк, – Целых две. Только победой воспользовались другие. Уже пятнадцать лет Соединённые Планеты диктуют волю Галактике.

– Ясно, – вздохнул Лубенчиков, – Миротворческая станция «Луч Надежды»… Борьба с терроризмом.

– Такая станция у них не одна. Но главное – они контролируют большинство торговых путей. И даже в секторе Империи чувствуют себя, как дома.

– А куда Император смотрит? – возмутился Васька.

– Никуда не смотрит, – буркнул волосатик, – Император уже семнадцать лет, как в могиле. Есть Наследница. Через месяц, в день совершеннолетия, её должны были короновать. А она заболела. Целый год лежит в коме.

– И кто же правит?

– Регенты, мать их… – добавил Бинк крепкое словечко из галактического лексикона.

Воцарилось молчание. Почти осязаемо тяжёлое.

Первым не выдержал Лубенчиков:

– Дружище… Ты говорил на твоей колымаге есть спиртосодержащие жидкости?

Бинк сделал ревизию уцелевшим припасам. Собрал дурнопахнущие коробки в огромный пластиковый мешок.

Васька повёл носом:

– Может включим вентиляцию?

– Не работает, – тряхнул шевелюрой Бинк, – Ни хрена здесь ни работает…

– Да, – сочувственно вздохнул я, – Такой замечательный корабль угробили эти гады…

– Ага. Замечательный. Как раз после этого рейса я собирался продать его на металлолом.

Бинк порылся в тесных внутренностях хозяйственного отсека и извлёк фиолетовые бутылочки. Передал мне:

– Выпивка. Сейчас найдём закуску.

На дне пустого холодильника он обнаружил запаянный в прозрачную плёнку кругляш. Толщиной с миллиметр. И не больше сантиметра в поперечнике.

– Думаю, на троих хватит.

Мы с Лубенчиковым переглянулись, но промолчали. Видимо, такой у них, у «хоббитов», обычай…

Бинк открыл дверцу на стенной панели крохотного камбуза. Сунул кругляш внутрь:

– Щас будет готово… – и через считанные секунды извлёк из разоревателя здоровенный пирог.

– С мясом пумпакских трумлей, – пояснил хоббит.

От сердца у нас отлегло.

Нет, Вселенная не такая уж и чуждая нам, землянам. Если в дальнем космосе растут трава и цветы. Если представители иного разума не обходятся без закуски…

Мы уселись на сухой травке рядом с люком. Волосатик оттащил мешок с просроченным сухпайком подальше в туман и зловоние сюда почти не доходило.

Ветерок нёс аромат луговых цветов. Так что, хотелось расслабиться и забыть, где мы. Может это и не слишком осторожно – расслабляться на неизвестной планете, но Бинк так не считал. Тоном опытного звездолётчика он успокоил:

– Раз до сих пор не напали – значит полчаса ещё точно подождут!

Содержимое фиолетовых бутылок было терпким, но приятным.

– Не меньше двадцати градусов, – профессионально оценил Лубенчиков.

А Бинк предложил тост:

– За мягкую посадку!

Мы не возражали.

Пирог был вкусный и слишком быстро закончился. Но в бутылочках ещё хватало содержимого. И разговор тёк сам собой – лёгкий, как журчание ручья.

– Вообще-то, я думал что мне крышка, – признался Бинк, – За один рейс я дважды нарвался… Первый раз – еле ушёл. После этого целые сутки висел у белого карлика – латал корпус…

– А почему ты один? – спросил я, – Весь экипаж погиб?

Бинк хмыкнул.

– Если назвать экипажем двоих лоботрясов…

– Осьминоги? Я, хотел сказать, уиту?

– Ага. Из них такие же уиту, как из тебя – панцырный носорог… Какая разница, где регистрировать посудину? Просто Уиту-Шер – нейтральный мир. И формальностей меньше…

– Так что ж приключилось с командой? – напомнил Васька.

– Скисли они. В штаны наложили. И остались. Там же, на станции у белого карлика…

– А ты?

– Что я дурак упускать шанс! Четыреста тысяч на дороге не валяются…

Лубенчиков расплылся, чувствуя родственную душу.

Бинк задумчиво поскрёб мёх на груди:

– Верной трассой шёл. И все равно не уберёгся. Второй раз – повезло меньше. Уже в момент прыжка – достали. Гипердвижок – вдребезги. А меня зашвырнуло… Хрен знает куда. Тут уж без вариантов – аварийный маячок и анабиоз… Знаете, как это у нас, у космоходцев, называется? «Полуденная дрёма»…

– Бр-р, – передёрнул Васька плечами, – Вовремя мы тебя разбудили. Ну… открытых и чистых путей всем нам!

– И крепкого анабиоза нашим врагам! – поднял я бутылочку.

– За это – стоит! – искренне согласился хоббит.

Глава 3

– Выходит, про Землю ты раньше не слыхал? – уточнил я, когда в бутылочках осталось меньше трети.

– Не-а… Не доводилось.

– Странно, – вздохнул Лубенчиков, – Странно, что так мало народу знает о нашей выдающейся цивилизации.

– Может это и к лучшему? – прищурился Бинк, – Нынче в Галактике – времена не для слабых…

– А кто тебе сказал, что мы слабые? – возмутился Васька, – Мы – ого-го! Я читал, в прошлом месяце один украинский доктор изобрёл вечный двигатель. А в том году – группа инженеров из Костромы запросила у спонсоров тридцать миллионов. На постройку «машины времени».

– И что удалось?

– Не-а. Спонсоры попались жадные…

– Ваши открытия потрясают, – признал Бинк, – И с гипердвижком вы здорово управляетесь… Наверное, ваша цивилизация изобрела гипергенераторы ещё многие века назад?

– Точно не знаю, – пожал Лубенчиков плечами и кивнул в мою сторону, – У него спроси. Он у нас – научный сотрудник. Младшенький…

– Давно это было, – подтвердил я. И от волнения сделал изрядный глоток. Не очень здорово чувствовать себя отсталым дикарём. Ваське – легче. В отличие от меня, он был дикарь с громадным самомнением.

– Ха, гипердвижок, – выпятил губу Лубенчиков, – У нас даже мотоциклы на торсионных полях! Уж не говорю про самогонные аппараты…

– Какие аппараты? – не понял Бинк.

– Это вроде фотонных звездолётов. Только ещё лучше, – вставил я. И незаметно наступил Ваське на ногу.

– Что ж, – усмехнулся Бинк, – Жаль, что вашей цивилизации нет в Каталоге Миров…

Пора было уходить от скользкой темы. К счастью, всё решилось само собой.

– Глядите! – махнул я рукой, – Туман рассеивается!

И точно, пелена вокруг нас заметно светлела. Даль всё ещё терялась в молочной дымке, но шагов на сто пейзаж был открыт. Это мало что добавило к уже известному: те же кусты, травка… Зато Бинк встрепенулся:

– Пора на разведку!

Мы не возражали.

По такому случаю, волосатик натянул высокие ботинки на толстой ребристой подошве (по моему, сорок шестого размера) и облачился в жилет со множеством карманов.

Решено было отправиться всем троим. Но хоббита вдруг стали терзать сомнения. Как бросать без присмотра гипердвижок за четыреста тысяч?

– Да ну, не дрейфь, – успокоил Васька, – Это ж не Земля. Так быстро твою хреновину не оприходуют.

– Легко тебе рассуждать. А я всю наличность в неё вбухал.

– Знаешь, – сказал я, – Мелкие воришки просто не станут её трогать. Побоятся А если возникнет кто серьёзный… Боюсь, даже втроём нам не удастся смягчить ситуацию. И твоя лазерная «пукалка» не поможет…

Бинк засопел, обдумывая. Кивнул:

– Ладно. Идём!

Увы, лишнего оружия у волосатика не было. Что-то пришло в негодность во время вражеского обстрела, что-то забрали его напарники, оставшиеся на орбитальной станции.

– Не с голыми же руками им ждать следующего корабля, – вздохнул Бинк.

Васька нахмурился:

– Так ничего и не осталось?

– Если бы снять плазменные пушки… Только без энергоэлементов они – куски металла.

– И подзарядить нельзя?

– Чем? Энергии хватает только на разогрев пирожков!

– А гипергенератор? – спросил я.

Бинк прикусил губу:

– Мысль интересная. Сам он производит определенную мощность. Только как его подключать к корабельной системе – понятия не имею. Может у вас выйдет?

Я развел руками.

А Лубенчиков брякнул:

– Мы в устарелой технике не разбираемся.

Бинк ухмыльнулся и перекинул ремень лазерника через плечо:

– Тогда предлагаю вооружиться новейшими железяками. Мой раздолбанный энергоотсек – к вашим услугам!

Мы последовали его любезному совету. Заодно, в камбузе прихватили средних размеров кухонный нож. Ещё бы мухобойки найти – и полный комплект «Смерть монстрам!». Но мухобоек у волосатика не было.

– Как насчёт скафандров? – уточнил Лубенчиков.

– Никак, – отозвался Бинк, – По той же самой причине. Нет у меня энергии.

– Запасаться надо было!

– Может у вас на Земле энергоэлементы к скафандрам бесплатные. Но у нас они стоят кучу кредиток!

– Экономист хренов, – по-русски буркнул Васька, – Чубайс недоделанный…

– Не бойтесь. Местным бактериям мы не по вкусу.

– А если встретится кто-то крупнее бактерий?

Волосатик неопределенно пожал плечами:

– Будем решать проблемы по мере возникновения… Надеюсь, вы быстро бегаете?

Лубенчиков одарил гуманоида испепеляющим взглядом.

Вообще-то, хоббит – парень честный. Он добросовестно порылся среди разнообразного имущества в своей каюте и нашёл-таки пару браслетов-передатчиков. Точь в точь, как на его запястье.

Объяснил нам устройство и вручил:

– Техника первоклассная… Но пользоваться аккуратно. Между прочим, шестьсот кредиток…

Ещё он выделил каждому по оранжевой таблетке:

– Имунноактиватор.

Васька разжевал и сморщился:

– Кислятина.

Хоббит задраил люк. А к дыре в энергоотсеке присобачил что-то вроде охранного «жучка». Если кто полезет внутрь, на браслете у Бинка загорится индикатор.

– Так-то, надёжнее.

Он окинул критическим взглядом громадину звездолёта.

– Кажется, всё…

Приготовления достигли точки апогея. И мы с волосатиком поставили эту точку, до дна осушив фиолетовые бутылочки (Лубенчикову осушать было уже нечего). Втроём, мы двинулись к затянутому мглой горизонту. Навстречу неизвестности.

Мы шли вперёд и цилиндр инопланетного корабля тускнел, растворялся в дымке. Совсем недавно он был чужой, пугающий. А теперь – казался почти родным… Будто собственный дом оставляешь за спиной…

Человеку свойственно обживать мир, делать его привычным и простым… Пусть мы сами меняемся… Но и он меняется вместе с нами.

Иногда это происходит слишком быстро.

Я наклонился и сорвал красноватый полевой цветок. Не разбираюсь в ботанике. Но у этого – запах из моих детских воспоминаний.

Я поёжился…

Наш дом. Настоящий… Где он?

Сколько до него парсеков и световых лет?

Я повернул голову. Васька Лубенчиков молча шагал рядом. Насупленный, сосредоточенный. Что-то он тоже чувствовал. И кухонный ножик в руке Васьки был как путеводная стрелка. Вперёд, только вперёд…

Пусть этот туман, как материализация наших мыслей. Ни дорог, ни ориентиров… Но мы сможем измениться. Кто сказал, что нет? Кто остановит нас на дороге самопознания?

Только попробуй – мало не покажется!

Я крепче перехватил увесистую трубу.

Наверное, одолели уже километр с лишним, когда Бинк вскинул волосатую руку.

– Что такое? – спросил Лубенчиков.

– Ш-ш-ш, – зашипел Бинк, указывая вперёд.

Теперь и мы разглядели силуэт. Ещё корабль! Мы здесь не одни!

Опустились на траву, ползком перемещаясь ближе.

Через несколько минут Васька озадаченно засопел:

– Лёха… У меня такое чувство…

– Дежа-вю, – подсказал я, – У меня – тоже.

А Бинк выругался на галактическом. И поднялся с травы, отряхивая ярко-зелёные шорты.

Это был наш корабль.

– Мы ж топали по прямой! – изумлялся Лубенчиков, от волненияя выстукивая кулаком по обшивке звездолёта, – Никуда не сворачивали! Как такое…

– Возможно, – кивнул я, – Та же ловушка, в которую мы однажды угодили. Искривлённое пространство.

– Ты думаешь… гипергенератор?

– Он ведь до сих пор работает.

Бинк хмурился, разглядывая что-то на браслете. Поднял глаза:

– От компаса мало толку. Но мы действительно не могли так сильно уклониться.

– Значит, всё таки движок?

– Проверим ещё раз…

Мы проверили.

И вышли к звездолёту-цилиндру с другой стороны.

– Та-ак, – констатировал Бинк, – Около полукилометра в радиусе.[4] Всё, что нам доступно…

– Терпение лопнуло! – выпалил Васька, хватая железяку, – Разнесём эту чёртову гипер-таратайку!..

– Стоп! – рявкнул хоббит, – Во-первых, я не позволю уничтожать имущества на четыреста тысяч! В конце-концов, это мой корабль! А во-вторых, это врядли поможет!

– Почему?

– Да потому, что мощности движка недостаточно для такого радиуса! Вероятно, была флуктуация… Значит, теперешнее искривление – нестабильно!

– Оно что, само… рассосётся?

Бинк пожал плечами:

– Надеюсь, – он замялся, – А может, просто – аннигилирует… Вообще, я не очень разбираюсь в тонкостях…

– Как это, аннигилирует? – осторожно уточнил я.

– Ну… Как обычно… Вещество переходит в излучение.

– Не-а, – решительно качнул головой Васька, – Я переходить в излучение не согласен!

И опять взялся за кусок трубы.

Нам с Бинком едва удалось сдержать его творческий порыв.

– Есть ещё шанс, – сказал волосатик, – Искривление – нестабильно. Значит, оно может быть неоднородным.

– То есть?

– Вдруг где-то сохранился выход. Горловина, через которую можно покинуть флуктуацию!

Мысль показалась мне рациональной. Только как найти эту чёртову горловину?

– Пространство влияет на гравитацию… Бинк, у тебя есть, чем её мерять?

Волосатик задумчиво оскалил левый клык:

– Увы… Вся измериловка накрылась ещё при первом обстреле.

Я почесал затылок. Меня осенило:

– Бинк! Как искривления действуют на магнитное поле?

Хоббит радостно встрепенулся:

– Чем больше искривления, тем сильнее будет прыгать стрелка компаса!

– Она и сейчас прыгает, – хмуро заметил Лубенчиков, разглядывая изображение стрелки на экранчике своего браслета.

– Возле горловины она вообще с ума сойдёт! – успокоил Бинк.

Мы двинулись в разные стороны. Браслеты высвечивали дистанцию от корабля.

– Есть пятьсот метров! – послышался васькин голос. Не из браслета, а откуда-то рядом с моим ухом. Я даже оглянулся с непривычки. Конечно, вблизи никого не было.

– Поворачивай налево и наблюдай за компасом! – отозвался Бинк.

Через минуту и я последовал этому совету.

Мы двигались по окружности, в центре которой был звездолёт-цилиндр. Медленно, как лунатики. Не сводя глаз с красных стрелок.

Лубенчиков бормотал что-то. Всё громче. И я, наконец, разобрал слова:

– А в Подмосковье водятся клещи,

Ловятся киты!

– Лучше места нет и не ищи!.. – затянул Васька, без всякого оптимизма в голосе.

– Тише, придурок, – мягко попросил Бинк.

Стрелки подрагивали, равнодушно исполняя нехитрый танец. Минута тянулась за минутой…

– Есть! – вдруг выпалил Васька. Замолчал и добавил не так уверенно, – Кажется, что-то было…

– Стой на месте! – скомандовал хоббит, – Иду к тебе!

Что мне делать – он не посоветовал. Я решил продолжать обход. Может, мне повезёт больше?

Две зелёные точки на экране браслета сближались. Бинк шёл к Ваське. А потом случилось непредвиденное. Неподвижная точка слегка шевельнулась. И исчезла с экрана.

– Васёк, – позвал я, – Ты там?

Никто не отозвался.

– Бинк! Ты его видишь?

Молчание. И хмурый голос хоббита:

– Нет… Не вижу.

Фигня какая-то! Сначала – Димыч, а теперь и Лубенчиков!..

Я провёл ногтем по экрану, задавая азимут и бросился через мглу. Справа и слева, у самого уха, попискивало. Регулируя интенсивность звука, браслет помогал мне выдерживать направление.

Бинка я обнаружил сразу.

Волосатик медленно переступал взад-вперёд. Таращился на красную стрелку компаса. Тихонько ругался.

– Васёк! – опять позвал я. Без малейшего результата.

Я глянул на свою стрелку. Вялую, как примороженную… Бесполезную.

В этот миг, будто что-то толкнуло изнутри.

Я сделал один шаг. Второй. Я прыгнул через кочку…

В глаза мне ударил яркий солнечный свет.

– Ну, и где вы там застряли? – усмехнулся Лубенчиков.

А я зажмурился с непривычки. Кругом был день.

Яркий, ослепительный… Прекрасный.

Куртка и рубашка Лубенчикова валялись на травке. С видом победителя, Васька нежился под лучами.

– Чего молчишь, Лёха?

Я не ответил. Я смотрел.

Небо над нами – ярко голубое. Земное. Метрах в ста начинался лес. За ним, вдали, темнели горы.

Я обернулся. В другую сторону тянулась обширная равнина. Блестела лента реки. И опять лес – у самого горизонта.

Я моргнул.

Это было красиво. Так красиво, что дух захватывало…

– Ау, Лёха! – позвал Васька.

– Ау, – машинально пробормотал я. И завертел головой. Рядом слышалось низкое жужжание. Какие-то насекомые, чертовски похожие на шмелей, кружили над луговыми цветами.

– У тебя что столбняк?

– Слушай, Васёк… Здесь же – совсем… совсем как у нас!

– Может и лучше, – лениво заметил Лубенчиков, – Как ты думаешь, долго этот волосатый будет искать выход?

Лёгкая рябь пробежала. Будто нагретый воздух поднимался, там, откуда я вышел пару минут назад. И опять прояснилось. Сколько ни вглядывайся – ни корабля, ни нашего волосатого друга… Гладкое, ровное место – до самой реки. Если не знаешь – хрен догадаешься. Бермудский треугольник местного значения…

Когда чудес много – они становятся утомительными.

Я расслабленно опустился на травку:

– Подождём… Спешить все равно некуда.

Мы лежали и слушали «шмелей». После всех потрясений, выпавших нам за эти часы, размышлять о чём-то серьёзном не хотелось. Прошлое, будущее… Сейчас мы жили в настоящем. И мы им наслаждались.

– Лёха, спорим, что волосатик ещё полчаса будет бродить?

– Не-а… Полчаса это слишком… От силы – минут пятнадцать.

– Спорим на десятку!

– Да хоть на миллион, – лениво пробормотал я. Сомневаюсь, что где-нибудь в Галактике нам пригодятся российские рубли.

Возвращаться и помогать хоббиту отыскивать выход совершенно не хотелось. Пускай он, неандерталец, почувствует – мы земляне тоже кой-чего стоим!

Минуты пробегали. Васька рассуждал вслух. Лубенчиков уже вынашивал планы освоения здешнего мира. И первым пунктом в грандиозной программе значилось: найти местных девиц.

– Волосатый же говорил – большинство планет населено людьми! Значит, и мы не пропадём. А если найдём женщин – вообще заживём, как сыр в масле!

– Да ну? Васёк, открою тебе тайну. Женщины, как правило, отдельно в природе не встречаются. Как правило, к ним в нагрузку идут здоровенные мужики…

Лубенчиков хмыкнул.

– …С преобладающей гетеросексуальной ориентацией, – на всякий случай уточнил я.

– Увы, – вздохнул Васька, – Но ничего. Я готов к конкуренции!

– Боюсь, нас не допустят даже к отборочному туру…

Я зевнул и глянул на часы:

– Ого! Двадцать минут!

– Говорил же, минимум полчаса! – расплылся Лубенчиков.

– Наверное, стоит помочь инопланетному товарищу.

– Ещё чего!

– А помнишь, он рассказывал об аннигиляции…

– Вот-вот! Очень красивое явление! – плотоядно прищурился Васька, – Тебе как физику должно быть особенно интересно!

Лубенчиков добавил ещё несколько фраз. Из которых самая цензурная звучала как:

– Пускай этот свежеразмороженный не выпендривается…

Но природная доброта всё же взяла верх. Мы поднялись с травки. И двинулись к точке выхода.

Не тут-то было!

Минут пять топтались, ходили кругами – без малейшего результата.

– Неужто дырка затянулась! – испуганно выдавил Васька, разглядывая мёртвую стрелку компаса.

Чертовщина…

Я проверил свой браслет. Нет, компас – действует. А вот передатчик не работает. Как и у Васьки. Путешествие через искривлённое пространство не миновало бесследно для инопланетной техники.

Вдруг и с Бинком что-то случилось?

Мне стало не по себе. Только-только нашли брата по разуму и опять потеряли… Какой бы он ни был – а всё же живое существо. Почти человек.

Сильно огорчиться я не успел.

Откуда-то сзади раздался знакомый ехидный голосок:

– Ну, что голокожие? Успели наложить в штаны? Не ссыте, Бинк вас не бросит!

Лубенчиков радостно матернулся.

Глава 4

Хоббит появился шагах в двадцати от того места, где его можно было ожидать. Похоже, горловина не была устойчива и медленно дрейфовала в пространстве. Бинку пришлось попотеть, отыскивая единственно верную точку.

Не так уж плохо для начала.

Отряд робинзонов снова достиг гармонической цифры три.

Вот только, имущества для жизни на неизвестной планете у нас маловато – лазерная «пукалка» у Бинка, две железяки и кухонный нож – у меня и Лубенчикова. С корабля-цилиндра можно было взять и больше…

Мы оценили шансы. И наотрез отказались возвращаться. Несмотря на все уговоры Бинка.

– Мужики! Если пространство схлопнется – наши четыреста тысяч накроются медным тазом!

– Наши?

– 200 – мне, 200 – вам! Клянусь честью прародителя!

– Вот и посылай туда своего прадедушку!

– Это ж быстро! Зацепим гипердвижок магнитами и отбуксируем! Всего несколько минут!

– Я ещё слишком молод для аннигиляции! – отрезал Лубенчиков.

– В гробу мы видали не-евклидово пространство, – как специалист уточнил я.

– Да вы чё?! Струсили!?

Васька демонстративно отвернулся от Бинка. А я махнул в сторону ближайшей опушки леса:

– Предлагаю обследовать местную флору и фауну. На предмет съедобности.

Не оглядываясь, мы двинулись вперёд. Неторопливым, размеренным шагом. Если у Бинка окончательно крыша не съехала – тоже присоединится. В конце-концов, без еды даже хоббиты не обходятся. Одного пирога на троих – явно недостаточно. Даже если это пирог с трумлями.

– А вы не боитесь, что вас тоже проверят на съедобность? – донёсся сзади язвительный комментарий Бинка.

Мы промолчали.

– Своего бластера я вам не отдам! – выпалил волосатик.

– Ну и не надо!

– В лесу водятся монстры! Туда нельзя без оружия!

И как последний аргумент:

– Хорошо! Четыреста тысяч – делим на троих! Слышите – каждому 133 тысячи!

Я хмыкнул. А Васька вдруг затормозил и глянул на меня вопросительно. Я хлопнул его по плечу и покрутил пальцем у виска.

Хватит авантюр. Пора мне, как самому здравомыслящему, брать командование в свои руки.

– Это большие деньги! Очень! Все звёзды будут у нас в кармане! – без особой надежды добавил волосатик и сплюнул в сердцах:

– Вот придурки!

– Мне его даже жаль, – шепнул Лубенчиков. А я криво усмехнулся. Давно ли сам Васька стал таким рассудительным? Если б не мой выдающийся интеллект…

Как раз хотел об этом сказать, но не успел. Споткнулся о камень и едва не грохнулся.

– Под ноги смотри, балбес, – внушительно прокомментировал Лубенчиков.

Стена леса уже близко. Хотя… Стена – это сильно сказано. На краю – кустарник, дальше – пронизанное солнцем редколесье хвойных деревьев. Ничего угрожающего. И всё же мы притормозили. На всякий случай.

– Красиво, – сказал я, – А деревья – совсем земные.

– Да, – кивнул Васька, – На сосны похожи.

Он почесал подбородок. А я задумчиво взвесил в руке железяку.

– Слишком красиво, – вздохнул Лубенчиков. Я пожал плечами.

– Слушай, а если этот волосатый прав? Насчёт монстров?

Я ухмыльнулся. Во всяком голливудском фильме подобная безмятежность ничего хорошего не обещала.

Но мы-то не в фильме!

– Монстры здесь не водятся! Не та экосистема…

– Неужели? – вяло удивился Лубенчиков, – А помнишь в прошлом году на Дальнем Востоке был неурожай кедровых орешков? И озверелые белочки уничтожали всё на своём пути!

– Здесь нет белок…

– А если они затаились? – хмуро спросил Васька. Его урбанизированная натура в чужих звездолётах ощущала себя уверенее.

– Не бойся, если встретим белочку – я не дам тебя в обиду!

– Угу… А если она будет не одна?

Терпение у меня лопнуло. Я двинулся вперёд.

Васька решил не отставать.

– Ягоды! – заметил он через секунду, – На чернику похоже!

– А по-моему – на волчьи…

– Волки? – встрепенулся Лубенчиков, – Думаешь, они здесь есть?

– Ага. И Красные Шапочки – тоже…

Минут через пять мы достигли обширной поляны. Замерли, притаившись в кустах.

– О! – шепнул Васька.

– Это не белочка, – торопливо успокоил я, – Это зайчик!

– Скорее уж… зайчище.

Существо и впрямь казалось крупноватым. Но все остальные признаки, включая длинные уши, имелись в наличии. «Заяц» сидел вполоборота спиной к нам и безмятежно лакомился травкой.

Лубенчиков осмелел:

– Слушай, этот ушастый – он же килограмм на тридцать тянет!

– Ага… Только попробуй его поймать.

Васька взвесил в руке кухонный нож. Нас и «зайца» разделяло не меньше двух десятков шагов.

– Приманить его, что ли? Только чем? Морковкой?

– Лучше всего – зайчихой…

– Была б она у нас – на фиг нам нужен сам заяц.

– Кстати, ещё не известно какого он пола.

– Сходи познакомься…

Сзади негромко хрустнуло. Мы оглянулись. Бинк с бластером наперевес двигался в нашем направлении. Я махнул ему рукой и приложил палец к губам.

Волосатик молча кивнул. Бесшумно ступая, достиг наших кустов.

Лубенчиков указал ему пальцем. К счастью, «заяц» оказался не из пугливых и продолжал кушать травку. Разве что, чуть изменил позу.

Бинк прицелился.

Сверкнуло из раструба. Поляна окуталась облачком дыма и пара. А потом мы разглядели «зайца». Шагах в десяти от исходного положения. Ушастый принюхивался и таращился в нашу сторону.

– Ага! Ранили! – обрадовался Лубенчиков, – Ну-ка, Бинк, ещё поджарь зайчатинки! Люблю с дымком!

Но Бинк и так уже раз пять вдавил гашетку – без всяких последствий. Завертел бластер в руках. Что-то нажал, подкрутил. Опять стиснул гашетку и хрипло выругался:

– Чёртова мясорубка! Сломалась!

Тем временем, ушастый зверь презрительно глянул на нас и покинул поляну – с неторопливым достоинством. Будто давая рассмотреть, что на сероватом меху не осталось ни единой подпалинки.

Васька не выдержал этого зрелища. С диким воплем, с кухонным ножом наперевес он бросился вслед и тоже исчез за кустами.

– Догонит? – задумчиво прищурился Бинк.

– Врядли, – качнул я головой. И ошибся.

Откуда-то издалека донеслись крики, хруст сломанных веток. Мы торопливо двинулись вперёд. А минут через пять навстречу вышел сам Лубенчиков. Уже без ножа. С громадным синяком под глазом.

– Заяц? – ошеломленно выдавил я.

– Заяц… – хмуро отозвался Васька и добавил с надрывом в голосе, – Нет, ребята… Это не Земля… Точно вам говорю!

Мы с хоббитом слушали, всё больше мрачнея.

История и в самом деле кошмарная.

– Бинк, туго нам придётся без твоей лазерной фиговины, – вздохнул Лубенчиков.

– А починить её можно? – спросил я.

– Здесь у меня – ни инструмента, ни запчастей, – развёл руками хоббит, – Правда, на корабле всё это имеется… Если бы мы вернулись… – Бинк с надеждой заглянул в мои глаза.

– А один ты не справишься?

– Не-а, – твёрдо отозвался волосатик, – Там дверцу заклинило… Втроём надо…

Я моргнул, рассматривая брата по разуму. Хоббит нетерпеливо засопел. В карих глазках Бинка явно поблескивал гипергенератор за четыреста тысяч. Ни о чём другом он и думать сейчас не мог.

Рискнуть что ли? Хрен с ним, с гипердвижком. А вот без бластера на этой загадочной планете не обойтись…

– Можно, правда, стать вегетарианцами… – озвучил я свои сомнения.

– Ну уж нет! – возмутился Васька, – Так и вовсе одичаем!

И привёл в доказательство исторические примеры. По Лубенчикову выходило, что все вегетарианцы были полными отморозками. И все – плохо кончили.

Я отнюдь не разделял его уверенности:

– …Может даже хорошо, что этот заяц дал тебе в глаз! Может он вообще был несъедобный?!

Васька аж подпрыгнул:

– Ты сам-то на чьей стороне?!

Пришлось уверять, что к нему я отношусь с гораздо большей симпатией.

Дальше спорить было бесполезно. Решение созрело и одобрено коллективом. Скрепя сердце, я кивнул:

– Идём к кораблю!

Мы прихватили наши железяки и зашагали к лесной опушке.

Пели птички. На разные голоса. Красиво, волнующе… И я вдруг подумал, что если вытащить из трусов резинку – можно сделать вполне пристойную рогатку. Кстати, перочинный ножик у меня имеется…

Тьфу-ты… Надо держать себя в руках.

В животе урчало. Чёртов пирог с трумлями – словно и не было его. Лишь разжёг аппетит!

– Самое трудное – снова отыскать горловину прохода, – сказал я вслух.

– Найдём! – уверенно хмыкнул Бинк. Волосатик лучился оптимизмом. Четыреста тысяч маячили перед ним и никакое искривлённое пространство не могло затуманить это чудесное видение.

Мы вышли из леса. Пересекли открытое место. Где-то здесь была исходная точка путешествия…

Лубенчиков замер, как вкопанный.

– Ты чего?

– Смотрите!

Мы с Бинком прищурились на ярком солнце. И тоже разглядели.

Троим робинзонам больше не грозило гордое одиночество.

Со стороны реки в нашем направлении двигался целый отряд. Уже можно различить отдельные фигуры. Две руки, две ноги… Всё вполне человекообразное… А рядом брело стадо каких-то домашних животных.

Я напряг зрение. Нет, слишком далеко…

В руках гостей что-то блеснуло. Орудия из металла? Значит, цивилизация достаточно развитая.

Но вслух обрадоваться за местных я не успел. До меня дошло:

– Ребята, а ведь нам пора сматываться!

Мы нервно переглянулись. Бинк оскалил клык. Потом мы, не сговариваясь, развернулись на 180 градусов и со всех ног кинулись к лесу.

Стая «домашних животных» с лаем бросилась в погоню.

Всё ближе и ближе… А лес – так далеко…

Больше я не смотрел назад. Незачем оглядываться, когда ставишь рекорд в беге.

В считанные секунды мы достигли опушки. Проломили кусты, даже не сбавив темпа. Помчались между соснами, распугивая птичек и иную мелкую живность.

Не знаю, сколько это длилось. Мы бежали, пока хватало дыхалки. Потом Бинк выдавил:

– Привал!

Мы с Васькой не возражали. Почти свалились на траву.

Я давно потерял обрезок трубы. Лубенчиков свою выкинул ещё раньше. И только Бинк не расстался с бесполезным бластером. Надеялся починить?

Я прислушался. Но единственное, что смог разобрать – бешеные удары собственного сердца.

Будем надеяться, погоня отстала. Из оружия у нас сейчас только ножи: хороший – у волосатика и перочинный – у меня.

– Пить охота, – хрипло выдохнул Васька, облизывая пересохшие губы.

– Это можно, – кивнул Бинк и достал из карманчика жилета круглую зелёную пластинку. Стукнул пальцами и пластинка превратилась в объёмистый стакан:

– Держи!

Лубенчиков взял. Продолжения в виде фляги с водой не последовало. Он нахмурился:

– Ну…?

– Обожди.

Васька непонимающе заглянул в пустую ёмкость. И глаза у него округлились. Он показал мне: стакан наполнялся жидкостью!

Бинк равнодушно объяснил:

– Влага из воздуха конденсируется на активированную поверхность… А вы, оказывается, совсем дикие, ребята?

Лубенчиков глотнул, передал мне.

– Ещё неизвестно, кто из нас цивилизованнее… Много тебе помог твой бластер? Теперь будешь им вместо дубинки отмахиваться?

Волосатик презрительно сморщился.

Я выпил и отдал ему стакан:

– Хватит спорить. Иначе рискуем продолжить дискуссию где-нибудь в местном каземате. Тут у них явно разгар средневековья…

– Да, – кивнул Лубенчиков, – Иначе б они нагрянули на вертолётах. Хоть с этим повезло…

– Как сказать. Собаки точно взяли след. Даже если мы оторвались, рано или поздно…

– Бинк, – насупился Васька, – Ты тут хвастался своей техникой. Есть у тебя средство против собак? Что-нибудь отбивающее запах?

– Ага, – буркнул волосатик, – В космосе я только и делаю, что сбиваю псов со следа…

– Хреново, – подытожил я, – Если мы срочно не найдём какого-нибудь ручейка или болота…

Я поднялся с травы.

– Не спеши. Отдохнём чуток, – вздохнул Васька.

– Конечно. Как раз и местные подоспеют… Торжественная встреча, пиво, шашлык…

– Хорошо бы, – мечтательно вздохнул Лубенчиков.

– Да. Если только шашлык делают не из тебя…

– Любишь ты гадости говорить!

Следующий час мы шли молча. Берегли дыхание.

– А может они не такие агрессивные? – утирая пот, волосатик первым нарушил молчание.

– Хочешь проверить? – ухмыльнулся Васька. Бинк не ответил. Только поправил на плече ремень лазерника и зашагал ещё проворнее.

А лес не кончался. Никаких водоёмов. Даже луж.

Я подумал, что если так будет продолжаться, общения с местными нам точно не избежать.

Спустя минуту из-за ближайших кустов открылась панорама болота.

– Километров на десять, – вздохнул Васька.

– Нам повезло, – кивнул я.

– Да уж, – мрачно буркнул Лубенчиков.

Заросли высокого тростника, похожего на камыш, тянулись едва ли не до горизонта. Среди них – островки твёрдой земли. И извилистыми каналами – открытая вода.

– Бинк, доставай нож – нам нужны три шеста. Длинных, выше нашего роста…

Волосатик не стал возражать. Он подыскивал и срезал стволы молоденьких деревьев, а я перочинным ножом очищал их от веток.

Только Васька маялся бездельем. Когда шесты были готовы, Лубенчиков недоверчиво тряхнул головой:

– Вы что, действительно собираетесь идти прямо?

– А ты что предлагаешь?

– Сделать крюк по болоту, чтоб сбить собак. А потом вернуться и идти в обход.

– Как ты его обойдёшь? Ни влево, ни вправо – края не видно. Они пустят собак, прочешут берег и опять возьмут след.

– Это не факт. И кстати, ещё не факт – что данное болото вообще проходимо.

– Очень надеюсь, что именно так они и думают.

Мы ступили на мягкую почву. Несколько шагов и под ногами захлюпало. Потом кроссовки наполнились водой. Мы аккуратно обошли заросли камыша и по пояс бултыхнулись в мутноватую воду. Дно было илистым, но вполне проходимым.

Не выбираясь на острова, мы двигались так метров триста. Раза два переплывали узкие протоки. Опять по грудь проваливались в грязь. Один раз вытаскивали Бинка. Другой раз – Лубенчикова.

В общем, вполне достаточно, чтобы отвадить собак. Даже в этом мире они, врядли, относятся к водоплавающим.

Теперь мы старались держаться островов. Брели с одного твердого клочка на другой. С берега нас уже не видно – ползать топями не обязательно.

Над болотом разносились звуки безмятежности и покоя – что-то вроде лягушачьего кваканья… Жужжание насекомых… Изредка, крик болотной птицы – раздвигая тростник, я успел её заметить.

И все же Бинк казался настороженным. Вертел головой на каждый всплеск. Бластер висел за его спиной, но даже шест он сжимал будто оружие. А Лубенчиков перемещался в пространстве с физиономией конченного фаталиста. Дескать, бывало и хуже…

Лишь я, не знаю почему, чувствовал себя уверенно. Будто что-то хорошее ожило в душе и вело меня вперёд. С тех самых пор, как из неевклидовой мглы я вынырнул под здешнее солнце.

Вперёд! Только вперёд!.. Много забавных приключений уже выпало на нашу долю. И если мы до сих пор живы – значит, у Вселенной насчёт нас точно особые планы…

Дальний берег уже перестал быть дальним, а солнце клонилось к закату, когда мы разобрали звуки погони.

Остановились, напряжённо вслушиваясь.

Вроде бы, едва различимое собачье тявканье.

– Это сзади, – шепнул Васька.

Потом всё стихло.

– Думаю, они пойдут в обход, – сказал я.

– Конечно, в обход, – кивнул Лубенчиков, – Они ж не такие психи…

Бинк промолчал. Кажется, он полностью доверял мнению двух дикарей.

Короткое время спустя, мы выбрались на сухое место и повалились на травку у лесной опушки. Смертельно усталые и перемазанные грязью до неузнаваемого состояния.

Бинку-то хорошо. С его шерстью – никакие комары не страшны. Зато нас с Васькой они распробовали и наверное остались довольны…

Чуть оклемавшись, мы отыскали более-менее чистую лужицу и умылись. Васька посетовал на переменчивость фортуны – совсем недавно мы бултыхались в джакуззи на новейшем звездолёте класса «Эн»!

– Сик транзит… глория мунди! – удивил он меня познаниями в латыни и тут же перевёл для необразованных, – Увы, всё хорошее кончается… И даже в Кремле однажды могут отключить канализацию…

– Как это верно! – согласился я.

Бинк недовольно засопел. Он не знал, что такое «Кремль».

– Хватит болтать, голокожие! Что будем делать дальше?

– Драпать, – категорически сформулировал я.

Пока что, мы обладали запасом времени. И использовать его надо было по максимуму.

Целых два часа, пока не село солнце, мы шли через лес.

Уже в сумерках отыскали подходящие кусты, забрались внутрь и уснули мертвецким сном.

Глава 5

Пробуждение оказалось идиллическим. Было тепло. Утренние лучи пронизывали кроны деревьев. Опять пели птицы. Где-то стучал местный дятел. Комаров не было.

Единственное, что портило эту идиллию – храп Лубенчикова и зверское чувство голода.

Как это Васька не справился вчера с тем зайцем! Да попадись он мне сегодня! Да что там заяц… Чувствую, сегодня я бы впился зубами даже в дикого кабана!

Оглянулся по сторонам. Ни зайцев, ни кабанов поблизости не наблюдалось. Пришлось будить волосатика:

– Бинк, у тебя пожрать не осталось?

Хоббит сонно заворочался. Продрал глаза и извлёк из кармана крошечный сухарик в прозрачной упаковке.

Крепко спавший Лубенчиков, немедленно подал голос:

– А ещё одного у тебя не найдётся?

– Хватит и этого, – буркнул волосатик, – Надо экономить.

И опять раскрыл свой чудо-стакан. Минуты через три, стакан наполнился водой. Бинк опустил туда сухарик. Махонький кусочек на глазах стал увеличиваться в объёме.

Это внушало оптимизм.

Мы с Васькой ждали, глотая слюну.

Но, увы, даже буханки хлеба в результате не получилось. Так себе, изрядный ломоть. А разделенный на троих он вовсе показался незначительным.

Вкус был приятным, хотя и не хлебным. Что-то вроде крабовых палочек. Я толком-то и распробовать не успел.

Ломоть канул в «чёрные дыры» наших желудков. Запили водичкой. Посидели, обдумывая. Бинк начал рассказывать о своих путешествиях. Слушать хоббита было тяжело. Даже самые крутые его маршруты почему-то заканчивались в ресторанах.

Минут десять мы терпели. Потом попросили волосатика сменить тему. Бинк обиженно надулся.

– Может поохотимся? – осторожно предложил Лубенчиков.

«Ага, – подумал я, – Как раз у тебя это здорово выходит…»

– Васёк, на нас на самих охотятся, ты забыл?

– Ну и что? – невозмутимо хмыкнул Васька, поднимаясь с травы, – Обычный круговорот в природе. Ради соблюдения экологического баланса мы просто обязаны кого-нибудь съесть.

Мысль – хорошая. Только как её реализовать?

Я озвучил свою идею с рогаткой.

– Не годится, – отверг Лубенчиков, – Крупную добычу так не завалишь…

– У нас нет времени гоняться за крупной добычей…

– А может она где-то рядом! – васькино лицо светилось вдохновением, – Представьте, стадо идёт через лес… И одному из этого стада – предназначено стать обедом и ужином…

– Нас вообще-то лишь трое… – опасливо уточнил Бинк, – Кого конкретно ты имеешь в виду?

– Если кого-нибудь поймаем – нас будет уже четверо! – просиял Васька. Явно в нём дремал талант либерального реформатора.

Через минуту мы достигли компромисса. Нож Бинка с помощью Васькиного ремня прикрепили к шесту. Импровизированное копьё вручили Лубенчикову со строгим наказом: атаковать добычу лишь по ходу следования и без всякого риска. Особенно остерегаться зайцев.

– Кого ж мне тогда атаковать? – недовольно буркнул Васька, – Хомячков, что ли?

– В крайнем случае, морских свинок!

Больше не тратя времени, мы двинулись в путь. Хорошо, что у нас имелись компасы. Бинк в крохотном электронном блокноте даже набросал карту. Мы придерживались строго северо-восточного направления. Берег болота перпендикуляром остался позади.

Особого плана действий у нас не было. Главное – уйти, как можно дальше. Лишь тогда – пытаться искать контакты с аборигенами. Бинк надеялся, что даже на этой захолустной планете есть Представительства – Империи или хотя бы Торговой Гильдии.

– Понимаете, мы вырвались из Тёмной Области… А за её границами – большая часть миров внесена в Каталог.

– Думаешь, здесь бывают другие корабли?

– Если мы в Имперском секторе – кораблей может и не быть. Если это Запретный мир.

– Какой? – удивился Васька.

– Законы Империи ограничивают доступ в отсталые миры. Если Комиссия по Контактам считает, что такой доступ вредит местным…

– Тогда мы здесь застряли.

– Нет. Наблюдательные Миссии должны быть. В любом случае… Правда, аборигены об этом не всегда догадываются.

– Вот-вот. Будем ходить по деревням и спрашивать: где у вас тут ближайшая штаб-квартира прогрессоров?

– В крайнем случае, наблюдатели сами поймут. Гипер-всплеск при нашем появлении они обязаны были зафиксировать. Это их работа, – объяснил Бинк без особой уверенности.

Какое-то время мы шли молча. Потом он хмуро добавил:

– Вообще-то, раньше так и было… Но сейчас… Сейчас в Империи – бардак.

– Ясно, – догадался Васька, – Им срезали финансирование. Представители Сверхцивилизации сидят без зарплаты…

Наслаждаясь природой и общением, мы шли второй час. Лубенчиков пытливо зыркал по сторонам, но добыча никак не торопилась стать обедом. Такое впечатление, что вся местная живность объявила нам бойкот. Даже хомячки нас игнорировали. Отсиживались, гады, в уютных норках…

Я мрачнел, чувствуя где-то в районе желудка растущую сингулярность. И взялся-таки за изготовление рогатки.

Но тут мы вышли к реке.

Солнечные блики играли на водной глади.

– Широкая… Метров сто, – прикинул я.

– Красотища! – обрадовался Васька. И сжимая копьё, бросился к воде. Вероятно, в его памяти всплыли яркие телевизионные картины: бойкие туземцы с гарпунами, унизанными рыбой.

– Здесь не тропики, – огорчил его я.

– Угу, – хмуро согласился Лубенчиков, опуская оружие.

– А может это и к лучшему…

– Почему?

– Например, крокодилы здесь не водятся.

– Жаль, – признал Васька, – Я бы сейчас и крокодила слопал!

Он попробовал воду рукой:

– Тёплая…

– Как будем переправляться? – уточнил Бинк. В глазах волосатика читалось беспокойство.

– Обыкновенно.

– Я… я плаваю плохо…

– Какие проблемы? – удивился Васька, – Через болото же переправились…

– Там было чуть-чуть… А здесь – очень далеко, – боязливо вздохнул хоббит.

– Ничего. Будешь тонуть – мы тебя откачаем, – успокоил Васька. Чёрствый он всё-таки тип…

Я оглянулся и махнул рукой:

– Вверх по течению русло сужается.

Лубенчиков не стал спорить. Мы двинулись вдоль берега. Дошли до излучины. И остановились.

Смех! Чей-то смех впереди за прибрежными кустами! Плеск воды…

Мы с Васькой оцепенели. Мне в голову вдруг пришла безумная догадка.

Напрасно Бинк шипел и тянул нас назад за рукава. Ещё пару шагов. Ближе… ближе… Выглянули из-за кустов.

В главном я не ошибся. Несколько юных девиц плескались в тёплой водичке. Но Димыча, увы, рядом с ними не было.

Я если и огорчился, то ненадолго. Зато Васька буквально впал в столбняк. Даже моргать перестал.

Юные существа обходились без всяких купальников – была в средние века такая хорошая традиция. Все пять – резвились и брызгались.

Пасторальная, веселящая душу картина…

Я толкнул похожего на изваяние Лубенчикова:

– Слушай, а местные-то девушки… они – ничего, а?

– Ага… – ответил Васька хриплым голосом.

– Шерсти только маловато, – вздохнул Бинк. Её, и правда, почти не было. Зато всё остальное…

Мы молча смотрели. А Лубенчиков вдруг дёрнулся, стряхивая оцепенение и выдавил:

– Хочу с ними познакомиться!

– Плохая мысль, – сморщился Бинк.

Но Васька, уже не владея собой, шагнул через кусты. Я поймал его за куртку.

Поздно. Нас заметили.

С отчаянным визгом девицы бросились к берегу. Туда, где сушилась на солнышке одежда. Промелькнули, как стая нимф, и растворились в зарослях. Только ветки захрустели.

– Ну, что доволен? – буркнул я в ухо Лубенчикову. И мягко улыбнулся. Мы ведь были не одни.

Единственная из «нимф» не успела добраться до платья. И теперь стояла по-шею в воде, изучая нас сердитым взглядом.

– Привет! – помахал я рукой, – Не бойся! Мы тебя не тронем!

– За себя говори, – вставил Васька.

– Чего ты несёшь, балбес, – процедил я сквозь зубы. И ещё шире улыбнулся.

– Она ж ни фига не понимает, – успокоил Лубенчиков.

Девушка не сводила с нас глаз. Вероятно, колебалась – то ли оставить одежду и плыть от греха подальше, то ли выждать. Может эти три придурка сами уберутся?

Плохо она знала Лубенчикова.

– Надо объяснить ей, что мы – хорошие! На языке жестов! – догадался Васька.

Следующие минуты две он корчил гримасы, изгибался в неприличных телодвижениях и прыгал, будто укушенный осой молодой козлик.

К счастью, «нимфа» не уплыла и выдержала зрелище до конца. Похоже, она была не из робких.

Обессиленый Васька свалился на траву:

– Больше не могу… Какие-то они здесь туповатые…

– Сами вы туповатые! Может всё-таки дадите мне одеться?!

Мы вздрогнули, оборачиваясь. Лубенчиков стремительно покраснел.

– Ну чё, таращитесь? Я уже замёрзла…

– Ты знаешь галактический? – обрадовался Бинк, – Мы хотели расспросить тебя о…

– Сначала отвернитесь и отойдите во-он к тем кустам!

– А ты не сбежишь?

– Было б от кого, – прищурилась девушка.

Мы честно выполнили все требования. Разве что, Васька пытался разок оглянуться. Я двинул его локтем.

– Теперь можно? – спросил Бинк, чуть погодя.

– Теперь, да.

Мы крутнулись вокруг собственной оси. И снова увидели нашу изящную знакомую – в голубоватом платье чуть выше колен. Очень простом. Но ей шло. А ещё с её фигурой здорово гармонировал маленький арбалет. Тетива была натянута. Арбалет нацелен в нашу сторону.

– Сюрприз, – выдавил Васька.

– Кажется, вы хотели поговорить? – мягко уточнила «русалка».

– Ага… Только я забыл о чём…

– Ты нас ни с кем не спутала? – осторожно предположил я, – Мы – честные путешественники…

– Честные за девушками не шпионят!

– Не-а… Мы не такие… – торопливо замотал головой красный, как рак, Лубенчиков. И тут же сник под её взглядом, – То есть, мы, конечно… Но что в этом плохого?!

– Прийдём в деревню – там разберутся, кто вы такие.

– Зачем спешить? Нам и здесь хорошо…

– Стреляю я очень метко, – объяснила она.

Как будто кто-то сомневался.

Дело принимало скверный оборот. Мы с Бинком хмуро переглянулись.

Есть только два способа переспорить женщину. Жаль, что нам они неизвестны…

– Больше вопросов нет? Тогда кругом и шагом марш! – голосок звонкий, приятный. Но какие гадости он говорит.

Увы. Эта обманчивая внешность… Ты таращишься на неё и таешь, словно масло на сковородке. А она начинает вить из тебя верёвки…

Тем более обидно, что данный экземпляр отличался юностью и миниатюрностью. На вид – лет семнадцать. Ростом – с Бинка. Конечно, девушки взрослеют раньше. У этой – формы хорошо различимы, даже через грубоватую ткань платья… Такие волнующие формы…

Тьфу-ты, о чём я думаю! Это ангельское существо собирается нашпиговать нас арбалетными болтами. По крайней мере, одного из троих…

Васькино самодельное копье лежит у наших ног. Бинк давно косится в его сторону. Только поножовщины нам не хватало!

– Ещё вопрос можно? – торопливо выпаливаю я.

Она внимательно смотрит на меня. В серых глазках – блестит интерес.

– Говори.

Конечно, она – не злая. И очень даже симпатичная. Но её палец по-прежнему лежит на спусковом крючке.

– Как тебя зовут?

Девушка усмехается:

– Илга.

– А меня – Лёха.

Что бы такое соврать? До сих пор я тренировался только на земных девицах… И, как правило, на безоружных.

– Илга, мы пришли издалека. Очень. Мы спустились с неба!

Она критически склонила голову вбок. Даже лобик насупила. Пусть глупцы болтают, что девушкам в этом возрасте думать не свойственно. Знаки бурной мыслительной активности явственно проступили на её милом личике.

Уф-ф…

И чтобы закрепить результат, я торопливо коснулся бинкового «лазерника»:

– Мы – посланцы небес. А это – божественный жезл. Никто не должен знать о нашей миссии. Никто, кроме тебя, Илга.

Глаза у Васьки округлились. Правда, хватило ума промолчать. А щетинистая физиономия Бинка обрела суровое и внушительное выражение:

– Да… дитя. Мы избрали тебя.

– Среди своих подруг, ты одна проявила смелость, – в тон Бинку пояснил я, – Теперь мы знаем, что ты достойна.

– Чего? – нахмурилась девушка.

– Высокой миссии. Ты должна сопровождать нас в нашем путешествии.

Проводник нам точно пригодился бы…

О чёрт!

Васькино лицо расплылось в блаженной ухмылке. Чуть не испортил всё, обормот! Я незаметно наступил ему на ногу.

Повисло молчание. Как натянутая струна.

– Диковинные вы типы… – вздохнула Илга, – Но врать умеете складно.

Улыбнулась и опустила арбалет.

Мы сели на траву.

– Далеко путь держите?

Я глянул вверх и туманно заметил:

– Отсюда не видно…

– Мы должны отыскать других небесных посланников, – уточнил Бинк, – Кстати, Илга, откуда ты знаешь галактический язык?

– Меня научили… Ещё в детстве.

– Кто? – хоббит даже заёрзал от нетерпения.

– Учителя.

– Они спустились с неба?

– Да нет. Они – местные.

– Но ведь это не ваш родной язык? – Бинк даже зачесался от волнения, – Откуда… откуда он вам известен?

– Точно не ведаю, – её длинные ресницы раза два безмятежно порхнули. Что-то скрывает? Или мне показалось?

– А про других посланников ты не слыхала? – спросил я.

– Ну… Это давно было…

Мы трое затаили дыхание. Серые глазки невинно посмотрели на наши вытянувшиеся рожи.

– В общем-то, я знаю очень мало…

Хоббит нервно вздрогнул:

– Расскажи всё, что тебе известно!

– Ну… Все посланцы небес обычно оказываются в одном месте. Надо идти на юг. Дней двадцать. А по реке, если хорошо грести, можно доплыть за неделю.

– Лодка! Нам срочно нужна лодка! – выпалил Бинк, – У кого-нибудь её можно раздобыть?

– Не знаю. Я сама не из деревни.

– Жаль, что остальные сбежали. Они-то здешние?

– Ага, – кивнула она, – Но не переживайте… Они скоро вернутся. С подмогой.

Мы похолодели. А Илга насмешливо добавила.

– Вообще-то, лодка у меня есть…

Мы трое уставились на неё умоляющими взглядами.

– …Но для четверых, в ней маловато места.

«Русалка» кокетливо откинула со лба прядь влажных волос.

– С нами проблем не будет, – торопливо заверил я, – Мы – существа тихие и скромные.

– Да, да! – горячо согласился Лубенчиков, – Я обещаю! Тише воды!

– Ладно, – кивнула она, поглаживая арбалетный приклад, – С вами забавно…

Встала с травы:

– Тогда идём. Пока сюда не явились деревенские…

Спустя минут пять, Илга вывела нас к укрытой за прибрежными кустами длинной лодке.

– Значит так… Пока нам по пути. Но если что – высажу в любом месте. Даже посреди реки.

– Без вопросов, – развёл руками Васька. Он-то хорошо умел плавать. Если что, отдуваться придётся Бинку.

Где-то сзади послышался хруст веток. Местные парни торопились неформально побеседовать с чужаками.

Дальше тянуть время было рискованно.

Илга разместилась на корме. Мы с Лубенчиковым сели на вёсла. А Бинк устроился на тюке с вещами у носа лодки.

Десяток мощных гребков и мы уже у середины реки. Подхваченные течением, с каждой секундой удаляемся от враждебного берега…

– Нас не догонят! – радостно пропел Васька.

Глава 6

Путешествовать в женском обществе гораздо приятнее. Тем более, если это общество такое юное и миловидное. А вдобавок, не ноет, не капризничает и сохраняет самообладание – даже когда по рассеянности ты окатываешь её брызгами с ног до головы…

Впрочем, всё хорошо в меру. Спустя короткое время, мокрая Илга не выдержала и предложила Лубенчикову пересесть. Васька огорчился, но бунтовать не стал. И я тут же занял лучшее место – рядом с загорелыми илгиными коленками.

Я работал вёслами, сидя лицом к ней, и даже мог поддерживать беседу:

– А ты просто так путешествуешь? Или по делам?

– Просто так. По делам.

– А ты не боишься одна, так далеко от дома?

– Я же не одна, – прищурилась Илга.

– А дом твой далеко?

– Не очень.

– А ты – скрытная…

– А ты – болтливый.

Обидно, когда тебя не воспринимают всерьёз. Тем более, я-то знаю, что я старше и умнее. И почему она об этом не догадывается?

Через час мы с Васькой решили передохнуть. Русло здесь было без изгибов. Лодка могла свободно дрейфовать по течению.

Оба к тому времени изрядно утомились и заработали мозоли. Гребцы из нас – ещё те.

Илга с лёгким презрением осмотрела наши изнеженные ладони и развязала мешок, лежавший на корме. Достала оттуда свёрнутую полосу грязноватой ткани.

– Э-э… – испугался Васька, – Её б не мешало простерилизовать…

– Не знаю, что ты имеешь в виду, – пожала плечами Илга, – Ткань пропитана настоями целебных трав.

Мы перестали сопротивляться и «русалка» довольно-таки ловко забинтовала наши руки. Крепко и надёжно – чтобы не сбилось, когда опять сядем за вёсла.

Бинк хмурился и помалкивал. Кажется он не верил в траволечение. Но в дела «дикарей» не вмешивался. Когда пришла его очередь грести – достал из кармана перчатки.

Мы вкалывали, сменяя друг-друга, ещё часа полтора. Потом Васька не выдержал:

– Делаем привал!

– Слабаки, – усмехнулась Илга.

Присмотрели место для высадки – небольшую бухточку под крутым косогором. С этого берега нас не заметят.

Привязали лодку к торчащему сверху корню. Попадали на тёплый песочек. Илга села чуть в стороне.

Да, для посланцев небес мы оказались изрядными хиляками. Не Гераклы и уж, конечно, не Аполлоны… Зато – бесплатная рабочая сила.

– Эй, хозяйка… – подмигнул Лубенчиков, – Даже галерных рабов иногда кормят.

– Да ну? – заинтересовалась Илга, – А кто такие галерные рабы?

Всё таки, она была хорошая девушка и не особенно долго полоскала нам мозги. Вытащила из корзины круглую лепёшку и честно разделила на четверых. Вместо приправы – какая-то травка, смахивающая на лук и крохотные сушёные фрукты.

Васька мгновенно оприходовал свою долю и вздохнул:

– Знаете, недавно раскопали древне-римское поместье и установили поразительный факт.

– Какой?

– Рабов кормили лучше.

Илга прищурилась:

– Целая река перед тобой. А в реке– полно живности.

– У тебя есть удочка?

– Кое-что надёжней.

– Доставай! – радостно вскинулся Лубенчиков.

– Вечером, – немногословно пообещала Илга.

Дальнейшая беседа как-то стёрлась из памяти. Меня разморило на солнышке.

А потом нас растолкала Илга.

Кругом была тишина. На небе – безмятежные облачные барашки. На реке, кроме нас – ни души. Сейчас бы расслабиться и плыть… плыть, сливаясь с мирозданием…

Увы. Трудно расслабляться, ворочая вёслами.

Чем больше «гудела» моя спина, тем глубже я проникался сомнениями. Кто кого, собственно говоря, использует?

Я заглядывал в безмятежные илгины очи. И не мог отыскать ответа.

Сомнения терзали не только меня.

– Знаешь, Лёха, – сказал Васька по-русски, так чтобы Илга не догадалась, – Мне кажется, нас вводят в заблуждение…

– Куда-куда?

– Я хотел сказать – морочат яйца и вешают лапшу!

– Не надо о еде.

– Интересно, если бы не мы, как бы она одна управлялась с этой лодкой?

– Ну… Она – бойкая девчонка.

– Вот именно! Нашла троих идиотов – за пару ломтей чёрствой лепёшки.

– Думаешь, она всё наврала?

– Зуб даю! Нет там никакого особого места! И никаких гостей с неба!

Я искоса глянул на Илгу. Такое милое существо… На тихой, неиспорченной планете…

– А может и не врёт.

– Лёха, все они одинаковые! Хоть на Земле, хоть в «чёрной дыре»! Уж я-то натерпелся…

И Васька поведал душераздирающую историю про некую Катьку. В седьмом классе, на итоговой контрольной по геометрии эта Катька дала ему списать. Бедный Лубенчиков поверил во взаимную симпатию… А потом ему пришлось до самого дома тащить её тяжеленную сумку. И в одиночку отбиваться от её здоровенных ухажёров-восьмикласников.

– Чуть руку не сломали, гады!

Синяки зажили, но душевная травма осталась.

– Понимаешь, Лёха, бабы на нас ездят! Всегда! Закон природы! И чем она симпатичнее и умнее – тем большая стерва.

– Ага… Выходит, лучшие женщины – уродливые и тупые?

Васька озадаченно умолк. Кажется, так далеко в своих рассуждениях он ещё не заходил.

Бинк не вытерпел:

– О чём болтаете, голокожие?

– Да вот, спорим – доплывёшь ты до того берега или нет…

Хоббит испуганно притих.

А я сильнее налёг на вёсла. Будто хотел пробиться через завесу подозрений. Опыта у меня, конечно, меньше чем у Васьки. Но какой-то резон в его словах есть. «Слабый пол» – как же… Грубая физическая сила для разумных существ – вовсе не решающий фактор.

Багровое солнце клонилось к закату. Нашими трудами и течением лодка шла на юг.

Иногда «капитанша» Илга задавала нам вопросы. Мы отделывались общими фразами. Почти такими же фразами отвечала нам и она. В нашей команде ещё царило равновесие.

Только есть хотелось всё сильнее и сильнее. Даже несмотря на усталость. Активность на свежем воздухе приводит к зверскому аппетиту. Тоже закон природы.

– Илга, ты говорила у тебя есть рыбацкие снасти? – напомнил я.

– Сначала, во-он туда дойдём…

Васька начал потихоньку закипать. Я стал бояться за «капитаншу». Как известно, мятежи на кораблях иногда вспыхивали и по более невинным причинам.

Русло сделало очередной изгиб. И я понял, что имела в виду Илга.

Озеро. Наша река впадала в озеро с уходившими к горизонту лесистыми берегами.

– Здесь– сказала Илга.

Мы бросили вёсла и течение понесло лодку прямо к середине огромной водной чаши. Бинк страдальчески вздохнул и судорожно вцепился в борт.

Илга достала моток тонкой бечевы и привязала к нему какой-то дурнопахнущий мешочек. Швырнула в реку.

– И это всё? – удивился Васька.

Илга приложила палец к губам. Сжимая бечеву, она смотрела в воду. Что интересно, там можно разглядеть?

Минута тянулась за минутой. Терпение наше было на исходе. Я уже собрался рассказать Илге о крючках, поплавках и других прогрессивых технологиях, но не успел. Она вдруг резко выпрямилась и скомандовала:

– Гребите!

Мы замешкались и она повторила:

– Гребите же, рыбьи потроха!

Довольно невежливо. Но мы подчинились и налегли на вёсла. Лодка двинулась к берегу.

– Быстрее! – потребовала Илга.

Мы поднажали.

– Ещё быстрее!

– Быстрее только на х… – последнее слово застряло у Васьки в глотке. Вероятно, он разглядел то же, что и я.

Здоровенное щупальце, поднимающееся из глубины.

В следующие пять секунд мы установили новый рекорд по гребле. А ещё через пять – сами же его превзошли. Даже у олимпийской команды не было такого хорошего стимула.

Вёсла взвизгивали в уключинах, рискуя вырвать их «с мясом». Вода кипела. Лодка подпрыгивала и неслась к берегу.

Уже не одно, а сразу несколько щупалец тянулись в нашу сторону.

До берега оставалось метров десять, когда, сжимая изогнутый нож, Илга выпрыгнула из лодки. Скрылась под водой.

Я уронил вёсла. Я закричал. Оглянулся беспомощно.

Шерсть на Бинке встала дыбом. Васькины глаза увеличились раза в два.

Я схватил копьё и прыгнул в воду.

Погрузился с головой. Но ноги сразу ощутили дно. Вода была мутная. Что-то склизкое коснулось руки. Обожгло. Я дёрнулся, взмахивая копьём. Нож-наконечник полоснул по чему-то упругому – будто по змеиному телу. Я опять ударил. В пустоту…

Я вынырнул. И метрах в пяти увидел над водой голову Илги. Пилообразное лезвие блестело в её руке.

Я шагнул, отталкиваясь носками от дна. Вода рядом с Илгой бурлила. Клубки щупалец свивались в бешеном танце. И будто в танце кружилась девушка. Иногда скрываясь из виду, пронзая и рассекая змеистые изгибы.

Меня опять обожгло.

Я ударил копьём сквозь илистую муть. Что-то схватило меня за ногу.

Бинк и Васька орали из лодки. Потом сзади донесся плеск. Кажется, друзья спешили на помощь.

В этот момент я увидел лицо Илги. Она улыбалась.

А меня затащило под воду. Я отчаянно трепыхнулся, рассекая воду наконечником. Выронил копьё. Голыми руками схватился за скользкий клубок. Будто за раскалённую печку.

Вырвался на поверхность. Илга – совсем близко. Она опустила нож и радостно выдохнула:

– Правда, хорошая рыбалка?!

– Лучше… не бывает, – я оттолкнул мясистое щупальце от её шеи.

– Знала, что вам понравится!

Бинк и Васька уже были рядом. Хоббит молотил по воде драгоценным «лазерником», а Лубенчиков работал веслом, выдернутым из уключины. Оба кричали что-то: Бинк – на галактическом, а Васька – по-русски.

К счастью, по-русски Илга не понимала.

А потом мы выбрались на берег. Чуть живые от усталости, насквозь мокрые и злые. С обожжёнными руками. Хорошо, что у меня и Васьки ладони были перебинтованы. Зато левая чать лица Лубенчикова приобрела ярко-пунцовый оттенок. Словно он ухитрился использовать утюг вместо подушки.

Только на Илге – ни пятнышка. Ни на длинных загорелых ногах, ни на голых руках… Чёрт, а ведь она была в самой гуще!

«Русалка» скрылась в кустах. Кажется, выжимала мокрое платье. Когда она вернулась, я начал, старательно избегая крепких слов:

– Илга… Может объяснишь…

– Вы что, раньше не охотились на суртиса?

– Нет, – глухо выдавил я, – В наших реках только плезиозавры водятся.

– Значит, вы…

Она заливисто рассмеялась.

А Васька едва не прослезился от досады. И даже вспомнил подходящий эпизод из жизни Стеньки Разина.

– Смотри чтоб она сама тебя не утопила! – по-русски предупредил я.

В конце-концов, она ведь не нарочно… Хотя, кой-какие педагогические меры я бы принял. Жаль, что у посланников Небес нет таких полномочий.

Илга ощутила наше настроение и снова стала серьёзной. Осмотрела ожоги и махнула рукой:

– Пустяки! Вы же не рыбы. А для людей это безопасно…

– Не знаю, – буркнул Васька, – Я себя уже почти карасём чувствую. Жареным.

– Прошу прощения, – заёрзал Бинк, – Может я что-то не улавливаю… Но как насчёт суртиса?

Мы трое уставились на Илгу. И правда… Охотились, охотились… А где ж добыча? Опять в реке?

Лубенчиков нахмурился. Я торопливо вставил:

– Ну… важен не результат. Главное – участие…

И только Илга казалась спокойной. Махнула рукой в сторону озера и объявила:

– Сегодня у нас будет хороший ужин.

Мы непонимающе обернулись. Что-то белело на поверхности. Я присмотрелся и тут до меня дошло. Отрезанные и оторванные щупальца суртиса всплывали одно за другим.

Глава 7

Сбор «урожая» оказался куда более приятным и неторопливым делом. Очень скоро на берегу выросла целая гора мяса.

– Смотри-ка, больше не жжется! – радостно констатировал Лубенчиков, размахивая трофейной конечностью. Щупальце слегка извивалось.

– Думаю, их всё таки едят не сырыми? – боязливо уточнил Бинк.

– Не-а, – успокоила Илга, – Сырые они не такие вкусные.

Мы натаскали сучьев и принялись разводить костёр с помощью васькиной зажигалки. Илга достала из мешка железный котелок, зачерпнула воды, с верхом накрошила мяса. Добавила какой-то крупы и душистой травки. Поставила на огонь.

Мы развесили у костра мокрые вещи. Остались в одних трусах, но Илгу это не шокировало. Правда, сама она предпочла досыхать одетая.

Мы трое грелись и ждали, глотая слюнки.

С тех пор, как Земля осталась где-то далеко-далеко, кулинарное разнообразие стало для нас почти привычным. Французы едят лягушачьи лапки? Ха! Простые земные лягушки, в сущности, милые создания. Такие безобидные…

Только и риска, что слопаешь заколдованную принцессу. Но сейчас подобные экземпляры – редкость… Это раньше людям везло.

Я искоса глянул на Илгу. А собственно, что хорошего в этих принцессах? Меня бы вполне устроила и простая девушка.

Илга деревянной ложкой ворочала в котелке.

Васька принюхался и довольно расплылся. Ножом попробовал зацепить кусок мяса. И получил по руке ложкой.

Да. Бойкая девчонка. Но зато весёлая и сообразительная. И в кулинарии разбирается – тоже плюс…

– Ещё чуток и будет готово, – обнадёжила Илга.

Мясо суртиса оказалось более, чем съедобным. И ни на что не похожим. Лишь отдалённо напоминающим краба или кальмара. В общем, если на Земле и были такие монстры – они вымерли ещё во времена троглодитов. Наши милые предки об экологии не заботились. Просто жрали вкусное. Без всяких ресторанных наценок.

Интересно, а мамонты тоже были хороши на вкус?

Вначале пиршество оставалось немногословным. Только звуки почти синхронно работающих челюстей. Будто на стоянке питекантропов. Потом Васька вспомнил, что он – хомо сапиенс и вздохнул:

– Щас бы пивка. Под суртиса – самое то…

Бинк, волосатый интеллектуал, врядли знал что такое пиво. Но Лубенчикова поддержал:

– Килограмм сто этого мяса я бы в корабль загрузил…

Илга улыбнулась:

– Корабль? Вам хочется скорее покинуть нашу землю?

– Ну… Можно и задержаться… – прищурился я. С филе суртиса, да ещё в кампании такой девушки – зачем куда-то спешить?

Вечерний полумрак сгустился. Отсветы костра магически играли на её бархатистой коже. Прикоснуться бы, ощутить ладонью её тепло…

Илга отвела взгляд. А я всё смотрел, любуясь её профилем. Красота – это загадка. Профиль – вовсе не классически правильный… Но смотрел бы и смотрел.

На вид, она вполне земная. Что-то полинезийское в лице – совсем неуловимо. И глаза – большие, завораживающие. Но вообще-то, я вполне мог встретить такую же на улицах родного города. Мог, но не встретил…

– Ты больше не хочешь есть? – вскинула ресницы Илга.

– Хочу… – торопливо кивнул я.

И правда, хватит пялиться на человека.

– А ты – смелый. Арбалетов не боишься? – шепнул мне Васька. И заржал.

Бесчувственный, наглый тип.

Какое-то время трапеза продолжалась. Потом мы просто сидели у костра. Ночь была тёплая. Но пляшущие языки огня притягивали нас, как доисторических дикарей.

Двигаться совершенно не хотелось. Лишь Илга хлопотала по хозяйству. Накрыла котелок крышкой. Немного варёного мяса осталось на завтрак. А сырое – Илга завернула в просторную дерюгу и привязав к лодке, опустила в воду:

– Ещё пару дней можно будет готовить.

– Значит, крокодилов здесь точно нет, – сонно сказал Лубенчиков. И не ясно было, радуется он или наоборот.

Где-то стрекотали местные цикады.

Я лёг на траву. Запрокинул голову.

В небе над нами яркой россыпью горели звёзды. Складываясь в совершенно незнакомые узоры.

– Бинк, ты можешь узнать созвездия?

– Нет, – ответил хоббит после короткой паузы, – Но если б была навигационная система – мог бы уточнить наши координаты…

– Система осталась на корабле?

– Угу. Только её надо чинить.

– Ладно, не переживай, – успокоил Васька, – Главное, сами сыты и целы…

Хорошо быть дикарём. Простым и незатейливым.

Я повернулся. Илга задумчиво смотрела на пламя. Мы были рядом, но так далеко… Люди из разных миров. Сможем ли мы понять друг друга?

Глупо, но в эту минуту, мне вдруг окончательно расхотелось возвращаться на Землю. По крайней мере, в ближайший месяц.

– Илга, ты знаешь… каждая из этих звезд – солнце.

Она глянула на меня и улыбнулась. Её улыбка согревала, не хуже костра.

– Тебе это кажется невероятным, но вокруг многих звёзд вращаются планеты. Там, по ту сторону неба, есть сотни… тысячи миров. Там тоже текут реки…

– И водятся комары! – хлопая ладонью, не к месту вставил Васька.

– Мы прилетели оттуда, с одной этих планет.

– А я – с другой, – уточнил Бинк. Как будто кто-то его спрашивал.

Я не обращал внимания, глядя в глаза Илги:

– Там тоже живут люди… Это удивительно. И если бы я мог… если бы ты захотела… ты бы сама узнала.

– Я знаю, – вдруг ответила она, – Сотни миров… Так далеко. Но близко.

Повисло молчание.

– Ты… Милая, что тебе известно? – первым встрепенулся Бинк, – В каком мы секторе?

Задумчивая усмешка тронула её губы:

– Вы устали. Отдыхайте. Ещё будет время для вопросов.

Непонятно, загадочно… И всё же, что-то вроде ниточки доверия между нами растёт.

– Давайте спать, – согласился я.

Бинк вяло пытался возражать. Потом и он сдался.

Мы ведь, и правда, устали. Сытный ужин нагонял дрёму.

Нарубили веток илгиным топориком и устроили себе лежбище, чтоб не ночевать на голой земле. Илга поделилась с нами дерюгой. А сама легла в лодке, закутавшись в толстый шерстяной плащ.

Какое-то время я ворочался, думая над её словами.

Всё складывалось в не такую уж плохую картину. Она говорит на галактическом, она знает про другие миры и полёты кораблей. Значит, здесь – вовсе не медвежий угол. И выбраться отсюда возможно.

Только спешить с этим не надо.

Пробуждение было приятным. Кто-то коснулся моего плеча и я вынырнул в солнечную реальность.

Всю ночь мне снилось, что-то хорошее. Жаль, ничего не запомнил. Лишь ощущение полёта. Оно осталось, даже наяву.

Я откинул дерюгу, чуствуя бодрящий утренний холодок. Встал и потянулся. Протёр заспанные глаза.

Илга была уже на ногах. Умытая, аккуратно причёсанная… Я едва сдержал желание дотронуться до её волос.

Как-нибудь в другой раз. Ещё не правильно поймёт.

Оглянулся. Васька и Бинк до сих пор лежали на ветках. В обнимку.

– Васёк, – слегка потормошил я друга. Лубенчиков приоткрыл один глаз. Моргнул. Потом испуганно дёрнулся, отстраняясь от хоббита. Бинк тоже заморгал и торопливо отодвинулся от Васьки.

– Наверное, вам что-то хорошее снилось? – предположил я.

Оба сердито на меня уставились.

Но тут примиряюще вмешалась Илга:

– Пора завтракать!

Перед едой я успел искупаться в прохладной озёрной воде. Лучший способ начать день. Жаль, что Лубенчиков и Бинк наотрез отказались следовать моему примеру. Зябко кутались в дерюгу и уверяли, что водных процедур им и так хватит на неделю вперёд.

Вчерашний суртис и сегодня был вполне на уровне.

Насытившись, Васька и Бинк подобрели. Лубенчиков даже выразил желание умыться. Бинк такого желания не выражал. Но мы все равно ему помогли. Раскачали за руки, за ноги и швырнули в воду метров на пять от берега. Пока хоббит ругался и отфыркивался, мы с Васькой читали ему «Мойдодыра». В адаптированном переводе на галактический.

Илга с восторгом наблюдала за картиной. Окрылённые успехом, мы собрались повторить с ней всю процедуру. Визгу было много… Что само по себе приятно. Жаль, так и не смогли её поймать.

Но всё хорошее имеет предел.

– Нам пора, – сказала Илга, выбираясь из кустов, в которые мы успели её загнать.

Когда девушка говорит таким тоном – лучше не спорить. Тем более, что впереди у нас – ещё масса времени и возможностей.

Мы с Лубенчиковым принялись укладывать пожитки. Мокрый Бинк помогал сворачивать дерюгу. И вполголоса грозил утопить нас на следующей стоянке.

День обещал быть ясным. Приятный ветерок холодил лицо. И лодка как-то особенно легко двигалась с каждым взмахом вёсел.

Нам предстояло пересечь озеро и добраться к месту, где водная гладь опять сужалась до речного русла. Где-то там, у самого горизонта…

Кажется, что далеко. Но разве нас, землян, это остановит?

Мы с Васькой – первопроходцы. И плевать, что плечи ноют после вчерашнего…

– Хоть на моторке и быстрее, – вздохнул Васька, – Зато так – чувствуешь себя настоящим мужиком. А ты, Бинк, чувствуешь?

Не занятый на вёслах Бинк презрительно хмыкнул. Ничего, вот дойдёт его очередь грести – часа три его подменять не будем. Хватит времени, чтоб осознать и проникнуться…

Хоббит ёрзал на носу лодки. Вероятно, ему не давал покоя вчерашний разговор. Он решил, что пора добиться подробностей. Откашлялся и начал внушительным тоном:

– Илга, мы ведь должны доверять друг-другу?

– Ага.

– Как называется ваша планета?

– Мы зовём её – Твердь.

– Имечко… – удивился Бинк, – Никогда раньше не слыхал… Слушай, нам важно знать – кому эта самая Твердь принадлежит? А может ты помнишь её номер в каталоге?

Явно волосатик не умеет общаться с девушками.

Илга задумчиво побултыхала рукой в воде. Очень спокойно ответила:

– Моя планета никому не принадлежит. И у неё нет номера.

– Так не бывает, – твёрдо сказал Бинк, – Если здесь садятся корабли, значит номер должен быть…

– Номера нет.

– Кому нужны эти игры, девочка? Если на отсталой планете есть космодром – значит, он чей-то! И планета – тоже!

Она улыбнулась и глянула вверх:

– Хорошая погода, правда?

Бинк забормотал под нос отборные галактические выражения.

А Илга всё смотрела куда-то. И чего там такого замечательного?

Я не выдержал – тоже развернулся по ходу движения.

Странной окраски облачко маячит впереди над горизонтом. Пустяк. Только слишком уж быстро оно растёт. Приобретает странные контуры…

Я отпустил вёсла.

– Э-э! – возмутился Васька, – Хорош волынить!

– Сам глянь.

Нет, это не облако… Ух ты!

Будто разноцветная глыба плывёт по воздуху над землёй. Плывёт нам навстречу…

– Знаете, – сказала Илга, – Думаю, мы доберемся куда быстрее, чем за неделю…

Бинк оглянулся, вздрогнул. И заорал с искаженным лицом:

– К берегу! Гребите к берегу, идиоты!

Я непонимающе застыл. А Бинк с кошачьим проворством скользнул через меня и Ваську. И вдруг оказался на корме. С ножом приставленным к горлу Илги:

– Тихо! Сиди тихо…

Свирепо зырнул в нашу сторону:

– Поворачивайте, придурки! Это ловушка!

Лубенчиков навалился на вёсла.

А я разрывался между желаниями. То ли успокоить Бинка веслом по башке, то ли последовать васькину примеру.

Надвигающееся нечто уже можно разглядеть. Гигантский каменный монолит вопреки всем законам физики парит метрах в ста над озером. Рябь бежит по водной глади, начинается качка. Порывы ветра заглушают ругательства Бинка.

И только Илга остаётся спокойной. Щурится, наблюдая за ошалелым хоббитом. Будто не замечает его ножа.

Я вижу глаза Илги. Они – безшабашно весёлые!

Неужели Бинк прав?! Нежели я ошибался?

Я хватаюсь за вёсла. Толчок… Лодка движется. Но так медленно… Ещё толчок. Ещё… До рези в мышцах, до темноты в глазах…

Берег слишком далеко. А летящее нечто – близко. Я уже ясно вижу стены и башни в верхней части монолита… И зелень, много зелени. Там – целый сад в небе над нами.

Илга смеётся.

Бинк хрипло бормочет:

– Только рыпнись, стерва!

Лодка с размаху налетает на берег. Мы с Васькой выскакиваем на песок.

Сзади – вопль, плеск воды.

Оборачиваемся.

Бинк бултыхается в реке. Злой, как чёрт. Но, кажется, невредимый. Илга стоит, иронично склонив голову:

– Пускай охладится – ему полезно.

В её руке – нож хоббита.

Я кусаю губы.

– Зачем ты? Мы никому не хотим зла…

– Я тоже не хочу.

Несколько мгновений мы стоим друг против друга. Надо сказать что-то… Что-то главное. Чтобы она поняла… Только у меня нет слов. И нет мыслей… Все мои мысли вертятся вокруг ножа в её руке.

– Ты дашь нам уйти?

– Идите…

Описав вокруг лодки дугу, выбрался из воды Бинк. И тут же сорвался с места, пронзая кусты. Васька – следом. Чуть замешкавшись, я бегу за ними.

Ветки хлещут по лицу. Пот заливает глаза.

Мы выскакиваем в прозрачный сосняк. И замираем будто налетев на стену. Дальше – не пройти.

Хотя это – не стена. Всего лишь, редкая цепочка людей и собак.

Целую минуту мы смотрим – взглядами затравленных зверей. Люди и собаки наблюдают за нами без особой враждебности. Скорее – с интересом.

Бинк беззвучно опускается на землю. Вытирает лицо полой жилета. Больше спешить некуда.

Ловушка захлопнулась.

Сзади – лёгкий шёрох.

Илга обходит нас стороной. А люди и псы вдруг меняются. Будто, не девчонка в выгоревшем платье, а что-то особенное возникло из-за кустов.

– Слушай, я не хотел тебя обидеть… – бормочет Бинк, – Передай своему начальству – мы готовы сотрудничать. Так и передай!

– Обязательно, – кивает она.

Здоровенный пёс выскакивает навстречу и преданно замирает у ног Илги. Чуть открывается пасть. Нет, он не рычит. И не лает.

– Мы рады видеть вас, Ваше Высочество. Надеюсь, дорога была не трудной?

Бинк превращается в истукана.

– Охренеть! – выдавливает Васька. И хватается за сосну. Наверное, чтобы не упасть в обморок.

Человеку свойственно удивляться. Но даже эта способность имеет предел. Я закрыл глаза. В голову лезла всякая чепуха. Я вдруг подумал, что тот заяц, который от нас смылся, тоже мог оказаться говорящим. Хорошо, что мы его не съели.

Кто-то мягко наступил мне на ногу. Я открыл глаза и оцепенел. Лохматый коричневый волкодав смотрел на меня снизу вверх. С явным интересом.

Чуть вывалил красный язык… Хорошие у него клыки…

– Тебя как зовут? – голос низкий и не похож на человеческий.

– Л-лёха… – заикаясь отозвался я.

– А меня можешь звать…

Договорить он не успел.

Бледный Васька с неожиданной ловкостью полез на сосну. Уже через секунду он был метрах в шести над землёй. Даже не знаю, как это ему удалось. Ствол-то был гладкий, без единого сучка.

Псы внизу радостно лаяли. По-моему, они смеялись над Васькой.

Люди вполголоса переговаривались, но с места не двигались.

Илга помахала Лубенчикову рукой:

– И что ты там будешь делать?

– Шиш-шки собирать.

