Карен Хокинс

Роковой поцелуй

Мужчины семьи Сент-Джон вызывающе красивы и неслыханно богаты. Этого достаточно, чтобы любая потеряла покой.

Виконтесса Хантерстон — мисс Софи Кантерли, за стаканом лимонада на маскараде в Вуд-Хаусе.

Пролог

Это правда, мужчины Сент-Джон на голову выше всех остальных мужчин. О, если бы кто-нибудь из них нашел, что я превосхожу всех остальных женщин.

Мисс Софи Кантерли — своей матери, леди Фсчуаз, во время прогулки по Гайд-парку

Килтерн-Хаус, Англия. 1 мая 1816 года

— «… и последнее: на исключительном попечении моего двоюродного брата Энтони Эллиота, досточтимого графа Грейли, я оставляю моих пятерых любимых детей».

Наступило неловкое молчание, нарушаемое лишь движениями людей, оборачивающихся туда, где, вытянув ноги и засунув руки в карманы, развалился на стуле граф Грейли, который, несмотря на то что собрание ожидало его реакции, и бровью не повел.

Стряпчего ждало разочарование — лицо графа осталось безмятежно-вежливым. А ведь графу, убежденному холостяку, одному из самых богатых и удачливых людей Англии, вряд ли улыбалось унаследовать от кузена, которого он открыто не любил, пятерых сорванцов. К счастью для стряпчего, единокровный брат графа не был столь сдержан:

— Черт возьми, Грейли… — в голубых глазах лорда Брен-дона Сент-Джеймса искрилось веселье, — ты только что унаследовал ораву детишек.

— Детишек? — протянул граф тем ленивым, низким голосом, который был так свойственен главе семейства Эллиотов. — Если они хоть в чем-нибудь походят на братца Джеймса, они дьявольское отродье.

— Да как вы смеете позорить имя моего сына? — В первом ряду вскочила леди Патни, чье траурное платье удачно оттеняло неудачно окрашенные волосы.

Грейли обратил на женщину скучающий взгляд. Казалось, он раздумывает.

— Джеймс Эллиот аферист, мерзавец и лгун, — произнес он, чеканя каждое слово.

— Боюсь, что он прав, — согласился с ним лорд Брендон. — К тому же он совершенно не умел одеваться. У любого грума больше вкуса.

— О! — Леди Патни повернулась к мистеру Хебершему. — Мой сын никогда бы не оставил своих возлюбленных детей этому — она бросила на графа испепеляющий взгляд, — человеку.

— Осторожнее, Грейли, — ёрнически предупредил брата лорд Брендон. — Это вызов — назвать тебя человеком. Какая неучтивость!

Граф проигнорировал предупреждение:

— Леди Патни, если вас что-либо не устраивает в завещании, обратитесь к вашему сыну.

— Мой сын мертв! — побагровела она.

— Вы правы. — Сардоническая усмешка тронула губы графа. — В таком случае я должен предположить, что вы знаете, чего он хотел. Смею думать, он часто говорил вам об этом?

Послышался нервный смешок. Все знали, что за последний десяток лет мать и сын не обменялись и словом.

— Мои отношения с сыном вас не касаются! — грубо заметила леди Патни. — Меня беспокоят только мои внуки! — Здесь можно что-нибудь сделать? — повернулась она к мистеру Хебершему.

Никогда еще аристократы не просили у мистера Хебершема совета, как лишить графа наследства. Особенно если этот граф сидит на расстоянии каких-нибудь пятнадцати футов от тебя.

— Я… ммм… видите ли, дорогая леди, граф Грейли будет опекать детей своего кузена до тех пор, пока добровольно не перепоручит их кому-либо другому. Такой закон, — добавил он.

Леди Патни вопросительно обернулась к Грейли. Лицо графа Грейли продолжало хранить пренебрежительное выражение.

— Нет! — отрезал он.

— Но они даже не нужны вам!

— Да, не нужны. Но я никогда не уклонялся от выполнения своего долга.

Мистер Хебершем, похоже, начал понимать происходящее. Не было ничего, через что не перешагнул бы граф Грейли, чтобы спасти честь родового имени. С тех пор как в семнадцать лет он принял на себя ответственность за семью: вытащил ее из той финансовой ямы, в которой она находилась, заплатил долги, привел в порядок земли, сделал так, чтобы они приносили доход, и уладил скандалы, ему невольно пришлось всех подчинить своей воле. Усилия, которые требовались для этого, свели бы уже в могилу любого другого человека, но широкие плечи графа, казалось, с легкостью несли это бремя.

На лице графа Грейли мистер Хебершем уловил незаметный прежде оттенок самонадеянности, впрочем, вполне естественный в этой ситуации.

Многочисленные подбородки леди Патни затряслись.

— Грейли, если вы хоть на миг подумаете, что я смирюсь с этим, — она задохнулась, — вы глубоко заблуждаетесь! Эти дети…

— Мама! — Руперт, второй сын леди Патни, пересек комнату и подошел к ней. Он был высокий и худой, с темными волосами, спадающими на брови. Модный костюм на нем сидел так же хорошо, как и на лорде Брендоне. Нахмурившись, он посмотрел на нее. — Вы сказали более чем достаточно.

— Но я…

— Не надо, — повторил он на этот раз тверже. — Не устраивайте сцен. Не здесь и не сейчас.

Мать и сын пристально смотрели друг на друга. Казалось, скандала не избежать. В следующее мгновение, по мнению мистера Хебершема, следовало бы вмешаться графу Грейли, но лицо леди Патни вспыхнуло и исказилось истерической гримасой.

— Хорошо! — вскрикнула она. — Но я не буду вечно молчать!

Она выдернула руку, которую сжимал сын, и плюхнулась обратно на стул.

Представление закончилось, и мистер Хебершем, скрепя сердце, зачитал оставшиеся пункты завещания. В тот миг, когда он произносил последнюю фразу, граф Грейли поднялся со стула и взглянул на брата:

— Закончилось, слава Богу.

— Закончилось? — Лорд Брендом, усмехаясь, смахнул невидимую пылинку с безупречного костюма. — Тебе еще нужно обустроить детскую, нанять гувернантку, купить пони.

Граф Грейли его понял.

— Мой управляющий позаботится об этом. Это развлечет его.

— Энтони, ты не понимаешь?! Пятеро детей! Это большая ответственность.

— Я забочусь о нашей семейке всю жизнь. Справлюсь и с племянниками. — Граф Грейли насмешливо приподнял бровь: — Полагаю, ты сообщишь Маркусу о моем несчастье?

— Как старший брат он все хочет знать. — Брендон, поколебавшись, положил брату руку на плечо, посерьезнел и высокопарно произнес: — Энтони, хотя ты никогда не просил помощи, хочу, чтобы ты знал: если понадобится, мы все к твоим услугам. Сент-Джоны всегда поддерживают друг друга.

— Я не Сент-Джон, — заметил граф сухо.

Брендон неодобрительно нахмурился и сжал плечо Энтони. Он не верил, что Энтони искренен. Виной всему семейная гордость.

— Ты рос как Сент-Джон, и ты Сент-Джон.

Энтони воспитывал приемный отец, потому что его родной отец умер, когда он был еще ребенком. Его мать и ее новый муж очень любили друг друга, и скоро в семье стало четырьмя мальчиками и одной девочкой больше. Разумеется, Энтони любил братьев и сестренку, но всегда помнил, что он не из их круга.

— Брендон, — сказал он, — спасибо, что пришел. Полагаю, я должен тебе что-то взамен?

В голубых глазах Брендона вспыхнули веселые искорки.

— Конечно, раз уж затронули эту тему.

Он добрался до жилета и извлек толстое серебряное кольцо, богато украшенное гравировкой.

— О Боже, кольцо матери! — воскликнул граф Грейли. Их мать верила, что владелец кольца-талисмана обретет себе верного спутника жизни. Ее сыновья, однако, иначе смотрели на это. Еще в детстве кольцо нарекли «семейным проклятием» и с тех пор старались при случае всучить его друг другу.

— Я думал, что это «наказание» у Чейза.

— Так и было. Я нашел его в одном из своих сапог для верховой езды после его визита на прошлой неделе.

— Когда поедешь к нему в следующий раз, положи кольцо в его сапог, — посоветовал граф Грейли.

— Да. Я вообще-то надеялся, что это сделаешь ты. Он не даст мне провести себя.

Граф Грейли стоически вздохнул. Обычно он держался в стороне от этой семейной игры, поскольку на Эллиотов кольцо не действовало. Тем не менее сейчас он готов был поддержать Брендона в этой бесконечной шутке.

Брендон опустил кольцо в его протянутую руку и произнес в свою очередь:

— Я твой должник.

— Не забудь. — Граф Грейли спрятал кольцо в карман.

Просьба казалась сущей ерундой по сравнению со свалившимися на его голову племянниками. При мысли о них граф Грейли едва удержался от гримасы. Несмотря на кажущееся спокойствие, внутри он кипел. Братец Джеймс, должно быть, покатывался со смеху, когда писал свое завещание. Граф был почти уверен, что он сделал это только из желания осложнить ему жизнь. Впрочем, вряд ли кто-то из родственников упрекнул бы брата в желании сделать подлость, хотя они все знали, что только несгибаемая воля Энтони буквально возродила род Эллиотов, по крайней мере в финансовых вопросах. И за это они его возненавидели. Впрочем, ему не привыкать.

Никто из Эллиотов не осмелился встретиться с ним взглядом. Только Руперт робко улыбнулся в знак примирения, провожая свою истеричную мамашу к двери. Граф Грейли кивнул в ответ. Казалось, Руперт единственный, кто оказался способным преодолеть последствия его «воспитания».

От долгого сидения у графа разболелась шея. Возможно, он несправедлив. Возможно, дети Джеймса не унаследовали его нрав. Он даже ни разу не видел их. Несколько минут он думал об этом. Должна быть какая-то причина, из-за которой судьба даровала ему шанс доказать, что не кровь, а воспитание виновато в угасании рода. Он ухватился за эту мысль. Он воспитает детей Джеймса по высокому образцу порядочности. После этого никто не посмеет пренебрежительно сказать, что Эллиоты — всего лишь Эллиоты.

Приняв такое решение, он оставил лорда Брендона и отправился в дорогу, чтобы приготовить Грейли-Хаус к скорому прибытию племянников, которым предстоит стать примером благовоспитанности. Настало время изменить судьбу Эллиотов!

Глава 1

Граф Грейли наконец-то наказан за свои грехи. Будь он достойным человеком, этого бы не случилось.

Леди Фечуаз — вдовствующей герцогине Рот, выйдя на террасу подышать свежим воздухом, на приеме у Хочкинсов.

Грейли-Хаус, окрестности Лондона. 15 июня 1816 года

— Вряд ли твой братец будет счастлив лицезреть нас.

— Чепуха, — безапелляционно возразила мужу Сара Монтроз, герцогиня Бриджтон, когда они ехали в карете, — Энтони только обрадуется!

— Я все думаю, что произойдет, если ты не оставишь свои неуклюжие попытки сосватать его, — предупредил Ник своим бархатным голосом.

Он всегда пытался смягчить темперамент жены.

— Я? — Сара, загадочно улыбаясь, скинула туфельку и положила ногу на край сиденья напротив, почти касаясь бедра мужа. — Не такие уж они неуклюжие.

Он недоверчиво поднял бровь, устремив на неё неподвижный взгляд своих голубых глаз.

— Ладно тебе, Ник, — сдалась она, — я всего лишь хочу узнать, все ли у него в порядке.

— Хм… — И на этот раз он ясно выразил сомнение в ее словах.

Сара забеспокоилась, поняв, наконец, причину сомнений мужа. Его все еще мучили сильные головные боли, хотя прошло уже около полугода после апоплексического удара.

— Ты неважно выглядишь. Как твоя голова?

Ник смягчился.

— Все в порядке. Дело не в этом. Оставь Энтони в покое. Пойми, Сара, в свои тридцать с лишним лет он может жить так, как ему заблагорассудится.

Сара облегченно вздохнула и игриво прикоснулась ногой к бедру мужа.

— Я просто хочу навестить брата. Думаю, я имею на это право.

Ник смешно фыркнул и в знак ответа сжал ее ногу. У него были теплые пальцы. Они медленно перешли со стопы на лодыжку. Сара прикрыла глаза. Пальцы поднялись выше. Обычно она быстро возбуждалась. Но в этот момент карета вдруг остановилась.

— Черт, — с досадой выругался Ник и, помедлив, отпустил ее ногу.

Сара едва успела сунуть ее в туфельку и поправить платье, как лакей открыл дверь.

Мгновение спустя они поднимались по ступенькам к Грсйли-Хаусу.

Дом возвышался среди парка на холме, отбрасывая на луг мрачную тень. Большой и квадратный, он, казалось, встречает прибывших с гостеприимством мавзолея.

— Каждый раз, приезжая сюда, я скучаю по нашему веселому Хилбертон-Холлу, — признался Ник, с улыбкой взглянув на жену.

— Мы ненадолго, — пообещала она.

Ей так же, как и мужу, захотелось вернуться домой. Она не любила оставлять маленькую Дельфи больше чем на день-два. Она только поговорит с братом и сразу же уедет. Впрочем, зная Энтони, она не надеялась, что он воспримет разговор всерьез. Самое большее — примет к сведению. Тем не менее, как сестра, она обязана приглядывать за ним и давать советы. Хочет он этого или нет.

Едва они добрались до верхней ступеньки, как дверь распахнулась и женщина с лошадиной физиономией, одетая в плотную дорожную ротонду, сжимая под мышкой перевязанную собачку и держа в руке цветастую картонку, выскочила на террасу.

Ее общественное положение, судя по одежде, было немногим выше обычной прислуги. Сара с удивлением взглянула на нее и на мгновение замерла. Длинные тускло-русые волосы с одной стороны сбились во внушительных размеров ком, из которого во все стороны торчали перья и какие-то нитки.

Дженкинс, в высшей степени порядочный дворецкий Грейли, семенил сзади, чуть ли не наступая ей на пятки.

— Мисс Тернер, умоляю вас. Это была просто игра! Мисс Тернер стремительно развернулась к Дженкинсу.

— Игра? Так это была игра?! Они натерли моего бедного Фанни кошачьей мятой и заперли в амбаре! Он чуть не умер, когда увидел эту оранжевую кошку, которая прибежала на запах!

— Неужели вы думаете, что это сделали дети?

— А вы считаете, что мой чудный маленький песик сам открыл в комнате окно, спустился по решетке на два этажа вниз и запер себя на чердаке амбара?

Сара взглянула на чудного песика. Это был лупоглазый, толстый, как фаршированная курица, и к тому же абсолютно лысый мопс. Ему не понравился взгляд Сары, и он, обнажив желтые клыки, зарычал.

— Мисс Тернер! — причитал Дженкинс. — Послушайте же! Я совершенно уверен, что ваш красавчик Фанни — превосходная собака. Но его светлость настаивает, чтобы вы пробыли здесь оговоренное договором время.

— Но не за сотню фунтов! — Мисс Тернер, задрав подбородок, слетела с лестницы, даже не заметив стоящих у стены Сару и Ника.

— Две сотни! — тут же выкрикнул Дженкинс.

Впустую — мисс Тернер не остановилась. Добежав до аллеи, она подождала, пока выехавший из конюшни грохочущий экипаж не притормозит, бросила на Грейли-Хаус злобный взгляд, покрепче прижала к себе собаку и полезла внутрь.

Только теперь Дженкинс заметил гостей. Он покраснел и шагнул навстречу.

— Дорогая леди! Дорогой герцог Бриджтон! Примите мои извинения! Я не видел вас. У нас сегодня несколько напряженный день.

— Ничего, тем более мы не известили вас о приезде, — быстро проговорила Сара, пытаясь успокоить сконфуженного слугу. Дела в Грейли-Хаусе, как видно, шли не лучшим образом, так как обычно Дженкинс выглядел невозмутимым.

— Граф должен быть с минуты на минуту. — Дворецкий открыл дверь и проводил их внутрь. — К сожалению, огонь в гостиной успел погаснуть. Я сейчас разожгу камин и принесу напитки.

Сара дружески улыбнулась. Ее внимание привлек холл: на ступенях красовались железные накладки, а одну из стен украшал новый гобелен. Энтони обожал старые вещи. С течением времени его дом стал более походить на музей — еще один признак того, что ему пора жениться. Сара собралась высказать эту очевидную истину, но Ник взял ее за локоть и увлек в гостиную. По пути Сара заметила другие изменения: в перилах лестницы не хватало балясины, а в зеркале перед входом красовалась внушительная трещина. Дженкинс поймал ее вопросительный взгляд.

— Крикетный мяч мастера Десфорда.

Он открыл дверь в гостиную и низко поклонился. Когда Ник и Сара вошли, сверху донесся неясный шум, который перерос в грохот, пронесшийся через все комнаты и замерший на крыльце.

Ник удивленно посмотрел на потолок и высказал предположение:

— Одно из двух — или очень большая мышь, или толпа демонов.

Дженкинс вежливо промолчал, а Сара пожелала увидеть миссис Стиббонс. У болтливой экономки можно было узнать обо всем. Она подождала, пока за дворецким закрылась дверь, и быстренько повернулась к мужу.

— На этот раз Энтони откусил кусок, с которым не может справиться.

Как бы подтверждая ее слова, наверху раздался треск, сменившийся гробовой тишиной.

— Знаешь, дорогая, этот визит действительно развлечет нас. — Глаза Ника озорно блеснули.

Ответ уже готов был сорваться с губ его жены, как в холле раздались шаги, двери распахнулись, и вошел граф Грейли. Он был высокий и широкоплечий. Казалось, просторная комната сжалась в размерах. В отличие от более изящно сложенных братьев граф выглядел крепким, как дуб, руки у него были большие и сильные, а лицо — словно высечено из камня. Кровь Эллиотов проявлялась в прямых бровях и ироническом изгибе губ, из-за которого людям, не знающим его, он казался холодным и бесстрастным.

— Чем обязан, Сара? — хмуро произнес он.

— Мы с Ником проезжали мимо и решили навестить тебя.

К огорчению Сары, брат совершенно не был расположен видеть их.

— Надолго? Сара нахмурилась.

— Только на минутку. — Ей было неудобно за него. — Но если мы некстати…

— Я всегда рад видеть вас, — быстро сказал граф, — но у меня племянники расшалились.

Еще две недели назад его жизнь была упорядочена и подчинена единой цели — воспитать племянников в соответствии со своими взглядами. Теперь он как раз раздумывал, купить ли поместье в Америке, а может быть и в Индии, и отправить детей туда. Как всегда в момент напряженных размышлений, он привычно потер шею и вдруг осознал, что Сара что-то говорит.

— … она просто выскочила из-за двери. Никогда не думала, что бывают такие собаки. Ты что, не слушаешь?! — воскликнула негодующе Сара, увидев его отсутствующий взгляд. Потом приподнялась на цыпочки и помахала рукой у него перед глазами.

— Что-что? — Он удивился. — Не мисс ли Тернер?

— Мы столкнулись с твоей гувернанткой на крыльце, когда она выскочила из дома.

— Проклятие! Я заплатил ей целое состояние!

За прошедшие три дня он успел настроиться на относительный покой в доме.

Не обращая внимания на его замешательство, Сара, заглядывая снизу вверх ему в глаза, продолжала:

— Мисс Тернер покинула нас. Похоже, с ней и ее жирной псиной произошел несчастный случай из-за мяты и перьев.

— Черт возьми! — Он повернулся к двери и стремительно распахнул ее. — Десфорд!

— Кто такой Десфорд? — В глазах Сары засветилось любопытство.

— Старший из моих подопечных, — мрачно объяснил граф Грейли. — Они хотят жить с бабушкой. Черта с два! Будь я проклят, если позволю одиннадцатилетнему сорванцу командовать в моем доме!

Раздались торопливые шаги, и в дверном проеме возник Дженкинс.

— Милорд?

— Найди мастера Десфорда и приведи сюда!

— Да, милорд.

Граф Грейли посмотрел вслед семенящему дворецкому и захлопнул дверь. Повернувшись, он поймал насмешливый взгляд Ника и предупредил:

— Только ничего не говори. Ладно?!

— Оставь Ника в покое. — Сара направилась к кушетке. — Энтони, если бы ты проявил больше терпения, то дети… — Она взглянула на пол. К подошве ее туфельки прилип клочок бумаги. Нахмурившись, она подняла ногу, опершись о секретер, и оторвала его.

— Осторожно! — крикнул граф, но было поздно. Она уже испачкалась, машинально одернув платье.

— … не были бы так напуганы.

— Сара, — прервал жену Ник, пристально разглядывая подол ее платья, — с ними труднее, чем ты себе это представляешь.

— Ты и понятия не имеешь, насколько, — пожаловался граф Грейли, с мрачным удовольствием наблюдая за пришедшей в ужас Сарой, обнаружившей на своем шелковом платье чернильные пятна.

— Что это? — Она взглянула на ладонь, испачканную чернилами, затем на полку секретера. — Ах, дьяволята! Ник недавно купил мне его в Лондоне.

Граф мрачно ухмыльнулся.

— Это их любимая забава. В первый же день они измазали мой ночной столик. Прежде чем я понял, я лишился двух приличных галстуков. Кроме того, они намазали маслом сиденья стульев и ножки бокалов, не говоря уже о перилах. Вчера, для разнообразия, они налили меда в мои любимые сапоги.

— Неслыханно! — Сара сделала удивленные глаза и опустилась на кушетку.

— Это война, — неосмотрительно хихикнул герцог Бриджтон.

— Так и есть, — на удивление спокойно согласился граф Грейли. — Их воспитывали в духе вседозволенности, поэтому они не признают никаких правил и понятия не имеют о дисциплине. А леди Патни еще и потакает этому.

Вопросительный взгляд Сары обратился на брата.

— Леди Патни? Мать Джеймса? Она здесь? Грейли только скрипнул зубами.

— В этом-то и дело. Она просила побыть с ними, пока они обвыкнут. Я подумал, что в этом есть здравый смысл. Поначалу все выглядело так, будто она в самом деле помогает им освоиться. Но теперь мне кажется, что она подстрекает их к неповиновению.

Собственно, только ради детей он терпел присутствие леди Патни, которая именно сегодня укатила на полдня в Лондон.

— Ужасная женщина! — воскликнула, негодуя, Сара.

— Полностью с тобой согласен. Однако детям она нравится. — Энтони уселся на стул, предварительно тщательно осмотрев его и даже наклонив, чтобы проверить крепость ножек. — Зато меня они едва терпят.

— Но ты же так добр?!

Граф равнодушно пожал плечами — что он может сделать? Он давно привык к ненависти. Хотя, видит Бог, трудно ее принимать от четырехлетнего создания с мягкими кудряшками и большими голубыми глазами.

— Дети хотят больше, чем я способен дать. Сладкое на обед, попозже ложиться, поменьше мыться. Право жить с бабушкой. Я говорил им, что они получат это только через мой труп, и, я думаю, они решили поймать меня на слове.

Ник взглянул на измазанный чернилами секретер.

— И какой счет?

— Я выиграю эту партию, — жестко сказал граф Грейли, — так или иначе.

Сара хмыкнула, хотя ситуация ее поразила меньше, чем Ника.

— Энтони, для этого должна быть причина. Думаю, тебе пора жениться. Неприятности с детьми лишь подтверждают это.

Граф мельком взглянул на нее.

— Я не могу, по совести говоря, ввести жену во владение этим домом, пока не сумею восстановить хотя бы некоторую часть его прежнего духа.

Сестра удивилась еще больше.

— Это звучит так, будто ты все уже решил. Кто она?

— Шарлотта Мелтон.

— Мелтон?.. Мелтон?.. Определенно, я слышала это имя, но не могу вспомнить где.

— Это потому, что она еще не выходила в свет.

На этот раз смешок Ника и недоверчивое выражение на лице сестры вызвали у графа раздражение.

— Поверьте, она вполне взрослая для своих лет! — решительно сказал он.

С первого дня знакомства граф знал, что Шарлотта олицетворяет собой тот тип женщины, который он желал бы видеть в качестве своей жены. Впрочем, подспудно он лелеял надежду таким образом восстановить величие имени Эллиотов. Она была прекрасно воспитана, скромна и немногословна. В общем, полная противоположность крикливым и заносчивым Эллиотам. Соответствующая обстановка Грейли-Хауса превратит ее в подлинную аристократку и приятную собеседницу.

— Боже! — воскликнула Сара. — Энтони, сколько ей лет?

У графа заныли зубы.

— Восемнадцать, — ответил он тем тоном, которым обычно защищался, и счел нужным объяснить: — Она не смогла выйти в свет в этом сезоне из-за смерти ее бабки. Я планировал свадьбу на эту весну, но не могу этого сделать, пока не налажу взаимоотношения с племянниками.

— Разумеется, — неодобрительно согласилась Сара, поджимая губы, — ты не можешь разделить свои проблемы с ребенком, только что закончившим пансион. Вот выбери ты женщину, способную справляться с подобными жизненными трудностями…

— Вряд ли бы я назвал пятерых бестий трудностями, — терпеливо согласился он, полагая, что это еще мягко сказано.

— Дьяволами? — сладко издеваясь, произнес герцог Бриджтон. — Пострелами? Извергами?

Стук в дверь возвестил о приходе Дженкинса. Он широко распахнул дверь и, отступив в сторону, объявил:

— Мастер Десфорд и мисс Селена!

В комнату вошел мальчик. Бледный и худой, с темными бровями, указывавшими на его принадлежность к Эллиотам, он был довольно высоким для своих одиннадцати лет. Скошенная линия нижней челюсти говорила о необузданном характере.

Граф перевел взгляд на Селену, стоявшую подле брата. Она была младшей из детей и в свои четыре года полностью находилась под влиянием братьев и сестер. Одетая в розовое платьице, она стояла, посасывая палец. Ее нежное личико обрамляли мягкие коричневые кудри, широко открытые, как у ангела, глаза смотрели не мигая.

Грейли нахмурился и взглянул на Десфорда.

— Что она здесь делает?

— Она захотела прийти.

Почуяв неладное, но еще не поняв, в чем дело, граф кивнул и указал на Ника и Сару.

— Позвольте представить мою сестру и ее мужа — герцога и герцогиню Бриджтон.

Поклон Десфорда выражал полное безразличие. Селена осталась безмолвной.

Грейли вздохнул и повернулся к Саре.

— Это Десфорд и Селена, или, как я их называю, — плут и дитя.

Ник ухмыльнулся. Сара мягко улыбнулась.

— Здравствуйте, дети.

Десфорд с безразличием смотрел мимо нее в окно. Селена все так же держала палец во рту. Граф скрипнул зубами.

— Довольно любезностей. Десфорд, я хочу поговорить с тобой насчет чернил на секретере.

— Из-за этого вы орали, как ломовой извозчик? — Карие глаза Десфорда сверкнули.

— Не разыгрывай удивление. Ты знаешь, о чем речь.

— Конечно. Селена разлила их утром.

Граф посмотрел на девочку. Она не вынула палец изо рта.

— Ты шутишь?

Мальчик взглянул на сестренку.

— Скажи им, Селена. Скажи, что это ты сделала.

Девочка вытащила палец изо рта и покорно пролепетала:

— Это я сделяля. — И невинно улыбнулась. Лицо Десфорда светилось торжеством.

— Еще что-нибудь, сэр? Вообще-то мы собирались играть в крикет.

Граф Грейли, чуть ли не сжимая кулаки, посмотрел на него. Он не мог наказать четырехлетнюю девочку, чье личико делало ее похожей на херувима. Он с удовольствием проделал бы это с не по годам смышленым Десфордом, который избрал беспроигрышную тактику. Он никак не мог смириться с тем, что над ним смеется одиннадцатилетний мальчишка. Граф вдруг подумал о том, какое количество подобных признаний ему придется выслушать в течение следующих месяцев.

— Мы оба знаем, что она сама ничего бы не могла придумать, — сказал он.

— Нет! — Селена заступилась за брата с неожиданным упрямством. — Я сама!

Граф принял решение, которым удивил сестру.

— Возвращайтесь в свою комнату. Мы позже поговорим об этом.

Десфорд пожал плечами, взял за руку сестру, и Дженкинс тихо вышел за ними, закрыв двери.

— Боже, дорогой! — Во взгляде Сары светилось материнское понимание.

«Наконец-то ты на моей стороне! « — подумал граф Грейли.

После каждой их выходки он превращался в тирана, и они поначалу боялись его гнева, но потом быстро разгадали слабость — он слишком быстро остывал. Теперь им все больше нравилось выводить его из себя. «Черт возьми, — думал он о женитьбе, — рушатся все планы».

— Есть только один выход, — нарушила тишину Сара. Энтони даже не посмотрел на нее — он знал, что она скажет.

— Анна Тракстон!

— Нет! — На этот счет у него было свое мнение.

— Но, Энтони, она единственная, кто справится.

— Ты преувеличиваешь. Она всего лишь около года была гувернанткой. Есть и поопытнее.

— Анна принимает предложение, только если положение действительно безвыходное, поэтому она запрашивает более высокое жалованье. И она всегда добивается успеха. Она даже укротила близнецов лорда Редклиффа, а ты помнишь, каким они были наказанием для всей округи.

Граф Грейли молчал. Он вспомнил, как ему однажды довелось столкнуться с лордом Редклиффом, когда тот выгуливал своих отпрысков. Хотя ему удалось сбежать от несчастного папаши Редклиффа, обменявшись с ним всего парой-другой слов, эта встреча укрепила графа в мысли, что любых детей нужно запереть в детской и не выпускать, пока не повзрослеют, — лет до двадцати.

— Она действительно их перевоспитала?

— За четыре месяца! — горячо воскликнула Сара. — Она никогда не соглашается на более долгий срок, к тому же за это время она умудряется обучить преемника! Она нарасхват!

— Плевать! — Он был несдержан. — Она последняя женщина, которая войдет в мой дом. Упряма, как ослица. И… и… постоянно лезет не в свои дела. Я лучше в подвале собственного дома буду жить, чем впущу ее под свою крышу!

— Боже, какой пыл! — Улыбка Ника была откровенно издевательской. — Я думаю, все гораздо проще. Она из тех женщин, которые не забываются. Ее прекрасные волосы выдают в ней страстную натуру. Реакция была мгновенной.

— Бриджтон, если это все, что ты можешь мне посоветовать, тебе лучше уйти!

— Ради Бога! — вскочила Сара, но прилипший к кушетке подол остановил ее порыв. С возгласом негодования она одернула его — на подоле красовалось еще одно темное пятно.

— Клей!

— Клей, — мрачно констатировал граф Грейли.

У него было такое чувство, что он вообще ничего не понимает. Дом, напичканный всевозможными ловушками. Племянники, которые разговаривают с тобой сквозь зубы. На мгновение ему действительно захотелось отправить их к бабке. Но гордость тут же взяла свое. Никогда! Никогда он не отступит в стремлении доказать, что Эллиоты чего-то стоят. Именно стоят!

— Энтони! — воскликнула Сара, — только Анна Трак-стон может прекратить это безобразие.

Это уже было слишком. Терпеть Анну! Он слишком хорошо знал ее острый язык. Женщины такого типа его всегда утомляли, хотя он понимал, что она лучшая гувернантка в Лондоне.

С оскорбленным видом Сара направилась к двери. Бридж-тон, пряча лукавство в глазах, держался в кильватере.

— Если ты не желаешь прислушиваться к голосу разума, мне нечего здесь делать, — бросила герцогиня на прощание.

— Да, к подобным сумасшедшим идеям я не прислушиваюсь, — не остался в долгу граф Грейли.

Он подошел к окну и с сожалением проводил глазами отъезжающий экипаж. Сара была его любимицей. Он понял это с того самого момента, когда впервые увидел ее в пеленках, посапывающей, словно бурундук. Правда, после счастливого замужества она решила, что имеет право давать советы. Он утвердился в мысли, что предложенная ею кандидатура Анны Тракстон не лучший вариант даже при самых плохих обстоятельствах. И все-таки в памяти остался ее образ — высокая женщина с копной каштановых волос, чей римский профиль делал ее принцессой по праву рождения. Сара и Анна Трак-стон воспитывались в одном пансионе. Однажды граф был свидетелем того, как девушки обсуждали ухаживания герцога Бриджтона. Грейли был настолько неосторожен в своем любопытстве, что Анна не преминула саркастически высказаться об этом. Ему до сих пор при воспоминании об этом становилось стыдно. Но это не значит, что он уступит доводам сестры.

Над головой раздался топот разбегающихся детей. Судя по звуку, они неслись к лестнице черного хода, к их любимому пути отступления. Он замер в ожидании очередной проделки. Секунду спустя раздался вопль, сменившийся истерическими причитаниями экономки. Граф наклонил голову, стараясь разобрать слова в этом визге: «Мышь… Ночной горшок… « Покачал головой и зашагал из угла в угол, поглощенный мыслями: сегодня он должен навестить арендаторов и сегодня же напишет расписание для своих племянников. К тому же теперь он наймет двух гувернанток. В конце концов, две женщины обуздают детей. Если же и это не поможет — остается только мисс Тракстон. Граф Грейли поморщился. Слава Богу, все не так уж безнадежно. Пока, во всяком случае. После этих размышлений он, исполненный решимости, направился выяснять, какое новое развлечение нашли себе детки.

Глава 2

Жаль Тракстонов. Теперь им ничто не поможет.

Вдовствующая герцогиня Рот — сэру Альфреду Локсли, на вечере для своих в Воксхолл-Гарденс.

Дендридж-Хаус, Лондон. 3 августа 1816 года

Нежно зашуршав складками шелкового платья, Анна Тракстон стянула левую перчатку и выплеснула содержимое стакана с оранжадом в похотливую физиономию виконта Нортленда.

К ее огромному удовольствию, лорд-коротышка отшатнулся, запутался в собственных ногах и опрокинул вазу с развесистым деревом, ту самую, за которую он увлек ее, посулив работу. Он барахтался в рассыпавшейся земле и мокрых листьях. Музыка затихла.

Она поставила на столик пустой стакан и натянула перчатку.

— Боже, — в наступившей тишине ее голос был отчетливо слышен, — бедного виконта уже и ноги не держат!

Кто-то захихикал. Тупость Нортленда была общеизвестна. Некоторые знали о его похотливости; слово «нет» для него означало «ну же, возьми меня, жеребец! «.

Спустя секунду мамаша виконта озабоченной рысцой потрусила к своему несчастному сыну. Никому еще не удавалось так его осадить. Слуги подняли растение и убрали мусор. Танцующие опять закружились под музыку.

— Чертов дурак, — бормотала Анна, с натянутой улыбкой проскользнув мимо виконта, которому его матушка носовым платком вытирала лицо.

Какой несчастной она чувствовала себя! Отсутствие денег делало ее беззащитной перед мужчинами, подобными виконту. И конечно, ей не следовало сюда приходить. Ведь знала же! Но вечер у Дендриджей обещал быть волшебным, и Люсинда Дендридж, ее подруга, все-таки уговорила ее, а она не устояла. От досады у Анны разболелась голова. Она сохраняла на лице подобие улыбки. Еще недавно она была завсегдатаем подобных вечеринок: имя, положение и чистота крови. Но с прошлого года, когда она была вынуждена стать гувернанткой, — ее общественное положение изменилось и ее уже не принимали как свою.

Впрочем, она была довольна работой. Во-первых, она обнаружила, что с удовольствием возится с детьми, а во-вторых, из-за ее природного упрямства она выбирала самых неисправимых. И чувствовала, что понимает их, а они понимали ее. А это ей нравилось и даже льстило самолюбию. К тому же все несовершенство детей, с которыми она сталкивалась, не шло пи в какое сравнение с пороками ее деда, который был большим мастером в этом деле. Ее профессиональные качества, безусловно, высоко ценились в обществе. Хотя достаточно было одного промаха, чтобы испортить репутацию.

На Анне было платье из синего муара, подчеркивающее ее стройную фигуру. Даже Люсинде она не призналась, что потратила на него деньги, отложенные на кресло. И разумеется, она корила себя за эту слабость к дорогим и красивым вещам, на которые она тратила больше, чем могла себе позволить. От мотовства ее не спасала даже присущая ей прагматичность.

Анна посмотрела на новые атласные туфли, купленные к этому платью, и вздохнула. Неудивительно, что ее семья оказалась в нужде. Они, разумеется, не голодали и, при известной экономии, вполне сводили бы концы с концами, если бы не маниакальная страсть ее деда вкладывать семейные деньги в различные авантюрные предприятия. Так что благодаря ему и ее собственной неспособности удерживаться в рамках семейного бюджета они оказались на грани нищеты. Ей пришлось принимать решение — сесть в долговую тюрьму или найти работу. Сделать выбор было нетрудно. Угнетало другое: став гувернанткой, она навсегда расставалась с прежним образом жизни. Деда, разумеется, это ничуть не волновало. В его представлении чистота крови уже сама по себе была гарантией безоблачного существования. Однако Анна и окружающие ее люди думали иначе. Хотя она и не подавала вида, внутри у нее все сжималось, когда она ловила на себе косые взгляды. Чертов Нортленд, выставил ее на всеобщее посмешище, а ведь она так старалась не привлекать к себе внимания.

С гордо поднятой головой она направилась было к выходу. Осталось только извиниться и попрощаться с Люсиндой, которую она знала много лет, но в дверях зала она столкнулась с Энтони Эллиотом.

Пожилая женщина в безвкусном розовом платье с оборками возбужденно хихикнула:

— Да это же граф Грейли! Вот так удача!

Для Анны его появление было неожиданностью. Они избегали друг друга, и согласия между ними не было — любое их общение заканчивалось недомолвками. Она никогда и ни в чем не уступала, а он старался сохранить приличие. Среди публики он выглядел как Гулливер в стране лилипутов — статный и широкоплечий, с гривой рыжих волос. А ресницы у него были, как у женщины, — густые, загнутые вверх. Карие глаза под ними казались прикрытыми, что придавало лицу сонное выражение. Но ее не обманывало первое впечатление. За этой кажущейся сонливостью скрывались острый ум и хорошая реакция. Впрочем, от ее взора не ускользнули ни обтянутые панталонами бедра, ни сильные руки. Она не признавалась самой себе, что он ей нравится, и только твердила в моменты таких встреч: «Не хватало только влюбиться в него! «

Все та же пожилая женщина в розовом платье с оборками сообщила своей дочери:

— Титулованный, богатый и красивый. Смелее, Мэри. Лови его взгляд!

— Мама, у него дети! — невольно воскликнула Мэри.

— Тише, дочка, где были твои уши? Грейли унаследовал целый выводок детишек от брата. И хотя он теперь весь в заботах, ходят слухи, что он собирается жениться. Я узнала, что он стоит двадцать тысяч в год!

Анна сделала вид, что ничего не слышит. Она презирала высокомерных и твердолобых красавцев, даже если они «стоили» больших денег.

— Мама, он идет сюда! — вздохнула Мэри.

— Улыбайся, дура!

Анна с ужасом наблюдала, что граф действительно направляется к ним. Его глаза искали ее. И она сразу все поняла. Она развернулась и направилась к выходу — где с помощью локтей, где обходясь улыбкой, все-таки перехитрила его: несмотря на всю его внушительность, Эллиоту понадобится много времени, чтобы протиснуться через жернова мамаш с висящими на них дочерьми.

Так или иначе, Анна первой оказалась в фойе. Выскочила на крыльцо и махнула рукой, подзывая экипаж. Ей пришлось ожидать, пока экипаж развернется и подъедет. Наконец! Она уже собралась было сесть в него, как чья-то сильная рука ухватила ее чуть выше локтя. От неожиданности она оступилась и потеряла туфельку. Она уже знала, что это он.

— Спасаетесь бегством? — спросил граф. — Не очень-то похоже на вас. Обычно вы рветесь в бой.

— Но только не с вами, — ответила она, балансируя на одной ноге.

Его темные глаза находились так близко, что ее сердечко затрепетало. Но внешне она выглядела невозмутимой.

— Найдите мою туфлю.

Казалось, он забавлялся ситуацией и ее беспомощностью.

— В одной туфле, мисс Тракстон, вы выглядите еще лучше.

Анна вслед за ним посмотрела на одиноко лежащую туфельку.

— Вы правы, — сказала она и сделала попытку освободиться из его рук.

Энтони поднял туфлю и повернулся к Анне.

— Наденьте ее в карете.

Он подсадил ее. Этого оказалось достаточно, чтобы она почувствовала себя маленькой и слабой. Он сел напротив, и она поняла, какой он большой и крепкий. К тому же от него исходил странный запах, который, к ее стыду, ей нравился. Чуть ли не обессилено она откинулась на спинку сиденья.

— Позвольте

Его пальцы обхватили ее лодыжку. «Если он и дальше будет себя так вести… « — лихорадочно подумала она и от стыда прикрыла глаза. Хорошо еще, что был вечер и в экипаже было темно.

Он же решил, что обладательница такой изящной ножки должна быть потрясающе сложена и что, разумеется, это признак знатного рода. Обычно светские дамы прятали свои не очень изящные ноги под многочисленными юбками. Ему ли не знать. И еще он подумал, что они с ней живут в то время, когда многие знатные семьи разоряются и следующее поколение вынуждено зарабатывать себе на жизнь. Такова была реальность. Ничего зазорного в этом он не видел. Он даже сам удивился своему поступку. Если бы не ее глаза, темно-рыжие волосы и стройная фигура. В общем, это было не в его стиле. Но сегодня он сам себя не узнавал. Кажется, на какой-то миг он потерял голову, поддавшись порыву.

— Других женщин вы тоже так обуваете, граф?

Он словно очнулся и отпустил ее.

— Позвольте. — Анна расправила юбки. — Благодарю за помощь, а теперь я еду домой.

— Я хочу с вами поговорить, — сказал он.

Он и сам понял, что зашел слишком далеко. Но от мысли, что она будет рядом с ним, он испытал чувство глубокой нежности. Он вышел из коляски и не давал ей закрыть дверцу, игнорируя негодующие возгласы кучеров.

— Мы не можем говорить здесь. Я заеду к вам завтра, и мы все обсудим.

Анна покраснела.

— Лорд Грейли, боюсь, что я не могу.

— Почему? Я не вижу причины. — Он хотел сказать, что уважает ее род занятий. Но не сказал, потому что боялся обидеть ее. — Я вам хорошо заплачу.

И все же его удивил ее взгляд. Он прочел в нем досаду.

— К сожалению, граф, я уже приняла предложение лорда Аленконта.

— Вот как! — Казалось, он раздумывает. — Анна, выслушайте же меня. — Он редко просил женщин. — Это все, что я прошу. — Он заметил, что она смущена. — Мне нужна ваша помощь. Ради Сары. Пожалуйста.

— Пользоваться моей дружбой с вашей сестрой, по меньшей мере, непорядочно. — Она уже овладела собой. И чуть посмеивалась над ним.

Он сразу все понял. Все их предыдущие встречи кончались именно так — его поражением, ее насмешками.

— Мисс Тракстон. — Он почти пал на колени. Ему было плевать на публику, собравшуюся на лестнице. — Пожалуйста. Вы мое спасение!

Она удивилась.

— Да что вы?

— Именно так! — Он не собирался сдаваться. В нем проснулось упорство, граничащее с самодурством, которое ей так не нравилось в мужчинах, и виной этому был ее дед, обладавший таким же вздорным характером.

— Я поражена. — Ее глаза озорно сверкнули. — Не могли бы вы повторить? Не припомню, чтобы вы употребляли раньше это слово.

— В который раз вы осложняете мне жизнь, — признался он.

— Граф, я в самом деле не могу принять ваше предложение. Значит, не о чем говорить. — Она наклонила голову в знак прощания. — Тем не менее я узнаю, кто сможет помочь вам. Судя по вашим словам, вам и в самом деле приходится туго.

Терпению кучера стоящего сзади экипажа пришел конец. Он заорал во всю мощь луженой глотки:

— Позвольте! Позвольте!

Анна сказала:

— Приезжайте завтра. Робертс-стрит, четыре.

— В десять, — быстро согласился он.

«Пусть тешит себя мыслью, что сама приняла решение», — с облегчением подумал граф Грейли.

— До завтра, мисс Тракстон. — Он захлопнул дверцу и отступил назад.

Граф Грейли смотрел вслед экипажу, пока он не скрылся из вида. Теперь мысли его приняли несколько иное направление, свойственное большинству мужчин. Минута сладости прошла, и он воспринимал разговор с Анной как игру. «Конечно, все это слишком невинно», — легко думал он.

В кармане он обнаружил кольцо матери, подсунуть которое Чейзу перепоручил ему брат. Он забыл об обещании и теперь со странным чувством веры в силу кольца вертел его в руках. Он любил мать и тосковал по ней. Кольцо напоминало о ней. Одновременно он надеялся, что завтра Анна изменит решение и поможет решить проблему с племянниками. И это теперь ему казалось сущей ерундой.

Глава 3

Моя последняя встреча с Финеасом Тракстоном обошлась мне в сто пятьдесят гиней. Этот тип и мертвого заставит раскошелиться.

Сэр Артур Локсли — лорду Бревенгему, за стаканом портвейна в «Уаитсе».

Сэр Финеас Тракстон, опираясь на палку, смотрел из окна маленькой тесной комнаты. Отворив криво висящий на ржавых петлях ставень, который при этом жалобно скрипнул, подобно старой кошке, — печальное свидетельство состояния, в котором находилась семья Тракстонов, — он покосился на дверь, перегнулся через подоконник и выпустил в холодный утренний воздух облако дыма.

Он был высоким и худым, с бледным лицом. Седые волосы он зачесывал назад. Римский профиль придавал его лицу монументальное выражение. Он ненавидел этот тесный дом с его постоянными сквозняками, ненавидел каждый скрипящий и протекающий дюйм этой развалюхи, расположенной в районе, который он открыто презирал. Он глубоко затянулся, наслаждаясь ароматом сигары.

Курение было его единственной слабостью. «А внучка, — думал он, — могла бы снисходительнее смотреть на это». Он имеет право потешить себя на старости лет, особенно теперь, когда удача отвернулась от него. Осторожно держа сигару, сэр Финеас выпустил идеальное колечко дыма.

В коридоре раздался шум. Сэр Финеас вздрогнул, но, узнав надтреснутый голос миссис Дакроу, распекающей служанку за нерасторопность, криво улыбнулся. Какой бы мегерой ни была экономка, она никогда не позволяла себе лезть в его дела. Это было привилегией его внучки Анны — единственной радости в его жизни. Энергичная, привлекательная и своевольная, она унаследовала лучшие черты рода Тракстонов. Сэр Финеас не сомневался, что, если бы не его дурацкая страсть испытывать судьбу, вкладывая деньги в различные авантюры, Анна вышла бы замуж за приличного молодого человека и заняла бы подобающее место в обществе.

Прикусив зубами кончик сигары, он мрачно смотрел в окно, размышляя о превратностях судьбы. Наконец он стряхнул с себя задумчивость. Видит Бог, все наладится или он не Тракстон-старший.

В коридоре послышались быстрые шаги Анны. Сэр Финеас затянулся напоследок, выбросил окурок в окно, закрыл его, хромая, доплелся до стоящего подле нетоплено-го камина кресла и плюхнулся в него. Едва он успел натянуть плед на колени, как вошла Анна.

Она была настоящая Тракстон — высокая, элегантная, с римским профилем, выдававшем в ней силу духа.

— Вот ты где, — ее улыбка осветила комнату, — а я-то думала, куда ты делся?

— Умираю здесь от одиночества, — пожаловался он, стараясь отвлечь ее от неизбежного вопроса.

— Опять курил свои мерзкие сигары? — Она мило возмутилась.

Он едва не улыбнулся в ответ. Его внучка, слава Богу, не была лицемеркой. Он бы не стал жить со сладкоречивой ханжой. Если у него и были к ней претензии, то это не относилось к ее характеру, в котором сочетались великодушное сердце и честность — лучшее, что она взяла от бабки. К тому же у нее был сильный характер. В жизни не было таких причин, которые не позволили бы ей добиться того, чего она хочет. Если бы только, по мнению сэра Финеаса, она выбирала достойные ее цели. В этом он сомневался. Единственное, что он знал точно, — ее муж должен быть влиятельным и богатым.

Сэр Финеас поджал губы, что, по его мнению, выражало обиду.

— Я ведь обещал тебе еще на Рождество, что брошу курить, а ты меня упрекаешь.

— Правильно, обещал, но не сообщил, когда именно собираешься бросить. С тех пор я семнадцать раз заставала тебя с сигарой.

— Ты бесчувственная и непочтительная девчонка!

— А ты неумелый врунишка. — Она с улыбкой села напротив.

— Не морочь мне голову. Я, может, и выгляжу старым, но мой ум острее ножа! — Его строгость была притворной, и она знала это.

— Вот как? — Она оглядела его с ног до головы. — У тебя цветущий вид. Хорошо спал?

— Как убитый. Даже не слышал твоего прихода. Ты же обычно заходишь ко мне, но вчера я не дождался тебя. Как прошел вечер у Дендриджей?

— Прекрасно, — ответила Анна шутливо.

— В самом деле? — Сэр Финеас откинулся на спинку кресла. — О чем говорят?

Анна молча пожала плечами.

Сэр Финеас терпеливо ждал. Наконец, не выдержав, он произнес:

— Ну же, оторви взгляд от своих туфелек и расскажи мне, о чем говорили на вечере, на ком было самое прозрачное платье и кто из мужчин больше всех потешил публику. Я не прошу многого. Если бы я мог посещать подобные мероприятия. Не хочу докучать тебе.

Анна поднялась, чтобы завести часы, украшавшие каминную полку.

— Лорд Нортленд… — Она старательно прятала глаза. — Что?

Сэр Финеас приподнялся в кресле.

— Споткнулся на ровном месте и разлил мой напиток. Сэр Финеас все понял. От злости он сжал кулаки. «Черт побери, — подумал он, — нужно было пойти с ней, а не валяться в кровати, как инвалид».

— Полагаю, это было смешно?

Слава Богу, Анна улыбнулась. Сэр Финеас успокоился. Разумеется, он не даст внучку в обиду.

— Очень смешно, — призналась она, — особенно когда он умылся моим оранжадом.

— Полагаю, ты с ним ловко расправилась. Однако тень огорчения мелькнула в ее серых глазах.

— Не стоило приходить туда, где тебя не любят, и этот коротышка дал мне это понять.

Сэру Финеасу было стыдно. Ведь виной всему он. Более семисот лет никому из их рода не приходилось зарабатывать себе на жизнь. Дожили! Не то чтобы он гнушался работы, нет — иногда это бывает полезно. Но постоянно трудиться было не в привычках Тракстонов. Для Тракстонов это было скорее исключением, чем правилом. И теперь ему было горько видеть, каким трудом достаются внучке деньги. Это было невыносимо.

Внезапно Анна что-то увидела за его спиной.

— И все-таки ты курил!

— Да нет же, — возразил он. — Господи, даже и не думал. Что за отвратительная привычка! Курение вообще нужно запретить.

— Но кто-то же курил! Кусты горят!

Сэр Финеас оглянулся и увидел внушительный столб дыма перед окном.

— Чертовы сигары. — Он засуетился под насмешливым взглядом внучки. — Да не стой же! Беги, скажи Хоксу, чтобы тушил, пока весь дом не загорелся. Эта развалюха и от искры займется.

«Сейчас начнется, — мрачно думал он, когда Анна убежала тушить злополучный куст. — Предстоит еще одна лекция о вреде дурных привычек».

Он подошел к окну и увидел, как Хокс заливает водой куст тамариска у парадной лестницы. Ворча, он поспешил вернуться в кресло. В старости у него осталось единственное развлечение. Когда Анна вернулась, нашел более безопасную тему для разговора.

— Дорогая, это твое новое платье?

Обычно сэр Финеас не уделял внимания гардеробу внучки, за исключением тех случаев, когда он находил нужным заметить, что уж больно он велик. Однако его реплика привела к неожиданному результату — Анна внезапно покраснела. Сэр Финеас чуть не выпал из кресла — Анна никогда не краснела! И ответила, как ему показалось, слишком равнодушно.

— Да, правда, я уже забыла, что оно новое. — У нее была совершенно женская реакция относительно платья. — Я сегодня ожидаю посетителя и хочу выглядеть прилично.

Но сэра Финеаса Тракстона нельзя было провести — слишком долго он жил на свете.

— Я его знаю? — спросил он.

Анна слишком невинно взглянула на деда.

— Не думаю, что вы когда-нибудь сталкивались. Сэр Финеас напустил на себя оскорбленный вид.

— Я никогда не лез в твои дела А сам подумал: «Это он! «

Ачна улыбнулась и невозмутимо посмотрела на него.

«Как же она напоминает мне покойную жену! « — подумал он.

Однако характера ей было не занимать — она могла молчать до бесконечности.

— Ты уже взрослая и можешь сама о себе позаботиться. Анна молча расправила юбки и ответила:

— Если хочешь знать, сегодня к нам приедет граф Грейли.

«Хм, граф! „ — Сэр Финеас заерзал в кресле. Разумеется, он слышал об этом везунчике. Его владения где-то в Дербишире. «Анна, должно быть, знает, что делает, — удовлетворенно подумал он, — и в этом она тоже похожа на покойницу“.

И все-таки он не удержался:

— Грейли — сноб.

Анна бросилась в бой.

— Ты даже не знаешь его!

— И не нужно! Наслышан о нем от леди Педишем. Зануда!

— Граф может быть кем угодно, только не занудой!

— А кто же он?

— Надутый, самонадеянный, хочет быть правым любой ценой.

Она замолчала, словно спохватившись. Сэр Финеас подождал, но Анна молчала.

— Разве я не прав? Анна нервно улыбнулась:

— Нет. Хотя, справедливости ради, могу согласиться с тем, что он тяжелый человек. И беспринципный. Но я не позволю тебе поносить его только потому, что кто-то о нем нелестно отозвался.

За окном проехала карета, и от внимательного взгляда сэра Финеаса не ускользнула реакция внучки — она все время невольно прислушивалась. А на этот раз даже забыла закрыть милый алый ротик, словно ей не хватало воздуха. Однако тревога оказалась ложной — грохот экипажа затих вдали.

Анна произнесла:

— Он опаздывает. Но он приедет.

Сэр Финеас наблюдал. Анна вела себя так, будто ждала жениха. Он не особенно жаловал важных людей, но ради богатства можно было смириться и с графом-снобом. Впрочем, для него титулы были пустым звуком, включая и его собственный, хотя при случае он обязательно пользовался им. Иными словами, ради счастья внучки сэр Финеас не прочь был породниться с графом Грейли.

— Я буду только рад, если граф Грейли заглянет к нам. Мы обсудим с ним пару вещей.

— Ты не увидишь его.

— Почему же, дорогая? В обязанности хозяина входит встречать джентльменов.

— Это не визит вежливости. Он нанимает меня в качестве гувернантки.

Но сэр Финеас уже представил следующую картину: роскошная библиотека, дорогой портвейн, хорошие сигары и собственные ноги на столе из красного дерева, а рядом на ковре возятся правнуки. Он поспорил бы даже на последний шиллинг, лишь бы мечты реализовались.

— Ты, конечно же, примешь его предложение?

— Разумеется, нет! Она его удивила.

— Мало платит? — спросил он озабоченно. — Дешевый сноб!

— При чем здесь деньги? — с жаром возразила Анна. — Просто не хочу помогать Грейли уклоняться от своих обязанностей.

— Каких обязанностей?

— Ты разве не слышал? Графу поручили воспитывать пятерых племянников.

— Да что ты!

Анна усмехнулась — в голосе деда промелькнула ирония

— А ты знаешь, что это за дети?

С тех пор как сэр Финеас перестал выходить в свет, он поддерживал знакомство только с несколькими пожилыми леди, с которыми каждое утро встречался на прогулке в парке. Благодаря их стараниям его ушей не миновала ни одна из сплетен.

— Кто об этом не знает, — ответил он миролюбиво.

— Я, к примеру, не знала.

— Я бы тебя предупредил, если бы знал, что ты им увлечешься.

Анна взглянула на деда так, что он тут же прикусил язык.

— Я не увлекалась Грейли. Я никем не увлекалась, — процедила Анна ну совершенно в стиле покойной жены сэра Финеаса, поэтому это не произвело на него никакого впечатления.

— Вот и правильно. Мне не по душе этот граф. — Он подошел к окну и выглянул. — Что, Хокс уже потушил огонь?

— До следующей сигары, — ехидно заметила она.

— Говорю же тебе, я не курил.

Но в этот момент он увидел карету. Украшенная изысканной латунной отделкой, с кожаными занавесками, она замедлила ход у парадной лестницы и остановилась, покачиваясь на рессорах. Лакей слез с запяток и открыл дверь экипажа.

Анна чуть не вскочила.

— Приехал?

— Нет, всего лишь телега с углем.

Роскошная дорожная карета казалась совершенно неуместной среди окружавших ее полуразвалившихся зданий. Но еще более неуместным казался сам выходящий из экипажа граф Грейли, как всегда элегантно одетый по последней моде — неброско, но с большим вкусом. Он сразу вырос в глазах сэра Финеаса Тракстона. Действительно, человек, спокойно отдающий распоряжения лакею, вполне мог заслужить внимание Анны.

— Если это всего лишь телега с углем, — спросила она, — на что же ты смотришь?

— Увидел знакомое лицо. По-моему, это тот мерзавец, который в прошлом месяце хотел всучить Хоксу присыпанную углем щебенку. — Сэр Финеас задернул шторы. — Анна, не могла бы ты принести мне очки? По-моему, я оставил их на столике в спальне.

Внучка подозрительно посмотрела на него, однако направилась к двери.

— Постарайся не сжечь дом в мое отсутствие.

