Вадим Панов

Запах страха

Пролог

Москва, Битцевский парк

за два года до описываемых событий

Гулять по московским паркам Карина любила с детства. Именно по паркам, а не тенистым скверам в уютных двориках, которыми было наполнено ее родное Кожухово, старый, когда-то очень похожий на деревню район. И не по аллеям Бульварного кольца, стиснутым шумными дорогами. Куцые островки зелени оставляли девушку равнодушной, они не могли подарить ей чувство внезапно обретенной свободы, ощущение побега от нагромождения высотных домов, не наполняли душу настоящим покоем. Поэтому Карина предпочитала парки, еще лучше – лесопарки. Лосиный Остров и Сокольники, Измайлово и Покровское-Стрешнево, Нескучный сад, Воробьевы горы… Там она любила проводить время больше всего на свете. Карине нравилось бродить по петляющим между деревьями и густым кустарником дорожкам, которые то и дело пересекали шустрые белки. По ускользающим в разные стороны тропинкам, то бегающим по кругу, то теряющимся в неизвестных далях и, казалось, способным завести в неожиданные, невозможные для современного мира места. Карина любила чувство нереальности, возникающее в больших московских парках. Только что – широкие улицы и панельные многоэтажки, плюющие дымом машины и шум толпы, но ты делаешь шаг и оказываешься в окружении деревьев, беспечно потряхивающих листьями, словно зелеными монистами. Ощущаешь ни с чем не сравнимый запах травы и цветов. Запах земли. Исчезает вонь выхлопной гари, пропадает желание торопиться, время не бежит, а плавно и размеренно отсчитывает наполненные покоем минуты. Спешка теряет смысл. И Карина могла бесконечно долго, совсем не чувствуя усталости, бродить по тропинкам или сидеть на лавочке до самого заката.

И в какой-то миг ей начинало казаться, что сонный шелест леса переносит ее в совершенно другой мир, не имеющий ничего общего с надоевшим городом. В мир, в котором асфальт так и никогда не появится, а дымом тянуло лишь от редких костров. В мир свежего ветра и звездного неба.

Карина не знала, почему у нее возникает это чувство, но ей нравилось его испытывать. Наслаждаться им. Она купалась в ощущениях, что дарили ей московские парки, и верила, что мир, в который она погружается, – хорош, ведь иначе она бы не испытывала такого покоя и умиротворения.

И зачарованная лесом, улыбающаяся под сводами ветвей, Карина все чаще и чаще возвращалась к мысли, которая пришла ей в голову в далеком детстве, в тот день, когда она впервые оказалась в городском лесу, к мысли о том, что у московских парков есть тайна, доступная лишь избранным. Что есть в их существовании некий сакральный смысл, что предназначены зеленые острова не только для того, чтобы давать приют детям, влюбленным парочкам и любителям шашлыков.

Наверное, подобные мысли приходят в головы многим детям, ведь мир для них переполнен загадками, которые только предстоит разгадать, вопросами, на которые так хочется получить ответ, и секретами, конечно же – веселыми и забавными.

Однако, в отличие от большинства сверстников, Карина сумела сохранить эту свою детскую убежденность. Она не исчезла из жизни девушки, не растворилась вместе с пониманием того, что чудес не бывает, Деда Мороза изображает сосед дядя Петя, а феи живут исключительно в сказках. Правду о Деде Морозе Карина пережила спокойно, а вот насчет парков осталась при своем мнении. Она продолжала ощущать атмосферу тайны, окутывающую городские леса, и однажды была вознаграждена за это.

Ей посчастливилось открыть секреты древней Москвы. Увидеть свой родной город с другой стороны. Узнать правду.

И теперь она гуляла в по-настоящему знакомых парках. Теперь она знала не только то, куда ведут тропинки Сокольников или Серебряного Бора, но и то, что скрывается в зеленом полумраке леса. Знала о тех, кто смотрит на москвичей сквозь листву…

– Сегодня здесь мало челов, – задумчиво обронила Карина, медленно шагая по парковой дорожке.

– Кого? – переспросил Виктор.

– Э-э… – Девушка слегка смутилась. – Людей. Я хотела сказать – людей.

– Странное словечко, – заметил Крохин.

– Дурацкий сленг, – махнула рукой Карина. – Прицепился, блин, сама не рада.

И машинально поправила висящий на груди кулон, выполненный в форме цветка. Украшение казалось дешевой бижутерией: деревянные лепестки, веревочные висюльки с деревянными же бусинками, а в центре – стеклянный глазок, переливающийся всеми цветами радуги. Однако кажущийся простеньким глазок менял цвета не благодаря растворенным в стекле краскам, а из-за бурлящей в нем магической энергии. Кулон был артефактом – «Дразнилкой», он испускал слабые гипнотические волны, которые привлекали к его обладательнице мужские взгляды, и в этом сезоне считался самым модным украшением у молодых фей Зеленого Дома.

– Кстати, я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь? – промямлил Виктор.

«Говорил. И не один раз».

Карина вдруг подумала, что для Крохина «Дразнилка» не нужна, пустая трата магической энергии, он и так с нее глаз не сводит.

– Посидим в кафешке?

– Давай!

Виктору было все равно что делать, лишь бы вместе с Кариной.

Ребята взяли кофе, мороженое и уселись за пластиковый столик под сине-белым зонтиком. Легкий ветерок трепал оборки зонтика и слегка гасил летний зной, словно напоминая, что скоро, всего через три недели, придет осень. А вместе с ней…

– Значит, техникум? – протянула девушка, продолжая начатый по дороге разговор.

– Колледж, – поправил Карину Виктор. – Электротехнический колледж.

– Будешь монтером?

Чего в ее голосе больше: превосходства или разочарования? Крохину очень хотелось, чтобы второго. Нет, конечно, хотелось, чтобы ни первого, ни второго, чтобы в голосе и взглядах девушки угадывались совсем иные чувства, но куда денешься от правды? Карина имела право и на превосходство, и на разочарование. Она поступила в престижный институт, у нее появились перспективы, а он…

– Могу и монтером, – насупился Виктор. – Но, по правде, я буду специалистом в области сетей. Все эти программисты и прочие юзеры, они лишь на клавиши давить горазды, а я буду знать, как все работает.

– Интернет?

– Всё. Я буду заниматься основой, а потому… – Крохин помолчал, а потом неожиданно для себя произнес любимую фразу мамы: – Без куска хлеба не останусь. Такие специалисты всегда нужны.

Джигиты, потягивающие холодное пиво за соседним столиком, не сводили с Карины глаз. Возможно, причиной тому стали тонкие белые брючки, игриво облегающие длинные ноги девушки, и блузка, расстегнутая ровно на столько пуговиц, чтобы дать понять, что Карина не прочь пофлиртовать. А возможно, до них дотянулись игривые щупальца «Дразнилки».

Девушка вновь потеребила кулон и вздохнула:

– Я не хотела тебя обидеть, Кроха, просто…

Просто парень из техникума не вписывается в круг.

Она не закончила фразу, не могла закончить, никогда не сказала бы это Виктору в лицо, но Крохин услышал. Опустил голову и помешал ложечкой кофе.

Круг.

Дети выбирают друзей неосознанно, повинуясь подсознательным сигналам, ориентируясь только на характер, на поведение и ни на что более. Дети тянутся друг к другу искренне, инстинктивно определяя наиболее подходящего для игр товарища. И редко ошибаются, ибо дети равны.

Подрастая, они начинают понимать, что становятся разными, что с кем-то им интересно, а с кем-то скучно. Но самое главное, им приходит в голову, что дружба может быть выгодной. Что кто-то в классе – сильный, может при необходимости защитить, а другой – умный, всегда даст списать. Что у кого-то есть велосипед, а у кого-то компьютер и много интересных игр. Возникнув один раз, подобные критерии остаются навсегда. Они постепенно меняются, их становится больше, они кажутся очень важными, важнее всего… и возникают круги.

Первый сигнал прозвучал в предпоследнем классе, когда успешные родители Карины переехали в новую квартиру в престижном районе Москвы. Теперь они жили на Ленинском проспекте и постепенно забывали кожуховских знакомых. Новые заботы, новые друзья, новая жизнь. Именно тогда Виктор услышал от матери: «Дубовы стали людьми другого круга», однако решил, что к ним с Кариной это не относится. Он продолжал мотаться к своей девчонке через полгорода, звонил ей каждый день и делал все, чтобы она о нем не забыла, не вычеркнула из «своего круга». Он хотел быть рядом и кропотливо подмечал каждую деталь, которая доказывала, что Карина, несмотря ни на какие «круги», ничуть не изменилась. Поначалу деталей было много, однако время шло, и жизнь брала свое. Карина стала иначе одеваться, по-другому вести себя, по-новому говорить… И вот теперь – техникум.

Впрочем, тут она права. Крохин корил себя за неудачно сданные в институт экзамены, и даже то, что в итоге он оказался в очень хорошем колледже, ничего не меняло. Амбиции требовали от Виктора большего, а вот способности…

Джигиты громко засмеялись, Крохин перехватил адресованную ему ухмылку и вздрогнул. Но ведь не встанешь, не предложишь уйти из-за того, что не нравятся соседи. Это не по-мужски.

– У тебя первого сентября занятия начинаются? – невпопад спросил Крохин.

– Уже начались, – махнула рукой девушка.

– Так ведь август.

– А… – Карина вновь смутилась. – Я… я на дополнительные курсы записалась. Еще.

«Дополнительные курсы?» Виктору стало ясно, что девушка лжет.

– Какие курсы?

– Ну…

Он слишком хорошо знал Карину и понял, что она мысленно ругает себя за некстати оброненное слово. Но правды не скажет.

– Такие… дополнительные… родители заявили, что институт у меня не простой, обычного уровня знаний недостаточно, поэтому…

Карина отвернулась.

– Не хочешь говорить – не надо. Зачем из меня дурака делать?

– Кроха, милый, ну какой же ты дурак? Я ведь…

– Дэвушка танцуэт? – Один из кавказцев все-таки подошел к их столику и буквально навис над Кариной, пожирая взглядом стройную фигурку девушки. – Очэнь хороший музыка тут. Будэм танцэвать?

«Очэнь хороший музыка тут» хрипела из подержанных колонок – обычная радиостанция, на которой попсовые мелодии периодически разбавляются рекламой и новостями. Звучала она фоном, как и в любой уличной кафешке, и устраивать под нее дискотеку было бы верхом нелепости.

– Будэм танцэвать красыво, – пообещал незваный кавалер. – Прижэматься будэм, если захочэшь.

Его приятели заржали.

Побледневший Крохин быстро и, как ему хотелось верить, незаметно огляделся. Мамаша с двумя детьми, пара старичков за шахматной доской – вот и вся публика. Щуплый бармен за стойкой прекрасно понимает, что происходит, но смотрит безразлично. Вызовет ли он полицию? Конечно, вызовет. Если начнется драка. Но драться Виктору ой как не хотелось.

– Я вчера ногу подвернула и танцевать не могу, – решительно заявила Карина и поднялась. – И вообще меня мама ждет.

«Чертов амулет!»

Девушка прекрасно поняла, что спровоцировали южан не только ее молодые прелести, но и «Дразнилка».

«С Крохой оговорилась! Артефакт дурацкий нацепила!»

Главное правило, которое преподаватели вдалбливали студентам школы Солнечного Озера с первого же занятия, гласило: соблюдать режим секретности. А она…

– Мы уходим!

– А прижэматься?

Договорить кавказец не успел, замолчал удивленно – слишком уж бесцеремонно прошагала мимо него Карина. Бледный Виктор шмыгнул следом.

– Ты точно прижэматься нэ хочэшь?

– А ко мнэ? – поинтересовался другой джигит.

– Или ко мнэ?

Четверо возбужденных мужчин выбрали Карину объектом своего интереса. Пока, к счастью, они ограничивались только словами.

«Надеюсь, они не слишком пьяны», – тоскливо подумал Крохин.

«Надо поскорее добраться до метро! Или выйти на оживленную улицу!»

Карина разобралась в ситуации не хуже Виктора. Понимала, что они влипли, что посетители кафешки им не помощники, и чувствовала подступающий страх.

«Что делать?»

Ребята шли очень быстро, однако кафешка находилась отнюдь не на окраине парка, и прежде, чем оказаться на спасительной улице, им предстояло пройти по вьющейся меж густых деревьев дорожке.

«Надеюсь, действие артефакта ослабеет и у этих придурков хватит мозгов не идти за мной!»

– Давай полицию вызовем? – предложил семенящий за девушкой Виктор.

– И что скажем? – зло поинтересовалась Карина.

– Ну… – Крохин сбился. – Не знаю.

– А я знаю, что они нам скажут!

– Что?

– Ничэго нэ скажут!

То ли ребята были слишком напуганы, то ли слишком поглощены переживаниями, то ли слишком вглядывались вперед, в надежде разглядеть шумную толпу молодежи или полицейский патруль, но факт остается фактом – приближения четверых джигитов они не услышали.

– Витя!

– Что вам нужно? – срывающимся голосом спросил Крохин.

Но внимания на него не обратили.

– Зачэм танцэвать нэ стала, а? – «Кавалер» схватил девушку за плечо. – Ушла зачэм?

– Отпусти!

Они не собирались продолжать «разговор», стоя на дорожке: сейчас аллея пустынна, но в любой момент могут появиться люди. Двое схватили Карину, девушка закричала, но ей зажали рот, двое – Виктора, и потащили в заросли.

– Гордая, да?

– Ничэго, сэйчас повэртит задницей…

– Не трогайте нас!

– А ты, щенок, лучше заткнись!

– Тогда мы тэбя просто побьем! – Это пошутил самый толстый джигит, от которого терпко пахло потом. – А будэшь вопить, мы и тэбя трахнэм.

У Крохина подкосились ноги.

Тем временем двое, которые тащили Карину, решили, что забрались достаточно далеко от дорожки, и остановились. Один из них держал девушку, одной рукой стиснув тоненькое тело, а второй зажимая Карине рот. Получалось не очень, и до Виктора периодически долетали обрывки криков. К несчастью, слишком слабые, чтобы привлечь внимание гуляющих по дорожке людей… Если по ней кто-нибудь гуляет… Второй насильник стаскивал с извивающейся девушки брючки, но не справлялся и зло потребовал помощи у «танцора». Тот не отказал.

Надежды не было. И трясущийся Крохин мог только умолять:

– Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не трогайте нас…

Он попытался прикоснуться к стоящему рядом толстяку, чем окончательно вывел жирного джигита из себя.

Брюки Карины спущены до колен, еще несколько мгновений – и девчонку разложат на траве. У толстяка оттопыриваются штаны, ему не терпится присоединиться к приятелям, а тут этот сопляк! Взбесившись, жирный со всей силы ударил Виктора по лицу.

Под кулаком что-то хрустнуло, рот наполнился кровью, в голове зашумело. Крохин мешком рухнул на землю, но нашел в себе силы отчаянно взвизгнуть:

– Карина!

– Витя!

Ее тоже бросили на землю. Не ударом, конечно, просто повалили. Блузка расстегнута, лифчик задран вверх, обнажив розовые соски небольших грудей, бедра разведены в стороны, двое смеются, что-то обсуждая на своем языке, «танцор» торопливо расстегивает ширинку, ему выпало быть первым.

– Витя!!!

А Крохин…

Внутри ничего нет, лишь горсть снега. Холодно до тошноты. Руки и ноги не слушаются, отказали, пошевелить пальцем, да что там пальцем – вздрогнуть и то невозможно. Удается только дрожать. Мелко-мелко, как вечно трясущаяся карманная собачка. И слезы на глазах. Не злые, а приторные, умоляющие:

«Не трогайте, пожалуйста, меня не надо трогать, пожалуйста, прошу вас, пожалуйста…»

И никаких мыслей в голове. Только эти.

Только эти.

Толстяк ударил Виктора ногой, хотел отвернуться, посмотреть, как там девочка, а потом увидел покорное, расплывшееся от ужаса лицо Крохина, помертвевшие, влажные глаза, приоткрытый рот, из уголка которого стекала слюна, и понял, что может сделать с этим заморышем все, что захочет. Абсолютно все. На земле лежал не мужчина, даже не юноша, а забитый, повизгивающий от ужаса раб, готовый на все, чтобы избежать боли.

Умоляющий о пощаде.

На мгновение толстяка охватило омерзение: «Мужчина не должен быть настолько слабым!», а затем оно резко сменилось чувством превосходства.

На земле распласталась жертва, и инстинкт хищника, инстинкт победителя требовал: «Добей! Насладись победой в полной мере. Растопчи это животное!»

Жирный бросил быстрый взгляд на приятелей: девчонка извивалась змеей, «танцору» никак не удавалось войти в нее, и толстяк расстегнул ремень.

– Снымай штаны, сука! Ну!

Страх накрыл Крохина с головой.

Оранжевую ленту «Проход закрыт! Проводится полицейское расследование!» нацепили прямо на деревья. Собственно, можно было не напрягаться – любопытных в глухом уголке парка оказалось катастрофически мало, и они, обескураженные обилием полицейских, к месту преступления не приближались, но порядок есть порядок. По измятой траве осторожно ползали эксперты, брали образцы, фотографировали следы. Носилки и пустые пластиковые мешки лежали поодаль, за ограждением. Приказ увозить тела не поступил, и ребята из муниципальной «труповозки» перекуривали.

– Ждал тебя, – объяснил капитан Рыжков, за руку здороваясь с подошедшим к ограждению Корниловым. – Хотел, чтобы ты увидел картину.

– Спасибо, конечно, – улыбнулся майор. – Но…

Возглавляемый им отдел специальных расследований занимался исключительно крупной рыбой – организованными преступными группировками, иногда – резонансными делами, каким в свое время стало расследование преступлений маньяка Вивисектора, и редко снисходил до поиска обычных убийц. В Битцевский парк Корнилов приехал только потому, что учился с Рыжковым в Академии и не смог отказать старому приятелю.

– Андрей, в деле есть два нюанса, которые наверняка тебя заинтересуют. Первый: убито четверо южан, у одного из них нашли пистолет, у другого – поддельные документы. Вероятность того, что они члены какой-нибудь ОПГ, – процентов восемьдесят.

– Девяносто девять, – усмехнулся Корнилов. – А второй нюанс?

– Способ убийства.

– Преступник выпил их кровь?

– Вроде того. – Рыжков усмехнулся и жестом пригласил майора за ограждение. – Сам увидишь.

Корнилов медленно сделал пару шагов и вновь остановился, разглядывая окровавленную траву.

– Как давно произошло убийство?

– Примерно два с половиной часа назад. Патрульные полицейские зашли в кафешку неподалеку отсюда, и бармен сказал им, что несколько южан направились по аллее следом за парнем с девчонкой. А ребята как раз пришли по этой дорожке и сообразили, что никого не видели. Вернулись, стали искать и набрели на это…

– Парень с девушкой?

– Бармен дал описание, но оно довольно расплывчатое. Обычная парочка.

– Понятно.

Корнилов аккуратно обошел окровавленный участок и приблизился к первому телу.

– Так что там за второй нюанс?

– Как думаешь, сколько весит этот бугай? – вопросом на вопрос ответил Рыжков.

Майор оглядел лежащего в кустах толстяка.

– Фунтов двести – двести пятьдесят.

– Согласен, – кивнул капитан. – Так вот, эксперты утверждают, что его схватили за ноги – на лодыжках есть следы рук – и ударили головой о дерево. – Рыжков ткнул пальцем в березу, на стволе которой виднелось красное пятно. Она росла примерно в тридцати футах от кустов. – А уже потом швырнули сюда.

Голова толстяка была разбита так, словно по ней били кувалдой. А может, не «по ней», а «ею».

«Схватили за ноги и ударили о дерево?»

– Красиво, – тихо произнес майор, доставая пачку сигарет. – Очень красиво.

– Второму оторвали руки, он умер от болевого шока, – продолжил капитан. – У третьего сломан позвоночник. А четвертый просто разбился.

– Просто?

– Эксперты говорят, что, судя по повреждениям, он упал с высоты тридцати – сорока ярдов.

Полицейские одновременно задрали головы и посмотрели вверх.

– Может, их с вертолета сбросили? – мрачно пошутил Корнилов.

– Может быть, – не стал спорить Рыжков. – Но вертолет никто не видел.

– А что-нибудь другое видели?

– Людей в парке было мало, так что свидетелей, кроме посетителей кафешки, нет.

А толку от них чуть.

Корнилов помолчал, затем стряхнул пепел с сигареты и покачал головой:

– Дело я у тебя не заберу, Коля, не надейся. Но обещаю прозвонить ситуацию по своим каналам и, если чего узнаю, расскажу. Безвозмездно.

Капитан, который в глубине души мечтал сплавить странное убийство в городское управление, развел руками:

– Как скажешь.

– И еще, – добавил майор, глядя куда-то в сторону, – не мне тебе рассказывать, что самые необычные на первый взгляд преступления в большинстве своем имеют очень простые объяснения. Вполне возможно, что этих ребят мочила целая группа людей, которым они чем-то насолили. Месть – страшная штука.

– Это совет?

– Это так, мысли вслух.

Он перенес потерявшую сознание Карину в другой конец парка, потратив на пробежку меньше пяти минут. Однако удивления этот подвиг у него не вызвал. Он даже не понял, что совершил, – на фоне предыдущих событий марш-бросок через Битцевский парк совершенно потерялся, стал мелкой, незначительной деталью.

Он положил девушку на землю, аккуратно натянул на законное место трусики и брюки, поправил лифчик и застегнул блузку. И только после этого обратил внимание на окровавленные руки.

И понял.

«Это не сон!!!»

Он едва успел отскочить от Карины, как его вырвало, скрутило, стошнило вновь.

«Это не сон!!!»

«Но как я мог?! Я!!»

Он снова скорчился на земле.

«Откуда взялась сила? Откуда взялась такая решимость? Откуда?!»

Карина застонала, вскрикнула, не приходя в себя, и ее пальцы свело судорогой.

«Сейчас, сейчас… я помогу…»

Он заставил себя подняться, кое-как вытер лицо пучком травы, на четвереньках подполз к девушке и вдруг… Он не знал, почему именно эта деталь бросилась в глаза, почему зацепила, почему заставила смотреть, не отрываясь. Он не знал, но почувствовал, что именно в ней скрывается разгадка произошедшего.

Стеклянный глазок в центре кулона, еще несколько минут назад весело переливавшийся всеми цветами радуги, теперь погас и потемнел. Цветок увял.

Глава 1

«Московское полицейское управление официально опровергло появившуюся в некоторых СМИ информацию о массовой драке, что произошла прошлой ночью на Триумфальной площади. Начальник управления по связям с общественностью МПУ сообщил, что имел место конфликт между двумя группами подвыпивших граждан, который был локализован силами находившихся на площади патрульных. В то же самое время некоторые сетевые издания заявили, что случившиеся в центре Москвы беспорядки потребовали прибытия двенадцати патрульных групп и даже взвода полицейского спецназа. Рукопашная схватка продолжалась не менее двадцати минут и лишь благодаря тому, что происходила она глубокой ночью, среди пострадавших не оказалось законопослушных граждан. В ходе побоища было разбито и сожжено несколько автомобилей, что, кстати, в полицейском управлении не отрицают. Возникает закономерный вопрос…»

(«Московский комсомолец»)

«Режим секретности, говорите? В то время, как добропорядочные граждане Тайного Города прилагают массу усилий (частенько, в ущерб своему комфорту), чтобы не дать челам повода для подозрений, наши дорогие люды продемонстрировали пример вопиющей безответственности и безалаберности. Мелкая ссора, возникшая во время празднования дня рождения барона Ратомира, привела к крупному столкновению на Триумфальной площади, в ходе которого пьяные марьинские дружинники, при поддержке „соколов“ Мечеслава, избили объединенный отряд измайловцев и перовцев, сожгли несколько машин и до колик перепугали человских полицейских. Но самое интересное произошло на знаменитом курорте Коста-Флибустьер, куда помирившиеся гуляки отправились продолжать веселье…»

(«Тиградком»)

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Крылатские Холмы,

24 сентября, воскресенье, 22:18

Московские дожди непредсказуемы, они не знают ни расписания, ни примет. Бывает, что тучи собираются над притаившимся в излучине Москвы-реки Нагатином, нависают над самой головой, цепляют крыши длинных многоэтажек, поглаживая торчащие антенны, угрожающе облепляют высокий берег Коломенского, а ливень… а ливень неожиданно льет в Братееве, над которым не то что туч – облачка-то заметно не было. Московские дожди не слушают предсказаний синоптиков или посмеиваются над ними, а потому москвичи давным-давно разделились на тех, кто никогда не забывает дома зонтик, раскрывая его, едва на землю упадет первая капля, и тех, кто берет его с собой только в том случае, если за окнами льет как из ведра.

Сергей Мурзин принадлежал ко второй партии. Противостоять непредсказуемой московской погоде он собирался только с помощью куртки, а потому, выйдя из метро и увидев мокрые улицы, привычным движением накинул на голову капюшон, после чего уверенно зашагал вверх по улице.

Посмотреть со стороны – заурядный мужчина за тридцать: чуть выше среднего роста, чуть шире обычного в плечах – спортивный образ жизни снова в моде, подтянутый, энергичный. Неприметная темно-синяя куртка до колен, джинсы, крепкие туристические ботинки на ногах. Выражение лица, правда, несколько угрюмое, но ведь на то возможны тысячи причин: болит голова, неурядицы дома, на работе, банальная усталость. А само лицо опять же заурядное, по женской классификации: «не красавец, не урод». Твердые, не расплывшиеся еще черты, прямой нос, упрямый подбородок. Сколько их таких?

Человек, идущий по затонированной ночью улице, не привлекал внимания, не притягивал взгляды прохожих или полицейских. Мурзин выглядел обыденно, как все, однако в душе его царила буря. И лишь сильная воля помогала Сергею держать себя в руках.

«Меня никто не ищет».

«Как же!»

«Господи, никто ничего не знает! У меня есть несколько дней».

«Их уже нашли».

«Даже если так. Что с этого? Меня никто не видел, а документы я забрал».

«Они поймут, что в лагере было четверо».

«Но ничего не докажут».

«Всем известно, что мы друзья…»

«Перестань трепать себе нервы! Баба!»

Мурзин рассчитывал успокоиться, надеялся, что несколько часов полузабытья в поезде – уснуть нормально Сергею, увы, не удалось – помогут прийти в себя. Сначала так и получилось: разлепив глаза и умывшись, Мурзин почувствовал облегчение и даже смог впихнуть в себя пару бутербродов, запив их чаем. На автомате сошел с поезда, добрался до метро, однако, очутившись в подземке, вновь задергался. Купил какую-то газету – почитать, отвлечься, но слова отказывались складываться в предложения, смысл статей ускользал. Так и продержал ее в руках всю дорогу, а выйдя, швырнул в урну с такой злостью, словно бумага в чем-то провинилась.

«Как я мог вляпаться в такое дерьмо?»

Потому что хотел добраться до приза. До невероятного, сумасшедшего приза.

«Каторга. Пожизненная каторга».

«Рассуждаю, как будто жениться собрался».

«Дурацкая шутка».

У знакомого дома не удержался, огляделся по сторонам, как заправский шпион: не следят ли, не дышат ли в затылок? Подумал и закурил, стоя под моросящим дождем в тени кустов и наблюдая, не идет ли кто следом? Не идет. Лишь две машины проехали вдоль подъездов, высадили пассажиров и умчались. Гуляющих не наблюдалось – кому охота мокнуть под дождем?

«Не будь дураком! Если тебя пасут, то наверняка профессионалы, и ты их никогда не вычислишь!»

Сергей швырнул сигарету в урну, вошел в подъезд, по лестнице поднялся на второй этаж и надавил кнопку звонка.

И в тот же миг беспокойство, вроде бы приглушенное обреченным: «Мне их не засечь», резко усилилось.

«Меня засекли!»

Мурзин судорожно сглотнул:

«Черт побери, почему я так подумал?!»

Главным достоинством ночного клуба «Ящеррица» не без оснований считались феерические шоу-программы, поставленные бессменным управляющим Птицием и сделавшие клуб самым популярным увеселительным заведением Тайного Города. Удивляющие постановки вкупе с высококлассными диджеями, умеющими завести любую публику, обеспечивали «Ящеррице» приток посетителей и в будни, и по выходным. Однако находились среди любителей поразвлечься и те, кто искал «средь шумного бала» возможность уединиться, скоротать вечерок в приятной компании, поговорить, не отвлекаясь на поющих, орущих и танцующих артистов. Отпускать таких клиентов к конкурентам Птиций не желал, а потому в клубе было достаточно небольших кабинетов, в которых желающие могли провести время в тесном кругу. Одну из таких комнат и заняли три хвана – уроженцы Алтая не любили выставлять напоказ свою личную жизнь. Тем более что компанию им составляли длинноногие и податливые танцовщицы Птиция.

Какими-либо изысками вечер не отличался. Сначала четырехрукие плотно, по-деревенски покушали, изредка перебрасываясь короткими фразами и внимательно приглядываясь к спутницам, а затем, когда на столах остались лишь вино и фрукты, повесили пиджаки и галстуки на спинки стульев и принялись шутить, разумеется, все более и более сально… Одним словом, веселье вступало в самую интересную стадию, и поэтому телефонный звонок не вызвал у присутствующих особой радости.

– Не подходи, – попросила прижимающаяся к плечу Кина блондинка. – Забудь о делах.

– Не могу. – Левой нижней рукой хван взял со стола телефон и приложил его к уху: – Да?

– С вами говорит Мститель, – произнес неестественно низкий голос.

Это был пароль. Пафосный, надо сказать, пароль, слегка раздражающий не склонного к театральности Кина. Но что делать: кто платит, тот и заказывает музыку. Нравится клиенту называть себя Мстителем, пусть называет. Главное, чтобы деньги перечислял вовремя.

– Я слушаю, – отозвался Кин.

– Время.

Заказчик заботился о безопасности и предпринимал все возможные меры предосторожности. Он всегда менял голос с помощью нехитрого заклинания, так и не согласился на личную встречу с хваном и каждый раз звонил с нового мобильника, причем телефоны были оформлены на челов, не имеющих отношения к Тайному Городу, – в начале сотрудничества Кин ради интереса проверил пару номеров. Впрочем, хвана подобные меры не настораживали: хочет прятаться – пусть прячется, дело предстояло пустяковое.

– Адрес не изменился?

– Нет. Как и предполагалось, на месте будут двое.

– Приеду через двадцать пять минут. – Хван сунул телефон в карман и посмотрел на друзей: – Ребята, прошу извинить, нужно отлучиться.

Четырехрукие понимающе закивали головами: бизнес есть бизнес.

– Ты вернешься? – капризно поинтересовалась блондинка.

– Через полтора часа.

– Давно приехал?

– Только что.

– Почему не позвонил?

– Не рискнул.

Профессор Лужный встретил гостя в халате – Мурза вытащил его из постели, – но не возмутился, знал, что, если приехал так поздно, значит, надо. Значит, по-другому не мог. Рудольф Васильевич спокойно поздоровался и сразу же направился на кухню, готовить чай и бутерброды. Однако сейчас, услышав ответ Сергея, а главное, увидев, что Мурзин беспокойно поглядывает в окно, старик понял, что произошло нечто неординарное.

– Где ребята?

– Я один вернулся, – откашлявшись, ответил Мурза. И тоскливо посмотрел на профессора.

Развивать мысль не требовалось, Лужный понял, что имеет в виду гость. Сжал кулак так, что вздулись вены под старческой кожей, помолчал и глухо спросил:

– Уверен?

– На все сто.

– А клад? Добрались?

– Почти.

У профессора заходили желваки.

– Сережа, что случилось?

– Все пошло наперекосяк, Рудольф Васильевич.

– Да случилось что? На вас напали?

Мурза отрешенно посмотрел на Лужного, потер лоб и буркнул:

– Клад мы вытащили. Но… Но стоило нам это очень дорого.

– Перестань говорить загадками! У вас была карта!

– Карта – дрянь, ерунда. Чтобы клад взять, ее оказалось мало.

– Что значит дрянь?! На ней место было указано с точностью до нескольких футов!

– Там не в футах мерить надо было, а в галлонах крови. – Сергей передернул плечами. – Вы меня простите, Рудольф Васильевич, я соображаю сейчас не очень. Я… я сутки на нервах. Я бы не пришел к вам, но не знаю, к кому еще идти. Мы такое натворили, мы…

Он замолчал и уставился в окно.

– Господин Мурзин! – В голосе Лужного звякнул офицерский металл. – Потрудитесь справиться с истерикой и доложить по форме.

Сергей улыбнулся и взялся за чашку. Сделал большой глоток, качнул головой:

– Извините, Рудольф Васильевич, я постараюсь.

– Другое дело, Сережа, – прежним тоном произнес старик. – А теперь рассказывай.

– Но начать разговор придется вам, Рудольф Васильевич, – твердо ответил Мурзин. – Я хочу знать, откуда у вас появилась карта.

– Я ведь говорил…

– Повторите еще раз, – жестко оборвал старика Сергей. – И постарайтесь не забыть ни одной детали.

Лужный понял, что Мурза не отступит и мрачно спросил:

– Это важно?

– Важно. Потому что с этой паскудной карты все и началось.

До Крылатских Холмов Кин добрался за двадцать минут – воскресным вечером московские улицы пусты, как головы Красных Шапок, и мчаться по ним одно удовольствие – педаль в пол и вальсируй из ряда в ряд, с ревом обгоняя редкие автомобили. Единственный сдерживающий фактор – светофоры, гнать на красный хван остерегался. Что же касается полицейских, то они попадали под действие «Мартышки за рулем»[1] – мощного артефакта, отвлекающего внимание от лихача. Кин не любил тратить время на переговоры с полицией.

План действий четырехрукий продумал заранее, подготовил необходимое снаряжение и возил его с собой, а потому, остановив машину неподалеку от нужного дома, хван вышел из нее практически сразу, потратив всего пару секунд на то, чтобы переложить лежавшую в перчаточном боксе плоскую коробочку в нагрудный карман пиджака. Заказчик потребовал убрать клиентов «чисто», чтобы смерть наступила «по естественным причинам», но при этом ни в коем случае не пользоваться магией. Заказчик повторял это требование, как мантру, тем самым продемонстрировав Кину свою неопытность – все знали, что хваны одинаково умело убивали и с помощью колдовства, и без оного. Содержимое спрятанного в коробочке шприца прекрасно имитировало смерть от сердечного приступа, его Кин припас для старика, хозяина квартиры. Что же касается гостя, то он просто исчезнет, растворится без следа, ибо два инфаркта одновременно наверняка вызовут подозрения полиции. Заказчик, как и предполагал четырехрукий, с планом согласился.

Кин не спеша подошел к подъезду, набрал код и распахнул дверь.

– Дерьмовая ситуация, Сережа, – резюмировал профессор, когда Мурза закончил.

Оглушенный рассказом Лужный говорил тихо и медленно, впрочем, другой реакции Сергей и не ждал.

– Вы подобрали очень правильное определение, Рудольф Васильевич, – угрюмо согласился Мурза.

– И ты прав: совершенно непонятно, что теперь делать?

– Вечный вопрос русской интеллигенции, – криво усмехнулся Сергей. – Ответ на него ищут уже лет двести.

– Ищут те, кто не хочет его слышать. – Старик прищурился, медленным движением почесал бровь и продолжил: – Из любой ситуации есть выход. – Голос прозвучал спокойно и громко, значительно громче, чем в предыдущий раз. Мурза понял, что к Лужному возвращается уверенность, и тоже приободрился. – План, который ты предложил, хорош.

– Но не идеален.

– В нашей ситуации, Сережа, приходится выбирать из двух зол. Или мы бежим, или мы атакуем. – Профессор подумал и поправился: – Пытаемся атаковать.

– Мы?

– Я тоже под ударом. – Лужный улыбнулся. – Ты ведь не случайно начал разговор с карты?

– Я надеялся выйти на след, – объяснил Мурза.

– Которого нет, – закончил старик. – Мы не сможем вычислить того, кто подарил мне карту. Мы не сможем. Но я допускаю, что есть люди, способные потянуть за эту ниточку и докопаться до правды. А значит…

– Вы под ударом, – кивнул Сергей.

– Я знаю слишком мало, но… я все равно что-то знаю, – спокойно ответил профессор. – И поэтому тоже являюсь мишенью. Ты – свидетель, я – стартовая точка, мы оба обречены.

– Надо уходить.

Мурза ощутил нарастающее беспокойство, но при этом, как ни странно, внутреннее напряжение возникло не от слов Лужного, а по какой-то иной причине.

– Меня смущает, что они не устроили засаду, – задумчиво произнес старик. – Почему нам дали поговорить?

– Накладки случаются у всех.

– А может, это знак, что они готовы к переговорам?

– Не думаю.

Внутри Сергея поселился бесплотный червячок, постоянно нашептывающий: «Опасно! Здесь становится опасно. Беги, черт бы тебя побрал!»

Мурзин знал, что такое страх, паника, ему доводилось переживать и то, и другое. Но сейчас он испытывал нечто особенное. Он слышал чужой голос:

«Беги!»

«Я схожу с ума?»

Сергей достал из кармана трофейный, выполненный в форме уха брелок, и задумчиво – в какой уже раз! – посмотрел на него. Аккуратная поделка из тусклого металлического сплава. Сделавший ее ремесленник воспроизвел человеческое ухо точно, во всех подробностях, гармония нарушалась лишь в глубине раковины: плавные анатомические линии сходились в неуместное, геометрически правильное шестиугольное отверстие.

«Не в брелоке ли дело? И тогда, у реки… Возможно ли?»

«БЕГИ!»

– Рудольф Васильевич, – хрипло произнес Мурза, – у меня такое чувство, будто кто-то предупреждает меня об опасности. Как тогда, на Волге.

Лужный прищурился, припоминая детали только что слышанного рассказа.

– Когда ты…

– Я бы остался! – перебил профессора Сергей. – Но услышал голос, понимаете? Переходящий в крик шепот, который сказал, что нужно бежать. И сейчас он появился вновь.

– А в поезде? Или по дороге сюда?

– Нет, раньше ничего не было. Только сейчас.

– Думаешь, дело в нем? – Лужный кивнул на брелок.

– Я не знаю, что и думать, Рудольф Васильевич, – честно ответил Мурза. – Но здесь я не останусь.

На его лбу выступила испарина.

«БЕГИ!!»

– Тогда уходи, Сережа, – серьезно проговорил старик. – Сейчас твои эмоции обострены до предела, прислушивайся к ним.

– А вы?

– Я не чувствую опасности.

– Но…

Но Лужный не дал ему договорить:

– Когда ты хочешь уйти?

Он видел, что Мурза едва сдерживается, что еще чуть-чуть, и гость впадет в панику.

– Прямо сейчас.

– А мне нужно время на сборы. – Профессор поднялся из-за стола. – Пойдем, я провожу.

Глаза Сергея лихорадочно блеснули.

– Если вы не против, я уйду через окно.

– Хорошо.

Старик не удивился. Через окно, значит, через окно. Мурза ловок, легко спрыгнет со второго этажа. И выбор его понятен: окна выходили на противоположную подъезду сторону дома.

Лужный открыл фрамугу и поинтересовался:

– Ты поменял телефон?

– Купил новый по дороге.

– Старую сим-карту сохранил?

– Да.

– Завтра ровно в семь утра вставь ее в новый телефон. Если со мной все будет в порядке, я позвоню.

– Договорились. – Мурза сжал старику руку: – До свидания, Рудольф Васильевич.

– Удачи, Сережа.

Тревожный звонок прозвучал у дверей квартиры. Кин, несмотря на запрет, совсем от магии не отказался, здраво рассудив, что вычислить едва заметное сканирующее заклинание не смогут даже лучшие колдуны Тайного Города. Остановившись у дверей, хван быстро просмотрел квартиру Лужного и недовольно поджал губы: внутри находился только хозяин, причем – нервничающий хозяин. Кин уловил легкий страх, недоумение и едва различимую агрессию. Последствия только что состоявшегося разговора? Скорее всего. Судя по всему, гость в квартире не задержался, приехал, поговорил о чем-то с Лужным и убрался восвояси, нарушив тем самым тщательно разработанный план.

«Что делать? Прерывать операцию?»

Предпринятые заказчиком меры предосторожности сыграли против него. Кин не знал, как выйти на связь. Точнее, знал – канал существовал, но был громоздким и неудобным: требовалось отправить письмо по электронной почте и ждать не меньше получаса.

Соответственно, сейчас хвану предстояло принять решение самостоятельно.

«Лужный наверняка знает, куда отправился его приятель. Или догадывается. Или может предположить. Выполнение операции увеличивается на одно действие: допрос. Затем Лужный умирает от сердечного приступа, а я иду за второй мишенью. В конце концов, абсолютно неважно, откуда второй чел отправится в последнее путешествие».

Ну, а в самом крайнем случае можно будет обвинить заказчика в непрофессионализме. Осторожность осторожностью, но оперативное управление операцией следовало предусмотреть.

Кин снял с дверного косяка малюсенькую черную горошину – сигнальный артефакт, установленный заказчиком, затем извлек из кармана набор обыкновенных отмычек и занялся первым замком.

Несмотря на проявленную твердость и продемонстрированную уверенность, Лужный был потрясен рассказанной Мурзиным историей. Он должен… нет, он был обязан поддержать Сергея, вернуть ему самообладание – и поддержал, однако в глубине души испытывал те же самые чувства, что владели Мурзой: растерянность и страх, медленно скатывающийся к панике.

Проводив Сергея, старик тщательно закрыл окно, проверил входную дверь: оба замка заперты, щеколда задвинута, прошел в гостиную, открыл спрятанный в одном из шкафчиков «стенки» сейф и вытащил из него пистолет.

Лужный прекрасно понимал, что лучшие его годы позади и в случае нападения профессионалов он, даже вооруженный, будет представлять собой весьма условную боевую единицу, но не собирался проигрывать заранее. К тому же привычная тяжесть «макарова» и знакомый щелчок, с которым обойма встала на место, придали старику дополнительную уверенность. Профессор налил себе полбокала коньяка и уселся на диван, положив пистолет под правую руку.

«Что у нас в активе?»

«Большие неприятности».

«Это понятно. Но я имел в виду информацию, которая поможет нам с Сережей выпутаться…»

Следовало сосредоточиться на проклятой карте. Не на том, как попала она к нему – конверт прислали по почте, обратный адрес наверняка липовый, а на том, почему прислали именно ему? Человек, который спланировал эту чудовищную операцию, знал – именно знал! – о дружбе Лужного с Мурзиным, знал, чем занимается Сергей, и, соответственно, не сомневался, что карта в конечном итоге попадет к Мурзину, и четыре парня отправятся проверять ее подлинность на практике.

«Отправятся в его лапы…»

– Леший. Глыба. Сахар. – Лужный отсалютовал темному окну и сделал большой глоток коньяка. – За вас, парни. Простите меня.

Потеплело. Не на душе – в теле.

«Кто же нас подставил?»

Фамилия, которую назвал Мурзин, старику ни о чем не сказала. Он не знал этого человека. Значит, на Волге ребят поджидал исполнитель, оперативный работник. А над ним есть кто-то еще.

«Есть человек, который хорошо осведомлен обо мне».

Нужно его вычислить. Или хотя бы составить список подозреваемых.

Нужно.

Однако сосредоточиться не получалось. Едва Лужный начинал перебирать знакомых, как мысли соскакивали на те невероятные события, о которых поведал Мурза. На вещи, не укладывающиеся в сознании.

На доказательство невозможного.

И профессор вдруг подумал, что происходящее могло бы стать Главным Приключением его жизни.

Если бы не было так страшно.

Без магии все же не обошлось. Впрочем, куда без нее денешься? Морок навести надо? Не на клиента, конечно – зачем оставлять лишние следы в квартире? – а на соседей, чтобы случайно не заметили копошащегося у двери хвана. Надо. Замазать работу сигнального артефакта, сравнять точку его установки со средним фоном надо? Надо. А как, скажите на милость, отодвинуть задвижку на железной двери? Уж точно не отмычкой.

Проще всего было бы задействовать «Техническую дырку», создать в двери локальный портал, просунуть в него руку и открыть задвижку. Однако «Дырка» даст такое возмущение магического фона, что замаскировать его смогут разве что высшие маги Тайного Города. Заставить чела самого открыть дверь нельзя по той же причине – «Заговор Слуа» оставит глубокие следы. Пришлось мучиться.

Впрочем, Кин не зря считался высококлассным профессионалом, он умел обходить препятствия. Задвижку хван сдвинул в сторону с помощью «Манипулятора металла»,[2] устройства дорогого, зато потребляющего мало магической энергии. После чего убрал артефакт в карман и приоткрыл дверь.

Цель по-прежнему находилась в гостиной.

Если бы не предупреждение Мурзина, Лужный вряд ли почувствовал бы опасность, вряд ли уловил бы, что в квартиру кто-то вошел. Однако сейчас, несмотря на порцию спиртного и охватившие его размышления, старик оставался внимательным, прислушивался к каждому шороху.

Впрочем, шороха как раз и не было. Кин действовал профессионально, открыл входную дверь без звука, без скрипа, лишь легкий, едва уловимый ветерок проник в квартиру с лестничной клетки. В обычных обстоятельствах он остался бы незамеченным, но не сейчас.

Рудольф Васильевич улыбнулся:

«А они не торопились…»

Поставил бокал на диванную подушку, взял в руки пистолет, направил ствол на дверь и неожиданно понял, что абсолютно спокоен. Время пришло, какой смысл бояться неизбежного?

* * *

Акватория Карибского моря

остров Коста-Флибустьер, 25 сентября,

понедельник, 00:01 (время местное)

Самыми веселыми ночами на самом популярном курорте Тайного Города, естественно, считались субботние, когда к отдыхающим добавлялись «гости с материка», вырвавшиеся на Коста-Флибустьер[3] провести законные выходные. Этот поток особенно усилился после того, как пронырливый Биджар Хамзи умудрился договориться с АО «Транс Портал» о дополнительных воскресных скидках. Субботнее веселье начиналось в семь вечера очередной постановкой концов, в полночь традиционно грохотал фейерверк, который давал старт шумному ночному веселью. В воскресенье гости приходили в себя, чинно прогуливались по пляжу, с удивлением таращась на пальмы и потягивая что-нибудь бодрящее (или взбадривающее), а после обеда начинали собираться. Как правило, прощание с благословенным островом затягивалось, поэтому радушные хозяева могли расслабиться лишь ближе к вечеру, а еще точнее – ночью.

– Люды мощно зажгли, – лениво пробормотал полулежащий в шезлонге Артем.

– Не ожидала от барона, – заметила Яна.

– От Ратомира? – рассмеялся Биджар Хамзи. – Так он известный гуляка.

– От Мечеслава. – Девушка тонко улыбнулась. – Полагаю, его ожидают весомые неприятности.

Стройная, спортивная, Яна никогда не жаловалась на недостаток мужского внимания, однако с тех пор, как ее глаза залило тяжелое золото Кадаф, а на лишившейся волос голове появилась личная подпись Азаг-Тота, число желающих пофлиртовать с красавицей резко поубавилось. Яна по праву считалась одной из сильнейших ведьм Тайного Города, однако по-прежнему оставалась членом команды наемников Кортеса.

– Всеслава женщина умная и понимает, что мужчина должен иногда расслабиться.

– Если бы не возникли репортеры «Тиградком».

Сидящий рядом с Биджаром Птиций поежился.

– Ты их позвал?

– Ага, – признался конец.

– Но зачем? – Рыжая Инга удивленно посмотрела на толстячка.

– Хотел похвастаться новым шоу, – подал голос Кортес.

– И подставил Мечеслава. – Инга оценивающе посмотрела на Птиция. – Может, сделать тебе какую-нибудь гадость?

– Чего тебе до Мечеслава, солнышко? – ласково улыбнулся конец. – От чужих проблем голова распухнет. Давай лучше прогуляемся как-нибудь по пляжу. Я знаю, где растет песчаная морковь.

– Наши гости должны чувствовать себя в безопасности, – строго произнесла Инга.

Рыжая тоже была ведьмой, пусть и не такой сильной, как Яна, и тоже была наемницей, поэтому в ее голосе конец ощутил угрозу. Но пока не струхнул.

– Меня спасет семейная тайна, – хвастливо произнес Птиций. – Вам не устоять.

– А я попробую, – пообещала Инга.

– А я помогу, – поддержала подругу Яна.

Пару мгновений Птиций размышлял, шутят девушки или говорят серьезно, после чего сварливо произнес:

– Только попробуйте! Я тогда перестану ставить вам шоу, и об острове пойдет дурная слава.

В качестве подтверждения конец потряс свисающими на животик золотыми цепями.

– Недовольство барона – тоже дурная слава, – заметил Кортес.

– Очень хорошо, что мы плавно перешли к делам! – воскликнул Биджар. – Я как раз хотел сказать, что они идут далеко не так хорошо, как вам кажется.

Собеседники встретили заявление шаса кислыми минами.

Когда-то давным-давно остров безраздельно принадлежал наемникам. Более того, идея обустроить на нем курорт пришла в голову Инге, и реализовывать ее рыжая предлагала самостоятельно. Однако Биджар на правах старого друга сумел просочиться в число руководителей (а как же иначе?) проекта и здорово облегчил (благодаря своим связям и энергии) его реализацию. Остров превратился в туристическую жемчужину Карибского моря, приносил стабильный доход, но в качестве платы за успех наемникам приходилось регулярно выслушивать поучения прожженного шаса.

– Мы на краю финансовой пропасти!

Эта фраза традиционно открывала совещания владельцев Коста-Флибустьер. Хамзи искренне считал, что челы генетически не приспособлены к решению серьезных деловых вопросов, а потому не стеснялся драматизировать ситуацию.

– Что на этот раз? – осведомился Артем, четвертый и последний член команды наемников.

– Отель стал приносить меньше прибыли.

– Не ври, – в один голос заявили Инга и Яна.

В отличие от своих мужчин девушки просматривали документы регулярно, а не от случая к случаю, поэтому могли обоснованно возразить шасу.

– Какие шустрые, – ухмыльнулся Птиций. – И в колдовстве шарят, и в бухгалтерии. Не женщины, а таблетки аспирина какие-то,[4] сосуды сплошных достоинств.

– Если вы так хорошо разбираетесь в финансовой отчетности, – с оттенком превосходства обратился к девушкам Биджар, – то должны были увидеть, что в этом квартале мы заработаем на тысячу меньше, чем в прошлом.

– Квартал еще не закончился, – припомнил Кортес.

– За пять дней ничего не изменится, – трагически отрезал шас. – Мы прогораем!

– Тысяча, это…

– Это та самая копеечка, которая заставляет задуматься о полновесном рубле, – перебил наемника Биджар. – Сейчас мы высокомерно плюем на мизерное уменьшение прибыли, а завтра начнем подсчитывать убытки, влезать в долги и наши дети станут побираться у церкви.

– Ты прикупил церковь? – поднял брови Артем. – И теперь нанимаешь служащих?

– Место бойкое?

– А что за религия? Надеюсь, ничего новомодного?

– Биджар, если ты всерьез решил заняться религией, то рекомендую взять франшизу у свидетелей Иеговы, – посоветовал Кортес. – У них хорошо поставлена служба по работе с клиентами.

– Серьезнее, пожалуйста, мы обсуждаем важные вопросы. – Хамзи постучал авторучкой по бокалу, после чего сделал какую-то пометку в органайзере. Возможно, связанную с теологией.

– Если ты предложишь вновь поднять цены на спиртное, то я против, – пробурчал Кортес. – Публика нас не поймет.

– Цены на спиртное поднимать рано, дождемся следующего сезона.

– У нас круглый год сезон.

– Тогда дождемся Нового года. Цены, как обычно, поднимем, а опустить их, как обычно, забудем.

– Вот из-за таких фокусов наш курорт и начинает пользоваться меньшей популярностью.

– И еще потому, что вы плохо обращаетесь с творческой интеллигенцией, – пропищал Птиций, но на него не обратили внимания.

– Ты собираешься учить меня ведению дел?

– Но…

– И не надо. – Биджар приятно улыбнулся. – Не заставляй меня думать о тебе так, как я о тебе никогда не думал.

– Ты никогда не думаешь, ты рассчитываешь.

– Спасибо, Артем, ты единственный из них, с кем можно вести дела.

– Вообще-то я пытался тебя подколоть, – признался молодой наемник.

– У тебя не получилось. Так вот. Я потратил кучу своего драгоценного времени и набросал план выхода из кризиса.

– У нас все в порядке…

– Девушки, молчите, плакать будете потом. Во-первых, мы должны срочно отыскать на острове дополнительные развлечения, способные привлечь внимание публики. Предположим, в лагуне обнаружится стая белых медведей…

– Которые кого-нибудь сожрут.

– Я даже знаю кого.

– Я прекрасно понимаю ваш профессиональный юмор, но сейчас он неуместен, обойдемся без смертоубийства. – Шас откашлялся. – Так вот: белые медведи…

– И несколько таинственных подземелий, – добавил Артем. – Этакие бункеры.

– Ты читаешь мои мысли!

– И пусть некоторым гостям снится последовательность таинственных чисел. Которая будет что-нибудь обозначать…

– Сумму его счета.

– Загадочная последовательность, – хлопнул в ладоши Биджар. – Блеск!

– У тебя появилось время на телевизор?

Наемники рассмеялись.

– Хорошо же ты думаешь о делах!

– На диване валяется!

Шас покраснел, но сумел взять себя в руки.

– Поскольку в моем ведении оказался курортный остров и куча бестолковых компаньонов, я был вынужден просмотреть материалы по теме.

– А где ты черпаешь бизнес-идеи? В телепузиках?

– Попрошу без оскорблений!

Кортес, поняв, что они вот-вот перегнут палку, махнул рукой и примирительно произнес:

– Не обижайся, Биджар. Просто воскресная ночь – не самое лучшее время для деловых разговоров.

Пару секунд Хамзи дулся, но потом природа взяла свое, и шас вернулся к одному из любимейших занятий – построению бизнес-плана.

– Хорошо, вычеркиваем медведей и подземелья. Нападение пиратов устроить можем?

– Они захватывают самых красивых женщин из числа отдыхающих и увозят их в неизвестность, – немедленно включился Птиций. – А мужикам, которые захотят присоединиться, будем продавать билеты.

– Нет, пусть нападение будет почти настоящим, – покачал головой Биджар. – Но без жертв.

– Где будем брать пиратов? – осведомилась Яна.

– А что, поблизости нет? – Хамзи пожевал губами. – Наймите каких-нибудь наркоторговцев. Здесь вроде плавают.

– Вообще-то мы сделали так, чтобы они сюда не заплывали.

Бизнес-план рушился на глазах.

– Это вы погорячились, – вздохнул шас. – Публику надо взбодрить, друзья мои, устроить шумиху… Ладно, я еще поработаю над этим вопросом. – Он сделал пометку в блокноте. – А пока переходим ко второму пункту: нужно лучше работать с клиентами.

– Мы от них не прячемся, – пожал плечами Кортес. – Если обращаются, не отказываем.

– С утра вторника до вечера четверга вы с Артемом были на рыбалке.

– Мы не могли задержаться дольше, нас пригласили на день рожденья.

– Почему вы вообще покинули рабочее место в разгар сезона?

– Мы не работаем, – мягко напомнил Кортес. – Мы этим курортом владеем.

– Но это не значит, что ты должен целыми днями валяться в гамаке или неделями пропадать на рыбалке, – сурово заявил Биджар. – Веди себя более радушно. Выпивай не только с друзьями, но и с другими клиентами. Расскажи за столом пару баек…

– Почти все известные мне байки до сих пор снабжены грифом «Совершенно секретно», – проворчал наемник.

– Это для челов секретно, а нам все по фигу, – не сдавался Хамзи. – Нам ваши секреты по барабану, нам байки нужны.

– Нет.

– Ну, хотя бы дай слово, что…

– Не дам!

– «Нет», «не дам», – передразнил наемника шас. – Ты только это и говоришь!

– Я был шестым ребенком в семье, – объяснил Кортес. – И «не дам» стало первыми словами, которые я произнес.

– А потом? – заинтересовалась Яна.

– Дай. Мое. Мама. Именно в такой последовательности. – Наемник поставил бокал на стол. – И вообще, мы с Артемом сегодня едем в Москву.

– Что? – Инга поперхнулась коктейлем и вытаращилась на друга: – Куда?

Не менее удивленный Артем едва заметно пожал плечами и вопросительно посмотрел на напарника. Яна осталась спокойна.

– Вот! – Хамзи даже подпрыгнул на стуле от возмущения. – Вот об этом я и толкую! Никакой ответственности перед обществом и компаньонами! Детский инфантилизм!

– Такова жестокая реальность, – подвел итог Кортес. – Так что рассказывай байки сам.

Биджар повернулся к девушкам:

– Вы позволите им развалить наш курорт?

– Кортес знает, что делает, – медленно ответила Яна, внимательно глядя на друга. – Если им с Артемом нужно в Москву, значит, им нужно в Москву.

– Аспирин, – пробубнил Птиций. – Как есть аспирин.

Хамзи всплеснул руками.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Автозаводская,

25 сентября, понедельник, 08:04

Если хотите понять, в каком районе города оказались, что за люди вас окружают, что их заботит, о чем думают, – просто подойдите к ларьку с периодикой. Посмотрите на товар, и вам все станет ясно.

В обоих киосках вестибюля «Автозаводской» Мурза не обнаружил ничего, что могло бы его заинтересовать. Лидировали «Зятек», «Тещин язык», «Лиза», «Я сама» и «Hello», представленные не только свежими, но и старыми номерами. Кроме них, предлагалось несколько вариантов телепрограмм, журналы мод, брошюрки «Как похудеть, выпивая стакан перекиси водорода в неделю» и карманные любовные романы. Разумеется, Мурзин не ожидал обнаружить в киоске метро «Вестник Академии наук», но хоть что-то удобоваримое быть должно! Впрочем, около ларька Сергей задержался скорее по привычке, чем испытывая желание чего-нибудь купить. Может быть, в других обстоятельствах он бы и взял с собой журнал, ведь ему предстояло провести в ожидании неопределенное время, однако, постояв перед киоском, Мурза понял, что читать не сможет.

Не тем была забита голова. Потому что…

Потому что в семь часов утра Лужный не позвонил. Сергей прождал до семи тридцати и лишь после этого выбросил сим-карту, оборвав тем самым возможность связи с профессором. Может, старик проспал (господи, пусть будет именно так!), может, он лежит в реанимации, а может… А может, до него добрались. В любом случае теперь каждый сам по себе, и действовать придется так, словно Лужный вне игры, не рассчитывая на его поддержку и советы. Более того: действовать придется, исходя из предположения, что профессор рассказал «им» все, что ему известно о Мурзе.

Сергей не знал, кто такие «они», но был уверен, что человек, которого он выслеживает, связан с «ними». Не главный из «них», конечно, скорее мальчик на побегушках, но это единственная нить к тем, кто заварил кровавую кашу. К тем, из-за кого Мурза потерял лучших друзей и старика, которого считал вторым отцом. Из-за кого боится возвращаться домой и настороженно смотрит на полицейских.

Из-за кого он вынужден жить оглядываясь.

Мурзин понимал, что виноват и сам, что таинственные «они» всего лишь воспользовались его неукротимостью и жаждой победы. Но сделанного не воротишь, а посему ругать себя бессмысленно. Мстить тоже бессмысленно, но иначе Сергей не мог. Потому что в его ситуации или бежишь, или дерешься, а бежать Мурза не хотел.

Жить он хотел. А драка оставляла надежду.

Сегодня Сергей проснулся успокоившимся. Мысль о том, что он натворил дел на пожизненную каторгу, угнетала его не так сильно, как в предыдущие дни. Смирился. Заставил себя не думать об этом. Заставил забыть. Сейчас нужно разузнать о «них» как можно больше, найти что-то, что позволит купить жизнь, или у властей, или у «них». Нужны козыри. А чтобы они появились, нужно тянуть за ниточку.

Мурза бросил взгляд на часы – двадцать минут девятого, – в этот момент подъездная дверь распахнулась, и на улицу вышел щуплый парень в застегнутой до горла куртке и джинсах. Поморщившись на моросящий дождь, он открыл зонтик и быстрым шагом направился к станции метро. Обычный парень, торопящийся на работу или занятия.

– Я-то думал, ты вольная птаха, Крохин, – зло усмехнулся Сергей ему вслед. – А ты, оказывается, пролетарий, сука. Или студент.

Парень обернулся и рассеянно оглядел двор. Увидеть Мурзу он не мог, а потому, постояв пару мгновений, передернул плечами и продолжил путь.

Почувствовал агрессию?

После вчерашних событий Сергей окончательно убедился в том, что «ухо» предупреждает владельца о грозящей опасности. Поверить в подобное было трудно, но… За последние дни Мурза увидел достаточно, чтобы понять – в мире, к которому он прикоснулся, возможно все.

«Контролируй себя! Ты не имеешь права облажаться!»

Сергей глубоко вздохнул, собрал в кулак всю волю и, стараясь не думать о том, как было бы хорошо вышибить щуплому Крохину мозги, заторопился следом за парнем: для начала нужно узнать, где работает человек, сломавший ему жизнь.

* * *

Офис компании «Тиградком»

Москва, 1-я Брестская улица,

25 сентября, понедельник, 09:27

Кирпичное здание на 1-й Брестской улице практически ничем не выделялось в ряду соседних домов, ну, разве что некоторой простотой архитектуры, которой, положа руку на сердце, не место в историческом центре города. С другой стороны, говорить о каком-то историческом центре после вакханалии двадцатого века можно с большой натяжкой. Сталинские гиганты, брежневские «кошмарики», а теперь еще и современные стеклобетонные офисы – странная эклектика московских районов давно превратилась в архитектурный апокалипсис. Единый план застройки существовал лишь в воспаленном воображении городских властей, оставалось довольствоваться тем, что есть, а потому кирпичное здание на 1-й Брестской действительно не привлекало к себе внимания – еще один ящик, не хуже и не лучше других. В меру ухоженный дом, которым пользуются, но до блеска не вылизывают. Окна закрыты плотными единообразными жалюзи. У главного входа скромная бронзовая табличка: «Тиградком», немного старомодная, но ведь главное не вывеска, а наполнение, не так ли? А с наполнением у кирпичного дома все было в порядке.

Компания «Тиградком», входящая в тройку крупнейших российских провайдеров, в основном занималась именно тем, что декларировала: электронными коммуникациями, и ее услугами пользовалась изрядная часть москвичей. Однако главной целью создания фирмы было обеспечение надежной и защищенной связи для жителей Тайного Города, создание и развитие ОТС – Объединенной Телекоммуникационной Сети, включающей в себя Интернет, мобильную телефонию, радиостанцию и телеканал, сигналы которых можно было принять, лишь подключившись к «Тиградком». То есть узнав о существовании Тайного Города. Нормальная работа компании была возможна только благодаря тесному слиянию магии с последними достижениями науки, совместному труду колдунов с лучшими человскими инженерами и программистами, ведь даже директором «Тиградком» – уникальный для Тайного Города случай! – был чел. Но при этом поддержанием ОТС занимались не только гении, но и обычные работяги. Незаметные парни в белых комбинезонах с фирменным логотипом «Тиградком», что разъезжались по утрам из подземного гаража на белых фургонах и мини-вэнах.

– Как выходные? – поинтересовался Уткин, бросая сумку в багажник белого «Доджа Каравана».

– Так себе, – мрачно ответил Виктор и собрался было помахать перебинтованной кистью правой руки перед носом напарника, как понял, что тот уже отвлекся.

– Начнем, пожалуй, с Павелецкой, – пробормотал Уткин, разглядывая маршрутный лист. – Там у кого-то из Турчи телевизионный сигнал не принимается.

Представители гордой семьи Шась, несмотря на древнюю, запутанную, но, бесспорно, славную историю, носили всего четыре фамилии: Турчи, Кумар, Хамзи и Томба. А потому правильный перевод выражения «кого-то из Турчи» звучал не как «кого-то из родственников того самого Турчи», а «кого-то из этих носатых однофамильцев». Или «носатых проходимцев». Шасы, державшие в плотных объятиях торговлю и финансы Тайного Города, вызывали, мягко говоря, разноплановые отзывы у его жителей.

– Потом поедем на Большие Каменщики, – продолжал бормотать Уткин. – Там, похоже, придется повозиться. А дальше по времени: или едем на Яузу, или возвращаемся в офис.

Крохин вздохнул.

Ему, как «молодому», определили в напарники одного из самых опытных техников «Тиградком». Уткин уже лет двадцать таскал по Тайному Городу коммуникации, славился умением быстро разобраться с любой технической проблемой, а кроме сверхурочных, его беспокоило только то, как сыграл ЦСКА. В разных видах спорта ЦСКА играл по-разному, что и вызывало перепады уткинского настроения.

Он уселся за руль, вставил ключ в замок зажигания, но поворачивать не стал, перевел взгляд на Крохина с видом человека, забывшего нечто важное, помолчал и, вспомнив, переспросил:

– Так как, ты сказал, выходные прошли?

– Не очень, – буркнул Виктор. – Родители велели забор к зиме починить, так я всю руку пилой распахал.

И наконец-то привлек внимание Уткина к перебинтованной кисти. Впрочем, ненадолго.

– Шашлык был? – осведомился напарник, заводя мотор.

– Был, – коротко ответил Крохин и отвернулся.

Он был поздним ребенком, чего, кстати, всегда стеснялся. Год назад отец Крохина вышел на пенсию, и родители окончательно переселились в маленький домик на крохотном садовом участке, оставив московскую квартиру в полное распоряжение Виктора. Взамен Крохину приходилось мотаться на дачу практически каждые выходные.

– А футбол в субботу смотрел?

– Очень надо.

– Что ты за мужик, Кроха? Я вот две бутылочки пивка…

Виктор демонстративно извлек мобильный телефон и, пробормотав: «Извини, позвонить надо», набрал номер:

– Карина? Привет…

– «Тиградком»? – Мурзин задумчиво покачал головой. – Занятно…

Компания известная и солидная – Сергей и сам ежемесячно перечислял ей деньги за пользование интернетом. Поверить в то, что «Тиградком» являет собой логово бандитов, не получалось.

– Это твоя «крыша», Крохин, да? Здесь ты прячешься. – Мурза развернулся и зашагал к «Белорусской». – Ну, ладно, я до тебя все равно доберусь.

* * *

Московский филиал школы Солнечного Озера

Москва, улица Старая Басманная,

25 сентября, понедельник, 09:43

– Увидеться сегодня?

– Я соскучился, мы уже две недели не встречались, – проныл Виктор. – Давай сходим куда-нибудь, а? Киношка новая вышла…

«Киношка!» Карина закатила глаза, и в памяти немедленно возник тусклый образ школьного приятеля: унылый взгляд серых глаз, вислый нос, грозивший со временем превратиться в увесистый баклажан, узенький подбородок и жидкие пряди до плеч, которые Виктор гордо именовал «шевелюрой».

– Кроха, миленький, сегодня никак не получится. Только не обижайся, ладно?

– Ты занята?

– Думаешь, легко учиться и в институте, и в школе Зеленого Дома? У меня совершенно нет времени – сплошные занятия.

– Давай завтра…

Продолжать разговор в этом ключе девушке не хотелось. Она уже собиралась свернуть беседу, сославшись на начало занятий, однако, неожиданно вспомнив кое о чем, перебила Виктора:

– Кроха, я ведь совсем забыла! У меня есть для тебя дело!

Виктор грустно вздохнул, но отказываться не рискнул. В конце концов, эти самые «дела» были одной из немногих ниточек, которые пока связывали его с Кариной.

– Какое?

– Давай я тебе перезвоню после обеда, хорошо? У меня занятия через пять минут. Никуда не пропадай! – Карина бросила телефон в сумочку и пожаловалась: – Совсем забыла о докладе по высшей магии Чуди.

Сидящая на подоконнике Марина понимающе улыбнулась:

– Крохе поручишь?

– Он же в «Тиградком» работает! – напомнила Карина. – Ему ни хакать, ни платить не надо: залезет куда захочет и вытащит любую инфу. – И, не удержавшись, похвасталась: – Он мне два прошлых доклада сделал и курсовую.

– Нужный парень.

– Только мелкий, – махнула рукой Карина. – Ох, курить охота.

В школе Солнечного Озера, как и в любом другом заведении Тайного Города, курить запрещалось строго-настрого, даже во дворе. Представители древних цивилизаций не терпели ни табачного дыма, ни пропахших табаком учеников, что доставляло массу неудобств некоторым челам.

– Как-то ты о Вите не по-доброму, – бесстрастно заметила Марина. – Он же твой друг.

– Друг объелся мух. – Карина скривила ухмылку. – Со школы много воды утекло.

Теперь она не только студентка престижного института, но и самая настоящая волшебница. Она – одна из избранных, одна из немногих челов, способных работать с магической энергией, одна из тех, перед кем раскрыл свои секреты Тайный Город. Ее ждет блестящая карьера, ослепительное, неординарное будущее, в котором не будет места мелкому технику «Тиградком», куда, кстати, именно она и пристроила школьного дружка. Впрочем, об этом эпизоде Карина вспоминать не любила.

– Мы слишком разные.

– Согласна. – Марина с готовностью кивнула. – Жаль, что он этого не понимает. Мучает и себя, и тебя.

– Меня? – Карина рассмеялась. – Да плевать я хотела на Кроху и его чувства. Тоже мне Ромео…

У нее был звонкий, очень приятный смех. Красивое лицо. Отличная фигура. Марина, несмотря на довольно высокий рост, выглядела на фоне подруги «серой мышкой»: узкие плечи, маленькая грудь, тонкая талия, но при этом – довольно широкие бедра. И хоть ноги у нее были достаточно длинные и стройные, Марине казалось, что они ее портят. Каре прямых волос, которые девушка перекрашивала едва ли не каждые два месяца, едва закрывало шею. Лицо кругловатое, привлекательное, но не заставляющее биться мужское сердце: маленькие зеленые глаза, нос прямой, но толстоват в крыльях, рот опять же широковат. Внешность не самая заурядная, но до яркой подруги Марине было далеко.

«И все-таки, милая, настоящая ведьма из нас я».

Потому что не внешность для колдуньи главное, а мозги, ум и внутренняя сила. А Карина мало того, что особыми возможностями не отличалась – преподаватели давно определили ее максимальный уровень, как «0.8 феи», так еще и училась с ленцой. А авторитет среди сокурсников… он ведь другим зарабатывается.

– Я тебя вчера в «Ящеррице» видела, – обронила Марина.

– Почему не подошла?

– Ты вроде не скучала.

Карина внимательно посмотрела на подругу.

– Не выдашь меня?

Официального запрета на амурные приключения с молодыми рыцарями в Зеленом Доме не существовало, однако преподавательницы относились к интрижкам без восторга, и потому вряд ли одобрили бы шашни между чудом и молоденькой человской ведьмой.

– Ты сама сделала все, чтобы засветиться, – ровно произнесла Марина. – В «Ящеррице» полно народу собирается. – Выдержала паузу. – А разговор я завела для того, чтобы ты знала: если преподы на тебя наедут, то я ни при чем.

– Спасибо.

– Не за что. – Марина вновь помолчала. – Как его зовут?

– Фредди… – Карина мечтательно прикрыла глаза. – Он такой сильный.

– Неутомимый?

– Еще какой!

Девушки весело рассмеялись.

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово,

25 сентября, понедельник, 11:11

В штаб-квартирах семей Тайного Города пахло по-разному. Свежий воздух Зеленого Дома нес в себе аромат трав и цветов, не сильный, бьющий в нос, а легкий, едва уловимый, переменчивый, напоминающий то о широкой степи, то о величавой дубраве. В Замке чудов испокон веков царил запах кованого железа и кожи, иногда – мокрой кожи. Казалось, даже заклинания чудов пахли вороненой сталью, острым, готовым разить клинком. В Павильоне Обманщиц, логове очаровательных и ужасных морян, правил бал аромат персиков. Московская обитель окутывала посетителей терпким запахом, стерильной – как заверяли эрлийцы – смеси притираний, бальзамов, мазей, отваров и полезных трав. В Денежной Башне шасов улавливался дух кредитов, казначейских обязательств, товаров франко-порт, фьючерсных контрактов и делового кофе во время переговоров. Пожалуй, лишь в Цитадели не пахло ничем. То есть абсолютно. Ибо любой возникший в ней аромат нарушил бы идеальный порядок, который навы поддерживали в своей штаб-квартире. И лишь в подвалах, поговаривали, пахло болью.

А вот Южный Форт являлся полной противоположностью Цитадели. В штаб-квартире Красных Шапок не пахло, в ней воняло, при этом выделить главную составляющую сшибающего с ног аромата не представлялось возможным. Дешевый виски и реакция на него организмов, пропахшая потом одежда и безыскусно приготовленная еда, мусорная куча во дворе и Гниличи, которые, по уверению дикарей из конкурирующих кланов, являлись основным источником своеобразного запаха семейного логова. Одним словом, посещение Южного Форта являлось тяжелым испытанием для обоняния гостей.

– Дыня, скажи «а».

– Сам говори, придурок, у меня голова не казенная, чтобы ее на ерунду тратить.

– При чем здесь голова? – не понял Булыжник Дурич.

– А говорить я чем буду? Пяткой?

Булыжник, сраженный аргументом, только крякнул. Дыня победоносно улыбнулся и продолжил обкусывать ногти. Несколько мгновений Дурич тупо наблюдал за действиями берегущего голову Дыни, после чего отвернулся и сплюнул.

Обстановка великофюрерского кабинета не была особенно роскошной. Кувалдинское кресло, массивный стол с длинным аппендиксом для участников совещаний, табуреты и бар – вот, собственно, и вся мебель. Был еще вмонтированный в стену сейф, дверца которого бронированной заплатой торчала справа от бара, но это уже не обстановка, а деталь интерьера.

Кувалда любил казаться скромником. А еще он любил щегольнуть перед верноподданными их к нему любовью, а потому, помимо внушительной толщины сейфовой дверцы, стены украшали фотографии и картины, запечатлевшие одноглазого в различных обстоятельствах великофюрерства. Помимо ростового портрета хозяина кабинета, здесь присутствовали панорамные фото «Великий фюрер принимает военный парад в день юбилея Вознотопской битвы» (Кувалда надувается спесью на трибуне, удачно скрывающей главную кучу мусора Южного Форта) и «Великий фюрер обсуждает с королевой Зеленого Дома важные дела» (далеко на заднем плане видна отвернувшаяся Всеслава). А также картина маслом «Великий фюрер открывает мемориал памяти жертв репрессий прошлых великих фюреров» (мраморная доска с изображением официальной семейной виселицы) и прочие памятные изображения.

Насладившись видами одноглазого, Булыжник снова сплюнул, после чего его взгляд уперся в пришпиленный к стене лист бумаги, и дикарь по складам (уже третий раз за утро) прочитал:

«Павестка дня. 1. Падгатофка к зиме. 2. Встафка идиотам. 3. Разное».

Первоначально уйбуи[5] были будированы вторым пунктом повестки и принялись живо обсуждать, кого именно из идиотов имел в виду великий фюрер, что именно он будет им вставлять на этот раз и куда. Мнения выдвигались самые разные, одно чудовищнее другого, однако постепенно дискуссия сошла на нет, и теперь уйбуи просто скучали. Очередное заседание Фюрерского совета по неотложным и оборонным вопросам никак не могло начаться – задерживался фюрер, которому избранные представители семьи должны были наперебой давать советы по обороне и другим неотложным делам, а в ответ получать вставки и разное.

– Плати десятку! Я дольше продержал!

– У тебя голова плоская, – пробубнил Шкура Гнилич, вытаскивая из кармана жеваную купюру.

– Может, и плоская, зато деньги приносит!

Булыжник вздохнул и подошел к кучке уйбуев, которые соревновались в удерживании на голове пустой бутылки из-под виски. Поскольку других развлечений не было, турнир привлек внимание практически всех дикарей. К тому моменту, когда Дурич присоединился к болельщикам, сосуд оказался на бандане Гильзы Шибзича и, несмотря на все усилия уйбуя, довольно быстро с нее соскользнул.

– Плохо держится, потому что пустая, – проворчал расстроенный Гильза.

– Голова?

– Бутылка, дурак!

– Кто же тебе полную даст? – заухмылялись окружающие.

– Надо бы в нее влить чего-нибудь для балласта, – объяснил Гильза.

Странное слово вызвало у менее образованных сородичей законные подозрения.

– Ты как меня обозвал?

– Не тебя, а в бутылку. Чтобы стояла лучше.

Половина уйбуев встретила последнюю фразу издевательским хохотом. Оставшиеся, не сообразившие, что именно развеселило сородичей, продолжили обсуждение научных вопросов.

– Когда в бутылку долить, она тяжелее станет.

– Голова поломаться может.

– Не голова, а шея.

– Шея от бутылки не сломается. Я ваще на шее стоять могу.

– Покажи!

Шкура Гнилич, оказавшийся рядом с Булыжником, зевнул и высказал свое мнение:

– Если в бутылку влить, то он это выжрет на хрен.

– Кувалда? – не понял собеседника Дурич.

Шкура покачал головой и, понизив голос, проворчал:

– Кувалда, собака, не выжрет. Умный, хрен.

Ему явно хотелось посплетничать, и Булыжник охотно поддержал тему:

– Опять не получилось?

– Тихо! – Гнилич опасливо огляделся. – У него тута битлы повсюду.

– Не битлы, а жуки.

– Один хрен – слушают.

– Не работают они, – успокоил нервного Шкуру Дурич. – Я сам слышал, как Копыто ругался на это, адназначна.

– Может, он специально?

– Не, не специально. – Булыжник кивнул на Копыто Шибзича, самого верного пса одноглазого Кувалды. – Гляди, как зыркает, звереныш. Адназначна потому, что жуки накрылись.

Уйбуи еще больше понизили голоса и теперь буквально шептали друг другу в уши последние семейные новости. Стоящий в нескольких шагах от шептунов Копыто счел подобное поведение подозрительным, но поскольку, что именно обсуждали Шкура с Булыжником, Шибзич не слышал, ему оставалось лишь скрипеть зубами: вешать только за подозрения королева Всеслава запрещала.

– Ты чо, на прошлом совете не был?

– Не-а.

– А там Горшок выпендрился на хрен. Принес виски, типа щедрый, и к Кувалде подкатывает: мол, хочу тебя, великий фюрер, угостить душевно за все хорошее, что ты, типа, для нас сделал. И стакан наливает.

– А Кувалда?

– А Кувалда в ответ: выпей, говорит, со мной, славный уйбуй. И тоже стакан подставляет. Горшок, дурак, выпил, а Кувалда хитрый, не стал. Ему тогда все говорят: Кувалда, на хрен, это не по-пацански ты делаешь, что не пьешь ваще. А он говорит: чего это я буду пить, когда уйбуй язык высунул и молчит. Мы смотрим, а Горшок уже синий валяется. Такой вот хрен образовался.

Булыжник, который представить себе не мог, как можно отказаться от халявного виски, тяжело вздохнул:

– Умный, мля.

– Как налоговый инспектор, на хрен, – подтвердил Шкура.

– Как же его травануть, если он вперед требует пить?

– Вот и мы головы ломаем.

Избавиться от великого фюрера Красные Шапки мечтали искренне, от всей души, и попытки предпринимали едва ли не каждый месяц. И не потому они желали сковырнуть Кувалду, что одноглазый им не нравился, – все прекрасно понимали, что следующий вожак будет вешать оппонентов с такой же интенсивностью, – просто страсть к междоусобицам навсегда запечатлелась в дикарских генах, и долгое время не меняющийся фюрер насиловал инстинкты верноподданных.

– Ничо, – процедил Булыжник. – Адназначна доберемся.

И резко повернулся к распахнувшейся двери.

– Слава великому фюреру! – рявкнул Копыто. – Сми-и-ирна!

Уйбуи замерли.

– По местам, – буркнул Кувалда, неуверенным шагом приближаясь к креслу. – Сейчас советоваться станем, шантрапа…

– Что-та он бледный, – прошептал Шкура.

– Злой, наверное, – так же тихо отозвался Булыжник. – Вишь, как голову ему разнесло? Все от ума адназначна.

В действительности великий фюрер не любил рисковать, а потому на каждое заседание Совета надевал под бандану металлический колпак. На всякий случай, так сказать. В результате его голова приобретала дополнительный объем, что давало уйбуям повод шептаться о несообразном для Красных Шапок уме одноглазого.

Тем временем Кувалда утвердился на фюрерском седалище, рыгнул, с очевидной бесцельностью перебирая разбросанные на столе бумажки, и осведомился:

– Ифиоты уже опрефелились?

Шепелявость, свойственная всем Красным Шапкам, сильнее всего проявлялась у Шибзичей, а уж Кувалда был в ней настоящим чемпионом.

– Я спрашиваю: кто хочет стать ифиотом?

Уйбуи благоразумно помалкивали. Низкий великофюрерский лоб покрылся испариной, и теперь уже все присутствующие на совещании дикари обратили внимание на неестественную бледность предводителя.

– Я не понял, прифурки. Мы собрались решать важные вопросы, у нас зима на носу, отопительный сезон и уборка снега, а никто не хочет выступать, фа? Никто не хочет быть ифиотом?

Бледность неожиданно сменилась густой краснотой. Разозленный Кувалда побагровел, вскочил на ноги, намереваясь приступить к традиционному для заседаний Совета истерическому выступлению, но неожиданно замер, пару секунд постоял, яростно вращая глазами и хватая ртом воздух, а затем рухнул обратно в кресло. В следующую секунду голова великого фюрера с металлическим стуком врезалась в стол.

Уйбуи сопроводили произошедшее почтительным молчанием.

Они давно привыкли к эксцентрическим выходкам главаря и теперь гадали, что на этот раз задумал одноглазый.

Однако секунды тикали, Кувалда не поднимался, и дикари начали ерзать на табуретах.

– Эй, твое превосходительство!

– Высокопревосходительство, – машинально поправил Шкуру насторожившийся Копыто.

– Какой он высоко, если валяется? – резонно заметил Гильза.

– А чего он валяется?

– Может, умер? – неуверенно выразил Булыжник общую мечту.

Некоторое время дикари переваривали предположение Дурича.

– Проверить надо на хрен, – высказался Шкура. – Давайте в него потычем чем-нибудь?

– У кого нож есть?

– Топор. Топор несите!

– Назад!

– Да мы только посмотрим…

– Назад, сказал!

– Кто-нибудь свяжите Копыто!

– И повесьте!

– Великий фюрер помер!

Кувалда не подавал признаков жизни. Еще секунда, может, две, и ситуация выйдет из-под контроля. Оружия у уйбуев не было, но кто помешает им порвать лежащего без сознания фюрера голыми руками? Или выбросить в окно? Или загрызть?

«А потом и меня…»

Копыто прекрасно понимал, что разделит судьбу одноглазого, а потому инстинкт самосохранения не позволил уйбую впасть в ступор. Хорошо знающий секреты великофюрерского кабинета Шибзич не стал дожидаться, пока его свяжут и повесят, а молодецки перепрыгнул через стол и выхватил из тумбы дробовик:

– Назад!

Безоружные мятежники машинально подчинились – переть против ствола дикари не желали. Но и сдаваться просто так не собирались.

– Слышь, Копыто, не мути воду, а?

– Не мешай революции, братан! Все на мази, а ты западло кидаешь.

– И ваще нас больше.

– А у меня картечь, мля! – заорал Копыто, с трудом водружая бесчувственного фюрера на плечо. Учитывая, что при этом Шибзичу приходилось держать на мушке сородичей, задача перед ним стояла нелегкая. Но он справился. – Кто первым идиотом станет, а?

Как и в предыдущем случае, идиот не отыскался.

Мятежники проводили отступающего Копыто недобрыми взглядами и пришли в движение лишь после того, как уйбуй захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь.

– Ломай ее!

– Чем?!

– Я щас своим позвоню!

– Так ведь трубы тоже сдали!

– В окно! В окно кричите! Не дайте Копыту уйти!

В кабинете воцарился небольшой бедлам. Кто-то бился телом о железную дверь. Кто-то хрипло орал в окно, окутывая двор Южного Форта игривым матерком. Кто-то громко рассуждал, что сделает с Копыто, когда тот попадется в его руки. И лишь Булыжник сумел сохранить самообладание. Он отвел Шкуру в сторону и негромко произнес:

– Надо бы это… когда выберемся, сразу бойцов послать к Московской обители.

– Зачем?

– Чтобы эрлийцы Кувалду не вылечили, – объяснил хитроумный Дурич. – А то всем нам на виселице болтаться адназначна.

– Голова, – с уважением ответил Гнилич. – В фюреры, метишь, на хрен?

Булыжник сплюнул и пожал плечами:

– Жить хочу.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь

Москва, Лосиный Остров,

25 сентября, понедельник, 12:29

Любители погулять по Лосиному Острову прекрасно знают о существовании в глубинах заповедника недоступных обычным гражданам участков. О неожиданно возникающих предупредительных надписях. О проволочных заборах, натянутых между деревьями и кустами. О перекрытых шлагбаумами дорожках и охранниках. Слухи об этих участках ходили самые разные. Кто-то говорил, что там находится особая природоохранная зона, лосиное и глухариное нерестилище, так сказать. Кто-то добавлял, что одновременно она является охотничьим угодьем для олигархов и слуг народа. Другие намекали на спрятанный под Лосиным Островом военный объект. Третьи были уверены, что в лихие девяностые в заповеднике вырос элитный коттеджный поселок для не знающих законов богатеев. И они, эти самые третьи, были ближе всех к истине. В Лосином Острове действительно жили. Но не люди, а люды. Поселились они там давным-давно, и именно благодаря им на территории Москвы и сохранился огромный природный заповедник.

За проволочным забором, за красно-белыми шлагбаумами, вдали от посторонних глаз, стоял старинный, словно сошедший с былинных картин дворец, сложенный из могучих бревен и камней, – Зеленый Дом, сердце славной Люди, штаб-квартира Великого Дома, за стенами которой скрывался знаменитый Колодец Дождей.

За свою многовековую историю дворец знавал и пышные празднества, и жестокие битвы, пережил множество штурмов и еще больше балов, впитал в себя стоны умирающих и крики победителей. Но накал страстей, что кипели сейчас в кабинете королевы, сделал бы честь самому суровому сражению.

Стеклянные дверцы книжных шкафов тихонечко звенели, деликатно намекая, что голоса чересчур громкие. Цветы на подоконниках трепетали в тюрьмах горшков, желая оказаться как можно дальше от эпицентра скандала. Колыхались занавески. Шерсть на ковре встала дыбом. И лишь массивный дубовый стол демонстрировал полное спокойствие, ни на йоту не сдвинувшись со своего места, и это несмотря на то что ссорящиеся стояли около него, превратив полированную столешницу в импровизированное поле боя.

– Всеслава!

– Я не хочу ничего слушать!

– Тогда как мне все объяснить? – растерянно осведомился барон.

– Объяснить?! – В огромных глазах королевы сверкнуло бешенство. – Ты можешь это объяснить?! Ты что, издеваешься?

Всеславу не зря считали одной из самых красивых женщин Тайного Города – даже будучи разъяренной, она оставалась прекрасной, и несчастный Мечеслав волей-неволей любовался своей королевой.

– Юбилей… – промямлил барон, опуская глаза. – Ратомир устроил большой праздник, и мы… увлеклись.

А что он еще мог сказать?

– И устроили драку на Триумфальной площади!

– Но мы же не всерьез!

– Пять машин сгорело!

– Мы возместили ущерб! У челов никаких претензий!

Поняв, что натворили, бароны наняли лучших адвокатов Тайного Города и сумели замять ситуацию в кратчайшие сроки.

– Шум во всех газетах!

– Так ведь никого не поймали!

– Еще не хватало, чтобы вас повязала человская полиция!

– Именно поэтому мы и смылись на остров… – радостно продолжил Мечеслав.

И тут же осекся, поняв, что напоминать об этом не следовало. Начавшая было успокаиваться королева мгновенно припомнила главные прегрешения барона:

– Ты плясал канкан со шлюхами!

– Невинная шутка. Неужели ты думаешь…

– Мне пришлось заплатить «Тиградком», чтобы они не пускали в эфир эту позорную запись!

– Но ведь ничего не было.

– Этого еще не хватало! – рявкнула Всеслава.

Барон содрогнулся, на секунду представив, что было бы, если бы что-то было. Картина вырисовывалась кошмарная. Впрочем, она и сейчас была далека от радужной.

«Ну, Ратомир, я тебе припомню: „Еще по одной!“

Если честно, на юбилее бароны напились не так уж сильно, просто им было весело. Просто весело. Хотя кого это сейчас интересует? Уж точно не Всеславу.

– Ты давал себе отчет, как твои похождения будут смотреться по телевизору? «А кто это там тискает раскрашенных девок? Как, вы не знаете? Это же барон Мечеслав, славный хозяин домена Сокольники, близкий друг королевы…» О чем ты думал, идиот?

– Предполагалось, что это будет частная вечеринка. Без прессы.

– На которой можно вести себя как пьяная обезьяна?

– На которой можно от души повеселиться.

– От души?! – Задохнувшаяся от гнева Всеслава стиснула кулачки, секунду постояла, буравя провинившегося барона яростным взглядом зеленых глаз, а затем быстрым шагом направилась к выходу из кабинета. – Аудиенция окончена!