– Васёк, не позорься, – сказал я по-русски, – У них же все равно арбалеты.

– Не слезу, – решительно заявил Лубенчиков, – У меня с детства аллергия на собак.

Илга вздохнула:

– Ладно пускай сидит… А вы двое? Может хотите к нему присоединиться?

– Нет-нет! – торопливо выпалил Бинк, – Я же говорил, мы будем сотрудничать!

Какой быстрый… За себя пускай говорит.

Я посмотрел на Илгу. Она не отвела взгляд.

Мне было обидно… Так чёртовски обидно. И плевать на собак, на арбалеты…

– Ты нас обманывала, да? Всё время?

– Что ты имеешь в виду? Своё слово я держу.

Махнула рукой. Цепь людей и собак расступилась.

– Можете уходить прямо сейчас.

Бинк испуганно встрепенулся. По-моему он опять решил, что это какая-то западня.

Я качнул головой:

– А космодром до которого семь дней пути? Ты придумала его, чтобы развлечься? Да, Ваше Высочество?

Илга улыбнулась:

– Разве я говорила про космодром?

– Мы для тебя живые игрушки, да?

Порыв ветра шевельнул её волосы. Тень закрыла солнце. Громадина каменного монолита выплыла и зависла прямо над нами. Летающий остров, как в сказке…

Илга была невозмутимой:

– Я не солгала. Все чужаки однажды оказываются там, – указала вверх.

– Там тюрьма?

– Там место, где все узнают правду. Но если вы не хотите знать… Пожалуйста. Держать не стану.

Как хочется верить… Её звонкому голосу, её глазам и губам… Верить вопреки всему.

Я посмотрел на друзей.

Бинк нервно зачесался. Лубенчиков уже потихоньку сползал с сосны.

Да и что нам остаётся?

Только верить.

Глава 8

– Идите сюда! – поманила Илга. Мы шагнули ближе, на открытое место. Двое псов и двое людей в чёрных одеждах тоже подошли, обступая принцессу. Или как там расшифровывается «её высочество»?

– Дальше что? – вздохнул Лубенчиков, – Ждать пока оттуда сбросят верёвки? Терпеть не могу заниматься верхолазанием…

– Много ты им занимался? – хмыкнул я, – Ты, по-моему, выше сосны не лазил.

– Зато, я фильмы смотрел. Про то, как верёвки обрываются…

Я запрокинул голову. До летающего острова – метров восемьдесят. Нижняя его сторона – удивительно гладкая. Будто отшлифованная…

– Интересно сколько в нём тонн? – шепнул Бинк, – Управлять такой махиной, на такой высоте… Я бы не рискнул.

– И если эта фигня на нас свалится… – поёжился Васька.

– Не свалится, – успокоил я.

– Мало ли какие умники там командуют…

– Чепуха. Мы-то здесь, а не в командной рубке. Так что, я спокоен…

Беспокоиться надо не об этом. А о том, что будет дальше, когда мы благополучно поднимемся наверх.

Илга помалкивает. И, кажется, наше замешательство её только веселит.

– Смотрите! – указал Бинк.

В днище «острова» возникло круглое отверстие. Совсем маленькое… Но оно растёт, расширяется… Будто это резина, а не гладкий каменный монолит!

Мы таращимся, запрокинув головы. И даже не сразу замечаем, что плавно поднимаемся.

– Вау! – выдохнул Лубенчиков, боязливо глядя вниз. До земли было уже метра два. Он попробовал топнуть подошвой. Что-то невидимое спружинило под ногами.

– Круто!

– Стой спокойно! – прошипел Бинк, – Кто знает, какая здесь мощность гравикомпенсаторов.

Васька подчинился и замер. Только напевал вполголоса:

– Всё выше, и выше, и выше!..

Ощущения, и правда – фантастические. Это не в космосе болтаться, когда кругом – мрак и пустота. Словно в сказочном сне, мы парили над лесом, а волкодавы внизу провожали нас радостным лаем.

Мы расслабились. А зря…

– Ну, хватит, – вдруг сказала Илга.

И в тот же миг, мы утратили вес, будто растворившись в воздухе. Стали легче пушинок. И помчались вверх. Я успел поднять глаза. Дно «острова» приближалось с бешеной скоростью. Если ударимся о камень… О-о-ой!

Свет погас. Мы влетели в черноту отверстия.

Испугаться успели все трое. Но как-то озвучивать это состояние – было уже неудобно. Лишь секунду зависнув в воздухе, мы мягко опустилась на твёрдый и надёжный гранитный пол. Отверстие затянулось.

Нас уже ждали. Два большущих белоснежных пса с серебряными ошейниками, радостно тявкнули. А потом спохватились и перевели:

– Добро пожаловать!

Я огляделся. На тюрьму – не похоже.

Просторный, ярко освещенный зал. Освещённый, кстати, круглыми матовыми лампами, а не свечами или факелами.

– Идёмте, – поманилаИлга. Словно мы – гости, а не пленники.

Двинулись через зал. Рыжий и два белых пса – следом за Илгой. Люди в чёрном и ещё одна собака замыкали шествие, метрах в двух позади нас. Охрана или свита?

– Знаешь, – шепнул Васька по-русски, – Всё таки, цивилизация у них отсталая…

– Это ещё почему?

– Ни одного ротвейлера и бультерьера!

Сами собой открылись створки дверей. Мы поднялись широкой лестницей. Оказались в длинном коридоре с высоким сводчатым потолком.

Чёрный пёс, похожий на ньюфаундленда, возник из-за поворота. В два прыжка одолел дистанцию. Илга радостно взъерошила его загривок:

– Привет, Тагг…

А пёс зыркнул в нашу сторону и принял официальный вид.

– Сожалею, Ваше Высочество, что вам пришлось подвергать себя риску. Если бы кое-кто тщательнее выполнял обязанности…

Рыжий волкодав недовольно дёрнулся. Но смолчал.

– …В любом случае, я весьма рад, что ваше путешествие удачно завершено.

– Оно только начинается, – улыбнулась принцесса.

Чёрный ньюфаундленд удивлённо шевельнул ухом, застыл.

Целую минуту они с Илгой смотрели друг на друга. Ни один не произнёс ни звука. Только у меня было явное ощущение, что они разговаривают.

Черный вздохнул:

– Нельзя торопиться с выводами…

– Но и нельзя бесконечно откладывать.

– Сначала надо разобраться.

– Время не ждёт, Тагг.

Илга и ньюфаундленд обернулись в нашу сторону. Мне вдруг стало не по себе. Какие-то странные у них были взгляды. Оценивающие…

– Пушок, отведи гостей в их дом, – сказала Илга.

Рыжий пёс дёрнулся, чтобы вести нас хоть на край света.

– По-моему, кое-кто обещал рассказать правду, – напомнил Васька.

– Узнаете, – прищурилось «её высочество», – Всё узнаете… Но сначала дайте девушке переодеться.

Рыжий волкодав шёл впереди, охранники с арбалетами – за нами. Васька попробовал завязать беседу. Выждал, когда нетерпеливый Пушок убежит вперёд и шепнул:

– Эй, мужики… А вам не надоело, собакам подчиняться?

– Чего? – удивился высокий молодой парень.

– Я говорю, эти блохастые всем заправляют… Типа, начальство. А вас, вроде и за людей не держат…

– Во-первых, они не собаки, – внушительно поправил старший охранник.

– А кто же? – округлил глаза Лубенчиков.

– Гарргавы. А во-вторых, они все пользуются антиблошиными настоями. Так что, замечание твоё в корне несправедливо.

– Да? – нахмурился Васька, – Значит, вам нравится быть у них на побегушках?

– Кто это на побегушках? Мы лично собираемся отдыхать… Хватит, того что за вами трое суток гонялись.

Коридор достиг развилки. Охранники свернули направо. Пушок побежал прямо.

От неожиданности мы трое замерли.

– Э-э, – возмутился Лубенчиков вслед охранникам, – Я не понял? За нами ведь нужен глаз да глаз!

– А куда вы отсюда денетесь?

Шаги удалились.

– Да, ребята… – вздохнул Васька, – По-моему здесь нас не ценят…

– Эй! Вы идёте? – тявкнул Пушок.

Через пару минут мы оказались в небольшой круглой комнате. У комнаты не было потолка. Я как раз хотел сказать об этом. Не успел. Нас подхватило и понесло вверх.

– Лифт, – озвучил Васька, болтаясь в воздухе, – Но лучше бы он был из железа…

Я глянул вниз и порадовался, что электроэнергию здесь не отключают.

Нас вынесло из круглой шахты и опустило на терассу – гладкую каменную площадку, открытую солнцу и небу. Мы прошли остров насквозь.

Вид сверху был куда симпатичнее. Террасу обступал самый настоящий сосновый лес. Рядом луг – едва ли не с футбольное поле. Озерце с лебедями. Фонтаны, бассейны. Какие-то фруктовые деревья. И среди живописных зарослей – ажурные башни, другие непонятные, но симпатичные строения.

– Нам туда! – дернул головой Пушок.

Мы пересекли луг и сад.

Двухэтажный белый дом с башенками стоял у пруда в конце аллеи.

– Располагайтесь, – тявнул волкодав. И убежал.

Теперь мы и вовсе остались без надзора.

Чуть замешкались, но вошли внутрь. Бинк огляделся:

– Знаете, голокожие, я в разных тюрьмах сидел… Эта – довольно приличная.

Мы шли по комнатам – изучая, щупая и даже принюхиваясь.

Насчёт тюрьмы Бинк, конечно, круто ввернул. Только у меня и Васьки были другие ассоциации. Что-то вроде виллы супербогача. Причём богача, «повернутого» одновременно и на сверх-авангарде, и на антиквариате… Такой вот, диковинный, но вполне органичный сплав.

А ещё, всё это было очень удобно. Васька тут же залез с ногами на громадную кровать.

– Сними ботинки, свин!

– Не буду, – зевнул Лубенчиков, – В знак протеста. Пускай сначала объяснят, чего им от нас надо…

– Объяснят, не сомневайся, – вздохнул Бинк, – Только станет ли нам от этого легче?

– Кто они такие, а? Гарргавы хреновы…

– Откуда я знаю? И в каталоге ничего подобного не припомню…

– А ты, вообще, тоже хорош… Какого хрена ты её дразнил? Отсталая планета, отсталая планета… С ножом на неё бросился…

– Да, Бинк… Девушки этого не любят, – кивнул я, – Они – существа тонкие и ранимые.

Волосатик помрачнел. Отвернулся и вышел из комнаты.

Мы переглянулись. Васька хмыкнул:

– Разволновался бедняга… А мне уже здесь нравится!

Лубенчиков стащил ботинки и подпрыгнул на кровати.

– Не порть мебель, – предупредил я.

– Фигня, Лёха! Если Землю не отыщем – примем здешнее подданство! И будем как сыр в масле…

Договорить он не успел.

Из соседней комнаты донёсся треск рвущейся ткани и отчаянный вопль.

Мы бросились туда. Выбежали на балкон. К перилам был привязан обрывок простыни. Внутренне холодея, я глянул через перила. Балкон нависал над краем острова. И до земли сейчас было не меньше километра.

– Он что, спятил от страха?! – прошептал Васька, – Бросился вниз, идиот!

– Сам ты, идиот, – донесся знакомый голос, – А здесь оказывается такие тонкие простыни…

Бинк висел, уцепившись за край балкона. Кажется, ногами нащупывал опору. Потом ему это надоело и он спрыгнул.

Внутри у нас ёкнуло, а волосатик спокойно прошёлся туда-сюда по воздуху. Хмуро констатировал:

– Силовое поле. Так я и думал!

Мы помогли Бинку опять забраться наверх. И Лубенчиков укоризненно вздохнул:

– Дурак ты, волосатый… А если бы там ничего не было?

– Ни хрена вы не понимаете! – отмахнулся Бинк, – Эта настоящая крепость! Сад, лес, пруд – это всё декорация! И теперь я точно знаю – отсюда не убежишь!

– Ну… Это и так было ясно.

– Считаете себе самыми умными? – скривился Бинк, – Да я… Да вы знаете, из каких адских дыр я ускользал?

Он замолчал и презрительно сплюнул. Плевок повис в воздухе двумя метрами ниже балкона.

– Самый дерьмовый рейс в моей жизни… – грустно вздохнул Бинк, – И зачем я не остался на той орбитальной станции?

Похоже, настроение у него окончательно испортилось.

– Лучше уж в бербатийской тюряге отдыхать…

– Ты не прав, друг. Не прав, – Васька хлопнул хоббита по плечу, – Таких впечатлений ни в одной тюрьме не наберешься…

– Ага… С такими придурками я ещё не сидел.

Вот и сочувствуй после этого людям.

Остров медленно дрейфовал по воздуху. Какое-то время мы любовались с балкона пейзажами. Голубая лента реки, изумрудный ковёр лёса. Луга, поля… Скалистая гряда у горизонта…

Красиво, но не загорать же так целый день. А «её высочество» что-то не спешит.

– Васёк, – сказал я, – Пошли искупаемся… В том пруду с лебедями…

Лубенчикова не пришлось уговаривать.

И мы отправились через через искусственный лес. Раз нас не держат под замком – имеем полное право наслаждаться здешними благами.

По дороге распугали местных белок. И Васька окончательно исцелился от комплексов.

– Зайцы! – радостно орал Лубенчиков, – Выходите! Я вас не боюсь!

Хрустнула ветка. Я оглянулся. К счастью, это был не заяц. Всего лишь Бинк тоскливо бредущий позади.

– Эй, волосатый! – махнул рукой Васька, – Радуйся, пока можешь!

Залез на фруктовое дерево и стал швырять вниз какие-то крупные плоды, отдалённо напоминавшие яблоки.

Мы попробовали. Кисловатые, но ничего.

– А они точно съедобные? – спросил Бинк, откусывая «яблоко».

– Наверное. Мы ж их едим.

Волосатик скривился и выплюнул.

– Ну, ты и привередливый, – удивился Лубенчиков.

Потом мы с Васькой залезли в пруд.

Долго выдерживать наше соседство «лебеди» не смогли.

Подумаешь, утки-переростки! Нам и без них – весело! Хорошо, что искуственный водоём был изрядной глубины и ширины. Иначе, мы бы точно его расплескали.

Два белых пса выскочили на шум. Замерли, настороженно рассматривая «спятивших» чужаков. А спустя минуту, радостно тявкая, оба уже носились вдоль берега.

– Эй, шарики! Тузики! Тьфу-ты… Гарргавы! Айда к нам! – обрадовался Васька.

Но тут идиллия нарушилась. Белые псы замерли и вытянулись по стойке «смирно».

Из-за кустов возникли Илга и чёрный ньюфаундленд.

– А вы, я вижу, не скучаете?

Сейчас она была в длинном серебристом платье. Довольно закрытом. Правда, сбоку имелась броская для мужского глаза деталь – волнующе-высокий разрез.

– Долго же ты переодевалась, – хмыкнул Васька, нагло изучая её фигуру. Никакого уважения к этикету.

Черный ньюфаундленд в золотом ошейнике посмотрел красноречиво-укоризненно.

Илга улыбнулась. В аккуратно-собранных волосах сверкнула то ли заколка, то ли маленькая бриллиантовая корона:

– Есть хотите?

– А когда это мы не хотели?! – удивился Лубенчиков и торопливо полез из пруда. Даже ряску и водоросли толком не смыл.

А я всё стоял, не сводя глаз с «Её Высочества».

Странно. Я конечно, понимал, что уж теперь у меня не осталось малейшей надежды. Но вопреки всякой логике, таращился на Илгу, как завороженный.

– Эй, тормоз! – окликнул меня Васька, – Кое-кто собрался нас покормить. Не так часто это бывает – лучше, не упускать шанса!

Глава 9

Белый пёс притащил махровые полотенца. Мы вытерлись и натянули чистую одежду, тоже предоставленную хозяйкой – короткие штаны из плотной тёмной ткани и просторные светлые рубахи с завязками у воротников.

Лишь Бинк переодеваться не захотел.

Накрытый стол ждал посреди лужайки. Разнообразные блюда из рыбы и мяса, загадочные фрукты и ягоды… Десять сортов напитков. Правда, большинство из них оказались соками.

– Сплошные витамины, – скривился Лубенчиков, перепробовав из каждой бутыли.

В остальном, трапеза была неторопливой и обстоятельной. Чёрный ньюфаундленд тоже в ней участвовал. Сидеть за столом даже говорящему псу – не очень комфортно. Поэтому он расположился на траве, а Илга лично накладывала ему в серебряные тарелки.

Васька аккуратно обгрыз косточку и тоже кинул ньюфаундленду:

– Держи, Шарик!

Бинк испуганно закрыл глаза.

Обошлось. Ньюфаундленд сделал вид, что не заметил васькиной щедрости. А Илга мягко поправила:

– Его зовут Тагг. Он – премьер-министр.

Я двинул Лубенчикова локтем в бок. А Васька, как ни в чём ни бывало, напомнил:

– Кажется, ты собиралась рассказать что-то интересное?

Бинк тяжело вздохнул. Судя по его физиономии, он уже настроился на самую мрачную развязку.

Илга вытерла рот салфеткой. Посмотрела в небо. Солнце клонилось к закату. В воздухе плыли лёгкие ароматы цветов.

– Мы ждём! – поторопил Васька, откусывая изрядный шмат ветчины.

Илга прищурилась и глянула на Лубенчикова точь-в-точь, как зоолог на редкий экземпляр фауны. Откинулась в кресле:

– Вы хотите улететь с нашей планеты?

– Мы хотим вернуться домой, – за всех ответил я.

– А здесь вам нравится?

– Конечно, – сказал Васька. И сделал большой глоток фиолетового мало-градусного напитка.

Бинк заёрзал, будто собирался возразить. Но промолчал.

– Надеюсь, мы не лишены выбора? – уточнил я.

– Разумеется. У вас – два пути. Остаться здесь. Или покинуть планету. Хоть завтра.

Волосатик дёрнулся. И наконец-то озвучил сомнения:

– Мы можем это сделать… без всяких условий?

– Условие одно. Маленькое.

Бинк торопливо потянулся к бокалу, словно у него вдруг пересохло в горле. Глотнул и выдавил придушенно:

– Какое именно условие?

– Берёте меня с собой. И помогаете в одном деле.

– Только тебя?

– Только меня.

Физиономия волосатика слегка оттаяла.

– А какое дело?

– Надо найти одного человека.

– Найти и… ликвидировать?

– Нет. Просто вернуть домой.

– Сюда?

– На Киагру.

Бинк усмехнулся и шёпотом объяснил нам, тёмным:

– Главная планета Империи… А почему этот… сам не хочет возращаться?

– Этот человек – болен.

– Весьма сочувствую, – пробормотал хоббит без всякого сочувствия в голосе, – Ладно. Мы готовы помочь.

Он торопливо зыркнул в нашу сторону. Мы с Васькой и не думали возражать.

Илга улыбнулась:

– Приятно, видеть такую отзывчивость. Особенно, когда она искренняя.

Бинк шмыгнул носом, отводя взгляд.

– Боюсь, вы ещё не знаете всех подробностей, – вздохнула Илга, – Например, что за корабль…

– Как раз хотел спросить! – спохватился Бинк, – И чем же вы располагете?

– Не мы, а вы… Ваш корабль. Тот, на котором вы прибыли.

Хоббит изумлённо оскалил левый клык:

– На нём нельзя летать! Это уже не звездолёт! Груда металла!

– Мои люди помогут вам в ремонте.

Бинк страдальчески закатил глаза:

– Чего там чинить? Проще отдать в переплавку…

– Другого корабля не будет.

Волосатик моргнул. Задумчиво отщипнул ягодку от лежавшей перед ним грозди:

– Вы ведь как-то поддерживаете контакты с Галактикой? Если зафрахтовать другой звездолёт…

– Это невозможно.

– У вас что, денег нет?

Илга глянула на ньюфаундленда Тагга. Тот кивнул. Дежурившая в сторонке пара белых псов словно ждала этого знака – тут же куда-то умчалась.

– Умеете пользоваться переносным эм-навигатором? – уточнила Илга.

– Ещё бы, – хмыкнул Бинк. Мы с Васькой помалкивали, чтоб не выглядеть невеждами.

Минуты шли. Белые гарргавы задерживались.

Я долго комкал салфетку. И всё таки решился спросить:

– Ваше Высочество…

– Просто, Илга.

– Там внизу… Эта скоростная гребля… Эти посиделки у костра… Зачем?

В её серых глазах заплясали озорные искры:

– Разве неясно? Я люблю плавать по реке. В одиночку… Или в хорошей компании.

– Насчёт компании, ты погорячилась, – брякнул Васька, – Мы – люди опасные… Один волосатый чего стоит.

Бинк побледнел, вцепившись в край подноса с ягодами. Думаю, если б мы сейчас оказались втроём – серебряный поднос громыхнул бы по васькиной макушке.

А Илга словно ничего не заметила.

Тут как раз и белые гарргавы подоспели.

Сначала над кустами возник металлический шар. Гладкий, будто полированный. Диаметром раза в два больше футбольного мяча. Он быстро плыл по воздуху. Словно облачко на ветру. Через мгновенье я увидел гарргавов и догадался, что шар движется отнюдь не сам по себе.

Белый пёс чуть склонил лобастую голову. И шар тут же круто изменил траекторию. Полетел к нам. Чёрный ньюфаундленд небрежно моргнул. И шар остановился. Завис рядом с Бинком.

Мы с Васькой сидели тихо. Хотя впору было орать от изумления.

Милые собачки… Они не только разговаривают! Ещё и телекинезом владеют! Без малейшего напряга! Словно ребятишки в песочнице перебросились мячиком.

– А я ему косточку предлагал, – убитым голосом шепнул Васька.

Бинк, если и удивился – виду не подал. Молча подтянул к себе невесомый шар – не взглядом, а с помощью рук. Серебристое кольцо отделилось от сферы. И хоббит уверенным движением водрузил его на свою лохматую голову.

Поправил. Кольцо будто резиновоё облегло торчавшие вихры. А шар круто взмыл вверх. Завис на высоте пяти метров.

Бинк глянул перед собой. И быстро зашевелил пальцами в воздухе. Словно касаясь невидимых клавиш.

– Ну, что… работает? – выдавил Васька. Не потому, что здорово в этом разбирался. Просто трудно молча таращиться и одновременно сохранять умный вид.

– Работает, – хмуро отозвался волосатик. Зашептал:

– Пять, девять, семь, ноль… Аберрация в норме… Вводим поправки на тяготение и атмосферу.

По металлическому шару пробежала лёгкая рябь.

– Сканируется небесная сфера доступная наблюдению, – объяснил Бинк, – Результаты сверяются со стандартными… Есть. Готово!

Воздух над столом подёрнулся дымкой. И из этой дымки вдруг возникла зелёная сетка сферических координат. Множество жёлтых точек заполняли её. Лишь одна, в самом центре, была красная.

– Это мы, – указал Бинк. Шевельнул ладонью, изменяя масштаб. Красная точка стала ярче. Жёлтых стало меньше. Возле красной – вспыхнули цифры.

Бинк зашевелил губами и вздрогнул:

– Не может быть…

Его пальцы забегали, опять меняя настройки. Картинка поплыла, цифры изменились… Чуть-чуть…

Бинк раздражённо махнул рукой:

– У вас неисправный автонавигатор!

– Исправный, – мягко отозвалась Илга, – Ты сам прекрасно знаешь, что он исправный.

Бинк оцепенел. Сорвал с головы металлический обруч и уставился на собеседницу. Словно пытался поймать в её глазах хотя бы тень насмешки. Это длилось долго. Но Илга терпеливо выдержала его взгляд.

Бинк закрыл лицо ладонями. Простонал:

– Чепуха… Я не верю.

– Теперь ты знаешь, почему другого корабля не будет.

Повисла тишина. Мы с Васькой изучали картинку, всматривались в надписи, цифры. И чувствовали себя необразованными гамадрилами на заседании Академии Наук.

Первым лопнуло терпение у Васьки:

– Я извиняюсь, мы – люди простые… Но может кто из вас, умных, объяснит?

Бинк дёрнулся, оторвал ладони от лица:

– Мы в западне… Сектор 5-27-17.

– Как это понимать?

– Мы в центре 4-го Тёмного Пятна. Самого большого в Галактике.

– Ясно… Мы так из него и не выбрались, – вздохнул я.

– Ну и что? Нам ли привыкать? Светлое, тёмное… – пожал Васька плечами, – Сюда-то мы долетели. Сможем и дальше…

– Да ни хрена вы не понимаете, остолопы! – взорвался Бинк, – Один раз вам удалось – по глупости! Но даже дуракам дважды не везёт!

– Спокойнее, – дружески мигнул я, – Мы здесь не одни… Отойдём и побеседуем. Илга, ты не возражаешь?

Она улыбнулась и качнула головой. А ньюфаунленд Тагг проводил нас сочувственным взглядом.

Отошли мы недалеко. Расположились у пруда, под деревом.

Бинка пришлось едва ли не силком усаживать. Иначе, он бы топал, словно лунатик, до самого края острова.

Как заведённый, он повторял:

– Отсюда не возвращаются… Не возращаются.

Тяжело видеть страдающего брата по разуму.

Лубенчиков проникся милосердием. И залепил Бинку пощёчину. Так он хотел вывести друга из ступора. Но хоббит не понял. И едва не заехал Ваське в глаз. Уже раньше подбитый зайцем.

Лубенчиков увернулся. Минуты две Бинк пытался его догнать.

Обоим это надоело. Я объявил перемирие. И дал каждому глотнуть из захваченной со стола малоградусной бутыли.

– Ну… может теперь ты объяснишь, нам дикарям, что такое эти ваши Тёмные Пятна?

Бинк нахмурился, забрал у меня бутыль и выдул её почти до дна. Оскалился в ухмылке:

– Признайтесь, голокожие, вы ни хрена не смыслите с космонавигации?

– Не смыслим, – охотно согласился я.

– Дикие в-вы люди! – заплетающимся языком констатировал Бинк.

– И не говори, – поддержал Васька.

Хоббита обрадовало такое единодушие.

– Пошли! – скомандовал он.

– Куда?

– На урок космонавигации!

Мы опять вернулись в нашу «хижину» – белый дом с башенками. Волосатик потащил нас на балкон.

– Смотрите, – взмахнул он рукой, перевешиваясь через перила.

– Ну… – непонимающе кивнул Васька.

– Что там, внизу?

– Река.

– Во! – со значением поднял палец Бинк.

Мы переглянулись. Не стоило брать ту бутылку. Пусть напиток и казался малоградусным, но волосатику хватило…

– Ну чё таращитесь, как ульфакские куцелопы!

– Мы не куцелопы, – обиделся Васька.

– Я ж говорю, река! И космос – он тоже, как река!

– А подробнее?..

– При движении в обычном пространстве этого не заметишь. Но во время гиперпереходов – всё иначе!

Бинк горячо жестикулировал. Ему было обидно, что такие ясные вещи до нас не доходят:

– …Это как течение! В реке, в океане! Космос – тоже океан! В нём тоже есть течения!

– Допустим, – не слишком уверенно кивнул я, – А причём здесь Тёмные Пятна?

– Это как водовороты! Смерчи! Они затягивают и не выпускают!

– Мы внутри смерча? – Васька глянул на безмятежное небо, – Что-то не похоже…

– Этот смерч – в гиперпространстве! Напрягите извилины, голокожие!

– Стоп, – поднял я руку, – А если обойтись без гиперпрыжков? Мы ведь сумеем покинуть планету… и вылететь из Тёмной Зоны?

– Ага, – иронично скривился Бинк, – Сможем. Тут пустяк. Как раз лет за двести долетим…

Повисла тишина. Васька тоскливо разглядывал первые лучики звёзд, вспыхивавшие на востоке. Что если они, и правда, недостижимы для нас?

– Ребята, – вздрогнул я, – Не сходится…

– Чего не сходится? – моргнул Бинк.

– Местные хорошо знают галактический.

– Ну и что? Потомки первопроходцев. Залетели к дьяволу в пасть. И остались здесь навсегда.

– Откуда тогда им известно про события на Киагре?

Бинк пожал плечами:

– Кто-то до нас потерпел здесь крушение… И рассказал.

– А это устройство… навигатор?

– Сняли с залётного корабля… Раньше такие были на любой имперской посудине.

Бинк мечтательно прищурился:

– Я в том году целую партию толканул! Оптом! По пять тысяч кредиток, между прочим! Это вам не семечками торговать!

Он уселся на перила и объявил:

– Коммерция – штука тонкая! Особенно, когда товар – краденый. Вот был у меня случай…

– Погоди! – остановил я, – Мы не закончили об этих «течениях»…

– Ну, а что не ясно? – сморщился Бинк, – Когда плывёшь вдоль потока – минимальный расход энергии, хороший баланс для гиперпрыжка… Все главные траспортные магистрали расположены вдоль течений. От центра Галактики и обратно… Чем дальше от этих главных трасс – тем меньше стабильности при прыжке… Надо уметь ловить попутный поток.

– Ты умеешь?

– А то! Иначе не выживешь! Это лет двадцать назад – трассы были свободными. Пока Империя была в силе… А теперь, почти половина – в руках Соединённых Планет. Деньжищ они на этом зашибают – немерено!

Бинк хотел было плюнуть с балкона. Но вспомнил про защитное поле. И сплюнул в кадку с деревом.

– Кто контролирует трассы – контролирует Вселенную. Вот так-то, голокожие!

Я посмотрел вниз. Идиллический вечерний пейзаж расстилался во все стороны. Где-то у горизонта, за лесом зажглись огоньки. Деревня или посёлок… Живут и здесь люди. И наверное, неплохо живут…

Что связывает нас с Землёй?

Тонкие нити любви, дружбы, памяти…

Они кажутся призрачными.

Реальность – миллиарды километров тьмы и холода. Кипящая стихия гиперпространства…

Что сильнее? Даже задавать этот вопрос не хочется.

Мы молча смотрели вдаль. Потом Васька вздохнул:

– Теплая ночь будет… В такую ночь, хорошо спать на сеновале.

– Да… – кивнул я. И вдруг подумал, что там, за сотни световых лет, тоже сейчас вспыхивают огоньки. Для нас вспыхивают.

– О чём бормочете, голокожие? – насупился Бинк. По-русски он не понимал, но что-то ощутил. Даже протрезвел слегка:

– Знаете, а меня подруга ждёт… То есть две… Или три. Если та чёрненькая, ещё не…

– Никогда не заставляй девушку ждать, – раздался рядом звонкий голос. Сидевший на перилах Бинк испуганно дёрнулся. И кувыркнулся с балкона.

– Какой-то он нервный, – пожала плечами Илга.

Снизу донеслись проклятья.

– Что ты там говоришь? – насмешливо уточнила она.

– Говорю, перила у вас какие-то скользкие!

Васька притащил из спальни новую простыню. Мы спустили её с балкона и объединёнными усилиями помогли Бинку залезть назад.

Взъерошенный хоббит окинул принцессу суровым взглядом:

– Ваше высочество… Предложение было щедрым, но мы вынуждены отказаться. Мы остаёмся на вашей планете.

– А как же та, чёрненькая? – прищурилась Илга, – Неужто ей ничего не светит?

Бинк неопределённо хмыкнул. И объяснил, терпеливо, словно ребёнку:

– У нас нет шансов. Идти в гиперпрыжок, даже с хорошим кораблём – смертельный риск. Либо нас разорвут пространственные искажения. Либо без толку «посадим» энергореактор. И зависнем где-нибудь вдали от обитаемых миров. Без всякой надежды на помощь.

– Разве ты плохой штурман?

– Я – замечательный штурман. Но я не самоубийца. И уж тем более, не хочу подвергать риску Ваше Высочество.

– Такая забота похвальна… – Илга изящно опустилась в лёгкое плетёное кресло, – Кстати, у тебя ведь – гипергенератор с имперского крейсера. Для твоей посудины – более, чем достаточно…

– Он не подключён!

– Наши механики помогут.

Бинк тяжело выдохнул:

– Милая… То есть Ваше Высочество… Ну, как тебе… то есть вам, объяснить. Дело не в мощности движка. И не в быстродействии компьютера… Когда кругом сплошная нестабильность – всё решает чутьё.

– Значит, ты проходил Тёмные Пятна, – кивнула Илга.

– Один раз. У самого края. Просто, не было выбора. А те, кто висел у меня на «хвосте» – не смогли. Там и остались… Кое-что я умею. Но я не всесилен.

– Ты будешь не первым. Отсюда уже поднимались корабли. Шли восходящими течениями. До самого края Пятна.

– Про такое я бы слыхал…

Илга помедлила и уточнила:

– Никто не должен был знать. Триста лет назад… Во время Первой войны с урхиксами.

– Ага. И Имперская канцелярия, конечно, это засекретила, – скривился Бинк, – На любой планете полно таких легенд!

– Наша планета – не любая.

– Согласен. Она – замечательная. Поэтому, мы хотели бы здесь остаться…

Опять за нас решает!

Хороший, гостепреимный мир. И всё таки, мы здесь чужие.

Бинк – опытнее. Может ему, и правда, хочется на покой? Но отступить, сдаться именно сейчас? Когда замаячил шанс…

Мы с Васькой переглянулись.

Земля – не слишком благоустроенная планета. Но она наша…

– Бинк, – осторожно уточнил я, – Сколько стоит гипердвижок?

– Здесь он ничего не стоит! – отмахнулся хоббит.

– Вот именно! – кивнул Лубенчиков.

Волосатик окинул нас хмурым взглядом:

– Не соблазняйте меня, голокожие…

– Ты ведь и раньше рисковал.

– Ага. Только есть риск. А есть обыкновенная дурость.

Повисло молчание.

Мы стояли на балконе. Небесная синева густела. Всё новые золотые капельки вспыхивали, разгорались ярче с каждой минутой.

Они были такими же тысячи лет назад. И через сотню веков – останутся неизменными.

А мы? Меняемся или нет?

Разум – странная штука. Что тянет его вперёд? Даже, когда ничто не гонит. Когда сладкие покой и безмятежность разлиты в воздухе…

– Знаете, голокожие… – вдруг сказал Бинк, – Сегодня трудный день выдался. Пора спать. Ваше Высочество не возражает?

Илга улыбнулась:

– Отдыхайте. Если что будет надо – не стесняйтесь. Дежурные гарргавы – в саду рядом с домом.

– Это правильно, – кивнул Васька, – Крепче спится, когда тебя охраняют.

Мне думалось, что полночи мы проведём в рассуждениям и спорах.

Как бы не так.

То ли мы и правда умаялись за день, то ли кровати в нашей резиденции были особенно хороши. В общем, едва моя голова коснулась подушки – всё исчезло…

А когда я открыл глаза – солнечные блики уже золотили стены спальни.

– Доброе утро, – сказал кто-то.

Я повернул голову.

Белоснежный пёс сидел рядом. И изучал меня, склонив голову набок.

– Привет… – зевнул я.

– А у вас на планете все спят так долго?

– Ага, – в дверях возникла помятая физиономия Лубенчикова, – Это условия выживания нашей расы. Сладко спать, много есть и с девочками… э-э… побольше общаться.

Пёс изумлённо повёл ухом.

А Васька серёзно добавил:

– Без этого – мы чахнем и гибнем. Такие уж мы… высокоразвитые.

Пёс сочувственно заскулил.

– Ладно тебе. Не переживай, – успокоил Лубенчиков, – Пока что, мы держимся.

– Ага, – зевая, вставил я.

– Но долго не протянем, – печально вздохнул Васька, – Общаться-то нам – не с кем…

– А принцесса? – отвалил челюсть гарргав.

– Ну… можно, конечно, – задумчиво кивнул Васька, – Лёха бы, например, с удовольствием с ней общался…

– Пошляк!

– Только, по-моему, она против…

Последняя фраза совпала с лёгкими шагами у дверей спальни.

Тук-тук!

– Могу я войти? – спросила Илга.

– О чём речь! – обрадовался Васька, – В любое время!

Я двинул его ногой.

– …И подругу приводи, – массируя колено, добавил Лубенчиков уже шёпотом.

Илга окинула ироничным взглядом наши небритые физиономии:

– Как спалось?

– Как в раю! – расплылся Васька, – Всю ночь снилась всякая чепуха – говорящие собаки и летающие острова.

– Жду вас к завтраку. Через полчаса.

Люди быстро привыкают ко многим вещам. Но особенно легко – привыкать к комфорту.

Пользоваться здешней сантехникой мы научились ещё вчера. А сегодня устранили отдельные пробелы в знаниях. Пёс Снежок с удовольствием выступал в роли консультанта.

Не обошлось, конечно, и без мелких ошибок.

Васька торопливо намылил голову «шампунью». А Снежок его разочаровал:

– Это гель для удаления волос.

Чертыхающийся Лубенчиков сунул голову под струю воды. Но гель был хороший. И уже подействовал.

Васька с ужасом заглянул в зеркало.

– А что? Тебе идёт, – хихикнул лохматый Бинк. И пулей вылетел из ванной. Попробовать гель на нём мы не успели.

– Даже бровей не осталось… – застонал Лубенчиков, – Меня девушки любить не будут…

– Брови – не главное, – как мог успокоил я.

– Это что, навсегда? – обреченно поинтересовался Васька.

Снежок радостно сверкнул клыками. И сжалился над Лубенчиковым:

– Через две недели – отрастёт.

Иногда неприятности имеют хорошую сторону. Благодаря злосчастному гелю наши подбородки легко освободились от щетины и обрели идеальный вид. Как раз для торжественных обедов с участием царственных особ.

Когда мы явились к столу, Бинк уже восседал в кресле. С важным видом втолковывал ньюфаундленду Таггу:

– Компьютер спёкся, навигационная система – тоже. Половину модулей придётся менять. Энергореактор, синхронизаторы, триггерные усилители…

– Кое-что у нас есть, – кивнул гарргав.

– Это предварительный список. Там ещё повозиться надо. Осмотр, тестирование…

Мы переглянулись. Сели рядом. Тихонько, чтобы не отвлекать Бинка от важного разговора.

– …А ещё калибовка гипергенератора. Без точной калибровки – всё не имеет смысла.

Васька подмигнул мне и расплылся. Кой-какие сдвиги налицо!

Мы так увлеклись, что не заметили бесшумно возникшую Илгу.

Она тихо присела напротив.

– …Стабилизировать гиперполе – это вам не два пальца обо… – Бинк спохватился и замолчал.

Илга широким жестом указала на стынущий завтрак.

Процесс уничтожения местных деликатесов длился почти в абсолютном безмолвии.

Первой нарушила молчание Илга. Похвалила новую причёску Лубенчикова.

– Да, – согласился он, с нежностью проводя ладонью по гладкой, как бильярдный шар, лысине, – Иногда хочется чего-то…

– Нестандартного, – подсказал я.

– Ага. С детства мечтал быть похожим на любимого киногероя…

– На колобка? – удивился я.

Васька сердито скривился. Только ответить не успел.

Бинк, вяло ковырявший в тарелке, вдруг кашлянул. И сказал – абсолютно без всякой связи с разговором:

– Ваше высочество, могу я осмотреть звездолёт?

– Конечно, – легко кивнула Илга.

Глава 10

Подлетая во флаере, мы заметили громадный цилиндр ещё издалека.

Он стоял на том же месте – посреди обширного луга. И в этот раз не было никаких пространственных искривлений.

– Убрали блокирующее поле? – тоном знатока спросил Бинк.

– А чего зря энергию тратить, – пожал плечами Шонн, коренастый мужчина средних лет. Он был здесь за старшего по технической части – даже гарргавы уважительно именовали его «мастером».

– Вы засекли нас ещё за атмосферой?

Мастер Шонн скромно прищурился:

– Ну… Мы тоже кой-чего умеем. Надеюсь, посадка вышла мягкой?

– Грех жаловаться… И часто у вас бывают гости?

– Иногда, – уклончиво ответил Шонн. Лукаво подмигнул:

– Одного я так и не понял – как вам удалось выскользнуть из под «колпака»?

Бинк зыркнул в нашу сторону. Он-то прекрасно помнил, кому из нас удалось обнаружить выход. Но вслух туманно заметил:

– Настоящего космоходца такие мелочи не остановят…

Ас хренов!

Там среди звёзд, было слишком мало света и времени – мы просто не успели всё толком разглядеть. Потом была дымка, скрадывавшая очертания корабля-цилиндра…

Сейчас, при ярком солнечном свете, звездолёт выглядел просто кошмарно.

Почернелый, кое-где вдавленный корпус. Неряшливые латки, трещины…

Мы обошли его кругом.

Бинк что-то бормотал под нос, чесал затылок. Мастер Шонн внимательно щурился. Один раз он слегка ковырнул пальцем. Изрядный кусок покрытия отвалился.

– …твою мать! – испуганно брякнул Лубенчиков.

– Что? – не понял Бинк.

– Говорю, лучше его не ковырять. А то лететь будет не на чем!

Я нахмурился.

Может мы и правда погорячились, соглашаясь на илгину затею?

Последующие дни были наполнены хлопотами и трудами.

Конечно, мы с Васькой ни фига не смыслили в устройстве инопланетных кораблей. Поэтому оба выступали в качестве грубой физической силы – таскали оборудование, выносили искорёженный металлолом, чистили разрушенный энергоотсек.

Старались на совесть.

Даже Бинк, руководивший ремонтом, похвалил:

– Молодцы! Вас бы на императорские стройки!

– Бесплатно на него вкалываем, а он ещё издевается гад, – сплюнул Васька.

– Для себя делаем, – напомнил я.

– Ещё неизвестно – поднимется эта колымага или нет!

А «Цветок Зари»– именно такое гордое название было у «колымаги» – постепенно обретал всё более цивилизованный вид.

Местная бригада под руководством мастера Шонна работала слаженно и профессионально. Как будто, ремонт упавших с неба звездолётов был для них самым обычным занятием.

Волосатик только диву давался: у местных нашлись и запчасти, и инструмент. Не всё, но многое.

– И откуда они берут?

Мастер Шонн уклонялся от ответа.

Когда запчастей не хватало, Бинку приходилось импровизировать – по ходу дела вносить кой-какие изменения в конструкцию.

– Так-с… Это выкидываем… Левый синхронизатор – трумлю в задницу… Правый – к ульфакской матери… Оставляем центральный – и соединяем всё напрямую!

– А ты уверен? – каждый раз осторожно спрашивал Шонн.

И Бинк презрительно хмыкал:

– Я не первый год в космосе!

Мы с Васькой только переглядывались и помалкивали.

Другого-то пилота все равно не будет.

К утру третьего дня закончили ремонт энергоустановки. Бинк забрался в кабину. Мы отошли подальше и он активизировал систему.

Из пробоины повалил едкий тёмный дым.

– Бинк, выключай!

– Не мешайте! – донеслось из динамиков.

В следующий миг корабль беззвучно оторвался от земли. Метр, два…

Мы затаили дыхание.

Дым развеялся. Звездолёт неподвижно висел в воздухе. И вопреки всем ожиданиям, не торопился шмякнуться о землю.

– Гравикомпенасаторы работают нормально! – доложил Бинк.

«Цветок Зари» резко взмыл вверх. Облетел круг почёта, плавно опустился на травку.

Местные, включая Шонна, радостно улыбались.

Мы с Васькой орали и аплодировали.

Энергоустановка – это здорово. Но самые важные хлопоты были ещё впереди.

Бригада Шонна занялась починкой фотонных двигателей. А Бинк в позе мыслителя уселся над схемой гипергенераторного узла и диаграммой рабочих импульсов.

Его планшет выводил трёхмерную картинку. Бинк вертел её туда и сюда. Бормотал что-то под нос и отчаянно теребил свои косматые вихры.

Прошло немало времени, а дело, кажется, так не сдвинулось с мёртвой точки.

Я с Васькой успел перетащить два рефлектора. Хоть и на антигравной тележке, но всё таки мы изрядно запарились пока разгружали флаер. А потом ещё помогали ремонтникам крепить их на несущем каркасе.

Наконец это удалось.

Бригада Шонна занялась лазерной сваркой и напылением металлопластового покрытия. А мы с Васькой решили передохнуть. Заодно и проверить успехи Бинка.

– Бездельничаешь? – дружески поинтересовался Лубенчиков.

– Угу… – буркнул волосатик. И опять коснулся виртуальной клавиатуры. Глянул на схему, спроецированную перед ним в воздухе и заскрежетал зубами.

– Что-то не получается? Может подсказать? – спросил Васька.

Довольно самонадеянно. Зато искренне.

Бинк лихорадочно на нас вытаращился:

– Я придумал новую схему подключения. Но поток гиперполя! Он слишком большой! Менял исходные параметры. А результат один! Независимо от поляризации модулятора…

– То есть…

– Нашу колымагу разорвёт на части при первом же возмущении!

– Погоди… ты всё учёл?

– Конечно! – рявнул Бинк, – Целый час только этим и занимаюсь. Этот трахнутый градиент! Всё из-за него!

– А нельзя с ним что-то сделать?

– Не мели чушь! Нужна соосность импульса! Иначе… – Бинк замолк, ошалело уставившись на цветную диаграмму.

Оглянулся:

– Значит, говорите – поменять направление градиента?

Мы молча изобразили умные физиономии.

В глазах Бинка затеплилась надежда.

– …И учесть дополнительный сдвиг масштабной сетки?

– Ну… Да, – серьёзно кивнул я.

Что нам жалко? Пускай учитывает.

Пальцы хоббита опять забегали по клавиатуре. И диаграмма слегка изменилась.

Через секунду окрестности вздрогнули от ликующего вопля:

– Ур-ра-а!!! Сработало!

Тут нас опять позвали разгружать флаер. Поэтому Бинк не успел заметить безмерного удивления на наших лицах.

Только вечером, во время ужина, он заговорщески подмигнул:

– Говорите, что не смыслите в космонавигации? Ну-ну…

В ту ночь, как и в предыдущую, мы спали в палатке. В соседней – посапывала бригада местных.

Наш Бинк не посапывал, а храпел. Могучие звуки далеко разносились над девственными просторами. И вероятно, распугивали всю живность в соседнем лесу.

Нас они почти не беспокоили. Когда вкалываешь целый день – обращать внимание на такие мелочи уже не остаётся сил.

Утром Васька первый высунул голову из палатки. И радостно объявил:

– Если по небу летают скалы – жди гостей! Народная примета.

– Чего-чего? – сонно буркнул я.

– Говорю, Высочество к нам пожаловало! Работу принимать!

Мы трое вылезли наружу. Летающий остров висел над рекой. Вся бригада Шонна стояла на берегу и о чём-то переговаривалась.

Кажется, они ждали принцессу.

Зевая, мы оглянулись на «Цветок Зари». Половина корабля уже блестела на солнце новеньким металлопластовым покрытием. Когда они успели? Ночью трудились? Такими темпами работы осталось не больше, чем на двое суток.

– Энтузиасты хреновы… Пойду гляну, что там с гипердвижком, – сморщился Бинк.

Гипергенератор начали монтировать ещё вчера. Но волосатик категорически запретил продолжать в его отсутствие.

Мы с Васькой решили составить Бинку компанию.

До звездолёта было метров пятьдесят. Мы ковыляли, на ходу продирая глаза. А Бинк вдруг остановился:

– Слушайте, там кто-то есть!

– Никого там нет, – успокоил Лубенчиков, – Вся бригада на берегу…

– Есть! – прошептал Бинк, – Я видел…

Мы напряглись.

Все это время, «Цветок Зари» стоял без охраны. Местные уверяли, что здесь абсолютно безопасно…

Крадучись мы приблизились. Что-то скрипнуло внутри корабля. Неужто, диверсанты?

Бинк хищно оскалил клыки. Васька вооружился обрезком трубы. Я последовал его примеру. Диверсантам не поздоровится!

Мы заглянули через дыру в корпусе. И…

– Вы уже проснулись? Молодцы, – сверкающая солнечная улыбка. Невольно хочется улыбнуться в ответ.

Я торопливо выкинул железяку.

– Здравствуйте… Ваше Высочество!

Сейчас Илга была не в платье с вырезом, а в практичном закрытом комбинезоне со множеством карманов. В каштановых волосах – не бриллианты, а скромная заколка. И никакого макияжа.

Но даже в таком виде она выглядела чудесно.

– А мы тут… гуляем, – некстати брякнул Васька.

Вот балбес! До сих пор так и не сообразил избавиться от своей дурацкой трубы!

– Рад видеть вас, принцесса, – кисло заметил Бинк.

– Дела идут на лад? – кивнула Илга в сторону гипергенератора. Он по прежнему висел в центре энергоотсека, только теперь его охватывали два массивных кольца, не соприкасавшиеся с восьмигранником. Кольца крепились к стенам отсека. Местным рукодельникам удалось успеть многое.

– Выглядит внушительно, – Илга протянула ладонь к искристо вспыхивавшей поверхности гипердвижка.

– Не трогай! – дёрнулся Бинк.

Она усмехнулась:

– Не бойся. Я ничего не сломаю… От него веет теплом.

– Это не печка. А важный, требующий аккуратного обращения агрегат.

– Я знаю. Он ведь в порядке?

– Я ещё не тестировал систему, – уклончиво отозвался Бинк.

Да уж, «аккуратное обращение». Мы с Васькой переглянулись. Чего только мы не вытворяли с этой коварной штуковиной. Бр-р-р…

– Конечно, всё надо проверить, – согласилась Илга, – Лишние проблемы нам ни к чему.

– Кстати, насчёт проблем… – кашлянул Бинк, – Я ведь ещё не давал окончательного согласия…

Мы с Васькой удивлённо моргнули. Новости!

– Да-а? – чуть вскинула брови Илга.

– Да, – твердо сказал Бинк, – Сначала, я должен узнать, на что подписываюсь! Кто этот тип, ради которого всё затевается? Где именно мы должны его искать? И, главное, сколько лет каторги нам за это светит?

Илга прищурилась иронично.

А волосатик хмуро добавил:

– Заметь, если я об этом спрашиваю, значит я действительно хочу сдержать обещание. А не высадить тебя в первом же порту!

– Я это ценю, – кивнула принцесса, – Но врядли, что смогу добавить к уже сказанному… Хороший человек нуждается в помощи. И никто, кроме нас, с этим не справится. Ни одной статье Галактического Кодекса наша миссия не противоречит. Закон и правда – на нашей стороне.

– Звучит красиво, – скривился Бинк, – И только ради этого ты готова рисковать жизнью, лететь через пол-галактики?

– А разве этого мало?

– Слишком мало, чтобы я поверил…

– Всё, что я могу сообщить. Это окончательное моё условие. А соглашаться или нет – твоё право.

Она отвернулась и покинула корабль. Двинулась к реке. Размеренным, плавным шагом. Даже спиной давая понять, что любые доводы Бинка её уже абсолютно не волнуют.

Мы растерянно молчали.

А она так и не оглянулась ни разу.

Хоббит смотрел ей вслед, как зачарованный. Наконец, вздрогнул, стряхивая оцепенение, и крикнул:

– Я согласен! Согласен!

После затрака, мы с Васькой отдыхали на травке.

– Знаешь, – вдруг сказал Лубенчиков, – А она, наверное, правильная девчонка… Таким везёт…

– Да. Только ей легче. Она хоть знает, где искать…

– И мы найдём. И Димыча, и Землю. Главное – иметь свой корабль.

Трудовые будни продолжались.

Бригада Шонна ничуть не сбавляла темпов.

К обеду они закончили ремонт внутренней проводки. Бинк поменял в бортовом компьютере несколько сгоревших модулей. И до самого вечера занимался тестированием и калибровкой гипергенератора.

Мы с Васькой, как могли, участвовали в общем процессе. К сожалению, наш энтузиазм был мало востребован. Единственное, что нам доверили – напылять внутреннее покрытие в энергоотсеке. С этим мы кое-как справились.

Сели передохнуть. Но долго прохлаждаться не смогли. Совесть замучила.

И мы опять вызвались помочь. На свою голову.

Бинк зыркнул на нас твёрдым, как гранит, взглядом:

– Есть одно задание. Особо важное! Готовы к трудностям?

Мы торопливо кивнули.

– Сделаете генеральную уборку в жилом отсеке. И чтоб всё у меня сверкало!

Отступать было малодушно.

Довольно скоро мы убедились – насчёт трудностей он не соврал. Думаю, генеральную уборку на «Цветке Зари» не делали с момента постройки. И событие это терялось где-то в седой древности.

Закончили мы уже в сумерках. Чумазые выбрались наружу. В последний раз вытряхнули мусор из пылесосов и грязеуловителей. И почти на четвереньках добрались до реки.

Чуть в стороне обнаружили Бинка. Он задумчиво рассматривал висевшую над лесом громадину летающего острова. Что-то насвистывал и время от времени прикладывался к объёмистой бутылке. Из последних сил мы доползли до хоббита. Отобрали бутылку и вдвоём осушили её.

– Ну что, голокожие? – язвительно оскалился он, – Космофлот – это вам не бирюльки?

Хотелось выругаться. Но язык заплетался.

А Бинк весело подмигнул:

– Считайте, что с этого дня – зачислены в экипаж!

Глава 11

Всему своё время под небом. Время ремонтировать корабли. И время поднимать их к звёздам.

Эта неделя не миновала даром.

Поверхность «Цветка Зари» празднично сияла на солнце. Ни единой трещинки и царапины. Трюм – загружен продовольствием. Система жизнеобеспечения и энергоустановка – многократно испытаны. Гипергенератор откалиброван.

И нет уже места сомнениям.

Слабых и робких – звёзды не примут.

На последнем совете царила деловая обстановка.

– Я поведу корабль, куда скажете, – объявил Бинк, – Но я капитан. И на борту, моё слово – приказ.

– Не возражаю, – кивнула Илга.

– По выполнении миссии… А также в случае, если миссия вообще окажется не выполнима – в силу объективных причин – корабль, вместе со всем его оборудованием, переходит в полную мою собственность!

– В нашу собственность, – мягко поправил я.

– Чего-чего? – округлил глаза Бинк.

– Говорю, в нашу собственность.

– Вы, что, перегрелись?

– Это тебе голову напекло, – ухмыльнулся Лубенчиков, – А мы очень хорошо помним. «Делим на троих» – это ведь твои слова?

Бинк зыркнул на меня, на Ваську.

И фальшиво улыбнулся:

– Коммерция – штука тонкая…

– Особенно, когда товар краденый, – шёпотом подсказал я.

Хоббит наступил мне на ногу. И осторожно глянул в сторону Илгу. Та невозмутимо потягивала вино из бокала.

– Ладно, голокожие… Делим на троих!

– Идёт!

Бинк расплылся:

– Ох, наглые вы типы… Чувствую, будет из вас толк!

Конечно, решающий голос оставался за принцессой.

– Насчёт невыполнимости… – вздохнула она, – Маленькое уточнение…

– А что такое? – удивился Бинк.

– Мы должны спасти человека. И мы это сделаем. Не подыскивая отговорок и объективных обстоятельств. Да?

– Без вопросов.

– Вот и хорошо…

По голубому небу проплывали белые облака. За сотни световых лет от Земли, на чужой планете, летнее утро было тёплым и безмятежным. Как-то совсем по-земному…

Или мы уже начали привыкать?

Десерт ждал на столе. Но мы к нему не притронулись. Каждый молчал и думал о своём.

Бинк забарабанил пальцами по столу.

– Когда?

– А когда ты будешь готов?

– Хоть завтра.

– Значит, завтра. В десять часов.

Хоббит взял слоёный пирожок. Проглотил в один укус. Взял второй… Третий… Жевал и глотал с постной физиономией. Как будто внутри пирожков был не сладкий крем, а горькое лекарство…

Он слопал уже большую часть, когда я слегка толкнул его под столом.

Бинк очнулся. Глянул на принцессу долгим взглядом:

– Ваше Высочество… Ты хоть понимаешь, что для тебя это билет в один конец? Даже, если я бы захотел – а я не хочу! – я просто не смогу доставить тебя назад. «Цветок Зари» – не выдержит двух таких путешествий. И вряд ли тебе удастся уговорить другого капитана…

– Я понимаю, – серьёзно кивнула Илга, – Спасибо за заботу.

– Не за что. Передай, пожалуйста, вон то блюдо с печеньем…

Оставшуюся часть дня мы отдыхали. Надо же набраться сил перед решающим рывком.

Купались в реке, играли в мяч с гарргавами.

Потом спали, как убитые.

Ровно в семь проснулись без всякого будильника.

В красноватых утренних отсветах корабль оправдывал своё название. Рядом с «Цветком Зари» уже выстроилась бригада Шонна. И ещё – шесть гарргавов.

Вот и весь почётный караул.

– А как же остальные? – спросил я, – Они тебя не проводят?

– Зачем? – улыбнулась Илга, – Я уже и так в их памяти… Длинные церемонии ничего не изменят.

Прощание, и правда, вышло недолгим.

Мы обнялись с мастером Шонном и остальными работягами. Ласково потрепали загривок Снежку. Вежливо пожали лапу ньюфаундленду Таггу.

Илга поцеловала премьер-министра в морду. И сказала всем:

– До свидания!

Люк закрылся за нами. Мы поднялись в рубку. Заняли места.

Бинк включил бортовой комп. Надвинул шлем контроля. Погрузил пальцы в сенсорные воронки на подлокотниках кресла.

Через минуту сообщил:

– Все системы работают нормально!

Мы и сами видели это на экранах. Но Бинк точно следовал процедуре:.

– Старт через десять секунд! Даю обратный отсчёт!

– Наконец-то, – шепнул Васька.

– …девять… восемь… семь…

Я украдкой глянул на Илгу. Она спокойна. Она верит.

Правильно. Если уж рисковать – не только ради денег. Спасти человека на другом конце Галактики – разве плохая цель?

Лубенчиков подмигнул мне.

Мы тоже верим.

И однажды, мы вернёмся на Землю!

Все трое, вместе с Димычем.

И никакие Тёмные Зоны нас не остановят!

Лёгкий, почти неощутимый толчок.

– Поехали! – выдохнул Васька.

3. От Хахира до Ретана

Глава 1

Вроде, мы с Васькой были уже опытными космоходцами. И все равно волновались, как дети, глядя на голубоватый шар с незнакомыми очертаниями материков.

Чужой мир вдруг показался таким родным.

– Десять минут – системы в норме, – объявил Бинк, – Начинаю подготовку к гиперпрыжку!

На экранах засветились диаграммы распределения полей, вспыхнули красные стрелочки вектор-импульсов.

Бортовой комп расчитывал оптимальную траекторию.

– Где же эти чёртовы восходящие потоки? – недовольно заёрзал Бинк.

«Цветок Зари» облетал планету по вытянутой орбите.

– Сейчас будут, – уверенно отозвалась Илга.

Хоббит начал насвистывать мотивчик. И вдруг притих. Радостно забормотал:

– Есть… Есть! Вот они, родненькие… Гиперпрыжок через три секунды!

Мы напряглись.

И будто фейрверк взорвался перед глазами.

Тьма, свет…

Я поднимаю веки. Пробую шевельнуться. Мышцы ломит. Но это мелочь…

Голос Бинка – бодрый:

– Пять световых лет… Неплохо для начала.

Мы отдыхаем. Гипергенератор – тоже. На его релаксацию уйдёт несколько часов.

Пока есть время, Бинк опять рассказывает про систему управления. Кое-что мы усвоили ещё на планете. Сейчас – повторяем и задаём вопросы.

Звездолёт кажется не таким уж и сложным в управлении. Конечно, бортовой комп здесь примитивней, чем на нашей «тарелке». И вообще, по галактическим меркам – «Цветок Зари» давно устарел. Бинк этого не скрывает. Но всё таки, по глазам вижу – гордится своей «колымагой». Через столько он с ней прошёл…

Это далеко не первый ремонт. И не первый «апгрэйд». Бинк и раньше добавлял в конструкцию собственные новинки. Пару раз это спасало ему жизнь.

– …Однажды у Дарбела нарвался на эскадру мекланов.

– Кто такие?

– Главные заправилы в Соединённых Пленетах. В общем, опомниться не успел – а они уже везде! Из «гипера» – три линкора выныривают! Здоровенные дуры! И всякой мелюзги – не перечесть!

– Но ты же гражданский? Им-то что от тебя надо?

– Что надо? – язвительно расплылся волосатик, – «Прекратить движение. И приготовиться к досмотру.» Вот так. А у меня – полный трюм бериллия. Стратегическое сырьё! Ну, думаю, Бинк – горбатиться тебе до смерти на мекланской каторге…

Он задумчиво прихлёбывает из стакана.

– И что дальше? Взяли тебя?

– Раз я здесь, а не каторге… – усмехается волосатик, – Хотя попал я тогда крепко. Они ведь меня сразу в «капканы» зацепили. То есть, гипер заблокировали наглухо.

Бинк посерьёзнел. Не знаю, что такое «капканы», но судя по физиономии волосатика – приятного мало.

– И если б я раньше не поставил на «фотонку» турбо-наддув…

Он вдруг спохватывается и глядит на часы:

– Что-то заболтались мы. Пора делать следующий прыжок.

В этот раз – всё идёт спокойнее. Первые мгновенья…

Удар. Толчок.

«Цветок Зари» трясётся, как в лихорадке.

С гравитацией тоже неладно. Верх и низ стремительно меняются местами. Раз за разом. К горлу подкатывает комок.

– Полезная штука – эти вестибулярные таблетки, – слабо бормочет Лубенчиков.

Перед стартом мы успели их принять. Только, наверное, мало…

Отдых. Лежим, как брёвна. Наслаждаемся безмятежностью…

Лишь через полчаса мы с Васькой поднимаемся, разминая ноги. Умываемся в крохотном корабельном санузле.

– Однажды летом, я с товарищем сел в душный поезд, – задумчиво говорит Васька, – И на двоих у нас оказалась всего пара бутылок тёплой водки. Сначала – даже нормально… А вот потом…

– К чему ты клонишь?

– В этот раз – приятной стадии не было…

Лубенчиков опять глотает таблетки. А я наливаю Илге и себе по маленькому стаканчику кислого сока.

Бинку не до того. Бинк застыл с полупрозрачным шлемом на голове. Его пальцы вздрагивают в сенсорных воронках. Что-то он шепчет.

Потом стаскивает шлем. Моргает. И утомлённо трёт лоб.

Я предлагаю ему сока. Он не отказывается.

Мы все выходим в кают-компанию. Размещаемся в бесформенно-мягких креслах.

Васька пытается рассказывать анекдоты. Но тут обнаруживается досадное обстоятельство: ни Бинк, ни Илга не знают, кто такие чукчи.

– Неужели нет ни одного? – удивляется Васька, – Галактика ведь большая…

О Штирлице тоже не имеют понятия.

– Всё таки, Земля – уникальное место, – восхищается Лубенчиков.

Пока он бормочет под нос, пытаясь переделать анекдот о немцах в анекдот о мекланах, я спрашиваю у Бинка:

– Как там траектория? Долго нам ещё кувыркаться?

Скупая усмешка в ответ. Волосатик пожимает плечами:

– Разные новости…

– Говори… хорошую.

– Мы сделали изрядный рывок. И корабль держится…

– А в чём проблема? – спрашивает Васька.

– Нас сносит.

– То есть?

– В один… максимум, в два прыжка надо убраться из Пятна. Иначе, рискуем утратить восходящий поток… Тогда, точно – анабиоз.

– Спасибо, мы уже выспались… – хмурится Лубенчиков.

– Сам не хочу, – Бинк отхлёбывает из стакана, – Можем вернуться. Отсюда до планеты ещё есть течения. За неделю доковыляем.

Повисает тишина. Илга смотрит на меня, на Ваську. Но мы давно всё решили.

Бинк ждёт минуту. И говорит:

– Ответ – ясен. Следующий прыжок – через полтора часа…

Вспышка.

Гаснут, рассыпаются в розоватой тьме блёстки… Тьма отступает. Я даже смутно вижу экраны. Пошевелиться не могу. Меня вдавило в кресло. Кто-то чертыхается рядом… Повернуть голову невозможно, но в хриплых ругательствах узнаются интонации Бинка.

Через секунду меня подбрасывает вместе с креслом. И с кораблём.

– Скользкая дорожка… – бормочет волосатик.

Опять наступает темнота. Ничего, кроме гулких ударов сердца…

Тьма, свет…

Вращается, затягивает бездонная воронка… Жадные щупальца суртиса тянутся из пустоты…

Свет, тьма…

Радужный, калейдоскопический взрыв. Волна тепла накатывает, обнимает, идёт сквозь нас…

Удивительная лёгкость во всём теле.

А рядом кто-то продолжает ругаться.

– …Здесь я – капитан! И я отвечаю за корабль!

Оборачиваюсь.

Бинк сорвал шлем контроля, сердито таращится на Илгу:

– …не потерплю! Ещё одна выходка – посажу в изолятор! И наплевать, что ты – Высочество!

– Тихо-тихо, – миролюбиво вмешиваюсь, – В чём дело?

– Представляешь, она возомнила себя навигатором!

– То есть?

– Включила дубль-контроль и скорректировала вектор выхода!

Илга отвела глаза.

Я задумчиво почесал подбородок.

– Ну и где мы сейчас? – с опаской уточнил Васька.

– В двадцати парсеках от расчётной точки!

Я глянул на экраны. Жаль, слишком мало в этом понимаю…

– Мы по прежнему, в Тёмной Области?..

– Нет, – отмахнулся Бинк, – Но разве это так важно? Главное, в космофлоте – дисциплина!

– Что? – ошарашенно переспросил я.

– Дисциплина! – строго насупился Бинк.

– Мы… Мы за пределами Пятна?!

– Ур-ра!!! – дошло до Лубенчикова. Отстёгивая фиксаторы, он торопливо стал выбираться из кресла:

– Илга, дай я тебя расцелую!!!

– А без этого нельзя? – обреченно вздохнула принцесса.

И все-таки мы её обняли. Расцеловали. Пообещали накормить мороженым в ближайшем кафе. А пока, за не имением мороженого, притащили бутылочки со слабоградусным пойлом. И выпили за её здоровье.

Даже Бинк согнал с себя строгий вид и помягчел. Корабельный комп выдал результаты тестирования. «Цветок Зари» легко отделался: пара трещин во внешней оболочке и другие мелкие повреждения. Но все главные системы функционировали нормально.

Тут уж и Бинк решил выпить. Как не выпить!

Мы прорвались!

И целая Галактика ждёт нас впереди.

Кают-компания явно была тесновата, чтобы вместить наше ликование.

Только мы уже не замечали мелких бытовых неудобств.

Хоббит вспомнил про музыку и включил свою любимую запись. Вообще-то, мелодия была ужасная. Зато громкая. И Васька немедленно пригласил Илгу на танец. Потом я аккуратно её перехватил.

Сказочное, незабываемое ощущение…

Танцевать на инопланетном звездолете с самой настоящей инопланетной принцессой. Где-то в космосе, на полпути между мирами.

Чувствовать ладонями её тепло. Видеть её волшебные глаза – так близко… Так волнующе…

Кажется, моя рука черезчур опустилась. Илга мягко вернула её повыше – на свою тонкую талию…

Любопытные звезды таращились на нас с экранов внешнего обзора.

К тому времени, когда мы опять присели за столик, Бинк и Васька успели опустошить ещё по одной бутылочке. Они обсуждали имперскую политику и дошли в этом вопросе до абсолютного взаимопонимания.

– …Эти сенаторы-патр… тр-ри… архалы – горячие только на словах… А на деле – голосуют по указке Регентов!

– Точно! Этот Жириновский всех уже достал!

– Бардак в Империи!

– Бардак! – кивнул Васька, опять прикладываясь к бутылке.

Мы легли спать только через час. Кого-где вырубило…

Предусмотрительная Илга изнутри заперлась в своей каюте.

Когда я открыл глаза – давно наступил день. Это по настенным часам и по корабельному времени.

Я доковылял до умывальника и плеснул ледяной воды в лицо. Глянул на своё отражение. Сплюнул.

Последняя бутылка – явно была лишней. А может, эти чёртовы вестибулярные таблетки не сочетаются с алкоголем?

Я сунул голову под струю воды. Вытерся одноразовой салфеткой из влаговпитывающего материала. Пополоскал рот активным фруктово-освежающим эликсиром – местным аналогом зубной пасты.

Лишь тогда осмелился выйти.

Обстановка в кают-компании напоминала сцену из фильмов Тарантино. Поперек кресел и диванов валялись бездыханные тела. Точнее, два тела. Одно из них, смутно похожее на Лубенчикова, приоткрыло глаз:

– С-с… дбрым…тром! – и опять безвольно откинулось.

Илги, разумеется, здесь не было.

Но не было её и в каюте.

Лесенкой с поручнями я поднялся в рубку.

Принцесса сидела в кресле. Её кисти – в сенсорных воронках, на голове – шлем контроля.

Я бесшумно опустился в соседнее кресло. Достал из панели перед собой такой же полупрозрачный, почти невесомый шлем…

Рубки уже нет. Звёзды – со всех сторон. А передо мной – трёхмерная картинка – разноцветная схема корабля. Все цвета – мягкие, приглушенные… Так и должно быть. Главные системы работают нормально.

Лишь два ярко-красных росчерка нарушают гармонию – трещины во внешнем покрытии. Комп докладывает о других мелких неполадках. Выделяет повреждённые места. На плавающих в пустоте экранчиках загораются цифры и диаграммы…

Сейчас не до этого. Моя виртуальная конечность отстранила изображение корабля.

Я здесь не один.

Грубо-антропоморфная фигура с лицом Илги приветливо взмахнула рукой:

– Как спалось?

– Нормально, – отозвался я и смущённо затих. Вдруг вспомнил, как вчера барабанил в двери её каюты.

– Я тоже нормально, – кивнула принцесса. И шевельнула удлинёнными вирт-пальцами, касаясь клавиш.

– А что ты делаешь? – простодушно спросил я. Не молчать же, как дураку.

– Уточняю маршрут.

– Слушай… а раньше ты не говорила, что умеешь управлять кораблём.

– А я и не умею. Почти.

– Но ты ведь смогла скорректировать траекторию!

– Бинк же нам показывал…

Я ошарашенно заморгал. Илга улыбнулась:

– Когда все время живешь в центре гипер-бури, обретаешь дополнительные способности. Я ощутила всплеск потока…

Наверное, глаза у меня стали большими:

– Ты чувствуешь гипер-поле?

– Немного… Но я тренировалась. Ещё дома.

– Замечательно, – донеслось откуда-то из-за спины, – Только у меня на борту – никаких экспериментов…

Я снял шлем и оглянулся. Из люка торчала взлохмаченная голова Бинка:

– Доброе утро, принцесса… Какая гадость, это ваше местное пойло…

Вскарабкавшись в рубку, он широко зевнул. Глянул на экраны:

– Ясно. Идём на Хахир-2.

Задумчиво почесался:

– И с сего дня, на борту – сухой закон… Да!

Глава 2

Кораблю требовался пусть небольшой, но ремонт. И ближайшей подходящей для этого планетой была именно та, что выбрал волосатик.

Только пришлось изменить курс. Илга уговорила.

Бинк спорить не стал. В конце-концов, мы должны выполнять обещание.

Решено было идти на Хахир-3. Дополнительные четырнадцать световых лет особого значения не имели.

– Это нейтральная зона, – пояснил Бинк, – Спокойно передохнём денёк-другой…

– Только один день, – уточнила Илга.

– Хорошо, – отмахнулся он.

На планете имелось два космопорта. Один – в центре материка. Другой – у океана, на краю гладкого каменистого плато. Диспетчеры направили «Цветок Зари» именно туда.

Мы успели полюбоваться пейзажем.

Зелёная кромка – вдоль берега океана. Дальше, на полконтинента, желтоватая, с красными прожилками равнина.

С поверхности, всё оказалось не таким живописным.

Открыли люк и внутрь шлюза ворвался горячий воздух. Опустилась лесенка и мы выбрались наружу.

– Уф-ф, – вздохнул Васька, – Жарища…

– Здесь прохладнее не бывает, – заметил Бинк, – Разве что, если начнётся хорошая буря…

– Нет уж, спасибо. Как-нибудь, потерпим…

Ветерок гнал пыль над ровными шестиугольниками посадочного покрытия.

От нас до самого края космодрома стояло ещё несколько десятков кораблей. Часть – весьма причудливых форм. Но все – относительно небольшие. «Малый и средний тоннаж» – пояснил Бинк.

Четыре здоровенных дискообразных «грузовика» маячили в дальнем конце.

– За иксолитом пришли, – сказал Бинк, – Здесь его полно.

– О! А это, кажется, за нами! – вставил я.

До приземистого здания – рукой подать. И всё же, к нам двигался транспорт – небольшая антигравная платформа.

– А может пешком пройдёмся?

– Нельзя, – качнул головой хоббит, – Так уж заведено. Чтоб кто-попало не разгуливал по космодрому.

– Мы – не кто попало! – обиделся Васька, – С нами, между прочим – царственная особа…

Я и Бинк – зашипели на него. Илга укоризненно вздохнула.

– Ладно, молчу, – согласился Васька.

– Добро пожаловать на Хахир-3! – поприветствовала нас антигравная тележка.

Ещё на орбите, мы договорились сохранять инкогнито принцессы. Лубенчиков возражал. Это противоречило его поэтической натуре. Ему хотелось торжественных встреч, столов, ломящихся от изысканных яств. Ну, и, разумеется, порхающих вокруг юных девиц в прозрачных одеяниях. Как же без девиц?

Бинк скривился и нарисовал ему чуть менее радужную перспективу – просидеть целые сутки в корабельном изоляторе.

Мысль об изоляторе большинству понравилась. Лубенчикову пришлось сдаться.

Сейчас он тоскливо озирался по сторонам. Пейзаж вокруг был аскетичен сверх меры.

Платформа остановилась.

Мы вошли в здание космопорта. В ту его секцию, что предназначалась для людей – здесь было ощутимо прохладнее.

Встречал нас чиновник-хахир.

– Мир и благополучие! – он слегка кивнул, – Ваши документы?

Пока Бинк улаживал все необходимые формальности, мы с Васькой исподтишка таращились на чиновника.

Не могли удержаться.

Ведь гарргавы были вылитыми собаками, а Бинк, несмотря на неандертальские замашки, всё – таки оставался гуманоидом.

Хахир – первый настоящий «чужак»!

И кажется, теплокровный – весь покрыт короткой, но густой желтоватой шерстью.

Его лицо… «Лицом», это можно назвать лишь с натяжкой… Два карих глаза. Довольно высокий лоб. Нижняя часть физиономии – сильно выступающая вперёд. Носа нет. Зато есть две широко разнесённые ноздри. Толстые губы. А зубы – ровные и белые. Как человеческие, только крупнее…

Хахир вставил в прорезь компа нашу идентификацию. Длинные пальцы проворно забегали по клавишам. Я быстро глянул через стойку. И обнаружил, что чиновник вовсе не сидит в кресле. Ниже пояса – хахир был парнокопытным.

– Какие-то вопросы? – совсем не по-человечески изогнул шею кентаврообразный.

– Нет-нет! – вздрогнул я. И подумал, что для хахира наш способ передвижения выглядит куда удивительнее. Всё время балансировать на двух конечностях – это так странно. И трудно. Лубенчиков, вон, с детства учился ходить вертикально, и то иногда сбивается на четвереньки…

Формальности заняли мало времени. Порядки здесь оказались довольно либеральные. Собственно говоря, главный контроль был ещё на орбите, когда боевая станция считывала опознавательный код «Цветка Зари».

– Добро пожаловать на Хахир-3! – вполне узнаваемо изобразил улыбку чиновник.

Мы прошли через турникет. Из небольшого зала вниз вели пандусы и ступени.

Теперь мы имели возможность перемещаться без ограничений. Конечно, не дальше космопорта. Чтобы путешествовать по планете – необходим трёхдневный карантин и усиленное медицинское сканирование.

Только мы не собирались задерживаться.

Главное – починить корабль. Бинк торопился к ремонтникам, но прежде, опять нас проинструктировал:

– Прямиком к ювелиру и назад! Нечего болтаться по космопорту!

– Ну да! Первый раз на планете – и ни хрена не увидеть! – возмутился Васька.

– Здесь не место для экскурсий. В такой дыре – всегда полно скользких типов! И «лопухов», вроде вас – за версту чуют!

– Да всё понятно, – отмахнулись мы с Лубенчиковым. Он что, вообще нас за идиотов держит?

Бинк уже отошёл. Но вдруг вспомнил и показал нам волосатый кулак:

– Не вздумайте шляться по вирт-борделям!

Мы проводили хоббита взглядом. И Васька задумчиво шепнул:

– А это интересная мысль…

Я покосился на Илгу.

Как честные и обязательные люди мы строго следовали руководящим указаниям.

Найти ювелира оказалось не трудно. Хотя космопорт представлял из себя целый подземный город – везде имелись указатели. Компьютерные терминалы – на каждом углу. По широким улицам курсировали антигравные тележки.

Мы остановили одну. Денег было чуть-чуть, но разок воспользоваться такси – вполне по карману.

Через пять минут мы уже вошли в оффис ювелира – старого знакомого Бинка. Ещё через десять – несколько илгиных бириллиантов поменяли владельца. А к счёту на нашей карточке добавилась изрядная сумма в галактических кредитах.

– Всегда рад помочь! – на прощанье улыбнулся седой хоббит.

Мы вышли довольные.

За бриллианты заплатили даже больше, чем надеялся Бинк. Такую удачу надо было отметить. Вдобавок, раньше мы кой-кому обещали мороженое.

По улицам сновали гуманоиды, постукивали копытами кентавроообразные. У всех – свои дела. Наши перемещения тоже не были бесцельными.

– О! – воскликнул Лубенчиков, указывая через дорогу.

«ЯГОДНАЯ ЛУЖАЙКА» – гласила вывеска, переливавшаяся всеми цветами радуги.

– Бинк говорил, не задерживаться, – напомнила Илга.

– Он, последнее время, вообще много говорит, – хмыкнул Васька.

Принцесса укоризненно поморщилась. Как разумная девушка, она привыкла следовать советам старших.

Но сейчас, мы-то и были старшими! И мы не никому дадим её в обиду.

– Илгочка, мы быстро! – успокоил я, – Съедим по-мороженому и на корабль!

Вообще-то, вышла маленькая неточность. «ЯГОДНАЯ ЛУЖАЙКА» – вопреки названию, была не детским кафе, а чем-то вроде портовой пивной.

Но не возвращаться же с порога!

И мы двинулись прямиком к барной стойке.

– Три мороженых! – заказал я.

У бармена-хахира от удивления уши вытянулись торчком.

Я нетерпеливо забарабанил пальцами. А посетители начали оглядываться в нашу сторону. Публика здесь интеллектуальная – какие-то обросшие щетиной квадратные физиономии. И люди, и хоббиты представляли удивительно гармоничное сообщество.

– Три «Золотистых кометы»! – находчиво выпалил Васька, глянув в меню.

Хахир кивнул и стал наливать – три кружки прозрачно-пенистой жидкости.

– Может уйдём? – спросил я Лубенчикова по-русски. Некоторые типы слишком уж с интересом поглядывали в сторону Илги.

– Ты что! – возмутился Васька, – «Золотистой кометы» мы ещё не пробовали!

Принцессу он успокоил:

– Мороженого ещё успеем купить!

Отхлебнули из кружек. Острый незнакомый вкус. Не «Гинесс», но вполне терпимо.

– Вы откуда, ребята? – донеслось из-за спины. Я обернулся. Тощий, махонький хоббит со здоровенной полной кружкой.

Мы с Васькой переглянулись. В портовых кабаках иногда можно узнать то, чего нет в официальных каталогах.

– Слыхал про Землю?

– Се… мля?

– Другое название – Earth, – напряг я познания в английском.

Волосатик качнул головой:

– Извините, не доводилось. Это в имперском секторе?

– Почти, – уклончиво ответил Лубенчиков, – Про Туманность Андромеды знаешь? Мы её ещё лет сорок назад освоили! У нас – великая могущественая цивилизация…

Хоббит удивлённо приподнял густые брови. И Васька торопливо добавил:

– Только очень-очень скромная. И мирная…

Я нахмурился. Кто его за язык тянет?

Внимательно глянул на тощего волосатика. Решил рискнуть. В конце-концов, наша «тарелка» не такая уж уникальная. И врядли шпионы Соединённых Планет сидят в каждом портовом кабаке.

– Мы ищем своего друга… У него – звездолёт класса «эн». Может видел – такой симпатичный… дискообразный?

– Класса «эн»? – улыбнулся хоббит, – Эти крутые штучки в нашу глухомань редко заходят… Я вот не встречал. Попробуйте спросить у ребят.

Общаться с «ребятами» желания не было. Но Васька мои сомнения проигнорировал. Он схватил кружку и тут же подсел к какой-то совсем устрашающего вида кампании.

Хахир с разорванным ухом и два типа, обвешанных золотыми цепями, мрачно насупились. А спустя минуту, Лубенчиков и компания уже дружно ржали. Кажется, Васька впервые встретил братьев по разуму.

Я отвернулся.

– Чего это они? – удивилась Илга.

– Ничего. Наверное, обсуждают цены на краденые звездолёты…

Я сделал глоток «кометы». И вздрогнул. Ощутил рядом чью-то тяжёлую поступь.

– Здорово, заморыш!

Чтобы рассмотреть вежливого собеседника, пришлось поднять глаза. Громила в грязноватой майке был на целую голову выше меня. И раз в полтора – шире.

Я дипломатично кивнул:

– Здравствуй… Обожаю знакомиться с такими уродами, – последнюю фразу произнёс по-русски. На всякий случай. А вдруг земляк?

– О чём лопочешь? – скривился наглец, – Говори нормально! Я ваших дикарских наречий не знаю… И, кстати, что такая потрясная деваха ловит с таким чмыром?

Это он сказал, широко улыбнувшись Илге. Типа, комплимент.

Я облизал губы. Да. Ради этого не стоило тащиться столько световых лет. Вполне можно было обойтись соседним кварталом…

А громила протянул лапу и взял Илгу за плечо:

– Пообщаемся, детка? Со мной – будет весело. Не так, как с этим…

Принцесса внимательно глянула на него. Как-то очень безмятежно. И мордоворот оцепенел, уставившись в её сверкающие зрачки.

Я залпом допил «Комету», обошёл с тыла и врезал гада кружкой по голове.

Смелые надежды не оправдались.

Он не только устоял на ногах. Ещё и резко обернулся. Я выронил уцелевшую кружку и заехал кулаком в квадратную челюсть. Мордоворот зловеще оскалился. Схватил за меня шиворот и приподнял над полом.

Что-то хрустнуло у него на макушке. Кажется, не сама макушка, а тяжёлый табурет в руках Лубенчикова. Громила зашатался. И второго удара не потребовалось.

Васька склонился над поверженным телом:

– Я ведь предупреждал, урод. Мы – мирная цивилизация!

А в пивной вдруг стало шумно.

Разумные существа захлопали, засвистели и забили копытами, аплодируя. Не очень разумные – стали выбираться из-за столов, засучивая рукава – у кого они были.

Ожидать продолжения мы не стали. Пулей выскочили из «ЯГОДНОЙ ЛУЖАЙКИ» и прыгнули в первое же такси.

– Удивительно… – сказал Васька, когда пивная осталась далеко позади.

– Чего-чего? – нахмурился я.

– Удивительно, что и в таком богом забытом месте, можно жить яркой, насыщенной жизнью…

Илга вскинула брови. Я сурово глянул на Лубенчикова:

– Слушай, Васёк, а ты хоть успел их расспросить?

– Угу… Нуль информации. Про Землю они не слышали. Димыча с «тарелкой» – не встречали.

Я задумался, уставившись в потолок космопорта, декорированный под голубое небо.

– Васёк, помнишь закон сохранения импульса?

– Ну… – поёжился Лубенчиков, – Шарики сталкиваются и катятся в разные стороны…

– Не шарики. Думаю, когда мы запустили гипердвижок, на «тарелку» с Димычем подействовала та же сила. Только обратная по знаку…

– Объясни.

– Это, конечно, гипотеза… Я прикидывал по стереокарте. Если соединить прямой наши начальные координаты и кординаты Тверди, Илгиной планеты. А потом продолжить линию в обратном направлении…

– И что будет?

– Линия пройдёт рядом с Хахиром-3.

– Значит… – глаза у Васьки блеснули, – «Тарелку» могло зашвырнуть сюда!

– Могло, но…

– Чепуха! Подумаешь, в той забегаловке про Димыча не слыхали. Это ни о чём не говорит!

Я недоумённо насупился. И Васька объяснил для особо тупых:

– Это ведь не единственный кабак на планете!

Мысль была удивительно здравая. Но вот, с её реализацией…

– Я возвращаюсь на корабль! – твёрдо сказала Илга.

– Зачем спешить? Кое-что ещё надо исследовать…

– Без меня, – усмехнулась принцесса.

– Так нельзя, – качнул я головой, – Мы должны быть рядом… Чтоб никто тебя не обидел.

– Да! – поддержал Васька, – С нами – не пропадёшь!

– Это я уже поняла… – язвительно усмехнулась Илга.

Увы. Все наши доводы были впустую.

С девушками спорить бесполезно. Это – как спорить с автоответчиком.

Я грустным взглядом проводил удалявшуюся тележку. Илга помахала рукой. Я махнул в ответ.

Всё таки, женские мозги устроены по-другому. Она небось, думает, что мы собираемся напиваться по злачным местам. А поиски потерянного друга и проверка важной научной гипотезы – лишь повод.

Какая бездна непонимания!

Мы остановились у справочного компа.

– Та-ак, – сказал Васька через минуту, – Думаю, можно начать с «ПРОХЛАДНОЙ ЛАГУНЫ»!

Всё складывалось удачно. Общение с туземцами было дружеским и взаимовыгодным.

В «ЛАГУНЕ» мы познакомились с отставным капитаном Имперского космофлота. Капитан был крепко навеселе, но сохранял гвардейскую выправку. На прощанье, он подарил Ваське звёздочку с кителя, а Васька ему – завалявшуюся в кармане 5-рублёвую монету. В знак дружбы между Империей и Землёй.

В «ОТДЫХЕ КОСМОХОДЦА» мы выпили с экипажем бербатийского сухогруза. А когда у них кончились деньги – заплатили недостающую сумму. На радостях, бербатийцы тут же предложили нам свои объёмистые трюмы. Для доставки контрабанды.

– В иксолите можно хоть чёрта перевезти – ни один сканнер не возьмёт!

Васька заинтересовался, но я поблагодарил:

– Как-нибудь в другой раз…

Они были очень удивлены отказом.

На одном месте мы не засиживались. Мы побывали в «ГАЛАКТИЧЕСКОМ ЯДРЕ», «ЗВЕЗДНОЙ ТЕНИ», «РУЧЕЙКЕ»…

Мы пили с людьми, волосатиками и хахирами. А один раз – даже с путеществующим в передвижном аквариуме осьминогом-уиту. Кстати, нормальный оказался мужик…

И хотя особо крепкими напитками мы не злоупотребляли, количество выпитого начинало брать своё.

– Хватит! – сказал я в «ОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ». Впечатлений мы уже получили на год вперёд. И на две докторские по ксенобиологии.

Только главного – так и не добились. Никто здесь не знал про Димыча. Никто не слыхал о Земле.

– Отр-р… отрица-тельный результат – тоже… – буркнул Васька. И глянул на экран записной книжки:

– Есть ещё – «СВЕРХНОВАЯ»!

Из «СВЕРХНОВОЙ» мы выбрались, придерживаясь за стены. Но логики не утратили. Доковыляли до ближайшего торгового автомата и купили несколько упаковок отрезвляющих таблеток.

Согласно инструкции, для гуманоидов было положено «1–2 таблетки». Мы проглотили по шесть. Не повредит.

Запили газировкой. И опустились на скамеечку в крохотном сквере, ожидая пока сработает чудо-лекарство. Возвращаться в нынешнем виде на корабль явно не стоило.

Ни Бинк, ни Илга – не поймут и не оценят…

Так всегда бывает. Даже самые великие учёные с этим сталкивались. Пастер прививал себе бешенство. Менделеев годами выбирал оптимальный процент алкоголя. Без всякой надежды на понимание окружающих.

А мы… Мы, не щадя молодых организмов, изучали жизнь инопланетян в их естественной среде. И кто скажет нам «спасибо»?

Никто. Разве что, благодарные потомки…

Глава 3

Минут через двадцать в голове начало проясняться.

– А здорово погуляли! – вздохнул Лубенчиков и глянул на маленький экранчик кредитки.

– Сколько там?

– Не переживай! Ещё осталось.

– Бинк нам голову отвинтит. Столько просадили… И главное – без толку!

– Да. Жаль, что Димыча здесь нет. С ним было бы веселее…

Какое-то время мы молчали. Это странное чувство – знать, что на целой планете нас только двое. Людей, для которых слово «Земля»– не пустой звук…

– Слушай, Лёха! Не всё потеряно! – вдруг выпалил Васька.

– Ты о чём?

– Мы не всё проверили!

– Как это? – изумился я, – Да в любой забегаловке нас уже знают, как облупленных!

– Забегаловки… – хмыкнул Лубенчиков и внушительно поднял палец, – Есть ведь ещё вирт-бордели!

Я онемел. Когда дар речи вернулся, первым желанием было высказать Ваське пару слов. Не на галактическом, а на великом и могучем… Другой язык для этого не подходил.

Но физиономия Лубенчикова была настолько бесхитростна, что я невольно смягчился:

– Васёк… Я тебе, как другу, говорю… Это уже перебор! И Дарт Вейдер такого бы не потерпел! А уж Бинк!

Лубенчиков невозмутимо сверкнул глазами:

– Где твоя логика, приятель?

– Чего-чего?!

– А ты пошевели мозгами! Где раздобыть информацию?

– Ну… Большинство кораблей малого и среднего тоннажа направляют именно сюда. Если, по официальным каналам…

– Рискованно… – отмахнулся Васька, – И, главное, бесполезно! Димыч – тёртый тип! Конечно, он не стал бы регистрироваться под своим именем. И уж тем более, называть свою планету!

– Если «тарелка» здесь садилась, в местный каталог занесен её опознавательный код!

– А ты что, помнишь Ленкин код?

Я замялся. Конечно, возразить было нечего…

– Вот-вот, – уверенно продолжал Васька, – Рестораны, кафе и пивные мы уже проверяли! Значит…

Я наморщил лоб.

Определённая логика тут была. Во-первых, Димыч, как человек твёрдых принципов, вполне мог обойтись запасом спиртного на борту «тарелки». Во-вторых, даже самые железные люди иногда поддаются другому, более сильному соблазну… Не вечно же ему с бортовым компом общаться!

Я тяжело вздохнул:

– Хорошо… Последняя попытка! И бегом на корабль!

Мы встали. Но Васька вдруг спохватился:

– Погоди… Кое-что ещё…

– Некогда!

– Это важно.

Он извлёк купленный в уличном автомате маленький ножичек и процарапал на скамейке: «Здесь были Вася и Лёха».

– Глупо, – сказал я.

– Не мешай!

Он подумал и добавил: «Россия. Земля. Солнечная система».

– Вот теперь всё…

Я молча смотрел на коряво-незамысловатые буквы. А ведь эта простая надпись ничуть не хуже американского флага на Луне…

– Идём, что ли?..

– Идём, – серьёзно кивнул я.

Задача оказалась не из лёгких.

Когда мы намекнули уличному компу о нашей цели, он тут же выдал обширный список сомнительных заведений.

Васька присвистнул:

– Такое впечатление, что корабли приходят сюда вовсе не за иксолитом…

– А ты видел, сколько здесь местных? Похоже, космопорт у них – что-то вроде центра активного досуга…

Глаза разбегались. Но мы напрягли извилины. И методом дедукции сразу же исключили салоны анального вибромассажа и глубоководной эротики. Врядли Димыч настолько изменился за эти две недели.

– А может проверим? – задумчиво вздохнул Васька, – На всякий случай?

Я поскрёб подбородок:

– Ладно… Если время останется.

Шевельнул рукой, сдвигая список на стереоэкране:

– Та-ак… Заведения для хахиров тоже отпадают.

– Ты думаешь?

Я сердито прищурился:

– Васёк, Димыч к парнокопытным не относится… Или может я чего-то не знаю?

Лубенчиков виновато кашлянул:

– Душевные потрясения иногда причудливо сказываются…

Я скривился:

– Жаль, что Димыч тебя не слышит!

Далее в списке был указан «Голубой Гигант»: «Что может быть сильнее солнечных вспышек и гипербурь? Только крепкая мужская дружба!..»

– Звучит вдохновляюще… – почесал затылок Васька.

– Ну уж нет! – твёрдо сказал я– Туда мы точно не пойдём!

Итоговый список оказался скромным. Лишь три заведения.

Такси быстро доставило нас в «Корабль любви». Внушительная сумма перекочевала на личный счёт администратора. А мы получили возможность глянуть в служебные файлы. Дело в том, что физиономия каждого клиента заносится в картотеку. На всякий случай. И хранится не менее двух недель.

Полчаса мы таращились на незнакомые морды.

Увы. Димыча среди клиентов не было.

История повторилась в «Звёздных удовольствиях». Разве, что контора оказалась покруче и гаду-администратору пришлось заплатить вдвое больше.

– Такие деньжищи… И главное, никаких удовольствий! – пробурчал Васька.

Единственной надеждой оставались «Космические утехи».

Указанная вывеска обнаружилась в самом дальнем конце подземного городка. Но сначала нам пришлось брести грязным извилистым переулком. Тележки-такси здесь не ходили. Зато шныряли под ногами упитанные жуки. Кажется, местный аналог тараканов.

– Симпатично, – шепнул я, переступая выбоину в тротуаре, – Может вернёмся?

– Чепуха, – отмахнулся Васька, – Зря что ли тащились через весь космопорт?

И мы шагнули к висевшим в воздухе разноцветным буквам. Створки дверей гостепреимно разъехались.

– Добро пожаловать! – зазвучал у самого уха вкрадчивый голос, – Вы не ошиблись… Самые утончённые и экзотические утехи, звёзды виртуальной страсти – только здесь…

Голос продолжал бормотать. Но нас нельзя было смутить спецэффектами. Через маленький безлюдный холл, заставленной дешёвой пластиковой мебелью, мы уверенно двинулись к прозрачной кабинке администратора.

Тощий, рыжеватый хахир быстро спрятал под стол миску с какой-то едой, вытерся салфеткой и радушно оскалился:

– Что укотно дороким костям?

– Кому-кому? – удивился Васька.

– Извините за мой дикция. Могу включать переводчик…

– Не надо, – отказался я и быстро изложил цель нашего визита.

– Это противозаконно, – радостно заметил администратор.

– Конечно, – кивнул я. И сунул кредитку в приёмную щель.

Хахир расплылся ещё шире и назвал сумму.

Я приложил палец к фигурному углублению у края кредитки. Повторил цифру и, глядя на экранчик, убедился, что счёт уменьшился именно настолько.

В этот раз затраты оказались рекордно низкими.

Мы прошли в служебную кабинку и изучили портреты клиентов. Их было не так много. Видимо, особой популярностью «Утехи» не пользовались.

Закрылся последний файл. Я констатировал:

– Димыча здесь не было.

– Жаль, – вздохнул Васька, – Ему бы здесь понравилость…

– Здесь? – округлил я глаза.

– А что? Недорого. И симпатично…

– Откуда ты можешь знать? Мы ж здесь ни фига не пробовали!

– Так давай! – вскинулся Лубенчиков, – Давай попробуем!

– Время…

– Времени вагон! Подумаешь, ешё на полчасика задержимся. Хоть будет что вспомнить!

У каждого человека случаются минуты душевной слабости. Я вдруг представил себе гибкую Илгину талию… Её волнующие загорелые коленки, её бархатистую наощупь кожу… Облизал губы и хрипло выпалил:

– Ладно! Только полчаса!

– Очень карашо! – обрадовался хахир.

Но сначала нам пришлось ознакомиться с длиннющим списком правил в рамочке на стене. Список был набран мелким шрифтом и чаще всего там повторялись фразы: «Заведение не несёт ответственности…» и «…клиент обязан возместить…»

В знак готовности соблюдать этот кодекс, мы приложили ладони к сенсорной панели.

После чего, вежливый администратор попросил деньги вперёд. За два часа.

– Каких ещё два часа? – удивился я, – Мы не собираемся так долго…

– Многий клиенты не любить, когда их прерывать в самый интересный момент, – объяснил хахир, – Лишние деньги вам вернуть. Потом.

И сослался на правила, которые мы, только что, «подписали» ладонями.

Спорить было глупо.

– Вам – отдельный кабинка?

Мы переглянулись. Интим есть интим, но в одиночку – как-то боязно…

– Ясно, – догадался хахир, – Двухместный комната…

Наконец, деньги были уплачены и мы прошли в комнату для клиентов-гуманоидов.

Виртуальность уже не была для нас новинкой. Слава Богу, кой-чего успели повидать… Но и на земной, неискушённый взгляд, техника в «салоне экзотического отдыха» отнюдь не блистала совершенством. Даже по сравнению с бинковым звездолётом.

Больше всего, кресла для клиентов напоминали слегка модернизированную версию электрических стульев.

– Пожалуйста, займите места! – проворковал машинный голос.

Щелкнул дверной замок. Теперь никто не сможет нас побеспокоить.

Голос повторил приглашение. В той же вкрадчивой интонации. Я заколебался. Васька недоумённо на меня уставился:

– Ну, ты чего?

– Ничего, – буркнул я, пытаясь с максимальным комфортом расместиться в жестковатом кресле.

– Вы готовы?

– Да!

Щёлкнули фиксаторы. Куполообразные изголовья медленно опустились, погружая нас во тьму…

Мы стояли на пригорке, заросшем красновато-фиолетовой травой. Багровое маленькое солнце тускло сияло в розовом небе. Во все стороны, до самого горизонта, расстилась однообразная фиолетовая степь.

– Что-то мрачновато здесь, – поёжился Васька.

Я нагнулся и сорвал травинку. Помял в руках и ощутил диковинный, острый запах.

Да. Реализма тут куда больше, чем в системе контроля «Цветка Зари». Оно и понятно. Штурману корабля не годится терять контакт с действительностью. Здесь всё иначе…

Я попробовал вообразить, что продолжаю сидеть в неудобном кресле. И не смог. Ёлки-палки!

Сейчас моё тело было такой же совершенной иллюзией, как и окружающий мир. От этой ясности вдруг стало жутко и я выпалил ключевую фразу:

– Команда «Выход»!

Лубенчиков удивлённо на меня зыркнул. Здесь он был почти настоящий. Разве что, какой-то гладкий, прилизанный. Без царапин и трёхдневной щетины на подбородке.

– Вы хотите покинуть систему? – уточнил голосок.

– Нет, не надо, – торопливо ответил я. И в самом деле, чего это я разволновался?

Перед нами в воздухе вспыхнуло меню:

– Только для наших клиентов – самый широкий выбор причудливых фантазий!

– А пейзаж нельзя поменять? – спросил Васька, – А то на нервы действует…

– Жёлтое солнце, кислородная планета… – предложил я.

– Исполняю!

Небо резко поголубело. День стал привычно ярким.

– Уже лучше! – одобрительно кивнул Васька, – Только, что это за безобразие вместо травы?

Система выполнила. Но Лубенчикову не так просто было угодить.

Он заказал хвойный лес. Лес тут же возник.

– Нет! Не то! – категорично отрезал Васька.

Деревья зашатались и стали полупрозрачными.

– Они должны быть выше! Во-от! Другое дело! А внизу песочек – мягенький, жёлтенький!

Ещё несколько минут он с пугающей основательностью выстраивал окружающий ландшафт. Перемены следовали с калейдоскопической быстротой. Цвет хвои, оттенки зелени… На десерт Васька потребовал реку и океан. И вспомнил про романтичное щебетанье птичек…

Тут у меня лопнуло терпение:

– Васёк, мы вообще-то сюда не за птичками явились…

– Я помню, – успокоил Лубенчиков, – Но сначала, надо создать интимную атмосферу!

И тут же заказал цепь снежных вершин у горизонта.

– У нас пятнадцать минут осталось! – категорично напомнил я, – И на атмосферу, и на остальное…

– Ну ты даёшь. Мы ж серьёзные люди… а не кролики!

На языке у меня завертелось сразу несколько обидных сравнений. Только я не стал их озвучивать. Вместо этого, шагнул к меню.

Васька тут же возник рядом. Начал читать вслух:

– «Юные феи среди волшебного леса»… «Богини тихой заводи»… «Девушки сорока островов»… Глаза разбегаются. Та-ак… «Двери эротической паранойи.» Хорошо, но как-то неопределённо… О! – радостно воскликнул Васька, – Вот оно! Грубо и ясно – «Горячий киртурийский секс»!

Не ожидая моего согласия, он ткнул пальцем в яркую кнопку.

Ничего особенного не произошло. Только вкрадчивый голос спросил:

– Вы желаете сохранить собственные ландшафтные настройки?

– Конечно! – нетерпеливо буркнул Лубенчиков, – Зря я, что ли, фантазию напрягал?!

Вспыхнуло новое меню – «Количество особей противоположного пола: одна, две, три…»

– Не будем мелочиться! – сказал Васька и выбрал – «Без ограничений».

– Возможна перегрузка системы, – предупредил голос.

– Ни фига. Пускай терпит.

– Активный или демонстрационный режим?

– Ну ты даешь! Стали бы мы тащиться в такую даль! Конечно, активный… Нет, даже – сверхактивный!

– Исполняю, – покорно ответил голосок.

В следующую секунду мы услышали чей-то тяжёлый топот. Васька озадаченно насупил брови:

– Вроде конница скачет, да?

– Не знаю, – выдавил я, проникаясь смутными подозрениями.

Топот близился. Захрустели ветки под сотнями ног.

– Нет, это не кони, – уверенно покачал головой Лубенчиков, – Кто-то более крупный. Наверное…

Последнее слово застряло у него в глотке. А голос системы ожил и радостно поведал:

– Феерические, ни с чем не сравнимые впечатления! Шквал страстей, океан эмоций! Это нельзя описать, это надо ощутить!..

Пока он рассказывал, какие удовольствия нам предстоят, толпа «особей женского пола» вывалила из леса. И широким фронтом двинулась в нашу строну. Явно собираясь отрезать нас от реки.

Васька офонарело моргал. Я оцепенел.

В том, что это дамы – можно было не сомневаться. И в том, что существа разумные – тоже. Сотни пар глаз сверкали страстно и вдумчиво. Сильные трёхметровые тела, результат скрещивания кин-конгов и слонопотамов, жаждали ласки.

– Ой, – тихонько шепнул Лубенчиков.

Голос системы бодро успокоил:

– Да, вы сделали правильный выбор! Тот кому, довелось это испытать, никогда не забудет ГОРЯЧИЙ КИРТУРИЙСКИЙ СЕКС!

– Команда «Выход»! – заорали мы хором.

Тишина. И в этой тишине – отчётливое дыхание сотен возбуждённых «особей». Потом лёгкий щелчок и голос системы опять завёл своё:

– Феерические, ни с чем не сравнимые впечатления! Шквал страстей, океан эмоций! Это нельзя описать, это надо ощутить!..

«Квин-конги» вразвалочку приближались.

Васька взвыл, как дюжина привидений из общаги физтеха. А я буркнул со злостью:

– Говорили тебе, дурак! Не перегружай систему!

Мы метнулись к реке. И уже у самой воды повторили попытку. С тем же результатом.

Толпа «киртуриек» бросилась в погоню.

Хуже нет – застрять в виртуальности! Особенно, так не вовремя!

Реку мы переплыли. Вскарабкались на крутой берег. И помчались через лес. Сзади доносились возбуждённые вопли. Погоня не отставала.

– Ничего! – успокоил Васька, – Нам бы только продержаться, а там деньги кончатся!

– Ещё полтора часа! – напомнил я на бегу.

– Все равно – нас спасут!

Пару раз мы пытались забраться на дерево. Тяжёлые «киртурийки» врядли сумели бы вскарабкаться следом.

Увы, попытки оказались неудачными. Согласно васькиным желаниям, все деревья были высоченными, а стволы толстыми и гладкими.

– Ничего умнее придумать не мог?

– Откуда я знал?

Давить надо идиотов с такой богатой фантазией!

– Глянь, Лёха! Вон там вроде ниже!

Мы кинулись, куда он указывал, и Васька отчаянно запыхтел, царапая кору ногтями. Помнится, на илгиной планете он без особого труда выполнил этот трюк. А сейчас, в виртуальности, мне пришлось его подсаживать.

Наконец, мы оба добрались до нижней ветки. Сели передохнуть. Здесь мы были в относительной безопасности. Высоко над землёй – так что, нас не достанут. И врядли им удастся так быстро выкорчевать толстый ствол…

– Команда «Выход»! – на всякий случай, опять повторил я.

Голос немедленно отозвался:

– Феерические, ни с чем не сравнимые впечатления!..

В сердцах я сплюнул вниз. И тут же испуганно замер. Потому, что внизу появилась толпа массивных «киртуриек». К счастью, Голоса они не слышали и вверх не смотрели. Вразвалочку проследовали дальше.

– …Шквал страстей, океан эмоций!..

Мы уже перевели дух.

Но тут ветка под нами обломилась…

– …Это нельзя описать, это надо ощутить!

Часа через полтора оплаченное время истекло. Только для нас всё продолжилось. Потому, что начался призовой бонус…

Лишь спустя два часа мы пришли в себя в комнатке для клиентов-гуманоидов. Взмокшие, вялые и расслабленные…

Несколько минут тихо полулежали в креслах. Даже языком шевелить не хотелось.

Наконец, Васька повернул голову и выдавил:

– Странно…

– Что?

– После такого полагается выпить чашечку кофе… Или выкурить сигарету… А у меня одно желание – набить морду администратору.

– Не стоит, – буркнул я, – Дипломатические осложнения нам ни к чему.

– Ага… И главное, сил нету…

Мы ещё помолчали. И решили всё-таки принять вертикальное положение.

– Лёха… У тебя волосы торчат дыбом.

Я ощупал шевелюру. Да. Ваське – хорошо. Его экономную причёску – никак не испортишь. Разве, что васькины брови разъехались куда-то в стороны. И глаза смотрят диковато… Как у человека, познавшего Тёмную Сторону Силы… В общем, с его физиономией сейчас – только девушек пугать.

Лубенчиков заковылял к выходу. Его заметно шатало… Меня тоже…

Уф-ф…

Нет. Девушки могут не беспокоиться. Ближайшие недели им точно ничего не светит…

Уже у двери Васька спохватился:

– Бинку не будем рассказывать!

– Ага…

– И Димычу потом – ни слова! Ладно?

– Ладно… – вяло отмахнулся я.

Объединёнными усилиями мы справились с дверью. И первое, что увидели – сердитую физиономию Бинка.

– Та-ак, – сказал волосатик.

Всё, что можно было выразить в длинющем монологе, целую уйму смысловых оттенков, хоббит ухитрился втиснуть в это единственное слово.

Ледяным взглядом он окинул нас с ног до головы и повторил:

– Так-так!

Я отвёл глаза. Оправдываться было бессмысленно.

– Сами пойдёте? Или доставку заказывать?

– Сами, – буркнул Васька.

Минут через десять, такси-тележка уже везла нас на космодром. Все трое помалкивали. Первым не выдержал Васька:

– Бинк, а как ты нас нашёл?

– А вы – удивительно предсказуемы… Кабаки, вирт-бордели – типичный набор для сопливых юнг!

– Неправда! – возмутился Лубенчиков, – У нас была цель!

– Просадить все деньги?

– Не все! Кое-что ведь осталось!

– Мы компенсируем расходы, – вмешался я.

– Уж в этом не сомневайтесь, – успокоил Бинк.

– А оставшегося хватит, чтобы оплатить ремонт?

– Ага. Как раз – на ремонт корабельного гальюна…

– Есть идея! – перебил Васька, – Можно заработать кучу денег!

– Как?

– Продать наш звездолёт!

– И идти пешком?

– Зачем? Купим другой… подержанный. В «Ягодной лужайке» я познакомился с во-от-такими ребятами!

Бинк тяжело вздохнул:

– Хорошо… Просто здорово!

– Что здорово?

– Что мы и лишней минуты не задержимся на этой чёртовой планете! Стартуем немедленно!

– А как же ремонт?

– Обойдёмся. У нашей милой принцессы опять изменились планы!

Скоро мы снова оказались на горячем ветру, под раскалённым небом. «Цветок Зари» сверкал на солнце. Опущенная лесенка ждала нас.

Васька замер у нижней ступени и последний раз окинул взглядом аскетичный пейзаж:

– Знаешь, Лёха… Я думаю – не зря мы провели время…

– То есть?

– Конечно, следов Димыча мы не нашли… Но зато своих – оставили достаточно! Думаю, он тоже ищет… И теперь он наверняка будет знать – мы живы! Нас ведь многие запомнили!

– Ага. Такое вообще до-о-олго не забывается…

– И та надпись на скамейке…

– И два часа «Горячего киртурийского секса»… – шёпотом подсказал я.

Васька скривился.

А Бинк выглянул из люка:

– Эй, вы, поднимаетесь? Или решили остаться?

– Ни за что! – буркнул Лубенчиков, карабкаясь по лесенке.

Глава 4

Вернуться на родной звездолёт для истинного космоходца – почти то же, что вернуться домой. Хочется залезть на диван в милой сердцу кают-компании – и чтоб ближайшие сутки никто тебя не трогал…

Увы. Даже полчаса нам давать не собирались.

– Марш в рубку! – категорично скомандовал Бинк.

– Дай хоть дух перевести…

– Через пять минут я запускаю двигатели!

– Ну и запускай… Какая тебе разница?

– Мне – никакой. Просто, кают-компанию жалко. Совсем недавно уборку делали.

Пришлось подчиниться.

Илга уже сидела в кресле. Нетерпеливо поглядывала в нашу сторону.

– Зря ты с нами не пошла, – сказал Васька, плюхаясь в кресло рядом, – Пропустила самое интересное…

– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулась Илга.

– Все системы работают нормально! – объявил Бинк, – «Хахир-3» даёт «зелёный» коридор. Старт через десять секунд!

– К чёрту формальности, Бинк! – сказала принцесса, – Поднимай эту колымагу!

Огромный шар планеты повис рядом с нами. Невдалеке болтаются елочными игрушками орбитальные станции. Параллельным курсом проходит тяжёлый дискообразный «грузовик» с иксолитом.

– Уходим в гипер-пространство! – голос Илги взволнованный. С чего бы это?

– Хватит тут командовать! – лопается терпение у волосатика, – Я – капитан! И я сам знаю, что мне делать.

– Пожалуйста, Бинк! – она почти умоляет. Я недоумённо скосил глаза. Такой мы принцессу ещё не видели. Хоббит сердито сопит.

Яркая вспышка справа по курсу.

Бинк морщится:

– Раздолбаи. Нашли, где выскакивать из «гипера»… Здесь же движение, как в час пик…

Он присматривается к чему-то, шевеля пальцами в сенсорной воронке.

– Надо же… – удивляется, – Мекланский крейсер! И чего он здесь забыл?

– Уходим в «гипер»! – почти выкрикивает Илга.

– Девочка, – терпеливо вздыхает Бинк, – Сначала я должен рассчитать траекторию и…

– Уже рассчитана! – перебивает принцесса.

– Да? В самом деле… – кивает хоббит, – Ладно. Прыжок через три секунды!

Свет. Резкий толчок. Звезды исчезли с экранов. Нас вдавило в кресла. Потом чуть отпустило. И больше никаких рывков.

– Неплохо, – говорит Бинк, – Удачная траектория…

Пока мы в «гипере» – царит тишина. Нам с Васькой не до разговоров. Илга тоже молчит. А Бинк слишком сосредоточен на управлении кораблём.

Минуты однообразно тянутся…

Лубенчиков, кажется, начал дремать… Сколько времени прошло? «Цветок Зари» почти не трясёт и меня тоже начинает клонить в сон…

Вспышка. Тьма. Несколько раз нас бросает из стороны в сторону. И на экранах внешнего обзора загораются звёзды.

– Вынырнули? – Лубенчиков зевнул, отстёгивая фиксаторы кресла.

Илга внимательно глянула на внешние экраны и тоже расслабилась. Я улыбнулся ей. Ответная улыбка чуть тронула губы принцессы.

Всё таки, замечательный у нас коллектив! Другие бы, после наших приключений на Хахире, душу из нас вытрясли. И имели бы на это полное право.

Странно… Почему Бинк не торопится снимать шлем контроля? И продолжает сидеть неподвижно. Лишь кисти рук вздрагивают.

Я глянул на интерфейс и понял, что хоббит просматривает файлы бортового компа.

– Как интересно… – заговорил Бинк, наконец-то стаскивая шлем, – Удивительная у нас команда… Просто великолепная!

Я поёжился. Ну, вот… Не стоило мне торопиться с выводами. Только сейчас и начнётся настоящая головомойка!

– Ага. Мы – ребята хоть куда… – некстати подал голос Лубенчиков.

– Молчать! – рявкнул Бинк.

Хоббиты-неандертальцы в гневе – жуткое зрелище.

– Если ты опять насчёт денег…

– Заткнись, когда капитан говорит!

Васька пожал плечами. А Бинк стал выхаживать по рубке, нервно теребя шерсть на груди:

– Отличная команда… Угу… Пытаешься воспитать людей из двух сопливых юнг… А эти оболтусы в первом же порту совершают настоящее турне по кабакам и вирт-борделям. Причём не пропускают ни одной дыры! Даже те места, куда бы не сунулись и беглые мекланские каторжники!

– Какие-то слабые здесь каторжники… – шепнул Васька.

Хоббит свирепо оскалился:

– …При этом спускают деньги, выделенные на ремонт корабля! Да, я сам уважаю наглость! Но не до такой степени!

– Так получилось, – виновато вздохнул я, – Иногда наука требует жертв.

– Наука?! – взвился Бинк, – В имперском космофлоте я б вам преподал науку! Вы б у меня из гальюнов не вылазили! Вручную бы скоблили!

– Ладно, – сказал Васька. И встал, – Я готов. Хоть щас! Если тебе от этого полегчает… Могу ещё и в кают-компании подмести.

– Жаль! – ядовито ухмыльнулся Бинк.

– Что жаль?

– Что у нас не имперский линкор! С тремя сотнями гальюнов!

Илга прыснула.

А Бинк сдвинул брови, переводя на неё тяжёлый взгляд:

– Я рад, что развеселил тебя, девочка… Но самое смешное – ещё впереди! Пока я, как проклятый, бегал по космопорту, пытаясь организовать срочный ремонт, кто-то залез в бортовой комп и вычистил к ульфакской матери все данные о нашем пребывании на илгиной планете! Все записи о нашем маршруте до Хахира-3! Кто бы это мог быть, а?

Илга скромно пожала плечами.

Бинк кивнул:

– Да, я понимаю. У Вашего Высочества могут свои… очень веские причины. Но я здесь капитан! И это МОЙ корабль!!! Никто, кроме меня, не имеет права лазить в МОЁМ бортовом компе!!!

– Согласна, – кивнула Илга, – Но время поджимало. Пришлось подстраховаться.

Бинк сердито засопел:

– Была б ты моложе… Хотя б лет на пять… Говорят, умеренные физические воздействия детям идут на пользу.

– Неужели? – усмехнулась Илга, – А по-моему, это древняя, ошибочная теория…

– Хорошо… к трумлям теории, девочка. Ты не собираешься рассказать кое-что более конкретное?

– Конечно. Если ты перестанешь называть меня девочкой.

– Торжественно обещаю, – скривился волосатик.

Повисла тишина. Мужская часть экипажа выжидательно замерла. Бинк нервно прикусил губу. Мы с Лубенчиков были слегка заинтригованы. Но вообще-то, хотелось спать.

– Давай, Илгочка, не томи… – сказал Васька и беззастенчиво зевнул.

А единственная девушка на «Цветке Зари» смотрела куда-то мимо. Кажется, на звёздные россыпи. Мелкие бриллианты среди чёрного бархата. Для нас – уже слишком будничные, однообразные…

– Ваше Высочество, мы ждём… – хмуро напомнил Бинк.

Она вздохнула. Подняла глаза. И тихо объявила:

– Мы должны спасти Наследницу Айну.

– Что? – вскинул брови хоббит. Расплылся в усмешке:

– Чувство юмора у тебя есть… А теперь, если можно, правду.

– Правду ты слышал. Мы должны её спасти.

Бинк затряс головой:

– Уф-ф… Это уж вообще… Милая! Или ты перестанешь испытывать моё терпение. Или мне придётся закрыть тебя в изоляторе.

– А что такое? – удивился я.

– Психи на борту – это опасно.

– Чего к словам придираться, – опять зевнул Васька, – Подумаешь – «спасти наследницу»… Мало этого добра в Галактике? Одной больше, одной меньше – какая, на фиг, разница?

Хоббит сердито засопел:

– Вы, тупые балбесы, понятия ни о чём не имеете. А лезете с советами…

– Но-но… без оскорблений. Мы – люди мирные, но очень обидчивые!

Бинк кашлянул. И терпеливо, внятно озвучил:

– Айна Тин-Олме – последняя из рода Тин-Олмесов, единственная Наследница трона Империи!

– Ух ты! – обрадовался Васька и деловито уточнил, – А от кого её спасать?

Хоббит поморщился:

– Ни от кого… Я же рассказывал. Она год лежит в коме… Ты, Илгочка, кажется в лекарственных травах понимаешь? Так вот, это фигня! Лучшие медицинские светила Киагры ничего не смогли сделать! А уж тебя, деревенскую знахарку, туда и близко не подпустят!

Илга качнула головой:

– Я не собираюсь на Киагру. Айны там нет…

– Да ну… – язвительно оскалился Бинк, – А кто ж тогда лежит в саркофаге Имперского Военного госпиталя?

– Это только видимость, оболочка… Надо найти настоящую Айну. И вернуть домой. Надо успеть за месяц.

– А что будет через месяц?

– Имперский Сенат и Совет соберутся на Ежегодное Большое заседание. И подтвердят полномочия Регентов. Или не подтвердят…

Бинк почесал затылок:

– Ясно… Через неделю – официальное совершеннолетие Айны. И поскольку, она в коме…

Волосатик замолчал, обдумывая. Опять глянул на Илгу:

– Ты что, правда, хочешь добиться её коронации?

Сокрушённо вздохнул:

– Чем дальше, тем страшнее…

Мы с Лубенчиковым помалкивали.

В вопросах монархии мы – абсолютные профаны. И с большой опаской воспринимаем любую политику. Даже дома мы старательно её избегали. А уж здесь… Где сам чёрт ногу сломит в этих сенаторах, регентах…

Единственное, что уже ясно: все эти регенты – порядочные сволочи. И после смерти императора – дела в Галактике идут хуже некуда…

Спасать надо Галактику. Ситуация вполне для этого созрела.

А ещё мы давали Илге слово. Если она на нас рассчитывает – значит, мы не можем её бросить.

Что-то надо решать…

– Бинк, чего ты боишься? – спросил я.

Хоббит зыркнул изподлобья:

– А ты не боишься? Ну и дурак!

– Ругаться перестань, – вмешался Васька, – Мы здесь, конечно, люди – новые…

– Куцелопы вы анабиозные! Помните, тот мекланский крейсер, перед гипер-прыжком?

– Ну?..

– Вот тебе и ну… Может, Её Высочество, объяснит: чего она тогда так разволновалась? Едва истерику не устроила! И кстати, какого рожна нам пришлось драпать с Хахира? Даже латки на корпус не успели наложить!

Мы с Васькой переглянулись. А Бинк продолжал втолковывать нам неразумным:

– Тут такие интересы завязаны! Такие монстры! Сожрут – пикнуть не успеешь! Зачем вам, дуракам, это надо, а?

– Мы ведь обещали…

– Ни хрена! Знаете, почему она раньше всего не говорила? Да потому, что я б ни за что на такое не подписался!

Кое в чём, он был близок к истине.

Я посмотрел на Илгу. Она казалась спокойной. Даже, слегка отстранённой от происходящего. Как человек, который давно всё решил.

Она не пыталась оправдываться.

Бинк замолчал. Уставился на неё. Принцесса не отвела глаз. И наверное, полминуты они смотрели друг на друга. Потом хоббит отвернулся. Выдавил злую ухмылку:

– Только не стоит напоминать мне о присяге… А то расплачусь от умиления… Не надо!

– И не собираюсь…

– Империя – пустой звук! Её не поднять! И Космофлот – пустой звук! Груда корродирующего металла! Кому я должен хранить верность? Банде продажных сенаторов?!

Тишина в ответ.

Хоббит нервно выхаживал по рубке.

Что-то привычно булькнуло в системе жизнеобеспечения. Бинк покосился на экраны. И сказал уже другим, равнодушно-спокойным тоном:

– Даже если мы найдём Айну… даже если она станет императрицей – ничего не изменится. Айна – всего лишь сопливая девчонка. И останется куклой в руках Регентов. А если пойдёт наперекор – взорвётся вместе кораблём, как два её старших брата… Она не сможет ничего изменить. Слишком далеко всё зашло…

– Легче всего плыть по течению.

– Да! Надо плыть. Если не хочешь пойти ко дну.

– Не река выбирает путь. Выбирает человек…

Принцесса и бывший офицер космофлота смотрели друг на друга, звёзды равнодушно таращились с экранов, а двое землян молча сидели в креслах.

Иногда, полезно просто слушать.

Да и что мы могли добавить к сказанному?

Конечно, на нашем с Васькой пути тоже были развилки. Остаться на Земле. Навсегда затеряться в Тёмной Области. Или не покидать Твердь, илгину планету…

Мы сами. Никто за нас не решал.

Только есть, разница. Пара не слишком умных землян. И судьба Империи, состоящей из множества планет…

Васька наклонился ко мне и шепнул:

– Может не будем мешать братьям по разуму? Соснём часок, они как раз и договорятся…

Если б всё так просто… Но я чувствовал: нам тоже придётся сказать своё слово. И взять свою долю ответственности.

Значит, мы должны задавать вопросы.

– Илга, твоя планета практически отрезана от остальных миров… У вас нет кораблей. И несмотря на это…

– Несмотря на это, она знает о событиях на Киагре больше всех нас! – вставил Бинк, – Эй, Высочество, хорош темнить! У вас на Тверди есть нуль-порталы?

– Да, – кивнула Илга, – Только они открываются раз в три года.

– Ага. И там, на планете, ты скромно об этом умолчала…

Лубенчиков возмутился:

– Волосатый, не придирайся к девушке! Сказала б она правду, фиг бы тебя уговорили!

– Не люблю, когда меня используют!

– А ты глянь на это с лучшей стороны! Тебе что, было приятнее ещё три года охотиться на суртисов?

– Мы рисковали…

– Мы всё время рискуем! Забыл, как сам в анабиозе парился? А сколько денег Её Высочество вбухала в твою… точнее, в нашу колымагу? Это ж был утиль! А стал – крутой звездолёт!

– Да, – кивнул я, – Бабки… то есть деньги, надо отрабатывать! А то включат счётчик и…

Я не стал продолжать. Думаю, у Бинка и так богатый опыт.

Хоббит нервно оскалил левый клык.

Переживает, бедняга… Теперь, вероятно и нас станет подозревать. Решит с перепугу, что мы какие-то межпланетные террористы. Удачно маскирующиеся под придурков… Жаль. Но что поделаешь, если до него доходят только такие аргументы.

– Космос большой, – задумчиво сказал Васька, – Но у нас… то есть у них, длинные руки…

Илга удивлённо хлопала ресницами. Я незаметно подмигнул ей.

Хоббит сердито засопел:

– Перестаньте! Вы думаете, Бинк – совсем скурвился. Кроме бабок ни о чём думать не может! А я, между прочим – лейтенант Имперского Космофлота. То, что в отставке – значения не имеет!

Он открыл какую-то нишу в приборной панели рядом с креслом и извлёк маленькую серебристую звезду на красной ленте:

– «За храбрость». Штабным крысам – таких не дают.

– Да-а… – сказал Васька, рассматривая орден.

– Красиво… – подтвердил я.

– Бинк – не трус! – нахмурился хоббит, опять забирая у нас звезду, – Но и не дурак! И не желает участвовать в безнадёжном деле. Илга, нас всего четверо! Этого мало даже для заурядного гоп-стопа![5]

Принцесса качнул головой:

– Нас больше. Вся Империя поддержит Айну…

– Опять ты за своё! Империя-то сидит по домам! А Регентов ругают – на кухне или в кабаке…

– Приятнее – в кабаке, – шепнул Васька, – Там лучше думается.

– …Только самых крепких выражений – маловато против дрянного бластера. На кого реально можно рассчитывать?

Илга кивнула:

– Есть такие люди.

– А конкретнее?

– А тебе зачем? – усмехнулась она, – Меньше знаешь – крепче спишь… Да, Бинк?

Волосатик сердито дёрнулся. Илга прищурилась:

– Ладно… Можно обратиться за помощью к Тэй-Гору.

– Сенатор? Бывший глава партии легитимистов?

– Бывший?

– А твоё Высочество не в курсе?.. Недавно он заявил, что уходит из политики. По возрасту и по состоянию здоровья. Человек третью сотню разменял. Поздновато ему в заговорах участвовать…

– Спасибо за информацию. В любом случае, главную работу мы должны сделать сами.

– Как это? – оскалился Бинк.

– Прежде всего, надо найти Айну…

– Что толку, если мы её найдём? Представляю, в каком каземате её держат! И сколько вокруг охраны! Кстати, если они почуют неладное, первое, что сделают – прикончат нашу бедную Наследницу!

– Не всё так плохо. Они сами не знают, где Айна.

– Здорово! – хоббит радостно почесал затылок, – И как эти гады её упустили?..

– Не важно. Хуже другое – мы тоже не знаем, где она.

– Новости…

Васька изумлённо выпятил губу. В данном случае, это свидетельствовало о напряжённой интеллектуальной активности.

– Илгочка… А как мы её отыщем? Это ж нереально – за месяц! Вон, Димыч на звездолёте класса «Эн» – совсем не иголка! И то – никаких следов!

Она отвела взгляд, приглаживая свои чудные каштановые волосы. Мы ждали. Пауза затягивалась.

Бинк терпеливо помалкивал, предоставляя нам самим разбираться.

Наконец, Илга решилась озвучить:

– Я не знаю, где Айна. Но я могу её чувствовать…

Мы с Васькой переглянулись.

– Ты, что, экстрасенс? – с подозрением насупился он, – Давай проверим… У меня тут, после сегодняшнего… В одном месте…

– Обойдёшься, – сердито перебил я и показал ему кулак, – Если что – сам тебя полечу!

– Так – ты не умеешь…

– Не боись. Я – аккуратно, но сильно…

Хоббиту наши препирательства надоели. Как тёртый космоходец, он взял быка за рога:

– Эй, Высочество, с какой точностью ты можешь определить координаты Наследницы?

Илга сидела, полузакрыв глаза. Потом вздрогнула, будто очнувшись:

– В пределах звездной системы… Обычно, я чувствую это во сне. Раньше, все было размыто. Теперь – более конкретно… Мы приближаемся к нашей цели. Одно плохо, Айна – тоже перемещается.

– Её похитили?

– Нет. Сейчас ей не причиняют зла… Но не только мы идём по следу. Мы должны найти её раньше.

– Да. Если повезёт… – кивнул Васька.

А Бинк кисло заметил:

– Обожаю погони с перестрелками…

Какое-то время, все тихо сидели. Каждый обдумывал своё.

Первым заговорил Бинк:

– Извиняюсь, Ваше Высочество… Должен вас покинуть. После таких новостей, мне срочно надо выпить…

– А как же сухой закон? – удивился я.

– А вам никто и не предлагает!

Глава 5

Жизнь на корабле проходила без приключений. Если не считать того, что Васька перепутал дезинтегратор со стиральной машиной и распылил на атомы свои штаны. Заодно распылил и мои. Дошло уже до курток, но тут, к счастью, вмешался Бинк.

Лубенчиков был слегка удивлён. Но не обескуражен:

– А нельзя их, как-нибудь, опять восстановить?

– Проще тебя дезинтегрировать. Тогда и штаны не нужны!

– Да, – вздохнул Васька, – Многое тут у вас недоработано…

Хорошо, что Илга не доверила ему свою футболку!

В общем, после бурных событий на Хахире-3, мы наслаждались безмятежностью и покоем.

Заодно, избавились от угрызений совести…

Деньги – это всего лишь деньги. Их стало меньше. Ну и что? Главное – иметь в жизни цель. А у нас она была!

Это так здорово – знать, что даже не вставая с любимого дивана в кают-компании ты продолжаешь выполнять особо важную миссию. От которой зависит судьба целой Галактики!

Да, есть риск. Но и самые «крутые» приключения не так уж опасны.

Если, конечно, вовремя слинять!

Хорошенько отоспавшись, Лубенчиков быстро восстановил жизненный тонус. Правда, это имело и некоторые побочные эффекты.

Как-то с утра, Васька предложил Илге вместе посещать душ:

– Это ж так удобно – когда есть кому потереть спинку!

Илга сделал вид, что не слышит.

Я скорчил свирепую гримасу.

Васька недоумённо пожал плечами:

– А я что? Я – ничего. Просто вместе – веселее!

Стараясь быть вежливым, я сделал ему встречное предложение – посещать душ вместе с Бинком.

– С ним? – задумчиво вздохнул Лубенчиков, – Это – вряд ли… У него – плохой характер.

– А у тебя – хороший?

– Лёха, я ведь не против – давай мыться втроём!

Илга торопливо покинула комнату. Взамен неё, в дверях возник Бинк:

– У кого это, интересно, плохой характер? И кто тут собрался мыться втроём?

– Вы с Лёхой не желаете? – обрадовался Васька, – Тогда я вас вычёркиваю!

В последующие дни Лубенчиков вёл себя скромнее. Разве что, однажды за завтраком начал описывать преимущества дружной шведской семьи.

– Вы знаете в чём секрет успеха «Аббы»?

– Не знаем! – торопливо выпалил я, – И главное, не хотим знать!

– Дурак – ты, Лёха, – обиделся он, – Секрет – в гармонии! Нам для полной гармонии не хватает ещё двух женщин.

В другой раз Васька вспомнил о каннибалах Новой Гвинеи, которые живут припеваючи.

– Если б вы знали, какие там удивительные люди! – восхищался он, – Абсолютно без предрассудков! Все европейцы отмечали. Кое-кого, правда, потом съели. Но эти – сами виноваты. В большой и чистой любви – не место условностям…

Подробнее рассказывать о Гвинее – он не рискнул. Вероятно, по нашим с Бинком «ласковым» взглядам догадался, что нам это не интересно.

Илга держала себя с достоинством. Лишь иногда советовала Ваське хорошее расслабляющее средство – провести ближайшие дни в анабиозе. И ему легче, и нам спокойнее.

Конечно, она – умная девушка. И с чувством юмора. Когда Васька предложил сыграть в хахирские шахматы на раздевание, она не отказалась. Только честно предупредила:

– Это игра требующая большого интеллекта.

– Как раз для меня, – ухмыльнулся Васька.

В результате, он остался в одних трусах. Хмуро спросил:

– Ну, что… Продолжим?

– Не-а… С тобой скучно…

– Подумаешь, игра для парнокопытных!

Так или иначе, особых конфликтов в нашем коллективе не возникало. За три дня мы совершили четыре гипер-прыжка и одолели больше сорока световых лет.

Всё это время мы ели, спали и развлекались, как могли. Это только киношные герои без роздыху машут плазменными клинками и говорят чеканными фразами. Обычным людям, вроде нас, такое не по силам.

Даже к самой высокой цели приходится идти размеренным шагом.

И всё же, мелкие бытовые подробности не могли затуманить главного.

Когда мы прибыли на Чэйдос и спустились по трапу на поверхность, Илга закрыла глаза.

Ветер шевелил её волосы. Мы трое молча стояли, ожидая.

Далеко за периметром космодрома белели вершины заснеженных гор. Метрах в ста, у открытого трюма звёздолёта, переговаривались грузчики. От купола космопорта беззвучно скользила красная служебная тележка.

Но все нахлынувшие после полётного однообразия звуки и краски были ничто перед нашим ожиданием…

Спустя минуту, принцесса открыла глаза:

– Мы опоздали. Айна здесь была. Но она покинула планету…

Чуть посовещавшись, решили заняться ремонтом корабля. Откладывать это и дальше было ненужным риском. Капитан Бинк, вообще, проявлял теперь крайнюю осмотрительность:

– Вы трое – сидите здесь! И носа не высовываете дальше трапа! А я иду организовывать ремонт!

К счастью, не все илгины бриллианты превратились на Хахире-3 в кредитки. Поэтому, ресурсы у нас ещё имелись.

Спорить с Бинком никто не стал. Даже Васька успел проникнуться серьёзностью наших целей.

Хоббит уехал на тележке.

Можно было вернуться в кают-компанию, но даже самую хорошую обстановку надо иногда менять. Мы сели прямо на трап. Вдыхали незнакомые ароматы, долетавшие с ветром, и неторопливо беседовали.

– Странно, – сказал я, – В космопорте – режим карантина. Но в воздухе – стен нету. Ветер гуляет, где хочет… Вон и живность какая-то летает…

– Разве вы не знаете? – удивилась Илга, – Смотрите!

Парившее в высоте существо круто стало пикировать. Кажется, гналось за более мелким летуном. Мы успели разглядеть два силуэта, отдалённо напоминавшие птеродактилей. В следующий миг – сверкнуло. И на посадочное покрытие шмякнулись обугленные тушки.

Лубенчиков повёл носом:

– Цыплята на гриле… Пережаренные…

– Над всем космодромом защитное поле, – объяснила Илга, – Для кораблей – оно безопасно. Но ни одно живое существо через него не проскочит… Даже вирусы.

– Это на каждой планете так?

– Везде, где есть органическая жизнь и соблюдается карантин.

– Круто. Теперь ясно, почему нет комаров…

– Разве ваши космодромы устроены иначе?

Васька неопределённо хмыкнул. А я уточнил:

– У нас всё проще… Наверное, мы кажемся тебе совсем дикими… Особенно, он…

– Кто? – возмутился Лубенчиков.

– Хахир в пальто… Только внутри мы добрые, Илга. Честное слово, – я улыбнулся, – Вероятно, от уровня техники это не зависит.

– Правильно! – горячо согласился Васька, – Много техники бывает даже вредно. Особенно, эта дурацкая виртуальщина! Я, например, всегда предпочитал живое общение…

Пока его опять не увело, куда не следует, я попросил:

– Васёк, притащи чего-нибудь выпить.

– Безалкогольное, – быстро добавила Илга.

– А чего я? – нахмурился Лубенчиков.

– Потому, что Её Высочество тебе доверяет. Да, Илга?

– Полностью.

– Ну… ладно.

Он скрылся внутри корабля. Мы с Илгой остались наедине – если не считать бригады грузчиков у соседнего звездолёта.

– Илга… Можно задать вопрос… Обещаешь, что не обидишься?

– Давай, – легко кивнула она.

– Ты – такая… такая замечательная девушка… И у планета у тебя – чудесная… Зачем тебе эти мужские игры, а?

– То есть? – прищурилась она.

– Ты, конечно, смелая и умная… Но всё слишком всерьёз. Это не у Бинка ножик забрать.

Она усмехнулась:

– Да, я из плоти и крови. И мне тоже бывает страшно… Я ведь не дурочка.

– Илга, ты не так меня поняла…

– Я хорошо поняла, Лёха. Ты не ошибаешься – всё всерьёз. И значит, никто, лучше меня… лучше нас, не справится с нашим делом.

Мы молча смотрели на затянутые белой дымкой горы. Становилось прохладно. Кажется, собирался дождь. Я поёжился, застёгивая куртку:

– У вас на Тверди – хорошо. Если бы не эти нуль-порталы – вас бы, наверное, ни за что не достали?

– Мало, кто в Галактике знает о существовании Тверди. А нуль-порталы… У них ограничения по массе и размерам объекта. Дивизия шагающих танков через них не пройдёт. И эскадрилья штурмовиков – тоже.

– Значит, вам бояться нечего? Можно спать спокойно.

– Да. Если забыть обо всём. И тогда, однажды, это случится… Зло придёт и в твой дом. Так уж устроена Вселенная – слишком многое в ней связано.

Она сказала «дом», а я подумал о Земле. Про нашу скромную планетку в Галактике тоже не слыхали. Но надолго ли хватит такого везения?

Я осторожно коснулся илгиной руки. И она её не отдернула. Иногда так важно чувствовать тепло чьей-то ладони.

Сзади – шаги. Я оглянулся.

Физиономия Васьки – удивительно задумчивая. Может он слыхал часть нашего разговора?

– Как заказывали – безалкогольное, – объявил он, вручая бутылки. И присел рядом. Такой же сосредоточенный, не похожий на себя.

Я шепнул:

– Да не переживай, Василий. Для нашей Галактики – ещё не всё потеряно…

Он удивлённо на меня зыркнул:

– А причём здесь Галактика? Бинк, сволочь, переложил всё спиртное в отдельный холодильник. С кодовым замком! Попробуй теперь найди комбинацию!

Стоянка на Чэйдосе была куда продолжительнее. Зато – с пользой для корабля.

Спустя два часа вернулся капитан Бинк во главе бригады ремонтников. А к вечеру на всех трещинах красовались аккуратные нашлёпки, лишь слегка отличавшиеся цветом от покрытия корпуса. Кроме того, пришлось отрихтовать рефлектор в одном из фотонных движков и заменить пять метров оптоволоконного кабеля.

Хоббит остался доволен результатом.

В 20.30[6] по корабельному времени мы легли спать. А в 7.30 – стартовали. Как следует выспавшись, Илга выдала новое, уточнённое направление.

Спустя шесть суток, «Цветок Зари» вынырнул из «гипера» вблизи Ретана-5.

Не скажу, что в этот раз ожидание было безоблачным. Шесть суток мы играли в хахирские шахматы, смотрели стереофильмы и развлекались «стрелялками» в виртуальности. Но где-то на дне сознания росло и копилось напряжение. Вслух мы об этом старались не говорить. Хотя, знали, что наша гонка не может быть бесконечной.

Это особое чувство. Ждать будущего одновременно и с опаской, и надеждой…

Пусть риск, пусть открытое столкновение. Лишь бы, продвинуться к цели. Лишь бы, опять всё не вышло впустую.

Ретан-5 оказался девственной, слабо заселенной планетой.

– Её осваивать начали только триста лет назад, – объяснил Бинк.

Но мы и сами заглядывали в Каталог Миров и кое-что узнали. Например, что население планеты – двести миллионов. В основном, люди. Обычные и хоббиты. Раньше, Ретан был частью Империи.

– Слушай, я так и не понял, официально они чьи союзники? – спросил Васька.

– Ничьи. Иксолит и другие минералы по дешёвке покупают в Империи. Но при каждом удобном случае напоминают, что у них – суверенитет. Независимость, – усмехнулся Бинк и сплюнул на посадочное покрытие.

За периметром космодрома зеленели холмы, густо покрытые лесом. В голубом небе сияла жёлтая, очень похожая на Солнце звезда. Мы знали, что средняя температура на Ретане-5 – около двадцати стандартных градусов. Продолжительность суток – двадцать два часа.

А главное, сейчас мы точно знали: где-то здесь, под этим небом и солнцем – Айна Тин-Олме.

Ещё на орбите, когда планета была огромным, голубоватым шаром на экранах и в иллюминаторах, Бинк пояснил:

– Думаю, маршрут Наследницы – не случаен. Она быстро перемещается. Но у этого движения есть цель.

– Вернуться на Киагру?

Хоббит отрицательно махнул ладонью:

– Слишком опасно. Сначала это возвращение надо подготовить. Чтобы опять не угодить в лапы Регентов. А пока ситуация не созрела – лучше отсидеться в убежище.

Васька критично наморщил лоб:

– Что-то не заметно…

– Ты о чём?

– Говорю – незаметно, чтоб Айна хотела отсидеться… Вон, сколько времени летим – и всё никак не догоним. Может она просто бежит без оглядки?

– Во-первых, уже догнали, – Бинк посмотрел на Илгу и та кивнула:

– Наследница достигла Ретана-5 ещё сутки назад.

– …А во-вторых, бежать без оглядки можно первые пятнадцать минут. Но не столько дней и световых лет. Тут уж без серьёзного плана не обошлось.

– Да, дружище, – хмыкнул Лубенчиков, – Сразу видно, что опыт у тебя небольшой. Торговал я как-то в Грузии подержанными пылесосами. Ну… конечно, пытался выдавать их за новые… Так, поверите? Дыхание я перевёл только в Ростове!

Бинк качнул головой:

– Не знаю, где находится Ростов, но следов погони мы пока не обнаружили. И времени всё обдумать у Айны… или у тех, кто ей помогает было достаточно. Наследнице необходимо убежище. Ни Хахир, ни Чэйдос – для этого не годятся. А Ретан-5 – другое дело. Здесь есть сторонники Империи. И есть где спрятаться…

В дальнем углу космодрома заходил на посадку массивный цилиндрический «грузовик». Нас обдало тёплой воздушной волной. Пыль закружилась и осела. Васька чихнул. А Бинк внимательно глянул на Илгу:

– Высочество… Последний раз спрашиваю, может не стоит нам ввязываться? Если Айна сумела бежать и добраться сюда, значит она – не одна. И скорее всего, рядом с ней – профессионалы. Вряд ли от нас будет много толку…

Тишина в ответ.

Принцесса стояла рядом, но будто не замечала нас. Куда она смотрит? Я обернулся и понял, что она провожает взглядом невесомую пушинку на ветру.

Когда Илга заговорила, голос был удивительно спокойным:

– Ты – логичный человек, Бинк. Вы все – умные и рассудительные… Но иногда, надо доверять чувствам. И лететь, как бабочка с цветка на цветок…

– Ясно, – криво усмехнулся хоббит.

Вдвоём с Бинком мы решили отправиться на разведку. Ваську, несмотря на его протесты, не взяли. Как особо неустойчивый элемент. А принцессу оставили, как самого ценного члена экипажа.

Контроль на Ретане был куда строже, чем на Хахире. Это бросалось в глаза. Чиновник вставил наши идентификации в приёмную щель сканера и долго придирчиво изучал данные на экране.

Я даже слегка занервничал. Но потом глянул на уверенную физиономию Бинка и расслабился. Капитан «Цветка Зари» в наших документах не сомневался. Да и как иначе? Сам ведь делал.

– Лё-Ха, – прочитал пограничник с экрана и уставился на меня строгим взглядом, – С какой целью прибыли на Ретан-5?

– Бизнес. Изучение возможности инвестиций, – ответил я заготовленной фразой.

Чиновник опять посмотрел на экран. Я догадывался, в чём причина такого внимания. Согласно документу, я был гражданином Уиту-Шера. Но вот с внешностью… как бы это мягче сформулировать… В общем, если я и напоминал осьминога – то весьма приблизительно.

А что поделаешь? У хоббита других бланков не было. Пришлось обходиться тем, что есть. «Не боись, – успокоил Бинк, – Сделаем качественно! Оборудование – лицензионное! И неважно сколько у тебя ног – главное, чтоб документ был в порядке.»

Чиновнику наконец надоело таращиться в экран. Он задал Бинку ещё пару стандартных вопросов. И изобразил улыбку:

– Добро пожаловать на Ретан-5!

Мы прошли внутрь космопорта. Я перевёл дух. Бинк дружески хлопнул меня по плечу:

– Расслабься, Лёха.

– Слушай, а корабль они шмонать будут?

– Да, это б они с удовольствием… Но не имеют права. Согласно Галактической Конвенции, площадка космодрома – экс-территориальная зона. Шмонают только груз, предназначенный для планеты. Уж если они дали разрешение на посадку – остальное мелочь.

– А вообще, здесь строго…

– Обыкновенно, – ухмыльнулся Бинк, – Просто они деньги любят. Искренне и беззаветно…

Первым делом мы отправились в «ТИХИЙ ПРИЮТ». К счастью, Васьки с нами не было. Поэтому мероприятие не рисковало затянуться и вообще, не сулило неожиданностей.

Но едва мы вошли, кто-то закричал:

– Ага! Гроза бербатийской таможни!

Я вздрогнул. Но Бинк радостно расплылся и двинулся к столу, у которого восседала шумная кампания: трое обычных людей, четыре хоббита и один хахир.

Я за капитаном не последовал, остался у бара.

Так мы и планировали. Он беседует, а я внимательно смотрю по сторонам. Мы ведь пришли не ради «Золотистой кометы»…

Интересно, помнит ли об этом Бинк? Кажется, он слишком расслабился. За его столом – непрерывный хохот, шум и гам. По-моему он пьёт уже вторую кружку. И вместо того, чтобы задавать полезные вопросы, рассказывает неприличные анекдоты.

Кстати, один вопрос я могу уточнить и сам.

Обернулся к бармену:

– Не подскажите, часто у вас садятся звездолёты класса «эн»?

Бармен едва заметно напрягся. Странно… Разве я что-то не то спросил?

– Бывает… Садятся, – отвёл глаза и торопливо занялся посудомоечным агрегатом. Явно не желая продолжать тему.

Ладно, фиг с ним.

Я опять глянул в сторону бинковой компании. И ощутил на себе внимательный ответный взгляд. Низкорослый, круглолицый крепыш, дружески обнимающий Бинка за плечо. Не хоббит. Обыкновеный «голокожий» средних лет.

Он что-то сказал Бинку и оба приглашающе помахали мне рукой. Отказываться было невежливо.

– Я – капитан Фарх, – представился крепыш, протягивая ладонь.

– Я – Лёха.

– Знаю, – дружески прищурился Фарх, – Ну, что юнга… Выпьем за твой первый рейс!

В кружке оказалась не «комета». А нечто по вкусу невообразимое. И чёртовски крепкое.

– Это что такое? – удивился я, едва пригубив.

– «Смазка для гипердвижка», – подмигнул Фарх.

– А разве их смазывают?

– А ты выпей до дна! Сразу всё поймёшь!

– До дна! До дна! – весело зааплодировала орава прожжённых, и вероятно не только в переносном смысле, космоходцев, – За первый рейс – до дна!

Я обреченно глянул на Бинка. Хоббит ухмыльнулся и чуть кивнул.

Я поднял кружку: «Только ради тебя, Илга…» Глубоко вздохнул напоследок и медленно влил в себя отраву.

Всё равно, что глотать расплавленный металл…

Фарх торопливо подсунул мне «комету»:

– Запей, юнга!

Космоходцы свистели, хлопали в ладоши и стучали копытами. Это была последняя, более менее яркая картина запечатлевшаяся в мозгу. Потом всё поплыло и утратило резкость. Перед глазами запрыгали весёлые искорки. А тело как-то размягчилось и, хотя сидел я на надёжном, устойчивом табурете, так и норовило сползти под стол.

Единственный хороший результат – удивительная лёгкость в общении. Я радостно ржал вместе с всеми, дружески хлопал хахира по загривку и кажется назвал одного из хоббитов «Чебурашкой». В общем, никаких межрасовых проблем. Как будто я знал этих милых существ не один год и не одну сотню световых лет.

– Лёха, братан, – склонился к моему уху Фарх, – А за каким куцелопом вы притащились в эту дыру, а?

Сидевший поблизости Бинк будто ничего не расслышал. И так же увлеченно беседовал с другим волосатиком.

Я хмыкнул:

– А он… не говорит?

– Бинк темнит. Старым друзьям не доверяет.

– И я не с-с-скажу!

– Ну ты даёшь, – улыбнулся Фарх, – Мы ж с тобой настоящие космоходцы. А у космоходцев – нет между собой секретов… Меня, кстати, можешь звать Фотоном. Все друзья так меня кличут.

– Слушай, Фотон… – начал я. И неожиданно запнулся. Трудно общаться, когда в твоём животе – будто сверхновая… Которая вот-вот взорвётся.

Я резво вскочил с табурета. И едва не свалился. После адского коктейля – ноги как чужие!

Хорошо, Бинк среагировал. Подстраховал меня и объявил:

– Юнге пора освежиться.

– Что, «смазка» подействовала?

Космоходцы весело заржали. А я схватился за живот. Мне точно было не до смеха.

Мы с Бинком доковыляли до туалета. И, стремительно трезвея, на первой космической скорости я влетел в кабинку. Едва-едва успел спустить штаны и приземлиться на «посадочную площадку».

– Уф-ф… – выдохнул я минуты через две, – И чего они туда… намешали?

– Слабительное, – спокойно объяснил Бинк.

– Вот, изверги!

– Они – не причём.

– Ага, значит, это бармен! – сообразил я, – То-то он сразу мне показался!..

– Тише, Лёха… Слабительное добавил я.

На счастье Бинка он находился с той стороны дверцы.

– Ты, чё, гад?! Вааще озверел!!!

– Да не переживай ты… Это очень хорошее средство. Главное – сильное…

Я заскрежетал зубами:

– Урод волосатый!

– Спокойнее. Тебе ж на пользу. Избыток алкоголя надо выводить из организма.

– Я т-те выведу! Так выведу – мало не покажется!!!

Только исполнение угроз пришлось отложить. Ещё минут на десять.

Думаю, к тому времени, когда я смог оторваться от «толчка», содержание алкоголя в моём организме значительно уменьшилось.

Приятного мало. Зато в мыслях возникла удивительная ясность.

Нет, бить морду я ему не буду. Придумаю что-то более утончённое…

Свирепо зыркнув на хоббита, я направился мимо к умывальнику.

– Лёха, ты уж извини…

– Предупреждать надо! Я б вообще не стал пить ту гадость! Или заранее наглотался отрезвляющих таблеток!

– Во-первых, если заранее – они не очень действуют. А во-вторых, всё должно быть естественно. Зачем вызывать подозрения?

– А зачем тогда вообще садиться с ними за стол?

– А как же иначе? Друзья.

– То есть, вы всегда так развлекаетесь – подсыпаете друг-другу слабительное?

– Не придирайся. Лучше скажи спасибо.

– СПАСИБО, Бинк!

– Ещё чуть-чуть и ляпнул бы лишнего… Кстати, знаешь, что за кликуха у Фарха?

– Фотон…

– Да, это одна… А вторая – Простачок. С виду – душа-парень. Но ничего не упустит… Всё на раз схватывает. И на ус мотает.

– Ты ему не доверяешь?

– Тс-с-с…

Бинк замер, вслушиваясь. Потом качнул головой:

– Однажды я доверил ему жизнь. И не ошибся…

– Тогда, может расскажем ему?

– Ага. Ещё и объявление в газетах дадим? Чем меньше людей будет знать, тем спокойнее.

– Конспиратор хренов!

– Ладно… Идём, а то нас уже заждались. И ничего крепче «кометы» не пей!

– Я с тобой вообще больше пить не буду. Даже воду!

Бинк вздохнул:

– Кажется, я маловато дал слабительного…

– Чего?!

Я онемел от такой наглости. А Бинк усмехнулся:

– Мозги у тебя не прочистились. Прими-ка ещё и это!

– Ну ты…

– Спокойно. Отрезвляющие таблетки. Не веришь – глянь на упаковку.

Мы вернулись за стол. Настроение у меня было уже не такое безоблачное. Хорошо, что Фарх больше не лез с вопросами. Да и остальные приятели Бинка отнеслись с пониманием:

– Держи курс, юнга, не ты первый… Эй, Фарх, ну-ка поведай, как тебя вырвало прямо на ботинки адмирала!

– Так уж и на ботинки…

– Не скромничай! Всё таки, месяц гауптвахты…

– Нет! – вмешался другой космоходец, – Ему дали два месяца! На пару с Бинком! И не за адмирала!

– А за что?

– Как будто не помнишь?! Эй Осьминог, расскажи юнге. Как вы с Фотоном ночью провели девиц в казарму…

– Подумаешь, – отмахнулся Бинк, – С кем не случалось?

– …И оба были уже такие «хорошие», что вместе с девицами отрубились в койках. Утром команда «Подъём!», а вы с перепугу, так и выскочили на зарядку!

– Ну и что? Приятно пробежались…

– Да. А командира экадрильи чуть удар не хватил. Впереди – две голые девицы. А за ними – толпа кадетов…

– Зато мы хорошее время показали, – прищурился Фотон.

– Ага, – хихикнул упитанный волосатик со шрамом, – Быстрее чем на Кубке Космофлота!

Я с восхищением глянул на Бинка. Тот скромно потупил взгляд.

А Фотон подмигнул. И начал вспоминать, как однажды на линкоре они отключили искусственную гравитацию в женской душевой.

Слушая героические истории из жизни покорителей космоса, я окончательно расслабился. Хотя ничего, кроме минералки, больше не пил.

Всё таки, они – классные ребята, эти космоходцы! Нет, я не жалел, что оказался с ними за одним столом…

Полчаса спустя, мы с Бинком извинились и покинули «ТИХИЙ ПРИЮТ»

Ещё минут через пять – вернулись на космодром.

Илга и Васька ждали нас у трапа «Цветка Зари». Бинк пригласил всех внутрь и объявил итоги разведки:

– Беседовал с информированными людьми. На Ретане – тихо. В окрестностях тоже. Ни мекланцев, ни имперских военных кораблей.

– Про Айну – нет вестей?

– Угу. Иначе, здесь случился бы настоящий переполох. Пока что, мы знаем больше всех.

– Тогда… – встрепенулась Илга.

– Правильно, тянуть не будем. Отправляемся искать.

До заседания Имперского Сената и Совета – уже меньше двадцати дней.

Глава 6

Вообще-то, целые сутки нам полагалось ожидать в карантине. Но Бинк оказался прав. Деньги на Ретане-5 любили. Без всякого притворства – сильно и глубоко.

Тысячи мекланских мексов хватило, чтобы мы четверо получили разрешение свободно перемещаться по планете.

Мы вышли из шлюзовой камеры – налегке, чтобы не привлекать особого внимания. Двери космопорта сомкнулись позади. Впереди была площадь, укрытая под навесом. Несколько автобусов и антигравных такси дожидались клиентов.

– Куда теперь? – спросил Васька.

– А чего думать? – недовольно отозвался Бинк, – Ведь решили уже… На север. В Тиррахис…

Илга смогла дать нам только приблизительное направление. Из справочника мы знали, что Ретан заселён неравномерно. Большая часть жителей обитала на малом, Южном континенте. Именно здесь мы сейчас и находились. Как раз между двумя крупнейшими городами – Тиррахисом и, столицей, Кай-Ретаном.

До Тиррахиса – километров тридцать. Но это лишь – промежуточная точка.

Путь нам предстоял неблизкий. И где он заканчивался – неизвестно. Айна скрывалась где-то на обширном, Северном материке…

– А давайте возьмём флаер и махнём прямиком через пролив, – сказал Васька. Я повернул голову и заметил на дальней площадке несколько серебристых, удивительно грациозных аппаратов.

Бинк категорично взмахнул ребром ладони:

– Ни в коем случае! Во-первых, здесь это слишком дорого!

– Как будто у нас нет денег… – буркнул Васька.

– С твоими замашками у нас их точно не останется! А во-вторых, в любом сдающемся на прокат флаере – есть маячок. Чтоб хозяева где угодно могли найти машину. Сами понимаете…

– Ага, – вздохнул я, с грустью рассматривая блестевшие на солнце летательные аппараты.

До Тиррахиса мы добирались в полупустом автобусе. Со слов, Бинка, «только в такой дыре и встретишь доисторическую колымагу».

– Представляете, – удивлялся он, – Без всяких гравикомпенсаторов! И работает на двигателе внутреннего сгорания!

– Поразительно, – кивнул я.

Автобус отнюдь не выглядел колымагой. Трясло, например, куда меньше, чем в бинковом звёздолёте. И двигатель работал на водороде из расщеплённой воды. Так что, бензином не воняло и, по нашим, земным понятиям, езда была вполне комфортной.

Бинк думал по-другому.

– Это ещё что! – шёпотом уточнил он, – С тех пор как они отделились от Империи, здешняя экономика – в полной заднице. Я слыхал, они начали делать горючее из нефти!

– Чудовищно, – согласился Васька.

На шоссе попадались и другие колёсные машины. Но мы так быстро доехали, что не успели разобрать – на бензине они работают или нет.

Тиррахис, и правда – большой. Первый настоящий город с тех пор, как мы покинули Землю.

На улицах полно народа – в основном, обычных людей. И оживлённое движение. Самые разные типы машин. Немало и тех, что казались утилем даже на земной взгляд. Тут уж сомнения отпали. В воздухе стоял знакомый аромат выхлопных газов.

– Фу, гадость… – сморщил нос Бинк, – Знал, что у них тут похорошело… Но не думал, что до такой степени.

– А мне нравится, – расплылся Васька, – Закрываешь глаза – и полное впечатление, что стоишь в час пик на Тверской…

– Если задержимся – придется покупать противогазы, – озабоченно вздохнул хоббит.

Пока они спорили, я вертелся по сторонам, набираясь ярких впечатлений.

Архитектура здесь диковинная – кажется, что иные здания держатся лишь на честном слове. Уж больно несерьёзно выглядят эти лишённые опор полупрозрачные конструкции. Но, вероятно, здешние материалы куда надёжнее земных.

– Красиво, – сказал я, – Правда, Илга?

Она задумчиво кивнула.

– Смотрите, – Лубенчиков радостно тыкнул пальцем вверх. Ажурная башня возвышалась над городом не меньше, чем на километр.

– Тоже мне ценители! – скривился Бинк, – Да здесь половина зданий недостроена.

– Деньги кончились?

– Можно и так сказать… Когда-то Ретан был форпостом Империи. Отсюда к новым мирам должны были уходить корабли. Сотни новых миров, сотни кораблей. Всё осталось только в планах…

– А на здешнем космодроме не очень пустынно, – заметил я.

– А знаешь, почему? – усмехнулся Бинк, – Раньше здесь размещалась база Космофлота. Восемь лет, как её упразднили. Но спецы никуда не делись. Лучшие спецы в этом секторе! Ремонт или профилактика – выполнят на совесть. И возьмут недорого. В отличие, от местных чиновников. Единственный недостаток – Ретан удалён от главных трасс. И течения здесь не очень благоприятные…

– Ясно, – кивнул Лубенчиков, – Если ещё раз захотим раздолбать звёздолёт – сделаем это где-нибудь поблизости.

Любоваться достопримечательностями нам было некогда.

Пора обзавестись собственным наземным транспортом. Но осуществить это оказалось не так просто.

Сначала мы посетили два автосалона в центре.

Машины выглядели заманчиво – сверкали, как нарядные ёлочные игрушки. Но Бинк проходил, рассматривая в ценники, и глаза его всё больше округлялись:

– Однако…

– Что подорожали? – спросил я.

– Да на Киагре за такую цену флаер можно купить! Чистый грабёж!

– Вот и отправляйтесь к себе на Киагру, – буркнул продавец, – Понаехали тут…

Минут двадцать спустя, на окраине мы нашли магазин, торговавший исключительно подержанными авто. Цены тоже не маленькие, но, как сказал Бинк, вполне терпимые.

Выбор – богатый. От новейших моделей, до аппаратов смахивавших на слегка улучшенную модель «жигуля-копейки».

Конечно, вариант колёсных машин мы сразу отбросили.

– Пускай Джеймс Бонд на них гоняет, – презрительно заметил Лубенчиков.

Какое-то время, мы топтались у массивного шестиместного гравикара. Продавец расписывал достоинства, но Бинк всё-таки отказался:

– Слишком жирно для единственной поездки… И слишком заметно.

Мы бродили по магазину, изучая модели. И в конце-концов, решили взять пару грависов.

Верхняя часть этих диковинных машин – нечто среднее между обычным и водным мотоциклом. Похожие руль, сиденье… Колёс, разумеется, не было. Вместо них внизу – гладкая горизонтальная опора.

– Эти два – ничего, – сощурился Бинк, – И марка подходящая – «Стрекоза»[7]… Но сначала – надо хорошенько рассмотреть. И проверить на ходу…

– Стоп, – спохватился я, – Мы кое-что упустили.

– Не понял?

– Кто будет вести второй гравис? И кстати, у нас ведь нет местных водительских прав…

– Тише… Права я уже купил. Для всех четверых. Так что, никаких трудностей…

– Да ну? Я такой хреновиной управлять не умею. А ты Илга?

– Нет.

– Перестаньте, – возмутился Васька, – Я сам видел в кино – все джедаи на таких ездят! А мы, что, глупее?

У Бинка лопнуло терпение. Он мягко предложил нам заткнуться и выйти подышать свежим загазованным воздухом. Чтоб дать ему спокойно всё осмотреть и проверить.

Сначала мы топтались у входа. Потом нам надоело. Перешли дорогу и оказались в небольшом сквере. В глубине сквера размещалось уютное летнее кафе. Я вспомнил, что мы задолжали Илге мороженое.

«Приземлились» у крайнего столика, откуда без труда можно было наблюдать за входом в магазин.

– Та-ак, – насупился Васька, открывая меню, – На вид всё вкусное… Ой, извини Илгочка, – торопливо отдал ей меню, – Выбирай!

Она пробежала невнимательным взглядом стереокартинки блюд:

– Я в этом мало разбираюсь… Так что, доверяю вашему тонкому вкусу.

– Приятно, когда тебя ценят, – расплылся Лубенчиков.

– Главное – никакого спиртного! – уточнила Илга.

– Да как ты могла подумать? – обиделся Васька. Зыркнул в меню и разочарованно добавил, – Тем более, что спиртного здесь…

В общем, мы заказали по стакану сока и по двойной порции мороженого. Сразу расплатились. И у Васьки, и у меня имелась кой-какая сумма ретанских реттов. Успели наменять специально для мелких расходов – во многих здешних местах предпочитали наличные. Так что, щедрость в разумных масштабах была нам по-карману.

Источником средств служили илгины бриллианты. Но мы старались не отвлекаться на эти подробности. Даже, если ты угощаешь девушку за её же счёт – главное не деньги, а душевная широта.

Мороженое было вполне. Не хуже, чем на Земле. Илга с возраставшим интересом ковыряла в стаканчике, а я внутренне ликовал. Всё таки, правду говорят – или обещайте девушке весь мир или ведите в кафе. Даже с инопланетными принцессами это срабатывает!

Неожиданно, гармония за нашим столом нарушилась. Илга поставила стаканчик и внимательно посмотрела куда через моё плечо. Её тёмные брови сначала взлетели, а потом накренились под хмурым углом. Её губы сердито сжались. Илга вскочила из-за стола.

– Ты чего? – удивился Васька. Она не ответила. Зашагала вдоль аллеи. Мы торопливо вскочили, едва не опрокинув стулья и бросились за ней.

– А как же мороженое? – трагически воскликнул Лубенчиков. Но было уже не до того. Я вдруг понял, куда именно направляется Илга.

Минут пятнадцать назад, входя в автосалон, я заметил нищего. Заурядный, вполне земной типаж с какой-то табличкой на груди и белой пластиковой коробкой в руках. Седой, опрятный мужчина лет пятидесяти курсировал взад-вперёд по улице. Иногда в его коробку летели монеты (на Ретане они до сих пор в ходу). Большинство прохожих относились к человеку с табличкой вполне индиферрентно.

Но сейчас белая коробка валялась в пыли. Мелочь россыпью блестела на тротуаре. А её владелец лежал рядом. Сомневаюсь, что он сам решил отдохнуть. Принять горизонтальное положение мужчине помогли.

Несложно было догадаться, кто именно. Три здоровенных «лба» пинали нищего ногами. Ясно, что у этих серьёзных парней было к нему какое-то важное дело. И отвлекать их сейчас – верх неосмотрительности.

Я как раз хотел сообщить об этом Илге. Не успел.

– Оставьте его, вы, уроды!

Три «милых» квадратных физиономии, как по команде, развернулись в нашу сторону.

Я оцепенел. Васька судорожно сглотнул. И только Илга уверенно двинулась вперёд.

– Ты чё-то хотела? – угрюмо процедил один из троих, в симпатичном кожаном «прикиде» из под которого выглядывала кобура.

– А у тебя – слух не в порядке?

Глаза у мордоворотов округлились. А челюсти отвалились. Почти синхронно. Зрелище – интересное. Если, конечно, наблюдать из безопасного укрытия.

– Ты на голову больная, да? – наконец спросил главный в «коже», – Иди отсюда, пока я добрый.

Он выразительно поднял в нашу сторону палец – дескать уводите свою психованную. И развернулся, всей широченной спиной давая понять, насколько он «добрый».

Нищий сжался на тротуаре, ожидая продолжения «беседы».

– Отойдите от него, – твёрдо сказала Илга, – Иначе, хуже будет!

«Главный» издевательски рассмеялся.

И получил мощный пинок под зад. С ревом развернулся и тут же налетел мордой на маленький, но быстрый кулачок. Вроде, не слишком сильно. Только башка у него дёрнулась, как привязанная на нитках. Полетела в сторону, вопреки законам механики увлекая вслед за собой массивную тушу.

Уф-ф… Будто в «каратэшном» боевике…

Двое «лбов» синхронно бросаются на Илгу с двух сторон. Огромные кулаки почти свистят в воздухе, как готовые разорваться бомбы. Но единственное, что им удаётся – всколыхнуть её каштановые волосы. Она пригибается, подныривает – и вот уже один из врагов безвольным слизняком оседает на асфальт. Второй – споткнувшись о её ботинок, с размаху летит прямо на своего напарника.

Пытается встать. Ну, разумеется, я бью его в челюсть. Это его слегка успокаивает.

Бурные события длятся не дольше пяти секунд.

Илга выпрямилась, аккуратно отряхивает штаны и куртку. Кажется, она не запыхалась. Во всяком случае, нам с Васькой куда сложнее перевести дыхание.

Быстрее нас очухался нищий. С удивительным проворством вскочил с асфальта, отталкивая тело главного бандюка:

– В следующий раз, молодой человек, слушайтесь умных советов!

Приглядил седую шевелюру и поклонился Илге:

– Разрешите представиться. Китс Меллоу, доктор физических и…

– О, чёрт! – сказал Васька, перебивая доктора. Быстро выдернул бластер из кобуры главаря и начал шарить по бандитским карманам. Я хотел сделать ему замечание, но тут сам увидел огромный чёрный гравикар.

Резко набирая скорость, тёмная махина летела в метре над землёй. В нашу сторону. И отделяло её от нас уже не больше ста шагов.