Сэр Финеас подождал, пока не затихли ее шаги, и заковылял к двери.

— Хокс!

Хокс, чье одеяние черного цвета знавало и лучшие времена, был единственным слугой Тракстонов. Поэтому он выполнял обязанности и лакея, и кучера, и камердинера, и дворецкого, причем проявлял при этом такое рвение, что хозяин подозревал его в слабоумии.

— Да, милорд! — Постоянная готовность Хокса услужить вызывала у сэра Финеаса скрытую усмешку.

— Кто-то собирается постучать в нашу дверь. Открой ее раньше, чем он сделает это сам.

Хокс мгновенно исчез, и сэр Тракстон вернулся в кресло. Мгновение спустя слуга стоял у двери и докладывал:

— Граф Грейли, милорд. Приехал повидать мисс Тракстон.

Сэр Финеас сделал приглашающий жест.

— Проходите, граф, присаживайтесь. Анна на секунду вышла. Подождите ее.

Для своего роста и веса граф Грейли двигался легко и даже изящно. От взора сэра Финеаса не ускользнула сила, заключенная в этом человеке. Мало того, она шла ему. Делала его внушающим уважение. «Именно такой муж должен быть у Анны, — удовлетворенно подумал сэр Финеас, — вот кто справится с ней».

— С вашего позволения, я не буду вставать, если вы не возражаете. Больные колени, знаете ли. — Сэр Финеас указал посетителю на кресло, стоящее напротив.

Граф Грейли удивился — кресло подходило разве что ребенку, а не взрослому мужчине, кроме того, две или три подозрительные пружины выпирали наружу, и поэтому граф с величайшей осторожностью примостился на краешке. Кресло заскрипело, но выдержало.

Сэр Финеас Тракстон решил, что лобовая атака — единственный способ прорваться через неизбежные условности, тем более что Анна должна была вернуться с минуты на минуту. Он шумно откашлялся, а потом произнес:

— Итак, вы пришли по поводу моей внучки. Хороший выбор, я бы сказал. Во всем Лондоне вам не сыскать лучшей жены.

Граф Грейли с изумлением поднял бровь.

— Боюсь, что вы заблуждаетесь. Я пришел не жениться на мисс Тракстон, а предложить ей работу.

Сэр Финеас притворно нахмурился.

— Разве вы не собирались просить ее руки?

Граф обладал хорошей выдержкой. То, что удивило бы любого другого человека, заставило графа лишь холодно ответить:

— Я приехал просить вашу внучку пожить в моем доме в качестве гувернантки моих племянников, которых мне повесили на шею.

Сэр Финеас улыбнулся. Он был искушен в подобных делах.

— Это же Эллиоты?!

— Да, увы. Хотят выжить меня из собственного дома.

— Неудивительно. Говорят, что хуже детей нет.

— К сожалению. Однако дети еще в том возрасте, когда все можно исправить, если правильно взяться за дело.

— Может быть. — Сэр Финеас внимательно посмотрел на Грейли. — Должен вас предупредить: чтобы заполучить Анну, вам придется побороться. Она не из легких натур.

— Я заплачу любую сумму. Покой в собственном доме важнее денег.

В голубых глазах сэра Тракстона промелькнуло одобрение.

— Граф, вы знаете, что делаете?

Графу Грейли это стало надоедать. Он прислушивался к шагам за дверью. У старика явно не все дома. Где же Анна?

— Разумеется, — ответил он.

«Почему, черт побери, — думал он, — я ему завидую только потому, что он говорит, что думает, а я должен изворачиваться. Смешно! « Он решил, что плохо начавшийся день ничего хорошего не сулит. И все из-за того, что кто-то задернул шторы, и он проспал дольше обычного. Кроме того, Далматл, управляющий Грейли-Хаусом, письменно сообщил, что натворили племянники за педелю. Очевидно, старший зачинщик — Десфорд окончательно отбился от рук, и надо было срочно возвращаться в имение. Но вопрос с Анной не был решен, и это его беспокоило больше всего.

Сэр Финеас пребывал в блаженном неведении относительно дел графа.

— Хотите знать, чем я занимался последние месяцы?

— Я слышал, — ответил граф Грейли, — что вы написали брошюру о важности контроля за рождаемостью среди низших классов.

Сэр Финеас радостно всплеснул руками.

— Я нашел отличное средство борьбы с этим бичом общества!

— Неужели?

Сэр Тракстон озорно улыбнулся и извлек из ящика стола коробочку, перевязанную желтой лентой.

— Вот средство, которое решит все земные проблемы — голод, болезни, эпидемии и лень.

— Боже! — пробормотал, догадавшись, граф.

— Знаете, что это?

— Французский презерватив.

— У меня почти две сотни!

— Что же вы собираетесь с ними делать? — спросил граф Грейли.

— Убедить престол бесплатно раздавать их населению. Я лично преподнес один нашему принцу. Количество детей, которое он наплодил вместе с миссис Фиджеральд, навело меня на мысль, что он и понятия не имеет об этих французских штучках.

— Думаю, вы потрясли принца своей проницательностью.

Сэр Финеас убрал коробочку в ящик.

— Принц дурак! Жаль, что король-отец тронулся умом. Он бы не допустил этого. I

— Несомненно, — вежливо отозвался граф Грейли, с j возрастающим раздражением ожидая прихода Анны.

Сэр Финеас подался вперед.

— Что мне действительно нужно — это поддержка. Кто-то, кто сможет вложить необходимую сумму для обеспечения народа этими полезными приспособлениями. Нас не забудут.

«Черт, он серьезно», — понял граф. Сэр Тракстон глубокомысленно кивнул.

— Вижу, что вы потрясены перспективой. Это большая ответственность, но вы справитесь.

— Боюсь, вы неправильно меня поняли

— Хотите знать, что это принесет вам? Славу и удовлетворенность тем, что изменили ход истории.

— Как это великодушно с вашей стороны, — заметил граф Грейли.

— О, не нужно благодарностей! Я согласен остаться в тени и оставить все почести вам. Я не хочу быть героем.

Граф Грейли не знал, что и ответить. Но в этот момент дверь отворилась, и вошла Анна. Одетая в светло-голубое утреннее платье, окаймленное розочками, с собранными в узел волосами и молочно-белой кожей, она совсем не походила на гувернантку. Она была воплощением молодости, стиля и грации. Несомненно было и то, что она была знатной дамой. Ее теплая улыбка осветила всю комнату. Если бы не ее греческий нос, она была бы еще красивее.

— Граф Грейли?

— Только приехал, — он учтиво поднялся, — и уже успел насладиться беседой с сэром Финеасом.

— Дедушка, почему ты не послал за мной, когда прибыл граф?

— Ты же была занята. И потом, нам с графом было что обсудить. Но сейчас я устал. — Он встал и зевнул. — Пойду вздремну.

— Я принесла тебе очки, — почти догадываясь, что здесь произошло, сказала Анна.

— Ну конечно же, — сэр Финеас засунул очки в карман, — я собирался немного почитать перед сном. До встречи, молодой человек. Рассчитываю на продолжение разговора. — Он бросил проницательный взгляд на Энтони.

— Несомненно, — вежливо поклонился граф, не упуская из виду Анну, которая, провожая сэра Финеаса, повернулась, и на мгновение сквозь юбку, вышитую золотом, мелькнули ее стройные ноги. Он дольше, чем обычно делал в таких случаях, задержал свой взгляд и успел подумать, что ноги действительно хороши. Однако это не ускользнуло от проницательного сэра Финеаса.

Граф скромно потупился и ехидно подумал, что внучка сэра Финеаса пока не может претендовать на что-то большее в его доме, чем место гувернантки. Он даже произнес не очень уместную фразу:

— Сэр Финеас, вам нет нужды уходить. Нам с мисс Тракстон нужно обсудить одно дело.

Но сэр Финеас с пониманием на лице, которое почему-то коробило графа, только махнул рукой.

— Я вам не нужен. Анна уже не ребенок. Она и сама управится. — Хитрая улыбка мелькнула на его губах. — Если не верите, спросите виконта Нортленда.

Произнеся эту загадочную фразу, сэр Финеас вышел, закрыв за собой дверь. Граф Грейли некоторое время прислушивался к размеренному стуку палки в коридоре, затем взглянул на замершую в центре комнаты Анну. Она стояла настолько прямо, что он невольно подумал, не носит ли она корсет.

— Кто такой виконт Нортленд и почему я должен жалеть его? — спросил граф, чтобы разрядить атмосферу в комнате. Впрочем, он знал, что спрашивать не стоит. Он вдруг понял, что ревнует ее.

— При чем здесь виконт? — Анна скрестила руки, от чего ее высокая грудь стала еще более заметна. — Вам ведь нужна гувернантка?

Это было поражение. Он с трудом отвел от нее взгляд. Девушка была слишком привлекательна. Он привык, что гувернантке не следовало иметь собственное мнение, да еще и столь категорично высказывать его.

— Да, мисс Тракстон, вернемся к нашему делу. Я приехал, чтобы предложить вам это место.

«Все встало на свои места, — уныло подумал Грейли. — Стоило тебе открыть рот, и ты все испортил».

— Боюсь, что не смогу быть вам полезной. Я же говорила вам вчера, что меня уже наняли. Тем не менее я могу рекомендовать вам другого человека.

Граф Грейли только вздохнул.

— В Грейли-Хаусе, мисс Тракстон, мне нужны именно вы, человек, который уже хорошо зарекомендовал себя, а не кто-либо другой, кто не сможет справиться и с простыми проблемами.

Однако он сразу понял, что его грубоватая лесть не возымела действия. Глаза у Анны сверкнули.

— Может, в собственном доме вы царь и Бог. но здесь вы лишь один из тех, кто ищет гувернантку. Один из многих, — с нажимом добавила она.

Граф Грейли даже не сомневался, что она говорит правду: отчаявшиеся родители и опекуны осаждали ее дом.

— Я прекрасно понимаю, кто я, мисс Тракстон. Поэтому я и приехал к вам и готов щедро оплатить ваши услуги.

— У вас не хватит денег, — сказала она.

В его глазах это был слабый аргумент, и он не преминул этим воспользоваться.

— Все имеет цену. Даже вы. Последняя фраза обидела Анну.

— Никогда не встречала человека, который бы меня так раздражал! — негодующе воскликнула она.

И он уловил ее слабинку.

— По сравнению с вами, мисс Тракстон, самая отъявленная фурия во всей Англии — просто невинная овечка. Но я смотрю на это сквозь пальцы, потому что, по общему мнению, вы лучшая из гувернанток в стране. Подумайте хорошенько о моем предложении, — сказал граф.

Он даже шагнул к ней. Никогда еще женщина не вызывала в нем столько ярости. «Боже, — подумал он, — неужели придется отвоевывать у нее каждый дюйм? «

Она возмущенно молчала.

— Я предлагаю вам хорошо оплачиваемую работу. Скажите свои условия.

Анна только сжала губы.

— Я согласилась с вами встретиться только потому, что могу рекомендовать вам другого человека. Поскольку вы даже не утруждаете себя придерживаться приличий, мне больше нечего сказать вам.

Лицо графа Грейли вспыхнуло.

— Вы даже не выслушали меня! Анна не собиралась уступать.

— Я услышала больше, чем хотела. Уходите, пока я не позвала дворецкого.

Гнев ударил ему в голову.

— Зовите!

— Да как вы смеете! — И прежде чем граф понял ее намерения, громко позвала: — Хокс!

Грейли схватил ее. Его гнев мгновенно перерос в то, что он хранил в себе под маской лицемерия, принятого в обществе. Ее лицо. Ее грудь. Ее рыжеватые волосы, от которых исходил дурманящий запах. Секунду они смотрели друг на друга. Затем он поцеловал ее. Это было его падением, ибо он поцеловал женщину, которую хотел видеть рядом с собой только в качестве гувернантки.

Глава 4

Никогда в жизни не сяду за карты с графом Грейли. Нет более мерзкого ощущения, чем играть с человеком, который не проигрывает.

Лорд Бревенгем — мисс Девоншир, за вазочкой мороженого на мюзикле в Вэлтхеме.

Нельзя сказать, что поцелуй был неприятным. По крайней мере, он отличался от всех других поцелуев, которые ей приходилось терпеть с тех пор, как она стала гувернанткой. Он был страстным, откровенным, ломающим все барьеры, а не украденным или извиняющимся. В один момент она лишилась иллюзии в отношении своих чувств. Одна ее половина, страстная и пылкая, дала себе волю, другая, холодная и самодовольная, возмутилась тем, что ей не удалось кулачками восстановить статус-кво. Мало того, первая половина откровенно схватила графа за лацканы и прижалась к нему. Вторая же заметила, что его поцелуй — просто обжигающий засос. Но то и другое было одинаково приятным до тех пор, пока латунная пуговица графа не оцарапала ей шею. С этого момента вторая половина взяла верх.

— Господи! — услышала она свой голос и отпрянула.

Даже комната изменилась — взорвалась яркими красками и завертелась как волчок, и она почувствовала, как горят ее щеки и губы. Несомненно, в поцелуях граф Грейли знал толк.

— Да уж, — согласился было граф Грейли, однако в его глазах проскользнула неуверенность, впрочем тут же скрытая за самонадеянной фразой. — Поздравляю, Анна. Вы такая же страстная, какой и выглядите.

Его слова прозвучали как плохой комплимент. И она решила, что сваляла дурака.

— Страстная?! — огрызнулась она. — Зато ваш пыл оставляет желать лучшего. С лакеем приятней целоваться!

И тут же спохватилась: не хватало только обсуждать случившееся.

Грейли выглядел несколько растерянным.

— Вы и лакеев не пропускаете? Впрочем, я не удивлен.

Это был ее первый настоящий поцелуй. Тайком потрогав губы, она пыталась привести свои мысли в порядок. «Где это граф выучился так целоваться? „ Потом она подумала, что после такого поцелуя он вообразит о себе бог весть что. Впрочем, когда ничего предосудительного не совершаешь, ничего плохого о тебе никто не скажет. И разумеется, она никому не позволяла таких вольностей. «Но почему граф? — спросила она себя. — Должно быть, это из-за того, что он брат Сары“. Ответ не был честным — просто уловка, за которую можно было спрятаться. Между ними всегда были натянутые отношения. Правда, она даже самой себе не готова была признаться, что он ей нравится. Более чем странное открытие.

— Какая-то чепуха! — Она отвернулась и посмотрела в окно.

— Вовсе не чепуха, — заметил граф.

Анна с досадой отметила насмешку в его взгляде.

— Что вы имеете в виду?

— Вашу провокацию. — Его самодовольству не было предела.

— Еще чего! — Гнев овладел ею так же, как и графом минуту назад. — Вот вам: знайте, что все мужчины так говорят!

— Вы продолжаете провоцировать меня, сравнивая с лакеем. — На его губах появилось подобие злой улыбки. — Я испытываю большое искушение доказать свое настоящее положение.

Она чуть не задохнулась от гнева. Граф Грейли откровенно издевался.

— Я вас сейчас выгоню отсюда!

— Не посмеете. Сюда прибежит ваш чудаковатый дед и потребует, чтобы я женился на вас.

Слова графа были откровенной наглостью. Даже повелительный тон Грейли не задел ее так, как намек на то, что ее обманом пытаются отдать под венец.

— Пусть вас не волнует глупая шутка. Я знаю сэра Финеаса очень хорошо. Я сама не желаю за вас выходить. Ни сейчас, ни когда-либо. Вы мне неприятны. Полагаю, теперь вы понимаете, что я не смогу жить с вами под одной крышей, не говоря уже о том, чтобы быть гувернанткой.

— У вас просто нет выбора, — самоуверенно заявил граф.

Она даже ничего не ответила.

— Анна, успокойтесь и выслушайте меня. Я не посягаю на ваше целомудрие. Я всего лишь хочу заключить с вами деловое соглашение. Ничего более.

— Продолжайте. — Она испытала разочарование и одновременно восхитилась его настойчивостью. Она знала, что граф всегда добивается своего. Он был из тех, кто считает себя центром мироздания. Ей же хотелось сказать ему, что он ошибается, что у них разное мировоззрение.

Наконец она придала лицу вежливое выражение и изящным жестом скрестила руки на груди.

— Мы зря теряем время. Я уже говорила вам, что лорд Аленконт уже нанял меня.

— Я заплачу вам вдвойне.

«Самоуверенный болван», — презрительно подумала Анна, видя, что Грейли не удосужился даже спросить о сумме оплаты. Впрочем, Анну, имевшую большой опыт общения с избалованными детьми, такая самонадеянность лишь забавляла.

— За три месяца лорд Аленконт обещал мне двести фунтов.

— Я заплачу вам четыреста. Утром я пришлю за вами карету.

— Вы серьезно? — Она была удивлена. — Вы согласны заплатить мне четыреста фунтов за три месяца? Я не ослышалась?

— Не ослышались.

На самом деле Аленконт обещал ей всего сотню, но и это тоже были неплохие деньги.

— Грейли, вы легко найдете гувернантку, которая запросит с вас меньше.

— И еще, мисс Тракстон. Я нанимаю вас на год. До свидания.

Анна медленно досчитала до десяти, чтобы успокоиться. Такого натиска она не ожидала.

— Грейли, вы не понимаете.

— Это вы не понимаете. Невоспитанные дети — настоящий кошмар. Тут и двух лет не хватит.

Ей стало смешно.

— Я всегда добиваюсь успеха.

— Не думал, что вы будете так торговаться. Пять сотен, и ни пенни больше.

— Пятьсот фунтов? За три месяца?

— Ну конечно же. Гувернанткам столько не платят. Больше вы нигде не найдете.

«Господи, — подумала Анна, — это удача. Через полгода мы сможем вернуться к привычному образу жизни, по меньшей мере, на несколько лет».

Она была так удивлена, что промолчала. Граф Грейли по своему обыкновению принял молчание за согласие и направился к двери.

— До завтра, мисс Тракстон. Утром я пришлю за вами экипаж.

— Стойте! Я еще не дала согласия. У меня есть обязательства перед лордом Аленконтом.

— Не беспокойтесь. Я уже позаботился об этом.

— Простите?

Грейли сиял самодовольством.

— Я виделся вчера с лордом и сказал ему, что вы не примете его предложение.

— Не может быть. — Анна закрыла лицо руками. — Вы разыгрываете меня.

— Отнюдь. После вечера у Дендриджей я поехал к нему. Так что он знает, что теперь вы будете работать в Грейли-Хаусе.

— Вы ужасно самонадеянны. Я вас не понимаю. — Ей захотелось запустить в него вазой.

— Аленконт был более понятлив. В конце концов, мне вы нужнее. У него только двое, а у меня — пятеро. — Казалось, Грейли был горд собственной находчивостью.

— Если вы так же помыкаете вашими подопечными, как мною, вряд ли стоит удивляться их непокорности.

— Помыкаю? — удивился граф. — Я только помогал вам. Выслеживать Аленконта, а затем битый час втолковывать ему, что мне от него нужно, было сущим наказанием. Ох и зануда! Терпеть не могу заниматься подобными делами. Это и вас касается.

Упрек был столь очевиден, а ситуация настолько глупая, что у Анны вспыхнуло лицо.

— Прекратите, — огрызнулась она. — Прекратите надо мной смеяться.

Она уже знала, что согласится. У нее не было выбора. Отчасти из-за покупки этого дурацкого платья, на которое она потратила последние деньги. Кроме того, Аленконт наверняка нанял другую гувернантку.

Анна сжала зубы, чтобы сдержаться, и начала тихонько спрягать четыре латинских глагола — с помощью этой уловки она всегда успокаивалась. Когда она дошла до глагола ато, ее дыхание выровнялось, и она смогла спокойно произнести:

— Грейли, давайте кое о чем договоримся. Я принимаю ваше предложение, но и вы принимаете некоторые мои условия.

— Какие?

— Никогда ничего за меня не решайте. Улаживать это дело с Аленконтом следовало не вам, а мне. Я должна заботиться о своей репутации.

— Вряд ли он расстроился. К тому же, не ему тягаться со мной.

— Грейли, как вы тщеславны!

— Это не тщеславие, а неизбежность, вернее судьба. Я в отчаянии, мисс Тракстон, как ни противно мне признавать это. Вы лучшая. Мне никто другой не нужен.

Он встал, и комната будто уменьшилась в размерах. Анна вынуждена была признать, что после слов «вы лучшая» ее неприязнь к графу уменьшилась. Она оценивающе окинула его взглядом. Высокий, широкоплечий, с мужественным лицом и красивым ртом. Анна уже знала, на что способны его губы.

Грейли вздохнул:

— Послушайте, Анна, не сердитесь на меня за Аленконта. Он не станет поднимать шум, не беспокойтесь. В качестве компенсации я осенью на неделю пригласил его к себе в имение поохотиться, хотя, откровенно говоря, терпеть не могу его компанию.

Он был очень доволен собой. Анну осенило:

— Вы выменяли меня на неделю охоты?

— Не говорите так, — возразил граф.

— А как?

Граф Грейли снова отчаянно вздохнул:

—  — Да какая вам разница, как — я просто отстаивал ваши интересы.

— Я не нуждаюсь в вашем покровительстве фраза была произнесена ледяным тоном. Но граф только поморщился. Она поняла это по-своему: «Ну, вышел немного за рамки. Ну и что? Нашла из-за чего обижаться». Он же с раздражением подумал, что это совершенно в ее духе — вместо благодарности негодовать В стремлении заполучить ее он совсем забыл об этой ее дурацкой самостоятельности. Этого он никак не понимал в женщинах.

— Никогда не видел женщины упрямее вас.

Любая другая обиделась бы, но не Анна. Она сделала реверанс и перешла на иронию:

— О, сэр, как вы добры!

— Это не комплимент.

Он всегда думал, что Анна не похожа на других женщин. Слишком она была независимой и энергичной. А цвет волос? Разве был еще у кого-нибудь такой насыщенный цвет? Она так же прекрасно одевалась, как и умела подчеркнуть свою изящную фигуру. А в этом платье она скорее похожа на сирену. Слишком строгие линии, слишком изящная талия и подчеркнуто красивая грудь. Мужчины краснеют, глядя на нее. И разумеется, она не понимает причину их смущения. У нее безупречный вкус: голубоватая ткань платья только подчеркивает цвет кожи и волос. Все это делает ее исключением из всех его знакомых. Граф Грейли невольно сравнивал ее красоту со скромной прелестью Шарлотты. Пожалуй, она безупречна, если бы не римский нос. «Да, она, бесспорно, красива, но красота эта утомляет, — понял граф, пытаясь таким образом найти в ней изъян.

Его взгляд так и тянулся к ее губам. — Нет это невозможно, — думал он, — какое-то колдовство! «

— Ваша самонадеянность может иметь успех в большинстве лондонских домов, но только не в этом. Я передумала, поищите для ваших подопечных другую гувернантку! — Анна направилась к двери.

Гнев ударил ему в голову.

— Тысяча фунтов! Анна взялась за ручку.

— За три месяца?

— Да, черт побери! — почти крикнул граф Грейли. — Мое последнее предложение — тысяча фунтов!

Он совсем потерял голову. Природное упрямство возобладало над логикой. «Это удача, — думал он. — Больше, чем удача. Будь я проклят, если я сейчас ее упущу. Она нужна мне. Нет, — поправил себя граф Грейли, — она нужна детям».

Анна обернулась. Граф понял, что она колеблется, и мягко добавил:

— Тысяча фунтов каждые три месяца. В течение года Подумайте, что вы сможете сделать с такой суммой.

Помолчав, Анна сказала, словно размышляя вслух:

— Я могла бы приобрести маленький уютный домик в деревне и жить там с дедушкой. — Ее пальцы машинально теребили ткань юбки. — И купить несколько новых платьев и туфель.

— Несколько — это мягко сказано, — вставил граф, немного озадаченный тем, что ее беспокоит такая чепуха Впрочем, он сказал бы сейчас что угодно, если бы знал, что это поможет. — Ну что, присылать карету?

После некоторого молчания Анна кивнула:

— Хорошо.

Граф Грейли внезапно понял, что в ожидании ее ответа он перестал дышать.

— Отлично. Я рад!

— Кроме того, учитывая количество детей, мне понадобится помощник.

— Разумно.

— Детская с хорошим освещением и средства на покупку того, что я сочту необходимым.

— Прекрасно!

— Полагаю, у детей есть собственные пони?

— Разумеется. — Граф испытывал энтузиазм. В конце концов, заботиться о детях и обеспечивать их всем необходимым, чтобы не сказать большего, его долг.

— Вот и хорошо. — Анна открыла дверь. — Если не возражаете, я займусь необходимыми приготовлениями.

Граф кивнул, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть на нее. Анна остановилась.

— Ну, что еще?

— Я подумал, что моя сестра, вероятно, должна знать о вашем появлении в моем доме.

— Не от меня. Я редко с ней общаюсь.

Невозможность общения с Сарой угнетала Анну больше всего. И хотя Сара всячески подчеркивала, что между ними прежние отношения, Анна избегала ее, все реже отвечая на письма, и даже уезжала из Лондона, когда Сара появлялась в нем.

Граф пожал плечами:

— Что ж. Мне не подобало забывать о вашем положении.

Ее взгляд похолодел.

— Я помню о своем положении, лорд Грейли!

— И я. Вы, Анна, подруга моей сестры. Поэтому вы, наверное, захотите взять с собой несколько платьев, — он неопределенно махнул рукой. — Для обеда, для катания на лошадях и так далее.

У Анны защемило в груди. Как раз этого она и не хотела. Она уже успела узнать, что бывает, когда человек в ее положении забывает о своих обязанностях.

— Я ценю вашу доброту, сэр, но вы меня приглашаете не в качестве гостя. Меня нанимают на работу, и я буд благодарна, если вы не будете забывать об этом.

— Опасаетесь повторных поцелуев?

— Нет, конечно, — неожиданно зарделась Анна. — Только посмейте!

— Вы не знаете еще, на что я способен, — вырвалось него. — А там, где дело касается вас, я и сам не знаю. — Устыдившись своей горячности, Грейли повернулся к двери. — Я оставляю вас. Карета будет утром.

Мгновение спустя Анна услышала грохот отъезжающего экипажа и подумала: «Господи, на что же я согласилась Следующие три-четыре месяца, а то и больше, жить под одной крышей с единственным человеком в Англии, заставившим меня забыть свое общественное положение и самое себя. Это безумие. Особенно после этого пылкого, рокового поцелуя». Ей стало стыдно за свою горячность Она поклялась, что чувства никогда не возобладают над разумом, и твердо решила, что между нею и графом должна быть только дружба.

Она пошла укладывать вещи, думая, что ее дед обрадуется такой новости и что даже самые трудные дети только упрочат ее репутацию. Однако, как всегда, она волновалась перед новым испытанием.

Глава 5

Вряд ли Анна Тракстон сделает хорошую партию со своим носом и выражением лица Цезаря на форуме.

Мисс Девоншир — мисс Прадом, делая покупки на Бонд-стрит.

Анна долго не ложилась в тот вечер. Вначале надо было упаковать вещи и распорядиться по дому. К удивлению, сэр Финеас принял ее новость без комментариев. Он даже позволил набросать записку ее двоюродной сестре, леди Дендри, с просьбой присматривать за ним в ее отсутствие. Сэр Финеас обычно жаловался, когда ему навязывали Эдмиру, но сейчас лишь пожал плечами. Это было хорошим знаком. Значит, он смирился.

Лишь в постели она мысленно вернулась к поцелую графа Грейли. Впрочем, про себя она называла его просто Энтони. В темноте, словно скрывшись от самой себя, она могла помечтать, как она привыкла это делать с детства. И если поцелуй графа действительно был волнующим, а объятия крепкими, то воспоминания о собственной неожиданной пылкости даже в сумраке ночи снова смутили ее. «Неужели я столь безнравственна? — ужаснулась она. — Нет, глупости. Просто он застал меня врасплох».

Втайне от самой себя она понимала, что это всего лишь отговорка, что она действительно безнравственна. От этих мыслей сон как рукой сняло. Лежать было невыносимо. Скорее бы рассвело. Встать и заняться чем-нибудь, лишь бы не думать о Грейли и его губах. «Он просто распущенный, грубый наглец». Она дала волю своим чувствам, то превознося его страсть, то черня его наглость. Впрочем, одно было ясно: это был незабываемый поцелуй. К чему только он приведет?

Ей всегда нравилось быть рассудительной и правильной. Уж с чем, с чем, а со своими чувствами она справлялась. В отличие от своих знакомых она не считала себя рабом плоти. Но между нею и графом всегда были странные, напряженные отношения: они и ссорились, и одновременно искали друг с другом встреч.

Конечно, надо признать, граф Грейли интересный мужчина, и ей не следует в отношениях с ним испытывать собственное целомудрие. Кроме того, сегодняшний эпизод убедил ее в том, что граф и сам нуждается в опеке. Опеке нравственной прежде всего. Однако, если бы дело было только в этом, она приняла бы его предложение не раздумывая.

«Он мне нравится, — думала она, — и поэтому надо быть с ним осторожной». Кроме этого обстоятельства, Анна учитывала и то, что Сара была ее лучшей подругой, и перед ней она испытывала чувство вины за то, что ее брат был непутевым. А значит, Анна должна воздействовать на него со своей стороны.

Разумеется, она рисковала. Как и многие мужчины его круга, помимо эгоистичности и самонадеянности граф обладал и другими непривлекательными качествами. Сегодня она убедилась в том, что Грейли опытный донжуан и, наверное, не чужд выпивке и картам. Соблазнить нищую гувернантку для него — дело чести.

Ей показалось, что она нашла верное объяснение. И, утвердившись в этой мысли, она решила посадить Грейли в лужу. Но как? Она себе это плохо представляла. Разве что общаться с ним строго в рамках своих обязанностей?

Она вдруг подумала, что после окончания ее службы граф должен будет выдать ей рекомендательное письмо, которое, чего греха таить, удовлетворило бы ее самолюбие. Надо только быть с ним построже.

С этими мыслями Анна вздохнула и, повернувшись на бок, свернулась клубочком.

Свою карьеру гувернантки она начинала у Харбаклов, довольно приятной, хотя не особенно почитаемой в обществе семьи. Не стесненная в средствах благодаря удачным вложениям супруга в текстильную промышленность и приходящаяся дальней родственницей герцогу Йоркскому со стороны двоюродной сестры мужа, леди Харбакл рассчитывала с помощью Анны занять видное положение в обществе, благо, Тракстоны были в родстве со всеми, начиная с самого принца. Совсем недавно Анна и сама числилась в сливках общества.

Поэтому леди Харбакл обращалась с ней как с гостьей, настаивала, чтобы она обедала с семьей, консультировалась в вопросах моды и гуляла с ней в парке. Поначалу, угнетенная потерей общественного положения, Анна была благодарна леди Харбакл, наивно считая их взаимоотношения началом дружбы.

Все шло хорошо до прибытия младшего брата леди Харбакл, лорда Тальберта, немедленно принявшегося волочиться за ней, несмотря на всю ее холодность. Леди Харбакл, казалось, забавляли расточаемые братом цветистые комплименты, и, похоже, она намеренно не замечала недовольства Анны.

В конце концов все кончилось скандалом. Анна недооценила лорда Тальберта, искренне верившего, что перед его красотой, красноречием, деньгами и титулом не устоит ни одна женщина. Оскорбленный невниманием Анны, он не давал ей проходу, все больше и больше наглея, пока одной роковой ночью, пьяный, не вломился в ее спальню. Анна была уверена, что, не окажись под рукой ночной вазы, которой она украсила голову незадачливого ловеласа, что-бы охладить его пыл, он бы попросту изнасиловал ее. Увенчанный вазой Тальберт орал так, что в комнату сбежались все домочадцы. К изумлению Анны, леди Харбакл, не вникнув в суть происшедшего, назвала ее лгуньей и обвинила в растлении «бедного мальчика».

Анна не стала слушать дальше. Она собрала вещи и покинула их дом. Почти семь кварталов она тащила неподъемный чемодан, пока не подвернулся извозчик, который и довез ее домой.

Это был горький урок. Урок самообмана. Никто не видел в ней леди, а только лишь гувернантку. Теперь она знала, что между светом и нею лежит непреодолимая пропасть.

Утром она проснулась бодрой и отдохнувшей. Она твердо решила, что никогда и никто не сможет вновь унизить ее. Анна успокоилась. Если уж она стала гувернанткой, то будет лучшей в Англии! Из-за леди Харбакл она едва не лишилась этой репутации. И только благодаря вмешательству сэра Финеаса, а также невысокому мнению общества о семье Харбакл, сплетни о том, что она, Анна, пыталась стать леди Харбакл, не имели резонанса и не переросли в скандал. С тех пор она зареклась выходить за рамки обязанностей гувернантки и решительно пресекала ухаживания любого кавалера.

Лишь однажды она изменила своему правилу и уступила просьбам Люсинды Дендридж. Это было ошибкой, которая ее ничему не научила. Учитывая вчерашний поцелуй со своим нанимателем, она совершила еще одну. Сколько их еще будет?

Все утро прошло в сборах. В десять часов Анна уже сидела в кресле около камина. Экипаж прибыл вовремя, Распахнулись двери, и сияющий улыбкой Хокс доложил о приезде графа. Неожиданно у Анны перехватило дыхание. Как она его встретит?

Граф был в синем плаще, ниспадавшем красивыми складками с его широких плеч, кожаных бриджах и высоких черных сапогах. Увидев ее, он с удивлением спросил:

— Боже, что это вы надели?

Анна непроизвольно оправила юбки. Это было старое платье, уже давно отправленное на чердак, откуда его, к неудовольствию мисс Дакроу, извлекали лишь для ежегодной весенней чистки. Скроенное из плотной черной бумазеи, безжалостно скрывавшей фигуру, Анне оно казалось траурным одеянием. Зато идеально подходило для того, чтобы напоминать графу Грейли, да и ей самой, о ее положении в его доме.

Граф вставил в глаз монокль и оглядел свою будущую гувернантку с головы до пят.

— Сами шили? Она вспыхнула:

— Нет. Довольны? — Она помолчала. — Я ведь могу и обидеться.

— Вы слишком умны для этого. — Монокль выпал из его глаза и закачался на шнурке. — Оно что, из мешковины?

— Это очень хорошая ткань.

— А синее платье, которое было на вас вчера? — Он сделал вопросительный жест. — Оно мне нравилось больше! Вам изменило чувство вкуса?

— Не понимаю, что вас не устраивает.

— Вам, вероятно, наплевать, но я требую объяснений. Женщины всегда одеваются с умыслом.

— Я гувернантка, дорогой граф. Я всегда помню об этом и соответственно одеваюсь.

— А, понял. Это из-за поцелуя?

— Еще чего!

«Самодовольный осел! Это из-за тебя! — подумала она. — Второго поцелуя не будет! «

— А мне понравилось. Он дразнил ее.

«Кичливый, высокомерный болван! « Анна натянуто улыбнулась:

— Еще бы! Однако, граф, в наших же интересах играть по правилам. Вы — хозяин, я — гувернантка. О каких поцелуях может идти речь?

Сам граф Грейли в своих чувствах был столь же однозначен, мало того, он желал этого исходя из чисто мужского эгоизма, и Анна сама облегчила ему задачу. Тем не менее он почувствовал досаду от того, что она опередила его. Впрочем, досада тут же сменилась желанием снова поцеловать ее.

Он потрогал подбородок, что служило у него знаком растерянности.

— Ни одного?

Она ответила независимым тоном:

— Ни одного!

В его глазах запрыгали чертики.

— Даже на Рождество? Под омелой?

Анна поморщилась и решительно произнесла, как бы подводя черту:

— Даже на Рождество. Впрочем, это не имеет значения, поскольку я не собираюсь до Рождества торчать в вашем доме. Я думаю управиться самое позднее к ноябрю.

Граф даже посочувствовал детям, видя такую ее решительность, в которой причудливым образом смешивались вызов и самоуверенность. Другой бы на его месте оставил Анну в покое. Но его доводила до бешенства ее надмен-ность, и он решил не уступать. «Черт возьми, — думал он, на минуту устыдившись, — может быть, она и лучше меня, но это еще не значит, что ее грехи меньше моих».

На самом деле граф странным образом не мог забыть их объятие и поцелуй. И несмотря на то что он считал себя настоящим мужчиной, он не хотел признаться, что этот поцелуй был сумасбродной выходкой, хотя он, как и Анна, понимал, что поддался страсти, которая преследовала его в виде эротических фантазий в течение всей ночи. Однако он давно понял, что между ночными фантазиями и реальностью существует большая разница. И эта разница заключалась в том, что ему в первую очередь нужна была опытная гувернантка, а уж затем — любовница. Но он не хотел прежде времени пугать Анну, которая, судя по всему, тоже думала об этом.

— Даю вам слово джентльмена, что не буду целовать вас. Разве что сами попросите.

Анна понимала, что граф Грейли дразнит ее. Ей захотелось отхлестать его по губам, с которых не сходила издевательская ухмылка. «Спокойно, — сказала она себе, — мы еще посмотрим, кто кого».

— Никогда!

Граф следил за Анной с плотоядной улыбкой.

— Никогда — это слишком долго. Вы готовы к отъезду?

— Мои вещи в коридоре.

Грейли подошел к двери и распахнул ее.

— После вас, мисс Тракстон!

С царственно поднятой головой она продефилировала к выходу, громко шурша юбками. Когда она проходила мимо, граф не удержался, наклонился к ней и вдохнул запах ее волос — они пахли мелиссой. Этот запах манил и искушал.

Немного приподняв подол платья, Анна приказала слуге отнести ее вещи в экипаж. Затем, мельком оглянувшись на идущего сзади графа, как бы проверяя, не сбежал ли он, она проплыла к выходу.

«Необыкновенная женщина, — подумал граф, наблюдая за ней. — Неудивительно, что меня так влечет к ней» Он удовлетворенно хмыкнул: похоже, она справится с несчастными племянниками.

Анне понравилась карета графа, но она не подала виду Просторная, с упругими рессорами, она как будто приглашала насладиться ее комфортом. Вряд ли пассажиры этого экипажа отбивали себе ноги о грохочущий пол. Дополнял это великолепие привязанный к запяткам кареты породистый вороной жеребец.

— Анна, — раздался за ее спиной голос сэра Финеаса, — мы уже отправляемся?

Он стоял у лестницы в элегантном синем сюртуке и черных дорожных бриджах, сжимая в руке трость с золотым набалдашником.

Анна с удивлением взглянула на его саквояж.

— Мы?

— Я еду с тобой. — Сэр Финеас улыбался как ни в чем не бывало. — Я решил, что несколько месяцев за городом пойдут мне на пользу.

— Ты хочешь поехать со мной? — спросила Анна упавшим голосом. — Но ты ничего не говорил мне.

— В этом доме слишком холодно. Сплошные щели, я начал кашлять.

— Да, но сейчас август, — напомнила она ему.

— Все равно холодно. По ночам. — Его наивная улыбка стала еще шире. — Я буду помогать. Я знаю толк в детях.

— Ты умрешь со скуки. Друзья даже не смогут навестить тебя.

— Я буду им писать. Не сомневаюсь, граф, вы не откажете мне в любезности отправлять мою почту.

Грейли с каменным лицом смотрел на Тракстона — старшего. Наконец, после продолжительного молчания, он произнес:

— Только не дарите моим слугам презервативы.

— Я постараюсь. — Сэр Финеас и ухом не повел. «Похоже, эти двое сговорились», — подумала Анна, тихо ненавидя обоих.

— Дедушка, а как же мои поручения?

— Ничего страшного. — Тростью он подтолкнул саквояж к лакею, который подхватил его и понес к карете. — У меня нет желания видеть Эдмиру и слушать ее россказни о покойных знакомых.

Сэр Финеас Тракстон медленнее, чем обычно, заковылял к карете, и солнечный луч осветил его бледное лицо. Анна подумала, что он плохо себя чувствует.

— Я согласен, мисс Тракстон, — произнес граф. — В Грейли-Хаусе всем места хватит.

— Но он же не будет жить в комнате гувернантки?

— Вам, мисс Тракстон, отвели гостевые покои. Анна подозрительно посмотрела на графа. Тот пожал плечами.

— Комнату гувернантки нужно привести в порядок после небольшого происшествия. Кто-то случайно размазал по стенам мед. К несчастью, там же оказалась разорванная подушка. Ума не приложу, как такое могло произойти. Так что вам придется пока пожить в одной из комнат для гостей. Ваш дед займет смежную.

— Итак, — сэр Финеас захромал к дверце кареты, — все улажено. Вы едете с нами, Грейли?

— Нет, верхом. — Грейли подошел к лошади, которую уже отвязывал лакей.

— Если замерзнете, присоединяйтесь к нам, — сказал сэр Финеас тоном человека, делавшего большое одолжение. — Мне нужно обсудить с вами положение рабочих на мануфактурах в вашем графстве.

— Как вам будет угодно. — К чести графа, на его лице не дрогнул ни один мускул. Поклонившись, он с удивительной для своего крепкого сложения легкостью вскочил на лошадь

— Увидимся в Грейли-Хаусе!

Когда Эллиот скрылся из виду, Анна повернулась к деду:

— Что это значит?

— Ничего, — лучезарно улыбнулся в ответ сэр Финеас. Анна достаточно хорошо знала деда, чтобы понять, что он что-то замышляет. С задумчивым видом она села в карету.

Глава 6

Эллиоты все делают по указке Грейли

Он говорит им, когда есть, спать и даже дышать. Жаль, что он не говорит им, когда нужно уйти.

Мисс Прадом — леди Бристол, будучи неучтиво проигнорированной Рупертом Эллиотом на прогулке по Гайд-парку.

Сэр Финеас отдернул занавеску.

— За городом мне будет лучше. Говорят, граф тщательно следит за своими землями.

Взгляд Анны натолкнулся на белое пятно. Она протянула руку к его воротнику.

— Рисовая мука…

Сэр Финеас притворился удивленным.

— И как только она сюда попала?

— А ты не знаешь? — ядовито спросила Анна, протягивая ему платок. — Хотел провести меня, больным прикинулся! Вытри лицо. Постыдился бы!

— Это тебе должно быть стыдно за то, что мне пришлось прибегнуть к этому. — Сэр Финеас вытер с лица остатки муки. — Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой?

— Чепуха. — Анна в раздражении дернула плечом. — Просто я и сама справлюсь.

Сэр Финеас наклонился к внучке.

— Не беспокойся обо мне. Я лишь хочу помочь и огородить тебя от неприятностей.

— Это как раз то, чего я боюсь, — пробормотала Анна. — Пообещай мне одну вещь.

— Что угодно, дорогая.

— Пообещай, что не станешь втягивать Грейли в свои прожекты.

— Разумеется. — Он сунул платок в нагрудный карман, оставив белый след на темном сукне. — Кроме того, я уже спрашивал его, и он отказался.

— О Боже, — простонала Анна, внезапно вспомнив о замечании графа насчет презервативов.

— Я просто спросил. Его это не интересует. — Сэр Финеас спокойно улыбался. — Или он думает, что его это не интересует. Но он изменит свое мнение.

Анна тихонько спрягала по-латыни глагол «прекращаться».

Сэр Финеас наклонился и похлопал внучку по колену.

— Ну, ну. Клянусь, что больше и слова ему не скажу. Он и без этого будет отстаивать наши интересы.

— Нашел благодетеля! Граф не тот человек.

— Я бы не сказал, — поджал губы сэр Финеас. — Он старший у Эллиотов.

— Ты хоть что-нибудь хорошее об Эллиотах слышал?

— Зато я не слышал ничего плохого лично о Грейли. Трудно оставаться незапятнанным, будучи окруженным негодяями. Грейли не было и восемнадцати, когда он стал командовать ими. У него возникло столько проблем, которые были не по плечу и зрелому человеку. Представляешь?

Анну всегда поражала осведомленность деда. Ни дать ни взять — министр внутренних дел!

— А как к этому отнеслись сами Эллиоты? — Она погладила обитое плюшем сиденье.

— Поначалу они были в восторге. Граф был молод, и они думали быстро взять голубка в оборот.

— Голубка? О Грейли этого не скажешь.

— Просто ты не знаешь остальных Эллиотов. Видишь ли, Энтони воспитывал отчим — Сент-Джон, который держал Эллиотов в ежовых рукавицах, пока Грейли не достиг совершеннолетия. Сент-Джон угрожал до смерти избить любого из Эллиотов, кто осмелится хотя бы заговорить с парнем.

— Сара говорила, что отец всячески покровительствовал ему.

— Это не так хорошо, как кажется. Представляешь, какой шок испытал Грейли, узнав, что представляет из себя его настоящая семейка? — Сэр Финеас с отсутствующим видом извлек из кармана довольно мятую сигару, покрутил ее между пальцами. По карете разнесся запах дорогого табака. — Рожден Эллиотом, а воспитан как Сент-Джон. Забавная комбинация плутовства и благородства. Интересно, чего же в нем больше.

Анна не считала Энтони ни безнадежным плутом, ни благородным человеком. Все, что она знала, будучи подругой Сары, так это то, что главным пороком графа Грейли была непомерная гордость, переходящая в тщеславие. Она тешила себя надеждой, что просто еще не разглядела положительных черт его характера, и надеялась, что время покажет, кто же он на самом деле. «Увидим, кто ты такой», — думала она. Ей представилась прекрасная возможность изучить графа в течение нескольких следующих месяцев. Эта мысль подняла ей настроение, и она с нетерпением стала дожидаться приезда в имение.

Несколько часов спустя карета, миновав широкие железные ворота, въехала на ухоженную аллею.

— Прибыли. — Анна наклонилась и выглянула в окно. — Быстро.

— Что правда, то правда, — согласился сэр Финеас, поднес сигару к носу и глубоко вдохнул ее аромат. Насладившись, он благоговейно покачал головой и с сожалением сунул ее обратно в карман.

Анна сделала вид, что ничего не замечает. Она думала о детях: Грейли наверняка сгустил краски — не может быть, чтобы все было так плохо. Хотя нужно быть готовой к любым сюрпризам. Ей, впрочем, не впервой.

Анна снова выглянула в окно. Экипаж как раз миновал деревья, за которыми стоял дом, и взгляду открылась идиллическая картина. У подножия холма весело журчал ручей, вливаясь в небольшой пруд. За прудом ровный луг, постепенно поднимаясь, заканчивался величественными дубами. Однако вместо романтической виллы или хотя бы типичного коттеджа в английском стиле, которые Анна ожидала увидеть, на холме красовалось помпезного вида квадратное строение унылого серого цвета. Приземистый, с узкими окнами и с абсолютно лишенным украшений фасадом, дом с высоты холма мрачно обозревал окрестности. К тому же архитектор спланировал его таким образом, что послеполуденное солнце освещало его сзади, отчего дом выглядел еще более зловещим.

— О Боже! — вырвалось у Анны.

— Похоже на тюрьму. — Сэр Финеас наклонил голову набок. — Но мне нравится.

— А мне нет, — честно призналась Анна, нахмурившись и прикидывая, что же здесь можно изменить. — Возможно, графу стоило бы сделать парадную лестницу шире. Или выкрасить белым портик, чтобы скрыть эту жуткую дверь.

— Да, это оживило бы его, — согласился сэр Финеас, задумчиво прищурившись. — И плющ не помешал бы.

— И пара клумб. Вдоль стены, той, которая пониже. «В самом деле, просто посадить цветы вдоль дорожки, что ведет к дому, — думала Анна, — это смягчило бы суровый вид дома. А у входа устроить небольшой фонтан. Или поставить статуи в греческом стиле».

— Ты хорошо сделала, дорогая, что приехала. — Сэр Финеас похлопал внучку по колену. — Этому дому явно не хватает женского присутствия.

Анна почувствовала прилив энтузиазма. Каким бы неприветливым ни казался Грейли-Хаус, какими бы злокозненными ни были его обитатели — она добьется успеха. Она была уверена.

Карета остановилась. Лакей открыл дверцу. Как только он опустил подножку, Анна вышла из экипажа, с интересом оглядываясь вокруг. Вблизи дом выглядел не так мрачно и даже, пожалуй, величественно.

По усыпанной мелким гравием дорожке она отошла в сторону, чтобы лучше разглядеть его. В этот момент подъ-ехал граф. Весь в пыли, с развязанным платком, обнажавшим загорелую шею, он не подавал и признаков усталости. Едва он слез с лошади и передал поводья груму, как в дверном проеме возник пожилой слуга, который с воплем «Мой господин! « бросился вниз по ступеням.

Похлопав лошадь напоследок, граф спокойно повернулся к нему.

— Что нового, Дженкинс? Кто на этот раз пал жертвой?

— Только служанка с нижнего этажа. Неделя прошла относительно спокойно.

— Отлично. Я объехал арендаторов по пути. Они перекрывают крыши.

— Да, господин, мистер Далматл сообщил мне об этом только сегодня утром.

Анна с удивлением посмотрела на Грейли. Лично объезжать арендаторов? Интересно. Очень интересно. Обычно этим занимались управляющие.

Внезапная волна веселья заставила девушку улыбнуться. Граф поймал ее взгляд, его брови удивленно поднялись вверх, лицо смягчилось, и он уже собрался что-то сказать, как дворецкий чем-то привлек его внимание, и граф повернулся к нему. Сделавшей уже было шаг ему навстречу Анне едва удалось не выдать своего разочарования. Хотя она и прежде часто видела графа в безукоризненно щегольском костюме, никогда раньше он не казался ей таким привлекательным и мужественным, как сейчас. Анна заставила себя отвернуться, чувствуя, что в последнее время ей все труднее и труднее обуздать свои чувства. Кроме того, в дороге ей всегда хотелось есть, тем более что утром они с дедом ограничились лишь несколькими тостами с джемом. Как только они устроятся, надо будет напомнить о ленче.

Внезапный крик удивил ее. Огромная дубовая дверь распахнулась и выпустила толстуху, которая в развевающемся платье неслась им навстречу, насколько позволяли ее могучие бедра. Казалось, от ее топота содрогались стены. Чепец и связка ключей на том месте, где у человека должна быть талия, наводили на мысль, что в странной интермедии задействована экономка. Несчастная женщина чуть ли не скатилась со ступенек и, подлетев к графу, остановилась с несчастным видом.

— Милорд, вы здесь! Слава богу! — всплеснув руками, заголосила она. — У нас чума!

У графа потемнело лицо.

— Дети здоровы?

— Избави боже, милорд, я говорю о другой чуме. О библейской.

— О библейской? — удивился сэр Финеас. — Мы приехали как раз вовремя, чтобы увидеть, как полчища саранчи пожирают домочадцев. Надеюсь, съестное насекомые не тронут — я жутко голоден.

Экономка воздела руки к небу.

— Жабы! Огромные! В бородавках!

Лицо графа приняло разъяренное выражение.

— Сколько?

— Много, очень много! В вашей спальне! Они до смерти напугали бедняжку Лили, когда она зашла убрать вашу комнату.

— Это дети! — мрачно констатировал граф Грейли. Экономка сложила руки на необъятной груди.

— Они не нарочно.

— Где Ледбетер?

— Едва завидев этих тварей, бездельник своими воплями переполошил весь дом. Говорит, что видеть не может, как эти скользкие твари копошатся в вашей постели.

Из дома донесся вопль, затем раздался звук, будто что-то тяжелое упало и разбилось. Экономка пискнула:

— Только бы не ваза, которую вы прислали из Лондона!

— Черт! Это была римская погребальная урна! — Граф в три прыжка вознесся вверх по лестнице. — Мисс Стиб-бонс, пришлите в мою комнату лакея с ведром.

Экономка засеменила следом.

— Да, милорд. Я пригляжу за детьми. Ледбетер видел, как они толклись у двери, и погнался за ними. Он даже почти поймал младшую девочку. С тех пор ни звука.

Анна поддернула юбки и бросилась за ним — это был неплохой шанс, чтобы сразу поставить детей на место.

— Лорд Грейли! Выслушайте меня, прежде чем говорить с детьми. Я знаю, что делать в таких случаях.

Граф внезапно остановился, и Анна едва не ткнулась ему в спину. Она с трудом удержалась на ступенях. Граф смотрел на нее с решительным видом.

— Мисс Тракстон, — его голос звучал угрожающе, — я ценю ваше желание помочь, но мои отношения с детьми касаются только меня. Ваше место в детской — занимайтесь воспитанием там.

— Я думала, вы хотите, чтобы я научила детей, как вести себя не только в детской.

— Если вам удастся улучшить их поведение в детской, оно улучшится и за ее пределами.

— Чушь!

Грейли застыл. Его голос упал почти до шепота.

— Я не собираюсь обсуждать это с вами. У меня и так хватает дел. — Он развернулся на каблуках и шагнул через порог.

— Подождите, не будьте таким упрямым. — Анна вошла в темный холл, но внезапно кто-то взял ее за локоть.

Она обернулась. Сэр Финеас улыбнулся, как бы извиняясь.

— Это, конечно, не мое дело, но тебе не стоило поучать его перед слугами, — прошептал он.

Анна посмотрела поверх его плеча на лакея и экономку и покраснела. Отвернувшись, она громко сказала:

— Да, я тоже устала. Экономка засуетилась.

— Ах, мисс, пойдемте, пойдемте. Наверное, вы не только устали, но и проголодались. Его светлость, наверное, забыл покормить вас в дороге. — Она услужливо семенила впереди.

К удивлению Анны, внутри дом был столь же великолепен, сколь непригляден снаружи. Мраморный пол, панели из красного дерева, немного сумрачный холл и ведущая наверх широкая парадная лестница были выше всяких похвал. Единственным диссонансом в этом аккорде великолепия были стоящие с каждой стороны лестницы две фигуры в средневековых доспехах. Анна прикоснулась к одному из чудовищ, красноречиво посмотрев на экономку.

— Граф коллекционер?

— О! Его светлость просто обожает их, хоть я не раз ему говорила, что холл не место для этих железяк. — Миссис Стиббонс повернулась к дворецкому: — Его светлость желает, чтобы мы показали сэру Финеасу и мисс Тракстон их комнаты.

Дженкинс поклонился.

— Мисс Тракстон, наверное, захочет также осмотреть детскую?

— Да зачем ей это? — всплеснула руками миссис Стиббонс.

— Потому что она, я полагаю, наша новая гувернантка. Экономка оглядела Анну с ног до головы, будто впервые увидев ее.

— Да поможет вам Бог, мисс. Не хотите ли прилечь с дороги?

Анна улыбнулась, видя, что Дженкинса покоробила прямота экономки. Став гувернанткой, она научилась ценить слуг, которые зачастую знали о своих господах больше положенного.

— Благодарю, но я повременю с отдыхом. Я надеюсь поговорить с его светлостью.

Дворецкий поклонился.

— Да, мисс. Пройдемте в Голубую. — Он повернулся, подошел к одной из многочисленных дверей и, открыв ее, сделал приглашающий жест. — Я скажу, чтобы вам принесли чай.

— И лепешек! — добавила миссис Стиббонс. Она проницательно посмотрела на сэра Тракстона: — Вы, дорогой господин, выглядите прямо как кляча на живодерне, уж простите мне мою прямоту. Не желаете отдохнуть перед обедом? Я принесу его в вашу комнату.

Сэр Финеас даже выпрямился от восторга.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Он взглянул на внучку. — Полегче с Грейли. Бедняга явно не в себе. — Улыбнувшись, он заковылял вверх по лестнице за болтавшей без умолку миссис Стиббонс.

Анна тем временем вошла в Голубую, дверь которой услужливо распахнул перед ней Дженкинс, и огляделась. Ярко освещенная множеством узких окон, с мраморным камином и панелями из красного дерева, цвет которых гармонировал с темно-красными тонами обюссонского ковра, гостиная производила приятное впечатление, хотя и оставляла некоторое ощущение незавершенности. Наверное, из-за мебели: стулья и скамьи принадлежали к различным эпохам и не вполне сочетались друг с другом, хотя и те и другие выглядели очень старинными.

С задумчивым видом Анна провела пальцами по краю инкрустированного слоновой костью столика и улыбнулась. Ее всегда возбуждала возможность испытать себя. К тому же дети нравились ей гораздо больше взрослых — по крайней мере тех, которых она знала. Дети есть дети. Их прямота, глубоко ранящая подчас, их капризность и своеволие — где бы и с кем бы они ни были, неуемное стремление к приключениям, так мешающее учебе, и крайнее нетерпение были ей хорошо знакомы.

Кроме того, поскольку ей доставались только самые строптивые дети, Анне приходилось подолгу находиться с ними, чтобы выяснить причины их неуправляемости. Ей это даже стало доставлять удовольствие, ибо она быстро обнаружила, что поведение ее подопечных в точности отражает взаимоотношения в семье. Чтобы унять бешено скачущие мысли, Анна попыталась представить себе своих будущих воспитанников. Что заставляет их так себя вести? Подойдя к стоящему у камина креслу с высокой спинкой, она положила руку на его подлокотник, провела пальцами по искусной гравировке в виде плюща и задумалась: «Что же я скажу Грейли? „ Ей потребуется его поддержка, и неизвестно еще, как он к этому отнесется. Анна вздохнула. «Если бы Сара была здесь! Уж она-то хорошо знает своего брата“. Пока что все было не так уж и плохо. Но было бы еще лучше, если бы ей удалось склонить Грейли к сотрудничеству.

«Если бы я умела колдовать», — улыбнулась Анна своим мыслям и погладила рукой потертый бархат обивки. Он был на удивление гладким и напомнил ей о бархате в голосе графа.

— Мисс Тракстон, — из задумчивости ее вывел голос графа, — Дженкинс сказал, что вы хотите поговорить со мной.

Изобразив на лице приветливое выражение, Анна повернулась к своему нанимателю — он был раздражен и одновременно огорчен.

Глава 7

Говорят, Грейли детально продумывает каждое свое начинание и никогда не занимается вещами, не приносящими выгоды.

Неудивительно, что он до сих пор не женат.

Леди Бристол — виконту Ивенстоку, танцуя контрданс в «Олмаксе».

Скрестив руки на широкой груди, Грейли стоял опираясь на косяк двери и пристально смотрел на Анну.

— Нравится? Я в прошлом месяце купил на частном аукционе.

— Кресло? — Анна вдруг поняла, что все еще поглаживает бархатную спинку. — Ах, да, замечательное кресло, — согласилась она.

— Любимое кресло Генриха Восьмого, которое он унаследовал от отца. Присядьте. Очень удобно.

Узнав, что на этом самом бархате восседал зад Его Величества, Анна отдернула руку в притворно-благоговейном трепете: «Приложиться таким образом?! « Она была слиш-ком хорошо воспитана. К тому же она подумала, что кресло ветхое и вряд ли выдержит ее. Ей не хотелось начинать свою работу в Грейли-Хаусе с поломки любимой мебели хозяина дома.

— Нет, благодарю вас.

— Садитесь же! — Грейли шагнул к ней. — Оно и двоих выдержит. Его делали в те времена, когда на первом месте была надежность, а только потом стиль.

Кресло и в самом деле выглядело прочным. Прочнее, по крайней мере, своих собратьев, украшающих ныне многочисленные салоны и гостиные Лондона. Анна посмотрела на графа, и их глаза встретились.

— Я боюсь сломать его, — призналась она.

— Сколько же вы весите? — недвусмысленно спросил граф Грейли.

— Мой вес не имеет никакого отношения к моим обязанностям, которые я хотела бы с вами оговорить. Похоже, вы не понимаете.

— Понимаю. Не хуже вашего. — Он бесцеремонно окинул взглядом ее фигуру. — Где-то около восьми стоунов[1], не так ли?

Анна пришла в негодование:

— Я не собираюсь с вами это обсуждать! Наш разговор сугубо деловой.

При этом она подумала: «Как же, деловой! Словно зубы рвать или ехать в упряжке отвратительно пахнущих лошадей». Правая бровь графа насмешливо взлетела вверх.

— Тогда девять стоунов. Наверняка. — Он бесцеремонно уселся в кресло. — Пустяки. Видите? Я вешу больше вашего, а оно даже не скрипит.

Скрестив руки на груди, он с видом победителя смотрел на нее — глаза в глаза, на одном уровне, так близко, что Анна видела, как его длинные густые ресницы («такие же, как у Сары», — пронеслось у нее в голове) переплетаются в углах глаз. У нее замерло сердце.

«Боже, я теряю голову, — подумала она. — Принять горячую ванну, плотно пообедать и не думать ни о длине его ресниц, ни о форме его рта, ни, тем более, о том, какими глубокими могут быть его глаза и какие у него ноги».

Граф встал и указал на кресло.

— Садитесь!

Теперь, к счастью, его глаза не были так близко. Зато она могла обозревать его великолепную шею и даже коснуться ее. (Анна представила, как она медленно проводит пальцем по его горлу, доходит до волевого подбородка, затем снова вниз, к его широкой груди.) Ужаснувшись собственной порочности, Анна обреченно села в кресло. К ее удивлению, кресло действительно оказалось удобным, а толстое сиденье было даже мягче, чем она ожидала.

— Замечательно! — выдавила она из себя.

На лице графа мелькнуло подобие улыбки, он повернулся и приоткрыл шторы на окнах. Солнечный свет заиграл в ее волосах, и они приобрели цвет расплавленного золота.

— С тех пор как я почти семнадцать лет назад въехал в этот дом, я стараюсь превратить Грейли-Хаус в подлинное родовое гнездо.

— Это хорошо! — Анна оглядела комнату, удивившись лепным украшениям в форме короны. — Снаружи дом выглядит строгим, но внутри он прекрасен!

Граф удивился и подумал, что впервые слышит от нее положительный отзыв.

— Да, вы правы. Не все замечают это. — Не отрывая от нее взгляда, он оперся одной рукой о каминную полку из зеленого мрамора, другую сунул в карман. — Ребенком я приезжал сюда на каждое Рождество. Это был единственный день в году, когда я видел своих родственников Эллиотов.

— С тех пор дом, наверное, сильно изменился?

— Да, в те годы он был настолько ветхий, что просто разваливался на куски, впрочем, как и сами Эллиоты. Я отремонтировал его. Но его внешний вид — это как бы лицо нашего рода, который я не могу изменить. Правда, это вопрос точки зрения. Зато внутри… — Он окинул взглядом комнату, ее причудливую лепнину стен и изящную отделку оконных рам. — Это мое. Когда-нибудь он обретет должное великолепие.

Анна поняла, что, помимо разочарования, в голосе графа сквозила гордость. Она внезапно осознала, что смотрит на Грейли с одобрением. Она встала и откашлялась.

— Всех лягушек поймали? Он пожал плечами.

— Чума, по выражению миссис Стиббонс, оказалась всего лишь дюжиной маленьких лягушек, которые были безумно рады вернуться обратно в пруд.

— Замечательно, — сказала Анна. — Граф, нам нужно кое о чем договориться. Если вы хотите, чтобы поведение ваших подопечных исправилось на более-менее длительный срок, а то и на всю жизнь, — нам придется действовать сообща.

Граф Грейли предостерегающе поднял ладонь.

— Я ожидал этого!

— Ожидали чего? — Она решила, что просто так не сдастся.

— Анна, давайте раз и навсегда определимся. Мне не нужна гувернантка, которая станет меня учить, как обходиться с моими подопечными. Я же не пытаюсь учить вас латыни. Занимайтесь своими делами, а мне позвольте заниматься моими. У детей хромает дисциплина и не хватает прилежания в учебе — вот и работайте над этим.

Внутри у нее все закипело, но ей удалось сохранить улыбку на лице — ледяную улыбку.

— А по-моему, совершенно ясно, что дети абсолютно неуправляемы. Если бы это было не так, вы не упрашивали бы меня заняться ими.

— Я не упрашивал. Я просил, — поправил он ее.

— Мне что, напомнить, как вы выменяли меня у лорда Аленконта, этого зануды, как вы изволили выразиться, на неделю охоты? Вряд ли уважающий себя человек станет так себя вести. Вы были в отчаянии, признайте это.

— Я признаю лишь то, что вы находитесь в моем доме и будете выполнять обязанности гувернантки, а не учить меня жизни.

Спорить с графом было бесполезно. Она понимала, что он самый упрямый и самонадеянный из Эллиотов. И ее положение в этом доме не самое завидное. К сожалению, с графом надо было общаться.

— Коль уж мы затронули этот вопрос, не были бы вы так любезны объяснить мне, граф, в чем, по-вашему, заключаются обязанности гувернантки? Кроме латыни, конечно.

Он коротко пожал плечами.

— Учить детей всему, что знаете. — И?..

— Прививать хорошие манеры.

— Но только в детской?

— Я уже говорил вам, что если вам удастся улучшить их поведение в детской, оно улучшится и вне ее.

Анна открыла было рот, чтобы возмущенно ответить, но граф продолжал:

— Кроме того, позаботьтесь, чтобы они точно следовали расписанию.

— Расписанию?

— Да. Я составил его после того, как от них сбежала третья гувернантка. Это единственное средство держать детей в узде.

Анна иронично усмехнулась:

— А подбрасывать лягушек в постель опекуна в нем тоже предусмотрено?

На этот раз он разозлился:

— Вы всегда так язвительны со своими нанимателями?

— Нет, только если им изменяет здравый смысл. Послушайте, Грейли, я лучшая гувернантка в Лондоне. Все это говорят. Как вы думаете, добилась бы я этого, если бы только кивала и улыбалась?

— Вы что, и на такое способны?

— А вы, похоже, способны только по-идиотски мечтать, что воспитание детей можно ограничить пределами детской. В этом-то, видно, все дело. Нам необходимо объединить усилия, если мы действительно хотим добиться заметных перемен в их поведении.

Грейли помолчал, глядя на нее.

— Думаете, нам и в самом деле следует сотрудничать? — наконец спросил он.

— Да, и будет лучше, если они услышат это не только от меня, но и от вас. Я поддерживаю вас, вы поддерживаете меня. Это же так просто.

— Гувернантки не указывают хозяевам, что делать.

— А много хороших гувернанток вы видели? — спросила она терпеливо.

В его глазах блеснул веселый огонек.

— Я уж думал, что хороших не существует. Одни напыщенные дуры.

— А я то же самое думала о своих нанимателях, — возразила она. — Ну что, согласны?

В ожидании ответа Анна невольно задержала дыхание. После паузы, показавшейся ей вечностью, граф медленно кивнул.

— Хорошо. Позже мы обсудим наши действия. Я, разумеется, буду поддерживать вас, если вы будете отвечать мне взаимностью.

— Благодарю вас, — с облегчением вздохнула Анна. «В конце концов, бывало и труднее», — подумала она, наблюдая за остывающим графом. Тот вдруг направился к двери.

— Пойдемте со мной, мисс Тракстон.

«Что он задумал? « — думала Анна, следуя за ним по коридору мимо впечатляющего старого фламандского гобелена с батальной сценой. Они пересекли холл и прошли через две огромные двери. Внезапно Анна остановилась. Ей еще не доводилось бывать в комнате величественнее этой. Из ухоженного сада через длинный ряд застекленных дверей в нее лились потоки света, отражавшегося на дубовых панелях и теплыми бликами игравшего на бесчисленных полках. Затейливая вязь балясин окаймляла ступеньки, ведущие на второй этаж, где также виднелись дубовые шкафы.

Еще больше ее поразила великолепная фреска, на которой была изображена борьба Истины и Добродетели с Ленью и Невежеством. Нежно-голубой, темно-лиловый, солнечно-желтый и ярко-малиновый тона блестяще выполненной композиции делали ее поистине незабываемой.

Анна перевела взгляд на ожидающего ее реакции графа.

— Превосходно!

Он едва сумел скрыть радость за доставленное ей удовольствие.

— Это пока единственная комната, в которой воплотились мои замыслы. Но настанет день, когда преобразится весь дом.

На полу лежал золотисто-красный ковер, в углу стоял огромный письменный стол из красного дерева, а вдоль стены до камина — прекрасная коллекция античных стульев. Но все это великолепие меркло в сравнении с количеством книг, заполнявших комнату, — все полки были забиты ими.

Анна медленно пошла вдоль стены, слегка касаясь пальцами кожаных корешков. Остановилась.

— Байрон?

Граф пожал плечами.

— Воплощенное неистовство.

— Вы его поклонник?

Она невольно продекламировала:

Как шум листвы, как сладость сна,

Как свежесть тихой звездной ночи,

Прекрасен твоего лица овал,

Твои сияющие очи.

Слова повисли в тишине. У Анны потеплело в груди Она и представить себе не могла, чтобы Грейли, воплощающий в себе физическую силу, читал романтичного Байрона.

— И я очень люблю Байрона, — призналась она. Стихи сыграли с ней странную шутку: на мгновение ей показалось, что она знает Грейли уже много лет и что он ближе ей, чем она себе представляла. В следующее мгновение иллюзия рассеялась, и она горько усмехнулась, вспомнив их споры. Чтобы прервать неловкое молчание, она повернулась к полкам.

— Неужели вы все это прочли?

Граф оперся о стол, заслонив своими широкими плечами выход из комнаты.

— Еще нет. Я предпочитаю неторопливо наслаждаться книгами, а не проглатывать их.

В голосе графа было нечто, заставлявшее с вниманием относиться к его словам. Он как будто взвешивал, пробовал на вкус каждое слово. Чуть скосив глаза, Анна увидела, что Грейли по-прежнему смотрит на нее. Вздохнув, она сказала:

— Я люблю читать. И настаиваю, чтобы мои воспитанники читали.

— Если даже вам просто удастся заставить их сделать что-нибудь, вы совершите больше, чем все предыдущие гувернантки вместе взятые.

— Сколько же их было?

— Я уже сбился со счета. — Он взял с письменного стола листок бумаги и протянул ей.

Анна с неохотой оторвалась от книг и подошла к нему.

— Расписание?

— Для каждой дисциплины я выделил по полчаса. Думаю, — с оттенком гордости сказал Грейли, — я все учел: история, греческий, латынь.

— Оставьте его себе, — Анна вернула ему листок. — Я не составляю расписаний.

— Тогда как же вы распределяете время?

— Я ставлю цели каждую неделю и стараюсь не ограничивать детей временными рамками. Затем мы каждое утро составляем план занятий на целый день.

Граф Грейли нахмурился.

— Я настаиваю на расписании, коль уж мы условились сотрудничать.

— Конечно, я не против, но вряд ли стоит рассчитывать, что дети будут ему следовать.

— Почему бы и нет? Я составляю расписания для слуг и нахожу это очень удобным. Они убирают по вторникам, стирают по четвергам и так далее. Это экономит массу времени и очень эффективно.

— Да, Грейли, но дети — не слуги. Вы что, не помните себя в детстве?

По выражению его лица Анна поняла, что не помнит. Как можно не помнить? В детстве и юности наслаждаться свободой, роскошью — думать, что все время мира принадлежит тебе. Но как же такое могло случиться? Сара рассказывала ей о своих шалостях, о купании в пруду, о том, как утащила у одного из братьев перочинный нож, чтобы вырезать кролика из сука старого дуба. Как получилось, что брат Сары оказался лишен памяти детства? «Похоже, пора написать Саре», — подумала Анна. Как бы то ни было, нужно было убедить Грейли позволить ей самой составить распорядок для детской.

Стук в дверь возвестил о приходе дворецкого.

Войдя, Дженкинс поклонился.

— Милорд, комната мисс Тракстон готова. Анна обрадовалась:

— Замечательно! С удовольствием отдохнула бы перед обедом. — Она заспешила к двери. — Спасибо, что уделили мне время, граф. Ваша библиотека действительно великолепна.

Грейли удивился:

— Вы что, убегаете? Анна остановилась.

— Я никогда не убегаю. Я просто ухожу от разговора, который нам обоим неприятен.

Граф Грейли только развел руками. Он не привык иметь дело с прямодушными людьми. В роду Эллиотов откровенность была не в чести.

— Ладно, мисс Тракстон. Но мы еще вернемся к расписанию. Так или иначе.

В ее глазах запрыгали чертики. Она добилась своего.

— Непременно вернемся после того, как я съем что-нибудь.

Граф Грейли взглянул на Дженкинса:

— Мисс Тракстон устала и проголодалась. Проводите ее в комнату и скажите миссис Стиббонс, чтобы она принесла ей ленч.

— Я думаю, миссис Стиббонс уже позаботилась об этом. — Дженкинс открыл дверь и поклонился: — После вас, мисс.

Анна сделала изящный реверанс и выскочила за дверь. Она почти бежала, упруго ступая, и от ее стройных ног, грациозно двигающихся под накрахмаленными юбками, невозможно было отвести глаз.

Грейли, засунув руки в карманы, вышел из библиотеки и покачал головой. Он мог быть откровенен с собой — Анна Тракстон оказалась упрямее и привлекательнее, чем он думал, а серьезно увлекаться не входило в его планы. Правда, ему нравились красивые женщины. Если бы она меньше спорила. Хотя ему не на что жаловаться — он заполучил ее за целое состояние. Осталось только отучить ее совать нос не в свои дела.

Граф с досадой вспомнил огонек в ее глазах и вдруг засмеялся. «А эта девица не промах», — подумал он. Уже много лет никто не смешил его.

Глава 8

Мне не хватает Финеаса Тракстона, этого старого скряги. Жаль, что он разорился и уехал. Скажите, сможет ли он поправить свои дела?

Виконт Ивенсток — герцогине Честерфилд, сидя в ложе Честерфилдов в театре.

— Похоже на гарем, — заявил сэр Финеас Тракстон, глядя на широченную кровать под синим шелковым балдахином в центре комнаты, отведенной внучке. — Но мне нравится.

Анна тоже удивилась. Здесь явно была какая-то ошибка. Дорогие синие обои на стенах, ковер такой толщины, что ноги утопали в нем по щиколотку, массивный шкаф, рядом — изящный столик с бархатным пуфиком. На мраморной столешнице — набор разнообразных флаконов. И огромная, будто рассчитанная на пятерых, задрапированная синим шелком с багровыми кистями кровать.

— Это какая-то ошибка!

— Нет, все верно, — удовлетворенно сказал сэр Финеас. — Ты Тракстон, и Грейли это помнит.

— Я гувернантка!

— Сегодня. Но завтра все может измениться. — Он многозначительно пожал плечами. — Как знать, как знать! Я бы не спешил с выводами.

— И завтра я буду гувернанткой!

— Гм, — улыбка сэра Финеаса сменилась сарказмом. — Не хочу тебя обидеть, но ты что, собираешься вечно носить это платье?

— Может быть. Оно соответствует моему положению.

— Да, но не твоему происхождению. Поэтому можно было бы одеваться нормально.

— Нормально? Дедушка, я гувернантка. А гувернантке следует одеваться подобающим образом.

— Кроме того, что ты гувернантка, ты еще и Тракстон. Не забывай об этом.

«К чему это он клонит? « — нахмурилась Анна. Она не любила, когда с ней спорили.

— Дедушка, о чем ты говоришь?!

— Тсс… Ты слышала? — Он захромал к двери. — Звон посуды. Похоже, несут твой ленч.

В дверь постучали, и сэр Финеас распахнул ее. В комнату влетела миссис Стиббонс в сопровождении служанки с подносом. Увидев сэра Финеаса, экономка с негодованием воззрилась на него.

— Что это вы здесь делаете, мистер Тракстон? Вам давно уже следует отдыхать.

Сэр Финеас заулыбался:

— Я бы с удовольствием…

— Как можно отдыхать, шатаясь по дому? — Она взяла его под руку и подтащила к двери в смежную комнату. — Ваша комната за этой дверью. Вам нужно вздремнуть. Вот увидите, вам это пойдет на пользу.

Сэр Тракстон притворно надул губы.

— Ну что ж, подчиняюсь. — Он взглянул на внучку. — Я тебе еще нужен, дорогая?

— Нет. Иди отдыхай. Я займусь ленчем.

С усмешкой он позволил экономке уложить себя в постель. Слыша его слабые возражения, Анна чувствовала, что он рад проявляемому к нему вниманию.

Она подошла к кровати. Плотный голубой шелк, туго набитый матрац. Замечательно. Было бы эгоистично с ее стороны требовать комнату попроще — дедушка непременно последовал бы за ней, а он заслуживает роскоши. Анна посмотрела на гору подушек, взяла одну и с улыбкой взбила ее. «Я в самом деле достойна этого! «

Кроме того, Грейли сказал, что комната гувернантки требует ремонта, поэтому было бы дурным тоном жаловаться. Тракстоны никогда не позволяли себе неучтивости. По крайней мере, большей, чем требовалось.

Вернулась миссис Стиббонс.

— Лили, поставь поднос на столик у окна, — приказала она служанке, — думаю, мисс Тракстон захочет полюбоваться садом. У нас чудесные розы в этом году.

Служанка отнесла поднос к окну и стала раскладывать приборы.

— Не греми! — прикрикнула на нее миссис Стиббонс, смягчив улыбкой резкость тона. Она посмотрела на Анну. — Лили только неделю у нас.

Анна улыбнулась девушке.

— Прекрасное имя — Лили. Мне всегда хотелось, чтобы меня назвали как цветок, хотя с моим ростом вряд ли бы это было уместно.

Служанка улыбнулась.

— Хорошо, Лили, — сказала экономка, — налей мисс Тракстон чаю и иди.

Благодарно улыбнувшись Анне, Лили наполнила чашку и вышла, закрыв за собой дверь. Миссис Стиббонс повернулась к Анне.

— Благодарю вас, мисс. Лили хорошая девушка, только немного пугливая.

— Она выглядит доброй девушкой.

— Да, мисс. И вы завоевали ее доверие. В отличие от леди Патни.

— Бабки детей?

— Да, и притом самой мерзкой и глупой старухи, которую я только видела в жизни. Я постоянно говорю его свет-лости, что она специально приехала, чтобы натравливать на него детей.

— Если это так, почему же он не выставит ее?

— Тогда дети вообще взбунтуются. Леди Патни науськивает их. Ей нужны эти дети, и она поклялась, что получит их!

Слова были наполнены должным пафосом. «Похоже, миссис Стиббонс известно все о Грейли-Хаусе и его обитателях», — подумала Анна.

— Странно, что дети так плохо воспитаны, — вслух подумала Анна.

— Они не так плохи, как хотят казаться. — Экономка смахнула с покрывала несуществующую пылинку. — Бедняжек просто сбили с толку.

Анна улыбнулась.

— Вы выкинули всех лягушек из комнаты графа?

— Разумеется. Бедные твари облюбовали шейный платок его светлости, и мы их сразу скопом вынесли. Должно быть, им пришелся по вкусу крахмал, которым камердинер крахмалит белье его светлости. — Лицо экономки выражало неодобрение. — Тысячу раз говорила этому дураку Ледбетеру, что его светлость не любит накрахмаленные платки, но ему хоть кол на голове теши.

— Порядок превыше моды, — пробормотала Анна. — Что?

Анна печально улыбнулась:

— Извините, у меня дурная привычка разговаривать с собой. Но скажите, чего же добиваются дети своими выходками? Они должны понимать, что этим лишь злят графа.

— Именно этого они и добиваются. Они хотят заставить его выгнать их из дома вместе с бабкой.

Анна нахмурилась:

— И леди Патни поощряет это?

Миссис Стиббонс любовно поправила драпировку. Она явно гордилась своей работой.

— На мой взгляд, она и является причиной. Она носит им сладости, игрушки — в общем, делает все, чтобы переманить их на свою сторону.

— Она попросту потакает им!

— Именно. Но это как раз то, что им знакомо. Я слышала, что их родители были очень занятыми людьми, поэтому всю заботу о детях перепоручили слугам. Теперь дети используют полученный опыт, чтобы избавляться от гувернанток, которых нанимает его светлость.

«Значит, мне придется иметь дело со знатоками гувернанток, — подумала Анна. — Интересно. Очень интересно».

— Думаю, строгость графа оборачивается против него же самого.

— Как бы я ни уважала его светлость, должна признать, что он довольно суров с ними. Дети не могут этого понять — вы же знаете, как это бывает.

— Скажите, миссис Стиббонс, а что дети любят больше всего? — спросила Анна.

— Кататься на пони. Они просто обожают их, и если им дать волю, они и ночевали бы в конюшне. Но он позволяет им кататься только утром по вторникам и четвергам. Он тщательно следит за расписанием.

— Я уже слышала об этом. — Анна не сдержала негодующего жеста. — Мы с его светлостью разошлись во мнениях по этому вопросу. Я не собираюсь придерживаться расписания только потому, что это создает всего лишь ощущение порядка.

Миссис Стиббонс с удивлением посмотрела на нее.

— Это разумно звучит. Вот только, боюсь, графу это не понравится.

— Я и не надеюсь на это. К счастью, мне предстоит заниматься детьми, а не его светлостью.

— Думаю, вы ошибаетесь.

— В чем же?

— Его светлость очень пунктуален во всем, что касается его обязанностей. Он постоянно заходит в детскую, чтобы проверить, как ведут себя дети и как справляется со своими обязанностями гувернантка. — Экономка поджала губы. — Я буду рада, мисс, если вы продержитесь более двух недель.

— Я рассчитываю пробыть здесь не менее трех месяцев, — мягко сказала Анна, — понравится это детям или нет.

Миссис Стиббонс была явно озадачена.

— Что ж, удачи. Она вам понадобится, если вы собираетесь игнорировать расписание.

— Да, удача мне не помешает, — пробормотала Анна, думая, что ей придется применить все свои способности.

Миссис Стиббонс поворошила дрова в камине и поставила кочергу на латунную подставку.

— Ну что ж, мне нужно бежать. Вам еще что-нибудь нужно, мисс?

— Нет, благодарю вас. Вы очень помогли мне. Улыбнувшись, экономка вышла.

Анна дождалась, пока не затихнут ее шаги, затем набросила на столик салфетку и, перегнувшись через него, открыла окно. Был чудесный летний день, на небе ни облачка, деревья в саду сонно покачивались. Весь дом, казалось, спал. И только где-то в его глубине пятерка сорванцов строила планы, как выжить новую гувернантку.

Анна хорошо изучила детей аристократов. Эта пятерка не была исключением. Обычно детей поручали слугам, которым до них и дела не было, и выпускали из детской только чтобы представить гостям. У нее был другой подход: она проводила со своими подопечными очень много времени; изучая их и наблюдая за их поведением, она не забывала об их родителях, большинство из которых просто оставались верны традициям, в которых воспитывались сами.

Уникальность ее положения состояла в том, что она хорошо знала высшее общество и была способной и опытной гувернанткой, чьи услуги были нарасхват. Все это позволяло ей откровенно высказывать свое мнение. Как и сэр Финеас, она никогда не пренебрегала возможностью вмешаться в чью-нибудь жизнь.

«Расписание! « — Вспомнив о нем, Анна фыркнула. Первое, что она изменит в Грейли-Хаусе, — самого Грейли!

Властность графа доходила до такой степени, что он требовал полного и немедленного повиновения даже в элементарных вещах. Огромное состояние, принадлежность к древнему и уважаемому роду и, наконец, огромная физическая сила, на голову возвышающая его над другими мужчинами, видимо, давали Грейли повод считать себя сверхчеловеком. Очень опасное для подобного человека заблуждение, которое Анна и решила рассеять в первую очередь. Однако тут же засомневалась в своих силах. Только она задумалась, с чего бы начать, как в дверь деликатно постучали. Вошел лакей в ливрее с серебряным подносом.

— Записка, мисс. От его светлости. Ответ не нужен.

Анна взяла записку, лакей поклонился и исчез.

Тонкий пергамент захрустел в ее пальцах. Даже если бы она никогда раньше не видела почерка Грейли, по крупным, размашистым, с изобилием завитушек буквам она бы сразу узнала, кому он принадлежит.

«Мисс Тракстон, дети будут в библиотеке в два часа. Пожалуйста, не опаздывайте.

Грейли».

Анна скомкала записку. «Мог бы и поинтересоваться, удобно ли мне в два».

Какое-то время она забавлялась мыслью написать графу, чтобы перенести встречу на четыре, потому что в два она будет отдыхать. Но, поразмыслив, она решила не сердить его.

Усевшись за столик, она широким движением намазала маслом хлеб. Если она хочет завоевать детей, нужно начинать с первой же встречи. Удивить их, сбить с толку и прибрать к рукам, пока они не опомнились.

Она оглядела свое платье, которое идеально подходило бы обычной гувернантке, затем посмотрела на шкаф и решила, что нужно что-то другое.

Она переделала большинство своих платьев, сделав их скромнее, но пара прежних все же осталась. Амазонка, например. Она улыбнулась. Дедушка, в конце концов, прав — если она появится перед детьми в обычном виде гувернантки, впечатления на них это не произведет.

«Ну что ж, — подумала она, — пришло время показать Эллиотам, кто такая Анна Тракстон».

Глава 9

Своим развитием цивилизация обязана исключительно женщинам. Мужчины чересчур мягки, чтобы выжить без нас.

Герцогиня Честерфилд — своей подруге, миссис

Оглторп-Уайт, за чаем у леди Бедфорд.

Ровно в два Анна вошла в библиотеку. Взглянув на нее, граф Грейли чуть не поперхнулся. Не обращая на него внимания, она продефилировала к письменному столу, где по-военному, в шеренгу, выстроились дети. На их лицах отразилась вся гамма чувств — от мрачной враждебности до неприкрытого интереса, к которому примешивалось ожидание реакции сэра Грейли, который медленно вставил монокль в глаз, оглядел ее с ног до головы, будто лошадь, и вымолвил:

— Что это вы на себя надели?

Она победоносно взглянула на него.

— Вам не нравится?

На ней была сапфирово-синяя амазонка и шляпка с белым пером такой длины, что оно лежало на плече.

— Нет, отчего же, вам все идет!

— В самом деле? — Анна зарделась от неожиданно двусмысленного комплимента, подумав с легким раздражением, что ей надо лучше владеть собой, и ответила: — Граф, мне очень приятно. Представьте меня детям, пожалуйста.

— Разумеется. — Монокль выпал из его глаза. — Дети, это мисс Тракстон, ваша новая гувернантка.

— Что-то не похожа на гувернантку, — угрюмо отозвался самый высокий мальчик лет одиннадцати, бесцеремонно разглядывая Анну. Он был хрупкого телосложения, с бледным лицом, обрамленным торчащими во все стороны непокорными волосами характерного для Эллиотов темно-рыжего цвета. — Она что, и спит в этом?

— Нет, просто я собиралась прокатиться по парку. — Она взглянула на графа. — Граф, мне нужна лошадь.

Он ответил:

— Я как раз подумал об одной: рыжей, с норовистым аллюром.

— Гувернантки верхом не ездят, — заметил мальчик, не понимая их пикировки.

— Я не обычная гувернантка.

Ответ явно ему не понравился.

— Чем же вы отличаетесь?

— Только одним. Я собираюсь просто проводить с вами время. Много времени.

— И что мы будем делать? — удивился он.

— Читать, играть, все вместе.

— Каждый день?!

— Именно так, — подтвердила Анна. — Я буду с вами от рассвета до заката.

Большинство гувернанток не понимали, что чем больше они заняты с детьми, тем успешнее их работа. Анна давно поняла эту азбучную истину. Зато в дальнейшем, добившись успеха, она без угрызений совести перепоручала детей заботам слуг.

— Я думаю, что мы привыкнем друг к другу.

— Черт возьми! — удивился мальчик.

— Десфорд! — одернул его граф.

— Мастер Десфорд, не так ли? — Анна протянула руку. — Рада познакомиться.

Но он не подал руки. Для одиннадцатилетнего мальчика он был слишком строптив. «Ах, так! « — подумала Анна.

— Нам придется поработать над вашими манерами. Он усмехнулся:

— С моими манерами все в порядке. Просто я не пользуюсь ими в этом доме.

Грейли еще больше нахмурился:

— Десфорд!

— Не беспокойтесь на мой счет, милорд, — быстро сказала Анна. — Вызов всегда возбуждает меня. И чем сильнее меня провоцируют, тем больше мне это нравится. — Она в упор посмотрела на Десфорда. — Мне скучно, если дети хорошо себя ведут.

— Ничего себе! — Мальчик окончательно был сбит с толку.

— Скука, — беззаботно махнула рукой Анна. — Три месяца назад я разорвала договор только потому, что те дети были благовоспитанными до занудства.

Десфорд попытался скрыть свою растерянность за маской бравады.

«Для первого раза достаточно», — подумала Анна и подошла к стоящей рядом девочке.

— А тебя как зовут?

Девочка начала было делать реверанс, но, поймав взгляд брата, вспыхнув, выпрямилась. Граф Грейли вздохнул.

— Мисс Элизабет Эллиот.

Анна осмотрела ее. Пониже Десфорда ростом, она явно весила на добрый стоун больше. Приземистая, краснощекая, она напоминала крестьянку. Анна отметила, что волосы девочки были расчесаны и собраны в косу с неумело вплетенной красной лентой.

— Как мило, — Анна потрогала ленту. — Я люблю завивать волосы.

Как она и ожидала, глаза Элизабет загорелись.

— Правда?

— Ну конечно же. У меня и щипцы есть. Хочешь, займемся этим сегодня вечером?

— Лиза!.. — недовольно протянул Десфорд. Он явно оберегал сестру от влияния гувернанток.

Элизабет прикусила губу, и Анна почти физически почувствовала ее отчуждение.

— У меня еще есть замечательные ленты синего цвета. — Сделав вид, что ничего не заметила, она перешла к следующему ребенку. — Как нас зовут?

Стоявший рядом с Элизабет малыш был точной копией Десфорда. Анна протянула руку:

— Как дела?

Он не пошевелился, продолжая снизу вверх смотреть на нее. Анна всей спиной почувствовала приближение Грейли, прежде чем услышала его шепот:

— Ричард не говорит

Анна встала на колени перед мальчиком.

— Ты заговоришь, когда будет что сказать, верно? — Она протянула было руку, чтобы убрать с его лба непослушную прядку волос, но он протестующе дернул головой.

Анна улыбнулась.

— По крайней мере ты способен думать. А я буду знать на будущее, что ты не любишь, когда трогают твои волосы. — И ей показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение.

Встав и отряхнув колени, она повернулась к очередному ребенку, плотной девочке шести-семи лет, со спутанными вьющимися волосами, одетой в рваное платье с пятнами от травы.

— Как поживаешь?

Девочка вытерла нос грязным рукавом.

— Я — дева Мариан. Анна подавила улыбку.

— Как поживаешь, дева Мариан? Когда я была маленькой, я тоже любила рассказы про Робин Гуда.

Дева Мариан покосилась на братьев и сестер, которые смотрели на нее. Это, видимо, придало ей храбрости, и она выпалила:

— Десфорд сделал мне лук и стрелы!

— Как это любезно с его стороны! А у меня не было брата, поэтому я сама себе сделала лук и стрелы из ручки от метлы и куска бечевы и притворялась, что стреляю. Ты мне нравишься.

— Я победила Десфорда! — похвасталась Мариан.

— Вот еще! — запальчиво выкрикнул Десфорд. — Если бы Лиза не лезла под руку, я бы попал в яблочко.

— Да Лизы там и в помине не было! — хлопнула себя по бедрам Мариан. — Я попала ближе к центру, чем ты. Поэтому я победила!

Бойкая девочка явно не давала спуску своему брату-задире. «Вот оно, слабое звено», — с удовольствием отметила Анна.

Она подошла к последней девочке, совсем маленькой, с ниспадающими на лоб и плечи коричневыми волосами и с обрамленными густыми ресницами голубыми глазами, неподвижно глядящими на нее. В одной руке малышка держала однорукую куклу, посасывая палец другой руки.

— Это мое несчастье, — с грубоватой лаской сказал граф, и дитя, ничуть не смущаясь, улыбнулось ему. Его лицо смягчилось, и он взъерошил ей волосы. — Дьявольское отродье, хотя и выглядит ангелочком.

— Я все сделала! — похвасталась девочка, тыча себя пальцем в грудь. — Я сама!

— Да, я знаю, — с напускной серьезностью сообщил Грей-ли и, поймав вопросительный взгляд Анны, пояснил: — Согласно Десфорду и иже с ним, весь этот кавардак в доме — дело рук мисс Селены.

— Даже лягушки? — Анна взглянула на нее.

— Я их поймала! Своими руками! Фраза показалась Анне заученной.

— Как смело! Лично я не люблю лягушек. — Анна наклонилась к девочке. — Хорошо, что они не кусаются.

У Селены округлились глаза, и она посмотрела на Десфорда.

— Лягушки не кусаются, — сдвинув брови, ответил тот на немой вопрос.

Селена, похоже, успокоилась. Анна усмехнулась про себя.

— Что, если мы покатаемся вместе? — Она повернулась к Грейли. — Что скажете?

Граф Грейли опешил.

— Дети катаются на пони по вторникам и четвергам. Можете к ним присоединиться в эти же дни.

— Нам хочется покататься сегодня. Правда, дети?

На кислую физиономию графа невозможно было смотреть без смеха.

— Мисс Тракстон!

— Это мой первый день, и, я думаю, совместное катание нам всем пойдет на пользу.

Граф медленно вдохнул и выдохнул.

— Мисс Тракстон!

— Кто это, Грейли? — раздался у дверей пронзительный голос. — Вы что, опять наняли гувернантку не посоветовавшись со мной?

Голос принадлежал полной низкорослой женщине, одетой в траурное платье, с бледным лицом и волосами, окрашенными в неестественный белый цвет. Она двинулась навстречу, разглядывая Анну своими маленькими голубыми глазками.

— Кто она? И почему она так одета?

С выражением абсолютной покорности судьбе граф возвел глаза к небу.

— Если это новая гувернантка, то почему она в амазонке? Кто разрешил? — кричала женщина, не слушая ответа.

— Леди Патни, позвольте представить вам мисс Трак-стон, — начал граф.

— Тракстон?! Где-то я уже слышала это имя. Но оно мне ни о чем не говорит!

— Разумеется, не могли не слышать, — терпеливо согласился Грейли. — В Бате это очень влиятельная семья. Мисс Тракстон — лучшая во всей Англии гувернантка.

Анна готова была поклясться, что леди Патни узнала ее, но не подала виду.

— Надеюсь, она продержится дольше других, — процедила леди Патни и, бесцеремонно повернувшись к ней спиной, заговорила с детьми: — Вот вы где, сладкие мои. Бабушка только что приехала из города и привезла вам конфет. Ну пойдемте же, я угощу вас.

— Дорогая Эвелина, — строго сказал граф, — не пичкайте детей сладостями перед обедом. Мы уже обсуждали это.

— Да? — удивилась леди Патни.

— Совершенно излишне портить себе аппетит в каждый ваш приезд, — повысил голос Грейли.

Леди Патни картинно заломила руки, что было предвестием мелодраматичной сцены.

— Бессердечный! Вам бы только шпынять бедных сироток! — Она подтащила к себе Элизабет. — Не бойся, дорогая! Бабушка тебя в обиду не даст.

Происходящее напоминало Анне бездарную пьесу. Грейли, видимо, думал так же.

— Довольно, Эвелина!

— Я всего лишь хотела угостить конфетами детей! — Ее нижняя губа мелко тряслась. — Вы хотите лишить их последней радости?!

Дети выжидающе посмотрели на графа.

— Довольно! — сказал граф.

После сладких речей леди Патни его голос показался резким, даже грубым. Анна поморщилась. Селена едва не заплакала. Лица остальных детей помрачнели. Однако леди Патни была любительницей патетических речей и не собиралась просто так уходить со сцены.

— Я еще не все сказала! Анна откашлялась.

— Милорд, я снова прошу вас, позвольте детям прокатиться сегодня со мной.

Грейли посмотрел мимо нее.

— Дети не готовы!

— А я хочу прокатиться! — Элизабет вырвалась из объятий леди Патни.

— И я! — шагнула следом Мариан.

Граф насупился. Анна наклонилась, накрыла его руку своей и прошептала:

— Свежий воздух пойдет им на пользу.

— А как же расписание?

— Милорд, я поражена вашей пунктуальностью. Раньше вы были более импульсивны.

— Я? — Грейли почти обиделся. «На что она намекает? «

— Лет в тринадцать-четырнадцать.

— Откуда вам знать, каким я был в четырнадцать лет?

— Ваша сестра рассказывала много историй о вас.

— Историй? — оживилась Селена. — Я люблю страшные истории.

— И я, — подхватила Элизабет. Мариан снова вытерла нос рукавом.

— А я смешные.

Анна лукаво посмотрела на графа.

— Есть и смешные. Очень смешные, — лучезарно улыбалась она, наблюдая за мрачнеющим Грейли.

— Некрологи смешнее, — пробурчал вечно недовольный Десфорд.

— Вот видите, никто не хочет слушать ваши россказни, — заявил Грейли.

— И даже о Ма… Как же ее звали? — Анна задумалась, словно припоминая. — Как же ее?.. Ах да! Матильда!

Граф внезапно покраснел как школьник.

— Убью Сару!

— Это ваше дело, — пожала плечами Анна. — Она показывала мне ваши сонеты. Я даже помню особо смешные моменты.

— Кто такая Матильда? — заинтересовалась Элизабет.

— Молочница, давняя знакомая графа Грейли. Румяная, симпатичная молочница.

— Звучит романтично, — удовлетворенно заметила девочка. — Расскажете о ней?

— Матильда не была молочницей, — отрекся граф.

— Как же там говорилось?.. — Анна потерла подбородок. — Сейчас… А, вот! Глаза, яркие, как угольки…

— Мисс Тракстон! — зловеще прошипел Грейли.

— Да, милорд. — Анна едва спрятала улыбку. Сонеты и в самом деле были ужасными, и Грейли это понимал.

— Вы неисправимы.

— Вы меня к этому вынуждаете.

Они смотрели друг другу в глаза. Леди Патни кисло морщилась.

— Кто такая Матильда, Грейли, и почему вы не хотите, чтобы дети знали об этом?

— Не было никакой Матильды. Не было и нет. Это очередная выдумка мисс Тракстон. Мне не следовало позволять вам это. — Он взглянул на Анну, затем перевел взгляд на леди Патни. — Но придется.

— Замечательно!

— Вы самая докучливая женщина из всех, кого я знаю. — Грейли, похоже, никак не мог успокоиться.

— Это комплимент, милорд?

— Скорее проклятие. — Граф Грейли нетерпеливо махнул рукой. — Ладно, поскольку это ваш первый день в моем доме, я разрешаю вам взять детей покататься. Но я настаиваю на расписании. Когда вы вернетесь, мы продолжим его обсуждение.

— Безусловно, — с легкостью согласилась Анна, заранее зная, что не будет никакого расписания, по крайней мере, пока она находится в этом доме. Анна улыбнулась настороженно взирающей то на нее, то на графа Элизабет. — Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?

— Мы уже готовы! — захлопала в ладоши девочка.

— Но, милая моя, а как же конфеты?! — протянула к ней руки леди Патни.

— Спасибо, потом, — вежливо отказалась Элизабет. — иду кататься с мисс Тракстон.

— И я! — Мариан потянула Анну за рукав. — Моего пони зовут Отец Тук. Он пегий и толстый.

Дети, кроме стоявшего с пренебрежительным видом Десфорда, загалдели, наперебой рассказывая о своих пони. Леди Патни осуждающе глядела на них — дети ее легко предали. Она потерпела поражение и даже хотела обидеть, но передумала, потому что на нее никто не обращал внимания. Повторив еще раз, что накормит детей конфетами после их прогулки, она гордо удалилась в свою комнату, где предалась долгому сну.

Никто из детей не кинулся ей вслед, даже не обернулся. Граф, увидев это, впервые подумал, что не ошибся, на-няв Анну. Правда, мысль о молочнице Матильде испортила его триумф. Он был слишком молод. И служанка, в которую он влюбился со всем пылом юности, не отвечала ему взаимностью. У нее хватило ума не замечать его ухаживаний. Он же делал все, что полагается делать влюбленному юнцу: слонялся по дому с отсутствующим видом, доводя этим родителей до безумия, сутками ничего не ел и изливал свое горе в стихах, к слову, совершенно отвратительных. «Да, я был молод, — думал граф. — Если бы не длинный язык Сары, об этом никто бы не узнал. Но какова Тракстон! Помнит о том, что я сам почти забыл». Анна натянула перчатки.

— Я очень люблю кататься, — сказала она внимательно слушавшим ее детям. — Свою первую лошадь я назвала Конфеткой. Потом, правда, ее пришлось переименовать, потому что она оказалась жеребцом.

Элизабет захихикала:

— Вы что, не знали об этом?

— Мне тогда было всего пять лет. Селена наморщила лоб:

— А чем отличается конь от лошади?

— Хороший вопрос… Анна посмотрела на графа.

Грейли почувствовал подвох и насторожился.

— Почему бы тебе не спросить об этом графа Грейли, милая? Он все знает о лошадях.

Селена послушно обратила на графа взор своих больших голубых глаз (Грейли напрягся: «Что бы ей ответить?»), подошла к нему и потянула за рукав.

— Граф Грейли, чем отличается конь…

— У вас мало времени, — выдавил он и схватился за колокольчик. На пороге тут же возник Дженкинс. — Скажите старшему груму, пусть приготовит пони для детей и

— Да, сэр. Еще что-нибудь?

— Проводите детей в детскую, чтобы они переоделись. — Граф старательно избегал смотреть на Селену. — Полагаю, вы все поедете?

Все, кроме Десфорда, закивали.

— А Десфорд?

Мальчик с безразличным видом сунул руки в карманы.

— Поеду, наверное. Что же еще делать?

— Отлично, — улыбнулась Анна. — Десфорд, ты старший. Проследи, чтобы все переоделись, и идите в конюшню. Я буду ждать там.

Десфорд, к удивлению Анны, послушно, хотя и мрачно кивнул. Дженкинс открыл дверь, и дети вышли. Едва дверь закрылась, граф повернулся к Анне:

— Нечестно играете, Тракстон. Что, по-вашему, я должен был ответить?

— Могли бы объяснить в общих чертах.

— Каких, к черту, общих чертах! Черт вас возьми, Трак-стон. Это же смешно!

— Ерунда. Привыкайте, Грейли, они теперь ваши дети.

— Черт бы побрал моего братца-кретина!

— И не говорите, — согласилась Анна. Грейли помолчал.

— Да, мисс Тракстон, вы еще та штучка!

— А дети здесь при чем?

— В их жилах течет кровь Эллиотов, поэтому я и забочусь о них.

— Это еще ничего не значит. Я, к примеру, некоторых из своих многочисленных родственников и видеть не могу.

— Меня иначе воспитали. Я привык отвечать за семью. И я не могу пренебрегать своими обязанностями.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Я заметила. Если уж мы заговорили об обязанностях, я хотела бы…

— Что?

После недолгого колебания Анна продолжила:

— Не мне вам советовать…

— Вот именно!

— … но вам следует обуздывать свой темперамент. Вы подаете плохой пример Десфорду и остальным детям.

Грейли был уязвлен — никто еще не говорил ему, как себя вести. Никто. Никогда. И эта гувернантка начинает учить его жизни. «Но хуже всего то, что Анна, пожалуй, права», — подумал он, глядя на нее. Он отметил все: сочные губы, маленькую ямочку на подбородке. Скользнул взглядом по затянутой в амазонку фигуре. Анна выглядела такой уверенной, что графу захотелось встряхнуть ее. «Нет, это приведет к еще одному поцелую — испуганно подумал он. — Такому же страстному, как и предыдущий». Он не намерен был дважды наступать на грабли, поэтому ретировался за стол. Там он чувствовал себя в большей безопасности.

— Мне не нужны ваши советы, мисс Тракстон. Вы здесь лишь для того, чтобы присматривать за детьми.

— Очень жаль — я хотела вам помочь. — Анна грациозно развернулась и направилась к двери, прежде чем обескураженный Грейли успел поинтересоваться, что же она имела в виду.

Не в силах устоять, он посмотрел ей вслед: на ее длинные ноги, которые угадывались под юбками, на стройный стан и красивую шею. Память услужливо подсунула чувство, которое овладело им, когда он ее целовал. Он все еще не мог от него отделаться, вспоминая за день сотни раз. Горячая волна ударила в голову. Ему стало жарко.

Не подозревая о его мучениях, Анна подошла к двери и беззаботно махнула рукой.

— Опробую обещанную кобылу, — сказала она ему. — Если она окажется слишком спокойной, я заставлю грума оседлать другую. — И исчезла за дверью.

Глава 10

Опекуну пятерых сорванцов нужна либо хорошая жена, либо хорошая лошадь.

Мисс Оглторп-Уайт — лорду Бристолу, в антракте модной пьесы.

Граф Грейли посмотрел на закрывшуюся дверь и задумчиво сел в кресло. Нельзя было сказать, что он был потрясен. Скорее удивлен тем, как Анна легко управилась с леди Патни, и сделала это замечательно. «Но если, — думал он, — она так же виртуозно обведет меня вокруг пальца? « Ответа он не нашел. Кроме того, его раздражало, что в вопросе расписания для племянников она поступила по-своему. Теперь он думал, как ему подчинить Анну и восстановить свой авторитет в доме.

Он даже достал перо и бумагу, решив было составить для нее инструкции, но тут же отказался от этой затеи. «Эта девушка, — думал он, — создана для борьбы с открытым забралом. Вряд ли она оценит условия, как бы просто я их ни изложил».

Топот в коридоре возвестил о том, что дети направляются в конюшню. На графа снизошли покой и умиротворение. «Похоже, подумал он, мне надо признать, что затея позволить детям почаще кататься на пони не так уж плоха. Во-первых, леди Патни будет реже их видеть, а значит, меньше на них влиять. Во-вторых, подобная уступка обяжет и Анну в чем-нибудь уступить. Можно даже позволить ей составить расписание по своему усмотрению».

Однако таким трезвым рассуждениям мешали «ложные» мысли об Анне, от которых, как бы соблазнительны они ни были, он пытался отвлечься. Перед его внутренним взором нет-нет да и представали то ее глаза, то губы, то ее длинные ноги. Занятый такими рассуждениями, граф впервые за много месяцев в спокойной обстановке просматривал накопившуюся корреспонденцию.

В результате таких «трудов» он пришел к следующим выводам. Первое: очень хорошо, что Анна поставила на место леди Патни; второе: сам он тоже молодец, заполучив такую умную гувернантку; и третье: Анну надо контролировать, как, впрочем, и свои чувства, и все будет хорошо. Все это приведет к тому, что больше никто не сможет упрекнуть его в плохом воспитании племянников и никто не посмеет назвать Эллиотов невоспитанными бешеными кошками.

Он вспомнил, что в течение семнадцати лет «воюет» с Эллиотами и что мимо него прошли все развлечения, свойственные молодым людям.

В молодости ему предлагали заниматься боксом. Теперь он вспоминал об этом без волнения, с легкой грустью.

Чего он, разумеется, не упустил, так это любовных интрижек, в которых его интересовали две вещи: конфиденциальность отношений и своевременное расставание с любовницей. Таким образом граф сохранял свободу и безупречную репутацию в светском обществе, которое по части сплетен ничем не отличалось от общества простолюдинов. За все время он не был замешан ни в одном скандале.

Он хорошо понимал, что не может вести такой образ жизни, какой ведут его кузены. Сент-Джоны были Сент-Джонами по рождению. Им не приходилось ничего доказывать. Ему же, как представителю Эллиотов, нужно было доказать всем, что он хорошо усвоил уроки отчима.

«Жаль, что отчим не дожил до сегодняшнего дня». Граф отодвинул груду писем и откинулся на спинку кресла. Восстановление доброго имени Эллиотов он считал своей миссией. Теперь, когда гувернантка найдена, ему оставалось только жениться. Но почему-то вместо кроткого личика Шарлотты в памяти всплывала дерзкая улыбка Анны Трак-стон, которая одновременно волновала и раздражала его. Почему лучшей гувернантке в Лондоне непременно нужно быть такой язвой? Но он твердо знал, что не позволит ей оставить за собой последнее слово. Сможет ли он справиться с собой? Не в силах успокоиться, он позвонил и велел вошедшему Дженкинсу передать груму, чтобы тот оседлал лошадь. Нужно было проведать Шарлотту и ее родителей. Он не навещал их неделю.

«Это поможет выбросить из головы Анну», — подумал граф Грейли.

Через десять минут граф, проехав по аллее, выехал на дорогу, радуясь, что не встретил ни детей, ни гувернантки, и в то же время ловя себя на том, что ищет их глазами.

Двадцатью минутами позже он свернул с дороги к скрытому за деревьями дому. Спрыгнув с лошади и отдав поводья поджидающему лакею, он направился к входной двери, любуясь цветами, окаймляющими крыльцо. Круглолицый дворецкий открыл дверь, провел его в гостиную и отправился доложить о его приезде.

Ему не пришлось долго ждать — мгновение спустя в комнату вошла элегантно одетая, стройная и моложавая дама. Только проседь в густых каштановых волосах указывала на ее возраст. С приятной улыбкой она протянула руку Грейли:

— Граф! Вот это сюрприз!

Энтони с поклоном коснулся ее руки:

— Здравствуйте, леди Мелтон. Как поживаете?

— Поездка в Лондон была довольно утомительной — мы вернулись вчера вечером. К сожалению, вы не увидите сэра Мелтона — он поехал навестить полковника.

— Жаль, что не застал его. Извините, что приехал без предупреждения, но мне не терпелось вас увидеть.

Она лукаво улыбнулась:

— Точнее, вам не терпелось увидеть Шарлотту. Грейли с улыбкой поклонился.

— Как же вы нетерпеливы, граф. Присядьте, Шарлотта сейчас спустится.

Сев на предложенное кресло и взяв чашку чаю с принесенного слугой подноса, Энтони некоторое время поддерживал ни к чему не обязывающий разговор, хотя думал совсем о другом — он был поглощен поиском средства укоротить любознательность мисс Тракстон.

«Сегодня победа осталась за ней, — размышлял граф, — только благодаря леди Патни. Из двух зол выбирают меньшее. Уж лучше позволить детям лишний раз подышать свежим воздухом, чем дать старухе возможность спровоцировать их на новую выходку. Что же касается Анны… Как только представится случай, я дам ей понять, что в моем доме последнее слово всегда остается за мной и мне, а не ей решать, что позволять детям, а что нет. И пусть только попробует взбрыкнуть».

Любой разумный человек понял бы графа. Он любил раз и навсегда установленный порядок, придерживался его и терпеть не мог, когда кто-то пытался его изменить. С того самого момента, как он впервые переступил порог своего будущего дома, он знал, каким он хочет его видеть, и без устали воплощал в жизнь свои замыслы. И, похоже, что-то он все-таки упустил. Но что? Что не дает ему покоя? Грейли посмотрел в чашку, будто рассчитывая найти там ответ на этот вопрос.

Леди Мелтон поставила чашку на стол.

— Граф, я чувствую, что не только желание увидеть Шарлотту привело вас сюда.

— Не только. Я приехал просить вас поторопиться со свадьбой.

Слова повисли в тишине. Граф, казалось, удивился своим словам больше, чем леди Мелтон. «О чем я только думаю? «

Как бы в противовес его мыслям ему вдруг вспомнилась озорная улыбка Анны Тракстон.

«Точно, — подумал он, — пора жениться! « Он даже мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Грейли-Хаусу нужна хорошая хозяйка. Думаю, мы можем объявить о свадьбе, как только Шарлотта снимет траур.

— Тогда нам придется ограничиться скромной церемонией. — Леди Мелтон уже овладела собой. — Вряд ли приличествует устраивать пышное торжество сразу после траура.

Энтони пожал плечами — его не волновали подобные мелочи. Звук открывающейся двери заставил их обернуться. Вошла Шарлотта. Невысокая, с мягкими округлыми формами, голубыми глазами и волосами цвета пшеницы, она была полной противоположностью Анне Тракстон. Шарлотта посмотрела на вставшего ей навстречу Грейли и, покраснев, присела в безупречном реверансе.

— Рада вас видеть, граф.

Он встал и с улыбкой взял ее за руку, отметив, что она едва доходит ему до плеча. Опять он невольно сравнивал ее с Анной.

— Что нового в Лондоне?

— Прекрасная погода и вообще чудесно, — негромко ответила она. — Не хотелось оттуда уезжать.

— Но Шарлотта была рада вернуться домой, не так ли, дорогая? — Леди Мелтон укоризненно посмотрела на дочь.

— О да. — Шарлотта побледнела, будто сказала что-то неприличное, и губы ее задрожали.

Чтобы успокоить ее, Грейли поинтересовался, удалось ли ей посмотреть на животных у Энстли. Уловка удалась, и в течение нескольких последующих минут Шарлотта возбужденно тараторила о львах и о том, как она их боится. Не особенно вникая в ее болтовню, граф снисходительно улыбался, демонстрируя отличные манеры. Уж он-то знал, как вести себя в обществе.

Леди Мелтон не выдержала первая:

— Спасибо, милая, можешь идти к себе. Шарлотта немедленно попрощалась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

— Будьте снисходительны к ней, граф. — Леди Мелтон отхлебнула чаю. — Поездка была такой утомительной.

— Надеюсь, она не обнаружит большой любви к Лондону, потому что я редко бываю там. Исключительно по семейным делам.

— На самом деле Шарлотта не любит городов, — твердо сказала леди Мелтон, — просто, как и всякую девушку, ее привлекают зрелища.

Грейли с задумчивым видом кивнул. Раньше невинность девушки казалась ему восхитительной, но сейчас он почувствовал смутное раздражение и не мог его объяснить.

— Вы бы дали ей что-нибудь почитать, что ли. Для расширения кругозора.

— Шекспира? — наивно посмотрела на него леди Мел-тон, ставя чашку на поднос.

— Можно и Шекспира. — Граф имел в виду несколько иное, но от комментариев воздержался. Поболтав с леди Мелтон еще пару минут, он откланялся.

Обычно, возвращаясь домой от Мелтонов, Грейли чувствовал покой и умиротворенность. Теперь же его терзало чувство неудовлетворенности. Он и самому себе не хотел признаваться, что Анна Тракстон сильно потеснила Шарлотту Мелтон в его сердце.

Приехав и пройдя в свою комнату, граф снимал плащ. До его слуха с улицы донесся топот копыт. Подойдя к окну и приоткрыв штору, он увидел подъезжающих детей и Анну. Судя по тому, как Анна похлопала кобылу, та явно заслужила ее одобрение. Элизабет, видя это, запрыгала, стараясь хлопнуть своего пони по фиолетовому носу. Животное отступило, затем наклонило голову, как бы прося еще. Девочка громко и искренне засмеялась.

Граф задумался. Часто ли он раньше слышал смех детей? Редко, очень редко. А когда в доме были гувернантки, дети вообще не смеялись. Но в этом его вины нет. У него и так хватает дел. И все же, наверное, он что-то проглядел в воспитании детей. Он понял, что дети испытывают потребность в тепле, смехе, дружбе. В общем, в тех вещах, которые делают отношения между людьми такими неповторимыми.

Граф смотрел на Анну, что-то рассказывающую детям. Все его благие намерения вмиг улетучились. Он даже не мог понять, плохо или хорошо, что она находится в доме. В одном он был почти уверен — скучать ему не придется.

Глава 11

Мужчинам больше всего нужны покой и тишина. И еще, пожалуй, стаканчик доброго портвейна.

Лорд Бристол — своей любовнице, леди Кливз-Брендли, в арендованном доме

Поднимаясь вслед за детьми по ступенькам, Анна услышала голос экономки, бранившей детей за то, что наследили на только что натертом полу, и улыбнулась. Сегодняшнее катание, похоже, удалось. Вне дома дети были разговорчивей и даже смеялись. Если бы только не враждебность Десфорда и молчание Ричарда, который только к концу прогулки оживился. Она надеялась, что это перемены к лучшему и что у нее все получится.

В прохладном холле, показавшемся Анне темным, как пещера, ее поджидал дворецкий.

— Как покатались, мисс?

Анна стащила с головы шляпку и провела рукой по разметавшимся волосам.

— Великолепно. Погода замечательная. Дженкинс взял у нее шляпку и передал поджидающему лакею.

— В следующий раз езжайте по тропинке вдоль реки. Там очень красиво. И если я не ошибаюсь, есть даже небольшой водопад.

Анна неожиданно для себя засмеялась.

— Очень хорошо! — Она подумала, что стоит разведать эти места завтра. — Спасибо, Дженкинс.

Дворецкий поклонился.

— Принести вам в комнату теплой воды?

— Если можно, приготовьте горячую ванну. После утренней поездки в карете и прогулки на лошадях я устала.

— Я прослежу за этим. — Поклонившись, Дженкинс с достоинством вышел.

Теперь она могла внимательнее осмотреть холл. Графу, конечно, трудно было отказать во вкусе, однако рыцарей в латах следовало бы отодвинуть в правый и левый угол, чтобы выделить цветистый гобелен на восточной стене. Все было на своем месте, кроме освещения. Она подумала, что это можно исправить. Пожалуй, не хватало фрески на потолке с плывущими облаками и херувимами.

— Да, здесь должно быть больше света. — Увлекшись, она не заметила, что рассуждает вслух.

— Света? — раздался за спиной низкий голос графа Грейли.

Анна обернулась. Граф стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на нее как удав на кролика.

«Ему колокольчик на шее носить нужно». — Анна приложила руку к бешено бьющемуся сердцу.

— Я думала, как бы сделать холл светлее. Здесь совершенно не видно гобелена.

Граф Грейли удивился:

— Вы так считаете?

— Это, конечно, не мое дело, — поспешила добавить она. — Хотя можно было бы и рыцарей сдвинуть, чтобы меньше бросались в глаза.

— В самом деле? — Он посмотрел на нее из-под тяжелых век задумчиво и пристально.

Расценив это как одобрение, Анна продолжала:

— Вы не думали о фреске на потолке? На этот раз он был еще лаконичнее: — Нет.

— Холл — это место, куда прежде всего попадает входящий. Фреска создавала бы благоприятное впечатление.

— Мисс Тракстон, вы просто не можете не лезть не в свое дело, да?

— Я всего лишь предлагаю. Просто, по-дружески.

— Называйте это, как хотите, сути это не меняет. Кстати, хорошо, что встретил вас. Нам нужно кое-что обсудить.

Услышав это, Анна почему-то вспомнила о том роковом поцелуе, который все еще не могла забыть. Но у графа были другие намерения. С невинной улыбкой она изобразила вежливое внимание.

— Слушаю вас.

— Лучше поговорить об этом здесь, пока детей нет. Вначале она не поняла, куда он клонит. Лучи света, падающие из открытой двери библиотеки, подчеркивали его массивную фигуру, и в этот момент он показался ей просто огромным. Граф шире открыл дверь, и солнечный свет оттенил резкие линии его силуэта, подчеркивая мощь его мускулистой фигуры.

— Мисс Тракстон, вы меня слушаете?

— Да, конечно, — ответила Анна.

Ее волосы были в беспорядке, и она подумала, что выглядит не лучшим образом. Однако о ванне с горячей водой можно было забыть. Ее раздражала невнимательность графа, и она, боясь выдать себя, опустила глаза.

— Я вам ковер не испачкаю?

Граф Грейли только хмыкнул и, не особенно утруждая себя этикетом, прошел в библиотеку, сделав ей знак следовать за ним. Анна, взглянув на его ноги, подумала: «Сколько же нужно ездить верхом, чтобы развить такие мышцы?«

Грейли облокотился на камин, приняв привычно надменную позу, и это окончательно взбесило Анну.

— Так что же вы хотите?

— Я хотел бы обсудить с вами две вещи.

— А нельзя ли мне вначале отдохнуть?

— Присядьте, мисс Тракстон.

В его голосе было нечто такое, что заставило ее подчиниться. Нарочито медленно, чтобы показать Грейли, что она думает о его манерах, она села.

— Мисс Тракстон. — Он сделал вид, что не заметил ее раздражения. — Не следует шантажировать меня. Впредь прошу вас держать при себе все то, что вы узнали от моей сестры Сары.

Граф говорил ровным, но твердым голосом. Она поняла, что он решил поставить ее на место.

— Вы поняли меня?

Анна сложила руки на коленях и ответила:

— Да, милорд.

— Ну-ну, — насмешливо бросил граф Грейли.

Видя, что ее кротость его не обманывает, она откинулась на спинку стула и посмотрела на него с усталой улыбкой.

— Когда я буду передавать наш разговор детям, непристойности я опущу.

— Какие непристойности? У нас с ней были возвышенные отношения.

— С которой из них? С Маргарет? С Джейн? Или с той девушкой из гостиницы?

Граф Грейли едва не задохнулся от ярости.

— У Сары длинный язык!

— Да будет вам. Она и представить себе не могла, что я могу использовать это против вас. — Анна посмотрела на свои руки. — Но вы правы, мне не следовало так поступать. Это больше не повторится. Извините.

Она выглядела такой искренней, что Грейли почти растрогался.

— Не дурачьте меня, мисс Тракстон!

— Когда я прошу меня извинить, я всегда искренна. Граф это знал. Он знал также, что она кокетка и что раздражает его до безумия. «Черт! « — выругался он про себя и посмотрел на Анну. Его взгляд упал на грудь. Не в силах оторвать глаз от этого волнующего места, он забыл, о чем собирался говорить.

— Так что мы обсуждаем, граф? — Анна все поняла.

— Мы уклонились от темы, мисс Тракстон. Давайте попробуем еще раз.

— Давайте. Я чудесно покаталась с детьми. Вы были правы насчет кобылы, — произнесла она, невольно кокетничая с ним. — Отличное животное.

Но он еще не пришел в себя. Голос ее почему-то совпал с мыслями о ее стройном теле, которое он сжимал в объятиях, об упругой груди, о сочных губах, и кровь бросилась ему в голову. В ушах зашумело, и он ничего не слышал. Когда же он очнулся, то услышал:

— … длинный и ровный. Восхитительно!

— Длинный? — невольно вырвалось у него.

— Ну да. Аллюр, конечно. Что с вами? Вам плохо? Граф Грейли понял, что снова хочет ее поцеловать. Однако это не совпадало с его решением, и он выдавил из себя:

— Я хочу обсудить с вами расписание.

Анна так резко вскочила, что граф отшатнулся.

— Хорошо, что вы вспомнили об этом. Я составлю отличное расписание.

— У детей уже есть расписание.

— Есть ли в нем математика?

— Конечно.

— Рисование?

— Для девочек.

— Французский?

Совершенно сбитый с толку, он покачал головой.

— У вас на все готов ответ.

— Вот! — торжествующе воскликнула Анна. — Так я и думала! Я составлю новое расписание, в котором учту все. Займусь этим прямо сейчас.

Она повернулась и направилась к двери.

— Это займет некоторое время — неделю, наверное, — но я все сделаю в лучшем виде.

«Неделю? « — удивился граф.

— Это очень долго. А что делать детям, пока вы будете составлять свое расписание?

— Не будьте деспотом!

— Деспотом? — Грейли не верил своим ушам.

— Да! Прямолинейным! Косным! Грубым! Чопорным! — Она явно смаковала каждое слово.

Граф в недоумении оперся о каминную полку.

— Жаль, что вы так воспринимаете мою заботу о детях. Но это не отменяет ваших обязанностей. Расписание завтра утром должно лежать у меня на столе! — сказал он.

— Через неделю.

— Через три дня!

— Ладно. — Она со странной улыбкой посмотрела на него. — Мне в самом деле нужно переодеться.

Граф обиделся.

— Если вам это кажется смешным, то…

— Бросьте, Грейли. Получите вы свое расписание. А пока работайте над своим характером и лексиконом. — Анна выскочила за дверь, не дожидаясь ответа.

Граф остался стоять перед дверью, собираясь с мыслями. Одурачила. Опозорила. Обвела вокруг пальца. От обиды у него перехватило дыхание.

Но не только обида терзала его. Он все еще желал ее, и это было так явственно, что он не узнавал самого себя. Он хотел ее. Это было совершенно очевидно. Хотел страстно.

До безумия. Хотел держать ее извивающееся тело, чувствовать влажность ее разгоряченной кожи, слышать ее хриплое дыхание. Представив ее длинные ноги, изящные икры, тонкие лодыжки, он застонал и схватился за голову. Ни одна женщина не волновала его так, кроме недотроги Матильды. Но Матильда — это была его юность. А Анна… Он еще ничего не знал об Анне.

Недостатка в женском внимании Грейли не испытывал. Его, счастливого обладателя почетного титула и огромного состояния, всегда преследовали толпы мамаш и их алчных дочек, до колик надоевших ему. Но время шло, и граф все чаще задумывался о наследнике. В день своего тридцатипятилетия он решил, что пришло время жениться. К выбору невесты граф отнесся со всей педантичностью: составил список претенденток, навел справки об их наследстве и поразился, увидев, что большинство почтенных английских семейств было полностью несостоятельно. Шарлотту он встретил, когда надежда, казалось, умерла. Она была богата, хорошо воспитана и тиха, как мышь. Впрочем, он понимал, что это заслуга ее родителей, но надеялся, что и в дальнейшем она не доставит ему хлопот.

Он полагал, что для Шарлотты счастье заключалось в процветании дома, благополучии мужа и детей. С его стороны, кроме зрелости и опыта она получила бы кругленькую сумму «на булавки». Она в свою очередь одарила бы его наследником и не беспокоила бы по пустякам.

Он невольно сравнивал Шарлотту и Анну. И почему-то Анна выигрывала.

Воображение у него разыгралось: он увидел ее в объятиях другого мужчины, который ее ласкал, и самое отвратительное заключалось в том, что Анна отвечала ему взаимностью Эта картинка настолько не понравилась графу, что он стукнул кулаком по столу. Звук удара привел его в чувство, и он схватился за голову: «Связь с Тракстон? Немыслимо! Не хочу! Не буду! „ Однако другой голос вкрадчиво напомнил: «В этом нет ничего плохого. Во-первых, она живет с тобой под одной крышей. Во-вторых, иметь любовницу модно“.

Он не знал, как поступить. «Конечно, — рассуждал он, — реальность избавила ее от излишней стеснительности, хотя вряд ли она уже успела распрощаться со своей девственностью. Не такая уж она искушенная в любви, несмотря на весь ее пыл, поэтому придется проститься с мыслью сделать из нее любовницу. Тем более что она еще та штучка. Флирта с такими женщинами лучше избегать. Стоит раз с ней переспать, и она захочет новые шторы для всего дома. Затем она займется мебелью и, возможно, заставит его даже сделать эту чертову фреску в холле. Когда ей станет мало дома, она примется исправлять меня самого».

Грейли поморщился. Этого еще не хватало. Нет, единственно возможные с Тракстон отношения — это отношения нанимателя и гувернантки.

Придя к этому умозаключению, он позвал Дженкинса — пора было заниматься текущими делами.

Глава 12

Никогда не спрашивайте мужчину о его личной жизни. Он ведь может и ответить.

Леди Кливз-Брендли — своей подруге, миссис Ферфакс, прогуливаясь по Гамильтон-Хаусу.

Приняв ванну и отдохнув, Анна направилась в детскую, Войдя, она увидела, что дети, заговорщически перешептываясь, сгрудились у окна.

— Что мы замышляем? — спросила она на всякий случай. Элизабет покраснела.

— Мисс Тракстон! Мы… мы… — Она в отчаянии посмотрела на Десфорда.

Тот нахмурился.

— Мы собирались играть в крепость.

— Да, верно, — закивала Элизабет. — В крепость!

— Гм… — Анна подошла к столу и уселась на стул.

Кроме двух стульев нормального размера, стоявших около камина, остальная мебель в комнате была сделана для детей, поэтому ее колени оказались на уровне подбородка.

Десфорд скрестил руки на груди в знак непримиримости.

— Если вы пришли учить нас, то зря теряете время.

— Зря потеряете время, — повторила Селена, выпятив нижнюю губу.

Анна подавила улыбку.

— Учить вас я буду завтра. А сегодня я просто хотела пообедать с вами.

— Пообедать? — Элизабет оглянулась. — Здесь?

— Ну конечно. Мне здесь больше нравится, чем в столовой.

Мариан понимающе кивнула.

— Я тоже однажды обедала там. Стол мне доходил вот сюда, — она подняла ладонь на уровень подбородка.

— Это было ужасно, — поддержала сестру Элизабет. — Они заставляли нас есть утку. — Ее передернуло.

— В апельсиновом соусе, — добавила Мариан. — Ричарда стошнило.

Дети с уважением посмотрели на развалившегося на стуле Ричарда. Тот улыбнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба.

В этот момент, в сопровождении двух лакеев и верной Лили, несшей подносы с едой, в комнату ворвалась миссис Стиббонс. По ее команде Лили накрыла стол. После прогулки дети ели с удовольствием. Даже Десфорд, бросая на Анну мрачные взгляды, уплетал за обе щеки.

Экономка ушла. Присевшая на краешек стула Лили, посматривая на детей, занялась штопкой, а Анна заговорила с Элизабет. Они беседовали о прическах, лентах и прочих вещах, которые интересны девочкам и так ненавистны мальчикам.

Десфорд закончил есть, отодвинул тарелку и встал из-за стола. К нему тут же подошли Ричард и Мариан, и троица продолжила обсуждение их мероприятия, прерванного приходом Анны.

— Скажи, Элизабет, — спросила Анна, — а почему Десфорд не в Итоне? Там ведь учится большинство мальчиков его возраста.

— Грейли предлагал ему, но он не захотел.

— Граф предоставил ему право выбора? Элизабет кивнула и продолжила:

— Отказ расстроил графа. Он ничего не сказал, но мы поняли.

— Почему же Десфорд отказался?

— Потому что граф хотел разлучить нас. Так сказала бабушка.

— Нет, просто граф в свое время учился в Итоне и наверняка всего лишь хотел, чтобы Десфорд тоже побывал там.

— Вы так думаете? — нахмурилась девочка.

— Да. И, в конце концов, если бы это было ему нужно, он давно бы вас разлучил. Граф не тот человек, которому нужен предлог.

— Бабушка говорит, что вместе мы ему не нужны.

— Она ошибается. Взрослые тоже ошибаются.

— А вы? — подумав, спросила девочка.

— Не ошибается только Господь Бог. А мы лишь стараемся делать все, что в наших силах.

— Вот ты где! — раздался голос Десфорда. Анна обернулась — он стоял за ее спиной.

— Пойдем, Элизабет, Мариан зовет играть. Девочка покосилась на Анну, и та ободряюще улыбнулась:

— Иди, иди…

Элизабет благодарно улыбнулась и спрыгнула со стула. Десфорд шагнул было следом, но Анна взяла его за локоть.

— Элизабет рассказывала мне об Итоне. Меня удивило, что ты не захотел поехать.

По его неизменно мрачному лицу промелькнула тень.

— Я один никуда не поеду. — Он выдернул руку и присоединился к остальным.

В течение следующего получаса Анна наблюдала за играющими детьми. Она быстро поняла, что, хотя Десфорд пользовался непререкаемым авторитетом у брата и сестер, те отнюдь не были его вассалами. Сильнее всех противилась влиянию брата Мариан. Ричард выражал свое недовольство, энергично мотая головой. Элизабет же просто оспаривала каждое его слово.

Анна вдруг спиной почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Так и есть — в дверях стоял граф Грейли. Он был в строгом вечернем костюме, который дополнял изящный белый шарф, завязанный вокруг шеи.

— Мисс Тракстон, мне нужно поговорить с вами.

— Разумеется. Как только дети улягутся спать.

— Сейчас. — Его взгляд упрямо избегал лиц детей. — Прошу вас.

Анна со вздохом встала и следом за ним вышла в коридор. Закрыв за ней дверь, Грейли помялся, затем, видно, решившись, сказал:

— В столовой накрыт стол на семь человек. Я и леди Патни ждем вас.

Он с надеждой смотрел на нее.

— Гувернантке не полагается сидеть за одним столом с семьей.

— Я настаиваю!

«Черта с два! « — упрямо подумала Анна.

— Я не могу, граф.

— Анна, — вдруг раздался голос сэра Финеаса.

Сэр Финеас, одетый в свой лучший вечерний костюм, вопросительно смотрел на нее.

— Граф Грейли был столь любезен, что пригласил нас на обед, и мы сбились с ног, разыскивая тебя.

— Я уже пообедала.

— Ничего. Пообедаешь еще раз. — Сэр Финеас взял ее за руку. — Пойдем, пойдем. Нас ждут.

Анна заправила выбившуюся прядь за ухо. У нее вдруг мелькнула сумасбродная мысль: было бы здорово каждый день обедать с графом и дедушкой, они обсуждали бы новости, смеялись над проделками детей — словом, вели бы себя, как настоящая семья. Она пожалела, что это всего-навсего фантазии.

— Дедушка, я не имею права садиться за один стол со своим нанимателем.

Она была непреклонна.

Грейли издал негодующий звук, но взгляд Анны заставил его замолчать.

— Вы это знаете не хуже меня. Кроме того, я предпочитаю есть с детьми. Мне необходимо проводить с ними как можно больше времени. Особенно вначале.

Сэр Тракстон покачал головой.

— Упряма, как мать. Идемте, Грейли. Она не пойдет.

Граф посмотрел на него.

— Спасибо, сэр Финеас, что приняли мое предложение. С удовольствием послушаю какую-нибудь занимательную историю — вы ведь расскажете мне о детстве мисс Тракстон? Пока что, пользуясь знакомством с моей сестрой, она знает обо мне больше, чем я о ней, но с вашей помощью я рассчитываю восстановить справедливость.

Анна открыла рот, чтобы возразить, но сэр Финеас опередил ее.

— О да, с удовольствием! — жизнерадостно ответил он. — Известно ли вам, к примеру, что у Анны аллергия на голубику? Ее разносит, как воздушный шар. Однажды, когда ей было около шести лет, она…

— Дедушка, вряд ли это интересно графу!

— Нет, почему же. Очень интересно, — возразил граф. Сэр Финеас обрадовано взмахнул руками.

— Вот видишь, милая. Граф интересуется всеми своими гостями. Но мы оставили леди Патни одну — она уже, наверное, заждалась. Пойду развлеку ее. — Он захромал прочь.

Как только стихли его шаги, граф наклонился к Анне. Его волновал запах ее волос.

— Пойдемте же, ну?

Она подняла было глаза, но, встретившись с его пылающим взором, тут же опустила их.

— Не могу, — еле слышно пробормотала она.

— Вы лучшая подруга моей сестры. Сара задаст мне, если узнает, что вы обедаете не в столовой.

— Это не важно.

— Для меня важно. И для Сары.

— Я напишу ей и все объясню.

Энтони придвинулся так близко, что Анну бросило в жар.

— Мисс Тракстон!..

Анна вдруг странно ослабела. Ей страстно захотелось прижаться к нему, к его губам. То чувство, которое возникло между ними давным-давно, с годами только усиливалось. И сейчас она испытывала к нему необъяснимую нежность. Она даже мысленно сделала шаг к графу.

Граф спросил:

— Что же вы будете делать?

— Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню, — ответила она еле слышно.

Он с жаром сжал ее запястье.

— Пойдемте. Я провожу вас.

Она подумала об огромной кровати в своей комнате и об их первом поцелуе.

— Нет, спасибо. Я знаю дорогу. — Ее вдруг охватило веселье, захотелось подурачиться, подразнить графа, и она, запрокинув голову и приоткрыв губы, с вызовом посмотрела ему в глаза.

— Отпустите руку.

— Боитесь, что я вас изнасилую?

— Мужчина преследует женщину в двух случаях. Либо он хочет жениться на ней, либо опозорить. Что нужно вам?

Граф Грейли удивился:

— Опозорить?

— Или жениться? Граф взорвался:

— Мисс Тракстон, я всего лишь предложил проводить вас. Простая вежливость, ничего более.

— Ничего более? — удивилась Анна. Она не верила ему.

— Я уже говорил вам, мисс Тракстон, что поцелую вас, только если сами попросите.

Анна не отрываясь смотрела на его губы. Они казались высеченными из камня, впрочем, как и сам Грейли.

— Разумеется.

— Что разумеется, мисс Тракстон?!

Словно подхваченная какой-то волной, она потянулась к нему и губами коснулась его губ. Это был целомудренный поцелуй. Очень целомудренный. Но сути это не меняло — она первая поцеловала его.

Граф Грейли впился в ее губы — долгий-долгий поцелуй. Ее словно обожгло жаром, который на какое-то мгновение заставил ее утратить контроль над собой. Ей хотелось только одного — чтобы это длилось вечно.

— Господи, Тракстон… — Он не договорил.

Его била дрожь. Анна ощущала его горячее дыхание. Она покрыла быстрыми поцелуями его щеки, губы, подбородок, шею. Ее волосы касались его лица.

— Идем к тебе, — прошептал граф, сжимая ее в своих объятиях. Она обмякла и оперлась спиной о стену. Колени дрожали, и она шарила ладонями по стене и не находила опоры. Анна закрыла глаза.

— Идем, идем, — снова услышала она шепот графа.

— М-мисс Тракстон!

Анна отпрянула от графа и повернулась. Элизабет с любопытством смотрела на них. Анна перевела дыхание.

— Элизабет иди сюда. Граф Грейли рассказывает мне анекдот.

— Да-да, — тут же нашелся граф. — Один смешной анекдот.

— Какой анекдот? — доверчиво спросила девочка. Грейли с ироническим видом закачался на каблуках, скрестив на груди руки.

— Об одной вещи, которая очень нравится мисс Трак-стон.

— А что вам нравится? — Элизабет с серьезным видом посмотрела на Анну.

Граф Грейли, довольный собственной находчивостью, тоже взглянул на нее. При виде этой довольной физиономии ее будто окатили холодной водой — ни следа страсти, ни следа желания. Ничего, кроме самодовольной ухмылки. Она одернула юбку.

— Граф Грейли говорил, что мы можем, если захотим, каждый день кататься на лошадях.

— Каждый день! — Девочка подпрыгнула, захлопала в ладоши и ринулась в детскую, чтобы сообщить эту новость остальным.

— Странно, но я что-то не припомню, чтобы я это говорил, — помолчав, сказал граф.

— Неужели? Разве не это вы мне шептали на ухо? — Старательно избегая его взгляда, Анна выпрямилась. — Как это мило с вашей стороны. Дети будут без ума от счастья. Идите обедать, вас ждут.

— Анна, я…

— Все, с меня хватит.

К ее удивлению, он кивнул.

— Мы позже поговорим об этом.

Анна сделала реверанс и отправилась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной. «Боже, что это на меня нашло? „ Она пришла сюда, чтобы навести порядок в доме, а не разрушить собственную жизнь. А это неминуемо произойдет. «Никогда! — поклялась себе Анна. — Никогда! « Но что значит «никогда“, она не знала и не могла сформулировать. Она только чувствовала, что ей следует оставаться самой собой, такой, какой она знала себя. И еще она поняла: ей не надо верить графу, его словам, и его надо всячески избегать. С этой мыслью она легла спать. Но еще долго думала о своем поцелуе и обо всем, что за ним последовало. Одно она поняла: граф небезразличен ей, и это было опасно.

Следующие дни Анна была полностью занята детьми. Они требовали к себе больше внимания, чем ей поначалу казалось.

Десфорд всячески демонстрировал нежелание признавать новую гувернантку. И его строптивость принимала то форму меланхолии, то детской обиды, то язвительности. Для остальных детей он все еще оставался лидером, хотя за последнее время его авторитет несколько пошатнулся.

Наконец случилось то, что должно было случиться. В конце второго дня Анна настолько устала, что, добравшись до своей комнаты, без сил рухнула на кровать. Заглянувший в комнату сэр Финеас мгновенно оценил ее состояние и приказал принести обед. Впервые она обедала одна. Потом разделась и легла спать. Сон ее был глубок и без сновидений.

Проснулась она от прикосновения к ноге. Несколько секунд лежала, пытаясь понять, что же это было. Наконец, решив, что это ей просто приснилось, она повернулась на бок, собираясь заснуть снова, как ощутила, что что-то поползло по ноге. С громким криком она выскочила из кровати, на ходу выпутываясь из простыней и одеял.

— Что случилось, дорогая? — На шум прибежал сэр Финеас, неподражаемый в своей розовой пижаме.

Анна пнула лежащее на полу одеяло, и из-под кружевного края показалась темная головка.

— Да это всего лишь ящерица.

— Это было в моей кровати. — Из ее глаз хлынули слезы.

Сэр Тракстон похлопал ее по плечу:

— Ну, ну, это всего лишь ящерица. Маленькая безвредная ящерица.

Анна содрогнулась:

— Она кусается?

— Да нет, эта не кусается. — Сэр Финеас задумчиво посмотрел на нее. — Странно, что она оказалась в твоей кровати. Ящерицы обычно прячутся в дереве.

У Анны не было сомнений по поводу того, как эта тварь попала в ее кровать.

— Десфорд. Дети уже два дня о чем-то шептались, и я подозревала, что они замышляют что-то.

Сэр Финеас поджал губы:

— Твои предчувствия тебя не обманули.

— К сожалению. — Анна с брезгливостью смотрела на одеяло, в котором пряталась ящерица. — Похоже, настало время проучить мастера Десфорда.

В это самое время Десфорд, лежа в постели, радовался успеху собственной проделки, свидетельством чему был крик гувернантки.

Вдруг открылась дверь, и на пороге возникла мисс Трак-стон в белой ночной сорочке, сжимая в вытянутой руке простыню.

Она направилась прямо к нему, миновав Ричарда, который, сев в кровати, широко открытыми глазами смотрел на это явление.

— По-моему, ты что-то забыл в моей комнате.

Она бросила ему на голову простыню. Ящерица выскочила и нырнула ему за шиворот ночной рубашки, пробежала по животу и затихла где-то между ногами. Десфорд заорал благим матом и подскочил как ужаленный. Ящерица нашла надежное убежище. Наконец побледневший Десфорд поймал ее и, зажав в руке, остановился, тяжело дыша.

— Очень хорошо, — заметила Анна, с улыбкой наблюдавшая за этим представлением, которое сделало бы честь любому акробату.

Десфорд сделал движение, будто намереваясь бросить ящерицу в нее, но взгляд Анны пригвоздил его к месту.

— Выбрось ее в окно.

Стараясь не смотреть на трясущегося от смеха Ричарда, Десфорд подчинился, желая только одного — отомстить брату за этот смех.

Анна закрыла окно.

— Если еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я отплачу тебе вдвойне. А теперь иди спать. Завтра у нас много дел. — С этими словами она нагнулась, чмокнула его в макушку и вышла.

Десфорд смотрел на закрывшуюся дверь, не в силах тронуться с места. Она поцеловала его! Он потрогал место, которого касались ее губы. Еще никто из гувернанток не давал ему сдачи. И не целовал. Невыносимо!

Запрыгнув в постель, он приложил руки ко рту и закричал на дверь:

— Думаешь, всё, справилась? Я еще и не начинал! Ответом ему был лишь сдавленный смех Ричарда. Десфорд запустил в брата подушкой и зарылся в простыни. Остаток ночи он провел без сна, планируя свои дальнейшие действия.

Глава 13

Дорогая, я переспала со столькими мужчинами, что нет нужды рассказывать мне обо всех их слабостях.

Миссис Ферфакс — виконтессе Рэндалл, на фейерверке в Воксхолл-Гарденс.

Мистер Далматл подавил вздох. Последние полчаса он пытался доказать графу Грейли выгоду строительства домов для привлечения новых издольщиков. Обычно граф проявлял живой интерес к подобным вещам, но сегодня он упорно смотрел в окно и ограничивался односложными ответами.

Собственно, удивляться было нечему. Любой, кому достались бы эти исчадия ада, сошел бы с ума. Или запил. При этой мысли Далматл порадовался собственной бездетности. Известие о том, что новая гувернантка дала достойный отпор Десфорду, в Грейли-Хаусе было воспринято с воодушевлением, ибо все его обитатели страдали от шалостей племянников графа. Далматл задался вопросом, сказать ли об этом графу, но, поразмыслив, решил промолчать. Незачем беспокоить его. Еще неизвестно, как он к этому отнесется. Пусть мисс Тракстон и дальше воюет с ними. Последние события показывали, что в лице девушки эти бестии обрели достойного противника.

В дверь постучали. Вошел лакей с серебряным подносом.

— Записка, милорд. От мисс Тракстон.

Грейли прочитал записку и с раздражением швырнул на стол. — Черт! Помолчав, он спросил:

— Вы передали мисс Тракстон, что я хочу видеть ее?

— Да, милорд.

— И что она ответила? Лакей замялся:

— Я, наверное, что-то не так понял

— Что она сказала?!

— Она сказала, что у нее и без вашего расписания хватает дел, а если оно вам так необходимо, то… то… — Лакей запнулся.

— Довольно, я понял, — быстро сказал граф. — Можете идти.

Лакей, поклонившись, вышел. Далматл подождал, пока в коридоре стихнут его шаги, и деликатно откашлялся:

— Могу я быть чем-нибудь полезен, милорд?

— Нет. Идите. Я сам займусь бумагами. — Грейли встал и одернул сюртук. На шее у него красовался новый, по-модному завязанный галстук. Далматл все понял. Он не замечал раньше, чтобы, будучи дома, граф уделял столько внимания своему наряду.

— Оценить, в какую сумму обойдется строительство?

— Что? Конечно, оцените… Граф явно витал в облаках.

— Милорд, извините меня, но с детьми все в порядке? Новая гувернантка оправдала ваши ожидания?

Грейли нахмурился:

— Нет. Она совершенно не то, что я ожидал. «Бедняга», — подумал управляющий и возблагодарил

Господа за то, что он не наделил даром речи живущих у него канарейку, двух собак и трех кошек. Он собрал бумаги и встал.

— Я зайду позже, если позволите.

Граф с отсутствующим видом кивнул, и Далматл со вздохом вышел.

— Что у нас сегодня? — Сэр Тракстон окинул взглядом комнату внучки. — Камни под матрацем? Или хлебные крошки под одеялом, которые соберут в твою комнату муравьев со всего дома?

За три дня, прошедшие после обнаружения ящерицы, Десфорд не предпринимал никаких действий. Разве что с каждым днем становился все раздражительнее. Анна понимала его — никому не нравится проигрывать. Она затянула узел на капоте и обвела комнату озабоченным взглядом.

— Пока я еще ничего не нашла. Похоже, они выдохлись.

Сэр Финеас ухмыльнулся:

— Хотел бы я увидеть физиономию мастера Десфорда, когда он обнаружил, что его тосты вместо сахара посыпаны солью.

— Да, неплохо получилось. Но ты бы видел выражение его лица на конной прогулке, когда вместо завтрака он нашел в седельной сумке деревяшку, намазанную патокой. Тем более что никто из детей не стал с ним делиться, и он приехал домой голодный.

— И злой, могу поспорить.

— Я надеюсь, что, прочувствовав на собственной шкуре прелесть подобных выходок, он наконец откажется от них.

Сэр Финеас вздохнул:

— Ладно, пойду переоденусь. Хочу прогуляться по саду. — Он направился было к двери, но внезапно остановился. — Под кроватью смотрела?

— Смотрела. Похоже, ты прав — он выдохся. — Анна неуверенно улыбнулась. — Не ему тягаться со мною в подобных играх.

Сэр Финеас с сомнением посмотрел на нее:

— Ладно, я пойду. Если вдруг прилипнешь к стулу или еще что, — он ухмыльнулся, — кричи в окно, я приду на помощь.

— Непременно.

Анна на всякий случай заглянула под стол и в шкаф. Все было в порядке. Успокоившись, она начала одеваться. Когда дело дошло до панталон, надеть их с первой попытки не удалось. Она потянула сильнее. Безрезультатно. Нога не пролезала. Охваченная внезапным подозрением, она осмотрела их. Так и есть: они были аккуратно зашиты. Она запрыгала на одной ноге, стараясь высвободить другую, но запуталась и, потеряв равновесие, растянулась на полу, больно ударившись локтем о столик. Лежа на полу и глядя в потолок, она подождала, пока утихнет боль в локте, и поднялась на ноги. «Это война, — поняла она. — Нужно попасть в детскую раньше детей».

Она сидела в кресле у камина, когда Лили ввела детей в комнату. Судя по ширине улыбок, немедленно возникших на их лицах, Десфорд уже успел рассказать о своей проделке.

Анна и виду не подала, что что-то произошло. Приветливо поприветствовав их, спросила, хорошо ли позавтракали, и приступила к занятиям. Видя, как дети недоуменно переглядываются, пытаясь понять, удался их замысел или нет, она потешалась в душе.

Задавая воспитанникам различные задания, она не замечала, как летит время. Повернувшись к двери, она вдруг увидела стоящего там графа Грейли. У нее екнуло сердце.

— О, граф! Вот так сюрприз! Что привело вас сюда?

— Мисс Тракстон! — У него заиграли желваки. — Утром я послал вам записку с просьбой встретиться со мной.

— Да. Я знаю. Но у меня совсем нет времени. — Она обвела рукой комнату, как бы призывая детей в свидетели. — Может быть, в другой раз?

В ее поведении появилась нервозность, и граф это заметил.

— Три дня прошло. Где расписание?

— Как только составлю, тут же принесу — Она направилась к двери, явно намереваясь выпроводить его. — Спасибо, что зашли, но у нас много работы.

— Я побуду немного. Посмотрю, как у вас получается. — Он выбрал самый большой стул и уселся с видом человека, пришедшего надолго. Анна поняла, что он не уйдет. С деланным безразличием она повернулась к детям:

— Десфорд, передай, пожалуйста, Ричарду бумагу. Будем рисовать.

Мальчик сделал движение, собираясь встать, но тут же упал обратно на стул. С удивленным видом он дернулся еще и еще, но безуспешно.

Элизабет заморгала:

— Десфорд, что случилось?

— Я прилип к стулу, — изумленно пробормотал он.

— Как прилип? — Граф Грейли взглянул на Анну, и ему показалось, что в ее глазах мелькнула насмешка.

Десфорд наконец встал, но и стул поднялся вместе с ним. Уперевшись обеими руками в сиденье, он с трудом оторвал его. Сиденье стула было покрыто толстым слоем клея.

— Клей, — безучастно констатировал мальчик. — Кто-то намазал клеем мой стул!

Селена в ужасе закрыла рот рукой.

— Десфорд, у тебя штаны сзади мокрые, — произнесла она. — Ты не описался?

— Нет, я не описался. — Он с раздражением посмотрел на Элизабет. — Это ты сделала?

— Ты что? — возмутилась та. — Я все утро не отходила от тебя.

Десфорд перевел взгляд на Ричарда. Тот помотал головой.

— Но кто-то же это сделал?! — В его голосе слышалась угроза. — Кто? — Он вдруг догадался, взглянув на Анну. — Это вы?

Анна безмятежно улыбнулась, окончательно сбив графа Грейли с толку. Десфорд покраснел.

— Я победила, — спокойно сказала она.

С любопытством смотревшая на брата Элизабет захихикала. К ней немедленно присоединились Мариан и Селена. Даже Ричард улыбнулся.

— Вы что, мисс Тракстон, в самом деле намазали стул клеем? — спросил граф.

Она ответила, скрывая смущение:

— Просто у нас с Десфордом такая игра. Правда, Десфорд?

— В-вы… в-в-вы… — От злости Десфорд покраснел и начал заикаться.

— Ладно, я просто пошутила, — сказала Анна таким тоном, словно для нее прилипать к стульям привычное дело. — Это то же самое, что и зашить кому-нибудь панталоны. Твоя шалость?

Весь гнев Десфорда мгновенно улетучился. Он безразлично пожал плечами:

— Моя…

Казалось, он ничего не боится.

— Милая шалость. Если не считать того, что можно упасть и пребольно удариться.

— Как от этого можно упасть?

Девушка задрала рукав и продемонстрировала огромный синяк на локте.

— Не может быть. — Элизабет была поражена.

— Боже, мисс Тракстон, — опомнился Грейли. — Это что, Десфорд?

— Да нет же, Господи. — Она опустила рукав. — Просто упала. Никто не виноват.

Во взгляде Десфорда промелькнула недетская признательность.

— Надеюсь, это мой последний синяк. — Анна посмотрела на него.

Мальчик отвернулся.

— Могу я переодеться?

— Конечно. Мы подождем.

Он кивнул и выбежал из комнаты. Остальные дети продолжили занятия.

Граф Грейли встал.

— Мисс Тракстон, я бы хотел поговорить с вами. Давайте выйдем.

Вздохнув, Анна велела воспитанникам продолжать и вышла за графом в коридор. Там она с вызовом повернулась к нему.

— Ну?

— И часто они шутят над вами?

Анне показалось, что граф чрезвычайно озабочен.

— Не настолько, чтобы жаловаться вам.

Граф нахмурился. Прежде ему немедленно докладывали о каждом проступке детей.

— А меня можно ставить в известность?

— Незачем. Это моя работа. Вы мне платите за это.

Он схватил ее за руку и, задрав рукав, с возмущением указал на синяк:

— Это не ваша работа! Анна вырвалась.

— Просто я упала. Грейли, как только я увижу, что не могу с ними справиться, вы тут же узнаете об этом.

— Я заставлю их прекратить эти штучки.

— Успокойтесь, Грейли. Пусть позабавятся. Вреда это не принесет. А мне поможет навязать им свою игру. Не бандиты же они.

— Ваша предшественница уверяла меня в обратном.

— Это преувеличение. Миссис Стиббонс рассказывала мне обо всех их проделках. Ни одна из них не стоит такого внимания.

«Потрясающая женщина, — восхищенно подумал Грейли. — На нее бог знает сколько вылили и еще выльют меда, чернил и клея, а она улыбается».

— Должно быть, вы, мисс Тракстон, сделаны из стали.

Она дерзко улыбнулась:

— У всех есть свои слабости, и я не исключение. — Она через открытую дверь посмотрела на детей. — Хорошие дети. С богатым воображением. Один Десфорд чего стоит.

Граф помолчал.

— Чего вы добиваетесь, становясь на одну доску с ними?

— Уважения и доверия. После этого останется лишь разграничить наши роли — воспитателя и воспитанников.

— Это проще сказать, чем сделать.

— Вы правы, но мне это нравится. Люблю помогать людям разобраться в самих себе. — Она наклонила голову и посмотрела на Грейли. — Зато вы, похоже, не любите.

— Что вы имеете в виду? — удивился граф. — Да я всю жизнь помогаю людям.

— Нет, вы просто несете за них ответственность. Вы принимаете за них решения, исправляете ошибки, указываете им путь. И от этого они еще сильнее зависят от вас. Поэтому-то вы постоянно в плохом настроении.

— Ну почему вы во мне видите только плохое? И при чем здесь мое настроение? К слову, сейчас оно у меня нормальное.

— Да неужели? — прищурилась она.

— Никто не жаловался. Вы первая. Всех, выходит, устраивает, а вас — нет.

— Дети говорят, что у вас ужасный характер.

— Врете! — твердо сказал он.

— Может, спросим?

Граф Грейли заглянул в детскую. Он никогда не мог завоевать доверие детей. Это надо было признать. Он в самом деле что-то утратил. Способность сопереживать, что ли? Эта мысль не понравилась ему. Слишком простое объяснение. Он смотрел на детей. Элизабет подняла было голову но, поймав его взгляд, тут же снова уставилась на свой стол и покраснела.

«Боже, неужели они в самом деле боятся меня? «

— Так что, спросим? — настаивала Анна.

— Я уверен, — согласился он, — что дети считают меня людоедом. У меня просто не было возможности доказать им обратное.

— Они дети, им простительно, — сказала она мягко. — Но вы же не ребенок.

— Я глава семьи. Я просто делаю то, что должен.

— И судя по тому, что я слышала, делаете это великолепно. Но рычать при этом на подопечных совсем не обязательно. — Она, как бы извиняясь, улыбнулась: — Мне нужно идти.

Она вернулась в комнату и, сев подле Ричарда, занялась с ним математикой.

Грейли смотрел на нее. Это была совсем не та Анна, которую он почти любил. А Анна, которая обожает лезть в чужие дела. К тому же дает глупые советы. Но придется ее разочаровать. Он не собирался ничего менять. И что бы она ни говорила, ей придется с этим примириться.

Граф направился в библиотеку. Ему захотелось выпить портвейна. Навстречу с ведром воды шла новая служанка, нанятая на прошлой неделе. Девушка не заметила его. Она что-то напевала. И вдруг, словно лань, метнулась по коридору, разлив при этом воду.

Граф Грейли с раздражением подумал, что Анна не может быть права. Впрочем, возможно, он на самом деле людоед. Эта мысль развеселила его. «Да нет, конечно, — подумал он. — Если я и выгляжу несколько сурово, то это вполне оправданно. Они заслужили это, черт бы их всех побрал».

Однако легче ему не стало. С тяжелым вздохом он пошел дальше. Даже припасенная бутылка коллекционного портвейна не радовала его.

Глава 14

Не то чтобы я не любила свою мать.

Просто после часа ее присутствия мне хочется сесть на бочку бурбона и минимум на неделю отправиться в плавание.

Виконтесса Рэндалл — своему брату, лорду Джессопу, выйдя из дома своей матери в Лондоне.

— Нечему особенно радоваться, — угрюмо заметил сэр Финеас улыбающимся лицам предков клана Эллиотов, чьи портреты украшали восточное крыло галереи. — Похоже, интерес Грейли к Анне начал угасать. А ведь как все хорошо начиналось! Между ними было такое напряжение, что, казалось, искры проскакивали. И девчонка все испортила. Она дождется, что Грейли от нее, как от чумной, бегать будет. Дай женщине возможность устроить свою жизнь, и что она с ней сделает? Ни черта! — пожаловался портретам сэр Финеас.

Воровато оглянувшись, он вытащил из кармана последнюю сигару и поднес к носу. Вдохнув ее терпкий аромат, он со вздохом сожаления спрятал ее обратно и заковылял дальше.

Чем дольше он жил в этом доме, тем чаще думал о том, что здесь самое подходящее место для его внучки. Чопорность пропитала каждый его уголок, а затхлая атмосфера делала его больше похожим на склеп, чем на поместье лорда Тем не менее кому-то придется вдохнуть жизнь в этот дом, и Анна вполне подходила на эту роль.

Стук трости по мраморному полу раздражал сэра Тракстона Эта галерея не приветливее могилы. Такая же, как и сам Грейли. В нем не больше жизни, чем в этих портретах. А чего стоит эта его привычка с утра уединяться с Далматлом в библиотеке, обсуждая текущие дела! После обеда он, правда, пару часов осматривает посевы, проверяет, как строятся новые конюшни, и так далее, но потом снова залезает в эту нору.

У сэра Финеаса другие виды на библиотеку. Ему не терпится усесться за тот огромный стол красного дерева и, положив ноги на его великолепную столешницу, не спеша потягивать столетний портвейн и наслаждаться сигарой. Для этого нужно было всего лишь выжить оттуда графа. Но как?

Впрочем, сэр Финеас уже знал, как это сделать. Графу пора понять, что человеку его положения не подобает заниматься делами. Это надо поручить другим. Сэр Финеас был совершенно уверен, что кандидатуры на должность управляющего лучше него и не сыскать. И не имеет значения, что он лишился собственного имения. Он некогда твердо стоял на ногах и знает толк в деньгах. Конечно, неловко самому себя предлагать, но иного выхода нет. Сэр Финеас направился в библиотеку.

Подойдя к двери, он постучал. На пороге возник Далматл. Своим аккуратным одеянием, одутловатой физиономией и прилизанными волосами он напоминал сэру Финеасу ожиревшего кота.

Управляющий осведомился:

— Хотите видеть его светлость?

— Да!

— Боюсь, он сейчас несколько занят. Если бы вы пришли попозже.

— Я не отниму много времени. — Сэр Тракстон, несмотря на протесты управляющего, протиснулся в комнату и вытолкнул его за дверь. Закрыв дверь, он, на случай если этот болван начнет ломиться, придержал ее. Восседающий за его будущим столом Грейли с интересом наблюдал за ним.

— Помочь?

— Нет. — Сэр Финеас с облегчением услышал за дверью удаляющиеся шаги Далматла. — Просто зашел выбрать себе книжку. Нечем, знаете ли, заняться после обеда. — Он заковылял к ближайшей полке и притворился, что выбирает книгу. — Надеюсь, не помешал?

Граф Грейли пожал плечами, и на лице его появилось лукавое выражение — он уже догадался, что сэр Финеас Тракстон ничего не делает без какого-либо умысла.

— Вовсе нет. — Он вернулся к лежащим перед ним бумагам.

Сэр Тракстон выбрал книгу.

— Вот. Полагаю, вы еще не читали «Скорбные истории» лорда Стенвича?

— Читал. Это об индийской экспедиции 1767 года. Сэр Финеас вернул книгу на полку.

— А «Лавинию» Эммы Дженкинс?

— Нет. Я не читаю новомодных романов.

— Это рома-а-н!.. я вам скажу. — Сэр Финеас засунул книгу под мышку и вожделенно воззрился на стол. — Над чем работаете, граф?

Грейли исподлобья посмотрел на него и, терпеливо вздохнув, отложил в сторону перо.

— Надеюсь, вам понравится пребывание в моем доме?

— Да-да, я тоже надеюсь. — Сэр Тракстон задумчиво поджал губы. — Хотя, знаете, меня беспокоит Анна.

Грейли меньше всего хотелось слышать об Анне Трак-стон Мало того, что она не составила до сих пор расписания, так еще и осмеяла его при последней встрече. Дошло до того, что ему уже неловко заговаривать с ней об этом чертовом расписании. Ситуация дьявольски неприятная. И он решил как можно меньше лезть в дела гувернантки. А управляющего обязал каждое утро докладывать о том, что творится в детской. Как бы то ни было, Анна Тракстон должна составить расписание! Составить и принести, как и подобает гувернантке. Дело принципа. И не имеет значения, что все домочадцы не могут на нее нарадоваться.

— Да, ваша внучка — необычный человек, — согласился он. — И методы воспитания у нее необычные.

— За это-то ей и платят, — одобрительно кивнул сэр Тракстон.

— Но за свои деньги я вправе ожидать большего!

— Она делает что-то не так? — Сэр Финеас изобразил обеспокоенность.

— Я уже неделю добиваюсь, чтобы она составила расписание занятий, но до сих пор ничего, кроме обещаний, не получил, — пожаловался граф.

— Вот оно что! — С облегчением вздохнул сэр Трак-стон. — Видите ли, Анна не терпит формального подхода.

— Думаете, не дождусь?

— Вряд ли. Она чертовски упряма, ну точь-в-точь как ее бабка.

Граф Грейли замолчал. Перед ним лежал ответ Анны на его записку с просьбой предоставить к обеду расписание. Вот что она писала.

«Дорогой граф!

Я неустанно работаю над поставленной вами задачей. Сознавая важность этого документа, я стремлюсь сделать его всеобъемлющим и исчерпывающим, что, как вы понимаете, требует определенных затрат времени. Но я приложу все усилия, чтобы как можно быстрее его закончить.

Кроме того, я пока не знаю, куда бы его приткнуть. Если его вывесить на стену в детской, вам, вероятно, будет неудобно с ним сверяться. В библиотеке просто нет места. Поэтому мне необходимо время, чтобы выбрать наиболее подходящее место.

Искренне ваша, Анна Тракстон».

Грейли читал его уже третий раз. И никак не мог взять в толк, что она имеет в виду под словом «приткнуть». Если бы это послание писал один из его братьев, все было бы предельно ясно. Но Тракстон?

— Я слышу голос Анны. — Сэр Финеас заковылял к окну и выглянул наружу.

Граф выглянул тоже. Анна, окруженная детьми, читала вслух книгу. Только Десфорд одиноко играл в мяч. Если бы граф приложил ухо к стеклу, он бы услышал бархатный голос девушки, повествующий о прекрасной принцессе, храбром рыцаре и ужасном трехголовом драконе.

Захваченная рассказом Селена с открытым ртом сидела на коленях у гувернантки. Мариан, с висящим на груди металлическим подносом, стояла рядом, сжимая в руке деревянный меч. Время от времени ее лицо принимало дикое выражение, и она, подобно амазонке, начинала размахивать мечом. У ног Анны, сцепив руки на коленях, сидела Элизабет. Даже Ричард увлеченно слушая, не отрывал от лица Анны глаз.

— Великолепная картинка, — благодушно улыбнулся сэр Финеас.

— Да, — неохотно признал Грейли, — ваша внучка, похоже, им понравилась. Предыдущая гувернантка не была столь успешна.

— Мне кажется, что это лишь временное затишье. Они еще себя покажут. К примеру, мастер Десфорд положил вчера змею в ночную вазу Анны.

— Что ж, думаю, ваша внучка в долгу не осталась и отплатила ему тем же.

— Непременно, если бы нашла ее, — с гордостью ухмыльнулся сэр Финеас. — Десфорд не знает еще, с кем имеет дело!

— Неужели?

— Уверяю вас. Однако нужно отдать должное его пылу. В этом сорванце энергия просто бьет ключом. Хотя, после того как Анна получила синяк, он стал осторожнее.

— Я поговорю с ним, — нахмурился граф.

— Ни в коем случае! Этим вы только спутаете всю игру Анне. Она знает, что делает. Вот увидите, через пару недель они успокоятся. Но, — и сэр Финеас наморщил лоб, изобразив тревогу, — я переживаю за нее. Она выглядит утомленной.

Грейли взглянул еще раз. Сидя под деревьями, где падающий сквозь листву солнечный свет покрывал все вокруг причудливыми узорами, она прямо-таки излучала энергию, заражая детей своим воодушевлением.

— Утомленной? Да нет, не сказал бы. Сэр Финеас скорбно покачал головой:

— Она проводит слишком много времени с детьми. Даже ест с ними. Совершенно — не думает о себе. Ей нужно хоть немного отдыхать.

Граф был совершенно согласен с сэром Тракстоном, на собственном опыте убедившись, какими утомительными могут быть дети. Однако с тех пор, как Анна появилась в Грейли-Хаусе, проблем с ними почти не возникало. Только однажды у него исчезли ложка для обуви и пара галстуков; впоследствии он обнаружил их висящими на дереве, связанными в некоторое подобие гамака для ложки. Но по сравнению с предыдущими шалостями это была сущая ерунда.

— Бедная девочка. — Сэр Финеас покосился на Грейли. — Может, вы еще не заметили, но она всегда делает больше, чем нужно.

— Заметил, — пробурчал граф и опять посмотрел на Анну. — Вы правы — не стоит так много времени проводить с детьми. Может, вы скажете ей об этом?

— Она не послушает меня. — Сэр Финеас задумчиво потер подбородок. — В отличие от вас.

— Сомневаюсь.

— Послушает, послушает. Только не позволяйте втянуть себя в спор. Себе дороже выйдет.

Граф Грейли с сомнением посмотрел на него:

— Легче сказать, чем сделать.

— Просто скажите ей об этом, и все. Вот увидите, это сработает.

Увидев, что граф заинтригован, сэр Финеас продолжил доверительным тоном:

— Если хотите знать мое мнение — легче всего говорить с женщинами на улице. На конной прогулке, к примеру. Это должно выглядеть естественно.

Грейли хмыкнул. Идиотский совет старого интригана! Однако, вспомнив реакцию Анны на свой приход в дет-скую, вынужден был признать что сэр Финеас Тракстон не так уж не прав. Кроме того, если ему удастся вытащить ее на прогулку, можно будет еще раз потребовать расписание. Интересно, как она к этому отнесется. Он с сомнением спросил:

— Похоже, мисс Тракстон любит ездить верхом?

— Точно. Будь ее воля, она бы и не слезала с лошади, — обрадовался сэр Тракстон.

— А если она откажется, когда я предложу ей прокатиться?

— Может, — со знанием дела кивнул сэр Финеас. — Только вряд ли она упустит возможность высказаться, если вы спросите ее мнение хотя бы по поводу фрески в холле.

Сэр Финеас Тракстон посмотрел на лежащий на столе изящный ящичек с сигарами.

— Послушайте, это у вас сигары? — Он хитро перевел разговор на другую тему.

— Возьмите. — Граф открыл ящичек и предложил сэру Финеасу. — Их мне подарил брат на день рождения. Никчемный подарок.

— Вы что, не курите? — Нет.

Рука Тракстона исчезла в ящике.

— Благодарю вас. До встречи. — Спрятав сигары в карман, он направился к двери.

Грейли заглянул в ящичек — исчезло больше половины сигар. «Вот ловкач, — усмехнулся он. — Однако он прав: с Анной надо поговорить».

Он снова подошел к окну, но в саду уже никого не было. Вздохнув, он позвонил и приказал позвать Дал-матла.

Глава 15

Некоторые женщины — как глоток свежего воздуха. Проблема лишь в том, что, вдохнув, нельзя надолго задержать дыхание.

Лорд Джессоп — миссис Кембл, за игрой в фараон в игорном доме недалеко от Сент-Джеимс-стрит.

— Вот вы где! — раздался пронзительный голос леди Патни.

Анна вздрогнула. Вот уже пять дней подряд леди Патни являлась в детскую и портила все, что с таким трудом достигалось. Однако ее общество, как бы оно ее ни раздражало, было предпочтительнее общества графа Грейли — она не требовала расписания.

— Мисс Тракстон! — Леди Патни скривилась, будто от зубной боли. — Уже одиннадцать часов. Неужели нельзя сделать перерыв?!

Десфорд немедленно отложил в сторону ручку. Анна стиснула зубы. Она потратила массу времени, чтобы заставить заниматься этого строптивца, а любящая бабушка за секунду все испортила. Ее чувства, должно быть, отразились на лице, потому что Элизабет испуганно придвинулась и прошептала:

— Вам плохо?

Анна похлопала девочку по плечу и повернулась к леди Патни:

— Как мило с вашей стороны зайти к нам. Леди Патни нахмурилась:

— Я наблюдала за вами всю неделю и должна сказать, что вы мне не нравитесь.

Анна начала тихонько спрягать по-латыни глагол «нападать».

— Вы совсем уморите детей. Разве можно заниматься без перерыва, а потом еще тащить бедняжек кататься верхом?

— Это им только на пользу.

Анна часто занималась с детьми в саду, и, похоже, им это нравилось. Даже Десфорд стал покладистее.

— И разве вы не знаете, что детям вредно столько находиться на солнце? Видите, у Элизабет снова вылезли веснушки.

Девочка немедленно покраснела.

— Немного загара никому не повредит, — вступилась за нее Анна.

— Загара? Да она станет походить на скотницу, если вы будете продолжать в том же духе.

Терпение Анны истощилось:

— Извините нас, миссис Патни, но нам нужно продолжать занятия.

— Еще чего! — не унималась леди Патни. — С рисованием у девочек совсем плохо. Цветок, который Мариан нарисовала вчера, очень напоминал лошадь.

— Это и была лошадь, — хмуро вставила Мариан. — Я не люблю цветов.

Анна улыбнулась Мариан.

— Давайте отложим этот разговор до следующего раза. Но леди Патни была настроена по-иному.

— Нет, я хочу обсудить это сейчас!

— Леди Патни, нанимал меня граф Грейли, поэтому отчитываться я буду только перед ним.

— Граф Грейли солидарен со мной. Мы уже устали от вашей некомпетентности.

«Мерзавец! « — Анна закипела внутри, но ей удалось сохранить достоинство.

— Я сожалею о том, что граф находит мою работу неудовлетворительной.

— Я тоже, — раздался сзади низкий голос.

Анна повернулась. В дверях, мрачно улыбаясь, стоял Грейли и в упор смотрел на леди Патни. У Анны полегчало на душе.

Бледные щеки леди Патни стали пунцовыми.

— Это вы, Грейли. А я как раз говорила мисс Трак-стон, что…

— Я слышал. — Он шагнул в комнату. — Вы окажете мне услугу, леди Патни, если не будете говорить от моего имени, тем более что у вас на это нет никакого права. Я не обсуждал с вами мисс Тракстон, и вы это знаете не хуже меня.

— Но ее методы непедагогичны, согласитесь!

— Мисс Тракстон гувернантка. А вы — нет.

— Не говорите со мной таким тоном. Я тоже отвечаю за детей.

— Нет. За детей отвечаю только я. Если вас это не устраивает, я прикажу подать вам экипаж.

Десфорд вскочил со сжатыми кулаками:

— Бабушка никуда не поедет! Граф Грейли едва сдержался.

— В Грейли-Хаусе существуют определенные правила, и человеку, который их не уважает, нечего здесь делать.

Мальчик выпятил челюсть:

— А если я их не уважаю? Что вы сделаете? Выведете меня за ухо из дома?

Анна едва сдержала улыбку — слишком комичной была ситуация. При всей их внешней несхожести, уставившиеся в упор друг на друга мужчина и подросток были удивительно похожи. Она кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Прошу прощения, но не могли бы вы обсудить это где-нибудь в другом месте? У нас еще много работы.

— Мисс Тракстон, — огрызнулась леди Патпи, — не забывайте, кто вы. Вы будете говорить только тогда, когда я вас попрошу.

— Довольно! — прервал ее граф. — Вам придется уехать. Лицо леди Патни вытянулось.

— Хорошо, я уеду. — У нее дрожали губы. — Но если я узнаю, что мисс Тракстон допустила какую-то бестактность, я не буду молчать, а устрою скандал!

С этими словами она вышла из комнаты. Граф повернулся к Анне:

— Надеюсь, леди Патни не слишком обеспокоила вас.

— Не больше, чем обычно.

Анна подумала о том, что доля правды в словах леди Патни все же была.

— Граф, скажите мне одну вещь. Только честно. Граф Грейли пожал плечами:

— Слушаю.

— Устраиваю ли я вас как гувернантка?

Мысль о том, что ей зря платят деньги, была для нее неприятна. Граф Грейли угрюмо молчал.

— Не совсем, — наконец сказал он. — Однако детям вы нравитесь. И вести себя они стали лучше. Мне этого достаточно.

Анна посмотрела на детей. Граф был прав — их поведение в самом деле улучшилось, однако ее не покидало чувство, что что-то готовится. Об этом говорила молчаливая сосредоточенность Десфорда и виноватый вид Элизабет, появлявшийся на ее лице каждый раз, когда девочка ловила на себе взгляд Анны. Что-то должно было произойти. Однако Грейли об этом знать не обязательно. Как только она поймет, что задумали эти проказники, она тут же примет меры. А пока стоит подождать.

Анна посмотрела на графа:

— Вы хотите мне что-то сказать?

— Да. Я пришел пригласить вас прокатиться верхом.

— Меня? — удивилась она.

— Да, вас. — Он дружески улыбнулся. — Я хочу показать пару маршрутов, по которым вы еще не ездили Чудесные места.

— Отличная мысль. Дети будут в восторге.

— При чем здесь дети? — В его голосе появилось раздражение. — Только вы и я.

Анна промолчала. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым, чтобы принять его.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — сказала она.

— Расскажете мне, что вы думаете о фреске в холле, — перебил се граф. — Заодно обсудим ваш подход к воспитанию детей.

Это была тайная лесть, и она поняла.

— Граф, я хочу вам напомнить: нам не следует… — она невольно подумала о его губах и запнулась, — нам не следует кататься вместе. Я всего лишь гувернантка.

Она почти искренне потупила глаза.

— Мисс Тракстон, в моем доме я решаю, что следует, а что не следует делать. Я хочу поговорить с вами на серьезную тему.

— Для этого не обязательно выезжать на прогулку. Мы это можем сделать и здесь.

— В самом деле? — Он посмотрел ей за спину. Анна обернулась. Дети с любопытством наблюдали за ними, ловя каждое слово. Анна вздохнула и повернулась к

Грейли.

— Я не поеду с вами. И давайте покончим с этим.

I!

Граф Грейли едва удержался от улыбки, увидев ее страдальческий вид.

— Я не кусаюсь, мисс Тракстон. Ну же, поедемте.

— К сожалению… — сказала она. — Извините, нам нужно работать. — Повернувшись к детям, она произнесла: — Будем спрягать греческие глаголы.

«Черт бы побрал эту упрямицу! « — выругался про себя граф. Однако ему не хотелось уходить ни с чем.

— Мисс Тракстон!

— Граф, я буду рада видеть вас здесь только при условии что вы не будете нас отвлекать. Это, в конце концов, в ваших же интересах.

Грейли едва не взорвался. Эта чертова Тракстон уже второй раз ставила его на место в присутствии детей, но так, что не придерешься. К такому обращению он не привык.

— Хорошо. Занимайтесь! — надменно произнес он и вышел.

Он направился в библиотеку, где его ждала бутылка спасительного портвейна, утешая себя мыслью о том, что дерзкая Анна и ее беспокойные подопечные одного поля ягоды и не стоит этим вообще забивать себе голову. После сегодняшнего отказа он решил, что ему не следует нарушать условности общества, — связь с гувернанткой! Он не мог себе такого позволить. Однако он знал, что она ему нравится. Очень нравится: и когда он смотрел на нее, и когда думал о ней. Терзаясь такими мыслями, он не мог найти правильного решения.

Одно он понимал очень хорошо: Анна была и остается светской дамой и с ней следует подобающим образом обращаться.

Усевшись в библиотеке, граф Грейли первым делом выпил за здоровье сэра Финеаса Тракстона. «Да, — думал он, — этому лису в уме не откажешь». Сэр Тракстон хорошо знает свою внучку и глупостей не посоветовал бы. Проникшись к сэру Финеасу еще большим уважением, он опять выпил за его здоровье. «Но если он так умен, — думал граф, — через него надо найти путь к ее сердцу». И он еще раз выпил за сэра Финеаса. Когда в библиотеку вошел Далматл, граф, сидя за столом перед тремя пустыми бутылками, уже храпел во всю силу своих могучих легких. Укоризненно покачав головой, управляющий осторожно прикрыл дверь и отправился домой.

На следующее утро граф проснулся с жуткой головной болью и с медным привкусом во рту. Обхватив руками голову, он подумал, что уже слишком стар для таких потрясений. Стар, чтобы иметь дело с тремя бутылками портвейна, пятью маленькими бестиями и наглой гувернанткой. Услышав звук открываемой двери, он осторожно приоткрыл один глаз. Увидев перед собой лорда Брендона, он грубо спросил:

— Какого черта? Лорд ухмыльнулся:

— Я не вовремя?

Граф свесил ноги с кровати.

— У меня был тяжелый день.

Лорд Брендон уселся в кресло перед камином и закинул руки за голову.

— Мне хотелось застать тебя врасплох. Держу пари, к тебе не часто врываются без стука.

Грейли вытащил из-под подушки пистолет и угрожающе потряс им:

— В следующий раз я тебя пристрелю. Может, хоть пуля в животе научит тебя хорошим манерам.

— Ты еще пушку под подушку засунь. — Лорд Брендон был склонен к грубым шуткам. Граф Грейли уныло произнес: — Я с тобой и без пушки справлюсь. Давно приехал?

— Утром.

— Надолго?

— На день, не более.

— Идиот!

— Я тоже тебя люблю. Собственно, заехал оставить у тебя Сатану, если ты не возражаешь. Я приехал по делам, и он мне будет мешать.

— Снова пропадешь на неделю? Хотя бы говори, куда едешь.

— Я потрясен твоей заботливостью.

— При чем здесь заботливость? Я просто не хочу попасть впросак, если Маркус спросит, куда пропал мой маленький непутевый братец.

— Я уже устал от его постоянной опеки.

— Он глава семьи и несет за вас ответственность, нравится тебе это или нет.

— Он слишком серьезно относится к своим обязанностям. Впрочем, как и ты, — рассмеялся Брендон. — Тяжело приходится с Эллиотами?

— Среди них тоже есть нормальные люди, — заметил граф.

— В семье не без урода. И кто же этот нормальный человек?

— Хотя бы Руперт. Граф Грейли скривился.

— Кто? Да он хуже их всех. Даже его мать терпеть его не может.

— Вот именно поэтому он мне и нравится. Ты же знаешь, что представляет собой его мамаша.

— Да уж. За те полчаса, что я пробыл в доме, она успела мне надоесть. Кстати, ты наглый грубиян.

— Это она тебе сказала?

— Нет, это у тебя на лбу написано. — Брендон вытянул ноги. — Почему ты еще терпишь ее в своем доме?

— Из-за детей. Они почему-то привязаны к ней, и я не хочу делать ее мученицей в их глазах.

— Забавная ситуация. Если ты ее выкинешь, скажут, что ты дьявол, а она святая. Если не выкинешь, она будет продолжать науськивать этих бесенят. Даже и не знаю, что лучше.

Граф Грейли встал и ополоснул лицо водой.

— Вот поэтому я и нанял мисс Тракстон.

— Милашку Тракстон?

— Почему милашку? — удивился Грейли.

— Где были твои глаза? Осиная талия, длинные ноги, грудь чего стоит. — Лорд Брендон притворно вздохнул и прижал руку к сердцу. — Ни в сказке сказать, ни пером описать. Но берегись — у нее острый язык.

— Оставь мисс Тракстон в покое. Она моя гувернантка, и ничего более.

Брендон сразу посерьезнел.

— Меня меньше всего интересуют женщины в твоем доме.

— Извини, но я сегодня не в состоянии беседовать, — признался граф Грейли.

— Благодаря мисс Тракстон?

— Упрямая, как не знаю кто, — сказал граф. — Похожа на своего деда.

Брендон усмехнулся:

— Это тот пройдоха, что за завтраком пытался всучить мне пару сотен французских презервативов?

Грейли только нахмурился.

— Дженкинс говорит, что он всучивал их горничным. Самое забавное, что горничные вообразили, что это новый вид напальчников. Я бы сто фунтов отдал, чтобы посмотреть, как они их используют.

— Я молю Бога, чтобы ему не пришло в голову рассылать их по почте, — сказал граф Грейли.

В дверь деликатно постучали. Вошел камердинер, держа на вытянутых руках аккуратно сложенный костюм.

— Ваш костюм, милорд. Я вычистил его. — Он положил его на край кровати и прошел в гардеробную. Оттуда он вышел с обильно украшенным золотым шитьем темно-красным муаровым жилетом.

Увидев его, граф скривился:

— Что это за гадость?

— Это вы купили, ваша светлость, когда были в Лондоне.

— Пьян был, не иначе, — махнул рукой граф. — Выбрось!

Ледбетер заупрямился:

— Но, милорд, это очень хорошая вещь.

— Я ношу синие жилеты.

— Сейчас в моде красные жилеты.

— Плевать на моду. Я ношу только то, что мне нравится. Кроме того, я терпеть не могу блестящую одежду — чувствуешь себя в ней дикарем Нового Света. Сожги его.

Камердинер разинул рот:

— Милорд, но это очень дорогой жилет. Золотое шитье, пуговицы

— Я же сказал — плевать. Избавься от него.

Брендон рассмеялся.

— Ледбетер, будь снисходителен к моему брату. У него нет никакого понятия о моде.

— Где уж мне, милорд.

— Ты же единственный денди в нашей семье! — едко заметил граф Грейли.

В самом деле, умение одеваться было у лорда Брендона в крови.

— Милорд, — камердинер чуть не плакал, — не заставляйте меня сжигать его. Я этого не вынесу.

— Тогда отдай его кому-нибудь из лакеев.

— Такие растраты!

— Делай с ним, что хочешь, но чтобы я его больше не видел.

— Да, милорд. — Ледбетер бережно свернул жилет и исчез с ним в гардеробной. Через мгновение он вернулся, неся два жилета: один синего цвета, другой зеленый с жемчужными пуговицами. Лорд Брендон подскочил в кресле, увидев зеленый жилет.

— Господи, это же настоящий жемчуг!

— Не знаю. Да и какая разница. — Грейли пожал плечами. — Ледбетер, давай синий. Другой убери.

— Милорд… — завел песню Ледбетер. В душе он был щеголь.

— Я сказал — синий!

— Не перечь ему, Ледбетер, — ухмыльнулся лорд Брендон, — он сегодня не в духе.

— Как скажете, милорд. — Камердинер кивнул с убитым видом, положил синий жилет на кровать и, сгорбившись от отчаяния, вышел из комнаты.

Лорд Брендон проследил за ним глазами.

— Надо бы переманить у тебя Лсдбетера. Думаю, он получит больше удовольствия, одевая человека со вкусом, нежели деревенского простофилю.

— Попробуй. Он не пойдет.

— Конечно. Я не смогу платить ему, как ты.

— Дело не в деньгах. Для него это дело чести. — Граф Грейли выбрал темно-синий галстук и небрежно завязал его — По-моему, он поклялся исправить меня или умереть.

— Завяжи нормально узел, — поморщился лорд, указывая на свой галстук, узел которого был на удивление щегольским.

— Ну ладно, — согласился граф. — И как это называется?

— Сент-Джон. Мое изобретение.

— Сколько времени ты его завязывал?

— Два часа.

— Ты с ума сошел. Я вообще без галстука буду ходить. Лорд Брендон изучал свои безупречно выглаженные манжеты.

— Ты хоть видел, в чем люди ходят?

В обществе Брендона Септ-Джона считали ни на что не способным бездельником, которого, кроме моды, ничего не интересовало. Грейли подозревал, что подобным поведением брат отвлекал внимание света от своих личных дел.

— Когда уедешь?

— Я тебе уже надоел?

— Не говори глупостей. Я все же надеюсь, что под этим диковинным жилетом скрывается человек, которого я с гордостью называю своим братом.

— Этот жилет — последний крик моды.

— Несомненно. Или станет криком, когда ты появишься в городе. Странно, что ты приехал утром, а не как обычно, на ночь глядя.

— Мне нравится играть. А если допустить, что у меня есть знакомая дама, которая также любит играть, то не исключен роман

Слушая о похождениях брата, граф Грейли думал, что скорее всего дама замужем, и брату не следует ее компрометировать.

— Что бы ты ни делал, не теряй головы. Я не хочу из-за тебя объясняться с Маркусом.

— При малейшем намеке на скандал Маркус из меня кровь по капле выпьет. Он в последнее время очень щепетилен.

— Это потому, что ты приносишь одни неприятности.

— Чейз тоже отбился от рук.

— Представляю, каково сейчас Маркусу, — заметил граф.

— Пусть меня минует чаша сия. Маркус сам выбрал себе судьбу. Впрочем, как и ты. А я дорожу собственной свободой.

— Если ты приехал сюда злорадствовать, тебе лучше уехать.

Лорд Брендон задумчиво посмотрел в окно.

— Не хочешь прокатиться? Замечательная погода.

— Пожалуй. — Граф подумал, что прогулка выветрит из него хмель.

Внезапно двери распахнулись, и в комнату ворвался камердинер.

— Боже, милорд, ваши туфли! — Он приложил руку к груди и перевел дыхание. — Этого не может быть!

— Черт возьми, Ледбетер, объясни толком! Что с моими туфлями?

— Они исчезли!

— Исчезли? — нахмурился граф Грейли.

камердинер скорбно кивнул.

— Все!

— Как все? — У графа екнуло сердце.

— Может, просто забыл, куда их поставил? — предположил Брендон.

Ледбетер был просто убит горем.

— Они всегда стояли в шкафу на полке. К тому же, когда я вчера чистил сапоги его светлости, они все были на месте. А сейчас их нет! — Он был близок к истерике.

— Странно. — Лорд Брендон посмотрел на Грейли. — Кому они могли понадобиться?

Граф Грейли только сжал кулаки.

— Я догадываюсь. Проделки моих сорванцов.

— Ты детей имеешь в виду? Вероятно. А вдруг это мисс Тракстон?

— Что? — удивился граф Грейли.

— Вдруг она тайно пылает к тебе страстью и похитила твои башмаки, чтобы проливать над ними слезы где-нибудь в укромном уголке?

Грейли хмуро посмотрел на брата. Он не знал, смеяться ему над шуткой или нет.

— Тебе пора уезжать!

— Нет. Впрочем, даже если и пора, я все равно не пропустил бы этого представления.

Граф Грейли вышел из себя

— Я тебе уже повторил… — Он замолчал, увидев стоящего с отрешенным взглядом камердинера. — Ледбетер, хоть какие-нибудь туфли остались?

— Да, сэр.

— Неси сюда!

— Да, но, сэр…

— Я сказал, неси!!!

Ледбетер побежал выполнять приказание.

— А зачем им твои туфли?

— Чтобы довести меня до белого каления!

— Тогда успокойся. Милые у тебя детки!

— Черт меня побери, если я позволю им смеяться надо мной! Я сейчас пойду к ним и потребую туфли, а если они не отдадут… — Граф вдруг запнулся.

— Что ты сделаешь? — спросил Брендон.

— Я лишу их конных прогулок! — Грейли ухмыльнулся, довольный собственной находчивостью.

Ему пришла в голову мысль, что, лишенная возможности ездить с детьми, Анна вынуждена будет принять его предложение.

Вернулся Ледбетер, неся в руках бархатные комнатные туфли с изящно заостренными носками, обильно украшенные золотой вышивкой, с кокетливыми кисточками по бокам.

Граф Грейли застонал, а лорд Брендон зашелся в беззвучном смехе.

— Они мне достались от тетушки Дельфи. — Граф с отвращением рассматривал их. — Она уверяла, что во Франции это последний крик моды.

— А мне она подарила блестящие чулки, — с деланной серьезностью заметил лорд Брендон. — Не вздумай надевать.

— Не босиком же мне идти, — резонно заметил Грейли. — Пойду разыщу мисс Тракстон. Пусть порадуется собственной нерадивости.

Он с раздражением взял у Ледбетера туфли, бросил их на пол и, обреченно вздохнув, сунул в них ноги. Туфли оказались малы. Графу пришлось ступать на цыпочках. Он был похож на неуклюжую балерину.

— Черт возьми!

Лорд Брендон поморщился.

— Очень смешно. Пойду в конюшню, посмотрю, как там Сатана. Найдешь сапоги — присоединяйся. — Он сочувственно посмотрел на брата и вышел.

Как только за ним закрылась дверь, камердинер возмущенно фыркнул.

— Простите, милорд, но я не вижу причин для смеха. — Он взглянул на ноги хозяина. — Кто бы ни взял вашу обувь, надеюсь, он не оставит ее в сыром месте.

Граф повернулся и вышел, оставив камердинера без ответа.

Глава 16

Самое неприятное в азартных играх то, что выигрыши всегда сопровождаются проигрышами.

Мистер Кембл — лорду Алвани, на ежегодной благотворительной ярмарке в Ханингтоне.

— Элизабет, прочти нам следующую главу. Мы хотим знать, доехал ли домой бедный рыцарь. — Анна улеглась на одеяло, подставив лицо солнечному свету.

Погода была замечательная: ярко светило солнце, на небе ни облачка, легкий ветерок тихо играл листвой. Единственной диссонирующей нотой в этом аккорде счастья и безмятежности был Грейли-Хаус, своими строгими линиями напоминавший тюрьму.

Анна думала, что это была замечательная идея — взять книги, одеяла и выйти в парк. Вообще-то, она предпочитала заниматься в детской, но после вчерашнего скандала ни ей, ни детям не хотелось там находиться. Кроме того, она все время думала, как бы занять детей, ведь они отличались совсем не детской замкнутостью. Анна подозревала что в этом были виноваты их родители и что именно в этом крылась причина антипатии детей к графу. Хотя она давно заметила, что он питает к детям своеобразную привязанность.

Она наблюдала за Ричардом, который сидел на краю одеяла и внимательно смотрел на Элизабет. Девочка старательно читала, водя пальцем по строчкам и по-детски проглатывая звуки. Когда она не могла выговорить слово, то поднимала голову и вопросительно смотрела на Анну. Но Анна не спешила ей на помощь, терпеливо ожидая, пока она справится сама. Мариан и Селена, как и Ричард, были поглощены сказкой. Зато Десфорд равнодушно смотрел вдаль. Он, казалось, совсем не слушает, но Анна заметила, что каждый раз, когда Элизабет запиналась, по его лицу пробегала тень раздражения.

Натянув юбку на лодыжки, Анна осторожно вытянула ноги. Ей стало жарко, и она подумывала пойти в дом и надеть что-нибудь полегче. К примеру, платье из сиреневого муслина. Это, собственно, было ее единственное летнее платье. Она с трепетом думала о том, что приближается день выплаты денег, и планировала обновить гардероб. Селена подобралась к ней и залезла на колени. Десфорд нахмурился, но девочка не обратила на брата никакого внимания. Анна обняла ее и прижалась щекой к ее волосам, размышляя, какую же пакость задумали дети в очередной раз. Уж больно обманчивым было их спокойствие. Все утро они шептались. Она потерлась щекой о мягкие кудри девочки, раздумывая, а не спросить ли ей самой у Гелены, но тут же отказалась от этой затеи — не стоило ссорить детей.

Селена поерзала, устраиваясь поудобнее, и положила голову на руку Анне, собираясь спать, как вдруг подскочила и уставилась на что-то за ее спиной. Анна обернулась. По лугу гордо вышагивал граф Грейли, и, судя по его хмурой физиономии, намерения у него были самые серьезные По мере его приближения дети сбивались в кучку. У Элизабет задрожал голос, и она замолкла. Граф подошел, подбоченился и с суровым видом воззрился на детей. Анна села и увидела у него на ногах кокетливые домашние туфли из красного бархата. Они до такой степени не вязались с его грозным видом, что она закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Доброе утро, граф. Что это вы в тапочках вышли? — с невинным видом произнесла она.

— У меня пропала обувь, — мрачно ответил он. — Где, черт возьми, все мои туфли?

Анна зажала ладонями уши Селене.

— Я бы просила вас не употреблять при детях подобных слов.

— Почему бы, черт возьми, и нет? — встрял Десфорд.

— Десфорд! — Она укоризненно посмотрела на него. — Если ты позволяешь себе забывать в присутствии твоего опекуна о том, что ты джентльмен, то хотя бы помни об этом перед своими сестрами.

— Ну тогда пусть и он не забывает! — мальчик указал пальцем на графа.

Анна посмотрела на Грейли. Он ответил ей испепеляющим взглядом, но она лишь осуждающе покачала головой — граф сам виноват.

— Хорошо, — сказал он, — ты воздерживаешься от бранных слов, если и я сделаю то же самое? Идет? — И протянул Десфорду руку. Тот перевел взгляд с лица Грейли на его руку, но не спешил ее пожать. Настал решающий момент, и Анна решила помочь.

— Десфорд, это очень важно для остальных. Подумай, какой пример вы показываете.

После небольшой паузы, в течение которой Десфорд соображал, что ему выгоднее: пожать протянутую руку или демонстративно отвернуться, он наконец выбрал первое.

— Ладно. Я слежу за своей речью, если и вы будете следить за своей.

— Согласен. — У Грейли прояснилось лицо.

Анна про себя похвалила его. Если неделю назад он просто осыпал бы Десфорда проклятиями, то сегодня он продемонстрировал готовность к сотрудничеству. Граф был полон достоинства, которое не умаляли даже дурацкие туфли на ногах.

Анна подумала, что, если и в дальнейшем он будет столь же благоразумен, дело с воспитанием пойдет на лад.

Грейли вернулся к делу:

— Где мои туфли, Десфорд? Мальчик пожал плечами:

— Не знаю. Я голосовал против того, чтобы спрятать вашу обувь.

— Голосовал?

Казалось, что граф поражен.

— Мы всегда голосуем, — вставила Мариан. — Как веселые ребята Робина.

— Десфорд говорит, что у нас демократия, как в колониях? — добавила Элизабет. у графа на лице была написана растерянность.

— Боже, вы голосовали, чтобы решить, кому красть мои туфли?

— Красть? — Элизабет была совершенно серьезна. — Нет, что вы. Мы их не крали.

— Точно. — Мариан, наклонив набок голову, рассматривала его ноги. — Мы просто нашли им новое место.

Приложив ладонь ко рту, Анна беззвучно смеялась.

— Хорошо, — сказал граф Грейли. — Где они?

Дети посмотрели на Селену. Анна наклонилась и заглянула ей в глаза:

— Селена, ты брала обувь графа Грейли?

Селена безмятежно улыбнулась:

— Да. Я и Ричард.

При ее словах Ричард, хоть и старался держаться стоически, побледнел от страха. Анна вздохнула:

— Где они, Селена?

— Там. — Девочка неопределенно махнула рукой. Грейли проследил за ее жестом.

— Пруд! — констатировал он и побагровел от ярости. Элизабет уронила книгу:

— Селена, их нужно было просто спрятать!

— Я спрятала, — невозмутимо заявила она, — в воду.

— Ты что, бросила все туфли графа в пруд? — Анна была в ужасе.

— Не все, — безмятежно ответила Селена, посасывая палец.

— Ну хоть что-то осталось? — с облегчением спросил Грейли. — Где остальные?

Селена указала на ноги графа:

— Вот. Мариан сказала, что они ей не нравятся, и мы их оставили.

«Замечательно, — подумал граф Грейли, — мало того, что солнце выжгло посевы, что лучшего жеребца украли цыгане, так теперь еще и ходи, как рождественский гусь со связанными лапами».

— Зачем вы сделали это? — спросила Анна.

— Нам хотелось узнать, покраснеет ли он, когда узнает об этом. — Селена посмотрела на графа и констатировала: — Покраснел!

Невинное замечание девочки стало той самой каплей, что переполняет чашу терпения. Грейли взъярился. Он открыл было рот, чтобы с проклятиями обрушиться на детей, как мгновенно вскочившая на ноги Анна прижала к его губам ладонь.

— Не забывайте о своем договоре с Десфордом, — мягко сказала она. — Никаких ругательств.

Граф только машинально кивнул. Анна ободряюще улыбнулась ему и повернулась к детям:

— Сколько туфель вы спрятали?

— Сорок две.

— Что?! Вы что, шутите? — Она умоляюще посмотрела на Грейли, который возмущенно пожал плечами.

— Не так уж это и много. — Казалось, он взял себя в руки.

— Да вы денди, милорд! — прыснула Анна.

Граф смутился. Его называли по-всякому: и надменным, и самонадеянным, и даже жестоким. Но чтобы денди… Он насупился:

— Я не денди. И не смейте меня так называть.

— Тогда зачем вам столько обуви?

Вопрос поставил Грейли в тупик.

— Это только кажется, что много, — заметил он. — Просто там были еще и сапоги. И тапочки. — Он взглянул на ноги и скривился: — Кроме этих, конечно.

Анна небрежно махнула рукой:

— На их месте я бы и эти бросила.

— Что вы имеете в виду? — насторожился граф. Ее губы дрогнули в усмешке.

— В чем я вас не подозревала, так это в фатовстве. Похоже, я вас недооценила.

Поднявшаяся волна раздражения заставила графа Грейли забыть о злосчастных туфлях, которые давно бы уже были в камине, если бы не опасение, что чудаковатой тетушке придет в голову полюбоваться на свой подарок.

— Зато я вас переоценил, — прошептал он. — За что я только деньги вам плачу?

— Не можем же мы за неделю сделать из них ангелов, — спокойно возразила Анна. — Давайте вначале найдем вашу обувь, а потом займемся детьми. Вот увидите, они еще пожалеют о своей выходке.

Повернувшись, она махнула детям рукой и направилась к пруду.

— Все равно им конец, — вслед ей крикнул он, не двинувшись с места.

— Может быть. А может быть, нет, — размашисто шагая, бросила она через плечо.

Раздражение графа сменилось апатией. «В конце концов, за детей отвечает она — вот и пусть ныряет». Он повернулся к галдящим детям:

— С вами я позже разберусь, как только достану свою обувь.

— Не достанете, — лучезарно улыбаясь, сообщила Селена. — Я их далеко забросила.

— Правда? — не поверил граф.

— Правда! — подтвердила девочка. — Дальше Ричарда. Мрачно покосившись на сестру, мальчик отвернулся и, ссутулившись, стал смотреть на стоящую у пруда Анну. Грейли почесал затылок. После всех детских шалостей известие о том, что обувь покоится в самом глубоком месте пруда, совершенно не удивило его. С видом полной покорности судьбе он направился к Анне, которая сняла туфли и стояла на берегу, задумчиво глядя на беседку подле воды. Порхали стрекозы, тихо шелестел камыш, под слоем неподвижной и прозрачной, как стекло, воды покачивались водоросли.

— Как же здесь красиво, — прошептала она.

— Да, — согласился граф. — Эту беседку я сделал для Сары. Она очень любит сидеть у воды.

Анна улыбнулась:

— Вы любящий брат. Я искренне завидовала Саре, когда была в пансионе. Она получала от братьев письма, и к ней приезжали гости. А у меня, кроме дедушки, никого не было, и я часто скучала.

— Не очень-то она это и ценила, — заметил Грейли.

— Ошибаетесь. Просто ваше покровительственное отношение невыносимо.

— Я делал для нее все, что в моих силах.

Анна не ответила. Подняв подол, она направилась к лежащему на отмели ялику.

— В нем Десфорд ловит рыбу. Надеюсь, что он цел.

— Я бы на вашем месте не надеялся, — нервно заметил граф Грейли.

Анна шагнула в ялик, который закачался, но она тут же села на скамью и взялась за весла.

— Осторожнее — обеспокоено сказал граф.

— Не волнуйтесь, — засмеялась она. — Оставайтесь на берегу. Вряд ли они далеко их закинули.

— Похоже, — согласился было Грейли, и Анна оттолкнулась от берега.

«Черт бы побрал ее самонадеянность! « — с досадой подумал он, с удивлением прислушиваясь к поднявшемуся в груди чувству беспокойства, доселе ему неведомому.

— Анна, возвращайтесь!

— Сейчас, — беззаботно ответила она, подняв весла и осматривая воду за бортом. — Что-то я их не вижу. Надеюсь, их не засосало в ил.

— А я надеюсь, что вы умеете плавать, — с тревогой прокричал граф. — Пруд не место для шуток. Он глубже, чем вы думаете.

— Не беспокойтесь. Он не глубже нашего, в Милфорде.

— Гребите, пожалуйста, к берегу!

— И оставить ваши драгоценные туфли гнить в воде?! Да Ледбетер меня повесит.

— А вы предпочитаете утонуть?

— Не паникуйте. Я не собираюсь. — Она вдруг замерла, уставившись на дно лодки. — Боже!

— Что случилось?

— Лодка течет! — Что?!

Девушка с ногами взобралась на скамью в лодке, и граф видел, что низ платья у нее уже мокрый.

— Слишком большая течь!

— Вычерпывайте!

— Чем?! — Она осмотрелась.

— Тогда гребите к берегу! — закричал граф, впервые обнаруживая, что и ему доступны простые человеческие чувства. — Быстрее!

Анна схватила весла, собираясь развернуть лодку, но одно из них запуталось в длинных стеблях лилий, цветы которых плавали на поверхности воды.

Со своего места на берегу граф видел, как быстро погружался ялик, — нос меньше чем на дюйм выступал над водой. Он шагнул в воду, увязая в илистом дне пруда.

— Держитесь, Анна, я иду.

Нос ялика черпнул воду. С испуганным криком Анна отпрыгнула на корму.

— Не шевелитесь! — закричал Грейли, но было поздно. Лодка с всплеском перевернулась, и упавшая в воду Анна, вскрикнув, исчезла под водой.

— А еще говорила, что умеет плавать, — раздался сзади голос Десфорда. Дети стояли на берегу, наблюдая за происходящим.

Анна на мгновение показалась на поверхности и снова погрузилась в воду. Намокшее платье тянуло ее ко дну.

— Может, она плывет под водой? — предположила Элизабет.

Грейли сдернул в себя куртку и бросил ее на берег. Элизабет посмотрела ему вслед и высказала предположение:

— Похоже, он на нее сердится.

— Да, ему не позавидуешь, — согласился Десфорд. — Вода уже холодная. Эти женщины постоянно вляпываются в неприятности.

— Она полезла из-за нас! — заступилась за Анну Элизабет. — Это ведь мы закинули туфли в пруд.

— Просто она нашла их, — с досадой проговорила Селена. — Мы бросали их именно туда.

Десфорд с раздражением выдохнул:

— Мисс Тракстон не нашла их! Она тонет, потому что платье мешает ей плыть.

— Она что, умрет? — заинтересовалась Селена.

— Нет! — огрызнулся Десфорд.

Его сердце бешено колотилось. Он и представить себе не мог, что гувернантка отважится залезть в пруд. Тем более в присутствии Грейли.

Анна снова показалась из воды, шумно хватая ртом воздух. С ее головы свешивались стебли лилий. Она отчаянно замахала руками:

— Помогите! — И снова скрылась под водой.

Как раз в этот момент Грейли нырнул, чтобы поймать ее.

Мариан сцепила руки на груди.

— Он спасет ее. Как в сказке. Там тоже все хорошо заканчивается.

Десфорд неотрывно смотрел в то место, где исчез граф. Он был уверен, что граф вытащит гувернантку. В конце концов, это не очень глубокий пруд. Окажись она на шаг левее, и вода вообще едва доходила бы ей до колена. Так что нет нужды волноваться.

Вдруг чья-то рука опустилась на плечо мальчика. Он обернулся и встретился со смеющимися глазами сэра Финеаса Тракстона.

— Я однажды проделал подобный фокус с моим братом, — сообщил он, — и нашему старшему груму, Роджерсу, пришлось лезть за ним в воду. Не волнуйся за мисс Анну. Грейли спасет ее.

Десфорд не захотел выдавать свои чувства и отвернулся.

В этот момент с гувернанткой на руках вынырнул Грейли.

— Не бросайте меня! — обезумев от страха, просила Анна.

— Как русалка, — с благоговением вздохнула Мариан.

— Я тоже хочу такие волосы, — призналась Элизабет. — Десфорд, как ты думаешь, пойдет мне рыжий цвет?

Десфорд злобно покосился на девочку. В последнее время она и Мариан слишком уж открыто симпатизировали мисс Тракстон. Бабушка права — чем скорее они избавятся от нее, тем лучше. Положа руку на сердце, Десфорд не любил леди Патни и не верил ее фальшивым проявлениям чувств, но даже себе не признался бы в этом.

— Смотри, Десфорд, — дернула брата Мариан, — мисс Тракстон лезет графу на плечи!

В самом деле, обезумевшая Анна пыталась закинуть ногу на плечо графа и вскарабкаться ему на голову.

— Нет, нет! — закричала Элизабет, видя, как барахтающиеся в пруду граф и Анна снова исчезла под водой. — Она же потопит его!

— Нам нужна новая гувернантка, — задумчиво произнесла Селена.

— Чтобы от нее избавиться, потребуется что-то посерьезнее этой лужи, — пробормотал Десфорд, делая шаг в сторону от сэра Финеаса, сигара которого немилосердно дымила.

— Смотрите, смотрите, граф снова поймал ее! — захлопала в ладоши Мариан.

Борясь с бьющейся в его руках Анной, граф дал себе слово, что следующая гувернантка, которую он наймет, бу-дет маленькой и худенькой. Наконец ему удалось освободиться от ее цепких объятий, и он, крепко схватив Анна под грудь, оттолкнулся от илистого дна. Однако она тут же стала цепляться за все, что плавало вокруг, в том числе и за его одежду.

— Полегче, — закричал граф, — я не Христос и по воде ходить не умею!

Но было поздно. Анна снова полезла на него, быстро перебирая руками и ногами, будто карабкалась по лестнице. Граф некстати подумал, что именно так она ему и снилась — сидя у него на плечах и упираясь лобком в нос. Правда, не призывая при этом на помощь.

Граф Грейли спихнул Анну с себя, одной рукой ухватился за перевернутый ялик, а другой придерживал ее, не давая погрузиться под воду.

— Боже, Анна! — не успевая отдышавшись, выдавил он. — Ведите себя спокойнее, или я оставлю вас здесь на съедение рыбам.

С этими словами он подтолкнул к ней злополучный ялик. Анна тут же схватилась за него, и они поплыли к берегу.

— Вам плохо, мисс Тракстон? — спросил граф. Она повернула к нему бледное как мел лицо.

— Нет, хорошо! — с трудом переведя дыхание, ответила она саркастически. — Я чуть не утонула!

— Честно говоря, я тоже. Вы, кажется, говорили, что умеете плавать.

— Умею, но не в платье.

Граф не нашелся что ответить и хмуро посоветовал:

— Держитесь-ка крепче.

Анна, шатаясь, вышла из воды и без сил опустилась на колени. Сэр Финеас наклонился, заглянул ей в лицо и произнес спокойным тоном:

— Дыши, дыши!

Она едва не послала его к черту.

— Мисс Тракстон? — Элизабет озабоченно посмотрела на нее и обернулась к остальным: — Может, послать за доктором?

— Нет, за лошадью, — поправила ее Селена.

— При чем здесь лошадь? — не понял Десфорд.

— Ну, чтобы отвезти ее домой, — досадуя на непонятливость брата, терпеливо объяснила малышка. — Вряд ли граф Грейли сможет отнести ее.

— Я сама. — Анна откинула с лица волосы. При всей своей усталости она не смогла вынести такого оскорбления. — И мне не нужна лошадь. Вот только отдохну.

Граф Грейли, отдышавшись, произнес:

— Сэр Финеас, не могли бы вы отвести детей в дом? Как только мисс Тракстон станет лучше, я ее приведу.

Анна со стоном повалилась на бок.

— Ее сейчас вырвет, — не вынимая палец изо рта, констатировала Селена.

Пять пар глаз с надеждой уставились на Анну. Сэр Финеас Тракстон быстренько схватил Селену и Элизабет за руки и поволок в дом. Остальные дети пошли следом, с сожалением оглядываясь назад: им не хотелось пропускать такое зрелище. Селена даже уперлась было, но, поняв тщетность своих усилий, громко попросила непременно позвать ее, если мисс Тракстон заболеет.

Грейли терпеливо ждал. Спустя минуту Анна медленно села — ее дыхание стало ритмичным. Она оглядела себя, ощупала волосы, убрала свисающий с волос стебель лилии и, почувствовав на себе взгляд графа, вопросительно посмотрела на него:

— Ужасный у меня вид, правда?

Энтони невольно восхитился ею. Она рисковала собственной головой, только чтобы спасти его обувь и уберечь детей от неминуемой расправы. Он начал понимать, почему ей удавалось то, что не получалось у других гувернанток: она относилась к воспитанникам, как к своим собственным детям.

— Вам уже лучше? Анна слабо кивнула.

Граф сел около нее на корточки и протянул руку, чтобы вытереть ей глаза. Она отпрянула:

— Что вы делаете?

— Удивительно, как вы видите сквозь такие длинные ресницы. Они же сплетаются в углах глаз.

— Так же, как и ваши. — Она покраснела. — Я умею плавать, и вы это знаете. Просто так получилось.

— И когда же вы научились? — На этот раз сарказм ему удался. — Месяц назад?

— Когда мне было десять лет.

— А, значит, вы просто забыли, как это делается. — Он поднялся и протянул ей руку.

Анна покорно подала ему свою.

— Даже не знаю, что и сказать. Так глупо вышло.

— Тонуть всегда глупо, — согласился граф, не в силах оторвать от нее восхищенного взгляда. Несмотря на то что она совершенно промокла и уже начинала дрожать, она держалась с достоинством герцогини.

«Откуда, черт возьми, в ней это? « Граф Грейли понимал, что таким манерам в одночасье не выучиться.

Заметив его взгляд, она откинула со лба волосы и холодно сказала:

— Я должна поблагодарить вас.

— Да, должны. — За небрежным тоном граф Грейли попытался скрыть обиду. — И поинтересоваться, как я себя чувствую. Я, между прочим, последние туфли потерял. И куртку испачкал. А шея у меня до сих пор болит.

Она выглядела скорее озадаченной, чем сожалеющей.

— Просто не знаю, что на меня нашло. Грейли хмыкнул:

— А в детстве вы по деревьям не лазали? Чувствуется богатый опыт.

Анна покраснела.

— По деревьям не лазала. Зато постоянно вылезала по лестнице в окно. Отец не давал кататься на лошади, а мне очень хотелось.

— Так вы тоже бегали от гувернантки?

— Постоянно. — Она широко улыбнулась, вспоминая детство. — Но я бы и душу дьяволу отдала, лишь бы быть с моей Принцессой.

— А со мной кататься отказываетесь.

— Только чтобы не давать вашим соседям повода для сплетен. Меня и так постоянно обсуждают.

— Неблагодарная! — сказал он восхищенно.

— Нет, Грейли, вы не поняли. Да если бы не вы, меня бы на свете уже не было. Но это ничего не меняет.

— Успокойтесь. Не так все и плохо. Кое-что мне даже понравилось, — ехидно улыбнулся граф, вспомнив, как она закидывала ноги ему па плечи. В этот момент он подумал, что за ними наблюдают из дома.

— Не злитесь. Что я могу для вас сделать?

— Покатайтесь со мной завтра утром. — Видя, как соблазнительно платье облепило ее тело, он уже не мог успокоиться.

«Боже, через три месяца я собираюсь жениться! « — с ужасом подумал он.

Она стала выкручивать подол.

— Любой каприз, граф. Обращайтесь в любое время.

— И обращусь! — пообещал он.

— Я уже вам говорила, что нам не подобает вместе кататься.

— Где это написано?

— Так нам диктуют правила поведения в обществе, — назидательно сказала она. — И если мне не изменяет память, не столь давно вы учили им вашу сестру.

— Но я не Сара! Я ее брат!

— Сразу видно настоящего мужчину — за словом в карман не лезет!

Она с негодованием развернулась к нему, и он потерял дар речи, увидев обтянутую тонким муслином грудь. Не в силах оторвать глаз, он шумно вздохнул. Анна подняла руки, откидывая с лица волосы, и вниманию Грейли открылась еще более волнующая картина — тот извечный жест, который делает женщину богиней, — она изящным движением откинула со лба мокрые волосы и встряхнула ими. Он отвернулся и глухо застонал.

— Пора идти. — Она направилась к дому. — Дети должны ответить за эту выходку. Я заставлю их написать нам обоим письма с извинениями и отправлю петь в хор, чтобы хотя бы частично возместить вам стоимость утраченной обуви.

Граф хотел сказать, что она поседеет, пока это чертово семя научится петь, но передумал. В конце концов, детей нужно наказать в любом случае.

Он с сожалением посмотрел ей вслед.

— Пока дети будут разучивать партии, мы сможем покататься.

Анна шла впереди, делая вид, что не слышит. Настроение у нее было хуже некуда. Мало того, что она чуть не утонула, что выглядит после купания в пруду, как мокрая мышь, так еще и Грейли проходу со своими предложениями не дает.

— Вам не кажется, что вы мне кое-что должны? — не унимался граф. — Я ведь спас вам жизнь, не говоря уже о том, что сам едва не утонул из-за вас. Я не прошу многого. Всего лишь прогулка на лошадях!

— Идите к черту! Я устала!

— Тогда мне придется прямо здесь поцеловать вас!

Это прозвучало как вызов, а Анна никогда не оставляла вызов без ответа. Она обернулась и, прищурившись, посмотрела на графа. Он выглядел достаточно безобидным и в то же время красивым и мужественным. В нем не было и следа той лакированной утонченности, так свойственной светским бездельникам. «Что ж, будет неплохо для разнообразия покататься с ним, — подумала она, — это лучше, чем возиться с непослушными детьми».

— Ладно. Но только на полчаса.

— За полчаса лошади даже не разогреются, — возразил граф.

— Сорок пять минут, и ни секундой больше.

— Час. На меньшее я не согласен.

Анна с вздохом подумала, что просто так ей от него не отделаться. В конце концов, час — это немного. Можно и потерпеть. Но только она открыла рот, чтобы согласиться, как граф тут же добавил:

— Каждый день. В этом месяце.

— Зачем так часто?

— Я спас вам жизнь. — Он гордо усмехнулся, откровенно разглядывая ее. Анна проследила за его взглядом и, покраснев, скрестила на груди руки.

«Откуда только берутся такие наглецы? « — удивилась она.

— Полчаса каждое утро в течение недели. И это даже чересчур, учитывая, что у меня нет свободного времени.

Грейли подошел к ней и, не удержавшись, провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

— В чем дело, мисс Тракстон? Вы боитесь меня?

— С чего это? — храбро спросила она. — Просто, пока я не позавтракаю, разговора у нас не получится.

— Будь по-вашему, — согласился он. — Могу я попросить вас не учить девочек вести себя так, как вы это продемонстрировали сегодня?

— Нахал! — Анна шлепнула его по губам ладонью. — Все знают, что я прививаю детям отличные манеры.

Забывшись, она опустила руки, и ее грудь тут же приковала внимание графа.

— Грейли! — заметила она. — Моя грудь говорить не умеет!

— Просто вы этого не слышите, — мягко сказал он, посмотрев ей в глаза.

— Довольно! — Она скрестила руки на груди.

— Действительно, — согласился он и быстро шагнул к ней. Анна отшатнулась, но он лишь поднял с земли куртку, встряхнул ее и набросил ей на плечи.

— Если вы войдете в дом без этого, — он указал на куртку, — мне придется сменить всю прислугу.

Он начал застегивать пуговицы. Таким нежным и заботливым она его еще не видела. Он не отрываясь смотрел ей в глаза:

— Идите же!

— Да вы рыцарь, Грейли, — нашла в себе силы съязвить Анна, осторожно делая шаг в сторону.

Однако у графа, похоже, были свои понятия о рыцарстве, потому что он тут же схватил ее за плечи.

— Отпустите! — сказала она.

— Вам очень идут мокрые волосы, — произнес граф.

— Особенно вместе с грязным платьем, — устало согласилась Анна.

— Должен сказать, что вы в любой одежде привлекательны, — отшутился граф. Он развернул ее к дому и легонько подтолкнул ладонью. — Идите и переоденьтесь. Увидимся завтра утром на прогулке.

— Как же вы поедете, без сапог-то?

— Одолжу у брата, пока мне не привезут из Лондона новые. В любом случае, завтра я буду одет должным образом.

Конечно, Анна понимала, что граф увлечен ею. И ей было приятно и одновременно тревожно от его ухаживаний. К тому же она согласилась на конные прогулки и теперь раздумывала, правильно ли поступила. Граф шел следом, и она почти физически ощущала на себе его взгляд. У входа ее поджидал Дженкинс. Увидев его дружескую улыбку, Анна пробормотала: «Благодарю вас», проскользнула мимо и побежала по лестнице наверх.

Позже, переодевшись, она сушила у камина волосы, пока дети писали извинительные письма, и думала о событиях этого сумасшедшего дня. Похоже, графу нужно не его расписание, а она сама. А ей нужно быть вдвойне осторожной с ним. Конечно, она завтра поедет с ним, раз обещала. Но впредь следует постараться, чтобы у него не возникало больше желания приглашать ее на прогулку, да и вообще за ней ухаживать.

Глава 17

Ничего нет лучше недолгой прогулки на лошадях по парку. За исключением, конечно, выпивки, еды, сна и игры в карты.

Лорд Алвани — сэру Ротервуду, за стаканчиком портвейна в «Уайтсе».

— Коричневый жилет, ваша светлость? — изумленно переспросил Ледбетер.

— Разумеется. И побыстрее, я уже опаздываю! Расставшись с Анной и переодевшись в сухое платье, граф Грейли привычно направился в библиотеку. Однако вместо Далматла он, к своему удивлению, обнаружил там брата.

Лорд Брендон видел все произошедшее на пруду и теперь горел желанием узнать подробности. Несмотря на то что граф Грейли с пылом пойманного с поличным карманника отвергал все подозрения в ухаживании за мисс Трак-стон, лорд все же позволил себе усомниться: увиденная им сцена не оставляла места для сомнений. Да и сам Грейли совершенно точно знал, что их отношения с Анной не являются тайной для большинства обитателей Грейли-Хауса, и хотя он все еще собирался жениться на Шарлотте, предстоящий брак с этой женщиной перестал его волновать. Шарлотта Мелтон была ему нужна только для продолжения рода. С появлением наследника он бы предоставил ей свободу предаваться принятым в свете развлечениям и завел бы себе любовницу. Не сразу, конечно. В обществе это допускалось через год после свадьбы, и он не собирался отступать от этого правила.

Однако с тех пор как он увидел Анну Тракстон, его жизнь изменилась. С каждым днем его страсть разгоралась только сильнее. И хотя он боролся с самим собой, но ничего поделать не мог. Без нее он чувствовал себя сильным и уверенным. В ее присутствии весь его здравый смысл испарялся. Теперь же перед его глазами стояла Анна в ее просвечивающем мокром платье. Она была бы идеальной любовницей: такая импульсивная женщина будет столь же страстной в постели. Все, что нужно было сделать, — это разбудить в ней эту страсть, а затем поднять ее до заоблачных высот.

Граф Грейли не спал до поздней ночи, обдумывая свои планы. Он был уверен, что они оба выиграют от этого союза. Она будет скрашивать его одиночество, а он в благодарность за это оденет ее в шелка и осыплет бриллиантами. Эта женщина просто создана для наслаждения. Только под утро ему удалось заснуть. Проснувшись, он посмотрел на часы и громко выругался: было уже поздно. Мигом вскочив с постели, он натянул сапоги брата, которые оказались ему малы. Но Грейли было не до подобных мелочей: строптивая Анна не будет ждать ни минуты.

Возникший в двери камердинер прикрывался жилетом, как щитом.

— Ваша светлость, он никогда не нравился вам.

— Молчи! — приказал Грейли.

Если Тракстон, не дождавшись его, вернется в детскую, то оттуда ее уже и дымом не выкуришь. Застегивая пуговицы на ходу, он понесся по коридору. Влетев в холл, он увидел Анну, стоявшую перед зеркалом, и, облегченно вздохнув, перешел на более спокойный шаг.

— Опаздываете, граф. — Она посмотрела на него из-под шляпки. — Я как раз собиралась послать вам с лакеем записку.

— Извините. Я проспал.

— Да что вы? — Поддернув юбки, она вышла в откры — тую лакеем дверь, бросив через плечо: — Я уже устала ждать.

Грейли ожидал от нее робости, раздражения, но никак не этой спокойной деловитости. Нахмурившись, он вышел вслед за ней на улицу.

У дверей стояли оседланные лошади. Целых семь лошадей. На пятерых сидели дети, обмениваясь нетерпеливыми замечаниями в ожидании отъезда.

Увидев графа, Селена весело закричала:

— Мы едем кататься!

И тут Грейли понял, как его провели. Он схватил Анну за руку.

— Мы так не договаривались!

— В самом деле? — спросила Анна с прекрасно разыгранным недоумением. — Разве не вы просили покататься с вами утром? Вас что, дети смущают? Так они отличные наездники. Даже Селена.

— Я просто хотел поговорить с вами без свидетелей.

— Мы можем отослать детей вперед. — Она сбежала со ступенек и подошла к груму, который помог ей сесть на лошадь.

Грейли успокоился и невольно залюбовался ею. Анна таки его обошла. Но он знал, что временно, что он все равно свое возьмет.

Он подошел к лошади, похлопал ее по шее и легко вскочил на нее. Кавалькада тронулась, кромсая лошадиными копытами стелющийся над землей утренний туман. Граф выехал вперед и вскоре вывел их на широкую, покрытую опавшей листвой тропу вдоль неширокой, но шумной речки. Анна пока ухитрялась держаться подальше от него, то понукая пони Селены, который, казалось, засыпал на ходу, то сдерживая Десфорда и Ричарда, то и дело порывавшихся вырваться вперед.

Граф Грейли не переставал удивляться ее умению обращаться с детьми. Она успокоила Элизабет, испугавшуюся пони Мариан, который пытался укусить ее, помогла Селене справиться с не в меру упрямым животным, искусно сдержала порыв Ричарда, устремившегося было вслед вырвавшемуся вперед Десфорду.

В конце концов дети успокоились, и Анна нагнала Грейли. Некоторое время они молча ехали бок о бок. Наконец, когда молчание стало их тяготить, граф махнул головой в сторону Десфорда:

— Я почти не помню себя в его возрасте.

— Даже если бы вы и помнили, это не помогло бы вам его понять. Бедный ребенок. У него ведь ничего нет. Совсем ничего.

Увидев его удивленный взгляд, она пояснила:

— Я имею в виду личные вещи. У меня, к примеру, есть бабушкин медальон. Дедушка купил его на ярмарке, и он не многого стоит. Но он связывает меня с прошлым.

— Да нет, по-моему, у него кое-что осталось от отца.

— Ничегошеньки. Я видела все, что дети захватили с собой из дома при отъезде. Так, кое-какие мелочи. Будто спасались бегством.

— Что-то не припомню, чтобы я их торопил. Нет, я, конечно, сказал Далматлу, чтобы не теряли времени даром. — Он поймал ее осуждающий взгляд и торопливо добавил: — Но я не гнал их.

— Заметно!

Грейли уловил в ее словах насмешку и замолчал.

Впереди Десфорд горячо спорил о чем-то с Мариан. Граф улыбнулся — они с Сарой тоже цеплялись друг к другу по каждому пустяку. Внезапно его лицо просветлело:

— Я до сих пор храню нож, который отчим подарил мне. Мне тогда было столько же, сколько и Десфорду. Я ему его подарю.

Анна с интересом посмотрела на него:

— Вы любили отчима?

— Я во всем стараюсь следовать его примеру. Анна задумчиво поджала губы:

— Тогда вы скорее Септ-Джон, чем Эллиот.

— Ваша проницательность просто обескураживает меня.

— Лицемер! Если бы вас было так легко обескуражить, леди Патни уже вила бы из вас веревки.

Граф натянуто улыбнулся:

— Что она и делает.

— Не похоже, — ответила Анна Предоставленные самим себе лошади. перешли на шаг, и граф отпустил поводья, украдкой любуясь Анной. Солнечные зайчики играли в ее волосах, придавая им необыкновенный золотисто-огненный цвет, оттенявший мраморную белизну ее кожи. Лед и пламя.

Грейли был очарован.

Шум воды вернул его к действительности. Они выехали на большую поляну, которую пересекала превратившаяся в бурный поток речка.

— Остановимся здесь. — Граф Грейли натянул поводья. Мариан съехала с пони и подбежала к Анне:

— Поплывем?

— Только не в этой одежде.

Разочарованно вздохнув, девочка с сожалением посмотрела на воду и привязала своего пони к дереву. Остальные дети сделали то же самое. Десфорд помог Селене спешиться и затянул на кусте поводья ее лошадки.

— Может, перейдем вброд? — спросила с надеждой Элизабет.

Грейли слез с коня.

— Здесь где-то есть тропа. Ну-ка, давайте поищем.

С возбужденным гомоном дети мгновенно рассыпались по поляне. Десфорд неохотно пошел позади всех, с любопытством оглядываясь на графа и Анну.

— Эта тропа никуда не ведет, — усмехнулся Грейли. — Если они не очень устали, вернутся минут через тридцать.

Он привязал коня к дереву и повернулся к Анне:

— Похоже, нас наконец оставили наедине.

Анне не понравился его взгляд. Она крепко держала поводья.

— Это нечестно.

— Отнюдь. — Он протянул ей руку. Анна проигнорировала его жест.

— Я беспокоюсь о детях. Не поранились бы в лесу.

— Они далеко не отойдут, и мы услышим, если что-нибудь случится. Слезайте с лошади и пойдемте за ними. Мы встретим их на полпути.

Анне показалось, что в его глазах промелькнула насмешка.

— Вам не терпится поговорить об этом чертовом расписании?

— И о нем тоже.

Анна вздохнула и спрыгнула с лошади. Граф мгновенно оказался рядом, поймал ее за талию и поставил на землю.

— Благодарю.

Грейли закрыл ей рот поцелуем, и Анна сразу же обмякла в его объятиях. Его властные губы и сильные руки мгновенно лишили ее воли к сопротивлению. Он провел руками по ее бедрам. Поднявшаяся откуда-то снизу горячая волна затопила ее, и, застонав от переполнившего ее желания, Анна забыла обо всем на свете. Это продолжалось не более мгновения. Внезапно она оттолкнула графа.

— Грейли, — она дрожала, — я не могу.

— Но почему?!

Он не хотел выпускать ее из своих объятий.

— Боже мой, да потому, что я — ваша гувернантка!

Он снова обнял ее:

— Забудьте об этом. Сейчас нет ни слуг, ни господ. Я просто Эллиот, а вы просто Тракстон. и ваш род еще более знатный, чем мой.

«Это безумие! « — подумала Анна, осыпая легкими поцелуями его глаза, щеки, подбородок. Граф сильнее прижал ее к себе, и она запрокинула голову, подставляя шею его жадным губам.

— Мисс Тракстон?

Анну будто окатили ведром ледяной воды, и она отскочила в сторону. Стоявшая в каких-то десяти футах от нее Селена озабоченно разглядывала ее.

— Вам нехорошо?

Сердце девушки бешено колотилось.

— Нехорошо? Нет, детка, что ты. Я в порядке.

— Вы стонали, и я подумала, что у вас животик болит.

— Нет-нет, не животик. — Она криво улыбнулась. — У меня болит…

— Глаз, — подсказал Грейли. — Мисс Тракстон что-то попало в глаз.

— Да, попало, — радостно подтвердила Анна. — Именно это я и собиралась сказать.

Граф Грейли укоризненно покачал головой, и Анна, опустив голову, начала тихонько спрягать глагол «пинать». Немного успокоившись, она подняла на девочку глаза.

— Мы как раз смотрели, что там в реке плавает.

— Кусок коры, — снова выручил ее граф.

— Коры, — машинально повторила за ним Анна. — Кусок.

— Большой кусок, — добавил граф и жестом заядлого рыболова раскинул руки. — Просто огромный.

Селена в ужасе округлила глаза.

— Граф, — спохватилась Анна. — Я думаю, незачем волновать девочку такими пустяками.

— Пустяками? — нахмурился Грейли.

— Пустяками! — твердо сказала Анна. Из-за кустов появился Десфорд.

— Вот вы где! — Он посмотрел на Селену. — А ты куда пропала?

— Я была здесь, с мисс Тракстон и графом Грейли, — отчиталась она. — Он чистил ей глаз.

Анна поперхнулась.

Мальчик изумленно посмотрел на Анну и графа.

— Нет-нет, — сказала Анна. — Ничего подобного.

К ее удивлению, Десфорд, не говоря больше ни слова, взял сестру за руку и направился в лес.

— Мы нашли водопад, — бросил он через плечо, и они исчезли за деревьями.

— О Боже! — простонала Анна. Она была растеряна.

Грейли попытался снова обнять ее, но она отступила на шаг:

— Довольно!

— Вам не нравится?

— Напротив, — хмуро ответила Анна. — Нравится даже больше, чем следовало бы.

Граф Грейли снова хотел ее обнять, но остановился в нерешительности.

— Ну и что мы будем с этим делать?

— С чем? — Она хотела, чтобы он первым сказал то, о чем они оба думали, но не решались произнести вслух.

— С тем, что нас обоих тянет друг к другу!

Анна поморщилась — он сказал не совсем то, что она ожидала услышать.

— Ничего, разумеется. — Она с деланным безразличием начала поправлять волосы. — Это скользкая дорожка. За свою недолгую жизнь я уже набила достаточно шишек.

— А я люблю рисковать! Бравада в его голосе разозлила ее.

— Я тоже люблю. Но не здесь. И не сейчас. Поэтому давайте просто забудем о том, что произошло. — Она повернулась и пошла вслед за Десфордом и Селеной. — Я иду к детям.

Грейли шагнул было за ней, но она сказала:

— Оставайтесь здесь и присмотрите за лошадьми.

— Послушайте, Анна, — помрачнел граф, — я вовсе не хотел…

Не желая слушать его, Анна ускорила шаг и, оставшись одна, прислонилась к дереву. Ее щеки пылали.

«Будь ты проклят», — с ненавистью подумала она о графе. Собственные поступки пугали ее больше, чем граф. Что с того, что она Тракстон? И что она знатного рода? Прежде всего она гувернантка, и рисковать репутацией ради нескольких минут наслаждения по меньшей мере глупо. К тому же мимолетный роман ничего ей не даст. Она знала, что сама себя потом не простит. Размышляя таким образом, она постепенно успокаивалась. Невдалеке слышался смех детей. Поклявшись еще раз, что будет подальше держаться от графа, она пошла собирать их: пора было ехать домой.

Глава 18

Брак — хорошая школа. Что для женщин хорошо, то для мужчин дрессировка.

Сэр Ротервуд — Эдмонду Бальмонту, размышляя о выгодах холостой жизни.

Проснувшись от звука барабанящего по карнизу дождя, Грейли полежал, бесцельно глядя на красную ткань балдахина, и со вздохом перевернулся на бок — об утренних прогулках с Анной придется забыть. Впрочем, она все равно потащит с собой детей, а он был по горло сыт вчерашним объяснением с Селеной.

Перебирая под мерный стук дождя события прошедшего дня, граф с удивлением осознал, что на самом деле ничего не имеет против своих подопечных. Он обнаружил множество вещей, о которых раньше вообще понятия не имел. Что, к примеру, Мариан — прекрасная наездница и ей давно пора менять пони. Или что неизменно молчаливому Ричарду не чужды игривость и веселье, и это позволяет надеяться, что в конце концов он начнет говорить. Его даже не раздражали Селена и Мариан, которые, в надежде привлечь внимание гувернантки, вертелись вокруг нее всю обратную дорогу.

В дверь постучали. В ответ на раздраженное «да» графа на пороге возник Дженкинс, поставил на столик поднос с запиской и неслышно удалился. Граф неохотно выпростал из-под одеяла руку. Прохладный воздух выстывшей за ночь спальни обжег кожу. Он поежился и поднес к глазам хрустящую бумагу.

«Грейли!

Я считаю, что нам не следует больше кататься вместе. Не сердитесь. Детям, однако, понравилась вчерашняя прогулка, и, если позволит погода, они с удовольствием поедут с вами.

Искренне ваша, Тракстон».

Грейли скомкал записку. Упрямая Анна, похоже, решила помотать ему нервы. Он отбросил одеяло, вскочил с кровати, точным броском послав бумагу в камин, и начал быстро одеваться. Выбирая булавку для галстука, он наткнулся на массивное серебряное кольцо — талисман матери.

Хмыкнув (ему пришло в голову, что именно эта семейная реликвия виновата в его чувствах к Тракстон), он заколол ею галстук и, взглянув на себя последний раз в зеркало, вышел.

В библиотеке со списком неотложных дел его поджидал Далматл. Граф Грейли уселся за стол и уставился на бегущие по оконным стеклам потоки воды. Вчера Анна его обхитрила, и эта мысль не давала ему покоя. Он жаждал реванша.

Покусывая от нетерпения губы, Грейли вполуха слушал бормотание управляющего и размышлял, как бы обмануть бдительность целомудренной Анны. Она практически все время проводила в детской. Идти туда не было смысла, а поймать ее вне детской не было никакой возможности. Разве что пригласить сыграть в бильярд? Услужливое воображение тут же нарисовало ее — склонившуюся над столом в соблазнительной позе, с разметавшимися по зеленому сукну рыжими волосами — великолепное сочетание, — соблазнительно улыбающуюся, с двусмысленным выражением на лице; и его самого — с вполне определенными намерениями приближающегося к ней. Развиться его фантазиям мешал Далматл, и он подумал, что предложение сыграть партию не должно вызвать у нее подозрений — что может быть невиннее? Он придвинул лист бумаги и написал нервным подчерком:

«Мисс Тракстон!

Как это ни прискорбно, но дождь нарушил наши планы насчет прогулки. Не расстраивайтесь. В качестве альтернативы предлагаю бильярд. Жду вас в десять в бильярдной. Непременно приходите.

Искренне ваш, Грейли».

Перечитав написанное, граф довольно ухмыльнулся: «Должно сработать! « Он посыпал послание песком, сложил и позвонил в колокольчик.

— Отнесите мисс Тракстон, — он протянул записку лакею. Когда он удалился, граф осторожно покосился на Далматла. Управляющий нервно чертил что-то в своем блокноте, время от времени дергая щекой. Он не любил, когда дело откладывалось в долгий ящик.

— Идите, Далматл, — граф жестом отпустил его. — На сегодня хватит.

С обиженным видом управляющий направился к двери. Подождав, пока за ним не закроется дверь, Грейли вскочил и заметался по комнате. Ему не сиделось. Через два, максимум три часа Тракстон будет в его постели. Он уже видел, как гувернантка, прикрытая лишь собственными роскошными волосами, со сладострастным видом направляется к нему с явным намерением не выпустить живым из комнаты. Дальнейшее ему представлялось весьма смутно, но он был уверен, что продолжение будет ничуть не хуже начала. Как бы то ни было, в том, что завтра утром они проснутся вместе, он не сомневался. Подумав об этом, граф немедленно задался вопросом, что же надевает, ложась в постель, эта пуританка. Он почему-то был уверен, что она спит в длинных, обильно украшенных рюшами и оборками балахонах, совершенно скрывающих ее фигуру.

В дверь постучали.

— Войдите, — с раздражением отозвался Грейли, в мыслях уже даривший Анне умопомрачительную сорочку из прозрачного шелка с отделкой из тончайших кружев, вроде той, которую он однажды видел в одной из бесчисленных лавок Бристоля.

Бессловесный лакей подал ему на подносе ответ гувернантки. Она писала:

«Грейли!

Благодарю за столь любезное приглашение, но тем не менее я вынуждена его отклонить. У меня масса дел, а на вас с вашим бильярдом просто нет времени. Играйте сами.

Искренне ваша, Анна Тракстон».

Граф не верил собственным глазам. Этого не может быть. Тракстон, похоже, просто дразнит его. Она явно из тех женщин, что вымотают все нервы, прежде чем отдаться. Он ринулся к столу и схватился за перо.

«Мисс Тракстон!

Я плачу вам деньги, и мне решать, чем вы будете заниматься. Или вы сами придете в бильярдную, или я приведу вас туда силой.

Искренне ваш, Грейли».

Помедлив мгновение, он приписал: «P. S. Не забывайте — я спас вам жизнь» — и, быстро присыпав чернила песком, бросил записку слуге на поднос.

— Отнеси. Мигом! — Он снова принялся мерить шагами комнату, насвистывая популярный опереточный мотив.

Не прошло и трех минут, как в коридоре застучали каблучки Анны. Граф едва успел усесться в кресло. Она влетела, пунцовая от ярости. Хлопнув дверью так, что задрожали стекла, она с гневным выражением на лице шагнула к Грейли:

— Это шантаж, граф!

— Шантаж. — С деланной невозмутимостью он закинул ноги на стол, рассматривая ее выдающийся нос. — И что? Что из этого?

Она подскочила к столу и уперлась руками в столешницу.

— Я вам не какая-то посудомойка и помыкать собой не позволю!

Налюбовавшись ее носом, граф перевел взгляд на губы. В голове у него вертелась одна и та же мысль: постель, только постель!

— Я не приглашаю посудомоек играть в бильярд. Я их вообще никуда не приглашаю.

— А гувернанток, выходит, приглашаете!

Грейли вскочил и, склонившись над столом, в упор посмотрел на нее:

— В этом доме я решаю, кого приглашаю, а кого нет

— Высокомерный болван! — с ненавистью прошипела Анна.

— Совершенно верно, — согласился граф. — И полновластный хозяин Грейли-Хауса.

За окном громыхнуло, и дождь полил с удвоенной силой. Граф ткнул пальцем сторону окна:

— Это все из-за дождя. Если бы не он, да и вы тоже, с удовольствием поехал бы кататься. Так что я просто предлагаю сменить одно развлечение на другое.

Анна настолько опешила от его наглости, что не нашла слов, а Грейли, почувствовав ее колебание, решил действовать.

— Может, вы все-таки выкроите пару часов для бильярда после ленча? — Его мягкая улыбка была неотразима.

Она вздохнула:

— Подумайте, что скажут слуги.

— Они будут говорить то, что я прикажу!

— Нет, Грейли, — собрав все силы, ответила Анна. — И не просите.

— Ладно, — вдруг пошел на попятную граф. — Не хотите бильярд — не надо. Тогда предложите что-нибудь сами. Не могу же я позволить вам зачахнуть в детской. Меня сестра тогда со свету сживет.

— Я к вам не в гости приехала. Вчерашняя прогулка — это часть моей работы. И, в отличие от вас, она мне нравится.

— Представьте, мне тоже, — прошептал граф, надеясь, что она думает о том же, что и он. — Вы даже не можете представить, насколько.

Анна не могла отвести взгляда от его губ. Сурово изогнутые, они казались высеченными из камня, но она зна-ла, на что они способны. Сказать, что они восхитительные, страстные, даже умелые, значило ничего не сказать. Любой из этих эпитетов описывал их лишь весьма приблизительно.

Она невольно запрокинула голову, но когда мгновенно оценивший ее состояние Грейли мягко привлек ее к себе, вырвалась и отскочила в сторону.

— Нет, TVfijm! Мы не будем целоваться! — Ее сердце бешено колотилось. — Неужели вы не понимаете?!

— Почему же, понимаю. — Двигаясь мягко, как кошка, он обогнул стол и вплотную подошел к ней. — Все понимаю, очень хорошо понимаю…

Анна сделала шаг назад в отчаянной попытке вырваться из плена его низкого, вибрирующего голоса.

— Мне нужно идти!

— Сдаетесь, даже не приняв боя? — В его голосе прозвучала издевка. — Я был о вас лучшего мнения.

Она исподлобья посмотрела на него.

— Признайтесь, этой запиской вы хотели разозлить меня?

Он усмехнулся, и это доконало Анну.

— Так чего же вы добиваетесь? — Она сорвалась на крик. — Что вам от меня надо?!

— Я просто хочу поговорить. Она истерически рассмеялась:

— Просто поговорить? Не очень-то в это верится!

В ответ он поднял руку и медленно провел пальцем по ее подбородку. Анна, дрожа, закрыла глаза.

— Никогда не делайте этого, Грейли…

Он коснулся ее губ и, игнорируя ее замечание, прошептал страстно:

— А вы чего хотите, Анна?

Она открыла глаза и испытующе посмотрела на него.

— Не знаю

— Зато я знаю. — Он привлек ее к себе. Она не сопротивлялась.

— Мы идеально подходим друг другу. — Его сильные пальцы поглаживали ее талию. — Вам никто не говорил, что вы очень привлекательная женщина?

Это был уже перебор. Анна уперлась руками ему в грудь и отклонилась назад, насколько позволяли его объятия.

— Если вы говорите все это только ради вашего дурацкого расписания, то зря теряете время. Терпеть не могу расписаний.

Грейли поморщился:

— При чем здесь расписание? Нас тянет друг к другу, и глупо отрицать это.

— То же самое Аид говорил Коре.

— И они стали прекрасной парой.

На Анну снизошло озарение: «Ах вот оно что! Мои услуги влетели ему в копеечку, так он теперь решил сэкономить на любовнице! «

Она свирепо воззрилась на графа, и он, поняв, что медлить больше нельзя, притянул ее к себе и поцеловал. Анна задохнулась от возмущения и попыталась отстраниться от него. Безуспешно. Тогда она заколотила кулаками по его спине, но он только крепче сжал ее. Противостоять его натиску было невозможно — он был силен, как медведь, целеустремлен, как бык, и грациозен, как ирбис. После недолгой борьбы Анна сдалась, обвисла в его руках и отдалась во власть его горячих губ.

— Замечательный вкус, — бормотал Грейли, покрывая поцелуями ее шею.

— Что? — слабо отозвалась Анна, с трудом различая его слова сквозь звон в ушах.

— Рисовый пудинг, — пояснил Энтони. — У твоей кожи вкус рисового пудинга.

С коротким смешком она запустила пальцы ему в волосы, другой рукой обхватила за шею и, захватив губами его верхнюю губу, провела языком по ее внутреннему краю.

Грейли, обхватив ее за бедра, развернул спиной к столу и, легко подняв, усадил на него. Вцепившись в узел на его галстуке, Анна судорожно сдернула его и, схватив за рубашку, притянула его к себе. Медленно, очень медленно руки Грейли скользнули по ее бедрам, опускаясь все ниже, пока его сильные пальцы не сомкнулись на лодыжках. Анна дрожала: Грейли выпустил на волю то, что она доселе скрывала от самой себя. Она прижалась к нему, вдыхая его терпкий мужской запах и впитывая в себя новые для нее ощущения. Ладони графа скользнули по ее икрам, нащупали колени, поползли выше, задирая подол платья, пока не добрались до святая святых. Здесь он на мгновение замер, отклонившись назад с немым вопросом в глазах. Анна поняла, что сейчас все зависит от нее: если она сомкнет бедра, то ничего больше не произойдет. Если же нет, то она за себя не отвечает. Она обняла его за плечи и раздвинула ноги.

Грейли понял, что погиб. Восставшая плоть больше не повиновалась ему. В Анне было что-то такое, что заставляло его испытывать неведомые ранее чувства. Тесно прижавшаяся к нему Анна была, без сомнения, самой волнующей женщиной из всех, с кем ему приходилось иметь дело. Он зарылся в ее волосы. Она пахла розой и лимоном, весенними цветами и еще чем-то, названия чему он не знал. Запах пьянил его, и, видя, что она уже его целиком и полностью, он потерял голову. Все его принципы полетели к черту — остановиться он был не в силах. Последним, отчаянным усилием он поднял голову и с мольбой заглянул ей в глаза.

— Анна, Анна…

Ослепленная страстью, она поцелуем закрыла ему рот. Ее дразнящий язычок плясал у него во рту. К черту мораль! Он больше не колебался — его пальцы проникли в прорезь на ее панталонах, и она, выгнувшись дугой, всхлипнула:

— Энттони…

Граф Грейли пришел в себя и, заскрипев зубами, оторвался от нее. Он хотел ее, как никого на свете, но не мог допустить, чтобы все произошло здесь, на столе в библиотеке. В конце концов, он был Сент-Джоном и привык давать женщине то, чего она заслуживала. А сейчас он чуть было не лишил девственности свою гувернантку и, к тому же, лучшую подругу сестры. Эта мысль окончательно отрезвила его, и он шагнул назад, мотая головой, будто стряхивая наваждение.

С удивлением смотревшая на него Анна вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

«Начинается», — подумал граф, но, к своему изумлению, не обнаружил в себе привычного чувства раздражения. Наоборот, его захлестнула волна нежности, и он, взяв ее за руку, коснулся ее губами.

— Вы потрясающая женщина!

— Неудивительно, что мужчинам это так нравится, — как бы продолжая вслух свои мысли, дрожащим голосом сказала она.

— И женщинам тоже, — улыбнулся Грейли. — Можете мне поверить.

Анна вспыхнула. Ее платье все еще было задрано, обнажая все то, что женщины обычно тщательно прячут. Она импульсивно одернула пышную юбку, но граф взял ее за руки и поставил на пол. Она неловко прижалась к нему, и угасшая было страсть вспыхнула в нем с новой силой. Однако Грейли отстранился. Как бы она ему ни нравилась, он не хотел пользоваться ее неопытностью.

Анна опустила глаза, делая вид, что поправляет платье. Она ни о чем не жалела. Как всякой женщине, ей хотелось волновать умы и сердца мужчин, разжигать их страсть, доводить до безумия. Сегодня она впервые, с тех пор как стала гувернанткой, почувствовала себя женщиной. Отвернувшись, чтобы Грейли не видел ее улыбку, она дрожащими руками стала поправлять прическу, закалывая волосы собранными со стола шпильками.

Граф Грейли пожирал ее глазами, и, встретившись с его пылающим взором, она в смущении опустила голову. Неловкое молчание затягивалось, и Анна лихорадочно соображала, что бы сказать.

— Коль уж мы здесь, я хочу кое о чем спросить вас Миссис Стиббонс позволила новой служанке, Лили, помогать мне с детьми. Вы не возражаете?

Дети и новая служанка меньше всего интересовали

Грейли.

— Анна, я хотел сказать… — нетерпеливо начал было он, но Анна не дала ему договорить.

— Ну Лили, неужели не помните?

— Нет, — со вздохом признался Грейли после продолжительного молчания. — Не помню.

— Она новая горничная леди Патни, но ей удалось найти с детьми общий язык, и мы подумали, что в дет-ской она принесет больше пользы. Может, наймем новую горничную?

— Делайте, что считаете нужным.

— Но леди Патни это может не понравиться.

— Тем более, — безразличным голосом отозвался граф. Видя муку на его лице, Анна понимала, что оторваться от нее ему стоило большого труда. Она и сама сгорала от желания броситься в его объятия. Ей нравилось флиртовать, и, если бы на месте графа был кто-нибудь другой, она бы не колебалась. Но интрижка с Грейли грозила перерасти в нечто большее, и ей не хотелось полюбить его, чтобы потом мучиться, вырывая его из сердца. Она страдальчески улыбнулась:

— Так неловко. Будем считать, что между нами ничего не было.

В мгновение ока она снова оказалась в его руках.

— Нет, — его глаза жгли ее, — было! Ты нужна мне! И я знаю, что это взаимно! Видит Бог, я не хотел так далеко заходить. — Он окинул комнату взглядом: — Не здесь по крайней мере.

— А где? — насторожилась она.

— В двух милях отсюда у меня есть охотничий домик. — Он привлек ее к себе. — На первое время его хватит. А потом построю тебе нормальный дом.

— Потом? — удивилась она.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться. Клянусь! Поднявшийся в Анне гнев заглушил возникшую было надежду. Она отскочила назад.

— Вы мерзкий тип!

— Вот вы где!

Визгливый голос леди Патни испугал Анну, и она мигом развернулась в сторону двери. «Только этого не хвата-ло! « При виде стоявшей у двери леди Патни у нее похолодело в груди.

Леди Патни с любопытством смотрела на них.

— Похоже, я вам помешала?!

В ее словах проскользнула насмешка.

— С чего бы это?! — нахмурился граф.

— Леди Патни! — заставила себя улыбнуться Анна. — Рада вас видеть! Вы из детской?

Та презрительно усмехнулась:

— Если бы вы были там, где вам надлежит быть, вы не задавали бы глупых вопросов.

— Довольно! — У Грейли заходили желваки. — Зачем вы пришли?

— Ищу свою горничную, — сказала леди Патни ледяным тоном.

— Кто у вас горничная? Лили?

Леди Патни замигала, не понимая, куда клонит граф

Грейли.

— Какая Лили? А, Лили… Да, моя горничная. — Она тянула время. — Довольно неуклюжая девочка, но при правильном воспитании из нее может выйти толк…

— Она больше не будет раздражать вас своей неуклюжестью, — безапелляционно заявил Грейли. — С этого момента она будет помогать мисс Тракстон. Вам придется подыскать себе другую горничную.

— От нее будет мало толку, — поджала губы леди Патни. — Она мне нужна лишь потому, что лучше других укладывает волосы.

— Сожалею. — Голос графа был совершенно лишен эмоций.

— Леди Патни, — Анна попыталась смягчить его приказной тон, — Лили будет работать в детской только с вашего согласия.

— Леди Патни в накладе не останется, — не отступал Грейли. — Я пошлю в Лондон за подходящей заменой.

Леди Патни заколебалась. Ей не хотелось уступать Анне (она прекрасно понимала, что Грейли принял такое решение именно с подачи гувернантки), но и не хотелось отказываться от вышколенной лондонской горничной.

— Может, я поищу помощницу среди других слуг? — многозначительно посмотрев на графа, спросила Анна. — Не сошелся же свет на Лили клином, в конце концов.

Граф Грейли понял ее и улыбнулся:

— Вы правы, мисс Тракстон. Не стоит причинять неудобство леди Патни. Тем более что услуги лондонской прислуги недешево обходятся. Я подыщу вам кого-нибудь другого.

— Подождите, подождите, — заторопилась леди Патни. — В таких вещах нельзя мелочиться. Я скажу Далматлу, чтобы нашел мне в Лондоне горничную. — Она повернулась к Анне: — Я согласна. Забирайте эту неумеху. На самом деле она ничего не понимает в прическах и лишь выдирает мне волосы. Я не хочу ходить лысая.

Анна мило улыбнулась:

— Как это любезно с вашей стороны.

— Для детей мне ничего не жалко. Они моя единственная радость. — Леди Патни злобно посмотрела на графа. — Я хочу съездить с ними в Чоли-Хаус. Не возражаете?

— Чоли-Хаус? — переспросила Анна. — Где это?

— Это имение леди Патни в Сомерсете, — хмуро пояснил граф, рассматривая леди Патни из-под насупленных бровей. — Мы ведь договорились с вами, что весь этот год дети будут находиться здесь.

— Только на неделю. Это пойдет им на пользу. Особенно бедняжке Десфорду. Он такой чувствительный и просто задыхается в этой дыре.

— Грейли-Хаус не дыра!

Леди Патни содрогнулась. У нее было иное мнение.

— Это склеп, а не дом!

— Езжайте. Но без детей. — Граф протянул руку к звонку. — Я прикажу заложить карету.

Леди Патни поняла, что перегнула палку.

— Я не могу уехать без них.

— Можете, — повысил голос граф. — И похоже, вы начинаете это понимать.

— Леди Патни, не сходите ли вы со мной к детям? — вмешалась Анна, чувствуя приближающуюся грозу. — Нужно узнать, что они сегодня сделали.

— Не вам, мисс Тракстон, — вскинулась леди Патни, — указывать, что мне делать!

— Она не указывает, — неожиданно поддержал Анну Грейли. — Она просит. И гораздо мягче, чем это сделал бы я.

— Ах вот оно что, — произнесла леди Патни, стараясь вложить в свои слова максимум презрения. — Теперь я понимаю

— Не понимаете, — перебил ее граф. — И никогда не понимали. Я уже привык к вашим выходкам.

— Не смейте говорить со мной таким тоном! — взвизгнула леди Патни и, посмотрев на Анну, добавила: — Полагаю, вам понравится моя горничная. Вы ее заслужили!

С этими словами она выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Анна повернулась к Грейли:

— А повежливее вы не могли быть?

— Вы еще не знаете, что это за мегера.

— Все равно незачем ее злить.

— Я терпеть не могу, когда меня начинают учить.

— На самом деле вам на это наплевать. Зато она теперь уверена, что мы любовники. — Анна бросилась к двери. — Между нами все кончено!

Он шагнул было за ней, но она уже выскочила из комнаты.

«Надутый болван! Высокомерный осел! « Она подлетела к детской, распахнула дверь, больно ударившись при этом о косяк.

Дети удивленно посмотрели на нее.

Анна смутилась:

— Сквозняк, наверное.

— Я как раз рассказывала сказку. — Миссис Стиббонс ссадила сидевшую у нее на коленях Селену.

— Про великана, — подтвердила девочка, не вынимая палец изо рта.

— И волшебную стрелу, — добавила Мариан, с интересом глядя на раскрасневшуюся Анну.

— Да вы их просто на ходу выдумываете, миссис Стиббонс. — Анна силилась улыбнуться.

— Я ее уже слышал, — хмуро буркнул Десфорд.

— И поэтому, — весело затараторила миссис Стиббонс, — для тех, кому совсем скучно будет слушать, как я рассказываю «Сказание о Четсуите», я принесла отменный яблочный пирог. Его Куки специально испекла для этого случая.

Она наклонилась к Анне и нарочито громко сказала:

— Мастер Десфорд был сегодня так вежлив, что даже не сказал, чем кончается сказка.

— Я уже имела возможность убедиться, — в тон ей подхватила Анна, — что мистер Десфорд — человек слова.

Однако Десфорд промолчал, глядя на пирог голодными глазами.

— Не отвлекаемся, — сказала Анна, — пора заниматься.

Понимающе кивнув, миссис Стиббонс зашептала ей на ухо:

— Если дать Десфорду волю, он сорвет занятия. Он хороший мальчик, только ему досталась вся гордость Эллиотов. Лорд Грейли в его годы был таким же.

— Он слишком горд, чтобы помнить об этом, — согласилась Анна. — Взрывной темперамент.

— Хорошо, что вы это заметили, мисс Тракстон.

— Не так уж это трудно.

— Я помню его еще с тех пор, когда он мог, не пригибаясь, пройти под животом у лошади, — вздохнула экономка. — Такие люди — соль земли. Он хороший хозяин и нас не обижает. Просто он не понимает, что доброе слово иной раз полезнее кнута.

— Он прет напролом, ничего не замечая вокруг, — согласилась Анна.

— Точно. Что ему нужно, так это хорошая жена. Жаль, что у мисс Мелтон умерла бабушка. Если бы не траур, они бы уже обвенчались.

У Анны замерло сердце.

— Мисс Мелтон?

— Да, его нареченная.

— Мелтон его невеста? — Комната закружилась, и Анна оперлась о стену, чтобы не упасть.

— Ей едва исполнилось восемнадцать, — ничего не замечая, продолжала болтать миссис Стиббонс. — Но это ничего, за его светлостью она будет как за каменной стеной. Ему нужен наследник, иначе поместье отойдет Эллиотам.

Эти слова вернули девушку к жизни.

— Так это брак не по любви?

— Бог с вами, деточка, — засмеялась экономка. — Кто же сейчас женится по любви? К тому же я сильно сомневаюсь, чтобы его светлость вообще кого-нибудь любил.

— Сестру, например, — нашла в себе силы Анна.

— Разве что сестру. И братьев. — Миссис Стиббонс достала носовой платок и вытерла Селене измазанную щеку. — Сэр Мелтон и его светлость уже обо всем договорились. Земли Мелтонов примыкают к землям графа, и, я думаю, он решил за их счет увеличить свои владения. — Она посмотрела на Анну. — Жаль, что вы не знакомы с Шарлоттой. Знакомство с вами пошло бы ей на пользу.

— Почему?

Экономка спрятала платок.

— Она хорошая девушка, но ей не хватает характера, если вы понимаете, что я имею в виду.

«Грейли нашел именно то, что ему нужно — бессловесную овечку». — Анна закипела при мысли, что, соблазняя ее, граф нисколько не смущался тем, что уже был помолвлен. Зная, что он и пальцем не пошевелил бы, если бы это не было ему выгодно, она поняла, что он уже заранее все спланировал. Она догадывалась, разумеется, что каких-либо серьезных намерений от него ждать не приходится, по такого откровенного цинизма не ожидала. Обиднее всего было то, что, кроме себя, винить в этом было некого.

Остаток дня, чтобы хоть как-то отвлечься, Анна развлекала детей рассказом о сражении английского флота с

Непобедимой Армадой. Она поставила около стены свечу и иллюстрировала свои слова, показывая на стене тени кораблей и людей. Как ни старалась она не думать о Грейли, боль в груди напоминала о нем. Испытывая острое желание собраться и уехать, она думала о том, что бы Сара сказала о намерении братца жениться на девчонке восемнадцати лет. Конечно, миссис Стиббонс может ошибаться. Шарлотта вполне могла оказаться прожженной охотницей на падких на лесть и невинные глазки богатеньких лордов, и в этом Грейли не отличался от остальных мужчин.

«Ладно, — решила она, — я посмотрю, что будет дальше. И если все, что говорила миссис Стиббонс, правда, то немедленно сообщу Саре». В глубине души она надеялась, что таким образом изменит планы графа Грейли жениться на прекрасной Шарлотте.

Глава 19

Человек, который должен мне двадцать фунтов, не нашел ничего умнее, чем сыграть в ящик, причем даже не спросив, нравится мне это или нет. Теперь мне остается разве что обрезать серебряные пуговицы с его камзола. И если бы не толпа скорбящих родственничков, я бы, клянусь, сделал это!

Эдмуня Бальмонт — своему другу, герцогу Уэксфордскому, на похоронах лорда Дансмора, подавившегося колбасой в собственных апартаментах на Сент-Джеймс-стрит.

Лорд Брендон уехал сразу после завтрака, сославшись на неотложное дело в Девоне. Граф Грейли заподозрил очередную любовную интрижку, но не расспрашивал — лорд все равно не признался бы. Теперь он понимал его — ничто так не окрыляет, как постоянно ускользающая женщина. Особенно если она живет с тобой под одной крышей. Анна ухитрялась избегать графа весь вчерашний день, но это только подзадоривало его. Он даже чуть было не поймал ее в детской, но она, услышав его тяжелую поступь, умудрилась под самым его носом выскочить через черный ход, оставив перепуганную Лили объясняться с графом. Надежды на утреннюю прогулку тоже не оправдались. Выехав следом за детьми, он обнаружил вместо гувернантки двух сконфуженных грумов. Взбешенный ее изворотливостью, Грейли понесся домой, заперся с Далматлом в библиотеке и погрузился в дела. Они заканчивали разбирать щекотливое дельце касательно покупки одного пришедшего в упадок имения в Линкольншире, чтобы Десфорду, по достижении им совершеннолетия, было где жить, когда шум за окном привлек внимание графа. Он подошел к окну. Внизу, на низкой лавочке, держа пяльцы с вышивкой, сидела Анна. На соседней лавке, с книгой на коленях, примостился Десфорд. Осторожно, стараясь не выдать себя, граф приоткрыл окно.

— Нечего мне здесь делать, — услышал он голос мальчика.

— Отнюдь. — Анна сделала очередной стежок и, отставив руку, полюбовалась рисунком. — Все, кроме тебя, выполнили утром свои задания. Не хочешь заниматься со всеми, занимайся сам, в свободное время.

В ответ Десфорд пробормотал что-то весьма похожее на ругательство. Анна удивленно подняла брови:

— Прошу прощения?

Мальчик густо покраснел и выпалил:

— Гувернантка, что была до вас, никогда не заставляла нас делать упражнения до конца! Она была лучше!

— Уж не за это ли вы выжили из дома бедную женщину? Если бы не ваши проделки с клеем и перьями, я полагаю, она до сих пор была бы здесь.

— Она это заслужила!

— Я тоже так думаю, особенно если учесть, что она не заставляла вас заканчивать начатое. — Анна сделала еще один стежок. — Но теперь я ваша гувернантка, и вам придется делать работу до конца.

— А если я не стану?

— Ты уже пропустил утреннюю прогулку? Теперь ты рискуешь остаться без ленча.

В этот момент, как нарочно, появилась миссис Стиббонс со служанкой. Следом два лакея несли небольшой стол. Его поставили неподалеку от Десфорда, и экономка, покрикивая на служанку, нарочито засуетилась, накрывая его скатертью.

Граф Грейли ухмыльнулся — на этот раз озорнику попался серьезный противник. Видя, с каким упрямым видом мальчик взирает на суетящихся слуг, он догадывался, о чем Десфорд думает. Когда ему было столько же, сколько и Десфорду, он точно так же в молчаливом протесте хмурил брови и выпячивал подбородок. Они были очень похожи. В его возрасте Грейли был так же одинок, и, если бы не отчим, кто знает, что бы из него вышло.

Анна лучезарно улыбнулась:

— Время идет, и чем упорствовать, лучше заняться упражнением.

Послышался возбужденный гомон детей, и на дорожке показалась Элизабет, тащившая за руки Селену и Мариан. Сзади шел улыбающийся Ричард.

Анна отложила шитье в сторону.

— Как покатались?

— Я упала с лошади, — сделала гримасу Селена, потирая зад, — но не плакала.

Мариан фыркнула:

— А кто же тогда поднял такой вой? Мисс Тейтхем даже за доктором посылала.

Селена надула губы:

— Я только чуть-чуть покричала. Но не плакала. — Она посмотрела на Анну: — Хотите увидеть мой синяк?

Анна улыбнулась:

— Нет, дорогая, я думаю, что им и без меня любовались все, кому не лень. Тебе уже лучше?

Девочка кивнула:

— Да, только сидеть больно.

Подлетевшая миссис Стиббонс зацокала языком:

— Бедное дитя! Я сейчас пошлю за мягкой подушечкой, и ты будешь сидеть как принцесса.

На девочку эта сентенция произвела неизгладимое впечатление.

— У принцесс тоже бывают синяки на попе?

— Постоянно, — ничуть не смутившись, заверила ее экономка. — Они ведь такие неженки.

Она, как наседка, подгребла детей под себя и двинулась к столу.

Элизабет вырвалась и подбежала к Анне: — А вы?

— Попозже, когда Десфорд закончит свои задания.

— Десфорд, ты что, еще не справился? — начала было Мариан, но мальчик, раздраженно дернув плечом, перебил ее:

— Нет, и будь я проклят, если сделаю это!

— Что ты говоришь? — ужаснулась Элизабет. — Мисс Тракстон, он ничего не умеет.

Анна в упор посмотрела на упрямца:

— Если я не ошибаюсь, ты давал слово не браниться в присутствии сестер. Забыл?

— Нет, — вспыхнул Десфорд.

— В следующий раз помни об этом, — смягчилась Анна. — Всё, дети, идите есть. Десфорд придет, как только закончит.

Весело щебеча, девочки бросились догонять миссис Стиббонс. Она рассадила детей за стол и вернулась к гувернантке.

— А вы, мисс? Вижу, что вы тоже проголодались.

— Проголодалась. И Десфорд тоже. Не могли бы вы принести нам сюда поднос? Мы поедим здесь.

— Разумеется, мисс, — заулыбалась женщина. — Ленч должен вам понравиться. У нас сегодня пастуший пирог, любимое блюдо мастера Десфорда.

С уходом экономки вновь воцарилось молчание, нарушаемое лишь доносящимися с террасы голосами детей.

Наблюдая за Анной с каким-то сосущим чувством неудовлетворенности, Грейли вдруг понял, что хочет от нее гораздо большего, нежели мимолетная интрижка. Он хотел быть с ней постоянно: утром, днем, вечером, ночью. Похоже, пора было приступать к строительству дома. Он не сомневался в том, что рано или поздно сломит ее сопротивление. В конце концов, они оба от этого только выиграют.

Под окнами вновь появилась экономка со слугами, и через пару минут под сенью стоявшего неподалеку дуба уже красовался сервированный на две персоны стол.

— Не знаю, как ты, а я проголодалась. — Анна, подождав, пока слуги скроются в доме, уселась за стол.

Мальчик вскочил с просветлевшим лицом:

— Я готов!

— Нет, Десфорд. Заканчивай работу.

Сконфуженно потоптавшись на месте, он снова опустился на лавку.

— Вы не вернете мой ленч на кухню?!

— Верну. И обед тоже. И завтрак, если ты и к завтрашнему утру не сделаешь задания. Все очень просто. Каждый делает свою работу. Ты выполняешь задания, а я проверяю.

— Я же сказал, что не буду их делать.

— Тогда ходи голодным, — резюмировала Анна, намазывая мармелад на хлеб. — Ммм… Ничего нет вкуснее апельсинового мармелада.

Граф на своем наблюдательном посту едва удерживался от смеха, видя, как Анна со вкусом ела, комментируя каждый проглоченный кусок. Ему даже стало немного жаль возмущенного Десфорда. Удивительно, но она умела говорить со своими воспитанниками на доступном им языке, общаясь с ними не как с детьми, а как с маленькими взрослыми.

Анна заглянула под крышку:

— Здесь твой любимый рисовый пудинг!

— С изюмом? — простонал мальчик.

— Конечно! — Она отрезала огромный кусок, откусила и зажмурилась от удовольствия. — Сплошной изюм! Сегодня Куки превзошла себя.

Десфорд очень медленно поднял валявшуюся на земле книгу.

— Тебе лучше поторопиться, — сказала Анна, отрезая себе еще один кусок. — Немного осталось.

С обреченным видом Десфорд открыл книгу и углубился в чтение. Анна, искоса поглядывая на пего, отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула, подставив лицо августовскому солнцу.

Наконец мальчик захлопнул книгу:

— Все!

— Отлично! Иди садись. Я оставила тебе пару кусочков.

Подойдя к столу, мальчик в нерешительности остановился:

— Разве вы не будете проверять?

— А зачем?

— Ну, посмотреть, правильно ли я все сделал.

— А что, ты мог сделать неправильно?

— Нет, но я мог вас обмануть. Я просто подумал, что вы захотите проверить.

— Десфорд, если ты говоришь, что выполнил задание, значит, так оно и есть. Я хочу надеяться, что если ты и сделал ошибку, то не нарочно. Садись есть, а после мы вместе посмотрим. — Она озорно улыбнулась: — А то я за себя не ручаюсь. Знаешь, как трудно удержаться, чтобы не доесть этот замечательный пудинг?

Натянуто улыбнувшись, мальчик сел за стол. Передавая ему блюда, Анна продолжала что-то говорить. Лицо Десфорда все больше и больше светлело, и наконец он рассмеялся. Силясь услышать, что же говорит мальчику Анна, граф, забыв об осторожности, наклонился вперед и стукнулся лбом в стекло. Анна подняла голову, и он, чтобы не выдать себя, инстинктивно отскочил назад. Чувствуя на себе насмешливый взгляд Далматла, он напустил на себя небрежный вид, засунул руки в карманы и отошел от окна.

— Вы свободны до вечера, — сказал он ему.

Как только Далматл вышел, в приоткрытое окно вновь донесся смех Десфорда. Грейли подскочил к окну и заколебался, не решаясь выглянуть, — ему не хотелось, что-бы Анна увидела, как он подсматривает за ней. Внезапно поднявшаяся волна злости на собственную нерешительность подстегнула его, и он уже было протянул руку к шторе, но вдруг замер, пригвожденный к месту голосом за спиной.

— Вы всегда шпионите за своими работниками?

— Нет, только за рыжеволосыми. — Осторожно оглядываясь назад, Грейли ляпнул первое, что пришло в голову.

У дверей, скрестив руки на груди, стояла Анна и возмущенно смотрела на него.

— Что это вы делали около окна, Грейли? Граф решил немного подразнить ее.

— Я смотрел на детей. — Он в два шага преодолел разделяющее их расстояние и схватил ее за рукав. — Но если вам хочется, я могу смотреть и на вас.

Анна выдернула руку и отошла за кресло.

— Нет, Грейли! — Что нет?

— Прекратите заниматься ерундой! Граф похотливо улыбнулся:

— Вы, моя дорогая, не ерунда. Вы красивая и страстная женщина, и я хочу вас. Это совершенно естественно.

Анна раздраженно дернула плечом:

— Как вы мне надоели, Грейли!

— Анна, вы можете говорить все, что угодно, но глаза вас выдают. Я ведь нравлюсь вам, правда?

— Да, черт возьми! — взорвалась она. — И я ненавижу себя за это! И не только потому, что я гувернантка! Вы обручены с другой!

Грейли поморщился:

— Шарлотта не будет помехой. Почему это должно волновать вас больше, чем ее?

— Откуда вы знаете, что она не будет возражать? Вы что, обсуждали с ней это?

— Просто у нее нет иллюзий насчет нашего брака. Это входит в наш договор.

У Анны округлились глаза.

— Договор? Вы называете помолвку договором?

— Именно. Полноте, Анна, вы же не ребенок. В наше время это случается сплошь и рядом.

— Только не в моей семье. И не в вашей.

— Вы забыли, что я не Сент-Джон. До свадьбы моя мать только один раз видела моего отца — моего настоящего отца. За них все решили родители. Потом отец умер, мать встретила Сент-Джона, и все началось снова.

— А если бы это зависело от вас, с кем бы вы предпочли жить — с отцом или отчимом?

— Анна, в моих жилах нет ни капли крови Сент-Джо-нов. Я рожден и умру Эллиотом.

— И вы считаете это индульгенцией?

— С каких пор забота о женщине считается грехом? Для своей возлюбленной я сделаю все!

— Кроме женитьбы!

Грейли надоела эта перепалка.

— Хватит, мисс Тракстон, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, о детях. — Его голос стал вкрадчивым. — Вы творите с ними чудеса. Десфорда просто не узнать.

— Он отличный парень, и вы сами бы это увидели, если бы дали ему шанс.

— А он не мог мне дать шанс? Он с самого начала был против меня.

— Зато вы были просто образцом терпения и понимания!

— Что же вы предлагаете? — Граф Греили, склонившись над стулом, облокотился на его спинку, вплотную придвинувшись к Анне. — у Вас богатый арсенал. Подкуп, лесть, голод

— А как насчет уважения, внимания, заботы?

— Трудно не уважать Десфорда, видя его попытки защищать остальных детей. Я понимаю, как ему тяжело, и не могу не восхищаться им.

Анна уперлась рукой ему в грудь и отодвинула от себя.

— А вы говорили ему об этом?

— Думаете, это так легко?

— Если бы Десфорд понимал ваши мотивы, он, возможно, был бы терпимее.

Греили вздохнул — эта женщина не понимала элементарных вещей. Мужчинам не свойственно плакаться друг другу в жилетку. Десфорд поднял бы его на смех, сунься он к нему с подобными откровениями. С другой стороны, эту проблему так или иначе надо было решать. Может, взять его с собой на рыбалку? Он должен это оценить.

— Хорошо. Я попробую поговорить с ним. Без свидетелей.

— И без угроз.

Графу надоел разговор о Десфорде.

— Я не угрожаю.

Анна заглянула ему в глаза:

— Сколько вам было, когда вы унаследовали титул?

— Три месяца. Но это еще ничего не значит. В семнадцать я принял всю ответственность за семью на себя.

Анна удивленно подняла брови:

— За всю семью?

— За каждого, — мрачно уточнил граф, предпочитавший не вспоминать об этом периоде своей жизни. Обычно враждовавшие между собой Эллиоты, которых в то время иначе, чем дьявольским отродьем, не называли, сплотились в борьбе против самоуверенного юнца, осмелившегося бросить им вызов, и одному Богу известно, как ему удалось тогда выстоять. Но он выдержал, и сейчас, спустя годы, с гордостью мог сказать, что имя Эллиотов перестало быть пугалом для общества.

Поймав недоверчивый взгляд Анны, он добавил:

— И не смотрите на меня так — на моем месте вы сделали бы то же самое.

— Только не вашими методами.

— Добиться цели, моя дорогая, можно множеством способов. В том числе и подкупом, если его правильно подать. Знаете, я однажды заманил к себе всю семейку и предложил им оплатить все счета в обмен на примерное поведение. Чем не ваш сегодняшний трюк с рисовым пудингом?

Анна пожала плечами.

— Для большинства этого было достаточно. Что же касается остальных, то — он уселся на край стола, не сводя с нее глаз, — то мне помогла их страсть к игре. Я просто скупил их карточные долги, заплатить которые они все равно были не в состоянии, и пообещал посадить их в долговую тюрьму, если они не одумаются.

— Срабатывало? — удивилась она.

— Даже лучше, чем вы можете себе представить. Трудно себе предположить, как хлыщи и кокетки боятся тюрьмы!

Услышанное заставило Анну взглянуть на графа новыми глазами. Можно было только догадываться, сколько упорства понадобилось этому человеку, чтобы подчинить буйную родню и восстановить доброе имя Эллиотов.

— Вряд ли вам, мисс Тракстон, приходилось сталкиваться с чем-нибудь подобным, — видя, что Анна задумалась, поддразнил ее Грейли.

Она невесело усмехнулась:

— Мой дед, поверьте, стоит всей вашей семейки.

— Интересный человек. Он время от времени заходит ко мне поговорить. Замечательный собеседник — с ним можно обсуждать все, что угодно.

— Не так давно его инвестиции приносили немалый доход. К сожалению, последнее его начинание не увенчалось успехом

— Да, я слышал. Но он, похоже, не теряет надежды. Было замечательно стоять рядом с графом и слушать его низкий мелодичный голос. Анна поймала себя на мысли, что он ей нравится. Однако это была лишь иллюзия, жалкое подобие тоге, что могло бы быть, будь судьба немного благосклоннее к ней.

— Извините, Грейли, но мне в самом деле нужно идти, — неохотно сказала она, чувствуя, что ей совсем не хочется уходить. — Дети наверняка уже что-нибудь замышляют.

— На этот раз им приглянулась моя одежда, — мрачно констатировал граф. — Когда это уже кончится, мисс Трак-стон?

— Не скоро, — улыбнулась она. — Подождите, придет время, когда вы сами будете просить их об этом.

— Только ради вас.

— Нет, Грейли. Ради них самих!

— Ради них, — живо согласился он, окидывая ее фигуру красноречивым взглядом. — Рано или поздно, Анна, вы окажетесь в моей постели. И когда это произойдет, вы поймете, почему я так этого хочу.

— До свидания, граф. — Анна выскочила за дверь и прижалась к ней спиной, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Не ожидала увидеть вас здесь.

Анна со вздохом подняла голову, услышав пронзительный голос леди Патни. Она стояла перед ней, выделяясь в полутемном коридоре вульгарно размалеванным лицом.

— Так-так, мисс Тракстон. Очередное свидание с графом?

— Мы обсуждали поведение детей. — Анна подобралась, чувствуя ненависть леди Патни.

Леди Патни натянуто усмехнулась:

— Позвольте предупредить вас, моя дорогая. Будь я на вашем месте, я бы не была столь фамильярна с его светлостью. Это может породить различные неприятные слухи, которые в вашем положении могут привести к нежелательным последствиям.

— Вы очень любезны, леди Патни. — Вложив весь свой сарказм в ответ, Анна сделала небрежный реверанс и удалилась.

— Дженкинс! — закричала леди Патни.

Она понимала, что, если в один прекрасный день лишится своего влияния на детей, это очень быстро изменит ее роль в этом доме.

— Да, миледи, — предстал перед ней дворецкий.

— Принеси в мою комнату перо и бумагу. Я хочу написать письмо.

— Слушаюсь, — поклонился он.

Леди Патни, не удостоив его взглядом, повернулась и направилась в свою комнату, кипя от ярости. Уж она знает, что надо сделать!

Глава 20

Если на моих похоронах будет Эдмунд

Бальмонт, обещайте похоронить меня в простом сюртуке без пуговиц.

Герцог Уэксфорлский — своему другу, виконту Хантерстону, возвращаясь домой с похорон лорда Дансмора.

Утром управляющий, раздраженный невниманием графа к текущим делам, не давал ему прохода, пока не добился от него обещания следующие несколько дней посвятить рассмотрению оных. По этой причине последние три дня граф Грейли безвылазно провел в библиотеке с Далматлом, разбирая груду накопившихся дел.

Поздно вечером смертельно уставший граф сидел в библиотеке и, подперев щеку рукой, смотрел на пламя свечи, предаваясь невеселым размышлениям. Мисс Тракстон полностью владела его мыслями. С одной стороны, Анна ясно дала ему понять, что роль содержанки не для нее. С другой стороны, он уже официально обручился с Шарлоттой, и расторгнуть помолвку без скандала вряд ли представлялось возможным. «Ну и ситуация», — невесело думал он.

Граф встал и потянулся. Было поздно. Он вышел из библиотеки и направился было в свою комнату, но, выйдя в холл, увидел Руперта Эллиота, передающего шляпу дворецкому.

— Руперт! — граф шагнул к нему. — Вот так сюрприз!

— Сюрприз был бы, если бы мне удалось приехать незамеченным и присоединиться к тебе за завтраком.

— Утром?! Я думал, что раньше полудня ты не встаешь.

— Значит, за ленчем.

— Что привело тебя сюда в столь позднее время?

— Мне пришлось срочно уехать из города. И коль уж я оказался поблизости, решил заехать.

Граф проницательно посмотрел на него:

— И давно ты поблизости? Руперт поморщился:

— Ты ведь в курсе моих дел, Энтони. Я опять на мели. Вот и решил проведать тебя.

— А заодно и свою матушку?..

— И ее тоже. Она ведь помогает тебе?

— Не более, чем обычно.

— Уже хорошо, — с кислым видом отозвался Руперт. — Как детишки? Не свели тебя с ума?

— Не дождешься, — улыбнулся граф. — Надолго приехал?

— Пока не выгонишь, — скрывая грусть, усмехнулся

Руперт.

— Приготовь зеленую спальню для сэра Руперта, — сказал граф дворецкому и повернулся к брату. — Если ты голоден, я велю принести тебе ужин в комнату.

Руперт махнул рукой:

— Я не ем после полуночи. А от бутылочки портвейна не откажусь

— Прекрасно! — рассмеялся граф. — Я скажу Джен-кинсу. А теперь иди спать. Твоя мать в восточном крыле, если захочешь ее увидеть.

— Подожду до завтра, — ответил Руперт. — Просто валюсь с ног. Ты не представляешь себе, какими назойливыми могут быть эти кредиторы. Едва удрал от них.

На лице графа Грейли появилось знакомое Руперту озабоченное выражение.

— Все так плохо?

— Нет, конечно. — В голосе Руперта зазвучала бравада. — Еще нет. Скоро получу деньги, и все устроится.

— Если тебе что-нибудь нужно…

— Нет! — прервал его Руперт и смущенно улыбнулся. — Спасибо.

Граф укоризненно покачал головой:

— Не смеши меня. Завтра ты мне все расскажешь. Хочу знать городские сплетни.

— Всегда к услугам, — отвесил шутовской поклон Руперт.

— Спокойной ночи. — Граф кивнул поджидающему лакею, чтобы тот проводил Руперта в отведенную ему комнату, и направился к себе.

Руперт посмотрел ему вслед. Когда-то он хотел быть его другом, пока не понял, что такая дружба слишком ко многому обязывает, ибо ему было трудно тягаться с Грейли. Он вздохнул и пошел за лакеем.

Зайдя в комнату, он нашел свой чемодан уже разобранным. В камине весело потрескивал Огонь, а на туалетном столике стоял кувшин с водой. Он осторожно попробовал воду пальцем. Убедившись, что она теплая, быстро развязал галстук, стянул рубашку и принялся умываться.

Освежившись, Руперт накинул халат, взял лампу и вышел из комнаты. Пройдя через два коридора, он оказался перед широкой дубовой дверью. Тихо постучав, он вошел.

Стоявшая у ночного столика леди Патни повернулась и подставила сыну для поцелуя свои нарумяненные щеки.

— Ты задержался, дорогой.

— Здравствуй, мама! — Он проигнорировал протянутые к нему руки. — Что случилось?

Леди Патни нахмурилась:

— А что, если я просто соскучилась по моему сыну?

Руперт натянуто улыбнулся:

— Переигрываете, мадам.

— Ты такой же бесчувственный чурбан, как и твой отец!

Руперт поморщился:

— Ладно, выкладывай, в чем дело. Я почти соблазнил одну легкомысленную пташку, а твоя записка оторвала меня от этого восхитительного занятия. Так что я тороплюсь.

— Я слишком тебя люблю, чтобы обращать внимание на твою грубость.

— Тебе не на что жаловаться. Это ведь ты воспитала меня алчным, расточительным, ни на что не способным негодяем. Я понимаю, ты это сделала назло Джеймсу, но при чем тут я?

— Оставь в покое своего брата. Он мертв, и его не вернешь.

Руперт саркастически усмехнулся:

— Можно подумать, что ты его любила! Все только рады были избавиться от него! — Он уселся на край столика и, взяв один из стоявших на нем флаконов с золотыми пробками, понюхал его. — Тебе бы в театре выступать. Ради Бога, избавь меня от своего лицемерия. Я сегодня не в духе.

Леди Патни, злобно посмотрев на сына, вырвала из его рук флакон.

— А голодать ты в духе?! А побираться?!

— О чем ты говоришь? — насторожился Руперт.

— О том, что мы на краю нищеты!

— Ну и что? Разве отец не побирался?

— Да твой отец понятия не имел, как делать деньги! Всем, что у вас было, вы обязаны мне!

У Руперта не было на этот счет сомнений.

— Да, мать, я знаю. Ты такая же пройдоха, как и я.

Леди Патни стукнула кулаками по ночному столику:

— Да как ты смеешь! Ты что, забыл, что я твоя мать?!

— Но не мой опекун. Отец прекрасно знал, что ты представляешь собой, поэтому и поручил мистеру Миллзу присматривать за мной.

Леди Патни сухо рассмеялась:

— Да он все делал по моей указке!

— Потрудись объяснить, — сказал Руперт. Он давно не питал иллюзий по поводу своей матери.

Мать победоносно посмотрела на сына:

— Мы с мистером Миллзом давно нашли взаимопонимание.

— Так ты и с ним спала! — Он с удивлением посмотрел на нее.

— Пока не сядешь, я не буду с тобой говорить. Руперт опустился в кресло.

— Чего ты хочешь?

— Я не буду ходить вокруг да около. У нас просто нет больше денег.

— Вообще? И через неделю не будет?

— Денег нет. И не будет ни через неделю, ни через месяц.

— А что случилось?

— Нам не повезло. В прошлом году появилась возможность неплохо заработать на одной спекуляции. — Она нервно пожала плечами. — Но дело не выгорело.

— Что же делать?

Привычная вялость овладела Рупертом.

— Осталось немного. Не хватит даже на месяц. Поэтому-то я и позвала тебя. — Она требовательно посмотрела на него, словно прикидывая, на что он способен. — Мы с Грейли терпеть друг друга не можем. А вот с тобой другое дело. Ты всегда ему нравился.

— Я не стану просить Грейли. Он ни за что не согласится.

— Не распускай слюни! Разумеется, не согласится. Он терпеть не может Эллиотов, будто сам не один из нас.

— Я не виню его за это. Ему то и дело приходится вытаскивать кого-нибудь из нас из беды, в которую мы попадаем по собственной глупости.

— С его деньгами это сущая безделица. К тому же он глава семьи, и это его обязанность. Впрочем… — она в упор посмотрела на сына, — то, о чем я собираюсь тебя просить, не имеет к Грейли никакого отношения.

Руперт вопросительно посмотрел на мать. Она хитро улыбнулась:

— Помнишь алмазные копи Джеймса?

— Которые он завещал детям? Но ты ведь сама говорила, что он свалял большого дурака, вложив в них деньги.

— Так оно и было. Когда стало ясно, что алмазов там нет, остальные вкладчики разбежались, и Джеймс остался единственным их владельцем.

— Неудивительно. Он всегда был упрям как осел.

— Так вот. За неделю до его смерти я видела его в опере, и у него был торжествующий вид.

— Так он нашел их?!

— Совершенно верно. — Она взяла со столика медальон в форме сердечка и протянула ему: — Посмотри, на что твой брат потратил последние деньги.

Внутри медальона находился замшевый мешочек. Руперт развязал его, и ему на ладонь посыпались крупные, безукоризненно ограненные рубины.

— Боже! Но они ведь все равно не твои!

— Я уже оценила их. Они великолепны. — Леди Патни наклонилась к сыну. — Согласно завещанию Джеймса, опекун детей распоряжается всем унаследованным ими имуществом. Поэтому единственный способ прибрать копи к рукам — убедить Грейли отдать мне внуков.

Руперт покачал головой, не в силах отвести взгляд от камней:

— Грейли на это не пойдет.

— Пойдет, если его жена не захочет с ними возиться. Руперт удивленно посмотрел на мать:

— Грейли женится?

— Он помолвлен с Шарлоттой Мелтон, белокурой дурочкой, которая не может связать двух слов. Ей ни за что с ними не справиться. Я близко сошлась с ее матерью и убедила ее, что мои внуки — просто исчадия ада.

— Да-а-а, ты не теряла времени даром, — удивился Руперт.

— Еще бы! После парочки милых шалостей Шарлотта взвоет, а Грейли просто вынужден будет от них избавиться. И тут на арене появляется любящая бабушка. — Леди Патни жеманно поправила прическу. — Понимаешь?

— Похоже, ты все продумала, — похвалил ее Руперт.

— Так и было, но только до приезда Анны Тракстон.

— А она здесь при чем?

— Она нашла с детьми общий язык. Но это еще не самое плохое. Хуже всего то, что она сблизилась с графом. Слишком сблизилась…

— Грейли и гувернантка? Чепуха!..

— Это не просто гувернантка. Это Анна Тракстон. Пока что их отношения не зашли дальше обычного флирта, но если девица возьмет Грейли в оборот, нам придется распрощаться с нашими деньгами.

— Все так серьезно? — не поверил Руперт.

— Она вскружила ему голову. Это и дураку понятно.

— А что тебе нужно от меня?

На губах леди Патни зазмеилась дьявольская улыбка.

— У тебя ведь большой опыт в любовных делах. Отбей ее у Грей ли…

— Ты что?! Я не хочу переходить Грейли дорогу, — еле слышно произнес он лишенным прежнего апломба голосом.

— Тогда тебе придется проститься со своей беззаботной жизнью!

Руперт вздохнул. Он уважал Грейли и не хотел портить с ним отношений. Но понимал, что благополучие превыше всего. Он не привык стеснять себя в средствах, когда затрагивались его собственные интересы. Впрочем, он знал, что не ему тягаться с Грейли.

— Хорошо, — сказал он неуверенно, старательно избегая взгляда матери. — Но если Грейли потребует объяснений, я отступлюсь!

— Не потребует. Он слишком горд для этого.

— Мне бы немного его гордости, — пробормотал Руперт, вставая.

— Ты Эллиот, и с этим ничего не поделать! — Леди Патни повернулась к зеркалу и принялась намазывать лицо кремом. — Тракстон каждое утро выезжает на прогулку. Так тебе будет проще всего подойти к ней.

Руперт с сомнением посмотрел на мать.

— Хорошо… Я сделаю это при условии, что ты восстановишь выплату денег и не будешь больше соваться в мою жизнь.

— Не волнуйся, мой милый. Когда я получу эти копи, я перестану беспокоить тебя.

— И мистера Миллза!

— С большим удовольствием. Он потеет, как свинья. Руперт засмеялся:

— Не перестаю тебе удивляться, мама! — Он направился к двери. — Поступай как знаешь.

С раскалывающейся от боли головой, сдерживая подступающую к горлу тошноту, он почти побежал в свою комнату. Там он распахнул окно и, высунувшись наружу, вдохнул свежий ночной воздух. Опершись о подоконник, он смотрел на залитые холодным лунным светом луг перед домом, пруд, парк.

Он давно жил в разладе с самим собой и ненавидел весь белый свет. Будущего для него не было, как не было и выбора. Слишком он запутался, слишком много долгов у него было. Без денег, которые каждые три месяца выплачивала ему мать, он не мог прожить и поэтому готов был выполнить любую ее прихоть. «Участь бедной гувернантки решена», — совершенно не веря в успех, думал он. Оставалось только надеяться, что Грейли не успел ею всерьез увлечься.

Глава 21

Женщины кровожадны. Только вместо ножа или пистолета они используют слова — так же эффективно, и не оставляет следов.

Виконт Хантерстон — лорду Бертону, стоя с ним у дверей «Клуба современных женщин» в ожидании собственных жен.

Выйдя утром во двор подышать свежим воздухом, сэр Финеас обнаружил Анну. — Куда ты собралась? Она покосилась на него.

— Поеду прогуляюсь.

— Ты же только что каталась? — удивился он. — И часа не прошло.

— С детьми не отдохнешь.

Сэр Финеас проницательно посмотрел на внучку. Она явно что-то замышляла, но старательно скрывала это. Он сделал вид, что ничего не заметил.

— Когда тебя ждать?

Вопрос был более чем праздным.

— К полудню. Может, раньше.

Ей подвели лошадь. Животное захрипело и попятилось, когда Анна нервно схватилась за поводья.

— А воспитанники?

— С ними осталась Лили. — Грум помог ей, и она легко вскочила на лошадь.

Сэр Финеас напустил на себя озабоченный вид:

— Анна, как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. — Она почему-то покраснела. — Просто не выспалась.

Ему стало интересно. Дело было в том, что, следуя недавней привычке, сэр Финеас вечерами отправлялся в библиотеку, чтобы в одиночестве выкурить сигару и подумать о своих и семейных делах. Два последних дня его уединению мешал не кто иной, как граф Грейли, которому тоже, вероятно, не спалось. И сэр Финеас прозорливо догадывался, что причина бессонницы графа и Анны одна и та же. Сэр Финеас Тракстон надеялся, что поездка отвлечет Анну от тяжелых мыслей. Он похлопал ее по колену:

— Желаю удачи, дорогая.

Анна с вымученной улыбкой кивнула и, развернув лошадь, помчалась по парку так, будто за ней гналась толпа чертей, вооруженных раскаленными вилами.

— Великолепная наездница, не правда ли?

Сэр Финеас обернулся. Подле него стоял долговязый молодой человек. Синий плащ для верховой езды облегал его стройную фигуру. Голубые глаза и черные волосы выдавали в нем Эллиота.

— Да, моя внучка отлично управляется с лошадьми.

— Это сразу видно.

Его лицо показалось сэру Финеасу знакомым. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, где он его видел.

— Прошу прощения, мы раньше не встречались? Руперт нехотя перевел на него взгляд.

— Извините, я не представился. Руперт Эллиот. Я приехал навестить мою мать — леди Патни.

«Последний из выкормышей жабы», — подумал сэр Финеас, лучезарно улыбаясь.

— Рад познакомиться.

— Сэр Тракстон, Энтони говорил мне, что вы и ваша внучка живете в Грейли-Хаусе. — Руперт неуверенно улыбнулся. — Я надеялся составить мисс Тракстон компанию, но, похоже, опоздал.

— Не расстраивайтесь. — Улыбка сэра Финеаса стала шире. — Через полчаса я еду на прогулку. Присоединяйтесь.

Руперт зевнул.

— Спасибо, в другой раз. Чертовски хочется спать. Посмотрев ему вслед, сэр Финеас думал, что неплохо было бы выяснить, что же юному Руперту помешало выспаться. Он старался использовать для сбора информации любую возможность, справедливо полагая, что хуже от этого не будет.

Руперт уже подошел к двери, как она вдруг открылась и на пороге появилась леди Патни. Сэр Финеас удивленно поднял брови: он еще не видел, чтобы эта мегера вылезала из постели раньше полудня. Между матерью и сыном возник короткий спор, и Руперт, покраснев, шагнул в дом, громко хлопнув дверью.

Леди Патни, холодно блестя глазами, уставилась на дорогу, по которой ускакала Анна, затем перевела взгляд на стоящего посреди двора сэра Финеаса. Он поздоровался с ней, и на ее лице появилось подобие улыбки. Кивнув в ответ, она исчезла за дверью.

Сэр Финеас почесал подбородок. Эта парочка явно что-то затевала. Хмыкнув, он направился на розыски графа — нужно было предупредить своего будущего зятя.

Лошадь под Анной присела на задние ноги и захрапела.

— Тише, девочка. — Анна потрепала ее по загривку. Дубовая роща осталась позади, а перед Анной расстилалась равнина, испещренная желтыми цветами. За ней смутно виднелся Мелтон-Мэнор.

«Что я делаю? « — Анна понимала глупость своей поездки, но ничего не могла с собой поделать: ей не терпелось увидеть Шарлотту. Ее жгла мысль о том, что у нее есть соперница. Хотя, по большому счету, Шарлотту вряд ли можно было назвать соперницей. Она была нужна Грейли лишь для продолжения рода. Но для нее это было слабым утешением.

«А я сама — для чего я нужна Грейли? Для постели? « Анна ненавидела себя за собственную слабость, но у нее не было сил решительно поставить его на место. Она понимала, что ей не приходится рассчитывать на что-либо большее, чем на положение содержанки при богатом любовнике, и вся ее гордость восставала при этой мысли. Не то чтобы Грейли ей не нравился. Он был щедрым, надежным и великодушным. И к тому же отлично целовался. Но стать его любовницей! Это было унизительно, и Анна ревновала.

Ее угнетала мысль, что граф достанется какой-то вертихвостке. Она хотела увидеть Шарлотту. Может быть, она хотела убедиться, достойна ли она Грейли, и невольно сравнить себя с ней.

И еще одна мысль не давала ей покоя: граф был братом ее лучшей подруги — Сары, и Анна испытывала перед подругой чувство вины за то, что он выбрал себе неподходящую спутницу жизни. По крайней мере, Анна пыталась себя убедить, что стремление увидеть Шарлотту продиктовано именно этим благородным стремлением. И еще она знала, что Сара на ее месте поступила бы точно так же. Поглощенная этими мыслями, Анна не заметила, как оказалась у ворот Мелтон-Мэнор. Соскочив с лошади, она привязала ее к дереву и заметила идущую по тропинке девушку.

Голубоглазая, одетая в простое платье из белого муслина, с заплетенными в косы светлыми волосами, она выглядела очень привлекательной. На вид ей было лет шестнадцать. Скорее всего это была сестра Шарлотты или какая-нибудь заезжая гостья.

— Извините, что беспокою вас, — окликнула ее Анна, — но, похоже, я заблудилась. Не могли бы вы сказать, где это я оказалась?

Девушку, вероятно, смутило неожиданное появление незнакомки. — Кто вы?

— Анна Тракстон. — Анна сделала реверанс. — Я гувернантка в Грейли-Хаусе.

— Грейли-Хаус! — обрадовалась девушка. — Рада познакомиться, мисс Тракстон. Я Шарлотта Мелтон.

— Вы невеста Грейли?! — вырвалось у Анны. Шарлотта густо покраснела. Румянец очень шел ей, оживляя ее бледные щеки.

— Мы еще не объявляли о нашей помолвке, — пролепетала она, испуганно оглядываясь, будто собираясь убежать.

— Но все уже решено, не так ли?

— Да, я думаю. — Шарлотта явно собиралась упасть в обморок.

Видя ее испуг, Анна ободряюще улыбнулась. Шарлотта совершенно не походила на авантюристку, охотящуюся на состоятельных мужчин.

— Я немного устала. Давайте присядем где-нибудь в тени.

— Давайте присядем, — согласилась Шарлотта и направилась к стоящей среди деревьев скамейке, но вдруг остановилась и нерешительно взглянула на Анну: — Может, приказать, чтобы принесли чего-нибудь освежающего?

— Спасибо, не беспокойтесь. — Анна с удовольствием опустилась на скамью. — Я ненадолго.

Шарлотта Мелтон робко села рядом.

— Вы ездите одна? А грум?

— Я привыкла, — сказала Анна. — Не хочу с собой никого таскать, тем более в такую погоду. — Она посмотрела на небо. — Чудесный день.

— Если бы еще было не так жарко. Я плохо переношу жару. Думала, в саду будет прохладнее.

— Понимаю. Знаете, а в Грейли-Хаусе прохладнее. Впрочем, в склепе всегда прохладно.

— В склепе?

Шарлотта с удивлением посмотрела на Анну.

— Ну да. Вы что, не видели Грейли-Хаус? Он выглядит как огромный склеп.

Казалось, Шарлотта была поражена:

— Правда?

Анна в изумлении подняла брови:

— Уродливее дома во всей Англии не найти! Шарлотта с трудом понимала ее.

— Мама говорила, что он гостеприимный. Неужели она ошиблась?

— Не гостеприимнее тюрьмы, — рассмеялась Анна. — Когда я впервые его увидела, мне показалось, что из его недр вот-вот появится толпа каторжников.

Шарлотта едва улыбнулась:

— Мне говорили об этом доме. Но мама сказала, чтобы я не выдумывала.

Анне стало стыдно.

— Впрочем, — Анна по-свойски наклонилась к ней, — должна признать, что внутри он великолепен. Вам доводилось бывать в библиотеке?

— Нет… То есть да, — быстро поправилась Шарлотта. — По правде сказать, я была так взволнована, что ничего не замечала вокруг. Мама говорит, что нельзя быть такой впечатлительной. Наверное, она права.

Анна усмехнулась — похоже, мать была для девушки непререкаемым авторитетом. Интересно, когда она будет жить с Грейли, она тоже будет постоянно с ней советоваться?

— Зато граф просто трясется над этой грудой камней. Он чуть не съел меня, когда я предложила ему оживить холл фреской на потолке.

Шарлотта посмотрела на Анну широко открытыми глазами:

— Он пытался вас съесть?!

«Господи, вот дура-то», — подумала Анна.

— Нет, милочка, это в переносном смысле. Хотя, по правде сказать, если он кого-нибудь действительно съест, то первой буду я.

— Неужели он настолько груб?

— Хуже. Он просто ненавидит меня, — сказала Анна, а про себя добавила: «Особенно, когда не может затащить в постель». Она вздохнула: — Честно говоря, я рада, что скоро уезжаю.

— Вы боитесь его?

— Господи, нет, конечно, — сказала Анна. — Просто, когда я вижу его надменную физиономию, меня так и подмывает поставить его на место.

Шарлотта вздохнула:

— Хотела бы я походить на вас. Мама говорит, я не должна его бояться, но он такой большой и у него такой голос…

Анна засмеялась:

— Рычит, как медведь. — Она дружески похлопала Шарлотту по руке. — Ничего, привыкнете.

Шарлотта с сомнением посмотрела на Анну:

— Вы думаете?

— Уверена!

Анна почувствовала, как пальцы Шарлотты сжали ее пальцы.

— Я так рада, что встретила вас. — Она покраснела. — Вы первый человек, с которым я могу свободно поговорить о графе Грей ли.

Анна тоже была довольна: ее подозрения насчет Шарлотты не подтвердились. Однако она не могла представить Шарлотту в Грейли-Хаусе. Граф со своим высокомерием, не в меру проказливые дети и их истеричная бабушка могли довести до сумасшествия кого угодно. А Шарлотта еще ребенок.

Впрочем, присмотревшись, Анна вынуждена была признать, что не такой уж она и ребенок. В глазах девушки светился природный ум, а под маской наивности уже проглядывала вполне сформировавшаяся женщина.

— Шарлотта… Могу я вас кое о чем спросить? — Анне хотелось проверить свое предположение.

— Конечно!

— Что вы ждете от этого брака?

— Я очень ценю, что граф Грейли выбрал меня в качестве будущей супруги, и приложу все усилия, чтобы соответствовать его ожиданиям.

Анна поморщилась: ответ, очевидно, был приготовлен заранее.

— Вам так нужен титул?

— Мама говорит, что титул — очень полезная вещь. А кроме того, разве можно выйти замуж за графа и не стать при этом графиней?

— Значит, вам нужны его деньги?

— Почему деньги?

— Тогда зачем? Шарлотта нахмурилась:

— А на что я могу рассчитывать, кроме титула и положения в обществе?

— Дети, уважение, в конце концов, любовь. — При этих словах Анна впилась глазами в лицо девушки.

Шарлотта покраснела.

— Мама говорит, что любовь — слишком вульгарная штука, чтобы о ней упоминать. А что касается детей — она смущенно опустила глаза, — графу нужен наследник, и он вправе ожидать этого от меня. Однако мне пора.

В ее голосе прозвучала такая безысходность, что Анна, поддавшись мимолетному порыву, обняла ее:

— Конечно, дорогая моя! Этого вполне достаточно!

Шарлотта подняла голову.

— Понимаете мне совершенно не с кем об этом поговорить. — Она с робкой улыбкой посмотрела на Анну: — Приезжайте еще, хорошо?

В ее голосе было столько мольбы, что Анна растерялась. Кроме не очень умной матери, бедной девочке не с кем поговорить. Ей стало жаль ее, и в порыве чувств она решила, что поможет ей стать графиней. «Если не ради Грейли, то хотя бы ради Сары, — подумала Анна. — Ведь для этого не потребуется больших усилий. Все, что нужно сделать, — только помочь ей раскрыться».

Анна вздохнула с облегчением. Это было единственное, что она могла сделать для Грейли. Хочет жениться на этой простушке — его дело.

Она улыбнулась и взяла девушку за руку:

— Мы еще увидимся, обещаю вам. Я очень занята, но постараюсь выкроить время, чтобы два-три раза в неделю заезжать к вам.

Шарлотта просияла:

— Это было бы здорово! Кроме мамы и папы, мне совсем не с кем поговорить. А мне бы так хотелось иметь подругу!

Анна привыкла отвечать добром на добро.

— Я с удовольствием буду навещать вас. Мы будем говорить о музыке, поэзии, цветах и домоводстве. О графе, наконец.

— Да-да, расскажете мне о нем. Может, когда я получше его узнаю, он не будет казаться таким… таким… — Она чуть не всхлипнула.

«Боже, какая она чувствительная», — вставая, подумала Анна.

— До встречи, мисс Мелтон. Рада была познакомиться. Вы милая девушка.

Шарлотта подняла на нее влажные глаза.

— Вам уже нужно ехать? — Она прижала руки к груди, и книга, которая была у нее в руке, упала на землю.

— Шекспир? — Анна подняла книгу. — Я тоже его очень люблю.

— Я не понимаю его, — сказала Шарлотта. — Но мама пообещала графу, что займется моим кругозоррм. — Девушка подняла на Анну скорбные глаза: — Только впустую все это

— Просто она дала вам не ту книгу. Начинать нужно с «Ромео и Джульетты» или «Сна в летнюю ночь». — Анна на мгновение задумалась, затем решительно тряхнула головой. — Пойдемте, у меня есть для вас книга.

Подойдя к стоящей у ворот лошади, она вытащила из седельного мешка изящно переплетенную книгу.

— Вот. Это Байрон. «Чайльд Гарольд».

— Вы возите ее с собой?! — воскликнула Шарлотта.

— Просто я всегда беру книгу, когда выезжаю с детьми.

Шарлотта со вздохом посмотрела на книгу:

— Мама говорит, что Байрон ужасно порочен.

— Жаль. Это любимая книга графа.

На самом деле это было не так, но Анна решила, что немного лжи делу не повредит.

— Ну, если граф читает… — Лицо девушки приняло решительное выражение. — Давайте!

— Молодец! — похвалила ее Анна, радуясь, что смогла посеять в этой юной душе ростки сомнения в непогрешимости авторитета матери.

Она улыбнулась: Грейли терпеть не мог женщин, имеющих собственное мнение, и, видимо, это сыграло главную роль в том, что он остановил свой выбор на Шарлотте. Приятно будет сделать ему сюрприз.

— Прочтите первую часть, а потом мы ее обсудим.

— Когда вы придете снова?

— Через пару дней. Может, в следующий раз я привезу с собой детей.

— Нет-нет! — испугалась Шарлотта. — Мама этого не одобрит. Леди Патни говорит, что они злые.

— Вы знаете леди Патни?

— Она у нас частый гость. Они подруги с мамой. Анна Тракстон почувствовала растущую неприязнь к леди Мелтон.

— Ваша мама, наверное, замечательная женщина.

— Скажите, — Шарлотта запнулась, — они в самом деле подожгли вашу предшественницу?

— Ну что вы! Они просто вымазали кошачьей мятой ее пса, а на запах сбежались все кошки. Представляете? К слову, на их месте я бы сделала то же самое. Ее пес самое отвратительное создание в Грейли-Хаусе.

— А лягушки? Леди Патни говорила, что их ведрами выносили из спальни графа.

— Не больше дюжины, — заверила ее Анна. Шарлотта содрогнулась:

— Господи, какие же они противные! Если бы я нашла в своей спальне хоть одну, я бы тут же лишилась чувств.

Анна надела шляпку.

— Надеюсь, книга вам понравится.

— Уверена в этом. Вы найдете дорогу? Может, послать с вами грума?

— Не беспокойтесь. Я больше не заблужусь. — Анне вдруг захотелось быстро уехать. — До встречи!

— Приезжайте поскорее, — улыбнулась Шарлотта. — Мне здесь ужасно скучно. Все мои друзья в Лондоне. И я была бы там, если бы не смерть бабушки. Я люблю Лондон.

— Когда вы выйдете за Грейли, вы часто станете бывать там, — заверила ее Анна.

Шарлотта покачала головой:

— Графу не нравится Лондон.

— Шарлотта, вы должны заставить графа считаться с вашими желаниями. Вы этого заслуживаете.

— Мама говорит, что мне не следует часто выезжать. Она считает, что это чересчур возбуждает.

Анна попыталась представить эту невинную девушку среди коварных Эллиотов. Да они сожрут ее! Она уже видела дьявольскую усмешку леди Патни. Конечно, она и мечтать не могла о такой жене для графа! Что ж, придется немного ее разочаровать. Анна решила, что научит Шарлотту всему, что знает сама. Пусть Шарлотта будет хорошей женой графу Грейли.

— Мне нужно ехать, — сказала она. — Если я сейчас же не залезу в горячую ванну, то утром просто не встану.

— Но как же вы сядете на лошадь без подставки?

— А я воспользуюсь этой лавочкой.

— Зачем так рисковать? Давайте я лучше позову грума.

— Не волнуйтесь! Ребенком я часами пропадала на конюшне, поэтому с лошадьми чувствую себя уверенно. Единственное, чего я терпеть не могу, — это сидеть на лошади боком. И если бы не эти глупые условности, с удовольствием ездила бы по-мужски.

Анна подвела лошадь к лавке и без труда уселась на нее

— До встречи. — Она улыбнулась Шарлотте, пришпорив лошадь.

Шарлотта посмотрела ей вслед. Осанкой, непринужденностью обращения с лошадью и даже профилем Анна напоминала ей амазонку. Впечатление усилилось, когда Анна, решив, видимо, сократить путь, уверенной рукой направила лошадь к живой изгороди и легко ее перескочила.

Проводив ее взглядом, Шарлотта направилась в дом На сердце у нее было тяжело. Предстоящее замужество пугало ее. Поначалу, покоренная властной уверенностью графа, его безупречными манерами, наконец, богатством и титулом, она легко согласилась на этот брак, тем более что мама уверяла, что ее робость и стеснительность скоро пройдут.

Но чем ближе была дата свадьбы, тем отчетливее она понимала, что Грейли ей не пара. Сила его личности подавляла ее, и она совершенно терялась в его присутствии. Вот Анна… Она оглянулась и посмотрела на удаляющуюся всадницу. С ее королевским обликом и манерами, она как раз под стать ему.

— Шарлотта! — долетел с террасы голос матери. Девушка вздрогнула и, поглубже засунув книгу в карман, направилась к матери. Провидение послало ей Анну, и теперь ей нечего больше бояться. Анна ей поможет.

Глава 22

Дай мне побыть одному! Я уже не мальчик и не заблужусь. А если совсем уж неймется, нарисуй мне карту.

Лорд Брендом — леди Брендон, на лекции о реформах.

— Посмотрите, мисс Тракстон. — Элизабет покружилась перед гувернанткой, демонстрируя свое платье из голубого шелка. — Миссис Стиббонс пришила мне новые кружева!

— Замечательно! — улыбнулась Анна. Они собирались ставить пьесу, и экономка проявила столько усердия, помогая им, что Анна заподозрила ее в тайном желании податься в актрисы.

С помощью сэра Финеаса Десфорд и Элизабет написали сценарий, в котором весьма красочно и с большой долей вымысла описали подвиги первого из Эллиотов — графа Грейли. Десфорд так увлекся, что с позволения Анны, поразившейся его энтузиазму, добавил пару сцен для краткого экскурса в родословную графа. Остальные дети собирали реквизит, рисовали декорации и с жаром обсуждали предстоящее действо. В общем, пьеса обещала быть событием. Анна задумывала ее как венец своей деятельности в Грейли-Хаусе. Ее успех должен был означать, что Анна может оставить дом, поручив детей преемнице в лице Лили. Она полюбила детей, и они платили ей тем же.

Прошла неделя после встречи с Шарлоттой. Анна, поглощенная пьесой, никак не могла выбраться к ней. Она приготовила список книг, которые должна была прочесть Шарлотта и которые, по мнению Анны, должна прочесть любая образованная женщина. Особые надежды Анна возлагала на книгу Мэри Уоллстонкрафт «Оправдание прав женщин».

Анна улыбнулась, представив, как удивится Грейли, когда его жена-скромница начнет спорить с ним по какому-нибудь политическому вопросу.

— Миледи? — В дверях возник дворецкий.

— Да, Дженкинс?

— Его светлость просит вас зайти в библиотеку. Селена оторвала взгляд от кучи пестрого тряпья, в которой до этого копалась, и посмотрела на дворецкого:

— Его светлость постоянно зовет мисс Тракстон в библиотеку.

Губы Дженкинса тронула улыбка.

— Конечно, мисс Селена.

— Передайте, пожалуйста, его светлости, что сейчас я занята, — сказала Анна.

— Он сказал, чтобы вы непременно пришли.

— А повежливее он быть не мог? Дворецкий счел за благо промолчать.

— Передайте ему, что я никак не смогу к нему зайти, так как мне этого не хочется.

У нее совершенно не было желания оставаться наедине с Грейли в комнате, двери которой запирались на ключ Кроме того, у нее были дела поважнее. В десять она собиралась поехать к Шарлотте.

Дворецкий с поклоном удалился. Не прошло и минуты после его ухода, как в комнату вошел сэр Финеас. Дети тут же с визгом обступили его, хвастаясь своими костюмами Даже Десфорд с улыбкой протянул ему свою шляпу. Сэр Финеас охал и ахал, рассматривая их одеяние. Наконец, он повернулся к внучке:

— Снова уезжаешь?

— Мистер Руперт пригласил меня на прогулку. Сэр Финеас произнес:

— Удивительно!

На самом деле он не удивился.

Анна мрачно посмотрела на сэра Финеаса. Он ответил ей взглядом, в котором читался укор.

— Что ты по этому поводу думаешь? — спросила Анна.

— А что ты хотела услышать? — Он с невинным видом выбрал из кучи лежащих на столе перьев самое длинное и опустился на стул.

— Если хочешь что-то сказать, говори.

— Да нет, ничего. — Сэр Финеас крутил перо в руках, делая вид, что оно интересует его больше всего на свете. — Ничего интересного.

Анна не выдержала первая:

— Ну говори же!

Сэр Финеас улыбнулся:

— Нет-нет, я не хочу вмешиваться в твою жизнь Анна фыркнула:

— Ты не любишь меня?

— Просто всякий раз, когда я произношу имя Грейли, ты коченеешь, как статуя, — пояснил сэр Финеас. — Я не хочу тебя смущать.

— Это потому, что Грейли со своим высокомерием у меня уже в печенках сидит!

— А что Руперт? Он лучше?

— Лучше. Приятный молодой человек.

«И полезный», — добавила она про себя.

Попытки Грейли уединиться с ней на прогулках становились все более назойливыми, поэтому предложение молодого Эллиота составить ей компанию было как нельзя кстати.

— Не забывай, кто его мать. Я не доверяю этой фурии и тебе не советую.

Анна выдернула у него из рук перо и бросила его на стол.

— В этом доме я никому не верю.

— Даже Грейли?

— Особенно Грейли.

Сэр Финеас внимательно посмотрел на внучку и покачал головой.

— Что-нибудь случилось?

— Разумеется, нет, — раздраженно бросила Анна и отвернулась, чтобы сделать замечание Селене, тыкавшей пером в Ричарда.

Видя ее печальное лицо, сэр Финеас счел за лучшее промолчать. Посматривая краем глаза на внучку, он, снова взяв перо и улучив момент, когда Мариан отвернулась, пощекотал ей ухо. Девочка взвизгнула, и он захихикал в восторге от своей проделки.

— Я ведь все вижу, моя дорогая, — сказал он. — Просто многого не говорю.

— О Боже! — вспыхнула Анна.

— Что такое?

— Ничего, — быстро сказала она, снова забирая у него из рук перо. — Мне пора идти.

Сэр Финеас был разочарован.

— Приятного времяпровождения. А я останусь здесь. Анна наказала детям слушаться Лили, пока ее не будет, и вышла. Сэр Финеас тут же усадил Селену себе на колени.

— Ну-ка, милая, расскажи мне, кого ты будешь играть? Вполуха слушая болтовню девочки, он прислушивался к звукам во дворе, мрачно размышляя, что же делать дальше, как вдруг его внимание привлек лежавший на полу бумажный шарик.

— Селена, подай мне вон ту бумажку, будь любезна.

Развернув густо исписанный мелкими буковками клочок бумаги, он некоторое время, шевеля губами, разбирал написанное, затем, удовлетворенно хмыкнув, протянул его девочке.

— Что это? — Селена заинтригованно следила за ним.

— Часть пьесы. Только я не помню, что это за сцена. Девочка посмотрела на бумажку.

— Это секретная сцена. — Какая?

Селена оглянулась — остальные дети были поглощены костюмами и декорациями — и приникла к эху сэра Финеаса.

— Мы придумали еще одну сцену, только Десфорд просил никому не говорить об этом, а то она перестанет быть секретом.

— Да-да, я понимаю. — Сэр Финеас, в свою очередь, наклонился к уху девочки. — Если это секрет, то ты можешь не говорить мне об этом.

Селена кивнула и, засунув бумажку в карман, спрыгнула с колен и подбежала к Десфорду и Ричарду, фехтовавшим на шпагах.

Настроение у сэра Финеаса поднялось. Поиграв с детьми еще некоторое время, он с довольным видом направился в комнату, чтобы обдумать дальнейшие действия.

Спускаясь по лестнице, Анна уже предвкушала встречу с Шарлоттой, к которой в последнее время искренне привязалась. К сожалению, им редко удавалось проводить вместе больше часа, ибо леди Мелтон не одобряла визитов гувернантки из Грейли-Хауса. Только имя Тракстонов удерживало ее от полного запрета их свиданий. Если бы она знала, о чем беседуют ее пай-дочка и Анна.

Анна замерла, увидев внизу у лестницы графа Грейли. Судя по выражению его лица, только жалкие остатки морали удерживали его от того, чтобы не схватить ее в охапку и не отнести в свою спальню.

— Куда вы собрались?

— На прогулку…

— С кем?

— Не ваше дело. Я катаюсь в свое свободное время.

— Я думаю иначе. — Он начал медленно подниматься к ней. В его движениях была ленивая грация тигра и спокойная уверенность удава. Анна начала медленно отступать назад, пока не уперлась спиной в шкаф.

— Что вам нужно?

Граф подошел к ней так близко, что она почувствовала его запах.

— Что-то вы часто катаетесь в последнее время.

— Вы следите за мной?

— Нет. Просто констатирую. Его глаза жгли ее.

— Я вчера говорил с Десфордом. Мы едем на рыбалку. Анна обрадовалась смене темы.

— Замечательно! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнула она. — Это прогресс.

— Будете меня поздравлять, когда я вернусь оттуда целым и невредимым. Уж больно мрачно он смотрел на меня. Как бы чего не вышло.

— Просто он не из тех, кто веселится по каждому поводу. Он серьезный мальчик.

— Он бы не поехал, если бы Элизабет не заявила, что если он откажется, то она поедет вместо него. Уступить девчонке — ниже его чести.

— Дальше будет хуже.

Судя по тому, что Грейли сам стал искать пути сближения с детьми, начало было многообещающим. Анна решила сегодня же написать письмо Саре и рассказать о произошедших с ним переменах. Кроме того, нужно будет рассказать и о Шарлотте.

Вспомнив о Шарлотте, Анна заторопилась:

— Мне пора идти!

Грейли положил руку на перила, преградив ей путь.

— Вам очень идет синий цвет. Он подчеркивает белизну вашей кожи.

— Меня ждет мистер Эллиот!

— Руперт едет с вами? — побагровел Энтони.

— Я попросила его сопровождать меня, и он согласился.

Граф Грейли грубо обнял ее. С ее головы сорвалась шляпка, скатилась по ступенькам и, выкатившись в центр холла, остановилась у ног одной из закованных в латы фигур.

— Эта шляпка стоила мне кучу денег, — спокойно заметила Анна.

— Мне она никогда не нравилась, — цедя слова, произнес граф Грейли. — И то, что вы катаетесь с Рупертом, мне тоже не нравится. Он негодяй!

Анна пренебрежительно усмехнулась:

— Уж не думаете ли вы, что он будет со мной так же груб, как и вы? Он очень обходителен, но я не собираюсь становиться его любовницей.

— Черт возьми, Анна! Вы совсем его не знаете!

— Пока что я знаю только одно: он больше похож на джентльмена, чем вы! По крайней мере он не оскорблял меня двусмысленными предложениями!

— К черту! — воскликнул граф Грейли. Мысль о том, что Анна может принадлежать кому-нибудь другому, сделала его безрассудным. — Я еще не встречал женщины привлекательнее вас!

Она удивилась:

— Да что вы! Ваши слова меня тронули! — Анна постаралась скрыть смущение за язвительным тоном. — Даже несмотря на высокий рост?

— У вас нормальный рост. — Он коснулся лбом ее виска. — Восхитительный нос и чудесные ножки. Я покрою поцелуями каждый дюйм вашего божественного тела, если вы будете моей.

— Этому не бывать!

— Я хочу поцеловать вас! Я…

Она закрыла глаза, и он покрыл горячими поцелуями ее щеки, губы, шею. То, что происходило с ней, когда он ее целовал, произошло и сейчас: она мгновенно потеряла голову. В следующее мгновение она из последних сил оттолкнула его от себя.

— Грейли! Моя шляпка на полу!

— Ненавижу эту шляпку. Она закрывает твои глаза

— У меня нет другой!

— Я куплю тебе другую, — бормотал он. — Любую!

— Граф, прекратите! Нас увидят!

— Идем в библиотеку!

— Нет! — Она уперлась руками ему в грудь. — Я не хочу!

— Ты должна быть моей.

— Нет! — Она вдруг обмякла в его руках. — Прошу вас…

Он отстранился и мягко посмотрел ей в глаза.

— Нас тянет друг к другу, и мы не можем игнорировать это.

— Между нами ничего быть не может. Я уже говорила вам.

— Я так не думаю!

— И что вы хотите? — горько усмехнулась Анна. — Чтобы я заняла почетное место вашей любовницы? Я не хочу становиться посмешищем. Мне этого недостаточно.

— Никто не посмеет смеяться над тобой, когда ты станешь моей. Я позабочусь о тебе и о твоем деде.

— Придумайте что-нибудь получше!

— В конце концов, какое нам дело, что думают другие?

— Вы думаете, что если я стала гувернанткой, то буду спать с каждым, кто платит мне деньги?! Да, я потеряла все: друзей, общественное положение, у меня нет будущего. Но у меня есть гордость. И дедушка. Я ни от чего не откажусь!

— Я и не прошу отказываться. Я просто предлагаю!

— Вы предлагаете сделку. Честь в обмен на обеспеченность. — Анна вздохнула. — Энтони, я не буду вашей любовницей! И не просите меня.

— Я буду просить снова и снова, — он вновь привлек ее к себе, — пока не согласишься. Я хочу, чтобы ты стала моей.

Она отстранилась.

— В качестве кого?

— Анна! Я дал слово Шарлотте и не могу от него отказаться. Просто послушай, что я предлагаю.

— Мне не нужны ваши предложения. Я смогу позаботиться о себя и дедушке. Так что прощайте, вы мне не нужны. Живите с Шарлоттой.

— Черт возьми! Я уже объяснял суть своих отношен с ней!

— Сколько можно повторять, Грейли?! Я уже сказала!

— Нет! Я не приму отказа. Прошу тебя! Покрывая нежными поцелуями ее лицо, он горячо зашептал:

— Анна, я не могу ни есть, ни спать. Ты будешь моей, это предопределено звездами, и с этим ничего не поделать.

Анна уже знала, какая власть заключена в этих губах, в этих руках. Она понимала, что теряет контроль и что не сможет остановиться. Она вырвалась из его объятий.

— А если у вас бессонница, то пейте молоко на ночь! — почти выкрикнула она, чувствуя, что еще немного, и она сама бросится ему на шею.

Граф Грейли словно проснулся. Он растерянно заморгал. Однако это длилось мгновение, и он тут же стал прежним Грейли:

— Вы, похоже, знаете, что говорите. То-то экономка жалуется, что молока не хватает.

— В отношении вашего молока моя совесть чиста! — огрызнулась Анна, чувствуя, что вполне владеет собой.

— Согласен, — вдруг сказал граф Грейли. Он картинно вскинул руки. — В библиотеке я был хамом.

Это походило на извинение, и Анна не смогла удержаться, чтобы не поддеть его:

— Да, ваши действия выглядели немного странно для человека, собирающегося жениться.

Скорее почувствовав, чем услышав презрение в ее голосе, граф торопливо произнес:

— Я же говорил, что Шарлотта не будет нам мешать. Наоборот, она будет только рада за меня.

Анна поморщилась. Сколь бы пошлой ни была эта фраза, она верно отражала положение вещей: страстная любовь Шарлотте была недоступна. Она могла быть верной, преданной, но не более. Шарлотта наивно верила, что любовь — это восторженные слова, томные вздохи и многозначительные взгляды. Что ж, тем хуже для нее. Будь она сама на ее месте, она быстро бы нашла применение буйному темпераменту Грейли.

«Стоп. Никаких „если“, — осадила себя Анна, по опыту зная, куда могут ее завести подобные мысли. — Значит, такова моя судьба».

Она смахнула нечаянную слезу.

— Граф, мне нужно идти. — Нет, Анна! Нет! Я…

Это было последней каплей.

— Что вы?! — взорвалась она. — Объясните причины, по которым вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?

— Я потратил восемнадцать лет, — сказал граф, — чтобы доказать, что Эллиоты — люди чести. Я не могу от этого отступиться. Не могу нарушить слово, данное родителям Шарлотты. Не мне объяснять вам, что такое честь! Да вы и сами все понимаете!

Анна понимала. Она все хорошо понимала.

— Вы вольны делать все, что угодно! — сказала Анна. — И позвольте мне делать то же самое.

С этими словами, ощущая внутри себя пустоту, она спустилась по лестнице, подобрала шляпку и вышла из Грейли-Хауса.

Глава 23

С искушением не так просто справиться.

С ним нужно бороться, подавлять, испепелять со всей решительностью, на которую только способен!

Леди Бертон — в письме графине Бриджтон, прося ее спонсировать борьбу с пьянством среди лондонского дна.

Следующая неделя была кошмаром для Анны. Хотя граф Грейли не приставал к ней, она постоянно чувствовала на себе его горящий взгляд. Она старалась избегать его, так как знала, что еще одного объяснения с ним просто не переживет. Окружающие ощущали напряженность между графом и Анной, но делали вид, что ничего не замечают, выжидая, что же будет дальше.

Лишь леди Патни не скрывала своего недовольства. Руперт оказался игрушкой в ее руках — страх остаться без средств к жизни заставлял его ухаживать за Анной не менее настойчиво.

Анна же умело пользовалась ситуацией: граф Грейл страдал, но не смел приблизиться к ней.

Руперт часто ездил с ней в соседское имение к Шарлотте, однако всегда ждал Анну неподалеку в роще, потому что Анна не считала нужным знакомить его с застенчивой Шарлоттой. Таким образом Анна избегала графа. И хотя ее тянуло к нему, она не оставляла ему места в своих фантазиях. Но что бы она ни желала, чем бы ни занималась, она все время чувствовала, что их связывает невидимая, но прочная нить. И она решила покинуть Грсйли-Хаус, как только Лили научится обходиться с детьми.

Занимаясь как-то утром в детской, Анна, случайно подойдя к окну, увидела во дворе Грейли. Резко повернувшись к окну спиной, она пробормотала:

— Нервы ни к черту!

— Что, мисс? — Сидевшая в углу с Лили миссис Стиббонс оторвалась от костюма, который они шили для Ричарда, и посмотрела на нее.

— Ничего, — покраснела Анна. Селена подскочила к экономке:

— Она говорит — нервы к черту!

— Нет, — нахмурилась Анна.

— Да-да, я слышала!

— Все, Селена, достаточно!

Озорно улыбаясь и бросив на гувернантку озорной[ взгляд, девочка вернулась к своему заданию.

— Золото, а не ребенок! — улыбнулась экономка. Но Анне было не до этого.

— Точно, — вяло согласилась она.

— Я вам не помешаю? — В комнату вошел Руперт.

— Заходите, — оживилась Анна, — разумеется, нет! Дети немедленно ринулись к нему, и он в шутливом протесте выставил перед собой руки:

— Назад, дьяволята!

— Дядя Руперт! — завопила Элизабет, стараясь зайти сзади и взобраться ему на шею. — Что ты принес?

— Ты обещал принести конфет! — вторила ей Мариан, прыгая вокруг и пытаясь схватить его за рукав.

Руперт со смехом протянул руку. На его ладони красовались пять конфет в ярких обертках.

— Селена первая.

— Я… — девочка задумчиво посмотрела па них, — я хочу красную.

— Бери, — великодушно разрешила Мариан, прыгая от нетерпения. — Только скорее!

Не обращая внимания на сестру, Селена продолжала рассматривать конфеты:

— Или оранжевую

Дети дружно выражали нетерпение.

— Ну так бери! — не выдержал Десфорд.

— А что, если она мне не понравится? — резонно возразила девочка. — Возьму желтую.

— Бери! Бери! — торопила ее Элизабет, отпихивая Ричарда локтем. — Теперь Мариан.

— Нет, возьму красную. — Селена вытащила изо рта палец, посмотрела на него и засунула обратно. — У меня платье красное.

Тут дети хором заголосили, возмущенные нерешительностью сестры. Руперт улыбнулся:

— Бери красную, принцесса. А завтра я принесу оранжевую.

Вздохнув, Селена неохотно взяла конфету. Остальные дети немедленно расхватали оставшиеся конфеты и, под бдительным взором Анны, снова сели за парты. Воцарилась тишина, прерываемая только сосредоточенным чавканьем.

Анна повернулась к Руперту:

— Как это любезно с вашей стороны!

Он пожал плечами:

— Они — моя семья, — и улыбнулся. — Должен сказать, что вы знаете толк в детях. Впервые вижу их такими смирными.

— Замечательные дети! — У нее засаднило в горле, и она откашлялась. — Видели бы вы, какую пьесу они собираются ставить!

— Уверен — великолепную. — Он галантно взял ее за руку. — Как и вы…

Анна с усмешкой выдернула руку. Когда Руперт пытался за ней ухаживать, ее охватывало раздражение. И она удивлялась самой себе: с графом Грейли все было по-иному.

— Хватит, Руперт! — сказала она.

— Анна, — он понизил голос, — Анна я чувствую…

— Изжогу, — отшутилась она. — Это из-за вчерашнего ростбифа. Я всю ночь уснуть не могла.

Руперт вздохнул:

— Почему вы не даете мне шанса?

— Какого шанса? И зачем он вам? Руперт неохотно улыбнулся:

— Я понимаю, что мои шансы ничтожны, ведь все знают, что граф увлечен вами.

— Он просто себе слишком многое позволяет, — бездумно ответила Анна.

У Руперта сделалось обиженное лицо. Он не ожидал такого откровения, которое пресекало все его попытки ухаживания. Он удивлялся, как Анне удалось довести графа до состояния холодной ярости. Ведь граф никогда не преследовал женщин. Наоборот, они преследовали его. Значит, его взаимоотношения с Анной были достаточно серьезными. На этот раз Руперт с уважением подумал о своей матери: она редко ошибалась.

— Полагаю, кузен не ставит вас в неловкое положение? — спросил он.

— Отнюдь! Он может быть грубым, но уж никак не неловким! Впрочем, я ему сказала, что мне не нужны его ухаживания.

— Похоже, он не услышал.

— Да, он неважный слушатель. Руперт невольно улыбнулся:

— Никогда не слышал, чтобы о Грейли такое говорили, но вы правы: слушать он не умеет.

Анна взглянула на детей.

— Зато многое делает для своей семьи.

«И даже больше, чем ты можешь себе представить», — подумал Руперт.

— Не знаю, насколько вы посвящены в наши семейные дела. Достаточно сказать, что нам не хватает утонченности и воспитания.

— Вы очень откровенны, — оценила Анна.

— Мне нечего скрывать. До того как Энтони взялся за нас, мы были на краю пропасти. Во всех смыслах. Мой дядя, к примеру, задолжал даже принцу.

— Зато Грейли процветал!

Руперт доверительно наклонился к Анне.

— Об этом я ничего не знаю. Только с каждым годом он становился все мрачнее и мрачнее. Никогда не слышал его смеха. — Его переполняли воспоминания. — По-прежнему он много о себе мнит!

— Он же Сент-Джон! — возразила Анна. — Упрямей их только Эллиоты.

— Мы скорее эгоистичны, вероломны и расточительны.

— Замечательные качества, — усмехнулась она, понимая, куда он клонит.

— Дурная наследственность, что поделаешь. Откровенность была его оружием.

— Чепуха, — не согласилась она, — человек — властелин своей судьбы.

— То же самое мне говорит Энтони. Он невыносим!

Анна устало вздохнула. Какое ей дело до графа и неуклюжих попыток ухаживания Руперта?

— Я сделала, что в моих силах, — сказала она. — Теперь дело за Шарлоттой.

— Шарлоттой? Шарлоттой Мслтон! Это к ней мы ездим каждое утро?

— Я думала, что вы ее знаете.

Руперт усмехнулся:

— Лично не знаком, но это ничего не значит. Я знаю о ней больше, чем вы думаете.

Анна смущенно улыбнулась:

— Я бы представила вас, если вы хотите.

— Если знакомство со мной пойдет мисс Мелтон на пользу. — Руперт удрученно посмотрел па Анну.

В своих ухаживаниях он совсем не походил на графа.

— Она очень нежное создание. Инфантильна для своего возраста. И застенчива. Просто боюсь подумать, что с ней сделает Грейли. У него манеры буйвола.

— Понимаю, — ответил Руперт, на мгновение залюбовавшись ею. Падающий на ее волосы солнечный свет делал их ярко-красными, оттеняя лицо огненным ореолом. Однако он понимал, что ее природный ум и точность суждений превыше ее красоты, и он подумал, что только Грейли способен справиться с Анной.

«Ну мы еще посмотрим, кто кого! « — храбрясь, подумал он и наклонился к ней:

— Вы очаровательны

— Я вас умоляю — Анна поморщилась. — Избавьте меня от этой чепухи.

«Ах так! « — Руперт был уязвлен.

— Вы готовы к прогулке?

— Только если вы пообещаете не досаждать мне этой ерундой. У меня к ней иммунитет. Вы мне симпатичны, и мне бы не хотелось прекращать нашу едва зародившуюся дружбу.

— Договорились! — Он обрадовано предложил ей руку, испытывая смутное чувство неудовлетворения. — Идем?

— Мне нужно переодеться. Подождите. Я буду через десять минут.

— Неужели вы успеете за десять минут?

— Еще как. — Она повернулась к своей преемнице: — Лили, приглядите за детьми. Я еду кататься.

Руперт вышел следом за Анной, спустился по лестнице и оказался в парке.

Не прошло и десяти минут, как в дверях появилась Анна. Ее амазонка была застегнута на все пуговицы, волосы аккуратно уложены.

Они выехали из ворот и направились в дубовую рощу. Всю дорогу Анна не обращала на Руперта никакого внимания и, только выехав из рощи, соизволила удостоить взглядом.

— Я обещала Шарлотте заехать, если вы не против. Надеюсь, вы не скажете Грейли о том, что я вижусь с Шарлоттой, — продолжила она после короткого колебания. — Ему это не понравится.

Руперт по-мальчишески тряхнул головой:

— Разумеется, не скажу. Если не из симпатии к вам, то хотя бы из желания досадить Грейли.

— Отлично. Я везу Шарлотте книги.

— Какие книги?

— Уоллстонкрафт, Байрона и другие.

— Господи, Анна! — Руперт с ужасом посмотрел на нее. — Зачем вам это?

— Чтобы оградить бедную девочку от возможных несчастий.

— Создавая тем самым несчастья Грейли?

— Ему нужна женщина, которая сознавала бы собственную ценность. Шарлотта достойна лучшей судьбы.

— Грейли придет в ярость.

— Его вечно что-то расстраивает.

— Господи, чего бы я только не отдал, чтобы увидеть выражение его лица, когда Шарлотта впервые не согласится с ним.

— Он сам не знает, чего хочет. Из всех женщин он выбрал в невесты самую неподходящую. Да ваша семейка через неделю оставит от нее рожки да ножки. — Опомнившись, она смущенно посмотрела на него: — Извините.

— Если она в самом деле такая, как вы говорите, то боюсь, что вы правы. Но вам-то что до этого?

— Просто ей совсем некому помочь.

— У вас благородная натура! — Он насмешливо взглянул на нее. — Зато мне это не грозит.

— Вы то, чем хотите быть. А вы хотите быть дерзким. Руперт улыбнулся, но не сказал ни слова, и остаток пути они проехали в молчании.

Подъехав к ведущей в парк калитке Мелтоп-Мэнор, Анна спрыгнула с лошади, жестом приглашая Руперта сделать то же самое.

— Вот мы и приехали. Мы немного опоздали. Я боюсь, что Шарлотта будет волноваться.

— Волноваться? — хохотнул Руперт. — Она амазонка вроде вас?

— Она очень хрупкая девушка, и ей, наверное, невдомек, что могут быть люди выносливее ее.

— Все так плохо?

— Она просто очень робкая. — Анна озорно улыбнулась. — И хорошенькая.

— Хорошенькая? Я непременно хочу ее увидеть!

— Подождите, увидите. — Она привязала лошадь к ограде и открыла калитку.

Руперт последовал за ней, с интересом оглядываясь вокруг. Парк был великолепен. Тщательно ухоженные, пышно разросшиеся деревья радовали глаз. Пробивающиеся сквозь их листву солнечные блики играли на траве.

Анна остановилась.

— Шарлотта обычно ждет в этом месте. Постойте здесь, Руперт. Я посмотрю, где она. — Анна пошла в глубь парка по вымощенной камнем тропинке.

Поджидая Анну, Руперт прошелся по полянке, полюбовался растущими розами, сорвал одну. Полуденный зной и жужжание пчел навевали сон. Позади раздался шорох, и он, думая, что это Анна, повернулся. Но слова замерли у него на устах. Перед ним стояло изящное создание, похожее на нимфу. Ее голубые глаза с длинными ресницами испуганно смотрели на него.

Увидев перед собой незнакомого человека, нимфа сделала шаг назад, собираясь убежать.

— Подождите. — Он шагнул за ней. — Не уходите. Я не кусаюсь…

Она застыла на месте.

— Кто вы?

— Руперт Эллиот. Я приехал сюда с мисс Тракстон.

— Мисс Тракстон?! — Девушка покраснела. — Я ждала ее сегодня.

Руперта осенило:

— Вы Шарлотта Мелтон!

— Я ищу ее, — полувопросительно, полуутвердительно сказала она, не сводя с него испуганных глаз.

— Не уходите! — воскликнул Руперт, испугавшись, что прелестное создание исчезнет так же внезапно, как и появилось. — Давайте лучше подождем ее здесь.

Шарлотта не знала, как ей поступить: в перечне маминых инструкций такая ситуация не предусматривалась.

— Тем более что мисс Тракстон быстро вернется, — уговаривал ее Руперт. — Давайте присядем.

На лице девушки отражалась борьба застенчивости и любопытства. Победило любопытство.

— Хорошо, — согласилась она, — подождем здесь. Только не приближайтесь ко мне.

— Если вы положите вашу книгу на лавку между нами, это в какой-то степени отгородит вас от меня, и вы будете меньше смущаться.

Шарлотта поколебалась, но, поняв, что хуже уже не будет, села на краешек лавки и положила книгу между собой и Рупертом.

— Что вы читаете? Девушка оживилась:

— «Чайльд Гарольда» Байрона.

— Я тоже се читал! — беззастенчиво соврал Руперт. — Моя любимая книга. Я имел удовольствие беседовать с лордом Байроном и сказал ему, что эта книга ему, несомненно, удалась.

— Вы знаете Байрона? — Казалось, Шарлотта безмерно удивлена.

— Знаком, — скромно признался Руперт. Он сразу вырос в ее глазах.

— Не могли бы вы мне о нем рассказать? Он, наверное, такой романтичный.

В этот момент Анна заметила их издали и отругала саму себя. Впрочем, Руперт и Шарлотта напоминали воркующих голубков: он что-то вполголоса рассказывал ей, а она, склонив голову на плечо, внимательно его слушала. Казалось, они ничего не замечают вокруг. До Анны долетали обрывки фраз, по которым она поняла, что разговор идет о Байроне. Затем они поменялись ролями: Шарлотта цитировала наизусть целые отрывки, а Руперт с восхищенным видом слушал.

В этот момент Анна чихнула. Шарлотта и Руперт подскочили и мгновенно отодвинулись друг от друга. Увидев Анну, Шарлотта с виноватым видом взяла книгу в руки.

— Анна! Я вас искала.

— А нашли Эллиота. — Она повернулась к Руперту: — Посмотрите, что там делают наши лошади. Не отвязались бы.

— Конечно. — Он запечатлел деликатный поцелуй на маленькой ручке Шарлотты. — Рад был познакомиться, мисс Мелтон.

Шарлотта покраснела от удовольствия.

— Руперт, — зловеще произнесла Анна, — поторопитесь.

— Да-да, уже иду, — сказал он, даже не пытаясь сдвинуться с места.

— Боже мой! — взорвалась Анна, шагнув к ним и вырывая руку Шарлотты из его рук. — Идите же, идите!

Он покраснел и, поминутно оглядываясь на Шарлотту, направился к калитке.

В течение следующего часа Анна убедилась, что поездка была напрасной. Казалось, Шарлотта не слушает ее. Витая в облаках, она только и делала, что посматривала в сторо-ну, в которую ушел Руперт. Вконец раздосадованная, Анна распрощалась с ней и пошла к лошадям.

Возвращение в Грейли-Хаус сопровождалось восторженными воспоминаниями Руперта о прекрасных голубых глазах Шарлотты. Мало того, когда они приехали, Руперт даже забыл помочь Анне сойти с лошади. Он пребывал в состоянии эйфории и, похоже, сразу же убежал к леди Патни.

Анне почему-то стало грустно. Она прямиком направилась в свою комнату и без сил свалилась на кровать. Оставалось надеяться только на то, что интерес Руперта к Шарлотте не пройдет так же быстро, как возник.

Глава 24

Не могу удержаться от мысли, что Анна

Тракстон имеет зуб на Шарлотту Мелтон.

Каждый раз, когда она писала слово

«Мелтон», она так давила на перо, что процарапывала бумагу.

Графиня Бриджтон — графу Бриджтону, завтракая в Хилбертон-Холле.

Руперт с отсутствующим видом сидел за столом, подперев голову руками. Его одолевали не самые веселые мысли. С тех пор как он увидел Шарлотту, он не находил себе места. Впервые в жизни он не понимал самого себя. Он подозревал, что это и есть настоящее чувство к женщине. Чем чаще он видел Шарлотту, тем сильнее его тянуло к ней. За прошедшие с момента их первой встречи две недели не было и дня, чтобы он не приехал в Мелтон-Мэнор, где они тайком встречались в парке. Шарлотта занимала все его мысли, он засыпал и просыпался с ее именем. Но — насмешка судьбы! — она была обручена. И с кем — с его двоюродным братом! Сознание того, что он может потерять ее, не давало ему покоя, и сегодня он наконец решился написать ее родителям. Он посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги. Что он может предложить Шарлотте: шестерку лошадей, щегольской фаэтон и забитый модной одеждой гардероб? Еще долги. Еще гордость. Это единственное, что у него было в избытке. Нетрудно догадаться, в чью пользу сделают выбор ее родственники. Впрочем, их согласие не особенно заботило его. В конце концов, можно было убежать в Гретна-Грин. Но вот деньги!

Он со злостью бросил перо на бумагу, забрызгав ее чернилами. Даже если он продаст все, что у него есть, он немного за это выручит. Руперт обхватил голову руками, лихорадочно думая, как бы спасти положение. Внезапно он вспомнил об Анне. Вот кто может дать дельный совет!

Он вскочил из-за стола и ринулся было к выходу, как вдруг двери открылись и в библиотеку вошел граф Грейли.

— Странно, что ты здесь. Я думал, что ты либо в детской, либо на прогулке — насмешливо глядя на него, сказал граф и, помолчав, добавил: — с мисс Тракстон.

— Как раз собрался к ней.

Графа Грейли покоробила такая фамильярность.

— Похоже, ты успел близко познакомиться с моей гувернанткой.

До Руперта вдруг дошло, что его ежедневные прогулки вдвоем с Анной придают их отношениям весьма недвусмысленный оттенок. Он посмотрел на лист у себя в руке и поднял глаза на брата:

— Я подвожу итог своей жизни. Похоже, пора остепениться.

Графа Грейли кольнуло зловещее предчувствие, и он, выхватив у Руперта бумагу, пробежал ее глазами.

— Это все твои деньги?

Нельзя было сказать, что он удивлен.

— Не много, но хватит!

— Что ты собираешься делать? Руперт вздохнул и признался:

— Энтони, я влюблен.

— В кого же — с подозрением спросил Грейли, борясь с желанием броситься на Руперта.

— Будто сам не знаешь?!

Граф Грейли не нашелся что ответить.

— Энтони, она ангел. Я без нее жить не могу.

Граф удивился: его Анна — ангел?! Да она черт в юбке! Он смял бумагу.

— Это у вас, — он запнулся, — взаимно?

— Мне хотелось бы. Мы еще не говорили об этом Видишь ли, у нее есть обязательства.

— Обязательства?

— Перед тобой.

«Так я для нее лишь часть обязательств», — обреченно подумал граф Ему захотелось что-то сделать: разнести голову Руперту, разнести весь дом. Но он лишь мрачно усмехнулся:

— Чем я могу тебе помочь?

— Отпусти ее, Энтони.

— Пусть идет на все четыре стороны, — жестко сказал он. — Я ее не держу. И она знает об этом.

Удивлению Руперта не было предела.

— Как? Так просто? Вот здорово! — Он с радостью и удивлением посмотрел на брата: — Ты простишь нас, Энтони?

— Нечего прощать. — Граф Грейли подошел к окну и невидящим взглядом уставился на парк. Все было кончено. За спиной хлопнула дверь, но он даже не обернулся, поглощенный своими мыслями: «Чертова Тракстон! Влезла в мой дом, поставила все вверх дном, устроила свои дела и теперь собирается сделать ручкой! Где были мои глаза? — Он вспомнил список Руперта и горько усмехнулся: — А Руперт, видать, по уши влюбился. То-то у него глаза горят! «

Граф Грейли открыл окно и глубоко вдохнул свежий воздух. Немногим больше месяца назад из этого же окна он наблюдал за тем, как Анна проучила упрямого Десфор-да. С тех пор поведение мальчика, да и остальных детей, заметно улучшилось. Все, к чему прикасалась Анна, расцветало. Да и сам он переменился в лучшую сторону — стал терпимее относиться к людям. Теперь ему предстояло лишиться Анны. Если, конечно, Руперт не врет.

Злость захлестнула его. Он шагнул к столу. Нужно показать этой гувернантке, что Руперт — не тот человек, с которым стоит связывать свою жизнь. Пусть поймет, на кого она его променяла.

На пороге появился сэр Финеас Тракстон.

— Здравствуйте, Грейли. Я забыл книгу. — Он увидел выражение его лица и запнулся. — Что случилось? Кто-то умер?

— Нет-нет, — заставил себя улыбнуться Грейли. — Я просто думаю.

— Вы меня не обманете. — Старый джентльмен заковылял к столу, на котором лежала забытая книга, и, взяв ее, опустился в кресло напротив. — Вас будто громом шарахнуло. Уж не из-за Анны ли? Она может довести любого! Я-то знаю!

Энтони посмотрел на сэра Финеаса, раздумывая, не рассказать ли ему о своем несчастье. Сэр Финеас ободряюще улыбнулся:

— Граф, мне вы можете сказать все, что вас волнует. Кто, как не я, даст вам дельный совет?

«А в самом деле, что я теряю? « Грейли помолчал, собираясь с мыслями, и начал:

— Я попал в сложную ситуацию, которая мне не нравится.

— А кому нравится? — спросил сэр Финеас. — Расскажите мне, и мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — согласился граф Грейли, — Видите ли, я помолвлен с Шарлоттой Мелтон. Вы знаете об этом?

— Да, слышал. Но в газетах еще не было объявления.

— Это потому, что мы не объявляли о помолвке. Она в трауре по бабушке.

— Продолжайте.

— Вначале я думал, что она идеально подходит мне. Очень воспитанная девушка, не испорченная лондонскими нравами.

— Вот и славно. В чем же дело?

Граф криво улыбнулся и после паузы сказал:

— Дело в том, что теперь я не хочу на ней жениться! Сэр Финеас понимающе кивнул:

— Что ж, расторгайте помолвку, и дело с концом.

— В этом-то все и дело. Я не могу нарушить слова!

— Похвально! Чувствуется воспитание Сент-Джона! — сказал сэр Финеас. — Да, проблема.

Он посмотрел на графа, думая, как же выкрутиться из этого щекотливого положения. Грейли терпеливо ждал.

— Есть! — вдруг воскликнул сэр Финеас. — Придумал!

— Говорите! — подался вперед граф Грейли.

— Мужчина не может расторгнуть помолвку — необходимо считаться с общественным мнением. Чудовищная не справедливость, как мне кажется. Но женщина может! — Он ткнул пальцем в потолок, словно это был самый справедливый аргумент.

— Но я не хочу лгать! — воскликнул граф.

— А вы, наоборот, говорите правду! Этим вы только поможете делу. — Сэр Финеас торжествующе улыбнулся. — Так просто! Не знаю, что вы задумали, Грейли, но я на вашей стороне.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил граф

— Я имею в виду одну особу, нам обоим небезразличную, — многозначительно поведал сэр Финеас.

Граф Грейли откашлялся, скрывая замешательство.

— Мне кажется, что эта особа любит другого, — ее бравшись с силами, пробормотал он.

Сэр Финеас не ожидал другого: последние дни граф Грейли выглядел удрученным, а значит, его чувства к Анне были настоящими.

— Эта особа чертовски скрытна! — согласился сэр фр неас.

— Мой двоюродный брат Руперт… — Грейли запнулся Сэр Финеас все понял.

— Граф, вам нечего волноваться. Руперт явно поспешил с выводами.

Но граф ему не поверил.

— Она избегает меня, а ему, напротив, всегда рада.

— Это ничего не значит. Просто она боится, что позволила вам слишком много. — Сэр Финеас взял книгу и встал. — Она гордая, моя Анна. Поверьте мне.

— Вы с ней очень похожи, — заметил граф.

— И даже более чем, — усмехнулся сэр Финеас. — Но прежде чем объясниться с Анной, вам нужно еще кое о чем позаботиться.

— Сегодня же, — понял сэра Финеаса граф. — Поверьте, я не отступлюсь! Что бы ни случилось!

— Отлично! — Сэр Финеас, забыв о своей хромоте, направился к выходу. — Если понадобится моя помощь, вы знаете, где меня искать.

Подойдя к двери, он с заговорщицким видом подмигнул графу, и они вышли вдвоем. Сэр Финеас был доволен — все шло, как он планировал. Лишь бы Анна ничего не испортила. Насвистывая, он заковылял в детскую.

Но как только затих стук его трости, как леди Патни выскользнула из-за шторы. Она успела услышать достаточно, чтобы понять, что собирается делать Грейли. Ее душил гнев. Никто из ее бестолковых сыновей не стоит потраченных усилий! Даже болван Руперт, которого она считала самым смышленым. Вместо того чтобы обольстить Анну, он только подтолкнул ее в объятия Грейли. Теперь граф не отступит. Леди Патни поняла, что она сама должна исполнить задуманное.

Через десять минут она уже сидела в карете, направляясь в Мелтон-Мэнор.

Шарлотта приложила ладони к пылающим щекам.

— Нет, не может быть!

— Но это правда, — сочувственно закивала леди Патни. — Бедная девочка. Не хотела вас расстраивать, по, думаю, вы имеете право знать.

Шарлотта побледнела. Их семья осталась без гроша. Она ни за что не поверила бы, если бы услышала это от кого-нибудь другого. Но леди Патни, лучшая мамина подруга, мать ее возлюбленного, не могла врать.

— В это трудно поверить. Папа совсем недавно говорил о покупке земель

— И купит, если получит обещанные Грейли деньги. Шарлотта изумленно уставилась на леди Патни:

— Какие деньги?

Леди Патни скорбно покачала головой:

— Разве они не говорили? Скрытность твоей матери заслуживает лучшего применения. Впрочем, я уверена, что они просто не хотели тебя расстраивать.

Шарлотта пыталась понять, о чем говорит леди Патни. Оказалось, папа неосторожно вложил деньги в какое-то сомнительное предприятие, мама много тратила в последнее время, управляющий затеял строительство и не уложился в смету. Она внезапно вспомнила, что отец в последнее время был чем-то раздражен. Она приписывала это предсвадебным хлопотам, тем более что ни о чем другом в доме и не говорилось. Теперь все встало на свои места.

Леди Патни окинула взглядом гостиную:

— Просто не верится, что здесь могут появиться другие хозяева.

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

— Это наш дом. — Она всхлипнула.

Леди Патни, казалось, переживала больше Шарлотты.

— Бедное дитя, забудьте, что я вам сказала. — Она пожала ее руку. — Все наладится. Ваш брак с Грейли все исправит.

Шарлотта сжала кулачки так, что ногти врезались в кожу. Как раз сегодня она собиралась сказать матери, что не собирается выходить за графа, потому что полюбила другого.

Слезы хлынули из ее глаз. Ей был нужен только Руперт, и никто другой. Но судьба, видимо, отвернулась от нее.

— Мой брак с Грейли спасет наш дом? Леди Патни сказала:

— Как только вы станете графиней, кредиторам до вашей семьи не добраться, какими бы могущественными они ни были.

Ужасно, что семья Мелтон оказалась на краю пропасти. Но еще ужаснее то, что родители все это время рассчитывали на этот брак, даже не удосужившись сообщить ей об этом.

Вошла леди Мелтон. Она тепло поприветствовала леди Патни. Внимательно посмотрев на мать, Шарлотта вынуждена была признать, что слова леди Патни небеспочвенны: ее мама выглядела нездоровой и без умолку говорила о предстоящей свадьбе. Леди Патни подняла левую бровь и многозначительно посмотрела на Шарлотту.

Шарлотта только вздохнула: если бы у Руперта были деньги! Он бы ничего не пожалел, чтобы спасти ее. Они так часто говорили о своем будущем, что она уже в деталях представляла его себе. Они жили бы в маленьком коттедже в Дербишире, скромно, насколько позволяли бы их скудные средства. Она вела бы домашнее хозяйство, может быть, даже держала бы кур и коз. И заботилась бы о Руперте.

Леди Мелтон и леди Патни говорили о всякой всячине, а Шарлотта тем временем горестно размышляла о собственной незавидной доле. Она была так поглощена этим занятием, что не обратила внимания на дворецкого, доложившего о приезде гостя, и очнулась лишь тогда, когда в гостиную вошел граф Грейли собственной персоной.

Раньше, когда свадьба была лишь в перспективе, она отодвигала свои страхи и сомнения на задний план, предпочитая не думать об этом и надеясь, что все как-нибудь само собой образуется. Но сейчас, когда замужество придвинулось вплотную, неотвратимое, как рок, она не могла без содрогания смотреть на эти широкие плечи, слышать этот рокочущий голос. Ее ужасал этот громадный человек, который подчинял все и вся без особых усилий. С ужасом глядя на графа, с поклоном подошедшего к ней поцеловать руку, она была близка к обмороку. К счастью, граф привык к ее постоянной робости и, не найдя в ее облике ничего необычного, повернулся поприветствовать леди Патни и леди Мелтон.

Шарлотта вернулась к своим невеселым мыслям, попытавшись, подобно всем слабым людям, взглянуть на ситуацию с привлекательной стороны: она станет графиней, дамой с положением и благодаря Грейли займет достойное место в свете. Деньги мужа позволят ей стать законодательницей мод в высшем обществе и развлекаться, не стесняясь в средствах. В общем, вырисовывалась довольно привлекательная картина.

— Шарлотта! — Голос матери вернул ее к действительности. — О чем ты думаешь? Граф уже второй раз обращается к тебе!

— Простите, — пробормотала Шарлотта, стараясь не смотреть на нависшего над ней Грейли. — Здесь так жарко, и… и мне стало нехорошо. — Она начала лихорадочно соображать, что бы еще сказать, но, как назло, в голову ничего не приходило. — Я слышала, что в Лондоне тоже жарко.

— Не стоит волноваться — вам не грозит слишком часто бывать там.

— В самом деле? — удивлась она.

— Не более одной поездки в течение пяти-шести лет. И то, когда кончится сезон. Терпеть не могу столичную публику!

— Не может быть, граф, — удивилась леди Мелтон. — У вас же там чудесный дом.

— Я продаю его!

Шарлотта заморгала. Ей доводилось бывать в его лондонском доме. Это был роскошный особняк на Мэйфейр, своим великолепием и размерами более напоминавший дворец.

— Как, граф, но вы не можете все бросить?!

— Не могу? — Скрестив руки на груди, он грозно посмотрел на нее. — Я все могу.

Заметив, как от испуга исказилось лицо Шарлотты, граф удовлетворенно подумал, что дело сделано. Шарлотта теперь хорошо подумает, стоит ли выходить за такого грубияна. Однако ее лицо тут же приняло обычное покорное выражение, и он понял, что придется потрудиться, чтобы заставить ее расторгнуть помолвку.

— Я переезжаю из Грейли-Хауса.

У леди Мелтон сделались удивленными глаза.

— Это невозможно! — быстро сказала Шарлотта. — Я буду скучать по маме!

— Когда вы станете моей женой, мама вам не понадобится! — грозным голосом произнес граф.

В комнате повисла напряженная тишина. Даже леди Патни изменила се обычная выдержка, и она встревожено смотрела на графа. Леди Мелтон и Шарлотта были крайне удивлены.

— Граф, — опомнилась наконец леди Мелтон, — скажите, что вы пошутили. Вы хотите увезти бедную Шарлотту?

— Я намерен посвятить свою жизнь сельскому хозяйству, и у нее будет много дел.

— Каких дел? — Надежды Шарлотты на беззаботную жизнь рассыпались в прах. Она не рассчитывала жить в деревенской глуши.

— У нее будет особая миссия: забота обо мне и детях — собственных и приемных!

Леди Мелтон посмотрела на подругу, как бы прося поддержки.

— Я думала, что ваши племянники будут жить с леди Патни.

Леди Патни не заставила себя просить дважды:

— Разумеется! Когда вы, граф, женитесь, зачем вам они? Шарлотта с ними просто не справится!

— Прислуга ей поможет! — безапелляционно заметил Грейли. — Кроме того, ей же самой потом будет легче с собственными детьми. Я просто мечтаю о пятерых чудесных маленьких озорниках.

— Пятерых? — Шарлотте сделалось дурно. — Граф, могу я наедине поговорить с вами?

— Шарлотта! — возмутилась леди Мелтон. — Это же верх неприличия!

— Мама, мне необходимо наедине поговорить с графом Грейли, — твердо повторила Шарлотта. — Мы будем на террасе, и вы сможете нас видеть.

— Вам будет видно нас в окно. — Грейли решил помочь Шарлотте, чувствуя, что дело близится к завершению. — Не беспокойтесь.

— Отличная идея, Грейли, — немедленно поддакнула леди Патни и повернулась к леди Мелтон. — Нетерпеливость молодости! Кто из нас не был таким!

— Наверное, — неуверенно кивнула леди Мелтон.

Граф Грейли открыл дверь, и Шарлотта шагнула на террасу.

— Ну просто голубки! — восхитилась леди Патни, когда за ними закрылась дверь. — Пусть поворкуют.

Леди Мелтон снисходительно улыбнулась.

Граф Грейли усадил Шарлотту на скамью таким образом, чтобы их обоих хорошо было видно из комнаты. Ему не хотелось, чтобы его обвинили в компрометации Шарлотты. Он остался стоять.

— Что вы хотели сказать?

Шарлотта сцепила руки.

— Милорд, я… — Она запнулась: ей не хватало воздуха. Грейли почувствовал себя виноватым, но не подавал вида.

— Шарлотта, — смягчился он, — если вам трудно произнести то, что вы хотите сказать, давайте я попробую угадать.

— Нет, я сама, — быстро сказала она и, боясь, что ей может не хватить смелости закончить, выпалила па одном дыхании: — Милорд, я очень рада стать вашей женой.

Грейли огорошено отступил назад.

— Вы уверены? А мама?

— Я буду по ней скучать. Но мой долг следовать за мужем.

— А дети? Вы сможете позаботиться о десяти детях, учитывая, что пятеро из них не родные вам?

— Да, — прошептала она, не в силах поднять на него глаза.

«Черт! « — выругался про себя граф.

— Это хорошо, — сказал он почти оторопело. — Мне нужна послушная жена!

Шарлотта встала.

— Уоллстонкрафт права: вы, мужчины, считаете женщин своими рабынями. Я постараюсь быть вам хорошей женой, но не ждите от меня покорности.

— Уоллстонкрафт? Где вы нашли эту гадость?

— Мисс Тракстон давала мне читать свои книги. — Она исподлобья посмотрела на него. — Я многому у нее научилась.

«Так вот куда она каталась каждое утро», — осенило графа Грейли, и он решил проверить свое предположение.

— Она часто сюда приезжала?

— Мне очень нравилось говорить с ней. Она мне открыла глаза на многие вещи…

— Не сомневаюсь…

— Я хотела быть готовой к браку, и она очень помогла мне. Если бы не она, не знаю, где бы я нашла силы ждать вас.

Гнев ударил ему в голову — опять Анна опередила его.

— Простите, но мне срочно нужно идти! — Развернувшись так, что вслед ему взлетели шторы, он ринулся к выходу из Мелтоп-Мэнор, даже не удосужившись попрощаться ни с леди Патни, ни с леди Мелтон.

Глава 25

Всегда слушайте, что женщина говорит в постели, — это единственное место, где она говорит правду.

Николас Монтроз, граф Бриджтон, — своему шурину, Чейзу Сент-Джону, на прогулке в парке у Хиббертон-Холла.

— Я загнала занозу, — Селена продемонстрировала Анне свой палец.

Анна поморщилась:

— Если хочешь, чтобы я что-нибудь увидела, пойди и тщательно вымой руки.

Девочка облизала палец, вытерла его о платье и снова протянула Анне:

— Вот. Теперь видно?

Анна вздохнула.

— Видно. — Достав платок, она вытерла девочке руки. — Посмотрим

Осмотрев палец со всех сторон, она ничего не обнаружила.

— Где заноза?

— Десфорд уже вытащил ее. Просто я хотела, чтобы вы увидели, какая дырка.

— Действительно, дырка, — улыбнулась Анна. — И ты совсем не плакала?

— Только чуть-чуть.

Лицо девочки приняло такое забавное выражение, что Анна, рассмеявшись, усадила ее к себе на колени.

Прижавшись щекой к мягким кудрям Селены, Анна посмотрела на носящихся по лугу детей. Они играли в кошки-мышки. Грустно было расставаться со своими подопечными. Но, похоже, подходило время. В последнее время дети вели себя примерно. Даже Десфорд не капризничал. Лили сумела найти с ними общий язык, и дети ее полюбили. Анна решила, что завтра уедет. Правда, она еще не успела подыскать себе места. Возможно, это произошло потому, что она полюбила племянников графа Грейли и подспудно не желала расставаться с ними.

— Мисс Тракстон, вы давите на меня, — заерзала Селена, стараясь высвободиться.

— Извини, дорогая. Я задумалась.

— О чем?

Анна не ответила, печально глядя перед собой. Она думала о Грейли. Как бы ни было больно уезжать, еще больнее будет остаться.

— Он идет…

— Кто? — спросила Анна.

— Граф-злюка. — Селена слезла с коленей и спряталась за Анну. — Как вы думаете, он еще помнит о своих туфлях?

Анна проследила за взглядом девочки. По лугу с мрачным видом шагал Грейли, явно направляясь к ним. Он выглядел так, словно его сняли с креста. «Боже, что еще случилось? « — подумала она.

Подойдя, граф произнес мрачным тоном:

— Вы мне нужны на пару слов.

— Говорите здесь.

— Наедине!

— Вы же видите, что я занята. Селена загнала занозу. Никогда не упускающая случая привлечь к себе внимание, девочка выставила перед собой палец:

— Вот!

— Болит? — с отсутствующим видом поинтересовался Грейли.

— Уже нет.

— Я дам тебе шиллинг, если ты оставишь нас с мисс Тракстон. Нам нужно поговорить.

— Два шиллинга…

— Согласен.

— Иду играть в кошки-мышки, — провозгласила Селена.

Заскрипев зубами, Грейли извлек из кармана две монеты. Попробовав на зуб каждую, девочка повернулась к Анне:

— Если понадоблюсь, кричите.

— Спасибо. — Наивная преданность девочки тронула Анну.

Бросив на графа неодобрительный взгляд, Селена нарочито медленно удалилась.

— Граф, вы, похоже, просто не умеете нормально себя вести. Зачем нужно было устраивать этот цирк перед ребенком?

Граф Грейли, не обратив на ее слова ни малейшего внимания, схватил ее под руку и рывком поставил на ноги.

— Вы что, с ума сошли? Немедленно отпустите меня!

— Либо вы пойдете со мной, либо я перекину вас через плечо и отнесу в дом, как мешок с мукой. Нам надо поговорить!

— Не запугивайте меня! Говорите здесь.

Однако граф был настроен решительно. Он молча схватил ее, положил на плечо и зашагал к дому. Она заколотила кулаками по его спине, попыталась даже лягнуть ногой, но он так сжал ее, что у нее перехватило дыхание.

— Боже мой, Грейли! Отпустите меня сейчас же!

Он пробурчал что-то неразборчивое и, судя по тону, отпускать не собирался.

— Лили! — закричала Анна.

— Да, мисс!

— Проследите, чтобы дети вернулись в детскую к обеду!

— Будет сделано!

Сквозь упавшие на лицо волосы Анна видела, как дети с удивлением наблюдают за ней и графом. В таком положении они ее еще не видели. Селена, по своему обыкновению, посасывала палец, а Десфорд и Ричард самодовольно улыбались.

— He делайте глупостей, Грсйли! На нас же все смотрят! — отчаянно крикнула она.

— Плевать!

Он был сам не свой.

— Если вы поставите меня на землю, я обещаю вам прийти в библиотеку.

— С вашим дорогим дедушкой? Или Рупертом? Или окруженная этими несносными детьми? Я вижу вас всегда занятой. А может, еще и леди Патни с собой прихватите? Всякий раз, когда я хочу поговорить с вами, нам кто-нибудь мешает! Надоело!

Отдуваясь, он начал подниматься по лестнице, и Анна закрыла глаза, моля Бога, чтобы Грейли не споткнулся.

— Я вас прошу, отпустите меня!

— Нет! — Он пошел по длинному коридору. — Еще рано.

Подойдя к дверям спальни, он пинком открыл их и вошел в темную комнату. Анна завертела головой, пытаясь определить, где же она оказалась, как вдруг почувствовала, что падает. Падение казалось ей бесконечно долгим. У нее замерло сердце, но не от испуга. Чувство, которое она испытала, более всего походило на ожидание.

— Ох! — Она замерла, приземлившись на что-то мягкое, ожидая, что же будет дальше.

Грейли отдернул шторы, и она увидела себя лежащей посреди огромной кровати под красным балдахином.

— Грейли, вы с ума сошли! Это ваша спальня!

— Какая проницательность! — съязвил граф, предусмотрительно запирая дверь и пряча ключ в карман. Он подошел к кровати и, подбоченившись, уставился на нее сверху вниз.

Анна пулей соскочила с кровати и дрожащими руками стала лихорадочно поправлять платье.

— Вы ненормальный!

— Конечно! — Его глаза странно заблестели. — Из-за вас!

Кровать за спиной странным образом поглощала все ее внимание. Ей показалось, что она давно ждала этого момента.

— Вы делаете ошибку! — Анна двинулась к двери. — Откройте!

— И не подумаю! — Грейли шагнул вперед и прижал ее к спинке кровати. — Я хочу выяснить наконец наши отношения. Раз и навсегда.

Анна изо всех сил оттолкнула его. Не ожидавший подобного Грейли отшатнулся назад, и она бросилась к выходу. Но, едва успев добежать до середины комнаты, взмыла в воздух, схваченная сильными руками, и со всего маху снова шлепнулась на кровать. Грейли тут же оказался на ней, придавив всей своей массой.

Она забилась под ним, но он схватил ее за руки.

— Не дергайся!

— В вашей спальне мы ничего обсуждать не будем! — полузадушенно прошипела Анна.

— Правильно. Спальня — не место для разговоров. — Его взгляд блуждал по ее лицу, постоянно задерживаясь на губах. — Будем искать согласия другими способами.

— Какого согласия?

— Я испытываю к тебе странное влечение. Вот и давай подумаем, что нам с этим делать.

— Зато я не испытываю.

— Совсем? — Он склонился к ее уху. — Совсем-совсем?

Анна повернула голову и быстро укусила его за губу, чувствуя, как где-то глубоко внутри нее стремительно разворачивается туго свернутая струна, которую она всегда удерживала.

— Совсем!

Он тяжело задышал.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь найти тему для разговора, — ответила Анна, ворочаясь под ним, как большая кукла.

— Разговора? — Он случайно коснулся губами ее щеки. — Хорошая идея. Я только что вернулся от Шарлотты.

«Шарлотта! « — мелькнуло у нее в голове. Разговор на эту тему ее не устраивал.

— Она последнее время крайне занята, — продолжал он, покрывая ее шею легкими, почти неощутимыми поцелуями. — Читает!

Анна выгибалась под ним, стараясь вырваться.

— Тебе ни о чем не говорит фамилия Уоллстонкрафт?

— Это я дала ей эту книгу. — Она зажмурилась, чувствуя себя, как на угольях.

— Зачем?

— Нужно же было кому-то о ней позаботиться, — храбро заявила Анна, решив, что хуже уже не будет. — Она не готова к замужеству. Это очевидно.

— А ты хотела ей помочь?

— Вроде того. Я учила ее постоять за себя.

— Что теперь с ней делать? Ты все испортила. Она теперь никуда не годится! Ты лишь пробудила спавшее в ней упрямство.

— Это не упрямство. Это уважение к себе. — Вспомнив о Шарлотте, она уже не могла отделаться от мысли, что скоро Грейли будет принадлежать другой женщине. Возникшее чувство горечи на мгновение вытеснило все остальные чувства. В ней поднялось острое желание отомстить сопернице. Любым способом. Пусть даже так: она с пылом обреченной впилась Грейли в губы, чувствуя, как по телу растекается пульсирующая волна.

Это была не слабость. Это была месть. И он отпустил ее руки. Она выгнулась дугой, позволяя его пальцам добраться до застежек платья, и рывками, словно гусеница, выползала из него.

Потом обхватила графа за талию, со вздохом прижимаясь к нему все крепче и крепче.

— Не так, не так, — шептала она, помогая ему.

Она даже не почувствовала, что обнажена. Сознание не зафиксировало этот момент. Куда делся ее холодный разум и осмотрительность. Она вмиг сожгла все мосты.

— Сейчас, сейчас. — Граф Грейли шепотом чертыхался, одной рукой стягивая бриджи, а другой удерживая Анну, словно боясь, что она передумает. Она бесстрастно, как показалось ему, наблюдала за его действиями. Наконец он освободился от одежды, и бриджи присоединились к жилету, галстуку и ее платью, разбросанным вокруг кровати.

— Не спеши, не спеши, — шептала Анна, обхватывая его спину и прижимая к себе.

Его удивила ее пылкость. В любовных историях граф не привык быть героем второго плана. Чувствуя смутное неудовлетворение от того, что не владеет инициативой, на мгновение он остановился, и она, взглянув в его глаза, все поняла и прошептала:

— Милый…

И эти ее слова решили все. Он понял, что в постели Анна такая же, как и вне ее, что ее чувства сильны и естественны и что она никогда не лицемерила и не лицемерит. «Стоило для этого лечь с ней в постель», — лихорадочно подумал он и со всей опытностью любовника обрушился на нее. Ее руки то обнимали его, то рвали одеяло и простыню. И он бездумно отдался тому, чего так желал все эти месяцы, оставив на потом все свои сомнения и мысли. Ее тело было прекрасно. Он не мог насытиться им. Он был, как путник в пустыне. И жажда его была безмерна. Он даже не понимал, что делает, потому что Анна возвела его чувства на такую высоту, от которой у него, как на горках, кружилась голова, и он знал, что до этого момента ничего подобного не испытывал. Его переполняла давно забытая нежность — нежность, которую он испытывал только к первой своей женщине. И пожалуй, это было то единственное, чего он хотел в жизни.

Потом они лежали рядом, лаская друг друга кончиками пальцев, и граф сказал:

— Ты прекрасна!

— Ты тоже, — ответила Анна.

Она была переполнена чувством благодарности. В ней родилось новое, доселе незнакомое ощущение переполненности, словно она была сосудом, до краев наполненным любовью, и вокруг не было ни комнаты, ни мрачного дома, ни парка, и они вдвоем парили в вышине. Она положила руку на широкую грудь Грейли, и ее пальцы скользили вверх вдоль шеи к подбородку, смягченному любовью и страстью. Вглядываясь сбоку в лицо графа, она поняла, что еще не видела его таким и вряд ли увидит еще где-то, кроме спальни. Таким был граф Грейли, который, однако, умел говорить и глупости:

— Ты моя страсть!

— Я еще хочу — прижалась к нему Анна, проверяя рукой то, что давало им обоим ощущение падения в бездну.

Но граф был целомудреннее.

— У тебя нет ни стыда ни совести, — заявил он шутливо. — Но я люблю бесстыдных женщин.

Он склонился над ней, и Анна с печальным вздохом отвернулась — все было кончено.

— Я думаю о завтрашнем дне.

— И что же будет завтра? — игриво поинтересовался он, покусывая ее за ухо.

— На завтра намечено представление. — В ее голосе прозвучал едва различимый укор. Она не смотрела ему в лицо.

— Что дальше? — Он ждал продолжения, но она, приподнявшись на локте и натягивая на себя измятое одеяло, с отрешенным видом сказала:

— Я должна одеться. Вдруг кто-нибудь войдет.

— Сюда? — удивился граф. — Сюда никто не войдет. Мы ведь еще не поговорили.

— Я думаю, мы уже достаточно сказали друг другу, — возразила Анна.

— Недостаточно. Ты нужна мне навсегда.

Она недоверчиво улыбнулась, не веря высокопарным речам графа.

— Правда? — В ее словах прозвучала ирония.

Но граф ничего не заметил. С этой минуты он стал прежним графом Грейли.

— Навсегда!

Он подумал, что, если ему не удастся заставить Шарлотту расторгнуть помолвку, слово «навсегда» будет означать нечто другое. Но думать об этом он сейчас не хотел.

— Мне нужно немного времени, — сказал зачем-то он, словно действительно верил в свои слова.

Она с тем долготерпением, которое свойственно женщинам, закрыла ему рот ладонью, быть может, надеясь, что этот жест что-то исправит.

— Это замечательный момент, Энтони. Не порть его словами.

Но все было напрасно. Она видела это.

— Подожди. — Он встал с постели, сложенный, как греческий герой, и она залюбовалась им. Грейли прошелся по комнате, пытаясь поймать ускользавшую мысль. Затем ринулся к лежащему на полу вороху одежды и, нетерпеливо разбрасывая ее в разные стороны, начал в ней копаться. — Вот!

— Что это? — Она с удивлением посмотрела на массивное серебряное кольцо.

— Семейная реликвия. Предание гласит, что обладающий им обретет любовь на всю жизнь.

— Тогда это не для меня!

Она не хотела быть игрушкой в его руках.

— Анна, я тебя люблю! — сказал граф Грейли и коснулся губами ее руки. — Возьми его. Ради меня. Ради нас.

Она подержала кольцо в руке и вернула ему.

— Не могу!

— Ты уже взяла.

— Бессмысленно, — покачала она головой. — Ты не сможешь переступить через свою честь, а я не менее дорожу своею.

— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Ты и твой дед никогда не будете ни в чем нуждаться.

Теперь она не питала иллюзий.

— Нет!

Он осыпал поцелуями ее глаза, губы, щеки.

— Я все устрою, как ты хочешь! Вот увидишь!

Его глаза зажглись, словно он действительно уверовал в свои слова. Он строил радужные картины, которым не суждено было сбыться. Недоверчиво покачав головой, Анна прильнула к нему, зажав кольцо в кулаке. К чему пустые обещания? Они были созданы друг для друга, но не понимали этого. Или, быть может, обстоятельства были сильнее любящих сердец. Она долго размышляла об этом. Они так и лежали, тесно прижавшись друг к другу, пока не стемнело. Слушая ровное дыхание спящего Грейли, она перебирала события последних дней и думала, что, наверное, это лучшее, что было в ее жизни. Когда взошла луна, осветив спальню призрачным светом, Анна тихонько выскользнула из постели, медленно оделась. Затем, постояв над графом, она положила на столик кольцо и неслышно вышла.

Едва занялась заря, Анна, одетая в плотное дорожное платье, вышла на крыльцо дома. Она оставила сэру Финеасу письмо, в котором просила тотчас же выехать в Лондон. Зайдя напоследок в детскую, она с щемящим чувством тоски посмотрела на посапывающих детей, разбудила, обняла каждого. Девочки тихо плакали, мальчики сумрачно молчали. Слезы душили Анну. Поняв, что, еще немного, и она сама глупо разрыдается, выскочила из комнаты.

— Прикажете подавать карету, мисс? — прозвучал сзади голос Дженкинса, который, похоже, так и не ложился спать этой ночью.

— Да. Спасибо, Дженкинс.

Однако в этот момент из-за угла дома показался фаэтон. На переднем сиденье с вожжами в руках сидел бледный как мел Руперт. Анна кивнула на прощание дворецкому и, сбежав по ступенькам, уселась рядом с ним.

— Что случилось?

Руперт посмотрел на нее безумными глазами.

— Я только что от Шарлотты. Она… — Он запнулся и, обхватив голову руками, уставился в землю.

Анна догадалась — состояние Руперта совпало с ее чувствами.

— Это и к лучшему, — твердо сказала она, зная, что жизнь не всегда складывается так, как тебе хочется.

— Как вы можете жить дальше! — воскликнул он с юношеской патетикой, но она закрыла ему рукой рот.

— Тише! Всех разбудите! Моей вины в этом нет.

— Да-да, — опомнился он. — Извините. Просто она сказала, что между нами все кончено!

Анна кивнула. Как она в этот момент понимала Руперта!

— Вы тоже отвергнуты? — спросил он. Она покачала головой:

— У меня нет выбора…

Руперт кивнул:

— Понимаю. У меня тоже нет желания здесь оставаться. Если хотите, я отвезу вас в Лондон. Это будет много быстрее, чем на колымаге Грейли.

— Было бы замечательно, — равнодушно сказала Анна. Мысль о том, что ей предстоит долгая поездка, совершенно не радовала ее.

— Я домчу вас быстрее ветра! — Руперт в отчаянии пришпорил лошадей.

Они не заметили, как в окне леди Патни опустилась штора и как сама леди Патни с торжествующим видом вернулась в теплую постель. Она обрадовалась, что ее затея, похоже, удалась. С этой торжествующей мыслью она повернулась на бок и заснула безмятежным сном человека, которому не о чем больше беспокоиться.

Но, кроме нее, была еще одна пара глаз, с интересом наблюдавших за происходящим.

У окна в коридоре, яростно пыхтя сигарой, стоял сэр Финеас Тракстон. Проводив фаэтон взглядом, он неторопливо заковылял в свою комнату. Уж кто-кто, а он не собирался отказываться от своих планов. Одевшись, он направился в детскую. Ему необходимо было поговорить с детьми.

Глава 26

Из всего того, что мне наговорила сестра, я понял только одно Энтони Эллиот и Анна Тракстон просто созданы друг для друга.

Чеиз Сент-Джон — своему брату, Брендону Сент-Джону, встретившись с ним по дороге в Лондон.

— Грейли, пьеса начинается. Не желаете поприсутствовать? Ждут только вас!

Граф Грейли с тоской посмотрел на сэра Финеаса:

— Кто ждет?

— Леди Патни и Мелтоны с Шарлоттой.

— Что здесь делают Мелтоны?

— Вы у меня спрашиваете?

— Странно. А где Руперт?

— Не знаю, — пожал плечами Тракстон. — С утра его не видел.

— Великолепно!

Граф поднялся из-за стола. Проснувшись утром, он обнаружил, что Анна исчезла. Он бросился на поиски, но, узнав от дворецкого, что Анна уехала, впал в мрачное расположение духа. Он представлял себе, как поедет в Лондон, как уговорит Анну. Господи, какой это будет разговор! Он приведет сотни доводов в свою пользу. Он даже упадет к ее ногам! Но дальше порога своей комнаты не шагнул.

Все было кончено! К тому же надо было идти развлекать гостей, говорить им о чем-то. Он не был расположен общаться даже с Шарлоттой, которую до недавнего времени почти боготворил. И разумеется, совершенно не подозревал, что все его несчастья произошли из-за интриг старой леди Патни.

Он удрученно последовал за сэром Финеасом в гостиную. За огромной, ведущей в холл аркой висел раскрашенный кусок парусины. Перед импровизированным занавесом в два ряда стояли стулья. Семейство Мелтонов сидело в первом ряду.

Завидев графа, они встали, приветствуя его. Граф Грейли пожал руку сэру Мелтону, сказал пару дежурных любезностей леди Мелтон, коснулся губами ручки Шарлотты.

— Садитесь. — Сэр Финеас указал на свободный стул подле Шарлотты.

Грейли уселся на предложенное место и с отсутствующим видом уставился на парусину. В следующий момент занавес поехал в сторону, и появилась Элизабет, одетая в голубое платье и колпак с вуалью.

— Добрый вечер, леди и джентльмены. — Она сделала неуклюжий реверанс. — Позвольте вкратце ознакомить вас с содержанием этой пьесы.

Слушая монотонно бубнящую Элизабет, граф Грейли скосил глаза на Шарлотту. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом.

«Сказать ей, что я храплю по ночам? — с иронией подумал граф. — Может, хоть это заставит ее от меня отказаться».

Перед глазами зрителей тянулась бесконечная вереница достославных предков рода Грейли. Пьеса казалась бесконечной. Граф с тоской смотрел на сцену, надеясь, что пьеса не затянется. Сэр Финеас и старшие Мелтоны оживленно хлопали, смеясь с преувеличенной веселостью.

— Господи, что это? — В наступившей тишине голос леди Мелтон прозвучал особенно отчетливо. Граф посмотрел на сцену. Посреди искусно сымитированной детской стояли Десфорд и Элизабет.

— Мисс Тракстон, — Десфорд скрестил руки на груди, — я пришел сказать, что выгоняю вас!

— Граф Грейли! — ответствовала Элизабет. — Это верх неприличия!

Графа прошиб холодный пот, когда Десфорд громко чмокнул «мисс Тракстон» в щеку. Залившись ярким румянцем, «Анна» с не меньшим энтузиазмом поцеловала его в ответ.

— Что происходит, Грейли? — Возмущенный сэр Мел-тон повернулся к нему.

— Дети! — ринулась на сцену леди Патни. — Прекратите!

Однако сэр Финеас ловко схватил ее за рукав.

— Поздно, леди. Что сделано, то сделано. — Он встал и, не обращая внимания на протесты, чуть ли не волоком оттащил ее на место.

Несмотря на шум в «зале», пьеса продолжалась. Десфорд начал гоняться за Элизабет, бегая вокруг стола, когда на сцене появился Ричард.

Десфорд остановился.

— Это Руперт! — завопил он, тыча пальцем в новоприбывшего. — Что он здесь делает?

Элизабет сцепила руки на груди:

— Он приехал за мной, потому что любит меня больше жизни!

— Да, моя любимая! — вдруг четко и ясно произнес Ричард.

— Что?! — Шарлотта покрылась красными пятнами.

Граф Грейли все понял. Ему оказали медвежью услугу. Он не знал, что делать: смеяться, протестовать или бежать вон.

— Моя девочка! — закудахтала леди Мелтон, обнимая Шарлотту и свирепо глядя на графа поверх головы дочери. — Вы за это заплатите. Мы этого так не оставим.

— Прошу прощения. — Граф не смел поднять глаза. — Я не знал.

— Разумеется, — неожиданно поддержала его леди Патни. — Если кто в этом и виноват, так эта женщина, Анна Тракстон.

В суете споров никто не обратил внимания, что Ричард заговорил. Лишь Лили, стоящая в глубине сцены, с удивлением и радостью смотрела на него.

— Нет! — Шарлотта вырвалась из объятий матери и гневно воззрилась на нее. — Это ложь!

Среди этой суматохи только сэр Финеас Тракстон сохранял спокойствие, заинтересованно наблюдая за происходящим. Казалось, что он все знает наперед.

«Ах ты, старая лиса. — Граф поймал его веселый взгляд. — Ты-то наверняка все знал! «

Леди Патни притворно вздохнула:

— Я же предупреждала вас, моя дорогая, что это сущие дьяволята. Вы еще наплачетесь с ними, когда выйдете за Грейли. Поэтому-то я и предлагаю забрать их к себе.

— Черта с два! — сжав кулаки, спрыгнул с помоста Десфорд. — Ноги нашей в твоем доме не будет!

— Мы это позже обсудим, Десфорд, — выдавила улыбку леди Патни. — Ты же видишь, что сейчас не до этого. Мисс Мелтон расстроена вашими проказами.

— Она нам тоже не нужна! — не унимался мальчик — Это из-за нее уехала мисс Тракстон.

— Уехала?! — вскочил Грейли.

— Конечно, гувернантка для него важнее всего! — начала было леди Мелтон, но, наткнувшись на негодующий взгляд дочери, прикусила язык.

— Куда она уехала? — Граф Грейли зловеще посмотрел на племянника.

— Уехала! Из-за вас!

Элизабет добавила:

— Она не захотела смотреть, как вы будете жениться на мисс Мелтон.

— Откуда вы это знаете? — простонал Грейли.

— Он, — Десфорд указал пальцем на сэра Финеаса, — сказал нам об этом.

— Я не говорил, — открестился сэр Финеас. — Впрочем, может быть. Не помню.

— Она все равно приедет! — воскликнула Селена. — Вот увидите!

Заметив вышедшую из-за занавеса Лили, Энтони повернулся к ней:

— Отведите детей в детскую.

После долгих уговоров Лили наконец увела детей. Взволнованные гости терпеливо ждали. Как только за ними закрылась дверь, Грейли повернулся к сэру Финеасу:

— Я еду за ней!

— Отлично! — одобрил сэр Финеас. — Если вы выедете сейчас, то догоните ее в пути. Но с ней Руперт.

— Лжете! — выкрикнула Шарлотта.

— Я видела их, — подтвердила леди Патни. — Эта потаскуха укатила в фаэтоне моего сына. Она так спешила, что даже оставила здесь свои вещи.

— Негодяй! Подлец! — неожиданно закричала Шарлотта. — Еще сегодня утром он говорил мне, что любит только меня! А я прогнала его!

— Кого? — удивился граф Грейли.

— И правильно сделала, — чопорно оттопырил губу сэр Мелтон. — В нашем доме Руперту Эллиоту не место!

— Я знаю все! — вскрикнула Шарлотта. — Он ничего не скрывал от меня. — Она с ненавистью посмотрела на отца: — С помощью этого брака вы хотели поправить наши дела, да?

— Какие дела? — удивился сэр Мелтон. — О чем ты говоришь?

— О том, что мы разорены!

— Разорены? Что за чушь!

Шарлотта повернулась к леди Патни, которая тут же заискивающе улыбнулась:

— Я сказала только то, что слышала.

— Вы сказали, что мама вам это говорила!

На леди Патни было жалко смотреть.

— Вы превратно меня поняли.

— Превратно поняла? — едва проговорила Шарлотта. — Ах ты!..

— Шарлотта! — Леди Мелтон с ужасом смотрела на дочь. — Леди не подобает так говорить. Кроме того, все и так ясно!

— Я хочу вернуть Руперта! — заявила Шарлотта.

— Браво, девочка! — зааплодировал сэр Финеас. — Только сначала найдите его. — Он повернулся к Грейли: — А вам надо торопиться.

— Еду! — Граф откланялся. — Прошу прощения, но мне срочно надо уехать.

Шарлотта схватила его за рукав:

— Нет, подождите! Это и меня касается. Я еду с вами!

У Энтони не было ни сил, ни желания спорить.

— Я поеду верхом. Если хотите, езжайте в карете.

Коротко кивнув всем на прощание, граф Грейли вышел.

Руперт правил с таким отчаянием, что Анна поняла: они во что-нибудь врежутся. Недалеко от Бриджтона фаэтон, не вписавшись в поворот, задел колесом столб. Их обоих только здорово тряхнуло, а фаэтон съехал в канаву. Лишь через полчаса, с помощью проезжавших мимо рабочих, фаэтон удалось перетащить на дорогу. Стремясь наверстать упущенное время, Руперт погнал лошадей галопом.

— Сбавьте темп, Руперт! — Анне совсем не улыбалось выпасть в придорожную канаву.

— Сидите молча! — приказал он.

— Не смейте так со мной разговаривать!

— А вы не лезьте не в свое дело.

С этого момента они изощрялись в остроумии, с каким-то непонятным удовольствием срывая друг на друге накопившееся раздражение. Тучи, с самого утра затянувшие небо, разрешились наконец проливным дождем. Дорога скрылась за пеленой льющейся с неба воды, и незадачливым путешественникам пришлось съехать на обочину. К счастью, дождь быстро закончился. Когда они, промокшие, выбрались на дорогу, земля под колесами превратилась в скользкое бурое месиво. В довершение всего Руперт извлек из кармана бутылку джина и принялся интенсивно заливать горе. Вокруг не было ни души, и, случись что-то, некому было бы и помочь. Руперта не заботили мелочи вроде раскисшей дороги, и он то и дело подгонял лошадей. Уже уставшая спорить с ним Анна вцепилась в поручни, моля Бога, чтобы все закончилось благополучно. Однако у провидения, очевидно, было иное мнение на этот счет. За поворотом дорога внезапно оказалась перегороженной перевернувшейся телегой. Впряженные в нее лошади рвались, пытаясь освободиться из упряжи. Рядом бестолково суетился фермер.

Руперту чудом удалось объехать препятствие, впритирку пройдя около груды дров, вывалившихся из телеги. Не успела онемевшая от испуга Анна вздохнуть с облегчением, как фермерский битюг вырвался из разбитой телеги и понесся следом. В несколько прыжков он догнал фаэтон, пролетел мимо, задев колесо обломком оглобли. Подброшенная толчком, Анна вылетела из фаэтона и, ударившись о землю, лишилась чувств.

Придя в сознание, Анна осторожно открыла глаза и обнаружила себя лежащей в какой-то комнате. Рядом суетился Руперт, его голову украшала залитая кровью повязка.

— Где я?

— Слава Богу! Я уж думал, вам конец. Грейли убил бы меня.

— К черту Грейли! — Анна пошевелилась. — Где я?

— На постоялом дворе, — ответил Руперт, направляясь к выходу. — Пойду поищу хозяйку. Вам нужна помощь.

— Не надо! — Она села и ощупала туго замотанную голову.

Шепча проклятия, она развязала повязку.

— Мне нужно в Лондон!

— Мне тоже, — сказал Руперт. — Не волнуйтесь.

«Боже, — Анна нащупала на лбу повыше глаза огромную шишку. — На кого я сейчас похожа».

— У вас зеркало есть?

— Не знаю. — Он посмотрел на нее и улыбнулся. — Выпить не хотите? Здесь отличное бренди. Контрабандное, судя по качеству. Такого даже у Грейли нет.

— Сделайте одолжение, Руперт, — поморщилась Анна. — Не упоминайте при мне его имени.

Стиснув зубы, она встала с дивана. Голова закружилась, и, чтобы не упасть, она опустилась на диван. В ушах шумело. Закрыв глаза, Анна откинулась на спинку, чтобы переждать приступ дурноты. Руперт уселся на стуле перед ней и принялся вздыхать. Анну попеременно захлестывали то волны жалости к себе, то волны неприязни к Грейли. Она тихонько заплакала под аккомпанемент душераздирающих вздохов Руперта.

— Это моя вина, — жаловался Руперт. — Не следовало так гнать…

Анна всхлипнула:

— Как мы теперь доберемся до Лондона?

— Здесь есть карета, но эта колымага такая старая, что мы и за неделю не доедем. — Он уселся рядом и обнял ее за плечи: — Извините меня…

Это было последней каплей. Анна зарыдала в голос. Она ненавидела себя за слабость, но ничего не могла с собой поделать. Всхлипывая, она уткнулась ему в плечо. Плечо Руперта было поуже, чем у Грейли, но, тем не менее, это было настоящее мужское плечо, и Анна понемногу успокоилась.

В таком виде их и застал Грейли. Увидев прильнувших друг к другу, как голубки, беглецов, он застыл на месте. Наткнувшись по дороге на обломки фаэтона, он уже не надеялся увидеть их живыми, тем более что кто-то из зевак сообщил, что девушку без чувств отнесли в гостиницу неподалеку. Граф Грейли понесся в гостиницу, поднял на ноги весь дом, требуя предъявить пострадавшую девушку и раздавая проклятия и тумаки всем, кто подворачивался под руку. Однако при виде этой идиллии он просто потерял дар речи.

— Что, черт возьми, происходит?! — заревел он, как только к нему вернулась способность говорить.

Руперт вскочил как ужаленный:

— Энтони! Я не знал, я не хотел гнать!

— К черту! — гремел Грейли. — Она моя, понимаешь!

— С каких это пор?! — вскочила Анна, стараясь унять дрожь в ногах.

— Не лезь! — огрызнулся Грейли, стаскивая плащ и отбрасывая его в угол. — Ты труп, Руперт!

Однако Руперт сжал кулаки:

— Сейчас посмотрим!

Он был моложе и подвижнее графа Грейли.

— Вы с ума сошли! — Анна опустилась на диван и закрыла глаза.

Грейли и Руперт закружились по комнате, свирепо глядя друг на друга. Граф ударил первым, чуть не сбив Руперта с ног, который в свою очередь ринулся на Грейли и нанес ему сильный удар в челюсть. Граф замотал головой, стараясь удержаться на ногах: этот предательски точный удар сразу сбил с него спесь. Он отступил назад, выжидая удобный момент и стараясь держать противника на расстоянии. Руперт, ошибочно истолковав его поведение как слабость, решил закрепить успех. Стремительно подскочив к Грейли, он занес руку для удара, но сокрушительный хук графа отбросил его назад. Он отлетел на стол, опрокинув на Анну стоящую на нем посуду, и скатился на пол.

— Все! Довольно! — Анна с расставленными руками бросилась наперерез Грейли.

Он изумленно посмотрел на нее:

— Что у тебя на лбу?

В этот момент поднявшийся Руперт подскочил сбоку и со всего маху ударил графа. Граф рухнул на пол, больно ударившись головой.

— Боже! — Руперт запрыгал по комнате, мотая рукой в воздухе. — Моя кисть!

— Так тебе и надо, болван! — Граф медленно поднялся и, не обращая больше на него внимания, направился к Анне. Задрав ей голову, он внимательно осмотрел ее лоб. — Вот это шишка!

— Мы перевернулись, — неловко улыбнулась она.

В этот момент хлопнула дверь. Все как по команде посмотрели на закутанную в плащ фигуру у двери.

— Шарлотта! — Руперт спрятал за спину ушибленную руку.

Девушка охнула, увидев его лицо. Левый глаз Руперта стремительно заплывал, на подбородке красовалась внушительных размеров ссадина. С вызовом она повернулась к графу:

— Что вы с ним сделали?!

Анна открыла было рот, но граф сжал ей локоть:

— Он оскорбил мою честь. Мы как раз обсуждали это, когда вы вошли.

— Вы чудовище! Знать вас больше не желаю! — Шарлотта просто кипела от гнева.

Грейли с наглой улыбкой обнял Анну за талию:

— Значит, нашу помолвку можно считать расторгнутой?

— Я никогда не выйду за вас! Никогда! — Она снова повернулась к Руперту.

Он положил ей руки на плечи:

— Твой отец не желает меня видеть!

— Я все знаю, Руперт. Только скажи: ты любишь меня? — Она подняла на него глаза, и слезинка скатилась по ее щеке. — Любишь?

— Больше жизни, Шарлотта! Мы вместе пойдем к твоему отцу. Я небогат, но сумею о тебе позаботиться. Я уже все подсчитал.

Встав на цыпочки, Шарлотта прильнула к нему, коснулась губ и спрятала лицо у него на груди.

— Вот, — деревянным голосом констатировала Анна, — вот что мы наделали.

— Мы? — изумился граф. — Я-то тут при чем? Это ты вечно лезешь не в свои дела.

— Лезу? Я лишь хотела помочь!

— Ты и помогла. Я все равно не хотел жениться на Шарлотте.

— А кто говорил, что она будет идеальной женой?

— Никто, — пробормотал граф, глядя на Анну преданными глазами. — Анна Тракстон! Я предлагаю вам руку и сердце!

Несмотря на шутливый тон, она почувствовала, что ему не до шуток. Просто в этот момент ему было легче сделать признание. У нее потеплело в груди.

— А не боишься?

— Чего?

— Скандала. Я все-таки гувернантка.

— Не боюсь, — ответил граф.

— Пойдут разговоры.

— Плевать.

— Скажут, что Эллиот всегда остается Эллиотом.

Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Пусть говорят. Я тебя люблю, и точка!

— Правда? — Анна стукнула его кулаком по груди.

— Правда. Кроме того, Шарлотта гораздо ниже меня ростом. Терпеть не могу целоваться с опущенной головой.

— Ну, это не проблема, — многозначительно возразила Анна.

— И вообще я рыжих люблю, — насмешливо сказал граф.

— А нос?

Он ухмыльнулся:

— Чем больше нос, тем решительнее характер. Ненавижу нерешительность.

Улыбаясь, Анна склонила голову ему на плечо.

— Нам еще нужно кое-что обсудить.

— Что, любовь моя?

— Я хочу, чтобы дети остались в Грейли-Хаусе.

— Все? Даже Десфорд?

— Особенно Десфорд. — Она замялась. — Помнишь, ты обещал мне дом? Построй его для него. Скоро он ему понадобится.

— В этом нет нужды, — отозвался Руперт. Энтони повернулся к нему:

— Что?

— Я говорю, что Десфорд и сам сможет его построить. Ему в наследство достались рубиновые копи.

— Так вот почему твоя матушка так в него вцепилась, — задумчиво протянул граф. — Сегодня же выгоню ее из дома. Не возражаешь?

— Нет. — Руперт наклонился и поднял с пола свой плащ. — Мы пойдем. Мне еще предстоит разговор с сэром Мелтоном.

— Идите-идите. — Усмешка тронула губы Грейли. — Не забудь залепить чем-нибудь глаз.

— Ты тоже. Прощай. — Обняв Шарлотту, Руперт направился к двери.

Анна со вздохом проводила его взглядом.

— Надеюсь, что у него все получится. Он неплохой человек, только жизнь у него не заладилась.

Грейли сказал:

— Я могу помочь ему. Ради тебя.

— Правда? — Она с надеждой посмотрела на него.

— Конечно. Я богатый человек, Анна.

— Замечательно! — Она захлопала в ладоши. — Может, ты еще и леди Патни поможешь? Она несчастная женщина.

— А как насчет того, чтобы помочь мне, благотворительница? — Грейли крепко поцеловал ее, поцеловал так, что у нее подкосились ноги и перехватило дыхание.

— Ох!.. — Она не могла отдышаться.

— Привыкай, — грубовато хохотнул граф Грейли. — Думаю, это единственный способ заставить тебя заниматься только домом и детьми, не вмешиваясь в чужие дела.

— Тогда поехали. — Анна прижалась к нему. — Нужно кое-что изменить в твоем доме.

— В нашем доме, — мягко поправил ее Энтони. — В нашем! Что ты, кстати, думаешь менять в первую очередь?

— Твою спальню. Кровать в ней слишком велика для одного человека. Я думаю…

— Мне нравится то, что ты думаешь. Но вопрос слишком серьезный, чтобы решать его в дороге. — Он накинул на нее плащ, и, счастливые, они покинули гостиницу.

Они ехали в Грейли-Хаус, и впервые за все это время Анна с удовольствием возвращалась туда.

Эпилог

Люблю свадьбы. Особенно чужие.

Брендон Сент-Джон — леди Джулии Макклин, виконтессе Хантерстон, на свадьбе графа Грейли Эллиота и Анны Тракстон.

Сэр Финеас Тракстон глубоко затянулся сигарой и, с наслаждением выпустив струю ароматного дыма, откинулся в кресле и положил ноги на стол, чтобы полюбоваться своими новыми туфлями. Сейчас библиотека была самым спокойным местом в доме. Хотя свадьбу уже отпраздновали, гости не спешили покидать хлебосольный дом. Прислуга сбилась с ног, разнося напитки и исполняя всевозможные прихоти привередливых гостей.

Сэр Финеас вновь наполнил бокал превосходным портвейном.

— За тебя, Грейли, и за твой вкус! — Он отхлебнул вина. — Не будь у тебя отличного вкуса, ты не смог бы оценить такое сокровище, как моя Анна.

Новобрачные венчались в маленькой семейной часовне. Присутствовали только члены семьи. Зато гулянье было на славу. Дом сиял многочисленными огнями, шампанское лилось рекой, банкетный зал украшали сделанные на заказ статуи. Сэр Финеас понимал желание Грейли заткнуть рты всем злопыхателям размахом торжества. Задумка графа удалась: Тракстоны вновь обрели прежнее влияние в высшем обществе.

— Спишь?

Сэр Финеас осторожно открыл один глаз. Рядом стояла Селена. Ее платье было усажено зелеными пятнами, волосы взлохмачены.

— Прячешься от Лили? Девочка кивнула:

— Сегодня банный день. Ненавижу банные дни.

— Ну что ж, думаю, что здесь она тебя не найдет.

— Спасибо. — Она взобралась ему на колени и привычно сунула палец в рот.

— Ты неисправима, — улыбнулся сэр Финеас. — А где остальные?

— Секрет, — хитро посмотрела на него Селена.

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату ворвался лорд Брендон Сент-Джон.

— Где он?

Лорд Брендон был слегка пьян.

— Кто? — спросил сэр Финеас.

— Мой братец, этот шелудивый пес, этот кусок печенки! — Он запнулся, увидев Селену. — Я имел в виду графа Грейли. Где он? Я хочу с ним поговорить.

— Уехал в свадебное путешествие. — Сэр Финеас спокойно выпустил в потолок безупречное колечко дыма. — Десять минут назад.

— Как?! А я думал, завтра!

— Я сказал им, чтобы они ехали и ни о чем не беспокоились. Я обо всем позабочусь.

— Да, но я возмущен! — Брендон посмотрел на сэра Финеаса таким взором, что тому стало не по себе. В руке лорда Брендона блеснуло серебряное кольцо. — Что мне делать с этим?

— Я знаю, что это за кольцо. — Сэр Финеас поднял Селену повыше, чтобы она тоже посмотрела на него. — Анна рассказывала мне о нем.

— А она случайно не говорила, что Энтони приказал Дженкинсу засунуть его мне в пирог? Я зуб сломал!

Впрочем, не было заметно, что он очень огорчен этим обстоятельством.

— Я тоже однажды сломала зуб, — поведала Селена. — Мне попался камешек в горохе.

— При чем здесь горох? — отмахнулся Брендон. — Все уже разъехались. Куда я теперь его дену?

— Если поторопитесь, сможете еще поймать Чейза. Я видел его минут двадцать назад в карете одной симпатичной вдовушки.

Брендон с посветлевшим лицом ринулся к выходу. Сэр Финеас усмехнулся. Он не верил в сказку о талисмане. Хотя ничего невозможного нет. Бурный роман Анны и Грейли случился как раз тогда, когда кольцо было у него. Так что у Брендона все еще впереди.

Он снова наполнил бокал и водрузил ноги на стол.

Примечания

1

1 стоун — приблизительно 6, 35 кг. — Примеч. ред.

Content

Карен Хокинс
Роковой поцелуй

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания