Смирнов Андрей

Один день из жизни героя

Андрей Смирнов

Один день из жизни героя

Все персонажи выдуманы. Любые совпадения с реально существующими организациями, местами и людьми являются случайными и не входили в намерения автора.

Согласно официальной версии, Большая Катастрофа случилась от того, что марсианский корабль, опускавшийся на Красную площадь, был сбит системой ПВО. Корабль, посланный для того, чтобы установить с Землей дипломатические отношения, взорвался; его гипер-шмипер фотоновый двигатель, не выдержав прямого попадания ракеты, также разлетелся на части, и в результате густое радиоактивное облако накрыло все сто процентов земной поверхности. Человечество по большей своей части либо вымерло, либо самым диким образом мутировало; обеспокоенные марсиане основали на зараженной Земле несколько поселений, где предпринимались все возможные усилия для того, чтобы спасти остатки человечества.

Такова официальная версия. Однако Андрей Антонов с официальной версией не был согласен. Он был одним из тех немногих уцелевших, которые не умерли и не мутировали в монстров. Более того, он был одним из немногих патриотов, отказавшихся продавать свое право первородства за вкусную марсианскую жратву и лживые сказки об инопланетной помощи. Слишком уж подозрительной выглядела эта помощь. Слишком уж подозрительным было радиактивное облако, накрывшее не десять, не пятьдесят, не девяносто, а именно сто процентов земной поверхности. Слишком уж подозрительной представлялась и сама радиация, уничтожившая большую часть населения, а затем неожиданно куда-то исчезнувшая. По крайней мере, марсиане, прилетевшие через несколько месяцев после Катастрофы, этой радиации ничуть не боялись, и даже время от времени позволяли себе разгуливать по земле без бронированных скафандров. Андрей Антонов был уверен, что зеленокожие инопланетяшки вскоре после основания колоний и вовсе отказались бы от всяких скафандров, если бы не одно «но». Это «но» заключалось в самом Андрее Антонове и в той небольшой патриотической группе, которую ему удалось собрать в самом начале марсианской экспансии.

«Эх, умели же раньше строить!» – с тоской думал Антонов, взбираясь на верхний этаж Меншиковского дворца. Совсем, вроде бы, невысокое здание – а город как на ладони. Вернее, не город, а то, что от него осталось. Москву, говорят, стерло начисто. До Питера докатилась лишь остаточная волна, но и ее хватило на то, чтобы перелопатить все вокруг. Да, это были страшные дни. Нева не вышла, а прямо-таки выплеснулась из берегов, все современные здания рухнули, уцелело только несколько церквей и таких вот древних дворцов, возведенных еще при Петре – или, в крайнем случае, при Екатерине.

Андрей расчехлил винтовку, установил оптический прицел, проверил обойму и удобно устроился у окна. Через Неву – там, где раньше располагалось Адмиралтейство – находился марсианский лагерь. Рассматривая через прицел зеленокожих, Антонов вновь ощутил волну жгучей ненависти, накатывавшей на него всегда, когда он сталкивался с проклятыми инопланетяшками. Инопланетяшки обустраивали лагерь. Площадь пятьсот на пятьсот метров была утрамбована, залита бетоном и превращена в идеально ровное поле. Справа – огороженный забором участок: будущая людская резервация, пока пустующая. В центре роботы возводили основное здание колонии.

Но ни зеленокожие, ни, тем более, роботы, в данный момент не рассматривались Антоновым в качестве возможных мишеней. Его интересовали враги, которые были еще ненавистнее, еще отвратительнее – предатели-люди. И одного такого предателя Антонов вскоре нашел…

Предатель человеческой цивилизации был среднего роста, слегка упитанного телосложения, одет в джинсы, рубашку и куртку без рукавов. Антонов чуть вздрогнул, когда рассмотрел его лицо. Вечная полуулыбка, глаза-щелочки, мешки под глазами… Некогда они были знакомы. Некогда этот человек работал писателем и редактором одновременно. Впрочем, Антонов внутренне был готов к тому, что рано или поздно он будет смотреть на этого человека через оптический прицел. В списке предателей (который благодаря усилиям инопланетян постоянно пополнялся, а благодаря усилиям Антонова и других патриотов постоянно уменьшался, в результате чего численность перебежчиков всегда оставалась примерно на одном уровне) это имя стояло давно.

Андрей нажал на спусковой крючок.

Автор «Варваров» и «Римского орла», только что мирно беседовавший с зеленокожим пришельцем, упал. В лагере началась суматоха. Все забегали, засуетились. Антонов упаковал винтовку и быстро спустился вниз. Теперь надо убираться из этой части города. Инопланетяшки уже начали облаву. В разрушенном городе, населенном мутантами и одичавшими животными, имелось немало мест, где можно было спрятаться и пересидеть какое-то время. Главное – чтобы не перехватили по дороге.

Как и все, что он делал прежде, он выполнил эту часть плана сосредоточенно, четко, уверенно, без сомнений и колебаний. Прежде чем он добрался до заранее приготовленной схоронки в конце Большого проспекта, ему несколько раз приходилось укрываться в руинах разрушенных домов, пережидая, пока пролетит очередная волна зеленокожих десантников. Тупые инопланетяшки прочесывали эту территорию не слишком тщательно – видимо, не верили, что неведомый снайпер осмелился подойти к лагерю так близко. «Ну-ну, – подумал Антонов во время одного из налетов. – Вы еще на Петроградской стороне меня поищите. Идиоты».

Добравшись наконец до заветного подвальчика, Антонов не стал баррикадироваться и с ужасом прислушиваться к каждому шороху. Нет, не стал. Он воевал с инопланетяшками уже не один год и прекрасно успел познакомиться как с их сильными сторонами, так и со слабыми. Инопланетяшки располагали крутой навороченной техникой – это да. Этого у них не отнимешь. Но в партизанской войне они не смыслили ни черта. Поэтому Антонов вскипятил кофе на примусе, вскрыл консерву и спокойно пообедал. Где-то с полчаса он изучал обветшалую газету, выпущенную еще до Катастрофы, и только уже совсем измаявшись от безделья, приник, наконец, к подвальному окошку.

Снаружи ничего особенного не происходило. Разочарованно гудя антигравитационными ранцами, зеленокожие возвращались обратно в лагерь мелкими группами, а иногда и поодиночке. Один такой перец притормозил в воздухе совсем недалеко от подвальчика и начал медленно снижаться. Черт его знает, что ему тут понадобилось. Может, заподозрил чего. А может, просто захотел присесть у стеночки. У инопланетяшек, когда они обожрутся своей инопланетианской жратвы, из задней части туловища начинает выделяться отвратительно пахнущая зеленая слизь, а мешок в нижней части скафандра, который для этой самой слизи предназначен, имеет почему-то довольно скромные размеры.

Так или иначе, это была большая удача, и Антонов не собирался выпускать ее из рук. Он кинулся к винтовке, снова к окну – зеленокожий как раз опускался на землю – и выстрелил. Обидно, конечно, что пришлось засветить схоронку… Ну да, впрочем, и черт с ней.

Антонов хорошо знал, что когда эти гады летят по воздуху, поразить их из нормального автоматического оружия почти невозможно, поелику силовое поле, которое окружает всякого инопланетного десантника, отклонит в сторону любой предмет – кроме разве что крупнокалиберного снаряда. Но вот когда проклятые инопланетчики собираются спуститься с небес на землю, буквально на секунду-другую им приходится силовую броню убирать, и вот в эти-то секунды…

От выстрела инопланетяшка дернулся, завис на мгновение в воздухе, после чего грохнулся на землю, как мешок с ботвой. Но времени торжествовать у Антонова не было. Прихватив оружие и судорожно побросав в рюкзак все, что попалось под руку, наш герой выскочил из подвала на свет божий. Скоро тут объявятся остальные враги. Нужно было спешить.

Белые трещины змеились по некогда прозрачному гермошлему, расходясь от отверстия, оставленного Антоновской пулей, но, похоже, инопланетяшка был еще жив. Без всякой жалости Андрей вытянул из ножен полуторный меч и что было силы всадил клинок в гермошлем – единственное уязвимое место в броне зеленокожих. Инопланетный гаденыш дернулся еще пару раз и затих, Антонов бросил меч обратно в ножны и выдернул из безвольных рук плазменное ружье – тот самый предмет, ради которого он пожертвовал схоронкой, собственной безопасностью и, возможно, даже жизнью, поскольку уж теперь-то десантники должны были приняться за него всерьез. Всего мгновение он помедлил, колеблясь – слишком уж привлекательной выглядела броня инопланетианина вкупе с силовым доспехом и антигравитационным ранцем. Перебороть искушение помогла мысль о том, что броня эта вместе с прочим обмундированием весит почти пятнадцать килограммов, а если он попытается взлететь, то тут же станет такой превосходной мишенью, что на его примере можно будет показывать марсианским новобранцам, как сбивать взбунтовавшихся землян.

Поэтому, схватив одно только плазменное ружье (тяжелое, блин!), Антонов бросился прочь. На Васильевском острове у него была еще одна схоронка. Правда, Антонов уже давно не наведывался туда и не знал, в каком она состоянии. Но выбора не было.

Когда он уходил с Большого, в воздухе нарисовались два зеленокожих голубчика. Они заметили уходящего патриота, но дать залп не успели – двумя меткими выстрелами из плазменного ружья Антонов сбил эту парочку, очевидно, не ожидавшую обнаружить в руках у человека что-нибудь посерьезнее автоматического оружия. Сбил и побежал дальше.

Стараясь держаться в тени руин, Андрей Антонов пробирался в сторону Тучкова переулка. Где-то далеко визжала сирена, над развалинами, как очумелые, носились взад-вперед поисковые группы зеленокожих. Но до старой схоронки он добрался без приключений. Повезло.

Здание на набережной Невы – то самое здание, в котором до Катастрофы собирались разные писательские семинары – порядком поистрепалось за последние десять лет. Еще в самом начале, в результате землетрясения, вызванного взрывом космического корабля (либо, по версии патриотов – взрывом бомбы, сброшенной с марсианского бомбардировщика), рухнуло левое крыло дома. Оставшаяся часть здания пустовала недолго. Сначала ее заняли мутанты, потом мутантов выбила патриотическая группа во главе с Андреем Антоновым. Потом, когда группа перебазировалась в южные районы города, схоронку пришлось оставить. Андрей не был здесь, наверное, уже лет пять.

Зайдя во двор, Андрей залез в окно давно пустующей квартиры и через пролом в стене проник в ту часть помещения, где он прежде неоднократно квасил – сначала с писателями, собиравшимися на семинар Балабухи, а потом вместе с группой, сколоченной для борьбы с мутантами и марсианами. После Катастрофы они никогда не заходили в это здание с фасада – слишком приметно.

На пороге второго помещения Антонов замер. Здесь кто-то был. В комнате царил мрак – выбитые окна завалены всякой рухлядью, а кое-где и заложены кирпичом – но Антонов отчетливо ощущал: он в комнате не один. Какой-то смутный незнакомый запах, полупрозрачные волокна, колыхающиеся в слабом свете, льющемся из оконных щелей… Антонов подождал, пока глаза привыкнут к темноте и еще раз с порога осмотрел помещение. Если не считать подозрительных полупрозрачных нитей, ничего нового в комнате за прошедшее время не появилось. Антонов сделал шаг вперед и поднял глаза к потолку.

Этого-то момента и дожидался гигантский паук-смертоносец, чтобы броситься вниз на свою будущую жертву.

Только молниеносная реакция, выработанная за годы войны с мутантами и зеленокожими, спасла Антонова от гибели. Избежав объятий паучьих лап, он откатился в сторону. Стрелять из плазменного ружья в комнате с деревянной мебелью стал бы только полный кретин, а выстрел из снайперской винтовки вряд ли сильно повредил бы этой огромной мохнатой тварюге. Поэтому и марсианское ружье, и винтовка полетели в сторону, а из ножен был извлечен добрый старый меч, спертый из Эрмитажа незадолго до того, как там поселился Гипер-Гриб.

И р-раз! – две мохнатые лапы с правой стороны разом отделились от туловища и улетели вглубь зала. И два! – еще некоторое количество конечностей с левой стороны полетели в другом направлении. Андрей завертел мечом, не давая мохнатой тварюге приблизиться к нему ни на дюйм. Да паук, впрочем, и не собирался. Почуяв опасного противника, он развернулся и бросился, сшибая по пути стулья, в заднюю комнату. Естественно, Андрей Антонов не был бы Андреем Антоновым, если бы дал ему так просто уйти. Он прыгнул вперед, еще в полете вогнал меч в то место, где туловище паука соединялось с его массивным брюшком, и всем весом навалился на клинок. Острие, пронзив хитиновый панцирь, вошло в пол. Паук забился, разбрызгивая ядовитую слюну, заскреб когтями по полу. Антонов слез с его спины только тогда, когда монстр дернулся в последний раз и затих. С немалым трудом выдернув меч, он вытер руки, влажные от паучьей слизи, и сходил к рюкзаку за фонариком. Фонарик – электрический, но работающий не от батарейки, а на ручной тяге – неверным тусклым лучом осветил мертвую тушу насекомообразного монстра. Антонов обошел поверженного хищника, присел. Еще раньше, во время боя, в этом пауке ему почудилось что-то странное. Теперь он увидел, что не ошибся.

Вместо нормальной паучьей головы паук имел совсем другую, человеческую. Несомненно, это был мутант – человек, превратившийся в восьмилапое чудовище. А лицо… лицо показалось Антонову знакомым. Если мысленно убрать эти огромные фасеточные глаза… впрочем, они так похожи на обычные очки… Ба! Да это же Александр Прозоров!

Андрей Антонов вытер выступившую на лбу испарину.

– М-да, – мрачно заключил он. Потом встал и добавил:

– Спи спокойно, человек. Я убил в тебе монстра.

Но был ли некогда этот человек его знакомцем или нет – в любом случае, предстояло выполнить еще кое-какие формальности. С немалым трудом перевернув паука на спину, стараясь не смотреть в полные грустной укоризны, поблекшие фасеточные глаза, Андрей взрезал пауку брюхо и туловище. От запаха и вида паучьих внутренностей его едва не вырвало, но, пересиливая себя, Антонов начал копаться внутри поверженного хищника. Поговаривали, что в разных районах города встречали похожих насекомообразных существ. Антонов не сомневался, что рано или поздно ему придется столкнуться с ними, а раз так – необходимо было выяснить, как устроены эти существа внутри: много ли в них осталось от людей, или же их внутренности полностью изменены, где расположены жизненно важные органы и т.п. и т.д.

Он уже почти закончил это увлекательное занятие, когда…

– АНДРЕЙ!!! – прогремел снаружи громоподобный голос.

Антонов пригнулся и отступил в сторону. Теперь он отчетливо слышал, как по набережной, грохоча гусеницами, приближается что-то очень и очень тяжелое.

– АНДРЕЙ АНТОНОВ!!!

Как ни странно, но в голосе, сдобренном изрядной долей металлического дребезжания, Антонову послышалось что-то знакомое. Впрочем, неважно. Это либо монстр, либо инопланетянин, либо вообще черт знает что. В любом случае надо поскорее найти плазменное ружье и прикончить это – чем бы оно на самом деле не оказалось.

Подхватив ружье, Андрей бросился в дальний угол комнаты – туда, где еще пять лет назад был проломлен потолок и установлена деревянная лестница, по которой можно забраться на второй этаж. Сейчас лестницы не было, но ее прекрасно заменило массивное кресло Бориса Натановича Стругацкого. Антонов подтянулся, выбрался из пролома и прижался к стене рядом с изгаженным оконцем, в котором чудом сохранилось одно стекло.

Когда он наконец увидел то, что разъезжало внизу, от набережной до угла Биржевого переулка, у него чуть не опустились руки. Это был кибернетический танк – самое мощное наземное оружие проклятых инопланетяшек. Лет семь назад, когда их патриотическая группа добилась первых успехов, когда казалось, что конечная победа не за горами, они попытались подбить один такой танк. Они истратили весь свой боезапас, с таким тщанием награбленный на опустевших военных базах – но бронированному марсианскому танку оказались пофигу и гранаты, и тротиловые шашки, и даже выстрелы из двух плазменных ружей, добытых отрядом Антонова в долгих боях с инопланетяшками. Даже не используя основное орудие, кибер-танк попросту расстрелял из пулеметов двоих бойцов с плазменными ружьями, а за остальными принялся гоняться, норовя спеленать выдвижными металлическими щупальцами – чтобы затем, несомненно, доставить в лагерь для опытов. При этом танк распевал блатные песни и нес всякую околесицу, в которую никто из отряда Антонова особо не вслушивался. Спасло их в тот раз только то, что танк, в погоне за очередным патриотом, не заметил кювета, в который благополучно и опрокинулся. Инопланетянин, управлявший танком, ударился головой о панель управления и свернул себе шею – это постфактум установили бойцы, после того как залезли внутрь неподвижного механического чудовища. Почему из танка, управляемого инопланетянином, доносились блатные песни, никто из команды Антонова понять так и не смог. Было лишь высказано предположение, что блатные песни и русская речь как-то связаны с человеческим мозгом, помещавшемся внутри танка в специальном сосуде, к которому вело множество проводов. Вероятно, инопланетяне использовали перепрограммированный человеческий разум для лучшего управления своими машинами.

И вот теперь, спустя семь лет, Антонов вновь столкнулся с этим механизированным монстром. Только теперь нет уже верных ребят, которые могли бы прикрыть его, да и кювета, замаскированного густыми зарослями черники, поблизости также не наблюдается.

– АНДРЕЙ АНТОНОВ!!! – в третий раз прогремело внизу. – Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ!

Чей же это голос?.. Андрей определенно когда-то давно слышал его…

– АНДРЕЙ!!! ХВАТИТ ВАЛЯТЬ ДУРАКА! ВЫХОДИ. ОБЕЩАЮ, Я ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЮ. ТЫ УЗНАЛ МЕНЯ?!

И тут Антонов и вправду узнал этот голос. «Как же так, Сережа…» – подумал он с горечью.

Танк с голосом Сергея Рублева остановился как раз напротив того окна, где затаился наш герой и проревел:

– ВЫХОДИ, АНДРЕЙ!!! ЧЕСТНОЕ СЛОВО, НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЮ!

Антонов решился на ответную реплику. Если бы его хотели уничтожить, уничтожили бы сразу, вместе с домом. Такому кибер-танку распылить обычный петербургский дом – пусть даже и бывший музей Куинджи – плевое дело. Значит, можно побазарить, посмотреть, чего от него хотят тупые пришельцы.

– Ты, гад зеленокожий!!! – заорал Антонов в окно. – Нечего говорить голосом моего друга Сергея Рублева! Говори своим голосом, марсианин вонючий!

– Я – БИОМЕХАНИЧЕСКАЯ БОЕВАЯ ЕДИНИЦА, – донесся снизу грозный рык танка. – ОБЫЧНО Я ДЕЙСТВУЮ В ПАРЕ С ВОДИТЕЛЕМ-ГУМАНОИДОМ, НО В ДАННЫЙ МОМЕНТ МОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ АБСОЛЮТНО САМОСТОЯТЕЛЬНО. КАБИНА ПУСТА, АНДРЕЙ. Я НЕ ПРОСТО ЗАПИСЬ. МОЙ КИБЕРНЕТИЧЕСКИЙ РАЗУМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СФОРМИРОВАН НА БАЗЕ ОРГАНИЧЕСКОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ СЕРГЕЯ РУБЛЕВА.

– Значит, и ты тоже... Эх, Рублев, Рублев! – с болью крикнул Антонов. – Ты-то хоть сам понимаешь, что тебя поймали, а мозг использовали для того, чтобы оживить это механическое чудовище!

– МЕНЯ НИКТО НЕ ЛОВИЛ! – громогласно возразил танк. – ПОСЛЕ БОЛЬШОЙ КАТАСТРОФЫ Я УМИРАЛ ОТ ЛЕЙКЕМИИ И ДОБРОВОЛЬНО СОГЛАСИЛСЯ ПЕРЕДАТЬ СВОЙ МОЗГ НАШИМ МАРСИАНСКИМ ДРУЗЬЯМ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ В НОВОЙ, БОЛЕЕ СОВЕРШЕННОЙ ФОРМЕ.

«Не верю, – подумал Антонов. – Не верю, что Рублев сделал это добровольно! Его просто перепрограммировали. Рублев не мог предать нас – настоящих патриотов Земли».

А раз так, то и разглагольствовать дальше с этим механическим монстром не имело никакого смысла. Танк внизу еще что-то говорил, обещал Андрею неприкосновенность, уговаривал сдать оружие, уверял, что гуманные инопланетяне готовы все простить и забыть… а Андрей в это время судорожно размышлял, как же выбраться из задницы, в которую он так невовремя попал.

И тут ему пришла в голову одна мысль… Он еще раз прокрутил в уме события семилетней давности, когда они с друзьями влезли в перевернувшийся танк и слегка ошалело осматривали его внутреннее убранство…

Андрей выбил мутное стекло дулом плазмагана, тщательно прицелился и выстрелил. Рублеву-танку, естественно, это было по барабану. Он поднял пушку к окну и пророкотал:

– ПРЕКРАТИ, АНДРЕЙ! ЭТО БЕСПОЛЕЗНО!

Но Антонов продолжал давить на курок. Сгустки плазмы вылетали из ружья сплошным непрерывным потоком.

– ХВАТИТ ВАЛЯТЬ ДУРАКА, АНТОНОВ! МЕНЯ ЭТОЙ ПУКАЛКОЙ НЕ ПРОШИ… НЕ ПРОШИ… НЕ ПРОШИ…

Внезапно танк замолчал. Его двигатель продолжал работать, башня по-прежнему была повернута в сторону здания, но никакой угрозы в этой смертоносной железной машине Антонов больше не чувствовал. Выждав на всякий случай еще несколько секунд, он быстро спустился вниз, открыл люк и забрался внутрь кибер-танка. Никакой реакции со стороны инопланетного изделия на эти действия не последовало. А вот и мозг Рублева – слегка разбухший, безвольно плавающий в питательной среде, окруженный кучей разноцветных проводков. Антонов быстро отсоединил все проводки, после чего плюхнулся в кресло водителя и громко выдохнул.

Его полубезумная идея оправдала себя. Хитроумный сплав, из которого состояла броня танка, почти не был подвержен внешним температурным воздействиям. Даже выстрел из плазменного ружья нагревал броню всего лишь на два-три градуса. Однако тупые инопланетяшки то ли ради экономии места внутри танка, то ли по каким-то иным соображениям поместили контейнер с перепрограммированным человеческим мозгом вплотную к внутренней стенке машины. Поэтому когда Антонов сосредоточил огонь на одном участке обшивки – том самом, за которым должен был располагаться контейнер – то броня, нагревшись, повысила температуру внутри контейнера. Совсем ненамного, всего на несколько градусов – но и этого хватило, чтобы вывести из строя чувствительный человеческий мозг. Можно было торжествовать победу русской смекалки над марсианскими технологиями. Вот только Рублева жалко… но что делать?!

Антонов вылил содержимое контейнера в Неву, побросал свои вещи внутрь танка, закрыл все люки, после чего снова уселся в кресло водителя и стал знакомиться с управлением.

Управление оказалось чрезвычайно простым – даже чрезмерно простым. Его, непризнанного чемпиона игровых стратегий, стрелялок и аркад, слегка покоробило от такой простоты. «Тупые инопланетяшки для себя делали, – презрительно подумал Антонов, трогая танк с места. – Идиоты».

Теперь, имея в своем распоряжении самое мощное наземное оружие проклятых инопланетяшек, можно было подумать о выполнении более серьезных задач, чем расстрел отдельных землян-предателей. Антонов направил танк в сторону Университетской набережной. Он разнесет этот проклятый лагерь к чертовой матери, передавит всех зеленокожих своими гусеницами, перестреляет из пулеметов, затерроризирует выдвижными щупальцами! Настал час расплаты.

Добравшись до Невы, Антонов притормозил и глянул через перископ на суетящуюся колонию. О его приближении зеленокожие, конечно, уже знали. Кто-то в панике метался по бетонному полю, кто-то пытался организовать баррикады, кто-то просто спешил укрыться в недостроенном главном корпусе. Антонов усмехнулся. Это их не спасет. Как не спасло и тех, в старом лагере, взорванном два года назад. Не один месяц команда Антонова собирала по военным базам уцелевшие боеприпасы и тайно подвозила их к стенам инопланетной твердыни. Когда наступил час икс, и Антонов самолично соединил два неказистых проводка, бабахнуло знатно. Офигительно, честно говоря, бабахнуло. Так бабахнуло, что, наверное, половина мутантов в городе обделалась от страха.

На мгновение Андрею взгрустнулось. Близок миг долгожданной расплаты, но где вы, былые друзья-товарищи, верные патриоты Земли, бойцы невидимого фронта? Кто пал со славой в боях с пришельцами, кто угодил в лапы мутантов… а кое-кто и был лично расстрелян самим Антоновым – за предательство, дезертирство и низкий моральный облик. И вот теперь он остался один – командир больше не существующего отряда. И он выполнит свой долг до конца. Планета Земля станет инопланетяшкам костью поперек горла. Скрипнув зубами, Антонов бросил кибер-танк вперед, прямо в воду.

Плавала инопланетная машина великолепно, получше некоторых подводных лодок. За несколько секунд преодолев реку, Антонов вывел танк на противоположный берег и вступил в неравный, но справедливый бой с инопланетными силами. Через пять минут все было кончено – зеленокожие солдаты, пытавшиеся отстреливаться из плазменных ружей, были перебиты все поголовно, планетарный челнок, осмелившийся подняться в воздух, сбит из плазменной пушки, недостроенное здание колонии обращено в прах, строительные роботы расстреляны из пулеметов и передавлены гусеницами. Некоторые зеленокожие, побросав оружие, бросились прочь и вскоре скрылись в руинах Петербурга. Антонов не стал их преследовать. Он знал, что все сбежавшие скоро станут добычей монстров, населявших город – орочьих шаек, и добычей других, совершенно невообразимых мутантов, по сравнению с которыми даже гигантский паук-смертоносец, убитый сегодня Антоновым, начинал казаться почти домашним и безобидным.

Развернувшись, он направился в сторону своей основной квартиры, располагавшейся, как и прежде, на окраине города.

В районе Лесного проспекта его внимание привлекла следующая картина: маленькая девочка без всяких признаков мутации с громкими криками «Спасите! Помогите!» выскочила из ближайших развалин прямо под гусеницы танка. За девочкой гнались два обезображенных мутанта. Антонов, к сожалению, не успел подстрелить их – увидев механическую махину, монстры притормозили, а едва башня начала разворачиваться в их сторону, резво бросились обратно в руины. Маленькая девочка в розовом платье, теребя в руках какую-то игрушку, ошеломленно взирала на отполированное чудо инопланетной техники.

Недовольно скривившись, Антонов высунулся из люка.

– Это что, были твои родители? – буркнул он, кивнув в сторону, куда убежали мутанты.

Маленькая девочка отрицательно затрясла бантами.

– А родители где?

Маленькая девочка пожала плечами. Антонов вздохнул.

– Ладно, забирайся сюда. Потом придумаем, что с тобой делать.

Маленькая девочка бодро залезла в люк и устроилась в соседнем кресле. Антонов погнал танк дальше.

«Ну, блин, повезло, – думал он. – Взвалил на свою шею эту кроху. Теперь придется еще и о ней думать. А я не могу. У меня, извините, есть более важные цели и задачи. Эх, найти бы родителей этой крохи да вмазать бы им от души за то, что бросили свое чадо посреди этого раздолбанного мутировавшего города…»

– Андрей.

Услышав свое имя, Андрей Антонов, обернулся в сторону маленькой девочки… Но никакой маленькой девочки там уже не было. В соседнем кресле, вытирая очки платком, сидела Светлана Васильева и немного смущенно улыбалась.

От такой картины Андрей Антонов офанарел окончательно и даже на некоторое время выпустил из рук джойстик для управления танком. Танк немедленно развернулся, смял остатки какого-то здания и едва, по марсианскому обыкновению, не опрокинулся в замаскированный кювет – но Антонов, вовремя сумев успокоиться, спас положение. Схватив твердыми руками бывалого геймера инопланетный джойстик, он в последний момент сумел вывести танк обратно на трассу.

– Андрей, – сказала Светлана Васильева. – Нам надо поговорить.

– О чем? – бросил Антонов сквозь зубы. – Кто ты?

– Светлана Васильева, – слегка удивленно ответила Светлана Васильева. – Ты разве меня не узнал? Впрочем, прошло десять лет…

– Когда я пустил тебя в свой танк, ты была в три раза меньше, и, вдобавок, носила розовое платье, – язвительно ответил Антонов.

– Дело в том, что после Большой Катастрофы я научилась произвольно менять свой облик… Извини, что пришлось прибегнуть к обману, но иначе встретиться с тобой было невозможно…

Антонов вдруг хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Уже довольно давно по городу бродят смутные слухи о мутанте, которого все называют Оборотнем – говорят, он может превратиться во что угодно. Так это ты и есть?

Светлана снова слегка смущенно улыбнулась.

– Ну, наверное… да.

Антонов мрачно кивнул и еще более мрачно сказал:

– То-то я смотрю… сегодня просто день старых друзей.

– Ты о чем?

– Да так, ни о чем. Забудь.

– Андрей, – повторила Светлана Васильева. – Нам надо поговорить.

– О чем, Оборотень?

– Пожалуйста, не называй меня так. Это прозвище придумали глупые, перепуганные люди. Пойми, Андрей, далеко не всегда произошедшая мутация имела одни лишь отрицательные последствия. В некоторых редких случаях она вызвала последствия исключительно благоприятные. Но даже и тогда, когда этого не произошло, внешняя перемена еще не означает, что человек изменился также и внутренне – в худшую сторону. Я знаю, что ты безжалостно уничтожаешь и марсиан, и мутантов – и хочу тебя спросить: почему? Ведь инопланетяне не виноваты, что наше ПВО сбило их летающую тарелку…

– Света, это грязная марсианская пропаганда. Никакой корабль над Красной площадью не взрывался. Они просто сбросили на Землю супермощную бомбу.

– Откуда ты знаешь?

– Я в этом уверен.

Светлана Васильева поняла, что спорить на эту тему бесполезно и перевела разговор в другое русло.

– А мутанты? Что они тебе сделали?

– Все мутанты – монстры.

– Даже я?

Андрей не ответил.

– И другие, – сказала Света, – даже те, чья телесная форма изменена… Не все они – чудовища внутри, даже если выглядят чудовищами снаружи… Вот, например, Дракон…

Андрей быстро оглянулся на свою собеседницу.

– Что ты знаешь о Драконе? Вы что, поддерживаете какой-то контакт? Разве вы, мутанты, не враждуете между собой?

– Господи, конечно же, нет! По крайней мере, мы не враждуем с теми, кто даже в новой форме сумел сохранить какие-то представления о порядочности. Благодаря моим новым способностям мне часто приходится бывать посредником между мутантами и людьми. Мы пытаемся организовать совместную оборону против мутантов, чей разум подвергся деформации вместе с телом. Но я думаю, со временем марсиане помогут нам вылечить и их тоже…

– Ах, так вы, значит, еще и с марсианами сотрудничаете… – медленно произнес Антонов.

Светлана обеспокоено взглянула на предводителя патриотов.

– Ты что, мне не веришь? Как же мне тебя убедить?

Антонов помолчал. Подумал. Потом сказал:

– Хорошо. Докажи, что у вас нет никаких враждебных намерений по отношению к немногим нормальным людям, оставшимся на Земле. Раскрой карты. Расскажи мне о Кошмарной Четверке.

– Что еще за Кошмарная Четверка? – удивилась Света.

– Ну как же… Разве не знаешь? Четыре главных мутанта, о которых вот уже десять лет среди людей ходят самые фантастические легенды: Дракон, Гипер-Гриб, Охотник и Оборотень. Кем раньше был Оборотень, я теперь знаю. А остальные трое? Кто они?

Светлана чуть улыбнулась.

– Ах, вот ты о чем… Странно. Неужели ты действительно не знаешь, кто такой Охотник?

– Нет. Это самая темная лошадка из всех. Никто из тех, с кем я беседовал, толком ничего о нем не знает.

– Неудивительно, – кивнула Света. – Ведь Охотник – это персонаж, который перешел к людям из фольклора марсиан и мутантов. А у марсиан и мутантов этот образ возник после твоих террористических рейдов на их поселения. Так что Охотник – это ты и есть, Андрей.

– Ну-ну, – буркнул Антонов, не зная еще: верить услышанному или нет. – Так я, оказывается, по-вашему, еще и монстр… Ладно. Предположим. Дальше?

– Ты спрашивал еще про Гипер-Гриба и Дракона. Гипер-Гриб…

– Я знаю, где он находится, – перебил Светлану Андрей. – Кем он был раньше?

Когда Светлана Васильева назвала имя, Антонов кивнул.

– Я так и думал, – сказал он, поморщившись. – Когда мы в последний раз залезали в Эрмитаж, он там уже был. К сожалению, беседы избежать не удалось.

– И что он вам сказал? – поинтересовалась Света.

Антонов не ответил. Да и как описать зловещую телепатическую силу Гипер-Гриба, проникавшую, казалось, под самый мозжечок, и даже еще глубже? Растерянные патриоты Земли отступали, унося все, что удалось награбить во время последнего визита в музей, а Гипер-Гриб в это время размеренно и методично разглагольствовал о том, что только полные орангутанги, макаки и шимпанзе могут со спокойной совестью разворовывать то, что некогда считалось высочайшими достижениями человеческой культуры.

В общем, помолчав какое-то время, Антонов недовольно спросил:

– А что там с Драконом? Я знаю, что раньше он обитал в развалинах Петропавловской крепости.

– Правильно, – сказала Света. – Потом остров начал погружаться под воду, и Дракон поселился во внутреннем дворе Зимнего дворца.

– Там же Гипер-Гриб! – воскликнул Антонов.

– Ну и что? – Возразила Света. – Я же тебе говорю: далеко не все мутанты только и думают, как бы кого-нибудь съесть или уничтожить. А эти двое и раньше были друзьями.

У Андрея начало зарождаться нехорошее подозрение.

– А кем был Дракон раньше? – спросил Антонов.

Света ответила. Следующие несколько минут Антонов вел танк в полной тишине. Только побелевшие костяшки пальцев, судорожно сжимавших несчастный джойстик, выдавали его внутреннее состояние. У своего дома Антонов остановился и выбрался из танка. Строго говоря, «домом» назвать это было трудно – во время Катастрофы новостройка сложилась, как карточный домик, и квартира, где когда-то жил Андрей, перестала существовать. Но переезжать он не захотел, да и некуда – куда ни глянь, одни руины – поэтому попросту взял лопату и раскопал подвал собственного дома. Выгреб мусор, покрасил стены и «отпраздновал» новоселье. На новой «квартире» он, правда, бывал редко – слишком много времени и сил отнимала борьба с мутантами и зеленокожими.

Выбравшись из танка, Антонов быстро спустился в подвал, где принялся копаться в барахле, скопившемся тут за последние десять лет. Барахло состояло преимущественно из книг, изъятых из опустевших книжных магазинов, банок тушенки, позаимствованных из ближайшего универмага, автоматов, пистолетов и разнокалиберных патронов, вывезенных из оружейной комнаты какого-то военного городка. В углу скромно притаился полупустой ящик с гранатами. «Черт, где же он?..» – думал Антонов, продолжая рыться во всем этом многочисленном имуществе.

– Послушай, а ты никогда не задумывался, – полюбопытствовала Светлана, останавливаясь на пороге, – почему все, кто изменился, стали именно такими, а не какими-нибудь другими?

– Это старо и неоригинально.

– Что старо и неоригинально? – переспросила Света.

– Мысль о том, что все происходящее имеет какой-то внутренний смысл. На самом деле все происходит только потому, что происходит. Кто-то изменился, кто-то нет. Кто-то продался марсианам, а кто-то нет. Теперь осталось выяснить: кому принадлежит будущее – нам или им. Вот и все.

«Нам или вам – так будет вернее, – добавил он мысленно. – Ты была хорошим человеком, Света… Нет, не Света. Нельзя думать об ЭТОМ как о Светлане Васильевой. Это мутант. Монстр. Оборотень. Черт его знает, что у него на самом деле на уме». Он с удвоенной силой принялся разгребать барахло. «Проклятье, куда же я спрятал эту вещицу?..»

– А мне кажется, что некоторая логика в этих изменениях есть, – возразила Светлана. – В каком-то смысле каждый стал… как бы объяснить… Ну, представь: в определенный момент жизни тот или иной человек ощутил себя кем-то другим, как бы влез в чужую шкуру… А потом началась мутация и это состояние закрепилось. Именно поэтому, кстати, мутировали почти все писатели-фантасты…

– Да? – хмыкнув, Андрей обернулся. – А я вот, например, ни во что не превратился.

– Превратился, Андрюша. Ты превратился в героя. Ты ведь всегда хотел быть первым, всегда хотел вести за собой людей.

– А ты? – спросил Антонов. – Ты что же, всегда хотела стать Оборотнем?

– Не совсем. Но мне всегда было интересно узнать, что думает другой человек, как он ощущает мир. Ты ведь знаешь, что я участвовала в нескольких разных серийных проектах. Так вот, я всегда стремилась почувствовать тот первоначальный дух, который самый первый автор вложил в своего героя, ощутить внутреннюю логику чужого мира и постараться не ломать ее…

Антонов покачал головой.

– Нет. Это все ерунда. Ты знаешь, в кого превратился Головачев? В огромного таракана. Мы его двое суток гоняли по канализации, пока, наконец, не заперли в каком-то тупике. Живучим оказался, гад. Я на него два магазина истратил.

– А ты знаешь, – отпарировала Света, – что Головачев на протяжении пяти книг «Запрещенной реальности» утверждал, что все люди произошли от тараканов? Возможно, он так убежденно это доказывал, что и сам в какой-то момент в это поверил.

Антонов чуть усмехнулся и продолжил раскопки.

– А Прозоров? – спросил он, не оборачиваясь. – Он превратился в огромного паука-смертоносца. Сегодня утром чуть меня не съел.

– Прозоров, – напомнила Света, – когда-то вел серию «Мир Пауков». Более того, в послесловии к одной из книг он заявил, что в мире фантазии, где царит засилье штампов, существуют, в общем и целом, только четыре более-менее полноценных фантастических мира: Мир Конана, Мир Амбера, Мир Иеро и Мир Пауков. А это, согласись, сильное заявление.

– Сильное, – согласился Антонов. Помолчал и добавил:

– Ну, с Гипер-Грибом все понятно. А как быть с Драконом? Насколько я знаю, когда он был человеком, фэнтези вообще и драконами в частности он не особенно увлекался, предпочитая писать то стихи, то научную фантастику.

– Я не уверена, – сказала Света, – но мне представляется логичной следующая цепочка, приведшая к его нынешнему состоянию. Как ты помнишь, Дракон – еще в бытность человеком, которого мы оба хорошо знали – весьма любил и ценил спиртные напитки. Он даже тех, кто не употреблял алкоголь, с высоты своего полета называл «трезвенниками и язвенниками».

– Это я помню, – кивнул Антонов.

– Ну вот. От спирта мы перекидываем мостик к огненному дыханию, а отсюда мы прямиком приходим к Дракону. Кроме того, Дракон мудр. Все это знают.

– Мудр, говоришь? – переспросил Антонов, выпрямляясь и снова поворачиваясь к Светлане лицом. Он наконец нашел то, что искал.

– Мудр, – подтвердила Света. – Кстати, а зачем тебе этот серебряный кинжал?

– Светлана, – проникновенно сказал Андрей Антонов, и Свете впервые за время разговора почудились в голосе Андрея какие-то неприятные нотки. – Светлана, некогда вы были прекрасным человеком. Поверьте, мне очень, очень жаль, что вы стали мутантом…

* * *

Через полчаса, наконец закончив очищать серебряный кинжал от крови, Андрей Антонов вернулся в кабину кибер-танка и задумался о судьбе и предопределении. Еще семь или восемь лет назад, когда в городе только-только появились слухи об удивительном мутанте, умеющем менять свой облик, просочилась информация о том, что Оборотень, якобы, совершенно неуязвим для обычного оружия. Андрей Антонов сильно обеспокоился этим известием. Он, борец с инопланетными захватчиками и вырождающимся человечеством, как будто предчувствовал, что рано или поздно им с Оборотнем – как, впрочем, и с остальными лидерами мутантов – придется сойтись один на один на узкой дорожке. И что он, спрашивается, будет тогда делать, если Оборотня невозможно уничтожить обычным способом? Но Андрей Антонов был довольно начитанным человеком, и, как всякий начитанный человек, хорошо знал, как нужно бороться с оборотнями. Поэтому во время очередного рейда в Эрмитаж он прихватил с какой-то витрины старинный серебряный кинжал, хорошенько заточил его и припрятал – до поры до времени. Как выяснилось сегодня, не зря.

Что же на самом деле хотел от него Оборотень? Конечно, теперь это уже невозможно выяснить, но… «Может быть, все дело в моем танке? – подумал Андрей Антонов. – Возможно, мутанты сами не способны управлять никакими техническими приспособлениями? Оборотень под видом Светы Васильевой вешает мне на уши всякую лапшу и прочий гумманизм… заманивает в Эрмитаж… в Эрмитаже Гипер-Гриб, неимоверно разбухший за последнее время, и, следовательно, преисполненный ментальной мощи, берет меня под свой контроль… Да, все сходится. Эх, Света, Света… Ну, ладно. Как говорилось в нашем патриотическом отряде: „Спи спокойно, человек. Я убил в тебе монстра“».

Между тем, надо было что-то делать. Если лидеры монстров оказались напуганы его деятельностью до такой степени, что решились объединиться, в обозримом будущем ситуация для Антонова может сложиться не очень приятная. Надо реагировать – быстро и жестко. «Да и у меня, – подумал Антонов, – положение сейчас, если вдуматься, не самое плохое. Охотник оказался глупым мифом, Оборотня мы вычеркиваем… Гипер-Гриб и Дракон находятся, фактически, в одном и том же месте… а у меня – марсианский танк и плазменное ружье. Как удачно».

Итак, решено. Надо только придумать, как противостоять ментальным атакам Гипер-Гриба. Антонов залез в подвал, раскопал там рулон алюминиевой фольги, смастерил из нее что-то вроде ведерка, прорезал два отверстия – для глаз – и нацепил на манер шлема. Специалисты утверждают, что алюминиевая фольга – лучшая защита от психокинетических атак. Вот и проверим.

Мужественной твердой рукой сжав полумесяц джойстика, Антонов погнал танк обратно на набережную.

Эрмитаж представлял из себя удручающую картину. Огромное бурое тело Гипер-Гриба оплело здание почти полностью. Странное существо медленно шевелилось, как будто бы пропуская воздух через гигантские легкие. Пространство вокруг, вплоть до разгромленного лагеря марсиан, было усеяно грибами поменьше. Каких грибов тут только не было: подосиновики, подберезовики, белые, моховики, маслята, волнушки, сыроежки, опята, грузди, шампиньоны, лисички, трюфеля… Имелось даже, для кумпании, пара-тройка мухоморов и бледных поганок. Но все грибы, как бы привлекательны они не были, являлись всего лишь частью гипер-грибницы Гипер-Гриба.

Воздействие ментальной мощи Гипер-Гриба Антонов почувствовал на довольно большом расстоянии. Гипер-Гриб всячески глумил Антонова, в завуалированной форме называл его разными нехорошими словами, пытался сбить с толку, воззвать к сознательности, посеять в сердце страх и неуверенность в правом деле землян-патриотов. Антонов едва не захлебнулся в тоскливой грусти Гипер-Гриба, уверенного, что каждое следующее поколение если и отличается от предыдущего, то только в худшую сторону; что ситуация, где в беспредельности зла и подлости неожиданно появляется что-то хорошее, уместна разве что в научной фантастике – а еще точнее, в ненаучной; что даже Антонов, победив всех и вся, не способен изменить эту продажную вырождающуюся Вселенную ни на йоту к лучшему…

Бороться с тоской, источаемой Гипер-Грибом, было трудно. Немного выручала алюминиевая фольга, закрывающая голову, но и ее было недостаточно, чтобы противостоять упадническим настроениям лидера мутантов. Лишь твердая воля бывшего вождя патриотического отряда, горячее сердце, холодная голова и несгибаемая уверенность в конечной победе своего правого дела помогли Антонову пробиться сквозь пессимизм, сгустившийся вокруг полуразрушенного Эрмитажа подобно ядовитым миазмам. Приблизившись на оптимальное расстояние для выстрела, Антонов открыл огонь.

Он полагал, что будет достаточно нескольких выстрелов из плазменной пушки, чтобы покончить с Гипер-Грибом, но вскоре понял, что крупно просчитался. Плазма оставляла в бурой пористой массе глубокие проплешины, однако буквально на глазах эти проплешины вновь затягивались плотью. Гипер-Гриб пил воду из Невы, черпал вещества, необходимые для роста, из болотистой почвы Петербурга, и даже умудрялся перерабатывать в полезную энергию часть плазменных зарядов, выплевываемых марсианской пушкой.

Антонов, прекратив церемониться, дал залп из всех орудий на полную мощность. Гипер-Гриб сник, но не был еще уничтожен. Еще быстрее начал он набирать массу, еще быстрее выкачивать соки из земных недр. Но и Антонов не отступал.

Два часа длилась эта битва, достойная, чтобы быть воспетой в сагах, два бесконечно долгих часа противостояния лидера монстров и лидера патриотов. Через два часа Андрей Антонов почти победил. Он очистил от бурого тела Гипер-Гриба почти все стены Эрмитажа… пришлось, правда, слегка попортить и сами стены, но это было уже неважно, потому как речь шла о будущем всего человечества. Антонов почти победил… и тут в танке иссякли плазменные заряды.

Сведенный судорогой палец Андрея Антонова продолжал жать на главную красную кнопку истерзанного джойстика, а в голове мечущейся птицей билась мысль: «Надо добить его. Надо добить, пока он не успел восстановиться».

Чувствуя эти мысли, эту первую неуверенность своего противника, Гипер-Гриб начал стремительно возвращать себе прежнюю форму. Он надсмехался над самоуверенностью жалкого человечишки, он рос ввысь и ввысь и вскоре раскинулся над Эрмитажем огромным гипер-боровиком. Зловещий хохот лидера мутантов, почуявшего вкус победы, раскатился по всем волнам эфира, астрала, ментала и прочих слоях тонкого духовного космоса.

Слезы выступили на глазах Андрея Антонова от отчаяния и мировой несправедливости. Закусив губу, он погнал танк прямо на необъятный ствол гигантского боровика. Но и это было бесполезно. Пористое тело гриба отпихнуло назад мощнейшую марсианскую машину, как будто бы это была всего лишь детская игрушка.

И тут, совершенно неожиданно – и тоже в первый раз за все время битвы – Андрей Антонов ощутил в ментальном поле, окружающем Гипер-Гриб, всплеск страха и внутренней боли. «Грибочки, грибочки мои…» – уловил Андрей Антонов ускользающую мысль своего противника. Он высунулся из танка и увидел широкий след, оставленный гусеницами в той грибной колонии, что вырастил Гипер-Гриб вокруг Эрмитажа. «Неужели он из-за этих маленьких грибов так переживает? – подумал Андрей Антонов. – Надо проверить».

…Он ехал по периметру Эрмитажа, давя грибы, выращенные лидером мутантов, а Гипер-Гриб выл и бесновался в мировом эфире, умоляя Андрея Антонова не совершать кощунства. «Что, не нравится?» – с долей злорадства, дозволенной всякому положительному герою, думал Антонов, продолжая старательно давить грибы. Где-то на середине его пути сердце Гипер-Гриба – или то, что заменяло ему сердце – не выдержало. Закричав, как финальный монстр из первого Квэйка, он крупно затрясся от основания до шляпки и с ужасающим треском рухнул, развалившись на части. К гусеницам Антоновского танка, вырванное из плоти Гипер-Гриба, упало худощавое тело, некогда принадлежавшее человеку, мутировавшему в Гипер-Гриб.

«Спи спокойно, человек, – с грустью подумал Андрей Антонов, останавливая танк. – Я убил в тебе монстра».

Он выбрался наружу, сел на броню и посмотрел в сторону полуразрушенного Эрмитажа. Где-то там, во внутреннем дворе притаился последний и самый опасный из лидеров мутировавшего человечества – Дракон. Дракон, который раньше был… впрочем, неважно, кем он был раньше.

Антонов надеялся, что с помощью марсианского танка сумеет справиться и с Гипер-Грибом, и с Драконом, но на деле выяснилось, что мощи инопланетных технологий недостаточно даже, чтобы одолеть всего лишь одного монстра – вдобавок, не нападавшего, а только пассивно оборонявшегося. В его распоряжении оставалось еще плазменное ружье, но что, если Дракон окажется неуязвим для огня? А стрелять из снайперской винтовки по самому могучему лидеру монстров и вовсе смешно. Может, стоит пока отступить, отдохнуть, отыскать какое-нибудь новое оружие? Но если он сейчас отступит, завтра появятся новые проблемы и придется бороться с новыми врагами. Вернутся марсиане, объявятся новые монстры. Целых десять лет он откладывал на потом поединок с Драконом. И вот, наконец наступил вечер, когда все остальные враги или уничтожены или попрятались по всем щелям, дрожа от тяжелой поступи героя. Казалось, они остались с Драконом один на один в опустевшем городе. Такой момент бывает только раз в жизни всякого героя. И если герой пропустит этот момент – значит, он уже не герой.

Ну, что ж… Если окажется бесполезным плазменное ружье, он попытается попасть Дракону из снайперской винтовки либо в левый, либо в правый глаз. Если не прокатит вариант с винтовкой – всегда в запасе остается добрый старый меч. Когда-то только с таким оружием на драконов и выходили.

Сейчас или никогда.

Андрей Антонов глубоко вздохнул, спрыгнул на землю, поудобнее перехватил приклад плазменного ружья и направился к полуразрушенному Эрмитажу.

Где-то там, в глубине двора, сдерживая в горле клокочущее рычание, распахнув перепончатые крылья, изготовившись для финальной битвы, героя ждал Сам.

2003 г.

Content

Смирнов Андрей Один день из жизни героя

Андрей Смирнов Один день из жизни героя