Мы опрометью бросились в сквер. Едва достигли деревьев, огненные трассы прочертили воздух. Нас обдало жаром. Вспыхнула ветка. Мы все попадали на траву за клумбой.

Из бандитского гравикара послали ещё одну очередь. Небольшое деревце надломилось и запылало.

Случайные прохожие показывали рекорды скорости. Автомобили давали задний ход или сворачивали в боковые переулки. В магазинах торопливо опускали жалюзи.

Гравикар остановился и наружу повалила целая орава субъектов характерной внешности: бритые макушки и «стволы» наготове.

– Как же оно включается? – Васька лихорадочно вертел бластер в руках. Два трофейных «пистолета» меньшего калибра достались Илге и мне. Только я умел обращаться с оружием не лучше Васьки.

– Снимите с предохранителей, – посоветовала Илга, – Вот здесь…

Сказала, а сама вдруг перекувыркнулась, прыгнула в бок. И пока летела к соседней клумбе, её палец давил «спуск».

Никаких вспышек, только сухие щелчки. Один из бандитов свалился на асфальт. Остальные, беспорядочно паля в воздух, спрятались за машину.

– Круто, – буркнул Лубенчиков и наконец-то разобрался с «устройством». Ослепительные штрихи ударили в чёрный гравикар. К сожалению, без всяких последствий для «бандовоза».

– Уп-с-с… – огорчился Васька. Опять нажал гашетку. Лопнуло стекло в витрине магазина. Поплыла вонь от горелой краски и пластика. А зевак из окон верхних этажей – как ветром сдуло. Наверное, попадали на пол.

– Заряды береги! – сердито зашипел я и как следует прицелился во вражеский ботинок, выглядывавщий из под гравикара.

Не так эффектно, зато надёжно. Пара сухих щелчков и в ответ – чей-то вопль по ту сторону машины. Ботинок исчез.

– Хорошо стреляете! – похвалил доктор-нищий, – Но так просто они не отвяжутся…

– Может они нас с кем-то спутали? – несмело предположил Васька.

– Ага, – буркнул я сквозь зубы, – С мишенями в тире…

– Эй! – заорал Лубенчиков, – Если вы быстро сядете в свою таратайку и уедете – мы, так и быть, не станем вас трогать!

Ругань в ответ. Туповатые бандюки явно не оценили васькиного благородства. Чей-то хриплый голос обещает приготовить из нас местную разновидность шашлыка.

«Бандовоз» ещё снижается и, едва не волочась по асфальту, медленно плывёт в нашу строну. Я понимаю их замысел:

– Вот гады!

Нет. Давить нас, как танком, не будут. Подберутся ближе и расстреляют в упор. Стволов у них точно больше! И помощнее!

– Ух ты! – вдруг шепчет Васька.

Что-то стремительное несётся по улице. Врезается прямо в бандитов за чёрным гравикаром. Описывает крутую дугу в воздухе и выруливает к нам.

Не ангел на крыльях. Всего лишь Бинк на паре грависов марки «стрекоза».

– Ты – вовремя, – радуется Васька.

– Некогда болтать!

Пока враги не очухались, мы торопливо размещаемся на бесколёсных «харлеях». Бинк вдавливает «газ» – красную кнопку на руле. Практически синхронно два грависа срываются с места. Сейчас они соединены проводом. И Бинк ведёт обе машины.

Вспышки сзади. Огненные трассы справа и слева. Илга пытается отвечать им из «глушака».

– Плохо дело, – бормочет Бинк. Я знаю, о чём он. В зеркале заднего вида явственно маячит обтекаемый чёрный силуэт. И с каждым мгновеньем он растёт. Гравикар нас догоняет, а Бинк боится увеличить скорость. Провод, соединяющий «стрекоз» и так уже еле держится.

– Я поведу сам! – кричу ему в ухо.

Он кивает:

– Красная кнопка – «газ»! Синяя – «тормоз»! Поворотом рукояток задаётся высота. Максимум – два метра! Но не увлекайся. Чем выше – тем сильнее жрёт энергию! Готов?

– Да!

Бинк вырывает провод из гнезда. Мою «стрекозу» швыряет куда-то вбок. Васька сзади отчаянно матерится. Я судорожно сжимаю руль.

– Выравнивай! – советует Бинк.

Легко сказать. Гравис подпрыгивает, как норовистый конёк-горбунок. Явно желает избавиться от парочки седоков. Хорошо, что Илга и доктор-нищий едут с Бинком.

Горячим воздухом обдаёт висок. Дьявол, по нам же ещё и стреляют! Нельзя упускать это важное обстоятельство.

– Держись крепче! – ору я Ваське.

– Крепче уже не могу! – орёт он в ответ.

Я до отказа вдавливаю красную кнопку.

Бешеный скачок! Руль едва не вырывается из моих пальцев. Дома мелькают, как тени. Машины испуганно жмутся к обочинам.

Хорошо, что защитное поле гасит встречный поток. А то б нас сдуло!

– …С-с-сбрасывай! – вопит Лубенчиков.

– Кого?!

– Скорость сбрасывай!!!

А я не могу вспомнить, как именно это делается.

– Синяя кнопка! – орёт он.

– Точно, – радуюсь я. И слегка нажимаю.

Ой!

Меня швыряет вперёд. Но силовое поле амортизирует толчок. Поэтому я не перелетаю через руль. Класс!

Ваське повезло меньше. Кажется, его приложило мордой о мою спину. Спине – ничего. А вот Васька шипит от боли и пытается ругаться. Это у него плохо выходит. По-моему, он прикусил язык. Большое облегчение для окружающих.

– Спокойнее, Васёк, – я аккуратно выравниваю машину. Как раз вовремя, а то днище уже царапает по асфальту.

Я почти научился управлять!

Рядом возникает Бинк на второй «стрекозе». Глаза у него большие, но на разговоры нет времени:

– Держитесь за мной.

Резко бросает свой гравис влево. Поворот руля – и мы с Васькой мчимся следом, опять набирая скорость.

Огненные росчерки выстрелов мелькают рядом.

Вправо. Влево. Мы проносимся по узкому переулку. Ныряем в подворотню. Летим через парк между деревьями. И опять исчезаем в лабиринте ветхих и недостроенных домов.

В зеркалах заднего обзора уже нет чёрного гравикара. Мы оторвались! Но Бинк ещё долго не успокаивается, наматывая круги по городу.

Заросший сорняками пустырь на окраине – хорошее место для привала. Бинк «посадил» гравис в укромном уголке за кустами. Я тоже сбросил скорость и плавно остановил машину.

– Уф-ф! – Васька немедленно слез со «стрекозы» и облегченно повалился на траву.

Мы все разместились рядом. Кроме Бинка. Осторожный хоббит предпочёл отдыхать прямо в «седле».

– Ну, – окинул он нас пронзительным взглядом, – Кое-кто обещал порхать, как бабочка, и не лезть на рожон… Может объясните, чего вы не поделили с теми милыми ребятами?

– Милыми? – усмехнулся я, – Как же… Честные бандиты шли по улице, никого не трогали…

– Вот именно! – поднял палец Бинк, – Мало нам своих неприятностей?! А может, вы решили «крышевать» всех нищих в Тиррахисе?

Илга нахмурилась, но промолчала.

А Васька озадаченно потёр лоб:

– Всех нищих? Это ж большие деньги!

Бинк скорчил гримасу. И тут единственный абориген в нашей компании встрял в разговор:

– Извините. Думаю, возникло недоразумение…

Мы выжидательно уставились на дипломированного попрошайку. Он полез в карман пиджака, извлёк яркую пластиковую карточку:

– Вот мои документы: Китс Меллоу, доктор физики и археологии. А вот удостоверение, – пальцем ткнул в табличку висевшую на своей груди, – Я – официальный сборщик милостыни.

Только теперь мы всмотрелись в эту злосчастную табличку. Надпись была сделана на одном из диалектов галактического. Но, в общем, вполне читалась.

– Что значит «официальный сборщик»? – удивился Бинк.

– А вы разве не знаете? Правительство Ретана очень заботится о процветании науки. Но денег в бюджете мало. Поэтому всем дипломированным учёным выданы государственные лицензии.

– Лицензии… на что? – округлил я глаза.

– На сбор средств для развития науки и технологии.

Доктор опять полез в карман и вытряхнул на ладонь груду медяков. Пересчитал и озабоченно вздохнул:

– Из-за этих уголовников я потерял половину дневной выручки!

Бинк офонарело завертел головой:

– То есть вы…

– Я – учёный! И, кстати, член многих инопланетных академий! Поэтому, ни в какой «крыше» не нуждаюсь!

– Ага. Только бандиты думают по-другому.

– Эти невежественные молодые люди абсолютно не смыслят в юриспруденции!

– Зато они кой в чём в другом разбираются…

– Все равно, закон на нашей стороне! Мы имеем полное право работать вдоль всей улицы Изобилия до её пересечения с проспектом Независимости!

– А дальше? – спросил Васька.

– А дальше работают астрономы.

– Как всё здорово продумано! – восхитился Лубенчиков.

– Звездочётам повезло, – вздохнул Китс, – Мэр им вообще покровительствует. Так что, астрономия – на хорошем месте. Бывает, до двадцати реттов в день имеют!

– Круто, – кивнул Васька.

– Да. А им ещё и бесплатные обеды! Каждый вторник!

– Щедро, – пробормотал я, – Как это у нас до этого не додумались?

– Ничего, – успокоил Лубенчиков, – У нас тоже учёных ценят. Дай только время!..

Бинк шмыгнул носом:

– Здесь многое изменилось…

– Всё не так уж и плохо, – возразил Китс, – У нас на Ретане самые низкие в Галактике налоги. И никаких преград свободной инициативе! Главное – не лежать на печи!

– А как насчёт исследования мусорных баков? – некстати уточнил Васька, – Тоже ведь хорошая инициатива…

– Конечно-конечно. Только в мою лицензию это не входит. Должно же государство как-то поддерживать пенсионеров!

Мы с Лубенчиковым переглянулись. Он шепнул:

– Прям как в сказке! Страна победивших реформ!

– Не страна, а планета, – хмыкнул я.

Бинк растерянно почесал волосатую грудь:

– И вы… вы довольны такой жизнью?

– Есть отдельные трудности, – признал Китс, – Но, главное, мы вливаемся в сообщество цивилизованных миров…

– Вливаемся. И выливаемся, – буркнул хоббит. Давно я не видел его таким задумчивым.

Илга отвернулась и, с показным равнодушием, плела венок из ярко-жёлтых цветков.

Только доктор Китс в своём тёртом пиджачке выглядел невозмутимым. Как на лекции перед студентами. И табличка «сборщика» на его груди блестела почти нарядно.

Неожиданно он спохватился:

– Прошу прощения. Я так и не успел поблагодарить… Вы из-за меня рисковали…

– Мелочь, – отмахнулся Васька, – Для нас это вроде утренней зарядки.

– Если я чем-то могу быть полезен… В меру своей квалификации.

– Ага, – кивнул Васька, – Например, сбор средств в пользу голодающих олигархов…

– Кстати, о квалификации, – вмешался Бинк, – Доктор физики и археологии? Странное сочетание.

– Только не на Ретане-5,– улыбнулся Китс.

– И часто вы бываете на Северном континенте?

– Последнее время – не очень. Но у меня накоплен большой материал. Сейчас работаю над монографией…

– Очень интересно, – сказал Бинк.

– Вы тоже археолог? – оживился Китс.

– Почти.

– Я мог бы показать вам свою коллекцию артефактов!

– Обязательно. Только чуть позже. У нас срочное дело. На Северном континенте.

– У вас есть официальное разрешение? – заинтригованно уточнил доктор.

– А оно требуется? – округлил глаза Бинк.

– Конечно. Мы ведь живём в правовом государстве. Это во времена тоталитарной Империи каждый творил, что хотел…

– Да. Тяжёлые были времена, – кисло выдавил хоббит.

– И не говорите! – кивнул доктор, – Беззаконие процветало…

– А где можно получить разрешение?

– В министерстве природных ресурсов. Это легко! Подадите заявку, укажете цель поездки, маршрут. Оплатите все необходимые сборы и пошлины… И в течении полугода заявку обязательно рассмотрят!

– Действительно, легко, – мрачно согласился Бинк.

Илга нервно дёрнула плечом и наконец-то обернулась. Пристально глянула на Китса:

– Есть ведь и иной способ?

Доктор замялся:

– Это противозаконно…

– Моё любимое слово, – расплылся Васька.

Китс взъерошил седую шевелюру:

– Вам что, очень надо на Северный континент?

– Да! – твёрдо кивнула Илга, – И как можно скорее!

– Вы… Вы – «чёрные археологи»? – вздрогнул Китс.

– Успокойтесь, доктор, – мягко сказала Илга, – Мы – обыкновенные туристы. Просто, нет времени на формальности… Хотите, едем с нами? После того, что случилось, вам лучше покинуть город – на какое-то время. Мы наймём вас в качестве гида. Заодно, убедитесь, что ни один артефакт…

– Да, не один! – торопливо кивнул Васька. И глаза его жадно заблестели. К счастью, доктор-нищий плохо знал Лубенчикова.

– …не пострадает.

Китс смотрел на Илгу доверчиво, как ягнёнок:

– Значит, вы обещаете?

– Конечно.

Китс заёрзал, ещё сомневаясь. Но разве можно отказать, когда женщина так смотрит?

– Хорошо, – расслабился он и улыбнулся совсем по-детски, – Давно хотел съездить на Север…

Глава 7

Иногда события выстраиваются в нелогичную цепочку. Одно за другим, совершенно случайно. Но в результате, заветная цель оказывается куда ближе, чем ты мог вообразить.

Всего часа три назад, мы и понятия не имели, как будем добираться до Северного континента. А теперь мы стояли на палубе рыбацкого судна и Васька отчаянно боролся с морской болезнью. Вестибулярные таблетки давно кончились. Южный берег исчез в дымке. И ранние сумерки подкрадывались с востока.

Ветер усиливался. Небосклон был затянут тучами.

– Кажется… будет шторм, – выдавил Лубенчиков, в который раз перевешиваясь через поручни.

– Идеальная погода, – кивнул шкипер, – Ни один спутник вас не засечёт.

Мы давно были готовы. Все пятеро – в непромокаемых комбинезонах и спасательных жилетах. Грависы с закреплёнными рюкзаками ожидали на второй палубе, укрытые брезентом. Одно нажатие кнопки и подъёмник поставит их на край судна, в том месте, где обычно спускают шлюпки.

– Качка усиливается, – хмуро заметил Бинк.

– Пустяки, – улыбнулся шкипер, – Я высажу вас километра за три до берега. Успеете проскочить. Но сперва дойдём до мыса Утопленников.

– Симпатичное название, – вяло усмехнулся хоббит.

– Обыкновенное. Там берег не очень крутой… И в такую погоду – не бывает патрулей.

А волны всё росли, накатывали вал за валом, разбиваясь о корпус судна. Мелкие брызги уже долетали до наших ног.

– Не понимаю, – буркнул Васька.

– Чего? – спросил я.

– Идиотизма вашего не понимаю… Харчей накупили – два рюкзака… А таблетки – забыли.

– Ладно, потерпи…

– Да на хрена еда, если нет вестибулярных таблеток! Это ж сплошное расточительство!

Палуба сильно накренилась, а физиономия Лубенчикова опять обрела зеленоватый оттенок. Доктор Китс предложил Ваське мятную «подушечку». Лубенчиков сказал два слова по-русски и обреченно заковылял в сторонку.

– Бедняга, – вздохнула Илга.

– Ничего. Крепче будет, – бессердечно отозвался хоббит. Но я-то видел – ему тоже не по себе. Кажется, Бинк рассказывал, что неважно плавает…

Горизонт темнел с каждой минутой. Обдавая нас ледяными брызгами, волны перекатывались через палубу.

Шкипер скрылся в рубке и судёнышко выправило курс по ветру. Бортовая качка сменилось килевой. Не очень большое облегчение. Скорее наоборот…

Ваське начали мерещиться дельфины. Увидеть русалок он не успел.

Из рубки донёсся озабоченный голос шкипера:

– Якорь в глотку… Радар показывает – к нам идёт судно.

– Ну и что?

– Думаю, это патруль.

– Прибавь ходу, – посоветовал Бинк.

– Уже… Но это гравикатер. Они быстрее… Ребята, вам пора!

Мы глянули друг на друга. Потом опять на волны.

– Охренеть… – выдавил Васька.

– Сколько до берега? – мрачно поинтересовался Бинк.

– Двадцать восемь километров! – шкипер обвёл оценивающим взглядом наши физиономии и добавил:

– Можете оставаться! Только грависы и рюкзаки – за борт!

– Как за борт? – дёрнулась Илга.

– Я не могу рисковать! У меня отнимут лицензию!

– И ничего нельзя сделать? – сквозь ветер прокричал Китс.

– Извините, доктор… Больше из этого корыта не выжмешь!

Мы молчали. В тёмной дымке не было и намёка на берег. Пусть шхуна – «корыто». Но наши «стрекозы» и вовсе утлые скорлупки…

– Ненавижу море, – сказал Бинк.

Хлестал ливень. Мы плотнее натянули капюшоны.

– Оставайтесь, доктор! Вам-то зачем рисковать? – крикнул шкипер.

– Я дал слово!

– Как знаете…

Заскрежетал механизм. Створки разъехались, освобождая проход. Поддон с грависами скользнул вверх, накренился…

Резкий толчок и мы за бортом!

– …твою мать! – заглушая рёв ветра, далеко разнеслось над солёными волнами.

Теперь понимаю, что гонки по улицам – мелочь, детская забава…

Вверх-вниз… вверх-вниз… Гора. Впадина. И всё это не стоит на месте, оно движется… Будто чья-то чужая воля играет тобой. Подбрасывает к низким тучам, и опять швыряет к тёмной бездне… Захлёстывает солёными брызгами, опрокидывает шлепком гигантской ладони…

Я кувыркаюсь во тьме, судорожно вцепившись в руль. И хватаю воздух, вырвавшись к свету.

Человеку это не под силу. Но умные приборы делают своё дело. Защитное поле смягчает удары. А гравикомпенсаторы, будто магнитную стрелку, опять выравнивают «стрекозу» в исходное положение.

Техника ещё держится.

Поэтому мы до сих пор живы.

Берега не различить. Но я смотрю на экранчик навигатора и вижу извилистую линию… Вот он, далеко выдающийся мыс. Если зайдём за него – у нас будет шанс. Море там должно быть тише… И у берегов есть пологие склоны.

Стараясь держаться гребня волны, я чуть поворачиваю руль. «Стрекозу» швыряет вправо и едва не опрокидывает. Сзади, у самого уха доносятся ругательства. Это хорошо. Васёк – со мной. Кажется, у него прошла морская болезнь…

Чуть в стороне, то исчезая в хаосе волн, то опять выныривая, болтается гравис Бинка. Я успеваю разглядеть три крохотные фигурки.

Пока все целы!

– Земля! – орёт Лубенчиков.

Вижу.

Тёмная, неясная полоса вырастает из дымки.

Спустя минут пять, я различаю мыс. Надо обойти, скрыться за его изгибом… Я прибавляю хода. А волны и ветер будто звереют, чуя ускользяющую добычу.

Скорлупка грависа идёт между валами. Несерьёзная человеческая поделка…

Я смотрю на индикатор энергоэлементов. Сейчас они работают на пределе. Зелёный столбик – всё короче… Красная метка всё ближе… Сначала вырубится защитное поле. А потом…

Какая разница, что будет потом?

Главное, нас не будет…

Руки болят. Спина, как чугунная.

Но очертания берега, ещё туманные, приближаются с каждой минутой…

– Вот фигня… – бормочет Васька.

Земля уже рядом. Меньше километра. А толку?

Вправо и влево тянутся отвестные скалы. Кипящие буруны у их подножия… Нас разобьёт о камни. Даже если уцелеем после первого удара – без разницы. Гравис не вертолёт, ему не подняться круто вверх…

Бинк что-то орёт и машет рукой. Его «стрекоза» вырывается вперёд.

Мы движемся за ним.

Берег однообразен. Чёрт бы побрал эти живописные каменные обрывы! Зелёный столбик индикатора – у красной метки. В багажнике ещё два энергоэлемента… Но нас это не спасёт.

– Он что спятил? – вдруг орёт Васька.

Я тоже понял.

Гравис Бинка несётся к земле. Прямо навстречу пенистым бурунам…

Я кричу. Но ветер заглушает крик.

Я жму кнопку «газа». Максимум скорости. Энергоэлементы вот-вот сдохнут.

Вверх-вниз… Вверх-вниз… К тучам, и опять к тёмной бездне… Солёная вода во рту… Шлепки гигантских ладоней…

И только метров за двадцать до берега, я различаю проход. Выравниваю руль и вслед за Бинком ныряю под каменные своды…

Темнота. Прыжок. И мы вылетаем по ту сторону.

Почти в тот же миг вырубаются энергоэлементы на нашей «стрекозе». Антигравная «подушка» держится ещё несколько секунд. По инерции мы летим над водой и даже ухитряемся не перевернуться.

Удар. Кувырок… «Стрекоза» опять обретает вес. И вместе с нами идёт на дно.

Только мы особо не огорчаемся. Всплываем, отфыркиваемся и по шею в воде бредём к заветному песчаному пляжу…

Покой… Гармония… Блаженство…

Это сказочное блаженство, чувствовать под собой надёжную земную твердь.

И пусть ливень полощет сверху… Нам все равно.

Я заворочался.

Так мало человеку надо для счастья. И даже этой мелочью не дают спокойно насладиться.

– Лёха!

Кто-то тормошит, дёргает…

Я открыл глаза. И увидел над собой склонившуюся Илгу.

– Илгочка… Детка… Отдохнём чуток…

– Отдохнём. Только не здесь, – она чувствительно хлопнула меня по щекам. Ух, неугомонная!

Я приподнялся, сел. А Илга занялась следующим «пациентом»:

– Васёк, вставай!

Он перевернулся на другой бок. Это ему мало помогло. И тогда Лубенчиков разразился фонтаном фраз и междометий. Из которых, в переводе на литературный, следовало – ближайшие сутки он точно не намерен покидать пляжа.

Вот, балбес!

Истинно женская добродетель – настойчивость. Принцесса была наделена ею сполна. И продолжала расходовать утончённые педагогические усилия на явно неблагодарный материал.

Тут моё терпение лопнуло. Иногда простые средства – самые эффективные.

Я подошёл и двумя крепкими пинками помог Лубенчикову выйти из состояния ступора.

Бинк и Китс – уже на ногах.

Пока Васька заново осваивал прямохождение, мы втроём успели перетащить с мелководья гравис. Хоббит извлёк севшие энегоэлементы, достал из багажника запасные. Вставил. Что-то поковырял.

И машина опять ожила.

Я без труда перегнал её в укрытие. Здесь было нечто вроде пещеры, образованной нависавшим горным склоном. Защита от дождя, ветра и любопытных глаз.

Внутри – довольно сыро. К счастью, в нашей кампании был кое-кто с хозяйственными задатками. Илга уже установила в глубине пещеры обогреватель. И расстелила термоодеяло. Чтоб не сидеть на холодном камне.

Мы стащили промокшую верхнюю одежду и развесили у входа.

Спустя пять минут, каждому из нас, включая Ваську, достался пластиковый стакан горячего бульона и пирожок с мясом и овощами.

Вроде пустяк. А как способствует поднятию духа!

Вечер превратился в ночь. Дождь иссяк. Заметно похолодало. Мы опять натянули комбинезоны. Одежда была с термоэлементами и почти успела высохнуть.

На коротком совете решили – ночевать здесь. Конечно, у нас имелись «окуляры», чтобы видеть во тьме. Только мы были слишком вымотаны, чтобы продолжать путешествие.

Илга возражала. Остальные были единодушны.

И принцесса уступила демократии.

Все пятеро, мы легли рядышком и укрылись вторым термоодеялом.

Даже эротичное ощущение близости илгиного тела меня не удержало. Почти сразу провалился в сон.

Глава 8

Открыв глаза утром, я обнаружил, что погода нам благоприятствует. То есть небо по-прежнему затянуто тучами, моросит дождь и ледяной ветер пронизывает до костей.

Выбираться из пещеры совершенно не хотелось.

Но после коротких водных процедур и принудительного умывания Лубенчикова, мы сели завтракать.

Когда позавтракаешь – многое воспринимается иначе.

Мы опять были готовы к свершениям.

Согрелись быстро. Легко согреться, втаскивая грависы наверх по склону.

Илга сидела за рулём, а мы четверо толкали машину. Вроде и не очень тяжело, но по этой крутизне даже пешком взбираться трудно. Пару раз мы чуть не загремели вниз вместе со «стрекозой».

Целая гамма ярких впечатлений! Визг Илги, ругань Бинка, балансирование над обрывом…

И всё таки мы их дотащили! Сначала один, потом второй.

Перевели дух…

Неспокойное море шумело за спиной.

А впереди, до самого горизонта тянулись пологие холмы, заросшие редколесьем. Скудный пейзаж. Но главное – никаких преград для техники!

И мы опять оседлали «коней».

После штормового моря, вождение по пересечённой местности – едва ли не удовольствие. Проходимость у грависа – лучше, чем у танка. Можно не бояться застрять в раскисших от дождя низинах. И без остановок форсировать озёрца и ручьи.

«Стрекоза» идёт мягко и бесшумно. Приятный ветерок обдувает твоё лицо. И ладони расслабленно покоятся на руле. Ты слышишь щебет птиц и даже успеваешь любоваться пейзажами.

Единственное неудобство – приходится избегать больших открытых пространств. Для радиолокаторов мы невидимы. Для грависканнеров – черезчур мелкие и движемся низко, сливаясь с поверхностью планеты. Но в оптическом и инфракрасном диапазоне – лучше не рисковать. Особенно если кто-то догадается в каком районе вести наблюдение.

Держа курс на север, мы старались не покидать редкого хвойного леса.

Иногда лес кончался. Приходилось делать большие крюки вправо-влево. Взбираться по крутизне, нырять в заросшие высокой травой лощины. А раза два на полном ходу прыгать с небольшого обрыва. Гравикомпенсаторы на максимум – и вперёд!

Ну и что? Было б из-за чего волноваться…

Скакнули и поехали дальше.

Такое уж создание, человек… Ко всему привыкает.

За целый день мы не встретили ни одного разумного существа. Если, конечно, здешние грызуны не обладали интеллектом. Похоже, Северный континент был таким же девственным, как и до появления людей.

– Слушайте, доктор, – спросил я на привале, – Отчего такая разница? Южный материк куда меньше по площади. Но все двести миллионов – там. А здесь – пустыня.

– Ну, не такая уж и пустыня, – улыбнулся Китс, – Хотя, во многом вы правы… Первая база поселенцев была на Юге. И освоение планеты начиналось именно оттуда.

– И что? Здесь никто не захотел жить?

Китс поёжился на ветру:

– Думаю, вы успели заметить – климат на Юге куда благоприятнее…

– Чепуха! – встрял Васька, – Если дело только в климате – Абрамович был бы губернатором Таити.

– Большинство ресурсов – сосредоточено на Южном материке. А здесь…

– Здесь вы их не искали, – хмыкнул Васька, – Повезло вам – целая планета в вашем распоряжении, такой простор! А вы… Чем вы занимаетесь? Спорите с бандюками о юриспруденции?

Китс неуверенно передёрнул плечами:

– Освоение планеты требует капиталовложений. Главное создать условия для инвестиций. Благодаря инопланетному бизнесу наша экономика опять поднимется…

– Ага, поднимется. Высоко-высоко… – язвительно скривился Лубенчиков, – Надо только держать карман шире.

– Зачем? – удивился Китс.

– Чтоб не пропустить момента. Когда денежки посыплются с неба.

Повисло молчание.

Вместо инвестиций опять начал моросить дождь.

Я лежал на термоодеяле и смотрел в небо через просветы между кронами деревьев. Я не очень удивлялся. Если уж внешне люди в Галактике так похожи – похожи они и в остальном.

– Насколько мне известно, – заметил Бинк, – Есть и другая причина, из-за которой Северный материк слабо освоен.

– Увы, – кивнул доктор, – Города Предтеч. Мало кому нравится такое соседство…

Назавтра погода не изменилась. Дождь то прекращался, то опять мелкими капельками норовил проникнуть за шиворот. А солнце так и не выглянуло.

Идеальные условия для дневного путешествия. Если конечно, спутников-шпионов ты боишься сильнее, чем насморка.

В первом часу по ретанскому времени, мы опять достигли прогалины в лесном массиве. И замерли, всматриваясь. Такого мы раньше не видели.

– Ради этого стоило ехать, правда? – усмехнулся Китс.

Большой холм с усечённой вершиной. И наверху, посреди идеально гладкой площадки – два огромных чёрных шара. Сначала казалось – они парят в воздухе над землёй. Потом я разобрал сквозь завесу дождя две тонкие опоры.

Это смотрелось диковато. Шары выглядели массивными монолитами. А опоры… Такие ненадёжные. Словно стебли одуванчика, на которые вздумали насадить чугунные гири.

– Впечатляет? – довольно прищурился Китс.

– Ага, – буркнул хоббит, – Только у нас мало времени…

– Вы не хотите осмотреть их вблизи? – удивился доктор.

Бинк зыркнул на Илгу.

– Это совершенно безопасно! – успокоил Китс, – Я вам, как специалист, говорю…

– Ладно, – согласилась принцесса.

Мы поднялись на холм.

И тут поняли, насколько огромными были «артефакты». Каждый в окружности – не меньше ста метров! А удерживавшие их опоры – чуть толще человеческой руки!

Не рискуя приближаться, Бинк остановил гравис. Я – тоже.

– Вы чего? – не понял Китс.

– Да так, – буркнул Лубенчиков, – Если эта фиговина гробанётся – отсюда будет лучший вид…

Доктор засмеялся. Спрыгнул со «стрекозы» и двинулся вперёд:

– Они простояли века с начала освоения Ретана! И ещё тысячи лет – до этого!

Китс с нежностью похлопал по чёрной, уходившей вверх колонне:

– Они останутся такими, даже когда нас не будет…

– Предтечи умели строить, – хмыкнул Бинк. Но с места не двинулся.

– Не бойтесь, – поманил Китс, – Дотроньтесь и почувствуйте…

Лубенчиков опередил всех. Подбежал, коснулся опоры и испуганно отдёрнул руку:

– Тёплая.

– Всегда, – кивнул доктор, – Даже в морозы! Это удивительно – одна и та же температура. Колебания – меньше одной миллионной доли градуса!

– Уникальная штука, – согласился Васька, – В политеховскую бы общагу такие радиаторы!

– …Я полжизни их изучал, – вздохнул Китс, – А до меня это делали ещё человек пять. Весь этот холм просвечен сканнерами вдоль и поперёк. Во всех известных современной науке диапазонах.

– Здорово! Значит, теперь вы…

– Я написал диссертацию, десяток монографий и сотню статей. Но так и не приблизился к разгадке.

– Жаль, – вздохнул Васька, – Столько лет впустую…

– Ошибаетесь, – Китс улыбнулся, – В ходе исследований мы разработали совершенно новую модель археологического сканнера. И сделали пару важных открытий. Они не тянут на сенсацию. Но в настоящей науке сенсации бывают редко…

Доктор сказал чистую правду. Уж я-то знал.

Только реальное чудо было перед нами. И над нами. Запрокинув голову, я рассматривал матовую поверхность гигантского шара. До неё метров двадцать – высота земного семиэтажного здания.

– Китс, как вы думаете – что там внутри?

– Это никому не известно. Шары не поддаются исследованию. Можно только строить гипотезы.

– И у вас они есть?

– У меня? Не больше, чем догадки. Я не люблю беспочвенных спекуляций…

– А хоть какая-то зацепка?

– Мой юный друг… Чтобы ознакомиться со всей литературой на эту тему понадобится не один год. Только я думаю, оно того не стоит…

– Это правда, – кивнул Бинк, – Я тоже увлекался. Когда был моложе… Писанина для куцелопов. Любимая тема желтой прессы…

– Слушайте, – спохватился Лубенчиков, – Я не понимаю…

В волнении, он обежал вокруг колонны. Глянул по сторонам, опять вверх.

– Что? – забеспоился Бинк.

– Если эти Шары так… так знамениты – почему Ретан до сих пор не купается в деньгах?! Туристы, киношники… Это ж золотое дно!!!

– Ага, – ухмыльнулся Бинк, – И первый, кого осенило – такой гений как ты.

– Ну, я не совсем…

– Совсем не! Артефакты Предтеч есть на девяти планетах. И Ретан – самая удалённая от галактических трасс. С самыми неустойчивыми гипер-потоками. Чтобы увидеть Шары – туристам незачем переться за тридевять миров. Вполне можно слетать на Ги-Лахр-4. Или на Этрил-2…

– Я не согласен, – вмешался доктор, – Многие ретанские артефакты уникальны. Пусть и не так зрелищны… Кстати, наши Шары – раза в три крупнее. Нам не хватает инфрастуктуры, сервиса. Но это поправимо. И если обеспечить приток инвестиций…

Мы с Бинком сочувственно переглянулись. А Илга не слушала. Она опустила веки и замерла, положив обе ладони на чёрную колонну.

Китс притих.

Тишина. Только шорох дождевых капель. Ветер в кронах деревьев…

Лубенчиков медленно ходит кругами. Наконец, у него лопается терпение:

– Илга, ну ты чего?

Я толкнул его и показал кулак.

Принцесса шевельнулась. Её ресницы дрогнули. Глаза задумчиво посмотрели на нас. И куда-то сквозь нас.

Я шагнул к ней:

– Илга… Ты что-то чувствуешь?

Она улыбнулась.

– Со мной говорят… Но пока я не понимаю слов.

Дождь усиливался. Выбираться из под Шара не хотелось.

– Может сделаем привал? – спросил я.

– Ага. Очень подходящее место, – сморщился Бинк, – Нас за километр видно…

Хоббит вернулся к своей «стрекозе». Сел за руль. Выразительно кашлянул.

– Погодите… – сказала Илга, – Ещё пару минут…

– Вы раньше имели дело с артефактами? – уточнил Китс.

Принцесса не ответила. Её ладони опять покоились на чёрном столбе.

Васька шепнул доктору:

– Она у нас вообще… того, – повертел рукой у виска, – Умная…

Бинк нетерпеливо ёрзал, косился на часы.

Тут что-то произошло. Я и сам не знаю что… Какое-то неясное чувство заставило нас поднять головы.

И оцепенеть.

Матовая поверхность Шара превратилась в зеркальную. Где-то там, далеко вверху, были мы – неразличимо крохотные фигурки. Спустя секунду, отражение изменилось. Выгнулось, дрогнуло… И фигурки стали расти. Через несколько секунд, мы уже отчётливо видели наши растерянные лица – увеличенные до гигантских размеров.

– Ой… – сказал Васька.

Такие привычные физиономии маячили над нами. Но казалось – кто-то чужой, как сквозь занавес, рассматривает нас оценивающим взглядом.

– А чтоб ему… – пробормотал Бинк. И пальцем потянулся к красной кнопке грависа. Но так и не решился её нажать.

Единственный, кто был спокоен – доктор. Безмятежная улыбка проступила на его лице:

– Удивительно… Это удивительно…

Казалось, Китс – по-настоящему счастлив.

Несколько мгновений мы стояли, затаив дыхание.

А потом всё исчезло.

Шар над нами опять был чёрно-матовым.

Илга вздрогнула, отдёрнула ладони от колонны. И ни слова не говоря, шагнула к гравису Бинка. Начала ощупывать задний обтекатель.

– Что такое? – как в полусне выдавил хоббит.

– Это самое… – сказала она и ударила по обтекателю рукояткой «глушака». На гранитную площадку отвалился маленький тёмный комочек. Я успел разглядеть нечто вроде небольшого насекомого. В следующий миг, Илга припечатала его каблуком. Слабо хрустнуло. Тёмный комочек выскользнул из под илгиной подошвы и попытался взлететь. Мы с Васькой не дали.

Вторая находка была под сиденьем моего грависа. Такой же летающий «жук». Совместными усилиями мы размазали его по камню.

– Дьявол… – хрипло буркнул хоббит, – Надеюсь, это всё?

– Да, – кивнула Илга, – Теперь, да.

– Но как ты…

– Меня предупредили.

Бинк поднял останки «насекомого» и внимательно изучил:

– Техника – профессиональная… Настраивается скорее всего по запаху. Дальность – ограниченная. Вероятно, мы подцепили их ещё в Тиррахисе.

– Значит…

– Значит – плохо. Хозяева этой дряни уже сутки идут у нас на «хвосте»!

– Кто, бандиты?

Хоббит кисло усмехнулся:

– Лучше бы уж бандиты…

Пугающая ясность.

– Они рассчитывали, что мы сами приведём их к Айне, – понял я, – Уловка не удалась. И теперь…

– Теперь они займутся нами лично.

Не тратя слов, мы разместились на грависах. И только Лубенчиков мешкал.

– Васёк! Живей!

А он вдруг двинулся назад:

– Если эта круглая фиговина такая всезнающая… Я тоже хочу спросить!

– Не валяй дурака!

– Когда ещё будет такая возможность, – он потянулся к чёрному столбу и закричал:

– Во-первых, как нам найти Димыча?

– Васёк! – рявкнул я.

– Спокойнее, Лёха. Димыч – парень с головой. Уж если его найдём – он точно отыщет нам Айну. И во-вторых…

Лубенчиков запнулся, не договорив фразы. Вместо колонны под его ладонями была пустота.

Никто ничего не успел заметить. Просто мы обнаружили себя на опушке леса. В каплях росы отражалось солнце. Кругом были кустарник и мокрая трава по пояс.

Ни Шаров, ни холма с каменной площадкой.

Васька офонарело моргнул. Глянул по сторонам и тихо выдавил:

– Зачем же так круто… Не хотели отвечать – могли бы просто намекнуть.

– Уже намекнули, – хмуро констатировал Бинк. И сверился с карманным навигатором:

– Хм-м… Для нас это даже лучше. Мы в пятидесяти километрах севернее исходной точки.

– Потрясающе! – восхитился доктор, – Уникальный случай!

– Нет времени на аплодисменты…

– Да, да! Мы должны прямо сейчас сесть за статью!

– Сесть всегда успеем. Но прямо щас – не выйдет. Илга, задай азимут…

Её палец прочертил линию на экранчике навигатора:

– Надо двигаться в этом направлении.

И «стрекозы» сорвались с места.

Где-то через пару часов, Бинк сделал неприятное открытие. На экране навигатора кроме нас появились ещё три точки.

– Они – быстрее. И массивнее… Вероятно флаеры.

– Может случайность?

Мы уставились на Китса.

– Нет, – качнул он головой, – Воздушных патрулей здесь не бывает. Правительство экономит.

Мы продожили путь.

И спустя короткое время не осталось сомнений.

Три точки охватывали нас полукольцом. И дистанция заметно сокращалась.

– Нас вычислили? – удивился Васька, – Но как? «Жучков»-то больше нет…

– Думаю, они заранее взяли под контроль всю округу, – вздохнул Бинк.

– Мы ведь прыгнули за пятьдесят километров!

– Значит, они взяли под контроль сто…

– Это возможно?

– Было б желание… – криво усмехнулся хоббит.

– Кажется, желание у них есть, – выдавил я, разглядывая точки на экране.

А Илга зачем-то проверила наш единственный бластер. Неужели думает отбиться?

Я предложил:

– Попробуем спрятаться?

Бинк зыркнул в ясное небо:

– Можно. Хотя шанс небольшой… В такую погоду отличный обзор со спутников. Разве что, бросить грависы. И чем-нибудь отбить запах…

– Запах? – округлил глаза Васька.

– А ты думаешь, у них было только два «жука»? Не удивлюсь, если целая туча рыскает по округе…

Васька настороженно осмотрелся. И без объяснений, двинулся куда-то вниз по склону.

– Ты чего, Васёк?

– Не мешайте, – тихо ступая, он склонялся и раздвигал траву. Пытливо вглядывался. И зачем-то принюхивался.

– Что это с ним? – удивился Китс.

– А-а… Не обращайте внимания, – махнул рукой Бинк, – С ним это иногда бывает…

Доктор сочувственно моргнул. И спохватился:

– Молодые люди, у меня есть предложение… Не знаю только – решитесь вы на него или…

– Плохо вы нас знаете.

– В двадцати километрах северо-западнее начинается Город Предтеч. Если мы успеем туда добраться…

– Город? – насупился Бинк, – Стоп… Это вы Гиблое Место – 4 имеете в виду? Или Гиблое Место – 5? Но, по моей карте, до любого из них – не меньше ста километров!

– Тут путаница в терминологии… Город Предтеч – понятие растяжимое. Мы унаследовали его ещё от первопоселенцев…

– Доктор, об истории позже!

– Конечно, конечно… Существует зона аномальных физических эффектов. Большая часть зданий и артефактов сосредоточена в её центре. Это и есть город в узком смысле. Но на самом деле аномальная зона куда обширнее…

– И что это нам даст? – быстро уточнил я.

– Из-за сильных искажений Города Предтеч невозможно контролировать со спутников. Даже гравилокаторы там не работают… Внутри зоны происходят странные вещи.

– Знаем, читали, – усмехнулся Бинк, – Чем совершеннее электроника, тем вероятнее она приходит в негодность. Например, навигационная система флаеров…

– Не только электроника, – качнул головой Китс, – И люди… Иногда не выдерживают.

– В любом случае – нам это подходит! По местам! – скомандовал Бинк. И осёкся.

Лубенчикова не было.

– Васёк! – заорали мы.

– Да тут я… Тут, – донеслось из-за кустов. Через минуту возник и сам сияющий Лубенчиков. В руках он держал свой отстёгнутый капюшон:

– Вот! Достал!

Мы пригляделись. Капюшон был доверху наполнен тёмной массой неизвестного происхождения. Масса источала сильнейшие ароматы.

– Это что за гадость?

Китс принюхался и объявил:

– Свежий помёт гигантского землерыла…

– Свежайший! – кивнул Васька, – Я тут рядом его вычислил. Подкрался и…

– Да, повезло тебе, – согласился Бинк.

– Не переживай, – успокоил Лубенчиков, – Здесь на всех хватит!

– Да мы и не претендуем.

Васькина улыбка погасла:

– То есть… как? Мы ж решили?! Отбивать запахи! Это ж лучшее средство!

– Ни один хищник такого не выдержит, – авторитетно подтвердил Китс.

– А-а… Ну тогда будем его беречь, – хоббит полез в карман, извлёк маленький флакончик. Слегка надавил. Вокруг нас поплыл густой аромат хвои.

– Теперь всё! – сказал Бинк, – Можем ехать!

Лубенчиков заморгал:

– А как же…?

– Оставь себе. Будем использовать это в самом крайнем случае.

Васька матернулся. Бросил «трофей» на землю и занял место позади меня.

– Ты не погорячился? – спросил я уже на ходу.

– Чего-чего?

– Говорю, а вдруг пригодится?

Вместо ответа – удар по спине.

Солнце высоко стояло в небе. Видимость отличная. Только нам было уже все равно.

Не опасаясь быть обнаруженными, мы пёрли напрямик – через луга и болота. Проламывали кусты, утюжили камыши. Как по автостраде мчались над гладью реки. Не сбавляя скорости, прыгали через диких «коров» на водопое.

Мы выжимали из грависов всё, на что они были способны.

А где-то в запредельной вышине пели птички. В тихих заводях цвели кувшинки. И на берегах алмазно сверкали капельки росы.

Неведомый континент впервые радовал погодой.

Судорожно вцепившись в руль «стрекозы» я почти этого не замечал. Когда враг дышит в спину, трудно наслаждаться природой…

Мы вылетели на луг.

Бинк затормозил и теперь шёл вровень со мной. Так, чтобы мы могли разговаривать.

– Видишь холм? Доктор говорит – по ту сторону начинается Зона!

– А эти… далеко?

Словно в ответ, что-то вспыхнуло. Прямо перед над нами возникла дымящаяся воронка.

– Куцелопы! – заорал Бинк, резко дёргая руль.

Я успел обернуться и увидеть в небе крохотную точку.

– Жми, Лёха! Не сбавляй! – рявкнул хоббит, – Мы им нужны живые!

Я до отказа вдавил красную кнопку.

Следующие минуты слились в дикий водоворот.

Гравис подпрыгивал, как бешеный. За секунду я преодолел открытое место. И едва не врезался в дерево. Пару раз – чуть не перевернулся.

Всё мелькало. Я мчался сквозь рощу, как снаряд. Даже лобовое поле не спасало и низкие ветки хлестали по лицу.

Что-то шваркнуло впереди и огромный древесный ствол буквально взорвался облаком пыли и трухи. Мой гравис пронзил это облако. С хрустом пробил кусты.

Мы с Васькой отчаянно заорали.

Трудно быть безмятежным, когда на полном ходу летишь с шестиметрового обрыва.

– А-а-а!!!

Трах! Ба-бах!

Замечательное изобретение гравикомпенсаторы!

Если б не они…

Хряснулись мы хорошо. Но не смертельно. «Стрекоза», как мячик, попрыгнула несколько раз. И поползла дальше с черепашьей скоростью. Что-то в ней всё-таки сломалось…

Гравис Бинка удачно объехал обрыв и вырвался далеко вперёд. А потом круто развернулся.

– Что у вас? – крикнул хоббит.

– Не знаю! – я стучал кулаком по кнопке «газа». Безрезультатно.

Блестящая точка в небе уже выросла.

– Дьявол! – процедил Бинк, – Идёт на снижение… Хочет «глушаком» ударить!

Илга спрыгнула на траву. Достала из кобуры бластер.

– Это смешно, – вздохнул хоббит. Но затормозил гравис и тоже извлёк оружие – парализующий пистолет.

– Выставь максимальную мощность…

– Уже.

Она прицелилась.

– Только когда увидишь пилота! – сказал Бинк, – Иначе не пробить экран!

Нарастающий гул бьёт по ушам. Треугольный силуэт пикирует, будто сверхзвуковой ястреб.

Палец Илги едва заметно дрожит на «спуске». А лицо каменеет…

Нажать гашетку она не успела.

Флаер вдруг сбился с прямой. Несколько раз перекувыркнулся. Как раненую птицу его завертело в воздухе. Отчаянным рывком он попробовал набрать высоту… И ударился о землю метрах в ста от нас.

Грохот, взметнувшееся пламя…

– Минус один, – сказал Бинк и криво усмехнулся, – Добро пожаловать в Зону!

Глава 9

Короткий вынужденный привал.

Хоббит пытается тестировать мой гравис. А я вовсю таращусь по сторонам.

Зона… Звучит хреново. Даже зловеще.

Только вокруг – ничего угрожающего. Обычный пейзаж. Болотистый луг. Равнина с островками деревьев. Цепь холмов у горизонта. Нет и намёка на сверхъестественное!

И это Зона?

Если бы не догорающие останки флаера – я бы не поверил!

Бинку надоело возиться. Он открыл крышку на двигателе «стрекозы», вяло ковырнул внутри отвёрткой, ругнулся и в сердцах опять захлопнул.

– Гикнулась «таратайка»? – спросил Васька.

– Что-то с движком… Точнее понять не могу. Система автоконтроля накрылась. А разбирать всю машину – нет времени.

– Что, так и будем тащиться? Быстрее пешком дойдёшь…

– Возьмём вас на буксир.

Хоббит достал из багажника трос – какой-то уж очень тонкий, несерьёзный.

– А не лопнет? – забеспоился Васька.

– А ты не ёрзай! – хмыкнул Бинк.

Через пару минут мы продожили путь.

Опасения были напрасными. Думаю, трос из углепластовых мононитей вполне выдержал и гружёный «камаз». Не то что, наш гравис.

Одно плохо – двигались мы куда медленнее, чем до аварии.

К счастью, погони нет. Флаеры повернули назад.

– По воздуху они больше не сунутся, – рассуждал Бинк, – Вероятно, отправят гравикары…

– У нас хорошая фора, – успокоил Васька.

– Да, – нахмурился Бинк, – Если только не будет чего-то… чего-то необычного.

Минутой позже у нас «сдох» навигатор. А стрелка компаса прыгала и вертелась, словно припадочная.

– Белиберда какая-то… – сказал Лубенчиков. Трудно было выразиться яснее.

– Я же говорил… – вздохнул Китс.

А принцесса нервно закусила губу.

– Илга, ты чувствуешь направление? – обеспокоился я. Компас – мелочь, но если мы останемся без главного целеуказателя…

Она слабо кивнула:

– Да, я чувствую. Только всё… как сквозь дымку.

– Фигня, – хладнокровно подытожил хоббит, – Небо ясное. Идём по солнцу!

Мы достигли вершины холмистой гряды. И Бинк резко остановил «гравипоезд». Так, что по инерции я едва не врезался в обтекатель его «стрекозы».

– В чём дело? – буркнул Васька, наш замыкающий.

Никто не ответил.

Лубенчиков слез на траву. Шагнул ближе и застыл. Он тоже увидел.

Сверкающая синева почти до самого горизонта.

Озеро. Не обозначенное на карте.

Берег идёт вдаль, теряется в дымке… Это справа.

А слева… Кромка озера – почти рядом… Хорошо виден голубоватый срез. Нет, не берег… Поднимающаяся над сушей вертикальная стена!

– Мама дорогая… – шепчет Васька.

Хочется протереть глаза.

Но это не обман зрения… Действительно, вода! Сверху по синей глади бежит лёгкая рябь. Плещутся об утёс волны…

Словно кто-то провёл в гигантской котловине чёткую разделительную линию. По одну сторону – каменистая почва, кусты, трава… И нависающее крутым уступом озеро – по другую…

– Красиво, – сказал Васька, – Можно ехать и рассматривать рыбок…

– Угу. Симпатично, – хмыкнул Бинк, – Но… что-то мне не хочется… Давайте возьмём правее. Когда вода внизу, а не над тобой – чувствуешь себя как-то увереннее.

Осторожность – похвальная штука. Но даже гении ошибаются.

Бинк набрал хорошую скорость. Вниз по склону мы промчались с ветерком.

А едва попытались въехать на озёрную гладь, гравис Бинка ухнул в воду. Камнем пошёл на дно. Мы с Васькой едва успели спрыгнуть. «Флагман» потащил за собой и нашу «стрекозу».

Вода закипела от бултыхания всплывающего хоббита. Воздух задрожал от его проклятий.

Я подал Бинку руку и помог вылезти на сушу.

Остальные тоже выбрались благополучно. Лишь грависы остались в озере. Дно здесь круто шло вниз. Уже у берега – глубоко.

– Не могу понять, – затряс мокрой головой Бинк, – Ведь машина – в порядке!

– Не в порядке, а в озере, – уточнил Васька.

– Движок работает! Гравикомпенсаторы – тоже! Так какого…

– Китс, что это за озеро? – спросила Илга.

Тот неопределенно пожал плечами:

– Иногда его видят. В разных местах. Но обычно обходят стороной…

– Что ж ты молчал, умник?! – взорвался Бинк.

Доктор виновато вздохнул:

– Но мы ведь все равно рискуем… Почему бы заодно не провести интересный эксперимент?

– Ах ты, гад! Да я тебя щас утоплю – тоже в порядке эксперимента!

Волосатые ручищи потянулись к доктору. Но Илга закрыла собой Китса:

– Хватит… Лучше, думайте как извлечь грависы!

Мы склонились над поверхностью. Сквозь голубоватую толщу явственно просвечивали контуры машин.

– Дьявол…Тут же больше трёх метров! – скривился Бинк.

Васька поёжился:

– И вода холодная…

– У нас есть дыхательные маски? – спросила принцесса.

– Там на дне… – подтвердил хоббит, – В Васькином рюкзаке…

– Почему это в моём? – удивился Лубенчиков, – Я их туда не клал!

– Как не клал? – встрепенулся Бинк.

– Вот так!

Несколько минут длится перепалка. Галактические и русские выражения сплетаются в отборные многоэтажные фразы. Единственный полезный итог не слишком оптимистичен – вероятнее всего, пакет с масками мы забыли, когда впопыхах грузились на рыбацкое судно.

– Трумлю в задницу! – сердито бормочет волосатик, – Без масок нам их не вытащить! А без грависов мы полгода будем топать через этот сраный континент!

Илга нервно теребит свою каштановую прядь.

Я хмурюсь. Должен же быть выход!

Стоп!

– Бинк! Мотор ведь исправный?

– Угу. Хорошо я успел его заглушить… А то б они уже на середине озера были… – тут до него дошло, – Можно попробовать!

Я нырнул. Нащупал рулевую колонку грависа. Вдавил кнопку запуска двигателя. «Стрекоза» чуть дрогнула и медленно поползла вперёд. Я развернул руль и «гравипоезд» потянулся влево. Туда, где озеро обрывалось отвесной стеной.

Воздух – на исходе. Я торопливо дёрнулся к поверхности… Дьявольщина! Всплыть я не смог!

Будто закон Архимеда здесь, в пяти шагах от берега, уже не действовал! Или тело моё вдруг стало свинцовым.

Я отчаянно загребал руками, ногами… Трепыхался всего в метре от поверхности! Но преодолеть этот метр – было не под силу!

В глазах начало темнеть.

С последним проблеском сознания я бросился вслед за грависом. Свалился на сиденье и ударил по кнопке «газа».

Рядом мелькнула физиономия Лубенчикова. Наверное, он хотел помочь. И тоже оказался в западне!

Я схватил его за руку…

А дальше… Ничего не помню.

Удар. И будто горячая волна проходит через меня. В лёгкие врывается что-то удивительно сладкое, прямо-таки пьянящее…

Воздух!

Когда я открыл глаза и опять смог соображать – отвесная голубая стена была уже далеко… Сзади кричали.

Я сбавил скорость и развернулся. Заметил, что Лубенчикова со мной нет… Я похолодел.

Стоп! Вот же он хромает! Наверное, я потерял его по дороге.

Остальные трое бежали вниз по склону.

– Ты цел? – выкрикнул Бинк.

– Ага.

Я заглушил двигатель. Хоббит бесцеремонно махнул рукой:

– Слезай!

Уселся на моё место и запустил блиц-тест, проверяя системы.

Даже обидно. Моё самочувствие волновало его куда меньше.

Зато Илга не сводила с меня глаз. Её ресницы дрогнули, как крылья потревоженной бабочки:

– Я почти испугалась. За тебя…

А уж как я испугался… Только об этом лучше смолчу. Под её восхищённым взглядом не хочется признаваться в слабостях.

Она коснулась моей руки… Но тут прихромал Лубенчиков и испортил всё впечатление:

– Кто тебя учил так ездить, обормот? В московских маршрутках стажировался?

И этому человеку я спас жизнь?!

Едва Бинк закончил тестирование, мы продолжили путь. По каменистому дну огромной котловины. Высоченная голубая стена тянулась справа. Неуютное, муторное зрелище. Будто, стоп-кадр цунами. Всё время кажется, что многометровая толща воды сейчас обрушится, накатит неудержимым валом…

Увы, объехать котловину стороной мы не могли. И так движемся чуть быстрее пешехода. Тратить часы на длинный «крюк» – непозволительная роскошь.

Единственный, кто философски воспринимал ситуацию – доктор.

Китс то и дело расспрашивал нас с Васькой о впечатлениях в погружённом состоянии. Васька грубовато посоветовал ему испробовать всё на своей шкуре. Доктор ухватился за идею и попросил Бинка ехать ближе к озеру.

– Щас, – хмыкнул хоббит, – В ванной у себя экспериментируй!

– Водой из крана обливайся – если хочешь быть здоров! – мрачно продекламировал Лубенчиков.

Я глянул в сторону озера и поёжился. Хватит с меня процедур!

Тут Предтечи явно переборщили. Посягнуть на святое – на закон Архимеда!

Никому из нас, Зона уже не казалась безобидной. И веселенькое название «Гиблое Место» навевало иные ассоциации.

Через час, впереди замаячил край котловины. Бинк проехал влево, окидывая пейзаж намётанным взглядом. Скомандовал:

– Здесь!

Все спрыгнули. Пришлось опять поработать толкачами. Совместными усилиями «гравипоезд» вполз по крутому склону.

Опять равнина. И вроде никаких неожиданностей. Только справа, у горизонта, колеблется что-то неясное, будто мираж…

– Это и есть сам Город, – объяснил Китс, – Удивительный феномен. Можно ходить целыми днями и каждый раз открывать новое…

– А нам по фиг, – не оборачиваясь, прокомментировал Бинк, – Мы все равно туда заезжать не собираемся!

И я, и Васька горячо одобрили такой трезвый подход.

Ярких впечатлений уже было достаточно!

Компас и навигатор – по-прежнему не работают. Но и без них ориентиров хватает. Вот два холма, обозначенные на карте, за ними – болотце… Идём верно. Прямо на север.

Опять можно расслабиться. Рассказать парочку анекдотов, которых никто кроме нас с Васькой не понимает…

Тёмные люди живут в Галактике. Не знают, разницы между Терминатором и радиатором…

Ничего, мы готовы нести свет в массы! Даже Бинк – не такой уж пропащий… Если, конечно, очень постараться.

Дорога спокойная.

И всё же – что-то идёт не так…

Слегка поразмыслив, я понял, что.

Мы едем уже больше часа. Судя по карте, вокруг – дремучий лес. И Город Предтеч давно остался позади…

Кому верить – карте или глазам?

Хоть до посинения вглядывайся – фигушки! Никакого леса. Холмистая равнина. И мираж Города по-прежнему колышется справа…

Ой!

Да ведь он… стал ближе!!!

Я растерянно заморгал. Может, у меня глюки?

Бинк притормозил. И выругался. Я понял, что глюки у нас – общие.

Хоббит круто развернулся влево.

Какое-то время мы ехали в гнетущей тишине. Не помогло.

Город, маячивший у нас за спиной вырастал с каждой минутой! Чем дольше мы ехали, тем ближе он казался!

Бинк заглушил двигатель и хмуро выдавил:

– Может кто хочет сесть за руль? Мне нужен отдых…

– Нам всем нужен отдых, – буркнул Васька.

А Илга тронула доктора за плечо:

– Китс, что происходит?

– Я ведь говорил, это удивительное место, – радостно отозвался нищий с лицензией, – Перед нами яркое доказательство…

– Пожалуйста, доктор!

– Ладно не буду, – вздохнул он, – Всё очень просто. Как дважды два. Город нас не отпускает.

Мы молча уставились на Китса, переваривая информацию. Первым решился спросить Лубенчиков:

– Как вас понимать, доктор? Нам что… отсюда не выбраться?

– Разве я это сказал? Не торопитесь с выводами, мой друг.

– А были случаи? – осторожно поинтересовался Бинк.

– Ну… год назад с двумя мекланскими археологами. Неделю про них ничего не слыхали. А потом оба вернулись…

– Неделю? – округлил глаза Васька.

– Хотя сами они уверяли, что провели в Зоне больше трёх месяцев. Удивительные вещи творятся здесь со временем. Жаль, мы не захватили атомных хронометров. Бывают такие необычные аномалии…

– Доктор, а что с теми двумя?

– А что с ними станется? Ничего страшного…

Васька облегчённо расслабился. Китс добавил:

– Только продукты у них в Зоне кончились. Вот они и привыкли охотиться на мелких грызунов… И в Тиррахис доехали, а всё не могли остановиться – ни одного мусоросборника не пропускали. Ловили и ели. Вместе со шкурками…

Васька чуть побледнел:

– И где теперь, эти двое?

– Уже выписались. Вы знаете, у нас на Ретане очень хорошие психиатры!

– Верю на слово, – процедил Бинк.

– Китс, миленький! – взмолилась Илга, – Неужели нет никакого выхода? Мы очень, очень торопимся!

Доктор задумчиво потёр висок:

– Выход? Можно найти… Если поискать.

Бинк нетерпеливо кашлянул.

Китс окинул его внимательным взглядом:

– Вам ведь надо на север?

– Само собой, доктор!

– Тогда, вам туда…

Мы развернулись, прослеживая его указующий перст. И растерянно заморгали. Лубенчиков нервно хихикнул. Палец доктора указывал прямиком на Город Предтеч.

– Китс, а вы ничего не перепутали?

– Боитесь? – усмехнулся он.

– Опасаемся, – буркнул я, – И кстати, Город лежит к востоку от нас.

– В Зоне, направления – не самое главное…

– Да? А что же главнее?

Китс замолчал. Он смотрел перед собой. Там на востоке, сквозь дрожащее марево иногда проступали очертания домов и башен… Фантастические, нереальные – будто ожившие грёзы. Или кошмары… По сравнению с этим даже Тиррахис казался сборищем панельных многоэтажек.

Доктор устало потёр веки:

– Я не задавал вопросов. Всё это время. А вы не рассказывали… Я и сейчас не прошу говорить… Вы добрались на край Галактики и рискуете жизнью. Наверное, на то есть веская причина?

– Есть, – кивнула Илга.

– И вы делаете это не ради зла?

– Нет.

– Тогда… тогда всё в порядке.

– Да, всё замечательно, – нахмурился Васька, – Одного не пойму – на кой ляд нам тащиться в Город?

– Чтобы достичь своей цели, – улыбнулся Китс.

– А нельзя как-нибудь проще? И главное – безопаснее?

– Да вы не переживайте, молодые люди. Есть примета – тех, кто идёт без злых мыслей – Город не обидит.

– Эх вы… – вздохнул Васька, – Учёный человек, а в приметы верите…

– Злые мысли – понятие растяжимое, – скривился Бинк.

Грависы летят легко, ровно… Будто что-то придаёт мощности их движкам.

И с каждой минутой величественная панорама ярче проступает впереди. Сверкают купола, башни тянутся к облакам… Солнце мириадами осколков брызжет с зеркальных граней и ажурных переплетений.

– Красиво, – буркнул Лубенчиков, – И ни одного жителя? Прямо не верится…

– Выбирай любой дом – и живи, – с усмешкой обернулся Китс, – Если Город тебя примет…

– Спасибо за щедрость… А горячая вода здесь есть?

– Было б желание… В Городе многое можно найти.

– Чего ж вы сами не остались? Если здесь так хорошо?

Доктор не ответил.

Васька засмеялся:

– Даже Предтечи отсюда слиняли. Не выдержали. Значит, с самого начала что-то здесь было не так! Климат или радиация… Или химкомбинат по соседству.

– Химкомбината здесь нет, – сухо заметил Китс.

– А вдруг тут и не жил никто? – допустил я.

– Тоже гипотеза, – согласился Лубенчиков, – Вон, в нашем районе – отгрохали элитный дом! Восемнадцать этажей с евроотделкой! И что? Такие цены, что до сих пор половина квартир пустует!

– Ну ты сравнил. Это ж чуждый разум!

– Разум везде одинаков. А вот цены на квартиры!..

Докончить рассуждения Васька не успел. Наш гравис дёрнуло так, что мы едва не слетели на землю.

– Бинк, ты офонарел!

– Смотрите! – махнул он рукой.

И мы тоже увидели.

Столб белого, почти прозрачного пламени. Дыма нет. Жадно дрожащие бледные языки выглядят почти безопасными. Но там, где они скользят, не остаётся ничего, кроме выжженной земли.

– Полный ульфец! – ругается Бинк. Опять закладывает крутой вираж.

А столб пламени будто гонит нас, мчится по замысловатой траектории… И обдавая жаром, проходит всего в двух метрах. Следующий – мы проскакиваем через несколько секунд.

Горячая волна лизнула кожу. Но Бинк успел вывернуть руль.

Бледные языки растворяются. Летят мимо. Только дрожь в воздухе, только чёрные, убегающие вдаль следы…

– Что это было? – хрипло выдавил Васька.

– Белый Огонь, – спокойно пояснил доктор.

– Это всегда так? Или… только по случаю нашего приезда?

– Иногда. Но поверьте, это не так опасно.

– А что? Бывает и хуже? – дрогнул васькин голос.

– Соблюдайте элементарную осторожность. И всё будет хорошо.

– Ага. Мойте руки перед едой…

Словам Китса хотелось верить. Но яркие краски Города уже не радовали. Кто знает, что там – за этими зеркальными фасадами?

До крайних домов – совсем пустяк. Только вблизи понимаешь, какие они огромные…

Трава давно кончилась. Наши «стрекозы» несутся над идеально гладкими каменными плитами. Это удивительно – камень без единой пылинки. Блестит, тускло отражая небо… Там в вышине щебечут птицы. А здесь внизу – покой, безмолвие… Среди громадной площади, мы – как букашки на ладони великана. И чудится, что вторая ладонь замерла, невидимая, где-то над нами…

Бр-р-р…

Хочется заорать, выругаться. Пусть разнесётся на всю округу! Лишь бы взорвать эту звенящую, как струна, тишину…

– Город-сказка, город– мечта… – фальшиво затянул Васька.

– Понимаю вашу радость, – согласился Китс, – Не каждый день попадаешь в такое интересное место. Но сначала – правила поведения!

– Ага. Не пейте сырую водку. И уходя гасите всех!..

– Главное правило – без моего разрешения никуда не отлучаться. И ничего не трогать!

– А тут есть, что потрогать? – заинтересовался Васька.

– Вот характерный пример, – указал доктор. Из-под арки грибообразного здания взлетала череда радужно блестевших, «мыльных» пузырей. Кружилась и неспешно уходила в небо.

Когда мы поравнялись с аркой, поняли: каждый шар – больше метра в диаметре.

– Симпатично, – кивнул Лубенчиков, – И тоже нельзя трогать?

– Ну, если очень хотите…

Васька робко потянулся к ближайшему пузырю.

– Убить не убьёт, – добавил Китс, – Так, слегка контузит…

Бледнея, Лубенчиков торопливо отдёрнул руку. А Бинк прибавил ходу, подальше объезжая здание-гриб.

– Видите, всё не так уж и сложно, – мягко сказал доктор, – Элементарные правила поведения…

Глава 10

Мы ехали посреди широкой улицы. Вокруг – ни травинки, ни кустика… Только чёрный «хрусталь» и разноцветный камень. Справа и слева – вогнутые стены, пересечение плоскостей под невероятными углами. И ни одной двери. А окна – круглые, матово-непрозрачные – лишь на уровне третьего этажа.

– Не очень уютно это выглядит, – буркнул Васька, – Я бы предпочёл домик в деревне…

– Или хозяева Города сильно от нас отличались, – кивнул я, – Или сами они жили в другом месте.

– Ага, в землянках по соседству, – хмыкнул Лубенчиков.

– Но ведь и мы предпочитаем селиться не на заводах и фабриках, – сказал Китс, – Погодите, это лишь окраина. Дальше всё – иначе.

Минут через десять мы убедились, что он прав.

Стены громадных домов будто расступились, улица плавно перетекла в площадь. Мы въехали под хрустальную арку. Присмотрелись и разглядели, что это не хрусталь, а вода! Без всяких опор она уходила в высоту и опять падала в широкий канал.

Пахло цветами. По ту сторону канала их было множество, они прям-таки устилали землю! И над всем этим великолепием, вздымались к облакам деревья. Такие гигантские, что нам с Васькой пришлось откинуться назад, чтобы разглядеть их верхушки. Раньше я не видел ничего подобного! Сколько же тысяч лет потребовалось, чтоб их вырастить?!

Пели птицы. Над кустами кружили бабочки…

Мы миновали водяную арку. Грависы заскользили по фантастическому саду – удивительно ухоженному. А вернее, с точно подобранным оттенком «дикости»…

– Теперь ясно, доктор, почему вам нравится это место, – сказал Бинк.

– Красиво, – вздохнула Илга, – Как у нас дома…

А у меня вырвалось:

– Такое впечатление, что хозяева отошли совсем ненадолго!

– Вот вернутся и надают нам по шее… – поёжился Лубенчиков.

– Увы, – вздохнул Китс, – Хозяев я здесь не встречал… И к сожалению, не весь Город так хорошо сохранился…

Через полчаса мы опять оказались в урбанизированном ландшафте. Не таком прилизанном, как раньше. Кое-где по стенам домов змеились трещины. А сквозь расколотые дорожные плиты поднималась трава.

– Вот это уже что-то родное, – шепнул мне Васька, – Ещё бы пивной киоск вон там на углу… И…

Он вдруг осёкся и яростно затормошил моё плечо:

– Смотри, Лёха! Смотри!!!

Я повернул голову, но ничего особенного не заметил. Обыкновенные криволинейные дома. Провал, заросший кустарником…

– Ты видел?! Видел?!

– А что я должен видеть? – удивлённо обернулся к Лубенчикову.

– Там, в переулке!!!

– Ну?

– Закусочная, Лёха, закусочная! Та, что на Пушкинской – рядом с трамвайной остановкой! Бинк, тормози! Разворачивай! Оглох, волосатое отродье?!

– Ты спятил, голокожий?

– Сам ты спятил! – рявкнул Васька и попытался прыгнуть с грависа. К счастью, я был уже начеку.

– Лёха, ты не веришь?! Пойдём вместе!

– Осторожнее, молодые люди… – заговорил Китс.

– Не лезьте, доктор!

– Иллюзии бывают убедительными. Даже слишком.

– Фигня! Я ж своими глазами…

– Да-да… Но любоваться лучше издалека.

– Это почему? – злится Васька, – Вблизи это не так красиво выглядит?

– Красиво… Но те, кто туда идут – больше не возвращаются.

– То есть? – шмыгнул носом Лубенчиков, – Вообще не…?

– Вообще.

Васька заскрежетал зубами. Дёрнулся, так, что наш гравис подпрыгнул:

– И это вы называете интересным местом, доктор?! Да это – самая подлая «подстава» на свете! И Предтечи – ваши…! – я торопливо зажал ему рот ладонью. Вдруг, здесь и по-русски понимают?

– В молодости, мы все горячие, – тихо вздохнул Китс, – Но не надо обвинять хозяев, если вы без спросу шарите в их доме…

Улица упёрлась в развалины. Кругом – сплошной хаос опрокинутых стен, обрушившихся куполов.

– Грависы надо оставить, – приказал доктор, – Дальше – только пешком.

Странно. Интонации его изменились. Стали тверже. И даже осанка выпрямилась. Сейчас в нём – очень мало от «нищего с лицензией», которого пинали бандиты в Тиррахисе.

Мы окинули прощальным взглядом наших верных «стрекоз». И навьючились рюкзаками.

Доктор шёл впереди налегке. Иногда он застывал с поднятой рукой и вслушивался во что-то. Мы терпеливо ждали, не спорили. Васька тоже вёл себя тихо. Лишь как-то диковато озирался по сторонам. Мне стало его жаль.

– Васёк, глянь – закусочная!

– Где? – испуганно встрепенулся он.

– Проверка бдительности.

– Дурак ты, Лёха!

Ага, смотрит уже веселее!

Дорогу преградила длинная, широкая трещина. На дне её что-то ползло, светилось. Как поток раскалённой лавы. Хотя жара не было.

– Идём в обход! – сказал Китс.

– Тут же пустяк, – удивился Лубенчиков и подошёл ближе к краю, – Даже инвалид перескочит!

– Ну, если ты хочешь остаться инвалидом…

Ваську будто ветром сдуло от трещины.

С каждым шагом мы открывали для себя новое.

– Видите, паутинка? Как на солнце переливается… Просто, чудо! Нет, трогать не надо – оторвёт руку.

Ещё через пару метров:

– Фиолетый мох. Нигде, кроме Города не встречается. Запах – удивительный. И цветы так не пахнут… Чувствуете? Нет, подходить не стоит. Он плюётся кислотой.

Васька отшатывается и нервно хихикает.

– Тише– тише, молодой человек. Не наступите…

Лубенчиков замирает. А Китс указывает на грань каменной плиты, будто забрызганную чем-то серебристым:

– Мой любимый артефакт…

– Это что за дрянь? – хмурится Васька.

– Не ругайтесь, – Китс достаёт коробочку со шкалой, подносит ближе. Стрелка, как бешеная, прыгает к правому краю, – Видите? Жаль, прибор – кустарный…

– И что он показывает?

– Локальные нарушения связности континиума.

– То есть… – с умным видом бормочу я.

– Даже слабой флуктуации массы хватит для образования вихря в пространстве-времени.

– Доктор, мы – люди тёмные… – вздыхает Васька, – Если можно, как-то на пальцах…

– А чего непонятного? – хмыкает Бинк, – Любому, кто наступит на эту гадость – мало не покажется!

Все «феномены» мы обошли стороной. Ртутно-серебристые «лужицы» миновали без приключений. Перебрались через развалины и достигли подножия Башни Грёз.

Остановились.

– Давно я здесь не был, – тихо сказал Китс.

В окружности Башня – не больше десяти метров. А в высоту… По моему, она – выше облаков.

Но архитектурой нас теперь не удивишь.

Башня выглядит не очень новой. Её гладкая, будто из матового стекла поверхность – вся в тонкой сетке трещин.

Справа и слева от входа – прилепились клубки филетового «мха». От сильного аромата – мурашки по коже.

Доктор поднимает с земли камень. Швыряет в дверной проём и следит взглядом.

– Можно, – уверенно кивает. Один шаг и он – внутри.

Мы – за ним. Бр-р… Фиолетовые клубки вздрагивают, словно хотят дотянуться. Но мы уже по ту сторону!

Небольшая полукруглая комната. Тускло светятся стены. Впереди – стрельчатый силуэт. Дверь?

Васька двинулся прямиком туда.

– Нет, – сказал Китс, – Нам по лестнице.

– Все тысячу этажей? – округлил глаза Лубенчиков.

– Не преувеличивайте. Этажей здесь от силы пятьсот… Хотя, точной цифры не знает никто.

– Я и не хочу знать! Эта Сверхцивилизация не могла придумать лифта?!

– Думаю, раньше здесь был подъёмник. В любом случае, нам – на сотый… Если, конечно, нас пропустят.

Восхождение – древняя человеческая забава. Нам ещё повезло. Ступени не очень крутые. Лямки рюкзаков удобные. И всё таки, карабкаться с грузом – сомнительное удовольствие. Тем более, что перил здесь нет. Камешки из под ног срываются в лестничный проём и долго летят вниз…

Мы опять остановились на привал. Я уже сбился со счёта – кажется это шестидесятый этаж. Как две капли похожий на все предыдущие. Небольшая комната и четыре закрытые двери. Мы и не пытаемся их открывать. Китс запретил.

– Слушайте, а на фига мы всё это тащим? – смахивает пот Лубенчиков, – Продукты, палатки…

– Не говори глупостей, – кривится Бинк, – Мы взяли лишь самое необходимое…

– Протри мозги, волосатый! Нуль-портал выведет нас почти к Центральному Руднику? Ведь так, доктор? Одним махом – четыреста километров на север!

– Если в Башне ничего не изменилось.

– А что ей сделается… Илга, как там твоё сверх-чувство? Уже есть определённость? Наша цель близка?

– Пока не знаю.

Бинк морщится:

– В горах полно укромных мест. Тысячи квадратных километров… С чего ты взял, что она возле Центрального Рудника?

– Должна же быть справедливость на свете!

Китс махнул рукой:

– Сотый.

Мы замерли, переводя дух.

– Главное, не ошибиться с дверями, – почесал затылок доктор, – Иначе…

Что будет иначе, объяснять не стал. И так ясно… Ничего хорошего.

Надеюсь, он с этажом не ошибся?

Пока Китс раздумывал, мы опустились прямо на пол. Ноги гудели, в висках стучало…

Илга достала флягу с водой и передала мне. Я отхлебнул и пустил её дальше. У каждого из нас были стаканчики с активированной поверхностью. Но ждать, пока они наполнятся влагой из атмосферы, не хотелось.

Принцесса не выглядела усталой. Скорее задумчивой. Наверное, опять пытается почувствовать Айну…

Всё таки Илга – молодец! Рядом с ней и самому хочется быть сильным. Да, её рюкзак легче, но ведь она и сама меньше… И наотрез отказалась от моей помощи. Протопала с грузом все сто этажей – без причитаний, наравне с мужиками… Или даже лучше, чем некоторые!

Я покосился на Лубенчикова.

Рюкзак он не бросил. Держит себя в рамках. И вообще, умело скрывает недостатки своей натуры…

Наш моральный облик растёт не по дням, а по часам. Скоро перегоним джедаев и догоним покемонов!

Что бы не говорили, а хорошая девушка в коллективе мобилизует.

Такие усилия должны окупиться!

– По-моему, эта дверь, – наконец-то пробормотал доктор.

– Вы уверены? – нахмурился Бинк.

– Столько лет прошло… Я уже ни в чём не уверен.

– А особые знаки? Разве вы не делали отметки?

– Отметки? – усмехнулся Китс, – Можете выжечь надпись бластером – и через два дня следов не останется. Такое уж это место…

– И как нам быть? – спросил Васька.

– Ну… В конце-концов, опыт – критерий истины.

Мы с сомнением переглянулись. Больших учёных из нас точно не выйдет. Ставить опыты на себе – категорически не хотелось.

– Отойдите в сторонку, – попросил доктор. Глубоко вздохнул. И коснулся двери.

Ничего не произошло. Даже спустя минуту.

Бинк нервно почесал загривок. Илга прикусила губу. Но Китс был спокоен.

И дверь вдруг разошлась в стороны. Как мембрана.

Впереди – узкий, темноватый коридор. Всего через пару метров он круто изгибается. Кто знает, что там за поворотом?

Китс медленно идёт вперёд. Мы – за ним, в нескольких шагах.

Что-то блеснуло. Паутина! Толстенная «паутина» на низком потолке! И что-то с неё свисает – рядом с головой доктора!

– Осторожнее, Китс!

– Вижу, – в голосе его прорезалась уверенность, – А знаете, мы не ошиблись! Дверь – та самая…

Несколько мгновений он расматривает предмет, болтающийся рядом с его лицом. Да ведь это – обыкновенная гайка! И привязана она к длинной, узкой ленте.

– Вот вам и отметка, – говорит Бинк.

– Да. Но это – исключение. Которое подтверждает правило.

Китс идёт дальше. Мы нагибаемся под «паутиной» и обходим гайку стороной.

Развилка. Доктор сворачивает направо.

Ещё несколько «металлоизделий» с ленточками вяляются дальше по коридору. Васька хмыкает:

– А вы успели наследить, доктор. Благодаря вам – идём, как по проспекту…

– Я – не причём, – говорит Китс, не оборачиваясь, – Был тут один. Лет пятьдесят назад. Всё швырялся гайками. Думал, это верный способ… Вон, кстати, его ботинок… Всё что осталось…

С лёгкой внутренней дрожью, мы обходим злощастный предмет обуви. Весь в каких-то тёмных потёках, драный и бесформенный – словно побывавший в печке.

Ещё несколько шагов. Изгиб коридора. Мы щуримся от яркого света.

– Пришли, – облегчённо выдыхает Китс.

Просторный круглый зал без окон. Нет и намёка на лампы. Равномерно светятся стены, высокий голубоватый потолок… И даже колонны сияют изнутри нерезким молочным оттенком…

Требуется время, чтобы глаза привыкли. Лишь тогда различаешь подробности: геометрический узор на полу, несколько дверей в дальнем конце зала.

Конечно, всё это слишком огромное, чтобы втиснуться в узкую Башню. Но фокусы с пространством больше не кажутся мне чудом. Даже на нашей «тарелке» класса «эн» было нечто подобное… Ну их на фиг, эти «фокусы»! Поскорее бы отсюда выбраться!

Бинк тоже настроен трезво:

– Где портал, доктор?

– Там, – указывает Китс.

Мы идём быстрым шагом. И в висках стучит – быстро, радостно… Будто и сердце торопится…

Но Китс замедляет поступь. Я присматриваюсь и понимаю. Едва различимые издалека, блёстят на полу серебряные капельки. Не такие отчётливые, как при дневном свете… Если не знать, можно подумать, они – тоже часть орнамента…

Они тянутся вправо и влево. Весь центр зала покрыт этой серебристой гадостью!

Мы поворачиваем в обход. Но успеваем сделать лишь пару шагов.

– Стоять! Руки за голову! – рявкнуло впереди. И две фигуры отделяются от колонн. С оружием наизготовку.

– Это что, опять иллюзия? – бормочет Васька.

– И не надейся, – хрипло выговаривает Бинк.

Глава 11

Мы застыли, разглядывая фигуры. Чего угодно ждали, только не этого. Обидно до слёз – пройти все ловушки Города и нарваться на банальную засаду…

Кто они? Люди или хоббиты. Лиц не видно. Оба затянуты в чёрное, облегающее… По-моему, бронекостюмы с мускульным усилением. Над шлемами едва заметный радужный ореол – включено силовое поле.

– Тут какая-то ошибка… – мягко сказал Бинк, – Мы – обычные туристы. У нас есть разрешение… Могу показать.

– Ага, – злой смешок в ответ, – Обычные… Только очень шустрые. А мы шустрее! Руки за голову!

Стволы направлены нам в лицо.

Что остаётся? Подчиняться…

– На колени!

Васька шепчет проклятья. Разве есть у нас выбор? Медленно опускаемся на пол…

– Вот и чудно, – говорит тип в бронекостюме, – Слишком долго вы бегали… Теперь отдохнёте.

Краем глаза улавливаю движение.

В следующий миг – вспышка, хлопок!

Я падаю ничком. И вижу, что Илга успела оказаться в десяти шагах слева. Опять стреляет из-за колонны. Один «чёрный» застыл на полу. Ранен или контужен – броню так легко не пробить. Второй – отвечает из укрытия. У него – «глушак». Мы нужны живые!

Вспышка!

«Черный» затаился.

Пора!

Бежим, пригибаясь. Успеть добраться до колоннады, опоясывающей зал…

Ещё хлопок. Тишина.

И холодея, я вижу, как Илга медленно оседает на пол. Бластер вывалился из тонкой руки. Глухо ударился о камень…

– Так то, лучше, – донеслось сзади. Ещё двое «чёрных» держат нас на прицеле. Они зашли с тыла. Мы – в кольце.

– Стойте тихо… И всё будет хорошо.

– Да уж, лучше некуда, – бормочет Васька.

А я всматриваюсь в лицо Илги. Сердце бешено стучит… Она жива. Она должна быть жива! Ведь им незачем её убивать!

– Рисковая девочка… – один из них склоняется над телом.

– Не трогай её, урод!

– Да всё в порядке… юнга, – и он вдруг поднимает щиток шлема, – Ну, здравствуй…

Я цепенею. Вот почему голос показался знакомым…

Он кивает Бинку:

– Привет, Осьминог. Не думал, что так скоро увидимся?

Лицо хоббита – как безжизненная маска:

– Привет, Фотон…

А у меня во рту опять вкус «смазки для гипердвижка»…

Фарх-Фотон, Фарх-Простачок широко улыбается:

– Галактика – слишком тесная… Да, Бинк?

– Тесная…

– А чего ж так мрачно? Друзья опять встретились – разве это плохо?

– Ага. Встретились… На узкой тропинке.

– Сам виноват. Великим конспиратором заделался. Какие-то тайны от старых друзей…

– А ты? Кто ты?

– Я – Фарх. Однажды я спас твою шкуру. Если помнишь… Космофлот, крейсер «Отважный»…

– Помню. Только теперь я не уверен…

– В чём?

– Что это был ты…

Фарх смеётся:

– Снять штаны и предъявить отметины? Ладно, интересное – на потом… А сейчас скажи, где кристалл?

– Какой? – недоумевает Бинк.

– Дружище… Я знаю тебя, как облупленного – давай сэкономим время и нервы.

– Но у меня нет кристалла…

– Брось, – Фотон твердо качнул головой, – Лучше иметь дело со мной… Чем с другими.

– Кто? Мекланцы?

– Какая разница. Это очень серьёзные люди… Бинк, ты ввязался в неприятную историю. Но я помогу тебе. А ты – мне.

– Спасибо, – скривился хоббит, – Ты уже помог.

Словно тень пробегает по круглому лицу Фарха:

– Надо было рассказать – ещё, там в «ТИХОМ ПРИЮТЕ»… Ты не оставил мне выбора.

– Я тебя недооценил, – кивает хоббит.

Фарх щурится. В его голосе – лёгкая бравада:

– С самого начала я был на шаг впереди. Эти придурки гнали за тобой флаеры. А я знал, куда ты пойдёшь. Умный ход, но я смог его просчитать… Из нас получилась бы отличная команда, Осьминог.

– Да. Только играем мы в разные игры…

Оба замирают, уставившись друг на друга. Будто разговор продолжается без слов. Тишина кажется плотной, ощутимо упругой… Секунды тянутся, как резиновые.

Один из «чёрных» нетерпеливо кашляет. А Китс вдруг нарушает молчание:

– Но как вам удалось узнать про Портал?

Фарх щёлкает пальцами:

– Покажись, детка.

Из-за колонны возникает новый сюрприз. Худенькая, конопатая девчушка лет тринадцати в поношенном комбинезоне. Она кивает доктору:

– Здравствуйте… – голос у неё смущённый.

– Ринна… Ты сумела найти Портал?

– Отец меня научил.

– И эти люди тебя заставили…?

– Нет. Я сама.

Фарх кивает:

– Девочка честно заработала тысячу мексов. Вернёмся на Рудник – получит ещё столько же.

Китс непонимающе трясёт головой:

– Ринна… Ты знаешь слишком мало. Здесь опасно… Этим нельзя зарабатывать! Разве отец тебе не говорил?

– Отец умер. В прошлом году, – сухо отвечает она.

– Не пудрите ребёнку мозги, – улыбается Фарх, – Деньги есть деньги. Каждый крутится, как умеет.

– Деньги – самое главное? Да, Фотон? – спрашивает Бинк.

– А разве ты думаешь иначе? Разве ввязался во всё это не ради круглой суммы?

– В молодости ты был другим…

– Все мы были другими, – вздыхает Фарх, – Каждый день нам гнали «пургу» про Империю, про великие идеалы… И что? Где они теперь, эти «идеалы»? Лопнули, как пузыри… Может это и к лучшему, а Бинк? Когда нет вранья, когда всё просто и ясно…

– Да. Просто и ясно, – выдавил хоббит, – Значит, тебе нужен кристалл?

– Само собой, дружище!

– Хорошо. Я отдам.

– Давно бы так! – радостно оживляется Фарх, – Слушай, третья часть денег – твоя!..

– Спасибо. Оставь себе, – Бинк достаёт из кармана пластиковый цилиндр. Кладёт на пол и отступает, – Возьми, Фотон…

Фарх торопливо шагает вперёд. Хоббит отводит взгляд. И я вдруг понимаю…

Широкое серебристое «пятно» пролегло между ними.

Фотон не видит? Или не знает?

Его ботинок опускается вниз. Мягко, почти без звука. Но пол вздрагивает, как живой. Странная рябь бежит по воздуху. Фарх удивлённо смотрит под ноги. Пытается сделать ещё шаг. И не может. Ботинки проваливаются, вязнут, как в болоте…

Горячий ветер летит по залу.

Хоббит неподвижен. Он стоит у самого края, прямо над «трясиной». Фотон испуганно вскрикивает. Их взгляды встречаются. Только на миг.

Вспышка, гром…

Ударная волна отшвыривает меня назад.

Когда поднимаюсь – Фотона уже нет. В горячем мареве колеблются стены, потолок… Нестерпимо сияет бездна в центре зала. В обход неё, «чёрные» бегут к дальним дверям. Там, за одной из них – Портал…

Контуженный не остаёт. Все трое исчезают в тёмном отверстии…

Шквал стихает. И тишину перекрывает отчаянный вопль.

– Не та дверь, – констатирует Китс.

Жёлтая мембрана прохода беззвучно смыкается…

Какое-то время мы сидели молча. Потом Васька спросил:

– Их было только четверо?

– Пятеро, – уточнил доктор и кивнул на Ринну, – Вместе с ней. Больше Портал не пускает…

Девочка сидит у колонны. Тихая и неподвижная. Кажется, она до сих пор в шоке.

Но в зале всё уже спокойно. В центре – опять тусклая серебряная россыпь. И никаких других отметин.

– Бинк, а что за кристалл? – спросил Лубенчиков.

– Откуда я знаю… – буркнул хоббит, глядя куда-то в пространство. Левая его штанина тлела, но он словно не замечал.

Васька плеснул на него водой из фляги.

– Ты чего? – дернулся Бинк.

– Ничего. Охладиться не помешает…

Хоббит молча отнял флягу. Сделал большой глоток.

– Слушай, а там, что? – Лубенчиков указал на пластиковый цилиндр. Тот самый. Фотон не успел дотянуться.

– Энергоэлемент к «глушаку»…

Они ещё о чём-то говорили, но я уже не слышал. Я склонился над Илгой. Её лицо розовело.

Я попробовал нащупать её пульс. Не смог. Решил потренироваться на себе. Долго мял запястье… Кажется, у меня пульс был.

– Что ты делаешь? – донёсся слабый голос.

Я застыл с глупой улыбкой:

– Как ты себя чувствуешь, милая?

– Отлично… Как будто в меня попали из «глушака»…

– Удивительно верное сравнение, – кивнул Бинк. И закатал Илге рукав. Вколол ей красноватой жидкости из маленького одноразового инъектора.

– Это что?

– Поможет ей быстрее прийти в себя.

Илга попыталась встать.

– И не думай! – строго сказал Бинк, – Тебе сейчас нужен покой.

– А если они… отправят сюда вторую группу?

– Это врядли, – Китс обернулся к девчушке, – Ринна, как давно вы прошли через Портал?

– Пару часов назад.

– Ну вот… Ещё целые сутки никто оттуда не сможет войти.

Доктор смерил взглядом понурую фигуру в линялом комбинезоне:

– Ну и глупая же ты, девчонка… С такими познаниями – осмелилась сунуться в Город.

– А что мне, всю жизнь торчать в этом сраном Руднике? – огрызнулась она.

– Да ладно, – вмешался Васька, – Не ругайте её сильно… Это даже здорово, что она тёмная и невежественная! Была б она опытная – фиг бы мы избавились от этого Фарха!

Бинк кисло усмехнулся. И промолчал.

Эх, Фотон… Я-то лишь пару часов с ним общался. А каково Бинку… Он – то полжизни считал его другом.

– Кстати, а куда этот… Фарх провалился? – душевная чуткость – явно не васькина добродетель.

– Трудно сказать, – пожал плечами Китс, – Может, за сотни световых лет… А может – вообще в параллельную Вселенную.

Торопиться некуда. Поэтому мы решили пообедать.

У Лубенчикова проснулся зверский аппетит. Худенькая Ринна вполне могла с ним конкурировать. Бинк и Китс ели мало. Илга только пила воду.

– Что будем делать дальше? – спросил Васька, прожёвывая изрядный кусок мяса.

– На Рудник лучше не соваться, – вздохнул Бинк, – Ещё повезло, что Фарх рискнул явиться в Город. А не караулил нас за Порталом. Но если он успел сообщить остальным…

– А мне кажется – он держал всё в тайне. От своих же, – возразил Лубенчиков, – Жадность его погубила.

– Ринна, ты больше никому не рассказывала о Портале? – спросил Китс.

– Никому.

– Все равно – слишком опасно, – покачал головой Бинк, – У нас на «хвосте» – не бандиты. Фарх – лишь один из наёмников… А во главе операции – профи.

– Выходит, мы заперты в Городе? – нахмурился я.

– Надо переждать…

– Ага. Сидеть здесь, пока они не пришлют ещё одну группу?

– Мы не можем ждать, – вмешалась Илга, – Осталось меньше трёх недель до Большого заседания…

– Я помню, – скривился Бинк, – Только совать голову в пекло – не лучший выход… Кстати, а где кристалл?

– О чём ты? – удивилась принцесса.

Бинк почесал затылок:

– Странно… Фотон так хотел эту штуковину.

– Нет у меня никакого кристалла.

– Должно быть, это важная вещь…

– Без базара! – махнул пальцем Лубенчиков, – Тут крутые деньги маячат. За всякую фигню их платить не станут.

– Да, – кивнул хоббит, – Значит, кроме Айны нам придётся искать и этот чёртов кристал…

Увы, хорошее – не бесконечно. Обед тоже подошёл к финалу. И в качестве финального аккорда, Васька предложил нам бутылку ретанской наливки:

– Грамм по пятьдесят. Лечебная доза.

Бинк строго насупился. А я понял, что зря недооценивал Ваську. В Лубенчикове явно дремали конспиративные таланты. Это ж надо! Успеть купить, да ещё и сунуть в рюкзак – так, чтоб бдительный хоббит ничего не заметил!

– Хорошо, – кивнул наш капитан, – Только по пятьдесят!

Алкоголь – яд. Это – святая истина. Особенную опасность представляет пиво. Уж я-то знаю! В количестве свыше девяти литров оно наносит колоссальный ущерб организму.

К счастью, в тёмной бутылке – всего лишь крепкая наливка. С горьковатым привкусом местных трав. Мы пили её из крохотных стаканчиков. Как лекарство. В конце-концов, валерьянку тоже делают на спирту…

Нам с избытком хватало переживаний. Чуток расслабиться – не повредит.

Конечно, прекрасной части коллектива – не наливали. Одна – травмирована, другая – ещё ребёнок. А главное, у всех женщин и так стальные нервы.

Куда нам до них. Мужчины – существа сильные. Но жутко впечатлительные. Вон Васька до сих пор не успокоится. Рассказывает, как хотел броситься в погоню за «чёрными».

– Я б их, уродов!.. Им ещё повезло, что они в ту дыру заскочили! У меня б легко не отделались!

Бинк возражать не стал. Только бутылку отобрал и сунул к себе рюкзак.

Иногда расслабление способствует прояснению в мозгах.

– Нам надо выбраться из Города. Так? – озвучил Бинк.

– Точно, – согласились мы.

– А через Портал соваться опасно!

– Опасно…

– Значит, надо как-то иначе выбраться из Города!

– Гениальная мысль. А как?

Хоббит замолчал. Мозги у него – ясные. Но не до такой степени.

– Я могу помочь! – вдруг вмешался тонкий голосок.

Мы изумлённо обернулись. Ринна не шутила:

– Я знаю другой выход!

Бинк язвительно расплылся:

– Ну, ты, специалистка… Фотону ты уже помогла. Спасибо, мы как-нибудь сами…

– Дело ваше, – пожала она худенькими плечами, – Только я, и правда, знаю… Мне отец говорил – есть другой Портал.

Мы недоверчиво переглянулись.

– Ты сумеешь показать, где?

– Сумею. Если вы заплатите мне тысячу мексов!

Бинк посмотрел на Китса:

– Ей можно верить?

Доктор неопределённо кашлянул:

– Вообще-то… Её отец не раз бывал в Городе. И знал немало…

– Больше, чем ты?

– Он не любил об этом рассказывать.

– А мне рассказал! – упрямо заметила Ринна.

Мы опять уставились на девчонку. Бинк встал и отряхнул штаны:

– Ладно. Веди…

– Сначала – тысячу мексов!

– Крошка, нельзя так сильно любить деньги… Ты ж видела – добром это не кончается!

– Не учите меня жить!

Бинк тяжело вздохнул:

– Кредитные карточки принимаешь?

– Я похожа на дуру?

– Нет. На сопливую и наглую девчонку…

– Ах так? Две тысячи мексов!

– Кто-нибудь, дайте ей воды. Ребёнку – плохо…

– Три тысячи!!!

– Знаешь, мы передумали. Нам здесь нравится! Всегда мечтал жить в тихом, благоустроенном городе!

– Ну и пожалуйста… – отвернулась она.

– Бедная девочка, – сокрушённо вздохнул Васька, – Душевная чёрствость и жадность в таком юном возрасте!

Лубенчиков перехватил мой взгляд. Торопливо добавил:

– Нет, я, конечно – тоже не ангел…

Бинк почесал загривок. Что-то буркнул под нос. Сел напротив Ринны и деловито уточнил:

– Куда ведёт второй Портал?

– В Северную Гавань!

– Ух, ты… – хоббит даже присвистнул, – На другом конце материка!

Он отвёл нас Васькой в сторону и горячо зашептал:

– В Северной Гавани – космопорт местного сообщения. Только для ретанских «грузовиков». И практически – без таможенного и пограничного контроля!

– Ну и что?

– Это идеальный способ слинять с планеты!

– Чёй-то я не понял, Бинк… А как же наш корабль? – насупился Васька.

Хоббит развёл руками:

– Увы… «Цветок Зари» придётся оставить…

– Ты офонарел?! – дёрнулся Лубенчиков.

– Тише… Сам напряги мозги. Там нас ждут в первую очередь! Даже пробраться на корабль – нереально. А уж взлететь…

– А если рискнуть? Бинк, там ведь один гипердвижок стоит четыреста тысяч!

– Деньги – это главное, да, Васёк?

– Ну вот, опять завёл шарманку… Конечно, деньги – не главное. Но без них – хреново!

– Если б мы рисковали только собой… А корабль… Стоянка оплачена на месяц вперёд. Если всё уляжется – вернёмся за ним на Ретан.

– Стоп-стоп, – вмешался я, – Вы кое-что забыли… Сначала мы должны найти Айну.

Бинк качнул головой:

– Я не забыл… Просто рассчитываю на шаг вперёд.

– А что толку считать? – вздохнул Васька, – Где она, эта Айна? За сто километров? Или за тысячу?

Мы обернулись. Единственный человек мог дать нам ответ.

Илга сидела, прислонившись к колонне. Смотрела куда-то перед собой. Удивительно тихая и отрешённая.

Бинк коснулся её плеча:

– Всё в порядке?

– Да.

– Боли, головокружение?

– Нет. Всё хорошо.

– Илга… Нам важно кое-что уточнить…

Она вздрогнула. И прикусила губу:

– Я понимаю. Только бесполезно.

– Извини. Отдыхай, набирайся сил…

Она глянула на него – как-то странно. И рассмеялась – хриплым, чужим смехом:

– Спасибо. Всё и так отлично. Великолепно!

Легко вскочила на ноги. Прыгнула и перекувырнулась «колесом». Хлопнула в ладоши:

– Оп! Видите, как я могу! А хотите – пройдусь на руках?!

Мы изумлённо таращились.

– Чего молчите? Я всё могу! Всё умею! Я – гордость своей планеты!

– Мы верим, Илгочка… – пробормотал хоббит.

– Ну и идите вы!.. – в глазах у неё блеснули слёзы. Она тяжело опустилась на пол. Закрыла лицо ладонями.

Я подошёл. Сел рядом и дотронулся до её руки.

– Оставьте… оставьте меня…

– Что случилось, Илга?

– Я всё провалила!

Васька и Бинк переглядываются непонимающе. Китс сочувственно вздыхает. О наших делах ему не известно. Конечно, он бы помог… Если бы знал, чем…

– Илга, объясни толком… – я чувствую, как вздрагивают её плечи. И на душе у меня муторно – как будто сам виноват.

Она отрывает ладони от лица. Всхлипывает:

– Нам не отыскать Айну… Не отыскать… Потому, что я ничего могу…

У Бинка расширяются глаза:

– Ты утратила свои способности?

Она шмыгает носом и кивает.

– Вот так история… – сказал Васька и задумчиво погладил бритую макушку.

– Возможно, последствия контузии, – предположил Бинк, – Когда в упор стреляют из «глушака» – тут маму родную забудешь. Не то что, сверхспособности…

– Есть и другое, – вмешался Китс.

– Что?

– Мы ведь в Городе. А Город тоже влияет на людей. Очень по разному.

– Точно! – подтвердил Васька, – Мне например – всё время жрать хочется!

– …И интеллект упал до нуля, – сухо добавил я.

– Да ладно тебе! – обиделся он, – Мой интеллект – это постоянная величина! Золотая константа!

– Это правда, – кивнул Бинк, – Уж, в этом отношении ему ничего не грозит…

Лубенчиков пропустил фразу мимо ушей. И деловито поинтересовался:

– Китс, а нельзя как-то устранить влияние Города?

– Это сложный вопрос…

– Всегда можно найти выход, доктор! Вот, я – купил себе мобильник. С рук, по дешёвке… И всё нормально – только трезвонит, гад, круглые сутки! Какого-то Автандила спрашивают… Хотел отключить. И фигушки! Что-то там неисправное… А каждый раз вытаскивать батарейку – облом. Думаете, проблема? Да как два пальца…! Сунул его в кастрюлю, накрыл крышкой… Красота! Мир и покой!

Доктор хлопал глазами. Хотел что-то ответить, но не мог. Для общения с Лубенчиковым ему явно не хватало научной терминологии.

А Илга утерла слёзы и вдруг улыбнулась:

– Хочешь посадить меня в кастрюлю?

– Ну, зачем так буквально… – хмыкнул Васька, – Это ж я для примера… Ванна тоже подойдёт. Если сверху чем-нибудь накрыть… Э-э… Чем-нибудь металлическим…

– А давай лучше тебя – чем-нибудь металлическим, – предложил Бинк.

– Меня-то за что?

– За ценные советы.

– Доктор, неужели от этого вредного влияния никак не избавиться?!

Китс пожал плечами:

– Зря вы думаете, что от Города – только вред.

– Разве кому это пошло на пользу? – удивился Бинк.

– Ага, – вставил Васька, – Наверное, Фотону… Или тем уродам в «чёрном». И орали они так от большого «кайфа»!

Доктор вздохнул:

– Я общался с местными. Это не легенды… Ещё лет сто назад безнадёжно больные уходили в Город. И некоторые возвращались – абсолютно здоровые. Правда, официальная медицина до сих пор этого не признаёт…

Лубенчиков нахмурился:

– А у меня спина ломила. После морского купания. А сейчас прошло… И ещё кое-что… – он задумчиво потрогал штаны.

– Хватит! – злится Бинк, – Один излагает небылицы, другой… другой вообще, придурок!

– Не оскорбляй доктора! – возмущается Васька.

– Город может отнять, а может и дать… – тихо сказал Китс.

Ему нет дела до перепалки. Застыл – будто обдумывает что-то важное.

Взгляд Илги тоже меняется – опять вспыхивает прежним живым блеском. Она не сводит глаз с доктора:

– Китс… Вы считаете… Можно попросить у него помощи?

Я держу Илгу за руку. Чувствую, как нервно сжимаются её пальцы. Эх, Ваше Высочество. Ты метко стреляешь. Прыгаешь и бегаешь, как супервумен… Но внутри, ты – всё та же девочка… Открытая для любой надежды. Пусть и самой невероятной.

Блин, я ведь тоже хочу надеяться!

Только, ни фига не выходит…

Город и мы. Великан и букашки. Писк букашек – ничто для великана.

– Доктор… Вы знаете, как? – опять спрашивает Илга. И Китс наконец оборачивается. Будто очнувшись, говорит:

– Знаю. Только иногда его помощь дорого обходится.

Глава 12

В огромном зале – сумрачно. Единственный источник света – хрустальный шар. Он тускло мерцает в центре зала – холодным, неживым сиянием. Возвышаясь на три четверти диаметра, шар кажется вмороженнным в льдисто-голубоватый пол…

– Что-то мне здесь не нравится, – поёжился Васька.

– Да ну? – удивился Бинк, – А по-моему – очень мило…

– Смотря с чем сравнивать.

Бинк нахмурился и схватил Ваську за рукав. Процедил шёпотом:

– Тебя ж, дурак, предупреждали – о плохом не думай!

– Да я стараюсь, стараюсь!

– Вот и чудесно… Ну-ка, мигом вообрази, что нибудь хорошее!

– Сейчас… Однажды ясной лунной ночью, когда пели птички… и это самое… цвела сирень…

– Уже лучше, – кивнул хоббит.

– …Шёл я как-то через кладбище!

Бинк испуганно вздрагивает. И бормочет в ухо Лубенчикову:

– Это, по твоему – хорошее?

– Во всяком случае – там было веселее!

Хоббит начинает материться по-русски. В галактическом – ему не хватает выражений. Я пытаюсь урезонить обоих. И сам распаляюсь. В результате, вся наша психологическая подготовка идёт насмарку. Не люди, одержимые Высокой Целью, а банда малолетних правонарушителей.

– Перестаньте, – вздохнул Китс.

Мы притихли. Доктор укоризненно качнул головой:

– Я ведь говорил – главное безмятежность! Иначе вас не поймут. Или так поймут… что мало не покажется!

– Спасибо что напомнил, – скривился Васька, – Уж теперь у меня на душе точно легко!

Илга кусает губы, но молчит. Она тоже пытается быть спокойной. Хотя наша кампания кого хочешь выведёт из себя.

Тут мы не виноваты. Нервы-то у нас не железные. И мозги не резиновые… Да, мы – не супермены и не герои… Самое большое моё желание сейчас – полежать на зелёной травке, уставившись в облака. Вообще ни о чём не думать… Не видеть этого гадского хрустального шара!

Только без нас Илга не справится. Впятером мы пришли в Город. Значит и помощи надо просить впятером. Такой вот, дурацкий здесь ритуал…

– Раз-два, собрались ребята! – тренерским тоном командует доктор, – Глубокий вдох… выдох… Чувствуете, как приятная волна бежит по вашему телу?

– Ага, чувствую… – бормочет Васька, – Кажется, мне надо в туалет!

Опять перерыв. Лубенчиков бежит к выходу. Ринна, маячившая в дверях, торопливо отступает.

Конечно, это некрасиво выглядит.

Ватерклозетов в Башне нет. Мы поднялись ещё на десять этажей, но так и не увидели ни одной знакомой дверцы… Предтечи не озаботились. Понятное, дело – сверхсущества. Но мы-то – обычные гуманоиды. И если задержимся здесь ещё на пару дней, аромат на лестнице скоро будет как в образцовом городском подъезде…

Через несколько минут, Васька возвращается.

– Ну, теперь ты готов?

– Само собой!

Мы опять идём к Хрустальному Шару. Артефакт мерцает, как… Я пытаюсь найти безобидное сравнение. Кроме неисправной газоразрядной лампы ничего подходящего в голову не лезет.

Не такой уж он и страшный… И не очень большой – диаметром в два человеческих роста.

Мы становимся вокруг.

– Здравствуй. Мы пришли с миром, – говорит Илга и осторожно тянется к Шару. Мерцание становится ярче.

Васька, не раздумывая, кладёт ладони на хрустальную поверхность. Мы с Бинком и Китсом следуем его примеру.

Шар – прохладный. А больше – никаких особых ощущений.

Та-ак… Мысли должны быть светлые… И безмятежные…

Сейчас мы вроде «усилителей». А Илга – «генератор». Если мы постараемся, её Зов дойдёт до… Неизвестно как это называть… В общем, Город может нас услышать. Если, конечно, захочет…

Чуждый разум… Кто его поймёт?

Перед глазами опять всплывает Фотон и слепящая бездна под его ногами… Бр-р… Не думать о плохом! Не думать!

Так! У нас великая, благородная цель! Мы должны спасти Айну! Айна – Наследница престола… Кстати, симпатичная девчонка. На борту «Цветка Зари» мы успели просмотреть кучу видеозаписей… И все равно, Илга мне нравится больше!

Яркая картинка вспыхивает в мозгу. Илга принимает душ… Тёплая вода струится по её гладкой коже…

Стоп!

Я вздрагиваю. Там, в хрустальной глубине Шара проступают знакомые очертания…. Стройное женское тело.

Ой! Я торопливо закрываю глаза. Отгоняю наваждение…

У нас великая цель! Мы должны спасти Айну! Спасти Империю!

Минута… Другая… Время тянется, словно жидкая смола. И ничего не происходит.

Илга отдёрнула руки. Мы – тоже.

– Что-то не ладится? – спросил я.

Она отступила, села на пол и тихо выговорила:

– Иногда мне кажется, что я ошиблась…

– В чем?

– В вас… Так ничего и не поняли. И ничему не научились… Большие дети с маленькими мозгами!

– Ты что, их меряла? – возмутился Васька.

– Да? А о чём ты думал? О машине «мерседес» шестисотой модели!

– Правильно… – пожал плечами Васька, – Белый «мерседес» – разве это не светлое и хорошее?

– У трумлей – мозгов больше!

– Илгочка, – мягко сказал я, – Ты не совсем права…

– Да ну? – поморщилась она, – А ты о чём думал?

Я покраснел:

– Ну… о благе Империи.

Она язвительно рассмеялась.

Бинк кашлянул:

– Детка, если ты толком объяснишь… Мы исправимся. И сделаем вторую попытку.

– Садитесь, – кивнула она, указывая на пол.

Мы разместились тесным кружком.

– Знаете, ради чего мы здесь?

Бинк покосился на Китса. Впрочем, сейчас не до конспирации.

– Мы должны отыскать Наследницу Айну. И вывезти её с планеты.

– А зачем?

– Чтоб успеть к сенатскому заседанию. И поломать Регентам всю «малину»…

Илга улыбнулась:

– Деревья различаете. А горизонта – не видите.

Васька ошалело завертел головой. Но так и не смог ни фига обнаружить. Даже пенька трухлявого.

– Илгочка, а нельзя выражаться яснее?

– Это давняя история… Люди жили на обычной планете. У них не было знаний, унаследованных от Предтеч. Не было супероружия. Только год за годом их корабли шли сквозь пространство. И однажды, то, что началось с затерянной в космосе планеты, превратилось в самую великую державу Галактики…

– Ты говоришь об Империи? – понимающе кивнул Бинк.

– Да. В Галактике и раньше были могучие государства. И сейчас есть. Оружием и деньгами сильные подчиняли слабых…

– Ну и что? – вздохнул Китс, – Таковы законы истории. Империя потому и при смерти, что пыталась жить вопреки законам.

На илгиных губах – усмешка.

– Да, вопреки… Слабые стали сильными. Бедные создали великое и справедливое государство. А знаете почему? Потому, что не верили в эти подлые законы! А ещё, у них была мечта – то ради чего, стоило жить… У вас она есть, Китс?

Доктор молчит. Смотрит куда-то в пол.

Илга окинула нас пристальным взглядом:

– Не думайте о Регентах и сенатском заседании… Думайте о Вашей мечте…

– А о деньгах мечтать можно? – робко поинтересовался Лубенчиков.

– А зачем тебе деньги?

– Без них плохо.

– Пускай. Но ведь они – не цель твоей жизни?

Васька задумался. И изрёк:

– Нет, они – средство.

– Значит, ты понял.

Мы переглянулись.

– Ну что ж, – сказал Китс, поднимаясь, – Вторая попытка?

Илга посмотрела через наши головы:

– Ты что-то хотела, Ринна?

И со стороны входа раздался робкий голос.

– Можно, я тоже… помогу?

Илга оглянулась на Китса.

– Ладно, – вздохнул он, – Меньше пяти – нельзя. А больше – вполне…

Тусклый свет. Равнодушное мерцание в хрустальной глубине. Прохлада под ладонями…

Ничего не меняется…

Я закрываю глаза. Мысли текут плавным потоком…

Деньги, роскошные авто… Это здорово. Клёво. Потрясно… Но разве за деньги купишь друзей? И что хорошего в «мерседесе», если никто тебя не любит? И никто, кроме киллеров, по-настоящему не ждёт?

Можно сколько угодно себя обманывать. Гнаться за миражом. Мчаться за пустотой… Но средства – не заменят цель. Тугой кошелёк – это всего лишь тугой кошелёк…

Чего я хочу? Спасти Айну. Не только потому, что она – Наследница. Главное, она – хорошая девчонка и ей угрожает опасность…

Ещё – чтоб «миротворческие» станции не испепеляли планеты!

Учёные не должны просить милостыню на перекрестках. Бандиты пусть сидят в тюрьме. Офицеры Космофлота – не торгуют ворованными гипердвижками, а водят звездолёты!

Разве я хочу многого?

Ну и для себя… Найти Димыча. Отыскать Землю. И однажды вернуться домой. Вернуться с чистой совестью. Зная, что в Галактике – полный порядок… И пусть Илга будет со мной!

Странно. Под ладонями – тепло… Я открыл глаза.

Белое сияние идёт из глубины Шара.

Мрачной, огромной комнаты уже нет…

Приятный ветерок обдувает лицо. Над нами – ясное небо… Внизу – очертания Города. Кажется, мы на вершине Башни…

Илга стоит неподвижно. Её веки опущены. И вся её фигура будто светится мягким, живым светом… Ветер играет каштановыми прядями… Никогда ещё я не видел её такой прекрасной!

Даже дух захватывает!

Так хорошо и легко… Кажется, через Шар я чувствую её ладони…

В бепредельной вышине кружат над нами птицы…

И Лубенчиков насвистывает что-то оптимистическое. То ли арию Квазимодо, то ли «Марш артиллеристов»…

Я утратил ощущение времени. Минута прошла? Или час? Нежное покрывало сумрака опять опускается… Звуки тают. Краски бледнеют, растворяются…

Мы опять в тускло освещённом зале.

Илга вздохнула. Погладила Хрустальный Шар – будто прощаясь. И неторопливо двинулась прямо к выходу.

Я окликнул её. Она обернулась. На губах – улыбка. И облегчение, и грусть – в её глазах.

– У нас ведь получилось, да? – тихо спросил я.

– Да.

– И куда теперь? – уточнил Бинк.

– Из этой комнаты… Из Города.

– А дальше? На Центральный Рудник? Или в Северную Гавань?

– Мы должны сами выбрать путь.

– Это что, их совет? – разочарованно хмурится Бинк.

– Да.

– Очень мудро, – кивнул Васька, – Такие советы я и сам мог бы давать…

– Видишь, какой ты умный, – насмешливо щурится Илга.

– Ещё бы! – горделиво хмыкнул Лубенчиков.

– Они тоже в тебя верят.

Васька испуганно кашлянул:

– Серьёзно? – оглянулся на Шар, – Спасибо, конечно…

Почесал затылок:

– Одного не пойму – как мы отыщем Айну? Шестое чувство уже к тебе вернулось?

– Пока нет.

Бинк задумчиво оскалил клык:

– Я тут обмозговал… Может это и к лучшему?

– То есть? – удивился Лубенчиков.

– Может хорошо, что мы до сих пор не отыскали Наследницу?

– Тебе чё, Шар в голову ударил?

– Если б нашли – привели за собой и тех уродов. Понимаете… мы уже настолько примелькались, что лучше нам держаться от Айны подальше!

Доводы – резонные. Я глянул на Илгу:

– Бинк дело говорит. Сейчас мы – как маяк, для всех этих гадов!

– Пожалуй…

Тут меня озаряет:

– Слушайте, а ведь это можно использовать!

– Что? – недоумевает Васька.

– Пусть гонятся за нами. Пусть думают, что мы выведем их к Айне. Нам срочно надо покинуть планету!

– И оставить Наследницу здесь?

– Фиг с ним, с этим заседанием Сената. Корона – никуда не денется. Подумаешь, годик обождёт. Главное, чтобы Айна была жива!

– Если уведём их за собой – на Ретане опять будет тихо… – понял Лубенчиков, – Это может сработать!

– Космодром Северной Гавани, – сказал Бинк, – Чем скорей мы там будем – тем лучше!

Илга загадочно улыбнулась.

– Есть возражения? – спросил я.

– Нет. Просто Шар знал, что вы изберёте именно это…

Ринна опять пообещала вывести нас к Порталу.

– За три тысячи? – хмыкнул Бинк.

– Ну, что вы, – смущённо улыбнулась она, – Для хороших людей ничего не жалко… Пятьсот мексов!

Мы переглянулись. Ринна покраснела:

– Хорошо. Триста. Деньги очень нужны…

– Не могу отказать ребёнку, – вздохнул Бинк и достал из кармана пачку пластиковых купюр, – Двести. Больше не дам… Нам ещё платить космоходцам…

Она радостно расплылась:

– Мигом будете в Северной Гавани!

Далеко ходить не пришлось. Пять этажей вниз. Четыре двери.

– Сюда! – указала Ринна на крайнюю слева.

– Нет, – вдруг вмешалась Илга, – Не та дверь…

– Да ну, я же помню, – отмахнулась девчушка, – Мне отец говорил – та, что слева. Он сто раз здесь был… Вы что не верите? Смотрите!

Илга успела поймать Ринну за шиворот:

– Не так быстро… С тех пор, как твой отец был в Городе – здесь кое-что изменилось.

Принцесса взяла с пола камешек. Подбросила. Дверная мембрана жадно раскрылась и проглотила камень. С омерзительным чавкающим звуком.

Ринна побледнела:

– Как ты узнала?

– Мне тоже… кое-кто рассказал.

Илга кивнула на соседнюю дверь:

– Портал здесь.

– У, бли-ин, – Ринна обвела нас виноватым взглядом, – Станете назад деньги требовать?

Бинк усмехнулся:

– Да нет… Пользуйся нашей добротой.

А Китс укоризненно погладил её короткие волосы:

– Я ведь говорил, этим нельзя зарабатывать…

Дотошный Васька ещё несколько раз «пулял» в дверь камешками. Мембрана не реагировала. Лишь тогда он осмелился первым её коснуться. Дверь «расползлась», освобождая проход. Впереди светился молочный туман…

– И что, окажемся сразу в Гавани?

– Там недалеко. За пару часов можно дойти, – объяснила Ринна.

– Ну… – вздохнул Лубенчиков. И перекрестился.

– Всего вам доброго, – пожелал Китс.

– А вы чего? Не идёте? – удивился Васька.

– Доктор – прав, – сказал Бинк, – Мы сейчас – слишком опасные попутчики. Несколько дней ему лучше переждать…

– Да-а? – округлила глаза Ринна, – Тогда я тоже… никуда не спешу!

Китс улыбнулся:

– Не в этом дело… Я остаюсь в Городе. Насовсем.

Мы молча на него смотрели.

Он и правда изменился за эти два дня. Что-то иное было во взгляде… Даже кургузый пиджачок сидел на нём по-другому. С достоинством… И табличка «нищего с лицензией», болтавшаяся на его груди, казалась чьей-то неумной шуткой.

Лицензия, ха! Не нужны ему ваши лицензии!

Китс Меллоу, доктор физики и археологии… И пусть мэрия подавится своим бесплатным супом!

Ринна изумлённо шмыгнула носом. В голове у неё не укладывалось:

– Вы… вы это серьёзно? Вы правда, хотите здесь остаться?

Морщинки у его глаз собрались в добрую сеточку:

– Город меня принял.

– Займетесь исследованиями? – понимающе вздохнул Лубенчиков.

– У меня будет много времени.

Бинк почесал подбородок:

– А как же ваши деньги?

– Мне они ни к чему. Переведите… на этот адрес.

– Сделаем, – серьёзно кивнул хоббит, забирая бумажку с адресом, – Ну… Тогда прощайте!

– Ещё не всё. Вот… Возьмите.

На ладони доктора – тонкий матово-серый стержень, размером с половинку карандаша.

– Что это?

– Точно не знаю. Но Город не будет против…

– Да ну? – скривился Васька, – А наше мнение никого не интересует? Таскать с собой неизвестно что! У меня уже аллергия на загадки и артефакты!

Китс усмехнулся:

– Видите перемычка, здесь посредине? Если будет очень трудно… И совсем не останется выхода – тогда сломайте стержень. Но не раньше!

– У нас и так сплошные трудности! – буркнул Васька, – Никаких артефактов не напасёшься!

– Вы сами поймёте, когда наступит время.

– И если сломать – что произойдёт?

– Этого я не знаю, – честно признался доктор.

Бинк хмыкнул и сунул артефакт себе в карман.

Мы по очереди обнялись с Китсом.

– Берегите себя! – сказал я.

– Да, – согласился Васька, – Здесь, конечно, не Москва – но все равно осторожность не помешает!

Под его ревнивым взглядом Илга коснулась губами щеки доктора.

Мы шагнули к молочной-белой дымке. И прежде, чем звуки растворились, услышали голос Китса:

– Теперь у меня тоже есть мечта. Я буду мечтать, чтоб всё у вас получилось!

– Спасибо, – буркнул хоббит, – Надеюсь, это поможет…

4. Бабочка в паутине

Глава 1

Пелена густеет.

Несколько мгновений тьмы…

И вдруг – небо, усыпанное звёздами. Прохлада с сотнями запахов. Мерное журчание «цикад»…

Оказывается, уже ночь.

Бинк достал из кармана навигатор, глянул на экран:

– Опять работает! До Гавани – километров двадцать!

Мы торопливо напялили ночные «окуляры». Всем хватило. Одни даже оказались лишними. Мы опять – вчетвером. Ринна так и не осмелилась идти через Портал. Ну и хорошо. Пара денечков в Городе – ей на пользу…

Ровным, уверенным шагом двинулись вниз по склону. Видно – не как днём, но вполне терпимо.

Я обернулся. Там, позади, круто вздымался горный хребет. Хорошо, что уже не надо через него перебираться. Впереди – холмистая равнина.

Где-то за лесом – ждёт море. И крохотный прибрежный городок. Химкомбинат, металлургический завод и небольшой космодром – вот и все здешние достопримечательности. С ближайших рудников везут сырьё. Готовую продукцию, в основном редкоземельные элементы, доставляют на космодром. И чуть ли не каждый день «грузовики» с полными трюмами стартуют к ближайшим звёздным системам – Ретану-4 и Ретану-3.

Пробраться на борт – не так уж и сложно. На внутренних рейсах – контроль не очень строгий. Главное, договориться с командой.

А уж договариваться мы умеем!

Впереди замаячили огни. Повеяло «индустриальными» ароматами.

Мы ускорили шаги. Навигатор не соврал.

От окраины Северной Гавани до космодрома – рукой подать. Минут за двадцать – обошли высокий забор металлургического завода, пересекли пустыри и тускло освещённые улицы.

Дома здесь – удивительно схожи с отечественными панельными «творениями». В сумраке – полная иллюзия, что забрёл в провинциальный российский городок. Мы с Васькой даже испытали лёгкий приступ ностальгии.

– Это удивительно, – вздохнул Лубенчиков, – Пролетели полгалактики, а всё вокруг такое родное…

– Да, – кивнул я, – Тут какая-то загадка. Фантастическое сходство разумных существ…

– И не говори… У меня абсолютное чувство, что сейчас, вон из-за того дома, появится милицейский патруль…

– Нет, уж лучше не надо! – испугался я.

– Да брось ты, – улыбнулся Васька, – Нас и Зона не остановила. А уж менты!..

К счастью, ни одного патруля нам так и не встретилось.

Куполообразное здание космодрома – совсем небольшое. Зато кораблей на взлётном поле хватало. И ещё одна, приятная подробность – никаких намёков на генераторы «карантинного барьера». Вокруг – тянулось лишь проволочное ограждение.

– Наверное, под током, – радостно догадался Бинк. Но проверять не стал.

Мы свернули к дому рядом с космодромом. Была глубокая ночь, а из этого причудливого строения слышалась музыка. И ярко горела вывеска над входом: «БОЛЬШАЯ РУДА».

– Они что, металлом торгуют? – удивился Васька.

Мы вошли. Внутри – многолюдно. Вопреки вывеске, здесь торговали напитками и кое-чем съестным.

– Слушайте, а нам везёт! – тихо заметил Бинк, – Не знаю, по какому случаю гулянка. Но такое впечатление, что все экипажи в сборе!

Мы опустились за чуть ли не единственный свободный столик. Лубенчиков торопливо схватил меню. Глянул на картинки и выпалил:

– Ого! Это вам не консервами давиться!

– Мы сюда не жрать пришли, – напомнил Бинк.

– Одно другому не мешает.

Тут я был согласен. Пешеходные прогулки удивительно способствуют аппетиту. Я покосился на Илгу. Она молчала. Но даже стройные девушки иногда питаются. И делают это с большим удовольствием. Уж я-то знаю!

– Ладно, – кивнул хоббит. Ещё раз внимательно оглянулся по сторонам:

– Главное, не терять бдительности! И не заказывать биточки из рубленого мяса! – в волосатике чувствовался опытный космоходец.

Пока мы разглядывали меню, он наклонился к соседу за ближайшим столиком:

– Что празднуем, коллега? День Грызуна? Или форварду сборной Тиррахиса наконец-то поставили новый протез?

Мужик в заношенной пилотской форме улыбнулся.

– Вроде того…

– Я смотрю, здесь половина Космофлота собралась!

– Ага. Лучшая половина. Выпьешь с нами?

– С удовольствием, – Бинк ближе подвинул стул, – За что пьём?

– За чистые трассы!

Ему налили полный стакан. Хоббит поднял его и уточнил:

– И крепкого анабиоза всем врагам!

– Крепкого! – кивнули за столом.

Они выпили, закусили. Бинк поговорил о ценах на редкоземельные элементы. И аккуратно перевёл разговор в нужное русло:

– Не знаете, кто-нибудь берёт пассажиров? Мы очень торопимся…

– Торопитесь? – краснолицый детина внимательно глянул сквозь лукавый прищур.

– Ваше здоровье! – поднял я бокал. Нам уже принесли заказ – жаркое и две бутылки чего малоградусного.

– Да, мы спешим… – кивнул Бинк, – И готовы оплатить срочность!

Космоходцы дружно заржали. Так, что несколько стаканов опрокинулось.

– Они спешат… – повторил краснолицый, утирая слёзы, – Ребята, откуда вы взялись? Из лесу вышли?

– Вроде того, – нахмурился Бинк.

– Вы что, и правда, не знаете? – удивился мужик в пилотской форме.

– А что мы должны знать? – буркнул Васька.

Краснолицый покачал головой:

– Они думают мы просто так здесь паримся! В этой дыре!

– Ну… Может вам нравится здешний воздух.

– Точно, – кивнул толстяк в жилетке на голое тело, – Воздух! А ещё – 3-я мекланская экскадра на орбите!

– Ух-ты! – округлил глаза Васька, – Серьёзно, что ли?

– Нет, шутка, – криво ухмыльнулся толстяк.

– И давно? – севшим голосом поинтересовался хоббит.

– Да уже с утра! Зависли, как мухи над дерьмом. Всех впускают и никого не выпускают!

– То есть планета блокирована?

– А я о чём толкую? Пара линкоров и туча рейдеров. Понавесили, гады, на орбите «капканов». Тут воробей не пролетит. Не то, что корабль.

– Но ведь это… это – нарушение суверенитета! – встрепенулась Илга.

Космоходцы заулыбались.

– А что правительство Ретана?

– Правительство… – презрительно скривился толстяк, – Да молчит оно в тряпочку! Небось ещё и радуется, что может угодить мекланским друзьям! Хоть как-то поучаствовать в антитеррористической операции…

Мы с Бинком переглянулись.

Замечательный повод – борьба с терроризмом. Можно хоть целую планету стереть в порошок.

Да, Фотон не соврал. Очень серьёзные люди…

– А изрядный мы устроили переполох, – шепнул Васька, – Даже гордость охватывает! Целая эскадра!..

Бинк потянулся к бутылке и сделал огромный глоток. По-моему, он не разделял васькиной гордости.

Прозрачная жидкость булькнула, исчезая внутри хоббита.

Он крякнул и вилкой подцепил с тарелки толстяка какой-то овощ.

Вдумчиво захрустел.

Космоходцы смотрели на Бинка с сочувствием. А он окинул их тусклым взглядом и пробормотал без особой надежды:

– Эй, вы, герои? Неужели… ик!.. не найдётся… ик!.. смелой команды и быстрого корабля?

– Что, очень надо? – вздохнул краснолицый.

– Очень! – за Бинка ответил я.

– Сейчас вам никто не поможет. Разве, что, если к утру эти гады разблокируют планету…

– Фигушки, – усмехнулся Бинк и опять потянулся к бутылке, – Никуда они не денутся…

Хоббит ударил кулаком по столу и заорал на весь зал:

– Да здравствуют крутые мекланские парни! А вы – в штаны наложили!

Из-за других столиков изумлённо уставились в нашу сторону.

– Чего таращитесь, слабаки? Пейте своё пойло! Это единственное, на что вы годны!

– Успокойся, дружище, – хлопнул его по плечу толстяк, – Трусов здесь нет. Но и самоубийц – тоже. Ты видно забыл, на чём мы летаем… Грузовые «корыта» маневрировать не умеют.

– Стоп! – вдруг вмешался мужик в пилотской форме, – Есть тут один кораблик! Довольно юркий, хоть и неказистый. И шкипер – не дурак.

– Это ты про Митча? – прищурился краснолицый.

– А что? Говорят, он такие комбинации проворачивал… Может и рискнёт.

– Сомневаюсь. Он – конечно, ловкий малый. Но на идиота не похож.

– Сами вы… – резко начал Бинк. Я крепко его встряхнул. И быстро уточнил:

– Где этого шкипера найти?

– Кажется, сейчас в номерах… В «люксе».

– Да, – кивнул толстяк, – В 35-м или в 36-м… Только имейте в виду, он – тот ещё тип. Со странностями. Говорят, угрохать «клиента» – для него, что чихнуть!

– Нифига, – успокоил Васька, – Мы – тоже с прибабахом!

Торопливо закончили ужин и лестницей поднялись на третий этаж.

Длинный коридор. Направо и налево – двери. Из обыкновенного лакированного дерева. Кое-где лак потрескался… Вглядываемся в цифры на табличках… Где-то там, за одной из них – последняя наша надежда…

– Здесь! – рявкнул Бинк. И попытался открыть дверь ногой. Мы с Васькой едва успели его удержать.

Кое-как пригладили на хоббите взлохмаченную шевелюру. Сами отряхнулись и заправились. Надо ж иметь благообразный вид…

– Годится! – шёпотом одобрила Илга. И вежливо постучала в дверь с чуть перекошенной цифрой «35».

– Войдите! – отозвался женский голос, – Принесли две бутылки игристого?

– Ага, – кивнул Васька, – Только они сыграли по дороге…

В большой комнате – обстановка с претензией на грубоватую роскошь. Цветастые ковры на полу. На стене – здоровенная шкура какого-то саблезубого монстра. Причудливые люстры свисают с потолка.

– Симпатично, – сказал Лубенчиков и без церемоний плюхнулся в кресло.

Из ванной выглянула изящная женская головка. Глаза у неё округлились. И через мгновенье девушка возникла целиком – в коротком полупрозрачном халатике… наброшенном на голое тело.

Блин… Что-то многовато сегодня сильных впечатлений.

– Вы кто такие?

– Мы? – задумчиво переспросил Васька.

– Сейчас узнаешь, детка… – пробурчал Бинк и попытался шагнуть вперёд. К счастью, я поймал его за воротник.

– Нам нужен Митч, – за всех ответила Илга.

– Он не говорил, что кого-то ждёт.

– А мы сами пришли, – пожал я плечами, – Хотим сделать ему одно предложение…

– От которого невозможно отказаться! – внушительно кивнул Васька. И онемел. Потому, что в дальних дверях возникла ещё одна девица:

– Митч сейчас занят! Приходите позже…

Из всей одежды на девице – только коротенькая сиреневая футболочка.

– Верю, что занят… – пробормотал я.

А Илга недовольно поморщилась:

– И когда он освободится?

– Ну… Трудно сказать… – девица зыркнула в сторону входа.

Интересно, чего она там увидела?

Но обернуться я уже не успел.

– Замри! У меня – «огонёк»! Поджаритесь, как цыплята! – низкий, дребезжаще-гнусавый голос.

– «Огонёк» – это он не про журнал? – с сомнением шепнул Васька.

– Лучше не проверять – выдавил я.

Тяжёлые шаги за спиной:

– Очень невежливо являться без приглашения…

– Спокойнее, – невозмутимо ответила Илга, – Мы пришли по делу.

– Ага, – гнусавый смешок, – Ща поговорим… Но сперва – оружие на пол! Медленно! Очень медленно!

Мы выложили «глушаки» и бластер.

– А теперь полюбуемся вашими физиономиями… Ну-ка, повернитесь, отморозки!

– Сам ты – подснежник! – буркнул Васька.

– Я сказал, медленно!

– А куда нам торопиться?..

Долговязый тип застыл у дверей с бластером наизготовку. Серьёзный кадр. Весь затянут в чёрную кожу. На глазах – тёмные очки.

Бр-р-р…

В комнате – холодно?.. Нет – жарко…

Лицо Митча как-то странно меняется.

А к моему горлу подступает комок…

Действительно, и чего мы, идиоты, явились без приглашения? Вот так, ни за что – обидели человека… А у него – нервы. И палец на спусковом крючке…

– Ну, долго будем играть в гляделки? – спрашивает Илга.

– Нет, – хрипло выговаривает «подснежник». И вдруг опускает бластер. Снимает очки.

Тут на нас нападает столбняк.

А «Митч» расстёгивает воротник, сдергивает с шеи какую-то круглую фиговину. И говорит, уже совсем другим, до боли знакомым голосом:

– Ну, здравствуйте… балбесы…

Васька почти беззвучно шевелит губами:

– Это ты?

– Вроде, я… Если с утра ничего не изменилось.

Сдавленный вопль почти синхронно вырывается из наших глоток. Мы оба кидаемся обниматься.

– Не так быстро! Сначала скажите, за сколько Рузян загнал Силиону «жигуль-копейку»?

– За тысячу баксов!!! – орёт Лубенчиков.

Тут мы хватаем «шкипера» и трясём, как перезрелую грушу.

Илга что-то испуганно бормочет. Бинк и девицы удивлённо на нас таращатся.

Конечно, разве могут они понять?!

Глава 2

Обе девицы и Бинк с Илгой пассивно наблюдают. Троим землянам – не до них. Слишком многое накопилось на душе. Это не передать на галактическом. Только – по-русски…

Димыч лезет в бар и ставит на стол огромную бутылку с прозрачным содержимым. Васька разливает по стаканам:

– За встречу!

Всем присутствующим гуманоидам, включая Бинка – тоже наливает. Что они, не люди что ли?

Огненная влага проходит внутрь.

– Почти земная, правда? – щурится Димыч.

– Ну, рассказывай, – говорим мы нетерпеливо, – Как ты? Как дошёл до этой жизни?

– Помаленьку, – скромно улыбается он.

– Не прибедняйся! Про тебя уже такие истории ходят! Мороз по коже…

– Да? – радуется Капустин, – Знаете, я ещё в школе писал сочинения на пятёрки!

– То есть?..

– Убедительный имидж – половина успеха!

– Слушай, а ведь убедил! – восторгается Васька, – И меня – тоже!

– Ага. Станиславский отдыхает, – признаю я.

– Ну, я старался, – говорит Димыч. И с нежностью поглаживает бластер, – Тяжело в деревне без сороказарядного излучателя марки «скорпион»!..

Ещё грамм по сто.

– Что это за круглая штуковина была у тебя на шее?

– Модулятор голоса.

– Ну, ты – фрукт… Знаешь, а мы тебя разыскивали. Здоровья не щадили!

– Думаете, я вас не искал?!

Васька заговорщески подмигивает:

– Ты – хорошо устроился, – кивает на девиц.

– Это не то, что вы думаете.

– Серьёзно? – удивляется Лубенчиков, – А выглядит именно так…

Димыч улыбается:

– Обычно я живу прямо в «тарелке». Но тут пришлось поселиться в гостинице. Снимаю два номера.

– Вот, гад, – восхищается Лубенчиков, – Совсем зажрался!

– Это для безопасности. Все думают, что я обитаю в «люксе». А мне спокойнее в тихом номере по соседству.

– Ага, – хмыкнул я, – И здесь, у девочек, ты практически не бываешь?

Димыч скромно опускает глаза:

– Иногда, захожу. Попить чаю…

– Да-а, – вздыхает Васька и зыркает на девицу, – Чай – это хорошо… Хорошо, когда крепкий и горячий…

– Не отвлекайся, – напомнил я.

Илга дёрнула меня за рукав и шепнула:

– Ваш друг нам поможет?

– Конечно, милая.

– А что за бесстыжие девки? Они – тоже твои знакомые?

– Нет, это… это его знакомые.

– Хоть бы прикрылись…

– Не надо их строго судить. У них – ведь трудная жизнь. Вдруг… им не хватает денег на одежду?

– Хорошо. Я подарю им штаны!

Чтобы не смущать девиц серьёзными разговорами, мы решили перейти в другой номер.

– А эта… – кивнул Димыч на Илгу, – Она не помешает?

Принцесса онемела от негодования.

Васька тихо взял друга под локоть. И сказал по-русски:

– Тут долго объяснять… В общем, эта милая особа, она – умная девушка… и она оплачивает наше путешествие…

Капустин уловил всё на лету:

– Спонсор? – радостно кивнул, – Спонсор – это замечательно!

Мы разместились в небольшой, но уютной комнате.

– Знаете, – сказал Димыч, – Вам ещё повезло, что мекланцы блокировали Ретан.

– Это почему?

– Иначе, я б давно отсюда слинял… У меня потрясающая новость! Сегодня один парень с Хахира-3 рассказал. Представляете, там объявились два типа. Полные психи и отморозки! Все тамошние кабаки поставили на уши! И не пропустили ни одного борделя! Но главное – они всем талдычат про Землю!

Вероятно, Димыч ожидал от нас бурных восторгов. Не дождался.

– Вы чё, не улавливаете? Мы – не одни во Вселенной! Теперь – не одни! Понимаете, эти отморозки могут знать дорогу домой!

Я глянул на Ваську. Лубенчиков покраснел.

Я тяжело вздохнул:

– Дима… У нас для тебя пара новостей. Одна – не очень… И вторая – уж не знаю…

– Ну? – недоумённо вскинул он брови.

– Те два психа… в общем… это мы с Васькой! И мекланская эскадра на орбите…

– Тоже из-за вас? – убитым голосом уточнил Капустин.

– Ага, – скромно подтвердил Лубенчиков.

В следующие полчаса мы кратко изложили Димычу нашу историю. Конечно, самые волнующие подробности, вроде «горячего киртурийского секса» мы опустили. Мало ли на какие жертвы нам пришлось пойти. Главное – смотреть в будущее.

– Судьба Империи в опасности. И если сейчас мы не слиняем с Ретана…

– Судьба Империи? – задумчиво пробормотал Капустин.

– А может, и будущее Земли… – добавил я, – Ты ж не хочешь, чтоб однажды в Солнечной системе объявилась миротворческая станция?

– Да я всё понимаю, – кивнул он, – Только, как насчёт мекланцев, там на орбите? Их мы тоже уговорим?

– Во-первых, у нас – новейший звездолёт класса «эн». А во-вторых… – я оглянулся на Бинка, – У нас – лучший в Галактике пилот!

Димыч с сомнением уставился на хоббита. После всего выпитого, «лучший пилот» бездыханный лежал на диване.

Капустин сморщился:

– Этот? Он же до туалета не дойдёт! Не то, что кораблём управлять…

– Не обращай внимания на внешность, – успокоил Васька, – Учись проникать в суть вещей!

Мы растолкали Бинка. И, несмотря на категоричные протесты, заставили его слопать лошадиную дозу отрезвляющих таблеток.

– Имейте в виду, – напомнил Димыч, – Полностью он придёт в норму не раньше, чем через час. И от такой дозы возможна масса побочных эффектов!

– Ты не знаешь Бинка.

– Да… – заплетающимся языком выговорил хоббит, – Он меня не знает. Но… – гордо поднял палец, – он меня узнает!

Спустя некоторое время, Бинк смог сесть. Мы обрадовались. Оказалось – преждевременно.

– Какие замечательные бабочки, – с блаженной улыбкой пробормотал волосатик. И уставился куда-то в потолок.

– Бабочки? – офонарело переспросил Васька.

– Чудные… розовые бабочки!

Бинк хихикнул и вскочил с дивана. Забегал по комнате, хлопая ладонями:

– Поймал, поймал! – оглянулся в нашу сторону и сурово нахмурился, – А вы почему не ловите?

Илга испуганно отшатнулась.

– Я ведь предупреждал… – вздохнул Димыч.

– Про бабочек ты не говорил! – сердито огрызнулся Васька.

– Всем приказываю ловить!

Совместными усилиями мы затащили Бинка в ванную и сунули под холодный душ.

Это помогло. Хотя и не сразу.

– Отставить макать капитана! – выдавил волосатик более трезвым тоном.

– Уже оклемался? – спросил Лубенчиков.

– Я и так был в порядке… Кстати, а как мы оказались в ванной?

– Ясно… – кивнул Димыч, – Надо опять под душ.

– Не надо! Я уже вспомнил!

– А бабочки?

– Нет никаких бабочек!.. Одни тараканы…

Васька опять включил холодную воду.

– Разуйте глаза, идиоты! – рявкнул Бинк. Тут мы, и правда, заметили на стене упитанного таракана.

Минут через десять хоббит стоял посреди комнаты – свеженький, как огурчик. Ну, если быть точным… как маринованный огурчик. Зато в чистой сухой одежде с плеча Капустина. И с более-менее осмысленным выражением лица.

– Идти сможешь? – спросил я.

– А то? – хмыкнул Бинк, – Пора линять из этого скучного места… Вперёд, к звёздам! – тут он запнулся о ковёр и едва не грохнулся на пол.

– Управлять «тарелкой» ему ещё рано! – категорично заявил Димыч.

– Вчера было рано. Завтра будет поздно, – буркнул хоббит, – Сегодня – в самый раз!

– Да у тебя ещё ноги заплетаются!

– Ноги не главное! – уверенно ответил Бинк, – Главное – во! – и покрутил пальцем у виска.

На космодром мы попали без особых трудностей. Тут и в нормальное время контроль был не очень строгий. А уж сейчас…

– Привет! – махнул Димыч охранникам. И водружая на стол объёмистую бутылку ликера, хрипло-гнусаво пояснил, – Я с ребятами – к себе на борт…

– Проходите, – кивнул мужик в форме, открывая турникет. И улыбнулся, наблюдая неровную походку хоббита:

– Продолжаете гулять?

– А что нам остаётся? – хмыкнул Бинк и замурлыкал какую-то трудно уловимую мелодию.

Обстановка на космодроме – расслабленно-благодушная. Ясно, что ближайшие часы ни одному кораблю не удастся покинуть планету. Охрана смотрела телевизор. Дежурные техники отдыхали прямо на взлётном поле. И что-то они там наливали… Кажется, не только воду.

– Замечательно, – сказал Бинк, оглядываясь по сторонам, – И где же обещанный супер-пупер класса «эн»?

– Вон там! – объяснил Димыч.

На взлётном поле царит сумрак. Вероятно экономят энергию. Но у каждого звездолёта горят переносные фонари. В их свете можно разобрать очертания корпусов, надписи и цифры…

Что за фигня?

Я удивлённо вертел головой. Знакомого силуэта родной «тарелки» нигде не просматривалось.

– Не понимаю, – буркнул хоббит.

– Здесь, – усмехнулся Димыч. Прошёл вперед и хлопнул по корпусу какого-то закопчёного уродца, – Вот она, моя красавица…

Глаза у нас с Васькой стали круглые.

– Может это и твоя… красавица, – выдавил Лубенчиков, – Но куда, интересно, ты дел нашу?

В зрачках у Капустина прыгают озорные чёртики. Целую минуту он откровенно наслаждается эффектом. Потом гостепреимно вытягивает руку:

– Добро пожаловать на борт!

И в нижней части «уродца», диафрагмой раскрывается круглое отверстие.

Мы подходим ближе. Неведомая сила плавно поднимает нас над землёй… Спустя секунду – мы уже внутри. В какой-то крохотной камере, так не похожей на внутренности нашей «чудо-тарелки».

– Слушай, Димыч, – хмурится Васька, – Если ты пропил корабль и на оставшиеся деньги снял девочек и эту колымагу – имей мужество признаться… Мы всё поймём!

Капустин молчит. Только лукаво щурится. Вместо него говорят другие… Другая!

– Здравствуйте! – мягкий голос доносится одновременно со всех сторон, – Просто-Лена рада опять видеть вас на борту!

И крохотная каморка вдруг начинает увеличиваться. Потолок уходит ввысь, стены отодвигаются…

Через секунды, мы уже посреди обширного круглого зала. До матово светящегося потолка – больше пяти метров.

– Здравствуй, Леночка, – восхищённо выдыхаю я, – Здравствуй, милая… Как тебе без нас жилось?

– Лена скучала!

Мы вошли в «рубку». Выращенные из пола удобные кресла приняли нас в свои объятия.

– Комфорт класса «эн», – заметил Бинк, – А снаружи… Снаружи – хрен догадаешься… Сам придумал?

– Идея – моя, – с гордостью кивнул Димыч, – Но реализацией занимались профи.

– Случайно, не местные?

– Нет. Когда сработал ваш гипер-движок, меня тоже отбросило. И надо сказать – удачно. Около сотни световых лет… Как раз, за границу Тёмной Области. Несколько дней я мотался в окрестностях. Надеялся, вы где-то рядом… А потом встретил их. Что-то вроде каравана…

– Свободные Торговцы? – догадался Бинк.

– Да, вроде так они зовутся…

– Космические кочевники, – объяснил нам хоббит, – Они не признают торговых конвенций и запретов. В основном, перемещаются у границ обжитой зоны Галактики. Или рядом с Тёмными Областями. Там легче уйти от погони… Никто лучше Свободных Торговцев не знает гипер-течений.

– И в кораблях они разбираются, – добавил Димыч.

– Вообще-то, они – отнюдь не ангелы, – хмыкнул Бинк, – Запросто могли отобрать «тарелку», а тебя – высадить где-нибудь на тихой планете… Это в лучшем случае.

– Думаю, меня спасла честность, – вздохнул Капустин, – Я рассказал им нашу историю…

– И они прониклись сочувствием?

– Нет, они долго смеялись.

– Их можно понять, – оскалился Бинк.

– А ещё – у них старые счёты с мекланцами.

– Это правда.

– В общем, ихние Вожди согласились мне помочь. Как пострадавшему от Соединённых Планет…

– И тут уж ты своего не упустил? – подмигнул Васька.

– Сначала хотел изменить только опознавательный код. Но мне объяснили, что звездолёт класса «эн» – слишком редкая штуковина. И слишком заметная. Особенно здесь, на краю Галактики… Так что, я решил не мелочиться.

– Разумно, – кивнул Бинк, – И вышло удачно.

– Торговцы тоже не остались в накладе… Лёха, помнишь у нас в грузовом отсеке были эти… как их… «кульвураторы» и… «ампуразивные бибрикоксы»?

– Ага. Что-то среднее между пылесосом и клизмой…

– Ими и расплатился!

– Я ведь говорил! – обрадовался Васька, – Говорил, это – ценная вещь! И кому-нибудь пригодится! Ты хоть не продешевил?

– Нет, всё отлично…

– Что именно?

– Что тебя там не было!

– Надёжный корабль – половина успеха, – сказал Бинк, – Займёмся проверкой системы…

– Постойте… – тихо выговорила Илга.

Уже целую минуту она сидела с закрытыми глазами и будто не слышала разговора.

– Тебе плохо, детка? – шепнул я, склоняясь к её плечу. Какая она бледная! Эта чёртова контузия не прошла даром!

– Ей надо лечь! – скомандовал я звездолёту. И кресло под ней сразу изогнулось, превращаясь в удобное ложе.

– Вот и здорово, – обрадовался я, – Давно пора отдохнуть, милая…

Но тут постельный режим оборвался – ещё быстрее, чем начался. Илга вскочила на ноги:

– Я… Я что-то чувствую…

– И я, – широко зевнул Васька, – Чувствую, что вздремнул бы… пару часиков.

– Погоди, – отмахнулся Бинк, – Илга, к тебе вернулись способности?

Её расширенные зрачки смотрят куда-то в пространство. Губы вздрагивают:

– Айна где-то рядом! Я… я знаю!

– Да? – брови хоббита изумлённо ползут вверх.

– Странно, – удивляется Димыч, – Она ж вроде «колёс» не глотала…

– Под холодный душ её? – с готовностью предлагает Васька.

Я показываю Лубенчикову кулак.

– Айна – здесь! – каким-то чужим голосом твердит принцесса.

Бинк недоумённо оглядывается по сторонам.

Васька, на всякий случай, заглядывает под кресло.

– О-ох, – вздыхает Илга.

– Что с тобой, милая? – испуганно спрашиваю я.

– Неужели вы такие тупые? Говорю вам, Айна – на корабле!

Мы с подозрением уставились на Димыча.

– Что? – опасливо поёжился он.

Лубенчиков сурово изогнул брови:

– Признавайся, гад! Что ты сделал с Наследницей трона Империи?

– Я-а?!

– И, кстати, за сколько ты продался мекланцам? Если можно, точную сумму!

– Ты чё, офонарел?!

– Успокойтесь, – вмешался Бинк– Давайте осмотрим корабль.

– Банда психов! – покраснел Капустин, – Ну, нет, нет у меня вашей Айны!

– Спокойно. Мы сами всё проверим.

Мы бредём вслед за Илгой. Звездолёт покорно открывает перед нами двери и внутренности отсеков. Процедура рискует затянуться. Отсеков на «тарелке» – до фига. И, разумеется, Просто-Ленка не знает ни о какой Айне. Остаётся надеяться на «шестое» чувство.

– Вперёд, – говорит Илга. Делает пару шагов и опять застывает, – Не туда…

Возвращаемся и поворачиваем налево.

– Вот так – лучше… – бормочет Илга, – Да, правильно…

Словно в детской игре: «холодно… тепло… горячо!»

– Здесь! – вдруг выпаливает принцесса.

– Ты уверена? – хмурится Бинк, – Вообще-то, согласно схеме – это бортовой компьютер…

– К дьяволу схемы! Я что, похожа на чокнутую?

– Ну… не знаю, – озадаченно говорит хоббит.

Илга сердито морщится.

– Прости, – вздыхает Бинк, – Ладно… заглянем.

– Открывай! – командую я звездолёту.

– Внимание! Главный процессор! Требуется особая осторожность!

– Понятно.

– Снять контуры защиты?

– Да!

Часть стены проседает. Распахивается овальным отверстием. Перед нами – небольшое круглое помещение. Точно в его центре без всякой опоры висит шар. Не очень впечатляющих размеров – меньше метра в обхвате. Вся его поверхность состоит из крупных кристаллов. Грань подогнана к грани. Кристаллы сверкают, как в витрине ювелирного магазина.

Если не знать, не сразу поверишь, что это – мозг корабля.

– Ну, убедилась? – спрашивает Димыч, – Нет здесь никакой…

Вместо ответа, Илга шагает вперёд.

– Э-э! Ты чего?!

А она уже тянется к сверкающей поверхности.

– Это нельзя трогать! – орёт Бинк. Слишком поздно. Пальцы Илги быстро сомкнулись. И через мгновение, выдернули один прозрачный кристалл.

– Что ж ты творишь! – возмущается Бинк, – Это модуль памяти! Ну-ка, дай сюда!

– Не дам, – Илга бережно сжимает кристалл. И тихо говорит:

– Это – она…

– Кто? – недоумевает хоббит.

– Айна Тин Олме… Наследница трона Империи.

Глава 3

Мы молчали. И что тут скажешь?

– Знаете, я уже запутался… – кашлянул Васька, – Кто из нас псих?

– Все вы… одинаковые, – сказал Димыч, – Пришли, испортили корабль!

– Вы что, не поняли? – удивилась Илга, – Айна, здесь в кристалле! Я её чувствую! Там на Киагре – только тело…

– Угу. А меня зовут Люк Скайвокер! – ухмыльнулся Дима.

– Точно! – выпалил я. Наконец-то до меня дошло!

– Что? – нахмурился Капустин.

– Всё сходится, ребята! Сходится!

– Лёха, друг… – тревожно глядит Димыч, – Насчёт, Скайвокера я пошутил…

– Кристалл! Это он! Тот самый!

– За которым охотился Фотон, – понимающе вздыхает Бинк.

– Ясно! – радостно орёт Лубенчиков, – Ясно, почему хозяева «тарелки» драпали от мекланцев! Вот, гады!

И чего он веселится, дурак? Мне, например, стыдно:

– Бинк, теперь понятно, как мы прокололись…

– Как? – вздрагивает хоббит.

– Мы сами засветились… Ещё там, на Хахире. Когда спрашивали о звездолёте класса «эн». И здесь, на Ретане…

– Вы всё время болтали языком, – сокрушается Бинк.

– Откуда мы знали, – пожимает плечами Васька, – Не каждый день покупаешь корабль с имперской принцессой в «нагрузку»!

Мы вернулись в рубку. Димыч нервно взъерошил шевелюру. И заказал Просто-Ленке холодной воды:

– Один стакан!

Я окинул взглядом нашу компанию и добавил:

– Тащи сразу пять!

От всех этих новостей – у кого хочешь пересохнет в горле.

– Исполняю, – подтвердил корабль. Молодец, Ленка. Отсутствие одного из модулей памяти не сказалось на её умственных способностях.

А вот у Димыча мозги явно перегрелись. Он расстегнул куртку, стащил и бросил на пол. Ошалело потёр висок:

– Слушайте, неужели такое возможно?

– Ты о чём?

– Неужели… можно вот так, записать человека на кристалл?

– В принципе, да, – кивнул Бинк, – Я слыхал о кой-каких опытах. Сознание и память смертельно больных пытались сохранить аналогичным образом.

– Да-а?

– Только это не слишком надёжная технология. В процессе записи все равно что-то теряется… Вроде и не очень много. А в результате – полная фигня. Личности не остаётся. В оптимальном случае – выходит нечто шизофреническое…

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Васька.

– Знаю, – сухо ответил Бинк, – У нас на Космофлоте тоже… пытались применять.

– Такие опыты лучше ставить на обезьянах, – вздохнул Димыч.

– Нет! – категорично заметил Васька, – Обезьян жалко! Лучше… на кроликах!

– О чём вы говорите, – поморщился я, – Кролики, зайцы… Какая-то сволочь уже поставила опыт на Наследнице Империи!

– И вероятно, удачный, – согласился Бинк.

Мы посмотрели на Илгу.

– Илгочка, ты думаешь она… не того? – осторожно спросил Васька. И выразительно повертел пальцем у виска.

– Сам ты!.. – рассердилась Илга, – Я знаю, что с Айной всё в порядке!

– Хоть это утешает…

– Ничего себе в порядке! – скривился Капустин, – Человека упаковали в кристалл! А его собственные мозги отформатировали! Обошлись, как со старым хард-диском!

– Да, – кивнул Бинк, – Это… несколько затрудняет нашу задачу.

Следующие минуты ушли на то, чтобы уговорить Илгу расцепить пальцы и передать кристалл для изучения.

Наконец, это удалось.

Бинк осторожно вставил кристалл в нишу сканнера.

– Та-ак… Замечательно… Структура без повреждений.

На этом хорошие новости закончились. Информация не считывалась. Никакими способами.

– Понятное дело, – сказал Бинк, – Всё глухо закодировано. А кодировки мы не знаем.

– Даже, если б узнали – что изменилось? – спросил Капустин.

– Чем больше информации – тем шире пространство для действий… Хотя бы понять – какое оборудование использовалось?..

– Тот, кто её туда упаковал – всё знает, – мудро заметил Васька.

Бинк вдумчиво оскалил клык. И вынужден был согласиться:

– Это точно… Только, как найти этого гада?

– Элементарно, – поморщился Димыч, – Спроси ребят из мекланской эскадры. И пикнуть не успеешь, как окажешься в такой же «стекляшке»!

Волосатик поёжился:

– Угу. Способ верный… Но сначала рассмотрим другие альтернативы…

– А какие могут быть варианты? – хмыкнул Лубенчиков, – Драпать надо!

Тут я был полностью «за!»:

– Сначала выберемся – потом что-нибудь придумаем…

– Мы обратимся к Тэй-Гору! – уверенно сказала Илга, – Тэй-Гор нам поможет!

Кристалл-Айну мы разместили в маленьком отсеке для особо ценных грузов. Я и не знал, что у нас на «тарелке» есть такой – четыре контура защиты плюс автономное энергоснабжение.

А вместо изъятого модуля памяти Бинк установил другой – резервный. У Просто-Ленки оказался хороший «загашник».

Не теряя времени, хоббит начал тестирование корабля. Кресло мягким коконом охватило его голову и руки. Сейчас он напрямую общался с главным процессором.

– Кораблик – чудо! – доложил Бинк минут десять спустя, – Вы знаете, как я люблю «Цветок Зари». Только моя колымага и близко не стояла. Разве, что гипер-движок здесь слабее… Но это мелочь – потому, что здесь потрясная система гипер-стабилизации! А диапазон амплитудной перестройки… – с восторгом начал он.

– Короче… – перебил Васька, – У нас есть шансы прорваться сквозь блокаду?

Бинк вздохнул и пожал плечами:

– Ну… если честно…

– Не тяни резину!

– Шансы всегда есть, ребята… Только, иногда они не очень большие.

Димыч кисло усмехнулся:

– Спасибо за откровенность.

– Труднее – на взлёте. Если сразу не собьют – «закапсулируют». Тут уж не рыпнешься…

– А если проскочим?

– Дальше – легче. Кораблик у нас маневреннее… Главное, чтоб защита выдержала.

– Понятно…

Я окинул взглядом лица товарищей. Серьёзная Илга. Деловито спокойный Бинк. Хмурый Димыч. И задумчивый Васька…

Никто не говорил высоких слов.

Мы делали то, что должны. И сделаем, всё что сумеем.

– Тогда… стартуем? – чуть улыбнулся Васька, – Невежливо заставлять ждать…

– Конечно, – кивнул Бинк, – Только одно, напоследок…

Мы вышли в прохладу ночи. Было удивительно тихо и хорошо. Сквозь слабые технические запахи, ветерок доносил ароматы полевых цветов.

Жаль, некогда их вдыхать…

– Можно, я тоже с вами? – спросила Илга.

– Нет, – твёрдо отрезал Бинк, – Это мужской разговор!

– Глупая затея, – сказал Димыч.

– Не глупее всего остального, – хмыкнул хоббит.

– Вы смотрите, чтоб он опять не напился! – по-русски добавил Капустин.

– Обижаешь, начальник, – тоже по-русски среагировал Бинк. Общение с нами не прошло для него даром.

Димыч застегнул куртку и опять включил голосовой модулятор. Имидж требовал жертв.

– Вы там не задерживайтесь, – предупредил Капустин тонким фальцетом. Чертыхнулся, поправил модулятор и хрипло-гнусаво выговорил:

– Я буду на связи. Если что…

– Да всё понятно, – отмахнулся Бинк.

Космодром оставался в полудремотном состоянии. Дежурные техники отдыхали в удобных креслах рядом с ангарами.

Димыч с Илгой вернулись на корабль, чтоб быть в полной готовности.

А мы, трое, направились к вывеске «БОЛЬШАЯ РУДА».

Внутри – всё так же многолюдно.

Бинк расплылся в ухмылочке. И прошёл на середину зала. Остановился рядом с шумной кампанией:

– Вы позволите, коллеги? Спасибо!

Те и понять не успели, а он уже вспрыгнул на стол. Выхватил бластер и нажал гашетку. Грохнуло. С треснувшего потолка посыпалась какая-то труха. В воздухе завоняло палёной пластмассой.

– Прошу внимания, друзья! – бесхитростно улыбнулся Бинк.

Этого можно было и не говорить. На него и так всё таращились.

– Хочу задать один вопрос! – рявкнул он в наступившей тишине. И выдержал драматическую паузу.

– Задавай! Не томи! – послышались возгласы.

– Кто вы – такие? А?

Чей-то смех:

– Мы – космоходцы! Нам любой «гипер» – по колено!

– А некоторым – по…

Хохот.

– И все звёзды у нас – в кармане!

– А по-моему, вы – дерьмо на палочке! – без тени улыбки, громко, отчётливо говорит Бинк.

И хохот резко обрывается. Физиономии мрачнеют и не обещают ничего доброго.

– А за «базар» ответишь?

– Отвечу, обязательно! Только и вы скажите: чего-ради вы здесь паритесь? Или просиживать задницы в этом «гадюшнике» – ваше истинное призвание?

– Будто ты сам не догадываешься?! – подаёт голос знакомый толстяк в жилетке.

– Да, – кивает Бинк, – Там на орбите – серьёзные мекланские ребята. Им точно известно, куда вам надо летать, а куда нет! Кому продавать цирконий, и почём! С какой бабой можно, а с какой…

– Насчёт баб – врёшь! – громко возмутился молодой парень.

– Неужели? Большое упущение со стороны мекланцев!

Дружный смех.

– На словах – все храбрые… – бормочет покрасневший парень.

– Ага, – усмехается Бинк, – Я тот ещё тип! Такое же дерьмо, как вы! Для которого нет ничего роднее собственной шкуры!

– Вот это – ближе к истине! – выкрикивают из зала.

– Только между нами есть разница.

– Да ну?!

– Вы останетесь здесь. Опять будете вливать в себя пойло. И ждать… Как стадо в загоне!

– А ты, умник?

– А мне надоело!

– А жить тебе не надоело?

– И вы называете это жизнью? – кривится Бинк, – Пятнадцать лет – трумлю в задницу… Мы просрали флот и страну. Над нами вселенная смеётся. Скоро до гальюна не дойдёшь без мекланской санкции!

– Страна? – задумчиво вздыхает краснолицый шкипер, – Где она эта страна?.. И была ли вообще…

– Вот именно! – хихикает тип в мятой куртке, – Здесь у нас независимая держава!

– Да, – хмуро кивает мужик в пилотской форме, – Большие уроды командуют на Киагре. Уроды помельче – на Ретане и Эльфисе…

– Опять политика! – морщится другой, – К дьяволу их всех! Эй, ты! Что-нибудь конкретное ты предлагаешь?

– Я не предлагаю… – говорит Бинк.

– Тогда заткнись и не трави душу!

– Каждый выбирает сам, – без тени усмешки объявляет Бинк, – Лично я стартую через пятнадцать минут!

Молчание.

Кто-то неуверенно хмыкает:

– Это ж сколько надо было выпить?

– Сейчас – трезвый, как стекло.

– А у тебя случайно – не имперский крейсер? Хочешь разнести их из орудий главного калибра?

– Какой там крейсер, – вмешивается другой, – Они на кораблике Митча…

– Наверно, думают, что мекланы стрелять разучились? Или надеются – для ихней таратайки зарядов пожалеют?

– Во-первых, – уверенно говорит Бинк, – Мекланы, как и вы, считают, что никто не осмелится. Люблю делать людям сюрпризы. А во-вторых, в этот раз они хватили через край…

– Ну и что? Ретан всё им спишет! Ещё и объявит, что сам их вызвал. Ты не знаешь нашего президента?

– Даже ему это будет трудновато – если они вздумают сбивать ретанские «грузовики»!

– Не собьют… так захватят, – предполагает кто-то в зале.

– Ага, – усмехается Бинк, – Раскиньте мозгами. Одна усиленная эскадра – на целую планету! Вся эта блокада держится только на вашем страхе!

– Ты так в этом уверен? – чей-то язвительный голос.

– Я не венеролог, чтоб давать гарантии, – пожимает плечами Бинк, – Думайте сами.

И спрыгивает со стола.

Тишина.

Я окидываю взглядом «аудиторию». Прав был Димыч. Глупая затея…

Трогаю Бинка за рукав – нечего здесь ловить.

В этот миг здоровенный громила с бластером на поясе встаёт и швыряет кружку об пол.

Дьявол, кажется мы влипли! Васька тоскливо морщится. Успеем добежать до выхода?

А громила бешено зыркает по сторонам. И вдруг объявляет тонким вежливым голоском:

– Прошу прощения, коллеги. Но ведь он дело говорит!

И тут же эхом отзываются десятки лужёных глоток:

– …В своём космосе – не хозяева!

– Кого вы слушаете? Он – отморозок! Такой же, как Митч!

– А ты баран!

– Сам ты баран!

– …Чем дольше мы терпим, тем сильнее они наглеют!

– Ну и что, лезть в пекло?

– Даром ничего не даётся!

Зал гудит, как огромный растревоженный улей:

– Мы-то что? Пускай политики решают…

– Ложил я на политику! Из-за этих гадов, «парюсь» здесь восьмой час! И с меня такие деньжищи сдерут за опоздание!

– А если у тебя корабль конфискуют?

– А он уже и так заложен! Пускай у банкиров головы пухнут!

– …Придурок!

– Сам ты придурок!

– Вот люди! Им бы в парламенте заседать! – радостно шепнул мне Васька, – Такая интересная беседа – и до сих пор ни одной разбитой рожи!

Бинк надавил гашетку. Сгусток пламени ударил в потолок.

– Дорогие коллеги! Идти на прорыв – легче вместе. Осталось двенадцать минут.

Мы направляемся к дверям.

Опять под яркие и недоступные звёзды.

– Бинк, ты думаешь… кто-нибудь рискнёт?

– Не знаю. Теперь от нас ничего не зависит…

На космодром мы вернулись без проблем. Охранник нас помнил и дружески прищурился:

– До сих пор не угомонились? Гулянка продолжается?

– Ага, – кивнул Бинк, – Но главное весёлье – ещё впереди!

Мы поднялись на борт.

– Как прошло? – нетерпеливо спросил Димыч.

– Замечательно, – отмахнулся хоббит, – А сейчас, слушай мою команду! Всем занять места!

– Чего этот волосатый здесь командует? – возмутился Димыч.

– Не спорь, – строго сказал Васька, – Он – капитан!

Глава 4

Отпущенные минуты истекают. На космодроме – всё тихо. Никто не торопится к кораблям.

– Подождём чуток? – робко спрашивает Илга.

Мы ждём…

Ничего не происходит.

И Бинк решительно говорит:

– Теряем время! Если эскадра перегруппируется – сюрприза не будет…

Илга молча кивает.

– Системы работают нормально! – объявляет хоббит.

Он, что, не верит бортовому компу? Или этот ритуал – успокоительное для его нервов?

– Старт через десять секунд! Даю обратный отсчёт! – в его голосе – ни тени волнения. Как у чемпиона перед показательным забегом. Но левая нога чуть заметно дрожит. Кресла обволакивают наши тела и скрывают эту подробность.

– …семь… шесть… пять…

Мы все – будто куколки в мягких удобных коконах. Только нижняя часть лица открыта.

Глаза видят мир через экраны. Вокруг нет стен – лишь прозрачная сетка указывает контуры корабля. Вверху – небо. Взлётная площадка – внизу. Рядом со мной – четверо грубо антропоморфных фигур. А лица – живые.

Васька подмигивает. Илга напряженно оглядывается по сторонам.

Лёгкий, почти неощутимый толчок…

Земля уходит вниз. Всё дальше и дальше…

Бинк облетает «круг почёта». Всматривается. На взлётном поле – никого, кроме техников. Маленькие фигурки стоят, запрокинув головы.

В диспетчерской наконец спохватываются:

– Вы что, перепились, идиоты?! Немедленно са…

Бинк отключает связь.

Прощай, Ретан…

– Смотрите! – вдруг указывает Димыч, – Там, внизу!

Бинк даёт увеличение.

И мы видим толпу человек в семьдесят. Они идут напролом – через турникет, через цепочку охранников… Вываливают на взлётное поле и машут нам руками! Я могу разглядеть толстяка в жилетке на голое тело, и краснолицего, и пилота в старой форме. А ещё – десятки лиц, которые я не успел запомнить!

Они бегут к своим кораблям.

Минута, другая…

И мы начинаем считать:

– Один… второй…

Легко вспархивает треугольный силуэт грузопассажирской «птицы». Медленно набирает высоту огромный «грузовик» с полным трюмом редкоземельных элементов…

Шестнадцать кораблей разного тоннажа и очертаний поднимаются в небо!

– Больше половины, – тихо говорит Бинк.

Включает связь. И в уши врывается весёлая разноголосица:

– Эй, толстый! И ты с нами?

– А куда ж вы без меня, доходяги?!

– Значит, нам повезло! Все мекланцы разбегутся, когда увидят твой «гроб»!

– Кто б говорил! Командир летающего «гальюна»!

– Ребята, внимание! – орёт Бинк, – По моей команде расходимся в стороны!

– Это ты, волосатый?

– Я! «Отморозок номер один»!

– Вас понял. «Отморозок номер два» ждёт команды!

– «Номер три» – готов!

– «Номер четыре» понял. Всех не переловят!

– Вы – психи! – врывается вопль диспетчера.

– А ты – тормоз! Нет, чтобы пожелать счастливого пути!..

– Вообще сдурели, – бормочет испуганный голос, – И на других космодромах тоже…

– Что? – спрашивает Бинк.

– Это вы их втянули!

– Никого мы не втягивали, – насмешливый голос толстяка в жилетке, – Так… проинформировали кого надо!

Посадочное поле уже затерялось внизу. Северная Гавань превратилась в крохотное созвездие огоньков.

– Внимание! – говорит Бинк, – Отставить болтовню!

Мы уже высоко.

Горизонт изгибается на глазах. Окутывается радужным ореолом…

– Команда «веер»! – громко произносит Бинк.

– Есть – команда «веер»! – многоголосо отвечают в эфире.

И серебристые тела звездолётов удаляются с каждым мигом… Становятся неразличимыми среди звёзд…

– Всем открытого космоса!

– Открытого космоса, «отморозок»!

Какое-то время ничего не происходит. Я оглядываюсь по сторонам. Всматриваюсь в обзорный шар гравилокатора. Зелёная точка в центре – наша «тарелка». И вблизи – ни одного скопления массы. Неужели нам удалось вырваться?

Зря я переживал.

В наушниках возникает низкий голос:

– Внимание! В связи с проведением антитеррористической операции, ни один корабль не имеет права покидать планету! Внимание! Согласно приказу Высшего Командования Соединённых Планет…

– Как торжественно… – бормочет хоббит.

– …все транспортные средства, нарушившие режим блокады, подлежат немедленному задержанию с применением силы! Все экипажи будут интернированы!

– А фиг вам! Сначала задержите!

Красные точки возникают на периферии обзорного шара.

– Щас что-то будет… – шепчет Васька.

Бинк улыбается:

– Танцы и романтический ужин закончились. Самое время для грубого секса!

И целый вал незабываемых впечатлений обрушивается на нас через минуту.

В главном, Бинк не ошибся.

Стрелять на поражение они не рискнули. Начинать войну прямо сейчас – в мекланские планы не входило.

Зато они с лихвой использовали другие средства.

«Капканы»… Так они зовутся?

Вокруг мекланского рейдера – целая стая этих «тварей». Внешне они напоминают летающие бочонки. С какими-то выростами на торцах.

– И этим нас хотят испугать? – удивляется Васька.

Бинк не отвечает. И закладывает такой вираж, что даже компенсаторы не спасают. Нас вдавливает в кресла.

– Осторожно! – вмешивается Ленка, – Уровень перегрузок…

– Заткнись, дура!

Едва успеваем перевести дыхание. Хоббит опять бросает корабль в дикое сальто-мортале. Звезды кружатся, как сумасшедшие, мелькают в бешеном танце…

Кувыркаются «бочонки». Проносится мимо вражеский рейдер…

– Что, съели! – хохочет Бинк. И его виртуальная конечность, слитая с панелью управления, опять задает стремительный рывок.

– Ух-х, – тяжкий вздох Васьки.

Вверх-вниз… Вправо… Нас мотает, как тараканов в стиральной машине. Даже «коконы» не спасают.

По-моему, Бинк снял все ограничения на маневры, заложенные в «ленкину» память.

– Бинк… А ты не поторопился?

– Не трусьте, голокожие! Корабль выдержит!

– Спасибо, успокоил, – кривится Димыч.

Судя по сдавленным воплям и ругательствам в эфире – остальным космоходцам приходится не легче:

– У-у-ульфакские… куцелопы!

– Не обижай куцелопов!

– А-а!!!

– Эх-х!!! Чтоб им!..

И над всем этим механически гудит:

– …заглушить двигатель и приготовиться к досмотру!

На фоне звездного неба – огни предупредительных выстрелов. Только это мелочь! Хотели б – давно врезали прямой наводкой.

Куда хуже, если нас возьмут в силовое поле…

Теперь они действуют умнее. Рассредоточились. Окружают и планомерно сокращают дистанцию.

В обзорном шаре – красные точки рядом с зелёной…

Уже хорошо видны «капканы» – внешне такие неуклюжие. Фиолетовые спирали зажигаются на их торцах…

Бинк шепчет что-то глубоко нецензурное.

А спирали вдруг резко распрямляются. И будто фиолетовые плети хлещут по нашему кораблику. Нас подбрасывает, швыряет из стороны в сторону…

Схема «тарелки» мигает тревожно-оранжевым.

Я знаю, что будет, если «капканы» зацепят нас одновременно… Сначала блокируют «гипер». Потом ловушка захлопнется – и сдохнет двигатель. Вырубится энергоустановка. Корабль окажется мухой в паутине.

Отдыхай и жди, пока за тобой явится абордажная группа. Лишь в фильмах это выглядит красиво…

– Димыч, – спохватываюсь во время очередного рывка, – А бластеры внутри нашего кораблика не фурычат?

– Ещё как фурычат! И пикнуть не успеешь!

– А как же Конвенция о безопасности экипажей?

– Ха! Забудь, что нам Ленка «втирала»… Конвенция так и не подписана большинством миров!

– Ясно, – выкрикивает Васька, – Те гады, прежние хозяева… круто поработали над ленкиными мозгами!

– Формально – не придерёшься, – кивает Димыч, – Это право экипажа – соблюдать или нет… С точки зрения юриспруденции…

– Удивительно содержательная беседа! – говорит Бинк, не сводя глаз с роящихся «капканов», – Может ещё мекланцев пригласим? Они – большие законники!

– А чего их приглашать? – бормочет Васька, – Они и сами рвутся…

– Оставить панику!

Вспышка, удар! И Бинк добавляет:

– Испугаться всегда успеем…

И всё таки, наша тарелка – чего-то стоит! В очередной раз увильнув от «капканов», Бинк набирает скорость. Жмёт по максимуму, так что грудная клетка прилипает к позвоночнику…

Мы уходим в отрыв!

Красные точки в обзорном шаре остаются позади. И с каждой минутой, дистанция растёт!

Скорости – уже достаточно! Теперь, удалиться от планеты на расстояние, безопасное для гиперпрыжка!

Совсем чуть-чуть!..

Они разом возникают впереди. Как космический мираж – линкор, два рейдера. И туча капканов – вокруг.

Это кажется невероятным… Всего пару секунд назад, гравилокатор не показывал ни одного скопления массы!

Бинк резко сбрасывает скорость.

– Приехали, – шепчет Васька.

Хоббит яростно кривится:

– Вот, твари…

– И чего мы их раньше не заметили? – вздрагивает Илга.

– Блокирующая завеса! Полное поглощение сигналов… Не жалко им, гадам, энергии!

Всё ясно. Собственный успех сыграл с нами злую шутку. Мы первыми прорвались сквозь блокаду. И в одиночку налетели на второй её эшелон. Теперь вся эта мощь ударит по едиственной цели…

Фиолетовые спирали наливаются огнём на торцах «капканов».

– Поворачивай, Бинк! – хрипло говорит Димыч.

– Уже поздно, – сухо отзывается хоббит. И переключает двигатель в режим форсажа. Корабль стремительно набирает скорость. Индикатор бежит к красной отметке…

– Ты что, спятил?!

– Может быть.

– Мы сейчас врежемся в их линкор!

– Внимание! – испуганный голос Просто-Ленки, – Возможно столкновение! Вношу изменения в курс…

Договорить она не успевает – Бинк вырубил корабельный процессор. Громадина линкора вырастает с каждым мгновеньем. Руки хоббита уверенно покоятся на штурвале.

Вспышки! Десятки вспышек!

Фиолетовые молнии хлещут по нам, роятся как жадные змеи…

Я оглядываюсь на панель управления. «Гипер» уже заблокирован. Вся схема «тарелки» пылает красным. Кресла под нами вибрируют, дрожат словно в лихорадке… Кажется, ещё немного и корабль развалится на куски!

Двигатель вырубился. Мы летим по инерции.

Отчаянная ругань Лубенчикова. Кажется, он пытается активировать стержень – подарок Китса.

– Чертов артефакт! На кого это рассчитано! Ведь не ломается! Не ломается, гад!

Огромное тело линкора совсем близко… Они не стреляют. Врядли удар им повредит. Скорее, нас размажет по защитным экранам.

Я оборачиваюсь и вижу расширенные зрачки Илги. Тянусь пальцами к её руке. И она тянется в ответ… Виртуальные конечности не годятся для рукопожатий. Но какое это имеет значение?

Удар.

Мы ещё живы! И энергосистема заработала!

Слишком поздно. Перед глазами, в отчётливых деталях мелькает поверхность линкора…

– За Импе…! – хрипит Бинк.

Опять удар.

Радужный калейдоскоп…

Тьма…

Я с трудом разлепляю веки. Кокона вокруг больше нет. Вижу мир своими глазами. Только не очень отчётливо. Какие-то тёмные круги плавают…

Пытаюсь шевельнуться. Руки-ноги целы. Хотя и ломят немилосердно. Словно я целую ночь разгружал вагоны.

Поворачиваю голову. И вижу бледные физиономии товарищей. Вид у них не очень. Но, кажется, сильно пострадавших – нет.

– А где… эти? – вдруг спрашивает Васька.

И мы таращимся сквозь прозрачную стену рубки.

Ни линкора, ни рейдеров. Ни летающих «бочонков»… Чистое звёздное небо. Открытый космос… Бинк довольно улыбается.

– Эй, волосатый? Куда ты дел мекланцев?

– Если подойти к линкору достаточно близко… Защитное поле экранирует действие «капканов». И в «гипер» можно уйти, как по маслу.

– Ты б хоть предупредил… – вздыхает Димыч.

– А откуда я знал, что получится?

Мы переглядываемся. И, все пятеро, начинаем трястись от нервного смеха.

Рутинное дело – проверка системы.

Но для Бинка это – почти священнодействие.

Мы отдыхали в креслах, медленно приходя в себя. А он уже надвинул вирт-изголовник и шевелил пальцами в сенсорных воронках.

– Есть повреждения, – объявил через несколько минут.

Мы напряглись. И Бинк тут же успокоил:

– Не очень серьёзные…

– Корабль может продолжать путь? – уточнила Илга.

– Само собой! – выпалил Бинк. Вскочил с кресла и запел:

– Нас парней крутых Галактика манит!

У нас – «гипер» в штанах и звёзды в кармане!

– А что в голове? – улыбнулась Илга.

– Вакуум, – предположил Димыч.

Лишь после второго «прыжка» я окончательно расслабился.

Мы – целы и мчимся сквозь космос. В хорошей кампании и на замечательном кораблике!

– Курс на Вольдэю? – спросил Бинк.

– Да, – подтвердила Илга, – Тэй-Гор должен быть там…

Пока шла релаксация гипер-генератора, мы тоже «релаксировали». Пили холодную «комету» и неторопливо общались.

Васька раздражённо вертел в руках матово-серый стержень:

– Или Китс чего-то напутал. Или Предтечи – большие шутники! Эту фиговину и кувалдой не разобьёшь!

– А может ситуация была недостаточно безвыходная? – предположил я.

– Ну, да… Вот если б размазало нас на атомы!

Димыч вздохнул:

– Знаете, я только теперь понял, насколько серьёзное дело – космические полёты. Когда всё висит на волоске – мир воспринимается иначе… Вспыхивает особыми красками…

– Ага, – кивнул Васька, – Особыми… Это даже похлеще того случая, когда мы с Силионом удирали от «гаишников»!

– Кто такие? – удивился Бинк, – Первый раз слышу…

– Тебе повезло!

– Их корабли покруче мекланских?

– Не всё решает техника, – отмахнулся Лубенчиков.

Илга не участвовала в разговоре. С полным стаканом «кометы» она отошла к прозрачной стене и смотрела на звёзды.

Я шагнул к ней. Обнял за плечи:

– Что такое? Переживаешь за Айну?

Она не ответила. Но и не отстранилась.

– Да, ладно, Илгочка… всё образуется! Главное, кристалл у нас! А дальше посмотрим! Мы ведь тоже кой-чего стоим!

Она обернулась. На губах – грустная улыбка:

– Ребята, я не сказала вам всего… там, в Городе.

– Что такое? – удивился Васька, – Ещё кого-то спасать?

– Нет, мы всё сделали правильно… Теперь доберемся на Вольдэю. И Тэй-Гор всё организует. Он такой человек… Хороший. И он многое может. Он всё сделает для Наследницы.

– Так в чём проблема? – улыбнулся я.

– Вам больше не надо рисковать.

– Это как понимать? – насупился Лубенчиков, – Тебя что, наше общество утомило?

Она засмеялась:

– Всё было отлично. Но дальше – я справлюсь сама… Бинк может вернуться за своим кораблём. Тэй-Гор обеспечит охрану имперского флота.

– Было б здорово, – кивнул хоббит.

Илга пристально смотрит на меня:

– А вы, трое… Вас ждёт родная планета! Там в Городе, Шар рассказал мне… Это не очень сложно! Уже через неделю вы будете на Земле!

Мы молчали.

– Да, – кивнула она, отводя глаза, – Я поступила нехорошо… Утаила правду… Но я боялась…

Я обнял её и притянул к себе:

– Чего ты боялась, дурёха? Что мы тебя бросим и сбежим домой?

Она шмыгнула носом.

– Эх, – скорбно вздыхает Лубенчиков, – Тысячи световых лет – вместе… И вдруг такое! Обидно слышать!

– Неудивительно, – замечает Димыч, – Глянь в зеркало! Можно этому типу доверять?

Васька задумался и честно признал:

– Я б не рискнул.

– Во!

– Но девушки обычно верят!

Илга прыснула.

Я с нежностью погладил её волосы.

– Может, нам выйти? – деликатно уточнил Димыч.

– Ещё чего! – возмутился Васька, – Речь идёт о престиже Земли! Вдруг ему понадобится наша помощь!

– Кончай, базар, – твердо скомандовал Бинк, – Релаксация завершена. Всем занять места!

Глава 5

Вольдэя – один из полудиких, слабо населённых миров у самой границы Империи. Рай для охотников и туристов-экстремалов.

Мы прибыли туда через двое суток.

На флаере долетели до морского берега. Дальше флаеры не летали. В крохотном посёлке мы взяли напрокат катер и отправились к Черепашьему архипелагу.

Только к вечеру были на месте.

Бинк склонился над картой. Уже около часа мы курсировали между островами. Илга не могла вспомнить, где находится резиденция Тэй-Гора. И главное, никаких дополнительных ориентиров! Везде – скалистые берега, пляжи, тропическая растительность…

– Может, проще выйти в эфир и послать запрос? – уточнил Бинк.

– Он не услышит, – вздохнула Илга, – Здесь он отдыхает. И практически не пользуется связью.

– Илгочка, вспомни – а, есть там что-то особенное?

– Не знаю… Я ведь бывала здесь только в детстве.

– Ты и сейчас – не очень взрослая, – хмыкнул Бинк.

Она покраснела.

Ей неловко, что из-за неё мы тратим драгоценное время. До заседания Имперского Сената и Совета чуть больше двух недель. Надо успеть вернуть Айну в обычное состояние. Сколько это займёт – один Бог ведает.

А мы без толку катаемся по морю. Вот-вот начнёт темнеть. И если не найдём Тэй-Гора – ещё один день пропал зря.

– Погодите, – вмешался Васька, – Какая-то чепуха выходит… Этот Тэй-Гор – сенатор?

– Да.

– Значит, большая «шишка»! Почему нас до сих пор не остановили? А? Где патрули и оцепление, я вас спрашиваю?! Будто я не знаю, как отдыхают министры и депутаты! Связью он, понимаешь, не пользуется! Да, тут за каждым утёсом должен быть «секьюрити» с передатчиком!

– Ну, – почесал загривок Бинк, – На разных планетах по разному…

– Илга, а как ты туда добиралась? – спросил я.

– Сначала мы с родителями плыли по морю. Потом вышли на берег… Дорога вела через лес. Очень красивый лес…

– Удивительно подробное описание, – хмыкнул Димыч.

– Извините, ребята… Мне было всего пять лет.

Бинк тяжело вздыхает. Илга виновато шмыгает носом:

– Я думала – сразу узнаю это место… Там было так… так замечательно!

Хоббит снова штудирует карту. Острова похожи и по очертаниям и по размерам.

– Ты хоть помнишь, как выглядит эта резиденция?

– Большой красивый дом. Рядом фруктовые деревья. Лужайка с цветами…

– Та-ак, – подвёл итог Бинк, – Катаемся мы здесь давно. Но никаких причалов и катеров не заметили. Это раз. Известно, что дом в глубине острова. Это два. Делаю вывод – сенатор не слишком любит морские прогулки и скорее всего пользуется персональным флаером.

– Флаера я не помню, – сказала Илга.

– Ты вообще, мало что помнишь… Значит, с моря мы ничего не увидим. Придётся высаживаться на берег.

– На какой именно? – скривился Димыч.

– Любой.

– Здесь одиннадцать островов!

– У тебя есть другой вариант?

– Найти кого-то из местных!

– Попробуй! – усмехнулся Бинк и выразительно развёл руками.

Над нами – лишь ярко-голубое вечернее небо. Под нами – бирюзовое море. Там, в прозрачной толще, мелькают рыбьи тела. В небе – парят птицы, похожие на чаек… Острова – будто ожившие картинки из цветных глянцевых календарей. Нереально чистый, почти белый песок пляжей. Свежий бриз играет ярко-зелёной листвой…

Удивительно легко дышится.

И ни малейшего намёка на присутствие человека.

Я понимаю Тэй-Гора. Трудно найти лучшее место для отдыха от цивилизации… Особенно, когда ты разменял третью сотню лет. И ясно, почему он не любит морские прогулки. В его возрасте сидеть в кресле на лужайке – и то счастье!

– Где высадимся? – спросил я.

– Да хоть здесь, – пожал плечами Бинк.

– Нет, – спохватилась Илга, – Лучше там! – махнула в сторону горизонта.

Катер мы привязали к толстенной «пальме», изогнувшейся почти у воды. Искупаться бы! Но нет лишних минут…

– Вы двое идёте налево, – скомандовал Бинк мне и Ваське, – Я с Димычем – направо. Илга – со мной.

– Это почему? – удивился я.

– Да потому! Я здесь капитан. И я лично отвечаю за безопасность Наследницы!

Кристалл, аккуратно упакованный в кокон стасис-поля и углепластовый футляр, висел у Илги на шее. Никому другому она не пожелала его доверить.

– Смотрите в оба, – ещё раз напомнил хоббит, – Если остров обитаем – хоть какие-то следы должны быть…

– Окурки, пустые бутылки и использованные презервативы, – шепнул Васька.

– Чего-чего? – нахмурился Бинк.

– Говорю, сенаторы – тоже люди!

Мы шли почти у самой кромки прибоя. Там, где берег вздымался утёсами, карабкались выше. Но в общем, идти было легко.

Жаль, окружность острова – не меньше тридцати километров. До темноты можем не успеть.

– Слушай, а ты хоть знаешь, как этот Тэй-Гор выглядит? – спросил Васька, перепрыгивая с камня на камень.

– Нет, – честно ответил я, – Но это не так важно. Обыкновенный двухсотлетний старец. Отдыхает у крылечка и пьёт чай. Врядли он выбирается куда-то дальше крыльца…

– Двести лет! Блин, столько не живут!

– Это у нас не живут. С нашей пенсией. А здесь…

– Не отвлекайтесь! – противный голос из браслета, – Что нибудь нашли?

– Пока ничего! – буркнул Лубенчиков и вырубил связь.

Впереди – неширокая, мелкая река.

– Пить охота, – вздохнул Васька и склонился над мутноватым потоком. Зачерпнул:

– Фу… Грязь.

– Смотри! – толкнул я его, – Человек!

– Где?

– Там! – я не ждал, пока он заметит. Я уже мчался вдоль реки.

А незнакомец и не собирался исчезать. Он будто не видел нас. Спокойно делал своё дело – освобождал русло от камней. Вероятно, часть берега недавно обвалилась и едва не перекрыла течение.

Я остановился. За спиной – торопливые шаги Лубенчикова.

– Привет, дедуля! – вежливо поздоровался Васька.

И тот наконец поднял глаза. Маленький щуплый хоббит с почти белой шерстью на плечах и груди. И совершенно седой головой.

– Здравствуйте.

На вид ему лет шестьдесят. Но глаза из-под густых бровей смотрят по-молодому. Одет в короткие потертые штаны. Ладони – мозолистые.

«Кто-то вроде местного смотрителя или лесника,» – догадался я.

Седой не собирался тратить время на разговоры. Вероятно, спешил до темна закончить работу. Опять склонился и взялся за такой камень, что я торопливо предложил:

– Давайте, помогу.

С его субтильным телосложением – так недолго и надорваться!

– Помогай, – кивнул «лесник».

Я прикинул, как половчее взяться. Камень-то скользкий! Даже вдвоём неудобно…

Пока я размышлял, хоббит в одиночку подхватил глыбу. Через секунду она уже лежала на берегу.

Мы ошалело моргали.

Потом Лубенчиков выдавил:

– Всё ясно! Это пемза – она ничего не весит!

Васька торопливо вцепился в самый большой камень… И покраснел от натуги.

– Что такое? – улыбнулся седой.

– Скользко, – процедил Лубенчиков.

– Ну-ну… – кивнул «лесник». И с той же лёгкостью убрал ещё пару здоровеных обломков. Даже не запыхался!

– Ты даёшь, дедуля! – вытаращился Васька, – А на культуриста не похож! Наверное – стахановец… Ударник галактического труда!

– Будете помогать или болтать?

Мы вдвоём взялись за глыбу. После титанических усилий доволокли её до берега. Сели, вытирая пот.

«Лесник» язвительно прищурился:

– Уже отдыхаете? Так и до ночи не успеем!

Васька шёпотом выругался. Но отступать поздно. Ради налаживания отношений…

Минут пятнадцать мы корячились, таская камни… Потом поняли, что никакие добрые отношения не стоят растянутых связок.

Опять сели, едва переводя дух. Не выдержали и выпили воды из образовавшегося выше завала пруда – мутноватой, пополам с водорослями. А седой продолжал работать. В уверенном, неспешном ритме. И завал уменьшался на глазах.

– Слушайте, дедуля… Чего ради так стараться? – вздохнул Лубенчиков, – Вам что, платят за это большие деньги?

– Нет.

– Так какого трумля заниматься глупостями! Река сама проложит себе русло! Подмоет берег и опять всё будет нормально!

– Да. Когда-нибудь… – улыбнулся «лесник», – Но если ты в силах помочь – помоги. Если умеешь – не жди, а делай!

Васька вздохнул:

– Странная логика. Бесплатно вкалывать? Для чего?

– Чтобы река бежала вперёд, – насмешливо щурится седой и отшвыривает увесистый камень.

Я встаю и снова берусь за работу. Этот «лесник» – непростой тип. А мы ещё не разузнали про резиденцию Тэй-Гора. Надо очень мягко перевести разговор…

Пока я обдумывал, Васька некстати ляпнул:

– С вашей философией, дедуля, вы небось всю жизнь трудились до седьмого пота! А кое-кто лишнего шага не сделал! И катается, как сыр в масле!

– Кто? – спокойно уточняет «лесник».

– Да хотя б политики! Они тоже любят красивые фразы. Но о выгоде не забывают!

– Ты, кажется, не сильно им доверяешь?

– А кто им верит? Работа у них такая! Вон Тэй-Гор – неплохой человек. И то, своего не упускал! Потому и дотянул до преклонных лет! А теперь заслуженно отдыхает! Кстати у нас к нему одно дельце… Важное! Не подскажете, как его найти?

– Но ведь он отдыхает. Зачем его беспокоить?

– Да, волноваться старикану нельзя, – признаёт Лубенчиков, – Но, мы аккуратно…

– Радостные вести – лучшее лекарство, – торопливо добавляю я.

– А он что, заболел? – удивлённо вскидывает брови «лесник».

– В его-то возрасте… – хмыкает Васька, – Удивительно, как он вообще до сих пор не загнулся… То есть, я хотел сказать, пожилые люди требуют внимания и бережного обращения!

– Ладно, я помогу, – кивает «лесник», – Только закончу…

Ещё минут десять мы втроём ворочаем камни.

– Готово! – радостно выдыхает Лубенчиков.

Свежий поток унёс ил и грязь. Мы споласкиваем руки и умываемся. Пьём из реки. Вода – прозрачная и удивительно вкусная.

– Ну, – улыбается «лесник», – Разве оно того не стоило?

– Может быть, – признаёт Васька.

– Солнце садится, – напоминаю я, – Далеко до резиденции Тэй-Гора?

– Нет. Здесь рядом.

– На этом острове? – сияет Васька, – А нас туда пустят?

– Я замолвлю словечко…

Мы радостно переглядываемся:

– Надо сообщить Бинку?.. – чешет затылок Васька.

– Потерпит! Доберемся – тогда… Пусть знает, что мы тоже кой-чего стоим!

Мы шли вглубь острова. Никакого намёка на тропинку. Но «лесник» спокойно, без колебаний двигался через заросли. Ещё бы. Вероятно, помнил эти места наизусть.

Наши браслеты опять ожили. Противно пискнули и заткнулись. Мы с Васькой выключили «сигналы».

Здорово знать, что ты первый достигнешь цели!

Лубенчиков от души развлекался беседой:

– Дедуля, вы, конечно, в хорошей форме… Но годы есть годы. Не вечно же таскать камни. Хотите мы о вас потолкуем с Тэй-Гором?

– Разве, вы с ним знакомы?

– Э-э… не очень. Но для нас он всё сделает! Мы – такие люди! Нас в Империи ценят! Ого-го! Вот начислят вам нормальную пенсию – будете отдыхать не хуже сенатора!

– Спасибо за доброту.

В высоком кустарнике вырублен проход. Мы миновали его вслед за «смотрителем». И оказались на обширной поляне. В центре – домик, сложенный из грубых каменных блоков. Довольно неказистый – вероятно, обиталище «лесника». А там, за фруктовым садом и растительной изгородью, скорее всего находится резиденция Тэй-Гора.

Мы сделали ещё несколько шагов, обходя домик. И Васька разочарованно вздохнул:

– Сюрприза не получилось.

По выложенной камнем тропинке поднимались Бинк, Илга и Димыч.

Я приветственно помахал рукой.

Илга и Бинк изумлённо уставились в нашу сторону.

– Ага. Не ожидали, что мы их обгоним, – довольно шепнул Васька и крикнул, – Всё в порядке! – мягко хлопнул «лесника» по плечу, – Дедуля – свой в доску! Мы уже договорились! Щас проведёт нас к Тэй-Гору!

Бинк молчит и как-то диковато на нас таращится. А Илга вдруг бросается вперёд. И «лесник» делает шаг навстречу. Обнимает принцессу.

– Вы что, знакомы? – удивляется Васька.

Илга всхлипывает. На глазах у неё самые настоящие слёзы.

– Ну, здравствуй, девочка… – тихо говорит «лесник».

Мы с Васькой ошалело переглядываемся.

– Это что?.. Это как?..

«Дедуля» оборачивается:

– Всё в порядке, ребята. Старикан ещё не загнулся!

Лубенчиков краснеет. И даже в сумерках обретает ярко-пурпурный оттенок.

Шепчет:

– Значит… пенсия ему точно не нужна.

Бинк отводит нас в сторону. И вполголоса начинает бормотать всякие обидные слова. Дескать, куцелопы вы анабиозные. Почему связь отключили?! Да вы едва не запороли всё дело!

– Фигня, – защищается Васька, – Мы очень мило беседовали. И даже поддержали его политику! В защиту водных ресурсов!

– Целиком и полностью, – киваю я. Растерянно озираюсь на грубоватую, каменную хижину:

– И это – большой, красивый дом?..

Нас приглашают в сад. Здесь под навесом – стол, плетёные кресла. Ручная работа… Неужели сам хозяин трудился?

– Молодые люди, как вы относитесь к свежим хери-муа? – уточняет Тэй-Гор.

– Замечательно! – торопливо кивает Васька, – И если, можно побольше! Кстати, а что это такое?

Сенатор весело щурится:

– Интересные у тебя друзья, Илга…

Красное солнце наполовину – уже за горизонтом. Тени – густые. Ветерок – приятно холодящий.

Мы опустились в удобные кресла. Эх… Красота… Неужели в этом замечательном месте наконец-то всё и решится? Хватит в одиночку спасать Галактику! Мы ведь тоже не железные… Пора взяться за дело профессионалам.

Сенатор зажёг под навесом пару ламп. И водрузил на стол блюдо с хери-муа. Вопреки названию – это такие фрукты. Размером с небольшую дыню.

Васька схватил один из плодов. Ошалело завертел в руках. Что с этим делать? Кожура твёрдая, шероховатая…

Я решил выждать и последовать общему примеру. А Димыч изобразил равнодушную физиономию – дескать вообще не голоден.

Только Ваську трудности не остановили. Тэй-Гор куда-то отлучился и Лубенчиков воспользовался моментом. Честно попытался надкусить это самое хери-муа.

Илга прыснула. А Бинк посоветовал более верный способ – расколоть «фрукт» о чью-то тупую голову.

Намёк Ваське не понравился. Тем более, что он едва не вывихнул челюсть. Ещё немного, и в качестве «тупой головы» могла бы послужить голова Бинка.

Хорошо, что вернулся Тэй-Гор со столовыми принадлежностями.

Каждому из нас достался специальный нож с коротким лезвием. Это оказалось совсем не трудно. Вырезаешь отверстие в кожуре плода и удобной деревянной ложечкой начинаешь доставать сочную мякоть.

Вкуснотища! Ни на что не похоже. Ананас, апельсин – отдыхают!

Минут пятнадцать мы наслаждались.

Блюдо с фруктами быстро опустело, но Тэй-Гор принёс новую порцию.

Движения наши стали неторопливыми. А Лубенчиков вяло откинулся на спинку кресла. Кстати, наиболее удобная поза, если ты уже слопал десяток хери-муа…

У других – результаты были скромнее. Но разнообразить меню нам уже точно не требовалось.

Пока длилось пиршество, Илга успела поведать Тэй-Гору нашу историю – в ярких подробностях. Она рассказала о «талантливом учёном» Китсе, о «доброй, и почти бескорыстной девочке» Ринне. Упомянула «храбрых ретанских космоходцев». И особенно выделила геройское поведение трёх землян и одного хоббита.

О себе она почти не говорила. Конечно, это было несправедливо.

– …И тогда Бинк, Лёха и Василий организовали прорыв мекланской блокады!

– Вообще-то, мы не организовывали, – вздохнул я, – Оно само… так уж вышло, что…

Бинк незаметно наступил мне на ногу.

– …Что нам удалось сплотить ретанцев и возглавить их борьбу.

Ой. Куда это меня понесло?

– Точно, – кивнул Васька, – Так и было. Возглавили угнетённые массы и повели их на последний и решительный штурм!

Тэй-Гор иронично прищурился.

Под столом я ткнул Ваську кулаком.

– Ай! Разве я чего не то сказал? – искренне изумился он, – Но ведь так было! Угнетённые люди сидели в портовом кабаке. И целый день угнетённо вливали в себя разнообразное пойло! Переживали, здоровье гробили! А тут появились мы! И указали им верный путь!

– Ага… – скромно подтвердил Бинк.

Тэй-Гор зачерпнул ложку фруктовой мякоти. Очень спокойно отправил в рот.

Бинк торопливо добавил:

– Разумеется, не всё зависело от нас… Я по себе знаю, если с грузом не успеваешь к сроку – тут на стенку полезешь, не то что, через блокаду!

– Понимаю, – сказал Тэй-Гор, – Хотите ещё фруктов?

– Я б с радостью, – за всех отозвался Васька, – Но… больше не влезет.

– А ты утрамбуй, – язвительно шепнул Димыч.

– Думаешь, поможет? – вскинул бровь Лубенчиков.

После такого ужина рассуждать о делах не хотелось. Но Бинк не забывал, что перед нами сенатор Империи:

– Жаль ребят – тех, кому не удалось вырваться… У многих – не корабли, а летающий утиль. Сейчас они отдуваются за всех…

– Больше половины – смогли уйти, – говорит Тэй-Гор.

– Да? – округляет глаза Бинк.

– У меня свои источники, – улыбается сенатор. А мы с Димычем переглядываемся. «Отдыхает и не пользуется связью»? Как же…

– Кораблики – дерьмо. Но это единственный заработок. И если мекланцы конфискуют захваченные звездолёты…

– Не конфискуют, – успокоил Тэй-Гор.

– Империя скажет своё слово?

– Империя может не тратить лишних слов. Ещё два дня назад Соединённые Планеты сняли блокаду. Отпустили все интернированные корабли и принесли извинения правительству Ретана. Насколько я знаю, сейчас ведутся переговоры о выплате компенсации.

Блин! Вот тебе и «дедуля»! «Пенсионер галактического значения». Сидит здесь у хижины, кушает хери-муа. А новости узнаёт раньше нас!

– Значит, я могу вернуться на Ретан за своим кораблём? – обрадовался Бинк.

– Не сейчас. С этим – лучше погодить…

Тэй-Гор задумчиво смотрит куда-то. Я прослеживаю его взгляд. На большом камне с плоской вершиной лежит углепластовый футляр. Первое, что сделала Илга – вручила упакованный кристалл сенатору. Но он так и не открыл футляр. Подержал в руках и бережно опустил в выемку на камне.

– Тэй-Гор-сим, мы не опоздали? – с тревогой уточняет Илга, – Вы поможете Наследнице?

– Да, – кивает он, – Ты – молодец, девочка.

Обводит нас взглядом:

– Вы все – молодцы…

Васька скромно пожимает плечами:

– Ага, мы такие… Принцессы – наш профиль.

Димыч неуверенно улыбается. Он-то с ролью спасителя ещё не освоился.

– Если кого где надо – только намекните! – добавляет Васька.

– Спасибо, – щурится Тэй-Гор, – Но пока не надо. Отдыхайте. Вы это заслужили…

– Айда купаться! – встрепенулся Лубенчиков. Это с его-то отрицательной плавучестью! После такого ужина – я б вообще не подпускал его к водоёмам.

– Давайте! – радостно согласилась Илга, – Здесь удивительные океан… Чего здесь только нет!

– И акулы? – поинтересовался Димыч.

– Ну… Наверное тоже есть. Это такие симпатичные рыбки?

– Угу. Только – огромные и зубастые!

– Таких здесь не водится, – успокоил Тэй-Гор, – Это – тихое и безопасное место…

– Чего ж мы ждём?! – сказал Васька. И обрёл вертикальное положение, – Как раз и луна взошла… То есть, две?

– Три, – уточнил сенатор, – Видите ту яркую звёздочку…

Глава 6

Серебристые россыпи – вверху на тёмно-лазоревом небе. И внизу – отражением на океанской глади. Два лунных следа – как две дороги…

Тёплый ветерок проносится лёгкой рябью. Вслед за ним, мы врываемся в океан. Расплёскиваем драгоценное серебро. Погружаемся в нежную, ласкающую глубину…

– А водичка – что надо! – констатировал Васька.

– Имперские сенаторы, где попало не отдыхают! – фыркнул Димыч.

– Ни фига вы не понимаете, голокожие, – вмешался Бинк, – Есть такая работа – думать о благе Империи! И лучше всего думается именно в таких местах!

Тут он был прав.

Мозги у нас – удивительно ясные. Васька, например, сразу вспомнил, что Бинк не умеет плавать.

– Я умею! – завопил Бинк, отчаянно трепыхаясь в наших руках, – Умею, но не люблю!

– Это легко исправить! – обнадёжил Васька.

Мы выбрались туда, где поглубже. И занялись обучением хоббита. Делали всё на совесть. Но, к сожалению, многому обучить не успели. Слишком быстро он вырвался.

– Неблагодарный! – вдогонку крикнул Васька. И лунными дорожками уплыл с Димычем наперегонки.

Я крутнулся, озираясь. Куда исчезла Илга?

Далеко в стороне что-то блеснуло над поверхностью… Да ведь это заколка в её волосах!

Илга тоже меня увидела. Махнула рукой:

– Плыви сюда!

Когда девушка сама зовёт – лучше не тянуть. В несколько мощных гребков я был уже рядом.

Странно. Вокруг Илги – какое-то бледное сияние. Но это не луна отражается. Сияние идёт из глубины!

– Давай вниз! – сказала Илга. И нырнула. Я – за ней.

Под водой было совсем, как днём. Плавали непугливые пестрые рыбешки. Слабо колыхались водоросли. Кто-то вроде омара ползал среди камней.

Золотистое сияние шло от кораллового «холма». Удивительный феномен! В его лучах я хорошо разглядел, что на Илге нет купальника.

Я потянулся к её стройному телу… И поймал пустоту.

Илга грациозно, по-русалочьи увернулась. Скользнула ещё глубже, к кораллам…

Я не отставал.

Почти обнял её за талию… Но тут у меня кончился воздух!

Стремительно загребая, я метнулся к поверхности.

Блин! Здесь не так уж мелко. Больше пяти метров!

Всплыл, шумно отфыркиваясь.

Ждал несколько секунд. Наконец, чуть в сторонке всплыла она. И невинным голоском уточнила:

– Куда ж ты делся, Лёха? Там внизу – столько интересного!

Сквозь поверхность белеет её тело. Я метнулся. Успел ощутить её кожу своими ладонями…

Но тут она опять нырнула.

Я сердито хлопнул по воде.

Кажется, меня перепутали с Ихтиандром!

Повеял ветерок, охлаждая мозги. И в голове у меня – прояснилось.

Как я мог забыть?! Дыхательные маски! Они остались в рюкзаке, у крыльца сенаторской «хижины».

Мигом сгонять туда-обратно! И уж тогда… Тогда я всерьёз займусь изучением кораллов!

Шлёпая мокрыми ногами, я взбежал по выложенной камнем тропинке. Сквозь заросли уже проглядывает силуэт хижины. Будто маяк – круглая лампа над крыльцом…

Я так и не выскочил из тени. Замер, будто налетел на невидимую стену.

Потому, что услышал голос сенатора. И ещё один голос:

– …Регенты уверены в исходе голосования.

– Теперь мне понятна вся комбинация…

Осторожно ступая, я приблизился и чуть раздвинул ветки.

Тэй-Гор сидел в кресле. Напротив расположился незнакомец – мужчина средних лет во френче диковинного вида.

Тэй-Гор открыл углепластовый футляр:

– …Здесь всё, что осталось от Наследницы.

– Её больше нет, – кивнул «гость». Без грусти и без торжества.

– Ваши планы не изменились?

– Не вижу смысла что-то менять. Регенты победили.

На аскетичном, худом лице «гостя» – никаких чувств. Словно разговор – о шахматной партии.

– Да. Победили… – спокойно кивает Тэй-Гор.

Я холодею. На чьей он стороне?!

– …победили – в этот раз.

– Хватит о делах. Как ваша рыбалка? – губы незнакомца впервые тронула усмешка. И в глазах появилось что-то тёплое, человеческое.

– На Киагре такой не бывает, – улыбнулся сенатор.

– Жаль, не могу присоединиться…

– Извините, – бормочет Тэй-Гор. Взмахивает рукой. И фигура «гостя» вдруг подёргивается рябью, словно в полдень над раскалённым асфальтом. Через мгновенье – её уже нет. Сенатор поднимает с земли небольшой желтоватый диск и прячет в карман.

Мне остаётся лишь изумлённо моргать. Вот это связь!

А Тэй-Гор вдруг оборачивается. И с иронией говорит:

– Эй, юноша! Может хватит прятаться в кустах?

Я выхожу из темноты.

И мы смотрим друг на друга. Молча.

Неужели прав Васька? Неужели все политики одинаковы – хоть на Земле, хоть в другом конце Галактики?

– Сенатор… с кем это вы общались?

– Не имеет значения.

– Вы нас обманули. Обманули Илгу! Вы не будете помогать Наследнице!

Он тяжело вздыхает. И хлопает по свободному стулу:

– Сядь!

Я не двигаюсь с места.

– Сядь, я сказал! – в голосе прорезаются властные нотки. «Доброго дедули» – нет и в помине. Есть – сенатор Империи и генерал Космофлота. И неважно, что вместо мундира на нём – короткие, грязные штаны.

Я опускаюсь на стул.

– Слушай и не задавай дурацких вопросов! Они перенесли заседание. Осталось меньше двух суток! Первого числа Сенат и Совет соберутся на Киагре. Главный вопрос – изменения в Конституции.

– Ну и что?

– Медленно соображаешь, – качает головой. И терпеливо поясняет:

– Первого числа Империю объявят республикой. Большинство сенаторов будут голосовать «за». Один из Регентов станет президентом.

– Вы-то откуда знаете?!

Тэй-Гор улыбается, чуть грустно:

– Уже целый год идёт подготовка. Тех, кто колеблется – сманивают. Кого – деньгами, кого – высокими чинами… Рано или поздно это должно было произойти. Никто уже не верит в выздоровление Айны.

– Но ведь мы её спасём!..

– За два дня? Лучшие врачи целый год бились. И так не смогли понять, что с ней на самом деле…

– Теперь у нас есть кристалл!

– Есть. Думаю, именно поэтому они перенесли заседание в начало месяца… Всё, что возможно – я сделаю. Игра не окончена. Даже, если Айна никогда не станет Императрицей.

– Игра? – на губах у меня расползается кривая усмешка, – Это вроде хахирских шахмат, да? Одной фигурой пожертвуем и выстроим новую комбинацию.

– Что ты мелешь?..

– Мы с Илгой – для вас тоже фигуры? Пешек легче использовать «втёмную»…

– Не читай мне морали, сопляк!

Тэй-Гор резко встаёт. Я невольно отшатываюсь. Росту в нём от силы метр пятьдесят, но сейчас язык не повернётся назвать его двухсотлетним старцем.

– Кто ты такой, чтоб меня учить?

Взгляд из под белых густых бровей пронзает, как сталь.

Я отвожу глаза.

– Думаешь, мне это нравится? – чуть смягчается он.

– Вы – политик. От вас многое зависит.

– Да, сейчас я – политик, – хмуро кивает, – Бывший глава оппозиционной партии. У врагов Империи – деньги, сила и власть. А у меня – ничего.

– Илга так на вас надеялась… А вы… Вы даже не сказали ей правду.

– Милая девочка. Ей достались от родителей не только способности. Я чувствую этот характер… Она готова идти до конца. Без компромиссов. Её отец был таким же…

– Был?

Сенатор смотрит на меня озадаченно. Вздыхает:

– Понимаю. Она не говорила… Крейсер «Галактика» – знакомое название?

– Флагман Космофлота? Тот… на котором были старшие братья Айны?

– Да. Оба Наследника. И родители Илги – тоже…

Я прикусил губу.

Крейсер «Галактика» взорвался семь лет назад. Никто не выжил. За время наших путешествий я многое узнал. Но оказывается, не всё…

– Теперь понятно, – выдавливаю я, – Понятно, почему для неё это так важно.

– Я не смог спасти родителей Илги. И я не прощу себе… – Тэй-Гор замолкает.

Смотрит куда через моё плечо.

Я торопливо оборачиваюсь.

На краю поляны стоит Илга. В рубашке накинутой прямо на мокрое тело. Что у неё на щеках? Капли воды?

Она отвернулась. Идёт к нашим вещам. Без стеснения сбрасывает мокрую рубашку и вытирается полотенцем. Быстро надевает чистую, сухую одежду.

Подходит к столу и забирает футляр с кристаллом.

– Илга… – хрипло начинает Тэй-Гор.

– Мы покидаем планету! И не нуждаемся в твоей помощи!

– Ты ведёшь себя, словно капризный ребёнок…

– Я – давно не ребёнок!

– Ого! – донёсся голос Лубенчикова, – Мы успели вовремя! Как раз к началу семейной сцены!

Вслед за ним из сумрака возникли Димыч и Бинк. Оба что-то торжественно мурлыкали и каждый держал в руках здоровенного местного «омара».

– Для комплекта – не хватает пива, – сказал Васька.

– Увы, – признал Димыч, – И до ближайшего ларька не одна сотня световых лет…

Я вздохнул:

– Ребята, сейчас не до пива!

– Неужели? – удивился Васька, – Советуешь перейти на более крепкие напитки?

– А ему нельзя! – вмешивается Бинк, – Как говорили мудрецы: либо – секс, либо – алкоголь. Третьего не дано!

Я начинаю объяснять и физиономии друзей становятся серьёзными.

– Та-ак, – мрачно подытоживает Васька, – Выходит зря мы старались? Жизнью рисковали – и всё трумлю под хвост!

– Ничего не зря, – твёрдо заявляет Тэй-Гор, – Кристалл – у нас. И это – главное.

– Я не отдам его тебе, – резкий ответ Илги.

– Девочка, его надо сохранить. В надёжном месте…

– Я забираю кристалл с собой!

– Двое суток… – почесал загривок Бинк, – Хм-м… Ну, за одни сутки мы могли бы добраться до Ли-Меи… Это если не щадить гипер-движка… Корабль у нас почти новый – авось не развалится. А от Ли-Меи – прямой портал до Киагры. Одна секунда и мы в столице… Только это стоит бешеных денег!

– О чём вы говорите, – укоризненно хмурится Тэй-Гор, – Какая Ли-Мея… Какой портал… Вы должны вернуть Наследницу в её тело! К первому числу! До начала голосования! Вы имеете хоть малейшее понятие, как это сделать?

Тут возразить было нечего.

Мы подавленно переглянулись. «Спасители Галактики», называется…

Всё так же журчали «цикады». Плыли цветочные ароматы. И ветерок мерно колыхал листву. Но чувство безмятежности куда-то исчезло.

– Одного я не понимаю… – пробормотал Димыч.

– А что непонятного? – удивился Васька, – Регенты станут президентами. Всё очень знакомое и родное…

– Если они хотели избавиться от Айны – зачем такие сложности? Не проще – обыкновенный несчастный случай?

– Да, – кивает Бинк, – Со старшими братьями не церемонились… И за компанию, две тыщи человек превратились в плазму…

Я украдкой смотрю на Илгу. Её лицо – будто маска. Только губы дрогнули. И почему я, дубина, не ощутил раньше… Девочка, воспитанная гарргавами. Для неё это никогда не станет эпизодом хроники.

Тэй-Гор задумчиво глянул на кристалл:

– Думаю, сразу уничтожить Наследницу – им было невыгодно. Сначала – подготовить общественное мнение. Долгая безнадёжная болезнь – оптимальный исход.

Васька нетерпеливо взмахнул рукой:

– Но ведь они сохранили личность Айны. Для чего?

– Для коллекции, – буркнул Дима, – И заметьте – прежние владельцы «тарелки» не рискнули уничтожить кристалл. Предпочли бросить вместе со звездолётом. Для кого-то эта штуковина представляет офигенную ценность…

– Не для Регентов, – сказал я.

Мы замолчали.

А потом Васька объявил то, что и так было ясно:

– Мекланцы!

– Это шанс, – сказал Димыч, – Если их интересы не совпадают…

– Чепуха, – отмахнулся Бинк, – Как это не совпадают? Регенты давно на крючке! Половина ихних миллиардов – в мекланских банках. Тут уж не рыпнешься! Можно держать гада за яйца, но надёжнее всего – за кошелёк!

– Да, – согласился Тэй-Гор, – С маленькой поправкой. Соединённые Планеты – это не один человек.

– Вот! – поднял палец Димыч, – Этим и надо воспользоваться… Стоп. А куда делись «омары»?

Пока мы беседовали, ракообразные смылись. Они ж не идиоты, ждать когда мы о них вспомним. Пришлось вылавливать их по кустам. Ну и хорошо! Небольшая разминка – на пользу нервам. В конце-концов, беглецов удалось схватить и посадить в глубокую кастрюлю. «Омары» затихли. Дюжина глаз на стебельках обречённо таращилась снизу вверх.

– А давайте их отпустим, – сжалилась Илга.

– Отпустим, если хочешь, – махнул рукой Димыч, – Пива-то все равно нет… Но дайте закончить мысль!

– Я понял, к чему ты клонишь, – сказал сенатор, – Вражеские противоречия можно использовать. Но сначала – разобраться во всём. Лететь, очертя голову, на Киагру – не лучший выход…

Мы захватили пару фонариков и спустились на берег. Выгрузили «омаров» в прозрачную воду. Оказавшись в родной стихии, те быстро засеменили по дну.

Хорошо, когда помогаешь кому-то… Бабочке в паутине. Или даже, несостоявшейся «закуске».

Мы выключили фонари. И нежная тьма окутала нас плотным покрывалом. Самая яркая луна – где-то в облаках. Но звёзды стали отчётливей, ближе…

Алмазные россыпи – вверху и внизу.

Океан тихо шепчет у наших ног. Баюкает серебряные искры миров…

Океан и космос – почти неразделимы.

И мы, как песчинки на берегу…

– Эх, – сказал Васька, – Не думал, что будет так сложно…

– Проигранное сражение – это ещё не вся война, – отозвался Тэй-Гор.

– Но почему?.. – вздохнула Илга, – Почему мы должны отступать?

– В политике надо уметь ждать.

– Ждать? – усмехнулась она, – Чего? Пятнадцать лет вы только этим и занимались… Сенаторы, оппозиционеры… А когда появляется реальный шанс, что-то изменить…

– «Если умеешь – не жди, а делай,»– машинально повторил я.

– У тебя хорошая память, сынок, – отметил Тэй-Гор.

– Красивые слова легко запоминаются.

Илга качнула головой:

– А что кроме слов?

– Девочка моя… Вы уже и так много сделали. Поверь, мы используем этот кристалл…

– Это не кристалл! – резко оборвала Илга, – Это Айна Тин-Олме! Дочь твоего командира! Твоего друга… И последняя надежда Империи!

Сенатор молчит.

Смотрит куда-то вдаль…

– Конечно, два дня – это мало… – сказал Бинк, – Даже, если бы мы стартовали прямо сейчас…

– Успокойся, лейтенант, – сухо произнёс Тэй-Гор, – Успокойся и не напрягай штурманские способности. У меня личный нуль-транс. Вы отдаёте мне кристалл. И за одну секунду он будет на Киагре. Я передам его лучшему спецу по психосканированию. Если не сможет он – не сможет никто!

– Дедушка Тэй-Гор… – мягко сказала Илга, – Ты ведь на отдыхе? Я сделаю всё сама! Я должна, понимаешь?

– Упрямый ребёнок… – бормочет сенатор, – Упрямый и капризный…

– Да, она такая, – радостно подтверждает Васька, – С ней лучше не спорить!

Тэй-Гор отворачивается:

– Спорить не буду. Чем дольше я вас уговариваю, тем самому противнее… Доставите кристалл нашему человеку – и всё! Никаких инициатив!

Илга вскакивает. Она опять готова нестись сквозь пространство и время. И мы – вместе с ней.

– Дерьмовый из меня политик…

– Нет, Тэй-Гор-сим! Ты – лучший!

– Иногда мне кажется, на войне – было легче…

5. Сердце Империи.

Глава 1

«Нуль-транс» – звучало весьма таинственно. В реальности – это массивное ожерелье из серебристых цилиндриков и шариков. Одела его Илга. А мы четверо окружили её плотным кольцом.

Каждый взялся за илгину куртку.

– Крепче! – скомандовал Тэй-Гор, – Чтоб система распознала вас, как единое целое…

– Ай! – взвизгнула Илга.

– Ну, можно не так крепко… – добавил сенатор и Васька торопливо отдёрнул руку.

– Вы всё запомнили? – строго уточнил Тэй-Гор.

– Да, – кивнула Илга, – Встретиться с человеком. Отдать кристалл. И сидеть в штаб-квартире партии.

– А если, что не так – отправляетесь прямиком в штаб-квартиру! Носа оттуда не кажете!

Сенатор глянул на Бинка:

– Лейтенант… Я тебе доверяю!

Поманил меня пальцем. Я склонил голову и Тэй-Гор шепнул:

– Береги Илгу, умник!

Звучало это как приказ.

Я вытянулся по стойке «смирно». Без тени усмешки ответил:

– Будет исполнено!

Конечно, я глаз с неё не спущу. А что тут сложного? Передать кристалл человеку и отдыхать, дожидаясь результатов.

В моей правой ладони – тонкие пальцы Илги. Я сжал чуть сильнее. Она удивлённо глянула из-под длинных ресниц. Не-а, не выпущу! Так, под ручку, и будем разгуливать на Киагре!

Принцесса чмокнула сенатора. Он с нежностью погладил её щёку. И резко шагнул назад:

– Всё! Отправляйтесь!

Илга коснулась самого большого цилиндрика в «ожерелье». Что-то там повернула.

– Активировать переход? – спросил голосок.

– Да!

– Активация – через три секунды… Три, два, один…

Вспышка света.

Мгновения почти эйфорического счастья…

Ничего общего с дикой тряской гипер-прыжка!

– Ух! – вздохнул Васька, – Это… Это лучше секса… Секс – фигня! Даже если… я б оттрахал половину Киагры!

Последнюю фразу он выпалил уже на многолюдной площади, под удивлёнными взглядами.

– Проходите, граждане, проходите… – буркнул Васька, – Я погорячился.

Мы – внутри окружности, выложенной цветным камнем. Ещё несколько аналогичных орнаментов виднелись в разных концах площади. Люди обходили их стороной.

– Здорово, – сказал Димыч, – Сенатор не ошибся. Одна секунда и…

– А что, если кто-то оказался бы в том же месте? – уточнил я.

– Аннигиляция, – предположил Васька, – Красивый физический процесс…

– Глупости, – качнул головой Бинк, – Максимум – пара синяков… Но даже это маловероятно! Вы хоть знаете, сколько стоит личная нуль-портация?

– Наверное недёшево…

– Мягко сказано, – хмыкнул волосатик, – Те, кто платят такие деньжищи – рисковать не любят. Смотрите!

Мы вышли за «круг» и хоббит постучал по воздуху:

– Силовое поле с односторонней проходимостью.

Я вытянул пальцы и ощутил упругую невидимую «стену».

Лубенчиков развёл руками:

– Нет слов. Техника за гранью фантастики! А помнишь ты, волосатый, втирал нам про хитрые гипер-течения… Дескать, без них – никуда. Можно без них! Были б деньги!

– Учите физику, голокожие! Это разные энергетические уровни. Всей энергии Киагры едва хватит, чтоб вытолкнуть сквозь портал один сухогруз с бериллием!

– Да?.. – неуверенно протянул Васька и испугался, – Что ты делаешь?!

Илга как раз сняла нуль-»ожерелье». И уронила его на каменные плиты.

Чисто женская небрежность! Ну, не умеют они обращаться с техникой!

Я торопливо наклонился… Потускневшие цилиндрики начали рассыпаться у меня в руках.

– Охота копаться в мусоре? – улыбнулась Илга.

Ожерелье стало горкой пыли. Я отряхнул ладони. Через секунду пыль взлетела крохотным белым облачком. Растворилась в воздухе.

На каменных плитах – не осталось и следа.

– Атомная трансформация завершена! – констатировал Бинк. И опять язвительно напомнил:

– Учите физику, голокожие!

Мы ступили на ленту тротуара. С хорошей скоростью она ползла через Площадь Содружества. Так, что можно расслабиться и любоваться окружающим.

Не только мы вертели головами по сторонам.

По-моему, здесь было полно приезжих. Люди, хоббиты, хахиры… Ещё какие-то загадочные существа… Впереди, над толпой маленьких синекожих «эльфов» возвышался трёхметровый ходячий кактус.

– Жуть, – шепнул Васька, – Вот к чему приводит генетическая модификация овощей!

«Кактус» будто услышал и повернул чувствительный отросток в нашу сторону.

– Нет, – вздохнул Васька, – Те, что в горшочках – куда симпатичнее…

– Заткнись! – свирепо выдавил Димыч. Не хватало нам ещё разборок с растениями.

«Кактус» отвернулся.

Здесь и без нас было на что любоваться.

Я вспомнил своё впечатление от провинциального Тиррахиса. Он ведь показался мне чудом градостроительства.

Просто я никогда раньше не был на Киагре…

Вздымающиеся в небо башни из стекла… Садовые террасы, уступами уходящие к облакам… И здания, похожие гигантские цветы… Много-много ещё чего – из того, что я не сумел бы выразить словами.

Разве может хватить слов у дикаря, угодившешего с затерянной планеты в футуристический рай?

– А здесь здорово, – признал Васька.

– Ещё бы, – с гордостью кивнул Бинк, – Старинная архитектура!.. Сейчас так уже не делают.

Когда лента тротуара приблизилась к краю площади, хоббит нервно оскалился.

– В чём дело? – шепнул я.

– Вон… впереди…

Я присмотрелся. Но ничего особенного не обнаружил. Там, где площадь переходила в широченную улицу, стояло несколько гуманоидных существ. Кажется, они внимательно разглядывали ползущую вместе с тротуаром толпу.

Ну и что? Вероятно, отставшие от своей группы туристы…

– Киберасы! – процедил Бинк.

– Ты чего ругаешься?! – возмутился Лубенчиков.

– Я не ругаюсь, – скривился хоббит, – Киберасы – это сокращённо «Кибернетические Автономные Существа».

– Как интересно! – обрадовался Васька, – Надо рассмотреть их вблизи!

– Не вздумай, – дёрнул его за рукав Бинк.

Мы удивились, а хоббит приглушенно добавил:

– Стойте спокойно. Так, будто, их нет…

Лента тротуара доносит нас ближе. И уже хорошо можно разглядеть пятерых киборгов. У них сероватые, антропоморфные тела… Кажется, полностью упакованные в броню. Только лица открыты… Кстати, лица – почти человеческие. Правда, одинаковые, как две капли воды. И ещё – не бывает у людей такого равномерного пластмассово-розового цвета.

У каждого «кибераса» на голове – большой цилиндрический вырост с чёрной закруглённой каймой впереди. Поверх выроста – что-то вроде тарелки. Иногда, эти тарелки медленно вращаются.

– Симпатичные шапки, – тихо сказал Васька.

– Это не шапки, – едва различимо отозвался Бинк, – Это антенны! Так что не болтай…

До киборгов – всего несколько метров.

Хоббит кашлянул и громко заметил:

– Отличная сегодня погодка!

Илга с нежностью прильнула ко мне. А Васька растерялся. Но потом прильнул к Димычу.

Нас несёт мимо.

Уже за нашей спиной, железные конечности выхватывают с ползущего тротуара какого-то «эльфа». Пятеро киборгов угрожающе нависают над маленькой фигуркой:

– Предъявите регистрацию!

Синекожий «эльф» становится нежно-голубым и что-то лопочет. Дескать, он лишь час назад прибыл на эту удивительную планету…

– В отделение! – раздаётся короткий приговор. И «эльф» белеет. Хотя всё ещё пытается оправдаться.

Что было дальше мы не увидели. «Эльфа» повели за угол. Оттуда донеслись звуки ударов и истошные вопли гуманоида.

Сам виноват. Нечего спорить с законом.

Уф-ф! Кажется, пронесло…

Киберасы остались далеко позади.

Бинк глубоко вздохнул. А Димыч ледяным тоном сказал:

– Васёк, расслабься! И кстати, хватит меня обнимать!..

– Уже можно? – опасливо уточнил Лубенчиков.

– Да, – успокоил хоббит.

Васька вытёр лоб:

– Ну и порядочки здесь!

– Когда решили заменить всю полицию киберасами – никто не думал, что так будет… Наоборот, надеялись на лучшее. Их ведь и создавали специально, чтобы защищать и служить.

– Ну… – пожал плечами Димыч, – По крайней мере, они не берут взяток.

– Ага, размечтался! – хмыкнул Бинк.

– Неужели… – вскинул брови Капустин.

– Это очень высокоразвитые существа, – ядовито усмехнулся Бинк, – И с тех пор, как их перевели на самоокупаемость…

– Стоп. А как же законы робототехники? – удивился я.

– Какие там законы… – махнул хоббит, – Моральные центры у них вообще отключены… Главное – повиноваться Регентам!

Мы сошли с движущейся ленты. Свернули в переулок, поднялись эскалатором и успели вскочить в вагон монорельсовой дороги.

Обшарпанные вагоны были переполнены. В главном городе Империи – вечер. Многие ехали с работы домой. На крутых поворотах вагоны сильно трясло. И один раз так опасно накренило, что у Васьки вырвалось:

– Ай! Чтоб ему!..

Старичок из местных улыбнулся. Остальные пассажиры всё так же сидели и стояли с хмурыми, равнодушными лицами. Удивительное хладнокровие! Если б мы сорвались с монорельса – летели бы до земли метров двадцать, не меньше!

– Дедуля, – осторожно спросил я, – А аварии у вас здесь бывают?

– А то, – доброжелательно прищурился старичок, – Здесь у нас всё бывает! И аварии, и иногда взорвут кого-нибудь… Как без этого? Столица!

Настроение у нас окончательно испортилось.

За окнами проплывали сказочные пейзажи инопланетного города. Но теперь они не радовали.

– Как вы здесь живёте? – вздохнул Васька.

– Бывало и хуже, – улыбнулся старичок, – Сейчас ещё ничего. В прошлом месяце вон пенсию повысили – на целых полкредита! Спасибо Регентам!

Илга сердито насупилась. Но смолчала.

А я прикинул в уме. «Полкредита»… Как раз цена двух кружек «кометы» в портовой забегаловке. Если без закуски.

– Да, это щедро, – сквозь зубы процедил Бинк.

Мы начали протискиваться к выходу.

Ух! Вот и вырвались из духоты вагона!

На станционной платформе мы купили в автомате бутылку какого-то напитка и четыре стаканчика. Спустились вниз, в тенистую аллею. Сели на удобную скамейку и наконец-то промочили пересохшее горло.

Затем нашли автоматический киоск с яркой надписью «СВЯЗЬ». И приобрели полкило одноразовых мобильников.

Пора было действовать!

Мы сгрудились на скамеечке.

Илга вставила в разъёмы на браслете-мобильнике небольшую пластинку. Сменный элемент памяти, полученный от Тэй-Гора. Надела браслет и щелкнула застёжкой. Вспыхнул экранчик – обычный двумерный. На одноразовых мобильниках других и не ставят.

Илга коснулась браслета. Появился список номеров. Первые два – самые важные.

Она нажала «вызов».

– Абонет временно недоступен… – зажурчало из браслета.

Илга выбрала другой номер.

В этот раз повезло больше.

На экранчике возникла бледная физиономия мужчины лет сорока.

– Здравствуйте, – сказала Илга.

– Вы ошиблись, – буркнул мужчина. И отключил связь.

Вот нахал!

Илга опять нажала «вызов».

Физиономия на экранчике сердито скривилась.

– Пожалуйста, – быстро сказала Илга, – Не отключайтесь! Это очень важно! Мы должны…

– Кто дал вам этот номер? – резко перебил незнакомец.

Грубый, неотёсанный тип! А может Тэй-Гор чего напутал?

Быстрее всех среагировал Бинк. Протиснулся к экрану и выпалил:

– Здравствуйте, Мо-Нэрк! Вам привет от одного старого рыбака!

– Какого ещё рыбака?

– Помните богатый улов в системе Дэйн-16?

Лицо Мо-Нэрка смягчилось. Он вспомнил. В том сражении Тэй-Гор командовал 1-й имперской эскадрой. А Мо-Нэрк был старшим психологом на госпитальном корабле.

– Что вам от меня надо?

– Встретиться. И обсудить одно дело.

– Я сейчас занят… – вздохнул Мо-Нэрк, – Вот если деньков через пять…

– Нет, – отрезала Илга, – Время не ждёт!

– Хорошо, – как-то обречённо кивнул он, – Через полчаса. В старом месте. Вы должны знать, где…

И экран опять погас.

Илга сняла мобильник с запястья. Вынула элемент памяти. А браслет зашвырнула в кусты. Больше мы с этого номера звонить не собираемся.

Глава 2

Место встречи нашли без труда.

Ресторан «Хрустальное небо». На высоте восемьсот метров.

– Люблю совмещать полезное с приятным! – сказал Васька, выходя из лифта и жадно потирая руки.

– И не надейся, – хмыкнул Бинк, – Каждая копейка на счету!

В результате мы заказали четыре стакана минеральной воды. Без газа.

До условленного времени было ещё минут пятнадцать.

За прозрачными стенами разгорался закат. А по вольдэйскому времени, да и по нашему корабельному распорядку – давно глубокая ночь.

Только спать нам не хотелось – это точно.

– Опаздывает, – вздохнул Бинк, глядя на наручные часы.

Воду мы давно выпили. И официанты как-то подозрительно таращились в нашу сторону.

– Надо ещё что-то заказать, – пробормотал Димыч.

– Давайте, – кивнул Васька, – У меня зверский аппетит… На нервной почве.

Тут он не соврал. Нервы у всех – как гитарные струны. Ещё немного и зазвенят.

Хоббит поманил официанта. Васька приободрился и раскрыл меню.

– Что-нибудь желаете? – уточнил гарсон.

– Да! – встрепенулся Лубенчиков, – Принесите нам…

– Ещё бутылку воды! – твёрдо отрезал хоббит.

– Это всё?

Лубенчиков с надеждой глянул на Бинка. И тот сжалился:

– Нет, не всё… Две бутылки!

Илга позвонила по мобильнику.

Оба номера отозвались нежным голоском:

– Абонент временно недоступен…

В ресторане прибавилось людей. И в зале, и на открытой террасе… Бинк вертел головой. Без толку. Мо-Нэрка среди них нет.

– Давайте, таки поужинаем? – вздохнул рассудительный Димыч.

– Зачем? – тоскливо вздохнул Васька, – Я выпил столько минералки, что больше в меня ничего не влезет.

Илга прикусила губу:

– Наверное, теперь нет смысла ждать…

– Я уже здесь, – раздался рядом тихий голос.

Мы вздрогнули.

– Где это здесь? – выдавил Васька.

– За ближайшим столиком. Не оборачивайтесь! И не смотрите в мою сторону…

Кроме неопрятного длинноволосого, бородатого типа за соседним столиком никого не было.

– Мо-Нэрк? – шепнула Илга.

– Не узнали? Это хорошо.

– Классная борода! – хмыкнул Васька, – Дадите поносить?

– У нас мало времени. Излагайте, чем я могу помочь… «рыбаку».

Илга замялась.

– Не бойтесь, «жучков» здесь нет, – успокоил Мо-Нэрк.

Илга начинает осторожно рассказывать. При этом, делает вид, что общается с Лубенчиковым. Васька кивает с вдумчивым видом. И иногда поддакивает.

– …Надо успеть до заседания. Иначе, Регенты возьмут верх…

– Да, да! Возьмут! – соглашается Лубенчиков, – Уж такие они гады!..

– Заткнись, – сквозь зубы советует Бинк.

– Но я же поддерживаю разговор, – шепчет Васька.

– Молча поддерживай!

Лубенчиков повинуется. И корчит выразительную гримасу при словах «имперский сенат».

А я осторожно оглядываюсь по сторонам… Ясно, почему Мо-Нэрк выбрал это место. Прозрачные стены – всё видно, как на ладони. И неожиданности можно свести к минимуму.

Вероятно, психолог оказался здесь раньше нас. И внимательно наблюдал, оценивал, прежде чем решился на контакт.

Странно.

Уж очень спокойно он слушает Илгу. Ему открывают одну из величайших тайн, а он жуёт с равнодушным видом!

– …никто лучше вас, не сумеет разобраться в мекланских технологиях, – говорит Илга, – Если бы удалось прочесть информацию с кристалла и вернуть Наследницу…

– Как? – перебивает Мо-Нэрк, – Как вы сказали? «Мекланские технологии»?

– Да…

И психолог вдруг отзывается злым, сухим смехом.

– В чём дело? – непонимающе вскидывает брови Илга.

– Слишком много чести мекланам. Это… Это моя технология!

Здрасьте, приехали…

Шестеренки в наших мозгах туго проворачиваются, перемалывая сказанное.

– Ясно, – наконец кивает Илга, – Они украли…

– Если бы… – кривит губы психолог, – Нет. Они не крали… Они заплатили.

Повисает молчание.

– Трумлю в задницу, – бормочет Бинк, глядя куда-то в потолок, – Вы на них работали?

Мо-Нэрк сидит вполборота к нам. Неподвижный. Потом машинально начинает ковырять что-то в тарелке с едой. И сухо отзывается:

– С тех пор, как «заболела» наследница, я знал, что однажды ко мне придут. Вы – молодцы. Разобрались во всём быстрее, чем я думал.

Илга тянется к стакану с водой. Неловко опрокидывает его Лубенчикову на штаны.

– Значит… Это из-за вас!

Я успокаивающе касаюсь её руки. Лубенчиков вполголоса чертыхается.

Лишь Мо-Нэрк остаётся невозмутим:

– Вы зря на меня таращитесь. Я – учёный, а не псих.

– Вот это и плохо, – с каменным лицом говорит Бинк, – От психа хоть знаешь чего ждать…

– Я просто выполнил свою работу…

– А как же совесть?

Психолог делает глоток из высокого бокала. И отзывается злым шёпотом:

– Странно. Когда Институт Мозга закрыли, а здание отдали под казино – никто не говорил о совести. Всё больше – об эффективности и рыночных отношениях.

– Угу, – хмыкает Димыч, – Империя вас бросила. А добрые мекланы приютили и обогрели…

– Нет, – слегка качает головой психолог, – Это проще. Деньги в обмен на результат. Главное – никаких иллюзий…

– И все равно, кто платит?

– Когда нечего жрать и нет крыши над головой – забываешь о таких мелочах.

– Вы… Вы нам не поможете? – помертвевшим голосом уточнила Илга.

Психолог неторопливо наполнил бокал. Так же неторопливо отпил. И бросил на Илгу короткий, пристальный взгляд:

– Помогу. Только не ради Империи. Ради нашей дружбы с Тэй-Гором… И девочку – жалко.

– Надо успеть до заседания.

– А вот это врядли… Знаете, почему я до сих пор жив? Если со мной что произойдёт – кой-какая информация получит огласку… Обойдёмся без лишнего риска. У вас будут материалы по пси-сканированию. Все материалы! Но не раньше, чем я покину Киагру.

– Ну ты и гад, – искренне изумился Васька, – Тебе ж галактическим языком объяснили!

– Судьба страны решается… А вы… – у Илги не хватало слов.

Мо-Нэрк подцепил кусочек с тарелки. Проглотил и холодно ответил:

– Я не знаю, что такое «страна». Теперь не знаю… По-моему, дальнейший наш разговор не имеет смысла.

Бинк вздохнул:

– Тэй-Гор в вас ошибался.

– Да, он – великий стратег. С великими целями, – грустно улыбнулся психолог, – А я – маленький человек. Я просто хочу нормально жить.

– И ради этого надо предавать?

Мо-Нэрк выронил вилку. Стиснул челюсти. Мне показалось, сейчас он встанет и уйдёт. Но он не двинулся. И глухо выдавил:

– Я никого не предавал! И не собираюсь. Я понятия не имел, что они сделают с Наследницей!

– Не имеет значения, – буркнул хоббит, – Теперь не имеет… Через два дня всё полетит к дьяволу!

Мо-Нэрк уставился в тарелку. Целую минуту так сидел.

– Ну, – заёрзал Васька, – Пошли что ли отсюда? Воду мы уже допили… – он ощупал мокрые штаны, – Хорошая была водичка. Прохладная…

– Стойте, – шепнул Мо-Нэрк, – Я правильно понял – кристалл у Тэй… у «рыбака»?

– Кристалл у нас, – ответил Бинк, – Могу показать.

– Что? – удивлённо выдавил психолог, – Мульти-слойная пси-матрица… Вы притащили её с собой?

– Ну-да. Она в стасис-коконе… Очень аккуратно упакована.

– Вы не понимаете… – он нервно оглянулся, – Стасис-кокон оберегает от механических повреждений. Но не экранирует пси-поля! Матрицу могут засечь в радиусе километра!

– Блин, – вырвалось у Лубенчикова, – Об этом нас не предупреждали…

– А нельзя её чем-то экранировать? – спросил я.

– Слой воды не меньше десяти сантиметров. Или человеческое тело.

– Это как? – удивился Васька.

– Например, проглотить, – серьёзно ответил Мо-Нэрк.

Бинк внимательно зыркнул на Лубенчикова.

– Ну уж нет, – испугался Васька, – Я не настолько голодный!

– Пора разбегаться, – сказал психолог. И вытащил из своего «браслета» модуль памяти. Положил на стол:

– Здесь адрес вирт-портала и кодовые имена. Ровно в одиннадцать – встретимся в сети. Так безопаснее.

– А как же кристалл? – вскинула брови Илга.

– Пока спрячьте в надёжном месте. Думаю… я смогу помочь.

Он встал, расплатился. Уже на ходу сказал:

– Советую взять флаер.

Прозрачные створки лифта сомкнулись.

– Вверх уехал, – констатировал Васька.

Где-то там, на крыше посадочная площадка флаеров.

Мы выждали несколько минут. Конспирация есть конспирация…

– Чего сидим? – первым встрепенулся Лубенчиков, – Айда искать надёжное место!

– Зачем искать, – отмахнулся Бинк, – У нас есть инструкция. В штаб-квартиру легитимистов…

Мы поднялись.

Только Илга не двинулась с места.

– Что это с ней? – удивился Димыч.

Она заметно побледнела. Веки опущены, пальцы намертво сжали край стола…

Я встревоженно тронул её плечо:

– Тебе плохо?

Молчит.

Васька сердито глянул на Бинка:

– Говорил тебе, волосатый – минералка до добра не доведёт!

А Илга вдруг сжала мою руку. Её зрачки лихорадочные сверкнули:

– Его надо остановить!

– Кого?

– Мо-Нэрка!

– Зачем? Он сам выйдет на связь… Если конечно, не передумает.

– Он в опасности!

– С чего ты взяла? – нахмурился Димыч, – Опять шестое чувство?

Илга не стала объяснять. Вскочила и метнулась к соседнему лифту.

Мы бросились за ней.

Влетели в лифт.

– Жми самый верхний! – выпалил Васька.

– Нет, – возразил Бинк и кивнул на схему здания:

– Он отправился к флаерам. А здесь их нет! Посадочная площадка закрыта на ремонт! Надо перебраться в одну из соседних башен.

– Как это перебраться? – округлил глаза Димыч.

– Между башнями ходят антигравные платформы. Только неясно, какая из них…

– Восточная башня – нам туда! – сказала Илга. И нажала трёхсотый этаж.

Скоростной лифт доносит нас буквально за несколько мгновений.

Пересекаем холл. Мчимся в направлении указующей стрелки «Перрон». И тут ласковый женский голос объявляет:

– Посадка завершена!

– Трумлю в задницу! – бормочет Бинк. Мы выскакиваем на террасу. Слишком поздно. Выход на перрон уже закрыт прозрачными створками.

Васька в сердцах лупит по ним кулаком.

– Чего вы волнуетесь? – удивляется какая-то гражданка, – Через пять минут будет другой гравиплан…

– Пять минут! – кривится Бинк.

Мы беспомощно стоим у ограждения террасы и наблюдаем, как огромная, размером с речной теплоход, платформа выползает с перрона. Пара секунд и она уже зависла в воздухе рядом с башней – метрах в четырёх под нами.

Мо-Нэрка на палубе не видно. Только какие-то туристы пьют зелёное вино и таращатся вниз.

– Подсадите меня, – вдруг говорит Илга.

– Ты что, спятила?

– Здесь силовой барьер, сама я не перепрыгну, – извлекает из-под куртки футляр с кристаллом. Отдаёт мне.

– Ты шею свернёшь о палубу! – горячится Бинк.

– Там защитное поле. Всё будет в порядке!

Голос у неё – спокойный, решительный. И эта уверенность передаётся нам.

Хоббит не успевает возразить. Илга вскакивает на наши с Васькой сцепленные руки.

Толчок…

Она летит над невидимым барьером. Над километровой глубины пропастью, уже отделяющей гравиплан от здания. И почти мягко приземляется на кампанию хмельных туристов.

– Дьяволы и боги! – в серцах выпаливает Бинк.

Илга встала и машет рукой – дескать всё нормально.

А платформа набирает скорость. Диковатое зрелище – такая махина плывущая по воздуху без всякой опоры…

Хоббит торопливо жмёт клавиатуру браслета. На экранчике возникает лицо Илги:

– Ну ты и… – Бинк замолкает. Видимо осознаёт, что ругаться поздно.

– Мо-Нэрка пока не вижу, – говорит она. И не отключая связь, продолжает поиски. На экране – удивлённые физиономии туристов. Опрокинутый столик с остатками закуски… Чья-то ручная рептилия в золотом ошейнике…

Я не теряю времени – опять жму вызов по номерам психолога. И получаю стандартный ответ:

– …Абонент временно недоступен.

Кажется, Мо-Нэрк решил избавиться от своего «мобильника».

Блин… Самоуверенный одиночка!

– Его здесь нет, – докладывает Илга через минуту.

– Ты хорошо смотрела на нижней палубе?

– Я везде смотрела. И главное… здесь я его не чувствую.

– Наверное, успел уехать предыдущей платформой, – вздыхает Бинк.

– Попробую перехватить его в здании.

– Нет, уж, довольно! – сердито отрезает хоббит, – Ждёшь на перроне! И без нас никуда не рыпаешься!

От соседней башни прибывает второй гравиплан. Пока выходят пассажиры, мы нетерпеливо мнёмся в ожидании. Наконец, платим по кредитке с носа и оказываемся на борту.

Спустя минуту, летающий «остров» плавно трогается. Лететь – от силы километра три.

Увы, быстро добраться нам не светит.

Платформа едва тащится – скорее не транспорт, а развлечение для туристов. Они и правда развлекаются, как могут. Небольшое стадо хахиров «пасётся» среди столиков с закуской. Проворно снуют официанты. На нижней палубе играет музыка. Желающие ужинают за комфортабельными столами у огромных иллюминаторов.

Те, кто здесь первый раз – вовсю снимают маленькими видеокамерами.

Я нервно оглядываюсь.

Да, есть на что посмотреть…

Обширный парк у подножия башен. Голубая лента реки… А вокруг – разноцветная, сверкающая в закатных лучах Киагра… Лучший вид на столицу – именно с этой точки. Не заметишь ни одного кибераса. И обшарпанные вагоны монорельса отсюда – почти нарядные…

Димыч косится на часы.

Блин.

Велосипедом и то б доехали быстрее!

А Илга – уже у соседней башни.

– Ждёшь на перроне! – напоминает хоббит.

– Хорошо, – кивает она.

Тут связь обрывается.

Мы сгрудились вокруг Бинка. Он снова и снова нажимает «вызов».

Тонкий голосок однообразно долдонит:

– Абонент не отвечает или временно недоступен.

– Может, у неё аккумулятор сел? – предполагает Димыч.

– Одноразового мобильника хватает минимум на десять часов!

– А может нам достались просроченные мобильники?.. – не слишком уверенно вставляет Васька.

Бинк хмурится.

И у меня на душе муторно. Герои липовые… Джентэльмены хреновы. Пустили девчонку вперёд. Как те кроманьонцы у пещеры с медведем!

Бинк решительно идёт к рубке управления.

«Посторонним вход воспрещён!»– мигнуло на двери.

Но сама дверь не заперта. Одетый в сверкающую униформу человек расслабленно сидит в кресле у пульта.

– Прошу прощения… – елейным голосом начинает Бинк.

Пилот лениво оглядывается:

– Сюда нельзя входить.

– Извините, командир. Мы первый раз на Киагре. Не подскажите, сколько времени длится полёт?

– Ещё минут шесть, – улыбается пилот, – Да вы не волнуйтесь. Наш ресторан к вашим услугам – заказывайте и оставайтесь хоть на два часа! Мы всегда рады гостям!

– А нельзя, как-то ускорить процесс? – осторожно уточняет Димыч.

– В смысле? – удивляется «командир».

– Мы очень торопимся…

Бинк извлекает из кармана сотенную кредитку.

– Да вы что, ребята… – округляет глаза пилот, – Это же не флаер!

Бинк добавляет вторую сотку.

– Из какой «дыры» вы прилетели?! Вы что не понимаете – я отвечаю за безопасность людей!

– Я – тоже! – кривится хоббит. И достаёт из-под куртки бластер.

– Так бы сразу и сказали, – торопливо кивает пилот.

– Жми, – бормочет Бинк, – Жми!..

Индикатор скорости – у максимальной отметки. А толку?

Платформа движется со «стремительностью» надувного матраса. Облака и те ползут быстрее.

Пока Бинк дежурит в рубке, мы выскакиваем на нос летающей колымаги. Вглядываемся вперёд.

Илгина платформа уже в башне – замерла у перрона.

Какие-то люди суетятся… Пассажиры?

Дьявол! Отсюда не поймёшь.

Что-то блеснуло. Хлопок! Выстрел?!

Проходит ещё минута и мы цепенеем.

Теперь-то можно разглядеть.

Хрупкая фигурка Илги в окружении здоровенных типов. И ствол бластера – у её виска.

Глава 3

– Твари… – шепчет Васька, – Успели, да?

Я судорожно стискиваю рукоятку «глушака». Внутри, будто молот – гулкие удары сердца…

Мо-Нэрка они тоже взяли. Почти. Он стоит на краю перрона, за ограждением. И деться ему некуда. Разве, что – вниз, с километровой высоты…

– Отдайте кристалл! – уверенный голос мужчины в дорогом костюме, – Отдайте и получите девчонку!

– Вот, урод… – бессильно злится Васька.

Нет, на урода не похож. Скорее – на преуспевающего чиновника или менеджера.

Лицо – благообразное… Только зрачки выделяются. Слишком холодные. Как два внимательных фотоэлемента…

Гравиплан завис метрах в десяти от башни. Пилот выполнил команду хоббита.

Я вижу глаза Илги. В них нет испуга. Только злость и обида.

– Это честный обмен. Никто не пострадает! – миролюбиво щурится «чиновник».

– Не верьте, – спокойно говорит Илга, – Ни одному слову!

Он наотмашь бьёт её по щеке.

Я целюсь ему в голову. Палец дрожит на спуске.

«Чиновник» улыбается:

– Извините. Не люблю, когда меня прерывают…

– Тронь её ещё раз и я отстрелю тебе руку, – сухо замечает Бинк.

– Не надо так шутить…

– А я не шучу. Для твоих хозяев – это не слишком большая потеря. Кристалл – ценнее.

Улыбка «менеджера» гаснет:

– Никто не хочет крови. Мы – деловые люди.

Тут я замечаю, что ещё парочка «деловых людей» валяются без признаков жизни в дальнем конце терассы. Взять Илгу было не так легко. Но пси-матрица дорого стоит…

Наши взгляды встретились. Зрачки Илги виновато блеснули:

«Прости, кажется, я крепко влипла…»

Нет, выход есть! Должен быть!

Бинк хмурится:

– Хорошо… Вы получите кристалл.

Илга протестующе вздрагивает.

И слова Тэй-Гора оживают в памяти. Готова идти до конца…

Музыка на нашей платформе стихает. Пассажиры озадаченно таращатся в сторону перрона.

Кто-то из них направляет видеокамеру. Он думает – это продолжение шоу.

Гулкий хлопок. «Оператор» валится на палубу вместе с разбитой камерой.

– Снимать не надо, – мягко предупреждает «чиновник».

– Зря, – говорит Бинк, – Меклан должен знать своих героев…

– А причём здесь Меклан? – щерится благообразный и небрежно поднимает руку. Рядом с его ладонью в воздухе вспыхивает огненно-яркий герб, – Я – Райлл, полковник Имперской Безопасности. Так для вас легче?

– Да, просто камень с души…

Глухой ропот среди пассажиров. Хахиры нервно бьют копытами.

Полковник машет рукой:

– Спокойно, граждане! Мы здесь, чтобы защитить вас от террористов! Сорок снайперов и двадцать боевых флаеров обеспечат вашу безопасность!

– Ага, – кивает Васька, – С такими защитниками – никаких террористов не надо…

– Хватит болтать! – кривится полковник, – Может займёмся делом?

– Согласен, – кивает хоббит.

– Что он задумал? – шепчет Васька.

Димыч тихо показывает кулак. А Бинк спокоен. Даже слишком. Он внятно изрекает:

– …Но за кристалл – не только девчонка! Мо-Нэрк тоже уходит с нами!

Психолог оживает, расслышав своё имя. Оглядывается с надеждой.

– Нет, – улыбается Райлл и качает головой, – Это абсолютно невозможно!

Лицо психолога мертвеет. А полковник ласково щурится:

– Наш друг давно сделал выбор… Он останется с нами. Он сам так хочет. Правда, Мо-Нэрк? Мы и дальше будем работать вместе…

Психолог рвёт воротник рубахи – словно ему не хватает воздуха.

– Вы сделали большую ошибку, – кивает Райлл, – Но её не поздно исправить.

Мо-Нэрк вздрагивает:

– Да, я ошибся…

Он поднимает на нас растерянные глаза. И делает единственный шаг. Словно, хочет перейти невидимый мост…

Но моста между нами нет.

Полковник дёрнулся.

Поздно.

Маленькая фигурка, кувыркаясь, летит вниз… Он свободен! Как птица, как ветер… Целый километр свободы.

До самой земли.

– Идиот, – сморщился Райлл, – Ну и ладно. Обойдёмся без него…

Бинк молчал.

– Давайте оговорим детали? – усмехнулся полковник.

Бинк сухо кивнул:

– Конечно… Только сначала, мы должны обдумать ваше предложение.

Развернулся и махнул рукой пилоту:

– Полный назад!

Гравиплан отползает от перрона. С каждой секундой.

С каждой секундой – дальше от нас Илга.

Я схватил Бинка за плечо.

Он мягко высвободился:

– Знаю. Всё знаю…

Мы собрались в пилотской рубке. Самого пилота выставили за дверь.

– Что будем делать? – вздохнул Васька, – Так или иначе, кристалл придётся отдать…

– Возможно, – кивнул Бинк, – Только учтите – это наша единственная гарантия. Илга и мы живы – пока кристал у нас.

Димыч глянул на обзорные экраны. Две башни, парк, река и игрушечный город вдалеке…

– Плохое место. Здесь мы – как на ладони.

– Ты что, поверил этому уроду? – отмахнулся Лубенчиков, – Нет, здесь никаких флаеров!

– Пока нет, – уточнил Бинк, – А вот снайперы… С обоих зданий – отличный вид.

– Ну так, изменим диспозицию! – предложил Васька, – Киагра – большая! И эта колымага перенесёт нас куда захотим. Я позову пилота!

– Стой! – охладил его Бинк, – Эта колымага – ходит между башнями по гравитационному лучу. Ни на миллиметр – в сторону!

Димыч потёр висок:

– Весёленькое дело… Банда террористов угнала трамвай. Следующая остановка «Копенгаген»…

– Дальше перрона не уехать, – вздохнул я, – А там нас будут ждать…

– Надо потребовать у них флаер! – Васька решительно стукнул по креслу, – И пусть только возразят!

– Нет, – усмехнулся Бинк, – Возражать они не станут… Они дадут нам отличную машину. Доверху нашпигованную «жучками»… Или ещё лучше – с миной на борту.

Васька прикусил губу:

– Нет. С миной – не надо…

– Сам не хочу, – отозвался Бинк.

– Мы должны отсюда убраться, – повторил Капустин, – Иначе у нас вообще нет шансов…

– Согласен, – кивнул хоббит и решительно встал.

– У тебя – свежая мысль?

– Есть одна…

Мы покинули рубку. И Бинк задумчиво оглянулся, словно что-то искал…

– На кораблях бывают шлюпки, – пробормотал Васька, – А здесь?.. Парашюты?

– Это такие старинные полотнища с веревочками? – спросил Бинк.

– Ага. Удобная штука, если лифты отключены…

– Здесь не держат антиквариата.

– Ладно, – согласился Васька, – Пускай что-нибудь модерновое… Личный «гипердвижок». Или нуль-транс.

– И не мечтай, – буркнул хоббит.

Он двинулся к толпе пассажиров.

Те испуганно на нас таращились.

А Бинк уверенно остановился рядом с полноватым, солидным господином. У господина были остроконечные уши. И третий глаз на лбу. Но это мелочь. По всем параметрам – заурядный турист.

– Нам необходим ваш лингер! – твёрдо сказал Бинк.

– Но ведь это… мой лингер, – тонким голосом пролепетал трёхглазый.

Хоббит сморщился. А Лубенчиков дружелюбно мигнул:

– Если что, Империя вас не забудет!

Турист нервно захлопал всеми тремя глазами. Быстро щелкнул застёжками и снял небольшой ярко-оранжевый «рюкзачок»:

– Вот… пожалуйста.

– Да не переживайте, – успокоил Бинк, – Мы ненадолго…

Он ловко нацепил на себя имущество трёхглазого:

– Всего разок прокатимся…

Мы с Димычем удивлённо помалкивали.

А Бинк ощупал ремни на груди и плечах. Вскинул руки и… на целый метр взлетел над палубой.

– Круто… – выдавил Васька.

– Извините… Но здесь запрещены полёты, – боязливо уточнил владелец «рюкзака», – Могут конфисковать лингер.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил Бинк и скомандовал, – Ну, чего ждёте? Цепляйтесь!

Это он нам?

– Прошу прощения, – опять встрял трёхглазый, – Может вы не знаете… Это одноместная модель.

– Спасибо, я знаю, – успокоил Бинк.

А Димыч глянул свозь прозрачное ограждение палубы. Высоковато для экспериментов…

– Слушай, ты, – насупился Лубенчиков, – А у тебя не найдётся ещё одного… лингера?

Трёхглазый виновато мотнул головой:

– У меня нет. Извините.

– И этого хватит, – буркнул хоббит, – Давайте, ребята. Мало времени!

Я первый схватился за ремешки на «рюкзаке».

Какого чёрта?! Илга не струсила. И мы сумеем!

Васька и Димыч последовали примеру. Крепко вцепились в «сбрую».

Что-то натужно загудело.

– Работай, скотина, работай… – шепнул Бинк.

Очень медленно мы вознёслись над палубой. Перелетели через ограждение.

И камнем рухнули вниз.

– А-а-а! – кто-то хрипло орёт рядом. По-моему, Васька…

Димыч что-то бормочет. Не разобрать.

Воздух свистит в ушах.

Я зыркнул вверх. Овальный силуэт гравиплана стремительно удаляется…

Вниз лучше не смотреть.

– Бинк, сделай что-нибудь!

– Мощности не хватает…

Он производит странные пассы руками.

Ура, падение замедляется!.. Только нас начинает вертеть, как в дьявольской карусели.

– По-моему меня укачало… – зеленеет Васька.

– А давайте, сбросим балласт, – предлагает Димыч.

– Кто это балласт? – испуганно уточняет Васька. И тут ремешок в его руках лопается!

– Ой! – он съезжает вниз, цепляясь за штаны Бинка.

Хоббит пытается его поймать. Не успевает.

Штаны Бинка с треском сползают до колен.

– А-а-а! – орёт Васька.

Я тяну к нему руку. Чувствую его пальцы…

Тут он срывается.

Я холодею.

К счастью, почти сразу доносится хруст веток. И злой голос:

– Говорите, балласт? Ну-ну…

Мы висим в воздухе. До земли – метра три.

Невредимый Васька уже выбрался из кустов.

– Удачно, – радуется Бинк, – Мягкая посадка…

– Ага, – кривится Васька, – Чтоб тебя так сажали!

Будто в ответ на эти слова, гудение лингера затихает.

Мы падаем.

Хорошо, что внизу травка, а не асфальт.

Глава 4

Земля. Родная стихия.

Я сел.

Димыч потёр ушибленный локоть. А фигура Лубенчикова уже грозно нависла над нами:

– Эй, хватит отдыхать! Разлеглись, как на пляже!

Слегка шатаясь, я обрёл вертикальное положение.

Здорово, опять ощутить под ногами надёжную почву.

Сверху – всё красиво. Но на земле – спокойнее.

Это ведь птицы созданы для полёта. А человек – только для счастья.

Бинк избавился от неисправного «лингера». Огорченно осмотрел разорванные штаны. И сердито глянул на Ваську.

– Да не переживай, – успокоил Лубенчиков, – Штаны в мужчине не главное…

Довод был сильный.

Но разгуливать в одних плавках – это слишком. Даже для Имперской столицы.

В кармане у Димыча нашлась липкая лента. Мы помогли Бинку скрепить штаны в единое целое.

– Концептуально! – похвалил Васька, – Главное, чтоб никто не трогал руками.

– Хватит, – отмахнулся Бинк, – И так сойдёт…

Времени в обрез.

Сейчас мы километрах в двух от Башни. Пусть и на другом берегу реки. Пока кристалл у нас, силового захвата не будет. Но вероятно целая стая «жучков» уже пущена по нашему следу…

Что-то пискнуло.

Как я забыл про мобильники!

Бинк уставился на браслет:

– Это меня.

– Выкинь к чёрту! – посоветовал Лубенчиков.

Хоббит ответил на звонок. Только изображение включать не стал.

Голос полковника:

– Эй! Вы приняли решение?

– Извините. Надо ещё раз всё обдумать, – сказал Бинк и вырубил связь. Извлёк модуль памяти, а мобильник зашвырнул в траву.

Я последовал его примеру.

Парк скорее напоминал лес.

Проламываясь сквозь кусты, мы бежали на юг. Удивительно, как Бинк ухитрился не потерять штаны.

Мы держались в тени деревьев. Лишь под конец, выскочили на каменную дорожку. Промчались сквозь ухоженный сквер.

Здесь было многолюднее. Мы слились с толпой. И нырнули на станцию городской «подземки».

Бинк купил в автомате проездные.

Лента эскалатора понесла нас вниз.

Всё такое знакомое.

На мгновенье почудилось – мы где-то дома, на родной планете… Только что, вышли с киносеанса… Бластеры, флаеры, спецэффекты…

Я вспомнил глаза Илги и наваждение рассеялось.

Она осталась там. А мы бежим… бежим, как трусливые зайцы.

Эскалатор кончился.

Круглый зал с тремя выходами.

– Сюда! – скомандовал Бинк.

Нет, на поезд метро это не похоже. Сводчатый коридор обрывался прямо в вагоне. Собственно, я и не понял, что это вагон. Пока мелодичный голос не объявил:

– Посадка завершена! – и створки дверей не сошлись у нас за спиной.

Внутри – никаких поручней и кресел.

Я тут же представил, как во время рывков пассажиры отчаянно хватаются друг за друга.

– Цивилизация, блин, – нахмурился Васька, – Даже на скамейках экономят!

Мягкий толчок.

– Поехали? – предположил Димыч.

Больше рывков не было.

Но череда огоньков за квадратными окнами тут же слилась в единую полосу.

Васька удивлённо вскинул брови:

– Мы едем? Или…

– Пятьсот километров в час, – шепнул Бинк.

– Да-а? А как же…

– Гравикомпенсаторы. Аналогичные звездолётным. Думаешь, за что мы платим полторы кредитки с носа?

Станции сменялись будто этажи в лифте. Интервал – чуть больше минуты.

Вагон тормозил так же неощутимо, как и трогался.

Потом мы перешли на другую линию.

Ещё пара станций – под тихий и неумолчный шёпот рекламы. Она всё время транслировалась над головами. И не думал, что стереокартинки, чудеса инопланетного видео, могут так раздражать!

– …Только у нас – мебель из натурального дерева! Антикварные шкафы из настоящей фанеры – всего за 4999 кредиток!

Васька выругался. А голосок настойчиво бубнил:

– Табуреты из неструганных досок ручной работы! Неповторимая атмосфера древнего уюта! Только в этом месяце – специальная скидка 30 %!..

Мы с Димычем кисло переглянулись.

И все же до земного эпоса о прокладках им далеко.

Подземный транспорт в Киагре работал бесперебойно. Поезда, а точнее «вагоны» следовали один за другим.

Мы сменили четыре линии «метро». И ни на одной пересадке не задерживались дольше минуты.

Бинк не успокоился, пока мы не намотали по городу изрядное количество зигзагов.

Станция «имени Лив-Си».

– Хватит, – твёрдо объявил Бинк.

Решили передохнуть в оранжерее с искусственным солнечным светом. Скамеечки здесь располагались в укромных зарослях.

Наверх мы не торопились. Понять бы, что делать дальше?

Я потёр лоб. Ни фига. Ни одной гениальной мысли… В мозгах – гулкая пустота…

Васька задумчиво посмотрел на рельеф из красного гранита:

– Лив-Си… Знакомое имя.

– Был такой… известный патологоанатом, – рассеянно ответил хоббит.

– Наверное, хороший человек.

– Ещё бы, – кивнул Димыч, – Ничто так не помогает, как вовремя сделанное вскрытие.

Бинк хмуро заметил:

– Если не выкрутимся, нам и вскрытие не поможет.

Гнетущая тишина. Только струйки журчат в ближайшем фонтане.

– Без паники, – сказал хоббит, – У кого-нибудь есть план?

– Во-первых, – решительно поднял руку Васька, – Мы должны спасти Илгу! Во-вторых, спасти Айну… И в третьих – спасти Галактику. Это если время останется.

– Отличный план, – признал Бинк, – А подробнее, можно?

Увы. Детали, как-то не давались нашему воображению…

Бинк качнул головой:

– Если перевес у врага… надо искать союзников.

– Хорошая мысль, – согласился Димыч, – Только где их искать?

– В штаб-квартире легитимистов? – предположил я.

– Нет, – отрезал хоббит, – Там нас ждут в первую очередь…

– По-крайней мере, будем не одни…

– Штаб-квартира – не крепость, а легитимисты – не супермены.

– Жаль, – сказал Васька.

– Вчетвером – у нас, вообще, нет шансов, – нахмурился Капустин.

– Зато, абсолютная ясность.

– Как это?

– Ну… – развёл руками Васька, – Если кругом полчища врагов, а у нас – ни денег, ни союзников, значит, мы точно боремся за правое дело!

– Это сильно утешает, – признал Димыч.

Я пощупал футляр с кристаллом. И вспомнил, что говорил Мо-Нэрк.

– Пси-матрицу надо упаковать. Чтобы не засекли.

Лубенчиков сбегал к ближайшему киоску и купил пластиковую бутыль с минералкой. Литров на восемь. Я привязал футляр к горлышку бутыли и сунул его внутрь.

– Порядок, – кивнул Васька, – Абсолютная защита! Теперь можем идти наверх.

– Погоди…

Я упаковал бутыль в непрозрачный кулёк. Взвесил в руке. Тяжеловато…

– Будем таскать по очереди, – решил хоббит.

Неясно куда двигаться теперь. Во всяком случае, задерживаться в «подземке» – не стоит.

– Как ты думаешь, нас уже объявили в розыск? – спросил я.

– Врядли, – качнул головой Бинк, – Они постараются избегать официальных каналов. Но спецтехнику задействуют по– полной…

– Звучит хреново.

– Нормально. Это им не Ретан. В сорокамиллионном городе отыскать человека не так-то просто…

Напоследок, Васька решил умыться в фонтане. А я облокотился рядом, изучая своё отражение на зеркальном дне. Честно скажу, неприглядное зрелище…

То есть, вид у меня был вполне обыкновенный. Здоровый парень с румянцем на щеках. Способный за себя постоять.

И при этом… бросивший свою девушку в лапах отморозков.

Я скривился и плюнул в фонтан.

– Нехорошо, – погрозил пальцем Васька, – Люди здесь водные процедуры принимают.

Макнул одноразовый платок и вытер кроссовки.

– Знаешь, – вздохнул я, – Если мы ни фига не можем придумать – лучше б мы остались там… И поработали не мозгами, а бластерами…

– Ещё поработаем. Не сомневайся.

Здесь не было эскалатора.

Следуя с остальными пассажирами, мы прошли под арку «Выход со станции».

Впереди – круглое помещение. И никакой лестницы.

Удивиться мы не успели.

Едва переступили красную линию – невидимая сила подняла и понесла нас вертикальным туннелем.

Васька задрал голову.

Слегка непривычно видеть чужие подошвы метрах в десяти над собой. И чужие макушки – у себя под ногами…

Странно. Васька упорно таращился вверх.

Я проследил его взгляд.

Ага. Всё ясно…

Девушки здесь тоже носят юбки. И снизу открывается такой волнующий ракурс…

Я толкнул Лубенчикова:

– Э-эй, поскромнее…

Он вздрогнул и ухмыльнулся:

– Антигравитация – могучая штука!

Нас вынесло из туннеля. Мягко поставило на каменный пол станционного тамбура.

– Техника – супер, – сказал Васька.

– Да, – задумчиво кивнул я, – Совсем, как во дворце Илги…

Наверху уже была ночь.

Прохладно.

Щас бы забраться под тёплое одеяло. И скоротать несколько часов…

Но сперва – найти укрытие. Хотя бы на эти несколько часов.

– У меня есть в Киагре кой-какие знакомые, – сказал Бинк.

Дальше ехали на монорельсе – транспорте бедных.

Втиснулись в вагон. Я крепко сжимал пакет с футляром и тяжеленной бутылью. Разумеется, слегка нервничал…

К счастью, время было позднее. Уже через пару станций внутри стало свободнее.

Мы сели.

Я разместил пакет на коленях. Осторожно заглянул внутрь.

Маленький футляр болтался в минералке. Кто-нибудь посторонний в жизни бы не поверил, что от этой вещицы так много зависит…

Вся судьба Империи… И наша судьба – в единственном кристалле…

Единственном?

Я склонился к уху Бинка и шепнул:

– Надо обязательно сделать копию пси-матрицы!

– Как? – хмуро пожал он плечами, – Она наглухо «закрыта»! Её не выцарапать. Если не знать кода…

– Дай-ка сюда модуль памяти. Тот, что оставил Мо-Нэрк.

– Думаешь, я не смотрел? Это было бы слишком просто…

Хоббит полез в карман. Вставил модуль в браслет.

Мы, трое, сгрудились вокруг. И несколько минут тщательно изучали содержимое памяти.

Увы.

Никакой инструкции по раскодированию.

Только – адреса анонимных вирт-чатов. Номера Мо-Нэрка…

Ещё несколько номеров.

Мы проверили. Один ответил:

– Абонент временно недоступен!

Другие – вообще промолчали.

Никаких надежд. Все тайны психолог унёс с собой…

Димыч задумчиво моргнул:

– А помните, он говорил – если что с ним случится, всплывёт кой-какая информация?

– Вот, именно – всплывёт, – пробурчал Бинк, – Сколько времени на это потребуется? Неделя? Месяц? А у нас – нет и двух дней!

– Тогда, – шепнул Капустин, – Другого пути не вижу… Отдать кристалл. В обмен на Илгу… И попытаться при этом уцелеть.

Васька дёрнулся. Его энергия искала выход:

– Надо достать самый быстрый флаер!

Я толкнул его. Зачем же орать?

Мы здесь не одни. Какая-то любопытная старушка уже таращилась в нашу сторону…

Лубенчиков притих. И конспиративным шёпотом уточнил:

– С флаером – у нас есть шансы.

Бинк вздохнул:

– У них тоже найдутся флаеры… И не только… Если отдадим кристалл нам придётся удирать с Киагры ещё быстрее, чем мы сюда добрались!

– Трудновато…

– Не то слово… А знаете, что самое обидное? Всё будет зря… Даже если уцелеем – мы проиграли.

– Как посмотреть… – вздохнул Димыч. И замолчал.

Пусть он и не прошёл вместе с нами весь этот путь. Но тоже что-то чувствовал.

Вагон опустел. Даже любопытная старушка вышла.

Васька порылся в карманах и достал матово-серый стержень, подарок Китса:

– Мне кажется, пришло время…

– Стоп, – твердо сказал Бинк. И отобрал артефакт.

– Разве у нас есть другой выход?

– Не знаю… – честно ответил хоббит.

– А я бы, всё таки, попробовал, – насупился Васька.

– Один раз ты уже пробовал.

– Попытка не засчитывается. Тогда было легче… Обыкновенные звездные войны. Без всяких киберасов и отмороженных полковников…

Бинк спрятал стержень:

– Ещё успеем.

Васька пробурчал:

– Эх… Не понимаю я этих учёных… Артефакты, пси-матрицы… Сообразили бы лучше средство от мудаков. Чтоб ни один не пролез к власти… Ни в регенты, ни в президенты!

– Это сложно, – ответил чей-то голос, – И современной науке точно не под силу.

Голос – удивительно знакомый.

Мы обернулись и оцепенели.

– В привидения не верю, – твёрдо отрезал Васька.

– Умница, – похвалил Мо-Нэрк.

Он спокойно сидел недалеко от нас. И вид у него – ещё лучше, чем при жизни. Ни бороды, ни парика… Ироничный взгляд.

Словно и не было того последнего шага в пустоту…

Васька поёжился:

– Так. Никой мистики!

– Никакой, – согласился Мо-Нэрк.

– У вас было что-то вроде «лингера», да? Вы мягко приземлились. Одурачили и нас, и полковника?

Мо-Нэрк вздохнул:

– Увы…

– Минуточку, – спохватился Бинк, – А как он оказался в вагоне? На прошлой станции он не входил – это точно!

Психолог виновато развёл руками:

– Да, правда…

И исчез.

Мы похолодели.

Но тут кто-то осторожно постучал в окно.

Мы повернули головы:

Димыч закашлялся. Васька побледнел. А Бинк отчаянно взлохматил шевелюру.

Только Мо-Нэрк был невозмутим. И так же невозмутимо висел в воздухе – с той стороны стекла. Вагон ощутимо тряхнуло на повороте. А психолог остался рядом с нашим окном. Как приклеенный.

– Так годится? – донеслось из-за стекла.

– Знаете, – выдавил Бинк, – Давайте лучше внутрь… А то неудобно… Мы здесь, а вы… там.

– Согласен, – кивнул психолог. И в тот же миг оказался в вагоне на прежнем месте.

Терпение у меня лопнуло. Я встал, потянулся к Мо-Нэрку…

Он улыбнулся.

А я поймал пальцами пустоту.

– Оптическая иллюзия, – объяснил психолог, – Изображение транслируется прямо в ваши мозги…

– А там в Хрустальной Башне?

Мо-Нэрк вздохнул:

– Там был оригинал…

– И где он сейчас? – тихо спросил Васька.

Психолог пожал плечами:

– Религии дают разные ответы. Но я – агностик. Ровно час и две минуты назад вживленный биочип констатировал смерть мозга… Иначе я бы не активизировался.

Бинк поскрёб затылок:

– Кто это «я»?

Мо-Нэрк-2 бесхитростно развёл руками:

– Ограниченная пси-копия.

– Это вроде, как… как в кристалле? – уточнил Димыч.

– Нет, к сожалению. В вашем кристалле – мультислойная пси-матрица. Полная копия.

– Ясно, – кивнул Васька, – Не повезло Мо-Нэрку… Вместо человека – такое вот… ограниченное…

– Ну-ну, не надо утрировать. В тот модуль памяти, который я вам оставил – большего и не влезет. Я и так втиснул туда пси-генератор с индивидуальной настройкой…

Бинк недоверчиво тронул браслет у себя на руке:

– Здесь?

– Да. Очень удобно. Никто кроме вас меня не видит и не слышит…

Хоббит потянулся к кнопке «выключения».

– Эй! Погодите! – встрепенулся Мо-Нэрк.

Но Бинк уже нажал.

Психолог исчез.

Зато мы обнаружили пассажира в дальнем конце вагона. Интеллигентный гражданин нервно теребил свой рюкзачок. И затравленно косился в нашу сторону.

Вероятно, мечтал покинуть вагон на первой же остановке.

Да уж. Мало приятного – ездить в компании психов, беседующих с пустотой…

Бинк вежливо улыбнулся и помахал пассажиру:

– Извините. Мы тут репетируем.

Что именно – он не уточнил. И так ясно – утренник в сумасшедшем доме.

Бинк извлёк из браслета модуль памяти. Внимательно изучил. И опять поставил на место. Включил.

– Больше так не делайте! – возмутился Мо-Нэрк-2.

– Не буду, – отмахнулся хоббит, – Значит, пока мы сидели там в ресторане, вы втихую сканировали наши мозги…

– Я должен был иметь какие-то гарантии… Нет, конечно полного сканирования я не делал!

– И на том спасибо, – нахмурился Бинк.

– …Просто идентифицировал. И убедился, что нет ловушки.

– В конспирации вы – сильны, – мрачно кивнул хоббит.

Мо-Нэрк вздохнул:

– Как я понял, ловушка всё таки была?

– Удивительная догадливость, – похвалил Васька.

– Кстати, а где та милая собеседница?.. – невпопад уточнил психолог. И тут же осёкся под нашими взглядами:

– Она…

– Осталась там, – процедил я, – Угодила к ним в лапы.

– Из-за меня?

– Да, – сухо ответил Бинк, – И в обмен на девушку – они требуют кристалл.

Мо-Нэрк задумчиво пожевал губами:

– Ой, как нехорошо…

Васька хмыкнул. На языке у нас вертелись совсем другие эпитеты.

– Там был полковник?

– Угу, – подтвердил Димыч, – Настоящий полковник…

– То есть, всё хуже некуда.

– Это мы и сами знаем, – кивнул Бинк, – А вот остальное…

Тут поезд притормозил. Одинокий пассажир направился к дверям. Не удержался и сделал нам комплимент:

– У вас здорово выходит! Так убедительно! Особенно, про девушку и полковника.

– Это только репетиция, – выдавил Бинк, – Приходите на премьеру…

– А куда? – заинтересовался интеллигент.

– Куда-нибудь в… В общем, следите за анонсами.

Створки дверей закрылись. Теперь кроме нас – внутри никого.

Бинк решительно зыркнул на психолога.

– Выкладывайте всё, что вам известно!

– Конечно, конечно… Только сперва связаться с моим сервером.

– Это ещё зачем?

– Я ведь говорил, – виновато вздохнул Мо-Нэрк-2,– Я – ограниченная пси-копия…

– В смысле…

– Большая часть памяти – на сервере. И там же – кой-какие служебные модули… Да вы не волнуйтесь. Сейчас подключимся!

– И что тогда?

– Тогда? – улыбнулся Мо-Нэрк, – Тогда – свобода!.. Я уже не буду заперт внутри этой чёртовой коробки. И вся сеть – к моим услугам. Кой-кому я подпорчу нервы – можете поверить!

– Если честно – нам вы уже подпортили, – хмуро констатировал Бинк.

– Да, я виноват, – развёл руками психолог, – Но я сам разберусь, с тем что натворил!

– Хотелось бы… Говорите номер.

Он продиктовал цифры. Бинк набрал.

– Сервер не обнаружен! – ласково отозвался голосок из браслета.

Мо-Нэрк изменился в лице:

– Попробуйте ещё раз!

Хоббит попробовал. С тем же результатом.

Психолог застыл, как изваяние. Вероятно, он бы побледнел – если бы ограниченная пси-копия предусматривала такую опцию.

– Вы… вы не ошиблись… когда набирали?

– Не ошибся.

– Да, вижу, – слабо кивнул Мо-Нэрк, – Попробуем… по-другому.

В этот раз мы добирались окольными путями. Через сервер киагровского общества любителей кактусов и портал фанатов хахирского волейбола.

Увы. Результат – аналогичный.

На психолога жалко смотреть. Любое привидение на его месте давно бы развеялось от отчаяния.

– Как же так… Я же всё предусмотрел…

– Значит, не всё, – сухо ответил Бинк.

Димыч кивнул:

– Они добрались до сервера раньше нас.

– Это невозможно! – Мо-Нэрк шмыгнул носом.

– Не раскисайте, – сердито буркнул хоббит, – Скажите спасибо, что хотя бы в таком виде уцелели.

– Я… Я навсегда заперт внутри этой проклятой коробки!

– Да, – сочувственно заметил Лубенчиков, – Кибер-бога из вас не вышло… Максимум – вирус в мобильнике.

– Выключите меня! – простонал психолог, – Пожалуйста, выключите…

Бинк сжалился.

Извлёк модуль памяти. Открыл форточку. Я испугался, что сейчас мы навсегда лишимся бедняги-психолога. Но хоббит хладнокровно швырнул за окно одноразовый мобильник:

– Давно пора сменить…

Бинк закрыл форточку. И вытащил из кармана новый браслет.

Через секунду, перед нами опять возникла унылая физиономия Мо-Нэрка:

– Я же просил… Оставьте меня в покое!

– Ни фига! – твёрдо сказал Васька, – Мыслю – значит существую. Вот и существуйте, будьте добры!

– Видеть никого не хочу. Особенно этого лысого…

– Что-о? – обиделся Лубенчиков, – Я – не лысый! Я – стриженный!

– Да хоть – ощипанный! Мне без разницы!

– Сам ты – ощипанный! Пси-копия недоделанная!

– Хватит! – повысил голос Бинк, – А то обоих транспонирую в диагональную матрицу! Сделаю такую копию, что мама родная не узнает!

Оба притихли.

Мо-Нэрк уныло потупился.

Мы с Бинком переглянулись.

Всё таки жаль его… Хотя, конечно, он сам виноват.

– Послушайте, дружище, – мягко начал хоббит, – Вы говорили, что большая часть информации на сервере?

– Да, – хмуро отозвался Мо-Нэрк, – Там – моя полная запись… Я должен был стать её частью.

– Но кое-что вы и так помните?

– Слишком мало.

– И вы не в состоянии раскодировать пси-матрицу Айны?

– Нет. Тут надо специальное оборудование.

Бинк тяжело вздохнул:

– Да, негусто.

– Теперь я могу отдохнуть… один?

– Конечно, – кивнул хоббит и потянулся к кнопке выключения.

– Стойте! – вдруг сказал Мо-Нэрк, – Куда мы едем?

– Переночевать. В одно тихое место.

– Езжайте к Йотему.

– Куда-куда? – приготовился обидеться Васька.

– К Йотему Патту. Он – кибернетик. Тоже участвовал в проекте. На ранних стадиях. Кое-что ему известно. Думаю, поможет…

Глава 5

Мы сделали пересадку на другую линию. Добрались до конечной станции и продолжили путь пешком.

– А здесь романтично, – заметил Васька, озираясь по сторонам.

Романтично – это мягко сказано.

Пейзажи кругом сильно отличались от того, что мы видели раньше.

Словно из столицы Империи мы перенеслись куда-то… на тысячу световых лет ближе к дому.

– Цивилизация, блин! – выругался Димыч, едва не навернувшись в темноте о колдобину в тротуаре, – К звёздам летают, как на дачу! А освещение… Как у негра в «чёрной дыре»!

– Не будь привередливым, – вздохнул Васька, – Зато небо – сказочное… И дымком тянет…

Он радостно встрепенулся:

– Вроде шашлычок, да?! Я б не отказался…

Мы свернули за угол. И увидели бомжей, готовивших на костерке упитанную крысу.

– Нет уж. Лучше я откажусь, – решил Васька.

Испуганные глаза посмотрели из закутка между каменной оградой и мусорным баком. Я различил в отсветах пламени детское лицо. И догадался, что мы успели как раз к семейному ужину.

– Извините, – смущённо выдавил я.

– Приятного аппетита, – от души пожелал Васька.

Окна домов – будто чёрные глазницы.

Только не все в Киагре дремлют…

У перекрёстка едва не налетели на патруль киберасов.

Три высоченные фигуры мерным шагом проследовали вдоль залитой светом улицы. Хорошо, что по сторонам не оглядывались. В темноте они видят не хуже кошек…

Бр-р… Я поёжился. Плохо чувствовать себя мелким грызуном.

Мы выждали за кустами.

И стремительным броском пересекли опасное место.

Ещё несколько кварталов…

Впереди опять замаячил свет.

Единственный фонарь озарял ободранную стену. Часть её была красиво драпирована огромным плакатом: «СВОБОДА И БЛАГОДЕНСТВИЕ ДЛЯ КИАГРЫ!»

Над лозунгом – здоровенные стереопортреты. Два улыбчивых, холёных типа. Один – рыжий, другой – в чёрных кудряшках.

– Где-то я их видел, – сказал Димыч.

– Там же написано, – хмыкнул Васька, – Тот, что слева – «свобода». А справа – «благоденствие».

Вообще-то, это были Регенты.

Они пожимали друг-другу ладони и смотрели прямо на нас. От стереоэффекта – мурашки по коже… Чудится – ещё немного и гигантские руки потянутся к нам со стены…

Я зябко передёрнул плечами.

– Хватит, – махнул Бинк, – Успеете налюбоваться…

– Далеко ещё?

– В конце квартала, – ответил Мо-Нэрк.

Место жительства кибернетика Йотема не внушало доверия. Зато прекрасно гармонировало с остальными трущобами.

– Это точно здесь? – нахмурился Бинк.

– Седьмой этаж, – кивнул психолог.

Лифт не работал. И вовсе не потому, что в доме установили гравитационный подъёмник.

Внутри нас ждало самое надёжное средство борьбы с тяготением – лестница с покосившимися перилами.

– Не понимаю… – вздохнул Димыч, карабкаясь по треснувшим ступеням.

– Ты о чём? – удивился Бинк.

– Мы же в Столице Империи!

– На окраине столицы, – уточнил Мо-Нэрк.

– А какая разница?

– Большая. Это при Императоре денег не считали. А теперь борются за эффективность.

– Заметно, – кивнул Бинк.

– Ещё немного и вы не узнаете Киагру, – усмехнулась «иллюзия» психолога, – Реформы – могучее средство.

– Что да, то да, – признал Васька, – Это даже страшнее нейтронной бомбы!

Он неосторожно чихнул и с потолка нам на головы осыпалась труха. Хорошо, что не сам потолок.

Предусмотрительный Бинк извлёк фонарь.

Выше второго этажа – лампочки в подъезде не горели.

Мы добрались до нужной площадки. Две двери. Полустёртый номер был только на одной.

– Сорок шесть, – прочитал Бинк, – Значит эта – сорок семь… Ну-ка, посвети… – вручил фонарик Капустину, а сам ощупал стену вдоль косяка.

Что он ищет? «Жучки»?

Рядом с безымянной дверью – никаких кнопок. Звонок отсутствует?

И «глазка» – тоже нет.

А дверь, хоть и неказистая – довольно крепкая на вид. По-моему, стальная…

Бинк осторожно постучал.

Тишина.

Капустин глянул на циферблат. Второй час ночи местного времени. Нормальные люди смотрят вторую серию снов. И открывать кому-то… В такое время, в таком районе – это просто неприлично.

Не говоря уже о риске для здоровья… Особенно, если гости – незваные.

Бинк опять потянулся к двери. Хотел постучать ещё раз.

Не успел.

– Кто такие? – прогудел рядом низкий голос.

Димыч едва не выронил фонарик. Васька отпрянул. А Бинк хладнокровно усмехнулся.

– Кто такие? – опять повторил голос. Явно – со стороны двери. Хотя и непонятно откуда. Никаких динамиков там не было.

– Мы… – неуверенно начал я, – Мы к вам по одному важному делу…

– Назовите имена, фамилии, личные идентификаторы! – прогудело в ответ.

Бинк пожал плечами:

– Наши имена врядли вам что-то скажут…

– Какова цель визита?

– Извините. Я не могу говорить об этом на лестнице…

– Назовите цель визита или покиньте здание!

– Мы к вам от Мо-Нэрка, – уточнил хоббит.

– Имя не значится в каталоге! У вас есть десять секунд, чтобы покинуть здание!

Бинк растерянно оглянулся на психолога. Но тот молчал. И по-моему, откровенно наслаждался ситуацией.

– …В противном случае, я буду вынужден применить слезоточивый газ и электрошок, – холодно объявил голос.

– А мужик-то – крутой, – одобрительно заметил Васька.

– Десять!.. Девять!.. Восемь!..

Бинк в сердцах заехал в дверь ногой.

Лучше бы он этого не делал!

Голубоватые искры зазмеились в воздухе. Через мгновенье, хоббит отлетел назад. И грохнулся бы о пол – если бы мы с Димычем его не подхватили.

– Все целы? – спросил Мо-Нэрк.

Заплетающимся языком Бинк озвучил сложную смысловую конструкцию.

– Ну, не надо так переживать. Ведь никого не убило, – сказал психолог. И меланхолично вздохнул:

– Сколько его помню, Йот всегда был выдумщиком…

Васька испуганно повёл носом:

– Ой… Кажется, ваш друг пустил газы!

– Вполне вероятно.

– Остановите его!

– Как? – насмешливо прищурился Мо-Нэрк, – Никто, кроме вас троих, меня не видит и не слышит…

Белёсое облачко окутало дверь.

В носу у меня защипало. Я сердито потянулся к браслету Бинка. Щас как хряпну его вместе с этой дерьмовой копией!..

Психолог заметил опасное движение и торопливо уточнил:

– Ладно. Я помогу. Только пусть ваш лысый извинится за оскорбительные…

– За что? – удивился Васька.

Травмированный Бинк сделал отчаянное усилие, пытаясь лягнуть Лубенчикова.

– Извиняюсь, – процедил Васька. И закашлялся.

– Скажите, что пришли от Мокса, – быстро объяснил психолог.

– Мы от Мокса! – заорал Димыч, прикрывая лицо платком.

– Ждите, – равнодушно прогудела дверь. И белесое облачко тут же с шипением всосалось куда-то вниз.

Ждать пришлось недолго.

На площадке вспыхнул ослепительный свет. Мы вздрогнули, щурясь и ожидая новых неприятных сюрпризов.

Дверь распахнулась.

Я даже отступил назад. Мало ли кто выйдет к докучливым посетителям? Свора бультерьеров или привратник-терминатор…

Ни то, ни другое.

Мужчина лет сорока, с явной склонностью к полноте. На плечах – вязаная шерстяная кофта, на ногах – мягкие домашние тапочки.

Длинные пряди светлых волос обрамляли круглую физиономию. Высокий лоб плавно переходил в блестящую лысину.

– Здравствуйте, – сказал незнакомец и сквозь добрый прищур окинул нас изучающим взглядом.

– Привет, – кивнул Бинк, продолжая лежать на полу, – Извините за поздний визит…

– Ничего-ничего. Я рад гостям.

Васька не выдержал:

– Кстати… А вы всех своих гостей бьёте током и травите газом?

– Нет. Только очень близких знакомых… Как поживает Мокс?

Я покосился на Мо-Нэрка. Иллюзия психолога радостно таращилась на хозяина квартиры.

То есть, никакой ошибки…

– Вы – Йотем Патт?

– Ага. А вы?

– Мы… друзья Мокса.

Психолог скорчил гримасу, давая понять, где именно видал он таких «друзей».

– …И мы – последние, с кем он говорил.

– С ним что-то случилось? – встревожился Йотем.

– Длинная история, – ответил Бинк и с моей помощью обрёл вертикальное положение, – Знаете… Как-то неудобно общаться на лестнице…

– Конечно, – кивнул Йотем, – Добро пожаловать.

Отступил, пропуская нас внутрь.

Вошли.

Димыч был замыкающим и сделал попытку прикрыть за собой дверь.

– Не трожь меня! – рявкнул низкий голос.

Капустин испуганно отдёрнул руку.

– Эй, – сморщился Йотем, – Хватит грубить гостям!

– Извините, – виновато прогудела дверь и сама захлопнулась.

Дальше был коридорчик.

Я шёл за Йотемом и невольно косился на его макушку.

Удивительно, но в Киагре мы впервые встретили такую шикарную лысину… Мужики здесь явно прибегали к услугам развитой косметической медицины. А этот – носил своё «отличие» с непринуждённым достоинством. И без всякого эпатажа. По-моему, он в любом виде чувствовал себя комфортно. Даже с большой дыркой на левом рукаве.

Врядли, это из-за бедности…

Тут я ступил на порог гостиной. И все рассуждения, как-то разом вылетели из головы.

Комната была обставлена скромно. Диван. Пара кресел. А в качестве главных предметов мебели – два здоровенных кибераса.

Отнюдь не макеты. Действующие модели в натуральную величину.

Васька расплылся в неестственной улыбке.

Бинк побледнел и рука его скользнула за пазуху – к подмышечной кобуре. А Димыч выдавил:

– Кажется, мы не вовремя…

– Ладно, зайдём позже, – согласился я.

Хотел развернуться, но Йотем протестующе махнул рукой:

– Что вы! Всё в порядке! Ребята уже уходят…

– Да, – прогудел киборг с серебристым квадратом на плече.

Йот достал из шкафа бутыль и наполнил два стакана:

– Спасибо за массаж, ребята.

Пластмассовые физиономии расцвели улыбками. Железные конечности потянулись к стаканам. Бульк-бульк! – прозрачное содержимое кануло в механические утробы.

– Хорошо! – с чувством сказал «сержант».

Васька заметно приободрился. Схватил третий, свободный стакан… Не успел.

Хозяин отодвинул бутыль:

– Извините… Это формальдегид.

Целая гамма оскорблённых чувств разом вспыхнула на лице Лубенчикова. Йотем улыбнулся:

– У них более совершенные организмы. Пьют всё, что горит…

– Да, всё! – с чувством прогудел киборг.

– Угу. А ещё они делают массаж, – пробурчал хоббит.

– Вам сделать? – заинтересовался «сержант».

– Нет! – вздрогнул Бинк.

– Зря отказываетесь, – подмигнул Йотем, – Любой радикулит снимут без проблем. Они – мастера…

– Верю, – торопливо кивнул хоббит. И глянул на большую дубинку у пояса киборга.

Тяжелые шаги удалились. Из коридорчика донеслось преданное гудение:

– Если что – только позовите… Мы – мигом. Вы же знаете.

Для киборга – удивительно длинная речь. И прям-таки – сверхэмоциональная… Или от формальдегида его так развезло?

Дверь наконец-то закрылась.

Мы перевели дух.

Йотем вернулся в гостиную. Окинул нас внимательным взглядом:

– Ну, рассказывайте…

Мы переглянулись.

Иллюзия Мо-Нэрка сердито топнула ногой:

– Давайте, не тяните!

Хоббит вырубил назойливую пси-копию. И почесал загривок:

– Даже не знаю, как начать… Кстати, киборги вас любят. С чего бы это, а?

Йотем усмехнулся:

– Любят? Наверное… Они – не такие уж плохие существа.

– Ага. Почти, как собаки. Без людей жить не могут. Особенно без гостей столицы…

– Они – умнее собак, – категорично заявил Йотем.

– Возможно. Но согласитесь в вашем случае – какая-то уникальная привязанность…

– Это неудивительно, – вздохнул кибернетик, – Даже плохих детей тянет к родителям…

– Чего-чего? – округлил глаза Бинк.

И Йотем кивнул с виноватой улыбкой:

– Это я их создал.

Лубенчиков нервно хихикнул.

Кибернетик опустился в кресло:

– Да вы присаживайтесь…

Мы разместились на диване. Бинк закусил губу:

– Вот, значит, кого благодарить…

– Можете благодарить. Можете ругать. Я ни о чём не жалею.

Димыч хмыкнул:

– Вам-то о чём жалеть? Отдуваются другие…

Бинк кивнул:

– Лучше б вы пылесосы конструировали.

– Не мой профиль, – пожал плечами Йотем, – Я спец по «мозгам».

– Вы – не спец, вы – халтурщик! – возмутился Васька.

Кибернетик качнул головой:

– А мне кажется, я, наоборот, слишком хорошо выполнил свою работу.

– «Слишком» – мягкое слово, – буркнул хоббит.

– Это вечная проблема, – вздохнул Йотем, – С тех пор, как человек изобрёл каменный топор. Им можно срубить дерево. А можно тюкнуть по башке соплеменника.

– Да, – сухо выдавил Бинк, – У вас с Мо-Нэрком есть общая черта…

– Какая?

– Не думать о последствиях.

Воцарилась тишина. Кибернетик спокойно сидел в кресле. Бесстрастно изучал нас сквозь полуприкрытые веки.

Васька тихо выругался по-русски.

Блин, и отчего нам так не везёт?

Не поможет он нам… Ни хрена.

Хотелось спать. Хотелось есть. Хотелось кому-нибудь набить морду…

– Чай будете? – поинтересовался Йотем, – Как раз заварил. Это такой старинный напиток…

– Не надо объяснить! – за всех ответил я, – Наливайте!

– С мёдом? С фруктозой?

– С формальдегидом, – буркнул Васька.

Йотем щёлкнул пальцами. Из соседней комнаты прикатил столик. Уже накрытый – чайник, несколько чашек и маленькая вазочка с оранжевыми сушёными плодами.

Лубенчиков хмуро заглянул в вазу.

– Настоящие шеанийские ягоды, – пояснил Йотем.

– Вижу, – мрачно констатировал Васька. Зачерпнул целую горсть, прожевал.

– Вообще-то, их едят по одной, – улыбнулся Йотем, – Чтобы прочувствовать удивительный вкус. Красивый старинный ритуал… Помогает ощутить мировую гармонию.

– Знаете, – сказал я, – Там, откуда мы прилетели, тоже есть обряд. Очень древний.

– Интересно.

– Никто не пьёт чай без хорошего куска колбасы!

Бинк вздрогнул и едва не поперхнулся ягодой. А Васька поддержал:

– Да! И чем больше кусок – тем ближе гармония!

– Серьёзно? – вскинул бровь Йотем.

– Конечно! – горячо кивнул Васька, – Если найдётся колбаса – можем прямо щас приступать к ритуалу!

Глава 6

Дело было слишком ответственное.

Поэтому, мы не рискнули доверять его Лубенчикову. Тут нужен кто-то с холодным разумом и безмятежностью в сердце.

Едва из кухни возник аналог колбасы, пальцы Димыча обхватили рукоятку ножа.

Без всякой спешки.

Капустиным можно любоваться.

Этот лоб мыслителя, взгляд профессора, эти точные уверенные движения!..

Жаль, нет рядом гениального скульптора – чтоб тут же, не сходя с места, отлить всё в бронзе!

И вот – свершилось. Монументом нашего терпения громоздятся на тарелке бутерброды.

– Приятного аппетита! – сказана ключевая ритуальная фраза.

Абсолютная гармония… Где она? Что она? Вероятно, хрупкая и недостижимая вещь.

Только в слабых отсветах, неясных отражениях дано почувствовать её людям…

Как марево у горизонта. Как лунный след на водной глади…

Лишь пару минут до этого мы были затравленными беглецами. Голодными, злыми и, честно сказать, довольно неприятными типами.

Но вот, что-то случилось… Какая-то магия. Таинство. Волшебство.

Внутри потеплело. Мир вокруг – уже не такой отвратный. И смутная надежда пробудилась в душе…

– А колбаска… то, что надо! – с полным ртом сказал Лубенчиков.

– Вкус – странный, – заметил я, – Но приятный.

– Интересно, из чего её делают? – шепнул Капустин.

– Лучше не спрашивать!

Не хватало ещё испортить удовольствие.

Пока мы анализировали вкусовые качества местных продуктов, Бинк не забывал о главном. Вдумчиво прожёвывая колбасу и нарезанные дольками овощи, хоббит умудрялся вести с Йотемом содержательную беседу:

– …Они использовали технологию Мо-Нэрка. Понимаете, болезнь Наследницы – это вовсе не болезнь!

Кибернетик отправил в рот маленькую ягодку. Неторопливо запил её глотком чая. И сказал:

– Мокс – хороший парень. Но иногда увлекается…

– Ага, – кивнул я, – Он – вообще, умный, талантливый человек… Только – дурак.

Йотем усмехнулся. Взял ягоду и добавил:

– Маленькая поправка… Это не совсем его технология. Он имел доступ к материалам «Зеркала».

– То, чем занимались в Космофлоте? – понимающе уточнил Бинк.

– Да, старый проект, под эгидой Министерства Обороны. Финансирование свернули пятнадцать лет назад. Хотя кое-что успели сделать.

– И Мо-Нэрк?..

– Был одним из специалистов. Когда Институт Мозга закрыли, все материалы, уже без грифа секретности, достались ему.

– Повезло, – сказал Васька.

– В том бардаке, многое уплыло за пределы Империи. Самые ценные результаты… Проект «Зеркало» считался тупиковым… Думаю, Мокс сумел сделать кой-какие важные выводы и обобщения. У него – светлая голова.

– Это мы уже поняли, – отметил Бинк, – А вот вы… участвовали в «Зеркале»?

– Да, – кивнул Йотем, – Только проект был большой. И у меня – другая область. Я – спец по искусственным «мозгам».

Димыч улыбнулся:

– Как всё взаимосвязано! И киберасы – тоже.

– Правильно, – подтвердил кибернетик, – Первая модель была создана ещё шестнадцать лет назад.

Вздохнул:

– Такие грандиозные планы… Мы хотели дать человечеству надёжных и совершенных помощников.

Васька хмыкнул:

– Не знаю, как насчёт всего человечества… А кое-кому вы здорово помогли. Регенты, наверное, осыпали золотом?

– Ага. Я вообще купаюсь в бриллиантах. Разве не видно?

Лубенчиков окинул комнату придирчивым взглядом. Паутина здесь была. А вот бриллианты… Васька разочарованно пожал плечами.

Йотем медленно пригладил волосы:

– Когда я понял, к чему всё идёт – ушёл из лаборатории. Так что, киберасы – это довольно сырая разработка.

– Хоть в этом Империи повезло, – пробурчал Бинк.

Йотем снова наполнил чайник и поставил его кипятиться.

Выжидательно глянул на хоббита:

– О многом вы рассказали. Только одного я не понял: где Мокс?

– Здесь, – криво усмехнулся Бинк.

– Как это?..

Хоббит вытер руки салфеткой. Извлёк из браслета элемент памяти, положил на стол.

Кибернетик моргнул. Осторожно взял сероватую пластинку:

– Он…

– Да, – кивнул Бинк, – У него не было другого выхода. А мы… мы не успели его спасти.

Йотем молча рассматривал элемент памяти.

Бинк добавил:

– Он записался – как раз, перед этим…

– Я… должен с ним поговорить.

– Врядли это возможно. Там – пси-генератор с индивидуальной настройкой. Никто кроме нас его не услышит.

Йотем не ответил. Встал, пересёк комнату, дотронулся до стены. Она колыхнулась, как мираж и… вдруг исчезла у нас на глазах.

По ту сторону – ещё одна комната. Ничуть не меньше гостиной. И вся она заполнена диковинной аппаратурой.

Йотем вставляет модуль памяти в прозрачный цилиндр. А сам садится перед огромным экраном. Поверхность стола под его пальцами вздрагивает, как живая. Через миг – освещается, подёргивается рядами клавиш…

Экран вспыхивает.

Кисти Йотема бегут по клавиатуре.

На мониторе – строки загадочных терминов: «отклонение элементов», «аберрация пси-поля», «первичный вектор»…

Цифры, цифры, цифры…

Кибернетик внимательно следит за ними, беззвучно шепчет что-то одними губами.

Вспыхивают графики, диаграммы… Йотем тычет пальцем в экран. Курсор перемещается. И гаснет в молочной пелене…

Знакомые черты медленно проступают из дымки.

Кибернетик цепенеет. Я не вижу его глаз. Но слышу, как дрогнул его голос:

– Здравствуй, Мокс…

– Здравствуй, Йот.

– Давно не виделись…

– Давно.

Пока они разговаривают, мы тихонько сидим на диване. Меня ощутимо клонит в сон. По-моему, начала действовать колбаса.

Я глянул на опустевший столик.

Сколько мы слопали? Не меньше килограмма… Или всё-таки больше?

Лубенчиков прям-таки лоснится… Румяный и блаженно ухмыляюшийся – он похож на изваяние Будды.

А эта гирлянда цветов ему здорово идёт! Крохотные серые эльфы так грациозно кружатся над его бритой макушкой…

Я присматриваюсь. Тьфу! Странные эльфы. В фуражках и с маленькими резиновыми дубиночками.

Я ошарашенно моргаю. «Эльфы» осыпают Ваську цветочными лепестками. Сами собой лепестки складываются в надпись: «Регистрация – путь к нирване!»

– Обалдеть…

– Сохраняй безмятежность, – мягко говорит Васька, – Учись проникать в суть вещей. Ты думаешь, это ложка? Ни фига! Нет никакой ложки! Это – вилка!

– А как же те… с крылышками?

– Прокладки?

– Нет… Дубинки… То есть…

– Дубинки настоящие, – успокоил Васька. И как хряснет меня по плечу!

Я вздрогнул. Открыл глаза.

На плече у меня – васькина рука.

– Эй, Лёха? Ты что заснул?

– Не-а… Я проник в суть вещей.

– И как там?

– Кошмар, – буркнул я. И покосился на закипающий чайник.

Врядли, поможет. Даже если выпить литр кофе…

Последние двадцать часов мы провели на ногах. Успели сменить планету. Бегали, падали, летали…

Димыч широко зевнул. И самым стальным нервам иногда нужна передышка.

Прости, Илга. Я знаю, ты ждёшь…

И мы придём! Сотрём всех гадов в порошок!

Но сперва – отдохнём пару часиков…

Веки сами слипаются…

Бинк о чём-то говорит с кибернетиком. Что-то доказывает… Ну и выдержка у хоббита! Настоящий космоходец.

В руках у него – пси-матрица Айны.

Я прислушался.

– …требуется копия. На аналогичном носителе.

– Кристалл бортового компа?

– Да.

– Хорошо. Я попытаюсь… – голос кибернетика.

Здорово!

Теплая волна покоя и умиротворения охватывает меня.

Больше я ни фига не помню…

Глава 7

Солнечные лучи пробивались сквозь закрытые веки.

Я перевернулся на другой бок. Тут было что-то тёплое, мягкое… Наверно, подушка…

Я захотел её взбить. «Подушка» стала сопротивляться.

Безобразие!

Я открыл глаза. И обнаружил под собой Лубенчикова. Мы как сидели рядом, так вместе и отрубились на диване.

За окнами – безмятежно-голубое небо и утреннее солнце.

В кресле напротив мирно посапывал Капустин.

Интересно, сколько сейчас времени?

Я встрепенулся.

Блин! Мы же всё проспали! Осталось чуть больше суток!

Где хоббит? Где кристалл?

В соседней комнате кто-то разговаривал. Осторожно ступая, я приблизился к двери.

– Хорошая погодка, – голос Бинка, – Раньше я любил гулять по Киагре…

– Утром всё кажется лучше, – согласился Йот.

– Вы-то небось, ночная птица?

– Когда-то было по-другому…

Я сморщился. Нашли время! О чём болтают… Тут такие события надвигаются!

Уверенной поступью я вошёл в кухню.

Бинк и Йот праздновали новый день за чашкой чая и тарелкой с фруктами.

– А-а, Лёха! Как спалось?

Я окинул их строгим взглядом. Решительно нахмурился. Кто-то должен помнить о главном. Не время расслабляться!

– Мы должны сделать копию пси-матрицы. Если удастся сделать обмен и спасти Илгу…

– Там, на холодильнике, – некстати перебил Йот.

Я сморщился:

– Чего на холодильнике?

Повернулся. И оцепенел. В двух бутылях подвешенные на аккуратных верёвочках плавали два кристалла.

Совершенно одинаковые.

Я растерянно заморгал:

– И какой из них… настоящий?

– Выбирай, – усмехнулся Йот.

Я дотронулся до бутылей. На обоих указано: «ЧИСТАЯ РОДНИКОВАЯ ВЛАГА». Ниже добавлено мелким шрифтом: «с использованием водопроводной воды и натуральных химреагентов.»

Именно такую вчера купил Васька.

Этикетки – абсолютно одинаковые.

– Я… я не могу отличить.

– Во! – внушительно поднял палец Бинк, – И никто не сможет!

Через секунду в дверях возникла заспанная физиономия Лубенчикова:

– А что это вы тут делаете?

– Колбасу доедаем, – серьёзно ответил Бинк.

– Да? – оживился Васька, – И почему меня не разбудили?

– Не хотели беспокоить… Все равно колбасы мало.

Лубенчиков даже заморгал от такой откровенности.

Я сжалился и рассказал ему правду.

Васькино лицо озарилось ликованием:

– Супер! Меняем кристалл на Илгу – и дёру отсюда, дёру! Только они нас и видели! Йот – вы гений!

Кибернетик усмехнулся. Лубенчиков от души пожал его руку.

Йотем налил всем чая. Тонкий аромат поплыл по кухне… Я присел за стол, с удовольствием отхлебнул из белой фарфоровой кружки.

Йотем подвинул ко мне блюдечко с ягодами. И вдруг спросил:

– Ребята, а вы точно знаете чего хотите?

Мы переглянулись:

– В смысле?

– Разве, я туманно формулирую? – прищурился Йот.

Бинк моргнул:

– Мы хотим сохранить оригинальную пси-матрицу Айны. У вас есть другие предложения?

Кибернетик сделал большой глоток чая. И посмотрел куда-то за окно – на серые башни многоэтажек.

Тоже мне, нашёл чем любоваться… Я нетерпеливо кашлянул.

Йотем обернулся. Поднял на меня глаза – прозрачно-голубые, очень спокойные:

– Вы можете отдать копию кристалла. И до конца дней превратиться в беглецов. Это в лучшем случае.

– Фиг они нас поймают! – решительно махнул Васька.

– Да, – поддержал я, – Легитимисты – за нас!

Йот усмехнулся:

– Вряд ли ваши друзья сумеют помочь. После того, как Айна «выздоровеет», исправить что-то будет невозможно.

– Думаете, Айну оживят? – удивился Васька.

– А иначе, зачем такие хлопоты? Они ведь засекли пси-матрицу. Проще было уничтожить её вместе с вами.

– Им нужен кристалл, – кивнул Бинк, – Целый и невредимый…

– Как всё запутано, – вдохнул Васька.

– Нет. Всё ясно. Айна выздоровеет. Только это будет совсем другая Айна.

– Изменить пси-матрицу? – прищурился я, – Такое реально?

Йот пожал плечами:

– Наука развивается.

Я взял из тарелки фрукт. Сердито откусил. Сочная оранжевая плоть приятно захрустела на зубах.

– Это ульфийские яблоки, – добродушно уточнил Йотем.

И правда, вкусно… Но мне сейчас – без разницы. Даже если б я хрустел обыкновенной кочерыжкой.

Где-то наверху идёт крупная игра. Вероятно решают в чей карман лягут миллиарды в твёрдой валюте. Только нам все равно. Возведут на трон Империи мекланскую куклу. Или послезавтра объявят республику… Главного это не изменит.

Что толку рассуждать? Особенно теперь, когда судьба Илги висит на волоске…

– Йот, мы уже всё решили. У нас нет выхода.

– Выход есть, – без всякого пафоса сказал кибернетик.

– Сдаться на милость Регентов? – из-за мой спины буркнул Капустин. Думаю, он давно проснулся и слышал весь разговор.

– Ага, – хмуро кивнул Васька, – Покаемся и выступим за будущего народного президента… За чёрного или рыжего?

– Один из них наверняка против «выздоровления» Айны, – зевнул Димыч, – Тут не ошибиться, какой именно…

Бинк заёрзал на стуле:

– Хватит! Йотем, если вы предлагаете, что-то конкретное…

– Да. Спасти Наследницу.

Повисло молчание.

Бинк сверлил кибернетика взглядом. Васька недоумённо щурился. Я и Димыч ждали продолжения.

Хоббит отвернулся и нервно забарабанил пальцами по столу:

– Йот, вы же сами объяснили, что у вас нет такого оборудования. Что вы не знаете алгоритма пси-сканирования. И Мо-Нэрк…

Тут большой экран на стене кухни вспыхнул.

– Кто-то меня звал? – спросила огромная физиономия.

– …Мо-Нэрк говорил тоже самое!

– О чём это? – удивилась копия психолога.

Йотем успокаивающе поднял руку:

– Друзья! Иногда простые решения лежат на поверхности. А мы их не замечаем.

– Хватит лирики, – поморщился Бинк.

– Конечно. Это же очевидно. Времени мало не только у вас. Они – тоже в цейтноте. И значит… Ну-ка, сами сформулируйте. Вы же – умные ребята!

– Да, мы – умные… – без особой уверенности кивнул Лубенчиков.

Йот тряхнул лысоватой шевелюрой:

– Всё очевидно. Где Айна, там и оборудование!

Бинк почесал загривок. Я прикусил губу. Логика, и правда, несложная. Только, упрощает ли это дело?

– Вы думаете – в госпитале Космофлота?.. – нахмурился хоббит.

– Причём здесь госпиталь, – отмахнулся Йот, – Три дня назад Айну перевезли в специально подготовленную палату. Во Дворец.

Физиономия Бинка вытянулась.

Йот улыбнулся:

– Вас что-то смущает? Это же идеальное стечение обстоятельств. Оборудование настроено, спецы – в боевой готовности. Дело – только за кристаллом. И тут появляетесь вы!

Хоббит звякнул ложкой. На лице его отразилась обширная гамма эмоций. Как у человека, которому предлагают «прям-щас» пойти и выиграть джек-пот в лотерею.

– Хороший способ, – вздохнул Капустин, – Главное – простой.

– Вам тоже понравилось? – искренне обрадовался Йот.

Димыч промычал что-то неопределённое. Кибернетик подмигнул:

– Парадоксальные решения – всегда красивые. Они думают, что вы забились в самую глубокую и тёмную щель Киагры. А вы явитесь в главный оплот Регентов. Туда, где вас точно не ждут!

– Да, – кивнул хоббит, – Они будут приятно удивлены…

Йотем встал. Прошёлся по комнате. Окинул нас задумчивым взглядом:

– Понимаю. Я дал слишком мало информации. Чтобы сделать выбор, надо иметь доступ к полному континууму мотивационных инвариантов…

– Пожалуйста, говорите на галактическом! – искренне взмолился Васька.

– Хорошо, – улыбнулся Йотем, – Я попытаюсь… Дворец – самый охраняемый в Киагре объект. Это вам известно?

– Ещё бы, – за всех ответил хоббит.

– А кроме того, это – первоклассная крепость. Способная выдержать прямое попадание нуклонных бомб. Даже если остальная планета обратится в пепел – Дворец не пострадает. И будет в состоянии выдержать сколь угодно долгую осаду. Замкнутая система жизнеобеспечения – такой нет и на лучших линкорах Космофлота!

– Я восхищён, – кисло заметил Бинк.

Йот отмахнулся:

– Мелочи. Второстепенные мелочи. Вы же не собираетесь штурмовать Дворец?

– А, разве, нет? – удивился Лубенчиков.

– Сначала сбегаем в супермаркет, – буркнул хоббит.

– За колбасой? – оживился Васька.

– За нуклонными бомбами.

Йот пригладил седоватые пряди:

– Куда важнее другой аспект. Вы знаете: ни один посторонний – не сможет проникнуть внутрь без особого разрешения.

– Догадываемся, – кивнул я.

– Охрана Дворца – бдительна и неподкупна. Они – не знают усталости, им неведомы сомнения. Я бы сказал, это – лучшая в Галактике охрана… Вижу, вы поняли.

– Киберасы, – с ухмылкой озвучил Димыч.

А Бинк поскрёб волосатую грудь:

– Хотите замолвить за нас словечко, Йот?

Кибернетик развёл руками:

– Если б всё было так просто… С каждым из них в отдельности – я мог бы найти общий язык. Они знают, кто их создал. Слава Предкам, я заложил это достаточно глубоко.

– Ясно, почему вы до сих пор живы, – вздохнул Бинк.

– Не только жив, но и относительно свободен, – кивнул Йот, – Хотя и не могу покинуть Киагры.

– Регенты вынуждены вас терпеть.

– Они – политики. И не хотят лишнего риска. Пока не удалось изменить операционной системы – ни один волос не должен упасть с моей головы…

– Иначе, киберасы взбунтуются? – хмыкнул Васька.

– Трудно сказать. Я заложил в нейронные цепи достаточно сильные императивы…

– Ясно, – прищурился Димыч, – Вы тоже боитесь. Боитесь, что однажды они переделают систему…

– Нет, – спокойно ответил Йот, – Как раз этого – меньше всего. Лет двадцать – точно можно не беспокоиться.

– А за двадцать лет… – усмехнулся я, – Многое может произойти.

Бинк нетерпеливо шмыгнул носом:

– Йот, вы сумеете войти во Дворец?

– Нет, – честно ответил кибернетик, – Вся охрана выполняет команды Главного Процессора. Свободы воли – ещё меньше, чем у обычных патрульных на улицах.

– Понятно, – кивнул Васька, – Такой фэйс-контроль сделают – мама родная не узнает.

– Ни один из дворцовых киборгов не причинит мне вреда – это заложено в их мозгах. Конечно, их изуродовали, заблокировали целые нейронные области… Но главное – осталось неизменным.

– Рад за них… и за вас, – хмуро почесался Бинк, – Одного не пойму – какой нам от этого толк?

– У вас в руках – пси-копия Айны.

– Ну и…?

– Логика – точно не ваша стихия, – вздохнул Йот.

– Зато у нас – масса других достоинств, – вставил Димыч.

– Неужели?

– Например… здоровый аппетит, – тут Капустин бросил выразительный взгляд на холодильник.

– Да, – улыбнулся кибернетик, – Этого у вас не отнять…

После легкой, но питательной трапезы, наши «нейронные цепи» заработали веселее.

Васька вспомнил значение термина «континуум». И даже объяснил нам это на пальцах. Правда, на словах объяснить не смог.

А я вдруг осознал, что в кухне нет занавесок.

С тревогой глянул в сторону ближайшего дома. Если там имеются камеры слежения…

– Окна с односторонней прозрачностью, – успокоил Йот.

Бинк вытер губы салфеткой:

– А как насчёт «жучков»?

– Наверное, мой экстравагантый облик вводит в заблуждение, – прищурился кибернетик, – Идёмте, сами кое-что увидите…

Мы вернулись в гостиную. Йотем опять «ликвидировал» часть стены. И мы разместились в его обширном потайном кабинете.

Йот коснулся стола, активизируя клавиатуру.

Вспыхнул экран. Объёмное, удивительно чёткое изображение.

Залитая солнечными лучами улица… Дом…

Подъезд…

– Слушайте, Йот, – встрепенулся Васька, – Это же наш… то есть ваш подъезд?

– Разумеется.

– Хорошая картинка, – похвалил Лубенчиков.

– Ещё бы… В Имперской Безопасности – лучшие на Киагре «жучки».

Васькина улыбка притухла. Бинк уточнил:

– Вы хотите сказать…?

– Да, – кивнул кибернетик.

На экране – лестничная площадка. Крупным планом – знакомая дверь.

Коридор квартиры…

Васька вздрогнул. Мне тоже – не по себе.

Ещё чуть-чуть и увидим на экране наши физиономии?

– Зря мы сюда пришли, – буркнул Димыч.

На экране – гостиная!

Мы оцепенели… и расслабились.

Посреди гостиной сидит в кресле человек. Удивительно похожий на Йотема. А стена на заднем плане – гладкая. Без малейших признаков потайной комнаты.

Кибернетик дал увеличение. И мы разглядели – двойник Йотема листает цветную «панельку» с видеокомиксами.

– «Деревянный Киборг и Волшебный Ключ,» – заметил Бинк, – Вам что нравится эта серия?

– Ага, – кивнул Йот, – Сегодня меня потянуло на интеллектульную литературу…

Мы переглянулись. И кибернетик добавил с усмешкой:

– Обычно я беру чего проще… «Непобедимых мутантов» или «Героических роботов»… Уж извините. Последнее время я впал в детство.

– А вы – не по годам развитой ребёнок, – прищурился Димыч.

«Йотем» на экране как раз сделал изрядный глоток прямо из горла бутыли. «Особая Имперская»– обозначено на этикетке. Ещё две пустых бутылки «отдыхали» у кресла.

– Это серьёзно… – уважительно кивнул Васька.

– И не говорите. Алкоголь, стимуляторы… Я сползаю по наклонной плоскости.

– И давно это с вами? – уточнил Бинк.

– Уже лет пять, – улыбнулся Йотем.

Васька присмотрелся и разобрал на «экранной» бутылке надпись «С добавлением антивещества»:

– Такого я ещё не пробовал!

– Рекламный трюк, – отмахнулся кибернетик, – На вкус – то же пойло…

– Не отвлекайтесь! – одёрнул Бинк, – Лучше объясните, как вы это делаете.

– Всё дело в тренировке. И здоровом образе жизни. Выпиваю два литра – и ни в одном глазу…

– Я не об этом! – сморщился хоббит, – Я о «жучках»!

– Ах, да… Это ещё проще! Все сигналы сначала поступают на мой комп. Обрабатываются и уж затем идут на сервер Имперской Безопасности. Ни одна тварь не пронюхает!

– А вы, оказывается – талантливый учёный! – искренне оценил Васька.

– Стоп, – вмешался Димыч, – Тут – неувязочка…

– Какая? – Йотем обернулся с неподдельным интересом.

– Вы ведь не можете фильтровать все «жучки» в округе! Это невозможно, да и вызвало бы подозрения. Они могли засечь нас ещё на подходе! На улице или в подъезде! – Капустин нервно передернул плечами.

Бинк нахмурился. Доводы – вполне резонные.

Только Йотем – абсолютно спокоен:

– Рассуждаете логично. Но любая система контроля не может быть абсолютной. Если представить её в качестве дифференциального уравнения третьей степени…

– А нельзя ли на пальцах? – взмолился Лубенчиков.

– Хорошо, – слегка разочарованно кивнул Йот, – Все внешние «жучки» начинают работать, когда я покидаю квартиру. Или открываю дверь. Пока я внутри – никакого сигнала…

– Во! – вставил Димыч, – Значит, едва вы нам открыли…

– Никому я не открывал! Могу промотать запись. После той дозы снотворного, которую я слопал с вечера… В общем, мне кажется, я до сих пор толком не проснулся. Никто не знает, что вы здесь.

– Я бы не формулировал так категорично, – вздохнул Бинк.

– Вы о чём? – удивился Йотем.

Хоббит развёл руками:

– Сами же говорили – совершенной защиты не бывает.

Йот пригладил волосы и кивнул с усмешкой:

– Рад, что вы это поняли!

Несколько касаний клавиатуры и перед нами – подробная схема Дворца. Включая систему контроля и защиты.

Йот начинает объяснять. Быстро сыплет малознакомыми и вовсе загадочными терминами. «Несвязности в каналах калибровки», «уязвимые места в процессорной оболочке», «коммуникативные дыры»…

– Или я чего не понимаю, или Дворец давно не ремонтировали, – тихо шепчет Васька.

Я отмахиваюсь. Стараюсь не упустить суть объяснений.

Йот замедляет темп. И главное вырисовывается без всякого тумана.

Охрана Дворца подчиняется Главному Процессору. Процессор выполняет команды Регентов. Но лишь – до совершеннолетия Наследницы. Или до тех пор, пока к ней не вернётся сознание.

– …Понимаете, этого они не могли изменить! Главный Процессор настроен на пси-поле Айны! Уже несколько дней она считается совершеннолетней. И Регенты распоряжаются только в её отсутствие!

Бинк почесал затылок:

– То есть… едва мы вернём её в тело – вся охрана перейдёт на нашу сторону?

– Именно! Как только завершится процесс копирования!

– Это долго?

– Максимум полчаса!

– Звучит здорово, – вмешался Васька, – Одного не пойму. Каким образом мы окажемся внутри? Просочимся через канализацию?

– Зачем? – усмехнулся Йотем, – Как все нормальные люди – войдёте через Парадный вход!

Глава 8

Площадь Свободы (бывшая площадь Империи) – самая огромная на Киагре. Я заглядывал в справочник. Не помню сколько квадратных километров. Только в главном уверен: на Земле – и близко нет ничего подобного.

Противоположный её край убегал к горизонту.

Гладкая, как стол, равнина вымощена прочнейшими керамобетонными плитами.

Мы вышли из флаера. И замерли, вглядываясь.

Там, впереди, в центре площади – будто мираж. Или чьи-то ожившие грёзы.

Нереальная, великолепная симфония геометрических форм.

Рвущиеся в небо башни и рукотворные утёсы. Прозрачный хрусталь и сверкающий металл…

Дворец Императора.

Сердце Империи.

Васька шагнул вперёд – как заворожённый. И едва не споткнулся на ровном месте.

– Ты чего, Васёк? – шепнул я.

Он слабо усмехнулся.

– Извини… Дух перехватывает.

Бывают моменты, когда каждый твой шаг словно отдаётся эхом. И мир вокруг вибрирует с каждым ударом твоего сердца.

Звуки и краски – остры, как бритва. А воздух – будто упругая стена…

Ты делаешь шаг и вдруг осознаешь – всё зависит только от тебя.

Огромный мир. Огромное небо. И тысячи миров за голубым куполом.

Так тяжело держать это на своих плечах… Так трудно сделать следующий шаг.

Но надо.

– Надо, Васёк, – шепчу я.

– Сам знаю, – отмахивается он.

– Эй! – голос Йотема, – Всё в порядке?

Я поправляю «горошину» в левом ухе. А Бинк отвечает за всех:

– Нормально. Ждём твоей команды.

Сейчас мы – на стоянке флаеров. Здесь довольно многолюдно. Большей частью – гости столицы. Площадь Свободы – одна из главных достопримечательностей.

Эльфы, «трёхглазые» и хахиры вовсю снимают камерами. Люди и хоббиты не отстают. В воздухе – неумолчный разноголосый говор.

Мы тоже одеты туристами. Свободные цветастые рубахи… И никакого оружия. Увы.

Иначе не попасть во Дворец.

Мы – в максимально близкой к нему точке. Дальше ни флаеры, ни любой иной транспорт двигаться не могут. Площадь – режимный объект. Невидимый купол защитного поля накрывает её со всех сторон.

Тут и там прогуливаются патрули киборгов.

И среди толпы, вероятно – сотрудники безопасности в штатском.

Конечно, Йотем поработал над нашей внешностью. Так что, мама родная узнает. Но то – мама. А то – Имперская безопасность.

Уф-ф…

Переглядываемся с Димычем. И это слегка разряжает атмосферу.

Я подмигиваю:

– Слушай, а тебе идёт этот нос!

– По-крайне мере это можно назвать носом, – щурится Димыч, – А вот у тебя…

Интересная беседа обрывается.

– Детям пора в песочницу! – говорит Йотем ключевую фразу.

Мы направляемся к КПП.

Проход в силовом барьере. Две сканирующие рамки. Человек в мундире и шесть киборгов. По три – справа и слева.

«Фуражки»– локаторы чутко вращаются…

Йот был прав. Какой там бластер… Даже водяной пистолет не пронесёшь.

Мы пристраиваемся к хвосту очереди.

Несколько выматывающе длинных минут…

И мы по ту сторону! Самый лёгкий этап пройден.

Вместе с другими туристами размещаемся на открытой платформе.

Все кресла заняты. Платформа легко трогается. Девушка-экскурсовод начинает в доступной форме излагать историю Киагры.

– …основана около тысячи лет назад. Тогда мало кто мог предположить, что небольшой городок через века станет одной из красивейших столиц Галактики…

Экскурсовод сыплет датами, именами и цифрами.

Я особо не вслушиваюсь. Многое и так помню из справочника.

– А она – ничего, – задумчиво шепчет Васька.

– Угу…

Приятная, улыбчивая, девушка. Вовсю сверкает эрудицией и алмазным медальоном.

Знала б она, что настоящая История творится прямо сейчас.

Очертания Дворца вырастают с каждой секундой. Но платформа движется неторопливо. Словно гостям столицы дают прочувствовать уникальность момента.

Тут есть на что посмотреть.

– Какой же он огромный… – шепчет Васька.

Да. Огромный. И это только видимая часть. Ещё пятьсот этажей скрыты под землёй.

Тысячи коридоров, сотни тысяч комнат… И за целые сутки – не обойти.

Но мы и не собираемся.

Нас интересует одна единственная комната.

Третий сектор, четвёртый ярус, одиннадцатый этаж…

Комната, где в медицинском саркофаге покоится тело девушки.

Последней из рода Тин-Олмесов. Так дорого заплатившей за эту высокую честь.

Платформа движется к Парадному входу.

Бинк сидит с безразличной физиономией. Я начинаю завидовать его выдержке.

Хоббиту тоже пришлось пожертвовать внешностью. Никто бы сейчас не догадался, что это – представитель второй по численности расы Галактики.

И клочка меха не осталось…

Купание в ванной с шампунем для удаления волос – радикальное средство. Немного красителя и кожа обрела желтоватый цвет. Биопластовая накладка обеспечила волевой подбородок.

Бинк вытерпел всё стоически. Разве что, мягко пообещал придушить Ваську, если тот не отстанет с дурацкими комментариями.

Лубенчиков пострадал меньше всех. Даже наоборот – кое-что приобрёл.

Его лысое темечко уже не сверкает на солнце. Шикарный блондинистый парик сидит, как влитой.

Димыч даже предположил, что это не парик, а чей-то скальп. «Глупости, – отмахнулся Йот, – Я купил его на распродаже за полсотни кредиток. Обычный актёрский инвентарь.»

«Правильно, – кивнул тогда Васька, – Настоящий скальп стоил бы раз в десять дороже!»

Я глянул на Лубенчикова.

Нет, сейчас ему – не до шуток…

Кажется, есть такая китайская поговорка: «Дёргать дракона за хвост». Занятие – не слишком приятное. И не очень разумное.

А уж лезть к нему в пасть… Прямо в огненную утробу…

Нет, мы – не герои.

Что за странная сила ведёт нас по жизни… Рок, предначертание… Или обыкновенная глупость?

Я поднял глаза. Платформа замедляется. Широкие, ослепительно-белые ступени – совсем рядом.

Бинк кашлянул. Димыч прищурился. А Васька сжал кулаки.

Да, мы – не герои.

Но какое это теперь имеет значение?

Подъёмников и эскалаторов – здесь нет.

Простая каменная лестница. Справа и слева – трёхметровые статуи. Люди, хоббиты, хахиры в бронекостюмах и мундирах. Рядом с каждым табличка. Если не ошибаюсь – полководцы, учёные и государственные деятели Империи.

Экскурсовод начинает рассказывать.

К счастью, не очень подробно.

Наконец-то, мы на верхней площадке. Размерами она – с футбольное поле.

Справа и слева от гигантской входной арки – огромные мужские и женские изваяния. Уже не выдающиеся деятели, а, так сказать, типичные жители Империи. По-моему здесь представлены все расы.

Мы замешкались. Васька почесал затылок. Я проследил его взгляд.

Ага.

Изваяние хоббита чем-то неуловимо смахивает на Бинка. Вряд ли это родственник. Скорее, лицо у нашего друга – такое типическое.

Прежнее лицо.

Нынешнее – куда менее симпатичное… Особенно, когда злится! Бинк сердито сверкнул глазами.

Зря он так волнуется. Сейчас надо быть холодными, как сталь. Или как Димыч.

Больше задерживаться мы не рискнули. Вслед за прочими экскурсантами торопливо вошли под арку.

Мы в обширном зале.

Обширном – мягко сказано. Здесь свободно сумел бы размеcтиться почти любой из домов Киагры.

На сводчатом потолке – гигантское изображение Галактики.

Кстати, помещение это так и именуется – Зал Галактики.

Девушка-экскурсовод ведёт нас вдоль периметра зала. Иногда останавливается у стеллы с названием очередной планеты. Касается стеллы рукой и яркое изображение вспыхивает, окутывая нас объёмной, потрясающе живой иллюзией.

Мы будто переносимся в другой мир. Слышим звуки, чувствуем запахи – иногда приятные, иногда резкие. Летим над землёй, парим над океанами и погружаемся в морские глубины…

Тысячи миров. И у каждого своя история.

Никакого времени не хватит, чтобы рассказать обо всех.

Экскурсия этого и не предусматривает.

Девушка-гид выбирает самое интересное:

– …когда десант урхиксов высадился на Магене, особую роль в обороне планеты сыграли знаменитые «ходячие леса»…

Картина меняется.

В ноздри бьют густые тропические запахи. Вверху – лиловое, предгрозовое небо. Кругом – плотная стена растительности.

Откуда-то издалека – нарастающий звук. Через пару мгновений, гул бьёт по ушам…

Из плотных туч вырастают тёмные треугольники.

– Корабли урхиксов! – чей-то восторженный голос.

Момент захватывающий. Но продолжения мы не увидели. Слегка попятились – назад к стене леса. И выскользнули за пределы «иллюзии».

Дальше нам не по пути.

Мы свернули направо. И двинулись по одному радиальных коридоров.

Точка возврата пройдена.

Теперь – только вперёд.

Ещё на лестнице, Бинк надел солнцезащитные очки. Удобная штука. Схема маршрута сейчас у него перед глазами.

Пока, всё как надо.

Мы свободно идём там, где экскурсантам разгуливать никак не положено.

Двери-мембраны автоматически срабатывают и открываются перед нами без всякой задержки.

Сигнализация молчит. И никаких барьеров из стасис-поля.

Всё таки, Йотем – умный мужик. Он использовал пси-матрицу Айны, как «отмычку».

Слишком трудная задача – полностью взять под контроль Главный Процессор. Это даже Йотему не по силам. Зато он контролирует тот уголок Дворца, где мы сейчас находимся. Будто крохотное светлое пятнышко порхает среди чуткой, живой тьмы.

Нам нельзя ошибаться. Тропинка маршрута – как ниточка, вибрирующая над бездной.

Один неверный шаг и Процессор ощутит наше присутствие.

– Стоп! – голос кибернетика, – Теперь налево!

Бинк резко тормозит и сворачивает в боковой коридор. Ещё поворот.

– Ждите!

Чья-то тяжёлая поступь. Приблизилась и опять удалилась. Наверное, патруль киборгов…

– Теперь можно, – командует Йотем. И мы опять возвращаемся на старый маршрут.

Хорошо иметь такого проводника. Главное, никто кроме нас его не слышит. Сигнал, идущий через Дворцовую сеть – надёжно кодирован.

Садимся в лифт.

Теперь подняться на десяток этажей. И опять идти по коридорам.

Дорога – неблизкая. Из Общественного Сектора нам предстоит добраться до Личного Сектора Наследницы. Сквозь три охранных периметра…

У Васьки на лбу блестят капельки пота:

– Что-то душновато здесь…

– Нормально, – отмахнулся Бинк и кивнул на цветную схему рядом с панелью управления, – Вот где будет по-настоящему жарко!

Ага. Киборгов там точно, как собак… Или как ментов на игре «Спартак»– ЦСКА.

Я поёжился. Васька попробовал усмехнуться.

Йотем будто ощутил нашу тревогу. В ушах раздался его уверенный голос:

– Всё нормально, ребята. Нормально…

Да, наш план – безумный. Достаточно безумный, чтобы сработать…

Лифт остановился.

Вовсе не на том этаже.

Бинк чуть побледнел сквозь искуственный желтоватый окрас. А внутрь вошли два киборга с яркими эмблемами Дворцовой Охраны.

Окинули нас внимательными взглядами. На пластиковых физиономиях не прочесть эмоций.

Васька вежливо улыбнулся в ответ. Лучше б он этого не делал. Вместо улыбки получился какой-то душераздирающий оскал.

– Нам приказано вас сопровождать, – бесстрастно уточнил «сержант».

– Это я им приказал, – голос Йотема в ушах.

Бинк кивнул. Лифт опять двинулся вверх.

Вроде всё нормально. Только Лубенчиков продолжает сиять диковатой ухмылкой.

– Перестань, – тихо сказал Дима.

– Не могу, – шепнул Васька, – Челюсти… свело!

– Вам необходим массаж? – заинтересовался киборг.

– Спасибо, – торопливо отмахнулся Лубенчиков. И сам себе отвесил звонкую пощечину.

Помогло.

Нас провели до границы Общественного Сектора.

Один из киберасов шёл впереди, второй – замыкающим.

Слегка неуютно – будто идёшь под конвоем. Зато у встречных патрулей и контрольных постов не возникло подозрений.

Мы шли кратчайшим путём.

– Йот – молодец, – шепнул мне Васька, – Хотя и гад, конечно. Мог бы как-то подготовить…

О киберасах мы догадывались, но все равно вышло неожиданно.

У входа в Сектор Наследницы нашу компанию передали по эстафете – следущей паре охранников.

Киборги – дисциплинированные существа. Особенно здешние, дворцовые. И никогда не обсуждают приказов.

Кто для нас по-настоящему опасен – так это люди!

К счастью, людям Регенты не доверяли.

За всё время – ни одного существа из плоти и крови. Только металл и одинаковые пластиковые физиономии.

Опять лифт. Сворки сомкнулись. И я чуть расслабился.

Странная штука – «свобода воли». Хорошая и плохая. Мы вот рискуем жизнью – вполне свободно. А кто-то… готов уничтожать целые планеты. И тоже – вполне осознанно.

Мы боялись киборгов. А ведь сами они – не страшнее кухонной утвари.

Что-то вроде ходячих мясорубок.

Жутковато, конечно, стоять рядом с этой горой металла.

Но куда страшнее – те, кто отдают приказы. Уж им-то не надо отключать моральные центры…

Потерпи, Илга, потерпи ещё немного. И мы натравим на этих гадов всю электронную свору – все их ходячие «мясорубки»!

Только бы успеть…

Я нервно закусил губу. Глянул на бесстрастную физиономию Бинка.

Ещё там в квартире, едва Йотем изложил свой план – я понял главное: Илга останется в лапах отморозков. Пока Айна не придёт в себя – мы ничего не сможем сделать.

«Значит, мы не пойдём на обмен?»

Голос хоббита звучал тихо и рассудительно:

«Лёха, ты же понимаешь. Обмен – это не гарантия. Это – тоже риск. Таких, как мы – не оставляют в живых.»

Да, понимаю. Илга и сама бы так решила. Сначала – Победа. Всё остальное – потом…

Правильно. Разумно.

Но почему на душе у меня так неуютно?

Резкий толчок.

Лифт замер. Только створки не спешат открываться.

Мы с Васькой недоумённо переглядываемся. Всё шло, как по маслу. Почти доехали до нужного яруса…

Бинк нервно скалится.

Что происходит?

Судя по цветной схеме лифт застрял между этажами.

– Пора вызывать ремонтников? – бормочет Васька.

Глупости! Мы – не в панельной многоэтажке. Мы – во Дворца Императора!

Просто так, лифты здесь не ломаются.

А Йотем молчит. Я трогаю «горошину» в левом ухе. Что со связью?

– Йот, ау-у… – шепчет Димыч.

Сквозь треск доносится едва различимый голос:

– Эй, ребята… плохо слышно… Похоже, у нас пробле…

Тут свет гаснет.

Опять вспыхивает.

И лифт резко обрывается вниз.

Хоббит напрасно колотит по кнопкам.

– А что б им… – бормочет Васька и замолкает с открытым ртом.

Бешено мелькают цифры этажей.

Желудок подкатывает к горлу.

И ноги отрываются от пола. Пару мновений самой настоящей невесомости…

Я холодею.

Вот-вот будет удар! После падения с такой высоты – нас размажет тонким слоем!

Неожиданно скорость замедляется.

Подошвы опять обретают опору.

Сила тяжести нарастает не сразу. Будто кто-то заботится о том, чтоб доставить содержимое лифта в полной сохранности.

Я оглядываюсь на схему.

Мы пролетели весь Дворец насквозь! Все триста этажей! И сейчас – уже на подземном ярусе.

– Что здесь творится, а? – Лубенчиков задаёт киборгам риторический вопрос.

Странно. На пластиковых физиономиях что-то вроде растерянности.

– Нет связи с Главным Процессором, – докладывает один.

– Нет связи, – монотонно бубнит второй.

– Идиоты железные!

– Как остановить лифт? – вмешиваюсь я.

– Нет указаний. Нельзя портить имущество!

– А если мы испортимся?! – свирепеет Димыч. И матерится сразу на русском и галактическом.

Цифры продолжают меняться. «-5 ярус, – 25 этаж, – 26…» Хрен его знает сколько это в метрах. Глубоко, очень глубоко… Словно на дне гигантской гробницы.

– Если подниматься пешком… – бормочет Васька. И затихает. Тема – явно неактуальна.

Хоббит опять стучит по кнопкам. Без всякого эффекта.

Тут у Васьки лопается терпение:

– Ну-ка, ты – дай сюда оружие!

Это он – киборгу?

Существо из металла и пластика, не мигая, смотрит на Лубенчикова.

– Ты что, оглох?! – орёт Васька, – Это приказ! Именем Йотема Патта, вашего создателя!

И зажимы на бедре киборга вдруг щёлкают, высвобождая массивный плазменник.

Я не верю глазам.

Сработало?! Неужели сработало?!

Оружие перекочевало в ладони Васьки.

Второй киборг моргнул – совсем по-человечески. И ещё один плазменник достался мне. Два станнера – Бинку и Димычу.

Лифт продолжает опускаться. Но теперь мы – не с голыми руками!

– Вырежем двери? – бодро спросил Лубенчиков.

Бинк не ответил.

В это мгновенье, створки лифта сами разъехались в стороны.

Глава 9

Сердце застыло, провалилось куда-то в пятки. И опять барабанной дробью застучало в ушах…

По ту сторону дверей – никого. Пустой коридор.

Мёртвая, звенящая тишина.

Пару секунд мы стоим с оружием наизготовку. Бинк левой рукой тычет в кнопки.

Без малейшего результата.

– Конечная остановка, – едва слышно озвучил Васька.

Мы ждём. Только ничего не происходит.

Ожидание становится нестерпимым.

Лубенчиков первым прыгает наружу. Дико озирается и застывает с пальцем на гашетке плазменника:

– Никого.

Мы тоже выбираемся. Киборги вяло ковыляют следом.

Длинный коридор ярко освещён. И никаких признаков опасности. А может, лифт сломался случайно? Так хочется в это верить…

Бинк хмурится. Делает шаг вперёд. Вздрагивает.

Лёгкий шелест где-то за спиной…

Димыч метнулся.

Не успел. Створки уже захлопнулись. Мелькают цифры. Лифт уехал вверх.

Хоббит вполголоса матерится. Я облизываю пересохшие губы.

– Ну и наглые же здесь лифтеры… – бормочет Васька.

Позади – тупик. Вокруг – голые каменные стены. Значит, нам придётся идти вперёд.

Мягкое покрытие на полу гасит звуки шагов. Даже киборги ступают бесшумно. И камер наблюдения не видно.

Если б мы были на Земле – оставалась надежда проскользнуть незамеченными.

Только мы – не на Земле.

Теперь киборги идут первыми. Бинк шепнул, что у них – индивидуальные генераторы защитного поля. Если что, можно за ними спрятаться.

А кроме того, у каждого из «железных дровосеков» – встроенный в плечо бластер. Дворцовые охранники – это вам не патрульные с дубинками!

Успокаиваю себя этими мыслями. А у самого – муторно на душе. Что там, за поворотом коридора?

Повернули.

Ничего особенного. Такой же коридор с голыми стенами.

– Бинк, далеко ещё топать? – шепчет Васька, – Есть здесь выход наверх?

– Не знаю, – кривится хоббит, – «Очки» не работают. Нет связи.

– Сигнал не доходит?

– Глупости. Здесь везде – трансляторы! Во всём Дворце. Это же единая система защита!

– И где она, твоя система? Или может, у неё – перерыв на обед?

– Понятия не имею.

– Кстати, насчёт обеда… Что-то опять жрать охота.

– Нашёл время.

– А ты прикинь – сколько этажей нам ещё топать! Пока доберёмся – с голода околеем.

Лубенчиков трогает киборга за плечо:

– Эй, железный. Есть здесь пункты общественного питания?

– Нет связи… Нет доступа, – монотонно бубнит «терминатор», – Информации недостаточно для анализа.

– Интеллектуал, – сплёвывает Васька.

За следующим поворотом – развилка. Налево – коридор. Направо – ярко освещённая комната. Длинная, с высоким сводчатым потолком.

И опять пустая. Опять никого.

Даже жутко становится. Словно мы и правда на дне гробницы. Живьём замурованные…

В дальнем конце комнаты маячит проход.

Бинк щурится, всматриваясь:

– По-моему, там лестница…

Васька делает шаг. Хоббит ловит его за плечо и показывает кулак.

Пару секунд мы выжидаем. Вроде, ничего подозрительного. Наконец, пускаем киборгов вперёд.

Идём следом. Минуем узенький тупичок сбоку. Двери лифта!

Димыч указывает Бинку. Хоббит отмахивается.

Ясно. Даже пробовать не стоит.

– Глянь, – вдруг толкает меня в плечо Васька.

Вижу!

Впереди какая-то надпись и красная стрелка. Стрелка наверх!

Мы ускоряем шаг. Почти обгоняем киборгов. И вдруг спотыкаемся, вздрагиваем, как от электрического удара…

Стена. Всего мгновенье назад она была гладкая. А сейчас будто подёрнулась рябью. И несколько тёмных силуэтов проступили на её фоне.

Не киберасы.

Вооружённые люди в бронекостюмах.

– Извините… – по-акульи улыбнулся Васька, – Не подскажите, где здесь буфет?

– Что, проголодались? – сочувственно спросил знакомый голос.

Васька затравленно оглянулся. А я вдруг понял, что ощутил Мо-Нэрк там, у края километровой бездны…

– Какая встреча!

Воздух сгустился в тёмную фигуру.

Лубенчиков быстро нырнул за спину киборга.

– Куда же вы? – с интонацией ленивого удава поинтересовался Райлл, полковник Имперской Безопасности.

– Нам пора, – сухо ответил я, – Дела, знаете ли…

– Ага, – кивнул Васька, – Очень торопимся.

– Может вас проводить?

– Не стоит беспокоиться, – отрезал Бинк.

– Кстати, – мягко добавил Райлл, – Находиться с оружием здесь запрещено.

– Серьёзно? – удивился Васька из-за спины киборга. – И куда только охрана смотрит?!

– Бардак в Империи…

– Бардак, – кивнул хоббит, – От всяких уродов уже не протолкнёшься. Даже во Дворце.

– Точно, – сказал полковник, – Особенно во Дворце…

Мой палец немеет. Так и подмывает нажать «спуск». Высадить заряд в эту ухмыляющуюся рожу.

Тут до меня доходит: фигуры Райлла и его людей чуть колеблются – будто в полдень над горячим асфальтом. Защитный экран!

Вот отчего гад – спокоен…

Что делать-то?!

И куда Бинк таращится? Я резко оборачиваюсь. И цепенею…

В «пустой» комнате становится почти многолюдно.

Справа и слева тают фальшивые «стены». Ровные чёрные ряды спецназа в бронекостюмах возникают из пустоты. Только сзади, у входа пока никого нет. Но туда нам не добежать.

Ловушка захлопнулась.

– А вы сильно рискуете, – иным, леденяще безмятежным тоном сказал Бинк.

– Неужели? – одними губами улыбнулся полковник.

– Сколько вас наберётся – человек пятьдесят? А киборгов – несколько тысяч. Один приказ и от вас даже колбасной нарезки останется.

– Зря, – покачал головой Райлл, – Зря, надеетесь на своего друга. Ему будет трудно оседлать Главный Процессор. Дело в том, что Процессор не работает без энергоснабжения, – полковник глянул на часы, – Уже целых семь минут.

Лицо Бинка каменеет.

А Райлл весело подмигивает:

– Интересный расклад, правда? Такая гора металла – и всё впустую, – кивает на киборгов.

– Вы их недооцениваете… – сухо говорит Бинк.

И тут происходит неожиданное. Оба наших «терминатора» резко разворачиваются. Мы едва успеваем отскочить в сторону. А киборги летят во всю прыть! Назад, к выходу! И исчезают за поворотом коридора.

– Что это с ними? – удивляется Димыч.

– А ты не понял? – со злостью цедит Васька, – Смылись, гады! Дали дёру, сделали ноги!

– Удивительно разумные существа, – кивает полковник, – Очень трезво анализируют обстановку.

Цепь врагов смыкается.

Мы молчим. И что тут скажешь?

Все козыри – не у нас.

А Райлл прям-таки светится уверенностью:

– Жизнь – самое дорогое, что есть. Когда отпадают все иллюзии – остаётся только это. Только самое главное…

Он машет рукой.

Спецназ расступается. Сквозь призрачное марево вырастают две фигуры.

Илга. И тощий тип в диковинном мундире. Я сразу его узнал. Именно с ним беседовал Тэй-Гор. Там, на Вольдэе…

А сейчас, этот урод держит бластер – у виска Илги. И палец его лежит на спуске.

Вот и выяснилась главная наша ошибка…

Эх, старина Тэй-Гор. Наверное, ты был великим воином. Там, в бою, ты привык доверять друзьям. Но здесь – не война.

Здесь – всё намного хуже…

Райлл щурится:

– Полагаю, мои доводы – убедительные.

– Мразь, – говорю я.

– Кусок дерьма, – уточняет Васька.

Райлл разводит руками:

– В жизни не видел более глупого сборища. Три дикаря, мелкий контрабандист и психованная девчонка. И такими силами вы надеялись изменить судьбу государства? Бредовая затея. Вероятно, вы уже сами это поняли. Осталось выяснить технические детали, – он усмехается, – Разумеется, пси-матрица с вами? Странно, что мне не удалось её засечь.

– Попробуй найди, – холодно отвечает Бинк.

– Неправильная постановка задачи. Если б я хотел – давно вас поджарил, порезал на куски. Или придумал что-то особое. Поверьте, у меня богатая фантазия… Только мне нужен кристалл. Целый и невредимый. И в этом ваш единственный шанс.

– Ты что, нас отпустишь?

– Честно говоря, мне плевать на дальнейшую вашу судьбу. Там, у вас за спиной – аварийный лифт. Я даю карточку доступа. Вы оставляете пси-матрицу. И едете наверх. Заметьте, я даже не прошу сдать оружие! На крыше полно служебных флаеров. Киборгам сейчас не до вас. Садитесь на любую машину и свободны!

– Какие гарантии?

– Моё честное слово.

Бинк смеётся.

– Ваше право – выбирать, – сухо говорит полковник, – Или риск. Или… боль и вечная тьма.

– Тьма?

– Надеетесь на другое? Зря, – качает головой Райлл, – Только тьма. Тьма и пустота…

Я смотрю в глаза Илги. Она кажется удивительно спокойной.

Мне бы такую веру и такую силу…

Я – простой землянин. Люмпен-пролетарий умственного труда.

Но если ты скажешь – я сделаю!

Фиг они получат, а не пси-матрицу!

– Это честные условия, – раздаётся новый голос, – Хорошенько подумайте, молодые люди. Простая логика. Когда нет выхода – надо уметь проигрывать.

Я поднимаю взгляд. Ну, да… Наконец-то, охранник Илги решил блеснуть красноречием.

Логика. Ага.

Предательство – вообще чертовски логичная штука. Вовремя переметнуться на сильную сторону – это так разумно…

– Соглашайтесь. Жизнь и свобода – достойная награда за риск.

Конечно. Свою награду ты уже заработал.

Мой палец отдыхает на гашетке плазменника. Интересно, если подойти вплотную – смогу я пробить защитный экран?

Опять заглядываю в глаза Илги. Жду её ответа.

И цепенею.

«Соглашайтесь.»

Бр-р… Наверное, померещилось. Растерянно моргаю. Но снова где-то в голове – милый, отчётливый голос: «Не тормози, Лёха! Соглашайся на всё!»

Я оборачиваюсь к Бинку. Он-то что-нибудь слышал?

Спросить я не успел.

Рассудительный, молчаливый Дима вдруг заговорил:

– Ладно, ваша взяла… – полез в карман и достал сплюснутый голубоватый предмет, – Хотите получить матрицу? Она здесь! Гоните карточку доступа!

Мы с Бинком удивлённо переглянулись.

– Что он несёт? – тихо шепнул Васька.

Я пожал плечами. Сплюснутая коробочка – мне знакома… Где я её раньше видел?

– Наконец-то, деловой разговор, – благообразная физиономия полковника растянулась в ухмылке. Райлл оценивающе всмотрелся:

– А оригинальный у вас футляр…

– Грузоукладчик с авторизованным доступом, – равнодушно пояснил Димыч, – Технология Торговой Гильдии.

Ну да! Как я мог забыть! Грузоукладчик!

Полковник не чуял подвоха. Удовлетворенно кивнул:

– Теперь понятно, почему мы не засекли матрицу… Хорошо. Вот карточка! Я вставляю её в замок. Двери открываются. Вы оставляете кристалл и держите его на прицеле. А мы держим на прицеле вас – так что полная взаимная гарантия! Садитесь в лифт. Это автономная аварийная система – идёт прямиком до самой крыши. Пока мы берём пси-матрицу – вы уже далеко!

– Ага, – кивнул Димыч, – Мне нравится…

Тут он внимательно зыркнул в нашу сторону. И я разобрал в его взгляде особый блеск. По-моему, именно с этим выражением Капустин заполнял налоговые декларации.

– Мы согласны! – сказал Димыч и внятно добавил, – Надеюсь, всё пройдёт честно. И быстро…

Васька моргнул. Он-то понял.

Я покосился на Бинка, чуть кивнул. Хоббит шмыгнул носом. Сердито нахмурил брови:

– Не возражаю.

– Давно бы так! – обрадовался полковник. Без того слащавая его физиономия стала вовсе приторной.

Интересно, какой сюрприз ждёт нас в лифте?

Райлл обходит цепь спецназа и следует к небольшому тупичку, ответвлённому от комнаты. Там, рядом с дверями лифта – красный круг на стене. Надпись: «Вставьте идентификатор доступа».

Полковник небрежно протягивает карточку. Раскрывается щель и до половины втягивает серебристый прямоугольник.

– Пусть кто-то один подойдёт и проверит!

Бинк хладнокровно отделяется от нашей группы.

Мы с Васькой держим полковника на «мушке» – сейчас он вне защитного экрана. Капустин прикрывает нас со спины.

А хоббит уже внимательно заглядывает внутрь лифта, входит и зачем-то щупает стены.

Райлл советует:

– Можете и на зуб попробовать!

– Обязательно, – скалится Бинк и шумно втягивает носом, – Чем-то пахнет? А?

Ухмылка полковника слегка бледнеет:

– Чем же?

– Признавайтесь, кто ел хахирские колбаски с подливой?!

Райлл таращится на хоббита, как на опасного психа.

Но Бинк не переигрывает. Выходит и машет нам рукой:

– Порядок!

Райлл заметно расслабляется.

– Теперь, отпустите Илгу! – твёрдо говорю я.

– Сначала, кристалл.

– Мы и так у вас под прицелом.

Полковник переглядывается с тощим. И молча кивает.

Охранник Илги разжимает захват. Убирает бластер от её головы. Она идёт к нам.

Палец Димыча вдавливает кнопку «грузокладчика». Из пустоты материализуется ведро.

Райлл склоняется и недоуменно ворошит прекрасно сохранившиеся картофельные очистки:

– Это что? Для экранировки пси-поля?

– Угу.

– А где же сам кристалл?

– Всё там. Вы ищите. Хорошенько ищите… – советует Димыч. И второй раз жмёт на коробочку.

Маленький мальчик появляется из воздуха рядом с полковником. Райлл поднимает изумлённые глаза. Спецназовцы с оружием наизготовку таращатся, почти не мигая.

А мальчик обводит всех несчастным взглядом. И тоненьким голоском спрашивает:

– Вы – плохие дяди?

В гробовой тишине мы пятимся к лифту.

И только Илга недоумённо застывает. Ещё бы, в её женской голове не укладывается – как это бросить беззащитного ребёнка.

Вот глупая! Скорее бы добежать до лифта и пару самых горячих минут отсидеться в укромном месте!

Объяснять – нет времени. Я хватаю её за руку.

Тут происходит неприятное. Маленький мальчик наконец-то «засекает» наши физиономии!

Личико его перекашивается в праведном гневе:

– Вы – плохие дяди! ОЧЕНЬ плохие!

– Спасибо, мы знаем, – бормочет Васька и тихонько отступает. Полковник Райлл офонарело таращится на эту картину. И медленно достаёт из кобуры бластер.

Тело «малыша» начинает стремительно распухать. Ещё немного – и голова становится размером с водогрейный котёл. А «тонкий» голосок ревёт так, что в ушах закладывает:

– ЭТО НЕПРАВИЛЬНО ОБИЖАТЬ МАЛЕНЬКИХ!!!

– Кто б говорил, – шепчет Димыч. Росту сейчас в «ребёнке» – не меньше пяти метров.

– Что это? – сдавленно бормочет Илга. Глаза у неё – абсолютно круглые.

– Брат по разуму, – объясняю я.

– Скорее – дальний родственник, – кривится Бинк.

Тут дискуссия резко обрывается. У полковника Райлла не выдерживают нервы. Он палит в «малыша» из бластера.

Весьма опрометчивый шаг.

Дырка в котлообразной голове быстро затягивается. А внимание существа переключается на полковника и его команду.

Ладошки размером с экскаваторный ковш молотят по спецназовцам:

– ПЛОХИЕ ДЯДИ! ПЛОХИЕ, ПЛОХИЕ!!!

Дикие вопли.

Огненные росчерки бластеров.

Вонь горелой протоплазмы.

В общем – ад кромешный. Как раз то, что надо!

Мы бросаемся к лифту.

И в этой суматохе, я вдруг замечаю тощего урода в мундире. Того, что держал ствол у виска Илги. По-моему он единственный сохранил удивительное хладнокровие! А сейчас, целится в нас из здоровенного бластера! Вот гад!

Я вскидываю плазменник. Но не успеваю.

Лицо обдаёт жаром.

Он промахнулся!

Щас я его!..

Выстрелить не получается. Илга хватает меня за приклад.

– Ты что! – я резко оборачиваюсь. И вижу, как оседает у лифта спецназовец – с аккуратной дыркой во лбу. Выходит, тощий не промазал?

Дорога свободна. Мы мчимся к дверям лифта.

Они захлопываются у нас перед самым носом.

Электронный голос торжественно объявляет:

– ВНИМАНИЕ! БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА! НА УРОВНЕ ДЕЙСТВУЕТ КАРАНТИН!

– Трумлю в задницу! – хрипит Бинк. Мы разворачиваемся и вскидываем оружие.

Тупичок у лифта – наш последний бастион. Если кто вздумает сунуться…

«Урод» в мундире бежит прямиком навстречу нашим стволам.

– Не стрелять! – кричит Илга.

И пальцы застывают на гашетках.

Через миг, что-то вроде лёгкой дымки отделяет нас от комнаты. Тощий с разбегу летит сквозь эту дымку.

Приземляется в аккурат на Лубенчикова.

– Ну, ты, гад! – орёт Васька. И пытается отбиться прикладом плазменника. Тощий ловко уворачивается:

– Извините, – встаёт на ноги, отряхивается, как ни в чём ни бывало.

Васька свирепеет:

– Можно я его застрелю?

– Ни в коем случае! – решительно говорит Илга.

– Да, ведь он же, тебя…

– Спокойно, – вмешивается Бинк, – Думаю, мы услышим объяснения…

Сейчас, и правда, не до разборок.

Какой-то спецназовец целится из бластера. Я жму гашетку в ответ. И плазменный заряд без всякого толку растекается по дымчатой преграде. Вражеский луч гаснет по ту сторону.

– Что за фигня?

Тощий кисло усмехается:

– На уровне – карантин. У всех выходов и лифтов активированы защитные барьеры.

Васька сверлит «гада» в мундире пронзительным взглядом:

– Ты-то чему радуешься?

– Я не радуюсь. Я констатирую.

Васька недоверчиво щурится. Подходит к дымчатой «преграде». Со всей дури лупит по ней. И трясёт ушибленной рукой:

– А-ай!

Я тоже подхожу, щупаю… Под пальцами – холод.

Будто перегородка из толстого стекла. За ней мечутся и орут люди в бронекостюмах, вспыхивают бластеры. А иногда мелькает здоровенный «кулачок»…

До нас звуки почти доходят.

– Мы – в ловушке, – хмуро объясняет тип в мундире, – Из-за вашей самодеятельности. Вам же подавали знаки. Зачем было выпускать метаморфа?

– Да, – кивает Илга и глядит на меня с укором, – Неужели ты не слышал, Лёха?

Я виновато пожимаю плечами. Предупреждать надо, насчёт телепатии.

– Минуточку, – сердито говорит Дима, – По-вашему, мы должны были отдать им пси-матрицу?

– Не им. А мне, – отвечает тощий.

– Однако, – хмурится Капустин, – Илга, мы пошли тебе навстречу. Не стали его дырявить… Но всякая наглость имеет предел.

– А собственно, кто вы? – вежливо уточняет Васька. И ладонь его опять ложится на рукоять плазменника.

Тощий видит и улыбается:

– Майор Зэт к вашим услугам.

По-моему, васькин плазменник его совершенно не впечатлил.

Тёртый тип.

Я в упор его рассматриваю. Фигура кажется нескладной, но теперь ясно – обман зрения. Жилистый, упругий и крепкий – будто из проволоки свитый. Кстати, на рукаве френча – эмблема дворцовой охраны.

– А подробнее, майор?

– Подробности сейчас ни к чему. Главное – мы на одной стороне.

Ответ – исчерпывающий.

Только слишком запутанная история. Даже несмотря на богатый наш опыт.

Капустин сплюнул:

– Повезло Наследнице. Не было ни одного защитника. И вдруг начали выскакивать, как гуманоиды из проруби… И все хотят иметь кристалл!

Илга возмутилась:

– Перестаньте! Он же помог!

– И как вы это планировали? – спросил Бинк, – Мы отдадим кристалл и уедем на лифте? А Райлл прослезится и помашет нам ручкой?

Майор почесал подбородок:

– Нет, конечно. Карточка доступа активирует взрывное устройство. Как только лифт остановится…

– Ни фига себе! – округлил глаза Васька.

– Спокойно, – чуть усмехнулся Зэт, – Я подменил карточку. И если б не ваша импровизация…

В эту секунду, через туманное «стекло» мелькнула перекошенная рожа.

– А ты говоришь… – хмыкнул Васька, – Вот у кого импровизация! Песни и пляски в исполнении полковника Райлла!

Глава 10

Какое-то время любовались картинкой по ту сторону «барьера».

– Их стало меньше, – заметил Димыч.

– Зато те, что остались бегают быстрее, – кивнул Васька.

– Ты б тоже побегал на их месте!

Бинк спросил у майора:

– Долго нам здесь «отдыхать»?

– В лучшем случае полчаса. Пока не работает Главный Процессор.

– А как только он заработает?

– Явится отряд киборгов – проводить зачистку.

– И по-вашему – это лучше?

– Ну… есть ещё варианты. Например, если люди Райлла ухлопают метаморфа, автоматика снимет карантин… И мы опять окажемся в тёплой компании.

– Нет уж, не надо! Пускай метаморф с ними общается!

– Кстати, а вы не знаете, какая проникающая способность у этой особи?

– Я знаю, – вмешался Васька, – Проникающая способность – великолепная! И ещё он обожает живую органику!

– Тогда, дело – плохо, – помрачнел Зэт, – Как только метаморф закончит с полковником…

– Возьмётся за нас, – выдавил Бинк.

Майор сел на пол. Достал из кармана небольшую яркую упаковку и предложил Илге:

– Хотите?

– Что это?

– Жевательные конфеты.

– Спасибо, – тряхнула она головой.

– Зря, – улыбнулся Зэт, – Отлично успокаивает нервы.

Положил в рот конфету. Крепкие челюсти ритмично заработали. В воздухе поплыл аромат – что-то вроде мяты.

– Не понял?! – сердито прищурился Васька, – Ты чего расселся?! Надо не жрать, а действовать!

Бинк задумчиво глянул на двери лифта:

– Если бы удалось пробиться в шахту… Там должно быть что-то вроде лестницы.

– Расслабьтесь, – качнул головой Зэт, – Это ведь аварийный лифт.

– Ну и что? – насупился Димыч.

– Весьма надёжная система. Как шлюз на линкоре. Только боезапас зря растратите…

– Эй, умник, – возмутился Васька, – А ты чего советуешь? Просто так сидеть и лопать конфеты?!

– Я советую беречь боезапас. Он нам ещё пригодится.

Через минуту мы уже сидели рядом. И все шестеро жевали «мятные» подушечки.

Я прислонился к стене. Отдыхать было удобно. Здесь, в отличие от остальной комнаты, имелось нечто вроде коврового покрытия. Левая моя рука обнимала Илгу. Думать о будущем не хотелось. Хотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда…

Васька вернул меня к реальности:

– Как ты считаешь, Райлл и его команда долго продержатся?

– Врядли… Нервная система у них не в порядке. Совесть отягощена – у кого есть… И боезапас они явно не берегут.

– То ли дело, мы! – расплылся Васька.

– Да, – кивнул Димыч, – Нас он не сразу слопает. С таким-то устойчивым моральным обликом…

– Ещё бы! Подавится, гад!

Хоббит пожал плечами:

– Конечно, у нас были отдельные ошибки… Но главное, пси-матрица не досталась врагам.

– И всё таки, они победили, – вздохнула Илга, – Спасти Наследницу нам не удалось. Значит, всё будет по-старому…

Зэт глянул на Илгу. Кашлянул:

– Зря вы так думаете…

– Что? – непонимающе вскинула она брови.

Майор опять протянул ей упаковку с конфетами:

– Угощайтесь.

Илга машинально взяла.

Зэт улыбнулся:

– У победы – тысяча путей. Так написано в древней рукописи.

– Что вы имеете в виду? – не выдержал Бинк.

Майор не спеша прожевал конфету:

– Избранный вами путь – хороший. И смелый… Только слишком рискованный.

– А нельзя выражаться конкретнее? – прищурился Димыч.

– Можно… Ничто не было напрасно. Мы своё дело сделали. Заставили их отключить Главный Процессор. Оттянули на себя основные силы.

Физиономия Бинка передёрнулась:

– То есть… Нас, как пешек, подставили под удар?

Зэт достал из кармана плоскую фляжку. Глотнул. И поднял на Бинка серьёзные глаза:

– Вы – хорошие ребята. Но вы – дилетанты.

– И Тэй-Гор – дилетант? – спросила Илга.

– Он – отличный стратег. Но ему тоже не всё известно… Ваша попытка была чистой авантюрой. Поверьте, мне больших усилий стоило направить ситуацию в нужное русло.

– Спасибо за заботу, – хмуро кивнул я, – Мо-Нэрка тоже вы сдали?

– Нашли кого жалеть. Считайте, он легко отделался…

Васька вздохнул:

– Да, майор… Зря я тебя не пристрелил.

– Меня-то за что?

– А ни за что! Просто так! В воспитательных целях!

– Хватит, – твёрдо отрезал Бинк, – Потом будем выяснять отношения!

Будто в ответ на эти слова, у прозрачной «стены» возникла физиономия Райлла. В зрачках – безумие, щеголеватая причёска стоит дыбом.

– Привет, давно не виделись, – буркнул Капустин.

Рот полковника растянулся в беззвучном крике. Кулак с зажатым бластером замолотил по дымчатому «стеклу».

– По-моему, он к нам просится, – заметил Васька.

Дима нахмурился:

– Извини, братан… Все места заняты.

Лубенчиков шагнул к «стеклу»:

– Раньше надо было думать, гад!

Он собрался сказать ещё что-то обидное. Не успел. Отшатнулся, как ошпаренный.

Здоровенная рука заграбастала Райлла. Последний раз мелькнуло перед нами его белое, перекошенное лицо. И исчезло…

Спустя секунду, на пол вылетел искорёженный, покрытый густой слизью бластер.

– Оружие – невкусное, – мрачно констатировал Бинк.

– А вдруг он наелся? – с робкой надеждой предположил Васька.

Из своего тупичка мы видим только малую часть комнаты. Раньше то и дело мелькали фигуры в бронекостюмах. А сейчас – никого…

И вспышек от выстрелов не заметно.

Я шагнул ближе… Осторожно прильнул к «стеклу». И постарался заглянуть вбок.

Ни черта не видно! Какие-то кляксы на каменном полу… Где же спецназ?

Времени прошло совсем мало. Не может такого быть, чтоб никого не осталось!

– Эй, что там? – спросил Васька.

– Ни фи… – открыл я рот и оцепенел.

Половина котлообразной головы высунулась из-за угла. Огромный глаз посмотрел на меня – внимательно и печально. Кажется, ему было обидно… Жутко обидно, что эти существа так упорно цепляются за свои несовершенные оболочки.

Я медленно попятился:

– Наша очередь, ребята…

– С чего вдруг?.. – выдавил Васька.

– Всех остальных оно уже сожрало!

В раннем детстве, когда ты пешком ходишь под стол – мир кажется прекрасным и бесконечным. С годами ты меняешься. Ты набиваешь шишки и больше не веришь во всемогущество родителей… А мир тоже не остается неизменным. Иногда он открыт в пронизанную светом беспредельность. Иногда – сжимается до тёмной, удушливой точки…

Сейчас нашим миром было пространство два на четыре метра. Но даже оно грозило схлопнуться. Обратиться в ничто…

– Огонь – только по моей команде, – негромко озвучил Зэт.

Мы ждём с пальцами на гашетках. У нас за спиной – камень. Отступать некуда. И помощи ждать – неоткуда.

Наша судьба – в тёмных зрачках наших «стволов». А в голове – удивительная, кристальная ясность. Все проблемы и сомнения отступили… Развеялись, как туман на ветру.

Впрочем, нет. Одна проблема ещё тревожит. Самая главная.

Хватит ли боезапаса?

Гигантская «ручонка» тянется к мутноватому «стеклу». Толстые, как паровозные трубы, пальцы шарят по гладкой поверхности… И вдруг, начинают проникать сквозь твёрдую «завесу»!

– Йо-маё! – шепчет Васька.

Громадные пальцы колеблются, будто студень. Нереальная, муторная картина… Хочется выключить телевизор. Или хотя бы проснуться…

– Дьявольское отродьё, – бормочет хоббит.

– Только по моей команде, – напоминает Зэт.

Рука вырастает через «стекло». Медленно и неотвратимо. Ладонь уже целиком – с нашей стороны…

Мне становится жарко. Почти, как на пляже… Даже горячее…

Какого лешего ждёт майор?!

И в это мгновенье, раздаётся его голос. Удивительно спокойный:

– Огонь!

Вспышки из трёх стволов. Два плазменника и бластер майора.

По-моему, это длится всего пару секунд.

– Хватит! – орёт Зэт. И почти отнимает оружие у Васьки.

Мы кашляем. Глаза слезятся от едкой вони. Ничего не поделаешь. Горелая протоплазма.

Странно. А дыма совсем немного. Зато на полу – какая-то остекленевшая корка.

– Дети в подвале играли в больницу…Одному метаморфу сделали обрезание, – бурчит Капустин и снимает с лица гримирующую накладку. Утирает пот и расстегивает рубаху.

В тупичке стало невыносимо душно. Мы нагрели его своими выстрелами.

– Обрезание? Если бы… – вздыхает Васька, – Тогда бы он ощутил… свою неправоту.

За мутным «стеклом» оно трясет раненой конечностью.

– Что больно, гад?

– Это его задержит? – спрашивает Бинк.

– Не надолго, – честно говорит Зэт.

И правда, из культи метаморфа уже вытягивается новая рука.

– Зря старались, – морщится Васька.

– Не зря, – уточняет майор.

План ясен. Оно будет пытаться достать нас сквозь мембрану. А мы будем отрезать от него по кусочку… Рано или поздно – что-то произойдёт. Или метаморф кончится. Или – наши боезаряды…

– А если с ним поговорить? – робко предлагает Илга.

– Врядли будет толк, – пожимает плечами Дима.

– Угу, – кивает Васька, – Превратиться в таракана его уже фиг убедишь. Кстати, а как разговаривать? Через «стекло» ни хрена не слышно…

– Меня он услышит, – успокаивает Илга и шагает вперёд.

Останавливается и внимательно смотрит на чудище.

Бр-р…

По-моему, с тех пор как его вызволили из «коробочки», метаморф заметно подрос и раздался в ширину. Четыре десятка спецназовцев – весьма калорийная добавка к рациону…

Оно поворачивает голову-котёл и внимательно смотрит на Илгу. Мне становится не по себе. Пальцы сами ложатся на гашетку… А Илга спокойно выдерживает этот взгляд.

Метаморф улыбается и приветливо машет рукой. Исказившиеся черты «лица» опять приобретают вполне людской вид.

– Неужели сработало? – говорит хоббит с надеждой.

– Не совсем, – вздыхает Илга, – Я принесла ему извинения. Объяснила, что мы – не враги.

– Ну и…?

– Он сказал, что простит нас. Потом… Когда пообедает.

Физиономия Бинка каменеет. Илга разводит руками:

– Знаете, он ведь такой не только снаружи… Он и внутри. Большой, капризный ребёнок.

– Да, уж, – соглашается Васька и грозит метаморфу пальцем, – Плохой мальчик! Плохой!

– Озорник, – мрачно выдавливает хоббит.

Долго ждать продолжения нам не приходится.

И пяти минут не истекло, а гигантские пальцы снова касаются мембраны.

– Эй, ты! – орёт Васька, – Переедание вредно для здоровья!

– …для нашего здоровья, – шёпотом добавляет Димыч.

В этот раз васькин плазменник достался Бинку. Он лучше умеет обращаться с оружием. У Васьки и Димыча – станнеры. Хотя против метаморфа – это все равно, что мухобойки.

Мы ждём. Но больше ничего не происходит.

Пальцы-трубы остановились. И ощупывают «стекло». Медленно, основательно…

Странно. Метаморф вовсе не торопится совать руку под наши плазменники.

– Умный… – бормочет Зэт.

«Пальцы» чудища слегка истончаются… И на концах их вырастают тёмные, заострённые конусы. Вершины конусов упираются в мембрану. И мелко подрагивают…

Сперва, я даже не осознаю. Дымчатое «стекло» кажется таким крепким, неприступным… Потом, когда от вибрации начинает ломить скулы, а мебрана берётся тоненькой сеткой трещин – всё становится ясно.

– Ах, сволочь! – бледнеет Дима.

– Хитрая тварь, – почти восхищается Зэт, – Первый раз вижу такого разумного метаморфа.

– Да, – без всякого восхищения кивает Бинк, – Нам сильно повезло.

Илга не издаёт ни звука, только смотрит вперёд. Вероятно, пытается мысленно достучаться до совести «ребёнка»…

А на Ваську нападает что-то вроде ступора. Глаза круглые, рот приоткрытый… Мне жалко друга. Последний бой надо принимать достойно. Я толкаю его локтем, руки заняты плазменником:

– Васёк… Очнись.

Он обращает на меня безумный взгляд:

– Я понял, Лёха! Понял. Если будет очень трудно… И совсем не останется выхода!

Что за бред?

– Китс говорил: «Вы сами поймёте»! И я понял! Именно теперь!

Тут меня осеняет. Единственная мысль пронзает, как молния. ДА-А!!!

– Бинк! Доставай артефакт!

Хоббит растерянно хлопает глазами:

– Извините, ребята… Я вам не сказал. Артефакт не работает. Я уже пробовал. Сразу, как только угодили в ловушку…

– ДАВАЙ ЕГО СЮДА!!! – орём мы с Васькой в две глотки. Все остальные испуганно на нас таращатся. Вероятно, думают, что мы от страха спятили. В зрачках Илги – сочувствие.

Бинк роется по многочисленным карманам:

– Сейчас… Если я не обронил его, там в комнате…

– А голову ты не обронил?!! Носорог ш-шерститый! – интонации Лубенчикова, совсем как у рассерженной кобры.

– Есть, – говорит хоббит, – Нашёл! – и достаёт из кармана тонкий матово-серый стержень, размером с половинку карандаша, – Только это бесполе…

Я не жду. Выхватываю из его ладони стержень. И ломаю перемычку посредине. В тот самый миг, когда с хрустом и дребезжанием рушится под пальцами метаморфа «стеклянный» экран…

Глава 11

Почему-то думалось – из стержня ударит ослепительный луч. Безвредный для нас. Убийственный для любого гада, которые осмелился загнать нас в безвыходное положение.

Я ошибся. Луча не было. Пространство вокруг всколыхнулось. Исказилось, будто в кривом зеркале. Почти у самого моего носа мелкнули острые, совсем нечеловеческие зубы метаморфа…

И вдруг всё исчезло.

Мы – в огромном сумрачном зале. Хрустальный Шар тускло светится в центре – холодным, неживым сиянием.

– Где это мы? – шепчет Капустин.

Вместо ответа Васька начинает хохотать. И я тоже узнаю место. Когда-то, именно здесь, у нас тряслись от страха поджилки. А сейчас – дикий восторг!

Будто домой вернулись!

Майор Зэт оглядывается с опаской. Вероятно, напрягает интуицию. Только тут она бессильна.

Майор сверлит нас взглядом:

– Что это было, ребята? Нуль-транс?

– Почти.

– Но… во Дворце они не действуют! Я точно знаю!

Осколки стержня рассыпаются в пыль. Я отряхиваю ладони. Васька радостно щурится:

– Молодцы, Предтечи! И Китс не обманул! Эх, старый…. – последнее слово ему так и не удаётся озвучить.

Васька моргает:

– …старый физик!

Я оборачиваюсь.

Знакомая фигура – рядом с Шаром. Васька торопливо бросается, чтобы заключить её в объятья. Китс Меллоу останавливает его повелительным жестом.

Мы с Илгой подходим ближе. Смотрим во все глаза.

Лишь несколько дней прошло, а будто целая вечность… Родное лицо и тот же самый поношенный костюм. Только без таблички на лацкане.

– Здравствуй, Китс, – тихо говорит Илга.

Он молчит. Изучает нас строгим, внимательным взглядом. Будто что-то важное хочет узнать.

– Это же мы, дружище, – удивляется Бинк и срывает с себя остатки грима. Гладит лысину:

– Конечно, причёска другая… Но разве мы так сильно изменились?

И губы Китса вдруг трогает улыбка:

– Нет. Совсем не изменились.

Он отступает. И манит нас рукой.

Мы переглядываемся. Но всё таки, идём за ним. Обходим Хрустальный Шар. Я чувствую на коже что-то вроде лёгкого дуновения… Лубенчиков зябко ёжится.

– Вам туда! – указывает в темноту Китс. Сейчас его голос – удивительно серьёзный.

– Куда-куда? – недоумевает Васька.

В дальнем углу зала вспыхивает свет – будто дверной проём.

– Китс, а ты уверен? – осторожно уточняет Бинк.

Физик молча кивает.

Мы переглядываемся.

Все-таки, Город Предтеч. Гиблое Место. Ошибиться дверью здесь пара пустяков. В памяти сразу всплывают Фарх и его команда…

– Китс, что там впереди?

– Увидите.

Васька снимает парик, чешет затылок. Есть о чем подумать.

Физик пожимает плечами:

– Выбор – за вами. Конечно, если вы боитесь…

Ха! После того, что было? Друг, ты и не знаешь, что такое настоящий страх!

Я делаю шаг вперёд.

Удивляюсь собственной смелости. Но тут ладонь Илги касается моей руки…

Бинк тоже не отстаёт. Я слышу сопение Васьки. Я знаю, что Димыч рядом.

Мы – вместе. И никакие чудеса Предтеч не могут этого изменить.

На душе – легко. Так, будто одним шагом я в силах перемахнуть пол-Галактики. Без всяких фокусов и нуль-трансов!

Я смог бы идти целую вечность…

Но уже перед светлым прямоугольником что-то заставило оглянуться.

Ага. Кое-кого мы забыли!

Майор неуверенно топтался в центре комнаты. В его зрачках – что-то вроде растерянности. Таким я его ещё не видел.

– А вам – особое приглашение? – хмыкнул Васька.

Зэт и Китс Меллоу посмотрели друг на друга.

– Этот – с нами, – улыбнулся Бинк.

Физик молча кивнул.

Майор торопливо присоединился к остальным.

Больше незачем медлить. Взявшись за руки, мы с Илгой первые шагнули сквозь белую завесу…

Длинный коридор. Стены и потолок будто вытканы из снежных вихрей. Искорки-льдинки вспыхивают справа и слева, и над головой… Кружатся в бесконечном танце.

Лишь под ногами – устойчивая опора.

А впереди – такая же белая «дверь», как и за спиной…

– Ой! – выпалил Васька и задышал на палец. Кажется, он успел его сунуть прямиком в «снежный» вихрь.

Хорошо, что палец, а не что-то другое…

Бр-р-р… В коридоре, действительно, зябко.

Но замёрзнуть мы не успели. Прошли через светлую «дверь» и оказались в совершенно незнакомом месте.

По-крайней мере, здесь тепло.

Вдоль стен – кресла. А над головой… небо?! Голубое небо с медленно проплывающими облаками!

– Здорово! – вздохнул Васька.

– Симпатичные обои, – кивнул рассудительный Дима.

Да. Обои… Похожие на васильки, цветочки медленно колышутся. Я тронул стену. Под пальцами чудится лёгкое, едва уловимое движение…

Я завертел головой.

Кстати, куда исчез белый коридор? Там, откуда мы явились – сплошная, твёрдая на ощупь стена.

Опять фокусы Предтеч…

И только на майора всё это не произвело не малейшего впечатления.

Он шагнул к двери. В этот раз – самой обычной двери-мембране. Почти, как во Дворце.

Открылся проход. Майор замер на пороге следующей комнаты.

Что там такое, ещё более удивительное? Сами Предтечи решили с нами пообщаться?

Васька глянул через плечо Зэта:

– Ау, есть кто дома?.. – и оцепенел.

Мы все оцепенели.

Потому, что увидели огромный саркофаг. Слишком огромный для хрупкого тела девушки.

Он расположен в центре комнаты. Нижняя часть – серая, верхняя – прозрачная… А вокруг колышутся васильки. И в нарисованном небе плывут облака…

Кажется, что девушка в саркофаге спит.

Такое безмятежное у неё лицо…

А мы не можем двинуться. Смотрим, как зачарованные. И едва дыша, вглядываемся в это прекрасное лицо.

Конечная точка нашего пути. Столько световых лет пройдено. Через столько опасностей и преград…

Один шаг остался.

Но мы… мы стоим.

Айна Тин-Олме. Последняя из рода Тин-Олмесов. Так страшно потревожить твой сон.

Илга первая стряхивает оцепенение. Идёт вперёд. И я наконец замечаю пустующие кресла перед консолью управления, метрах в двух от саркофага. Рядом с консолью – столик. Высокий бокал с фиолетовым напитком. Полупустой.

Кто-то сидел в этих креслах. Совсем недавно.

Конечно. Здесь должны постоянно дежурить.

Не охрана. Охранникам тут делать нечего. Их место – снаружи.

Специалисты-медики.

Вышли в туалет? Или покурить… Хотя, нет, на Киагре не курят. Вместо этого жуют какую-то слабо-наркотическую дрянь.

Значит, скоро они вернутся. И войдут через одну из тех дверей.

Мы размещаемся группами – справа и слева от каждого входа.

Конечно, здесь полно камер наблюдения. Но все они часть системы, замкнутой на Главный Процессор. И пока Процессор отключен – у нас есть шанс.

Ждать приходится недолго.

Дверь отъехала. Внутрь шагнул крепкий мужик в тёмно-синем балахоне и такого же цвета шапочке.

Бластер Зэта уткнулся ему в висок:

– Где второй?

– Е-его нет, – щекастое, по-бабьи округлое лицо вытянулось, – А в-вы кто?

– Хахир в пальто, – сказал Васька.

– Мы – твой самый страшный кошмар, – мягко уточнил Бинк.

– Я-а… ни в чём не виноват! Я – врач.

Илга скривилась.

Эскулап грёбаный… «Убийца в синем халате»– более подходящий термин. Один из тех гадов, которым Райлл должен был передать кристалл.

– Врач это хорошо, – кивнул Зэт, – Благородная профессия. Думаю, у тебя не будет проблем. Главное, всё точно выполнять.

– Что… вы хотите?

– Деловой подход – это прекрасно, – улыбнулся майор, – Думаю, мы сработаемся…

«Эскулапа» усаживают в кресло и обрисовывают ситуацию. Он нервно косится на оружие:

– Не уверен, что смогу… Я только ассистент.

– Все мы в этом мире – ассистенты, – хмуро замечает Дима, – Поэтому, надо жить так, чтобы не было мучительно больно…

«Эскулап» вздрагивает.

– …за бесцельно прожитые годы, – добавляет Капустин.

Бинк достаёт из кармана футляр. Открывает. Внутри – герметично запаянный пластиковый пакет. Хоббит рвёт упаковку. Немного воды льётся на пол. Бинк извлекает раковину с живым моллюском. Лезвием крохотного ножичка раздвигает створки. И бережно вынимает алмазно-сверкнувший кристалл.

Лицо эскулапа вдруг меняется. Взгляд становится иным – холодновато-оценивающим.

– Что смотришь? – неприязненно спрашивает Илга.

Круглая физиономия сразу расплывается в заискивающей улыбке:

– Да нет, я одобряю… Живая плоть – лучший экран для пси-поля.

– Действуй, лекарь, – сухо говорит Зэт.

– Если что – мы поможем, – кивает Васька, почесывая лоб рукояткой станнера.

«Эскулап» тронул клавиатуру. В воздухе перед ним зажёгся большой экран. Какие-то графики, диаграммы… А вон та кривая с симметричными пиками – вероятно, пульс Наследницы. Можно сказать, она здорова… Точнее здорово, то, что от неё осталось.

– Давайте матрицу, – буднично попросил ассистент.

Бинк смерил его внимательным взглядом. Но кристалл не отдал.

– Куда вставлять?

Эскулап пожал плечами:

– Туда. В приёмный лоток.

Рядом с консолью управления возвышался шкаф размером с холодильник. Стенка шкафа изогнулась, образовала нечто вроде круглого поддона. Бинк осторожно поместил туда пси-матрицу.

– Хорошо, – сказал ассистент, – Очень хорошо…

Что-то странное почудилось в его голосе. Я дёрнулся к пульту управления… Не успел.

Погас свет.

В тот же миг невидимая тяжесть рухнула на голову и плечи. Обхватила грудь стальными тисками. Ни крикнуть, ни вздохнуть… Ни повернуть прижатый к телу плазменник.

– Илга… – прошелестел я на последнем выдохе. Она – где-то рядом…

Отчаянным усилием я сделал полшага. И свалился, теряя сознание…

Глава 12

В голове – будто гулкие удары молота.

Опять вспыхивает свет. Резкий, беспощадный…

Перед глазами – тёмные круги, но становится легче. Я даже могу вздохнуть. Только не слишком глубоко.

– Вот и отлично… – раздаётся сверху.

Щекастая физиономия эскулапа склоняется над нами. Во взгляде – удовлетворение.

Все шестеро мы лежим на полу. Аккуратно упакованные в полупрозачные то ли «стебли», то ли «верёвки». Стебли кажутся живыми. Свободные кончики подрагивают. Вот мерзость!

Я почти чувствую руки. Если дотянуться до гашетки пламенника…

Пытаюсь незаметно повернуть кисть внутри кокона. И её сразу сдавливает мёртвой хваткой.

– Ведите себя тихо, – говорит ассистент, – Оно реагирует на движение. Будете дёргаться – задушит или кости переломает.

– Спасибо за доброту, – сипло говорит Лубенчиков.

– Не за что.

– Жаль не можем отблагодарить по-настоящему, – слабо вздыхает Дима, – Вот если бы снять эту упаковку…

– Зачем? – улыбается «лекарь», – Так куда надёжней. Будете в целости и сохранности.

Он обводит нас взглядом умудрённого жизнью таксидермиста и кивает:

– Повезло мне. Столько интересных экземпляров…

Я вижу лицо Илги. Она молчит. Но взгляд у неё… В башке эскулапа давно должна была дымиться пара сквозных отверстий.

– Умница, – смеётся «лекарь», – Только зря стараешься. Гипноз на меня не действует.

Он присаживается рядом и тянет свою лапищу к её волосам… Всё таки не решается и отдёргивает руку:

– Ничего. После модификации ты будешь ласковее…

Встаёт и добавляет:

– За что не люблю полковника Райлла – не умеет он беречь человеческий материал.

– Ага. Ему до тебя далеко, – голос Бинка.

– Кстати, пора его пригласить, – эскулап шагает к пульту.

– Вот это вряд ли… Райлл щас слишком занят.

– Это чем же?

– Участвует в процессе пищеварения.

Ассистент ухмыляется:

– А вы – молодцы. Избавили меня от лишней проблемы…

– Ну… Мы старались.

– Поверьте, я это ценю, – кивает эскулап и уточняет, глядя куда-то сторону, – Хватит Зэт! Вы и так почти задохнулись! Выстрелить вы не сможете! Даже в себя!

Сдавленный хрип.

Потом всё стихает.

– Так-то лучше… Трудно смириться, понимаю. Вы – отличный профессионал. Но даже они делают ошибки.

Эскулап насмешливо щурится:

– А вы, и правда, думали, что всем командует туповатый солдафон Райлл? Неужели не поняли, что главное в таких операциях – интеллект?

Фигура в синем балахоне возвышается над нами горделиво, как статуя:

– Я – здесь главный! Я! И когда Наследница «выздоровеет»…

Он замолкает. Качает головой:

– Что-то увлёкся… Извините.

– Нет-нет, продолжайте, – торопливо вставляет Васька, – Нам очень интересно!

– Ещё побеседуем, не сомневайтесь. А сейчас вызовем охрану. Они доставят вас в одно тихое, укромное место…

– Да нам и здесь неплохо!

Лицо экскулапа озаряется холодноватой усмешкой:

– Работать с человеческим материалом лучше в специально оборудованной комнате.

Тут рассудительный Димыч начинает хрипло материться. На двух земных языках и на галактическом. Делает он это так мастерски, что даже эскулап замирает, вслушиваясь.

Впрочем, пауза длится недолго. «Ассистент» шагает к пульту.

Словесные конструкции Димыча обретают подлинную силу и страсть. Если б они могли разить, как оружие…

Эскулап коснулся клавиатуры.

Сейчас нас поволокут в «тихое» место… Увидим ли мы опять голубое небо? Хотя бы на стерео-обоях?

И Предтечи больше не помогут.

Лёгкий шелест. Кажется, открылась входная дверь… Я цепенею. Жду тяжелого топота башмаков охраны.

Но ничего не происходит. Только физиономия эскулапа вытягивается. И глазки-буравчики становятся круглыми, как пуговицы.

Что там такое? Двери я не вижу. А повернуться на другой бок не могу…

Капустин затихает.

В комнате – неестественная тишина. Прям-таки гробовая, кладбищенская…

И в этой тишине серебристый шар, размером с футбольный мяч, летит по воздуху. Зависает точно над макушкой «врача».

– Руки вверх… медленно! – командует низкий голос.

Блин, я ведь ничего не вижу.

Только каменеющую морду эскулапа.

Отчаянным усилием, рискуя свернуть шею, поворачиваю голову. И вздрагиваю, обнаружив прямо над собой зубастую пасть!

Ай!

От таких переживаний недолго опять грохнуться в обморок!

Большущий розовый язык вываливается из пасти:

– Убрать био-фиксаторы! – отрывисто звучит команда. Шар слегка вращается над консолью управления. И упругая хватка «коконов» вдруг слабеет.

Я торопливо вскакиваю.

Разворачиваюсь и моргаю. Вид у меня, наверное, глупый.

Здоровенный белый пёс смотрит на меня и радостно скалится. Потом мчится к Илге.

А я уже свободен! Живые «верёвки» сами падают с плеч. Текут вверх слепыми безвредными змеями и исчезают где-то на потолке.

Звонкий смех Илги. Они с белым псом обнимаются.

Эскулап перекошенным изваянием замер в углу. Там, где ему приказано.

– Всё чисто! Можно идти! – объявляет коричневый пёс у порога комнаты.

Дима нервно хихикает. Я хорошо понимаю друга. Первый раз в жизни он видит гарргавов!

Хочу сказать ему что-то бодрое… Не успеваю. Входная дверь опять отъехала. И все слова начисто отшибает из памяти.

Там, на пороге – незнакомая девушка в тёмных очках. Она снимает очки, снимает аккуратное кепи. И будто волна пробегает по её лицу… На миг оно окутывается чем-то вроде тумана…

Когда туман рассеивается – это уже другое лицо! А девушка улыбается. Известной на всю Галактику улыбкой!

Слегка встряхивает волосами и они становятся белоснежными…

– Мама дорогая, – шепчет Бинк.

Да, нет, не мама…

Как волшебная галлюцинация, как чудесный мираж – у порога стоит Айна Тин-Олме, Наследница Трона Империи!

– Обалдеть, – выдавил Васька.

Что-то бы умное сейчас произнести… Но в головах у нас – полный сумбур.

Первым нашёлся Димыч:

– Я извиняюсь… Если это Айна, кто тогда лежит в саркофаге?

Майор Зэт шагнул к девушке с белоснежными волосами. И опустился перед ней на одной колено:

– Ваше Высочество, мы рады опять видеть Вас в добром здравии…

Она смущённо кивнула.

Майор встал и отряхнул штанину:

– Что так долго? Я уже боялся – придётся менять планы.

– Была небольшая стычка, – ответила девушка голосом Айны, – Но я в порядке.

– Хорошо. Действуем, как и намечалось.

Из угла комнаты донёсся ехидный смешок. Мы удивлённо уставились на эскулапа.

– Не выйдет! – скривился тот в ухмылке, – Это же глупо!

– Что именно? – спросил я.

– Подменять Айну недоделанным клоном!

– С этого момента она – Наследница, – сухо ответил Зэт и взвесил в руке бластер. Пристально глянул на «лекаря»:

– А ты… думаю, ты никому ничего не расскажешь.

В следующий миг раскрасневшаяся, злая Илга встала на его пути:

– Хватит! Ты не имеешь права…

– Перестань, девочка… У нас мало времени.

– Достаточно, чтобы не натворить ошибок, – твёрдо сказал Бинк. Мы с Васькой шагнули ближе. А Димыч обошёл майора с тыла.

Гарргавы следили за нами, вывалив языки. И не двигались.

– Тяжело работать с дилетантами, – пожал плечами Зэт.

Но бластер спрятал.

– Значит, это и был твой план, – прищурился Бинк, – Пока Райлл готовит ловушку «дилетантам», основная группа высаживается на крышу и идёт в комнату Наследницы… Вы уже давно списали Айну со счетов.

– Её больше нет. Нельзя все время надеяться на чудо.

– Кстати, а куда ты собирался деть её тело?

Майор скупо усмехнулся:

– Самая меньшая из проблем… Утилизатор здесь есть.

– Тварь! – хрипло выдохнула Илга. И отвесила ему звонкую пощечину.

Странно, он даже не попытался уклониться.

Только сказал:

– Теряем время. Минут через пятнадцать включится Главный Процессор. Обнаружит посторонних и пришлёт киборгов. К этому моменту Айна Тин-Олме должна быть здорова. В сознании и ясном уме!

– У вас не выйдет, – опять подал голос «лекарь», – Даже если система её опознает!

– Почему? – удивился Дима.

– Личность формируется не одно десятилетие! Она – уникальна! Кого можно сварганить за год? Имитацию настоящей Айны! Подделку!

Зэт поманил Айну-2, обнял её за плечи:

– Она – лучше настоящей. Она – идеальная!

– Идеальная марионетка на троне!

– Заткнись! – потемнел лицом майор, – Продажная сволочь… Мекланский прихвостень!

Мне показалось – сейчас он бросится и размажет эскулапа по стенке. Но Зэт не двинулся с места. Обвёл нас взглядом. И просто сказал – без всяких командирских нот:

– Ребята, нет больше времени на эксперименты. Надо освободить саркофаг…

Если взлететь сквозь толщу перекрытий и вырваться в небо – Дворец покажется маленькой сверкающей безделушкой. А если ещё подняться – сам город станет яркой точкой на теле планеты.

В Империи – тысячи миров. Светлых, как сказка. И тёмных, как адские дыры… Но если со стороны увидеть Галактику – все они сольются в сплошной белёсый туман.

А уж люди – вообще, как атомы. Одним меньше – и никто не заметит.

Империя будет жить.

Весь вопрос – нужна ли нам такая Империя?

Шагаю к эскулапу и аккуратно беру его за воротник:

– Ну ты, человеческий материал…

– Я готов работать! – в глазках-буравчиках бьётся страх.

Холодным металлом – голос майора у меня за спиной:

– Мы не вернём Айну. И не успеем избавиться от тела!

Глаза Илги недобро сужаются:

– Ещё одно слово – и избавляться придётся от твоего тела!

– Точно, – кивает Васька, – Заодно и утилизатор проверим!

– Идиоты… – бормочет майор, – Вы сделали выбор…

– Мы его давно сделали, – тихо говорит Илга.

Усаживаем «ассистента» в кресло. Идеальная рабочая обстановка. Серебристый шар, как дамоклов меч, висит над макушкой «лекаря». Бластер ненавязчиво упирается ему в бок. Сюрпризов больше не будет.

На экране вспыхивают диаграммы.

– Проверка матрицы, – дрожащим голосом объясняет эскулап.

– Долго?

– Минут пять.

– Отмени, – командую я, – С матрицей – полный порядок.

Всё равно что-то исправлять уже поздно.

– Начинаю копирование, – говорит «лекарь».

Яркая точка загорается на экране. Превращается в многоцветный круг.

Я вспоминаю слова Мо-Нэрка: «Мультислойная пси-матрица.» Каждый слой обозначен другим цветом.

Красиво. Но вряд ли что-то похожее есть в реальности. Просто удобный способ визуализации.

Рядом с диаграммой – ползут кривые графиков. В них я мало что понимаю. Только ясно, что зелёные линии вверху – обозначают предельные режимы. И кривые не должны их пересекать.

– Показатели в норме, – торопливо докладывает «лекарь».

Это я и сам вижу.

А радужный круг постепенно меняется. Слой за слоем тает… Будто с разрезанного экзотического фрукта снимают кожуру.

Сейчас, внешним – стал уже тёмно-фиолетовый. Третий по счёту. А всего их шестнадцать.

Высвечиваются проценты. И оставшиеся до завершения минуты.

Информация уходит в мозг Айны.

Иногда я оглядываюсь на тело в саркофаге. Но там ничего не меняется. Белоснежные волосы покоятся на подушке. И тёмные ресницы ни разу не дрогнули. Только редко-редко вздымается под белым покрывалом грудь. Она дышит. Так же, как и до начала копирования…

– Прошло мало времени, – шепчет Бинк, – Рано ждать результатов.

Он прав. Пока что, настоящая Айна заперта в кристалле.

Секунды сливаются в минуты… Минуты ползут невыносимо длинными, вязкими каплями…

Илга замерла у саркофага. Две девушки – такие разные. И в чём-то похожие… Думаю, они могли бы стать подругами. Если бы встретились. И, наверное, Илга отдала бы этому телу в саркофаге половину жизненной силы. Если бы могла.

Но сейчас всё решает техника.

Васька смотрит на экран:

– В принципе, то же самое, что работать с дискетой. Только медленнее…

Я сердито щурюсь. И он торопливо уточняет:

– Нет, конечно, ответственности больше!

Последние пять слоев.

Зэт молча смотрит на часы. Берёт плазменник и, опрокинув металлический столик, занимает позицию напротив входной двери. Димыч и Бинк к нему присоединяются.

Как долго выдержат двери?

Открыть их снаружи нельзя. Зэт вырубил всю автоматику и внешнее управление.

Но это мало что меняет.

Те, кто придут к нам в гости – будут очень настойчивыми…

Одно радует: в покоях Наследницы – автономный контур жизнеобеспечения. Так что, травить нас газом через вентиляцию у них не выйдет.

В левом верхнем углу экрана вспыхивает светлый прямоугольник. Эскулап вздрагивает. Что-то идёт не так.

– Не понимаю, – растерянно бормочет. Жмёт несколько клавиш:

– Кто-то пытается проникнуть в систему…

Светлый прямоугольник не исчезает. Там ползут ряды цифр.

Васька чешет затылок. В богатой его практике работы с флоппи-дисководами такого точно не было.

Цифры расплываются. Из светлого прямоугольника возникает…

– Ой… – испуганно вырывается у «лекаря». А у нас наоборот – вздох облегчения.

– Всё в порядке, – говорю я, – С этим «вирусом» мы уже имели дело.

В углу экрана – знакомая физиономия. Мо-Нэрк в своей «виртуальной» ипостаси:

– Привет!

– Привет! – искренне обрадовался Васька.

– С кем вы там общаетесь? – удивился Бинк.

– С глюком из твоей мобилы.

– Внимание! – перебил психолог, – Две новости! Одна – плохая, другая – так себе…

– Если ты здесь – уточнил я, – Значит, Главный Процессор уже действует?

– Да. Старина Йот отправил меня в качестве последнего резерва… Вас засекли. Блиц-группа идёт с нижнего яруса.

– Много их?

– Двадцать киборгов, специально оснащенных.

Бинк присвистнул. А Мо-Нэрк добавил:

– Это ещё не всё… Им приказано провести здесь зачистку. И если надо – сжечь всё дотла.

– То есть, как дотла? – Илга шагнула к экрану, – Здесь же Наследница!

– У них приказ – не оставлять никого! Тайная директива Регентов. На случай постороннего проникновения.

Майор оглянулся на саркофаг:

– Они боятся её даже такой…

А Васька вспомнил:

– Ты обещал и хорошую новость!

– Я отключил лифты, перекрыл пару коридоров. Это их задержит, только ненадолго.

Последние слои. Красный и жёлтый.

Высвечиваются оставшиеся проценты.

Цифры меняются. Но медленно.

Слишком медленно…

Илга прикусила губу. Я осторожно беру её руку и чувствую, как бьётся её сердце. Маленьким, испуганным воробушком…

Гарргавы тёплыми изваяниями застыли у её ног. Они молчат. Совсем, как собаки.

Да и нам говорить не хочется.

Импровизированная баррикада напротив дверей выглядит несерьёзно. Даже наши плазменники не добавляют ей солидности.

Где мог, Зэт уничтожил камеры слежения. Но в комнате осталось достаточно скрытых, неотличимых от обоев «микроглазков». Главный Процессор нас видит. Значит, видят и киборги. Вероятно удивляются своими рациональными мозгами: на что рассчитывают эти люди?..

Хотя, нет…

Сейчас они не умеют удивляться. Просто исполняют приказ.

Я оглядываюсь.

Айна-2 сидит рядом с майором. Пусть лицо у неё – бледное, вид – решительный. В правой руке – бластер. Молодец, девчонка…

Конечно, её они тоже засекли.

Но им наплевать. Это нас легко обмануть. А для электронных мозгов все равно. Пока датчики в саркофаге не отправят подтверждение на Главный Процессор – никакой Айны Тин-Олме не существует.

И только директивы Регентов имеют силу.

– Слушайте, – поёжился Васька, – А если одну вытащить… Временно. А другую вставить. Хрен, с ним допишем позже…

– Это не дискета, – буркнул я, – Тебе ж говорили – копирование нельзя прерывать. Мозг – это не магнитная «болванка».

– Да, – кивнул он, – С мозгами вообще сплошные проблемы…

– Угу. И без них тоже, – согласился Димыч.

Саркофаг нам не открыть. Замки сработали, едва начался процесс. И материал – крепкий.

– А если его бластером? – задумчиво спросил Васька.

– А если тебя бластером? – сморщилась Илга.

«Лекарь» испуганно оглянулся:

– Идентификация клона займет не меньше десяти минут. Так что, никакого выигрыша по времени.

Эскулап не лжёт. Сейчас он тоже заинтересован в успехе. Если всё сорвётся – «вычищать» его будут вместе с нами.

Шестнадцатый слой. Сердцевина. Огненно жёлтое ядро. Как солнечный диск в небе, как точка в конце написанной книги…

Недолго осталось.

Яркий шар в центре голубого экрана с каждой секундой уменьшается. Всего 47 %.

Но времени ещё меньше.

– Группа зачистки вошла в коридор, – сухо докладывает Мо-Нэрк.

– Их встретят, – отзывается белый пёс.

Уже 35 %.

– В коридоре – всё кончено, – тихо сообщает Мо-Нэрк, – Киборги вскрывают внешний шлюз.

Неизвестные герои подарили нам две минуты.

Это много.

И все равно – недостаточно…

9%

– Они вошли в тамбур. Сейчас возьмутся за последние двери… – лицо Мо-Нэрка растворяется в помехах, – Держитесь!..

– Было бы за что, – шепчет Дима. И палец его ложится на гашетку плазменника.

5%…

Неясный, нарастающий звук со стороны входа.

3 %…

Звук превращается в гул. Прочнейшая, армированная мононитями дверь вдруг начинает оплывать, как кусок горячего шоколада.

Васька утирает пот. Гарргавы тихо рычат, нервно постукивая хвостами.

1 %…

В центре экрана исчезает жёлтый шар.

Без следов!

«ПРОЦЕСС УСПЕШНО ЗАВЕРШЁН».

А чуть ниже – другая надпись: «ПРИСТУПИТЬ К МОДИФИКАЦИИ ЛИЧНОСТИ?»

Рука «лекаря» тянется к клавише «ВВОД».

Я успеваю её перехватить:

– Не так быстро…

– Извините, – испуганно бормочет, – Чисто машинально…

– Да, увлёкся, с кем не бывает, – зло цедит Васька.

Я оглядываюсь на саркофаг. С лёгким шелестом срабатывают замки. Верхняя прозрачная часть отъезжает. Илга склоняется над Айной…

Над телом Айны.

О, чёрт!

Ни хрена не изменилось! Белокурая красавица так и лежит – безответной, немой куклой.

Напрасно её тормошит Илга:

– Очнитесь, Ваше Величество! Пожалуйста!

– Да проснись же ты! – твердит Бинк.

Гул вырастаёт с каждой секундой. Давит на барабанные перепонки. И дверь уже выгибается внутрь, будто хлипкая картонка…

Но ничто не в силах потревожить сон девушки в саркофаге.

В ярости, хватаю «лекаря» за воротник:

– Ах, ты, гад!

– Я всё сделал! – хрипит он полузадушенно, – Всё… как надо! Сам не понимаю…

– Значит, не всё! – орёт Васька и бросается к саркофагу. Илга тревожно оглядывается.

Что он задумал?

А Василий Викторович Лубенчиков склоняется над Айной Тин-Олме, единственной Наследницей Трона Империи. И припадает к её губам – в долгом, как песня, поцелуе…

Тишина.

Гул за дверями растворяется – будто кто-то выключил звук.

Остаётся изображение. Цветы-васильки на стенах. Облака в искусственном небе. И наши застывшие физиономии…

– Очнись, детка! Давай! А то пропустишь самое интересное!

И слабый голосок звенит в ответ:

– Убери лапы, придурок!

Глава последняя

Солнце клонилось к закату. Червонно-золотые блики ложились на башни Дворца.

Огромный город жил насыщенной вечерней жизнью. Пронзали небо серебристые капли флаеров, летели над улицами переполненные вагоны монорельса…

Мы сидели в сквере, примыкавшем к площади Империи, и ужинали. Неторопливо и основательно. Впервые за последние сутки – на свежем воздухе.

– А здесь хорошо, – сказал Васька.

Да, хорошо.

Можно ни о чём не беспокоиться. Не озираться по сторонам…

Ну, разве что – на девушек…

Вон там, через аллею медленно проследовала юная особа. Васька увидел и уронил вилку. А я пытливо всмотрелся.

– Ты кушай, кушай, – мягко напомнила мне Илга, – А то мозги отощают…

– Да нет, – улыбнулся я, – Просто интересно – это у неё юбка или пояс?

– Догнать и уточнить? – предложил Васька.

Он так и не перешёл от слов к делу.

Не хотелось никуда бежать.

Хотелось просто сидеть. Вдыхать воздух полной грудью. Медленно проникаться покоем и гармонией.

Васька отодвинул пустую тарелку и философски сформулировал:

– В принципе, жизнь – неплохая штука…

– Тише, – перебил Димыч, – Щас новости будут!

В центре сквера, вместо клумбы имелась большая лужайка с полевыми цветами. Над ней, прямо в воздухе зажёгся экран.

Кое-что мы и так знали.

И все равно, было интересно…

Отрывками – Большое заседание Имперского Сената и Совета. Яркие моменты – почти без купюр.

Глава фракции Патриархалов таскает за волосы главу фракции Реформистов. Обзывает её «демократической стервой», а она его – «тоталитарным боровом». Потом обе фракции дружно голосуют за одобрение работы правительства.

Крупным планом – довольная физиономия канцлера.

Затем, слово берет лидер правящей партии «Единство Киагры». Глазки у него тусклые, лицо – бедное на мимику. Уставившись в одну точку, монотонным голосом он озвучивает проект решения о конституционной реформе.

– Слушайте, – говорит Васька, – А ведь он похож на киборга!

– Глупости, – отмахивается Бинк, – Таких тупых киборгов не бывает.

– А вдруг это заводской брак?!

Ещё несколько выступлений.

Секретарь фонда государственного имущества докладывает об успехах в деле приватизации. И, разумеется, горячо поддерживает новую реформу:

– Давно пора ликвидировать остатки монархии, тормозящие свободную инициативу! Вся собственность должна обрести эффективного хозяина.

Тут срабатывает рефлекс. Секретарь облизывается и жадно потирает ладони.

– Этот смахивает на мелкого карманника, – говорит Димыч.

– Ничего себе мелкий, – ухмыляется Бинк.

Завершающим аккордом – выступление канцлера. Низкорослый, склонный к полноте мужчина приятным голосом докладывает о ситуации в государстве.

– Слушайте, а Империя-то, оказывается, процветает?! – удивлённо шепчет Васька, – Экономика и культура на подъёме! А я и не заметил!

– Видишь, какой ты не внимательный, – щурится Бинк.

Канцлер полон оптимизма. Единственная преграда на пути к всеобщему благоденствию – старая конституция.

– …Новое время требует новых законов. Думаю нет такой партии, которая могла бы возразить…

– Есть такая партия!

Канцлер вздрагивает. А маленькая щуплая фигура неторопливо идёт вниз по проходу между рядами.

Канцлер оглядывается на сенатского спикера. Тот растерянно пожимает плечами. В выверенном механизме заседания – непонятный сбой.

– Партия легитимистов могла бы возразить. С позволения уважаемого собрания! – зычный голос совсем не вяжется с тщедушной фигурой.

– Кто включил его микрофон? – недовольно шепчет канцлер.

– А в чём проблема? – улыбается Тэй-Гор, – Вы не хотите дать мне слово? Или может, вы боитесь?

– Это смешно, – кривится спикер, – Все устали от вашей демагогии!

– Пускай говорит, – небрежно отмахивается канцлер. И уступает трибуну.

Свист и гул в зале. Глава Патриархалов орёт с места. Но микрофон не работает, так что доносятся лишь отдельные слова:

– Старый пень… однозначно!

– Да, я – старый, – кивает Тэй-Гор, – И много повидал идиотов…

– Он ещё издевается!

Спикер принимает официальный вид:

– Сенатор Тэй-Гор! Если вы не прекратите – я лишу вас слова!

– Прошу прощения у коллеги. Много я повидал… умных людей. Но таких умных, как здесь – встречаю впервые. Нам говорят о достижениях. Рисуют яркие картинки… Да, плесень можно назвать «цветами жизни». Но от этого она не перестанет быть плесенью!

Зал ревёт.

А хоббит спокойно продолжает. И каждая его фраза звенит отточенным металлом:

– Господин канцлер, господа регенты! Что вы сделали за пятнадцать лет? Вы получили в управление величайшее государство Галактики! Такое великое, что даже после этих пятнадцати лет от него кое-что осталось!

– Демагог! – вопит тощая «реформистка».

– Держите меня! Я за себя не ручаюсь! – подпрыгивает на месте «патриархал».

Тэй-Гор язвительно щурится:

– Вам мешает Империя? Я знаю почему. Империя – это надежда! Надежда, что когда-нибудь всё изменится!

– Прекратите агитацию! – взвизгивает спикер.

– Вы правильно боитесь.

– Я лишаю вас слова!

– Я ещё не привёл главного своего аргумента, – Тэй-Гор оборачивается и поднимает руку. Большие, старинные двери позади кресел президиума распахиваются. Айна Тин-Олме входит в зал. Лёд – во взгляде, усмешка на устах. И почётный эскорт киборгов за спиной.

Канцлер таращится на неё, как на привидение. Спикер бледнеет.

А «патриархал» вдруг вскакивает и орёт:

– Да здравствует Её Императорское Высочество!

– Ура! – кричит Васька.

Тут репортаж обрывается. На самом интересном месте. Обозреватели в студии заводят спор о новом политическом раскладе.

– Может, и правда, что-то изменится? – говорит Капустин.

– Конечно! – радуется Васька, – Девчонка – огонь. Она им задаст жару!

– Угу. Тебе она тоже чуть не задала – когда ты её разбудил. Повезло ещё, что она – слабая!

Васька мечтательно вздыхает:

– Да, жаль…

– Чего?

– Слишком быстро я её разбудил!

Илга прячет улыбку. А Васька оглядывается:

– Но, по-моему, второй экземпляр – не хуже! – обнимает Айну-2 за талию. Девушка слегка краснеет. Хотя и не возражает. Сейчас она – без «грима». Только в кепи и очках, с тёмными, как смоль, волосами…

– Внимание, – голос диктора, – Экстренное сообщение!

Мы вздрагиваем.

– Наследница Айна отдала первое своё распоряжение. Вместо исчезнувшего без вести полковника Райлла, командиром её личной охраны назначен майор Зэт…

Мы переглядываемся.

– Интересно, – говорит Димыч, – А она знает, кто собирался отправить её в утилизатор?

– Думаю, догадывается, – щурится Бинк.

– И почему ж тогда?..

– Наверное, из неё выйдет хорошая Императрица!

– Ага, – вздыхает Васька, – Нам этого не понять.

– Поймешь. Если захочешь управлять государством.

– Вот уж нет! В жизни есть более интересные вещи… Эй, официант, повтори-ка того, красного!

Высокая бутыль опять возникает на столе.

Хоббит деловито разливает по бокалам. Я задумчиво рассматриваю тёмно-рубиновое вино. А Васька вспоминает о тяжёлой студенческой юности:

– …Как-то раз мы попали на дегустацию. И так надегустировались без закуски! Организмы-то – неокрепшие, молодые…

– Ни к чему, кроме водки, непривычные, – добавляет Дима.

Я усмехаюсь.

Может это и главное в жизни? Чтоб были трезвые, рассудительные друзья! А ещё… любимая девушка – рядом.

Касаюсь руки Илги. Она поднимает на меня серые глаза – такие большие, что хочется в них утонуть… Я мягко сжимаю её ладонь:

«Не-а… Теперь не отпущу. Хватит погонь и перестрелок!»

«Хватит.»

Наши губы встречаются.

– Есть Контакт! – торжествует Васька и поднимает бокал, – За братьев и сестёр по разуму!

Солнце уходит. Небо над Киагрой наливается густой синевой. Вспыхивают звезды – яркие, близкие. Кажется, если подпрыгнуть – легко дотянуться.

Набрать целые пригоршни…

Только зачем?

Пускай светят.

Для всех.

Для огромного, никогда не спящего города.

Для Китса и Ринны в загадочном «Гиблом Месте».

И для маленькой голубой планеты где-то в родной космической глуши…

– Ребята, – сказал Васька, – А давайте, вместе махнём на Землю!

– Конечно, – кивнул Бинк, – Ещё грамм по сто – и махнём!

– В таком-то виде? – улыбнулась Илга.

– Настоящие космоходцы трудностей не боятся!

Долетает тихая музыка. Плывут ароматы цветов.

А впереди у нас – утро. И много-много дней…

Ночь пройдёт – только звезды останутся с нами.

Как яркие огни маяков.

Потому, что жизнь – это путь.

А Империя – это надежда!

Примечания

1

Они видели небо и видели землю.

И были сердца их отважнее, чем у львов

2

Термин, вероятно, не совсем точен. Это название второй по численности расы Галактики, дали герои истории. Именно поэтому автор решил сохранить его в тексте.

3

В тексте даны русские эквиваленты галактических идиом.

4

Разумеется, Бинк использовал галактические единицы длины. В тексте, для удобства, они сразу переведены в земную систему СИ.

5

Напоминаем читателю, что при переводе с галактического на русский использована земная фразеология.

6

В стандартных сутках, принятых на Космофлоте – около 25 часов.

7

Вообще-то, данная марка грависов именуется в честь одного существа, распространённого на Киагре и абсолютно неизвестного землянам. При переводе на русский пришлось выбрать самый близкий по смыслу термин.

Content

Олег Кyлагин
Звезды в кармане
правдивая история

Пролог

1. Кое-что задаром

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

2. Райское место

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

3. От Хахира до Ретана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

4. Бабочка в паутине

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава последняя

Примечания