Барон бросился следом:

– Всеслава…

– Вы еще здесь?

– Я не уйду, пока…

– Ах, так?! Ямания!

– Я здесь, Ваше Величество!

Начальница королевской канцелярии замерла у письменного стола и старательно делала вид, что не подслушивала, о чем говорили в кабинете Всеслава и барон.

– Ямания, за мной! – Королева вернулась в кабинет. – Нас ждут важные государственные дела!

– Согласна, ваше величество. Я как раз хотела…

– Всеслава! Мы должны поговорить наедине!

– Вы не собираетесь уходить, барон?

– Нет, – рубанул Мечеслав.

– В таком случае придется вас куда-нибудь послать.

– По-моему, ты перечислила достаточно направлений…

– Но вы не ушли!

– Ни одно не понравилось.

– Придется послать вас официально.

– А я все равно не пойду!

– Надеюсь, барон, вы не забыли, что состоите на королевской службе? – ледяным тоном осведомилась Всеслава.

– Нет, – буркнул Мечеслав.

– В таком случае… в таком случае… – Королева огляделась, увидела секретаря, о которой успела забыть: – Ямания!

– Да, ваше величество!

– Пиши указ.

– Я слушаю.

Выражение лица барона показывало, что он готов съесть… нет, что он готов сожрать и фату, и блокнот, который появился в ее руках.

– Сего числа, сего месяца, настоящим… Ну, официальная шапка.

– Я понимаю, ваше величество.

Но что дальше?

Взгляд королевы скользнул по разбросанным на столе бумагам. Прошения, отчеты казначейства, доклад воеводы Дочерей Журавля… А это что? В самом дальнем углу?

Всеслава взяла документ и быстро, почти не понимая смысла написанного, прочла:

«…а чо касаема вешания моя незабвенная Королева то вся эта онанимка есть кляуза и поклеп! Вешать я велю только бунтавщиков строго и всегда по квоте. А когда Дуричи или Гниличи онанимно плачут что их повешето слишком то это все равно потамучто их много и никто не заметит… …искрене твоих поданых верный тебе великий фюрер я Кувалда…»[6]

Королева довольно улыбнулась:

– Ямания, пиши!

– Да, ваше величество! – Канцелярская воевода сжала в руках авторучку и бросила на барона уничижительный взгляд.

– Принимая во внимание уникальные дипломатические способности барона Мечеслава и его умение вести переговоры с другими семьями, мы, в знак особой милости, назначаем повелителя домена Сокольники главным королевским министром по делам Красных Шапок!

– …по делам Красных Шапок. – Ямания с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. – Да, ваше величество!

Мечеслав побагровел.

– Всеслава! Ты не можешь!

– Барон, – официально произнесла королева, глядя в окно. – Мы надеемся, что вы приложите все свои таланты и поведете наших верноподданных дик… гм… наших верноподданных к новым свершениям. На вас смотрит весь Великий Дом, барон, и даже весь Тайный Город, так что не опозорьтесь. Благодарить не нужно. Патент заберете в канцелярии. А сейчас, прошу прощения, меня ждут важные дела.

– Всеслава!

– Ямания, подготовь официальное заявление для «Тиградком», – мстительно закончила королева. – Карьерные успехи нашего дорогого барона не должны остаться незамеченными.

* * *

Москва, улица Юннатов,

25 сентября, понедельник, 12:40

Как обычно, они встретились в уединенном месте, в тихом московском дворике, обитателям которого не было никакого дела до двух беседующих на лавочке мужчин. Хотя… возможно, зоркие бабушки или молодые мамаши, скучающие с детьми у песочницы, и заинтересовались бы собеседниками, но морок, что навел Сантьяга, надежно укрыл его и Корнилова от посторонних взглядов. Ибо ни знаменитый полицейский, начальник отдела специальных расследований Московского управления, ни комиссар Темного Двора, военный лидер могущественной Нави, не желали афишировать свои отношения. Комиссар не хотел давать повод людам и чудам обвинять Темный Двор в интригах с человскими властями, Корнилов же не мог себе представить, как объяснить начальству, что проводит встречи не с человеком, а представителем древней расы, более того – одним из высших магов этой самой расы, попросту говоря – с колдуном. Эти и некоторые другие резоны заставляли мужчин принимать меры предосторожности. К месту встречи они подъехали с противоположных направлений, машины оставили на разных улицах и заговорили только после того, как Сантьяга, традиционно обеспечивающий безопасность встреч, кивнул: все в порядке.

– Добрый день, – вежливо поприветствовал знакомца Корнилов.

– Добрый день, Андрей Кириллович, – не менее учтиво отозвался комиссар. – Как ваши жулики?

– Ловлю потихоньку.

– Приятно слышать.

Они не походили друг на друга. Невысокий майор, с безразличным выражением на лице, едва доставал длинному Сантьяге до плеча. Редкие, мышиного цвета волосы полицейского пребывали в беспорядке, в то время как комиссар мог похвалиться аккуратной прической – казалось, что брюнет только что покинул парикмахерскую. Но самое главное – одежда. Слегка помятые брюки, джемпер и простенькая куртка Корнилова не в состоянии были соперничать с элегантным белым костюмом нава, с запонками, украшенными крупными черными бриллиантами, и галстуком ручной работы. Со стороны могло показаться, что на лавочке сидят барин и приказчик, однако уважение, с которым Сантьяга обращался к полицейскому, показывало, что это предположение не имеет под собой оснований.

– Были интересные дела в последнее время? – светским тоном осведомился нав.

– А у вас?

– Увы.

– Сочувствую.

– Спасибо. – Сантьяга обаятельно улыбнулся, и в его черных глазах вспыхнули веселые огоньки. – Мы давненько не встречались, Андрей Кириллович.

– Повода не было.

– Теперь появился?

– Вполне возможно, – серьезно кивнул полицейский.

– Кто-то опрометчиво нарушил режим секретности?

– Еще не знаю.

Главный закон Тайного Города требовал скрывать от господствующих на Земле челов факт его существования, ибо магия, которой обладали наследники древних рас, являла собой огромный соблазн, и кто знает, куда повернет история, если человским политикам откроется правда? Захотят ли нынешние властители планеты жить в мире со своими предшественниками, с теми, кто некогда правил Землей? С теми, кто способен вызывать ураганы, метать огненные молнии, мгновенно перемещаться на огромные расстояния, становиться невидимым и называет людей челами? Проверять коэффициент толерантности человечества жители Тайного Города не собирались, а потому тщательно следили за сокрытием нежелательных улик. Для постоянно возникающих непредвиденных обстоятельств существовала Служба утилизации,[7] однако любой маг любого Великого Дома обязан следить за соблюдением режима секретности.

– Что случилось, Андрей Кириллович?

– Сегодня ночью в своей квартире был убит профессор Лужный.

– Я должен его знать? – Сантьяга слегка приподнял брови.

– Рудольф Васильевич был известным историком, – уточнил Корнилов. – Не академиком, но достаточно авторитетным в научных кругах.

– Кто его убил?

– Очень похоже на случайную гибель во время ограбления. Преступник вошел в квартиру, профессор попытался сопротивляться и получил пулю из собственного пистолета.

– Похоже на случайную гибель? – уточнил Сантьяга.

– Я полагаю, ограбление имитировано, – уверенно произнес полицейский. – Мне трудно поверить, что заурядные бандиты оказались настолько хорошо подготовлены, что сумели вырвать у профессора оружие и застрелить его. В конце концов, Лужный был офицером, когда-то служил в действующей армии и умел стрелять.

Комиссар прищурился:

– Грабители могли найти пистолет, когда обыскивали квартиру.

– Но зачем в этом случае убивать профессора? – Корнилов покачал головой. – Нет, Лужного хотели убить и убили. Именно это было целью.

– Допустим, не грабители, – пожал плечами Сантьяга. – Вы не думаете, что подсуетились нетерпеливые наследники, которым надоело ждать, когда дедушка покинет мир? Насколько я знаю, недвижимость сейчас в цене.

– Мы отрабатываем все версии, – улыбнулся майор, – но я хочу попросить вас, если найдете время, конечно, осмотреть место происшествия.

Их знакомство началось с дела Вестника – маньяка, наводившего ужас на москвичей несколько лет назад. С тех пор Корнилову и комиссару доводилось сотрудничать еще несколько раз, однако все те расследования были по-настоящему сложными, когда друг без друга было не обойтись. И еще ни разу полицейский не просил Сантьягу выступить рядовым экспертом в заурядном убийстве.

– Почему вы заинтересовались этим преступлением? – спросил нав, внимательно глядя на майора.

– Со времени нашего знакомства я отношу происшествия с учеными некоторых специальностей в разряд «пограничных», – честно признался Корнилов. – Археологи, историки… Я верю в пытливый человеческий ум, понимаю, что некоторые из наших умников, или одаренные, или удачливые, способны напасть на след Тайного Города.

– Такое случалось, – согласился Сантьяга.

– А зная ваше трепетное отношение к режиму секретности…

– Нет, – твердо произнес комиссар. – С учеными мы всегда договаривались. Практически никто из них не отказался от предложения поработать в наших библиотеках.

– Но попадались упрямцы?

– Попадались, – признал Сантьяга. – В этом случае мы стирали их в порошок с помощью подкупленных научных оппонентов и отлично сфальсифицированных доказательств. Этот способ очень надежен.

– Надежен?

– Смерть порождает подозрения, а осмеянная теория становится безопасной навсегда. – Комиссар развел руками: – Поверьте, Андрей Кириллович, Служба утилизации умеет работать, а уж на проблеме ваших ученых, всех этих исследователей и подвижников, она собаку съела. Нам нет нужды их убивать.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Вы до сих пор мне не доверяете, – грустно улыбнулся нав.

– Я полицейский, – спокойно ответил Корнилов. – Никому не верить – моя прямая обязанность. Я должен все проверять и перепроверять. – Майор понял, что ответ прозвучал чересчур жестко, и решил смягчить высказывание: – Но я догадываюсь, что лично вы и ваш Великий Дом не имеете отношения к смерти профессора.

– Спасибо и на этом, – с иронией отозвался Сантьяга.

– Не за что.

– И еще. – Комиссар поднял указательный палец. – Надеюсь, вы по-прежнему верите, что мы не убиваем челов просто так, ради развлечения. Если к убийству Лужного причастен житель Тайного Города, значит, речь идет о преступлении.

– Виновные в побоище в Битцевском парке до сих пор не найдены, – напомнил майор.

– Я не всемогущ, – кротко ответил нав.

Корнилов понимающе улыбнулся. Сантьяга вздохнул.

– Хорошо, Андрей Кириллович, обещаю лично проверить квартиру профессора Лужного и выяснить, не причастен ли к его убийству кто-то из жителей Тайного Города.

Глава 2

Берег Волги, где-то между Ульяновском и Саратовом,

за две недели до описываемых событий

Они разбили лагерь на дне небольшого, густо заросшего кустарником оврага, на маленьком пятачке, который пришлось расширить с помощью топориков, потому что иначе на нем бы не поместились две палатки. Странный выбор, учитывая, что родник с питьевой водой находился в полумиле к северу, а по ночам овраг затягивал промозглый туман. Странный, но вполне объяснимый, если предположить, что владельцы палаток не желали лишний раз привлекать к себе внимание.

А сделать такое предположение было нетрудно, ибо на обычных туристов владельцы палаток не очень-то походили.

– Мурза, сколько еще мы будем здесь копаться?

Мужчина, к которому был обращен вопрос, поднял голову от миски с кашей, облизал ложку и спокойно ответил:

– До тех пор, пока не выкопаем.

Он был единственным, кто вышел к ужину в чистой одежде, но произошло это отнюдь не потому, что Сергей не работал, – просто остальные предпочитали переодеваться непосредственно перед сном, а до тех пор щеголяли в перепачканных землей комбинезонах. К тому же он, опять же – единственный, был гладко выбрит и аккуратно причесан.

– Леший прав, – поддержал приятеля Глыба. – Мы уже пять дней здесь пасемся, а толку нет.

Две ржавые, не подлежащие восстановлению «трехлинейки» едва ли не Гражданской войны да несколько патронов к ним – вот и весь улов. Совсем не то, на что рассчитывали копатели. От энтузиазма, с которым мужчины ехали на Волгу, не осталось и следа. Но если Сахар и Мурза оставались спокойны, то Глыба с Лешим, ожидавшие, что экспедиция даст быстрый результат, уже второй день пребывали в угрюмом настроении.

– Что, если карта врет?

– Карта не врет, – коротко ответил Мурза и вернулся к каше, давая приятелям понять, что тема закрыта.

– Лужный мог ошибиться, – не отставал Леший.

– Карта подлинная, – вступил в разговор Сахар. – Три историка не могут ошибиться.

– Тогда где этот хренов клад?

– Найдем.

– Когда?

– Устал? – осведомился Мурза.

– Надоело «трехлинейки» выкапывать. – Леший зло сплюнул. – И не факт, что здесь есть что-нибудь еще!

Первый звонок. До сих пор Леший предпочитал копить неудовольствие в себе, теперь же вынес его на всеобщее обсуждение. Имеет право.

Сергей безмятежно прожевал очередную ложку каши, потянулся, взял металлическую кружку с чаем, сделал глоток и напомнил:

– Промежуточные результаты мы всегда подводим через неделю.

Несколько лет назад, когда команда только формировалась, Сахар и Мурза объяснили друзьям, что археологическая экспедиция – это не поход в магазин и делать выводы после двух-трех дней работы глупо. Договорились на неделю. Но эта поездка стояла особняком. Слишком уж легкой она показалась. Подробная карта с указанием местонахождения клада расслабила ребят, Глыба и Леший решили, что дело займет пару суток, и теперь злились.

– Такие результаты стыдно подводить.

– Неделя еще не прошла.

– Но…

– Тихо! – Глыба предостерегающе поднял руку. – У нас гости.

Мужчины замерли.

– Сколько? – прошептал Мурза.

– Один, – ответил Леший.

В свое время они с Глыбой служили в разведке ВДВ, где и научились читать шорохи леса.

– Нормально, – едва слышно произнес Сергей.

Один – это немного. Но существовала вероятность, что приятели приближающегося незнакомца где-то рядом, поэтому Леший метнулся к своей палатке, вытащил лежавшую у самого входа кобуру с пистолетом и мягким движением ушел в кусты. Глыба положил под левую руку нож. Сахар тяжело вздохнул. Мурза с сожалением посмотрел на недоеденную кашу – опять придется разогревать, – облизал ложку и прищурился на вышедшего к палаткам парня.

– Добрый вечер.

– Д-добрый вечер. – Пришелец огляделся. – Можно погреться?

– Присаживайся, – кивнул Сергей и бросил взгляд на Глыбу. Тот едва заметно мотнул головой: других гостей не слышно.

– Спасибо.

Парень уселся прямо на землю и уставился на огонь. Все правильно – дает возможность себя разглядеть.

Лет двадцати, хлипкий, тощий, узкоплечий. Свитер, куртка, джинсы, ботинки, на плече болтался небольшой рюкзак, теперь лежит рядом – в таком виде парень легко затеряется в городе, а вот для длительного похода экипировка не самая лучшая. Значит, не конкурент, не парламентер от другой команды копателей.

«Опасности нет?»

Мурза опять посмотрел на Глыбу. Тот кивнул и громко поинтересовался:

– Леший, ты погадил, что ли? К нам тут гости пожаловали.

При звуках голоса парень вздрогнул и крепко сжал в кулаке выполненный в форме человеческого уха брелок, который до сих пор нервно вертел в руке.

Леший выбрался из кустов и сварливо спросил:

– Ну и что, что гость? Это повод меня с толчка срывать?

Пистолет он спрятал под куртку.

Парень сглотнул, подумал и произнес:

– Меня Витей зовут.

– Очень приятно, Витя, – вежливо отозвался Сергей. – Чаю попьешь?

– Если угостите.

Сахар взялся за чайник, а Мурза продолжил допрос:

– Заплутал?

– Э-э… немного.

– Куда шел?

– По берегу гулял.

– До ближайшей деревни миль восемь будет.

– Так я этот… тоже турист, – парень попытался изобразить улыбку.

Сергей поддержал почин, ответил дружелюбной ухмылкой, однако тон сохранил прежний, прохладный:

– Врешь.

Парень потянулся за чаем, обжегся о металлическую ручку, втянул руку в рукав свитера и снова принял кружку.

– Спасибо. – Обвинение во лжи он проигнорировал.

– На здоровье.

Отхлебнул чай.

– Что ты здесь делаешь, Витя? – еще более холодно спросил Мурза.

– Это вы ямы выкопали? – вместо ответа осведомился гость. – К западу отсюда.

Вопрос был задан невинным тоном. Слишком невинным. Виктор оказался никудышным актером. Или же он хотел сразу указать копателям на цель своего визита. Не ходить вокруг да около.

Сахар потер подбородок. Леший и Глыба наградили гостя тяжелыми взглядами. Сергей же снова улыбнулся:

– Почему спрашиваешь?

– Клад Стеньки Разина ищете? – в лоб поинтересовался Виктор.

– С чего взял?

– Его все ищут, – пожал плечами парень.

– И ты?

– И я.

– Нам конкуренты ни к чему, – с угрозой произнес Леший. – Смекаешь?

Гость заметно вздрогнул и на мгновение втянул голову в плечи, словно ожидая удара.

Мурза чуть приподнял брови:

– Боишься?

– Очень, – признался Виктор.

– Правильно, – усмехнулся Леший.

– Да какой он конкурент? – презрительно бросил Глыба. – У него даже лопаты нет, не говоря уж о металлоискателе.

– Ты нас не бойся, – мирно произнес Мурза. И вновь обратил внимание на стиснутый в кулаке парня брелок. – Ты ведь сам к нам пришел, значит… – И резанул: – Дело какое есть?

– Только врать больше не надо, – жестко добавил Глыба.

– Он не будет. – Сергей испытующе посмотрел на Виктора. – Ты ведь не будешь?

– Я сам пришел, – запинаясь, отозвался парень.

– Зачем?

– Как ты собрался искать клад без металлоискателя?

Виктор немного успокоился. Он сделал еще один глоток чая, поставил кружку на землю и, глядя прямо в глаза Мурзе, твердо произнес:

– Металлоискатель не нужен. Разин свой главный клад не просто закопал, он его зачаровал.

– Псих! – мгновенно среагировал Леший.

Сахар крякнул. Глыба ухмыльнулся. Сергей вздохнул и участливо осведомился:

– На учете в ПНД состоишь?

За несколько лет в экспедициях копателям доводилось видеть таких чудиков: молодых и давно уже не молодых энтузиастов, крепко двинутых на том или ином кладе. Некоторые из них предлагали самые экзотические способы нахождения сокровищ, почерпнутые из брошюр типа «Десять самых главных тайн вселенной» и конспектов Блаватской. Но гость не производил впечатления чокнутого: не захлебывался, не напирал, говорил нормальным, обыденным тоном, да и фанатичного блеска в глазах не наблюдалось.

– Я клад хочу найти, – спокойно ответил Виктор. – И знаю, как. А когда найдем – вернемся к вопросу о моем безумии.

Невозмутимый тон давался ему нелегко, парень нервничал, но сдерживался. Лишь тискал брелок в форме уха.

– Хрень какая! – высказался Леший.

– Ты свои истории другим впаривай, – предложил Глыба.

Однако два других копателя отнеслись к словам гостя серьезнее.

– Разина действительно считали чернокнижником, – медленно проговорил Сахар. – Но это легенды.

– Почему вы так решили?

– Разве я ошибаюсь?

Виктор внимательно посмотрел на Сергея, на Сахара, скользнул взглядом по Глыбе с Лешим и спросил:

– Вы позволите мне показать небольшой фокус?

– Нет! – немедленно отозвался Глыба.

– Я сам к вам пришел, – повторил парень. – Пришел, потому что без вашей помощи мне клад не добыть. Так позвольте мне, черт побери, убедить вас в том, что я не псих.

Копатели переглянулись.

– Я не против, – кивнул Сахар.

– Я тоже, – поддержал друга Мурза.

– Только без глупостей, – буркнул Леший.

– Без глупостей не получится, – вздохнул парень.

– А ты попробуй. – Леший достал пистолет, снял его с предохранителя и навел на Виктора. – Очень тебя прошу.

– Опусти ствол, – попросил Сергей. – Не убирай, но опусти.

Леший подумал и подчинился.

– Сейчас я достану из рюкзака нож, – предупредил парень.

– Доставай.

Внешне клинок казался обычным охотничьим ножом: широкий, довольно длинный, с чуть изогнутым лезвием и костяной рукоятью. Однако когда Виктор вытащил его из кожаных ножен, Мурза обратил внимание на исходящее от стали едва заметное голубоватое сияние.

Леший опять направил пистолет на гостя, однако мера предосторожности оказалась напрасной: нападать парень не собирался. Продемонстрировав копателям нож, Виктор взял в левую руку металлическую кружку, выплеснул из нее остатки чая, после чего медленно, но без явных усилий, разрезал ее напополам.

– Ух! – шумно выдохнул Глыба.

Но не сразу выдохнул, секунд через двадцать после «фокуса», а до тех пор копатели лишь хлопали глазами, глядя то на половинки кружки, то на нож, то на Виктора.

– Чтоб я сдох!

Сахар сглотнул и посмотрел на Мурзу. Сергей потер лоб, кашлянул и протянул руку:

– Дай посмотреть.

– Пожалуйста. – Парень подал нож рукоятью вперед.

Мурза взвесил в руке оружие, внимательно оглядел лезвие – сияние действительно присутствовало, а вот зазубрин не наблюдалось, после чего взял половинку кружки и разрезал ее на две части. Клинок играючи прошел сквозь металл.

– Черт бы меня побрал! – Леший вернул пистолет в кобуру и потребовал: – Дай мне!

– Бери. – Сергей отдал нож другу и перевел взгляд на Виктора: – Считай, что ты сумел нас удивить.

– Извините за кружку.

– Ерунда, купим новую.

– Вот дерьмо! – Леший, успевший нашинковать остатки кружки в металлическую вермишель, ошарашенно таращился на клинок. – Как сквозь масло!

Виктор откровенно наслаждался произведенным эффектом.

– Полагаю, я должен объясниться?

– Будем признательны.

Глыба добрался до необыкновенного оружия, строганул металлический штырь и теперь пристально изучал стружку:

– Как дерево строгает, блин!

– Нож мне от бабки достался, – начал рассказ Виктор. – Ее колдуньей считали… Я, конечно, не верил, но когда нашел нож, пожалел, что редко к ней ездил. Может, научился бы чему…

– То есть ты не колдун?

– Я знаю заклинания.

– Какие?

Отвечать на этот вопрос парень не торопился, перевел взгляд на Сахара:

– Вы правы: сам Стенька Разин чернокнижником не был, это люди придумали. А вот одна из его помощниц, Алена Арзамасская, – была. Она много чего рассказала атаману, в том числе, как я полагаю, научила его зачаровывать клады. Вы можете хоть всю жизнь копать, но сокровища Стенькины не возьмете. Не дастся вам клад.

– А тебе?

– Я знаю, как снять чары, – спокойно ответил Виктор.

– Тогда почему не снял? – подозрительно осведомился Глыба.

– Потому, что дело это кровавое, и люди мне нужны вроде вас – жестокие.

Сахар вздрогнул. А Мурза… Мурза вдруг осознал, кем его считают, и…

«Да, похоже, я именно такой».

– Разин был душегубом, – продолжил парень. – Если бы история о персидской княжне была правдой, то на фоне других зверств ее можно было бы назвать маленькой шалостью. Крови он не боялся, лил ее, как воду.

– Знакомые сказки, – неуверенно пробормотал Сахар. – Убей человека, и клад тебе дастся. Или прочитай молитву…

– В древних верованиях все сильно упрощено, – улыбнулся гость. – На самом деле для извлечения зачарованного на крови клада недостаточно просто принести жертву. Необходимы заклинания.

– Скольких нужно грохнуть? – уточнил поигрывающий необыкновенным ножом Глыба.

– Четверых.

Копатели переглянулись.

«Четыре трупа?»

Одно дело драться с конкурентами, защищая свою жизнь и зная, что они не пощадят, и совсем другое – хладнокровно убить тех, кто не собирался причинять тебе вред.

– Как видите, одному мне никак не справиться. – Парень помолчал. – Я вокруг этого клада давно хожу, все ждал, когда за ним люди вроде вас приедут.

– Жестокие, – хмуро уточнил Леший.

– Ага, – подтвердил Виктор. – А клад, как вы знаете, здесь богатый лежит. Его Степан последним зарыл. Всю казну сгреб, чтобы в следующем году было на что людей нанимать, а его зимой царю выдали.

– О кладе мы все знаем, – с кислой улыбкой отозвался Мурза. – Какую долю хочешь?

– Вы решились? – У парня вспыхнули глаза.

Сахар удивленно посмотрел на Сергея. Глыба, задумчиво разрезающий банку из-под консервов, усмехнулся. Леший прищурился.

– Сначала мы хотим узнать твои условия.

– Долю хочу равную, – твердо заявил Виктор. – И еще одну вещь по моему выбору. В премию.

– Не много?

– Учитывая, что без меня вам клад не взять, – в самый раз.

– Не боишься, что обманем?

– А зачем? – Парень, чувствуя, что его предложение будет принято, весело рассмеялся: – Зачарованных кладов много. И сокровища Разина могут стать началом длительного взаимовыгодного сотрудничества. Мне лихие люди нужны, а вам мои знания. Мы договоримся.

Он окончательно успокоился.

Виктору определили спать у костра. Дали «пенку», пару одеял – лишнего спальника, разумеется, не нашлось, – накормили и напоили горячим чаем, в который Сахар, исполнявший в команде роль врача, незаметно бросил пару таблеток снотворного. А когда парень засопел, копатели собрались на совет.

– Нож – самодел, – начал Глыба. – Клейма нет, да и видно, что его ковали вручную. Так что парень, скорее всего, не врет.

– А как он железо режет?

– Как бумагу.

– Я имел в виду: почему он железо режет? – поправился Сергей.

Глыба пожал могучими плечами:

– Понятия не имею.

– Потому что очень острый… – задумчиво протянул Леший.

– Мне предложение заморыша не нравится, – решительно произнес Сахар. – Не хочу убивать.

– В первый раз, что ли? – хмыкнул Глыба.

– Мы всегда защищались!

– Ой ли?

Сахар, припомнивший одну из драк за перспективный район раскопок, смутился, но продолжил настаивать на своем:

– Мотать надо отсюда.

– За бомжами? – уточнил Глыба.

– Черт тебя побери! – Сахар ударил кулаком по земле. – За какими еще бомжами?

– Нам четыре трупа нужно, – напомнил Глыба. – А бродяги – идеальный вариант. Исчезнут, никто и не почешется.

Сахар хлопнул глазами и посмотрел на Мурзу:

– Ты чего молчишь?

– Это самый богатый клад Стеньки Разина, – тихо произнес Сергей. – Есть вероятность, что мы станем миллионерами.

И им больше не придется таскаться по лесам в поисках сувениров Великой Отечественной. Шанс навсегда изменить свою жизнь. Свои жизни… Большая ставка предполагает большой риск, это мужчины понимали. И еще они знали, что убивать им приходилось и за меньшее.

– Леший?

– Золото стоит крови, – твердо произнес тот. – Я подписываюсь.

– Глыба?

– А разве не ясно?

Сергей посмотрел на четвертого копателя:

– Три против одного.

– Мы не убийцы, – едва слышно ответил Сахар. – Ребята, вы что? Мы ведь не убийцы!

– Мы просто искали клад, дружище, – с плохой улыбкой ответил Мурза. – А он оказался зачарованным.

* * *

Московская обитель, штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк, 25 сентября, понедельник, 13:14

Несмотря на беспокойную жизнь, обусловленную накопившимися за тысячи лет разногласиями между Великими Домами, а также наличием столь непредсказуемых соседей, как челы, в Тайном Городе существовали договоренности, которые неукоснительно соблюдались при любых обстоятельствах. Совместная охрана зоны Кадаф, совместный контроль над «Тиградком», магическая защита хранилищ человского Центробанка… И в том числе – нейтральный статус Московской обители.

Хотя эрлийцы являлись вассальной семьей Темного Двора, они были обязаны оказывать помощь любому жителю Тайного Города,[8] за что Великие Дома гарантировали им полную безопасность. Нейтралитет распространялся и на пациентов, а потому бывало так, что в соседних палатах лежали воины, нанесшие друг другу раны в бою или на дуэли. Лечились, даже не думая о том, чтобы продолжить драку. Встречались в коридорах, цедили сухие приветствия (или не цедили), но даже пальцем друг друга не трогали.

Нейтралитет.

Великие Дома надежно ограждали лучших в мире врачей от лишних хлопот.

В результате эрлийцы чувствовали себя едва ли не самыми защищенными жителями Тайного Города, вели себя вольно и независимо (некоторые употребляли термин «нахально»), а уж с дикарями и вовсе не церемонились.

– Мы что, наняли новую охрану? – Брат Ляпсус, час назад заступивший на суточное дежурство, выглянул в окно и без восторга оглядел десятку Красных Шапок, мотоциклы которых заполонили парковку перед главными воротами.

– Может, они стесняются войти? – предположил брат Курвус, откусывая изрядный кусок бутерброда с паштетом. – Печеночный, с чесночком, старинный рецепт людов. – Курвус блаженно закатил глаза. – Не желаешь?

– А когда умер тот дружинник, которого привезли с лихорадкой? – осведомился Ляпсус, с подозрением глядя на паштет.

Курвус поперхнулся:

– Умеешь ты аппетит испортить.

Врач довольно улыбнулся:

– Раз уж ты закончил с завтраком, Курвус, сходи и поинтересуйся у придурков, почему они загрязняют паркинг? В конце концов, мы дежурная смена, и случись чего, отец Динамус нам диманусы протрет до самых гланд.

– А что может случиться?

– Ну-у… – Ляпсус поправил подпоясывающую рясу веревочку. – Вдруг они асфальт чем-нибудь испачкают?

Курвус поморщился, но упоминание настоятеля обители сделало свое дело – толстяк понял, что идти придется. Однако решил выдвинуть последний аргумент:

– Там ведь дождь!

– Прогулки под которым доктора особенно рекомендуют ранней осенью, когда целебные свойства дождевой воды усиливаются. – Ляпсус плюхнулся в кресло и раскрыл мужской журнал. – Давай, Курвус, действуй, а я пока освежу в памяти детали анатомического строения человских самок.

– Береги руки.

– Если там ножевая рана или огнестрел, требуй предварительную оплату, – рассеянно закончил инструктаж врач. – Впрочем, ты и сам все знаешь.

Толстяк просипел себе под нос невнятное ругательство, бросил охаянный бутерброд в мусорную корзину и направился к двери.

– Что ты там забыл? – недовольно спросила Блямба.

– Копыто жду, – хвастливо ответил подруге Шкура. – Копыто к эрлийцам Кувалду привезет лечиться, я его шлепну и стану великим фюрером, на хрен. Поняла, кобыла?

Идея Дурича так захватила Шкуру, что уйбуй лично возглавил экспедицию в Царицыно, не доверив столь важное дело простым бойцам.

– Булыжник посоветовал? – осведомилась Блямба.

– Не посоветовал, – возмутился Гнилич. – Он сам хотел, а я успел раньше, на хрен.

– Булыжник тебя, идиота, из Форта вытурил, а сам кувалдинский кабинет занял. И все теперь думают, что он станет фюрером.

– Ерунда, – презрительно бросил Шкура. – Кто подвиг совершит, тот и победитель, на хрен!

– Какой подвиг? Болтаешься у эрлийцев, как дурак, а здесь…

– И ваще мне некогда, на хрен, у меня дела. – Уйбуй сложил телефон и настороженно уставился на подошедшего к Красным Шапкам эрлийца. – Чего?

– Я тебе сейчас покажу «чего»! – окрысился Курвус и воинственно тряхнул зонтиком, под которым укрывался от едва моросящего дождя. – У кого сифилис?

Дикари переглянулись, и Шкура неуверенно ответил:

– Ни у кого.

– Уже, – пискнул боец Крыша.

– Тогда чего вы здесь делаете, придурки?

Поскольку уйбуй к допросу не готовился и не знал, что отвечать, он решил сознаться:

– Копыто ждем, на хрен.

– Зачем?

– А вдруг он сюда лечиться приедет? – снова вклинился в разговор Крыша.

– Да не лечиться, а Кувалду лечить, дубина! – буркнул Шкура.

– У Кувалды сифилис?

– Не знаю.

– Вполне может быть, – вновь встрял боец. – Этот дурень вечно связывается со всякими шалавами.

– Вы его подстрелили, что ли? – сообразил Курвус. – Добрались-таки до любимого фюрера?

– Не совсем. – Шкура хлюпнул носом. – Мы, на хрен, Совет делали по обороне, а Кувалда сначала бледный явился, а потом ваще упал и не дышит. Мы посмотреть хотели, ну, тама, за шею пощупать и ваще, но Копыто его утащить успел, потому что у него дробовик нашелся, на хрен.

– А у вас?

– А у нас еще на входе отобрали.

– Предусмотрительно… – Курвус пожевал губами, вспомнил характеристику, выданную Ляпсусом бутерброду, скривился и строго спросил: – И что ты будешь делать, если Копыто сюда притащится?

– Мочканем придурка, что же еще? – При мысли о предстоящем подвиге к Шкуре вернулась самоуверенность. – Да ты не волнуйся, мы только его мочканем, на хрен, так что ты в безопасности. И всем своим передай, чтобы спали спокойно.

– День на дворе, – напомнил Курвус. – Кто сейчас спит?

– Ну, пусть спокойно делают, что они там делают. – Шкура почесал живот. – Я, на хрен, слово сказал.

– И сколько стоит твое слово? – осведомился эрлиец.

– Не понял?

– А чего тут непонятного? – Курвус решил сполна отыграться на попавшем под горячую руку дикаре. – Ты хочешь Кувалду убить, так?

– Так.

– А он лечиться едет, так?

– Так.

– Получается, ты хочешь лишить Московскую обитель законной прибыли. Вынимаешь кусок хлеба из нашего рта.

– У вас вынешь, на хрен… – пробормотал Шкура.

– Короче, если хочешь и дальше здесь стоять, то позвони в нашу бухгалтерию, они тебе скажут, сколько это будет стоить, понял?

– А…

– Или плати, или убирайся!

Довольный собой Курвус развернулся и зашагал к обители.

– Все, мля, опоздали. – Копыто, наблюдавший за ходом переговоров из кустов, отвернулся и хмуро посмотрел на бойцов: – Говорил же, мля, что надо сразу сюда ехать! А вы: «может, он сам очнется!», «может, он сам очнется!». Что теперь делать будем, а?

Иголка и Контейнер потупились. И они, и уйбуй прекрасно понимали, что эрлийцам придется платить, а поскольку денег дикарям было жалко, они решили в обитель не торопиться. И теперь расплачивались за скупость: Кувалда по-прежнему без сознания, дорога в обитель перекрыта.

– Давай «Дырку жизни» купим? – осторожно предложил Иголка. – Сразу в приемную прыгнем.

Артефакт, открывающий портал в обитель, носил при себе любой предусмотрительный воин Тайного Города. Красные Шапки подобным качеством не страдали, поэтому ни у Копыта, ни у его бойцов «Дырки жизни» не было, но ради фюрера они могли бы…

– Не получится, – вздохнул уйбуй.

– Почему?

– Если эрлийцы Шкуру не выгнали, значит, они с ним договорились. Понятно, мля?

Бойцы, завороженные сложностью копытовских умозаключений, покачали головами.

– Теперь эрлийцы Кувалду лечить не станут, а если мы приедем, они нас сдадут. – Копыто вытер мокрое от дождя лицо. – Уйбуи наверняка денег дали, чтобы Кувалда сам помер.

– Так, может, и черт с ним? – неуверенно промямлил Иголка. – Нам-то какая радость впрягаться?

– Я тебе покажу радость! – Копыто продемонстрировал бойцу кулак. – Поехали куда-нибудь, подумаем, что дальше делать.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Крылатские Холмы,

25 сентября, понедельник, 14:21

«Лужный Рудольф Васильевич, полковник, профессор исторических наук, заведующий кафедрой…»

«Не то! – Сантьяга пропустил пару абзацев. – Ага, вот!»

«Исследования профессора Лужного ни разу не вызывали интереса у Великих Домов. Все его работы были посвящены человской проблематике…»

Справку приготовили знаменитые «ласвегасы», способные рассчитать ситуацию не хуже Дегунинского оракула. Нав Доминга и шас Тамир Кумар славились тем, что практически никогда не ошибались – иначе они вряд ли стали бы личными аналитиками комиссара Темного Двора, – а уж собрать информацию на заурядного чела было для них ерундовой задачей. Тамир даже обиделся, услышав поручение Сантьяги.

«Мы думали, у вас серьезное дело…»

И прислал справку на коммуникатор комиссара всего через четверть часа, ехидно озаглавив письмо: «Плоды труднейшей работы».

Поскольку «плодам» Сантьяга доверял на сто процентов, по всему выходило, что Корнилов ошибся: Тайный Город не имеет отношения к смерти Лужного. Вероятность того, что профессор докопался до секрета, который мог стоить ему жизни, минимальна, следовательно, убийцу нужно искать в окружении Рудольфа Васильевича или среди человских бандитов.

Однако Сантьяга уважал Корнилова и собирался исполнить данное полицейскому обещание: раз сказал, что лично побывает в квартире Лужного, значит, так оно и будет.

Комиссар вышел из машины, не забыв набросить на нее рассеивающее внимание заклинание – теперь роскошный «Ягуар XJ220» интересовал прохожих не больше, чем какая-нибудь «Газель», и направился к нужному подъезду.

«Надеюсь, все это не напрасно…»

Сантьяга не любил попусту тратить время.

Сканирование показало, что квартира профессора пуста. Комиссар окутал лестничную клетку мороком, после чего сформировал портал и прошел сквозь металлическую дверь – возиться с отмычками Сантьяге не нравилось.

– Ну и что у нас есть?

На вешалке серый плащ, над ним, на полке, серая шляпа, в углу черный зонтик, рядом черные ботинки. Судя по всему, вольностей в одежде Лужный не допускал. Военный, что поделаешь…

Нав сдул несуществующую пылинку с рукава белого пиджака, рассеянно потер пальцем косяк входной двери – магический фон в этом месте давал странную, едва различимую пульсацию, после чего прошел на кухню.

В голове всплыла фраза из переданной Корниловым копии полицейского отчета: «…две кружки, заварной чайник, сахар, недоеденный бутерброд на тарелке…»

Две кружки.

– У вас был гость, Рудольф Васильевич, – пробормотал Сантьяга, пытаясь поймать остатки ауры. – Чел.

Корнилов не сомневался, что к Лужному кто-то приходил. Убийца? Вполне возможно, но торопиться с выводами не следует. Когда ссора возникает во время ужина, орудием убийства чаще всего становится нож. Или жертву забивают до смерти. К тому же на кухне отсутствовали следы борьбы.

– Даже если вы поссорились в комнате: кто и зачем достал из сейфа пистолет? – Нав дотронулся указательным пальцем до кончика носа. – Рудольф Васильевич, а давайте пока предположим, что таинственный гость вас не убивал? Как вам такая версия?

Кину просто не повезло. Хван хорошо почистил следы, не оставив ни одного доказательства своего пребывания в квартире Лужного, однако он и в страшном сне не мог представить, что исследовать место преступления будет один из лучших магов Тайного Города.

– Здесь был кто-то еще, Рудольф Васильевич, ведь так?

Любой разумный оставляет после себя следы ауры – уникальный отпечаток, в котором смешиваются обрывки эмоций и фраз, особенности дыхания и эхо голоса. Стереть их полностью невозможно, да и не нужно – опознать по ауре нельзя, слишком уж она тонка. И эфемерна: приди Сантьяга в квартиру на день позже, он бы вряд ли различил присутствие третьего. Сейчас же… Сейчас же нав работал на пределе своих способностей, буквально выцарапывая из стен… нет, даже не ответы – намеки на них. Ответов Кин не оставил.

– И ваш второй гость очень хорошо прибрался.

Если о первом посетителе можно было сказать только то, что он чел, то намеки, оставленные вторым, позволяли сделать вывод о том, что он маг.

– А ведь Корнилов оказался прав, – хмыкнул комиссар. – Второй гость пришел из Тайного Города.

Сантьяга вернулся в прихожую и снова потер косяк. Следов не осталось, но зачем следы, если есть весомые подозрения и опыт позволяет нарисовать правдоподобную картину?

– Здесь стоял сигнальный артефакт, по всей видимости, ждали гостя. Когда же он появился, в дом Лужного отправился исполнитель.

Но почему убили только профессора? Да еще из его собственного оружия?

– Очень любопытно…

Комиссар прошел в гостиную, которая одновременно служила Лужному кабинетом, и просмотрел книжные полки, затем – бумаги на столе и в ящиках. Раскрыл пару папок, пролистал пару книг. Первая Мировая, Гражданская и Вторая Мировая… Профессора интересовали вполне конкретные исторические периоды. В отдельном ящике обнаружились наработки по восстанию Степана Разина. Немного в стороне от основных направлений исследования, однако тоже вполне невинно: человские войны, человские бунты.

– Но ведь за что-то же вас убили, Рудольф Васильевич. Что вы могли узнать такого, что стоило вам жизни?

Осмотр второй и последней комнаты дал еще меньше, чем обыск в кабинете. Рабочие бумаги Лужный в спальне не хранил, так что весь улов – содержимое прикроватной тумбочки (лекарства, документы) и шкафа (одежда).

Никаких зацепок.

Сантьяга вернулся в кабинет, уселся в кресло и задумался.

Что мог узнать профессор? Случайным образом, благодаря какому-нибудь сбою в работе Службы утилизации, получить доказательства существования Тайного Города? Не похоже. Не похоже хотя бы потому, что о подобном проколе узнали бы все Великие Дома.

«А если дело слишком деликатное? Вдруг люды или чуды решили все скрыть?»

Тоже не получается. Если высшие маги Ордена или Зеленого Дома в курсе происходящего, они сумели бы разобраться с профессором без лишнего шума. Старику устроили бы сердечный приступ или несчастный случай, но уж никак не нападение грабителя. Выходит, вероятность того, что убийство санкционировано руководством чудов или людов, минимальна, а посему нужно поразмыслить над вторым вариантом: частная инициатива.

Предположим, профессор ухитрился повздорить с кем-то из магов Тайного Города…

– Не повздорить, – поправил себя нав. – И не только профессор.

Если на двери действительно висел сигнальный артефакт, убить планировалось обоих: и Лужного, и его гостя. Речь идет о группе лиц, и, вполне возможно, дело заключается не в ссоре, а в шантаже или переплетении интересов.

– Стоп! – Сантьяга хлопнул себя по лбу. – Ну, конечно же! Надо было сразу об этом подумать!

Убийство было спланировано, убийца ждал профессорского гостя и отправился на квартиру, как только тот появился. Так почему нельзя предположить, что дело не в заказчике, а в исполнителе? Что заказал устранение Лужного обычный чел, а вот нанять он ухитрился кого-то из жителей Тайного Города, решившего подработать на стороне.

Похоже на правду? В любом случае, это ниточка.

Сантьяга извлек из кармана пиджака телефон и набрал номер:

– Ортега?

– Да, комиссар, – вздохнул помощник.

– Вам скучно?

– Мне нормально.

– Полагаю, вы бездельничаете.

– Я нахожусь в гармонии с самим собой. Я размышляю о вечном.

– Не берите пример с князя, Ортега, это не приведет вас ни к чему хорошему.

– Он тоже находится в гармонии с самим собой?

– Он тоже размышляет о вечном.

– Я его понимаю.

Комиссар хмыкнул и перешел на деловой тон:

– Ортега, сегодня ночью убили профессора Лужного, Рудольфа Васильевича. Его адрес и анкетные данные есть у «ласвегасов». Ваша задача – проверить наемников Тайного Города, специализирующихся на заказных убийствах, и выяснить, не получал ли кто-нибудь из них заказ на устранение этого чела.

– Что делать, когда я его найду?

Ортега не сказал: «если», он сказал: «когда», помощник комиссара в себе не сомневался.

– Вы вежливо пригласите его ко мне в гости, – ответил Сантьяга. – Меня интересует заказчик, а не исполнитель.

– Понял, – буркнул Ортега. – Прикажете действовать немедленно?

«Подчиненные совсем разболтались, – меланхолично подумал Сантьяга. – Что делать – зимняя спячка».

– Приказываю найти его еще вчера.

– В таком случае результат будет завтра.

Комиссар улыбнулся и убрал телефон. Он знал, что Ортега сумеет прошерстить всех, и, если убийство действительно совершил кто-то из наемников, ночью или утром станет известно и его имя, и, возможно, стоимость заказа. Ортеге нравилось быть помощником комиссара, и он не позволял Сантьяге усомниться в том, что тот сделал правильный выбор.

Комиссар поднялся на ноги, в последний раз оглядел кабинет Лужного и пообещал:

– Не беспокойтесь, Рудольф Васильевич, я найду того, кто виновен в вашей гибели.

* * *

Бар «Кружка для неудачников»

Москва, Николоямская набережная,

25 сентября, понедельник, 15:07

Поездка в Московскую обитель подкосила и без того традиционно низкий боевой дух дикарей. Бойцы копытовской десятки были угрюмы, малоразговорчивы, и даже бутылка виски, которой они открыли пребывание в баре, не подняла настроение. Красные Шапки мрачно вмазали по стакану и продолжили молчать, избегая смотреть друг на друга. Слышалось лишь «Эх, мля!», «Блин!» и «Влипли!». Со вздохами разлили по второй, хряпнули, и Копыто на правах уйбуя начал нелегкий разговор:

– Решать чего-то надо, мля. В натуре.

– А чего решать? – взвился скандальный Иголка. – Теперь все – труба. Эрлийцы куплены, лечить Кувалду не станут…

– Может, к челам пойдем? – предложил Контейнер. – Отвезем фюрера в госпиталь какой-нибудь?

– У Гниличей сколько народу в клане, а? А у Дуричей? Наверняка они уже все человские больницы перекрыли и нас ждут.

Склонный к паническим настроениям, Иголка всегда предполагал худший вариант, и на этот раз ему удалось убедить сородичей в своей правоте. Бойцы переглянулись и покивали головами: рисковать из-за Кувалды им не хотелось.

– Я проверял: великий фюрер дышит, – сообщил Копыто. – Оклемается, наверное.

– А если не оклемается?

– А когда я его щупал, то пульс еле-еле различил, – высказался вредный Иголка.

Валяющийся в багажнике Кувалда периодически подвергался ощупыванию любопытными сородичами, и теперь каждый боец имел собственное мнение относительно самочувствия фюрера.

– Эй, бойцы, заказывать будем или как? – Дикари были единственными посетителями «Кружки для неудачников», и бармен, конец по имени Хуций, решил улучшить экономические показатели заведения. – Чего просто так сидите?

– Неси, – распорядился Копыто.

– Деньги готовьте.

Хуций вытащил бутылку дешевого пойла, без которого мозги Красных Шапок отказывались работать, и медленно поплелся к столику дикарей.

– А давайте Кувалду куда-нибудь денем? – предложил Иголка.

– Я тебе дену! – возмутился Копыто. – Он же наш фюрер!

– А чего он тогда дохлый такой? – осведомился паникер. – Фюрер должен быть ого! – Иголка развел руки в стороны, показывая, каким именно «ого!» должен быть Кувалда. – Он вешать нас должен и ругаться. А этот только и знает, что в багажнике валяться да головой об пол стукаться на кочках.

– Так вот что это за звук был, – меланхолично заметил Контейнер. – А я думал, с машиной чего.

– Очнется – повесит, – пообещал Копыто.

Уловивший намек Иголка незамедлительно выдвинул следующую идею:

– Тогда давайте Кувалду сами мочканем, а? Чтобы он нас не повесил потом. И скажем, типа, что все кончилось.

Опешивший от такой наглости уйбуй не нашелся, что ответить, но за него неожиданно вступился Контейнер:

– Все только начнется, в натуре.

– Чего начнется?

– Кто вместо Кувалды великим фюрером станет, а? Ты, что ли?

– Могу и я, – приосанился Иголка.

– С какой это радости?

– Ты сам предложил. – Ошалевший от перспективы боец вцепился в принесенную Хуцием бутылку и возбужденно взмахнул ею: – Давай я убью Кувалду и стану великим фюрером?

– Да я тебя быстрее убью! – опомнился Копыто.

– За виски платите, – предложил Хуций. – А потом убивайте друг друга на здоровье.

– Фюрером или Гнилич станет, или Дурич, – пробурчал Контейнер. – И он нас все равно обязательно повесит.

– Это еще почему?

– Потому что мы Шибзичи и вешали тех, кого Кувалда говорил.

– А мы скажем, что по принуждению. Пусть Копыто вешают, он и так всем надоел.

Остальные бойцы десятки, до сих пор не принимавшие участия в обсуждении судьбы великого фюрера, сдержанно заворчали, показывая, что в целом в предложении Иголки что-то есть: пусть Копыто казнят, а от них отстанут.

– Всех не перевешают! – завопил поймавший кураж Иголка. – Веревок не хватит или устанут. А за то, что мы Кувалду шлепнем, они нам еще благодарность какую выдадут.

Дикари оживились.

– Думаешь, денег дадут?

– А то! Или виски!

– Вы платить собираетесь или нет?

Но Хуция не услышали.

– Мы ведь для всей семьи подвиг совершим! – продолжил Иголка. – А если кого из Шибзичей повесят, то тех, кто одноглазому задницу лизал.

Все снова посмотрели на Копыто.

Уйбуй понял, что времени у него осталось совсем чуть-чуть. Еще пара минут, и агитация Иголки принесет плоды: Кувалду шлепнут, а его сдадут Гниличам. Или Дуричам, что, в общем-то, одно и то же: и тех, и других Копыто перевешал достаточно.

– Я в последний раз говорю: платите за виски! – Но бармен выступал недостаточно активно, к тому же ему было интересно послушать, чем закончится красношапочная разборка.

– Мы не можем убить Кувалду, – промямлил Копыто.

– Это еще почему? – Иголка демонстративно положил руку на ятаган.

– Я знаю тайну!

Хуций навострил уши.

– Какую?

– Кувалда… – Копыто понял, что заврался. Подходящей тайны в запасе не было, приходилось выдумывать на ходу, талант к чему у уйбуя отсутствовал напрочь, и его взгляд принялся блуждать по бару. – Это важная тайна…

– Какая?

– Да врет он все!

– Копыто врать не умеет!

– Точно! Он ведь тупой!

– Все, уйбуй, отбегался!

– Вместе с одноглазым, блин.

И в этот момент взгляд Копыто упал на постер, украшающий одну из стен бара: саблезубая белка в ковбойской шляпе залихватски палит в кого-то из двух огромных револьверов.

«Белка!»

– Кувалда – сын князя!

– Какого князя? – не понял Иголка.

– Того самого, придурок! – Придумавший спасительную тайну уйбуй почувствовал себя значительно увереннее. – Темного Двора, мля!

У Хуция отпала челюсть. Оцепеневшие бойцы почти полминуты переваривали заявление Копыта, после чего Контейнер покачал головой:

– Врешь!

Дикари неуверенно засмеялись. Действительно! Виданое ли дело? Сын князя, мля! Хе-хе…

– А почему он такой умный, а? – Копыто перешел в атаку. – Почему Кувалда столько лет великий фюрер, а его до сих пор убить не смогли? И сейчас не сумели, а? – Оглушенные фактами бойцы перестали смеяться. – А я скажу, почему! Потому что он все наперед знает и ваще почти родственник Спящего! Ясно вам, кретины? К тому же Кувалда родился ночью! В самую тьму!

– Откуда знаешь?

Уйбуй вырвал у Иголки бутылку, отвернул пробку, сделал большой глоток виски из горлышка, кулаком вытер губы и высокомерно поинтересовался:

– Вы видели, как фюрер родился?

– Нет.

– Вот и получается, что он это сделал ночью, когда мы спали! – Копыто победоносно огляделся и протянул Хуцию несколько купюр: – Тащи еще виски, мля! Мы с пацанами теперь думать станем.

* * *

Кафе «У Лизы»

Москва, улица Старая Басманная,

25 сентября, понедельник, 15:09

– У меня не очень много времени, – вздохнул Крохин. – Еще одна точка сегодня, едва уговорил Уткина отпустить меня на пятнадцать минут.

Он жадно впитывал каждое мгновение, которое проводил рядом с Кариной, наслаждался ее присутствием, звуками ее голоса, жестами, ловил взгляд ее красивых глаз. Он был почти счастлив.

Почти, поскольку заметил, что Карину его сообщение не особенно расстроило. Пятнадцать, значит, пятнадцать. Если бы Виктор примчался всего на пару минут, девушка не почувствовала бы разницы.

– Что у тебя с рукой?

– На даче поранился.

– Сильно? – Карина спрашивала не участливо, а обыденно. Так спрашивают о погоде и других рядовых мелочах.

– Нет.

Они встретились в небольшой кафешке, расположенной неподалеку от школы Солнечного Озера. Заказали по кофе, по пирожному, уселись за маленький столик, едва не касаясь друг друга, но свиданием их встреча не была – так, пересеклись по делу. Поболтают и разбегутся.

Крохин тяжело вздохнул.

– Выглядишь не очень, – заметила Карина. – Устал?

– Ага, – подтвердил Виктор. – Вернулись вчера поздно, вот и не выспался.

– Конец сезона?

– Что б его!

Девушка улыбнулась:

– К счастью, я от этого балагана избавлена. Сразу сказала родителям, что на дачу ни ногой.

– Можно только позавидовать.

В последнее время Крохин испытывал при их встречах смешанные чувства. Он понимал, что Карина его не любит, что приезжает только потому, что ей что-то от него надо, что прошлое ушло безвозвратно…

Да и не было ничего особенного в «прошлом». Поцеловались пару раз, потискались в подъезде, и все. С тех пор, как Карина переехала на Ленинский, их редкие поцелуи стали исключительно «братскими», исключительно в щечку, исключительно равнодушными. Если когда-то между ними и вспыхивали искорки, то теперь от них не осталось и следа.

«Она меня не любит…»

А самое ужасное заключалось в том, что Крохин понимал: любить его такой девушке, как Карина, особенно и не за что. Он не из ее «круга». Он не смог поступить в институт и до конца жизни будет работать на невысокой должности. Да, он хороший специалист, а со временем станет еще лучше, он не останется без куска хлеба, но его потолок – машина в кредит и маленький загородный участок с деревянным домом. Разве о таком спутнике мечтает честолюбивая ведьма?

«К тому же я трус…»

Виктор считал, что именно этот недостаток ломает ему жизнь. Он боялся всегда и всего. Что вызовут к доске – хотя был прекрасно готов к уроку. Что Колян из соседнего подъезда опять потребует «в долг» – без возврата, разумеется, – выданные мамой карманные деньги, при этом был Колян таким же замухрышкой, как Виктор. Одним словом, Крохин постоянно боялся, что у него что-нибудь не получится. И у него не получалось. У доски краснел, неразборчиво мямлил и получал «три с минусом» из жалости. А Колян тратил его деньги.

Теперь же он теряет свою любовь…

Но все поправимо! Он сумеет измениться, сумеет обрести уверенность, и тогда Карина поймет, что рядом с ней сильный мужчина, на которого можно положиться.

«Я сумею!»

Пока же оставалось лишь смотреть на нее, любоваться и ревновать.

– Кроха! Уснул? – Карина потрепала приятеля по руке.

Виктор сбросил с себя оцепенение.

– Извини, задумался.

«Как же приятны ее прикосновения!»

– Кроха, миленький, выручишь меня?

– С удовольствием.

– У меня доклад по высшей магии Чуди горит. Инфа нужна.

– Инфа или сам доклад?

– Кро-оха, я даже не предполагала, что ты можешь…

Она врала, но ему все равно было приятно. Разумеется, ей нужен сам доклад: инфу по высшей магии можно собрать без особых проблем, но кто скомпонует ее в связный текст? Карина особыми талантами не отличалась, а он, благодаря своей должности, может незаметно подключиться к архиву школы и скачать любой доклад. После чего Карина его слегка переделает и выдаст за свой.

– Я буду тебе так благодарна…

– Конечно, сделаю, – вздохнул Крохин. – С удовольствием сделаю.

Но с гораздо большим удовольствием он сделает другое дело. Небольшое, сугубо личное мероприятие, запланированное на сегодня. И тоже имеющее отношение к Карине.

* * *

База дружины домена Сокольники

Москва, Богородское шоссе,

25 сентября, понедельник, 16:16

Из всех баронов Зеленого Дома Мечеслав, по общему мнению, проявлял наибольшую заботу о своей дружине, благодаря чему боевой отряд домена Сокольники считался лучшим подразделением Люди, уступая лишь дружине Дочерей Журавля – королевской гвардии боевых магов.

База «соколов» находилась в похожем на ангар строении, укрытом от посторонних взглядов густыми ветвями деревьев и высоким забором, была оснащена по самому последнему слову военной науки, и именно здесь, а не в официальной резиденции, располагалась подлинная штаб-квартира домена. На Богородском шоссе Мечеслав находился большую часть времени, здесь проводил совещания и принимал посетителей, и именно сюда примчался после разговора с Всеславой.

– Аналитики напрямую связывают карьерный взлет барона Мечеслава с шумным празднованием юбилея барона Ратомира. Споры вызывает лишь вопрос, что именно стало причиной назначения: беспорядки на Триумфальной площади или последовавшая за ними вечеринка на Коста-Флибустьер, о которой в городе ходят самые противоречивые слухи…

– Проклятье! – Сидящий за столом Мечеслав потянулся, выключил радио, однако облегчения это ему не принесло: открытая на мониторе новостная лента «Тиградком» уделяла «карьерному взлету» не меньше внимания, чем радиостанция Тайного Города:

«Означает ли столь многозначительное назначение барона Мечеслава то, что он потерял расположение ее величества и вскоре у трона появится другой фаворит? С этим вопросом мы обратились к знаменитому знатоку кулуарной жизни Тайного Города…»

– Они что, сговорились, клянусь ушами Спящего?! – Барон зарычал, однако смахивать со стола монитор не стал (хотя очень хотелось), просто закрыл «окно», откинулся на спинку кресла… И поморщился, услышав трель мобильного телефона: – Да!

– Добрый день, господин королевский министр по делам Красных Шапок. Я звоню вам по поручению ее величества. – Ямания говорила преувеличенно серьезным тоном, однако Мечеслав не сомневался, что ехидная канцелярская крыса едва сдерживает хохот: – Королева хотела бы знать, составили ли вы план первоочередных действий?

«Зараза!»

Скулы сводило от бешенства, поэтому барону пришлось помолчать несколько секунд и лишь после этого вежливо ответить:

– Как раз этим и занимаюсь. – Он не хотел терять лицо перед Яманией. – Мои лучшие аналитики просчитывают различные версии будущего вверенной моим заботам семьи.

– Замечательная новость, – хихикнула секретарь ее величества. – О каком периоде идет речь?

– Три года.

– Я сообщу королеве эту радостную весть. Однако ее величество уже изволили заметить, что ваши таланты позволят разработать проект стратегического развития этой важнейшей для Зеленого Дома семьи годиков этак на десять-пятнадцать.

– Передайте ее величеству, что я приложу все силы.

– С удовольствием передам.

«Не сомневаюсь!»

Мечеслав нажал «отбой», громко выругался, подумал и нехотя набрал номер Кувалды: если королева узнает, что он еще не связывался со своими подопечными, то разозлится еще больше.

– Где и как сдохнет Кувалда, никому не интересно, – разглагольствовал Булыжник, сидя в великофюрерском кресле. – Одноглазый уже вышел в тираж, и плевать все на него хотели адназначна.

– Для народа важно, – заметил Маркер. – Народ хочет, чтобы новый фюрер был героем.

Убийство предшественника являлось для Красных Шапок подтверждением безусловной доблести и позволяло исполнителю претендовать на ставший вакантным пост. Потом следовало долго лить грязь на убиенного и всячески открещиваться от его наследия, обещая вести семью к принципиально другим радужным далям.

– Пережитки, – махнул рукой Дурич. – Люды что сказали? Чтобы междоусобиц не было. А убийство Кувалды – это что? Междоусобица адназначна. Так что если этот дурак Шкура одноглазого замочит, это даже к лучшему. Мы на Гнилича Всеславе нажалуемся, она велит его повесить, а великим фюрером станет…

В кабинете повисла тишина.

– Кто? – не выдержал боец Трубка.

– Я стану, кретин! – раздраженно объяснил Булыжник. – Потому что у меня будет кабинет, печать и кресло. Понятно вам, идиоты?

Бойцы переглянулись, но спорить не рискнули. Уйбуй глотнул виски прямо из горлышка и посмотрел в дальний угол кабинета, где колдовал над семейным сейфом боец Отвертка.

– Ну, как там у тебя?

– Не получается, – горестно пробубнил назначенный взломщиком Отвертка, тыча пальцами в кнопки кодового замка. – Хитрый Кувалда очень сложный номер придумал, я никак не разгадаю.

– Ты ваще бестолочь! – подал голос Трубка.

– Я все правильно делаю, – огрызнулся Отвертка. – Вот сюда нажимаю цифры, потом вот сюда нажимаю, чтобы открылся, а он не открывается, собака.

– А ты какие цифры нажимаешь?

– Вот эти! – «Медвежатник» кивнул на кнопки с изображением цифр от 0 до 9. – Ты чо, в школу не ходил?

– Надо сейф из стены выковырять, – предложил Маркер. – Я видел, что такие сейфы только снаружи крепкие, а где стена, тама жесть.

– Или динамитом, – добавил Трубка.

– Не позволю свой офис рушить, – жестко отрезал Булыжник. – Здесь и так бардак…

Разграбление кабинета началось, разумеется, с ревизии бара отсутствующего фюрера. Но поскольку этим делом занимались еще благородные члены Совета по оборонным и неотложным делам, бойцам Булыжника ничего не досталось, и они завистливо косились на разбросанные повсюду пустые бутылки. Затем пострадал стол Кувалды – уйбуи перетряхнули ящики и раскидали бумажки. Денег не нашли, а читать документы не стали, потому что некогда. Затем члены разбрелись по Форту, а шустрый Булыжник ввел в кабинет своих бойцов и велел заняться сейфом, о котором другие уйбуи в революционной горячке позабыли.

– Там, наверное, казна семейная, – мечтательно произнес Трубка.

– И печать, – добавил уйбуй.

– Слышь, Булыжник, а зачем нам печать?

– Так положено. Если у тебя печать, значит, ты адназначна крутой перец. Или бухгалтер.

Услышав слово «бухгалтер», бойцы зачмокали от удовольствия: среди шасов, известных финансовых воротил Тайного Города, бедняков не наблюдалось, а потому быть бухгалтером означало для Красных Шапок подъем на уровень вечного достатка и благосостояния.

– Печать – это хорошо, – вздохнул Трубка.

– Слышь, Булыжник, но ты ведь не станешь бухгалтер, да? – уточнил Маркер. – Ты ведь великий фюрер станешь.

– Ну?

– А кто будет бухгалтер? Может, из нас кто?

Бойцы переглянулись, внимательно изучая конкурентов на теплое место.

– Я цифры знаю, – припомнил Отвертка. – Только что их повторял. Я и стану бухгалтер.

– Если бы ты код разгадал, тогда, может быть, – презрительно ответил Трубка. – Но ведь ты тупой. А бухгалтеры тупыми не бывают.

– Кто тебе сказал?

– Про бухгалтеров?

– Про меня?! – Отвертка вцепился в рукоять ятагана.

– Чего позеленел, дерево, горя хочешь? – Трубка решительно взялся за помповое ружье. – Какой ты бухгалтер, если сейф открыть не можешь?

– Я хоть цифры знаю.

Поднявший важную тему Маркер мучительно размышлял, не пристрелить ли обоих конкурентов? Ведь в этом случае Булыжнику придется назначить бухгалтером именно его… Однако уйбуй имел на этот счет свое мнение:

– У Кувалды бухгалтера не было, значит, и у меня не будет.

Оспорить заявление вожака бойцы не успели – на столе зазвонил телефон.

– Пора приниматься за дела, – самодовольно произнес Булыжник и взялся за трубку. – Алле?

– Кувалда?

– Не-а.

– Секретарь, что ли?

– Я – кто? – Уйбуй не сразу сообразил, о каком секрете идет речь.

– Вот я и хочу узнать, кто ты?

– А ты?

– Барон Мечеслав! – рявкнуло в трубке.

– Черт! – Дурич побледнел и подобрал пузо: – А я Булыжник. Уйбуй Булыжник.

– Ты где?

– В кабинете.

– Гм… значит, номер у меня правильный…

Булыжнику не часто доводилось беседовать со столь важными персонами, как барон Зеленого Дома, а потому он старался изо всех сил:

– Чего изволите?

– Я не изволю! Я размышляю!

– Приятного аппетита.

Из трубки послышался стон.

– Обжирается, гад, – прошептал уйбуй.

– А чего он тебе звонит во время обеда? – возмутился Маркер. – Типа, не уважает?

– Не мне, а Кувалде, – перевел стрелки Булыжник.

– Ну, Кувалде можно.

– Где фюрер? – поинтересовался Мечеслав.

– Фюрер у нас поломался чего-то, работать перестал, – охотно поведал уйбуй. – Упал и лежал весь белый. Мы теперь…

«Черт! Этого не хватало! Только не сейчас!!»

– Вы убили Кувалду?!

– Еще нет. Не успели, блин, его унесли куда-то… – Булыжник грустно вздохнул, но, вспомнив, что пред лицом начальства следует демонстрировать оптимизм и бодрость, радостно гаркнул: – Но мы его ищем!

«Трындец, – меланхолично подумал барон. – Междоусобица. Всеслава меня с потрохами съест…»

Или засмеет.

– Не извольте беспокоиться, – продолжил уйбуй. – Как только найдем, мы его…

«Стрельба еще не началась. Это хорошо».

– Булыжник!

– Да, господин барон!

– Если вы, придурки, устроите в Форте побоище, я из вас душу выну. Понятно?

– Э-э…

– И всем передай!

Барон бросил трубку.

Уйбуй оглядел подчиненных, передохнул и горделиво заметил:

– Видали? Он меня на «вы» стал называть!

В ответ дикари почтительно покивали.

Положение становилось критическим. Если час назад Мечеслав был объектом всеобщих насмешек, то теперь…

«Радуйся, Всеслава, – месть удалась!»

Стоит Красным Шапкам затеять драку, и насмешки мгновенно перерастут в издевки:

«Вы слышали? Барон Мечеслав не смог совладать с дикарями!»

«Как? Он ведь такой умный».

«Получается, не такой».

«Я всегда говорила, что эти мужчины…»

Не так давно барон сумел поддеть заносчивых колдуний, доказав им, что ум не обязательно идет рука об руку со способностями к магии. Но стоит оступиться, и шишки посыплются со всех сторон.

«Булыжник сказал, что Кувалда отключился. Неужели кто-то из колдуний специально вырубил фюрера, чтобы насолить мне?»

Положа руку на сердце, Мечеслав бы не удивился, окажись все именно так. Но что проку искать виноватых? Сейчас нужно срочно решать, как справиться с ситуацией.

От горестных размышлений барона отвлек стук в дверь.

– Извините, что без доклада.

– Волеполк! Ты как раз нужен!

Старый дружинник вошел в кабинет и остановился перед столом, вопросительно глядя на вождя. Волеполк служил еще отцу Мечеслава и был одним из тех, кому барон доверял безоговорочно. К тому же у него был потрясающий нюх на собственную необходимость, и он знал, когда нужно заявиться к повелителю. Даже без доклада.

– Ее величество милостиво… Гм…

Мечеслав сбился. Волеполк, который, разумеется, был в курсе последних событий, удивленно приподнял левую бровь.

– Ее величество оказала мне честь…

Старый воин поднял вторую бровь, и теперь на его лице присутствовало редкое выражение полнейшего недоумения.

– Короче, я поссорился со Всеславой, – устало произнес барон.

– Такое уже случалось, – со всей возможной корректностью отозвался Волеполк.

– К сожалению, на этот раз дело зашло слишком далеко, и ее величество… Ее величество решила мне досадить. Высочайшим указом я назначен главным королевским министром по делам Красных Шапок. – Мечеслав пристально посмотрел на старого воина, но тот остался бесстрастен. – А у этих кретинов назревает междоусобица.

– Я возьму пятерых дружинников и съезжу.

– Да, узнай, в чем там дело, – кивнул барон. Подумал и добавил: – Для начала доходчиво объясни дикарям, чтобы не смели стрелять. А когда вернешься, решим, что с ними делать дальше.

– Понял.

– Действуй. – Мечеслав вздохнул: – А я пока попробую помириться со Всеславой.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

25 сентября, понедельник, 17:01

Навь – это Тьма, а Тьма – это Навь.

Любой житель Тайного Города знает эту нехитрую аксиому назубок. Одни впитали ее с молоком матери, другим рассказали родители, третьих просветили в магической школе.

Навь – это Тьма.

И личный кабинет князя Темного Двора, безымянного повелителя своенравных навов, представлял собой квинтэссенцию этого изречения. Царившая в помещении Тьма была совершенной каплей идеальной черноты. Всепоглощающим мраком, в котором можно было утопить даже звезду. Нечастые посетители испытывали в кабинете волнение, иногда принимавшее форму очевидной нервозности. Оно охватывало даже самых сильных магов Тайного Города – прикосновение к первозданному черному никого не оставляло равнодушным.

Тьма обволакивала. Тьма давила.

Сумрачный дизайн кабинета воздействовал на всех… кроме Сантьяги, на которого он не производил ровным счетом никакого впечатления. Неудобств комиссар тоже не испытывал – он редко записывал что-либо во время совещаний, – а потому, обсуждая с повелителем текущие дела, Сантьяга или сидел на столе, или беззаботно расхаживал по комнате, периодически оказываясь за спинкой простенького деревянного кресла, которое занимал князь.

– Таким образом, несмотря на то что Источники всех Великих Домов работают на пике активности, ни люды, ни чуды активных действий не планируют. Тайный Город медленно погружается в зимнюю спячку.

В последнее время политическая жизнь Тайного Города действительно напоминала спячку. Даже последовательность спячек: зимняя сменяла осеннюю, затем приходила весенняя, а за ней – летняя, и все начиналось сначала. Вызвано это было тем, что случившаяся не так давно война Великих Домов основательно покосила главные семьи Тайного Города, и люды с чудами перестали поигрывать мускулами. Затем изрядную трепку получили мятежные масаны, что прекратило набеги и сделало временно ненужными «походы очищения», и если бы не появление одного старинного недруга, скука комиссара имела бы все шансы перейти в затяжную хандру.

– Ты по-прежнему ведешь бурную светскую жизнь?

– Надо как-то спасаться от серых будней, – объяснил Сантьяга.

– Я бы рекомендовал тебе реже появляться в публичных местах, – пробубнил князь. – Надо больше думать о безопасности.

Сантьяга понял, что имеет в виду князь. Доклад о положении дел в Тайном Городе окончился, и повелитель Нави вернулся к теме, которая беспокоила его последние месяцы.

– Я знаю нынешнее тело Ярги.

– А он знает Слово князя.

– Против меня оно бессильно.

– Он может сменить тело и подобраться к тебе на расстояние удара.

– В другом теле Ярга не опасен.

Обмен репликами повторялся не в первый раз и всегда заканчивался одинаково:

– Ты слишком самоуверен!

– Вы считаете, что необоснованно? – Сантьяга попытался пристроиться на подлокотник княжеского кресла, но безуспешно. – В ближайшее время нам не следует ждать от Ярги активности. Он взял время на осмысление ситуации. Он будет изучать мир, готовиться к новой атаке и искать помощников. Нам же, к сожалению, придется сосредоточиться на анализе и выискивать следы его деятельности по остаточным признакам. Контрразведка.

– А мне нравится, что в Тайном Городе тихо, – проскрипел князь. – Мне никто не мешает.

– Вам и раньше не особенно докучали.

– Только ты постоянно прибегал за советами.

– Проверить, живы ли вы…

– Не строй из себя шута.

– Что плохого в том, что у меня хорошее настроение?

– Ты начинаешь действовать мне на нервы.

– Вы столь нежны?

Князь хрюкнул.

Сантьяга вежливо помолчал, предоставляя повелителю возможность высказаться, понял, что продолжения не будет, и развил свою мысль:

– Отсутствие активных действий со стороны Ярги плохо тем, что у некоторых иерархов появляются признаки паранойи. Мы ищем его следы, тратим время, ресурсы и… – многозначительный взгляд, – …и нервы. Которых, как выяснилось, у нас не так уж и много. Мы находимся в режиме ожидания. Мы отдали инициативу Ярге, а вам хорошо известно, как он умеет распоряжаться такими подарками.

– Вряд ли он что-нибудь придумал за те месяцы, что у него были.

– Он в самом начале пути, – согласился комиссар. – Но следующий удар Ярги будет силен, и мы должны обязательно вычислить, на кого он станет опираться.

– Ты полагаешь, люды или чуды способны пойти с ним на компромисс?

– Ярге есть что предложить.

– А его репутация?

– У гиперборейцев репутация была еще хуже, а рыжие им доверились.

Что положило начало последней войне Великих Домов.

– Тогда сошлось несколько факторов.

– Ярга умеет раскладывать занимательные пасьянсы, – заметил Сантьяга. – К тому же у него есть Железная Крепость, которая может сыграть роль сыра в его мышеловке.

– Вряд ли Ярга умеет ею управлять.

Но комиссар сделал вид, что не расслышал реплику князя.

– Вот вы упомянули о репутации. И правильно упомянули. Все знают, что Ярга не согласится жить в Тайном Городе, ему нужен весь мир. Ярга – это большая война. Но если Всеслава и Франц понимают ее бесперспективность, то многие горячие головы из числа их подданных с удовольствием воспримут идею отобрать у челов планету.

– А среди навов? – глухо спросил повелитель Темного Двора.

Самый болезненный вопрос последних месяцев. Как поведут себя навы? Не расколет ли вернувшийся из небытия первый князь Великий Дом? Ибо в этом случае в Тайном Городе может начаться война «все против всех», на фоне которой самые страшные столкновения Великих Домов покажутся мелкими недоразумениями.

– Семья все еще пребывает под впечатлением от убийства Реги, – ответил Сантьяга. – Этот шаг Ярге трудно будет объяснить.

С тех пор, как Навь утратила власть над Землей и жалкие ее остатки укрылись в Тайном Городе, князь целенаправленно культивировал среди подданных понимание ценности жизни каждого нава. Темный Двор жестоко мстил за смерть своих, войны предпочитал вести руками наемников и големов, а то и просто сталкивая между собой Орден и Зеленый Дом, и потому легкость, с которой Ярга лишил жизни Регу, не добавила ему популярности среди навов.

Но он все равно оставался их первым князем.

– Полагаю, пока вы можете быть спокойны насчет подданных. – Сантьяга острил по поводу паранойи «некоторых иерархов», но прекрасно понимал, что основания для ее возникновения были весомые. – А теперь, если у вас нет больше вопросов, я бы хотел откланяться.

Но вопрос нашелся.

– У тебя новые запонки, – осуждающе пробубнил князь.

Бережливость считалась такой же семейной чертой навов, как и скверный характер.

– Вам нравятся? – улыбнулся Сантьяга. – Мне тоже. – Он поднес правую руку к лицу и полюбовался на черные бриллианты. – Тархану Хамзи доставили четыре очень крупных камня. Я не смог устоять.

– Иногда мне кажется, что мы напрасно не контролируем твои расходы, – желчно пробурчал повелитель Нави.

– Мои новые запонки играют важную роль в обеспечении безопасности Великого Дома Навь, – официальным тоном произнес комиссар.

Повелитель Темного Двора оторопел:

– Каким же образом?

– Мне в них комфортно думается.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово, 25 сентября, понедельник, 18:35

Положение сложилось патовое.

Кувалда обустроил свой кабинет в самом высоком месте Южного Форта – на последнем этаже единственной башни, входную дверь в которую теперь защищали поддерживающие Булыжника Дуричи. Металлическая преграда и вооруженные бойцы во всех окнах встали на пути Гниличей, которых повел в офис срочно вернувшийся в Форт Шкура. Не желая пока затевать полномасштабное сражение, уйбуй начал переговоры и, к своему глубокому разочарованию, понял, что Блямба не обманула.

– Булыжник! Впусти на хрен!

Орать в матюгальник на глазах сородичей было делом унизительным, но другого выхода не оставалось.

– Зачем? – донеслось из открытого окна кабинета.

– Я тоже хочу!

– Ты башку кувалдинскую привез?

Соврать Шкура не мог:

– Нет!

– Тогда сиди внизу и жди распоряжений великого фюрера!

– Какого еще фюрера, на хрен?

– У какого печать, адназначна! Других не будет!

– А у кого печать?

– Узнаешь! – Булыжник не стал уточнять, что сейф до сих пор не вскрыт, однако, в отличие от незадачливого Шкуры, у Дурича была возможность потянуть время. – Увидишь указ и узнаешь адназначна!

Гниличи заволновались.

– Профукал фюрерство, кретин, – прошипела Блямба.

– Еще нет. – Шкура на глазок пересчитал сторонников и тихо пообещал: – Сейчас дверь взорвем, на хрен…

– Чтобы тебя королева повесила?

– За что?

– За междоусобицу!

– Черт! – Уйбуй наморщил лоб. – Да она не узнает, на хрен. Мы ведь ей не скажем, а?

– Мы не скажем, – Блямба мстительно улыбнулась и указала на ворота Форта: – А они?

Шкура повернул голову и сдавленно пискнул, увидев темно-зеленый «Лендровер» и выбирающихся из него белокурых здоровяков. Увлеченные Гниличи прозевали явление дружинников барона Мечеслава и теперь испуганно расступались, опасливо поглядывая на людов.

– Всё, – прошептал Шкура, – кранты революции.

Блямба молча сглотнула. Откуда-то сверху радостно заржали.

Волеполк холодно оглядел дикарей, выдержал многозначительную паузу и громко сообщил:

– Стрельба отменяется!

Желая произвести впечатление на Красных Шапок, старый воин приказал дружинникам отправиться в Форт в полной боевой выкладке: темно-зеленая униформа, тяжелые ботинки с металлическими набойками, широкие пояса с пистолетными кобурами, боевыми жезлами и фирменными топориками «соколов». Выглядели люды внушительно.

– А мы и не собирались! – нервно воскликнул Шкура, больше всего опасавшийся, что дружинники с ходу начнут направо-налево кромсать нарушителей королевского приказа.

– Вот и молодцы.

Демонстрировать оружие дружинники не стали – зачем? Красные Шапки и так прекрасно понимали, на что способны пятеро людов.[9] Магией они не владели, но физической силой с ними могли сравниться разве что навы, и разогнать толпу дикарей для них не составляло никакого труда.

– Что тут у вас происходит? – осведомился Волеполк.

– Разговариваем, – услужливо доложил Шкура. – Беседуем туда-сюда, на хрен.

– А где Кувалда?

– Прячется, подлец.

– Это понятно. – Волеполк поморщился. – Где прячется?

– Кабы знать, на хрен.

Старый дружинник ткнул пальцем в Шкуру.

– Ты здесь главный?

Уйбуй в панике покосился на сородичей, но те стали медленно расползаться и угодливо кивать: «Он главный, он. Бери его, батюшка!»

«Пропал!»

– Главный может остаться, а остальные…

Речь Волеполка прервал въехавший во двор фургончик «Тиградком», из которого горохом посыпались корреспонденты. Один достал диктофон, другой – блокнот, оператор настроил камеру.

– У них митинг!

– Замечательно!

– Они радуются?

– Наверное.

Начавшие разбегаться дикари остановились и принялись с любопытством таращиться на журналистов. Волеполк недружелюбно насупился:

– Ну?

Однако надавить на шасов не получилось – не те клиенты. Репортеры понимали, что их прикрывает широкая спина Темного Двора, а потому не обратили на людов особого внимания.

– Мы хотим поговорить с Кувалдой.

– А также узнать, как изменилась жизнь простых Красных Шапок после назначения барона Мечеслава королевским министром их дел.

– Барон здесь?

– Нет! – рявкнул Волеполк. – И вы…

В этот момент Блямба, понявшая, что появление шасов спутало страшному дружиннику карты, оттолкнула впавшего в ступор Шкуру и смело шагнула вперед:

– Зачем вам Кувалда?

– Мы хотели узнать, как великий фюрер отнесся к назначению барона Мечеслава на пост королевского министра по делам Красных Шапок, – немедленно среагировал ближайший журналист.

Смысл длинного предложения ускользнул от понимания Блямбы. Усвоила она лишь то, что репортеров почему-то интересует судьба сбежавшего вождя.

– Кувалда ушел в отставку.

– О-па! – Журналисты переглянулись. – Это связано с назначением барона?

Вокруг Блямбы появились микрофоны, оператор взял ее лицо крупным планом, в глаза ударил свет лампы. Шкурина подруга задохнулась от счастья.

– Скажите, это Мечеслав приказал сместить великого фюрера?

– Южный Форт захвачен дружинниками?

– Репрессии уже начались?

– Правда ли, что барон Мечеслав приказал повесить сотню Красных Шапок для устрашения?

– Что вам известно о действиях Кровавой Гэбни™?

– Повесить?

Дикари заволновались. Встревоженный Шкура попытался метнуться к «Средству от перхоти», но Блямба его перехватила и удержала рядом. Ей требовалась поддержка.

– Великий фюрер Кувалда решил, что Шибзичам пора подвинуться!

– Пусть у нас будет другой великий фюрер, – с перепугу добавил уйбуй.

– Гнилич! – поддакнули сородичи.

– Круто взялся Мечеслав, – заметил один из журналистов, строча в блокноте.

– Ага.

– Дай общий план и растерянных дикарей крупно, – распорядился режиссер. – Тема репортажа: «В Зеленом Доме закручивают гайки!»

– Фюрером будет Дурич! – Дверь с лязгом распахнулась, и почуявший, что упускает власть, Булыжник, спотыкаясь, рванул к журналистам. – Я!!

Волеполк с трудом сдерживался, чтобы не вытащить топорик.

А ошалевшая Блямба неожиданно для самой себя завопила:

– Мы хотим, чтобы у нас была королева! Как у людов!

Репортеры опешили. В воздухе запахло сенсацией.

– Мечеслав не против? – осведомился один из них.

Блямба решила, что раз барон ничего не знает, то вряд ли он против, и кивнула:

– Угу.

– Великолепно!

– Вранье! – рявкнул Волеполк.

– Первые действия нового министра: барон Мечеслав навязывает Красным Шапкам людскую модель общества!

– Клевый заголовок.

– Спасибо.

– Как вас зовут?

– Блямба.

– Скажите, Блямба, а почему барон решил назначить королевой именно вас?

Дикарка приосанилась.

– Вы знакомы?

– Давно вы знаете друг друга?

– Какие вас связывают отношения?

– Барон еще ничего не объявлял, – скромно потупилась Блямба. – Но теперь не отвертится. – И оглядела Гниличей: – Так?

– Не так! – взвизгнул Булыжник.

Но собравшиеся во дворе Гниличи, услышав вопль противника, хором подтвердили:

– Так!

А ничего не понимающий Шкура выхватил у журналиста маркер и написал у себя на лбу:

ТАК!

* * *

Ресторан «Иверия»

Москва, Нагатинская набережная,

25 сентября, понедельник, 20:19

– Что, Мурза, проблемы возникли? – поинтересовался Шалва, вытирая салфеткой сальные губы.

– Да нет, – со всем возможным спокойствием, даже равнодушием, ответил Сергей. – Помощь небольшая требуется. – Выдержал испытующий взгляд собеседника и уверенно добавил: – Совсем небольшая. Ерундовая, можно сказать.

– Тогда зачем ко мне пришел?

– Потому что помощь, Шалва Ираклиевич, мне нужна особого рода. Дело может сделать только человек, обладающий определенными навыками. И я надеюсь, вы порекомендуете мне подходящего специалиста.

Шалва усмехнулся и глотнул вина из хрустального бокала.

Он принял Сергея во время ужина, за накрытым в отдельном кабинете столом, однако разделить трапезу не предложил. Но и сам не ел, показывая, что какой-никакой вес у Мурзина имеется.

– Это хорошо, Мурза, что ты мысли свои не выражаешь прямо.

С тех пор как власти объявили войну организованной преступности, криминальные лидеры принимали все возможные меры предосторожности. Майор Корнилов – страшный сон московских гангстеров – устанавливал «жучки» всюду, куда мог дотянуться, умело перевербовывал самых преданных сторонников, превращая их в своих осведомителей, а потому бандиты побаивались распускать язык.

– Не первый день знакомы, Шалва Ираклиевич.

– Что верно, то верно.

С Шалвой Батумским, он же Шалва-Халва, Сергея свели несколько лет назад. Именно через этого вора Мурзин сбывал основную часть найденного на местах боев оружия и взрывчатки. Был Халва, как и любой бандит, хитрым, жадным и подлым, но ведь если человека знаешь, то знаешь и то, как себя с ним вести. Чего ждать, на что рассчитывать. Тем более что осуществить задуманное без помощи вора Мурза не мог.

– Чего надо?

– Теперь можно говорить открыто?

– Валяй.

– Меня крендель один достал, – осторожно произнес Сергей. – С разговорами странными лезет, ну и вообще, интерес ненужный проявляет. Я хочу дома у него побывать, посмотреть, есть ли у него информация на меня.

– Кто же такие вещи дома хранит?

– Крендель – лох голимый. – Мурза добавил в голос уверенности. – Человек он глупый, разумения в серьезных делах не имеет, поэтому если у него чего и есть, то, скорее всего, оно дома лежит.

– Ну, допустим, – после короткого размышления сказал Шалва. – Это твои дела и твои выводы. От меня чего?

– Пусть кто-нибудь ключи от квартиры у кренделя вытащит.

– А сигнализация?

– Ее нет. Я посмотрел.

– Посмотрел он… – Халва почесал кончик носа. – За работу заплатить придется.

– Что ж я, без понятия, что ли?

– Когда нужно?

– Завтра утром. Крендель на работу на метро ездит, так что…

– Ладно, ладно, без подробностей. – Шалва взял в руку вилку и насадил на нее кусок мяса. – С Гоги все обсудишь, Гоги организует.

Помощник вора молча кивнул.

Мурза довольно улыбнулся.

* * *

База дружины домена Сокольники

Москва, Богородское шоссе,

25 сентября, понедельник, 20:30

– Известно ли королеве Всеславе, что новый министр по делам Красных Шапок планирует возвести на трон некую Блямбу Гнилич? По слухам – свою старинную знакомую. Сенсационный репортаж, который вы только что посмотрели в выпуске новостей, заставил нас начать журналистское расследование, главный вопрос которого звучит так: «Кто вы, госпожа Блямба?»

– Восьмичасовой выпуск, – угрюмо уточнил Мечеслав. – А теперь посмотрим заголовки новостной ленты «Тиградком».

«Информация о массовых казнях пока не подтверждается!» Рядом – фотография Мечеслава, сделанная, судя по всему, во время какой-то схватки: волосы растрепаны, лицо перекошено, взгляд яростный. Настоящий министр по делам Красных Шапок.

«Дружинники вводят в Южном Форте комендантский час!»

«Великий фюрер бежал, опасаясь за свою жизнь!»

«Блямба! Станет ли знакомая нового министра первой королевой Красных Шапок?»

Смотреть на развязанную журналистами вакханалию старый дружинник не мог, опустил голову.

– Господин барон, прошу вас…

– Подожди, подожди, Волеполк, сейчас посмотрим мой любимый ролик.

Мышь в руке Мечеслава вновь пришла в движение, и на экране появилась видеозапись. Одна из последних, снятых журналистами во дворе Южного Форта. Именно после этого выступления дикарей Волеполк наконец-то решился применить против репортеров силу и приказал дружинникам очистить двор, аргументировав приказ комендантским часом, введенным для Красных Шапок после таинственного исчезновения великого фюрера. Однако эта запись…

Оператор держал в кадре Блямбу и Булыжника, наперебой пытавшихся выставить себя в выгодном свете.

– Нами должна править королева! – орала подруга Шкуры. – Блямба Гнилич! Как в Зеленом Доме!

– «Блямба – как в Зеленом Доме», – проворчал барон. – Волеполк, ты понимаешь, что она несет?

Ярость Мечеслава подогревалась глубоко укоренившейся в сознании жителей Тайного Города убежденностью в том, что среднестатистический IQ Красных Шапок находится между плинтусом и подполом. Но это у мужчин. Считалось, что IQ дикарок и вовсе стремится к центру Земли.

– Да ты же воровка адназначна! – верещал Булыжник. – Все знают, что ты у соседей газ скачивала в баллон!

– Я для семьи скачивала!

– Воровала!

– А когда стану королева, буду у челов газ тырить! Для всей семьи тырить! И для тебя, урода, тоже! У челов газа много! Через Форт, между прочим, газовый кабель едет! Будем с него деньги за транзит брать и озолотимся!

– Всё, хватит! – Барон выключил запись. – Как ты мог это допустить?!

– Оплошал, – удрученно признал Волеполк. – Журналисты…

– Я велел разведать обстановку и приструнить смутьянов. А ты что натворил? Ты представляешь, кем ты меня выставил? Любовником Блямбы Гнилич! Самодуром! «Информация о массовых казнях ПОКА не подтвердилась!» Отрыжка ты Спящего, Волеполк! Как ты мог так меня подставить?!

Дружинник потупился.

– Я хотел погасить ситуацию, взять ее под контроль, а благодаря тебе Тайный Город продолжает надо мной смеяться. Как с утра начал, так и продолжает. Весь город!

Барон сдерживал ярость много часов, и гнойник не мог не прорваться. Он резко вскочил на ноги, взмахнул рукой, и гадкий монитор полетел в стену.

– Дерьмо!

Старый воин безмолвствовал.

Мечеслав, чей гнев ушел в разбитое устройство, вернулся в кресло и устало спросил:

– Волеполк, тебе, полагаю, известно значение слова «кретин»?

Старый дружинник еще ниже опустил голову.

– Да. – Ответ прозвучал очень тихо. Волеполк не обижался, он прекрасно понимал, что наломал дров, признавал право Мечеслава на гнев и был готов к любому наказанию. – Кретин – это я.

Ему было стыдно.

Барон вздохнул. Помолчал. И совсем другим, четким командирским тоном принялся отдавать приказания:

– Первое. Этой ночью Блямба должна исчезнуть. Забери ее из Южного Форта и увези на нашу подмосковную базу. Накачай какой-нибудь дрянью, чтобы она ни черта не помнила, но не убивай. Отпустим дуру, когда все закончится.

– Понял.

– Второе. Объясни Булыжнику и этому… как его… Шкуре, чтобы вели себя тише воды, ниже травы. Исчезновение Блямбы их достаточно напугает, так что проблем у тебя быть не должно.

– Сделаю.

– И третье, самое важное. – Мечеслав пронзительно посмотрел на верного воина. – Волеполк, найди Кувалду! Делай, что хочешь, но достань его!

* * *

Бар «Кружка для неудачников»

Москва, Николоямская набережная,

25 сентября, понедельник, 22:23

Никто уже и не скажет, кому пришла в голову идея стилизовать заведение под ковбойский салун. Почему на стенах «Кружки» висели флаги Конфедерации, фотографии известных западных уголовников и ненастоящие «кольты». Да и нужно ли это кому – вспоминать о подобных мелочах? Тем более что «Кружка» не пользовалась особой популярностью у жителей Тайного Города. Ее облюбовали челы: средней руки наемники, мелкие колдуны, предсказатели, сводники да начинающие ведьмы – даже сотрудники «Тиградком» ходили в более респектабельный бар, а нелюди и вовсе предпочитали другие места отдыха. Днем «Кружка» практически пустовала. К вечеру народ подтягивался, однако вряд ли кто-нибудь рискнул бы заявить, что в баре не оставалось места для падающих яблок, – при желании в «Кружку» можно было натрясти целую яблоню.[10] Но главным отличием бара от остальных заведений Тайного Города был густой табачный дым, с которым не справлялась даже мощная вентиляция. Существовало мнение, что завсегдатаи «Кружки» специально курили как можно чаще, чтобы сделать бар непривлекательным для представителей древних семей, и работавшим в «Кружке» концам приходилось несладко.

– Быть челом и быть идиотом – это, в принципе, одно и то же, – доверительно сообщил Хуций, наливая Кортесу пива. – Ты уж извини, старик, но это так. У меня к концу смены фильтры черные, прикинь? Так я фильтры выбрасываю, а эти кретины… – конец кивнул на посетителей, – этой дрянью свои легкие загаживают.

Барменами в «Кружку для неудачников» назначали провинившихся. Когда же наказывать было некого, концам приходилось задействовать пряники: помимо сверхвысокой зарплаты Хуций выторговал медицинскую страховку в Московской обители (включая стоматологию) и магический противогаз за счет заведения – невидимые и не мешающие работать фильтры в нос и горло.

– Зачем вы курите, а?

– Семейная традиция, – объяснил Артем. – Киты выбрасываются на берег, красная рыба дохнет после нереста, мы курим, а японцы делают себе харакири.

– Это тоже табак? – осведомился любознательный Хуций.

– Это ножом себе по животу – чик, и мертвый.

– Зачем?

– У них перенаселенность, – ввернул Кортес.

– Это у китайцев.

– Я же говорю – идиоты, – вздохнул конец. – Склонные к суициду идиоты. И животным дурной пример подаете.

– Я не курю с двенадцати лет, – улыбнулся Кортес. – Один раз попробовал и завязал.

– Не зря ходят слухи, что ты полукровка.

– Есть подозрение насчет одной из прабабушек. Чертовка отличалась легкомысленным отношением к жизни.

– Кстати! – Хуций перегнулся через стойку и заговорщицки понизил голос: – Вы уже слышали, что Кувалда – внебрачный сын князя Темного Двора? Только тс-с…

Конец выразительно приложил к губам палец.

– У тебя что, фильтры отказали? – хохотнул Артем.

– Я сам слышал.

– Значит, нужны фильтры в уши, – резюмировал Кортес. – Где наш столик?

Хуций обиженно поджал губы и буркнул:

– Колывана видишь?

– Ага.

– Справа от него, – и отвернулся.

Согласно накопленной эрлийцами статистике, рост половозрелого приставника никогда не опускался ниже шести футов и четырех дюймов. Аномальный размер был зафиксирован две тысячи шестьсот четырнадцать лет и четыре месяца назад у приставника по имени Коротышка и стал одним из главных доказательств в исследовании брата Шивуса «К вопросу о влиянии укусов гормональных паразитов на развитие высокоразвитых организмов». Обычно же рост бородачей болтался в районе семи футов. Здоровенные, косматые, они производили устрашающее впечатление, но в действительности являлись одними из самых мирных обитателей Тайного Города. Приставники оберегали клады, получая десять процентов спрятанных сокровищ, и никогда ни с кем не воевали, хотя принципиальными пацифистами не были – ведь во время войн количество закопанных в землю ценностей возрастало в разы. Поговаривали, что у косматых гигантов есть тщательно скрываемая склонность к просмотру мексиканских сериалов, но поскольку за телевизор приставников никто не ловил, то слухи так и оставались слухами. Сами же здоровяки подобное обвинение решительно отвергали.

– Что скажешь? – с надеждой поинтересовался Колыван.

Плешивый антиквар, ради встречи с которым приставник и приехал в ужасную «Кружку», покачал головой и вновь взял в руку монету.

– Нужна нормальная экспертиза, Колыван, вдруг они ненастоящие?

– А откуда у меня другие?

– Купил где-нибудь, а теперь пытаешься мне впарить, – давя авторитетом, пробубнил чел.

– Обидеть хочешь, Казимир?

– Казимир Яковлевич, – строго поправил Колывана антиквар.

– Пожил бы с мое, стал бы себя вообще Казькой называть, – огрызнулся приставник. – Берешь или нет?

– Сколько их у тебя? – поинтересовался плешивый, вертя монету в руке.

– Я уже говорил.

– И все в таком состоянии?

– Ага.

– Надо смотреть.

– Цену примерную назови.

Антиквар прищурился, уставившись на пробирающихся к своему столику наемников, сделал глоток пива, вытер губы и произнес:

– Шестьдесят тысяч.

– Они дороже стоят! – взвился Колыван.

– Ну и продавай дороже, – хладнокровно бросил Казимир Яковлевич.

– И продам!

– Мы ведь не просто так сбежали с острова, да?

– А ты умный, – усмехнулся Кортес. – Быстро догадался.

– Стараюсь, – поддержал шутку Артем. – Все-таки твоя школа. А ученики – это зеркало учителя.

– Иногда – кривое зеркало.

– Зависит от учителя.

– Ладно, ладно, – сдался опытный наемник. – Хватит пикироваться.

Кружки соприкоснулись, и мужчины отхлебнули пива.

Они были похожи: короткие стрижки, широкие плечи, а самое главное – ощущаемая даже на расстоянии уверенность. Наемники знали себе цену и держались соответственно: не нагло, но с достоинством, и их собеседники подсознательно выбирали уважительный тон.

– Я не хочу расслабляться, – задумчиво произнес Кортес, опуская кружку на стол.

– Понимаю, – вздохнул Артем. – Трудно заставить себя рисковать, когда ничего не нужно.

И ошибся.

– Когда я пришел в Тайный Город, мне тоже ничего не было нужно, – покачал головой опытный наемник. – На своей прошлой работе я скопил достаточно денег, чтобы не задумываться о старости. Я почти ушел на пенсию.

Прошлая жизнь Кортеса была посвящена военной разведке, в которой он стал крупным специалистом по исполнению «деликатных поручений», из-за чего до сих пор разыскивался спецслужбами нескольких стран. Правда, охотники не имели ни достоверных фотографий наемника, ни отпечатков пальцев.

– Я почти ушел на пенсию, но не потому, что мне все надоело, а потому что исчез дух состязания. Я стал лучшим в профессии. Меня не могли взять, меня не могли вычислить.

– И ты заскучал.

– А предложение Сантьяги меня заинтересовало, – закончил Кортес. – Это был вызов.

– И ты снова стал лучшим.

Артем не льстил – так оно и было. Кортеса уважали не только обычные жители Тайного Города, но и высшие иерархи Великих Домов. Он брал большие деньги за услуги, но очередь из желающих его нанять не уменьшалась. А с тех пор, как в команде появилась Яна, авторитет наемников возрос до невиданных высот.

– Я боюсь успокоиться, – признался Кортес, – боюсь почить на лаврах. Инге и Яне проще, быть магом – это навсегда, а вот мы с тобой можем потерять форму.

Молодой наемник хлебнул пива и спросил:

– Поэтому они нас так легко отпустили?

– Яна все понимает, – кивнул Кортес. – Думаю, Инга тоже.

Артем потер подбородок и, с легким презрением оглядев зал, осведомился:

– А что мы делаем здесь?

– Ждем моего осведомителя.

– Ты заключил контракт?

– Хочу разузнать, что происходит в городе, – уклончиво ответил Кортес.

– Девочки, девочки, девочки… – Пауль плотоядно оглядел зал. – Человские девчонки стоят того, чтобы потратить немного магической энергии.

Несложное заклинание очищало воздух вокруг столика молодых чудов от табачного дыма, что позволяло им дышать не морщась.

– И не только магической, – весело поддержал друга Роман де Га.

Рыцари рассмеялись.

– Фредди, как твоя Карина? Заводная?

– Шебутная, – кивнул самый младший в компании чуд и сделал глоток коктейля.

– Все умеет?

– Чего не умеет – я учу. – Фредди усмехнулся. – Она послушная, не то что зеленые ведьмы.

– Придет сегодня?

– Нет, у меня от нее выходной.

Чуды вновь расхохотались.

– А ты с ней делал…[11] – Роман понизил голос и что-то прошептал другу на ухо.

– А как же!

– И она не протестовала?

– Я же говорю – послушная, как собачка. Втюрилась и делает все, что я велю.

У сидящего за соседним столиком Крохина покраснели уши.

Известие о том, что Кувалда родственник повелителя Великого Дома Навь, да еще подкрепленное солидными доказательствами, изрядно приподняло боевой дух копытовских бойцов. Покидать «Кружку для неудачников» дикари не спешили – «кто будет нас искать в человском баре?» – но и о том, что делать дальше, никто уже не задумывался: зачем, если и так все образовалось? Одноглазого обыскали, выудили бумажник и устроили пир. Первые пять бутылок виски дикари проглотили за обсуждением перипетий своего чудесного спасения. В течение следующих пяти взахлеб рассказывали друг другу скабрезные анекдоты, и лишь ближе к ночи Копыто решил позвонить кому-нибудь из дружков-уйбуев, узнать, как обстоят дела в Форте.

– Кукиш? Это я, Копыто. Что тама в Форте, мля? Что? Где сидишь? А-а… – Копыто почесал себя под банданой. – Я думал, тебя уже того, в карцер и ваще… Не, мы выкрутились в натуре. Да тута такое случилось, мля… Потом расскажу. Короче, не волнуйся, Кукиш, все будет в натуре, мля. Мы сделаем, в натуре. Да. Что? А тебе какое дело, где я? Предать хочешь? Смотри, Кукиш, шея у тебя одна, а веревок у нас много, только выбирай, на какой тебя, предателя, удавить. Чего? Сам ты…

Копыто убрал телефон в карман и сообщил:

– Кукиш с бойцами у ворот Форта сидит. Мерзнет, придурок.

– Почему?

– Потому что внутрь его Булыжник не пускает.

Контейнер рыгнул и поинтересовался:

– А почему Булыжник его не убил?

Рассказывать, что он задолжал Кукишу полсотни, Контейнер не стал.

– Мне Кукиш тоже не нравится, – вклинился кровожадный Иголка. – Пусть Булыжник его убьет.

– Да, Копыто, позвони Булыжнику.

– Кукиш наш, Шибзич, и мы должны стоять друг за друга, – назидательно произнес Копыто. – А то Булыжник нас всех покоцает.

– А что, Булыжник уже великий фюрер?

– Кукиш сказал, что великого фюрера еще нет, потому что люды приезжали и стрельбу учинять запретили. И выборы запретили. Булыжник хотел тогда Гниличей ятаганами порезать, но те в своем крыле заперлись и Дуричей себя резать не пустили. А дверь взрывать Булыжник не стал, потому что взрывать дружинники тоже запретили.

– То есть великого фюрера у нас еще нет?

– У нас как раз есть, – проворчал Иголка. – В багажнике валяется. Забыл, мля?

– Правильно, у нас великий фюрер есть. И когда он очнется, то всем покажет. – Копыто пересчитал оставшиеся от Кувалды купюры и свистнул бармену: – Давай еще пять виски!

– А как там у вас на острове? Небось красота, а?

Ахмед Курбанбердыев блаженно закатил глаза.

Бывший таджикский студент, вовремя переквалифицировавшийся в московские сибирские шаманы, зарабатывал традиционными для большинства мелких колдунов способами: снимал порчу (как правило, врал), предсказывал недалекое будущее (способности позволяли) и приторговывал уникальным порошком из рога горных яков, выращенных на скалистых берегах Иссык-Куля (последствия применения разные). Параллельно Ахмед внимательно прислушивался к разного рода слухам и сплетням, которыми впоследствии делился с желающими за умеренную плату.

– Сидишь целый день в шезлонге, потягиваешь пивко… Вот оно счастье.

– Счастье, это когда можешь выбирать удовольствие, не думая, какое из них самое безвредное, – хмыкнул Кортес. – Одним словом, наши любимые шезлонги протерлись, и мы с Артемом решили прогуляться в Тайный Город.

– А у нас ничего не происходит, – махнул рукой Курбанбердыев. – Не веселее, чем на твоем острове. Была какая-то буза непонятная пару месяцев назад, нава искали.

– Это мы слышали.

Несмотря на свои отношения с Сантьягой, Кортес не стал расспрашивать комиссара о тех событиях, справедливо рассудив, что тот в случае необходимости сам затронет тему.

– Старые новости, – поморщился Артем.

– Других нет, – вздохнул осведомитель. – Тогда все решили, что война Великих Домов назревает, а оно раз – и рассосалось. Правда, говорят, что Дегунинский оракул накрылся.

– Что значит накрылся?

– Работать перестал.

Наемники переглянулись.

– Кажется, мы все-таки что-то пропустили, – заметил Артем.

Но Кортеса интересовало другое:

– Его же асуры строили!

– Значит, плохо строили, – рассудительно ответил Курбанбердыев. – Две недели назад шасы пытались концов на жульничестве на Тотализаторе подловить, но это, я думаю, больше со скуки. По твоему профилю, Кортес, ничего не происходило. И не происходит. Оно и к лучшему.

– Как посмотреть, – не согласился наемник. – Рассказал бы чего интересного, получил бы премию, а так только на бесплатную выпивку наработал.

– По мне, лучше бесплатная выпивка, чем жизнь на иголках. Тебе война мать родная, а мне нет. Мне хорошо, когда тихо.

– Да ты философ.

– Я обыватель. – Ахмед допил пиво и поднялся. – Пока.

– Увидимся.

– Хреново, – пробурчал Артем, провожая взглядом Курбанбердыева. – Шакалим, как мелкие наемники в поисках хоть какого-то дела. Неудобно.

– Никто не знает причину наших расспросов, – усмехнулся Кортес. – Все думают, что мы заняты очередным расследованием.

– Очень надеюсь.

– А вообще, в жизни так и бывает: к тем, у кого есть имя и репутация, клиенты сами приходят. А шакалят или молодые, по необходимости, или очень крутые.

– Со скуки.

Кортес наставительно поднял вверх указательный палец:

– Чтобы найти действительно интересное дело.

– Кто может сравниться в бою с потомственным рыцарем, а?

– Я таких не знаю.

– Я тоже!

– За гвардию!

Бокалы столкнулись, но звон потонул в гаме. Чуды захохотали и выпили.

Долго скучать в одиночестве рыжеволосым гулякам не пришлось, минут через десять после их появления в «Кружке» за столиком оказались три веселые девчонки, одна из которых уже сидела на коленях Романа. Взрывы хохота и громкие возгласы заставляли других посетителей неодобрительно коситься на рыжих, но от замечаний и уж тем более выражения неудовольствия они воздерживались – связываться с чудами никто не хотел.

– Эй, официант! Еще вина!

– Может, шампанского?

– Девчонки, как насчет шампанского?

– Запросто!

Пауль поднялся, привлекая внимание отошедшего официанта:

– Официант! Шампанского!

– Как скажете!

Молодой рыцарь попытался вернуться на стул, однако промахнулся и с грохотом свалился на пол.

– Пауль, да ты надрался!

– Миленький, ты не ушибся?

Девчонка, которая имела виды на этого молодца, подскочила, желая помочь ему подняться, но Пауль справился сам. Вскочил на ноги и зло огляделся, мгновенно придя в ярость от прошелестевших вокруг смешков.

– Может, хватит с вином?

Челы под взглядом взбешенного рыцаря отводили взгляды, и лишь Красные Шапки продолжали ржать, тыча пальцами в опростоволосившегося чуда.

– Это вы устроили?

– Очень надо, – бросил в ответ осторожный Иголка, однако менее умный Контейнер все испортил:

– А тебе что?

– Ноги разъезжаются? – участливо осведомился Копыто.

– Что ты сказал?

– Что слышал!

Вероятно, окажись на месте Пауля более опытный или известный рыцарь, уйбуй бы поостерегся затевать скандал. Однако выпитое виски и поражающие воображение родственники Кувалды (в данный момент Копыто искренне верил в придуманную историю) сделали свое дело. Перед ним сидели три щенка, без опыта и титулов, поэтому уйбуй не сумел остановиться.

– Попроси мамку, пусть она тебя пить научит!

Пауль побледнел и решительно направился к столику дикарей.

Все шло как по маслу.

Оказавшиеся в баре дикари сделали за Виктора основную работу, и теперь его нехитрый план из разряда «возможных» перешел в категорию «вполне осуществимых».

Воспользовавшись тем, что взоры посетителей прикованы к скандалистам, Крохин незаметно проскользнул к выходу и, выйдя на улицу, торопливо накинул на голову капюшон. Сложение щуплое, куртка кожаная, волос на голове не видно – Виктор не сомневался, что в темноте чуды примут его за одного из дикарей.

– Ты, случайно, не этого события ожидал? – язвительно поинтересовался Артем, с интересом наблюдая, как рыцари вытаскивают из-за стола визжащих бойцов.

– Нет, – признался Кортес. – Чего-нибудь более значимого.

– Куда уж значимее: рыцари демонстрируют боевую мощь на упившихся дикарях. – Молодой наемник зевнул. – Надеюсь, протрезвев, они поймут, как сейчас опозорились.

– Когда-то Красные Шапки брали Замок, – напомнил Кортес.

– Это было давно и неправда. – Скандалисты исчезли за дверью, и Артем посмотрел на друга: – Ну что, поедем в «Ящеррицу»? Может, там чего узнаем?

– Поедем, – согласился Кортес и кивнул официанту: «Счет!»

Артем потянулся и вдруг резко обернулся в сторону входной двери: с улицы донесся дикий, пробирающий до костей вопль.

Этот крик заставил всех посетителей «Кружки» подавленно умолкнуть – столько в нем было боли и страха.

– Похоже, чуды увлеклись, – пробормотал Артем. – Неужели они убивают Копыто?

– Орут не Красные Шапки!

Кортес вскочил на ноги.

Драться непосредственно в баре молодые рыцари, несмотря на всю свою горячность, не стали. Причина была проста: концы, владеющие всеми развлекательными заведениями Тайного Города, мордобоя не одобряли и вполне могли наложить на хулиганов запрет на посещение. Поэтому чуды выволокли дикарей на улицу и приступили к экзекуции. Пауль с наслаждением метелил Копыто: парой ударов отправил уйбуя в партер и принялся добавлять ногами. Роман врезал Контейнеру, потом Иголке, потом еще кому-то… А Фредди схватил трясущегося Виктора за грудки и, щедро размахнувшись, ударил его по лицу. Хрустнул нос. Крохин повалился на землю и…

И его охватил дикий страх.

– Черт!

– Что здесь произошло?

– У кого есть «Дырка жизни»?

Пауль стонет у самых дверей. Обе руки неестественно вывернуты, голова в крови. Роман без сознания, впечатан в дверцу отчаянно сигналящей машины. Именно впечатан – металл прогнулся по форме тела. Чуть дальше, в луже крови и рвоты, скрючился Фредди.

Красных Шапок не видно.

– Да что же здесь произошло?

– Дайте «Дырку жизни»!

– Возьмите их на руки! Быстро!

Чуть в стороне заплясала черная воронка портала – Кортес активизировал артефакт, и несколько мужчин торопливо понесли избитых чудов в Московскую обитель.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Полярная,

26 сентября, вторник, 00:11

«Все хорошее когда-нибудь плохо кончается», – любил повторять Сахар.

Нет на свете веревочек, которые могут виться бесконечно долго. Нет и все, примите как данность.

И каким бы ты ни был умным, хитрым и удачливым, рано или поздно найдется тот, кто предъявит тебе счет. Тот, кто окажется умнее, хитрее и удачливее. Кто окажется сильнее. Сахар, Леший и Глыба уже расплатились. За всю свою удачу, за каждый месяц из тех двенадцати лет, что промышляли они незаконным бизнесом, за каждого конкурента, которого оставили в лесу, за каждую монету, что прогуляли по возвращении. За все расплатились. Мурзе пока везло.

Пока.

С Сахаром Сергей познакомился на первом курсе института, учились в одной группе, жили в общаге, мечтали об аспирантуре. История увлекала их по-настоящему, хотелось открытий, хотелось все знать, все разведать, докопаться до правды. Хотелось ученой степени, имени в учебниках и толстых монографий на полочке. Признания хотелось. Однако за год до окончания института распалась империя, и жизнь, казалось определенная на десятилетия вперед, стала непонятной и пугающей.

На первых порах Мурза и Сахар продолжали делать то, что планировали: пошли работать в профильный институт, занимались наукой, но очень скоро поняли, что их труды приносят исключительно моральное удовлетворение. История творилась на глазах: придумывалась в высоких кабинетах, делалась на улицах, выплескивалась на страницы будущих учебников танками, кабальными договорами и пьяными дирижерами. Прошлое никого не интересовало, а если и требовалось какому-нибудь деятелю «что-нибудь историческое», то нужную статью или книгу с радостью строчили люди с именами, также оказавшиеся за бортом новой жизни. Кому нужны услуги молодых специалистов, если вокруг полным-полно голодных докторов наук?

Сергей ушел из института, но найти свое место в безумных девяностых сумел далеко не сразу. Работал продавцом в палатке, ночным сторожем, официантом, продавцом на рынке, охранником в магазине, охранником на складе. Видел, как зарабатывают большие деньги, перепродавая купленный в Турции трикотаж, и с грустью понимал, что не в состоянии делать то же самое. Не потому, что не желал учиться, а потому, что не понимал самой сути такой простой с виду и такой сложной внутри торговли.

Мурзин оказался лишним.

Одним из многих.

Все переменилось после прочитанной в газете статьи о «черных» археологах. Талантливый журналист подробно расписал не только повседневную жизнь своих героев, сумев окутать незаконную деятельность флером романтики, но и указал суммы, в которые оцениваются находки на черном рынке. Цифры заставили Сергея крепко задуматься. Мурза побывал в указанных в статье точках продаж, поговорил с перекупщиками, завел пару знакомств, получил пару предварительных обещаний и после этого отправился к Сахару, который, как и Сергей, перебивался всякой-то ерундой. Вот там-то, в квартире Сахара, за бутылкой дешевого пива, идея окончательно оформилась в проект.

Два подававших надежды историка нашли свое место под солнцем.

Опыт экспедиций у них был. Деньги на снаряжение заняли у институтского приятеля, сумевшего разобраться в хитросплетениях бизнеса девяностых. Подобрали компаньонов: Сахар порекомендовал своих школьных друзей, Лешего и Глыбу, отслуживших в десанте, а теперь медленно дрейфующих к бандитам, и команда сформировалась.

Великая Отечественная война оставила много следов: оружие, взрывчатка, награды, даже кости – немцы готовы были платить за точную информацию о месте гибели своих предков, – все шло на продажу. Знания Мурзы и Сахара, их доступ, благодаря устойчивым связям, практически ко всем военным архивам – помогали ребятам собирать хороший урожай. А навыки Лешего и Глыбы – выпутываться из передряг. Месяца через три после начала работы команда прошла боевое крещение – сцепились с конкурентами за перспективный участок. В тот раз дело не зашло дальше рукопашной, тем не менее Мурза обзавелся шрамом на предплечье – ножом полоснули. А вот в начале следующего сезона случилась перестрелка. Однако к тому времени Сергей уже полностью погрузился в бизнес, напрактиковался в обращении с оружием и, в отличие от Сахара, сумел оказать Глыбе и Лешему реальную поддержку. Его даже не тошнило, когда они потом закапывали неудачливых конкурентов.

Но…

«Все хорошее когда-нибудь плохо кончается».

Сахар, Леший, Глыба и Лужный. Их веревочки перестали виться. Обрезаны чьими-то очень острыми ножницами.

«А моя?»

Мурзин чувствовал, что его вновь окутывают мягкие, но очень крепкие лапы обыкновенного страха. Примитивного. Древнего.

В последние дни страх стал верным спутником Сергея, даже если и уходил, то ненадолго и всегда возвращался. По дороге в Москву ошарашенный волжскими событиями Мурза боялся последствий этих приключений, боялся полиции и каторги. Но после смерти профессора Сергей окончательно понял, что бояться надо за свою жизнь.

«Уехать, спрятаться, скрыться!»

На всю оставшуюся жизнь забиться в какую-нибудь нору.

«На какую жизнь?»

Документы у него только свои, а Сергея Мурзина рано или поздно начнут искать за волжские художества. И найдут, в этом Мурза не сомневался. Крохин или полиция, но обязательно найдут. И тогда или каторга, или смерть. Купить фальшивый паспорт? У кого? У Шалвы-Халвы? Но это все равно ниточка, за которую можно потянуть. Доверять бандитам то же самое, что играть с гранатой, окажешься у них на крючке – не соскочишь. Человеческого в этих тварях – только фотографии в документах.

«Нет, связываться с Шалвой не следует. Проживу без него».

Все-таки ключевое слово – жить. Да – вздрагивая, да – ожидая, но жить! Дышать. Есть. Пить. Думать. Развлекаться. Заниматься любовью. Совершать безумства.

Ведь время не вернуть. Протикает и уйдет.

Жить.

Сергей справился с накатившим страхом. Пинком, как бродячую собаку, отогнал незваного спутника.

Страх мешает. Страх может убить.

Валяющийся на кровати Мурза поправил подушку и в который уже раз повторил:

«Надо идти к Крохину, потому что этого шага они от меня точно не ждут. Посмотрю, разведаю, может, пойму, с кем связался. А там уж посмотрим, что делать…»

Убеждал себя, что разработал правильный план.

Ему нужна была убежденность. Нужно было не сомневаться. Ему нужно было вернуть прежнего Мурзу, бесстрашного и уверенного в себе.

– Милый, будешь вино? – женщина взяла стоящую на столике бутылку.

– Нет, – качнул головой Сергей. – Не хочу.

Прошлую ночь Мурза провел в институтской общаге, коменданта которой знал со студенческой скамьи. Объяснил приятелю, что поругался с подружкой, и получил койку. Однако ночевать в одном месте два раза подряд Сергей поостерегся и сегодня отправился к проститутке, решив, что это лучше, чем куковать на вокзале.

– А чего ты хочешь?

«Жить!»

Перед глазами, против воли, всплыла физиономия паскудного заморыша, и одновременно пришла мысль:

«Подожди, сволочь, ты заплатишь!»

Мурза тряхнул головой и постучал ладонью по простыне:

– Иди сюда.

Женщина послушно уселась рядом.

– Продолжим?

– Почему нет?

* * *

Кузьминское кладбище

Москва, Волгоградский проспект,

26 сентября, вторник, 00:27

– Ты опоздал, – заметила Марина, с некоторым удивлением разглядывая Крохина.

– Маленькое личное дело, – пробормотал Виктор, потирая налившийся на лице синяк. – Сможешь его снять?

Он подошел ближе, и девушка, внимательно изучив повреждение, кивнула:

– Да. Но позже, когда закончу свои дела.

– Я не против. Главное, чтобы к утру от него и следа не осталось.

И отступил на несколько шагов назад.

– Не останется, – пообещала Марина.

Одетая в черный шелковый плащ с накинутым на голову капюшоном, она встретила Крохина у разрытой могилы. Свежей могилы – судя по небрежно сваленным в сторону цветам, похороны прошли сегодня. Гроб уже вытащили на поверхность и вскрыли, пламя двух воткнутых в землю факелов освещало желтое лицо покойного и прислоненную к крышке фотографию с черным крепом. В нескольких шагах от гроба, у толстого ствола березы, замерли, опершись на лопаты, два могильщика, пустые глаза которых показывали, что их разум крепко сковал «Заговор Слуа».

– Не думал, что ты умеешь строить этот аркан, – пробормотал Виктор.

«Заговор Слуа» относится к сложным заклинаниям, и накинуть его способны только сильные маги.

– В последнее время я добилась больших успехов, – коротко, но с достоинством ответила девушка.

– Рад за тебя.

– Однако мне еще многому нужно научиться. – Марина улыбнулась: – Подержишь плащ?

– Конечно. – Виктор принял снятую одежду и сделал несколько шагов назад.

Он знал, что ему ничего не грозит, но старался держаться подальше от работающей ведьмы. Лишенные магических способностей челы инстинктивно не доверяют колдунам.

Сняв плащ, Марина осталась в черном кожаном корсете, соблазнительно приподнимающем маленькую грудь, в трусиках и перчатках до локтя. На ногах черные полусапожки из мягкой кожи. Волосы перехвачены черной повязкой с нарисованными красным символами. Такие же повязки на плечах.

Теоретически, девушка могла одеться и менее вызывающие, но Марине нравилось колдовать в сексуальном наряде. Это делало удовольствие от соприкосновения с магической энергией более острым.

– Жаль, Луна закрыта.

Малюсенькие капли едва моросящего дождя заставляли тело ведьмы блестеть в свете факелов, создавали впечатление, что кожа намазана маслом. Покачивая бедрами, Марина медленно подошла к гробу и грациозно уселась на живот покойника.

– Посмотрим, что у тебя есть. – Изогнулась, взяла фотографию и легко улыбнулась серьезному лысоватому мужчине в очках. – Красавчик…

Крохин сглотнул, изо всех сил загоняя внутрь подступающий страх.

«Покойник! Он уже покойник! Обычный кусок мяса!»

– Кстати, я тебе говорила, что мы упустили Мурзу? – поинтересовалась Марина, устанавливая фотографию в изголовье гроба.

– Что?!

– Не ори, ты меня сбиваешь. – Одной рукой девушка раскрыла рот трупа, второй сделала пару пассов, прошептала заклинание, и под ее ладонью возникло маленькое белое облачко.

– Мурза приходил к Лужному, но ушел до того, как там появился мой человек.

– А Лужный?

– О нем можно забыть.

– А о Мурзе?

Облачко засверкало разноцветными искрами и пришло в движение, постепенно приобретая форму воронки. Марина повернула голову и посмотрела на Крохина:

– Ты его упустил.

– Ты, получается, тоже, – огрызнулся Виктор.

– Если бы ты не напортачил на Волге, нам бы не пришлось искать Мурзу в Москве.

– Накладки возможны в любом плане.

Облачко втянулось в рот мертвеца. Ведьма закрыла его и подержала некоторое время, не позволяя раскрыться.

– А если бы ты мог добраться до клада самостоятельно, нам бы не потребовались ни Лужный, ни его тупые копатели.

– Почему я? – угрюмо спросил Крохин.

– Ты мужчина, – улыбнулась ведьма, проводя рукой по лбу трупа. – Ты должен уметь убивать.

– А ты колдунья.

– Я женщина слабая, нервная, кровь меня шокирует.

Девушка сняла с пояса короткий кинжал и аккуратно, но сильно, ударила мертвеца под ребра. Поерзала, устраиваясь удобнее, и стала медленно взрезать грудную клетку. Кинжал, судя по всему, был навский – только оружие темных с такой легкостью проходило сквозь кости, а использовать при построении заклинаний зачарованные клинки не рекомендовалось.

Крохин ощутил накатывающую дурноту. Он перестал бояться, но вид поднимающихся костей нервировал Виктора.

– Меня смущает, что Мурза ушел буквально перед приходом убийцы, – невозмутимо продолжила Марина, орудуя над трупом. – Это странно.

Крохин замялся.

– Есть предположения?

– Кажется, я догадываюсь, – неохотно ответил Виктор. – Мурза украл у меня «ухо».

Девушка прервала свое занятие и удивленно воззрилась на Крохина:

– Зачем ты взял его?

– Учитывая обстоятельства… – промямлил парень. – Я должен был знать, не замышляет ли кто-нибудь против меня…

– «Ухо» дает возможность воину подготовиться к отражению атаки, – жестко произнесла ведьма. – Для тебя оно бесполезно.

«Я не воин. Я трус».

– Ты просто уникальный болван, Витя. – Марина отвернулась и погрузила руки в разрезанную грудь трупа.

Лучше бы она закатила истерику, накричала бы… Короткая и емкая реплика сильно ударила по самолюбию Крохина. На глазах выступили слезы.

– А ты могла бы нанять хорошего убийцу!

– Я наняла лучшего. Но кто мог подумать, что ты снабдишь Мурзина «ухом»? – Ведьма сосредоточенно ковырялась в мертвой плоти. – Ты привез что-нибудь из вещей Мурзы?

– Нет, – растерялся Виктор.

– Почему?

– Ты не сказала.

– А разве не понятно?

– Что понятно?

– Ничего.

Она вспомнила, что Крохин не маг, не понимает, для чего может понадобиться зубная щетка или бритва. Конечно, он знает о генетическом поиске, но привычки собирать для него материалы у Виктора нет. Наоборот, это он должен был спросить, почему Марина не посетила квартиру Мурзы и не взяла из нее нужные вещи. А она не поехала, поскольку была уверена, что приключения Мурзы закончатся в квартире Лужного.

– Ладно, разберемся позже. Теперь не мешай.

Факелы неожиданно вспыхнули, языки пламени взметнулись почти на десять футов, залив площадку ярким светом. Марина сжала мертвеца бедрами, выгнулась, словно занималась с ним любовью, развела в стороны руки и, закрыв глаза, принялась нараспев читать заклинание.

– Голомаранна суа феннес! Игн таука!

Человские языки, из которых давным-давно выветрилась настоящая сила, годились лишь для мелких заклинаний. Сложные арканы требовали слов, несущих глубокий смысл, а потому на кладбище звучали фразы на корече – древнем языке людов.

– Голомаранна шварау хак! Игн таука виллья!

Крохин почувствовал, что волосы на голове зашевелились. Он не был магом, не умел отслеживать колебания магической энергии, однако, как и любой чел, инстинктивно ощущал воздействие потоков. По коже Виктора побежали мурашки, и нестерпимо заныл затылок.

– Голомаранна качижмарата эорфасса! Игн таука виллья яиун!

Марина затряслась. Столбы пламени наклонились, сомкнулись, образовав над ведьмой огненную арку. Покойник открыл глаза и…

Всхрипнул?

Крохину показалось, что да. Из растерзанной груди трупа вылетело черное облако. Словно потревоженная ветром горсть черного пепла. Словно рой черных мошек. Марина довольно расхохоталась, схватила приготовленную заранее склянку и выкрикнула еще одно заклинание, больше похожее на приказ. Облачко втянулось в склянку, и девушка тут же закрыла ее пробкой.

– Получилось…

Ее плечи поникли.

Почти минуту Марина сидела на трупе в позе безумно усталого человека и, не отрываясь, смотрела на фотографию. Лицо лысоватого мужчины искажала гримаса ужаса.

– Получилось… – Девушка посмотрела на Крохина. – Подойди.

Он знал, что она это скажет.

Работа с магической энергией, особенно со сложными арканами, требует от мага полной концентрации, и лучший способ сбросить напряжение – секс.

Виктор вытащил из кармана коробочку с пилюлями, которые дала ему Марина как раз на такой случай, и проглотил парочку, с удовольствием ощущая, как стремительно наполняют его силы, – учитывая пережитое волнение, Крохин вряд ли сумел бы ублажить ведьму без таблеток.

Прелюдии не было, ни поцелуев, ни ласк. Виктор молча повернул слезшую с мертвеца Марину спиной к себе, одной рукой мягко надавил на плечо, заставив чуть наклониться и опереться на гроб, другой приспустил с девушки трусики и уверенно, привычно вошел в нее. Ведьма слабо вскрикнула.

А в нескольких шагах от любовников неподвижно стояли два истукана с лопатами.

Они покинули кладбище примерно через час. Покурили, привели себя в порядок, приказали оболваненным работягам вернуть могилу в исходное состояние и, убедившись, что захоронение приобрело пристойный вид, отправили их спать. Утром могильщиков ждет головная боль и провал в памяти.

Фотографию Марина прихватила с собой – родственникам не стоит видеть ужас, что отпечатался на изображении мертвого человека.

В машине девушка поработала над лицом Крохина, ликвидировав последствия мощного рыцарского удара, после чего вновь закурила и включила зажигание.

– Зачем тебе все это? – тихо спросил Виктор.

Не походы на кладбища – смысл колдовских занятий ускользал от понимания Крохина, – а их опасный замысел, который уже привел к смерти восьми человек. Виктор знал, почему он сам согласился на ужасную авантюру – не видел другого способа избавиться от патологической трусости. Но при этом абсолютно не понимал, из-за чего рискует Марина? Почему ставит под удар карьеру?

Когда все начиналось, Крохин удовлетворился коротким: «Наше приключение поможет мне в исследованиях», однако теперь, увидев, что девушка способна наложить «Заговор Слуа», Виктор решился на повторный вопрос.

Зачем рискует сильная и перспективная ведьма?

– Я уже говорила, Витя, – спокойно ответила Марина. – Наш замысел поможет мне в исследованиях.

И едва не добавила:

«Уже помог!»

– Но ведь ты умеешь чертовски много.

– Только то, что умеют все остальные, – задумчиво произнесла девушка. – До встречи с тобой я шла проторенной дорожкой. Теперь же ищу нечто уникальное.

– До встречи со мной?

– Ты уникален, Витя, и ты это прекрасно знаешь. – Марина ласково провела рукой по его щеке. Потянулась и крепко поцеловала в губы. – Ты настоящее сокровище.

Подобные слова Крохин слышал редко. И только от Марины.

«Господи! Я все отдал бы за то, чтобы так говорила Карина!»

«Скажет!»

Пока же приходилось довольствоваться губами и телом Марины.

Виктор отстранился и тихо произнес:

– Если у нас все получится, я потеряю свою уникальность.

– Зато я увижу, как работает артефакт, и смогу закончить исследования. – Ведьма нежно улыбнулась. – Не волнуйся, Витя, мы одинаково нужны друг другу. И обязательно доведем дело до конца. Вместе.

Глава 3

«Как стало известно нашей редакции, в московское полицейское управление поступило уже третье по счету заявление, в котором родственники недавно захороненных москвичей утверждают, что могилы их близких были вскрыты. Администрации кладбищ, в свою очередь, отрицают обвинения, основанные на крайне недостоверных фактах: кому-то показалось, что цветы лежат не так, как раньше, кому-то – что установленный на могиле крест сдвинут в сторону. В пресс-службе полицейского управления нам сообщили, что факты вскрытия могил не подтвердились, однако признали, что эксгумация не проводилась – полицейские просто осматривали вызвавшие подозрения захоронения. Тем не менее родственники…»

(«Газета. Ru»)

«Красные Шапки отмутузили рыцарей! Крупным скандалом завершился вчерашний вечер в баре „Кружка для неудачников“. Как сообщили очевидцы, незадолго до полуночи трое изрядно принявших на грудь чудов начали приставать к уйбую Копыто, мирно отдыхавшему в компании друзей. В конце концов молодчики добились своего – вспыхнула ссора. Распоясавшиеся рыцари вытащили уйбуя и его спутников на улицу и… А вот то, что произошло дальше, покрыто мраком тайны. Известно лишь, что все трое чудов в настоящее время находятся в Московской обители, где за их жизнь борются эрлийцы, а Копыто подался в бега…»

(«Тиградком»)

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения»

Москва, улица Большая Лубянка,

26 сентября, вторник, 09:09

– Голова еще болит? – осведомился Кортес, с улыбкой глядя на вышедшего из душа Артема.

– А ты как думаешь? – огрызнулся тот.

– Надеялся, что контрастный душ тебя взбодрил.

– Ты ошибся.

Покинув «Кружку для неудачников», наемники, как и планировали, отправились в «Ящеррицу», где пообщались с одним толковым осведомителем, парой рядовых сплетников и несколькими давно не виденными приятелями. В баре, само собой, не забывали пропускать стаканчики «за встречу». Затем (поскольку Кортес заявил, что половина второго ночи – время детское) наемники перебрались в «Реактивную Куропатку», где тоже с кем-то пообщались (подробности этих бесед Артем помнил крайне смутно). И лишь в «недетские» пять утра друзья оказались в офисе, в котором они предусмотрительно устроили комнаты отдыха.

– «Реактивная Куропатка» была лишней, – пробормотал Артем, падая в кресло.

– Тем более что мы приехали в Москву отнюдь не для того, чтобы развлечься.

– Что ж ты вчера об этом не сказал?

– Я думал, ты сам все понимаешь.

– Я понимаю лишь то, что ты меня истязаешь! – Молодой наемник покосился на напарника: – Хочешь узнать, почему я не люблю сентябрь?

– Нет, – пожал плечами тот.

– Потому что в сентябре меня поднимают ни свет ни заря всякие подозрительные типы!

Утомленный сбором информации Артем планировал спать минимум до полудня, однако Кортес поднял напарника ровно в половине девятого, обругал бездельником и послал в душ. Теперь же его ждал завтрак: томатный сок, апельсиновый сок, кофе и аспирин.

– Может, что-нибудь эрлийское? – с надеждой осведомился молодой наемник. – Традиционное, на травках…[12]

Но Кортес, сторонник здорового консерватизма, отрицательно покачал головой:

– Возможно, нам сегодня придется поработать, так что сильнодействующие средства оставим про запас.

– Как быстро летит время: не успеешь проснуться, а уже пора работать. – Артем взялся за томатный сок. – Когда ты успел подписать контракт?

– Контракта нет.

– В таком случае над чем мы будем работать?

Долгое пребывание на благословенном Коста-Флибустьер не прошло для молодого наемника бесследно: он искренне хотел чем-нибудь заняться, но никак не мог решиться приступить к делу.

– Нам нужно кое-что расследовать.

– Для начала давай расследуем вчерашний вечер, – предложил Артем, допивая второй бокал томатного сока. – Я нашел в кармане расписку от Мубы.

– На две сотни?

– Ага.

– Все правильно.

– Мы что, виделись с Мубой?

– В «Реактивной Куропатке», – подтвердил Кортес. – Вы с ним сыграли в карты, он проиграл. А поскольку был слишком пьян, чтобы лезть в бумажник, то нацарапал тебе расписку на бейджике крупье.

На обратной стороне карточки действительно указывалось имя некоего работника игорной индустрии. Артем повертел в руках двухсотенный бейджик и осведомился:

– Охрана не была против?

– Охрана с пониманием отнеслась к ситуации, – сдержанно отозвался Кортес.

Пьяный в хлам хван все равно остается хваном, и спорить с перебравшим Мубой охранники казино не рискнули.

– В следующий раз нас пустят в «Куропатку»?

– Полагаю, да. Все закончилось мирно.

– Вот и хорошо. – Артем заметно расслабился. – А во что мы играли?

– По очереди открыли верхние карты. Муба вытащил десятку, ты – даму. Цена вопроса – две сотни.

– С дамами мне всегда везет. – Молодой наемник взялся за кофе. – У… спасибо, Кортес.

– На здоровье. – Напарник, который в течение разговора сидел за столом, проглядывая новостную ленту «Тиградком», оторвался от монитора и уточнил: – Это все, что тебя интересовало из вчерашнего вечера?

– Ага, – честно признался Артем.

– То есть расследование наших приключений закончено?

– Ну… да.

Артем понял, что сейчас начнется самая интересная часть разговора, и торопливо долил в чашку кофе: кто знает, вдруг Кортес прикажет немедленно вскочить и броситься… ну, в общем… броситься куда-нибудь. Прецеденты были.

Но опытный наемник не спешил куда-либо посылать напарника. Кортес откинулся на спинку кресла, завел за голову руки и поинтересовался:

– Скажи, что интересного мы вчера видели?

– В отличие от тебя, я еще не читал новости, – съязвил Артем.

– А ты подумай.

– Самое время…

Молодой наемник послушно попытался восстановить в памяти вчерашние события. Понятно, что вопрос не имеет отношения к «Реактивной Куропатке» – эту часть вчерашних похождений Артем не помнил совсем. Самым ярким эпизодом в «Ящеррице» был фрагмент шоу – пять парящих в воздухе танцоров… Тоже вряд ли. А начинался вечер… Ах да, в «Кружке для неудачников». И что?

– Рыцарям вломили, – неуверенно протянул молодой наемник.

– Трем рыцарям, – поправил напарника Кортес.

«Угадал!»

– Трем рыцарям крепко вломили, – уверенно продолжил Артем и приосанился: «Вот видишь, помню!»

– В человском баре, – уточнил Кортес.

– Трем рыцарям крепко вломили в человском баре.

– Повтори, пожалуйста.

– Трем рыцарям крепко вломили в человском баре.

– Ничего не смущает?

Артем задумался. Пауза затянулась.

– Кто мог избить трех рыцарей? Пусть даже молодых и безусых. – Кортес кивнул на монитор. – Красные Шапки?

«Мы хотим выразить сочувствие и поддержку родственникам юных чудов, за жизнь которых борются эрлийцы, однако не можем не задаться вопросом: как получилось…»

– Вряд ли дикари способны на такой подвиг, – согласился Артем.

Роман, Пауль и Фредди не были обыкновенными парнями, даже по меркам чудов, – они готовились к поступлению в гвардию. Были магами. Их с детства учили убивать, у каждого за плечами десятки схваток, которые только из вежливости можно назвать учебными – на тренировках чуды друг друга не жалели. Не юнцы – молодые львы.

– Тем не менее все уверены, что чудам вломил Копыто.

– Бред.

Кортес тонко улыбнулся.

– Считается, что ребята крепко перебрали.

– Не настолько, чтобы не справиться с Красными Шапками.

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Артем отставил пустую кофейную чашку и взлохматил волосы:

– Хочешь этим заняться?

– Почему нет?

– Да как тебе сказать… – Молодой наемник неуверенно дернул плечами. – Я, честно говоря, не думал, что ты вернешься к этой мысли… – Перехватил насмешливый взгляд напарника, но не стушевался, продолжил: – К работе без оплаты, в смысле. Не согласуется это с твоей философией. К тому же, насколько я помню, вчера нам предлагали…

– Два контракта, – кивнул Кортес.

– И?

– Они неинтересные.

– А пьяная драка?

– Повтори еще раз, что вчера произошло?

– Трем рыцарям крепко вломили в человском баре, – заученно пробубнил Артем.

– За считаные секунды, дружище. За считаные секунды!

– Я думаю, что чуды – кстати, вполне возможно, сам Бамбарда – уже начали расследование, – усмехнулся молодой наемник. – Хочешь посостязаться с магами Ордена? Да они к обеду отыщут виноватого.

– Вот! – перебил Кортес напарника. – Ключевое слово: «виноватого»!

– Ключевое слово в нашем разговоре: «Ты завелся», – буркнул Артем.

– Мы оба знаем чудов и можем спрогнозировать их действия. Ты прав: они будут искать виноватого, понимаешь? Не расследовать происшествие, а искать преступника. Поскольку они не идиоты и прекрасно понимают, что Копыто со всей своей десяткой не способен отметелить трех молодых рыцарей, то по привычке подумают, что все дело в происках старых недругов. То есть дружинников или навов.

– Разве в баре были дружинники или навы?

– Их там не было, – махнул рукой Кортес. – Но для чудов это лишний повод для подозрений, понимаешь? Я готов поставить сотню против зубочистки, что чуды начнут расследование именно с этой версии.

– Что парни стали жертвой провокации?

– Именно.

Артем помолчал, вновь взлохматил волосы, обдумывая слова напарника, после чего заметил:

– Вполне возможно, кстати.

– Возможно, – не стал спорить Кортес. – Но эту версию проверит наш старый приятель Бамбарда. А мы займемся другой.

– Какой?

– Поищем, кто еще, кроме дружинников или навов, мог вырубить чудов.

Артем вздохнул. Но следующие слова напарника показали, что жизненную позицию Кортес не изменил:

– Ты не видишь перспективу, дружище. В Тайном Городе объявился герой, способный за несколько секунд навалять трем подготовленным бойцам. Как ты думаешь, сколько нам заплатят, если мы его найдем?

Молодой наемник улыбнулся:

– Столько, сколько мы попросим.

– Вот именно!

* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь

Москва, проспект Вернадского,

26 сентября, вторник, 09:22

Три высокие башни, подпирающие облака в самом начале проспекта Вернадского, с момента постройки вызывали пристальный интерес жителей окрестных домов. Что построили? Кто построил? Для чего? Слухи о комплексе ходили самые разные, однако, в силу традиционной имперской секретности, сводились они к двум версиям: либо военные что-то замутили, либо КГБ. На том граждане и успокоились, здраво рассудив, что ни те, ни другие секретами своими делиться не станут. Когда же империя рухнула и интерес к ее тайнам вырос до невиданных высот, разнюхать тоже ничего не удалось. Башни остались закрытыми от чужаков – по тем временам большая редкость, – но над воротами появилась золоченая вывеска: «Чудь Inc.», а на створках эмблема – вставшие на дыбы единороги. Штаб-квартира транснациональной корпорации, если кому интересно. Посторонним вход воспрещен.

И кто бы в наш просвещенный век мог подумать, что в высотных домах на Вернадского нашли приют те, кто некогда правил всей планетой? Что в бетонных башнях бьется сердце благородной Чуди?

– Пауль Тольдо рискует остаться без руки. У Романа де Га поврежден позвоночник, но эрлийцы обещают все поправить и вернуть парня в строй. Больше всего досталось Альфреду Суру, на нем живого места нет. – Рик Бамбарда тяжело вздохнул. – И никто из них пока не приходил в сознание.

Они разговаривали в кабинете мастера войны, обстановка которого вобрала в себя традиционные вкусы чудов: стены грубой каменной кладки украшало древнее оружие и картины с батальными сюжетами, тяжелая резная мебель была выдержана в стиле «переживу даже ядерный взрыв», и дополняли все это стилизованные под факелы светильники.

– Проклятье! – Гуго де Лаэрт, капитан гвардии великого магистра, рассек кулаком воздух. – Это черт знает что!

Больше ему сказать было нечего.

Ночь военный лидер Чуди провел за пределами Тайного Города, улаживая кое-какие личные дела, но, узнав о неприятном происшествии, вернулся и теперь выслушивал последние новости от Рика.

– Возле бара работают наши лучшие маги, но пока они могут сказать только одно: ребят избили с применением магии – на месте схватки наблюдается повышенный фон.

– Чей фон?

– Колодец Дождей.

– Это уже кое-что…

Генетические отличия между расами не позволяли их представителям использовать чужую магическую энергию. Чуды и их вассалы могли работать только с той силой, что давал Карфагенский Амулет, Людь с подконтрольными семьями, а также человские колдуны, оперировали энергией Колодца Дождей. Навы… О том, каким Источником пользуются темные, не знали даже высшие маги конкурирующих Великих Домов, тем не менее энергия темных откуда-то на рынок поступала и не была похожа на силу конкурентов.

– Получается, наших обработали зеленые?

– Преступники могли специально разрядить на месте драки «батарейку» с энергией Колодца, чтобы замести следы.

– Могли, – кивнул Гуго. – Кстати, какие заклинания они использовали?

– Неизвестно.

– Что?!

Опытный маг – а возле «Кружки» работали самые лучшие дознаватели Ордена, – способен с высокой долей вероятности определить, какие именно арканы применялись на месте магической схватки – остаточные признаки заклинаний сохранялись достаточно долго. Распознать арканы не получалось только в двух случаях: когда использовались неизвестные заклинания или следы тщательно стерли.

Бамбарда развел руками:

– Наши маги не способны назвать аркан.

– Черт! – Гуго выругался, но через пару секунд сменил тон: – Извини, что сорвался.

– Ерунда.

Де Лаэрт, несмотря на то, что занимал второй по значимости в Ордене пост, вел себя вежливо, как старый, но при этом молодой друг Рика. Официально Бамбарда был всего лишь лейтенантом, однако считался в гвардии кем-то вроде дядьки и обладал непререкаемым авторитетом среди чудов.

– Все на нервах.

– Это точно.

Гуго заложил руки в карманы брюк, качнулся с пятки на носок, внимательно посмотрел на Рика.

– И все-таки я думаю, что виноваты люды. Наняли Красных Шапок, чтобы те затеяли ссору, выманили наших на улицу, а потом избили.

– С какой целью?

Де Лаэрт пожал плечами:

– Либо провокация, либо заурядная ссора. Например, не поделили девчонку.

– Гм… – Бамбарда набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул его, сопровождая каждую порцию протяжным: «тра-па-па…», после чего кивнул: – С одной стороны, похоже.

– Только люды способны нанести нашим парням такие повреждения, – торопливо добавил Гуго.

Иногда, в разговорах с великим магистром или Бамбардой молодой мастер войны отчаянно напоминал школьника. В общении с другими чудами капитан гвардии себе такого не позволял.

– За очень короткий промежуток времени, – добавил Рик. – Очевидцы утверждают, что ребят измолотили за несколько секунд.

– Разумеется, людов было много, – проворчал Гуго. – Не меньше пяти.

– Но люды не способны к магии. Откуда взялся повышенный фон?

– Использовали увеличивающие силу или скорость артефакты.

Судя по всему, де Лаэрт подготовил ответ заранее. Тем не менее Бамбарду не оставляли сомнения.

– В их возрасте стычка из-за женщины должна была обернуться заурядным мордобоем. А ребят, можно сказать, убивали.

– К чему ты клонишь?

– Если в деле замешаны люды, то это провокация. Или укол. «Тиградком» не удержался от искушения выставить нас на посмешище. Сейчас весь Тайный Город судачит о том, что Красные Шапки опять отметелили рыцарей.

Когда-то объединившиеся кланы дикарей сумели прорваться в Замок и разграбить несколько нижних этажей главной башни. О том, что вел дикарей могущественный колдун, широкая публика не знала, а потому, несмотря на прошедшие годы, вредные репортеры не упускали случая кольнуть гордых рыцарей старой историей.

– Но зачем это понадобилось Зеленому Дому? Напомнить о себе?

Де Лаэрт пожал плечами:

– Большая война никому не нужна. Нет ни повода, ни желания, ни, говоря откровенно, возможностей. Или мы что-то упустили, и у зеленых появился повод.

– Или в стаде королевы Всеславы завелись горячие головы. – Было видно, что Бамбарда не очень-то согласен с выводами своего молодого начальника, однако понимает, что мастер войны обязан предполагать самое худшее и в первую очередь рассматривать инцидент с точки зрения возможности провокации. – Нужно найти Красных Шапок. Как ни крути, они единственные свидетели.

– Только аккуратно. – Гуго внимательно посмотрел на Рика. – Мы должны постоянно подчеркивать, что ищем свидетелей. И даже мысли не допускаем, что это дикари избили наших парней. Иначе «Тиградком» смешает нас с драконьим навозом.

– Я сделаю, – пообещал Бамбарда. – Все будет в порядке.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Крылатские Холмы,

26 сентября, вторник, 10:02

Брать расследование убийства Лужного на себя Корнилов не стал – его отдел занимался крупной рыбой, и интерес к заурядному убийству мог показаться руководству подозрительным и вообще ненужным. Какое, скажите на милость, дело лучшему специалисту по организованной преступности до гибели профессора истории? Имеет отношение к преступным разборкам? Докажите, пожалуйста. Не можете? Тогда оставьте расследование коллегам с «земли».

А поскольку ни объяснять свой интерес, ни доказывать кому-либо что-либо Корнилов не собирался, то в понедельник он делом Лужного не занимался, сосредоточившись на собственных проблемах. Зато на следующий день, выкроив свободную минутку, велел шоферу везти себя в Крылатское – слово Сантьяги, конечно, хорошо, но нужно получить и собственное представление о происходящем.

– Другой отдел? С чего бы вдруг?

Женщина сначала внимательно изучила жетон, а затем так посмотрела на Корнилова, что майор мгновенно почувствовал себя школяром, которого директор поймал во дворе с сигаретой.

Почувствовал и не удержался:

– Вы учительница?

– Заслуженный педагог СССР, – с законной гордостью ответила женщина. – Я двадцать пять лет работала завучем в очень сильной школе.

– Ощутил. – Корнилов обаятельно улыбнулся. – Курить я начал после школы, а учился хорошо.

– Не сомневаюсь, что вы были отличником, – кивнула женщина. – Золотой жетон зарабатывается головой, а не кулаками, не так ли, Андрей Кириллович?

– Узнали?

– Телевизор – верный спутник любого пенсионера.

Успехи Корнилова на полицейском поприще были отмечены на самом высоком уровне – золотой полицейский жетон № 1 ему вручал лично президент, и церемонию, разумеется, показывали в новостях.

– Проходите, Андрей Кириллович.

– Извините, а ваше имя-отчество?

– Екатерина Ильинична.

– Очень приятно.

– Мне тоже.

Квартира у заслуженного педагога СССР оказалась трехкомнатной и очень ухоженной. Салфеточки, занавесочки, скатерки… Кружева, кружева, кружева… Екатерина Ильинична оказалась рукодельницей, в ее доме было как-то по-старинному уютно.

– Кофе?

– Не откажусь.

– Подождете?

– Можно я с вами на кухню? У меня не очень много времени.

– Пойдемте.

Кухня соответствовала квартире: уютная и чистая. Сидящая на подоконнике кошка одарила полицейского безразличным взглядом, зевнула и отвернулась.

– Что заставило лучшего полицейского страны заняться убийством скромного профессора? – осведомилась хозяйка, колдуя над кофеваркой.

– У Рудольфа Васильевича были друзья из высоких кабинетов, – без запинки соврал Корнилов. – Меня попросили проконтролировать ход расследования. А поскольку официально делом занимается местное управление, я прошу сохранить мой визит в тайне.

– Договорились, – кивнула Екатерина Ильинична. – Приятно оказать столь незначительную услугу хорошему человеку.

– Почему вы думаете, что я хороший?

– А разве не так? – Женщина в упор посмотрела на Корнилова.

– Я разный, – спокойно ответил майор. – С разными людьми.

– Вам когда-нибудь было стыдно?

– В том, что касается служебных дел, – ни разу.

– Значит, вы хороший. Ну, насколько это возможно. – Екатерина Ильинична налила кофе, выставила чашки, сахарницу, вазочку с конфетами и присела напротив: – Так о чем вы хотите поговорить?

– Для начала о самом профессоре. – Корнилов медленно помешал ложечкой сахар. – Он был горячим? Эмоциональным?

– Напротив, очень спокойным. Даже чересчур спокойным. Такой, знаете, книжный червь. Хотя, нет… – Женщина прищурилась. – Вы можете меня неправильно понять. Рудольф Васильевич не был, как говорится, не от мира сего. Он был умным, достаточно пробивным мужиком. Но при этом – спокойным. Умел добиваться своего без крика.

– Понимаю, – кивнул майор. Людей он повидал немало, а потому краткая характеристика Екатерины Ильиничны сказала Корнилову о многом. – Вы знали, что у Рудольфа Васильевича есть пистолет?

– Нет.

– А насколько близко вы были знакомы?

– Мы дружили с Валюшей… это его жена. Покойная. Раньше я часто у них бывала. А в последние годы, сами понимаете, реже. После смерти Валюши Рудольф Васильевич стал замкнутым.

– Вы ни разу не видели пистолет и не слышали о нем?

Екатерина Ильинична нахмурилась:

– Почему столько внимания пистолету?

Она пыталась понять ход мыслей Корнилова. То ли по привычке, то ли от скуки.

Майор улыбнулся:

– Вчера вечером к профессору пришел гость. Званый или незваный, мы не знаем. Но, судя по всему, Рудольф Васильевич встретил его с заряженным пистолетом в руке. То есть он знал о готовящемся нападении или предполагал его. Вы говорите, профессор был спокойным и выдержанным человеком, что он никогда не хвастал оружием, значит, он бы не стал его доставать без веской причины. А это, согласитесь, уже интересный факт.

– Ваши коллеги таких вопросов не задавали, – обронила женщина.

– Поэтому мы с ними занимаемся разными делами, – с достоинством ответил Корнилов.

– Знаете себе цену?

– А как же.

– Это хорошо.

Они помолчали, сделав по глотку кофе, после чего полицейский продолжил:

– Когда умерла жена Рудольфа Васильевича?

– Давно, десять лет назад. – Екатерина Ильинична вздохнула. – Всего на три года сына пережила.

– Единственный ребенок?

– Да.

– Что с ним случилось?

– Автокатастрофа.

«Жены нет, детей нет…»

– У профессора бывали гостьи? Я имею в виду женщин.

– Я ни разу не видела Рудольфа Васильевича с женщиной, которую можно было бы принять за его подругу, – спокойно ответила Екатерина Ильинична.

Мимо. А жаль – ревность прекрасно вписалась бы в картину преступления.

Но Корнилов не унывал:

– В таком случае давайте поговорим о друзьях профессора.

– Пытаетесь найти убийцу среди знакомых?

Похоже, ей не очень понравилась эта идея.

– Я просто пытаюсь найти убийцу, – веско ответил майор. – И мне абсолютно все равно, окажется ли он знакомым профессора или обыкновенным грабителем. – Корнилов помолчал, предоставляя женщине возможность осознать смысл своих слов. – Но, как показывает опыт, Екатерина Ильинична, в подобных делах чаще всего убийцами оказываются знакомые или родственники. Рудольф Васильевич не был бандитом, не занимался бизнесом, не мог заполучить смертельных врагов на работе… – «Точнее, эту версию прорабатывает Сантьяга». – Поэтому…

– Остается личное, – вздохнула женщина.

– Совершенно верно. – Полицейский допил кофе. – К тому же друзья Рудольфа Васильевича могут помочь информацией. Кто-то что-то видел. Кто-то что-то слышал. Или догадывается.

– Но друзей, как я понимаю, будут прорабатывать ваши коллеги из местного управления?

– Одно другому не мешает. – Корнилов улыбнулся. – Кого знаете вы?

– Начальника его знаю. – Екатерина Ильинична задумалась. – Знаю двух сослуживцев. И еще к Рудольфу Васильевичу частенько заходил один мальчик, Сережа. Он с Костей, сыном Рудольфа Васильевича, вместе учился. И потом нередко наведывался. Вы с ним еще не говорили?

– Нет. – Майор почуял след. – А как фамилия мальчика?

– Да он и не называл ее ни разу. Сережа и все. Но Рудольф Васильевич к нему очень хорошо относился.

– Описать мальчика сможете?

– Да он уже мужчина. – Екатерина Ильинична улыбнулась. – Описать-то я вам его опишу, вот только вряд ли это он убил. Сережа Рудольфа Васильевича считал за отца.

* * *

Ближнее Подмосковье,

26 сентября, вторник, 10:13

Одно из китайских проклятий звучит так: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен».

В эпоху отсутствия эпох.

На стыке. На изломе. Когда страну выворачивает наизнанку, когда ломается привычный жизненный уклад, исчезают проверенные маяки, черное становится белым, а белое – черным. Когда легко потерять смысл самой жизни. Когда утром ты просыпаешься с ощущением того, что летишь в пропасть, а все на свете цвета становятся серыми.

Китайцы знали, как пожелать настоящую гадость. Осознали, на своем ли, или чужом опыте, каково это – оказаться в безвременье.

Сергей Мурзин сумел пережить распад коммунистической империи. Да, он потерял будущее, к которому стремился, в котором видел смысл жизни. Забросил занятие, которое доставляло ему удовольствие и радость. Он не стал серьезным ученым. И миллионером тоже не стал, не научился поднимать деньги буквально из-под ног, как это получалось у некоторых его знакомых. Но при этом Сергей сумел найти свое место. И пусть его дело было незаконным, зато оно требовало от него профессиональных знаний и приносило деньги, которые позволили Мурзину приобрести скромную квартиру на окраине Москвы и даже сформировать небольшой пенсионный фонд. Можно сказать, что Сергей проскочил девяностые. Пережил безвременье.

В отличие от своих родителей.

Далеко не во всех бывших колониях «подъем национального самосознания» проходил мирно. В некоторых республиках казавшегося вечным Союза власти сумели удержаться от плясок на костях и этнических чисток. Самые «цивилизованные» из них воспользовались опытом гитлеровской Германии, разделив население по национальному принципу и объявив «пришлых» негражданами. Международные правозащитники поддержали дискриминацию радостным улюлюканьем и с удовольствием приезжали на открытие памятников эсэсовским карателям.

А вот родителям Мурзина не повезло. Двадцать пять лет они честно отработали на крупном комбинате в одной из южных республик и, выйдя на пенсию, решили остаться на обжитой, ставшей родной земле. Отец инженер. Мать бухгалтер. Они так и не поняли, за что их стали называть «оккупантами» и плевать в спину. Почему принялись рычать соседи. Почему отворачивались продавщицы в магазинах и кидались камнями дети.

У них не укладывалось в голове, что убить можно только за то, что ты – русский.

Они долго не могли понять, что стали никому не нужны, что их никто не защитит и пришло время бежать.

Мурзины уезжали из ставшего чужим города на автобусе, вместе с другими такими же бедолагами, в одночасье превратившимися из граждан в «русскоговорящее население». Уезжали, оставив «национальным самоосознанцам» дома и нажитое добро, заплатив огромные деньги водителю старенького «Пазика», потому что иначе он отказывался помогать «оккупантам». Уезжали в никуда.

Что произошло потом, достоверно неизвестно. Одни говорили, что автобус упал в пропасть, другие – что подорвался на мине, третьи – что его расстреляли из гранатометов. Но все сходились на том, что сначала пассажиров ограбили. Сергей, опоздавший всего на один день, так и не выяснил правды. Да никто и не собирался расследовать происшествие: подумаешь, автобус со стариками-оккупантами в овраг свалился. Кому они интересны?

Мурза побывал на месте трагедии, помолчал там, положив на обгоревший автобус цветы, и уехал.

И никогда никому ничего не рассказывал. Даже Лужному, отговорившись угрюмым: «никаких следов». Но однажды признался себе, что если бы не та поездка, он, наверное, не смог бы никого убить.

Мурзе не нужно было считать шаги или ориентироваться по приметам. Он прекрасно помнил пень, под которым устроил тайник. Свой собственный тайник на самый крайний случай. Делать схроны Мурзу научил Глыба, который не зря два года топтал десантные бутсы. Показал, как правильно закладывать «товар», как маскировать место, как уходить, не оставляя следов. Глыба любит «партизанить».

Поправка – любил.

Теперь Глыба стал прошлым.

Сергей раскопал землю саперной лопаткой, вытащил жестяную коробку, раскрыл, развернул промасленную тряпицу, угрюмо посмотрел на «макаров» и вздохнул.

– Что делать, раз уж так получилось?

Пистолет не ответил. Даже не блеснул. Лежал спокойный, холодный, терпеливо ожидая, когда придет его время.

– Придет, – пообещал Мурза. – Уже пришло.

Вновь заморосил дождь.

Сергей торопливо убрал оружие в наплечную кобуру, застегнул куртку и положил две пачки патронов в барсетку. На случай полицейской проверки у него была лицензия на оружие самообороны, по которой Мурза в свое время купил смахивающий на боевой пистолет «макарыч». Сергей прекрасно понимал, что серьезную проверку не пройдет, но надеялся на человеческий фактор. Полицейские ведь тоже люди – увидят, что лицензия у приличного мужчины в порядке, бросят взгляд на торчащую из кобуры рукоять и вряд ли потребуют показать оружие. Пятьдесят на пятьдесят, как говорится.

Мурза зашвырнул лопатку в кусты и быстрым шагом направился к станции.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира

Великого Дома Людь

Москва, Лосиный Остров,

26 сентября, вторник, 10:30

Ночь барон Мечеслав провел неспокойно, ибо снился ему разрыв с Всеславой во всей своей чудовищной красе. В видениях несчастного разрыв представлял собой не пропасть, как можно было подумать, а гигантских размеров айсберг, похожий на тот, что на экранах кинотеатров угробил «Титаник». Белый, неприступный и холодный. Точь-в-точь Всеслава. Причем, несмотря на идущую от айсберга морозную волну, проснулся барон в поту. И, разумеется, в самом что ни на есть прескверном расположении духа.

Он сломал зубную щетку, порезался при бритье, опрокинул бокал с апельсиновым соком и обругал слугу за недостаточно крепкий кофе.

Но айсберг не остался во сне, а продолжал надвигаться.

«Черт, Всеслава, мы должны помириться!»

На фоне ТАКИХ переживаний доклад об инциденте в «Кружке для неудачников» показался Мечеславу мелким и не требующим особого внимания. Красные Шапки отметелили чудов? Любопытно, конечно, но ничего особенного. Не надо попадаться под горячую руку. До барона, так же, как и до Артема, не сразу дошел смысл сообщения. Гораздо больше Мечеслава занимал вопрос, в каком настроении проснулась сегодня королева.

Полчаса после завтрака барон неумело, но с пылом настоящего неофита предавался меланхолии. Он сидел в кресле и тупо таращился на стену, честно стараясь думать только по теме. А еще лучше – ни о чем не думать вообще. Но не получалось. Размышления о Всеславе и королевской мести постоянно перебивались мыслями житейскими, до неприличия обыденными: квартал на исходе, значит, следующие пару дней придется провести в бухгалтерии домена. А в ноябре неплохо было бы устроить аудиторскую проверку.

«Не отвлекайся! Грусти! Тоскуй! Страдай! Предавайся меланхолии, черт бы тебя побрал!»

Эх, Всеслава…

И ревизию арсенала, в конце концов! Волеполк, конечно, мужик надежный, но контроль нужен за всеми.

Слуги ходили на цыпочках и переговаривались жестами, в доме царила полная тишина, но все напрасно – как следует предаться меланхолии у барона не получилось. Помучившись полчасика, Мечеслав решил, что «время лечит», набросал на бумажке тезисы покаянной речи, приказал подогнать к подъезду автомобиль и направился во дворец.

Чтобы еще раз убедиться в том, что разозлить женщину легко, а вот помириться…

– Господин министр! Я как раз собиралась за вами посылать.

– А я уже здесь, ваше величество, как чертик из табакерки, – бодрячком отозвался Мечеслав, всем своим видом показывая: все в порядке, любимая, я не в обиде. Повздорили, с кем не бывает. Не пора ли помириться?

В королевский кабинет барон добрался без проблем – посмел бы кто-нибудь его остановить! – и вошел без доклада. Всеслава не рассердилась, даже чуть улыбнулась, увидев Мечеслава, и откинулась на спинку кресла, подперев подбородок кулачком.

– Как чертик… пожалуй, – задумчиво протянула королева. – А вот в табакерку, господин министр, вы вряд ли поместитесь. Разве что выведете из себя какую-нибудь колдунью.

Намек был очевиден. Ямания, которую барон после вчерашних событий уже видеть не мог, едва сдержала улыбку. Судя по разложенным на столе бумагам, противная секретарша о чем-то докладывала Всеславе, однако при появлении барона Ямания даже не сделала попытки уйти.

Это был плохой знак.

– Мы как раз обсуждали ваши предложения по поводу благоустройства семейных дел Красных Шапок, господин министр.

– Разве я выдвигал предложения?

– В том-то и дело, что нет, – с притворной грустью вздохнула королева. – Из чего мы сделали вывод, что вы слишком ответственно подошли к своему назначению, господин министр, что с головой погрузились в изучение дел и пока не готовы представить на наш суд сколько-нибудь внятный проект.

– Совершенно верно, ваше величество, – кивнул Мечеслав. – Я всю ночь строил планы насчет дикарей.

– Красных Шапок, господин министр, Красных Шапок. Вы говорите о моих подданных.

– Извините, ваше величество.

Королева помолчала, давая возможность барону осознать недопустимость подобных оговорок, после чего продолжила:

– Мы с Яманией решили подсказать, чем вам предстоит заняться в первую очередь.

Канцелярская крыса приятно улыбнулась.

Мечеслав пообещал себе, что кое-кто из присутствующих здесь скоро узнает, что значит вывести из себя барона Зеленого Дома. В табакерку противную секретаршу он вряд ли засунет, а вот, к примеру, в посылочную коробку… Если как следует поработать боевой секирой…

– Господин министр, вы нас слышите?

– Я весь внимание, ваше величество!

– Мы полагаем, что в первую очередь вам надлежит решить социальные проблемы ди… Красных Шапок. Вы обращали внимание на запах, царящий в Южном Форте?

– Гм… да.

Знаменитая вонь бутовских обитателей была темой многочисленных шуток и анекдотов.

– Фата Ямания полагает, причиной этого является чрезмерное потоотделение Красных Шапок, приводящее к быстрому загрязнению одежды и, как следствие, к появлению запаха.

– Но разве это социальная проблема, ваше величество?

– Разумеется, господин министр. Наши подданные вынуждены тратить слишком много денег на приобретение мыла и разного рода чистящих средств, что пробивает огромные бреши в их бюджете и не позволяет богатеть должным образом. Странно, что вы, при всех своих талантах, не догадались о такой ерунде.

Барон попытался вообразить покупающего стиральный порошок дикаря, но фантазии не хватило.

– Предпочитаю важные вопросы, – буркнул Мечеслав. – А рассказывать о ерунде мне, по всей видимости, будут во дворце.

– Не забывайтесь, господин министр, – кротко произнесла королева.

Однако в глазах Всеславы вспыхнули яростные огоньки.

– Извините, ваше величество.

– Одним словом, вы должны сделать им прививки.

– Какие?

– От чрезмерного потоотделения, разумеется. Вы что, совсем меня не слушали?

– И от запаха изо рта, – добавила секретарша.

– Спасибо, Ямания, – кивнула королева и вернулась к Мечеславу: – Свяжитесь с эрлийцами и закажите необходимые для данной процедуры препараты.

Барон представил себе выражение лиц лучших врачей Тайного Города и мысленно застонал.

«А уж что понапишут в газетах…»

– Вакцинацию следует провести в кратчайшие сроки, – вновь вклинилась Ямания. Ей нравилось топтаться на костях поверженного барона.

– И не смотрите таким букой, господин министр. Представьте, как будут вам благодарны Красные Шапки и все жители Тайного Города, когда Южный Форт заблагоухает букетом фиалок.

– Вы войдете в историю.

«А может, бросить все и куда-нибудь уехать? В Антарктиду, например».

Мечеслав искренне надеялся, что унизительный приказ заняться дикарским запахом окажется единственным неприятным сюрпризом и экзекуция закончится, однако просчитался.

– И еще до нас дошли слухи, что вы выдвинули на пост великого фюрера Красных Шапок женщину по имени… Блямба, кажется.

«Только не это!»

– Я никого не выдвигал, – решительно заявил барон.

Однако королева предпочла не услышать министра.

– Некоторые репортеры намекают, что выбор обусловлен существующими между вами особыми отношениями.

– Я не могу оторвать журналистам головы и приделать другие, нормальные.

Всеслава пристально посмотрела на барона:

– Подобные слухи бросают тень не только на вас, господин министр.

– Если бы не мой карьерный взлет, этих слухов бы не было, – язвительно ответил Мечеслав.

Королева чуть изогнула тонкую бровь. Обсуждать с бароном причины его карьерного взлета Всеслава не собиралась, зато хотела услышать объяснения.

С лица Ямании тоже исчезла неуместная веселость: канцелярская крыса прекрасно понимала неудовольствие королевы, и ей было интересно, как несчастный Мечеслав вывернется.

– Насколько мне известно, – официальным тоном произнес барон, – женщина по имени Блямба уехала из Тайного Города по своим, блямбским, делам. Полагаю, она вернется не раньше чем через несколько дней, когда репортерский интерес к ней упадет до нуля.

– Прекрасная новость, господин министр. Вы становитесь тонким политиком.

– Благодарю, ваше величество.

– Кстати, куда подевался великий фюрер Кувалда?

– Ищем.

– Надеюсь, вы сумеете удержать своих подопечных от кровопролития?

– Да, ваше величество, – заверил королеву Мечеслав и с грустной иронией добавил: – Я ведь еще не обеспечил ди… гм… Красных Шапок медицинской страховкой.

– Отличная мысль, господин министр, Ямания, пометьте: медицинская страховка. – Королева усмехнулась: – А что вы будете делать, если Кувалда так и не объявится?

– В этом случае я выберу из Гниличей и Дуричей по претенденту и столкну их лбами, – честно ответил барон. – Но я надеюсь, что одноглазый отыщется.

– Хорошо, оставим это. – Всеслава помолчала. – И последний вопрос, господин министр. Ходят слухи, что вчерашний инцидент между чудами и Красными Шапками подстроен специально, чтобы отвлечь внимание публики от идиотской выходки одной высокопоставленной персоны. Каково ваше мнение на этот счет?

«Вчерашний инцидент?»

– Вы имеете в виду…

– Скандал в «Кружке для неудачников».

Всеслава решила, что барон намеренно сыграл удивление.

– Э-э… Вам понравилось? – Мечеслав абсолютно не представлял, что нужно говорить, и брякнул первое, что пришло в голову.

– Получилось не очень корректно по отношению к рыцарям, однако ход мыслей организатора выдает тонкий ум интригана.

Это был первый теплый ветерок от айсберга.

– Согласен. – Мечеслав склонил голову.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира

семьи Красные Шапки

Москва, Бутово,

26 сентября, вторник, 10:33

– А можа она газовый кабель ищет, а? – неуверенно предположил кто-то. – Проснулась пораньше и пошла с лопатой на охоту? Чтобы всем Гниличам угодить, типа.

– Она иначе угождала, – брякнул другой боец. – Вот, помню…

– Заткнись, урод! – не выдержал Шкура. – Не знаешь, так молчи.

– А ты много знаешь?

– Я…

На самом деле уйбуй знал ровно столько же, сколько и остальные: Блямба, в одночасье ставшая героиней Гниличей и практически королевой Красных Шапок, легла спать около часа ночи, просмотрев все репортажи, в которых успела засветиться, и построив массу планов на будущее. Больше ее никто не видел.

Сначала проснувшиеся дикари не обратили на отсутствие Блямбы особого внимания: Шкура решил, что подруга пошла по каким-нибудь делам, остальные завтракали, ругались, чистили оружие, дрались – одним словом, жизнь шла своим чередом. Правда вскрылась, когда Гниличи собрались во дворе Форта, чтобы вновь идти отнимать у Булыжника кувалдинский кабинет и делать Блямбу королевой: раз по телевизору сказали, значит, все решено. Позевывая и поругиваясь, клан высыпал наружу, протер глаза и… и обнаружил отсутствие лидера.

– Ты с ней сегодня спал! – Уйбуй Зубило направил указательный палец на Шкуру. – Ты и виноват!

– Это еще почему?

– Потому что великим фюрером хочешь стать! – Зубило оглядел сородичей: – Погубил Шкура Блямбу, мля!

Сородичи заволновались.

– Погубил ни за грош, вражина!

– Это я ему подсказал! – поддал жару Булыжник, которому очень нравилось, что Гниличи собираются укокошить конкурента. – Какой же ты, говорю, великий фюрер, если у тебя Блямба королевой станет?

Гниличи внимательно выслушали орущего из окна Дурича и сделали правильный вывод:

– Вешать Шкуру! Он Дуричам продался!

– Отомстим за Блямбу!

– Она всем нагазовать обещала! А он ее задушил!

Толпа надвигалась. Перепуганный Шкура понял, что ему не уйти, в отчаянии потянулся за ятаганом, но…

Но появление бордового «Хаммера» с золотыми единорогами на дверцах спутало линчевателям карты.

Изначально Бамбарда не собирался ехать в Южный Форт, планируя отправить к дикарям гвардейцев, однако, посмотрев новости «Тиградком», понял, что вряд ли сможет доверить кому-либо это мероприятие. Репортеры Тайного Города славились бульдожьей хваткой, они сумели «съесть» столь опытного воина, как Волеполк, и кто знает, как интерпретируют появление рыцарей в штаб-квартире Красных Шапок? Инцидент в «Кружке» и так бросил тень на Орден, поэтому лучше быть осторожнее.

Рик взял трех гвардейцев и отправился в Бутово искать следы беглого Копыто.

– Здесь все собрались?

Бамбарда обвел взглядом запруженный двор.

– Только Гниличи, – пискнул кто-то, видимо надеясь, что рыцарям нужны Дуричи или Шибзичи.

– Согнать остальных? – тихо спросил Андерс.

Разумеется, бегать по этажам гвардеец не собирался, боевому магу это не к лицу. Достаточно окутать Форт несложным мороком, например, изобразить пожар, и дикари сами выскочат во двор, будто ошпаренные.

– Можно начать с этих, – подумав, ответил Рик. – Когда их много, они вообще неуправляемы.

– Тоже верно.

– У нас Блямба пропала, – пожаловались из толпы.

– Я что, разрешал разевать пасти?

– А ты что, здесь главный?

Рик обернулся и столкнулся взглядом с Волеполком, за спиной которого напрягалась пятерка дружинников. Гвардейцы, прозевавшие появление людов, мгновенно развернулись к ним лицом, а оставшиеся без присмотра Красные Шапки начали тихонько отступать к спасительным дверям.

– Оставаться на месте! – громко приказал Волеполк и задрал голову: – Булыжник, иди сюда, ты мне нужен! – И вновь посмотрел на Рика: – Доброе утро.

– Доброе. – Поколебавшись, чуд ответил на рукопожатие.

Дружинники и рыцари слегка расслабились. Никто из них и не думал, что неожиданная встреча может перерасти в схватку, но, как говорится, лучше показаться перестраховщиком, чем оказаться мертвым.

– Могу ли я узнать, что вы здесь делаете?

– Давно ли Зеленый Дом столь пристально контролирует повседневную жизнь дикарей?

– С тех пор, как ими занялся барон Мечеслав.

– Передайте ему искренние поздравления с назначением на столь высокий пост, – язвительно попросил Бамбарда.

Дружинники хмуро заворчали.

– В последнее время Красные Шапки необычайно агрессивны, и требуется твердая рука. – Волеполк закончил свое выступление не менее язвительно: – Впрочем, вы и сами все знаете.

Чуды покраснели.

– Предлагаю поговорить о деле, – сухо произнес Рик. – Вчера вечером уйбуй Копыто стал свидетелем странного инцидента в баре «Кружка для неудачников».

– Это когда он ваших задохликов отлупил? – наивно спросил Шкура.

– Заткнись! – рявкнул Волеполк.

Уйбуй испуганно съежился.

– Нам нужно с ним поговорить, – с трудом сдерживаясь, закончил Бамбарда.

Дружинник молча кивнул и посмотрел на Булыжника:

– Копыто в Форте?

– Чего он, дурной, что ли? Мы ведь его…

– Копыто в бегах, – сообщил Волеполк чуду, взглядом отогнав дикарей на несколько шагов. – У них очередная междоусобица, так что если Копыто появится, его тут же шлепнут. Я тут как раз для того, чтобы не допустить кровопролития.

О своей второй задаче – поиске Кувалды, а соответственно, и Копыто – дружинник умолчал.

Бамбарда внимательно посмотрел на люда и негромко произнес:

– Кажется, я могу доверять вашим словам.

Волеполк развел руки:

– Мне лишние проблемы не нужны.

– Вы не против, если мы соберем материал для поиска по генетическому коду?

Решение следовало принимать немедленно. Поколебавшись, старый дружинник подумал, что в данном деле рыцари могут оказаться полезными:

– Копыто прячет Кувалду, и вот он мне нужен.

– А мне – нет, – улыбнулся Рик. – Если найду, отдам.

– В таком случае можете обыскивать Форт сверху донизу, – щедро разрешил Волеполк.

– Спасибо.

Рик кивнул своим, и рыцари неспешно направились к дверям дикарской штаб-квартиры.

Волеполк проводил чудов тяжелым взглядом и жестом подманил к себе Шкуру и Булыжника.

– Я ведь предупреждал: чтобы больше никаких демонстраций!

– У нас Блямба пропала, – горестно сообщил Гнилич.

Дружинник выразительно посмотрел на уйбуя.

– Ей не следовало разевать пасть перед телевизором.

Шкура вздрогнул.

– Если еще раз, приехав сюда, я увижу какой-нибудь митинг или какую-нибудь толпу, то отберу у всех вас оружие и посажу под домашний арест. Будете у меня сидеть в Форте и три раза в день получать по миске супа.

– Какого? – ляпнул Булыжник.

– Благотворительного! – рявкнул Волеполк.

Дикари дружно икнули.

– Надеюсь, мы поняли друг друга?

Побелевшие уйбуи неуверенно закивали.

– Спрашивать буду с вас.

– То есть мы станем как бы великими фюрерами?

– Вы станете как бы ответственными, – объяснил дружинник. – Всё, пошли отсюда!

Шкура и Булыжник радостно метнулись прочь, а Волеполк достал из кармана подавший голос телефон:

– Да, господин барон?

– Что у тебя происходит?

– Междоусобицы не будет. Гарантирую.

– Это хорошая новость.

– Но есть проблема: чуды ищут Копыто.

Мечеслав, который уже успел осознать случившийся вчера инцидент, отреагировал спокойно:

– Этого следовало ожидать.

– Мне пришлось разрешить им обыскать Форт. Чудов привел Бамбарда, и он настроен весьма решительно.

– Надеюсь, Копыто там нет?

– Нет, – подтвердил Волеполк. – Но я тоже займусь его поисками.

– Не надо.

От неожиданности дружинник напрочь позабыл о субординации:

– Почему?

– Королева думает, что это мы подстроили драку в «Кружке», и ей эта мысль нравится, – объяснил барон. – Соответственно, до тех пор пока Копыто прячется, точную картину произошедшего никто не узнает, что нам на руку – у меня появляется время помириться с Всеславой. Если же она узнает, что мы не имеем к драке отношения, то может снова разозлиться.

– Гм… Но ведь Копыто прячет Кувалду, – напомнил Волеполк. – А он нам нужен.

– Зачем? – удивился Мечеслав. – Блямбу мы убрали, дикарей прижали, пусть Кувалда отдохнет, у нас и без него все отлично.

* * *

Кафе «У Лизы»

Москва, улица Старая Басманная,

26 сентября, вторник, 10:35

Страх – это не только пот на лбу или спине. Не только дрожащие руки, запинающийся голос и бегающие глаза. Холод внутри и угодливая улыбочка на губах. Страх – это шаг назад и тихая капитуляция:

«Делайте за меня. Решайте за меня. Приказывайте мне. Я подчиняюсь».

Страх – это поднятые вверх руки.

Страх – это невозможность Поступка.

Ты никогда не встанешь и не скажешь: «Я!»

И не важно, что за этим последует: «Я даю слово!», «Я ручаюсь!», «Я обещаю!». Или: «Я не отступлю!»

Главное:

«Я это сделаю, и Я не боюсь, что у меня не получится».

«Я принял решение и готов за него ответить».

Страх заставляет молчать.

И еще он заставляет называть смельчаков безрассудными идиотами. Посмеиваться над ними. Упрекать в том, что они не думают… что они о чем-то там не думают. Страх всегда найдет, к чему придраться, сумеет замаскировать себя.

Страх не любит оказываться на виду.

«Как сообщают эрлийцы, состояние пострадавших чудов тяжелое, но стабильное. Угрозы для жизни нет, однако опасения врачей вызывает тот факт, что никто из молодых рыцарей до сих пор не пришел в себя…»

– Карина, привет!

Девушка торопливо, словно ее подловили на чем-то неприличном, нажала «отбой», убрав с экрана телефона новостную ленту «Тиградком», и слабо улыбнулась.

– Привет.

Крохин присел за столик и внимательно посмотрел подруге в глаза.

– Ты чем-то расстроена?

– Ерунда, – девушка вяло махнула рукой. – В институте заморочка.

Учеба в магической школе Зеленого Дома и бурная личная жизнь отнимали у Карины много времени, сил на институт почти не оставалось, что периодически приводило к проблемам с деканатом. Отговорка прозвучала искренне, в нее можно было поверить, однако Виктор понимал, что заморочки не появляются в самом начале семестра. И еще он знал, что на самом деле расстроило девушку.

– Скоро эта гонка закончится, – подмигнул Виктор.

Как правило, челы обучались в школе Солнечного Озера один год – считалось, что этого вполне достаточно. Расширенная программа – пять семестров – предназначалась для желающих (платно) и наиболее одаренных студентов (по личной квоте директора). Самолюбие Карины не позволило ей ограничиться начальным курсом, но поскольку ее родители понятия не имели о Тайном Городе, девушке пришлось взять в Зеленом Доме кредит на оплату обучения.

– Скорее бы, – вздохнула Карина. – Но преподы лютуют по-черному. Такое впечатление, что они не хотят давать нам дипломы.

– У тебя есть я, – ободряюще улыбнулся Крохин. – Человек-всезнайка, готовый всегда прийти на помощь.

– Неужели…

– Ага! – Виктор торжественно положил на стол диск. – Два доклада по высшей магии чудов на выбор. Одному три года, другому четыре.

Их он искал ночью, вместо того чтобы нормально отдохнуть. Не выспался, конечно, встал с жуткой головной болью, из-за которой пришлось слопать мощный эрлийский стимулятор, но… но ни о чем не жалел – ведь Карина улыбнулась. Улыбнулась ему.

– Кроха, ты умница. – Девушка ласково потрепала друга по руке. Она хорошо знала свою роль. – Что бы я без тебя делала?

– А что бы я делал без тебя?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты изменила мою жизнь, – негромко произнес Виктор. – У меня есть надежная работа, я знаю больше, чем остальные люди. Я… я знаю тайны. Мне интересно жить. – Крохин помолчал. – И все благодаря тебе.

Карина снова улыбнулась.

К ее удивлению, ввести Крохина в закрытый мир Великих Домов оказалось не такой уж и сложной задачей. Судя по всему, нелюди привыкли, что вместе с обладающими магическими способностями неофитами в Тайный Город приходят их родственники или знакомые, тем или иным образом догадавшиеся о происходящем. Отчаянно труся, Карина сообщила директору школы, что ее друг узнал о существовании Тайного Города, но вместо ужасной кары получила лишь долгий разнос, основной темой которого стал приказ впредь вести себя осторожнее. Затем Крохина посетили две белокурые феи – он ухитрился произвести на них благоприятное впечатление, – которые доходчиво объяснили Виктору базовые принципы жизни в Тайном Городе и выдали направление на курс информационных семинаров.

Судьба молодого человека совершила крутой поворот.

И пусть у него не было способностей к магии – это ерунда по сравнению с тем, что они с Кариной вновь оказались вместе.

– Мы с тобой как ниточка с иголочкой, – негромко произнес Виктор.

– Нашли друг друга, – рассеянно добавила девушка, вновь задумавшаяся о чем-то другом.

– Мне приятно слышать эти слова.

Карина вздрогнула:

– Кроха, снова?

– Я помню. – Он поджал губы. – Ты еще не готова говорить о серьезных вещах.

Об их отношениях.

– Я слишком молода.

– Извини.

– Мне пора.

Диск спрятался в сумочку, воздушный поцелуй на прощанье и быстрые шаги к выходу.

Крохин проводил девушку взглядом и сжал кулаки.

«Молода? А может, я не достаточно хорош? Хуже, чем этот ублюдок Сур, который относится к тебе как к шлюхе?!»

Виктор надеялся, что поражение в пьяной драке выставит соперника в неприглядном свете, а получилось наоборот: Карина расстроена, Карина переживает, все ее мысли занимает «любимый Фредди».

«Наверное, я действительно неудачник. – Крохин судорожно вздохнул, издав негромкий полустон-полувсхлип. – Нет! Нет! Я все изменю! Я сумею все изменить!!»

Ведь он так близок к цели. Так близок…

* * *

Ювелирный магазин «Золотой Дождь»

Москва, улица Никольская,

26 сентября, вторник, 10:42

Ни один шас, пребывая в здравом уме и твердой памяти, не отказался бы от магазина на центральной улице. Или от лавки. Или от ларька. Шумные места манили главных дельцов Тайного Города открывающимися возможностями, и даже если бы им нечем было торговать – нонсенс, разумеется! – они бы все равно арендовали площадь, например, для того, чтобы, стоя на крыльце, рассказывать за деньги различные истории.

Чем больше клиентов, тем выше прибыль – закон, который маленькие шасы осознавали еще в материнской утробе.

А потому ни одна из центральных московских улиц не осталась без внимания самых шустрых вассалов Темного Двора. Магазины и магазинчики, бутики и мастерские, лавки и супермаркеты… Иногда они мирно уживались друг с другом, иногда между предлагающими сходный товар заведениями разворачивались конкурентные войны, однако Никольской в этом отношении повезло: шасских магазинов на ней было четыре, и все разные. В свое время несколько видных ювелиров пытались разместить свои магазины на лакомой улице – в дополнение к «Золотому Дождю», так сказать, – но все они были вынуждены отступить перед напором Тархана Хамзи, шаса с весьма неоднозначной репутацией.

– Крохобор!

– Я?

– За копейку удавишься!

– А ты?

– Я товар принес, мне положено!

– А я тебя сейчас вот этим жезлом по голове шарахну, сразу поймешь, кому чего положено в этом мире.

Колыван с опаской покосился на внушительных размеров жезл, выставленный Тарханом на продажу, и посетовал:

– Какой-то ты неправильный шас. Агрессивный какой-то.

– Каким уродился.

Тархан Хамзи, старший из сыновей знаменитого Генбека Хамзи, действительно был «каким-то неправильным». Принципиально Тархан ничем не отличался от сородичей: зарабатывал прибыль по мере сил, не чураясь иногда нарушать и человские законы, и даже Кодекс, славился жадностью и ненавидел налоги. Но при этом был бирюком, не желал иметь никаких дел с Торговой Гильдией, а свои проблемы решал самостоятельно или при помощи Темного Двора. Основным источником дохода Хамзи была контрабанда магической энергии Колодца Дождей, которую ушлый шас втридорога продавал челам, не знающим о существовании Тайного Города. И, как считалось, именно общение с ними превратило обыкновенный склочный характер Тархана в совершенно невыносимый.

Так что Колыван был абсолютно прав: ни один шас не стал бы угрожать деловому партнеру физической расправой. К тому же со стороны это выглядело на редкость комично: невысокий Хамзи совершенно терялся на фоне массивного приставника.

– Сто тысяч.

– Это позор!

– Это наличные!

– Я тебе предлагаю целую коллекцию! Монеты! Украшения!

Побеседовав с несколькими ювелирами и не добившись от них желаемого, Колыван решил сменить тактику, а потому принес Тархану не только монеты, но всю добычу, надеясь получить нормальную цену.

– Сколько же ты за них хочешь? – недовольно осведомился Хамзи.

– Двести.

– Не смеши меня.

– Очень надо. – Колыван перестал коситься на жезл, в его голос вернулась уверенность. – Думаешь, я не знаю, сколько это стоит? Не в первый раз антикварные ценности продаю.

– Барахло это, а не антикварные ценности. Кому нужны монеты?

– Коллекционерам.

– Вот именно! – обрадованно воскликнул шас. – Коллекционерам! А ты знаешь, что они у меня спросят?

– Что?

– Они спросят, откуда у меня твои монетки?

– Скажешь, старушка принесла неизвестная.

– Ага, притащилась бабушка божий одуванчик и приволокла сумку «ефимок» семнадцатого века. Так, что ли?

– Это не «ефимки»!

– Да мне до лампочки! Притащил бы ты мне десяток монет, я бы и глазом не моргнул. А у тебя, Колыван, коллекция, как ты правильно сказал. А коллекция вызывает вопросы. И не только у коллекционеров. – Тархан достал платочек и театральным жестом вытер со лба пот. – Я ведь не просто так низкую цену даю. Мне ведь твое барахло еще как-то легализовать надо.

– Почему тогда раньше ты ничего такого не говорил? – поинтересовался приставник.

– Потому что раньше ты мне ничего не предлагал.

Это было правдой. До сих пор Колыван обходил «Золотой Дождь» стороной.

– Жадный ты.

– Не жадный, а деловой. – Тархан без интереса оглядел разложенный на столе товар и ткнул пальцем в простенький кинжал в потертых кожаных ножнах. – А это что?

– Кинжал.

– Правда?! А я-то гадаю, клянусь мозгами Спящего…

Приставник смутился.

– Ну… древний кинжал. Антикварный.

– И все?

– А что еще надо?

– С виду обычная железяка. – Шас, состроив брезгливую мину, взял оружие в руку. – У него что, клинок самоцветами украшен?

– Нет, – растерялся Колыван.

– Тогда зачем ты его прихватил?

Приставник пожал могучими плечами:

– До кучи. Место в сумке оставалось.

– Лучше бы побрякушек добавил.

– Не имел права, – вздохнул Колыван. – Десять процентов от суммы клада, не больше. У нас строгие корпоративные правила.

– С чем тебя и поздравляю.

– У тебя есть в жизни хоть чего-нибудь святое?

– Получение прибыли, – мгновенно отозвался Хамзи. – А у тебя?

– Я – честный приставник.

– То есть ничего святого у тебя нет?

– Ты не понял… – Колыван сбился.

– Честный, но бедный. – Тархан швырнул кинжал на стол. – Сто двадцать тысяч, но это предел, Колыван. Называю эту кошмарную цифру исключительно потому, что ты пришел ко мне первый раз, и я хочу наладить длительное и взаимовыгодное сотрудничество.

Последние слова прозвучали насмешкой.

– Завтра отвечу, – угрюмо отозвался приставник, сгребая добычу в сумку.

– Отвечай завтра. – Поняв, что деловые переговоры окончены, шас начал стремительно терять к посетителю интерес. – Только смотри, Колыван: цены на некоторое барахло могут упасть под давлением обстоятельств.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

26 сентября, вторник, 10:47

Получив от Сантьяги распоряжение проверить наемников Тайного Города на причастность к гибели Лужного, Ортега решил начать с хванов и масанов, которые всегда становились главными подозреваемыми в расследовании убийств. Однако, ознакомившись с полицейскими отчетами, вампиров помощник комиссара исключил. Масан никогда не убьет только ради денег, он бы обязательно высушил профессора, ибо драконовские Догмы Покорности практически запрещали вампирам добывать пищу в Москве. А поскольку крови в Лужном осталось столько, сколько положено, то вампирский след маловероятен.

Хваны же – другое дело. Четырехрукие выходцы с Алтая отличались превосходной боевой выучкой, виртуозно владели оружием и по праву входили в число лучших бойцов Тайного Города. Во время войн четырехрукие вливались в армию Ордена отдельным подразделением «маршалов хамелеонов» и доставляли множество хлопот врагам Чуди. В мирное же время хваны зарабатывали на жизнь двумя способами: выращиванием Золотого Корня и заказными убийствами. Причем сельскохозяйственными работами четырехрукие занимались исключительно в Сибири.

Разумеется, устранить профессора мог кто угодно – Тайный Город никогда не испытывал недостатка в наемниках, однако прежде всего Ортега решил проверить самый дорогой, но при этом – самый качественный вариант.

Помощник комиссара пригласил Фета, главу московской общины хванов, скоротать вечерок в «Ящеррице», во время ужина изложил свою нехитрую просьбу и получил сдержанное обещание посодействовать. Отношения между навами и четырехрукими всегда строились на взаимном уважении, и Фет не увидел ничего дурного в том, чтобы помочь Ортеге в расследовании. Но не забыл получить от нава гарантию неприкосновенности для исполнителя, если тот окажется хваном.

Вопрос о профессиональной этике или нарушении контракта даже не поднимался: интерес Великого Дома Навь был достаточным поводом для небольшого нарушения Кодекса.

Порядок внутри семьи хваны поддерживали образцовый (что неудивительно, учитывая их патриархальные деревенские корни), а потому интересующую Ортегу информацию Фет получил очень быстро, и уже на следующее утро Кин переступил порог знаменитого на весь Тайный Город кабинета.

– Доброе утро, комиссар.

– Доброе утро. – Сантьяга жестом предложил хвану кресло, а сам подошел к бару: – Вина?

– Слишком рано, – качнул головой Кин. – Я бы не отказался от кофе. Черный, без сахара и сливок.

Хван изо всех сил старался показать, что его ничего не смущает и он воспринимает разговор как обычную деловую встречу. Комиссар изо всех сил подыгрывал четырехрукому.

– Сейчас принесут. – Сантьяга уселся напротив, свел перед собой пальцы, улыбнулся: – Я хочу принести извинения за причиненные неудобства, Кин. Прекрасно понимаю, что посещение Цитадели не входило в ваши планы.

– Никаких проблем, комиссар, с удовольствием окажу вам небольшую услугу. – Слова хван произносил правильные, можно даже сказать – дружелюбные, однако тон четырехрукий выбрал прохладный, давая понять, что не испытывает восторга от сложившейся ситуации и прибыл в Цитадель только потому, что не может ослушаться Фета.

– Я хочу поговорить о вашем последнем контракте.

– Он еще не закончен.

Сантьяга чуть приподнял брови:

– Неужели?

– Комиссар, вы были в квартире? – ровным голосом поинтересовался Кин.

– Был.

– И ничего не поняли?

Нав улыбнулся:

– Где я допустил ошибку?

– Плохо отыграли удивление.

– Такое случается, – признал Сантьяга. – Мне не часто доводится выражать эту эмоцию. Возраст, знаете ли…

И легким движением поправил галстук.

Все знали, что комиссар Темного Двора живет уже очень долго, но сколько именно – ответить затруднялись. Интерес к этой теме возникал приблизительно один раз в столетие, вызывал горячие споры и даже требования раскрыть тайны Тайного Города для граждан. Навы молчали, Сантьяга загадочно улыбался, а концы принимали ставки. Затем общественность приходила к мнению, что Сантьяга и сам не помнит свой возраст, на чем и успокаивалась.

– И я, судя по всему, вас не удивил, – все еще бесстрастно продолжил Кин. – Ни тогда, ни сейчас.

Теперь все встало на свои места: раздражение хвана вызвал не факт интервью в Цитадели, а сам прокол – четырехрукого взбесило, что его так быстро нашли. И плевать Кин хотел на то, что по следу шел один из высших магов Тайного Города – самолюбие хвана получило серьезный удар.

– Мне пришлось попотеть, – вскользь бросил Сантьяга.

Плохо он играл только тогда, когда сам этого хотел.

– Неужели?

– Ортега не искал конкретно вас или конкретно хвана. Ортега получил приказ проверить всех наемников Тайного Города. – Комиссар выдержал короткую паузу. – Вы очень хорошо почистили следы.

Кин отреагировал на заявление коротким кивком.

«Похоже, оттаивает».

Доставили обещанный кофе. Пока голем-официант расставлял на столике посуду, собеседники молчали, но едва дверь закрылась, Сантьяга плавно перешел к делу:

– Вы должны были убрать двух челов, так?

– Совершенно верно, – подтвердил четырехрукий. – Старику устроить «естественные причины», второго просто убить и спрятать тело.

– А на дверном косяке стоял сигнальный артефакт?

– Его установил заказчик.

– Вы знаете имя второго чела?

– Нет, заказчик называл его «гостем». – Четырехрукий поморщился. – Может, объясните, во что я вляпался?

– Ничего серьезного, Кин.

Хван пристально посмотрел на комиссара:

– Так я вам и поверил.

Сантьяга тонко улыбнулся.

– Я проверил – профессор не имеет отношения к Тайному Городу, – продолжил четырехрукий, – а потому спокойно согласился на контракт.

Хванам не запрещали работать в Москве, но при этом намекнули, что на Земле есть множество других прекрасных городов, жители которых остро нуждаются в услугах высококлассных киллеров. Поскольку кем-кем, а дураками четырехрукие не были, они вняли мягкому предупреждению и нечасто брались за московские контракты.

– Но нанял вас кто-то из наших.

– Предложение пришло через «Тиградком», – подтвердил Кин.

– Лично вам?

– Да.

Бизнес есть бизнес, и на сайте семьи Хван можно было отыскать всю необходимую информацию для связи с исполнителями.

– Обратный адрес?

– Заказчик его уничтожил. Он вообще очень трепетно относится к сохранению инкогнито. У нас не было постоянного канала связи.

– Профессионал?

– В том-то и дело, что нет. – Кин повертел в руке опустевшую чашку, но решил не увлекаться темным кофе – вернул ее на стол. – Себя заказчик прикрывал очень хорошо, но в серьезных делах разбирается слабо. Опыта у него нет.

– Почему вы пришли к этому выводу?

– Во-первых, сигнальный артефакт – он не был установлен на конкретное лицо, просто фиксировал всех входящих в квартиру, кроме профессора. Другими словами, заказчик не знал, кто пришел к Лужному, и я мог убить совершенно постороннего чела. – Хван выдержал короткую паузу. – Во-вторых, заказчик не продумал оперативный канал связи. В результате, не обнаружив в квартире вторую мишень, я уехал, не доведя дело до конца.

Профессионал прекрасно знает, что даже самые продуманные планы выполняются лишь в идеальных случаях. В жизни всегда возникают мешающие работе обстоятельства, а потому обязательно обеспечивает связь во время операции.

– Я вас понимаю, – кивнул Сантьяга, наливая себе еще кофе. – Поговорим о заказчике. Кто он? Мужчина или женщина? Примерный возраст?

Кин покачал головой:

– Он изменял голос. И очень не хотел, чтобы о преступлении узнали в Тайном Городе. – Помолчал. – Опасался вас?

– Вряд ли. Я случайно оказался причастен к этому делу.

– Случайностей не бывает, – не согласился хван. – Все жемчужины событий нанизаны на нить Мироздания.

Некоторые хваны с возрастом становились философами – сказывалось деревенское происхождение.

– Почему вы застрелили Лужного, а не устроили ему «естественные причины»?

– Он меня опередил, – коротко ответил Кин. Поскольку речь зашла о недоработке во время операции, его настроение вновь стало портиться. – Лужный ждал меня и выстрелил, едва я показался в дверном проеме.

– А вы не навели морок, чтобы не поднимать магический фон.

– Верно, – кивнул хван и, подумав, признался: – Лужный меня ранил.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Царапина. Но важен факт.

Немногие бойцы Тайного Города могли похвастаться тем, что им удалось дотянуться до четырехрукого. А значит…

– Он вас ждал.

– Полагаю, его предупредил гость.

– Тот, которого вы не убрали.

– Верно.

– И чьего имени вы не знаете… – Сантьяга задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. – Кин, мне нужен заказчик.

– А жертва?

– Вероятно – тоже.

– Контракт полностью оплачен, – вздохнул четырехрукий. Кин, как выяснилось, отличался своеобразной щепетильностью: он готов был сдать заказчика, однако желал отработать его деньги. – Вы даете слово, что отдадите мне второго чела?

Поскольку хван ничего не знал о мишени и будет вынужден полагаться исключительно на слово комиссара, Сантьяге было нетрудно согласиться с выставленным условием:

– Отдам.

– В таком случае… – Кин протянул наву верхнюю правую руку: – Мы договорились.

* * *

Московская обитель,

штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк,

26 сентября, вторник, 11:03

Несмотря на то что принципиальное решение заняться делом «трех раздолбаев», как окрестил его Артем, было принято еще утром, к активным действиям приступили не сразу. Молодой наемник, у которого идея не вызывала особого энтузиазма, предлагал немедленно отправиться в бар – чем быстрее напарник поймет, что чудов исколошматили люды, тем быстрее все закончится. Однако Кортес напомнил Артему, что рыцари проводят собственное расследование и встречаться с рыжими на месте преступления в его планы не входит.

Это выглядело бы особенно подозрительно после телефонного разговора, который состоялся у Кортеса сразу после завтрака, – Рик Бамбарда осведомлялся, не заметили ли наемники чего-нибудь подозрительного в «Кружке для неудачников». Кортес ответил, что нет, и насмешливо поинтересовался, не желает ли Орден нанять для расследования двух опытных наемников. Бамбарда вежливо отказался, заверив, что справится сам, и допрос на этом закончился. Авторитет Кортеса и метки Темного Двора, которые они с Артемом носили на плечах, не позволяли Рику давить на них, как на обычных челов.

Наемники неспешно собрались, попутно наведя в офисе некоторое подобие порядка, оседлали «Навигатор» и отправились в Московскую обитель – для начала Кортес хотел узнать, что именно произошло с молодыми чудами.

– Привет, Курвус! Привет, Ляпсус! – Разглядев в приемном покое старых знакомцев, Артем отказался от обычного для госпиталя приглушенного тона и выразил свою радость громким воплем: – Сколько лет!

– Ты опять на посту? – осведомился Кортес, пожимая эрлийцу руку.

– Он опять проигрался, – сдал врача брат Курвус. – И поэтому Ляпсус через десять минут пойдет на вторые сутки, а я – отсыпаться.

– У тебя длинный язык, – кисло заметил врач.

– Не длиннее, чем у тебя. – Толстяк так и не простил напарнику испорченный завтрак. – Это ж надо было придумать: паштет из печени люда!

– Вы готовите зеленых?

– И ты туда же!

– Не волнуйся, Курвус, в Кодексе ничего не сказано о каннибализме.[13] Так что твое маленькое увлечение останется безнаказанным.

Мужчины рассмеялись.

– Зачем пожаловали? – поинтересовался Ляпсус.

– Да есть одно дельце… – Успевший оглядеться Кортес выразительно указал глазами на сидящего в углу чуда. – Вас что, оккупировали?

– Типа того, – недовольно пробурчал врач. – Слышал о вчерашней драке?

– Это я пожертвовал «Дырку жизни».

– Гм… Ты спас ребят, Кортес.

– Спасли их вы, – скромно отозвался наемник. – Я всего лишь доставил парней в госпиталь.

– Тихо! – Ляпсус неприязненно посмотрел на подошедшего чуда. – Что, скучно стало?

Однако рыцарь не обратил на врача никакого внимания.

– Зачем вы приехали?

И ощупал наемников недружелюбным взглядом.

– Лечиться, – мило улыбнулся Артем, подразумевая: не твое дело.

Но чуд не отставал:

– От чего?

– От последствий вчерашнего, – вклинился в разговор Ляпсус. – Неужели опытный боевой маг не способен увидеть, что ребята с большого бодуна? – И подтолкнул наемников к смотровой. – Пошли, попробуем помочь вашему горю.

– К тому же я простудился, – добавил Кортес. – Кхе-кхе.

– Мне кажется, ты врешь! – рявкнул чуд.

– Простудился, простудился, – отрезал Ляпсус. – Откуда у простых челов сложные болезни?

– А ваше присутствие здесь вообще выходит за всякие рамки, – нахамил напоследок Курвус.

Ответить рыцарь не успел – дверь закрылась, и щелкнул замок.

– Я не понимаю, почему отец Динамус благословил сие безобразие! Начнем с того, что этот рыжий совершенно нестерилен…

– Ляпсус, у нас не очень много времени.

– Ну, конечно, вы все такие деловые. – Врач присел на операционный стол. – Вы по поводу чудов приехали?

– Ага.

– Так я и думал.

Артем подозрительно покосился на дверь:

– Нас не подслушают?

– Полная звукоизоляция с использованием магии, – махнул рукой эрлиец. – Мы же здесь раненых пилим.

– Извините. – Кортес достал зазвонивший телефон и отошел в сторонку: – Да.

– Это я, – прошептало в трубке. – Копыто. Только у меня труба чужая.

– Ого! – Наемник рассмеялся. – Ты стал героем, приятель.

Однако голос понизил и еще дальше отошел от друзей.

– Хочешь поменяемся? – предложил уйбуй.

– Мне и так хорошо. – Кортес перешел на деловой и довольно прохладный тон. – Чего надо?

– Помоги!

– Как?

– У меня Кувалда в багажнике…

– Мертвый?

– Не, живой, – заверил наемника уйбуй. – Только больной наш фюрер, в сознание никак не придет.

– Ему к врачу надо.

– Во-во, Кортес, ты сразу все понял, в натуре. Ты умный.

– Хватит льстить.

– Извиняй, извиняй. – Копыто, испугавшись, что наемник бросит трубку, заторопился: – Прикинь, Кортес, к врачу никак нельзя, а надо. Меня же все ищут, мля. Уйбуи эрлийцев наняли, чтобы Кувалду шлепнуть, а чуды – чтобы меня. Труба, Кортес, в натуре, труба.

– Сочувствую, – медленно произнес наемник. – А я при чем?

– У тебя ведь полно знакомых врачей, а? Привези кого-нибудь, пусть он Кувалду починит, и Кувалда тогда все разрулит. Бунтовщиков повесит, мля, а чудам скажет, что мы их щенков не били. Чуды ему поверят.

– Гм… – Информации было маловато, поэтому наемник решил продолжить допрос: – Почему Кувалда без сознания? Ему чуды наваляли?

– Не-а, раньше еще. Он вчера утром вырубился, на оборонном и важном совете. Мы решать хотели, как зима придет, а он вырубился, и что со снегом делать непонятно, мля.

– Подожди! – оборвал уйбуя Кортес. – Кто рыцарей избил?

– Не знаю, – вздохнул Копыто. – Они нас бить потащили и даже начали уже. Мне губу разбили, мля… А потом кто-то выскочил и давай их рубить, чисто зверь, в натуре. Нас не тронул, а их отметелил, как Спящий черепаху.

– Один?

– Ага.

– Дружинник? Нав?

– Навы длинные, люды здоровенные, – перечислил уйбуй. – А этот мелкий, только шустрый, как блоха, и сильный, как бульдозер. Прикинь, Кортес, он одного ка-ак схватит… – Поток воспоминаний иссяк так же стремительно, как возник. Копыто вспомнил о проблемах и вновь заскулил: – Помоги, а?

Кортес задумался.

Если Копыто попадет к чудам и сообщит, что на месте преступления не было ни навов, ни людов, рыцари сразу же возьмутся за расследование с другого конца. Заинтересуются «шустрым, как блоха, и сильным, как бульдозер» типом, который вызывал у наемника все больший и больший интерес. В этом случае расследование можно будет прекращать.

– Поможешь?

– Я посмотрю, что можно сделать, – неопределенно пообещал Кортес и отключился.

«Извини, Копыто, но вытаскивать тебя из той дыры, в которую ты забился, преждевременно».

Наемник подошел к друзьям и предложил:

– Вернемся к нашему маленькому делу?

– Вернемся, – согласился Ляпсус. – Что именно вас интересует?

– Все.

– Чудов побили.

Кортес хмыкнул:

– Это мы знаем. Хотелось бы побольше деталей.

Ляпсус почесал бровь.

– Самое смешное, друзья мои, и этот факт Орден тщательно скрывает, ребят действительно побили. Голыми руками. Никакой магии.

Наемники посмотрели друг на друга.

– Драка была очень скоротечной…

– Значит, на них напали очень быстрые и очень сильные бойцы, – кивнул Кортес, тщательно следя за тем, чтобы не использовать единственное число. – Люды или навы. Больше бы никто не справился.

– Но это тупик, – прищурился Артем.

– Почему? – встрял в разговор любопытный Курвус.

– Потому что мы в это не верим, – объяснил наемник.

– А при чем здесь «верим – не верим»? Ты же не Тору читаешь, а преступление расследуешь, значит, должен опираться на факты.

– Которых у нас немного. – Кортес посмотрел на Ляпсуса: – Нападавший оставил какие-нибудь следы?

– Он защитил руки боевыми перчатками, так что мы даже размер кулака не знаем. – Врач рассеянно погладил поверхность стола. – Знаешь, Кортес, я практикую больше сорока лет и повидал немало всякого. Но я не представляю, кто мог нанести чудам подобные ранения за столь короткое время. Похоже, в Тайном Городе завелся настоящий зверь.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Мясницкая,

26 сентября, вторник, 11:26

– Какая забавная статуэтка!

– Не трогайте!

Крохин одернул руку от бронзовой скульптуры женщины и с легким испугом посмотрел на хозяина квартиры.

– Извините.

– Не следует тыкать пальцами в дорогие вещи, юноша, – сварливо заметил Кила Томба. – Не для вас поставлено, не вам и тыкать.

– Я же извинился.

Однако утихомирить впавшего в раздраженное состояние шаса даже у навов не всегда получалось – в скверности характера носатые не уступали темным.

– Форменный бардак! Все рушится на глазах. Все! ОТС отрубилась в самый неподходящий момент! Ни сети, ни телика, сижу как в каменном веке! И это при том, что абонентскую плату каждый год повышают! – Кила поглядел на отошедшего подальше от драгоценной статуэтки Виктора, набрал в легкие побольше воздуха и продолжил вопли: – Я предупреждал Гильдию, что «Тиградком» нельзя отдавать Великим Домам и челам. Предупреждал? Еще как предупреждал! Меня услышали? Как бы не так! Все только посмеялись. А что в итоге? В итоге сервисная служба «Тиградком» превратилась в помойку, в которой работают… – В этот момент Кила сообразил, что представители «помойки» как раз занимаются его сетью, именно от них зависит, когда она заработает, так что зарываться не следует. – В имущество пальцами тычут!

– Я же извинился!

– А что мне ваши извинения?

Вечно недовольные шасы вызывали наладчиков гораздо чаще других жителей Тайного Города, и выезды к ним считались самыми неприятными. Крохин знал, что некоторые мастера даже платили диспетчерам, чтобы те перекидывали шасские заявки на других техников, однако Уткин к числу трусов не относился. Мастер обладал железным самообладанием, а нервов, судя по всему, у него вообще не было.

Тем временем Томба нашел еще один повод для недовольства.

– Зачем вы здесь? – грубовато поинтересовался он у Виктора.

– В смысле? – растерялся Крохин.

– Напарник ваш трудится, пыхтит у меня под столом… – Шас наклонился проверить, достаточно ли усердно пыхтит под столом Уткин и, удовлетворенный, продолжил: – А вы стоите, пень пнем, и тычете куда попало!

– Я свою часть работы сделал.

– Помогите коллеге.

– Зачем?

– Чтобы быстрее.

– У вас под столом мало места, – как можно более вежливо сообщил Крохин.

– Подавайте инструменты.

– У него все с собой.

– Утирайте ему пот! – не отступал Кила. – Мне нужно работать, а вы бездельничаете!

Выручил Виктора Уткин. Напарник выбрался из-под стола, демонстративно утер платком лоб и осведомился:

– Вы на системный блок кофе не проливали?

– Нет, – окрысился шас. – Я пью кофе исключительно на кухне.

Он надеялся, что хорошо убрал за собой следы, но просчитался.

– Тогда найдите того, кто пролил, и пусть он вам купит новый тиградкомовский дешифратор, – усмехнулся Уткин. – Ситуация ясна?

Кила быстренько просчитал варианты, прикидывая, можно ли обвинить ремонтников в том, что дешифратор был привинчен не в том месте и именно поэтому попал под кофейный дождь, понял, что ничего не получится, и пробурчал:

– Я его потом найду. – Помолчал, поджав губы, и поинтересовался: – У вас дешифраторы с собой есть?

– Угу.

– Ставьте.

– Сначала оплата. – Уткин раскрыл ноутбук. – Пожалуйста, назовите номер вашей карточки «Тиградком».

– С шасами по-другому нельзя: сначала оплата, потом работа, – разглагольствовал Уткин, выходя из подъезда. – Иначе влипнешь в рассрочку, и прощай квартальная премия. У нас ведь в бухгалтерии тоже шасы сидят, так что мы – меж двух огней по тонкому льду идем.

– Знаю.

– Лишний раз послушать не мешает, – нравоучительно заметил Уткин. – Ты еще молод, чтобы все знать и все помнить. Вот поработаешь с мое… – И нахмурился: – А этим что здесь надо?

У фургона стояли двое чудов.

Крохин едва заметно вздрогнул.

Уткин вразвалочку подошел к рыжим и осведомился:

– У вас что-то сломалось?

Нелюди не очень хорошо разбирались в технике, а потому, когда у находящихся на задании магов что-нибудь ломалось, они просто обращались к ближайшему наладчику «Тиградком».

– У нас все в порядке, – невозмутимо отозвался тот, что повыше. – Меня зовут Ларс Доннер, лейтенант гвардии великого магистра.

– Теодор де Гот, капрал гвардии великого магистра, – представился второй, не спуская тяжелого взгляда с Виктора.

– Нам нужно поговорить с господином Крохиным. А вы подождете в фургоне.

За полтора года в Тайном Городе Виктор кое-как научился разбираться в высших магах и понял, что лейтенант Доннер уже стал командором войны или находится в шаге от этого высокого титула. Голос, жесты, манера поведения – все выдавало огромную внутреннюю мощь Ларса, и, судя по всему, Доннер был очень недоволен тем, что ему приходится якшаться с каким-то мелким челом.

– Вы были вчера в «Кружке для неудачников».

– Ваше присутствие подтверждено записями видеокамер, – добавил Теодор, хотя Крохин и не собирался отрицать очевидное.

– Был.

– Вы знаете, что там произошло?

– Разумеется. По «Тиградком» сказали, что Красные Шапки…

– Не нужно подробностей, – оборвал Виктора Ларс. – Достаточно просто сказать: да, знаю.

– Да, знаю, – послушно повторил Крохин.

– Вы покинули бар незадолго до драки, – заявил де Гот.

– Гм… возможно.

– Не возможно – абсолютно точно. Драка началась через несколько минут после вашего ухода.

– И что?

– Хотите сказать, что ничего не видели?

Виктор вздохнул:

– Я ведь понимал, что вы ко мне придете, и если бы что-нибудь знал, то позвонил бы сам. Оказать услугу Ордену дорогого стоит.

– Верно, – кивнул Доннер. – Благородная Чудь ничего не забывает.

Фраза прозвучала несколько двусмысленно.

– Но я, увы, ничего не видел.

Рыцари переглянулись.

– Совсем ничего?

– Понимаете, я ведь вышел не воздухом подышать – я уходил, покидал бар. И сразу же пошел к метро.

Очевидную нервозность Крохина рыжие списали на вполне понятное волнение при разговоре мелкого чела с могущественными магами.

– Что у вас с рукой?

– На выходных повредил. – Виктор указал на фургон: – Можете спросить у напарника, я еще вчера утром…

– Я вам верю, – поморщился де Гот.

Чуды уже поняли, что на роль злодея, избившего трех рыцарей, хлипкий Крохин никак не подходит. Да и его личное дело, которое рыцари просмотрели перед встречей, показывало, что лучшим определением для этого чела будет слово «тишайший». Мелкий винтик Тайного Города. Чуды надеялись, что Виктор видел кого-нибудь, например, гарку в боевом облачении, но надежды не оправдались.

– Спасибо за сотрудничество.

– Всегда к вашим услугам.

Доннер и де Гот направились к своей машине, а Крохин забрался в фургон.

– Чего они к тебе докопались? – тут же спросил изнывающий от любопытства Уткин.

– Вчера вечером я был в «Кружке для неудачников», – спокойно ответил Виктор.

– Правда? – Уткин аж подпрыгнул.

– Правда.

– И молчал?! Рассказывай!

Крохин обреченно вздохнул.

Глава 4

Берег Волги, где-то между Симбирском и Саратовом

октябрь 1670 года

– Обходят!

– Обходят!!

– Обходят!!!

Удивительно, насколько легко охватывает людей страх.

Казалось бы – горячка боя. Там рубятся на стенах, здесь только подбираются к ним. Визжат пищали, мушкеты, пистоли. Громыхают пушки. Легкие рвет пороховой дым. Приказывать, командовать почти невозможно – шум, гам, да и горло сорвано напрочь. А если и крикнешь хрипло, то кто услышит? Вокруг орут и матерятся, стреляют, рычат, плачут и умирают. И кажется, нет на свете силы, способной вывести людей из лихорадки сражения. Ну, кто? Ну, что? Ну, скажите! Как докричаться до оглохших от выстрелов и стонов? Как достучаться до зачерствевших и озверевших? Как остановить занесенную саблю? Как заставить опустить мушкет?

Словом.

– Обходят!!!

Штурм Малого Города – симбирского кремля – шел уже несколько часов. Командовали атаманы: сам Разин, раненный в стычке с отрядом Барятинского в голову и ногу, лежал в палатке. Дал приказ идти на штурм и снова впал в забытье. Но все знали – поднимется. Не тот человек Степан Тимофеевич, чтобы от раны простой умереть. Придет в себя, вернется, взлетит в седло, чтобы повести воинов своих верных к новым победам.

А Симбирск… Симбирск мы и сами возьмем, атаману на радость, себе на потеху. Выздоравливайте, Степан Тимофеевич, с победой славной силы быстрее вернутся. Выполним ваш приказ, не сомневайтесь. И пусть не поджечь стены – затяжные дожди пропитали водой деревянные укрепления, – возьмем так! Посады наши, острог наш, возьмем кремль – и падет Симбирск окончательно. Потом ударим по стоящему неподалеку Барятинскому, отомстим за ранение атамана. И потечет казацкая вольница вверх по матушке Волге, ворвется на просторы Руси свободолюбивой рекой, неся боярам смерть, а люду простому – жизнь счастливую.

Пока же текла только кровь.

Рубились жестоко. Лезли на стены по остаткам насыпанного к предыдущему штурму земляного вала и лестницам. Падали, хрипели, умирали, но по телам остервенело шли другие бойцы.

Надо взять Симбирск!

Но защитники прекрасно понимали, что с ними сделают ворвавшиеся в город мятежники, и отбивались не менее жестоко, отчаянно. Сталь против стали, пушки против пушек, ярость против ярости. И сейчас не важно, что говорят они на одном языке и молятся в одних церквах. Сейчас у каждого своя правда. Да и о правде уже никто не вспоминает. Проиграем – пропадем. Викторию свою победители не вином отпразднуют, а кровью. Казаки, привыкшие брать крепости при помощи предательства жителей, отомстят упрямым симбирцам за смерть друзей и товарищей, за месяц стояния под стенами. Защитники же, в случае победы, тоже в долгу не останутся, припомнят мятежникам веселые их дела.

Такова философия гражданской войны. Нет пощады тем, кто выбрал другую правду.

Потому вырезали лордов и пэров палачи Кромвеля, и тащили врагов республики на гильотины якобинцы. Потому через пару столетий в этих же краях по приказу красного зверя Троцкого будут баржами топить в Волге русских дворян и священников, офицеров и простых мужиков. С женами и детьми.

Будут.

Пока же…

Пока же симбирцы держались, мужественно отбивая четвертый за время месячной осады штурм. Сил им придавали известия о ранении Разина и о том, что к воеводе Барятинскому, разбившему вчера отряд лихого Стеньки, вот-вот подойдет подкрепление. Симбирцы держались, мятежники рвались в крепость. Бой достиг апогея.

И вдруг…

– Обходят!

Слово быстрокрылой птицей облетело затянутое пороховым дымом поле боя.

В тылу бунтовщиков появились кавалеристы.

– Обходят!!

Мушкетный залп не потерялся в шуме сражения. Прогремел громом, перекрыв и крики, и стоны, и пушечный грохот. Вызвал вопль ужаса у мятежников и радостные крики у измотанных симбирцев.

Казалось, пули еще не долетели до опешивших бунтовщиков, а кавалеристы уже атаковали, сминая ряды мятежников. Врезались с отчаянной бесшабашностью и лютой ненавистью, взяли на сабли и принялись беспощадно рубить спешенных врагов. Сколько их? Сотня? Пять сотен? Тысячи?

Возможно, будь Разин здоров, сумел бы разобраться, что к чему. Сумел бы вернуть уверенность дрогнувшим бойцам, повести за собой смущенных сторонников. Может, собрал бы отряд, чтобы ударить в бок кавалеристам. Может, заставил бы своих стоять насмерть, не отступать, продержаться. Может… Но Стенька пребывал в забытьи. А без него…

– Тикаем!

– Спасайся!!

Бунтовщики видели одно: появившийся из ниоткуда отряд рубит их в капусту. Царские подкрепления, которые они собирались встретить, запершись в Малом Городе, подоспели в самый неподходящий момент. А в другой стороне – Барятинский. Вчера воевода разбил самого Разина, а сейчас наверняка спешит на помощь свежим отрядам. Еще чуть-чуть, и стрельцы прижмут бунтовщиков к неприступным стенам симбирского кремля, отрежут от Волги, и тогда…

– Тикаем!!

Армия, еще пять минут назад наводившая ужас на Русь, перестала существовать.

На самом деле никаких подкреплений Барятинский не получил.

Просто воевода не рискнул атаковать превосходящие силы мятежников в лоб и прибег к хитрости: разделил свое немногочисленное войско на две части и приказал полковнику Чубарову обойти бунтовщиков и напасть с той стороны, с которой они никак не ожидали увидеть врага.

Это была отчаянная ставка. Разберись разинские помощники в ситуации, успей они перегруппироваться, понять, что бьют их многократно уступающие в численности кавалеристы, мятежники бы раздавили войско воеводы по частям. Но не разобрались. Не успели. Не поняли. Не раздавили. Самоубийственная атака Чубарова оглушила бунтовщиков, ввергла в панику, стала той самой соломинкой, что сломала хребет верблюду.

Фактически воевода Барятинский взял бунтовщиков на испуг.

– Не успели мы, Степан, – сокрушенно произнес Фрол, стараясь не встречаться с атаманом взглядом. – Совсем чуть-чуть не успели. Подкрепления царь Барятинскому прислал. Сзади они ударили. Конных – тьма. Залп дали и рубить. А там и воевода подоспел.

– Кто ушел? – с трудом прохрипел Разин, тяжело глядя на брата.

Фрол еще ниже опустил голову.

– Кто?

– Мало ушло, – признался младший брат. – Тебя мы сразу на струг и прочь. Кто был рядом – прикрыли.

Голова болит. Нога болит. Губы пересохли. Казалось, в наспех возведенной палатке закончился воздух. Боль теснит грудь. А может, не в воздухе дело, а в душе? Может, боль эта – стон души?

Но все равно хотелось на свежий воздух. Выйти на берег реки, вздохнуть полной грудью, почувствовать на лице ветер, засмеяться. А вместо этого лежишь в палатке и слушаешь шум дождя да страшные вести.

– Войско мое где?

Фрол отвернулся.

Захотелось его ударить. Врезать по уху изо всех сил… но откуда же их взять?

Степан погладил рукоять простенького кинжала, с которым не расставался последнее время. Стиснул зубы.

– Там твое войско осталось, Степан Тимофеевич, – глухо произнес другой помощник, Василий. – Под Малым Городом.

Василий был одним из тех, кто с самого начала протестовал против длительной осады Симбирска. Не получилось взять крепость с наскока – уходи, маневрируй, не позволяй царским воеводам накапливать силы, бей их по частям, не останавливайся. Вот она, казацкая тактика. Но Разин не послушался, понимал, что Симбирск – последний заслон на пути в центральную Русь, главная перед Москвой преграда. Убери ее – и запылает вся страна. Не послушал. Встал в осаду. И проиграл.

Однако Василий ни словом, ни взглядом не упрекнул атамана.

– В Астрахани Ус крепко сидит, – произнес Фрол. – Мишка Харитонов в Саранске гуляет, Федоров вот-вот Троицк возьмет…

– Донцов у него мало, – напомнил Василий. – Почитай, мужики одни. А без казаков не возьмет.

– Возьмет! – Фрол повернулся к атаману: – Степан, скажи, что возьмет!

Разин кивнул и посмотрел на Василия. Тот понял немой вопрос.

– В Астрахань идти надо.

– Почему не в Царицын?! – взвился Фрол.

– В Астрахани крепче, а нам сейчас отсидеться надо.

– В Царицыне отсидимся! Пусть Ус с войском в него придет!

Атаман закрыл глаза.

Каждый помощник прав и каждый не прав.

Уйдешь далеко на юг, Барятинский возьмет Царицын, весной выйдет к Астрахани, запрет казаков на самом юге и придавит. Из западни уезды не поднимешь, тем более что их всю зиму будут «успокаивать» царские стрельцы. Придется биться только тем войском, что сейчас в Астрахани, а значит, прости-прощай поход на Москву.

Останешься в Царицыне – через пару месяцев жди в гости Барятинского, да с подкреплениями. Как отбиваться? Войско-то под Симбирском осталось.

Разин вновь провел рукой по рукояти простенького кинжала.

– Казну спасли?

– А как же!

– Обижаешь, атаман!

Первая хорошая весть.

С казной воевать можно. Мужики кабальные и так поднимутся. Мордва, татары, мари – они пойдут, если силу почуют, а сила – в казаках. Василий правильно сказал: с одними мужиками даже Троицк не взять, воевать они не обучены. А казаков обещанием добычи не соблазнишь. Деньги нужны. Золото.

– На Дон пойдем, – твердо сказал Разин, открывая глаза.

– На Дон? – Фрол удивленно присвистнул. – Ой ли, Степан?

– Войско нам нужно новое, – понятливо кивнул Василий.

– Да, – подтвердил атаман. – Казаки нужны. С казаками еще погуляем.

– А как же Царицын? – поинтересовался Фрол.

– Ус в Астрахани отобьется, а Царицын мы и еще раз возьмем, – слабо улыбнулся Степан.

Если шутит, значит, уверен! Фрол приободрился.

– С казной на Дон идти не надо – соблазн большой, – пробурчал Василий. – Ты ранен, Степан Тимофеевич, войско твое под Симбирском осталось. Чтобы с казной к старшинам идти, сила нужна.

– А без золота казаки не пойдут, – немедленно бросил Фрол.

– Уговорим, – весомо ответил Василий. – А казну лучше припрятать. Тем, кто с нами пойдет, первое жалование по дороге выплатим. Веселее воевать будут. А если измена на Дону, то пусть уж лучше золото в земле сырой лежит, чем у предателей в карманах.

– Измена? – Атаман задумчиво посмотрел на свой простенький кинжал. – Да, Василий, прав ты: если измена, то ничего им отдавать не надо.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, Жулебинский бульвар,

26 сентября, вторник, 12:12

К большому неудовольствию Марины выяснилось, что жил Мурзин у черта на куличиках – в Жулебине, так что на дорогу девушке пришлось потратить уйму времени. Проклиная московские пробки, Марина сумела преодолеть на своем «Пежо-206» запруженный Рязанский проспект, выехала за Кольцевую и, покрутившись по мокрым от дождя улицам, отыскала нужную многоэтажку.

В квартиру девушка проникла без особых проблем: навела морок, поковырялась в замках универсальной отмычкой, а вот дальше… Дальше возникли непредвиденные трудности.

Марина не собиралась тратить время на внимательный осмотр квартиры, ибо ее не интересовали ни сам Мурза, ни его увлечения. К тому же девушка была на сто процентов уверена, что никаких улик против нее или Крохина в доме Мурзина нет, а потому отвела на пребывание в квартире от трех до пяти минут – ну, сколько, скажите, нужно времени, чтобы взять материал для поиска по генетическому коду?

Марина вошла в прихожую, включила свет и… и не смогла сдержать удивленный возглас:

– Здесь живет холостяк?!

В квартире Сергея было чисто. Нет, вот так: в квартире Сергея было ЧИСТО. В прихожей царил идеальный порядок: шкафчики закрыты, тумбочки задвинуты, на полке перед зеркалом пусто, лишь тонкий, едва заметный слой накопившейся за время отсутствия хозяина пыли. Даже тапочки стоят в тумбочке – Марина не поленилась, проверила. Удивленная девушка прошла в единственную комнату. Все то же самое: диван собран, белье и одежда аккуратно сложены в шкафах. Чистый пол, чистый ковер. И пыль на мебели казалась инородным телом, а не привычной деталью интерьера.

– Это не человек, а ходячий пылесос!

Марина не удержалась, заглянула на кухню, убедилась, что там царит такой же порядок, и, обуреваемая самыми нехорошими предчувствиями, направилась в ванную. Зеркало без разводов, идеально вымытая плитка, сверкающая белизной ванна. В шкафчике целый набор чистящих средств. Всё на своих местах, все дверцы аккуратно закрыты. Зубная щетка и бритва отсутствуют. Разумеется, зачем холостяку две зубные щетки и две бритвы? Те, которыми пользуется, взял с собой, чтобы выбросить в конце экспедиции. А в тумбочке лежали новые, еще не распечатанные.

Изумленная Марина вернулась в комнату, растерянно остановилась в центре и громко, от души, выругалась.

Такого она не ожидала.

– А ведь мне нужно как-то тебя найти, Мурза! – Это была первая за две минуты фраза, целиком составленная из цензурных слов.

Поездка грозила обернуться фиаско.

Поругавшись еще и отведя душу, Марина сняла туфли, куртку, закатала рукава блузки и со вздохом приступила к тщательному осмотру квартиры.

– Сэндвич мой!

– Не будь жадным, это наша семейная черта, – пробурчал Тамир, не выпуская утащенную еду. – Не позорься.

– Поговорим об этом, когда я наемся, – ответил Доминга, не позволяя приятелю воспользоваться бутербродом по назначению.

– Тогда будет поздно.

– Я переживу. И потом, с каких это пор шасы узурпировали право на жадность?

– Вы не умеете ею пользоваться.

– Кто сказал?

– Все знают.

Между собой навы называли логово «ласвегасов» помойкой и не стеснялись указывать, что от канализации оно отличается лишь отсутствием неприятного запаха. Ходили даже слухи, что обещание комиссара направить провинившегося на уборку аналитического центра делало даже самого строптивого нава исполнительным и послушным. При этом логово было не грязным – просто не убранным. Двухэтажное помещение, находящееся в одной из выходящих на Ленинградский проспект башен, переполняли компьютерная аппаратура и запчасти к ней, артефакты и запчасти к ним, а также еда, готовая к употреблению, еда, находящаяся в употреблении, и обертки от еды, побывавшей в употреблении. Вечно чем-то увлеченные Доминга и Тамир считали уборку пустой тратой времени, а голем-уборщик их отвлекал.

Сейчас, к примеру, «ласвегасы» были увлечены дележом последнего бутерброда.

– Это мой сэндвич!

– Я его заказал! Ты ветчину не любишь!

– Я оплатил счет!

– И уже сожрал все свои бутерброды!

Будучи натурами увлекающимися, «ласвегасы» могли препираться до вечера, однако пиликанье одного из компьютеров заставило их повернуть головы.

– Сигнал.

– Пойди посмотри.

– Отпусти сэндвич.

– Между прочим, голос подала та машина, что следит за телефоном Кина. Надо доложить комиссару.

– Займись этим.

– Почему я?

– Вы, навы, легко находите общий язык, – язвительно объяснил Тамир.

– Ах да, ты же мой вассал! – вспомнил Доминга.

– Что угодно доброму сеньору?

– Мой сэндвич.

– Сначала его нужно внести в список податей.

Доминга тяжело вздохнул и предложил:

– Пойдем вместе.

– Пойдем, – согласился шас.

Не выпуская сэндвич раздора из рук, аналитики подошли к компьютеру и уставились на монитор.

– А разговор-то уже закончился.

– Мы его записали.

– Но не проследили, – угрюмо буркнул Тамир, проглядывая выданный программой слежения отчет. – Абонент слишком быстро положил трубку.

«С вами говорит Мститель».

«Я слушаю».

«Вы помните, что контракт не закончен?»

«Пора продолжать?»

«Просто подтверждаю нашу договоренность».

«Мне бы хотелось, чтобы вы уточнили сроки. У меня много заказов».

«Сегодня или завтра».

И тут же послышались короткие гудки.

Неизвестный говорил обычным, спокойным тоном. Не прозвучало никаких посторонних звуков, из которых можно было бы сделать вывод, что ему помешали или отвлекли. Тем не менее диалог резко оборвался.

Сантьяга остановил запись и поднес к уху телефон:

– Скажите, Кин, заказчик всегда так неожиданно заканчивает разговор?

– В первый раз, – без раздумий ответил хван.

– То есть он вел себя не как обычно?

– В начале разговора мне так не показалось, но потом его поведение резко изменилось.

– Благодарю. – Комиссар помолчал. – Если заказчик позвонит еще раз, пожалуйста, сообщите нам.

Киллер понял, что Сантьяга не верит в повторный звонок, и мысленно согласился с выводом нава: похоже, заказчик почуял неладное.

– Разумеется, комиссар.

– И позвольте еще раз поблагодарить за то, что вы согласились на временное прослушивание телефона. Больше в этом нет необходимости.

– Всегда к вашим услугам, комиссар.

Довольный хван положил трубку.

Сантьяга повертел в руке телефон и оглядел «ласвегасов».

– Значит, местонахождение заказчика засечь не удалось…

– Местный звонок, – повторил Тамир. – Из Москвы.

Но комиссар его не слушал. Задумчиво улыбнулся и пробормотал:

– А он осторожен…

Марина так и не поняла, что заставило ее оборвать разговор.

Потратив почти сорок минут на самый тщательный осмотр квартиры, девушка так обрадовалась, обнаружив зацепившийся за диванную ткань волос, что едва не подпрыгнула. Маленькая победа показалась невероятно большой, эмоции переполнили, и Марина сразу же бросилась звонить хвану. Просто чтобы сообщить, что контракт не окончен.

А вот дальше что-то произошло.

Внутренний голос? Запоздалое понимание бессмысленности поступка? Инстинкт?

Ответа у Марины не было. Она знала одно: желание положить трубку было столь сильным, что она не могла ему сопротивляться.

«Нервы шалят?»

Возможно. Но с той же вероятностью возможно и то, что обостренные чувства предупредили о реальной опасности. В мире магии важен каждый нюанс.

Девушка превратила телефон в кучку серой пыли, спустила ее в унитаз, вернулась в комнату, надела туфли, куртку, взяла сумочку и в последний раз огляделась:

– Странный ты парень, Мурза. Никак не ожидала, что ты окажешься таким аккуратистом.

* * *

Москва, Волгоградский проспект,

26 сентября, вторник, 13:40

– Чо делать будем, уйбуй? – мрачно поинтересовался Иголка. – Не помог Кувалде князь, мля. Хоть и папа.

Вчера придуманная история спасла Копыто от неминуемой расправы. Сегодня она играла против него, ибо обескураженные бойцы совершенно не понимали, почему владыка Темного Двора не спешит на помощь отпрыску? Где, маму их четыре раза, гарки, которые окружат фюрера любовной заботой и триумфально вернут в Южный Форт? Где?

– А может, князь и не знает ничего, – не согласился с паникером лояльный к начальству Контейнер. – Кувалда вон в багажнике валяется и пожаловаться не может.

– Во-во! От такого козла валяющегося любой родитель откажется! Кому он нужен?

– Великий фюрер всем нужен!

– Ты новости видел, дубина? Люды теперь у нас королеву станут делать. Блямбу.

– Передерутся они с Булыжником, – подумав, сообщил Контейнер. – В смысле, кому королевой быть.

– Ну, ты тупой! Какая же из Булыжника королева, а?

Смущенный Контейнер быстренько воспроизвел в памяти облик Дурича и был вынужден признать:

– Не получится из Булыжника королевы. Он, когда накрашенный, еще больше страшный.

– Ты его видел накрашенным? – удивился Копыто.

– Я ему как бы нарисовал на лице, – туманно пояснил боец.

– А он при этом пьяный был?

Контейнер сконфузился, не понимая, как донести до уйбуя свою мысль, но его выручил Иголка.

– Королевой станет Блямба. Хоть накрашенная, хоть нет. В телевизоре врать не будут.

– Какая же она королева, если я с ней спал? – осведомился Контейнер.

– Ну и зря.

– Почему? – удивился боец. – Мне даже лечиться потом не пришлось, все само рассосалось.

– Повесят тебя за то, что спал с королевой, – выдал вредный Иголка.

– Тогда ей придется половину семьи перевешать.

– И перевешает! Ей-то что? – Иголка посмотрел на начальство: – Ведь так?

Но Копыто не ответил. Промолчал, размышляя над тем, почему жизнь похожа на тельняшку и белая полоса обязательно сменяется черной.

Счастливое избавление от разъяренных чудов повергло дикарей в состояние эйфории. Красные Шапки, надо сказать, без особого труда перепрыгивали из одного эмоционального состояния в другое, а потому переход от панического страха к безудержному веселью занял у них не более нескольких секунд. Улепетывая из «Кружки», копытовцы весело ржали, похвалялись друг перед другом смелостью и отпускали в адрес молодых рыцарей похабные шутки, явно намекающие на их нетрадиционные пристрастия.

Однако утренние новости повергли дикарей в шок.

Сообщение о том, что их ищут – и не кто-нибудь, а маги Великого Дома Чудь, и не просто так, а обвиняя в избиении будущих гвардейцев, – стало для Красных Шапок громом среди ясного неба. Перепуганный Иголка предложил сдаваться: мол, чуды – не родные уйбуи, сразу не повесят. Сдержанный Контейнер проголосовал за то, чтобы исчезнуть из города.

«Поболтаемся в провинции недельку-другую, а там, глядишь, чуды успокоятся, мля. Или Кувалда оклемается и натравит на рыжих навов».

Эта идея понравилась уйбую значительно больше, однако и в ней нашлись подводные камни: деньги.

Болтаться в провинции хорошо, когда карманы от бабла оттопыриваются. А если даже бензин не на что купить, не говоря уж о виски, то лучше сразу в петлю. Грабить в Тайном Городе Копыто не хотел, чтобы не привлекать внимания. Грабить в провинции уйбую казалось опасным: как потом там болтаться, если тебя искать будут? А потому было принято решение заехать к Урбеку Кумару и попытаться выудить из него немножко денег именем великого фюрера.

– А еще Блямба обещала, что всем будет пенсия в виде денег или виски, – продолжил насмотревшийся телевизора Иголка. – И жить с ней станет хорошо, потому что под Фортом, оказывается, человский газовый кабель едет, и челы нам денег должны немерено.

– Чего ты так много о Блямбе голосишь, в натуре, а? – осведомился Копыто. – Может, переметнуться хочешь?

– Или думаешь, она тебя не повесит? – мстительно добавил Контейнер.

– А меня за что? – удивился Иголка. – Я с ней не спал!

– Вот за это и повесит! – заржал уйбуй.

Ответить боец не успел.

– Блин, Иголка, смотри, куда едешь! – заорал Контейнер, и сидящий за рулем боец резко надавил на тормоз. – Пробка, мля!

И ударился носом о стремительно приблизившееся лобовое стекло.

Московская традиция требует, чтобы левый ряд любой улицы был забит до отказа. Владельцы быстрых машин лезут в него, потому что это естественно. Неопытные водилы – со страха, поскольку боятся оказаться в середине потока. А шоферы «Газелей», грузовиков и малолитражек, по всей видимости, утешают себя мыслью, что в городе в принципе ездят медленно, и поэтому двадцать миль в час для левого ряда вполне приличная скорость. В результате при формировании пробки самый длинный хвост образуется именно слева, в середине дела обстоят лучше, а по правому ряду иногда можно проехать без особых проблем.

Причины же возникновения пробок москвичи тоже знают наизусть, а потому, затормозив в сантиметре от приехавшей из Тулы «Тойоты», Иголка высунулся в окно и заорал:

– Чего тебя сюда принесло, а? Езжай в свой семьдесят один и там стой, мля! Понаехали, блин!! – После чего вернул голову в салон и велел Контейнеру: – Пойди пристрели кого-нибудь, чтобы мы проехали.

– Всех придется, – отозвался боец.

– Ну и что?

– Полиция приедет.

– Да, Иголка, не хрена никого убивать, в натуре, – пробурчал Копыто. – Нам еще человских полицейских на хвосте не хватало. – Уйбуй почесал шею и зевнул: – Непонятно, мля, откуда столько машин взялось?

– Богатеют челы, – объяснил Иголка. – Давно мы их не грабили.

– Машин много, потому что кредиты дешевые, – неожиданно высказался Контейнер.

Красные Шапки с некоторым изумлением посмотрели на выдавшего умную фразу сородича.

– Чего? – не понял Иголка.

– Это где они дешевые? – презрительно поинтересовался Копыто. – Деньги всегда дорого стоят. Хоть у кого спроси!

– Я по телевизору видел, – с чувством собственного достоинства ответил Контейнер. – Там челы берут кредиты и покупают машину. А нам потом в пробках стоять. – В качестве подтверждения боец качнул головой и вдруг подпрыгнул, поприветствовав пришедшую в голову мысль: – Копыто, а давай машину на кредит поменяем, а?

Избавиться от квадратного штутгартского внедорожника, похожего на престарелый черный шкаф, было давней мечтой Контейнера.

– Как это поменяем?

– Ну, придем в банк, возьмем деньги и купим себе клевую новую тачку.

– А деньги возвращать?

– А на хрена?

Простота мысли потрясла уйбуя.

– Так ведь человский банк свое бабло назад захочет.

– А мы скажем, что не брали.

– Дурак ты, Контейнер, – заржал Иголка. – Ты чего думаешь, в банке деньги у входа лежат, что ли? Приходи, кто хочет, бери, сколько душа пожелает?

– Для кредита паспорт нужен человский, – поведал сородичам боец. – Про это в телевизоре говорят. Паспорт показал, деньги забрал.

– Ну?

– А чо мы дураки свои паспорта показывать? Покажем чужой, деньги заберем, и пусть нас потом ищут где попало.

– А так разве можно? – заикнулся было Иголка, однако был немедленно оборван.

– Тихо, мля! – Копыто заинтересованно посмотрел на Контейнера. – А где мы чужие паспорта найдем?

– Стырим где-нибудь, – пожал плечами боец.

– Можно и так, – после паузы согласился уйбуй.

Было видно, что идея Контейнера пришлась ему по вкусу.

– Мы к Урбеку едем? – хмуро спросил Иголка. – Или сразу в банк?

– Сначала к Урбеку, – решил Копыто. – Может, просто так удастся денег раздобыть.

– А если не удастся?

– Тогда поедем за кредитом.

* * *

Москва, Рязанский проспект,

26 сентября, вторник, 13:41

Принятое тысячи лет назад решение о «нормальном» развитии цивилизации и последовавшая за ним борьба с магическими школами привели к тому, что на Земле осталось крайне мало способных к колдовству челов. Классические школы погибли, теоретические труды перекочевали в библиотеки Великих Домов, бал правил Его Величество Рационализм, и все, что не укладывалось в рамки обыденности, объявлялось вымыслом.

Великие Дома такое положение дел вполне устраивало, ибо невозможно исследовать сказку с помощью спутниковых антенн и электронных микроскопов. Великие Дома очень осторожно относились к проникновению в Тайный Город представителей господствующей расы и с удовольствием бы вообще оставили челов за пределами магического круга. Но как? Не убивать же тех, в ком проснулись способности. В конце концов приняли соломоново решение: каким бы талантливым колдуном ни был чел в перспективе, узнать о существовании Тайного Города он должен сам. Или же каким-то образом проявить свои возможности. Только после этого к будущему магу приезжали белокурые представительницы Великого Дома Людь и вводили его в курс дела.

Повышенный фон магической энергии в Москве – три работающих Источника – это не шутка! – способствовал раскрытию способностей. Люди, накопившие достаточное количество энергии, начинали неосознанно использовать ее: творили неуклюжие арканы или видели незримое. Так, к примеру, произошло с Кариной, которая, оказавшись однажды в аптеке в Малом Казенном, поинтересовалась, от чего помогает выставленный на витрине толченый позвоночник умерщвленной под сосной-альбиносом рогатой жабы?[14]

Но чем дальше от Москвы, тем слабее становился фон магической энергии, и если какой-нибудь чел оказывался в состоянии аккумулировать ее крохи, это говорило о выдающихся способностях к магии.

– Остановись!

«Нашла идиотку!»

– Подожди же, дурочка!

– Отстаньте от меня!

Однако, сделав еще пару торопливых шагов, Марина резко остановилась и обернулась. Только сейчас до девушки дошло, что еще несколько мгновений назад поляна, через которую она шла, была пуста. И вот надо же – за спиной стоит женщина. А ведь до опушки ярдов двадцать, не меньше.

– Ты украла деньги, – строго произнесла незнакомка.

– А что я должна была украсть? Палатку? – огрызнулась Марина, исподлобья разглядывая женщину.

Длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Кудри еще пышные, блестящие, но в прядях полным-полно серебряной седины. Красивое узкое лицо чуть тронуто морщинами. Взгляд больших зеленых глаз строгий, но не жесткий. Взгляд матери, а не полицейского.

Из одежды только зеленое платье, подол которого касался травы, простое и в то же время изысканное. Платье дышало той небрежной элегантностью, которая отличает работу хорошего портного от фабричной одежки. Или все дело в совершенной фигуре, которую облегало платье?

Тем временем женщина подошла ближе и поинтересовалась:

– Не красть нельзя?

– Нельзя.

Марина совершенно не представляла, что делать. Продолжать разговор? Уходить? Но незнакомка видела, что она взяла деньги. Все равно уходить!

Девушка сделала шаг вперед. Попыталась сделать. И остановилась, упершись в воздух. В сотканную из ничего стену.

– Я тоже кое-что умею, – мягко произнесла блондинка.

И эта фраза окончательно остудила Марину.

– Вы тоже? – беспомощно переспросила девушка.

– Трудно поверить, что на свете есть другие колдуньи?

Марина вздрогнула. Говоря откровенно, до сих пор она даже не задумывалась над тем, насколько уникален ее дар. Просто жила сегодняшним днем.

– Я думаю, нам нужно присесть и поговорить, – предложила незнакомка. – Кстати, можешь называть меня Красавой.

– Марина, – прошептала девушка.

– Расскажешь о себе, Марина?

«О себе? А что такого можно рассказать о себе?»

Что выросла без родителей? Что мать сбежала с приехавшим на заработки китайцем, а отец, и до того крепко поддававший, окончательно запил, бросил работу и однажды во сне захлебнулся собственной рвотой?

Воспитывала девушку бабка. Да и то сказать – бабка! Соседка, из милости взвалившая на себя заботу о девочке. Старушка получала мизерную пенсию, служила вахтершей на едва держащемся на плаву заводике и не могла дать девочке даже той малости, на которую могли рассчитывать ее сверстницы, дочери простых работяг. Какие новые диски? Какой компьютер или модный телефон? Иногда не хватало даже на еду, и поэтому юность Марины была наполнена мыслями о ней. Бесплатных порций в школьной столовой и скромных ужинов дома растущему организму недостаточно, и девушка не гнушалась заходить к подругам перед самым обедом и не отказывалась от предложения разделить с хозяевами пищу. Не могла отказаться. И стыдно ей не было, потому что еда – это жизнь, а когда хочешь жить, стыд отступает.

Единственное, от чего стыд уберег Марину, – от торговли собственным телом. Женщиной она стала в восемнадцать, по любви. По подростковой, разумеется, любви, беспечной и непродолжительной, зато в ту ночь, прижимаясь к прыщавому ровеснику, Марина была по-настоящему счастлива – ведь все произошло просто так, не за деньги и не за еду.

Однако деньги все-таки были нужны. Нужна была еда. Нужны были лекарства для бабушки. И… молоденькой девушке трудно не мечтать о красивом платье или туфлях, о косметике или новом телефоне. О том, чтобы съесть мороженого или купить бутылку сладкой газировки. Но в первую очередь – еда и лекарства.

И, вполне возможно, именно страстное желание помочь приютившей ее старушке взломало Марину, вывело ее на более высокий уровень.

В тот день вернувшаяся домой девушка застала бабушку сосредоточенно разбирающей нехитрые вещи. Старушка ничего не говорила, но Марина поняла, что у них опять закончились деньги. До зарплаты оставалось четыре дня, и старушка прикидывала, что можно продать на блошином рынке.

– Не надо, – неожиданно произнесла девушка.

– Что не надо?

– Я совсем забыла тебе сказать, что устроилась на работу.

– Ты устроилась на работу? – бабушка удивленно посмотрела на Марину. – А что ты умеешь?

– Я компьютер знаю, в школе проходили. И по-английски читаю. Вот меня и взяли секретаршей на полдня.

Если приправить ложь правдой, в нее легко верят. Работать на компьютере Марина действительно умела. И английским владела неплохо.

– Сколько же тебе платят?

Девушка подошла к бабушке и обняла ее за плечи:

– Достаточно, чтобы ты не продавала свое пальто. Завтра у нас получка. Я хотела сделать тебе сюрприз.

А потом Марина долго гладила рыдающую старушку по спине. И сама поплакала. И много-много раз прошептала: «У нас все будет хорошо».

Никакой работы у нее не было, но завтра ей нужно принести деньги, нужно дозарезу, и Марина решительно вышла из дома. Впервые в жизни она чувствовала себя готовой на все. Придется унижаться? Пусть. Переспать с потным папиком? Пусть. Она слишком долго была ребенком. Она выпила все соки из единственного близкого человека. Пришло время возвращать долги. Теперь она будет заботиться о бабушке.

Чего бы ей это ни стоило.

Надо.

И мысль, что ОНА ОБЯЗАНА, не подкосила, а наполнила Марину силой.

Девушка остановилась у перекрестка, дожидаясь зеленого сигнала, и вдруг поняла, что что-то изменилось. Она ловила на себе взгляды, но интуитивно чувствовала, что ее не видят. Окружающие смотрели на нее и смотрели сквозь нее. На какой-то миг Марине показалось, что она сошла с ума, однако уже в следующую секунду накатило бесшабашное:

«Спятила? Давай проверим!»

Девушка подошла к стоящей на светофоре машине и заглянула в открытое окно:

– Шеф, подвезешь девушку?

Никакой реакции.

Он ее не видел и не слышал!

И тогда Марина взяла лежащую на пассажирском сиденье барсетку.

Водитель не шелохнулся. Люди, стоявшие на тротуаре, не возмутились. Все смотрели сквозь нее.

Марина медленно повернулась и пошла прочь.

Барсетку она выбросила в мусорный бак. Деньги, что оказались в бумажнике, были названы зарплатой. Еще несколько раз девушка «работала» на улице, однако вскоре решила сменить тактику. Она была умна. Она понимала, что однообразие губит, и переключилась на туристов. Летом к Байкалу приезжает много туристов, которые вынуждены держать деньги в палатках. Легкая добыча для невидимки.

Для того, кто научился строить полноценный морок с помощью мизерного, едва-едва различимого количества магической энергии.

К моменту встречи с Белой Дамой в жизни Марины произошли изменения. Во-первых, она закончила школу и поступила в училище, где постигала азы поварского искусства. Во-вторых, умерла бабушка.

– Тебе надо учиться, – негромко сказала Красава, выслушав сбивчивый рассказ девушки.

– Я учусь.

– Тебе нужно в полной мере овладеть твоим даром. Иначе ты погибнешь.

Женщина произнесла фразу ровным, будничным тоном, и потому Марина ей поверила. Поняла, что Красава знает, что говорит.

– Вы возьмете меня в ученицы?

– Белые Дамы не берут учениц, – покачала головой Красава. – Я дам тебе рекомендации и отправлю в Москву.

– В Москву?!

«Что-то идет не так!»

Эта мысль преследовала Марину с того самого момента, когда она оборвала разговор с хваном. Вилась надоедливой мухой, пряталась фоном и в конце концов заставила девушку прижать «Пежо» к обочине и остановиться.

«Что-то идет не так!»

Она знала, что не паникует, она была достаточно умной, чтобы сдерживаться, не бросаться в крайности и не терять самообладания. Но в то же время она была достаточно умной, чтобы прислушиваться к своим эмоциям. Не к тем, что лежат на поверхности, а к другим, к порожденным инстинктами. Марина умела отличать первые от вторых.

А инстинкт приказал положить трубку.

«Только потому, что это был бессмысленный звонок?»

Вряд ли. Инстинкты не слушают слова, они слушают, КАК произносятся слова. Логика пасует перед нестандартными ходами. Инстинкты не ошибаются.

«Хван меня предал?»

Кин знает только об убийстве Лужного. Крохин уверял, что расследовать это преступление в Тайном Городе не будут, не обратят внимания. Тем не менее именно звонок Кину заставил ее инстинкты плясать джигу.

«Витя, ты опять где-то напортачил?»

В это верилось легко. Как ни крути, а Крохин самый плохой напарник из всех возможных. Слабый и непредсказуемый. Или ошибка в другом? Какая-нибудь случайность, вроде появления у Мурзы сигнального артефакта? Впрочем, в этом тоже виноват Крохин…

Марина гордилась своей прагматичностью, культивировала в себе рационализм, расчетливость, считала, что умеет продумывать свои ходы до мельчайших деталей, однако в первом же по-настоящему серьезном деле ее умения дали сбой.

«Может, зря я исключила из схемы элемент случая?»

Но если его вводить, то самый несложный план превратится в толстенный талмуд.

«Просто надо быть готовой к случайностям».

Пока ничего страшного не произошло. Кин стал ненадежным, но это не проблема, роль у киллера небольшая, а устранить вторую цель он обязан. Просто теперь хвана придется использовать очень осторожно, не звонить, а отправить SMS.

А вот что делать с Витей?

«Это единственная ниточка ко мне. Если возникнет опасность, ниточку эту придется перерезать».

Подумала и сама удивилась.

«Ты собираешься убить Крохина?»

И тут же злая улыбка:

«Кстати! Кин ничего не знает о второй мишени. А значит, можно отправить его к Вите.

Не мараться самой.

«Ты собираешься убить Крохина?»

«Если придется».

Главное – не попадаться. Эту заповедь Марина соблюдала с детства. Когда вытаскивала из кармана пьяного отца деньги и тратила их на еду, когда воровала барсетки и бумажники туристов. Не попадаться.

Заповедь, продиктованная страхом. А страх – большая сила. В умелых руках.

«К тому же я получила от Вити почти все, что хотела».

Но торопиться не следует. Паника еще никому не помогла. В отличие от страха, который позволяет умному человеку мыслить рационально.

Марина вздохнула, посмотрела на себя в зеркальце – тяжкие раздумья никак не отразились на внешнем виде – и, подрезав возмущенно загудевший «Опель», вырулила на проспект.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Автозаводская,

26 сентября, вторник, 14:00

– Да ты, братец, лопух, – пробормотал Мурза, открывая дверь в квартиру Крохина.

Основание для такого вывода у Сергея было всего одно, зато весомое: он, как и любой другой человек, не ставший жертвой преступников, искренне не понимал, как можно не почувствовать, что у тебя вытаскивают ключи? Как можно быть таким растяпой? Мурза, несмотря на длительное сотрудничество с вором в законе, не имел представления, что такое работа профессионального карманника. Не отдавал себе отчета в том, что если ключи или бумажник постоянно, день за днем, ложатся в одно и то же место, то постепенно возникает привыкание, и человек продолжает ощущать их, даже когда они перекочевали к вору.

Ключи Мурза получил от неприметного парня – серого, как фон толпы. И он же дал Сергею несколько советов по проникновению в чужую квартиру.

«На этаж приходи только по лестнице. Если этаж высокий, поднимайся на тот, что выше, и спускайся пешком – звук лифта может привлечь внимание соседей».

Мурза счел совет разумным.

«Глазки соседних дверей можно закрыть жвачкой. Но это тоже риск. Лучше просто послушай, что творится за дверью, и, если никого нет, спокойно и быстро входи в квартиру».

Сергей воспользовался вторым вариантом. Слух у него был не такой, как у Лешего или Глыбы, но все же вполне приличный. Мурза тихонько прошелся вдоль трех соседних дверей, послушал, опасности не почувствовал, а потому остановился у квартиры Крохина и вставил ключ в замок.

«Здесь нет ничего интересного».

– Здесь нет ничего интересного? – не сдержавшись, прошептал Мурза.

Мысль ему понравилась. Даже не мысль – ощущение. Взявшаяся из ниоткуда уверенность в том, что его усилия пропадут даром. Что он ничего не найдет и ничего не обнаружит. Что напрасно рискует, проникая в чужую квартиру. В которой нет ничего интересного.

«Не надо сюда заходить. Здесь нет ничего интересного».

Рука медленно потянула ключ обратно. Зачем открывать дверь, если внутри нет ничего интересного? Вызывай лифт и уезжай. Не надо сюда входить.

Изготовители «Ничего особенного», входящего в стандартный, рекомендуемый жителям Тайного Города набор защитных артефактов, честно предупреждали, что пройти через него можно: Кодекс запрещал установку в местах общего пользования мощных гипнотических устройств.

Тем не менее для преодоления «Ничего особенного» требовалась большая сила воли и стойкое желание пройти именно через эту дверь.

«Уходи…»

«Я должен остаться!»

Мурза сжал зубы, собирая в кулак всю волю, и так же медленно, как вытаскивал, вернул ключ в замок. Каких усилий потребовало от него это нехитрое действие, знал только выступивший на лбу пот.

«Я должен! – Сергей распахнул дверь и вошел в квартиру. – И я сделал!»

Странно, но едва Мурза оказался внутри, уверенность в том, что он ничего не найдет, пропала.

«Опять фокусы?»

Сергей погладил трофейный брелок в форме уха и огляделся.

«Свет не включай. Музыку не включай. Не мельтеши перед окнами, но если занавески распахнуты – не задвигай их, просто перемещайся подальше от окон. И быстро. Поскольку тебе наверняка придется копаться в шкафах или столе, не забудь фонарик. И помни, тебя здесь быть не должно, а значит, тебя здесь нет».

Сергею было слегка не по себе. В чужой квартире ты находишься на враждебной территории. Хуже того – ты почти в ловушке, не прыгать же из окна седьмого этажа в случае опасности? – и от тебя, по сути, ничего не зависит. Тебя могли заметить, когда ты входил. Тебя могли заметить в окно. И вызвать полицию. В любой момент. Пребывание в чужой квартире оказалось стрессом.

Но неприметный не забыл предупредить и об этом.

«Ты будешь на взводе».

«Все нервничают?»

«Дело привычки. Если придется лазать по чужим домам часто, начнешь относиться к этому без лишних эмоций».

Привык же он убивать, в конце концов.

На то, чтобы справиться со стрессом, Сергею потребовалось около трех минут. И все это время он стоял в прихожей, не рискуя входить в комнату, чтобы не мелькнуть в окне, и тщательно прислушиваясь к происходящему на лестничной площадке.

На которой ничего не происходило.

«Три, два, один! Пора, Мурза, пора!»

Сергей вздохнул и сделал шаг.

«Я не знаю, что ты будешь искать, и ты мне об этом не скажешь. Поэтому дам общие советы. Те, кому есть что прятать, делятся на умников и лохов. Лохи, как ты понимаешь, самые простые клиенты. Они видят стопку драного белья, книжную полку или десять драповых пальто в шкафу и думают: „Никто не будет здесь рыться. Не успеют“. Они не понимают, что именно туда ты сразу пойдешь. Как раз для того, чтобы не тратить время. Умники стараются отыскать хитрые места: решетка вентиляции, например. Их ты проверишь во вторую очередь…»

Эти советы Мурза слушал так же внимательно, как и предыдущие, однако было одно «но»: он сам не знал, что будет искать. Документы? Вещи? Улики? Какие, к чертовой матери, улики? С того самого момента, как он решил побывать у Крохина дома, Сергей ломал голову над тем, зачем ему это надо.

Что он хочет найти?

Ответ пришел в электричке, когда он возвращался из Подмосковья. Мурза сидел у окна, невидяще разглядывал проносящиеся мимо деревья, и вдруг все, что он знал о Крохине, неожиданно суммировалось в простое слово:

«Необычное».

Это может быть что угодно: документ, вещь или украшение. Оно может быть спрятано или лежать на столе. Но это должно быть необычное и никакое другое.

Необычное.

Однако комната, в которую вошел Мурза, оказалась настолько обыкновенной, что вызывала отвращение. Разумеется, Сергей не ожидал, что Крохин обставит свое жилище в японском стиле или превратит в студию художника, но… «Стенка», словно сошедшая со страниц журнала «Мечты провинциала»! Коврик на полу и коврик на стене! Телевизор, DVD-проигрыватель и пятирожковая люстра!

Единственным подтверждением того, что в квартире обитает молодой современный парень, оказался ноутбук на столе, от которого тянулись кабели к разъемам в стене.

Сергей включил компьютер и снова огляделся.

Необычное!

Но как определить необычное?

Открыл стеклянную дверцу стенки, взял с полки рогатую ракушку, гордо стоящую перед кофейным сервизом «Мадонна».

– Необычная? – И криво усмехнулся: – Конечно, необычная, мало кто из нас бывал на турецких курортах.

И вернул ракушку на место.

А получилось, что положил на полочку аккуратно упакованный (с потерей веса, разумеется!) пистолет-пулемет. Заурядная с виду ракушка содержала в себе не только шум моря, однако добраться до ее тайн можно было лишь с помощью заклинания.

Если берешься искать необычное, следует задуматься – сумеешь ли?

Однако уже на следующей полке Мурзу ожидал приятный сюрприз: маленький амулет на цепочке, похожий на тот, что Сергей видел на шее Крохина.

Довольно легкий серебряный цилиндр размером с мизинец. На стенке то ли вязь узора, то ли письмена – без увеличительного стекла не разберешь. С одной стороны ушко для цепочки, с другой цилиндр превращался в шестигранник и заканчивался выпуклой капелькой контакта.

«Шестиугольник!» – осенило Сергея.

Он вытащил из кармана «ухо», в центре которого плавные анатомические линии сходились в математически точное шестиугольное отверстие, и осторожно вставил в него цилиндр.

– Надеюсь, я не ошибся?

Не ошибся.

Едва цилиндр встал на место, как на «ухе» появилась красная точка. Примерно через десять секунд она сменилась зеленой. Исчезнувшей, едва Мурза разъединил странные устройства.

– Батарейка!

Полезный, а самое главное – необычный аккумулятор отправился в карман.

Ободренный находкой, Сергей порылся на полке, однако, не найдя других устройств с разъемами, вернулся к ноутбуку.

Папка «Мои документы»… Мусор. «Мои фотографии»… Крохин на природе, Крохин с девушкой… Нет, не то. Электронная почта… Под паролем. Молодец, не такой уж ты и растяпа. Зайдем в Интернет. Куда наш милый Витя ходит чаще всего?

Чаще всего на www.t-grad.com.

Адрес Мурзе ни о чем не сказал. Главная страница сайта тоже. Обычный провайдер, обычные услуги.

Ах да, Крохин же там работает!

Но что человеку делать на сайте фирмы в свободное время? А статистика неумолимо показывала: основное время в Интернете Виктор проводит именно на t-grad.com.

Может, они зомбируют служащих?

Поняв, что с компьютером ничего не получится, Сергей выключил ноутбук и вернулся к шкафчикам. Ящиков у стола не было, но бумаги, хоть какие-нибудь, должны иметься у любого человека, а значит, он их хранит…

Правильно.

Одна из нижних тумбочек была полностью отдана под документы. Квитанции об оплате, свидетельство о рождении, диплом об окончании колледжа, пачка фотографий. Мурза почти смирился с тем, что ничего интересного уже не будет, листы просматривал «по диагонали», как вдруг…

«Особенности построения боевых артефактов Зеленого Дома»?

Написано от руки. И чуть ниже: «Доклад феи Снежаны, октябрь 1999, доклад феи Ольги, май 2000».

Это было похоже на заметку для памяти. Словно человек искал что-то, машинально записал, а листок потом завалялся. Почерк быстрый, но разборчивый.

Боевые артефакты Зеленого Дома? Сергей посмотрел на «ухо». Что еще за хреновина?

* * *

Москва, Ленинский проспект,

26 сентября, вторник, 14:03

– Способны ли Красные Шапки избить троих чудов? С этим вопросом мы обратились к эксперту в военных вопросах, воеводе дружины Дочерей Журавля Милане. Спасибо, что согласились принять участие в нашей программе.

– Не за что.

– Итак, первый вопрос: способны ли Красные Шапки избить троих чудов?

– Слухи о низких боевых качествах ди… гм… Красных Шапок сильно преувеличены, – с серьезностью, в которой нет-нет да мелькали иронические нотки, начала Милана. – Да, в армии Зеленого Дома их подразделения исторически играли вспомогательную роль, однако, объединяясь в большую группу, Красные Шапки способны преодолеть врожденную тупо… гм… способны преодолеть свойственную им неуверенность и стать грозным соперником. Неслучайно королева Всеслава поручила реформирование семьи такому выдающемуся специалисту, как барон Мечеслав.

– Вы хотите сказать, что инцидент в «Кружке для неудачников» стал прямым следствием назначения барона Мечеслава?

Этого Милана говорить совсем не хотела. Будучи опытным царедворцем, она понимала, что одно дело смеяться над проштрафившимся фаворитом и совсем другое – публично объявлять о его причастности к наделавшей шум драке.

– Разумеется, нет. Просто…

– То есть вы заявляете, что нападение на чудов не было провокацией?

Сидящий за рулем фургончика Уткин сделал звук тише и бросил взгляд на Крохина:

– А ты как думаешь, кто чудов отлупил?

– Что? – Виктор вздрогнул и недоуменно посмотрел на напарника.

– Уснул, что ли?

– А? Да… – Крохин потер шею. – Спал сегодня мало.

– С кем?

– Все тебе расскажи.

– А почему нет? Что мне еще остается, кроме рассказов?

Уткин уже достал расспросами о личной жизни. То ли извращенец, то ли просто сплетник. Хотя какой из него извращенец?

– Да, нечего рассказывать, – пожал плечами Виктор. – Ну, девчонка. Ну, мы с ней того…

– Блондинка? Брюнетка?

– Крашеная.

– Грудастая?

– Средне. – Крохин отвернулся.

Уткин понял, что разговор окончен, и покрутил ручку радио.

– Я не говорила, что Красные Шапки превосходят рыцарей!!

– Но вы сами…

– Не делайте за меня выводов!!!

Как это частенько бывало в «Тиградком», ток-шоу закончилось скандалом. В другое время Виктор с удовольствием послушал бы ругань, однако сейчас его мысли были заняты совсем другим.

Совсем другой проблемой.

Большой проблемой.

Только что кто-то проник в его квартиру.

Жилище Крохина было оборудовано стандартными защитными устройствами, рекомендованными обитателям Тайного Города. «Ничего особенного», задачей которого было убеждать вора, что он ошибся адресом. И «Серебряными колокольчиками», подававшими сигнал в случае, если взломщик преодолеет вызванные «Ничего особенного» сомнения и все-таки войдет внутрь. Эти артефакты были настолько просты, что обойти их не представлялось возможным. Другое дело – обмануть. Опытный маг не станет ломиться в дверь, а сделает портал внутрь и пройдет в квартиру, не нарушив защитную линию.

«Получается, сейчас по моему дому разгуливает неумеха».

В первое мгновение Крохин хотел позвонить в полицию, однако следующая мысль заставила его вздрогнуть:

«А если это Мурза?»

«Тем лучше. Его возьмет полиция и тогда…»

«Вот именно: что тогда? Ведь этот кретин все расскажет!»

«Кто ему поверит?»

«Найдут трупы – поверят».

Что верно, то верно. К самому рассказу полицейские наверняка отнесутся с юмором, однако семь трупов на Волге – это аргумент. Вполне достаточный аргумент для пожизненной каторги.

«А если это просто вор?»

«У меня нечего брать».

«Стащит ноутбук. Если его взломать, то можно пройти в закрытые базы „Тиградком“.

«Ноутбук легко проследить. Отделаюсь предупреждением».

Фургон заехал на бензоколонку. Уткин направился к кассе, а Крохин достал телефон и принялся лихорадочно давить на кнопки.

«Надо поговорить с Мариной!»

Телефон девушки не отвечал. Ладони вспотели. Внутренности пожирала холодная пустота.

Виктор совершенно не представлял, что ему следует делать.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово, 26 сентября, вторник, 14:11

– Я ваще ничего не понимаю адназначна! – Булыжник возмущенно поерзал в великофюрерском кресле и принялся загибать пальцы: – Гниличей резать нельзя, потому что междоусобица и люды нас повесят. Выборы делать нельзя, потому что междоусобица и люды нас повесят. И ваще если сделаем чего-нибудь, то будем благотворительный суп хлебать по жизни адназначна.

Введенные Волеполком запреты повергли бравого уйбуя в ступор. Политическую ситуацию он просек – что такое «вешать» Красные Шапки знали хорошо, – но места в ней для себя не находил.

– И Кувалду убивать нельзя, – вздохнул Иголка.

– Это еще почему?

– Так ведь он сын князя! – Боец удивленно посмотрел на уйбуя. – По радио сказали. А если он сын князя, то навы тебя за него на ремни покромсают.

– Кувалда сирота, – не очень уверенно ответил Булыжник.

Его настроение ухудшалось с каждой секундой.

– И Блямба эта вся из себя по телевизору ваще, – подлил масла в огонь Маркер. – Хрюкает довольно, королева загазованная!

К телевизору Красные Шапки относились с большим пиететом, будучи свято убеждены в том, что абы кого туда не возьмут, а раз взяли, значит, взятый весьма умен и пользуется длинной волосатой лапой.

– Блямба уже дохрюкалась, мля, – обронил Булыжник. – Поторопилась, идиотка, своим кабелем размахивать.

– А я думал, кабелем Шкура махал, – удивленно протянул Отвертка.

– Ты бы меньше думал, кретин, а побольше сейфы открывал, – окрысился Маркер. – А то над нами уже вся семья смеется: сидим в фюрерском кабинете и без денег. Как на паперти, мля.

– Я же говорил: взрывать надо! Или из стены выковыривать.

Бойцы с осуждением посмотрели на Булыжника, который не разрешал ни взрывать, ни выковыривать, и многозначительно помолчали.

– Печать повредить можем, – важно ответил уйбуй и отвернулся.

Однако Булыжник понимал, что ситуация накаляется.

Сейчас, пока визит дружинников еще жив в памяти, сородичи держаться тихо. Ворчат негромко и ждут, что будет дальше. Сохранится статус-кво: Дуричи сидят в кувалдинском кабинете, а Шкура бродит по крылу Гниличей, жалуются на жизнь, потерю Блямбы и неопределенно обещает, что рано или поздно доберется.

Но до кого доберется?

И когда?

Булыжник понимал, что люды ждут возвращения Кувалды. А значит, нужно действовать быстро: хапать, что можно, и сваливать. Или не сваливать? Ведь Кувалду совсем больного унесли, и целые сутки о нем ни слуху ни духу.

Так сваливать или нет?

Опять же – деньги.

После приснопамятных демократических выборов, то есть – прошлой крупной междоусобицы, Кувалда зарекся хранить семейную казну в Форте и отдавал накопления шасам, у которых открыл счет на свое имя. Но наличность, необходимая для повседневной жизнедеятельности семьи, пряталась в сейфе, который пока не удалось вскрыть.

«Тяжела, ох тяжела великофюрерская доля».

Тем временем у бойцов возник новый вопрос:

– Эй, Булыжник, а как люды назначат великого фюрера, если Кувалда не вернется?

– Самого умного, наверное, поставят, – предположил Маркер. – Или того, на кого королева скажет.

– Тогда нашему уйбую не светит, – вздохнул Отвертка.

– Чего?! – возмутился Булыжник.

Боец понял, что облажался, но тут же нашел выход из положения:

– Ты ведь с королевой незнаком, а?

И умильно улыбнулся.

– А кто с ней знаком?

– Блямбу вот по телику показывали. Значит, о ней королева знает.

В словах Отвертки был смысл, понимание которого заставило Булыжника тяжело вздохнуть. Блямбу действительно вчера показывали по телевизору больше него, и Всеслава наверняка прознала о шустрой Гниличихе.

– Блямбу все равно королевой не сделают, потому что в Великом Доме не может быть двух королев, – авторитетно заявил Маркер. – А вот Шкуру назначить могут. По знакомству, так сказать.

– А Шкура нас повесит.

– За что?

– За то, что этот дурак Булыжник его в кабинет кувалдинский не пустил.

– Ты кого дураком назвал?!

На этот раз уйбуй решил обязательно довести дело до драки и пришибить зарвавшегося бойца, однако уже в следующий момент понял, что опоздал с репрессиями.

– А почему ты ничего не делаешь, а?! – взвился Отвертка. – Почему сидишь, будто дохлый Кувалда, и нас не спасаешь? Фиг ли мы в этом кабинете забыли, если ты сейф взрывать не даешь?

Остальные бойцы согласно заворчали.

«Началось, мля».

– Чего ты предлагаешь? – спросил Булыжник, пытаясь выиграть время.

– Надо Шкуру грохнуть. Тогда королева тебя великим фюрером сделает, и мы в шоколаде ходить станем.

– Грохать нельзя – повесят адназначна.

– Давай наймем кого-нибудь?

– Кого?

– Уйбуя Семечку, например, – предложил Отвертка. – Он еще тупее тебя, мля. Пусть он Шкуру пришьет, а мы его потом людам сдадим. Как бунтовщика, мля.

– А он скажет, что мы его наняли.

– Тогда мы его сами пришьем! Как бы в наказание за неисполнение.

Мысль показалась здравой, но Булыжника все равно мучили сомнения:

– А откуда ты знаешь, что люды меня великим фюрером назначат?

– А кого еще? – искренне удивился Отвертка и тем спас себе жизнь: за эту фразу уйбуй мгновенно позабыл обо всех нанесенных обидах. – Блямбу они уже отблямбили, Шкуру мы грохнем. Кто остается? Только ты, мля.

Простота ситуации потрясла Булыжника. Несколько мгновений он обдумывал выводы Отвертки, пытаясь найти в них нестыковки, после чего кивнул:

– Отлично, боец, станешь бухгалтером адназначна!

Отвертка приосанился.

– Семечку платить надо будет, – заметил расстроенный Маркер.

– Пообещаем потом денег дать, – отрезал веселый Отвертка.

– Он, конечно, тупой, но не настолько.

– К чему ведешь? – осведомился Булыжник.

– Деньги нужны. – Маркер хлюпнул носом. – Надо сейф ломать.

И все посмотрели на неприступное хранилище. Бронированная дверца презрительно блеснула в ответ.

– Ты говорил, его из стены можно выковырять? – припомнил уйбуй.

– В кине видел, – подтвердил Маркер. – Там вот так его обдолбили, а потом вынули. И с той стороны сначала жесть, а потом деньги.

– Давай, – решился Булыжник. – Выковыривай.

Боец радостно схватился за топор, а уйбуй на всякий случай положил руку на дробовик: кто знает, на кого Маркер замахнется?

* * *

Бар «Кружка для неудачников»

Москва, Николоямская набережная,

26 сентября, вторник, 14:16

– Слушай, мне показалось или в обители у тебя состоялся интересный телефонный разговор?

Беседа с друзьями-эрлийцами дала наемникам богатую пищу для размышлений – не каждый день узнаешь, что троих чудов можно за несколько секунд искалечить голыми руками. К тому же закончилась встреча дегустацией новой марки знаменитого эрлийского бальзама десятилетней выдержки,[15] а потому о телефонном звонке Артем вспомнил, лишь когда они с напарником подъезжали к «Кружке».

– Черт! Дружище, прости, совсем забыл рассказать! – Сидящий за рулем Кортес прищурился: – Мне звонил Копыто.

– Из Африки? – пошутил молодой наемник, которого новый вариант выдержанного по всем правилам бальзама настроил на игривый лад.

– Да нет, бродит где-то поблизости.

– И чего ему нужно?

– О помощи просил, – вздохнул Кортес. – У бедолаги на руках бесчувственный Кувалда, на хвосте сородичи, а теперь еще и чуды.

– Можно только посочувствовать.

– Согласен.

Артем помолчал.

– Ты ему помог?

Не то чтобы Копыто числился у наемников в друзьях, но пару совместных приключений они пережили, и молодой наемник выделял бестолкового уйбуя.

– Я не заинтересован в том, чтобы Копыто попал к чудам, – честно ответил Кортес. – Особенно после того, что я от него услышал.

– Он признался в избиении рыцарей?

– Копыто сказал, что бил чудов один-единственный боец, субтильного вида. Другими словами, не похожий ни на людов, ни на навов.

– О-па! – Молодой наемник покрутил головой. – Интересный факт.

– Очень интересный, – согласился Кортес, останавливая машину неподалеку от бара. – Получается, моя теория верна – в Тайном Городе завелся крутой герой.

К некоторому удивлению наемников, двери «Кружки для неудачников», на которых гордо светилась неонка: «Открыто 24 часа», оказались запертыми. Поколебавшись, Артем и Кортес решили не беспокоить владельцев и воспользовались отмычкой, благо замок был обычным, без магического усиления. Вошли в заведение, на ходу обсуждая, достаточно ли корректно устраивать обыск в отсутствии хозяев и куда они вообще подевались, а очутившись в главном зале, увидели прильнувшего к телевизору Хуция.

– Эрлийцы до сих пор скрывают характер повреждений, полученных молодыми чудами в скандально известной битве при «Кружке для неудачников», – с легкой иронией произнес лукавый диктор. – Однако, несмотря на этот вопиющий факт замалчивания важнейших сведений, характерный для авторитарных человских режимов, мы сумели составить приблизительную схему сражения и выносим ее на ваш суд. Итак, предположим, что рыцари действительно пострадали от Красных Шапок, а сопровождающая расследование завеса секретности объясняется попытками Ордена скрыть этот позорный факт. Как это могло произойти?

На экране появилась трехмерная модель рыжего здоровяка, к которому приближались фигуры в узнаваемых банданах.

– Приглашенные нами эксперты по рукопашному бою предполагают, что один из дикарей мог вскочить на плечи напарника и атаковать рыцаря ударом обеими ногами.

Одна из фигур слегка наклонилась, вторая, демонстрируя невероятную для Красных Шапок ловкость, вскочила на приятеля и лихо «атаковала» пребывающего в ступоре «чуда».

– В данном случае сила удара…

– Хуций, привет!

– Какого, Хуций, ты смотришь эту ерунду?

– Бери пример с напарника, он знает, что, входя в помещение, нужно поздороваться, – сварливо упрекнул Артема конец и нехотя уменьшил громкость. – Кстати, как вы вошли?

– Ну, привет.

– Как?

– Ну, добрый день, если тебя это больше устроит, – ухмыльнулся молодой наемник. – Теперь все? Процедура приветствия закончена?

– Я не понял насчет двери, – вернулся к теме бармен и поправил сползающую на живот золотую цепочку.

– Она была открыта.

– Ты не рад нас видеть?

– Может, поздороваешься, взяв пример с гостей?

Бармен подозрительно оглядел широко улыбающихся наемников, вздохнул и сдался:

– Ну, здравствуйте, дорогие друзья. Пивка?

И покосился на часы.

– По бутылочке, – не стал отказываться Кортес.

– Мексиканского?

– А что, где-то еще научились варить пиво?

– Нельзя быть таким снобом, – нравоучительно проворчал конец, доставая из холодильника бутылки и аккуратно нарезая лайм. – Это мешает бизнесу.

– А что помогает бизнесу?

– Несдержанность некоторых посетителей. – Хуций кивнул на экран, где трехмерные модели дикарей дружно прыгали по трехмерной модели поверженного противника. Комментариев слышно не было, а потому наемники решили, что эксперты «Тиградком» пытаются связать одержанную уйбуем Копыто победу с его увлечением народными красношапочными плясками. – Драка обещает принести серьезную прибыль.

– Тогда почему бар закрыт?

– Что ты понимаешь в шоу-бизнесе, чел?

– Я понимаю, что надо грести деньги, пока появилась возможность, – раскрыл Кортес одну из своих главных заповедей. – На земле копеечки не залеживаются, не ты, так другой подберет.

– Варвар.

– А что не так?

– После того, как я объявил, что до шестнадцати часов бар закрыт в связи с расследованием, клиентура просто обезумела, – самодовольно рассказал Хуций. – Ажиотаж дикий. Все столики забронированы, а звонки продолжаются. Заказываю дополнительный фургон с выпивкой.

– Чтобы не ударить в грязь лицом?

– Ага. – Конец почесал подбородок. – А вы чего притащились, кстати?

– Хочу узнать, кто отметелил чудов, и пригласить их на остров, – улыбнулся наемник.

– Прогораешь? – с надеждой поинтересовался Хуций, и его пальцы хищно зашевелились. Звякнули многочисленные кольца.

Коста-Флибустьер был единственным развлекательным предприятием Тайного Города, в котором концы не имели доли. Причем – процветающим предприятием. Именно поэтому они с большим вниманием слушали новости об острове. Особенно дурные.

– И не надейся, – усмехнулся Кортес. – Лучше расскажи, чего еще новенького?

– Рыцари приезжали. Вынюхивали.

– Это понятно.

– На Тотализаторе ставки принимают.

– На что? – осведомился Артем.

– Как обычно в таких случаях, – пожал плечами Хуций. – Кто из раненых рыцарей умрет первым? Для оптимистов: кто очнется первым? Останутся ли они инвалидами или смогут поступить в гвардию? Когда отыщут Копыто? Ну, а самый главный вопрос: кто их отмутузил? Сейчас все об этом говорят. – И бросил взгляд на телевизор. А потом на часы. – Отчеты видел? Общая сумма ставок перевалила за восемь миллионов! Так что, если у тебя есть наметки…

– Главные наметки у тебя, Хуций.

– В смысле?

– Не против, если мы здесь осмотримся?

– Да на здоровье! – Конец махнул рукой и хихикнул: – Хочешь посоревноваться с магами Ордена? Трудно тебе придется… Кстати, можно, я сообщу о твоих поисках в Тотализатор? Можно будет ввести еще один вопрос: кто из вас первый раскроет преступление? Уверен, он вызовет большой интерес.

– Именно поэтому рассказывать о нашем визите никому не надо, – улыбнулся Артем, глядя концу в глаза. – Нам не нравится, когда к нашим делам проявляют большой интерес.

Улыбался молодой наемник беззлобно, однако Хуций все равно поежился. Цепи на животе пришли в движение.

Впрочем, ответил бармен в прежнем тоне:

– Ой, какие мы грозные! Ладно, ладно, пошутил я. Хотите играть в шпионов – пожалуйста! Кортес! Ты куда полез?!

Воспользовавшись тем, что Хуций отвлекся на Артема, наемник зашел в небольшую комнатку позади бара, в которой пряталась видеоаппаратура, и уже гонял «мышку» по монитору.

– Ты же сам разрешил осмотреться, – рассеянно напомнил Кортес, просматривая список файлов. – Надеюсь, рыцари не изъяли вчерашние записи?

– Только копии сняли.

– А что их еще интересовало? – вклинился в разговор Артем.

– Люды в основном, – беззаботно ответил конец. – Мол, видел я их или нет? И еще про навов спрашивали.

– А ты?

– Я ничего не видел.

– Я себе тоже копию сделаю, – полувопросительно-полуутвердительно произнес Кортес. – Ты ведь не против?

Хуций задумался.

Отказать рыцарям он не посмел – кто же, будучи в здравом уме, станет связываться с боевыми магами, расследующими жестокое избиение соплеменников? У чудов вообще с чувством юмора не очень, а уж в такой ситуации даже его остаточные следы исчезли.

Наемники же берутся за расследование, только подписав контракт, в котором обязательно есть пункт «расходы». Получается, отдавать им материалы задарма так же глупо, как поливать пустыню.

– Пятьсот.

– Дорого, – отрезал Кортес. – Двести.

– Не хочешь, как хочешь. Четыреста пятьдесят.

– Ху-уций! – Поскольку дверь наемники закрывать на замок не стали, обладательница мелодичного голоска проникла в бар без проблем. – Ху-уций!

Конец тихонько выругался. Кортес улыбнулся.

– Вижу, тебе пора.

– Твой напарник так зло смотрел на меня, что я испугался. Вы должны компенсировать потерю нервных клеток. Четыреста!

– Двести пятьдесят.

– Хуций, ты же говорил, что будешь один! – Симпатичная блондинка поджала губки и без особой радости посмотрела на наемников.

– Милая, – заюлил бармен. – Из всех нас интерес к тебе проявляю только я! Эти двое на работе. Так что я один! Один! – И, повернувшись к Кортесу, прошипел: – Триста пятьдесят.

– Нанимаешь новых официанток? – осведомился Артем, разглядывая длинноногую прелестницу.

– Журналистка, – пробормотал конец. – Обещал ей эксклюзивное интервью.

– Триста, – бросил Кортес.

– Хуций, мне что, уходить?

– Положи деньги на стойку, – велел бармен и позвякивающим колобком покатился к гостье: – Милая, ну, что ты такое говоришь? Ведь я жду тебя с самого утра! С того самого момента, как твой чарующий голос…

Артем честно положил на стойку три сотенные бумажки и зашел в подсобку, где Кортес колдовал над аппаратурой:

– Что у нас есть?

– Ссора очень похожа на настоящую. Зная Копыто, я исключаю, что он мог так хорошо сыграть.

Спорить с напарником молодой наемник не стал.

– Что еще?

– Перед дракой из бара выходили только челы.

Артем с полуслова понял ход мыслей напарника.

Кортес исходил из предположения, что до драки неизвестный, так же, как и чуды, находился в баре, ибо любая другая версия обрекала наемников на поиск иголки в стоге сена. Охотился ли он конкретно на этих молодых рыцарей или же воспользовался их ссорой с Красными Шапками в своих целях – сейчас не важно, к сожалению, это расследование приходится начинать с вопроса «Кто?», а не «Почему?».

Главный же вывод из предположения гласил, что неизвестный вышел из бара незадолго до начала драки, и потому Кортес внимательно просматривал возможных кандидатов.

– Надеюсь, он не воспользовался «Накидкой пыльных дорог», – пробормотал Артем, приникая к монитору. – В этом случае камера его не записала.

– Никаких «Накидок», – отрывисто бросил напарник.

– Почему?

Кортес оторвался от компьютера, посмотрел на Артема и покачал головой:

– Ты явно потерял форму… – И менторским тоном поведал: – Никто не надевает «Накидку пыльных дорог» в заведениях Тайного Города. Это все равно что написать на лбу: «Смотрите! Я что-то замышляю!» В зале сидело не меньше десятка магов, и кто-нибудь из них обязательно запомнил бы чересчур скрытного посетителя.

Молодой наемник покраснел.

А Кортес, довольный результатом короткой выволочки, указал на монитор:

– Эти двое вышли из бара за семь минут до чудов, а вот этот – за четыре.

– Уверен, чуды с ними уже побеседовали, – вздохнул Артем.

– А поскольку об окончании расследования никто не сообщал, можно сделать вывод, что побеседовали они плохо.

* * *

«Молли Гвиннз Паб»

Москва, улица Пятницкая,

26 сентября, вторник, 14:17

Время шло, а поиски Копыта, которые Бамбарда поспешил назвать простым делом, буксовали.

Обнаружить в комнате беглого уйбуя зубную щетку не удалось. Собственно, Копыто не был исключением – этот предмет в Южном Форте вообще не жаловали: Красные Шапки искренне считали, что изо рта должно пахнуть выпитым вчера, в противном случае выпитое сегодня окажется ненасыщенным, а потому дружно игнорировали средства зубной гигиены. Не нашлось в вещах Копыта и бритвы, в силу того простого обстоятельства, что волосы на дикарях не росли в принципе. Рыцари соскребли частички кожи с уйбуйской кровати, но вышел конфуз: проведенный поиск по генетическому коду указал местонахождение четырех разных женщин и шести мужчин, после чего взбешенный Бамбарда узнал, что: «Копыто давно у себя не ночевал!»

В конце концов наблюдавшие за действиями чудов Шибзичи предложили рыцарям купить пустую бутылку из-под виски и стакан, из которого, предположительно, пил уйбуй. Обалдевший от длительного пребывания в Форте Рик заплатил двадцатку, но вновь прогадал. Горлышко бутылки, как ни странно, оказалось чистым, то есть никем не обслюнявленным, а взятый со стакана образец указал на целое подразделение Шибзичей, рассыпанных по всему Тайному Городу.

Отчаявшись, Бамбарда решил найти генетический материал Кувалды, но и в этом не преуспел из-за случившегося в Форте пожара. Личные покои великого фюрера «медвежатники» Булыжника тушили в последнюю очередь, соответственно, осталось от них немного, и получить образцы не удалось. В кабинете же нашли несколько уцелевших стаканов, но результат был таким же, что и со стаканом Копыта, с тем лишь отличием, что поисковое заклинание указывало не только на Шибзичей, но и на Дуричей с Гниличами.

Раздраженные чуды покинули Южный Форт, однако возвращаться в Замок не спешили: остановились пообедать и решить, что делать дальше.

– Похоже, обычными методами мы его не достанем, – угрюмо протянул самый молодой из рыцарей, капрал Август Шварц. – Разве что уговорим великого магистра объявить глобальный поиск.

Возможности Великих Домов позволяли сканировать обширные площади, вычисляя каждого обнаруженного разумного. Однако эта процедура требовала много времени и колоссальных энергетических затрат, особенно если искать предстояло в густонаселенном городе – вряд ли великий магистр согласится заплатить огромные деньги за поиски уйбуя Красных Шапок. К тому же просьба о глобальном поиске означала бы признание поражения в простейшем расследовании и дала бы пищу для острот. За свой авторитет Рик не опасался, однако это не значило, что ему понравилось бы слышать за спиной шепоток:

«Вы слышали? Бамбарда не сумел отыскать Копыто!»

«Того самого Копыто?»

Но что делать?

– Можно устроить засаду у Южного Форта, – осторожно предложил Август. – Рано или поздно Копыто обязательно явится домой.

– Когда Кувалда очнется.

– Хотя бы!

– Много чести, – отрезал фон Кок.

– У нас есть другой выход?

– Ты представляешь, что понапишут в «Тиградком», если узнают, что мы не способны найти какого-то уйбуя.

– В Москве миллионы челов, сотни миль дорог и бессчетное количество укромных уголков. Забейся в любой из них, и без генетических материалов…

– Ты будешь объяснять это репортерам?

– Можно обратиться в мастерскую Предсказаний, – негромко предложил фон Кок. – Они дадут хотя бы район для поисков Копыта. А дальше мы сами.

– Можно, – согласился Рик.

Тоже позор, но меньший.

– Еще варианты есть? – Нужна светлая мысль. Нужна идея, за которую можно зацепиться. – Думайте, гвардейцы!

Чуды послушно задумались.

– Что заставляет Копыто прятаться?

– Мы!

– Все началось с того, что уйбуй спас фюрера. Вот что является для него приоритетом – возвращение в Форт, чтобы взять ситуацию в семье под контроль.

– Я же говорил о засаде…

Но фон Кок не позволил Шварцу продолжить.

– Предположим, Кувалда очнулся. Что они с Копыто будут делать? Из укромного уголка контроль над семьей не вернешь, нужна база, куда можно стянуть сторонников, и оружие.

– Урбек! – догадался Бамбарда. – Фон Кок, молодец!

Львиную долю доходов дикари получали незаконными способами, и важнейшую роль в их финансовых схемах играл главный скупщик краденого в Тайном Городе Урбек Кумар. К нему Красные Шапки обращались за деньгами и советами, с ним тесно контактировал Кувалда. Так что, если Копыто и объявится где-нибудь, то только у Кумара.

– Едем! – решил Рик.

– Может, просто позвоним? – спросил Шварц, которому не хотелось тащиться по московским пробкам.

– Говорить с шасом по телефону – только время терять. Нужно ехать и внятно объяснить Урбеку, чего мы от него хотим.

* * *

Московская обитель,

штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк,

26 сентября, вторник, 14:31

До сегодняшнего дня Карине не доводилось бывать в главном госпитале Тайного Города, и она предполагала, что внутреннее убранство Московской обители не сильно отличается от обычных больниц. Госпитали ведь! Значит, похожи! Наверняка помещения обители выкрашены чем-нибудь белым, наполнены ярким светом и пахнут лекарствами. Между каталками и стеклянными шкафами с умным видом разгуливают врачи и санитары в медицинской униформе. И, разумеется, у самого входа находится регистратура, в которой ей обязательно подскажут номер палаты Фредди.

Суровая действительность не оставила от этих представлений камня на камне.

Не было белой краски и режущего глаза света, пахло не лекарствами, а приятной, не шибающей в нос смесью трав, и не бродили по большому помещению с нежно-фисташковыми стенами униформисты. Честно говоря, вообще никто не бродил.

В дальнем углу кто-то клевал носом в кресле, а в самом центре приемного покоя облаченный в черную рясу врач разбирался с проблемами малолетнего шаса, самого что ни на есть хулиганистого вида. Рядом переминался с ноги на ногу папаша сорванца, донельзя похожий на рассерженную чековую книжку.

– Забек, разве родители тебе не говорили, что нельзя играть с боевыми артефактами? – осведомился Ляпсус, накладывая на руку мальчишки густую мазь.

– Говорили, – не стал врать пацан. – Не один раз говорили.

– И что?

– В одно ухо влетает, в другое вылетает, – пробурчал Ушар Кумар, многозначительно заложив большие пальцы за брючный ремень. Судя по всему, основной разговор с нашкодившим сыном отец отложил до возвращения из госпиталя.

Забек подозрительно посмотрел на папашин пояс и напомнил:

– А еще ты говорил, что мы должны защищать имущество от посягательств.

– Какие ты знаешь слова, – удивился эрлиец, неспешно накладывая повязку.

– Я умный, – с чувством законной гордости поведал юный пиротехник.

– И как знание умных слов согласуется с ожогами третьей степени?

– Мы с братом решили проверить, действует ли артефакт. Вдруг воры заберутся, а у нас нечем их встретить?

– И шарахнули в квартире «Шаровую молнию»?

– Ага. А что?

– Да ничего, – миролюбиво ответил врач. – Просто так спросил. – Ляпсус закончил перевязку и поинтересовался: – Где брат?

– Успел укрыться в ванной и не пострадал, – поведал папаша.

– Хорошая соображалка, – одобрил врач. – Из парня выйдет толк.

– Надеюсь.

– Я тоже не дурак, – обиженно проворчал мальчишка. – Просто это я артефакт активизировал, а не он.

Эрлиец потрепал Забека по волосам:

– Завтра утром придешь на прием. – И вновь вернулся к его отцу: – Не мое дело, конечно, но почему вы не хранили артефакт в сейфе?

– Он и лежал в сейфе, – грустно ответил Ушар. – Просто…

– Просто код сейфа совпадает с пином его кредитки, – сообщил малец. – А мы его знаем.

– Я ввел цифры, которые точно не забуду, – развел руками папаша.

– Понимаю.

– Дети – сплошные расходы. Просто черная дыра какая-то. – Подумал немного и уточнил: – Две черных дыры.

– Ничего, – попытался утешить страдальца Ляпсус. – Вот подрастут…

– Подрастут, будет еще хуже, – вздохнул шас. – Пойдем, Забек.

– В кассу заглянуть не забудьте, – напомнил эрлиец.

– У меня страховка, – махнул рукой Ушар.

– Она не покрывает несчастные случаи, – дружелюбно произнес Ляпсус.

Шас хрюкнул и выразительно покосился на отпрыска. Судя по всему, в предстоящем разговоре только что образовалась новая тема.

– Надо было сказать, что на нас напали, – прошептал Забек.

– Лгать нехорошо, сын, – строго заметил Ушар и вздохнул: – К тому же нападение было бы расследовано.

– Вам нужно вон в тот коридор, – указал врач. – Дверь кассы первая слева. А нападения в страховке тоже не прописаны.

Он убрал бинты и баночку с мазью в ящичек и повернулся к Карине:

– Лечение венерических заболеваний? Определение пола младенца?

Девушка покраснела:

– Я не беременна.

– Для определения пола будущего ребенка этого не требуется, – весело объяснил эрлиец. – Забеременеете потом. Так что у вас случилось? Я слишком занят, чтобы попусту тратить время.

– Я хотела справиться о Фредди.

– О чем?

– Альфред Сур. Рыцарь. Я хотела узнать…

– Что именно вы хотели узнать?! – прозвучало у нее за спиной.

В отличие от Кортеса Карина упустила из виду дежурившего в приемной рыцаря. Не обратила внимания на столик у кресла, на котором лежало несколько спортивных газет и стояла чашка кофе. Не подготовилась к расспросам и теперь растерялась.

– Род Котовски, – браво представился чуд. – Лейтенант гвардии великого магистра. Представьтесь, пожалуйста, сударыня.

– Карина Дубова. – Девушка достала из сумочки идентификационную карточку. – Зеленый Дом.

– Я понимаю, что не Орден. – Рыцарь не стал проверять карточку, лишь кивнул, показывая, что доверяет словам Карины. – Почему вас интересует Альфред?

– Потому что она с ним спит, – встрял брат Ляпсус. – Неужели не понятно?

– Я попросил бы вас не вмешиваться!

– В таком случае я попросил бы вас убраться!

– Я выполняю приказ!

– А я здесь работаю! И ваши вопли мешают мне лечить.

– Кого?

Ляпсус оглядел пустое отделение, подумал и нашелся:

– Будете так себя вести, лечить придется вас! За наглое вторжение на нейтральную территорию.

– Прежде чем лечить, меня нужно привести в соответствующее состояние.

– То есть дать вам по ушам?

– К примеру.

– У нас где-то был дежурный голем… – Эрлиец усмехнулся: – Или позвать Красных Шапок?

Рот Рода дернулся.

Если бы Ляпсус позволил себе подобные высказывания в каком-нибудь баре, исход перепалки был бы предрешен – врач заполучил бы отменную трепку. Но нападать на эрлийца в обители нельзя.

У Котовски скулы свело от бешенства, но вопрос он задал достаточно спокойным тоном:

– Вам не кажется, что вы зашли слишком далеко?

– Не я затеял скандал, – отрезал эрлиец.

– И не будем его раздувать. – Род повернулся к девушке: – Почему вас интересует Альфред Сур, сударыня?

– Мы знакомы, – коротко ответила Карина.

Ляпсус издал издевательский смешок, но Котовски оставил его без внимания. Хотя прекрасно понял причину эрлийского веселья: Карина была далеко не первой представительницей прекрасного пола, справляющейся о здоровье молодого чуда, предыдущую подругу молодого рыцаря спровадили двадцать минут назад.

– Как давно вы знакомы?

Род был типичным гвардейцем: он получил приказ допрашивать всех интересующихся молодыми рыцарями и ни на йоту не отступал от инструкций. Напористо накидывался на посетительниц – а в основном справиться о самочувствии ребят приезжали человские девушки – и стремительно засыпал их вопросами, всем своим видом показывая, что не верит ни одному слову. Поведение Котовски раздражало Ляпсуса, а потому он, как мог, сглаживал ситуацию.

– С парнем все в порядке, красавица, – добродушно сообщил врач девушке. – Если не считать того, что он до сих пор не пришел в себя.

– Фредди в коме?

– Его сильно избили, тяжелое сотрясение мозга… или… – Эрлиец покосился на рыцаря: – Что вы храните под шевелюрой?

– Ум! – рявкнул Котовски.

– У Фредди тяжелое сотрясение ума, – изменил диагноз Ляпсус. – Возможен перелом.

Карина, несмотря на дурное настроение, нашла в себе силы улыбнуться.

– Не мешайте задавать вопросы! – потребовал Род. – Как давно вы знакомы?

– Я ее в первый раз вижу!

– Четыре месяца. Он поправится?

– Как часто вы встречались?

– Надеюсь. Организм молодой, крепкий… мы прогнозируем улучшение в течение двадцати-сорока часов.

– Карина Дубова, в первую очередь вы должны говорить со мной!

– Вы не в ее вкусе! И вообще вам не мешало бы побриться.

– Я пытаюсь.

– Оставьте в покое мою щетину.

– Не могу, в свое время я писал монографию по гигиене.

– Фредди атаковали магией?

– Нет, просто побили.

– Перестаньте разбалтывать секретную информацию!

– Вы не заплатили за сохранение тайны.

– Я повторяю вопрос…

– Просто побили? Дубинкой? Кастетом?

– Ляпсус! Это будет расценено как нарушение нейтралитета.

– Мне выворачивают руки.

– Могу и голову отвернуть.

– Но ведь их было трое!

– И все трое до сих пор без сознания. Скажу откровенно, красавица, не будь ребята чудами, они бы не выжили.

– Вам что-нибудь известно об инциденте?

– Ничего, – покачала головой девушка. – Мне известно лишь то, что я услышала от вас… – Она помолчала. – Я могу идти?

Ляпсус и Род переглянулись.

– Я не против, – жизнерадостно ответил эрлиец. – Мне пора обедать.

– Ты уже жрал сегодня!

– Когда это ты успел сдать экзамен по диетологии?

– О том, что вы только что услышали, никому ни слова. Если вспомните что-нибудь интересное – позвоните в Орден. Или прямо мне. – Котовски протянул девушке карточку. – Мой номер.

– Торопишься занять вакантное место?

– Заткнись!

– Вот еще!

– До свидания, господа.

– Если что вспомните – позвоните!

– Не беременейте от кого попало!

Карина медленно дошла до своего «жука», уселась на водительское место, однако включать двигатель не стала, задумалась, положив на руль ставшие вдруг тяжелыми руки.

До сих пор девушка знала только самые общие детали вчерашней драки, те, что смаковали журналисты «Тиградком»: молодых чудов избили, причем, скорее всего, Красные Шапки. В некоторых репортажах упоминалось, что схватка была скоротечной.

И все.

Карина решила, что парней скрутили каким-то хитрым заклинанием, но теперь выяснилось, что магию не применяли. Ребят избили, просто избили. Получается, или навы, или люды: только они достаточно сильны, чтобы ТАК потрепать молодых рыцарей. Но Орден не выдвигает обвинений. Политическая игра?

Два часа назад по «Тиградком» выступил Гуго де Лаэрт и, в числе прочего, сообщил, что расследование находится под его личным контролем. Мастер войны поставил на кон репутацию, гарантировав поимку преступника своим словом. Чуды обещание де Лаэрта приняли, и теперь ему придется обязательно назвать виновных.

Навы или люды?

Гуго молчит. Получается, или не хватает доказательств, или виноват кто-то другой.

Но кто еще сравнится в силе с представителями Великих Домов?

Кто бы смог…

«Есть такой боец!»

Карина поджала губы.

«Он бы не посмел!»

«Зачем ему? Он слабак и трус. Он…»

Но кто, если не люды и не навы? Кто?

Девушка завела двигатель и медленно поехала прочь от обители.

«Надо обязательно с ним поговорить…»

* * *

Складской комплекс «Кумар Карго Экспресс»

Москва, улица Левобережная,

26 сентября, вторник, 15:00

Суета на складе самого известного в Тайном Городе скупщика краденого Урбека Кумара не прекращалась ни на секунду. И днем и ночью по комплексу сновали фуры, грузовики и небольшие фургончики. Стремительно перемещался товар – случалось так, что его перегружали из кузова в кузов и сразу отправляли куда подальше. Еще быстрее оборачивались деньги: специфика бизнеса диктовала Урбеку любовь к наличным, и его бухгалтерия никогда не отличалась особенной запутанностью. Сюда пришло, отсюда ушло, расходы, доходы, прибыль, сверка кассы – вот и все дела. Но внешне… Внешне «Кумар Карго Экспресс» казался обыкновенным, только очень популярным складом.[16] И если бы какому-нибудь сверхбдительному налоговику взбрело в голову проверить документы, он убедился бы, что Урбек Кумар – самый законопослушный из всех законопослушных предпринимателей в мире. И добропорядочность его заслуживает похвал. Или даже медали на грудь.

Впрочем, сам Урбек предпочел бы бессмысленной побрякушке денежную премию. Он был истинным сыном своего народа.

– Доброе утро, – приятно осклабился Копыто, медленно приближаясь к шасу, и заискивающе добавил: – Все трудишься, да?

Урбек, которого уйбуй отвлек от пересчитывания ящиков, недовольно покосился на дикаря и коротко поинтересовался:

– Ну?

Выбранная в юности профессия требовала от Кумара определенной этнической гибкости – ему ведь приходилось тесно общаться с представителями практически всех семей Тайного Города. Урбек знал, как правильно вести себя и с навами, и с людами, и с чудами, и, разумеется, с Красными Шапками. Кумар обладал талантом мгновенно натягивать нужную маску и никогда не ошибался.

С дикарями он был строг и внушителен до величественности, ясно давая понять, что их мелкие делишки интересуют его исключительно из толерантности.

– Дело у меня, – продолжил Копыто.

– Ну?

Неподалеку тихонько матерились грузчики, отвлекающе жужжали электрокары, мысли путались, и уйбуй робко предложил:

– Может, в офисе поговорим, а?

– Некогда мне по офисам рассиживаться! У меня, между прочим, трое детей и жена мотовка, клянусь алиментами Спящего! – сурово ответил Кумар и бросил многозначительный взгляд на ящики, давая понять, что их пересчет значит для будущего его детей значительно больше, нежели общение с приблудным уйбуем. – Хочешь чего сказать – говори здесь.

– У меня проблемы, – сдался Копыто.

– У всех проблемы, только у меня бизнес, – хмыкнул Урбек. – На продажу чего привез?

Единственным, что мог продать уйбуй, был валяющийся в багажнике Кувалда. Но выставлять на торги великого фюрера Копыто пока не собирался.

– Ты знаешь, что у нас творится?

– Дел у меня других нет, только за вашими безумствами следить.

– У нас опять революция, мля, – пожаловался уйбуй. – Претенденты Кувалду хотят скинуть.

– А я при чем?

– Деньги нам нужны. – Копыто потупился. – Для продолжения борьбы, в натуре.

Урбек недовольно поджал губы.

Хитрый Кумар до сих пор не расплатился с одноглазым фюрером за партию ворованных телефонов, решил, что уйбуй прислан за этим самым долгом, и теперь мрачно прикидывал, хватит ли ему наличных до вечера. А поскольку речь шла о расставании с довольно крупной суммой, настроение шаса резко испортилось.

– Бумага от Кувалды есть?

– Нет.

– Гм… А почему он сам не явился?

– Прячется, – коротко ответил Копыто. Уточнять, где именно скрывается великий фюрер, уйбуй не стал. – А меня выслал. В смысле, послал.

– Тогда я тебя тоже пошлю, пожалуй, – задумчиво протянул Кумар.

– Это еще почему? – удивился уйбуй.

– Это еще потому… – Наличных хватало, но это ведь не повод отдавать долги, не так ли? – Потому что не доверяю я тебе, Копыто. У нас с Кувалдой серьезные финансовые дела. Взаиморасчеты. Кредитные сделки. Реструктуризация. Фьючерсные поставки, рефинансирование и баланс. А ты влезаешь поперек бизнеса и говоришь: дай денег! Знать бы еще, кто тебя на самом деле послал?

Был у Кумара и еще один резон: междоусобицы Красных Шапок славились беспощадностью, и если Кувалда пропадет, то вместе с ним канут в воду и кое-какие устные обязательства насчет оплаты партии телефонов. Как говорится, ничего личного – просто бизнес.

– Я расписку напишу, – пообещал уйбуй.

– Ты грамотный, что ли? – Урбек недоверчиво посмотрел на дикаря.

– На расписку хватит, – пообещал тот.

– И что мне потом с ней делать? Где тебя искать? – В этот момент шас припомнил еще кое-что. – Может, тебя через десять минут чуды грохнут за все твои безобразия?

Копыто позеленел:

– Выдашь?

– Они не просили, – усмехнулся повеселевший Кумар. – Но если будешь надоедать…

Такой намек был понятен даже дикарю.

Уйбуй тоскливо вздохнул, а за его спиной уже нарисовался новый посетитель, при виде которого шас хищно осклабился:

– Привет, дружище! Какими судьбами?

Жадность – все-таки порок.

К середине вторника Колыван окончательно убедился в истинности этой поговорки и теперь проклинал себя за то, что отказал самому первому антиквару, с которым встречался еще в воскресенье и который, как теперь выяснилось, дал наиболее интересную цену. Ибо все остальные предложения колебались от неприемлемых до оскорбительных. Приставник был далек от мысли подозревать сговор, но факт оставался фактом: каждый последующий перекупщик предлагал меньшую сумму, чем предыдущий, и уговоры ни к чему не приводили.

Поездка к Урбеку стала жестом отчаяния: умом Колыван понимал, что барыга ни за что не даст хорошей цены, однако уповал на чудо.

– Работаешь? – осведомился здоровяк, заискивающе глядя на шаса.

– Некогда мне работать, – буркнул Кумар. – Мне деньги зарабатывать надо. У меня жена мотовка и пятеро ребятишек по лавкам.

Удивленный Копыто принялся загибать пальцы.

– Поговорить бы, а?

– Говори.

Присутствие уйбуя сбивало приставника с толку, поэтому Кумар не стал прогонять Копыто. Колыван недовольно покосился на дикаря, вздохнул и продемонстрировал шасу сумку:

– Товар кое-какой у меня.

– Кого обокрал?

– У меня все честно! – возмутился здоровяк. – Ты же знаешь!

– Тогда зачем пришел? – С логикой у Кумара с детства все было в порядке. – Если у тебя все честно, иди к своим обычным покупателям и не мешай работать. – И показал приставнику таблицу: – Мне еще ящики пересчитывать надо.

– Ну… это… – смутился здоровяк.

Рассказывать о своих похождениях по антикварам и ювелирам ему не хотелось, но что ответить шасу, Колыван не представлял.

– Ты же знаешь… все чисто…

– Неликвид, что ли, притащил?

В обычное время приставник вряд ли бы стал болтать при Копыте, однако мучения не прошли даром:

– Какой неликвид?! Монеты, украшения!

И потряс зазвеневшей сумкой.

Уйбуй навострил уши.

– Разве это неликвид? Это всем надо!

– Раз всем надо, то почему не берут?

Урбек уже понял причину появления приставника и теперь прикидывал, стоит ли связываться? В конце концов решил, что стоит: золотишко – это всегда интересно.

– И ты не возьмешь? – Плечи гиганта поникли.

– Не знаю… – протянул Кумар. – Покажи, конечно… может…

И вздрогнул: со двора долетели бодрые звуки перестрелки.

Вскрыть кувалдинский сейф с наскока не получилось. Даже будучи обдолбленным со всех сторон, он продолжал упираться и, несмотря на все усилия дикарей, так и не вылез из стены. Не показал им «сначала жесть, а потом деньги». Лишь поблескивал неприступно, словно посмеиваясь над усилиями Красных Шапок.

Разозленный Булыжник избил бестолкового Маркера прикладом дробовика и послал Отвертку за взрывчаткой.

Но и тут не срослось.

Будущий бухгалтер облепил упрямый сейф несколькими упаковками пластида, дикари укрылись в коридоре и бабахнули. Результатом эксперимента стали выбитые стекла, вдребезги разбитая мебель – спасся лишь массивный фюрерский стол – и частичное обрушение стены.

Возникший пожар потушили достаточно оперативно.

Но когда Булыжник ступил в залитый водой и пеной кабинет, он увидел не только уцелевшую дверцу, но и то, что предположение Маркера насчет жестяного «пуза» оказалось ошибочным: отвалившийся кусок бетона обнажил часть боковой стенки сейфа, и выяснилось, что хранилище семейной наличности бронировано со всех сторон.

– Кажись, Кувалда у шасов сейф купил,[17] – прокомментировал ситуацию Отвертка, за что был немедленно избит и лишен бухгалтерских перспектив.

Расстроенные бойцы – они уже прикидывали, как будут тратить найденные в сейфе деньги, – вновь заворчали, но на этот раз Булыжник оказался готовым к зарождению бунта и сообщил погрустневшим сородичам, что знает, где можно раздобыть деньжат под залог своего будущего великофюрерства.

Если бы Красные Шапки знали значение слова «безалаберность», они бы наверняка избрали его семейным девизом. Ибо именно оно, и только оно определяло их повседневную жизнь.

Бойцы Копыто, первыми оказавшиеся на складе, разумеется, не позаботились о том, чтобы оставить кого-нибудь у ворот. А зачем? Склад ведь охраняется. После того, как уйбуй испарился в дебрях ангара, дикари столпились около джипа, увлеченно споря, увенчается успехом миссия Копыто или нет.

В свою очередь Булыжник и его подчиненные и не собирались проверять, кто гостит у Урбека. Зачем? Место ведь известное. Они въехали во двор, не обратив никакого внимания на знакомый джип, высыпали из машины и…

И получилось то, что получилось.

Как ни странно, появление недругов первым обнаружил Контейнер, который, воспользовавшись тем, что на него никто не обращает внимания, целенаправленно поливал стену офисного здания. Возможно, явись супостаты в менее напряженный момент, события развернулись бы по другому сценарию, однако тонкость ситуации сыграла свою роль. Перепуганный Контейнер, почувствовавший себя совершенно незащищенным, жахнул по ничего не подозревающим врагам из пистолета и, кое-как подхватив сползающие штаны, кинулся наутек. Булыжниковцы ответили дружным залпом куда попало, после чего одна их половина залегла, а вторая последовала примеру Контейнера, которого Дуричи, скажем прямо, так и не увидели, и бросилась бежать.

В противоположную, разумеется, сторону – какой же дурак побежит туда, откуда стреляют?

Следующие полминуты комплекс потрясала какофония многочисленных выстрелов, ставшая следствием лихорадочного нажимания на спусковые крючки. Затем смелые булыжниковцы продолжили пальбу, а копытовцы принялись набиваться в спасительный джип.

Когда в «Кумар Карго Экспресс» разразилась перестрелка, Урбек, растолкав Копыто и Колывана, бросился из ангара.

– Куда? – взвыл приставник.

– Убьют! – пообещал дикарь.

Но остановить спасающего имущество шаса не смог бы даже Спящий.

– Собаки! Выпускайте собак! Грызите их!!

– Кого?

– Собаки?! – Чего-чего, а сторожевых псов Колыван терпеть не мог. Приставник бросился вслед за шасом, однако растянулся, споткнувшись о брошенную уйбуем палку. – Черт!

– На нас напали! – заорал Копыто. – Бежим, Колыван! Спасайся!!

Вопли дикаря прекрасно обрамляли грохот выстрелов, создавая у миролюбивого приставника ощущение, что он оказался в эпицентре сражения. Уйбуй же вцепился в заветную сумку и потащил ее к себе.

– Бросай все! Прячься!

Однако даже оглушенный и потерявший ориентацию Колыван не собирался отпускать честно нажитое добро. Почувствовав, что дикарь рвет из его рук сумку, приставник обернулся и задал самый идиотский из всех возможных вопрос:

– Ты чего?

Пальба во дворе не прекращалась.

– Жисть твою спасаю, гнида! – рявкнул Копыто и отчаянно дернул сумку.

Рывок стал фатальным: сумка разорвалась, и ее содержимое со звоном посыпалось на пол.

– Золото! – взвизгнул уйбуй.

– Мое!!

Приставник попытался оттолкнуть дикаря, Копыто потянулся за ятаганом, но в этот момент в ангар вбежал Контейнер, штаны которого модно болтались на бедрах, и выдал душераздирающий вопль:

– Копыто! Тикаем! Дуричи нас выследили!

И припустил.

– Золото!

Колывану удалось врезать ногой по физиономии уйбуя, что и подтолкнуло дикаря к правильному решению.

– Хрен с ним!

Копыто схватил первое, что попалось в руку, и кинулся за не собирающимся никого ждать Контейнером.

С противоположной стороны в ангар уже вбегали Дуричи.

После предыдущего побоища, устроенного на его территории все теми же Красными Шапками, Урбек слегка перестроил склад и усилил меры безопасности. Во-первых, он приказал установить запасные ворота, логично рассудив, что если придется бежать, то в его возрасте прыгать через забор – моветон. А во-вторых, отрядил в помощь Сан Санычу трех волкодавов.

Именно о них кричал Урбек, и именно на кнопку, отпирающую их вольер, Сан Саныч надавил при первых же выстрелах. Объяснять волкодавам, кого атаковать, не требовалось, отлично натасканные псы прекрасно различали своих и чужих и молча бросились на Красных Шапок, вызвав еще один залп.

«Кумар Карго Экспресс» окутало пороховым туманом.

Контейнер торопливо распахнул створки запасных ворот, и джип, на подножку которого успел вскочить Копыто, вырвался на свободу.

– Замок на запасных воротах сломали, – сообщил Сан Саныч. – Две стены дробью испоганили, штукатурить надо. Прострелили колесо у фуры. Разбили два ящика шампанского.

– Кошмар!

На самом деле нынешнее побоище не шло ни в какое сравнение с предыдущим. Можно даже сказать, что сегодня у Кумара всего лишь арендовали площадь для разборок. Однако шас подсчитывал убытки с маниакальной дотошностью, ибо уже придумал, кому вчинить иск.

Десятка Булыжника в полном составе обнюхивала асфальт. Руки за головами, ноги раздвинуты, оружие беспорядочной кучей свалено чуть в стороне. Бамбарда подошел к ближайшему дикарю и осведомился:

– Ты Копыто?

– Нет! – пропищал Маркер.

– А где Копыто?

Рыцарь прекрасно понял, что послужило причиной перестрелки, корил себя за то, что не отправился к Урбеку раньше, и теперь пытался отыскать хоть какой-нибудь след беглого уйбуя.

– Уехал Копыто, – поведал Маркер.

– Станет он вас дожидаться, как же, – пробубнил Отвертка. – Как только жареным запахло, сразу деру дал.

Булыжник благоразумно помалкивал, предоставив слово бойцам.

– Проклятье! – выругался чуд.

Однако настоящее проклятие ждало его впереди.

– Что вы здесь устроили? – Урбек яростно налетел на чудов и затрещал, не позволяя им вставить хоть слово: – Разгром! Сражение! Стрельба! Смертоубийство!

– Меня обокрали, – горестно пожаловался подошедший Колыван.

– Пожалуйста: на моем складе обокрали честного приставника! Как я буду клиентам в глаза смотреть после этого?!

Бамбарда хмыкнул, повернулся к рыцарям и коротко приказал:

– Уезжаем.

– Куда это вы собрались? – осведомился Урбек. – А кто будет возмещать убытки?

– Тот, кто их нанес, – хладнокровно ответил чуд.

– Разве вы здесь не стреляли?

– Только в воздух.

Оказавшись на складе в самый разгар неразберихи, рыцари начали с того, что отогнали бросившихся на них волкодавов.

– Чем докажете?

Бамбарда скрипнул зубами.

– Они машину два раза прострелили, – пожаловался Иголка. – Чуть меня не задели.

– Получается, я мог пулю сэкономить, – пробормотал Копыто. – Не повезло.

– Чего сэкономить?

– Не твое дело, – прикрикнул на надоевшего бойца уйбуй. – Рули, мля, Шумахер.

– А это у тебя откуда? – осведомился Контейнер.

– Нашел.

Пару золотых монет Копыто успел припрятать, а вот кинжал в карман не поместился, и зоркий Контейнер его засек.

– Дай посмотреть.

– Руки убери.

– А вдруг он позолоченный?

– Тогда ваще руки прочь!

– Соскребем золотишко и продадим, – встрял Иголка. – Хоть какая-то прибыль.

– За дорогой следи, бизнесмен, мля!

Уйбуй внимательно оглядел клинок и грустно вздохнул: оружие оказалось простеньким, без камней и позолоты. Дешевые потертые ножны, обычный стальной клинок, костяная, без особых изысков, рукоять. Вердикт был вынесен мгновенно:

– Ерунда!

И кинжал полетел в багажник.

Глава 5

«На Волге найдены старинные сокровища! Исследователи уже высказали предположение, что наконец-то раскрыта одна из главных российских тайн и находка не что иное, как клад Степана Разина. Обнаруживший клад фермер сообщил, что видел глубокую яму, на дне которой стоял большой сундук, однако никаких других подробностей не привел и наотрез отказался объяснить, почему полицейские оцепили место находки…»

(«РБК»)

«Кувалда – сын князя?! Мы берем на себя смелость первыми озвучить вопрос, которым уже несколько дней задается весь Тайный Город: кто вы, мистер фюрер? Откуда ты взялся, таинственный и загадочный? В чем причина выдающихся талантов Кувалды, позволяющих ему на протяжении ряда лет удерживать власть в семье? Почему королева назначает барона Мечеслава его советником? Наши журналисты попытались как можно больше разузнать о великом фюрере Красных Шапок и обнаружили, что в детстве одного из иерархов Тайного Города есть множество „белых пятен“…»

(«Тиградком»)

* * *

Корчма «Тарас Бульба»

Москва, улица Велозаводская,

26 сентября, вторник, 15:29

Благополучное завершение обыска привело Сергея в прекрасное расположение духа. Сомнения, неуверенность, стресс – все осталось в прошлом. Квартиру Крохина Мурза покинул, вообще никого не опасаясь, как свою собственную. Спокойно закрыл дверь, спустился по лестнице, вышел на улицу и остановился, рассеянно разглядывая двор. Дождь временно перестал поливать асфальт, выглянуло еще теплое солнце, а воздух приобрел острую осеннюю свежесть, приятную настолько, что хотелось просто стоять и вдыхать его, не думая ни о чем.

Но не думать не получалось.

Следующий шаг Сергей представлял себе хорошо – нужно переговорить с Крохиным. Поговорить, естественно, наедине, не спеша, и получить от него подробную информацию о том…

О том, что, черт побери, происходит!

Придумать вопрос важнее не получалось.

Мурзин покинул двор, медленно – времени у него было полно – дошагал до Велозаводской, зашел в ресторан, сделал заказ и вернулся к размышлениям.

Итак, рассмотрим находки.

Первое место в списке необычных вещей уверенно занимают предупреждающий об опасности брелок в форме уха и «батарейка» для него. Будь у брелока менее экзотическое предназначение, можно было бы предположить, что «батарейка» на самом деле является батарейкой, качающей электричество в аккумулятор приборчика, но чутье подсказывало, что странные свойства требуют странной подпитки, а значит…

Значит, речь идет о новой энергии.

Предположение выглядело дико, но после режущего железо ножа и других фокусов Крохина Мурза был готов к самым невероятным теориям.

Соответственно, вопрос: откуда взялись эти вещи?

Вариант первый: секретная военная разработка. Любимая страшилка интеллигентствующих снобов и параноиков. Круглые антенны, подчиняющие сознание Кровавой Гэбне™, бункеры у земляного ядра и мрачные люди в одинаковых плащах. В комплект поставки входит мировое закулисье и заговор против всех. После некоторых раздумий Мурза счел эту гипотезу наименее вероятной. Военные свое изделие или бы отмаркировали, например: «54-916МЗН439У», или бы оставили девственно чистым. Покрывать «батарейку» непонятным узором они бы точно не стали – какие, к чертям собачьим, рюшечки? Эти люди танки делают!

Второе предположение гласило, что Крохин каким-то образом завладел малым джентльменским набором некой древней цивилизации. Мало ли что заныкала у себя на чердаке уже упоминавшаяся бабушка? Эта версия объясняла узоры (или все-таки надпись?) и ритуал, с помощью которого они добрались до клада, более или менее объясняла фразу: «Особенности построения боевых артефактов Зеленого Дома», но напрочь противоречила окончанию записки: «Доклад феи Снежаны, октябрь 1999, доклад феи Ольги, май 2000». К тому же выглядели и брелок, и «батарейка» относительно новыми. Сделали недавно по старым лекалам? В Москве появился культ древней цивилизации? Есть над чем подумать.

Честно говоря, второе предположение устраивало Сергея больше всего: вряд ли среди адептов «забытых знаний» есть профессиональные сотрудники спецслужб. Скорее всего, это кучка оголтелых фанатиков, неспособных к серьезному и длительному преследованию. Скрыться от них гораздо проще, чем от военных.

Последняя гипотеза звучала совсем коротко: инопланетяне.

В принципе, почему нет? Мурзин не сомневался в том, что разумная жизнь во Вселенной присутствует не только на Земле. Соответственно, почему бы каким-нибудь пришельцам не навестить старушку Землю? Далее – по тексту любого фантастического романа: летающие блюдца, милые, чуточку смешные гуманоиды с огромными коровьими глазами, хоботы, галактические трассы, вселенские бульдозеры, сияющий Арктур и черные дыры. Однако в эту теорию плохо вписывался жгучий интерес к сокровищам Стеньки Разина. Да и представить себе Крохина верхом на антигравитационном блюдце у Сергея не получалось. С другой стороны, Виктор может оказаться аборигеном, наемным служащим инопланетян, так сказать. Инопланетная теория объясняла удивительные свойства ножа и брелока, но оставляла открытым вопрос, почему пришельцы сами не вскрыли клад?

Впрочем, на этот вопрос не отвечала ни одна гипотеза.

Моральные принципы? Этические нормы? Расскажите об этом Лужному, Сахару, Лешему и Глыбе.

И вдруг!

– Есть!

Мурзин не сдержался. Совсем забыл, что находится в ресторане, и выдал громкий радостный вопль. Улыбнулся обернувшимся людям, пробормотал извинения и сделал большой глоток кваса.

«Конечно же! Крохин может работать на кого угодно: на военных или инопланетян, быть членом секты или тайного общества. НО! Эту операцию он проводил на свой страх и риск! По собственной инициативе. Он узнал, что в кладе Степана Разина хранится нечто ценное, и решил заполучить это нечто для себя!»

Вот почему ему потребовались исполнители со стороны. Вот почему Сергея до сих пор не поймали – охотник из Крохина никудышный, а обратиться к своим боссам он не может.

И теперь встреча с хлипким юнцом представлялась Мурзину совсем в ином свете. Теперь ему было чем давить. Теперь он точно знал, как будет себя вести.

– И ты мне все расскажешь, Крохин, – пообещал Сергей. – Потому что выхода у тебя нет.

* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь

Москва, проспект Вернадского,

26 сентября, вторник, 15:51

– Красные Шапки в очередной раз щелкнули Орден по носу! Сегодня днем, защищая от разграбления складской комплекс уважаемого купца Урбека Кумара…

– Как же, «уважаемый купец»! – со злостью воскликнул Бамбарда. – Барыга! Пробы негде ставить!

Яростью Рик пытался замаскировать смущение. Бамбарда прекрасно понимал, что напортачил не хуже Волеполка, и срочный вызов в Замок – Гуго построил для старого лейтенанта портал – подтверждал, что круги от казавшейся простой поездки в «Кумар Карго» разбежались далеко. Репортеры «Тиградком» не упустили возможности вцепиться в очередной скандал.

– Может, Урбек и барыга, но он нас обыграл, – сухо произнес де Лаэрт.

– Подкупил журналистов! Они примчались на склад через десять минут!

– Фиксировать разрушения, я полагаю?

– Нет там никаких разрушений!

– Но расхлебывать все равно придется.

Мастер войны демонстрировал Бамбарде экстренный выпуск новостей и периодически интересовался мнением старого лейтенанта.

Рыцари помолчали, а потом вернулись к просмотру телевизора.

– Разъяренные чуды ворвались в комплекс в разгар рабочего дня. Что именно вызвало их гнев, так и осталось загадкой, уважаемый Урбек предполагает, что все дело в традиционной кровожадности рыцарей и их природной склонности к насилию.

На экране появилась физиономия Кумара:

– Теперь, надеюсь, всем стало ясно, что наше общество живет под постоянной угрозой? Эти типчики способны ворваться в любой офис! В любой дом! Если им понравится ваша вещь – они ее отберут!

– Что за дичь? – нахмурился Бамбарда. – Какого черта он это несет?

– Вот так и формируется образ Великого Дома, – грустно заметил Гуго. – Похоже, Рик, ты поддался на провокацию Темного Двора.

– Да не было никакой провокации!

– Зато скандал получился на славу.

– Однако приступить к грабежу рыцарям помешали оказавшиеся на территории склада Красные Шапки, которые мужественно встретили захватчиков…

– Надо потребовать у навов объяснений! Пусть приструнят своих вассалов!

– Из Темного Двора уже звонили. Интересовались, как мы можем объяснить вторжение на склад честного предпринимателя? И когда начнем выплачивать компенсацию… Ты до сих пор не веришь, что «Кружка для неудачников» была провокацией?

– Это же темные! Они воспользовались ситуацией в своих целях. – Бамбарда махнул рукой. – А о компенсации упомянули, чтобы нас поддеть.

– Уверен?

Лейтенант без спроса выключил телевизор и внимательно посмотрел на мастера войны.

– Гораздо больше меня расстроило то, что не удалось взять Копыто.

– И ребята никак не придут в себя, – тут же отозвался Гуго. – Мы до сих пор не знаем, что произошло в баре.

Несколько секунд рыцари мрачно смотрели друг на друга.

Время идет, расследование буксует. Скандал на складе Урбека – ерунда, мелочь, репортеры пошумят и забудут. А вот что отвечать своим? Как объяснить, почему лучшие маги Великого Дома не способны отыскать преступников, отправивших в кому трех молодых гвардейцев? Еще день-два, и подозрение о причастности людов или навов перерастут в уверенность. Сейчас об этом шепчутся – послезавтра заговорят открыто. И спросят, почему мастер войны не указывает на истинных преступников? Чуды не умеют долго копить недовольство, и кто знает, какую форму примет их ярость?

– Ну не объявлять же нам глобальный поиск Копыто? – пробормотал Рик.

По лицу Гуго было видно, что он рассматривал этот вариант и… тоже отказался от него. Напряженность в Ордене еще не достигла той стадии, когда нужно жертвовать репутацией.

– Подождем до завтра, – вздохнул мастер войны. – Если не сумеем взять Копыто или не очнется кто-нибудь из ребят, у нас не будет другого выхода.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

26 сентября, вторник, 17:17

Взаимоотношения между Великими Домами и их вассалами выстраивались тысячелетиями и опирались на целый комплекс писаных и неписаных правил, договоренностей и подковерных интриг. Люды, среди вассалов которых не числилось особенно могущественных семей, занимались подданными, что называется, «по необходимости» и, говоря откровенно, не особенно интересовались их внутренними делами. Чуды, которым надо было как-то уживаться с хванами, предпочитали принципы взаимного уважения и даже поменяли четырехруким вассальную присягу на вассальный договор.

Темному Двору приходилось тяжелее всех.

Официально считалось, что внутренняя политика навов наиболее жесткая, однако поверхностные наблюдатели не принимали во внимание тот факт, что вокруг неуживчивых навов группировались семьи, представители которых отличались столь же склочным характером. И поэтому внутренние отношения в Великом Доме представляли собой дивную смесь военной дисциплины и бесконечной свары базарных торговцев. Масаны, половина которых постоянно бунтовала, эрлийцы и шасы, вечно клянчащие поблажек и экономических льгот, осы, интеллектуальный уровень которых попросту не позволял осознавать некоторые распоряжения сюзеренов… В случае необходимости все они демонстрировали завидную сплоченность, четко выполняли приказы князя, однако повседневное общение с вассалами стоило навам гигантского количества нервных клеток.

– Мы не можем мириться с государственным регулированием рыночной экономики! – завопил Юсур Томба.

– До сих пор мирились, – вежливо напомнил Сантьяга. – Так что потерпите еще пару тысяч лет.

– Всего два тысячелетия? – немедленно поинтересовался Биджар Хамзи. – Вы обещаете?

– Может, набросаем предварительный договор? – добавил Юсур.

– Я выразился образно, – огорчил шасов комиссар.

Совещание проходило в личном кабинете Сантьяги, и делегированы на него были исключительно уважаемые персоны. Другими словами, за столом сидели шитые на заказ костюмы, эксклюзивные часы, украшенные бриллиантами авторучки и кожаные блокноты с золотыми монограммами. Пахло дорогим парфюмом и биржевыми сводками.

– Тогда вернемся к главному вопросу, – взял быка за рога Михар Турчи. – Препоны, возводимые на пути бизнеса, не могут привести ни к чему хорошему.

Михар занимал пост директора Службы утилизации, и любая возникающая в Тайном Городе конфликтная ситуация приносила ему дополнительную прибыль. В настоящий момент он настойчиво уговаривал нава…

– Нет, господа, – жестко повторил Сантьяга. – Больше никаких выборов Красных Шапок. Я лично обещал барону Мечеславу не усложнять ситуацию.

– Вы пошли на сделку с людами?!

– И подорвали финансовое благополучие Темного Двора?!

– Где мои таблетки? – Юсур схватился за сердце. – Я не верю!

– Давайте обойдемся без театральных поз.

Некоторое время назад королева Всеслава опрометчиво разрешила Красным Шапкам провести выборы великого фюрера, и шасы здорово погрели руки на предвыборной агитации. Информация о том, что Кувалда пропал, вызвала у них прилив энтузиазма… разбившийся о неприступность Сантьяги.

– А кто компенсирует мои убытки?! – встрял в разговор Урбек.

– Подожди ты…

– Сам жди! Это тебе сказали – не время.

– Он не понимает, от какой прибыли отказывается.

– Чуды едва не разрушили мой склад!

Сидящий во главе стола комиссар слушал вассалов с рассеянной улыбкой на губах. Из всех семей Темного Двора шасы являлись самыми… гм… экспрессивными, достаточно сказать, что последняя попытка подписать с ними вассальный договор увязла в согласованиях несколько сотен лет назад, поэтому Сантьяга не мешал собеседникам высказываться.

– Драконовские ограничения приведут нас к нищете!

– При всем моем уважении, комиссар, вы оторвались от реальности.

– Человские валюты скачут, как мартовские зайцы! Мы разоряемся на биржевых предсказателях.

– Рынок магической энергии вырос в этом году всего на семь с половиной процентов.

– Тайный Город ждет стагнация.

– На моем курорте падает прибыль!

– С кого вы будете драть свои драконовские налоги, если мы пойдем по миру?

Печальное будущее Тайному Городу шасы пророчили всегда, когда не получали желаемого. Набор ужасающих предсказаний не менялся веками, а потому Сантьяга с трудом сдерживал зевоту.

– Повторяю последний раз: мне не нужны неприятности с людами.

Твердость комиссара была вызвана отнюдь не данным Мечеславу обещанием, ибо никакого слова Сантьяга барону не давал. Но существовал фактор Ярги, а потому нынешнюю политику комиссар выстраивал исходя из того, что враг рано или поздно даст о себе знать, и встретить его нужно, находясь в хороших отношениях с Великими Домами.

Но не говорить же об этом шасам!

– Соглашательство с зелеными ничего не даст! Они сядут нам на шею!

– За высокими материями легко забыть о куске хлеба.

– И о наших исконных интересах! – вновь вступил в разговор Урбек. – Долг Великого Дома заключается в защите вассальных семей. Это все знают. Но что мы видим? Чуды безнаказанно грабят…

– Насколько я знаю, вас никто не грабил.

– Ворвались на мой склад… – Кумар принялся торопливо перечислять свалившиеся на него несчастья. – Устроили стрельбу, сорвали работу, прострелили стены, перепугали собачек, едва не повредили бензобак, вы представляете, что могло приключиться в этом случае? А замок?! Совершенно новый замок на запасных воротах!

– Насколько я знаю, бой затеяли Красные Шапки.

– Но ведь кто-то должен оплатить косметический ремонт. Почему не чуды?

– Потому что они не должны расплачиваться за то, что на вашем складе ошиваются подозрительные лица. Это ведь уйбуй Булыжник напал на уйбуя Копыто, который, по слухам, прячет Кувалду.

– Кстати о Кувалде… – На физиономии Биджара появилась блудливая улыбка.

– Не кстати, – спокойно отозвался Сантьяга, всем своим видом давая понять, что тема Кувалды его не интересует. – Урбек, вы принесли то, что я просил?

Однако Хамзи не уловил намек.

– Сантьяга, а правда, что Кувалда, так сказать, внебрачный сын князя?

В кабинете повисла напряженная тишина.

– Недавно я услышал занимательное высказывание, – задумчиво произнес комиссар. – Естественный отбор есть результат борьбы ума с глупостью.

И посмотрел на Хамзи.

Впоследствии, когда Биджара спрашивали, что его побудило задать этот идиотский вопрос, он невразумительно мямлил, вздыхал и разводил руками. Но в тот момент это показалось ему неплохой идеей.

– А почему вы спрашиваете?

Голос комиссара прозвучал очень-очень мягко. Хамзи побледнел. Остальные шасы отводили взгляды с таким старанием, что Урбек едва не свалился со стула.

– Где-то услышал.

– У вас хороший слух, – с прежней доброжелательностью констатировал Сантьяга.

– Э-э… не жалуюсь.

Юсур и Михар никогда и никому не рассказывали, о чем размышляли в этот момент, однако мысли у них были одинаковы:

«Кажется, придется искать нового директора Торговой Гильдии[18]…»

– Я понимаю, что не жалуетесь, – продолжил комиссар. – Но, может, имеет смысл сделать ваш слух получше?

И, не дожидаясь ответа, прошептал короткое заклинание, сопроводив его пассом левой руки. Подчиняясь приказу мага, уши Биджара принялись неспешно увеличиваться в размерах.

– Не надо, – прошептал несчастный.

Сантьяга не ответил.

– В принципе, – задумчиво произнес Юсур, внимательно изучая собственные колени, – выборы Красных Шапок не такая уж и прибыльная махинация.

– Да и склад у меня в полном порядке, – поддакнул Урбек. – Всего-то два ящика шампанского расколотили. Мелочь.

Уши, выражаясь понятным присутствующим языком, демонстрировали неплохую динамику и продолжали уверенный рост.

– Мне, кстати, пора, – заметил Михар. И принялся собирать разложенные на столе бумаги. – Дела, знаете ли.

– Пожалуй, достаточно. – Сантьяга оглядел новые формы Биджара – уши достигли двадцати дюймов в длину – и, кажется, остался доволен. – Или у кого-то есть другие вопросы, связанные с генеалогическим древом князя?

– Это иллюзия, да? – с надеждой спросил Биджар, осторожно ощупывая свои выдающиеся органы.

– Надеюсь, это доброкачественное образование, – вздохнул Михар. – Что-нибудь вроде грыжи.

– Комиссар, я ведь просто пошутил!

Сантьяга посмотрел на Урбека:

– Так вы не забыли то, что я просил?

– Как можно?! – Шас вытащил из-под стола объемистый сверток и передал его наву.

– Благодарю.

– Комиссар, простите, но у меня назначено совещание на пять часов, – громко поведал Юсур. – Если вы не против, я бы хотел откланяться.

– Пожалуйста, задержитесь еще на чуть-чуть, – вежливо попросил Сантьяга.

Он надавил на кнопку интеркома, буркнул: «Вводите», и через несколько секунд в кабинет ввалилась стайка журналистов «Тиградком». Осмотреться им комиссар не позволил: поднялся на ноги, сделал пару шагов навстречу и тоном радушного хозяина произнес:

– Господа, я пригласил вас, пообещав лично рассказать о взаимоотношениях князя Темного Двора и великого фюрера Красных Шапок Кувалды.

– И первый вопрос…

– К сожалению, у меня возникли неотложные дела, и это обстоятельство не позволяет мне исполнить обещание лично.

Репортеры попытались загалдеть, но отказались от намерения, увидев предостерегающе поднятый указательный палец комиссара.

– Однако все подробности данного дела хорошо известны Биджару Хамзи, который и расскажет их вместо меня. Полагаю, ваша беседа будет крайне интересной.

Журналисты повернули головы и замерли, уставившись на уши директора Торговой Гильдии.

– Дверь откроется через двадцать минут, – любезно сообщил Сантьяга. – Полагаю, вы успеете обсудить все вопросы.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Русаковская,

26 сентября, вторник, 18:41

Двухкомнатную квартиру, расположенную не очень далеко от Садового кольца, Марине удалось снять самым что ни на есть банальным способом – нарушив пару положений Кодекса.

Помимо стипендии, Зеленый Дом предоставил девушке кредит под небольшие проценты, предназначенный для аренды жилья, однако скромной суммы хватало лишь на малогабаритную «однушку» где-нибудь на окраине, что категорически не устраивало Марину. Комната за Кольцевой не соответствовала тому образу жизни, к которому стремилась девушка, а потому Марине пришлось сделать менее жадным владельца более престижного жилья. Впрочем, это был обдуманный риск. Девушка быстро разобралась, что люды высокомерно считают челов мало способными к магии, не ставят их с собой на одну доску, а потому никому из них и в голову не придет, что сопливая первокурсница, едва-едва оказавшаяся в Тайном Городе, в состоянии создать «Заговор Слуа».

Тем не менее – смогла.

Месяц Марина ютилась в крохотной комнатенке при школе, отговариваясь тем, что не может отыскать подходящий вариант, и все это время штудировала книги, которые первокурсницам, мягко говоря, читать рановато. Затем девушка встретилась с хозяином выбранной квартиры и в ходе непродолжительной беседы убедила его подписать договор долгосрочной аренды по весьма льготной цене. Подругам Марина объяснила, что сняла квартиру у дальних родственников, а проверять эту информацию никто, разумеется, не стал. Половина из них поверила в придуманную девушкой историю, остальные решили, что Марина нашла богатого любовника, и вопрос был закрыт.

Комнаты в квартире были смежными, но это обстоятельство девушку устраивало. В большей из них, проходной, она устроила спальню, а меньшую превратила в рабочий кабинет. В лабораторию мага.

В углу письменный стол: настольная лампа, несколько карандашей – Марина не любила авторучки – и стопка чистой бумаги. Простенький стул рядом. Все остальное: книги, тетради, мешочки с порошками и травами, банки и магические устройства – размещалось на высоко повешенных полках. Занятия магией требуют пространства, сложные, многосоставные арканы частенько приходится строить в специально очерченных кругах, и поэтому на паркете комнаты виднелись не до конца стертые следы предыдущих работ Марины: символы и надписи. А стены, примерно на уровень человеческого роста, испещряли защитные узоры, сплетенные с магией слов и знаков. Перед каждым серьезным занятием девушка наполняла их энергией, превращая кабинет в закрытую крепость, из которой не вырывались во внешний мир ни звуки, ни подозрительные шумы, ни – упаси боже! – какие-нибудь побочные продукты заклинаний, вроде огненных шаров или говорливых духов.

Марина была осторожна.

Сейчас она, одетая лишь в тонкую белую майку и легкие домашние брючки, сидела в самом центре комнаты, посреди начертанного угольным карандашом круга, и сосредоточенно рисовала очередные символы – Марина создавала аркан, сложный аркан, она ПРИДУМЫВАЛА новое заклинание на языке, который изучила всего лишь год назад, а потому работа продвигалась медленно.

– Бан саэм кунтуннмаура лас…

Большинство арканов были написаны очень давно, и маги Тайного Города редко брались за создание новых. Разумеется, исследования проводились, однако занимались ими немногие энтузиасты.

– Дун куатара саэм хаурия…

Конфигурация потока магической энергии менялась ежесекундно, подчиняясь каждому произнесенному звуку, жесту, каждому символу, что чертила девушка. Нужно отслеживать его поведение и мгновенно оценивать, в правильном ли направлении идет заклинание?

Но как же трудно справляться с потоком!

Энергию Марина черпала отнюдь не из мелких «батареек» – в углах комнаты стояли емкие «кувшины», – и колдунья работала на пределе возможностей.

Но даже не в этом заключалась главная трудность.

Девушка не просто строила аркан, а создавала новое заклинание, которое можно будет использовать без магического круга и с меньшим количеством энергии. То есть результатом опыта станет не событие, но последовательность слов, это самое событие вызывающая. Марина придавала новый смысл звукам, искала возможности объединить их с жестами для того, чтобы получить желаемое. Она делала то, на что не было способно большинство ее преподавательниц.

Покончив с очередным символом, девушка аккуратно положила карандаш, небрежным движением стерла со лба пот и бросила быстрый взгляд на духа, заточенного в стеклянном шаре. Искусственное существо медленно плавало внутри прозрачной сферы, изредка поворачивая к колдунье тонкое, словно слепленное из тумана лицо. Учебники по созданию бесплотных уверяли, что духи не способны испытывать страх, и Марина планировала выяснить, так ли это на самом деле.

«Ну что ж, приступим!»

Передышка закончилась. Девушка плавно отпустила потоки, позволив им охватить круг, и прошептала несколько слов. Черный порошок, до сих пор мирно покоившийся в склянке, затрепетал, струйкой потянулся вверх и неспешно превратился в облачко, мягко окутавшее шар.

– Линсуанна кон сабелла. Линсуанна кон сарам…

Движение черных крупинок ускорилось. Они сплетались с беснующейся вокруг магической энергией, напитывались ее силой и меняли смысл слов. Пальцы и губы Марины дрожали от напряжения, однако голос колдуньи оставался твердым:

– Линсуанна флаэрна кубиста! Линсуанна по клау кубиста!

Казалось, черных крупинок стало больше, намного больше. Окутывающее шар облако уплотнилось, полностью скрыв от наблюдателя происходящее внутри. Нарисованные на полу символы начали испускать зеленоватое свечение, впитывая бушующую вокруг энергию. В голове загудело, заложило уши, начали слезиться глаза, однако помешать девушке не могло ничто.

– Линсуанна хам какаратта!

Марина вскинула руки, открыла рот, и облако, словно оттолкнувшись от шара, устремилось к колдунье. В рот, в уши, в ноздри, в глаза… Черные крупинки проникали внутрь, впитывались в тело через кожу, растворялись в тканях.

Навсегда.

– Линсуанна флуэнто ди парламутра!

Из ушей и глаз потекла кровь, хлынула изо рта, стала сочиться сквозь поры. Марина издала громкий крик, выгнулась дугой и ничком рухнула на пол.

Но она успела. Довела дело до конца. Сотворила аркан.

Остатки энергии растекались по тускнеющим символам, гудение в голове прекратилось, и перестала идти кровь.

А в шаре волчком метался обезумевший дух, туманное лицо которого искажал дикий ужас.

При первом знакомстве Марина не приняла тщедушного кавалера Карины всерьез. Собственно, как и все остальные подруги. Маленький неудачник, лелеющий надежду осуществить мечту. Что может быть смешнее? Крохин стал в их компании объектом шуток, над которыми Карина охотно смеялась вместе со всеми.

«Почему ты его не прогоняешь?»

«Должен же кто-то чистить мне сапоги».

Но однажды во время веселой вечеринки, подвыпившая Карина неожиданно разоткровенничалась, и Марина узнала о старой истории, что приключилась в Битцевском парке. И поняла, что вытащила счастливый билет. Тупая курица Карина не сообразила, какое сокровище ей досталось. Какие перспективы для исследований открывают необычайные способности Крохина. Впрочем, чего можно ожидать от идиотки, неспособной написать доклад по примитивным магическим составам?

И Марина начала осторожно подбираться к Виктору. «Случайные» встречи: «Тебе в какую сторону? О, мне тоже!», мелкие просьбы: «Не расскажешь, где можно погулять? Я совершенно потерялась в Москве», игривые взгляды… Крепость продержалась недолго. Не избалованный женским вниманием Крохин оказался в постели молодой колдуньи уже через неделю, причем неплохой секс он закончил униженной просьбой ничего не рассказывать Карине – Марина пообещала.

Сначала они встречались раз в неделю, потом – два раза, потом – не меньше трех. Примерно через месяц Виктор впервые остался у девушки на всю ночь, а еще через пару недель хорошо изучившая приятеля Марина сумела вытащить Крохина на откровенный разговор и услышала его версию событий в Битцевском парке. Завершилась же беседа предложением девушки излечить Виктора.

«Я наводил справки, патологическую трусость даже эрлийцы не лечат».

«Потому что они тебя не знают».

«Что ты имеешь в виду?»

«Твою уникальность. Способности, которые пробуждает в тебе страх. Они связаны с магией, значит, на них можно воздействовать магией».

Звучало логично. А тот факт, что, рассказав о своих способностях эрлийцам, он фактически признается в убийстве, не оставляло Крохину других шансов, кроме как принять предложение Марины.

На следующий день они провели первую серию тестов.

Зеркал в кабинете не было, но Марина и так знала, что выглядит отвратительно.

С трудом поднялась на четвереньки, облизнула пересохшие губы и криво усмехнулась спятившему от страха духу:

– Ты понял? У меня получилось!

Год поисков и напряженной работы остался позади. Идея, изначально казавшаяся безумной, обрела плоть и заработала. Но самое главное заключалось в том, что она, презренный чел из далекой Сибири, превзошла магов Великих Домов.

Пошатываясь и придерживаясь руками за стены, Марина добралась до ванной и встала под душ.

«Превзошла!»

Маги предпочитают силу, свято верят в мощь Источников, в мощь своих организмов, и это, в принципе, правильно – маги Великих Домов умеют очень много. Но сила делает их ограниченными, большинство из них не ищет других путей, не отходит от канонических законов и догм, придерживаясь принципов, разработанных тысячи лет назад. Зачем искать новое, если старое работает, и работает очень хорошо?

Зачем? Затем, что способности Марины – отличные способности! – не позволяли ей достичь уровня жрицы Зеленого Дома. Вот зачем!

И она поняла, что должна двигаться в другую сторону.

Магическую энергию, которой оперировали маги Великих Домов, можно сравнить с краской, наносимой на холст мироздания. Великолепие картины достигается мастерством и силой художника, достичь которых Марина не могла генетически. А потому она обратилась глубже, к самому холсту, к его структуре, и принялась исследовать воздействие магии на инстинкты. На то, что заложено в нас природой. Она взялась за основы всего.

И победила.

Марина вышла из ванной, прошла в спальню и с улыбкой посмотрела на лежащую на кровати фотографию лысоватого человека. На объятое ужасом лицо мертвеца.

Страх. Если ты управляешь страхом, ты управляешь кем угодно. Можно быть сильным магом, но против инстинктов не попрешь.

Марина потянулась – контрастный душ ее основательно взбодрил, – включила мобильный и почти сразу же надавила на кнопку ответа.

– Витя, привет!

– Почему твой телефон не отвечал?

Он был почти груб.

– Я работала, – спокойно объяснила девушка. – И не хотела, чтобы меня отвлекали.

– Ко мне в квартиру влезли.

– Кто?

– Понятия не имею. Ключей в кармане нет, и артефакт сработал…

«Опять проблемы…»

– Ты кому-нибудь сообщил?

– Шутишь?! – Голос Крохина сорвался. – Учитывая то, чем мы с тобой занимаемся…

«Трус!»

Занятно. Марина сблизилась с Виктором именно потому, что он был патологическим трусом. А сейчас это обстоятельство ее раздражало. Да и сам Крохин раздражал. Как раздражала бы опустевшая бутылка, почему-то волочащаяся следом. Даже не бутылка – грохочущая консервная банка, шум которой может привести к серьезным неприятностям.

– Ты где?

– Ужинаю в баре.

– И долго собираешься ужинать?

– Помоги, а? – заныл Виктор. – Съезди, посмотри, что там случилось?

Он даже не предложил составить ей компанию.

– Хорошо, – тихо пообещала Марина. – Я съезжу.

И положила трубку.

Роль Крохина в создании аркана завершена, он дал все, что мог. Сейчас Виктор идет по следу кинжала, который… Который ей, в сущности, тоже перестал быть нужен. Раньше Марина думала, что изучение воздействия кинжала на Крохина даст ей дополнительную информацию, однако после сегодняшнего успеха необходимость в ней отпала.

Все закончилось.

Теперь Крохин – лишь свидетель и участник событий, о которых никто не должен узнать. Преступник, искалечивший чудов.

Эта «консервная банка» производит слишком много шума и должна исчезнуть.

«Позвонить хвану? – Марина присела на кровать и вытащила из сумочки косметичку. – Нет, не нужно».

Судя по всему, к Виктору вломился Мурзин, который его допросит, а потом… скорее всего, убьет. Сергей мужик тертый и битый, он за своих отомстит обязательно.

«А если не убьет? – Марина улыбнулась своему отражению в зеркальце и передернула плечами: – Один маленький фокус поможет мне избавиться от вас обоих, мальчики».

* * *

Московское полицейское управление

Москва, улица Петровка,

26 сентября, вторник, 19:56

Частное расследование только в книгах течет легко и приятно: попивай кофе, общайся со свидетелями, клей красивых женщин и убивай плохих парней из большого черного пистолета. Частным детективам на все хватает времени. А вот если розыском занимается не частный детектив, которому и делать-то больше нечего, а занятый по горло офицер полиции, то успеть он сможет гораздо меньше, чем книжный герой.

Единственным достижением Корнилова за время, прошедшее после встречи с соседкой Лужного, стал список Сергеев из числа бывших сокурсников профессорского сына. Как и ожидал майор, список оказался немаленьким. Два Сергея в группе, семь на потоке, двадцать три на курсе. При этом таинственный Сергей мог запросто оказаться старше или младше – студенческая жизнь весела и непредсказуема, кто знает, при каких обстоятельствах он подружился с Лужным-младшим?

Корнилов поковырялся со списком минут сорок: залез в базу данных института, потом – МВД, выяснил, что один Сергей из группы уехал в Германию, а второй вернулся в Бобруйск, на малую родину. Майор отодвинулся от компьютера и задумался.

Ему было жаль тратить время на подобный поиск.

«Позвонить коллегам, расследующим убийство Лужного? Подкинуть идею? – Рука потянулась к телефону. – Нельзя – появятся вопросы…»

Ситуация начала угнетать майора: что за шпионские игры на самом деле? Он, взрослый мужчина, отличный полицейский, обладающий широчайшими возможностями, должен искать убийцу втайне от всех! Что за ерунда?

При этом Корнилов понимал, что от расследования не откажется, доведет его до конца. Но с перебором Сергеев пора заканчивать. Нужна идея.

Он вздохнул, потянулся и, чтобы отвлечься, вызвал на экран компьютера дневную сводку: убийство, ограбление, убийство…

– Ну-ка, занятно.

«Вскоре после завершения рабочего дня… Дежурный связан… Похищены чистые бланки общегосударственных паспортов. Номера уточняются…»

– Что еще за шутки?

* * *

Ближнее Подмосковье,

26 сентября, вторник, 20:00

Сантьяга убрал телефон и вновь посмотрел на Копыто:

– Далеко же вас занесло…

По губам комиссара скользнула неясная улыбка. Не в том смысле, что она едва угадывалась, хотя и это тоже, а в том, что она в полной мере отображала сомнения нава: Сантьяга еще не решил, что делать с уйбуем. И поэтому в улыбке, которая еще не стала улыбкой, можно было различить и реакцию на дружескую шутку, и кого-то, лежащего на разделочном столе.

Впрочем, оценить эти нюансы Копыто был неспособен. Перепуганный уйбуй, физиономию которого украшал свежий синяк, дрожал, словно камертон, и тихонько подвывал, не отрывая глаз от нава.

– Бе..

– Извините?

– Бе…

Сантьяга вздохнул:

– Копыто, послушайте, в настоящее время вам ничего не грозит, мы просто разговариваем. Поэтому, пожалуйста, излагайте свои мысли с обычным сумбуром, не более. Не нужно все усложнять.

– Бежать нам пришлось, – торопливо объяснил уйбуй. – Вот и далеко.

Он очень старался не ляпнуть привычное «мля» или «в натуре». Пока получалось.

Комиссар отыскал Копыто благодаря Урбеку, выкупившему у приставника ботинки, одним из которых Колыван заехал уйбую по физиономии. Услышав о перестрелке, Сантьяга, в отличие от чудов, не поленился выпытать у незадачливого скупщика краденого подробности происшествия, заставил поговорить с приставником и сделал из услышанного правильный вывод. «Ласвегасам» удалось выделить с подошвы частички крови и кожи Копыто, провести по ним генетический поиск и указать Сантьяге местонахождение уйбуя. Как выяснилось, дикари прятались в бытовке, то ли забытой строителями, то ли украденной у них и теперь валяющейся в овраге на краю леса.

– Бежать, – вздохнул комиссар. – Прятаться… Скажите, Копыто, почему вы решили, что сможете от меня спрятаться?

– А от вас зачем? – удивился уйбуй. – Я от вас прятаться не идиот. Я, если вы скажете, приеду сам. К вам. В суп.

Навы не употребляли в пищу насквозь проспиртованные туши Красных Шапок, но разубеждать в этом дикаря Сантьяга не стал. Пусть думает, что хочет, раз у него получается.

– А от кого вы бежали?

– От Гниличей и Дуричей, потому что они бы нас убили и все, – принялся загибать пальцы уйбуй. – От чудов потом, из-за того, что они думают, будто мы их щенков побили, а это они нас хотели отмолотить. Потом от людов еще прячемся, потому что они Блямбу делают королевой, а у нас Кувалда. – Копыто затравленно посмотрел на Сантьягу: – А вот вы почему, не знаю. Хотите чудам помочь, типа?

– Нет, я организовал нашу встречу по другим причинам, – покачал головой нав. – И, если пожелаете, не стану рассказывать чудам, где вы прячетесь.

– Не надо, – закивал головой уйбуй. – То есть пожелаю, конечно, в натуре.

– Но есть нюанс, – продолжил Сантьяга. – Вполне возможно, что по итогам нашего разговора им станет некого искать.

Лицо Копыто стремительно покрылось небольшими, размером с копеечную монету, зелеными пятнами. Это был настолько неожиданный ход, что даже много повидавший на своем веку комиссар удивленно приподнял брови:

– Как это у вас получилось?

– Что? – тоскливо осведомился уйбуй.

– Ничего, не обращайте внимания… – опомнился Сантьяга. – Давайте лучше приступим непосредственно к разговору. – И выдержал короткую, но очень многозначительную паузу. – В последнее время по Тайному Городу циркулирует один странный слух.

Плечи уйбуя медленно опустились. Хотя, казалось бы, дальше уж было некуда.

– Поговаривают, а некоторые даже открыто поговаривают, что великий фюрер Кувалда имеет… как бы помягче выразиться… родственников в Темном Дворе.

– Очень странный слух, – плачущим голосом прокомментировал слова комиссара Копыто.

– Согласен, – милостиво кивнул Сантьяга. – Как вы понимаете, публика падка на сенсации подобного толка. Создается ненужный ажиотаж, подогреваемый появляющимися в прессе полунамеками, что, в свою очередь, вызывает реакцию политических деятелей Великих Домов. – Комиссар покосился на старательно слушающего Копыто. – Вы улавливаете ход моих мыслей?

Тот с готовностью кивнул, однако, вспомнив, что врать Сантьяге не следует, тут же выдал прямо противоположный жест: отрицательно замотал головой.

– Но вы понимаете, о чем я говорю?

– О Кувалде, – вздохнул Копыто. – О том, что он сын князя, мля. То есть, в смысле, совсем не сын, засранец такой.

– Правильно, – подтвердил нав. – А поскольку в настоящее время великий фюрер не способен сам выступить с опровержением… Кстати, где он?

– Опровержение?

– Великий фюрер.

– В багажнике валяется, – ответил уйбуй. – Хотите посмотреть?

– Нет, не хочу. – Сантьяга почесал кончик носа. – Почему вы не отвезли Кувалду к эрлийцам?

– Так ведь тама Дуричи встали! – сообщил Копыто. – Мы туда подались, в натуре, а они с пушками. И с эрлийцами договорились, суки.

– Московская обитель нейтральна.

– Так до нее еще добраться надо, до обители. А во дворе такой нейтралитет, что на дуршлаг похожим станешь.

– Почему не воспользовались «Дыркой жизни»?

– Так у нас ее и не было никогда.

– Неосмотрительно.

Копыто развел руками: мол, да, какие есть, такие есть.

Впрочем, Сантьяга и сам не знал, для чего завел разговор о великом фюрере. И, помолчав, вернулся к делу:

– Продолжим. Поскольку сам Кувалда не в состоянии сообщить публике о том, что слух не имеет под собой никакого основания, вы, как его доверенное лицо, выступите в новостях «Тиградком» с тем же заявлением. Текст я уже набросал. Главной темой выступления будет сообщение, что у Кувалды нет родственников в Темном Дворе.

Где-то в глубине души Сантьяга прекрасно понимал идиотизм и своего положения, и своего предложения. Выступление Копыто будет выглядеть как оправдание и вызовет еще больше кривотолков и шуток. Следует молчать и не реагировать, однако дурацкий слух неожиданно сильно задел комиссара, его обычное хладнокровие дало сбой, и он позволил эмоциям взять верх.

– Одним словом, сейчас мы с вами отправимся…

– Я не поеду, – собравшись с духом, пропищал Копыто.

– Поскольку выучить текст вы не успеете, будете повторять за суфлером… Что вы только что сказали?

Уйбуй потупился и тихим, дрожащим голосом произнес:

– Я ничего такого говорить не стану.

В глазах Сантьяги сверкнули какие-то огоньки. То ли веселые, то ли грозные.

– Почему?

– Потому что тогда меня сразу убьют.

– Это может случиться значительно раньше, – дружелюбно напомнил комиссар.

– Случайте.

– Что?

– Случайте раньше. – Копыто обреченно повернул голову, словно подставляя ее под удар катаны. – И меня того. И Кувалду, если хотите. Какая разница, вы или Дуричи? Один хрен.

Уйбую удалось невозможное: он дважды подряд удивил Сантьягу, а потому заслужил право на продолжение разговора. Отчаянная храбрость дикаря произвела на комиссара впечатление.

– Вы настолько преданы Кувалде?

– Получается, мля, – развел руками Копыто.

– А в чем причина?

– Ну… – Дикарь почесал под банданой. – Мне ведь великим фюрером ни в жисть не стать, правда?

– Пожалуй, – не стал спорить нав.

– Так вот, Кувалда меня не вешает, а другой великий фюрер повесит обязательно. Вот и весь сказ.

И понимание этой простой истины дало уйбую силы противоречить самому Сантьяге. Невероятно.

Комиссар покачал головой:

– А если я запрещу вас вешать? Скажу, чтобы вас не трогали.

– Тогда все будут думать, что я ваш сын.

– Э-э…

Это было уже не удивление, а что-то другое, очень похожее на оторопь. Комиссар не находил слов. Зато у него в голове сформировалось отчетливое понимание, каким бы идиотом он выглядел, если бы притащил Копыто в «Тиградком».

– Не повесят, так втихаря грохнут, – продолжил уйбуй. – Вы ведь проверять не станете, у вас за свои проблемы голова болит. Спросите потом: где Копыто? Упился, скажут, до смерти. Или под машину попал. Мало ли? Вы и забудете, мля. Так что лучше сейчас меня того. А говорить я ничего не стану.

Заставить дикаря исполнить свою волю было для Сантьяги проще, чем съесть пончик. Вложить в простую, как бутылка из-под виски, голову Копыто нужную информацию не составило бы никакого труда, а квалификация одного из высших магов Тайного Города гарантировала, что о подобном вторжении никто не узнает. Вот только комиссар не хотел этого делать.

– Пожалуйста, покажите мне Кувалду.

Копыто молча подвел Сантьягу к джипу и открыл багажник:

– Вот.

Сантьяга, не приближаясь, осмотрел внутренние органы великого фюрера, кое-что подправил, вздохнул и отвернулся:

– Копыто, а почему вы столь уверены в расположении Кувалды? Почему вы думаете, что он никогда вас не повесит?

– Гы! – Впервые с начала разговора уйбуй позволил себе окончательно перейти на привычный тон: – Повесит он меня, мля, как же! А кто тогда его, идиота, в другой раз спасать и прятать станет?

* * *

Клуб «Ящеррица»

Москва, Измайловский парк,

26 сентября, вторник, 23:19

– Новый королевский министр по делам Красных Шапок, несомненно, весьма энергичный политический деятель – в противном случае, он вряд ли бы сумел добиться столь высокого назначения. Барон Мечеслав славится умением совершать неожиданные, рассчитанные на перспективу шаги, и поэтому эксперты пытаются понять, как связаны между собой исчезновение Кувалды, выдвижение на роль семейного лидера женщины Блямбы и схватка у «Кружки для неудачников»?

С утра у Мечеслава была надежда, что о нем позабыли: «Тиградком», постепенно наращивая обороты, начал обсасывать новость о родственных узах Кувалды и князя Темного Двора. Однако в середине дня что-то произошло, и журналисты вернулись к старому герою.

– Давайте оценим первые дни королевского министра по семибалльной шкале…

Мысли в голову лезли самые что ни на есть странные. Хотелось уничтожить дикарей. Незаметно для публики, но под корень. Собрать дружину, попросить о помощи друзей-баронов, окружить на закате Южный Форт и… и проснуться на следующее утро в хорошем расположении духа. Ведь если нет Красных Шапок, значит, и министр по их поганым делам никому не нужен. Еще было бы неплохо провернуть такую же операцию с журналистами. Сочувствующие найдутся. Собрать дружину, попросить о помощи друзей-баронов, окружить на закате центральный офис «Тиградком»…

В дверь постучали.

– Можно?

Сидящий во главе стола барон выключил телевизор и со всем возможным в данных обстоятельствах дружелюбием поздоровался с гостями:

– Добрый вечер, господа. Присаживайтесь.

Посетители – владельцы одного из лучших косметических салонов Тайного Города – поздоровались и присели. Причем поздоровались и присели в полном соответствии с семейными традициями.

Коммерческий директор, шас Этит Кумар, дорогой костюм и строгий галстук которого не очень-то подходил для развеселой «Ящеррицы», крепко пожал барону руку и в нескольких словах выразил уверенность, что встреча закончится ко взаимной выгоде сторон. После чего присел за стол и подвинул бутылку текилы ближе к себе.

Конец Клюций, в задачи которого входили пиар-акции и привлечение клиентуры, бросил жизнерадостное «Привет!», осведомился насчет «Маргариты» («Нет, не той блондинки, вы меня не поняли!») и, звякнув золотыми цепями, плюхнулся на стул.

Ограничившийся сухим кивком брат Жимус обосновался где-то на периферии.

Салон, которым владела межэтническая компания, назывался «Нефрекикка», чтобы никто ничего не подумал,[19] а профиль для символических медальончиков друзья позаимствовали у одной из любовниц Клюция. Как и любое другое заведение подобного рода, салон предлагал самые разные процедуры по наведению красоты, от банальной стрижки до пилинга пяток, однако не терялся среди конкурентов благодаря гению Жимуса. Бальзамы и мази эрлийца опережали разработки собратьев, а потому «Нефрекикка» процветала.

Но был у салона и еще один секрет, о котором барону рассказала старая Параша, жрица его домена. Разноплеменные друзья делали бизнес не столько на красоте, сколько на запахе, умело избавляя ухоженных посетительниц от не самых ароматных выделений их организмов. Поговаривали, что процедуры в «Нефрекикке» заставляли благоухать розовым маслом даже подмышечный пот.

Именно умение Жимуса бороться с вонью стало главной причиной встречи.

– Надеюсь, господа, вы понимаете, что переговоры должны остаться в тайне? – осведомился барон, наливая себе рюмочку текилы.

– Конфиденциальность – наш девиз, – заверил Мечеслава Этит.

– Мы прекрасно понимаем всю глубину стоящих перед вами проблем, – добавил Клюций.

Барон поперхнулся лаймом.

– Понимаете?

Осторожный шас попытался остановить компаньона, однако конец не обратил внимания на подаваемые знаки.

– Я буду говорить откровенно, барон: все знают, что вы поругались с королевой. И обращение к нам – правильный шаг на пути к примирению. – Во время разговора Клюций активно жестикулировал, и камни его многочисленных перстней весело искрились перед глазами Мечеслава. – Покупка годового VIP-сертификата «Нефрекикка» растопит сердце любой женщины, вы уж мне поверьте! Разумеется, мы понимаем, что Ее Величество вряд ли посетит салон, однако наши специалисты будут приезжать во дворец по первому же требованию.

– Вы не совсем правильно истолковали…

Этит, понявший, что конца не остановить, тоже присоединился к разговору:

– Учитывая, что речь идет о самой королеве, мы не планируем проведения шумной рекламной кампании. Однако будем рады получить разрешение на фразу: «Рекомендовано двором Ее Величества».

– Наш разговор не имеет никакого отношения к ее величеству! – Мечеслав осушил еще рюмку и тяжело посмотрел на собеседников: – Проблема в Красных Шапках.

Лицо Клюция вытянулось. Этит же, напротив, проявил еще большую заинтересованность, ибо шас, в отличие от развеселого компаньона, прекрасно понимал, что на государственных заказах можно сделать гораздо большую прибыль. Брат Жимус, похоже, задремал.

– А что с Красными Шапками?

– Они пахнут, – сообщил Мечеслав.

– Вообще-то они воняют, – брезгливо произнес конец. – Но пусть будет по-вашему – пахнут.

– А при чем здесь мы?

Барон опрокинул еще рюмашку.

– Ее величество… гм… в рамках одного эксперимента по улучшению экологической обстановки в Тайном Городе… гм… поручила мне изучить возможность избавить ди… гм… Красных Шапок от их запаха.

Он прекрасно понимал, что выглядит полным кретином, однако деваться Мечеславу было некуда: проклятая Ямания уже трижды интересовалась, как продвигается «социальный проект».

Конец с шасом переглянулись, после чего молча уставились на Жимуса. Технический директор «Нефрекикки» надул щеки, пробубнил нечто вроде «бум-сабум-турум-судум», после чего важно кивнул:

– Теоретически возможно.

– Однако о цене говорить рано, – немедленно включился Этит. – Необходимо составить бизнес-план, рассчитать график исследований, и только после этого определимся с размерами первого платежа.

– Не мешайте, пожалуйста. – Барон наградил шаса мрачным взглядом и вновь повернулся к эрлийцу: – Продолжайте.

– Меня, видного исследователя теории запахов, – не стал скромничать Жимус, – весьма увлекает данное предложение. Говоря откровенно, я вижу в нем определенный вызов, приняв который, а главное – решив поставленную задачу, я смогу упрочить свое положение в научном мире.

Клюций закатил глаза.

– Но это потребует вложений, – вставил шас. – Научные исследования – процедура дорогостоящая. Это вам не перманент накручивать.

– Немалую проблему я вижу в том, что живое существо, несмотря на теории брата Зюскиндуса, не может не пахнуть, – разглагольствовал Жимус. – Соответственно, мы должны не исключить особенность Красных Шапок, а трансформировать ее в нечто более пристойное. Тут пришло время напомнить о некоторых исследованиях, которые показывают, что интенсивность, а главное – качество издаваемого запаха контролируются мозгом. – Он высокомерно оглядел собеседников и решил слегка упростить последний вывод: – Иначе говоря, мы сами, инстинктивно, решаем, как должны пахнуть.

– Это можно изменить? – быстро спросил барон, наливая себе очередную рюмку, – занудные выкладки эрлийца угнетающе действовали на люда.

– Теоретические изыскания, которыми я занимаюсь…

– Дорогостоящие изыскания, – не преминул уточнить шас.

– Привели меня к мысли, что неплохой эффект может дать серия уколов моего препарата непосредственно в лобные доли мозга. К сожалению, среди наших клиентов не нашлось тех, кто согласился бы на подобную процедуру, однако если вы предоставите мне шесть-восемь особей для экспериментов, то я смогу выдать предварительное заключение в течение недели.

– Ты эту неделю проведешь в поисках мозгов у дикарей, – хихикнул Клюций.

– Они у них есть, – не принял шутки эрлиец. – Я читал медицинские заключения.

Отправить нескольких дикарей в препараторскую? Но что будет через неделю? Вдруг этот стервец Жимус скажет, что у него не получилось, и затребует новых подопытных? К тому же неделя – это слишком.

– Я надеялся на другой ответ, – медленно произнес Мечеслав.

– Я как раз подсчитываю его стоимость, – пробормотал Этит. – Одну секундочку, пожалуйста… Мы можем организовать в Южном Форте постоянно действующий филиал, единственным предназначением которого станет решение поставленной ее величеством задачи. Действовать будем традиционными методами, без экзотики лобных долей. Та-ак… – Этит в последний раз пробежал взглядом по исчерканному листочку: – Обучение персонала, закупка оборудования и материалов, аренда… десятипроцентная скидка за оптовый заказ.

– Сколько?

Шас молча положил перед Мечеславом листок.

За те деньги, которые ушлый Этит собрался выудить из казны Зеленого Дома, можно было купить менее вонючую и при этом более работящую семью. Да еще на рождественские подарки осталось бы.

Барон тяжело вздохнул.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Автозаводская,

26 сентября, вторник, 23:41

Проверку челов, которые вышли из «Кружки для неудачников» незадолго до драки, наемники провели простым, но недоступным для большинства жителей Тайного Города способом – воспользовались своими связями в «Тиградком». Дружеские отношения с директором коммуникационного монополиста Егором Бесяевым, а также известная всем близость к Сантьяге позволили решить проблему с помощью одного-единственного телефонного звонка. Кортес отправил Егору фотографии подозреваемых, а через двадцать минут получил письмо с кратким досье на каждого. С очень, надо сказать, безобидными досье. Мелкий маг, специализирующийся на траволечении, еще более мелкий наемник и сотрудник «Тиградком». Артем, уныло изучивший информацию, предложил определить последовательность встреч с ними с помощью жребия, однако Кортес велел ехать на Автозаводскую.

– Чем же Крохин лучше остальных? – поинтересовался молодой наемник, когда машина вырулила на Садовое кольцо.

– Знаешь, дружище, – недовольно протянул Кортес. – Еще один такой прокол, и я запрещу тебе появляться на острове больше трех дней в году.

Шутки по поводу потери формы закончились, теперь Кортес требовал от напарника максимальной сосредоточенности и был готов выражать свое неудовольствие самыми жесткими способами.

Артем почесал затылок и виновато осведомился:

– Что я пропустил?

– Сам додумайся.

– Снова читать досье?

– Посмотри видео.

Молодой наемник послушно вызвал на экран ноутбука ролик и со всем возможным вниманием изучил путешествие Крохина от столика к выходу. Из всех подозреваемых хлипкий техник «Тиградком» выглядел наиболее безобидно.

– Не понимаю.

– На шее.

Артем увеличил изображение и несколько секунд разглядывал висящий на цепочке артефакт.

– Похоже на «батарейку».

– Она и есть.

– И что?

– Крохин не маг, – устало объяснил Кортес. – О Тайном Городе он узнал случайно, от подружки. Зачем ему «батарейка» на шее?

– Фетиш! Или он любитель артефактов.

– Хватит придуриваться! – Опытный наемник покачал головой: – Артем, на шее носят только то, что всегда должно быть под рукой, с чем не хочешь расставаться. Обычные челы частенько таскают обереги или «Дырки жизни», но нашему другу необходимо, чтобы под рукой всегда была магическая энергия. Зачем?

Надо отдать должное: основания для подозрений у Кортеса были весомые.

Артем закрыл ноутбук и глухо пообещал:

– Я заканчиваю придуриваться.

– Мы напали на действительно интересное дело.

– Я вижу.

Молодой наемник прекрасно понимал, что уступает напарнику практически по всем параметрам, однако тянулся изо всех сил, честно заслужив уважение Кортеса. Но сегодня дважды прокололся на вещах, которые не требовали какого-то опыта или учебы в разведшколе: элементарная внимательность и умение делать выводы.

Облажался.

– Извини.

– Мне не нужны извинения. Мне нужно тебе доверять.

– Договорились.

Кортес хмыкнул.

И в этот момент очень кстати зазвонил телефон:

– Да?

– Артем, это Биджар, – поведал шас трагическим шепотом. – Вы с Сантьягой уже встречались?

– А в чем дело?

– Встречались или нет?

Если бы молодой наемник не знал Хамзи, он бы решил, что речь идет о жизни и смерти. Впрочем, почему нет?

– Биджар, ты меня пугаешь. – Артем тоже добавил в голос драматизма. – Что случилось? – И обычным тоном закончил: – Пока не скажешь, не отвечу.

И включил на телефоне громкую связь, чтобы Кортес тоже слышал разговор.

– У нас… мы… – Биджар не находил слов. – Короче, Сантьяга меня того… наказал.

– Ты спекулировал золотым запасом Темного Двора?

– За это он меня убил бы, – вздохнул Хамзи. – Что было бы гораздо гуманнее.

– А что ты натворил?

– Я… услышал и… кое-что не то… одним словом… сморозил глупость. И вообще не надо было этого делать.

– Слышать или говорить?

– Артем, какая тебе разница?

Юлить несчастный Хамзи мог бесконечно долго, поэтому Артем попытался взять быка за рога:

– Что ты сказал?

– Я это в жизни не повторю, – выдохнул шас. – Сам не понимаешь, что ли?

– Логично, – поразмыслив, согласился молодой наемник. – А как Сантьяга тебя наказал?

– Уши мне вырастил.

– Большие?

– Как у слона. – Облегчив душу, Биджар почувствовал себя немного лучше и принялся откровенничать дальше: – А потом запустил в комнату журналистов, и я, мля, директор Торговой Гильдии с ушами, двадцать минут им рассказывал, что Кувалда… Ой, молчу, молчу, молчу…

Кортес весело расхохотался:

– Так вот почему из программ «Тиградком» исчезли все разговоры о внебрачных связях князя!

– Это Кортес? – осведомился Биджар.

– Ага.

– Скажи ему, пусть перестанет ржать и позвонит Сантьяге. В конце концов, мы компаньоны, я веду к процветанию ваш остров, и сейчас мне нужна помощь.

– Позвоним, – сквозь смех пообещал наемник.

И отключил телефон.

Джип остановился неподалеку от дома Крохина.

Марина позвонила полчаса назад и сказала, что в квартире все в порядке.

– Я ничего не обнаружила.

– Никаких следов?

– Абсолютно.

– Но ведь артефакт сработал! И ключей нет!

– Витя, – мягко произнесла колдунья. – Ключи ты мог потерять. А артефакт…

– Вот именно – артефакт!

– Когда ты его перезаряжал?

Крохин сбавил обороты:

– Не помню.

– А следовало бы помнить. – Марина помолчала. – В любом случае больше мне сказать нечего: никаких следов я не нашла. Квартира пуста, следов обыска нет. Артефакт разрядился. Думаю, именно поэтому он подал сигнал.

– То есть мне можно вернуться?

– Или ночуй на вокзале.

Она знала, как заставить Виктора делать то, что нужно. К тому же у него не было никаких оснований не доверять колдунье, а потому Крохин хоть и с тяжелым сердцем, но все-таки отправился домой.

И всю дорогу проклинал себя за то, что не сообразил поехать в квартиру вместе с Мариной, – трусость, опять проклятая трусость.

К тому же из головы не выходил звонок Карины, которая пыталась выяснить, был ли он вчера в «Кружке для неудачников». Виктор заверил девушку, что нет, однако сам факт подобного интереса его не обрадовал.

Карина заподозрила неладное? Но почему?

Они избегали говорить о способностях Крохина, ведь это напомнило бы о неприятных событиях в Битцевском парке, об их общей тайне. К тому же Карина думает, что ему ни разу не удалось повторить тот опыт, – Виктор заверил девушку, что специально купил сигнальный артефакт и теперь бежит от неприятностей, как черт от ладана. И вот – на тебе, спрашивает.

«Зря я избил чудов».

«Нет! Не зря! Фредди относится к Карине как к шлюхе!»

«Но ей, судя по всему, это нравится…»

И эта мысль вызвала у Крохина такую обиду, что он едва не задохнулся.

«Нет! Не зря! Надо было вообще убить мерзавца!»

Теперь Виктор убеждал себя, что не добил чудов из жалости. А на самом деле – боялся признаться, что у него не получилось, что не учел крепость молодых рыцарей. Что не справился.

«Они меня не видели. Не разглядели…»

Проблемы, кругом одни проблемы.

К дому Крохин подходил медленно. Не останавливался, но и не торопился. Внимательно оглядывался по сторонам, оборачивался, разглядывал каждую тень. Однако ничего подозрительного не обнаружил. И сигнальный артефакт, который он прикупил в замен потерянного «уха», помалкивал. И в лифте Виктор оказался один, без попутчиков. Этот факт окончательно убедил Крохина, что все в порядке, ибо ему почему-то казалось, что на него нападут в лифте.

Он подошел к двери, на ходу доставая из кармана универсальную отмычку, как вдруг услышал:

– Привет!

«В принципе, вряд ли Виктор в чем-нибудь виноват. Его наняли, его явно наняли и, вполне возможно, не рассказали, чем все закончится. Он не тот человек, чтобы хладнокровно войти в доверие к тем, кого собирался убить. Он слабак и трус. Я не желаю ему зла!»

Я не желаю Виктору зла!

Мурза не знал, как обмануть «ухо», но интуитивно сделал правильный ход: сидел и думал о том, что Крохин, в сущности, неплохой парень. Только об этом и ни о чем другом. Отгонял ехидные мысли, мол, дай мне только до тебя добраться, сосредотачиваясь на том, что Виктор, возможно, тоже жертва.

«Ухо» ведь реагирует на агрессивные эмоции. Если их нет, оно молчит. Вот только нужна действительно сильная воля, чтобы замаскировать свои истинные чувства.

Последние несколько часов Мурза провел на площадке ниже крохинского этажа и думал только о том, что…

Я не желаю Виктору зла!

Виктор не убивал ребят, кто угодно, только не он. Крохин слишком слаб и труслив. Как он мог справиться с Глыбой и Лешим? Как?

Я не желаю тебе зла, Виктор. Я просто хочу поговорить.

– Привет!

– Не приближайся! – Крохин смотрел на Мурзу затравленным зверем.

Но в глазах не злоба, а паника. Сергей побывал во многих драках и не мог ошибиться.

«Нет, этот не способен на убийство».

– Стой, где стоишь!

– Хорошо.

Виктор не дергался, не тянулся за оружием, было очевидно, что он растерян, испуган, и это позволило Сергею продолжить разговор в спокойном ключе.

«Сначала надо поговорить. Мне нужна информация».

– Похоже, тебя подставили, Витя. Я прав? Я не верю, что все затеял ты. Смотрю на тебя и не верю.

Уверенный, но мягкий голос, никаких резких движений, ни одного шага в его направлении. Мурзин, судя по всему, не собирался нападать.

Первоначальный шок прошел, и Крохин постепенно обрел способность соображать.

– Ты не убийца, Витя, ты просто хотел найти клад, – продолжил Сергей.

– Да, – хрипло подтвердил Крохин. – Моя мечта.

– Но тебя обманули. – Мурзин специально подбрасывал Виктору подсказки. Пусть расслабится, пусть думает, что лично к нему претензий нет.

– Все так запуталось. – Крохин потер ладонью лоб.

Сергей почувствовал жалость, однако прогнал возникшее чувство. Так же, как и мысль, что неплохо бы сломать ублюдку руку.

– Ты не хотел никого убивать, да? Кроме бродяг.

– Их убили вы, – напомнил Виктор. – Ты и твои дружки.

«Недоносок!»

«Сдерживайся!»

– Мне стало плохо после убийства бродяг, – продолжил Крохин. – Ты же помнишь, я потерял сознание. А когда очнулся… – Он посмотрел Мурзе в глаза: – Пришел кто-то еще.

Виктора выдал голос. Взгляд, едва заметный жест – все выглядело искренним, а вот голос подкачал. Не оказалось в нем должной уверенности. И Сергей понял, что Крохин врет. Виктор знал, что кто-то должен прийти, или убил ребят все-таки он. Несмотря на трусость и хлипкий вид.

В любом случае Крохину было известно, что археологам не жить.

«Какое паскудство!»

«А убийство бродяг не паскудство?»

Оба хороши. Оба в крови по уши.

Они вошли в подъезд через полминуты после Крохина, при этом Кортес приказал подниматься пешком. И велел не шуметь.

Наемники быстро преодолели несколько этажей и остановились, услышав едва различимые голоса.

– Крохин? – прошептал оказавшийся сзади Артем.

Прислушивающийся к разговору Кортес утвердительно кивнул, после чего так же тихо пробормотал:

– А здесь творятся интересные дела.

– Кинжал у тебя? – угрюмо спросил Виктор.

– Какой кинжал?

– Не морочь мне голову! У тебя?

– Прежде чем мы продолжим разговор, ты должен объяснить мне, что такое Зеленый Дом, – холодно произнес Мурза.

Крохин вздрогнул:

– От кого ты услышал?

«В яблочко!» Сергей приободрился:

– Витя, если мы хотим выпутаться из этого дела, то должны доверять друг другу. Замазаны-то оба. А доверять тебе я смогу только в том случае, если ты мне все расскажешь. – Мурзин выдержал короткую паузу. – Итак, что такое Зеленый Дом?

Крохин помотал головой:

– Это большая тайна.

– Она связана с t-grad.com?

– Ты лазил в мой компьютер! – догадался Виктор. – Ты был у меня дома?

– Какая теперь разница?

– Разница в том, – хрипло ответил Крохин, – что пока ты ничего не знаешь, у тебя есть шанс.

– Это позиция труса! – Мурза увидел, как на мгновение исказилось лицо Виктора. «Ага, себе ты не врешь». – Раз я ничего не знаю, значит, меня не тронут. Ложь! Убиты все мои друзья, которые ни черта не знали, ни о зеленых, ни о фиолетовых домах. Ни черта! А вот, если я узнаю правду, у меня может появиться шанс!

Крохин понял, что смотрит на своего антипода. И не важно, чем именно вызвано поведение Сергея: храбростью, отчаянием, страхом – не важно. Главное – Мурза нашел в себе силы не испугаться, он бросил вызов и готов сражаться. Один. Против всех.

– Ты хочешь, чтобы тебя убили?

– Думаешь, тебе удастся отвертеться? – Сергей усмехнулся: – Ты напортачил, Витя, ты оказался слабым звеном, и с тебя спросят. – По глазам Крохина понял, что не ошибся, и чуть мягче продолжил: – Что такое Зеленый Дом?

– Клан, – сдался Виктор. – Они уже давно здесь…

– Инопланетяне?

– Да!

«Врешь!»

Слишком уж охотно Крохин ухватился за подброшенную подсказку.

– Я не знаю, с какой они планеты, – они молчат. И я не знаю, что они замышляют. Похоже, просто наблюдают.

«Ага! А еще ищут древние клады».

– Как ты на них вышел?

– Пройдем в квартиру? – Виктор многозначительно посмотрел на соседские двери. – Там удобнее.

И у него появится время, чтобы придумать похожий на правду рассказ. Или вспомнить детали давно заготовленной лжи.

Мурза колебался всего секунду.

– Пойдем.

– Мои ключи у тебя?

– Держи.

Крохин поймал связку, вставил ключ в замок, открыл его, затем второй, распахнул дверь и…

– Что случилось?!

– Взрыв?!

– С дороги!

– Стой!

– Черт!

Проверять, жив ли Крохин, Мурза не стал. Инстинктивно бросился вниз, подальше от бушующего пламени, а в голове его билась одна-единственная мысль:

«Они рядом!»

Хозяева решили избавиться от Виктора, заминировали его квартиру, но поблизости наверняка прячутся боевики, которые должны удостовериться, что задание выполнено как надо.

Пистолет Мурза выхватил на втором шаге, а оказавшись на следующей площадке, понял, что поступил правильно: они!

На лестнице стояли двое широкоплечих мужчин. Короткие стрижки, кожаные пиджаки, темные водолазки.

– Стой!

«Размечтались!»

Сергей вскинул пистолет и дважды нажал на спусковой крючок.

Как говорится, в жизни всегда есть место подвигу. Но иногда следует находиться подальше от этого места.

Наемники успели выхватить оружие: неясный хлопок, тепловая волна, вскрик – вполне достаточно, чтобы сработал инстинкт. Однако применять оружие они собирались только в самом крайнем случае, им нужна была информация, а не трупы. И поэтому, когда Мурза вскинул пистолет, Артем не выстрелил, а рванул напарника за плечо. Кортес покачнулся, но равновесие удержал и понятливо подал назад.

И, подгоняемые выстрелами, они помчались вниз по лестнице.

Это произошло за секунду, за мгновение, за сотую долю мгновения до того, как огненная волна накрыла Виктора.

Ужас.

На сотую долю мгновения раньше огня Крохина накрыл ужас. Молниеносное, но отчетливое понимание, что он сейчас умрет. В следующую долю мгновения разрядилась висящая на шее «батарейка». Энергия стремительно перетекла в юношу, и, когда до Крохина добрался огонь, в нем уже гуляла сила.

Он не мог противостоять раскаленному потоку, не мог отбросить его или заставить обогнуть себя, однако спастись сумел. Прыгнул назад, спиной вышибив металлическую дверь квартиры напротив, ушел от волны, переломав прихожую соседей и на несколько мгновений потеряв ориентацию. Удар, огонь, визг… Перед глазами поплыло, в голове шум, мысли спутались, но Крохин сумел продолжить погоню.

Вскочил, рявкнул на перепуганную соседку и, не обращая внимания на бушующий в квартире огонь, рванул по лестнице. Вниз. В погоню за тем, кто хотел его убить.

– Может, в «Ящеррицу» махнем? – предложил Петр.

– На какие шиши? – осведомился Илья. – С нашими финансами только в «Кружку для неудачников».

– Там опасно.

– Нас Красные Шапки не тронут, мы из Темного Двора.

Шутка вызвала громкий смех.

Их было четверо, три парня и девушка – молодые масаны, выбравшиеся из дневного укрытия, Илья и Петр Треми, Антон и Лиза Носферату. Они встретились в сквере и теперь обсуждали, чем заняться ночью. Постоянной работой они еще не обзавелись – молоды, и скудное состояние финансов было прямым следствием большого количества свободного времени.

– Может, наймемся к какому-нибудь рыцарю телохранителями?

Опять смех.

Люды превосходили масанов в силе, чуды в магических способностях, хваны в скорости,[20] однако только кровь навов являлась для вампиров ядом, и это накладывало отпечаток на взаимоотношения масанов с другими семьями: ведь все, кроме навов, могли стать пищей.

– Думаю, они нас боятся больше, чем Красных Шапок!

– Это точно!

Однако на этот раз веселый смех оборвали звуки выстрелов. Приятели мгновенно умолкли и, как по команде, повернули головы к ближайшему дому.

– Челы друг в друга палят, – задумчиво протянул Петр.

– Никак не успокоятся, – хмыкнул Илья.

– Посмотрим? – предложила Лиза.

Масаны переглянулись и заулыбались.

Введенные навами Догмы Покорности жестко ограничивали поведение вампиров на территории Тайного Города. Официально высушить чела было практически невозможно, когда подступала жажда, приходилось ездить в «командировки», однако если подсуетиться и успеть к месту перестрелки раньше полиции, обвинений никто не выдвинет – законная добыча.

Такими случаями масаны не разбрасывались.

– Я согласен, – кивнул Антон.

– Пошли.

Если вы думаете, что бежать по лестнице под свист летящих в спину пуль очень весело, то попросите знакомого полицейского или бандита помочь вам пережить это восхитительное ощущение. Поверьте, вы его не забудете.

Шесть этажей, то есть – двенадцать пролетов, наемники преодолели за рекордное время. Секундомер, разумеется, никто не включал, но по ощущениям – для Книги Гиннесса вполне достаточно. Вступать в бой ни Артем, ни Кортес не планировали. Во-первых, не дураки, пусть на лестнице герои боевиков друг в друга пуляют, приличный же человек рисковать не станет, ему укрытие требуется. Во-вторых, соседи наверняка уже вызвали полицию, так что надо быстрее сматываться.

Вылетев из подъезда, наемники, не сговариваясь, помчались дальше и синхронно (Брусникина и Киселева обзавидовались бы) перепрыгнули через припаркованный напротив автомобиль (Артем – через капот, Кортес – через багажник). После чего так же синхронно развернулись и пальнули по стенам дома. Просто для того, чтобы обозначить: не приближайся.

Успевший нырнуть в кусты Мурза ответил парой выстрелов. Лопнуло стекло. Завыла сигнализация. Все ждали явления полиции.

И тут…

Масанов подвела жадность. И нетерпение. Они понимали, что полиция прибудет с минуты на минуту, и бесились от того, что глупые челы никак не поубивают друг друга.

– Поможем?

– Как?

– Я отниму пистолет у того, что в кустах, а вы у тех, что за машиной, – распорядился Петр. – Постреляем их.

Дальше можно было не продолжать.

Попасть под пули вампиры не боялись: масаны умеют двигаться очень быстро. Атака должна была завершиться через несколько мгновений, но…

Петр оказался напротив подъезда в тот самый момент, когда металлическая дверь слетела с петель. Сильный удар сбил молодого масана с ног. Петр вскочил, врезал… попытался врезать.

Масаны сильны и быстры, но на этот раз Петр оказался перед еще более могучим и быстрым бойцом. Размытое движение, резкий рывок и – чвак! – голова вампира полетела в сторону.

– Петр!

Вопль девушки заставил Илью и Антона броситься на выручку Петру. Парни действовали машинально, атаковали и… умерли до того, как поняли, что бой проигран.

– Опознать стрелка сможешь? – поинтересовался Кортес.

– «Макаров», девять миллиметров, – проворчал Артем.

– Очень смешно. – Напарник вставил в рукоять «гюрзы» полную обойму. – Короче, ты за стрелком, я беру нашу машину и за тобой. Звони.

– А Крохин?

Убившая масанов тень растворилась в третьем направлении. Как следует рассмотреть бойца наемники не сумели, однако не сомневались, что это был Крохин.

– Куда он денется? В «Тиградком» есть генетические образцы сотрудников. Беги давай!

И Артем побежал.

– Ты меня подставила!

– Кроха, ты обалдел?!

Лицо опалено, джинсы в грязи, которая удачно маскирует пятна крови, куртка разорвана на плече. Но не это главное! Виктора душили ярость и страх. Одновременно.

– Квартиру заминировали!

– Это Мурза! У него полно взрывчатки. Он ведь «черный» археолог! – На этот раз Марина подготовилась лучше, продумала, что будет говорить в случае неудачи, и твердо придерживалась составленного плана.

– Мурза хотел поговорить!

– Ты забрал кинжал?

Если человек не в себе, то нужно больше конкретики, пусть зацепится за факты и хоть чуть-чуть успокоится, приведет мысли в порядок. Иначе разговор застрянет на обвинениях и воплях.

– Не успел.

– А что случилось?

– Ты что, дура? – «Да, да, думай, что я дура, что я ничего не поняла. Это поможет тебе поверить, что я ни при чем». – Квартира взорвалась!

– Ого! – Марина присвистнула. «Главное, не переиграть!» – А кто предложил войти в нее?

– Не помню.

Крохин начал поддаваться.

– Когда открылась дверь, Мурза стоял рядом?

– Нет.

– Вот видишь! – Колдунья поняла, что перехватила инициативу. – Ты спросил, как он тебя нашел?

– Наверное, паспорт мой видел, – пробормотал Виктор. В его голосе читалось смущение. – Там еще масаны были… Я им шеи свернул.

«Только этого не хватало!»

На этот раз «консервная банка» произвела грандиозный шум.

– Откуда взялись масаны?

– Понятия не имею.

«Случайность? Скорее всего. На дворе ночь, вампиры выбрались на прогулку, услышали перестрелку и решили разузнать, в чем дело. Да, пожалуй».

– Тебе есть где ночевать? – негромко спросила девушка.

– Найду, – отрывисто ответил Виктор.

«Но мне не скажет!»

Еще один прокол. Несмотря на их длительную связь, Марина не позаботилась о сборе генетических образцов Крохина – не было необходимости. И сегодня, установив в квартире артефакт с «Дыханием дракона», не прихватила ни бритву, ни зубную щетку. Как теперь искать идиота? Правильно – восстановить доверие, и он сам придет.

– Я не должна знать, где ты проведешь ночь, – ровным голосом произнесла девушка. – Так тебе будет спокойнее, и мысли дурацкие не полезут в голову.

– Вот именно.

– И, может быть, утром ты сообразишь, что я твой единственный друг.

Проблему мертвых масанов Кортес решил просто. Отправив Артема за стрелком, он подкрался к ближайшему телу и вытащил из кармана куртки телефон. А позже, по дороге к машине, отправил с него SMS: «Опасность обнаружения! Три трупа масанов! Полиция в пути!»

И поэтому фургон Службы утилизации прибыл на Автозаводскую всего на пятнадцать минут позже первой патрульной машины – полицейские едва успели огородить место происшествия оранжевой лентой, – и задолго до появления экспертов. К тому времени, когда тела начали изучать специалисты, «масанский след» был полностью вычищен.

– Причина взрыва? Или это поджог?

Капитан Зиновьев, начальник отдела убийств районного полицейского управления, поднялся в квартиру Крохина сразу, как только разрешили пожарные. Мрачно оглядел поврежденную лестничную клетку, дверь, заглянул внутрь, но дальше прихожей не пошел: сажа, вода – грязно. Принялся уточнять подробности, стоя на лестнице.

– Соседи взрыва не слышали, – доложил один из подчиненных. – Был негромкий хлопок, и все. А эксперты дадут ответ не раньше завтрашнего дня.

– Ты, Костя, скоро без экспертов даже бутылку пива не откроешь, – усмехнулся Зиновьев. – Дверь что, пожаром вынесло?

И кивнул на искореженный вход в квартиру напротив – тяжелая металлическая дверь сиротливо висела на единственной уцелевшей петле.

– Я думаю, что боеприпас срабатывал на открывание. Поэтому дверь этой квартиры просто распахнулась, пропустила ударную волну…

– Есть один нюанс, – кашлянул Костя. – Соседка утверждает, что ее дверь вынес жилец пострадавшей квартиры.

– То есть его отбросило, и он вышиб собой металлическую дверь? – уточнил Зиновьев.

– Ага.

– Тогда бы он сейчас здесь валялся с сотрясением и переломами.

– И подъездную дверь кто-то вышиб.

– Ерунда. – Начальник отдела убийств вытащил из кармана пачку сигарет. – А показания соседки… У соседки стресс, совершенно понятно. Вот и привиделось не пойми что со страху.

* * *

Клуб «Ящеррица»

Москва, Измайловский парк,

26 сентября, вторник, 23:43

– Надираешься? – Барон Ратомир без спроса, на правах старого друга, вошел в оккупированный Мечеславом кабинет и опустился на стул.

В отличие от некоторых других лидеров Зеленого Дома Ратомир не приветствовал свободный стиль одежды, не выносил джинсы, футболки и прочие «несерьезные» вещи, предпочитая им идеально выглаженные брюки и сорочки. Кроме того, он никогда не забывал демонстрировать свой статус, и сейчас грудь барона украшал висящий на золотой цепи медальон с изображением воробья – герба домена Марьино.

– Не берет, – грустно ответил Мечеслав. – Третья бутылка пошла, а в голову не дает.

– Настроение дурное?

– Еще какое! – Мечеслав наполнил рюмку гостю и осведомился: – Почему спрашиваешь?

– За белые полосы в нашей жизни! – Ратомир выпил, закусил лаймом и ответил: – Честно говоря, я чувствую себя немного виноватым. Проблемы-то у тебя возникли из-за моего праздника.

– Оставь, – махнул рукой Мечеслав.

– Что я могу для тебя сделать?

– Ничего.

– Уверен?

– На сто процентов.

Ратомир покачал головой, после чего холодно произнес:

– Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии.

– Я в порядке.

– Мне не нравится, как с тобой обошлись, Мечеслав. Я понимаю, что магией владеют только женщины, и этот факт – бла-бла-бла – не изменить. НО. Они должны понимать, что семья – это все мы. И женщины, и мужчины. Без нас они вряд ли чего-нибудь добились бы.

– Они понимают, – протянул Мечеслав, наполняя рюмки.

– Не очень-то заметно.

– Не следует делать глубоких выводов на основании заурядной ссоры.

– Тем более! – взвился Ратомир. – Если она с тобой так обошлась, то чего ждать остальным? Я не хочу, чтобы меня нарядили в клоунский колпак.

– Меня, значит, нарядили? – тихо спросил Мечеслав.

– А разве нет?

Пару секунд мужчины буравили друг друга взглядами.

– Мы не владеем магией, – продолжил Ратомир. – Но это не значит, что мы глупее. Мы просто другие. А они хотят доминировать во всем. Постоянно показывают, что мы – бла-бла-бла – никто!

– Не горячись, – примирительно протянул Мечеслав. – В конце концов, без них нам не обойтись.

– И они этим пользуются!

«Проклятье! Вряд ли Всеслава подумала над тем, как мое назначение взбаламутит Великий Дом!»

До сих пор Мечеслав рассматривал наказание лишь в контексте своих взаимоотношений с королевой. Но слова Ратомира показали, что Всеслава подбросила дровишек в костер извечного противостояния между колдуньями и их мужчинами. Бароны промолчали, однако это не означает, что они так просто проглотили обиду.

– Ратомир, я…

– Господин барон, вы позволите?

Мечеслав раздраженно обернулся на голос и увидел редкую картину: гигантского приставника, бочком втискивающегося в едва приоткрытую дверь. Однако сполна насладиться комизмом ситуации барону помешало дурное настроение.

– Что?!

– Прошение. – Колыван наконец-то втянул внутрь всего себя – в немаленьком кабинете стало тесно, – и, верноподданно улыбнувшись, сообщил: – Как только узнал, что вы здесь, сразу к вам. Спасибо.

Ратомир выпил.

– Что за прошение? – устало поинтересовался Мечеслав.

– Призываю вас наказать своих подчиненных и вернуть мне имущество.

– Кто украл?

– Красные Шапки на меня напали, – пояснил приставник. – Стащили несколько золотых монет и очень ценный кинжал.

– У тебя, смотрю, государственные дела нарисовались, – съязвил Ратомир.

Мечеслав молча выпил.

– У меня все честно, – продолжил Колыван. – Пока клад лежал, не трогал, но как только вскрыли – мои десять процентов вынь да положь. Взял по справедливости, ровно, как велят корпоративные правила. Пришел к купцу, а там эти ошиваются. Разговор наш подслушали и при удобном случае напали. Я, как мог, отбился, значит, но три золотые монеты и кинжал старинный, ценный, Копыто у меня украл. Прошу, стало быть, приструнить гопника, господин министр.

Барона передернуло.

– Именно это я и имел в виду, – заметил Ратомир. – Господин министр по делам гопников.

– Не злоупотребляй нашей дружбой!

– Так я ведь свое прошу вернуть!

– В тебе совсем не осталось гордости?!

– Стоп! – Мечеслав посмотрел на приставника: – Суть прошения понятна, с Копыто я разберусь, ущерб он возместит.

Колыван, понявший, что влез в серьезный разговор, заспешил к выходу.

– Благодарю, господин…

– Обычным титулом, пожалуйста! – рявкнул Мечеслав.

Приставник врезался спиной в стену, «Ящеррица» вздрогнула.

– Благодарю, господин барон!

Последние слова прозвучали уже из-за двери.

Мечеслав повернулся к Ратомиру… однако вовремя спохватился и проглотил то, что готов был бросить другу в лицо. Вместо этого сжал и разжал кулаки, помолчал и медленно произнес:

– Поговорим позже. Хорошо?

– Но мы вернемся к этому разговору? – уточнил Ратомир.

– Вернемся, – нехотя пообещал барон.

– Договорились!

Повелитель домена Марьино последовал за приставником, а оставшийся в одиночестве Мечеслав налил себе еще одну рюмку текилы.

«Эх, Всеслава, Всеслава, наломала ты дров!»

Размолвки в Зеленом Доме шли тысячи лет, с тех самых пор, как выяснилось, что сильные и смелые мужчины не способны к магии. Которая, в свою очередь, стала решающим фактором становления семьи Людь. Традиционный баланс – интересы мужчин направлены вовне, интересы женщин внутрь – был нарушен, бароны не обладали в Зеленом Доме полной властью, что вызывало у них понятное раздражение. Большой Королевский Совет, теоретически призванный обеспечить хотя бы видимость равноправия, периодически переставал справляться со своей задачей, что приводило к крупным внутренним конфликтам. Сейчас, похоже, назревал один из них. Большинство жриц молоды, лишь недавно получили титул – Всеслава медленно, но уверенно выводила на первые роли преданных себе колдуний, – а потому еще не осознали необходимость компромиссов. Решение основных вопросов вновь стало прерогативой Круга Жриц, а баронам оставалось лишь выполнять полученные указания. Недовольство нарастало, и назначение Мечеслава министром по делам Красных Шапок ускорило неизбежное.

«Может, появление Вестника было необходимым условием для дальнейшего развития расы?»

Но Вестник погиб, и барон приложил к этому руку. Мечеслав машинально погладил шрам на шее – метку, которую не смогли спрятать даже эрлийцы. Лучшие врачи Тайного Города не справились с рубцом, и у барона навсегда осталось напоминание о старой истории.

«Хорошо, что Ратомир и другие бароны не знают о Вестнике».

О том, что первый в истории Люди мужчина-маг не умер своей смертью, а был убит по приказу королевы. Легко представить, как поведет себя тот же Ратомир… точнее, куда он поведет своих дружинников.

Барон вздохнул и посмотрел на открывшуюся дверь:

– Да?

– Я вам не помешаю?

– Вы ведь все равно войдете.

– Решил поболтать о том о сем. – Сантьяга присел напротив Мечеслава. – Добрый вечер.

– Текилы?

– Спасибо, у меня все есть. – Нав чуть приподнял бокал с коктейлем: – Ваше здоровье, барон.

– Ваше здоровье, комиссар.

Мужчины выпили.

– Как дела?

– Хреново, – не стал скрывать барон. – Красные Шапки ограбили приставника, и Колыван притащился искать управу на моих «подопечных».

– Стащили что-нибудь ценное?

– Кинжал какой-то… пустяк, одним словом. – Мечеслав вздохнул. – Теперь все знают, к кому идти жаловаться на очередную глупость дикарей.

– Сочувствую. – В черных, глубоко посаженных глазах Сантьяги вспыхнули озорные искорки. – Представляете, буквально пару дней назад мы с князем пришли к выводу, что в Тайном Городе на удивление скучно.

– Вас это расстроило?

– Отчасти.

– Понимаю.

– И тут такой пассаж.

– Веселитесь?

– Пребываю в недоумении.

– А-а… – После некоторого раздумья Мечеслав решил принять сочувствие комиссара за чистую монету. – Я никак не могу помириться с Всеславой.

– Закусила удила?

– Вроде того.

Нав улыбнулся:

– В таком случае вам следует срочно совершить какой-нибудь подвиг. Ее величество женщина романтичная и отходчивая. Попав под гипноз вашего героизма, она наверняка оттает, и мир будет восстановлен.

– Какой еще подвиг? – пробурчал барон.

– Спасите кого-нибудь, – предложил комиссар. – Или убейте. По настроению.

Три бутылки текилы все-таки подействовали на Мечеслава, и поэтому свой следующий вопрос он задал вполне серьезно:

– Настроение у меня дрянь, так что действовать придется по второму варианту. Но кого убить?

– Какую-нибудь жрицу из наиболее противных, – посоветовал нав.

В устах одного из лидеров соперничающего Великого Дома предложение прозвучало двусмысленно, однако к этому моменту Мечеслав уже уловил шутливый тон беседы.

– Сантьяга, я назначен министром по делам Красных Шапок и действовать могу исключительно в рамках полномочий. Но если я убью Кувалду, меня на смех поднимут.

– Трудно оспорить это заявление. – Сантьяга вновь хлебнул коктейль, поставил бокал на стол и, сведя пальцы рук, внимательно посмотрел на барона: – Полагаю, мне известно, что вызывает вашу неуверенность.

– И что же?

– Страх.

Мечеслав покачал головой:

– Я перестал реагировать на издевательства и дружеские подначки, однако оскорблений не потерплю.

– Вы сильный и смелый мужчина, прославленный воин, умный царедворец, – продолжил Сантьяга. – Но в глубине души вам кажется, что ваше положение шатко. Вы не чувствуете крепость, Мечеслав, и потому изводите себя бессмысленной депрессией.

– Не надо настраивать меня против Всеславы, – проворчал барон.

– Ни в коем случае. – Комиссар выставил перед собой ладони. – Всеслава устроила вам выволочку, но будем объективны – она женщина. И этот факт заставляет королеву искать сильное плечо. Ваше плечо, барон. И вы обязаны его ей подставить, потому что любите. Но при этом должны быть готовы к тому, что иногда в ваше плечо будут вонзаться острые коготки. – Сантьяга помолчал. – Вы должны как можно быстрее избавиться от страха, который ведет ваши отношения в никуда. Определитесь, барон, и обретете счастье.

Некоторое время Мечеслав гонял по столу пустую рюмку, затем отставил ее и посмотрел в черные глаза нава:

– Почему вы завели этот разговор?

– О ваших взаимоотношениях с королевой?

– О страхе.

– Потому что вижу, что в нем кроется ваша главная проблема.

«У нас много общих тайн, и нам хорошо вместе, но я никто, я всего лишь стою у трона, и завтра все может измениться».

Такие мысли приходят в голову любого фаворита, и Мечеслав не был исключением. Сантьяга, сукин сын Сантьяга снова прочел его, как раскрытую книгу. Но зла не было. Напротив, барон неожиданно понял, что благодарен наву.

Мечеслав вновь посмотрел комиссару в глаза и спросил:

– Вы когда-нибудь боялись?

– Да, – невозмутимо ответил Сантьяга. – И мне не стыдно в этом признаться.

Поскольку то, что способно вызвать страх у комиссара, любого другого сведет с ума.

Нав допил коктейль, но уходить не спешил. Улыбнулся, припомнив занятную историю, и продолжил разговор:

– Страх очень странное чувство, барон, он может вас убить, и он же может превратить в героя. Как раз сегодня я стал свидетелем второго случая.

– Кто совершил подвиг?

– Один из ваших подопечных – уйбуй Копыто. Сегодня днем страх дал ему силу пойти против меня. Представляете? Я был так удивлен, что сохранил ему жизнь. – Сантьяга вновь выдержал паузу: – Не всякий подвиг должен заканчиваться смертью героя.

Пару мгновений барон обдумывал глубокомысленные фразы комиссара, но затем вернулся к повседневным делам:

– Вы, случайно, не сдали Копыто чудам?

– Зачем? – удивился нав. – Орден меня ни о чем таком не просил. – И поднялся: – Барон, благодарю вас за интересную беседу. И еще раз извините, что нарушил ваше уединение.

– Мне нужен совет, – негромко произнес Мечеслав.

Он еще не понял, что в это мгновение его отношение к Сантьяге чуточку изменилось. До сих пор он уважал комиссара, как воин воина, но не задумываясь вступил бы с ним в схватку, защищая свой Великий Дом. Однако тот совет, что требовался Мечеславу, обычно спрашивают у друзей.

– Я думаю, вам нужно жениться, барон, – спокойно ответил нав. – Давно пора.

* * *

Москва, где-то под землей,

27 сентября, среда, 00:58

– Ты меня слышишь?

Запах горелого мяса. Так было тогда, под Смоленском. Празднуя удачное окончание экспедиции, Глыба купил в деревне поросенка и пообещал всех удивить. Получилось. Отвлекся на пару тостов, и над поляной повис такой же вот запах.

«Опять шашлык сожгли, черти!»

Мурза открыл глаза. Мутный взгляд долго фокусировался, никак не мог зацепиться за что-то, чтобы навести резкость. Наконец уперся в чайник на столе. Ручка, крышка, носик… Контур не расплывается. Хорошо.

«Нет, не шашлык».

Природы вокруг не наблюдалось, ни смоленской, ни подмосковной. Был здоровенный шкаф черного дерева, зеркало в тяжелой раме и три катаны на стене. Не гламурные сувениры, а настоящие мечи, берущие не отделкой, а простым изяществом смертоносных линий. Воздух затхлый, влажный, характерный для подвалов.

Подвал?

Потолки невысокие, окон не видно.

«Что я делаю в подвале?»

На столе, рядом с чайником, аккуратно разложены знакомые предметы: «макаров», бумажник, «ухо», «батарейка», паспорт и телефон. Одним словом, все содержимое карманов.

«Где я?»

И тут навалилась боль. Добралась наконец. Почуяла, что археолог приходит в себя, выждала несколько секунд, а затем поприветствовала Мурзу резкими объятиями.

Сергей вскрикнул.

– Проняло?

Как ни странно, девушку Мурза заметил только после того, как та подала голос. Опустил взгляд: рядом сидит хрупкое создание, одетое в черные брючки и черный свитер, и тупо тычет ему в ногу раскаленную металлическую палочку.

– Перестань!

– Проняло…

– Что тебе нужно?

Их взгляды встретились. Красные глаза. Плакала? Смотрит с тоскливой злобой. Возможно, плакала. Лицо молодое, но неприятное. И ведь нельзя сказать, что дурнушка: глаза в меру большие, губы хоть и бледные, но в меру пухлые, нос обыкновенный. Правда, кожа какая-то странная, словно припорошена серой пылью. Девчонка не была дурнушкой, но лицо ее показалось неприятным. Красавица ведь тоже может быть мрачной, но при этом она остается красавицей. А эта… какая-то отталкивающая.

Или кажется отталкивающей потому, что он привязан к креслу, а ногу рвет раскаленная боль?

– Как ты это сделал? – угрюмо спросила девушка.

– Что сделал? – осведомился Мурза.

– Как? Их было трое… Да ты бы и одного не смог! Как… Или это не ты?

– Не я, – поспешно подтвердил Сергей. Он уже понял, что мысли его тюремщицы капитально путаются.

«Наркоманка? Психопатка? Черт, угораздило же! Подождите, подождите… а как меня угораздило?»

Девушка бросила металлический штырек на пол и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

– Ты стрелял, и те, за машиной, стреляли… Но был еще один! – Резко поднялась, чуть наклонилась, оказавшись с Мурзой лицом к лицу, вперила яростный взгляд: – Кто выскочил из подъезда? Твой приятель?

И тут все встало на свои места. Темная тень. Из подъезда? Да, наверное. Короткая схватка. Отлетает чья-то голова. Крики. Он побежал, не стал дожидаться окончания драки. Побежал, но далеко не ушел. Удар по голове, и провал.

«Девчонка врезала? А больше некому».

– Это был твой приятель?

Красные глаза совсем близко. Не мигают, вытаращились и замерли. Сердце отсчитывает время. Тук. Тук. Что отвечать? Лучше всего – правду.

– Я хотел его убить.

Пару секунд она продолжала сверлить Мурзу взглядом, а затем снова опустилась на пол.

«Поверила?»

– Мы так и поняли, что у вас разборка, – тусклым голосом произнесла девчонка. – Немного пищи на халяву… Ошиблись. Во всем ошиблись. Ты его не убил…

– Я знаю.

Ответ ее не интересовал. Она двумя руками взлохматила короткие, пепельного цвета волосы и простонала:

– Ты не убил, а он убил… Тошка, Петька, Илюха… Почему не тебя? Как все глупо… И совершенно непонятно, что делать… – Вновь вскочила: – Ты кто такой, урод?!

«Осторожнее, Сергей! Она не наркоманка, у нее стресс!»

– Человек.

– Думаешь, я не вижу? – скривилась девчонка. – На кого работаешь? На какой Великий Дом? На зеленых? На чудов?

Мурза сам себе удивлялся: пережить взрыв, перестрелку, потерять сознание, очнуться в подвале, в компании психопатки, ковыряющейся в твоей ноге раскаленным штырем, и… сохранить ясность мыслей.

«Зеленые – Зеленый Дом? Это связано?»

– Я тебя не понимаю, – ляпнул Сергей.

– У тебя в кармане «ухо» и «батарейка»! – взорвалась девица. – И ты меня «не понимаешь»? Держишь за дуру?

Фраза Крохина: «клан». А где один, там и другой: зеленые, чуды, может, кто-то еще. А вдруг между ними идет война?

«Черт! Она решила, что я один из них!»

Как ни странно, молчание Сергея не вызвало у девушки очередной вспышки ярости. То ли начала успокаиваться, то ли ее мысли совершили очередной вираж.

– Ты давно в Тайном Городе?

– Гм… Не очень. – Надо же что-то отвечать!

– На кого работаешь?

– Не знаю, – замялся Мурза. – Мне поручили убить…

– Мелочь. Так и знала, что ты – мелочь. – Девчонка подбежала к столу, схватила «макаров», презрительно хмыкнула, бросила обратно. Повернулась: – Этот, из подъезда, убил трех масанов. Почему ты шел к нему с пистолетом? Ты дурак?

– Я…

– Мне нужны силы! – Она вновь оказалась рядом, как-то неожиданно – раз, и оказалась рядом. Встала на колени и дрожащими руками погладила бедра Сергея. – Сиди смирно.

Даже сквозь джинсы Мурзин ощутил холод ее рук. Голос прерывистый, а в красных глазах уже нет злости и тоски. Только предвкушение.

«Предвкушение чего?!»

Некрасавица улыбнулась. И Мурза увидел, как два клыка девушки начали быстро удлиняться. Рот приоткрыт, так что видно хорошо.

– Ты…

Но как принять невероятное? Как осознать, что это не сон? Как поверить, что вытянувшиеся клыки на самом деле впиваются в твою руку? Что кровь…

Сергей закричал.

– Здесь живут Носферату, – пробурчал Кортес, изучая высветившиеся на мониторе ноутбука данные. – Боюсь, наш парень успел к ужину.

На этот раз Артем сработал без ошибок: оставшись незамеченным, он проследил, как девушка, предположительно из клана Носферату, оглушила стрелка и утащила его в свое логово. Мешать не стал: кто же будет связываться с масанами без артефактов? Позвонил напарнику и доложил. Тот подъехал через пару минут.

– Что будем делать?

– Вариантов у нас немного. – Кортес задумчиво почесал кончик носа. – Можно, например, наябедничать навам. В конце концов, чела захватили без всяких оснований. Сюда приедет пара гарок и живо объяснит вампирам, что они ведут себя неправильно.

– Но в этом случае на расследовании можно ставить крест, – заметил Артем.

– Совершенно верно.

Наемники помолчали.

– Можно вломиться самим, – негромко произнес Артем. – Кончим всех, кого встретим, и вытащим парня. В багажнике как раз валяется пара подходящих игрушек.[21]

– Поссоримся с Носферату, – вздохнул Кортес. – А при плохом раскладе – со всеми масанами.

– Игра не стоит свеч?

– Пес его знает, чего она стоит.

Артем едва ли не впервые видел Кортеса, неспособного принять решение.

– Третий вариант есть?

Опытный наемник чуть пожал плечами:

– Парня взяли давно и, вполне возможно, уже высушили. С другой стороны, убийство трех сородичей должно было заставить масанов думать не о пище, а о мести. Если девчонку не контузило во время драки, она знает, что убил ее друзей тот, кто выскочил из подъезда последним…

– Крохин?

– А кто еще?

– Теперь масаны будут его искать?

– Похоже.

– А мы будем просто ждать, – уточнил Артем.

– Угу.

– И даже не вступим в переговоры?

– Только что замочили трех вампиров, – напомнил Кортес. – О каких переговорах ты говоришь?

Ни войны, ни мира.

– Ладно, подождем, – согласился Артем. – Но давай хотя бы послушаем, о чем они болтают?

– Хочешь незаметно подкрасться к масану?

– У нас есть «мышка»! – Молодой наемник открыл перчаточный бокс и достал маленькую глиняную игрушку. – Она пролезет внутрь и расскажет нам все в лучшем виде.

Артем поднес артефакт к губам и прошептал активизирующее заклинание.

– Тебе повезло, что я всего наполовину Малкавиан.

Девушка произнесла фразу таким тоном, словно объяснила все на свете.

– Почему? – хрипло спросил Мурза, до сих пор не понимающий, как это он не сошел с ума.

Ужас, окутавший Сергея некоторое время назад, отступил под действием примененных тюремщицей средств: сначала она снова прижгла Мурзе ногу, а потом заставила выпить полстакана водки.

Полегчало.

Голова, правда, слегка кружилась, тело ослабло, но он был жив! Жив! И теперь, справившись с ужасом, вновь был готов воспринимать информацию.

– Потому что будь я стопроцентная Малкавиан, не смогла бы остановиться. – Девушка многозначительно посмотрела на руку Сергея.

Извиняться за свой поступок она, похоже, не собиралась.

«И что, теперь я стану вампиром?»

Подумал и сам удивился, насколько будничной показалась мысль. То ли водка подействовала, то ли привыкать начал. В конце концов, укус вампира и нож, способный резать железо, события одного порядка – чудеса, мать их.

Мурза откашлялся:

– Кем буду я? На четверть Малкавиан, это понятно. А остальное?

– На четверть… – До девушки не сразу дошел смысл вопроса. – На четверть?! – Она расхохоталась. – Ты что, до сих пор веришь в человские сказки? Ты так и останешься челом, дубина! И радуйся, что живым челом.

Сергей почувствовал некоторое облегчение.

– То есть…

– Пожалуйста, помолчи, мне нужно подумать.

Глотнув крови, девушка заметно успокоилась и как-то посвежела: губы наполнились приятным красным, глаза заблестели, кожа лица стала чистой на вид, а из движений исчезла истеричная дерганость.

«Надеюсь, к ней вернулась способность соображать».

На самом деле – частично. Ведь девушка все-таки была наполовину Малкавиан. Тем не менее кровь Носферату возобладала, а сумасшедшие гены лишь придали размышлениям элегантную сумбурность.

«Что делать? Позвонить в Цитадель и доложить? Какое мерзкое слово: доложить… С гарками лучше не связываться… О чем докладывать? Что решили высушить пару челов, которые планировали убить друг друга? А челы оказались не из простых и отвернули головы трем масанам?»

«Там ребята остались! Что будет, если полиция найдет их тела?»

«А кто знает, что я была с ними?»

«Докладывать или нет?»

«Я до колик боюсь Сантьягу!»

«Как бы хотелось, чтобы ничего этого не было!»

«Кто знает, что я была с ними? Никто. А значит, меня там не было!»

Хорошая мысль, которая позволяет никому ничего не объяснять. Не нужно оправдываться за нападение, за то, что не позвонила в Службу утилизации. Догмы покорности жестки, а навы еще жестче. Кто знает, как воспримут они ночное происшествие?

«Нет, лучше уйти в сторону!»

Но что делать с челом?

Кровь Малкавиан стучала: высушить! Разумные Носферату предупреждали: если история всплывет, это будет расценено как убийство и утяжелит наказание.

Девушка вновь повертела пистолет, сглотнула, бросив быстрый взгляд на запястье пленника, но сдержалась. Поправила волосы и осведомилась:

– Как тебя зовут?

– Сергей. Сергей Мурзин. – Мурза помолчал. – А тебя?

– Лиза Носферату. – Девушка оценивающе посмотрела на чела. – Ты хочешь жить, Сергей Мурзин?

– Не имею ничего против.

– Тогда мы составим заклятие обещания, Сергей Мурзин. Ты поклянешься, что не скажешь никому обо мне и нашей встрече, и… я тебя отпущу.

Глава 6

Берег Волги, где-то между Ульяновском и Саратовом

суббота, 23 сентября

– Чертова каторга, – выругался Леший, тяжело опираясь на лопату. – Какого хрена мы сами корячимся? Надо было бродяг заставить яму рыть!

– Они бы поняли, что мы их кончить хотим, – угрюмо ответил Мурза. – Не такие уж и дураки.

– Ты видел умных бродяг?

Легкий, едва уловимый дождь принес прохладу, и от разгоряченного Лешего валил пар, делая перепачканного здоровяка похожим на мифического персонажа.

– Дело не в уме, – заметил Крохин. – Инстинкт. Мы предложили им работу, они согласились. Но если бы мы притащили их сюда и заставили рыть, они бы почуяли неладное.

– Какой ты умный, – сквозь зубы процедил Леший.

– Я готовился, – коротко ответил Виктор.

На земляные работы ушел целый день. Крохин заявил, что карта точная и один из тех шурфов, что уже пробили археологи, расположен в нужном месте, однако для проведения ритуала необходима яма побольше, примерно четыре на четыре ярда и шести футов глубиной, а потому пришлось вновь взяться за лопаты. Работали в основном Мурза и Леший. Сахар и Глыба сторожили бродяг, которых археологи заманили в лагерь обещанием работы, а тощий, не приспособленный к тяжелому труду Крохин быстро обзавелся мозолями, сорвал их, и пользы от него было чуть.

Но главной причиной плохого настроения была даже не работа, а то, что им предстояло сделать потом.

Убить.

Археологи и верили, и не верили в рассказ Виктора. Больше, конечно, верили, иначе бы не взялись за дело, но сомнения никуда не делись. Все-таки четверых человек положить надо, как тут без сомнений? Режущий железо нож – это интересно и загадочно, но кровь есть кровь. Обманет сопляк, что потом делать? Как красную с рук смывать? С совести? Ведь не бой планируется, а бойня. Хладнокровное убийство беззащитных, ни в чем не виноватых людей. Поэтому срывался Леший, а Сахар, вопреки всем своим правилам, засадил с утра стакан водки и повторял подход каждый час. Глыба и Мурза казались спокойными, но только потому, что умели держать эмоции внутри.

Сегодня им предстояло стать настоящими убийцами.

Хотелось плюнуть и отказаться.

Но…

Манило золото, туманили голову рассказы о сокровищах, что положил в свой последний схрон удалой Разин. Хотелось добраться до них и разом изменить жизнь. И еще очаровывало прикосновение к Тайне. Ведь если клад действительно скрыт заклинанием, они станут свидетелями настоящего чуда. Пусть и заплатив за это прикосновение чужой кровью.

– Ну что, такая яма тебя устроит? – поинтересовался Мурза.

Виктор прикинул размеры площадки, оглядел ровные стены и кивнул:

– Вполне.

– Ты уверен, что сундук здесь? – Леший топнул ногой по земле. – Прямо вот здесь?

– Полагаю, где-то левее.

Сергей хмыкнул. Леший махнул лопатой в воздухе:

– Здесь?

– Вполне возможно, – кивнул Крохин.

– Только возможно?

– Я знаю, что он здесь, но не вижу сундук, – пояснил Виктор. – Заклятие скрывает клад даже от тех, кто способен видеть сквозь морок. Мы можем копать глубже, бегать по яме, хватать руками воздух, но ни черта не найдем до тех пор, пока не проведем обряд. Только тогда заклятие спадет.

– И мы получим сокровища?

– Да.

«Убив четырех человек…»

– Послушай, Крохин, – медленно произнес Леший, тяжело глядя на Виктора. – Мы с мужиками посоветовались и решили, что ты должен кое-что услышать.

– Что? – насторожился парень.

– Если после того, как мы грохнем бомжей, сокровища не появятся, мы тебя самого в этой самой яме закопаем.

Крохин посмотрел на Мурзу. Тот молча кивнул, подтверждая слова друга.

– Следовало ожидать, – криво усмехнулся Виктор.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Клад появится, – уверенно заявил Крохин.

Мурзе показалось, что в голосе заморыша проскользнуло высокомерие. Словно у человека, знающего и умеющего гораздо больше остальных. Впрочем, разве это не так?

– Вылезай из ямы, Леший, и пошли за бомжами, – вздохнул Сергей. – Я не хочу открывать клад в темноте.

– А разве ночь не лучшее время для колдовства?

Археологи посмотрели на Крохина.

– Правильное колдовство от времени суток не зависит, – ответил тот. – Плаха готова, господа каты, тащите бродяг.

Проблем с разомлевшими от еды и выпивки бомжами не возникло. Да и что они могли сделать против четырех здоровых, тренированных мужиков? Ничего. Леший предлагал не тратить на бродяг продовольствие и водку, а сразу надавать по морде и связать, однако Мурза настоял на своем – сначала угостить.

Как будто это могло их извинить.

Как бы там ни было, поддавшие бомжи не оказали никакого сопротивления. Ни заорать не успели, ни драку начать. Ничего. Археологи навалились одновременно. Стянули руки, заклеили скотчем рты. Затем погнали к яме, возле которой суетился Виктор. Леший и Сахар по дороге материли и пинали приговоренных, а вот Мурза окаменел. Отрешился от всего, стараясь не думать о предстоящем убийстве. Тащил своего подопечного как в тумане, не прислушиваясь к мычанию бродяги. Глыба вел себя так же.

– Поставьте их вдоль края, – срывающимся голосом велел Виктор. – В ряд.

Археологи подчинились.

Крохин спрыгнул в яму и принялся разжигать стоящие в плошках тонкие черные свечи. Руки у него дрожали, поэтому на эту простую операцию Виктор затратил почти две минуты. Затем обернулся:

– Я буду читать заклинание и кивать вам. Начну с тебя. – Он посмотрел на Глыбу. – После того, как я кивну, ты должен ударить своего подопечного под лопатку ножом и столкнуть вниз. Понятно?

– Да, – глухо отозвался Глыба.

Бомжи громко замычали. Один попытался вырваться, но Сахар ударил его в печень и заставил стоять. От Сахара несло перегаром, а глаза… Сергей впервые видел у друга такой взгляд. Стеклянный. Бессмысленный.

– Леший, ты объяснил, куда нужно бить, чтобы насмерть?

– Объяснил.

– Если с первого раза не получится, придется спрыгнуть следом и добить, – угрюмо продолжил Крохин. – Не думаю, что это вам понравится.

– Я объяснил!

– Хватит ругаться, – зло бросил Мурза. – Бродяги дергаются.

Удерживать перепуганных бомжей становилось все сложнее.

– Начинай!

Крохин достал из кармана маленький полиэтиленовый пакетик, похожий на те, в которых продают мелкую фурнитуру, открыл его и бросил по щепотке серого порошка на каждую свечу. Затем достал лист бумаги.

Черный ветер шелестит в дуброве,

Аскаралла, тум даран.

Ищет черный ветер свежей крови,

Аскаралла, тум даран…

В старом, придуманном челами заклинании русские слова смешались с фразами на корече, порождая странное и замысловатое стихотворение.

Черный ветер ищет жертву,

Турманилло зан хориста…

Бродяга, которого держал Мурза, резко подался назад, пытаясь спиной оттолкнуть охранника, а заодно лягнул Сергея ногой. Мурза обхватил обреченного за грудь.

«Господи, что я делаю?!»

– Первый нах!

Тело кулем повалилось в яму.

«Началось! Теперь обратного пути нет…»

В следующий момент стало легче. На помощь Мурзе подоспел освободившийся Глыба – ударил бродягу в живот, затем, когда тот согнулся – коленом по лицу, рывком поднял оглушенного бомжа и подтолкнул к краю ямы.

– Шустрый, гад!

– Второй нах! – провозгласил Леший.

«Следующий я!»

У Глыбы руки в крови, глаза бешеные, словно он под кайфом.

– Вот сюда, помнишь? Вот сюда.

И пальцем тычет в спину, указывает точку, в которую должно войти лезвие. Войти и достичь сердца.

– Он кивнул! Мурза! Твоя очередь! – Это Леший.

– Мурза, давай! – Глыба. Палец скользит по спине. – Сюда. Сюда.

– Знаю… – Сергей ударил. Точно ударил. Понял, что не промахнулся, почувствовав, как обмякло тело, и с отвращением столкнул труп вниз.

«Все…»

Салабанна круса тана,

Сабалак ха купа…

Голос дрожал. Последние слова давались Крохину с большим трудом, он буквально вырывал их из себя, изрыгал. Виктор обязан был смотреть на экзекуцию, и его замутило от вида крови, от боли в глазах бомжей, от подрагиваний падающих на землю трупов.

Пусть спадут замки!

По праву сильного!

По праву напитавшего тебя кровью!

Я требую: откройся!

И снова крик. Последний.

Мурза отвлекся, посмотрел на Сахара, вонзающего нож в бродягу, а когда вновь повернулся к Виктору, то увидел…

– Клад! Ребята! Клад!! – не выдержал Глыба.

– Ий-й-о!! – Леший подпрыгнул на месте и радостно взмахнул окровавленными руками. – Мы это сделали!

Сундук появился в самом центре ямы. Большой, не меньше двух ярдов в длину, скованный железом, он стоял восхитительным трофеем и притягивал к себе взгляды археологов.

– Сахар! Мурза! Мы сделали!

Кровь, убийства, сомнения – все позабылось вмиг. Ведь перед ними лежало богатство, легендарные сокровища Степана Разина! И какая теперь разница, чего стоило добраться до них? Мы это сделали!

Они одновременно спрыгнули в яму.

Леший продолжал приплясывать. Безумно хохочущий Сахар обнимал Глыбу. И лишь Мурза смотрел не на сундук, а на потерявшего сознание Крохина.

Заморыш не выдержал. Всего мгновения не хватило ему, чтобы достойно встретить триумф. Произнеся последние слова и увидев последнее убийство, Виктор упал в обморок и теперь мешком валялся на земле. Веселящиеся археологи не смотрели на слабака, все их внимание было приковано к сундуку. А вот Сергей, бросив на вожделенное сокровище всего один взгляд, наклонился и расстегнул на Крохине куртку.

– Оставь! – махнул рукой Глыба. – Сам очухается.

– Я хочу знать, кто он на самом деле, – буркнул Мурза, удивляясь своему хладнокровию.

– Зачем?

– Затем, что мы только что убили четырех человек.

Глыба замолчал. Сахар перестал смеяться, а Леший – приплясывать. Опомнились?

– Я хочу все знать об этом парне.

Если и опомнились, то ненадолго.

– А я хочу покопаться в золоте!

Леший наступил на руку мертвого бродяги, весело выругался и подошел к сундуку, помахивая заботливо припасенной фомкой.

– Пожалуй, – согласился Сахар. – Парень никуда не денется.

– Золото тоже. – Мурза достал паспорт Виктора и принялся перелистывать страницы. – Начинайте без меня, я скоро.

– Не задерживайся.

Пистолетным выстрелом щелкнул сломанный замок.

– Монеты, мужики! Золото!

«Крохин Виктор Константинович…» Прописка… «Москва…»

Мурза вернул паспорт в куртку, ощупал другие карманы и достал брелок в форме уха. Металлическая игрушка, правда, очень искусно сделанная. У нее тоже есть секрет? После диковинного ножа и проведенного ритуала Сергей стал серьезнее относиться к происходящему. Если ухо что-то значит для Виктора, то пусть объяснит – что. А если просто игрушка, то подумает, что потерял, и забудет. Мурза положил брелок себе в карман и провел рукой по груди Крохина, нащупав висящий на цепочке цилиндр.

«А это что еще такое?»

– Мурза, смотри, какая красота!

– Иди посмотри!

Странно, но идти не хотелось. Совсем не хотелось. Показалось, что за спиной кто-то есть. Мурза обернулся – никого.

«Что происходит?»

«Уходи…»

«Что за ерунда?»

Не голос, нет, совсем не голос. Скорее – мысль. Незримый некто шептал мыслями:

«Уходи…»

– Ты идешь?

– А то мы без тебя все поделим!

Он хотел запустить руки в сокровища Стеньки Разина, мечтал об этом больше всего на свете, но… не мог.

Мурза сглотнул. Бросил взгляд на распростертого Крохина, снова на друзей. На сундук. На трупы. На окровавленные руки, которыми Глыба и Леший вынимали из сундука украшения. Он разрывался и не понимал, что происходит. Момент триумфа, победа, пойманная за хвост удача, и… и совсем не хочется наслаждаться всем этим.

Из-за убийства? Или из-за странного шепота?

– Чего рожа кислая? – удивился Сахар.

– Я схожу за тачкой, – через силу произнес Мурза. – А вам советую вспомнить, где лопаты. Все-таки в яме не только золото.

Леший огляделся с таким видом, словно только что заметил мертвецов.

– Правильно! – Глыба вернулся к перебору сокровищ. – Тащи тачку.

Мурза вылез из ямы и быстро пошел к лагерю.

«Что происходит, черт побери?! Я должен быть с ними! Я должен смеяться как безумный и подбрасывать в воздух золото. А я…»

Но с каждым шагом по направлению к лагерю на душе становилось спокойнее.

«Я поступил правильно!»

«Почему?! Ладно. Выпью водки и успокоюсь».

Надо взять бутылку к яме. Выпить там, на месте победы. За удачу.

* * *

Цитадель, штаб-квартира

Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

27 сентября, среда, 09:03

То, что эта встреча состоится, Сантьяга понял еще ночью, когда получил от «ласвегасов» сообщение об инциденте на Автозаводской. Но комиссар ждал масанов раньше, часов в шесть или семь утра, они же явились к девяти. Однако на их настроении задержка никак не сказалась: злость, ярость и негодование били через край. У епископов. Федот Носферату, довольно высокий для своего клана масан, непрерывно кривил губы, от чего его лицо – а Носферату и так никогда не считались красавцами, – становилось похожим на отвратительную маску. У боевого лидера клана Треми и одного из самых преданных Сантьяге масанов, епископа Захара, то и дело раздувались ноздри, смотрел Треми исподлобья, ощетинившись, словно дракон перед битвой.[22] И только кардинал клана Носферату, старый и опытный Афанасий, старательно демонстрировал холодную сдержанность.

Процедив короткие приветствия, масаны расселись за столом, и Сантьяга, не теряя времени, перешел к печальной теме:

– В первую очередь, господа, я хочу выразить клану Носферату и клану Треми свои самые искренние соболезнования. – Вампиры молча качнули головами. – Вчерашнее происшествие…

– Убийство, – поправил комиссара Федот. – Хладнокровное и безжалостное убийство. Вполне возможно – провокация рыжих или зеленых.

– Нам ничего не известно об обстоятельствах дела, – мягко произнес Сантьяга. – Но Темный Двор гарантирует, что убийца будет найден и наказан. Во-первых, потому, что подданных князя нельзя безнаказанно трогать. Во-вторых, потому, что меня вчерашний инцидент задел не меньше, чем вас. И, в-третьих, скажу цинично: мне не нужны проблемы с кланами, которые обязательно возникнут, если мы не отыщем преступника.

Несколько столетий назад семья Масан раскололась: одни вампиры признали Догмы Покорности, другие, обитающие за пределами Тайного Города, жили своим умом, точнее, своей злобой и жаждой. И многие молодые масаны считали, что жизнь под пятою Темного Двора унижает гордость древней семьи.

– Когда? – хрипло поинтересовался кардинал. – Когда вы отыщете преступника?

– Будут приложены все усилия, – заверил Афанасия Сантьяга.

– Кем? – вырвалось у Захара.

Короткий вопрос епископа Треми нес глубокий смысл: разрешат ли масанам самостоятельно искать преступника? Вампиры имели на это право, однако, согласно Догмам Покорности, обязаны были получить разрешение на охоту. На Большую охоту – горящие глаза масанов показывали, что они мечтают вывести на поиски обидчика все кланы, однако у Сантьяги было на этот счет свое мнение. Разгулявшиеся кровососы не ограничатся только поиском преступника, будут жертвы среди челов, пусть и хорошо замаскированные. А это может вызвать недовольство Великих Домов.

– Господа, для начала мы должны понять, чего хотим: отомстить или найти убийцу?

– Найти убийцу и отомстить, – немедленно ответил Федот.

– У нас есть право на возмездие, – добавил Захар.

– Разве я его оспорил? – скромно осведомился Сантьяга.

Епископ Треми прищурился:

– Нет, но ваш тон мне не нравится.

Комиссар улыбнулся:

– Тон обусловлен тем, что я не знаю подробностей дела. Мне доложили об убийстве троих ребят, факты же я хочу услышать от вас.

Масаны переглянулись, но протестовать не стали. Захар откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. Кардинал Афанасий замер, молча глядя на Сантьягу, а Федот начал доклад:

– Первой о происшествии узнала Служба утилизации. В ноль часов четыре минуты диспетчеру пришло SMS с информацией о том, что на Автозаводской улице лежат трупы трех масанов. Сообщение поступило с телефона Петра Треми, однако к этому моменту сам он уже был мертв.

– Отпечатки пальцев? – спросил Сантьяга.

– Телефон не нашли, вычислить, где он находится, не получилось, – тут же ответил Федот. – Полагаю, трубку уничтожили сразу после отправки сообщения.

– Убийца играет по правилам, – глухо произнес Захар. – Прикончил ребят и сообщил в Службу.

– Вы думаете, SMS отправил убийца?

– А кто еще?

Комиссар рассеянно побарабанил пальцами по столешнице, выдав короткий мотивчик, после чего покачал головой:

– Пожалуй, больше некому. Продолжайте, Федот.

Епископ Носферату посмотрел на Захара, тот едва заметно пожал плечами, показывая, что ему непонятны сомнения нава. Кардинал оставался бесстрастен.

– Сотрудники Службы оказались на месте происшествия практически одновременно с полицией, заменили тела наших ребят на человские куклы, после чего доставили их в Московскую обитель. – Носферату покосился на Сантьягу и, не удержавшись, добавил: – Выставленный Службой счет мы уже оплатили.

– Очень хорошо, – одобрил комиссар. – Но мне бы хотелось знать, что сказали эрлийцы? Пожалуйста, не отвлекайтесь.

– Отчет эрлийцев вызвал у нас некоторые сомнения, – честно признал Федот.

– Уточните, – попросил нав.

– Ляпсус вторые сутки на дежурстве, вот и написал черт знает что, – подал голос Захар. – Я попросил отца Динамуса провести повторное исследование.

– Какое заключение дал брат Ляпсус?

– Он сказал, что ребят убили голыми руками, – хмуро ответил Федот. – Никакого оружия, никакой магии.

– Одним словом, полная ерунда, – подытожил Захар. – Ляпсус устал и ошибся.

– Брат Ляпсус один из лучших специалистов обители по военной хирургии, – напомнил комиссар.

Но произнес он эту фразу довольно тихо, буквально пробормотал себе под нос.

Афанасий же, решив, что доклад закончен, вскинул подбородок и гулким басом осведомился:

– Комиссар, полагаю, вы согласны с тем, что клан Носферату причиняет Темному Двору минимум хлопот?

– Согласен, – кивнул Сантьяга, однако было видно, что нав слушает лидера Носферату без должного внимания.

– Мы – самый законопослушный клан и буквально исполняем Догмы, – продолжил кардинал.

Захар отвел взгляд и деликатно улыбнулся: репутация Треми не позволяла епископу присоединиться к заявлению кардинала Носферату.

– Гм… пожалуй, – вновь согласился нав.

– Вскрытие показало, что никто из ребят не испытывал жажды! – Голос Афанасия стал еще гуще. – Это убийство! Хладнокровное убийство! И мы требуем отмщения! Клан Носферату и клан Треми настаивают на самостоятельном расследовании!

Но главные слова – Большая охота, не прозвучали, что вызвало удивленные взгляды Захара и Федота.

Сантьяга перегнулся через стол и дружески дотронулся до руки кардинала:

– Спасибо, Афанасий. Вы не позволили мне вам отказать.

– Я понял, что у вас появилась какая-то мысль, комиссар, – вздохнул старый Носферату.

– Совершенно верно, кардинал, совершенно верно. – Сантьяга вернулся в кресло и посмотрел на епископов: – Захар, Федот, вы слышали требование Афанасия и слышали мой ответ: вы получаете разрешение на самостоятельное расследование. Более того, одновременно вы становитесь представителями Темного Двора по данному делу. – В руках нава появился золотой медальон, в центре которого грызла орешки белочка – символ великой Нави, ее печать. – Все ваши действия будут иметь статус официальных.

– А что взамен? – прищурился Треми.

– Взамен… – Сантьяга ответил епископу внимательным взглядом. – Взамен вы начнете расследование с той версии, которую укажу я.

– Почему-то я не удивлен, – вздохнул Захар.

Федот засопел.

– У вас есть версия? – нейтральным тоном осведомился Афанасий.

– Появилась после того, как Федот рассказал о выводах брата Ляпсуса, – объяснил комиссар. – Дело в том, что я, любопытства ради, ознакомился с медицинским заключением по делу об избиении чудов.

– Драка в «Кружке для неудачников»?

– Совершенно верно.

– Я думал, щенков отметелили дружинники, – проворчал Федот.

– Вы использовали очень подходящее выражение: «отметелили», – заметил Сантьяга. – Молодых рыцарей избили голыми руками. Никакого оружия, никакой магии.

– Заключение делал Ляпсус? – поинтересовался Треми.

Комиссар улыбнулся, показывая, что оценил шутку, но тон его остался серьезен:

– Голыми руками, господа. Ничего не напоминает?

– Хотите сказать, что драка в «Кружке» и вчерашнее убийство связаны между собой?

– Предполагаю.

– А расследование чудов?

– Насколько я понимаю, пока буксует. В противном случае мы бы оглохли от победных реляций.

– Не такой уж повод для хвастовства, – проворчал Треми.

– Захар, вы забываете: половина Тайного Города уверена в том, что молодых чудов избили Красные Шапки. Поверьте, Орден ищет преступника с огромным тщанием.

– У них фора в целые сутки.

– Во-первых, рыцари не знают о связи между двумя преступлениями. Во-вторых, они явно ищут не там, где должны. Отправляйтесь в «Кружку» и постарайтесь напасть на верный след. – Сантьяга помолчал. – Но прежде выясните, чья квартира сгорела на Автозаводской.

– Она принадлежит Виктору Крохину, – негромко сказал Захар. – Сотруднику «Тиградком».

– Видите, как интересно, – ровным тоном произнес комиссар. – Теперь вам осталось выяснить, был ли Крохин в «Кружке для неудачников»?

У Федота вспыхнули глаза. Кардинал чуть улыбнулся. И лишь Захар ничем не выдал охвативший его охотничий азарт.

– Комиссар, вы даете слово, что отдадите нам кровь убийцы?

Треми насторожил интерес, проявленный Сантьягой к заурядной драке у бара, он почувствовал подвох и теперь желал получить окончательное подтверждение.

– Если успеете раньше чудов, Захар. В противном случае возможны проблемы.

– Комиссар, если мы успеем раньше чудов, вы отдадите нам кровь убийцы?

Три пары красных глаз уставились на Сантьягу. Внимательных, злых, настороженных глаз.

– Даю слово, – кивнул нав.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица 6-я Кожуховская,

27 сентября, среда, 09:08

– Я кофе принес. – Молодой наемник захлопнул за собой дверцу джипа и раскрыл пакет: – Горячий.

– Спасибо. – Кортес взял стаканчик и сделал большой глоток. – Давненько я не занимался слежкой.

– Устал?

– Скучно, однако.

– Возвращать форму не просто.

Кортес видел, что Артем шутит по инерции – дело наконец-то увлекло молодого наемника, его глаза горели, – а потому не стал обижаться. Допил кофе и усмехнулся:

– Мы снова в красивом деле, напарник.

– Где наш парень?

– На чердаке.

– Прячется?

– Угу. – Кортес сдавил стаканчик. – Думаю, у него не было ни сил, ни желания ехать домой по ночному городу, вот и забился в первый попавшийся уголок.

– Выход из уголка один?

– Один, – кивнул Кортес. – Парень выйдет из этого подъезда.

Он поковырялся в пакете и взял гамбургер.

Артем почесал подбородок и задумчиво протянул:

– Здорово его зацепило.

Сказал без презрения, без иронии и без издевки. Молодой наемник хорошо знал, каким катком по сознанию может пройтись Тайный Город – сам когда-то пережил, – так что просто констатировал факт.

– Зацепило, – согласился Кортес. – Но не забывай, что наш Сережа от разъяренного масана увернулся, а это дорогого стоит.

– Да уж, парень серьезный, – согласился Артем. – Пробил его по базам?

Специалисты «Тиградком» обеспечивали Великим Домам доступ в любые компьютерные базы челов: хоть налоговые, хоть полицейские, хоть российские, хоть китайские.

– Мурзин Сергей Васильевич. По образованию – историк, по профессии – безработный. Квартира на окраине. Семьи нет.

– Как же он вышел на Тайный Город?

Кортес пожал плечами.

– Вариантов много, но… Пару лет назад брянская полиция задерживала Мурзина по подозрению в незаконных археологических раскопках и торговле оружием.

– Ты залез в общую полицейскую сеть?

Судя по всему, у наемника выдалась бурная ночь.

– Скучно было, – улыбнулся Кортес. – Короче, у брянских ничего не выгорело. Доказательств не нашли, извинились и отпустили.

Но факт задержания остался в деле и дал наемникам ниточку.

– Наш Сережа «черный» археолог?

– Похоже.

– И нашел что-то опасное?

Кортес пожал плечами.

– Во-первых, у нас есть Крохин – скромный и хлипкий сотрудник «Тиградком» двадцати лет от роду. Сначала он шутя исколошматил чудов, а потом за несколько секунд расправился с тремя вампирами. Во-вторых, у нас есть Мурзин, судя по его разговору с Носферату – мужчина тертый, достаточно хладнокровный и, вероятно, опытный «черный» археолог. – Наемник помолчал. – Если вспомнить разговор в подъезде, то можно сделать вывод, что Мурзина подставили, и теперь он пытается докопаться до правды.

– И с этой целью пришел к Крохину. – Артем улыбнулся: – «Тиградком»!

– Что «Тиградком»? – не понял Кортес.

– Это кладезь информации, а наш друг Крохин – служитель ее.

– Крохин нашел что-то интересное, слил информацию Мурзину, а потом кинул, – уловил мысль напарника Кортес. – Но почему не убил?

– Не успел.

– Почему не убил сейчас? Почему согласился на разговор? Как Крохин вообще ухитрился кого-то убить? Артефактами он не пользовался, магией не владеет, его физические данные смешны.

– Смешны, – не стал спорить Артем. – Но я бы с ним драться не стал.

– Я тоже, – помолчав, согласился Кортес. – У него есть тайна.

– У него есть две тайны: как он убивает и как связан с Мурзиным?

– Верно. И надо постараться разобраться в них раньше Великих Домов. – Кортес открыл дверцу машины: – Я поеду, чуть отдохну и послушаю, что творится в городе. А ты следи за Мурзиным.

* * *

Митинское кладбище

Москва, Пятницкое шоссе,

27 сентября, среда, 10:46

Полковника Лужного хоронили скромно: простой гроб, обтянутый красной материей, полтора десятка провожающих, среди которых Корнилов заметил Екатерину Ильиничну, да пять солдат во главе с молоденьким лейтенантом, присланных отдать последний долг боевому офицеру. Две подушечки с наградами, четыре венка, три букета. Говорили над телом немного. Иногда сбивались на официоз, однако шли слова от души, а потому – слушались. Цепляли. Женщины, как положено, немного поплакали, мужчины разглядывали землю под ногами, терпеливо ожидая своей очереди попрощаться с покойным. Капли мелкого, едва моросящего дождя мягко ложились на плечи и обнаженные головы.

Выстрелы из карабинов прозвучали неестественно. Грохнули гулко, словно пытаясь пробить нависшие тучи, и тут же пропали, не оставив даже эха. Женщины вздохнули, мужчины остались бесстрастны. У могилы стояли офицеры, а потому услышали они не выстрелы, а троекратное: «прощай».

На кладбище Корнилов приехал в надежде отыскать ниточку, след, который бы избавил его от нудного просеивания Сергеев. К собравшимся майор не приближался, остановился поодаль и, рассеянно прислушиваясь к едва долетающим прощальным словам, внимательно разглядывал людей. Корнилов понимал, что поговорить со всеми не удастся, у него будет один, при самом удачном стечении обстоятельств – два собеседника, а значит, ошибиться нельзя, нужно выбрать того самого, ткнуть наугад пальцем и попасть в десятку.

Но кто он, тот самый?

В основном проводить Лужного пришли старики-сослуживцы, не потерявшие выправку вояки. Шляпы, береты, старомодные плащи и пальто. У некоторых трости. У одного – протез вместо левой руки. Офицеры. Вторая группа, состоящая из людей помоложе, представляла, как понял майор, институтских коллег Рудольфа Васильевича. Одежда менее скучная, лица более открытые. Кому Лужный доверял больше? Поколебавшись, Корнилов решил поставить на сослуживцев – вряд ли профессор стал бы откровенничать с молодежью. А потому, дождавшись, когда собравшиеся медленно потянутся к выходу, майор нагнал одного из них: высокого, седого, как лунь, старика в теплом черном пальто.

– Добрый день.

– Здравствуйте.

– Майор Корнилов, криминальная полиция.

– Гена, за тобой пришли? – рассмеялся толстенький крепыш в сером плаще. – Что ты натворил на старости лет?

– Мы собираемся посидеть, – холодно заявил высокий, в упор разглядывая полицейского. – Разговор может подождать?

– Мне нужно всего несколько минут, – спокойно ответил Корнилов. – Мы просто вместе дойдем до машины. Но чуть медленнее, чем ваши друзья.

– Хотите поговорить о Рудольфе?

– Да.

– За несколько минут я вряд ли успею рассказать все, что знаю.

– Зато, возможно, вы успеете рассказать то, что меня интересует.

Старик пожал плечами и протянул руку:

– Сурков Геннадий Сергеевич, полковник.

– Очень приятно.

Корнилов молча сделал пару шагов, задавая неспешный темп, и мягко поинтересовался:

– Полагаю, Геннадий Сергеевич, для вас смерть Рудольфа Васильевича стала большой неожиданностью?

– Все мы знаем, что она придет, но никто ее не зовет, – скривил губы Сурков. – Разумеется, молодой человек, для меня гибель Рудика стала неожиданностью. Он был здоров, крепок и мог бы прожить еще лет двадцать… хотя… – Старик неожиданно задумался. – С другой стороны, Рудик не умер, а погиб с оружием в руках. Как и положено офицеру. Конечно, ту мразь, что залезла к нему в квартиру, трудно назвать достойным противником, но все-таки произошел бой.

– У вас тоже есть оружие?

– Разумеется.

Сурков ответил слегка высокомерно, дав Корнилову понять, что его второй вопрос оказался еще глупее, чем первый: какой же это офицер без личного оружия? Старик возмутился, но именно это и требовалось майору: эмоции. Пусть заведется, пусть даже рассердится – это гораздо лучше, чем унылые ответы на стандартные вопросы.

– Я постараюсь найти убийцу, Геннадий Сергеевич.

– Вы сами в это верите?

– Иначе бы я не работал в полиции.

Корнилов умел произносить эту фразу. Умел сделать так, чтобы человек поверил, проникся его уверенностью, понял, что говорит с профессионалом. И Сурков слегка стушевался:

– Я не хотел вас обидеть.

– Все в порядке, Геннадий Сергеевич, – махнул рукой Корнилов.

– Я не сомневаюсь в ваших профессиональных качествах… э-э… не расслышал вашего имени…

– Андрей Кириллович.

– Я не сомневаюсь в ваших профессиональных качествах, Андрей Кириллович, но я слышал, что убийства, сопутствующие ограблению, раскрываются крайне редко. Вполне возможно, что преступник уже далеко.

– Именно поэтому версию об убийстве во время ограбления я оставил своим коллегам, – ответил Корнилов. – А сам пытаюсь распутать дело с другой стороны: что, если ограбления не было? А именно убийство было целью преступника?

– Рудик не занимался бизнесом, не бегал за чужими женами и не имел родственников, которые бы зарились на его квартиру, – тут же не согласился Сурков. – Возможно, есть еще какие-то мотивы, но я их не знаю.

– Тем не менее именно их я ищу.

– То есть шерстите среди близких?

– Убит человек, – веско произнес Корнилов. – Профессор, офицер и, между прочим, ваш друг. Если мне потребуется шерстить, как вы выразились, среди близких, я буду шерстить.

Старик помолчал, после чего покачал головой:

– Боюсь, вы обратились не по адресу, Андрей Кириллович. Мы с Рудиком были друзьями, однако в последнее время не поддерживали тесных отношений. И мне ничего не известно о его проблемах. Если они были, конечно.

«Черт! Я угадал человека, ткнул пальцем в старого друга, но…»

Но старые друзья не всегда бывают полезны. К счастью, Корнилов умел «держать лицо», на нем не отразилось охватившее майора разочарование, и поэтому Сурков спокойно договорил свою речь до конца:

– Возможно, его нынешние сослуживцы или Сергей смогут рассказать вам больше.

«В яблочко!»

Нет, нюх все-таки не подвел, и выбрал полицейский именно того, кого нужно.

– Сергей… – Майор прищурился. – Вы имеете в виду институтского друга Кости?

– Да.

– Он здесь?

– Нет, – слегка удивленно ответил Сурков. – Во всяком случае, я его не видел.

А народу у могилы было не настолько много, чтобы затеряться в толпе.

– К сожалению, я никак не могу найти Сергея, – объяснил Корнилов. – Слышал о нем неоднократно, а вот встретиться не получилось.

– Значит, Сергей в экспедиции, – пожал плечами старик. – Он ведь археолог.

Не просто в яблочко – в самое большое, самое румяное, самое спелое яблочко!

Кубики сложились мгновенно: профессор истории и практикующий археолог. Вот вам и связь с Тайным Городом: один что-то разузнал, другой отправился и выкопал. Возможно? Еще как возможно! И теперь один мертвый, а другой не явился на похороны.

Конечно, цепочка пока не обросла доказательствами, связь может оказаться надуманной. Возможно, таинственный Сергей действительно в экспедиции, а на профессора напал грабитель, но эта версия Корнилова не интересовала. Если не будет связи с Тайным Городом, он свое расследование прекратит.

– Геннадий Сергеевич, вы не подскажете фамилию Сергея?

– Вы ее не знаете? – насторожился старик.

– Только имя, – покачал головой Корнилов. – Никто из тех, с кем я разговаривал, не смог припомнить фамилию.

– Мурзин. Сергей Мурзин. Он сам русский, но в Москву приехал из какой-то южной республики…

Друзья Лужного погрузились в автобус и поехали поминать полковника. Корнилов, вышедший с территории кладбища последним, подошел к своей «Волге», однако садиться в машину не стал, задержался под моросящим дождем и достал телефон:

– Сергей?

– Да, шеф! – жизнерадостно отозвался Шустов.

– Чем занимаешься?

– Бездельничаю!

– Очень кстати, – усмехнулся майор. – В качестве разминки подними всю возможную информацию на Сергея Мурзина. Он окончил институт… Подожди! – Корнилову пришла в голову другая мысль. – Запусти поиск по оперативным сводкам: меня интересуют археологи. Не случалось ли с ними что-нибудь в последнее время?

– Ты что, новости не смотришь? – удивился Шустов.

– У меня нет времени бездельничать, я жуликов ловлю, – проворчал майор.

– Есть любопытная информация по твоей теме.

Переспрашивать, что за информация, Корнилов не стал – раз Шустов сказал, что по теме, значит, так оно и есть. Сергей редко ошибался.

– Постарайся разузнать как можно больше. Подготовь отчет, – распорядился майор. – Я еду в управление.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира

семьи Красные Шапки

Москва, Бутово,

27 сентября, среда, 11:07

Прохладное сентябрьское солнце тусклыми лучами ощупало Южный Форт, огляделось во дворе, словно размышляя, стоит ли задерживаться в логове Красных Шапок, а затем ретировалось за тучи, выразив недоумение увиденным с помощью небольшого дождя. Хотя какое недоумение? В Южном Форте все шло как обычно.

Сквозь гостеприимно распахнутые ворота изредка сновали машины и мотоциклы да брели, пошатываясь, пешие неудачники. Краснобанданные тетки лихо ругались через окна и просто так. Под наполовину ободранным портретом Кувалды спал неустановленный боец. А в дальнем углу, там, где сходились вечнозапертая дверь куда-то и вечнооткрытая дверь в подвал, Маркер и Отвертка деловито мутузили безрадостного уйбуя Шиню. Маркер деликатно удерживал клиента в вертикальном положении, а Отвертка, периодически отдуваясь и бранясь, работал кулаками, не только желая сделать Шине больно, но и старательно целясь в два оставшихся золотых зуба – два предыдущих боец уже выбил и прибрал.

А в центре двора, аккурат у главной кучи мусора, болтался Булыжник, и его вопли приятно разнообразили традиционное течение южнофортовой жизни.

– Выходите, мля! Давайте все честно порешаем!

– Сам решай, на хрен!

– Чего попрятались, суки?!

– Мы не попрятались, урод! Ты здеся был? Был! Теперя мы здеся, понял?! – отозвались сверху. – Кончилось твое время!

Дурич зарычал в бессильной злобе.

Отправляясь к Урбеку, Булыжник строго-настрого наказал сородичам беречь кувалдинский кабинет от посягательств. Даже охрану специальную выставил во главе с Шиней, а двери железные, что вели в башню, запер на все засовы. Однако хитрость Гниличей недооценил. Едва машина Булыжника вырулила из Форта, безмозглый Шиня повел охрану в «Средство от перхоти» праздновать двадцать шестое сентября, а ведомые Шкурой неприятели ломами вскрыли беспризорные двери, захватили стратегическую точку и теперь измывались над Булыжником с высоты чемпионского положения.

– Вылезайте, гады!

– А ты приди и вылези нас!

– И приду!

– Так приди!

– Шкура, мерзавец, повешу ведь гниду!

– Вешалку почини, дубина! – храбро ответил Шкура, швыряя в неприятеля огнетушитель.

И заржал, глядя, как едва увернувшийся Булыжник яростно скачет по двору.

Настроение у Гнилича было приподнятым. Блямба пропала? Ну и хрен, как говорится, с ней. Зато кабинет кувалдинский захвачен, пусть и обгоревший весь, зато с сейфом, который этот кретин Булыжник так и не вскрыл. С огромным пузатым сейфом, в нутре которого призывно шелестят купюры семейной кассы. А кто на кассе, тот и фюрер, это вам любой дурак скажет.

Уйбуй глотнул виски и отошел от окна:

– Ну?

– Сам ну, – мрачно отозвался боец Зубило. – Видишь, работаем.

– И что наработали, на хрен?

– Много.

Шустрые Гниличи учли ошибки хозяйничавших в кабинете Дуричей и решили применить проверенный способ: Шкура велел бойцам аккуратно доделать работу конкурентов, то есть выдолбить сейф из стены, после чего выбросить его в окно.[23] По расчетам уйбуя, ударившись о землю, проклятая железяка обязательно откроется и озолотит трудолюбивых Гниличей большим количеством наличных. А может, и еще чем-нибудь. Бойцы Шкуре поверили, работа закипела, однако скоро выяснилось, что укрепленный шасами бетон поддается с большим трудом. Уйбуй ругался, обещал казнить и вешать, предлагал увеличить долю долбильщиков, но ударников труда из сородичей сделать не сумел. За последний час бойцы намолотили не больше десяти фунтов стены и теперь, побросав орудия производства, понуро сидели на полу.

– Столько много наработали, что самим смешно, на хрен!

Шкура, демонстрируя уставшим подчиненным, что тоже принимает участие в работе, поднял ведро с осколками и высыпал в окно. Снизу донеслись вопли Дуричей. Не обратив на них внимания, уйбуй уселся на подоконник и вновь вернулся к поучениям:

– Это вам, уроды, не ятаганами размахивать, мля. Тута мозги нужны, ясно? Булыжник, дебил недолеченный, ковырялся, ковырялся, да недоковырялся, а у нас все выгорит.

– Это у Булыжника выгорело, – пробубнил перепачканный сажей Зубило. – А у нас пока тока долбится.

– Потому что мы умные, – нравоучительно ответил Шкура. – Поэтому у нас подолбится, подолбится да выдолбится. – Он глотнул виски. – Или выгорит, на хрен. Я еще не решил.

* * *

Московская обитель,

штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк,

27 сентября, среда, 12:01

Все-таки брат Ляпсус оказался хорошим человеком…

«Опомнись, – поправила себя Карина. – Какой он, к черту, человек?»

В общем-то да: две руки, две ноги и голова на плечах не делали эрлийца человеком.[24] И никогда не сделают.

«Но он все равно хороший!»

С виду – циничный зануда. Наглый, хамоватый, самоуверенный и высокомерный, как и большинство подданных Темного Двора. А вот поди ж ты – вошел в положение.

Карина встретила эрлийца на парковке. Она только подъехала к обители и была полна решимости прорваться к Альфреду любой ценой. И решимость эта столь явственно проступала на лице девушки, что Ляпсус не преминул уточнить:

– К нему?

– Да.

– Не пропустят.

– Я постараюсь!

Молодая ведьма хотела увидеть чуда. Пусть даже ей придется устроить скандал и расцарапать лицо охраннику. Пусть ее репутация будет безнадежно испорчена – пусть! Фредди, милый Фредди лежит на больничной койке, возможно – умирает, и она должна его видеть!

Эрлиец вздохнул, усмехнулся, а затем махнул рукой:

– Его родители час назад уехали. Иди за мной.

И дальше случилось то, что позволило Карине назвать брата Ляпсуса «хорошим человеком». Он провел девушку через черный вход, избавив от встречи с дежурившим в приемном покое рыцарем, от своего имени оформил разрешение на часовое посещение больного, пробормотал:

– Гормоны…

И ушел, оставив Карину наедине с любимым.

– Ах, Фредди! Что они с тобой сделали…

Щеки ввалились, нос заострился, голова замотана бинтами. Руки – тоже. Тело покрыто густой, гнойно-зеленого цвета мазью, от которой поднимался едва различимый пар. Сильное, мускулистое тело… Надеюсь, липкая жижа ему поможет! И две розовые сферы, установленные у висков юноши. И синяя лампа, свет которой бьет ему в лицо. Помогут! Обязательно помогут! Карина не разбиралась в эрлийских хитростях, однако видела, что лечат парня на совесть.

Вот только пока безрезультатно.

Девушка присела на стул и положила ладонь на руку возлюбленного.

– Фредди, милый, как бы я хотела тебе помочь.

В глубине души Карина понимала, что ее страсть к чуду не имеет будущего, что их чувства, встречи, переживания – всего лишь интрижка, увлечение молодости, которому предстоит раствориться без следа. Он станет гвардейцем, женится на какой-нибудь курице, скорее всего из своей ложи, заведет детишек, и максимум, на что она может рассчитывать, – быть любовницей. Но юность не знает слова «потом». Юность живет сейчас: бурлит, кипит, взрывается, а потому это понимание Карины пряталось очень и очень глубоко.

– Мне хорошо с тобой, Фредди, пожалуйста, не уходи. Не покидай меня.

Она хотела его увидеть и увидела. Но теперь девушке было этого мало. Теперь она хотела слышать голос любимого, хотела заглянуть в его глаза, прижаться, ощущая его силу, его желание.

– Фредди…

И молодой рыцарь открыл глаза.

– Фредди!

– Кто здесь?

Он едва шептал. Но ведь шептал же! Его глаза были покрыты белесой пленкой. Но ведь он их открыл! И пальцы перебинтованной руки шевельнулись!

Девушка едва не сошла с ума от радости.

– Фредди! Это я, Карина! Любимый! – Она боялась к нему прикоснуться, хотя желала этого больше всего на свете. Она не знала, что делать: звать врачей? Или остаться? Она понимала, что нужно сообщить эрлийцам, но не хотела уходить – ведь он пришел в себя! Она не знала, что сказать, и вдруг, совершенно неожиданно, выпалила: – Фредди, ты помнишь, что случилось в баре?

– Карина… В баре… – Молодой рыцарь никак не мог сосредоточиться. – В баре… – А в следующий момент в его мутных глазах родился страх. Ужас прорвался сквозь белесую пленку. – В баре!

Он вспомнил.

– Кто на тебя напал?

– Маленький… – Молодого рыцаря затрясло. – Маленький, но сильный…

– Красные Шапки? Дружинники? Навы? Кто?!

– Я думал – дикарь… Потом увидел – чел… маленький, но сильный… резкий… чел, урод… Плакал… а потом ударил…

Чуд закрыл глаза.

– Фредди!

Девушке показалось, что он умер, но уже в следующий момент Карина услышала его дыхание, нащупала пульс и поняла, что рыцарь снова впал в забытье. Она уткнулась в его руку и разрыдалась.

А в голове, вытеснив все остальные мысли, стучали слова любимого:

«Чел… Маленький, но сильный… резкий… чел, урод… Плакал… а потом ударил…»

Карина все поняла. Все-все. А потому ее слезы постепенно становились злыми.

* * *

Московское полицейское управление

Москва, улица Петровка,

27 сентября, среда, 12:52

– То есть вы полагаете…

– Я ничего не полагаю! – перебил журналиста исследователь. – Полагают, когда выдвигают гипотезы, когда сомневаются, когда по кирпичику выстраивают доказательную базу, когда впотьмах, на ощупь, идут к Истине. Вот когда полагают! А я – уверен! Понимаете? Я абсолютно уверен в том, что мы наконец-то нашли главный клад Степана Разина!

Исследователь был толст, горяч и страдал легкой формой одышки. На первое в своей жизни «серьезное» выступление по телевизору он, по робости, заявился в коричневом костюме, белой рубашке и галстуке, однако было видно, что носить эти вещи исследователь не умеет и не любит. Ему было в них неудобно, а потому толстяк горячился все больше и больше.

– Именно этим маршрутом Степан Разин отступал от Симбирска на юг, возвращался на Дон. Источники свидетельствуют, что атаман вез большую казну, но когда казачьи старшины его схватили, сокровищ они не нашли.

– Потом искали? – уточнил журналист.

– Еще как! – радостно подтвердил исследователь.

– В таком случае почему не нашли? Вряд ли Разин один закапывал клад, должны были остаться свидетели.

– Они были! – толстяк вновь не удержался от восклицания. – Их допрашивали, но все они, даже под самыми страшными пытками, указывали абсолютно разные места нахождения клада. Дольше всех продержался брат Степана Разина – Фрол. Пытаясь спастись от казни, он несколько лет водил царских следователей по Волге, но так ничего и не нашел.

– Тогда почему вы думаете, что сейчас найден именно тот клад?

– Но ведь когда-то его должны были найти! – Логика толстяка подкупала простодушием. – Местонахождение совпадает? Совпадает! Монеты, которые нам показали, той эпохи? Той! А самое главное – опять тайна! Завеса секретности! – В глазах исследователя вспыхнули параноидальные огоньки. – Почему полиция принимает такие меры предосторожности? Почему к кладу не подпускают серьезных ученых? Что такое спрятал в своем кладе Разин, чего до сих пор опасается власть? А?! Не задумывались? А зря! Атаман-освободитель взбудоражил эту страну, перетряхнул замшелое болото…

Корнилов остановил видеоролик и посмотрел на помощника:

– Дальше будет в том же ключе?

– Ага, – кивнул Шустов. – Размышляет о тайнах, заговорах, всемирном правительстве и твердит, что подаст в суд за то, что его не подпускают к кладу. Очень энергичный мужчина.

– Речь действительно идет о кладе Степана Разина?

– Я связался с коллегами, они говорят – да.

За то небольшое время, что Корнилов дал Шустову, Сергей успел не только распечатать исходную сводку и скачать из сети видеоролик, но и переговорить с ульяновскими полицейскими, и получить от них подробный отчет.

В целом картина оказалась страшной.

Два дня назад, утром понедельника, местный фермер обнаружил на поле оторванную руку. К счастью, у перепуганного мужчины хватило ума не поднимать шум – в этом случае в районе могла начаться паника, – он позвонил в полицию и остался ждать, искурив за час пачку сигарет. Благодаря фермерской предусмотрительности полицейские эксперты работали с «чистым», сохранившим все следы местом преступления.

Приблизительно в пятидесяти ярдах от находки полицейские обнаружили глубокую яму, в центре которой стоял распахнутый сундук с сокровищами. А в качестве бонуса к нему прилагалось семь трупов: четверо бродяг, смерть которых наступила от ножевых ранений, владелец руки и еще двое мужчин.

– Я говорил с капитаном Фоменко, – произнес Шустов. – Он был на месте и до сих пор не может прийти в себя. Смерти наступили примерно в одно время, но если бродяг зарезали, то с тремя другими парнями сотворили нечто страшное. Руки оказались оторваны у двоих, у третьего – голова. Переломаны ребра, позвоночники… При этом эксперты понятия не имеют, как были нанесены травмы.

– То есть? – Корнилов поднял брови.

– Орудий преступления не найдено, а характер некоторых повреждений говорит о том, что их нанесли голыми руками. – Шустов чуть пожал плечами: – Шеф, я всего лишь передаю то, что узнал. Эксперты в тупике, а потому отправили все данные в министерский институт.

– Голыми руками… – едва слышно протянул майор. – Что дальше?

– Сейчас большие дяди решают, что со всей этой радостью делать? Информация о кладе просочилась в прессу, ученые подняли вой, давят на наших, но рассказывать о семи зверски убитых мужиках никому не хочется. Во избежание, так сказать. Короче, и полиция, и губернатор – все в ступоре.

– Но рассказать-то все равно придется, – заметил Корнилов.

– Возможно, они хотят для начала наметить подозреваемых, – предположил Шустов. – Дело ведь громкое.

– Дело очень громкое, – согласился майор.

Выслушав доклад помощника, Корнилов понял, что к событиям имеют отношение жители Тайного Города, – в памяти всплыла старая история, приключившаяся в Битцевском парке. Параллели есть, но существует ли связь? И стало ли убийство профессора Лужного следствием волжских событий?

– Лагерь у кладоискателей был?

– На четырех человек, – подтвердил Шустов. – Бродяг, судя по всему, использовали в качестве рабочей силы, а после обнаружения клада уничтожили.

– Жестоко. И нехарактерно даже для «черных» археологов.

– Тем не менее это основная на сегодняшний день версия: четверо копателей неким образом пронюхали о местонахождении клада, прибыли на Волгу, наняли бродяг, извлекли сокровища, уничтожили свидетелей, а затем передрались между собой. Отсутствие четвертого копателя подтверждает версию.

– А почему сокровища остались на месте?

Шустов развел руками, молча показывая, что на эту «мелочь» коллеги решили закрыть глаза.

– Сколько дней они были в экспедиции?

– Удалось найти свидетелей, которые видели работающих мужчин еще две недели назад.

– А лагерь на четверых, – задумчиво произнес Корнилов. – Где жили бродяги?

– А чего с ними церемониться?

– Должны были остаться следы жизнедеятельности: шмотки, спальные места. И наши коллеги не стали бы уточнять, что лагерь на четверых. Написали бы просто: лагерь. Понимаешь?

Шустов крякнул.

– Может, их наняли в последние дни? Надоело самим копаться.

– Допустим, – кивнул майор. – В каком состоянии нашли лагерь?

– В палатках все перевернуто, вещи разбросаны.

– Что-то искали?

– Похоже.

– Но коллеги не стали заморачиваться этой ниточкой, так?

– Угу. – Шустов для начала согласился, но потом решил уточнить: – Какой ниточкой?

– Четыре человека вскрывают клад, начинается драка, в результате которой в живых остается только один, – объяснил Корнилов. – Вопрос: что он потом искал в лагере, если все интересное осталось в яме?

Помощник почесал затылок:

– Деньги. Документы. К тому же бардак в лагере могли навести бродяги. Шли по берегу, наткнулись на стоянку, а может, на тела, и решили поживиться.

– Деньги, документы, ценности на месте?

Шустов заглянул в распечатку и кивнул:

– Да.

– Бродяги отпадают. – Корнилов раскурил сигарету: – Кстати, о документах. Копателей опознали?

– Убитые – москвичи, – кивнул помощник. – Наши уже собирают на них информацию. О четвертом пока ничего не известно – документов нет. Но, надеюсь, ребята выйдут на него через приятелей.

«Ставлю сотню против окурка, что четвертым окажется Мурзин, – подумал Корнилов, разглядывая дрейфующее к потолку колечко табачного дыма. – Вот вам и связь, господин майор…»

* * *

Бар «Кружка для неудачников»

Москва, Николоямская набережная,

27 сентября, среда, 12:53

– Это немыслимо!

– Фантастика!

– Не знаю, кто отметелил чудов, но я готов предложить этим умельцам лучший ангажемент! Бизнес воспрял!

В самых смелых своих прогнозах владельцы «Кружки для неудачников» рассчитывали сделать в первый день после побоища тройную выручку, однако действительность превзошла ожидания концов. Народ повалил в бар, словно лосось на нерест. Спиртное лилось как из ведра, Хуций охрип, рассказывая подробности скандального вечера и последовавшего за ним расследования. Причем рассказы о последнем произносились таинственным, грамотно приглушенным голосом – Хуций умел создать нужную атмосферу. Свидетели драки тоже шли нарасхват, их истории внимательно выслушивались, их щедро угощали и требовали все больше и больше подробностей. В итоге «Кружка для неудачников» головокружительно сделала двухнедельную кассу, уверенно возглавив суточный рейтинг самых прибыльных заведений семьи, и теперь Хуций в компании напарника блаженно распивал бутылочку игристого «Мартини», предвкушая очередной прибыльный вечер.

– Как думаешь, долго продлится наше счастье?

Свинций почесал мочку уха – его слегка беспокоила третья серьга – и ответил:

– Пару дней.

– Маловато.

– Не надо быть жадным. Можно привыкнуть и стать шасом.

– Не хотелось бы.

– Вот именно.

Концы рассмеялись и глотнули вина.

– Все равно до конца недели народу будет больше обычного.

– Только чуды что-то не заходят.

И снова смех.

– Может, запретим приходить в бар Красным Шапкам?

– Или наймем для рыжих специальных телохранителей?

– Уже! – Хуций поперхнулся вином и мрачно уставился на монитор.

– Что уже? – не понял Свинций.

– Телохранители притащились.

Напарник взглянул на монитор, транслирующий картинки с установленных в зале видеокамер, и тихонько ойкнул: в центре бара стояли двое вампиров.

– Только этого нам не хватало.

Боящиеся солнечного света масаны нечасто покидали свои убежища днем, но если это происходило, опознать их не составляло труда. Появившиеся в «Кружке» вампиры были затянуты в комбинезоны из плотной черной кожи и такие же перчатки, а глухие мотоциклетные шлемы они сняли, только убедившись, что окна бара плотно закрыты жалюзи.

Захар Треми и Федот Носферату. Не простые масаны – епископы.

– Пропустите по стаканчику? – пискнул из-за стойки бармен.

Вампиры покачали головами и, не обращая внимания на помрачневших посетителей, уверенно прошли в заднюю комнату.

– Привет, Хуций.

– К чему такая театральность? – недовольно осведомился конец. – Пришли, напугали клиентов…

– Мы на них даже не взглянули.

– Вот именно! Что вам стоило объявить, что вы пришли по делу и не имеете претензий ни к кому из посетителей? Всем было бы спокойнее.

Хуций побледнел, но крепился, старался держаться уверенно. Свинций благоразумно помалкивал.

– Мы по делу, – весомо произнес Захар, в упор глядя на конца. – К тебе.

Хуций рыгнул. На губах Федота заиграла улыбка.

– Ты все еще хочешь, чтобы мы обратились к твоим клиентам?

– Пожалуй, не надо, – отдышавшись, пробормотал конец.

Треми рассмеялся и потрепал Хуция по плечу:

– Расслабься, приятель, и покажи нам видеозаписи драки. Надеюсь, рыцари их не забрали?

– Только копии сняли.

– Вот и славно. – Масан выдержал короткую паузу. – Показывай.

– Надо издать их на отдельном диске и продавать вместе с воспоминаниями, – проворчал Хуций, берясь за компьютерную «мышь». – Глядишь, заработал бы.

Федот пропустил бормотание конца мимо ушей, а вот Захар насторожился:

– А что, этими записями интересовался кто-то, кроме чудов?

– Вы, например, – пожал плечами Хуций. – Хотя, казалось бы, на кой ляд вам это нужно?

– Мы ведем расследование для Темного Двора и заинтересовались кое-какими аспектами драки, – заученно ответил Федот.

– А я думал, что расследованием занимаются наемники.

Масаны переглянулись.

– Какие наемники?

– Кортес.

Захар громко выругался.

* * *

Москва, Царицынский парк,

27 сентября, среда, 12:54

Проблема или решается, или откладывается, третьего не дано. Но если ты ее отложил, будь готов к тому, что она вернется. Обязательно вернется. И ударит еще сильнее.

Карине казалось, что лучшим для них вариантом будет обо всем забыть. Вычеркнуть из памяти убийство в Битцевском парке и никогда больше, ни при каких обстоятельствах, не возвращаться к этой теме. Виктор ее поддержал. Они никогда не обсуждали те события, не пытались понять, что произошло в парке, как такое стало возможным. Они просто жили, стараясь делать вид, что ничего не было. Во всяком случае – Карина. А вот Крохин…

Крохин не сдержался.

Теперь Карина в этом не сомневалась.

Крохин не сдержался.

«Дурак ты, Витя. Какой же ты дурак!»

Если после первого разговора с Ляпсусом у девушки всего лишь возникли подозрения, развеявшиеся после утверждения Крохина, что он не был в баре, то сейчас, услышав слова Фредди о «маленьком, но очень сильном челе», Карина на сто процентов убедилась в том, что драку затеял Виктор.

«Но зачем?!»

«Он меня любит!»

Вот и ответ: жалкий неудачник приревновал «свою» девушку к красивому чуду.

«Я заигралась!»

Витя, сделай то, Витя, сделай это. Собери информацию. Найди старые курсовые по магии. Помоги. Принеси. Отвези. Подай. Приятно иметь безотказного и послушного раба. Влюбленного болвана, готового сделать все, что ты попросишь. Это так тешит самолюбие. Это настолько удобно, что постепенно забываешь о том, что общаешься с живым человеком, у которого, как ни странно, есть чувства. Ты низводишь неудачника до положения слуги, а потом удивляешься, что он превращается в ОЧЕНЬ большую проблему.

«Я не позволю Крохе поломать мне жизнь!»

О том, что она сама делала с жизнью Виктора, Карина по-прежнему не задумывалась.

Проблемы надо решать сразу!

Не решила. Струсила, если называть вещи своими именами. Испугалась, что придется отвечать за убийство или…

«Я его пожалела!»

Вот так и находятся правильные слова: из жгучего желания выгородить себя и не чувствовать угрызений совести.

«Я его пожалела, спасла, а он отплатил мне за это черной неблагодарностью! Искалечил моего любимого! Но почему я никому ничего не сказала? Из жалости?»

Звучит глупо.

«Он мне угрожал! Точно! Я боялась, что он сделает со мной то же, что с насильниками в Битцевском парке! Я – жертва!»

– Я – жертва! Я ни в чем не виновата. Крохин меня шантажировал, угрожал мне и вынуждал молчать. Но больше так продолжаться не может!

Карина свято верила в то, что шептала себе под нос. Она была молода, но прекрасно знала, насколько важна в таких ситуациях искренность.

* * *

Центральный офис банка «БРК»

Москва, улица Пятницкая,

27 сентября, среда, 12:55

– Ну, как?

– Трындец, – честно ответил Контейнер. – Хорошо, что ребята не видят.

– Поэтому я только тебя и взял, – заявил Копыто. – Тебе верить можно.

– Мне – да, – приосанился Контейнер.

Здоровяк не отличался ни скандальностью, ни излишним честолюбием. Контейнер принципиально придерживался мнения большинства, а когда «большевики» пребывали в сомнениях, терпеливо дожидался решения начальства. К тому же он считался самым рассудительным бойцом десятки, и Копыто был уверен, что сможет растолковать Контейнеру суть своего хитроумного плана.

Пока, однако, не получалось.

– Денег зашибем немерено, – ухмыльнулся уйбуй, разглядывая себя в зеркальце. – Потом отсидимся. А фюрер очнется, купим оружие и снесем бунтовщикам бошки.

– А как же вешать?

– Кому не снесем, того повесим.

Боец одобрительно кивнул, однако, бросив взгляд на прихорашивающегося Копыто, опять нахмурился:

– Денег заработать, в натуре, правильно. Денег нам надо. Но на фиг так делать?

– А чо, в натуре?

– Неудобняк перед пацанами случиться может.

– Ты пацанам не рассказывай, и все, в натуре, получится богато, – посоветовал уйбуй.

– А спросят, где бабла нарыли?

– Банк ломанули.

– Вот я и говорю: неудобняк.

– Контейнер, – устало пробурчал Копыто, отрываясь от зеркальца. – Я тебе, кретину, в последний раз говорю: это маскировка, мля. Потому что грабить без приказа нам нельзя, приказать тока фюрер может, а фюрер третий день в багажнике раскатывает, как запаска спущенная, мля. Если наши рожи тама засветятся, то деньги можно сразу в ломбард сдавать безвозмездно, ты понял, тормоз? А так пусть Блямба отвечает. Все равно никто не знает, где она шляется.

– Неудобняк, – вздохнул боец. – Ты на себя посмотри, уйбуй, ведь вылитый Пенкин, мля.

– Будешь бухтеть, животное, и тебя переодену, понял?

Контейнер тихо выругался, но понял. А Копыто вновь посмотрел на себя в зеркальце.

Неудачная поездка к Урбеку заставила Копыто вернуться к «кредитному плану», но политическая обстановка потребовала дополнить его хитроумными штрихами. Белое платье, накладные груди, густой слой магической косметической штукатурки – он скрыл татуировки на физиономии и шее уйбуя, и белесый парик с трижды обернутой вокруг макушки косой – все это, по мнению Копыто, сделало его похожим на Блямбу, которая любила украшать голову человскими волосами. И именно Блямбе в пиковом случае придется ответить за операцию.

– Не парься, Контейнер, все будет, в натуре. Озолотимся, мля, как дети.

Однако рассудительного бойца беспокоил не только внешний вид командира, но и особенности намеченного грабежа. Кредитные схемы казались Контейнеру мутными, непривлекательными и вообще проигрывающими старому доброму дробовику. Ну как, скажите на милость, можно грабить банк сумкой паспортов? Размахивать ею?

– Слышь, уйбуй, а если они скажут: паспорта давайте, а деньги, типа, потом возьмете, а?

– «Деньги, типа, потом» вообще в каменном веке давали, понял? – уверенно отозвался Копыто. – Чтобы обмануть и нажиться, в натуре. А сейчас все по-взрослому, типа электронно.

– Как? – Контейнеру доводилось слышать это стильное слово, но его смысл терялся в густом тумане.

– Технически, – высокомерно ответил уйбуй. – Ты когда последний раз в Интернете был, дерево?

– Когда посылали, тогда и был.

– Должен был видеть, что деньги теперя не дают, а пишут, на карточку специальную.

– Видел, – подтвердил Контейнер. – И что?

– А то! Нам деньги на карточку впишут, мы потом в банкомат пойдем и озолотимся.

Процедура показалась бойцу подозрительно сложной, и он решил выкинуть из нее пару действий:

– Может, просто банкомат возьмем и поедем отсюда на фиг, а?

– Вдвоем? – Копыто с жалостью посмотрел на подчиненного. – Контейнер, банкоматы к асфальту так пришпилены, что мы за неделю их не повыдергиваем. И челы, в натуре, вокруг. Подрулит полицейский, спросит, типа, что мы творим?

– А мы скажем, будто в ремонт его везем.

– На вскрытие, мля! – заржал уйбуй. – А документ есть какой?

– Паспорта твои покажем.

– И что?

Вопрос сразил бойца наповал. Контейнер догадывался, зачем нужны паспорта, однако никогда не задумывался над тем, можно ли с их помощью утащить банкомат?

– Ты, Контейнер, в душе грабитель и громила, – продолжал разглагольствовать Копыто. – А времена меняются, мля, жизнь электронно течет вперед, и кредиты раздают кому хочешь даже ночью. Надо тока прийти и взять. Так что не надо пушки доставать, в натуре, надо перековываться. Был грабитель, стал приличный аферист. Понял, дерево?

И припудрил кончик носа.

Боец сплюнул в окно машины, однако не отступил, решив за один разговор выяснить все непонятные моменты.

– А вдруг банкиры подумают, что это не наши паспорта, а? – Эту острую тему рассудительный Контейнер придумал давно, но, ошарашенный маскировочным переодеванием уйбуя, совершенно о ней позабыл. – Там ведь даже рожи не везде пропечатаны, в натуре.

– В натуре лягушка прыгает, а зебра полосатая, – строго ответил Копыто. – Если они так подумают, мы им долю предложим, мля. Против доли еще никто не отказывался.

Ответ уйбуя оказался настолько логичным, что Контейнер на пару мгновений даже перестал рулить, отчего джип игриво вильнул вправо, слегка оживив скучный московский поток. Опомнившийся боец вернул машину обратно, высунулся в окно, обругал окружающих, после чего выдал свой самый последний и самый главный аргумент:

– Копыто, мля, так ведь деньги твои электрические даже по SMS стырить можно! Тебе их на карточку впишут, а потом – фьюить! – и нету.

– Как это «фьюить»? – насторожился уйбуй.

– Я вот тута себе картинку прикольную скачал на трубу…

– С бабой голой?

– Не важно. А потом гляжу – деньги стырили. Я, блин, возмущаться, а они молчат. Интернет, одно слово. Там все по проводам и ни хрена не понятно.

– Учтем, – тряхнул париком Копыто. – Как только карточку получим, сразу в банкомат и деньги в мешок. Через SMS они нас не возьмут! Не успеют, гады! Не на тех напали!

Как припоминали впоследствии сотрудники банка, приход этих клиентов стал главным событием осени и всерьез претендовал на звание главного события года, однако уступил несколько голосов декабрьскому распределению премий. Явление Копыто заметил каждый, находящийся в главном зале: и охранники, и менеджеры, и операционистки, и клиенты, улыбающиеся, как это принято в банках, с сосредоточенной тупостью. Длилось оно недолго, но парализовало организацию примерно на двенадцать с половиной минут – в три раза дольше, чем последняя хакерская атака. Заключалось явление в простом проходе от главного входа до кабинета менеджера по кредитам, но что это был за проход!

Впереди вышагивал изредка спотыкающийся на каблуках Копыто с обмотанной вокруг головы косой. Бюст его дрожал, как голос идущей замуж тети Сони, и, невзирая на бретельки, норовил уйти к поясу. А вот узкая юбка платья, наоборот, мечтательно ползла на бедра, то и дело обнажая круглые уйбуйские колени. Выпирающий кадык Копыто прикрыл кокетливым шарфиком, но не рассчитал длину, и хвостик игриво путался в кривых ногах.

Следом брел хмурый Контейнер. Несмотря на угрозы уйбуя, боец категорически отказался переодеваться в костюм или шоферскую униформу и остался в традиционной одежде Красных Шапок: кожаные штаны, кожаный жилет и обязательная бандана семейного оттенка. Копыто на его фоне выглядел белой вороной.

Вырубив своим видом кредитное учреждение, дикари добрались до кабинета, в котором их встретил…

– Добрый день, господа. Меня зовут Григорий Семенов, я менеджер по кредитам.

– Добрый, добрый. – Голос Копыто отрепетировал хуже всего, хрипотца периодически сменялась повизгиваниями, но в целом уйбуй справлялся. – Вы работаете в этом банке?

– Э-э… – Семенов ожидал любого вопроса, кроме этого. – В общем, да, работаю.

– Богатый у вас банк, да? – завел Копыто светскую беседу. Он где-то прочитал, что неприлично сразу переходить к разговору о деньгах. – И красиво тут ваще.

– Полы чистые, – добавил Контейнер. – Аж поскальзываешься, типа.

– Моют, – промямлил менеджер. – Сейчас на улице грязно.

– Вот поэтому мы к вам и приехали! – радостно воскликнул уйбуй. Женский голос у него получался не очень хорошо, а вот женскую логику Копыто имитировал великолепно. – Вы тута раскинулись, как шасы какие-то, с пальмами и кондиционерами в… – Уйбуй с трудом удержал в себе выражение «в натуре». – Кондиционерами в стенах. Так мило ваще.

– В какой-то мере, да, гм… мило, – не стал спорить менеджер, отчаянно пытающийся вернуть разговор в конструктивное русло. – А вы, простите, чем занимаетесь?

– У нас бизнес, – весомо пропищал Копыто. – У меня, типа. Все честно и демократично.

– Транзитный газ качаем, – пояснил Контейнер, припомнив, о чем вещала по телевизору Блямба.

– От соседей к соседям, – ухмыльнулся Копыто. – Тем и живем.

– Это многое объясняет, – пробормотал Семенов, – во всяком случае, ваш внешний вид. У вас очень приличный бизнес…

По мере произнесения фразы в глазах менеджера постепенно появлялось осознание происходящего. Не договорив и без того скомканную речь, Семенов побледнел и пулей вылетел из кабинета.

Красные Шапки переглянулись.

– Чего это он? – недоуменно спросил Копыто. – Мы даже про деньги ничего не сказали.

– Груди поправь, – посоветовал Контейнер. – На живот сползли.

– Это от сидения, – объяснил уйбуй.

– Не похожа, – решил наконец Крылов, разглядывая запись копытовского прохода. – Та вроде повыше будет.

– Я тоже сначала не признал, – горячо ответил Семенов. – А потом смотрю – сходится! Одета в белое, сама блондинка, и бизнес у нее – транзит чужого газа.

Начальник кредитного отдела почесал затылок.

– Про газ она сама сказала?

– Ага.

– И ведь не стесняется, блин. – Крылов снова посмотрел на посетительницу. – А что за кретин с ней?

– Не представился. Телохранитель, наверное.

– В кожаных штанах?

– Может, у них там мода такая. – Семенов прищурился, вспоминая, что ему еще известно о посетительнице, и выдал: – Она ведь теща престарелого рокера. Видать, с родственником притащилась. Для конспирации.

– А на чем приехала?

– На черном «Геленвагене».

– Номера?

– Обычные.

– Может, действительно шифруется? – после паузы пробормотал Крылов. – Но ведь не похожа!

– Вдруг она сестру прислала?

– У нее есть сестра?

– Откуда я знаю?

– Ну, допустим сестра, – решился наконец Крылов. – Или даже сама. Но чего ей от нас надо? Мы фирма уважаемая, приличная.

– Поэтому я к вам и обратился, – объяснил Семенов. – Вдруг она у нас взаймы хочет взять?

– Не дадим, – покачал головой Крылов.

– Совсем?

– У них же там то революция, то переворот, то еще что-нибудь! Кто до власти дорывается, тут же принимается грабить предшественников. Сегодня возьмет, завтра скажет: я вас знать не знаю.

– А мы в суд.

– Она пережила больше обвинений в мошенничестве, чем ты съел пончиков. Так что, если хочешь помочь женщине, ссужай из своих сбережений.

– Вот еще!

– Вот и ответ на твой вопрос.

Семенов вздохнул:

– Значит, гнать ее?

– Зачем же сразу гнать? Пойдем послушаем, чего она хочет, все-таки не каждый день такие посетители приходят. – Крылов зевнул. – А после отобедаем.

– Извините, что вам пришлось подождать.

– Ничего, ничего, – осклабился Копыто. – Я потратила время на переговоры с деловыми партнерами. Биржа, тама, фьючерсные сделки. – Поездка к Урбеку не прошла даром – уйбуй запомнил несколько подходящих выражений. – Финансы тама, туда-сюда…

И многозначительно повертел перед банкирами мобильным телефоном. Среди Красных Шапок считалось, что серьезные челы обожают демонстрировать друг другу телефоны. Финансисты без восторга покосились на дешевую трубку, переглянулись, после чего Крылов открыл рот, но…

– А еще нам интересно стало, кому вы платите за транзит денег? – подал голос Контейнер. Боец понял, что слово «транзит» волшебно действует на челов, и теперь применял новое знание, где надо и где не надо. – И, типа, электронно или как?

Банкиры удивленно посмотрели на разговорившегося телохранителя, но делать замечание не стали – вдруг родственник?

– Вас интересует, сколько будет стоить перевод?

– Транзит.

– Гм… можно сказать и так.

– Транзит потом, – хрипло произнес Копыто. – Мне нужны деньги.

На лицах московских финансистов не дрогнул ни один мускул. В глазах не появилось выражение: «Я так и думал!» или скучающей издевки. Сама по себе фраза: «нужны деньги» не стоила ничего, деньги нужны всем. Поэтому они бесстрастно ожидали продолжения.

Копыто, в свою очередь, решил, что высказал суть дела, и принялся ждать ответ.

Молчание затянулось.

Крылов таращился на «транзитную» гостью, Копыто отвечал «деловыми» взглядами, Семенов украдкой изучал Контейнера, а тот ковырялся в носу. Наконец уйбуй решил оживить разговор.

– Вот, – не очень уверенно произнес он, чем вывел банкиров из ожидания.

– Кредит? Заем? – осведомился Семенов.

– Государственный? Частный? – уточнил Крылов.

– В какой валюте?

– Обеспечение?

– Обеспечение будет, – заверил финансистов Копыто. – У нас все по-честному.

И кивнул Контейнеру.

Боец бухнул на стол сумку и расстегнул «молнию». Банкиры заглянули внутрь с таким интересом, словно всерьез надеялись разглядеть в нутре походного баула средних размеров металлургический комбинат или трубопроводную систему. Но вместо этого…

– Что это такое? – недоуменно спросил Крылов.

– Паспорта, – приятно улыбнулся Контейнер. – Настоящие, не сумневайтесь.

– Зачем?

– Оформим на каждый, сколько можно денег много, – объяснил Копыто.

– Ищи потом ветра в поле, – добавил боец.

– И вашу долю не забудем, – торопливо пообещал уйбуй. – Все между нами будет ровно. Как в банке.

И гыгыкнул собственной шутке. Дело, как полагал Копыто, было на мази. Во всяком случае, челы не протестовали.

Пребывающий в прострации Крылов раскрыл одну из книженций и вполголоса прочитал:

– Ккозлов Никалай Федоравич… Выдана полицейских отдилениев по место жительства…

«Это мне снится».

– Вы шутите? – выдавил из себя Семенов.

– Пятнадцать процентов дадим, – усмехнулся уйбуй, поражаясь собственной щедрости. – Расписки не надо. На слово поверим.

И поправил грудь.

«Может, служба безопасности прикалывается?»

«Они сумасшедшие!»

Банкиры переглянулись, и Крылов громко озвучил общую мысль:

– Вон отсюда!

– Вы чо, не хотите с нами бизнес делать? – ошарашенно поинтересовался Копыто.

Такой пакости он от челов не ожидал.

– Нет! – отрезал Крылов.

– Да ну их на, – проворчал Контейнер, прибирая документы. – Поехали в другой банк.

– Вон!

– Надо вызвать полицию, – растерянно протянул Семенов. – Паспорта явно липовые.

– Правильно! – опомнился Крылов.

Красные Шапки переглянулись.

– Аферист, мля, – выругался Контейнер. – Я же говорил, что нужно их просто ограбить!

– Дайте нам денег! – завизжал Копыто. – Двадцать пять процентов!

Семенов потянулся к телефону.

Контейнер, который всю дорогу прикидывал, сподручно ли грабить банк сумкой с паспортами, размахнулся…

– Что, суки, притихли, а? Я вефь ясно спросил…

Кувалда вернулся в тот самый момент, на котором выключился: он продолжил заседание Фюрерского совета по неотложным и оборонным вопросам и требовал от подчиненных активности.

– Чего молчим, твари? И какая сволочь свет выключила, мля?

Однако уже в следующий момент великий фюрер понял три вещи: свет никто не выключал, уйбуев вокруг нет, а он не сидит за своим столом, а лежит в багажнике.

– Не понял!

Он лежит в багажнике!

Со второй попытки Кувалде удалось приподняться. Фюрер покрутил головой, разминая затекшую шею, а заодно огляделся.

Машина? Машина. Судя по всему, копытовский «Мерседес». Припаркован у тротуара рядом с каким-то банком. Справа и слева стоят полицейские автомобили.

«Я приехал грабить банк? А я разрешал? И чем я его буду грабить?»

Ятагана нет, дробовика нет, даже пистолета, и того нет.

«Как же я из кабинета вышел?»

Кувалда пошарил вокруг, надеясь хотя бы на монтировку, вляпался в какую-то лужу, выругался, а затем нащупал кинжал.

– Отлично, мля! Хоть что-то! – Великий фюрер потянул клинок из ножен и улыбнулся блеснувшей стали: – Мой, теперя!

Оружие придало Кувалде уверенности. Он перебрался в салон, пнул дверцу – как и ожидалось, она оказалась незапертой, – и вышел на улицу. Кинжал в руке приятно бодрил. Лезущие в голову мысли оказались удивительно ясными и логичными, впрочем, великий фюрер воспринял изменения как должное.

«Теперь надо выяснить, с кем я граблю банк и как там у нас дела?»

Ответ на этот вопрос Кувалда получил быстро. Примерно через минуту четверо полицейских выволокли из банка хмурого Контейнера и Копыто, почему-то наряженного белобрысой теткой. Следом пронесли черную сумку, наверное с оружием, а замыкала шествие пара челов в приличных костюмах. Физиономию одного из них украшал синяк. В окнах застыли лица зевак.

Великий фюрер покачал головой и снова выругался.

* * *

Ресторан «Пицца-Хат»

Москва, улица Пятницкая,

27 сентября, среда, 12:56

– Темка, ты мне точно не врешь? – обеспокоенно переспросила Инга. – У вас действительно все в порядке?

– Дело интересное, но скучное, – улыбнулся Артем. – Сначала мы просматривали видеозаписи, а теперь по очереди следим за объектом. Тоска редкая.

О вчерашней перестрелке молодой наемник благоразумно умолчал: Инга и Яна девушки серьезные, если решат, что их мужчины сильно рискуют, примчатся немедленно, а это вызовет вполне объяснимую ярость Кортеса.

– В чем же тогда интерес?

– Похоже, в самом объекте.

Инга помолчала, после чего тихо поинтересовалась:

– Темка, не нужно кидаться в омут, чтобы доказать нам с Яной свою силу. Мы о ней знаем. Мы вас уважаем и… любим.

Ее нежное тепло сумело преодолеть тысячи миль и окутать Артема. Тепло женщины. Тепло любимой. Какими словами можно ей ответить? Да никакими! Только прикоснуться, обнять, прижать к себе и закрыть глаза, блаженно ощущая, что сливаешься со своей женщиной в единое целое.

Но их по-прежнему разделяли тысячи миль.

– Я тебя люблю, котенок, – тихо ответил Артем. – И обещаю не наделать глупостей.

Колдунья и обычный мужчина. Зеленый Дом не в счет – люды живут в таком положении тысячи лет, наверняка привыкли. А вот у челов периодически случаются проблемы: трудно смириться с тем, что твоя женщина сильнее, что способна не только постоять за себя, но и защитить своего избранника.

Как принять, что ты не защитник, а «защитник»? И нужно ли принимать?

Конечно, инфантильные мальчики с радостью бросаются в объятия ведьм, под крылом заботливой «мамочки» им уютно и спокойно, как гусенице в коконе. Они не знают слова «альфонс» и наслаждаются жизнью. А что делать нормальным мужчинам?

Только одно – не сдаваться.

Конечно, если любишь.

Из размышлений Артема вырвал очередной звонок. Молодой наемник поднес телефон к уху и весело осведомился:

– Выспался?

– Можно сказать и так, – медленно ответил Кортес. – Что у тебя?

– Сначала путешествовали по городу, выбирая наиболее многолюдные места. Теперь кушаем.

– Вместе?

– Мы еще не познакомились, – рассмеялся Артем. – Объект сидит в кафешке, а я пасусь снаружи. Но, если честно, голод дает о себе знать.

– Ты видишь Мурзина?

– Ага. – В витрине кафе виднелась спина объекта. – Стервец читает газету.

– Тогда оставайся на улице, – подумав, приказал Кортес. – Я не знаю, когда смогу тебя сменить, так что не мелькай перед Мурзиным без дела.

Первая мысль, пришедшая в голову Марины после ночного разговора с Крохиным, была о Мурзине.

«Он должен исчезнуть!»

На самом деле исчезнуть должны оба, и Крохин, и Мурзин, при этом археолог менее опасен: он не знает о существовании Марины, никогда с ней не встречался и, в отличие от Крохина, не может навести на ее след магов Великих Домов. Но Виктор прячется, отыскать его пока нельзя, а Мурзин – вот он, на расстоянии одного волоса, которое можно сократить с помощью поиска по генетическому коду. Десять минут работы, и местонахождение Мурзина станет известно.

«Знает он обо мне или нет, вопрос второй. Он – та самая ниточка, потянув за которую можно распутать весь клубок. Ниточку надо отрезать, потому что…»

Потому что главная заповедь – не попадаться!

В действительности же девушка просто запаниковала.

Марина достала драгоценный волос и начала приготовления к заклинанию. Она еще не решила, поедет ли убивать археолога сама или отправит хвана, но была уверена, что эту ночь Мурзин не переживет. Незачем.

«Проблемы надо решать… надо решать… надо…»

Занятие магией успокоило Марину. Привычное движение энергии, разгорающийся костер аркана, слова заклинания… паника ушла, сумбур в голове уступил место холодному расчету, который заставил молодую колдунью остановиться и вновь обдумать происходящее.

«Ты хочешь найти Мурзина, забрать у него артефакт и убить?»

«Да. Разве это не логично?»

«А потом найти Крохина и убить его тоже?»

«Смотри предыдущий ответ».

«Смерть сотрудника „Тиградком“ обязательно будет расследована… – И, не удержавшись, язвительно добавила: – Особенно после того, как взорвалась его квартира. Смерть будет расследована, и возникнет вопрос: кто убийца? Хочешь попасть в число подозреваемых?»

«При чем здесь я?»

«Они начнут копать».

«Ты еще скажи, что Сантьяга лично займется расследованием убийства мелкой „тиградкомовской“ сошки!»

«А если они свяжут Крохина с Мурзиным и событиями на Волге? Тогда копать будут обязательно: Великие Дома не любят массовых убийств».

«И как же мне не попасть в число подозреваемых?»

«Замкнуть Крохина и Мурзина между собой, пусть убьют один другого. Два свидетеля превратятся в два трупа, и расследование на этом закончится: некого будет искать».

Мысль понравилась. Даже очень понравилась.

Крохин прячется, но рано или поздно он даст о себе знать: кроме Марины ему идти не к кому. Виктор позвонит, но к этому моменту она войдет в доверие к Мурзину, отвезет его к Крохину и, черт побери, сделает то, что не получилось на Автозаводской!

– Позволите к вам присоединиться?

Мурза оглядел полупустой зал кафе и улыбнулся:

– Да, здесь сегодня многолюдно.

– Может, вы мне понравились? – Марина присела за столик и велела официантке принести кофе.

– С чего бы вдруг?

– Любовь с первого взгляда.

– Было бы нам по шестнадцать – запросто. А так – не катит.

– А если мне нравятся мужчины, у которых серьезные проблемы?

– Этакий фетиш?

– Этакое извращение.

«Вот меня и нашли…»

Странно, но мысль не напугала, не заставила похолодеть. Отбоялся, что ли? Да и девчонка не производила впечатления посланца смерти: обычное, неяркое и очень спокойное лицо, правда, глаза скрыты большими солнцезащитными очками, но это ерунда, возможно, просто не хочет, чтобы он ее запомнил. Черные волосы аккуратно причесаны…

«Черный парик аккуратно причесан, – поправил себя Мурза. – Девочка маскируется».

Очки, парик… и все равно он ее не боится.

– Как вас зовут?

– Карина.

– Что вам нужно, Карина?

– Хочу помочь вам выпутаться.

– Цена?

«А ведь он не боится! Совсем не боится! Артефакт действует!»

– Вы должны отдать мне кинжал.

– Какой кинжал?

– Простой дешевенький кинжал в обычных кожаных ножнах. Вы нашли его на Волге, и сейчас, судя по всему, он у вас.

– У меня нет никакого кинжала.

Обычному челу ведьму не обмануть, силенок не хватит. Маги не читают мыслей, но Марина поняла, что Сергей не врет.

«Черт, куда же делся кинжал? – Однако вопрос потерялся, поблек на фоне пришедшего вдруг понимания: – Он не боится меня, потому что смелый, а не благодаря артефакту! Он смотрит в глаза смерти и не боится!»

Такие люди вызывают уважение даже у магов.

– Судя по всему, Карина, я вас расстроил?

Марина опомнилась.

– Я надеялась, что кинжал у вас, Сергей. Но его отсутствие ничего не меняет, я все равно постараюсь вам помочь.

– Почему?

– Пытаюсь искупить свою вину, – криво улыбнулась девушка. – Такое объяснение подойдет?

– В чем же вы виноваты? – спросил Мурза, догадываясь, что услышит в ответ.

– Это я дала профессору карту.

– Вам был нужен кинжал?

– Да.

– И Крохину?

– О том, что Виктор тоже ищет артефакт, я, к сожалению, узнала слишком поздно. – Обычного чела ведьме обмануть несложно: капелька магической энергии, легкое гипнотическое поглаживание, и результат налицо – Сергей поверил. – Я и подумать не могла, что он влезет в дело.

– Тогда кто должен был уговорить нас убить бродяг?

– Я не знала, что клад зачарован.

– А теперь, выходит, знаете?

– Крохин сообщил, – объяснила Марина. – Мы разговаривали вчера вечером. Он хвастался, как поймал вас на трюк с режущим железо ножом…

– Трюк?!

– Нож действительно режет железо, – вздохнула девушка. – И это очень старый, можно сказать, классический способ заставить людей поверить в реальность магии. Один из самых простых. Поэтому мы и называем его трюком.

Человек прикасается к неведомому, получает доказательства невозможного, и естественный скептицизм уступает место вере.

Чудеса – отличный крючок.

– Крохин… – Ведьма проникновенно посмотрела на Мурзина: – Он очень плохой человек, Сергей. И… и мне жаль, что все так получилось. Честное слово – жаль.

Не поверить ей было невозможно. Мурза помолчал, после чего тихо спросил:

– Что делать теперь?

Получается! Храбрец поддается! Марина поздравила себя с удачным началом разговора: Сергей поверил. Теперь следует аккуратно додавить археолога, а потом мягко направить в нужную сторону. Мягко. И тогда два трупа замкнут цепочку, позволив ей выпутаться.

– Расскажите мне о том, что случилось после того, как вы добрались до клада, – попросила ведьма.

Пусть он говорит. Во-первых, людям нравится говорить, а во-вторых, нужно поддерживать на должном уровне его неприязнь к Крохину.

Который давно уже доложил Марине все подробности того дня.

Сознание вернулось сразу.

Не было мучительного перехода, не было высасывающих душу мгновений, когда ты уже понимаешь, что очнулся, но еще не можешь пошевелить рукой и даже вспомнить не можешь, кто ты и где находишься. Ничего подобного не было. Все вернулось сразу.

Сжались кулаки:

«Я не выдержал!»

Злость на себя.

«Ритуал!»

Доведен ли он до конца? Дочитал ли я заклинание? Открылся ли клад? В памяти не осталось ничего. Только последние слова, кровь и слабеющие ноги.

«Кинжал!»

И снова страх.

«Где кинжал?»

Виктор подскочил.

– Очухался? – Леший спросил без обычной агрессии, но в его голосе отчетливо чувствовалась издевка.

«Слабак ты, парень, увидел смерть и в обморок, как девица!»

Снова злость на себя.

«Да, я слабак!»

Злость на Лешего.

«Не твое дело, тварь!»

Глыба, Сахар и Леший стояли у раскрытого сундука. Перебирали украшения, развязывали мешочки, кошели, высыпали монеты. Громко смеялись. А в шаге от них плавали в крови трупы бродяг.

Золото и кровь.

Кровь и золото.

Неразлучная пара.

Крохин, пошатываясь, подошел к компаньонам, растолкал их, быстро просмотрел то, что они успели вытащить, залез в сундук и принялся копаться в сокровищах. Сначала медленно, затем быстрее, со все возрастающим беспокойством.

– Где?

– Что? – не понял Сахар.

Археологи решили не мешать пареньку наслаждаться богатством и теперь стояли в шаге от сундука.

– Где?

На мокрую землю шлепнулся кошель, затем мешочек, затем связка браслетов. Движения Крохина стали резкими, лихорадочными. Теперь он не просто рылся в сундуке, а яростно выбрасывал из него содержимое, пытаясь отыскать единственную по-настоящему нужную вещь.

Сахар наблюдал за действиями Виктора настороженно, Глыба безразлично, Леший с презрением.

– Где?! – Когда Крохин оторвался от сундука, вид у него был смешной: волосы всклокочены, глаза вытаращены, лицо искажает гримаса. Ни дать ни взять, персонаж комического фильма. Однако никто из копателей не улыбнулся. – Где кинжал?

Глыба сплюнул:

– Я не видел.

– Я тоже, – недружелюбно бросил Леший.

– Врете!

– Прекрати истерику, – велел Глыба. – Надоел.

– Кто взял кинжал?! – с угрозой в голосе продолжил Крохин. – Где Мурза?

– Б… мы же сказали, что не видели твой кинжал!

– Кинуть меня решили?

– Козел, – констатировал Глыба и сделал шаг к сундуку.

– Назад! – Виктор толкнул копателя в грудь.

– Мы не брали кинжал, – мягко произнес Сахар.

– Надоело! – рявкнул Леший, злобно глядя на Крохина. – Слышь, ты, урод, ты мне надоел.

Но Виктора понесло – не остановить.

– Не отдадите кинжал, землю жрать будете, суки!

И опять комичная сцена: хлипкий паренек угрожает матерым мужикам, при том что двое из них – настоящие громилы, высоченные и сильные. И опять никто не засмеялся.

Атмосфера на дне драгоценной ямы стремительно сгущалась. Может, виной тому – неостывшая кровь бродяг?

– Ты чего орешь, придурок?! Ты на кого катишь?!

– Леший, перестань.

– Сахар, не лезь! Пусть они сами разберутся!

– Да он его убьет!

– И хрен с ним!

– Отдайте кинжал!

– Витя, б… мы его не видели! В сундуке не было оружия!

– Твари!

– Урод!

В следующий миг Крохин отлетел к стенке ямы, поскользнулся и шлепнулся на землю. Боль пришла на мгновение позже. А еще секунду спустя Виктор понял, что его ударил Леший. Ударил неуловимо быстро, профессионально.

– Хватит! Больше не трогай!

– Отстань!

В шаге от Крохина Сахар боролся с озверевшим другом, не подпуская Лешего к распростертому Виктору.

– Думай, что делаешь!

– Уйди!

В руке здоровяка появился нож.

– Леший!

– Все правильно! – Глыба схватил Сахара за руки, оттащил в сторону. – Все правильно, Сахар! На щенке крови нет! Он нас втравил, а сам чистеньким остался! Кончать его надо, а то наплачемся!

– Глыба, опомнись!

– Б… Сахар, не мешай! Одним больше, одним меньше! Пусть впятером здесь лежат!

Леший подскочил к Виктору и ногой ударил его в бок. Тело пронзила острая боль.

А еще через мгновение Крохин провалился в черную муть ужаса…

– Они так орали, что слышно было даже в лагере, – тихо продолжил Мурза. – Шум, не слова. Единственное, что я разобрал: «кинжал». Потом послышались вопли. И рычание какое-то… И я… я вдруг понял, что надо сматываться.

Ему было стыдно признаваться в том, что он бросил друзей.

– Почему ты убежал? – жестко спросила Марина.

– Испугался, – выдержав паузу, признался Сергей.

– И это тебя гложет?

– Да.

– Ты бы погиб, если бы остался.

– Может быть… скорее всего… Но мне все равно неприятно. Я бросил их, сел в лодку и уплыл. Как трус.

– Нет, ты не трус, – неожиданно мягко произнесла девушка. – Ты послушал амулет, который предупредил об опасности. Ты поступил разумно. Ты бы не смог ничего сделать, не смог бы помочь друзьям. А оставшись в живых – сможешь.

Мурзин посмотрел ведьме в глаза:

– Ребят убил Крохин?

– Да, – кивнула Марина. – Он сильный колдун. И злой. И я до сих пор не понимаю, как он смог вас отыскать. – Она тяжело вздохнула, сумев замечательно точно передать свои «расстроенные» чувства. – Мне нужен был кинжал, старый и очень интересный артефакт. Я не знала, что Крохин тоже охотится за ним. – Девушка положила ладонь на руку Сергея. – Прости меня. Понимаю, сейчас не время, но все равно – прости.

– Ты ни в чем не виновата, – хмуро произнес Мурза.

– Я хотела отправиться с вами, но Лужный сказал, что вы справитесь.

«А теперь все мертвы…»

Сергей посмотрел на ведьму:

– Ты сможешь найти Крохина?

«Черт!»

Вот это и называется: потеря формы. Убедившись, что Мурзин не торопится покидать кафе, Артем позволил себе расслабиться и погрузиться в собственные мысли. Рассеянно наблюдая то за входом в заведение, то за спиной объекта, молодой наемник лениво перебрал в памяти последние события, прикидывая, не упустили ли они с Кортесом что-нибудь интересное? Убедившись, что нет, принялся думать об Инге, и в результате прозевал момент, когда за столиком Сергея оказалась невысокая черноволосая девушка. Да и заметил-то ее случайно: вышел из джипа размяться и разглядел через витрину незнакомку, с которой Мурзин вел оживленный диалог.

«Войти внутрь? Заметит! – Мысли заскакали убегающими от погони зайцами. – Ротозей! Что делать?!»

Артем метнулся к машине, вытащил из перчаточного бокса коробочку с артефактами, торопливо выбрал самый подходящий – «Муху», прошептал активизирующее заклинание и выпустил зажужжавшее насекомое в окно.

«Как же я облажался!»

– Ты сможешь найти Крохина?

– Для тебя это важно? – помолчав, спросила Марина.

– Очень.

– Хочешь отомстить?

– А ты хочешь прочитать мне мораль?

«Отлично! Ты готов его убить! И убьешь, Мурза, я обещаю!»

– Крохин несет ответственность за смерть восьми человек, – убежденно прошептал Сергей. – Я не позволю ему остаться безнаказанным. Я обязан его убить, Карина, понимаешь? Обязан!

«Уговаривая меня, ты уговариваешь себя».

Ведьма снова вздохнула, показывая, как непросто дается ей решение, после чего кивнула:

– Я смогу найти Виктора, но… – Взгляд Марины затуманился.

– Что случилось?

– Подожди… – Быстрое сканирование помещения, муха, что ползает по ножке столика, именно от нее идет слабая волна магической энергии. – За нами следят.

– Кто? – Мурза огляделся.

– Нас выследили.

Сергей решил, что речь идет о Крохине. Марина, в свою очередь, предположила самое худшее: маги Великих Домов.

И удивилась своему спокойствию. Она была уверена, что уйдет от них. Не предполагала, а была уверена. И виной тому – вчерашний успех.

План созрел молниеносно.

– На сколько мы примерно наели?

– Ну…

– Не важно. – Марина положила на стол полсотни. – Уйдем через заднюю дверь. Но прежде… – Девушка достала телефон. – Полиция? На заднем дворе ресторана «Пицца-Хат» перестрелка. – И отключилась. – Идем!

– Они идут к задней двери!

– Не торопись, – проворчал Кортес. – Ты уже налажал.

– Я за ними!

Артем оборвал связь, ворвался в кафе, рявкнул удивленной официантке: «Полиция!» и выскочил вслед за парочкой в задний дворик.

Они опередили его ярдов на десять, Мурзин и какая-то девчонка. Или женщина? Черные волосы, очки, закрывающие половину лица, серая куртка. Стоят у стены дома.

«Поторопился!»

Еще пара секунд, и парочка свернула бы за угол, а так… И тут Артем понял, что не свернула бы. Его ждали. В руке девчонки зажглась «Шаровая молния».

– Черт!

А в следующее мгновение наемника затопил страх. Ужас. Накатила тошнота, руки и ноги стали ватными, во рту пересохло, а на лбу выступили капельки пота. И на все про все – мгновение, даже меньше. О том, что так не бывает, наемник подумал потом. А в эту секунду:

«Бежать! Спасаться!»

Паника съела все.

Он не мог поднять пистолет. Он превратился в мишень. В мишень для «Шаровой молнии», которая…

У него были доли секунды, чтобы принять правильное решение, чтобы спастись. Размышлять, обдумывать – некогда, должны были сработать инстинкты, и они не подвели. Артем перестал сопротивляться страху, ноги подкосились, и наемник рухнул на землю. Взрыв прогремел в ярде над ним, опалил лицо и вышиб из Артема сознание.

Глава 7

«Кровавое побоище на Автозаводской улице! События, произошедшие вчера вечером в этом тихом районе, заставили вспомнить полицейские сводки девяностых годов прошлого века: взрыв в подъезде, пожар в квартире, перестрелка во дворе, разбитые машины и трупы, плавающие в лужах крови… Мы что, возвращаемся в прошлое? Представители полиции глубокомысленно замечают, что „проводится расследование“, но эти пустые фразы не могут нас устроить. Мы хотим услышать прямой ответ: как вообще стало возможным подобное преступление? И что именно произошло на Автозаводской?…»

(«Газета. Ru»)

«Кровавое побоище, приведшее к смерти троих масанов, вызвало истерику в человских СМИ. События, произошедшие вчера вечером на тихой Автозаводской улице, заставили вспомнить самые ужасные эпизоды войн Великих Домов. Мы что, возвращаемся в прошлое? Служба утилизации едва успела подменить тела, тем самым предотвратив грандиозный скандал, виновником которого стала бы Навь. Глубокомысленное „проводится расследование“, которым отговаривается пресс-служба Темного Двора, не может нас устроить. Мы хотим услышать прямой ответ: как вообще стало возможным подобное преступление? И что именно произошло на Автозаводской?…»

(«Тиградком»)

* * *

Районное полицейское управление

Москва, улица Большая Полянка,

27 сентября, среда, 13:31

– Аферист!

– Громила!

«Заткнитесь, блин, достали!»

– Лифчик поправь, урод!

– Ты как с уйбуем разговариваешь, быдло?!

До чего же хорошо было в «Трех педалях»! Холодненькое пиво, солененькие орешки, а по телевизору, что установлен на приятном глазу расстоянии, показывают увлекательный футбольный матч. Красота! Сиди себе, наслаждайся… Но вот за соседним столиком образовались скандалящие дикари, и все пошло прахом.

– Ты зачем драку устроил, дерево?

– Я хотел нас спасти!

– Мы могли встать и уйти, мля, ты понял, скот? Все челы – тупые животные. Ты думаешь, они бы нас запомнили? Фиг тебе, мерзавец! Они парик запомнили, и то, как я грудь себе мял, ты понял, идиот? Мы могли встать и уйти навсегда, если бы ты, имбецил, не устроил драку!

«Кто пустил в приличный бар этих отморозков?»

Артем распахнул глаза навстречу прекрасному дивному миру, холодному пиву и телевизионному футболу. Распахнул, но уже через пару секунд понял, что погорячился: реальное окружение изрядно проигрывало нарисованной в голове идиллической картине. Серые стены и железные решетки – не лучшая замена барной стойке с пузатыми бутылками и шеренге высоких табуретов. Соответственно, Красные Шапки препираются не за соседним столиком, а в соседней клетке.

Наемник простонал недлинное ругательство, принял вертикальное положение и, сидя на лавке, осторожно ощупал голову.

– Смотри, напарник кортесовский нарисовался!

– Ну, а я чо сказал? Я же говорил, что это он.

– Это я говорил, что это он. А ты сказал, что это пьянь какая-то приблудная.

– Заткнись.

– Слышь, Артем, он тебя приблудой назвал, мля. Я бы, в натуре, не стерпел!

Закончив исследование головы, наемник переключился на карманы, быстро, но без лишней суеты проверив, не забыли ли из них что-нибудь изъять? Как и ожидалось – не забыли. Оружие, документы, ключи от машины, телефон и деньги перекочевали в полицейское хранилище. Судя по всему, между собой их связали ремнем и шнурками. Чтобы не потерялись. Разумеется, осталась пара скрытых артефактов,[25] о существовании которых обычные челы понятия не имели, но использовать их наемник пока не планировал.

Составив мысленный список изъятого – сказывалось влияние Биджара, – Артем зевнул и покосился на соседнюю клетку:

– Привет, Контейнер.

– Здорово.

– Паришься?

– Пинаю.

– Давно?

– Нас вместе оформляли, – сообщил боец, так и не уточнив, сколько же времени прошло с прилета в муниципальную «гостиницу». – Тока нас оформляли, а тебя описывали. Ты, типа, как бревно, валялся и мычал редко.

– Бревна не мычат, – заметил наемник.

– Значит ты, типа, как коровье бревно, валялся.

– Дурак ты, Контейнер!

Артем, разумеется, сразу приметил наряженного теткой Копыто, однако до сих пор игнорировал уйбуя. И лишь после того, как тот подал голос, лениво поинтересовался у Контейнера:

– Что это за курва с тобой?

– Я не курва, – с достоинством ответила тетка-уйбуй. – Я – Копыто. Солидный банковский электронный аферист.

Контейнер сплюнул и развел руками, мол, сам все видишь.

– Классный прикид, – одобрил наемник, разглядывая белесый парик Копыто. – Замуж собрался?

Контейнер сначала гыгыкнул, но тут же покраснел и пробормотал:

– Очень надо.

Копыто на всякий случай отодвинулся от бойца и с хмурой солидностью бросил:

– Маскировка, мля.

– А фоткали тебя для досье в этой маскировке?

Уйбуй понурился и кивнул:

– Я же говорю: чтобы не опознали. Я даже имя не свое сказал.

– Ну, полицейским ты вряд ли голову задурил. – Артем медленно поднялся, потянулся, проверяя функционирование рук и ног, удовлетворенно хмыкнул: нигде не болит, и поинтересовался: – Адвоката вызвали?

Дикари переглянулись и покачали головами:

– Нет.

– В Службу утилизации позвонили?

– Нет.

Собственно, в ответах наемник не сомневался. Но поскольку делать было нечего, решил уточнить:

– Почему?

Копыто шмыгнул носом и объяснил:

– Полицейские сказали, что с нами ваще все ясно, мля. Про наше дело служба безопасности цельное кино сняла, аферистичный боевик. Так что срок нам даже спящие присяжные влепят.

– А чо, Спящий в пристяжные подался? – удивился Контейнер.

– Дубина ты!

– А ты одет как курва!

– Стоп, стоп, стоп! – оборвал наемник зарождающийся скандал. – Копыто, объясни, ты чего в колготах по обезьяннику шляешься?

– Не твое дело!

– На чем спалились, бойцы? Или по привычке заехали в дом родной?

– Наш дом – Южный Форт! – патриотично сообщил Контейнер.

– Мы здесь случайно, – поведал уйбуй. – Неудачная финансовая операция, мля.

– Банк грабили?

– Э-э… почти.

– Ну, что «почти», я уже понял.

– Мы не грабили, мы аферили, – буркнул Копыто.

– Что делали?

– Неудобняк признаться, – вздохнул Контейнер. – Хотели деньги на паспорта выменять.

– Молчи, гнида!

– Сами придумали?

– Ага.

– Молодцы, – одобрил Артем. – А чего не срослось?

– Долю банкирам маленькую предложили.

– Да уж, сглупили… – Наемник снова зевнул и без особого интереса повернул голову в сторону открывшейся двери. – Ну, наконец-то.

В помещение вошли двое полицейских. Не обратив никакого внимания на Красных Шапок, служители закона подошли к клетке Артема, и один из них, с погонами лейтенанта, негромко спросил:

– Очухался?

– Ага, – подтвердил наемник. – Но почему-то не в окружении заботливых докторов. Или хотя бы медсестер.

– У медперсонала сегодня выходной.

– И поэтому вы бросили меня умирать? Моего адвоката это обстоятельство порадует.

Дикари, на которых уверенный тон Артема произвел сильное впечатление, переглянулись и вздохнули. Сами они разговаривали с блюстителями порядка менее нагло.

– Откуда у вас оружие?

– Разве вы не нашли лицензию?

– Какую из них вы имеете в виду? – с нехорошей улыбкой спросил сержант.

Привычка носить с собой несколько разных документов сыграла с наемником злую шутку. Но он не стушевался.

– А какую вы достали первой?

– Парень, – вновь взял слово лейтенант, – я думаю, ты прекрасно понимаешь, что у тебя серьезные проблемы. Тебя арестовали за стрельбу в общественном месте, возможно, за попытку убийства. У тебя в кармане паспорт на имя Головина, жетон капитана полиции и удостоверение майора ФСБ. Трудно поверить, что ты сделал карьеру в обоих ведомствах.

– А вы постарайтесь, – предложил Артем. – Через компьютер проверили?

Судя по недовольным взглядам – проверили. И выяснили, что все документы подлинные.

– Мне нужно позвонить, я имею на это право. Так же, как и не отвечать на ваши вопросы.

Наемник улыбнулся, давая понять, что разговор окончен, и уселся на лавку спиной к полицейским.

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи

Москва, улица Арбат,

27 сентября, среда, 13:44

– Здесь нет ничего интересного, – разочарованно сообщил Кортес, захлопывая толстенный «Краткий аннотированный перечень различных заклинаний. Последняя редакция. Без комментариев».

– Ты держишь в руках сокровищницу знаний, сынок, – мягко отозвался Генбек Хамзи. – В этой книге собраны самые передовые знания по интересующей тебя тематике.

При первом знакомстве старик определял, как он будет в дальнейшем обращаться к клиенту, и никогда не изменял сделанному выбору. К Яне Генбек обращался на «вы», Артем у него был «мальцом», а Кортес – «сынком». Впрочем, никто на Генбека не обижался.

– В том-то и дело, что я совершенно не представляю, какая тематика меня интересует, – вздохнул наемник.

– От этого знания не становятся менее передовыми, – заметил шас. – У тебя появилась возможность прикоснуться к мудрости, сынок. Поверь моему опыту: рано или поздно это пойдет тебе на пользу.

Хамзи владел лучшей в Тайном Городе независимой библиотекой,[26] и скромный букинистический магазин был лишь витриной, удовлетворяющей любопытство челов. В действительности же коллекция Генбека занимала четыре этажа, и в ней можно было отыскать едва ли не все выходившие в Тайном Городе книги, включая большое количество древних рукописей.

За пользование библиотекой Хамзи брал повременную оплату, а потому не отказывал себе в удовольствии поболтать с посетителем о том о сем. Ведь стрелки часов считали не только секунды, но и наличные.

– Ты не надо так грубо захлопывать том! – Небрежное отношение к книгам выводило старика из себя. – Ты чего нервничаешь?

– Мне некогда ждать, когда мудрость впитается в мой мозг, но ни черта не нашел, – улыбнулся Кортес. – Информация нужна сейчас.

– В таком случае постарайся сформулировать запрос как можно четче, и я немедленно принесу подходящий том.

Наемник развел руками:

– Я уже пытался.

– Да уж, в некоторые головы мысли приходят умирать, – пробубнил Генбек.

– Вы что-то сказали?

– И получил в свое распоряжение сокровищницу знаний, – напомнил Генбек. – Попробуй уточнить тему. В конце концов, думать – не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Поверь, сынок, я знаю, что говорю.

– Тоже сталкивались с трудностями?

– Был свидетелем мучений.

В устах старика последняя фраза прозвучала двояко: в свое время, до того как удалиться на покой и полностью посвятить себя книжному бизнесу, Генбек был одной из видных акул Торговой Гильдии.

Кортес покрутил головой и попробовал выразить интересующий его вопрос другими словами:

– Я хочу знать, что может мгновенно увеличить физическую силу чела и при этом не оставить обычных для заклинаний следов.

– То есть магический фон на месте эксперимента повышен, но структурные изменения, которые оставляет аркан, отсутствуют?

– Именно. При этом сила чела увеличивается на порядок. Даже на несколько порядков.

Шас подергал себя за нижнюю губу, после чего осведомился:

– Тебя не могли разыграть или обмануть?

– Вы имеете в виду, что некто почистил место преступления, скрыв следы заклинания?

– Да.

– Уверен, что это не так.

– В таком случае, сынок, ты держишь в руках книгу, в которой должно быть нужное заклинание. Если его в ней нет, значит, его не существует.

Спорить с Генбеком было бесполезно. Старый книжный червь на память знал содержание каждого тома своего многотысячного собрания и никогда не ошибался. Тем не менее наемник попробовал:

– Может, что-нибудь запрещенное?

Библиотекарь дружески потрепал наемника по плечу:

– Мои предки занялись бизнесом задолго до того, как лидерам Великих Домов пришло в голову объявлять некоторые заклинания запрещенными. В книгах есть упоминания обо всех существующих арканах.

– А если это не заклинание, а способ?

– Способ преобразования магической энергии с определенной целью и называется арканом, – назидательно произнес Хамзи. – Сынок, тебя что, контузило? Элементарные вещи из памяти вылетели?

– Я набрел на загадку.

– Возможно, ты неправильно прочитал условия задачи. Я слышал, челы крайне невнимательны.

В обычных случаях к Генбеку ездила Яна, и теперь Кортес остро пожалел, что девушка осталась на острове.

– Возвращаемся к версии обмана?

– Да.

– Нет.

Препираться с шасами, равно как и торговаться с ними, считалось делом бессмысленным – переупрямить носатых торговцев могли разве что навы. Однако Кортес считался в этом виде спорта мастером и не упускал случая подтвердить репутацию.

– Ситуация исключает обман!

– Ты не маг!

– Я…

В этот момент подал голос телефон. Наемник пошевелил губами, но продолжать мысль не стал, вытащил трубку, посмотрел на высветившийся номер и усмехнулся – началось.

– Добрый день, комиссар.

– Добрый день, Кортес, – вежливо отозвался Сантьяга. – Слышал, вы вернулись в город.

– Приехал развеяться.

– Прекрасно вас понимаю. Отдых – весьма утомительное занятие.

– Полностью с вами согласен.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Вот мучаюсь. – Кортес покосился на книгу. – Ищу ответы на накопившиеся вопросы.

Старик дружелюбно улыбнулся.

– А где они у вас накопились, если не секрет?

Наемник достаточно хорошо знал комиссара, чтобы понять: Сантьяге известно о расследовании. Значит, отпираться не имеет смысла.

– Первые вопросы появились в «Кружке для неудачников».

– Может, поищем ответы вместе?

От таких предложений не отказываются. Кортес посмотрел на часы:

– Я буду в Цитадели через…

– «Ласвегасы» уже делают портал в магазин, – мягко перебил наемника нав. – Кортес, вы нужны немедленно.

Генбек верхним чутьем понял, что клиент заторопился, и сразу взял быка за рога:

– Подойди к кассе, сынок. Я не позволю устраивать в своем магазине порталы до тех пор, пока ты не расплатишься.

За те несколько месяцев, что Кортес не был в Цитадели, кабинет Сантьяги не изменился. Все тот же стиль хай-тек, приверженцем которого комиссар стал некоторое время назад, стеклянный стол со встроенным компьютером и кресла футуристического дизайна. А на стене – все те же шедевры Аркадия Ивова – картины, которые комиссар не отдал даже князю.

Увидев гостя, Сантьяга поднялся из-за стола и сделал несколько шагов вперед:

– Кортес! Рад вас видеть.

– Почему-то я вам верю, – рассмеялся наемник, пожимая комиссару руку.

– Как Яна?

– Просила передать вам привет.

– Она осталась на острове?

– Мы с Артемом заглянули в Москву по личным делам.

– У вас удивительный талант оказываться в нужном месте в нужное время.

– Рассказать вам секрет?

– Я признаю ваше право на тайну, – улыбнулся нав. Он предложил Кортесу кресло и уселся напротив. – Как вы уже догадались, у меня на руках небольшое расследование. Ничего особенного, но скрашивает осеннюю скуку.

– Ищете убийцу масанов?

– Черт побери, а я хотел сохранить свой интерес в секрете!

Мужчины негромко посмеялись, внимательно глядя друг на друга.

– Вы увязали Автозаводскую с «Кружкой», – серьезным тоном произнес наемник.

– А вы начали с бара.

– Мы с Артемом были в «Кружке», когда некто избил молодых рыцарей. Людов мы там не видели, в виновность Копыто не поверили, вот и решили разузнать, что к чему? Просмотрели записи и вышли на Крохина.

– Почему Виктор вас заинтересовал? – быстро спросил нав. – До взрыва его квартиры оставались сутки.

– Вы смотрели видео, а потому знаете ответ, – усмехнулся наемник. – Мне понравилась «батарейка», которую он носит на груди.

– Официально не считаясь магом, – протянул комиссар, который тоже не упустил эту деталь. – Вы внимательны.

– Вы только что об этом узнали?

– Это был комплимент. – Комиссар откинулся на спинку кресла. – Убийца – Крохин?

– Да.

Можно было задаться вопросом: «Как это возможно?! Ведь он выглядит таким слабым и не является магом!», однако прежде Сантьяга решил получить ответы на более простые вопросы.

– Это вы сообщили в Службу утилизации о смерти масанов?

– Конечно.

– Кто начал бой?

– Взрыв.

– Кто его устроил?

– Понятия не имею, – развел руками наемник. – Не мы, не Крохин и не тот человек, который к нему приходил.

– Что за чел?

– Я не помню, чтобы мы подписывали контракт на проведение расследования, – дружелюбно произнес Кортес.

– Не будьте занудой, – поморщился комиссар. – С бюрократическими формальностями разберемся позже.

Это означало, что контракт заключен.

– Крохин встречался с Сергеем Мурзиным, – ответил наемник. – Я проверил: он не является жителем Тайного Города. Судя по всему – археолог, при этом – весьма смелый мужик.

– И очень известная личность, – задумчиво добавил Сантьяга. – Меня только что спрашивали о нем.

– Кто?

Кортесу уже доводилось работать с майором Корниловым, поэтому комиссар не стал скрывать правду:

– Полиция.

– Почему она интересуется Мурзиным?

– Он подозревается в убийстве. – Сантьяга взялся за телефон. – Судя по всему, Кортес, головоломка начинает складываться. Если вы не против, я попрошу Корнилова присоединиться к разговору. Так нам будет легче составить полную картину происходящего.

* * *

Москва, Садовое кольцо,

27 сентября, среда, 14:32

– Это был пример твоей силы? – не глядя на Марину, спросил Сергей. – Тот сгусток энергии?

– «Шаровая молния», – коротко ответила ведьма.

– Название как в компьютерной игре.

– Так получилось.

Мурзин снова замолчал, глядя сквозь грязноватые стекла «Пежо». То ли думает о чем-то, то ли в себя прийти не может. Не поймешь.

«Так ты храбрый или тупой? Или это одно и то же?»

Как бы среагировал нормальный человек на то, что его спутница способна швырять огненные шары? Причем не ради развлечения, а чтобы убить? Завопил бы? Впал бы в ступор? Засыпал бы вопросами? Этот же хладнокровно посмотрел бой, поразмыслил и теперь: «пример твоей силы?». Словно экзамен принимает.

А до этого отправился на поиски Крохина. Решил наказать человека, который голыми руками порвал его друзей.

«Мужик, черт возьми! Настоящий мужик!»

Одиночка. Беглец с мрачным лицом. Вчера едва не взорвался и побывал в перестрелке. Ночь провел на чердаке. И при этом – гладко выбрит. Деталь настолько поразила Марину, что она не удержалась, спросила. «Купил станок и побрился в туалете кафе», – ответил Сергей таким тоном, словно иначе и быть не могло. Разве уважающий себя мужчина оставит на лице неопрятную щетину?

Он не помешан на чистоте, просто не любит грязи и остается самим собой даже в самых сложных ситуациях.

«Ты что, влюбляешься в него? Он ведь идиот! Знал бы, с кем связывается, не в Москву бы поехал, а в Урюпинск какой-нибудь! Забился бы в медвежий угол и до конца жизни трясся от страха!»

Но понимала Марина, что не забился бы Мурза, не трясся бы. Предыдущие действия Сергея, вкупе с впечатлениями от личной встречи, позволили сделать вывод: Мурза храбр. И знай он о Тайном Городе заранее, стал бы осторожнее, и только. Все равно бы поехал наказывать Крохина.

«Он вообще ни черта не боится? Проверим».

Ведьма кашлянула и поинтересовалась:

– Ты понимаешь, что твоя жизнь закончилась?

– Что ты имеешь в виду?

Он даже не вздрогнул!

– Жизнь чела по имени Сергей Мурзин окончена. Полиция будет тебя искать по поводу волжских событий, семь трупов, как-никак. Не думаю, что ты горишь желанием отвечать на их вопросы.

Мурза кивнул:

– Не хотелось бы.

Так отвечают на предложение вынести мусор: «Не хотелось бы». И тон подходящий.

Марина покачала головой:

– А Великие Дома покарают тебя за проведение запрещенного ритуала и все те же убийства. То, что Крохин заставил вас сделать, является тяжким преступлением.

Она успела дать Сергею немного информации: Тайный Город, Великие Дома, древние расы. Наспех объяснила, какие секреты скрывают московские улицы. Думала, он удивится, а услышала: «Это логичнее, чем инопланетяне».

– Я был орудием в чужих руках, – спокойно произнес Мурза. – Крохин меня подставил. Это смягчающее обстоятельство.

– Убийство всегда остается убийством.

– И что мне сделают Великие Дома?

– Сдадут полиции, – вздохнула Марина. – Они заинтересованы в том, чтобы волжская трагедия была расследована как можно быстрее. И получила логическое объяснение. Тебя обвинят в убийстве друзей…

– Меня или Крохина?

– О том, что Крохин был на Волге, никто не узнает. Он просто исчезнет. А ты будешь отвечать.

И там клин, и тупик. Сергей поднес к лицу кулак и тихонько постучал побелевшей костяшкой по зубам. По всей видимости, это был признак глубокой задумчивости.

«Надеялся эмигрировать в Тайный Город? Напрасно».

– У Великих Домов есть доступ в полицейские базы, а факт вскрытия клада Стеньки Разина наверняка их заинтересует, – добила археолога ведьма. – Они поймут, что там произошло, и начнут тебя искать. Сначала как свидетеля, чтобы окончательно все прояснить, а потом назначат виноватым.

Мурзин повернулся и внимательно посмотрел на девушку:

– Почему ты хочешь мне помочь еще и в этом деле?

Ему не нужно было ничего объяснять. Спокойно все обдумал и сделал правильный вывод – Марина завела разговор не просто так.

Настоящий мужчина, рядом с которым хочется быть любой женщине. Даже ведьме.

«И тебе тоже?»

Марина попыталась отогнать не вовремя пришедшую мысль, однако она вернулась прилипчивой мухой.

– Почему ты хочешь мне помочь?

Как ответить? Марина не репетировала разговор на эту тему, она вообще не собиралась ее поднимать, ведь жить Мурзе осталось всего несколько часов, в лучшем случае – день. Так она спланировала.

Чтобы не попасться.

– Я обещала тебе помощь, – хрипло ответила девушка. – Всего лишь продолжила разговор.

– Ты заглядываешь слишком далеко вперед. Сначала нужно решить проблему Крохина.

Скупые слова, бесстрастное лицо, и ни следа страха в глазах.

– Я уверена, что мы решим проблему Крохина.

– Тогда и подумаем, что делать дальше. – Он вдруг улыбнулся: – Давай сосредоточимся на главном.

Но сосредоточиться не получалось.

«Наверное, у него сильные руки…»

«Ты можешь не думать о нем как о мужике?»

Не могла.

Не потому, что испытывала физиологическую потребность, – с этим у Марины проблем не было, любовников хватало. Вот только найти среди них толкового не получалось.

Несколько раз девушка затевала интрижки с чудами и людами, но, в отличие от Карины, не афишировала эти отношения. С технической точки зрения все было великолепно, постельные марафоны с неутомимыми парнями затягивались до рассвета, однако о душевном тепле или нежности говорить не приходилось. Чуды не считали челов ровней и машинально, можно сказать – буднично, демонстрировали разделяющую их пропасть. Ушибленные собственными ведьмами люды вели себя еще высокомернее, да к тому же любили потрепаться о том, каких красавиц выращивают в Зеленом Доме, что, мягко говоря, не способствовало появлению в отношениях тепла. Концы на неяркую внешность Марины не клевали, а любовной ворожбе не поддавались даже теоретически. Челы же видели в ведьме или соплюшку, или конкурентку.

Последним длительным увлечением девушки стал Крохин, но сравнивать его с Мурзой смешно.

«А ты не сравнивай! Все равно обоим крышка».

Однако мысль подставить Сергея уже не казалась Марине привлекательной. Логичной, умной, правильной – да, но не привлекательной. Эмоции глушили доводы разума.

«Мурзе, в отличие от Крохина, не нужен кинжал. Он смел сам по себе. Кстати! А куда на самом деле подевался артефакт? – После вчерашнего успеха кинжал перестал вызывать у ведьмы научный интерес, но это ведь не повод разбрасываться ценными вещами, правда? – Мурза не брал, в сундуке его не оказалось…»

А еще через мгновение девушка догадалась и, не сдержавшись, рассмеялась.

– Вспомнила анекдот? – невозмутимо поинтересовался Сергей.

– Поняла, куда делся кинжал.

– Артефакт, за которым вы гонялись?

– Ага.

– И куда же?

– В Тайном Городе есть семья приставников, бизнес которой – охрана кладов. За это им полагается десять процентов сокровищ.

– Никто, кроме нас, к сундуку не приближался!

– Вы никого не видели, – уточнила ведьма. – Вы стояли в яме, ржали и веселились, а в это время один из косматых алкашей выгреб из сундука свою долю.

Теперь все окончательно встало на свои места.

– Самое смешное, – посерьезнев, сказала Марина, – что кинжал, из-за которого погибли восемь человек, через пару дней окажется в лавке какого-нибудь антиквара, если уже не оказался. И, возможно, там и сгинет.

– Действительно, смешно, – вздохнул Сергей. – Жизнь смешнее анекдота.

– И страшнее.

– Да уж.

Девушка остановила «Пежо» у обочины и достала телефон.

– Нужно позвонить.

– Мне выйти?

– Необязательно.

Мысль позвонить Карине пришла ведьме, когда она сравнивала Крохина с Мурзой. Один силен и смел, другой труслив и слаб. Крохин в бегах, выдержит ли он муки одиночества? Скорее всего – нет. К кому еще он может обратиться за поддержкой, кроме меня? Только к Карине.

Ведьма набрала номер и прощебетала:

– Привет, подружка!

– Маринка, ты не вовремя, – натянуто отозвалась девушка.

– Что-то случилось? – встревожилась Марина.

– Потом!

– Как это потом? С кем ты еще можешь поделиться, кроме меня? Солнышко, что случилось? С Крохой поругалась?

– Поругалась?! – вскипела Карина. – Это он, представляешь?!

– Что он? – не поняла ведьма.

– Кроха избил Фредди!

– Не может быть! – А вот на этот раз Марине не пришлось играть. Удивленный возглас вырвался сам собой.

«Черт! Откуда она знает?!»

– Может! – отрезала Карина.

– Ты понимаешь, что говоришь? – пробормотала Марина. – Как их можно сравнивать? Фредди размажет Кроху и не заметит.

– Ты многого не знаешь, – вздохнула Карина. – Я потом расскажу. Не сейчас…

«Она не помнит, что проболталась мне о Битцевском парке. Это хорошо!»

– Где ты?

– Я знаю, что должна делать!

«Боже мой, курица отправилась в крестовый поход!»

– Не наделай глупостей! – с дружеским сочувствием произнесла Марина.

– Я уже их наделала, – срывающимся голосом ответила Карина. – Пришло время все исправить.

И отключилась.

Ведьма машинально вернула телефон в сумочку и застыла, невидяще глядя перед собой.

– Проблемы? – осведомился Мурзин.

– Небольшие.

– Связаны с нашим делом?

– Разумеется.

Карина ничего не сказала, однако Марина понимала, что ее себялюбивая подружка собралась во всем признаваться. Ордену или Зеленому Дому – не важно. Главное, что маги Великих Домов скоро узнают тайну скромного сотрудника «Тиградком» Виктора Крохина и начнут охоту. И если он попадется, ее жизнь полетит в тартарары.

Какие выводы? Их два. Первый: использовать Мурзу для убийства Крохи, скорее всего, не получится, слишком велика вероятность, что Сергей наткнется на опытных боевых магов. Второй: необходимо, жизненно необходимо как можно быстрее отыскать Виктора.

Марина внимательно посмотрела на Мурзу:

– Сергей, что ты взял из квартиры Крохина?

Археолог поколебался, однако ответил честно:

– Я назвал это «батарейкой».

– Понимаю, о чем ты говоришь, – кивнула ведьма. – Она у тебя с собой?

– Да. – Мурза полез в карман.

– Подожди. Чем меньше ты будешь ее лапать, тем лучше.

И вдруг замолчала, поняв, что не хочет отпускать руку Сергея.

Сердце девушки глухо стукнуло. Раз. Другой.

Они смотрели друг другу в глаза и молчали.

* * *

Цитадель, штаб-квартира

Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

27 сентября, среда, 14:38

– Таким образом, характер повреждений на трупах «черных» археологов совпадает с тем, что я видел два года назад в Битцевском парке, – подытожил Корнилов. – И там, и там действовал человек… – Быстрый взгляд на Сантьягу. – Или не человек, невероятной силы. Повторюсь: убийства совершены голыми руками.

– И эта деталь полностью согласуется с нашими случаями: преступник расправился с чудами и масанами без применения оружия, – произнес комиссар. – Мы подозреваем Крохина.

– А я – Мурзина, – буркнул полицейский. – Нет доказательств, что Крохин был на Волге.

– То есть, если они появятся, вы измените свою точку зрения?

– Гм… – Корнилов потянулся за сигаретами, вспомнил, что курить нельзя, и с недовольным видом повертел в руке зажигалку. – Нет доказательств, что Крохин был знаком с профессором Лужным. А связь между этими преступлениями очевидна.

– Но пока не доказана, – заметил Кортес.

Корнилов угрюмо посмотрел на Сантьягу:

– Вы обещали мне убийцу профессора.

– Вам нужен исполнитель или заказчик? – тонко улыбнулся комиссар.

– Оба.

– Не следует быть жадным, – вздохнул нав. – Исполнитель полностью раскаялся и оказал содействие следствию. Полагаю, о нем можно забыть.

Кодекс, регулирующий жизнь Тайного Города, освобождал наемников, в том числе и убийц, от ответственности. Они считались орудиями, инструментами, а вина всегда ложилась на заказчика преступления. Корнилов понял, что отступать от традиций Сантьяга не намерен.

– Хорошо. Допустим, вы правы, и за всеми преступлениями стоит Крохин. Но насколько я понял, у вас есть только предположения. Вы не знаете, как он сумел совершить нападения.

– Слабый и безвольный чел, – задумчиво протянул Сантьяга, мягко оборвав фразу полицейского. – Сослуживцы говорят, что он трус… Кстати, господа, занятный факт: наш друг Крохин ухитрился подменить свои генетические образцы, что хранились в «Тиградком».

– То есть мы не можем его найти? – понял Кортес.

– Совершенно верно.

– Действительно, занятный факт.

– Но гораздо интереснее все-таки то, что он слаб и труслив, – продолжил комиссар. – Чтобы решиться на столь серьезные преступления, нужна воля. Нужна сила, которой у него нет. Или есть? Как он убил масанов?

Вопрос повис в воздухе.

– Вы сами не верите, что Крохин преступник, – хмуро проворчал Корнилов. – Но назначаете его подозреваемым.

– В Тайном Городе может случиться разное, – улыбнулся нав. – Чудеса, знаете ли, наш профиль.

– Я пытался отыскать подходящее заклинание, но ничего не нашел, – сообщил наемник.

– Вы говорили, что Крохин не маг, – напомнил полицейский.

– Так оно и есть, – подтвердил Кортес.

– Значит, заклинания ни при чем. – Корнилов ориентировался в Тайном Городе не так хорошо, как наемник, но если чего узнавал – не забывал. – Возможно, у него есть какой-то хитрый артефакт. Вот что нужно искать.

Ответить Кортес не успел.

– Хорошая мысль – артефакт, – громко произнес Сантьяга.

– Артефакт тоже активизирует некое заклинание, – качнул головой наемник. – Соответственно, оставил бы следы.

– Я имею в виду другое, – прищурился комиссар. – Почему Крохин заинтересовался наследством Степана Разина? Мы с вами этот вопрос еще не рассматривали, а ведь именно с клада все началось.

– Все началось в Битцевском парке, – тут же бросил Корнилов.

– После чего затихло на два года, – не согласился Сантьяга. – Нынешний кризис имеет отношение к старому убийству, но не оно стало его причиной. – По губам комиссара скользнула усмешка: – Полагаю, настоящая причина лежала в сундуке. И вы, Андрей Кириллович, правы – это артефакт.

– И вы уже знаете какой, – понял Кортес.

– Степан Разин, чтобы о нем ни говорили, чернокнижником не являлся, – медленно произнес нав. – Но мы точно знаем, что в его окружении была, как минимум, одна человская колдунья. Согласно легенде, она сделала для атамана уникальный кинжал, который наполняет владельца уверенностью в себе и полностью подавляет страх.

– Степану требовался стимулятор?

– Нет, Разин был смелым челом, – ответил Сантьяга. – Я помню, как храбро он держался во время казни.

– Тогда зачем ему кинжал?

– Потому что он избавлял от страха, а не от трусости, – объяснил нав. И заметив, что собеседники не до конца поняли его мысль, развил тему: – Страх сопровождает нас на протяжении всей жизни, он всегда рядом, подспудно присутствует в душе любого смельчака. Страх, порожденный инстинктом самосохранения, страх, порожденный любовью, боязнью потерять то, чем дорожишь. Страх заставляет быть осторожными, и он же порождает ошибки. В первую очередь – из опасения не ошибиться. Понимаете, что я имею в виду?

– Эмоции, – прошептал Кортес. – То, что делает нас людьми.

– А нас – навами, – улыбнулся комиссар. – Кинжал отключал эмоции, помогая атаману даже в критические моменты принимать взвешенные, хладнокровные решения. Можно сказать, глушил инстинкты, глушил страх, порожденный основами основ. – Сантьяга помолчал. – Скажу откровенно: подобные артефакты – огромная редкость, а точнее – кинжал Разина был единственным подобным артефактом. Если он работает, конечно.

– Тогда почему вы его не забрали? – поинтересовался Корнилов. – В научных целях, так сказать.

– Потому что не знали, где Разин спрятал клад.

– А приставники? – тут же спросил Кортес.

– Они не имеют права отвечать на такие вопросы.

Мужчины помолчали, обдумывая услышанное. Полицейский несколько раз щелкнул зажигалкой, словно надеясь разжалобить нава, после чего произнес:

– Получается, мы нашли мотив: патологический трус Крохин решил получить заглушающий страх кинжал. Видимо, парню надоело шарахаться от каждой тени.

– Патологический трус… – Сантьяга внимательно посмотрел на Корнилова: – Почему вы его так назвали, Андрей Кириллович?

– Вы же сами сказали: слабый, безвольный, трусливый, хлипкий мальчик. Наверняка он с детства получал тычки от одноклассников, – жестко ответил полицейский. – С возрастом не изменился. Почему? Ответ, на мой взгляд, ясен.

– Патологический трус, – повторил нав. – Любопытно.

И задумался.

– Судя по всему, Крохин хотел изменить свою жизнь, – сказал Кортес. – Вылечиться, так сказать. Завладев кинжалом, он бы стал, как минимум, нормальным.

– Доля труса тяжела, – согласился Корнилов. – Желание стать смелым могло толкнуть Крохина на преступление.

– Но как патологический трус субтильного сложения смог убить трех масанов?

– А мы уже дали ответ, – весело ответил комиссар.

– Каким образом?

– Определив мотив, разумеется.

– Поймешь мотив, раскроешь преступление, – кивнул Корнилов.

– Именно! Крохин – «жнец», черт бы его побрал! Вот и ответ на вопрос!

– Что такое «жнец»?

Наемник кивнул, показывая, что разделяет любопытство полицейского.

Сантьяга поднялся из кресла и принялся расхаживать по кабинету.

– Вы наверняка слышали о странных событиях, которые изредка случаются с челами: женщина сдвигает огромный шкаф, пытаясь выручить попавшего в западню ребенка; спасающийся от смерти мужчина прыгает на невероятно большое расстояние; маленький мальчик голыми руками убивает в лифте насильника.

Корнилов кивнул:

– Бывало.

– Ваши ученые не способны объяснить эти случаи, а потому тупо толкуют о «скрытых резервах организма». На самом же деле речь идет не о скрытых резервах, а о забытых возможностях. Во время стресса запускается генетическая память, в которой отложены воспоминания о магии, и челы начинают машинально искать силу, а отыскав – инстинктивно используют по назначению.

– Ищут силу… Ищут магическую энергию! – догадался Кортес.

– Совершенно верно, – подтвердил комиссар. – Все эти чудесные истории происходили лишь в том случае, если рядом оказывался запас магической энергии: или артефакт, или колдун. Поэтому мы и назвали таких челов «жнецами»: они забирают энергию, откуда только можно. Самые сильные способны даже подключиться к Источнику, но подобный факт был зафиксирован лишь однажды.

– А после чел становится магом?

– Нет, возвращается в исходное состояние. «Жнецы» способны лишь использовать энергию, причем только бессознательно и только во время сильнейшего эмоционального всплеска. Хранить, накапливать, обдуманно преобразовывать – это не для них. Скажу больше: несмотря на все усилия, мы ни разу не сумели повторно пробудить в «жнеце» генетическую память и заставить вновь использовать магическую энергию. Именно поэтому феномен «жнеца» считается одноразовым. Мы смогли его объяснить, но не изучить.

– Тогда почему вы думаете, что Крохин – «жнец»?

– Факты, – пожал плечами Сантьяга. – В Битцевском парке на него, по всей видимости, напали. Крохин перепугался, и насильникам пришлось несладко. Это была инициация. Проблемы чудов начались с драки, тоже стрессовая ситуация. Перед убийством масанов случилась перестрелка. Остаются археологи, но кто знает, что произошло во время дележа добычи?

– То есть Крохин впадает в панику, и у него проявляются сверхспособности? – уточнил наемник.

– Именно.

– Обращать слабость в силу… – Кортес с уважением покачал головой: – Древние стратеги были бы довольны.

– Не сходится, – подал голос Корнилов. – Комиссар, вы говорили, что феномен одноразовый, значит, механизм должен был поломаться после Битцы.

– Получается, Крохин уникальный «жнец».

– А я думаю, вам просто понравилась идея.

– Во-первых, больше ничего в голову не приходит, – признался Сантьяга. – А во-вторых, эта версия объясняет все, включая мгновенное увеличение физической силы и отсутствие на месте преступления следов заклинаний. Крохин патологический трус, впасть в панику для него столь же легко, как для нас высморкаться. Что, если он научился обращаться к своей генетической памяти по заказу? Сознательно активизировать феномен «жнеца»? Это ведь необычайно интересный факт!

– Он убийца, – напомнил Корнилов. – Вы обещали мне его голову.

– А еще масанам, – рассмеялся комиссар. – Но это ведь не значит, что я не смогу его изучить.

– Одна голова на двух претендентов не делится, – хмуро произнес полицейский.

– Что-нибудь придумаем, – махнул рукой нав, настроение которого улучшилось до игривости. – Обещаю: никто не будет обижен.

– Каким же образом?

– В конце концов, у нас есть Мурзин, чье присутствие на Волге доказали ваши коллеги.

– Предполагают мои коллеги, – уточнил полицейский. – Тот факт, что Мурзин являлся членом команды убитых археологов, еще не доказывает, что он был на Волге.

– Отпечатки пальцев на инструментах и посуде, – вставил свое слово Кортес. – Узнать, как парни добирались, и найти свидетелей. Да что я вам рассказываю, майор? – И вытащил из кармана зазвонивший телефон. – Извините, господа, это важно.

Корнилов насупленно посмотрел на комиссара:

– Мурзин не убивал Лужного.

– Скажу больше: своих друзей Мурзин тоже не убивал. – Сантьяга обаятельно улыбнулся. – Но я подозреваю, что одного из бродяг прикончил именно он. А значит, на нем есть кровь.

– И его можно сделать козлом отпущения, – криво усмехнулся полицейский.

Он знал, что Служба утилизации способна сфабриковать любые доказательства – за тысячи лет жители Тайного Города поднаторели в умении заметать следы.

– Для начала Мурзина надо отыскать, – вздохнул Кортес, убирая телефон.

– Разве ваш напарник не следит за ним? – Сантьяга удивленно поднял брови.

– Уже нет, – пробурчал наемник. – В настоящее время Артем загорает в кутузке.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Нагорная,

27 сентября, среда, 15:03

Как же гнетет одиночество!

Люди раздражают, пристают с вопросами, с требованиями. Непрерывно дергают, заставляют что-то делать или навязывают бессмысленные разговоры. Они рядом. Ты чувствуешь их запах, эмоции и даже, иногда, мысли. Ты с трудом терпишь надоевших родителей и опостылевших сослуживцев, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить по любому, самому безобидному поводу. Ты толкаешься в метро и получаешь ответные тычки, рявкаешь и смотришь исподлобья. Ты мечтаешь о тишине и покое. Завидуешь Робинзону Крузо и даже узнику замка Иф – ведь они были предоставлены самим себе. Тебе кажется, что именно глупые людишки отравляют твою жизнь, что они виноваты во всех твоих проблемах. Но…

Ты остаешься один, тебе не к кому обратиться, не с кем поговорить, ты боишься выйти из убежища и постепенно начинаешь тосковать по железобетонным плечам, что стискивали тебя в метро. Тебе хочется, чтобы рядом оказался хоть кто-то: пахнущий мыслями и эмоциями, дергающий в самый неподходящий момент и пристающий с бессмысленными разговорами. Тебе нужно поговорить. Пожаловаться. А рядом – никого.

Возможно, потому, что не следовало завидовать Робинзону Крузо.

Пружина сжалась до последнего предела и уже готова распрямиться. Виктор не обманывал себя, он знал, что, распрямившись, пружина унесет его далеко-далеко.

«Как все глупо…»

Идеальный план не сработал, все обернулось против него, и вместо того, чтобы наслаждаться новой, полной жизнью, в которой нет места страху, он вынужден скрываться, прятаться от всех.

Разумеется, не по своей вине! Он все сделал правильно. Или не сделал?

Где была допущена ошибка? Не стоило нападать на чудов? Согласен – мальчишеская выходка. Но Фредди оскорбил Карину! Такое нельзя спускать! А может, проблемы начались на Волге? Когда упал в обморок после ритуала и позволил проклятому археологу изучить паспорт и стащить «ухо»? Или вампиры? Нет, схватка с масанами случилась после того, как взорвалась квартира. Она стала достойным финалом этого безумного и неудачного дела, в котором все пошло кувырком.

Крохин подошел к окну, прикоснулся лбом к холодному стеклу, с другой стороны которого медленно стекали дождевые капли, и грустно усмехнулся, глядя на тяжелые серые тучи, которыми небо сдавливало Москву.

А может, главная ошибка была совершена в Битцевском парке? В тот день, когда он впервые в жизни попробовал на вкус чужую кровь?

«Скольких я убил? Четыре насильника. Три археолога. Три масана. Десять трупов… Нет, забыл двух бродяг, которых грохнул по приказу Марины. Двенадцать».

Ведьма сказала, что нужно повторить битцевские события для какого-то эксперимента. Думала, придется долго уговаривать слабака, а Виктор взял и согласился. Сразу же. Без раздумий. Он настолько устал быть трусом, что готов был пойти на что угодно, лишь бы вновь почувствовать силу. Вновь разбудить притаившегося внутри зверя.

Ведь зверь мог все.

«Двенадцать трупов. Неплохо для патологического труса, да?»

– Я силен!

Но не смел.

– А репутация труса защищает меня от подозрений!

Поправка: защищала.

Сколько времени потребуется следователям Великих Домов, чтобы связать гибель троих вампиров со взрывом в квартире? Не очень много. А потом у них появятся вопросы к скромному служащему «Тиградком», и Виктор понятия не имел, как на них отвечать.

И посоветоваться не с кем.

Потому что остался совсем один.

Крохин спрятался в квартире двоюродного брата, который увез семью на отдых в Турцию. Дверь вскрыл универсальной отмычкой, по счастью завалявшейся в кармане, свет не включал, впотьмах разделся и завалился на хозяйскую кровать. Ночь провел отвратительно. Трясся от страха, ожидая, что за ним вот-вот придут, иногда проваливался в тревожное забытье, но потом вскрикивал, просыпался и вновь начинал трястись. Лишь под утро, окончательно измучившись, поспал без перерыва три часа. Проснулся с жуткой головной болью. Позвонил на работу, сообщил, что приболел, и попросил отгул. Ему не отказали: заболел, значит, заболел. Видимо, в «Тиградком» еще не успели узнать о взрыве в квартире.

Полегчало.

Но потом вновь застучали зубы.

Что делать дальше? Всю жизнь в чужой квартире не просидишь. И от Великих Домов всю жизнь бегать не будешь. От них даже сутки не побегаешь. Захотят отыскать – отыщут, возможности у них такие, что ФСБ обзавидуется. С другой стороны – как отыщут? Генетических материалов у них нет, внешность при желании можно изменить. Да и вообще: можно уехать из Москвы, по крайней мере на время, пусть ищут по всему шарику!

Несколько секунд удалого куража, и Крохиным вновь овладела тоска.

Нужны документы. Нужны деньги. Нужно знать, куда ехать и что там делать. Как жить? Начинать с нуля? А как? Нужно поговорить с Мариной. Она умная и смелая. Если и получится выкарабкаться из переделки, то только с ее помощью.

Свой мобильный телефон Виктор выбросил еще ночью, когда бежал с Автозаводской: знал, что коллеги из «Тиградком» легко определят местонахождение трубки. Поэтому он потянулся за городским аппаратом, но замер.

«Марина сказала, что моя квартира безопасна, а там оказалась бомба!»

«Взрывчатку могли заложить после ее ухода».

«Ерунда! Она меня подставила!»

«Но почему?»

«Потому что, если я исчезну, то никто не сможет связать ее с кладом Степана Разина и убийством Лужного. Я – свидетель. Я для нее опасен».

Стал опасен, потому что провалил поездку на Волгу. Потому что напал на чудов. Потому что где-то по городу бродит Мурзин. По Тайному Городу.

– Марина пыталась меня убить, – зло прошептал Крохин. – Может, ответить ей тем же?

Хотелось выпустить зверя, насладиться силой и почувствовать запах крови.

Но еще больше хотелось жить. Зверь силен, но против магов Великих Домов ему не устоять.

– Надо поговорить с Кариной. Пусть поможет.

Даст денег, вывезет из города. В конце концов, из-за нее он стал убийцей. Пусть расплачивается!

Виктор боялся на что-то решиться, боялся совершить ошибку, поступить не так, как надо. Ему нужен был совет, участие, твердая рука. Неспособный справиться сам, он отчаянно искал помощи.

– Карина!

– Кроха, привет, – спокойно ответила девушка. – Как сам?

– Приболел немного.

– Простудился?

– Вроде того.

– Бедняжка… Температура высокая?

– Не очень.

Любой другой человек, окажись он на месте Виктора, обратил бы внимание на неестественную заботу, которую проявляла Карина. Никогда еще со школьных времен их разговор не был наполнен таким вот дружеским теплом. Любой другой заподозрил бы неладное.

Но Крохин слишком устал быть один.

– Карина, нам нужно увидеться.

– Зачем?

– Есть тема для серьезного разговора.

– Кроха, – рассмеялась девушка. – Ты меня интригуешь. Я же говорила: никакой свадьбы, пока не исполнится двадцать пять.

– А потом? – растерянно спросил Крохин.

– А потом посмотрим!

«Она сама об этом заговорила! – На Виктора накатила сладкая истома. – Неужели она передумала?!»

И все проблемы, все заботы – все отошло на второй план.

«Она со мной! Она мне поможет!! Она любит меня!!! – И в этот миг глубокого, полного счастья Крохину неожиданно стало стыдно: – Карина меня любит, а я спал с Маринкой! Я свинья! Мерзавец!»

Качели настроения ушли в другую сторону. Самопожертвование Карины и ее любовь отчетливо высветили его собственное ничтожество.

«Обращаясь к ней, я подвергаю ее опасности! О чем я думал, когда звонил?! Боже, какой же я идиот!»

– Карина, милая, – прохрипел Виктор. – Прости меня. Прости за все.

И положил трубку.

«Пусть я умру, но любимая из-за меня не пострадает!»

– Вы успели его засечь? – Карина перевела взгляд на Бамбарду.

– Разумеется, – кивнул Рик. – Ты достаточно долго держала его на трубке. Ты молодец.

– Значит, всё… – Девушка опустила голову.

Печальный взгляд, поникшие плечи, похоронно поджатые губы… Бамбарда, прожженный циник и ветеран всех последних войн, истолковал поведение Карины по-своему и ободряюще произнес:

– Вам не о чем беспокоиться, сударыня. Великий Дом Чудь гарантирует вам неприкосновенность.

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – прошептала девушка. – Я знаю Виктора с детства, но даже представить себе не могла, что он окажется таким чудовищем. Это ужасно.

На глазах Карины появились слезы.

Но ведь крокодилы тоже плачут.

Поэтому Рик медленно кивнул и повторил:

– Вам не о чем беспокоиться, сударыня. Вам гарантирована неприкосновенность.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи

Красные Шапки

Москва, Бутово,

27 сентября, среда, 15:26

– Господин великий фюрер, ваше превосходительство, у нас не получится.

– Заткнись!

– Нас убьют!

– А тебе не по фигу, кто тебя убьет, а? Я или они? – Кувалда бешено посмотрел на сидящего за рулем бойца. – Мля, Иголка, как тебя Копыто терпит? Почему не повесил?

– Не знаю, – растерялся боец.

– Но жить-то ты хочешь?

– Угу.

– А жизнь, Иголка, это борьба… – Кувалда потер подбородок. – Борьба с гориллой, мля, и останавливаешься не тогфа, когфа устал, а когфа устала горилла. Все понятно?

Иголке было понятно только то, что чокнувшийся фюрер считает себя гориллой. А значит, спорить с ним не нужно.

– Понятно, господин великий фюрер.

– Тогфа рули и не пыхти.

– Слушаюсь, господин великий фюрер!

Одноглазый помолчал и в третий уже раз переспросил:

– Что сказал Шкура?

– Ждет! – заученно отрапортовал боец.

– А Булыжник?

– Радуется.

– Значит, встреча буфет теплой… – Кувалда усмехнулся. – Рули, Иголка, и не парься. Сфелаем все в лучшем вифе!

Разработанный великим фюрером план был прост, как подтяжки Спящего, и столь же хорошо подходил к сложившимся обстоятельствам.

Кувалда отыскал Иголку и приказал ему позвонить двум главным мятежникам с сообщением, что десятка восстала, Копыто смещен с поста уйбуя, и теперь он, Иголка, мечтает сдать и Копыто, и великого фюрера соплеменникам, в обмен на сохранение жизни и немножко денег. Поскольку именно об этом боец и мечтал в действительности, роль свою он сыграл безупречно. Мятежники, как и ожидал Кувалда, поверили Иголке, как блондинки верят глянцевым журналам. Булыжник пообещал ему жизнь и десять тысяч в придачу. Прижимистый Шкура – жизнь и должность главного уйбуя Шибзичей.

Исполнив приказ, Иголка попытался скрыться, уж очень ему не хотелось отправляться в Южный Форт в компании с задумавшим самоубийство фюрером, однако Кувалда перехватил пугливого бойца, наручниками приковал его к рулевому колесу джипа и выложил свой план до конца.

Вот тут Иголке стало по-настоящему страшно.

– Господин великий фюрер, ваше превосходительство…

– Чего нафо?

– А можно я вас тока до ворот довезу, а потом спрыгну?

– Нельзя, – усмехнулся Кувалда. – Не по чину мне, боец, самому машиной управлять. Так што извиняй.

Руки Иголки дрожали, из глаз текли слезы, в животе было пусто и урчало. Копытовский джип, который Кувалда чудом увел из-под носа полиции, медленно ехал к Южному Форту.

Весть о том, что беглого Копыто повязали собственные бойцы и теперь везут его на растерзание, облетела Южный Форт со скоростью калифорнийского пожара. Посмотреть на экзекуцию желали все, а потому семья высыпала во двор едва ли не в полном составе, отсутствовали лишь младенцы, престарелые, инвалиды, несколько упившихся бойцов и Зубило с приятелями, которым нетерпеливый Шкура велел додалбливать фюрерский сейф.

Притихшие Шибзичи стояли в самом дальнем уголке, печально глядя на беснующихся от радости конкурентов: власть клана, которую олицетворял Кувалда, заканчивалась, и как поступят победители с родственниками скинутого вождя, оставалось большой загадкой, вполне возможно – с неприятной отгадкой.

Многочисленные Гниличи и Дуричи между собой предпочитали не смешиваться. Они образовали две примерно одинаковые кучи, разделенные узеньким проходом, и обменивались недружелюбными взглядами. Тем не менее друг на друга не замахивались: сначала следует разобраться с Кувалдой, а уж потом приступать к междоусобице, в ходе которой будет назначен новый великий фюрер. Оба лидера, и Булыжник, и Шкура, излучали самодовольство, всем своим видом показывая, что жизнь удалась. Шкура свято верил в то, что обладание кабинетом и вскрытый сейф утроят его шансы. Булыжник же рассчитывал лично шлепнуть бывшего великого фюрера, чем заслужить любовь и почитание семьи.

Остатки одноглазого портрета взирали на сородичей с молчаливым укором.

– Едут!

Дикари заволновались.

Черный джип Копыта медленно въехал во двор, почему-то задом, продефилировал к толпе и остановился.

– Не стрелять, – сквозь зубы процедил Булыжник.

– Не стрелять, – одновременно с ним приказал Шкура.

– Молчать! – прикрикнул Дурич.

– Молчать! – велел Гнилич.

Во дворе повисла напряженная тишина.

Прошла секунда.

Потом еще.

Дверцы машины не открывались, а сильно тонированные стекла скрывали происходящее внутри джипа. Еще через несколько секунд любопытные дикари принялись медленно сжимать кольцо.

– Боятся высунуться, – удовлетворенно хмыкнул Шкура. – Я бы тоже боялся.

– Сегодня Копыто вешать не станем, только Кувалду, – негромко произнес Булыжник. – Продлим праздник.

Тем временем Красные Шапки окончательно окружили машину.

– Иголка, вылезай!

– Где фюрер?

– Бывший фюрер!

– Где бывший фюрер?

– И Копыто сюда давай!

– Берите!

Задняя дверца распахнулась, и взору ошарашенных дикарей наконец-то открылось содержимое джипа. Сиденья уложены, а все пространство занимают ящики с надписью…

– Взрывчатка!

Красношапочное море испуганно колыхнулось. Передние шатнулись назад, задние, которые торопились хоть что-нибудь увидеть, – вперед, и двор огласили вопли первых придавленных.

– Всем стоять! – Кувалда птицей взлетел на крышу джипа. – Всем стоять, урофы!

– Фюрер!

Увидев врага, и Булыжник, и Шкура машинально собрались завопить: «Огонь!» Однако одноглазый не позволил им отдать приказ. Кувалда театральным жестом выдернул из гранаты, что держал в руке, чеку и завопил:

– Стоять! Взорвемся!!

Чем окончательно захватил контроль над ситуацией.

Всего две секунды потребовалось дикарям, чтобы осознать, во что они влипли: джип битком набит пластиковой взрывчаткой, у Кувалды граната, а они слишком близко, чтобы рассчитывать на спасение. Следующим шагом должна была стать паника, однако одноглазый уверенно держал в руках нити происходящего:

– Кто хочет жить?!

– Мы! – дружно завопили Шибзичи.

Гниличи и Дуричи спорить не стали.

– Вы против кого бунтовать вздумали, урофы? Вы на любимого фюрера наехали? Так я вам сейчас устрою похороны, козлы! Все поляжете!

Горящие глаза и недвусмысленная поза сделали свое дело: дикари поняли, что Кувалда исполнит свое обещание.

– Кто тут на мое место метил, а? Шаг впереф!

Желающих не нашлось.

Булыжник и Шкура успели раствориться в толпе, а сородичи были слишком напуганы, чтобы выталкивать их из рядов.

Впрочем, одноглазый не жаждал мести. Сейчас не жаждал. Для начала ему нужно было вернуться, и Кувалда, несмотря на жгучее желание кого-нибудь повесить, четко разыгрывал свою партию:

– Я спрашиваю: кто в семье главный?!

Один из верноподданных Шибзичей пробился к машине и теперь активно помогал фюреру в диалоге с народом:

– Кто?! – завопил боец, вырывая из толпы Булыжника и хватая его за грудки: – Кто?!!

– Кувалда, – пролепетал тот.

– Громче!

– Кувалда!

– Великий фюрер вернулся! – радостно заголосили Шибзичи.

– Целуй руку великому фюреру!

Окончательно деморализованный Булыжник сделал шаг вперед.

– Все на колени! – рявкнул Кувалда. – На колени, а то порешу!

Красные Шапки послушно опустились на землю.

Одноглазый надулся от важности, расхохотался, открыл было рот, дабы выдать приличествующую случаю фразу, но в этот самый момент на главную кучу мусора Южного Форта с грохотом обрушился великофюрерский сейф.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Нагорная,

27 сентября, среда, 15:27

Начало оказалось неудачным. Большинство мельчайших частичек кожи и засохшего пота, которые Марина тщательно собрала с поверхности «батарейки», принадлежали Мурзину, и поиск по генетическому коду дважды подряд указывал ведьме местонахождение стоящего за ее спиной Сергея. Но девушка не сдалась, упрямо продолжила работу, и с третьей попытки добилась желаемого: заклинание сообщило, где прячется Крохин. Или находится продавец, что продал Виктору «батарейку» – аркан поиска по генетическому коду не заглядывал объектам в паспорта. Однако образцы закончились, а потому ведьме и Мурзину пришлось ехать на Нагорную. Других вариантов попросту не было.

– Наша цель – Виктор Крохин, – произнес Гуго де Лаэрт, внимательно оглядывая рыцарей. – Чел, мелкий служащий «Тиградком», скрытый маг. Все изучили его фотографии?

Гвардейцы дружно кивнули.

Совещание, на котором, помимо мастера войны, присутствовали Бамбарда и еще три рыцаря, проходило в личном кабинете Гуго. В углу большого помещения уже зарождался бордового цвета портал на Нагорную, а потому де Лаэрт говорил быстро, стараясь как можно скорее донести до подчиненных последние инструкции.

– В настоящее время Крохин находится в двухкомнатной квартире на пятом этаже здания, это установлено точно. Все изучили план квартиры?

Вновь молчаливое подтверждение.

– Теперь главное, на что я хочу обратить ваше внимание перед операцией: вас не должен вводить в заблуждение субтильный внешний вид Крохина. Мы уверены, что парень обладает феноменальной физической силой и крайне опасен. Он избил наших ребят и, судя по косвенным признакам, убил трех масанов. Природа его силы не установлена, поэтому я требую от вас проявления максимальной осторожности. Мы заинтересованы взять чела живым, но это не значит, что мне требуется ваше самопожертвование. Вина Крохина доказана, а его тайна не настолько меня волнует, чтобы я согласился потерять кого-то из вас. Поняли меня?

– Да, – подтвердил Рик.

Август Шварц и Кронберг кивнули.

– Сначала стреляем, потом разговариваем, – усмехнулся лейтенант фон Кок.

– Нет, – вздохнул де Лаэрт. – Сначала все-таки пытаемся его взять. Но без лишнего геройства.

«Каким же я был идиотом!»

Еще вчера казалось, он обречен валяться у ног Карины. Что ему дозволено только служить, исполнять прихоти жестокой девушки и мучиться, глядя, как щедро дарит она свое внимание другим.

Теперь же выяснилось, что все это было проверкой! Карина хотела знать, насколько сильны его чувства!

«А я едва не навлек на нее беду!»

Проблемы, которые загнали его в квартиру брата, отошли на задний план. Крохин выбросил их из головы, пропустил, словно пометив значком «решено», и стал обдумывать их с Кариной будущее.

«Она не уедет из Москвы, пока не закончит учебу. Получается, у меня есть несколько лет, чтобы начать новую жизнь и подготовиться к ее переезду. Профессия есть, так что справлюсь. Устроюсь на работу, сниму комнату, потом, глядишь, заработаю на домик. В провинции цены на жилье низкие, не то что в Москве».

Свалившееся счастье привело Виктора в прекрасное расположение духа. Он вспомнил, что давно не ел, рассмеялся и, весело насвистывая, отправился на кухню.

Сигнальный артефакт предупредил об опасности в тот самый миг, когда Крохин инспектировал холодильник.

Одно дело подложить ставшему ненужным приятелю бомбу под дверь, и совсем другое – убить его лично. Встретиться, заглянуть в глаза и убить.

Марина решила прислушаться к внутреннему голосу, твердившему, что хван ненадежен, и заняться Виктором самостоятельно. Но чем ближе становилась Нагорная, тем сильнее охватывало девушку странное, нежданно-негаданно возникшее чувство. Этакая удивительная смесь уверенности, решимости, холода и… неприязни. Неприязни к жертве.

И неприязни к себе.

Именно это, последнее, очень удивляло ведьму. Оказывается, где-то в глубине души, в самом потаенном ее уголке, прятался червячок понимания того, что она не права. Что поступает плохо. Не все еще, оказывается, зачерствело. Марина вскрывала могилы, приказывала Крохину убить бродяг и наблюдала процесс, нанимала профессионального киллера, даже бомбу подкладывала… но когда дело дошло до прямого, ничем не прикрытого убийства, которое нужно совершить лично, вылез из небытия крохотный червячок. И заставил чувствовать себя неправой.

А главное, совершенно непонятно, откуда взялось это понимание неправильности? Ведь судьба уверенно вела Марину к этому моменту, сделала все, чтобы первое в своей жизни настоящее убийство она совершила спокойно и без лишних соплей. Ее били и унижали. Она обманывала и воровала. Она находилась едва ли не на самой низкой ступени социальной лестницы. А потом вдруг оказалось, что обладает необычными способностями, поднимающими ее над остальными челами. Достаточно, чтобы забыть о морали? Вполне достаточно.

Однако…

Однако та часть Марины, которая предпочитала голодать, но не продаваться похотливым папикам, нашептывала, что смертный грех изменит ее окончательно. Что, обагрив руки кровью, она отрежет себе путь назад.

Странное чувство.

Марина остановила машину и посмотрела на Сергея:

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Ты подождешь здесь.

– Решила выполнить мою работу? – Мурзин покачал головой: – Я пойду.

– Он тебя убьет.

– Тебе же проще, – усмехнулся Сергей. – Все свидетели канут в Лету.

«Ему действительно не надо ничего объяснять, все понимает с полуслова. Интересно, просчитал ли Мурзин, что на самом деле связывает меня с Крохой? Надеюсь, что нет».

– Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Моя жизнь окончена, – спокойно произнес археолог. – Ты сама это сказала, и ты была права. Я потерял все, что у меня было. Потерял всех, кого любил. Позволь мне отомстить.

– Закончена жизнь Сергея Мурзина, – ответила девушка. – А я помогу тебе начать новую. И, уверена, в ней ты не наделаешь ошибок.

Мурзин несколько мгновений смотрел ведьме в глаза, а затем спросил:

– Почему ты хочешь мне помочь?

– Почему? – Марина потянулась, обхватила рукой шею Сергея и крепко поцеловала его в губы. – Вот почему. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но другого объяснения у меня нет.

Несмотря на то что Гуго считал операцию простой, Бамбарде удалось настоять на своем плане захвата Крохина. На осторожном и продуманном плане, который, к явному неудовольствию рыцарей, напрочь исключал боевое столкновение.

Идея была проста, но надежна. Молодой Август Шварц остается во дворе контролировать окна квартиры. В случае необходимости, если что-то вдруг пойдет не так, он же будет отводить глаза челам, скрывая от них реально происходящие события. Де Лаэрт, Бамбарда, Кронберг и фон Кок поднимаются на пятый этаж и накрывают квартиру «Навским арканом» – заклинанием, отсасывающим магическую энергию. Одновременно Крохин атакуется «Заговором Слуа», превращается в послушную марионетку и безропотно следует в Замок.

Шах и мат.

Гуго, после короткого размышления, с планом согласился. Учитывая это обстоятельство, рыцари тоже спорить не стали. Оставили Августа внизу, поднялись, однако, прежде чем формировать «Навский аркан», привычно просканировали квартиру на предмет наличия объекта и его местонахождения – это действие чуды проводили перед каждым боем, Бамбарде и в голову не пришло от него отказаться.

Рик не подумал о том, что магическое сканирование заставит сработать сигнальный артефакт Крохина.

Странно, но он совсем не испугался.

То есть абсолютно.

Несмотря на то что сигнальный артефакт подал голос в самый неподходящий момент, когда он, счастливый и веселый, строил планы на будущее, когда мечтал, как заживут они с Кариной в тихом провинциальном городке вдали от Москвы и как будут счастливы, просыпаясь по утрам в одной постели.

Когда поверил, что впереди – долгая и счастливая жизнь.

Сигнал шарахнул, словно удар кувалды, а он совсем не испугался. Ни чуточки.

А может, потому и не испугался, что в его жизни появился смысл? Появилось нечто, за что можно бороться, за что нужно цепляться изо всех сил и зубами рвать кого угодно? Не испугался потому, что в мыслях местоимение «я» поменялось на «мы».

Крохин не испугался. Остался беззащитным. А потому принял единственное в его положении правильное решение.

За мгновение до того, как квартиру накрыл «Навский аркан», Виктор выпрыгнул в открытое окно кухни.

– Есть всплеск!

– Неопределенный!

В Москве много колдунов, в любой момент времени десятки из них используют магическую энергию: формируют арканы, активизируют заклинания, одним словом – работают по специальности. Но Сантьяга искал не рядовой всплеск, а достаточно мощный, требующий довольно большого количества энергии, что резко сужало поиск. Вторым и последним признаком работы «жнеца» была неопределенность структуры заклинания.

Оперативный центр Цитадели заработал на полную мощь. «Ласвегасы» проводили тотальное сканирование Тайного Города, проверяя структуру любого подозрительного всплеска. Операция требовала колоссального количества энергии, однако, увлекшись охотой, комиссар никогда не задумывался о ее стоимости. Ему нужен был Крохин, и он его получил.

– Вероятность работы «жнеца» девяносто процентов!

– Портал в точку! – Сантьяга посмотрел на Корнилова и Кортеса. – Я вернусь через несколько минут…

– Клянусь мечами Спящего…

Август Шварц был слишком молод и слишком огорчен решением Бамбарды оставить его во дворе.

Следить за окнами? Отводить глаза челам? Умом юный гвардеец понимал, что компанию ему составляют гораздо более опытные рыцари, что именно они должны вступать в контакт с Крохиным, но разве молодость любит прислушиваться к доводам рассудка?

Разумеется, Август «контролировал» окна, разумеется, он был готов навести морок на снующих по двору челов, закрыв от них настоящую реальность, но и только. Шварц еще не стал настоящим воином, еще не осознал каждой своей клеточкой, что во время боевой операции, какой бы простой она ни казалась, следует быть готовым к ЛЮБОМУ развитию событий.

Август еще не стал настоящим гвардейцем. Он знал, что сумеет навести морок в доли секунды, а потому тупо таращился на окна и с грустью размышлял над тем, что его считают молокососом.

И вылетевшего из окна Крохина он поприветствовал не подходящим к случаю арканом, а изумленным:

– Клянусь мечами Спящего…

И лишь через секунду ударил. Не «Заговором Слуа», не «Навским арканом» и даже не каким-нибудь парализатором. Ударил «Эльфийской стрелой».

И промахнулся, неправильно рассчитав скорость Виктора.

Феномен «жнеца» включается очень быстро, можно сказать – молниеносно. Главное – оказаться в нужном состоянии и иметь под рукой достаточное количество магической энергии.

Страх пришел в тот самый момент, когда Крохин осознал, что летит к земле и через пару мгновений от него останется лишь куча раздробленных костей. Эта картина возникла в мозгу столь четко, что паника не заставила себя ждать.

А где паника, там и зверь.

Виктор по-кошачьи извернулся в воздухе и приземлился на ноги. Перекатился вперед, вскочил, в два прыжка добрался до оторопевшего Шварца и резким движением свернул ему шею.

– Август!!

– Крохин вырвался!

– Покинул двор!

– Догнать и убить!

– Давайте не будем спешить!

– Кто здесь?!

– Сантьяга, – спокойно отозвался комиссар. – Чуть южнее вас. Извините, что пришлось без спроса вклиниться в ваши переговоры, но время не ждет.

– Что вы здесь делаете?

– Хочу помочь вам добраться до Крохина, Гуго. У меня есть к нему несколько вопросов.

Говорить «мы справимся сами» бессмысленно. Во-первых, потому, что раз Сантьяга пришел, он не уйдет. А во-вторых, потому, что справиться с первого раза не получилось.

На джинсах и футболке грязь и новые пятна крови. Пара попавшихся по дороге челов шарахнулись в сторону, кто-то вскрикнул, испугавшись бешеного звериного взгляда. Наверняка стали звонить в полицию… Но прохожих Виктор не тронул – они не таили угрозы. По его пятам шли более опасные твари, драться с которыми – самоубийство. Нужно бежать, использовать свою силу, чтобы оторваться и спрятаться, но Крохин плохо ориентировался в этом районе, путался в лабиринте гаражей и заборов и тратил время на то, чтобы понять, куда приведет очередная дорожка. Тем не менее – продолжал бежать.

Останавливаться нельзя. Остановка – смерть.

Портал появился довольно далеко, ярдах в пятидесяти, однако он заставил Марину отшатнуться и сделать шаг назад. А когда она увидела, кто явился из черного вихря, уверенность едва не оставила девушку.

Длинный франт в белом костюме. Комиссар Темного Двора. Один из тех магов, с которыми предпочитают не враждовать.

«Сантьяга! Готова ли я играть против него?!»

Да, ставка высока. Вчера первокурсница, а сегодня – игрок высшей лиги? Не круто ли забираешь?

«Я справлюсь!»

Мгновение сомнений, колебаний, а затем картинка сложилась: Сантьяга силен и опытен, он практически никогда не ошибается. Если уж комиссар принял участие в охоте, то он наверняка возьмет Кроху живым.

А допустить этого нельзя.

Значит, придется играть против самого Сантьяги.

Марина глубоко вдохнула и бросилась вслед за комиссаром.

Первую «Эльфийскую стрелу», посланную Шварцем, Виктор едва заметил. От второй, что выпустил фон Кок, когда он оказался в следующем дворе, удалось увернуться в самый последний момент. Помогли чудовищная реакция и скорость. Крохин ушел от удара, однако, неожиданно для фон Кока, бросился не назад, а вперед и могучим ударом в грудь отправил рыцаря в глубокий нокаут – сломаны ребра, кости разорвали легкое… Убить чуда не получилось, но Виктор не печалился: главное, выведен из строя.

И снова вперед.

Надо думать о том, что нападавших много, чертовски много. Что первый шок прошел, и теперь они обкладывают жертву с мастерством опытных охотников. Надо бояться, ибо страх придает сил.

«Я прорвусь!»

– Комиссар, если успеете к арке, заблокируете Крохину единственный путь к отступлению.

В этом случае чуды сыграют роль загонщиков, приведших Виктора к Сантьяге.

– Гуго, вы слышали? Пусть ваши ребята не стреляют! Я хочу его взять!

– Черт бы вас побрал, Сантьяга! – Короткая пауза. – Берите!

Но как успокоить разгоряченных погоней и разъяренных гибелью друга рыцарей?

– Крохина нужно взять живым!

– Есть!

– Есть!

Но в рыжих головах бьется одна-единственная мысль:

«Крохин – убийца! На нем кровь Августа!»

И неизвестно, оправится ли фон Кок?

Поэтому, как минимум, один из рыцарей ответил «Есть!» только потому, что не имел права противоречить капитану гвардии.

Марина не знала, как развивается погоня, не знала, что Виктора загнали в ловушку. Но догадалась. Увидела Сантьягу, замершего посреди арки, почувствовала формирующееся заклинание и все поняла. Арка, напряженный взгляд во двор… Сейчас «Навский аркан» вытянет из Крохина магическую энергию и его возьмут голыми руками.

– Нет!

И в комиссара полетело «фирменное» заклятие молодой ведьмы.

Руки ослабли в тот самый момент, когда «Навский аркан» готов был окутать приближающегося Крохина.

Стукнули зубы, похолодело внутри, а по спине потекла струйка пота.

«Опасность! Я не смогу…»

И страх.

Дикий ужас, родившийся мгновенно, родившийся из ниоткуда. Заставивший прижаться спиной к стене и затравленно оглядеться.

В ухе орет де Лаэрт:

– Сантьяга! Бери его!

Но голос – далекий фон, призывающий рисковать. А рисковать страшно. Настолько страшно, что даже мышцы сводит. Ноги ослабли. В голове шумит, ни одной ясной мысли, кроме: «Спасайся!»

Сантьяга закрыл глаза, и «Навский аркан» рассыпался в магическую пыль.

Крохин успел заметить комиссара до удара Марины. Увидел и понял, что здесь не пройти. В арке ждал один из высших иерархов Тайного Города, маг, стоящий небольшой армии, и бешеный зверь спасовал.

Виктор развернулся и бросился назад.

На рыцарей.

Если не стать храбрецом перед лицом смерти, то когда еще становиться храбрецом?

Рыцари – а во дворе Крохина встретили Бамбарда и Кронберг – смогли оценить красоту атаки.

И оценить мужество Виктора.

У него был только один шанс – ближний бой, в котором его феноменальная сила компенсировала бы магические способности чудов, – и он попытался навязать его врагам. Один прыжок, другой. Толчок от капота припаркованной во дворе машины и… полет навстречу смерти.

«Навским арканом» Крохина ударил только Бамбарда. Рику хватило выдержки исполнить полученный приказ и попытаться взять Виктора живым. А вот Кронбергу – нет. На расследовании рыцарь заявил, что Крохин оказался в опасной близости и представлял угрозу. В действительности же Кронберг мстил за Августа.

«Навский аркан» и две подряд «Эльфийские стрелы» ударили одновременно. Магическая энергия ушла, вышибив из Виктора зверя. А огонь выжег парню грудь.

Искушение было невероятно сильным.

Великий Сантьяга, наводящий ужас и внушающий уважение всему Тайному Городу, сидел на земле, прислонившись спиной к стене. И дрожал от страха. Беззащитный. Беспомощный. Все, что нужно, – подойти ближе и ударить.

Но здравый смысл нашептывал:

«Уходи!»

К месту поимки Крохина наверняка спешат подкрепления, скоро здесь будет не протолкнуться от магов, а справиться со всеми не получится. Так что лучше не рисковать, не тратить время.

«Не сейчас, комиссар, не сейчас!»

Марина развернулась и быстро направилась к машине.

Она улыбалась.

– Почему ты его не взял? – Гуго подозрительно посмотрел на Сантьягу. Следующие слова дались мастеру войны с трудом, но он их произнес: – Мы ведь сделали, как ты хотел: погнали Крохина на тебя. Почему ты его не взял? Ты с самого начала хотел его убить?

– Чела убили ваши ребята, – тихо ответил комиссар. – Разве не так?

Он встретил капитана гвардии все в той же арке, правда, не сидя на земле, а стоя. Страх покинул Сантьягу за пару минут до появления Гуго, и комиссар сразу же поднялся на ноги. Однако выглядел нав не очень: перепачканный костюм, рассеянный взгляд, тихий, неуверенный голос… Де Лаэрт не узнавал комиссара, но тем не менее продолжал наседать:

– Ты нас использовал!

– Крохин был уникальным «жнецом», – коротко объяснил Сантьяга. – Я очень хотел его взять.

– Тогда почему не взял?

– Он меня опередил.

– Тебя?!

– Почуял, что жду его в арке, и подал назад.

– А ты не атаковал!

– Не успел. – Комиссар вздохнул: – Крохин был уникальным «жнецом», очень быстрым.

Сантьяга выдержал взгляд де Лаэрта, после чего развернулся и, не прощаясь, зашагал к появившемуся неподалеку порталу.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи

Красные Шапки

Москва, Бутово,

27 сентября, среда, 17:58

Двор дикарского логова постепенно принимал прежний облик.

Страшный, черный, напичканный взрывчаткой джип исчез, перестав смущать Красных Шапок угрозой глобального катаклизма. Вызванные Кувалдой сотрудники фирмы «Томба и Томба. Системы длительного хранения» копошились вокруг поверженного, но так и не раскрывшегося сейфа: определяли причиненный ущерб, прикидывали, как вернуть махину обратно, калькулировали расходы. Несколько зевак с почтением наблюдали за работающими шасами, а остальные вились вокруг журналистов – известие о триумфальном возвращении Кувалды заставило репортеров вновь посетить Южный Форт. Но диалог, сказать по правде, не ладился. Дикари охотно таращились в камеры, корчили рожи, скалились, однако рассказы о последних событиях получались у них крайне путаными и неконкретными. Выходило так, что возвращения любимого великого фюрера (это словосочетание звучало при каждом удобном случае) ждали с трепетом, восторгом и нетерпением. Что встречать любимого великого фюрера вышли всем народом и тут же, не отходя от мусорной кучи, поклялись ему в вечной, можно сказать, до гроба преданности. На что любимый великий фюрер милостиво соизволил повелеть повесить всего лишь одного-единственного смутьяна, из-за которого во двор сейф упал. Вот он лежит в куче мусора, проверьте.

Добиться от дикарей иных комментариев не получалось, а потому журналисты голодной стаей налетели на появившегося в Форте Мечеслава:

– Барон, как вы прокомментируете последние события в вашей семье?

– Пару слов для выпуска новостей!

– Правда ли, что Кувалда вернул себе власть с помощью навов? – поинтересовался самый смелый или самый глупый репортер.

– С чем связаны выдающиеся успехи Красных Шапок в боевых искусствах?

– Говорят, Кувалда выставил чудам ультиматум и потребовал контрибуцию?

Однако и здесь журналистов постигла неудача. Хмурый Волеполк и пять его хмурых дружинников бесцеремонно раздвинули репортеров. Хмурый Мечеслав молча прошел в башню и хмуро поднялся в кабинет великого фюрера.

– Кувалда! Кто тебе разрешал грабить банк, проходимец?! Да еще такой! Это ведь тебе не пивной ларек, дубина! Это серьезная человская организация! Ты хоть представляешь, какие усилия потребуются Службе утилизации, чтобы сгладить скандал?!

Но, вопреки ожиданиям барона, одноглазый воспринял его появление с чрезвычайным хладнокровием. Когда дверь распахнулась и Мечеслав начал свою тираду, великий фюрер как раз исследовал содержимое единственного несгоревшего ящика письменного стола. Вопли разъяренного люда одноглазый пропустил мимо ушей, даже в лице не изменился, паршивец, и лишь в самом конце речи покосился на барона и сообщил:

– Вся фокументация погибла. Какую сожгли, а какую порвали.

Мечеслав оторопело замер.

Кувалда поднялся на ноги и, положив ладонь на рукоять висящего на поясе кинжала, прошелся по пожарищу.

– Хорошо, что я сейф нафежный поставил. Заказал у шасов после выборов. Эти кретины фумали, что он простой, а он – ого-го! «Система флительного хранения», мля! Ума не приложу, как же они его вытащили? Там вефь штыри фополнительные префусмотрены, как раз от таких вот прифурков. Бетон суперстойкий!

И посмотрел на барона, явно ожидая ответной реплики. Например: «Какой же ты умный, Кувалда!» Но диалога не получилось: ошарашенный Мечеслав пребывал в полной прострации.

– Вофы хочешь?

– Нет, – машинально ответил барон.

– А виски?

– Нет.

Кувалда отвернулся, вздохнул и продолжил свою мысль:

– Что за нароф, а? Ну, никакого понимания ситуации у ифиотов. Хотите меня убить – пожалуйста, пытайтесь. Но фокументы зачем портить? Это вефь не игрушки, а серьезные бумаги, блин. Нет, порвали, пожгли… И туфа же – в великие фюреры метят.

– Кто тебе разрешил сражение устраивать? – хрипло спросил опомнившийся Мечеслав. – Почему нарушил запрет на приобретение оружия? Ты не имел права покупать взрывчатку.

– Тебе известен фругой способ вернуться к власти? – осведомился великий фюрер. – У меня, знаешь ли, не февицы в пофчинении семечки лузгают, а свора кровожадных урофов. С ними иначе нельзя – только железная рука. – Кувалда вытащил из кармана плоскую фляжку, глотнул виски и поинтересовался: – Что примчался? Королева нефовольна?

– Я недоволен.

– Странно, – протянул одноглазый. – Ты врофе мужик с пониманием. Не фурной, как некоторые твои соплеменники.

Это уже было чересчур. Мечеслав понял, что еще несколько минут разговора в подобном тоне, и он искренне поверит в то, что Кувалда – внебрачный сын князя Темного Двора. Поведение дикаря так сильно отличалось от его обычной манеры держаться, что…

– Зеленому Фому нужны неприятности? Нужны межфоусобицы? Не нужны. Я своих ребят сферживаю? Сферживаю. Без лишней крови? Без лишней крови. Чего тебе еще от меня нафо? – Единственный глаз великого фюрера вытаращился на барона. – А?

– Кувалда, – пробормотал Мечеслав. – Что с тобой произошло?

– Проблемы со зфоровьем, – тут же ответил одноглазый. – Полагаю, имела место кратковременная кома, слишком фолго был трезвым. Разгребу фела и съежу к эрлийцам, пофлечуся. Сейчас некогфа.

– Я не про это, – отмахнулся барон. – Что с тобой происходит?

– Все в поряфке, – заверил Мечеслава великий фюрер. – Спасибо, что беспокоишься, конечно, но… нафеюсь, наш разговор окончен? Фел полно.

И вновь погладил рукоять кинжала. Барон прищурился:

– Я тебя не узнаю.

– Мы плохо знакомы.

– Достаточно, чтобы понять, что ты ведешь себя необычно.

– Не пришел в себя после болезни, – настороженно ответил одноглазый. – Слушай, Мечеслав, я понимаю, ты теперя министр и все такое, то есть фолжен изображать активную феятельность, иначе взыскание наложат, но мне работать нужно. Сечешь?

А вот сейчас барон действительно все «просек». Он просто до сих пор не мог поверить, что артефакт, о котором ему пару часов назад рассказал Сантьяга, способен на такое. И еще не ожидал обнаружить его у великого фюрера. Но факты говорили сами за себя: необычное поведение вождя дикарей плюс блестяще проведенная операция по возвращению власти – прежде на такой риск фюрер не пошел бы ни за какие коврижки.

– Откуда у тебя кинжал, Кувалда?

– Всегфа был, – грубовато ответил одноглазый.

– Получается, ты живешь на свете меньше суток, – рассмеялся Мечеслав. – Этот кинжал Копыто вчера украл у Колывана.

– Ничего не знаю! – Великий фюрер сделал шаг назад и набычился. – Кинжал я по-честному нашел, и он мой! А Колыван пусть с Копытом разбирается.

– Не получится, – вздохнул барон. – Кинжал нам нужен, Кувалда, так что давай его сюда, побаловался, и будет.

В какой-то миг Мечеславу показалось, что дикарь накинется на него, однако великий фюрер сдержался. Побледнел, в глазах вспыхнули злые огоньки, но дальше этого дело не пошло.

– Я заплачу Колывану! – в отчаянии выкрикнул одноглазый.

Барон покачал головой:

– Кинжал, Кувалда. Отдай то, что мне нужно, пока я не отобрал то, что у тебя есть.

Взгляд мутно-зеленых глаз барона не обещал дикарю ничего хорошего. И этот взгляд даже больше, чем слова, сказал великому фюреру, что следует подчиниться. Дрожащими от злости руками он отстегнул кинжал и швырнул его люду. Мечеслав ожидал услышать: «Подавись!» Или: «Пофавись!» Но ошибся.

– Извините, – пролепетал Кувалда.

Потеря артефакта сказалась на дикаре самым ужасным образом: плечи поникли, точнее, приняли обычное для разговора с иерархом Зеленого Дома положение. Глаз перестал метать молнии, а голос стал услужливо-лебезящим. Великий фюрер вернулся в исходное состояние, и несколько мгновений Мечеслав боролся с желанием вернуть Кувалде кинжал.

– Ты поступил правильно, – угрюмо произнес люд после недлинной паузы. – Ты сильный, ты справишься с ними и без кинжала.

– А ты, значит, слабый? – Лакейский тон исчез, в вопросе опять послышалась ярость. То ли действие артефакта не рассосалось, то ли вылезла настоящая суть Кувалды. – Тебе кинжал зачем?

– Кому? – Брови барона удивленно приподнялись.

– Вам, – подумав, поправился великий фюрер. – Вам кинжал зачем? Извините.

Последняя вспышка. Действие артефакта прекращалось на глазах.

– Лично мне он не нужен, – холодно произнес Мечеслав. – Я не буду им пользоваться.

– Неужели?

– Этим, Кувалда, мы и отличаемся, – по-прежнему жестко, но без злости ответил барон. – Я сам справлюсь со своими страхами. Сам.

Несколько секунд люд и дикарь молча смотрели друг на друга, после чего великий фюрер тихонько спросил:

– А я?

– У тебя получалось до сих пор, – ответил Мечеслав. – Получится и впредь.

И сделал движение к двери, собираясь выйти из кабинета. Однако одноглазый остановил его:

– Госпофин барон, не откажите в милости, а?

Хотелось послать дикаря подальше. Хотелось растоптать, выбросить из памяти неприятный разговор, но Мечеслав сдержался.

– Чего ты хочешь?

– Спасите Копыто, госпофин барон, – умоляюще попросил Кувалда. – Очень вас прошу. Я собирался, но теперь не уверен, что получится. Вытащите его из тюрьмы, госпофин барон. Пожалуйста.

Несколько мгновений королевский министр тяжело смотрел на великого фюрера, а затем кивнул:

– Даю слово.

Эпилог

«Сенсационное сообщение с берегов Волги! Ученые на девяносто процентов уверены в том, что обнаруженный в начале недели клад действительно был оставлен Степаном Разиным! Легендарные сокровища, которые несколько столетий будоражили умы людей, наконец-то найдены! В настоящее время на месте раскопок работает специальная экспедиция, которую возглавляет академик…»

(«РБК»)

«Куда пропал Биджар Хамзи? Как стало известно нашим корреспондентам, руководитель крупнейшего супермаркета Тайного Города и самый молодой директор Торговой Гильдии уже несколько дней не появляется на работе. Он отменил все совещания и руководит компаниями из дома, категорически отказываясь от любых встреч. Общественность, в лице ведущих инвесторов Торговой Гильдии, выражает обеспокоенность…»

(«Тиградком»)

* * *

– Господин министр по делам…

Мечеслав, уверенным шагом движущийся к дверям королевского кабинета, остановился и резко, как в бою, развернулся к Ямании. И это его движение, в сущности самое что ни на есть обыкновенное, оказалось наполненным такой агрессией, что фата вздрогнула, сбилась и начала свою речь сначала:

– Господин министр по делам…

– Я – барон Зеленого Дома, – медленно и очень-очень твердо произнес Мечеслав. – Повелитель домена Сокольники.

– Но…

– Вам знаком этот титул?

– Разумеется! – Ямания попыталась перехватить инициативу: – Но в настоящий момент…

– В настоящий момент я хочу услышать мой титул из ваших уст, госпожа секретарь. Прямо сейчас. Какую бы должность вы ни занимали при дворе, вы не должны забываться.

Фата покраснела.

– Я жду.

Это был совсем не тот Мечеслав, к которому глава королевской канцелярии привыкла за несколько последних дней. Перед Яманией стоял иерарх Зеленого Дома, глава домена и член Большого Королевского Совета. Один из тех, чьи решения определяют жизнь Люди.

И он требовал уважения.

– Я жду.

– Барон Мечеслав, – слегка запинаясь, произнесла фата. – Повелитель домена Сокольники.

– Докладывать не надо, – холодно бросил барон.

Толкнул дверь и широким шагом вошел в кабинет королевы.

– Ваше величество!

– Господин министр? – Всеслава улыбнулась. – Я не ждала вас.

И кивнула проникшей следом за бароном Ямании, показывая, что нужно выйти и прикрыть за собой дверь. Фата подчинилась.

– Ваше величество, у меня плохие новости, – произнес Мечеслав, приближаясь к письменному столу.

– Что же случилось?

Всеслава поднялась на ноги и, секунду подумав, сделала малюсенький шажок навстречу барону.

– Вы должны знать, что некоторые домены Зеленого Дома стоят на пороге мятежа.

– Неужели?

Теперь их разделял всего-навсего ярд.

– Так получилось, что я должен передать вам ультиматум.

– Какой же?

И барон перешел свой Рубикон.

Сделал шаг, мягко взял королеву за плечи и, заглянув в ее прекрасные зеленые глаза, прошептал:

– Выходи за меня замуж. – И почувствовал, что Всеслава вздрогнула. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

«Он решился! Свидетель Спящий, он наконец-то решился!»

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а затем королева тихо произнесла:

– Сейчас ты свободен, Мечеслав, у тебя нет никаких обязательств.

– Обязательства есть, – твердо ответил барон. – Перед тобой и перед самим собой. Моя свобода давно кончилась, Всеслава, кончилась в тот самый момент, когда я тебя полюбил. Ты – смысл моей жизни, моя звезда и моя королева. Я хочу быть с тобой всегда. Я хочу, чтобы у нас были дети.

– Мечеслав…

– Ты согласна?

Она положила руки ему на плечи и ответила долгим поцелуем.

«Теперь мы будем вместе».

«Навсегда», – беззвучно отозвался барон.

Некоторое время в кабинете королевы царила тишина. Затем королева чуть отстранилась, заглянула в глаза барона и, улыбнувшись, произнесла:

– Когда вы ворвались в мой кабинет, господин министр, я как раз изучала ваш отчет о вчерашних событиях.

– Извините, ваше величество, что отвлек вас от важных государственных дел, – тихонько рассмеялся барон.

– И прочитала о кинжале Степана Разина…

– К чему вы ведете, ваше величество?

– При вас случайно нет оружия?

Он не обиделся. Провел рукой по светлым волосам королевы и ответил:

– Кинжал мне не нужен.

– Это хорошо, – счастливо вздохнула Всеслава.

– Но услышу ли я ответ на свое предложение?

Королева улыбнулась:

– Разумеется, да.

* * *

– Из-за него весь сыр-бор? – спросил Артем, разглядывая лежащий на столе комиссара кинжал.

– В том числе из-за него, – уточнил Сантьяга.

– Простой.

– На вид.

– И хорошо сбалансирован, – добавил Кортес, успевший подержать клинок в руках.

– В конце концов, это оружие, – заметил Артем.

– Ну, тебе ли не знать, – рассмеялся наемник. – Хотя, извини, забыл, ты ведь у нас специалист по огнестрелу, господин майор ФСБ.

Кортес подкалывал напарника с того самого момента, как Ларбек Хамзи, один из старейших сотрудников Службы утилизации, вытащил Артема из кутузки. Опыта в подобных делах Ларбеку было не занимать, а потому операция прошла без сучка и задоринки. Сначала полицейские пережили длинный и неприятный телефонный разговор с шефом «тринадцатого департамента ФСБ», в ходе которого им объяснили, как плохо мешать сотрудникам государственной безопасности бороться с агентами иностранных разведок. А сразу после него в участок заявился низенький и носатый «полковник Иванов», который собрал изъятые у наемника документы, лично удалил из всех записей информацию о задержании «майора Головина» и увез Артема в неизвестном направлении.

В Цитадель наемников пригласили следующим утром.

– Кстати, комиссар, если не секрет: откуда у вас кинжал?

– Барон Мечеслав отобрал его у Кувалды и одолжил мне на время, – спокойно объяснил Сантьяга.

– Не оставил себе?

– Барон сказал, что лично ему данный артефакт не пригодится.

– Хорошо сказал, – после паузы произнес Кортес.

– Я тоже так думаю, – согласился нав. – Однако следует изучить полезные свойства кинжала. В научных целях.

Комиссар, на правах добродушного хозяина, долил в бокалы наемников бордо и повернулся к Артему:

– Та девушка, что была с Мурзиным… Она не показалась вам знакомой?

– Увы, – вздохнул наемник. – Она стояла довольно далеко и явно изменила внешность. Я даже не могу сказать, девушка это была или женщина? И даже: мужчина или женщина?

– Но это был маг, – пробормотал Сантьяга.

– Никаких сомнений.

– А значит, господа, дело Крохина не закончено.

Хотя основные его участники относительно удовлетворены. Чуды и масаны получили мертвого обидчика. Корнилову достался «покончивший с собой» убийца, а также куча доказательств причастности Крохина к смерти профессора Лужного и событиям на Волге. Колыван поимел щедрую компенсацию за раритетный кинжал.

Все?

Только не для комиссара Темного Двора.

– Помните, мы говорили, что у Крохина не хватило бы воли, чтобы пойти на преступление?

– А потом поняли, что у него есть сила.

– Но не воля. – Сантьяга поднял вверх указательный палец. – Крохин был и до самой смерти оставался нерешительным идиотом. Он совершал убийства, но спланировать их, придумать преступную цепочку ему было не по зубам. Я полагаю, что единственным его личным вкладом в произошедшее стало дурацкое нападение на чудов. Благодаря которому мы его и нашли. А вот основной план разработал кто-то другой.

– Та женщина?

– Возможно. – Сантьяга откинулся на спинку кресла. – Мы с вами давно знакомы, господа, и доверяем друг другу. Мне нужна ваша помощь в продолжении расследования, а потому вы должны знать правду. Я расскажу, почему не сумел взять Виктора.

Посерьезневшие наемники молча кивнули. К чему говорить: «Будем немы как рыбы», если и так понятно, что будут?

– Чуды загнали Крохина в ловушку, – медленно произнес комиссар. – «Навский аркан» был практически сформирован, оставалось произнести последнее слово заклинания и вытянуть из Виктора магическую энергию, но в этот момент меня атаковали. Сзади. Скорее всего – чел. Приближение любого другого мага я бы почувствовал, а на чела не обратил внимания – там было много прохожих. Я увлекся и пропустил удар.

– Вы? – не удержался Кортес.

Однако он сумел выразить в коротком вопросе всю глубину своего удивления. Чтобы атаковать Сантьягу, даже сзади, требовалось не только мужество и самоуверенность, но и устойчивая склонность к суициду.

– Теперь вы узнали обо мне еще кое-что интересное, не так ли?

– Предпочел бы не узнавать, – честно ответил Кортес. – В Тайном Городе не много магов, удар которых вы способны пропустить. И появление еще одного, тем более – недружелюбного, мне не по душе. Это обещает кучу проблем в будущем.

– Зато мы забудем о скуке.

– Что верно, то верно.

– А как именно вас атаковали, комиссар? – уточнил Артем.

– Мне стало очень страшно, – сообщил Сантьяга. – Накрывшее меня заклинание парализовало волю. Но самое главное заключается в том, что я не знаю, чем меня атаковали, понял лишь, что это был очень сильный и глубокий аркан. Я оставался беспомощным около трех минут.

– Чудеса, – прошептал изумленный Артем.

– В настоящий момент я не склонен ни с кем делиться этой информацией. Вы продолжите расследование, причем в автономном режиме. Я не буду вас нанимать и не сделаю ни одной записи в документации Темного Двора. Расходы буду оплачивать из специальных фондов.

– Почему?

– Потому что к Тайному Городу подбирается некто, прекрасно осознающий ценность информации, а история с Крохиным показывает, что «Тиградком» все еще не так хорошо защищен, как нам хотелось бы. «Ласвегасы» обнаружили, что Крохин сумел внести изменения в базу данных. Профессор Лужный и группа Мурзина попадали в поле зрения чудов. Рекомендовалось относиться к ним внимательно, как к хорошо подготовленным челам, способным докопаться до тайн. Эту информацию стерли. После того, как я приказал «ласвегасам» перепроверить все данные, они прогнали поиск по резервной копии…

– В Темном Дворе есть резервная копия базы «Тиградком»?

– Великие Дома осуществляют резервное копирование раз в полгода. А пользуются текущей базой.

В которую Крохин сумел внести изменения. Мелкий сотрудник, незаметный винтик. Подменил свои генетические образцы и влез в тщательно охраняемые базы данных.

– Похоже, в «Тиградком» начнется охота на ведьм.

– Просто закрутим несколько гаек. – Сантьяга помолчал. – Ну, что же, господа, если вы согласны с моим предложением…

– Конечно, согласны.

– Вот и славно.

– Однако у нас есть небольшая личная просьба, – улыбнулся Кортес.

– Я слушаю.

– У нашего друга Биджара недавно возникли проблемы с внешностью. Мы говорили по телефону, поэтому я не очень хорошо понял суть вопроса: то ли у него что-то исчезло, то ли загноилось… Я посоветовал ему пойти к эрлийцам, но парень почему-то отказывается. Вы не могли бы помочь?

– Я слышал, что проблема Биджара – психологическая, – усмехнулся нав. – Ему нужно кое-что осознать.

– Он осознал, – заверил комиссара наемник. – Раскаялся и больше не будет. Если пожелаете, я привезу Биджара в Цитадель, и он будет всю ночь плакать у вас под дверью.

– Не надо, – после некоторого размышления отказался Сантьяга. – Тем более что к вечеру у него все рассосется. Поверьте на слово.

* * *

Она думала, что ей придется пережить настоящий допрос, что следователи Великих Домов будут дотошно проверять каждого, кто хотя бы раз в жизни встречался с Крохиным, а все ограничилось коротким, минут на тридцать, интервью, которое взял у нее безразличный чуд.

«Знакомы с Кариной Дубовой?»

«Подруги с первого курса».

«Знаете ее приятеля Виктора Крохина?»

«Виделись».

«Что можете сказать о нем?»

«Мне Виктор показался безвольным и безнадежно влюбленным в Карину. Он постоянно ходил за Кариной, делал все, что она попросит…»

На лице чуда появилось кислое выражение: «Нам это известно», и допрос был скомкан. Рыжий искал преступников, возможных сообщников Крохина и не желал тратить время на глуповатую человскую курицу. Даже не спросил, где она была во время боя. Ничего не спросил.

«Да я и не в обиде!»

Мурзина Марина пока поселила на даче. Он не спорил. Понял, что она – единственное, что стоит между ним и каторгой, и не спорил. Его искали полицейские, и его искали Великие Дома. Марина показала ему новости с сайта «Тиградком», а телевизор Сергей смотрел сам. Марина не давила, не демонстрировала свою власть, вела себя очень осторожно и аккуратно. Такой сильный человек, как Сергей, должен стать другом, а не рабом. Верным другом.

И станет.

Вообще все сложилось не просто хорошо, а замечательно. Идеально сложилось, если называть вещи своими именами.

Крохин погиб, и все шишки посыпались на него.

Эксперимент, в котором он играл роль подопытного кролика, завершился успехом, и разработанное ею заклинание позволило победить самого Сантьягу.

В колоде появился обязанный ей по гроб жизни смельчак.

Прекрасное окончание сложнейшей игры.

Но теперь пора приступать к следующему этапу. Браться за покорение очередной вершины, на первый взгляд – неприступной. Осознав свою силу, ведьма решилась замахнуться на главный приз челов – Черную Книгу.

Звякнула «аська»:

«Ты уверена, что хочешь этого?»

Ответ:

«Больше всего на свете!»

По ту сторону сети сидел некто, кого Марина никогда не видела. Они познакомились несколько месяцев назад на форуме знатоков «магии», где девушка пыталась отыскать хоть что-нибудь новенькое о Черной Книге. Познакомились, поболтали и постепенно поняли, что знают о тайнах магии значительно больше, чем все окружающие. Именно этот человек (человек ли?), прячущийся под ником Пастух, прислал Марине карту клада Степана Разина. И именно от него она надеялась узнать подробности о Черной Книге.

«Уверена, что справишься?»

«Да!»

«В таком случае пришло время познакомиться по-настоящему».

Примечания

1

«Мартышка за рулем» – каталог «Артефакты дорожные», подраздел «Артефакты для механических средств передвижения», лицензия на производство принадлежит Торговой Гильдии. Артефакт приобретается только по предъявлении водительских прав, продажа несовершеннолетним запрещена. Сложная структура гипнотического воздействия и анализа обстановки позволяет «Мартышке» заранее улавливать мысли сотрудников дорожной полиции и воздействовать на них. Рекомендуется использовать только в случае крайней необходимости.

2

Бытует мнение, что «Манипулятор металла» из каталога «Технические средства проникновения в запертые помещения» стоит дороже, чем «Манипулятор металла», указанный в каталоге «Артефакты ремесленные». Так вот, это не так.

3

Температура воздуха не более 30 градусов по Цельсию, температура воды не менее 24 градусов по Цельсию. Обслуживание уровня «5 звезд» (есть апартаменты de luxe). Главная достопримечательность – галеон «Изабелла» (сокровища реализованы).

4

Если вы сомневаетесь в полезности и достоинствах таблетки аспирина, попробуйте обойтись без нее воскресным утром на Коста-Флибустьер.

5

Уйбуй – десятник (приблизительный перевод с диалекта Западных Лесов).

6

Орфография и пунктуация оригинала сохранены.

7

Служба утилизации напоминает добропорядочным жителям Тайного Города, что звонок на ее «горячую линию» бесплатный из любой точки земного шара. Кроме того, информацию можно оставлять на сайте www.t-grad.com.

8

Полный перечень предлагаемых услуг, а также их стоимость можно найти на сайте Московской обители. Вход через www.t-grad.com. К оплате принимаются наличные, кредитные карты, драгоценные металлы и камни, а также ювелирные изделия. Работает оценщик. Расписки и долговые обязательства должны быть заверены нотариусом и обеспечены соответствующим залогом.

9

В трактате Сирута Хамзи «Войны и другие неприятности, доставляемые Зеленым Домом» (432 г.) описан случай двадцатиминутного удержания дружинником на вытянутой руке десяти привязанных к веревке дикарей (трое задохнулись, остальные упали в пропасть, над которой их, собственно, и удерживали).

10

Для примера: в ежегодном докладе Торговой Гильдии «Перспективные инвестиции и прочие спекуляции» приводятся статистические данные, согласно которым плотность заполнения бара «Три Педали» во время трансляций наиболее интересных соревнований составляет четыре с четвертью посетителя на квадратный ярд, что является безусловным рекордом Тайного Города в относительных величинах.

11

Вырезано по этическим соображениям.

12

Наибольшей популярностью у потребителей пользуется препарат «Проснись и пой!», гарантированно снимающий симптомы похмелья у представителя любой расы. Однако специалисты указывают на то, что «ПИП» сохраняет у пациента некоторую заторможенность, а потому рекомендуют «Хиросиму» – «термоядерный» утренний коктейль, разработанный группой неизвестных эрлийцев-нигилистов и не получивший официального одобрения Московской обители.

13

В свое время Великие Дома попытались ввести в действие запрещающую каннибализм 124-ю поправку к Кодексу, однако были вынуждены отменить ее. Подкупленные масанами шасы развернули мощное движение «Скажи 124-й НЕТ!» и потребовали дать четкий ответ на ряд спорных вопросов. Является ли каннибализмом поедание представителя иной расы? А в ходе ритуальной церемонии? А если поедаемый был мертв к началу процедуры? И, наконец, кто будет определять уровень разумности поедаемого? Предпоследний вопрос особенно взволновал осов, которые даже направили в Темный Двор петицию в девяносто шесть куплетов. В результате Навь отозвала свою подпись, поставив тем самым на поправке крест.

14

Этот редчайший порошок является составным элементом девяноста восьми смесей самого разнообразного предназначения. В том числе он входит в знаменитую микстуру Мегафация, позволяющую концам справляться со спорадическими флуктуирующими рефракциями.

15

Классический эрлийский бальзам, основанный исключительно на травах, обладает способностью заживлять раны, а также целым рядом других полезных свойств. Изготавливается в виде мази. Его питьевая разновидность придает сил, благоприятно воздействует на иммунную систему и оказывает стимулирующее действие. Однако несколько столетий назад эрлийцы с благословения отца-настоятеля наладили выпуск ограниченных партий особого бальзама, который, сохранив некоторые целебные свойства, приятно бодрит страждущих высокими градусами.

16

В ежегодном докладе Торговой гильдии «Перспективные инвестиции и прочие спекуляции» «Кумар Карго Экспресс» относится к числу предприятий с наивысшим уровнем доходности. Однако владелец бизнеса наотрез отказывается от акционирования фирмы. Переговоры продолжаются.

17

Рекомендуем обратить внимание на продукцию уважаемой фирмы «Томба и Томба. Системы длительного хранения»: любые сейфы, вплоть до банковских хранилищ. Маркировка «АМ» означает, что устройство защищено от большинства магических способов взлома.

18

Общее руководство Торговой Гильдией осуществляют восемь директоров, выбираемых сообществом из числа наиболее одаренных предпринимателей. По слухам, разногласия, возникшие во время последних выборов, были улажены только после вмешательства двух вооруженных гарок.

19

Нефрекикка (не путать с Нефертити) – шестая сводная сестра восемнадцатой королевы Зеленого Дома, прославившаяся удивительной красотой и добрым сердцем. Согласно печальной легенде, сосланная на удаленный остров Нефрекикка превратила его в цветущий сад, после чего бросилась в жерло вулкана, не в силах вынести разлуку с любимым.

20

Выдержка из таблицы ключевых характеристик: Людь – 19.7 GHnbV/dF, Чудь – 19.8 GHnbV/dF, Хван – 18.547 GHnbV/dF, Масан (ночью) – 18.112 GHnbV/dF. Источник: «Сводный медицинский атлас Тайного Города». Издание 651 от 08.09.2007. Дополненное. С комментариями.

21

Торговая Гильдия настоятельно рекомендует обратить внимание на семейство «Протуберанец» – излучатели настоящего солнечного света, прошедшие полевые испытания во время «походов очищения». Эргономичные и экологически чистые устройства сделают вашу жизнь комфортнее и безопаснее. Возможна поставка как компактных, карманных приборов, так и стационарных артефактов, монтируемых в жилища и средства передвижения.

22

Чуды неоднократно указывали, что выражение «ощетиниться, как дракон» неприменимо к покрытым чешуей рептилиям, тем не менее оно прочно укоренилось во всех без исключения языках Тайного Города. Знаменитый лингвист Крубак Турчи высказал гипотезу, что повсеместное использование данного выражения обусловлено привычкой драконов угрожающе взбрыкивать перед сражением большим темечковым гребнем (см. монографию «Языковые игры прошлого и современности» стр. 514–528).

23

Согласно канонической легенде, уйбуй Бревно расколол гигантское яйцо птицы Мыхухоль, сбросив его со скалы, чем спас от голодной смерти заблудившуюся в Западных лесах орду Красных Шапок.

24

Тем не менее данное заблуждение широко распространено: многих существ мы записываем в люди исключительно на основании присутствия антропоморфных признаков.

25

Согласно опубликованной Торговой Гильдией статистике, наибольшей популярностью у наемников пользуются пистолеты-пулеметы, упакованные в пуговицу, с соответствующим уменьшением веса. На втором месте стоят зубные протезы «с секретом», а на третьем – накладные ногти.

26

Некоторые эксперты осторожно замечают, что собрание уважаемого Крыхана Турчи ничем не уступает библиотеке Генбека Хамзи. Однако следует отметить, что заниматься книжным бизнесом предки Генбека начали на четырнадцать поколений раньше.

Content

Вадим Панов
Запах страха

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания